Сладкий плен

Глава 1. Игры со смертью.

Нам не дано предугадать, что ждёт нас там, за поворотом

И не понять превратностей судьбы

В круговороте дней, в заботах

В борьбе за счастье, с нею шансы не равны…

Неспешно, подержанный Nissan катил по загородной трассе. Молодёжная компания, после отличного недельного отдыха на море, возвращалась домой. Двое парней сидели впереди, девочки — сзади. Настроение зашкаливало.

— Зайчик, включи погромче — это моя любимая песня! — восторженно воскликнула симпатичная брюнетка с выразительными миндалевидными глазами, и тут же принялась двигаться в такт заводному мотиву. — Ещё, Гирт!

— Да-а-а, мальчики — это кайф! — подначивала милая блондинка, поднимая вверх изящные ручки.

— Нет, Гирт, ты только посмотри на этих неугомонных малышек! — насмешливо скалясь, симпатичный брюнет развернулся в пол-оборота и взглянул на пританцовывающих в такт мелодии девчонок. — Неделю развлекались всё мало.

— Наши девочки всегда неугомонны. Во всём! — отозвался тот, что, лукаво посмеиваясь, крутил баранку, сосредоточенно глядя на убегающую вдаль дорожную полосу.

— Что верно, то верно.

Парни весело загоготали.

— Гирт милый, я хочу мороженое. Заедем в маркет? Тот, что недалеко от нашего дома.

— Конечно, дорогая! Дай угадаю… Вишнёвое! — блондин за рулём мельком взглянул на свою девушку широко улыбаясь.

— Да, милый.

— Вы порой так забавно смотритесь с этими «угадываниями». Можно подумать, что так сложно, угадать сорт любимого мороженого твоей невесты. Женщины, с которой вы уже два года вместе и вот-вот свяжете себя узами брака.

— Вот умеешь ты, братишка, настроение испортить, — прошипел блондин сквозь стиснутые зубы.

— Да что тебе-то переживать. У вас на столько всё предсказуемо, не унимался темноволосый красавчик, запуская небрежно пятерню в разлохмаченные волосы. — Уверен, помимо даты свадьбы, у вас расписано и распланировано всё на несколько лет вперёд: квартира, новая машина, путешествие в экзотическую страну, сын, дочь… Ну или наоборот. Могу спорить, что вы имена им даже придумали.

— Себастиан и Евангелина! — воскликнула с заднего сидения Юстина, пытаясь перекричать музыку, безжалостно взрывающую динамики.

— О! Я же говорю! — Курт восторженно выставил указательный палец вверх и многозначительно качнул им же в воздухе. — Всё распланировано. Скукота!

Гирт убавил звук и покосился на брата.

— По крайней мере, я сделал своей девушке предложение, а ты так и не решился.

— Мальчики, не ссорьтесь, — попыталась снизить градус общения блондинка. — Сделает ещё. Главное, что я знаю, как он ко мне относится.

— Слышал? — обратился Курт к брату задиристо. Моя девушка мне доверяет.

— Рад за тебя, — буркнул Гирт сиплым голосом.

Девушки переглянулись, понимая, что атмосфера накаляется.

У братьев достаточно близкие и тёплые отношения, но взрывной характер Гирта напоминал злую собаку, которая за правду горло перегрызёт. Так вот, в такие моменты, её — злую и зубастую — лучше держать на поводке и не подпускать близко к мирному населению, а то мало ли… чревато.

Гирт завёлся.

Его глаза горели. Желваки перекатывались в злобном оскале. Пальцы — буквально вонзались в рельефную оплётку руля.

— Гирт, угомонись пожалуйста, — попыталась успокоить парня взволнованная невеста.

Откровенно игнорируя просьбу девушки, ополоумевший блондин прибавил скорость, вдавливая педаль газа до упора.

— Гирт прошу, не надо так быстро… мне страшно, перешла к уговорам Домиана.

Парень игнорировал возгласы и жалобные мольбы перепугавшихся девушек.

Машина неслась запредельно быстро. За окном, с сумасшедшей скоростью, сменялись картинки.

— Братишка, мне-то ты ничего этим выпадом не докажешь. Мне без разницы. Но ради девочек… сбавь обороты.

Водитель словно не слышал.

— Гирт, прекрати бессмысленную гонку! Останови! — голос Курта окрасился стальными нотами.

Домиана вжалась в сидение, и, обхватив себя дрожащими ладонями, пялясь на мелькающую дорогу замутнённым невидящим взором.

— Гирт, Останови машину! — рыкнула Юстина, переводя взгляд с перепуганной подруги на обезумевшего жениха.

Гирт только ехидно усмехался, даже не думая сбавлять скорость.

— Мне страшно, — Домиану начало трясти. Её губы дрожали, а лицо жалобно исказилось в предвкушении опасности.

— Курт, скажи ему! — злобно рявкнула Юстина.

Курт только покачал головой, обозначая свою капитуляцию.

Выхватывать руль у разъярённого зверя не стоит… Это он ещё в детстве усвоил, когда старший брат, будучи тринадцатилетним подростком, стащил ключи от мотоцикла отца, и, усадив младшенького братишку сзади, свалил из дома. Вот так же, на бешеной скорости, они неслись по загородной трассе и напуганный мальчуган умолял остановиться. Когда понял, что уговоры не помогут, дёрнул брата за руку, да так, что тот не справился с управлением и их опасное приключение закончилось огромным стогом сена и взбесившейся пятнистой коровой вставшей практически на дыбы, словно дикий мустанг. А ведь сценарий мог завершиться намного плачевнее. Повезло. Тогда повезло.

И вот сейчас всё повторяется: неадекватное поведение Гирта, дорога, скорость… Только сейчас ещё две напуганные девушки на заднем сидении.

Курт только покачивал головой, нервно растирая вспотевшей ладонью пересохшие губы и сильнее вжимаясь спиною в кресло.

Мелькающие полосы на раскалённом асфальте.

Крутой поворот и… Несущаяся по встречной полосе огромная фура.

— Гитр! Сворачивай! Тормози! — заорал не своим голосом младший брат.

Старенький Nissan начал петлять.

Вывернув перед самым носом фуры, он с диким стоном колёс, жутким скрежетом и визгом неуправляемых тормозов вылетел на встречную полосу.

— Не-е-ет! — закричала Юстина, увидев как на них несётся здоровенный внедорожник.

Затормозить вовремя он не успевает.

Сильнейший удар от столкновения, звуки бьющегося, и, рассыпающегося мелкими осколками, стекла, дикие крики ребят, пленённых металлическими тисками кузова автомобиля.

— Я не хочу умирать! — послышался жалобный стон Домианы и это было последнее, что услышала Юстина теряя сознание.

«Да-а, парням повезло, а вот девушкам пожалуй не выкарабкаться…» — переговаривались между собой работники скорой помощи, с грустью поглядывая в сторону совсем юной брюнеточки.

«Красивая. Вся жизнь впереди…»

«Да-а не повезло…»

Карета скорой помощи подлетела к зданию городской больницы. Носилки. Санитары.

«В реанимацию!»

Суета…

Быстрые шаги…

Громкие голоса…

Тишина…

— Это ты во всём виноват! — негодовал Курт, остервенело удерживая брата дрожащей рукой, испещрённой многочисленными ссадинами и царапинами, за распахнутый ворот ветровки. — Если с Домианой что-то случится, я тебе этого не прощу! Слышишь! Никогда не прощу!

Остекленевшим, ничего не осознающим взглядом Гирт пялился в пустоту.

— Сволочь! Какая же ты сволочь! — прошипел Курт сквозь стиснутые зубы, прожигая брата испепеляющим взглядом. — Да зна…

— Молодые люди, а вам не кажется, что для выяснения отношений здесь не совсем подходящее место?! — послышался строгий голос пробегающей мимо женщины в белом халате, производя на парней отрезвляющий эффект.

Хватка брюнета ослабла. Израненная рука медленно соскользнула вниз, безвольной плетью повиснув вдоль тела.

Время тянулось на столько медленно, что, казалось, прошли не часы, а годы ожидания до того момента, как в серый унылый больничный коридор вышел врач и сообщил, что обеих девушек прооперировали и поместили в реанимацию.

Теперь, только время и терпение. А ещё — надежда… Надежда на положительный исход и скорейшее выздоровление.

Домиана и Юстина медленно поднялись на ноги, отряхивая с одежды налипшую листву, попутно, осматриваясь по сторонам. Ничего собственно необычного. Залитая тёплым солнечным светом поляна, усыпанная луговыми цветами и травами, источающими дивный медовый аромат. Всё те же ясные небеса над головой со стайками пролетающих мимо, задорно щебечущих, птиц. Белоснежные перистые облака, подгоняемые потоками тёплого ветра.

Не усмотрев в этом царстве покоя и безмятежности абсолютно ничего, что могло напомнить о событиях предшествующих их нахождению именно здесь, с опаской переглянулись и вновь погрузились в затаённые глубины, ничего не соображающего и оттого не выдающего подсказки, сознания.

— Твои версии? — наконец первой нарушила трагическое безмолвие Юстина.

— Мы в раю! Обе! — проговорила Домиана, настороженно вслушиваясь в доносящиеся откуда-то издалека отголоски местной фауны.

— Почему-то меня впервые не смешит твой юмор, — пролепетала Юстина, напряжённо щуря тёмные, словно безлунная ночь, глаза.

— А я не шучу, — уже капризно протянула блондинка. — Не понимаю, какого лешего мы тут делаем? И где парни?

— У меня тот же вопрос, — прошептала брюнетка на выдохе.

В голове у обеих всплывали картинки отдыха на море, весёлые вечеринки, машина и… Провал.

— Телефон! — практически синхронно вскрикнули обе девушки и принялись спешно прощупывать ладошками все имеющиеся карманы.

Спустя полминуты, бессмысленного блуждания пальцами по экрану и досадного осознания, что они находятся вне зоны действия сети, пыл обеих тут же угас.

— Глухо, — констатировала очевидное Юстина.

— Ага, — кивнула в ответ блондинка, засовывая мобильный в задний карман белых, зауженных книзу брючек.

— И что теперь? — спросила Домиана, взглянув на подругу с опаской, прекрасно осознавая, что чёткого ответа она не получит.

— Я не знаю, — дёрнула плечами брюнетка. — Я правда не знаю.

— Надеюсь, это не необитаемый остров и мы найдём помощь, — не унималась Домиана.

— Я тоже на это надеюсь.

Ковыляя неспешно вдоль пыльной грунтовки и попутно озираясь по сторонам, прошли несколько километров.

Каменистая дорога, испещрённая многочисленными выбоинами, вынудила упереться в какое-то металлическое ограждение препятствующее дальнейшему передвижению.

— Ну, и что будем делать? — поинтересовалась Юстина, рассматривая незамысловатую конструкцию и проверяя одновременно её на прочность. — Как дальше? Через забор?

— Не знаю, — заныла Домиана. — Я устала и есть хочу.

— Не одна ты, — фыркнула Юстина раздражённо.

— А давай перелезем?! Там наверняка кто-то живёт, — в глазах блондинки засветилась надежда на спасение.

— Сил-то хватит? — лицо подруги расчертила кривая усмешка.

— Да тут вроде не высоко, — голос Домианы сник окончательно.

— Тогда вперёд!

Удивившись тому, что ещё не все силы иссякли, девушки ловко перемахнули через шаткую преграду.

— Ну что? Вперёд? — спросила Юстина.

— А есть варианты? — блондинка с опаской покосилась в сторону поскрипывающих сосен, но тем не менее сделала очередной шаг.

Дорога сменилась тропой, которая уводила девушек всё дальше и дальше вглубь леса, но заветной помощи так и не появилось. С трудом поднимая уставшие ноги, не сговариваясь, притормозили, а затем медленно осели на завалинке привалившись спинами к замшелому стволу слегка покосившейся осины.

— Я больше не могу, — простонала Домиана.

— Сможешь. Уже скоро начнёт смеркаться. Мы не можем остаться в лесу на ночь. Тут явно должен быть какой-нибудь посёлок. Ну или деревенька на крайний случай.

— Ай! — блондинка вскочила на ноги и замахала руками.— Отстань! Отстань говорю!

— Милая, это всего лишь маленький паучок, — на вымученном лице Юстины расплылась улыбка.

— Мне без разницы! Не люблю этих тварей, — заверещала Домиана капризно.

— Я знаю, но надо потерпеть.

Поблизости треснула сухая ветка, вынуждая уже обеих девушек резко обернуться. Откуда-то сверху послышался глухой шорох, а затем взмах крыльев вспорхнувшей с ветки отнюдь не маленькой лесной птицы.

— Сова?! — испуганно прикрывая рот ладошкой, воскликнула Домиана.

— Видимо. Я так же как и ты из лесных птиц только сову и знаю. Ну… филина ещё. Хотя, это наверное одно и тоже.

— Пойдём дальше, а? Мне так страшно.

— Идём конечно, — Юстина нехотя поднялась на едва держащих её ногах. — Надеюсь, до того как стемнеет, мы найдём пристанище. Хотя бы на эту ночь.

Услышав слова подруги, боязливая по своей натуре блондинка, вновь прижала кончики пальцев к обветренным губам и с жалобным всхлипом пролепетала:

— Ты думаешь нам придётся задержаться здесь дольше, чем на одну ночь?

— Домиана, твоя детская наивность порой на столько обезоруживает, что так и хочется тебе ответить: «Милая, да мы уже сегодня будем дома, нежится в своей уютной кроватке, приняв горячую ванну с лавандовым маслом и выпив чашечку ароматнейшего чая с бергамотом».

Запрокинув голову и устремляя взор в буреющие небеса, блондинка так тяжело вздохнула, что сомнений не осталось — она прекрасно осознаёт и сама всю плачевность их положения.

— Здесь наверное полно диких животных.

— Не накручивай себя! — послышался в ответ строгий голос Юстины. — Давай руку. Надо идти, а то и правда придётся заночевать в условиях притаившейся, за каждым трухлявым пеньком, опасности.

Спустя ещё час изнуряющих блужданий, и на призрачный лес сумрачным маревом опустилась ночная мгла. Отчаявшись окончательно, девушки не заметили, как узкая тропа вновь стала шире, а сквозь туманную дымку проявились очертания какого-то громоздкого здания.

Переглянувшись и осознав, что это не плод их больного воображения, а действительно какая-то постройка, они, не сговариваясь, прибавили шаг и поспешили поближе рассмотреть предполагаемое место ночёвки.

Посреди леса, в объятиях каменной глыбы, стоял самый настоящий замок с упирающимися в тёмный небосвод вершинами и малюсенькими, едва различимыми, окошками на фоне каменных, казалось непробиваемых, стен.

— Жутко даже, — просипела Домиана, с трудом разлепляя пересохшие губы и пристально вглядываясь в устрашающего вида громаду.

Хлопая растерянно увлажнившимися ресницами, она в панике переводила перепуганный взгляд с подруги на здание и обратно.

— У нас нет выбора, если мы не хотим сегодня ночевать на улице, — проговорила Юстина и с тяжёлым вздохом сделала шаг вперёд к уводящим вверх замшелым, не внушающим доверия, ступенькам. Домиана, последовав её примеру, тоже шагнула в направлении замка.

Преодолев, казалось, бесчисленное количество ступеней девушки замерли перед массивными двустворчатыми воротами.

— Стучим? — голос Домианы сорвался до жалобного хрипа.

— Стучим, — не менее жалкий голосок Юстины дрогнул, но заурчавший вовремя желудок заставил резко сжать пальцы в кулачок и потянуться к арочной громиле.

Тяжёлый стук… ещё один и… тишина в ответ.

Девушки вновь переглянулись.

Несколько томительных минут ожидания и подруги вновь отправились на поиски, в надежде обойти здание и отыскать другой вход.

Ноги совсем отказывались двигаться. Юстина держалась из последних сил, стараясь не реагировать на всхлипывания и жалобные стоны Домианы.

На негнущихся конечностях обошли замок и на заднем дворе обнаружили широкие ступени ведущие к ещё одной двери.

И не успели они подняться, точно по мановению волшебной палочки, дверь сама распахнулась и им навстречу вышел весьма странного вида мужчина.

Выбритые виски в сочетании с забавным хвостиком перехваченным лентой и собранным на макушке, отвлекли ненадолго от созерцания металлической броши на плече, чем-то напоминающей традиционное кельтское украшение. Ну и, наконец, а-ля шотландская юбка, в крупную клетку, сбила с толку окончательно.

Пересохшим от жажды ртом, Юстина пролепетала:

— Любезнейший, вы не подскажете, чей это замок? — она многозначительно окинула взглядом высоченные колонны подсвеченные, к слову сказать, современными прожекторами.

Мужчина притормозил и уставился на девушек изумлённым взором.

Подруги переглянулись.

— Может он не говорит на нашем языке? — зашептала надрывно Домиана. — Do you speak English?

Мужчина заулыбался.

— Я вас прекрасно понимаю, но мне не совсем понятна цель вашего визита и пребывание у стен замка в столь поздний час, — произнёс мужчина, бесцеремонно рассматривая непрошеных визитёрш, при этом пытаясь заглянуть им за спину, словно надеясь там что-то рассмотреть.

— Мы… Мы не местные и сами не знаем как сюда попали, — произнесла Юстина нерешительно, боясь отпугнуть своей откровенностью мужчину ещё сильнее. Впрочем, куда больше. Он итак напрягся и с осторожностью в голосе произнёс:

— В таком случае, я отведу вас к Верховному и вы сами объясните суть вашего визита.

— А какая у нас суть? — прошипела Домиана, склонившись к уху подруги.

— Пожрать и поспать, — шепнула та в ответ.

Мужчина жестом указал на дверь и пригласил войти.

Глава 2. Вуудоуэль.

Нет ничего страшнее неизвестности

Когда, открыв глаза, ты тонешь в вечности

Не понимаешь, для чего бежать и надо ли.

Там райский сад иль горы с камнепадами…

А дальше… дальше только длинные мрачные коридоры с холодными каменными стенами и гнетущая тишина. Обе девушки, едва поспевая за юрко вышагивающим впереди них предводителем, покорно плелись следом, даже не пытаясь возражать.

Величественные колонны, упирающиеся в высокие потолки. Арочные своды, обрамляющие широкие мраморные ступени, предусмотрительно застланные ковровыми дорожками. Устрашающего вида статуи, словно дикие церберы взирающие на всякого проходящего мимо и безмолвно намекая на то, что хозяин этого загадочного замка не так уж и безобиден.

Сырые, казалось безлюдные, коридоры, сменились, весьма цивилизованного вида, вестибюлем и вся процессия замерла перед массивной дубовой дверью.

— Вам сюда, — кивнул мужчина кратко, вынуждая сердечки и без того обессиливших девушек, волнующе затрепетать и ускорить свой привычный ритм.

— А там… кто? — выдавила Юстина настороженно.

Мужчина, как-то странно хмыкнул и, развернувшись, проследовал прочь.

Домиана, перехватив взгляд подруги, только виновато пожала плечами и, жалобно вздохнув, отвернула своё бледное личико в противоположную сторону.

— Ну что, я стучу, не монстр же там в конце концов, — сжатыми в кулачок пальцами, Юстина потянулась к тяжёлому деревянному полотну, вынуждая Домиану съёжиться от холода и страха, словно всё-таки допуская вариант с монстром.

— Да не дрейфь ты, — скорее ещё больше напрягла, чем успокоила подруга. — Сейчас всё узнаем.

Побелевшими от напряжения костяшками, Юстина решительно затарабанила в «таинственную» преграду отделанную металлической фурнитурой с витиеватыми узорами.

«Да!» — рявкнуло из-за двери, вынуждая девушек вздрогнуть и переглянуться.

Затем, спустя мгновение, с раздражающим протяжным скрипом, тяжёлая громадина отворилась, выпуская наружу, весьма характерный запах догорающей восковой свечи.

Робкими шажочками девушки проскользнули внутрь и осмотрелись по сторонам.

Первое, что бросилось в глаза — это масштабная репродукция на полстены в весьма эффектной позолоченной раме с резной отделкой, с изображёнными на ней полуобнажёнными натурами. Впрочем, не исключено, конечно, что это всё же картина в подлиннике, но весьма сомнительно.

Далее — стол-бар на колёсиках с нераспечатанным бутылем, в комплекте со сверкающим в свете мерцающих свечей, высоким хрустальным бокалом.

И наконец главная достопримечательность огромного просторного помещения, которое язык не повернётся назвать комнатой, скорее залой — это внушительных размеров кресло, в стиле Ампир, с резным изголовьем. Впрочем, своей отделкой и забавными ножками в виде лап, оно скорее напоминало царский трон — этакий, неповторимо-индивидуальный, предмет интерьера очень чётко и наглядно характеризующий своего венценосного обладателя.

«Какая жуткая роскошь», — подумала Юстина, но от комментариев вслух решила воздержаться.

— И долго будем пялиться? — грозно шыкнул всё тот же голос из темноты, от чего обе девушки, в очередной раз, вздрогнули. — Вы кто такие?

Не сговариваясь, точно по команде, подруги повернули головы в сторону этого наводящего ужас, глубокого низкого голоса.

— Мы… мы… куда мы попали? — пролепетала Юстина.

Затянувшаяся пауза и тяжёлые приближающиеся шаги вызвали неконтролируемую панику. Ещё мгновение и их взору предстал статный длинноволосый великан со сверкающими глазами.

Вслед за обжигающим взглядом глубоких пронизывающих насквозь глаз послушалось громогласное:

— Как это куда попали?

Девушки переглянулись. Побледневшая Домиана почувствовала, что вот-вот грохнется в обморок. Не смотря на это, Юстина всё же пролепетала:

— Вы уж нас простите, но мы правда не въезжа… не понимаем, где находимся и как вообще сюда попали.

Мужчина, слегка сощурив глаза, ехидно хмыкнул, подошёл ближе и принялся тщательно рассматривать сначала одну гостью, потом другую. Осмотр несколько затянулся.

— Да нам, собственно, не надо ничего, — пробормотала брюнетка запинаясь. — Вот только… Перекусить что-нибудь и мы уйдём.

— Уйдёте?! — на лице богатыря отразилось искреннее изумление. — Любопытно. И куда же вы уйдёте?

— Ну как куда? — Юстина робко повела плечиком, не отводя взгляда от мужчины. — Обратно…

— В лес, — завершил фразу мужчина и расхохотался долгим раскатистым смехом. — В лесу ночью небезопасно, особенно юным барышням вроде вас.

— Тогда… — начала было Юстина, но великан тут же поспешил уточнить:

— Я прикажу накормить вас и уложить спать, а утром… утром придёте ко мне и я поведаю вам, куда же именно вы попали.

В голосе засквозили стальные нотки, и уже без малейшей доли иронии.

— Фэл! — рыкнул мужчина, ударяя мощным кулаком о поверхность стола.

Словно материализовавшись из пустоты, откуда-то из глубины помещения, появился ещё один местный обитатель.

— Слушаю, мой господин, — произнёс строгого вида мужчина лет тридцати пяти, в длинном одеянии, чем-то напоминающем сутану, с тем лишь различием, что, вместо стоячего воротника, верхнюю часть одежды украшал декоративный аналог палантина — широкий шарф из тончайшего крепдешина.

— Фэл, девушек накормить и предоставить ночлег.

— Понял, мой господин, — приложив ладонь к груди, мужчина низко склонился. — Будут ещё какие-то указания?

— Проследи, чтобы их никто не беспокоил.

— Слушаюсь, мой господин.

— А завтра, приведи их ко мне и… — великан запнулся, оценивая внешний вид девушек, — одежду им подбери почище и поприличнее.

Услышав слова того, кто по-видимому тут главный, Юстина уже раскрыла рот, чтобы возразить, но вовремя вспомнив, что она на чужой территории и неповиновение может обернуться голодной смертью или вероятностью быть растерзанной дикими животными в близлежащем лесу, что по своей сути одно и тоже, непроизвольно сомкнула уста обратно и обе девушки покорно проследовали за вечно кланяющимся мужчиной.

Небольшое помещение, вовсе не похожее на столовую, в нашем привычном представлении, тем не менее, оснащённое не только обеденным столом, но и комплектом, как оказалось, очень удобных стульев.

Спустя четверть часа, девушкам принесли горячее и, сомнительного вида, салат.

— Ну и что это? — скривила лицо Домиана, поковырявшись брезгливо вилкой в тарелке с тем самым салатом. — Листья одуванчиков что ли какие-то?

— Не привередничай! Что плохого в одуванчиках? — пробурчала Юстина с наслаждением уминая всё, что было предложено гостеприимными хозяевами.

— Как это что? — возмутилась Домиана, скорее больше от реакции подруги, нежели от самого салата. — Они же зелёные.

— И? — Юстина даже жевать перестала, приподнимая брови в изумлении. — Огурцы, так-то, тоже зелёные, но уминаешь ты их за милую душу.

— Ну ты сравнила. Огурцы — это огурцы. Они вне всякой конкуренции.

— Та-а-ак, то есть то, что они на девяносто процентов состоят из воды и пользы от них так себе — тебя не смущает? — проговорила брюнетка, окончательно отставляя в сторону уже опустевшую тарелку.

— Ну, знаешь ли. Пусть хоть на сто. Но это мои любимые овощи. И вообще. Посмотри. Не предложили ни мяса, ни рыбу. Пост у них тут что ли? А может просто жадные.

— А может кто-то просто придирается излишне. Ешь, что дают, — прошипела Юстина сквозь зубы сводя брови вместе и многозначительно выпячивая вперёд нижнюю губу. — Радуйся, что вообще в дом пустили.

— Да радуюсь я, радуюсь, — пробурчала Домина себе под нос и продолжила исследования содержимого тарелки.

— Оно и видно, как ты радуешься. Не лопни смотри… От радости.

Следующие минут двадцать, вымотанная окончательно Юстина, вольготно откинувшись на спинку достаточно удобного стула, молча и максимально сдержанно наблюдала за мучениями подруги. По окончании «экзекуции» блондинка, строя невинную мордочку, взглянула на едва сдерживающую эмоции подругу.

— Ну не злись, Юстик, — пропела на столько жалобно, что любой услышавший этот голосок, пожалел бы именно её, а не сидящую напротив, почти «закипевшую» от достигшего предела возмущения брюнетку.

— Я тебя умоляю, — прошипела та в ответ, наигранно милым фальцетом, — можешь продолжать. Мы же и не устали вовсе, и спать нам не хочется. Куда важнее сейчас изучать местную флору в тарелке и бурчать о том, какие же изверги тебе это подсунули.

— Ну, Юстик, я же не виновата в том, что не могу, так же как ты, засовывать в себя всё, что… Ну в общем…

— Не продолжай, — буркнула Юстина, отодвигая стул и поднимаясь, из-за стола.

Домина взглянула на направляющуюся к дверям подругу и жалобно заныла:

— Ну и куда ты?

Юстина резко затормозила и обернувшись, с кривой усмешкой на лице, изумлённо выдавила:

— Интересно, а на что похоже?

— Что собралась куда-то, — залепетала Домиана.

— Браво! Я наелась и иду спать.

Осознав, наконец, что лимит дружелюбия подруги исчерпан, блондинка тоже поднялась и проследовала за подругой, на ходу причитая:

— Любопытно, какая у них здесь одежда? После такой аскетической еды, боюсь даже представить.

Юстина, уже не на шутку рассердившись, зашипела в ответ:

— Серьёзно? Тебя только это сейчас беспокоит? Одежда? Да глянь на них на всех и всё станет понятно.

— Ну почему же, не только, — выпятив обиженно губёшку промямлила блондинка. — Интересно всё-таки где мы и кто этот господин.

В это момент, откуда-то из глубины мрачного помещения, послышался голос того самого мужчины, которого главный называл Фэлом:

— Девушки, вы готовы следовать за мной?

Домиана даже вздрогнула от неожиданности, в то время как Юстина, осознав, что всё это время он был здесь и слышал весь их диалог, окинула подругу таким презрительным взглядом, что той реально стало не по себе.

— Я покажу вам ваши комнаты, — продолжил он спокойным ровным тоном.

— Наши? — опешила Юстина. — Да нам одной хватит.

— У каждого в этом замке своя комната.

— У каждого? — не сдавалась брюнетка. — И как же много народу здесь живёт?

— Достаточно, — ответил мужчина, вновь склоняясь в поклоне. — Следуйте за мной.

И вновь началась нескончаемая череда коридоров. Холодные давящие каменные стены, навевающие мрак и некую долю обречённости. От таинственных витиеватых лестниц напоминающих загадочные лабиринты, кружилась голова.

Но, как говорится, — дорогу осилит идущий. Совершив ещё один поворот, они очутились, хоть и покрытом мраком, но достаточно просторном холле. Внимание девушек, тут же привлёк небольшой камин с потрескивающими в нём полешками. Языки пламени так ласково оглаживали древесные бока, что уставшие путницы, невольно залюбовавшись, выбыли на какое-то мгновение из реальности. Огонь дарил такое умиротворение, что, так кстати оказавшийся рядом диван, так и манил на него опуститься.

Отрезвил, по уже сложившейся традиции, голос Фэла.

— Вам сюда, — указал он жестом на две массивные двери, оставляющие простор фантазии: А что же там, мол, за ними откроется их взору?

Девушки переглянулись. Затем, в молчаливом согласии, распределили где чья комната.

— Я спать. Чао! — пробормотала Юстина и, навалившись плечом на громоздкое полотно, буквально ввалилась в помещение.

— Ого-го себе, — выдохнула она прямо с порога. — Предупреждать надо.

Пристально разглядывая каждую деталь интерьера, девушка долго не решалась сделать первый шаг.

— Вот это уровень! Класса люкс! Надеюсь мягко, — промолвила восторженно, внимательно рассматривая поистине королевское ложе напичканное всеми полагающимися атрибутами роскоши: бархатным покрывалом, множеством подушек и подушечек, естественно с рюшами, свисающим тяжёлой волною балдахином и, венчающим вершину резного каркаса, ламбрекеном с узловатой бахромой.

Привычным жестом, Юстина впихнула руку в карман, намереваясь достать оттуда телефон и набрать подругу.

— Вот чёрт, опять профукала где-то. Гирт меня проклянёт. Третий телефон за год. Как же мне с Домианкой связаться? Бегать к ней всякий раз, как только надумаю ей что-то сказать? Жесть. Вот где воистину невезуха.

Резко развернувшись и намереваясь сгонять к соседке, случайно заметила светящийся огонёк над дверью, не оставляющий сомнений в том, что это камера видео наблюдения.

— Замечательно. За нами ещё и наблюдать будут, как за кроликами подопытными. Ой, не нравится мне всё это. И местечко подозрительное. Выспаться, а завтра с утречка делать отсюда ноги.

— Домианка, у тебя мобильный… — замерла на пороге увидев как подруга, растянувшись поперёк кровати, прямо в одежде, сладко посапывает, уткнувшись лицом в подушку.

На цыпочках подобравшись к не менее шикарной кровати, чем у неё самой, склонилась над подругой и прощупала её карманы. Выудив телефон, принялась спешно водить пальцем по экрану. Зона по-прежнему молчала. Интернет не работал. Всё, что ей оставалось, так это бессмысленно таращиться на длинный список имён в телефонной книге и тяжело вздыхать.

— Ничего не понимаю. Где мы? Ладно связь. Но интернет-то должен ловить.

Ещё раз взглянув на телефон, который выполнял сейчас функцию жалкого муляжа, аккуратно положила его на прикроватную тумбочку и побрела к выходу.

— Ну что же, утро вечера мудренее, — пробормотала себе под нос, но так неубедительно, что тут же добавила, — наверное.

Но на раздумье времени не осталось. Лишь только утомлённое тело соприкоснулось с нежным, ласкающим кожу, бархатом, её веки сомкнулись и сознание уплыло в мир грёз и искажённой реальности.

Если бы она только знала, сколь долго ей предстоит там пробыть.

Пробуждение сопровождалось подозрительным шорохом, производимым прямо возле уха. Глухие шаркающие шаги дали понять, что источник постороннего шума несколько отдалился. Но спустя жалкие секунды до чуткого уха Юстины донеслись звуки, бесцеремонно передвигаемых стульев, сопровождаемых ещё какой-то непонятной вознёй.

Какое-то время, продолжала смиренно прислушиваться к звукам, пытаясь усвоить и переварить полученную из внешнего мира информацию.

Но терпение, как известно, не бесконечно и она, решительно распахнув глаза, принялась тут же щуриться от яркого света струящегося мощными потоками в высокое арочное окно.

Отчаянно растирая тыльной стороной ладони слезящиеся очи, попыталась разглядеть того самого нарушителя её священного сна да и личного пространства заодно.

Присмотревшись, увидела абсолютно незнакомого мужчину тщательно намывающего пол в комнате.

— Вы… Вы кто?! — взвизгнула Юстина, на что мужчина даже не отреагировал, спокойно продолжив своё занятие.

Понаблюдав за нахалом ещё минуты две, не выдержала и добавила:

— Я вообще-то к вам обратилась!

Мужчина нехотя, словно с одолжением, приподнял голову и безмолвно указал взглядом на встроенную над дверью камеру.

И именно в этот момент, девушка поняла, что никакой это не мужчина. Нет, ну мужчина конечно, но в самые юные для него годы. Мальчишка, лет семнадцати-восемнадцати. Впрочем, учитывая, что ей и самой только двадцать три, стоит ли списывать его со счетов и определять в ранг неоперившихся самцов. А надо заметить, есть у неё одна особенность, зародившаяся ещё в ранние школьные годы, нацеплять на людей ярлыки соответствующие их характеру и особенностям. М-да.

— Дурдом какой-то, — фыркнула девушка недовольно, на что незнакомец только сожалея пожал плечами.

Прекрасно осознавая, что это обычный местный работник занимающийся своей непосредственной работой, ей безумно хотелось закатить скандал, ну или хотя бы что-то отдалённо его напоминающее. Ведь девушка-то она в сущности положительная и уж тем более не стервозная.

«Сейчас именно то ощущение, когда наконец-то приобретаешь робот-пылесос. Гудит где-то там под ногами и внимание не требует».

Пятясь спиною к выходу, парень поравнялся, наконец, с дверью и ознаменовал завершение уборки милой улыбкой и негромким:

— Утро доброе! Отличного дня!

— О! Так говорить он всё-таки умеет! — ляпнула Юстина вслух от неожиданности, после чего улыбка паренька растянулась ещё шире.

— Умею, — промурчал не переставая улыбаться и юрко выскальзывая за дверь.

Глава 3. Кто? Абсорбы?

Нам правду хочется узнать и успокоиться

На позитивную волну тот час настроиться

Но жизнь нас бьёт безжалостно и слепо

Толкая в омут жёстко и нелепо...

— Кто эти девушки?! — прозвучало яростно и громогласно, разрезая гнетущую атмосферу. — Они не флэймы!

Женщина напротив напоминала благородную даму века так шестнадцатого. Тёмно-русые волосы, собранные в аккуратную высокую причёску, пышное платье с откровенно оголяющим плечи и не только их глубоким декольте, осанка царицы... Блеклая, почти прозрачная, кожа испещрённая едва заметными синеватыми прожилками добавляла какой-то щекотливой аристократичности. Но главное — это взгляд... Взгляд самой надменности и пафоса, не терпящих возражений.

— Я и не утверждал, что они флэймы! — голос Верховного, ни сколько не уступал по интонации даме напротив. — Они обычные девчонки... Из этих...

Лёгким кивком, он указал в неопределённом направлении, не отводя пытливого взгляда от пылающего гневом лица женщины.

— Ну ты же понимаешь, что им нельзя здесь оставаться! Особенно сейчас! — выразительные серые глаза налились злобой и даже яростью, ярко окрашивая эмоциональное состояние дамы огненными оттенками.

— Их пребывание здесь зависит не от меня. Я не уполномочен решать их судьбу.

— На очередной Степсэт съехались лучшие абсорбы...

— Это я и без тебя знаю, — рыкнул злобно мужчина и принялся медленно выхаживать вдоль каменной стены. — Что дальше, Лиззи?

— Мои красавицы флэймы, даже со всеми их достоинствами, слабы против этих... девок.

— Повторяю ещё раз. Я не уполномочен решать из судьбу!

— Они будут жить здесь?

— А ты предлагаешь выгнать их вон?

— Нет, но...

— Они не первые и не последние, Лиззи. Могла уже и привыкнуть.

— Они излучают мощнейшую энергетику. Сильнее во сто крат, чем мои флэймы. Думаешь твои абсорбы обойдут их стороной?

— Не обойдут. Уверен. Но тебе так же известно, что для перехода абсорба в завершающий степ подходит только флэйм. С обычной девушкой у них нет будущего.

— Естественно. Мне известно. И я очень надеюсь на их благоразумие.

— Они приехали на Степсэт для того, чтобы выбрать себе пару, с которой останутся навсегда, а не развлекаться с обычными девчонками из мира людей, — прогремел назидательно голос Верховного.

— Ладно, убедил, — пробурчала на выдохе уже более снисходительно и терпеливо. — Чаем хоть угостишь?

— Непременно, — губы мужчины дрогнули, окрашивая суровое благородное лицо снисхождением.

Возмущённая визитом утреннего гостя Юстина, вынеслась из своей комнаты и просто застыла с приоткрытым ртом, прямо на пороге.

Возле каменной стены, прижавшись плотно спиной, в кольце сильных мужских рук, стояла девушка. Основательно согнувшись, ввиду высокого роста, и склонив голову слегка набок, он с нежностью тёрся скулой о её румяную щёчку и что-то мурлыкал ей на ухо. Плотно прилегающая к телу ткань одежды позволяла разглядеть всю структуру и подробности могучей фигуры. Широкие плечи и рельефные мышцы бугрились завораживающими возвышенностями, сменяющимися низинами. Узкие бёдра и чётко очерченные ягодицы, притягивали взгляд с такой магнетической силой, что Юстина на какое-то мгновение выбыла из реальности, забыв зачем именно она здесь и кто эти двое. И всё бы ничего. И пусть бы они там делали, что хотели. Если бы не одно но...

Этой девушкой была Домиана! Да! Моя Домиана!

Расставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди, Юстина, не отводя взгляда, таращилась на парочку. Мужчина резко обернулся и повёл носом, словно принюхиваясь. Видимо, не получив желаемого, недовольно фыркнул и развернулся обратно к Домиане.

— Я, естественно, о-о-очень извиняюсь, что беспокою, но мне всё же хотелось бы узнать, из праздного любопытства, что здесь происходит?

Мужчина вновь обернулся и вместе с ошарашенной Домианой уставился на неё. Причём смотрел так, будто она денег у него в долг попросила. Ага.

— А в чём собственно проблема? Мы с милейшей представительницей рода флэйм заряжаем друг друга. Ты бесспорно тоже хороша, но, к сожалению, не в моём вкусе.

— Ч... че... чего?! — от возмущения глаза Юстины поползли на лоб, делая её красивые карие глаза еще более огромными, чем они есть на самом деле. — Я ему ещё и не подхожу! А ну-ка отвали от моей подруги! У неё, между прочим, парень есть. Рожу набьёт, мало не покажется. Домиана!

— Да я... просто вышла из своей комнаты и хотела идти к тебе, а тут он... и мы...

— Я вижу, что именно вы! — Юстина негодовала от возмущения. — Можешь не продолжать.

— Да чего ты оправдываешься перед ней, — проговорил мужчина изумлённо. — Мы отлично коннектимся. Лучшей флэйм мне не найти. Тебя как зовут?

— Домиа...

— Какая ещё флэйм? — почти взвизгнула Юстина, перебивая подругу на полуслове. — Что за бред ты несёшь?

— Да это не я а ты несёшь бред! Я нормальный абсорб и не собираюсь отпускать свою половинку.

Девушки, ошарашенные подобным заявлением, вопросительно переглянулись.

— Вот давай теперь ещё раз и нормальным языком, — скомандовала Юсина, подперев бока кулачками. — Ты кто?

— Я — избранный абсорб. Лучший из лучших. Абсорб страхов. И вот эта флэйм мне подходит идеально. В ней просто коктейль всех имеющихся страхов и я горю от предвкушения нашей с ней совместимости.

Девушки приоткрыли рты, и, зависнув, словно заворожённые, минуты две пялились на незнакомца, не в состоянии выдавить хоть слово.

— Мы сейчас на одном языке разговариваем? — зашевелила наконец губами Юстина.

— А что я сказал непонятного?

— Да всё! — взорвалась девушка окончательно теряя терпение. — Какой ещё аб... абсорб? Какие флэймы? Это что... игра какая-то компьютерная?

— Чего? Какая ещё игра? Ты вообще откуда взялась такая непонятливая? И где...

Он запнулся и принялся внимательно рассматривать Юстину, при этом весьма подозрительно заглядывая ей за спину. В какой-то момент, просто бесцеремонно, разворачивая её.

— А где... Где твои крылья?

Вот тут уже Юстина не сдержалась и залилась громким смехом.

— Че... Чего? Крылья? — хохотала она заливисто, прикладывая ладонь к животу и складываясь пополам. — Я что по-твоему на карнавал собралась в костюме феи? Лето на дворе. Шутник.

— Ты слышала, Домиана? — обратилась уже к подруге, не переставая громко смеяться. — Крылья ему понадобились.

В этот момент, мужчина схватил за руку окончательно сбитую с толку Домиану, потянул её на себя и, резко развернув, воскликнул:

— Я не понял! И ты такая же? Вы кто... кто такие. Вернее, кто именно, я уже понял. Как вы попали сюда?

От подобного рода вопросов, Юстина резко прекратила смеяться и, грозно насупившись, злобно прошипела:

— Ну и кто же мы... по-твоему?

— Обычные девушки. Из мира людей.

— Замечательно! А ты, значит, не из мира людей.

Она вновь хотела расхохотаться, но мужчина её перебил.

— Нет конечно. Мы — абсорбы, живём в своём мире.

Юстина, тяжело сглотнув, облизала пересохшие губы и уставилась на парня.

— Что? — надломив бровь он принялся загадочно таращиться на девушку, словно узнал сейчас о ней что-то сверхъестественное.

— То есть мы из обычного, а ты нет?

— Ну да, — плечи парня дрогнули. — Только не могу понять, как вы сюда попали. Обычно вы...

— Страсэл! — за спиной Юстины послышался громогласный голос Верховного. — Рот попридержи закрытым. Ты что здесь делаешь?

— Да вот, собственно, почуял нужную мне флэйм и хотел с ней пообщаться.

— Эти девушки не принадлежат к роду флэймов. Оставь их в покое и забудь сюда дорогу. Я понятно изъясняюсь?

— Вполне.

Нехотя освободив Домиану из своих горячих объятий, мужчина ретировался не оглядываясь, ведь слово самого Верховного здесь закон и оспаривать его Страсэл не собирался.

— Теперь вы, — он обратился к девушкам. — Почему вы до сих пор в этой одежде?

— Простите, мой господин, — послышался голос слуги, являющегося правой рукой Верховного, — это моя вина. Я только сейчас достал то, что вы просили. Простите.

С этими словами, он протянул Юстине какие-то пакеты и вновь обратился к Верховному:

— Будут ещё какие-то указания?

— Пока нет. Но позже зайди ко мне. Переговорить надо.

— Слушаюсь, мой господин, — приложив руку к груди, он вновь низко склонился и вышел из холла.

— Может вы всё-таки объясните нам, что происходит и... где мы?

— Видимо придётся, — произнёс мужчина тяжело вздыхая, — хотя я не имею на это никакого права.

— Что значит не имеете права?! — воскликнула Юстина возмущённо. — Вы специально пугаете?

— Мы в какой-то засекреченной зоне? — заохала Домиана. — У вас тут учения... Боевые.

Девушки синхронно всплеснули руками.

— Да вы что! — парировал Верховный. — Дело не в нас, а в... вас.

— В нас? — изумлению девушек не было предела.

— Да. Именно в вас.

Напряжение нарастало.

— Объясните же, наконец, — уже не просила, а требовала Юстина.

— Не здесь, — мужчина обвёл взглядом помещение и кивнул на дверь. — Идёмте в мой кабинет.

— А как же переодеться, — взглянув на пакет в руках, пролепетала Домиана жалобно, словно пытаясь оттянуть момент истины.

— Хорошо. Переоденьтесь и приходите. Фэл проведёт вас. И ещё... — он понизил голос до шёпота.

— Умоляю вас, ни с кем не контактируйте. В замке полно абсор... полно мужчин и вам не стоит с ними общаться.

— Да не собираемся мы ни с кем контактировать. У нас парни есть.

Домиана опустила зарумяненный взгляд, невольно сминая пакет зажатый в руках.

— Я видел, — осёкся Верховный. — Ну да ладно. Надеюсь, это не повторится.

— Можете быть спокойны, — Юстина окатила подругу волной осуждения и махнула головой в сторону комнат. — Переоденемся и придём.

Мужчина кивнул и удалился.

— Идём, горе ты моё. Вечно во что-то вляпаешься, — Юстина забросила руку на плечи подруги и задорно подмигнула.

— Курт он...

— Да не скажу я ничего твоему Курту. Не парься, — уверила подруга окончательно смущённую блондинку. — Но красавчик зачётный, хоть и не в моём вкусе. Идём.

Юстина подкидывала одежду кверху и и громко возмущалась:

— Это что за тряпьё? Ни одной нормальной шмотки.

— Ну посмотри, вот это платье... вроде ничего, — попыталась успокоить подругу Домиана.

— Ключевое слово тут «ничего».

— Юстик, ну давай не будем сопротивляться. Люди старались.

— Вечно ты со своей добротой. Вот все тебе на шею и садятся.

— Юстин, ну не надо. Мне итак тут не по себе.

— Да уж. Даже возражать не стану. Жуткое местечко.

Брюнетка приложила к телу какую-то кофточку и глянула в зеркало.

— А чего? Вроде ни чё, — повела подбородком в сторону и приподняла выгнутую дугой бровку. — Мне идёт?

— Вроде да, — ответила Домиана, даже не взглянув на подругу.

— Ну ты чего? Не раскисай. Ща всё узнаем. Не боись

Буркнула Юстина и вновь нырнула рукой в гору шмоток.

— О! А тебе вот это платье! Лови!

От неожиданно прилетевшего в лицо куска ткани, Домиана вздрогнула.

— Да что же ты пугливая-то такая, — ворчала Юстина себе под нос, напяливая на себя попутно какую-то коротенькую юбчонку. — Надевай платье! Дядя ждёт. А ты же видела, какой он весь из себя грозный. Ну ничего, мы всё равно узнаем правду. Ишь ты, чего придумали. Зона запретная. Общаться нельзя.

— Юстин, мне страшно, — прозвучал протяжно жалобный голосок подруги. — А что, если нас не выпустят? Может тут какая-нибудь секретная информация.

— Я тебя умоляю. Ну какая у них тут информация. Хотя...

Юстина даже блузку перестала застёгивать и просто задумчиво уставилась на подругу. Наконец, спустя минуту, столь загадочного молчания, она залепетала заговорщическим тоном:

— Парень тот, точно какую-то чушь нёс, — сузив глазёнки, продолжила более раскрепощённо. — Впрочем, трепался он от души. Значит ничего секретного.

— А этот... главный... пришёл и сразу рот ему закрыл.

— Нет ничего катастрофичного, — уже иронизировала брюнетка, — если только мы не попали к инопланетянам.

Она взглянула на себя в зеркало:

— Нет, ну я же говорю — это конец. Ну что за блузка? Ужас какой-то!

— Юстин, да ну её, блузку эту. Надо отсюда выбираться как-то.

— Ой, кстати, я телефон свой опять профукала. Вот Гирт злится наверное. А твой вне зоны действия сети.

— Да видела. Хотела Курту позвонить.

— Домиан, платье надевай!

Девушка покорно кивнула.

Унылые коридоры навевали тоску. Девушки медленно брели за сопровождающим и пялились по сторонам. На одной из лестниц, они столкнулись с парнем примерно того же возраста, что и незнакомец час назад встреченный в коридоре возле их комнат.

— Это абсорбы, — уточнил Фэл. — Их много, но вас не должно это беспокоить.

— Кто такие абсорбы? — голос Юстины сквозил любопытством.

— Повторюсь. Вас не должно это волновать.

— Да ладно, — обиделась девушка. — Уже и спросить нельзя.

Фэл что-то ответил, но Юстина уже его не слышала. Прислонившись спиной к стене, стоял парень, очень красивый парень. Синие глаза, длинные выгнутые ресницы, тёмные густые брови, красиво очерченные губы... И всё это великолепие в обрамлении удлинённых угольно-чёрных, слегка вьющихся, волос. Он так забавно водил носом, словно пёс, почуявший свежую косточку. Попутно, он внимательно рассматривал её. Юстину так рассмешила нетипичность ситуации, что она невольно улыбнулась. Парень в ответ игриво подмигнул.

С застывшей улыбкой на устах, Юстина обернулась и перехватила на себе загадочный взгляд подруги.

— Да, и платье у тебя отстойное. Где они это всё набрали? Наверное в секнд хенде, не иначе.

— Юстин, вот скажи, — проговорила блондинка теряя терпение окончательно, — тебе и правда всё равно или ты только для вида храбришься?

— Второе! Но я стараюсь не поддаваться панике.

— А мне страшно.

— Ой, ну перестань. Крепостное право давно отменили, да и для рабынь на плантациях мы не тянем, разве что...

— Что-о-о? — застыла Домиана с приоткрытым ртом, в предвкушении самого ужасного.

— Да нет. Тебе я это не озвучу. Не хватало мне твоей истерики.

— Ты о рабынях... сексуальных?

— Заметь, не я это сказала.

— Думаешь, нас выкрали для удовлетворения жирных боровов?

— Почему сразу боровов? И почему именно жирных? Вон какие красавцы кругом, один краше другого. Кстати, к одному из них ты сама в объятия залезла, без принуждения.

— Не будем.

— Ты первая начала.

— Ничего я не начинала.

— Ладно. Некогда спорить. Пришли уже. Сейчас всё узнаем.

В тусклом сумрачном кабинете витал сизый дым и разило... Опасностью? В первый их визит Юстина этого не почувствовала, но сейчас. Атмосфера на столько давила, что создавалось впечатление, будто перед входом в кабинет у них из лёгких выкачали весь воздух и только тогда втолкнули внутрь. Да. Именно так. Словно воздух перед грозой: спёртый и тяжёлый. Оставалась только одна надежда... надежда на то, что гроза всё же не разразится.

Девушки переминались с ноги на ногу, стоя почти на пороге и не решаясь пройти дальше. Хозяина кабинета на месте не оказалось, но он достаточно быстро вошёл следом.

— Простите, что заставил ждать. Много организационных вопросов, которыми я вынужден заниматься лично.

Девушки попытались растянуть губы в улыбке, но получилось это посредственно, если не сказать более откровенно: не вышло вообще.

Мужчина, полоснув взглядом по подругам, уселся за стол.

— Итак... — начал он, упираясь ладонями в поверхность стола.

Девушки встрепенулись.

— Я не должен вам этого говорить, но вижу, что другого варианта просто нет.

Подруги замерли в ожидании.

— Я не знаю, что у вас там... произошло, — произносил он тщательно подбирая слова. — Но сейчас вы находитесь... между двух миров.

— Че... чего? — протянула Юстина заикаясь.

— Каких миров? — вторила ей Домиана.

— Я так понимаю, что вы... вы в своём мире находитесь в опасности. На грани жизни и... смерти.

— Нет, нет, нет, — застонала блондиночка. — Этого не может быть.

— Но это так. Вы ничего не помните?

— Мы отдыхали на море. Возвращались домой, — начала Юстина, а подруга продолжила:

— На машине.

— Гирт был за рулём и он...

— Не-е-ет, — протянула Домиана.

Глава 4. Вика

Живёшь во лжи и тешишься иллюзией

Что вроде всё вот так и быть должно

Пока систему не перезагрузишь

Ты не поймёшь, что просто мёртв давно...

Город N. Туристическое агентство

В брендовом костюме от Лангеллы, коричневом в крупную клетку, Андрей буквально ввалился в кабинет менеджеров. Девушки тут же оторвались от мониторов и устремили вопросительные взгляды на начальника.

— Кто... кто оформлял путёвки Рябцеву? На эти... на Мальдивы.

Девушки завертели головами, переглядываясь.

— Ну я оформляла, — пролепетала под нос, неуверенно, миловидная блондинка лет тридцати.

— А что случилось, Андрей Викторович? — подключилась девушка с огненным пожаром на голове.

— Илона, давай сейчас без этих глупых вопросов, — буркнул начальник раздражённо.

— Боюсь даже предположить, что у этого неадеквата могло случиться, — не сдержалась и серьёзная темноволосая сотрудница с очень грустным серо-голубым взглядом. — Быть может устрица была подана не на достаточно прозрачном фарфоре или нет... предстала пред ним в излишне откровенном наряде.

— Лариса, сейчас не время блистать своим остроумием! — выгнув брови и сведя их вместе, Викторович строго взглянул на изволившую шутить не к месту подчинённую. — У нас проблемы, понимаешь? У нас!

Девушки попритихли и устремили на начальника сосредоточенные взгляды.

— Кстати, — мужчина повёл подбородком и надломленная бровь взмыла вверх. — А почему путёвку оформляла Бондаренко? Разве он не твой клиент? А, Ларис?!

Женщина заёрзала на стуле, нервно подправляя короткую юбку-карандаш, едва доходящую ей до колена.

— Достал он меня! Ни одна нервная система не выдержит его претензии.

— Лариса, он мэр! — воскликнул шеф. — Это нормально, иметь бесконечное количество претензий. А ты, к слову, не забыла один из пунктов в договорных условиях поступления на должность менеджера по туризму? Стрессо-устойчивость! Или, захотела сменить род деятельности?

Коллеги Ларисы сочувственно покосились на неё, а потом вновь на взмыленного босса.

Когда-то, женатый начальник, очень даже жаловал Ларису Сергеевну... и в подсобках, и в своём кабинете, и даже вне стен офиса. А с недавних пор, фаворитка поменялась и Ларисонька, сменив статус, лишилась всех привилегий любовницы строгого начальника. Будучи дамой слегка за сорок, она, как не старалась, но не смогла скрыть своё негодование и обиду в адрес бывшего. Поджав и без того узкие губки, она скривила лицо так, что даже новая пассия Викторовича жалостливо вздохнула.

