Сладкий пирожок для Крутого Босса

Пролог

Музыка!

Музыка звучит повсюду! В зале, в фойе, в моей голове, в моем сердце!

Боже!

Я выиграла! Я победила! Я смогла!

Тихий звон колокольчиков вплетается в мелодию, внутри все щекочет и трепещет! Я буквально разрываюсь от счастья и нетерпения! Мне хочется рассказать всему миру! Всем показать! Всем доказать! Смотрите! Я могу!

Подхватываю с подноса официанта бокал, оглядываюсь, и…

И все замирает.

Он…

Он смотрит на меня так, словно я самое желанное в его жизни. Его главный приз, его долгожданная награда. Явно любуется, но не только. Мне хватает доли секунд, чтобы понять – я его. Он никогда не подпустит ко мне другого. Он решил. И все. Я – его.

Трепет сменяется волнующим жаром, а мурашки на коже уступают место несмелым бабочкам.

Чуть веду подбородком, вглядываясь в его лицо, а он…

Улыбается и подходит быстрым, уверенным шагом.

– Здравствуй! Я – Леха, – произносит небрежно. – Потанцуем?

А дальше ничего не помню!

Вихрь эмоций, круговорот прикосновений, буря ощущений!

Впервые! Навсегда! Его! Мой! Я…

Я никогда не думала, что это может быть так.

Я таяла и взрывалась вулканом, я кричала и еле слышно шептала, я умирала и возрождалась в его объятьях! А потом…

Я проснулась!

Проснулась и обнаружила, что сплю в постели незнакомого мужчины.

И меня тут же накрыла волна совсем другого жара!

Стыд, страх, ужас от своего поступка!

Что я натворила?

Я отдалась?

А он…

Тоже хорош…

И мы…

Мы…

А мы предохранялись?

Глава 1

Александра

Боже, ну что за день!

– Марина! – кричу в подсобку. – Петрович пришел? Нужно же дверь перевесить! Срочно!

– Запил Петрович, – моя помощница выходит, вытирая руки о фартук.

– И ты мне не сказала? – хочется орать, но от ужаса у меня пропадает голос. – Марина! Ты понимаешь, что нас закроют?!

– Да погоди ты шипеть! – фыркает моя подруга и подмастерье. – Я Митьку Ленкиного попросила. Сказал, до одиннадцати прибежит…

До одиннадцати?

Хорошо.

Митька рукастый…

Так-то у нас все в порядке.

Я уже три раза по всем нормативам перепроверила – в порядке.

Только вот дверь запасного выхода на в ту сторону открывается. Должна на улицу, а у нас внутрь…

Потому что если на улицу, то она бьется о чужое крыльцо.

Но кого это волнует?

Должна наружу!

На самом деле жутко боюсь, что дверью дело не ограничится.

Администрация города взъелась на мою крохотную пекарню.

Работаю себе и работаю уже пятый год.

Раньше никому не мешала.

А тут…

Говорят, что к нам в город хочет зайти какой-то крупный сетевик. И вроде как он кому-то там наверху намекнул…

Намекнул…

Просто намекнул, что ему интересно мое помещение…

А я ж простая, как сибирский валенок! Мне и самой тут хорошо! Я продавать не буду…

И началось.

Проверка за проверкой.

Налоговая, санэпидемстанция, Роспотребнадзор, трудовая инспекция.

Вот сейчас ждем пожарных.

– Уа-а-а-а! – громко и обиженно взревел мой самый главный сотрудник.

Пашка.

Кроха моя и смысл жизни моей…

Он тут же, у меня под прилавком.

А куда деваться?

Оставлять мне его не с кем.

Я Маринку наняла как раз, когда совсем работать не могла.

Но сейчас вот вроде уже получается.

Пасютке даже нравится в пекарне. Тут такие ароматы, и жесткий бублик ему делаем – зубки чесать…

– Что, опять зубы? – снова выходит перепачканная мукой Маринка.

– Не знаю, – выдыхаю. – Может, мои нервы, – подхватываю малыша из шезлонга, качаю на руках. – Всю ночь не спал и сейчас капризничает…

– Ох, Сашка, – Марина смотрит на меня одновременно и с сочувствием, и с осуждением. – Да сдала бы ты это помещение! И сидела бы спокойно на арендные дома! Сына б растила!

– Марин, я в это дело всю душу вложила! – с жаром кричу я. – Тут каждый рецепт мой родной! – на глаза наворачиваются слезы. – Этот баб Машин, этот баб Валин…

Всхлипываю, чтоб не показывать слезы, отворачиваюсь к прилавку… Делаю вид, что булки раскладываю…

“Дзинь” – открывается входная дверь. А я аж вздрагиваю.

– Шурочка? – раздается тихий скрипучий голос.

– Ох, баб Зин, – хмурюсь я. – А мы белый хлеб не пекли еще! И вчерашний весь продали. Баб Зин, возьми булок.

– Ой не надо, моя хорошая, – причитает старенькая соседка одной из моих бабушек. – Ты прости меня, но булок не надо, – она смущенно улыбается, – они у тебя такие вкусные! Я потом их снова захочу…

Захочет…

А денег у нее нет.

Пенсия мизерная, а сын не помогает. Уехал в столицу и живет там в ус не дует.

Вот и приходится почти каждое утро баб Зине хлеба оставлять, да обманывать ее потом, что это вчерашний под списание…

– Баб Зин, – вдруг приходит мне в голову идея. – А ты не могла бы мне помочь? У меня проверка, а с Пашуткой я не справлюсь! Погуляй с ним в коляске? Я тебе как няне заплачу…

– Да бог с тобой, – замахала руками старушка. – Заплатит она! – скривилась, будто собралась плакать. – Ты мне только соску или бутылку дай?

– Без соски он у меня растет, – ловко перекладываю малыша на другую руку, подхватываю твердый бублик. – Вот… Баранку дашь ему зубы почесать…

Меняю подгузник, подхватываю пледик…

И что я раньше об этом не подумала?

Хотя…

Раньше Пашенька мне никогда на работе не мешал…

Эх…

Быстрей бы окончились эти проверки…

Уже со свободными руками я начинаю действительно раскладывать по витрине свердловские слойки, как снова…

“Дзинь” – до противного весело звякает колокольчик на двери моей пекарни.

Проверка?

Ой… Нет…

Хуже…

Замираю… Медленно оседаю на стул… Все. Все кончено.

Это он.

Он меня нашел.

.

Глава 2

Александра

– Добрый день, дамы, – здоровается он чуть напряженным голосом, но с улыбкой.

С той самой шикарной улыбкой, от которой год назад у меня подкашивались ноги…

Высокий, загорелый, темно-русые волосы, голубые глаза и белозубая улыбка.

Ах! Сколько раз я представляла себе нашу с ним встречу!

И в своих мечтах я была неизменно в платье и на шпильках! И уж совершенно точно накрашенная…

А не как сейчас.

Испачканной в муке рукой поправляю свой поварской колпак, из-под которого выбились непослушные пряди, дергаю кончиком носа, пытаясь не чихнуть…

Он скользит по мне взглядом, щурится…

Узнает!

Сейчас узнает, и я пропала!

– Говорят, – своим бархатным голосом произносит он, – что у вас лучшая в городе пекарня! Угостите чем-нибудь?

