Сладкая жизнь, или Как соблазнить принца

Пролог

Я нажала на кнопку дозатора, но добилась лишь тихого шипения. Потрясла баллончик, послушала, как бренчат внутри шарики, повторила попытку – с тем же успехом, точнее, неуспехом.

Прекрасно! Брак я, конечно, в магазин верну и деньги получу, но завтра утром торт должен быть у заказчицы, которая хочет непременно лиловое велюровое покрытие, потому что начинка из черники. Другую ее деточка не признает. Сделать сам велюр не проблема, шоколад и какао-масло есть, красители тоже. Но вот аэрограф у меня только под окраску, плотная масса его просто забьет. Давно хотела купить нормальный краскопульт, но поскольку велюровые торты делала редко, руки так и не дошли, обходилась готовым покрытием из баллончиков.

Счистив с крема лиловую кляксу и выровняв бока заново, я запихнула торт в морозилку, после чего полезла в интернет в поисках срочной доставки. Нашла – любых цветов, кроме лилового. Лиловый – только послезавтра.

Ну что ж делать, значит, идем в строительные магазины. Ага, вот то, что надо: краскопульт электрический, без компрессора. Смотрим характеристики – размер сопла, вязкость жидкости. И чтобы срочная доставка!

Да вы что, охренели? Он у вас из платины с бриллиантами? И доставка обнаженными девственницами?

Оделась, поехала в ближайший строительный гипермаркет. Довела до истерики менеджера, но выбрала подходящий. Набью руку, буду делать велюр чаще, он теперь в моде. Со временем вложенные деньги верну, а сейчас этот чертов торт точно в убыток.

Три часа улетело коту под хвост. А кроме черничного, еще четыре завтрашних торта ждут своей очереди на украшение – уже собранные и стабилизированные. Все это надо сделать обязательно сегодня, чтобы отстоялись перед доставкой. Хорошо хоть главный – четырехъярусный свадебный – уже готов. Его повезу сама, курьерам такие не доверяю.

Велюр закончила, взялась за отделку следующего – с дурацким названием «Молочная девочка». Этот геморройный торт из миллиона коржей почему-то вошел в моду, и заказывали его очень часто. Пока обтягивала верх малиновой мастикой, квакнул телефон.

Заказчица Виктория, которой я утром отправила трехкилограммовый черешневый «Шварцвальд» за двенадцать килорублей, писала капсом, пробитым десятком восклицательных знаков.

«ВЕРОНИКА!!! ВЫ ИСПОРТИЛИ НАМ ПРАЗДНИК!!!!!! МНЕ БЫЛО СТЫДНО СМОТРЕТЬ ГОСТЯМ В ЛИЦО!!!»

Да-да, это мы знаем. Рыдала даже кошка, и всех рвало. Спорим, что торт отправился в мусорник? То есть не отправился, конечно, вы его сожрали, но ты об этом сейчас напишешь?

«ЭТО ОТВРАТИТЕЛЬНО!!! ВОЛОС В ТОРТЕ!!! РЕБЕНКА ВЫРВАЛО!!! ТОРТ ВЫБРОСИЛИ!!! ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ ВЫ ВЕРНУЛИ ДЕНЬГИ!!!»

К сообщению прилагались две фотографии: маленький кусочек на пленке в пустом ведре, затянутом пакетом, и блюдце, на котором рядом с тортом лежал длинный черный волос – чистенький, без единой крошечки теста, начинки или крема.

Вот ведь сучка! Сколько же вас таких, которые хотят и на… эм… стульчик сесть, и тортик съесть? И перед гостями попонтоваться, что заказывают десерты только у домашних кондитеров, и капитал сохранить.

«Виктория, достаньте торт из мусорника и привезите мне. Если осталась хотя бы половина, деньги верну. Кстати, я блондинка. Коротко стриженная. И живу одна».

К ответу я приложила свою фотографию. На аватарке в телеграме у меня капкейк, а заказы обычно привозит клиентам курьер. Впрочем, это было лишним, поскольку я не сомневалась: везти на возврат ей нечего.

Она еще повизжала, все так же капсом, что торт выброшен в мусоропровод и что я могу готовиться к миллиону разгромных отзывов везде-везде, и слилась.

Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса*, подумала я, накручивая на гвоздик кремовую розу.

Профессионального кулинарного образования у меня не было, зато была бабушка-повар, которая с детства учила готовить. Сладкую выпечку я любила больше всего, и у меня хорошо получалось. Что, к сожалению, не лучшим образом сказывалось на моем весе. Впрочем, мужчинам я все равно нравилась.

М-м-м, вздыхали они, какая сладкая пышечка, так бы и съел.

Мне это казалось страшно пошлым, поэтому замуж вышла за коллегу Виктора, который ничего такого не говорил, но с огромным аппетитом поедал мои пироги, торты и прочую кулинарию. Работали мы тогда в торгово-закупочной компании, я бухгалтером, он – коммерческим директором. Как выяснилось позже, моя стряпня нравилась Витюше больше, чем я сама, и возможности переспать с тонкими-звонкими девицами он не упускал. На этом и был пойман после трех лет совместной жизни.

Мы развелись, и с тех пор я уже пятый год жила одна. Бабушка умерла, мама вышла замуж и уехала за границу, а отца у меня никогда и не было. Печали свои я привыкла заедать сладеньким, поэтому без конца что-то пекла, осваивая все новые и новые рецепты. Ела сама и угощала многочисленных подружек, которые любили меня за оптимизм и легкий характер.

- Ник, это преступление, - простонала Светка, наворачивая третий кусок «Темного Ларри» с апельсиновым ганашем.

- Кормить тебя тортом? – удивилась я. – Да ладно, ты даже если целый слопаешь, все равно ни на грамм не поправишься. Ведьма, точно. Жрешь и не толстеешь. Не то что я.

- Преступление – уметь делать такие богические вещи и работать бухгалтером. Это же талант в землю зарывать! Бросай ты эти свои цифры. Я тут заказывала маме торт на день рождения у домашнего кондитера. Хороший торт, но по сравнению с твоими – просто говнище.

- Светка, я же тогда в двери пролезать не буду, - я покосилась на свое отражение в зеркальной панели микроволновки.

- Наоборот! Так ты печешь и сама же трескаешь. А будешь продавать. Разве что крем доешь или там обрезки.

Я посмеялась. Потом задумалась. Потом задумалась сильнее и начала читать интернет. А потом уволилась, оформила самозанятость, получила санкнижку и завела канал в телеграме. Подружки сделали мне сарафанную рекламу, и клиент пошел. Да так густо пошел, что скоро пришлось записывать в очередь. Зарабатывать, конечно, стала заметно больше, но времени свободного ни на что не оставалось. Да и уставала сильно.

К двум часам ночи я все закончила и вынесла готовые торты на лоджию. Забрать их должны были только после обеда, так что времени для финальной выстойки хватало. Заодно проверила, как поживает свадебный торт.

Таких огромных, на пятнадцать килограммов, я еще не пекла. Мой стандартный жесткий кофр был рассчитан на трехъярусный, пришлось взять в аренду короб. Оптимальным вариантом было бы везти торт в разобранном виде и собрать на месте, но выяснилось, что возможности такой не будет, поэтому пришлось выкручиваться.

Моя центральная ось, которой укрепляют многоярусные торты, была рассчитана на три этажа, и я купила другую, подлиннее. Она показалась какой-то хлипкой, но, в конце концов, не драться же ею собиралась. И новый набор подложек со шпажками пришлось купить. И много чего еще. Но это полбеды. Торт невеста заказала за месяц до свадьбы, и все время старательно выносила мне мозг, без конца внося коррективы: то ей хотелось другие начинки, то другую цветовую гамму, то оформление. А главное – все ее подруги должны были сдохнуть от зависти. Она выходила замуж последней из компании и страстно желала переплюнуть всех и во всем.

В двадцатый раз объясняя, что муссовую начинку можно сделать только в верхнем ярусе, что живые каллы нельзя использовать для украшения, а детальчатые фигурки с непищевыми креплениями просто опасны, я тихо зверела и, наверно, отказалась бы от заказа, если бы это не повредило репутации. Я еще не вырастила себе такую, чтобы легко разбрасываться клиентами.

В итоге торт получился роскошным. Будучи упоротой перфекционисткой, я всегда находила какие-то изъяны, но тут придраться было не к чему. И все-таки еще раз подправила фигурки жениха и невесты и листочки мастичных цветов.

Следующий день обещал быть сравнительно легким. Отвезти свадебный, отправить с курьерами пять обычных, испечь коржи на три новых, украсить три готовых, ну и по мелочи – начинки, макароны, капкейки. Конвейер.

Закончу и схожу в кино. Тысячу лет не была в кино. Ну и что, что одна? Плевать!

Встала пораньше, со всеми предосторожностями загрузила свадебное чудо в пластиковый короб и задумалась.

Любые торты, не только большие, в машине обычно перевозят на полу, подложив что-то твердое. У меня для этих целей была паркетная доска, которая замечательно помещалась между сиденьями. Но я тупо не знала, как донести до такси и ее, и торт. Вытащить один торт в пятнадцать кило весом и полметра высотой – уже квест, а доску куда? Спустить доску и вернуться за тортом – вполне возможно, что ей моментально приделают ноги: вещь в хозяйстве полезная. Пришлось звать на помощь соседку, которую частенько угощала вкусненьким.

Такси подъехало, мы с водителем со всеми предосторожностями загрузили короб в машину и поехали.

- Только, пожалуйста, поаккуратнее, - попросила я. – Чтобы людям праздник не испортить.

- Не волнуйтесь, доедем в лучшем виде, - заверил водитель, молодой парень с усиками.

Нехорошее предчувствие шевельнулось, когда мы съехали с Кольцевой на Комендантский. Какой-то противный холодок под ложечкой. Как будто что-то должно было случиться. Что-то очень нехорошее.

Да ладно, Ника, это просто магнитные бури. К тому же не выспалась. И волнение. Первый раз такой сложный заказ. Все будет в порядке. Даже если что-то экстремальное и случится, уже не по моей вине. Предоплата получена, все расходы она покрывает. Обидно, конечно, потратить столько времени, сил и нервов, ничего не заработав, но это не трагедия. Трагедия – это кто-то умер, а все остальное – так, неприятности.

Я сидела за водителем, торт стоял на полу справа от меня, крепко зафиксированный между сиденьями. Мы остановились на светофоре, первыми. Загорелся зеленый, машина тронулась, и тут я увидела, что сбоку прямо на нас на огромной скорости несется джип. Видимо, его владелец рассчитывал проскочить на желтый, но не успел. Завизжав, я схватилась за короб, словно надеялась спасти его.

Удар в правую дверь был таким сильным, что меня вмазало в левую. Что-то острое воткнулось в бок, разрывая все внутри.

Ось от торта, успела подумать я, проваливаясь в черную пропасть без дна…

____________________

*Известная фраза из кинофильма Л. Гайдая «Кавказская пленница»

Глава 1

- Тебе жить надоело, дура?!

Рывок был таким сильным, что я отлетела в сторону и шлепнулась на задницу. Пыль набилась в глаза, в нос и в рот, я зажмурилась и закашлялась. Что-то с грохотом пронеслось мимо.

Осторожно приподняв веки, я увидела размытую слезами карету. Запряженная четверкой лошадей, она быстро удалялась по мощеной булыжником улице.

Карета?

Я вообще где? Что происходит?

Пытаясь сморгнуть пыль из глаз, я все-таки разглядела, что вокруг каменные и деревянные дома не выше двух этажей, а на мне какое-то странное платье – коричневое, длинное и широкое, подпоясанное узким то ли ремнем, то ли шнурком.

- Ты хотя бы смотри, куда идешь! – услышала я тот же голос – низкий, хриплый.

Все еще моргая и шмыгая носом, я обернулась и увидела мужчину лет сорока, одетого в рыжую кожаную куртку и такие же штаны. Его длинные темные волосы с проседью были заплетены в аккуратную косичку, а борода, напротив, торчала во все стороны клочьями. Рядом с ним крутилась рыжая, в тон куртке, собака.

- Простите, - пробормотала я и только тут сообразила, что говорю не по-русски. Как, собственно, и мой спаситель, вытащивший меня из-под копыт несущихся лошадей.

Это было как вспышка молнии: я все вспомнила. Причем память текла двумя параллельными потоками, не смешиваясь. Трудно сказать, как это получалось, но я словно смотрела два кинофильма одновременно. Вот только один из этих фильмов был явно не мой. Равно как и платье. И тело – вполне стройное. И вообще – всё!

Я – которая Ника – попала в автокатастрофу, когда везла в ресторан заказанный на свадьбу торт. Другое я, чужое, звали Айгрин. Она шла куда глаза глядят, потому что мачеха выгнала ее из дома. Сводный брат Айгрин, мерзкий прыщавый парень по имени Мьюрс, пытался ее поцеловать, и мачеха увидела это. Обвинила в том, что та пытается соблазнить невинного мальчика, мерзавка такая! И выставила за ворота – в чем была. А отец даже не подумал вмешаться. Видимо, боялся свою злобную женушку до поноса. И вот шла бедная Айгрин, заливаясь слезами, ничего вокруг не замечая. Так и попала бы под карету, если бы не спасли. Вполне возможно, что и погибла бы.

Стоп, стоп, чужая сущность – это как раз я, а не она. Потому что именно я каким-то образом оказалась в ее теле, а не она в моем.

Вообще-то я тоже должна была погибнуть. Скорее всего, и погибла. Может, это загробный мир? Или – вариант-лайт! – я в коме? Но будь так, я сейчас была бы в своем теле и со своими воспоминаниями. Оставалось лишь одно: в момент аварии мою душу вытряхнуло из тела и перекинуло в какой-то другой мир, в тело бедолаги Айгрин. Вот только непонятно, в компанию к ее душе, или она оказалась на моем месте, оставив мне память и все свои знания?

Я прислушалась к себе, пытаясь понять, есть ли во мне кто-то еще. Это было настолько абсурдно, что захотелось изо всех сил потрясти головой и проснуться. Что я и сделала.

Но не проснулась. И сущности никакой посторонней в себе не почувствовала. Хотя понятия не имела, как это должно было проявиться. Каким-то внутренним голосом? Чужой волей, действующей изнутри? Так или иначе, ничего подобного не наблюдалось.

Возможно, мы с ней поменялись мирами и телами за мгновение до гибели. То есть она тоже должна была по плану неких высших материй погибнуть, но вмешалась сторонняя сила. А может, и она выжила там, у нас. Может, даже мы как-то еще поменяемся обратно. Хотя…

Вот честно, положа руку на сердце, я не была стопроцентно уверена, что хочу этого. Да, меня вырвало из привычного течения жизни, занесло неизвестно куда. У меня нет ни крыши над головой, ни средств к существованию, но… я, по крайней мере, здорова. А вот Айгрин если и жива, то наверняка стала инвалидом. По сравнению с этим, тридцать лет и восемьдесят кило веса – это уже мелочи.

- Эй! Давай руку!

Я вздрогнула и посмотрела на своего спасителя, который так и стоял рядом, глядя на меня.

Он помог мне подняться, но не пошел дальше по своим делам, а спросил:

- С тобой все в порядке? Ты шла, не разбирая дороги. Хорошо, что я успел тебя поймать. Это же карета принца Рэгволда. Он всегда носится, как бешеный, а его кучер никогда не останавливается, кто бы там ни попал под копыта, будь то кошка или человек.

- Спасибо вам большое, - пробормотала я. – Все хорошо.

- И все-таки… Правда все в порядке? Ты шла и плакала.

- Мачеха выгнала меня из дома, - призналась я. – Ее сын приставал ко мне, а она решила, что… наоборот.

