Сквозь забытое лето

Пролог

– Неужели ты действительно не помнишь? – Он смотрел на меня глазами, которые до боли в душе были знакомы. А я лишь нахмурилась, не понимая, о чем он.

– Не помню, что?

– Как мы влюбились, – его слова четко врезались мне в память, – И с тех пор, каждое лето я ждал, пока увижу тебя снова.

Сердце на мгновение сбилось с ритма. Я смотрела на него и не понимала, почему внутри всё болезненно сжимается.

Будто память скрывала что-то важное, что отчаянно пыталось вырваться наружу.

Но я была уверена в одном: Я никогда раньше его не встречала.

Или встречала?

Глава 1

НЕ ДУМАЛА, ЧТО ЛЮБОВЬ МОЖЕТ

ЗАТУМАНИТЬ МОЙ РАЗУМ

Чувствовали ли вы когда-нибудь влюблённость? А настоящую любовь? Те, кому довелось испытать и то, и другое, скажут: разница между этими чувствами – огромна.

Психологи утверждают, что любые отношения проходят через три этапа.

Первый – влюблённость. Период, наполненный эмоциями, страстью и неизбежной идеализацией другого человека. Тот самый «конфетно-букетный» этап, когда кажется, что иначе и быть не может.

Второй – испытание. Влюблённость постепенно отступает, и вместе с этим начинают проявляться недостатки, которые раньше оставались незамеченными. Возникают ссоры, угасает прежний пыл. Это переломный момент – именно здесь решается, станет ли связь чем-то серьезным.

Третий – любовь. Настоящая, спокойная, зрелая. Если чувство выдерживает испытание, люди остаются рядом – не вопреки недостаткам, а принимая их. Они учатся договариваться, находить компромиссы, делить друг с другом не только радость, но и горе, вместе с тишиной. Их начинают объединять простые вещи: одни и те же фильмы, разговоры до ночи, общие мысли, которые больше не нужно объяснять.

Но что, если любовь так и не приходит вслед за влюблённостью? Тогда недостатки, прежде игнорируемые, становятся слишком заметными. И однажды, взглянув на человека со стороны, вы вдруг понимаете, почему друзья и близкие всё это время говорили одно и то же:

«Он не твой человек»

И всё же мы всегда находим оправдания тем, кого любим.

Меня зовут Элис Нортан.

Когда мне исполнилось семнадцать, я переехала в столицу – с головой, полной мечт и смутных, сладких фантазий. Я всегда хотела найти настоящую любовь, но до этого она существовала лишь на страницах книг, в рассказах подруг и в моём собственном воображении.

Мои сны были наполнены реалистичностью до такой степени, что я просыпалась с болью от осознания, что это был всего лишь сон.

Иногда мои сны становились единственным местом, где я действительно жила.

Днём же всё было обыденным, выверенным: учёба, семья, чужие лица, слова, которые не оставляли следа. Я двигалась, отвечала, училась – но внутри будто ничего не происходило. Всё настоящее начиналось только ночью. Я засыпала с тихой, словно стыдной надеждой – снова попасть туда, где у меня есть он.

И однажды этот сон стал повторяться.

Лето. Тёплое, густое, наполненное запахом прогретой травы и света.

Мы сидим на зелёном поле, укрытые тенью старого, высокого дерева. Солнце пробивается сквозь листву, ложится на кожу золотыми пятнами. Воздух неподвижен, и в этой неподвижности есть убаюкивающее спокойствие. На мне лёгкое платье нежно-жёлтого цвета. В волосах – лента в тон, и когда поднимается ветер, она касается моей щеки так мягко, будто это чьё-то прикосновение. Я чувствую каждую деталь – ткань на коже, траву под ладонями, тёплый воздух в лёгких. Слишком отчётливо для сна.

Он сидит напротив меня.

Я никогда не могу разглядеть его лицо. Каждый раз, когда пытаюсь – оно ускользает, словно размывается. Но я знаю его. Чувствую. Его тёмные волосы, чуть растрёпанные ветром. Его плечи, его руки, в которых лежит гитара. И его голос.

Он поёт негромко, будто только для меня. Пальцы скользят по струнам, и каждая нота отзывается где-то глубоко внутри, там, где днём – пусто. Я не запоминаю всей песни, но отдельные строки остаются, как будто выжжены:

«Даю клятву тебе я в каждой жизни…»

«Что встретимся мы вновь…»

И в этот момент мне кажется – это правда. Что мы уже встречались. Что ещё встретимся. Что он не может быть просто сном.

Я улыбаюсь, и внутри становится так тихо и спокойно, как никогда в реальности. В какой-то момент я тянусь к его сумке, лежащей в траве, и достаю фотоаппарат. Он замечает, но не останавливает меня – лишь смотрит, чуть улыбаясь, продолжая играть. Я поднимаю камеру. Щелчок. Ещё один.

Ловлю его в этих мгновениях – в движении пальцев, в изгибе губ, в том, как солнечный свет цепляется за тёмные пряди волос. Мне кажется, если я сохраню эти кадры, он останется. Что у меня будет доказательство, что он существует.

Что он – не просто сон.

Но даже там, среди этого тепла и света, где его голос звучит рядом, а трава касается моих рук, внутри появляется едва уловимая боль. Тонкая, незаметная – но она растёт с каждой секундой. Потому что я знаю. Это закончится.

Я знаю, что снова проснусь. Что этот свет исчезнет, его голос оборвётся, и я вновь окажусь в холодной, чужой реальности, где его нет и никогда не было. И от этого знание каждая секунда рядом с ним становится невыносимо ценной.

Я стараюсь запомнить всё. Каждое движение, каждый звук, каждое чувство. Будто пытаюсь удержать воду в ладонях. Но сон всё равно ускользает.

И я просыпаюсь. Потолок над головой. Комната, в которой нет ни солнца, ни запаха травы, ни его голоса. Только остатки чувств – таких ярких, что они причиняют боль. Я лежу, не двигаясь, и понимаю, что снова потеряла его. И тогда приходит самое страшное осознание. Я начинаю жить от одного сна к другому.

Днём я существую – безвкусно, будто просто заполняю время. Всё кажется блеклым, чужим, ненастоящим. Люди говорят со мной, но их слова проходят мимо. Ничто не цепляет, ничто не удерживает. Потому что всё, что имеет значение, остаётся там. В этих снах. С ним.

И каждый вечер я засыпаю с одной-единственной мыслью – пожалуйста, пусть он будет там снова. Пусть я снова услышу его голос. Пусть хоть на несколько минут почувствую, что живу. Но вместе с этим желанием во мне растёт и другая, тихая, тяжёлая боль.

Осознание того, что сколько бы раз я ни возвращалась туда, я никогда не смогу остаться. И что однажды он может просто не появиться. Именно это и подтолкнуло меня к переезду. К решению сменить обстановку, вырваться из привычной жизни.

Родители настояли на учёбе. Да и, если быть честной, в моём родном городе не было никого, ради кого я была бы готова забыть обо всём – о книгах, о правилах, о привычном порядке, который годами удерживал меня в этих рамках. По необъяснимым причинам меня тянуло именно в столицу. Где кипит жизнь.

Но, хотелось мне совсем другого – раствориться в чувствах, потеряться в них без остатка. Просыпаться только ради одного: увидеть сообщение от него. Почувствовать, как кто-то подходит так близко, что сбивается дыхание, а сердце начинает биться так, будто ему тесно в груди.

Я читала о любви, слушала истории подруг, наблюдала за чужими отношениями – но сама никогда этого не испытывала. Никогда. И всё же, оказавшись вдали от дома, впервые почувствовав относительную свободу, я словно вдохнула полной грудью. Хотя «свобода» была условной: родители по-прежнему чрезмерно меня опекали. И, надо признать, у них были на то причины.

Я поступила на медицинский – как хотела мама. Это был своего рода компромисс. Цена за возможность хоть немного распоряжаться собственной жизнью.

К концу первого курса стало ясно: медицина – не моё.

Театр оставался мечтой, которую я прятала глубоко внутри, зная, что никто из близких её не одобрит. И только по ночам, когда весь дом засыпал, я позволяла себе писать строки песен, которым, как мне тогда казалось, никогда не суждено быть услышанными.

Первый год я жила в ритме учёбы и тревог, почти не замечая мира за пределами лекций и библиотек. В тот момент мои сладкие сны превратились в кошмары. И начались реальные проблемы. Я стала избегать своих снов. И именно тогда, когда мне исполнилось восемнадцать, всё изменилось.

Я встретила – Джоша Морриса.

Одним августовским днём я сидела в торговом центре, погружённая в книгу. Музыка в наушниках приглушала шум вокруг и помогала сосредоточиться. Глаза скользили по строкам, когда я вдруг почувствовала чьё-то присутствие рядом – лёгкую тень, упавшую на страницы. Внутри что-то дрогнуло. Подняв взгляд, я увидела его.

Высокий парень в чёрном бомбере. Тёмные, коротко подстриженные волосы, спокойные, уверенные движения. Он присел рядом, и в этот момент всё вокруг будто замедлилось.

Я сняла наушники – музыка оборвалась, оставив после себя лишь лёгкое дрожание внутри. В руках у него был стакан свежего кофе, а на губах – мягкая, спокойная улыбка. Черты лица чёткие, угловатые, с ровным носом и чуть заострённым кончиком.

Я смотрела на него и была уверена, что я его не знаю и вижу впервые. Его взгляд задержался на мне – и я почувствовала, как настороженность внутри постепенно поднимается. Будто я чувствовала угрозу там, где ее нет.

В его взгляде было что-то, что незаметно ускоряет биение сердца.

– Привет, – сказал он. Голос его звучал ровно.

– Привет, – ответила я, чуть тише, всё ещё сдержанно.

– Хочешь кофе? – он протянул мне бумажный стаканчик.

И, не дожидаясь ответа, добавил:

– Не против познакомиться?

– Кофе не хочу, спасибо, – я вежливо улыбнулась.

Каким бы приятным ни казался этот парень, брать напиток из чужих рук я не собиралась.

– Но познакомиться не против, – добавила я, и улыбка вышла чуть неловкой.

– Джош Моррис.

– Элис Нортан, – тихо сказала я, вдруг ясно почувствовав на себе чужой взгляд. А потом, решила, что я просто перенервничала.

****

Молодой парень сидел за баром, недалеко от Элис. И это явно была не случайность. Ведь, его взгляд был направлен именно на неё. Его тёмные волосы прикрывали лоб, так, что тяжело было проследить куда направлен этот тяжёлый взгляд.

На лице была тёмная маска. А одежда была в тёмных расцветках. Будто он боялся привлечь чужое внимание. Особенно её.

Она сидела как обычно.

Погружённая в книгу.

Её голубые глаза проходились между строк по несколько раз.

Выражение лица менялось.

Ему было интересно наблюдать за ней.

Пока к ней не подошёл молодой человек со стаканом кофе.

Он тут же напрягся. Был готов вмешаться, если она будет против.

Но, она улыбнулась ему.

Мягко.

Поэтому он молча встал и быстрыми шагами ушёл из торгового центра.

****

Джош оказался старше меня на четыре года, но это не чувствовалось – будто мы были знакомы гораздо дольше, чем на самом деле.

Сначала, мы просто общались о книгах, фильмах, делились мелочами из жизни. А спустя месяц он предложил мне стать его девушкой.

Одним осенним утром он прислал мне цветы с запиской: «Будь моей девушкой, Элис Нортан. Девушкой, что заставляет моё сердце таять в твоих голубых глазах» - Я отказалась.

Ведь, я не чувствовала к нему романтического влечения. Будто, я ждала кого-то другого.

Он был хорошим.

Но, если бы я соглашалась на отношения со всеми «хорошими», то давно бы сошла с ума. Возможно, мне нужно было время, чтобы принять его. Ведь с нашего знакомства прошло лишь несколько недель. После моего отказа, Джош быстро исчез. И я даже была рада этому, ведь мучить его своими не настоящими чувствами было бы неправильно. И держать его во френдзоне мне не хотелось.

В моей жизни все вновь шло своим чередом. Я не нуждалась в отношениях, чтобы получить новые ощущения, эмоции или чувства. Многие считали меня одинокой и сочувствовали этому, но кто сказал им, что я одинока?

Кто им дал право сочувствовать мне?

Мне хватало друзей, знакомых, учебы, книг. Я ходила по новым местам, записывалась на разные кружки. Музыкальные инструменты, лепка из глины, рисование, вязание, вышивка, создание украшений, бисероплетение, шитье игрушек, игра в шахматы, училась фотографировать, учила языки, готовила, в общем, я скучала.

По мимо этого я вела свой блог, ходила на танцы, обрела больше друзей. Но, никого из них я не могла подпустить близко. Прошло несколько месяцев после нашего знакомства с Джошем. И мне кажется, что я стала параноиком.

Глава 2

В последнее время, я замечаю, что определенный человек следит за мной. Как бы я не старалась оторваться от него, он преследовал меня до самого университета.

А после, шел за мной по пятам. Даже находясь в людном месте я чувствовала себя в опасности. И это было ненормально. Мне было страшно идти домой. Если он узнает где я живу, то я сойду с ума.

А может это просто паранойя?

Я решилась рассказать о своем страхе Диане. С первого курса мы с ней сидели за одной партой. Диана отличалась светлой кожей, русыми волосами и пухлыми губами, в цвета глубокой вишни. Длинные ноги, что она всегда предпочитала подчеркивать мини-юбками. Ее тонкий вкус в одежде притягивал не только мужское внимание, но и женское. Ею хотелось лишь восхищаться, словно она была звездой, которой нельзя было касаться. Претендентами на ее сердце являлся даже преподавательский состав.

Хоть у Дианы было достаточно поклонников, она отдавала предпочтение одиночеству.

Думаю, у каждого человека есть причины поступать подобным образом.

Причины, что не каждый поймет, пока не ощутит на себе.

Причины, что известны не каждому.

– Может ты просто себя накрутила? – ее светлые брови напряглись.

– Нет, я уже третий день ночую у тети, просто потому что боюсь пойти домой, – я хотела, чтобы мне поверили.

– Так, хорошо, – Диана пыталась меня успокоить.

– Вряд-ли кто-то станет идти за тобой по всем твоим кружкам, – внезапно я услышала позади себя голос. Обернувшись, я увидела Сэма. Мы учимся в одном университете, на разных факультетах. Он единственный с кем я контактирую, кроме одногруппников.

Я улыбнулась ему.

– Привет, – сразу сказал Сэм.

– Между прочим, из-за экзаменов Элис отказалась от вышивки, шахматах и…чего-то та ещё, – Не смогла продолжить Диана.

– Бисероплетение и лепка из глины, – добавила я. Сэм присел рядом с нами на лавочку.

– Как ты могла отказаться от таких важных в жизни вещей? – сарказмом спросил Сэм.

– Вот именно, это ведь жизненно необходимо, – подхватила Диана.

А я закатила глаза.

– Моя проблема сейчас не в этом.

– Если хочешь, можешь остаться сегодня у меня, – предложила Диана.

– Или обратиться в полицию, – пожал плечами Сэм.

– Или к психологу, – сказала я.

– Да ладно тебе, все образуется. Если что пиши, – сказал Сэм. Затем его позвали друзья и он ушел.

Несколько дней я не отходила от Дианы. И она убедилась, что за мной действительно следят. Более того она испугалась больше меня. И я решила не обременять ее своими проблемами.

Ушла жить обратно к тете. К себе заехала лишь на пару минут, чтобы собрать необходимые вещи. Взяла самое необходимое: вещи, книги и по мелочи.

Я была уверена, что закрыла дверь на ключ.

Но, как только я потянулась к ручке двери, оно дернулась, с другой стороны. Меня сковал страх. Я почувствовала, как ноги стали ватными. Руки задрожали, и я быстро отошла на два шага достав телефон из кармана. Ручка продолжала шумно дергаться.

А затем стук. И еще один.

Своими дрожащими пальцами я не могла открыть телефон.

И внезапно услышала, как в замочную скважину вставляется ключ. Мои ноги сами понесли меня к самой отдаленной комнате. В спальню, где дверь запиралась. Я не позволила страху охватить меня. Быстро нажала на кнопку в телефоне чрезвычайных ситуаций. Он должен был прийти папе и Диане. В связи с последними случаями перед моим уходом она заставила меня внести ее в список чрезвычайных ситуаций.

И в ту же секунду я услышала, как входная дверь открывается.

Я услышала шаги в коридоре.

Мое сердце билось настолько быстро, что я отказывалась верить в происходящее.

Мне нужно было выбираться отсюда. Мои пальцы с бешеной скоростью набрали номер полицейских.

Я слышала, как шаги сначала бродили по кухне, открывая каждый шкафчик. Затем, полицейские взяли трубку. Я коротко описала ситуацию, они дали указания, чтобы я не выходила из комнаты. Но, сразу после я услышала, как входная дверь громко захлопнулась.

Он ушел?

Или это просто способ вытащить меня?

Проверять я не стала.

Мои глаза скользнули к окну.

Точно, мое окно ведь выходит именно в подъездную дверь.

Как только я к нему подошла увидела выбегающего человека в черном. Возможно, это и был мой убегающий сталкер. Должно быть, он услышал, как я звоню в полицию.

Затем, я как раз услышала сирены и увидела машину полицейских. А за ними белую машину, откуда вышла Диана. С ней был какой-то парень. Я предположила, что это Сэм.

И как только в доме оказалась полиция, я присела, а с глаз потекли слезы отчаяния. На мой телефон поступил звонок от папы. Я сказала ему, что все хорошо. Он поверил.

Мне не хотелось вызывать у отца панику.

Я дала показания полиции. Они пытались взять отпечатки пальцев. А Диана пыталась меня успокоить, с ней оказался не Сэм, а Джош.

Мы решили сходить в кофейню по близости.

Мои пальцы до сих пор подрагивали, поднимая чашку с горячим ромашковым чаем. Оказалось, что Диана случайно бросилась под колеса Джоша, когда бежала ко мне.

Мы долго разговаривали. Джош сказал, что поможет с поиском моего преследователя. И предложил сменить место жительство.

На ночь я осталась у Дианы. Джош заставил включить его в список чрезвычайных ситуаций. В этот период мы с ним незаметно сблизились. Он подвозил нас с Дианой в университет, а после учебы приглашал меня поесть вместе с ним.

И у меня начался самый яркий период моей жизни: бесконечные свидания, неожиданные сюрпризы, лёгкие прикосновения, первые поцелуи. Я запоминала всё – каждое его слово, каждое движение, каждое прикосновение. Каждый взгляд, в котором читалась влюблённость, обращённая ко мне.

Я влюблялась.

Но, периодами у меня возникало странное ощущение. Даже не знаю, как его назвать. Это чувство меня беспокоило, но я не знала, куда оно направлено.

Возможно на своего преследователя.

Я решила не думать об этом.

И погрузилась в отношения с головой.

Да, я стала девушкой Джоша.

По взгляду людей можно многое понять. А по взгляду Джоша я была уверена: он влюблён.

И по моему взгляду, вероятно, тоже можно было понять слишком многое – хотя сама я этого тогда не осознавала.

Но со слов окружающих – меня влюблённой видели впервые.

И всё же это длилось недолго.

На наших общих встречах с друзьями Джош иногда становился резким, раздражался, мог вспыхнуть на ровном месте. Это никогда не было направлено в мою сторону, и именно поэтому я предпочитала не замечать, не придавать значения. Как будто если не смотреть на это – оно перестанет существовать.

Будничным днем, как обычно, сидя на лекции и лениво зевая, я почувствовала лёгкую вибрацию телефона.

Новое сообщение от Джоша:

«Хорошего тебе дня, любимая».

Сердце тут же отозвалось быстрее, чем я успела это осознать. Я улыбнулась сама себе – чуть смущённо – и начала набирать ответ. Рядом Диана сразу заметила мою реакцию и тоже улыбнулась. А по груди разлилось тёплое, почти детское чувство счастья.

Посмотрите-ка, кто за всё утро впервые улыбнулся, – прищурилась Диана, чуть наклонившись ко мне. Я отправила сообщение, выключила телефон и повернулась к Диане, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё ещё дрожало от одного короткого текста.

– Да так…– выдохнула я, не желая объяснять, насколько сильно меня может тронуть одна фраза. Диана слегка нахмурилась. В её взгляде появилось что-то серьёзное.

– Элис, не пойми неправильно…– она замялась, подбирая слова. – Тебе не кажется, что он…странный?

Внутри что-то неприятно сжалось от ее слов. Диана всегда была деликатной, но, сейчас, казалось, ее слова задели что-то глубоко внутри моего сердца.

Странный? Джош?

Я подняла взгляд, не сразу понимая, о чём она говорит.

– В чём заключается его странность? – спросила я вслух, хотя в голове уже начинали сталкиваться мысли: «Странный? Почему она так думает?»

– Он агрессирует, – выпалила Диана прямо, словно, не оставляя места для смягчения.

– Но, не на пустом же месте…у него есть причины, – тут же возразила я.

Слишком быстро. Слишком автоматически.

– Ладно, закроем тему, – Диана отвела взгляд. – Это твой выбор. Убеждать тебя в том, чего ты не хочешь видеть, я не собираюсь.

После этого мы молча дослушали лекцию. Слова преподавателя проходили мимо, не задерживаясь в сознании. В голове оставался только он – его сообщения, его голос, его улыбка. И где-то глубоко – едва заметное беспокойство, которое я тут же гасила, как только оно появлялось.

Потому что мне казалось: любовь должна быть именно такой. Даже если иногда в ней есть тень. И эта тень почему-то казалась мне не угрозой, а частью чувств.

Спустя год отношений я переехала к Джошу. Маме я об этом не сказала – знала, что она начнёт переживать, что я совсем заброшу учёбу.

Мне нравилось быть рядом с ним. Возвращаться домой после тяжёлого дня и растворяться в его объятиях. Он перебирал мои светлые пряди волос, тихо говорил комплименты о моих голубых глазах. Мне действительно было хорошо с ним. Будто я находилась там. В своем сне, где мечтала оказаться все эти три года.

Мы засыпали под старые комедийные фильмы, а утром я просыпалась от запаха свежих блинчиков, доносящегося с кухни.

Он казался идеальным.

Иногда я всё же замечала мелочи, которые не вписывались в эту картину. Если я не отвечала на сообщения несколько часов из-за учёбы, он писал снова. И снова. А потом спрашивал, где я была и с кем.

Но я убеждала себя, что это забота. Просто сильная привязанность. Просто любовь.

Жаль только, что мои друзья так и не смогли понять меня.

Когда мне исполнилось девятнадцать, Джош сделал всё, чтобы этот день стал для меня особенным. Он продумал каждую деталь, каждую мелочь – словно хотел доказать, что моя жизнь рядом с ним должна быть идеальной. И у него это получилось: день рождения действительно прошёл так, как я не могла себе представить. Но был один момент…который до сих пор не даёт мне покоя.

Это был день, который должен быть праздником.

Я сидела в ресторане вместе с Джошем и друзьями. Помещение было оформлено в тёплых оттенках: мягкий жёлтый свет ламп отражался в стеклянных бокалах, на столе стояли блюда с едой, звучал негромкий смех и музыка где-то на фоне.

Я была в светлом платье – лёгком, воздушном, с тонкими бретелями и аккуратным вырезом. Волосы были слегка завиты, распущены по плечам. На запястье – тонкий браслет, подаренный мне Джошем ранним утром. Он всё время говорил, что сегодня я должна выглядеть «особенно».

Он сидел рядом, в тёмной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, спокойный, уверенный, будто весь этот день принадлежал ему так же, как и мне. Иногда он наклонялся ближе, что-то шептал, касался моей руки – и в этих простых жестах было ощущение защищённости, которому я тогда доверяла без сомнений. Я чувствовала себя спокойно.

Пока не зазвонил телефон.

Он лежал рядом с моей тарелкой. На экране – мама.

Я на секунду замерла.

В жизни есть моменты, которые кажутся слишком обычными, чтобы в них могла скрываться катастрофа.

– Я отвечу, – тихо сказал Джош.

И прежде чем я успела что-то сказать, он взял телефон и отошёл в сторону.

Я поднялась следом, почти автоматически.

– Подожди, я сама…

Но он уже вернулся так же быстро и положил телефон обратно на стол, словно ничего не произошло.

– Что она сказала? – спросила я сразу.

– Передала поздравления, – с лёгкой улыбкой ответил он.

Я нахмурилась и потянулась к телефону.

– Я хочу с ней поговорить.

Он мягко остановил меня.

– Милая, обязательно. Просто после праздника.

Я посмотрела на него, и впервые внутри что-то едва заметно дрогнуло – как будто реальность на секунду потеряла устойчивость, но я ещё не поняла, почему.

Потом подошли друзья, разговоры накрыли нас шумом, и этот момент растворился.

Телефон остался у него.

Позже ко мне подошла Мия – моя двоюродная сестра по маминой линии. Она стояла чуть в стороне, и в её лице было то редкое выражение, которое появляется у людей, когда они уже знают правду, но ещё не произнесли её вслух.

Джош был занят друзьями и не смотрел в нашу сторону.

Мия подошла ближе.

– Элис…твоя мама попросила меня передать тебе…

Я встала из-за стола, будто почувствовала заранее, что сидеть на месте больше невозможно.

– Что случилось?

Она сглотнула. И в этот момент мир перестал быть продолжением праздника.

– Твой папа…умер.

Иногда одно предложение не сообщает новость – оно просто разрушает то, что человек считал своим настоящим.

Я не сразу поняла смысл слов.

– Что?.. – выдохнула я, и мой голос прозвучал так, будто принадлежал кому-то другому.

– Элис…мне очень жаль…

И в этот момент внутри не было ни крика, ни боли.

Была тишина.

Та самая тишина, в которой исчезают все опоры.

Я не помню, как вернулась к столу. Помню только, как звук стал далёким, будто между мной и миром выросло стекло.

А потом слёзы пришли сами. Я резко встала и почти выбежала из ресторана. За спиной остался праздник – смех, музыка, чужие жизни, которые продолжались так, будто ничто не изменилось.

Ночь ударила холодом.

Я остановилась у входа, пытаясь вдохнуть, но воздух будто не доходил до лёгких. Тело не слушалось, как будто оно вдруг перестало понимать, что делать с болью.

– Элис…Элис, подожди! – Мия выбежала следом, хватая меня за руку. – Посмотри на меня, пожалуйста…

Я не могла говорить. Только качала головой.

– Я не могу…– выдохнула я. – Я не могу поверить…

Мия держала телефон, но её движения стали механическими, будто она пыталась удержать хоть какой-то порядок в мире, который уже треснул. В моем мире.

– Такси сейчас будет. Мы уедем отсюда.

Я опустилась на корточки у входа, чувствуя холод плитки сквозь ткань платья.

– Элис, посмотри на меня, – тихо сказала Мия. – Всё будет хорошо.

Я усмехнулась сквозь слёзы – незаметно.

– Ничего не бывает «хорошо» после такого…

И это была первая мысль, в которой я услышала взрослость, хотя сама ещё не была к ней готова.

И тогда рядом раздался голос.

– Такси ждёте?

Я вздрогнула. Голос был спокойный, ровный, будто не принадлежал этому моменту.

Я не подняла взгляд.

Мия обернулась.

Перед нами стоял незнакомый парень – среднего роста, в кожаной куртке. Он выглядел так, будто тоже вышел из ресторана.

– Да, – быстро ответила Мия. – Но оно задерживается.

– Садитесь, я отвезу вас, – сказал он.

– Что? – насторожилась она.

– Такси вы будете долго ждать, да и сейчас час пик, – спокойно добавил он. – Это небезопасно.

Мия колебалась.

– Я…не знаю…

Он кивнул в сторону машины.

– Просто довезу.

Пауза.

Мия посмотрела на меня. В глазах которой была пустота.

И иногда выбор делается не разумом, а невозможностью больше стоять на месте.

Мия помогла мне подняться.

– Хорошо…спасибо вам, – тихо сказала она.

Он открыл дверь.

Я не помню, как села внутрь. Помню только холод сиденья и ощущение, что тело существует отдельно от меня.

– Мия, – сказала она, уже в машине.

– Чарльстон, – ответил он.

(Через год общения с Чарльстоном она вышла за него замуж.) Дорога тянулась так, как тянется время после потери – без начала и без конца.

Огни города расплывались за окном, словно сама реальность теряла чёткие границы.

«Папы больше нет» – И это не мысль. Это факт.

Мои родители развелись, когда мне было восемь. В моей памяти плохо сохранилась то время, когда они были вместе – только размытые образы и ощущение, что так было «правильно».

Мама вышла замуж снова, когда мне исполнилось девять.

В подобных историях часто повторяется один сюжет: отец исчезает из жизни ребёнка вместе с браком, будто разрыв отношений автоматически стирает и связь с детьми. Но мой папа никогда не позволял себе исчезнуть.

Он приезжал за мной на каникулы. Забирал меня из школы в те дни, когда мог. Платил алименты без напоминаний. И главное – он всегда был рядом эмоционально. Никогда не кричал, никогда не давил, никогда не заставлял чувствовать себя лишней. Я тоже, кажется, не давала ему поводов для боли. Я запомнила его с мягкой, доброй улыбкой. С тёплым взглядом, который всегда становился ярче, когда он видел меня. Я чувствовала его любовь. Настоящую. Отцовскую.

И потерять его…Это стало для меня самым страшным, что только могло произойти.

Я просто исчезла из этого вечера, оставив за спиной свет, музыку и людей, которые продолжали жить так, будто время не сломалось.

Потому что в тот момент я могла думать только об одном.

Что моего папы больше нет.

И больше никогда не будет.

Я не помню, как оказалась в родном городе. Всё происходило словно в тумане – обрывками, без формы, без времени. Дорога, лица, чьи-то голоса…всё слилось в одно размытое движение, в котором я просто существовала, но не жила.

Но один момент я запомнила слишком хорошо.

Я сидела в комнате, где пахло цветами и чем-то холодным, немного больничным – хотя это не было больницей. Люди говорили шёпотом, как будто громкие слова могли нарушить хрупкость происходящего.

Я смотрела в одну точку, не понимая, сколько прошло времени.

И вдруг рядом со мной кто-то сел. Я даже не сразу повернула голову.

Только когда услышала тихий, знакомый голос, внутри что-то дрогнуло.

– Элис…

Я медленно подняла взгляд.

Это была тётя с папиной линии.

Её лицо было усталым от слез, но спокойным – тем спокойствием, которое появляется у людей, уже принявших то, что другие ещё не могут осознать. Она села рядом, сложив руки на коленях.

– Я звонила тебе утром, – тихо сказала она. – Сразу, как только узнала. Почему ты не приехала раньше?

Я моргнула, пытаясь собрать мысли.

– Я…не получала звонка, – ответила я. – Мне никто не звонил.

Тишина стала плотнее. Она посмотрела на меня внимательнее, будто проверяя, понимаю ли я сама, что говорю.

– Как это не получала?..– её голос стал осторожнее. – Твой молодой человек не сообщил тебе?

Я нахмурилась.

– Что?

– Я ему говорила, – спокойно продолжила она. – Он взял трубку утром. Я сказала ему, что ты должна знать сразу. Он ответил, что обязательно передаст тебе.

Эти слова сначала не сложились в смысл.

Они просто повисли в воздухе. Я почувствовала, как внутри всё замедляется – не резко, не сразу, а так, будто реальность начинает терять опору.

– Он…взял трубку? – переспросила я тихо.

– Да, – кивнула тётя. – Он сказал, что всё тебе передаст.

И в этот момент мир…перестал держаться. Как будто кто-то незаметно вынул из него основу. Я смотрела на неё, но уже не видела. В голове повторялась одна и та же мысль, медленно, чужим голосом:

Он знал.

Он знал раньше меня.

И не сказал.

И в этой тишине вдруг стало ясно то, что не помещалось во мне раньше.

Не только смерть разрушила мой день.

Я не сразу смогла вдохнуть так, как раньше.

Слова тёти продолжали звучать внутри, но уже не как фраза – как повторяющийся шум, от которого невозможно отмахнуться.

Он взял трубку.

Он знал.

И не сказал мне.

Я медленно опустила взгляд на свои руки. В тот момент они показались чужими, будто принадлежали кому-то другому – человеку, который ещё несколько дней назад смеялся, строил планы, верил в заботу.

– Элис…– тихо позвала тётя.

Но я не ответила.

Потому что в голове впервые появилась мысль, которую я не позволяла себе раньше.

Как доверять ему после такого? Если он знал…почему он промолчал?

Сначала я попыталась найти объяснение.

Может, он не понял, насколько это серьёзно.

Может, он испугался.

Может, он хотел защитить меня.

Я цеплялась за эти «может», как за край, который ещё удерживал меня над пропастью.

Но чем дольше я сидела в этой тишине, тем слабее становились мои оправдания.

Потому что одно дело – не успеть сказать.

И совсем другое – решить, что я не должна знать.

Я подняла глаза.

– Это точно…точно он взял трубку? – спросила я снова, почти шёпотом, будто надеясь, что ответ изменится.

Тётя кивнула.

– Да. Я сама с ним говорила. Джош, ведь?

Эти слова ударили настолько сильно, что я буквально почувствовала, как растоптали все, что мне дорого. Мои чувства. Внутри покоилось чувство, словно все трескается по краям, как стекло, которое ещё держит форму, но уже не цельное.

К моему сожалению, любовь к нему не исчезла мгновенно.

Я вспомнила его голос. Его сообщения. Его улыбку. Его «любимая».

И впервые они не согрели.

Как будто принадлежали не человеку рядом со мной, а образу, который я сама же создала и в который поверила.

– Почему…– начала я и остановилась.

Голос сорвался.

Я сглотнула и продолжила тише:

– Почему он не сказал мне?

Тётя не ответила сразу.

И в этой паузе я услышала свой собственный ответ, который ещё не хотела произносить.

Потому что так было проще.

Для него.

И в этот момент я впервые не защитила его в мыслях.

Не оправдала.

Не нашла причины.

Я просто сидела и чувствовала, как внутри меня медленно исчезает уверенность в том, что я вообще понимала, с кем была рядом. И самое страшное было не то, что он сделал.

А то, что я больше не могла сказать себе, что знаю его.

Мы долго находились с ним в ссоре после этого. Но в конце концов помирились. Он долго оправдывался, говорил, что просто не хотел портить мой день.

Я не стала обращать внимания на его оправдания.

В этот момент я поняла, что мои розовые, влюблённые очки разбились. И осколки правды резали мне душу, где каждая рана кровоточила мучительной болью. Боль не исчезла со временем. Она жила внутри.

И с того мгновения всё начало меняться.

Сначала – почти незаметно. Но постепенно менялось и его отношение ко мне. Иногда он злился из-за мелочей. Из-за того, что я задержалась на лекции. Из-за того, что слишком долго разговаривала по телефону с подругой. Потом он начал просить меня меньше общаться с ними. Говорил, что они плохо на меня влияют, что не понимают нас, что не видят, «как на самом деле всё устроено».

Мне это не нравилось.

Но каждый раз, когда я пыталась возразить, он становился холодным. Резким. Как будто между нами мгновенно вырастала стена, через которую невозможно было достучаться.

А потом снова становился другим. Нежным.

Обнимал меня, притягивал к себе, говорил, что просто переживает за меня, что боится потерять, что я для него – самое важное.

И я верила.

Может быть, потому что после смерти отца я просто не могла позволить себе потерять ещё и его. Даже мысль об этом казалась невыносимой. В тот момент он был моей опорой.

Единственным человеком, рядом с которым я всё ещё чувствовала, что не одна.

И именно поэтому я так долго не замечала, как постепенно перестаю быть свободной.

С того случая прошло два месяца.

Я ощутила острое одиночество в те дни, когда мы с Джошем находились в ссоре. И мне это не нравилось. Мне не нравилось осознавать, что я начинаю зависеть от присутствия другого человека. Хотя, раньше мне казалось это нормальным.

Я пыталась отдалиться.

Но стоило мне сделать шаг назад, как Джош снова становился мягким, ласковым, внимательным – таким, каким я привыкла его видеть в начале.

И я снова возвращалась.

Глава 3

Одним осенним днём, четырнадцатого сентября, после учёбы, я решила прогуляться по торговому центру. Скоро должен был наступить день рождения Джоша, и я искала для него подарок. Не зная, что выбрать, я зашла в магазин часов. Медленно проходила вдоль витрин, рассматривая модели, ловя в стекле собственное отражение и пытаясь представить, какие из этих вещей могли бы подойти ему.

Рядом со мной стояла девушка с тёмными волнистыми волосами средней длины. Она тоже выбирала часы, внимательно рассматривая витрину.

– Для кого выбираете? – внезапно спросила она, не отрывая взгляда от стекла.

– Для парня, – ответила я.

Только тогда она повернулась ко мне. У неё были мягкие зелёные глаза и лёгкая улыбка.

– А я для друга выбираю, – сказала она. И на щеках у неё появились едва заметные ямочки.

– Я не особо разбираюсь в часах, – призналась я, чуть смутившись.

– Я тоже не особо шарю, – легко ответила она.

И я впервые за долгое время искренне улыбнулась.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Лилиан Грейс. А вас?

– Элис Нортан.

Мы провели с Лилиан весь оставшийся день.

Говорили обо всём подряд – о жизни, книгах, учёбе, каких-то случайных мыслях, которые обычно не произносят вслух. С ней было легко. Настолько, что я почти не замечала, как проходит время.

Оказалось, что она моего возраста.

Это знакомство стало для меня свежим глотком воздуха после долгого пребывания под водой. Чем-то живым.

Мы познакомились как раз незадолго до того, как отношение Джоша ко мне снова начало меняться. Первое время я ничего ему не рассказывала о Лилиан. Не потому что скрывала – просто не видела в этом необходимости. В моей жизни наконец появилось что-то лёгкое, не требующее объяснений.

И мне хотелось оставить это только для себя.

Спустя какое-то время мы с Лилиан начали работать вместе в одной кофейне.

Это решение оказалось одним из лучших в моей жизни.

Джошу не понравилось, что я начала работать и стала возвращаться домой поздно. Поэтому он начал забирать меня после смен.

Знакомство Лилиан и Джоша, мягко говоря, прошло не совсем гладко.

– Привет, – сказала я, когда Джош зашёл в кофейню. – Хочешь чего-нибудь?

Приготовлю.

– Да, я хочу, чтобы мы поехали домой, – коротко ответил он. Он выглядел уставшим.

Снимая фартук, я посмотрела на Лилиан, которая мыла кофемашину.

– Закроешь здесь всё? – спросила я, поняв, что Джош не намерен знакомиться с ней, я решила отложить их знакомство.

– Да закроет, конечно. Быстрее давай, – раздражённо ответил Джош.

Лилиан подняла взгляд и внимательно посмотрела сначала на меня, потом на него.

– Закрою. Иди, – после короткого молчания сказала она.

Затем она обняла меня на прощание.

– Вообще не понимаю, зачем ты устроилась работать в эту дыру, – бросил Джош, пока я прощалась с Лилиан.

– Это не дыра, а кофейня, – спокойно ответила Лилиан.

Джош усмехнулся.

– Дыра в чистом виде. Тут и крысы вроде тебя бегают.

Он посмотрел прямо на неё.

– Джош…успокойся, – тихо сказала я, пытаясь его остановить.

Лилиан несколько секунд молча смотрела на него.

А потом резко ответила:

– Дыра в твоей жопе.

И плеснула в него стакан с холодной водой.

Я замерла, шокированная происходящим.

– Ты неадекватная?! – повысил голос Джош.

Лилиан смотрела на него совершенно спокойно, даже слегка холодно.

– Джош, – быстро сказала я.

Я схватила сумку, взяла его за руку и потянула подальше от кофейни.

Дверь за нами закрылась, и холодный летний воздух резко ударил в лицо.

Джош молчал, но я чувствовала, как его рука напряжена в моей ладони.

Мы дошли до машины.

Он открыл дверь, сел за руль и с силой захлопнул её. Я тихо села рядом, пристегнулась и посмотрела в окно. Несколько секунд в машине стояла тишина.

Только двигатель тихо урчал.

Потом Джош резко выдохнул.

– Что это было? – холодно спросил он.

Я повернулась к нему.

– Джош, она просто ответила на твою грубость.

Он резко повернул голову ко мне.

– Ты сейчас серьёзно? Защищаешь её?

– Я никого не защищаю. Но ты сам начал…

– Я начал? – он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. – Ты видела, как она со мной разговаривала?

– А ты видел, как ты с ней разговаривал?

Машина резко тронулась с места. Я невольно вжалась в сиденье.

– Ты слишком много времени проводишь с этой девчонкой, – сказал он, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.

– Она моя подруга.

– Мне она не нравится.

– Это не причина оскорблять моих друзей.

Он резко ударил ладонью по рулю. Я вздрогнула от неожиданности.

– Элис, ты иногда вообще думаешь, с кем разговариваешь?!

В этот момент я посмотрела на него. Его выражение лица было другим. Совершенно другим. Глаза потемнели, челюсть напряжена, а в голосе появилась резкость, которую я раньше не слышала. Словно рядом со мной сидел не тот Джош, которого я знала все эти три года…

Сердце вдруг забилось быстрее.

И впервые за всё время мне стало...страшно. Страшно, что все это время я могла игнорировать очевидные вещи из-за своей влюбленности. Страшно, что все мои окружающие были правы насчёт него.

Я промолчала.

Машина продолжала ехать по ночным улицам. Свет фонарей скользил по его лицу, и я старалась не смотреть на него. Через несколько минут он тяжело выдохнул. Его плечи немного опустились.

– Прости…– тихо сказал он. – Я просто устал.

Я осторожно посмотрела на него.

– Она меня взбесила, – добавил он уже спокойнее. – Не люблю, когда на меня так смотрят.

Тот холод в его голосе исчез. Он снова звучал как раньше.

Знакомо. Тепло. Виновато.

Я ничего не сказала. Только кивнула и снова отвернулась к окну.

Мы доехали домой молча.

В квартире Джош стремительно ушёл в ванную. Я стояла на кухне и смотрела на стол, не понимая, почему внутри всё ещё оставалось неприятное чувство.

Потом он вышел, обнял меня со спины и тихо сказал:

– Я не хотел на тебя кричать.

Я закрыла глаза.

– Всё нормально, – тихо ответила я.

Но даже мне самой мой голос показался неуверенным.

Мы легли спать. Фильм на фоне тихо шёл, но никто из нас его не смотрел.

Я лежала, глядя в потолок.

А Джош уже спал рядом.

Утром я проснулась раньше него.

Солнце только начинало пробиваться сквозь занавески. В квартире было тихо.

Я быстро собралась, стараясь не шуметь.

Не хотелось его будить.

Не хотелось разговаривать с ним.

Я тихо закрыла за собой дверь и направилась в университет.

Наступила летняя сессия. Люди разговаривали, смеялись, кто-то жаловался на экзамены. Всё было привычно.

Но мысли всё время возвращались к вчерашнему вечеру. Не могла понять, что всё это время я игнорировала очевидное. Он и раньше себя так вел, но...будто я только сейчас начала осознавать всю серьезность ситуации.

Вспоминать каждую мелочь, на которую раньше я закрывала глаза.

Когда после лекции я вышла из аудитории, у входа в корпус стоял Джош.

С букетом цветов.

Я остановилась.

Он сразу заметил меня и подошёл.

– Привет, – тихо сказал он.

Я молча смотрела на него.

– Я вёл себя как идиот, – продолжил он. – Прости меня.

Он протянул мне цветы. Голубые гортензии. Мои любимые. Несколько секунд я просто смотрела на них.

– Ты вчера напугал меня, – тихо сказала я. Он нахмурился.

– Я никогда тебя не обижу. Ты же знаешь.

Его голос снова был мягким. Почти таким же, каким был в тот день, когда он впервые протянул мне кофе, от которого я отказалась.

– Я просто иногда слишком вспыльчивый, – добавил он. – Но это не из-за тебя.

Я всё ещё молчала.

– Элис…– он осторожно взял мою руку. – Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Я посмотрела на него.

На знакомое лицо. На глаза, в которых снова было тепло.

И то вчерашнее чувство страха вдруг показалось глупым.

Может, он правда просто устал?

Может, я слишком всё преувеличила?

Я вздохнула.

– Хорошо, – тихо сказала я.

Он сразу улыбнулся.

А через секунду крепко обнял меня.

И в его объятиях снова стало спокойно.

Но в сердце осталась вчерашняя тревога.

Глава 4

На следующее утро, я вышла с экзамена. Всё ещё напряжённая после него, направилась на работу – как раз заканчивалась смена Лилиан.

– Привет, Лили, – сказала я, обняв её.

– Привет, – Лилиан достаточно холодно ответила и обняла меня скорее из вежливости, чем по-настоящему.

Я сразу почувствовала вину перед ней.

– Лили...прости за вчерашнее, – тихо сказала я.

Лилиан не успела ответить.

– Здравствуйте, можно мне капучино? – раздался голос клиента.

– Конечно, – спокойно ответила она, принимая заказ.

Пока она готовила кофе, я надевала фартук.

– Да ладно, в чём твоя вина? – сказала Лилиан, пожав плечами и на секунду посмотрев на меня.

– То есть...ты не обижаешься? – осторожно спросила я.

Она усмехнулась.

В этот момент зашумела кофемашина. Мы переглянулись и невольно улыбнулись, понимая, что сейчас очередь «говорить» у неё.

Я надела фартук, начиная свою смену.

Когда кофемашина наконец замолчала, Лилиан снова заговорила:

– Я не обижаюсь, Эли.

Она на секунду остановилась, а затем добавила:

– Но на будущее скажу, на общих посиделках или праздниках меня не жди.

Я молча кивнула, наблюдая, как она протягивает клиенту стакан с кофе и улыбается своей обычной вежливой улыбкой.

Лилиан снова повернулась ко мне.

– Говорить тебе о том, какой Джош...отбитый на голову, я не собираюсь. Думаю, ты и сама это прекрасно знаешь, – Она внимательно посмотрела на меня. – Я скажу другое.

Я подняла на неё взгляд.

– Не дай бог, если что-то случится… – тихо сказала Лилиан. – Ты всегда можешь прийти ко мне. Не важно, будем ли мы в ссоре или нет.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

И в её взгляде не было ни злости, ни обиды. Лишь теплая поддержка.

Я была благодарна ей за то, что она не стала читать мне лекции о том, что Джош не должен был вести себя так. Я и сама это знала.

Лилиан переживала. Это было видно. Но она не стала давить на меня.

По взгляду человека можно многое понять. В её взгляде я увидела искреннее тепло и желание помочь.

Но в помощи я не нуждалась.

Пока что.

Увидев, как Лилиан снимает фартук и закрывает свою смену, я спросила:

– Куда поедешь?

– К Томасу. Он должен помочь мне с ноутбуком, – с улыбкой ответила она.

– О, удачи. Вечером зайдёшь?

– Не факт. Меня пригласили на свидание, – широко улыбнулась Лилиан.

Она крепко обняла меня на прощание и добавила шепотом:

– Мой тайный поклонник.

– Ого, – удивилась я. – Потом обязательно расскажешь.

Заинтригованная, я наблюдала, как Лили выходит из кофейни.

Она была одета очень красиво: чёрное платье, сверху чёрный плащ, аккуратные туфли.

Мы попрощались, и я снова осталась со своими мыслями наедине.

В мою голову начали приходить мысли о расставании с Джошем.

От этой мысли было тяжело. Ведь, как никак мы встречались с ним два года. Появилась привязанность. И страх того, что, если я останусь одна, то это навсегда.

Я пыталась отвлечься на книгу. Клиентов было не много.

Вскоре, Лилиан возвратилась через два часа. Обычно все её эмоции написаны на лице.

Будто субтитры.

Она зашла, не говоря ни слова, открыла холодильник, достала молоко, налила его в стакан и начала пить прямо холодным.

– Может, хотя бы согреешь?.. – осторожно сказала я.

Она отрицательно покачала головой.

– Хочу, чтобы в желудке тоже появилась дыра, из которой все гадкие чувства будут вытекать.

– Всё прошло не очень?.. – неуверенно спросила я.

По её пустому взгляду я предположила два варианта: либо он оказался не в её вкусе, либо просто оказался неадекватным.

– Ну, почему не очень?.. – спокойно сказала Лили, допивая молоко.

Она посмотрела на меня и добавила:

– Это было просто ужасно.

– Почему? – я быстро поставила молоко обратно в холодильник.

В следующую минуту я слушала, как Лилиан сначала довольно… нелестно отзывалась об этом человеке. А потом всё-таки сказала, кто это был.

– Помнишь, я рассказывала, как меня парень прямо перед выпускным бросил?..

– Да ну?! Это он, что ли, тебе цветы присылал?

– Да…– Лилиан сморщила лицо. – Куда ты молоко поставила? Мне нужно, чтобы этой ночью я думала о чём угодно, только не о нём.

– Стой, – быстро сказала я, остановив ее и протянула стакан с новым напитком, который только что приготовила по своему импровизированному рецепту.

– Пробуй. Решила поэкспериментировать.

Лилиан, не задумываясь, выпила практически половину.

– И что ты сделала? – спросила я.

Она пожала плечами.

– А что я могла сделать? За соседним столиком кто-то заказал суп. Я взяла этот суп, вылила на него…и благополучно свалила.

Я несколько секунд молча смотрела на неё.

– Эффектно… – наконец сказала я, стараясь звучать утешающе.

Лилиан усмехнулась.

– Ещё как.

Ещё час я слушала, какую рану он оставил в её жизни, бросив её прямо перед выпускным со словами: «Извини, я влюбился в другую».

Я соглашалась со всем, что говорила Лилиан. Этот человек действительно поступил ужасно.

Когда до закрытия оставался всего час, Лилиан ушла. Оставшийся час, я мыла кофемашину, протёрла стойку и уже собиралась закрывать кофейню. Когда дверь тихо открылась.

В кофейню зашёл Джош. Я улыбнулась.

– Хочешь, приготовлю тебе что-нибудь?

– Нет. Собирайся. Мы едем домой, – достаточно холодно сказал он. Я ничего не ответила. Молча выключила свет, закрыла кофейню, и мы поехали домой.

Всю дорогу мы ехали молча.

Внутри у меня появилось странное чувство. Джош снова был холоден со мной. Я не понимала, что на этот раз не так. Но я устала это выяснять. Поэтому тоже молчала. Между нами повисло напряжение. Странно, правда? Когда-то я считала это напряжение спокойствием. Чем-то тихим и глубоким, что отзывалось где-то внутри души. Теперь оно ощущалось совсем иначе. Как только мы приехали в квартиру, Джош ушёл в душ.

А я легла спать.

Так продолжалось ещё какое-то время.

И впервые за всё это время я начала замечать то, чему раньше предпочитала не придавать значения.

***

Проснувшись утром, я даже не могла предположить, что этот день изменит мою жизнь.

Он начался как самый обычный.

Утром – пары.

Вечером – работа.

Ничто не предвещало беды.

Но ночью всё изменилось.

Когда Джош привёз меня домой, мы начали ссориться. Громко. Это было непривычно. Обычно наши ссоры проходили тихо. Иногда мы вообще не говорили – просто молча вели свою холодную войну, пока кто-то один не сдавался первым. Но в тот вечер всё было иначе. Джош кричал. Я кричала в ответ.

И самое странное – я сама не понимала, что на меня нашло. Обычно вывести меня из себя было почти что невозможно. Я всегда считала себя спокойным человеком. Но каким-то образом ему это удавалось.

Причиной ссоры оказались мои друзья. Джош попрекнул меня тем, что я выложила в социальные сети видео со своими одногруппниками.

И в какой-то момент моё терпение просто лопнуло.

Я слишком долго молчала.

Терпела то, что рядом с Джошем я совсем перестала разговаривать по телефону с мамой. Терпела, что старалась не упоминать при нём Лилиан. Терпела, как он цеплялся к каждому моему слову, к каждому взгляду, к каждому жесту.

Мне хотелось только одного – чтобы он успокоился. Чтобы мы наконец поговорили нормально.

Я перестала кричать. Сделала шаг назад. Попыталась говорить спокойно. Но он не остановился. Он продолжал. И тогда, глядя ему в глаза, я вдруг поняла одну страшную вещь: передо мной стоял уже не тот человек, которого я любила. Я больше не видела своего парня. Я видела человека, который постепенно превращался в моего тирана. И в тот момент, когда я перестала отвечать ему агрессией, всё словно перевернулось. Я мгновенно стала слабее. Стала жертвой. Слёзы хлынули, когда он резко схватил меня за запястье, не давая уйти. Его пальцы сжались так сильно, будто он боялся, что я уйду прямо сейчас. И, наверное, именно тогда я впервые по-настоящему испугалась.

Не за наши отношения.

За себя.

Увидев, в каком я состоянии, Джош вдруг посмотрел на меня так, будто в одно мгновение понял, что делает.

Он замолчал. Его выражение лица изменилось, оно стало растерянным, напряжённым. Будто внутри него шла какая-то тяжёлая борьба. Он молча смотрел на меня несколько секунд, словно пытался что-то решить. Я же в этот момент хотела только одного – чтобы он успокоился и объяснился. Но Джош ничего не сказал. Он просто развернулся и вышел из квартиры.

Я осталась одна.

Тишина в квартире стала тяжёлой и давящей. Внутри меня медленно поднимался страх. Голова была наполнена мыслями, которые никак не хотели утихать. Обычно после наших ссор я думала лишь об одном: когда же он вернётся мириться? Но сейчас всё было иначе. Впервые за всё время в моей голове появилась мысль о расставании. Она возникла внезапно и так же быстро попыталась исчезнуть. Я словно сама оттолкнула её от себя. Не хотела, чтобы три года наших отношений закончились из-за его паранойи. Когда Джош вернулся, я решила поговорить с ним. Мне нужно было понять, что происходит. Я слишком сильно его любила, чтобы просто уйти, даже не попытавшись разобраться.

Я подошла к нему.

Он сразу же обнял меня, крепко притянув к себе.

– Прости, что накричал, – тихо сказал он.

Я обняла его в ответ. Чувствовала, как он медленно вдыхает аромат моих волос, будто пытался успокоиться.

– Джош… расскажи, что с тобой происходит в последнее время? – осторожно спросила я.

Он на мгновение отвёл взгляд.

– Ничего… Я просто устал. И очень сильно боюсь тебя потерять.

Сказав это, он снова посмотрел мне в глаза. Я немного помолчала, собираясь с мыслями.

– Может...тебе стоило бы сходить к психологу? – аккуратно предложила я. – Чтобы научиться контролировать свою агрессию.

И в ту же секунду я заметила, как изменился его взгляд. Его брови медленно сдвинулись к переносице. Лицо снова стало напряжённым. Этот хмурый, тяжёлый взгляд заставил меня вновь почувствовать тот самый страх.

– Думаю, я справлюсь с этим сам, – коротко сказал он.

После этих слов я не стала спорить. Мне не хотелось снова начинать ссору. Но…пытаясь уснуть…я вдруг поняла, что мы продолжим ссорится. И в конце…я останусь одна…только я…и он. Мой тиран.

Глава 5

НА СЛЕДУЮЩЕЕ утро я проснулась с неприятным, липким чувством внутри. Это была тревога. Странная, тяжёлая, будто что-то безвозвратно потерялось.

Джоша в квартире уже не было.

Я быстро встала, собралась и отправилась на учёбу. Сегодня должен был быть последний экзамен. Но я не могла думать о нём.

Все мои мысли снова и снова возвращались к Джошу. Точнее – к мысли о возможном разрыве. Обычно я очень долго иду к таким решениям. Мне всегда нужно время, чтобы всё обдумать. Но сейчас я вдруг поняла, что меня уже некоторое время преследует тревожное состояние. И дело было совсем не в экзаменах. Меня напрягали наши отношения.

Точнее – тем, какими они стали.

Джош не хотел разбираться. Не хотел разговаривать. Не хотел объяснять, что его тревожит.

И в какой-то момент я начала задавать себе вопросы, которые раньше боялась произносить даже мысленно.

Почему мне кажется, что только я пытаюсь сохранить наши отношения? Почему именно мне приходится от чего-то отказываться? Да, в отношениях всегда есть компромиссы. И идеальных отношений не существует. У всех бывают сложные периоды.

Но сейчас…

Я посмотрела на свои запястья.

На коже оставались синяки – следы его пальцев. И в этот момент я вдруг поняла, что больше не уверена в самом главном. Стоит ли мне вообще оставаться в этих отношениях?

Я была готова простить ему многое. Закрыть глаза на многое – просто потому, что любила. Но любить его в ущерб себе я не собиралась.

Вокруг меня сидели одногруппники, шумно обсуждая экзамен. Все были уверены, что преподаватель попросту придёт, поставит автоматы и уйдёт.

Так в итоге и произошло.

Когда я вышла в коридор университета, вдруг поняла, что не знаю, куда идти дальше. Я просто стояла, прислонившись к стене, наблюдая за проходящими мимо студентами.

Долго размышлять мне не пришлось.

Пока я стояла там, ко мне подошёл Сэм. В последнее время виделись мы нечасто. Он редко появлялся в университете, потому что, насколько я знала, неустанно работал в гостиничном бизнесе.

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет, Сэм, – ответила я, тоже улыбнувшись, хоть и немного натянуто.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Неважно выглядишь. Экзамен не сдала?

– Нет, – я слегка усмехнулась. – Теперь я свободная птица в полёте.

Правда...только до сентября.

– Тогда почему такая грустная?

– Да так… – я неопределённо махнула рукой.

– Ну колись давай, – он слегка толкнул меня плечом и снова широко улыбнулся.

Каждый раз, когда я видела Сэма, он улыбался. Всегда. Я никогда не понимала, как ему это удаётся. Но сегодня эта его лёгкость почему-то казалось особенно приятной. Я не хотела вываливать на него свои проблемы, поэтому просто отрицательно покачала головой, тоже стараясь улыбнуться.

– Ну хорошо, – сказал он наконец. – У меня ещё два экзамена впереди, так что пожелай мне удачи.

Он положил руку мне на плечо.

– Удачи, – ответила я.

– И тебе тоже удачи, – он подмигнул. – Надеюсь, в следующий раз увижу тебя уже с настоящей улыбкой.

С этими словами Сэм развернулся и ушёл.

И, как ни странно, после этого короткого разговора мне действительно стало немного легче. Хоть совсем чуть-чуть, но настроение всё же поднялось. В конце концов я всё же решила поехать на работу. Моей смены сегодня не было, но мне совсем не хотелось возвращаться домой.

Когда я зашла в кофейню, гостей было всего несколько. Утро только начиналось.

Лилиан, сонно зевая, вытирала стол.

– Доброе утро, – сказала я, подходя к ней.

– Доброе, – Лилиан сонно улыбнулась и обняла меня.

– Как твой желудок после холодного молока и моего напитка? – спросила я, присаживаясь в кресло.

– Отлично, – усмехнулась она. – Вчера весь вечер просидела в туалете. Самое то, чтобы не думать о вечных звонках этого идиота.

Я невольно улыбнулась.

– Ты ела? – вдруг спросила она.

– Да, – честно ответила я.

– А я нет. Поэтому ты поешь ещё раз вместе со мной.

Она достала из холодильника сэндвичи, поставила их в микроволновку и снова села рядом со мной.

Я тихо хихикнула и молча согласилась.

Лилиан внимательно посмотрела на меня.

– Что-то ты сегодня слишком тихая. Что случилось?

– Всё хорошо, – соврала я.

– Врёшь.

Раскусить меня было несложно. Бессонная ночь была написана на моём лице – синяки под глазами говорили сами за себя.

Я вздохнула.

– Я...понятия не имею, что мне делать. Вчера мы снова поссорились с Джошем. На пустом месте, понимаешь?

– Понимаю...– тихо сказала Лилиан, поднимаясь за сэндвичами.

Она вернулась, протянула мне один и открыла свой.

– В общем…он постоянно обвиняет меня в чём-то. Даже когда я признаю вину, он всё равно не успокаивается. Понимаешь...я люблю его, правда. Но… я не хочу любить его в ущерб себе.

Мой голос звучал устало. Лилиан спокойно жевала сэндвич, а я нервно сжимала свой в руках.

– Думала насчёт психолога? – спросила она.

– Да. Я предложила ему сходить, чтобы научиться контролировать свою агрессию. Но…он отказался.

Я наконец открыла сэндвич и начала есть.

Некоторое время мы молчали. В кофейне тихо шумела кофемашина, за окном проходили люди.

Я даже не знала, о чём сейчас думает Лилиан.

Но вдруг она отложила сэндвич и внимательно посмотрела на меня.

– Знаешь…я уже давно думаю о ваших отношениях.

Я подняла на неё глаза.

– И?

Она немного помолчала, подбирая слова.

Мне кажется, у Джоша есть выраженные нарциссические черты. И ваши отношения очень похожи на классическую схему.

Я нахмурилась.

– Какую схему?

– Сначала идёт идеализация, – спокойно объяснила Лилиан. – Когда человек буквально заваливает партнёра вниманием. Всё кажется идеальным: забота, подарки, внимание, ощущение, что тебя любят больше всего на свете.

Я невольно вспомнила первый год наших отношений.

– Потом постепенно начинается контроль. Сначала мелочи: ревность, недовольство друзьями, вопросы вроде «где ты была», «почему ты с ними общаешься». Это происходит не резко, а очень постепенно, поэтому человек внутри отношений совсем не замечает изменений.

Лилиан бросила взгляд на мои руки.

На запястья.

– Потом начинается обесценивание. Ссоры становятся жёстче, появляется агрессия, обвинения. Человек начинает давить, чтобы ты чувствовала себя виноватой.

Она снова посмотрела мне в глаза.

– А после этого всегда наступает этап примирения. Он снова становится ласковым, извиняется, обнимает тебя, говорит, что боится потерять. Дарит цветы, делает приятные вещи.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

– И это называется цикл абьюза, – тихо добавила Лилиан.

Она немного помолчала и продолжила уже мягче:

– Из-за этого возникает то, что в психологии называют травматической привязанностью. Когда после боли снова приходит безопасность. После страха – объятия. Мозг начинает связывать любовь со стрессом.

Она слегка постучала пальцем по столу.

– В какой-то момент человек начинает чувствовать, что спокойные отношения…будто даже не настоящие. Потому что мозг уже привык: сначала боль, потом облегчение.

Лилиан внимательно посмотрела на меня.

– Я не говорю тебе, что делать, Эли. Это твоя жизнь. Но...просто подумай об этом. С мужчиной должно быть хорошо, ведь плохо ты можешь жить и без него, – её последняя фраза заставила меня задуматься.

– Как хорошо иметь подругу-психолога, – искренне улыбнулась я.

Больше всего в Лилиан я любила именно это: она никогда не давила на меня, как это часто делают люди, уверенные, что знают, как мне «правильно жить». Она просто говорила – спокойно, без осуждения.

Лилиан усмехнулась.

– Бесплатные сеансы закончились. Дальше каждое моё слово платное.

Я вопросительно подняла бровь.

– И какая валюта принимается?

Она театрально постучала пальцем по столу.

– За каждое слово принимаю только объятия.

Я рассмеялась.

И впервые за долгое время почувствовала спокойствие. Будто внутри стало чуть тише.

Но мысли всё равно не прекращали кружиться в голове. Я снова и снова прокручивала слова Лилиан. И чем больше думала о них, тем яснее понимала – всё действительно складывалось именно так, как она описала. Она будто помогла мне разложить мои собственные мысли по полочкам. Я немного помолчала, а потом всё-таки сказала:

– В последнее время я думаю о расставании.

Лилиан даже не подняла головы, продолжая спокойно есть сэндвич.

– Правильно.

Я тяжело вздохнула.

– Но...два года отношений не так-то просто отпустить.

– Он вообще не хочет идти к психологу?

– Нет, – покачала я головой. – И теперь я всё чаще думаю… нужен ли мне человек, который даже не хочет попытаться стать лучше ради наших отношений. Ради меня…

Я отложила сэндвич, понимая, что больше не могу есть. Лилиан на секунду посмотрела на меня.

– Мне кажется, ты уже приняла решение. Просто пока ещё боишься произнести его вслух.

Она снова откусила кусок сэндвича и добавила, слегка пожав плечами:

– Если честно, по-хорошему мне бы сейчас дать тебе подзатыльник и сказать: «Расставайся немедленно».

Я тихо усмехнулась.

Лилиан тоже улыбнулась, но тут же продолжила уже более серьёзно:

– Но моя будущая профессия не позволяет мне раздавать такие советы.

Она посмотрела на меня мягче.

– Поэтому скажу так: ты сама прекрасно знаешь, что для тебя правильно.

Просто иногда людям нужно время, чтобы это принять.

– Спасибо, – искренне улыбнулась я. – Кстати, а что там с твоим ноутбуком?

Работает?

Я специально перевела тему. Мне больше не хотелось возвращаться к разговору о Джоше.

– Нет, – Лилиан пожала плечами. – Том пытался разобраться, почему он не работает. Но, если честно…– она понизила голос и наклонилась ко мне, – Больше он пытался отговорить меня от того сомнительного свидания, чем реально чинил ноут.

– Интересно почему, – ухмыльнулась я.

Я даже не пыталась скрывать намёк. По рассказам Лилиан только совсем глухой человек не понял бы, что Том в неё влюблён. Да и она к нему не равнодушна.

– Харэ, – Лилиан осуждающе посмотрела на меня. – Он просто переживает за меня.

– Ага…помню, почему, – я уже начинала смеяться.

В голове сразу всплыла одна история. После её рассказов я, если честно, тоже начала понимать Тома.

Это было примерно полгода назад. Лилиан тогда пошла на свидание с неизвестным ей парнем. Сначала всё шло нормально: они погуляли, поужинали, а потом он предложил подвезти её домой.

Лили согласилась. Но в какой-то момент парень свернул не на ту дорогу, по которой она обычно ехала домой. Он сказал, что так быстрее – через объезд. Дорога становилась всё уже, вокруг появлялось всё меньше домов, а потом и вовсе начался лес. Как потом рассказывала сама Лилиан, именно в этот момент её мозг начал вспоминать все документальные фильмы про маньяков, которые она когда-либо смотрела.

Минут через десять парень остановился на небольшой заправке где-то у трассы и вышел оплатить бензин.

И именно тогда мне позвонила Лилиан.

Она говорила шёпотом и очень быстро.

Я помню только обрывки фраз:

«Эли, только спокойно…»

«Я сейчас где-то в лесу. На заправке…»

«Если меня больше никто не увидит – скажи Тому, что я была права…» Я уже начала натягивать куртку, когда она вдруг добавила:

– Стой, не приезжай. Если он действительно маньяк, я не хочу, чтобы у него было сразу две жертвы.

Вот тогда я окончательно поняла: Лили пересмотрела тру крайма.

Но на этом история не закончилась.

После разговора со мной она тут же позвонила Тому.

Как позже рассказывал сам Том, разговор был примерно таким: Лилиан пытается максимально спокойно объяснить, что, возможно, находится в машине потенциального убийцы где-то посреди леса. Том сначала подумал, что она шутит. Но потом понял, что она говорит абсолютно серьёзно. Он спросил у неё только одно:

– Лили, он тебе что-нибудь сделал?

Ответ был гениальный:

– Нет...но, но молчит.

В итоге Томас просто сказал ей прислать геолокацию и ждать.

Когда парень вернулся в машину и поехал дальше, Лили сидела рядом с максимально спокойным лицом...а сама тем временем переписывалась с Томом, который уже ехал за ними.

По словам Лилиан, всё закончилось довольно прозаично. Парень действительно просто вёз её домой через объездную дорогу. Никакого лесного логова убийцы там не оказалось. Но Том всё равно встретил их машину на выезде из района.

С тех пор, когда Лили говорит, что идёт на свидание, Том реагирует сомнительно.

Я рассмеялась, напомнив Лилиан эту историю. Она тоже не смогла скрыть глупую улыбку, хотя попыталась сделать серьёзное лицо. Но долго смеяться нам не пришлось. В кофейню начали заходить посетители. Утреннее затишье закончилось. Я не стала ей мешать и тихо поднялась со своего места.

– Я пойду домой, – сказала я.

Лилиан кивнула, обратно надевая фартук.

На улице было ещё не так поздно. Воздух был прохладный, улицы постепенно наполнялись людьми, а город жил своей обычной жизнью. Я шла домой медленно, не замечая дороги. Мысли снова и снова возвращались к Джошу.

Я никак не могла выбросить из головы слова Лилиан. Чем больше я думала о них, тем яснее понимала – она была права. Сейчас я чувствовала себя так, будто мои розовые очки внезапно разбились. Осколки лежали где-то внутри меня, убивая меня изнутри.

В груди поселилось тяжёлое, паршивое чувство – смесь тревоги, усталости и разочарования.

Но, несмотря на всё это, я старалась не терять себя. Я должна была разобраться с этим. И я собиралась всерьёз поговорить с Джошем.

Ещё не заходя в квартиру, я поняла, что Джош уже вернулся. Дверь была не заперта. Это сразу насторожило меня. Я тихо зашла внутрь. В квартире было непривычно тихо. Через несколько секунд из спальни вышел Джош.

– Привет, – сказала я, закрывая за собой дверь. Он посмотрел на меня и сразу спросил:

– Где была?

Его голос прозвучал резко.

– Сегодня экзамен был, – коротко ответила я и бросила сумку на диван.

Но Джош не отступил. Он сразу подошёл ближе.

– Я знаю, что ты была с Лилиан, – сказал он холодно. – Я же просил тебя не общаться с ней. И вообще...тебе стоит уволиться с работы.

Я устало вздохнула.

Медленно села на диван и посмотрела на него.

– Нам нужно серьёзно поговорить, Джош.

Он усмехнулся и сел рядом.

– Отлично. Я тоже давно хотел поговорить.

Я на секунду опустила взгляд, собираясь с мыслями.

– Я...так больше не могу, Джош.

Он нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты ведёшь себя странно, – спокойно сказала я. – Зачем ты запрещаешь мне общаться с друзьями? Зачем постоянно спрашиваешь, где я была? Почему тебе так нужен этот контроль?

Я старалась говорить ровно, не повышая голос.

– Если у тебя проблемы с доверием...просто скажи мне. Объясни, что происходит. Ведь раньше такого не было.

Джош молчал, глядя на меня.

Я продолжила:

– В последнее время ты стал очень агрессивным. Это пугает меня. Правда пугает.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Джош...если у тебя есть какие-то проблемы, давай попробуем решить их. Сходи к психологу. Поговори с кем-то. Мы можем разобраться с этим вместе.

Я сделала паузу.

– Но так, как сейчас...я больше не могу.

Несколько секунд Джош молчал.

Он смотрел на меня так, будто пытался понять, серьёзно ли я говорю.

Потом тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам.

– Ты всё слишком драматизируешь, – сказал он наконец. – Я просто переживаю за тебя. Разве это преступление?

– Джош…

– Нет, подожди, – перебил он. – Ты говоришь так, будто я какой-то монстр.

Я молча смотрела на него.

– Я просто хочу знать, где ты находишься, – продолжил он. – Потому что мне не всё равно. Потому что я беспокоюсь. Сейчас такое время, ты сама знаешь.

Он говорил спокойно, но в его голосе уже начинало появляться напряжение.

– А Лилиан… – Джош усмехнулся. – Она просто настраивает тебя против меня. Я это вижу.

– Она не настраивает меня, – тихо сказала я.

– Да? – он резко повернул голову в мою сторону. – Тогда почему после каждой встречи с ней ты возвращаешься домой с таким лицом?

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься знакомая усталость.

– Джош, дело не в Лилиан.

– Конечно, в ней, – отрезал он. – Она лезет туда, куда её никто не просил.

– Она моя подруга.

– А я твой парень! – его голос стал громче.

Я вздрогнула, но постаралась сохранить спокойствие.

– Я не понимаю, почему ты делаешь из этого проблему.

– Потому что она постоянно говорит тебе всякую чушь! – резко сказал он. – Про психологию, про «токсичные отношения». Думаешь, я не понимаю, что происходит?

Он встал с дивана и начал ходить по комнате.

– Ты вообще слышишь себя? – продолжал он. – Ты сейчас говоришь мне, что я должен идти к психологу, потому что переживаю за свою девушку?

Я поднялась с дивана.

– Я говорю это, потому что ты стал агрессивным.

Он резко остановился.

– Агрессивным? – медленно переспросил он.

В его голосе появилась холодная нотка.

– То есть теперь я агрессивный?

– Джош, вчера ты схватил меня за руку так, что остались синяки.

Я невольно посмотрела на своё запястье.

Он проследил за моим взглядом.

И вдруг усмехнулся.

– Серьёзно? – сказал он. – Теперь ты будешь раздувать из этого трагедию?

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжимается.

–Я просто хочу, чтобы ты понял…

– Нет, это ты ничего не понимаешь! – перебил он громче.

Его голос резко поднялся.

– Я делаю всё для тебя! Всё! А ты приходишь домой и начинаешь читать мне лекции!

Он снова начал ходить по комнате, всё быстрее.

– Работа, друзья, эта Лилиан...– он раздражённо махнул рукой. – Ты вообще хоть раз подумала о том, что чувствую я?

Я стояла неподвижно, слушая его.

– Ты целыми днями где-то пропадаешь, – продолжал он. – А потом возвращаешься и ведёшь себя так, будто это я во всём виноват!