В смысле?

Что, не узнал?

Он меня не узнал?

– Да-да! Конечно! – выскакивает в зал Маринка, пихая по пути меня в бок. – Всегда свежая выпечка по семейным рецептам и лучший зерновой кофе!

– Звучит волшебно! – он улыбается уже непосредственно ей.

А она и не теряется!

Выгибается, как кошка.

Ну, Маринка! Ну, коза!

– Вам американо? Эспрессо? Капучино? – воркует она, пытаясь попасть по кнопкам кофемашины.

Сложное это занятие, когда, не отрываясь, смотришь на клиента, а не на агрегат.

– Американо, пожалуйста, – он спокойно усаживается за стойку, прекрасно понимая, какое производит впечатление на женщин.

– А из выпечки у нас сегодня, – Маринка делает паузу, вытягивает шею. – Саш, что там у нас сегодня особо удалось?

– Все! – рявкаю, уперев руки в бока. – У нас сегодня удалось абсолютно все! Слойка свердловская, булочка сдобная, пирожки с яблоком и капустой…

– Раздельно, конечно, – глупо хихикает Маринка. – Пирожки, – заглядывает ему в глаза, как собачонка, – отдельно с яблоком, отдельно с капустой!

– Да? Спасибо, что уточнили, – хмыкает он. – А то семейные рецепты бывают разные. Вдруг вместе!

– Ах-ха-ха-ха! – заливается неестественным смехом Марина.

А он чуть кривится, снисходительно на нее смотрит, оборачивается на меня и…

Вдруг становится серьезным.

Щурится, будто всматривается или что-то вспоминает…

– Вы, значит, Саша? – тихо уточняет он, а у меня от его голоса сердце в пятки.

– Да, она Саша, – тут же снова встревает Маринка. – А я – Марина!

– Марина, – удостаивает он ее взглядом. – Очень приятно. А я – Алексей.

Представляется и опять смотрит почему-то на меня.

Ну смотри ты на нее! Смотри! Она вон чуть не…

Что?

Маринка!

Ты что себе позволяешь?!

Коллега моя сняла с себя фартук, а под ним расстегнутая до третьей пуговицы блузка.

И в этот вырез отлично видна ее грудь четвертого размера.

А ну-ка не смотри на нее!

– Марина, – рявкаю я. – А у нас круассаны в расстойку поставлены?

– Поставлены, – кивает она нехотя.

– А багеты?

– Поставлены, – она уже откровенно кривится.

– А ржаной хлеб?

– Саш, мы ж его к обеду делаем! – возмущается моя помощница.

– А сейчас у нас что? Завтрак?

Время и в самом деле одиннадцать.

Конечно, ржаной хлеб еще вполне мог бы часик подождать. Ну полчасика точно.

Но мне жутко не хочется, чтобы он пялился на Маринкину грудь.

А этот!

Этот!

А-лек-сей!

Сидит и улыбается.

Прямо вот чуть не ржет!

И на меня косится!

Смешно ему, значит!

Повеселиться зашел.

– Марин, посмотри ржаной хлеб, пожалуйста, – не поднимая глаз от витрины, прошу помощницу.

Приказным тоном прошу, между прочим.

Она фыркает, злится, но подхватывает фартук и, чуть не снося поддоны своим объемным бюстом, скрывается в подсобке.

В зале повисает неуютная тишина.

Бли-ин…

И зачем я это сделала?

Лучше б он с Маринкой заигрывал!

Совершенно не знаю, куда себя деть.

Поворачиваюсь к уже разложенным слойкам и начинаю их по второму кругу перекладывать на соседний прилавок.

Он медлит, поднимает стакан с кофе, делает глоток, удовлетворенно кивает и оборачивается ко мне:

– Ну, привет! Саша…

.

Чуть больше, чем за год до этого

– Мне нужен этот конкурс! Ты не понимаешь! Мне нужен этот конкурс! – размахивая руками, убеждаю Маринку.

Хотя… Наверное, скорее, себя.

– Это же высшая лига пекарей! Это... Это… Это как Оскар среди кондитеров!

– Саш, – моя подруга детства смотрит на меня жалобно и немного снисходительно. – Ну куда ты со своими провинциальными рецептами? Там такие повара, – она воздевает руки к потолку. – А ты…

– А я всем докажу! – топаю ногой. – Всем докажу, что я не хуже! Бабушкин рецепт уникален! Я его доработала, адаптировала! Они такого никогда не видели! Да они от одного аромата в обморок упадут!

Я собираюсь выйти на конкурс с ржаным хлебом с солодом, изюмом и семечкой.

Фишка в том, чтобы взять определенный сорт несладкой ягоды. И семечку измельчить, но не в муку. И обязательно дать тесту маслом семян насытиться, и…

Боже, да там же столько нюансов.

Столько мелочей, к которым я уже привыкла с детства, но для других это как высшая математика.

– Я их всех сделаю, Марин! Я смогу! – твердым голосом убеждаю подругу.

– Эх, Сашка! – моя бывшая одноклассница распахивает объятия. – Бабушки бы тобою гордились!

Я всхлипываю.

Да…

Бабушки бы мною гордились.

Особенно баб Валя. Я ж на конкурс с ее рецептом иду.

Она пекла всегда. Каждый день. Хлеб в магазине мы вообще не покупали. Тесто замешивала на раз-два и не считала это чем-то сложным или особенным.

Она и сама была как сдобная булочка. Низенькая, полненькая.

А я уродилась в баб Машу – высокая и тощая, как жердь.

И, несмотря на то, что любила печь, вес никогда не набирала.

Баб Валя сокрушенно вздыхала, а баб Маша гордилась, что вот у нашей-то девочки не будет проблем с женихами!

Проблемы были. Несмотря на то, что я пекла, по словам баб Вали, как волшебница, и выглядела, по словам баб Маши, как богиня, проблемы были.

Может, оттого, что растили меня две старушки, и в обществе сверстников я просто не знала, куда себя деть?

Так уж вышло – родители погибли в автокатастрофе, когда я была совсем крохой. Их матери погоревали да и… съехались, чтобы вырастить внучку.

У нас дома всегда было вкусно, чисто и весело.

Но с ровесниками общаться я не умела.

Зато ж выучилась великолепно. Школу закончила на высшие баллы.

Но когда решила поступать на технолога хлебобулочной промышленности, больше всего возражала, как ни странно, баб Валя!

“Да разве это профессия!” – сокрушалась старушка.

“Ты же и так умеешь печь!” – вторила ей баб Маша.

А я стояла на своем.

Сердцем чувствовала, что если подойти к бабушкиным рецептам с научной базой, то…

К сожалению, к тому времени, когда я решилась открывать пекарню, ни баб Вали, ни баб Маши со мной уже не было.

Они сгорели одна за другой, едва мне исполнилось двадцать.

Баб Маша, уходя, сжимала мою руку и шептала: “Ты только всегда мечтай! Верь своему сердцу! Оно у тебя мудрое! Верь!”

Тогда я решила, что это она о моей страсти к выпечке.

Поэтому, отплакав свое, часть наследства потратила на то, чтобы открыть собственную пекарню.

В самом центре! Около рынка! Козырное место. Уютный зал.

Но мне очень не хватало оборудования.