Видимо, какой-то кусочек от Айгрин во мне все-таки остался. Я ни за что не призналась бы в своих проблемах незнакомому человеку. Даже если он только что спас меня от смерти.

- А отец? Он жив?

- Жив, но не посмеет ей перечить.

- Плохо… Тебе есть куда пойти? Родные, друзья?

Я молча покачала головой. Собака заскулила, словно поняла меня. Бородач нахмурил брови.

- Ну вот что, - он решительно взмахнул рукой. – Можешь пойти ко мне.

- Нет, спасибо, - я так же решительно замотала головой. – Я… как-нибудь. Найду куда.

- Ничего ты не найдешь. Не бойся, дурочка, не обижу. Тебе сколько? Шестнадцать? Восемнадцать?

- Восемнадцать, - ответила я, потому что Айгрин было именно столько.

- Моей Милли сейчас тоже было бы восемнадцать, если бы не умерла маленькой. Я вдовец. У меня есть служанка, но она совсем не умеет готовить. А ты умеешь?

Умею ли я готовить?! Смешной вопрос!

- Да… немного.

- Ну вот и отлично. Жить можешь вместе с Катриссой, и я даже буду тебе так же немного платить. Согласна?

Собака уцепилась передними лапами за мою юбку и высунула язык, словно говоря: соглашайся, соглашайся.

- Ну вот и Брента тебя зовет.

- Хорошо, - сдалась я и погладила Бренту по голове. – Спасибо вам огромное.

- Как тебя зовут?

Я назвала свое… не свое, конечно, но что делать, теперь оно будет моим… назвала свое имя.

- А я Халдор. Халдор ан Грегар. Не слышала обо мне?

- Нет.

- У меня большая мастерская на Волчьей улице. Девять работников шьют мужские сапоги и башмаки, а сам я – женские туфельки. Даже для придворных дам. Ну, идем?

В конце концов, я каким-то чудом избежала смерти, причем дважды, в двух разных мирах. Какой смысл бояться мужчину, который меня спас? Тем более вполне симпатичного мужчину, несмотря на возраст.

Халдор, похоже, был из неразговорчивых. Шел молча и быстро, только иногда поглядывал, не отстала ли я. Народу на узких улочках хватало. Не как в Питере, разумеется, но то и дело с нами кто-то здоровался. То есть здоровались, конечно, с Халдором, однако и мне перепадал кивок за компанию. И любопытные взгляды: что за девчонка с ним? Видимо, Айгрин жила где-то на другом конце города, потому что все эти люди были мне – и ей – незнакомы.

Придерживая подол, чтобы не наступить, я с любопытством смотрела по сторонам. Судя по тому, что карета принадлежала принцу-лихачу, меня занесло в столицу – город немаленький. Память Айгрин это подтверждала. Но район явно не относился к фешенебельным: публика была одета не слишком шикарно, а рядом со справными каменными домами тулились убогие деревянные хибары. В книгах попаданки обычно оказываются в каком-то условном средневековье, но я затруднялась соотнести этот мир с каким-либо определенным периодом нашей истории. Во всяком случае, газовое уличное освещение тут было, фонари висели на прикрепленных к домам поперечных балках. Да и нечистоты по улицам не текли, поскольку имелась хоть и примитивная, но канализация.

Шли мы долго. Здесь, как и у нас, было лето, причем довольно жаркое. По спине стекала струйка пота, грубый башмак натер пятку. Помыться бы… Но какой толк в мытье, если не во что переодеться. Даже белья на смену нет. Может, Халдор согласится заплатить мне авансом, чтобы я смогла хоть что-то себе купить?

- Ну вот, пришли, - сказал он, остановившись у ворот, выкрашенных зеленой краской.

За оградой стоял довольно приличный дом, хоть и одноэтажный, но большой и каменный. Рядом я увидела еще несколько построек, хоть и деревянных, но тоже солидных. Ничего удивительного, если Халдор шил туфли для придворных дам.

На стук открыл мужчина средних лет, одетый в синюю длинную рубашку и такие же штаны, заправленные в сапоги.

- Познакомься, Айгрин, - Халдор положил руку мне на плечо. – Это Шантер, он заведует всем моим хозяйством. А это Айгрин, наша новая кухарка. Проводи ее на кухню, покажи все, а потом отведи к Катриссе. И позаботься, чтобы там поставили вторую кровать. Не робей, - добавил он, улыбнувшись мне, – привыкнешь. Все лучше, чем жить там, где тебя ненавидят.

С этим трудно было не согласиться. Да и особо робкой я себя вряд ли назвала бы. Привыкну.

Молча кивнув, Шантер повел меня к одной из пристроек, соединенной с домом.

- Ты правда умеешь готовить? – спросил он с сомнением.

- Дома готовила на всю семью, - ответила я. – Справлюсь.

И не соврала ведь. Айгрин дома была на положении Золушки. Без ее навыков не стоило и затеваться. Наверняка местные продукты, если и не все, то большей частью сильно отличались от известных мне. Да и оборудование кулинарное тоже.

- Стряпать придется на пятнадцать человек.

- На пятнадцать? – ошарашенно переспросила я.

Айгрин готовила на шестерых – семью и двух слуг. Когда Халдор предложил мне стать кухаркой, я подумала, что в доме всего двое – он и служанка Катрисса. Ну и я третья. А ведь могла бы и сообразить, когда он упомянул мастерскую. Плюс слуги.

- Испугалась? – рассмеялся Шантер. – Да, с тобой нас пятнадцать. Господин Халдор, девять работников и пять слуг. Госпожа Найта, пока была жива, следила за всем хозяйством и за кухней тоже. А как умерла, так и кухарка ушла, а Катрисса хорошая девушка, но готовить совсем не умеет. Не бойся, тебе будет помогать Лоппи. Он немножко дурачок, но сильный и послушный. Что скажешь – все сделает.

Кухня оказалась огромной, с окном во внутренней стене, закрытым деревянной заслонкой: видимо, за ним была столовая. Большая плита, два стола, мойка, шкафы – все сияло чистотой. Здоровенный парень в белом фартуке поверх синей одежды чистил над ведром что-то напоминающее картошку. Девушка лет двадцати с небольшим, тоже в синем, вытирала полотенцем тарелки.

- Хорошо, что ты здесь, Рисс, - обратился к ней Шантер. – Это Айгрин, новая кухарка. Сейчас покормишь ее, а потом все расскажешь и покажешь. Жить она будет с тобой в комнате.

- Хорошо, господин Шантер, - улыбнулась Катрисса. – Не беспокойтесь.

Она мне сразу понравилась. Наверно, потому, что была похожа на меня, прежнюю Нику: кругленькая веселая блондинка, только с длинными волосами, собранными под косынкой в пучок.

- Лоппи, слушайся Айгрин, - Шантер повернулся к парню. – Она теперь твой начальник.

- Да, конечно, - тот тоже расплылся в улыбке. – Здравствуй, Айгрин.

- Ладно, не буду мешать, осваивайся.

Завхоз повернулся и вышел. Катрисса, бросив полотенце, взяла чистую тарелку и налила супа из большой кастрюли, стоящей на плите.

- Вот, Айгрин, садись, - она поставила тарелку на стол, положила рядом ложку и кусок хлеба. – Ешь и рассказывай. Откуда ты и вообще…

Суп подтвердил: готовить Катрисса не умела. Некоторым людям не дано, даже если они очень стараются. Кусочки мяса и овощей были жесткими, крупа тоже, к тому же явно не хватало соли. Ну, с солью, может, здесь так принято, а вот недовар налицо. Но лицо пришлось сделать приличное, без недовольства. Заливая в себя это хлебово, я рассказывала все то же: приставал сводный брат, мачеха увидела и выгнала из дома. Чуть не попала под карету, а Халдор оттащил, расспросил и предложил работу.

- Как хорошо, - всплеснула руками Катрисса. – То есть не хорошо, конечно, плохо. Но хорошо, что ты теперь у нас. Как ушла Юрга, кухарка, я просто измучилась. Я же по дому служанка, не умею готовить. Все плюются от моей стряпни и ругаются. Ты ешь, Айгрин, ешь. Сейчас я тебе все покажу. И ужин помогу готовить на первый раз. А вечером, когда ляжем спать, уже поболтаем. Наконец-то у меня будет подружка. А то тут одни мужчины. Может, и неплохо, но с ними ни посплетничать, ни посекретничать.

Я не слишком любила сплетничать и секретничать, но, можно подумать, у меня был выбор.

- Спасибо, Катрисса, - кивнула я, мужественно сражаясь с супом. – Обязательно посекретничаем.

Глава 2

Когда я начала знакомиться с местной кухней, получился, что называется, когнитивный диссонанс. Все-таки ведущей у меня была собственная память, а память Айгрин - чем-то справочным, неким архивом файлов. Думала я по-русски, и чтобы мысленно оперировать местными реалиями, их нужно было встроить в мою привычную систему. В результате я пыталась как-то совместить в голове продукты, хорошо знакомые Айгрин, но незнакомые мне, и найти какие-то аналоги из нашего мира. Что-то было похожим, практически одинаковым, вроде молока или яиц, а что-то сильно отличалось.

Самым скверным оказалось то, что в мое восприятие никак не встраивалось ощущение вкуса. Например, я знала, что похожие на картошку клубни, которые чистил Лоппи, в отварном виде рыхлые и сладковатые. Но это была лишь теория, а чтобы понять по-настоящему, надо было попробовать. Так что мне предстояло действовать на ощупь – на ощупь языком.

Что-то похожее случилось со мной после ковида, когда на пару месяцев пропало обоняние и ощущение вкуса. Вся еда напоминала картонку без запаха. Готовка превратилась в мучение – я привыкла все пробовать. Но сейчас хотя бы могла всю эту базу данных восстановить.

- На ужин я собиралась готовить вареную фату с тушеной гриммой и мабрус, - сказала Катрисса, когда я победила суп и пересоленное жаркое. – Их и сделаем. Ну а завтра уже будешь ты.

Ага, мысленно перевела я, будем готовить вот эту самую псевдокартошку с тушеным мясом домашнего животного грима, похожего на козу. И некое подобие киселя.

Лоппи уже наполнил здоровенную кастрюлю и методично разрезал клубни на аккуратные четвертинки.

- Этого хватит на пятнадцать человек? – засомневалась я.

- Хватит, - заверила Катрисса. – Еще и останется. На Лоппи тут можно положиться. Он хоть и туго соображает, но точно знает, сколько чего надо.

Она показала мне содержимое всех шкафов – посуду, приспособления и припасы. И большой короб в углу – металлический.

- Это водник, - в ее голосе явственно звучала гордость. – Видела такой?

- Слышала, - кивнула я, порывшись в мысленном архиве. – Но не видела. Он же для мяса, да?

- Для мяса, рыбы, для всего, что быстро портится. Раньше мы хранили на льду, как все, а летом через день покупали свежее. А теперь можно на несколько дней запасти. По трубкам в стенках протекает ледяная вода, и внутри тоже очень холодно.

Лоппи залил нарезанную картошку водой и с натугой водрузил кастрюлю на плиту. Катрисса тем временем резала мясо, а я готовила под него соус и расспрашивала, сколько раз в день в этом доме едят, в какое время и что именно.

- Да как и везде, - она пожала плечами. – Мы же не во дворце, чтобы по пять раз за день за стол садиться. Завтрак, обед и ужин. Господин Халдор ест с сапожниками и с Шантером в столовой, а мы здесь, на кухне: я, Лоппи и Бадрис, домашний работник. И ты с нами будешь. А еда тоже самая обыкновенная. Как у всех.

- А сладкое?

- Юрга пекла всякие пироги и булки к ужину, а у меня не получается. Только вот мабрус. Или варенье. А ты печешь?

- Немного, - застеснялась я. – А кто ходит за продуктами на рынок?

- Бадрис. Только ему надо давать список. Ты умеешь писать?

Айгрин умела, поэтому я ответила утвердительно. И едва успела остановить Катриссу, собравшуюся вывалить мясо на холодную сковороду.

- Подожди, пусть масло раскалится.

- Зачем? – удивилась она.

Ой, как все тут запущено. Теперь понятно, почему так несъедобно.

- Если в горячее масло положить, сразу получится корочка. Она не дает соку вытекать. И не соли сейчас, от соли тоже много сока.

Я думала, Катрисса обидится, но она посмотрела на меня с уважением.

- Вот оно что! А я-то думаю, почему мясо всегда такое сухое, даже в соусе. Как хорошо, что ты теперь будешь готовить!

В семье Айгрин мабрус не любили, и я посмотрела, как его делает Катрисса. Оказалось, что ничего сложного, только надо подловить момент, когда протертые фрукты едва начинают закипать на медленном огне, высыпать размолотые в муку семена злака мабра и хорошенько размешать. Кисель получился густой и красивый, но, на мой вкус, кисловатый, я бы добавила побольше сахара. Сахар, кстати, на вид напоминал нашу соль помола «экстра» и, как мне показалось, был чуть послаще.

Наконец все было готово. Катрисса ушла накрывать в столовую, а я выложила картошку с мясом на три больших блюда, разлила кисель по кувшинам и выставила тарелки на стол для прислуги. Попутно пытаясь понять: не обидно ли чувствовать себя этой самой прислугой. На круг выходило, что нет. Когда два раза чуть не погибнешь, все остальное – такие мелочи. Ну а то, что оказалась в другом мире и в чужом теле, - этот факт еще предстояло до конца осмыслить.

Когда Катрисса подала ужин в столовую, появился Бадрис – высокий худощавый мужчина лет тридцати, немного сутулый, с редкими темными волосами и впалыми щеками. Как и прочие слуги, он был одет в синий костюм. Сдержанно поздоровавшись, он сел за стол и первым наполнил тарелку. Попробовал и посмотрел на меня с удивлением.

- А вкусно!

Мне стало жаль Катриссу, которая за свою стряпню наверняка получала совсем другие комплименты, но та только рассмеялась.

- Наконец-то я избавлена от кухни! Наконец-то мы будем есть вкусную еду! Айгрин, мы все должны благодарить твоего противного сводного брата и злобную мачеху!

Я осторожно положила в рот кусочек мяса. В процессе пробовала, конечно, но так, чисто технически: достаточно ли соли и других специй, готово ли. А сейчас изучала новый вкус предметно. Он был непривычным, чем-то средним между индейкой и крольчатиной. Волокнистое мясо получилось достаточно сочным и мягким, несмотря на обилие мелких хрящей. Картошка-фата напоминала то ли батат, то ли тыкву, да и по цвету была светло-оранжевая.

Кисель продегустировать я не успела, потому что открылась дверь и вошел Шантер.

- Айгрин, господин Халдор просит тебя в столовую.

Дом и кухня-пристройка имели общую стену с окном для подачи блюд. Чтобы попасть в столовую, надо было или выйти во двор и подняться на крыльцо, или пройти по крытой внутренней галерее. Шантер открыл дверь на галерею, и я последовала за ним, попутно бросив любопытный взгляд на маленький дворик или, скорее, садик – с кустами, цветочными клумбами и скамейкой у фонтанчика.

Через подавальное окно из кухни я смогла рассмотреть лишь кусочек столовой. В действительности это была просторная комната с высоким потолком и тремя окнами в пол. За большим столом сидели десять мужчин: Халдор в торце, свободное место напротив наверняка принадлежало Шантеру, а вдоль длинных сторон расположились работники. Я заметила двух совсем молодых парней не старше двадцати, остальные были уже в возрасте – кто за тридцать, а кто и за сорок.

- Хочу представить вам Айгрин, новую кухарку, - сказал, поднявшись, Халдор. – И поблагодарить ее от нашего имени за вкусный ужин. Не хочу обидеть Катриссу, мы все ее любим, однако каждый хорош на своем месте.