— Так что там у него? — Илона нетерпеливо покусывала кончик карандаша, чем невероятно смущала и без того обескураженного шефа.

Проследив за губами Илоны, он тяжело сглотнул и ответил на выдохе:

— Арендованный Ламбарджини сломался и ему предоставили Феррари... не угодили!

— Ёо-о моё, горе-то какое! Вместо Ламбарджини на Феррари разъезжать. Я бы тоже такого не пережила! — Илона откинулась на спинку стула и громко расхохоталась. Затем, поразмыслив, добавила уже серьёзно: — Перфекционист недоделанный!

— Илона, не перебарщивай! — рявкнул шеф строго. — Он наш постоянный клиент, между прочим.

— Да на фиг таких клиентов. Лучше никаких, чем с такими забумбонами, — не унималась рыжая бестия.

— Так, Бондаренко, что там у него ещё было в услугах?

— Дайвинг, питание, тур по...

— Господи, молись Бондаренко, чтобы наш мэр рыбам рожей угодил и они от страха не мигрировали в другой океан... всем косяком.

— Да всё нормально будет. Рыб-то вроде хватает, Андрей Викторович. Одни уплывут, другие приплывут.

Виктория сохраняла невозмутимость, зато Илона развеселилась не на шутку.

— Ой не могу... Представляю Рябцева в одних плавках, с брюхом на перевес, размахивающего руками в погоне за пестрохвостыми рыбёшками, местными обитателями Индийского океана.

Шеф уставился на веселящуюся Илону строгим взглядом и зашипел сквозь стиснутые зубы:

— Ило-о-она-а-а, без премии хочешь остаться?

Лариса ликующе хмыкнула.

— Он нас без штанов оставит! — рычал шеф. — Вы что, Рябцева не знаете?

— Очень даже хорошо знаем. На месте останутся наши штаны. Ну... или ваши, — запнувшись, она взглянула на шефа. — Поерепенится и успокоится.

— Ага. И уйдёт к конкурентам.

— Да и скатертью дорога! Всю душу вымотал! — воскликнула Лариса в сердцах.

— Он нам полугодовую прибыль приносит... тебе ли не знать, — опять прошипел Викторович и скрепя зубами склонился над Викой.

— Значит так, звони куда полагается и контролируй процесс. Не дай Бог Рябцев останется чем-то недоволен.

— Хорошо, Андрей Викторович. Вот только... у меня и другие клиенты «горят».

— К чёрту других! Займись мэром! Мы не должны его потерять. Поняла?!

— Поняла, — Вика склонилась и уткнувшись в монитор взглядом, принялась перебирать пальчиками «разбросанный» алфавит. — Там у него лучшие условия, всё на диком люксе. Не знаю, к чему он там может придраться.

— Бондаренко, я тебя очень прошу, ни малейшего промаха.

— Хорошо, Андрей Викторович, я постараюсь.

— Уж постарайся, — проговорил, скорее умоляюще, Вике, а затем, обернувшись, скомандовал новой пассии: — Илона, зайди ко мне!

Рыжеволосая красавица, сверкнув глазками, поднялась с места и виляя аккуратной попочкой в облегающих брючках, покорно проследовала за шефом.

— Ох... стресс пошла Викторовичу снимать, — фыркнула Лариса, как только хлопнула дверь. — Выдра!

— Что вы его всё делите?! — заметила Вика иронично. — Никуда он от своей Любочки не уйдёт. Уже лет двадцать вместе.

— И то верно, — вздохнула Лариса, упираясь локтями в стол и обхватывая лицо ладонями. — Мне пять лет мозги делал. В любви клялся. Обещал развестись. А тут Илона хвостом махнула и любовь прошла.

— Прости, Ларис, буду с Рябцевым разбираться.

— Давай, давай... прости, что отвлекаю. Этот мозг вынесет и скажет, что так и было.

Со звуком выдохнув, Вика вновь склонилась над компьютером, и уткнулась в монитор в надежде не обнаружить там ни одной промашки. Вероятность ошибки составляла один процент из ста. Да, могли быть непредвиденные обстоятельства, вроде поломки или какого-нибудь стихийного бедствия, но не ошибка... не у неё.

В туристической индустрии Виктория Бондаренко уже десять лет. Ещё будучи студенткой колледжа, проходила в этой фирме практику, а по окончании оного была принята на работу в распростёртые объятия Андрея Викторовича. Да, изначально именно в объятия. Этот хитрый лис и к ней подкатывал. Спасла своевременная расторопность Ларисы, которая с воодушевлением бросилась обольщать шефа, ну и немаловажный фактор — беременность самой Вики. Не совсем, знаете ли, тактично ухаживать за женщиной в положении, тем более, когда в это положение определил тебя не он, а законный муж. Сейчас Вике почти тридцать. Она, как это модно говорить, глубоко замужняя мать очаровательного сынишки и очень даже ответственный работник тур-агентства «ВикАндр».

Весёлым побрякиванием колокольчиков, дверь «осведомила» о новых посетителях. Девушки обернулись. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояли мужчина и женщина. Он высокий, крепкий, широкоплечий, невероятно обаятельный и главное... бывший одноклассник Вики.

Широкая улыбка озарила его красивое лицо, когда в деловой женщине, в строгом брючном костюме, он узнал Вику. Блондинка же напротив, спешно кивнув и отводя взгляд, попыталась придать лицу равнодушия и «спрятаться» в водовороте компьютерной информации.

Посетительница же переводила растерянный взгляд со своего спутника на Вику, а затем на побрякивающую ложкой, в миниатюрной чашечке с кофе, Ларису. И так по кругу, до тех пор, пока в разгар немой сцены в кабинет не ввалила раскрасневшаяся и вполне себе счастливая Илона.

— Добрый день, могу я вам чем-то помочь? — спасла положение местная бестия, поправляя на ходу рыжие локоны и съехавшие немного набок капри.

— Добрый, — заговорил, наконец-то, мужчина. — Нам путёвка нужна. В Турцию. Но, кажется, я знаю кто нам поможет.

Лучистый блеск зелёных глаз, когда-то таких любимых, устремился прямёхонько на Викторию. Рома.

Нехотя, блондинка махнула головой, указывая на стул рядом со своим рабочим местом. Мужчина, вместе со своей спутницей, направились к ней.

Сердце Вики ёкнуло, а затем и вовсе сжалось от болезненных воспоминаний. Взглянув мельком на возмужавшего и невероятно похорошевшего мужчину, она поняла, что он тоже всё помнит. Каждый мускул на напряжённом лице был тому подтверждением. От пересёкшихся взглядов в душе сладостно заныло. Чёрт его знает, что именно это было, но понимали оба: «Гложет нестерпимо».

Тяжёлый мужской парфюм с чётко прослеживаемыми нотками кориандра и едва уловимыми аккордами сандала, резко «ударил» по носовым рецепторам, чем всколыхнул бурю непрошеных воспоминаний. Да, с Ромой их связывает многое: первая любовь, первый поцелуй, первая близость. Сердце девушки горело огнём, а щёки зарделись румянцем, предательски разлившимся по милому личику.

— Здравствуй, Вика! — спокойный низкий голос прозвучал сдержанно и предельно лаконично.

— Здравствуй, Роман!

Подруга, ну или супруга, тут же уловила тёплые интонации и вскинула на мужчину заинтересованный взгляд.

— Милый, ты не забыл? — пропищала девица фальшивым фальцетом и ткнула Романа в грудь острым наманикюренным коготком. — Мы спешим! Начало спектакля в шесть.

— Да... да я помню, — ответил мужчина рассеянно.

Тем не менее, он неотрывно смотрел на Вику, словно пытаясь понять, осталось ли хоть что-то в душе из того, что раньше пылало огнём страсти и любви или всё давно сгорело дотла, оставив только жалкое пепелище.

— Одну минутку, я свяжусь с одним из наших постоянных клиентов. У него там небольшие проблемы... и сразу же займусь вами.

Рома едва успел приоткрыть рот, как девушка рядом тут же фыркнула:

— У нас очень мало времени! Возможно, кто-то из ваших коллег свободен? — она повела подбородком, окидывая гневным взором достаточно просторное помещение офиса.

— Я пас, — тут же парировала Илона, уловив краем уха беседу и тут же прикрывая тылы. — У меня документация «горит».

От златовласой плутовки не ускользнул обмен приветствиями бывших влюблённых и ей не терпелось досмотреть до конца именно этот спектакль. И плевать, что дамочка опаздывает на другой.

Сделав последнюю попытку найти спасение в склонившейся над планшетом Ларисой, фифочка нервно фыркнула, словно ворчливый ёж... на пенсии.

— Я быстро, Рома, — засуетилась Вика. — Постараюсь вас не задерживать.

— Да-да, конечно, — успокоил мужчина, улыбаясь, к явному неудовольствию своей спутницы. — Всё нормально. Делай свои первоочередные дела. Мы подождём.

И действительно, спустя полчаса, подобрав самый выгодный во всех отношениях тур, Вика проводила клиентов милой, пусть и натянутой, но улыбкой.

«Да, а ведь когда-то мы и дня не могли провести в разлуке. Как же время всё меняет и расставляет на свои места».

— Знакомый? — поинтересовалась кокетливо Илона, подправляя ладошкой струящиеся по плечам огненные локоны, напоминающие ускользающие языки пламени.

— Да. Одноклассник, — ответила Вика смущённо.

— Только одноклассник? — не унималась Илона.

— Не только. Но это было так давно, что и не верится уже, что было с нами.

Грусть тугим комом сдавила горло, застилая против воли глаза солёной влагой.

«Неожиданно. Но, оказывается, ещё болит».

Вуудоуэль.

А вот и гроза, которую Юстина так боялась. Бомбануло, так бомбануло. Конечно же, всё случившееся тут же всплыло в головах девушек. Не понятно только одно, почему они сразу об этом не вспомнили? Ни одна. Но зато сейчас накатило такой ударной волной, что Димиану пришлось полчаса откачивать от шока, уложив на мягкий диванчик в дальнем углу комнаты.

— И что теперь? — выдавила Юстина, с мольбой и надеждой заглядывая в глаза Верховного.

— Я не знаю, — он вскинул взгляд вверх. — Это не мне решать.

Руки девушки дрожали, а потерянный взгляд скользил по лицу мужчины.

— Но мы должны чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума в ожидании.

— Верно. И я уже кое-что для вас придумал. Правда, не знаю, как вы отреагируете на моё предложение.

— Вы меня пугаете, — пролепетала Юстина с грустью. — Оно на столько неприличное?

— Да нет. Относительно приличное, но несколько пикантное.

— В ка... каком смысле «пикантное»?

— Замок кишит абсорбами, — начал он и девушка тут же его перебила.

— Так! Стоп! Кто такие эти... абсорбы?

Мужчина опустил голову и упёрся кулаками в напряжённый лоб.

— Я понял. Мне придётся рассказать всё.

Юстина решительно уселась в кресло напротив и, закинув ногу на ногу, осведомила о готовности внимательно слушать.

Верховный тяжело выдохнул и неуверенно заговорил:

— Мы находимся в Вуудоуэле. Это, так называемый, блуждающий лес. Со своими законами и правилами жизни. Мы являемся второй ступенью или как это называется у нас «вторым стэпом» для абсорбов и флэйм.

— Кто! Такие! Абсорбы, — не сдерживая эмоций выговорила брюнетка, злобно сверкая тёмными глазами и сводя вместе нахмуренные брови.

— Абсорбы — это мужчины, способные аккумулировать в себе какую-либо эмоцию особо остро.

Юстина потрясла головой.

— Чего?

— Хорошо, — проговорил Верховный раздражаясь всё сильнее. — Какие эмоции ты испытываешь?

— Ну как это какие? Разные. Ненависть, страх, радость, обиду...

— Замечательно, — выдохнул мужчина. — А теперь представь, что в нашем мире есть мужчины способные накапливать энергию от этих эмоций. Причём с колоссальной мощью.

— Зачем?

— Чтобы существовать в нашем сложном мире.

— То есть, они питаются этой энергией? — вспыхнула Юстина даже не пытаясь скрыть своего изумления.

— Я понимаю, что для тебя это всё удивительно и непривычно.

— Ещё бы! — девушка кипела от негодования.

— До определённого возраста, они едят обычную пищу, как вы... люди, — он сделал паузу, давая возможность ошеломлённой брюнеточке переварить полученную информацию. — Это считается «первым стэпом». Дом, семья.

Юстина внимательно глядела на мужчину, казалось даже не моргая.

— Если абсорб научился накапливать энергию от определённой эмоции на самом высшем уровне...

— Соревнования что ли устраивают, у кого больше эмоций? — фыркнула Юстина с иронией.

— Да, — услышала она в ответ и едва не подпрыгнула в кресле от неожиданности. — Но там не совсем обычные соревнования. Для вашего понимания они слишком сложные.

— Хорошо, пусть так, — любопытство брало верх. — И что же дальше?

— В нашем мире отбираются абсорбы — лучшие из лучших, накопившие определённую эмоцию наивысшего слайса.

— Наивысшего... чего?

— Слайса, — уточнил Верховный. — Это вроде как уровень у вас.

— Ух, как всё сложно-то, — протянула Юстина со стоном.

— Вам и не надо в это вникать, — он взглянул на всхлипывающую в уголке Домиану. — Не думаю, что вы здесь надолго.

Домиана разрыдалась, а Юстина, осознав, что терять им уже нечего, продолжила допрос.

— Итак, лучшие найдены. Что дальше?

— Когда им исполняется двадцать четыре, они поступают к нам. Во второй стэп.

— Ага. И что тут?

— Тут они обитают ровно год, до своего двадцатипятилетия. Второй стэп самый сложный. Они выбирают для себя пару. Все девушки из рода флэйм, тоже демонстрируют свою силу и способность делиться этой самой эмоцией с партнёром.

— У меня сейчас крыша отъедет, — выпалила Юстина, затем, поймав на себе удивлённый взгляд Верховного, добавила: — Да странно как-то всё это.

— Я знал, что для вас это будет сложно понять. В вашем мире всё по-другому.

— Да уж. Но... но мне всё равно интересно. А эти флэйм. Они кто?

— Флэйм? Девушки. С той лишь разницей, что у них есть крылья. В вашем представлении что-то вроде фей.

— С крыльями?! — воскликнула Юстина, победно щёлкая пальцами и направляя указательный на Верховного.

— С крыльями, — кивнул он утвердительно. — А что за... откуда ты знаешь?

— Да этот ваш парень, искал у нас с Домианой крылья. Ну я и хохотала. А что, крылья настоящие?

— Ну естественно, — заявил мужчина строго. — Тут всё настоящее.

— Ой, простите, простите, я просто, — Юстина замахала руками. — А что эти флэймы?

Верховный засуетился, слегка стушевавшись.

— Что? — губы девушки, непроизвольно, приоткрылись в изумлённой букве «О».

— Мы позволяем парам... узнать, так сказать, друг друга получше. Поближе. Если ты понимаешь о чём я. Им предоставляется возможность обмениваться накопленной от эмоций энергией.

Юстина остолбенела.

— Это то, о чём я подумала?

— Не думаю, точнее уверен, что у тебя несколько иное представление об их... взаимодействии. В вашем мире тесное общение между мужчиной и женщиной, происходит на более глубоком... физическом уровне. У нас же властвуют эмоции.

От смущения и позорного разоблачения её бешено скачущих мыслей, Юстина не знала как вести себя дальше и продолжать ли вообще столь пикантную беседу. Ситуацию спас Верховный.

— Дело в том, что для отбора в третий стэп необходимо понять, на сколько комфортно им там будет. Парой.

— Капец конечно, — выдохнула брюнеточка. — В смысле мда-а...

— Да, забыл сказать. У нас, во втором стэпе, они питаются только натуральной пищей. Целый год.

— То-то мы подумали, пост у вас что ли, — сделала попытку улыбнуться Юстина.

— Для нас, это привычная еда.

— Понятно. А что там на третьем стэпе? — сгорала от нетерпения Юстина.

— А на третьем, пары питаются только обмениваемой энергией.

Изумлённая Юстина замерла.

Глава 5. Так вот вы какие... абсорбы

Неизвестность пугает, доводя нас до дрожи

Оплетая лианами, в джунгли мрачные тянет

Это плен, из которого выбраться сложно

Он нас дразнит свободой, но после обманет…

Вуудоуэль. Замок

— Да этот ваш парень, искал у нас с Домианой крылья. Ну я и хохотала. А что, крылья настоящие?

— Ну естественно, — заявил мужчина строго. — Тут всё настоящее.

— Ой, простите, простите, я просто, — Юстина замахала руками. — А что эти флэймы?

Верховный засуетился, слегка стушевавшись.

— Что? — губы девушки, непроизвольно, приоткрылись в изумлённой букве «О».

— Мы позволяем парам… узнать, так сказать, друг друга получше. Поближе. Если ты понимаешь о чём я. Им предоставляется возможность обмениваться накопленной от эмоций энергией.

Юстина остолбенела.

— Это то, о чём я подумала?

— Не думаю, точнее уверен, что у тебя несколько иное представление об их… взаимодействии. В вашем мире тесное общение между мужчиной и женщиной, происходит на более глубоком… физическом уровне. У нас же властвуют эмоции.

От смущения и позорного разоблачения её бешено скачущих мыслей, Юстина не знала как вести себя дальше и продолжать ли вообще столь пикантную беседу. Ситуацию спас Верховный.

— Дело в том, что для отбора в третий стэп необходимо понять, на сколько комфортно им там будет. Парой.

— Капец конечно, — выдохнула брюнеточка. — В смысле мда-а…

— Да, забыл сказать. У нас, во втором стэпе, они питаются только натуральной пищей. Целый год.

— То-то мы подумали, пост у вас что ли, — сделала попытку улыбнуться Юстина.

— Для нас, это привычная еда.

— Понятно. А что там на третьем стэпе? — сгорала от нетерпения Юстина.

— А на третьем, пары питаются только обмениваемой энергией.

— Абсорбы делятся с флэймами и наоборот?

— Совершенно верно, — кивнул одобрительно мужчина. — А говорила сложно.

— Да нет, вроде всё понятно. А почему вы сказали, что мы опасны для абсорбов?

— Ах, ты об этом, — Верховный, нервно потёр подбородок и, слегка сузив глаза, посмотрел на ожидающую ответа девушку. — Как бы тебе объяснить попроще.

— Ну уж постарайтесь.

— Легко сказать, когда не представляешь всего масштаба бедствия.

— О чём вы? — удивилась Юстина.

— Да о том, что для вас это обычное приключение, вы скоро просто вернётесь домой, исчезнете, а для нас… для нас вы как мощнейший магнит, который манит к себе с невероятной силой притяжения.

— Ничего не понимаю. Почему магнит? А как же флэйм?

— Девушки из вашего мира дают в сотни раз больше всевозможных эмоций, нежели флэймы.

— Они слабее нас? — Юстина вновь заохала от неожиданной информации.

— К сожалению… и во много квен… Да, собственно, неважно.

— А откуда вы это знаете? — поинтересовалась Юстина не без любопытства.

— Знаю. Просто знаю.

— Что вы ещё знаете про наш мир? Вы там бывали?

— Бывал. И многое знаю. Но есть определённая условность. Если интересно, я расскажу.

— Ну конечно интересно, — засуетилась девушка. — Мне теперь всё интересно.

— Хорошо, ты хоть присядь. В ногах правды нет. Так у вас говорят? — мужчина широко улыбнулся.

— Так, — заулыбалась Юстина в ответ.

— Только до двадцати пяти лет мы имеем на это право. По истечении отведённого времени портал в ваш мир закрывается навсегда.

— Вы попадаете к нам как обычные люди? — не переставала охать брюнеточка.

— Естественно.

— Но как… почему мы вас не отличаем?

— Ну ты же видела Страсэла. Он обычный парень, — засмеялся Верховный.

— То есть, они пробираются к нам, чтобы пополнить энергетические ресурсы своих эмоций? — глаза девушки распахнулись ещё шире.

— Совершенно верно.

— Это… это… — задыхаясь от переполняющих грудь эмоций, залепетала Юстина.

— Вот из тебя сейчас возмущение бьёт ключом, — вновь заулыбался Верховный. — Тебе надо беречься парня, что лидирует в данной эмоции.

— А если не уберегусь? Что будет? — не унималась девушка, ещё больше закипая от негодования.

— Буду предельно откровенен. Лучше тебе этого не знать. В нашем мире всё намного острее, чем у вас. Эмоции на грани. Они зашкаливают по всем параметрам… ты можешь не выдержать.

Юстина, растерявшись окончательно, бездумно опустилась на самый край, удачно оказавшегося к месту, кресла, безмолвно распахивая и смыкая губы.

Заметив её замешательство, Верховный, будучи человеком взрослым и понимающим, попытался деликатно смягчить, поистине ошарашивающие, откровения. Подойдя ближе к девушке, он склонился над ней и негромко проговорил:

— Я хочу рассказать тебе одну очень важную вещь, — он понизил голос до шёпота. — Девушки из вашего мира не могут попасть в Третий стэп. Только девушка из рода флэйм.

— Вот как? То есть… нам запрещено общаться и… сближаться? — выдавила нерешительно, стараясь не делать акцента на последнее слово.

— Ну почему же? До их двадцатипятилетия можете, но потом… потом эта связь может превратиться в неминуемую потерю… для обоих. Если абсорб сблизился с обычной девушкой, он остаётся в Первом стэпе и становится обычным человеком… как вы.

— Фух… — выдохнула девушка. — Я уж подумала, что он…

— Для абсорба, поверь, хуже уже быть не может. Ниже им падать некуда.

— А как они понимают, где их истинная пара?

— В первую очередь по запаху. Флэйм излучает определённые флюиды и абсорб их улавливает на сверхчувствительном уровне.

— Ой, а они наверное крылышками своими по-особенному машут и что-то там источают?

— Да нет. Крылья тут вовсе не при чём. Они, своего рода, просто аксессуар. Главенствующую роль играет дыхание. Аромат источаемый с выдохом, особенно во время…

— Не продолжайте! Я поняла.

— Не думаю, что ты истолковала всё верно. Я же сказал тебе ранее, что у нас всё иначе.

— Мне очень хочется узнать подробности, правда, но одновременно и боязно, — зашептала Юстина с сомнением в голосе.

— Знаешь, давай на сегодня остановимся. Я и так тебе слишком много рассказал подробностей, даже таких, что пожалуй и не надо было.

— Как это не надо было? — возмутилась Юстина. — Мы должны знать, что тут у вас происходит. Чего бояться, чего страшиться, чего опасаться.

— Да не надо ничего бояться, — улыбнулся Верховный. — Будьте бдительнее со своей подружкой, ввиду того, что у абсорбов-то наших к вам интерес особый. Как у вас там говорится? «Предупреждён — значит вооружён».

— Ага. Только какое у нас вооружение? — с досадой поджав губу пробурчала себе под нос девушка.

— У нас повсюду закреплены камеры, чтобы соблюдать порядок. Замок очень большой и отслеживать каждый шаг наших обитателей мы не можем. А у нас тут год за годом шумно и… жарко.

— Хорошо. Согласна, что мне и этой инфы более, чем достаточно. Не усну я долго. Так в чём суть работы, что вы хотите нам предложить?

— А вот тут опять начинаются сложности, — вздохнул мужчина, потирая покрывшийся испариной лоб.

— Это что-то противоречащее вашим правилам? — поинтересовалась Юстина, заметив его замешательство.

— Даже не знаю, как и сказать.

— Да что уж там. После того, что я уже узнала, всё остальное покажется цветочками.

— Дело в том, что у нас в замке живут и работают только мужчины.

— Я это заметила.

— Так вот, персонала катастрофически не хватает, — проведя ладонью по волосам, мужчина тяжело выдохнул. — Во время стэпсетов у нас жуткая напряжёнка. Ребята на успевают убираться в комнатах, готовить, ну и всё остальное.

— Мы готовы помогать, — выпалила Юстина не задумываясь. — Вы обеспечили нас жильём, пригрели, накормили… Мы всё сделаем, как скажете.

— Как тебя зовут?

— Юстина.

— Юс-сти-и-ина, — повторил, словно отведав имя на вкус. — Красивое имя. Так вот. Я очень благодарен за согласие, но прошу… помни о вашем влиянии на абсорбов. Им будет сложно устоять перед вами. Соблазн слишком велик. Но вы им не пара.

— Я поняла.

— Понимать — это одно. Другое дело, с ними общаться.

— Ну не будут же они нас соблазнять, — ляпнула не подумав, и тут же задумчиво продолжила: — Или будут?

— Будут. Можешь не сомневаться. Искушение будет на столько велико, что устоять практически немыслимо. Вы энергетически на столько подходите друг другу, что в вашей привычной жизни и сравнить не с чем.

— У меня жених есть… был, — девушка сникла, вспомнив, по чьей вине она находится между двух миров и не известно, чем это всё закончится.

Верховный засмеялся диким низким голосом.

— Да твой жених не давал тебе и сотой доли тех эмоций, что могут дать абсорбы. Сразу понятно, что в своём мире ты с ними не встречалась и не общалась.

— Видимо, — кивнула Юстина и поднялась с кресла. — Но вы не переживайте, мы справимся. Да, Домиана?

Девушка взглянула на подозрительно попритихшую подругу. Та, промычав что-то неразборчиво, снова затихла.

— Да и помните, флэймы вас ненавидят. Вы их конкурентки.

— А вот это меня как раз не пугает. Люблю доводить соперниц, причём до белого каления.

— Это ты сейчас так говоришь, — хмыкнул иронично Верховный. — Они не так просты, как ваши девушки.

— Справимся мы. Да, Домиана? — обратилась опять к вновь заохавшей подружке.

— Угу, — послышалось из дальнего угла.

— Ну и замечательно. Завтра приступайте к работе. Фэл введёт вас в курс дела. Удачи, девочки.

Подружки кивнули в знак согласия и побрели в сторону выхода.

Город N. Центральная городская больница

— У обеих девушек состояние стабильно тяжёлое, — сказал доктор строгим низким голосом.

— Мы можем чем-то помочь? — глаза Курта нервно блуждали по напряжённым чертам лица доктора. — Нужны какие-то лекарства?

— Всё, что требовалось от нас, мы сделали. Всего достаточно. Ваша задача сейчас просто запастись терпением.

— Скажите честно, у них есть шансы? — проговорил Гирт загробным голосом.

Нахмурив брови, средних лет мужчина, подправляя ворот кипенно-белого халата, тяжело вздохнул и, задумчиво глядя в окно, произнёс:

— Шанс есть всегда, но… есть воля Божья и нам не дано предугадать его планы. Всего доброго, молодые люди.

Решительной походкой он направился к двери ведущей в реанимацию, где его уже ждала очередная пациентка.

Не проронив ни слова, братья покинули стены больницы. Резкий поток сырого порывистого ветра хлёстко ударил в уставшие лица, моментально выводя из состояния транса и обречённости. Вся тяжесть ответственности за случившееся, с особой остротой пронзила душу и сердце Курта, но не его брата. Они множество раз прокручивали ситуацию, обсуждали возможные варианты развития событий, спорили, что-то друг другу доказывали, но… ни в одном из этих вариантов Гирт не признавал своей вины. Не справившийся с управлением дальнобойщик на своей гружёной фуре. Не среагировавший вовремя водитель внедорожника. Провокации, говорящего под руку брата. Природа, погода… в общем всё, что угодно, но только не он. Это знаете, как алкоголики, которые никогда не признаются в своей пагубной зависимости. Так же и Гирт. Виноваты все, кроме него.

— Я не собираюсь садиться в тюрьму! Не собираюсь! — орал он не своим голосом, таращась на брата.

— Тебя никто и не сажает, — пробурчал брат в ответ.

— А если их не спасут? Ты представляешь, какие проблемы у меня начнутся?

— Будем надеется на лучшее.

— Ты тоже веришь этому врачу? Да он тебе всё, что угодно скажет, лишь бы ты от него отстал. Тебе что, не понятно? Им хреново. Обеим. Шансы не велики.

Курт медленно повернул голову на брата, окинул его презрительным взглядом и, едва слышно, произнёс:

— Скажи, тебе их совсем не жалко? Юстина — твоя невеста.

— Да мне шкуру свою спасать надо, а не про ерунду всякую думать. Да плевать я на неё хотел. Веришь или нет?

— Теперь верю, — собрав вязкую слюну, он с такой ненавистью сплюнул её брату под ноги, что тот даже в сторону отскочил.

— Совсем страх потерял?! — рявкнул тот грубо.

— Я-то может и потерял, а вот ты его и не имел, так же как и совесть, — выплюнул Курт брезгливо. — Мразь! Какая же ты мразь!

В адрес удаляющегося брата ещё сыпались какие-то обвинения, смачно скрашенные грязными оскорблениями, но Курт уже этого не слышал.

Вуудоуэль. Замок. Общая столовая

— Ну, как ты? Отошла хоть немного?

— Нет, — в глазах Домианы плескалась вселенская печаль. — Мне сложно это воспринимать как реальность.

— Нужно смириться. Просто смириться. Мы ничего не можем изменить. Ничего.

— Я знаю. Но воспринимать это всё адекватно не могу.

— Ничего. Завтра начнём работать и отвлечёмся.

— Не знаю, Юстик. Мне очень плохо.

— Скучаешь по Курту?

— И это тоже.

— А вот я не могу понять, что у меня на душе. С одной стороны, я помню, что Гирт мой мужчина, я замуж за него собиралась. Но с другой… — по чувственной коже, тонкой струйкой, заскользила предательская дрожь, губы вновь пересохли, а глаза наполнились солёной влагой. — Из-за него мы здесь.

— Не спеши делать выводы. Ведь ты его любишь, а он тебя.

— Домиана, как ты не понимаешь, он чуть нас… — голос девушки сорвался.

Со стороны коридора послышались шаркающие шаги и громкие голоса, время от времени прерываемые заливистым хохотом.

Девушки оборвали диалог переведя взгляды на дверь, которая с шумом распахнулась.

— О! А кто здесь у нас?

Домиана и Юстина притихли окончательно, рассматривая с полуоткрытыми ртами девушку напротив… точнее не её саму, а то оперение, что выглядывало из-за её спины.

— Вы кто, малышки? — заговорила эта самая фея в чёрном. — Нам говорили, что в замке, кроме нас, только мужчины.

— Ну, видимо не только, — парировала Юстина достаточно дерзко.

— Вы тоже флэймы? — не сдавалась назойливая «фея».

— Нет. Мы… мы… — вопрос явно застал Юстину врасплох.

— Мы здесь просто помогаем, — поспешила на помощь подруге Домиана.

— А-а-а, так вы из персонала? — скривила, и без того не совсем доброжелательное лицо, крылатая девица. — Понятно. Мы, кстати, тоже перекусить пришли.

— Я — Кристэль, — послышался более позитивный голосок откуда-то из-за спины. — Флэйм страхов.

Девушки переглянулись. Во всём этом грозном царстве полумрака и таинственности, достаточно милая, ну на первый взгляд так точно, Кристэль, облачённая в одеяния, исключительно зелёных оттенков, смотрелась как-то нелепо, если не сказать смешно. Собранные на макушке, в чудной пучок, волосы, тоже отливали перламутровой бирюзой. А крылышки… крылышки выглядели почти прозрачными и так забавно порхали, что в какой-то момент показалось, что это обычная постановка «Дюймовочки» в каком-то там провинциальном городке. Финальная сцена. Когда девочка на ласточке прибыла в волшебную страну и, милуясь с местным принцем, купается во внимании, глазеющих на них с умилением, эльфов.

— У вас тоже есть эмоциональные характеристики? — ляпнула Юстина абсолютно не подумав и, моментально осознав оплошность, спешно накрывая пальчиками уже сомкнутые губы.

Тем временем, сама девушка а-ля Лесная нимфа, непринуждённо и по-свойски прошла к обеденному столу и, поозиравшись по сторонам, деловито поинтересовалась:

— А что у нас сегодня на ужин?

— Горох тушёный и икра… кабачковая, — пролепетала Домиана, брезгливо поглядывая на содержимое своей порции.

— Фу-у, какая гадость! Не понимаю, как я протяну год на такой пище, — простонала Кристэль, досадливо кривя милое личико.

— А вы что, здесь жить будете? — Домиана даже забыла, на мгновение, на сколь неприятна ей сейчас поданная еда.

— Глупышка! — зеленовласая нимфа, иронично хихикнув, взглянула на Домиану несколько иначе, словно разглядела в её образе какой-то особый нюанс. Ну или сумочку брендовую, от модного кутюрье. Ага. Именно с таким любопытством «светские львицы» глядят на последнюю модель от Mouawad, с зашкаливающей от количества нулей ценой и бриллиантов в её инкрустации. — Кто же нас сюда пустит? Тут живут только абсорбы, а мы… мы в гости приходим.

— А где живёте вы? — не скрывая изумления спросила Домиана.

— На кронах, — усмехнулась Кристэль. — Где же ещё?

— На кронах? На каких кронах?

Глава 6. Флэймы? Серьёзно?

Тяжким бременем воспоминания

Нам гложут душу, пульсируя в сознании

И как бы не хотели мы от них избавиться

Они не отпускают, лишь как злобный шут забавятся...

— В смысле... в смысле на ветках? — закатила глаза Домиана, представляя себе обычный домик на дереве, ну или нечто подобное.

— Ну да. На кронах деревьев, в элитных апартаментах! — подключилась к беседе девушка в чёрном. Её яркий макияж был столь броским, что невольно привлекал к себе внимание. Хотелось пристально смотреть на неё и внимательно разглядывать. Белоснежная кожа, словно тончайший фарфор, начищенный до блеска, слепила глаза. А тёмные густые пряди тяжёлыми локонами струились по оголённым плечам, словно оглаживая и лаская нежные изгибы женского силуэта.

Домиана и Юстина вновь переглянулись, на сей раз недоверчиво. В то время как "лэди ин блэк" продолжила:

— Малышки, а вы откуда? — и решив не дожидаться, сама же и ответила: — Ладно. Всё и так понятно. Вы тут такие же гости, как и мы. Кстати, я Ненотэль — флэйм Ненависти.

— Да ну?! По тебе не скажешь. У нас когда ненавидят... — ляпнула не сдержавшись Юстина и тут же, спохватившись, запнулась.

— Где это... у вас? — фарфоровое личико окрасилось оттенками изумления и обычного женского любопытства.

— А-а-а... в городке нашем... ага... в городке.

— Странные вы, — очень пристальный взгляд голубых глаз внимательно осмотрел обеих девушек сверху вниз и обратно. — Вы не местные?

— Не-а. Нас наняли на время этого... как там... — Юстина, в надежде на помощь, взглянула на подругу.

— Стэ... тэп... стэпсета, ага, — буркнула спешно блондиночка, понимая, что палятся они сейчас безбожно.

Две флэймы или флэймистки, собственно и не столь важно, уселись за стол рядом с Юстиной и Домианой. Повар тут же забегал вокруг них. Принялся лебезить, предлагая различные блюда. А дальше... дальше началось то, что бывает в обычных девичьих разговорах: пустая болтовня, свежайшие сплетни, качественное нытьё, мол, как несправедливо всё в этой жизни устроено, ну и всё в таком духе. Понимая, что консилиум местного масштаба может затянуться, Юстина упёрла локти в стол и, подперев кулачками подбородок, устремила ленивый взгляд в одну точку, морально настраивая себя на выслушивание нуднейших баек крылатых красавиц, не забывая при этом, что собственный рот надо держать прикрытым на замок... лучше амбарный. Ага. И ключ выбросить и забыть.

— Ой, а у нас парни такие стеснительные: не приобнимут, не приласкают, комплимента от них не дождёшься, — возмущалась Кристэль. — Не то что абсорбы.

— Да-а-а... абсорбы не идут ни в какое сравнение, — подхватила животрепещущую тему Ненотель. — Я вчера с Нонэлем встречалась. Это было незабываемо.

— Да ну, расскажи, — снедаемая любопытством Кристэль даже тарелку с ужином в сторонку отодвинула.

И не успела, сладко зевающая, Юстина, прикрыть рот ладошкой, как послышался резкий голос её подруги:

— Девушки, с вашего позволения, мы откланяемся, — решительно отодвинув стул, она вышла из-за стола и уже более мягко добавила: — Приятного вам аппетита!

Юстина, даже не подозревающая, что способна вот так зауважать собственную подругу, приоткрыла рот от удивления. Нет, ну она, конечно же, любит Домиану с самого детства. Ведь они знакомы с тех пор, как на горшках в ясельной группе сидели. Ну то есть дружны и безгранично близки друг другу. Но характер Домианы всегда располагал к тому, чтобы её пожалели, поддержали, подбодрили, приласкали... но вот чтобы зауважали. Такое бывало редко. Она по своей натуре робкая, боязливая девушка, которая может от неожиданного шороха в обморок грохнуться. А тут такое. Заявочка прямо претендующая на восторженные аплодисменты.

Пока Юстина, зависнув на мгновение, таращилась на решительно настроенную подругу, крылатые феечки продолжили «увлекательнейшую» беседу:

— Спасибо, — буркнула Кристэль в сторону направившейся к выходу Домианы, и залепетала с нескрываемым нетерпением в голосе: — Так что там с Нонэлом? Я вся во внимании.

Это было последнее, что услышали подруги выходя в коридор. Ещё не успев привыкнуть к той гнетущей атмосфере, что хранят стены этого мрачного замка, они медленно брели вдоль холодных унылых стен и негромко переговаривались.

— Да вроде не такие уж они и опасные, как разрисовал их Верховный, — зашептала Домиана, понимая, что просторные полупустые коридоры достаточно сильно резонируют.

— Ага, а ты попробуй с их мужиками закрутить... с абсорбами этими, вот тогда и ощутишь на себе их доброту, — усмехнулась Юстина.

— Наверное ты права. А вот интересно, какие они, — протянула блондинка, мечтательно закатывая глаза.

— Ты о ком?

— Ну как о ком, об абсорбах, конечно.

Юстина даже притормозила, едва не поперхнувшись возмущением:

— Нет, вы только гляньте не неё! Ей сказали «нельзя», а она роток и разинула.

— А что? Интересно ведь, — надула губки блондиночка.

— Так с одним из них ты сегодня с утра обжималась и могла прочувствовать. Я ничего путаю, а?

— Не успела понять. Ты принеслась, как угорелая, — заулыбалась Домиана.

— Ох, ну простите. А не боишься в следующий раз уже с флэймами этими разбираться. Они тут рулят, судя по всему.

Пока девушки активно спорили, за их спинами появился объект их беседы. Услышав шорох, они обернулись. Яркое, режущее глаз зелёное зарево, сияло вокруг их утреннего знакомого.

— Привет, малышка, — обратился он к онемевшей от неожиданности Домиане. — Ничего не могу с собой поделать. Ты излучаешь сумасшедшую энергию скопившуюся от всевозможных страхов.

И это полностью соответствовало истине. Домиана боялась всего: начиная от мелких букашек и заканчивая ситуацией, что сложилась сейчас.

— Подойди ко мне, — промурлыкал мужчина хриплым надрывным голосом и Домиана, не в силах сопротивляться, потянулась к нему.

— Сла-а-адкая, какая же ты сладкая, — шершавой щекой он оглаживал нежную шею млеющей от нежности блондинки. Прикрыв глаза, они начали томно и синхронно постанывать, вынуждая, стоящую рядом, Юстину смутиться от неловкости. Забавным же было то, что их самих, это самое смущение, абсолютно не волновало.

— О, да-а... — шептал он девушке на ухо. — Блаженство! Идём со мной.

— Не, не, не, она идёт со мной! — Юстина перехватила запястье подруги и потянула её на себя. — У нас много работы, — твердила она на ухо блондинке, словно мантру, пока та медленно пробуждалась из паутины сладостного плена. — А ты, парень, иди куда шёл. Что ты там аккумулируешь? К тому же, вас там флэймы ваши караулят. Уж наверняка они не одобрят твоего выбора.

— Страхи я аккумулирую. Стра-хи! — девушки заметили, как таинственное сияние резко исчезло, словно испарилось. Да и сам парень заметно сник.

— Слу-у-ушай, а вот та девушка, вся в зелёном, случайно не твоя подружка? — вспыхнула азартом Юстина. — Она тоже что-то про страхи трещала.

— Кристэль? — изумлённый абсорб, задумчиво сдвинув брови, покосился на замерших в ожидании ответа девушек.

— Да вроде да, — пожала плечами Юстина. — Кажется именно так она себя и называла.

— Редкостная зануда, — фыркнул Страсэл. — Её хочу!

С этими словами, он вновь потянулся к Домиане.

— Нет уж, дорогой! — проговорила Юстина строго. — Ты — абсорб, а эта Кристэль — флэйм. Вот и давайте... аккумулируйтесь или как там у вас это называется.

«Господи, уж лучше бы инопланетяне. С этими озабоченными, чувствую, туго придётся», — Юстина схватила подругу за руку и потянула за собой.

На лестнице они столкнулись ещё с одним парнем и случайно встретились с ним взглядами. Юстина поняла, что смотреть на него не стоило. Девушка тут же отвернулась, но грудь уже прострелило мощной горячей струёй, что спустилась вниз живота россыпью раскалённых импульсов.

«Да что же такое-то?"

— Красивый мальчик, — зашептала Домиана с загадочной интонацией в голосе.

— Это не мальчик, а абсорб и смотреть мы на них не должны, как и они на нас, — прорычала Юстина сквозь стиснутые зубы.

— А он так на тебя смотрел, я видела... видела... — Домиана обернулась, словно желая получить лишнее подтверждение своих слов. — И сейчас всё ещё смотрит.

— Валим отсюда! Иначе, быть беде, Домианка.

— Ой, поду-у-умаешь, уже и посмотреть нельзя.

— Конечно, нельзя. Это тебе не зверушка в зоопарке. Хватит того, что мы с тобой, не соблюдая субординации, как две дурынды невоспитанные, таращились на крылья этих красоток фееобразных. К тому же, ты правда веришь в то, что он просто посмотреть хотел? — запыхавшиеся девушки забежали в уже знакомый холл.

— А что же ещё? — Домиана так мило захлопала своими длиннющими ресницами, что глядя на её хорошенькую наивную мордочку охотно верилось, что она и правда ничего не понимает.

Тяжело вздыхая и покачивая головой, Юстина обессиленно плюхнулась на роскошный диван вовремя оказавшийся рядом:

— Слияния им надо, ясно?! А мы девушки несвободные. Или ты уже забыла?

Домиана, потупив взор, направилась в свою комнату.

— Выспись там. Завтра работать.

— Да помню я.

— И не злись!

— Не злюсь я.

— Заметно. Спокойной ночи!

— И тебе.

Город N

Спустя неделю, тихая мелодия на мобильном осведомила о входящем звонке. Извлекая телефон из глубин дамской сумочки, Вика вскользь взглянула на экран. Незнакомый номер, что для её работы вполне типично. Мазнув пальцем по светящемуся экрану, поднесла телефон к уху и тихо просипела:

— Слушаю вас.

— Вика, это я — Рома, послышалось в трубке. — Давай встретимся.

— Зачем?

— Я просто хочу поговорить.

— Ром, ни к чему это. У нас у каждого своя жизнь.

— Вик, да нет у меня никакой жизни. Нет! Не могу без тебя. Подыхаю.

От неожиданного признания, по телу пробежалась волна и подступив к горлу, словно прибой, окатила от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на голове.

— Рома, мы не виделись почти десять лет.

— Я прошу тебя, — умоляющие нотки сдавили горло мужчины и всколыхнули что-то давно забытое или просто притаившееся где-то в самых глубинах её души.

— Ты ещё на работе?

— Нет. Иду домой.

— Я подъеду. Скажи куда.

— Ром, я прошу тебя, не надо.

— Просто поговорим, Вика. Просто поговорим.

Воспоминания прошлого накидывали в голову всё новые картинки и в душе закрутились вихри эмоций, казалось давно забытых.

— Хорошо, — произнесла на выдохе. — Я на Волынской. Тут ларьки торговые. Только не задерживайся, меня сын ждёт.

— Я недалеко. Буду через минут десять.

— Жду, Рома, десять минут.

Вдохнув прохладу вечернего воздуха, прислушалась к шелесту листвы, утопающей в обрывках разговоров. И на душе стало так хорошо.

Разглядывая вывеску на передвижном фургончике, не заметила как неумолимо пролетели те самые минуты и её макушку обожгло горячим дыханием, а на хрупкие плечи легли тяжёлые мужские ладони. Рома.

— Привет, милая, — заурчал надрывным хрипом голос, некогда такого любимого мужчины.

Волнующее тепло сладостной негой разлилось по каждой жилке и мощным потоком погнало горячую кровь в самый центр бренного естества. Ну вот зачем?

Легонько коснулась его руки, пытаясь отстраниться.

— Вика, — прошептал Роман томно и глухо, — не могу без тебя.

— Ро-о-ома... — резко обернувшись, заглянула прямо в глаза. — Рома, у меня семья. Муж, сын. То, что было между нами, давно в прошлом.

С тяжёлым выдохом, мужчина слегка отстранился и запустив пятерню в густые тёмные волосы, сжал челюсть до характерного скрежета.

Как же она любила вот так же запускать пальчики в эти мягкие пряди, перебирая непослушные локоны, массируя кожу и получая в ответ блаженные стоны удовольствия.

— Тут неподалёку есть кафе. Давай зайдём?

— Рома, ты упорно не хочешь меня услышать. Мне уже не семнадцать, а совсем скоро тридцать. Всё прошло.

— Всё?

— Да, Рома. И ты сам всё разрушил.

Мужчина скривил лицо в болезненной гримасе и мощным кулаком несколько раз ударил себя в грудь.

— Вот тут болит, Викусь, очень болит.

— Я пойду, Ромаш, — шепнула тихо и хотела продолжить свой путь в направлении дома.

— Вика, я не могу тебя отпустить.

Не оборачиваясь, она покачала головой и, сжав до боли пересохшие губы, не останавливаясь, продолжила свой путь.

А в голове закружились картинки прошлого.

Им обоим по шестнадцать.

«Я знала, что он ко мне неравнодушен. Красавчик, спортсмен, гордость и знаменитость 10 Б. Постоянные спортивные сборы не позволяли ему появляться в школе уж очень часто. Но когда он удостаивал учебное заведение своим венценосным вниманием, вокруг него собирались, словно пчёлы на мёд, все девчонки, желающие, чтобы их обожаемый кумир заметил именно их. Наивные. Одна я не вилась вокруг него. Для меня учёба была первостепенна. Подумаешь, красавчик. И что? Обычно такие являются общественным достоянием, общедоступной ценностью. Ага. Я же планировала встретить своего единственного. А вот это всё... мне не было интересно.Но своенравный спортсменчишко решил по-своему. На одной из дискотек, к неудовольствию многочисленных поклонниц, Рома пригласил меня на медленный танец. А вот что было потом, осталось загадкой для нас обоих. Нас словно магнитом потянуло друг к другу. Обычный танец оказался на столько чувственным, что навряд ли остался в зале хоть кто-то, кто не заметил нашу заинтересованность друг другом. Правда. Дальше больше. Рома начал проявлять знаки внимания и его многочисленная свита окрысилась на милую блондиночку, коей я являлась. Меня начали откровенно травить. Унижали, цепляли словами, задевали шуточками. А Рома... Рома был рядом. Всегда. С боевой готовностью он бросался на всех обидчиков, давал отпор всем и каждому. Стал меньше уезжать на сборы и соревнования, как выяснилось потом, именно из-за меня. Дурачок. Уже в семнадцать у нас закрутился такой роман, о котором пожалуй прочтёшь только в книгах. Забавно звучало: роман с Романом. Мой Ромашка не ходил вокруг да около. Сразу обозначил Ху из Ху. От меня все отстали и только молча закусывая завистливые губёшки, дружно и томно вздыхали. В день совершеннолетия, а он, к слову сказать, у нас в один день. Представляете? Так вот, в наш день наши родители были морально готовы к тому, что Рома сделает мне предложение и мы станем ещё ближе. Но... не случилось. И не потому, что кто-то не хотел. Нет. Просто мы на столько погрузились в свои заботы, что амурные дела ушли на дальний план. Я поступила в институт и ушла с головой в учёбу, а Ромашке предложили поиграть за команду Франции. Баскетбол, уже многие годы, являлся частью его жизни. А в последние годы и моей. Я свыклась с тем, что он весь в спорте: сборы, поездки, соревнования, форс мажоры... Но ключевым всё же оставался момент, что мы безумно влюблены и расставаться не намеревались. Да, учёба заполнила собой большую часть моего времени, но в сердце всегда и везде был Ромашка. Его голубые бездонные глаза, что сияли счастливым блеском, очаровательная улыбка, тёплые объятия, низкий вибрирующий голос, который шептал мне в губы слова любви. Что послужило переломным моментом, я не знаю. Возможно, он кем-то увлёкся. Этакой обольстительной француженкой с пухлыми губами, томными голубыми глазами и сногсшибательной фигурой. Не знаю. А быть может, просто устал от отношений, обременённых постоянными вынужденными разлуками. Не знаю. Да это уже и неважно. Факт в том, что когда ему предложили трёхгодичный контракт во Франции, он согласился. Да. Рома выбрал карьеру. А я... я осталась на родине, где будучи уже двадцатилетней студенткой, по осколочкам, по мелким крупицам, пыталась собрать, склеить, залатать своё израненное сердце, которое безжалостно уничтожили. Так забавно. Ромка извинялся за то, что для него очень важен этот контракт. Уверял, что любит, как и прежде, но хочет чего-то достичь в этой жизни. Возможно, он был прав, ведь на родине таких радужных перспектив у него не было. Я отпустила. Хотя, меня особо-то никто и не спрашивал, хочу я этого или нет. Что со мной тогда творилось, одному Богу ведомо. Тогда, я потеряла не только Ромку, я потеряла себя. Оказалось, что моя учёба была всего-лишь одной из составляющих звеньев в цепочке бесконечных дней ожидания. Я мечтала стать его женой. Быть верной и надёжной спутницей всегда, всю жизнь, нашу с ним жизнь. И ещё. Вот лучше бы обрубил по-живому и отпустил. Так нет же. Он, как высококлассный мучитель, продолжал звонить. Уверяя, что любит по-прежнему, просто так сложились обстоятельства. Серьёзно? Да какие к чёрту обстоятельства? Я места себе не находила. Два года! Два долбаных года, я жила в аду. Выволакивая себя из жуткой депрессии. Пыталась заставить себя встать с утра: продрать слипшиеся от слёз глаза и вылезти из постели. Помыться, поесть и бессмысленно брести в институт. Три года отношений, расставание и два года поисков себя самой. Вот оно было надо? Да к чертям эту грёбаную любовь! Чтобы я ещё в это дерьмо вступила! Да ни за что! Хотелось простого человеческого счастья. Спокойствия душевного. И уж не знаю, какие силы небесные надо мною сжалились, но я встретила Славика. Обаятельный мужчина. Деловой. Рассудительный. Красиво ухаживал, дарил цветы и конфеты, в кино водил. И неважно, что я так и не смогла ему ответить взаимными чувствами, но он меня тогда спас. Да, именно спас. Он был влюблён. Предложение сделал, которого от Ромы я так и не дождалась. А я, словно в каком-то дурном сне, дала своё согласие. Спустя год, появился наш Димочка. Солнышко и главная отрада моего никчёмного существования. Появился смысл жизни. Я будто восстала из пепла. Возродилась к новой, счастливой жизни. Вот уже восемь лет, мы со Славой вместе. Живём дружно. Поддерживаем друг друга. Растим сынулю. Радуемся его победам. Он, по странной усмешке судьбы, тоже баскетболист. Ходит в спортивную секцию. Мальчишке нравится, ну и на здоровье. И вот сейчас, с появлением Романа, у меня лишь один вопрос: «Какого хрена?». Зачем Рома опять лезет в мою жизнь? Почему так бесцеремонно пытается навязать свои чувства? Всё прошло. Да, прошло! Я никогда не полюблю вновь. Для меня это запретное чувство, под семью замками, покоящееся за семью печатями. Да!"

Из потока воспоминаний выдернула всё та же мелодия мобильного.

— Да, Слава?

Глава 7. Когда прошлое возвращается.

Ступаю робко я по тоненькому льду

Боясь того, что может треснуть

Меж строк молитвы — твоё имя, как в бреду

Хочу забыть тебя и вновь воскреснуть...

Город N

— Да, Слава? — спросила тихим уставшим голосом.

— Ты где, дорогая?

— Я? Я на рынок забежала. Хочу Диме арбуз купить. Он просил.

— Понятно, — супруг одобрительно кивнул в ответ, точно видит жену воочию. — Может мне самому за ним заехать? Ты опаздываешь.

— Если ты свободен, можешь заехать. Тогда я не буду торопиться.

— Свободен, — на его суровом лице расцвела благосклонная улыбка. — Увидимся дома. Целую.

— И я тебя, — произнесла Вика, воровато озираясь по сторонам и понижая голос до шёпота.

«Вот так. Обычно, привычно и без этих дурацких, сумасшедших чувств, за которые порой так дорого стоит платить».

Вуудоуэль

С первыми лучами солнца просочившимися в комнату и приятно окутавшими своими невидимыми паутинками, сквозь приоткрытое окошко проникли птичьи голоса и свежесть раннего утра. Невольно заслушавшись, на какое-то жалкое мгновение, Юстина забыла где находится и почему. Птичий щебет завораживал, а в груди так сладко заныло, словно в предвкушении чего-то нового и загадочного. В дверь постучали, развеивая ту благодатную ауру спокойствия и умиротворения, что так ненавязчиво погрузила в свои объятия.

Высунув руки из под мягкого, почти воздушного, одеяла и лениво потягиваясь, произнесло низким, слегка хрипловатым со сна, голосом:

— Войдите!