И вот… Конкурс! С каким-то умопомрачительным призовым фондом!

– Маринка! Я совершенно точно знаю, что возьму этот приз! – сжимаю подружкину руку. – Точно возьму! И у меня будет лучшая пекарня в городе!

И, как ни удивительно, сердце меня не обмануло.

Правда, взяла я приз не в категории “Лучшее ржаное изделие”, а “Открытие года”.

Я – открытие! С ума сойти!

Это был шок, эйфория, восторг!

Я не помнила себя от счастья!

На фуршете обнимала каждого, кто подходил меня поздравить, пока не встретилась взглядом с… ним…

Глава 3

Александра

Он просто стоял и смотрел на меня…

Посреди суеты и шума гремящей музыки, посреди толпящихся людей и снующих с бокалами официантов, он просто стоял и с еле заметной улыбкой смотрел на меня…

Казалось, что мир остановился.

Казалось, что до этого мгновения я летела, гонимая сумасшедшим циклоном, но вот наконец его центр… Вот все то, к чему я стремилась.

Замерла, распахнула глаза, поправила выбившуюся из прически прядь...

Его улыбка стала чуть шире. Он сделал шаг вперед.

Мы танцевали…

Мы не говорили друг другу ни слова, просто танцевали.

Медленный плавный танец, состоящий из случайных касаний бедер, из нежных сплетений рук, из взглядов и еле заметных движений губ…

Опьяненная эйфорией, совершенно неопытная в отношениях, я даже не знала, что ему сказать! И молчала.

А он ничего и не спрашивал. Только представился.

Леха.

Именно так он сказал: “Леха!”

Я окинула взглядом этого красавчика в рубашке с золотыми запонками, и мне почему-то стало жутко весело. Только сильный, умный и состоявшийся человек может позволить себе немного поозорничать и вместо серьезного имени-отчества представиться Лехой.

Так мне тогда показалось.

Влекомая танцем, неведомой до того близостью, нежностью, опьяненная эйфорией от победы в конкурсе, я, кажется, впервые позволила себе забыться и отдаться на волю чувств и желаний.

Совершенно точно впервые.

Он превратил меня в женщину.

Не помню, как мы оказались в номере.

Помню шелк простыней, его бархатный голос, помню ласки и поцелуи, от которых до сих пор кружится голова, его слова, произнесенные страстным шепотом мне на ухо…

Божественное сумасшествие, неземное наслаждение, безумный восторг!

Маринка рассказывала, что первый раз всегда дурацкий, а я…

Я была счастлива.

До того момента, как проснулась.

Резко села на кровати, окинула взглядом шикарное мужское тело, тихо сопящее рядом со мной…

Он повернулся, что-то сонно пробормотал, пошарил рукой по простыне, нащупал мое запястье… И снова уснул…

А я, ошарашенная своим же поступком, совершенно не представляла, что теперь делать! Бабушки о таком не рассказывали!

Рассказывали подруги, но в их рассказах было все пошло и малоприятно…

Получается, что я отдалась первому встречному в первую же ночь?

Я, выходит, доступная? Безнравственная? Несерьезная?

О боже!

Сжигаемая стыдом, гонимая предстоящим позором, я тихо сползла с кровати, стараясь не разбудить того, кто вчера мне озорно представился Лехой, натянула платье, подхватила туфли и…

И исчезла с твердым намерением забыть произошедшее и никогда не вспоминать.

Только вот буквально через три недели я поняла, что забыть не получится!

.

***

– Ну, привет, – он смотрит на меня почти тем же самым озорным взглядом своих небесно-голубых глаз.

А на губах играет чуть ироничная улыбка.

– Что предложишь вкусненького?

Не узнал!

Колючий ледяной ком обиды медленно пополз по груди куда-то вниз.

Я для него была одной из многих.

Одной из тех, кого можно легко затащить в постель вот такой вот улыбкой…

Стискиваю зубы, шумно сглатываю подступающие слезы…

Это все нервы. И гормоны… И…

– Саш! – кричит из подсобки Маринка. – Митька пришел!

– Выйди в зал! – отзываюсь, поворачиваюсь к непрошенному клиенту. – Я ваших вкусов не знаю, а вообще в городе нашу выпечку всю любят. Вот булочки, вот пирожки. Кто берет с повидлом, кто с капустой… Все на витрине.

И, не дожидаясь его ответа, улетаю в подсобку.

Дверь!

Мне надо перевесить дверь!

А то придет пожарная инспекция и прикроет мои “Бабушкины Пирожки”. И тогда действительно ничего не останется, как продаться заезжему сетевику и стать “Мармеладкой”, или “Шоколадкой”, или как они там называются…

Вылетаю в подсобку, глотая слезы.

– Саш, ты чего? – смотрит на меня ошалевший Митька.

Ему едва шестнадцать есть – это младший брат моей одноклассницы, но парнишка толковый, рукастый. Часто его вызываю.

– Мить, надо, чтобы дверь наружу открывалась, – всхлипывая, пытаюсь объяснить я.

– А ты из-за нее плачешь? – округляет глаза он.

– Из-за проверок! – беззастенчиво вру я. – Уже все нервы вытрепали! Вот даже тесто плохо поднимается!

Раздосадованно пинаю чан с ржаной закваской…

Все!

Сил моих больше нет!

– Саня, – вдруг воодушевляется Митька. – Ты не дрейфь! Мы ща все поправим! Тут работы на три минуты!

И вдруг я снова слышу из зала “Дзинь”!

Ладно…

Не пойду с красным носом.

Там Маринка.

Но…

Маринка испуганно заглядывает в подсобку:

– Саша, выйди.

Да что ж такое!

Распахиваю дверь, намеренная поругаться, и…

Ой…

Глава администрации.

– Что ж вы, Александра, так неприветливо гостей встречаете, – покачиваясь с носка на пятку и растягивая слова, как кот Матроскин, спрашивает меня он. – Нет бы угостили своим самым лучшим…

– У нас все самое лучшее, Илья Александрович! – киваю я, стараясь выглядеть приветливо. – И дверь мы уже перевесили, – Митька же сказал, что там работы на три минуты.

– Да бог с ней, с дверью, – лицемерно улыбается глава, почему-то то и дело поглядывая на моего утреннего гостя. – Я, собственно, решил вот… – он откашливается. – Знакомьтесь! Столичный бизнесмен, владелец сети пекарен “Сладкая Булочка”, Никитин Алексей Игоревич!

Кто?

Он?

Мамочки…

Медленно оседаю на стул.

Вот это влипла, так влипла!

Глава 4

Алексей

Саша, Саша, Простокваша!

Черт!

Такое ощущение, что это она!

Но не похожа же совершенно!

Нет, чем-то похожа… Неуловимо… Еле-еле… Как если бы была сестра или…

Блин!

Саша Иванова!

Да мало ли на свете Саш Ивановых? Наверное, не меньше, чем Маш Петровых!

Неужели она?

Да не может быть!

Та была яркая, блестящая… Кажется, чуть полнее и волосы темнее и…

Елки! Ну женщина же может заболеть, или просто похудеть, или…

Достаю телефон, открываю единственное фото, которое смог достать.

Она полубоком, принимает из рук жюри свой кубок…

Странно, что более приличного не сделали даже для их сайта.

Да, номинация такая… Проходная…

И все же…

Вздыхаю.