Мужчины согласно и одобрительно загудели. Мои уши загорелись от смущения, но было приятно.

Конечно, я не считала, что мое место – до конца жизни готовить обеды бригаде сапожников, но для начала, без сомнения, мне очень повезло. Осмотрюсь, привыкну, может, подкоплю денег, а там будет видно.

- Если что-то понадобится, Айгрин, обращайся к Шантеру или ко мне. Завтра он выдаст тебе немного денег в счет платы, чтобы ты смогла пойти на рынок и купить себе самое необходимое.

Это было очень кстати, даже просить не пришлось. Память Айгрин намекнула, что надо поклониться, и я изобразила нечто вроде «малого японского поклона».

Когда я вернулась на кухню, Бадрис уже ушел, а Лоппи и Катрисса убирали со стола.

- Ну вот и все, - сказала она, закончив. – В столовой они собирают посуду сами и ставят на окно. Идем спать, Айгрин, утром подниматься рано. На завтрак надо сварить кашу и яйца, нарезать хлеб, сыр и копченое мясо. И багран заварить.

Баграном назывались измельченные зерна, которые заваривали кипятком. Мне было очень интересно, похож ли этот горячий напиток на кофе, без которого я уже начала немного страдать.

- А посуду мыть? – спохватилась я.

- Это работа Лоппи, - махнула рукой Катрисса. – Идем.

Мы вышли во двор, пересекли его и оказались у одной из двух отдельно стоящих пристроек, той, которая была поменьше.

- Там конюшня, - Катрисса показала на вторую. – А здесь комнаты для слуг. Наверху живут Бадрис и Лоппи, а я внизу.

- А Шантер?

- Он в доме.

Комната оказалась не слишком просторной. Кроме двух кроватей в ней помещались шкаф, стол и два стула.

- Которая у окна, та твоя. У тебя ведь нет никаких вещей с собой?

- Откуда? – вздохнула я. – Как была, так и ушла из дома.

- Ничего, - Катрисса погладила меня по плечу. – Я дам тебе ночную рубашку. А завтра получишь деньги и купишь себе что-нибудь. Рынок здесь рядом, сходим вместе после обеда. Пойдем, покажу ванную.

Помещение за лестницей на второй этаж по размеру было не меньше нашей комнаты. В одном углу обнаружилось некое подобие унитаза с водяным смывом, в другом, за перегородкой, кран и решетка в полу. Тут же на небольшой плите исходил паром бачок с горячей водой.

- Это Бадрис сделал, - пояснила Катрисса. – Холодная вода течет по трубе из бака на крыше, а горячую можно набирать ковшиком. Он обещал подумать, как сделать, чтобы текла прямо теплая.

Я, конечно, могла бы подсказать идею смесителя, но вряд ли Бадрис оценил бы такое прогрессорство. Мужчины слишком самолюбивы. С другой стороны, черпать кипяток ковшиком и доливать холодной водой из-под крана тоже не хотелось. Надо было подумать, как навести его на мысль, чтобы он был уверен, будто изобрел смеситель сам.

Поплескав на себя из ковша и почистив зубы пальцем, я напялила огромную ночную рубашку Катриссы и забралась под одеяло. Кровать оказалась не слишком удобной, но принца мне в этом мире не подогнали – за исключением того, который чуть не задавил каретой, - так что изображать из себя принцессу на горошине не было смысла.

Катрисса принялась расспрашивать о моей семье – то есть о семье Айгрин, конечно, - но уснула на полуслове. И я наконец смогла спокойно подумать о том, что со мной произошло. И по-настоящему осознать: прежняя жизнь кончилась – началась совсем другая. Хотя и оставалась еще надежда на то, что все это мне только снится. Ну бывают же такие длинные и похожие на реальность сны. Утром зазвенит будильник, и я повезу свадебный торт в ресторан. И буду вспоминать свой странный сон. Но, по правде, надежда эта была слишком уж бледной.

Айгрин… Айгрин ан Настри – теперь это я. Восемнадцатилетняя дочь Саббера ан Настри, обедневшего представителя среднего сословия. Ее мать Зора умерла десять лет назад, и отец женился снова на соседке – вдове по имени Эллюза, женщине красивой, но злой и властной, моментально загнавшей мужа под каблук. Как и в классических сказках, мачеха превратила падчерицу в бесплатную служанку, а ее сын Мьюрс, который был на два года старше, сначала без конца обижал сводную сестру, а когда оба подросли, принялся распускать руки. Айгрин пыталась жаловаться отцу, но тот боялся лишний раз раскрыть рот, чтобы не рассердить своевольную супругу.

Мне очень повезло в том, что, попав в другой мир, я не только сохранила свою память, но и получила в наследство воспоминания Айгрин. Хотя они заметно отличались от моих. Базовые знания и навыки, усвоенные в детстве, оказались вполне органичными, а вот для получения более поздней информации мне приходилось делать некоторое усилие. Как будто она хранилась в дальнем шкафу, где ее надо было еще найти. Но все равно я оказалась в более выгодном положении, чем большинство книжных попаданок, которые в лучшем случае знали местный язык, прошитый в их новое тело.

Сделав столь глубокомысленное заключение, я начала уплывать в сон, все еще надеясь, что утром проснусь в своей постели.

Глава 3

Надежды не оправдались.

В сон ворвался женский голос, сопровождаемый энергичным похлопыванием по плечу:

- Айгрин, вставай!

Айгрин?

Ах, да. Теперь я Айгрин.

Интересно, как на свадьбе пережили гибель торта… вместе с кондитером?

Но мысль об этом была какой-то бледной и мимолетной.

Теперь это не мои проблемы. Совсем не мои.

- Вставай скорее!

Катрисса, уже одетая, стояла у моей кровати и старательно тормошила меня. Заметив, что я открыла глаза, она заулыбалась во весь рот.

- Наконец-то! А я уж думала, придется облить тебя водой.

- Который час? – пробормотала я, выдергивая себя из-под одеяла.

- Почти пять.

Я еще толком не разобралась, как местная система мер и весов соотносится с нашей, но даже учитывая, что сутки здесь состояли из двадцати часов, была еще почти ночь.

- Мужчины встают рано, - пояснила Катрисса. – А у тебя к шести часам все уже должно быть готово. Если опоздаешь, на первый раз простят, но лучше не надо.

Я быстро оделась, умылась и побежала на кухню, где Лоппи аккуратно резал и раскладывал в плетеные корзинки хлеб, который по утрам приносили из ближайшей пекарни. Вытащив из водника яйца, я спохватилась, что не спросила, в каком виде их обычно едят в этом доме. Помог Лоппи, энергично взмахнувший рукой с ножом:

- Очень-очень твердый желток. Самый твердый!

Ясно, значит, вкрутую. Уже проще, не надо караулить, чтобы не передержать. Поставив кастрюлю на огонь, я достала другую, под кашу, и задумалась, какую сварить. В кладовке стояло десять мешков с разными крупами, а на полке – стеклянные банки с нанесенными краской делениями и цифрами. На каждую была наклеена бумажка с названием крупы. Очень удобно – набираешь из мешка ровно столько, на сколько человек готовишь. Хотя Катрисса предупредила, что брать надо немного больше: лучше если останется, чем кому-то не хватит.

Поскольку память Айгрин подсказывала мне лишь рецепты, я решила варить каши по очереди, пока не попробую все. В ближайшем мешке оказалась крупа, похожая на красный рис, но я знала, что ее надо замачивать с вечера. В следующем обнаружились мелко дробленые зерна кремового цвета, и я наполнила ими банку с надписью «прогго». Кашу эту варили на молоке, добавляя масло и сахар. Получилась она довольно приятной на вкус, чем-то напоминающей кускус.

Пока я возилась с кашей, Лоппи нарезал сыр и копченое мясо, похожее на нашу ветчину, но более жесткое и острое. Успели вовремя, всем хватило, недовольных, кажется, не было. А вот багран меня разочаровал. Не кофе, не чай - и близко ничего похожего. Терпкий, кисло-сладкий – я даже не знала, с чем сравнить. В общем, не понравился.

Пока Лоппи убирал со столов и мыл посуду, я еще раз детально изучила запасы, размышляя о том, что общепит – это вам не пиццу в доставке заказать. Профессиональных навыков катастрофически не хватало. Не в плане готовки, а сопутствующих, но необходимых. Например, составить меню, сделать раскладку и калькуляцию. В доме Айгрин народу было намного меньше, а все закупки делала служанка-экономка.

В одном из шкафов нашлись листы серой грубой бумаги и что-то вроде карандаша: грифель, вставленный в стержень птичьего пера. В тяжелых интеллектуальных потугах я все же родила меню на три дня, еще раз проверила, чего не хватает, и составила список для Бадриса. И пообещала себе, что вечером возьмусь за это дело более основательно. А еще поговорю с Шантером и с Халдором. Если уж я бралась за что-то, то с максимальной дотошностью. Первого успеха легко добиться, если до тебя на этой позиции работал раздолбай или неумеха. Но вот удержаться на пьедестале гораздо сложнее. Даже если я не собираюсь оставаться в этом доме надолго.

Шантер пришел сам – принес мне обещанный Халдором аванс.

- Это половина твоей платы за месяц, - сказал он, положив на стол несколько больших и маленьких монет.

Умножив сумму на два и сделав запрос в архив Айгрин, я пришла к выводу, что Халдор, обещав платить мне «немного», явно поскромничал. Сумма, конечно, была не шикарная, но старшая служанка в ее доме получала значительно меньше.

- Могу я попросить вас об одной вещи? – осторожно начала я. – Я хотела бы знать, сколько всего тратится на припасы в месяц и сколько платит Бадрис каждый раз, когда идет на рынок.

- Зачем? – неприятно удивился Шантер. – У нас нет оснований не доверять ему.

- Не в этом дело. Мне просто надо заранее рассчитывать, сколько и чего заказывать. Чтобы всего хватило, но и чтобы не выйти за пределы обычных расходов.

- Хорошо, - подумав, он нехотя кивнул. – Может, и правильно. На припасы мы тратим тридцать крейтов в месяц. Бадрис отчитывается в расходах передо мной, я буду отдавать эти записи тебе, но так, чтобы он не знал. А то ведь подумает, что его подозревают в воровстве.

- Спасибо, господин Шантер, - я улыбнулась, и он неожиданно ответил тем же.

А ведь симпатичный же мужик. И даже не очень старый.

На обед я решила приготовить что-нибудь попроще. В кладовке нашлись сушеные грибы, из них получился вполне приличный супчик, только вместо перловки пришлось использовать крупу, которая показалась мне наиболее подходящей. На второе запекла рыбу с овощами, а на сладкое сделала пышных оладышков из кислого теста.

Оставив Лоппи убирать и мыть посуду, я отправилась на рынок за покупками. Катриссу со мной не отпустил Шантер, заявив, что у нее скопилось слишком много работы по дому, поэтому пришлось идти одной. Мне подробно рассказали, как туда добраться, я шла, отсчитывая повороты, чтобы не заблудиться, и уже должна была вот-вот оказаться на месте, когда кто-то грубо схватил меня за плечо.

- Попалась, Айга?

В жизни Мьюрс оказался таким же противным, как его имя, и еще противнее, чем в воспоминаниях Айгрин. А если подумать, из-за него-то она и погибла. Хотя, с другой стороны, это дало шанс выжить мне. Но благодарить его все равно не хотелось.

Мьюрс скалил кривые испорченные зубы, а вулканические прыщи на его роже цвели всеми оттенками малинового и желтого. Сам он был длинным и тощим – настоящий дрыщ! Зато очень даже щегольски одетый, и не скажешь, что среднее сословие. Семья Айгрин жила небогато, похоже, все самое лучшее доставалось этому засранцу.

- Пусти меня!

Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

- Думала, что сбежишь и спрячешься, дура?

- Твоя мать меня выгнала, и я ушла. Чего тебе еще надо?

- Чего мне надо? – гнусно расхохотался Мьюрс. – Как будто ты не знаешь. Вставить тебе поглубже. И я это сделаю. Никуда ты не денешься.

Выследить он меня не мог. Наверняка заметил случайно. В городе всего два рынка, и тот, куда я шла, - главный. Но как отделаться от него? Если узнает, где я живу, будет караулить рядом. Подстережет и…

Впрочем, судя по тому, как красноречиво топорщились его штаны, Мьюрс явно не собирался откладывать дело в долгий ящик. Между двумя домами был узкий темный проход, вот туда-то он и тащил меня. Я упиралась, царапала его руки, но добилась только того, что получила звонкую пощечину. Этот хлюпик на деле оказался покрепче, чем выглядел. А может, похоть придала ему сил.

Он уже почти затолкал меня в проулок, когда сзади прилетело ленивое, но очень даже внушительное:

- Эй, ты, плесень, отпусти девушку. Не видишь, она тебя не хочет.

- А ты еще кто такой? – огрызнулся Мьюрс, по-прежнему держа меня за плечо мертвой хваткой. – Вали, куда ехал!

Я обернулась и увидела двух мужчин верхом на конях с богатой сбруей, хотя сами они были одеты довольно скромно. Один, средних лет, носил костюм небогатого горожанина, второго скрывал серый дорожный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном.

- Ты не понял?

Говорил тот, что в плаще, второй молчал, но взгляд его не обещал ничего хорошего.

Мьюрс сплюнул сквозь зубы, грязно выругался и сделал непристойный жест, предлагающий оппоненту отлюбить самого себя в извращенной форме. Не успел он опустить руку, как хлыст со свистом отоварил его поперек физиономии. Рожа тут же набухла, из рассеченной губы потекла кровь. Повезло, что не остался без глаза.

- Еще? – с ледяной улыбкой спросил второй.

- Добавь ему, Ред, - одобрил его спутник. – Для науки.

Однако Мьюрс не стал ждать, а задал стрекача, да так, что едва не потерял башмак.

- Ты как? – спросил меня мужчина в плаще. – В порядке?

- Да, - кивнула я. – Благодарю вас.

- Не стоит, - хмыкнул он, и в этот момент капюшон сполз, приоткрыв лицо.

Его голос звучал молодо, но на самом деле мой спаситель – еще один спаситель! – оказался еще моложе, чем я думала, вряд ли старше двадцати. Слегка вьющиеся светлые волосы, карие глаза, миловидные черты. Настоящий голливудский красавчик!

Резко надвинув капюшон, парень дал лошади шенкеля, и та сорвалась с места. Второй немедленно последовал за ним. Я потерла ноющую щеку и огляделась по сторонам.

Что, если Мьюрс отбежал и спрятался? Такой удар наверняка на время отбил ему охоту к эротическим приключениям, но он ведь мог выследить на будущее?

Еще раз оглянувшись, я нырнула в тот самый проход, куда Мьюрс пытался меня затащить, и оказалась в глухом дворе, опоясанном по второму этажу открытой галереей.

- Эй, девчонка! - из окна высунулся древний дед в буром балахоне. – Ты куда идешь?

- На рыночную площадь шла. А ко мне какой-то… пристал.

- Да я видел, видел, - отмахнулся он. – Чего мне еще делать в девяносто лет, только в окна смотреть. Вон ту дверь видишь? Иди туда. Там темно, но ничего, пройдешь. За стену держись. На крысу не наступи, их там полно. Иди, иди, иди – до самой площади. Не заблудишься.

Я поблагодарила и открыла неприметную дверь в стене, за которой в темноту уходил узкий коридор. Далеко впереди, там, где он заканчивался, виднелась светлая точка. Придерживаясь за стену, я осторожно пошла к ней. Ноги то скользили в грязи, то спотыкались на выщербленных булыжниках. И хорошо, что дед предупредил насчет крыс, иначе я бы точно заорала от ужаса, когда под башмак попало что-то мягкое, с писком порскнувшее прочь.