Он резко повернулся ко мне.

– Может, это тебе стоит задуматься о своём поведении?

Он резко шагнул ко мне.

Я сразу поняла, что он снова теряет контроль.

– Джош, не подходи, – сказала я, подняв руку, будто пытаясь остановить его. Но он уже оказался рядом. Он схватил меня за плечи и прижал к стене. Это произошло быстро, внезапно. Я почувствовала холод стены за спиной.

– Ты вообще слышишь меня? – его голос дрожал от раздражения.

– Джош, отпусти, – резко сказала я и попыталась убрать его руки. Я упёрлась ладонями ему в грудь, стараясь оттолкнуть его. Не сильно, но достаточно, чтобы показать – мне это не нравится. Он не отступил.

– Я люблю тебя, – сказал он упрямо. – Понимаешь? Я всё это делаю потому, что люблю тебя.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость вперемешку со страхом.

– Это не любовь, Джош, – сказала я твёрже. – Это одержимость! Контроль! В его глазах на секунду мелькнуло что-то тёмное. Я снова попыталась освободиться. – Отпусти меня.

Но он будто решил доказать обратное. Он наклонился ближе и резко поцеловал меня. На секунду я замерла от неожиданности. А потом сразу отвернула голову и попыталась оттолкнуть его.

– Джош, перестань!

Я упёрлась руками ему в плечи, пытаясь создать между нами хоть малое расстояние. И вдруг меня накрыла странная реакция – резкая, физическая. Раньше его поцелуи всегда успокаивали меня. Всегда. Но сейчас внутри поднялась волна отвращения. Горло сжалось, дыхание сбилось. Меня буквально передёрнуло. Я резко отвернулась и закрыла рот рукой, пытаясь справиться с внезапным рвотным рефлексом. Это произошло так неожиданно, что даже я сама испугалась. Джош сразу остановился. Он отпустил меня и отступил на шаг. Несколько секунд он просто смотрел на меня – растерянно, будто не понимая, что только что произошло. Я тяжело дышала, всё ещё стоя у стены. И в этот момент я вдруг поняла одну страшную вещь. Что-то внутри меня окончательно поменялось. Может даже сломалось.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Джош сделал шаг назад. Я всё ещё стояла у стены, пытаясь успокоить дыхание.

В квартире повисла тяжёлая тишина.

Я провела ладонью по лицу, стирая слёзы, и медленно отошла от стены.

– Не трогай меня больше, – тихо сказала я.

Мой голос дрожал, но слова прозвучали твёрдо.

Джош нахмурился.

– Элис…

Я не стала его слушать. Развернулась и быстрым шагом пошла в спальню. Сердце билось так сильно, что звенело в ушах. Я открыла шкаф и резко вытащила сумку. Руки дрожали. Я хватала первые попавшиеся вещи – футболки, джинсы, зарядку, документы. Всё летело в сумку беспорядочно. Я даже не думала, что беру. Мне просто нужно было уйти. Сзади послышались шаги.

– Что ты делаешь? – голос Джоша стал напряжённым.

Я продолжала собирать вещи.

– Ухожу.

Он замер на пороге.

– Ты серьёзно сейчас?

Я застегнула сумку и повернулась к нему.

– Да.

Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь взять себя в руки.

– Элис, ты сейчас просто на эмоциях. Давай успокоимся и поговорим нормально.

Я покачала головой.

– Мы уже поговорили.

Я прошла мимо него в гостиную. Он сразу пошёл следом.

– Ты не можешь просто уйти вот так, – сказал он быстрее, нервно. – После трёх лет?

Я остановилась возле дивана и взяла куртку.

– Именно после двух. И я не хочу больше это терпеть.

Он резко встал передо мной, перекрывая путь к двери.

– Элис, хватит.

Я подняла на него взгляд.

– Отойди.

Он смотрел на меня так, будто не верил, что всё происходит на самом деле.

– Ты никуда не пойдёшь, – сказал он тише.

Я сжала ручку чемодана.

– Джош...не делай хуже.

На секунду между нами повисла тишина. Я видела, как в его лице борются злость, растерянность и страх.

Но, сейчас я четко понимала, что должна уйти.

Глава 6

Посреди ночи начался ливень. Будто само небо решило разразиться в тот самый момент, когда я решила переступить порог квартиры Джоша.

Пока я собирала чемодан, Джош молча запер дверь и убрал ключи в карман. Этот тихий щелчок замка прозвучал страшнее любого крика. Словно поставил точку. Или, наоборот, посадил меня в клетку.

Я пыталась уйти почти два часа, потому что пока я складывала вещи в чемодан, он метался по квартире, умоляя меня остаться, обещал, что изменится, клялся, что любит.

Через несколько минут любовь превращалась в ненависть. Он переходил на крик, хватал меня за руки, угрожал, что найдёт, если я сбегу, что уничтожит мою жизнь, что убьёт меня.

Раньше каждое его слово заставляло меня цепенеть. Но сегодня...Будто внутри что-то окончательно перегорело. Я больше не верила ни обещаниям, ни угрозам.

Передо мной стоял не человек, которого я когда-то любила.

Передо мной был человек, которого я боялась. И именно это пугало сильнее всего.

Когда он снова бросился ко мне, пытаясь схватить за запястье, время словно замедлилось. Я отшатнулась, взгляд метнулся по комнате и остановился на тяжёлой керамической вазе.

Сердце билось так громко, что заглушало собственные мысли. «Нет...Я не смогу.» Руки дрожали так сильно, что пальцы едва сомкнулись вокруг холодной поверхности. Я никогда никого не поднимала руку. Никогда не причиняла боль.

Даже мысль поднять руку на человека казалась мне чем-то невозможным. Но ещё невозможнее было позволить ему снова закрыть передо мной дверь.

Ещё невозможнее было остаться. Я не хотела становиться человеком, который отвечает насилием на насилие. Но ещё меньше я хотела стать очередной жертвой.

Он сделал ещё один шаг, но я успела толкнуть его со всей силы руками в грудь.

Он упал. Но, скорее не от моей силы, а потому что споткнулся. Я рванула в коридор, к той самой вазе.

Он быстро встал.

– Элис, сколько можно тебя предупреждать? – Джош начал идти ко мне. Я снова попыталась его ударить, но, он тут же схватил меня за запястье.

Я резко потянула к себе запястье, из-за чего он наклонился ко мне. А затем, я крепко сжала вазу пальцами за спиной.

Он приблизил свое лицо к моему, пытаясь поцеловать.

Но, я быстро подняла руку с тяжелой вазой и ударила его по голове. Глухой звук эхом разнёсся по квартире.

Ваза выскользнула из ослабевших пальцев и с грохотом разбилась об пол. Джош рухнул следом.

Я застыла. Несколько секунд не могла даже вдохнуть. Меня трясло так сильно, что ноги едва держали. Перед глазами всё расплывалось.

«Господи...Что я наделала?..» Страх накрыл меня мгновенно. Я боялась не того, что ударила его. Я боялась, что могла убить человека.

На ватных ногах я подошла ближе и, почти не дыша, присела рядом. Он был без сознания. Но дышал. Только тогда я смогла сделать первый полноценный вдох. Не теряя больше ни секунды, я дрожащими руками начала судорожно искать ключи в его карманах.

Пальцы почти не слушались, цеплялись за ткань, соскальзывали, и каждая лишняя секунда казалась вечностью.

Наконец я нащупала связку. Я быстро встала, схватив чемодан и вставила ключ в скважину. Замок щёлкнул.

И я распахнула дверь, буквально вылетев из квартиры.

Холодный дождь мгновенно промочил меня насквозь, но я почти не чувствовала этого. Казалось, всё тело онемело.

Первым делом я вызвала такси.

Только вот...Куда ехать? К тёте? Нет. Она сразу расскажет маме.

После истории со сталкером мама и так не переставала убеждать меня вернуться домой, словно только там я могла быть в безопасности.

Нет. К тёте нельзя.

Но и оставаться ночью одной под проливным дождём – тоже не выход.

И тогда в голове всплыло только одно имя – Лилиан. Я знала, где она живёт.

Я стояла возле подъезда, крепко сжимая ручку чемодана и каждые несколько секунд смотрела на экран телефона в ожидании машины.

Дождь хлестал по лицу. Холод пробирал до костей.

И вдруг...За спиной раздался знакомый звук открывающейся подъездной двери. Сердце мгновенно провалилось куда-то вниз. Я медленно обернулась.

Это был Джош. Он стоял под дождём, тяжело дыша. На его лице смешались ярость и безумие.

В мгновение мне показалось, что кровь застыла в венах. Он уже пришёл в себя.

– Элис! – его голос прорезал шум дождя.

Я не стала ждать. Развернулась и побежала.

Не думая.

Не разбирая дороги.

Лишь бы дальше.

Лишь бы он не успел схватить меня снова.

За спиной раздавались его крики, но слов я уже не различала. В ушах стучала кровь. Каждый вдох обжигал лёгкие, ноги скользили по мокрому асфальту, чемодан подпрыгивал на каждой неровности, мешая бежать. Мне казалось, что стоит хоть раз оглянуться – и он окажется совсем рядом. Адреналин вытеснил всё остальное.

Страх. Боль. Усталость.

Я даже не поняла, как впереди остановилось такси. Моментально рванула к машине, распахнула дверь и почти упала на заднее сиденье, захлопнув её за собой в ту самую секунду, когда Джош выбежал на дорогу.

Я крепко прижимала к груди чемодан, пока такси выезжало на пустую ночную дорогу.

Лёгкие всё ещё горели после бега. Каждый вдох давался с трудом, будто грудную клетку стянули железными обручами.

– Пожалуйста...вот сюда, – хрипло произнесла я, назвав водителю адрес Лилиан.

Как только машина тронулась, всё напряжение, которое держало меня на ногах последние несколько часов, начало рассыпаться.

По щекам покатились горячие слёзы. Я даже не пыталась их остановить. Руки продолжали дрожать. Настолько сильно, что я едва могла сцепить пальцы. Ноги стали ватными. Меня всё ещё трясло.

Перед глазами снова и снова возникал один и тот же момент. Ваза. Глухой удар. Джош, падающий на пол.

Я судорожно сглотнула. Мне до сих пор было страшно от мысли, что пришлось поднять на него руку. Но выбора у меня не было. Если бы я не ударила его...Неизвестно, чем закончилась бы эта ночь.

Я никогда не думала, что окажусь в подобных отношениях. Мне казалось, со мной такого не случится. Я ведь любила его.

Именно поэтому так долго закрывала глаза на тревожные сигналы. На вспышки гнева. На бесконечный контроль. На постоянное чувство вины, которое он так искусно во мне выращивал.

Любовь не ослепляет. Ослепляет надежда, что человек однажды станет таким, каким был в самом начале. А потом становится слишком поздно.

Через полчаса такси остановилось возле небольшого одноэтажного дома.

Родители Лилиан купили его, когда она поступила учиться в столицу. Дом был совсем недалеко от её университета. Да и до моей медицинской академии отсюда было рукой подать.

В окнах не горел свет.

Я посмотрела на экран телефона. Три часа ночи.

Дождь за это врем я превратился в настоящий ливень. Добежав до крыльца, я нажала на кнопку звонка.

Тишина. Только шум дождя барабанил по крыше. Я уже решила, что разбудить её не получится, и сделала шаг назад, как из-за двери раздался сонный, но настороженный голос:

– Кто там?

–Это...я. Элис. – Мой голос предательски дрогнул.

Замок щёлкнул сразу. Лили распахнула дверь и молча впустила меня на порог.

Она включила свет в прихожей и внимательно посмотрела на меня.

Я промокла насквозь. Волосы липли к лицу, одежда тяжело свисала с плеч, а по полу уже собирались небольшие лужицы.

Наверное, выглядела я ужасно. Но в её взгляде не было ни жалости, ни растерянности. Только спокойствие.

И именно оно почему-то по могло мне окончательно поверить, что теперь, я в безопасности.

– Сейчас дам тебе сухую одежду и полотенце, – тихо сказала она.

Я послушно пошла следом.

Когда мы вошли в спальню, мой взгляд случайно зацепился за кухонный нож, который она положила на прикроватную тумбу. Я непонимающе посмотрела на него.

Лили тут же заметила мой взгляд.

– Прости, – коротко сказала она, спокойно убирая нож в сторону. – Я не знала, кто звонит в дверь среди ночи.

Только сейчас я поняла, что она открывала дверь, заранее приготовившись защищаться. По спине пробежал холодок.

Лили достала из шкафа мягкое полотенце и пижаму. Пока я переодевалась, она терпеливо ждала за дверью.

Потом усадила меня на стул и, не задавая ни одного вопроса, начала осторожно сушить мои волосы феном. Тёплый воздух приятно согревал кожу.

Впервые за эту ночь меня перестал отрясти.

Минут через пятнадцать мы уже сидели в гостиной. Дом был оформлен в современном классическом стиле: сдержанный, элегантный и удивительно уютный. Несмотря на простор, здесь царил приятный полумрак. Мягкий золотистый свет настенных ламп ложился на мебель тёплыми пятнами, наполняя комнату домашним теплом. Вдоль одной из стен стоял комод, украшенный высокой вазой с искусственными бордовыми лилиями. Над ним висели картины. На одной была изображена немецкая овчарка, на другой – чёрная лилия, словно написанная густыми мазками масляной краски. Чуть дальше располагалась семейная фотография, рядом – портрет её вислоухого кота. Ещё одна фотография стояла на небольшой тумбе. На ней были Лилиан и Том. Снимок сделали ещё в школьные годы. Томас – худой, высокий, в слегка съехавших на нос очках – широко улыбался в объектив, небрежно положив локоть ей на голову, словно она была для него самой удобной опорой. Лилиан, с двумя смешными хвостиками, смотрела в камеру с нарочито недовольным выражением лица. По фотографии сразу становилось понятно, что её раздражение было скорее привычной реакцией на очередную выходку лучшего друга, чем настоящей злостью. От снимка веяло такой лёгкостью и искренностью, что невозможно было не улыбнуться. Лилиан явно любила украшать дом картинами и фотографиями. Они не выглядели случайными деталями интерьера – каждая занимала своё место, а рамки были подобраны так удачно, что гармонично дополняли общую атмосферу дома. В воздухе витал аромат свежей выпечки, переплетаясь с едва уловимым цветочным запахом. Лилии с прохладными мятными нотками напоминали свежесрезанный букет, оставленный где-то в тени летнего сада после дождя. Почему-то именно так для меня всегда пахла сама Лилиан.

Я грела ладони о большую кружку с горячим кипятком, в котором медленно растворялась ложка малинового варенья. Лили никогда не любила ни чай, ни кофе, зато дома у неё всегда находилось несколько баночек домашнего варенья – клубничного, смородинового, абрикосового и малинового. Родители регулярно присылали его ей, словно стараясь даже на расстоянии наполнить этот дом заботой и ощущением семейного уюта.

– Расскажешь, что случилось? – наконец спросила она.

– Он сказал, что будет меня преследовать...пока я не вернусь к нему...

– Что? – Лилиан вскинула брови, глаза расширились от изумления.

– Я…я не хочу больше его видеть, – продолжила я, и слёзы снова подкатывали к глазам. – Он меня поцеловал...и…у меня рвотный рефлекс...Я не понимаю, почему так…но мне уже физически тяжело.

Лилиан села ближе, взяла мои руки в свои, взгляд был твёрдым, но тёплым.

– Ммда...Вот козлина. Тогда тебе нельзя жить одной. – Она похлопала меня по плечу, и в этом простом жесте была поддержка, которой мне так давно не хватало. – Будешь жить со мной.

Я почувствовала, как ком в горле немного разошёлся, но слёзы ещё текли по щекам.

– Спасибо тебе...огромное...– выдохнула я.

Снова захотелось плакать, но уже не от страха, а от того облегчения, которое приходит, когда наконец понимаешь, что есть место, где тебя примут такой, какая ты есть, с болью, с ошибками, с целым ворохом страхов.

Я подумала про себя: «Любовь – это не всегда солнце и розы. Иногда она превращается в шторм, который пытается сломать тебя. Но важно помнить, что даже после бури можно найти безопасную гавань».

И сейчас, рядом с Лилиан, я впервые за долгие месяцы чувствовала, что нашла хотя бы маленькую часть этой гавани.

Мир вокруг казался другим – тёплым, мягким, но всё ещё настоящим. Я впервые позволила себе поверить, что могу быть сильной, не прячась за маской, и что эта сила не делает меня одинокой. Наоборот, она дала возможность принять поддержку. И это было новым, непривычным, но необходимым чувством.

Я подумала о Джоше. О том, кем он был для меня, кем стал и кем больше не мог быть. Любовь, которую я испытывала, казалась одновременно настоящей и обманчивой.

Любить – это значит видеть человека целиком, с его светлой стороной и тенью. Но что, если тень начинает затмевать свет? Что, если любовь превращается в цепи, которые тянут вниз, а не поднимают вверх?

Я поняла, что вся моя жизнь рядом с ним была как красиво оформленный, но токсичный сад. Я ценила его внимание, его заботу, но за этим скрывалась тень контроля и страха.

И я подумала: «Настоящая любовь не должна быть испытанием, где каждый жест – проверка на терпение, а каждое «прости»– предвестие боли». Любовь не должна рвать тебя на части, чтобы потом снова сшить куски, подсыпав сладкий мёд прощений.

Любовь – это безопасность, уважение, способность быть собой. И если это исчезает, если каждый день становится полем боя, тогда, может быть, не любовь теряется, а ты находишь в себе силу отпустить.

Я поняла, что нельзя любить кого-то в ущерб себе. Нельзя позволять чужим страхам и недостаткам становиться твоими цепями. И я почувствовала, как впервые могу дышать свободно.

Лилиан смотрела на меня, тихо сидя рядом, и ко мне пришло осознание: иногда спасение приходит не в виде великих слов или громких поступков. Иногда оно приходит в виде простого присутствия рядом. И я позволила себе доверять этому присутствию.

Я закрыла глаза и подумала: «Я переживу всё. Я сильнее, чем думала. И однажды я смогу любить без страха. Любить так, чтобы это не разрушало, а создавало».

В этой мысли я нашла утешение. Даже когда мир вокруг рушился, внутри меня было что-то, что больше не позволяло ему сломать меня.

Через пять минут после молчания Лилиан буквально подтолкнула меня в ванную.

– Пошли, Элис, тебе нужно смыть этот жуткий день с себя, – сказала она твердо.

Я послушно вошла под душ, позволяя тёплой воде смывать пот, усталость и остатки слёз. Казалось, что каждая капля смывает не только физическую усталость, но и груз тревог, навязанных годами отношений.

Затем, мы вместе легли на кровать. Тёплые плечи Лилиан рядом, её лёгкое дыхание – и почувствовала, что кто-то держит меня, не ожидая ничего взамен, не судя, не проверяя.

Где-то глубоко внутри я ощущала странное чувство – не только моя собственная тревога за последствия, за обещания Джоша, за всё, что ещё может произойти.

Я понимала, что Лилиан тоже ощущает этот страх. Она не только поддерживает меня, она разделяет со мной эту боль, как будто чувствует, что мы обе нуждаемся в безопасном месте, где можно быть просто собой. Медленно мои мысли замедлились, сердце перестало колотиться в бешеном ритме, а руки расслабились. Я впервые за долгое время могла позволить себе просто быть.

Глава 7

Вечерний парк утопал в тёплом свете фонарей. Воздух был свежим, а где-то совсем рядом тихо шелестели деревья.

Мы неспешно шли по пустой аллее, держась за руки. Его ладонь была тёплой. Такой знакомой. Словно я касалась её уже тысячи раз.

Я не могла разглядеть его лицо. Оно будто растворялось в мягком вечернем свете, сколько бы я ни пыталась всмотреться.

Но почему-то это совсем меня не пугало. Наоборот. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно. Безопасно. Внезапно он остановился. Я тоже. Он что-то говорил, и его голос звучал совсем рядом. Низкий, спокойный, с лёгкой улыбкой в интонации. Но слова тонули в шуме ветра. Я не могла разобрать ни одной фразы. Только смотрела на него, пытаясь понять. И вдруг услышала совершенно отчётливо:

– Я обязательно покажу тебе море.

Почему-то именно эти слова заставили сердце забиться быстрее. Я улыбнулась.

– Я буду ждать.

Он сделал ещё один маленький шаг. Теперь между нами почти не осталось расстояния. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Мой взгляд невольно опустился на его губы. Он осторожно коснулся моей щеки. Так бережно, словно боялся спугнуть этот момент.

А потом поцеловал меня. Совсем легко. Невесомо. Так, будто обещал, что никуда не исчезнет.

Я резко открыла глаза. Сердце всё ещё билось быстрее обычного. Комната встретила меня предрассветной тишиной. Несколько секунд я неподвижно смотрела в потолок, пытаясь удержать ускользающие образы сна. Но, как всегда, они растворялись.

Оставалось лишь чувство. Тёплое. До боли знакомое. И бесконечно печальное.

Он снова мне приснился.

Тот самый незнакомец.

Когда я начала встречаться с Джошем, эти сны исчезли. Будто их никогда и не было. Но стоило нашим отношениям закончиться, как он снова стал приходить ко мне.

Я нахмурилась.

«А вдруг это и был Джош?..» Нет. Я бы узнала его. Даже если бы не видела лица.

Во сне я всегда была уверена, что знаю этого человека. Абсолютно уверена. Будто мы давно знакомы. Будто между нами прожита целая жизнь. Но стоило открыть глаза...И я понимала, что такого человека в моей реальности просто нет.

Каждый раз это чувство причиняло странную боль. Словно я просыпалась не в своей жизни. Будто настоящая жизнь оставалась там, во сне. И в ней никогда не было Джоша.

Я тихо вздохнула. «Может, я просто придумала его?» Может быть, это всего лишь образ человека, которого мне отчаянно хочется встретить.

Если это так...то моё подсознание слишком жестоко шутит надо мной.

И всё же одна мысль никак не отпускала. Почему каждый раз после этих снов меня не покидает ощущение, будто я оказалась не там, где должна быть?

Я медленно повернула голову. Лилиан мирно спала на своей половине кровати, спокойно дыша во сне. Её размеренное дыхание немного возвращало меня в реальность.

Я потянулась к телефону. Экран вспыхнул холодным светом. Пять утра. Я прикрыла глаза. Прошёл всего один час. Всего лишь один час сна. А ощущение было таким, будто я прожила целую ночь в другом мире. И всё же, я закрыла глаза.

Ранним утром меня разбудил шум и смех – Лилиан прыгала по кровати, и кричала мне слова песен моей любимой группы. Я моргнула, ещё не совсем проснувшись, а она уже подпрыгивала рядом, вытягивая руки в такт музыке, и громко пела.

– Эли-и-и-ис~ Доброе утро! – выкрикнула она, пронзительно и радостно, и её смех заразительно разлетелся по комнате. Я не могла сдержать улыбку и, немного пошатываясь от недосыпа, приподнялась на кровати.

– И тебе доброе утро, – пробормотала я, и через секунду уже подпевала, потому что невозможно было устоять.

Лилиан прыгала, кружилась и хлопала в ладоши, превращая утро в хаотичный праздник. Её энергия была заразительной, и я почувствовала, как тревога ночи медленно отступает. На мгновение мир снова стал простым и светлым: музыка, смех, движение – и я знала, что могу дышать спокойно.

Мы провели вместе весь день. Убирались в доме, громко пели песни, иногда сбиваясь и смеясь над собой. Потом готовили обед, споря о том, сколько нужно добавить зеленого лука в рамен, а после устроились на диване смотреть дорамы.

Моя душа впервые за долгое время была спокойна. Настолько спокойна, что я даже поверила – всё действительно осталось позади.

Но, в тот же вечер в дверь постучали. Лилиан сразу поставила сериал на паузу. В комнате повисла тишина. Я осторожно отодвинула занавеску и посмотрела на улицу.

Перед домом стоял Джош. К вечеру уже начинало темнеть, и от этого его фигура казалась ещё мрачнее.

Я напряжённо посмотрела на Лилиан. Она сразу всё поняла.

Ничего не сказав, она быстро прошла на кухню, взяла нож и вернулась ко мне.

– Могу его прогнать, – спокойно сказала она.

Я аккуратно опустила её руку с ножом.

– Не стоит. Просто не будем открывать.

Лилиан усмехнулась.

– А жаль...хотелось побегать за ним с ножом по всей улице.

Я невольно фыркнула от веселья.

Но стук в дверь не прекращался.

Сначала он был осторожным.

Потом настойчивым.

Потом раздражающим. Казалось, Джош вообще не собирается уходить. Лилиан вздохнула, достала телефон и начала набирать номер.

– Том, ты нам нужен, – сказала она в трубку.

Я напряжённо выдохнула. Мне стало неловко. Я не хотела втягивать всех друзей в свои проблемы. Особенно друзей своих друзей. Не хотела быть причиной чужих конфликтов.

Не успев толком подумать, я выхватила нож из её руки и направилась к двери.

– Эли...– начала Лилиан.

Но я уже распахнула дверь. Джош стоял прямо передо мной. Он явно не ожидал такой реакции и слегка вздрогнул.

– Чего пришёл? – резко спросила я. Только тогда я заметила цветы в его руках.

Голубые гортензии. Мои любимые. На секунду внутри что-то болезненно сжалось, но я быстро подавила это чувство.

– Элис...выслушай меня, пожалуйста, – сказал он умоляющим голосом.

Я закатила глаза и подняла нож чуть выше, чтобы он его точно увидел.

– Уходи. Шутить я с тобой не собираюсь.

Я сделала шаг вперёд. Он сразу отступил на шаг назад.

– И разговаривать тоже.

– Элис...прошу тебя…

Он смотрел на меня так, словно надеялся, что я вот-вот передумаю. Я нахмурилась, стараясь заглушить те чувства, которые всё ещё предательски жили где-то внутри.

И тут за моей спиной раздался низкий голос Лилиан.

– Ты её не расслышал?

Я обернулась. Она стояла в дверном проёме...с молотком в руках.

Не знаю почему, но я вдруг улыбнулась.

– А ты не вмешивайся, – резко бросил Джош.

Я даже не стала отвечать. Просто шагнула вперёд, грубо толкнула его ладонью в грудь и захлопнула дверь прямо перед его лицом.

– Убирайся! – крикнула я через дверь. – Я не хочу тебя видеть.

– Тебе нужно остыть...но я обязательно приду. Я тебя не брошу... – тихо сказал Джош.

Через несколько секунд послышались удаляющиеся шаги. Затем снова наступила тишина.

Мы с Лилиан переглянулись и только тогда позволили себе расслабиться. Я медленно положила нож на тумбочку, а она рядом аккуратно опустила молоток. Наше импровизированное «оружие» вдруг показалось нам смешным, и мы едва заметно улыбнулись друг другу. Иногда безопасность выглядит именно так – нелепо, немного глупо, но по-настоящему искренне.

Почему в мире так много говорят о любви между мужчиной и женщиной? О ней пишут книги, снимают фильмы, посвящают стихи. Но редко говорят о другой любви – тихой, надёжной, не требующей доказательств.

О дружбе.

Онастоящей дружбе.

О той самой любви, где тебя не пытаются изменить, удержать или подчинить. Где рядом с тобой человек не потому, что боится потерять, а потому что просто выбирает быть рядом.

Раньше у меня не было настоящих друзей. Были знакомые, одноклассники, однокурсники, люди, с которыми можно было провести время. Но не было тех, кто встанет рядом с тобой посреди ночи с ножом или молотком, даже не задавая лишних вопросов.

Тех, кто не уйдёт.

Тех, кто просто скажет: «Ты не одна».

И сейчас, стоя рядом с Лилиан, я вдруг ясно почувствовала эту редкую, тихую форму любви.

Я видела её.

Я чувствовала её.

Я слышала её – в спокойствии её голоса, в её готовности защищать меня, в том, как она могла попросту быть рядом.

Иногда настоящая любовь выглядит не как красивые признания.

Иногда она выглядит как подруга с молотком, готовая защищать твой покой. И, честно говоря, в тот момент мне казалось, что это самая надёжная любовь из всех.

Из моих мыслей меня резко вырвал новый стук в дверь.

Мы с Лилиан одновременно напряглись, будто по команде. Я снова схватила нож с тумбочки, а Лилиан – молоток.

– Кто там? – настороженно спросила она.

– Лили…? Это я, Том.

Лилиан облегчённо выдохнула и быстро распахнула дверь.

– Том…– она улыбнулась и тут же неловко спрятала молоток за спину, одновременно забирая у меня нож и унося его на тумбочку.

– Вижу...вы тут серьёзно подготовились к обороне, – усмехнулся Том.

Он отличался высоким ростом – особенно рядом со мной и Лилиан. Тёмные волнистые волосы немного растрепал ветер, серые глаза смотрели спокойно и внимательно, а в его улыбке было что-то удивительно доброе и тёплое. На нём была простая чёрная футболка и спортивные штаны, будто его сорвали с дивана и срочно отправили на «операцию спасения».

– Да, к твоему приходу готовились, – сарказмом ответила я.

Лилиан усмехнулась.

Том шагнул ближе и наклонился, поднимая цветы, которые Джош оставил у двери.

– Ваши? – спросил он, чуть приподняв бровь.

Мы с Лилиан одновременно покачали головой.

– Нет.

Я посмотрела на неё. Она посмотрела на меня.

Мы обе улыбнулись и пожали плечами.

«Между нами есть связь», – подумала я.

Иногда дружба рождается не из громких обещаний, а из таких мелочей: одинаковых жестов, случайных совпадений и того самого ощущения, будто рядом с тобой человек, который понимает тебя без слов.

Глава 8

Томас Риверс четвертый год учился на юриста. С Лилиан они дружили с самого детства: ходили в одну школу, жили по соседству, вместе гуляли во дворе, а позже переехали в столицу одновременно. Поступили в разные университеты, начали строить свои жизни – и всё равно остались рядом друг с другом.

Я невольно им завидовала. Мне всегда хотелось иметь такого человека – друга, который знает тебя всю жизнь. Который помнит, какой ты была в десять лет, в пятнадцать, и каким человеком стала теперь.

Но, я не была одна. У меня были подруги...если их можно было так назвать. Мы проводили время вместе, разговаривали, смеялись. Но между нами всегда будто стояла невидимая стена. Наши взгляды на жизнь были слишком разными. Я не понимала их, а они – меня.

Мы просто были разными людьми.

Но в этот вечер всё было иначе. Сидя на диване рядом с Лилиан и слушая очередную шутку Томаса, я вдруг поймала себя на странном чувстве – будто нахожусь среди своих. Будто моя душа наконец-то перестала держаться в напряжении и позволила себе расслабиться.

Впервые за долгое время внутри стало тихо. Мы даже почти забыли о Джоше.

– Так...ладно, – вдруг сказал Томас, неожиданно серьёзно посмотрев на нас с Лилиан.

Мы обе подняли на него глаза.

– Я могу установить у вас датчик движения возле входа. На всякий случай, если он решит снова заявиться. Этот датчик даст сигнал на телефон. И я сразу могу приехать к вам.

– Хорошо, – одновременно ответили мы с Лилиан.

Том кивнул, будто другого ответа он бы не принял.

– Если он продолжит приходить и преследовать вас, мы можем подать заявление в полицию.

Я на секунду задумалась. Слово «полиция» прозвучало громко.

– Думаешь, всё настолько серьёзно? – тихо спросила я.

Томас пожал плечами.

– Я юрист. Моя работа – думать о худших сценариях заранее.

Лилиан фыркнула.

– Он всегда такой. Если я опоздаю на десять минут, он уже готов писать заявление о похищении.

– Во-первых, это называется забота. Во-вторых, ты опаздываешь не на десять минут, – невозмутимо ответил Том. Лилиан же кинула на него возмущённый взгляд. Я не удержалась и тихо рассмеялась.

Но потом снова посмотрела на цветы, которые всё ещё лежали на столе.

Голубые гортензии. Мои любимые. Странно...как один и тот же человек может подарить тебе самые красивые цветы и одновременно принести в твою жизнь столько тревоги. Я вздохнула и отвела взгляд.

Том заметил это.

– Элис, – сказал он спокойно, – Иногда люди думают, что любовь может оправдать все безумные действия человека.

Он сделал небольшую паузу.

– Но, ведь любовь – это как раз-таки способность отпустить, если человек больше не счастлив рядом с тобой. Если любил по-настоящему – отпустил. А так...он просто одержим тобой.

В комнате внезапно повисла тишина. Лилиан посмотрела на меня, следом на Томаса.

– Вот за это я и держу его рядом, – сказала она. – Иногда он говорит умные вещи.

– Иногда? – возмутился Том.

Я улыбнулась. И вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время не боюсь завтрашнего дня.

– У нас отличная команда, – внезапно сказала Лили.

– Да…не то слово – сказала я.

– Я психолог, Эли стоматолог, Том юрист, – мы улыбнулись, понимая, что идеально подходим для какой-либо спасательной команды. Мы все будто дополняли друг друга, как кусочки пазла.

Том остался у нас на ночь.

Мы долго не расходились: играли в настольные игры, спорили из-за правил, смеялись так громко, что Лилиан несколько раз шёпотом напоминала, что уже ночь и соседи могут подумать, будто у нас вечеринка. Но даже после её слов мы всё равно продолжали смеяться.

В какой-то момент усталость всё же взяла своё, и мы разошлись спать. Но мне уснуть не удалось.

Вдохновение – странная вещь. Оно приходит именно тогда, когда его меньше всего ждёшь.

Я тихо вышла из нашей комнаты с Лили и села на диван в гостиной, достала из сумки свой старый блокнот и осторожно открыла его. На страницах были строки моих песен – мои мысли, мои чувства, то, что я никогда не осмеливалась сказать вслух. Мне вдруг захотелось петь.

Я осторожно пошла проверить Лилиан. Она спала, тихо и ровно дыша, уткнувшись в подушку.

Убедившись, что не разбужу её, я пошла обратно, села и наконец тихо начала напевать одну из своих песен.

Очень тихо.

Не голосом, а душой.

Помню, как однажды одноклассники отобрали мой блокнот. Они читали тексты моих песен вслух, смеялись, передразнивали, придумывали дурацкие мелодии. Тогда мне казалось, что это самая страшная вещь на свете – когда твою мечту превращают в издевательство.

С тех пор я никому об этом не рассказывала. Были попытки показать песни родителям. Но они лишь вздохнули и сказали, что это несерьёзно. Что нужно думать о настоящей профессии. О стоматологии.

А когда Джош однажды случайно узнал об этом, он просто усмехнулся и сказал, что это бред. Наверное, именно тогда я окончательно решила оставить эту мечту только для себя.

Я боялась доверить её кому-то. Боялась снова услышать насмешки, издевательства.

Боялась, что, если Лилиан или Томас узнают об этом, всё закончится так же. Может быть, кто-то когда-то и читал строки моих песен. Но никто никогда не слышал, как я пою. Никто. До сегодняшней ночи.

Я напевала тихо, рисуя ручкой какие-то бессмысленные фигуры на полях блокнота. Слова песен словно шли из самой души. Каждое слово я произносила с любовью. Мне всегда казалось, что музыка часть меня, что она течет в моих жилах. Будто я чувствовала вкус жизни только, когда пела, сочиняла песни.

Иногда я брала более высокие ноты, потом снова возвращалась к тихой мелодии. Я даже не заметила, как прошло время. Наверное, минут двадцать.

Вслед за тем я услышала какой-то шорох. Я резко обернулась в сторону коридора. В дверном проёме стоял Томас. Он спокойно жевал печенье и смотрел на меня так, будто только что увидел инопланетянина.

Я мгновенно вскочила с кровати и быстро спрятала блокнот в сумку.

– Красиво поёшь, – неожиданно сказал он, продолжая жевать печенье.

Я растерялась.

– Спасибо…– тихо ответила я.

Мне было неловко. Но в то же время внутри разлилось неестественное тепло.

Впервые кто-то похвалил мой голос.

– И много у тебя таких песен? – Том чуть приподнял бровь, внимательно глядя на меня.

– Ну...да, – неуверенно сказала я.

Он задумчиво кивнул.

– Может, тебе стоит пойти в студию звукозаписи? У меня там хороший знакомый есть.

Я нервно усмехнулась.

– Ты долго подслушивал?

– Примерно минут двадцать, – быстро ответил Том. – Тебе реально стоит их выпустить.

Он сказал это так спокойно и уверенно, что я на секунду даже не нашла подходящих слов.

– Почему нет, Элис? – Том пожал плечами и сел на диван, поставив кружку с чаем на стол.

Я неловко опустила взгляд.

– Мне...кажется это глупым. Просто глупое хобби.

Конечно, это были не совсем мои слова. Это были слова, которые я слышала слишком много раз. Настолько часто, что со временем они начали звучать в моей голове моим собственным голосом. А не голосом тех, кому эти слова принадлежали.

Том слегка нахмурился.

– Глупо? – он тихо усмехнулся. – Я честно признаюсь: тоже иногда пою. У меня хороший слух. Поверь, я в этом разбираюсь.

Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня внимательнее. – Вообще, очень много людей, которые от слова совсем не умеют петь и добиваются успеха. А ты умеешь. Более того – ты сама пишешь песни.

Он сделал небольшую паузу.

– Это ведь невероятно и явно достойно похвалы.

Я молчала.

– Тебе даже композиторы не нужны, – продолжил Том. – У тебя уже есть всё: голос, тексты...и, судя по тому, что я слышал, эмоции. А это вообще самое главное.

Я подняла на него глаза.

По глазам человека можно многое понять. И сейчас, глядя на Тома, я не видела в них той насмешки, которую привыкла видеть в чужих. Не было того скрытого скепсиса, который обычно прятался за улыбками людей, когда они слышали о чьих-то мечтах.

Только искренность. Чистую искренность.

И вдруг мне пришла мысль: неужели существуют люди, которые способны поддерживать чужие мечты? Не смеяться, не сомневаться, не обесценивать...а просто верить? Почему же у меня их не было раньше?..

Мне стало так тепло на душе, что я сама не заметила, как улыбнулась. В моих глазах отражалась благодарность. И, наверное, впервые за долгое время – уверенность. Тихая, ещё очень хрупкая.

Уверенность в том, что мои мечты...о сцене…однажды могут стать чем-то большим, чем просто строчки в старом блокноте.

– Спасибо…– тихо сказала я.

И в этом «спасибо» было намного больше, чем просто благодарность.

– Ты ведь…не расскажешь никому? – тихо спросила я, сама не до конца понимая, почему для меня это так важно.

Том посмотрел на меня спокойно, без лишних эмоций, но в его взгляде была надёжность.

– Не волнуйся, – сказал он. – Это останется между нами. Но, честно...я не вижу в этом ничего стыдного.

Я невольно улыбнулась. Его слова были простыми, но почему-то именно они сняли с меня тот груз, который я носила внутри столько лет. Как будто кто-то впервые разрешил мне не прятать эту часть себя.

И вдруг стало легче дышать.

Странно...иногда человеку нужно совсем немного – всего пара искренних слов, – чтобы почувствовать себя понятым.

****

Выйдя из университета, я вдруг поняла, что не хочу сразу возвращаться домой. Ноги сами повели меня в сторону парка – того самого, мимо которого я раньше проходила лишь изредка.

В своё время он был заброшенным. Тихим, немного мрачным, будто забытым всеми. Люди там появлялись редко, и именно это почему-то притягивало меня. В нём было что-то спокойное.

А теперь...он будто ожил.

Новые скамейки, аккуратные дорожки, мягкий свет фонарей, какие-то аттракционы вдалеке – всё выглядело так, словно парк вдохнул новую жизнь. И я не смогла пройти мимо.

В наушниках играла спокойная музыка, обволакивая мысли и приглушая тревоги. Я шла медленно, почти не думая ни о чём. Просто…дышала.

И не заметила, как стемнело.

Осознание пришло резко. Я остановилась, огляделась – фонари уже зажглись, людей стало значительно меньше. В груди неприятно кольнуло.

Пора домой. Я развернулась и пошла быстрее. Но с каждым шагом внутри росло странное, липкое напряжение.

Сняв наушники, я услышала шаги.

Не свои.

Кто-то шёл за мной. Я ускорилась. Сердце забилось сильнее, дыхание сбилось. Ноги начали дрожать, будто перестали принадлежать мне. Я свернула в сторону, потом ещё раз… и только спустя несколько минут поняла, что совершенно не узнаю улицу. И тогда я услышала голос.

Знакомый.

Слишком знакомый.

– Привет...любимая.

Я обернулась. Джош.

Воздух застрял в груди. Я сделала шаг назад – он сделал шаг вперед.

– Что ты делаешь? Отойди, – мой голос звучал чужим, слабым, будто не мой.

Он не ответил. Просто схватил меня за запястье. Резко. Жёстко. Прижал к стене.

Я попыталась вырваться, закричать, но его губы заставили замолчать. Я сопротивлялась, толкала его, пыталась отстраниться, но он становился только сильнее. Страх сковал всё тело. Я кричала. Или пыталась. А потом...удар. Мир будто потемнел. Ещё один. И мой голос исчез.

Я открывала рот, пыталась закричать «Помогите!», но, не слышала себя. Словно звук больше не существовал. И вдруг – надежда.

В конце улицы я увидела знакомые лица. Одноклассники. Они шли мимо. Я смотрела на них так, будто они были последним шансом. Они остановились. И...засмеялись.

– Как жаль, ты больше никогда не сможешь петь.

Эти слова прозвучали отчетливо.

Слишком громко.

Слишком...нереально.

И именно тогда я поняла. Я сплю и резко проснулась, захлебнувшись воздухом. Всё тело было в холодном поту. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.

Я огляделась.

Комната.

Темнота.

Знакомые стены.

Лилиан, приподнявшись на локтях, сонно смотрела на меня, нахмурив брови.

– Опять кошмары? – тихо спросила она.

Я выдохнула и молча кивнула. Слёзы сами покатились по щекам.

– Лили...я устала от этих кошмаров...

Голос дрогнул. Она ничего не сказала. Просто подвинулась ближе и обняла меня – крепко, тепло, как будто пыталась удержать меня здесь, в реальности. Эти сны не уходили.

Неделя превратилась в бесконечную череду ночей, в которых я снова и снова теряла голос, свободу...себя.

Стало только хуже. Прошло две недели. Но в реальности было не легче.

Джош не исчез. Он приходил. Снова и снова. Датчик движения, который установил Томас, исправно реагировал, но...какой в этом был смысл, если человек по ту сторону двери не понимал слова «нет»?

Сейчас мы с Лилиан стояли у окна на втором этаже и смотрели вниз. Он снова был там. Снова стучал. Настойчиво. Навязчиво.

– Дебил...– тихо, но зло сказала Лилиан, обнимая меня за плечи. – Ему говорят уходи, а он приходит чуть ли не каждый день...

Я смотрела на него молча. И внутри было странное чувство. Уже не страх. Но и не спокойствие. Что-то другое. Будто я стояла на грани – между прошлым, которое не отпускало, и будущим, в котором мне ещё только предстояло научиться не бояться.

Джош стоял под дверью ещё минут десять.

Каждая секунда тянулась мучительно долго. Мы с Лилиан не отходили от окна, словно боялись, что, если отведём взгляд он окажется уже внутри. Когда к дому подъехала машина, у меня внутри всё сжалось.

– Том…– одновременно прошептали мы. И почему-то сразу стало ясно – спокойно это не закончится. Мы быстро спустились вниз и распахнули дверь. Том уже стоял вплотную к Джошу, сжимая его за воротник. Его обычно спокойное лицо было напряжённым.

– Тебе говорят уходи, – процедил он сквозь зубы. В воздухе повисло что-то тяжёлое. Острое.

Я даже не успела ничего сказать. Кулак Джоша резко врезался в челюсть Тома. Звук удара прозвучал громко. Том отлетел в сторону.

– Хватит! – закричала я, подбегая к Джошу и вставая между ними. Сердце колотилось так, будто сейчас разорвёт грудную клетку.

Ты совсем с ума сошёл?! Он смотрел на меня...странно. В его глазах не было раскаяния. Только раздражение. И что-то ещё – что заставило меня сделать шаг назад. Лилиан уже была рядом с Томом. Но тот поднялся практически сразу. Быстрыми движениями.

И в следующую секунду он отодвинул меня в сторону, становясь перед Джошем.

– Хочешь подраться? – с вызовом бросил Джош. На секунду повисла тишина.

Том усмехнулся. Но в этой улыбке не было ни капли веселья.

– И облегчить тебе жизнь? – спокойно сказал он. – Нет, чувак.

Он провёл языком по губе, где уже проступала кровь, и добавил:

– Знаешь, в чём твоя ошибка? – усмехнулся Том и продолжил, не отрывая от него взгляда. – Раньше ты был осторожен. А сейчас – нападение, преследование и угрозы. С таким набором ты сам идёшь под уголовное дело.

Джош нахмурился.

Он чуть наклонился вперёд.

Его голос стал жёстче.

– Со следами побоев – это уже не просто пустой звук для полиции.

Я стояла между ними, чувствуя, как внутри всё дрожит. Но впервые за долгое время...страх начал уступать место чему-то другому. Осознанию. Что у этой истории может быть конец.

Я перевела взгляд на Лилиан. Она…улыбалась. Не облегчённо - скорее удовлетворённо, с тем самым выражением лица, которое появлялось у неё, когда справедливость, наконец, занимала своё место.

И в этот момент Джош...просто ушёл. Молча.

Резко развернулся и направился прочь, не сказав ни слова. В его походке читалось раздражение, злость - но впервые за всё это время он не попытался остаться, не попытался что-то доказать. Сев в машину, он исчез с нашей улицы.

И вместе с ним ушло напряжение, которое висело в воздухе последние недели.

– Какой ты хитрый, – довольно протянула Лилиан, подходя к Тому и осторожно осматривая его разбитую губу. Том усмехнулся, будто это всё было для него чем-то привычным.

– Конечно, – спокойно сказал он, – Сейчас поедем в полицию. Все вместе. В его голосе не было сомнений. И в этот раз мы не стали откладывать.

Поездка прошла как в тумане. Холодные стены, чужие голоса, формальные вопросы – всё это сливалось в один неразборчивый фон. Я отвечала, подписывала, кивала...но внутри происходило что-то совсем другое. Будто я возвращала себе контроль. Свою жизнь.

После этого...он исчез.

Не писал.

Не приходил.

Не стоял под дверью.

Дни становились тише.

Ночи – спокойнее.

И впервые за долгое время я начала замечать простые вещи: утренний свет в окне, смех Лилиан на кухне, голос Тома, который снова звучал без напряжения.

Мы начали жить.

Не выживать – а именно жить.

Наше трио стало особенным.

Томас всё чаще появлялся в кофейне. Сначала – просто «зайти на пять минут», потом – «посидеть немного», а в итоге мог провести с нами полдня, будто это было самым естественным местом для него.

В какой-то момент он даже всерьёз задумался стать бариста. И мы с Лилиан, переглянувшись, только улыбнулись – мы уже мысленно приняли его в «штат». В нашей маленькой вселенной всё было просто: шутки, сарказм, подколы - наш язык, на котором мы понимали друг друга без лишних слов.

Со временем мои кошмары ушли. Сначала стали реже, потом - тише, будто теряли силу, а однажды просто не пришли.

Прошёл месяц. Или...пролетел. Я даже не заметила, как он исчез между нашими разговорами, смехом на кухне и долгими вечерами в кофейне.

В бытовой жизни всё тоже оказалось удивительно спокойно. Обычно мне трудно уживаться с людьми – слишком разные ритмы, привычки, взгляды.

Это всегда ощущалось.

Но с Лилиан всё было иначе. Словно мы говорили на одном внутреннем языке. Мысли часто совпадали, слова подбирались сами, а тишина между нами не давила – она была тёплой, живой. Без романтизации.

И я ловила себя на простой мысли: иногда «свой человек» – это не тот, кого ты знаешь всю жизнь, а тот, рядом с кем ты наконец становишься собой.

Так незаметно ушёл и второй месяц лета.

Эта спокойная жизнь…оказалась лишь затишьем перед бурей.

Ночью я резко проснулась. Сначала не поняла почему - просто открыла глаза в темноте. А потом услышала. Тихий звук. Едва уловимый щелчок датчика движения. Страх мгновенно сковал тело. Сон исчез, будто его и не было. Я медленно повернула голову – в углу комнаты мигал красный индикатор.

Снова.

– О Боже... – едва слышно прошептала я.

– Эли...? – сонно откликнулась Лилиан, приподнимаясь на локтях. – Что случилось?..

Я сглотнула, не отрывая взгляда от мигающего света.

– Опять он…

Слова дались тяжело.

Я быстро встала с кровати, подошла к окну и чуть приоткрыла занавеску. И сразу увидела. Машину. Его машину. В груди неприятно сжалось. Я выдохнула и направилась вниз. Лилиан, уже окончательно проснувшись, молча последовала за мной. Она свернула на кухню – и мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять зачем.

Её «аргументы» всегда лежали в одном и том же месте. В ящике с ножами. Я зашла в гостиную и остановилась. Через стекло двери было видно, как Джош стоит на крыльце. С цветами. Словно ничего не произошло.

– Элис...открой, пожалуйста. Давай поговорим...– его голос глухо доносился через дверь. Я нахмурилась. Он был пьян. Это слышалось в каждом слове.

– Прогоним? – за моей спиной появилась Лилиан с ножом в руке.

– Нет…сам уйдёт, – тихо ответила я. Но я ошиблась. Стук стал громче. Резче. Настойчивее. Мы переглянулись. И в этот момент телефон Лилиан коротко вибрировал. Она посмотрела на экран.

– Том уже едет...

Я на секунду закрыла глаза. Датчик сработал – и сигнал ушёл ему. Хоть что-то под контролем. Но снаружи…Стук не прекращался. Он становился всё агрессивнее. И в какой-то момент...удар.

Дверь дрогнула.

– Он... – я не договорила.

Ещё один удар.

Теперь уже не стук.

Он пытался выбить дверь. Страх накрыл резко, с головой. Лилиан тоже замерла – я чувствовала это даже не глядя на неё.

– Я вызываю полицию…– быстро сказала она, доставая телефон.

Я молча кивнула и подошла ближе к двери. Собрав всё, что осталось от спокойствия, я громко сказала:

– Джош, прекрати выламывать дверь!

– Тогда открой мне! – закричал он в ответ.

И сразу – глухой удар ногой.

Я вздрогнула и инстинктивно отшатнулась. Но дверь выдержала. Секунды тянулись бесконечно. И вдруг...шум снаружи изменился. Чужие шаги. Резкое движение.

– Том приехал, – быстро сказала Лилиан.

И, не дожидаясь, распахнула дверь. Я увидела, как Том хватает Джоша за плечо и резко оттаскивает его от входа. Всё произошло быстро. Без лишних слов. А дальше...сирены. Голоса. И полиция, которая наконец поставила точку в этой ночи. Но, жаль, что не в истории.

После того как Джоша увезли в отделение, Том остался у нас.

Мы сидели на кухне.

Я наливала горячий чай, стараясь занять руки, потому что внутри всё ещё не отпускало напряжение. Пальцы были холодными, слегка подрагивали, и я крепко обхватила чашку, пытаясь согреться не только снаружи, но и изнутри. Лилиан достала шоколадное печенье – то самое, которое мы испекли утром и так и не доели.

– Мм...вкусно, – спокойно сказал Том, откусывая кусочек, будто ничего из произошедшего его не выбило из равновесия.

Я невольно посмотрела на него.

Как у него это получается?..

– Да, – сонно отозвалась Лили, даже не попробовав. Она просто держала чашку и делала глотки с закрытыми глазами.

– Помню, как Лили раньше не умела готовить и плохо училась, – усмехнулся Том, на что Лили бросила ему предупреждающий взгляд.

– Зато у меня было много ухажёров.

– Да, – хмыкнул Том, – и рядом с ней я выглядел заядлым ботаником.

– Никогда бы не подумала, – честно сказала я.

– Конечно, – ухмыльнулась Лилиан, – Ты же видишь его без очков и прыщей.

Я снова рассмеялась.

– Неужели? – я посмотрела на Тома, ожидая подтверждения.

– Да, я был прыщавым очкариком, – легко признал он, широко улыбаясь. - Со временем прыщи прошли.

– Не со временем, а с помощью моих баночек, – поправила его Лилиан.

– А очки? У тебя проблемы со зрением? – я внимательно посмотрела на него.

– Да, обычно ношу линзы, – пожал плечами Том.

– Я видела, как он их надевает. Это тихий ужас, – Лилиан сморщила лицо. Том тут же с невозмутимым видом оттянул нижнее веко, будто собирался снять линзу.

Мы синхронно поморщились.

Но он не снял линзы – только рассмеялся.

– Надо было это сфоткать, – сказал он сквозь смех.

Мы ещё долго шутили и смеялись.

И я поймала себя на мысли: сейчас Том совсем не похож на того «ботаника», о котором они говорили. Узкое лицо с чёткими скулами, спокойный взгляд серых глаз, в котором всегда читалась уверенность. Каштановые, слегка растрёпанные волосы придавали ему лёгкую небрежность. Он не пытался выглядеть идеально – и именно поэтому выглядел настоящим.

Не типичный «красавчик» и не «ботаник».

Что-то между.

И, наверное, именно это цепляло.

– Ладно, пора спать, – сказала Лилиан и ушла в свою комнату.

Мы с Томом остались на кухне.

– Не переживай, – сказал он спокойнее, чем обычно. – Завтра я съезжу в полицию, узнаю, как там всё с Джошем. Сделаю всё, чтобы он к тебе и близко не подошёл.

Я улыбнулась.

– Я правда благодарна тебе...за всё.

– Мы друзья, – он усмехнулся. – Так что благодарность принимаю в виде блинчиков на завтрак.

Я тихо рассмеялась.

Он уже поднялся, собираясь уходить, но вдруг остановился рядом со мной:

– И да...мы пойдём в студию звукозаписи.

Сказал – и ушёл, не давая мне времени ответить.

Я обернулась и увидела, как Лилиан уже устраивает ему место на диване.

И на душе стало...спокойно.

По-настоящему.

С осознанием, что у меня есть люди, которым я не безразлична.

Настоящие.

С Лилиан мы всё так же спали в одной комнате, на одной кровати. Когда я пыталась спать одна, кошмары возвращались, становились тяжелее. Поэтому я больше не хотела оставаться одна.

Да и ей это, кажется, нравилось.

Перед сном мы включили сериал. Том присоединился к нам, устроившись рядом.

Так мы и уснули.

Утром Тома в доме не оказалось.

Он ушёл, оставив сообщение: у меня появились дела.

– Деловой какой, – зевнула Лилиан, улыбаясь. – Наверное, пошёл в бейсбол играть. Погода хорошая, он любит такое.

– Он играет в бейсбол? – удивилась я.

– Да, с детства, – пожала плечами Лилиан. – Пытался и меня научить.

Она сделала паузу.

– Пока я не избила его битой за шутки о моей меткости. Сказал, что даже слепой крот способнее чем я. Понимаешь да, чем всё закончилось?

Я рассмеялась, представив эту картину.

– Представляю...

– С тех пор он играет только со своими друзьями, – усмехнулась Лилиан. – И, честно, слава богу, а то на нем бы уже не осталось живого места.

Вскоре мы с Лилиан встали с постели, а затем, решили сходить в магазин, чтобы приготовить завтрак. Но, как обычно, всё пошло не по плану. Сначала продукты, потом «зайдём на минутку» в торговый центр…и в итоге полтора часа в отделах с одеждой, смех, дурачество, обсуждение всего подряд.

Мы шли домой, смеясь, ловя редкое ощущение лёгкости. Погода действительно была идеальной – тёплой, но не душной, с лёгким ветерком.

И именно оттого контраст оказался резким.

Когда мы свернули на нашу улицу, я замедлила шаг. Возле дома стояла чёрная машина. Не Томаса. У него была серая, точнее его друга, с которым он вместе жил и частенько одалживал ему тачку.

Я ощутила, как внутри что-то сжалось. Мы переглянулись с Лилиан и ускорились. Подойдя ближе, я сразу поняла – что-то не так. Дверь была открыта.

Мы точно её закрывали. И хуже всего...изнутри доносились голоса. Мужские. Чужие.

– Пожалуйста, не убивай меня! – раздался голос Тома.

Глава 9

Лилиан не раздумывала ни секунды. Резко распахнула дверь. Я побежала за ней. Сердце колотилось так громко, что я не слышала ничего вокруг.

Но картина, которая открылась перед нами...заставила меня замереть. В гостиной, спиной к нам, на диване сидел Том. Рядом с ним – какой-то парень. И они...играли в приставку.

– Пощады не жди! – азартно сказал незнакомец. Низкий голос, приятный.

Лилиан нахмурилась.

А на моем лице было одно недопонимание.

– Томас! – резко сказала она.

Том тут же вздрогнул от испуга, мгновенно вскочив с дивана.

Я невольно улыбнулась. Люблю этот момент – когда даже он её побаивается.

Незнакомец обернулся ко мне.

И вдруг…от одного его взгляда внутри что-то дрогнуло. Странное, тянущее ощущение – будто я уже видела его раньше. Хотя это было невозможно.

– Здравствуйте…– слегка растерянно произнёс он.

Его голос оказался ниже, чем я ожидала. Спокойный, но с лёгкой хрипотцой, словно он давно не отдыхал.

Тёмные волосы небрежно спадали на лоб, отбрасывая тень на лицо. Чёткая линия скул, прямой нос, сдержанное выражение – в нём чувствовалась какая-то врождённая собранность. Кожа светлая, подчёркивающая глубину его глаз. Карих. Кофейных.

Он был одет слишком официально для этой комнаты: чёрный костюм, белая рубашка, расстёгнутая у воротника, ослабленный галстук. В этом было что-то неправильное – как будто он пришёл не туда, где должен был быть.

Но взгляд цеплялся совсем за другое.

Разбитая губа и сбитые костяшки пальцев.

Я невольно задержала взгляд на его ранах.

Он это заметил.

И на секунду сжал пальцы, будто машинально скрывая это.

– Это мой лучший друг, – сказал Том.

Он всё ещё стоял к нам спиной, но в его голосе уже слышалась привычная улыбка.

– Мэйсон Форд, – представился парень, протягивая мне руку.

Я на секунду замешкалась.

Странное чувство внутри не исчезло. Наоборот – стало чуть сильнее.

Но я всё же протянула руку в ответ. Его ладонь оказалась тёплой. Сильной. И знакомой.

Я резко подняла взгляд. На секунду наши глаза встретились – и что-то внутри будто болезненно отозвалось.

Слишком резко. Слишком…не к месту.

Я нахмурилась, не понимая, откуда это.

– Элис Нортан, – ответила я.

Он чуть кивнул. И не отпустил мою руку сразу. Всего на мгновение дольше, чем нужно.

Через секунду, он отпустил мою ладонь, но взгляд с меня не сводил.

– Лилиан Грейс, – коротко сказала Лили, пожимая ему руку заметно жёстче.

Она смотрела на него внимательнее, чем обычно смотрят на новых людей. С подозрением.

– Том, что происходит? – её голос стал серьёзнее.

Мы с Мэйсоном одновременно перевели взгляд на неё. И в этот момент я поймала себя на мысли, что всё ещё чувствую тепло его руки.

Хотя он уже давно её отпустил.

– Эм...ничего, – начал Том. – Просто встретил старого друга. Решили поиграть...

Но договорить он не успел. Лилиан уже подошла к нему. И резко замерла. Я нахмурилась и подошла ближе. И в ту же секунду...поняла. Почему она отреагировала таким образом. Моё выражение лица, наверное, стало таким же. Потому что это было уже совсем не похоже на «просто поиграли в приставку».

– Это он тебя так?...– спросила я, переводя взгляд на Мэйсона.

Мой взгляд вновь зацепился за разбитые костяшки его пальцев. Он лишь слегка приподнял бровь, будто принимая вызов, и заметно улыбнулся. От этого взгляда у меня на секунду сбилось дыхание. Я быстро отвела свой взгляд.

– Нет, не он, – ответил Том.

Мы с Лилиан одновременно выдохнули. Но легче от этого не стало.

– Тогда что произошло? – голос Лилиан стал жёстче.

Том медленно сел на диван, провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями.

– Джош...с дружками, – коротко сказал он. – Подкараулили.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

– Не волнуйтесь, – спокойно добавил Мэйсон, – Мы их посадим за рукоприкладство.

Том усмехнулся – глухо, без радости.

– Куда ты их сажать собрался? На грядку с цветами? Потому что это максимум, что им светит.

Я нахмурилась. Лилиан тоже. Мы переглянулись, не понимая. Даже Мэйсон на секунду замолчал, вопросительно посмотрев на Тома. Тот тяжело выдохнул.

– Я с утра поехал в полицию, – начал он. – Хотел разобраться с нашим делом.

Он на секунду замолчал.

– Оказалось, что оно потерялось. Но потом ко мне подошёл старый знакомый отца. Прокурор.

В его голосе появилась усталость.

– И сказал, что отец Джоша влиятельный депутат. Джон Моррис.

Он посмотрел на нас.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

– И что?...– тихо спросила Лилиан.

– А то, – ответил Том, – что дело исчезло. Я наслышан о таких – до них никаким образом не добраться.

Мы снова переглянулись. На этот раз – без слов. Страх вернулся. Тяжёлый, вязкий.

Я медленно опустилась рядом с Томом, чувствуя, как внутри поднимается то самое неприятное ощущение – беспомощность.

– Может, ты знаешь что-то о родителях Джоша? – спросил Мэйсон, посмотрев на меня.

– Он...не любил говорить о них. Просто сказал, что его отец работает в законе, а мама лежит в психиатрической клинике. Ни разу за два года он нас не познакомил. Хотя я много раз настаивала…Но, когда мы поругались, я больше эту тему не поднимала.

– А с твоими родителями он знаком? – спросил Том.

– Нет...папа умер, а у мамы…свои проблемы, – ответила я, не желая вдаваться в подробности.

После развода родителей каждый из них создал новую семью. Мама вышла замуж за отчима, который мне не особо нравился – как, впрочем, и я ему. У них появились свои дети, и постепенно у мамы появились свои заботы, своя жизнь.

Раньше мы были близки – до смерти отца. Но потом я узнала неприятные подробности их прошлого. Оказалось, отец не женился после развода. Он говорил, что у него есть жена, чтобы успокоить меня. Я часто переживала, что он один. Даже хотела переехать к нему, но он сказал мне: “У меня теперь своя жизнь” – что меня задело. Больше я не желала открывать эту тему. Да и мама не хотела меня отпускать.

Когда я узнала правду – что большую часть времени он действительно проводил в одиночестве, в то время как мама всегда была в центре внимания, – меня захлестнуло чувство несправедливости.

Тётя рассказала, что отец узнал об измене мамы. После этого он подал на развод, но продолжал её любить, поэтому не смог построить отношения с другой.

Моё сердце разбилось на тысячу осколков, когда я узнала, что о его смерти стало известно лишь через несколько дней – только потому, что тётя не смогла до него дозвониться. Мне было больно от мысли, что меня не было рядом. Я жила с этим чувством вины.

Каждый раз, когда я вспоминала, что в доме мамы звучал смех, когда вокруг было много людей и всё казалось таким живым и радостным, я вдруг начинала чувствовать то же, что, наверное, чувствовал отец – одиночество.

После её нового брака я стала для неё чужой. Она этого не показывала, но такие вещи всегда чувствуются. И, чтобы не ранить её, я молчала. Не говорила, насколько мне больно видеть, как мы отдаляемся. Мне, казалось, что это делает меня эгоисткой.

Со временем я стала звонить ей всё реже, а потом перестала. Лишь иногда – по праздникам. Домой я тоже перестала ездить. Не хотела их видеть. Глядя на них, я каждый раз понимала: пока они жили своей счастливой жизнью, папа был один. Справлялся со всем в одиночку.

Хотя я могла бы жить с ним. С маминой новой семьёй я чувствовала себя чужой. Лишней. Ненужной.

Осколки правды резали мне душу, где каждая рана кровоточила мучительной болью. Эта рана так и осталась открытой. Я старалась не думать об этом – слишком больно. Забыть было проще, чем отпустить.

С Джошем было легче – он просто заполнял мою жизнь другими проблемами. И так я и жила.

Ребята больше ничего не спрашивали. Мы сидели молча, каждый думая о своём.

Лилиан нахмурилась, принесла аптечку и с осуждающим видом начала обрабатывать раны Тома.

– Поставишь чай, Эли? – мягко сказала она.

Когда Том зашипел от боли, она тут же начала дуть на рану. Я улыбнулась, глядя на это.

Затем ушла на кухню и поставила чайник. Нужно было сесть за один стол и всё обсудить.

Наступали сумерки. Мы все сидели на диване, перед нами стоял стол, заставленный вредными, но ужасно вкусными закусками.

– Получается...теперь нас четверо, – сказала я, взглянув на Мэйсона.

– Да, пополнение в семье, – пошутил Том.

– И вообще-то Мэйсона родил ты, – усмехнулась Лилиан.

Том возмущённо посмотрел на неё.

– А ты тогда родила Эли.

– Успокойтесь, родители, – хмыкнул Мэйсон, поправляя тёмные волосы. – У нас есть план? – уже серьёзнее спросил он.

От него словно исходила особая харизма, из-за которой моё сердце растаяло гораздо быстрее, чем я ожидала. Глядя на него, я заметила на его лице едва уловимые веснушки.

– Конечно! – радостно заявил Том. – Я предлагаю поймать Джоша и запереть его в подвале.

Наступила тишина.

Мы уставились на Тома так, будто он только что признался, что он не очень адекватный человек.

– Том, тебя, по-моему, всё-таки сильно ударили по голове, – спокойно сказал Мэйсон.

– Эй, – возмутился Том.

– Я предлагаю другое, – продолжил Мэйсон. – Если решить всё законно нельзя, потому что Джош неприкасаемый, значит, нужно найти на него компромат.

– Ты задолбаешься искать на него компромат, – сказал Том. – У таких людей всё скрыто в разных частях мира, чтобы уж наверняка.

– Риверс, в конце концов, не у одного тебя есть связи, – Мэйсон встал с дивана и снял пиджак.

– Но я согласен: компромат найти будет крайне сложно. Поэтому установим камеры наблюдения вокруг дома и внутри. И Том переезжает к вам – на случай, если Джош снова объявится. Сейчас прежде всего важна безопасность.

Я вроде слушала его, но не могла отвести взгляд от его накачанного тела, которое облегала светлая рубашка.

План хороший, – отозвался Том. Лилиан молча кивнула, а я лишь пожала плечами. Меня не покидало чувство вины за то, что они оказались в этой ситуации из-за меня.

– Я, так уж и быть, помогу лучшему другу, – ухмыльнулся Мэйсон, а потом перевёл взгляд на меня и подмигнул. Я покраснела и отвела взгляд.

Он взял свой пиджак, Том поднялся с дивана.

– Открою свои архивы. Том, когда будет время – заходи, поможешь чем сможешь, – сказал Мэйсон и вышел вместе с ним.

Они ещё о чём-то переговаривались в коридоре, а мы с Лилиан переглянулись. На моём лице явно читалось беспокойство.

Лилиан подсела ближе и обняла меня за плечи. Она будто чувствовала моё состояние. Я уже подумала, что сейчас она скажет что-то поддерживающее, но вместо этого она усмехнулась:

– Я видела, как ты пялилась на Мэйсона.

Она отстранилась с хитрой улыбкой, а я покраснела и закатила глаза.

– Не было такого! – возмущённо ответила я.

– Ну да...ну да, – хитро ухмылялась Лилиан.

Я схватила ближайшую подушку и кинула в неё, но она ловко поймала её и тут же отправила обратно.

Пытаясь уклониться от удара, я откинулась назад и упала спиной на диван. Лилиан рассмеялась, когда подушка всё равно накрыла меня.

Я попыталась подняться, но поняла, что волосы зацепились за край дивана. Когда Лилиан успокоилась от своего приступа бесконечного смеха, она всё ещё посмеиваясь оседлала мои бёдра и, наклонившись, убрала подушку. Затем начала аккуратно распутывать мои волосы, наклонившись к моему лицу. Я видела её лицо совсем близко и поймала себя на странной мысли. У неё такие красивые глаза. Зелёные…заглядывая в них, я будто оказывалась в изумрудном лесу, где хотелось бы остаться на вечность.

Вторая мысль, которая пришла мне в голову: лишь бы нас никто сейчас не увидел в таком положении.

Лилиан с невозмутимым видом закончила, затем посмотрела на меня и ухмыльнулась:

Не волнуйся, твой секрет останется между нами. Какой секрет? – раздался голос Тома со стороны. Лилиан тут же снова расхохоталась, слезла с меня и, не в силах остановиться, она упала на пол.

Я повернулась к Тому, на лице которого читалось полное недоумение, и лишь пожала плечами, не собираясь ничего объяснять.

Лилиан уже лежала на полу, продолжая смеяться. Я тоже не выдержала и рассмеялась, а затем посмотрела на Тома. Он, то ли от нашего смеха, то ли от всей ситуации, тоже начал смеяться.

Наше золотое трио.

****

Рано утром я проснулась от яркого солнца, бившего прямо в глаза.

Раздражённо натянув одеяло на голову, я попыталась спрятаться от света, но Лилиан уже шумно поднялась с кровати и резко задвинула шторы, недовольно бормоча:

– Надо заказать плотные шторы...эти– выкинуть к чёрту.

С этими словами она снова плюхнулась на кровать.

Я же больше уснуть не смогла. Зевая, потянулась за телефоном. Нашла его на полу – разряженный. Результат вчерашнего марафона фильмов втроём. Я даже не помнила, в какой момент уснула. Зато вспомнила, что Том заснул вместе с нами.

Я повернулась к Лилиан. Она, судя по всему, тоже уже не спала – лежала, уткнувшись в телефон.

Я поставила свой на зарядку и включила.

– А куда Том делся? – спросила я.

– Свалил к себе посреди ночи. И, кстати, раздавил мне палец, – буркнула Лилиан. – Я его так...

Она осеклась, сдержавшись от ругательств и нецензурных выражений. Я улыбнулась. Она не меняется. И, честно говоря, я надеялась, что не изменится.

Телефон наконец включился, и я начала листать новости. Диана улетела за границу. Мы переписывались всё утро – оказалось, она сейчас в Исландии, бывает там не первый год. Я искренне обрадовалась за неё.

Сэм выложил фото со своей девушкой в Калифорнии. Я с ней лично не была знакома, но часто видела их со стороны. Они выглядели идеально вместе. Даже по фотографии было видно – они любят друг друга. И почему-то именно в этот момент в голову полезли воспоминания о Джоше.

Я тут же мысленно одёрнула себя. Но следом...вспомнила взгляд Мэйсона.

Его голубые глаза. Веснушки. Его взгляд бросавший вызов.

На губах сама собой появилась смущённая улыбка.

Я не понимала, почему думаю о нём. И не успела даже толком себя за это отругать, как Лилиан оторвалась от телефона и внимательно посмотрела на меня. На её лице появилась знакомая ухмылка.

– О ком думаешь?

– Ни о ком, – отрезала я.

– А я думала, обо мне, – она закатила глаза.

Я не выдержала и рассмеялась.

Конечно о тебе. – Ой всё, не переобувайся, – отмахнулась она, вставая с кровати. – Кровать

на тебе.

И, не дожидаясь ответа, сбежала из комнаты. Посмеявшись, я всё же заправила кровать. Потянулась, сделала лёгкую зарядку, разминая тело, стараясь почувствовать каждую мышцу.

После этого я спустилась на кухню, откуда уже доносился смех Лилиан. Том стоял у плиты и что-то готовил – по кухне разливался аппетитный запах, смешанный с ароматом поджаренного лука.

Лилиан стояла у окна, приоткрыв его, чтобы проветрить помещение.

– Над кем смеётесь? – спросила я, зевая и садясь за стол.

– Надо мной. И смеётся, между прочим, только она, – Том закатил глаза.

Я усмехнулась и посмотрела на Лилиан.

– Да ладно тебе, я же просто подкалываю, – она улыбнулась, даже не пытаясь скрыть удовольствие от происходящего.

Это утро было наполнено тёплым смехом, лёгкими шутками и привычными подколами. И запахом жареного лука, который почему-то делал всё это ещё более домашним.

– Вечером у меня смена, – напомнила я, отставляя чашку.

– Твоя? Разве? – удивилась Лилиан, обернувшись ко мне.

– Да. Хейзел отпросилась, – я пожала плечами. – Ей срочно нужно было уехать в родной город. У неё там мама одна осталась...что-то случилось, она толком не рассказала.

Хейзел работала вместе с нами. Спокойная, собранная, она всегда держала всё под контролем. И если уж она просила замену, значит, дело было серьёзным.

– Я заеду за тобой после смены, – спокойно сказал Том, даже не поднимая взгляда от плиты.

– Не стоит, я и сама могу...– начала я, но договорить не успела.

– Нет, он тебя встретит, – перебила Лилиан, даже не дав мне шанса возразить. – Джош ненормальный. А мне вечером нужно к сестре.

Я тихо вздохнула.

Иногда мне казалось, что они воспринимают меня как ребёнка, за которого нужно всё решать. Кто заберёт, кто проводит, кто проследит, чтобы я была в безопасности.

