Сквозь Зеркало Тьмы

Сквозь Зеркало Тьмы

Что скрывается по ту сторону зеркала?

Для Джона и Энни ответ на этот вопрос становится началом путешествия, которое навсегда изменит их жизни. За привычной реальностью скрывается Изнанка — мир древних тайн, забытых цивилизаций, оживших легенд и существ, питающихся человеческим страхом.

Преодолевая смертельные испытания, брат и сестра поймут, что истинная сила рождается не из отсутствия страха, а из способности идти вперед вопреки ему. Их путь станет дорогой к мужеству, мудрости и пониманию того, что каждая тень существует лишь потому, что где-то рядом есть свет.

«Сквозь Зеркало Тьмы» — мистическое приключение в духе классической литературы о путешествиях в неизведанные миры, где готическая атмосфера, философская притча и темное фэнтези переплетаются в одну историю о выборе, взрослении и внутренней победе.

Тьма не лжёт. Она лишь показывает то, что свет пытается скрыть.

**1785 год. Британская империя. Графство Уэссекс. 25 августа.**

Этот день оказался самым жарким за последние сто лет. Солнце нещадно палило окрестные земли. Торфяные болота, казалось, шипели от жары, безмолвно крича от возмущения. Солнечные лучи заливали ярким светом редкие леса и пустыри. Люди прятались от зноя в домах. Скот и домашние птицы укрывались в тени деревьев, которые, похоже, и сами были не прочь спрятаться от палящего солнца.

Сам воздух пропитался жарой, разнося редкими порывами ветра запах раскалённой земли и торфа.

---

Особняк лорда Джеймса Дочерти, находившийся неподалёку от городка Лоутон, впечатлял своей монументальностью и помпезностью. Его украшали колонны, статуи греческих богов и мифологических существ. Подобная мода захватила Европу ещё со времён Возрождения. Особняк резко контрастировал с бедными домишками ближайших фермеров.

Титул лорда получил ещё его отец — за заслуги перед Короной. Могучий, статный старик мог многое рассказать о морских походах и войнах в далёких южных колониях.

По семейной линии их предок Джон Дочерти был помощником самого адмирала Фрэнсиса Дрейка — первого пирата в истории, получившего столь высокий титул и ставшего главным флотоводцем королевы Елизаветы I.

Его сын Джеймс пошёл по стопам прославленного отца. Он добился успеха и влияния, став одним из самых молодых адмиралов в истории Королевского флота.

После смерти отца Джеймс построил загородный особняк, частично посвятив его памяти. Кабинет на втором этаже он превратил в настоящий музей, где бережно хранил мемуары отца, его морские карты и фамильную шпагу, подаренную самому адмиралу королём Георгом III.

---

Его дочь Энни — красивая белокурая девушка лет семнадцати с большими зелёными глазами — и сын Джон — высокий, статный, кареглазый юноша девятнадцати лет — были главным утешением и смыслом его жизни, наравне с памятью о великом отце.

Он безмерно любил детей, давал им всё самое лучшее и одновременно воспитывал в строгих семейных традициях.

Джон был убеждённым материалистом. Он зачитывался трудами величайших учёных своей эпохи — от сэра Исаака Ньютона до Карла Линнея. Высокий, подтянутый юноша с каштановыми волосами и карими глазами грезил только наукой. Он мечтал стать учёным Королевской академии и прославиться на весь мир, как тот самый исследователь, который, согласно легенде, случайно открыл закон всемирного тяготения.

---

Энни была полной противоположностью брата. Романтичная, нежная и легкоранимая, она обожала античную поэзию и, конечно же, пьесы бессмертного Уильяма Шекспира.

Она была столь же набожной, как и её отец. Девушка мечтала пережить такие же сильные и страстные чувства, какие описывал великий драматург, но без их трагического финала.

---

Дни детей проходили в учёбе. Их отец нанимал лучших частных преподавателей. Каждый жил своей мечтой и стремился добиться её, несмотря ни на что.

Но однажды настал день, которого они оба ждали с особым нетерпением.

---

Энни с самого утра примеряла новое платье, подаренное ей отцом и сшитое по последней моде. Казалось, она занималась этим уже второй час подряд.

Она, как и брат, ждала приезда дяди Эрика — младшего брата их отца, прославленного учёного, историка и путешественника.

Он возвращался после долгой экспедиции в Китай и соседние страны.

Конечно, Энни с нетерпением ждала встречи с дядей. Но не меньше она ждала и его постоянного спутника — капрала Эдварда, отвечавшего за безопасность многочисленных путешествий.

Высокий, атлетичный, черноволосый, усатый военный давно стал её тайной симпатией. И, похоже, хотя он никогда не говорил об этом открыто, девушка чувствовала, что его отношение к ней далеко не безразлично.

---

Энни и Джон искренне любили своего дядю. Они могли часами слушать его рассказы о далёких странах, загадочной земле Жёлтого Дракона — Китае — и её древней истории.

Когда он приезжал, Энни, забывая о правилах приличия, бросалась ему на шею, радостно выкрикивая приветствия.

Для обоих его приезд становился настоящим лучом света среди однообразных будней, сурового воспитания отца и постоянных напоминаний о том, что они принадлежат к роду лордов и обязаны всегда помнить о своём положении.

Им с детства внушали, что простолюдины — люди более низкого сословия.

Несколько дней назад пришло письмо.

Дядя сообщал, что через несколько дней будет у них и что очень соскучился по всей семье.

Эти несколько дней тянулись мучительно долго.

И наконец долгожданный день настал.

---

После трёхчасовых частных уроков по математике и истории — настоящего праздника для любознательного Джона и подлинной пытки для Энни — брат и сестра с огромным облегчением покинули учебную комнату.

Теперь они ждали дядю в чайной беседке.

Услужливая, неизменно чрезмерно вежливая прислуга принесла им чай и конфеты.

В саду витал аромат цветов и фруктовых деревьев. Лёгкий ветерок колыхал ветви и листву, словно сами деревья с благодарностью встречали долгожданную прохладу.

Они неохотно пили чай, почти каждую минуту поглядывая на дорогу в надежде увидеть приближающихся всадников.

Особенно этого ждала Энни.

Ожидание становилось уже неприлично долгим.

— Как думаешь, что дядя нам привезёт? И о чём новом расскажет? — наконец нарушила молчание Энни.

---

— Не знаю, — буркнул Джон. — Но точно расскажет и привезёт что-нибудь интересное. То, чего здесь не достанешь.

Энни кивнула.

Но Джон прочёл в её глазах плохо скрываемое, томительное ожидание совсем другого мужчины.

— Ты же ждёшь в первую очередь капрала Эдварда, не так ли? — спросил Джон ехидным тоном.

— Прекрати! — бросила Энни, слегка покраснев.

Джон лишь понимающе усмехнулся. Он решил тактично промолчать. Всё и так было как на ладони.

---

Они уже собирались вернуться в дом и немного поиграть на пианино, как вдруг увидели на горизонте фигуру всадника.

К сожалению для Энни, он был один.

Но, несмотря на это, брат и сестра с радостным криком бросились ему навстречу.

Их дядя Эрик — мужчина среднего роста, коренастый, русоволосый, с умным и проницательным взглядом зелёных глаз, — подъехав ближе, легко соскочил с коня и сразу оказался в крепких объятиях племянников.

— Привет, мои дорогие племянник и племянница! Смотрите, задушите меня! — рассмеялся он, обнимая их в ответ.

— Мы так рады тебя видеть! — хором закричали Джон и Энни.

— Я тоже, мои дорогие. Я тоже.

— Вы расскажете нам новые истории? — снова спросили они одновременно.

— Где вы были на этот раз?