Наконец я выбралась на площадь и пошла вдоль торговых рядов, то и дело посматривая по сторонам: не крадется ли за мною Мьюрс. Однако шопинг, как всегда, подействовал успокаивающе. Конечно, он сильно отличался от того, к чему я привыкла, но неважно. Выбирать, прицениваться, покупать – есть в этом какая-то особая девочковая магия.

Плетеная корзина быстро наполнялась. Я выбрала две смены белья, ночную рубашку, чулки, зубную щетку, щетку для волос и еще много всяких необходимых вещиц, истратив почти все полученные деньги. В том числе маленькую коробочку фруктовых пастилок в подарок Катриссе.

Обратно я шла тем же потайным ходом.

- Все хорошо? – поинтересовался дед, на этот раз с галереи.

- Да, спасибо, - улыбнулась я.

- А не за что. Если надо – ходи здесь, никто не запрещает.

Сомнительно, что Мьюрс стал бы караулить меня на том же месте, но на всякий случай я пошла по другим улицам, параллельным. Путь это сильно удлинило, и домой я вернулась, когда надо было приступать к приготовлению ужина.

Ни дня без приключений, подумала я, поставив свою корзину в уголок кухни и надев фартук.

Глава 4

- Обязательно скажи Халдору, - забеспокоилась Катрисса, когда вечером я рассказала ей о встрече с Мьюрсом. – Это не шутки. Ребята будут посматривать. Вдруг он тебя найдет и подкараулит. Если увидят, живо хотелку оторвут. Повезло еще, что кто-то спас. Ты хоть рассмотрела его?

- Их было двое, - надев новую ночнушку, я забралась под одеяло. – Один уже пожилой, лет тридцати, другой примерно нашего возраста.

Тут я поймала себя на том, что назвала пожилым ровесника прежней Ники. Неужели новое тело подействовало на меня так быстро? Еще пару дней назад двадцатилетний парень показался бы мне сопливым мальчишкой.

- И что? Который молодой – он красивый?

Ну да, типично девчонский вопрос – красивый ли. Женщина постарше поинтересовалась бы, прилично ли он одет. Или же хороша ли у него задница и насколько внушительно выглядит ширинка.

- Он был в плаще с капюшоном. Капюшон сполз, я только и успела разглядеть, что молодой. Светлые волосы, темные глаза. Ну… да, красивый.

- Ах… - мечтательно вздохнула Катрисса. – И что?

- Да ничего. Они ускакали.

- Жалко. А вдруг он захочет тебя найти? Представляешь, приезжает, и…

- И ребята оторвут ему хотелку?

Мы закатились, как две дурочки.

- Айгрин, скажи… - Катрисса перешла на таинственный шепот. – А у тебя было с кем-нибудь… ну… это самое?

- Нет, - вполне честно ответила я. Потому что Айгрин и правда была девственницей, даже не влюблялась ни в кого. Ну а опыт Ники остался в прежней жизни.

- И у меня нет. Так, наверно, и умру старой девой. Мне ведь уже двадцать. Знаешь, мне нравится Кольтер. Молодой сапожник, тот, который светленький. Но он на меня даже не смотрит. Если бы я хоть готовить умела. Не зря говорят, что дорога в штаны идет через тарелку.

Я снова фыркнула. Наша поговорка о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, здесь существовала в более приземленном, но и более жизненном варианте.

- Хочешь, я тебя научу? Ты ведь и так умеешь, просто не знаешь некоторых нужных вещей.

- Ой, Айгрин, миленькая, научи, научи, пожалуйста, - взмолилась Катрисса, забавно прижав руки к пышной груди. – Я просто буду приходить и смотреть, как ты делаешь. А ты мне будешь рассказывать. Если, конечно, времени хватит, по дому много работы.

- Договорились, - тут я вспомнила про купленное для нее угощение и вскочила с кровати. – Совсем забыла. Я тебе купила маленький подарочек.

- Это мне? Правда? – она аж рот раскрыла от изумления. – Айгрин, как ты угадала? Я так люблю сладкое. Спасибо! Хочешь попробовать?

Хоть я уже и почистила зубы, все же взяла одну пастилку. Это было что-то вроде уваренного с сахаром фруктового пюре, высушенного и нарезанного маленькими кусочками. Неплохо, но не восторг. Интересно, а тут вообще есть конфеты? На рынке я ничего похожего не заметила.

В прежней жизни я иногда делала конфеты для подарков, у меня были специальные формочки. Впрочем, формочки не проблема, главное – сырье. В памяти Айгрин не нашлось ничего, что напоминало бы какао-порошок и масло какао. Хотя можно, конечно, и без шоколада обойтись. В общем, есть о чем подумать. Но сначала с обычной готовкой разобраться бы.

После ужина я немного посидела, колдуя над разными вариантами меню. Шантер, как и обещал, принес мне отчет Бадриса, и я записала себе в начерченную таблицу цены тех продуктов, которые были куплены сегодня. Когда у меня будет больше данных, рассчитывать станет проще. И тогда уже можно подумать, как уложиться в тридцать крейтов, при этом сделав еду более разнообразной и вкусной. Хотя насчет вкусной – с этим обстояло сложнее. Сейчас я вообще почти не имела представления, что вкусно, а что нет. Чтобы узнать, надо было все попробовать.

А еще я поставила себе цель не разъесться до размеров Катриссы, а тем более Ники. Если уж получила новое тело, молодое и стройное, надо не выпускать его из заданных габаритов. Айгрин хоть и готовила, держали ее дома буквально в черном теле, что благотворно сказывалось на фигуре. Жаль только, одевать такую красоту приходилось в некрасивое платье и совсем уж уродское нижнее белье.

Ладно, ладно, не все сразу. Может, когда-нибудь я смогу купить себе что-нибудь получше.

- Катрисса! – позвала я.

- М-м-м? – сонно отозвалась она.

- А здесь нет случайно лавки сладостей?

Я понятия не имела, есть ли вообще в городе подобные магазины. Айгрин об этом ничего не знала.

- А что, такие бывают? – удивилась Катрисса. – Никогда не слышала.

- Я тоже. Но мало ли. Вдруг где-то есть.

- А хорошо было бы. Приходишь в лавку, а там чего только нет. И пироги, и сладкие булки, и варенье, и бурж, и майма. Ну пироги-то можно в пекарне купить, а вот все остальное только на рынке.

Маймой назывались вот эти самые пастилки, которые я купила для нее. Бурж? Айгрин подсказала, что это нечто вроде зефира из яичного белка и печеных фруктов. Покопавшись в ее памяти, я выудила еще несколько сладких лакомств, но в целом на круг выходило, что этому миру катастрофически не хватает кондитеров. Может, им тут как раз хорошо живется без ожирения и диабета, но… что это вообще за жизнь без сладкого?

В общем, сон куда-то убежал, спасаясь от моих наполеоновских планов кулинарной экспансии. Теперь я точно знала, чем займусь, когда освоюсь и прикоплю денег. Я открою кондитерскую! И назову ее…

Ну да, назову ее «Сладкая жизнь»!

Ты права, Катрисса, чего там только не будет! Нет, не какие-то жалкие булки и бурж с маймой. Торты, пирожные, конфеты – вот что я буду делать и продавать. Конечно, рецепты придется сильно адаптировать под местные реалии, но ничего, справлюсь. А пока придется все изучать и экспериментировать. Благо под рукой целых четырнадцать подопытных кроликов. Для начала надо узнать, когда у Халдора день рождения.

Испеку для него торт!

***

Все оказалось не так просто. Выяснилось, что дни рождения в этом мире особо и не празднуют. Отмечают само рождение, потом один год и совершеннолетие в восемнадцать. Более того, считается неприличным напоминать, что человек еще на один год стал ближе к могиле. Значит, надо было придумать какой-то другой повод. Помог случай.

Когда мы обедали или ужинали у себя на кухне, слышали разговоры из столовой. И вот однажды вечером Халдор вспомнил о том, как начал свой трудовой путь.

- Через месяц будет ровно двадцать пять лет, как я пришел в мастерскую господина ан Вайтера. Сначала мне доверяли только подавать инструменты и чистить до блеска готовые сапоги. Потом кроил кожу по лекалам, растягивал по колодкам. Сначала не получалось, и хозяин нередко порол меня сапожным ремнем. Даже хотел выгнать, но заступилась Найта, его дочь.

- А потом вы на ней женились, мастер, - хохотнул кто-то из работников.

- Через пять лет, - уточнил Халдор. – Тогда я уже и правда стал мастером. И единственным из всей мастерской, кто мог шить модные женские туфельки из перчаточной кожи.

Про туфли-перчатки было интересно, у меня, то есть у Ники, тоже такие имелись, но я взяла на заметку другое: через месяц у него профессиональный юбилей. Дома я сделала бы торт с украшением в виде туфель из гладкой блестящей мастики. Или целиком в виде туфельки. Здесь… я даже не представляла, с какого бока за это взяться. Но у меня был еще месяц, чтобы все продумать и потихоньку испечь что-то пробное.

Где-то через неделю я уже знала вкус всех основных продуктов и готовых блюд и приблизительно ориентировалась в ценах. Шантер каждый день отдавал мне финансовые отчеты, которые я старательно переносила в свои таблицы. А еще у меня копились листы с раскладками и калькуляцией – как по отдельным блюдам, так и по меню на день. И я даже начала потихоньку прикидывать, как комбинировать, чтобы сэкономить, не урезая объема порций и сохраняя все полезные свойства. Сэкономленные деньги можно было пустить на излишества – те лакомства, без которых до сих пор вполне обходились. И дальше обошлись бы, но ведь надо же мне было потихоньку продвигаться к осуществлению своих планов!

В первую очередь я составила список аналогов тех продуктов, без которых невозможно производство кондитерки. Мука, масло, яйца, сахар, молоко и сливки – с небольшими поправками на вкус и качество, но они были почти идентичными. Например, сахар действительно оказался более сладким, чем наш, а вот со сливками обстояло сложнее. Молоко местной полукоровы-полукозы гримы было довольно жирным, сливки с него снимали вручную, выдержав сутки на холоде. Однако для взбивания они не годились. Все мои попытки заканчивались кусками масла, плавающего в сыворотке. Конечно, можно было сделать псевдосливки из цельного молока с желатином, но я пока не знала, чем заменить желатин.

К счастью, я вспомнила наш способ изготовления жирных сливок из козьего молока. Растопила в них кусок масла, взбила веничком еще теплые, поставила на ночь в водник и потом взбила еще раз холодные. Получились вполне годные для крема. Вот только замаскировать бы чем специфический привкус… Мастику удалось сделать из раздавленного в пудру сахара, воды, кислого фруктового сока и муки мабра, которую использовали для киселя. А марципан – из пудры, белка, воды и дробленого ореха.

Мне пришлось посвятить в свой секрет Катриссу, взяв с нее страшную клятву молчать. Не насчет кондитерской, конечно, а только насчет торта для Халдера. Хотя бы уже ради утилизации пробных ингредиентов – не выбрасывать же было их. Катрисса пришла в дикий восторг. Занимались мы своей тайной кулинарией по вечерам, когда Лоппи шел спать. Приходилось урывать часок от сна, но дело того стоило.

- Как бы мне раздобыть обувную колодку? – спросила я ее. – Туфельную?

Перебрав несколько вариантов, я все-таки остановилась на круглом бисквите с начинкой из ягодного конфи и кремю* на желтках. А для украшения слепить из мастики туфельку, используя колодку.

- Ой, тоже еще проблема, - рассмеялась Катрисса. – Буду убирать в мастерской и утащу одну. Главное не забыть потом вернуть.

- Самую маленькую бери, - инструктировала я. - И почище.

Мне повезло еще и в том, что Катрисса совершенно не умела рассчитывать количество продуктов, поэтому Бадрис покупал все с запасом. Вот эти скопившиеся излишки я сейчас и использовала для кондитерских экспериментов.

Еще одной проблемой была форма для коржей. Вздыхая о своей армии раздвижных колец, я перебирала кастрюли и вдруг нашла в кладовке заросшую паутиной круглую керамическую форму – то ли для пирога, то ли для жаркого. Не совсем то, конечно, но на бесптичье, как известно, и жопа соловей. Сойдет.

За несколько дней до сакральной даты мы с Катриссой провели генеральную репетицию и испекли в ковшике пробный бенто**, без туфли. К внешнему виду претензий у меня не возникло, а вот вкус я оценила на троечку с плюсом. Катрисса была в восторге, а у меня нашлось, к чему придраться. Конфи на крахмальном мабре плохо застыл, кремю, наоборот, получился слишком плотным, плюс неприятный металлический привкус сливок. И если по первым двум багам я вполне могла подкорректировать пропорции, то что делать со сливками, не представляла. Этого привкуса не было у масла, сметаны и сыра, а у молока он исчезал при кипячении, но прокипяченные сливки категорически не желали взбиваться.

- Я знаю! – воскликнула Катрисса, облизывая ложку. – Надо взбить, а потом добавить тертую кожуру коббера. Она точно перебьет. И цвет будет красивый.

Я задумалась. Коббером назывался фрукт с толстой кожей, отдаленно похожий на мандарин, только ярко-розовый, почти малиновый. Однако стоил он дорого, и в доме его, разумеется, не было. Не заказывать же Бадрису.

- Я сама схожу на рынок, - поняла Катрисса мои сомнения. – Ну а если не получится, просто съедим его.

_____________________

* конфи - сладкая начинка из сваренных в сахаре фруктов или ягод, кремю – плотная начинка для десертов на основе желтков, молока и сахара, по консистенции средняя между муссом и кремом

**бенто - мини-торт, рассчитанный на одного-двух человек

Глава 5

Коббер оказался волшебным! Я готова была расцеловать Катриссу за идею. Хватило крохотной щепотки цедры, чтобы забить противный привкус и выкрасить крем в розовый цвет. А он еще и пах чудесно – чем-то нежно-сладким, но не приторным. Я полностью его общипала, высушила цедру на плите и сложила в коробочку, а сам фрукт мы съели, честно разделив пополам.

До юбилея осталось три дня. Вряд ли кто-то собирался отмечать эту дату, но для меня она имела большое значение. Если все получится, если торт понравится, я смогу выйти из подполья и вполне легально подкармливать наших мужчин вкусненьким, адаптируя свои кондитерские навыки под новые условия. Ну а если случится факап… Что делать, в любом случае лучше попытаться, чем потом жалеть об упущенной возможности.

Сильно осложняло дело то, что Лоппи крутился на кухне целыми днями. Это давало нам с Катриссой всего две ночи. Едва дождавшись, пока он уйдет, мы взялись за тесто.

У меня был испытанный рецепт бисквита, очень простой, но замечательный. Главный секрет заключался в том, что тесто взбивалось мощным миксером на предельной скорости десять минут. Веничком мы насиловали его, сменяя друг друга, минут сорок. Вылив пышную массу в форму, я прикрыла ее сверху промасленным листом бумаги и обвязала веревочкой.

- А это зачем? – с любопытством спросила Катрисса.

- Чтобы не было горба сверху. Тесто поднимется, упрется в бумагу и осядет обратно. Будет ровненький корж. И без твердой корки. А теперь смотри, - я поставила форму на решетку духовки и открыла дверцу топки под ней. – Надо держать огонь не слишком сильным треть часа. А потом еще треть на слабом. Следи внимательно.

Оставив Катриссу караулить огонь, я занялась мастикой и пропиткой из фруктового сиропа с паттуром – крепким алкоголем, похожим на коньяк. Его, как и колодку, Катрисса стащила у Халдора, делая уборку. Когда я закончила и убрала все в водник, корж уже испекся – ровный и красивый. Вытряхнув его на решетку, я залила в форму следующую порцию теста: торт предполагался двухъярусным.