И, в их заботе не было ничего плохого. Но внутри всё равно оставалось странное чувство – будто я для них обуза. Я не могла до конца понять, как можно помогать просто так, без всякой выгоды. Обычно люди помогали мне лишь тогда, когда им самим что-то было нужно.

– Со мной на смене будет Майк, не волнуйтесь, – добавила я уже мягче.

Майк работал с нами не так давно, но быстро стал своим. Он чаще всего молчит.

Я перевела взгляд с Лилиан, на Тома, который не смог удержаться от смеха:

– Майк? Эли, да скорее ты его защитишь, чем он тебя, – усмехнулся Том.

Лилиан тут же рассмеялась и толкнула его в плечо.

– Эй...– протянула она. – Если ты амбал, это ещё не значит, что все должны быть такими же, как ты.

Я закатила глаза. Но я всё равно чувствовала себя в безопасности, когда была не одна.

День прошел не заметно, дело близилось к ночи. Весь день мы с Лилиан смотрели сериал, а Том уехал по делам.

«– Всё, удачи», – сказала Лилиан, провожая меня до кофейни. Я улыбнулась. Мы обнялись с ней на прощание, она должна была ночевать у сестры, поэтому мы увиделись бы только завтра и то не факт.

В кофейне было тихо, Майк уже пришел. Мыл кофемашину. Я поздоровались с ним, в ответ он мне молчаливо кивнул. Вечер прошел спокойно, заказов было мало. Под конец моей смены Майку позвонили, и ему срочно пришлось уйти.

Оставшись одна, я решила почитать книгу. Через десять минут я уже полностью погрузилась в чтение и даже не заметила, как в кофейню зашли двое.

– Здравствуйте, можно два капучино, – позади раздался знакомый голос. Я обернулась. У кассы стоял мужчина – он часто заходил сюда по вечерам, обычно в смену Хейзел. Я видела его лишь пару раз. Довольно молодой. Волосы зачёсаны назад, открывая широкий лоб. Лицо выразительное, с чёткой линией челюсти и ровным носом. Одет строго: белая рубашка, чёрный галстук, поверх – кожаная куртка. С первого взгляда становилось ясно: он чертовски привлекателен.

– Добрый вечер, конечно, – мой голос звучал ровно.

Я быстро отложила книгу и открыла планшет для принятия заказа.

– Вам капучино средний или большой?

– Мэйс, тебе какой? – он повернулся в сторону.

Я оторвала взгляд от планшета – и встретилась с знакомыми карими глазами. Мэйсон. Он мгновенно посмотрел на меня, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

– Средний, – ответил он.

Я смущённо отвела взгляд, делая вид, что записываю заказ.

– Мне, пожалуй, большой, – сказал незнакомец, затем, заметив, что Мэйсон всё ещё смотрит на меня, он ухмыльнулся.

– Есть особые пожелания? – спросила я, стараясь не замечать взгляды Мэйсона, от которых сердцебиение учащалось.

– Если позволите – ваш номер телефона, – на его лице появилась ухмылка.

Он облокотился на стойку.

Я неловко улыбнулась и посмотрела на Мэйсона. Он лишь безнадёжно вздохнул.

Мой взгляд заметил незнакомец и тут же сказал:

– О, так вам он понравился? – он положил руку на плечо Мэйсона. – Его Мэйсон зовут, обычно он стесняется.

– А… – я растерянно посмотрела на Мэйсона, который тут же сбросил его руку.

– Джейсон, прекрати, – брови Мэйсона сдвинулись к переносице. – Это Элис. Подруга Риверса. Я тебе рассказывал.

Я улыбнулась, неловко наблюдая за этой сценой. Джейсон посмотрел на меня с лёгким удивлением и добавил:

– Тогда я вас оставлю, – на его губах вновь появилась ухмылка.

Он поспешно вышел из кофейни.

Между нами повисла напряжённая тишина, и я не решалась первой её нарушить.

– Это был мой брат, Джейсон. Он немного с приветом, – сказал Мэйсон.

– Вы похожи, – заметила я.

– К сожалению, – губы Мэйсона расплылись в улыбке. Я ощутила, как в моем груди разлилось теплое чувство.

– Я собирался зайти к вам сегодня, поставить камеры видеонаблюдения.

– Я хотела тебе сказать…– я сделала небольшую паузу собираясь с мыслями, – Спасибо тебе большое. За твою помощь…

– Пустяки, – тепло ответил он.

Я не сдержала улыбку и отвернулась к кофемашине, стараясь сосредоточиться на работе.

Подставив чашку, я нажала нужную кнопку и тут же почувствовала его взгляд. Он не был тяжёлым или неприятным – наоборот, слишком внимательный. От этого становилось только сложнее. Я опустила глаза, делая вид, что слежу за струёй кофе, хотя на самом деле просто пыталась не смотреть на него.

Пальцы слегка сжали край стойки.

Соберись. Элис…пожалуйста соберись.

Я потянулась за молоком, но, беря питчер, случайно задела ложку – та тихо звякнула о поверхность. Слишком громко для такой тишины.

Я едва заметно поморщилась.

– Всё в порядке? – моментально спросил Мэйсон.

– Да, конечно, – быстро ответила я, даже не оборачиваясь.

Я включила паровую трубку, и шипение заполнило пространство между нами, на мгновение спасая от необходимости что-то говорить. Горячий пар поднялся вверх, скрывая моё лицо – и я на секунду позволила себе закрыть глаза. Он всё ещё смотрит?

Я осторожно приподняла взгляд – совсем чуть-чуть, поверх края чашки. Да. Наши глаза встретились всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы я тут же отвела взгляд обратно, делая вид, что проверяю пенку. Слишком быстро.

Я провела пальцем по краю чашки, убирая невидимую каплю, лишь бы чем-то занять руки. Затем аккуратно влила молоко в кофе, стараясь сосредоточиться на рисунке, но линии получались чуть менее ровными, чем обычно.

– Ты всегда так…внимательно готовишь кофе? – вдруг сказал он.

Я тихо усмехнулась, всё ещё глядя в чашку.

– Только когда на меня так смотрят.

Слова сорвались раньше, чем я успела их остановить. Я замерла на секунду. Медленно подняла взгляд. Мэйсон улыбнулся – едва заметно, но по-настоящему. Искренне.

От этого стало ещё труднее дышать спокойно. Я быстро отвела глаза, поставила чашки на поднос и чуть сдвинула их к нему, стараясь, чтобы руки не выдали лёгкую дрожь.

– Ваши капучино, – сказала я уже привычным, профессиональным тоном.

Но внутри всё было далеко не так спокойно.

– Сколько с меня? – спросил Мэйсон, доставая кошелёк.

– Это бесплатно. Подарок от заведения, – с улыбкой ответила я. На самом деле мне просто хотелось хоть как-то отблагодарить его…за эту странную, неожиданную заботу.

– Скорее от девушки с очаровательной улыбкой, – сказал он.

Я почувствовала, как щёки предательски вспыхнули. Ну вот, отлично…теперь он точно это заметил.

– Я не привык, чтобы за меня платили девушки, – добавил он, и достал кошелёк из кармана, раскрывая его привычным движением. На мгновение мой взгляд зацепился за небольшую фотографию, спрятанную под прозрачной вставкой.

Я не смогла разглядеть её хорошо – лишь светлые волосы, тонкие пальцы, сжимающие фотоаппарат, и лёгкую улыбку, застывшую на снимке. «А…возможно, это его девушка», – пронеслось в голове, прежде чем он успел закрыть кошелёк.

Серьёзно? Сейчас начнётся…

– Мэйсон…не стоит, я не возьму, – я покачала головой, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё уже немного путалось.

Это же просто кофе. Просто жест. Почему он всё усложняет?.. Или это я усложняю?

Он ничего не ответил – лишь спокойно положил купюру на стойку, будто вопрос уже был решён за меня.

Вот упрямый…

Я на секунду задержала взгляд на деньгах, затем подняла глаза на него. И что мне теперь с этим делать? Вернуть? Оставить? Сделать вид, что так и было задумано?..

Пока я колебалась, Мэйсон уже взял переноску с кофе.

– Спасибо, – сказал он чуть мягче, чем раньше.

– Мэйсон...здесь даже больше чем нужно.

– Отлично, тебе на чай. Если сейчас не возьмешь их я дам тебе столько же.

Я покраснела...

– Элис...– наконец произнёс он.

Я слегка повернула голову.

– Да?

Он на секунду замялся, будто подбирая слова, затем чуть увереннее добавил:

– Во сколько заканчивается твоя смена?

Моя рука на мгновение замерла над чашкой.

– В десять, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он кивнул, будто запоминая.

– Ты...одна работаешь сегодня?

Я обернулась к нему полностью, слегка прищурившись.

– Это похоже на допрос, – в голосе появилась лёгкая улыбка.

Мэйсон сразу смутился.

– Нет, я…не в этом смысле. Просто...– он провёл рукой по затылку, – Поздно уже будет. Я подумал, может, тебя кто-нибудь забирает.

– Да. Томас говорил, что заедет за мной, – сказала я, после секунду молчания.

– Отлично. Желаю безопасно добраться до дома, – Мэйсон на последок подарил мне теплую улыбку и хорошее настроение на весь вечер.

– До свидания…– сказала я…расплываясь в глупой улыбке.

Я могла только смотреть, как он разворачивается, чувствуя странное тепло где-то внутри. И я знала, что наша встреча не последняя.

И меня это успокаивало.

Возможно, Мэйсон был мне симпатичен.

Но…в любом случае я не хотела начинать новые отношения.

Особенно, после пережившего опыта, который преследует меня и в кошмарах и в реальной жизни.

Глава 10

Мэйсон Форд никогда не мечтал о великом будущем. Ему было достаточно простой жизни, в которой никто не умирает, и никто не уходит.

Спокойная жизнь. Любимая работа. Несколько близких людей рядом. Ему казалось, что этого вполне достаточно. Но, у судьбы были совершенно другие планы на него.

Кабинет, в котором он сидел, был стерильным. Минимализм доведённый до крайности. Так всегда предпочитал его отец.

Стол – завален папками, бумагами, файлами. Стены – уставлены полками, будто пространство намеренно лишили воздуха.

Ни одного лишнего предмета. Ни одного намёка на личную жизнь. Он сидел в кресле, не двигаясь, и ждал.

Время тянулось вязко.

– Долго ждёшь? – раздался голос из дверного проёма.

Джейсон вошёл, небрежно толкнув дверь плечом. В руках у него были бумаги и свежий кофе.

– Достаточно, – ответил Мэйсон.

Его голос был ровным. Холоднее, чем обычно.

Джейсон ухмыльнулся, уловив этот тон. Он бросил папки на стол, а рядом кофе.

– Так...насчёт Джоша, – он протянул одну из папок. – В базе есть трое, за которыми установлена слежка: Джош Фэнчайлд, Уолтер...и Моррис.

– Моррис, – без колебаний сказал Мэйсон.

Он провёл рукой по папке, словно стряхивая чужое присутствие, и открыл её. – Кстати, его отец – Джонатан, – добавил Джейсон, делая глоток крепкого кофе.

Пауза.

– Джонатан Моррис? – тихо переспросил Мэйсон.

– Тот самый.

Взгляд Мэйсона стал жёстче.

– Мэйс, ты же понимаешь, – продолжил Джейсон, – Мы обязаны её найти. Пока у нас ничего, кроме догадок. Но если начнём копать под сына...выйдем на отца.

Он сжал стакан слишком сильно. Кофе вылился наружу. Капли стекали по

его пальцам, по запястью, впитывались в ткань рубашки и с тихими ударами падали на пол. Он этого даже не заметил.

– Это может быть ключ, – закончил он.

Мэйсон молчал несколько секунд, глядя в документы.

– Да, – наконец сказал он. – Ты прав.

Он поднялся. Медленно.

– Я сделаю всё.

– Будь аккуратен, – тихо произнёс Джейсон, бросая смятый стакан в урну.

– Вытрись, – сухо добавил Мэйсон, протягивая салфетку. Джейсон провёл ей по руке, тяжело выдохнул.

– Ждём сигнала.

– Какого сигнала? – нахмурился Мэйсон.

– Мои люди говорят, он что-то планирует. Ходит по влиятельным людям. Постоянно крутится у дома своей девушки.

– Бывшей, – поправил Мэйсон.

– Неважно, – отрезал Джейсон. – Мэйс...не спускай с неё глаз.

Пауза.

– Она тоже может исчезнуть.

Тишина в комнате стала плотнее. И в этот момент Мэйсон окончательно понял: он уже перешёл черту. И назад дороги нет.

Попрощавшись с братом, Мэйсон вышел из здания, которое когда-то было построено под руководством отца. Для его компании. Каждый раз, проходя мимо этих стен, он чувствовал одно и то же – глухую, тянущую тоску.

Он скучал по нему. Сильнее, чем позволял себе признать.

Сев в машину, он на мгновение закрыл глаза – и воспоминания накрыли его, как волна.

Отец никогда не был мягким.

Зато всегда был рядом.

Утренние пробежки, когда холодный воздух обжигал лёгкие. Полосы препятствий, которые казались бесконечными. Походы в горы – не ради отдыха, а ради выносливости. Стрельба по мишеням. Сначала – из пневматики, потом серьёзнее. Рукопашный бой – без поблажек, без скидок на возраст. Ориентирование в лесу: карта, компас и жёсткое правило – вернуться до темноты. Плавание в холодной воде. Подтягивания до дрожи в руках. И постоянное:

«ещё раз».

С Джейсоном они проходили всё это вместе. Падали, злились, спорили – но вставали и продолжали.

Это было не похоже на обычное детство. Скорее на подготовку. К чему-то.

Мэйсон отдельно занимался тхэквондо – там он учился технике, дисциплине, контролю. Но то, что давал им отец...было другим.

Жёстче.

Словно он готовил их не к жизни – а к выживанию. Мэйсон открыл глаза и уставился в лобовое стекло. Он до сих пор не понимал, зачем.

Но с каждым днём всё чаще ловил себя на мысли...что отец знал больше, чем говорил.

Из раздумий Мэйсона вырвал внезапно приближающаяся фигура. Быстрая, уверенная походка – слишком знакомая. Джейсон.

Он без лишних слов открыл пассажирскую дверь и так же спокойно уселся рядом, с привычным ему наглым выражением лица.

– Давай заедем за кофе. Мне всю ночь работать, – бросил он, устраиваясь поудобнее.

Мэйсон тяжело вздохнул, на секунду прикрыв глаза, словно собираясь с терпением.

Дорога до кофейни прошла в молчании. Не напряжённом – скорее тяжёлом, вязком, в котором каждый оставался наедине со своими мыслями. Даже Джейсон, что было для него редкостью, не пытался разбавить тишину.

Когда они наконец подъехали к парковке, всё изменилось мгновенно.

Мэйсон едва успел заглушить двигатель, как Джейсон уже открыл дверь.

– Кто последний – тот лох, – бросил он на ходу и, не дожидаясь ответа, направился к входу быстрым шагом, почти переходя на бег.

Мэйсон на секунду замер, глядя ему вслед.

И тихо рассмеялся.

Вот за это он его и…терпел.

Покачав головой, он всё же вышел из машины и направился следом, решив, что кофе сейчас действительно не помешает. Он толкнул дверь кофейни.

Звон колокольчика прозвучал неожиданно громко. И в тот же момент всё вокруг будто стало тише. Его взгляд сразу нашёл её.

Элис.

Она сидела за стойкой, слегка склонившись над книгой. Свет падал на страницы и мягко касался её лица, выделяя знакомые черты. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались тонкие пряди, обрамляя шею и виски.

Он остановился. Почти машинально. Время на секунду будто замедлилось.

Она выглядела…так же, как он запомнил ее когда-то. Те же черты, которые он помнил до мельчайших деталей. Тот же мягкий изгиб губ, тот же спокойный, сосредоточенный взгляд, скользящий по строкам. Но волосы стали длиннее. Взгляд – глубже. В ней появилось что-то новое, чего он не мог сразу назвать. Он запомнил каждую деталь.

И сейчас это ощущение ударило сильнее, чем он ожидал.

Она перевернула страницу, не замечая их.

А он всё ещё стоял.

И просто смотрел.

Когда она наконец оторвалась от книги, её взгляд сразу зацепился за Джейсона. На Мэйсона она не успела посмотреть. Но, как только ее взгляд скользнул по нему…она узнала его почти мгновенно – это было видно по лёгкому замешательству, по тому, как на секунду дрогнули её губы, как в глазах мелькнуло узнавание…и тут же – смущение.

Он остался чуть позади, наблюдая за их диалогом. С лёгкой, едва заметной улыбкой.

Ничего не изменилось.

Она всё так же реагировала на его взгляд – терялась, смущалась, отводила глаза. Всё та же Элис. Та, которую он помнил. Та, которую…не смог забыть.

Странное и болезненное чувство сжалось в груди.

Он слушал их разговор вполуха. В какой-то момент даже поймал себя на том, что ему становится неловко за брата – за его манеру, за этот флирт, за наглость, которая сейчас казалась неуместной. Мэйсон тихо вздохнул, опуская взгляд. Когда Джейсон оставил их наедине в пространстве вдруг стало тише. Они остались вдвоем.

И вот тогда Мэйсон позволил себе смотреть.

Он словно заново запоминал каждую деталь: как она двигается, как слегка хмурится, сосредотачивавшись на приготовлении кофе, как избегает его взгляда, стоит им встретиться.

Он видел, как это её смущает.

И всё равно не мог остановиться. Потому что слишком долго не позволял себе этого. Слишком долго запрещал себе даже думать о ней.

Когда пришло время уходить, Мэйсон оставил на столе купюру – больше, чем нужно. Взяв кофе, он развернулся и направился к выходу.

Но на мгновение остановился. Рука на двери.

Мысль – слишком громкая, чтобы её игнорировать.

Сказать. Сейчас.

Сказать, что он помнит.

Что не забыл. Что всё это время…

Он сжал челюсть. Нет.

Слишком рано.

Он вышел, не обернувшись.

Но внутри уже знал – он не уйдёт снова. Не в этот раз.

Выйдя из кофейни, Мэйсон шел на парковку. Никак он не мог забыть то, как она смотрела на него. Ему хотелось, чтобы она вспомнила все, но втягивать ее вновь в то, от чего она убежала несколько лет назад…он не хотел. Он был готов помогать ей столько, сколько нужно.

Мэйсон сел за руль. Джейсон уже устроился на пассажирском сиденье, с явным нетерпением ожидая свой кофе.

– Неужели это она?

– Да, это она, – коротко ответил Мэйсон.

– И ты с ней даже не флиртовал! – возмущённо бросил он, выхватывая свой капучино из переноски.

Мэйсон спокойно сделал глоток, будто вовсе не услышал претензии.

– Прошу прощения, что не копирую ваш стиль поведения, – невозмутимо ответил он.

Ему даже нравилось это – выводить людей из себя, оставаясь при этом предельно спокойным. Особенно когда тот начинал кипеть с пол-оборота.

– Совесть имей, мелочь, – процедил Джейсон сквозь зубы. Мэйсон тихо рассмеялся, не отрывая взгляда от дороги.

Тёплый вкус любимого кофе приятно растёкся по языку, а раздражение брата только усиливало это ощущение. Как же он легко заводится…

Он сделал ещё один глоток, чуть прищурившись.

Именно в таком, немного грубом и совершенно нелепом проявлении заботы Джейсона было что-то…родное.

И, пожалуй, Мэйсону это даже нравилось.

– Почему ты рядом с ней стоял как сопля? Ты должен был ухмыляться, показать ей, что ты тот самый Мэйсон!

– Мне кажется, лучше было бы показать ей нормального брата, – перебил Мэйсон, не дав ему договорить.

Он даже не посмотрел в сторону Джейсона – лишь слегка сжал руль, сдерживая улыбку. Ещё одного «урока» по соблазнению представителей прекрасного пола он бы точно не выдержал.

– Нормального? – Джейсон фыркнул. – Да если бы не я, ты бы вообще с девушками не разговаривал!

– Если «разговаривать» – это то, что ты делаешь, то, пожалуй, я справлюсь и без твоей помощи.

Джейсон повернул к нему голову, прищурившись.

– О, ну конечно. Стоял, молчал, пялился, будто маньяк, - это высший пилотаж.

Мэйсон усмехнулся, на секунду бросив взгляд в зеркало заднего вида.

– Я хотя бы не отпугнул её в первые пять секунд.

– Не отпугнул? – Джейсон усмехнулся. – Да она на тебя смотрела так, будто ты сейчас в обморок упадёшь.

Мэйсон промолчал.

Смотрела...

Он на мгновение вспомнил её – как она отводила взгляд, как старалась казаться спокойной, как дрогнули её руки, когда она ставила чашки. Прямо, как несколько лет назад…

И как всё равно снова смотрелана него.

Он чуть сильнее сжал руль.

– Во сколько она заканчивает? – вдруг спросил Джейсон, словно между делом.

Мэйсон нахмурился.

– В десять. Но…

– Так, никаких «но». Ты сейчас подвезёшь её, – начал Джейсон с той решимостью, с какой обычно раздавал советы, в которых сам не нуждался.

Его слова оборвал короткий, но настойчивый вибросигнал.

Телефон Мэйсона дрогнул на панели, будто напоминая о себе с особой важностью. Он мельком взглянул на экран – и едва заметно прищурился.

«Риверс». Разумеется.

Он принял вызов без лишних слов.

– Да?

– Дело срочное, – раздался в трубке голос Томаса.

И в этом простом, будничном тоне заключалась целая вселенная проблем.

Мэйсон прикрыл глаза на секунду, позволяя себе едва уловимую усмешку. После школы, ему пришлось долго работать и помогать Джейсону с компанией. В двадцать лет он поступил на юриста, на факультет уголовного права. Именно там судьба свела его с Томасом.

Сначала всё было обыденно. Совместные пары, короткие разговоры между лекциями, обмен конспектами перед экзаменами. Потом они стали проводить вместе всё больше времени. Как-то незаметно обычное знакомство превратилось в крепкую дружбу. Мэйсон не сразу это понял. Но однажды поймал себя на мысли, что рядом с Томом ему становится легче.

Томас будто не умел жить в плохом настроении. Постоянно шутил, смеялся, спорил по любому поводу и всегда говорил то, что действительно думал.

Их взгляды на жизнь удивительно часто совпадали. Рядом с ним Мэйсон хотя бы ненадолго переставал думать о прошлом. Спустя два года он перевёлся в университет Калифорнии и вернулся в Монтерей – город, в котором прошло его детство. Несмотря на расстояние, они с Томасом продолжали общаться почти каждый день.

Он не просто попадал в неприятности – он, казалось, притягивал их с каким-то научным постоянством. И, что хуже всего, Мэйсон неизменно оказывался в орбите этого хаоса. Память услужливо подбросила обрывки ночных разговоров, врезавшихся в сознание с поразительной чёткостью.

«Привет…Мэйсон…тут такое дело...я в какой-то квартире...и, кажется, заперт в ванной…»– Первый курс. Три часа ночи.

«Мэйсон…доброе утро…я тут…немного застрял»

«Где?» – «Сложно объяснить…» – Второй курс. Пять часов утра.

И, конечно же, классика:

«Мэйсон… ты спишь? Я тут…на трассе. Машина сломалась». – Второй курс. Двенадцать часов ночи. Перед отъездом Мэйсона в Калифорнию.

«Мэйс, меня поджидают группа парней, объясню потом, сейчас спасай» – Вчера.

Каждый раз одно и то же. Разные обстоятельства. Разные интонации.

Но неизменно – Томас.

Мэйсон тихо выдохнул, возвращаясь в реальность.

«– Что на этот раз?» – спросил он без раздражения, скорее с усталой обречённостью.

«– Нужно забрать Элис с работы. Сможешь? У меня появились срочные дела.»

Мэйсон замолчал. Это просьба оказалось…неожиданной. Настолько, что на мгновение нарушило привычную логику происходящего. Он медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, обдумывая услышанное.

Сегодняшний день определённо выбивался из общего ряда. Томас не просил вытащить его из запертой комнаты. Не застрял в нелепой ситуации. Не нуждался в спасении. И это звучало непривычно.

Без него в жизни Мэйсона было бы тише. Спокойнее. И совершенно пусто. Мэйсон всегда тяготел к движению – к людям, в которых было слишком много жизни, слишком много беспорядка, чтобы существовать ровно.

Джейсон и Томас.

Вечные источники хаоса, от которого, как ни странно, невозможно было отказаться.

«– Ты сейчас серьёзно?» – наконец произнёс он.

«– Более чем», – коротко ответил Том. «– Я бы не просил, если бы это не было важно. Я переживаю за неё, её бывший псих»

Мэйсон бросил быстрый взгляд в сторону Джейсона. Тот уже внимательно наблюдал за ним, явно пытаясь уловить суть разговора по выражению лица.

– Ладно, – сказал он после паузы. – Я заберу её.

– Спасибо. Скину адрес, – ответил Томас и сразу отключился.

В машине повисла тишина, густая и чуть напряжённая. Джейсон медленно повернул к нему голову.

– Ну? – протянул он с прищуром.

Мэйсон убрал телефон, задержав взгляд на дороге дольше, чем было необходимо.

– Планы меняются.

Уголки губ Джейсона поползли вверх, в знакомой, будто бы в хищной улыбке.

– Даже не говори…ты всё-таки поедешь за ней?

Мэйсон завёл двигатель.

– Похоже на то.

Джейсон тихо присвистнул, откидываясь на спинку сиденья.

– Вот это я понимаю, редкое совпадение обстоятельств.

Мэйсон ничего не ответил. Но внутри него что-то едва заметно шевельнулось.

Забрать её с работы…теперь это звучало иначе. Не как случайность. И уж точно не как обязанность.

Скорее – как возможность, которую не стоило упускать. Мэйсон повернул ключ в замке зажигания, и двигатель мягко отозвался глухим рыком.

Джейсон тут же повернул к нему голову, нахмурившись.

– Ты от счастья окончательно все перепутал? – скептически протянул он. – Ехать никуда не нужно. Мы, если что, всё ещё перед кофейней.

Мэйсон даже не взглянул на него – лишь спокойно пристегнулся и вырулил с парковки.

– Нет. Пока есть время, я подвезу тебя до работы, а потом вернусь за ней.

Он сделал короткую паузу, будто подбирая формулировку поточнее.

– Не хочу второй раз за вечер краснеть из-за тебя.

Джейсон фыркнул, откинувшись на спинку сиденья.

– О, прошу прощения, господин благородство. Ты, случайно, не устроился подрабатывать таксистом?

Мэйсон едва заметно усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

– Устроился. С тебя три тысячи.

Джейсон резко повернулся к нему.

– Ты серьёзно? Почему так дорого?

– Время такое, – невозмутимо ответил Мэйсон.

– Какое? Эпоха алчных таксистов?

– Повышенный спрос. Ограниченное предложение. – Он бросил на него короткий взгляд и добавил:

– И особый тариф для родственников.

– Какой ещё тариф? – прищурился Джейсон. – «Обдери ближнего своего»?

– Скорее «терпи ближнего своего», – спокойно поправил Мэйсон. – Это входит в стоимость.

Джейсон тихо рассмеялся, качнув головой.

– Да ты, я смотрю, быстро вжился в роль.

Мэйсон пожал плечами.

Джейсон тихо рассмеялся, качнув головой.

– Профессионализм.

– Тогда объясни, за что я плачу три тысячи.

– За комфорт, безопасность… и молчание, – невозмутимо перечислил он.

– Молчание? – Джейсон усмехнулся. – Это ты сейчас мне намекаешь?

– Я сейчас тебе прямо говорю.

Джейсон на секунду замолчал, затем снова потянулся за кофе.

– Я сейчас тебе прямо говорю.

Джейсон на секунду замолчал, затем снова потянулся за кофе.

– Кстати о деньгах, – лениво протянул Мэйсон. – Ты за кофе так и не заплатил.

– О, да ладно, – отмахнулся Джейсон. – А что, кофе теперь из слёз единорогов, раз ты так переживаешь?

Мэйсон на секунду задумался, затем спокойно ответил:

– Нет. Из моих.

На пару секунд в машине повисла тишина.

Джейсон уставился на него, затем громко рассмеялся.

– Ладно, беру свои слова назад. За такое - можно и заплатить.

Мэйсон усмехнулся краем губ, чуть сильнее сжимая руль.

Хотя бы ненадолго замолчал.

Машина плавно влилась в поток, унося их дальше по вечерним улицам. И, несмотря на привычные перепалки между братьями, мысли Мэйсона снова и снова возвращались к одному. Десять вечера.

Она должна закончить в десять вечера.

****

После ухода Мэйсона кофейня снова погрузилась в привычную тишину. За следующий час зашли всего несколько человек. Всё те же постоянные посетители, которых я уже давно знала в лицо. Они приходили почти каждую ночь, неизменно заказывали одно и то же, перебрасывались со мной парой фраз и так же быстро исчезали за дверью. Скорее всего, они работали в ночную смену.

Иногда мне казалось, что их жизнь расписана по минутам: закончить работу, зайти за кофе, пожелать мне хорошего вечера и снова раствориться в темноте города.

Я машинально готовила напитки, улыбалась, принимала оплату, а мысли были совсем далеко. Стоило за дверью в очередной раз звякнуть колокольчику, как я невольно поднимала голову.

Почему-то каждый раз мне казалось, что это снова Мэйсон. Что он откроет дверь, неловко улыбнётся и скажет, что забыл телефон, ключи...или вообще придумает какую-нибудь нелепую причину, лишь бы зайти ещё раз. Этого, конечно, не происходило. И всё же я продолжала ждать.

Поймав себя на этой мысли, я тихо усмехнулась. «Совсем с ума сошла...» Но больше всего меня почему-то не отпускала другая мысль.

Его брат. Странный человек. Нет...не странный.

Скорее... знакомый. Когда я увидела его впервые, меня не покидало ощущение, будто мы уже встречались, как это было и с Мэйсоном. Я долго перебирала в памяти лица посетителей.

Может, они заходил сюда раньше? Или я видела его где-нибудь на улице?

Нет. Я всегда хорошо запоминала людей. Особенно лица. Иногда мне хватало одного короткого взгляда, чтобы спустя несколько месяцев узнать человека в толпе. Но сейчас память будто издевалась надо мной. Чем сильнее я пыталась вспомнить, тем больше убеждалась, что не могу.

А это раздражало. Я ненавидела чувство незавершённости.

До закрытия оставалось ещё достаточно времени. Кофейня снова опустела. Лишь негромкое гудение холодильников и мерный шум кофемашины нарушали тишину.

Я прислонилась локтями к стойке и устало посмотрела в окно. На улице уже почти стемнело. Редкие прохожие торопились домой, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся, совершенно не подозревая, как сильно можно испугаться одного-единственного незнакомого взгляда.

Я невольно подумала о Джоше. О том, что он продолжал находиться где-то рядом. От одной этой мысли внутри снова появилось неприятное чувство тревоги. Будто кто-то незаметно наблюдает за мной.

Я покачала головой, стараясь прогнать эти мысли. Нет. Сегодня не хотелось думать о плохом.

Лучше о другом. О людях, которые неожиданно появились рядом.

Я улыбнулась. Если честно, до сих пор не могла привыкнуть к тому, сколько внимания они мне уделяли. Том и Лилиан, а также в последнее время Мэйсон.

Даже обсуждали между собой, кто будет забирать меня после работы. Будто я была маленьким ребёнком, которого нельзя отпускать одного.

Ещё несколько недель назад подобная забота наверняка показалась бы мне смешной.

Я бы обязательно начала спорить. Доказывала бы, что прекрасно справлюсь сама. Что уже взрослая. Что мне не нужна нянька. Но теперь...Теперь всё было иначе. После всего случившегося мне действительно становилось не по себе при мысли, что придётся возвращаться домой одной. И я впервые позволила себе признаться в этом хотя бы мысленно.

Наверное, мне было страшно. Не настолько, чтобы перестать выходить из дома. Но достаточно, чтобы постоянно оглядываться по сторонам.

Достаточно, чтобы вздрагивать каждый раз, когда телефон неожиданно начинал звонить.

Достаточно, чтобы облегчённо выдыхать, когда кто-то провожал меня до дома.

Я никогда раньше не сталкивалась с такой заботой. Она казалась... непривычной. Раньше мне всегда казалось, что со своими проблемами человек должен справляться самостоятельно.

Не нагружать других.

Не просить помощи.

Не быть для кого-то обузой.

Именно так я жила много лет. Поэтому сейчас искренне не понимала, почему эти люди делают для меня так много.

Почему переживают?

Почему готовы бросить свои дела, чтобы просто убедиться, что со мной всё в порядке?

Ведь, если задуматься...Мы были знакомы совсем недолго.

Но рядом с ними я всё чаще ловила себя на странном ощущении. Словно знала их гораздо дольше. Словно рядом с ними можно было наконец перестать притворяться сильной. Хотя бы ненадолго. И, наверное, именно этого мне не хватало всю жизнь.

Свет в кофейне погас внезапно. Я машинально подняла голову и посмотрела в окно. В соседних зданиях также царила темнота. Похоже, электричество отключили во всём квартале. Впрочем, для нашего района это не было чем-то необычным, поэтому удивления я не испытала.

Гораздо больше меня беспокоило другое. Ключи. Я судорожно проверила карманы, затем заглянула под стойку, за кофемашину и даже выдвинула несколько ящиков.

Безрезультатно.

Раздражённо выдохнув, я провела рукой по волосам. Где я могла их посеять? Наконец, почти отчаявшись, я опустилась на колени и заглянула под холодильник. В тусклом свете уличных фонарей что-то едва заметно блеснуло.

Ключи.

С облегчением выдохнув, я протянула руку и нащупала холодный металл. Поднимаясь на ноги, я машинально выпрямилась, но удивиться как ключи оказались там, я не успела.

Воздух будто стал тяжелее. В кофейне было темно. Лишь бледный свет фонарей проникал через окна, разрезая полумрак длинными полосами.

И в этом свете возле входа отчётливо виднелся высокий мужской силуэт. Сердце мгновенно ухнуло вниз. Я прижалась спиной к холодильнику так резко, что почувствовала холод металла даже сквозь одежду.

Нет.

Только не он.

Пальцы похолодели. Дыхание стало поверхностным. Казалось, если я пошевелюсь или издам хоть малейший звук, фигура у двери тут же двинется ко мне.

Как в кошмарах.

Как в тех самых снах, после которых я ещё долго не могла уснуть.

– Элис, ты в порядке?

Знакомый голос разрушил напряжённую тишину. Я резко вдохнула.

– ...Мэйсон?

– Да, — ответил он.

– Прости, если напугал.

Я прикрыла глаза. Только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала.

– Всё хорошо, – тихо сказала я, хотя голос всё равно дрогнул.

Сделав шаг вперёд, я наконец смогла разглядеть его лицо. Лишь тогда напряжение начало понемногу отпускать.

– Тебе разве Том не сказал, что не сможет приехать? — спросил Мэйсон. Я покачала головой.

– Телефон разрядился. А потом ещё и свет отключили.

Он коротко кивнул.

– Пойдём.

Открыв дверь, он пропустил меня вперёд. Холодный вечерний воздух коснулся кожи, окончательно возвращая меня в реальность.

Я заперла кофейню, убрала ключи в карман и направилась к машине Мэйсона.

Всю дорогу мы молчали.

Странная это была тишина.

Не неловкая. Но и не спокойная.

Словно между нами оставалось что-то недосказанное.

Я пристегнулась, а Мэйсон завёл двигатель.

– Тебя не удивило, что Том не приехал? – неожиданно спросил он.

– Нет, – пожала плечами я. – Решила, что у него появились какие-то дела. Мэйсон чуть сильнее сжал руль.

– И что бы ты делала?

– Вряд ли осталась бы ночевать в кофейне, – усмехнулась я. – Скорее всего пошла бы домой пешком. Он бросил на меня короткий взгляд. — Это опасно. – Почему?

– Потому что за тобой следит какой-то псих.

Последние слова прозвучали неожиданно серьёзно. Я уже собиралась ответить, но телефон Мэйсона внезапно завибрировал. Он мельком посмотрел на экран.

– Будь добра, посмотри, кто звонит.

Я взяла телефон в руки.

– Если это Риверс... – На мгновение его челюсть напряглась. – Не бери.

Я удивлённо подняла взгляд.

– Что?

На губах Мэйсона появилась едва заметная улыбка.

– Шучу. Бери.

Я закатила глаза и нажала на кнопку ответа.

– Алло?

В трубке раздался треск. Затем послышался голос Томаса.

–...Я в горах... связь ужасная...

– Том? Ты нас слышишь?

– Плохо... слышу... – Очередная волна помех. – Я не смогу приехать...

Я вопросительно посмотрела на Мэйсона.

– Что происходит?

– Мэйсон... – голос Томаса снова прорвался сквозь шум.

– Останься с Элис... пожалуйста... – Я нахмурилась. – Ради её безопасности...

Связь на секунду оборвалась.

– Том?

– Я потом всё объясню... Сейчас не могу... Просто не оставляй её одну...

Раздался громкий треск. Звонок завершился. Я медленно опустила телефон. В груди появилось неприятное чувство тревоги.

– Он отключился.

Несколько секунд в машине стояла тишина.

– Он сказал, что он в горах? – наконец спросила я.

Мэйсон задумался.

– Да, скорее всего, опять застрял.

– В каком смысле?

– В самом прямом. На этот раз усмехнулся уже он. – Томас обладает уникальным талантом попадать в нелепые ситуации.

Я невольно рассмеялась.

– Верю.

Через несколько минут машина свернула на знакомую улицу.

– Получается, дома никого нет? – спросил Мэйсон.

– Лилиан уехала к сестре. А Томас судя по всему, где-то в горах. Поэтому да, я одна.

На словах это звучало не страшно. Но мысли уже начинали рисовать совсем другие картины.

Темнота.

Разряженный телефон.

Пустой дом.

И человек, который продолжал следить за мной.

– Я могу остаться у тебя, – неожиданно сказал Мэйсон. – Или ты можешь поехать ко мне.

Я посмотрела на него.

– Думаю, лучше, если останешься ты.

Он коротко кивнул.

Когда мы свернули на знакомую улицу, я сама не заметила, как задержала дыхание. Сердце неприятно сжалось. Я всматривалась вперёд, туда, где за поворотом должен был показаться дом.

Мысли сами собой возвращались к машине Джоша, которая часто оказывалась не подоплёку.

Фары медленно осветили знакомые дома.

Соседний. Пустую обочину. Я несколько раз моргнула, убеждаясь, что мне не кажется.

Улица была пустой. Машин, как и людей не было.

Я настолько облегчённо выдохнула, что сама удивилась этому звуку.

– Всё хорошо? – негромко спросил Мэйсон, бросив на меня короткий взгляд. Я улыбнулась и кивнула.

– Да... Просто... – Я снова посмотрела в окно. – Джош часто появлялся, когда я возвращалась домой.

Мэйсон ненадолго перевёл взгляд на дорогу впереди.

– Видимо, понял, что приезжать бессмысленно.

Я ничего не ответила. Мне хотелось в это верить. Хотелось думать, что сегодняшний вечер наконец закончится спокойно. Машина плавно остановилась возле дома. Я подняла голову. Во всех окнах уже горел свет.

Даже фонарь над крыльцом снова работал.

– Похоже, электричество тоже вернулось, – сказал Мэйсон, выключая двигатель.

– Наконец-то...

Я улыбнулась и украдкой посмотрела на Мэйсона. Он уже собирался открыть дверь, но почему-то тоже не спешил выходить.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Он повернулся.

– За что?

Э. – За то, что забрал меня. – Я чуть улыбнулась. – Если честно...мне было страшно возвращаться домой.

Он внимательно посмотрел на меня. Без жалости и сочувствия. Просто внимательно.

– Я понимаю. Но, не стоит бояться сегодня.

После его слов в моей груди появилось теплое чувство. Я поняла, что рядом с ним я буду в безопасности.

После короткого молчания мы вышли из машины и поднялись на крыльцо. Я достала ключи, но замок почему-то никак не хотел открываться.

Попыталась ещё раз. Потом ещё. Ключ снова провернулся мимо.

– Да что ж такое...

– Дай.

Я протянула ему ключи.

Мэйсон даже не посмотрел на замочную скважину. Через секунду дверь уже открылась.

Я удивлённо посмотрела сначала на дверь, потом на него.

– Как?

Он пожал плечами.

– Секрет. – Он усмехнулся и сразу добавил, – Просто у тебя руки дрожат.

Я замерла, пытаясь понять, дрожат ли у меня руки на самом деле. Но, все же я ничего не ответила. Просто вошла в дом.

Щёлкнула выключателем. Коридор сразу наполнился тёплым жёлтым светом.

Потом гостиная. Кухня. Лестница. Комната Тома. Наша с Лилиан.

Я сама не понимала, зачем включаю абсолютно всё, но предположила, что мне хотелось, чтобы в доме не осталось ни одного тёмного угла. Чтобы сегодняшняя ночь перестала казаться такой страшной.

Я обернулась.

Мэйсон всё ещё стоял в прихожей. Он молча наблюдал за мной. И снова... С этой своей едва заметной улыбкой.

– Что?

Я поймала себя на мысли, что улыбался он редко. Но, когда всё-таки улыбался, мне всегда хотелось увидеть его улыбку снова.

– Ничего, – он усмехнулся и продолжал стоять в прихожей, скрестив руки на груди.

Иногда, мне казалось, что я во всех ищу того самого парня из своих снов.

Он перестал приходить в мои сны, когда я встретила Джоша, но, когда мы с ним расстались, он вновь явился в мои сны.

И прямо сейчас я не знала, как избавиться от картины перед глазами, где сильные руки Мэйсона держат гитару, а он смотрит на меня кофейными глазами. Влюбленными.

Я быстро отвернулась, понимая, что засмотрелась на него.

«Элис... Возьми себя в руки. Это бред»

– Проходи, – сказала я, снимая обувь.

Он снял с себя строгий тёмный пиджак. Оставшись в белой рубашке. Аккуратно завязанный галстук.

Даже после такого длинного дня он выглядел так, будто только что вышел с важной встречи.

Я невольно посмотрела на свои волосы. Наверное, сейчас они напоминали птичье гнездо.

Замечательно.

Я поспешила скрыться на кухне.

– Сейчас чай поставлю.

– Хорошо.

Пока чайник медленно наполнялся водой, я пыталась успокоиться. Почему вообще рядом с ним становилось так...Странно? Я ведь не школьница. Почему тогда так переживаю из-за того, что он стоит в соседней комнате?

В этот момент я снова почувствовала на себе взгляд. Да что такое...

Я медленно повернулась. Ну конечно. Он снова стоял в дверном проёме. И смотрел, как я ставлю чайник.

Я театрально вздохнула.

– Мэйсон.

– М?

– Я сейчас не на работе.

– Это ты к чему?

– К тому, чтобы ты перестал на меня пялиться.

Он сделал максимально серьёзное лицо.

– Как именно?

– Вот так, – я показала рукой прямо на него, – Так внимательно, будто сейчас в душу залезешь.

Он на секунду задумался.

– Не могу.

– Почему?

– Проверяю.

– Что проверяешь?

– Не плюнешь ли ты мне в чай.

Я возмущённо раскрыла рот.

– Чего?!

– Вдруг.

– Ты сейчас серьёзно?

Он кивнул с таким спокойствием, что я поверила.

– Конечно.

Я поставила кружку на стол чуть громче, чем собиралась.

– То есть ты всё это время смотрел на меня не потому, что я тебе понравилась...

Я осеклась.

«Дура! Нет... Нет, нет, нет...Как я могла такое ляпнуть?»

Я медленно закрыла глаза. Ну почему мой язык живёт собственной жизнью?..

Мэйсон тоже замолчал. На кухне стало подозрительно тихо.

Я осторожно открыла один глаз. Он смотрел на меня. И уголки его губ медленно поползли вверх.

– Продолжай.

– Не буду.

– Почему?

– Потому что я сейчас перееду в другую страну от стыда.

Он тихо рассмеялся.

– Поздно.

Я обречённо закрыла лицо ладонями.

– Господи...

– Так что ты хотела сказать?

– Ничего.

– Нет уж.

– Забудь.

– Не могу.

– Почему?

– Мне интересно, чем всё закончиться.

Я простонала.

– Ты ужасный человек.

– Спасибо.

– Это не был комплимент.

– Всё равно приятно.

Я посмотрела на него исподлобья.

– Знаешь... – Я сделала паузу. Он вопросительно поднял брови.

– Иногда мне кажется, что ты специально надо мной издеваешься.

Он улыбнулся уже открыто.

– Тебе не кажется.

Я закатила глаза.

– Желание плюнуть тебе в чай стало больше, – резко съязвила я.

ВОТ! ОПЯТЬ МОЙ ЯЗЫК ЖИВЕТ ОТДЕЛЬНОЙ ЖИЗНЬЮ.

– Так и знал, поэтому теперь я буду наблюдать за тобой тщательнее, – Он сузил глаза.

Я не выдержала и рассмеялась. Он тоже улыбнулся.

– Ладно, я пойду камеры установлю.

Я молча кивнула. Когда он уходил и отвернулась, чтобы не засмотреться в лишний раз.

Мне хотелось отойти от тяжёлого дня, я сконцентрировала свои мысли на другом.

На том, чтобы накрыть стол к ужину.

К счастью, в этот момент закипел чайник.

Как только в доме Лилиан заселились чаеман Томас и кофеман Элис шкафы заполнились пакетиками разных видов чая и сортами кофе.

Наша золотая троица была разнообразной, Том любил все виды чая, холодный, горячий, остывший, крепкий, так же любил пробовать новые вкусы. Лилиан заполняла холодильники вареньем из разных ягод. Я обожала кофе. Как запах, так и вкус. Как и Томас любит чай в любом виде, так же сильно я любила кофе.

Для меня было невозможно прожить без любимого утреннего эликсира.

Я решила на ужин приготовить рамен, другой вариант не рассматривался, потому что продуктов не было.

А чем по-вашему питаются студенты?

Иногда я скучала по домашней еде. Но, последний раз в родном городе я была несколько лет назад.

В голову начали лезть мысли о маме, я в тот же миг отодвинула её, как и она меня когда-то. Только не в мыслях, как я, а в реальной жизни.

Пока чай заваривался, я приготовила рамен.

В этот момент Мэйсон молча обошёл гостиную, внимательно осматривая стены и окна.

– Здесь будет камера.

Он показал рукой на угол комнаты.

– Отсюда видно вход. – Потом посмотрел в сторону кухни. – Вторую лучше поставить снаружи.

Я скрестила руки на груди.

– Главное ванную комнату оставь нам.

Он сделал вид, что задумался.

– Не обещаю.

– Мэйсон.

– А, если преступник полезет через вентиляцию?

Я рассмеялась.

Через несколько минут мы сидели за столом с острым раменом и горячим чаем.

На кухне царил уют. Жёлтый свет ламп. Пар над кружками и приятная тишина.

Я вдруг поймала себя на мысли, что не чувствовала себя настолько спокойно уже очень давно.

– Кстати... – сказала я. – А кем ты работаешь?

Он поднял взгляд.

– Почему спрашиваешь?

– Ты всё время ходишь в костюме, деловой такой, вот и интересно стало.

Он задумчиво посмотрел в кружку.

– Вообще...

Я приготовилась услышать серьёзный ответ.

– У меня в детстве был хомяк.

Я моргнула.

– Что?

– Очень хороший, – он смотрел вдаль, будто рассказывает мне душераздирающую историю. – Пушистый. Добрый. Я его любил.

Я уже начала смеяться.

– И?

– Потом он утонул в унитазе.

Я несколько секунд молча смотрела на него.

– Это сейчас был ответ на мой вопрос?

– Конечно.

– Каким образом? С тех пор ты чистишь унитазы? – я вопросительно изогнула бровь.

Он покачал головой, то ли отрицательно, то ли осуждающе.

– Чем меньше знаешь, тем крепче спишь.

Я прищурилась.

– Ты сейчас просто уходишь от ответа?

– Возможно.

Я покачала головой.

– Ты ужасный собеседник.

Он тихо рассмеялся.

– Ладно. Пойду поставлю камеры.

Оставшись одна на кухне, я вдруг поймала себя на том, что продолжаю улыбаться. Странный человек. Очень странный. Но, рядом с ним становилось легко. Он глупо шутил, но, меня это отвлекало от остальных проблем и тревожных мыслей.

Будто та самая тревога, преследовавшая меня последние недели, наконец переставала быть такой тяжёлой.

Хотя, если так подумать…возможно, про хомяка он сказал правду.

Не знаю, чтобы я делала, если бы в детстве мой любимый хомяк утонул в унитазе, наверное, поэтому родители не хотели мне его дарить.

Когда я домыла посуду, Мэйсон зашел в дом.

– Я сейчас тебе принесу свою одежду, постараюсь найти побольше, – Сказала я, собираясь уйти в комнату.

– Не стоит, я возьму одежду Тома.

– Вроде бы в этом шкафу. – я показывала в его комнату.

– Спасибо.

Я уже собиралась уходить к себе, когда услышала его голос.

– Элис.

Я обернулась. Он стоял, снимая пиджак.

– Кстати...

– Что?

– Про хомяка.

Я вопросительно посмотрела на него. На его губах появилась знакомая улыбка.

– Я всё выдумал.

Несколько секунд я в недоумении смотрела на него.

– Что?..

– Не было никакого хомяка.

Я громко выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Я тебе поверила!

– Я заметил.

– Ты... – слова закончились.

Он тихо засмеялся. Я закатила глаза и собиралась продолжать свое возмущение, высказать ему все.

Но, как только я сделала вдох, чтобы сказать хоть слово, он повернулся ко мне спиной и начал снимать рубашку.

Как я догадалась? Перед ним стояло зеркало, в которое я уже увидела открытый участок его кожи.

– Ты…что…! – слова вновь застряли в горле.

– Я? Я раздеваюсь, чтобы надеть пижаму Тома и лечь спать. Ты ведь не думала, что я сплю в костюме.

Слова окончательно закончились, когда он повернулся ко мне и снял рубашку.

Мои щеки вспыхнули краской, я резко отвернулась от него.

– Спокойной ночи, – я сделала шаг, чтобы выйти из комнаты.

– Спокойной, хомяк, – клянусь, я спиной чувствовала, как он ухмыляется.

Перед сном я ещё долго ворочалась, не в силах уснуть. Стоило закрыть глаза, как в голове снова всплывал Мэйсон.

Ну как вообще можно было придумать такую нелепую историю про хомяка? И что ещё хуже...как я вообще умудрилась ему поверить? Нет, ну правда. Я ведь выслушала его с самым серьёзным видом. Даже ни на секунду не усомнилась. Хотя, с самого начала было понятно, что он несет бред!

Я сердито перевернулась на другой бок и с головой натянула одеяло. Внутри всё кипело. Я даже не могла толком понять, что чувствую. Злость. Раздражение. Недоумение. Всё смешалось в один огромный комок эмоций, который никак не давал успокоиться.

Никто ещё не умудрялся выводить меня из себя настолько быстро. А этот...смог. И ведь мало ему было! Когда я наконец собралась высказать всё, что думаю о нём и его дурацких шутках, он взял и ...начал раздеваться. Я резко закрыла лицо ладонями, словно от одного воспоминания становилось неловко.

Да кто вообще так делает?!

Я пришла возмущаться, а в итоге сама растерялась и убежала.

Раздражённо выдохнув, я перевернулась уже в который раз. Ещё несколько дней назад Мэйсон казался мне совершенно другим. Спокойным, надёжным...

Даже, если быть честной с самой собой, он мне нравился. Очень нравился. Но сейчас... Нет. Не нравится. Совсем не нравится.

Хотя... Я недовольно уткнулась носом в подушку. Почему тогда, стоит только закрыть глаза, я снова вспоминаю именно его?

*****

Я проснулась в чужой постели и на несколько секунд замерла, пытаясь понять, где нахожусь. В памяти не было ни единого намёка на то, как я сюда попала. Поднявшись, я медленно прошла по комнате и остановилась у окна. Внизу раскинулся ночной город – слишком далеко, слишком высоко, чтобы это казалось реальностью.

Я смотрела на огни, когда вдруг почувствовала за спиной чужое присутствие. Это ощущение было настолько явным, что по коже пробежал холод. Я резко обернулась.

Передо мной стоял Джош. Он выглядел так, словно только что вышел из душа: по его телу стекали капли воды, на бёдрах было небрежно обёрнуто полотенце. Он смотрел на меня спокойно, буднично, и от этого становилось только страшнее.

Меня словно парализовало. Я отступила назад и прижалась к окну, но вместо холодного стекла за спиной ощутила пустоту.

Это было неправильное, пугающее ощущение – будто за мной ничего нет.

В голове мелькнула единственная мысль: «Где Мэйсон?»

Я резко открыла глаза.

Темнота комнаты сменилась привычными очертаниями. Я быстро включила свет и с облегчением выдохнула, проводя рукой по лицу.

– Опять кошмар…

Сердце всё ещё билось слишком быстро, и тревога не отпускала. Такое случалось со мной нередко, особенно когда я засыпала одна. Чтобы хоть немного успокоиться, я спустилась на кухню и налила себе воды. Холод помог прийти в себя, но полностью избавиться от неприятного ощущения не удалось.

Сон не выходил из головы. Точнее, не сам сон, а одна мысль, которая возникла в нём.

«Где Мэйсон?"

Я машинально посмотрела на часы. Четыре утра. Он, скорее всего, спит. Некоторое время я стояла на кухне, собираясь с мыслями, но затем всё же поднялась наверх и тихо подошла к комнате Тома. Осторожно приоткрыв дверь, я заглянула внутрь.

Мэйсон спал.

Я невольно улыбнулась и уже собиралась закрыть дверь, как вдруг услышала его низкое бормотание.

Нет…

Я замерла. Подойдя ближе, я прислушалась.

Не уходи… Эти слова были сказаны так, что сразу стало ясно – они предназначены не для меня. Возможно, не одной мне сегодня приснился кошмар.

На мгновение я растерялась, но всё же протянула руку и осторожно коснулась его плеча, пытаясь разбудить.

Он резко открыл глаза. Я, испугавшись, невольно вздрогнула и отдёрнула руку.

Ты чего? – спросил он, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Тебе кошмар снился? – тихо спросила я, заметив капли пота на его лбу. Да, – коротко ответил он. Я кивнула, словно подтверждая собственные мысли.

А ты почему не спишь? Тоже кошмар… Он усмехнулся и немного отодвинулся, освобождая место.

– Ложись. Вместе не так страшно будет.

Я замялась лишь на секунду, а затем недолго думая легла рядом.

Честно говоря, мне этого не хватало. После таких снов мне нужен был кто-то рядом, чтобы напомнить, что всё это не более чем кошмар.

И, что странно…рядом с ним дышать становилось легче.

Мы лежали на расстоянии, уснули быстро, по крайней мере я.

****

Проснувшись, я не сразу открыла глаза. Стоило сознанию окончательно проясниться, как в памяти всплыло вчерашнее: уснула я рядом с Мэйсоном. Эта мысль заставила меня замереть.

Медленно повернув голову, я посмотрела в его сторону. Он всё ещё спал. Часы показывали шесть утра. Слишком рано, чтобы его будить. Мой взгляд задержался на его лице дольше, чем следовало.

Во сне Мэйсон выглядел совсем иначе. Спокойнее. Мягче. Исчезла привычная насмешливая улыбка, из-за которой мне постоянно хотелось закатить глаза. И почему-то таким он нравился мне гораздо больше. Незаметно для самой себя я придвинулась ближе. От него сразу повеяло знакомым ароматом.

В нём угадывались терпкие нотки свежесваренного кофе и тёплого шоколада. Почему-то я всегда думала, что он пользуется обычным мужским парфюмом – резким, тяжёлым, навязчивым, словно специально созданным для того, чтобы заявить о себе. У Джоша были именно такие духи.

Но у Мэйсона...Нет. Этот аромат был совсем другим. Почти неуловимым. Чистым, свежим, с лёгкой прохладой и одновременно уютным теплом. Будто это вовсе не духи, а его собственный запах.

Взгляд снова скользнул по его лицу. Теперь я замечала то, что раньше неизменно ускользало: длинные ресницы, лёгкую тень под глазами, едва различимые веснушки, рассыпавшиеся по щекам и переносице. Почему-то захотелось проверить. Осторожно подняв руку, я замерла в нескольких сантиметрах от его лица.

Если прикоснусь...Он проснётся?

Прошла секунда. Потом ещё одна.

Пальцы дрогнули, и я поспешно отдёрнула руку, словно собиралась коснуться раскалённого металла.

– Ты что творишь?.. – едва слышно прошептала я самой себе.

Смущённо отвернувшись, быстро отодвинулась обратно, будто ничего не произошло. И тут же вспомнила его нелепую историю про хомяка.

Ну как вообще такое могло прийти человеку в голову? Ещё и меня с ним сравнить.

Дурак. Нет... Идиот.

Я тихо фыркнула. Правда, уголки губ всё равно предательски дрогнули.

Сама, не понимая зачем, начала считать его веснушки. Они были незаметными и проявлялись только под определённым углом света.

На восьмой я всё-таки сбилась. Тихо усмехнувшись, осторожно выбралась из кровати, стараясь не шуметь, и, прикрыв за собой дверь, вышла из комнаты. На кухне царила тишина. Утреннее солнце уже успело пробраться сквозь окна, мягко освещая столешницу.

Я поставила чайник и достала телефон. Экран сразу вспыхнул уведомлениями.

Несколько пропущенных звонков от Тома. Ещё со вчерашнего вечера. На мгновение я замерла, а затем понимающе вздохнула. Похоже, он пытался предупредить меня, что вместо него приедет Мэйсон. Включив негромкую музыку, я принялась готовить завтрак.

Сегодня захотелось пожарить оладьи. С самого детства я их обожала, хотя они никогда не получались такими же вкусными, как у папы. На губах невольно появилась грустная улыбка.

Почему-то именно сейчас Мэйсон напомнил мне его. Не внешностью. Характером. Таким же спокойным, упрямым и удивительно надёжным. От этой мысли внутри стало как-то тепло.

Я поспешила отвернуться к плите.

Как раз, когда я переворачивала очередной оладушек, из коридора донеслись шаги. Обернувшись, я увидела сонного Мэйсона. Его прямые волосы были слегка растрёпаны после сна, а одежда Тома сидела на нём так хорошо, будто её покупали специально для него. Домашний. Непривычный. Совсем не похожий на того человека, которого я привыкла видеть. Я невольно улыбнулась. И, наверное, продолжала бы улыбаться, если бы он не заговорил.

– Доброе утро, хомяк.

Улыбка мгновенно исчезла.

– Сам ты хомяк!

Серьёзно? Мало того, что он вчера выдумал эту дурацкую историю, так теперь ещё и решил сделать это моим прозвищем?

Мэйсон довольно усмехнулся, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

– Я? Не особо похож. А вот ты...

– А ты кактус! – выпалила я, скрестив руки на груди. Он остановился. Медленно повернул голову в мою сторону и вопросительно приподнял бровь.

– Кактус?

– Да.

– Это сейчас было оскорбление или комплимент?

Я задумалась на пару секунд.

– Пока сама не решила.

– Тогда продолжай размышлять. Мне даже интересно, к чему придёшь.

– Уже пришла.

– И?

– Ты колючий. Вечно вредничаешь и постоянно действуешь на нервы.

– Правда? – с невинным видом поинтересовался он.

– А ночью ты была другого мнения, когда прижималась ко мне.

Я застыла.

– Не было такого!

– Конечно, – серьёзно кивнул он. – Совершенно ничего не было.

Последняя фраза прозвучала настолько подозрительно, что мне захотелось чем-нибудь в него запустить, но Мэйсон спокойно перевёл взгляд на плиту.

– Как человек, а не растение, вынужден сообщить: у тебя там что-то горит.

– Что?..

Я резко обернулась и поспешила перевернуть оладушек. Оладушек. Чёрный. Совсем чёрный.

– Чёрт...

Поспешно сняв его со сковороды, я уже открыла рот, собираясь возмутиться Мэйсону...

Но за спиной никого не оказалось. Он успел спокойно уйти, будто ничего и не произошло.

– И как у него это получается?.. – пробормотала я, качая головой.

В школе меня пытались дразнить многие. Но ещё никто не выводил из себя так мастерски, как это делал Мэйсон.

Глубоко вздохнув, я снова повернулась к плите. Оладьи сами себя не пожарят. Хотелось сосредоточиться на готовке и, хотя бы ненадолго перестать думать о нём. Получалось, откровенно говоря, плохо. Когда за спиной вновь послышались тихие шаги, я резко обернулась.

В руке у меня всё ещё была вилка, и я тут же наставила её на Мэйсона, словно это было самое настоящее оружие.

– А я хочу тебе сказать, как человек, а не хомяк, что ты... – Я уже набрала воздуха, готовясь наконец высказать всё, что думаю о нём, но Мэйсон не дал мне договорить.

– Что я самый красивый человек на всём земном шаре? – совершенно серьёзно предположил он. Я растерянно моргнула.

– Что?!

Он стоял с таким невозмутимым видом, будто только что произнёс очевидную истину.

– Решил помочь тебе закончить мысль.

– Помочь?! Да ты...

– Потрясающе красивый? Спасибо, я знаю.

– Невыносимый!

– Это уже ближе к правде.

Я шумно выдохнула.

– Да как с тобой вообще разговаривать?

– Не знаю. Остальные пока тоже не нашли ответа.

Я уже открыла рот, чтобы придумать что-нибудь пообиднее, но в этот момент в дверь громко постучали. Звук прозвучал так неожиданно, что мы оба одновременно повернули головы.

Краем глаза я заметила, как Мэйсон едва заметно напрягся. Всего на мгновение. Настолько быстро, что любой другой, наверное, этого бы и не заметил. Но я заметила.

– Вам бы звонок нормальный поставить, – негромко пробормотал он, направляясь к двери. – Люди будто дверь выбить пытаются.

Я поспешно перевернула очередной оладушек и уже собиралась выйти следом, как из прихожей донёсся знакомый голос.

– Мэйсон? Ты что здесь делаешь?

Я замерла. Голос Лилиан.

– Так сложились обстоятельства. Том не смог приехать, поэтому пришлось заменить его, – спокойно ответил Мэйсон.

– Что? – искренне удивилась Лилиан.

Вытирая руки кухонным полотенцем, я вышла в прихожую.

– Лилиан, ты так рано вернулась?

Она посмотрела сначала на меня, затем на Мэйсона и подозрительно прищурилась.

– Рано? Вообще-то уже семь утра.

Я невольно улыбнулась. Лилиан прошла мимо Мэйсона, вдруг остановилась и принюхалась.

– Подождите... Чем-то горелым пахнет.

Я широко раскрыла глаза.

– Ой! – Развернувшись, я со всех ног бросилась обратно на кухню.

****

– И ради её безопасности мне пришлось остаться, – спокойно пояснил Мэйсон, пока я пыталась спасти завтрак. От его слов внутри что-то едва заметно дрогнуло. Лилиан перевела взгляд сначала на него, потом на меня, и уголки её губ медленно поползли вверх.

– Ага... Понятно.

– Ничего тебе не понятно, – поспешно возразила я, даже не оборачиваясь.

– Конечно-конечно.

По её лицу было ясно: именно сейчас ей казалось, что она поняла абсолютно всё. За спиной послышался тихий смешок. Я бросила на Мэйсона короткий взгляд. Он стоял с самым невозмутимым видом, словно происходящее его совершенно не касалось. И почему-то именно это раздражало сильнее всего.

– Так, – протянула Лилиан, скрестив руки на груди. – Одного я всё-таки не понимаю. Какого чёрта Том оказался в горах? Мы с Мэйсоном почти одновременно пожали плечами.

– Он человек непостоянный, – невозмутимо ответил тот.

– Это самое безобидное описание Тома, которое я когда-либо слышала.

– Стараюсь быть вежливым.

Я тихо рассмеялась.

– Вежливый? Это ты сейчас серьёзно?

– Представь себе.

Лилиан прыснула со смеху.

– Эли...Вот эта версия тебя мне определённо нравится.

– Не привыкай, – пробормотала я.

– Хомячок.

Я устало закатила глаза. Спорить было бесполезно. Лилиан внимательно посмотрела сначала на него, потом на меня. В её глазах появился тот самый понимающий блеск. Мне это совсем не понравилось.

– Даже не начинай.

– Я ещё ничего не сказала.

– Именно поэтому и предупреждаю.

*****

За завтраком Лилиан рассказывала, как прошёл вечер у сестры. Оказалось, перед сном они успели серьёзно поспорить, поэтому домой она вернулась намного раньше, чем собиралась. Постепенно разговор перешёл на совсем обычные темы, и напряжение окончательно растворилось.

Первые лучи солнца мягко скользили по кухне, наполняя её тёплым утренним светом. Но внезапный стук в дверь мгновенно разрушил уютную тишину. Я краем глаза заметила, как Мэйсон снова едва заметно напрягся. Лилиан поднялась открыть. Когда мы остались вдвоём, я вопросительно посмотрела на него.

– Почему ты так реагируешь на стук?

Он ненадолго задумался.

– Рефлекс. Звонки переношу спокойнее.

– Странный рефлекс.

– У меня вообще много странностей.

Я прищурилась.

– Это я уже заметила.

На его губах мелькнула улыбка.

– Например?

– Например, ты придумываешь истории про несуществующих хомяков.

– Ты про то, что я называю тебя хомяком?

– Только попробуй.

– Хомяк.

Я молча уставилась на него. Он выглядел слишком довольным собой.

– Предсказуемо, – заключил Мэйсон. – Я знал, что ты разозлишься.

– Я не злюсь.

– Конечно. Поэтому смотришь так, будто сейчас кинешь в меня вилкой.

Опустив взгляд, я обнаружила, что действительно всё ещё держу вилку в руке. Молча положила её на стол.

– Опасная.

– Это ты меня доводишь.

– Значит, всё работает.

Я снова закатила глаза.

– Тебе просто нравится меня бесить.

– Очень.

Ответ прозвучал настолько быстро, что я невольно растерялась.

– Почему?

Он посмотрел на меня неожиданно серьёзно.

– Потому что ты... – Договорить он не успел.

В прихожей послышались шаги. Лилиан возвращалась не одна. В дверном проёме появился Томас. В зелёной охотничьей куртке, с растрёпанными волосами, довольной улыбкой и сеткой, полной рыбы.

– Опа... – только и произнёс Мэйсон.

– Мы ждём объяснений, – сказала я.

– Всё очень просто! – с энтузиазмом начал Том. – Вчера ко мне на работу заехал дядя. Разговорились. Потом он сказал: «Поехали на рыбалку». Потом появились его друзья. Потом костёр. Потом... – Он почесал затылок. – Потом я понял, что уже утро.

– Очень содержательно, – кивнул Мэйсон.

Том снял с головы шапку и, не задумываясь, нахлобучил её Лилиан. Я рассмеялась. Она выглядела настолько недовольной, что удержаться было невозможно. Лилиан молча сняла шапку и бросила её в мою сторону. Я успела увернуться. Шапка описала идеальную дугу и с глухим хлопком прилетела прямо в лицо Мэйсону. На кухне воцарилась тишина.

– Вот это попадание... – восхищённо протянула я. – А ты ещё говорил, что у неё меткость хромает.

– Был неправ, – признал Том.

– После этого случая я бы не рискнул спорить. – Мэйсон спокойно снял шапку с лица, подошёл к Томасу и молча надел её обратно ему на голову.

– Держи. Потеряешь ещё.

Том расхохотался.

– Ты чего такой серьёзный?

– Я всегда такой.

– Врёт, – тут же вмешалась я.

– Пять минут назад он называл меня хомяком.

Том медленно повернулся к нему.

– Серьёзно?

– Абсолютно.

– Хомяк?

– Не начинайте... – простонала я.

– Поверь, – ухмыльнулся Том. – Это ещё очень ласково.

– Спасибо. Сразу легче стало.

Лилиан задумчиво посмотрела сначала на меня, потом на Мэйсона.

– Если Элис – хомяк... тогда кто Мэйсон?

– Кактус, – спокойно ответил он.

– Слишком мило, – покачала головой Лилиан и взглянула на Тома.

– Согласен, — кивнул Том. – Для него это скорее комплимент.

– Тогда сами придумайте.

Они переглянулись. Мне это совершенно не понравилось.

– Есть идея, – вдруг сказал Том. – Бобёр.

– Поддерживаю, – сразу согласилась Лилиан. Я не выдержала и рассмеялась.

– Бобёр? – переспросил Мэйсон.

– Упрямый.

– И любит грызть чужие нервы, – добавила Лилиан.

– Особенно мои, – вставила я. Мэйсон несколько секунд молча смотрел на нас.

– Интересно... Через сколько минут вы пожалеете о своём выборе?

– Это угроза?

– Это прогноз.

Он перевёл взгляд на меня.

– А ты чего улыбаешься?

– Просто приятно, что сегодня страдаю не только я.

– Хомяк.

– Бобёр.

Повисла короткая пауза. Первым рассмеялся Том.

– Всё. Решено. Хомяк и бобёр.

Я тоже улыбнулась. И в этот момент вдруг почувствовала, насколько тёплым стало это утро. Судя по едва заметной улыбке Мэйсона, ему эта нелепая перепалка нравилась ничуть не меньше.

– Так! – хлопнул в ладоши Том.

– Дел ни у кого сегодня нет. Значит, едем на природу!

– Нет, – одновременно ответили мы с Лилиан.

– Предатели...

– Вообще-то у меня были планы, – спокойно произнёс Мэйсон.

Томас замер.

Глава 11

Воздух в горах оказался холоднее, чем мы ожидали. Прохлада пробиралась под одежду, особенно когда солнце начало медленно опускаться за хребты. Мы с Лилиан сидели ближе к костру, вытянув руки к огню, ловя это приятное, живое тепло. Мы были одеты просто и по-домашнему уютно: на мне – тёмно-синий спортивный костюм, мягкий, чуть великоватый, а на Лили – серый, небрежно собранный, словно она даже не пыталась выглядеть аккуратно, но всё равно выглядела. Мы сидели рядом, почти вплотную, укрывшись одним пледом, который больше напоминал тонкую защиту от горного холода, чем настоящее тепло. Лили время от времени подтягивала его выше, забирая большую часть на себя, а я незаметно тянула обратно, и в какой-то момент мы обе просто рассмеялись, перестав делить. Тепло костра ложилось на лицо, а спины всё равно ловили холодный ветер, из-за чего мы невольно прижимались друг к другу сильнее. В этом было что-то странно уютное – сидеть так, под одним пледом, деля тепло на двоих, пока вокруг медленно остывает день.

– И как ему это удалось?.. – тихо спросила я, скосив взгляд на Лилиан.

– Забыла предупредить, – она хмыкнула, – Том мастер шантажа.

Она выразительно посмотрела в сторону Томаса, который как раз шёл к нам, гордо неся в руках улов. Позади него плёлся Мэйсон – с видом человека, который явно пересмотрел свои жизненные решения.

– Ну как вы тут? – с довольной улыбкой спросил Том, опускаясь рядом. – Мы вам рыбки принесли.

– Тут холодно, – честно ответила я, чуть ближе придвигаясь к огню.

– Зато красиво, – невозмутимо заметил он, оглядываясь по сторонам.

– Очень утешает, – проворчала Лилиан, не отрывая взгляда от костра.

– Зато посмотрите, сколько рыбы наловили, – не сдавался Том.

– Не мы, а я, – спокойно поправил его Мэйсон, опускаясь рядом и протягивая руки к огню.

– Эй! – Том рассмеялся. – Я просто сегодня не в форме.

– Ты и не бываешь в форме, – лениво бросил Мэйсон.

Я невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Чтобы разбавить эту полушутливую перепалку, я потянулась к телефону и включила музыку. Негромкую – чтобы не перебивать треск костра, но достаточно живую, чтобы добавить настроения.

Закат медленно разливался по небу, окрашивая его в тёплые оттенки. Мэйсон с Томом возились с рыбой, периодически споря и мешая друг другу, а мы с Лилиан подпевали песням, смеясь без особой причины.

И всё это ощущалось…правильным.

Когда, с горем пополам, рыба всё-таки была готова, мы устроились ближе друг к другу и наконец поели. Тёплая еда, огонь и компания сделали своё дело – стало уютнее.

– А может, поиграем? – вдруг предложил Том, облокотившись назад.

– Во что? – я сразу подхватила идею, повернувшись к нему с улыбкой.

– Через костер будем прыгать, – Том улыбнулся.

– Давай лучше через тебя, – сарказмом предложил Мэйсон.

– Он сказал через костер, а не через козла, – поправила я.

– Эй! – Том рассмеялся. – Может расскажем свои секреты? – предложил он.

– Давайте, Том, мы долгое время от тебя это скрывали, но, на самом деле, у тебя шизофрения и нас не существует, – серьезным тоном сказала Лилиан.

– Да, и места, по которым ты ходил это коридоры больницы, – подхватил Мэйсон.

– И ты сейчас не в лесу, а просто в холодной палате, свет отключили, – подключилась я.