Дверь скрипнула и на пороге комнаты материализовался Фэл. Переминаясь с ноги на ногу, он смущённо зарделся и, отводя взгляд в сторону, пролепетал:

— Доброе утро.

Быстро осознав, что причиной столь явного стеснения, являются открывшиеся, неискушённому взору мужчины, прелести иноземки, прикрытые только пеньюаром, но так не вовремя «выглянувшие» из под предательски сползшего вниз одеяла, девушка спешно натянула его до виновато моргающих карих глаз.

— Доброе, — кивнула в ответ.

— Я... я тут одежду принёс и хотел ввести вас в курс дела по поводу ваших обязанностей, — пролепетал мужчин, так и не решаясь взглянуть на девушку вновь. — Но если вы сейчас заняты, я позже зайд...

— Нет, нет, я абсолютно свободна, — из под одеяла показался аккуратный и, весьма любопытный, носик. — Я вас внимательно слушаю.

И Фэл в деталях поведал об основных обязанностях, которые необходимо выполнять безоговорочно. Что-то вроде официантки. Только исполнять придётся не глупые прихоти посетителей столь необычного заведения, а подносить в номера, своего рода, нектар. Что это за зелье такое особое, Юстина пока не разобралась, так как Фэл об этом распространяться не собирался. Но, как вы понимаете, узнать все подробности она, конечно же, намеревалась. Фэл протянул руку и передал Юстине специальное устройство с мигающим индикатором и небольшим экраном, на котором, в случае необходимости, должен был высветиться номер комнаты.

«Ну что же, хоть обеды им таскать не нужно... из трёх блюд. И на том спасибо».

— Я расскажу, где у нас хранятся запасы с необходимым напитком. И ещё, — Фэл затих. — Ваша задача быть ненавязчивой. Незаметной.

— Ну, совсем незамеченной мне быть не удастся, — вспыхнула Юстина от неслыханной наглости. Да чтоб она и незаметная. Где это видано! Да в неё все парни-одноклассники влюблены были. И сейчас в свои двадцать три, она очень даже ничего. Очень.

— А вы постарайтесь. Никто и ничто не должно мешать нашим гостям.

«Ц-ц-ц, энергослиянием я им помешаю заниматься. С нужной волны собью, — подумала девушка, — кстати, а забавно было бы взглянуть, как это вообще у них происходит».

В голове всплыл недавний разговор с Верховным и его слова по поводу того, что у абсорбов всё по-другому. То есть речь идёт о какой-то неведомой форме слияния двух людей. И в подтверждение своих мыслей, она услышала негромкий голос Фэла:

— Можете не беспокоиться. Девушки из... вашего мира, не способны войти в прямой контакт с абсорбами. Это происходит на более чувствительном, неведомом вашему сознанию, уровне.

Юстину так и "подмывало" вновь раскрыть рот и спросить, что же это за методы такие, но вовремя остановилась, прекрасно осознавая, что Фэл ей всё равно ничего не расскажет.

В голове, абсолютно не к месту, всплыл образ вчерашнего, случайно встреченного на лестнице парня и его глаза.

В солнечное сплетение толкнулись жалящие импульсы и растеклись приятным теплом по всему телу девушки.

«Глупости, — одёрнула девушка саму себя, — просто секса давно не было. Тело реагирует на всяких более или менее подходящих особей мужского пола».

— Я всё поняла, Фэл. Я могу вас так звать?

— Конечно, — достаточно угрюмый мужчина впервые расплылся в улыбке и, откланявшись, покинул комнату.

Оставшись одна, девушка выскользнула из своего укрытия и подошла к окну.

«Лес... кругом сплошной лес. Вуудоуэль. Интересно, на каких это кронах живут флэймы».

Приподнявшись на цыпочках и вскидывая руки вверх, лениво потянулась, словно едва пробудившаяся ото сна кошечка. Кутаясь в собственные объятия, благоговейно улыбнулась.

Воспоминания из реальной жизни накатили грязной волной, точно селевой поток сходящий с гор и сметающий всё, что попадается на его пути. Да, остаточные чувства к жениху ещё томили сознание, возвращая в приятные сердцу воспоминания, но к ним прибавилось удушающее состояние безысходности и некой обречённости. Своим упрямством и нежеланием услышать брата , Гирт подверг опасности всех пассажиров старенького Ниссана и как итог, возможно, уничтожил... в прямом смысле этого слова. Да, именно так. Стёр их с Домианой с лица Земли. И вот тут, своим холодным, можно сказать ледяным, дыханием, под тоненький кружевной шёлк пеньюара, крадучись, пробрался страх неизвестности и непонимания: А что же дальше?

Жуткая боль и разочарование сковали грудь, будто клешнями и Юстина почувствовала, что от неконтролируемой паники ей нечем дышать. Подбежав к столу, налила из графина стакан воды, выпила его залпом и, сжимая горло пальцами, начала жадно вдыхать лесную прохладу. Шелест листьев от лёгкого дуновения тёплого ветерка, вселил спокойствие и умиротворение. По венам растеклось тепло и душевное равновесие.

— Так, срочно работать! Иначе так и с ума сойти недолго. Наклонилась, чтобы рассмотреть наряды и обомлела. — Эт... это что? В этом я должна появиться перед... перед... А-а-а я поняла. Мне же сказали не светиться. А в этом, я буду шарахаться по углам, чтобы меня, не дай Бог, никто не заметил. Верная тактика. Что же, брыкаться не место и не время. Примерю.

Напялив на себя один из немногочисленных нарядов, повертелась перед зеркалом, пытаясь разглядеть себя со всех сторон.

— Да уж. Танцовщица кабаре. Не больше и не меньше. Юстина Дембовская собственной персоной. Здрас-сти, — высунув кончик языка, скорчила недовольную гримасу, склоняясь в реверансе своему отражению в зеркале и таким образом копируя Фэла.

— Что он там сказал? Не беспокоить парочки? Главное вообще до них дойти. Зажмут в тёмном уголке замка, а тут уголков полно и пикнуть не успеешь. Вот где засада. Может по-тихому напялить вчерашнюю страшненькую кофточку? Фэл и не заметит. Да и меня никто не заметит. От греха... Да нет. Навряд ли прокатит. Интересно, Домиана в таком же.

Для начала, высунула голову из приоткрытой двери и убедилась, что в холле никого нет. Выскользнула из комнаты и мелкими шажочками проскакала к комнате подруги.

— Привет!

Домиана тоже стояла возле зеркала и отчаянно тянула вниз до неприличия короткую юбку.

— Надеешься растянуть? Огорчу. Это кожа. Она не тянется, — расхохоталась Юстина.

— Я в этом не пойду! — бросила блондинка резко, не желая сдаваться и продолжая удлинять не удлиняемое.

— А по-моему ничего, — Юстина склонила голову набок и присмотрелась к наряду подруги. — На меня глянь. Вот это атас полный.

Домиана рефлекторно обернулась и замерла.

— Боже, Юстина, ты как... как...

— Можешь не продолжать, я поняла. Тем более, я в зеркало тоже заглянула. Не сомневайся. Ещё не начали работу, а я уже хочу уволиться. Можно?

Домиана только с грустью взглянула на подругу, прекрасно понимая, что та просто шутит и из этого плена им самостоятельно не выбраться.

— Надеюсь, это ненадолго.

— Я тоже, — кивнула Юстина, с обречённостью озираясь по сторонам.

— Тебе пульт дали? — спросила Домиана, усаживаясь на край кровати.

— Пульт? — мысли брюнетки сейчас витали где-то очень и очень далеко. — А, да, какую-то хрень с кнопками. Подозрительную.

— Мне страшно, — пролепетала Домиана понизив голос до шёпота.

— А чего бояться-то? — пыталась шутить Юстина, даже не подозревая, что от её слов подруга напряглась ещё больше. — Всё, что можно было, с нами уже случилось.

Вовремя отследив неестественную бледность блондинки, поспешила к ней приблизиться и обнять за дрожащие плечи.

— Д... до...мой хочу, — всхлипывала Домиана.

— Я тоже хочу, но как туда попасть, милая.

— Так не хочу встречаться со Страсэлом.

— Боишься, что околдует? — хихикнула Юстина. — В сети свои затащит.

— Нет... просто... меня сильно к нему тянет.

«Вот так признание от скромницы Домианы», — подумала Юстина, но от комментария воздержалась, тем более, что подруга продолжила: — Очень тянет, Юстик. Что мне делать?

— Что, что, на глаза ему не попадаться, — скомандовала брюнетка, деловито подпирая отставленное бедро сжатой ладонью.

— А если меня... к нему вызовут?

— Домуся, он там с этой будет. С королевишной местной. Ему уж поверь не до твоих прелестей и страхов, в минуты этой... аккумуляции. Господи, словечки эти умные. Голову сломаешь. Энергослияние, проверка взаимостимуляции и способности продуктивной отдачи энергии направленной на... — Юстина запнулась.

«А собственно зачем вообще всё это? Каков смысл выявления самых сильных абсорбов? Нахождение в течении года в Вуудоуэле. Контакт с флэймами. Зачем всё это надо? Хм... Ну я же настырная и я буду не я, если не узнаю правду об этом местечке. Тем более, терять мне, судя по всему, уже нечего».

Город N

— Проголодался? — спросила Вика, прошлёпав босыми ногами мимо суетящегося у плиты супруга.

— Да вот, что-то омлетика на ночь захотелось.

— Понятно, — протянула руку, чтобы взять красивое румяное наливное яблоко. — Помочь?

— Да нет, спасибо. С омлетом я как-нибудь сам справлюсь. Дима уснул?

— Ага. Утомился после тренировки. Мы даже математику не успели доделать.

— Ну ничего, — подбодрил супруг. — С утра пораньше поднимешь.

— Конечно.

Пристроившись на высокий барный стул в углу небольшой кухоньки, Вика «перекатывала» на языке вопрос, который никак не хотел озвучиваться. Тем не менее, взгляд супруги, так настойчиво сверлящий затылок, Вячеслав ощущал прекрасно и не оборачиваясь спросил:

— Хочешь о чём-то поговорить? — Вика вскинула брови, в очередной раз убеждаясь, как же хорошо её знает супруг. Чувствует что ли. — Итак? — какие-то доли секунды Вика колебалась. — Вик.

— Слава, а поехали в Сочи! — выпалила с опаской.

Вячеслав, не выпуская из рук деревянную лопатку, повёл подбородком, устремляя взор на виновато жмущуюся в уголок супругу.

— В Сочи? Зачем? — мужчина так искренне удивился, что Вика даже засомневалась, правильно ли он услышал? Может она вместо Сочи сказала Иркутск?

— В ка... каком смысле «зачем»? Обычно там отдыхают. Море, пальмы, чистый воздух.

— А у нас значит грязный?

— Славик, если ты считаешь, что мы не достаточно работаем и не заслужили эту поездку, то скажи об этом на прямую, а не обходными путями, как ты любишь. Я устала. Вымотана физически и морально. Один Рябцев чего стоит.

— Это какой Рябцев? Который мэр?

— Именно тот. Он на Мальдивах с очередной любовницей и я с ним часами на связи. Мне порой кажется, что он со мной больше общается, нежели с ней. Имеет меня с утра до позднего вечера. Вчера даже ночью звонил.

— Правда? А я не слышал.

Вику так и подмывало сказать, что когда Вячеслав спит, она может даже любовника в постель приволочь, он не услышит. Но, предусмотрительно, не стала этого делать. Все-таки надежда на отдых в Сочи, всё ещё теплилась в душе.

— У меня сейчас важный семинар намечается. Давай через пару недель вернёмся к этому разговору.

Не веря в услышанное, Вика согласно закивала, едва не загремев от счастья со стула. Видимо, амплитуду раскачивания всё-таки не рассчитала. Да и какая амплитуда? Она в отпуске не была три года.

— За-амечательно. У меня как раз Рябцев с Мальдив вернётся. Как вообще дела? Что там у вас на работе?

— Как всегда, — буркнул Вячеслав нехотя.

— Ну и славно. Я спать. Приходи.

— Не жди. Я ещё матч хочу глянуть. Сейчас ведь чемпионат. Наши с Францией играют.

Упоминание о роковой стране, которая так безжалостно отняла у неё когда-то возлюбленного, вновь ударной волной пробежалась по воспалённому телу. Щёки вспыхнули, сердце перешло в скачущий режим. Быстренько приложив вспотевшие ладони к предательскому румянцу, поспешила покинуть пределы кухни, которая показалась уже не просто маленькой, а можно сказать мизерной. Ага.

Вернувшись в комнату, тут же шмыгнула под одеяло, пытаясь унять волнение. На данный момент её заботило одно: С чего такая реакция? Она десять лет вычёркивает Рому из своей жизни. Восемь из них, она замужем за другим мужчиной. Что не так-то?

«Конечно, былой обиды давно нет и я не испытываю и сотой доли того, что чувствовала раньше. Что же тогда? Обычный привет из прошлого? Чушь какая! Он сейчас в Турции отдыхает, с другой женщиной, а я тут с какой-то радости, должна о нём думать. Нет уж, дорогой бывший. Много чести. Приложив немалые усилия: посчитав овечек, вспомнив слова любимой мантры, прокрутив в голове последний диалог с Рябцевым... всё-таки уснула. Впрочем, кого я пытаюсь обмануть? В мыслях сейчас только он — Рома».

Спустя неделю, всё в том же составе, девушки выслушивали очередную порцию назиданий от начальства.

— Лариса, что с группой в Греции? Уладили вопрос?

— Да, Андрей Викторович. Всё уладили.

— Илона, что Давыдов?

— Довольны все. И ваш драгоценный Давыдов, и супруга его, и даже малышня. Все в диком восторге. Я на вечер даже со стриптизом договорилась.

— Ну, это святое, — хмыкнул не сдержавшись начальник, потирая пальцами трёхдневную щетинку, придающую шефу, со слов Илоны, некую нотку брутальности. — Любит Максим Леонидович на девочек поглазеть. Даже в отпуске с женой.

— Виктория, что у тебя?

От неожиданности, девушка выронила карандаш и, склонившись, принялась выискивать его под рабочим столом.

— Так что?

Почувствовав некую безопасность, и продолжая возиться под столом, решила начать с конца.

— А-а-а... у меня... Рябцев вернулся. На родину.

— Рад и за него, и за родину. Какие поездки курируешь?

— В Египет две и в Индию... Андрей Викторович, а можно мне в отпуск, а? Всего на недельку, — произнося последнюю фразу, сжалась так, словно приготовилась принять звонкую оплеуху.

А в ответ — тишина.

Вынырнула из под стола и одним глазочком взглянула на задумчиво застывшего Викторовича.

Ох, сейчас что-то будет.

Андрей суетливо разворошил скопившиеся на столе бумаги. Затем нервно поелозил пальцем по экрану мобильного, который, предательски для него, молчал. Третий этап — это покусывание щеки с внутренней, естественно, стороны, завершающий.

— Кхе, кхе... Илона, зайди ко мне! — выдал нахмурившись.

— Нафи... зачем это, Андрей Викторович? Мы же с вами только час назад... всё обсудили, — выдала беззастенчиво самая любимая сотрудница шефа.

— Мы сейчас будем обсуждать «зачем» и «почему»? — гаркнуло начальство, решительно разворачиваясь и направляясь к выходу.

— Андрей Викторович, так что на счёт отпуска? — прозвучал извиняющийся голосок сотрудницы, которая, к слову сказать, три года не задавала подобных вопросов.

Рука Викторовича застыла в сантиметре от хромированной ручки с витиеватым изгибом. Мужчина нервно кашлянул, возвращаясь ко второму этапу.

— Отпуск... А работать кто будет, Вика? У нас горячий сезон, — заявил Андрей на удивление спокойно.

— Всего неде-е-ельку, Виктор Андреич.

Пауза.

Долгая пауза.

— Илона, отбой. Вика, идём со мной!

Рыжеволосая бестия, от подобного заявления, даже пилочку для ногтей выронила не сточив два крайних ногтя правой руки.

— В ка... ком смысле отбой?

— Не тупи, Илон. Позже зайдёшь. Решим вопрос с Бондаренко и... тогда с тобой.

— А мне... я поняла. Андрей Викторович, я отлучусь ненадолго. У меня встреча с клиентом.

— С каким ещё клиентом? — Андрей резко обернулся выражая своё явное недовольство любовницей.

— С обычным клиентом.

— А сюда он не может прийти, твой клиент?

— Нет. Он важный перец. Работает в госдуме. Некогда ему шляться по турфирмам. Договорились в ресторане встретиться.

— Так, Бондаренко, с тобой вопрос решим позже, — прохрипел шеф растерянно и кивнул Илоне на выход.

— Встреча у неё видишь ли! — бубнил себе под нос, «облапывая» жадным взглядом вертлявую задницу своей зазнобы. — И побыстрее.

Подтолкнул легонько ладошкой, не сдержавшись, при этом задорно хмыкая.

— Вот же кобель похотливый! — покачала головой экс-любовница и уткнулась в светящийся монитор.

— Да уж, — протянула Вика на выдохе. — Надеюсь, терапия пройдёт успешно и мне-таки дадут отпуск.

Глава 8. Рабочие будни?

Твой голос слышу я сквозь годы

Смыкая веки, вижу блеск любимых глаз

Мне больше не нужна свобода

Ведь пресен этот мир… без нас.

Вуудоуэль. Замок

— А если меня вызовут к нему, — протянула Домиана с гнетущей тоскою в голосе, — как мне себя вести?

— Домусь, он там с другой будет, — выпалила подруга категорично, — а это, уж поверь, очень отталкивает.

— С другой… — протянула блондинка упадническим голосом, при этом томно вздыхая.

Юстина даже приосанилась, настороженно поглядывая на расстроенную подругу. Подойдя ближе и опустив руку на вздрагивающие плечи Домианы, мазнула небрежным взглядом по её лицу и попыталась сгруппировать свои собственные мысли, которые в данный момент роились в голове гудящим ульем никак не желая выдать хоть что-то мало-мальски разумное.

— Ну ты чего, малышка, — произнесла спустя, на столько долгую, минуту, что показалось будто прошла вечность. — Не забывай, родная, это не наш мир. Не наши люди. Мы тут никто. Так… временный обслуживающий персонал.

Домиана медленно продолжительно закивала, взглянув на Юстину пустым ничего не соображающим взглядом.

— А знаешь что? Давай… а давай прогуляемся в столовую, узнаем где там этот погреб и посмотрим на чудо-нектар.

— Да, да конечно, — блондинка смахнула с ресниц предательски застывшие солёные капли, готовые в любой момент сорваться вниз.

— Сейчас самое главное, проскочить туда незамеченными, — покачала головой Юстина, сводя к переносице красиво очерченные тёмные брови и в очередной раз одёргивая, до неприличия короткую, юбку.

Вторя действиям подруги и точно так же сводя брови, ещё недавно хнычущая Домиана охотно подхватила возмущённый тон Юстины и грозно пробурчала:

— Не говори! Это же ещё додуматься надо, чтобы вынудить нас так вырядиться.

— А вот, кстати, очень любопытно, — вновь упираясь кулачком в бедро воскликнула брюнетка, — это распоряжение Верховного или дело рук местного энтузиаста, который решил добить нас окончательно своим неуместным «юмором».

Не дожидаясь ответа от застывшей в размышлениях подруги, тряхнула пышной копной шоколадных локонов и направилась к выходу.

Погреб оказался вовсе и не погребом, в нашем привычном понимании, где в сыром мрачном подвале на деревянных стеллажах ровными рядками лежат себе и покрываются паутиновыми рюшами и свисающими гирляндами, надёжно закупоренные стеклянные бутыли. Нет.

Заворожённый взгляд скользил по каждому предмету столь необычного интерьера. Хотелось рассматривать каждую деталь, даже самую мелкую и незначительную.

На массивных потолочных слегах декоративные элементы, с невероятной точностью копирующие текстуру дерева, при этом завораживая своей витиеватостью и индивидуальностью исполнения. Такие шедевры в миру, называют ручной работой. Когда настоящий краснодеревщик — мастер своего дела, днями и ночами, долго и кропотливо трудится над своим детищем. С любовью выстругивая каждый паз и выступ: подгоняя, присматриваясь, подстраиваясь под каждый каприз «подопечного».

Спускаясь ниже, по старинным каменным стенам, невольно цепляешься взглядом за красочные полотна с изображёнными на них людьми и внимательно наблюдаешь за теми действиями, что так тонко запечатлены масляными красками на старинных холстах. Всматриваешься долго и пристально, пытаясь понять смысл таинства, которое пока покрыто мраком и спрятано за грифом таинственности. Но тем самым ещё больше разжигая задор и неуёмное желание поскорее разгадать все загадки Вуудоуэля.

И наконец сами бочки с так называемым нектаром. Когда-то, в далёком детстве, Юстина видела точно такие же. В подвале у своего деда. Тот считал себя великим виноделом и тонким ценителем изысканного, ни с чем не сравнимого, вкуса. Как же давно это было. В голове замелькали эпизоды той беззаботности и благодати, что могут подарить только счастливые, не отравленные горечью утраты и сожаления, денёчки.

Сельский дом, в котором родилась и выросла её мама. Гостеприимные радушные хозяева — любимый дед и самая лучшая на свете бабушка. Его неподражаемые шутки в сочетании с её хлебосольностью и душевностью. Этот дом всегда был наполнен смехом и щемящим сердце воркованием родных голосов, ароматом свежей выпечки и настойчивым тактом стрелок огромных настенных часов. Время. Как же оно безжалостно и неумолимо напоминает о том, что всё пройдёт. И хорошее, и плохое. Канет в Лету забвения и затаённой грусти. Оставив нам только жалкие крохи воспоминаний о том былом счастье, что уже никогда не вернётся. Страшная авария унесла жизни любимых родителей. Не сумевшая смириться с потерей дочери, ушла следом и бабуля. Они остались с дедом совсем одни. Он так стойко балансировал на грани, пытаясь удержаться на плаву бурлящей жизни. Когда у всех вокруг море амбиций и нереализованных планов. А ему… ему уже ничего в этой жизни не надо. Он уже не услышит, как улыбается его шуткам любимая Наденька. Не почувствует касание её нежных пальцев к своему плечу. Не ощутит трепет её дыхания, когда она заботливо склоняется рядом, накрывая на стол. Единственной отрадой, удерживающей его в этом мире, была любимая внучка Юстина. Которую он так ласково называл Юсенькой, и которая так напоминала его любимую…

Погрузившись в пучину воспоминаний, девушка на заметила, как у неё за спиной мелькнула чья-то незримая таинственная тень. Склонившись над бочкой, Юстина аккуратно подставила подхваченный со столика прозрачный стакан и, боязливо, но всё-таки открутила боковой кран. Красная жидкость, под напором, заструилась в хрустальный сосуд. Невольно залюбовавшись на то, как резвые капли, сливаясь в струи, переплетаясь звучными нотами, плещутся в сосуде, играя друг с другом, не услышала тихие приближающиеся шаги. А затем… затем тихий сдавленный всхлип и чарующий неземной мужской голос:

— Угостишь, красавица?

Резко обернувшись, успела разглядеть только яркое кроваво-красное зарево, как тут же в приоткрытые уста ворвался огненный жар с дурманящим терпким привкусом. Околдовывая, унося в состояние эйфории и неконтролируемого транса. Прикрыв глаза, она беспрекословно отдалась во власть неуправляемых эмоций.

Город N

— Ты меня караулишь? — проговорила Вика глухо, с нотками иронии в голосе. — С возвращением. Как отдохнули? Девушке понравилось?

— Можешь не верить, но я летал один, — голос Романа звучал сухо и безэмоционально.

— Ну почему же, охотно верю. Наши туристы — мужчины — очень часто посещают курорты Турции в одиночку и никогда не жалуются.

— Вик, я правда летал один. Не отталкивай меня. Давай поговорим.

— Ром, да нам не о чем говорить, — прозвучало с некой долей нетерпения и даже раздражения.

— Викусь, ну сжалься. Я как грёбаный идиот по жизни болтаюсь.

— Да неужели?! — вспыхнула Вика, нервно теребя ремешок кожаной сумочки, мирно покоящейся на её плече и совершенно неповинной в том, что её обладательнице до глубины души неприятен и мужчина стоящий напротив, и диалог, на который её насильно провоцируют. — У тебя же были такие радужные перспективы на работу во Франции.

Ком досады, так предательски подступивший к горлу, распирал изнутри, выворачивая чувства наизнанку.

— Я же вижу, что ты ничего не забыла, Вик, — властным жестом Роман обхватил женщину за талию и притянул к себе.

И опять эти мерзкие колючие импульсы по телу, устроившие марафонский забег по нежной чувствительной коже женщины. Ага. Все сорок два километра с хвостиком. Знакомый до дрожи запах всколыхнул былые эмоции и усыплённые давным давно чувства.

— Ви-и-ик…

— М?

— Ну не могу я тебя забыть, — он смотрел на растерянную женщину плещущимся сожалением взглядом. — Все эти несчастные восемь лет ищу похожую на тебя и ни одна… ни одна из них близко с тобой не стоит. Всё не то. Если красива, то обязательно меркантильна. Если самодостаточна, то непременно с амбициями вселенского масштаба. Даже запах… запах твоего тела. Ни одна женщина не давала мне столько эмоций, сколько давала ты.

Ершистый подбородок, до чувственной дрожи, покалывал бархатистую кожу Викиной щеки, разгоняя искрящиеся импульсы по всему телу.

— Ром, не надо. Меня не интересуют твои пассии. Ни красотки, ни мажорки, а уж тем более то, чем они там пахнут. Ты сделал свой выбор и он, напомню, был не в мою пользу. В тот момент, тебя интересовал запах пота на баскетбольной площадке и денег. А ещё жажда славы. Маленькая проблемка по имени Вика в списке твоих планов на будущее, не значилась. Кстати, а чего ты вернулся назад, на родину? На крыльях счастья летал.

От былой обиды сдавило в солнечном сплетении и заныло где-то у самого горла. Давящее жгучее чувство жаром ударило в лицо. Рома слегка отстранился и тяжело выдыхая повел подбородком в сторону. Смущаясь и покусывая нижнюю губу, что для него не типично. По крайней мере, раньше точно.

— Что-то случилось? — голос сдавило волнением.

— Да уже неважно, — бросил Роман небрежно, отводя взгляд в сторону.

— И всё-таки, — настаивала женщина, поймав себя на мысли, что уже сопереживает, даже не услышав правду.

— Да в аварию я попал, там… во Франции. Переломы рук, ног… чудом жив остался.

— Я не знала. Прости.

— За что ты просишь прощение? Это я поступил подло. Поскакал за красивой обеспеченной жизнью. А в итоге, как та старуха у разбитого корыта. Заслужил. Провалялся там в больнице три месяца. Потом по санаториям. Вернулся домой, точно побитый пёс. Я же и к тебе тогда метнулся. Думал на коленях вымолить прощение, но… опоздал. Узнал, что ты замуж вышла и ребёнка ждёшь.

До белых костяшек сжимая мощные кулаки, мужчина, закусив губу, надсадно прохрипел:

— Не могу, Вика. Всё наперекосяк. Зарёкся, что к тебе не пойду. Забуду. Позволю быть счастливой с другим. Но болит всё вот здесь! — надавил кулаком в область грудной клетки и с хрипом продолжил: — Помню всё! До мелочей. Кляну себя за то, что так поздно понял, что ты для меня значила.

Не в силах выдавить ни слова, с застывшими на глазах прозрачными солёными каплями, Вика смотрела на такого близкого и одновременно чужого мужчину.

Она тоже всё помнила, но старалась утаить где-то в глубинах сознания, спрятать от посторонних глаз и ненужных советов. Забыть и никогда не вспоминать.

Вы когда-нибудь прощали предательство любимого человека? Если да, то это был ваш выбор и вы имеете на это право. А вот я не могу. НЕ-МО-ГУ. Слишком больно ранил сердце и именно оно-то прощать и не хочет. Понятно, что мы никогда не будем вместе и казалось бы прости и иди дальше. Но нет же! Для меня это сложно и даже нереально.

— Рома, мне пора идти. Прости.

Поймав, собравшуюся уйти, женщину за запястье, Роман вновь притянул её к себе в жарком порыве, вдыхая аромат мягких волос.

— Ммм… жимолость. Дурею от неё.

— Ром, набор средств по уходу за волосами из этой серии можно приобрести в любом супермаркете. Подруге подари.

— Всё шутишь, — усмехнулся Роман принимая игру. — Ты же знаешь, как я обожаю твой юмор.

— Я твой тоже, — прошипела Вика с сарказмом. — Очень долго смеялась, когда ты с лёгкостью перечеркнул три года наших… близких отношений и свалил в эту чёртову Францию. Рома! Всё!

Резко одёрнув руку и высвобождаясь из цепкого захвата, решительной походкой направилась к пешеходному переходу. Рома не догонял, но она чувствовала, как безжалостно «горит» спина. Плевать! Предательство она не прощает.

Две недели спустя. Турфирма «ВикАндр»

— Добрый день, — Рома обвёл взглядом достаточно просторное помещение, в надежде увидеть ту, ради которой он сюда явился, но осознав, что на рабочем месте её нет, обратился к бесцеремонно изучающей его Илоне:

— Мне нужна Вика Бондаренко.

Отложив в сторону свои основные дела и завинчивая колпачок маленького флакончика с лаком, к слову сказать жутко кислотного цвета, девушка растопырила пальцы, потрясла ими в воздухе, несколько раз подула и только тогда замурлыкала елейным голоском:

— Вика ему нужна. Да она всем нужна.

Откинувшись на спинку кресла и разметав по плечам золотистые локоны, она заливисто засмеялась.

— Кому это «всем»?

— Да клиентам нашим, молодой человек, — вмешалась Лариса, понимая, что такая «ценная» сотрудница как Илона, вытравит желающих отдохнуть в экзотической стране не только жутким запахом лака, которым провонял весь кабинет, но и «гостеприимством». — Вам же путёвка нужна?

— Нет, — покачал головой мужчина. — Мне по личному вопросу.

— По личному, это через неделю, — хихикнула Илона, растопыривая длинные пальчики ещё шире, при этом не переставая помахивать ими в воздухе. — Укатила ваша Бондаренко в Сочи с семьёй.

— Давно? — бросил мужчина коротко, не скрывая явного разочарования.

— Утренним рейсом, кажется, — заявила Илона широко улыбаясь и придирчиво разглядывая каждый свежевыкрашенный ноготок. — Хотите догнать?

Задумавшись, Роман даже не услышав последнюю реплику, рассеяно уточнил:

— На неделю?

— Ага. Уж потерпите как-то со своим личным.

— Всего доброго и спасибо за информацию.

— Да не за что.

Зайдя в ближайшее кафе, заказал себе чашечку кофе и невидящим взглядом уставился на забавный круговорот напитка, очерчивающего пенную спираль. До сознания доносились обрывки разговоров немногочисленных посетителей. Тихая приятная мелодия, журчащая ненавязчиво из динамиков. Огромная плазма на стене вещала какие-то новости, практически беззвучно, мелькая картинками сменяющими друг друга яркими кадрами.

Едва подхватив, за эффектно изогнутую ручку, перламутровый фаянс и, практически коснувшись губами самой кромки, Рома услышал, как за соседним столиком вскрикнула женщина и после слов «Какой кошмар», плазма «заговорила» более громко.

В 8 часов 23 минуты по Московскому времени, потерпел крушение авиалайнер Боинг 757-200, следовавший рейсом N***** — Сочи. На борту находилось 72 пассажира и 6 членов экипажа. По предварительным данным произошло возгорание двигателя. На место крушения уже вылетели спасатели и бригады медиков. О дальнейших со…

Дальше Рома уже не слышал, что говорит диктор. Сознание, словно в туманной дымке, на репите вторило: «Крушение… Крушение… Крушение…» Это Викин рейс. Очевидно. Сердце молотит на износ. В голове сумбур и растерянность.

Чашка выпала из рук и с характерным звоном рассыпалась на мелкие осколки, растекаясь грязным пятном по белоснежной скатерти.

— Вика… Вика… — твердил как заведённый, обхватив голову руками. Подошедшая официантка взволнованно поинтересовалась всё ли в порядке.

«Конечно нет! Конечно нет! Нет! Там же Вика! Вика!»

Подавив в себе первоначальную шоковую реакцию, схватил телефон и начал набирать номер приятеля из аварийно-спасательной службы. Он не раз, на их совместных посиделках, в деталях смаковал, когда именно они выезжают на поисково-спасательные работы.

При получении сигнала бедствия с борта воздушного судна, один из особо запомнившихся.

При потери радиосвязи с экипажем воздушного судна.

При приёме сигналов аварийных радиостанций.

А проще говоря, во всех случаях, когда экипажу воздушного судна требуется помощь.

Трясущимися пальцами он вновь и вновь нажимал на кнопку вызова, но всё тщетно. Паника нервным холодком сковала всё тело, но крупицы здравомыслия, оставшегося где-то глубоко в сознании, дали сигнал вернуться в турфирму и узнать номер Вики. Тот, что всё ещё записан в его телефоне, давно не функционирует и по-хорошему, уже давно должен был быть удалён. Но во время блуждания по списку имён в телефонной книге, так приятно натыкаться на Моя лапочка, что рука не поднималась, а сознание не позволяло его удалить. Но вот теперь, ощущая себя идиотом, обманувшим самого себя, пришло осознание, что он всё это время тешил себя её мнимым присутствием, а на самом деле, надо было просто узнать новый номер и напоминать о себе хотя бы поздравлениями на праздники: день рождения, Новый год, женский день…

«Идиот! Нет же. Метался от одной бабы к другой в надежде найти в них ЕЁ. Глупец! Столько времени упущено. А Вика, как была единственной любимой, так и осталась. Стала серьёзнее, мудрее, а какая эффектная. Расцвела настоящей женской красотой. О чём я? Надо срочно узнать все подробности авиакатастрофы, но для начала в турфирму!»

Глава 9. Превратности судьбы.

Нам не дано понять простых банальных истин

Что есть мудрец и он решает всё за нас

Кого любить, из-за кого лишиться жизни

Никто не спросит, если пробил и наш час…

Город N. Турагентство «ВикАндр»

Едва переводя на ходу дыхание, Рома ввалил в офис и наткнулся на удивлённые взгляды Илоны, Ларисы и двух клиентов турфирмы.

— Теле... телефо... телефон Вики, срочно!

— Ух ты! — тряхнув золотистыми локонами, хмыкнула Илона раздражённо. — Раскомандовался! Не много ли на себя бе...

— Быстро я сказал!

— Да что случилось-то? — в отличие от коллеги, взволнованно поинтересовалась Лариса.

— Я вас умоляю, девочки, — понизив тон, мужчина вопрошающе взглянул на Ларису и тяжело выдыхая вильнул дрожащим подбородком.

Пока Илона неразборчиво чертыхалась себе под нос, покачивая недовольно головой, Лариса, по остекленелым глазам Ромы, заподозрила неладное.

Подхватив телефон, она пролистала список контактов и найдя Вику Бондаренко нажала вызов.

— Не отвечает, — произнесла с нотками сожаления, виновато взглянув на побледневшего Романа.

— Попробуйте ещё, — простонал мужчина умоляюще.

Но ни второй, ни третий, ни даже десятый раз результатов не дали.

— Чё за паника, — фыркнула Илона. — На борту самолёта телефончики отключаем. Забыли? Прилетит, сама позвонит. Вы что, на самолётах никогда не летали? Не слышали об электромагнитных помехах? Во люди! Так соскучился по Викусе, что мозг отключился?

Рома, с бледно-зелёным оттенком лица, смотрел сквозь Илону невидящим взором, при этом обращаясь к Ларисе.

— Она точно летела утренним рейсом?

— Да, — кивнула женщина. — При мне билеты заказывала.

— Понятно, — прохрипел Роман сухим безжизненным голосом. — Спасибо.

— Может воды? — предложила Лариса уже потянувшись к наполненному до краёв кувшину.

— Что? А... нет, нет... спасибо. Новости послушайте, — кивнул Рома на висевшую в уголке радиоточку и, надавив тяжёлым плечом на дверь, вышел из показавшегося слишком душным офиса.

Замок Вуудоуэль

Горячие ладони сжимали хрупкие плечи девушки, притягивая к себе, словно пойманную добычу. Юстина откинула голову назад и, упираясь в крепкое плечо затылком, тихо застонала. Настырные сильные ладони переместились на грудь, сминая и поглаживая.

— Не оборачивайся! — послышался из-за спины низкий бархатный голос с завораживающими нотками. — А-ах, какая ты сладкая.

Вибрирующая интонация сводила с ума и заставляла кровь в жилах нестись огненными потоками, разливаясь согревающим блаженством по всему обмякшему телу.

— Ты кто? — простонала томно, смыкая на мгновение ресницы от наслаждения.

— Тш-ш-ш... милая... молчи... — на слегка приоткрытые губы опустились сомкнутые горячие пальцы.

Казалось, что крепкое мужское тело вжимается в выгнутую спину девушки, вынуждая тихо и непрерывно стонать. Горячее дыхание обжигало её шею, но сопротивляться не было ни сил, ни желания. Напротив, ей хотелось погрузиться в этот мощный поток страсти, окунуться в его воды и отдаться течению. В это время, сознание уносило на какой-то неведомый ранее уровень блаженства. Никогда Юстине не хотелось с таким остервенением отдаться мужчине. Принадлежать ему целиком и полностью. И телом, и душой, и... сознанием? Огненные потоки соскальзывали жалящими языками по взмокшему телу, вызывая дрожь и безропотное поклонение.

— Я не ошибся, увидев тебя впервые, голову потерял и покоя лишился, — вибрирующий хрип на ухо, доводил до изнеможения. — Моя-я!

Громкие нетерпеливые стоны слились воедино.

— Да-а-а, девочка моя.

— Кто ты? — шептала сдавленным голосом, срывающимся на стон.

Аккуратным жестом, он подхватил её струящиеся по спине тёмные локоны и бережно перекинул на одно плечо. Последовал тяжёлый выдох в приоткрытые уста девушки. Но на этом сладкий плен не прекратился. Его влажные поцелуи бережно заскользили по оголённой шее.

— А-а-ах, да-а... ещё... прошу... только не останавливайся.

— Не остановлюсь, даже если захотел, навряд ли смог бы.

Влажный властный язык и жёсткие губы доводили до исступления, томного наслаждения. На грани. На пределе возможностей.

А дальше... дальше происходило нечто необъяснимое. На мгновение показалось, что каждая клеточка наполняется теплом, словно заряжаясь какой-то незримой энергией. Температура нарастала наполняя всё тело покалывающими импульсами, передающими информацию в самый эрогенный орган женского тела — в мозг. Разливаясь благодатным теплом по каждому капилляру, венке, артерии. Заполняя чувственной эйфорией ноющую пустоту.

Юстина изнывала от состояния наполненности и правильности действий. Ей было так хорошо, как никогда ранее. Она мысленно молила о продолжении, не осознавая до конца реальность происходящего.

Абсолютно не прикасаясь, не совершая ни малейших физических манипуляций, он доводил девушку до грани. Отключившееся до самозабвения сознание витало в облаках блаженной агонии и экстаза.

Тело девушки содрогалось от россыпи дребезжащих импульсов, вызванных взрывной волной, подобной удару мощнейшим электрическим разрядом. А затем последовали бесконтрольные непрекращающиеся спазмы внизу ноющего живота.

— Ти-и-ише, тише, милая, всё хорошо, — проникновенный шёпот на выдохе, ласкающий шею и плечи, позволяющий девушке ощутить себя на вершине блаженства.

Пока дрожь стихала, она млела от чувственного наслаждения прикрыв глаза, при этом не расслышав, как лёгкие, почти невесомые шаги, начали отдаляться, растворяясь в гнетущей тишине помещения. Плечи обдало прохладой и одиночеством. Резко распахнув глаза, Юстина обернулась. Какое-то время, она растерянно озиралась по сторонам, в надежде увидеть того, кто перевернул её представление о настоящей чувственной усладе. Причём разрушая все привычные стереотипы о том, как мужчина и женщина могут взаимодействовать друг с другом.

— Ну не могло же мне всё это почудиться? — рука, против воли, соскользнула к самому сокровенному и дрожащие пальцы пропитались липкой влагой вызванной жгучим желанием. — Но ведь он даже не притронулся ко мне... там. Неужели это всего лишь плод моего воображения? А если нет, то кто ты? Зачем, без моего ведома, показал мне, как бывает по-настоящему хорошо с мужчиной. О, Господи, неужели это именно то, о чём предупреждал Верховный?! Ну конечно, какие могут быть сомнения. Это абсорб!

Девушка встрепенулась, и принялась спешно приглаживать ладошкой растрепавшиеся волосы.

— Ну нет, только не абсорб! — взмолилась Юстина. — Я не хочу никому навредить. Он не имеет права ко мне приближаться, смотреть на меня и даже чувствовать нас вместе.

От подобных мыслей тело вновь заныло.

— Я должна сделать всё, чтобы больше не допустить подобного. Я здесь никто. И не имею права коверкать чью-то жизнь. Абсорбы явились сюда для того, чтобы найти вторую половинку — частичку себя. Это их будущее. А я... я не имею права своими непристойными желаниями вторгаться в чужую жизнь. Чужую судьбу. Да я и своей-то судьбой больше не управляю. Куда мне до других. Забыть! Вычеркнуть из памяти! Как сон. Обычный сон. Тем более, и не было у нас ничего. Не было? Но ведь наши стоны сливались воедино и звучали в унисон друг другу. Я точно знаю, ему было так же хорошо, как и мне.

На мгновение, Юстина запрокинула голову и сомкнула веки. В памяти — его хриплый голос, словно нежный бархат ласкающий и возбуждающий.

— Кто же это был? — пролепетала мечтательно, касаясь ладошками румяных щёк.

— Вот ты где! — от громкого возгласа подруги, Юстина вздрогнула. — Я тебя обыскалась.

— Да куда я денусь, тут я, — не узнала Юстина свой собственный голос.

— Странная ты какая-то, — рыскающий взгляд Домианы, тщательно изучивший всю обстановку погреба, замер на одной из дубовых бочек. — Ой, что ты тут пролила?

Домиана присела к стоящему на полу графину и принялась внимательно рассматривать перламутровую, словно жемчуг, густую суспензию насыщенного бирюзового оттенка. Спустя минуту, она вновь взглянула на слегка растерянную подругу.

— Это он? — спросила с любопытством наблюдая за Юстиной.

— Кто... он? — вспыхнула та, ещё сильнее прижимая кулачки к зардевшемуся лицу.

— Ну как это кто? Нектар. Ты же за ним отправилась в погреб.

— А-а-а, ну да... наверное, — пролепетала в ответ.

— Пролила вон сколько, — прошипела Домиана назидательно. — Сейчас Фэл примчится и устроит нам.

— Да я... как-то отвлеклась.

— Интересно, на что тут можно отвлечься, — вновь покрутила головой блондинка, озираясь по сторонам. — Не пробовала? Вкусное?

— Не пробовала, — ответила тихо Юстина, а про себя подумала: «Тут и без нектара в голову бьёт... мама не горюй!»

— Нет, — не отступалась Домиана. — Ты всё же какая-то странная. Точно всё хорошо?

— Да вроде да, — пожала плечами брюнеточка, склоняясь к графину и бережно удерживая его за хрустальные бока, в надежде больше не пролить ни капли.

— Идём в столовую, Фэл звал, — махнула рукой Домиана.

— Сейчас протру здесь и пойдём.

В тишине богатого убранства, витал запах затухшего в камине огня и давящего амбре густого сандала. Как-то особо остро начали ощущаться различные ароматы и Юстину это пугало.

«Откуда это обострённое обоняние, вгрызающееся под самую корочку подсознания и вытесняющее естественные запахи. Конечно же! Это появилось сразу же, после контакта с... ну не-е-ет! Я не должна об этом думать. Но как не думать, когда это самые яркие эмоции полученные в жизни. Никогда с Гиртом я не испытывала ничего подобного. Даже отдалённо похожего».

В руках завибрировал пульт и возвестил о себе горящей на экране цифрой шесть.

— Вот чёрт! — воскликнула Юстина, едва не роняя штуковину из рук. — Напугал как.

Прихватив графин с густой жидкостью, чем-то напоминающей её любимый гель для душа, и, одёрнув юбку, ринулась на выход.

Вышагивая по ступенькам, ведущим в другое крыло замка твердила, словно заклинание, только номер комнаты, даже сама не осознавая, зачем именно это делает: чтобы не забыть, или чтобы просто успокоиться: «Шестая, шестая, шестая... »

Хрустальные бокалы бренчали на подносе, словно жалобный звон колокольчиков, при этом не предвещая ничего хорошего.

— Да что же это. А вдруг... вдруг там ОН... с другой. Ага. Хорошо бы ещё было знать: КТО ОН?

Ноги не хотели слушаться, тело колотило мелкой дрожью, ладони вспотели.

Поднявшись на нужный этаж и пройдя вдоль коридора, замерла перед заветной дверью. Зачем-то приставила ухо и, затаив дыхание, попыталась расслышать хоть какие-то звуки. Послышалось какое-то шебуршание и едва уловимая возня. — И что я хочу там услышать? Его голос? Бред какой-то. Кыш мысли! Кыш!

Тихонько постучала и в ответ услышала негромкое: «Да».

Проскользнула в помещение и замерла. В полумраке комнаты мерцали свечи, отражаясь огненными тенями на обитых шёлком стенах. Красные оттенки во всём: текстиле, декоре, отделке. В воздухе витал запах розы, пиона, фрезии и терпкий дурманящий, ни с чем не сравнимый... запах близости. На огромной роскошной кровати двое: Он и Она. Их вытянувшиеся силуэты на стене, объятые белоснежной дымкой, свидетельствовали лишь о том, что между ними происходит некое таинство, или проще выражаясь — обмен энергией.

— Оставь поднос на столе и проваливай! Чего рот разинула? — прозвучало от девушки грубо. Очень грубо.

Белокурая красавица, помахивая очень эффектными белоснежными крылышками, внимательно следила за каждым действием незнакомки.

Юстина спешно водрузила содержимое подноса на прикроватный столик и направилась к выходу.

— Девушка, простите, — послышался приятный мужской баритон.

"Не ОН", — подумала Юстина и выдохнула с каким-то неимоверным облегчением, словно боялась застать в постели собственного мужа. Не меньше.

— Спасибо огромное, — продолжил мужчина, извиняясь не столько за себя, сколько за девицу. Простите за беспокойство.

Юстина и рта не успела открыть, когда девушка взвизгнула:

— Это её работа! Ещё руки её поцелуй.

— Любомэль, прекрати! Не порти впечатление о себе.

— Да плевать мне на её впечатления! — визжала красавица.

— А я сейчас не только о ней, но и о себе.

Юстина хихикнула, но вовремя прикрыла рот ладошкой, чтобы не вызвать новую волну негодования.

Обернулась. Парень рассматривал её и как-то жадно хватал взглядом, словно изучая. Его сияние пропало и он тихо обронил:

— Вы флэйм?

Юстина вытаращилась на него, ничего не произнося в ответ.

— И всё же, — настаивал, очень даже приятный, мужчина.

— Зачем тебе это знать? — фыркнула Любомэль.

— Тебя это не касается, ты ещё не моя пара, — парировал красавчик.

— Ты думаешь я позволю мной заряжаться, когда ты лапаешь взглядом... эту! — кивнула в сторону попритихшей Юстины.

— Я вам задал вопрос, — голос парня звучал с повелевающей интонацией, при этом он абсолютно не реагировал на претенциозность насупившейся блондинки.

— Нет. Я не флэйм!

Недалеко от города N

На месте крушения, уже несколько часов, продолжались аварийно-спасательные работы. Оказывалась первая медицинская помощь. Пострадавших, нуждающихся в квалифицированной врачебной помощи, эвакуировали, увозя в машинах скорой помощи в лечебные учреждения. Из под обломков рухнувшего на лес лайнера спасатели извлекали тела тех, кто не выжил. Жуткое зрелище из разбросанных по обширной территории предметов личного пользования, клочьев разодранной одежды, содержимого багажного отсека и фрагментов летательного судна.

Обратившись к представителям экстренно организованной службы при Министерстве, Роман выяснил, в какую ориентировочно больницу могли увезти выживших. Получив нужную информацию, он незамедлительно отправился туда.

Шум, истерика, несмолкаемый топот и чёткие указания персонала, взбудоражили ещё больше. Гремящие колёса каталок, напомнили о его собственных, мучительно долгих, скитаниях по больницам и ему с трудом удалось предотвратить сковавшую тело панику.

— Лёша, готовьте операционную!

— Давление падает!

— Наташа, быстро на четвёртый этаж.

— Анестезиологов вызывайте!

Гул голосов то нарастал, то стихал. В голове Романа, шум генерировался волнообразными перепадами: от грудного контральто с густыми тяжёлыми нотами до подвижного и звонкого сопрано.

Подойдя к стойке регистрации, попытался узнать имена пострадавших, доставленных в эту клинику. Милая на вид медсестра в кипенно-белом халатике, аккуратненькая такая девушка, гаркнула в ответ так, что Роман задумался о том, что ему вскоре тоже может понадобиться экстренная медицинская помощь. За те долгие месяцы на больничных койках Франции, он так и не привык к тошнотворному запаху лекарств и повелевающему тону служителей клятвы Гиппократа. А царящая в больницах атмосфера, навевала состояние обречённости.

Выйдя на воздух, глубоко и жадно вобрал лёгкими живительную прохладу.

«Надо набраться терпения и ждать. Непременно появятся списки выживших и погиб... чёрт... Вика... — полустон-полукрик вырвался из ноющей груди. Запустив пальцы в непослушные топорщащиеся вихры, он нервно растёр вспотевшую кожу и коснувшись ладонью лица ощутил, как из глаз сочатся настырные солёные капли... — Сука! Ну почему!»

Размазав не прошенную влагу тыльной стороной грубой ладони, смачно выругался к неудовольствию проходящей мимо мамаши с маленьким мальчуганом лет пяти.

«Плевать! Мне надо просто убедиться, что она жива. Жива! Подожду. Я подожду. Не для этого я так долго шёл к тебе, чтобы сейчас потерять. Люблю. Как же я тебя люблю».

Запрокинув голову назад, устремил взгляд в небеса и до скрежета зубной эмали сжал челюсть и хлебнул очередную порцию солёной влаги, просочившейся к глотке раздирая миндалины едким рвотным потоком.

Глава 10. Отпустить любя.

Зачем мне мир, в котором нет любви

Где вместо сердца ледяная глыба

И плохи все пути, что привели

Меня к обрыву, на погибель…

Город N. Центральная городская больница

— Пить… Пожалуйста, пить…

Послышались тихие шаги и слипшихся потрескавшихся губ коснулась влажная тряпица или… марля.

Голова гудела так, словно рой пчёл спутал её черепушку с ульем.

Не размыкая век, Вика попыталась приподняться.

— Нет, нет! Вам нельзя вставать! Врач сказал: «Полный покой!» — осведомил взволнованно нежный женский голосок.

— Врач? Какой врач? Где я и что со мной?

— Постарайтесь уснуть. Я вколю вам снотворное. Отдохните.

Голова. Очень болела голова. Глаза, словно залитые воском, отказывались открываться. Кругом полный мрак.

Такая тяжесть. Тяжесть во всём теле.

Мгновение и внезапная вспышка прояснила сознание, словно мощный разряд молнии ударил в самую середину естества и попытался «оживить» ударной волной.

— Дима! Димочка! Где мой сын?! — вырвалось истеричным грудным всхлипом и женщина тут же потеряла сознание.

— Вика, детка, это я — Рома. Ты слышишь меня, лапочка?

«Рома… Рома… мой Рома», — вертелось в голове, словно заезженная старинная пластинка на скрипучем граммофоне.

Всё та же нестерпимая головная боль, но желание увидеть любимое лицо преодолело сопротивление отяжелевших век и Вика с неимоверным усилием открыла глаза. Разлепляя склеившиеся ресницы болезненно поморщилась, пытаясь одновременно пошевелить языком. Тщетно. Он словно приклеенный к нёбу отказывался ворочаться напрочь. Ладно, хотя бы глаза. В туманной дымке проявлялись едва различимые контуры предметов обстановки. Затем, как в объективе, начала настраиваться более чёткая картинка.

— Родная, как же я ждал.

— Ромка, голова… голова очень болит.

— Тише, тише, малыш. Не делай резких движений.

— Почему ты здесь?

— Я? Я ждал, когда ты придёшь в себя. Ты… ты помнишь, что произошло?

Прищуренные глаза, напрягшиеся мышцы лица, а затем застывшая болезненная гримаса передали всю гамму эмоций пережитых в данную минуту измождённой женщиной.

— Сын. Где мой сын? — простонала хриплым вымученным голосом, звучащим так отчуждённо и сдавленно, но Рома незамедлительно подошёл ближе и, обхватив шею Вики тяжёлой рукой, прижал к себе, властно и бескомпромиссно. Уткнувшись перебинтованным лбом в сильное мужское плечо, Вика закашлялась рваными мучительными выдохами.

— Что с Димой?

— Только не волнуйся… ладно?!

— Что с ним?! — отстранилась, переходя на крик и вглядываясь в глубину, обрамлённых густой синевой глаз Романа.

— Его… его нет среди погибших, но… в списке выживших, его тоже нет. Он числится пропавшим. Его ищут, Вика. Ищут.

— Не… нет, нет… почему? За что? — лепетала безжизненным голосом, захлёбываясь слезами, непрерывным потоком катящихся по израненным щекам. Ручейки, тонкими струйками, скользили по ещё не зажившим, воспалённым ранам, неприятно пощипывая. Но разве можно затмить ту боль, что сейчас ковыряет сердце ржавым ножом, вспарывая и выворачивая наизнанку. Нет.