Пытаюсь вызвать ее образ в своей памяти.

Чуть горьковатая сладость.

Это всплывает первым.

Приятная, не приторная сладость. Бархат кожи, ласкающее тепло ее дыхания, счастливый блеск в глазах и…

Блин!

Да!

Я идиот!

Я был с самолета и вечер этот считал неважным, устал тогда, как вол, успел подхватить бокал чего-то на фуршете и… И даже имени ее не спросил!

Черт!

Но я почти уверен, что девушка, с которой я провел ночь – это Александра Иванова! Лауреат премии в номинации “Открытие года”!

Называется красиво, но на самом деле это почти что поощрительный приз. Когда изделие не дотягивает до уровня конкурса, но видно, что человек очень старался.

Но ей этого хватило! Я помню ее восторг, ее ликование…

Черт!

Я помню!

А она?

Саша Иванова.

И работает в хлебобулочной промышленности.

Совпадение?

Что, реально?

Ну ладно. Если это она, она что, меня не узнала?

Я волосы не красил и не похудел за этот год ни капли!

Черт!

Как же я хочу ее найти!

Сначала, когда утром проснулся один, то подумал, что и хрен с тобой! Раз ты так решила, то скатертью дорожка!

А потом понял, что не отпускает.

Вообще никак не отпускает.

Обида?

Не-ет…

Когда обижен, готов искать утешения у других.

А тут…

Никого, кроме нее, видеть не мог.

Слышать не хотел.

И уж тем более, трогать!

Саша!

Саша, Саша…

Шла Саша по шоссе…

Блин!

И моя Саша от меня ушла… По шоссе уж или нет, не знаю.

И до сих пор не понимаю почему!

Ну да, это было сумасшествие, помутнение рассудка, безумие… Но такое клевое! Такое…

Р-р-р-р!

Разве возможно, чтобы она меня не узнала?

Нет…

Невозможно…

Это не она.

Это глупое, идиотское совпадение…

Издевка судьбы.

Что именно тут и именно сейчас я встречаю вторую в своей жизни Сашу Иванову.

И в ней тоже что-то есть!

Взгляд колючий, вид агрессивный, но…

Но что-то в ней есть такое, что заставляет в нее всматриваться!

И…

И почему-то мне сегодня была жутко неприятна эта эскапада их главы.

Вот, кстати, именно к нему я сейчас и направляюсь.

Иду по центру города пешком, прикидывая точки наибольшего притяжения.

Да…

У этих “Бабушкиных Пирожков” действительно прекрасное расположение…

Только вот…

Захожу в здание администрации, вежливо улыбаюсь густо накрашенной секретарше…

– Могу ли я встретиться с господином Евсюковым?

– Ой, да! Конечно! Вам всегда можно!

Излишне поспешно вскакивает девица.

Ух ты!

Всегда можно?

Удивительно. Неужели власти этого городочка так сильно хотят заполучить крупного сетевика?

На что надеются?

Во сколько они оценивают свою помощь?

– Алексей Игоревич, дорогой, – распахивает мне объятья глава.

– Илья Александрович, – ловлю его правую руку и крепко пожимаю.

– Как вам наш городок? – угодливо склоняется глава.

– Прекрасно! Прекрасно! – усаживаюсь в кресло, откидываюсь. – Только вот не уверен насчет этих “Бабушкиных Пирожков”!

– За них не волнуйтесь! – тут же выставляет ладонь глава.

– Да? – удивленно вскидываю брови. – Вы считаете?

– Да! Саша у нас, конечно, мастерица, но совсем не администратор! – хитро улыбается этот проныра. – Еще пара проверок, и мы ее додавим.

– Вот так, значит, – произношу тихо, а сам в уме прикидываю. – А вы знаете, – хмурюсь, – не стоит! Проверка на проверке! Городок маленький. Не ровен час, репутация у места будет испорчена! Позвольте, я сам с ней поговорю?!

.

Александра

– Сашка! – Маринка, томно вздохнув, падает на стул. – Ты видела, какие у него глаза?!

– Марин, опару упустишь! – возвращаю ее с небес на землю.

– Да что ты со своей опарой! – кривится подруга. – Вечно ты! Там такой мужик! – опять восхищенный вздох.

– Марин, этот мужик очень хочет оттяпать наш бизнес! – произношу строго. – Ты уверена, что ему нужна будет разнорабочая в его красивой сетевой пекарне?

– Разнорабочая – не знаю, а вот подруга, чтобы скрасить вечера… – она пытается игриво протянуть последнее слово, но выходит очень противно.

– Марин! Хватит! Никогда не думала, что ты способна на такого рода отношения!

– Ой, – неожиданно для меня кривится моя подруга. – Кто б говорил! Про тебя тоже никто ничего не думал! А вон на недельку в столицу съездила и ребеночка привезла!

– Марин, – снова произношу я, только совсем другим тоном.

Уже не приказным. И не возмущенным.

– Ой, ладно, ладно! – хмыкает моя бывшая одноклассница. – Будет тебе! Не хочешь слушать колкости, не мешай мечтать о красавчике с голубыми глазами!

“Дзинь!”

– Девочки! – баб Зина заезжает с коляской прямо в центральный вход. – А мы проснулись! Дали маме время поработать?

Она смотрит на меня вопросительно и с надеждой.

Как же хочется старушке быть нужной!

– Ой, баб Зин, вы не представляете, – восторженно всплескиваю руками я. – Это такая помощь, такая помощь!

Тут не кривлю душой ни капли. Действительно, Пашутке сегодня в пекарне было не место.

– Баб Зин, у меня тут брак вышел, – достаю из-под прилавка пакет с плюшками, которым я специально испортила форму. – Может, заберете? – смотрю на нее с надеждой.

– Ой, Саша! – машет руками старушка.

– Берите, берите, – пихаю пакет, – все равно под утилизацию!

Баба Зина, смущаясь и прижимая плюшки к груди, уходит, а я достаю своего сыночка…

Глаза, глаза…

Эх…

Действительно… Совершенно очаровательные голубые глаза… Да, Пашутка?

Глава 5

Алексей

Кручусь по городу уже второй час…

Милый городишко. Тихий, симпатичный, ухоженный… Ловлю себя на мысли, что с удовольствием бы в таком жил.

Только вот с общепитом у них явно проблемы.

Я себе дважды уже кофе покупал и оба стакана вылил.

Вот бывает же так?! Хочу тот! Из “Бабушкиных”!

Хочу кофе, и аромат их теста, и хозяйку за прилавком, чтобы можно было сидеть, ее рассматривать…

Идиотизм.

Стискиваю зубы, вспоминаю вчерашний день.

Глава почти нехотя со мной согласился.

Псов своих проверяющих отозвал.

Правда, я ему взамен пообещал, что и так это место возьму.

Вот хожу кругами напротив красивой стильной вывески. Оформлены “Бабушкины Пирожки” классно. Помещение светлое, чуть-чуть ретро… То, что нужно, для хлебопекарни. Это вечное. Традиционное. Бабушкино!

В этом она попала в точку. В этом она молодец.

И совсем не хочется такую умную девчонку терять. Стою и думаю, а как же тебя взять, Саша Иванова?

Черт!

Ну да будем пробовать самый простой способ.