– Если это действительно психбольница, то компания у меня попалась отличная.

На несколько секунд повисла тишина. А потом весь лес огласил наш дружный смех. Том довольно развёл руками.

– Вот! Я же говорю, со мной весело.

– Не спорю, – кивнул Мэйсон. – Особенно врачу.

– Да что вы ко мне привязались? – возмутился Том. – Нормальный я человек.

– Это ты сейчас сам себя убеждаешь? – спросила Лилиан.

– Нет. Вас.

– Не получилось, – спокойно ответил Мэйсон.

– Зануда.

– Зато психически здоровый.

– Не доказано!

Я рассмеялась.

– Том, ты только что сам себе диагноз поставил.

– Между прочим, – он гордо выпрямился, – Если бы у меня действительно была шизофрения, вы бы были куда послушнее.

– Не-а, – покачала головой Лилиан.

– Мы бы и тогда тебя не слушались.

– Даже в моих галлюцинациях меня никто не уважает...

– Именно, – кивнул Мэйсон. – Реалистичные галлюцинации.

Том театрально вздохнул.

– Всё. Обиделся.

– Ладно. Раз вы такие смешные, предлагаю каждому рассказать самый позорный случай из своей жизни.

– Не-е-ет, – протянула я вместе с Лилиан.

– Да!

– Нет.

– Да!

– Ты сейчас как пятилетний ребёнок.

– Мне двадцать один, между прочим.

– А ведёшь себя на семь, – спокойно сказал Мэйсон.

– Завидуешь моей молодости?

– Нашей разнице три года.

– Вот именно. Старость уже рядом.

– Том, – вмешалась я, – ты сейчас пытаешься состарить человека, который младше тридцати.

– Не мешай мне драматизировать.

Мы снова рассмеялись. Том довольно улыбнулся.

– Всё, значит решено. Истории.

– Почему мне кажется, что ты хочешь послушать наши, а свою рассказывать не собираешься? – подозрительно спросила Лилиан.

– Потому что ты меня хорошо знаешь.

– Всю жизнь.

Том показал Мэйсону язык.

– Очень взрослый поступок, – сухо прокомментировал тот.

– Завидуй молча.

– Не получается.

– Почему?

– Слишком смешно.

Я уже не могла перестать смеяться.

– Вы вообще способны нормально разговаривать?

– Нет, – одновременно ответили Том и Мэйсон. Они переглянулись.

– Не повторяй за мной, – тут же сказал Том.

– Это ты повторил.

– Я первый сказал.

– Одновременно.

– Значит, ты должен был промолчать.

– Почему?

– Потому что я так решил.

Мэйсон несколько секунд молча смотрел на него. Потом совершенно серьёзно повернулся ко мне.

– Элис...

– Что?

– Он точно не ударялся сегодня головой?

Я прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Том возмущённо ткнул пальцем в Мэйсона.

– Всё! Теперь я понимаю, почему ты рыбы больше поймал.

– Почему?

– Они просто всплывали посмотреть, кто это там такой вредный сидит на берегу. Лилиан прыснула.

– Неплохо.

Мэйсон задумчиво кивнул.

– Согласен.

Том победно улыбнулся.

– Но всё равно слабовато.

Улыбка Томаса медленно исчезла.

– Ишак...Хоть раз дай мне выиграть спор.

– Зачем?

– Для самооценки.

– Она у тебя и так завышенная.

– Вот видишь? Даже её ты у меня отбираешь.

Я уже смеялась вместе с Лилиан, держась за живот.

– Клянусь, – выдохнула она сквозь смех, – когда-нибудь вы всё-таки подерётесь.

– Не-а, – Том махнул рукой.

– Мы не дерёмся.

Мэйсон спокойно кивнул.

– Он проигрывает ещё на стадии разговора. Зачем тратить силы?

Том довольно потер ладони.

– Всё. Правила простые. Каждый рассказывает самый позорный случай из своей жизни. И никаких отказов.

– А кто начинает? – спросила я.

– Конечно же не я, – моментально ответил Том.

– Какая неожиданность, – протянула Лилиан.

– Тогда ты.

– Почему сразу я?

– Потому что ты сидишь ближе.

– Железная логика.

Лилиан несколько секунд смотрела на огонь, после чего тяжело вздохнула.

– Ладно...Мне тогда лет четырнадцать было.

Мы сразу притихли.

– Помните, я раньше занималась танцами?

– Угу, – кивнул Том.

– У нас был большой концерт. Полный зал. Родители, учителя, куча людей...

– Уже звучит плохо, – пробормотал Мэйсон.

– Очень плохо, – согласилась я.

– В самом конце танца нужно было эффектно сделать поворот... – Она выдержала драматическую паузу. –...и у меня отлетел парик.

Я непонимающе моргнула.

– Парик?

– Для номера. Мы изображали каких-то сказочных принцесс.

Том уже начал сдержанно улыбаться.

– И он... Не просто упал. Он улетел прямо в первый ряд.

Я закрыла рот рукой.

– Нет...

– Да.

– Куда именно? – с трудом спросил Том, сдерживая смех.

– На директора школы.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина. А потом Том согнулся пополам от смеха.

– Нет! Не верю! Когда это было? И почему не было меня?

– Ты уехал в другой город, – Объяснила Лили.

– Директор... – Лилиан уже сама смеялась. – Машинально поднял его... и попытался надеть обратно на меня.

Я тоже не выдержала.

– О господи...

– А самое страшное знаете что? – продолжила Лилиан сквозь смех. – Я...не остановилась. Я продолжила танцевать без парика, будто так и было задумано.

– Это профессионализм, – вытирая слёзы, сказал Мэйсон.

– Это паника, – поправила она.

– Всё. Пока ты лидируешь. – Том кое-как успокоился.

Когда наступила тишина, мы все уставились на Томаса, а он сразу сделал вид, что рассматривает звёзды.

– Даже не смотри на небо, – сказала я.

– Почему?

– Ответственность сверху не прилетит.

Том тяжело вздохнул.

– Хорошо... – Он задумался. – Не помню сколько мне было. Я тогда решил впечатлить одну девочку.

Лилиан начала тихо хихикать, она явно знала эту историю во всех красках.

– Уже интересно, – усмехнулся Мэйсон.

– Она сказала, что любит уверенных парней.

– И?

– Я решил эффектно подъехать к школе на велосипеде. И отпустил руль.

– Самое интересное... – тихо сказала Лилиан.

– Потом хотел встать на сиденье, но, получилось не очень…

Мы уже начинали смеяться.

– Цирк уехал, клоун остался, – Мэйсон усмехнулся.

– Через три секунды я въехал в мусорный контейнер.

Лилиан захлопала ладонями по коленям.

– Девочка хоть впечатлилась?

– Очень.

– Чем?

– Моим полётом.

– Представляю, – я рассмеялась громче.

Том с гордостью кивнул.

– Между прочим, велосипед выжил.

– А ты?

– Чуть-чуть.

– А девочка?

– Начала встречаться с другим.

– Логично, – спокойно сказал Мэйсон. Том сразу ткнул в него пальцем.

– Всё. Теперь ты.

Мэйсон покачал головой.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Да.

– Ты сейчас напоминаешь попугая.

– Пока не расскажешь – не отстану.

Мэйсон несколько секунд молчал.

– Ладно. – Мы все сразу заинтересованно посмотрели на него.

– Первый курс университета. Я очень торопился на первую пару и забежал в аудиторию. Сел за первую парту. Достал тетрадь. – Он говорил настолько спокойно, что становилось ещё смешнее.

– Минут десять внимательно слушал преподавателя.

– Потом? – нетерпеливо спросил Том.

– Потом понял... – Он сделал небольшую паузу. –...что это вообще другой факультет.

– И что ты сделал?

– Дослушал лекцию до конца.

Мы уставились на него.

– Зачем?!

– Раз уж пришёл.

Том хлопнул себя по лбу.

– Это самое мэйсоновское, что я слышал.

– А потом?

– Потом преподаватель спросил мою фамилию. Оказалось, что меня полтора часа считали новым студентом.

Лилиан уже смеялась, уткнувшись лбом мне в плечо.

– Ты хотя бы признался?

– Конечно.

– И что он сказал? – Мэйсон пожал плечами. – "Ну раз уж отсидел лекцию, можешь приходить ещё."

– Но, твоя история не вписывается в нашу, – Том закатил глаза.

– У меня другой и нет. Я не попадал в более нелепую ситуацию. Я же не ты, – Мэйсон притворно повторил за Томасом, демонстративно закатив глаза.

Я улыбнулась.

– Ну, раз мистер «идеальная жизнь» закончил, тогда настала очередь Элис.

Трое одновременно посмотрели на меня.

Я вздохнула, пытаясь вспомнить свою стыдную историю.

В этот момент где-то рядом раздалась резкая вибрация телефона. Все одновременно повернули головы. Мэйсон достал телефон из кармана. Стоило ему посмотреть на экран, как улыбка медленно исчезла с его лица. Он мгновенно стал серьёзным.

Мы переглянулись.

– Не отвечай, – с улыбкой сказал Том.

– Элис сейчас расскажет…

Мэйсон ещё несколько секунд молча смотрел на экран. Затем коротко поднялся.

– Извините.

Он отошёл на несколько метров от костра и ответил на звонок.

– Да, – Его голос стал резким.

Я машинально проводила его взглядом. Не знаю почему...Но внутри вдруг появилось неприятное чувство. Словно этот звонок был способен испортить весь вечер.

Мэйсон подошел к нам быстрыми шагами.

– Мне срочно нужно уехать.

Отлично. Даже историю не пришлось вспоминать.

****

Мы даже не заметили, как дорога осталась позади. Казалось, ещё совсем недавно вокруг нас шумел лес, потрескивал костёр, пахло дымом и сырой хвоей, а теперь за окнами мелькали знакомые улицы, редкие фонари и ночной город, который постепенно возвращался к своей привычной жизни.

В машине стояла тишина. Правда, продлилась она недолго. Томас, сидевший рядом с Мэйсоном, упрямо повернулся к нему.

– Может, всё-таки объяснишь, какого чёрта мы так резко сорвались?

Мэйсон даже головы не повернул.

– Потом.

– Потом – это когда?

– Когда будет нужно.

Том недовольно фыркнул.

– Вот знаешь, иногда мне кажется, что ты специально разговариваешь так, будто каждое твоё слово стоит денег.

– Экономлю бюджет.

– А-а...То есть на меня уже лимит закончился?

– Давно.

Мы с Лилиан тихо усмехнулись. Том закатил глаза.

– Эли, ты слышала? Он меня только что морально обанкротил.

– Ты и без него был банкротом, – спокойно заметила Лилиан.

Я рассмеялась. Мэйсон усмехнулся.

– Лили, это предательство, – Том шумно выдохнул. – Вот честное слово, однажды я вас ночью подменю. Проснётесь где-нибудь в Канаде.

– Главное – билет в бизнес-класс возьми. А то тебя с тремя спящими людьми вряд ли пустят в эконом.

– Издевается...

– Не жалуйся. Ты первый начал.

– Потому что ты подозрительный!

– Потому что ты любопытный.

– Потому что ты молчишь!

– Потому что ты слишком много говоришь.

– Пятьдесят оттенков «потому что» – Лилиан усмехнулась.

Я невольно рассмеялась.

– Ребята...

– Нет, Элис, – перебил Том, не сводя взгляда с дороги. – Сегодня он мне всё расскажет.

– Не расскажу.

– Расскажешь.

– Нет.

– Да.

– Нет.

Том несколько секунд молча смотрел на него, после чего обречённо откинулся на спинку сиденья.

– Как же тяжело дружить с человеком, у которого эмоциональный диапазон холодильника.

Мэйсон выдержал небольшую паузу.

– Холодильник хотя бы полезный.

Я не выдержала и прыснула со смеху.

– Всё, – буркнул Том, поднимая руки. – Сдаюсь. Спорить с тобой – всё равно что играть в шахматы с кирпичом.

– Проигрываешь?

– Постоянно.

Мэйсон едва заметно усмехнулся. Это была незаметная улыбка, но я всё же её увидела через зеркало заднего вида.

Дальше никто уже не разговаривал. Лилиан довольно быстро уснула в наушниках. Это была её слабость. Укачивание машин и музыка.

Я сидела рядом, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и смотрела на ночной город, не замечая мелькающих за окном домов. Мысли путались.

Слишком многое произошло за один вечер.

Слишком многое осталось без ответов. Я чувствовала это физически. Что-то изменилось.

Не вокруг. Внутри. В Мэйсоне. Он уверенно держал руль, не отрывая взгляда от дороги, и казался совсем другим. Словно того человека, который всего час назад смеялся у костра, подшучивал над Томасом и спокойно сидел рядом со всеми, больше не существовало. Он будто снова надел привычную маску – спокойную, холодную и почти непроницаемую. Я машинально сжала пальцами край своей кофты.

Слишком много недосказанности. Слишком много тишины между словами. И где-то глубоко внутри медленно росло неприятное чувство, будто я стою совсем рядом с чем-то, что вот-вот выйдет из-под контроля. Я перевела взгляд на Мэйсона.

И впервые поймала себя на мысли, что у него слишком много секретов. Он явно не из тех людей, кто способен поделиться ими просто потому, что его попросили. Если вообще когда-нибудь решится.

Когда мы подъехали к дому Лилиан, всё произошло удивительно быстро. Машина плавно остановилась у тротуара, двери одновременно распахнулись, и прохладный вечерний воздух мгновенно напомнил о себе.

Мэйсон даже не заглушил двигатель. Было очевидно – задерживаться он не собирался. Я уже собиралась войти в дом за ребятами, но почему-то обернулась.

Просто чтобы ещё раз посмотреть на него. Не знаю зачем. И неожиданно встретилась с ним взглядом. Он уже смотрел на меня. Будто ждал, что я обернусь. Всего одно мгновение. Короткое. Но почему-то показавшееся мне невероятно важным. Первым его нарушил именно Мэйсон.

– Ещё увидимся, хомячок, – произнёс он с лёгкой, едва заметной улыбкой. Я растерянно моргнула.

– Ты...

Договорить я не успела. Он уже нажал на педаль газа.

– Бобёр! – крикнула я ему вслед, сделав шаг вперёд. В ответ из открытого окна донеслось негромкое:

– До встречи, грызун.

Я возмущённо ахнула.

– Сам ты грызун!

Томас высунулся из окна пассажирской двери и, смеясь, добавил:

– Элис, не переживай! Он дома тренируется придумывать эти прозвища!

– Завидуешь? – громко бросил Мэйсон.

– Конечно! У меня фантазии на таких людей не хватает! – Томас смог докричаться до машины Мэйсона, которая плавно тормознула перед поворотом. Я ещё немного постояла, глядя ей вслед, пока не почувствовала, как сама собой улыбаюсь.

И только потом до меня вдруг дошло...Интересно, что сейчас думают обо мне соседи? Стою посреди улицы глубокой ночью и кричу вслед уезжающей машине: «Бобёр!» Я тихо фыркнула и покачала головой.

– Ну прекрасно, Элис, – пробормотала я себе под нос. – Именно так и выглядит взрослая, серьёзная девушка.

Зайдя в дом, я сразу заметила Лилиан – она уже устроилась на диване, развалившись так, будто провела там не меньше часа в поисках идеального положения. Я невольно улыбнулась.

Чуть дальше, в коридоре, расхаживал Томас с бокалом в руках, там был кефир, он задумчиво делал глотки, словно это был не кефир, а вино.

– Он не сказал, куда поехал? – спросил Том, направляясь к Лилиан.

– Нет, – ответила я, снимая обувь, и прошла следом за ним в гостиную. Том остановился у дивана и выразительно посмотрел на Лилиан, явно ожидая, что она хотя бы немного подвинется. Но по её лицу сразу стало понятно – этого не произойдёт.

Она даже не шелохнулась.

– Сама виновата, – спокойно заключил Том, ставя стакан на стол.

В следующую секунду он просто наклонился и подхватил её на руки.

– Том, отпусти меня! – возмутилась Лили, но тут же рассмеялась, обвивая руками его шею.

– Нет, – довольно протянул он, – Сама виновата.

Он сделал это нарочито медленно – будто растягивая момент – и аккуратно опустил её на пол, сам тут же занимая её место на диване. Вернувшись к своему кефиру, он выглядел довольным собой.

Я перевела взгляд на Лилиан.

Её выражение лица было смесью возмущения и желания рассмеяться.

И я не выдержала.

Тихий смех сорвался сам собой.

– Интересно, что нашло на Мэйсона? Может он что-то узнал про Джоша? – задумчиво предположил Томас.

По моей спине пробежали мурашки. Я невольно напряглась, стараясь даже мысленно не возвращаться к этому имени.

– Не нагоняй жути! – резко отрезала Лилиан, поднимаясь с пола и устраиваясь рядом с Томом.

Я перевела взгляд на него.

– Даже если он что-то узнал…расскажет ли он нам?

Томас пожал плечами, делая глоток своего кефира:

– Вам, может, и нет. А мне – должен.

– А ты – нам, – тут же строго добавила Лили, прищурившись.

– Не факт, – спокойно ответил он, даже не посмотрев на неё.

Лили уже открыла рот, чтобы возмутиться, но я опередила её:

– Почему ты так странно пьёшь кефир?

– Будто это дорогое вино, – добавила Лили, скептически наблюдая за ним.

Том вздохнул, глядя на стакан:

– Потому что вино хочу.

– Тогда пей вино, – пожала плечами Лили.

– Нельзя, – коротко ответил он. – Мне завтра рано вставать.

– Зачем? – одновременно спросили мы.

– В бейсбол буду играть с пацанами. А после того случая, у меня травма. – Обречённо произнёс Том.

Лили не выдержала и громко рассмеялась. Я перевела на неё вопросительный взгляд.

– Два года назад я напился и проспал соревнования, – пояснил Том, недовольно глянув на неё.

– «Проспал» – это мягко сказано, – сквозь смех добавила Лили. – Я пришла тебя будить, а ты ни в какую, у меня даже видео есть, – Лилиан начала доставать телефон.

– Неправда, – буркнул Том.

– Ага, конечно. Ты лежал и говорил: «Ещё пять минут, тренер поймёт. Мы с ним вместе пили».

Я не сдержала улыбки.

– И что, понял?

– Нет, – хором ответили они.

И мы все рассмеялись, на мгновение забыв обо всём остальном. Лилиан копалась в телефоне, пытаясь найти то самое видео, но Том внезапно повернулся ко мне и сказал:

– Она через несколько минут вспомнит, что в тот день потеряла телефон, а видео осталось там.

Лилиан, услышав это, тут же повернулась к нему и ущипнула за бок:

– Не мог раньше сказать? Зачем я тогда вообще его ищу?

Какое-то время мы ещё сидели и смеялись, перебрасываясь шутками, пока вечер постепенно не начал затихать. Вскоре каждый разошёлся по своим комнатам.

Я устроилась на кровати с книгой в руках. Мягкий свет лампы падал на страницы, создавая ощущение уюта и спокойствия. Рядом Лилиан лениво листала ленту в телефоне, периодически задерживаясь на чём-то и хмыкая себе под нос.

– Знаешь…а два года назад, ещё до нашего знакомства, я тебя видела, – внезапно сказала она.

Я удивлённо подняла взгляд от книги:

– Что?

– Да, это точно была ты, – Лилиан улыбнулась и повернулась ко мне полностью.

Я медленно отложила книгу в сторону.

– И где это было?

– У тебя был день рождения, – она чуть наклонила голову. – В тот день я видела, как ты выбежала из ресторана…вся в слезах.

Сердце на мгновение сжалось. Это был день, когда я потеряла отца.

– Я была там с Томасом, – продолжила она спокойнее. – Кстати, именно в тот день он проспал соревнования, и чтобы подбодрить его, я утешала его обедом. А вечером я вернулась туда, потому что потеряла телефон. И…мельком увидела тебя. Телефон так и не нашла.

Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, уже знакомое чувство.

– В тот день мне исполнилось девятнадцать…и я потеряла отца.

– Мне жаль, – тихо сказала Лилиан. Она придвинулась ближе и крепко обняла меня. – Мы познакомились через полгода после этого.

– Неожиданно, – усмехнулась я, обнимая её в ответ.

– Это судьба, – с лёгкой улыбкой сказала она. Я тихо усмехнулась, но внутри что-то дрогнуло.

– Судьба? – переспросила я, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на неё. –

Забавно получается…

Лилиан прищурилась, ожидая продолжения.

– Ты видела меня в один из самых худших дней моей жизни, – медленно сказала я. – Когда я…была совсем другой. И при этом мы даже не знали друг друга.

Я на секунду замолчала, опуская взгляд.

– А потом…просто встретились случайно. И стали…– я неопределённо повела плечом, пытаясь найти подходящее слово.

– Лучшим, что с тобой случилось? – помогла она.

– Не зазнавайся, – фыркнула я, но не смогла сдержать улыбки. Наша встреча действительно было лучшим, что могло со мной произойти. Я снова задумалась.

– Просто странно, – тихо добавила я. – Как будто всё уже было где-то решено заранее. Что мы должны были встретиться…именно так.

– Значит, правильно, что я тогда потеряла телефон, – довольно сказала Лили.

Конечно, – усмехнулась я. – Великая жертва ради нашей дружбы. Она толкнула меня плечом.

– Я серьёзно вообще-то.

Я посмотрела на неё внимательнее. – Я тоже, – тихо ответила я.

– Мне кажется, мы знали друг друга в прошлой жизни, раз в этой нам было предначертано снова встретиться. Ведь, когда мы познакомились, нас не связывало ровным счётом ничего…а всё равно мы тянулись друг к другу, – тихо сказала Лилиан.

Я посмотрела на неё и поймала этот взгляд – тёплый, живой, наполненный чем-то таким искренним, что внутри невольно стало мягче. Не выдержав, я обняла её крепче.

Может, и правда…в жизни ничего не происходит просто так?

На секунду в комнате повисла тишина – спокойная. Такая, в которой не нужно ничего говорить, потому что и без слов всё понятно.

Я снова взяла книгу в руки, но взгляд скользил по строчкам, не улавливая смысла. Мысли упрямо возвращались к словам Лили.

Судьба.

Я не знала, верю ли в это.

Но почему-то…именно сейчас хотелось верить.

– Почитай вслух, – тихо сказала Лилиан, прижимаясь ко мне и закрывая глаза.

Я улыбнулась шире, чем собиралась, и чуть удобнее устроилась, придерживая книгу так, чтобы было видно строчки.

– Хорошо…но если тебе не понравится – Не жалуйся, – шёпотом предупредила я.

– Мне уже нравится, – сонно пробормотала она.

Я негромко начала читать, сначала чуть неуверенно, спотыкаясь на первых фразах, но постепенно голос стал ровнее. Слова ложились мягко, почти убаюкивающее, наполняя комнату тихим звучанием.

Лилиан вскоре затихла совсем. Её дыхание стало ровным, спокойным.

Я на мгновение отвлеклась от текста и посмотрела на неё. Улыбнулась. Вскоре я сама не заметила, как провалилась в сон.

И проснулась посреди глубокой ночи.

От датчика движения.

Опять он…Джош.

Глава 12

Мэйсон всегда считал, что Элис было бы лучше без него. Эта мысль жила в нём, укоренившись слишком глубоко, чтобы её можно было просто вытеснить. Может, без него её жизнь сложилась бы иначе – спокойнее, безопаснее. Может, она бы не оказалась в эпицентре всего того, что окружало его самого. Может, он и правда должен был исчезнуть тогда – окончательно.

Слишком много «может».

И ни одного ответа, за который можно было бы зацепиться.

Это раздражало. И пугало.

Он сжал руль сильнее, глядя на дорогу, которая уводила его всё дальше от неё. Мысли путались, возвращаясь к Элис снова и снова, будто нарочно не давая сосредоточиться на другом. На том, что было важно прямо сейчас. Он ехал к человеку, которому доверял – почти безоговорочно. К тому, кто пообещал помочь. По телефону тот сказал коротко, без лишних слов: он нашёл кое-что. Кое-что важное. Что-то, связанное со смертью его отца.

И этого было достаточно, чтобы Мэйсон не задавал вопросов.

Машина остановилась у высокого, почти безликого дома. Двигатель затих, но внутри него самого тишины не наступило. Мысли снова упрямо вернулись к ней. К её солнечной улыбке. Она напоминала ему светлую бабочку, беззаботно порхающую над цветами, не подозревая, насколько хрупки её крылья. Он невольно усмехнулся, вспоминая, как однажды сравнил её с цыплёнком – за светлые волосы, за мягкость, за ту наивную теплоту, которая словно согревала всё вокруг. И тут же это воспоминание стало лишним.

Ему нельзя было позволять себе возвращаться туда. Нельзя было цепляться за прошлое, в котором она помнила его. Потому что, если Элис когда-нибудь вспомнит всё…

И Мэйсон не знал, когда это произойдет. И что же будет, если она всё вспомнит? Он откинулся на спинку сиденья, на мгновение закрыв глаза, будто пытаясь вытеснить эти мысли. Но не успел.

Пассажирская дверь открылась.

– Давно не виделись, – раздался голос, который он узнал бы из тысячи.

Мэйсон открыл глаза.

Чарльстон Коулман.

Коулманы были дальними родственниками Фордов. Их семьи связывал не только бизнес, но и нечто куда более прочное – старые договорённости, корни которых уходили глубже, чем хотелось бы знать. Именно они когда-то предложили Фордам переехать из Калифорнии в Неваду – ради расширения бизнеса, укрепления связей, новых возможностей.

Тогда это казалось шагом вперёд.

Сейчас – ловушкой, в которую не стоило ввязываться.

Мэйсону было тринадцать, когда отец принял это решение. Все его друзья остались в Калифорнии, и здесь он впервые по-настоящему почувствовал, что значит быть одному.

Чарльстон стал первым его другом.

Они быстро нашли общий язык – без лишних слов. У них была общая любовь к тхэквондо, которая по сей день объединяла их. И сейчас, глядя на него, он поймал себя на странном ощущении: он действительно рассчитывает получить ответы.

Те самые, которых так долго избегал.

И которые, кажется, наконец начали находить его сами.

– Да, давненько, – губы Мэйсона изогнулись в полуулыбке.

Чарльстон сел рядом, легко, будто между ними не было этих молчаливых лет, и протянул руку. Короткое, крепкое рукопожатие – без лишних слов, но с тем самым молчаливым пониманием, которое не исчезает со временем.

Они изменились.

Каждый – по-своему.

Когда-то их дороги разошлись. Мэйсон пошёл по стопам отца – выбрал юриспруденцию. Чарльстон же остался в спорте. Там, где всегда чувствовал себя на своём месте. Правда, не без уступок.

Его отец не одобрял этот выбор. Слишком нестабильно, слишком ненадёжно – не та жизнь, которую он хотел видеть для сына. И Чарльстон, не отказываясь от себя, нашёл компромисс. Выстроил вокруг спорта структуру, которая выглядела достаточно серьёзно, чтобы не вызывать лишних вопросов: приобрёл несколько зданий, открыл залы, начал организовывать соревнования.

Он не отказался от того, что любил.

Сейчас у него была стабильность. Бизнес. Жена и дети.

Мэйсон мельком отметил это – не с завистью, скорее с тихим осознанием, что у кого-то всё же получилось выстроить что-то целое из того, что не развалилось.

– Выглядишь…живее обычного, – усмехнулся Чарльстон, окинув его взглядом.

– Стараюсь, – коротко ответил Мэйсон.

Пауза.

Они переглянулись.

– Ты сказал, что нашёл что-то, – голос Мэйсона стал тише, но в нём появилась жёсткость.

Чарльстон чуть наклонил голову, словно собираясь с мыслями.

– Нашёл, – подтвердил он. – И тебе это не понравится.

Мэйсон едва заметно усмехнулся.

– Мне уже давно ничего не нравится.

– Это другое, – спокойно ответил Чарльстон. И в его голосе не было ни намёка на шутку. – Джейсон не смог приехать?

– Он на деловых переговорах, – коротко ответил Мэйсон, не желая вдаваться в подробности.

– Хорошо.

****

Джейсон раздражённо пнул стоявший рядом стул – тот с глухим стуком отлетел в сторону. Мэйсон лишь сильнее сжал челюсть, наблюдая за этим молча. – Мы найдём их, – процедил Джейсон сквозь зубы, хватая со стола всё, что попадалось под руку, и с силой швыряя в стену.

– Это не так просто, – спокойно ответил Мэйсон, не повышая голоса.

Хоть они были кровными братьями. Но на внешних чертах сходство заканчивалось.

Слишком разный характер. Слишком разный способ справляться с тем, что ломает глубоко изнутри.

Джейсон с детства был вспыльчивым. Его эмоции всегда находили выход – громко, резко, разрушительно. Он не умел держать в себе. Не хотел. Мэйсон же был другим. Сдержанным. Закрытым. Он держал гнев внутри, не позволяя ему вырваться наружу. В этом он пошёл в отца.

И, возможно, именно это было опаснее.

– А я сделаю! – рявкнул Джейсон, резко развернувшись.

Он вышел из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что та дрогнула в проёме.

На секунду в комнате повисла тишина.

Мэйсон медленно выдохнул. И усмехнулся.

Потому что знал.

Если Джейсон что-то обещал в таком состоянии – он это выполнит.

Всегда выполнял.

– Это в нём я и люблю, – тихо произнёс Мэйсон, для себя. Ведь, вряд ли бы сказал это ему когда-нибудь вслух. Из коридора уже доносился голос Джейсона – громкий, жёсткий, режущий слух. Он кричал на сотрудников, не сдерживаясь ни в выражениях, ни в тоне. И, судя по внезапно наступившей тишине в ответ…у сотрудников в жилах стыла кровь. Джейсона опасались в таком состоянии.

Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Резкий звук разрезал напряжённую тишину, но Мэйсон даже не вздрогнул. Лишь лениво перевёл взгляд на брата, словно ожидал именно такого появления.

Джейсон выглядел так, будто ещё секунда – и он начнёт крушить всё вокруг.

В глазах – жёсткость, в каждом движении – сдерживаемая ярость. – Бери Томаса, моих ребят и избавься от Морриса. На него сейчас нет времени, – коротко бросил он.

Без лишних объяснений.

Мэйсон кивнул. Равнодушно.

Хотя, это решение, казалось ему поспешным. Хотя, он и сам этого хотел.

Давно.

– Где он сейчас? – уточнил он, поднимаясь.

– Мои люди приведут его, – резко отрезал Джейсон, даже не глядя на него.

Разговор был окончен.

Мэйсон развернулся и вышел из кабинета, не оборачиваясь. За его спиной остался брат, напряжённый, как натянутая струна, и комната, пропитанная глухой, тяжёлой злостью.

Коридор встретил его холодом и приглушённым светом. Шаги звучали глухо, но уверенно.

Внутри было странное спокойствие. Опасное.

Такое, которое приходит перед тем, как всё окончательно выходит из-под контроля.

Он знал – это не просто очередное дело.

И дело даже не в Моррисе.

Слишком много нитей начали сходиться в одной точке.

И самое страшное было не в том, что грядёт что-то опасное. А в том, что на этот раз это коснётся не только его.

Мэйсон быстро поехал в сторону знакомого дома, где сейчас находился Томас. Дорога показалась короче, чем он ожидал – или, может, он просто не замечал её, погружённый в собственные мысли. Руки крепче сжимали руль, взгляд был сосредоточен, но где-то глубже уже поднималось то самое чувство – тревожное, давящее, не дающее остановиться.

Как только он остановил машину, сразу вышел и направился к входной двери, но, сделав несколько шагов, резко замедлился. Мысль пришла внезапно. Будить девушек – последнее, чего ему сейчас хотелось. Лишние вопросы, лишние взгляды…особенно её взгляд.

Он коротко выдохнул, обошёл дом и остановился у окна комнаты Томаса.

Постучал. Сначала тихо. Потом чуть настойчивее.

– Томас, просыпайся, – негромко, но чётко сказал он.

Шторы дрогнули. Через пару секунд показалось сонное лицо Тома. Он щурился, будто пытался понять – реальность это или продолжение сна. А потом, увидев Мэйсона, расплылся в ленивой улыбке.

– Мэйсон…ты мне снишься? – протянул он, открывая окно.

– Нет. Собирайся. Ты мне нужен, – спокойно ответил Мэйсон.

Том наклонился ближе, почти вплотную, заглядывая ему в лицо с подозрительной серьёзностью…которая держалась ровно секунду.

– Забираешь меня на свидание? – с наигранной нежностью прошептал он. – Боишься, что Элис с Лилиан меня не отпустят? Какой ты романтичный…

– Риверс, твою мать, не придуривайся! – Мэйсон не выдержал, втолкнул его обратно в комнату и сам ловко перелез через подоконник. Том попятился назад.

– Нам нужно разобраться с Джошем. Раз и навсегда, – отрезал Мэйсон, включая свет.

– Ох…– Том тут же рухнул обратно на кровать, натягивая на себя одеяло. – Звучит как что-то, что можно перенести на…никогда.

– Вставай, – коротко сказал Мэйсон и потянул одеяло на себя.

– Не трогай! – Том вцепился в него обеими руками. – Это моё! Мы с ним одно целое!

– Уже нет. Теперь мы с тобой одно целое, – сухо ответил Мэйсон и дёрнул сильнее.

– Ты не будешь меня греть! – Том продолжал сопротивляться, но через секунду с глухим «БАМ» оказался на полу, – Между прочим, я тебе давно предлагал избавиться от Джоша!

– Тогда это было не актуально. Сейчас появились другие обстоятельства!

– Какие? – раздался голос за спиной. Оба замерли.

Мэйсон на секунду закрыл глаза, будто заранее знал, что этот момент всё равно наступит. Медленно выдохнул и повернулся. В дверях стояла Элис.

Её взгляд был настороженным. Серьёзным. И слишком внимательным. – Такие, которые тебе знать не обязательно, – ответил он после короткой паузы. Голос стал ниже, холоднее. – С Джошем у меня свои счёты.

– Какие счёты? – её брови сдвинулись к переносице. Она скрестила руки на груди.

И именно в этот момент что-то в нём дрогнуло.

Её глаза.

Голубые. До боли знакомые.

Он задержал на ней взгляд дольше, чем следовало. Словно снова пытался разглядеть в них то, что когда-то знал наизусть. То, что однажды уже потерял.

Взгляд Мэйсона смягчился. Почти незаметно.

– Я тебе обещаю…– сказал он тише, – Он больше к тебе не приблизится.

В этих словах не было бравады. Только твёрдая, болезненная решимость. Он отвёл взгляд первым. Как всегда.

Повернулся к Тому, который, сидя на полу, уже пытался натянуть носки, путаясь в них и бормоча что-то недовольное себе под нос.

– Риверс, жду в машине, – коротко бросил Мэйсон.

И вышел, не давая себе времени остаться ещё хотя бы на секунду.

Потому что знал – если задержится, сорвётся.

Он не мог просто смотреть на неё.

Не мог стоять рядом и делать вид, что между ними ничего нет.

Её взгляд…причинял куда больше боли, чем всё остальное в его жизни. Её взгляд…который смотрел на него, будто не совсем знал. Будто она и вовсе не сходила с ума от любви к нему. Мэйсон сразу сел в машину, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась с глухим звуком, будто отрезая его от всего, что происходило снаружи.

Телефон лежал на панели, экран ещё светился – пятнадцать уведомлений от Чарльстона.

Он на секунду задержал взгляд, потом взял устройство в руку.

«Мэйсон, не совершай ошибку»

«Моррисы опасны, мы найдём другой выход» Дальше он читать не стал. Не хотел. Или не мог.

Потому что уже принял решение.

И отступать было поздно.

Глава 13

Когда ночью я проснулась от сработавшего датчика движения, это оказался Мэйсон. Он был в комнате Тома, когда я спустилась вниз. Мне удалось случайно подслушать их разговор. Когда я попыталась его остановить и спросила, что происходит, он не ответил прямо. Лишь посмотрел на меня тяжелым взглядом – и пообещал, что Джош больше не посмеет ко мне приблизиться. Судя по его взгляду, это решение не предполагало спокойного исхода. Он явно собирался что-то сделать с Джошем.

Эти слова не успокоили. Наоборот.

Я хотела пойти за ним. Потребовать объяснений. Не отпускать его в таком состоянии. Но в этот момент проснулась Лилиан, и, даже толком не разобравшись в ситуации, буквально утащила меня обратно в комнату, бурча что-то про «утренние разборки лучше ночных».

Я ещё долго не могла уснуть. В голове крутились его слова, его взгляд, эта странная решимость. Было ощущение, будто он идёт туда, откуда может не вернуться. Я просто лежала, уставившись в потолок, и надеялась, что с ним…и с Томасом всё будет хорошо.

Не знаю, сколько я в итоге проспала.

Когда я открыла глаза, за окном уже начинало светлеть.

Телефон завибрировал где-то рядом, вырывая меня из вязкой утренней дремоты. Я нащупала его, даже не глядя на экран, и приняла вызов.

– Доброе утро, извини, что так рано…– голос Майка звучал виновато и немного спешно. – Лилиан не берёт трубку. Может, ты могла бы выйти сегодня на утреннюю смену? Через несколько часов…

Я сонно зевнула, проводя рукой по лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя.

– А что случилось? – голос всё ещё звучал глухо, будто не мой.

– Мне нужно срочно уехать. Тётя заболела… в другом городе, – коротко объяснил он. Я прикрыла глаза.

О Боже…

– Да, конечно, – выдохнула я, уже окончательно просыпаясь.

Отказать я не могла. Особенно, если это касалось здоровья близких. Майк поблагодарил и быстро сбросил звонок.

Я ещё пару секунд лежала, глядя в потолок, потом резко села. Сон будто сдуло.

Лилиан спала крепко, даже не шелохнувшись. Судя по всему, телефон у неё стоял на беззвучном – она даже не слышала звонков. Я не стала её будить, лишь оставила короткую записку на тумбочке.

Быстро собравшись и перекусив наспех, я вышла из дома.

Утренний июльский воздух оказался прохладным и удивительно свежим.

Лёгкий ветер касался кожи, и дышать было легко – приятно. Город ещё спал. Улицы были пустыми, редкие машины проезжали мимо, не нарушая общей тишины.

Небо медленно окрашивалось в мягкие оттенки рассвета – розовый, золотистый, чуть холодный голубой.

Я на секунду остановилась и достала телефон, чтобы запечатлеть этот момент. Было удивительно спокойно на душе. До того, как на мой телефон поступил звонок от мамы. Я несколько секунд смотрела в экран. В последний раз я разговаривала с ней на прошлой неделе. Узнав от меня о ситуации с Джошем, она начала чаще звонить, переживать. Я старалась ее успокоить, понимала, что, находясь в другом городе, ей не спокойно на душе. Старалась понять ее материнское сердце, где сеяли страхи и беспокойства за собственного ребенка. Я всё же решила взять трубку.

– Привет, мам, ты чего так рано? – спросила я.

– Доброе утро, – её голос, как всегда, звучал тепло. От этого внутри на мгновение стало мягче, будто я на секунду вернулась в детство, где было тепло и уютно. До того, как она вышла замуж.

– Доброе, – ответила я, невольно улыбнувшись.

– Решила проверить, спишь ты или нет.

– У меня сегодня утренняя смена в кофейне.

– Желаю тебе удачи, лисёнок.

Лисёнок. Это слово каждый раз отзывалось во мне слишком глубоко. Я сразу услышала голос отца – спокойный, тёплый, немного уставший: «Лисёнок, спускайся ужинать». Горло сжалось, глаза защипало.

– Как твои дела, мам? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Хорошо. Роберт уехал с Сарой к родителям, а я вот мою посуду после их завтрака, – она сделала паузу, шум воды стих.

– Какие планы на день? – быстро перевела я тему, не желая углубляться.

– Особо никаких. Собираемся с Дэвидом съездить к моей тёте. А ты?

– После смены хочу поспать.

– Хорошо, лисёнок. Будь аккуратнее на дорогах, – фраза, которую она говорила мне слишком часто.

– Пока, мам, – тихо сказала я и дождалась, пока в трубке прозвучат гудки.

Я опустила телефон, и то короткое тепло, которое успело появиться, тут же исчезло. Я действительно была рада за маму. Никогда не пыталась встать между ней и её новой жизнью, никогда не требовала выбирать. Но рядом с этим всегда жило другое чувство, от которого невозможно было избавиться. Возможно это была обида.

Роберт не начал кричать сразу. Он давил иначе, так, что со временем начинаешь верить каждому слову. «Теперь и я твой отец, привыкай», – сказал он однажды, и в этом не было ни тепла, ни попытки стать ближе, только требование. Если я делала что-то не так, он не повышал голос – он делал паузу, смотрел на меня с холодным разочарованием и говорил: «Посмотри на мать. Она устала. А ты хоть раз подумала о ней?» И я начинала чувствовать вину за всё сразу – за оценки, за усталость, за то, что вообще нахожусь в этом доме. С его появлением я чувствовала себя чужой в родном доме.

Со временем этого стало недостаточно. Он мог резко притащить меня к раковине, уставленную грязной посудой, и бросить: «Давай, прояви хоть какую-то пользу».

Если я пыталась возразить, он смотрел так, что слова застревали где-то внутри.

«Неблагодарная», – говорил он тихо и в этом слове было больше давления, чем в любом крике. Иногда он мог схватить меня за руку чуть сильнее, чем нужно, будто напоминая, что в этом доме у него есть право на всё.

Когда родился Дэвид, я окончательно поняла, что стала лишней. Мама была уставшей, постоянно занята, и я не могла злиться на неё за это. Я просто перестала ждать. Перестала говорить лишнее. Старалась быть удобной, незаметной, тихой.

А потом – переход в старшую школу, я перескочила два класса, но крутой меня не считали. Меня называли странной, тихой, скучной, а затем, начался буллинг. Я не умела отвечать, не умела защищаться. Я просто молчала. Иногда запиралась в туалете, чтобы переждать перемену, иногда делала вид, что не слышу, но внутри всё сжималось так сильно, что становилось трудно дышать. Мне всегда казалось, что я заслужила к себе такое отношение. Я никому об этом не рассказывала. Ни дома, ни папе. Потому что дома было не лучше. А папу не хотелось беспокоить. Давление в доме, давление в школе складывались в одно, и от этого некуда было деться.

По ночам я лежала и смотрела в потолок, представляя, как собираю вещи и уезжаю к отцу. Просто уезжаю туда, где меня звали «лисёнком».

Где меня ждали. Где я была нужна. Но я не уехала. Потому что не хотела ломать маме жизнь. Потому что боялась, что ей придётся выбирать. И потому что где-то глубоко внутри всё ещё надеялась, что однажды меня выберут сами. Без просьб, без условий, без необходимости заслуживать это право. Просто потому, что я есть. И единственным для меня выходом стало переехать в столицу. Это был мой шанс на новую жизнь. Он был для меня словно свежий глоток воздуха. В итоге, по наставлению отчима, мама настояла, чтобы я поступила в медицинский. И только на таких условиях я оказалась здесь.

Больше мне не хотелось вспоминать прошлое. Я ускорила шаг. Кофейня находилась в получасе ходьбы, и я добралась туда довольно быстро. Открыв дверь своими ключами, я включила свет, впуская утро внутрь.

Всё было привычно.

Я начала готовиться к открытию: расставила чашки, включила оборудование, протёрла стойку. Гостей было немного – всего двое за всё это время. Те, кто, видимо, начинал утро с пробежки и не мог обойтись без кофе. А я с самого утра не могла обойтись без мыслей о Мэйсоне. Интересно, что же произошло ночью? Что он имел ввиду под «избавиться от Джоша»?

Но, мне хотелось отвлечься и от этих мыслей. Наверняка Том расскажет, когда встретимся. Поэтому я решила отвлечься на работу. Когда всё было готово, я позволила себе немного расслабиться. Достала книгу и углубилась в чтение. Строки быстро сменяли друг друга, унося меня куда-то далеко от реальности…Пока не раздался звон колокольчика.

Я автоматически подняла взгляд. И замерла…

– Ну, привет, любимая, – протянул Джош с отвратительной ухмылкой.

Его голос резанул слух, как что-то чужеродное.

Я сразу отступила от кассы, нащупывая рукой хоть что-нибудь. Пальцы сжали первое попавшееся – чайную ложку.

Глупо. Бесполезно. Но лучше, чем ничего.

– Что ты здесь делаешь? – голос предательски дрогнул.

Я не сводила с него глаз. Ни на секунду.

– Спокойнее… всё хорошо, Эли, – его голос звучал мягко. Но я уже знала эту интонацию.

– Нет. Не хорошо. Уходи, – резко ответила я.

– Я ведь хотел по-хорошему… – его безумная улыбка стала шире.

И в следующую секунду он перепрыгнул через стойку. Слишком быстро. Он оказался рядом, прижав меня спиной к полке с сиропами. Стекло тихо звякнуло. Я напряглась всем телом, сжимая ложку так, будто это действительно могло меня спасти.

– Эли, просто послушай…– он наклонился ближе.

– Я не хочу тебя слушать! – я резко оттолкнула его.

Но он даже не пошатнулся.

– Я тебя люблю! – голос сорвался на крик.

По коже пробежали мурашки.

– Ты забыла? Забыла, как клялась мне? В вечной любви? – его взгляд стал почти безумным. – Значит, всё было ложью?

– Джош, не неси бред! Отойди! – я попыталась отступить, но за спиной уже не было пространства.

Я обернулась, наугад схватив что-то с полки. Бутылка с клубничным сиропом.

– Я научу тебя отвечать за свои слова, – резко сказал он, хватая меня за запястье.

– Дебил! Себя научи! – выкрикнула я и замахнулась бутылкой.

Но он перехватил её. Легко. И снова прижал меня к полке.

В следующую секунду он грубо впился в мои губы. Меня передёрнуло. Реакция пришла мгновенно – рвотный рефлекс.

Он отстранился почти сразу, с брезгливым выражением лица, а я, не удержавшись, опустилась на колени. Меня выворачивало. Горло жгло, дыхание сбивалось, в глазах стояли слёзы. Я слышала, как он фыркнул.

– Ты как всегда… драматизируешь, – бросил он равнодушно, протянув мне салфетки.

Но я не ответила. Потому что в этот момент меня волновало только одно – как избавиться от его присутствия рядом.

– Уходи. Я не хочу тебя видеть, – голос сорвался, обессиленно хрипел.

– Не уйду, – Джош резко схватил меня за запястье, рывком поднимая на ноги. Его пальцы сжались слишком сильно, до боли. – Я сделаю всё, чтобы тебя вернуть.

– Не сможешь, – я покачала головой, вырывая руку, чувствуя, как кожа горит от его прикосновения.

Он холодно усмехнулся.

– Поверь, я всегда добиваюсь того, чего хочу, – его пальцы сжали мой подбородок, заставляя поднять взгляд. – Сначала избавлюсь от твоих друзей. А потом…у тебя просто не останется выбора. Ты всё равно вернёшься ко мне.

На мгновение в кофейне стало тихо.

Только моё дыхание – сбитое, неровное.

Сердце билось где-то в горле.

– Ты больной, – тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. – И мне плевать, чего ты хочешь.

В его взгляде что-то дернулось. На долю секунды. Но затем он снова усмехнулся, отпуская меня так резко, будто я ему уже наскучила.

– Посмотрим.

Он развернулся и направился к выходу, словно ничего не произошло. Колокольчик над дверью звякнул. И тишина обрушилась на меня. Я осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. Руки дрожали. Внутри всё сжималось от отвращения, страха… и чего-то ещё. Чего-то липкого, неприятного.

Его слова. Они не звучали как пустая угроза.

Я медленно опустилась на корточки, пытаясь привести дыхание в порядок.

Пальцы всё ещё помнили его хватку. «Сначала избавлюсь от твоих друзей…» В груди что-то болезненно сжалось.

Лили.

Том.

Мэйсон.

Нет.

Я резко поднялась, будто отталкивая от себя эту мысль. Нет. Он просто пытается напугать. Давить. Как всегда.

Но почему тогда так тревожно? Почему кажется, что это только начало? Я ещё несколько секунд стояла, глядя на закрытую дверь, будто он мог вернуться в любую минуту. Колокольчик больше не звенел. Всё снова стало тихо. Слишком тихо.

Я медленно выпрямилась, провела ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. Пальцы дрожали. В горле стоял неприятный ком, а внутри всё ещё будто сжималось от его слов и прикосновений.

Работать.

Нужно просто продолжать работать.

Я сделала глубокий вдох и огляделась. Какое-то время я еще сидела, пытаясь прийти в себя. Руки постепенно перестали дрожать, но внутри спокойнее не становилось. Слезы хлынули с глаз.

Время тянулось медленно. Почти никто не заходил. Пара человек взяли кофе на вынос, кто-то даже улыбнулся мне, пожелал хорошего дня. Я отвечала автоматически, натягивая вежливую улыбку, которая казалась чужой.

Мысли всё время возвращались к одному и тому же.

К его голосу. К его словам.

К тому, как он смотрел на меня.

Я ловила себя на том, что постоянно поглядываю на дверь. Каждый раз, когда звенел колокольчик, сердце неприятно сжималось, а тело напрягалось раньше, чем я успевала осознать, кто вошёл.

Но это был не он.

И от этого становилось не легче.

Где-то в середине дня я попыталась читать, но глаза скользили по строкам, не улавливая смысла. Я закрыла книгу, уставившись в одну точку. «Сначала избавлюсь от твоих друзей…» Нет.

Я сжала пальцы в кулак.

Он просто давит. Он всегда так делает. Ему нужно, чтобы я боялась. Но страх уже был.

И от него невозможно было просто отмахнуться.

Среди гостей я заметила хозяина кофейни. Он стоял чуть в стороне, наблюдая, и его взгляд казался слишком внимательным. Когда людей стало меньше, он подошёл ко мне. Спросил, кто приходил, всё ли в порядке. Сразу стало ясно – он уже видел записи с камер наблюдения.

Я коротко объяснила, что это мой бывший парень. Старалась говорить спокойно, будто это что-то обыденное, незначительное. Он кивнул, выслушал, даже попытался меня успокоить – говорил правильные слова, но в его глазах читалось другое. Беспокойство. Только не за меня. За кофейню.

За возможные проблемы.

Он сказал, что на следующей неделе установит тревожные кнопки. Объяснил, как это работает: одно нажатие – и сигнал сразу уходит в полицию. Я кивнула, чувствуя, как внутри становится чуть легче. Это не решало проблему, но хотя бы давало иллюзию защиты.

Когда он ушёл, я ещё какое-то время стояла, глядя на стойку перед собой.

Пыталась убедить себя, что всё под контролем. Что теперь будет проще.

Но неприятное ощущение никуда не делось.

К концу смены усталость навалилась резко. Не физическая – какая-то внутренняя, вязкая. Будто весь день я держала себя в напряжении и только сейчас позволила себе ослабнуть. Плечи тяжело опустились, мысли путались, а внутри осталась лишь глухая тревога, которая не отпускала

Отношения с Джошем оказались огромной ошибкой, за которую сейчас мне приходилось расплачиваться. Страхом. Не только за собственную жизнь, но и за жизнь близких для меня людей. Сколько бы я не жалела, вернуться в прошлое и отменить день, в который мы с ним встретились я не могла. Вскоре пришла Хейзел. Я объяснила ей, что нужно сделать, передала смену, стараясь не вдаваться в подробности. Не хотелось снова проговаривать это вслух.

Выйдя из кофейни, я на мгновение остановилась у двери. Дневной воздух оказался прохладнее, чем я ожидала. Я вдохнула глубже, будто надеясь, что это поможет избавиться от липкого чувства внутри.

Не помогло.

Затем, направилась домой, машинально ускоряя шаг. Всё время казалось, что за спиной кто-то идёт. Что стоит обернуться – и я снова увижу его.

Но улица оставалась пустой.

Мне позвонила Лилиан – спросить, где я нахожусь. Я ответила, что уже иду домой. На фоне, позади её голоса, я услышала Томаса. Невольно усмехнулась. С ними всё было как обычно – шумно, легко, живо. Скинув звонок, я ускорила шаг. Мне хотелось поскорее оказаться дома. В безопасности. В привычных стенах, где мысли хотя бы ненадолго перестают давить.

Но внезапно я заметила, как за мной медленно едет знакомая машина.

Машина Мэйсона.

И в тот же момент внутри стало удивительно спокойно. Напряжение, которое держало меня всё утро, будто наконец отпустило. Я выдохнула, даже не заметив этого.

Он остановился рядом, стекло опустилось, и Мэйсон, слегка наклонившись в мою сторону, произнёс:

– Подвезти?

На моём лице сразу появилась улыбка. Настоящая. Не натянутая, как в кофейне. Я посмотрела на него и скрестила руки на груди, стараясь сохранить видимость равнодушия.

– Смотря куда.

– А куда путь держим? – он чуть прищурился, глядя на меня с привычной насмешкой.

– Домой.

– А может, сначала заедем пообедать? Посмотри, какая погода хорошая, – на его губах появилась лёгкая улыбка.

И только в этот момент я поняла, что в желудке пусто. Он же предательски напомнил о себе тихим урчанием. Я закатила глаза, но сдержать улыбку уже не смогла.

Дальше меня уговаривать не пришлось. Я обошла машину, села на пассажирское сиденье и сразу пристегнулась.

– А если бы погода была плохая, ты бы не позвал меня обедать? – с лёгким вызовом спросила я, повернувшись к нему.

– Будь даже ураган, я бы позвал, хомячок, – спокойно ответил он, трогаясь с места.

Я возмущённо повернулась к нему.

– Бобёр!

Он тихо усмехнулся, даже не взглянув на меня, будто уже привык к моей реакции. Машина плавно выехала на дорогу. Несколько секунд мы ехали молча. Я смотрела в окно, наблюдая, как город постепенно сменяется более тихими улицами. Внутри всё ещё оставалось неприятное ощущение после произошедшего…но рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.

– А куда вы ночью с Томасом уехали? – я повернулась к Мэйсону, внимательно разглядывая его.

Он сегодня выглядел иначе. Не так, как обычно. Без своей привычной строгости и холодной сдержанности в одежде. Свободная синяя джинсовая куртка, белая футболка, такие же тёмно-синие джинсы. Всё сидело на нём так, будто он даже не старался – и всё равно выглядел…слишком хорошо, для делового человека. На переносице – солнцезащитные очки, за которыми невозможно было прочитать его взгляд.

Чувство стиля у него определённо было.

– Да так, тёмные дела, – отмахнулся Мэйсон, будто это вообще не стоило обсуждения.

Я нахмурилась, не сводя с него взгляда.

– Серьёзно?

Он чуть повернул голову в мою сторону, но очки так и не снял.

– Более чем.

– Ты издеваешься? – я прищурилась. – Я, между прочим, переживала.

Он на секунду замолчал.

– Не нужно было, – спокойно сказал он.

Я резко отвернулась к окну.

– Конечно. Глупо с моей стороны.

Внутри неприятно кольнуло. Его тон…будто между нами стояла какая-то невидимая стена, к которой он не подпускал.

– Элис, – вдруг позвал он.

Я не ответила.

Машина замедлилась на светофоре. Несколько секунд тишины растянулись, стали ощутимыми.

– Я просто…не хочу, чтобы ты лезла туда, куда не стоит, – добавил он уже тише.

Я усмехнулась, не поворачиваясь к нему.

– А ты, значит, сам решаешь, что мне стоит, а что нет?

– В этот раз – да.

Я всё же повернулась к нему.

– Почему?

Он снял очки и наконец посмотрел на меня.

И на секунду мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то слишком тяжёлое для простой шутки.

– Потому что я не хочу, чтобы ты была в опасности, – тихо сказал он.

Сердце пропустило удар. Я отвела взгляд, не зная, что на это ответить. Машина снова тронулась с места.

И разговор, который начинался как обычная перепалка…оставил после себя странное чувство.

– Пиццу хочешь? – внезапно спросил он.

Я молча хмыкнула, давая понять, что это, пожалуй, лучшее предложение за весь день.

Мэйсон остановил машину у ближайшей пиццерии. Мы зашли внутрь, сделали заказ и только после этого наконец по-настоящему посмотрели друг на друга. Без дороги, без отвлекающих факторов.

Он ухмыльнулся – как будто ждал этого момента – и сразу бросил:

– Цыплёнок.

Я уставилась на него так, будто всерьёз рассматривала вариант уйти прямо сейчас.

– Ты издеваешься?

– Есть такое, – спокойно ответил он, пожав плечами.

– Сначала хомяк, теперь ещё и цыплёнок? У тебя вообще нормальные сравнения есть? – я скрестила руки на груди, прищурившись.

– А чем тебе эти сравнения не нравятся? – он сделал шаг ближе, чуть наклонив голову, будто оценивая меня.

– Вот скажи, чем вообще я похожа на цыпленка?! – возмущённо спросила я.

– Всем, – коротко ответил он, и уголок его губ снова дрогнул в улыбке.

Я закатила глаза, отворачиваясь, но внутри неожиданно стало легче. Его привычные поддразнивания…странным образом возвращали ощущение нормальности. Как будто ничего плохого сегодня не происходило.

Мы сели за стол у окна. Я машинально провела пальцами по поверхности стола, наблюдая за прохожими.

– Ты всегда такой? – вдруг спросила я, не глядя на него.

– Какой?

– Раздражающий.

– Только с тобой, – без паузы ответил он.

Я фыркнула, но не сдержала лёгкую улыбку. Затем, украдкой взглянула на

него. Без очков его взгляд казался совсем другим. Теплее, чем он позволял себе показывать словами.

И в этот момент я поймала себя на странной мысли.

Рядом с ним становилось спокойно. Комфортно. Безопасно.

– Ты светлая, поэтому и сравниваю с цыплёнком, – на его губах засияла довольная ухмылка. – Светлые волосы, кожа, бежевые и жёлтые оттенки в одежде…у меня с тобой ассоциируется цыпленок. А хомяк – жертва обстоятельств, я его придумал для тебя же.

Я уже открыла рот, чтобы возмутиться…но вдруг замерла.

Цыплёнок.

Слово будто отозвалось где-то глубже, чем я ожидала. Не просто шутка. Что-то знакомое. Я нахмурилась.

– Странные у тебя ассоциации. Я не похожа на цыплёнка, – отрезала я, скрестив руки на груди.

– Похожа, – он чуть наклонился вперёд. – Особенно когда злишься.

– Это как вообще связано? – я прищурилась.

– Глаза становятся больше. И смотришь так, будто сейчас клюнешь.

Я не выдержала и усмехнулась, качнув головой и снова отвела взгляд, но ощущение не отпускало.

Цыплёнок.

Словно…я уже слышала это раньше. Не здесь. Не сейчас. Где-то…давно. И от этой мысли внутри что-то странно сжалось.

– Ты раньше так кого-то называл? – вдруг спросила я, сама не до конца понимая, зачем. Он на секунду замолчал.

– Возможно, – уклончиво ответил он.

Я резко посмотрела на него.

– Серьёзно?

– А что? Ревнуешь? – уголок его губ дрогнул.

– Конечно нет, – слишком быстро ответила я. – Просто не хочу быть в списке твоих…странных прозвищ.

– Поздно, цыплёнок, – спокойно сказал он.

И снова это чувство.

Будто внутри что-то щёлкнуло. Неуловимо. Как вспышка, которую не успеваешь разглядеть.

Я нахмурилась сильнее.

Не называй меня так. Почему? – он внимательно посмотрел на меня. Я открыла рот…и закрыла его. Потому что не могла объяснить.

– Просто…не надо, – тихо сказала я.

Он какое-то время молчал, изучая меня взглядом. Без привычной насмешки.

– Тебе не нравится? – спросил он уже спокойнее.

– Не в этом дело, – я отвела взгляд. – Просто…странно. Когда ты это говоришь…у меня ощущение, будто я это уже слышала.

Он замер. Совсем ненадолго. Но я заметила.

– Дежавю? – тихо спросил он.

Я кивнула.

– Да…вроде того.

Мэйсон откинулся на спинку стула, проводя рукой по затылку. На секунду он отвёл взгляд в сторону, будто что-то обдумывал.

– Бывает, – наконец сказал он. Слишком спокойно.

– У тебя бывает? – не отступала я.

– Бывает, – коротко ответил он. – Но не всегда это что-то значит.

Я смотрела на него, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию. Но он снова надел свою привычную маску лёгкости.

– Ладно, – выдохнула я. – Просто не называй меня так.

Он приподнял бровь.

– А как тогда?

– По имени, например.

– Скучно.

– Нормально.

– Не согласен, – он чуть улыбнулся. – Элис – это слишком…официально.

– Это моё имя

– А цыплёнок – моё вдохновение, – спокойно парировал он.

Я закатила глаза.

– И вообще…тебе идёт.

– Что именно? Быть курицей? – сухо спросила я.

– Быть тобой, – ответил он, и на этот раз без улыбки.

Я на секунду замолчала. И снова это странное чувство.

Будто этот разговор уже был. С теми же интонациями. С тем же взглядом.

Но я точно знала – этого не могло быть.

– Ты странный, – тихо сказала я.

– Ты тоже не без странностей, цыплёнок, – почти шёпотом ответил он. И в этот раз это слово отозвалось сильнее.

Будто где-то внутри, очень глубоко…кто-то уже привык его слышать.

– Если ты так называл свою бывшую, то не смей продолжать меня так называть, – сказала я, осуждающе покачав головой.

– Запахло сладкой ревностью цыплёнка, – лениво протянул Мэйсон, не скрывая ухмылки. И снова. Это слово.

Внутри что-то дрогнуло – незаметно, но достаточно, чтобы сбить дыхание на долю секунды.

Теперь, я была уверена, что слышала это. С такой же ухмылкой. Тем же тоном.

– Даже не надейся, – отрезала я. – Просто не хочу быть…очередной.

Он чуть приподнял бровь.

– Очередной?

– Ну да, – я пожала плечами, делая вид, что мне всё равно. – Ты же явно не из тех, кто сидит и ждёт одну-единственную.

Он какое-то время молчал, глядя на меня. Уже без привычной насмешки.

– А ты из тех, кто делает выводы, не зная ничего о человеке? – спокойно спросил он.

– А ты из тех, кто ничего не рассказывает, – парировала я.

Пауза.

Я отвела взгляд, но внутри уже появилось странное любопытство.

– У тебя вообще были серьёзные отношения?

Он чуть усмехнулся, но в этот раз улыбка не дошла до глаз.

– Были.

Я посмотрела на него внимательнее.

– И?

Он провёл пальцами по краю стола, будто собираясь с мыслями.

– Я встречался с одной девушкой, – начал он спокойно. – Мне было восемнадцать.

Я замерла.

Почему-то внутри меня появилось странное чувство, которому мне не хотелось давать имя.

– И что случилось? – спросила я уже мягче.

Он на секунду отвёл взгляд, затем снова посмотрел на меня. Прямо.

– Нам пришлось расстаться.

– Пришлось? – я нахмурилась. – Это как?

Он коротко усмехнулся. Безрадостно.

– Иногда не всё зависит от тебя.

Я молчала, не перебивая.

– С тех пор…– он сделал паузу, будто подбирая слова, – Я не могу построить длительные отношения.

Что-то внутри неприятно кольнуло.

– Почему? – тихо спросила я. Он посмотрел на меня дольше обычного.

– Потому что не могу её отпустить.

Сердце пропустило удар. Я не сразу поняла, почему.

– Значит, ты всё ещё её любишь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Это не проходит просто так. Она была моей первой любовью, – ответил он.

Я отвела взгляд, сжав пальцы. Почему-то стало…неприятно.

Глупо. Я ведь сама начала этот разговор.

– Тогда зачем…– я запнулась, – Зачем ты вообще с кем-то знакомишься, если всё равно не отпустил прошлое?

Он слегка наклонился ко мне.

– А ты считаешь, что человек должен остановиться?

– Я считаю, что это нечестно, – ответила я.

– По отношению к кому? – спокойно спросил он.

– К другим, – я пожала плечами. – Они же не виноваты.

Он на секунду задумался.

– Возможно, – тихо сказал он. – Но, я просто пытаюсь жить дальше, надеясь, что смогу отпустить её со временем, цыпленок.

Я резко отвела взгляд.

– И какая она была? – спросила я, сама не понимая, зачем.

Он чуть улыбнулся. На этот раз – иначе. Теплее.

– Светлая, – коротко ответил он.

Я замерла.

– Серьёзно? – я нервно усмехнулась. – У тебя все такие?

– Нет, – он покачал головой. – Только она.

Пауза.

Я медленно кивнула, делая вид, что меня это никак не задевает.

– Из меня ты вытянула всю важную для тебя информацию, а сама не собираешься поделиться? – он чуть склонил голову, внимательно глядя на меня.

– Поделиться чем? – я подняла на него взгляд.

Его глаза кофейного оттенка были направлены прямо на мои. Кофейные глаза. Если подойти к нему ближе, то можно почувствовать легкий запах свежесваренного кофе.

Может и он сам весь состоит из кофе?

– Любовью, – спокойно ответил он.

Я фыркнула.

– С тобой?

Он рассмеялся, качнув головой.

– Нет. О своей первой любви расскажи.

Я замерла. Слова застряли где-то в горле. Почему-то вдруг стало неловко. Не так, как обычно. Не из-за шуток. А по-настоящему.

– Зачем тебе это? – тихо спросила я, отводя взгляд.

– Потому что теперь моя очередь слушать, – он пожал плечами. – Честный обмен информацией.

Я на секунду замолчала, будто внутри меня что-то щёлкнуло и стало неприятно.

– Любовью…– я тихо повторила, как будто пробуя это слово на вкус.

Мэйсон не отвёл взгляда. Он просто ждал. Так, как будто заранее знал, что я всё равно отвечу. Я чуть усмехнулась, но улыбка вышла кривой.

– У меня…была первая любовь, – наконец сказала я. – Джош.

Имя прозвучало слишком резко, будто воздух на секунду стал холоднее. Я заметила, как пальцы сами сжались на краю сиденья.

Мэйсон не перебил. Только челюсть у него едва заметно напряглась.

– Я была…глупой, наверное, – продолжила я тише. – Слепо верила ему. Во всё, что он говорил. Казалось, что у нас есть будущее…а потом, я поняла, что просто не видела очевидного.

Я перевела взгляд в окно, будто там было легче говорить.

– Я долго не могла это отпустить. Даже после всего. И, наверное, часть меня до сих пор злится не на него…а на себя.

Я почувствовала, как Мэйсон чуть повернул голову в мою сторону.

– Джош…– спокойно произнёс он, будто проверяя это имя, – И ты уверена, что он твоя первая любовь?

– Да, что за внезапный вопрос? – я нахмурила брови.

Но ответить он не успел. Принесли наш заказ.

Я на секунду замолчала, но спорить дальше уже не хотелось – перед нами поставили пиццу, и запах тут же перебил любые мысли. Горячая, с тянущимся сыром, она выглядела слишком идеально, чтобы сейчас разбираться в вопросах о прошлом. Я уже потянулась за телефоном.

– Подожди, – сказала я, быстро разблокировала экран.

Мэйсон поднял взгляд.

– Что?

Я проигнорировала его тон и чуть наклонила голову.

– Сфотографируй меня.

– С пиццей?

– Нет, с пустым столом, – саркастично ответила я. – Конечно с пиццей.

Он тихо усмехнулся, но взял мой телефон. Поднял его чуть выше, оценивая кадр.

– Ты вообще умеешь нормально позировать? – спросил он.

– Я ем, это уже поза, – спокойно сказала я, беря кусок пиццы в руку и тут же потянулась за телефоном обратно.

– Покажи.

Он протянул. Я посмотрела на фото – получилось неожиданно хорошо: мягкий свет, я с кусочком пиццы в руках и милым выражением лица.

Я быстро нажала «опубликовать», даже не особо думая. Просто отметила момент.

– Всё, – сказала я, уже возвращаясь к пицце.

Он тихо хмыкнул и тоже взял кусок. Прошло всего пару минут.

Телефон у меня завибрировал. Потом ещё раз. И ещё.

Я, не отрываясь от еды, взяла его в руки.

– Ого…– пробормотала я.

– Что? – спросил Мэйсон, даже не поднимая глаз.

– Мне пишут.

– Ничего себе новость.

Я проигнорировала его и открыла сообщения.

«Ого, с кем это ты? С Лилиан?»

«Можете меня так же сфотографировать?»

«Кто тебя так сфоткал?»

«Так эстетично»

Я моргнула и снова откусила пиццу, будто это было куда важнее чужих догадок и продолжила есть, как ни чем не бывало. Сыр тянулся, тесто было горячим, и всё остальное как будто стало фоном – сообщения, вопросы, даже его взгляд рядом.

Только где-то на краю сознания осталось ощущение, что этот «фон» сегодня почему-то слишком настойчивый.

Пока мы спокойно наслаждались пиццей, телефон Мэйсона завибрировал от входящего звонка. Он достал его из кармана, несколько секунд внимательно смотрел на экран, после чего едва заметно прочистил горло.

– Я сейчас вернусь, – коротко сказал он, взял салфетку и отошёл в сторону.

Я сделала глоток своей любимой газировки, достала телефон и начала отвечать на сообщения. Но, заметив двадцать уведомлений от контакта «Жёнушка~» – так я записала Лилиан по шутке. Я сразу зашла в наш чат. На губах невольно появилась улыбка.

«Ууу, вы с Мэйсоном сидите, да»

«Охохо, мы с Томом уже шипперим вас»

«Ваш шип называется: Мэйлисы»

«Охохо, почему лапшу не заказали? Как Леди и Бродяга»

«Хотя бродяга скорее Том, а Мэйсон - Леди»

«ХАХАХАХА»

И ещё десятки подобных сообщений и смеющихся смайликов со стикерами. Я тихо фыркнула, покачав головой, и начала набирать ответ, всё ещё улыбаясь экрану. Как же я любила её такие сообщения. Никогда не показывала этого – только фыркала, закатывала глаза, делала вид, что меня это раздражает. Но внутри…внутри всё становилось легче. Её это странное «охохо», хотя в жизни она так не смеялась. И эти дурацкие названия для шипов…

Наш, например, она назвала «Лилисы». Я тогда долго смеялась.

Я быстро набрала ответ:

«А ваш шип с Томасом: Лисоны, понятно, да?» Ответ пришёл почти мгновенно:

«А почему не Толианы?»

Я тихо усмехнулась, опуская взгляд на экран.

«Потому что он…»

Я замерла на полуслове.

Что-то изменилось.

Как будто воздух рядом стал тяжелее. Я увидела тень, накрывшая стол и машинально решила, что это Мэйсон вернулся. Сердце на секунду сжалось – странно, будто я боялась, что он увидит переписку.

Я быстро заблокировала телефон и подняла взгляд. И в этот же момент внутри всё оборвалось.

Это был не он.

– Элис? Что ты здесь делаешь? С кем ты здесь?

Голос, от которого у меня внутри всё похолодело.

Джош.

На секунду я просто смотрела на него, не в силах сразу отреагировать. Мысли путались, словно кто-то резко выдернул меня из реальности и бросил в прошлое, от которого я так старательно пыталась отдалиться.

Либо он следил за мной. Либо выследил по фотографии, которую я выложила. Данные я не указывала, но, пол локации не сложно было определить данное заведение.

– Тебе какое дело? – я резко поднялась, стул скрипнул о пол.

Настроение, ещё секунду назад тёплое и спокойное, исчезло. Будто его никогда и не было. Я сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

– Такое, – он чуть наклонил голову, внимательно вглядываясь в меня. – Ты что, здесь не одна? Он потянулся ко мне.

И в этот момент тело среагировало быстрее разума. Я резко отступила, зацепив стул. Он с громким грохотом упал на пол, разрезая тишину пространство вокруг нас.

Сердце забилось где-то в горле.

– Не смей меня трогать! – голос сорвался, стал громче, чем я планировала. Несколько человек обернулись. Чужие взгляды впились в нас. Джош огляделся, раздражённо, но быстро вернул внимание ко мне.

– Успокойся, любимая. Всё будет хорошо, – сказал он тем самым тоном, от которого меня раньше тянуло к нему…

Теперь же – хотелось оттолкнуть. Меня передёрнуло. Я скривилась, не скрывая отвращения. Он снова сделал шаг ко мне.

И в этот момент…

Я увидела Мэйсона.

Он приближался быстро. В его взгляде не осталось ничего от того Мэйсона, которого я знала. Ни привычной насмешки, ни спокойствия, ни лёгкости. Только холод. Тяжёлый, давящий холод, от которого внутри всё сжалось.

– Отошёл от неё, –голос прозвучал негромко, но в нём было столько сдерживаемой ярости, что воздух между ними словно стал плотнее.

Джош медленно повернулся к нему. На его губах появилась презрительная усмешка.

– Опять ты.

Мэйсон остановился совсем рядом. Их разделяло всего несколько сантиметров. Одинаковый рост. Напряжённые плечи. Жёсткие взгляды. Казалось, ещё немного – и воздух между ними вспыхнет.

– Я сказал, отойди от неё, – повторил Мэйсон уже тише.

– А если нет? – Джош шагнул вперёд, почти сталкиваясь с ним грудью. – Что ты сделаешь?

На несколько секунд всё вокруг будто перестало существовать. Я слышала только собственное дыхание. Мэйсон медленно поднял взгляд.