— Конечно, расскажу. И у меня для вас есть очень ценный подарок.

---

— Побывал я в Бирме, Сиаме, Лаосе. И, конечно же, в Китае. Но об этом позже. Сначала давайте дойдём до усадьбы. Я ужасно голоден и хочу пить.

Джеймс тоже радостно встретил брата, крепко обнял его и пригласил в дом.

Шутливо отгоняя детей, он сказал:

— Вы ещё замучаете его своими вопросами. Дайте мне сначала с братом поесть, выпить и поговорить.

Потом, усмехнувшись, добавил:

— Да и что может быть интересного в слухах и легендах про этих дикарей? Немытых, злобных людей, не знающих истинного Бога.

Эрик недовольно поморщился.

— Опять ты за своё, Джеймс. Я уже говорил тебе: когда мы ещё жили в землянках, эти, как ты выражаешься, дикари строили великие империи и грандиозные города. А что касается твоего Бога... Я ведь атеист. И считаю, что они вовсе не обязаны чтить какого-то бога из Иудеи. У них есть собственные религии — куда более древние и, на мой взгляд, весьма рациональные.

Джеймс картинно нахмурился.

— Услышал бы это наш отец... Не миновать бы тебе крепкого удара по лицу.

Через секунду оба громко рассмеялись и вместе вошли в дом.

---

Вечером дядя рассказывал Джону и Энни новые захватывающие истории.

Они сидели у камина, слушая его, затаив дыхание.

Треск поленьев сопровождал их мысленные путешествия в далёкие неизведанные страны.

Эти рассказы всегда звучали для них как прекрасная симфония романтики путешествий, познания нового и загадочного.

Эрик рассказывал о величии Древнего Китая, о богатстве его культуры.

Потом перешёл к Сиаму.

Совсем недавно древняя столица этого королевства — Аюттхая — была разрушена бирманцами.

— Когда-то этот город был гораздо больше Лондона, — тихо сказал Эрик. — Многие путешественники называли его самым красивым городом мира. Теперь же там лишь руины. Кое-где ещё дымятся остатки домов после недавних пожаров. А единственными жителями стали стаи диких обезьян.

Он ненадолго замолчал.

Потом улыбнулся.

— Ну а теперь, мои любимые племянник и племянница, как и обещал... У меня для вас есть подарок.

---

Он подошёл к столу.

На нём стояла большая красивая коробка из чёрного дерева.

Открыв её, Эрик достал вторую — продолговатую, красного цвета.

На крышке был изображён китайский дракон, а под ним — несколько иероглифов.

Увидев восхищение в глазах Джона и Энни, он улыбнулся.

— Эти шахматы очень древние. По легенде, они принадлежали самому императору Тай-цзуну из династии Тан.

Это не просто шахматы.

Это шахматы императоров.

Говорят, они позволяют заглянуть в мир, лежащий за гранью нашего. Увидеть его изнанку. Истинную сущность вещей. Души людей. Их мысли. Зазеркальный мир городов и времени.

Играя партию, ты будто играешь с самим временем.

Каждый ход становится шагом за пределы привычной реальности.

На лицах Джона и Энни к восхищению примешалось сомнение.

Эрик сразу это заметил.

— Разумеется, это всего лишь легенда, — улыбнулся он. — Но смысл её прекрасен. Шахматы — это игра разума. Реакции. Предвидения. Пока ты продумываешь свой ход, ты одновременно пытаешься предугадать ход противника.

Он посмотрел на детей.

— Вы умеете играть?

— Да! — снова хором ответили Джон и Энни.

— Меня учил преподаватель математики и естественных наук, — поспешил добавить Джон.

— А меня — Джон, — улыбнулась Энни.

— Великолепно. Значит, вы сможете совершенствоваться дальше. И кто знает... Возможно, однажды увидите гораздо больше, чем сейчас способны представить.

---

С этими словами он протянул им коробку.

Шахматы оказались необыкновенно красивыми.

Они были вырезаны из слоновой кости и украшены тонкой золотой гравировкой.

Фигуры изображали древнекитайских воинов, генералов и придворных чиновников.

Каждая была выполнена настолько искусно, что казалось — это живые люди, уменьшенные до размеров шахматных фигур.

Вот-вот генералы поведут войска в сражение, а чиновники начнут плести придворные интриги.

В тот же вечер брат и сестра сыграли несколько партий.

Как истинный джентльмен, Джон в последней партии незаметно поддался Энни.

В итоге счёт оказался равным — один к одному.

Полные восхищения красотой необычного подарка, они отправились спать далеко за полночь.

---

Ночь окончательно опустилась на землю.

Полная луна заливала матовым светом белые стены усадьбы, играя на них бледно-жёлтыми бликами.

Приглушённый свет ложился на статуи Геркулеса и Афины Паллады, словно пытаясь вдохнуть жизнь в и без того почти живые скульптуры.

Поместье погрузилось в крепкий сон.

Шахматы, оставленные на столе именно в том положении, в котором закончилась последняя партия, вдруг едва заметно дрогнули.

Фигуры одна за другой начали медленно двигаться.

Без чьей-либо руки.

Они сами вернулись на исходные клетки.

Когда последняя фигура заняла своё место, крышка коробки плавно закрылась.

И на несколько секунд по её поверхности пробежало слабое матово-голубое свечение.

---

Джон и Энни проснулись одновременно.

Утро было не таким, как прежде.

Солнце светило, всё словно оставалось на своих местах, но ощущение неправильности возникало с первого взгляда.

Во-первых, утренний свет стал странным — приглушённым, матовым, будто проходил сквозь огромное тёмное стекло.

Во-вторых, исчезли звуки.

Не было ни приветственного пения птиц, ни шелеста листвы, ни лёгкого дыхания ветра.

Мир словно кто-то лишил голоса.

По привычке Джон и Энни позвали слуг, чтобы те помогли им одеться и приготовили завтрак.

Рядом с кроватями лежали серебряные колокольчики.

Они звонили снова и снова.

Но никто не пришёл.

— Что они себе позволяют? — раздражённо сказал Джон. — За что отец им платит?

Он быстро оделся и вышел в коридор.

Перед дверью случайно споткнулся о книгу, лежавшую на полу.

— Странно... — пробормотал он.

Слуга всегда убирал её на стол после того, как он засыпал.

Коридор оказался таким же непривычно тёмным.

Матовый солнечный свет лишь слегка проникал через окна, оставляя вокруг вязкий полумрак.

Джон подошёл к спальне отца и постучал.

Ответа не последовало.

Он постучал ещё раз.

Тишина.

Наконец он осторожно открыл дверь.

И замер.

Комната была абсолютно пустой.

Ни мебели.

Ни кровати.

Ни шкафа.

Ни единого следа того, что здесь вообще когда-либо кто-то жил.

Белые мраморные стены покрывала толстая чёрная паутина.

На полу лежали слои пыли.

Недоумение мгновенно сменилось тревогой.

— Что... здесь произошло?

Он бросился обратно и почти столкнулся с выбежавшей из своей комнаты Энни.

Та вскрикнула.

— Джон! Ты меня напугал!

— Отца нет.

— Что?

— Его спальня пустая. Совсем.

Нет мебели. Нет вещей. Нет ничего.

Энни побледнела.

— Но... это невозможно...

Только теперь они заметили друг друга.

Энни стояла в ночном пеньюаре.

Джон — в длинной ночной рубашке.

Оба одновременно смутились.

— Сначала найдём одежду, — быстро сказал Джон. — Потом будем разбираться.

Они поднялись в гардеробную.

Но шкафов не оказалось.

Как и комнат прислуги.

Огромные помещения были совершенно пустыми.