Из воспоминаний Вики

«Дима единственный, самый родной человек. Любимый, сладкий, такой беззащитный. Кровиночка, которая не предаст… ни за что, никогда. Не поступит так, как это сделали родители. Восемь лет назад, они на волне эйфории, что любимая старшая дочь выходит замуж, начали бесцеремонно рулить процессом, устанавливая свои правила и законы. Хоть я и дала тогда согласие Славику, это не отменяло того, что в моём сердце всё ещё жил этот гад… Рома. И глупое сердце абсолютно не волновало, что этот мужчина меня бросил. А как это назвать иначе? А я, желая вытравить его из своей настрадавшейся душонки и лишить этого нахала „постоянной прописки“ в моём сердце, согласилась на этот брак. Мне так хотелось быть счастливой в свои двадцать два и я была уверена, что Слава именно тот человек, кто поможет мне. Он добрый, мягкий, гибкий. Умело лавировал между коварными преградами, уготованными судьбой. Был нежен, романтичен, чем и подкупил на первых этапах знакомства. Клянусь, я была уверена, что смогу полюбить его и стать достойной спутницей. Но годы шли. И даже рождение сына не сблизило на столько, чтобы я смогла полностью довериться этому человеку. Так вот о свадьбе. Я не хотела пышного празднества и мы со Славой собирались просто расписаться. Славик уже тогда был из тех, про кого говорят: „Мягко стелет, да жёстко спать“. Скупость у него видно написана на роду, а потому, уже тогда он трясся над каждой копейкой. И знаете, я даже его не осуждала. В семейной жизни это неплохое качество. Тем более, что я редкостная транжира. Будучи студенткой, подрабатывала в кафе и все свои кровно заработанные расфуфукивала на подарки родителям, сестрёнке оставляя себе только на питание. Вот такая я. Родители, узнав, что свадьбы не будет, точнее гулянки с сотней уевшихся и упившихся в хлам гостей, с песнями да плясками и традиционным мордобоем, невероятно разозлились. Признаться, я даже не ожидала подобной реакции. Но они искренне возмущались и сокрушались о том, что ИХ дочь не может лишить родственников мероприятия по поводу такого важного события. Представляете? А ведь они знали, как тяжело я переживала разрыв с Ромой. Как собирала себя по крупицам. И не хочу сейчас этих пафосных гуляний. НЕ-ХО-ЧУ! Ведь я имею на это право? Или нет? Так вот родители расшифровали всё по-своему. Обидела их дочурка своим решением. И что вы думаете? Конечно же, отношения натянулись, словно струна на плохонькой гитаре и в один из дней с надрывным треском лопнула. С того момента мы и не враги, и не друзья. Просто знакомые люди. Представляете? Я человек коммуникабельный и всячески пыталась сгладить углы. Тщетно. Их любимицей стала Карина — моя младшая сестрёнка. Она-то и свадьбу отгрохала на сто с лишним персон, чем утешила приунывших родителей, и внучку им родила — Ирочку. А мы с сыном, вроде как и не родные».

— Рома, я… я не хочу сейчас никого видеть. Не хочу ни с кем разговаривать.

— Мне уйти?

— Прости. Но я правда хочу побыть одна.

— Хорошо. Я приду завтра.

— Вот и правильно, молодой человек, — вмешалась решительно в беседу забавная пучеглазая, словно совушка, медсестра, деловито заменяя содержимое капельницы. — Целую неделю тут отдежурили. Синяки вон какие под глазами. Вам надо выспаться.

— Неделю?! — ошарашенным взглядом Вика уставилась на Романа.

— Ну конечно. Вы неделю без сознания пролежали. А вот он, всё время рядом. Вот это муж, я понимаю.

— Он не… — хотела было возразить Вика, но Роман её перебил.

— Отдыхай. Завтра приду, — склонившись, он нежно коснулся щеки пересохшими губами и, вымученно улыбнувшись, шепнул: — Будущий муж.

Слегка качая головой и водя пальцами по влажному отпечатку на щеке, оставшемуся от прощального поцелуя, скривила лицо в болезненной кривой усмешке.

Дверь хлопнула.

— К вам через час придёт врач, — девушка в накрахмаленном белом халатике деловито подправила постельное бельё и виляя попой продефилировала к выходу. — Будьте готовы.

«Нет, маленький мой. Я знаю, что ты жив. Я чувствую!».

Замок Вуудоуэль

Юстина выбежала из комнаты, словно ошпаренная. Пробежала по длинным мрачным коридорам. Минуя бетонные ступени, добежала до столовой, размахивая в воздухе пустым подносом. Толкнула плечом дверь и буквально ввалилась в помещение. Тяжело дыша и пытаясь перевести рваные вздохи, вжалась спиной в громоздкую дверь. В пылу трепета не заметила, как на неё, с нескрываемым любопытством, пялятся две пары удивлённых глаз.

— Кто ж тебя так напугал? — тишину взорвал знакомый женский голос.

— Не иначе, как за тобой гонится стая волков, — вторил девушке до невозможного красивый мужчина. — Погуляла неудачно?

— Я… я… мне.

— Можешь не продолжать, — улыбнулся красавчик, с интересом изучая внешность незнакомки. — У тебя на лице всё написано.

— Ага, — захихикала девушка в чёрном, забавно порхая крылышками. — И на волосах. Они дыбом стоят.

— Не смеши, дорогая, — очаровательная белозубая улыбка парня убила наповал.

— Сл… слушайте, а вы какие эмоции… это… аккуму… мулируете?

— Аккуму… что? — улыбка сползла с лица мужчины, а красивая чёрная бровь взлетела вверх.

— Ну-у-у, что накапливаете? — пролепетала Юстина заикаясь.

— А-а-а, в таком смысле, — парень вновь улыбнулся. — Как забавно ты это называешь. Ненависть мы накапливаем, а потом генерируем…

— Дорогой, ты бы не сильно распространялся, — перебила мрачная дамочка в тёмном одеянии. Девочка-то посторонняя.

— Как это посторонняя, она разве не… — насмешливые нотки сменились изумлением.

— Нет, дорогой, Нонэл. Она не флэйм.

Поиграв литыми мышцами на ухоженном спортивном теле, парень взглянул на Юстину иначе, то есть с высоты, так сказать, полученной от Ненотэль информации.

— А вот эти… белые такие? — попыталась сменить тему разговора Юстина, нервно поправляя взъерошенные волосы.

— Белые? — удивился парень. — А-а-а, Либэл приставал? Так он по части любви. Нет, забавная ты всё-таки.

— Чего? — раскрыла было рот, обескураженная Юстина. — Какой ещё любви? Его флэйм меня чуть не загрызла.

— Так она и не должна тебя любить, — расхохоталась Ненотэль. — Только его.

— Вы своей ненавистью меня больше привлекаете, чем они любовью. Дикие какие-то.

— Так кто ты такая? — чёрная дымка вокруг мужчины растворилась, а он непроизвольно повёл носом. — Знавал я одну девушку, вот с такой же аурой как у тебя, но она… она из другого мира. Совсем другого.

— И я из другого. Но вам эта информация ни к чему.

— Правда что ли? — подойдя практически вплотную, склонился и провёл кончиком носа по гладкой, словно шёлк, щеке. — М-м, да в тебе просто целый спектр различных эмоций. Ты находка для любого абсорба.

Томно вздохнул, сладко выдыхая пряный аромат кедра и мускуса.

— А идём со мной.

Юстина попыталась высвободиться.

— Э-эй, дорогой, ничего не перепутал? — раскрыла рот Ненотэль. — Я вообще-то здесь.

Нонэл резко обернулся.

— Прости, что-то повело нереально.

— Тебя как зовут, крошка? — спросила дамочка с фарфоровым лицом.

— Юстина.

— Так вот, Юстина, ты мне симпатична. Но не дай Бог тебе встать на моём пути. Раздавлю! Нонэл — мой мужчина и мне не нравится, когда он засматривается на других, — буквально прорычала сквозь стиснутые зубы и уже сменив тон на любезный добавила: — Поняла?

Юстина кивнула и бросилась вон из помещения.

«Задолбали! Вот правда! Не могут мужиков своих в узде удержать, — не успела толком отдышаться, как экран вновь засветился, — да чтоб вас!»

Три.

— Ну что же, я так понимаю, опять надо возвращаться в погреб. За нектаром.

Неспешной походкой вошла в «священный» зал и подхватив пустой графин с полки, направилась к бочке. За спиной послышались шаги и тихий всхлип. Юстина обернулась и, опустив взгляд, увидела рыдающую на полу подругу.

— Домиана, что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Нет!

— Опять скучаешь по дому и Курту?

— Нет!

— Что-то болит?

— Нет! Вернее… да, болит.

— Голова?

— Нет. Душа!

— С чего это вдруг?

— Я была в одном из номеров.

— Подумаешь, я тоже была. Белых каких-то обслуживала. Девка — хамло редкостное. Ещё и крылья белые нацепила. Я бы ей эти перья с радостью подрядила. Ну ты чего, малышка?

— Там был ОН.

— Кто ОН?

— Страсэл.

— А-а, этот, — безэмоционально махнула рукой Юстина. — Опять приставал?

— Нет. Он был не один, — голос подруги сорвался на стон.

Солёные струи бороздили нежные щёчки белокурой красавицы, а Юстина взглянула на подругу растерянным взглядом.

— Ну чего ты, крошка, он же абсорб. Он не мужик, а этот… аккумулятор, — подругу это не утешило. Наоборот.

Она принялась рыдать с новой силой.

— Давай-ка присядем, — Юстина кивнула в сторону стульев и пофиг, что экран моргает как ненормальный. Подруга важнее.

— Нам же Верховный объяснил, никаких отношений. Они тут пары создают на всю оставшуюся. И только эти заносчивые флэйм могут стать их второй половинкой, а мы нет, прости милая. Ты хочешь испортить ему жизнь?

— Нет.

— Тогда забудь о нём, — хмыкнула брюнеточка.

— Не могу, — захныкала Домиана. — Уже не могу.

— Не пугай меня, — замерла Юстина. — Что значит: «Уже не могу».

Домиана растирая о платье вспотевшие ладошки, надсадно прохрипела.

— Дорогая, не пугай меня.

— Я… мы…

— Только не говори, что вы… когда же успели?

— В тот день, когда ты застала нас в коридоре, — всхлипывала блондинка. — Он пришёл ко мне ночью.

— Это невероятно, Домиана, вы хоть предохранялись?

— Нет.

— В смысле? Нет?

— Они перед… перед этим… принимают какой-то препарат и вероятность зачатия сводится к нулю.

— Ах вот как. Ну хоть одна приятная новость.

— Юстинка, это… это было непередаваемо.

Хотела было Юстина открыть рот и рассказать, что испытала нечто подобное, но поразмыслив, тут же закрыла. Ведь что она скажет?

Пульт практически выпрыгивал из кармана, и Юстина, схватив наполненный графин, ринулась в другое крыло. Третья! Третья комната.

Замерев напротив двери, ощутила, как дрожат её ноги.

Спустя минуту всё повторилось. Перед глазами жёлтая дымка, а голос мужчины глухой и очень низкий. Девушка, тихо постанывая, жалась к мужчине. Поставив графин на комод, начала, медленно пятясь назад, удаляться.

«Надо будет узнать, кто эти жёлтые, — начала размышляя оглядываться по сторонам, — такие нежные. И вообще, так хочется засунуть свой нос и узнать истинное предназначение этих абсорбов и тайну третьего стэпа. Ага».

В конце коридора мелькнула чья-то тень и только девушка сделала попытку рассмотреть, как пульт вновь завибрировал.

«Комната семь. Это в конце коридора, — кинула взгляд на пустой поднос и засеменила обратно. — Ох, чувствую, набегаюсь я сегодня».

По пути к погребу, встретила Верховного, важно вышагивающего вдоль коридора и мирно беседующего с каким-то красавчиком. Видимо тоже абсорб, решила Юстина.

Надо сказать, что отличить абсорба от прислуги замка было делом несложным. Каждый из них атлетически сложён, наделён манерностью тонко граничащей с благородством, и конечно же безумно красив. Что это: генетика всего рода или природная особенность, пока оставалось не разрешённой загадкой, которую Юстина в ближайшее время планировала разгадать.

Верховный приветственно кивнул и, как показалось девушке, дёрнул губами в лукавой усмешке.

Конечно, после вчерашней страшненькой трикотажной блузочки, увидеть Юстину в столь неоднозначном виде — это то ещё зрелище. Уже скрывшись за поворотом, спешно потянула юбку, едва прикрывающую то, что чуть ниже спины, вниз и довольно хмыкнула.

В очередной раз наполнила хрустальный сосуд и виляя упругой попочкой вышла из зала.

— Эй ты… как тебя? — послышалось за спиной. Обернувшись, Юстина покрутила головой, мол, это вы мне?

— Тебе, тебе! — выкрикнула очередная пестрокрылая хамка. — Куда нектар тащишь?

От подобной бестактности Юстина скривила такую гримасу, что красноволосая девица успела сто раз пожалеть о своей бестактной реплике.

Подойдя к грубиянке вплотную, прошипела в самые губы:

— Тебе какое дело, куда я и что несу?!

— Не дерзи! Я ищу одного абсорба. Может ты видела?

— Моё дело нектар разносить, а не за абсорбами следить.

— Ладно, шуруй, дерзкая.

— Ещё раз заговоришь со мной в таком тоне, я и в глаз могу дать и сказать потом, что так и было, — рявкнула Юстина злобно. — Поняла?

Девушка хмыкнула и отстранилась.

«Совсем обнаглели эти флэймы. Царицами себя здесь возомнили. Я конечно в глаз не дала бы, слишком уважаю себя, но заступиться за свою честь — святое дело!»

Вот с такими мыслями и подошла к седьмой комнате.

Постучала.

Тишина.

Надавила слегка на ручку и заглянула.

На кровати никого.

Тихонечко прошмыгнула внутрь и, подойдя к туалетному столику, опустила на него поднос. И как же вовремя она это сделала, в противном случае, он уже загремел бы на пол.

Знакомые тёплые ладони огладили обнажённые плечи, а затем, хрупкое тело девушки заключили в могучие объятия. Мощные импульсы передали сигнал в каждую клеточку естества и она, словно под гипнозом, замерла в дурманящей эйфории. Тело трепетало, а мозг отключился. Она, особо остро, ощутила одну простую истину: им не нужны банальные фразы и ничего не значащие взгляды. Просто аромат их тел, сводящий с ума и зашкаливающие эмоции по всем мыслимым и немыслимым законам. Притяжение, которое не возможно объяснить словами. Которое могут чувствовать только двое: ОН и ОНА. Прикосновение к шее горячих губ и тихий хриплый шёпот:

— Попалась.

Глава 11. Превратности судьбы.

Как много в нашей жизни слов — пустых и бесполезных,

Нам врут безбожно, льстят и шлют нас лесом

Но есть такие, что спасают наши души

Не дав попасться в сети зла и равнодушия…

Город N. Центральная городская больница

В длинных больничных коридорах, вопреки устоявшимся правилам, царил хаос и непривычная суета. Громкие голоса, прогуливающиеся пациенты и их посетители. Оно и понятно, переполненные палаты трещали от массового наплыва извне. Авиакатастрофа стала испытанием для родственников всех летевших на борту того самого рокового рейса. Для кого-то с призрачной, но надеждой, а для кого-то трагедией. Из семидесяти восьми человек выжили только сорок семь. Причём тела пятерых так и не были найдены. В их числе и сын Вики.

Женщина медленно брела вдоль коридора, шаркая кожаными тапочками и, корчась от боли, придерживала ноющий бок. Проходя мимо одной из палат в совершенно другом крыле отделения, она услышала знакомый голос.

— Дорогая перестань. Не здесь же.

В ответ послышался тонкий писклявый голосок:

— Котик, я так соскучилась. Когда уже тебя выпишут?

«Котик? Какой ещё котик?» — от волнения, голова вновь загудела и Вика почувствовала, как пол под ногами начал медленно уплывать. Заботливые руки всё той же медсестры, вовремя подхватили её за плечи и помогли присесть.

Спустя четверть часа, уже в своей палате, Вика поинтересовалась:

— Машенька, а ты не в курсе, как часто эта барышня наведывается к этому… пациенту?

— Вы о ком? О той «Мисс фитнес» с перекривленными от ботекса губёшками? — ляпнула медсестра равнодушно, а затем, спохватившись, тут же добавила: — Ой, простите. Она вам кто?

— Мне? Никто. А вот… тому мужчине, явно не чужая.

— Ой, да она достала там всех девчонок. Да и пациенту покой нужен, а она к нему в штаны лезет, как последняя… Ой, простите. В общем, бесцеремонная дамочка. Хотя, может жена.

— Нет, Машенька, я… — засмущалась Вика.

— Что «Я»?

— Я… я его жена, — выдавила Вика вымученным голосом и потеряла сознание.

Замок Вуудоуэль

«Да-а, я в плену! В плену его жарких объятий и чувственного дыхания. Меня словно сковали по рукам и ногам, без права на спасение».

Подбородок мужчины упирался Юстине в макушку и она тонула в омуте его желаний. Широкие ладони соскользнули на её трепещущий животик и начали нежно поглаживать, вызывая бурю диких, необузданных эмоций. Упираясь затылком в его мощную грудь она прикрыла веки. Платьице медленно соскользнуло вдоль тела вниз и осело у самых ног. Оставаясь в одном кружевном белье, чулках и туфлях на высоком тоненьком каблучке. Его сердце громко стучало, а она кожей ощущала его дыхание.

— Мы… мы не можем, — выдохнула Юстина томно.

— Можем, — произнёс мужчина решительно.

— Нет! Я не флэйм.

— Это неважно. Я ни одну женщину, никогда, не хотел так, как хочу тебя.

— Кто ты?

— Моё имя Жозэл. А ты… я знаю… Юсти-и-ина, — протянул он, смакуя на языке каждую букву.

— Будь моей, Юстина.

Находясь в его объятиях, ощущая его обжигающее, дурманящее дыхание… отказать было очень и очень сложно.

— Мне… мне надо работать. Я принесла для вас нектар.

— Для нас, Юстина. Для нас.

— Ты сияешь. Так красиво. Какие эмоции ты накапливаешь?

— Я? Я абсорб желания.

— Неужели во мне достаточно подобных чувств и эмоций? — Юстина искренне удивилась.

— Ты даже не представляешь, на сколько ты себя недооцениваешь.

— Я здесь ненадолго и нам не стоит что-либо начинать, Жозэл.

— Я хочу тебя здесь и сейчас, остальное неважно.

— Тебе нужна обычная близость?

— С тобой она априори не может быть обычной. И ты… ты не понимаешь, как именно это происходит у нас. Это не близость в вашем привычном земном понимании. Это слияние на высочайшем энергетическом уровне. Для меня ты божественный, нетронутый бутон, который раскроется только для меня.

— Ты говоришь это только, потому что знаешь… женщина любит ушами.

— Я говорю только то, что чувствую. А тебя я чувствую, Юстина.

— Как это не странно звучит, но я тоже тебя чувствую. Это какие-то необъяснимые эмоции. Неведомые мне ранее. Я боюсь не выдержать.

— Но ведь я же с тобой. Мы можем наслаждаться друг другом и этим хмельным дурманом.

— Наслаждение закончится, дурман развеется и что дальше?

— Дальше?

— Не утруждайся, я отвечу сама. Дальше — пустота. Ты абсорб и за этот год тебе необходимо найти пару, чтобы перейти в Третий стэп. Со мной это невозможно, — голос Юстины сорвался на стон и растворился в гнетущем душу пространстве. — Жозэл, забудь про мечты о нас и живи дальше… без меня… как раньше.

Не разжимая объятий, они стояли молча посреди уютной комнаты, слушая лишь глухой стук, бьющихся в унисон друг другу, сердец.

— Отпусти, Жозэл.

— Нет!

— Не хочу, чтобы ты потом пожалел о случившемся и возненавидел меня.

— Этого не будет.

Долгая пауза и тяжёлое дыхание нарастающее, набирающее обороты с каждой секундой. Два стона слившихся в один… долгий и протяжный. Злобный рык мужчины и сорвавшиеся тормоза. Сминая губы, ударяясь зубами, не контролируя эмоции, разрушая каменную стену на мелкие осколки… частички… ничтожные крупицы… в пыль. Кружащиеся в бешеном ритме языки, вонзающиеся глубоко, чувственно, страстно… Тела истекающие влагой от мощнейшего напряжения, тонкими струйками сбегая по дрожащей коже, знаменуя дикую агонию. Руки, блуждающие в хаотическом ритме, пульсируя в каждой точке соприкосновения.

С губ Юстины срывается сладкий стон и Жозэл тут же ловит его чувственно приоткрытыми губами… впитывая, поглощая. Склоняясь над девушкой, он заглянул в глубину тёмных, словно безлунная ночь, глаз и томно выдохнул:

— Какая же ты невероятная, Юстина. Сладкая. Какая же ты сладкая.

А она любуясь его точёными мышцами, волевым лицом, пьянящим взглядом… лишь украдкой улыбалась.

Их эмоции на грани изнеможения, излучаемые аурой двух тел, сливались в языках алого пламени, сияющего вокруг них мощным сметающим потоком. Это их эмоции, их энергия, которая контактируя друг с другом, преобразуется в энергетический вихрь, распределяемый сейчас на двоих. Они тонули в кроваво-красном сиянии, словно в адском огне, сознательно раздуваемом кем-то свыше, сжигающем души и тела, превращая в жалкий пепел.

Они, словно две половинки одного целого, что нашли друг друга и воссоединились в правильном гармоничном порядке. Страсть, боль, запрет, желание — осознание неизведанного ранее. Как босиком по горящим углям… вдвоём. Нарастающее напряжение копилось словно энергетический сгусток и спустя мгновение с надрывным треском лопается и вырывается наружу дикими стонами и их именами на застывших устах.

Ловким движением, Жозэл подтягивает Юстину к себе и впивается в её потрескавшиеся уста горячим благодарным поцелуем. Тяжело дыша, она жмётся к нему, утыкаясь лицом в мокрое крепкое плечо. Её пальчики нежно заскользили по его часто вздымающейся груди, собирая капельки влаги на дрожащей коже ласково поглаживая, успокаивая, наслаждаясь его удовольствием.

— И ты хотела, чтобы я тебя отпустил. Добровольно отказался от этого.

— Да, хотела. Нам всё равно не быть вместе, пойми. А теперь, после того, что произошло между нами, нам будет сложнее оттолкнуть друг друга.

— Вкусив запретный плод?

— Вот именно! Тебе смешно? — злилась Юстина.

— Хочу тебя ещё и ещё, а всё остальное не имеет значения.

— Сумасшедший! Мы из разных миров. То, что произошло сейчас между нами — это антинаучно, необоснованно и не доказано. Это нонсенс!

После этих слов, Жозэл замер, затем резко увернулся от Юстины и, перекатившись к краю кровати, встал на ноги.

— Куда ты?

Его рельефное тело играло мышцами завораживая, привлекая к себе внимание. Налив в стакан воды, отпил немного и тяжело выдохнул.

— Ты говорила, тебе надо работать, — бросил он не оборачиваясь.

— Тебя обидели мои слова? Но это глупо. Жозэл, ты и сам знаешь, что я права, потому и злишься.

Какое-то время, он молча и напряженно вглядывался в одну единственную точку на стене.

Юстина, быстро собравшись, подскочила с кровати и опрометью вынеслась из комнаты, не оглядываясь.

Жозэл зажал бокал в крепкой ладони и с силой надавил на стекло. Царапающий нутро скрежет, падающие на пол осколки и протяжный стон от бессилия и невозможности что-либо изменить. Кровь, крупными тяжёлыми каплями, ударялась о глянцевый пол, окрашивая колючие осколки, покоящиеся у ног, в алый цвет. Слова Юстины являлись чистейшей правдой, и Жозэл прекрасно это осознавал. Они из разных миров и всё то, что для него кажется привычным и вполне объяснимым, для неё глупый вымысел, на уровне временного помешательства. Их отношениям уготована та же участь, что и этому бокалу.

Раздавленные, разрушенные чувства окрашенные кровью… как символично.

За нас уже давно всё решено, задолго до нас. И разрешения у нас никто не спросил. Просто разбили, разрушили, уничтожили не дав права на счастье.

— Ненавижу! Как же я всё это ненавижу.

Вуудоуэль

Голова… как же болит голова.

Просто невыносимо.

Но в теле… в теле странная лёгкость и давящая пустота.

От странных звуков глаза распахнулись самопроизвольно и представшая перед взором картина заставила задуматься.

— Где я? — от шока даже голова болеть перестала. — Как я здесь очутилась? Что со мной? И на мне.

Опустив голову, принялась рассматривать шёлковую пижаму перехваченную рядом массивных пуговиц.

— Ничего не помню, — твердила себе под нос, оттягивая ткань сжатыми корявыми кулачками, словно в этой жалкой тряпице вся проблема: — Я-ни-че-го-не-по-мню.

Растерянно озираясь по сторонам, она попыталась приподняться с примятой телом травы.

Поле, ромашки, зверобой… Птички поют, кузнечики стрекочут.

Совсем близко, послышались тихие голоса и, обернувшись, Вика обомлела. Мирно беседуя и собирая те самые цветочки на полянке, обжималась парочка. И всё бы ничего, но… вокруг них витало нежно-розовое облако, напоминающее чем-то сахарную вату. При более тщательном рассмотрении, Вика заметила, как за спиной девушки колышется что-то волнующее и нетипичное для её земного воображения.

«Ну надо же, как меня приложило. Уже феи с крыльями мерещатся. Пха-ха-ха, не могу… ой… голова», — застонала женщина.

Видимо от приступа боли, Вика слишком громко всхлипнула, чем привлекла внимание парочки. Те обернулись и заинтересованно уставились на неё.

Спустя минуту, они уже уверенно подошли к ней и, пристально рассматривая, принялись расспрашивать.

— Вы кто и что здесь делаете… в таком виде? — спросила, не скрывая крайнюю степень заинтересованности, милая девушка.

При более близком рассмотрении стало ясно, что крылья Вике не померещились и даже не расслышав вопрос, она просто протянула к «фее» руку, чтобы прикоснуться к этому чуду лично и убедиться, что с ума она не сошла. Девушка в ответ только улыбнулась.

— Вы ангел и я в раю? — протянула Вика на выдохе.

— Да нет. Не ангел. Я флэйм. Меня Нежэль зовут.

— Флэйм? Кто такой «флэйм»?

— Не такой, а такая. Я флэйм нежности.

— Нежности?

— Ну да. А вот он — абсорб нежности.

— Привет, — подключился к разговору парень. — Меня зовут Нежэл. Вам нужна помощь? У вас всё лицо в ссадинах.

Вика машинально провела ладонью по щеке и с печалю в потухших глазах, взглянула сначала на Нежэль, а затем на Нежэла.

— Я не знаю, — пролепетала едва слышно.

— А зовут тебя как?

— Зовут?

— Ну да. Имя у тебя есть? — поинтересовался парень как можно сдержаннее.

— Я… я не помню.

Парочка переглянулась.

— Знаешь, а давай мы тебя отведём в замок, — предложила девушка заботливым голосом.

— Куда? В какой ещё замок?

— Ну как в какой? В обычный замок. К Верховному. Он наверняка знает, как можно тебе помочь.

— Я… я не хочу. Я боюсь. А если он меня прогонит и… и вообще, кто он такой? Впрочем, я всё равно не знаю куда мне идти.

— Не прогонит, — растянула губы в улыбке Нежэль. — Он хороший, хоть и выглядит строгим.

— Да. Мировой мужик, — подтвердил Нежэл.

Вика закивала, с особой заинтересованностью рассматривая внешний вид своих новых знакомых. Потом, вспомнив, наконец, во что одета улыбнулась самой себе, едва сдерживая рвущийся наружу всхлип и стыдливо отвела взор в сторону.

— Ну так что, — кивнула Нежэль Вике, — идём?

Вика неуверенно, но кивнула в ответ.

Пробираясь какими-то неведомыми тропами, ступая на странные обломки древних развалин, добрались-таки до того самого замка.

Вскинув подбородок, Вика долго смотрела на высоченную постройку чем-то напоминающую знаменитый Замок Дракулы в Румынии.

— Идём же, чего остановилась? Испугалась? — поинтересовался Нежэл.

— Да нет, я… это наверное какая-то историческая ценность? — Вика засмущалась ещё больше.

— Историческая? — Нежэл повернул голову и попытался под другим углом взглянуть на массивную постройку. — Да нет, не думаю. Обычный замок.

— Дорогой, ну почему ты так уверенно об этом заявляешь, — сморщила носик девушка. — Рудольф живёт здесь уже много лет. А до этого — его предки. Значит историческая. Ценность.

— Да какая разница? Главное, чтобы он позволил девушке остаться здесь.

— В-ка… каком смысле… остаться? — вытаращила глаза Вика, сбитая с толку окончательно.

— Ну, я имею ввиду на первое время, — тут же спохватился Нежэл. — Пока выяснится кто ты и откуда.

— Нежэл прав. Сейчас тебе надо поесть и отдохнуть, а там уже разбираться с Верховным, что да как. Хотя, что мы ему объясним, ведь ты ничего не помнишь.

— Хороша гостья, которая даже имени своего не помнит.

— Не расстраивайся, — попыталась успокоить Нежэль. В замке есть отличные лекари. Возможно они смогут помочь.

— Да, спасибо вам. Я на это очень надеюсь, — Вика с благодарностью склонила голову на бок.

— Мне очень жаль, но господин не сможет вас сегодня принять, — произнёс Фэл деловито. — У него важная встреча.

— Да, конечно, я всё понимаю, — залепетала Вика скорее себе, нежели мужчине напротив. — Простите, я не хотела никого тревожить. Я лучше пойду.

Боль сдавила грудь, а на глаза вновь навернулись солёные капли и пока они не заструились бесконечными ручьями, Вика поспешила ретироваться.

Пробежавшись по внешности женщины оценивающим взглядом, Фэл, с тяжёлым вздохом, покачал головой.

— Постойте! — окликнул он собравшуюся было уходить женщину. — Ну куда же вы пойдёте. Ещё и в таком виде.

Его взгляд скользил по вымученному лицу гостьи, а рука, непроизвольно, взметнулась вверх, указывая направление на извилистой каменной лестнице.

— Мы предоставим вам комнату и одежду, — протянул он заботливо, а затем, поразмыслив, добавил: — Вы голодны?

Желудок отреагировал моментально, надсадно всхлипнув голодными спазмами.

— Когда будете готовы, вас проводят в столовую, — произнёс Фэл заботливо.

— Благодарю вас. Вы так любезны.

— Не стоит благодарить. Не по своей вине вы попали в столь… непростую ситуацию.

Вика моментально отследила, как тщательно и деликатно мужчина подбирает нужные слова.

— Скажите, а я могу узнать… где я? — на какое-то время повисла тишина, нарушаемая только гулким шарканьем тяжёлой обуви.

Каменные стены вдоль витиевато выгнутой громоздкой лестницы, давили гнетущей серостью и сырым затхлым запахом.

Шлёпая вслед за Фэлом в своей шёлковой пижамке и дерматиновых тапочках с пушистой оторочкой, почувствовала, как леденящий холодок пробежался по каждому капилляру, по каждой вене и тело невольно содрогнулось от подступающей паники.

— Добрый день, — в холодных глубинах коридоров появился молодой парнишка, который увидев странную парочку, склонился в уважительном глубоком поклоне, приложив ладонь к груди.

— Добрый, Дино, я как раз собирался тебя найти.

— Я вас слушаю.

— Девушку нужно будет сопроводить в столовую.

— Хорошо, где мне ждать.

— Ступай в жилой корпус. Я распоряжусь о комнате и сам принесу одежду, а ты поможешь сориентироваться в наших лабиринтах.

— Конечно помогу, — губы на сосредоточенном лице парнишки дрогнули в лёгкой улыбке.

— Замечательно, — лёгкий кивок и они продолжили свой путь втроём.

Осмотревшись по сторонам, женщина растерялась ещё больше. Высокие каменные стены утяжеляли пространство и даже роскошная «королевская» кровать с ниспадающим бархатным покрывалом и тканый балдахин, придающий некую помпезность, не спасали это мрачное жилище от навязчивой тяжести довлеющей со всех углов.

— Не комната, а каменная клетка какая-то, — пробурчала себе под нос Вика. — Впрочем, не в моём положении придираться.

Силясь вновь напрячь мозги и попытаться извлечь из глубин сознания хоть какую-то зацепку, Вика ощутила лишь, вспыхнувшую с новой силой, острую головную боль. А ещё… ещё неприятное, зудящее где-то внутри, чувство ненависти. Да, именно ненависти. Объяснить природу его происхождения она не могла, как и всё произошедшее с ней, но эта, разрушающая изнутри эмоция, давила с такой силой, что Вика почувствовала приступ тошноты.

— Да что же это происходит и я вообще жива?

Глава 12. Найти выход.

Робко делаю я следующий шаг

А кругом тоска и неизвестность

Надо как-то выжить, отбросив страх

Полной грудью вдохнув бесконечность…

Замок Вуудоуэль. Вика

Осмотревшись по сторонам и заметив в уголке ничем не примечательную дверь, Вика метнулась к ней в надежде, что именно там расположен санузел и она сможет выплеснуть туда содержимое скрученного желудка. Схватившись за ручку, резко потянула маленькую, но оказавшуюся весьма увесистой, дверь на себя.

— Ох ты ж, необычно! — воскликнула Виктория широко распахивая глаза от той красоты, что предстала её неискушённому взору.

От помпезности и роскоши, с избытком переполнивших просторное помещение, язык не поворачивался назвать это ванной комнатой. Скорее, чилл аут зона с грандиозным развлекательным центром и «королевой» в центре — встроенной в пол мраморной ванной. Даже не ванной, а джакузи. С гидромассажем и прочими приятностями для для вашего утомившегося за день тела, о чём свидетельствовали многочисленные баночки, скляночки и флакончики, расставленные прямо на краю самой ванной.

От пытливого взора не скрылся и шикарный балдахин, не менее изысканный, чем над кроватью. Изучив досконально каждую деталь интерьера, почувствовала странное, ранее неведомое, чувство растерянности и непонимания происходящего. Представьте, что вас неожиданно, без какого-либо позволения с вашей стороны, закинули в исторический художественный фильм, который вы даже не смотрели, так как не любите подобный жанр. А там всё для вас необычно и даже как-то сказочно что ли.

«Ощущаю себя пастушкой, забредшей в старинный замок восемнадцатого века или даже шестнадцатого, — за подобными размышлениями даже забыла для чего собственно забрела сюда. Да и чувство ненависти, ярко так вспыхнувшее, так же неожиданно затихло, где-то в глубинах мучимой противоречиями души. — Интересно, кого же я так ненавижу и главное за что?»

Светлая столовая со столом в центре, застеленным двойной парчовой тканью. Нижняя однотонная — приглушённого бежевого цвета. Поверх неё — красочная, искусно расшитая золотой нитью. Мельхиоровая посуда: сахарница, солонка, перечница, неотъемлемые детали интерьера, напоминающие произведение искусства, дополняли изысканности и без того поистине королевскому интерьеру. Витражные окна в белёных рамах открывали вид на невероятно красочную лужайку с многоярусными фонтанами и пышными клумбами. В сознании Вики, невероятно яркой вспышкой, мелькнула мысль, что она и раньше восторгалась подобной красотой. Ей нравилось цветоводство, либо она восхищалась тому, как этим занимаются другие. Слегка покачав головой, смахнула пелену навязчивого наваждения.

Послышались шаги и, одновременно с открывающейся дверью, в помещение ворвались громкие возбуждённые голоса.

— Ну я же тебе объясняю, дорогой, мне надо непременно быть там. Моя драгоценная мамаша не простит мне эту вольность, — высокая эффектная девушка с пышной угольно-чёрной гривой застыла на полуслове, заметив стоящую возле окна незнакомку: — Любопытно? — процедила она сквозь сомкнутые зубы. А ты ещё кто такая?

Вика обернулась и всё бы ничего, но торчащие кверху заострённые крылья барышни, выглядывающие из-за приподнятых плеч, выбивали из реальности.

— Я повторяю, ты кто? — настаивала крылатая незнакомка.

Потеря памяти не означала утрату собственного достоинства и Вика, приподняв голову и выставив подбородок слегка вперёд, чётко проговорила:

— А вы собственно кто такая? И почему я должна перед вами отчитываться?

Мужчина, что стоял рядом, на мгновение оторопел, а затем, откинув голову назад, разразился громким смехом.

— Ну надо же, Ненотэль, хоть кто-то указал твоё место.

Ведьма Мегеровна оскалила свои белоснежные клыки и зашипела подобно кобре перед нападением:

— Ты! Защищаешь! Её?! — высверливая колющим взглядом, ткнула изящным пальчиком аккурат Вике в плечо.

Не растерявшись, блондинка смахнула назойливую конечность лёгким махом руки и с вызовом в глазах поинтересовалась:

— Не много ли на себя берёте, Ваше Величество?

От подобного обращения парень «скис» окончательно. Давясь смехом, он согнулся пополам и приложив ладонь к груди, от души хохотал.

— Значит так, Нонэл, либо ты затыкаешься, либо…

— …либо? — парень, с нескрываемым любопытством пялился на свою спутницу.

— А вот вечером и узнаешь, а тогда уже я посмеюсь, — решительной походкой дамочка направилась к выходу.

Оставшись наедине с незнакомцем, спесь Вики поубавилась. Стараясь отвести взор, невольно скукожилась и даже почувствовала лёгкую дрожь в коленях, когда их взгляды пересеклись. В его глубоких томных очах горело неподдельное любопытство. Скользя бесцеремонно по ладненькой фигурке девушки, выставил вперёд подбородок и несколько раз поводил кончиком носа по ветру. Вздувшиеся ноздри перехватили какой-то инородный запах и с тихим стоном мужчина выдохнул:

— Кто же тебя так обидел?

От неожиданности вопроса Вика растерялась и заикаясь пробубнила:

— Оби… обидел? С чего вы взяли?

— Давно я не ощущал такого сгустка ненависти в одном человеке.

— Ненависти? Но… отку… да как вы почувствовали?

— Хах, это чувство я не спутаю ни с одним другим.

— Неужели?

— Я абсорб ненависти, — произнёс мужчин горделиво.

— Аб… аб что? — промямлила Вика в ответ.

— Ты не знаешь, кто такой абсорб? — лицо исказилось изумлением.

— Нет. Впервые слышу.

— Откуда ты? С луны свалилась? Или… — на мгновение он замер, а затем, окинув её ещё раз цепким взглядом, слегка отстранился.

— Ты не местная? Как тебя зовут?

Едва девушка собиралась открыть рот и постыдно признать, что своего имени она не помнит, как в помещение вошёл ещё один мужчина. Высокий статный.

— Нонэл, оставь нас пожалуйста!

Дерзкий красавец с медовым взглядом тут же откланялся.

— Итак, мне доложили, что вы ничего о себе не помните.

Оценив внешний вид незнакомца и мысленно определив его высокое положение, решила довериться.

— Совершенно верно. Даже имени своего не помню. Простите.

— Думаю, лекари в вашем случае не помогут, но… — он задумчиво прищурился прикидывая свои полномочия, — есть у меня одна знакомая, которая возможно прольёт свет на ваше появление здесь.

— Я могу с ней пообщаться?

— Дело в том, что это слегка затруднительно. Она живёт в другом сэт… э-эм… городе. Здесь она вообще не бывает.

— Тогда?

— Здесь в замке, присутствует её племянник и я договорюсь об аудиенции.

— Это какая-то высокопоставленная особа?

— Нет. Но в определённых кругах — очень значимая персона. Не переживайте. Она сама доброта.

— Спасибо, а вы?

— Я Рудольф. Вроде как всем тут заправляю.

— Очень приятно. Простите, ради Бога, за вторжение, но я сама ничего не понимаю, — от волнения закружилась голова и Виктория, всплеснув руками, коснулась ноющей макушки.

— С вами всё хорошо? — поинтересовался мужчина взволнованно.

— Да… только голова ноет нещадно.

— Я всё же поговорю с лекарем и вам дадут лечебную настойку.

Желудок девушки вновь заурчал.

— Да вы голодны! Жан! Жан! Почему наша гостья до сих пор не накормлена?

В дверях появилась голова ещё одного мужчины, с забавным куркулём на макушке.

— Да я даже не знал, что тут кто-то есть, — ответил он приветливо, размешивая на ходу какую-то сомнительную массу в большой пластиковой миске. — Я Жан. Желаете отобедать?

Вика кивнула.

— У меня сегодня замечательный перец, фаршированный рисом и фасолью. С зеленью. Будете?

Вика продолжительно закивала.

— А можно чаю? Горячего, — голос девушки звучал несколько обречённо.

— Конечно, — заулыбался мужчина. — А какой вы предпочитаете?

— А какой есть?

— Любой.

— Тогда зелёный, если можно.

— Можно, — не прекращая основное занятие, он вновь скрылся за «загадочной» дверью.

— Ну вот. Один вопрос решили, — выдохнул Верховный.— Я бы хотел, после того как отобедаете, пообщаться с вами наедине. Мой слуга проводит вас ко мне.

— Хорошо, — Вика попыталась выдавить улыбку. Скажите, а кто такие аб… аб…

— Вот об этом мы как раз и поговорим.

Виктория, в сопровождении всё того же услужливого мужчины, спешно семенила вдоль мрачных каменных стен широкого коридора.

— Ну что за красотка белокурая рядом с тобой, Фэл?

— Тебя это не касается, займись своими делами, — фыркнул тот в ответ.

— Ох-ох-ох, Фэл, что за тон! — по лицу парня скользила ехидная усмешка.

— Нормальный тон, — начинал злиться слуга, отмахиваясь от чрезмерно назойливого спутника, — соответствующий твоему поведению.

— Фэ-э-эл, и куда же ты всё-таки её ведёшь?

— К Верховному, — буркнул мужчина, злясь ещё больше.

— Это то, о чём я подумал?

Странный парень норовил заглянуть Вике за спину.

— Повторяю, тебя это не касается! — рявкнул Фэл категорично.

Наглая усмешка расчертила ехидное лицо парня и Вика, ощутив лёгкое покалывание в каждой клеточке своего тела, невольно повела хрупкими плечиками.

«Неприятный тип. Какой-то скользкий что ли».

— Фэл, ты же у нас тут всё про всех знаешь. Не подскажешь, где сейчас Жозэл? — перевёл резко разговор в другое русло.

— Не имею ни малейшего представления.

Страсэл проводил их слишком обжигающим взглядом, на столько, что спину девушки пекло до тех пор, пока они не свернули за ближайший поворот.

— Хороша чертовка. И блондинка. Всё как я люблю. А то эта пустоголовая побрякушка Кристэль достала меня так, что я готов на стену лезть, лишь бы не слушать её глупую болтовню. То ли малышка Домиана. Никогда не встречал таких отзывчивых на ласку девушек. Самородок.

Замок Вуудоуэль. Юстина

Выбегая из комнаты и громко хлопая дверью, Юстина даже не заметила, как от окна в широком коридоре отделилась чья-то фигура. Опрометью взбежала по ступенькам вверх и едва не сбив с ног паренька, что убирался тогда в комнате, забежала в столовую. Несколько пар глаз проводили её изумлёнными взглядами, но она, даже не отреагировав, проскользнула на кухню. В помещении, к счастью, никого не было. Забившись в дальний уголочек, уткнулась лицом в раскрытые ладони и зарыдала.

Вся накопившаяся негативная энергия вырвалась наружу. Горло сдавило от непонятной обиды: на себя, на всё, что произошло за последнее время. Солёными ручьями душевная горечь стекала по щекам, давая своего рода облегчение и очищение. Как это работает, не понятно, но и правда становится легче. На душе становится тепло и уютно. Видимо существует какой-то предел, достигнув который понимаешь, что силы иссякли. И вот тогда включается защитный механизм, не видимый обычному глазу и не воспринимаемый нами тактильно. Просто какая-то сила, протягивающая руку помощи и возвращающая к жизни. Плеча коснулась чья-то рука, вынудившая девушку вздрогнуть. Рядом стоял Дино, тот самый паренёк, что занимается уборкой в жилых комнатах замка.

— Ты чего тут… одна?

Юстина подняла голову и взглянула на парня стеклянным взглядом.

— Я Дино, а ты… Юстина?

— Аг… га.

— А чего плачешь? Кто-то обидел?

— Да нет, — всхлипнула девушка, размазывая слёзы ладошками. — Просто… фигово на душе.

— Понятно. Бывает, — усмехнулся паренёк. — Ты прости, что я тогда тебе не отвечал. Не положено нам. А там в комнатах камеры.

Камеры!

Да это просто выстрел в висок!

— Скажи, а в тех комнатах, ну-у- у, где абсорбы и флэйм, в общем…

— Нет. Там нет, — заулыбался Дино.

Ну надо же, выстрел отменяется. Никто не узнает, что у них с Жозэлом произошло.

— Как ты? Освоилась?

— Ещё не очень. Тут немного необычно.

— У вас по-другому?

— А откуда ты знаешь… про меня?

— Слышал разговор верховного и Лиззи. Они очень громко спорили на твой счёт, ну и твоей подруги.

— Ух ты хитрец какой, — Юстина начала понемногу успокаиваться.

— Работа у меня тихая. Меня порой не замечают, как мебель.

— Не говори глупости, ну какая ты мебель?

— Обычная… деревянная. А мне порой так не хватает общения.

— А тут… не с кем? — спросила Юстина, не скрывая искреннего удивления.

— Нет конечно. Прислуга вся зашуганная. Флэймы такие заносчивые дамочки, что и близко не подойдёшь.

— А эти, абсорбы?

— Эти так вообще. Они практически все аскеты. Любят уединение, тишину и не терпят, когда им навязываются.

— Правда что ли? А мне показалось…

— Нет, нет. К ним вообще лучше не лезть. Замороченные парни.

— А вот эти девушки. Флэйм. Они все с забумбонами?

— Что, уже успела познакомиться? — Дино широко улыбнулся.

— Было дело.

— Да нет. Они все разные. Есть даже нормальные.

— По мне, так все заносчивые.

— А с кем ты общалась?

— Да не помню я их имён. Сложные какие-то, но гонора в них, хоть отбавляй.

— Аха-ха-ха… — вновь залился хохотом паренёк.

— Скажи, а вот мужчины… абсорбы, излучают сияние определённого цвета, а женщины флэймы с преобладанием таких же эмоций, специально облачаются в одежду схожую с этим сиянием?

— Верно! Так они же тоже светятся. Только абсорбы не могут контролировать смену своего сияния, а флэймы могут.

— Это как?

— Если у флэйм, к примеру, преобладала такая эмоция, как тоска, она светилась одним цветом. Но со временем, другая эмоция может её перебить и начать доминировать над прежней: вытесняя, порабощая. Цвет сияния меняется.

— Абсорбы могут контактировать с девушками флэйм, только с эмоцией характерной ему?! — воскликнула Юстина изумлённо.

— Ну да. С другими они не могут. Ненависть и любовь — это два противоположных чувства. Их отталкивает друг от друга.

— Правда? А как же мы? — Юстина запнулась, но Дино прекрасно понял, что именно она хочет спросить.

— А вот в девушках как ты. Из другого мира. Целый спектр всевозможных эмоций. Они в сто крат сильнее эмоций флэйм. Абсорба изначально притягивает та, в которой его эмоция преобладает. Но… ваши девушки подходят любому абсорбу. Ваши эмоции безграничны и неиссякаемы. Для абсорбов вы наилучший вариант.

— Почему же они выбирают девушку из флэйм?

— Для спокойной размеренной жизни в третьем стэпе, нужны такие как они.

— Без лишних эмоциональных качелей и взлома мозга, — протянула Юстина, понимающе покачивая головой.

— Точно!

— А дети? На Третьем стэпе?

— Да нет там никаких детей. Там только пары.

— Как это?

— А вот так. Туда попадают избранные. Абсорбы выбирают себе пару один раз и на всю жизнь.

— И без продолжения рода?

— Именно так.

— А что, если абсорб не выбрал за этот год пару?

— Он возвращается домой, в Первый стэп.

— То есть, у вас тут решающий этап.

— Именно. И обучающий.

— Обучающий? — глаза девушки засветились любопытством. — Чему же их обучают?

— Их обучают направлять свою энер… ой, я не могу об этом говорить. Прости.

«Аха, — подумала Юстина, — опять секретики. Ну я то всё равно узнаю правду. Иначе, я не Юстина Дембовска!»

— Да конечно, Дино, — сделала такое невозмутимое лицо, точно она и правда смирилась не узнав правды. — Ты давно тут работаешь?

— Два года уже.

— Но ты не абсорб.

— Нет конечно, — заулыбался Дино смущённо. — Я обычный.

— А девушка у тебя есть?

— Пока нет. Вот ещё год здесь отработаю и вернусь домой. Там много хороших девчонок.

— Э-э-эх, сердцеед подрастающий.

Юстина внимательно посмотрела на паренька, прикидывая, что ему примерно лет семнадцать.

— А какие тебе нравятся?

— Добрые и милые, — пролепетал Дино и смущённо добавил, — как ты.

— С чего ты взял, что я добрая?

— У всех наших мужчин обострённое обоняние, осязание… мы чувствуем острее, чем ваши мужчины.

— А кстати, я это заметила. Ваши всё время принюхиваются, присматриваются.

— Верно. На нюх, мы улавливаем не только запах, но и чувства, и эмоции.

— Вы понимаете, какая эмоция преобладает у женщины?

— Ага, — паренёк загадочно хихикнул.

— И какая сейчас преобладает у меня?

Дино повёл носом слегка наклонив корпус и поводил в воздухе подбородком.

— У тебя, конечно, дикая смесь из различный эмоций, но самые сильные три.

— И какие же? — Юстина насторожилась.

— Обида, желание и любопытство.

— Желание?

— Ну, да. Ты кого-то очень сильно хочешь. Но это не любовь.

— Скажи, а что женщины флэйм. Точно пахнут по-разному?

— Конечно. У всех особый источаемый аромат.

— И ты его чувствуешь?

— Немного. Особо чутко его улавливают только абсорбы. Они безошибочно определяют особый, притягательный для них аромат.

— А чем пахну я?

— Я чувствую фрезию и немного ежевику. Но уверен, что абсорбы уловят и более тонкие аккорды.

‐ Ой, не-не-не… не надо тонкие, — замахала руками Юстина, в знак протеста. — Верховный сказал, чтобы мы избегали общения с ними.

— Это верно. Они ненасытные.

— Да я не об этом. Нам же нельзя с ними… ну… общаться.

— Почему это?

— Но ведь они не попадут в этот… Третий…

— Третий стэп? Ну да. Туда не попадут, но это если выберут обычную девушку. Но общаться-то можно.

— А если он влюбится? — пролепетала Юстина смущаясь. — Или девушка в него.

— Это навряд ли. У них эмоции зашкаливают, это правда, но влюбляются они редко.

— Как? Они вообще не хотят семью и детей?

— Редко кто хочет.

— А чем же тогда они тут вообще занимаются?

Глава 13. Где та грань, что оставляет нашу душу живой.

В суете и беспечно мелькающем быте,

Порой, упускаем важное и в гуще событий

Теряем опору и падаем в пропасть

Туда, где нас нет, лишь души невесомость...

Замок Вуудоуэль. Вика

Расположившись на роскошном ложе и тупо пялясь в одну точку, Виктория прокручивала в голове разговор с тем самым Верховным. Надо сказать, он деликатно, правильными словами, дал понять, что жизнь девушки висит на волоске. Где-то ТАМ, с ней ЧТО-ТО случилось и теперь она находится в таком хрупком состоянии: с жуткой головной болью и пустотой внутри.

— А что происходит здесь, вообще не понятно, — рассуждала она вслух, — какие-то стэпсеты, абсорбы, флэймы, чувства, эмоции, энергия... чушь какая-то. Или я действительно добротно так приложилась своей головушкой, или это реально полный бред. Может я, там — в другом мире, рьяная поклонница фантастики и книг перечитала? Ну как такое можно объяснить иначе? Если второй... как там... стэпсет, более или менее, можно осознать, где эти товарищи впитывают какие-то там эмоции, то третий — это нонсенс. Как можно «питаться» только эмоциями партнёра и накапливать энергию исключительно от взаимодействия друг с другом? Они же не батарейки, а люди. Хотя, дамочки эти с крыльями существа непонятные.

От сумбурных размышлений голова разболелась ещё больше. Но спустя недолгий промежуток времени, усталость взяла верх и отяжелевшие веки начали смыкаться. Девушка провалилась в тревожный болезненный сон:

Дамы и господа, добро пожаловать на борт рейса...

...в Сочи мы прибудем через...

...пожалуйста, отключите все личные электронные устройства...

...приятного полёта...

...Вика, ремень пристегни!

...мамочка, а нам долго лететь? Можно я поиграю в планшете?

...просьба ко всем: «Сохранять спокойствие!»

...мама, мамочка мне страшно... мы разобьёмся?

Господи помоги!

Не-е-ет

Дима-а-а!

...черепно-мозговая травма, готовьте операционную...

...она в бреду... мальчика какого-то зовёт... наверное сына...

...котик, я так скучаю, когда тебя выпишут...

...потерпи, малышка, я тоже скучаю...

...ну, ко-о-отик, тебе же уже легче, почему так долго...

...врачам виднее, любимая...

...мамочка, помоги мне... мне страшно...

...ты даже не помнишь как тебя зовут?

...в замок её надо отвести...

...за мной следуйте...

...стерва... это мой мужчина...

...кого же ты так ненавидишь, красотка...

...меж двух миров можно полагаться только на провидение...

— Нет, нет, нет! Не хочу! — холодный пот тонкими тягучими струйками стекал по вспыхнувшим огнём щекам. Жуткая головная боль давила затылок. Разметавшиеся по подушке влажные пряди слипшимися космами облепили, искажённое гримасой, лицо девушки. Не переставая мотать головой, словно пытаясь отогнать привидевшийся кошмар, приподнялась в кровати, опираясь на дрожащие локотки. Тусклый свет, мерцающего на прикроватной тумбе, светильника, рваной тенью ложился на бархатную обивку небольшого пуфа создавая эффект танцующего огня. — Вика! Кто-то называл это имя. Меня так зовут? Или нет. Как же это ужасно не помнить даже собственное имя. А мальчик. Этот мальчик мой сын?

Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и выровнять дыхание, потянулась к графину с водой. Жадными глотками опустошила прозрачный стакан и вновь плюхнулась на пропитанную влагой постель. Сырая одежда липла к телу не позволяя расслабиться. Неимоверным усилием воли, заставила себя подняться и добрести до комода стоящего у каменной стены. Фэл принёс достаточно одежды. Выбрав что-то более-менее приличное, покосилась на кровать.

— Бельё бы тоже поменять, но не удобно как-то беспокоить прислугу.

Переминаясь с ноги на ногу, приняла решение примоститься на продолговатую прикроватную банкетку возле королевского ложа. Под голову декоративная подушечка с рюшами и гипюровыми воланами, тоненький плед в косую клетку и на бочок.

— Утром попрошу Фэла принести сменный комплект белья. Если надо, я и постирать сама могу, — скрутившись калачиком и подсунув сложенные ладошки под голову, начала медленно погружаться в сладкую дрёму. — Утром, всё утром.

— Ничего не помнит? — голос Жозэла звучал взволнованно.

— Абсолютно, — качнул головой Верховный, — даже имени своего.

— Мда-а, случай тяжёлый, — вздохнул Жозэл, — но что ты хочешь от тётушки Жозефины? Она не видит прошлого, только настоящее и будущее.

— Я знаю, знаю, — закивал Верховный, болезненно щуря глаза и зажимая пальцами пульсирующий висок. — Но может она сможет как-то поспособствовать тому, чтобы девушка что-то вспомнила.

— Ты же и сам прекрасно знаешь, она не станет этого делать, — усмехнулся парень, — не в её правилах влиять на судьбу.

— Знаю, но тогда я в растерянности. Совершенно не понимаю, как мне поступить.

Заложив руки назад и выпрямив безупречно ровную спину, мужчина принялся нервно вышагивать вдоль узкого прохода между столом и окном, бубня себе под нос несвязные фразы.

Сквозь мозаику огромных арочных окон в угрюмое помещение струился мягкий свет. На столе, в боевой готовности, выстроились шахматные фигуры.

— Сыграем партейку? — кивнул в сторону стола обольстительный красавчик.

— Разве что одну, — хмуро, но одобрительно кивнул Верховный. — Дел полно.

Устроившись в приземистых креслах из твёрдых пород бука, с рельефными изгибами и высокими спинками, мужчины начали игру.

Верховный выставил руку вперёд и сделал ход конём.

— О как! — заулыбался Жозэл. — А е4 и ферзюшка не смущают?

— Чёрт! — вспыхнул Верховный. — Я даже не заметил. Совсем голову мою старую забили, похождениями своими. Ещё и девчонка эта. Мало мне двух было, так ещё одна нарисовалась. Вот к чему мне всё это?

— Займи её чем-нибудь.

— Чем? Вот чем мне прикажешь её занять? Персонал мы набрали. Лиззи постаралась.

— Ну отправь её на кухню, Жану помощница не помешает.

— А кстати, хорошая идея. Он как-то жаловался, что не справляется с обилием прожорливых гостей.

— Ну вот видишь? — склонил голову набок Жозэл, загадочно прищуривая один глаз. — Прости, дорогой, шах и мат.

— Да чего уж там. Всё как в жизни.

Махнул безнадёжно тяжёлой рукой Рудольф и отвернулся.

— Ладно, Рудди, пойду прогуляюсь, а ты не отчаивайся, всё наладится. И девчонки эти все исчезнут, словно их и не было. Растворяться в один из дней, словно призрачное видение, — погружаясь в собственные мысли, Жозэл поднялся с места.

— Жозефина... как там?

— Прекрасно. Всё так же нянчится со мной, как и в детстве. Всё никак не может принять то, что мне уже двадцать четыре и я уже большой мальчик.

— Сынок, а ведь она и на внуков ещё наверное надеется? — заметил Рудольф, прекрасно осознавая, что если Жозэл попадёт в третий стэп, тётушка Жозефина не увидит не только внуков, но и своего любимого племянника. — Жоззи так о них мечтала.

Замок Вуудоуэль. Юстина

— У них у всех есть какие-то обязанности, — продолжал разъяснять Дино, неловко переминаясь с ноги на ногу, боясь сболтнуть лишнего. — Но это не как у вас. У нас всё по-другому.

Дверь, ведущая в кухню, хлопнула и они обернулись. На пороге стоял Фэл, явно демонстрируя, что он вне себя от ярости.

— Дино! Тебе нечем заняться?!

Парень стыдливо опустил голову.

— Марш работать! — выплюнул строго и перевёл взгляд на Юстину. — Почему ваш пульт валяется в коридоре... у всех под ногами?

Только сейчас до напуганной девушки дошло, что его и правда нет. Видимо, пока бежала, выронила его и не почувствовала.

— Простите, я видимо не уследила за ним, — пролепетала дрожащим голосом.

Фэл, хмуря брови, протянул руку и передал злосчастный пульт.

— Держи и очень надеюсь, что этого больше не повторится.

— Простите, конечно нет.

— Идите работать.

Юстина, прижав пульт к груди, словно заветный трофей, спешно покинула помещение, мечтая только об одном, поскорее раствориться в темноте мрачных, леденящих жилы, коридоров. Но её мечтам не суждено было сбыться. Не успела она сделать и двух шагов, как напротив неё, из ниоткуда, материализовалась всё та же дамочка в красном.

— Ты-то мне и нужна, гадина! — прошипела она грозно.

— Что тебе от меня надо? — не осталась в долгу Юстина.

— Ты — маленькая стерва, желающая заарканить чужого мужчину!

— Чего-о-о?! Кого это я хочу заарканить? Бред какой. Пропус... — Юстина запнулась и более пристально пригляделась к дамочке напротив.

Красное платье, крылья режущие глаз алым переливом, волосы... махагоновыми прядями струящиеся по плечам.

«Она пара Жозэла! — панически размышляла Юстина. — Но с чего она решила, что между нами что-то есть? Чувствует? Я же не знаю способностей флэйм. Может они мысли читают. Чёрт! Только этого мне не хватало».

— Дай пройти! Я спешу.

Дамочка была непреклонна.Скаля зубы, она практически ткнула носом в щёку Юстины.

— Если я увижу тебя возле Жозэла, пожалеешь, что на свет родилась.

«У-у-у, значит не ошиблась. Всё-таки Жозэл. Повезло парню. Пара что надо!»

— Ты! Меня! Поняла?! — негодовала пестрокрылая дамочка, на что Юстина, выдавив улыбку, ехидно хмыкнула и демонстративно развернулась к красноволосой злыдне спиной.

«Ну не боюсь я таких. Я выросла в неблагополучном районе. Опасном можно сказать. Такое повидала. На моих глазах избивали подростка до полусмерти. Нож мне к горлу приставляли. В пятнадцать чуть не изнасиловали. Спасибо, сосед спас. Разогнал ублюдков железным домкратом. Он автомеханик и домой из гаража возвращался. Как же вовремя. Правда не знаю почему этот волшебный домкрат он с собой тащил. Мало ли. Но дяде Васе я всю жизнь буду благодарна. Так что какая-то флэйм, пусть даже с крыльями, мне точно не страшна».

В спину ей, ещё долго, сыпались какие-то проклятья, но она не реагировала.

Обслужив ещё несколько номеров, перекусила сама и рухнула «звездой» на на прохладные простыни.

Прошла неделя, в течении которой Юстине удалось достоверно убедиться в словах Дино об аскетизме абсорбов. Особенно одного из них. За всё это время они ни разу не виделись с Жозэлом. Она встречала кого угодно, но только не его. Лицезрела невероятные картины общения потенциальных партнёров. Налюбовалась всеми возможными оттенками сияния: от сизого до пунцово-фиолетового. Натыкалась на моменты обмена энергией, прелюдии, душераздирающие возгласы высшего наслаждения. Как бы странно это не звучало, но она начинала привыкать к этому месту и тому, что здесь происходило. Возможно, просто смирилась, сдалась во власть обстоятельств. Была, как никогда, молчалива и хладнокровна. С подружкой Домианой пересекались только в мрачных коридорах, на бегу.

А вот сегодня первый выходной. Выйдя в сад возле замка, глубоко вдохнула свежий воздух, которого в последнее время очень не хватало. Что-то сжималось в груди тугой пружиной, готовой вот-вот сорваться и вывести хозяйку из строя. Хотя, это уже неважно. Опустошение и безысходность от собственного бессилия, она почувствовала сразу после слов Верховного. Там, в его кабинете, полторы недели назад, мир рухнул и её понесло течением в мутных водах жизни или... не жизни, в неизвестном направлении. Лишь роковая встреча с Жозэлом, что-то всколыхнула в ее душе. Тронула какую-то незримую нить. Струну. Натянутую до предела. Лёгким касанием пальцев, заставив её сначала вибрировать, а затем издавать дивную мелодию неземного наслаждения и скрытой горечи невозможности принятия обстоятельств. Именно в тот момент, с ним, она почувствовала себя... всё ещё живой. Даже если это была обычная страсть, вожделение... неважно, главное, что это было хорошо и так естественно. А сейчас... сейчас вновь пустота и безнадёжность. Ощущение безвыходности и покорного смирения. После их последнего разговора, он не искал встреч, не попадался на глаза случайно и ни в одной из комнат, куда её вызывали, она его не видела. Алого сияния не было нигде. Абсолютно нигде.

«Покинул замок? Вернулся домой? Забрал свою пару и отправился в третий стэп? Когда они туда переносятся? В счастливую безмятежную жизнь. Сплошные вопросы и ни одного ответа».

Между тем, она чувствовала их связь и тосковала по нему. Очень тосковала. Вспоминала его невероятные глаза, манящие губы, мягкие шелковистые волосы и понимала, что без него ей становится тяжело дышать. Словно кто-то сжимает горло властной ладонью, пытаясь перекрыть кислород. Она задыхалась... задыхалась без него.

Укутав себя в объятия похолодевших рук, сомкнула веки и вскинула голову к небесной тишине. Пели птицы, ненавязчиво «верещал» небольшой водопад, укрывшийся в тени могучих вязов. Играющие в лучах полуденного солнца журчащие потоки равномерно сбегали со скалистого склона, норовя обогнать друг дружку. Переплетаясь прозрачными струйками, ударяясь о каменистые уступы, сбиваясь в пенные гребни водного великолепия.

— Добрый день, — послышалось за спиной и Юстина вздрогнула, моментально пробуждаясь от сладостной дрёмы. — Не скучаете в одиночестве?

— Нет, — промолвила девушка, равнодушно глядя на стоящего напротив парня, силясь припомнить как его звали.

— Вы не местная?

— Угадали.

— Почему вы живёте в замке? На сколько мне известно, здесь мужская обитель.

— Так вышло, — произнесла Юстина односложно, демонстрируя своё явное нежелание развивать эту беседу.

— Я знаю, вас зовут Юстина.

— Это ни для кого не секрет, — буркнула раздражительно.

— Хотел спросить позволения к вам присоединиться, но вижу вы на это совершенно не настроены. Вы явно чем-то огорчены. Могу я вам помочь?

— Я вам очень признательна за беспокойство о моей скромной персоне, но вынуждена отказаться. Тем более, у меня нет ни малейшего желания быть растерзанной вашей флэйм.

— С чего такая уверенность, что у меня кто-то есть? Я ещё не сделал свой выбор.

— Замечательно! — вспыхнула Юстина от возмущения. — Вы обмениваетесь энергией с девушкой, получаете гамму эмоций от слияния и потом еще носом воротите.

— Забавно, — хмыкнув, заулыбался Либэл, а это был именно он. — На втором стэпе это привычное дело. Каждый абсорб должен найти именно свою половину и не факт, что ты её встретишь сразу и встретишь вообще. Энергослияние — это очень сложный процесс, тем более, что наше взаимодействие с флэйм проходит все стадии подготовки для совершенной, наполненной значимостью и контрастов, бесконечной жизни в третьем стэпе. Впрочем, таким как вы этого не понять.

— Таким как мы? — Юстина, вскинув бровь от возмущения, взглянула на Либэла.

— Да. Девушки из другого мира чувствуют нас по-другому, а мы вас.

— Простите, мне надо идти.

— Юстина! — девушка обернулась. — Мы можем встретиться ещё и пообщаться?

Девушка хмыкнула, покачала головой и молча удалилась.

Замок Вуудоуэль. Виктория

— Добрый день, — Жозэл приветливо склонил голову набок. — Я бы хотел познакомить вас со своей тётушкой Жозефиной. Вам рассказывал о ней господин Рудольф.

— Да-да, конечно, я помню. А где ваша тётушка? — Вика принялась растерянно озираться по сторонам.

— Здесь её нет. Вы готовы поехать со мной?

— Я сейчас в таком положении, что мне не приходится выбирать.

Взгляд парня, беспорядочно скользил по, испещрённому бесконечным количеством ссадин, лицу девушки. А её искривленные в немой гримасе губы, лишь подтвердили, что она с трудом сдерживает острые приступы боли.

— Тогда следуйте за мной.

Вика кивнула и покорно проследовала за парнем. Мрачные коридоры сменялись один другим, с каждым новым шагом только усиливая нарастающую панику.

Первый стэп. Сивэль. Дом тётушки Жозефины

Спустя час они уже вошли в шикарную просторную залу. В роскошном кресле, обитом нежно-бежевым велюром, с книгой в руках, восседала статная женщина. Грацией, словно у знатной королевской особы, она могла конкурировать с самыми дерзкими львицами высшего общества. Склонив голову набок, она вдумчиво вчитывалась в каждую строчку писания, при этом хмуря открытый высокий лоб. Заслышав шаги, она приоткрыла веки и устремила свой ясный взор на вошедших.

— У нас гости?

— Добрый день, — тут же отозвалась Виктория, смущённо отводя в сторону обеспокоенный взгляд.

Глава 14. Я знаю о тебе всё.

Тону я в тягостном плену забвения

Не помня лиц и голосов родных людей

В пьянящем омуте греха и искушения

Пытаюсь выбраться, но вязну лишь сильней…

Замок Вуудоуэль. Юстина

Решительной походкой Юстина неслась вдоль дорожки, ведущей к замку.

Преодолев, казалось бесчисленные, ступеньки, наконец добралась до заветной двери.

«Надоела эта беготня. Хочется домой. В привычный устоявшийся ритм».

В надежде затеряться в бесконечных угрюмых коридорах замка, забрела в какой-то лабиринт. Глухой тупик и слабо, но навязчиво нарушающие тишину стоны. Притормозив, вжалась спиной в стену и, сделав попытку задержать сбившееся дыхание, прислушалась.

— Да‐а, милый, да-а…

— Хочу тебя. Соскучился невероятно.

Конечно же, Юстина с лёгкостью узнала голос подруги. Тут же развернулась и крадучись, перемещаясь вдоль стен, касаясь ладонями холодного камня, ретировалась.

«Это какой-то бред. Мы словно в лапах дикого зверя, который заманил нас в свой плен. Сладкий плен. И он не отпускает. Приручая, насыщая всё новыми и новыми неведомыми ранее эмоциями. Разрушая границы дозволенного, снимая запреты, вводя в транс и полное повиновение. Как отсюда выбраться? За что нам это испытание? Когда же всё это закончится? Эх, Гирт, что же ты наделал? Ты не только разрушил наше счастье, ты уничтожил меня. Стёр с лица Земли».

В коридорах замка было шумно и не успела Юстина дойти до своей комнаты, как появился Фэл.

— Добрый день, — прозвучал строгий низкий голос.

— Добрый.

— Господин вызывает вас к себе.

— Хорошо, я сейчас приду, — кивнула и прошмыгнула в свою комнату. Отдышалась, затем переоделась. — Интересно, что ему от меня понадобилось?

Бросив взгляд в зеркало, тряхнула тяжёлыми локонами и ободряюще подмигнула своему отражению.

— Какая собственно разница? Мне уже всё равно.

Приближение к кабинету Верховного усилило панику. Перед самой дверью, согнув руку в локте, сжала кулачок и приподняла, намереваясь постучать, и в какой-то миг замерла. Сердце начало набирать обороты. Она чувствовала ЕГО.

— Можно?

— Входи! — прозвучало громогласно.

Стук каблучков, лёгкий поворот головы и она видит их… вместе.

Все переглянулись.

— Вижу, догадываешься, зачем я тебя сюда позвал, — прогремел голос Верховного.

— Конечно догадывается, — тявкнула Желозэль ехидно щерясь, но услышав грозный упрёк:

— Я не тебя спрашивал! — немедленно замолкла.

— Итак?! — потребовал Рудольф назидательно.

Но Юстина никогда не считала себя представительницей робкого десятка. Потому, ответила чётко и не раздумывая:

— Понятия не имею.

Рядом послышался ироничный смешок Жозэла.

— Уверена? — настаивал Верховный, понижая голос до басов.

— Да в чём я вообще могу быть уверена, в моём-то положении, — Юстина откровенно расхохоталась.

— Смотрю, ты сегодня в красном, — прошипел Верховный иронично, скользя взглядом по короткому платьицу девушки, жадно повторяющему каждый изгиб её ладной фигурки, — прямо символично.

— Не пойму, о чём вы? — тёмная бровь девушки взмыла вверх.

— Зато я понял, — на сей раз улыбнулся мужчина, заменяя грозную суровость лукавой усмешкой, — рассказывать ты не намерена.

— А с чего вы взяли, что я должна вам что-то рассказывать? — скопировала интонацию Верховного девушка. — Вы дали мне кров и хлеб насущный. Я за это работаю. Что вам ещё надо?

На последней фразе голос сорвался. Но спустя минуту, одёрнув подол короткого и весьма сексуального платья, она, вздёрнув подбородок, едва слышно прошипела:

— Я не обязана посвящать вас в свою личную жизнь. Не так ли? — произнося медленно и чётко последнюю фразу она обращалась к оторопевшему Верховному, при этом не сводя глаз с разинувшей рот стервы.

Жозэл, издав короткий смешок, отвернулся, не желая палить себя окончательно.

Верховный продолжил.

— Твоя личная жизнь, в последнее время, тесно связана… — он несколько стушевался, — с одним из абсорбов.

Юстина вздрогнула.

— О чём вы?

— Ты прекрасно знаешь о чём. Хочешь испортить ему жизнь? Будущее! Карьеру! Счастливое пребывание в третьем стэпе…

Юстина вспыхнула словно спичка и скаля зубы зарычала:

— Счастливое? Вы сказали счастливое?! А вы у него спросили, надо ли ему такое счастье?

Повисла оглушающая тишина, нарушаемая лишь гулкими ударами взволнованных сердец.

— Но, Жозэл, а как же мы? — скорее простонала, нежели сказала, не ожидающая подобного выпада от соперницы, Желозэль.

— Нас никогда не было и не будет!

— Как?

— Вот так. Я не знаю, что ты там себе напридумывала, в своих ванильных мечтах, но мне надоело слепо тебе подыгрывать. Ты для меня просто пустое место.

— Ах вот как? — подперев бока кулачками, ревнивица брезгливо выплюнула в лицо бывшему кавалеру: — А кто не пустое? Она?

И если бы не подоспевший вовремя Верховный, одному Богу ведомо, чем это всё могло закончиться.

— Хватит! — рявкнул он злобно. — Желозэль утверждает, что видела тебя выходящей из комнаты, где Жозэл находился один.

— Ещё раз повторяю, вас это не касается!

— Хорошо, тогда просто ответь, что между вами?

Бросив короткий взгляд на Жозэла, робко закусила губу, ощущая на себе три пары глаз, напряжённо глядящих на неё и ожидающих ответа.

— Ничего! Понятно? Ни-че-го!

Лицо Жозэла побагровело. Ещё мгновение и решительным шагом он направляется к выходу. Сердце Юстины сжалось. Хотелось догнать и обнять. Почувствовать его тепло в тесных мужских объятиях. Воскресить на губах его вкус, аромат, дикий жар.

Волны страсти накатывали одна за другой, не отпуская, засасывая в водоворот беспомощности. Дрожь в руках, негнущиеся конечности и хмельной омут.

«Не могу без него. Хочу безусловно… бескомпромиссно».

Желозэль выбежала следом. Юстина осталась наедине с Верховным. Он медленно подошёл ближе и, склонившись прямо над девушкой, прохрипел ей в ухо:

— Зацепил?

Юстина машинально кивнула.

— А ведь я предупреждал. Держаться от них подальше.

— Как? Как держаться? Я работаю у них под носом. Каждый день.

— Я всё понимаю. Но надо было сдерживать свои порывы.

— И это вы говорите человеку, который висит на волосок от… — голос Юстины сорвался. Горло сдавило словно клешнями. Её плечи дрожали. Обхватив себя обеими руками, сжалась в комочек и тихо заплакала. А этот сильный властный мужчина, так по-отечески заботливо, протянул руки и прижал девушку к себе. Как когда-то, в далёком детстве, отец. Они просто стояли и молчали до тех пор, пока постепенно вернулось спокойствие и умиротворение. Лёгкость на душе.

— Знаешь… — в кабинет, без стука, ввалила какая-то незнакомая Юстине дамочка и, разинув рот от удивления, уставилась на них.

— Чт… что здесь происходит? — фыркнула она собственнически.

— Ничего! Девушка уже уходит, — Верховный отпрянул назад и кивнул девушке в сторону двери.

— Ты, как всегда, без стука.

— Ну я же не знала, что у тебя здесь… — она помешкала, не решаясь произносить следующую фразу, — частный приём девочек.

— Чушь не неси! Что у тебя?

— Мои подопечные жаловались на абсорбов. Они не хотят быть использованными и обманутыми.

— Не ходи вокруг да около. Называй конкретные имена, Лиззи.

— Тисэл, Маркэл… и Страсэл.

— Страсэл? — встрепенулся Верховный. — Он разве не с Кристэль?

— Был с Кристэль, а теперь отказывается от неё.

— Приглянулась другая?

— Понятия не имею. Но, судя по всему, да.

— Я поговорю с ним. Что-то ещё?

— Да. Как долго эти девки пробудут у тебя?

— Я же объяснял тебе. Не знаю! Не я это решаю.

— Ты не обязан их здесь удерживать.

— Не обязан. Но они исправно трудятся. Справляются со всеми своими обязанностями. Тем более, чего ты добиваешься? Чтобы я вышвырнул их на улицу?

— Ладно, вижу спорить с тобой бесполезно.

— А вот это верно. Уже давно пора к этому привыкнуть.

В это время, покинувшая кабинет Юстина, медленно брела по коридору, опустив низко голову.

Мысли кружились в голове, словно в космической центрифуге. Тело било мелкой дрожью, точно в болезненной агонии. Уткнувшись лбом в мягкую преграду, нехотя перевела взгляд, уже и без того прекрасно понимая кто перед ней.

Он обнял. Прижал к себе.

— Девочка моя, — прошептал так ласково в макушку, горячим мерным дыханием. — Не отпущу тебя, слышишь? Не отпущу.

Юстина покорно кивнула.

— Ты сияешь, Жозэл! — воскликнула девушка восторженно.

— Потому что ты моя, Юстина. Моя!

— Но… но я не хочу тебя обманывать, ведь я здесь не задержусь, Жоз.

— Я должен тебе кое в чём признаться.

— В чём же?

— Я был… в твоём городе.

— Где?!

— В твоём родном городе. В больнице.

Вуудоуэль. Виктория

Несколько минут назад, Вика с восторгом лицезрела залитый утренним солнцем цветущий сад тётушки Жозефины, а сейчас… сейчас она окунулась в манящий уют роскошной гостиной щедро заполненной старинной мебелью и венчающим благородный «образ» помещения — чарующим взор камином.

— С вашего позволения, я откланяюсь, — улыбнулся Жозэл. — Надеюсь, вам удастся хоть что-то прояснить и пролить свет на загадки блуждающего леса.

— Конечно, милый, мы вполне справимся без тебя, — произнесла женщина деловито: — Прошу вас, присаживайтесь, — обратилась уже к Вике.

Указав элегантным жестом на противоположное кресло, благосклонно улыбнулась.

Вика, ещё несколько неловких минут, переминалась с ноги на ногу, но прекрасно понимая, что диалог неизбежен, решительно уселась в массивное кресло близ потрескивающего огня мраморного камина.

Затянувшаяся пауза, на протяжении которой Жозефина пристально рассматривала свою визави.

Вика не растерялась и пусть менее навязчиво, но тоже поглядывала на загадочную незнакомку.

Даже невероятная белизна, точно фарфоровой, кожи и сияние глаз цвета морского бриза, не могли отвлечь внимание от массивного камня в позолоченном обрамлении, на такой же тяжёлой золотой цепи, покоящийся на груди женщины.

— Это александрит, — пояснила Жозефина, перехватившая заинтересованный взгляд гостьи и, ласково касаясь пальчиками украшения на шее, добавила: — Впечатляет?

— Очень, — не растерялась Вика.

Внушительных размеров камень сиял ярким светом, невольно вынуждая приковывать взор, завлекать в сети своего магнетического шарма.

— Знаете, у него есть потрясающее свойство, — начала женщина тихим вкрадчивым голосом. — Александрит меняет свой цвет в зависимости от ракурса и времени суток.

— Правда? — выпалила Вика изумлённо.

— Истинная. Вот какой он сейчас?

— Ярко красный!

— Верно, и всё потому, что здесь искусственное освещение. Днём, на свету, он приобретает зеленовато-голубоватый оттенок.

— Невероятно!

— Скажу больше. В определённые моменты он может отливать тёмно-синим, лиловым или даже коричневым.

— Это настоящая находка для ювелиров.

— Совершенно верно. А знаете, откуда такое название?

— Нет конечно. Я и кристалл этот вижу впервые.

— Археолог Лев Петровский открыл этот минерал и описал ещё в 1832 году. Он был найден в Уральских горах. Так вот, когда Александру-II — будущему российскому монарху, исполнилось шестнадцать лет, самоцвет был презентован ему в качестве подарка. В дальнейшем, опытные ювелиры обрамили кристалл и превратили в изысканный перстень. Минерал стали величать александритом, а царская особа, на всех важных мероприятиях появлялась с этим украшением. Поговаривали, что именно это кольцо с александритом не раз спасало жизнь своему обладателю. Неоднократные покушения и то, что он успешно от них спасался, подтверждало это. А вот в тот трагический день, когда он погиб, он забыл надеть свой талисман. Но есть ещё одна особенность. Данный камень не терпит слабаков. Он верой и правдой служит только тому, кто изначально силён духом. Прежде судьба, вместе с кристаллом посылает испытание его обладателю. Если человек достойно преодолевает все препятствия, в дальнейшем, камень будет служить своему хозяину и оберегать его.

— А как он оберегает? — не удержалась Виктория.

— Он стимулирует к действию. А если слабость и пустое движение по течению его «огорчит», он уже не помощник. Но для меня кулон с александритом — это семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. И ещё, — она понизила голос, — этот камень дарит способность прорицать.

— Прорицать? — воскликнула Вика в изумлении. — Видеть будущее?

— Совершенно верно. Но… — взгляд женщины заметался по лицу незнакомки и вмиг потухшие глаза «закричали» о безнадёжности. — Я вижу многое, но не считаю полномочной вмешиваться в судьбу других людей.

Вика потупила взор и надсадно выдохнула.

— Я знаю, что вам очень нужна моя помощь, но боюсь, что переступлю грани дозволенного, направляя вас.

Тяжесть сковала ноющую грудь и тугим комом подступила к самому горлу. Испугавшись, что сейчас безвольно разрыдается перед посторонней женщиной, тут же вскочила и бросилась к выходу.

— Постойте, Виктория! — подавшись вперёд в вопрошающем жесте, метнулась к беглянке.

Услышав обращение, девушка, словно по команде, замерла на месте. Медленно обернувшись, часто запорхала густыми ресницами и с протяжным рваным хрипом выдохнула:

— Отку… откуда вы знаете моё имя?

Сделав глубокий вдох, Жозефина, понурив виноватый взор, вновь опустилась в мягкое кресло и, мотая головой, просипела глухим голосом:

— Я знаю о вас всё, но… но я не имею права управлять судьбой и форсировать события.

— Вот как? Тогда… тогда я не вижу смысла в дальнейшем пребывании здесь. Простите.

Вика выбежала из холла, едва не сбив с ног стоявшую у дверей, с плетёным подносом в руках, девушку. Взглянув на изумительные чашечки в мелкий цветочек из тонкостенного фарфора, с дымящимся напитком, на какой-то миг замерла, а затем несвязно залепетала:

— Мне… мне нужен Жозэл. Где он? Я хочу немедленно вернуться назад.

— Но… а как же чай? — растерявшаяся девушка, полоснула взглядом по сервированному подносу. — И Жозефина. Вы уже пообщались?

Её взгляд метнулся с перепуганного лица Вики на дверь в гостиную.

— Да. Пообщались, — бросила Вика сухо.

— И что? Она смогла помочь?

— Нет. Найди мне пожалуйста Жозэла. Мне надо вернуться.

— Ну хорошо. Я проведу.

Уже на подступах к замку Вика неожиданно обратилась к Жозэлу:

— Спасибо тебе большое, — голос девушки дрогнул.

— Мне очень жаль, что визит к тётушке оказался бесполезным для тебя.

— Ничего. Я справлюсь.

— Я попробую сам поговорить с ней, — уверил мужчина, видя как потемнело лицо девушки, а медовые глаза застелила чёрная пелена.

— Прошу тебя. Не надо. Возможно, мне станет легче и я всё вспомню сама. А может… может и нечего вспоминать.

— По крайней мере, ты хотя бы узнала своё имя, а это уже что-то.

— Да. Узнала. Но вот только зачем имя, когда нет самого человека.

Вика слегка качнулась и приложила ладошку к ссадине на лбу.

— Тебе нехорошо? — забеспокоился Жозэл.

— Нет, нет всё нормально. Сейчас пройдёт.

— Жозэл, а ты смотрю не теряешься? Заигрываешь с двумя иноземками одновременно. Ай-ай-ай, не хорошо — послышался красивый, доводящий до дрожи, голос за спиной.

— Ты ошибаешься, Нонэл. Я не заигрываю. Мы просто общаемся.

Мужчины обменялись рукопожатиями и вспомнив о предмете разговора, тут же перевели взгляды на растерявшуюся вконец Вику, которая с нескрываемым любопытством рассматривала обоих.

— Нон, присмотри за девушкой, если конечно Ненотэль не будет против. Ты ведь ничего не боишься. Да? — произнёс Жоз с иронией, на что мужчина напротив откровенно расхохотался, запрокидывая голову назад.

— Где я и где страх, Жоз. Или ты так прикалываешься?

— Ну-у, мало ли. Ненотэль женщина своенравная.

— Возможно, возможно, но у этой красавицы такая мощная энергетика в плане ненависти, что от неё можно подзаряжать человек десять минимум.

— Правда? Ненависть это по твоей части.

— Ага. Только сомневаюсь, что такая строптивица захочет ею с кем-либо делиться. Тем более, что с Ненотэль она уже познакомилась.

— Правда что ли? Когда же успела?

— Если вы о той крылатой фурии, возомнившей себя Величеством, то…

— Крылатая фурия?! Это конечно мощно, Вика! — пришёл черёд Жозэла расхохотаться.

— Вика? Тебя зовут Вика? — поинтересовался Нонэл.

— Виктория.

— От латинского «Viktoria» — «Победа»? — заискивая, словно мальчишка, Нон кокетливо поиграл бровями. — А можно я буду звать тебя Тори?

— Учитывая тот факт, что я в принципе не помню своего имени, я не против.

— Так что, Нон, берёшь девушку под свою опеку? Имя ты ей уже придумал, — поинтересовался Жозэл.

— Да без вопросов. Идём, То-ори!

На что Вика только безмолвно кивнула и покорно проследовала за невероятно притягательным мужчиной в чёрном.

Глава 15. Загадочное свечение.

Рука в руке и гулко бьётся сердце

Глаза в глаза и закипает кровь

Душа к душе нам хочется согреться

Щека к щеке и мы живые вновь…

Первый стэп. Сивэль. Дом тётушки Жозефины

— Знаешь, тётушка, Нонэл утверждает, что она пышет к кому-то лютой ненавистью, — произнёс Жозэл, скользя задумчивым взглядом по стеллажам заполненным, в неимоверном изобилии, всевозможными печатными изданиями.

— Нонэл? — уточнила Жозефина, не отрываясь взглядом от раскрытой книги.

— А что тебя так удивляет? Он абсорб ненависти.

— Они уже встретились? — протянула женщина задумчиво. — Так скоро?

— Что значит уже встретились? И почему скоро? А, тётушка? — на лице Жозэла блуждало игривое подозрение.

— Ничего, — спохватилась Жозефина, захлопывая книгу и поднимаясь с кресла. — Случайно вырвалось. Мысли вслух.

Женщина нахмурилась и посмотрела на племянника внимательным взглядом.

— А Нонэл… он сейчас с Ненотель?

— По-моему да.

— Бедная девочка, — произнесла Жозефина с некой долей сожаления.

— Тётушка, ты сейчас о ком? — попытался уточнить парень, с нескрываемым изумлением. — Это Ненотель бедная?

— Забудь, что я сказала. Иди с Богом.

— Да. Конечно. Доброй ночи, тётушка.

— И тебе, милый.

Послышалось шарканье удаляющихся ног и звук хлопнувшей двери.

«Эх, Виктория, сколько же испытаний выпало на твою долю. И сколько ещё выпадет… »

Замок Вуудоуэль. Виктория

— А пойдём чаю попьём, — голос Нонэла звучал ласково. — Я зелёный люблю.

— И я зелёный, — ляпнула Виктория машинально, неспешно перебирая ногами зыбкие каменные ступеньки.

Замок в пасти каменной глыбы, в объятиях ночи, выглядел ещё мрачнее. По своей форме он напоминал гигантский конструктор Лего. Различные корпусы состояли из отдельных звеньев, словно прилепленных друг к другу. Маленькие окошки с железными решётками настойчиво навевали ассоциации схожести с местом заключения преступников.

— Ты не против того, что я буду постоянно мелькать рядом? Как никак я другу пообещал за тобой присматривать.

— Не против. Присматривай. Признаюсь, мне здесь немного страшно.

— Страшно? Со мной не бойся ничего.

До столовой они дошли молча, под вялотекущий аккомпанемент собственных мыслей.

— Жан! Жан, ты здесь? — крикнул Нонэл, поглядывая в сторону кухни.

В ответ тишина.

— Я сейчас сам всё организую, — уверил Нонэл.

— Я помогу, — встрепенулась Вика пристраиваясь за парнем.

Подойдя к навесным полочкам, Вика огляделась по сторонам и убедившись, что чашек нигде нет, потянулась к лакированным стеллажам. Неожиданно оступилась, почувствовав лёгкое головокружение. В два шага Нонэл подбежал к ней и поймал в тёплые объятия. Их взгляды пересеклись.

— Прости, — пролепетал мужчина пристально глядя в медовую глубину смущённых глаз девушки.

— Это ты прости, я такая неловкая.

Они лепетали какие-то несуразные ничего не значащие извинительные фразы, а сами неотрывно смотрели в глаза друг другу.

— Как янтарные капельки, сияющие в лучах полуденного солнца, — шептал он, а она жадно наблюдала, как он шевелит потрескавшимися губами… чувственными, но, как ей показалось, бесцветными.

Он что-то говорил, говорил, а Вика, словно под гипнозом, неотрывно смотрела на его шевелящиеся губы, даже не вникая в смысл сказанного. Непреодолимо захотелось коснуться их. Рука уже дёрнулась в поступательном движении, но за спиной хлопнула дверь и в кухню внеслась Мегеровна.

— Вот ты где?! А я повсюду ищу тебя.

Заострённые крылья смешно подёргивались, а сама девушка напоминала нахохлившуюся скандальную ворону на помойке, не поделившую корку хлеба с конкуренткой. Визглявое карканье намалёванным «клювом», только усугубило впечатление и Вика начала давиться от смеха. Мегеровна сдвинула брови и шикнув, шлёпнула Нонэла ладонью по плечу. Вика засмеялась в голос, а затем, развернувшись, поспешила на выход.

— А как же чай? — прилетел в спину голос Нонэла.

— Без меня! — бросила Вика не оборачиваясь.

Нонэл отодвинул Ненотэль в сторону, придерживая за широкие плечи.

— Нонэл! — протянула девушка обречённо, но он даже не отреагировал.

— Гадина! Я тебе его не отдам, — прошипела злобно, провожая взглядом желанного мужчину.

Вика выбежала на улицу, не в силах сдержать нахлынувшие слёзы. Растирая тыльной стороной ладони разъедающие щёки солёные потоки, она куда-то брела не разбирая дороги. Тишину нарушали звуки ночи и хруст веток под ногами.

— Ненавижу! Как же я всё это ненавижу! И себя ненавижу. Женщина без имени, без семьи, без дома… да кому я нужна?! — бурчала так громко, что даже не расслышала приближающихся шагов.

Хрупкие, подрагивающие от всхлипов плечи, сжали крепкие мужские руки. В ноздри, нахальным порывом, проникли странные ароматы поздней осени с нотками бушующего моря, бьющегося пенными волнами об острые скалы.

— Мне… — послышалось, словно отголосок эха.

— Что? — развернулась прямо в его объятиях и утонула в глубине гнетущего тяжёлого взгляда.

— Ты нужна мне, — повторил Нонэл.

Безмолвно и растерянно, девушка открывала и закрывала рот, не в силах хоть что-нибудь ответить на подобное заявление.

— Неужели ты не чувствуешь меня так же, как ощущаю тебя я?

Конечно же, она всё чувствовала, но разве могла она в этом признаться мужчине, которого видела второй, ну или третий раз в своей жизни. Она смотрела на него и ей казалось, что его лицо до боли знакомо. Будто он какой-то… родной. Ей хотелось ласкать ладошкой его гладко выбритые скулы, трепать, сбившуюся набок, длинную смешную чёлку, вдыхать дурманящий аромат его кожи, уткнуться лбом в его крепкое плечо и забыть обо всём на свете… кроме него самого. Что с ней, она не знала, но ей приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не признаться ему во всём этом безумии.

— Тори, почему ты молчишь?

— Я… я совсем не знаю тебя.

— Странно. А у меня ощущение, что я знаю тебя столько же, сколько помню себя самого. Наваждение какое-то.

— Нон, а почему ты здесь? Ведь это не твой дом.

— Как, а разве Жоз тебе не рассказывал? — пролепетал он несколько растерянно и смущённо, сводя тёмные густые брови вместе и отчаянно пиная пяткой замшелый камень «скучающий» на обочине извилистой тропы.

— Нет, не рассказывал. Только Верховный, в общих чертах.

Нонэл мешкал, явно не решаясь начать этот разговор.

— И всё-таки. Зачем ты здесь?

Он резко отвёл подбородок в сторону и чуть ли не выплюнул следующую фразу.

— Пару мы здесь ищем. ПА-РУ!

— Вот как? И видимо ты уже нашёл?

Нонэл молчал и Вика добавила: — Мы поздно встретились.

Укутавшись холодными ладошками в собственные объятия, вскинула на Нонэла полный грусти взгляд и медленно побрела в темноту ночи.

— Куда ты?! Уже прохладно.

— Тебе есть о ком беспокоиться. Иди к ней!

Он долго смотрел вслед сливающемуся с темнотой силуэту, сверля обжигающим взглядом, но догонять не стал.

Замок Вуудоуэль. Юстина

— Давай где-нибудь уединимся, — Жозэл взял Юстину за руку и потянул за собой.

Они долго брели по каким-то мрачным коридорам, поднимались по ступеням, пока наконец-то не оказались возле странного отверстия в потолке, открывающего вид на бесконечное звёздное небо.

— Устала? — спросил ласково, прижимая к себе и целуя в макушку.

— Немного.

— Ты уверена, что готова сейчас меня выслушать?

— Не уверена, что готова, но услышать хочу.

Город N. Центральная городская больница

Три дня назад.

— Добрый день, мне передали, что вы хотели меня увидеть.

— Да, доктор, я по поводу Юстины.

— Юстины Дембовской? — уточнил худощавый мужчина в белом халате, нервно вертя в руках снятые очки, и внимательно рассматривая загрязнившиеся линзы.

— Совершенно верно, — кивнул Жозэл.

— А вы, не сочтите за невежливость, ей кто?

— Я? Брат… — и поразмыслив добавил: — Двоюродный.

— Очень приятно, что хоть кто-то объявился.

— В каком смысле «хоть кто-то»? А жених?

— Какой жених? Не видел я никакого жениха.

— Но… как же…

— Ко второй девушке да, парень приходит, а к Юстине ни одного посетителя.

Жозэл с трудом подавил вспышку возмущения, но, взяв себя в руки, повторил вопрос:

— Доктор, как она?

— Многочисленные повреждения внутренних органов, переломы и как результат — кома.

— Есть шансы на то, что она выживет?

— Организм крепкий, но как себя поведёт — не знаю.

— А вторая девушка?

— Домиане значительно лучше.

— Понятно. Я могу её увидеть?

— Я скажу медсестре, чтобы вас пустили, — заверил мужчина надевая наконец очки. — И ещё… кольцо её у нас. Видно, что дорогое. Заберёте?

— Конечно.

— Всего доброго.

— И вам, доктор.

Милая медсестричка в белом халатике, стреляя умело глазками, поглядывала на Жозэла. Войдя следом за ней в палату, мужчина остолбенел.

Вымученное израненное лицо.

Перебинтованные руки и ноги.

Практически безжизненное тело.

Склонившись, Жозел ухватил тоненькие пальчики девушки и коснулся их губами.

— Ну привет, моя хорошая. Вот я тебя и нашёл.

А в ответ, только звуки аппаратуры и тихое, почти неощутимое, дыхание.

Вуудоуэль. Юстина

— Вот так, родная.

— Но… а как же Гирт?

— Доктор сказал, что к тебе посетителей не было, только к Домиане.

Юстина не смогла выдавить ни слова. Во рту пересохло. Язык отказывался воспроизводить какие-либо фразы. Слёз не было. Она просто остолбенела от услышанного, отказываясь верить. Жозэл прижал её к себе и начал что-то тихо нашёптывать. Прошло пять… семь… двенадцать… восемнадцать минут, пока она смогла что-то сказать. И даже не сказать, а прохрипеть. Тихим поникшим голосом.

— Жозэл, оставь меня одну.

— Нет, Юстина, ты моя и я никуда не уйду.

— Я хочу… хочу чтобы ты… был счастлив.

— Непременно буду. С тобой.

— Жозэл… — тихо простонала, уткнувшись в крепкое плечо.

Он, конечно же, не стал добивать её окончательно и в деталях рассказывать, как на протяжении трёх дней он приходил в больницу. Сидел рядом. Держал за руку и шептал слова любви. Не надо ей этого знать. Не сейчас.

— Я провожу тебя в твою комнату.

— Спасибо.

— Только не говори ничего Домиане.

— Не скажу. Она такая ранимая и… кажется у неё роман.

— С кем?

— Со Страсэлом.

— Ох, хитёр, шельма.

— Жозэл, а как же та девушка?

— Ты про Желозель? Другого найдёт. Такая одна не останется. Тем более, что у нас ничего не могло сложиться априори.

— Правда?

— А кто же это так заулыбался?

— Ты зайдёшь ко мне?

— А ты этого хочешь?

— Хочу.

— А как же камеры? Не боишься?

— Если для тебя они важны — я пойму. А мне… мне уже всё равно.

— Для меня они тоже ничего не значат.

Замок Вуудоуэль. Виктория

Конечно же Виктория простыла. Три дня они с Нонэлом не встречались вообще. Зато приятно удивил Верховный, который, беспокоился о состоянии здоровья Вики и все эти дни отпаивал её каким-то обезболивающим настоем. Надо признаться честно, что девушка сознательно избегала общения с кем-либо, а потому, не покидала комнату, коротая в одиночестве долгие дни и жуткие, наполненные кошмарами, ночи.

Заходил Фэл и уведомил, что как только ей станет легче, её ожидает Жан. Ему на кухне нужна помощь.

Скрутившись калачиком и заворожённо наблюдая за мерцанием свечей, дрогнула от неожиданного глухого стука в дверь. Привстав и облокачиваясь на достаточно жёсткий матрац, принялась судорожно перебирать в голове имена возможных кандидатур не сей нежданный визит. Потерявшись в догадках, тихо просипела:

— Не заперто.

Подтянув колени к подбородку и обхватив их ледяными ладошками, терпеливо наблюдала. Тяжёлая дубовая дверь лязгнула железным замком и с протяжным скрипом приоткрылась. На пороге стоял ОН.

— Привет!

— Привет!

— Давно тебя не видел. Как ты?

— Спасибо. Значительно лучше.

— Я рад.

— Что нового расскажешь? Тут невыносимо скучно и поговорить не с кем.

— Как это не с кем? — изумлённо выгнув бровь, Нонэл пристально смотрел на Вику. — Оказывается, ты успела познакомиться с Нежэлом и Нежэль. Они о тебе спрашивали.

— Правда? Они милые…

Робко и неуверенно Нонэл прошёл дальше и только оказавшись в каком-то жалком метре от девушки, замер. Его взгляд блуждал сначала по пшеничным прядям с золотистым переливом, а затем скользнул на слишком откровенное декольте лёгонького платья. Кадык невольно дрогнул, и парень застыл, словно зачарованный.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга.

— Свечи… они так волшебно мерцают, отражаясь в шёлке твоих волос, — низкий голос с хриплым надломом, предательски выдавал эмоции мужчины бушующие сейчас в его душе.

Подойдя ещё ближе, он присел на самый край кровати и потянулся к девушке, чтобы взять её за руку. Их пальцы переплелись, сжимаясь в один кулачок.

— Ты совсем замёрзла. Иди ко мне, — прошептал с надрывом и призывно распахнул объятия.

Словно маленькая послушная девочка, Вика подползла к нему на четвереньках и окунулась в жар его горячего тела. Их тела соприкасались посылая волнительные вибрации и лаская сладким покалыванием. Глаза в глаза и где-то внизу, безумным желанием, накатила волна жгучего нетерпения. Прижав спину Вики к своей вздымающейся от волнения груди, мужчина обхватил широкой ладонью упругую грудь и сквозь тонкий шёлк платья начал поглаживать налитое желанием полушарие, срывая с губ девушки тихий стон.

Вика задышала чаще, теряя контроль над собственным телом. Распахнув уста, Нонэл жадными глотками вдыхал рваные всхлипы девушки.

— Ты невероятная, — прошептал он томно на ухо и тут же, приоткрыв затуманенные глаза, Вика замечает тёмно-сизую дымку опутывающую всё его тело.

— Что это, Нон?! — воскликнула Вика обескураженно.

Нонэл, точно прозревая, начинает суетливо осматриваться по сторонам.

— О чём ты?

— Это свечение… или тёмное зарево вокруг тебя.

— Ах, это, — выдохнул он с облегчением. — Не пугайся. Я виноват, мне надо было тебя предупредить. Я не обычный человек. Во мне есть свойство накапливать эмоции других людей.

— Накапливать? Как… как энергетический вампир?

— Да нет, — заулыбался Нонэл. — Тут другое. В тебе очень много различных эмоций. К примеру сейчас, ты удивлена. И эта эмоция преобладает. А вот когда мы с тобой встретились, ты кипела от ненависти. Я это чувствую, понимаешь? Умею считывать эмоциональное состояние любого человека. Не скрою, эмоции нас энергетически подпитывают, но мы не лишаем энергии других людей. Происходит эмоциональный обмен, в результате которого мы начинаем светиться.

— И Жозэл?

— Конечно. Он абсорб желаний и излучает алое сияние.

— Ого! Красиво наверное.

— Красиво, — улыбнулся Нонэл.

— Ой, а я же видела на поляне ярко розовое свечение, напоминающее облачко сахарной ваты, вокруг Нежэла и Нежэль. Это оно?

— Именно.

— Но они светились оба. Значит… значит и ты с…

— Тшшш… молчи, — не позволил договорить Нонэл. — Да, все флэйм тоже светятся, но это не имеет никакого значения. Для меня уж точно.

— Как? Вы же…

— Мы расстались.

— Вот как? Но ты же понимаешь, что она так легко не отпустит. Тем более, не отдаст тебя… мне.

— Мы здесь для того, чтобы выбрать пару. Моя пара — ты. Хочу быть только с тобой.

Его бархатный голос ласкал на столько осязаемо, что Вике захотелось вновь прижаться к нему и молить, чтобы он никогда её не отпускал.

Объятия, объятия, объятия… бесконечные ласки и их губы, наконец-то, сливаются в жарком ненасытном поцелуе, длящемся бесконечно долго. Влажные языки трутся друг о друга, кружась и сплетаясь в страстной агонии. Играясь, дразнясь, а потом сцепляясь в схватке… дерзко и напористо, безумно и знойно. Одновременно с танцем языков, безумствовали нетерпеливые ладони, которые жадно оглаживали каждый изгиб податливого тела, сминая жёсткими пальцами высокую чувственную грудь. Нон теребил упругие сосочки, перекатывая их меж пальцев, лаская шершавыми подушечками. Извиваясь в его тёплых руках, она жалобно стонала, не разрывая, туманящего разум, поцелуя. Он вдыхал каждый её стон, сипло хрипя в ответ.

— Мне никогда не было так хорошо, Тори.

— Мне тоже.

Их тела, подобно воску у огня, плавились в настойчивых руках, вопрошая о большем. В какой-то момент, Вика вздрогнула, словно оглушённая выстрелом:

— Нон, а что если мы не сможем быть вместе?

Глава 16. Во власти времени и тьмы.

Души коснулись звуки прошлого

Сжимая сердце ядовитою тоской

И те, кого любили, так непрошено

Нас позовут, забыв обиды, за собой...

Замок Вуудоуэль. Юстина

Тем временем в замке, Юстина, в очередной раз, успокаивала подругу.

— Я захожу в комнату, а он... он... — огромные глаза подруги выглядели потухшими, словно безжизненными, — с Кристэль, понимаешь?

— Это точно был он? В комнатах царит мрак, — приговаривала Юстина поглаживая подругу по плечу, — ты могла перепутать.

— Он, Юстина, — не переставала всхлипывать блондинка. — Его изумрудно-зелёное сияние я не спутаю ни с одним другим. Он... он меня не любит, Юстина.

— Боже, о какой любви ты говоришь, Домиана? У тебя есть Курт. Он действительно тебя любит.

— Да, ты абсолютно права, — бубнила под нос Домиана, пытаясь и себя уверить в том же. Размазывая слёзы ладонью, она издавала короткие рваные всхлипы, напоминающие отголоски затихающей бури. — Ведь когда-то же это закончится. Верно?

— Верно, родная, — уверяла подругу Юстина, а у самой сердце сжималось от боли и сожаления. От мысли о том, что она так беззащитна сейчас и зависима от обстоятельств. А ещё о нём. О Жозэле. Как же она сможет без него. — Конечно закончится.

"Жозэл. Мой Жозэл. Не видела его несколько дней и так соскучилась. Я эгоистка. Самая настоящая. Нагло влезла в его жизнь, нарушила привычный ритм, его грандиозные перспективы на будущее, а сейчас ещё и претендую на серьёзные отношения с ним..."

На экране пульта высветилась цифра шесть.

— Шестая, — пролепетала Юстина, словно пробуждаясь ото сна. — Мне надо идти, Домиана. Прости меня ради Бога.

Попритихшая подруга лишь кивнула в ответ.

Постучав в дверь и не дождавшись ответа тихонько вошла. В комнате витал какой-то смоляной запах, тесно переплетающийся с ароматами сырой осени и притоптанных к земле опавших листьев.

И вот уже не в первый раз, Юстина отметила, как остро она стала чувствовать посторонние запахи, недоумевая отчего это.

Повернув голову, она заметила витающую над кроватью лиловую дымку. Прочистив горло и устремляя взгляд в темноту, негромко поинтересовалась:

— Простите, куда я могу поставить эликсир и напитки?

— Ты имеешь ввиду нектар? — послышался низкий, разрезающий глухую тьму и оглушающую тишину, мужской голос.

— Да. Именно это я и имею ввиду, — кивнула Юстина в никуда.

— Поставь, милая, на столике возле кровати.

Выполнив просьбу мужчины, подскочила на месте от вновь завибрировавшего в кармане пульта.

"Да чтоб вас, — смачно выругалась, спешно покидая комнату и раздражённо взирая на экран, — комната номер два".

Намереваясь вновь отправиться в погреб за чудодейственным нектаром, резко развернулась натыкаясь на внушительную, плечистую такую, преграду.

— Куда направляешься, красавица? — прозвучал мягко, но настойчиво голос давнего знакомого.

Решительно отойдя в сторону и пытаясь обойти наглеца, попыталась сделать хотя бы шаг, но мужчина синхронно повторил её действия.

— Торопишься? — прозвучало лукаво.

— Вас это не касается.

— Дерзкая? — с хищным оскалом лица, он слегка отклонил корпус назад и принялся бесцеремонно разглядывать Юстину.

Цепкий взгляд скользил по телу с головы до ног, словно облизывая... пожирая.

— Что вам от меня надо?

— То же, что и Жозэлу, — и не успела девушка влепить наглецу пощёчину, как тот закончил: — Эмоций.

Вуудоуэль. Виктория

Шёлковая ткань соскользнула с плеча, оголяя выпирающие ключицы. Склонив голову, Нонэл тут же провёл влажным языком сначала вдоль одной, потом другой, плавно переключаясь на плечи, тонкую шею и останавливаясь на мочке уха, нежно посасывая, обхватывая опухшими от поцелуев губами. От распирающих изнутри эмоций Виктория выгнулась, подставляя упругую, налитую желанием грудь, в его жаркие уста.

В следующее мгновение, всё происходит быстро и неописуемо страстно. Слова растворяются в протяжном стоне, а от напора мужчины девушка сжимает в кулачки прохладную ткань и беспорядочно мотая головой, часто дышит, умоляя не останавливаться. Она томно мечется в исступлении кайфуя от ранее неведомой эйфории.