Пока пекся второй корж, я приготовила конфи и оставила его в кастрюле застывать. На этом первый уровень квеста можно было считать пройденным. Отпустив Катриссу спать, я устроилась подремать прямо на кухне, на составленных стульях, чтобы подняться за час до прихода Лоппи, разрезать остывшие коржи и пропитать их сиропом. А еще надо было прогреть и взбить сливки с маслом, чтобы они отстоялись до вечера. И приготовить кремю.

Больше всего я боялась проспать, но все же вскочила, сонно хлопая глазами, когда часы на рыночной площади начали отбивать четыре. Вымыла холодной водой лицо и принялась за дело. Сначала управилась со сливками, потом взялась за коржи.

Ох, как же мне не хватало миллиона моих любимых штук и штучечек – кондитерских приспособлений для всего-всего. Я дала себе обещание подумать, чем и как их заменить, а пока использовала всевозможные подручные средства. Например, меньший из коржей обрезала, положив сверху вместо трафарета тарелку.

Пока все шло отлично. Коржи замечательно разделились на три слоя каждый, ровно и без лишних крошек. Конфи застыл, как желе. Сироп получился в меру густым и сладким, с приятной алкогольной горчинкой. Так бы и выпила весь! Я только-только успела вынести пропитанные коржи в кладовку и убрать в водник кремю и взбитые сливки, когда, позевывая, вошел Лоппи.

- Ты рано, Айгрин, - удивился он, потому что всегда приходил первым.

- Не спалось, - улыбнулась я и занялась обычной рутинной работой: варкой каши и яиц.

Когда на завтрак пришла Катрисса, я подмигнула ей и шепнула:

- Пока все отлично.

Весь день я думала, как буду собирать торт. Ни колец, ни моей любимой ацетатной ленты, ни подложек, ни шпажек. Ну что ж, придется выкладывать прямо на блюдо, благо что торт не слишком высокий и тяжелый. А вместо колец использую промасленную бумагу, скрепленную булавками. А как обойтись без вращающейся подставки, когда буду выравнивать? Ну что ж, придется по старинке, как бабушка делала: одной рукой держать лопатку, другой вращать блюдо.

После обеда я нарезала в саду тонких, но прочных веточек, ободрала от коры – получились вполне пристойные шпажки для укрепления второго яруса. А еще разыскала плоскую тарелку – не совсем, конечно, то, но сошла в качестве подложки.

Вечером, когда Лоппи ушел к себе, я сказала Катриссе:

- Теперь самое сложное и самое важное.

Посадила ее взбивать сливки, а сама начала укладывать в бумажные кольца коржи, прослаивая их конфи и кремю.

- Ну вот, постоят, схватятся, потом можно выравнивать и украшать. Иди спать, Катрисса, я пока буду туфлю лепить.

- Я лучше здесь, - отказалась она, составляя у стены стулья. – Вдруг понадобится помощь.

И тут же заснула. А я раскатала скалкой выкрашенную в коричневый цвет мастику и облепила ею тщательно отмытую колодку. Потом аккуратно разрезала детали, сняла и соединила. Получилась вполне так приличная туфелька. Фурнитуру и каблук сделала из марципана, внутрь положила горку взбитых с коббером сливок и посыпала марципановой крошкой.

С выравниванием и украшением я, конечно, помучилась, но итог меня удовлетворил. Разумеется, получилось не так красиво, как хотелось, но для первого блина в этом мире – совсем не комом. У нас я бы даже не постеснялась выставить такой на продажу. Хотя волновалась намного сильнее, чем в тот день, когда отдавала заказчице первый платный торт.

- Какая красота! – проснувшись, всплеснула руками Катрисса. – Айгрин, ты просто волшебница!

***

Мы все успели: и торт поставить в чулан на стабилизацию, и прибрать на кухне. И даже вернуться к себе и подремать немного. Не стоило давать Лоппи поводов для излишнего любопытства. Он по простоте душевной запросто мог испортить сюрприз.

День тянулся, тянулся... Катрисса изнывала от нетерпения, кажется, еще больше, чем я. За завтраком и обедом мы обменивались взглядами заговорщиц.

- Ну как там? – снова и снова спрашивала она, убедившись, что Лоппи не слышит.

- Да все в порядке. Отдыхает. Ему нужно выстояться, а то развалится по пути от кухни до столовой.

- Айгрин, ты и дома такое делала? Не представляю, как можно этому научиться.

- Ну… - замялась я. – Да. Иногда.

- А здесь будешь еще печь?

- Я же не знаю, понравится Халдору или нет. Может, еще и попадет, что перевела припасы на всякие ненужные глупости.

- Да нет, не может быть, - Катрисса замотала головой. – Ну как такое может не понравиться? Наоборот, будут еще просить. Вот увидишь!

Иногда она умиляла едва ли не до слез. Раньше у меня было много подруг и приятельниц, но ни одной настолько открытой и доброжелательной. Когда она улыбалась, невозможно было не улыбнуться в ответ. И никто еще так искренне не радовался за меня, даже Светка, уговорившая превратить приятное хобби в профессию. Когда я открою свою сладкую лавку, буду по ней скучать. А может, Халдор отпустит ее работать со мной?

Ой, что-то я слишком размечталась. Пожалуй, не стоит пока заглядывать так далеко. Хотя, с другой стороны, разве я не закладываю основу своего будущего уже сейчас?

Ужин я умышленно приготовила полегче, чтобы мужчины не наелись до отвала и смогли оценить торт по достоинству. Но все равно по спине бегали мураши с ледяными лапками.

А вдруг и правда не понравится?

Обычно в конце обеда или ужина я подавала что-то на десерт: тот же мабрус или сдобные булочки с вареньем.

- Ты ничего не приготовила на сладкое, Айгрин? – разочарованно спросил Лоппи, когда мы покончили с ужином.

- Кое-что… - загадочно улыбнулась я. – Отнеси в столовую чистые тарелки.

- Зачем? – он вздернул брови, наверняка подумав о том, что придется мыть одиннадцать лишних тарелок.

- Увидишь. Катрисса, ты будешь открывать и держать двери.

Я вошла в чулан, где отдыхал торт, а она остановилась у порога, восторженно улыбаясь, как ребенок при виде Деда Мороза с мешком подарков.

Больше всего я боялась, что торт осядет неравномерно, и его перекосит, но все обошлось. Нижний ярус стоял на блюде. Тарелка, которую я поставила на воткнутые в первый этаж палочки-шпажки, по размеру идеально подошла под верхний корж, а стык я замаскировала розочками из взбитых сливок. Вообще-то на пятнадцать человек хватило бы и одного яруса, но мне хотелось сделать что-то внушительное, впечатляющее. А доесть можно было и на следующий день.

Хотя нет, еще больше я боялась, что споткнусь по пути в столовую и уроню блюдо. Но и тут обошлось. Катрисса открыла передо мной сначала двери кухни, потом столовой. Увидев нас: меня и торт, - все озадаченно замолчали.

- Что это? – удивленно спросил Халдор.

- Торт, - ответила я. В местном языке не было полного аналога, поэтому я назвала его по-русски. – Это такой пирог. Сладкий. Вы сказали, господин Халдор, что сегодня двадцать пять лет, как вы пришли в мастерскую. Я подумала, что это достаточно важное событие, которое обязательно надо отметить.

- Айгрин… - его глаза предательски заблестели. – Как это… любезно с твоей стороны. И приятно.

Чтобы прервать поток сантиментов, я приступила к практической части: взяла нож и, сняв мастичную туфлю, осторожно нарезала верхний ярус. На всех его не хватило, тогда я обвела ножом опустевшую подложку и начала разрезать внешнее кольцо нижнего яруса. Наделив десертом всех, положила четыре кусочка на тарелку и хотела вернуться на кухню, но Халдор мне не позволил.

- Подожди, Айгрин. Присядь, - он указал на свободное место в конце стола, рядом с Шантером, сидевшим в торце.

Разумеется, мне хотелось посмотреть на их реакцию, когда попробуют, поэтому присела охотно. Катрисса, Лоппи и Бадрис наверняка наблюдали через окошко в стене.

- Вкусно, - сдержанно похвалил Шантер.

- Вкусно? – возмутился молодой сапожник Тергис. – Да это потрясающе! Я в жизни ничего подобного не пробовал!

Халдор тем временем отщипнул ложкой кусочек, положил в рот, прожевал. Потом второй, третий. Я напряженно ждала.

- Айгрин, я очень тронут твоим подарком, - сказал он наконец с блаженной улыбкой. - Это и правда невероятно вкусно. Скажи, а ты не смогла бы нас хоть иногда баловать такими волшебными пирогами?

- Не знаю, господин Халдор, - я старательно изобразила сомнение. – Это ведь не так уж и дешево. Этот торт я испекла из излишков, которые накопились. Но если специально покупать все нужное…

- Глупости! – отрезал он. – Думаю, хотя бы раз в неделю мы можем себе это позволить. Не обязательно такой большой, достаточно всем по кусочку.

Именно этого-то я и добивалась: чтобы он сам попросил меня печь торты. Допустим, за год я заново освою самые подходящие для местных условий рецепты, приспособлюсь и набью руку. Ну а там уже можно подумать, как двигаться дальше. Жаль, конечно, что Халдору придется снова искать кухарку, да и работать ей после меня будет непросто, но…

Если уж мне досталась еще одна жизнь в подарок, надо распорядиться ею так, чтобы потом не жалеть о бесцельно потраченном времени.

- Хорошо, - кивнула я, мысленно приплясывая. – Кстати, должна сказать, что мне помогала Катрисса, без нее я, может быть, и не справилась бы.

Когда я вернулась на кухню с кусками торта на тарелке, Катрисса с тихим визгом бросилась меня обнимать. А когда мы расправились со своими порциями, я окончательно стала кулинарной звездой.

Глава 6

Время летело со свистом. Я и оглянуться не успела, как началась осень. Пришлось залезть в отложенные деньги, чтобы купить теплую одежду и обувь.

Подсчитав остаток, я с огорчением констатировала тот факт, что копить на открытие собственной лавки придется очень долго. Да, Халдор платил мне больше, чем получали кухарки в домах зажиточных горожан, я ничего не тратила на еду и на оплату жилья, но все равно этого было недостаточно, чтобы снять приличное помещение и оборудовать его всем необходимым. К тому же одна я не справлюсь, значит, придется нанимать работников. А еще платить налоги в городскую казну.

Я поделилась сомнениями с Катриссой, которой все-таки рассказала о своем намерении. После истории с тортом для Халдора мы очень сдружились, хотя проводили вместе не так уж и много времени: в основном за завтраком, обедом и ужином – в компании Лоппи и Бадриса. Ну и вечером, когда укладывались спать. Работы у нас обеих было выше головы. Катриссе хотя бы полагался один выходной в неделю, и она использовала его, чтобы навестить мать и сестер в ближайшей деревне. Я работала без подмены, за что и получала больше.

- Айгрин, если ты возьмешь меня к себе, можешь рассчитывать на мои сбережения, - сказала Катрисса. – Я буду тебе во всем помогать. Только Халдор, конечно, огорчится, если мы уйдем обе. Надо предупредить его заранее, чтобы он мог найти другую прислугу.

- Спасибо, Рисс, - я обняла ее. – Что бы я без тебя делала? Конечно, я буду рада работать с тобой вместе. И Халдора предупредим. Было бы непорядочно уйти, не дав ему возможности найти нам замену.

Впрочем, до этого оставалось еще далеко. Год, который я наметила для себя, теперь казался слишком коротким сроком. Даже с учетом того, что теперь я могла переносить свои кондитерские навыки на почву другого мира, не скрываясь. В средствах на торты Халдор меня не ограничивал, хотя и взял обещание, что я буду «благоразумна». Да я и не собиралась наглеть, тем более как раз надо было учиться работать в деньгосберегающем режиме.

Бадрис, один из преданных фанатов моих тортиков, сделал по описаниям кое-какие приспособления, которые здорово облегчили мне жизнь. Самыми ценными из них были раздвижное кольцо из металлической ленты, механическая взбивалка и поворотная подставка. Она скрипела и вращалась с натугой, но все равно это было намного лучше, чем крутить блюдо рукой. Заодно я осторожно протащила идею о том, как здорово мыться теплой водой. И даже что-то такое подкинула про диски с дырочками.

Поднапрягшись, Бадрис изобрел примитивный смеситель, однако идею зарубил Шантер. Он заявил, что очень глупо ставить на крышу второй бак, качать туда горячую воду и смешивать ее с холодной в кране, если можно сразу провести из кухни теплую. Да, теперь не надо было набирать горячую ковшом и разводить ее холодной, однако теплая вода текла из крана только рано утром и поздно вечером. Но мы и этому были рады.

- Айгрин, да он влюблен в тебя, - хихикала Катрисса, имея в виду Бадриса. – Во всяком случае, за кусок твоего торта что угодно сделает.

Это было похоже на правду. Я вполне могла бы протоптать, согласно поговорке, дорожку в его штаны через брюхо, но не хотела. Никаких романтических и эротических чувств сутулый тридцатилетний Бадрис у меня не вызывал. Высокий широкоплечий Тергис, мой ровесник, был посимпатичнее, но уж больно наглый. Своими повадками он напоминал Мьюрса, и мне даже пришлось пожаловаться Халдору. Распускать руки Тергис после этого перестал, но по-прежнему смотрел на меня так же жадно, как и на мои торты.

Что касается настоящего Мьюрса, я все-таки рассказала о нем Халдору, и тот приказал Бадрису и Шантеру поглядывать за ворота. К счастью, братец Айгрин меня не выследил, а на рынок я если и ходила, то в сопровождении Бадриса или Лоппи.

Когда в конце недели я ставила очередной кондитерский эксперимент, Катрисса обязательно выкраивала время, чтобы помочь мне и поучиться. К нудным монотонным работам вроде взбивания бисквитного теста и кремов мы приспособили Лоппи, который охотно занимался этим, получая в качестве награды возможность слизать остатки и съесть обрезки.

Но, пожалуй, самым грандиозным моим открытием стал заменитель шоколада. Заменитель – это, конечно, громко сказано, потому что на вкус багран даже отдаленно не напоминал шоколад, но зато его удалось приспособить и для глазури, и для начинки, и для крема-ганаша. Да, тот самый противный багран, измельченные зерна которого заваривали для получения традиционного утреннего напитка. Оказалось, что, высушенные и размолотые, они заменяют какао-порошок, а настоянное на нем растительное масло можно использовать вместо масла какао. В таком варианте пропадал терпкий привкус, а кислинка хорошо комбинировалась с различными наполнителями. Но главное – при застывании глазурь из баграна давала ровную блестящую поверхность, цвет которой зависел от красящих добавок.

Эх, если бы еще найти настоящую замену шоколада - с похожим вкусом!

Удивительно, я почти не скучала по нашему миру – по Питеру и подругам, по своей квартире и интернету, по джинсам и лифчикам на косточках. А вот по шоколаду, кофе, пармезану и многим другим вкусным вещам, которых не было здесь, - еще как!

Ну обжора же, что с меня взять!

Даже снилась мне большей частью не эротика, а плитки шоколада, пицца и мороженое. Но однажды, распихав весь этот порнофуд, в сон пробрался тот самый парень в плаще, который спас меня от Мьюрса.

- Привет! – сказал он, откинув капюшон. – Как тебя зовут?

Происходило это почему-то в Питере, в Покровском сквере. Наверно, поэтому я и назвалась прежним именем, но тут же поправилась:

- Ника... То есть Айгрин. А тебя?

- Неважно.

Подойдя ближе, парень положил руки мне на плечи – и поцеловал!

Поцелуй оказался таким приятным, что я согласилась бы пожить в этом сне недельку, а то и дольше. Но увы, именно на том самом моменте он и закончился.