Холодный страх медленно начинал проникать внутрь.

— Нас... ограбили? — тихо произнёс Джон.

И в этот момент произошло невозможное.

Одна из стен словно растаяла.

На её месте появилась густая темнота.

Через несколько секунд внутри вспыхнул мягкий свет.

Из темноты медленно выдвинулся высокий шкаф цвета мокрого графита.

Его дверцы сами распахнулись.

Наружу плавно выехала деревянная вешалка.

На ней висели лишь два комплекта одежды.

Чёрный мужской камзол.

И длинное чёрное платье.

Одновременно стены вокруг начали медленно расходиться.

Коридор изменился.

Перед ними возник перекрёсток трёх бесконечных проходов, уходящих в густой серый мрак.

Джон и Энни стояли неподвижно.

Несколько минут никто из них не мог произнести ни слова.

Страх медленно расползался по телу.

— Это... сон? — почти шёпотом спросила Энни.

— Мы всё ещё спим?

Джон криво усмехнулся.

— Если это сон, то очень странный.

Когда я вставал, я больно ударился ногой о книгу.

Она до сих пор болит.

Так что, боюсь, всё происходит наяву.

— Тогда что это?

— Не знаю.

Но если хотим это понять, сначала нужно одеться.

А потом найти отца.

И дядю.

Они быстро переоделись.

В глубине души всё ещё надеясь, что происходящее окажется дурным сном.

Вернувшись на второй этаж, они направились к кабинету отца.

Но кабинета больше не существовало.

Как и спальни.

Перед ними тянулась сплошная каменная стена.

Сердца сжались.

По спине пробежал ледяной холод.

— Где мы?.. — дрожащим голосом спросила Энни.

На её глазах выступили слёзы.

— Не знаю, — честно ответил Джон.

— Но если будем просто стоять, ничего не изменится.

Пойдём вниз.

Может быть, на улице мы поймём хоть что-нибудь.

Они молча спустились по лестнице.

И снова остановились.

Вместо парадной двери перед ними возвышались огромные двустворчатые врата.

По обе стороны были вырезаны два китайских дракона.

Их глаза сверкали рубинами.

Казалось, они внимательно наблюдают за каждым движением незваных гостей.

Первой нарушила молчание Энни.

— Бежим отсюда!

— Куда?

— Наверх!

— Там глухие стены.

Это единственный выход.

Если всё это иллюзия — мы ничего не теряем.

А если нет...

Он не договорил.

Крепко взял сестру за руку.

И сделал шаг к воротам.

Не успели они приблизиться, как тяжёлые створки сами медленно раскрылись.

Изнутри пахнуло холодом.

Невидимая сила резко потянула их вперёд.

Темнота.

Затем мутные лучи света, пробивающиеся сквозь густой туман.

И мир вокруг исчез.

---

---

Они оказались внутри громадного зала, лежа на холодном полу.

Зал был чёрно-базальтового цвета. Тёмно-серые колонны, как и высокий сводчатый потолок, уходили ввысь так далеко, что казалось, будто исчезают в самом небосводе. Новом, неизвестном небосводе.

Пол обдавал ледяным холодом.

Они резко вскочили.

Сердца колотились так сильно, что каждый удар отдавался в ушах глухим эхом.

— Что это?! — первой нарушила молчание Энни. — Что это такое, Джон? Мы во сне? Или... попали в ад? За наши грехи?

Её губы дрожали. На глазах выступили слёзы.

Джон болезненно скривился.

— Успокойся. Какой ад? Какие грехи? Нет никакого Бога. Нет никакого ада.

Он на секунду замолчал.

— Да и если бы существовал... ты бы туда точно не попала. А вот я... скорее всего, да.

Энни удивлённо посмотрела на брата.

— Я уже успел совершить всё, что ваши священники называют грехом блуда. И не один раз. С разными крестьянками. Причём разных возрастов.

Она ошеломлённо уставилась на него.

В её взгляде смешались испуг, изумление и обида.

— Я... не хочу этого слышать...

Её голос дрожал.

— Но сейчас важно другое! Где мы? Где отец? Где дядя? Они... умерли? Что теперь будет с нами?

Она уже готова была расплакаться.

Джон подошёл ближе и крепко обнял её.

— Тише...

Мы всё узнаем.

Мы их найдём.

Где бы они ни были.

Он почувствовал, как её плечи постепенно перестают дрожать.

— Паника нам сейчас не поможет.

Я тебя защищу.

Я не позволю никому причинить тебе вред.

Она сильнее прижалась к нему.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он сказал это уверенно.

Хотя внутри всё протестовало против собственной уверенности.

Он сам едва сдерживал нарастающее беспокойство.

— Пойдём.

Он осторожно отпустил сестру и взял её за руку.

— Попробуем понять, где мы оказались.

Они двинулись вперёд.

Зал казался бесконечным.

Матовый бирюзовый свет медленно струился из стен и колонн, сопровождая их мерцающим сиянием, похожим на дрожащий огонёк свечи под порывами ветра.

Он освещал бескрайнее пространство.

Они шли молча.

Час.

Другой.

Казалось, время перестало существовать.

— Да будет ли этому конец?.. — наконец раздражённо произнёс Джон.

Энни не успела ответить.

Внезапно весь зал словно сжала гигантская невидимая ладонь.

Раздался оглушительный треск.

Яркая вспышка.

И пространство исчезло.

Они падали.

Вокруг не было ничего.

Ни света.

Ни звуков.

Даже собственного крика они не слышали.

Желудок подступил к самому горлу.

Воздух исчез.

Казалось, само пространство перестало существовать.

Одна мысль одновременно вспыхнула у обоих.

**Это конец.**

Но вдруг ноги ощутили твёрдую землю.

Они стояли посреди огромного города.

Странного города.

Когда-то дядя привёз им книгу о древних цивилизациях Центральной Америки.

Именно её сейчас вспомнил Джон.

Город был удивительно похож на города майя.

Величественные ступенчатые пирамиды украшали огромные изображения птиц.

По улицам тянулись акведуки.

Широкая аллея уходила в густой тёмный туман сумеречного горизонта.

По обе стороны возвышались гигантские каменные колоссы.

Одни изображали зверей.

Другие — древних воинов.

Небо было непроглядно тёмно-серым.

Лишь кое-где, словно через разрывы облаков, пробивались редкие солнечные лучи, скупо освещая древний город.

Город...

Который казался мёртвым.

Несколько минут они стояли неподвижно.

Не в силах произнести ни слова.

Изумление постепенно вытесняло оцепенение.

— Джон... — наконец тихо сказала Энни.

— Это невероятно...

В таком виде города майя никто не видел уже многие столетия.

У меня такое чувство...

Будто мы путешествуем во времени.

Как это возможно?

Джон не успел ответить.

Горизонт неожиданно вспыхнул.

Сотнями тысяч золотых искр.

Они водопадом взметнулись вверх.

Свет стремительно разлился по всему небосводу, ослепительно озарив пирамиды, улицы и самих Джона с Энни.

Им пришлось зажмуриться.

Через мгновение сияние исчезло.

На горизонте медленно проступила гигантская тень.

Потом два огромных глаза.

Они светились тусклым багровым светом.

Постепенно из сумрака возникло лицо.

Исполинское лицо.

Крючковатый нос напоминал клюв ястреба.

Тёмно-красная кожа.

Диадема, украшенная человеческими черепами и длинными перьями.

Лицо занимало почти половину горизонта.

Два громадных карих глаза неотрывно смотрели прямо на них.

Пристально.

Тяжело.

Не мигая.

У Джона пересохло во рту.

Энни почувствовала, как ноги становятся ватными.