— Я теперь тебя не отпущу, - шептал Нонэл. Ты же и сама видишь, что это слияние на грани. Это близость на высоком психологическом уровне. Я чувствую тебя не только телом, но и душой. Мы созданы друг для друга. Тори, не молчи.

Пытаясь восстановить дыхание, девушка приподнимается на локтях соприкасаясь с его кожей острыми сосками.

Он закрывает её рот поцелуем и начинает напористо проталкивать обнаглевший язык во влажные глубины. Встретив такой же податливый шустрый язычок, он начинает его всасывать, плавно огибая по кругу. Новая волна возбуждения шевельнулась в заветном слиянии двух тел.

— Разве ты не ловишь кайф от подобной игры? — поинтересовался Нонэл заискивающе.

— Я ловлю кайф от тебя, Нон.

— Ты дурманяще прекрасна, Тори. Божественна.

Нонэл резким рывком подхватывает девушку на руки, придерживая за спину и согнутые колени и несёт в направлении ванной комнаты.

Бурлящим потоком мраморные стены наполняются прозрачной жидкостью плещущейся через края. Нонэл добавляет из фарфоровых сосудов ароматические масла и помещение начинает благоухать восточными пряностями, вносящими свой дивный аккорд в атмосферу единения и интимности.

Склонившись, Вика расплёскивает ладошкой пенную водичку, а затем, усиливая давление, начинает разбрызгивать жгучие капли на расслабившегося и абсолютно не ожидавшего подобных действий, мужчину.

— Ах ты, озорница! — Нонэл всплеснул руками, пытаясь прикрыть лицо.

Вика, не прекращая шалить, только задорно хохотала.

— Ах та-а-ак, ну берегись!

С этими словами, Нонэл запрыгнул в воду и утянул Вику за собой.

Вытеснив, своим погружением в ванную, половину наполненной жидкости, они погрузились на самое дно, ныряя с головой.

Наконец, спустя мгновение, вынырнув, они оба замерли, всматриваясь долго и жадно в искрящиеся счастьем глаза. Тяжёлые капли, скатившиеся с влажных волос, задерживались на густых порхающих ресницах, а затем, сорвавшись вниз, нехотя соскользнули на высоко вздымающуюся грудь.

Ладошкой Вика ласкала его бугрящийся торс, пробираясь тонкими пальчиками всё выше и выше, к шее, высоким заострённым скулам, вискам. Ненадолго замирая в ожидании его реакции.

Смыкая веки от чувственного наслаждения, он издаёт утробный рык и резким движением притягивает девушку к себе.

Их губы ударяются и распахнувшись выпускают наружу сиплые стоны, отражающиеся эхом в глухих стенах замкнутого пространства.

Они прекрасно осознавали одно – их связь на грани безумия и объяснить её природу просто невозможно. Ещё вчера они были посторонними людьми, а сегодня не имели представления, как расстаться хотя бы на миг.

После страстного слияния и гармонии душ, Вика неожиданно спросила:

— Нон, а ты знаешь о чём я подумала?

— М? — промурчал он томно, поглаживая ладонью её влажные волосы.

— А что, если я всё вспомню и окажется, что я ТАМ... несвободна, — Вика качнула подбородком в сторону окна.

Рука мужчины замерла. Но только на мгновение. Жалкий миг, который не оставлял места сомнениям.

— Не думай об этом. Наше влечение означает не только физическое единение, но и духовную связь. А это сильнее всего в мире. Неразрывнее и сопротивляться этому бесполезно. Мы с тобой принадлежим друг другу.

— Нон, но ты сам сказал – влечение. Но это не любовь.

— Где непреодолимая тяга и невозможность существования без другого человека, там и любовь, милая.

Замок Вуудоуэль. Кабинет Верховного

— Нонэл расстался с Ненотэль, — проговорила Лиззи строго.

— Причина? — вопрошал мужчина щуря глаза.

— Не удосужился даже объяснить. Просто дал отставку.

— Дыма без огня не бывает, - нахмурился озадаченно мужчина.

— Я тоже так считаю, - ехидно хмыкнула Лиззи.

— Они не ссорились?

— Повздорили немного на днях, но о расставании речь не шла.

— Возможно, появилась другая? — пытался докопаться до истины окончательно обескураженный мужчина.

— Не крутился он ни с кем кроме Ненотэль, в том-то и вопрос.

— А девочки что говорят?

— Никто ничего не знает.

— Хорошо, я поговорю с ним сам.

— Будь так добр.

В горделивом молчании, женщина всё ещё продолжала стоять возле стола управляющего.

— Что-то ещё, Лиззи?

— Да. Жозэл не желает знаться ни с одной девочкой из рода флэйм. У него роман с этой заблудшей девкой.

Тяжело вздохнув, Верховный перевёл уставший взгляд на окно и, помотав головой, строго проворчал:

— У нас что? Полнолуние или какие-то природные катаклизмы? Что на них на всех нашло? На сколько мне известно, со Страсэлом тоже не всё однозначно.

— А я скажу Вам что! — женщина злобно заскрипела выбеленными зубами. — С ними случились эти иноземные девки! И смею напомнить, вы сами их одобряете. Сначала те две вертихвостки. Теперь ещё одна появилась. Вы со своей добродетелью все законы Вуудоуэля нарушаете.

— Цыц! Не Вам мне указывать о правильности законов и осуждающе вычитывать.

Лиззи, словно водой ледяной окатили. Потупив взор и раскрасневшись, точно девственница перед первой брачной ночью, она принялась нервно заламывать пальцы и покусывать смущённо нижнюю губу.

Да-да, и она много лет назад, вот так же попала в Вуудоуэль. Тогда ещё юный красавец Рудольф встречался с прекрасной Жозефиной. Они жили вместе и готовились к свадьбе. Но по странному стечению обстоятельств Лиззи понадобилась помощь и Рудольф, по доброте душевной, не смог ей отказать. Он приютил её в своём замке. Сначала она работала в персонале. Где бессовестно крутила своим милым задом перед сногсшибательным красавцем Рудди. Сам Рудольф, был на столько окрылён отношениями с Жоззи, что не считал нужным реагировать на недвусмысленные сигналы исходившие чувственными флюидами от подопечной. Но коварницу Лиззи это не устраивало. Очень уж ей приглянулся молодой да симпатичный управляющий как самого замка, так и всего Блуждающего Леса в целом. Путём нехитрых манипуляций она нашла правильный подход к сексуальному мачо и, конечно же, рассорила влюбленную парочку. Нет. Он не изменял Жозефине и даже не помышлял об этом, но невеста решила иначе. Очень уж откровенной была сцена, за которой и застала их ревнивая ясноокая красавица. Свадьба так и не состоялась. Но, по какому-то странному стечению обстоятельств, Лиззи так и осталась в Вуудоуэле и стала верховной жрицей всего рода флэйм. Именно поэтому, у неё нет тех самых крыльев, что являются непременным атрибутом её подопечных. Годы шли и очаровательная прелестница меняла абсорбов – одного за другим, но так и не покорила ни одного из них, а уж тем более не заполучила сердце мужчины, о котором грезила все эти годы.

Рудольф – человек от природы очень добрый и не способный навредить или тем более отомстить кому-либо, сжалился и оставил дамочку при дворце. О чём в последствии уже ни раз пожалел. Жозефина простила, но так и не вернулась к жениху, а тем более никогда больше не переступала порога, осквернённого присутствием другой женщины, замка. Вот и вся история. Именно Лиззи посодействовала тому, что двое влюблённых, так и не скрепили союзом свои судьбы. И вот сейчас она осмелилась осуждать Верховного за то, что он даёт кров несчастным девушкам, попавшим в беду.

"Как же коротка память у наглых и неблагодарных девиц вроде Лиззи", — подумал Рудольф, а громогласно гаркнул:

— Ещё хоть один подобный намёк и я не посмотрю, что ты ТЫ какая-то там жрица! Покатишься ко всем чертям отсюда. Поняла?!

Перепуганная Лиззи, до крови закусила дрожащую губёшку и часто-часто закивала растрепавшейся шевелюрой.

— Простите, этого больше не повторится.

— Выметайся отсюда и больше меня не беспокой!

Да, терпение, так долго удерживающее верхние позиции, спустилось до нижней отметки и лопнуло к чёртовой матери. Тем более, что вчера Рудольф виделся с ненаглядной Жозефиной и погрузился в море ностальгических воспоминаний с головой. Ведь их связывает нечто большее, чем просто расторженная помолвка. Они двое тех самых – близких по духу людей, – которые должны были быть вместе, всеми правдами и неправдами. А Лиззи... она как грязное и болезненное напоминание о том, почему не сложилось у них с любимой женщиной.

— Фэл! Фэл! Позови Страсэла. Он мне нужен, — гаркнул в пустоту, зная что верный слуга его всегда услышит.

Усевшись в своё коронное кресло и устало облокотившись на громоздкий стол из массивного дуба, думал лишь о ней.

"Жоззи, Жоззи... что же мы наделали..."

Замок Вуудоуэль. Виктория

Вот уже неделя, как Вика трудилась на кухне по поручению Верховного, помогая Жану с готовкой. И всё бы ничего. Жан оказался не только очень мудрым мужчиной, отличным спецом в плане готовки, но и сносным в общении. К сожалению, того же самого нельзя было сказать о представительницах рода флэйм. Они, будто сговорившись, всякий раз нарывались на конфликт. То им не достаточно горячо, то слишком горячо. И это сейчас не о сексе. Ну не возможно каждому угодить в его предпочтениях. Тем более, что в Вуудоуэле не принято обедать в одно и тоже время. Каждый приходит, когда ему заблагорассудится. И работники кухни вынуждены беспрекословно выполнять их пожелания. Кулинарные конечно. Но вот Вику, не покидало стойкое ощущение, что наглые девицы–флэймовицы, приходили в столовую ещё и потешить своё зашкаливающее "величество".

"Ага. Возомнили себя королевами Вуудоуэля и растопырив пальцы веером снуют по коридорам замка в поисках "добычи". И это сейчас не о еде. Нет, ради Бога, пусть выпендриваются перед абсорбами, проявляют энтузиазм и показывают себя с лучших сторон самостоятельно. Не самоутверждаясь за счёт других".

Поток размышлений прервал, взъерошенный уже с утра, кухонный главнокомандующий.

— Вика, мне нужен варёный картофель.

— Много?

— Много, Вика, много, — проговорил он нетерпеливо. — Ты же знаешь нашу ораву вечно голодных мужиков и я уже молчу про привередливых дам.

И так захотелось Вике поумничать по поводу того, что если бы этим мужикам давали хоть немного мяса, они не набрасывались бы, с голодухи, на пять порций капустной запеканки с помидорами, а обошлись бы одной сытной мясной закуской. Но не стала она дурить Жану голову, тем более с утра пораньше, а просто взяла чистую посуду и нож поострее.

— А что мы будем готовить? — поинтересовалась аккуратно, поглядывая на то, как Жан ловко нарезает шампиньоны и репчатый лук, не роняя не единой слезинки, удивляясь "а как это"?

— Готовить? — не прекращая занятие, буркнул мужчина. — Будем готовить картофельные рулетики с грибами и луком.

Нож так виртуозно извивался в умелых руках повара, что Вика невольно залюбовалась.

— Картофель на плиту. На небольшой огонь, — руководил процессом Жан. — Как отваришь, растолки и немного остуди.

— Окей, мой Босс.

— Как ты меня назвала? — резко обернулся и взглянул на застывшую, с долькой огурца во рту, помощницу.

— Мой Босс, — прохрипела, слегка поперхнувшись, не зная какой реакции ждать от короля кухонной утвари.

— Смешно. Шефом меня называли, а вот... как там... боссом, ни разу. Что за прозвище такое?

— Обычное прозвище. Мы так на работ...

В этот момент в голове Вики вспыхнула острая до режущей боли вспышка, вырисовывающая в сознании чёткий образ "незнакомца".

"Виктория, что там с Мальдивами? Рябцев вернулся?"

Вика попыталась ответить Жану, но слова застряли у самой глотки и она начала задыхаться.

— Вика, что с тобой? — переполошился Жан.

— Всё... всё хоро... хорошо. Воды, — пролепетала спешно хватая ладошкой пустоту.

Мужчина ловко подхватил за ручку графин и, наполнив стакан, протянул девушке.

Жадно отхлёбывая спасительную жидкость, она гоняла в голове "незнакомый" образ мужчины, так неожиданно всплывший в сознании.

"Мальдивы. Какие ещё Мальдивы?"

В какой-то момент, она хотела уточнить это у Жана, но вовремя спохватилась. Если уж он слово "босс" услышал впервые, не надо человека шокировать более сложными понятиями.

— Картофель варить? — уточнила отдышавшись.

— Да. Причём срочно!

Глава 17. Не забывай меня.

Я так хочу согреться в твоей нежности

Вдыхать твой голос, блеск любимых глаз

Переплетая пальцы, растворяться в бесконечности

И ощущать, что счастье с нами здесь… сейчас…

Замок Вуудоуэль. Юстина

— Что вам от меня надо? — нахмурила брови девушка.

— Тоже, что и Жозэлу. Эмоций.

По лицу эффектного блондина блуждала ехидная усмешка.

Услышав имя Жозэла, Юстина вздрогнула.

«Откуда он мог узнать? Неужели Жозэл сам рассказал? Нет, нет! Он не мог».

— Мне надо идти, — фыркнула резко, но мужчина перегородил ей путь рукой.

— Куда же ты? Мы ещё не закончили.

В мгновение, он навис над перепуганной не на шутку девушкой и, тяжело дыша ей в висок, обжог горячим дыханием.

— Сла-а-адкая девочка.

Юстина упёрлась обеими ладонями в крепкую грудь наглеца и с силой оттолкнула.

Либэл, а это был именно он, только качнулся и оскалился.

В этот момент, дверь резко распахнулась. На пороге стояла разъярённая фурия.

— Вот ты где! А я тебя повсюду ищу!

Светлые локоны девушки выглядели небрежно-взъерошенными, а крылья за спиной так смешно трепетали, словно у взволнованной птички, что Юстина, как бы она не старалась, но сдержать смешок не смогла.

Ну а затем, не желая дожидаться неминуемо грозящего вспыхнуть скандала, прихватила со стола поднос, и, не забыв вздёрнуть носик, последовала к выходу.

— Счастливо оставаться, голубки! — не смогла себе отказать в ехидной фразочке, брошенной уже с порога, и незамедлительно покинула погреб для хранения нектара.

В столовой сидели Кристэль и Страсэл. Услышав как хлопнула дверь, они синхронно обернулись и парень, увидев Юстину, державшую в руках графин с чудодейственным напитком, достаточно громко и командно крикнул:

— Эй, а можно нам тоже нектар?

Юстина, даже не взглянув на очередного нахала, фыркнула так же грубо и бескомпромиссно:

— Я вам не официант! Попросите кого-то из работников кухни.

И не успела она скрыться от ненавистно взирающего взгляда, пытливо отслеживающей каждое её действие, Кристель, как эта, казавшаяся вполне себе миролюбивой, «милая» девушка, злобно прошипела:

— Вот как? А мне показалось, что вы с подружкой тут всех «обслуживаете».

— Вам показалось, — ответила Юстина, с наигранно натянутой улыбкой на перекошенном от гнева лице.

Затем, не дожидаясь ответа, тряхнула красивыми шёлковыми прядями, струящимися по плечам, и резко развернулась с чётким намерением выйти.

В этот момент, её стремительно нагнал Страсэл и взволнованно прохрипел:

— Юстина, где Домиана?

— Как это где? — пожала плечами брюнеточка. — Работает наверное.

— Я хотел с ней увидеться, но её нигде нет, — проговорил парень спешно.

— Как это нет? — сердце Юстины пропустило удар. Она напряжённо вглядывалась с тёмные глаза мужчины. — Я только с утра с ней разговаривала.

— Прошу тебя, помоги мне её найти! — взмолился Страсэл.

— Но-о… зачем? — Юстина перевела озадаченный взгляд на притихшую в уголочке девушку. — У вас же… Кристель

— Да не могу я без неё. Не могу! — почти зарычал Страсэл, повышая голос и привлекая тем самым внимание тех, кто только-только вошёл в столовую. — Тянет меня к ней. Просто непреодолимо, понимаешь?!

— Глупости какие! — вновь исказила лицо Юстина. — Займитесь лучше своим будущим… с флэйм.

С этими словами, Юстина уже почти покинула столовую.

— Но-о… — донеслось в спину.

— Без «но», — фыркнула в ответ и хлопнула дверью. Демонстративно громко.

В коридоре, стоя перед дверью в комнату номер два, замерла, услышав позади родной голос:

— Юстина!

— Да, милый, — откликнулась, мило улыбаясь, но увидев на лице любимого безграничную тоску и сожаление, тут же заподозрила неладное.

— Домиану не ищи, — проговорил едва слышно и нерешительно.

— Поче… му? — по телу пробежал холодок, а поднос едва не выскользнул из вспотевших ладоней.

— Я был сегодня в больнице. Она пришла в себя.

И не успел Жозэл договорить, как поднос выпал-таки из дрожащих рук и с грохотом приземлился на уходящий из-под ног пол. Стаканы и графин с протяжным звоном разбились вдребезги, разлетаясь на мелкие осколки, а нектар, тягучим перламутровым пятном, медленно растёкся по поверхности ковра.

Жозэл подбежал к ней и заключил в объятия. Юстину трясло и он принялся нежно поглаживать её плечи, спину, пытаясь помочь ей хоть немного успокоиться и смириться с неизбежным.

— С ней всё будет хорошо… хорошо… Юстина.

— Да… да… конечно. Я это знаю и…

В этот момент, она резко развернулась в объятиях Жозела и, взглянув ему прямо в глаза, уже не сдерживая слёзы, жалобно протянула:

— А со мной?

Замок Вуудоуэль. Виктория

— Картофель варить? — уточнила Вика отдышавшись от наваждения.

— Да! Причём срочно, — воскликнул Жан, устремляя вверх указательный палец.

Виктория, конечно же, проследила за его «многозначительным» жестом, но от комментариев воздержалась.

Спустя час, Жан проворно закручивал готовое картофельное пюре, начинённое грибами, в пищевую плёнку. Сделав соус из томатной пасты, сливок, соли и сахара, он достал объёмное жаростойкое блюдо с высокими бортами.

— И что теперь? — поинтересовалась Вика, осторожно заглядывая через плечо увлечённо суетящемуся повару.

— А теперь, нарежем эту красоту маленькими рулетиками, зальём соусом и в духовочку, на полчасика, — а потом, задумчиво поглядывая на содержимое сотейника, добавил: — Пальчики оближешь, какая вкуснотища.

То, что Жан волшебник, умеющий по-особенному приготовить любое блюдо, Вика поняла уже в первый день своего пребывания в замке, отведав его вегетарианскую лазанью.

— А я её готовила с курицей, — заметила блондинка и в этот момент вновь в её сознании яркой вспышкой мелькнул образ мужчины. Другого мужчины. И голос… голос совсем другой.

«Дорогая, ты божественно готовишь! Твоя лазанья с курицей просто шедевр! Приготовь её к приезду Максима».

И вновь в голове несчастной девушки сумасшедшим потоком понеслись хаотические мысли, а в душе сумбурные, всколыхнувшие сердце, воспоминания. Точнее, жалкая попытка хоть что-то вспомнить.

«Он назвал меня дорогая. Кто мне этот мужчина? Что нас связывает?»

— Вика, духовка разогрелась?

— Что? Какая духовка? Ах, да, да… духовка.

— Ты сегодня очень рассеянна, — заметил Жан, сам проверяя готова ли духовка к тому, чтобы принять в свои жаркие объятия картофельные рулетики. — Кстати, тебя искал абсорб один. Как его… Но… Но…

— Нонэл, — помогла Вика.

«Чего меня искать-то, — „бурчала“ блондинка мысленно. — Я весь день тут торчу. Как же сложно найти».

Да, она злилась, потому что не видела его целый день. Он уехал по каким-то своим делам и даже не соизволил уведомить об этом её лично. К ней пришёл Нежэл и доложил о его отбытии… в смысле отъезде.

Не прошло и получаса, как жаркое «осведомило» о своей готовности характерным звонким щелчком.

В этот момент, со стороны столовой, послышалось хамливое и даже несколько быдловатое:

— Эй вы, там! Нас кормить сегодня кто-нибудь будет?

Вика и Жан понимающе переглянулись.

— Я же тебе говорил поторопиться. Вон, явились уже. Неси поднос.

— Да ладно, чего орать-то, — покачала головой девушка. — Уже несу.

Обладая профессиональными навыками, месье Жан, искусно уложил, ещё дымящееся жаркое на тарелку и протянул Вике. Водрузив тарелку на поднос, взглянула на повара, мол, а дальше?

Жан нахмурился.

— Я заглянула в зал. Их там двое, — уточнила Виктория деловито.

Жан рассеянно кивнул и проделал повторную манипуляцию со второй порцией.

— Ага, — кивнула одобрительно Жану, обводя взглядом заполненный поднос.

— Стоять! — послышалось уже в спину.

Ухватив из фарфорового кувшинчика пучок свежей петрушки, шустро измельчил её на деревянной досочке и красивым жестом смахнул всё на и без того аппетитную красоту.

— Шедеврально! — воскликнула Вика.

— И не поспоришь, — улыбнулся довольный Жан.

Вот на такой весёлой ноте, Вика вышла в зал. Уютная атмосфера лёгкой таинственности и волнующего помпезностью величия. Весь интерьер выдержан в каком-то неведомом ей ранее стиле. Массивное дерево расположенное чуть поодаль от обеденного стола, упирающееся своими изящными ветвями в прозрачный застеклённый свод. Невероятные резные скамеечки в форме различных диковинных животных, расставленные по периметру, создавали подобие некоего сквера для любителей литературы. Правда, за всё пребывание в этом странном месте, с книгой в руках Вика здесь ни разу никого не видела. Величественные статуи, фонтаны с журчащей водой, напольные вазоны с экзотическими цветами. Парчовые скатерти на столах, мельхиоровые столовые приборы, вазочки с цветами, ну хоть что-то привычное и напоминающее о пока сокрытом туманными догадками прошлым.

Но не успела Вика вдохнуть свободно полной грудью всю красоту этого места, как со стороны одного из столиков стоящего возле окна, послышалось уже знакомое шипение.

Девушка обернулась и увидела, как две основные грымзы Вуудоуэля уже «затачивают свои клыки», чтобы сразиться с ней в очередной словесной баталии.

Подойдя ближе и старательно пытаясь абстрагироваться, Вика любезно поприветствовала пестрокрылых дамочек, склонилась над столом и аккуратно переставила всё содержимое подноса напротив, пристально наблюдающих за каждым её действием, гадюк.

В ответ послышалось грубое рявканье:

— А ты руки помыла? — глаза девушки с ярко оранжевыми, практически апельсиновыми, волосами пылали плохо скрываемой злобой и неприязнью. — А то в прошлый раз от тебя луком за версту разило.

«У-у-у, началось. С места в карьер», — подумала Вика, а вслух парировала:

— Лук нарезал повар, — усмехнулась Вика, уже по сложившейся традиции принимая игру. — Впрочем, как и всегда.

Последнюю фразу выговорила чётко, прямо в ухо Гадюковне. Та моментально подскочила и зашипела:

— Ах ты мерзавка! Да как ты со мной разговариваешь. Совсем страх потеряла.

— Ага, потеряла, потеряла, — закивала Вика, про себя еле сдерживаясь и едва не давясь смехом:

«Ну точно Гадюковна».

Но в этот момент подключилась вторая.

— Это что за гадость? — фыркнула Мегеровна, уткнув нос в тарелку.

— Картофельные рулетики, Ваша Светлость. С соусом, — забавлялась Виктория, стараясь сохранять выдержку.

— Фи-и, как же я не люблю грибы, — скривила гримасу Мегеровна, нервно подёргивая своим задранным кверху оперением.

Ворона, не иначе.

Вика потянулась к тарелке, что стояла напротив пышущей злобой и негодованием Ненотэль, демонстративно поставила блюдо обратно на поднос и уже собравшись было уходить, притормозила от хрипучего карканья в спину.

— А ну стоять! — не дождавшись ответа улыбающейся блондинки, строго добавила: — На место поставь!

Развернувшись на пятках, вернулась и плюхнула тарелку обратно на стол да так, что даже зелень на рулетиках подпрыгнула.

На подобный выпад соперницы, Мегеровна вытаращила и без того огромные глазищи и прокаркала:

— Хамка!

Ну вот тут настала и Викина очередь вытаращивать глаза. Она безмолвно направила на себя указательный палец, мол, это я хамка?

— Вы, девушка, ничего не перепутали? — проворковала, склоняясь низко, низко ко второй бесстыднице и беспредельщице. — Я вам слова не сказала, а вы так и нарываетесь на скандал. Заняться нечем от безделья?

Мегеровна тут же вспыхнула. Того и гляди крылышки о себя же подпалит. Дурында пучеглазая.

— Ещё будут какие-нибудь вопросы по поводу блюда? А то я могу повара позвать. Подискутируете с ним, что вы там любите, а что нет.

Мегеровна чуть не задохнулась от возмущения.

— Совсем эти кухарки оборзели, спасу нет, — вмешалась Обигейл, до этого попритихшая. — Пошла вон отсюда! Дай поесть нормально.

— Не собираюсь я это есть! — взвизгнула Ненотэль низким фальцетом и даже с места подскочила.

В этот момент, дверь в столовую распахнулась и на пороге нарисовался, красивый такой и улыбающийся, Нонэл с невероятным букетом ароматнейших цветов.

Ни раньше, ни позже!

Сделав несколько шагов вперёд и, полностью игнорируя разбушевавшуюся парочку, протянул цветы и прошептал приобнимая:

— Самой невероятной девушке. Тут ирисы. Понюхай как пахнут.

Вспышка! Яркая и резкая. Приносящая практически физическую боль.

«Лапочка моя, твои любимые ирисы!»

«Спасибо, Ромочка!»

«С днём рождения, милая!»

«И тебя тоже…»

Вика начала метаться, панически вспоминания кто этот мужчина. Ещё один мужчина. И почему она говорит ему «и тебя тоже»? У них что, общий день рождения? Чушь какая-то.

— С тобой всё в порядке? — спросил Нонэл обеспокоенно.

— А? Да, да вполне…

— Скотина! Какая же ты скотина! — Ненотэль отчаянно колотила кулачками в грудь мужчины, искромётно осыпая его отборными словечками.

Нонэл терпеливо пережил злобную тираду, а затем поднял на неё свой томный, словно магический, взгляд и чётко по буквам выговорил:

— МЫ. С ТОБОЙ. РАССТАЛИСЬ. ЧТО. ТЕБЕ. ОТ МЕНЯ. НАДО.

Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он ждал ответ.

— Я… мне… мне… — не найдя что ответить, девушка просто выпорхнула за дверь.

«Только бы перья по дороге не растеряла», — подумала Вика, а вслух сказала:

— Спасибо, милый, ирисы мои любимые цветы.

— Правда?

— Истинная правда.

— Ты ещё долго тут? — он обвёл взглядом просторную столовую.

— До вечера, — тень грусти накрыла лицо блондиночки.

— Увидимся? — шепнул в пшеничные пряди, низко склонившись.

Аромат осени, с порывистым ветром и срываемой с гнущихся ветвей влажной листвой, резко затронул носовые рецепторы и мощной волной проник в самое нутро, стекая струящимися потоками к самому низу живота.

Желание вспыхнуло моментально. Им хотелось друг друга здесь и сейчас.

От искр летящих от влюблённых, всё ещё трапезничающая Обигейл, едва не опалила свои разлохмаченные крылья, а если был бы, то и хвост.

— Ненормальные! — выкрикнула она, подскакивая с места и дожёвывая на ходу грибы, зашелестела пышной юбкой вслед за подругой.

— Чувствуешь, даже дышать стало легче, — Нонэл сильнее прижал к себе Вику.

— Чувствую, — она нежно прислонилась головой к его груди. — Я сейчас дышу только тобой. Ты пахнешь осенью.

— А я тобой. Ты источаешь аромат моей женщины и только моей. А ещё, я очень соскучился.

Две недели спустя

Жозэл, за привычной шахматной партией с несостоявшимся некогда родственником, услышал не совсем привычный вопрос:

— Как там Юстина? По подружке своей не скучает?

— По Домиане? — оторвал взгляд от, загадочно застывших фигур, Жозэл. — А с чего вдруг такие вопросы?

— Да так. Есть тут один элемент. Нарушитель спокойствия. Достал уже всех. Девочки жалуются, а Лиззи волчицей злобной воет.

— Кто же это? — красивое лицо Жозэла исказилось лукавой усмешкой.

— Да дружок твой. Страсэл.

— Правда что ли? Я конечно заметил, что он странный, но у меня сейчас Юстина, сам понимаешь. И что же он учудил на сей раз?

— Девок меняет, а серьёзных отношений ни с кем не строит. Лиззи требует вышвырнуть его из Вуудоуэля.

— И что ты?

— Да не знаю я, что с ним делать. Парень неплохой. Перспективный. Если найдёт достойную флэйм, перейдёт в третий стэп и образумится.

— Знаешь, я сегодня с ним поговорю, — уверил Жозэл делая победный ход, затем поднимаясь с кресла, расправляя широкие плечи и озаряя всё вокруг блеском своих мерцающих глаз.

— Боги, аж слепит от излучаемого тобой счастья, — расхохотался Верховный, абсолютно не расстраиваясь своему проигрышу, но откидываясь в кресле и откровенно наслаждаясь юношеской влюблённостью племянника Жозефины. Да, он его тоже любил, как родного.

— Можно подумать, ты сможешь на него повлиять, — проговорил игриво, явно размышляя о своём.

— Попытаться-то можно. Хотя, спорить не стану — парень он упрямый.

— Скажи, как там Жоззи? Вспоминает обо мне? — томным взглядом, исподлобья, Верховный изучающе скользил по лицу племянника бывшей возлюбленной. Впрочем, бывшей ли?

— Вспоминает, — из груди Жозэла вырвался довольный смешок. — Конечно вспоминает.

Глава 18. Отголоски чувств.

В глубинах, в угол загнанного, сердца

Хранится стон отвергнутой любви

Погасли свечи, на засов закрыта дверца

И смолкли в нашей роще соловьи…

Замок Вуудоуэль

Холодные каменные стены, уносящиеся ввысь величием и надменностью. Мраморный пол, со слегка подёрнутым стариной узором. Тусклый, лениво струящийся от настенных бра, свет, наполняющий помещение гнетущим мраком и беспомощностью. Оттуда просто хочется бежать. Бежать без оглядки. От пустоты и одиночества. Не спасало обстановку даже богемное ложе, расположенное в центре и бережно обёрнутое в шёлк и парчу, с налётом античности и раритета.

Жозэл вошёл в комнату, не утруждая себя официозом: без стука и расшаркивания, мол, а не соблаговолите ли меня удостоить высокой чести и принять на аудиенцию.

Оценив взглядом нехитрую обстановку, в особенности расставленные повсюду стопками книги, сделал абсолютно безошибочный вывод — Страсэл в депрессии.

Склонившись, подхватил томик Данте «Божественная комедия». Листая пожелтевшие странички, боковым зрением поглядывал на развалившегося на приземистой тахтёнке товарища. Скрестив ноги и закинув длинные ручищи за голову, тот, пустым безжизненным взглядом буравил потолок. Раскрытые балконные двери, словно распахнутые объятия, беспрепятственно впускали в помещение холодные воздушные потоки, нагнетаемые порывистым промозглым ветром со стороны упирающихся в небо горных пиков. Шелест влажных листьев и колючее поскрипывание покорных ветвей напоминало о близости вечно неспокойного леса. Угуканье филина, гулким низким баритоном, ласкало, обострённый в тиши ночи, слух.

— Я тебя внимательно слушаю, — промурчал Жоз деловито, не отрывая взгляда от засаленных страниц. В какой-то момент он замер, прислушиваясь к каждому, даже неосторожно обронённому, звуку.

Недовольно посапывая, нахохленный павлин, правда с прижатым хвостом, поёрзал на своей примятой лежанке и хрипло проскрипел, осипшим от долгого молчания, голосом:

— Да не могу я её забыть, Жоз! Не могу!

Занеся ладонь над очередной страницей, друг насторожился ещё сильнее.

Тем временем Страсэл продолжил.

— Близость с ней породила столько незабываемых эмоций, что я даже смотреть не могу в сторону этих… крылатых простушек.

— Да ну, — отмер Жозел, — а вот до меня дошла информация, что флэймы из-за тебя слёзы льют. Не расскажешь почему?

Альфач слегка приподнялся на локтях и, тряхнув своей густой гривой, прохрипел:

— С удовольствием! Они как последние идиотки ко мне лезут. Всем от меня чего-то надо. А мне она нужна, понимаешь?! Она!

Резко вскочив на ноги и смахивая надоедливую прядь с вспотевшего лба, парень схватил Жозэла за грудки и, притянув к себе, жалобно взмолился:

— Жоз, узнай у Юстины её адрес. Я так хочу её увидеть. Ощутить вновь вкус её сладких губ, нежность ласковых рук… Жоз! — рваным поверхностным дыханием, он опалил висок друга и, зажмурив глаза, издал протяжный стон.

Медленно, но многозначительно, Жозэл опустил взгляд на кулак сминающий ворот его рубахи и тихо прошипел сквозь стиснутые до скрежета зубы:

— Руку убери.

Округлившимися глазами Страсэл пялился на товарища и словно выплывая из небытия осторожно ослабил хватку и, только окончательно прозрев, испуганно воскликнул:

— Прости, Бога ради, Жоз… я… я… прости.

Запустив пятерню в рассыпавшуюся копну тёмно-сизых прядей, отпрянул назад и бесцветным взглядом посмотрел на унылый безмолвный лунный диск.

— Не сходи с ума, — проговорил Жозэл как можно мягче и сдержаннее. — Вам всё равно не быть вместе.

— Но ты же с Юстиной, значит…

— Это ничего не значит, Страс, Юстина здесь, а Домиана в том мире и ты должен радоваться, что она жива.

— Я хочу её увидеть! — настойчиво твердил он как священную мантру.

— До твоего двадцатипятилетия осталось несколько месяцев и потом ты не сможешь пересечь границу двух измерений. Ты же это знаешь не хуже меня.

— Жоз, для меня это всё на столько загадочно и непонятно. Если бы не твоя тётушка Жозефина, мы вообще не знали бы правду.

— Для местных жителей — это вовсе не секрет и не тайна за семью печатями, — вздохнул Жозэл. — Появление здесь людей из, параллельного нашему, измерения, вполне объяснимый факт. Ты же толковый парень. Вон, книги умные читаешь. Всему виной прореха в пространственно-временном континууме.

— Ой ты со своими словечками, — просипел Страсэл, отчаянно впиваясь пальцами в кожу головы и вороша густую копну русых волос. Что за континуум такой?

— Я же тебе рассказывал. Вечно ты мимо ушей. Только девицы на уме.

— Ну не прорехи же в параллельных мирах обсуждать.

— Ну смотри, — Жозэл выставил вперёд растопыренные пальцы рук, обрисовывая сферу. — Вот это их мир. Некий шар, который вращается, так же как и мы, вокруг солнца. Только у них своя траектория движения. При отдалённости от Солнца примерно на 150 миллионов километров, их планета совершает полный оборот за 365 суток и 6 часов, а вот мы-ы-ы… Мы это другая песня. Наш Блуждающий Лес движется в пространстве хаотически, нарушая все законы и правила.

— Хорошо, как ты тогда объяснишь возникновение этой самой прорехи? — не унимался блондин. — Почему попадают чаще женщины, а не мужчины? И, наконец, кто они вообще?

— Так, давай по порядку, — покрутил головой Жозэл, пытаясь найти хоть один предмет интерьера способный дать посадку его великолепным ягодицам. Найдя жалкое подобие прикроватного пуфа, пододвинул его поближе к месту возлежания собеседника и, упираясь ладонями в пушистую поверхность, буквально оседлал его. — Во-первых, никто и никогда не сможет определить где именно возникнет эта прореха и возникнет ли вообще. Всему виной мощнейшее скопление негатива в определённой точке Земли. Происходят какие-то катаклизмы, перевороты, крушения, стихийные бедствия, аварии… которые способствуют высокой концентрации, разрушающей пространство энергии. Нагнетание отрицательных эмоций, накапливается, нарастает и в конечном итоге неконтролируемой взрывной волной, пробивает пространственную оболочку и выплёскивается за её пределы. Если простыми словами, то это напоминает воздушный шар, который надувают до предела и в конечном итоге он лопается. С той лишь разницей, что шарик просто надувают, а тут всему виной обстоятельства. Юстина, Домиана, Вика — это жертвы непредвиденных обстоятельств.

— Хорошо, как они попадают к нам? Почему именно к нам? Вот объясни мне. Как?

— Объясню. Это как раз во-вторых. Вуудоуэль — это загадочный мир, который имеет свои особенности, не разгаданные и не объяснённые ни в одном научном трактате: ни древности, ни современности. Мы обособленное государство занимающее свою нишу именуемую измерением. То, что девушки попали именно к нам, это вполне себе объяснимо. В какой-то момент, два параллельных измерения пересеклись. Имея свою траекторию движения, мы оказываемся возле эпицентра «взрыва» и вот тогда и образуется меж пространственный туннель, по которому люди с планеты Земля перемещаются к нам. Но! Вот здесь есть очень важный момент. Те люди, которые обладают достаточно прочной защитой или иными словами — аурой, надёжно защищены и находятся вне опасности. Люди, пострадавшие физически, не способны сопротивляться мощнейшему негативному давлению и их просто выбрасывает энергетическим потоком за пределы их измерения.

— Жоз, ты сам-то веришь в то, что сейчас говоришь? По-твоему, девчонки наши они кто? Фантомы? — хмуря брови бурчал себе под нос поднявшийся с лежанки Страсэл.

— Книг про это не написано, но у меня есть просто невероятная тётушка, которая знает всё и сумеет объяснить даже необъяснимое. Тебе интересно?

— Да-да, прости, не перебиваю больше!

— Ты очень любезен, — Жоз благодарственно склонил голову на бок и продолжил. — Дело в том, что я был в больнице.

— Что-о-о? — Страсэл на мгновение замер. — Ты видел Юстину? Но… как?

— Ты обещал не перебивать. Тётя вычислила её местонахождение и помогла мне её найти.

— Один вопрос и я нем как рыба. Домиана, Вика… они тоже там?

— Про Вику я не знаю, а Домиана… Да, она тоже была там, но её состояние намного лучше, чем у Юстины. Скажу откровенно. Её уже выписали и она вернулась домой. А вот моя Юстя. Точнее та жалкая тень, что осталась там, на земле… Навряд ли выкарабкается.

— Не понимаю твоей реакции. Тебе её не жаль? Она умрёт? Жоз! Объясни. Я ничего не понимаю. Все эти девушки лишь мираж? Но я же… я же чувствовал её физически. Её губы ласкали мою кожу. Мои руки касались её тела. А запах, я чувствовал её запах. Свежесть раннего утра, с каплями росы на прекрасных цветах, обласканных предрассветными лучами. Хочешь сказать, я полюбил тень?

— Как раз нет. Там в больнице осталось физическое тело. Но оно только внешне имеет плотную структуру. В реалии, это всё равно, что фантом. А вот у нас… К нам попадает энергетический сгусток, сохраняющий форму и физиологию реального человека. Так называемый энергон. Причём на Земле остаётся искажённая болезненная форма существа, а к нам попадает здоровый кокон, ну или целостный энергон. Обладающий всеми функциями абсолютно здорового человека.

— А Вика? Как ты объяснишь её головные боли?

— В результате крушения самолёта, она получила тяжелейшую черепно-мозговую травму и, видимо, последствия случившегося оставили свой след даже в энергоне.

— Чего? Откуда ты это знаешь? Впрочем, не сложно догадаться. Без тётушки Жозефины тут не обошлось. Но почему вы не расскажете ей правду? Она даже имени своего не помнит.

— Как раз-то имя она вспомнила. А вот всё остальное… Тётя не имеет права говорить. Хотя, она знает всё про всех нас, — Жозэл затих.

— И про меня?

— И про тебя, Страсэл!

— Я попаду в третий стэп?

— Да.

— Именно поэтому ты не хочешь узнавать адрес Домианы? — тяжело сглотнув, он с таким отчаянием взглянул на Жозэла, что даже ему стало его жаль.

— Хочешь разбить ей сердце окончательно и потом исчезнуть из её жизни навсегда? Это низко и подло, Страс!

— Грёбаные правила! Почему мы не можем быть с теми, кого действительно любим.

Последнее слово, как признание, сорвалось с дрожащих губ и повисло в оглушающей тишине холодной комнаты.

— Любишь? Ты? Страс, брось!

— Умоляю, узнай адрес.

— Хорошо, — послышалось после долгой паузы. — Я попробую, но не обещаю.

Неспешной поступью, Страсэл вышел на балкон и, запрокинув голову, устремил взор к чернеющим небесам. Спустя мгновение, послышался тихий протяжный стон, подобный вою одинокого волка.

— Как же я устал от всего этого. Хочу сдохнуть. Просто сдохнуть.

Замок Вуудоуэль. Виктория

— Нон, куда ты меня тащишь? —мрачный коридор, освещаемый только редкими факелами, закреплёнными вдоль каменных стен металлическими крепежами. В и без того душном пространстве витал тяжёлый смоляной запах. — Нон, мне тут не нравится. Сыро и дурно пахнет.

— Потерпи. Мы скоро придём. Факелы коптят и потому смердит жжёной паклей. Потерпи, Тори, — шептал он загадочно улыбаясь и увлекая девушку всё дальше и дальше вглубь мрачных коридоров замка.

— Устала?

— Нет, но мне немного жутко. Мурашки по коже, посмотри.

— Сейчас дойдём и покажешь мне каждую свою мурашку. С удовольствием рассмотрю поближе.

— Искуситель!

— Ещё какой! — усмехнулся Нонэл, продолжая тянуть её за собой.

Наконец, в конце коридора, показалась узкая полоска света, которая, как оказалось позже, сочилась из узенького окошка в арочном проёме. С непривычки, после мрака и искусственно подсвеченного коридора, этот свет показался чрезмерно ярким. Но затем, когда глаза привыкли и Вика смогла рассмотреть помещение и даже, по находящимся там предметам быта, вычислить его назначение, не скрывая удивления, воскликнула:

— Ты серьёзно, Нон! Кухня? Я целый день отторчала в компании кастрюль и поварёшек, чтобы мой мужчина устроил мне романтик, пусть и на другой, но тоже кухне?

— Не спеши делать выводы, — парировал мужчина. — Во-первых, это старое крыло замка, заброшенное и я не собираюсь заставлять тебя готовить мне утку в яблоках…

— Ой, можно подумать, если бы приготовила, ты бы отказался, — фыркнула Вика игриво.

— Нет конечно. Во-вторых, это не конечный пункт. Мы идём во-о-он в ту дверь.

Вика кокетливо закивала, выставляя губы трубочкой, в знак согласия так сказать.

Её тонкая нетерпеливая ладошка уже прокралась под лёгкую рубашку парня и заскользила по напрягшемуся прессу Нонэла.

— Слушай, я всё забываю спросить, в какой тренажёрке или качалке вы все занимаетесь?

— О чём ты? Что такое «качалка» и кто это все?

— То есть, ты хочешь сейчас сказать, что вы эти мышцы специально нигде не качаете?

— У нас в первом стэпе, тяжёлый физический труд и нам некогда думать о каких-то там… как ты сказала… качалка?

— Все абсорбы потрясно выглядят. Подтянутые, поджарые. Загляденье одно.

— Все? — в голосе Нонэла засквозила обида.

— Нон, ну для меня ты самый лучший. Где там конечный пункт? Не терпится тебе доказать.

— Ну ты и шалунья!

— А как же. С таким мужчиной не может быть иначе, — хитренький взгляд блуждал по лицу мужчины, зарождая в его глазах всполох бешеных языков пламени. — М-м-м, а кто так завёлся?

Тонкие нетерпеливые пальчики пробрались под резинку белья и скользнули вниз. Нонэл взревел, подхватывая Вику на руки.

Пнув ногой громоздкую дверь из старых ссохшихся досок, он буквально ввалился в комнату и, не раздумывая долго, прижал девушку к каменной стене, надавливая всем телом. Та вскрикнула от неожиданности. Пальцы одной руки жёстко вонзились в аппетитную попочку девушки, а шершавая ладонь другой, заскользила по тонкой бархатной коже упругих бёдер. Вика, склонив голову набок, протяжно застонала от удовольствия. От резкого толчка кожаная курточка соскользнула с плеч, вынуждая девушку поёжиться из-за соприкосновения обнажившейся спины с холодным камнем.

— Нон, тут вообще-то прохладно.

— Да не может такого быть! — он надавил ещё сильнее и Вика выгнулась дугой ему навстречу.

Пристально всматриваясь в небесную голубизну её глаз, обжигая манящие губы жарким дыханием, он жадно наблюдал за сменой её эмоций: от едва терпимой боли до чувственного наслаждения.

Низко склонившись, он уткнулся носом в её плечо и жадно вдохнул волнующий аромат любимой женщины.

— Что ты чувствуешь? — спросила Вика, игриво извиваясь в его объятиях.

— Это… это жимолость или…

И вновь вспышка! Яркая! Навязчивая!

«М-м жимолость. Как же я дурею от твоего запаха, Викуся!»

«Эту серию по уходу за волосами, можно купить в любом супермаркете, Рома!»

«Вик, ну не будь так жестока. Не могу я без тебя...»

— Тори! Тори! Тори, что с тобой?

— Чт… что? Боже, Нон, ты правда слышишь аромат жимолости?

— Ну почему же. Не только. Я улавливаю все оттенки твоего состояния. Минуту назад ты изнывала от желания близости. А сейчас… Сейчас очень сильно чего-то испугалась и тебя охватило волнение. Чего ты боишься, Тори?

— Знаешь, мне стали часто видеться какие-то навязчивые картинки, видимо связанные с моим прошлым.

— Люди?

— Именно! И воспоминания связанные с ними.

— Тебя тяготит это… это всё? Ты не хочешь… — он обвёл взглядом просторную комнату.

— Хочу. И тебя я безумно хочу.

— Ты благоухаешь не только ароматом жимолости. Ты источаешь аромат желанной и любимой мною женщины, — немного поразмыслив, добавил: — Тори, ты теперь навсегда со мной. Я тебя никуда не отпущу.

С жадностью и остервенением впиваясь жёсткими губами в её шею, он хрипло зарычал, словно зверь сорвавшийся на свою самку. Дикий и необузданный. С горящими от возбуждения глазами.

Выгибаясь ему навстречу, Вика наслаждалась властными руками и настырным скольжением влажного, немного шершавого, языка.

Стянув последнюю деталь одежды, он обхватил губами высвободившуюся из плена манящую грудь и принялся, томительно долго, ласкать заострившиеся пики, ловя всхлипы блаженства из уст любимой.

Она трепала его влажные волосы, спадающие тяжёлыми прядями на сосредоточенное гладко выбритое лицо любимого.

Кружащиеся и трущиеся друг о друга в бешеном ритме языки, зарождали нестерпимое желание внизу живота и заставляли сердца биться сильнее от распирающей страсти.

— Так… так не бывает, — пролепетала Вика, прервавшись от поцелуя на жалкое мгновение.

— Бывает. Когда встречаешь свою женщину.

Глава 19. Тайны и интриги Вуудоуэля.

Мне слух ласкает дивный шелест волн

И замирает взор в тончайшей звёздной шали

В душе тревога и протяжный чаек стон

Толкает рьяно в омут грусти и печали…

Замок Вуудоуэль. Виктория

— Зеваешь весь день, — не удержался от замечания Жан, в очередной раз замечая как помощница часто и широко разевает рот, едва успевая торопливо прикрывать его ладошкой, — не выспалась?

— Нет. Кошмары по ночам мучают, — протянула Вика с досадой и сожалением.

— Прошлое? — Жан отставил кастрюлю в сторону и участливо взглянул на смутившуюся девушку.

— Видимо да, — с тоской в глазах, обвела взглядом своё рабочее место Вика.

— Прямо никого не помнишь? Есть ли у тебя муж, дети…

От последнего слова сердце ускорило свой ритм, а в голове протяжно загудело преобразовываясь в слаженные фразы:

«Мама, мамочка… помоги мне… мне страшно…»

«Сынок, милый, всё будет хорошо!»

«Мамочка, мне очень страшно…»

— У меня, кажется, есть сын, — просипела женщина, всё ещё тяжело дыша, — и он в опасности.

— Сын? Почему ты так решила?

— Я слышу его голос. Он зовёт меня. Господи, мне надо вернуться. Очень надо! Понимаешь?! Срочно, — умоляющий голос сорвался на крик.

— Тише, тише. Успокойся, пожалуйста, — Жан старался соблюдать равновесие между сочувствием и реальной поддержкой. Некий баланс здравомыслия и растерянности перед происходящим. — Всё будет хорошо. Ты непременно вернёшься.

— Я уже в этом не уверена, — лепетала Вика неразборчиво, буквально вонзив пальцы в волосы и отчаянно мотая головой. — Скажи, Жан, что у вас тут за мир? Отсюда есть выход? Хоть какой-то.

— Виктория, только не обижайся. Я не имею права что-либо рассказывать. Я тут обычный повар, — произнёс с сожалением мужчина. — Отвлекись. Вон, твои друзья ждут обед. Не думай о том, что сама бессильна исправить.

— Да… ты прав. Абсолютно прав, — произнесла девушка поникшим голосом и потянулась к подносу.

Спустя минуту, она уже достаточно сдержанно и любезно, ворковала со своими новыми друзьями.

— Привет, красотка, как ты тут? Адаптировалась? — голос Нежэла звучал умиротворяюще-ласково.

— Привет, милая, — подхватила улыбаясь Нежэль.

«Вот что значит нежность. Они действительно соответствуют своим основным эмоциям, — подумала Вика, приветливо улыбаясь в ответ. — Такие милые».

— Да всё вроде нормально, — небрежно пожав плечами, ответила с вновь подобравшимся к горлу, комом досады в голосе. — А вы? Когда на повышение?

— Ещё несколько месяцев, — вздохнула Нежэль, — но Нежэл говорит, что он уже готов.

— Как же это замечательно, найти пару на всю жизнь, — блаженно выдохнула Вика, прижимая опустошённый поднос к груди и любуясь на великолепную красивую пару. Но не успела она договорить, как внезапно дёрнулась от испуга, услышав душераздирающий крик из-за соседнего столика:

— Ах ты гадина! Ты специально это сделала? Навредить мне решила? Подстилка проклятая!

Все, кто находился в столовой, тут же обернулись, вопросительно таращась на всклокоченную Мегеровну.

— Я тебя спрашиваю! Что это?! — изводилась истошным криком Ненотэль, подцепляя изящными коготками, аккурат из овощной запеканки предложенной сегодня на обед, огромную перламутровую бусину. — Ты и дня здесь не задержишься! Мерзавка! Давалка бесстыжая. Кем ты себя вообразила? Красотка полудохлая. Застряла тут своим тощим задом, как мышь голодная возле мышеловки!

Все присутствующие растерянно озирались по сторонам, не понимая причину такой ненависти к несчастной девушке, потерявшей память, появившейся из ниоткуда и действительно задержавшейся меж двух миров.

— Слушай ты! — подскочил с места Нежэл и направился прямо к извергающей потоки желчи хамке. — А нельзя ли вести себя сдержаннее и контролировать свои эмоции? Что за тон? Помимо тебя, здесь множество людей, которые не желают становиться свидетелями выяснения ваших отношений.

— Мой тон именно такой, как она того заслуживает, — фыркнула Ненотэль злобно.

— Это ты так решила, что именно она заслуживает?

— Да я! И её здесь не будет. Понятно?

На вопли Ненотэль прибежал запыхавшийся Фэл. В считанные минуты, он освободил помещение от случайных свидетелей, оставаясь наедине только с основными действующими лицами скандала.

— Вот! — орала Ненотэль. — Смотрите, что я нашла в своей еде! Вы считаете это нормально?

Фэл перевёл недоумевающий взгляд на Вику. Та только растерянно развела руками в ответ.

— Я разберусь. Да будет вам известно, госпожа Ненотэль, в замке полно камер видео наблюдения. Мы всё выясним.

От подобного заявления, тупая, а как оказалось ещё и недальновидная Мегеровна испуганно поджала губёшку, скривив её в сторону.

— Не волнуйтесь, мисс Ненотэль, мы всё выясним. С вами всё в порядке?

— М? А-а… со мной… да, да в порядке, — пробурчала неразборчиво, а потом добавила: — Наверное.

— Я могу идти? — хмыкнула Вика деловито, прекрасно осознавая, что вся эта «драма» с жемчужиной, чистой воды фальсификация и не стоит ни секунды её внимания. — Мне надо Жану помочь.

— Нет! — строго скомандовал Фэл. — До выяснения всех обстоятельств, вы отстраняетесь от работы.

От подобных слов и особенно тона, каким были сказаны эти слова, Вика повела подбородком и поёжилась, словно от холода. Затем, резко развернувшись, она решительной походкой направилась к выходу, под возмущённый взгляд Ненотэль и удивлённый Фэла.

— Мисс Виктория, вы куда? — окликнул ее растерявшийся сей наглостью и непослушанием мужчина.

— С меня хватит! — рявкнула Виктория, на ходу сбрасывая расшитый рюшами фартучек и швыряя скомканную тряпицу на стоящий в углу бархатный пуфик. В следующее мгновение, дверь хлопнула, знаменуя торжественный уход, доведённой до отчаяния, женщины.

Яркое полуденное солнце безбожно слепило глаза. Стаи воронья, как напоминание о ненавистной Мегере, с противными воплями кружили над головой.

Тонкие балетки на низкой танкеточке, жалостно корёжились, «придирчиво» прощупывая каждый острый камешек узкой горной тропки.

Вика решительно удалялась от замка, всё дальше и дальше.