Взывать к голосу разума.

Замираю напротив дверей кофейни, наблюдаю, как оттуда выезжает смешная старушка с коляской, и, наконец, решаюсь.

– Здравствуйте, дамы! – здороваюсь громко, почти торжественно.

Та, что Марина, радостно краснеет, а вот Сашенька почему-то бледнеет…

Черт… А когда это я стал ее в своем уме “Сашенькой” называть?

.

Александра

Боже!

Зашел бы он хоть тремя минутами раньше – обязательно увидел бы Пирожка!

Пашок – Пирожок. Это Маринка придумала. Но так, как он у меня вечно под пирожковой витриной спит, то вышло логично и… Мило что ли.

Понятия не имею почему, но очень не хочу, чтобы Алексей увидел сына. Моего сына. Исключительно моего!

– Здравствуйте! – восторженно бросается ему навстречу Маринка. – Вам кофе? У нас с утра волшебные круассаны и банановые кексы! Кексы, между прочим, – кокетливо покачивает бедрами она, – я замешивала!

– Да, спасибо, – растерянно кивает он, не спуская при этом с меня взгляда.

Маринка замирает, оборачивается, сжимает губы в плотную линию…

– Вы просто так или по делу? – решаю не ходить вокруг да около.

– По делу, конечно, – улыбается он, кажется, почти искренне. – Исключительно по делу. Вам говорили, что у вас лучший в городе кофе?

– Нет, – отрезаю сухо, – про хлеб такое говорили, про кофе нет.

– Хлеб ваш я еще не пробовал, – он принимает из Маринкиных рук стакан, не удостаивая ее даже взглядом, отчего та багровеет и с громким фырканьем скрывается в подсобке.

– Так вы пришли кофе выпить? – спрашиваю недоверчиво.

– Не только, – он отпивает, ставит перед собой стакан, опускает взгляд, будто подбирая слова. – Саша, – начинает и тут же закашливается, словно смутился. – Александра, – начинает снова, – я хотел бы обсудить судьбу вашего бизнеса.

.

Алексей

Саша!

Оно само вырвалось!

Неофициальное. Неформальное. Ненужное и нежданное.

И по телу сразу побежали горячие мурашки, и в груди защемило от воспоминаний!

Нет.

Стоп!

Это же не она!

Была б она, уже б было ясно… Уже бы дала понять…

Или…

Стоп!

Так!

Начинаем разговор заново.

– Александра, – выдыхаю, – я хотел бы обсудить судьбу вашего бизнеса. Не секрет, что у сетевиков множество преимуществ, – выдерживаю паузу, смотрю ей в глаза.

Понимает.

Еще как понимает.

Глава администрации зря назвал ее плохим предпринимателем.

Девушка совершенно точно осознает расстановку сил и все остальное.

– Не секрет, что нам проще держать положительный баланс и демпинговать, – пожимаю плечами. – Полгода, год… И мы вас попросту вытесним, – стараюсь выглядеть равнодушным, но с удивлением обнаруживаю, что это совершенно не так.

Что мне очень хочется, чтобы у этой вот неприветливой угловатой девицы был шанс.

Ну хотя бы потому что у нее лучший в городе кофе.

И аромат выпечки умопомрачительный. И…

И, черт возьми, потому что она – Саша Иванова!

– Почему бы вам не влиться в состав нашей сети? – пожимаю плечами.

Предложение, на самом деле, царское.

У меня все поставлено на поток. И принимать чужой бизнес под франшизу – те еще расходы.

Но…

Но даже думать не хочу о том, откуда взялись эти самые “но”!

– Мы не сможем! – поджав губы, отрезает она. – У нас своя технология производства, устоявшийся ассортимент, индивидуальные рецепты…

Все время, что я сижу напротив нее, она снует по магазинчику, а сейчас вот вообще отвернулась!

Это для нее настолько не важен весь разговор?

Это она показывает свое ко мне отношение!

Я тут, можно сказать, уже плюнул на все возможные убытки, чтобы ей работу сохранить, а она?

– Александра, вы понимаете, что даже в честной конкурентной борьбе мы вас вытесним с рынка за считанные месяцы! – повышаю голос я. – У меня обороты миллиардные! – вскакиваю со своего стула. – Я вас просто раздавлю!

– Конечно, раздавите! – выплевывает мне в лицо она. – Тем более ни о какой честной борьбе и речи-то не идет!

И вдруг замирает. Мы оказываемся лицом к лицу. Между нами едва полметра! Я чувствую аромат свежего теста, исходящий от ее кожи, вижу крупицы муки на щеке, выбившуюся из-под колпака тонкую прядку русых волос… И гневный блеск ее глаз, и распахнутые алые губы, и неровно вздрагивающую на вздохе грудь…

– Горазды вы сражаться с одинокой женщиной, да еще и чужими руками! Какую проверку мне ждать сегодня? Налоговиков? А может, каких-нибудь сантехников-водопроводчиков? Может, я нарушила какие-нибудь нормативы по укладке пирожков на витрину! – орет она на меня, уперев руки в бока.

И тут меня накрывает!

Глава 6

Алексей

– Ты вообще понимаешь, что творишь? – стискиваю зубы, сжимаю кулаки. – Я тут, можно сказать, благотворительностью занимаюсь! На всех уровнях твою пекарню уже списали и оборудование за долги продали! Если бы я за тебя не вступился, ты бы уж отсюда мебель вывозила!

– Вступился он! – орет Сашка мне в лицо. – Посмотрите, какой герой! – а у самой глаза горят, щеки покрылись румянцем.

Красивая! Аж дух захватывает!

– Герой – не герой, но я даю тебе шанс! – чуть сбавляю тон, потому что уже еле сдерживаюсь, чтобы не сгрести ее в охапку и не утащить куда-нибудь, где нас никто не найдет суток двое!

Или трое! Черт! Что ж я на нее так реагирую!

– Не нужен мне твой шанс! – у нее на глазах выступают слезы. – Дайте мне просто спокойно работать, и я вас сделаю! По всем фронтам сделаю! У меня шикарное тесто! У меня своя аудитория! Да… Да… Да меня весь город любит! – всхлипывает она.

А я стою, замерев, потому что единственное, что я сейчас хочу, это утереть слезы Саши Ивановой. Обнять ее и пообещать с неба звезду и все остальное вплоть до Меркурия, если захочет… Все, что захочет!

– Хочешь пари? – предлагаю ей, не моргнув глазом, а сам думаю, как я это буду с главой города согласовывать.

– К-какое пари? – она явно не ожидала такого предложения.

– Месяц работы на равных, – пожимаю плечами. – Я открываю одну точку. Одну. Рядом с твоей. И мы работаем рука об руку. В конце месяца считаем выручку.

– Ты будешь в убытке, – вскидывает подбородок она.

– Посмотрим! – протягиваю ей руку.

А она замирает.

Смотрит на мою ладонь, как на активированную бомбу…

Что такое, Саша Иванова?

Ты боишься меня коснуться?

А… А, может, это все-таки ты?

.

Александра

Пари?

С ним?

Да легко!

Я понятия не имею, что он там продает в своей сети, но я уверена в своем тесте! Я его сделаю! Я любого сделаю! Думает, он первый сетевик, который хотел в город зайти?

Все ушли, а я осталась!

Да!