Казалось, ледяной холод медленно расползается по позвоночнику, оставляя после себя колючее онемение.

В следующую секунду глаза исполина вспыхнули ярко-красным.

Лицо поднялось выше.

Из темноты показались плечи.

Потом огромные руки.

Одна из них медленно потянулась к людям.

Первым пришёл в себя Джон.

Он резко схватил сестру за руку.

— Бежим!

Они сорвались с места.

И вовремя.

Исполинская ладонь со свистом пронеслась прямо над ними.

На мгновение она закрыла собой весь небосвод.

Мир погрузился в полную темноту.

Рука скрипела так, словно была выкована из ржавого железа.

От этого звука заложило уши.

Раздался оглушительный вой.

Затем — рык, напоминающий одновременно ягуара и человека.

Исполинская ладонь ударила в землю.

Вверх взметнулись камни и столбы пыли.

Ударной волной Джона и Энни отбросило вперёд, словно они ничего не весили.

Они покатились по каменным плитам.

Джон первым вскочил на ноги и помог подняться сестре.

— Ты цела?

Тяжело дыша, Энни кивнула.

— Кажется... да.

Я даже боли не чувствую...

Её лицо и волосы были покрыты серой пылью.

Глаза оставались широко раскрытыми.

Джон слышал её учащённое дыхание.

— Бежим!

Они снова сорвались с места.

Позади гигантская рука уже поднималась для нового удара.

Её исполинская тень быстро ползла по земле, догоняя их, словно живая.

Джон невольно поднял взгляд.

И почувствовал, как сердце болезненно сжалось.

Огромная ладонь падала прямо на них.

---

---

На него надвигалась беспросветная пелена. Казалось, из неё расползалась громадная чёрная туча, словно сама земля рождала эту тьму.

Внутри мрака что-то блеснуло.

Будто в самом его сердце находился гигантский бриллиант, озаряющий тяжёлую, нависшую над миром темноту.

— Нам туда! — закричал Джон.

Не дав Энни задать очевидный вопрос, он ещё крепче сжал её руку и рванул вперёд.

Под гулкие удары собственных сердец они бросились к чёрному мареву.

Дыхание сразу стало тяжёлым, будто они оказались посреди огромного пожара. Воздух обжигал лёгкие. Перед глазами сгущался мрак, словно сама тьма пыталась вырвать последние остатки света.

Только мерцающее бриллиантовое сияние продолжало служить им маяком.

Они побежали к нему.

Позади раздавались удары.

Потом — протяжный рёв.

Он напоминал рычание сотен хищников, одновременно разрывавшее мёртвую тишину.

До источника света оставалось совсем немного, когда из чёрного дыма начали проступать очертания.

Зеркало.

Исполинское.

Оно было выше их дома.

Они невольно остановились.

В зеркальной глади отражался город.

Но не тот, из которого они только что бежали.

Остроконечные башни.

Громадный собор.

Королевский замок.

Всё это напоминало древний Париж.

В этот момент Джон почувствовал, как что-то давит им в спины, будто невидимая сила пытается вернуть их назад.

Он обернулся.

И закричал.

Холод прошёл по всему телу.

К ним стремительно приближался исполинский силуэт, словно сотканный из самой ночи.

Его тьма казалась чернее окружающего мрака.

Он возвышался над всеми постройками этого зловещего города.

Длинные руки почти касались земли, будто вырастали прямо из неё, подобно исполинским деревьям.

Голов было несколько.

На мгновение они вспыхнули багровым светом.

Сердца бешено колотились, отдавая тяжёлыми ударами в висках.

По коже выступил липкий горячий пот.

Джон, не обращая внимания на отчаянный крик Энни, подхватил её на руки и бросился к зеркальной глади.

Навстречу ударил ветер.

Он тянул их назад, завывая так, будто тысячи металлических пластин одновременно скребли друг о друга.

Джон снова оглянулся.

Крик застрял в горле.

Исполин был уже совсем рядом.

Он наклонялся к ним.

Теперь голова осталась одна.

Она напоминала сгусток бездны, чернее самой глубокой ночи.

Из багровой дымки проступили два горящих глаза.

Ниже медленно раскрылась пасть.

Джон из последних сил сопротивлялся чудовищной тяге, словно сама тьма пыталась разорвать их на части.

Энни что-то кричала.

Вой ветра заглушал её голос.

Лишь обрывки слов долетали до него.

Она молилась.

Собрав последние силы, Джон рванулся вперёд.

И буквально втолкнул сначала Энни, а затем и себя в зеркальную гладь.

Мир захлопнулся.

Словно закрылась крышка гигантской шахматной доски.

---

---

Они пролетели через зеркальную поверхность, падая в тёмный туннель, который переливался всеми оттенками радуги. Но в конце всё сменилось оттенками чёрного и бледно-серого, словно цветом разложения.

На них словно надвинулись башни. Будто громадная картина упала сверху, став живым окружением.

Они оказались посреди площади того города, отражение которого видели в громадном зеркале.

Площадь, мощённая камнем. Возле них — громадная ратуша, а чуть поодаль — ещё более грандиозный собор.

Готический исполин тёмно-серого цвета, украшенный изображениями ангелов внизу и статуями химер наверху. Издали казалось, что их оскаленные пасти двигаются. Огромное круглое витражное окно из разноцветного стекла мерцало, отражая сумрачный свет солнца.

Облаков не было, но само солнце светило неестественно приглушённо, как тогда, в их доме, в то злополучное утро. Казалось, его лучи проходят сквозь громадное чёрное стекло, укрытое ещё более плотной тёмной вуалью.

Площадь была пуста.

Как и в первом призрачном городе майя, здесь не было ни души.

Лишь ветер свистел между шпилями башни и собора. Иногда этот свист переходил в протяжный вой, будто кричали сами здания.

Они стояли, не в силах произнести ни слова.

Изумление переплелось с глухой тревогой.

К ним постепенно подбиралось чувство необъяснимого отвращения, словно липкий поток холодных червей медленно полз к самому сердцу. В воздухе всё отчётливее ощущался запах чего-то давно умершего, но продолжающего разлагаться.

Чем ближе они подходили к собору, тем сильнее становилось это зловоние.

На этот раз молчание первой нарушила Энни.

— Ты помнишь, что говорил нам дядя про те шахматы?

Джон удивлённо посмотрел на неё.

— Он рассказывал про города в зеркальном отображении. И ещё сказал: «Попав сюда — ищите спасение в зеркалах».

Наконец Джон ответил:

— Помню. Хотя про спасение в зеркалах он ничего не говорил. Но в остальном... совпадений слишком много.

Он задумался.

— Ты хочешь сказать, что мы попали в ту игру, которую привёз нам дядя? Это абсурд. Невозможно. Он просто шутил, пытаясь впечатлить нас своей любимой восточной экзотикой.

Он осёкся.

— Хотя... после всего, что мы уже увидели, я готов поверить во что угодно. Иллюзия не может быть такой... Она не может пытаться тебя убить.

Он тяжело выдохнул.

— Тем более ты права. Совпадения слишком явные.

— Он что... могущественный маг? — прошептала Энни. — Зачем он так с нами?

Ответом было молчание.

Её лицо изменилось.

Вместо слёз в глазах вспыхнул гнев, смешанный с отчаянием.

Она бросилась к брату, ударяя кулачками ему в грудь.

— Это твоя вина! Из-за твоих грехов мы оказались здесь! Это расплата! Не может быть всё настолько мерзким! Здесь должен быть свет! Радость!

Её голос дрожал.

Джон схватил её за руки.

— Успокойся!

Он сказал это громко, почти приказным тоном.