Очень хотелось пить и забытая в комнате бутылка воды была единственным обстоятельством, вынуждающим её сожалеть об опрометчивом решении покинуть стены замка так торопливо и без малейшего сожаления. Всё остальное мрак. Бесполезная суета. И было абсолютно неважно куда идти и зачем. Лишь бы не задерживаться в замке Вуудоуэля ни на секунду.

Душу раздирали сомнения и страх неизвестности, но то издевательское отношение, что нависло над ней, терпеть стало просто невыносимо.

«Засунуть свою гордость в задницу? А собственно ради чего? Ради куска хлеба? Выступать, словно обезьянка в цирке, за пропитание, на радость неблагодарной публике? Увольте. Впрочем, я сама себя уволила. Пусть загнусь от голода или обезвоживания. Пусть волки задерут, но унижать взрослого человека, обвинять в каких-то злостных инсинуациях. Это перебор.

Нонэл. При одном только воспоминании о нём, сердце сжималось трепетной птицей. Словно минорные аккорды поздней осени, влажных листьев, сорванных с деревьев и гонимых мощными порывами безжалостного ветра.

А в момент нашей близости, — шелест морского прибоя, с криком чаек и сверкающими бликами, отражающегося в пенных глубинах, солнца.

Дурочка. Какая же я дурочка. Поверила, что он действительно чувствует меня… »

Невольно, в памяти всплыл вчерашний разговор с Нонэлом. Он нёс какую-то чушь о партнёрстве. Что за глупости? Какое партнёрство?

«Может быть у них это и принято. Эти пестрокрылые барышни так и норовят отхватить более сочный „кусочек“. Но у нас-то всё по-другому. У нас. Звучит-то как смешно. Где это "у нас", если я представления не имею как и откуда здесь появилась. А вот мир Вуудоуэля… Нонэл не сдержался и приоткрыл мне завесу тайны укрывающей этот загадочный мир таинственностью и неординарностью.

Ну что поделаешь, в момент страсти и полного доверия партнёру… Фу-ты… Опять это дурацкое слово. В общем, хочется поделиться самым сокровенным, чтобы продемонстрировать любимому человеку, на сколько он уникален для тебя.

Вот и Нонэл раскрылся. Рассказал мне всё. Как устроен этот загадочный мир. Раскрыл суть первых двух стэпов, но вот про третий… про третий умолчал. Видимо слишком бережно хранится этот секрет среди местных жителей. Ведь ясно же, что все всё знают. Но вот нам — залётным персонажам — совать свой любопытный нос туда нельзя. Это что-то вроде запределья. Никто посторонний не пересекает запретную черту. Только абсорбы и флэймы. Причём в паре. В союзе, созданном во втором стэпе. Да-да, именно там.

Как оказалось, в Сивэле, то есть первом стэпе, юноши, уже с раннего возраста проходят тщательное тестирование на способность абсорбции. Если простыми словами, то умные дяденьки и тётеньки исследуют твоё тело на возможность впитывать и накапливать эмоции. Положительные или отрицательные — это неважно. Ключевое слово «впитывать». Далее, уже в более старшем возрасте, у них проводятся чуть ли не соревнования на победителя, где выявляется лучший из лучших в способности аккумулировать только одну эмоцию наиболее мощно и лучше других. Ну, в это я не вникала, так как он называл какие-то непонятные мне единицы измерения, характерные только этому миру. А вот дальше… Дальше наступает момент взросления. Как у нас совершеннолетие. Для них это двадцать четыре года. Все лучшие парни Сивэля, которые смогли продемонстрировать и доказать свою уникальность, попадают в Вуудоуэль. А вот здесь… Здесь проходит самый сложный этап отбора в… как же он сказал… Ферлер… Фейлер… Да нет. У них всё на эль оканчивается. Что-то вроде Фейерэль. Да, кажется так он сказал. Но туда попадают только пары: абсорб, выбравший подходящую флэйм, способную взаимодействовать с ним на одной энергетической волне. Эти дамочки, как оказалось, нужны абсорбам вроде как… наши зарядные устройства. С той лишь разницей, что между заряжаемым элементом и подзарядчиком имеется контакт, а тут всё более сложно и необъяснимо для привычного понимания. Девушка из рода флэйм должна подходить абсорбу энергетически, только тогда срабатывает чудодейственное слияние энергий, а для этого, ей надо научиться, так же как и абсорбам на первом этапе, абсорбции или впитыванию определённой эмоции. Именно для этого и существует второй стэп. Целый год, до двадцатипятилетия абсорба, проходят нудные многочасовые занятия и тренинги. Подбирается партнёр… да, да именно партнёр, хоть мне и не нравится это понятие в союзе двух людей и я зря закатила вчера Нонэлу истерику, что я не собираюсь быть просто какой-то там партнёршей, а не любимой женщиной. Мы разругались, я в слезах убежала от него и именно поэтому всю ночь не спала. Ну а что. Нечего нести всякую чушь про партнёров каких-то. Но на самом деле, он вовсе не виноват. Их с детства приучают к тому, что у них есть грандиозная цель — попадание в третий стэп, Фейерэль. Именно он считается высшей ступенью их развития. Но что именно там происходит, знают только избранные».

Поубавив пыл и успокоив возбуждённое сознание, благодаря созерцанию прекрасного и свежему потоку живительного воздуха, моментально просочившемуся в каждую клеточку измождённых лёгких, смогла, наконец, трезво осознать картину происходящего. Она в каком-то поле, среди колосящихся трав и, сводящих с ума своим медовым ароматом, цветов. Да, над головой палящее солнце и стайки проносящихся беспечных пташек. Всё так красиво и замечательно, но вот только что с этой «красотой» делать, она ещё не осознала.

Замок Вуудоуэль

— Где Вика?! Немедленно отвечай! — разъярённый Нонэл ворвался во временное пристанище бывшей пассии со взглядом монстра готового убивать. В свою очередь хищница, которую застали врасплох, металась по каменной «клетке» рыча и выплёвывая какие-то мерзкие ругательства.

— В чём её обвинили? О каких бусинах шла речь? — его взгляд невольно упал на деревянный столик возле окна и привлёк его не столько сам предмет интерьера, сколько хаотически разбросанные на нём безделушки. Подойдя ближе и склонившись, он брезгливо потянул конец нити эффектного женского украшения. Большие перламутровые бусины посыпались на пол дружно и громко отскакивая от керамической плитки. Оба взгляда: и перепуганный женский, и, не скрывающий изумления, мужской, устремились на танцующую феерию.

С поджатой нижней губой, «роковая воительница» начала медленно пятиться назад и только уткнувшись ногами в массивное резное кресло, замерла на месте в неизбежной покорности. Красивое лицо исказилось в болезненной гримасе. В комнате воцарилась гнетущая тишина, которую, лишь спустя минуту, нарушил Нонэл:

— Это и есть те самые бусины, одна из которых «случайно» попала в твою еду? — спросил он на удивление спокойно.

— Я… нет… я… — залепетала Ненотэль виноватым голосом.

— Понятно, — окинув девушку взглядом не терпящим возражений, процедил сквозь зубы негромко, но чётко: — Значит так. Сейчас ты идёшь к Верховному и сама во всём признаёшься. Тебе ясно?

Глядя на Нонэла взглядом загнанной лани, девушка часто закивала в знак согласия.

— Ну так иди! — скомандовал грубо, кивнув на дверь.

Вуудоуэль. Виктория

Долго и настойчиво вышагивая по извилистым тропам, задыхаясь усталостью, смахивая со лба налипшие волосы… шла в неизвестность. Радовало одно — красота этого места.

Вуудоуэль поистине способен поразить неискушённое воображение. Дивные водопады, с диким грохотом роняющие свои воды с высоких заострённых скал, упирающихся вершинами в, сказочной красоты, небеса. В его прозрачной глубине утопаешь взглядом и душой. Пение, невиданной красоты и благородства, птиц, вынуждает отключиться от реальности. Унестись сознанием в невесомость. Почувствовать себя крохотной песчинкой. Ничтожной и ничего не значащей в этом мире. Раствориться без следа в ауре трепетного блаженства и нескончаемого удовольствия.

Впрочем, справедливости ради, надо заметить, что этой самой «песчинкой», Вика себя почувствовала сражу же, как только попала в это загадочное место. Место, где священное таинство и трагическая действительность разделены тонкой гранью неизбежности, с привкусом горечи и сожаления.

В своих размышлениях, она даже не заметила, как очутилась на краю высокого обрыва в объятиях звёздной ночи. Уставшая и жутко голодная.

Усевшись на самом краю ощерившейся каменной глыбы, распрямила ноющие ноги и устремила взор на белеющие вдалеке стройные парусники. Такие загадочные, колышущиеся на покорных волнах, странники. И только чайки, заполонившие весь берег своими жалобными криками, нарушали ночную сакральность и святую отрешённость этого места.

Лёгкий морской бриз покачивал, пришвартовавшуюся у самого подножья скалы, яхту. Небо, затянутое невесомой звёздной вуалью, бережно хранило в туманной бесконечности огромный светящийся диск.

«Так странно, мне сказали, что это межмирье, а Луна у нас общая. Удивительно, — рассуждала девушка, поёживаясь на ветру и кутаясь в собственные объятия. — Кто я? Что со мной случилось? Почему попала именно сюда? Есть ли у меня семья?»

Вопросы, вопросы, только вопросы и ни одного ответа.

Желудок напомнил о себе протяжно поскуливая в унисон жалобным крикам переполошившихся чаек. С чего бы это?

«Ничего, не хлебом единым… переживу. А если и нет — не велика потеря. Никому не нужна приблудная душа».

На фоне голода и усталости, веки нещадно слипались. Неотвратимо клонило в сон.

Порыв морского ветра в тандеме с пенным шелестом, омывающим песчаный брег, напомнил о Нонэле. Это его запах. Свежий, бодрящий, волнующе дикий и сексуальный.

— Интересно, только я его так чувствую? — вырвалось из распахнутых губ, в созвучии с ветром, что украдкой ласкает объятьями кроны, склонившихся над водой, ивушек.

— Только ты! — послышалось в ответ.

Глава 20. Коварство и месть униженной женщины.

Крадётся коварство поступью тихой

Не скрыться, не спрятаться, не убежать

Судьбой повороты сплетаются лихо

Но нам не дано её планы узнать…

— Интересно, только я его так чувствую? — произнесла Вика, даже не осознавая, что сказала это вслух.

— Только ты! — послышалось за спиной.

Испуганно вздрогнув и резко обернувшись, сквозь полупрозрачную ночную ауру, увидела улыбающееся лицо Нонэла.

— Как ты меня нашёл? — поинтересовалась Вика с нескрываемым удивлением, суетливо подёргивая плечами от охватившей не к месту волны озноба.

Молчаливо сняв куртку, он сделал несколько шагов к ней, заботливо укрыл продрогшие плечи и только тогда присел рядом.

На мгновение прикрыв веки, девушка с наслаждением вдохнула его запах, который чувствовала всё острее и острее. Ласкающие плечи поглаживания успокоили девушку окончательно. Растворяясь в тишине и блаженстве ночи, не роняя ни слова, они с чувственным благоговением наслаждались присутствием друг друга. Близостью тел и самое главное — душ. Они оба чётко осознавали, что за столь короткий срок сумели проникнуть в самые глубины истосковавшихся сердец.

Как странно порою с нами играет судьба. Мы живём привычной жизнью, обременённые своими заботами и хлопотами, сложившимися и устоявшимися годами. Выдвигаем задачи, стремимся к каким-то давно обозначенным целям. Нас окружают люди. Хорошие люди. Те, кто формирует наш быт, образ мышления, настроение, привычки, статус. И мы абсолютно уверены в том, что именно так всё и должно быть, и никак иначе. Но наступает день и мы случайно встречаем того, кто переворачивает всю нашу жизнь с ног на голову, стремительно ворвавшись ураганом в неподготовленное сознание. Застигнутые врасплох, мы отчаянно сопротивляемся тому, что считаем неправильным и необъяснимым. Виним себя за то, что не имеем права на счастье. На тот уголочек покоя и безмятежности, где нам так хорошо и уютно. Куда хочется убежать от суеты похожих друг на друга дней. Притаиться и молить судьбу, чтобы минуты безмятежности и гармонии длились как можно дольше, а в идеале — не заканчивались никогда.

Тишину интимности момента первым нарушил Нонэл:

— Я нашёл тебя по запаху. Слышу его за несколько километров. Чувствую тебя, Тори. И не только аромат жимолости, но и более тонкие оттенки твоего естества. Понимаешь меня?

— Только не говори, что я источаю… как…

Немного поразмыслив, Нонэл запрокинул голову и громко расхохотался.

— Тори милая, я про психоэмоциональный уровень.

Смущаясь, девушка отвернулась, устремляя взор в чернеющую даль.

Обнимая её за плечи и притягивая к себе, он коснулся её волос нежным поцелуем и ласково произнёс:

— Но это… я тоже чувствую. Причём очень сильно.

Вика отпрянула слегка назад, чтобы взглянуть в его глаза и понять шутить он или говорит правду.

Нонэл не лгал. Его очи, искрящиеся в лунном свете, одарили её такой теплотой и ласкающей нежностью, что вся пережитая за последние дни обида улетучилась, словно растворяясь в жалобных голосах переполошившихся чаек.

От тёплых объятий стало так спокойно на душе, что Вика невольно потянулась к манящим устам любимого.

Нонэл не сопротивлялся. Охотно откликнулся на манящий призыв, дразня и прикусывая сначала верхнюю, затем нижнюю губу Виктории.

Поймав приоткрытым ртом рваные частые вздохи возбудившейся девушки, он ловко подхватил её за бёдра и усадил на себя. В самый интимный момент, Вика вдруг неожиданно прошептала виноватым голоском:

— Я такая голодная.

— Я тоже, — выдохнул мужчина осипшим голосом, жадно сжимая ладонью отяжелевшую грудь любимой. Податливую, с заострившимися сосочками, проступающими сквозь трикотажный топик. — Очень голодный.

Секундная заминка и Вика осознаёт двусмысленность сказанной фразы:

— Да я правда голодная, — засмеялась блондинка. — Даже ягод в лесу не нашла.

Нонэл оторопел.

— Ягоды? — он моментально включает режим заботливого папаши и начинает вычитывать неблагоразумную «дочь». — Радуйся тому, что ты волка не нашла, вернее он тебя.

— Тут есть волки? — вытаращив глаза, она уставилась на своего мужчину.

— А как же. Может в следующий раз подумаешь, прежде чем сбегать из замка.

Ничего не ответив, девушка лишь сильнее прижалась к надёжному мужскому плечу. Несколько раз тяжело вздохнув и что-то там вновь отыскав в глубинах неспокойного сознания, тихо прошептала:

— Нон, а почему ты сказал, что мы просто партнёры?

— Дурочка моя, — склонившись, он сильнее прижал её к себе и поцеловал в макушку. — Партнёры — это же самое важное. Мы как единое целое. Не можем друг без друга. Связаны единой энергией. Понимаешь?

— Понимаю, — в голосе сквозили нотки разочарования. — А как же… любовь?

— Хочешь, чтобы была любовь? — подцепив аккуратно пальцами подбородок девушки, развернул её к себе лицом и заглянул в жалобно молящие янтарные переливы.

— Хочу.

— Если хочешь, — он принялся осыпать её лицо нежными невесомыми поцелуями, — значит будет любовь.

Сивэль. Вилла тётушки Жозефины

— Да, Жозэл, это она, — произнесла Жозефина, загадочно прищуривая глаза.

— Правда?

— Правда дорогой! — ласковая улыбка осветила добродушное лицо тётушки. — Я же рассказывала тебе когда-то. Девушка из другого мира с необычным именем на букву «Ю». И кольцо с алым рубином. Это она, Жозэл.

— Да я, тётушка, и без всех этих подсказок понял кто она такая. Стоило только мне заглянуть в её глаза.

— Всё верно. Это твоя судьба, милый. Она твоя женщина.

— Спасибо, дорогая тётушка Жозефина. Просто решил поделиться с тобой.

— Умница, мой мальчик. Дороже тебя… у меня никого нет, — она крутила в руках кольцо, внимательно рассматривая. — Да, и… кольцо верни ей.

— Так я и хотел. Мне же его в больнице отдали. Принёс ей, а она попросила, чтобы я оставил у себя.

— Нет, нет. Верни! Она должна непременно сама его носить. Дело в том, что… в нём сила магическая. Это кольцо поможет ей… Ну ты сам скоро всё узнаешь. Кроме того, кольцо… точнее камень, принесёт ей душевный покой и тепло. И у вас с ней всегда будет полное взаимопонимание. Рубин считают частичкой Солнца. Это — талисман любви. Юстина будет под его надёжной защитой. Он убережёт от соблазнов, прогонит меланхолию и уныние. А главное, исцелит тело и душу своего владельца. Верни и как можно скорее.

— Тётушка, ну неужели ты во всё это веришь? — широко улыбаясь, Жозэл обнял миниатюрную женщину за узкие плечи. — Но раз ты настаиваешь, я спорить не стану и, конечно же, верну.

Подцепив кольцо и ловко отправив его в карман, осмотрелся по сторонам.

В достаточно мрачном помещении горели свечи. Повсюду разложены свитки с загадочными письменами. На столе — раскрытая книга. А в воздухе… Воздух напитан каким-то таинственным благовонием, подтверждающим лишь то, что Жозефина затеяла какой-то очередной магический ритуал.

— Соскучился. Как ты тут? Всё колдуешь? Баночки, бутылочки, сосуды таинственные… всё как всегда.

— Естественно, милый, естественно, — спешно прикрыв книгу с пожелтевшими от времени страницами, поинтересовалась робко и нерешительно: — Что там Рудольф?

— Рудольф? Да вот недавно вызывал меня к себе.

— Да ну?! И чего хотел? — поинтересовалась женщина с любопытством.

— Вычитывал за Юстину.

— Ох, Руди, Руди, — покачала головой Жозефина. — Сильно ругал?

— Да нет. Он же прекрасно знает, что это бесполезное занятие. Я твердолобый… как ты.

Жозефина громко расхохоталась, потом, слегка успокоившись, пробормотала небрежно:

— Привет ему передавай.

— Непременно, тётушка, непременно. Так чем ты, говоришь, тут занимаешься?

— Да вот сейчас изучаю древнюю книгу по алхимии. Знаешь, много забавного.

— Но, как я понимаю, не всё? — лукаво заулыбался Жозэл.

— Не всё. Вот изобретали они панацею — лекарство от любой болезни. А у меня на этот счёт своя философия.

— Любопытно, — правая бровь парня взлетала вверх. — Какая же?

— Изначально, надо исцелять душу, а уж потом всё остальное, — слегка сощурив глаза, Жозефина устремила ясный взор в темнеющую даль. — Гроза будет.

Перехватив, полный загадочности, взгляд, парень тоже взглянул в буреющие небеса.

— Откуда ты про грозу… — и не успел он договорить, как его тонкого чувствительного слуха «коснулся» далёкий раскатистый перелив приближающейся стихии. — Мда-а… и всё-то ты знаешь, тётя.

— А как же. Кстати, — она деловито поозиралась по сторонам в поисках очередного манускрипта. Перебрав добрую половину, покоящихся на нижней полке стола, древних писаний, с радостным возгласом осведомила, наконец, о том, что нашла нужный. Спешно развернув, «забегала» по нему обеспокоенным взглядом. Всё это время, Жозэл терпеливо дожидался финального аккорда. — Ну ты глянь, камень они философский хотели изобрести. Чушь какая!

— Ну хотели и хотели. Нам-то что с того тётушка? У нас свои дела.

Словно не расслышав ироничного замечания племянника, Жозефина продолжила:

— Ну знаешь, много они и полезного конечно придумали. Для химии и для медицины. Молодцы. Что сказать.

— Ну вот видишь, не всё так плохо, дорогая.

— Несомненно. Но шифровались они сильно. Не хотели миру свои тайны раскрывать. Символы да знаки разные загадочные напридумывали. Ух!

— Да, тётушка, у тебя тут своя алхимия. Покруче древней! — Жозэл вновь взглянул на загадочно бурлящую жидкость в одном из сосудов. — Над чем сейчас работаешь?

Женщина запрокинула голову и громко расхохоталась.

— Ох ты любопытный.

— И всё же?

— Ладно. Тебе скажу. Это мой эликсир по очистке памяти от прошлого… дурного прошлого.

— Да ну?! — воскликнул Жозэл, даже не пытаясь скрыть своё искреннее изумление.

— Ага. И знаешь, кто будет первым, на ком я его использую?

— Теряюсь в догадках. Неужели Рудольф? Он это заслужил.

— Аха-ха-ха-ха… — вновь залилась смехом женщина. — Это будет твоя Юстина.

— Спасибо, крёстная, — лицо Жозэла стало серьёзным. — Поеду я. Соскучился по своей малышке.

— Давай, давай. Не терпится уже поскорее с ней познакомиться. Но… всему своё время.

— Познакомишься. Непременно познакомишься, тётушка.

— Люблю тебя, мальчик мой. Береги себя и её, — Жозефина с нежностью обняла племянника и похлопала его по плечу. — Вырос мой хороший. Совсем взрослый. Замечательно. Станешь отличным отц… — она на мгновение запнулась. — Ну, это потом… потом.

Замок Вуудоуэль. Кабинет Верховного

— Сегодня же ты убираешься прочь из замка! — голос Верховного прогремел словно выстрел — оглушающе и бескомпромиссно.

— Но-о… — пыталась возразить Ненотэль.

— И это не обсуждается!

Стоявшая рядом управительница, попыталась оспорить решение самого главного здесь человека и тут же получила категоричный отказ:

— Я сказал НЕТ! Что не понятно?

— Девушка сожалеет о случившемся и даже попросит прощение у этой… — лепетала себе под нос раскрасневшаяся Лиззи, прекрасно понимая, что любые уговоры бесполезны.

— Я не позволю, чтобы в моём замке творился подобный беспредел. Клеветать на ни в чём неповинного человека — это подло. А я ненавижу подлецов. Не выношу.

— А то, что она увела моего любимого… это… это не подло?! — заорала не сдерживаясь Ненотэль.

Верховный замер, не зная как реагировать на ошеломляющую новость. Пытаясь ускорить мыслительный процесс, он в замешательстве «блуждал» взглядом по напряжённым лицам присутствующих дам. Затем, тяжело выдохнув, промолвил:

— Даже если так, это не даёт тебе права клеветать. Я сказал вон! — резким махом руки он указал на дверь.

Разъярённая фурия практически выпорхнула в указанном направлении, помахивая своим пышным оперением. Только «кар-р-р» не хватало произнести. Едва хлопнула дверь, Верховный тут же развернулся к нахохлившейся покровительнице всего крылатого племени.

— Проследи, чтобы духу её здесь не было. Понятно?!

Раздувая ноздри и пыхтя сквозь сомкнутые губы, заступница недовольно хмыкнула.

— Лиззи, а почему я от флэйм узнаю о последних новостях, а не от тебя?

— Я информировала вас, что Нонэл расстался с Ненотэль, но почему именно… Вернее, из-за кого… я не знала.

— Ладно. Ступай. Я сам разберусь.

— Слушаюсь, мой господин, — сделала вид, что любезно склоняется.

— Фэл! Фэл, позови ко мне Нонэла.

— Да, мой господин.

«Совсем сдурели, — рассуждал сам с собой, — для них тут понимаешь ли все условия созданы. Живи да радуйся. Перспектива перехода в третий стэп. А там… там… А им девок своих мало!»

Около получаса он беспорядочно вышагивал по комнате, пока на пороге не появился изрядно «помятый» Нонэл.

— Ох, красавчик! — поморщился Верховный. — Всю ночь что ли не спал?

Нонэл озадаченно почесал затылок, щурясь и кривя сжатые губы.

— Что-то вроде того.

— Молодость берёт своё?

— Да ну что вы. Просто Тори вчера покинула замок в связи с этим… инцидентом. Искал её полночи, а потом домой по темноте добирались.

— Сбежала?! — оторопев от подобного заявления, Верховный вновь окликнул своего верного слугу: — Фэл!

— Я здесь, мой господин!

— Фэл, скажи, почему я обо всём узнаю последним? Почему не доложил?

— Простите. Решили, что сразу догоним. А она…

— А ты меньше думай! Сразу докладывай обо всём мне!

— Слушаюсь, мой господин!

— Так, теперь ты, — он развернулся к Нонэлу, внимательно отслеживающему каждый жест и интонацию голоса руководства. — Чем тебе не угодила Ненотэль?

— Я встретил ту, что затмила всех флэйм вместе взятых.

— Затмила говоришь? А ничего, что у тебя с ней нет никаких перспектив?

— Это не имеет никакого значения. Я не хочу жить с женщиной, которая меня не чувствует.

— Вот только забавно получается, до появления этой женщины, вы с Ненотэль отлично друг с другом ладили.

— Всё прошло… видимо.

— Ви-и-идимо, — передразнил ехидно Верховный. — И что ты намерен делать дальше?

— Заберу Тори и вернусь домой с ней.

— Думаешь, всё так просто? Она в любой момент может исчезнуть. Её спасут в том мире и она вернётся домой, как Домиана. Хочешь повторить судьбу Страсэла? Что же вы, словно помешанные на этих баб… женщинах. Что в них такого особенного? — не сдержался Верховный.

Какое-то время, Нонэл переминался с ноги на ногу, пытаясь сформулировать более тактичный ответ.

— Дело в том, что помимо… близости, существует очень тонкая чувственная связь, природу которой я и сам не смогу объяснить.

— Ой, не знаю, не знаю, Нонэл. Не нравится мне всё это. Ты же понимаешь, что вся эта ситуация призрачно туманна.

— Понимаю. Но от Виктории я не откажусь и отношения здесь ни с кем строить не буду.

Усталым взглядом Верховный обвёл помещение и медленно проследовал в своё кресло.

Повисла гнетущая тишина.

— Я выгнал Ненотэль из замка, — упёрся жёстким подбородком в, сжатый до белых костяшек, кулак.

— Это из-за вчерашней выходки?

— Естественно. Я не мог не отреагировать. Кстати, а ты в курсе, что Страсэл тоже собирается покинуть замок?

— Нет. Впервые слышу. Ну, тут явно не обошлось без той блондинки. Я прав? — усмехнулся Нон.

— Всё-то вы знаете, всё-то понимаете, вот только делаете по-своему. Иди уже!

— Спасибо за всё, — бросил Нон уже с порога.

Верховный в ответ только задумчиво кивнул.

Замок Вуудоуэль. Ненотэль

— Давай, мой милый. Не подведи. На тебя вся надежда, — ехидно шипела под нос Ненотэль, сжимая в руках заветную коробочку. — Сделаем прощальный подарок нашим голубкам.

Быстро прошелестев по взмывающим вверх ступеням, очутилась в коридоре, аккурат напротив заветной двери.

— Надеюсь, вы оба там. Аха-ха… Ловите сюрприз. Эх, не знаете вы на что способна брошенная женщина.

На цыпочках, она пробралась к массивному полотну и, надавив на ручку, толкнула ладонью, оказавшуюся не замкнутой, дверь. Склонившись, приоткрыла крышку, махнула коробкой, выпуская коварное животное, а затем спешно прикрыв дверь, упорхнула с места преступления.

Глава 21. Умереть, чтобы жить.

Тихой поступью врага, крадётся страх

Замирая в молчаливом ожидании

В глазах сомненье и усмешка на губах

Мол, ты готова к новым испытаниям?

Замок Вуудоуэль. Юстина

Юстина лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и тихо стонала. Уже не плакала… нет. Слёз не было. Сейчас она напоминала рыбку, выброшенную на берег после ночного шторма: безмолвно открывала и закрывала рот и выла… жалобно, надсадно, глухо. В груди безбожно ныло от тоски и одиночества. Нет. Жозэл, конечно же, был рядом. Он несколько часов кряду утешал любимую: гладил по волосам, словно маленькую девочку, тихо нашёптывая, что всё у них будет хорошо. Но как поверить другому человеку, если сам ни во что больше не веришь. В себя не веришь.

Домиана — лучшая подруга и самый дорогой человек. С тех пор, как не стало родителей, их место занял обожаемый дед. Но и он покинул горячо любимую внучку, и единственным человеком, кто её понимал без слов, был никто иной, как робкая и порой несуразная, но безгранично участливая и ласковая блондинка. Всегда готовая выслушать, поддержать добрым словом, да просто погладить по плечу, нашёптывая при этом ободряющие слова. Сколько раз, тихими уютными вечерами, сидя на небольшой кухоньке Юстины, они делились своими самыми сокровенными желаниями, вспоминая детские шалости и забавные случаи школьных лет. Одноклассники всегда с уважением относились к волевой, целеустремлённой, спортивной, умеющей постоять за себя Юстине Дембовской. Мальчишки частенько принимали её за свою и воспринимали как верного и преданного товарища, а девчонки просто завидовали и откровенно недоумевали, почему кому-то всё, а кому-то ничего. Заводная красотка с отличной фигуркой и милым, ласкающим слух, голосом — любимица всех парней класса. Она для них не только «бро», с которым можно обсудить вчерашний хоккейный матч на чемпионате мира и посмеяться над поведением менее удачливых девчат класса, но и «Мисс Мира», на которую смотрят с вожделением, отлично понимая, что она не достанется ни одному из них.

С её подругой –Домианой Шениной — дела обстояли несколько сложнее. Невысокую хрупкую блондиночку, к тому же редкостную недотрогу, просто не замечали: ни мальчики, ни девочки. И только в компании своей знаменитой подружки, пользующейся повсеместным вниманием и уважением, боязливая скромница попадала в самую гущу важных событий и оказывалась в эпицентре, выплёскивающего бурлящие огненные потоки, «вулкана». Ну а если уж совсем по-простому, то Юстинка — та самая спичка, которая воспламеняет соломинку, от пламени которой непременно сгорит весь близлежащий лес, а Домиана — протекающая рядом спокойная речушка. Только она всегда умела затушить этот пожар, утихомирив подругу и вернуть спокойствие в класс. Они были неразлучны. И даже парней себе нашли - двух родных братьев, чтобы не разбежаться и быть друг у друга на виду…

Вспоминать о бывшем женихе, Юстине сейчас не хотелось, но именно он сумел растопить сердечко юной красавицы и уверить её в том, что с парнями можно не только дружить. Резкий и дерзкий, атлетического телосложения и смазливой мордашкой, блондин, сразу же привлёк внимание очаровательной кареглазой нимфетки. Их симпатия оказалась взаимной и, за два года более тесного общения, переросла в привязанность и намечающуюся свадьбу. Но, видимо, у судьбы были свои планы на их счёт. Страшная авария, в одночасье, руками жениха Юстины, перечеркнула все планы, не только не позволив им быть вместе, но и выбросить девушку за пределы их измерения.

Единственным обстоятельством, позволяющим сохранять спокойствие в этом мрачном и непонятном мире, являлось присутствие Домианы. Вспоминая о ней она ощущала себя всё ещё живой и не позволяла себе сдаться. Как тоненькая ниточка, связывающая прошлое и настоящее. И сейчас эта ниточка оборвалась, оставляя неизвестность и холодный приступ растерянности, стекающей ледяными каплями по увлажнившейся от испуга спине.

Теперь у неё остался только Жозэл. Но как долго это продлится и продлится ли вообще? Что может быть страшнее неизвестности? Только страх одиночества. Если у неё отняли стольких близких ей людей, где гарантия того, что не отнимут и последнего. А дальше… дальше только пустота и вечность.

Послышался глухой нерешительный стук в дверь, вынудивший Юстину замереть от прокатившейся по телу волны испуга. Холодного парализующего страха, что буквально за секунду пронёсся по дрогнувшим венам и застыл в пропустившем удар сердце.

— Войдите, — пролепетала тихо, не осознавая до конца, что это её голос.

— Можно? — в приоткрывшуюся дверь заглянул… Верховный.

— Конечно, — пробормотала негромко, подскакивая на кровати и смущённо поправляя соскользнувшую с плеча шёлковую ткань оголяющую не к месту напрягшиеся предплечья. — Проходите.

Сцепив за спиной пальцы и горделиво распрямив спину, высокий красивый мужчина принялся медленно и деловито вышагивать по комнате, осматриваясь и, как показалось девушке, принюхиваясь.

Напряжённо, но терпеливо Юстина отслеживала взглядом каждое его действие. Лишь спустя несколько минут, Рудольф подошёл ближе, склонился и внимательно посмотрел в потухшие безжизненные глаза девушки и произнёс всего два слова, от которых сердце вновь начало биться в привычном ритме:

— Любишь его? — и пока Юстина в панике подбирала нужные фразы для адекватного ответа, он сделал это за неё: — Можешь не отвечать. Это и так понятно.

В этот момент, в мрачное неосвещённое пространство комнаты, сквозь приоткрытое окно, робко и словно виновато, просочился лунный свет. Тускло, но всё-таки осветив часть комнаты, позволяя разглядеть очертания богатого интерьера, он робко застыл у ног Верховного.

Устремив, полный отчаяния взгляд, на узкую дорожку, расчерчивающую комнату аккурат на две половины, девушка скривила пересохшие губы в подобии улыбки и саркастически усмехнулась:

— Любопытно, а на какой половине я?

Верховный, тут же перехватил её взгляд и увидел яркую полосу, словно случайно обронённую небесной царицей ночи.

— А ты, Юстина, частичка этого яркого лунного света — маленький огонёк, который не погаснет никогда. И останешься навсегда его крохотной составляющей, неотъемлемой частью бесконечного свечения.

Плечи девушки дрогнули.

— Меж… меж двух миров? — спросила нерешительно.

— Да дорогая. Иного не дано. Ты нужна Жозэлу, — произнёс мужчина на выдохе.

— Но… как… как же я останусь здесь? Ведь я там, — растерянно махнула головой в неизвестном направлении.

В этот момент, вслед за Верховным, в комнату вошёл Жозэл. Юстина смотрела на него в недоумении, а Верховный следил взглядом за ней.

— А там, любимая, тебя уже нет.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Замок Вуудоуэль. Виктория

Вика начала крутиться в постели, ощущая что-то неприятно щекочущее у себя на ноге.

Нечто жёсткое и склизкое настырно пробиралось всё выше и выше. В какой-то тянущей полудрёме, она пыталась отмахиваться рукой, но движение продолжалось. Ощущение чего-то колючего и скользкого одновременно. В следующее мгновение, она приподняла одеяло, пытаясь хоть что-то рассмотреть в полумраке комнаты. Давно севшее зрение подводило, но зато чувство самосохранения бешено сигнализировало, «моргая красной лампочкой».

Махнув ещё несколько раз рукой, поняла, что ЭТО не смахивается, а только прицепляется сильнее и сильнее.

И тут её ждал неприятный сюрприз в виде болезненно-жалящего укуса, от которого девушка исступлённо зашлась с истерическом крике.

Двумя часами ранее. Город N-к

Невысокий худощавый мужчина в белом халате, нервно протирая запотевшие очки и не поднимая головы, пробубнил тихо и неразборчиво:

— Организм юный и крепкий… боролся за жизнь отчаянно, но… полученные травмы оказались слишком серьёзными. Она не справилась. Мы сделали всё, что могли… Простите…

Невидящими очами, Жозэл бездумно наблюдал за тем, как врач протёр-таки свои очки, слегка дрожащими руками нацепил их на нос и наконец «прозрев» взглянул на обездвиженного мужчину.

— Мне правда очень жаль.

— Я… я могу взглянуть на неё… — промолвил, наконец очнувшийся, Жозэл, — в последний раз.

Доктор не возражал, о чем и осведомил коротким благосклонным кивком.

Тихонько приоткрыв дверь, словно боясь нарушить трагическое молчание, осмотрел палату и убедившись, что никого из посторонних нет, решительно вошёл внутрь. Прикрытая тонкой простынёй, лежала она… та, что стала так близка и любима… Юстина…

Слегка приподняв уголок ткани и откинув его в сторону, смотрел на неё. Израненное, но такое юное и красивое личико. Безжизненные губы на обескровленном лице, изогнутые в прощальной усмешке. Милая ямочка на подбородке.

— Я не прощаюсь, любимая, — прошептал с такой нежностью, что невольно захрипший голос дрогнул, а из ясных, словно стеклянных, глаз покатились слёзы… солёные и такие настырные. А он смотрел и смотрел, не отводя взгляда, словно пытаясь воскресить. Вот же, вот сейчас… её густые длинные реснички начнут трепыхаться, как крылья прекрасных бабочек, слегка дрогнут веки и его любимая девочка распахнёт свои выразительные тёмные глазки, увидит его рядом, улыбнётся, поднимется с постели и бросится в его объятия с его именем на устах. Красивая… невероятно красивая, нежная, милая, добрая и только его.

Но она уснула. Уснула навсегда, для всех живущих в этом мире.

В мгновение ока, он склонился над девушкой, коснулся прощальным поцелуем белёсых губ и, опустив простыню, решительным шагом, направился к выходу. У самых дверей ненадолго замер, прикрыв отяжелевшие от слёз очи и, уже не оборачиваясь, вышел из палаты.

Замок Вуудоуэль. Юстина

— Теперь ты со мной, Юстина. Навсегда.

Безмолвно, девушка переводила растерянный взгляд с Жозэла на Верховного и обратно, абсолютно не понимая, что ей делать с этой информацией. Что говорить? Куда бежать? А самое главное — как дышать?

— Забирай её, Жозэл, поскорее, — спас ситуацию Верховный, прорычав это наигранно строгим голосом, — пока я не передумал. В охапку свою Юстину и с глаз моих долой. У меня тут и без вас проблем хватает.

— Но… а… мы куда? — пролепетала, растерявшаяся окончательно Юстина, несвязно.

— Нас ждёт тётушка Жозефина, — ответил Жозэл вкрадчиво, при этом многозначительно взглянув на Верховного.

— Жоззи… — протянул тот задумчиво.

— Она, кстати, привет тебе передавала, дядя Рудольф, — спохватился парень, совсем позабыв об обещании данном тётушке.

— Помнит. Приятно. Спасибо, — ответил односложно, но явно впечатлённый вниманием вице-невесты.

«Ещё бы она не помнила», — подумал Жозэл, в душе улыбаясь.

Даже он, будучи ещё сопливым пацанёнком, слышал, как эти двое в порыве гнева разносили своё жилище в пух и прах. Нет, они, конечно же, любили друг друга, но видимо слишком уж сильно. Ведь от ревности Рудольфа, в их доме не мог устоять ни один сосуд и даже предмет интерьера. С громким звоном, всё, что попадалось ему под руку, летело в стену. Э-эх, сколько чашек и тарелок полегло в неравном бою.

— От меня ей передай… привет и попроси не злиться… за былое.

— Э-э-э нет! Сам приедешь на нашу свадьбу и всё ей скажешь, — ответил Жозэл растягивая губы в загадочной усмешке.

— На свадьбу? — вспыхнул от неожиданности Верховный. — Звучит как приглашение.

— Это оно и есть, — уверил Жозэл. — Не сомневайся.

— Спасибо и… пойду я, — он покосился на замершую с приоткрытым ртом Юстину. — Вам надо пообщаться. Не стану вам мешать.

Двери хлопнули.

Юстина медленно повернула голову и, вскинув вверх красиво очерченную бровь, громко произнесла:

— Жозэл?!

— Да, милая?!

— О какой свадьбе шла речь?

Город N. Центральная городская больница. Виктория

Подскочив на месте, девушка начала изумлённо озираться по сторонам пытаясь попутно избавиться от кислородной маски. Писк больничных приборов осведомил о том, что пациентка пришла в себя. Спустя полминуты, в дверь внеслась запыхавшаяся медсестра.

— Ну что, пришла в себя, голубушка. Наконец-то. И слава Богу, — бубнила себе под нос девушка, вроде как обращаясь к пациентке, при этом суетясь вокруг, всё ещё работающих в штатном режиме, приборов. — Повезло тебе. Вовремя очнулась. Как раз врач на месте. Сейчас позову.

Вика потянулась рукой к ноющему месту на левой ноге, негромко простонав что-то вроде «как ноет».

Приподняв за край тяжёлое одеяло, девушка задумчиво уставилась на расплывшееся по ноге Вики красное пятно.

— Болит? — заботливо поинтересовалась медсестра, в силу профессии, бесцеремонно заглядывая под одеяло и пристально вглядываясь в загадочное покраснение на ноге.

— Немного жжёт, — пролепетала Вика рассеянно. — А так, словно онемело.

— Тут уже и отёк начался. Странно, — протянула девушка в коротком белом халатике, задумчиво. — Сейчас врача позову.

Мелкими цокающими шажками, повиливая аккуратной попочкой, медсестра проследовала к выходу. Вика смиренно проводила девушку уставшим взглядом и вдруг, неожиданно для себя, почувствовала сильнейший приступ тошноты.

Это происходило всякий раз от убойного сочетания: кипенно-белых халатов больничного персонала и гнетущей обстановки клиники, приправленных тошнотворным запахом лекарств.

Заметавшись по кровати, она принялась стягивать с себя ненавистное одеяло и судорожно хвататься за ворот больничной пижамы.

Взгляд метался по палате, перескакивая с одного предмета на другой. Два обычных кресла, небольшой столик, в вазе букет любимых ирисов. На тумбочке у кровати — апельсины и зелёные яблоки.

«Наверное Славик принёс», — тут же мелькнуло в голове.

Славик!

Сознание тут же накинуло чёткую картину, где супруг милуется с какой-то посторонней девицей.

«Любовница?! У Славика любовница?!»

В груди всё клокотало от негодования. Хотелось сорваться с места и, найдя неверного супруга, вцепиться в его обнаглевшую рожу, а ещё лучше, вмазать пару раз коленкой по его фамильной ценности. Ага.

В холодном поту, она отчаянно мотала головой, вжимаясь затылком в жёсткую ортопедическую подушку.

Пятно на ноге заныло с удвоенной силой. Хотелось орать и рыдать одновременно, а в идеале — бежать отсюда подальше, не разбирая дороги.

В палату вошла ещё одна женщина в белом халате, как позже оказалось врач, и представившись, вежливо, но деловито поздоровалась:

— Добрый день. Показывайте, что тут у вас?

Всё та же пучеглазая медсестра, по-хозяйски откинула одеяло и ухватившись за резинку пижамных штанов… Викиных штанов… потянула их вниз.

— Вот! — произнесла торжественно, выставляя вперёд правую руку.

Вика даже рот раскрыть не успела, как женщина-врач важно склонилась, приподнимая очки на лоб.

На изучение отёка ушло не больше минуты.

— Не тошнит? — поинтересовалась, наконец, она, возвращая очки на место и внимательно всматриваясь в небесно-голубые глаза пациентки. — Голова не кружится?

— Тошнит и… очень пить хочется, — промямлила Вика пересохшими губами.

— Хм-м… А горло покажите, — девушка послушно приоткрыла рот, попытавшись сказать «а-а-а» и докторша, параллельно с осмотром, прощупала шею. — Так, и лимфоузлы немного воспалены, — произнесла задумчиво, покусывая краешек дужки очков, предусмотрительно снятых по завершении осмотра. — Странно. И эта чёрная точка. А слюноотделение какое?

Вика попыталась пошевелить онемевшим и с трудом управляемым языком и лишь пожала плечами.

— Странно. Очень странно, — произнесла докторша, нервно постукивая указательным пальцем по напомаженным губам. — Маша, кровь на анализы, а до результатов, процедурку ей одну сделай.

— Какую, Софья Михайловна? — пролепетала медсестра, всё это время тоже тщательно наблюдающая за осмотром.

— А? А-а-а… какую, какую… Обработай рану, словно это был укус… — она вновь задумалась, а потом громко и чётко произнесла: — Укус скорпиона!

Глава 22. Это был сон?

Словно в бреду, вспоминаю вчерашнее утро

Как наслаждалась касанием ласковых рук

Но я не поддамся и поступлю мудро

Развею мираж, избавив себя от мук…

Город N. Центральная городская больница. Виктория

— Че… чего? Какого ещё скорпиона? — вытаращила глаза изумлённая медсестра. — Откуда у нас…

Договорить ей врач не дала.

— Маша, мы сейчас будем обсуждать мою просьбу или спасать пациентку?

— Спа… са… спасать, конечно.

— Вот и займись этим. И жду результаты анализов.

Пока медсестра возилась с отёком, Вика панически пыталась воссоздать в голове картины прошлого и вдруг, с ужасом в голосе, воскликнула:

— Дима! Димочка мой! Где мой сын?!

Медсестра съёжилась, словно от холода.

— Где мой сын? — прозвучало более настойчиво.

— Успокойтесь, пожалуйста. Вам нельзя волноваться, — запричитала девушка в коротеньком халатике, на что Вика заскрипела зубами, абсолютно не заботясь о том, чтобы не искрошить всю эмаль. — Он… его… не нашли.

В душе Виктории всё оборвалось. Сердце ухнуло вниз. Сжимая кулаки до белых костяшек, вцепилась во влажную простыню и злобно оскалилась, уродуя лицо болезненной гримасой.

— Не дёргайтесь, — боязливо просипела девушка. — Я жгут наложу и возьму кровь из венки.

— Да к чёрту все эти анализы! — отшвырнув одеяло, Вика попыталась встать. — Мне на них плевать! Я хочу увидеть моего сына!

— Успокойтесь, иначе я позову врача! — воскликнула девушка, совершенно сбитая с толку истерикой пациентки.

— Зовите кого угодно! Я здесь не останусь!

Послышался глухой стук в дверь и на пороге появился…

— Рома?! — не скрывая удивления, воскликнула Виктория. — Что ты здесь делаешь?

— В каком смысле? — задал встречный вопрос не менее удивлённый мужчина. — Пришёл к тебе. Вот, ирисы твои любимые принёс. Эти уже слегка увяли, — кивнул в сторону букета на столике. — Мне передали, что ты пришла в себя.

Роман деловито подошёл к столику возле окна и уже было потянулся к вазе, чтобы заменить букет и от слов прилетевших в спину, замер.

— А Слава? Где Слава?

— Это какой Слава? — бросила медсестра небрежно. — Тот, что с дамочк… в смысле… А вы уверены, что именно он ваш муж?

— Чт… что значит уверена? — приподнялась с кровати Виктория, едва не захлёбываясь возмущением. — Сла… Вячеслав Бондаренко — мой муж. А Дима… Дима сын наш.

— Тише, тише, только не волнуйтесь. Вам нельзя, — схватилась успокаивать медсестра вконец разбушевавшуюся пациентку. — Просто… вот этот мужчина тут постоянно, а вот ваш Славик… Вячеслав был тут всего пару раз. А про мальчика вашего… про Диму и ещё пятерых пассажиров того злосчастного рейса, ничего не известно. Мне правда очень жаль.

— Вика, ты только не волнуйся, — подал голос Роман. — Его ищут.

— Ищут?! Ищут! Да где его ищут, — запустив пальцы обеих рук в слипшиеся волосы, склонила голову набок и жалобно застонала, покачиваясь вперёд-назад всем корпусом: — Дима! Димочка! Сыночек мой.

Взгляды медсестры и Романа пересеклись и, после понимающего кивка, девушка схватилась за шприц.

Успокоительное подействовало незамедлительно и Вика провалилась в беспокойный сон.

«Ты странная. Откуда ты?»

«Ненавижу тебя! Ненавижу!»

«Отведу вас к Верховному…»

«Что за напасть?!»

«Картофель отвари…»

«Тори милая, ты даже не представляешь, как мне с тобой хорошо!»

«Рулетики будем делать. С грибами…»

«Я знаю всё, но не имею права раскрывать будущее…»

«Бедная девочка… бедная…»

«Фэл, куда ты ведёшь эту красотку?»

«Александрит. Это александрит…»

«А может у тебя есть муж?»

«Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!»

«Ты моя, Тори! Только моя!»

«Нонэл! Нонэл, где ты?»

Тяжело дыша, Вика распахнула глаза, ощущая как сердце колотится где-то возле самого горла и кровью «бьётся» в пульсирующие виски.

— Нонэл! Где Нонэл?! — выкрикнула Вика.

Сидевший в кресле Роман, нахмурил лицо, сводя брови к переносице:

— Какой ещё Нонэл, Вика? Сон такой приснился?

— Сон? Это был всего-лишь сон? — растерянным взглядом, девушка озиралась по сторонам в поисках ответов на мучающие её вопросы. — А как же… как же запах?

— Какой ещё запах, Вика?! — Роман начинал беспокоиться за состояние девушки всё сильнее.

— Поздней осени и шум… шум морского прибоя. Я же его чувствую.

— Вика, ты явно не в себе. Я попрошу медсестру сделать тебе ещё один укол.

— Не надо! — надула губы блондинка. — Я не хочу никаких уколов.

— Ты мне сейчас напоминаешь маленькую упрямую капризную девочку.

— А ты мне сейчас напоминаешь того самого предателя, который бросил меня одну и уехал во Францию! — прошипела она злобно, отворачиваясь лицом к стене и ныряя с головой под одеяло.

— Мда-а… и правда в себе, — почесал затылок Роман и, немного подумав, добавил: — Твой муж тебе изменяет.

— Это не твоё дело, Рома, — послышалось укоризненно из-под одеяла.

— Вик, ты мне нужна. Сдохну ведь без тебя. Не жаль?

— Ты меня не пожалел… тогда, — одеяло слегка приподнялось и голос прозвучал более чётко.

— Дурак был… малолетний. Разводись, Вик.

— Для меня существует только один человек… и это не ты, — откинула одеяло окончательно, понимая, что под ним нечем дышать.

— Вик, мы его найдём. Обещаю, — уверил Роман.

— Ром, уходи. Я хочу побыть одна.

— Хорошо. Как скажешь. Отдыхай.

Лишь только хлопнула дверь, Вика села согнув колени, обхватила и, уткнувшись в них подбородком, тихо застонала:

— Дима… Димочка мой…

Месяц спустя.

Сивэль. Вилла тётушки Жозефины

— Что? — Юстина растерянно смотрела на супруга. — В каком это смысле встретиться?

— Я сразу ему сказал, что это бредовая идея, но ты же знаешь Страсэла. Упёртый, как баран. Уверен, что даже если ты не дашь ему адрес, он всё равно попрётся искать Домиану.

Мучимая сомнениями, Юстина растерянно озиралась по сторонам.

Прекрасный сад тётушки Жозефины благоухал яркими цветочными аккордами, утопая в щедрых солнечных лучах. Щебетание пташек дарило умиротворение и благостное состояние неги.

Юстина и Жозэл стали законными супругам. Под своим крылом их пригрела тётушка. Только-только начали забываться все предшествующие ранее события и тут… прошлое вновь напоминает о себе.

Жозэл подошёл ближе и приобнял супругу за хрупкие плечи.

— Только не вздумай расстраиваться. И вообще, не бери в голову.

Юсти молчала, прокручивая в голове одной ей ведомые страхи и сомнения, о которых она даже любимому мужчине не решалась рассказать.

Почему Гирт ни разу не пришёл к ней в больницу? Что с Домианой? Как Курт? Вместе ли они?

— О чём задумалась? — поинтересовался Жозэл ласково, прекрасно понимая, что его благоверная уже что-то себе накрутила и выудить это из неё будет не просто.

Впрочем, всё так же являясь абсорбом и, даже по возвращении домой не утеряв своих способностей впитывать эмоции, он прекрасно считывал эмоции супруги. А если уж совсем откровенно, то видел её практически насквозь. Склонившись к любимой, тихонько прошептал ей на ухо:

— Юсти, не молчи.

Резко обернувшись, она уткнулась в его плечо вспотевшим лбом и жалобно всхлипнула.

Да, бесспорно, — птичья трель на фоне цветущего сада, опьяняющий чистый воздух, но… ничто так не успокаивает, как объятия любимого мужчины. Его трепетные руки и волнующий шёпот.

— Юсти, что тебя беспокоит?

Девушка вскинула на него заплаканные глаза:

— Жозэл, я хочу, чтобы он с ней встретился.

— В каком смысле? — опешил Жозэл. — Ему через месяц двадцать пять и он уже не сможет пересечь запретную зону. Они расстанутся навсегда. К чему эта бессмысленная встреча?

— Я… я хочу знать, что с ней. А ещё… я уверена, что она очень страдает, вспоминая обо мне. Мы дружим с детства. Дружили… Она должна знать, что у меня всё хорошо.

— Юстина, для них ты умерла. Зачем тормошить былое и пугать Домиану. Ты же знаешь, какая она впечатлительная.

— Знаю. Но я прошу тебя, Жозэл, если ты действительно меня любишь, помоги.

— Зна-аешь, чем надавить. Умница какая, — скрещивая руки на груди, засмеялся новоиспечённый супруг.

— Жо-о-оззи! — протянула обиженно, применяя излюбленный приёмчик «губки бантиком, бровки домиком». Древний как мир, но верный и проверенный. Прямиком в сердечко любимому.

Слегка отстраняясь, отошёл на несколько шагов в сторону и, расплетая руки, деловито проговорил:

— Я сам схожу в город и встречусь с Домианой.

— Нет! Я не хочу, чтобы ты туда шёл! — воскликнула Юстина.

— Это почему?

— Просто не хочу!

— Ага. Только ножкой забыла топнуть.

— Жоз!

— А что, если у них вновь вспыхнут чувства? Месяц. У них остался месяц. Это их не спасёт. Они расстанутся навсегда, Юсти.

— Я эгоистка, да? Думаю только о себе, правильно?

— Именно.

— Жоз, она скучает, я знаю.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — уверил супругу Жозэл. — Только не переживай. Тебе нельзя.

— Жоз? — повела бровью манипуляторша, желая услышать объяснение последней фразы.

— Да, милая?

— Что значит «тебе нельзя»?

Город N. Турфирма «ВикАндр». Виктория

— Господи, опять этот Рябцев, — протянула Илона раздражённо. — Всё не наотдыхаться. У меня такое впечатление, что он на курортах проводит больше времени, чем в своём офисе.

— Не говори, — поддакнула бывшей сопернице Лариса, энергично клацая по клавиатуре.

Под звон колокольчиков, висящих над дверью, в кабинет вошла Вика.