Согласна!

Давай пари!

Ой…

И я понимаю, что совсем не готова пожимать ему руку…

Что поджилки трясутся, и в животе все спиралью сворачивается, когда я думаю, что мне придется коснуться этого человека. Человека, сына которого я каждый день ношу на руках.

– А условия? – воинственно смотрю ему в глаза.

– Какие условия? – удивленно вскидывает брови он.

– Если вы обгоняете меня по выручке, то что? И что если я вас обгоняю? – усмехаюсь.

– Ну давай обсудим, – он скрещивает руки на груди, криво улыбаясь. – Если ты обгоняешь, то… – щурится. – Я не открываю ни одной пекарни в радиусе трех кварталов отсюда.

Вау!

Вот это действительно царский подгон!

Даже без расчетов понимаю, что сдать центр города – это вам не шутки!

– А если обгоняете вы? – замираю, с трепетом ожидая, чего же он потребует в ответ.

– А если я, – он закусывает губу и становится так похож на себя того…

Того, кого я увидела год назад.

И у меня перехватывает дыхание, и спираль в животе быстро раскручивается, превращаясь в стадо бабочек! Да что ж за свинство! Нет! Нет! Никогда больше! Я больше никогда себе этого не позволю!

– Если выиграю я, – воркующим голосом продолжает он, – то ты вливаешься в мою сеть на общих условиях и сдаешь рецептуру, – думает секунду. – И идешь со мной на свидание!

– Что? – взрываюсь. – Не слишком ли много условий.

– Окей, – согласно пожимает плечами, – рецептуру можешь оставить себе!

Глава 7

Алексей

Какой я молодец, что не оговорил в споре рекламные бюджеты!

Стою, потягиваю кофе из микроскопического стаканчика и смотрю на арку из воздушных шаров.

Золотистые с коричневым.

Должны символизировать цвета хлеба.

Везде, где можно, расставлены искусственные снопы колосьев, в витринах разложен бутафорский хлеб и венки из полевых цветов. Искусственных, конечно же.

Красиво.

Аляповато, но красиво. Маркетолог сказала, что для маленького городка – самое то.

Еще около нас играет музыка, ходит тетка в костюме поваренка и раздает всем крохотные рогалики.

Первым пятидесяти покупателям сумка с нашим логотипом в подарок, купившим более пяти наименований выпечки – чашка в подарок…

А, ну и кофе!

Вот эти вот наперстки с кофе сегодня тоже всем бесплатно при первой покупке.

Противный, надо сказать!

В “Бабушкиных Пирожках” лучше.

Морщусь, думаю, что однозначно ее по выручке обставлю, но эта мысль почему-то не радует.

Пойти что ли ей помочь?

Выбрасываю крохотный пластиковый стаканчик, прохожу полтора квартала влево.

Дзинь!

Мелодично звенит поющий ветер на двери.

– Эй, кто-нибудь! – кричу в пустой зал. – Кофе сделаете?

.

Александра

На работе у меня тихо, тепло и спокойно…

Пашенька спит в своей люльке у дальней стены, а я замешиваю тесто.

Воздух напоен кисловатым ароматом дрожжей, ванили, корицы и кориандра. Запах уюта, сытости и домашнего очага. Запах счастья.

Что это, если не волшебство? Смешиваешь порошок, воду, молотые цветы и… Все сплетается воедино в тот неповторимый, уникальный, абсолютно идеальный вкус домашней выпечки.

Останавливаюсь, пробую еще сырой кусочек на вкус, вслушиваясь в оттенки, как художник всматривается в краски на своем полотне.

Тесто, гладкое словно шелк, послушно растягивается под моими пальцами, принимая нужную, правильную, единственно верную форму. Это уже будущий хлеб, чей-то будущий завтрак. Нежный мякиш, который подарит людям немного удовольствия и радости.

Процесс замеса и формовки медитативный. Руки делают свою работу точно, но машинально. Ноги шагают по пекарне, исполняя незамысловатый ритуальный танец во славу богов сытости и плодородия. А я думаю.

Всегда о чем-то думаю, когда работаю с тестом. Вкладываю в него свои надежды, свои мечты, свои радости… И, кажется, именно поэтому у каждой плюшки свой неповторимый вкус.

Думаю я и сегодня.

Только, боюсь, как бы мои мысли не испортили мою работу.

Потому что на уме у меня один лишь конкурент.

В схватку со мной вступил резко, резво, отчаянно!

Я смотрю, как развивается его ларечек, и понимаю, что шансы победить у меня минимальны.

Люди охочи до новинок. Веселая музыка, красивые пакеты, шарики в подарок…

Мне грустно.

Грустно еще и от того, что соревнуюсь я именно с ним.

С тем, о ком мечтала ночами. Тем, про кого придумывала, что он однажды снова появится в моей жизни и…

После “и” мои сюжеты обычно обрывались. Выдумка заканчивалась сценами страстных поцелуев.

Хотя бы потому что я ничего другого о нем не знала. Что можно придумать о том, о ком знаешь лишь то, что он умопомрачительно целуется?

Ну еще то, что его зовут Леха. Алексей.

Дзинь!

– Эй, кто-нибудь! – раздается громкий крик на всю, пока еще пустую пекарню. – Кофе сделаете?

Да что ж он так орет!

Сейчас Пашку разбудит!

Бросаю встревоженный взгляд на люльку, снимаю передник, вытираю руки.

– А вам что, своего мало? – совсем неприветливо встречаю гостя. – Всему городу хватило, а вам нет?

– И вам доброе утро! – отзывается он с довольной и, кажется, искренней улыбкой.

А что ж ему быть недовольным.

Он сейчас победит, и я по доброй воле прикрою свою лавочку.

Боже, ну что меня толкнуло в этот спор?

– Вы уже выбрали ресторан? – смотрит он на меня внимательно.

– Ресторан? – удивляюсь. – Для чего? Праздновать вашу победу?

– Нет, – хмыкает снисходительно. – Это было слишком легко, чтобы праздновать! Я про наше свидание!

И он закусывает губы, а я взгляда от них не могу оторвать. Те самые губы, что впивались в меня год назад. Что ласкали, нежили и обещали рай на земле… Те… Единственные.

– А мы что, – отвечаю хрипло, – выручку за неделю считаем?

– Нет, – улыбается, – за месяц. А вы еще надеетесь? Люблю упрямых!

– Отлично! – фыркаю. – Потому что других в этой пекарне не водится! Вам какой кофе?

– Что? – вскидывает брови недоуменно.

– Кофе! Вы же пришли за кофе? – смотрю на него, прищурившись.

– А… Да, – хмыкает. – Американо. Двойной. Без сахара!

И все это время он не отрывает взгляда от меня.

.

Алексей

Какая же она клевая!

Раскрасневшаяся от работы, румяная, нежная, домашняя…

Этот запах ванили и ироничный взгляд ее карих глаз!

Черт!

Да даже если это не та Саша Иванова!

Да какая разница?

Ну была вот там девочка – видение. Не сложилось!

Но вот эта живая, близкая и совершенно крышесносная!

Умная, упрямая, дерзкая…

И печет так, что я готов пересмотреть условия спора и все же получить ее рецепты… Свидание и рецепты. А пекарню пусть себе оставляет.

Саша Иванова.