— Здесь нет ни твоей, ни моей вины. Мы видим то, что видим. Твоя злость, конечно, лучше постоянного отчаяния, но не в таком виде. Никто не виноват. Слышишь?

Он сделал паузу.

— Я скажу тебе только одно.

Мы справимся.

Ты слышишь меня?

Теперь он говорил уже значительно тише.

Энни молча кивнула.

Джон отпустил её руки.

— И ещё... Я действительно уже готов поверить почти во всё. Но не в мистическую чушь. Наш дядя — маг? Нет. Он такой же материалист до мозга костей, как и я.

Он ненадолго задумался.

— Но вопрос остаётся. Совпадений слишком много. Когда выберемся отсюда, мы обязательно его спросим.

— Что спросим? — тихо произнесла Энни.

— Пока не знаю. Но уверен — вопросов у нас будет предостаточно.

Он посмотрел вперёд.

— А сейчас, стоя здесь, мы точно не вернёмся домой. Пока всё говорит только об одном — двигаться вперёд.

Про себя он добавил:

*Надеюсь, не так быстро, как в прошлый раз.*

— И ещё, сестрёнка... будь готова. Думаю, дальше нас ждут сюрпризы. Возможно, куда опаснее предыдущих.

Он крепче сжал её руку.

— Поэтому держись рядом.

И они направились к собору.

Чем ближе они подходили, тем ярче становился свет.

Но его сияние не согревало.

Оно давило.

Словно сам свет стал плотным, как камень.

Его алый оттенок будто пытался раздавить их.

Вместе с ним раздавался странный звук, от которого в ушах вспыхивала резкая боль.

Они схватились за головы и несколько минут не могли сделать ни шага, пока этот мучительный гул наконец не стих.

Не дав Энни задать очередной вопрос, Джон сказал:

— Как бы там ни было... нам точно туда.

И потащил её к двери.

Он сам не понимал, почему, но чувствовал: только через этот собор они смогут выбраться отсюда.

Дверь оказалась огромной — высотой почти в два этажа.

Тёмно-зелёная.

На ней был изображён архангел Гавриил с пламенеющим мечом в руках.

Джон прикоснулся к створке.

И тут же резко отдёрнул руку.

От неё веяло могильным холодом.

Он попытался открыть дверь.

Но она распахнулась сама.

Словно приглашая их войти.

Они переступили порог.

Зал оказался исполинским.

Казалось, он был выше самого собора.

Стены и уходящий в бесконечную высь потолок украшали сцены Апокалипсиса.

Армагеддон.

Битва ангелов и тьмы.

Где-то вдали виднелся алтарь.

Освещался зал факелами и громадными лампадами, подвешенными на толстых цепях.

Их дрожащее пламя вырывало из темноты стены, фрески и колонны, но сумрак всё равно господствовал вокруг, словно сам свет не мог победить эту тьму.

Внутри было очень холодно.

Будто они оказались посреди зимней ночи.

Изо рта вырывался пар.

Поёживаясь, они двинулись дальше.

По обе стороны тянулись длинные ряды скамей.

Казалось, им не будет конца.

Подойдя к алтарю, они увидели статую.

Это был юноша в одежде пастуха.

В руках он держал посох.

Но лицо его было срублено, словно обезумевший скульптор уничтожил собственное творение.

Стоило им приблизиться, как над статуей вспыхнула огромная багровая надпись.

**Добродетель.**

Ледяной холод начал проникать уже не только под одежду.

Казалось, он просачивается прямо под кожу, медленно сковывая каждую мышцу.

Они хотели отступить.

Но статуя ожила.

Она повернулась к ним.

И начала рассыпаться.

Кусок за куском.

Обломки с грохотом осыпались на алтарь.

Из-под них показались руки.

Сначала несколько.

Потом десятки.

Потом сотни.

Они переплетались между собой, словно клубок огромных змей, вытягиваясь всё выше, почти к самому потолку.

Между ними начали открываться глаза.

Десятки глаз.

Они беспорядочно смотрели во все стороны.

Но, заметив Джона и Энни, одновременно остановились на них.

И в тот же миг под ними раскрылись громадные пасти.

По телу обоих пробежала ледяная судорога.

В висках глухо застучала кровь.

Мир будто сузился до этих бесчисленных глаз.

Не сговариваясь, они бросились бежать.

За их спинами раздался низкий вой.

Затем — шелест.

И голос.

— **Стойте. Я есть добро, благость и смирение. Я несу вам свет. Вам не стоит меня опасаться.**

Этот голос звучал сразу отовсюду.

Он гулким эхом отдавался внутри них, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Они мчались всё быстрее.

Их шаги раскатывались по залу тяжёлым эхом.

В унисон с ударами собственного сердца.

Вдруг Энни вскрикнула.

Её резко дёрнуло назад.

Джон едва удержался на ногах.

Несколько рук уже вцепились ей в ногу и подол платья, медленно подтягивая её к алтарю.

Туда, где между сотнями глаз раскрывались огромные пасти, усыпанные длинными, как иглы, зубами.

Джон схватил сестру за руку.

Изо всех сил потянул к себе.

Но тщетно.

Казалось, он пытается перетянуть целую гору.

От бессилия хотелось закричать.

И вдруг он почувствовал в ладони холод металла.

В руке оказалась золотая шпага.

На клинке вспыхнула алая надпись:

**Рациональность и отвага.**

Он перестал думать.

Он действовал.

Подскочив к ближайшей руке, уже оплетавшей Энни, словно кокон, он нанёс мощный рубящий удар.

Рука дёрнулась.

Из глубокой раны потекла кровь.

Остальные на мгновение ослабили хват.

Джон ударил снова.

Кисть отлетела.

Упала на пол.

Заливая камень алой кровью.

И тут же превратилась в огромного чёрного паука, который мгновенно скрылся под ближайшей скамьёй.

Освобождённая Энни бросилась к брату.

Он пропустил её себе за спину.

И встал в боевую стойку.

Но существо словно почувствовало его решимость.

Оно медленно попятилось к алтарю.

Теперь оно напоминало гигантского спрута, поднятого щупальцами вверх.

Оглушительный рёв прокатился по залу.

Оставляя за собой густую красную слизь, существо отползало назад.

В нос ударил запах гниющего мяса.

Добравшись до алтаря, оно начало распадаться.

Щупальца превращались в бесформенные куски.

Джон медленно отступал, не опуская шпаги.

За его спиной шаг за шагом двигалась Энни.

Куски существа рассыпались в прах.

Потом вновь начали собираться.

Сначала в пыльный вихрь.

Потом — в бесформенный столб.

И наконец снова приняли облик той самой обезображенной статуи.

Не теряя ни секунды, Джон и Энни бросились к выходу.

Но врат уже не было.

---

Там, где был выход, теперь тянулся коридор, уходящий в тёмный горизонт.

Зал растянулся по сторонам.

Снова перекрёсток трёх коридоров.

В том проходе, где раньше были врата, появилась фигура.

Она медленно приближалась.

Её смутные очертания скрывал багрово-красный туман.

По мере приближения фигура становилась всё выше.

Когда расстояние между ними сократилось примерно до двадцати шагов, они смогли её рассмотреть.

Перед ними предстал рыцарь в чёрных латах.

Чем ближе он подходил, тем выше становился.

В руках он держал меч.

И меч рос вместе со своим владельцем.

Когда до них оставалось около десяти шагов, рыцарь уже был ростом в два человека.

Он поднял меч перед собой.

Из прорезей шлема вспыхнул алый свет.

Джон почувствовал, как внутри нарастает тяжёлое, давящее предчувствие опасности.

— Назад! За мою спину! — приказал он Энни.

Теперь они уже не успеют убежать.

По крайней мере — без боя.