– Не испытывай моё терпение.

Джош усмехнулся.

– Или что? Решил снова изображать героя? – Он специально говорил громче. Будто хотел вывести Мэйсона из себя. И, кажется, что у него получилось. Я увидела, как на его скулах напряглись мышцы. Как медленно сжались кулаки. Как на мгновение дрогнула челюсть.

– Ты псих, – с раздражением бросил Джош. – Думаешь, можешь постоянно лезть не в своё дело?

Мэйсон не ответил. Лишь сделал ещё один шаг вперёд и с невероятной силой резко потянул его к выходу из заведения. Всё…

Это конечная остановка. В мыслях появилась страшная сцена, как они дерутся. Хотя, они ведь не дети. Но, зная их характер…

Сердце бешено колотилось. Я не понимала, что делать. Стоять здесь? Позвать кого-нибудь? Или...

Я резко схватила сумку, телефон, почти не глядя сгребла со стола свои вещи. Пицца. Напиток. Всё осталось на месте. Сейчас это не имело никакого значения. Я буквально выбежала из заведения, так сильно толкнув дверь, что она с глухим ударом врезалась в стену.

Прохладный воздух ударил в лицо. Но легче не стало. Они стояли всего в нескольких метрах от входа. Джош что-то зло говорил, не отводя взгляда от Мэйсона.

Тот молчал, крепко держа Джоша за ворот одежды. По его взгляду мне казалось, что он прямо сейчас его ударит...

–...Думаешь, она долго будет рядом с таким психом? – донёсся до меня голос Джоша. Мэйсон сделал ещё один шаг.

– Следи за словами.

– А то что? Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю.

Голос Мэйсона звучал ровно. Без единой эмоции. Но именно это было самым страшным. Я никогда не видела его таким. Не раздражённым. Не злым. Будто он держал себя в руках исключительно потому, что ещё не решил, стоит ли их разжимать. Я сорвалась с места.

– Хватит!

Подбежав к ним, я схватила Мэйсона за предплечье. Под пальцами сразу почувствовалось, насколько напряжены его мышцы. Казалось, всё его тело превратилось в туго натянутую струну.

– Мэйсон...

Он медленно повернул голову. И в этот момент внутри у меня всё оборвалось. В его глазах не было ни привычного тепла. Только ледяная, пугающая решимость. Такой взгляд бывает у человека, который уже всё для себя решил. Я никогда раньше его таким не видела.

– Чёрт бы тебя побрал, – резко бросил Джош. – Да отпусти ты уже!

Мэйсон даже не посмотрел в его сторону. Он продолжал смотреть только на меня.

– Иди в машину, – тихо произнёс он, – Я буду через минуту.

– Нет... – Я покачала головой.

Мой голос будто исчез. Осел где-то внутри, не поднимаясь выше груди. Слова не находились, мысли путались, и всё происходящее казалось нереальным – как будто я смотрела сцену со стороны. Я лишь на секунду перевела взгляд на Джоша. Он что-то продолжал говорить, но его слова для меня были как будто не смазанные дверные петли. Такте же раздражающие.

Никогда бы я не подумала, что окажусь в такой ситуации.

Мэйсон снова посмотрел на меня. И этого взгляда оказалось достаточно.

Я не смогла ему возразить.

Развернулась и пошла к парковке, чувствуя, как внутри поднимается странное, тяжёлое чувство – смесь страха, и растерянности.

Каждый шаг отдавался в голове громко. Дальше я не знаю, что происходило. И, возможно, тогда я даже не хотела знать.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. Воздух входил неровно, срывался, будто даже дыхание больше не подчинялось мне. Я достала телефон – на экране мигали новые сообщения Лили.

«Ты куда пропала?»

«Целуетесь там что ли?»

«Короче, я готовлю печенье с Томасом. Если хочешь успеть хотя бы попробовать их, то поторопись. ТОМ ВСЁ СОЖРЕТ»

Я невольно улыбнулась. В её сообщениях была такая простая, тёплая жизнь, что на секунду мне захотелось спрятаться в ней, будто ничего другого не существовало. Как будто не было этой сцены у стены, чужой злости, взгляда, от которого до сих пор все сжималось внутри. Сейчас я не собиралась рассказывать ей.

Пальцы сами набрали короткое: «Скоро буду». Я задержала взгляд на сообщении, словно это могло сделать всё произошедшее менее реальным. Я не успела даже подумать о нём – Мэйсон уже оказался рядом. Дверь машины открылась и захлопнулась почти сразу, и через секунду он сидел за рулём. Всё в нём было собрано, напряжено, будто он ещё не вышел из той сцены, оставшейся за спиной. Только тогда я поняла, насколько громко бьётся моё сердце рядом с ним. Оно не успокаивалось, не замедлялось – наоборот, будто только сильнее давило изнутри.

Я сжала пальцы на коленях, пытаясь привести себя в порядок, но внутри было странное чувство – не совсем страх, не совсем тревога. Что-то другое.

Такое, от чего сбивается дыхание.

– Что произошло? Что ты ему сказал? – спросила я, повернувшись к нему.

Я ожидала ответа. Того, который вернёт всё на свои места.

Но вместо этого я увидела его сжатую челюсть. Брови сведены к переносице.

Взгляд – тяжёлый, сосредоточенный, всё ещё наполненный той же яростью.

И в этот момент внутри что-то дрогнуло.

Сердце будто на секунду остановилось. И тут же ударило сильнее.

Я не успела понять, почему. И не позволила себе понять.

– Ничего особенного, – произнёс он, почти автоматически.

Я сглотнула

То, как он их сказал, было что-то другое.

Я отвернулась к окну, наблюдая, как огни города растекаются в стекле, и вдруг отчётливо почувствовала, как внутри поднимается что-то новое. Чувство, которое я не испытывала даже с Джошем.

Сердце снова ёкнуло. Я сделала вид, что не заметила этого.

Потому что, если остановиться и прислушаться – придётся признать. А к этому я была не готова.

Машина остановилась у дома Лилиан. Двигатель стих, и вместе с ним в воздухе повисла тихая, вязкая пауза. Мэйсон повернулся ко мне, на мгновение задержал взгляд, затем достал из бардачка небольшой складной нож и протянул его.

– Носи его всегда с собой.

Металл оказался холодным и неожиданно тяжёлым для такой маленькой вещи. Я аккуратно убрала нож в сумку, стараясь не задумываться о том, зачем он мне на самом деле.

– Хорошо…спасибо, что беспокоишься, – тихо сказала я. – Извини, если я обуза для тебя.

Он усмехнулся, едва заметно.

– Нет. Ты далеко не обуза для меня.

Я на секунду замолчала, собираясь с мыслями, и всё же решилась.

– Почему? – я подняла на него взгляд. – Почему ты вообще это делаешь?

Он не ответил сразу. В его взгляде появилось что-то сосредоточенное, будто он взвешивал, стоит ли вообще отвечать.

– Это…странно, не находишь? – добавила я тише. – Мы не так уж близки.

Он чуть склонил голову.

– А должно быть по-другому?

Я растерялась.

– Я не знаю…просто люди обычно так не делают.

– Люди много чего «обычно» не делают, – спокойно ответил он.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается это странное, не до конца понятное чувство – не страх, не тревога, а что-то между ними, от чего сбивается дыхание.

– И всё же…почему именно я?

На этот раз пауза затянулась чуть дольше.

– Потому что я помогаю Томасу, – наконец сказал он.

Я нахмурилась.

– Чем?

– Тем, что защищаю его друзей, – уточнил он. – Его друзья – мои друзья.

От его слов у меня внутри будто что-то дрогнуло. Я не нашла, что ответить, только сильнее сжала ремешок сумки, ощущая странное тепло, которое одновременно тревожило и почему-то не отталкивало.

– Я уже потянулась к дверце, собираясь выйти, но вдруг остановилась. – Может…зайдёшь? – сказала я, обернувшись. – Лили с Томасом печенье пекут. Думаю, там сейчас половина кухни в муке, но…всё равно.

Он на секунду задержал на мне взгляд, и мне показалось, что он действительно задумался.

Но всего на секунду.

– Не сегодня, – ответил он коротко, заводя двигатель. – У меня есть дела. Я кивнула, стараясь не выдать странного укола разочарования, который тут же попыталась спрятать от самой себя.

– Тогда, желаю удачи.

Я вышла из машины, закрыла дверь и сделала несколько шагов к дому, но всё же обернулась. Машина уже тронулась с места, будто он и не собирался задерживаться ни на секунду дольше. Я стояла, глядя ей вслед, и только когда она скрылась за поворотом, тихо выдохнула.

Внутри снова стало тревожно.

Взявшись за ручку двери, я заметила, что она не заперта. Это показалось странным – Лилиан в любое время суток проверяла замок по несколько раз. В этом мы с ней были похожи. На секунду я замерла, прислушиваясь, но изнутри доносились звуки – значит, всё в порядке.

Я тихо вошла.

Тёплый воздух сразу окутал меня – в нём смешались запах свежего кофе и сладкое, чуть тёплое дыхание только что испечённого печенья. Этот запах казался домашним, уютным. Я невольно улыбнулась, снимая обувь, и направилась в сторону кухни. Оттуда доносилась музыка – плавная, текучая, знакомая.

Штраус. «The Blue Danube».

На мгновение я остановилась в коридоре. Память мягко коснулась меня – выпускной, свет зала, чужие руки, кружащиеся в вальсе…и я, сидевшая одна в стороне с больной ногой, с ощущением, что упускаю что-то важное. Тогда это казалось трагедией. Сейчас – лишь сожалением, от которого почему-то стало особенно тепло.

Я подошла ближе и, не заходя, заглянула на кухню.

И замерла.

Томас держал Лили за талию, уверенно, но бережно, словно боялся нарушить хрупкость момента. Он вёл её в танце – не спеша, с той лёгкостью, которая появляется, когда движения становятся продолжением музыки. Лили смеялась – тихо, словно беззвучно, но её улыбка была такой широкой, что казалось, она освещает всю комнату.

На ней был фартук, на щеке – едва заметный след муки, будто случайный штрих, который делал её ещё живее. Она смотрела на него, слегка запрокинув голову, доверчиво, открыто, как смотрят только тогда, когда есть настоящие чувства.

В голове тут же всплыл образ Мэйсона. Смотрела бы я на него так же? Я улыбнулась самой себе.

Томас был выше Лилиан, и это выглядело очень гармонично – словно они давно знали этот танец. Музыка мягко обволакивала их, и казалось, что время на кухне остановилось, уступив место этому простому и незаметному счастью.

Я не вошла. Просто стояла в дверях, наблюдая.

И вдруг почувствовала, как внутри поднимается тихое чувство – смесь тепла и лёгкой боли. Как будто я смотрела не просто на танец, а на то, что когда-то хотела испытать сама.

И, возможно, всё ещё хотела.

– Неужели ты ещё не забыла движения? – спросил Том, не скрывая дразнящей улыбки, продолжая вести Лили в плавном, почти ленивом повороте.

– Представь себе, – фыркнула Лили, не отводя от него взгляда,

– Некоторые вещи не забываются. В отличие от твоих носков под диваном.

– Как ты узнала? – искренне удивился он, на секунду сбившись с ритма.

– Эли рассказала ещё на прошлой неделе, – Лили посмотрела на него с показным укором, но в уголках её губ уже пряталась улыбка.

– Вообще-то я чистоплотный, – важно заявил Том, выпрямляясь. – И это была стратегическая дислокация.

– Ага. Стратегия «Элис не найдёт», – вмешалась я, наконец переступив порог.

Лили тут же отстранилась от него, словно её поймали с поличным, а Том обернулся так резко, будто я и правда появилась из ниоткуда.

– Эли…когда ты научилась телепортироваться? – с наигранным удивлением спросил он.

– Сегодня утром, – невозмутимо ответила я, бросив сумку на пол.

Лили тихо усмехнулась и выключила музыку. Комната будто сразу стала чуть тише, но в воздухе всё ещё оставалось что-то от их танца – тепло, движение, лёгкость.

– Ну и как прошло ваше свидание с Мэйсоном? – хитро прищурилась она, опираясь бедром о стол.

Я закатила глаза и прошла на кухню, опускаясь на ближайший стул.

– Это было не свидание.

– А как тогда это называется? – тут же подхватил Том, скрестив руки на груди и явно готовясь развивать тему.

– Когда вы едите вместе, вы же не называете это свиданием, – сказала я, пожав плечами.

Они переглянулись. И в следующую секунду, совершенно синхронно:

– Называем.

Я медленно перевела на них взгляд. Они еле сдерживали смех.

– Свидание – это просто встреча, не кипишуй, – ухмыльнулся Том, а Лили уже отвернулась, прикрывая рот рукой, но по дрожащим плечам было видно – она едва держится.

Они откровенно стебали меня. И, что самое обидное, им это прекрасно удавалось.

Я фыркнула, откидываясь на спинку стула.

– Хорошо, допустим, что я была на свидании. А вы чем занимались? – я посмотрела на них поочерёдно, ожидая ответа.

– Мы готовили печенье! – с готовностью отозвался Том.

В этот же момент Лили распахнула духовку, и тёплый, густой запах шоколада разлился по кухне, мгновенно усилив уже витавшую в воздухе сладость. Она осторожно достала противень, и на секунду её лицо осветилось мягким золотистым светом.

– А нынче печенье готовят в танце? – я улыбнулась, чуть прищурившись, бросая им вызов.

Лили на мгновение замялась, но затем, будто вспомнив что-то тёплое, почти осторожно ответила:

– Просто…мы танцевали вальс на выпускном. Решили вспомнить.

Она переложила печенье на тарелку с тонким золотым узором, двигаясь медленно, словно всё ещё находилась внутри того воспоминания.

– Ага, – тут же вмешался Том, не упуская возможности, – Лили тогда не успевала на репетиции вальса из-за концертов и осталась без пары. Перед выпускным мне пришлось учить её.

Лили резко ткнула его пальцем в бок, и он слегка дёрнулся, но ухмылка с его лица так и не исчезла.

– Видите ли, «пришлось» ему!

– Эй, это правда, – он развёл руками. – Я тогда тебя еле из дома вытаскивал. Если бы не я, ты бы вообще пропустила выпускной.

Я чуть наклонилась вперёд, коснувшись кончиками пальцев печенья. Оно оказалось слишком горячим, и я тут же отдёрнула руку, едва заметно поморщившись.

– Она словила депрессию из-за одного придурка, – спокойно добавил Том. – А оставить её я не мог. Поэтому великодушно предложил стать её парой.

Лили закатила глаза, но в этом жесте уже не было раздражения – только привычное, тёплое несогласие.

– «Великодушно», – передразнила она, но уголки её губ всё равно дрогнули в улыбке.

Я перевела взгляд с одного на другого и вдруг поймала себя на мысли, что между ними было что-то очень простое и…настоящее. Не громкое, не показное – но такое, что не требует объяснений. И от этого внутри снова стало теплее.

– Вообще, это очень милоооо, – протянула я, уткнувшись подбородком в ладони, локти опирались о стол, и я смотрела на них так, будто передо мной разворачивалась чья-то уютная история.

– Ты себе ничего не выдумывай, – усмехнулся Том, отмахнувшись, но в его голосе не было настоящего протеста.

– Том всегда был рядом, – спокойно кивнула Лили, и в её тоне прозвучала благодарность. – И я рада, что это не переросло в романтику.

– Не преувеличивай, – тут же возмутился Том, поворачиваясь к ней. – Романтика у нас была. Забыла, как мы целоваться учились в двенадцать лет?

– О нет…– Лили мгновенно закрыла лицо руками, пряча вспыхнувшие щёки.

– Только не это.

– Ты тогда чихнула мне в лицо! – рассмеялся Том, явно наслаждаясь моментом. – Я до сих пор помню!

– ТО-О-ОМ! – Лили уже не могла сдержать смех. – Что за ужас?! Не вспоминай!

– Травма на всю жизнь, – трагично произнёс он, прикладывая руку к груди. – После этого я даже маму в щёку не целовал.

Я не выдержала и рассмеялась вместе с ними. Смех разлился по кухне легко, свободно, будто смывая остатки напряжения, которые я принесла с собой.

– Я не специально! – возмутилась Лили, убирая руки от лица и бросая на него взгляд.

– А мне казалось – намеренно! – не унимался Том.

– А не нужно было перед этим говорить, что это нормально! – парировала она, скрестив руки. – Я сказала, что мне странно!

– А нужно было сказать, что ты сейчас чихнёшь!

– А кто ж знал, что я хочу чихнуть?!

Их перепалка звучала так живо, что я невольно поймала себя на том, как просто наблюдаю за ними, улыбаясь.

В их словах не было напряжения, только привычная лёгкость, накопленная годами. Между ними не нужно было подбирать слова, не нужно было угадывать реакции – они просто знали друг друга. Всю жизнь.

И, глядя на них, я вдруг почувствовала, как внутри что-то мягко отзывается. Дальше разговор потёк сам собой – словно мы подхватили давно знакомую мелодию. Темы сменяли друг друга, цепляясь одна за другую: школьные годы, глупые выходки, моменты, о которых обычно вспоминают с неловкой улыбкой и тихим «только никому не рассказывай».

Оказалось, что на первом курсе за Томасом бегали толпы девушек. Он рассказывал об этом с нарочитой серьёзностью, но по его глазам было видно – ему до сих пор смешно. Лили, закатывая глаза, добавила, что однажды ей даже пришли угрозы с требованием держаться от него подальше.

– Представляешь? – усмехнулась она. – Как будто я за ним гонялась.

– Вообще-то гонялась, – вставил Том, но тут же получил от неё лёгкий толчок в плечо.

– Гонялась, потому что ты действовал мне на нервы!

Лили громко рассмеялась тогда. А Том, по её словам, назло всем начал ещё чаще появляться с ней, будто нарочно подливал масла в огонь.

– Это была социальная миссия, – важно заявил он. – Проверка их нервной системы. И за одной и твоей.

– Ты просто вредный, – отмахнулась Лили, но в её голосе скользнула привычная теплая насмешка.

Наблюдать за ними было легко. Их спор напоминал кошку с собакой – постоянно цеплялись, спорили, перебивали друг друга, но за всем этим чувствовалась прочная, незыблемая связь.

И в какой-то момент я поймала себя на том, что мне хочется говорить. Я рассказала им свою самую постыдную историю – ту, о которой раньше предпочитала молчать. Как проспала свадьбу двоюродной сестры. Как должна была прийти раньше, помочь со сборами, быть рядом…но вместо этого не смогла уснуть всю ночь, а под утро провалилась в тяжёлый, глухой сон – и проснулась тогда, когда всё уже закончилось.

Я говорила об этом, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомое чувство вины.

– А я просто…не пришла.

Но Мия не обиделась. И, наверное, именно это делало всё ещё сложнее – потому что прощение иногда оставляет более глубокий след, чем обида.

Я замолчала, ожидая неловкой паузы.

Но её не было.

Лили только мягко коснулась моей руки, а Том, не пытаясь шутить, просто кивнул, как будто принял это без лишних слов.

И в этот момент я поняла, что впервые рассказываю подобное – и мне не хочется тут же спрятаться, оправдаться или перевести всё в шутку. Словно рядом с ними это было…безопасно.

И от этого внутри стало чуть теплее, чем в годы, когда я находилась с людьми, среди которых я чувствовала в душе пустоту. Незаметно наступил вечер. Свет за окном стал мягче, и вместе с ним будто растворилось всё, что давило на меня с самого утра. Я не вспоминала о Джоше. Не чувствовала той тревоги, которая ещё несколько часов назад разъедала меня изнутри. Вместо этого было другое – редкое, тихое ощущение, что я наконец оказалась среди своих.

Словно всё пришло само.

Когда-то я отчаянно нуждалась в людях, рядом с которыми можно было бы не держать оборону. В тех, кому не страшно довериться. Но у меня их не было. Были те, кто предавали. Были те, кому я не позволяла подойти ближе, потому что заранее знала, чем это закончится.

Потом появился Джош. И с ним – что-то, похожее, на счастье. Возможно, моя первая влюблённость. Но теперь, оглядываясь, я понимала – это было лишь временное убежище, построенное на том, чего я сама хотела видеть. И только сейчас, когда всё внутри треснуло, в моей жизни появились Лили и Том. А затем – Мэйсон.

Стоило мне подумать о нём, как в дверь постучали.

Томас тут же поднялся.

Мы с Лили переглянулись.

– Кстати, ты не ответила на моё сообщение, – протянула она.

– Какое? – удивилась я.

– Целовались ли вы с Мэйсоном? – она ухмыльнулась.

Я тут же ударила её в плечо, а она рассмеялась.

– Нет!

– А жаль.

– Веселитесь? – раздался голос Мэйсона у входа.

Сердце предательски ёкнуло.

– Да, рассказываем старые истории, – ответила Лили.

– И, судя по всему, список пополняется, – добавил Том с усмешкой, возвращаясь на место.

Мэйсон вошёл на кухню, но не сел с нами за стол. Он остановился рядом со мной, и в его присутствии воздух будто изменился – стал плотнее, серьёзнее.

– Тогда, у меня для вас новость, – сказал он спокойно.

Я сразу почувствовала – что-то не так.

– В общем, я сегодня разговаривал с важным человеком. Он узнал подробности о Джоше.

Я напряглась от его слов.

Он посмотрел на меня. Клянусь, я чувствовала, как он взглядом меня спрашивал: «Как ты могла вляпаться в это?»

– Что за подробности? – по голосу Тома я уловила, что я напряглась не одна. И наконец, Мэйсон отвел свой пронзающий взгляд от меня.

– В общем, несколько лет назад у Элис была история со сталкингом, верно? – Мэйсон достал бумаги из черного дипломата.

– Да, – мои глаза удивленно раскрылись, я не поняла, как он узнал это. Ведь я не говорила об этом даже Лилиан.

– Так вот, это подстроил Джош. Ты очень сильно похожа на его бывшую девушку. И его переклинило, а когда ты ему отказала, он ушел в раздумья. Придумал этот план, чтобы завоевать твое сердце, – Мэйсон достал одну из бумаг, на котором было объявление.

«В РОЗЫСКЕ»

«Джейн Кларк»

«Если увидите, немедленно сообщите полиции!»

Молодая девушка, со светлыми волосами. Они ниспадали ей на плечи. Глаза карие. Милая улыбка, ямочки на щеках. Она действительно чем-то напоминала меня.Мне стало не по себе. Джош…с самого начало был таким? Неужели? Как я могла этого не заметить?

– Обалдеть, – я заметила, как Лили обняла себя руками, так она делала, когда ее накрывало мурашками.

– Жуть какая. Он реально псих, – Томас сморщился.

– Если бы у него папаша не был депутатом, то этот псих давно бы оставил нас в покое. А так, он понимает, что может добиться своего и точно не упустит такого шанса, – брови Мэйсона нахмурились.

– А Джейн не нашли? – мне до жути было любопытно, что же произошло с ней.

– Её долго искали, и по данным полиции она попала в автокатастрофу с грузовиком. Опознать тело родителям не удалось. Говорят, там и от тела то почти ничего не осталось. И ее похоронили в закрытом гробу.

От этой информации стало плохо не только мне.

– Сейчас всё печенье выйдет обратно, – сказала Лили.

А том лишь сморщился:

– Да, я много слышал о таких случаях.

– И что теперь? Джош ведь не отстанет от нее, сегодня он даже меня подкараулил возле уника. Я должна была отнести документы, – от ее слов у меня прошел холодок по спине. Я вспомнила, что произошло утром и вновь ощутила тошноту.

– Если бы Мистер Лэнгстон не было рядом, я не знаю, что произошло бы. Потому что он посмел угрожать мне рядом с ним, – Лилиан вздохнула.

– А кто этот…Мистер? – Томас повернулся к Лилиан.

– Мистер Лэнгстон! Мой куратор, он помогал мне с документами, – Лилиан скрестила руки на груди и закатила глаза.

– А что он говорил? – Мэйсон наконец сел за стол.

– Та ворчал как обычно, это не то, это другое! Надо было паспортные данные! – Лилиан закатила глаза.

– Я про Джоша.

– А ой. Угрожал как обычно, сказал, что снова Томаса изобьет, если мы не оставим в покое Элис. Что это я ей мозги промываю со своей психологией!

– Не ей одной, – страдальческим голосом сказал Том, – И почему сразу меня изобьет? Они до сих пор меня толпой караулят.

– Так, у меня есть план, – перебил Мэйсон, чтобы избежать очередного бессмысленного спора между Томасом и Лилиан.

А я и поверить не могла, как могла в такое вляпаться? Я всех подвергаю опасности. Может вернуться обратно домой? В родной город? И пусть бы никто больше не страдал из-за моей глупости.

– Мы можем временно лечь дно, пока обострение Джоша не пройдет.

– На какое дно? – Томас перебил Мэйсона.

– Моря, – усмехнулась Лилиан.

Как же я обожала их шутки и подколы. С ними всегда было весело. Даже сейчас, в самой напряженной обстановке.

– Отчасти ты права, – Мэйсон тоже усмехнулся. – Мы можем на время уехать в Монтерей.

– В Калифорнию? – хором спросили Том и Лилиан.

– Да, Монтерей мой родной город.

Мэйсону нас даже убеждать не пришлось ехать. Мы тут же согласились.

Глава 14

Весь вечер ребята собирали вещи.

– А сколько мы там пробудем? – Элис заглянула в комнату Тома, опершись плечом о дверной косяк.

– Примерно неделю. Может, две, – ответил Мэйсон.

– А там есть фен? – серьезным голосом спросил Томас.

Мэйсон наконец оторвался от телефона и с усмешкой посмотрел на него: – Нет. Зато там есть морской ветерок. Самое то для твоей шевелюры.

Он коротко перевел взгляд на Элис, и та моментально улыбнулась, будто поймала что-то, понятное только им двоим.

– О, морской ветерок? Тогда надо взять купальники! – донесся голос Лили из коридора.

– Обязательно! – с готовностью отозвалась Элис и тут же исчезла вслед за ней.

Мэйсон проводил ее взглядом. На его губах появилась легкая, неуловимая улыбка – слишком мягкая, чтобы Том не заметил.

– Мальчик поплыл, – протянул он с ехидной ухмылкой.

Ответ не заставил себя ждать: в следующую секунду одна из вещей Тома метко прилетела ему прямо в лицо.

– Заткнись, Риверс, – усмехнулся Мэйсон.

Томас осуждающе покачал головой, но ничего не сказал и продолжил собираться. Дождавшись, пока Мэйсон выйдет из комнаты, Томас на секунду замер, прислушался к шагам за дверью, а затем наклонился к чемодану и аккуратно положил внутрь свою любимую бейсбольную биту. Судя по выражению его лица, брал он ее с собой вовсе не для игры.

Лилиан складывала вещи так же спокойно, как и Элис, но в какой-то момент её движения стали иными – более собранными, быстрыми. Она подошла к двери, аккуратно закрыла её и, обернувшись, жестом попросила Элис соблюдать тишину.

Та лишь кивнула.

Без лишних слов стало понятно: Лили собирается сделать то, о чём лучше не

говорить вслух.

Она подошла к шкафу, открыла верхнюю полку и, недолго порывшись, достала небольшую коробку, спрятанную среди вещей. Когда крышка приоткрылась, внутри обнаружился аккуратно разложенный набор средств самообороны: электрошокеры, перцовые баллончики, свисток, светозвуковые устройства, аэрозольные распылители.

– Откуда у тебя столько всего? – тихо спросила Элис, не скрывая удивления. Её взгляд скользил по содержимому коробки, задерживаясь на каждом предмете чуть дольше, чем следовало бы.

– Дедушка полицейский. А я его любимая внучка, которая может тащить у него всё что угодно, – с лёгкой гордостью ответила Лилиан.

Она говорила просто, но в её тоне чувствовалась уверенность человека, который привык полагаться не на удачу, а на подготовку.

– А это для чего? – спросила Элис, беря в руки электрошокер и внимательно его рассматривая.

Лилиан на мгновение замолчала, словно подбирая слова, которые не прозвучали бы слишком резко.

– Для защиты от Джоша, – тихо произнесла она.

Она достала одно из светозвуковых устройств, проверила его и протянула Элис.

– Возьми.

Элис без возражений приняла его, машинально убирая в сумку, туда, откуда его можно будет быстро достать.

– Мы будем в дороге, – продолжила Лилиан, уже раскладывая остальное. – И нам нужно быть готовыми к любому развитию событий.

Она говорила спокойно, но за этой спокойной интонацией скрывалось напряжение, которое не сразу бросалось в глаза.

Лилиан быстро и чётко объясняла, как пользоваться каждым предметом. Она не спешила, но и не задерживалась на деталях дольше необходимого – словно знала: времени на раздумья может не быть.

– Но ведь с нами будут парни, – всё же сказала Элис, продолжая складывать вещи.

Лилиан бросила на неё короткий взгляд.

– Никогда нельзя полностью полагаться на других, – ответила она. – Даже если хочется.

На секунду в комнате повисла тишина.

– Всегда нужно быть готовой действовать самой, – добавила Лилиан уже тише. – Потому что ты никогда не знаешь, что именно ждёт тебя дальше.

Интересно, что должен был пережить человек, чтобы хранить у себя такой набор средств для собственной безопасности? Этот вопрос возникал сам собой. Лилиан оставалась для Элис загадкой – не той лёгкой, притягательной, а глубокой, с тенью за каждым словом. За время их общения стало ясно одно: за её спокойствием скрывается опыт. Не просто жизненный – выстраданный. Но какой именно, Элис не знала. И, возможно, пока не была готова узнать.

– А если ничего такого не будет? – тихо спросила Элис, перебирая вещи в сумке.

Лилиан на мгновение замерла, затем подняла на неё взгляд. В её глазах мелькнуло что-то мягкое, будто она позволила себе на секунду снять внутреннюю броню.

– Тогда нас ждёт море, – ответила она легко, словно это было самым очевидным вариантом. – И неделя, о которой потом захочется вспоминать.

В комнате на мгновение стало тише.

Элис невольно улыбнулась.

Слова прозвучали просто, почти беспечно – но в них было что-то, за что хотелось ухватиться. Как за маленькую, упрямую надежду, что всё происходящее не обязательно закончится плохо.

И среди аккуратно сложенных вещей, спрятанных тревог и недосказанных мыслей вдруг появилось место для чего-то светлого.

В спешке они уложились всего за два часа. Уже за полночь они выехали. Мэйсон занял место за рулём. Рядом с ним устроился Томас. На заднем сиденье – Лилиан и Элис. Двери закрылись одновременно, отсекая всё, что осталось позади, будто вместе с этим звуком оборвалась прежняя, понятная жизнь.

– Сколько часов мы будем ехать? – спросила Элис, нарушая тишину.

– Часов семь, максимум, – спокойно ответил Мэйсон, не отрывая взгляда от дороги.

После этого разговоры закончились. Машина мягко тронулась с места. Ехать из Карсон-Сити в Монтерей было не так далеко, но дорога выматывала. Самолёт отпадал сразу: билеты, ожидание, лишние следы – на это у них не было времени. Нужно было исчезнуть сейчас.

Половину пути Мэйсон был за рулём. Девушки изо всех сил старались не засыпать, но усталость взяла своё – сначала закрылись глаза у Элис, она неловко прислонилась к плечу Лилиан, затем уснула и она. Том сидел на переднем пассажирском, глядя в тёмную ленту дороги. Мэйсону было не до сна. Мысли роились в голове, накладывались одна на другую, не давая ни секунды покоя. Он время от времени смотрел в зеркало заднего вида – на спящую Элис. Её мягкие брови, слегка напряженные даже во сне. Светлые волосы от которых исходил аромат ванили. От этой картины он лишь сильнее сжимал руль.

– Мэйсон…– тихо спросил Том, хотя уже знал ответ. – Всё действительно так плохо?

– Да, – коротко ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Я очень сомневаюсь, что у нас вообще что-то получится.

Том напрягся.

– Ты про побег?

– Про всё, – Мэйсон на мгновение стиснул зубы. – Джош узнает, где мы. Это вопрос времени. Но пока он сообразит, пока двинется за нами – мы уже будем в другом месте.

Говорил он спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась натянутость. У него был план. И ещё один. И ещё. План Б, план С – не до конца алфавита, а до бесконечности.

После этих слов в машине повисла тишина. Только шум шин по асфальту. Только редкие огни трассы. И ощущение, что назад дороги больше нет. Каждый из них оказался наедине со своими мыслями.

Кто-то возвращался к прошлому, снова и снова прокручивая в голове события, которые уже нельзя было изменить.

Кто-то застрял в воспоминаниях, от которых хотелось отгородиться, но они упорно не отпускали.

Кто-то думал о предательстве близких людей.

А кто-то – о том, как защитить тех, кто рядом.

И ни один из них не решился озвучить это вслух.

Время тянулось медленно.

Два часа прошли незаметно, растворившись в дороге и однообразном шуме двигателя.

Томас сидел впереди, напряжённо следя за дорогой, будто пытался контролировать не только маршрут, но и саму ситуацию.

Машина двигалась вперёд. И вместе с ней – они.

Навстречу тому, о чём никто из них пока не решался говорить вслух.

Спустя некоторое время Лилиан проснулась от едва ощутимого толчка – машина остановилась. Она приоткрыла глаза, ещё не до конца выныривая из сна, и увидела, как Томас с Мэйсоном меняются местами. Их движения были тихими, без лишней суеты. Напряжение, державшееся в ней даже во сне, немного отпустило.

Лилиан выдохнула, прикрыла глаза – и снова провалилась в мягкую, тёплую темноту.

Элис проснулась позже.

Ровно через два часа.

К тому моменту за рулём снова был Мэйсон. Дорога за окном изменилась – пейзаж стал светлее, воздух будто чище, а небо уже начинало медленно переходить от ночной глубины к предрассветной прозрачности.

Она потянулась, едва сдерживая зевок, и, приподнявшись, тихо спросила:

– Сколько нам ещё ехать?

– Часа два, примерно, – ответил Мэйсон, не отрывая взгляда от дороги.

Элис кивнула, снова зевнула и, чуть оживившись, добавила:

– Может, музыку включим?

– Только если это не твои «успокаивающие» плейлисты, – сонно пробормотал Томас с переднего сиденья. – Я под них чуть не умер.

– Ты под всё чуть не умираешь, – фыркнула Лилиан, не открывая глаз.

– Неправда.

Элис тихо усмехнулась и всё же включила музыку.

Сначала – негромкую, фоновую. Мелодии мягко заполнили салон, вплетаясь в шум дороги, в редкие вздохи просыпающихся, в ещё не до конца рассеявшуюся сонную тишину.

Но чем ближе становился рассвет, тем живее становился ритм.

Музыка постепенно наполнялась движением, светом, энергией.

Томас первым начал тихо подпевать, сбиваясь на полуслове и тут же смеясь над собой. Лилиан, закатив глаза, сначала пыталась игнорировать, но через минуту уже тоже подхватила припев. Элис рассмеялась и достала телефон.

– Всё, это надо снимать, – заявила она.

– Удали потом, – тут же отозвался Том. – У меня репутация.

– Какая? – не удержалась Лили.

– Загадочного и молчаливого.

– Ты? – Элис едва не рассмеялась. – Молчаливого? Тоже мне, Эдвард Каллен.

– Я мог бы им быть, – важно заявил он. – Просто мир не готов.

Мэйсон на мгновение улыбнулся, краем губ, но ничего не сказал.

Видео сменяли друг друга, смех становился громче, слова – свободнее. Напряжение, которое ещё недавно витало в воздухе, постепенно растворялось.

И когда за окном наконец показалась тонкая линия горизонта, окрашенная первыми лучами солнца, воздух будто изменился.

– Ура, я вижу море! – вдруг воскликнула Элис, подаваясь вперёд.

Лилиан открыла глаза и тоже посмотрела в сторону окна. На её губах появилась широкая, искренняя улыбка.

– Наконец-то, – выдохнула она.

– Хотите сначала заедем к морю, а потом уже домой? – спросил Мэйсон, чуть повернув голову.

– Конечно, – почти одновременно ответили все.

– Даже не обсуждается, – добавил Том. – Я после такого драйва имею право на красивый финал.

Мэйсон усмехнулся и свернул с дороги. Машина вскоре остановилась недалеко от пляжа. Людей почти не было. Солнце только поднималось, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и золотого. Море дышало спокойно, лениво накатывая волны на ещё прохладный песок.

Ребята вышли из машины одновременно, и прохладный утренний воздух сразу окутал их, наполняя лёгкие свежестью, в которой уже угадывался солёный привкус моря. Песок под ногами был ещё прохладным, мягким, а впереди – спокойная линия воды, едва тронутая первыми лучами солнца.

Они направились к берегу.

И, как это обычно бывало, тишина продлилась недолго.

– Лили, кстати, – невзначай протянул Томас, сунув руки в карманы и глядя куда-то в сторону, – Ты в курсе, что твои вещи в чемодане выглядят так, будто ты собираешься пережить апокалипсис в одиночку?

Лилиан медленно повернула к нему голову.

– Во-первых, – спокойно начала она, – Я хотя бы умею складывать вещи, а не засовывать их в сумку с надеждой, что «как-нибудь само уляжется».

– Это не «как-нибудь», – возмутился Том. – Это авторская система. И вообще, я аккуратно складываю вещи!

– Да? – она прищурилась. – И как она называется? Хаос с видом порядка?

– Особенно «гениально» выглядел его носок в моей аптечке, – Элис прыснула руками.

– Это был не носок, – тут же отозвался Том. – Это был…утеплитель.

– Для чего? – сухо уточнила Лили.

– Для души.

– Я тебя сейчас утеплю, – процедила она сквозь улыбку.

– Вот видишь, – Том повернулся к Элис, будто ища поддержку, – Агрессия на пустом месте.

– Ты её спровоцировал, – невозмутимо заметила Элис.

– Я просто говорю правду.

– Ты просто нарываешься, – парировала Лили.

– Это талант.

– Это диагноз.

– Зато у меня есть чувство юмора.

– А у меня – возможность тебя догнать.

Том замер на долю секунды.

– Это угроза?

– Это обещание.

И в следующую секунду он уже рванул вперёд.

– О, нет, нет, нет!

Лили сорвалась за ним почти сразу.

– ТОМ, СТОЙ!

– Я тебя не знаю! – крикнул он на ходу.

– А мы сейчас познакомимся!

Они мчались по песку, поднимая лёгкие облака пыли, смеясь, ругаясь, перебивая друг друга. Томас пытался лавировать, петлять, оглядывался через плечо, но это было бесполезно.

Лилиан догоняла.

Мэйсон и Элис остались позади.

– Как дети малые, – пробормотал он, наблюдая за этим с лёгкой усмешкой.

– Иногда мне кажется, что они и есть дети, – тихо рассмеялась Элис.

Мэйсон усмехнулся – и на этот раз не сдержался.

Он рассмеялся по-настоящему. Низко, без привычной сдержанности. Элис на секунду замерла, едва заметно повернув к нему голову. Она почти никогда не слышала его смеха – настоящего. И в этом звуке было что-то неожиданно тёплое и знакомое.

Ей вдруг захотелось, чтобы он смеялся чаще.

Они подошли к самому берегу как раз в тот момент, когда Том, не сбавляя скорости, резко свернул и почти врезался в Элис, прячась за её спиной.

– Спасай! – выпалил он, тяжело дыша.

– Даже не думай, – спокойно сказала она, отходя в сторону.

– Предательница!

Лили подбежала через секунду. Волосы чуть растрепались, дыхание сбилось, но взгляд был предельно сосредоточенным.

– Томас, – произнесла она с опасным спокойствием, – Ты от меня даже в аду не спрячешься, понял?

– Я походу уже там, – выдохнул он.

И в следующую секунду Лили прыгнула на него.

Они повалились на песок, подняв облако лёгкой пыли.

– Я сдаюсь! Всё! Твоя взяла, Лили! – закричал Том, смеясь.

– Поздно, – мрачно отозвалась она, удерживая его за плечи.

Мэйсон и Элис переглянулись, невольно усмехнувшись. Это было привычно.

И, пожалуй, именно поэтому особенно ценно.

Лили всегда выигрывала. Не потому что сильнее – хотя и это тоже, – а потому что в такие моменты она становилась чем-то вроде стихийного бедствия.

Разъярённая, живая, неудержимая. Пантера, за которой лучше не бежать.

Но, если быть честными, Том сам каждый раз делал всё, чтобы его догнали.

– Ребята! Спасите! Я больше не буду! – раздался наигранно трагичный голос Томаса, который, судя по всему, уже сам не понимал, смеётся он или действительно страдает.

Лилиан не щадила его ни на секунду – щекотала, щипала, и вполне ощутимо шлепала по плечам, и всё это с таким сосредоточенным выражением лица, будто выполняла важную миссию.

– Это за складку вещей, будто я собираюсь помереть в одиночку! – объявила она.

– Я же извинился! – задыхаясь от смеха, выдавил Том.

– Поздно!

– Это нарушение прав человека!

– Ты не человек, ты…!

– Я личность!

– Ты проблема!

Мэйсон чуть наклонил голову, наблюдая за этим с явным интересом, как за редким, но крайне занимательным процессом.

– Похожее зрелище я наблюдал в документально фильме про богомолов.

– Где самка съедает самца? – спросила Элис.

– Угу, – Мэйсон сделал паузу, – С одной стороны…он сам виноват, – заметил он спокойно.

Том тут же вытянул руку в его сторону:

– Брат, не предавай!

– Я тебе не брат, – невозмутимо ответил Мэйсон.

– С другой стороны, – тихо добавила Элис, сдерживая улыбку, – Его как-то жалко.

– Спасибо, Элис! – тут же оживился Том. – Вот видите, хоть кто-то с сердцем!

– Не обольщайся, – хмыкнула она. – Мне просто не хочется, чтобы ты умер прямо на пляже. Это испортит вид.

– Ты слышала? – возмущённо воскликнул он, пытаясь вывернуться. – Она за эстетику переживает, а не за меня!

– Конечно, – невозмутимо кивнула Элис. – Ты не вписываешься в пейзаж.

– Предатели…кругом предатели…

– Тебе ещё повезло, – спокойно добавила Лилиан, на секунду остановившись.

– Все, я устала.

Лили наконец отпустила растрёпанного Тома, и тот тут же откинулся назад на песок, раскинув руки, будто пережил не бой, а полноценную жизненную драму.

– Всё…– выдохнул он. – Я официально пересмотрел свои жизненные приоритеты. Больше никаких шуток про Лили.

– Я уже внесла тебя в свой чёрный список, – спокойно отозвалась она, отряхивая ладони. Их разговор был всегда: с колкими фразами, насмешками, лёгкими уколами, за которыми пряталась простая, понятная привязанность. И в этом было что-то надёжное. Это был их язык любви. Каждый из них знал, что благодаря их общему юмору они легко обходят ссоры и недопонимания.

Элис слегка приподняла голову. Облаков на небе стало больше, но солнце всё равно упрямо пробивалось сквозь них, разрезая сероватую дымку мягкими золотыми полосами. Море под этим светом казалось почти нереальным – спокойным, но живым, будто дышащим.

Мэйсон сунул руки в карманы и, не отрывая взгляда от горизонта, произнёс:

– Наверняка ночью будет шторм.

Элис повернулась к нему.

На ней был голубой свитер, свободные джинсы, в кармане, которого средство для самообороны вручённое Лилиан, который теперь ощущался как привычное дополнение к реальности. Элис смотрела на друзей и ясно поняла: они – это самое ценное, что когда-либо было у нее, после потери своей семьи. Они стали для нее опорой.

Лилиан подошла к ней, будто почувствовала, что сейчас необходимо быть рядом. Она обняла ее за плечо. Томас будто прочитал их мысли и тут же подошел к ним. Они всегда были готовы быть рядом. Внутри разлилось тёплое облегчение – не резкое, а глубокое, как выдох после долгого напряжения. Они были вместе. Не просто рядом – вместе. Друзья. Команда. Семья, связанная далеко не кровью и генами. И в жизни каждого есть те люди, с которыми ты связан душами. Рано или поздно ты встретишь их. Или уже встретил.

– Знаете…если бы не всё остальное, это могло бы стать идеальным отдыхом, – сказала Элис тихо.

Её голос прозвучал неожиданно спокойно. И в этот же момент её взгляд сам нашёл Мэйсона. Он уже взглянул на неё.

И, на этот раз никто из них не отвёл взгляд друг от друга.

Это не было демонстративно. Не было смелым. Скорее наоборот – осторожным, как будто любое лишнее движение могло разрушить то, что между ними едва начало формироваться. Между ними не было слов, но было слишком много смысла в этом молчании: недосказанность, доверие, напряжение, которое не имело права называться чем-то конкретным. И именно поэтому Лилиан осторожно ткнула Томаса локтем.

– Пойдём, – сказала она легко, будто ничего не происходило. – Ножки помочим.

– Чего? – Томас нахмурился, не сразу выходя из своих мыслей. – А разве вода не холодная?

– Том, пойдём.

В её голосе не было просьбы. Это было утверждение, завернутое в спокойствие.

Томас ещё секунду смотрел то на Лили, то на берег, потом пожал плечами и всё-таки пошёл за ней.

Он оглянулся только один раз – и этого Лилиан хватило, чтобы понять, что он всё понял неправильно. И это было даже к лучшему.

Они отошли чуть дальше, туда, где песок становился влажнее, а шум волн громче, будто сам берег отрезал их от чужих разговоров.

– Оставим их, – пробормотала Лилиан, замедляя шаг.

– Я вообще-то думал, что у нас мирная утренняя прогулка, – усмехнулся Томас.

– У нас никогда не бывает утренних прогулок, тем более мирных – спокойно ответила она, – Утром мы всех ненавидим.

Он хмыкнул, будто это его устроило как факт вселенной.

– Ладно. Тогда я официально объявляю эту прогулку мокрой.

И с видом человека, принимающего судьбоносное решение, он сел прямо на песок и начал снимать обувь.

– Ты серьёзно? – Лилиан приподняла бровь.

– Абсолютно.

Он закатал штаны до колен. И встал на ноги с важным видом, как будто собирался не в воду, а на важную миссию. Он уверенно зашёл в море. Первые же секунды дали ответ на все вопросы.

– А-а-а! – резко выдохнул он. – Капец…какая тёплая!

Лилиан медленно моргнула.

– Ты врёшь.

– Я никогда не вру в таких вещах! – уверенно заявил он и, не удержавшись, брызнул в неё водой.

Лилиан застыла на секунду. А потом молча сняла обувь. Это было для неё вызовом. Она зашла в воду, и холод сразу ударил по ногам, заставив её резко вдохнуть.

Но она не остановилась. Подошла ближе и с размаха брызнула в него водой.

– О, всё, война началась, – рассмеялся Томас.

– Она началась с тех пор, как мы родились!

Следующий всплеск был сильнее.

Потом ещё один. Вода летела во все стороны, смешиваясь со смехом и криками.

Они двигались хаотично, как будто каждый пытался не победить, а просто не дать другому победить слишком легко.

И в какой-то момент Лилиан резко шагнула вперёд…и поскользнулась.

Время будто замедлилось. Её рука дернулась вверх, но опоры не было.

И Томас успел. Он резко схватил её за запястье и потянул к себе, удерживая прямо перед собой. На секунду всё остановилось.

Вода шумела где-то вокруг, но между ними стало неожиданно тихо. Слишком близко. Слишком резко. Их лица оказались на расстоянии дыхания, и смех внезапно исчез сам по себе.

– Видишь? – тихо сказал Томас. – Карма существует.

Лилиан прищурилась. И в следующую секунду, будто сама вселенная решила не давать им паузу, они оба потеряли равновесие и с шумом рухнули в воду. Тишина длилась ровно секунду.

А потом Лилиан первой рассмеялась – громко, искренне, запрокинув голову назад, будто всё напряжение последних дней просто смыло вместе с водой.

– Это был самый тупой вывод в твоей жизни, – выдавила она сквозь смех.

Томас сел рядом, вытирая лицо ладонью.

И они снова засмеялись.

А волны спокойно накатывали на берег, будто им вообще не было дела до того, как странно иногда выглядит человеческое счастье.

Лилиан знала, что Элис нужно многое обсудить вместе с Мэйсоном, поэтому стремительно увела Томаса, из-за чего, сейчас оказалась в холодной воде.

Глава 15

Я чувствовала новые ощущения смотря на море, никогда не видела таких красивых видов. Мой взгляд проследил за Лилиан и Томасом, которые ушли в воду и начали брызгаться водой. Как дети малые. Это вызвало у меня улыбку.

Но, затем, я посмотрела на Мэйсона, не позволяя себе сделать лишний вдох, будто любое лишнее движение могло разрушить хрупкую тишину между нами. Внутри зрело странное, тревожное ожидание – как перед чем-то неизбежным. Мне казалось, что он скажет нечто важное. Нечто такое, после чего всё уже никогда не станет прежним.

Мэйсон стоял напротив, слегка опустив плечи, руки в карманах, и не сводил с меня взгляда. В его спокойствии я видела напряжение.

Я больше не могла выдержать этого напряжения. У меня было четкое ощущение, будто мы друг друга знаем.

Точнее…я его.

Я его видела.

– Ты ведь знаешь меня, – не выдержала я.

Слова сорвались быстрее, чем я успела их обдумать. Слишком долго это чувство жило внутри – странное, ускользающее, будто я держала в памяти что-то важное, но не могла дотянуться.

Я знала его.

И в то же время – нет.

Как будто воспоминание стояло за тонкой стеной, за которой слышен только глухой отзвук. Будто…мне снился сон с ним. И я никак не могла его вспомнить.

Мэйсон чуть склонил голову, и на его губах появилась невидимая тень улыбки – не радостной, скорее горькой.

– Знаю, цыплёнок, – тихо сказал он.

Это слово.

Оно ударило меня сильнее, чем любое признание.

Что-то внутри болезненно сжалось, отозвалось странным теплом, забытым, но слишком живым, чтобы быть случайным. Я жадно всматривалась в его лицо, в его глаза – пытаясь найти в них ответ, зацепку, хоть что-то, что объяснит, почему это прозвище звучит так…по родному.

Почему оно откликается.

Почему от него хочется не отстраниться, а приблизиться.

– Почему?.. – выдохнула я едва слышно. – Почему ты так меня называешь?

Он сделал шаг ближе.

– Неужели ты действительно не помнишь? – его голос стал тише, глубже.

Он смотрел на меня так, будто уже знал ответ. И всё равно надеялся.

Я нахмурилась, чувствуя, как внутри начинает подниматься тревога.

– Не помню…что? – я скрестила руки на груди.

Мэйсон на секунду закрыл глаза, словно собираясь с силами, а затем снова посмотрел на меня.

И в его взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.

– Как мы влюбились.

Слова врезались в меня, будто что-то острое и холодное, разрезая ту самую стену внутри, за которой пряталось забытое.

– И с тех пор…– продолжил он тише, – Каждое лето я ждал, когда увижу тебя снова.

Мир на секунду будто накренился.

В груди что-то резко сжалось, а затем разлилось теплом, от которого стало больно. И эту боль я не могла описать словами. По моей коже пробежали мурашки – не холодные, а живые, как воспоминание, которое вот-вот прорвётся наружу.

Образы вспыхнули где-то на грани сознания.

Солнце.

Запах кофе.

Его низкий голос.

Смех.

И ощущение…что это уже было. Что это не впервые.

Я отступила на шаг, будто потеряв равновесие. Внутри уже что-то треснуло.

****

Несколько лет назад, когда мне только исполнилось шестнадцать, я заканчивала выпускной класс – раньше всех. Всё время я куда-то спешила, не понимая, от чего именно убегаю. Мне всегда казалось, что я опаздываю. Возможно, это была тревожность, а возможно я действительно могла опоздать. Я радовала родителей хорошей успеваемостью. И мама обещала, что летом мы поедем на море. Я держалась за это обещание, потому что увидеть море – было моей мечтой с детства.

Но в ночь перед отъездом мама с отчимом снова поссорились.

Сначала – глухие слова за стеной. Потом громче. Потом их голоса сорвались на крик.

Я лежала, не двигаясь, и смотрела в потолок, считая удары сердца, лишь бы не слышать, как ломается чьё-то терпение. Мне было страшно за маму. Но вмешиваться я больше не хотела – слишком много раз это ни к чему не приводило. Если человек захочет уйти, то ему не будут надобны причины. А если человек намерен остаться, то ему даже тысяча причин будет недостаточно. У моей мамы было много шансов уйти от отчима, что мог и голос повысить и руку поднять. И до сих пор я понять не могу, почему она с ним? Ради детей?

Деньги? Привязанность? А может любовь?

Увы, ответов не было.

А в следующую секунду дверь тихо скрипнула. Я обернулась. В проёме стоял Дэвид. Маленький, растерянный, с глазами, в которых было больше страха, чем он мог объяснить словами.

– Можно я тут посижу? – тихо спросил он.

Я молча кивнула.

Он быстро проскользнул внутрь, будто боялся, что его передумают пускать, и сел рядом со мной. Я достала из шкафа спрятанные чипсы, что было нашим маленьким секретом – и включила мультики. Мы сидели на кровати, прижавшись друг к другу, делая вид, что за стеной ничего не происходит. Он был похож на отчима – те же черты, тот же взгляд. Только волосы светлые, как у мамы.

Дэвид часто приходил ко мне, когда боялся. А я всегда старалась отвлечь его, сделать вид, что всё нормально. Хотя сама уже давно не верила в это «нормально». Я знала, что скоро уеду в другой город поступать.

И от этой мысли становилось тяжело. Если бы я могла – забрала его с собой. Мне искренне было жаль Дэвида. Ведь, у меня есть шанс сбежать прямо сейчас из всего этого хауса, а у него нет.

Вскоре, мы уснули под тихий свет ночника.

А утром мама сказала, что на море они поедут без меня.

Её слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно для того, чтобы не ранить.

Меня отправили к тёте – с чемоданом вещей и тем самым ощущением, будто тебя аккуратно вычеркнули из чьих-то планов, может быть и жизни. Так было всегда. Отчим не горел желанием брать меня куда-либо вместе с ними.

Я старалась улыбаться. Делать вид, что всё в порядке. Как всегда. Не хотела разрушать мамино счастье. Не хотела ставить выбор перед ней. Оставлять меня дома одну маме не хотелось. В нашем районе на то время пропадали люди. Это усилило мамину паранойю.

У тёти же мне было не сладко. Тетя в раннем возрасте стала вдовой с двумя детьми. Она часто оставляла их на меня и уходила по делам, не спрашивая, хочу ли я этого. Квартира наполнялась шумом, криками, бесконечными просьбами – и в этом шуме я чувствовала себя ещё хуже.

Мне не нравилось это.

И я начала сбегать.

Рано утром, когда дом ещё спал, я тихо пробиралась к двери, стараясь не разбудить детей, и выходила на улицу. В такие моменты мне казалось, что я наконец-то дышу. Я ощущала ту самую свободу, которой так всегда хотелось и было чертовски мало.

В тот день рассвет только начинался. Город был пустой, мягкий, словно нереальный в этом утреннем свете. Я шла по парку, слушая, как под ногами шуршит гравий, как ветер перебирает листья, как тишина обнимает вместо слов.

Но даже это вскоре стало казаться скучным.

Мне хотелось выше.

Свободнее.

Дальше.

И тогда я увидела здание.

Высокое, стеклянное, чужое – из тех, где явно живут обеспеченные люди. Дверь подъезда открылась, и из него вышла девушка в спортивной одежде. Я не раздумывала – просто подбежала и проскользнула внутрь, пока она не успела закрыться обратно.

Лифт был пуст.

Я нажала на последний этаж.

Сердце билось быстрее – не от страха, а от предвкушения.

Когда двери открылись, я прошла через лестницу и толкнула дверь на крышу. И застыла. Город лежал у моих ног.

Свет только-только рождался, окрашивая всё вокруг в мягкое золото. Воздух был свежим, прохладным, и от него кружилась голова.

Я достала телефон, сделала несколько снимков – не потому что хотела сохранить момент, а потому что не верила, что он настоящий.

Потом подошла к краю.

И села.

Свесив ноги вниз, я смотрела на город, который казался таким далёким, таким чужим. Я чувствовала свободу, что опьяняла меня с каждой секундой.

Мысли сами потянулись туда, куда я старалась не смотреть.

К маме.

К её обещаниям.

К тому, как легко оказалось оставить меня.

Я видела, чем заканчиваются их ссоры. Поэтому с первых секунд убеждала маму, что хочу остаться с папой, или у бабушки. Убеждала её, что я справлюсь. Что всё нормально.

Даже когда внутри всё сжималось от обиды.

Несколько лет бабушка скончалась. А папа – в командировках, в других городах, в своей жизни.

И с каждым годом во мне росло чувство, от которого невозможно было избавиться.

Я никому не была нужна.

Ни родителям.

Ни друзьям, которых у меня почти не было.

Никому-то ещё.

Я сидела на краю крыши и смотрела вниз, прокручивая в голове свою жизнь, будто чужую историю, которую можно было бы просто закрыть. В какое-то мгновение я задумалась: «Нужна ли мне такая жизнь?» И в ту же секунду я услышала голос позади.

– Прыгать собралась?

Он был низким, спокойным – и слишком неожиданным.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Мысль, которой у меня даже не было, вдруг обрела форму. Высокий парень. Тёмные волосы, растрёпанный вид, будто он только проснулся и не особо задумывался о том, как выглядит. На нём не было верхней одежды, лишь тёмные джинсы, и по напряжению в широких плечах было видно – он не ожидал здесь никого увидеть. Тело его было подтянутым, он явно следил за собой.

В пальцах он держал сигарету, лениво затягиваясь. Дым медленно растворялся в утреннем воздухе.

Черты лица – резкие, чёткие. Острый нос, на котором едва заметно рассыпались веснушки.

Он смотрел на меня внимательно.

– А что? Столкнуть хотел? – резко ответила я, вставая на ноги.

Он усмехнулся, будто его это развлекло.

– Хотел бы – не спрашивал.

Он сделал шаг ближе, скользнул по мне взглядом и вдруг остановился на моей кофте нежно желтого оттенка.

– Цыплёнок.

– Что? – я опешила.

Он кивнул на меня, снова усмехнувшись.

– Вся в жёлтом. Вылитый цыплёнок.

И почему-то…это не прозвучало обидно. Я нахмурилась, всё ещё чувствуя, как внутри неприятно кольнуло – не от слова, а от того, как легко он хотел задеть.

– Очень смешно, – сухо бросила я, скрестив руки на груди.

Он только пожал плечами, снова затягиваясь сигаретой, и отвёл взгляд куда-то в сторону горизонта, будто я его больше не интересовала.

– Сам-то, кто? – не выдержала я. – Эксперт по кличкам?

Он чуть повернул голову, лениво, без спешки, и прищурился, разглядывая меня внимательнее.

– Я хотя бы не сижу на краю крыши на рассвете, как…– он сделал паузу, будто подбирая слово, –…персонаж дешёвой драмы.

Я резко усмехнулась.

– А ты, значит, просто вышел сюда покурить и поумничать?

– Именно, – спокойно ответил он.

Я скользнула взглядом по нему – растрёпанный, с сигаретой, в этих своих тёмных джинсах, с этим наглым выражением лица. И вдруг сама не заметила, как вырвалось:

– Барсук.

Он замер.

– Что?

– Барсук, – повторила я, уже увереннее. – Сидишь тут, ворчишь, дым пускаешь. Очень подходит.

На секунду повисла тишина.

А потом он тихо рассмеялся – коротко.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно, – я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушно, хотя внутри почему-то стало легче.

– То есть я – барсук, а ты – цыплёнок? – он сделал шаг ближе.

– Я хотя бы милый цыплёнок, – парировала я.

– Милый? – он скептически изогнул бровь. – С таким характером?

– А у тебя, можно подумать, лучше, – огрызнулась я. – Стоишь тут, раздаёшь комментарии, как будто тебя вообще кто-то спрашивал?

Его взгляд стал чуть жёстче.

– Если тебе не нужны комментарии, не сиди на краю чужой крыши, – сказал он уже без насмешки. И это прозвучало слишком резко. Я отчётливо услышала, как он сделал акцент на «Чужой». Откуда он знает? Вдруг я тоже тут живу? Или не подхожу по дресс-коду? Идиот. Меня будто задели за живое.

– Я не собиралась прыгать! – резко ответила я, чувствуя, как внутри поднимается злость.

– Да? – он посмотрел прямо в глаза. – Тогда зачем ты здесь?

Вопрос был простой. Но ответ застрял где-то внутри. Я сжала губы.

– Тебя это не касается.

– Тогда перестань доказывать мне что-либо, – спокойно сказал он.

И это стало последней каплей.

– Знаешь, что, барсук? – я резко развернулась. – Оставь свои выводы при себе.

Он не остановил меня. Не сказал ничего. И это почему-то оказалось хуже всего.

Я быстро дошла до двери, толкнула её сильнее, чем нужно, и вышла на лестницу. Шаги эхом отдавались в пустоте, а внутри всё ещё кипело – злость, обида, раздражение…и что-то ещё, чему я не хотела давать имя.

****

Мэйсон всегда просыпался рано. Эта привычка появилась ещё в детстве и с годами стала частью его жизни. Он никогда не любил долго спать – пяти часов ему вполне хватало, а иногда и того меньше. Эту особенность он унаследовал от отца.

Каждое утро начиналось одинаково. Он стоял у окна с чашкой свежесваренного кофе, наблюдая, как постепенно просыпается город. В такие моменты мысли сами собой выстраивались в ровную цепочку, позволяя спокойно обдумать всё, что предстояло сделать.

Совсем скоро ему предстояло поступать на юридический факультет – именно об этом он мечтал столько, сколько себя помнил.

– Мелкий, – донёсся из прихожей голос Джейсона. – Я на пробежку.

Не дожидаясь ответа, брат захлопнул за собой дверь. Мэйсон лишь усмехнулся. Он слишком хорошо знал Джейсона, чтобы поверить в его внезапную любовь к спорту.

Подойдя к окну, Мэйсон проводил взглядом брата, вышедшего из подъезда. Через несколько секунд следом за ним появилась молодая девушка – стройная, спортивная, с собранными в высокий хвост волосами.

– Ну конечно... – тихо пробормотал он себе под нос. Джейсон не пропускал мимо себя ни одной красивой девушки. Причём, что всех девушек он считал красивыми.

Иногда Мэйсону казалось, что брат просто физически не способен прожить месяц без нового романа. За свою жизнь он успел пережить столько отношений, что давно перестал вести им счёт, а интрижек бесчисленное количество. Мэйсон же никогда этого не понимал. Для него чувства не были развлечением.

Сам Джейсон объяснял своё поведение с самым мечтательным видом:

– Все женщины прекрасны. Словно произведения высокого искусства.

Мэйсон тогда даже не поднял взгляд от кружки с кофе.

– Искусством обычно любуются в музее, а не лапают при любой возможности и не собирают личную коллекцию.

– Ну и зануда же ты, – усмехнулся Джейсон. – Иногда мне кажется, что ты даже разговаривать с девушками не умеешь. Причеши уже свои вечно растрёпанные волосы, зачеши их назад и стань наконец достойным представителем семьи Форд.

Мэйсон лишь недовольно поморщился, бросив на брата короткий взгляд.

– Если быть «заслуженным Фордом» означает менять девушек чаще, чем рубашки, то я, пожалуй, откажусь от такой великой чести.

Джейсон громко рассмеялся.

– Когда-нибудь ты всё-таки влюбишься.

– Возможно.

– И что тогда?

– Тогда и поговорим.

Он сделал ещё один глоток кофе, давая понять, что разговор окончен. Братья были совершенно разными. Мэйсон никогда не искал отношений. Он не был равнодушен к девушкам – мог отметить чью-то красоту, почувствовать симпатию, но ни одна из них не вызывала в нём желания узнать её ближе. Искреннего интереса не возникало. И это его вполне устраивало. При этом внимания ему всегда хватало. Девушки сами нередко проявляли инициативу, но он неизменно держался на расстоянии. То ли из-за природной сдержанности, то ли потому, что просто не видел смысла тратить чувства на человека, который не трогал сердце.

Друзей у него тоже было немного. Мэйсон ценил тишину, любил проводить время наедине с собой и никогда не испытывал потребности постоянно находиться среди людей. Он был интровертом до мозга костей.

Джейсон же являлся его полной противоположностью. Казалось, он не мог прожить и дня, не перекинувшись словом с каждым встречным. Общительный, открытый и невероятно харизматичный, он умудрялся завести разговор где угодно – в магазине, на улице, в очереди за кофе. Иногда складывалось впечатление, что молчание причиняет ему почти физический дискомфорт.

Мэйсон всё ещё смотрел в окно, когда заметил незнакомую девушку, вошедшую в подъезд. Он слегка нахмурился. Подойдя ближе, он проследил взглядом, как она поднялась на лифте на его этаж и, даже не заметив его, направилась дальше – к лестнице, ведущей на крышу. Мэйсон жил на последнем этаже.

Он достал из кармана пачку сигарет, привычным движением зажал одну между губами и последовал за незнакомкой. Выйдя на крышу, он сразу увидел её. Светлые волосы развевались на ветру, а хрупкая фигура неподвижно сидела на самом краю.

Мэйсон поджёг сигарету и негромко, но достаточно громко, чтобы она услышала, спросил, не собирается ли она прыгать. Девушка резко вскочила. На мгновение сердце неприятно сжалось – ему показалось, что она потеряет равновесие. Но внешне он никак этого не показал.

Слово за слово между ними завязался спор. Поначалу происходящее лишь забавляло его.

В своей светлой кофте девушка почему-то напомнила ему маленького цыплёнка. Неожиданно всплыло детское воспоминание: когда-то у него самого была кофта такого же цвета с нарисованным цыплёнком. Фотография в этой кофте до сих пор висела на стене в мамином кабинете. Именно тогда ему впервые захотелось назвать незнакомку цыплёнком.

Под конец разговора она начала раздражать его своими дерзкими ответами. Не выдержав, Мэйсон бросил в ответ несколько резких слов. Девушка фыркнула, развернулась и ушла, оставив его одного на крыше. Он ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя ей вслед. Лицо оставалось напряжённым. Он не понимал, кто она. Но в одном был уверен наверняка – в этом доме она не жила. Иначе он бы давно её заметил. Запомнил бы светлые волосы. И эти необыкновенно голубые глаза, которые с того дня никак не выходили у него из головы.

*****

Когда я вышла из здания, утренний воздух уже не казался таким свежим. Город всё ещё был тем же. Но ощущение свободы исчезло.

Я шла быстрее, не разбирая дороги, сжимая в руке телефон, как будто он мог вернуть мне тот момент, который уже испортился. Глупо. Я просто хотела побыть одна. А в итоге…Наткнулась на какого-то «барсука», который решил раздавать свои глупые клички. В голове крутился его голос словно пластинка «Цыплёнок».

Я раздражённо выдохнула, сворачивая в сторону дома. Настроение было окончательно испорчено. И почему-то…его взгляд всё ещё не выходил из головы. Оказавшись дома, я сразу наткнулась на недовольный взгляд тёти. Она не кричала – нет, она говорила тихо, но в этом тоне было больше упрёка, чем в любом крике. Где я была, почему ушла, почему не думаю о других. Я стояла, молча слушая, не вникая в слова, пока внутри медленно нарастало раздражение.

Потом позвонила мама. Её голос был резче.

Она даже не спросила, как я. Сразу – упрёки. Почему ушла без разрешения, почему не предупредила, почему снова создаю проблемы.

И в этот момент во мне что-то дрогнуло. Мне хотелось ответить. Сказать всё.

Про море. Про обещание. Про то, как легко меня оставили. Про то, что я ей и вовсе не нужна. Про то, что я устала быть удобной. Слова уже подступили к горлу…но я их проглотила. Как обычно.

– Хорошо, – тихо сказала я и сбросила вызов.

Вечером тётя попросила вынести мусор. Я лишь раздражённо вздохнула, взяла пакет и вышла из квартиры, захлопнув дверь чуть сильнее, чем следовало.

На улице было прохладно. Я выбросила мусор, но возвращаться обратно не хотелось. Совсем. Этот дом не был моим. Эти стены давили.

Я достала телефон, выключила звук и, не раздумывая, пошла в сторону парка.

В парке было тихо, но людей было не много. Редкие прохожие, приглушённый свет фонарей, шорох листвы под ногами. Я шла медленно, позволяя себе наконец выдохнуть. Здесь меня никто не трогал. Никто не требовал. Никто не смотрел с упрёком.

Я села на лавочку, подтянув ноги ближе, и включила телефон. Мне захотелось поговорить с отцом, но, он не взял трубку, скорее всего был занят. Он много работал.

Я увидела несколько пропущенных вызовов и сообщения от мамы. Я не читала. Просто открыла контакты и, не задумываясь, заблокировала номер тёти. Потом – мамы. Палец на секунду завис над экраном. И всё же я нажала.

Честно? Если бы у меня была возможность – я бы ушла. Далеко.

Туда, где меня никто не найдёт. Где я не буду никому должна.

Я открыла социальные сети, начала листать ленту – бессмысленно, без цели. Чужие фотографии, чужие жизни, чужие улыбки. Но это помогало. Постепенно внутри становилось легче.

Я даже поймала себя на том, что улыбаюсь. И именно в этот момент рядом кто-то остановился. Я не обратила внимания.

А потом услышала голос.

– О, смотри, сидит одна.

Я замерла. Подняла взгляд. Передо мной стояли двое. Может, трое – я не сразу поняла. Они были слишком близко. И от них резко пахло алкоголем – тяжёлым, приторным, отталкивающим.

Один из них наклонился чуть ниже, разглядывая меня с неприятной ухмылкой.

– Ты чего тут одна такая, а? – протянул он.

Я ничего не ответила, только крепче сжала телефон в руке.

– Не слышит, походу, – усмехнулся второй. – Или притворяется.

– Да ладно, не бойся, – первый чуть ближе подался. – Мы ж просто поговорить.

От его дыхания хотелось отвернуться.

Я резко встала.

– Отстаньте, – сказала коротко, стараясь звучать уверенно.

Они переглянулись. И рассмеялись.

– С характером, – протянул один из них. – Мне нравится.

Я попыталась обойти их, но один сделал шаг в сторону, преграждая путь.

– Куда торопишься?

– Я сказала – отстаньте, – повторила я, уже жёстче.

И в этот момент один из них резко потянулся к моему телефону.

– О, а что у нас тут? Дай посмотреть.

Я дёрнула руку назад.

– Не трогай!

– Да ладно тебе, жалко, что ли? – он уже схватил меня за запястье.

Сердце резко забилось быстрее.

– Отпусти! – я попыталась вырваться, но хватка была сильной.

– Тихо-тихо, – усмехнулся он. – Чего ты сразу такая дерзкая?

– Может, научим её вежливости? – сказал второй, подходя ближе. Я почувствовала, как страх начинает подниматься внутри.

Парк вдруг перестал казаться безопасным.

Фонари – тусклыми. А расстояние до людей – слишком большим.

Я дернулась сильнее, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее сжал руку.

– Отпусти меня!

Мой голос дрогнул. И это было хуже всего. Потому что они это почувствовали. Их улыбки стали только шире – ленивые, расплывчатые, липкие, как и сам воздух вокруг.

– У вас с ушами плохо? – раздался за моей спиной знакомый голос.

Он прозвучал так спокойно, что на мгновение всё вокруг будто замерло.

– А ты ещё кто такой? – спросил один из парней.

– Тихо, ты чего? У него же брат тот самый Вектор.

Парни переглянулись, и тот, что держал меня за запястье, ухмыльнулся ещё шире

– Мэйс, а мы только тебя ждали. Смотри, какую цыпочку поймали.

Слово «цыпочка» ударило по слуху неприятно, оскорбительно. Я дернулась, пытаясь вырваться, ударить, хоть как-то освободиться, но хватка только усилилась. Чужие пальцы впились в кожу, оставляя после себя жгучее ощущение беспомощности.

И вдруг меня резко потянули назад за плечи. Я обернулась – и дыхание перехватило.

Он. Тот самый. «Барсук». Его руки сжимала мои плечи уже иначе – крепко, но не больно, словно он удерживал меня не для того, чтобы причинить вред.

– Цыпочка, говорите? – он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то холодное.

Он наклонился ближе, и я почувствовала свежий запах кофе – горький, терпкий, но странно успокаивающий. Я стиснула зубы, всё ещё злясь, всё ещё не понимая, на чьей он стороне.

Но в следующую секунду он резко потянул меня за спину, заслонив собой.

– Передайте всем нашим, – его голос стал ниже, жестче, – что она моя. И чтобы даже пальцем её тронуть никто не смел.

В этих словах не было просьбы. Я не стала ждать. Не стала слушать, что ответят остальные. Страх ударил в грудь так резко, что мысли рассыпались. Единственное, что я могла – бежать.

Я сорвалась с места, не оглядываясь, не разбирая дороги. Ветер бил в лицо, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.

Только когда знакомый подъезд оказался перед глазами, я остановилась. Руки дрожали. Колени подкашивались. И только тогда я поняла – телефон остался у них.

Возвращаться не хотелось. Нет. Это было слишком страшно. Я поднялась по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся глухим эхом внутри. Дверь открылась резко. Тётя встретила меня взглядом, полным раздражения и тревоги одновременно.