Не хочу я тебя побеждать.

Хочу забрать себе мягко, ласково. Хочу, чтобы ты нежилась в моих объятьях и забывала обо всем…

– Саш, – произношу тихо, – ну что мы детскую возню затеяли?

– Это вам детская возня, – она выходит из-за прилавка, ставит передо мной стакан с ароматным кофе. – Вам, наверное, мои объемы кажутся крохотными и несерьезными. Вот вы и…

– Да нет же, Саш, – ловлю ее руку, притягиваю к себе. – Нет!

И тут я в ее пекарне снова раздается “Дзинь!”

Глава 8

Александра

– Ой!

В дверях стоит Маринка, спешащая на работу.

Опаздывает.

Всегда опаздывает, но никогда не извиняется.

Вот и сейчас ее щеки вспыхивают вовсе не виноватым, а гневным румянцем, но она тут же поджимает губы, опускает глаза:

– Простите, что помешала! – выдает отнюдь не с раскаянием.

– Ничему ты не помешала! – фыркаю, отдергивая свою руку от Алексея. – Тут конкуренты работать мешают!

– А, – она косится на отца моего ребенка. – Ну-ну…

– Саш, – а Лешка-то будто и не намерен отступать. – Александра! – он смотрит на меня, плотно сжав губы.

Не оборачивается на Маринку, а зря.

Та уже прямо пятнами пошла.

И я думаю, что это не из-за того, что в пекарне жарко.

– Алексей, вы если кофе выпили, то не мешайте мне разговорами, – упираю руки в бока. – Мне, между прочим, чтобы сохранить пекарню, нужно много сегодня сделать!

Он раздраженно дергает подбородком, прожигает меня взглядом, но не говорит больше ни слова.

Даже не прощается!

Разворачивается и вылетает из нашего уютного магазинчика, слишком громко хлопнув дверью.

– Ну и мужлан! – фыркаю ему вслед.

– А у тебя с ним что? – недобро прищурившись, спрашивает Маринка.

– У меня с ним ничего! – выкрикиваю, забыв о Пашутке. – Ни-че-го! Спор! Который я вот-вот проиграю! – к горлу неожиданно подступает комок, а на глаза наворачиваются слезы.

Я же все потеряю! Я потеряю свой доход, дело всей своей жизни, свою мечту!

– Да брось ты реветь, – брезгливо тянет моя подруга и работница. – Я тебе сразу сказала, нечего и рыпаться. Закрывайся и живи на аренду.

– Ну уж нет! – сжимаю кулаки. – Мы еще поборемся! Марина! – оборачиваюсь к подруге. – Доставай золотые рецепты!

.

Алексей

Мешаю?!

Значит, я тебе мешаю?!

Ла-адно…

Да. Согласен. Мое появление принесло в твою жизнь дикое количество проблем.

Но чтобы мне вот так в лицо говорили, что я МЕШАЮ?!

Ну уж нет.

Ты будешь со мной в одной связке до конца, Саша Иванова.

Только надо сделать эту игру безопасной для тебя.

Пролетаю мимо своего собственного ларечка, едва окинув взглядом толпу заманенных халявой покупателей.

Мы будем в выигрыше.

Все давно просчитано, и даже с вот этой вот глупой выходкой, когда открывается не сразу сеть, а всего один ларек, мы будем в выигрыше.

Смешно, но Саша этим мне еще и лучше сделала. Люди от любопытства повалили к нам, привлеченные рекламой. А так как павильон один-единственный, то создалось ощущение уникальности продукта, эксклюзивности.

О-па!

А вот это я и использую.

Только в обратную сторону.

Захожу в здание администрации, ленивым уверенным шагом подхожу к дверям главы.

Маленький городок. Рука руку моет. Все завязано на личных связях. Это я тоже использую.

– Здравствуйте, Илья Александрович, – кривлюсь в полуулыбке.

Мне не было назначено, но я тут желанный гость. Я – их будущее благосостояние. И это в моем бизнес-плане тоже учтено. В моем. Не в Сашином.

– Алексей… Какими судьбами! Как открытие?

– Прекрасно! – усаживаюсь в кресло без приглашения, закидывая ногу на ногу.

Рядом тут же появляется секретарша с чашечкой кофе

Черт. Даже в моих ларьках кофе лучше!

Что за бурду они тут пьют?

И я снова жутко хочу к Саше Ивановой.

– Я, собственно, – тяну со скучающим видом, – поэтому и пришел. Я решил, что нам не нужны “Бабушкины Пирожки”.

– Как? – глава аж бледнеет. – Вы не будете расширяться?

– Будем, конечно, – улыбаюсь снисходительно. – Только конкретно та точка нам не нужна.

– Но… – глава хмурится.

Это сильно не укладывается в его картину мира.

– Но центр города. Площадь около рынка.

– Имиджевые потери, – продолжаю я его же тоном перечисление.

– Имиджевые поте… – подхватывает он, но тут же тормозит. – В смысле? Да я ей рот заткну, не будет никаких…

– Нет-нет, вы меня не поняли, – кривлюсь. – Ее пекарня уже известна в городе. Она сама местная, к ней соседки за списанкой ходят, – делаю высокомерный жест руками. – Этот сегмент рынка мы не закроем никогда!

Улыбаюсь заговорщически, а глава, решивший, что меня понимает, начинает противно ржать.

– Согласно нашей стратегии, мы будем открываться около школ, колледжей, крупных предприятий. Нам хватит, – киваю головой, заверяя Илью Александровича в правильности моих суждений. – А еще такой момент, – кривлюсь, – у нас же с ней принципиально разный ассортимент, – пожимаю плечами. – Совсем другая доля рынка. Она ориентирована, скорее, на хлеб и булку. Мы на мелкую форму на вынос.

Тут я безбожно вру, но глава в моем бизнесе ничего не понимает. И спокойно откидывается на спинку своего поистине царского кресла, довольный тем, что и сетевик от него не уйдет, и лишних телодвижений ему предпринимать не надо.

– То есть вы хотите сказать… – начинает он несмело.

– Я хочу сказать, что все решения приняты и все фишки расставлены. От вас больше ничего не требуется, – встаю, протягиваю ему руку для пожатия. – До конца года в вашем городе будет полтора десятка наших точек. И поверьте, – добавляю елея в голос, – вы почувствуете перемены.

.

Александра

– У нас цедры почти нет, – листаю школьную тетрадь со своими старыми записями. – Добавь в список закупок. И мед! Гречишный мед.

– Саш, ты в своем уме? – Маринка кривится, нехотя выполняя мои поручения. – Ты же сама говорила. Это не рентабельно. Ты и так на грани прибыльности. Чем мне зарплату платить будешь?

– Найду чем! Ставь закваску!

Пашутка проснулся, и я хожу по пекарне с ним на руках. Баб Зина должна прийти только после обеда, а мне работать… Работать…

Но… Маринка так на меня смотрит… И я понимаю, что сейчас она если за тесто возьмется, то все пропадет.

– Хотя ладно, – смотрю в ее вдруг ставшие колючими глаза. – Я сама поставлю.

– Да, да, – тянет Маринка ехидно. – Тайные семейные рецепты.