То оцепенение, которое ещё недавно заставляло его спасаться бегством, исчезло.

Ему на смену пришла злость.

Желание дать отпор.

За спиной Энни умоляла его бежать.

— Замолчи! — резко бросил он. — И держись позади меня!

Бежать было некуда.

Кто знает, что ждёт их дальше, среди этих бесконечных рядов скамей?

Возможно, там скрывается ещё большая опасность.

Джон встал в стойку, как учил его наставник по фехтованию Джованни.

Шпага выставлена вперёд.

Свободная рука отведена в сторону.

Стойка устойчивая, но не закрепощённая, позволяющая свободно двигаться.

Ноги на ширине плеч.

Правая слегка вынесена вперёд.

Рыцарь продолжал приближаться.

Медленно.

Неторопливо.

Словно был абсолютно уверен в своей победе.

Джон понимал:

если ждать удара — значит умереть.

И обречь на смерть сестру.

Он резко ушёл вниз.

Тяжёлый клинок просвистел над самой головой.

Нырнув под замах противника, Джон мгновенно нанёс колющий удар в бок рыцаря.

Он прекрасно понимал, что это бесполезно.

Латы, напоминавшие максимилиановские доспехи, закрывали всё тело.

Но лучше попытаться.

Чем ждать пощады.

Которой здесь точно не будет.

Шпага вошла в бок.

Легко.

Словно перед ней была ткань дорогого платья, а не стальная броня.

Из раны потекла густая алая жидкость.

Она пахла сыростью, железом и свежей кровью.

В тот же миг рыцарь начал уменьшаться.

Через несколько секунд он стал одного роста с Джоном.

Он взревел, словно раненый медведь.

Резко развернулся.

И рубанул снизу вверх, пытаясь отсечь Джону ногу.

Джон подпрыгнул.

Клинок ударился о каменный пол.

Во все стороны брызнули искры, ярко осветившие полутёмный зал.

Приземлившись, Джон сразу сделал выпад.

На этот раз — в шею.

Шпага вошла так же легко.

Как нож в масло.

Рыцарь захрипел.

Пошатнулся.

Выронил меч.

Схватился обеими руками за шею.

И рухнул.

Его тело разбилось о пол, словно огромная ваза из чёрного фарфора.

Осколки медленно растеклись по камню жидким металлом и скрылись под ближайшей лавкой.

Джон не стал ждать появления новой твари.

Он схватил Энни за руку.

И они бросились ко второму коридору.

Позади раздался странный шелест.

Постепенно он перешёл в тяжёлое трение множества мохнатых лап.

Потом послышался отвратительный писк.

Будто в одном месте заперли сотни крыс.

Сердце снова сорвалось в бешеный ритм.

Горячие удары отдавались в висках.

По спине пробегали то волны жара, то ледяная дрожь.

Позади них словно накатывал живой прибой.

Неизвестное море.

Море, сотканное из чего-то чужого и голодного.

Джон лишь на мгновение оглянулся.

И тут же пожалел об этом.

Казалось, раскалённый металл пролился ему прямо в грудь.

Позади них двигалась сплошная чёрная масса.

Тысячи огромных пауков.

Они стремительно заполняли весь коридор.

Ползли по полу.

По стенам.

По потолку.

Каждый был размером больше крупной собаки.

Кроме двух основных глаз, из их тел росли длинные щупальца.

На концах каждого раскрывались десятки новых глаз.

Точно таких же, какие они видели у чудовища возле алтаря.

— Быстрее! — закричал Джон.

Голос сорвался.

Будто в горле застряла острая рыбья кость.

Но даже этот хрип заставил Энни ускориться.

Он чувствовал, что силы оставляют её.

Но понимал:

те существа не дадут ей ни секунды передышки.

Коридор уходил всё дальше.

Его затягивал густой чёрный туман.

То обжигая жаром.

То сковывая ледяным холодом.

Запах разложения стал настолько сильным, что каждый вдох отдавался болью в лёгких.

Шпага в руке раскалилась.

Каменный пол словно тянул их вниз тяжёлым могильным холодом.

Вдруг впереди качнулось зеркало.

Оно медленно подплыло к ним.

Закрыв собой весь проход.

На мгновение его поверхность вспыхнула.

И зеркало рассыпалось на тысячи сверкающих осколков.

В каждом отражался преследующий их сумрак.

И новый, ослепительно яркий свет.

Его тёплое сияние мгновенно залило всё вокруг.

---

Они летели сквозь облака изумрудного цвета.

Мрак, сковавший их сердца, начал понемногу рассеиваться. На смену ему приходили первые проблески надежды — такие же хрупкие, как свет зеркала, прорезавший темноту, преследовавшую их.

Внизу стремительно приближались здания с покатыми крышами. Величественный дворец. На его вершине сияло изображение дракона.

**Китай...**

Мелькнуло в мыслях у Джона.

Раздался сухой щелчок, и в следующее мгновение они уже стояли на мосту.

---

Мост висел прямо в воздухе.

Рядом парили огромные каменные глыбы, словно для них перестали существовать законы природы.

На каждой были высечены фигуры императоров, богов и героев.

Внизу клубился густой светло-жёлтый туман. Подобно исполинскому змею, он оплетал висячие мосты, дворцы и скалы.

У обоих перехватило дыхание — от высоты, восхищения и тревоги, которая медленно поднималась внутри.

Где-то вдали прозвучал мелодичный удар гонга.

— Что нам теперь делать? — тихо спросила Энни.

— Думаю... очень скоро узнаем, — мрачно ответил Джон.

Его ладонь сама легла на эфес шпаги. Прикосновение к оружию немного успокоило его, хотя дурное предчувствие только усиливалось.

И оно не подвело.

---

Мост внезапно содрогнулся.

Казалось, какой-то великан ухватил его снизу и попытался перевернуть.

У Джона неприятно сжалось внутри.

— Бежим! — крикнул он.

— Ты с ума сошёл?! — закричала Энни. — Куда? В воздух прыгать?!

Она почти сорвалась на истерику.

Джон резко схватил её за плечи и встряхнул.

— Возьми себя в руки! Иначе мы погибнем! Доверься мне!

Она замолчала и лишь коротко кивнула.

---

Они бросились вперёд.

Мост ходил волнами, словно море во время сильнейшего шторма.

Приходилось перепрыгивать вздымающиеся каменные гребни и сразу же снова бежать.

Один раз Энни споткнулась и едва не сорвалась вниз.

Джон успел подхватить её.

На одно мгновение ему показалось, что сама каменная волна раскрылась, ожидая её падения.

Они бросились дальше.

Теперь они уже не замечали ни собственного дыхания, ни грохота сердец.

Впереди, всего в нескольких шагах, висел огромный камень, напоминавший распростёртого в полёте орла.

---

Прыжок.

Они перелетели с конца моста на каменную глыбу.

Энни едва удержала равновесие.

Джон вовремя поймал её за руку.

Позади мост растворился, словно кусок сахара в горячей воде.

---

Джон посмотрел вперёд.

В десяти шагах висела ещё одна глыба — гораздо больше предыдущей.

На ней находилось небольшое святилище.

Алтарь покоился на бронзовых лапах гигантской черепахи.

Над ним возвышалась статуя седого мудреца в широком халате.

На его лице застыла лукавая улыбка, но узкие глаза сохраняли абсолютное спокойствие.

Руки были сложены на груди, словно он безмолвно произносил древнюю мантру.

---

— Прыгаем.

Джон чувствовал, как камень под ногами пытается сбросить их в бездонную пропасть.

— Не думай ни о чём, кроме прыжка. Не кричи — это не поможет. Сосредоточься только на следующем камне. Представь, что ты прыгаешь не вперёд, а сквозь само пространство.