– Ты где была?! – её голос звенел напряжением. – Я уже собиралась звонить всем подряд!

Я молчала.

Слова застряли где-то внутри, смешавшись со страхом и остатками адреналина.

– Ты вообще понимаешь, что происходит в этом районе? – продолжила она, понижая голос, но от этого он стал только серьёзнее. – Тут ходят много пьяниц и наркоманов, ты хоть понимаешь, что могли с тобой сделать? Даже днём лучше не выходить одной.

Я медленно подняла на неё взгляд. Сердце снова сжалось. Потому что теперь я уже столкнулась с ними. И, что было хуже всего – один из них сказал, что я принадлежу ему.

Признаваться тёте в том, что произошло, мне не хотелось. Слова застревали где-то внутри, путались, становились тяжёлыми и неудобными, как правда, которую я не была готова произнести вслух. Но телефон…его нужно было вернуть.

И мысль о том, как именно, заставляла внутри всё неприятно сжиматься.

Снова идти туда? Снова столкнуться с ним? С тем самым «барсуком», который сначала бесил до невозможности, а потом…

Потом встал передо мной, как будто я ему что-то должна. Нет. Слишком страшно. И дело было не только в тех парнях. Не только в их липких взглядах и запахе алкоголя, от которого мутило.

Страшно было из-за него. Потому что, если верить его словам – меня никто не тронет. Никто. Кроме него…

Мысль об этом вспыхнула резко, как спичка, и тут же разгорелась раздражением. Да я ему в лицо плюну, если он снова посмеет подойти ко мне так близко. С его этими самоуверенными взглядами.

Тупой барсук.

Идиот.

Дебил.

Я раздражённо прошлась по комнате, чувствуя, как злость постепенно вытесняет страх, делая дыхание ровнее, а мысли – резче.

И вместе с этим накатывало другое.

Осознание.

Я тоже хороша. Зачем вообще туда попёрлась? Зачем решила, что мне можно всё? Что мир – это просто место для прогулок, где ничего не случится? Глупая. Теперь без телефона. Без связи.

Просто прекрасно.

Я остановилась у окна, глядя в темноту, где редкие фонари выхватывали куски улицы, будто обрывки чьей-то другой жизни.

И где-то там…Он.

С моим телефоном.

И с этим дурацким ощущением, которое я никак не могла назвать – то ли злость, то ли страх, то ли что-то, от чего хотелось одновременно сбежать и разобраться.

*****

По вечерам Мэйсон возвращался домой после тренировок. В наушниках негромко играла спокойная музыка, а мысли, вопреки его желанию, снова и снова возвращались к той незнакомке. К цыплёнку.

Он невольно усмехнулся, вспоминая её упрямо нахмуренное лицо и дерзкие ответы. Она раздражала его и по-настоящему действовала на нервы. Именно поэтому он никак не мог понять, почему продолжает думать о ней. Наверное, потому что все остальные девушки вели себя с ним одинаково – любезно, приветливо, порой даже слишком. Часто лишь потому, что он им нравился. А она...Она не пыталась ему понравиться. Она спорила. Огрызалась. И, кажется, совершенно не собиралась делать ему никаких поблажек.

Внезапно сквозь музыку донёсся женский голос. Мэйсон снял один наушник и обернулся. В нескольких метрах от него несколько парней из того самого «криминального» района удерживали девушку за руки. Он прищурился.

– Опа... Цыплёнок.

Не раздумывая ни секунды, Мэйсон направился к ним. Она всё ещё раздражала его. Но сама мысль о том, что кто-то ей угрожает, раздражала гораздо сильнее. Подойдя ближе, он сразу узнал парней. Друзья Джейсона. Впрочем, ничего удивительного. Иногда казалось, что у его брата знакомые были в каждом районе города.

Заметив Мэйсона, они сразу отпустили девушку. Как-никак брат Джейсона Форда пользовался определённым уважением. Этого оказалось достаточно. Стоило ей почувствовать свободу, как она испуганно отступила на несколько шагов, бросила на Мэйсона короткий взгляд и, не сказав ни слова, убежала. Он проводил её глазами, пока силуэт не исчез за углом.

– Как её зовут? – спокойно спросил он. Парни переглянулись.

– Без понятия, – один из них пожал плечами. – Мы её не знаем.

В этот момент взгляд Мэйсона остановился на телефоне, который один из них всё ещё держал в руке.

– Это её?

– А...да.

Не говоря больше ни слова, Мэйсон одним движением забрал телефон. Парни даже не попытались возразить.

– Чтобы больше её не трогали, – ровным голосом произнёс он.

Никто не ответил. Да и не нужно было. Развернувшись, Мэйсон убрал телефон в карман и направился домой.

*****

На следующее утро во мне вдруг появилось упрямое чувство смелости. Оно не было настоящей храбростью – скорее смесью раздражения, злости на саму себя и желания всё вернуть на свои места. Я решила: пока в квартире все спят, снова подняться на ту крышу.

На этот раз подъездная дверь не поддалась так легко. Я стояла у неё, переминаясь с ноги на ногу, поглядывая на наручные часы и чувствуя, как терпение медленно трещит по швам. Минуты тянулись мучительно долго. Наконец, примерно через двадцать минут, дверь открылась – та самая девушка вышла на улицу, и я, не раздумывая, проскользнула внутрь за ее спиной.

Лифт, лестница, последний пролёт – и вот я снова на крыше.

И, конечно же, он уже был там.

Стоял ко мне спиной, как будто и не уходил отсюда вовсе. Без верхней одежды. Снова. Я невольно нахмурилась. Он вообще когда-нибудь одевается нормально? Или для него это принцип? Мысль мелькнула и тут же исчезла – сейчас это было неважно.

Важно было другое. Мой телефон.

Я глубоко вдохнула, собирая остатки уверенности в кулак.

– Барсук, – вырвалось у меня раньше, чем я успела придумать что-то более…нейтральное.

Он медленно обернулся. В руках у него была кружка, и даже на расстоянии я почувствовала запах свежего кофе – тёплый и спокойный для этой ситуации. – Без телефона цыплёнку тяжело живётся? – усмехнулся он и, как ни в чём не бывало, достал мой телефон из кармана джинсов.

Я тут же сжала зубы и быстрым шагом направилась к нему.

– Тихо-тихо, – лениво протянул он, отступая назад и поднимая руку выше, чтобы я не дотянулась.

– Верни, – твёрдо сказала я, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение.

– Не так быстро, цыплёнок, – его усмешка стала шире. Он убрал телефон обратно в карман и чуть наклонился ко мне.

Слишком близко. Я замерла на секунду, упрямо не отводя взгляд.

– Ты вообще понимаешь, куда вчера влезла? – его голос стал ниже, серьёзнее. Без привычной насмешки.

– Это тебя не касается, – резко ответила я, хотя сердце предательски стукнуло сильнее.

Он хмыкнул, будто ожидал именно этого.

– Ещё как касается. Если бы я не оказался рядом, ты бы сейчас не за телефоном пришла.

Слова прозвучали спокойно, но в них было что-то тяжёлое, неприятно правдивое. Я стиснула пальцы, впиваясь ногтями в ладонь.

– Я справилась бы, – упрямо бросила я.

Он прищурился, внимательно разглядывая меня, словно пытался понять, шучу я или правда так думаю.

– Конечно, – тихо усмехнулся он. – Именно поэтому ты сейчас стоишь здесь и зло требуешь телефон.

Я шагнула ближе.

– Я злюсь, потому что ты ведёшь себя как…– я запнулась, подбирая слово, – как будто имеешь право меня ругать.

На мгновение между нами повисла тишина. Он достал мой телефон и вручил прямо в руки. Ветер слегка растрепал мои волосы, а он просто смотрел. Не насмешливо. Не холодно, а внимательно.

– Я просто не позволю, чтобы с таким очаровательным цыплёнком что-либо произошло.

Я нахмурилась, скрестив руки на груди, будто это могло защитить меня от его странной уверенности.

– С чего вдруг?

Он чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то, от чего внутри стало не по себе – слишком спокойное, слишком уверенное.

– Потому что ты мне понравилась.

Слишком уверенно. Без пауз. Без попытки сгладить. Просто как факт. Я замерла. Слова будто не сразу дошли до меня, зависли где-то между сознанием и реальностью. Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или издевается. Но в его лице не было ни тени насмешки.

И это пугало больше всего.

– Ты…– я даже не сразу нашла, что сказать. – Ты вообще нормальный?

Он усмехнулся, но как-то мягче, чем раньше.

– Вряд ли. Но это сейчас не главное.

Я сделала шаг назад, будто расстояние могло вернуть мне контроль над ситуацией. Сердце почему-то сбилось с привычного ритма, и это злило ещё сильнее.

– Мы вообще друг друга не знаем, – резко сказала я. Мой взгляд на секунду задержался на его обнажённом торсе, тут же вспыхнула смущением и резко отвела глаза, упрямо уставившись куда-то в сторону.

– Я знаю достаточно, – спокойно ответил он.

– Что, например? – я прищурилась, уже готовая отразить любую его «наблюдательность».

Он на секунду задумался, а затем на его губах появилась та самая хитрая ухмылка – будто он только что нашёл что-то, за что можно зацепиться.

– Например…– протянул он, делая паузу, – Кто вообще ставит пароль из четырёх единиц?

Я застыла.

Секунда.

Вторая.

– Ты…лазил в моём телефоне?! – возмущение вспыхнуло мгновенно, как спичка.

Он даже не стал отрицать. Только чуть приподнял бровь, наблюдая за моей реакцией.

– А что, это было сложно? – спокойно бросил он. – Ты хотя бы иногда думаешь о безопасности?

– Это вообще не твоё дело! – я шагнула к нему, чувствуя, как внутри закипает злость. – И кто тебе дал право трогать мои вещи?!

– Я тебе его вернул, между прочим, – невозмутимо ответил он.

– Вернул после того, как покопался в нём! – я сжала телефон в руке так, будто он мог снова исчезнуть.

– Да ты…ты…

– Барсук? – подсказал он с лёгкой усмешкой.

– Именно! – вспыхнула я. – Наглый, самоуверенный барсук!

Он тихо усмехнулся, будто мои слова его только забавляли.

– Зато теперь я знаю, что ты не особо заботишься о своей безопасности, – добавил он. – И это, между прочим, проблема.

– Это моя проблема! – отрезала я.

– Уже нет, – спокойно сказал он.

Я замерла, снова уставившись на него.

– В смысле?

Он кивнул на телефон в моей руке.

– Поменяй пароль.

– С чего бы это?

– С того, что, если его смог открыть я, сможет и кто-то другой, – его голос стал чуть серьёзнее. – И не факт, что этот «кто-то» будет таким добрым.

Я сжала губы.

Это бесило. Потому что…он был прав. Но признавать это вслух я, конечно, не собиралась.

– Я сама разберусь, – буркнула я.

– Конечно, – легко согласился он. – Только потом не жалуйся.

Я закатила глаза, но всё же отвела взгляд на экран телефона. Пальцы сами собой зашевелились. Сменить пароль – дело секунды. Я не хотела, чтобы он видел, но всё равно чувствовала его взгляд.

– Доволен? – бросила я, убирая телефон в карман.

– Теперь да, – кивнул он.

Я фыркнула.

– Не обольщайся. Это не из-за тебя.

– Конечно, – снова согласился он, но в голосе явно слышалась усмешка.

– И что ты смотрел? Мои фотки? – спросила я.

– Нет. Там кроме закатов и рассветов ничего интересного, – невозмутимо ответил он. Я закатила глаза.

– Читал историю браузера?

– Там не так интересно, кроме запросов об учебе и книгах ничего и не было, – он невозмутимо глотнул кофе.

А я лишь облегченно вздохнула.

Я развернулась, собираясь уйти, но на этот раз внутри было уже не только раздражение.

– В следующий раз не ходи одна по вечерам, – сказал он тише. – Здесь не те люди, с которыми стоит проверять свою смелость.

– А ты, значит, «тот самый»? – съязвила я, снова повернувшись к нему.

– А почему бы и нет? – он ухмыльнулся. Я раздраженно показала ему средний палец.

– Никогда я не посмотрю на того, кто смел лазить в моем телефоне! – громко сказав это, я ушла. Полная гнева и раздражения.

*****

– Никогда не говори никогда, – спокойно сказал Мэйсон, довольный взглядом провожая ее. Он сделал глоток кофе, словно весь этот разговор был для него не больше чем утренним фоном.

На самом деле он не лазил в её телефон. Он даже не думал об этом всерьёз. Просто предположил – слишком легко было угадать такие вещи. Рассветные фотографии, привычка задерживать взгляд на небе, аккуратность в движениях, этот раздражающий порядок во всём…Она выглядела как человек, у которого вся жизнь разложена по полочкам: учёба, обязанности, правила.

И ничего лишнего.

Он даже не пытался искать в этом глубину. Не было необходимости.

Но телефон он всё-таки открывал. Только не для того, о чём она думала. Мэйсон достал свой смартфон и, не отрывая взгляда от улицы, набрал сообщение на контакт с коротким названием – «Цыплёнок».

«Цыплёнок, в следующий раз не разглядывай моё тело так внимательно, а то я подумаю, что нравлюсь тебе» Он сразу заметил её.

Она вышла из дома, быстрым шагом пошла по улице, уткнувшись в телефон. Ещё секунды не прошло, как он отправил сообщение, а она уже остановилась.

Медленно подняла голову. И посмотрела прямо на него.

Даже с такого расстояния он отчётливо увидел её выражение лица. А потом она подняла руку. Средний палец был настолько выразительным, что Мэйсон не смог сдержать короткого смешка. Телефон завибрировал.

«Как ты посмел сохранить себя “мой господин”, совсем страх потерял, барсук?»

Он тихо усмехнулся, перечитывая сообщение.

Следом пришло второе:

«А ты одевайся в следующий раз! И ты мне ни капельки не нравишься!» Мэйсон чуть наклонил голову, будто оценивая эти слова заново, и сделал ещё один спокойный глоток кофе.

– Конечно, не нравлюсь, – тихо пробормотал он себе под нос, с тем самым выражением, в котором смешивались ирония и удовольствие.

«Эй, а почему я тебя не могу переименовать в барсука?»

«Потому что теперь я твой господин»

«Господин барсук, закатайте свою губу обратно»

«О как. Правильно, привыкай, теперь мы будем видеться чаще»

«Что? Ты установил слежку на моем телефоне?»

«Нет, зачем мне это? Я имел ввиду, что мы близко живем и будем видеться чаще»

«Еще чего? Я из дома больше не выйду!»

«А это не обязательно, цыплёнок»

*****

На протяжении всей недели мы переписывались с Мэйсоном. Оказалось, он совсем не тот, кем показался мне при первой встрече – никакой не идиот, как я тогда поспешила решить.

Он умел петь. И это открытие почему-то застряло во мне глубже, чем должно было. Он был первый кому я рассказала про написанные мною песни. Перед сном мы начали созваниваться по видеосвязи: он сидел с гитарой и тихо напевал песни, от которых становилось удивительно спокойно. Сначала он просто присылал записи своего голоса – короткие видео, где он играл и пел. Я сохраняла их, сама не до конца понимая зачем, а потом, на всякий случай, прятала в скрытый альбом. Так я не делала никогда раньше. Обычно мне нечего было прятать.

Мне нравилось слушать его голос.

Я впервые встретила человека, которому были действительно интересны книги, научные исследования, документальные фильмы. С ним можно было говорить о вещах, которые не казались пустыми.

Мэйсон оказался старше меня на два года. В этом году ему должно было исполниться восемнадцать. Разница не чувствовалась в разговорах – только в каких-то редких, едва заметных моментах, которые быстро растворялись в привычных диалогах. В этом году он поступал в колледж, на курс факультета подготовки к юриспруденции.

Со временем наши встречи стали чаще. Мы начали гулять, и дни рядом с ним складывались в одно спокойное, незаметное течение. Я ловила себя на мысли, что привязываюсь к нему сильнее, чем ожидала, и это чувство росло.

Первый месяц лета прошёл рядом с ним, легко и незаметно. Мы начали встречаться.

Иногда мне казалось, что его сдержанность связана с моим возрастом. Он не спешил с прикосновениями, как это бывает у других пар, и в этом было прекрасное воспитание родителей. Он говорил, что всему своё время, и я не спорила. Нам и без этого всегда находилось, о чём говорить.

Я поступала на стоматологический факультет. Весь день прошёл как в тумане: документы, бесконечные подписи, очереди, незнакомые лица. Когда я наконец вышла из здания университета, облегчённо выдохнула и достала телефон. Экран тут же загорелся новым сообщением.

«Цыплёнок, как там твои дела с документами?»

На моих губах сама собой появилась улыбка. Я уже начала набирать ответ, когда кто-то неожиданно схватил меня за локоть и резко потянул в сторону. Сердце на мгновение ухнуло вниз. Я испуганно подняла голову... И встретилась взглядом с Мэйсоном. Он смотрел на меня с той самой хитрой улыбкой, которую я уже научилась узнавать за километр.

– Ах ты... – Я тут же ущипнула его за бок. Он тихо рассмеялся.

– Испугалась?

– Да!

Он сделал шаг ближе, почти лишая меня возможности отступить, и осторожно прижал спиной к тёплой кирпичной стене университета. Вокруг спешили люди, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся, кто-то торопился домой. Но в тот момент весь мир будто растворился. Остались только мы.

– Прости, – уже гораздо тише произнёс он. – Больше не буду пугать своего цыплёнка.

Он слегка наклонился, и его лоб привычно коснулся моего. Это движение давно стало для него чем-то совершенно естественным. Таким же естественным, как взять меня за руку. Как поправить выбившуюся прядь волос. Как посмотреть так, что слова становились ненужными.

Я прикрыла глаза. Мне всегда казалось удивительным, насколько спокойной я становлюсь рядом с ним. Стоило ему оказаться совсем близко – и шум города исчезал. Тревоги стихали. Сердце, наоборот, начинало биться быстрее. Но уже не от волнения. От счастья.

– Мой барсучок, – тихо прошептала я, едва заметно улыбнувшись. Он негромко усмехнулся и чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде было столько тепла, что становилось трудно дышать.

– Не нравится? – лукаво спросила я, приподняв бровь.

– Мне нравится всё, что выходит из твоих прекрасных уст.

Он произнёс это шёпотом. Без привычной насмешки. И от этих простых слов внутри стало удивительно тепло. Так тепло, будто всё солнце этого летнего дня вдруг поселилось где-то под рёбрами. Я не смогла сдержать улыбку. Наверное, именно за это я его и любила. За то, что рядом с ним даже самые обычные мгновения превращались в воспоминания, которые хотелось хранить всю жизнь. Он осторожно убрал прядь волос мне за ухо, кончиками пальцев едва коснувшись щеки. От этого невесомого прикосновения по коже пробежала приятная дрожь.

Он заметил. Конечно же, заметил. И уголки его губ едва заметно приподнялись.

– Любишь меня? – тихо спросил он.

Я смотрела в его глаза и думала о том, что никогда не смогу подобрать слов, чтобы объяснить всё, что чувствую. Любовь к нему давно перестала помещаться в обычные признания. Она была в каждом моём взгляде. В каждой улыбке. В каждом ударе сердца, которое почему-то всегда начинало биться быстрее, стоило ему оказаться рядом.

– Даже больше, чем ты можешь себе представить, мой барс...

Договорить он мне не позволил. Совсем медленно, будто спрашивая разрешения без единого слова, Мэйсон сократил оставшееся между нами расстояние. Его губы нежно коснулись моих. Лёгкий поцелуй оказался настолько бережным, что у меня перехватило дыхание. Время словно остановилось. Шум улицы исчез. Прохожие растворились где-то далеко. Осталось только ощущение его ладони на моей щеке, тепло его дыхания и сердце, которое, казалось, билось уже не в моей груди, а где-то между нами. И в ту секунду я вдруг поняла одну простую вещь. Если счастье действительно существует, то оно ощущается именно так. Тихо. Спокойно. И бесконечно правильно.

Прошел еще один месяц, и мы решили устроить пикник. С самого утра, не теряя ни минуты, собрались и выехали, словно боялись опоздать к чему-то важному, что уже ждало нас впереди.

На мне было лёгкое платье нежно-жёлтого оттенка, в волосах – лента в тон, и те же жёлтые кеды, в которых я чувствовала себя странно счастливой. В ушах покачивались серьги с голубыми камушками – мамин подарок на пятнадцатилетие, будто маленькое напоминание о доме.

Всю дорогу Мэйсон дразнил меня, называя цыплёнком, и улыбался так тепло, что внутри становилось светлее, чем за окном.

Мы приехали в парк, нашли тихое зелёное поле с раскидистым деревом. Трава была аккуратно подстрижена, словно кто-то заранее подготовил это место для нас. Мы расстелили небольшое покрывало, сели рядом и открыли пакет с едой, купленной по дороге. Вокруг почти не было людей. Мир будто на время сузился до нас двоих.

Мы встретили рассвет, ели, смеялись. Я читала ему книгу, а он устроился у меня на бёдрах, прикрыв глаза, слушая мой голос. В какой-то момент я тихо достала телефон и сделала снимок. Он тут же открыл глаза, будто почувствовал. Я лишь шире улыбнулась и продолжила читать, делая вид, что ничего не произошло.

Этот день стал особенным. Утром я впервые сказала ему то, что долго жило во мне без слов.

Спустя полчаса он сел рядом и достал гитару. Я наблюдала за ним с тихим нетерпением, зная, что через секунду услышу его голос – тот самый, который уже стал для меня чем-то большим, чем просто звук.

Я помню утро, первый луч, Рассвет, застывший в глубине ваших глаз. Вы словно свет, сошедший с облаков, И в этом свете я вас узнал сейчас.

Я в прошлых жизнях шёл к вам сквозь время, Среди чужих всё видел лишь вашу тень. И даже если память меркнет тенью, Ваш нежный взгляд всегда узнаю я.

Но, если мир вновь решит, что вместе нам быть не суждено. И время нас укроет с головой, Даю вам я клятву в каждой жизни – Что встретимся мы вновь...

Ваш смех звучит, как тихая мелодия, Что сердце согревает каждый миг. И даже вечность кажется мгновением, Когда ваш взгляд пронзает моё сердце.

Пускай судьба нас вновь разделит болью, Пускай дороги в стороны ведут. Я стану ветром, стану тихим криком, Чтоб вновь узреть ваш мягкий взгляд.

И если память станет тоньше пепла, И всё былое канет в пустоту, Любовь моя останется бессмертной, Как первый луч, пронзающий мечту.

Пускай века меняют наши лица, Пускай меняют время, имена. Я всё равно сумею возвратиться, Где бы судьба ни спрятала меня.

И если вновь однажды мы проснёмся, Не помня ни имён, ни прежних снов, Сердца узнают раньше нашей памяти...

Даю тебе я клятву в каждой жизни – Что встретимся мы вновь...

Я потянулась к сумке Мэйсона, достала фотоаппарат и начала фотографировать его – на память, будто уже тогда боялась упустить что-то важное. Он сначала делал вид, что не замечает, но в уголках его губ всё равно пряталась улыбка.

После мы собрали вещи, отнесли их в машину и решили ещё немного прогуляться по парку. Я бежала вперёд, чувствуя, как лёгкий ветер цепляется за платье, а за спиной раздаётся его смех.

– Аккуратнее, цыплята так не бегают, – сказал он.

Я остановилась, обернулась и скрестила руки на груди.

– Я не цыплёнок!

И всё же где-то глубоко внутри это прозвище отзывалось теплом. За это время я к нему привыкла.

– С такой скоростью? Тогда ты уже взрослая курица, – добавил он, смеясь.

– А ты так не можешь, потому что старый! – парировала я, едва сдерживая улыбку.

Мы часто дурачились так, и в этих простых, глупых перепалках было больше близости, чем в любых серьёзных словах.

День прошёл незаметно. Мы гуляли, заходили в разные уголки парка, ели мороженое – оба выбрали шоколадное. Я ловила себя на том, как легко мне рядом с ним, как спокойно. С ним я чувствовала себя нужной.

Ближе к обеду мы зашли в небольшое кафе и заказали пиццу. А вечером снова вышли в парк. Фонари зажглись мягким светом, и всё вокруг стало тише, будто день аккуратно сложился и уступил место чему-то более тихому и важному.

– Эли, – его голос прозвучал серьёзно.

Я сразу обернулась. Он редко называл меня по имени.

– Я должен тебе кое-что рассказать.

Он взял мои ладони в свои – тёплые, уверенные.

– Что именно?

– Ты знаешь, мои родители занимаются юридическим бизнесом… – он сделал короткую паузу, – Отец сказал, что мы планируем переезд.

Я замерла, не ожидая услышать это.

– Переезд? Куда?

– Обратно в Калифорнию. В Монтерей.

В его взгляде была грусть, и мне не хотелось усиливать её своей. Я лишь мягко улыбнулась и коснулась его щеки.

– Всё хорошо.

Он выдохнул, будто скинул тяжесть, и тоже улыбнулся.

– Ты не расстроилась?

– Мы ведь не расстаёмся, – ответила я тихо. – Значит, нашим отношениям просто придётся пройти испытание. Проверим, насколько они настоящие.

Я прижалась к нему, и он обнял меня крепче.

– Везде находишь плюсы, цыплёнок? – прошептал он у самого уха.

– Приходится, – улыбнулась я.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я обязательно покажу тебе море в Монтерее, – сказал он, уже увереннее.

– Я буду ждать, – ответила я.

Наши лица оказались слишком близко, чтобы это можно было игнорировать. Я чувствовала его дыхание на коже. Мой взгляд сам опустился на его губы – и в следующее мгновение он мягко коснулся моих.

Этот поцелуй был мягким, словно он тоже боялся спугнуть то, что только начиналось.

Я прижалась к нему ещё ближе. Когда поцелуй закончился, он посмотрел на меня сверху вниз – и в его взгляде было столько чувств, что мне на мгновение стало трудно дышать. В этом взгляде было внимание, тепло, что-то настоящее…И вдруг я ощутила острое, болезненное чувство в груди.

Впервые я не смогла удержать себя. Слёзы сами покатились по щекам.

– Эй…ты чего? Всё хорошо, – тихо сказал Мэйсон, сразу обнимая меня. Я лишь сильнее прижалась к нему и расплакалась, уткнувшись лицом в его кофту. Слова застряли где-то внутри, не находя выхода. Слишком многое накопилось. Мне даже высказаться было некому. Учёба стала единственным, за что можно было держаться – я уходила в неё с головой, перепрыгнула через два класса, лишь бы не чувствовать пустоту, не думать, не останавливаться.

Но рядом с Мэйсоном всё было иначе.

С ним не было давления, не было контроля, не было этого постоянного ощущения, что от тебя чего-то ждут. Рядом с ним можно было просто быть. И это «просто» оказалось важнее всего.

Я чувствовала его руки на своих плечах, его спокойное дыхание рядом, и в этом было столько тепла, что становилось почти невыносимо.

Потому что это была не просто любовь. Она была свободной. И от этого мне было с ним слишком хорошо. Вскоре он привез меня домой. Этот день я запомню надолго.

Второй месяц прошел так же незаметно, как первый. Слишком быстро. Мэйсон должен был вскоре переехать. И скоро мама с отчимом вернуться с моря. Я даже обрадовалась в какой-то момент, что не стала ехать с ними. Когда перед тобой закрывается одна дверь, открывается другая. И эта дверь оказалась намного лучше.

Близился конец лета.

«И это лето я никогда не забуду» – подумала я.

Глава 16

Прошёл ещё один месяц. Лето медленно клонилось к своему завершению. Вечера становились прохладнее, а закаты – особенно красивыми, словно само небо пыталось запомнить последние тёплые дни.

До отъезда оставалось совсем немного, и эта мысль всё чаще возвращалась к Мэйсону, как бы он ни старался отогнать её. Он стоял у окна своей комнаты, молча наблюдая, как золотистые лучи солнца медленно растворяются среди городских крыш. Город жил своей привычной жизнью.

А его мысли вновь были заняты лишь одним человеком. Элис. Он сам не заметил, как привычка думать о ней стала чем-то естественным. Казалось, за последний месяц в его памяти накопилось столько мелочей, связанных с ней, что теперь они всплывали сами собой. Её смешное недовольное лицо, когда он называл её цыплёнком. Голубые глаза, в которых одновременно умещались и детская наивность, и невероятное упрямство. Её тихий смех, который почему-то всегда заставлял его улыбнуться в ответ, даже если настроение было отвратительным. Он достал телефон и быстро набрал сообщение.

«Что делаешь, цыплёнок?»

Ответ пришёл почти сразу.

«В магазин собираюсь.»

На губах Мэйсона появилась лёгкая улыбка.

«Тогда я выйду к тебе.» Через несколько секунд экран снова загорелся.

«А разве тебе не нужно собираться?» Он тихо усмехнулся.

«Нет. Планы чутка изменились.»

На самом деле никаких планов он менять не собирался. Он просто хотел увидеть её. Ещё хотя бы один раз до отъезда. Убрав телефон в карман, Мэйсон быстро вышел из квартиры. Уже через минуту он шёл по знакомой улице, невольно ускоряя шаг. Вечерний воздух был наполнен запахом нагретого асфальта и цветущих деревьев.

Прохладный ветер приятно касался лица, но он почти не обращал на это внимания. На ходу рука снова скользнула в карман. Пальцы коснулись маленького металлического брелока. Он медленно достал его и несколько секунд рассматривал. Небольшой жёлтый цыплёнок. Рядом – кофейное зёрнышко. Специальный заказ. Он оформил его ещё две недели назад, сразу после того, как случайно увидел похожий рисунок в интернете. Тогда, у него в мыслях возникла Элис. Ей обязательно понравится такая мелочь.

От одной этой мысли внутри становилось удивительно тепло.

– Ну что за цыплёнок... – едва слышно пробормотал он, вновь убирая подарок в карман. Ему очень хотелось успеть отдать его сегодня.

До магазина оставалось совсем немного. Он уже почти свернул за угол, когда впереди заметил необычное скопление людей. Мэйсон машинально замедлил шаг. Что-то внутри неприятно кольнуло.

Толпа. Слишком много людей. Кто-то стоял молча, кто-то говорил по телефону, кто-то нервно озирался по сторонам. Без всякой причины сердце вдруг забилось быстрее.

«Нет...» Мысль возникла сама собой. Нелепая. Бессмысленная. Но почему-то именно она заставила кровь похолодеть. «Только не она...» Он сорвался с места. Побежал. Чем ближе становилась толпа, тем сильнее сжималось что-то внутри. Дыхание сбивалось, в ушах шумела кровь, а в голове билась всего одна мысль. «Пожалуйста...» Люди неохотно расступались. Кто-то возмущённо что-то сказал ему вслед, но он даже не услышал. Мэйсон буквально проталкивался между ними, не замечая ни лиц, ни голосов.

И вдруг остановился. Время исчезло. Он увидел её. Всё вокруг словно перестало существовать. Шум улицы растворился. Голоса исчезли. Даже собственное дыхание будто оборвалось. Осталась только Элис. Она неподвижно лежала на холодном асфальте. Мэйсон не помнил, как оказался рядом. Не помнил, когда успел опуститься на колени. Тело двигалось само. Руки дрожали так сильно, что он несколько секунд просто не решался прикоснуться к ней. Будто, пока он этого не сделал, происходящее ещё могло оказаться страшной ошибкой. Дурным сном.

– Эли...

Имя беззвучно сорвалось с губ. Он осторожно взял её за руку. Холодная. Слишком холодная. Сердце болезненно сжалось. Он крепче стиснул её ладонь, словно отчаянно пытался удержать её рядом одной только силой своих рук. Никогда прежде он не чувствовал себя настолько беспомощным.

Впервые в жизни он столкнулся с тем, что не мог изменить. Не мог защитить. Не мог заслонить собой. Не мог забрать её боль. Внутри всё кричало от страха, но снаружи он продолжал молчать, только неотрывно смотрел на её лицо, словно надеялся, что ещё мгновение – и она откроет глаза, недовольно нахмурится и скажет, что он снова зря паникует. Где-то совсем рядом завыла сирена. Послышались быстрые шаги. Люди расступились, пропуская врачей. Короткие команды, шум носилок, звон медицинских инструментов – всё смешалось в один далёкий, неразборчивый гул. Мэйсон почти ничего не слышал.

Он продолжал держать её руку до последнего, не замечая, что сжимает её так крепко, будто отпустить означало потерять её навсегда.

Мэйсон сидел рядом, крепко сжимая её ладонь, словно боялся отпустить хотя бы на секунду. Она не двигалась. Только ровное пищание аппаратуры нарушало тяжёлую больничную тишину. Казалось, весь мир остановился где-то за дверями машины скорой помощи, а время перестало существовать.

Он не сводил взгляда с её лица, надеясь заметить хоть малейшее движение ресниц, едва заметное дрожание пальцев или хотя бы изменение дыхания. Но ничего не происходило. Лишь холодный белый свет ламп падал на её лицо, делая его непривычно бледным. Осторожно проведя большим пальцем по её руке, он едва слышно выдохнул:

– Пожалуйста...

Мэйсон никогда не умел просить. Всю жизнь предпочитал справляться со всем сам, терпеливо принимая любые удары судьбы. Но сейчас был готов просить кого угодно и о чём угодно, лишь бы она открыла глаза.

Родителям Элис сообщили сразу после её поступления в больницу. Отец приехал примерно через час. Они с Мэйсоном познакомились при обстоятельствах, при которых никто не хотел бы знакомиться. Не было ни рукопожатия, ни привычного «приятно познакомиться». Они просто встретились взглядами и молча сели рядом. Этого оказалось достаточно. Оба понимали, что сейчас любые слова будут лишними.

Время тянулось мучительно долго. Медсёстры то и дело проходили по коридору, хлопали двери палат, где-то звенели металлические инструменты, но всё это существовало словно отдельно от них. Мэйсон продолжал неотрывно смотреть на двери операционной. Он ни разу не посмотрел на часы, не достал телефон и не произнёс ни слова. Казалось, если хотя бы на мгновение отвести взгляд, случится что-то непоправимое.

Спустя два часа в коридор почти вбежала мама Элис. Её волосы растрепались, дыхание сбивалось, а в глазах застыл такой страх, что Мэйсону стало тяжело смотреть в её сторону. Она сразу подбежала к отцу Элис, крепко сжав его руку, словно боялась услышать то, что уже чувствовала сердцем. В этот момент двери операционной открылись.

Врач выглядел уставшим. Сняв маску, он несколько секунд молчал, словно подбирая слова, которые могли бы хоть немного смягчить услышанное.

– У пациентки диагностирована черепно-мозговая травма, сопровождающаяся нарушением когнитивных функций. Сейчас её состояние удалось стабилизировать, однако впереди длительная реабилитация. Восстановление может занять год. Возможно, два.

Эти слова тяжело повисли в воздухе.

– Она... поправится? – едва слышно спросила мама Элис. Врач медленно кивнул.

– Мы сделаем всё возможное. Сейчас самое главное – что она жива.

Мама Элис закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания. Отец крепче обнял её за плечи, хотя сам выглядел так, будто ещё немного – и силы окончательно оставят его.

Мэйсон же продолжал стоять неподвижно. Он даже не сразу почувствовал, что до боли сжимает в кулаке маленький металлический брелок. Только когда кольцо больно впилось в ладонь, он машинально опустил взгляд. Жёлтый цыплёнок. Подарок, который должен был вызвать её смех, теперь безмолвно лежал в его руке.

Когда Элис перевели в палату, прошло ещё несколько часов. Мэйсон долго стоял перед дверью, не решаясь войти. Всё внутри сопротивлялось. Пока он оставался в коридоре, где-то глубоко внутри ещё жила надежда, что произошла чудовищная ошибка. Что сейчас он откроет дверь и увидит прежнюю Элис – живую, смешливую, готовую снова поспорить с ним из-за какого-нибудь пустяка.

Но, переступив порог, он понял: это была реальность. Она лежала неподвижно, окружённая проводами и аппаратурой. Больничная палата казалась слишком тихой для человека, который совсем недавно смеялся так громко, что заражал этим смехом всех вокруг.

Мэйсон медленно подошёл к кровати, осторожно взял её ладонь в свои руки и долго молчал, просто глядя на неё. Затем разжал кулак и положил рядом маленький брелок – жёлтого цыплёнка с крошечным кофейным зерном. Несколько недель он представлял, как она закатит глаза, назовёт его дураком, а потом всё равно будет носить этот подарок с собой. Теперь же брелок одиноко лежал на белой простыне рядом с её неподвижной рукой.

– Эй... цыплёнок... – тихо произнёс он, стараясь улыбнуться, но губы лишь едва заметно дрогнули. – Я же обещал подарить его тебе...Ты ведь не можешь оставить меня без реакции. Кто теперь будет спорить со мной? Кто скажет, что я невозможный идиот?.. Так нечестно...

Он осторожно переплёл свои пальцы с её пальцами и крепче сжал её ладонь, словно пытался передать ей частицу собственного тепла.

– Просто... возвращайся. Пожалуйста.

Он ещё долго сидел рядом, не замечая, как за окном медленно наступает вечер. В тот день Мэйсон впервые понял, что есть боль, перед которой бессильны любые слова, сила и время.

****

– Мэйсон, ты ведь понимаешь, что это предупреждение? Я тысячу раз тебе и Джейсону говорил, что вас не должны видеть рядом с кем-то слишком часто.

Голос отца прозвучал резко, почти оглушающе, но внутри у Мэйсона ничего не дрогнуло. Ни привычного раздражения, ни желания спорить – только пустота, в которой застряла одна точка. Он смотрел куда-то перед собой, не фокусируясь ни на чём, словно если отвести взгляд – всё происходящее станет окончательно реальным.

Отец же ходил по комнате, нервно, словно не находил себе места. Его слова срывались одно за другим, громкие, тяжёлые, наполненные злостью и страхом, который он даже не пытался скрыть за привычной строгостью.

– Сколько раз мне нужно повторять одно и то же, Мэйсон? – он остановился напротив него. – Ты вообще понимаешь, что произошло? Её сбили. И это случилось, потому что ты втянул её в это.

Мэйсон не ответил. Только крепче сжал в руке брелок – маленького жёлтого цыплёнка с кофейным зерном. Пластик неприятно впивался в ладонь, но он почти не чувствовал боли.

– Больше ни ногой к ней, – жёстко продолжил отец. – Ты меня слышишь? Ни-ког-да. И вообще не смей появляться рядом с кем-либо. Хочешь гулять – забудь. Хочешь жить спокойно – сиди дома. На её месте мог быть ты.

Тишина повисла между ними на несколько секунд.

– Лучше бы это был я, – тихо сказал Мэйсон.

Слова прозвучали беззвучно, но в них было больше правды, чем во всём, что он говорил раньше.

Отец резко выдохнул, будто эти слова только сильнее его разозлили.

– А ты скоро и будешь, если продолжишь в том же духе, – отрезал он. – У меня появилось слишком много врагов. Ты даже не представляешь, насколько всё серьёзно. Нам нужно срочно лечь на дно. Переезд – не обсуждается. И ты будешь делать ровно то, что я скажу.

Он не стал ждать ответа. Развернулся и вышел, громко хлопнув дверью, оставив после себя тяжёлую, глухую тишину. Мэйсон остался один.

Он опустил взгляд на брелок в своей руке. Тот самый, который так и не успел подарить. Смешной, нелепый – и теперь до боли важный. Он провёл по нему пальцем, будто пытаясь зацепиться за что-то настоящее среди всего происходящего.

Мысли путались. Обрывки воспоминаний накатывали один за другим: её смех, голос, как она читала ему книгу, как бежала вперёд, оборачиваясь с притворной обидой, как смотрела на него перед каждым поцелуем.

И теперь – тишина.

Три дня прошли, как в тумане.

Он не спал. Несколько раз приходил в больницу, стоял у двери палаты, но так и не решался войти. Каждый раз разворачивался раньше, чем касался ручки. Ему казалось, что он не имеет права быть рядом.

На четвёртый день он всё же вошёл.

В палате было тихо. Элис лежала так же неподвижно, как и раньше. Аппараты тихо работали рядом, нарушая тишину ровным, без эмоционального звука.

Мэйсон подошёл ближе.

Он смотрел на неё долго, не отрываясь, будто пытался запомнить каждую черту – на случай, если больше не сможет увидеть.

– Прости…– едва слышно сказал он.

Слово прозвучало чужим, недостаточным, пустым.

Он знал, что этого мало. Знал, что никакие слова уже ничего не исправят. Его взгляд упал на её телефон, лежащий на тумбочке рядом. Несколько секунд он просто смотрел на него, не двигаясь. А потом медленно взял в руки.

Экран загорелся.

Его имя. Сообщения. Фотографии. Видео. Маленькие кусочки их жизни, которые ещё существовали, будто ничего не произошло.

Пальцы дрогнули. Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами, а затем начал удалять. Все их чаты из разных социальных сетей. Фото за фото. Видео, где он пел ей перед сном. Те самые записи, которые она так бережно сохраняла. Каждое нажатие давалось тяжелее предыдущего. Но он не останавливался. Потому что понимал – иначе нельзя. Если он исчезнет, не оставив следов, ей будет легче. Без него. Без воспоминаний, которые могут причинить боль. И она подумает, что он был просто её сном…

Когда всё закончилось, он ещё некоторое время держал телефон в руках, будто надеялся, что сможет вернуть всё обратно. Затем, Мэйсон аккуратно положил его на место и достал брелок. На секунду он сжал его в ладони, закрыв глаза. Он хотел оставить его здесь. Рядом с ней. Как напоминание.

Но не смог. Слишком многое в этом маленьком предмете было связано с ней. С тем, что он не имел права больше возвращать.

Он убрал брелок обратно в карман.

Перед тем как уйти, он всё же посмотрел на неё ещё раз.

– Я обещаю, приходить каждое лето.

Слова застряли в горле. Он не стал договаривать.

Просто развернулся и вышел.

Позже он поговорил с её родителями. Коротко. Сдержанно. Без лишних подробностей. Сказал только, что ему нужно уехать, что он не сможет быть рядом. И чтобы они ни слова не говорили о его существовании. Он пообещал им не появляться в ее жизни и не напоминать о себе, чтобы доставлять ей боли. Как же было тяжко произносить лживые слова о том, что он и до аварии хотел расстаться с ней.

Мэйсон запомнил взгляд её отца, грубость его тона. И понимал, что так будет правильно.

Напомнил её матери, чтобы она спрятала или сожгла дневник, который она начала вести. Элис всегда вела дневники, чтобы запечатлеть все моменты и сохранить все свои чувства в памяти.

В тот же день Мэйсон исчез.

Оставив за собой лишь пустоту…и воспоминания, которые теперь принадлежали только ему одному. В случае, если она вспомнит, то подумает, что это был лишь глупый сон.

Но на этом его испытания не закончились.

Спустя неделю пришла ещё одна новость – та, к которой невозможно подготовиться. Врачи сказали, что его отцу срочно требуется операция на сердце. Всё произошло слишком быстро: разговоры, подписи, короткие объяснения – и вот уже назначена дата.

В день операции они были в больнице втроём. Мэйсон, Джейсон и их мама.

Коридор казался бесконечно длинным и пустым. Мама сидела, сжав руки в замок, иногда поднося их к губам, будто пыталась сдержать тревогу. Её взгляд метался, она не могла найти себе места, то вставала, то снова садилась.

Джейсон держался иначе.

Он стоял чуть в стороне, опираясь о стену, сдержанный, собранный. Иногда коротко переговаривался с врачами, уточнял детали, задавал вопросы. В его голосе не было паники – только напряжение, которое он старался контролировать.

А Мэйсон…Он почти не двигался.

Сидел на одном месте, уставившись в пол, словно снова оказался в том же дне, когда ждал новостей об Элис. Всё вокруг казалось повторением – те же стены, тот же холод, та же тишина, давящая на грудь.

Только теперь он чувствовал это сильнее. Словно внутри уже не осталось сил переживать что-то ещё. Время тянулось мучительно медленно. Никто не говорил лишнего.

Иногда мама тихо спрашивала:

– Всё будет хорошо, да?

И никто не знал, что ответить. Когда двери операционной открылись, все трое одновременно подняли головы.

Врач вышел и опустил голову. И этого жеста оказалось достаточно. Мама сразу всё поняла.

– Нет…– выдохнула она, едва слышно.

Операция прошла неудачно. Отец не вышел из неё. Мама закрыла лицо руками, её плечи задрожали. Джейсон резко отвернулся, сжав челюсть так, что выступили скулы.

Мэйсон не сдвинулся с места. Он смотрел вперёд, будто не до конца понимал смысл услышанного. Будто если не отреагировать – это не станет правдой. Но правда уже случилась.

За короткое время он потерял сразу двоих – того, кто был его опорой, и ту, кто стала его смыслом.

Горе не накрыло его всплеском. Оно пришло иначе – тяжёлое, глухое, медленно заполняющее всё внутри. После этого всё изменилось.

Джейсону пришлось стать сильнее.

Он взял на себя дела отца. Бизнес, который раньше казался чем-то далёким, внезапно стал их реальностью. Первые недели были самыми тяжёлыми: бесконечные встречи, ошибки, давление со всех сторон.

Мама тоже изменилась. Она стала тише, словно часть её осталась в той операционной. Чаще всего…она просто сидела у окна, погружённая в свои мысли, и почти не говорила.

А Мэйсон…Он существовал.

Помогал, когда требовалось, присутствовал рядом, но внутри него всё оставалось пустым. Единственное, что продолжало удерживать его – это воспоминания об Элис.

Со временем Джейсону удалось выровнять ситуацию. Шаг за шагом он поднимал бизнес, не давая ему разрушиться. Это было сложно, но он справился.

И когда казалось, что хуже уже не станет, вскрылась правда. Смерть отца произошла из-за врачебной ошибки. Эта новость не принесла облегчения – только новую боль, более острую, холодную. Они подали в суд. Это стало ещё одной борьбой, которую нужно было пройти до конца. Так прошёл год.

Джейсон и Мэйсон растворились в делах, в судебных разбирательствах, в попытках не сломаться окончательно.

И наконец, настало лето. Долгожданное лето. Мэйсон сдержал своё обещание. Каждый год он приходил к ней. Элис постепенно восстанавливалась. Это был долгий путь, полный усилий и маленьких побед. Иногда ей снились странные сны – тёплые, живые, но необъяснимые. В них был голос, был смех, было чувство, которое она не могла назвать.

Когда она впервые пришла в себя, она не помнила ничего, даже собственных родителей, но воспоминания восстанавливались благодаря дорогим лекарствам, витаминам, а также стараниям родителей. Они каждый день рассказывали ей о прошлых воспоминаниях. Так, она смогла восстановить всё, кроме него.

И только её подсознание иногда давала ей глоток свежего воздуха в виде снов с Мэйсоном, но полноценно без его присутствия в её жизни было практически невозможно вспомнить даже частичку его. Ничего не стимулировало её воспоминания. Она считала это просто снами, как предполагал Мэйсон.

Прошёл год.

Элис смогла вернуться к учёбе и поступить на медицинский факультет. Она двигалась вперёд.

Не зная, что где-то рядом всё ещё есть человек, который приходит к ней каждое лето. Даже если его больше нет в её жизни.

****

Он пришёл, как и раньше – без лишних надежд, просто чтобы увидеть её издалека, убедиться, что с ней всё в порядке. Это уже стало чем-то вроде привычки, который он не позволял себе нарушать.

В очередной раз, найдя ее в торговом центре. Он долгое время наблюдал за ней. А затем, увидел, как с ней знакомиться парень.

Они о чём-то разговаривали, и она смеялась – открыто, искренне, так, как когда-то рядом с ним. В её движениях не было ни напряжения, ни растерянности. Она выглядела…счастливой.

И в этот момент Мэйсон понял, что пора уходить окончательно.

Он остановился, будто наткнулся на невидимую стену. Всё внутри сжалось – резко, болезненно, без возможности вдохнуть. Он не подошёл ближе. Не окликнул. Не сделал ни шага.

Просто стоял и смотрел.

Он должен был быть рад за неё. Должен был принять, что она идёт дальше, живёт, улыбается, строит что-то новое.

Но вместо этого внутри всё рвало.

Он ушёл. И в тот же вечер принял решение уехать.

Вернуться туда, откуда всё началось – в Калифорнию. Продолжить учёбу, занять себя, чем угодно, лишь бы не оставаться на месте, где каждый угол напоминал о ней. Он хотел начать заново. Чистый лист. Без прошлого, без привязок, без того, что не даёт дышать.

Первые месяцы были тяжёлыми.

Он пытался жить так, как живут все. Общался, выходил куда-то, даже пытался строить отношения. У него было несколько попыток – без лишней драмы. Но каждый раз он ловил себя на одном и том же. Он не мог.

Смотрел на других – и ничего не чувствовал. Ни интереса, ни тепла, ни желания остаться и что самое неприятное, он в каждой искал частичку её. Всё казалось поверхностным, чужим, не тем. И тогда он честно признал это перед собой.

Либо с ней.

Либо один.

Без компромиссов.

Со временем эта мысль перестала казаться резкой. Она просто стала частью него.

И он вернулся обратно в Неваду. Не потому что надеялся что-то изменить – а потому что не мог окончательно отпустить. А окончательно всё перевернулось в тот момент, когда он случайно наткнулся на фотографию в социальных сетях.

Томас.

Лилиан.

И Элис.

Они стояли рядом, улыбались в камеру. Слишком хорошо.

Мэйсон задержал взгляд на экране дольше, чем собирался.

Что-то внутри сдвинулось. Он вдруг понял, что так оставить всё не сможет.

Не после всего. Не с таким финалом. И впервые за долгое время в нём появилось не только чувство потери – но и решение дойти до конца.

И оказалось, что появился он не зря. Им всем угрожала опасность от семьи Моррисов. Даже ему самому.

Глава 17

– Цыплёнок, – тихо произнёс Мэйсон, глядя мне прямо в глаза. И в ту же секунду весь мир внутри меня дрогнул. По щекам медленно покатились слёзы – не от боли, нет. От страшного, пронзительного осознания, которое накрыло меня так внезапно, что стало трудно дышать. Всё это было настоящим. Его голос, который я слышала во сне. Тёплые руки, держащие гитару. Лето. Закаты. Его улыбка. Поцелуи. Взгляды, которых я никогда не могла объяснить. Всё это не было плодом моего воображения. Не было бессмысленными снами, которые каждое утро рассыпались вместе с первыми лучами солнца.

Это была наша жизнь. Наша история, которую у меня забрала собственная память. Я не вспомнила даже половины того, что произошло на самом деле. Возможно, ещё очень многое было скрыто где-то глубоко внутри меня, за той невидимой стеной, которую я пока не могла пробить. Но теперь пазлы, разбросанные по моим снам, наконец начали складываться в единую картину. Отдельные моменты, лица, прикосновения, слова – всё обрело смысл. Всё это время мне снился он. Мэйсон. Я смотрела на него и не могла понять, как человек, которого моя память так долго пыталась стереть, оказался тем, кого моё подсознание всё это время отчаянно пыталось вернуть.

– Почему никто не сказал мне о тебе? – мой голос дрогнул, едва я смогла произнести эти слова.

Он сделал шаг ко мне. Так осторожно, словно действительно боялся, что стоит ему приблизиться – и я снова исчезну. Его ладонь легла на мою щёку, а большой палец бережно стёр слезу, скатившуюся по коже. От этого простого прикосновения внутри всё болезненно сжалось. Оно было до невозможности знакомым. Настолько знакомым, что мне вдруг захотелось закрыть глаза и просто запомнить это ощущение, будто я могла вернуть себе потерянные годы одним прикосновением.

– Потому что тебе было бы больнее, если бы ты вспомнила меня, – тихо прошептал он.

Я продолжала смотреть в его глаза кофейного оттенка, пытаясь найти там ответы на сотни вопросов, которые одновременно возникли в голове. Но вместо ответов увидела лишь ту же боль, которую чувствовала сама.

– Каждое лето я приходил к тебе, – продолжил он. Его голос звучал спокойно, но за этой спокойностью скрывалось слишком многое. – После аварии тебя увезли домой на восстановление. А через год я снова приехал. Двадцать второго июня. Я пришёл к твоему дому, но тебя там не было. Дэвид сказал, что ты уехала к бабушке. В итоге я нашёл тебя у вишнёвого дерева. Ты сидела в огромной белой шляпе, спрятавшись в тени, и читала книгу.

Он на секунду замолчал. В его глазах промелькнуло что-то такое, от чего у меня снова защемило сердце.

– Не знаю, видела ли ты меня тогда, – продолжил он с едва заметной улыбкой, в которой было больше грусти, чем радости. – Но я наблюдал за тобой. Просто стоял и смотрел. И в очередной раз убедился, что так и не смог тебя забыть.

Он усмехнулся, будто сам себе казался нелепым. Столько времени прошло, а он всё равно возвращался к одному и тому же человеку.

На моих губах появилась слабая улыбка, хотя глаза продолжали наполняться слезами. Моё сердце было готово разорваться от количества чувств, которые обрушились на него одновременно.

Я не помнила всей нашей истории. Не помнила каждого разговора, каждого дня, каждого момента, который когда-то был для меня целым миром. Но сейчас это уже не казалось самым страшным. Потому что он был рядом. А значит, у меня было время. Я смогу вспомнить. А если не смогу – мы просто начнём всё сначала. Не потому, что прошлое стало неважным. Наоборот. Теперь я знала, насколько оно было дорого.

Но мне больше не хотелось бояться того, чего я не помню. Я хотела узнать его снова. Узнать человека, которого когда-то любила и которого, несмотря на потерянную память, каким-то невероятным образом продолжала искать во сне.

– Почему именно двадцать второго? – спросила я, тихо вытирая слезу. Он посмотрел на меня, и на его губах появилась такая мягкая улыбка, что сердце болезненно сжалось.

– Потому что двадцать второго мы начали встречаться.

На несколько секунд я просто замерла. И в этот момент внутри меня словно треснул лёд. Тот самый, который долгие годы удерживал прошлое где-то глубоко внутри, не позволяя мне прикоснуться к нему.

По телу прошла дрожь, а перед глазами вдруг мелькнуло что-то до боли знакомое: солнечный свет, зелёная трава, его рука в моей руке и тот самый летний день, который моя память забыла, но сердце почему-то никогда не отпускало.

Я закрыла глаза, пытаясь удержать этот образ. И впервые за всё это время мне не было страшно. Потому что теперь я знала, кого искала во всех этих снах. И знала, кого всё это время продолжало помнить моё сердце.

– Через год я снова пришёл к тебе. Ты уже училась на медицине, сидела в торговом центре с книгой в руках. Тогда ты познакомилась с Джошем, – он тихо усмехнулся, на мгновение прикрывая глаза, словно даже спустя столько времени ему было тяжело произносить это имя. – Увидев, что ты счастлива, я решил исчезнуть окончательно. Хотя сейчас жалею. Надо было не позволить ему даже приблизиться к тебе.

Я сквозь слёзы тихо рассмеялась, но смех растворился так же быстро, как появился. В его словах было столько сожаления, что мне хотелось одновременно и обнять его, и спросить, почему он всё это время нёс в себе такую тяжесть один.

– Почему тебе вообще пришлось исчезнуть?..

Улыбка медленно сошла с его лица. Несколько секунд Мэйсон молчал, глядя куда-то в сторону, будто собирался с силами, прежде чем открыть мне ту часть своей жизни, которую так долго скрывал.

– Потому что авария не была случайностью.

Воздух застрял у меня в груди.

– Что?..

– Это произошло из-за меня, – с трудом выдохнул он. – Из-за бизнеса моего отца. На него покушались. Нам пришлось срочно готовиться к переезду в Калифорнию. А потом...тебя сбили. И почти сразу после этого отцу назначили операцию на сердце.

Его голос стал глухим. Каждое следующее слово давалось ему всё тяжелее, словно он снова проживал тот день.

– Он не вышел из операции. В один момент я потерял сразу двух людей, без которых не представлял своей жизни.

Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Теперь его молчание, его закрытость, эта привычка прятать за спокойным лицом всё, что происходило внутри, вдруг обрели совершенно другой смысл. Его боль не исчезла за эти годы. Она просто научилась молчать.

– Пока ты восстанавливалась, я следил за твоей безопасностью. Постоянно приходил к тебе. Но ты была слишком слаба, чтобы запомнить меня...или вспомнить.

Слёзы снова покатились по моим щекам.

– Родители рассказывали... – голос дрогнул. – Первое имя, которое я произнесла после аварии, было твоё.

Мэйсон тихо усмехнулся, и в этой улыбке впервые за долгое время появилась настоящая теплота.

– И все решили, что ты зовёшь двоюродного брата.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

– Да...

В груди становилось тесно от чувств. Воспоминания возвращались одно за другим, словно кто-то наконец открыл дверь, за которой долгие годы хранилась моя собственная жизнь.

– Ты снился мне много раз, – прошептала я. – Я никогда не видела твоего лица...но всегда помнила твои руки. И твою гитару.

Я осторожно коснулась его ладони и прижала её к своей щеке. Он прикрыл глаза, и на несколько секунд мы просто замолчали.

Наверное, оба вспоминали одно и то же лето – забытое. То, которое когда-то закончилось слишком быстро, но почему-то так и не закончилось внутри нас.

– Даю клятву тебе в каждой жизни... – тихо произнёс он.

–...что встретимся мы вновь, – закончила я.

Он открыл глаза. И между нами появилась та самая улыбка – немного грустная, немного счастливая, но такая родная, словно всё это время мы искали именно её.

В следующее мгновение его губы мягко коснулись моих. И в этом поцелуе было всё, что мы не успели сказать друг другу за долгие годы. Горечь потерянного времени. Нежность забытого лета. Боль разлуки. И любовь, которая каким-то невероятным образом пережила даже то, что должно было её стереть.

А потом перед глазами вспыхнуло первое воспоминание. Жёлтое платье. Пикник на рассвете. Шоколадное мороженое, которое таяло быстрее, чем я успевала его есть. Его голос под гитару. Старый фотоаппарат, которым мы пытались сохранить каждую мелочь. Его улыбка. Его руки. И одно-единственное слово, которое когда-то казалось мне просто смешным прозвищем. «Цыплёнок».

Я вспомнила его смех, наши разговоры, наши ссоры, наши прогулки, то самое лето и то, как сильно когда-то боялась, что оно закончится. Слёзы снова хлынули из глаз, но теперь я уже не пыталась их остановить. Это чувство невозможно передать словами.

Я прижалась к нему так крепко, будто хотела наверстать все годы, которые мы провели порознь. Его руки сомкнулись вокруг меня, и на несколько секунд я позволила себе просто спрятаться в его объятиях, чувствуя знакомое тепло, которого мне так не хватало, хотя я даже не знала, что скучаю именно по нему. И только теперь я поняла почему мне всю жизнь казалось, что я куда-то тороплюсь. Почему хотелось быстрее взрослеть, быстрее уехать, быстрее увидеть что-то новое, словно впереди меня ждало место, которого я сама не могла назвать. Наверное, дело было вовсе не в дороге. Не в городе. Не в желании убежать от прошлого. Моя душа просто всё это время знала то, чего не знала моя память. Она знала, куда мне нужно. К кому. Именно поэтому я всё время спешила вперёд. Потому что где-то там, впереди, меня ждал он. И, возможно, всё это время моя душа действительно торопилась к его душе.

Внезапно нас прервал голос Томаса, разносившийся по всему пляжу. Он, босиком и насквозь мокрый, со всех ног убегал от Лилиан, которая выглядела ничуть не лучше – её волосы прилипли к лицу, одежда промокла, а сама она явно не собиралась прекращать погоню. Я невольно улыбнулась. Смотреть на то, как Том убегает от Лили, было уже привычным зрелищем. Казалось, они просто не умели проводить ни одного дня спокойно.

– Спасём Тома? – спросила я, наблюдая, как он в очередной раз оглядывается через плечо.

– Обязательно, – с невозмутимым сарказмом ответил Мэйсон.

Спустя ещё несколько минут привычная шумная компания из четырёх человек, уставшая, промокшая и совершенно довольная проведённым днём, наконец отправилась обратно в родной дом Фордов. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, а впереди нас ждала дорога домой, наполненная смехом, шутками и разговорами, которые, казалось, никогда не заканчивались.

Мы приехали в дом Фордов уже совершенно вымотанными. Усталость после дороги ощущалась в каждом движении, поэтому никто даже не пытался долго разговаривать. Стоило переступить порог, как все сразу разошлись по комнатам. Дом встретил нас прохладой, запахом дерева и той особенной тишиной, которая появляется в местах, где долго никто не жил. В ней было что-то непривычное после сегодняшнего дня – слишком много смеха, голосов, музыки и шума осталось где-то позади.

Теперь же всё вокруг словно замерло. По привычке мы с Лилиан устроились в одной комнате и легли на одну кровать. Мне всегда было спокойнее рядом с ней. Наверное, потому что рядом с Лили невозможно было чувствовать себя одинокой, даже если она молчала. Она ещё что-то сонно бормотала про Тома, устраиваясь под одеялом, а я уже чувствовала, как усталость постепенно забирает меня в свои объятия.

Стоило закрыть глаза, как мысли тут же вернулись к Мэйсону. Я вспомнила нашу первую встречу на крыше. Его грубый тон. То, как он умудрялся выводить меня из себя одной фразой, а потом смотреть на мою реакцию с совершенно невозмутимым видом.

Вспомнила его низкий голос, от которого внутри каждый раз что-то странно замирало, и то видео, где он играл на гитаре. Я вспомнила его пальцы на струнах, спокойный взгляд и мелодию, которую теперь невозможно было услышать, не думая о нём. В памяти снова всплыли слова его песни, и на мгновение мне показалось, будто его голос звучит совсем рядом – тихо, тепло, почти шёпотом. От этой мысли на губах сама собой появилась улыбка.

Мне до невозможности захотелось снова его увидеть. Услышать его голос не через экран, а совсем рядом. Снова услышать очередную глупую шутку, на которую я обязательно закатила бы глаза. Просто убедиться, что он действительно рядом. Но усталость оказалась сильнее мыслей. Постепенно звуки вокруг начали растворяться, веки становились всё тяжелее, а последние обрывки мыслей теряли очертания. Последним, о чём я успела подумать перед тем, как провалиться в сон, был Мэйсон. И его улыбка.

Проснулась я от громкого раската грома. Дождь с силой бил по окнам, а серый свет пасмурного дня медленно растекался по комнате, окрашивая всё вокруг в холодные оттенки.

Несколько секунд я просто лежала, пытаясь понять, где нахожусь. Затем сонно потянулась к телефону и нахмурилась, увидев время. Семь утра. Я повернула голову в сторону Лилиан, собираясь язвительно заметить, что мы умудрились проспать сутки, но рядом никого не оказалось. Кровать была пуста.

Тогда, я окончательно проснулась. Быстро приведя себя в порядок, умылась холодной водой, переоделась и вышла из комнаты в поисках остальных. Дом Фордов оказался именно таким, каким я его себе представляла. Просторным, дорогим, безупречно обставленным, но при этом каким-то слишком тихим. Минималистичный интерьер, холодные оттенки, огромные окна и почти полное отсутствие вещей, которые обычно делают дом живым. Здесь чувствовалось не богатство, а одиночество. Будто люди однажды просто ушли отсюда, оставив после себя мебель, фотографии и воспоминания, которые теперь молча хранили стены.

Я медленно спустилась на первый этаж. На кухне пахло свежим кофе, но никого не было. За окнами продолжал барабанить дождь, и его монотонный шум неожиданно наполнял дом странным уютом. Пройдя дальше, я оказалась в просторной гостиной, и мой взгляд сразу зацепился за фотографии, развешанные на стене на одной из них была семья Фордов. Я

подошла ближе. На снимке стояла женщина средних лет со светлыми волосами и голубыми глазами. Рядом с ней – мужчина, заметно старше её. Тёмные волосы были зачёсаны назад, кожа казалась слегка загорелой, а на лице виднелись едва заметные веснушки. Острые черты, строгий взгляд, сдержанное выражение лица. Мужчина обнимал за плечо светловолосого парня лет семнадцати. Я задержала на нём взгляд. Он удивительно походил на мать. Те же голубые глаза, мягкие черты лица и спокойная улыбка, в которой не было ни капли напряжения. Перед ними, на кожаном диване, сидели ещё двое.

Одного я узнала сразу. Джейсон. Даже на старой фотографии от него исходила уверенность. Волосы, как у отца, были зачёсаны назад, на губах играла едва заметная ухмылка.

Я невольно улыбнулась. А потом мой взгляд остановился на самом младшем. На Мэйсоне. Совсем ещё мальчишка. Растрёпанные волосы спадали на лоб, карие глаза открыто смотрели прямо в объектив, а на носу и щеках рассыпались светлые веснушки.

Он улыбался так искренне и совершенно беззаботно, что я на несколько секунд просто застыла перед фотографией. Я смотрела на него и никак не могла сопоставить этого мальчишку с тем Мэйсоном, которого знала сейчас. С человеком, привыкшим прятать всё настоящее за спокойствием, сарказмом и непроницаемой уверенностью. С тем, кто редко позволял кому-либо увидеть, что на самом деле происходит у него внутри. А здесь он был другим. Открытым. Беззаботным. Счастливым. Будто тогда ещё не знал, сколько всего может забрать у человека жизнь. Не знал, что однажды эта искренняя улыбка станет редкостью, а детство закончится слишком быстро.

Мой взгляд снова скользнул по его лицу. И почему-то от этой фотографии стало немного грустно. Мне вдруг захотелось узнать, каким он был тогда. О чём мечтал, чего боялся, над чем смеялся. Хотелось увидеть хоть на секунду того мальчика, который всё ещё прятался где-то внутри взрослого Мэйсона.

Я осторожно коснулась пальцами края рамки. И впервые подумала, что, возможно, любить человека – это ещё и постепенно узнавать все его версии. Даже те, которые существовали задолго до тебя.

– Уже проснулась? – позади меня раздался голос Мэйсона. Я улыбнулась и обернулась. Он снова был без футболки, в одних спортивных штанах, и, судя по всему, совершенно не собирался давать мне забыть о том, насколько он любит щеголять передо мной своей спортивной формой.

– Да. Из-за шторма, – ответила я, подходя ближе.

– Повезло же нам приехать именно в шторм, – саркастично заметил он, наклоняясь ко мне.

На несколько секунд повисла тишина, но я первой её прервала:

– Вообще-то я встала, чтобы найти Лили.

– А куда она пропала?

– Не знаю. Мы засыпали вместе, а проснулась я уже одна, – пожала я плечами. Мэйсон нахмурился, взял меня за руку и повёл к лестнице.

– Может, она к Тому зашла?

– Вполне возможно.

Мы поднялись на второй этаж. Мэйсон остановился возле двери комнаты Тома, постучал, но ответа не дождался и просто открыл её. То, что предстало перед нами, заставило меня на несколько секунд замереть. Том сидел прямо на полу, прижав колени к груди, и смотрел в одну точку совершенно пустым взглядом. На кровати, укрывшись его одеялом, мирно спала Лилиан.

Мэйсон оглядел комнату и невозмутимо произнёс:

– Том, тебя выгнали?

Я тут же толкнула его локтем в бок.

– Что произошло? – спросила я, подходя к Тому.

– Лунатизм, – тихо ответил он.

Я нахмурилась.

– Чей?

Том медленно перевёл на меня взгляд.

– Её.

Он указал на Лилиан так, будто говорил о главной угрозе человечеству.

– Я проснулся от того, что кто-то стоял надо мной и просто смотрел, – трагично произнёс он. – Представляешь?

Я чуть дьяволу душу не отдал.

– Судя по твоему лицу, ты уже успел, – невозмутимо заметил Мэйсон.

Том бросил на него убийственный взгляд.

– Очень смешно.

– Ладно, пойдём, – сказала я, стараясь не рассмеяться. – Пусть спит.

Я помогла Тому подняться, и мы вышли из комнаты. Мэйсон последовал за нами и аккуратно прикрыл дверь, чтобы не разбудить Лилиан.

Мы спустились на кухню. Том тяжело опустился на стул, всё ещё выглядя так, будто только что пережил встречу с потусторонними силами. Мэйсон скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на него.

– Так. Теперь подробнее.

– Я уже по рефлексу потянулся к своей бите, – начал Том, всё ещё возмущённый произошедшим. – Хорошо, что успел понять, что это Лилиан. А если бы я её ударил?

Я нахмурилась.

– Ты спишь с битой?

– А как я должен чувствовать себя в безопасности, когда на нас открыли охоту?

– Ты и до этого спал с битой, – спокойно напомнил Мэйсон.

Том бросил на него недовольный взгляд.

– Это неважно.

– Очень даже важно. А как ты вообще оказался на полу?

Том тяжело вздохнул, словно ему снова предстояло пережить весь этот ужас.

– Ну, я встал, чтобы переложить её на кровать. Укрыл, всё нормально. Потом подумал, что лучше вообще отнести её обратно в вашу комнату. Попытался поднять, а она вдруг сама начала вставать и толкнула меня.

Он сделал драматическую паузу.

– Я испугался и упал.

– Ты упал? – уточнила я.

– Да.

– Из-за того, что Лилиан тебя толкнула?

– Она сделала это во сне! Это другое! Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– И что потом?

– А потом она просто легла обратно, как ни в чём не бывало. Даже не посмотрела на меня. Поэтому я решил, что тревожить её больше не стоит.

Том на секунду задумался и серьёзно добавил:

– Жить мне всё-таки хочется.

В этот момент за окном снова прогремел гром. Мэйсон отвернулся, но я заметила, как у него задрожали плечи. Он пытался сдержать смех.

– Только не начинай, – предупредил Том. Мэйсон всё-таки не выдержал и тихо рассмеялся.

– В будущей семейной жизни у вас так же будет?

Том нахмурился.

– О чём ты?

Мэйсон лишь посмотрел на него с невозмутимой улыбкой, явно не собираясь объяснять. До Тома наконец дошло.

– Ты сейчас серьёзно?

Мэйсон рассмеялся ещё сильнее. Я не выдержала и тоже улыбнулась, покачав головой.

– Пошли вы, а, – цокнул языком Том, окончательно сдаваясь.

– Мы с Лилиан живём уже месяц, но её лунатизм я ни разу не замечала, – я слегка нахмурилась.

Не знаю, что именно ожидала услышать, но определённо что-нибудь более утешительное.

– Лили говорила, что с возрастом лунатизм у неё прошёл сам собой, – пожал плечами Том.

– Может, из-за стресса?

– Возможно. Смена обстановки могла вызвать стресс, – Мэйсон слегка наклонил голову и посмотрел на меня.

Я мгновенно улыбнулась, но тут же перевела взгляд обратно на Тома. Возможно, смутилась. А может, просто не хотела давать Томасу лишний повод для подколов. Впрочем, он, кажется, вообще перестал нас слушать.

Том сидел, погружённый в свои мысли, и смотрел куда-то в одну точку, словно пытался найти там ответы на все вопросы, которые появились после ночного пробуждения. Мэйсон заметил это первым.

– Значит, договоримся так, – он скрестил руки на груди. – Если Лили ночью снова решит «погулять», делаем вид, что всё абсолютно нормально.

– Да. Нельзя пугать её ещё сильнее, – согласилась я.

– То есть, ей типа норм да, что она меня до усрачки довела?– усмехнулся Том.

– Главное, чтобы она не решила выйти погулять к океану, – сухо добавил Мэйсон. Том медленно повернул к нему голову.

– Спасибо за новую фобию.

За окном вновь сверкнула молния, на мгновение осветив кухню холодным белым светом. Я прикрыла рот ладонью, сдерживая зевок.

Постепенно все разошлись по комнатам. В доме снова стало тихо, если не считать шума дождя за окнами. Но мне спать совсем не хотелось. Слишком много всего накопилось внутри. Слишком много вопросов, которые хотелось задать Мэйсону. Хотелось поговорить с ним без Тома, без Лилиан, без чужих взглядов и постоянных шуток. Просто остаться вдвоём и наконец понять, что происходит между нами.

Я стояла у окна, наблюдая за бушующим морем. Дождевые капли барабанили по стеклу, а тёмные волны вдалеке сливались с небом. Казалось, сама ночь не собиралась успокаиваться. Внезапно дверь открылась. Я обернулась. Мэйсон.

Сердце сразу пропустило удар. Он стоял в дверях в чёрной футболке и спортивных штанах. Волосы после сна или душа небрежно падали на лоб, отчего он выглядел совсем иначе, чем обычно. Когда мы только познакомились, волосы у него были слегка короче, а выражение лица казалось настолько суровым, что я всерьёз могла поверить, будто он способен одним взглядом заставить замолчать половину города.

Сейчас всё было иначе. Он по-прежнему не выглядел смазливым. В его лице было что-то резкое, мужественное, строгое. Острые черты, внимательный взгляд, спокойная уверенность. Я невольно вспомнила его отца и заметила, насколько сильно Мэйсон на него похож. Он закрыл дверь и подошёл ближе.

– Не спится? – спросил он.

Я покачала головой.

– Хотела с тобой поговорить.

– О чём?

– О нас.

Он остановился передо мной. На его лице появилась едва заметная улыбка.