- Эх… - вздохнула я огорченно, сев на кровати.

- Чего? – зевнула Катрисса.

- Такой сон…

- Какой? – живо заинтересовалась она.

- Помнишь, летом, когда я пошла на рынок, на меня напал Мьюрс? Ну, мой сводный брат?

- Ой, только не говори, что он тебе приснился!

- Нет, что ты, - рассмеялась я. – Приснился тот парень, который меня спас.

- И что? – Катрисса вытаращила глаза.

- Он меня поцеловал!

- Ух ты! А дальше?

- А дальше я проснулась.

- Вот досада! Жаль, что он тебя так и не нашел. На самом деле. Не во сне.

- Почему ты думаешь, Рисс, что он меня искал? – я встала, потянулась и взяла со стула ночную накидку, чтобы пойти в ванную. – Хотел бы – давно бы нашел.

- А может, он ищет. До сих пор. Ездит по городу, заглядывает в каждый двор. А ты тут сидишь и никуда не выходишь.

- Ну почему? На рынок хожу.

- Ага, с Лоппи или Бадрисом. А что, если он тебя увидел с ними и не подошел поэтому? Помоги мне затянуть корсаж потуже, Айгрин.

- Да куда еще туже? – я дернула за концы шнуровки. – Ты и так еле дышишь. Глупости это все. Да он и думать обо мне забыл. Сразу же, как только повернул за угол.

- Зато ты не забыла. Вон даже снится тебе. Ну чуть-чуть еще подтяни, пожалуйста.

Катрисса купила новый красивый корсаж и хотела затянуть его так, чтобы грудь была еще пышнее, а талия тоньше. Я могла бы сказать, что это бесполезно, но не хотелось ее лишний раз огорчать. Что бы она ни делала, Кольтер все равно не смотрел на нее. Даже сладкие пирожки, которые Катрисса под моим руководством пекла специально для него, не помогали. Угощение он съедал, благодарил – но и только. Видимо, не во всякие штаны путь лежал через брюхо.

Я, правда, подозревала, что у Кольтера была подружка. Каждый раз в свой еженедельный выходной он, принарядившись, уходил из дома рано утром и возвращался поздно вечером. Насколько я знала, родни у него ни в городе, ни в ближайших окрестностях не было.

Вообще нравы в этом мире я бы не назвала строгими. На добрачные связи смотрели сквозь пальцы – пока дело не заканчивалось беременностью. Обычно ее, как это здесь называлось, «прикрывали», то есть вступали в брак, но если нет, на бедную мать-одиночку смотрели косо. Впрочем, на детях это никак не отражалось: понятия «незаконнорожденный» не существовало, ребенок получал фамилию матери. Что касается супружеских измен, они порицались гораздо сильнее и служили веской причиной для развода, но только в том случае, если любовники были пойманы на месте преступления.

Любопытно, что местная религия чувственность вообще не считала грехом, а вот измену расценивала как злонамеренный обман. Да и в целом вера тут считалась делом сугубо личным, камерным. Служб в нашем понимании не было, молились, когда и где хотели, а в церковь приходили либо поблагодарить бога, либо попросить благословения – при рождении ребенка, перед вступлением в брак или похоронами. Или перед началом важного дела.

Весь день, занимаясь работой, я вспоминала сон и глупо улыбалась.

- Что, мечтаешь о своем красавчике? – беззлобно поддела Катрисса, когда после ужина Лоппи, помыв посуду, ушел, а мы с ней сели катать бусины из растопленного баграна, которые я использовала для украшения тортов. – Ну хоть бы рассказала, какой он.

- Рисс, я видела его всего одно мгновение, когда сполз капюшон. Он явно не хотел, чтобы кто-то разглядел его лицо. Тут же надвинул капюшон обратно и ускакал. Но точно не бедный, хотя и в скромной одежде. Сбруя на коне стоила, наверно, как сам конь.

- Но ведь он же тебе приснился. Значит, запомнила, как выглядит.

- Во сне я просто знала, что это он. А описать не могу. Кроме того, что волосы светлые, а глаза темные. Но впечатление осталось, что красивый. Если увижу снова, наверно, узнаю. Но, думаю, что не увижу.

- Айгрин, но если он тебе понравился, не стоит терять надежды, - возразила Катрисса. – Кольтер на меня не смотрит, но я все равно надеюсь. Может быть, этот сон – знак, что вы встретитесь снова. Не обязательно сейчас. Может, когда мы откроем нашу лавку. Представляешь, он зайдет, увидит тебя, попробует торт или еще что-нибудь вкусное…

Она была так убедительна, что мне захотелось в это поверить. Теперь по вечерам перед сном я представляла нашу встречу. Из этой точки разворачивались самые разнообразные сюжеты, от невинно-романтических до хардовой эротики. Я упивалась этими мечтами, пока меня не уносило в сон. Иногда мы встречались с моим загадочным незнакомцем там, и… В общем, об этих снах я Катриссе не рассказывала, потому что приличной девственнице не подобало знать о таких вещах.

Но время шло, а наяву ничего не происходило. Так же быстро, как осень, пролетела зима, началась весна. Мой воображаемый герой все больше терял связь с реальным человеком. По сути, я придумала себе прекрасного принца с внешностью моего спасителя. Вполне простительно для восемнадцатилетней девчонки, даже если прежде она была разведенной тридцатилетней дамой. В конце концов, кому мешало мое сложносочиненное увлечение, если среди окружающих меня мужчин не нашлось ни одного, в кого бы я захотела влюбиться? К тому же реальные чувства могли помешать моему замыслу.

Внезапно снова наступило лето. Год, который я дала себе для подготовки, пролетел стремительно. Еще раз обсудив все наши планы, мы с Катриссой пошли к Халдору.

Глава 7

- Вот как… - нахмурился Халдор, выслушав меня. Катрисса при этом скромно помалкивала. - Что ж, девушки, мне, конечно, жаль, что вы уйдете, но не буду отговаривать. Вы обе заслуживаете большего, чем то, что есть у вас здесь. И спасибо, что предупредили заранее. Пока можете подыскивать помещение под лавку, а как только найдется новая прислуга, я вас отпущу. И даже постараюсь помочь по возможности. Но…

Он замолчал, поглядывая на нас по очереди.

- Но? – не выдержала я.

- Не подумай, что я отговариваю, Айгрин. Ни в коем случае! Но все же должен предупредить, что затея ваша не из простых. Вы задумывались, почему во всем городе нет ни одной лавки сладостей? Вовсе не потому, что никому до вас это не пришло в голову. Лакомства стоят дорого, небогатым людям они не по карману. В лучшем случае купят иногда сладкий пирог в пекарне или майму на рынке. Но там это не основные товары, торговцы получают прибыль за счет другого – хлеба или фруктов. Открыть лавку приятных излишеств – в лучшем случае сводить концы с концами.

- А если продавать богатым? – робко предположила Катрисса.

- Богатые почти не покупают съестное в лавках. У них есть свои поставщики и свои повара. Да и помещение в богатых районах вы не потянете. Может быть, вам открыть для начала пекарню, где будет и хлеб, и дешевые сладости, и подороже?

- Я думала об этом, - в словах Халдора был здравый смысл. – Но нам не справиться с этим вдвоем. Значит, нужны работники, а им надо платить. Тех денег, которые у нас есть сейчас, хватит лишь на то, чтобы снять небольшую лавку и купить все необходимое для начала.

- Я сказал, что постараюсь помочь вам? Кажется, да. Я дам денег в долг. Будете возвращать частями. Ну и делать для меня скидку на всякие вкусности. Договорились?

- Спасибо огромное, господин Халдор! – расчувствовавшись, я даже обняла его, но тут же смутилась и покраснела. – Не знаю, как вас и благодарить.

- Не стоит, Айгрин, - похоже, он смутился не меньше. – Я все-таки тебя спас. Значит, в какой-то степени за тебя в ответе.

Интересная позиция, подумала я. Жаль только, мой загадочный принц ее не придерживается.

Поскольку у Катриссы свободного времени было чуть больше, чем у меня, поиском помещения под лавку пришлось заняться ей. Закончив работу, она шла в город и осматривала все сдающиеся в наем. Если что-то нравилось, потом туда шла я. Пять забраковала, и только шестая показалась мне подходящей. Лавочка была небольшой, но светлой и удачно расположенной. В ней хватало площади для торговли, а еще были подсобки под кухню и кладовую. На втором этаже находилась жилая комната. Цена, правда, кусалась, но когда владелец узнал, что нас может рекомендовать Халдор ан Грегар, немного ее снизил.

Домашняя прислуга нашлась быстро – уже через неделю Катрисса рассказывала новенькой, приятной девушке по имени Глора, как и что нужно делать. С кухаркой все обстояло сложнее. Желающих без выходных готовить на пятнадцать человек не было.

Спасение пришло оттуда, откуда не ждали. Кольтер заявил, что собирается жениться и что его невеста готова стать кухаркой, если им дадут отдельную комнату. Халдор подумал и согласился. Катрисса, конечно, была огорчена, но сказала, что нам все равно переезжать, а если глаз не видит, сердце не жмет. Невеста Кольтера Лойя кухаркой раньше не работала, но дома, как и Айгрин, готовила на всю семью, так что должна была справиться.

В середине лета мы собрали пожитки, попрощались со всеми обитателями дома и переехали в свою лавку на Западной улице. До этого урывками, когда было время, приводили ее в порядок, а теперь занялись этим вплотную. Катрисса, засучив рукава, мыла и чистила, я возилась на кухне.

Мы наняли двоих парней, живших поблизости. Вентор, высокий двадцатилетний брюнет, давно работал помощником пекаря и хотел самостоятельности. У нас он должен был печь хлеб. Второго, постарше, по имени Гальбис, предполагалось использовать на подсобных работах и для разноски заказов. Если, конечно, они будут. Катрисса добровольно вызвалась быть продавщицей. Ну а я, разумеется, собиралась печь торты и пирожные, делать конфеты и прочие сладости.

Первый же месяц показал, что Халдор был до обидного прав. Хлеб и сладкие пироги покупали охотно – и в лавке, и заказывали на дом. Сладости лежали, пылились и пропадали бы, если бы мы вчетвером не съедали нераспроданное – то есть большую часть. Изредка кто-то покупал несколько конфет или пирожное. На торты любовались, как на экспонаты в музее, восхищались, но не более.

Тогда я испекла штук пять красивых и недорогих тортов и выставила их на прилавок под стекло, а над ними повесила объявление, что все это можно заказать. Образцы, по крайней мере, могли стоять долго – без опасности, что кто-то отравится несвежим кремом. Свежесть вообще была серьезной проблемой, учитывая, что водник мы пока позволить себе не могли, а лед летом стоил и вовсе сумасшедших денег.

В конце месяца я подсчитала все заработанное, отложила большую часть на зарплату работникам, на закупку сырья, арендную плату, налоги и выплату долга Халдору. Что осталось нам с Катриссой? Почти ничего. Только-только не умереть с голоду. Если бы не хлеб, точно ушли бы в глубокий минус.

- Не огорчайся, Айгрин, - утешала меня Катрисса. – Это ведь только начало. Мы обязательно развернемся. И твои торты будут покупать. А пока придется печь побольше хлеба.

Хотя я и надеялась на лучшее, такой вариант тоже допускала. А поэтому разочарованием это не стало. В конце концов, и в нашем мире у меня все наладилось далеко не сразу.

- Ничего, Рисс, - я обняла ее. - Ты права. Все получится.

***

Прошло еще два месяца – ничего не изменилось. Да, мы не ушли в минус, и это было хорошо. Но и плюс не увеличился. После вычета из дохода всех расходов прибыль, которую мы с Катриссой делили честно пополам, оставалась все такой же крохотной.

Хлеб покупали охотно. Конфеты и пирожные – изредка. На торты по-прежнему смотрели с интересом, но не заказывали.

- В конце концов, мы можем плюнуть на эти сладости и продавать один хлеб, - сказала я, подвинув Катриссе жалкую кучку монет.

- Еще чего! – возмутилась она. – Даже не думай. Вот увидишь, они распробуют. Будут толкаться на пороге и вырывать из рук. К тому же у нас на вывеске написано «Сладкая жизнь». А хлеб – чего в нем сладкого? Менять вывеску – дорого.

- Вот как бы заставить их распробовать?

На самом деле я думала об этом постоянно. И пыталась что-то сделать.

Скидки для новых и для постоянных покупателей. Скидки «счастливого часа». Скидки за «приведи друга». Сарафанное радио, на который был особый расчет. Из своих жалких грошей я нанимала людей, ходивших по рынку и якобы разговаривавших между собой о том, какие зашибенные вкусняхи в «Сладкой жизни». Громко – чтобы и другие слышали.

Если эффект и был, то минимальный. А ведь Халдор предупреждал. По сути, я пыталась протолкнуть свой продукт нецелевой аудитории. То есть совсем не целевой аудитории. Примерно как ювелирный бутик в деревне Соплежуевке. А вот как добраться до целевой – вопрос оставался открытым.

- Интересно, а как становятся поставщиками королевского двора? – спросила я, когда мы всей командой скромно ужинали после рабочего дня: обычно это был хлеб с сыром или ветчиной.

- Отправляют образцы товаров главному королевскому закупщику, - с набитым ртом ответил Гальбис, который знал, наверно, все на свете. – Только это не значит, что он выберет лучшие. То есть выберет из лучших, конечно, но те, к которым прилагается щедрая мзда.

Ну да, было бы наивно думать, что в этом мире нет взяток и откатов. Впрочем, на них у меня все равно не хватило бы денег. Пришлось пойти на поклон к Халдору. Все-таки он шил туфли для знатных дам, возможно, у него были какие-то полезные знакомства. Ко двору хода не оказалось, но с двумя закупщиками из богатых домов он меня свел. Те взяли на пробу мои конфеты и пирожные, обещали дать ответ – и пропали. Напоминать о себе смысла не имело: если бы захотели покупать у нас, связались бы со мной сразу.

Был, конечно, еще один вариант, посложнее. Методом проб и ошибок нащупать такой рецепт, чтобы за продукт действительно дрались. Чтобы получился специалитет, за которым приезжали бы из других городов. И это стало бы локомотивом, потянувшим за собой продажу всего остального. Реально? В теории – да. На практике… очень непросто. Но я не собиралась сдаваться, тем более с такой мощной поддержкой в лице Катриссы.

Каждую неделю к витринным образцам добавлялся еще один торт. Я выбирала такие рецепты, чтобы получилось покрасивее и подешевле. А еще устраивала дегустации. И лотереи. И дарила сладкие подарки за покупку дороже определенной суммы. Расходы списывала на статью «реклама». Только ничего из этого не работало. Покупатели охотно пробовали кусочки тортов, забирали халявные конфеты, но все равно не спешили приобретать сладости и делать заказы.

Где-то я ошиблась. Дело было не только в том, что небогатым людям жаль тратить деньги на баловство.

Одна из причин лежала на поверхности, но нашла я ее далеко не сразу. Помог разговор Вентора и Гальбиса.

- Ты чего такой мрачный? – спросил Вентор, загружая в печь очередную партию хлеба.

- Меня бросила Иммера, - ответил тот, остервенело начищая противень.

- Бывает. Давай после работы выпьем по кружке?

- А что, это поможет? – хмыкнул Гальбис.

- Нет, конечно. Но хоть немного повеселее станет.

Вот же! Повеселее!

Повеселее может стать от алкоголя, от секса и от сладкого. Механизм, в принципе, один и тот же: вырабатывается гормон дофамин, повышающий настроение. Глюкоза не только служит источником энергии, но и дает иллюзию счастья с помощью дофамина и серотонина. Съел конфетку – доставил организму порцию энергетического сырья, за что получил в награду пусть короткую, но эйфорию. А заодно стимул к поеданию следующей конфетки. И рецепторы у большинства людей по этой же причине заточены на то, что сладкое – это вкусно. Вот так и образуется сахарная наркомания – как побочный эффект стремления тела к самосохранению.