Он говорил быстро, но удивительно спокойно.

Сначала самому себе.

Потом — Энни.

Джон глубоко вдохнул.

Энни повторила за ним, стараясь подавить ледяной ком, сжавший грудь.

— Прыгаем!

---

Они одновременно оттолкнулись.

На мгновение показалось, будто сама пустота тянется за ними, стараясь ухватить за ноги.

Воздух свистел в ушах.

Следующий камень стремительно приближался.

Они долетели.

Едва удержав равновесие, отчаянно размахивая руками, оба рухнули на холодную поверхность.

Позади камень, с которого они прыгнули, внезапно сорвался вниз, словно перезрелое яблоко, и исчез в густом тумане.

Джон почувствовал, как по телу пробежала холодная дрожь.

---

Не говоря ни слова, они поднялись.

Глыба под их ногами начала вытягиваться.

Её очертания становились всё длиннее, пока она окончательно не превратилась в мост.

Он вёл к громадному храму с чёрной покатой крышей.

По обеим сторонам появились статуи обезьян в доспехах.

В одной руке каждая держала меч.

В другой — тяжёлую секиру.

На каменных лицах застыла такая ярость, будто они собирались умереть в последней битве.

**Надеюсь... не с нами.**

Острая мысль кольнула Джона.

---

Они направились к храму.

Он поражал размерами.

Высотой он превосходил добрых два десятка их родовых усадеб, поставленных одна на другую.

Зелёные стены с серыми прожилками украшали бесчисленные изображения той самой воинственной обезьяны.

Но теперь её лицо выражало насмешливую улыбку.

Будто она уже знала, что произойдёт дальше.

---

Они не успели переступить порог.

Их словно втянуло внутрь плотным потоком тёплого воздуха с оранжевым оттенком.

Всё вокруг растворилось.

Через мгновение они уже стояли на огромной круглой площадке.

---

Поверхность была идеально ровной.

По краям рос густой бамбуковый лес.

Высоченные стволы уходили вверх так далеко, что казалось, они касаются самого солнца.

Их длинные тени ложились на землю, образуя подобие крепостной стены.

Издалека донёсся порыв ветра.

Он быстро усиливался.

Вместе с ним неслись листья бамбука и какие-то сверкающие камни.

Вдали начало проявляться нечто, заставившее их замереть.

---

С противоположного конца площадки к ним стремительно приближался вихрь.

Он был почти такой же высокий, как окружающий бамбук.

В груди неприятно заныло.

Ноги словно налились свинцом.

Бежать было некуда.

Бамбуковый лес сомкнулся за их спинами, превратившись в сплошную зелёную стену.

---

Джон понимал, что шансов почти нет.

Но всё равно выхватил шпагу.

Она оказалась ещё горячее, чем прежде.

Её жар словно растапливал оцепенение, не позволяя тревоге полностью овладеть рассудком.

---

Вихрь приближался.

Сначала чёрный, как огромное крыло ночи.

Потом его поверхность начала переливаться насыщенным изумрудным светом.

Небо оставалось совершенно ясным.

Солнце ярко освещало площадку.

Его лучи отражались в зелёных стенах бамбука, окрашивая всё вокруг густыми изумрудными оттенками.

Но ярче всего сиял сам вихрь.

---

— За мою спину. И не двигайся, что бы ни случилось.

Голос Джона прозвучал жёстко и спокойно.

Энни без возражений выполнила приказ.

Дыхание отдавалось болью в груди и животе.

Всё тело жгло, будто внутри рождалось пламя вместе с силой какой-то древней, неведомой стихии.

---

Когда смерч оказался всего в нескольких шагах от них, заслонив собой половину небосвода, он начал быстро уменьшаться.

Очертания постепенно складывались в человеческую фигуру.

Нет...

В обезьяну.

Через несколько мгновений вихрь исчез окончательно.

Перед ними стояла гигантская обезьяна — на две головы выше Джона.

Её блестящие доспехи отражали солнечный свет.

В руке она держала длинный меч с широким лезвием, конец которого изгибался, словно половина полумесяца.

Во взгляде читались насмешка и лёгкое презрение.

Она медленно подошла.

Остановилась в пяти шагах от Джона.

И неожиданно заговорила.

На его родном языке.

---

— **Ты пришёл сражаться, воин.**

Голос его был гулким. Казалось, вместе с каждым словом с дальнего края площадки откликалось эхо.

— Проверить себя. Ты готов?

Джон замер, не зная, что ответить. Из глубины сознания снова поднялась знакомая волна ужаса. Она медленно разливалась внутри, словно тёмная река, несущая предчувствие боли и смерти. Но он заставил себя взять в руки.

— Да.

— Хорошо, — ответила обезьяна. — Тогда начнём.

Она жестом пригласила его в центр площадки.

Джон пошёл следом.

Лишь однажды он обернулся.

Энни смотрела на них. В её взгляде ещё теплилась тревога, но она уже начинала уступать место странному безразличию.

Это болезненно кольнуло его сердце.

Но он отогнал эту мысль. Сейчас её переживания уже ничего не изменят.

Он отвернулся и вышел на ристалище.

---

Едва они остановились друг против друга, обезьяна без всякого предупреждения бросилась в атаку.

Её меч описал над головой несколько стремительных кругов и ринулся вперёд, сверкая отполированным лезвием.

На короткое мгновение Джон увидел в нём отражение неба… и самого себя.

Потом клинок исчез.

Через долю секунды он уже рассекал воздух с другой стороны.

Тяжёлый свист едва не оглушил Джона.

Он успел лишь резко уйти в сторону.

Лезвие прошло всего в нескольких дюймах от его головы, а поток воздуха взъерошил волосы.

Несмотря на громадные размеры меча, казалось, будто он выкован из самого ветра. Обезьяна обращалась с ним так легко, словно держала обычную трость.

Не дожидаясь новой атаки, Джон решил действовать первым.

Он почти не видел движений противника — тот двигался быстрее самого вихря, из которого появился.

Джон сделал длинный выпад.

Правая нога резко ушла вперёд.

Корпус слегка наклонился.

Рука со шпагой вытянулась в одну прямую линию, устремившись к животу обезьяны.

Но легче было схватить ветер.

Обезьяна исчезла.

И тут же оказалась у него за спиной.

Удар пришёлся по ногам.

Джон успел подпрыгнуть.

Но противник уже прочитал его движение.

За одно мгновение обезьяна изменила направление атаки и крюкообразной рукоятью меча ударила его в грудь, пока он ещё находился в воздухе.

Джон рухнул на землю.

Тупая боль сдавила грудную клетку.

Он тут же вскочил, вновь принимая стойку.

За его спиной молчала Энни.

Она безмолвно наблюдала за схваткой.

Джон выставил шпагу перед собой.

Теперь всё его внимание было приковано только к мечу противника.

Ухмылка обезьяны исчезла.

Исчезла и она сама.

В следующее мгновение пространство вокруг Джона превратилось в настоящий вихрь ударов.

Клинок обрушивался сверху.

Снизу.

Сбоку.

По диагонали.

Удары приходили со всех трёх уровней атаки.

Джон чудом отбил мощнейший боковой удар.

За ним последовала новая серия.

Меч выписывал причудливые восьмёрки, появляясь под совершенно невозможными углами.

Каждый удар отдавался тяжёлым звоном по всей руке.

Он едва удерживал шпагу.

---

Взмах.

Глухой свист.

Звон стали.

Уклон.

Солнечный блик скользнул по лезвию.

Новый удар.

Отскок.

Ещё один выпад.

Казалось, меч вовсе не искал слабое место.

Он играл.