– Звучит серьёзно.

– А ты думал, я позвала тебя сюда обсудить погоду?

– Учитывая, что за окном шторм, вполне возможно.

Я тихо рассмеялась. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Странно, но сейчас, когда вокруг никого не было, стало гораздо сложнее подобрать слова. Мэйсон первым нарушил молчание.

– Я долго думал, стоит ли вообще это говорить.

– Уже звучит подозрительно.

Он усмехнулся.

– Элис.

– Всё, молчу.

Он подошёл ещё ближе. В его взгляде исчезла привычная насмешка.

– Я не хочу больше исчезать из твоей жизни. Не хочу снова решать за тебя, что тебе будет лучше. Не хочу оставаться человеком, который просто приходит, когда тебе плохо, а потом снова уходит.

Я перестала улыбаться.

– Я хочу быть рядом с тобой. Не как друг, не как человек, который случайно оказался рядом. Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.

Несколько секунд я молчала. Мэйсон приподнял бровь.

– Обычно после такого момента люди хотя бы что-нибудь говорят.

Я посмотрела на него совершенно серьёзно.

– Подожди. Я просто наслаждаюсь историческим событием.

– Каким?

– Мэйсон Форд официально признался в своих чувствах. Мне, наверное, стоит это записать.

Он закатил глаза.

– Я сейчас передумаю.

– Уже поздно.

– Почему?

Я улыбнулась.

– Потому что без моего ответа, кажется, уже всё понятно.

Он посмотрел на меня несколько секунд, а потом тихо рассмеялся.

– То есть это «да»?

– Нет, – невозмутимо ответила я.

Мэйсон замер. Я выдержала паузу всего пару секунд, прежде чем улыбнулась шире.

– Это «конечно, да, барсучок».

На его лице появилась такая улыбка, которую я видела слишком редко. Он осторожно коснулся моей щеки, и я сама подалась ближе.

– Значит, теперь официально? – тихо спросил он.

– Официальнее некуда.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторила я. Мэйсон наклонился ко мне, и наши губы встретились в мягком поцелуе.

На этот раз в нём не было ни растерянности, ни осторожного вопроса, как раньше. Только уверенность в том, что теперь нам больше не нужно бояться потерять друг друга. Я обняла его за плечи, а он бережно притянул меня ближе. За окном продолжал бушевать шторм, дождь стучал по стеклу, море шумело где-то в темноте, но всё это вдруг стало совершенно неважным. Потому что впервые за долгое время мне не хотелось никуда торопиться. Я наконец была там, куда всё это время меня вело моё сердце. Рядом с ним.

Глава 18

Томас вернулся в комнату, где раньше спал. Увидев мирно спящую Лилиан на одной половине просторной кровати, он тихо закрыл дверь на замок, а затем подпер окно тяжёлой коробкой с книгами. Только после этого позволил себе расслабиться. Взгляд невольно остановился на Лилиан. Она спала спокойно, совершенно не подозревая, сколько хлопот успела доставить ему этой ночью.

Томас едва заметно улыбнулся. «Зачем тебе кто-то другой, если в твоей жизни уже есть я?..» – мелькнула у него мысль, но он тут же отогнал её, словно она была слишком опасной.

Лилиан всегда искала свою судьбу. Переживала из-за неудачных отношений, пыталась найти того самого человека, с которым сможет разделить жизнь, и каждый раз Томас лишь наблюдал за этим со стороны. Иногда он даже специально отпугивал её ухажёров, убеждая себя, что делает это исключительно ради её безопасности. Он называл это заботой. Говорил себе, что просто хочет убедиться, что рядом с ней окажется достойный человек. Только вот с каждым годом эта «забота» становилась всё сильнее, а его собственные чувства – всё сложнее игнорировать.

Томас не признавался в них даже самому себе. Возможно, потому что боялся. Страх был до смешного простым – потерять её. Не дружбу. Даже не привычное общение. Именно её. Ту Лилиан, которая знала его лучше всех. Которая могла одним взглядом понять, что с ним что-то не так. Которая могла послать его к чёрту, а через час принести ему кофе, потому что всё равно не могла долго злиться на него. Он осторожно лёг на кровать рядом с ней, оставив между ними небольшое расстояние, и ещё несколько секунд смотрел на её спящее лицо.

Впервые за долгое время в комнате было совершенно тихо. Томас закрыл глаза, сам не заметив, как провалился в сон. И они оба даже не догадывались, насколько близко находились к тому, что так долго боялись назвать своими чувствами. Они не видели друг в друге той самой привычной романтической истории.

Между ними не было головокружительной страсти, от которой перехватывает дыхание. Не было мучительного ожидания каждого взгляда или желания каждую секунду находиться рядом. Было нечто другое. Намного спокойнее. Намного глубже. Их связывало прошлое, в котором они годами оставались друг для друга теми, кто всегда протянет руку, когда остальные отвернутся. Томас когда-то спас Лилиан от школьного буллинга. Он встал рядом с ней тогда, когда она особенно нуждалась в поддержке, и с тех пор словно негласно решил, что больше никому не позволит причинить ей боль. А Лилиан однажды вытащила его из собственного отчаяния, о котором он не рассказывал никому. Она была рядом. Не задавала лишних вопросов, не требовала объяснений и не пыталась сделать вид, будто понимает то, чего не могла знать. Ей было достаточно просто остаться. Они были совершенно разными.

Лилиан обладала тяжёлым характером и могла упрямо стоять на своём даже тогда, когда понимала, что ошибается. Томас, напротив, легче отпускал обиды и куда быстрее признавал собственную неправоту. Они могли поссориться из-за сущей мелочи, наговорить друг другу лишнего, а потом не разговаривать несколько дней или даже недель. Но рано или поздно один из них всё равно приходил первым.

Чаще Томас. Иногда – Лилиан.

И каждый раз всё начиналось заново, будто ни одной ссоры никогда не было. Они знали друг о друге слишком много, чтобы просто однажды исчезнуть из жизни друг друга. Знали слабости, страхи, привычки, нелепые истории из детства. Знали, когда другому плохо, даже если тот улыбался и уверял, что всё в порядке. И если однажды кому-то из них понадобилась бы помощь, второй не стал бы думать ни секунды. Не потому, что так положено друзьям. Не потому, что это правильно. А потому, что иначе просто не смог бы.

Можно ли назвать это любовью? Возможно.

А может быть, для кого-то это действительно лишь дружба – крепкая. Та, в которой нет громких признаний и красивых обещаний. Но иногда любовь вовсе не начинается с бешено бьющегося сердца. Иногда она годами живёт рядом, прячется за шутками, спорами, привычкой заботиться и словами «мы просто друзья».

И самое страшное – однажды понять, что человек,

которого ты всю жизнь называл своим лучшим другом, давно стал кем-то гораздо большим.

Проснувшись ранним утром, когда первые солнечные лучи пробились сквозь прозрачные шторы, Лилиан почувствовала на талии тяжёлую руку и тёплое дыхание где-то у шеи. Она медленно открыла глаза. Яркий свет заставил её прищуриться, и несколько секунд она просто лежала, пытаясь понять, где находится. Затем повернула голову – и буквально застыла, встретившись лицом к лицу со спящим Томасом. Лилиан несколько секунд молча смотрела на него, пытаясь восстановить в памяти события прошлого вечера.

«Какого чёрта он вообще оказался рядом?»

И, что ещё хуже, почему она сама совершенно не помнила, в какой момент уснула? Резко сев, она нахмурилась и тут же отодвинулась к краю кровати. Движение разбудило Томаса. Он сонно зевнул, потёр глаза и, даже не открывая их до конца, пробормотал:

– Доброе утро, Лунтик.

Лилиан резко повернула голову.

– Что? – она быстро поднялась с кровати и оглядела комнату, словно надеялась найти хоть какое-то объяснение происходящему.

Томас наконец открыл глаза и довольно улыбнулся.

– Лунатила ты. Знаешь, как я обосрался? – протянул он с таким страдальческим выражением лица, будто пережил не обычную ночь, а настоящее стихийное бедствие.

Лилиан замерла, удивлённо подняв брови.

– Что я делала?

Она снова села на край кровати, уже с подозрением глядя на него. Томас выпрямился и, набрав в грудь побольше воздуха, торжественно заявил:

– Бросилась мне под ноги и начала нести какой-то бред. Называла меня султаном.

Лилиан молча посмотрела на него предупреждающим взглядом. Томас тут же сдался:

– Ладно, стояла над моей кроватью, будто пришла за моей невинной душой, – пожаловался он, приложив ладонь к груди.

– И что ты сделал? – тихо спросила Лилиан, уже с трудом сдерживая улыбку.

– Бросился тебе под ноги и стал умолять дать мне ещё немного времени насладиться этой прекрасной жизнью, – с самым трагичным выражением лица ответил Томас.

Комната постепенно наполнялась золотистым утренним светом, а вместе с ним – смехом Лилиан. Она не выдержала и рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Ты дурак, что ли? – наконец выговорила она сквозь смех.

– Да, – без тени сомнения ответил Томас. – Вчера окончательно понял, насколько я жалкий перед тобой.

Лилиан покачала головой, всё ещё улыбаясь.

– Только вчера?

– Ладно, – Томас задумчиво поднял палец, будто действительно анализировал вопрос.

– С детства привык преклонять колено перед вами.

– Перед нами? – переспросила она, прищурившись.

– Ну да. Перед прекрасной и ужасной Лилиан, – с совершенно серьёзным видом пояснил Томас.

Лилиан снова рассмеялась, уже совершенно не пытаясь сдерживаться. Томас тоже не выдержал и присоединился к её смеху. На несколько секунд в комнате стало так легко и спокойно, словно странной ночи, испуга и всего остального не было.

– А почему ты решил, что я заберу твою ничтожную душу? – спросила Лилиан, вскинув подбородок с притворно высокомерным видом.

Томас посмотрел на неё и пожал плечами.

– Потому что ты стояла надо мной с таким лицом, будто я тебе что-то должен.

– Так ты мне и должен! – тут же возмутилась Лилиан. Она схватила подушку и со всей силы бросила её в Томаса.

– Что?! – Томас едва не свалился с кровати, пытаясь увернуться от неожиданной атаки.

– Ты когда мне обещанный бургер купишь?

Томас замер, а затем виновато пробормотал:

– Ну… скоро.

– Скоро – это когда?

– Видишь, времени нет, – совершенно серьёзно ответил он.

– На что?

– На бургер.

Лилиан уставилась на него с таким выражением лица, будто пыталась понять, как человек вообще может настолько нелепо оправдываться. А затем снова рассмеялась. Томас тоже улыбнулся, глядя на неё, и в этот момент оба совершенно забыли, что ещё минуту назад Лилиан пыталась выяснить, каким образом вообще оказалась в одной кровати с ним.

Они, смеясь, спустились на кухню. Томас, проходя мимо, в шутку толкнул Лилиан в сторону кухни и тут же убежал в ванную, оставив её посреди коридора. Она закатила глаза, словно старшая сестра, которая уже давно смирилась с выходками неугомонного младшего брата.

– Идиот, – пробормотала она себе под нос и всё же направилась на кухню.

Первым делом Лилиан открыла холодильник, но тут же разочарованно захлопнула дверцу. Внутри было абсолютно пусто. Настолько пусто, что, казалось, холодильник уже давно забыл, что вообще должен хранить еду. Она тяжело вздохнула, смирившись с перспективой встретить утро с голодным желудком, поставила чайник и прислонилась бедром к столешнице, ожидая, когда Томас наконец выйдет из ванной.

Чтобы скоротать время, Лилиан достала телефон и начала просматривать новости. Многие её одногруппники уже разъехались по родным городам, кто-то отправился отдыхать, кто-то просто наслаждался свободными днями. И только она умудрилась провести свой «отпуск» в бегах. Отпуском это назвать язык даже не поворачивался. Но Лилиан была готова на любые неудобства ради Элис. Ради её безопасности она могла отказаться и от отдыха, и от нормального сна, и даже от любимой еды – хотя последнее уже казалось слишком жестокой жертвой.

«Интересно, она до сих пор спит?» – мелькнула мысль.

Лилиан нахмурилась, убрала телефон в карман и уже собиралась подняться на второй этаж. За всё утро она ни разу не видела ни Элис, ни Мэйсона. Хотелось убедиться, что с ними всё в порядке. Но едва она сделала шаг к выходу из кухни, как в коридоре послышался едва различимый шорох. Лилиан остановилась.

Вода в ванной всё ещё шумела – значит, это точно был не Томас. Взгляд мгновенно метнулся к столешнице, где стоял ножевой блок. Она быстро вытащила один из ножей и спрятала его за спиной, крепко сжав рукоять. Сердце забилось быстрее. Интуиция подсказывала, что это не Томас. Не Мэйсон. И уж точно не Элис.

Тогда кто? Лилиан замерла, вслушиваясь в шаги. Через несколько секунд на пороге кухни появилась высокая мужская фигура. На незнакомце была кожаная куртка, тёмные брюки, волосы аккуратно зачёсаны назад. На лице играла дерзкая ухмылка, а во взгляде блестело что-то слишком спокойное для человека, который только что без предупреждения вошёл в чужой дом. Он, кажется, даже не заметил её.

– Ты кто?! – резко окликнула Лилиан.

Мужчина дёрнулся и обернулся. На секунду его выражение лица изменилось от удивления, а затем вернулась прежняя ухмылка.

– Это ты кто? – спокойно спросил он, делая шаг в её сторону.

Лилиан отступила, пока поясница не упёрлась в край столешницы. Пальцы сильнее сжали рукоять ножа. В голове мгновенно промелькнуло несколько вариантов развития событий. Если понадобится, она могла выиграть несколько секунд, чтобы добраться до выхода.

– Ты от Джоша? – громко спросила она. Голос дрогнул, но Лилиан заставила себя не отступать. Страх был, и его было слишком много, но показывать его она не собиралась. Где Элис? Где Мэйсон? Почему никто не слышит происходящего? Томас наверняка ещё пол часа проторчит в ванной.

Незнакомец не успел ответить. Он оказался уже слишком близко. Лилиан резко сделала шаг навстречу и прижала его к стене, выставив нож между ними.

– Если ты от Джоша, то клянусь, ты очень пожалеешь, что сюда пришёл, – процедила она.

Незнакомец даже не выглядел испуганным. Более того – его ухмылка стала только шире. Казалось, происходящее его скорее забавляло.

– Неужели? – спокойно протянул он.

Это спокойствие разозлило Лилиан ещё сильнее.

– Говори, кто ты! – потребовала она, не отводя от него взгляда.

– Полегче, красотка, – усмехнулся мужчина и медленно поднял руку, будто собирался отвести её запястье в сторону. Но прежде чем он успел коснуться её, из коридора раздался знакомый голос:

– Развлекаетесь?

Лилиан резко повернула голову. В дверном проёме стоял Мэйсон. Он выглядел совершенно спокойно, словно застал не вооружённую незнакомку, прижавшую мужчину к стене, а обычную утреннюю перепалку. На его губах играла едва заметная усмешка.

– Лили, отпусти моего брата.

Лилиан ещё сильнее нахмурилась, но всё же опустила руку и отпустила незнакомца. Следом за Мэйсоном в кухню появилась Элис. Увидев её, Лилиан наконец немного расслабилась, однако недоумение с её лица никуда не исчезло. Она переводила взгляд с Мэйсона на незнакомца, явно пытаясь понять, что именно здесь происходит.

– Что происходит? – спросила Элис, глядя сначала на Мэйсона, а затем на незнакомца, который выглядел так, будто всё случившееся его исключительно позабавило.

Мэйсон, в свою очередь, совершенно спокойно скрестил руки на груди. На его лице всё ещё играла та самая довольная ухмылка.

– Это Джейсон, – коротко объяснил он.

Лилиан бросила на незнакомца – теперь уже Джейсона – недовольный взгляд, после чего демонстративно положила нож на столешницу.

– Отлично. В следующий раз предупреждайте, когда собираетесь приводить в дом…подозрительных людей, – сухо бросила она и вышла из кухни.

За ней осталась короткая, неловкая тишина. Хотя, судя по довольным взглядам братьев, неловкой она казалась только Элис.

Джейсон проводил Лилиан взглядом, а затем медленно повернулся к Мэйсону.

– Что это с ней? – спросил он, засунув руки в карманы черных классических штанов.

Мэйсон едва заметно пожал плечами.

– Видимо, ты ей очень понравился.

– Очень смешно, – хмыкнул Джейсон.

Элис закатила глаза, уже понимая, что, если оставить этих двоих без дела ещё хотя бы на минуту, они обязательно найдут способ довести друг друга.

– Хватит болтать. Лучше принесите продукты из машины, – решительно сказала она, направляясь к кухонным шкафчикам.

– Мы, между прочим, только приехали, – возмутился Джейсон.

– И уже успели устроить мне утреннее шоу с ножом, – сухо напомнила Элис.

– А это, между прочим, не я устроил, – Джейсон кивнул в сторону выхода. – Это всё твой брат.

– Даже не начинай, – предупредил Мэйсон.

Джейсон усмехнулся и первым направился к двери, ведущей в гараж. Мэйсон последовал за ним, но перед самым выходом бросил брату короткий взгляд.

– Моя, – с довольной ухмылкой заявил он. Джейсон на секунду остановился, а затем рассмеялся.

– Даже не сомневался, мелкий.

*****

После нашего разговора Мэйсону позвонил брат и попросил встретить его в аэропорту.

Пока они разговаривали, я решила зайти на кухню и окончательно убедилась в том, что в этом доме вместо продуктов хранился исключительно толстый слой пыли на полках. Холодильник и вовсе оказался не подключён к розетке. Похоже, хозяева этого дома совершенно не рассчитывали на внезапное появление голодных гостей.

– Что ищешь? – голос Мэйсона раздался позади меня. Через секунду его руки мягко обвили мою талию, и я невольно улыбнулась.

– Еду. Точнее, её отсутствие, – ответила я, поворачиваясь к нему. – Нужно будет сходить в магазин.

– Да, – кивнул Мэйсон. – Джейсон уже в аэропорту, сначала съездим за ним, а потом вместе купим всё необходимое.

Он коротко поцеловал меня в лоб, и от этого простого жеста внутри стало удивительно спокойно. Мне вдруг показалось, что всё наконец встало на свои места. Будто после долгого пути я наконец вернулась туда, где и должна была оказаться. Мы быстро привели себя в порядок, оделись и вышли из дома. Через несколько минут уже сидели в машине. Дорога до аэропорта проходила в тишине. Но теперь она совершенно не давила.

Мне просто хотелось сидеть рядом с ним и запоминать это ощущение – спокойное, тёплое, почти невесомое.

– Мэйсон… – тихо позвала я, нарушая молчание. Он быстро посмотрел на меня.

– М?

– Спасибо тебе.

Он чуть нахмурился, словно действительно не понимал, за что именно.

– За что?

– За всё, – я улыбнулась. – Но особенно за то, что ты выполнил своё обещание.

Мэйсон на несколько секунд замолчал, а потом на его губах появилась мягкая улыбка.

– Какое именно?

– Ты показал мне море.

Он тихо усмехнулся и, не отрывая взгляда от дороги, протянул руку. Я вложила свою ладонь в его, и его пальцы крепко сомкнулись вокруг неё.

– Я же говорил, цыплёнок. Если обещал – выполню.

Я улыбнулась, глядя на наши сцепленные руки. И почему-то именно в этот момент поняла: иногда самые важные обещания – это те, которые человек выполняет спустя годы, даже если ты уже успела забыть, что когда-то их просила.

Мы выехали из дома почти сразу после того, как привели себя в порядок. Дождь наконец немного стих, хотя небо всё ещё оставалось серым и тяжёлым. Я сидела рядом с Мэйсоном, время от времени поглядывая на него, пока он сосредоточенно следил за дорогой. После всего, что произошло за последние дни, мне всё ещё казалось странным просто сидеть рядом с ним. Не во сне. Не в воспоминаниях, а по-настоящему.

Мэйсон был здесь, рядом со мной, и теперь мне больше не хотелось тратить ни секунды на то, чтобы сомневаться в этом.

– Ты чего так смотришь? – вдруг спросил он, даже не поворачивая головы.

– Как?

– Уже минут пять смотришь.

– Ты засекал?

– Конечно.

– И тебе больше нечем заняться за рулём?

Он усмехнулся.

– Мне интересно, почему мой цыплёнок на меня так смотрит.

– Может, проверяю, настоящий ли ты.

– И как успехи?

Я задумалась, а потом серьёзным тоном ответила:

– Пока не уверена.

Он тихо рассмеялся и сильнее сжал мою руку.

– Можешь пощупать меня, когда приедем.

– Где пощупать?

– Где хочешь, – он ухмыльнулся.

А я быстро толкнула локтем его в бок.

– Что? Я весь твой, – он улыбнулся шире.

Я на секунду просто уставилась на него, не зная, то ли рассмеяться, то ли снова стукнуть его локтем. В итоге выбрала второе и ещё раз толкнула его в бок и фыркнула, пытаясь скрыть улыбку, но он всё равно её заметил.

– Вот. Опять улыбаешься.

– Потому что ты смешной.

– Как клоун.

– Нет, скорее, как шут. А Томас клоун, вы отличная команда.

Он рассмеялся. Его смех всегда был приятным из-за его низкого голоса.

– В нашу команду добавились ещё, и вы с Лилиан. Поэтому мы можем устроить цирк.

– И кто по-твоему я?

Он задумался, внимательно посмотрев на меня.

– Даже не знаю, – протянул Мэйсон. – Наверное, дрессировщик.

– Почему это?

– Потому что только ты каким-то чудом умеешь управляться с нами троими.

Я рассмеялась.

– А Лилиан тогда кто?

– Канатоходец.

– Почему?

– Потому что она каждый день ходит по очень тонкой грани между терпением и желанием кого-нибудь убить.

Я не выдержала и рассмеялась ещё громче.

– А Джейсон?

Мэйсон на секунду задумался.

– Директор цирка.

– Почему?

– Потому что он считает, что всё здесь принадлежит ему.

– Даже цирк?

– Особенно цирк.

Я тихо рассмеялась и снова посмотрела в окно, а он крепче сжал мою руку.

– Но знаешь, – вдруг добавил он.

– Что?

– Мне нравится наш цирк.

Я повернулась к нему.

– Мне тоже.

Он улыбнулся, и на несколько секунд в машине снова стало тихо. Только теперь эта тишина была совсем не неловкой.

Аэропорт встретил нас шумом, людьми и бесконечным движением. Мэйсон припарковался, и мы вышли из машины. Он сразу достал телефон, проверяя сообщения от Джейсона.

– Он уже вышел, – сказал Мэйсон.

Мы прошли немного вперёд, и вскоре я увидела знакомого мужчину, который шёл к нам с небольшой сумкой через плечо. Джейсон выглядел так, будто вообще не устал после дороги. На его лице уже красовалась привычная самодовольная улыбка.

– Ну наконец-то, – протянул он, подходя ближе. – Я уже начал думать, что вы меня забыли.

– Мы надеялись, – спокойно ответил Мэйсон. Джейсон посмотрел на него, затем на меня.

– Но, судя по тому, что вы пришли, меня забыть оказалось невозможно.

– И ты всё ещё терпишь его?

– Пока да.

– Мудрое решение, – кивнул Джейсон.

– Но, если передумаешь, я знаю хорошего адвоката.

Мэйсон закатил глаза.

– Сам себя предложил?

– А что, если я отличный вариант?

– Ты вообще-то мой брат.

– Именно поэтому ты знаешь, какой я хороший.

Я не выдержала и рассмеялась.

– Вы всегда так разговариваете?

– Да, – одновременно ответили оба.

Мы направились к машине. Джейсон закинул сумку в багажник и сел назад, а я снова устроилась рядом с Мэйсоном.

– Кстати, – сказал Джейсон, пристёгиваясь, – Я надеюсь, вы не собираетесь заставить меня голодать.

– В доме нет еды, – спокойно сообщил Мэйсон.

– Как это? Вы ничего не купили?

– Именно так.

– А что вы ели всё это время?

Я повернулась к нему.

– Пыль.

– Вкусно?

– Очень. Особенно на верхних полках.

Джейсон рассмеялся, а Мэйсон покачал головой.

– Поэтому мы едем в магазин.

– Отлично. Тогда я официально назначаю себя главным по продуктам.

– Нет, – сразу сказал Мэйсон.

– Почему?

– Потому что после твоего выбора продуктов мы однажды ели макароны с кетчупом четыре дня.

– Это было вкусно!

– Это была катастрофа.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко.

В магазине мы разделились почти сразу. Джейсон и Мэйсон отправились за напитками и всем необходимым для нормального завтрака, а я решила пройтись по отделам и собрать продукты самостоятельно.

В тележке постепенно появлялись овощи, фрукты, молоко, хлеб, сыр, какие-то сладости и ещё куча вещей, которые, как мне казалось, могли понадобиться. Через несколько минут я остановилась возле полки со сладким. Я долго выбирала между двумя упаковками печенья, внимательно рассматривая состав, когда вдруг услышала знакомый голос за спиной.

– Сложный выбор?

Я обернулась. Мэйсон стоял в нескольких шагах от меня, опираясь рукой на ручку тележки.

– Очень, – ответила я.

– Это ответственное решение.

– Вижу.

– Не смейся.

От этого зависит наше будущее. Он тихо усмехнулся и подошёл ближе.

– Тогда выбирай это. Он взял одну из упаковок.

– Почему?

– Потому что второе ты уже пробовала.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Откуда ты знаешь?

– Ты сама мне рассказывала.

Я замолчала. Такие мелочи иногда били сильнее всего. Он помнил. Не только наше лето, первую встречу, даты и обещания. Он помнил даже то, какое печенье мне нравилось. Я действительно была важна для него?

– Что? – спросил он, заметив мой взгляд.

– Ничего.

– Ты опять так смотришь.

– Как?

– Будто я сделал что-то невероятное.

Я поставила упаковку в тележку.

– Для меня ты сделал гораздо больше.

Улыбка на его лице стала мягче. Мэйсон осторожно взял меня за руку и потянул немного ближе.

– Цыплёнок…

– Что?

– Я всё ещё иногда думаю, что проснусь и всё это окажется сном.

Я посмотрела ему в глаза.

– А я иногда думаю, что это я сплю.

– Тогда давай договоримся.

– О чём?

– Если кто-нибудь из нас проснётся, второй должен его разбудить обратно.

Я улыбнулась. Он наклонился ближе, и я уже знала, что сейчас он снова скажет какую-нибудь глупость, поэтому приготовилась. Но вместо этого Мэйсон просто коснулся губами моего лба.

– Ты не представляешь, как я скучал по тебе.

Всё вокруг продолжало происходить: кто-то проходил мимо, где-то пищала касса, дети спорили из-за шоколада, тележки скрипели по полу. Но, мне казалось, что всё остановилось.

Я подняла на него взгляд.

– Я тоже.

Он улыбнулся и осторожно коснулся моей щеки.

– Знаешь, чего мне больше всего не хватало?

– Чего?

– Тебя рядом.

Я почувствовала, как улыбка сама появилась на моих губах.

– Ты становишься подозрительно романтичным.

– А тебе не нравится?

– Я не говорила этого.

Мэйсон наклонился ближе, и я уже почти рассмеялась от его довольного выражения лица.

– Тогда…

– Эй.

Мы оба одновременно повернули головы. Джейсон стоял в конце ряда, держа в руках две пачки хлопьев и с таким выражением лица, будто только что застал нас за чем-то совершенно преступным.

– Я, конечно, понимаю, что магазин – место общественное, но вы хотя бы полку с печеньем не заставляйте краснеть.

Я отстранилась от Мэйсона и закрыла лицо ладонью.

– Джейсон…

– Что? Я просто пришёл за хлопьями.

Мэйсон посмотрел на него с таким спокойствием, будто его только что не прервали в самый неподходящий момент.

– Иди за хлопьями.

– Уже иду.

Джейсон сделал пару шагов, потом снова остановился.

– Хотя нет. Подожди. Я правильно понял? Вы теперь официально вместе?

Я посмотрела на Мэйсона. Он посмотрел на меня.

– Да, – спокойно ответил он.

– Ого.

– Что?

– Ничего. Просто удивлён.

– Чем?

– Что кто-то наконец согласился терпеть тебя официально.

Я прыснула со смеху. Мэйсон медленно перевёл на него взгляд.

– Джейсон.

– Что?

– Я тебя предупреждаю.

– Ты всегда меня предупреждаешь.

– И когда-нибудь предупреждение сработает.

– Не дождёшься.

Я уже не могла сдерживаться и рассмеялась.

– Вы можете хотя бы пять минут не спорить?

– Нет, – снова одновременно ответили они.

Джейсон довольно улыбнулся.

– Вот. Видишь? Мы с ним идеальная команда.

– Скорее стихийное бедствие, – пробормотала я.

– А ты теперь часть этого бедствия, – усмехнулся Джейсон.

– Добро пожаловать в семью, Элис.

Я внимательнее посмотрела на него, затем перевала взгляд на Мэйсона и неожиданно поняла, что нашла дом там, где его совсем не искала.

Дом, который ещё недавно казался мне чужим, теперь был наполнен людьми, с которыми мне хотелось оставаться. И, кажется, впервые за долгое время я действительно была там, где должна была быть.

Глава 19

Я помыла свежие фрукты и поставила их на центр стола. В тарелках лежали горячие тосты. Мы с Томом жарили домашние блинчики по рецепту моей бабушки, пока Лилиан перекидывалась острыми фразочками с Джейсоном.

– Я не понимаю, он нам здесь для чего?! – Лилиан вопросительно посмотрела на Мэйсона и ткнула пальцем в сторону Джейсона.

– Свести вас хочу, – невозмутимо ответил Мэйсон, не отрываясь от бумаг.

– Купидон нашёлся, – недовольно пробормотал Томас, ставя на стол тарелку с горячими блинчиками.

– Нашёл с кем сводить, – усмехнулся Джейсон.

– Вот именно, – подхватила Лилиан. – Я ещё не настолько отчаялась.

– А я уже начал переживать, что ты влюбилась.

– В тебя? Не льсти себе.

– Да я и не льщу. Просто ты уже десять минут говоришь только обо мне.

Мэйсон прыснул со смеху.

– Он прав, кстати.

Замолчи, Мэйсон. – Видишь? Уже защищаешь наши отношения, – серьёзно кивнул Джейсон.

Лилиан схватила пачку салфеток и бросила в него.

– Следующее будет вилкой.

– Отлично. Значит, мы перешли на новый уровень общения.

– Ты издеваешься? Какой уровень?

– Когда девушка начинает кидаться предметами.

– Это здравая реакция на твоё существование.

– Обычно с него всё и начинается.

Лилиан посмотрела на Джейсона так, что казалось, сейчас испепелит одним взглядом его идеальные тёмные брови.

Мне стоило вмешаться, пока кухня не стала местом преступления.

В моей голове Лилиан уже бегала за Джейсоном. Правда… с ножом.

– Так, всё! Замолчите! Завтрак готов! – громко сказала я.

Лилиан демонстративно отсела от Джейсона как можно дальше.

– Не переживай, я тоже буду скучать, – бросил он ей вслед.

– Лучше ешь молча, пока я тебя не придушила.

– Видишь, Мэйсон? Она опять со мной разговаривает.

Все сели за стол, но Мэйсон не отрывался от документов. Его брови были нахмурены. И только сейчас я поняла, что они такие же, как у Джейсона. Раньше, когда я смотрела на них вместе, мне казалось, что они совершенно разные. Но различий было не так много, как я думала.

Лицо Мэйсона усыпали светлые веснушки. Его волосы падали на лоб, скрывая выразительные брови. Джейсон же, наоборот, зачёсывал волосы назад, укладывая их с нарочитой небрежностью. Скорее всего, с помощью каких-нибудь дорогих средств для укладки.

Сейчас они сидели рядом друг с другом, и сходство между ними бросалось в глаза. Оба выглядели расслабленно, словно только что поднялись с постели, но при этом настолько безупречно, будто сошли со страниц модного журнала. Я искренне не понимала, почему братья Форды получили столько привлекательности на двоих. Иногда мне казалось, что природа случайно выдала семье Фордов слишком большой запас красоты, забыв распределить его между остальными людьми.

– Каков план? – спросила я, сделав глоток апельсинового сока.

Джейсон тут же отложил вилку и, поднявшись из-за стола, бесцеремонно забрал документы у Мэйсона.

– Так, сегодня последний день, чтобы исправить всё, что вы натворили, – он положил бумаги на стол. На одной из них я заметила эмблему в виде круга с замысловатыми узорами внутри.

– Нам придётся разделиться. Трое отправятся в старое здание Моррисов и попробуют найти хоть что-нибудь полезное. Со мной поедет только один человек. Сегодня вечером будет закрытое мероприятие для бизнесменов, и мне нужно поговорить с одним очень важным человеком.

При этих словах он посмотрел на Лилиан.

Она демонстративно закатила глаза.

– А почему ты не можешь поручить это своим людям? – спросил Мэйсон.

– Потому что мои доверенные люди сейчас спасают компанию от банкротства, которое вы мне скоро организуете. А остальным я не доверяю.

Томас усмехнулся.

– А кто этот важный человек? – спросила я.

– Честер Элидарис. Давний деловой партнёр Моррисов. По слухам, между ними произошёл серьёзный конфликт. Если повезёт, узнаем почему. Джейсон сел обратно за стол и как ни в чём не бывало продолжил завтракать.

– Подождите, но они же не идиоты, чтобы хранить компромат на себя в собственном здании? – заметил Томас, поливая блинчик малиновым сиропом.

– Не идиоты, – согласился Мэйсон. – Поэтому мы не ищем компромат. Мы ищем старые документы, забытые архивы, любые зацепки. И по этим зацепкам поймём в каком направлении нам двигаться.

Томас фыркнул.

– Поверь моему опыту, иногда люди прячут вещи там, где их очень легко найти, а потом сами забывают об их существовании, – объяснил Джейсон.

– А если останется время, заедем в особняк Моррисов, – на мгновение взгляд Мэйсона потемнел.

По моей спине пробежали мурашки. Судя по голосу, ехать туда он собирался вовсе не на экскурсию.

– Мэйс, без самодеятельности, – предупреждающе произнёс Джейсон. Тот лишь пожал плечами.

– В общем, Том и Элис едут со мной. Джейсон и Лилиан идут на мероприятие.

– Эй, почему это я с ним?! – сразу возмутилась Лилиан.

– Потому что Том мне понадобится. А Элис – моя девушка.

Я чуть не подавилась соком. Сказано это было настолько уверенно и естественно, будто он произносил это уже тысячу раз.

Лилиан резко повернулась ко мне.

– И ты мне ничего не сказала?!

По её лицу было видно, что она искренне рада.

– Поверь, я сама только что это услышала, – прошептала я и рассмеялась.

Мне определённо нужно было рассказать ей всё в подробностях. Не передать словами, насколько счастливой я себя чувствовала.

– Ладно, я поехал по делам, – Джейсон поднялся из-за стола и направился к выходу.

У самой двери он обернулся.

– Вечером будь готова, красотка.

– Я с тобой никуда не поеду, – невозмутимо ответила Лилиан, скрестив руки на груди.

– Поедешь. – Нет.

– Поедешь.

– Нет.

– Тогда я заеду пораньше и начну тебя раздражать заранее.

Томас рассмеялся.

– Слушай, а давай вместо Лили я поеду? Мне уже интересно посмотреть, чем это закончится.

– Нет, спасибо, – одновременно ответили Джейсон.

На несколько секунд за столом повисла тишина. Мэйсон снова уткнулся в документы. Я наблюдала за ним украдкой. Рукава его чёрной рубашки были закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Он сосредоточенно просматривал бумаги, иногда хмурясь и проводя рукой по волосам. В какой-то момент Мэйсон поднял голову и поймал мой взгляд. И почему-то именно сейчас я почувствовала себя неловко. Будто увидела его впервые. На его губах появилась едва заметная улыбка.

Я тут же отвела взгляд, чувствуя, как начинают гореть щёки. Эти чувства были такими новыми и одновременно такими знакомыми, что мне самой хотелось улыбаться без причины. После стольких лет боли и вопросов я наконец чувствовала себя на своём месте.

Примерно через десять минут, Томас и Лилиан ушли в сад, поиграть в бейсбол. Мэйсон воспользовавшись моментом подошел ко мне. Я улыбаясь прижалась в его объятия.

Я вспомнила важный момент, когда он заказывал у меня кофе, я лишь на секунду увидела небольшую фотографию, спрятанную под прозрачной вставкой. Мне нужно было рассмотреть ее получше.

Неужели это была я?

– Мэйсон, а дай свой кошелек, – я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. А он ухмыльнулся.

– Денег хочешь, цыпленок?

– Ты мне вот так не ухмыляйся! А то получишь, – я чуть надулась, а он продолжал ухмыляться так, будто специально хотел вывести меня из себя.

– А ты что жадничаешь? – уже провокационно спросила я. Он начал громко смеяться.

– Всё что моё – то и твоё, – он положил мою ладонь себе на грудь, – Даже моё сердце.

Я смущенно улыбнулась. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди и полететь словно бабочка за пределы этого мира.

Он медленно достал из кармана свой черный кошелек. Я ощутила слабый запах кофеина. Удивительно, даже от его вещей исходил запах кофе. Иногда, мне казалось, что он сам состоит весь из кофе.

– Я хотела посмотреть фотку, – тихо сказала я, когда он открыл кошелек и я наконец-то увидела эту долгожданную фотографию.

Это была я. В тот самый день. В желтом платье, с фотоаппаратом в руках. И сзади меня, то самое дерево.

– Обалдеть, – тихо сказала я.

Мэйсон улыбнулся и достал еще одну фотографию, находившуюся позади моей фотографии. Там был он сам. С гитарой.

Именно этот момент снился мне чаще всего. На мои глаза навернулись слезы. – Мэйсон, я так рада, что ты решил вернуться в мою жизнь, – я уткнулась в его грудь, всхлипывая.

– Просто понял, что без тебя я никогда не ощущал вкус жизни по-настоящему, как с тобой, – сказал он, крепко обняв меня.

Мы стояли так еще примерно минут пять, а потом я забрала у Мэйсона фотографию на который был он. Когда-то её сделала я и хранила у самого сердца.

Когда я вспомнила то забытое лето – всё встало на свои места. Сделав я это раньше конечно смогла бы избежать отношений с Джошем, но и найти Мэйсона самостоятельно я бы не смогла. Он все продумал.

Всё должно идти своим чередом, как и должно быть.

– Больше никогда не смей уходить от меня, – тихо прошептала я ему, глядя в его глаза.

Он мягко коснулся своими губами моих. Я была готова растаять на его руках. Мне хотелось раствориться в воздухе, исчезнуть вместе с утренним ветром, чтобы больше не чувствовать тяжести воспоминаний. Хотелось хотя бы на один день забыть обо всём, что произошло.

И сегодня нам это удалось.

Сначала был бейсбол. Солнечные лучи скользили по траве, смех разносился по полю, а время будто замедлило свой бег, позволяя нам дышать свободнее. Потом мы отправились на пляж. Море встретило нас прохладными волнами и бесконечным горизонтом. Мы купались несколько часов подряд, не замечая, как солнце медленно склоняется к закату, окрашивая воду в золотые и розовые оттенки.

Вернувшись домой, мы заказали пиццу, расположились в гостиной и включили какой-то фильм, который никто толком не смотрел. Куда интереснее были разговоры и случайные шутки.

Мы наслаждались этим вечером так отчаянно, словно каждый из нас чувствовал – он может оказаться последним. Последним днём, когда мы все были рядом. Последним днём, когда счастье ещё можно было удержать, пусть и всего на несколько часов.

Дом наполнялся смехом. Громким, живым, настоящим. Лилиан несколько раз грозилась прибить Томаса за его бесконечные подколы, а тот лишь смеялся ещё сильнее, явно наслаждаясь её возмущением. Даже я не могла сдержать улыбку, наблюдая за их привычной перепалкой.

В какой-то момент разговор зашёл о прошлом, о том, как мы начали встречаться? Мы с Мэйсоном переглянулись, а затем рассказали им о том, что произошло несколько лет назад. О том, что долгие годы оставалось болезненной раной, к которой не хотелось прикасаться.

Чем дальше продвигался рассказ, тем тише становилось в комнате. Томас перестал улыбаться первым. Лилиан замерла с куском пиццы в руках, забыв даже прожевать его. На их лицах отражалось всё: удивление, недоверие, шок.

Когда мы закончили, несколько секунд никто не произносил ни слова.

Будто воздух стал тяжелее.

– Подождите... Вы серьёзно? – наконец выдохнул Томас.

Я лишь слабо кивнула. И тогда я впервые увидела в их глазах не просто сочувствие. Они смотрели на нас так, словно только сейчас по-настоящему поняли, через что нам пришлось пройти.

Но даже эта тема не смогла окончательно испортить вечер.

Потому что рядом был Мэйсон. Рядом были друзья. И пока по дому разносился смех, а за окнами медленно угасал день, мне хотелось верить, что некоторые моменты способны существовать вечно.

Вскоре приехал Джейсон. Мы заметили его из окна – Мэйсон сразу вышел на улицу, и теперь они стояли возле дома, о чём-то негромко разговаривая. Время от времени Джейсон хмурился, а Мэйсон отвечал ему короткими кивками, словно разговор был куда серьёзнее, чем хотелось бы в тихий вечер.

Лилиан отправилась наверх приводить себя в порядок после моря, и я пошла вместе с ней.

Томасу позвонил друг, с которым он очень громко разговаривал, ему явно не было скучно. Иногда, мне кажется, что он с любым прохожим найдет общий язык и темы для разговора. Не знаю, как он это делал, но через минуту знакомства, с совершенно незнакомым человеком они становились братьями. И возрастная категория не имела никакого значения. Будь ему девять или шестьдесят. И таких братьев у него было довольно много.

Пока Лилиан переодевалась, разговор неожиданно свернул к прошлому. К тому прошлому, о котором я старалась вспоминать как можно реже.

– И когда тётя увидела меня с ним, она сильно разозлилась, – усмехнулась я, присаживаясь на край кровати.

– Заперла меня в комнате и отобрала телефон.

Некоторые воспоминания по-прежнему оставались размытыми, будто их скрывал густой туман. Но были детали, которые я никогда и никому не рассказывала. Даже Мэйсону.

Лилиан застегнула ремень на серых джинсах и вопросительно посмотрела на меня.

– И ты осталась дома?

Я фыркнула.

– Конечно нет. Утром сбежала через окно, пока она спала вместе с детьми.

Благо, она жила на первом этаже.

Лилиан рассмеялась.

– Сейчас понимаю, насколько это было глупо, – призналась я, пожав плечами. – Со мной ведь действительно могло что-нибудь случиться. А ответственность за меня несла тётя. Тогда мне казалось, что я самая взрослая и умная. Хотя, если честно, характер у меня был просто отвратительный.

Лилиан усмехнулась, проводя пальцами по влажным волосам.

– Отвратительный? Нет. Тяжёлый и то не факт.

– Есть разница? – Огромная.

– Тяжёлый характер – это когда подросток сбегает из дома посреди ночи. И не на невинное свидание, а на самую настоящую вписку.

Мы обе рассмеялись, и на несколько секунд прошлое перестало казаться таким тяжёлым. Словно оно осталось где-то далеко позади, а здесь и сейчас существовали только тёплый свет комнаты, шум голосов снизу и редкое чувство спокойствия, которое хотелось удержать как можно дольше.

Через несколько минут, Лилиан высушила влажные волосы. Выглядела она не так будто собирается на мероприятие, где будут влиятельные люди. А так, будто прямо сейчас сядет на мотоцикл и уедет на нелегальные гонки.

– Я готова.

– Краситься не будешь? – спросила я, посмотрев на ее открытую косметичку. – Нет. Зачем? Джейсон ещё не удостоился такой чести, – пожала плечами Лили.

А я улыбнулась.

Они уехали раньше нас, в сумерках. А мы остались ждать вечера.

– А если там будет охрана? – Томас надел лёгкую ветровку чёрного цвета.

– Тебе людей тяжело вырубить? – усмехнулся Мэйсон.

– Нет, но... – Томас замялся.

– Шучу. Там всего один охранник, и то для него это слишком громкое звание. Скорее сторож. По нашим данным, он уже в возрасте. Мы просто проберёмся незаметно, – спокойно объяснил Мэйсон.

– Мы серьёзно надеемся на удачу? – удивлённо спросила я.

– Похоже на то. Иначе у нас был бы хоть какой-то план, – заметил Томас.

– Привык работать по плану? Поздравляю. Сегодня ты лишишься невинности. Это твой первый день работы по обстоятельствам, – ухмыльнулся Мэйсон.

Он взглянул в окно.

– Нам пора.

Мэйсон первым вышел на улицу. Я задержалась в коридоре вместе с Томасом. Он стоял напротив зеркала и застёгивал куртку. По напряжённой линии его челюсти было легко догадаться, что мысли его сейчас были далеко не о старом здании Моррисов. Томас вообще был одним из тех людей, чьё лицо работало лучше любых субтитров, как и у Лилиан.

– Переживаешь за Лилиан? – спросила я.

Томас мгновенно выпрямился.

– Нет, – слишком быстро ответил он.

Я едва сдержала улыбку.

– Да? А по тебе не скажешь.

– Элис.

– Что?

– Ничего.

– Том.

– Что?

– Ты сейчас выглядишь как отец, который впервые отпустил дочь на свидание.

– Во-первых, это ужасное сравнение.

– Во-вторых?

– Во-вторых, она ни на какое свидание не идёт.

– Конечно.

– Это просто деловая встреча.

– Угу.

– С человеком, который раздражает её каждую минуту своего существования.

– Угу.

– И который флиртует со всем, что дышит.

– Угу.

А дальше, несколько минут Томас нелестно отзывался о поведении Джейсона, а я так же кивала.

– Угу

– Ты специально?

– Немножко.

– Почему вы все решили, что я переживаю?

– Потому что ты переживаешь.

– Не переживаю.

– Переживаешь.

– Не переживаю.

– Томас.

– Что?

– Ты уже пять минут говоришь только о Джейсоне.

На несколько секунд повисла тишина.

– Знаешь, иногда ты очень похожа на Лилиан.

– Спасибо.

– Это не был комплимент.

– А я всё равно его принимаю.

Томас закатил глаза и направился к выходу.

– Пошли уже.

– Вот теперь узнаю нашего Тома.

– Ещё слово, и я оставлю тебя объяснять Мэйсону, почему мы опоздали.

– Всё, молчу.

Мы быстро сели в машину. По радио вперемешку с музыкой звучали криминальные сводки. Обычно такие новости проходили мимо меня, но сейчас каждое слово почему-то цеплялось за сознание. Возможно, потому что этой ночью мы сами собирались сделать нечто, что вряд ли одобрила бы полиция.

Напряжение в салоне становилось осязаемым.

Спустя некоторое время Мэйсон остановил машину возле жилого квартала. Томас первым выбрался наружу и огляделся. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив Монтерей во власти ночи. Улицы освещали ровные ряды белых фонарей, а ветер доносил знакомый запах океана. Обычно я бы обязательно остановилась, чтобы полюбоваться этим видом.

Но сейчас мне было не до красоты. Сердце билось слишком быстро.

– И ты хочешь сказать, что это заброшка? – спросил Томас, осматривая аккуратные жилые дома вокруг.

– Нет, здание в десяти минутах отсюда, – ответил Мэйсон, захлопывая дверь машины.

Я невольно выдохнула.

Чем ближе становился момент, ради которого мы сюда приехали, тем сильнее нарастало волнение.

К счастью, рядом был Томас. Его способность шутить в абсолютно неподходящие моменты действовала лучше любого успокоительного.

– Если нас арестуют, я всё свалю на Мэйсона, – сообщил он, засунув руки в карманы.

– Почему сразу на меня? – возмутился Мэйсон.

Мы двинулись вперёд по тёмной улице.

– Потому что это была твоя идея.

– Неправда. – Правда.

– Неправда.

– Ребят, вам по пять лет? – не выдержала я.

– Иногда мне кажется, что меньше, – пробормотал Томас.

Мэйсон только усмехнулся.

До здания мы действительно шли около десяти минут. И с каждым шагом атмосфера менялась. Разговоры становились тише. Шутки звучали всё реже. А когда впереди наконец показалось старое строение, мы и вовсе замолчали. Здание возвышалось над участком огромным тёмным силуэтом. Когда-то здесь кипела жизнь. Люди приходили на работу, заключали сделки, строили планы. Теперь же от прошлого остались только потрескавшиеся стены и пустые окна, которые смотрели на нас чёрными провалами. Словно наблюдали.

– Выглядит жутко, – честно призналась я.

– Значит, мы приехали куда нужно, – невозмутимо ответил Томас. – Никаких фонариков, – предупредил Мэйсон, закатывая рукава ветровки. – Сначала нужно перебраться через ограждение.

– Отлично. Знаете, сколько раз я в подростковом возрасте сбегал из дома подобным образом? – с каким-то подозрительным энтузиазмом заявил Томас. Я невольно замешкалась. Мой опыт побегов был куда скромнее. Да и те происходили через дверь. Я посмотрела на металлическое ограждение, окружавшее территорию. Оно не казалось особенно высоким, но почему-то выглядело гораздо внушительнее, когда стоишь прямо перед ним.

Я уже собиралась попытаться перелезть самостоятельно, когда почувствовала, как Мэйсон осторожно придержал меня за талию.

– Я тебя подсажу. Пусть Том первый перелезает.

– Типа меня не жалко, да? – возмутился Томас.

Тем не менее через несколько секунд он уже оказался по другую сторону.

Легко. Будто делал это каждый день.

– Конечно не жалко, – улыбнулся Мэйсон.

Томас что-то недовольно пробурчал себе под нос.

А я вдруг поймала себя на неожиданной мысли.

Возможно, впервые за очень долгое время мне не нужно было справляться со всем одной. Раньше я постоянно рассчитывала только на себя. Привыкла.

Научилась. Или просто убедила себя, что другого выхода нет.

Но сейчас рядом был Мэйсон. Он заботился обо мне так естественно, словно это не требовало никаких усилий. Словно я действительно была для него важна. Это чувство казалось для меня забытым.

Кажется, в последний раз я ощущала что-то подобное ещё до развода родителей. И даже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя кому-то по-настоящему нужной.

– Готова? – тихо спросил Мэйсон.

Я кивнула.

Он помог мне забраться наверх, а Томас помог мне спуститься с другой.

Только оказавшись на земле, я поняла, насколько сильно дрожали мои ноги. То ли от страха. То ли от адреналина. Сам Мэйсон перебрался через ограждение так же легко, как и Томас. Через несколько секунд мы уже стояли вместе по другую сторону забора. Вокруг было тихо. Переглянувшись, мы направились к зданию и вскоре незаметно проникли внутрь. Оказавшись в здании, я первым делом почувствовала запах пыли. В коридорах было тихо. Настолько тихо, что каждый наш шаг казался слишком громким.

– Ненавижу такие места, – пробормотала я.

– Боишься привидений? – усмехнулся Том.

– Нет.

– Тогда чего?

– Того, что здесь сейчас кто-нибудь окажется.

– Это уже не привидения.

– Вот именно.

Мэйсон шёл впереди, освещая путь фонариком телефона.

Периодически он открывал двери кабинетов и просматривал старые шкафы. Час проходил за часом. Папки. Коробки. Отчёты. Договоры. Бесконечные бумаги.

Я уже начинала думать, что мы приехали зря.

– Напомни мне ещё раз, зачем мы здесь? – простонала я, перебирая очередную стопку документов.

– Затем, что хорошие идеи закончились ещё вчера, – ответил Томас.

– Это была лучшая мотивационная речь в моей жизни.

– Обращайся.

Я продолжила разбирать разные коробки с кучей бумаг. Казалось, что они должны были забрать все документы. Но, здесь всё выглядело так, будто они сбегали в спешке. Но, даже если сбегали, то от кого? Через несколько минут я заметила, что оказалась в непонятном направлении. Я сама не заметила, как ушла слишком далеко от остальных. Сначала ещё слышались голоса Томаса и Мэйсона, доносившиеся где-то из соседних помещений, затем они стали тише, а потом вовсе растворились среди скрипов старого здания и завываний ветра за разбитыми окнами. Луч фонарика выхватывал из темноты потрескавшиеся стены, перевёрнутую мебель и толстый слой пыли, который, казалось, никто не тревожил уже долгие годы. В какой-то момент мне стало не по себе.

Я остановилась посреди очередного кабинета и прислушалась. Тишина. Но, не обычная тишина. Такая, которая заставляет напрягаться каждый нерв в теле. Такая, при которой начинаешь слышать собственное дыхание и удары сердца.

Где-то в глубине здания что-то глухо стукнуло. Я резко обернулась. Никого.

Лишь длинный коридор, уходящий в темноту.

– Очень смешно, Томас, – пробормотала я, хотя сама уже понимала, что это вряд ли он. Его бы выдал глупый смешок.

Сделав несколько шагов вперёд, я снова направила луч фонарика вдоль стены. Внезапно мне показалось, будто в дальнем конце коридора кто-то мелькнул. Сердце подпрыгнуло к самому горлу.

– Мэйсон? – негромко позвала я. Ответа не последовало.

От этого стало ещё хуже.

Я двинулась дальше, стараясь убедить себя, что всё это лишь игра воображения, разыгравшегося в старой заброшке. Однако ощущение чужого присутствия никуда не исчезало. Наоборот, оно становилось всё сильнее с каждым шагом. А потом чья-то рука неожиданно схватила меня за запястье.

Я вздрогнула так сильно, что едва не выронила фонарик.

Не успев даже вскрикнуть, я оказалась прижатой к холодной стене. Адреналин ударил в кровь с такой силой, что перед глазами на мгновение потемнело. Дрожащими руками я подняла фонарик и направила свет прямо в лицо нападавшему.

– Господи!

Мэйсон моментально зажмурился от яркого света.

– Цыплёнок, ты меня слепишь.

– Ты совсем ненормальный?! – зашипела я, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Я чуть не умерла от страха!

– Не преувеличивай.

– Не преувеличиваю!

Он тихо рассмеялся, и этот звук неожиданно заставил напряжение немного отступить. Только сейчас я заметила, насколько близко мы стояли друг к другу. Настолько близко, что мне приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Испугалась? – спросил он уже мягче.

– Нет, решила проверить, выдержит ли моё сердце ещё один инфаркт. Уголки его губ дрогнули.

– Прости.

Я собиралась ответить какой-нибудь колкостью, но слова почему-то застряли в горле. Возможно, всему виной была темнота. Возможно, тишина вокруг. А может быть, его взгляд, который вдруг стал слишком серьёзным.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Где-то за стенами старого здания продолжал гулять ветер, скрипели двери и шуршали какие-то мелкие обломки, но всё это вдруг отодвинулось на второй план.

Мэйсон осторожно коснулся моей руки. Так осторожно, словно боялся спугнуть. И именно тогда я поняла, что больше не думаю ни о заброшенном здании, ни о странных звуках, ни о том, что где-то совсем рядом нас ждут остальные. Потому что всё моё внимание было приковано к нему. К его тёплому взгляду. К его улыбке. К человеку, рядом с которым даже самые жуткие места почему-то переставали казаться страшными.

– Ты слишком часто заставляешь меня переживать, – тихо сказал он.

Я невольно усмехнулась.

– Вообще-то это ты только что напугал меня до смерти.

На его губах появилась виноватая улыбка, от которой сердиться становилось ещё труднее.

– И что мне теперь с тобой делать?

– Простить? – Не думаю.

– Тогда я в беде.

Я хотела ответить что-нибудь язвительное, но слова почему-то не находились. Мэйсон смотрел мне в глаза слишком долго. Или, может быть, это я смотрела слишком долго.

Постепенно улыбка исчезла с его лица. Между нами повисла тишина. Совсем другая. Не неловкая. Не тяжёлая. Та, в которой хотелось остаться вечность. Я почувствовала, как сбилось дыхание.

Мэйсон медленно поднял руку и убрал прядь волос за моё ухо. Это было такое простое движение, но почему-то именно от него сердце забилось ещё быстрее.

– Эли...

Он произнёс моё имя шёпотом. И в этот момент весь окружающий мир будто растворился. Я сама сократила оставшееся расстояние между нами.

Совсем немного. Этого оказалось достаточно.

Мэйсон улыбнулся уголком губ, словно до последнего не верил, что это происходит на самом деле, а потом осторожно коснулся моих губ своими. Поцелуй вышел коротким. Нежным. Таким, от которого внутри становилось удивительно тепло.

Когда мы отстранились друг от друга, несколько секунд никто ничего не говорил.

А потом где-то в коридоре раздался громкий грохот. Я вздрогнула.

Мэйсон тихо рассмеялся и уткнулся лбом в мой лоб.

– Кажется, Томас опять что-то уронил.

– Или сломал.

– Или сломал.

И почему-то от этой мысли стало смешно настолько, что весь жуткий ореол заброшенного здания окончательно исчез. Рядом с ним мне уже ничего не казалось страшным.

Мы решили вернуться к Томасу и продолжить разбирать документы. Однако стоило нам появиться в дверном проёме, как Томас внезапно начал вести себя совершенно странно. Я бы сказала даже неадекватно.

Я направила на него луч фонарика и невольно замерла.

Он широко распахнул глаза, запрокинул голову и принялся так убедительно кривляться, будто в него действительно вселялся демон. Его лицо дёргалось, губы искривлялись под неестественными углами, а взгляд становился всё более безумным.

По спине пробежали мурашки. Чёрт возьми. Он определённо был хорошим актёром.

Мэйсон тяжело вздохнул.

– О Господи, даруй мне терпение.

Сказав это, он невозмутимо подошёл к Томасу, который продолжал изображать одержимого, и демонстративно поднял руку, явно собираясь отвесить ему хороший подзатыльник.

Удивительно быстро вся демоническая сущность Томаса куда-то исчезла.

– Хорошо, хорошо, я больше так не буду, – тут же захныкал он, выставляя перед собой руки. – Но признайся, ты обосрался, да?

– Нет, – спокойно ответил Мэйсон. – Я просто знал, что твоя истинная сущность рано или поздно начнёт проявляться. Подумал, что настал момент. Томас закатил глаза так сильно, что, казалось, ещё немного и увидит собственный мозг.

Мы снова вернулись к поискам.

– Если тебя это успокоит, то я очень сильно испугалась, – призналась я, решив поддержать его.

– Спасибо, хоть кто-то здесь умеет поддерживать! – возмущённо заявил Томас, тут же поворачиваясь к Мэйсону.

Я невольно улыбнулась и направилась к очередной коробке, стоявшей в дальнем углу старого архива.

Толстый слой пыли покрывал крышку настолько плотно, словно к ней не прикасались долгие годы.

– Нашла что-нибудь? – донёсся из глубины помещения голос Мэйсона.

Я провела пальцем по крышке, тут же чихнула и поморщилась.

– Пока только аллергию.

Я сняла крышку. Внутри лежали старые финансовые документы. На первый взгляд ничего особенного. Но одно имя заставило меня нахмуриться. Честер Элидарис. Я перевернула страницу. Потом ещё одну. И ещё. Странное чувство заставило меня подняться на ноги.

– Мэйсон.

Он сразу обернулся.

– Что такое?

– Кажется...тебе стоит это увидеть.

Как только глаза Мэйсона прошлись по строкам, он быстро захлопнул папку и положил в рюкзак. А дальше, мы принялись осматривать остальные документы в коробке. К сожалению, ничего особенного больше не нашли. И через несколько минут мы уже собирались уходить.

Документы были у нас.

Настроение неожиданно поднялось.

Впервые за долгое время появилась хоть какая-то надежда.

Именно поэтому звук сирены прозвучал как гром среди ясного неба.

Где-то вдалеке раздался резкий сигнал.

У меня внутри всё оборвалось.

– Что это было? – быстро спросила я.

Томас выругался.

Мэйсон резко повернул голову в сторону коридора.

– Похоже, нас всё-таки заметили.

– Замечательно, – нервно ответил Том. – Просто замечательно.

Сигнал повторился снова.

Гораздо громче.

Теперь стало ясно, что оставаться здесь нельзя ни на секунду.

– Идём! – коротко бросил Мэйсон.

Мы сорвались с места.

Сердце колотилось так сильно, что я слышала только собственный пульс. Коридоры, которые ещё недавно казались пустыми и безобидными, теперь выглядели настоящим лабиринтом.

Я старалась не отставать.

В голове крутилась только одна мысль:

Пожалуйста.

Только бы выбраться.

Только бы документы не оказались напрасными.

Как только мы оказались у решётчатого ограждения, Мэйсон без особых усилий подхватил меня за талию и буквально поднял вверх.

На секунду я даже растерялась.

Иногда мне казалось, что он совершенно не осознаёт собственной силы. Я уже собиралась ухватиться за верхнюю перекладину, когда снизу неожиданно раздался голос Томаса:

– Мэйс, тут дырка есть!

Мы одновременно посмотрели вниз.

Чуть дальше действительно отсутствовало несколько металлических прутьев, образуя достаточно широкий проход.

Наступила короткая пауза.

– Господи...Риверс, я тебя люблю, – с искренним облегчением заявил Мэйсон.

После чего тут же поставил меня обратно на землю.

– Вот видишь, – довольно усмехнулся Томас. – Я могу быть полезным.

– Не обольщайся, я не могу ценить того чего у тебя нет, – фыркнул Мэйсон.

Через минуту мы уже пролезали через образовавшийся проход.

Никаких акробатических трюков. Никакого риска свернуть себе шею. Именно поэтому внимательность Томаса внезапно оказался лучшим за весь вечер. Мы почти добрались до машины, когда ночную тишину разорвал резкий звук сирены.

На мгновение всё внутри похолодело.

Затем сирена прозвучала снова.

Гораздо ближе.

– Быстрее! – крикнул Томас.

Мы сорвались с места одновременно.

Адреналин ударил в кровь так резко, будто кто-то нажал невидимую кнопку.

Лёгкие мгновенно начало жечь.

Сердце колотилось где-то в горле.

Позади продолжала выть сирена.

Каждый её звук заставлял ускоряться ещё сильнее.

– Если это из-за нас, я тебя убью, Мэйсон! – выкрикнул на бегу Томас.

– Почему опять я?!

– Потому что это всё ещё была твоя идея!

– Неправда!

– Правда!

Даже сейчас они умудрялись спорить.

Я бы рассмеялась, если бы могла нормально дышать.

Мы неслись по тёмной улице, перепрыгивая через трещины в асфальте и едва не сталкиваясь друг с другом.

Машина показалась впереди как настоящее спасение.

– Быстрее! – крикнул Мэйсон.

Ноги уже дрожали от напряжения, но страх быть пойманными оказался сильнее усталости. Мэйсон внезапно схватил меня за руку. Наверное, заметил, что я отстаю. Бег – это далеко не моё преимущество.

Последние метры мы буквально пролетели. И только оказавшись возле машины, я поняла, насколько громко бьётся моё сердце. Так, словно вот-вот вырвется из груди. Мэйсон быстро сел за руль, и мы уехали.

Глава 20

Джейсон наблюдал за тем, как Лилиан выходит из дома уверенной, вызывающей походкой. Серые джинсы подчёркивали её стройную фигуру, кожаная куртка поверх чёрного топа придавала образу дерзости. Но внимание Джейсона привлекала вовсе не одежда, а её взгляд. Тот самый взгляд, которым, казалось, можно было испепелить человека на месте.

Обычно всё было просто. Если девушка смотрела на него с раздражением или презрением, интерес Джейсона исчезал мгновенно. Он не любил навязываться и редко тратил время на тех, кто явно не был расположен к общению.

Но с Лилиан всё почему-то работало наоборот. Каждая её колкость лишь сильнее подогревала интерес. Каждый уничтожающий и раздраженный взгляд заставлял улыбаться ещё шире. И это откровенно его забавляло.

– Прекрасно выглядишь, – моментально сказал он низким голосом, а его губы изогнулись в привычной соблазнительной ухмылке.

– Не могу сказать тебе того же, – Лилиан оглядела его с ног до головы.

Как бы ей ни хотелось это отрицать, выглядел Джейсон действительно безупречно. И именно поэтому он раздражал её ещё сильнее. Её колкий комментарий нисколько его не задел. Наоборот. Улыбка на его лице стала только шире.

Лилиан потянулась к двери машины, но Джейсон оказался быстрее. С лёгкостью открыв дверь, он жестом пригласил её внутрь. На мгновение она замерла. Такого хода она не ожидала.

– Благодарю, – всё же ответила Лилиан, не глядя на него, и села на пассажирское сиденье.

Джейсон победно усмехнулся и занял место за рулём. Ему определённо нравилось играть на её нервах.

– Вижу, ты не накрасила губы, хочешь это сделаю я? Естественным образом.

Машина медленно тронулась с места, выезжая на дорогу.

– А хочешь я накрашу твой глаз? Тоже естественным образом, – мгновенно парировала Лилиан.

Джейсон громко рассмеялся. Теперь он уже смотрел на неё не просто как на девушку с непростым характером.

Скорее, как на достойного соперника.

– Тогда давай равноценный договор? – протянул он. – Я тебе губы, ты мне глаз.

– В губы меня бить собрался? – усмехнулась Лили.

– Ты за кого меня принимаешь?

– Я тебя не принимаю.

– А жаль, – спокойно бросил он.

Лилиан закатила глаза и отвернулась к окну, стараясь не замечать его довольного выражения лица Безуспешно.

Всю дорогу они спорили. Ни о чём и обо всём сразу. О том, кто из них более невыносим.

Если Лилиан первая потеряет терпение, то Джейсон будет смотреть на мир грустным побитым глазом.

А если же Джейсон потеряет свое тонкое, словно натянутые струны терпение, то всё закончится страстным собственническим поцелуем. Хотя, зная характер Лилиан, после этого Джейсон пострадает больше.

Каждый новый диалог превращался в соревнование, где никто не собирался уступать. Но самое странное заключалось в том, что ни один из них не хотел заканчивать этот спор. Слова летели словно искры, взгляды сталкивались чаще, чем следовало бы, а между бесконечными подколами постепенно возникало что-то опасное и необъяснимое. То, что оба старательно игнорировали. И то, что с каждой минутой становилось всё труднее не замечать.

– Знаешь, – наконец произнёс он, – меня давно так не оскорбляли.

– Сочувствую.

– Нет, правда. Обычно девушки стараются мне понравиться.

Лилиан медленно повернула голову и посмотрела на него.

– А ты, я смотрю, скромностью не страдаешь.

– Констатирую факт.

– Сам придумал?

– Нет. Статистика девушек вокруг меня.

– Бедные девушки.

Джейсон усмехнулся.

– А вот ты почему-то совсем не стараешься произвести впечатление.

– Потому что мне это не нужно.

– Не верю.

– Это уже твои проблемы.

Он покачал головой.

– Невероятно.

– Что?

– Ты отвечаешь на каждый вопрос так, будто участвуешь в допросе.

– А ты задаёшь их так, будто уверен, что тебе обязаны отвечать.

– Обычно отвечают.

– Видимо, сегодня не твой день.

Джейсон негромко рассмеялся.

– Мне начинает казаться, что ты специально со мной споришь.

– А мне начинает казаться, что ты специально говоришь глупости.

– Чтобы услышать твой голос.

Лилиан замолчала. Лишь на секунду. Но Джейсон быстро нашел за что зацепиться. И улыбнулся так довольно, словно только что выиграл спор.

– Ответить нечего?

– Просто пытаюсь понять, ты со всеми такой или это мне особенно повезло?

– Я только один такой для тебя.

– Какая честь.

– Не то слово.

Она тяжело вздохнула и отвернулась к окну.

– Господи, какой же ты самоуверенный.

– Ты заметила?

– Это невозможно не заметить.

– Значит, уже обращаешь на меня внимание.

– Джейсон.

– Что?

Лилиан повернулась к нему с серьёзным выражением лица.

– Иногда мне кажется, что ударить тебя – это моё врождённое чувство.

В ответ он лишь рассмеялся. Легко. Искренне. Словно её угрозы почему-то поднимали ему настроение.

– Надо же, а я думал, вызываю более приятные эмоции.

– Не льсти себе.

– Поздно.

– Неисправимый.

– У меня есть и положительные качества.

– Какие?

– Я честный.

– Это твоё единственное достоинство?

– Остальные ты пока не оценила.

Лилиан закатила глаза.

– И не собираюсь.

– Посмотрим.

Она уже открыла рот, чтобы ответить очередной колкостью, но машина плавно свернула к высокому зданию, возвышавшемуся над остальными постройками.

Ярко освещённый фасад, огромные окна и дорогие автомобили у входа сразу давали понять, для кого предназначено это место. Ресторан был одним из тех заведений, куда обычные люди попадали разве что по особому случаю. Или не попадали вовсе. Таких мест, где официанты безошибочно определяют стоимость часов на запястье гостя. Таких мест, где Джейсон чувствовал себя абсолютно естественно. Машина остановилась у центрального входа.

Лилиан уже потянулась к двери, когда услышала его голос:

– Посиди немного.

Освободившись от ремня безопасности, Джейсон вышел из машины. Лилиан проводила его подозрительным взглядом через лобовое стекло.

– Господи, только не начинай, – пробормотала она себе под нос.

Но было поздно. Обойдя автомобиль уверенными длинными шагами, Джейсон открыл дверь с её стороны. Словно он был настоящим джентльменом.

На мгновение Лилиан замерла.

«Проклятие. Почему он такой красивый?»

– Благодарить не обязательно, – усмехнулся Джейсон, заметив её выражение лица.

– Не переживай. И не собиралась.

Она демонстративно вышла из машины, избегая встречи с его взглядом. Последнее, чего ей хотелось, – подпитывать его и без того огромное эго. Однако уголок его губ всё равно дрогнул в улыбке. Джейсон небрежно снял ключи с пальца и бросил их подошедшему сотруднику.

– Припаркуй.

Тот моментально поймал ключи. А Лилиан лишь покачала головой.

– Иногда ты выглядишь как герой какого-нибудь слишком дорогого фильма.

– Иногда?

– Не начинай.

– Значит, всё-таки выгляжу.

– Джейсо…Хотя нет, лучше, придурок.

– Что? Почему придурок?

– Потому что ты придурок. И я ещё не передумала насчёт глаза.

– А я не передумал насчет губ, – он ухмыльнулся и рассмеялся.

Жестом пригласил её пройти к входу. И Лилиан через мгновение поймала себя на мысли, что улыбается. Совсем чуть-чуть. К счастью для неё, Джейсон этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Как только они вошли внутрь, Лилиан невольно замедлила шаг.

Ресторан больше напоминал дорогой отель или частный клуб для избранных. Высокие потолки уходили вверх на несколько этажей. Огромные хрустальные люстры рассыпали по мраморному полу мягкие золотистые блики. Панорамные окна открывали вид на ночной Монтерей, где огни города смешивались с чёрной гладью океана. В воздухе витал аромат дорогого парфюма, свежих цветов и элитного алкоголя. Повсюду звучали негромкие разговоры. Мужчины в идеально сидящих костюмах обсуждали контракты, инвестиции и сделки так же легко, как другие люди говорят о погоде.

Женщины выглядели так, словно только что сошли с обложек журналов. Дорогие украшения сверкали в свете люстр, а улыбки были отточены почти до совершенства. Каждый здесь казался частью какого-то закрытого мира. Мира денег, власти и влияния.

И Джейсон чувствовал себя будто попал в привычную среду обитания. Он уверенно шёл вперёд, иногда кивая знакомым людям. Кто-то приветствовал его первым, кто-то пожимал руку, кто-то просто уважительно уступал дорогу. Лилиан наблюдала за этим молча. И чем больше она смотрела, тем отчётливее понимала одну простую вещь. Этот мужчина был намного влиятельнее, чем ей хотелось признавать.

– Почему все смотрят на тебя так, будто ты их начальник? – тихо спросила

она.

– Потому что так оно и есть.

Лилиан закатила глаза.

– Я серьёзно.

– А я нет.

Она фыркнула и отвернулась. Джейсон усмехнулся. Ему нравилось игра на её нервах. Они поднялись по широкой лестнице на второй уровень ресторана, где гостей было заметно меньше. Здесь собирались те, кто предпочитал обсуждать серьёзные вопросы вдали от лишних ушей.

Взгляд Джейсона быстро скользнул по залу. Словно он искал кого-то конкретного. Наконец его внимание остановилось на мужчине возле панорамного окна. Белый костюм без единой складки. Серебряный крест на цепочке поверх чёрной рубашки.

Тёмные волосы были аккуратно уложены назад, а выразительный взгляд внимательно следил за происходящим вокруг.

Мужчина заметил Джейсона раньше, чем тот подошёл. На его губах появилась едва заметная улыбка.

– Джейсон.

– Дэмиан.

Они пожали руки. Лилиан остановилась рядом, внимательно разглядывая незнакомца.

– Где Честер? – сразу спросил Джейсон.

Улыбка Дэмиана стала чуть шире. Он перевёл взгляд в сторону закрытых VIP-залов.

– Опаздывает. Как обычно.

– Значит, уже здесь?

– Минут пятнадцать назад поднялся наверх.

Джейсон тихо усмехнулся.

– И снова заставляет всех ждать.

– Он считает это частью своего шарма.