— Ой, какие люди! — Илона даже пилочку для ногтей в сторону отложила. — Ты уже на работу или только в гости?

— Пока второе, — протянула Вика на выдохе, усаживаясь в своё «соскучившееся» по хозяйке, рабочее кресло. — Кофейку сделайте. Замоталась.

— Сейчас сделаю, — засуетилась Лариса. — И давай рассказывай.

— Да ну, что там рассказывать? — махнула рукой Виктория, обводя кабинет ленивым взглядом.

— Ну как это что? — Лариса подошла в раковине и наполнила чайник. — Как самочувствие?

— Голове легче, но всё равно какую-то дрянь прописали пить, — пожаловалась женщина.

— Ну а как ты хотела, — не унималась Лариса, пока Илона, подперев ладошкой щёку, внимательно вглядывалась в уставшие глаза подруги. — Голова — это тебе не задница. Там всё серьёзно. Тем более, после того, что ты пережила.

— Не надо, Ларис, не напоминай, — взмолилась Вика, — лучше бы мне снотворное дали. Не могу без Ди…

Лариса подскочила с места и, подбежав к коллеге, схватила её за плечи.

— Ой прости! Прости, милая! Я правда не специально.

К оправданиям подключилась Илона.

— Вик, нам действительно очень жаль, но Диму не вернёшь. А твоя жизнь продолжается.

— Я не хочу жить без него. Моей жизни без него нет. Просто нет. С ним хочу.

— Э-э-э, ты чего удумала?! — теперь уже Илона подскочила с места и подошла к подруге. — Не вздумай руки на себя наложить. Красивая баба. Найдёшь мужика нормального. Родишь.

— Не собираюсь я никого находить! — воскликнула Вика с возмущением. — С этим козлом ещё не всё имущество перепилили, а ты мне уже новый хомут на шею вешаешь.

— Чего он там? — Илона скривила лицо, но не без интереса ждала, что ответит подруга.

— Да какая она новая? — усмехнулась Виктория. — Я так поняла, они давно вместе.

— Кобель! — вспыхнула Илона, словно только и ждала, когда разговор утечёт именно в нужное ей русло. Нужно же хоть где-то выплеснуть всё, что накопилось. — Все мужики кобели! Стоит бабе перед ним хвостом махнуть, так они и поплыли. И даже не вспомнят, что женаты.

Словно на нюх, в кабинет ввалил начальник, с очень недовольной физиономией, но увидев Вику, тут же заулыбался, что с ним вообще бывает очень и очень редко.

— Бондаре-е-енко, ну наконец-то, — разводя руки в стороны, пропел шеф.

— Пышминцева, — фыркнула Вика раздражённо.

— Не понял? — нервно морща лоб, и потирая небритую скулу, буркнул шеф.

— Ой, да развелась я, Андрей Викторович. Фамилию взяла девичью.

— А-а-а, — протянул шеф, облегчённо выдыхая.

Плюхнувшись в кресло и расслабляя затянутый ворот рубахи, осмотрелся по сторонам и, закидывая ногу на ногу, махнул, глазеющей на него Илоне, в сторону кофемашины.

— И мне кофейку сделай.

Вольготно откинулся на мягкую спинку и промурлыкал:

— Чего развелись-то? Вы же вроде давно вместе?

— А вот не стала она терпеть его кобелиную натуру! — ответила за коллегу Лариса, выразительно задирая носик.

Викторович от подобного заявления, чуть печеньем не поперхнулся. Главный ловелас офиса даже мысли не допускал, что его Любочка просто посмотрит в сторону суда, не говоря уже о разводе.

— Кхе, кхе, кхе… Я же вспомнил. Мне же надо… надо… надо Рябцеву позвонить! О! — подскочил он с места игнорируя, поднесённую Ларисой, белую фаянсовую чашечку с дымящимся кофе.

— А как же кофе? — протянула та вслед удаляющемуся начальнику.

— Потом, Лариса. По-том! — буркнул раздражённо, затем, возле самой двери притормозил и не оборачиваясь пролепетал:

— Так что, Бондаренко, когда на работу?

— Пышминцева, Андрей Викторович. Через неделю выхожу.

— Ждём, милая. Очень ждём.

— Я в курсе, что очень. Мне уже рассказали, что Рябцев опять в отпуск собрался.

— Мда… Всё, красавицы, ушёл.

Хлопнула дверь и девушки переглянулись. Первой не сдержалась Илона.

— Типичный представитель семейства кобелиных. Тягается, а Любашу свою боится.

— А я тебя предупреждала, — кивнула Лариса авторитетно.

— Ой, да ладно вам уже, девчонки. Представляете, Ромка мне пороги обивает.

— Да ты что-о-о, — заёрзала на стуле Илона, устраиваясь поудобнее. — И что поёт соловушка?

— Поёт как любит, как жить без меня не может.

— Ой не могу. Десять лет как-то жил и даже дышал.

— У него там, тоже свои сложности, но меня это не касается.

— Да посылай ты его на фиг! — закатила глаза Илона. — Найдёшь нормального. Нарисовался тут, королевич.

— Не собираюсь я никого искать, Илон, услышь ты меня уже наконец.

Конечно же, она не стала озвучивать своим чрезмерно любопытным коллегам, что кроме невыносимой тоски по сыну, её, с завидным постоянством, тревожит один и тот же сон.

Изо дня в день повторяющийся сон с широкоплечим обольстителем в главной роли. Его томный взгляд с глазами тёплого чайного цвета. С сияющими бликами на цветной радужке. Эти завораживающие движения вальяжного хищника, разгуливающего на вольных просторах саванны. Его шёлковые пряди, струящиеся меж тоненьких женских пальчиков и ворохом рассыпающихся по смуглому лицу. Эта обворожительная улыбка со слегка вздёрнутыми уголками правильно очерченных, немного потрескавшихся, губ. Его рельефное точёное тело, что так и манит прикоснуться и проскользнуть ладонью по убегающей вниз дорожке тёмных волос. А самое главное — его чарующий голос, который каждую ночь шепчет о любви и колдующей вибрацией заставляет сжимать бёдра, чтобы унять пульсацию в бесстыдно увлажнённой женской плоти.

— Тори… Тори… Моя Тори… — пролепетала Вика уже вслух, сама того не осознавая.

— Вик, с тобой всё в порядке? — толкнув легонько в плечо, Илона вновь вернула коллегу на грешную землю. — Какая ещё Тори?

— М? Тори? А, да… никакая, — махнув небрежно рукой, потянулась к ещё недопитому кофе.

— Ой, Викуся, — забеспокоилась Илона, — странная ты стала, после своего… отпуска.

— Ага. Прекрасный отпуск на больничной койке, — встряла Лариса. — Да ну на фиг. Лучше никакого. Вон я, уже три года вообще без отдыха и ничего.

— Ну, ты у нас женщина свободная, — усмехнулась Илона, нанося на ногти, тоненьким слоем, угольно-чёрный лак, периодически приподнимая руку и любуясь «произведением искусства» и своей неотразимостью.

— Можно подумать ты не свободная, — парировала Лариса в ответ, не переставая клацать по кнопкам и внимательно всматриваться в текст на мониторе.

— Я? — Илона растопырив пальцы веером, потрясла ими в воздухе, просушивая нанесённое на ногти покрытие. — У меня пять поклонников. Пять, девочки! И все официальные. О какой свободе может идти речь? Спа салоны, массаж, дренаж, бассейн, фитнес… а ведь у меня ещё и работа.

— Шопинг забыла, — хмыкнула Лариса, переходя на более интенсивное клацанье.

— Во-о-от! — ткнула в её сторону наманикюренным пальчиком Илона, тряхнув своей огненно рыжей гривой. — Ещё и шопинг. А вы знаете, как долго я подбираю себе комплекты белья. Вика со мной была пару раз. Прокляла тогда всё на свете. Правда, Вик?

— Что? А-а, ну да. Девчонки, расскажите лучше, что у вас тут нового? — обведя пустым уставшим взглядом, своё рабочее место, отпила несколько бодрящих глотков.

— Ой, да брось ты, что у нас тут нового, — помотала головой Илона, закатывая глаза в недовольстве. — Дурные клиенты с бесконечным количеством претензий.

— И Рябцев наш любимый, — добавила Лариса.

Ещё полчаса бабской болтовни и Вика засобиралась.

— Хорошо с вами, девчонки, но мне ещё к юристу надо забежать и в больницу.

— А в больницу зачем? — оторвала взгляд от монитора Лариса и внимательно посмотрела на коллегу.

— Да на проверку надо и анализы какие-то сомнительные. Врач вызывает.

— Что же, анализы — это святое, — выдохнула Лариса. — Ждём тебя через неделю.

Глава 23. Не судьба.

Погибель или сладкий плен

Нам уготовило межмирье

И что получим мы взамен

С судьбою заключая перемирие…

Сивэль. Вилла тётушки Жозефины.

Сидя напротив камина в уютном старинном кресле, Жозефина, невольно залюбовавшись забавами огненных языков, перебирала меж пальцев звенья цепочки, с подвешенным к ней кулоном. Время от времени, она переводила взгляд на странички книги лежащей у неё на коленях и загадочно улыбалась, размышляя о чём-то своём.

— Не помешаю? — послышался за спиной голос племянника и, застигнутая врасплох, женщина вздрогнула. — Читаешь?

— Что-то вроде того, — пролепетала суетливо, прикрывая тронутую временем книгу.

— Что за кулон? — парень опустил заинтересованный взгляд на её руки.

— Подарок Рудольфа. Яшма.

Тихонько скрипнула дверь и в комнату вошла Юстина. Подойдя к Жозэлу со спины, она обхватила его за талию, прислоняясь нежно румяной щёчкой.

— И ты тут, милая? — лёгкая улыбка тронула губы женщины и она кивнула девушке на соседнее кресло, предлагая присесть.

Юстина с Жозэлом переглянулись и супруг одобряющее улыбнулся. Девушка охотно уселась рядом с доброжелательно настроенной Жозефиной, тем более, что за месяц прибывания в Сивэле, они очень сдружились.

— Хочу подарить этот кулон тебе, — женщина протянула руку Юстине.

— Мне? — приложив ладошку к груди, зачем-то уточнила растерявшаяся девушка.

— Точнее не тебе, а… ему, — Жозефина потянулась рукой к обескураженной невестке и нежно коснулась подушечками пальцев её животика.

— Ему, — Юстина опустила голову и внимательно посмотрела на застывшую руку тётушки.

— Ему. Нашему мальчику, — уточнила Жозефина.

— Тётушка, мы чего-то не знаем? — лукаво усмехнулся племянник.

— Скоро узнаете. Скоро всё узнаете, и полюбите, и приласкаете. Но, всему своё время.

— Это точно будет мальчик? — улыбнулся Жозэл.

— Мальчик, мальчик. Не сомневайся.

— Тётушка Жозефина, но откуда вы…

— Я, милая, знаю о вас всё. Как сильна ваша любовь и нерушима связь. Как будете счастливы вместе. Долго. Очень долго. Яшма — магический камень и этот кулон станет защитой для вашего первенца.

— Первенца?! — подхватилась с места счастливая Юстина. — А будут ещё?

— Будут, милая, обязательно будут.

— Кстати, тётушка, — Жозэл почесал затылок, — ты не злишься, что мы на свадьбу пригласили Рудольфа?

— Простите нас, — подхватила Юстина. — Он мне так помог и из замка не выгнал. И там я встретила Жозэла.

— Ну что вы, дети. Рудольф замечательный человек. Добрый и справедливый, — она бросила мечтательный взор в сторону окна. — Мы действительно когда-то были счастливы вместе.

— Ой, я совсем забыла об очень важном деле, — подскочила Юстина. — Я откланяюсь, с вашего позволения.

— Конечно, детка, беги по своим важным делам, — улыбнулась женщина, провожая невестку восторженным взглядом.

Лишь только хлопнула дверь, Жозэл присел возле Жозефины и коснулся её руки.

— Спасибо тебе за всё, дорогая.

Она в ответ ласково погладила его по волосам.

— Тётушка, я хотел поговорить с тобой о Нонэле и Виктории.

Рука крёстной замерла. Она вновь потянулась за книгой, делая вид, что даже не расслышала вопрос. Жозэл, прекрасно зная тётю, моментально расшифровал каждое её действие.

— Тётушка. Ну может можно хоть чем-то им помочь?

— Можно, — буркнула Жозефина коротко, затем встала и подошла к двери. Выглянув в коридор и убедившись, что нигде никого нет, вернулась обратно в кресло и чётко проговорила: — Я не имею права вмешиваться. Это не в моих правилах, Жоз.

— Ты знаешь его с детства. Неужели тебе его не жаль? Он уже месяц её ищет. Ходит сам не свой.

— Мне его жаль, но я… — тяжело вздохнув, она устало опустила руки. — Ну нельзя ей сюда, понимаешь? Нельзя. Хоть я и могу это устроить.

— Почему ты не хочешь ему помочь?

Жозефина, хмуря брови, принялась нервно растирать пульсирующие виски.

— Тётушка, ну не отвертеться тебе. Ты недавно обронила фразу, что они будут вместе.

— А они будут! — вспылила Жоззи в сердцах.

— Тогда в чём проблема? — не унимался, возмущённый до глубины души вопиющей несправедливостью, Жозэл.

Жозефина поднялась с кресла и начала нервно вышагивать вдоль высоких книжных стеллажей, плотно заполненных печатными изданиями. Всё это время, её действия внимательно отслеживал, ожидающий ответа, племянник. Наконец, она решилась. С тяжёлым вздохом, она осела в кресло и глядя на танец огня в камине, тихо произнесла:

— Её там удерживает одно очень важное обстоятельство.

— Какое? — выпалил Жозэл без промедления.

— Её сын.

— Сын?

— Да, Жозэл, сын.

— Теперь мне понятно, почему ты не можешь впустить её в наш мир. Только теперь не понятно другое, как им удастся быть вместе?

— Жоз!

Но парень даже не отреагировал на укор тётушки, продолжая рассуждать.

— Нонэлу вот-вот исполнится двадцать пять и он не сможет даже увидеться с ней. Все пути и порталы станут для него незримыми. Отсюда нет другого выхода.

— Жоз, не дави на меня!

— Или под словом «вместе» ты подразумевала те жалкие несколько месяцев?

— Такая любовь как у них, встречается редко и она не может длиться несколько месяцев и потом испариться.

— Тётушка, ну не томи. Юстина ушла и ты можешь рассказать мне правду. Племянник я тебе любимый или нет?

— Ой хитрец, ну и хитрец! Нет, родной мой, тебе я ничего не скажу.

И не успел Жозэл протянуть жалостно «ну вот, так всегда», как тётя добавила:

— А вот с Нонэлом я хочу поговорить серьёзно.

— Мне позвать его? — воскликнул племянник с плохо скрываемой радостью.

— Можно подумать, это не он сейчас в нашей беседке пьёт чай с Юстиной, — парировала Жозефина с лукавой усмешкой на устах.

— Эх, тётушка, ничего от тебя не утаить.

— Что верно, то верно. Зови его.

В ожидании визитёра, женщина напряжённо теребила в руках забавную вещицу. Некое крылатое существо, умело воссозданное в золоте опытным ювелиром. Но главная ценность не в этом. Именно это существо является символом всего межмирья, и именно она — Жозефина, управляет всеми событиями происходящими здесь. Да-да, эта хрупкая элегантная женщина с ангельской внешностью и манерами, не уступающими ни одной светской львице, знает всё и обо всех. Но то, на сколько сильна её власть, не знают даже её самые близкие мужчины — любимый племянник Жозэл и давняя отрада Рудольф. Никто!

Как же это сложно решать нерешаемые задачи. Впрочем, для кого-то сложно, но только не для меня. Сейчас я с лёгкостью выясню у Нонэла, на сколько сильна его одержимость этой женщиной и готов ли он ради неё остаться в ТОМ мире навсегда. А моя миссия будет проста. Всего лишь переместить его туда и перекрыть все пути отступления назад. Он никогда не сможет вернуться сюда. Никогда! Не увидит родных и друзей. Он останется в том мире. Мире простых людей. Это непросто. Но ради женщины, с которой у него на столько мощная энергетическая связь, можно свернуть горы и бросить всё, ради счастливого будущего вместе. А оно непременно будет. Уж я то знаю. Невероятно яркая и насыщенная событиями семейная жизнь. Ещё и с очаровательной лапочкой-дочкой. Но только пока им это знать не обязательно.

«Так, надо же распорядиться об ужине. Ко мне Рудольф завтра приедет. Надо встретить его достойно. Ох, Рудольф… мой Рудольф, — Жозефина подошла к книжным стеллажам и потянулась за любимым томиком Аргуса с его, немеркнущим многие десятки лет, творением „На краю Вселенной“, среди страниц которого, потёртое фото родного человека. — Да, Рудди, я знаю всё и про всех, вот только наше с тобой будущее мне знать не дано. Только нам самим решать, будем ли мы вместе».

В дверь постучали и за коротко брошенным «войдите» на пороге, переминаясь с ноги на ногу, появился измождённый, но такой влюблённый, Нонэл.

— Можно? — спросил он нерешительно.

Скользнув надменным взглядом по внешнему виду страдальца, махнула небрежно рукой в сторону второго кресла. Ну а как? Образ-то выдержать надо. Хотя с пацаном, которого знает со времён его голоштанного детства, это очень уж сложно.

— Присаживайся. Разговор предстоит долгий.

Город N. Страсэл.

Пересекая ту самую границу межмирья, Страсэл не знал, чем закончится встреча с самой желанной для него женщиной.

Пробираясь замшелыми тропами, отпихивая в сторону назойливые ветви деревьев, нещадно саднящих по измученному лицу он думал лишь о ней… девушке, что так нежданно ворвалась в его судьбу, а затем и в сердце. Мысли о ней не давали покоя ни днём, ни ночью. Все эти пестрокрылые красавицы, что так назойливо лезли со своими наигранными чувствами, обрыгли, осточертели, достали жалкой навязчивостью.

«Почему именно Домиана? Да кто же знает почему. Пока она была рядом, дарила своё тепло и нежность, я как последний эгоист ублажал себя любой подвернувшейся под руку флэйм. Развлекался, не считаясь с её чувствами. Думал только о себе. А сейчас, когда потерял, понял, что жизнь без неё просто невыносима. Осталось лишь пресное существование. Как глупец, надеюсь на что-то, хватаясь за хрупкую и сомнительную надежду. Понимаю лишь одно, мне просто необходимо её увидеть».

Лесные тропы сменились шумными улицами с переплетением голосов, транспортной какофонией да и всей инфраструктуры мегаполиса в целом.

Не любил Срасэл бывать здесь. Он предпочитал тишину и спокойствие Сивэля, где родился и рос. Жил по общепринятым правилам, соблюдая местные законы. И отнюдь не его вина в том, что именно у него, уже с раннего детства, проявилась способность к абсорбции. Он впитывал в себя страх. Безграничный и всеобъемлющий, скрытый от глаз и затаившийся в самых глубинах души. Он рос и способность аккумулировать это чувство, только усиливалась. По достижении двадцати четырёх лет, его отправили в Вуудоуэль, где всем абсорбам даётся шанс, ни много ни мало… вечной жизни. Но есть одно маленькое «но», на этом этапе нужно выбрать себе пару. Причём, это должна быть только представительница рода флэйм. Именно они способны усиливать уже имеющийся эмоциональный фон абсорба. Более того, в Вуудоуэле, в течении года, идёт усиленное обучении аккумулирования одной определённой эмоции для столь необходимой в третьем стэпе энергии. Чудодейственный нектар предназначен как для флэйм, так и для абсорбов. Он позволяет преобразовывать обычный организм в весьма значимое существо — фейергон. Они готовят себя для великой миссии в третьем стэпе — Фейерэле.

Озираясь по сторонам, парень и не заметил, как шумные городские улицы сменились пустынным жилым микрорайоном. Засунув руку в карман штанов, выудил смятый лист бумаги на котором, красивым почерком Юстины, был выведен адрес Домианы. Осмотревшись по сторонам и пристально вглядываясь в какие-либо опознавательные знаки, каких, к слову сказать, у них в Сивэле не имеется. На углу одного из однотипных блочных домов прочёл: Речная, 8.

Нашёл.

Перейдя на другую сторону дороги, решительно направился к достаточно древней обшарпанной двери, ещё на один шаг приближающей его к любимой.

Медленно вдохнув, резко выдохнул, опустил ладонь на расшатанную ручку и рванул дверь на себя.

Первое, что его поразило — это резкий контраст того, что увидел снаружи и внутренняя ухоженность. Подъезд оказался очень чистым и светлым. Быстро сориентировавшись, вычислил этаж и возле квартиры с номером девяносто шесть, замер.

Замутнённым взглядом рассматривал выцветшую дерматиновую обшивку с выбитым гвоздиком узором. Круглые «шляпки» выводили, стыкующиеся по углам ромбы.

«Геометрия прямо какая-то, — подумал Страсэл. — На полу плитка ромбами. На окнах разноцветная мозаика в форме ромбиков… и вот дверь.

Попытавшись отбросить в сторону наплывшие в голову, не понятно откуда взявшиеся, навязчивые глупости, потянулся к кнопке звонка.

Всего на какую-то долю секунды засомневавшись, решительно надавил, довольно долго удерживая. А в ответ — тишина. Немного выждав, парень позвонил ещё раз.

Тихие шаркающие шаги, беспорядочная возня, звук проворачивающегося в замке ключа и…

— Ты?! Но… как ты сю… откуда? — бледное удивлённое лицо Домианы вспыхнуло алым румянцем.

— Ну привет, малышка.

— Привет, — пролепетала рассеянно.

— Прости, что вот так, без предупреждения, — сожалея развёл руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе.

— Но… как ты здесь очутился? Откуда у тебя мой адрес, ведь я никому не говорила там… — лепетала себе под нос без остановки, судорожно пытаясь размышлять прямо на ходу, — только… только разве что Юстина.

Запнувшись на полуслове, она вскинула на Страсэла взгляд полный тоски и боли.

— Успокойся, малыш. С ней всё в порядке.

— Что значит «всё в порядке»? Она… она…

— Она жива, малыш. Они с Жозэлом поженились.

— Господи, — Домиана всплеснула руками и спешно прикрыла рот ладошками, заглушая всхлип.

Страсэл подошёл ближе и обнял девушку за плечи. Из красивых и таких любимых Страсэлом глаз, текли слёзы радости. Он заботливо вытирал их ладонью, умоляя успокоиться.

— С ней правда всё хорошо.

— Как же я рада… как рада. Моя Юстя. Мне так плохо без неё.

— Верю, малыш. Мне тоже без тебя плохо, родная, — подойдя вплотную и прижав обескураженную девушку к стене, он вынудил взглянуть на него. Не отводя взгляд, они долго смотрели в любимые глаза друг друга.

— Без тебя мой мир опустел, потерял смысл.

— Не лги! Ты прекрасно развлекался в обществе других девиц!

— Развлекался. Но потеряв тебя, сразу прозрел.

— Что имеем не храним, потерявши плачем.

— Нам было хорошо вместе, но ты исчезла.

— Мне стало легче и я… я пришла в себя. Врачи меня спасли, а Юсти… нет.

— С ней всё хорошо, но тут она больше не появится и я рад за тебя. Очень рад.

В воздухе витало тягостное напряжение. Вынужденная разлука отдалила их и внесла свои изменения.

— Я так хочу всё вернуть. Всё, что было между нами.

— Это… это невозможно, Страсэл.

Близость его губ и запах возбуждённого мужчины сводил с ума.

— Спустя несколько месяцев я уже не смогу попасть сюда, но можно же что-то придумать? Ты… ты пойдёшь со мной?

Его зелёные глаза умоляюще сверкали, а низкий голос предательски дрожал.

— Домиана, не могу без тебя.

Обхватив голову руками, она начала судорожно мотать головой, не веря его словам.

— Да, Домиана. Мы должны быть вместе, малышка.

Тяжёлая мужская ладонь коснулась бархатной кожи её лица и заскользила вверх-вниз, лаская и поглаживая.

— Нет, нет, нет! — прикрыв глаза, она запрокинула голову и не сдерживая слёз прохрипела жалобно и надсадно, словно безнадёжно: — Я не могу, Страсэл.

— Почему, девочка моя?

Где-то внизу хлопнула дверь и послышались громкие тяжёлые приближающиеся шаги. Они оба обернулись.

Город N. Виктория.

Вика медленно брела по оживлённым улицам, при этом никого не замечая. Ничего не выражающее, безэмоциональное состояние, когда ты просто плывёшь во времени. Когда нет мыслей. Вернее, они есть, но уносят куда-то в глубины сознания, пытаясь раскрыть все секреты мира одновременно.

«Почему этот мужчина так прочно осел в моём сознании и его не вытравить никакими гипнозами. Да-да-да, я и на это пошла, лишь бы приоткрыть эту туманную завесу. И что вы думаете? Этот, прости Господи, маг, заявил, что это всего вероятнее мои прошлые реинкарнации, которые оставили свой отпечаток в моём сознании. Представляете? То есть Нонэл — это какой-то близкий мне человек в прошлой жизни? А как же укус? Он же настоящий. Кстати, анализ крови показал сильнейшую интоксикацию. Присутствие яда в крови. Ага. А ещё… ещё я помню, как мы занимались любовью. Так, словно это было вчера. И даже не вчера, а сегодня с утра».

Тело тут же отозвалось и заныло от жаркой истомы.

Ну как можно вот так чувствовать человека, если он не существует? И этот запах. Навязчивый аромат его кожи. Чувствую его душой, телом и сознанием. Так бывает? Пытаюсь вспомнить, что у меня было со Славой, но ничего кроме возни под одеялом в полумраке комнаты не вспоминается. А Рома… Помню только, как он меня предал. Как было больно и обидно. Винила во всём не его, а себя. Занималась самобичеванием. Три года! Три грёбаных года! Да чего уж там. Каких три? Все эти десять лет, я не могла понять, что сделала не так, раз он так легко от меня отказался. Или… или просто не любил.

Погружённая в свои невесёлые мысли, добрела до юридической конторы. Проторчала там битых два часа и, ещё более утомившаяся, вышла на улицу и с жадностью схватила живительный глоток воздуха, полной грудью вбирая спасительные потоки и вздрогнула.

Опять этот запах осени посреди бушующего зноем лета. Откуда он?

Ускорила шаг и поймала себя на мысли, что ощущает чьё-то присутствие. Обернулась, озираясь по сторонам. Никого. Свернула в безлюдный переулок и попыталась отдышаться. За спиной не было слышно шагов, но запах усилился.

— Боже, я схожу с ума! — произнесла вслух.

Талию обхватили крепкие руки и, приподняв, прижали к крепкому мужскому телу.

— Наконец-то я тебя нашёл, Тори.

Глава 24. Загадки сладкого плена. Финал

Тихий шелест листвы, птичье пенье

Детский смех, яркий луч в тесной мгле

Нам напомнят, что жизнь лишь мгновенье

Чтоб оставить свой след на Земле…

Город N. Домиана

— Домиана, почему ты так легко одета? В коридоре прохладно.

Мужчины изучающе пялились друг на друга, когда Домиана, спохватившись, затараторила:

— Курт, познакомься — это Страсэл, мой… давний знакомый. А это… это Курт – мой жених.

Домиана выдохнула, плотнее запахивая полы шёлкового халатика, и уводя взгляд в сторону.

— Давний? — обратился Курт к Домиане, при этом не отводя заинтересованного взгляда от странного смазливого парня с сексуально зачёсанной набок чёлкой. – Что-то раньше ты мне о нём не рассказывала.

— Да-а… он в другом городе живёт, редко приезжает и вообще…

— И вообще больше никогда сюда не приедет, — помог Страсэл, закончив фразу и девушка затаив дыхание взглянула на него.

— Домиана, ну а ты, как гостеприимная хозяйка, могла хотя бы в дом человека пригласить, чаем напоить, а то держишь на пороге.

— Нет, нет спасибо. Ничего не надо. Я очень спешу. Забежал буквально на пять минут повидаться с… давней подругой.

— Ну тогда я домой пойду и ты не простынь. Не задерживайся, — он заботливо обнял Домиану за плечи и чмокнул в щёку.

Повисла мучительно-долгая пауза.

— Итак, ты выходишь замуж, — не вопрос. Утверждение. — Как скоро?

— Через два месяца.

— Понятно.

Вновь, протяжно проскрипев, хлопнула какая-то дверь. Мимо прошла соседка, с нескрываемым любопытством рассматривая собеседника Домианы.

Девушка поздоровалась с женщиной и, склонившись, потрепала по загривку мордатую псину суетящуюся рядом и забавно фыркающую носом.

— Лордик, ты на прогулку идёшь? — отвесила традиционный поклон вежливости Домиана.

Пёс радостно завилял хвостом, отвечая благодарностью на ласку, при этом не забывая порыкивать на незнакомца.

— Тише, Лорд, тише. Свои, — скомандовала хозяйка и натянув поводок позвала разлохмаченного пса за собой.

Короткая заминка ситуацию не изменила. Неловкость сохранилась и даже усугубилась.

— Мы с Куртом давно вместе и я… я изменила ему с тобой, — принялась оправдываться девушка.

— Жалеешь? Винишь себя и меня?

— Нет, время проведённое с тобой, было незабываемым, — она запнулась колеблясь, рассказывать ли всю правду. А потом вспомнив, что они больше никогда не увидятся, решилась признаться откровенно во всём. — Когда я вернулась, я долго не могла забыть тебя и даже хотела расстаться с Куртом.

— Что помешало?

— Он решил, что я не хочу быть с ним из-за его брата. Якобы, виню его во всём случившемся со мной и Юстиной.

— А разве это не так? — красивое лицо Страсэла расчертила уродская саркастическая гримаса. — Если бы не его братец, Юстина была бы жива.

— За рулём был не Курт и он всеми силами упрашивал брата остановиться. А ещё… он так выпрашивал моё прощение, клялся в любви и твердил, что без меня не сможет.

— И ты, понимая, что мы больше никогда не встретимся, сдалась.

— Мы поставили наши отношения на паузу и не виделись вообще. А потом… потом случайно столкнулись в магазине, посидели в кафе и решили попробовать вернуть былое.

— Почему его брат не приходил к Юстине? — сделав вид, что ему нет дела до истории с Куртом, перебил её Страсэл. — С ним всё хорошо?

— Да. Жив здоров. Сработала подушка безопасности и он отделался лёгкими царапинами.

— Почему же не пришёл?

— Испугался. Он знал, что из-за него она в тяжёлом состоянии и просто струсил.

— Мразь! Как только Земля таких носит!

— Я сразу предупредила, что общаться с Гиртом не буду никогда и ни при каких обстоятельствах. Страс, расскажи мне о Юстине.

— Ой, — спохватился мужчина и потянулся к внутреннему карману.

Домиана растерянно наблюдала за его суетливой вознёй, но когда увидела, что именно он искал, оторопела.

На дрожащей ладони сиял невероятный камешек на серебряной цепочке. Страсэл аккуратно передал его Домиане и вновь потянулся рукой уже к другому карману. Из потаённых глубин, он извлёк смятый лист бумаги и протянул девушке.

Развернув послание, Домиана, конечно же, узнала почерк подруги и тут же прикрыла, свободной ладошкой, вырвавшийся всхлип, в то время как глаза уже нетерпеливо метались по аккуратно выведенным буквам.

Страсэл молчал.

Роняя тяжёлые солёные капли, Домиана не могла вымолвить ни слова. Стон замер где-то глубоко внутри. Руки дрожали, едва удерживая смятый лист. Страсэл обнял её и прижал к себе.

— Пере… передай пожа… жалуйста, что я её очень, очень лю… люблю.

— Хорошо. Я всё передам и мне пора.

— Уже?! — она устремила на него полный отчаяния взгляд.

— Тебя ждёт жених, — он кивнул на дверь.

— Прости меня, — пролепетала она, сквозь вновь заструившиеся слёзы.

— Это ты меня прости. За боль и ревность, что тебе пришлось испытать.

— Не забывай меня, Страс.

— Даже если захочу, не смогу. Ты лучшее, что было у меня, хоть и недолго.

Она нежно провела ладошкой по его колючей щеке, скользнула пальчиками по губам и, глядя в бездонную глубину зелёных глаз, прошелестела одними губами:

— Люблю тебя.

Он, зажмурив глаза и едва сдерживаясь, выдавил:

— Прощай, малыш. Береги себя.

Их пальцы на мгновение переплелись, а потом медленно разъединились.

— Люблю, — промолвил губами и быстро, не оборачиваясь, направился по ступенькам вниз.

Уже не сдерживая слёз, Домиана прислонилась спиной к холодной стене и, медленно сползая, осела на ледяной кафель. Скрипнула дверь и в коридор вышел Курт.

— Дорогая, ну что ты творишь? — пытался успокоить девушку лёгкими поглаживаниями по спине. — Простынешь ведь.

Подхватив Домиану под локоть, помог подняться и дойти до квартиры.

— Чай будешь?

Она молчала, не в силах вымолвить ни слова.

— Даже не буду спрашивать кто это был. Захочешь, расскажешь сама.

— Прости, Курт, но… не расскажу… знай одно, ты его больше никогда не увидишь.

Мужчина замер, всматриваясь в залитые слезами, опухшие глаза невесты.

— Ну и славно. Не переживай. Я всегда рядом.

— Спасибо, Курт, я это очень ценю.

Город N. Виктория

— Это действительно ты? — пролепетала Виктория, судорожно оглаживая дрожащими ладонями небритое лицо Нонэла, ощущая как ноги становятся ватными, а сознание мутнеет.

— Действительно я.

— Но как? Откуда? Я думала, что ты — плод моего больного воображения, — непрошеные слёзы застелили глаза, а голос осип до волнительных хрипов.

Нонэл прижимал девушку к себе, нежно отираясь кончиком носа о влажную щёку.

— Не плачь, милая, теперь мы всегда будем вместе.

— Как?! Как вместе? Это же невозможно.

— Почему же? Ты разве не развелась с мужем?

— Отку… откуда ты знаешь… про мужа?

— Я всё про тебя знаю, родная. И даже больше, чем ты сама.

— Нонэл, ты говоришь загадками.

— Да нет. Вовсе нет. И знаешь, куда мы сейчас поедем?

— Куда же?

— К твоему сыну.

— Как? Нонэл, он… — едва не захлебнувшись нахлынувшими эмоциями, она растерянно металась взглядом по загадочному лицу любимого. — Дима. Он… он…

— Я нашёл его, Тори, и мы едем к нему.

— Господи, спасибо тебе! Спасибо, — её голос срывался на стон, затем на рваные всхлипы и наконец на радостный смех. — Ты должен мне всё рассказать.

— Непременно расскажу, но чуть позже, — обняв любимую за плечи, прижал к себе и сладко поцеловал.

Сивэль. Вилла тётушки Жозефины. Юстина

Две самые любимые женщины Жозэла, засиделись в столовой и за приятными разговорами не заметили, как большие старинные часы пробили полночь. Жозэл уже давно спал, а барышни с наслаждением смаковали вкуснейший травяной чай, прикусывая местной выпечкой, изготовленной сивэльскими пекарями.

— А чабрец чувствуешь? — спросила Жозефина томным голосом, благоговейно вдыхая исходящие от чая ароматы. — У него такой специфичный терпкий аромат. Насыщенный и не сравнимый ни с чем другим.

— А ведь тут и липовый цвет есть, я угадала? — усмехнулась Юстина, задорно щёлкая пальцами, прищуривая один глаз и устремляя на тётушку указательный палец.

— Умница! Действительно есть, — похвалила та восторженно, свою компаньонку по ночной трапезе.

— Кстати, тётушка, сегодня Жоз общался со Страсэлом.

— Ну, ну, ну… что там у него? Как прошла встреча с твоей подругой? Он успокоился?

— Жозэл сказал, что встреча получилась чрезмерно эмоциональной и по возвращении, Страсэл намеревался сразу же покинуть Вуудоуэль и вернуться домой.

— Ничего страшного, — махнула небрежно рукой Жозефина. — Скоро это пройдёт. У него впереди очень важная миссия, которая уготована только избранным. Страсэл среди них. Он абсорб страхов — лучший из лучших. Ему нет равных. А по сему, его место никто не сможет занять.

Юстина отпила ещё несколько глотков и внимательно посмотрела на тётушку. Конечно же, от её чуткого слуха и любознательного нрава, не укрылось то, с какой уверенностью уважаемая Жозефина это сказала. То есть сомнений не оставалось в том, что она это знает наверняка. И любопытная от природы девушка, которая так и не узнала правду о третьем стэпе, решила попытать удачу с разоткровенничавшейся тётушкой. Сделав ещё несколько глотков и похвалив чудесный сбор из ароматнейших трав, то есть умаслив собеседницу, решила пойти ва-банк.

— Дорогая Жоззи, а что там, в этом третьем стэпе, такого особенного? Почему все абсорбы и флэймы туда так стремятся попасть?

Женщина замерла с, поднесённой к губам, фарфоровой чашечкой. Уж в чём в чём, а в бдительности равных ей нет. Особенно, когда вопрос на столько щепетилен.

— Милая Юстина, дело в том, что я не имею права никому об этом рассказывать, — промолвила, вроде бы тактично, но, эта самая «милая Юстина», тут же надула свои, и без того пухленькие губки, и незамедлительно поднявшись со своего места, проследовала к выходу, бросив на ходу: — Благодарю Вас за чай.

— Куда же ты и откуда вновь это выканье?

— Ну как же, Вы такое значимое здесь лицо, — парировала Юстина, — а я Вам тыкаю. Спасибо ещё раз, что потратили на меня своё драгоценное время.

На последней фразе, суровое сердце Жозефины дрогнуло. Да как же это так, супруга её драгоценного племянника и теперь уже очень близкий ей человек, уходит от неё в пух и прах разобиженной. Разве можно такое допустить?

— А ну-ка немедленно вернись!

Юстина притормозила, при этом победно ликуя в душе от произведённого эффекта, но разворачиваться не спешила.

— Ты для меня, словно родная теперь, — начала Жоззи. — Впереди у нас множество приятных дней, недель, месяцев, лет… которые мы будем вместе. Одной семьёй. Тем более, что ты уже никогда не вернёшься назад и не раскроешь тайны нашего мира. Ты теперь сама — неотъемлемая его часть. Садись немедленно обратно и готовься слушать.

Юстина, едва не подпрыгнула от счастья. Уж больно ей хотелось узнать предназначение этого третьего стэпа и чего лишился её супруг, выбрав её и вернувшись в родной Сивэль.

— Садись, — Жозефина кивнула на стул рядом. — История будет долгой.

Итак, начну пожалуй с загадочного Фейерэля. Главная особенность этого места — два дерева, плотно сплетающиеся своими корнями, уходящими глубоко в землю, и ветвями, устремляющимися в небеса. Но, именно эти деревья, образуют магическую арку или проход, являющийся вратами в вечность. Да-да, и не смотри на меня так. Именно там происходит так называемый отбор лучших и фильтровка худших душ с вашей планеты Земля. Эти деревья считаются Энергетическим сердцем Фейерэля, а фейэргоны — душой. Без них не произойдёт то самое таинство, ради которого, вот уже множество веков, существует наша вселенная.

Абсорбы и флэйм. Кто же они такие и что с ними происходит в Фейерэле. Во-первых, попадая туда, они утрачивают способность источать флюиды и привлекать своим запахом соперников и соперниц. После того, как они выбрали себе вторую половинку в Вуудоуэле, они становятся парой навсегда и никто больше не смеет даже взглянуть на них. Это касается как мужчин, так и женщин. И ещё, в Фейерэле, они уже не светятся всеми цветами и оттенками. Там существует один единственный цвет — электрик. И аура вокруг них тоже становится электрической. И больше никаких флэйм и абсорбов, они становятся фейэргонами.

— Надеюсь, я объясняю понятно?

— Понятно, — пролепетала Юстина, пересохшим от волнения ртом. — Я потом у тебя всё спрошу. Можно?

— Можно, — улыбнулась Жозефина, оголяя ряд белоснежных зубов.

— Я продолжу, с твоего позволения.

Юстина спешно кивнула, предварительно набрав в грудь побольше воздуха.

Для полноценного и бесперебойного функционирования Энергетического сердца, необходимы 11 пар абсорбов и флэйм, 5 из которых накапливают отрицательные эмоции и 5 — положительные. К примеру, Нонэл и Страсэл, относятся к первой группе, а твой Жозэл — ко второй. Но есть одна пара — одиннадцатая, имеющая статус особой значимости. Это абсорб и флэйм гармонии или равновесия. Я сейчас подробно расскажу тебе весь процесс, но для начала, ты должна понять принцип «дыхания» этих деревьев.

Точно так же, как переплетены корни и ветви деревьев, сплетаются пальцы рук абсорбов и флэйм. Между ними происходит взаимодействие на энергетическом уровне, они начинают светиться электрическим свечением и их организмы трансформируются. Именно на этом этапе, они становятся фейэргонами и проходят под аркой, образованной деревьями. Угадай, что происходит в этот момент?

— Я не знаю, — пролепетала Юстина с придыханием, прекрасно понимая, что сейчас погружается в несказанное таинство, которое в принципе знать не имеет никакого права. Но тётушка продолжила.

— Деревья тоже начинают светиться электрическим свечением. А дальше… дальше происходит то, что вы — люди, называете адом и раем. Да, дорогая. Именно под этой аркой проходят души. Без этого свечения процесс не запускается. Теперь ты понимаешь значимость фейергонов?

Юстина спешно закивала, с нетерпением ожидая продолжения и тётушка не заставила себя ждать.

— Принеси мне пожалуйста блокнот и карандаш. Они в верхней шуфлядке кухонного островка. Я тебе всё нарисую наглядно.

Юстина незамедлительно выполнила просьбу и подсев к женщине поближе, напряжённо наблюдала за тем, как с её лёгкой руки проявляется эскиз всей картины вселенной.

— Смотри, милая, — она начертила два дерева и переплела их ветви. — Дерево слева, притягивает зло. Все, кто на Земле был грешен, незамедлительно притянется сюда. Как магнитом. Для таких душ, уготована дорога в Ад. Дерево справа, притягивает добро. Души праведников направляются именно отсюда — в Рай. Но есть ещё дорога – прямо. Знаешь, что там? Там пустота. Есть категория людей абсолютно бездушных. Влачивших жалкое безэмоциональное существование и ничего не отдав на Земле, они и тут уходят в зияющую мраком пустоту.

— Жоззи, а почему так категорично? — не сдержалась Юстина. — Только зло и добро. А если человек совершал и хорошие поступки и плохие?

— Умница! Вот именно сейчас, я подойду к главному этапу повествования. Хранители!

— Хранители? Это которые… ангелы?

— Никакие они не ангелы. Просто Хранители, предназначение которых вести по жизни человека, к которому его направляют фейэргоны.

— Что? — Юстина не скрывала своего изумления. — Фейэргоны назначают Хранителей? Получается… получается Жозэл, из-за меня лишился такой высокой чести.

— Дорогая моя, ради тебя он лишился бессмертия. Но ваша любовь того стоит, тем более, что ваш сын, ещё отправится с миссией… ой, это тебе знать вообще не надо, — замахала рукой Жозефина и продолжила. — Так вот. Деревья зла и добра подобны мощнейшему магниту и чётко срабатывают только для тех, кто действительно грешен или праведен. Но есть и те, кто в относительно равных пропорциях творил добро и немного грешил. Такие души буквально зависают балансируя между деревьями не притягиваясь ни к одному, ни к другому, не имея возможности двигаться дальше. Это так называемые — неприкаянные души. Вот они-то и становятся теми самыми Хранителями.

— Ну ничего себе, — протянула ошарашенная Юстина на выдохе. Ведь не каждый день узнаёшь информацию глобального масштаба. — Тётушка, спасибо тебе за доверие оказанное мне.

Они обнялись и Жозефина нежно чмокнула невестку в румяную щёку.

— Раскрою тебе ещё один секрет, ты единственная, кто, не являясь фейэргоном, знаешь эту тайну. Не считая меня, конечно.

И пока Юстина, слегка приоткрыв уста, переваривала услышанное, тётушка вновь вскипятила воду и разложила в низкой широкой вазочке ароматнейшие булочки.

— Тётушка, опять? — очнулась девушка.

— А как ты думала? Тебе теперь надо питаться за двоих, милая.

Юстина опустила руку, и, едва касаясь тёплой ладонью животика, прикрыла веки. Её густые реснички трепыхались в благоговейном волнении.

— Я очень жду тебя, малыш.

— Мы все тебя ждём, — прошептала Жозефина, накрывая ладошку Юстины своей.

Город N. Санаторий «В сосновом бору». Виктория.

Под покровом ночи, упиваясь сладким пением соловья и наслаждаясь дурманящим ароматом ночных фиалок, Вика сидела на уютном балконе загородного дома отдыха и елозила пальцем по светящемуся экрану мобильного телефона. Её горячо любимый супруг, тоже давно освоил правила пользования новомодным гаджетом, ведь таких штук в его стране не было. Но от нажатия кнопки вызова, Вику останавливало не это. Нонэл сейчас просто спал, ведь на часах три ночи. Но ей так хотелось услышать его, волнующий до дрожи, голос. Опустив ладони на животик, женщина мечтательно вздохнула. Димочка посапывал в тёплой кроватке, даже не подозревая, какой сюрприз его ждёт через шесть месяцев. Нонэл, конечно же, знал и от распирающего изнутри счастья, готов был носить супругу на руках.

Уже потухший было экран, вновь засветился, нарушая тишину ночи мелодией входящего звонка.

— Как? — воскликнула Вика от неожиданности, мазнув пальцем по экрану.

— Чего не спишь? — прохрипел любимый.

— Нон, как ты узнал? Я как раз сижу на балконе и думаю о тебе.

— Неужели ты ещё не поняла, как остро я тебя чувствую даже на расстоянии?

— Поняла, но осознать всё равно не могу.

— Дима спит?

— Ага. Сегодня так много протопал. Утомился. Врачи говорят, что такими темпами скоро начнёт бегать, — Вика опять вернулась воспоминаниями в тот день, когда врач — Сергей Жиганов вернул ей Димочку.

По странному стечению обстоятельств, Дима и ещё двое пассажиров того злополучного рейса, попали в районную больницу. В тяжёлом состоянии, не приходящего в сознание мальчика, поместили в реанимацию. Отсутствие документов и безалаберность персонала, только усугубили положение. К тому же, мальчик был на столько слаб, что ни один врач не давал утешительных прогнозов. На нём поставили крест все! Все… кроме одного молодого доктора, на которого Вика готова молиться до конца дней. Сергей Жиганов — невероятно обаятельный аспирант с энтузиазмом выхаживал мальчонку, применяя свою новомодную методику и с восторгом наблюдая за успехами паренька. Он поставил его на ноги и Димуля уже вполне себе мог передвигаться самостоятельно. Именно он и направил их с Димулей в санаторий, чтобы мальчика понаблюдали и другие специалисты.

— Как сама? Не тошнит? — поинтересовался Нонэл заботливо.

— Немного. Сегодня на обед давали салат из тёртой моркови. Я думала, что стошнит только от запаха.

— Аха-ха-ха, То-о-ори!

— Чего ты смеёшься? Я обожаю морковь. Обожала…

— А малышке, видимо, она не очень нравится.

— Малышке? — удивилась Вика. — Почему ты так уверен, что это будет девочка?

— Я сказал малышка? Оговорился. Но мне эта идея очень нравится.

Конечно же, оговорка была отнюдь не случайной. Тётушка Жозефина поведала не только о скором пополнении в их семействе, но и подарила загадочный амулет с каким-то магическим камнем. Более того, она велела подарить его дочке в день совершеннолетия. Странная всё-таки эта тётушка, но невероятная.

— Иди укладывайся спать. Тебе и ребёнку нужен отдых. Я вас всех очень люблю и скучаю.

— Я тоже скучаю, Нон.

Повисла пауза. Он не отключался. Ждал.

— И очень люблю, Нон.

Вот теперь порядок.

ЭПИЛОГ

Три года спустя.

Виктория. Турагенство «ВикАндр».

— Димка сегодня зачёт по математике сдаёт, — клацая по кнопкам компьютера, доложила коллегам Вика. — Какой-то там очень важный. Годовой.

— Взрослый парень уже, — вздохнула мечтательно Лариса. — Только в колясочке его катала. К нам привозила, а уже шестиклассник.

— А как там моя крестница? — осведомилась Илона, докрашивая ресницы.

— А крестница твоя закатила с утра папе такой скандал!

— По поводу?

— Не хотела идти в детский сад. Требовала прогулку в зоопарк.

— Так и сводил бы ребёнка. В чём проблема-то?

— Мы вообще-то оба работаем. Она и так из Нонэла верёвки вьёт.

— Конечно. Меня бы так обожали, я бы тоже вила и не только верёвки.

Входная дверь хлопнула.

— Ну и достал же меня этот Рябцев, вместе с Египтом! — взъерошенный Нонэл, теребил в руках папку с документами. — А любовница его вообще обнаглела. Требует верблюдов и шампанское. Это в пустыне-то… шампанское… в час ночи. Там Нил рядом и что я ей могу организовать, так это крокодилов. Причём круглосуточно.

— Ой, Нон, зачем ей крокодилы, когда свой рядом, — промурлыкала Илона, подтачивая наманикюренные ноготочки пилочкой.

Стены офиса тряхнуло от дружного хохота.

Домиана. Город N. Центральная городская больница.

Сжав узкие плечики, уставшая от бессонной ночи, блондиночка, трепетно ласкала взглядом своего новорождённого малыша. Приветливая медсестра, которая ассистировала роды и всю эту ночь была рядом, тихо обратилась:

— Он само очарование. Как решила назвать мальчонку?

На какое-то мгновение, Домиана замерла, а потом уверенно ответила:

— Страсэлом.

— Ух ты ж, Господи, — всплеснула руками уже немолодая женщина. — Каких имён сейчас только не придумают. Молодёжь!

— Это в честь моего знакомого… давнего, — пролепетала ослабленным голосом.

— Знако-о-омого? — взглянула на Домиану удивлённым взглядом, поправляя одеяльце укрывающее малыша. — Иностранец что ли какой-то?

— Да. Он не местный.

— Ну тогда понятно. У моих родственников за границей дочь Лобулярией зовут.

— Необычное имя, — поддержала разговор Домиана, не желая обижать собеседницу, тем более, что малыш сладко посапывал вдоволь налакомившись молозивом.

— Они биологи и, в свободное от работы время, обожают в саду ковыряться. Вот и назвали дочь каким-то там цветком. Бедная девочка. Лобулярия Олеговна.

Домиана вновь задумалась, а стоит ли ей давать ребёнку такое сложное имя. Может назвать просто Стасом, всё-таки привычнее, да и ребёнка в школе обзывать не будут.

Ближе к ночи, она приняла душ, немного почитав, подошла к окну.

Сегодня полнолуние. Обхватив пальчиками покоящийся на груди амулет, взглянула на, лучащийся от камушка, тусклый свет. Улыбнувшись, она погрузилась в сладостное предвкушение, ведь в эту ночь сны будут вещими.

Ей снился он. Страсэл.

Он уже не светился привычным изумрудным сиянием. Оно было похоже на электрическое. Облачённый в кипенно-белое одеяние, некое подобие древнеримской тоги, он медленно вышагивал под сводами необычной арки. Это деревья? Да. Два дерева, которые тоже светятся, загадочно сплетаясь ветвями.

Неожиданно, Страсэл обернулся и обратился к ней… к Домиане:

— Малышка, я позаботился о твоём мальчике. У него будет самый лучший Хранитель. А ты… ты не забывай меня и помни, что где-то есть тот, чьё сердце навсегда отдано тебе. Будь счастлива.

Луна скрылась за облаками и видение растворилось в темноте ночи. Девушка проснулась, подошла к сладко посапывающему малышу и, склонившись, поцеловала в носик. Лишь солёная капля, сорвавшаяся с увлажнившихся глаз, свидетельствовала о том, что самый загадочный мужчина, которого она встретила однажды, уже никогда не покинет её сердце.

Юстина. Вилла тётушки Жозефины.

Стоя на четвереньках, в нарядном платье, посреди детской комнаты, Юстина, в привычной манере, собирала игрушки и что-то бурчала себе под нос.

Тихие шаги за спиной и на её ягодицы опустились горячие ладони, слегка поглаживая и сжимая.

— И где наши драгоценные сыновья? — послышался хриплый шёпот на ухо.

— Дамир у дяди Рудольфа, а Жан с тётушкой Жозефиной гуляет в саду.

— А ты, как всегда наводишь порядок после юных атаманчиков и ворчишь, — улыбка расплылась на лице Жозэла.

— Угадал. Как твои дела?

— Закончил всё, что планировал. Можем ехать. Хотя… я бы лучше остался дома. Ну его этот банкет.

Подхватив супругу на руки, впился горячими губами в её приоткрытые от неожиданности уста. Сильная ладонь жадно сжимала упругую грудь сквозь гладкий шёлк, срывая томный стон с желанных губ.

Детки погодки отнимали очень много внимания, но иногда перепадало и супругу.

— Нас отпустили до завтра? — прошептал томно на ухо.

— Ага. Только…

— Я помню, помню. Ещё год никаких сюрпризов, — в точности скопировал интонацию, с которой эту же фразу любит повторять супруга.

— Ага. Помнит он. А сам уже хвост распушил.

— Ничего не могу поделать. Природа.

Прижав к себе супругу, он продолжил жарко её обнимать

— В отель?

— Да. В тот… на берегу моря. Помнишь?

— Ну как я могу забыть. Люблю тебя, Юстина.

— И я люблю. Очень. Жозэл.

Вот и завершилась история "Сладкий плен", выдуманная, но искренняя, написанная сердцем и душой.

Большое спасибо всем тем, кто читал, а особенно - оставившим свои впечатления в комментариях. Самое дорогое, что есть у любого писателя, это его читатели. Без вас нас просто нет. Искренне благодарю каждого и всегда рада встрече с вами на страничках своих книг.

С любовью и уважением - МaryJuta.