– Да, Марин, – рычу в ответ, – семейные! Это тот рецепт, с которым я на конкурс выходила! – на глаза вдруг наворачиваются слезы от воспоминаний. – И да! Он дорогой! Но я докажу всему городу, что так, как я, ни один сетевик не сумеет!

– Ты докажешь всему городу, что ты хреновый предприниматель, – рычит Марина, – когда по миру пойдешь!

– Марин! Я не поняла? – одергиваю подругу. – Ты, вообще, на чьей стороне?

– Я на стороне здравого смысла! – тушуется она. – Что еще в закупку ставить?

– Пока больше ничего, – поджимаю губы. – На первый замес все есть, а там посмотрим.

Рецепт и правда очень дорогой…

Изюм, цедра, мед…

Их сладость переплетается с кислинкой ржаной муки, и получается что-то волшебное! Это не пряник или коврижка, но и не простой хлеб!

Это что-то неповторимое, нежное, тающее во рту…

Корочка этого хлеба у меня выходит сладковатая и хрустящая. Как карамель. А внутри нежный мякиш, густо пронизанный изюмом и курагой.

Вкус одновременно терпкий и сладкий. Кислый и нежный. Восхитительный. Неповторимый. Уникальный. Мой.

Я это сделаю! Я буду печь этот хлеб! Хотя бы – кошусь на Павлика – хотя бы ради него.

– Марин, сделай ценник, – поджимаю губы. – Хлеб “Павловский”.

– А цифру какую писать? – лениво смотрит на меня подруга, ничего не поняв.

– Ставь на десять рублей больше рижского, – вздыхаю, – дороже тут никто ничего не купит.

.

Алексей

Мне, по сути, тут больше и делать-то нечего.

С администрацией все улажено, первая точка открыта и работает, поставки исправно идут, бухгалтер вроде порядочный.

Я для вида в тридцать пятый раз просматриваю документы и с разочарованием отмечаю, что да. Я молодец. Открывать сети научился. Проект запущен, мое присутствие больше не нужно.

Не нужно.

Но уезжать я не хочу!

– Так, – хлопаю крышкой ноутбука, встаю. – Все отлично, – обращаюсь к персоналу. – Единственное, что мне очень хочется, наш сорт кофе поменять. В “Пирожках” мне очень нравится вкус. И он же не может быть дорогим, раз она тут его продает.

Поднимаюсь и иду в сторону ее пекарни.

Сорт кофе спросить, конечно же!

Это почти настоящая причина.

Вряд ли, конечно, Саша мне его скажет, но…

А почему нет? Если я ей принесу новости о том, что вся администрация от нее сейчас отстанет.

Хотя нет. Этого я ей пока не скажу. Я все-таки хочу выиграть это пари и сводить ее в ресторан.

А уже потом сказать, что мне не нужен ее магазин и я буду рад такому конкуренту.

Представляю красивую картину, как за ужином я, вместо кольца, сообщаю ей, что она может работать и дальше!

Смешно!

Но она бы это оценила, кажется, больше, чем дорогие игрушки.

И…

Черт!

Я подхожу к ее пекарне и чувствую умопомрачительный аромат!

Ржаной хлеб высшего сорта, нотки цедры, гвоздика, кориандр…

Это…

Это хлеб! Ржаной хлеб. И…

Мне кажется, что я знаю этот аромат…

Нет. Не кажется, совершенно точно!

Я ЗНАЮ ЭТОТ АРОМАТ!

Глава 9

Александра

Дверь резко распахивается и…

Он стоит на пороге и обалдело на меня смотрит!

Кажется, хочет что-то выкрикнуть, схватить меня.

Вот только я…

Я с Пашкой на руках.

– Александра? – он переводит ошарашенный взгляд на ребенка.

– Да, Алексей? – вскидываю подбородок, смотрю на него вопросительно.

– Я… Я… – он крутит головой. – Этот запах… Что это?

– Мой фирменный хлеб, семейный рецепт, – киваю. – Собираюсь сегодня сделать акцию.

– Откуда? – сводит брови. – Что это за…

– Ой, простите, – кокетливо поджимаю губы, одаривая его ледяным взглядом. – Это уже секрет фирмы…

– Саша, я…

– Алексей, простите, мне ребенка надо няне отнести, – быстро огибаю его, распахиваю дверь на улицу.

Коляску я уже вывезла. Она стоит перед входом на тротуаре.

Мы действительно с бабой Зиной договаривались, что она покатает Пашутку по парку. Не сидеть же ему целый день в пекарне. А я хоть поработаю. И правда, акцию надо сделать. Пару буханок нарезать, раздать в дегустацию.

– Ребенка? – он переводит обалдевший взгляд на Пашу, который с любопытством рассматривает его своими большими синими глазами.

Боже, только бы не догадался… Только бы не спросил…

Но нет.

Мои опасения напрасны.

Моему конкуренту интересны только мои рецепты.

Он не узнаёт.

Не понимает.

– Да, – киваю, – ребенка, – чуть приподнимаю сына и выскальзываю на тротуар. – Извините, у меня мало времени.

.

Алексей

Стою словно громом пораженный.

Семейный рецепт…

Я не мог спутать…

Это…

Это тот же самый вкус!

Саша выскальзывает из зала, оставляя меня, стоящего истуканом.

А что я, собственно, собрался выяснять?

Что за хлеб?

Или что по этому поводу думает отец ее ребенка?

Я как-то принял за аксиому, что она не замужем и все такое…

А тут… Она же молодая, умная, красивая… Было полным идиотизмом предположить, что она одна.

И еще я с нее свидание требовал!

Стискиваю зубы, жмурюсь, тру глаза.

В зал медленно выплывает обладательница крупнокалиберных молочный желез. Кажется, Марина.

– Добрый день, – певуче здоровается она. – Вы что-то хотели?

И опять выгибается, демонстрируя свое главное достоинство.

– Я? – трясу головой. – Нет… То есть… Этот хлеб… – взмахиваю рукой, потому что я не в силах придумать что-то внятное.

Даже для себя.

– Это да, – недобро ухмыляется Сашина работница. – Этот хлеб ее гордость! Она с ним в прошлом году конкурс выиграла, – Марина злобно скалится. – Вон главный приз к няне потащила! Знаете, бывают такие дамочки, все насквозь порядочные… А ребенка невесть от кого нагуляла! Приехала из Москвы беременная.

– Конкурс выиграла? – шепчу сдавленно. – Из Москвы… беременная?

Черт!

Твою ж…

Да чтоб тебя, Саша Иванова!

Ты! Это ты! И ты не замужем!

Выбегаю из ее пекарни!

Куда она пошла?

Направо? Налево? Где, черт возьми, живет ее няня?

Лечу наобум к перекрестку!

Точно! Вон она! Повезло!

Тонкая спинка, волосы в хвосте… Толкает перед собой синюю коляску.

– Саша! – кричу, наплевав на людей на улицах. – Саша, стой!

Кидаюсь через дорогу на красный!

Игнорирую ругательства водителей, летящие мне в спину!

– Саша! – догоняю ее. – Саша! – хватаю за руку. – Это же ты! Это ты!

– Алексей? – ошарашенно пятится. – Что вы…

– Не смей мне выкать! Это ты! Ты не могла меня не узнать!

И вдруг ее лицо меняется.

– Ну почему же? – спрашивает она, прищурившись. – Ты же смог не узнать меня!