Однако уязвимость перед этой зависимостью у всех людей разная. Кто-то заедает сладким все горести, а жизнь без него превращается в урановые рудники. Для кого-то сладкое – это просто вкусно, но не более того. А кто-то вообще его не любит. Похоже, у людей этого мира склонность к сахарной зависимости была гораздо меньше, чем у наших. Вкусно – да, приятно – да, но не «полцарства за шоколадку».

Значит, ставку я могла делать лишь на вкус и дешевизну. Но мы и так торговали сладостями по себестоимости, вытягивая выручку только за счет хлеба. Опустить цену еще ниже – работать в убыток. Заменить дорогие компоненты на дешевые – заметно ухудшить вкус или внешний вид. Да особо и нечего было заменять: для основных ингредиентов аналогов не имелось.

Если ты защищаешь жизнь – свою или близких, сражаться надо до последнего. Во всех прочих случаях наступает момент, когда стоит сесть и задуматься: а имеет ли смысл продолжать борьбу? Иногда разумнее отступить, сохранив нервы и деньги, не говоря уже о времени – невосполнимом ресурсе. Я дала себе срок до весны. Если за оставшиеся месяцы перемен к лучшему не наметится, тогда полностью переключимся на хлеб и сладкие пироги.

Катриссу это мое решение огорчило, но, подумав, она согласилась. При всей восторженности здравого смысла ей было не занимать. Да и денег хотелось, ведь Халдор платил намного больше.

У нее хотя бы появилось утешение – наметившийся роман с Вентором. Пока они лишь обменивались пылкими взглядами и острыми шуточками, но я не сомневалась, что дело на мази. У меня в личной жизни подвижек не было. Гальбис страдал по бросившей его подружке, да меня он и не интересовал. Оставались лишь дежурные мечты о своем прекрасном незнакомце. Я даже пыталась придумать ему имя и биографию, но не получалось – ничего не ложилось на образ. Так и остался он в моих фантазиях безымянным и без прошлого. Впрочем, меня это даже устраивало, и я не так уж хотела встретиться с ним снова наяву.

А вдруг он оказался бы совсем не таким замечательным, как в ночных грезах?

Глава 8

В последние дни зимы я подвела итоги. Все осталось по-прежнему. Кроме того, что Катрисса и Вентор решили пожениться, но на нашем бизнесе это никак не отразилось. Хлеб покупали охотно. Он действительно был хорош, да и располагалась пекарня очень удачно: на пересечении двух больших улиц и без серьезных конкурентов поблизости. Сладости все так же шли в убыток.

Мы попробовали открыть маленькое кафе на пару столиков: багран, мабрус, фруктовые соки и пирожные. Не сработало – в первую очередь потому, что багран традиционно пили по утрам, мабрус после ужина, а соки получались достаточно дорогими. Общепит в этом мире вообще находился в зародышевом состоянии. Даже таверн в нашем понимании не было. В гостиницах готовили обеды и ужины, там же можно было выпить чего-нибудь горячительного – типа ресторан-приотельник.

Я сдалась. Устроила финальную распродажу сладостей с максимальной скидкой – лишь бы избавиться от них. Но даже так часть осталась невостребованной. Все, что работало в нашем мире, категорически буксовало здесь. Тогда я вывалила оставшиеся конфеты на поднос и поставила его на прилавок – как подарки покупателям хлеба.

- Знаешь, Айгрин, - сказала Катрисса, когда мы наконец избавились от остатков, - они брали эти конфеты с таким видом, как будто делали нам огромное одолжение.

- Одолжение? – очумело переспросила я.

Мне словно молния в башку ударила.

А может, дело еще и в этом? В том, что я старательно впаривала свой товар людям, которые вовсе не собирались его покупать? Возможно, со временем они и заинтересовались бы, но моя агрессивная реклама, обычная и привычная у нас, похоже, только отталкивала местных потребителей, очень консервативных.

- Наверно, ты права, - смущенно согласилась Катрисса, с которой я поделилась своими мыслями. – Если бы я пришла на рынок за чулками, а меня уговаривали бы купить панталоны, я бы разозлилась. Может, даже и чулки не купила бы у этого торговца. У нас хоть хлеб берут.

Я грешила на низкую покупательную способность и физиологические различия с нашим миром, но даже не подумала о ментальных. А ведь сама бесилась, когда в магазине с порога напрыгивали консультанты и убеждали купить то или это. Может, оно мне было и надо, но хотелось только одного – уйти побыстрее.

Начинать с нуля, выстраивая какую-то другую стратегию, не имело смысла. За хлебом приходили постоянные покупатели, у которых на любые наши сладости выработался защитный условный рефлекс: «отстаньте, не хочу». Оставалось лишь признать: как кондитер я в этом мире потерпела фиаско. Повелась на то, что сапожники в доме Халдора, нахваливая, уплетали мои торты за обе щеки, но ведь я же не пыталась им настырно что-то втюхивать.

- Ну что ж… значит, буду помогать Вентору с тестом и выпечкой. Придется продавать больше хлеба. Всякого разного.

- А может, тебе печь сладкие пироги с вареньем? – предложила Катрисса. – Те, которые неплохо брали?

- Почему бы и нет? Вряд ли будет хуже. Не придется тратить столько денег и усилий на то, что продается в убыток.

Смириться было нелегко. Торты вытеснили парня в плаще из моих снов. Я пекла их, украшала, продавала – с огромным успехом. Люди стояли в очереди на улице, составляли списки и отмечались в них. Бабушка рассказывала, что стояла так когда-то то ли за мебельным гарнитуром, то ли за ковром.

Просыпалась я в самом скверном настроении, но натягивала улыбку на лицо так же, как чулки на ноги, и шла делать пироги из поставленного с вечера теста. Дрожжевое из всей выпечки было моим самым нелюбимым, но теперь я только с ним и возилась, поскольку именно такие пироги: круглые, с вареньем и решеткой сверху – покупали лучше всего.

Ну классика же: спрос рождает предложение, как ни пыталась я сломать этот шаблон.

Весна выдалась холодная, сырая и ветреная. Гальбис простудился, пришлось развозить заказы мне. Нагрузив запряженную осликом тележку пакетами с хлебом, я объезжала округу – от ближних адресов к дальним. Раздала все и уже ехала обратно через мост, когда услышала крик.

Оглянулась вокруг - никого. На берегу реки в этом месте не было домов, да и ходили тут редко. Я остановилась и посмотрела вниз, перегнувшись через перила. В воде, уже освободившейся из-подо льда, барахталась темная фигура, кажется, женщина.

- Помогите! – крикнула она из последних сил и ушла с головой.

Раздумывать было некогда. Я сбежала с моста, съехала по скользкому склону и бросилась в воду. От холода захватило дыхание. С трудом набрав побольше воздуха, нырнула, разглядела темное пятно и уцепилась за него. Как мне удалось вытащить женщину, точнее, старушку, из воды, а потом на высокий берег, осталось загадкой. К счастью, она не успела сильно нахлебаться и пришла в себя. И просипела, стуча зубами:

- Благодарю, деточка.

Я подумала, что, кажется, отдала часть своего долга вселенной. Сначала спасли меня, теперь вот я – ее.

- Не стоит. Куда вас отвезти?

- Я здесь рядом, на Прибрежной улице, в конце.

Усадив ее в тележку, я повела ослика под уздцы. Ветер пробирал до костей, я дрожала, с плаща текла вода, а в башмаках мерзко хлюпало.

Кажется, я заболею, если уже не заболела. Ну что ж, ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

- Как вас зовут, деточка? – спросила старушка, когда мы остановились у маленького домика с красной черепичной крышей.

- Айгрин, - ответила я, цокая зубами.

- А меня Дайя. Вы должны зайти ко мне, согреться и обсушиться. И выпить горячего баграна. Или чего-нибудь покрепче.

Разумеется, я не стала возражать. Завела ослика во двор и вошла вслед за Дайей в дом. Две служанки тут же засуетились, бегая с ведрами водами и полотенцами.

- Айгрин, вы идите в ванную, а я помоюсь на кухне, - распорядилась Дайя. – А потом приходите в гостиную.

В крохотной ванной меня ждала лохань с горячей водой и еще два ведра рядом. И две большие простыни из мягкой теплой ткани. Девушка подхватила мою мокрую одежду и куда-то унесла. Отогревшись, я вытерлась одной простыней и завернулась в другую. Выглянула из ванной и увидела, что Дайя сидит в гостиной в большом кресле у камина и… курит трубку. Дымок с приятным, но терпким запахом добрался до моих ноздрей, заставив чихнуть.

- Идите сюда, Айгрин, - махнула рукой Дайя. – Девочки приведут в порядок вашу одежду, а мы пока поболтаем и немножко выпьем. Чтобы не заболеть.

На маленьком столике стояло блюдо с кусочками пирога, графин с жидкостью янтарного цвета и два бокала. Дайя наполнила их и пододвинула один мне. Я осторожно пригубила сладкий крепкий напиток, и голова сразу же куда-то убежала. Стало жарко и дремотно.

- Ну, Айгрин, - Дайя посмотрела на меня сквозь свой бокал, - расскажите, кто вы и чем занимаетесь.

Я рассказала ей все. Ну… не все, конечно. Начиная с того момента, как мачеха выгнала Айгрин из дома. О том, как Халдор спас меня, вытащив из-под копыт лошади, и взял на работу. О нападении Мьюрса. О тортах и лавке. О своей неудаче.

- Мне кажется, это не все, - покачала головой Дайя. – О чем-то ты умолчала. О чем-то очень важном. Я ошибаюсь?

- Ну… - вздохнула я, вскользь заметив, что она перешла на «ты». – Тот парень, который спас меня от брата. Я думаю о нем.

- Нет, Айгрин. Я не об этом. Ты не та, за кого себя выдаешь, верно? Не бойся, никто ничего не узнает.

Она смотрела на меня с мягкой улыбкой, в голове шумело, комната куда-то плыла, как лодка по волнам.

- Да, Дайя. На самом деле меня зовут Вероника. Я из другого мира. Там погибла… или должна была погибнуть. Но попала сюда. В тело этой девушки – Айгрин. Я помню все, что с ней было до того момента. Наверно, она тоже должна была погибнуть, если бы Халдор не спас ее… меня.

- Вот как… Не удивляйся. В нашей семье все женщины обладают тайными знаниями и передают из поколения в поколения способности чувствовать то, что недоступно большинству людей. Я сразу поняла, что ты не обычный человек. Наверно, ты готовила сладости в своем мире, раз решила заняться этим здесь?

- Да, - кивнула я. – Мне очень нравилось это. И хорошо получалось. А здесь… ничего не выходит. Пришлось печь только хлеб и пироги. Их покупают.

- Я могу помочь тебе, - подумав, сказала Дайя. – Но ты должна пообещать мне, что не используешь мой подарок в ущерб кому-либо.

- Конечно, обещаю, - я смотрела на нее во все глаза. Я бы что угодно пообещала сейчас.

- Открой шкаф и возьми с верхней полки шкатулку, - она показала на шкаф со стеклянными дверцами, задрапированными изнутри кружевной тканью.

Придерживая простыню, я встала, открыла дверцу и достала резную шкатулку. Дайя подняла крышку, и я увидела несколько крохотных, с наперсток, пузырьков, пустых и чем-то наполненных.

- Возьми, - она подала мне два пузырька: пустой и с темной жидкостью. – Здесь ровно десять капель тайного зелья. Одну каплю капнешь в пустой пузырек и дольешь теплой водой. Через девять дней у тебя будет новое зелье. Так и делай все время.

- А для чего оно? – не вытерпела я, с любопытством разглядывая подарок.

- Когда будешь что-то готовить… неважно что. Добавь туда одну каплю и подумай о чем-то приятном. О том, что приятно не только для тебя, но для всех людей. Любовь, радость, восхищение… Любые добрые и светлые чувства. Человек, который будет есть приготовленное тобой, испытает то же, что и ты. В глубине души это свяжется с твоими сладостями. Вернее наоборот – сладости с этими чувствами. И человек захочет еще, еще.

- И прибежит покупать?

- Наверняка, - улыбнулась Дайя. – Не будет таких же, возьмут другие. Главное – что у тебя.

- А как это можно употребить во вред? – удивилась я.

- Точно так же ты можешь передать и недобрые чувства. Я могла бы не говорить об этом, но… лучше, чтобы ты знала. Чтобы была осторожной. Все, о чем ты подумаешь, добавляя зелье в еду, испытает другой человек. Возможно, еще сильнее, чем ты.

- А если я подумаю о человеке, которого люблю? Ну, о своей любви к нему? Что почувствует он? Любовь к себе – или ко мне?

- Ты хочешь знать, можно ли использовать это зелье в качестве приворотного? – рассмеялась Дайя. – Не совсем. Человек этот, определенно, тобою заинтересуется. Но что будет дальше, зависит только от тебя. Он посмотрит на тебя и может влюбиться. Или нет. Как себя поведешь.

В этот момент в комнату заглянула служанка и доложила, что моя одежда в полном порядке.

- Айгрин, уже стемнело. Ты можешь переночевать сегодня у меня, если хочешь, - предложила Дайя.

- Нет, спасибо, - спохватилась я, возвращаясь в реальность. – В лавке уже беспокоятся, куда я пропала. Давно ведь должна была вернуться. Может, даже и ищут. Спасибо вам огромное, Дайя! Я поеду.

- Пустое, Айгрин, - старушка махнула рукой. – Ты спасла мне жизнь, и я у тебя в вечном долгу, сколько бы ни прожила. Будет время и желание – приходи ко мне, всегда буду рада с тобой повидаться. Заодно расскажешь, помог ли тебе мой подарок. А может, и угостишь меня чем-нибудь вкусным.

- Конечно, - пообещала я, обняв ее. – Испеку для вас самый вкусный и красивый торт.

- Только без зелья, - она со смехом погрозила мне пальцем.

И правда, давно стемнело, но ветер разогнал облака, и над крышами домов поднялась полная луна. Заблудиться в потемках мне не грозило, но ехать все равно было страшновато: эта часть города не относилась к благополучным. Однако мне повезло добраться до лавки без происшествий.

- Ну что? – спросила я себя вслух, глядя на освещенную газовым фонарем вывеску. – Сладкая жизнь два-ноль?

Катрисса и Вентор сидели в лавке, давно уже закрытой для покупателей. Ждали и явно волновались.

- Айгрин, мы чуть с ума не сошли! – напустилась на меня Катрисса. – Где ты была столько времени?

- Тише, тише, Рисс, - я погладила ее по плечу. – Я вытащила из реки одну старушку. Она поскользнулась на берегу и упала в воду. Наверняка утонула бы. Отвезла ее домой. Пришлось побыть у нее, пока не высохла одежда.

- Ох! – она забавно схватилась за щеки, качая головой. – Как бы и ты не разболелась. Поешь и ложись спать.

- Меня там покормили, - отказалась я, с удивлением обнаружив, что сыта, хотя съела всего один кусочек мясного пирога. – И спать пока не хочу. Знаете что? Я, пожалуй, сделаю немного конфет. Поставим как подарки покупателям.

- Зачем? – удивился Вентор, и Катрисса ему поддакнула. – Айгрин, ты же сама сказала, что в этом нет никакого толку. И что больше не будешь делать сладости.

- Последний раз. Попробую немного изменить рецепт. У нас еще остались старые запасы, вот из них и сделаю.

- Ну как хочешь, - пожал плечами Вентор. – Ладно, мы пойдем.