Он словно обладал собственной волей.

Обезьяна почти не двигалась.

Она лишь стояла, насмешливо наблюдая.

А меч сам кружил вокруг неё, закручиваясь в смертоносный каскад ударов.

Всё сильнее казалось, что хозяином здесь был именно клинок.

Наконец мощный рубящий удар по дуге пришёлся точно в гарду шпаги.

Удар оказался настолько сильным, что оружие вылетело из руки Джона.

Следом новый удар пришёлся по голени.

Он рухнул на землю, будто его сбил несущийся смерч.

Острая боль вспыхнула в ноге.

В следующее мгновение холодное лезвие уже лежало у его горла.

Джон замер.

Он ждал.

---

Удивительно...

Но страха больше не было.

Всё, что ещё недавно разрывалось внутри него между надеждой и ужасом, вдруг исчезло.

Осталось лишь спокойствие.

Сердце билось ровно.

Дыхание стало глубоким.

— Только оставь мою сестру в живых... и дай ей вернуться домой, — спокойно сказал он.

И закрыл глаза.

Он ждал удара.

Быстрого, как вспышка молнии.

Но удара не последовало.

Через несколько секунд он почувствовал, как клинок исчез от его горла.

— Встань, воин.

Джон открыл глаза.

Обезьяна смотрела на него уже без насмешки.

— Ты прошёл испытание с честью.

Встань.

Иди.

Он ждёт вас.

Джон поднялся.

В тот же миг окружающий мир начал меняться.

Не стало ни площадки.

Ни стен из бамбука.

Ни самого обезьяньего воина.

Всё вокруг словно сжалось.

---

Через мгновение они уже стояли в громадном тронном зале.

Он был покрыт чистым золотом.

Казалось, этот зал превосходил размерами не только собор, но и оба города, через которые им довелось пройти.

Нефритовые колонны в форме драконьих лап уходили вверх на недосягаемую высоту, поддерживая сверкающий золотом потолок.

Джон и Энни шли молча, затаив дыхание.

Но теперь в них уже не было того парализующего ужаса, который сопровождал их с самого начала путешествия.

Осталось лишь ожидание встречи с тем, кто наконец объяснит смысл всего произошедшего.

В глубине зала возвышался трон.

Он напоминал огромную чашу, над которой широко расправил крылья дракон.

На троне восседал высокий человек в одеждах, сотканных из золота.

На его одеянии дракон обвивал два начала — мужское и женское.

Узкие глаза и спокойное лицо излучали глубокую мудрость.

Джон остановился.

Его захлестнуло чувство благоговения.

Он уже видел этот лик.

В старинных книгах, которые привозил дядя.

Тай Цзун.

Великий император династии Тан.

Правитель, чья мудрость пережила века и, согласно древним легендам, сделала его бессмертным хранителем Небесных Чертогов.

---

---

Тай Цзун поднялся с трона и, ступая по изумрудным ступеням, украшенным иероглифами и изображениями птицы Феникс, спустился к ним.

— Приветствую вас, юные искатели познания и истинной силы справедливости.

Он говорил на безупречном английском языке — так же свободно, как и тот великий воин в облике обезьяны.

— Вы... Тай Цзун? Великий император Древнего Китая? — спросил Джон, ощущая уже не просто изумление, а глубокое благоговение.

— Да, юный воин, — спокойно ответил император. — Только в вашем понимании я правил Древним Китаем. Я правлю им и сейчас. Здесь нет течения времени, каким его знают смертные. Здесь нет древности, настоящего и будущего. Есть лишь поток мудрости, самопознания и гармонии со Вселенной.

Здесь нет старости и молодости. Нет слабости и смерти. Мир един, и единый поток энергии соединяет его непрерывной нитью.

Энни почтительно сделала реверанс. Император так же учтиво склонил голову, отвечая на ее жест уважения.

Затем он продолжил:

— Но вы пришли сюда не ради моих речей. Вы хотите домой.

Все ответы вы уже получили. Не словами, а пережив их собственными глазами. Вы увидели изнанку вещей.

Помните лишь одно.

Не стремитесь изменить мир, пока не измените себя.

Бездействуя — действуйте.

Рассуждая — не медлите.

Но и не спешите.

Время — ваш величайший учитель.

Страх перед его течением — ваш главный враг.

Император замолчал.

Джон почтительно поклонился.

— Вы правы, Ваше Величество. Для меня было бы величайшей честью учиться вашей мудрости... и искусству вашего великого воителя.

Император мягко улыбнулся.

— Но вас уже нечему учить.

Вы познали это сами.

Вы прошли путь истинного познания.

Настоящая мудрость рождается не от сотен прочитанных книг. Она рождается тогда, когда человек начинает жить тем, что понял.

Прежде всего ищите мудрость в себе.

И лишь затем взращивайте ее.

Путь познания бесконечен. Он наполнен дыханием Вселенной.

Живите этой мудростью всем своим существом.

Не изображайте мудрых.

Станьте ими.

Так же естественно, как вы дышите, спите и вкушаете пищу.

Следуйте пути рациональности, чести и отваги.

Это и есть путь истинного мудреца.

Затем взгляд императора остановился на Джоне.

— Но самое главное...

Ты сражался прежде всего ради жизни своей сестры.

Ты не позволил страху овладеть собой.

Ты не счел увиденное простым наваждением.

Ты принял это как испытание.

И выдержал его с честью.

Многие на твоем месте сломались бы, погрузившись в хаос собственного ужаса.

Ты стал опорой для своей сестры.

Ваша сила — в единстве.

Затем Тай Цзун перевел взгляд на обоих.

— Вы увидели изнанку собственной жизни... и других людей.

Возвращайтесь домой.

Вы увидели больше, чем удается увидеть большинству людей за всю жизнь.

Сохраните это знание в своих сердцах.

И следуйте ему.

Некоторое время стояла тишина.

Затем Энни тихо произнесла:

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Теперь я понимаю, что такое настоящая добродетель.

И благодарна вам за эти знания.

Пусть они и обернулись для нас смертельно опасным путешествием...

Теперь я понимаю — оно того стоило.

Император слегка склонил голову.

Джон и Энни ответили ему тем же.

— Благодарю вас, великий император, — сказал Джон.

Тай Цзун едва заметно улыбнулся.

Затем щелкнул пальцами.

Мир вокруг растворился.

---

Они снова сидели в гостиной собственного дома.

Перед ними стояла шахматная доска.

За столом рядом с ними сидел их дядя Эрик.

Он улыбался.

На его коленях лежала золотая шпага.

Джон сразу узнал ее.

На клинке сияли уже знакомые слова:

**«Рациональность и отвага».**

— Ну что, мои дорогие племянник и племянница... — спросил Эрик. — Понравилось ли вам путешествие?

За окнами ярко светило солнце.

Снизу доносился голос отца, отдававшего распоряжения слугам насчет предстоящего пира.

Жизнь продолжалась.

Все словно вернулось на свои места.

Джеймс вновь будет сидеть в своем кабинете, курить трубку, перечитывать мемуары собственного отца и писать новые страницы своих воспоминаний.

Так же искренне считая, что происхождение само по себе дает человеку особые права и привилегии.

Фермеры, как и прежде, будут с утра до вечера работать в полях, а вечером коротать усталость за кружкой эля в деревенских пабах.

Мир останется почти прежним.

Почти.

Потому что двое молодых людей увидели то, что обычно скрыто от человеческих глаз.

Они заглянули за пределы привычной реальности.

Увидели внутреннюю суть вещей.

За пределами своих титулов и особняка.

И хотя окружающий мир этого не заметил, первые лучи перемен уже озарили их разум и сердца.

Вырванные с тьмы невежества.

---