Они собирались пожениться летом, но Катрисса уже переехала жить к нему. Теперь я ночевала в комнате над лавкой одна. Первые несколько дней было страшновато, потом привыкла. А сейчас и вовсе оказалось на руку. Зажгла на кухне светильник, пошарила в шкафах с припасами, вытащила все нужное. Но для начала развела новое зелье, как сказала Дайя: одна капля на пузырек воды.

Приготовить решила самые простые конфеты: пирамидки из марципана в зеленой баграновой глазури. И то и другое как раз осталось, должно было хватить на несколько десятков. Для эксперимента достаточно.

Немного подогрев марципан, я разделила его на сорок кусочков, скатала шарики и вложила в середину каждого ягоду из варенья. Потом придала форму пирамидок и выставила рядами на решетку.

Теперь надо было растопить в ковшике глазурь. Когда она стала жидкой, добавила в нее немного крепкого паттура и достала пузырек с зельем.

О чем бы таком приятном подумать? О том, что вызывает добрые чувства у всех?

Представила семью за праздничным столом. Родители, дети. Радость, любовь, покой.

Капнула из пузырька, размешала, залила конфеты. Когда глазурь застыла, лопаткой переложила их в бумажные формочки на подносе.

Ну что ж… Или это будет новое начало, или… окончательный конец.

Глава 9

Половину конфет я выложила на поднос и поставила его на прилавок. Вторую половину накрыла крышкой и убрала в чулан. Если зелье сработает, им недолго придется ждать своего часа.

- Ничего не предлагай никому, - предупредила я Катриссу, прикрепив на поднос полоску бумаги с жирной надписью «Подарок». – Пусть берет только тот, кто сам захочет.

Вернувшись на кухню, я занялась пирогами, потом стала раскладывать по пакетам заказанный хлеб, а сама то и дело поглядывала в лавку. Кто-то даже не смотрел на конфеты, кто-то брал одну, а то и две. Когда ближе к обеду я собралась ехать по адресам, на подносе осталось всего три штуки.

- Если не возьмут, сама съем, - рассмеялась Катрисса.

Испугаться я не успела: за хлебом пришел постоянный покупатель и забрал последние.

- Слушай внимательно, - сказала я, когда он ушел. – Если вдруг кто-то придет снова и спросит про эти конфеты, нет ли еще, говори, что подарки закончились. И продавай… ну не знаю, по одному гарпу, что ли. В кладовке целый поднос. А если не хватит, скажи, что можно заказать.

- Айгрин, что с тобой? – Катрисса вытаращила глаза. – С чего это они будут спрашивать, да еще и покупать? А тем более заказывать?

- Мало ли. Я же говорила, что хочу попробовать новый рецепт. Вдруг понравится на этот раз.

- Ладно, как скажешь.

Я развезла хлеб, отвела ослика во двор к Гальбису и вернулась в лавку. Вид у Катриссы был самый что ни на есть обалделый. Она молча ткнула пальцем на два столбика мелких монет и листок бумаги.

Двадцать гарпов и пять заказов на эти самые конфеты – по десять штук каждый!

- Айгрин, что ты туда добавила? – Катрисса выпятила губу. – Они как взбесились все. Прибежали один за другим и раскупили все конфеты. Не успела сама ни одной попробовать. А кому не досталось, заказали. Я подумала, что на завтра ты, наверно, не успеешь, надо ведь еще купить для них припасы. Сказала, что на послезавтра.

Я не успела ответить: открылась дверь, и вошел постоянный покупатель – тот самый, который забрал последние три конфеты с первого подноса.

- Добрый день, Айгрин, - поклонился он. – Еще раз добрый день, Катрисса. А тех конфет больше не осталось, которые в подарок были? Зеленых? Я бы купил десяток. Такие вкусные! И прямо сразу детство вспомнил. Как в праздник сидели за столом с родителями и сестрами. Матушка пекла сладкие пироги…

- Нет, господин ан Эрус, - покачала головой Катрисса. – Все кончились. Но Айгрин может сделать для вас.

- Послезавтра, - подтвердила я. – Два гарпа штука, но если сразу десяток, то всего пятнадцать.

- Буду признателен, - он снова поклонился и вышел.

- Айгрин, ты его нашла! – взвизгнула Катрисса, обнимая меня. – Тот самый волшебный рецепт, о котором говорила.

- Похоже на то.

Я решила пока никому не рассказывать о подарке Дайи. Не то чтобы не доверяла Катриссе, но… пусть это будет моей тайной. На всякий случай. Она расскажет Вентору, тот может еще кому-то сболтнуть. Не хватало только, чтобы зелье попало в дурные руки. Дайя не зря предупредила, что его можно использовать и во вред.

Приготовив очередную партию сладких пирогов, я загрузила их в печь и, оставив под надзор Вентора, отправилась на рынок – покупать сырье для конфет. Перед закрытием многое продавали дешевле. Набрав две большие корзины самого необходимого, – с запасом! – я остановилась поболтать с господином ан Боргусом, тем самым дедом, который разрешил мне пройти через сквозной проход между домами. Мы подружились, и я обычно заглядывала перекинуться с ним парой слов. Ему веселее, да и мне тоже.

- Куда столько всего набрала? – спросил дед, кивая на мои корзины.

- Конфеты делать буду. На заказ.

- Ух ты! – удивился он. – А меня угостишь?

- Почему нет? В следующий раз пойду на рынок – угощу.

Не без хитрого расчета, конечно. Боргус – болтун и сплетник. Целыми днями торчит у окна и трындит со всеми подряд. Понравится ему моя волшебная конфетка, может, и расскажет кому-нибудь. То самое сарафанное радио, лучшая реклама. Причем бесплатная.

Вечером, когда Катрисса с Вентором ушли, я снова взялась за конфеты. Хотя заказы были на послезавтра, я решила начать сразу, чтобы за два вечера заготовить с запасом, причем разных.

Одной капли зелья было достаточно на большую миску марципановой массы, а дальше я уже развлекалась с ней по-всякому: добавляла наполнители, меняла начинку и форму, покрывала глазурью разных цветов. На этот раз, капая снадобье, я представила встречу с любимым человеком после долгой разлуки.

- Ну вот, - сказала вслух, потянувшись довольно, когда закончила раскладывать просохшие конфеты по подносам. – Завтра сделаю из песочной крошки.

Магический захват рынка я решила начать с мелочевки: конфет и мелкого печенья типа меренг и макарон. Хотя бы уже потому, что одной капли зелья хватало на большое количество. Как быть с тортами и пирожными, тут стоило подумать. Не все сразу. Дайя сказала, что потом, когда втянутся, будут покупать все подряд, лишь бы только у меня.

Интересно, как все-таки это работает? Ну понятно, что магия, но в основе любой магии все равно лежит физика-химия, только мы не знаем, что именно. Похоже, это вещество каким-то образом усиливает и передает мои эмоции посредством того, во что я их вкладываю. Да еще и саморазмножается. Может, это какие-нибудь особые грибы или бактерии?

Этой ночью парень в плаще снова наведался в мои сны. Он с завидным аппетитом уплетал кусок торта и смотрел на меня с обожанием. Дальше дело не пошло, но, проснувшись, я подумала с улыбкой: ну а вдруг? Может, я стану самым знаменитым кондитером этого мира, как, например, Кристоф Мишалак или Адриано Зумбо у нас, и тогда он попробует что-нибудь из моих сладостей. Ну а там… там будет видно.

На следующий день я сделала то же самое: выложила часть конфет в качестве подарка, а Катриссе, Вентору и выздоровевшему Гальбису дала попробовать другие – из марципана без зелья.

- И правда, намного вкуснее, - заявил Вентор.

Я только улыбнулась: конфеты были точно такие же, как я делала раньше.

Все повторилось. Покупатели разобрали угощение, а когда прибежали за добавкой, Катрисса продала им вторую порцию уже по два гарпа за штуку. И приняла несколько заказов, когда запас кончился.

- Кажется, конфеты скоро станут покупать лучше, чем хлеб, - не без ревности заметил Вентор.

- Глупости! – возразила я. – Хлеб нужен всем и всегда. Так что ты точно без работы не останешься.

***

Прошел месяц. Я успела вспомнить и золотую антилопу, и бессмертное «горшочек, не вари». Не всерьез, конечно, но теперь у меня не было ни минутки свободной. Поднималась затемно, шла на кухню и ложилась спать глубокой ночью. Прежняя толстая Ника уже сдохла бы от такой нагрузки на ноги, поясницу и шею, а Айгрин все было нипочем, только спать хотелось. Вот что значит молодость!

Всевозможные конфеты. Печенье и пряники. Безе, меренги и макароны. Нуга и грильяж. Халва и лукум. Зефир и пастила. К пирожным и тортам пока не подбиралась, оставив их на потом. На уже завоеванный рынок. А захватывала я его как Наполеон в начале карьеры. Теперь в нашей лавке всегда толпился народ. Сладости разбирали еще до обеда и записывались на следующие дни – прямо как в моих снах, которые вдруг стали реальностью.

Приходили не только постоянные покупатели из соседних кварталов, но и новые, незнакомые. Тут, конечно, поработал дед Боргус, которого я время от времени подкармливала сладостями, но и без него слухи расходились кругами и волнами. Что до постоянных…

Одна пожилая вдова, покупавшая у нас хлеб с первых дней и иногда бравшая на сдачу конфетку, сказала мне:

- Ваши сладости стали совсем другими, Айгрин. С чем они у вас теперь?

- Точно такие же, как и раньше, госпожа ан Тукер. Разве что… с любовью.

- В каком смысле? – удивилась она.

- Раньше я больше думала о том, чтобы продать и заработать денег. Теперь – чтобы порадовать тех, кто будет есть эти сладости. Я готовлю их и думаю о чем-то приятном. Наверно, это как-то влияет.

На самом деле это было двойной неправдой. Зелье зельем, но я и раньше, в нашем мире, в первую очередь хотела, чтобы люди получили удовольствие, а уже потом думала о деньгах. Дайя лишь помогла передать мои чувства с помощью магического снадобья.

- Возможно, - кивнула вдова. – Раньше это были просто приятные штучки. А сейчас в них что-то новое. Вкус остался прежним, но появилось что-то такое… не знаю, не могу объяснить. Ем и вспоминаю своего покойного мужа. Как мы познакомились и полюбили друг друга. Немного грустно, но приятно. Спасибо, Айгрин. Можно мне два десятка конфет? Любых, разных.

За месяц мы заработали столько, сколько за все предыдущие с момента открытия.

- А я говорила, говорила! – улыбалась до ушей Катрисса. – Я знала, что у тебя все пойдет на лад.

Вентор и Гальбис получили прибавку, тем более и работы у них стало больше. Гальбис не только занимался уборкой и развозил заказы, но и ходил на рынок закупать припасы по моему списку: сама я уже не могла тратить на это столько времени. Вентор пек одну партию хлеба за другой. Если раньше сладости нехотя покупали вдобавок к хлебу, то теперь, наоборот, приходили за сладостями и заодно брали хлеб.

К Дайе, несмотря на занятость, я выбиралась раз в неделю, прихватив свеженький бенто и конфет – разумеется, без зелья. Она угощала меня баграном, к которому я понемногу привыкла, и своей крепкой сладкой настойкой. Я была признательна за помощь, но мне и без того нравилось приходить к ней. Чем-то она напоминала мою бабушку. А еще я могла говорить с Дайей о своем мире. Ей было интересно, она задавала множество вопросов, а я с удовольствием рассказывала.

- А ты хотела бы вернуться? – спросила Дайя, слизывая крем с серебряной ложечки.

- Не знаю, - вздохнула я. – Скучаю, да. Но… нет, не знаю. Уже почти два года прошло. Если там я погибла, то и возвращаться некуда. А если выжила и Айгрин сейчас в моем теле, это уже ее жизнь, не моя. Мне многого здесь не хватает, конечно. Того, к чему привыкла. Но я потратила столько сил, чтобы приспособиться, чего-то добиться. Было бы жаль это терять. И подруга у меня замечательная.

- Как знать, - улыбнулась Дайя. – Может, будет и не только подруга. Ты милая и добрая девушка и достойна самого лучшего. Я не могу заглядывать в будущее, но кое-что умею. Хочешь, попросим высшие силы дать тебе знак?

- Я бы сказала, что не верю во все эти штуки, но… Я бы и в зелье ваше не поверила, но оно работает. Давайте попробуем.

Она заставила меня откинуться на спинку кресла и закрыть глаза.

- Расслабься и позволь своим мыслям течь свободно. Они сами остановятся на том, что волнует тебя больше всего.

Я закрыла глаза и под заунывное бормотание Дайи погрузилась в зыбкую полудремоту. Горьковатый дымок щекотал ноздри. Мысли перескакивали с одного на другое, ни на чем не задерживаясь, пока перед внутренним взором не появился парень в сером плаще – мой принц из ночных грез. Он смотрел на меня, улыбался и явно собирался что-то сказать. Но так и не сказал, потому что я провалилась в сон.

- Айгрин, просыпайся!

Я открыла глаза. Дайя стояла рядом и гладила меня по щеке.

- Помнишь, о чем думала перед тем, как заснуть?

- Д-да… - я почувствовала, как загорелись уши. – Тот парень, который спас меня от брата. Но я бы не сказала, что он меня так волнует. Мне казалось, что работа гораздо важнее. Я даже не уверена, что хотела бы снова с ним встретиться.

- Твое любимое дело – это, безусловно, важно. Не думай, что ты так сильно обязана мне, Айгрин. У тебя золотые руки, и я лишь немного помогла. А этот юноша – он значит для тебя гораздо больше, чем кажется. Просто все это прячется в глубине души. Иначе сейчас ты о нем не вспомнила бы.

- Но… - растерялась я. – Ему от силы лет двадцать. Совсем мальчик. А я там, у нас, была взрослой женщиной. Замужем успела побывать.

- Какие глупости! – фыркнула Дайя. – Опыт – это хорошо. Но твой разум и чувства подстроились под новое тело. Ты говоришь и ведешь себя как молодая девушка, а не как взрослая женщина. Вполне разумная девушка, но такая же юная, как и та, в тело которой попала. Окажись ты рядом с тридцатилетним мужчиной, вовсе не чувствовала бы себя его ровесницей.

Если подумать, она была права. Тридцатилетний Бадрис действительно казался мне едва ли не пожилым, а сорокалетний Халдор и вовсе годящимся в отцы. Зато двадцатилетнего Вентора я воспринимала как сверстника.

- И что, какой знак дали высшие силы? – меня распирало любопытство, пробившееся сквозь смущение.

- Твои мысли об этом парне и были знаком, - Дайя пожала плечами. – Возможно, скоро что-то произойдет. Главное – заметить и понять.

- А если не замечу? Или не пойму?

- То, что должно случиться, все равно случится.

Попрощавшись с Дайей, я поехала домой. Ослик меланхолично цокал копытами по булыжникам, а я размышляла над тем, что услышала.

Может, мы и правда снова встретимся? Может быть, прямо сейчас он покажется из-за поворота на своем сером коне?

Из-за поворота выехала старуха, сидя боком на таком же ослике, как у меня. Я прыснула в кулак.

В лавке толпились покупатели. Поскольку сладости уже раскупили, они брали хлеб и записывались в лист заказов. Поездка к Дайе отняла у меня два часа рабочего времени, предстояло наверстывать ночью.

- Ну как тут у нас дела? – спросила я у Катриссы и вдруг почувствовала спиной и затылком чей-то пристальный взгляд.

На пороге стоял пожилой мужчина с короткими седыми волосами, гладко выбритый, одетый в богатую, но не слишком роскошную одежду.

- Госпожа ан Настри? – его губы сложились в учтивую улыбку, но глаза остались холодными.