– У него нет шарма.

– Я говорил ему то же самое.

Лилиан перевела взгляд с одного мужчины на другого.

И почему-то была уверена, что разговор, ради которого они сюда приехали, окажется куда интереснее, чем ей казалось вначале.

Только сейчас Дэмиан перевёл взгляд на Лилиан. Будто за несколько секунд успел заметить каждую деталь.

От кожаной куртки до недовольного выражения лица. Лилиан ответила ему таким же прямым взглядом. Она никогда не любила, когда её разглядывали.

На губах Дэмиана появилась лёгкая улыбка.

– А ты не сказал, что сегодня будешь не один.

– Пупсик, я никогда не бываю один.

Дэмиан тихо усмехнулся.

– Факт.

Джейсон повернулся к Лилиан.

– Лилиан, познакомься. Дэмиан, мой соратник. Дэмиан, это Лилиан – моя женщина.

– Не твоя!

Ответ прозвучал настолько быстро, что Дэмиан даже не смог сдержать смешок.

– Быстро среагировала, – заметил он.

– Потому что кто-то постоянно говорит глупости.

– Видишь? Она разрушает наши отношения, – невозмутимо произнёс Джейсон.

– Какие отношения?!

– Токсичные.

– Придурок!

– Что?

– Я тебя сейчас столкну с лестницы.

– Вот она – любовь.

Дэмиан отвернулся, пытаясь скрыть улыбку. Безуспешно.

– Теперь я понимаю, почему ты не отвечал на звонки последние пару дней.

– Завидуешь?

– Нет. Я переживал за девушку.

Лилиан тут же кивнула.

– Спасибо. Хоть кто-то здесь адекватный.

– Не обольщайся, – сказал Дэмиан. – Я дружу с ним почти десять лет. Со мной тоже что-то не так.

– Вот видишь? – довольно произнёс Джейсон. – Он понимает.

– Я сказал "что-то не так", а не "я такой же идиот".

– Это детали.

Дэмиан покачал головой и протянул Лилиан руку.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно.

– И заранее прошу прощения за всё, что он скажет сегодня вечером.

– Заранее прощение не выдаётся, – вмешался Джейсон.

– В твоём случае выдаётся оптом.

Лилиан снова усмехнулась. А Джейсон подозрительно прищурился.

– Мне не нравится, что вы так быстро нашли общий язык.

А мне нравится, – ответил Дэмиан. – Мне тоже, – поддержала Лилиан.

– Отлично. Значит, теперь вас двое. Предатель, – Джейсон закатил глаза на слова Дэмиана. В этот момент к ним подошёл официант с подносом шампанского. Джейсон взял один бокал и протянул его Лилиан. Она посмотрела сначала на напиток, потом на него.

– Что ты так смотришь? Не бойся, не отравлено.

– Откуда мне знать? – подозрительно прищурилась Лилиан.

– Лилиан, если в этой компании и есть кто-то ядовитый, то это точно не шампанское, – с ехидной улыбкой Джейсон намекнул на Лилиан.

– Очень смешно, – сухо бросила она.

– Нет, я серьёзно. У тебя яда больше, чем у половины кобр планеты.

– Кобры кусают только по делу, – фыркнула Лилиан.

– Вот видишь? Уже защищает своих.

Дэмиан тихо рассмеялся.

– Справедливое замечание.

– Не поддерживай его, – зашипела Лили.

– Прости, но в этом вопросе он прав.

– Предатель.

– Мы знакомы две минуты, а ты уже разочаровалась во мне.

– Потому что ты дружишь с ним.

– Логично.

Джейсон довольно усмехнулся и сделал глоток шампанского.

– Мне нравится, как быстро вы нашли общий язык.

– Минуту назад тебе не нравилось, – невозмутимо ответил Дэмиан.

– Я увидел скрытые перспективы.

– Какие именно? – спросила Лилиан.

– Теперь вас двое, а значит внимание распределяется равномерно.

– Ты сейчас буквально признался, что устал быть единственной жертвой его шуток, – заметила она.

– Наконец-то кто-то понимает меня, – вздохнул Дэмиан.

– Я всё ещё здесь, между прочим, – возмутился Джейсон.

– К сожалению, – пробормотал Дэмиан.

Лилиан тихо рассмеялась.

– Нет, серьёзно, как ты его терпишь?

– Деньги.

– Врёт, – отмахнулся Джейсон.

– Конечно вру. Денег у тебя нет.

– Вот это уже обидно.

– Но, правда.

– Я начинаю чувствовать себя лишним в этом разговоре.

– Привыкай, – посоветовал Дэмиан.

– Не могу поверить, что ты так быстро переметнулся на её сторону.

– Джейсон, она знает меня пять минут и ещё не успела надоесть.

– Какая трогательная дружба.

– Спасибо, – кивнула Лилиан.

– Не благодари.

– Я вообще-то сарказм использовал.

– А я нет.

Джейсон закатил глаза.

– Вы ужасны.

– Сказал человек, который представил меня как свою женщину, – напомнила Лилиан.

– Я до сих пор считаю этот ход гениальным.

– Я до сих пор считаю тебя придурком.

– Зато каким красивым.

– Господи...

– Она так часто это говорит рядом со мной, будто молится обо мне, – заметил Джейсон.

– Скорее прошу у него терпения, – парировала Лилиан.

– И как успехи?

– Судя по тому, что ты всё ещё жив, очень хорошие.

Дэмиан прикрыл рот рукой, вновь пытаясь скрыть громкий смех. Очередной раз – безуспешно.

– Мне кажется, – произнёс он, – Честеру стоит поторопиться.

– Почему? – спросил Джейсон.

– Потому что ещё минут десять, и она тебя морально уничтожит.

– Не переживай, я живучий.

– Тараканы тоже.

Лилиан победно улыбнулась. Дэмиан тихо присвистнул.

– Прямо в сердце.

– Она давно туда целится, – усмехнулся Джейсон.

– Не льсти себе, – фыркнула Лилиан.

– То есть ты всё-таки целишься?

– Прид...Джейсон.

– Что?

– Заткнись.

– Вот видишь, Дэмиан? Она постоянно затыкает меня.

– Мне кажется, это уже диагноз.

– У неё?

– У тебя.

На этот раз рассмеялась даже Лилиан. И именно в этот момент за их спинами раздался спокойный мужской голос:

– Надеюсь, вы успели повеселиться без меня, – за их спинами прозвучал мужской голос.

Лилиан мгновенно почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она узнала его ещё до того, как обернулась. Все трое одновременно повернули головы. Джейсон и Дэмиан смотрели на незнакомца с лёгким недоумением, а Лилиан лишь сильнее сжала ножку бокала.

Джош. Он стоял в нескольких метрах от них в идеально сидящем костюме, с самодовольной улыбкой и таким спокойным видом, будто был самым обычным человеком в этом ресторане. Будто не преследовал Элис. Будто не угрожал Лилиан. Будто за этой приличной одеждой не скрывался человек, от которого хотелось держаться как можно дальше.

– Что ты здесь делаешь? – холодно спросила Лилиан.

– Разве не рада меня видеть? – Джош усмехнулся и сделал шаг к ней.

– Я столько времени тебя искал. Думал, ты хотя бы поздороваешься.

Лилиан почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Тебе здесь не место.

– А тебе, значит, можно решать, где мне быть? – его улыбка стала шире. – Как всегда, защищаешь Элис. Интересно, она хоть раз задумывалась, сколько проблем из-за неё ты получила?

Джейсон до этого молча наблюдал за ним, но теперь сделал шаг вперёд, полностью закрывая Лилиан собой. Его лицо изменилось мгновенно. Исчезла привычная усмешка, расслабленность, даже тень веселья в глазах. Остался только холодный, тяжёлый взгляд. Такой, от которого хотелось сделать шаг назад, даже если ты не понимал почему.

– Ты кто? – спросил он. Голос прозвучал негромко, но в нём не осталось ни капли дружелюбия. Джош окинул его взглядом и усмехнулся. – Неужели ты бросила Томаса и уже нашла себе нового? – Он перевёл взгляд на Лилиан. – Или это тот самый парень, которого ты решила использовать, чтобы спрятаться от меня?

Лилиан закатила глаза.

Джейсон медленно повернул голову к Лилиан.

– Бывший Элис?

– Да.

– И он тебе угрожает?

– Иногда, – сухо ответила она.

– Послушай, герой, я пришёл поговорить с этой. Не лезь не в своё дело.

– Ты уже сделал его своим делом, когда подошёл к ней.

– Отойди.

– Нет.

Джош раздражённо выдохнул и попытался отодвинуть Джейсона плечом. Джейсон даже не пошатнулся. Он лишь медленно опустил взгляд на руку Джоша, лежавшую на его собственном плече, а затем вновь перевёл взглянул ему в глаза и улыбнулся. Только улыбка эта была совсем не весёлой.

– Убери руку.

Джош замер на секунду, но вместо этого усмехнулся.

– А если не уберу?

Джейсон мгновенно перехватил его за предплечье. Движение было настолько быстрым, что Джош даже не успел среагировать. Пальцы Джейсона сомкнулись крепко, но без лишней демонстрации силы. Достаточно, чтобы Джош понял: вырваться будет непросто.

– Тогда пойдём поговорим, – спокойно произнёс Джейсон.

– Здесь? – Джош попытался выдернуть руку.

– Нет. В коридоре.

Джейсон понимал, что Джош наверняка не согласиться идти добровольно. Поэтому бесцеремонно усилил свою хватку и пошёл вперёд, таща его за собой, словно уже решил, чем закончится этот разговор. Джош напряженно пытался сопротивляться.

Дэмиан тяжело вздохнул и направился следом. Он слишком хорошо знал Джейсона. За годы дружбы успел усвоить одну простую истину: остановить разозлённого Джейсона было примерно так же сложно, как остановить несущийся поезд. А иногда – и опаснее. Бывало, Дэмиану приходилось буквально вставать между ним и человеком, которому не повезло вывести его из себя. Поэтому сейчас он не собирался оставлять их наедине.

Лилиан проводила мужчин напряжённым взглядом. Что-то внутри неприятно сжалось.

Тем временем в пустом коридоре атмосфера стремительно накалялась. Едва они завернули за угол, Джейсон впечатал Джоша в стену. Удар вышел настолько сильным, что по коридору прокатился глухой звук. Его рука сомкнулась на горле Джоша – жёстко, без малейшего колебания. Дэмиан остановился в нескольких шагах.

Пока не вмешивался. За годы дружбы он научился чувствовать границы. Сейчас Джейсон ещё контролировал себя. Пока ещё. К удивлению, Дэмиана, Джош ухмыльнулся. Будто происходящее его забавляло. Будто он специально добивался именно такой реакции.

Это была ошибка. Большая ошибка.

– Ты зачем припёрся в Калифорнию? Тебе делать больше нечего? – тихо спросил Джейсон. Именно это должно было пугать больше всего. Он не кричал, не срывался и даже не повышал голоса. Он был спокоен. Слишком спокоен.

– За Элис, – ответил Джош. Улыбка медленно исчезла с его лица. – Вы действительно думаете, что от меня можно сбежать? Никому это не удавалось.

Он схватил Джейсона за запястье, пытаясь ослабить хватку, но безрезультатно. С таким же успехом он мог пытаться сдвинуть бетонную плиту.

– От меня тоже сбежать не удавалось, – Джейсон сильнее прижал его к стене. – Слушай внимательно. Такое предупреждение даётся только один раз.

Дэмиан напрягся. Он слишком хорошо знал этот тон.

– Если ты приблизишься к моему брату…– Джейсон слегка наклонился к нему. – Я лично сделаю так, чтобы это стало твоей последней ошибкой.

Несколько секунд повисла тишина. Затем Джейсон резко отпустил его. Словно прикоснулся к чему-то грязному, он отряхнул рукава пиджака и сделал шаг назад.

Дэмиан незаметно выдохнул. Самая опасная часть, похоже, миновала. По крайней мере, он так подумал.

– Не смей мне угрожать, – процедил Джош.

В следующую секунду он резко схватил Джейсона за воротник.

Дэмиан прикрыл глаза всего на мгновение. Потому что понял: Джош только что совершил худшую ошибку за этот вечер. Его щека ещё горела после предыдущего удара Джейсона, но, похоже, это совершенно не мешало ему продолжать испытывать судьбу.

– Я избавлюсь от любого, кто посмеет встать между мной и Элис, – прошипел он. – Будь это ты или твой мерзкий брат.

В коридоре стало тихо. Неприятно тихо. Джейсон вдруг перестал двигаться. Даже Джош почувствовал, как что-то изменилось.

– Вот это он зря… – тихо пробормотал он.

В этот момент из ресторана появилась Лилиан. И увидела, как кулак Джейсона врезается Джошу прямо в лицо. Раздался глухой удар. Джоша отбросило назад, и он рухнул на пол, тут же схватившись за нос.

– Джейсон! – рявкнул Дэмиан и бросился вперёд, успевая схватить друга за плечо, когда тот снова шагнул к Джошу.

– Отпусти.

Голос Джейсона прозвучал настолько холодно, что даже Лилиан стало не по себе.

– Нет.

– Дэмиан.

– Нет.

На лбу Джейсона вздулись вены, и он не сводил взгляда с Джоша, словно видел перед собой уже не человека, а угрозу, которую необходимо устранить. Джош с трудом поднялся на ноги. Колени дрожали, хотя он изо всех сил пытался сохранить самоуверенный вид.

– Ты мне нос сломал! – выкрикнул он.

– И это было только предупреждение, – спокойно ответил Джейсон. От его спокойствия становилось только страшнее.

– Зря он про брата сказал, – вздохнул Дэмиан.

Лилиан перевела на него взгляд.

– Всё настолько плохо?

– Намного хуже. Джейсон снова посмотрел на Джоша.

– Повтори, – Его голос понизился почти до шёпота. – Кто мерзкий?

Он снова двинулся вперёд. Лилиан, решив вмешаться, быстро подошла и коснулась его плеча, но не смогла добиться никакой реакции. Будто он даже не почувствовал её прикосновения.

Джош, видимо, окончательно потеряв рассудок, попытался ударить первым. Но промахнулся. Джейсон легко уклонился, словно заранее знал, что тот сделает. И именно тогда уверенность окончательно покинула Джоша.

– Эй… – нервно выпалил он. – Скажи своему парню!

Лилиан несколько секунд молча смотрела на него. Потом перевела взгляд на Джейсона. И пожала плечами.

– Я передумала, – она сделала шаг назад. – Мочи его.

Дэмиан не сдержал короткого смешка.

Именно в этот момент по коридору раздался глубокий мужской голос:

– Что здесь происходит?

Все мгновенно замерли.

– Мистер Честер, здравствуйте, – первым отреагировал Дэмиан.

Высокий мужчина медленно оглядел присутствующих. Его взгляд задержался на окровавленном Джоше, затем на Джейсоне.

Кажется, ему хватило пары секунд, чтобы понять всю картину.

– Джейсон, ко мне в кабинет.

Приказ прозвучал спокойно. Но спорить с ним никто бы не рискнул. Даже Джейсон. Несколько секунд он смотрел на Джоша. Затем отпустил его воротник.

– Если ещё раз приблизишься к Лилиан или Элис, – тихо произнёс он, – Ты узнаешь, насколько болезненно может пульсировать собственное лицо.

После чего развернулся и ушёл вслед за Честером. Только когда его фигура скрылась за поворотом, Дэмиан позволил себе выдохнуть.

– Слава Богу.

Он быстро взял Лилиан за плечо и повёл обратно в зал.

– Им лучше поговорить наедине.

По пути он подхватил с подноса проходящего официанта бокал шампанского и протянул его Лилиан.

– Держи.

– Мне кажется, это нужно тебе.

– Поверь, – устало усмехнулся Дэмиан, – После такого мне нужна бутылка. Лилиан тихо рассмеялась и сделала небольшой глоток шампанского.

– Не думала, что у такого весёлого человека может быть настолько бурный гнев.

– Это ему двадцать шесть, – усмехнулся Дэмиан и залпом допил остатки шампанского. – Ты бы видела его лет в шестнадцать.

– Да ну?

– Уличных драк у него было больше, чем у меня мозолей за всю жизнь. Остановить его было невозможно. Это как пытаться остановить несущийся поезд. – И никто не мог остановить?

Дэмиан хмыкнул.

– Для этого всегда нужна была жертва, которая добровольно ляжет на рельсы. И почему-то этой жертвой постоянно становился я. Знаешь, сколько раз мне доставалось, когда я пытался разнять очередную драку? Он был безумным психом.

– А сейчас?

– Сейчас уже намного лучше. Он научился держать себя в руках, точнее свой гнев. Но есть вещи, которые до сих пор выводят его из себя моментально.

– Например?

– Семья.

Лилиан вопросительно посмотрела на него. Дэмиан некоторое время молчал, наблюдая за гостями ресторана.

– У них никого нет, кроме друг друга, – наконец сказал он. – Только Джейсон и Мэйсон. Поэтому Джейсон так за него цепляется и постоянно защищает. Не потому что считает его ребёнком, а потому что боится потерять.

Лилиан невольно опустила взгляд в бокал. Почему-то в груди стало тяжело. Странно. Она никогда бы не подумала о Джейсоне с этой стороны. Он всегда казался человеком, которому всё даётся легко. Уверенным. Самовлюблённым. Невыносимым. Тем, кто всегда улыбается, шутит и бесит.

Но сейчас перед ней словно открылась другая сторона. Сторона человека, который терял близких и сумел не сойти с ума. Он слишком хорошо знает цену близким людям.

– По нему не скажешь, что он через такое прошёл, – тихо призналась она.

– Они оба не любят рассказывать о прошлом, – ответил Дэмиан. – Не хотят чужой жалости. Да и не зацикливаются на этом. Живут дальше. Если честно, Джейсон заслуживает уважения, потому что после смерти отца вся компания легла на его плечи. И он справился.

Лилиан задумчиво провела пальцем по краю бокала.

«Справился»

Наверное, именно поэтому он так отчаянно помогал нам. Не хотел потерять брата. А Мэйсон не хотел потерять девушку, которую любит. Всё было связано удивительным образом. И впервые за долгое время Лилиан задумалась о судьбе. Потому что как ещё объяснить всё произошедшее?

Как объяснить, что Томас когда-то оказался знаком с Мэйсоном? Как объяснить её встречу с Элис? Ведь всё выглядело случайностью. Обычным стечением обстоятельств. Одно событие цеплялось за другое, складываясь в длинную цепочку.

Но если посмотреть на неё сейчас, с высоты прожитых дней, случайностей становилось слишком много. Элис пришла выбирать подарок для Джоша.

Лилиан пришла выбирать подарок для Томаса. Так они и познакомились. Постепенно в их жизни появлялся Том, защищал девочек от Джоша. Потом Мэйсон, спас Тома. Потом Джейсон, спасает сейчас всех. И постепенно чужие люди стали частью одной истории.

Частью одной семьи, пусть и не связанной кровью. Лилиан невольно улыбнулась. Всю жизнь Элис мечтала о настоящих друзьях. О людях, которые останутся рядом не ради выгоды и не ради удобства. О людях, которые будут бороться за неё так же отчаянно, как она боролась бы за них. И она получила их именно тогда, когда жизнь начала рушиться. Когда Джош показал своё настоящее лицо. Когда мир перестал казаться безопасным. Когда стало невыносимо больно. Иногда судьба действует странно. Сначала отбирает почву под ногами. Заставляет падать. А потом, уже на самом дне, сталкивает тебя с людьми, которых ты искал всю жизнь.

И, возможно, именно поэтому самые важные встречи никогда не происходят вовремя. Они происходят тогда, когда нужны больше всего.

Лилиан на несколько минут погрузилась в собственные мысли. Тревога, которую она старательно отгоняла весь вечер, снова начала подбираться к сердцу.

Что будет дальше? Что будет с Элис? Что будет с ними всеми? Джош уже здесь. В Калифорнии. Он нашёл их. Насколько времени это затянется?

И, судя, по его словам, сдаваться не собирался. Каждый раз он повторял одно и то же. Угрожал. Обещал избавиться от каждого, кто встанет между ним и Элис. А что если однажды у него получится? От этой мысли внутри неприятно похолодело. К счастью, Дэмиан не давал тишине затянуться.

Он уже успел осушить несколько бокалов шампанского и становился всё разговорчивее.

– Один раз этот пубертатник повздорил со старшаками, – рассказывал он с таким видом, будто пересказывал любимую комедию. – Их человек три было.

– Джейсону тогда сколько было?

– Шестнадцать.

– И что?

– А ничего. Этот идиот никого из нас не позвал. Даже не предупредил. По-моему, сам не знал, что их столько будет.

Лилиан усмехнулась.

– Дай угадаю. Победила дружба?

– Почти. Победил Джейсон.

– Не верю.

– Я тоже не поверил, покат не увидел.

Дэмиан сделал очередной глоток шампанского.

– В итоге всех раскидал. Потом приехала полиция. Его забрали в участок.

Позвонили родителям.

– Представляю лицо его отца.

– Поверь, лучше тебе не представлять.

Лилиан рассмеялась.

– А это ещё не самое смешное. После этого его весь город о нём знал.

– Серьёзно?

– Да, он был местным популярити.

Дэмиан откинулся на спинку кресла и покачал бокалом.

– Вообще Форды всегда жили в хороших районах. Нормальные дома, нормальные школы. Но постоянно ошивались там, где процветал криминал.

– Особенно Джейсон?

– Особенно Джейсон.

– А Мэйсон?

– А Мэйсон потом пользовался популярностью за счёт брата. Его все уважали.

– Потому что он брат Джейсона?

– Угум.

– Бред какой-то.

– Полностью согласен. Психи оба.

Лилиан улыбнулась. Дэмиан вдруг оживился.

– А знаешь, какое у него была погоняло?

– Даже боюсь предположить. Шрам что ли? – посмеялась Лили.

– Нет. Вообще отвал башки.

– Ну говори уже.

Дэмиан наклонился ближе, словно собирался выдать государственную тайну.

– Вектор.

Лилиан несколько секунд молчала.

– Вектор?

– Вектор.

– Джейсон что, физик?

Дэмиан чуть не поперхнулся шампанским.

– Нет!

Лилиан рассмеялась.

– Тогда почему Вектор?

– Был у нас один заучка. Очень умный парень. Прямо ходячая энциклопедия. Джейсон его припугнул. Короче, этот умник потом заявил, что Джейсон напоминает ему вектора.

– Почему?

– Потому что постоянно движется в одном направлении и сносит всё на своём пути.

Лилиан замерла. Потом медленно рассмеялась.

– Ладно.

– Что?

– Это неожиданно подходит.

– Вот и я о том же.

– И все начали его так называть?

– Все.

– А он?

– А он вообще не был против.

Дэмиан усмехнулся и покрутил пустой бокал в руках.

– До сих пор там легенда. Иногда мне кажется, если вернуться в наш старый район и спросить про Вектора, тебе покажут место каждой драки с его участием.

– Какой кошмар.

– Для полиции – да.

– А для вас?

– Для нас это был обычный вторник.

– А у тебя какая кличка была?

– Лом, – гордо произнес Дэмиан.

– Почему Лом? – спросила Лили, но Дэмиан потянулся к ещё одному бокалу и тут же его опустошил. Наступило молчание.

Лилиан улыбнулась. Она бы не подумала, что Джейсон был заядлым хулиганом. Хотя, с его характером, это ожидаемо.

Через несколько секунд раздался голос Джейсона за спиной Лилиан.

– Историк, ты закончил излагать моё прошлое? – голос Джейсона звучал как обычно.

«Неужели пришел в себя?»

– Да, – рассмеялся Дэмиан.

Джейсон тут же отобрал у него бокал с очередным шампанским.

– Хватит тебе уже, – усмехнулся он и позвал официанта жестом руки, – Передайте Ломенсам, чтоб забрали его поскорее, пока он вам тут весь бар не опустошил. Официант быстро кивнул. Джейсон попрощался с Дэмианом, которого забрал старший брат.

Лилиан стояла рядом с Джейсоном.

– Что ответил Честер? – Лилиан внимательно наблюдала за Джейсоном, пытаясь понять, отошел ли он от былого гнева.

– Сказал, что я очень плохой мальчик и меня надо наказать, – издевательски ответил Джейсон с привычной дразнящей ухмылкой.

А Лилиан ущипнула его за бок.

– Ты дебил?

– Скорее красивый мужчина.

– Скорее сумасшедший.

– Да, схожу с ума от тебя, – Джейсон наклонился к Лилиан, на что она закатила глаза.

– Мне тебе врезать, чтобы ты отстал от меня? – с угрозой спросила Лилиан.

– Бей сколько хочешь, – Джейсон прикоснулся двумя пальцами к подбородку Лилиан, поднимая его выше. Чтобы она держала зрительный контакт более открыто.

– Мне тебе руку сломать? – вновь грозилась Лилиан.

Джейсон поднял обе руки в знак капитуляции. На его лице всё ещё играла привычная дразнящая ухмылка.

– Насилие в отношении красивых мужчин запрещено законом.

– Жаль.

– Я тоже расстроен.

Он наклонился ближе к её лицу. Слишком близко. Так, что теперь их лица разделяли считанные дюймы. Лилиан почувствовала, как предательски сбилось дыхание. Она уже открыла рот, чтобы отпустить очередную колкость, но почему-то не смогла.

Впервые за весь день, она просто смотрела. Смотрела ему в глаза и неожиданно понимала, что видит не того человека, которого привыкла видеть. Не самоуверенного наглеца. Не мужчину, который бесконечно шутит и флиртует. Не того, кто выводит её из себя одним своим существованием. За всеми его улыбками. За бесконечными подколами. За этим вечным желанием казаться самым уверенным человеком было что-то ещё. Что-то очень уставшее. Очень одинокое и до боли человеческое. Словно всю жизнь он только и делал, что держал удар. Снова и снова, а потом шёл дальше. И никому не позволял увидеть, чего ему это стоило. Лилиан вдруг вспомнила слова

Дэмиана. "У них никого нет, кроме друг друга."

И в груди что-то болезненно сжалось. Потому что впервые она увидела не Джейсона. Она увидела того шестнадцатилетнего мальчишку. Того самого, который лез в драки. Который научился защищать всех вокруг, но так и не научился позволять кому-то защитить себя. И именно это было в её взгляде. Не жалость, а скорее сочувствие и принятие, будто она увидела все его трещины, слабости и раны. Но, не отвернулась.

Улыбка медленно исчезла с лица Джейсона. Он ожидал, что она как обычно будет грозиться, что сломает ему какую-нибудь часть её тела. Ожидал, что она будет раздражатся. Но, он замер на одно короткое мгновение, а когда разглядел внимательнее её взгляд, то резко отстранился, словно обжёгся, потому что такой взгляд раздражал его сильнее любой драки.

Он привык, что его боятся подчинённые. Привык, что им восхищаются женщины. Привык, что его ненавидят конкуренты. Но, он совершенно не умел справляться с теми, кто его понимал. Особенно если этим человеком была она.

Несколько секунд между ними висела тишина. Лилиан не понимала, почему вдруг стало так трудно дышать. А Джейсон не понимал, почему ему хочется немедленно уйти.

Не смотри так на меня, – тихо сказал Джейсон. Лилиан сглотнула, не сразу понимая, о чём он говорит.

А как я смотрю на тебя? Его челюсть напряглась, словно он уже жалел о том, что вообще начал этот разговор, словно предпочёл бы снова услышать очередную колкость, чем продолжать эту тему.

– Я знаю этот взгляд. Ты смотришь так, будто тебе меня жаль.

Слова вырвались резче, чем он хотел. Лилиан тут же машинально отвела взгляд, будто её поймали на чём-то запретном.

– Это не жалость! – быстро возразила она.

Джейсон горько усмехнулся.

– Да?

Он сделал шаг вперёд. Расстояние между ними сразу заметно сократилось.

– Тогда почему ты отвела взгляд?

Лилиан открыла рот, но не найдя подходящих слов снова закрыла. Джейсон смотрел на неё не отрываясь. И впервые за весь вечер в его взгляде не было ни насмешки, ни самоуверенности. Только усталость и какая-то странная настороженность, словно он ожидал удара.

Будто привык, что люди начинают смотреть на него иначе, когда узнают о нём слишком много.

– Знаешь, что самое паршивое? – наконец произнёс он тихо.

Лилиан подняла глаза.

– Что?

Он усмехнулся, без привычного тепла. Без озорства.

– Люди всегда начинают жалеть тебя, когда узнают твоё прошлое.

Лилиан почувствовала, как болезненно сжалось сердце.

– Джейсон...

– Мне Мэйсон звонил, нам нужно домой, – коротко бросил Джейсон и направился к выходу. Лилиан тяжело выдохнула и пошла следом.

Дорога обратно прошла в непривычной тишине. Впрочем, причиной была вовсе не неловкость. Уже через несколько минут после того, как они выехали на трассу, Лилиан уснула, а Джейсон заметил это не сразу. Сначала она просто притихла, отвернувшись к окну. Затем её голова медленно склонилась набок, а дыхание стало ровным и спокойным.

Он мельком посмотрел на неё. Несколько раз ему хотелось предложить перебраться на заднее сиденье и устроиться поудобнее. Всё-таки дорога предстояла долгая. Но каждый раз, когда он собирался её разбудить, взгляд невольно задерживался на её лице. И он передумывал.

«Пусть спит»

За окном мелькали ночные огни, дорога уходила далеко вперёд, а в салоне машины стояла приятная тишина. Джейсон сам не заметил, как начал всё чаще поглядывать в её сторону. Без желания вывести её из себя.

И от этого становилось как-то странно. Он всегда считал себя человеком разумным. Настолько разумным, насколько вообще может быть человек, который в юности получил прозвище Вектор и регулярно выяснял отношения кулаками. Но сейчас его мысли почему-то упрямо возвращались к Лилиан. К её характеру. К её взгляду. К её упрямству. К тому, как она совершенно не боялась ставить его на место. Именно тогда в голове появилась мысль. Неожиданная.

Опасная.

«А что, если она та самая?»

Джейсон несколько секунд смотрел на пустую дорогу перед собой.

Потом усмехнулся. Обречённо.

Потому что следующая мысль появилась сразу же.

«Та самая, которая разобьёт мне сердце».

Он снова посмотрел на мирно спящую Лилиан. Вспомнил её угрозы. Её характер и любовь к рукоприкладству в особо важных разговорах.

И уголок его губ дрогнул.

«Хотя нет.»

«Скорее та самая, которая сначала разобьёт мне лицо, а уже потом сердце». Почему-то именно эта мысль показалась ему самой реалистичной.

Глава 21

Дом встретил нас тишиной и приятным ощущением возвращения после долгого и насыщенного вечера. Было уже далеко за полночь. Томас первым направился в гостиную и тут же включил телевизор, заявив, что после такого про них точно скажут в новостях, или хуже того ещё и покажут. Его голос постепенно растворился где-то в глубине дома, а я осталась в прихожей. Подойдя к зеркалу, я устало провела ладонью по светлым волосам и только тогда заметила, что возле локтя кофта оказалась порвана. Небольшая рваная полоска ткани выглядела так, словно я зацепилась за что-то острое во время нашей вылазки.

Я нахмурилась.

«Когда я вообще успела её порвать?»

Воспоминания о вечере проносились в голове обрывками: старый архив, пыльные коробки, бесконечные документы, бегство через ограждение и сирены где-то за спиной.

Кажется, это была самая последняя проблема, на которую я тогда могла обратить внимание.

За спиной послышались шаги. Даже не оборачиваясь, я знала, что это Мэйсон. Через мгновение он подошёл ко мне и остановился совсем рядом. Его руки мягко легли на мою талию, а подбородок удобно устроился на моём плече. Я невольно улыбнулась, встретившись с нашим отражением в зеркале. После всего пережитого за последние дни этот момент казался удивительно спокойным. Мы выглядели такими счастливыми. Впервые за долгое время, я не только выглядела счастливой, но и чувствовала себя счастливой. Именно поэтому мне захотелось сохранить это мгновение.

– Не двигайся, – предупредила я, доставая телефон.

Мэйсон сразу заметил устройство в моей руке, и на его лице моментально появилась знакомая улыбка.

– О, так это фотосессия?

– Да.

Но вместо того чтобы послушно остаться на месте, он вдруг отстранился.

– Секунду.

Я вопросительно подняла бровь, наблюдая, как Мэйсон быстро снял ветровку и небрежно бросил её на ближайшую тумбу, оставаясь в чёрной футболке. Я закатила глаза. Конечно. Разумеется.

Именно это было для него сейчас самым важным.

Тёмная ткань футболки подчёркивала широкие плечи и спортивную фигуру, над которой он работал с завидным упорством. И судя по довольному выражению его лица, Мэйсон прекрасно знал, какой эффект производит.

– Вот теперь можно.

– Спасибо за разрешение, господин барсук! – язвительно протянула я.

Он рассмеялся. Черты Джейсона периодически проявлялись в нём. Гены, что ж поделать?

Он снова подошёл ко мне и обнял за талию.

– Хочешь, чтобы на тебя глазели? – усмехнулась я, делая несколько снимков подряд.

– Нет.

– Нет?

– Хочу, чтобы все знали, что ты в сильных и надёжных руках.

Мэйсон произнёс это спокойно, без привычного желания пошутить или произвести впечатление. Просто как факт.

Я опустила взгляд на экран телефона, продолжая делать фотографии. На одной из них мы смеялись. На другой смотрели друг на друга. На третьей вообще не смогли сохранить серьёзные лица. И почему-то именно такие кадры всегда нравились мне больше всего. Через несколько секунд я переключила камеру на видео.

– Теперь компромат будет ещё качественнее, – предупредила я.

– Замечательно.

Мэйсон тихо усмехнулся и посмотрел на меня так, что на мгновение я совершенно забыла, что собиралась сказать дальше. В его взгляде больше не был привычного озорства, только спокойствие и нежность. На секунду весь шум прошедшего дня будто отступил. Остались только мы вдвоём, отражение в зеркале и мягкий свет лампы в прихожей.

Я почувствовала, как улыбка сама появляется на моих губах.

И в тот момент поняла, что именно такие вечера запоминаются сильнее всего. Не погони. Не опасности. Не приключения. А моменты, когда рядом находится человек, с которым ты чувствуешь себя дома независимо от того, где находишься на самом деле.

Несколько секунд мы просто стояли рядом, глядя на экран телефона. Со стороны всё выглядело настолько уютно и по-домашнему, что я невольно улыбнулась. После всех событий последних дней, бесконечных переживаний, опасностей и поисков документов это спокойствие казалось роскошью.

Я почувствовала, как руки Мэйсона крепче сомкнулись на моей талии.

– Что? – спросила я, заметив его взгляд через отражение в зеркале.

– Я не могу любоваться своей девушкой?

Я закатила глаза, а он тихо рассмеялся. Но, потом неожиданно развернул меня к себе. Я даже не успела придумать очередной язвительный ответ. Телефон всё ещё был в моей руке, продолжая записывать видео, а я смотрела на него и понимала, что впервые за долгое время вижу его спокойным. Как того самого Мэйсона несколько лет назад. Моего Мэйсона.

Он осторожно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо и улыбнулся той самой улыбкой, из-за которой моё сердце каждый раз предательски забывало, как нужно работать нормально.

– Цыплёнок, – прошептал он.

В моей голове это фраза эхом звучала в воспоминаниях. Отчего я на секунду я замерла, но потом сама улыбнулась. Мэйсон наклонился чуть ближе, а я больше не пыталась шутить или прятать улыбку. В этот раз не хотелось. Поэтому, когда он мягко коснулся моих губ, я лишь закрыла глаза, позволяя себе забыть обо всём остальном хотя бы на несколько секунд. Телефон так и продолжал записывать. И почему-то мне казалось, что именно это видео однажды станет одним из самых любимых воспоминаний. Поцелуй углубился, и я растаяла в объятиях Мэйсона. Моя рука с телефоном медленно опустилась, но запись продолжалась.

Как это обычно бывает в самых предсказуемых романтических сериалах, именно такие моменты всегда оказываются прерванными. Входная дверь медленно открылась. Я едва успела отстраниться от Мэйсона, когда из прихожей донёсся громкий смех Лилиан. Она о чём-то оживлённо спорила с Джейсоном, пока они заходили в дом. Но стоило им поднять головы и заметить нас, как оба резко замолчали. Повисла тишина. Очень нехорошая тишина.

Лилиан медленно перевела взгляд с меня на Мэйсона. Потом снова на меня. Потом опять на Мэйсона. Джейсон проследил за её взглядом и понимающе ухмыльнулся.

– Ой.

– Заткнись, – одновременно сказали мы с Мэйсоном.

– Нет, подождите, – Лилиан подняла руку. – Я хочу насладиться моментом. – – Каким? – обречённо спросила я.

– Тем, что впервые в жизни вижу, как вы двое выглядите смущёнными.

– Мы не смущены, – спокойно ответил Мэйсон.

– Конечно, – кивнула Лилиан. – Именно поэтому вы отпрыгнули друг от друга будто вас током ударило.

Я почувствовала, как начинают гореть щёки. Джейсон, к моему ужасу, решил поддержать этот разговор.

– Между прочим, я всё видел.

– Ты ничего не видел, – процедил Мэйсон.

– Видел.

– Нет.

– Между прочим, официально вы пара. И можете целоваться где хотите, не смущаясь, – заявила Лилиан, снимая кожаную куртку и вешая её на крючок возле двери.

Мы с Мэйсоном переглянулись. И ведь она была права. После всего, через что мы прошли, после всех признаний, разговоров и переживаний, мы действительно были парой. Так почему же оба отреагировали так, словно нас застали за чем-то запретным?

Я невольно улыбнулась собственным мыслям. Джейсон заметил нашу реакцию и рассмеялся ещё громче.

– Нет, это определённо лучшее, что я видел за последнее время.

– Твоя жизнь невероятно скучная, – заметил Мэйсон.

Голос Томаса раздался так неожиданно, что все обернулись одновременно. Он стоял в дверном проёме гостиной с таким серьёзным лицом, что мне сразу стало не по себе.

– Между прочим, нас показали по новостям.

Улыбка моментально исчезла с моего лица. Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Что?!

Я сорвалась с места и практически влетела в гостиную. Телевизор был выключен, а за моей спиной повисла тишина. Затем раздался оглушительный хохот Томаса.

– Видела бы ты своё лицо!

Я резко обернулась, наблюдая, как Томас согнулся пополам от смеха, держась за живот. Следом засмеялись Лилиан и Джейсон. Даже Мэйсон не удержался. Правда, сначала отвесил другу увесистый подзатыльник.

– Ай!

Томас моментально схватился за голову.

– За что?!

– За существование, – спокойно ответил Мэйсон.

– Это дискриминация весёлых людей.

– Это наказание за идиотизм.

– Тогда тебе самому давно пора бояться.

– Томас...

– Всё-всё, молчу!

Я не выдержала и рассмеялась вместе со всеми. Адреналин после его шутки всё ещё гулял по организму, поэтому хотелось либо ударить его подушкой, либо сделать что-то не менее глупое. Выбрала второе. Подбежав к Томасу со спины, я запрыгнула ему на спину.

– А-а-а! Нападение!

Томас тут же начал кружиться по комнате, изображая смертельно раненого человека.

– Снимите её с меня! Она хочет моей смерти!

– Поздно, – рассмеялась я, крепче обнимая его за шею.

– Я всегда знал, что умру молодым!

– Не переживай, – крикнула Лилиан с дивана. – Мы скажем на похоронах что-нибудь хорошее.

В комнате вновь раздался смех. В такие моменты все проблемы будто отступали куда-то далеко, оставались за стенами этого дома, терялись среди ночной темноты и переставали казаться такими страшными. Ещё долго мы сидели в гостиной и делились всем, что произошло за вечер. Лилиан рассказывала про Дэмиана и их знакомство, а Джейсон то и дело вставлял свои комментарии, исправляя детали или добавляя что-то от себя. Томас, как обычно, решил превратить обычный разговор в настоящее представление и начал рассказывать страшные истории про заброшенные здания. По его словам, однажды он лично видел привидение, которое пыталось предупредить его об опасности, затем с ним разговаривали духи, а под конец в него вселился демон. Правда, как выяснилось из дальнейшего рассказа, демон испугался одного вида Мэйсона и поспешил покинуть тело Томаса. Мы обсуждали произошедшее так тепло и непринуждённо, словно не проникали ночью на чужую территорию в поисках документов, а действительно съездили на какой-нибудь тренинг по укреплению дружбы. И, если быть честной, этот тренинг определённо сработал. За последнее время мы стали намного ближе друг другу. Даже Лилиан больше не проклинала Джейсона каждые пять минут. Это уже можно было считать настоящим чудом.

– Слушай, а если ты был Вектором, то какая кличка была у Мэйсона? – внезапно спросил Томас, переводя заинтересованный взгляд с одного брата Форда на другого.

– Ты был Вольтом? – усмехнулась я.

– Нет, – невозмутимо ответил Мэйсон. – Я был Мэйсоном. И, насколько мне известно, до сих пор им остаюсь.

– Скучно, – заявил Томас.

– Но вообще, – продолжил Мэйсон, бросив взгляд на брата, – какое-то время я донашивал почётное звание «Младший брат Вектора».

– Между прочим, – тут же вмешался Джейсон, устраиваясь удобнее на диване, – После моего ухода из уличной и криминальной жизни многие были уверены, что именно он продолжит мой великий род.

– Какой ещё великий род? – фыркнула Лилиан.

– Легендарный род людей, из-за которых местная полиция не могла спокойно спать.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно.

– Не верьте ему, – устало произнёс Мэйсон.

– Поздно, я уже поверил, – сказал Томас. – Продолжай.

Джейсон довольно ухмыльнулся.

– Так вот, все думали, что Мэйсон займёт моё место. Что станет новой городской легендой. Что люди будут рассказывать истории уже про него.

– И что пошло не так? – спросила Лилиан.

– Он оказался умнее меня.

Мэйсон удивлённо посмотрел на брата. А Джейсон лишь пожал плечами, словно не сказал ничего особенного.

– Это правда. Пока я искал проблемы, этот умник старательно их обходил. Пока я лез в драки, он пытался думать. Иногда даже успешно.

– Иногда? – переспросил Мэйсон.

– Не перебивай, я тебя хвалю.

– Какой кошмар.

– Сам в шоке.

Я невольно улыбнулась. В голосе Джейсона звучала та особенная интонация, которую невозможно было подделать – гордость. Настоящая братская гордость. Он мог бесконечно подшучивать над Мэйсоном, мог выводить его из себя и спорить с ним по любому поводу, но одно было очевидно: Джейсон невероятно уважал своего младшего брата.

– Короче, – подытожил Томас, – получается, Мэйсону даже кличку не дали.

– Дали, – усмехнулся Джейсон.

– Что?

– «Брат Вектора».

– Это не кличка!

– Зато работало безотказно.

– Ужас.

Я смеялась над очередными шутками Томаса и его бесконечными историями, которые с каждой минутой становились всё более нелепыми. В какой-то момент он уже рассказывал, как однажды демон якобы попросил его уступить место в автобусе, потому что сам боялся садиться рядом с Мэйсоном.

Мы смеялись так громко, что у меня начали болеть щёки.

Но любой смех рано или поздно заканчивается. В какой-то момент разговор сам собой затих. Никто больше не шутил. В комнате повисло молчание.

То самое молчание, которое появляется тогда, когда все думают об одном и том же, но никто не хочет первым поднимать неприятную тему. Я глубоко вдохнула.

– В итоге, что сказал Честер?

Словно только этого вопроса и ждали. Улыбка медленно исчезла с лица Джейсона. Мэйсон тут же потянулся к своему рюкзаку. А атмосфера в комнате изменилась настолько резко, будто кто-то выключил свет. Всё это время мы старательно делали вид, что можем хотя бы ненадолго забыть о Моррисах, документах и проблемах. Но реальность никуда не делась. Она просто ждала своего часа.

– Честер отказался помогать, – спокойно ответил Джейсон, хотя по его голосу было понятно, что ему самому это решение не понравилось. – Сказал держаться подальше от семьи Моррисов.

– Немного поздновато для такого совета, – хмыкнул Томас.

– Именно это я ему и сказал.

– Да? – Мэйсон достал из рюкзака папку с документами и протянул её брату.

– Мне кажется, он бы передумал, если бы увидел то, что нашли мы.

Я заметила, как Лилиан напряглась рядом со мной. Джейсон открыл папку. Сначала его лицо оставалось совершенно спокойным. Потом брови медленно нахмурились. Томас практически навис над ним через плечо, пытаясь читать одновременно с ним.

– Что там? – тихо спросила Лилиан.

– Документы о старом бизнесе Честера и Джона Морриса, – ответила я. – Там говорится, что Джон перевёл деньги компании на свои счета.

– Другими словами, украл, – сухо уточнил Мэйсон.

В комнате снова стало тихо. Слышно было только шелест бумаг.

– Странно, – пробормотал Джейсон, продолжая читать. – Очень странно.

– Что странно? – спросил Томас.

– Если это правда, почему Честер ничего не добился через суд?

Мэйсон сел ближе.

– Потому что доказательств не хватило?

– Возможно.

Джейсон перевернул страницу. Его взгляд быстро скользил по строчкам. Затем он резко остановился.

Нет...подождите. – Что? – одновременно спросили мы.

Джейсон поднял голову.

– Кажется, я начинаю понимать, что произошло.

Теперь уже все смотрели только на него.

– Честер сегодня рассказал мне кое-что. Много лет назад ему предложили очень хорошую должность в Палермо.

– И? – не понял Томас.

– И Джон об этом знал.

Мэйсон моментально нахмурился.

– Думаешь, он решил, что Честер уйдёт из бизнеса?

– В точку.

Джейсон постучал пальцем по документам.

– Я несколько месяцев собирал информацию об их прошлом. Смотрел старые финансовые отчёты, интервью, архивы компаний. И даты совпадают.

Он пролистал ещё несколько страниц.

– Судя по всему, Честер всерьёз рассматривал переезд. А Джон решил, что его собираются кинуть.

– Поэтому украл деньги? – не поверила Лилиан.

– Или решил, что имеет на них право.

– Это не делает ситуацию лучше, – заметила я.

– Знаю, но, это всё равно сейчас бесполезно. Честер через несколько часов улетает в Испанию.

Он сказал это спокойно, но мне показалось, что за этим спокойствием скрывается раздражение. Будто он тоже понимал, насколько важны найденные документы, но ничего не мог изменить. Он взял папку и направился к выходу из гостиной.

– Ты куда?

– Спать. Куда я в такое время пойду?

Это было последнее, что мы услышали перед тем, как он окончательно исчез за лестницей. В гостиной снова стало тихо. Мы проводили его взглядами. Через несколько секунд поднялся и Мэйсон. Он посмотрел сначала на меня, потом на Тома, будто хотел что-то сказать, но в итоге лишь покачал головой.

– Не засиживайтесь допоздна.

После чего ушёл вслед за братом. Мы остались втроём. Тишина стала какой-то непривычной. Ещё совсем недавно здесь звучал смех, летели шутки Томаса, Лилиан спорила с Джейсоном, а сейчас мне вдруг стало тяжело дышать. Словно весь груз происходящего наконец обрушился на плечи. Я опустила взгляд на собственные руки. И тихо сказала:

– Извините.

– Что? – одновременно спросили Томас и Лилиан.

– За что?

Я нервно усмехнулась.

– За всё это.

Они непонимающе переглянулись. А я почувствовала, как внутри снова начинает разрастаться чувство вины. То самое чувство, которое я старательно прятала последние недели.

– В этой каше мы все оказались из-за меня, – тихо произнесла я. – Из-за этой дурацкой истории с Джошем.

Я замолчала. Потому что произносить это вслух оказалось намного тяжелее, чем я думала.

– Если бы я не встретила его...

Голос предательски дрогнул.

– Если бы не была такой идиоткой и раньше заметила, какой он человек... ничего этого бы не произошло. Вы бы сейчас жили своей жизнью. Не искали документы. Не влезали в чужие проблемы. Не рисковали собой.

Лилиан смотрела на меня так внимательно, что мне захотелось отвернуться. Я знала этот взгляд. Она всегда так смотрела, когда понимала меня лучше, чем я сама.

– Знаешь, – тихо начала она, – я очень хорошо запомнила один наш разговор. Я подняла глаза.

– Какой?

– Ты тогда сказала мне, что тебе всегда было легко знакомиться с людьми.

Я замерла. В одну из тех ночей, когда мы сидели на кухне и разговаривали до самого рассвета, я впервые смогла с кем-то душевно поговорить.

– Ты сказала, что у тебя всегда были знакомые, общая компания, люди, с которыми можно провести время, посмеяться, поболтать.

Лилиан слегка сжала мою руку.

– Но никогда не было тех, кому можно позвонить среди ночи и просто сказать, что тебе плохо.

У меня защипало глаза.

– Ты говорила, что рядом всегда были люди. Но почему-то никогда не было друзей.

Каждое её слово попадало прямо в сердце. Потому что это была правда. Самая настоящая.

– И сегодня я почему-то вспомнила этот разговор.

Она улыбнулась. Той самой мягкой улыбкой, которую показывала крайне редко.

– И знаешь, к какому выводу пришла? К тому, что всё это произошло не для того, чтобы сломать тебя. Всё это произошло для того, чтобы ты встретила нас.

У меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как её пальцы крепче сжали мою ладонь.

– Элис, ты появилась в моей жизни именно тогда, когда у тебя начались проблемы с Джошем, тебе было тяжело расстаться с ним, а когда я оказала тебе эту поддержку ты смогла уйти от него. Потом появился Томас.

Лилиан посмотрела на него. Том улыбнулся и сразу придвинулся ближе.

– Всё происходит так, как должно быть. И в этом нет твоей вины. Если бы мы не хотели тебе помогать, то давно бы ушли. Мы всё-таки свободные люди.

– За себя говори, – Томас закатил глаза, – Я у тебя до сих пор в рабстве, между прочим.

Несмотря на слёзы, я невольно улыбнулась. Томас всегда был в своём репертуаре.

– И посмотри, как всё идет своим чередом. Из-за меня ты познакомилась с Томасом, а Томас познакомил тебя с Мэйсоном.

Я действительно задумалась, ведь, она была права. Я встретила Мэйсона благодаря им. Значит, наша встреча была предначертана судьбой? Не только с Мэйсоном, но и с Лилиан, с Томасом, даже с Джейсоном.

Томас осторожно обнял меня за плечи.

– С которым у вас был летний подростковый роман, – игриво сказал Томас, двигая бровями.

Мы все рассмеялись. Но в этот раз смех почему-то только сильнее защемил сердце.

– Кстати, теперь и Джейсон появился. И что-то мне подсказывает, что мы продолжим размножаться, – Том слегка пожал плечами.

– Имею ввиду, как друзья, – сразу добавил он, после предупреждающего взгляда Лили.

Я громко рассмеялась, а мой смех подхватила Лилиан.

– Так что нет. Мы здесь не из-за тебя, – добавила она.

– Мы здесь потому, что сами этого хотим, – тихо закончил Том.

Я больше не могла сдерживаться. Слёзы всё-таки покатились по щекам. Не от страха. Не от боли. Не от чувства одиночества. Наоборот. Потому что впервые за долгое время я почувствовала себя не одной.

Всю жизнь мне казалось, что люди приходят и уходят. Что каждый в итоге выбирает себя. Что дружба существует только до первой серьёзной проблемы. Но сейчас рядом сидели люди, которые добровольно влезли во весь этот кошмар. Не ради денег. Не ради выгоды. Не потому, что были обязаны. А просто потому, что я была им важна. И именно это сломало меня окончательно. Я закрыла лицо руками и расплакалась. Лилиан тут же обняла меня, с одной стороны. Томас с другой.

Возможно, судьба действительно существует. Потому что невозможно случайно встретить людей, которые становятся для тебя домом. Тем более, в таких обстоятельствах.

Вся эта история выглядела как настоящие приключения вместе с друзьями, которых у меня не было.

Но, теперь они у меня были. Самые лучшие. Мои.

Наша золотая троица.

Глава 22

Джейсон сидел за своим рабочим столом в комнате, в которой когда-то проводил всё своё время. Странно. Он не был здесь несколько лет, но ничего не изменилось. Всё осталось на своих местах. Старый шкаф. Полки с книгами. Фотографии. Даже запах остался прежним. Именно поэтому он редко сюда заходил. Слишком много воспоминаний. Слишком много прошлого. Слишком много воспоминаний с родителями.

Он открыл ноутбук и ещё раз проверил прикреплённые файлы. После чего отправил документы Честеру. Надежда всё ещё оставалась, пусть маленькая, пусть глупая, но она была. Возможно, увидев документы, Честер передумает, возможно, всё окажется не напрасно. Письмо исчезло с экрана.

Джейсон откинулся на спинку кресла. В комнате было тихо. И именно в такие моменты возвращались мысли. Те самые, от которых невозможно было убежать. Как отец мог умереть во время операции? Почему врачи не смогли его спасти? Почему никто так и не дал ему ответов? А мать...Его челюсть невольно напряглась. Сколько лет он уже её ищет? Пять? Шесть? Он давно сбился со счёта. Ни следа. Ни звонка. Ни письма. Ни единой зацепки. Будто однажды она просто растворилась в воздухе. Иногда ему начинало казаться, что её никогда и не существовало. Но, он невольно вспоминал запах цветочных духов и помнил, как она поправляла ему волосы перед школой. Поэтому продолжал искать. Даже тогда, когда остальные давно бы сдались. Потому что, если он перестанет искать, значит окончательно признает, что потерял всё.

Недавно, их родственник Чарльстон рассказал им, где можно найти ответы на все вопросы. Ему удалось выяснить, что один из родственников Джоша работает в больнице, где проходила операция отца Фордов.

Как только Джейсон пришел в себя после смерти отца, сразу стал проверять все сведения, связанные с больницей, пытаясь найти хоть какую-то связь между произошедшим и Моррисами. Однако дальше этого расследование не продвинулось. Он не стал копать глубже, потому что не видел в этом необходимости.

Пока через несколько лет не услышал предположение о том, что операцию мог подстроить отец Джоша. Этой информации оказалось достаточно, чтобы Джейсон пришёл в ярость. Настолько, что в порыве злости он разгромил половину собственного кабинета. На первый взгляд такая реакция могла показаться чрезмерной. Но дело было далеко не только в подозрениях. Джейсона злило то, что Джош не оставлял Элис в покое – девушку, которую любил его брат. Злило то, что фамилия «Моррис» появлялась в их жизни слишком часто, словно каким-то образом постоянно напоминая о себе.

А главное – Джексон, отец Фордов, при жизни сотрудничал с Моррисами. У них была общая юридическая компания, а значит, они достаточно хорошо знали друг друга и имели доступ к делам, которые могли многое объяснить. Перед смертью, Джексон собирался переехать обратно в Калифорнию, по его собственным словам «лечь на дно», но так и не успел. Он знал, что у него появилось множество врагов. Поэтому долго убеждать Джейсона в том, что за случившимся могли стоять Моррисы, долго не пришлось. Слишком многое сходилось. И чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось ощущение, что за событиями, которые годами казались случайностью, на самом деле кто-то стоял.

Но, не сходилось одно. Даже после смерти Джексона Моррисы не забрали себе компанию, а просто разорвали сотрудничество. Значит…это не они? Когда Джейсон понял, что не уверен на все сто процентов, сказал Мэйсону остановиться. В ту ночь они с Томасом так и не доехали до Моррисов.

Взгляд Джейсона остановился на фотографии, стоявшей на полке. Он и Мэйсон. Совсем ещё дети, такие счастливые. На губах появилась слабая улыбка. Теперь у него оставался только брат. Единственный человек, которого он действительно мог назвать семьёй. Именно поэтому Джейсон так отчаянно цеплялся за него. Самым страшным кошмаром для него были не враги. Не полиция. Не потеря денег. Не проблемы. Самым страшным было однажды остаться одному. Снова. Потерю Мэйсона он бы не пережил. Никогда. Именно поэтому он помогал. Именно поэтому влезал в чужие проблемы. Именно поэтому готов был сделать всё, чтобы обезопасить брата. Абсолютно всё. Даже то, о чём хорошие люди предпочитали не думать. Потому что когда-то очень давно он дал обещание отцу. Защищать семью любой ценой. Мать он уберечь не смог. Но Мэйсона потерять не позволит. Никогда.

Джейсон перевёл взгляд на открытую вкладку браузера. На экране была информация о человеке, который тоже занимал важное место в его жизни. Но, в очень далёком прошлом. Пальцы замерли над клавиатурой. Он уже несколько минут смотрел на кнопку отправки сообщения. И никак не мог решиться. Стоит ли писать? Или оставить всё как есть?

Мысли оборвал стук в дверь.

– Можно?

На пороге появился Мэйсон.

– С каких пор ты спрашиваешь разрешение? – усмехнулся Джейсон.

Мэйсон фыркнул.

– Не привыкай.

Он подошёл ближе.

– Документы отправил?

– Да.

Джейсон моментально закрыл вкладку браузера и захлопнул ноутбук. Слишком быстро. Настолько быстро, что Мэйсон прищурился.

– Что ты там прячешь?

– Государственные секреты.

– Понятно.

– Рад, что мы друг друга поняли.

Мэйсон усмехнулся, но спорить он не стал. Если Джейсон чего-то не хотел рассказывать, вытянуть из него информацию было практически невозможно.

– Пойдём лучше систему безопасности включим на ночь.

Улыбка моментально исчезла с лица Мэйсона.

– Точно.

Джейсон поднялся.

– Раз уж Джош оказался в Монтерее.

– Вот же чёрт...

Они вместе спустились на первый этаж. Из гостиной доносились странные звуки. То ли смех. То ли плач. То ли всё сразу. Братья переглянулись, после чего одновременно заглянули внутрь. На диване сидела Элис с двух сторон её обнимали Томас и Лилиан.

– Они её пытаются задушить? – нахмурился Джейсон.

– Нет.

– Ты уверен?

– Более-менее.

– Потому что выглядит подозрительно.

– Джейсон.

– Что?

– Идём.

Мэйсон схватил его за рукав и потащил дальше по коридору.

– Пусть поплачут. Стресс всё-таки.

– Да? Тогда давай тоже.

Джейсон внезапно остановился посреди коридора и широко раскрыл руки.

– Иди сюда.

– Нет.

– Почему? Я предлагаю братскую поддержку.

– Ты собираешься побить меня за нытье.

– Какая разница?

Мэйсон покрутил пальцем у виска, но через несколько секунд тишины, он произнес:

Спасибо.

Джейсон вопросительно посмотрел на него.

– За что?

– За всё.

Джейсон усмехнулся.

– Не благодари меня раньше времени.

– Почему?

– Потому что завтра я опять начну тебя бесить.

И прежде чем Мэйсон успел ответить, Джейсон направился в сторону гаража. А он невольно улыбнулся ему вслед. Некоторые люди говорили о любви. Некоторые говорили о семье, о том, как они дороги друг другу. Но, Джейсон предпочитал не говорить. Он просто каждый день доказывал это своими поступками.

– Ммда, давненько мы здесь не были, – протянул Мэйсон, оглядывая гараж, пока Джейсон запускал систему безопасности.

На экране один за другим загорались индикаторы камер и датчиков движения, которые должны были сработать при любом подозрительном движении возле ворот или по периметру участка. Несколько секунд они молчали, прислушиваясь к тихому гулу техники. Этот гараж был огромным. Настолько большим, что когда-то здесь помещались не только машины, но и целая зона для тренировок. В углу до сих пор стояли старые штанги, турники и беговая дорожка, которую отец когда-то купил для зимних тренировок.

– Всё здесь напоминает о родителях, – наконец сказал Джейсон, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене.

Мэйсон усмехнулся, медленно обводя взглядом помещение.

– До сих пор помню, как зимой нас поднимали затемно и заставляли делать зарядку прямо здесь.

– А потом отец заставлял нас бежать пять километров до рассвета, – добавил Джейсон.

– А если кто-то начинал ныть, заставлял бежать ещё один.

– Особенно тебя.

– Потому что мне было одиннадцать!

– Потому что ты постоянно жаловался.

– Потому что нормальные дети в одиннадцать лет утром спят, а не участвуют в подготовке спецназа.

На губах Джейсона появилась лёгкая улыбка. Их отец действительно воспитывал сыновей жёстко. Иногда даже слишком. Постоянные тренировки, спорт, дисциплина, пробежки, упражнения, ответственность. Он был человеком старой закалки и искренне считал, что мужчина должен уметь выдерживать любые трудности. Тогда братья часто злились на него. Но сейчас оба понимали, что именно благодаря ему стали теми, кем являются. Не только физически сильными и выносливыми. Но и способными выдерживать удары судьбы тогда, когда большинство давно бы сломалось.

– Зато мама всегда ждала нас дома, – тихо сказал Мэйсон, и на его лице появилась совсем другая улыбка. Более мягкая и тёплая.

– С горячими блинчиками.

Джейсон негромко усмехнулся.

– И каждый раз делала вид, что не замечает, как мы тайком пытались сбежать от тренировки.

– Хотя прекрасно всё замечала.

– Конечно замечала.

Оба одновременно замолчали. Перед глазами словно сами собой всплывали старые воспоминания. Светлая кухня. Запах свежей выпечки. Тёплый свет над столом. Мама в домашнем свитере. Отец, который делал вид, что очень строгий, но всегда первым предлагал добавку. И всегда с любовью смотрел на маму. Когда-то всё это казалось таким обычным и постоянным. Будто будет длиться вечно. Но именно такие вещи исчезают быстрее всего. Мать никогда не была строгой с ними. Пока отец учил братьев быть сильными, она учила их думать, никогда не ругала их за плохие оценки. Вместо этого она просто садилась рядом и объясняла непонятные темы до тех пор, пока они сами всё не понимали. Иногда Мэйсону казалось, что именно благодаря ей он научился видеть в людях больше, чем показывают их поступки. А благодаря отцу научился не бояться действовать тогда, когда остальные сомневаются.

– Кстати, – неожиданно произнёс Джейсон, нарушая молчание, – Когда утром ел блины Элис...они были почти такими же, как у мамы.

На лице Мэйсона появилась улыбка.

– Да.

Он опустил взгляд.

– Я тоже заметил.

Несколько секунд Джейсон молчал и усмехнулся.

– Ты сделал правильный выбор.

Мэйсон вопросительно посмотрел на него.

– В смысле?

– Мне кажется, я даже понимаю, почему ты влюбился.

– Да ну?

– Да.

– И почему же?

Джейсон ненадолго задумался. На удивление серьёзно.

– Она напоминает маму.

Улыбка на лице Мэйсона медленно исчезла. Не потому что ему не понравились слова брата. Наоборот. Потому что он сам иногда думал об этом.

– Такая же спокойная, – продолжил Джейсон. – Такая же добрая. Такая же упрямая, когда дело касается близких людей и умная. Даже готовит почти так же.

– Не преувеличивай.

– Я никогда не преувеличиваю.

– Ты буквально живёшь преувеличениями.

– Не перебивай мудреца.

Мэйсон тихо рассмеялся. А Джейсон продолжил уже тише:

– И глаза похожи.

На этот раз оба снова замолчали. Потому что за шутками неожиданно скрылась правда. Тяжёлая правда. Они оба скучали по родителям. Сильнее, чем готовы были признать.

– Думаешь, мама бы её одобрила? – вдруг спросил Мэйсон.

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Джейсон повернул голову. Он долго смотрел на младшего брата. А потом ответил совершенно серьёзно:

– Мама бы её полюбила. Она всегда хотела дочку.

Мэйсон тихо рассмеялся и опустил взгляд. В груди что-то болезненно сжалось.

– А отец?

На этот раз Джейсон рассмеялся. Громко. Искренне.

– Отец сначала заставил бы её пробежать десять километров.

– Джейсон.

– Потом устроил бы допрос.

– Джейсон.

– Потом ещё один допрос.

– Джейсон.

– А потом начал бы всем рассказывать, какая у него замечательная будущая невестка.

Мэйсон не выдержал и тоже рассмеялся. И впервые за долгое время воспоминания о родителях перестали причинять такую сильную боль. Потому что рядом был человек, который помнил их точно так же. Человек, который понимал каждую потерю без лишних слов. Его брат.

– Но, думаю, отец бы одобрил её сразу, – усмехнулся Джейсон, продолжая смотреть куда-то перед собой. – Во-первых, она похожа на маму. Во-вторых, он всю жизнь хотел дочку.

Мэйсон рассмеялся.

– Если я нашёл девушку, похожую на маму, то ты тогда найдёшь девушку, похожую на папу?

Джейсон медленно повернул голову.

– Ты сейчас пожелал мне двухметрового бывшего военного с плохим характером?

– Именно.

– Спасибо, брат.

– Всегда пожалуйста.

– Очень трогательно с твоей стороны.

– Я старался.

Джейсон тяжело вздохнул и покачал головой.

– Нет уж. Одного такого человека в семье вполне хватало.

– Неправда, тебе нравился папин характер.

Мэйсон снова засмеялся, но смех быстро стих. Потому что оба одновременно вспомнили одного и того же человека. Отец всегда казался огромным. Не только из-за роста. Из-за характера. Из-за присутствия. Он входил в комнату, и все сразу начинали сидеть ровнее. Но при этом именно он покупал им мороженое по дороге домой и делал вид, что мама никогда об этом не узнает. Именно он мог заставить их пробежать несколько километров под дождём, а потом сам сидел рядом с ними ночью, если кто-то заболевал. Именно он учил их быть сильными. А мама учила оставаться людьми.

– Знаешь, – неожиданно произнёс Джейсон уже гораздо тише, – Мне кажется, они бы сейчас нами гордились.

Мэйсон посмотрел на брата. В такие моменты Джейсон становился удивительно искренним, без привычной самоуверенности. Просто старшим братом, который скучал по родителям.

– Конечно, отец бы сначала сказал, что мы всё делаем неправильно.

– Сто процентов.

– Потом назвал бы нас идиотами.

– Обязательно.

– Потом начал бы всё исправлять сам.

– И ворчать при этом.

– И ворчать.

Они одновременно улыбнулись. А потом Джейсон вдруг посмотрел на младшего брата внимательнее.

– Хотя знаешь...Если бы мама увидела, как ты смотришь на Элис, она бы сразу поняла.

– Что поняла?

– Что ты пропал окончательно. Влюблённый волк уже не хищник.

Мэйсон фыркнул.

– А ты будто лучше.

– Конечно лучше.

– Лилиан бы сейчас умерла со смеху.

– Не произноси её имя так неожиданно.

– Почему?

– Потому что я только начал забывать твой идиотский вопрос про девушку, похожую на папу.

Мэйсон рассмеялся так громко, что звук эхом разнёсся по гаражу. И на одно короткое мгновение им обоим показалось, будто ничего не изменилось. Будто родители всё ещё наверху. Будто мама сейчас позовёт их пить чай. Будто отец снова заставит их тренироваться в шесть утра. Будто они всё ещё были просто двумя братьями, которым не пришлось слишком рано повзрослеть. Именно в этот момент они услышали шаги. Оба невольно посмотрели на дверь. На одно короткое мгновение перед глазами возникла старая картина: дверь открывается, мама заглядывает внутрь и с улыбкой говорит:

– Ужин готов, мальчики.

Но дверь открыла Элис.

И по её лицу сразу стало понятно, что произошло что-то плохое.

– Мэйсон...Лилиан срочно нужно лететь домой.

Братья мгновенно напряглись.

– Почему? – одновременно спросили они.

Элис опустила взгляд.

– Ей позвонила мама.

На несколько секунд повисла тишина.

– У неё отец умер.

Глава 23

Элис, Мэйсон и Джейсон как никто другой понимали, что сейчас чувствовала Лилиан. Потеря близкого человека всегда оставляет после себя пустоту, которую невозможно заполнить словами. Но когда ты теряешь родителя, вместе с ним будто исчезает часть твоего собственного мира. Всё вокруг продолжает существовать, люди разговаривают, куда-то спешат, звонят телефоны, за окнами проезжают машины, а внутри тебя вдруг становится настолько тихо, что эта тишина оглушает сильнее любого крика.

По щекам Лилиан одна за другой катились слёзы. Она торопливо складывала вещи в чемодан, то и дело роняя одежду из дрожащих пальцев. Она пыталась сосредоточиться на простых действиях – открыть шкаф, достать свитер, положить его в чемодан, закрыть молнию, – лишь бы не дать себе остановиться. Потому что она знала: если остановится хотя бы на секунду, то окончательно сломается.

– Я зарегистрировал два билета. Вылет через два часа, – сказал Томас, быстро надевая чёрную ветровку.

Лилиан замерла и подняла на него заплаканные глаза.

– Что?.. Так быстро? – Она торопливо вытерла слёзы рукавом свитера, но новые тут же скатились по щекам.

– Связи, – коротко ответил Том, поджав губы. Он не стал ничего объяснять. Не сейчас. Сейчас ей было совершенно не до подробностей.

Лилиан несколько секунд смотрела на него, словно только сейчас заметила одну деталь.

– А почему два билета?.. Ты летишь со мной? – Последние слова сорвались вместе с тихим всхлипом.

Томас посмотрел на неё так, будто сама мысль о том, что он мог оставить её одну, была для него невозможной.

– Конечно. Как я могу бросить тебя в такую минуту? Тем более мистер Грейс – мой крёстный.

Он попытался сказать это спокойно, но голос предательски дрогнул на последних словах. Томасу было больно видеть её такой. Лилиан всегда была той, кто умела поддержать каждого, когда тот чувствовал себя разбитым. Но перед ним стояла девушка с покрасневшими глазами, дрожащими руками и болью, которую невозможно было спрятать даже за попыткой улыбнуться. Сейчас она была тем человеком, который нуждался в поддержке.

Она больше не пыталась держаться. Лилиан резко отвернулась, закрыла лицо ладонями, но уже через секунду не выдержала и шагнула к Томасу, прижавшись к нему всем телом. Он тут же обнял её. Крепко. Так, словно мог своими руками удержать её от окончательного падения.

Лилиан уткнулась лицом ему в грудь, цепляясь пальцами за его куртку, и заплакала ещё сильнее. Томас молча гладил её по спине, чувствуя, как дрожат её плечи. В этот момент ему хотелось невозможного. Забрать всю её боль себе. Пусть она исчезнет из её сердца и останется только в нём. Пусть ему будет больно за двоих, лишь бы ей стало хоть немного легче. Их связь была особенной ещё с детства. Им никогда не требовалось много слов, чтобы понять друг друга. Они чувствовали настроение друг друга по одному взгляду, замечали малейшие перемены в голосе, знали, когда другому плохо, даже если тот улыбался. Они вместе переживали первые разочарования, первые победы, первые настоящие страхи. Делили радость, счастье, обиды и даже ту трепетную влюблённость, о которой страшно говорить вслух до сих пор.

Годы проходили, они взрослели, менялись, становились другими, но эта связь никуда не исчезала. И сейчас Томас чувствовал её боль так же остро, как если бы она была его собственной.

– Лили, там машина… – раздался у двери голос Джейсона. Он замер, увидев их. Его взгляд на мгновение задержался на Лилиан, которая всё ещё стояла в объятиях Томаса, а затем он отвёл глаза. – Разогрелась, – тихо закончил он.

Лилиан сразу отстранилась от Томаса и поспешно вытерла мокрые щёки. Она ничего не сказала. Томас лишь коротко посмотрел на неё, будто без слов напоминая: я рядом.

Джейсон подошёл к чемодану, поднял его с пола и взял в руку.

– Пойдём.

Лилиан молча кивнула. Она ещё раз взглянула на комнату, словно пыталась запомнить всё до мельчайшей детали, а затем последовала за Джейсоном. Томас пошёл следом. Через несколько минут они уже спускались вниз, оставляя за спиной дом, в котором ещё совсем недавно царила жизнь. В гараже стояли две чёрные машины, готовые в любой момент сорваться с места. В одной из них уже сидели Мэйсон и Элис. Джейсон молча убрал два чемодана в багажник, пока Лилиан, не выпуская телефон из рук, направилась к машине. Она то и дело смотрела на экран, словно надеялась увидеть там сообщение, которое всё изменит.

Томас возился с воротами гаража, пытаясь открыть замок, но спустя несколько секунд рядом появился Джейсон и одним движением помог ему разобраться с заевшим механизмом.

После новости о смерти отца слова будто потеряли всякий смысл. Не было ни привычных шуток, ни попыток разрядить обстановку. Даже самые простые фразы казались неуместными. Каждый словно боялся нарушить эту тяжёлую тишину, в которой слишком отчётливо слышалось чужое горе. Вскоре все разместились в одной машине.

Мэйсон сел за руль, Элис устроилась рядом с ним, а на заднем сиденье расположились Джейсон, Лилиан и Томас. Мест было достаточно, но казалось, будто воздуха всё равно не хватает. Всю дорогу Лилиан плакала. Без рыданий и причитаний. Просто слёзы одна за другой скатывались по её щекам, а она время от времени вытирала их рукавом куртки, будто надеялась, что если не смотреть на них, то происходящее перестанет быть реальным. Иногда она снова и снова перечитывала сообщения от матери о смерти отца. Вчитывалась в одни и те же слова, словно пыталась найти в них ошибку. Может быть, сейчас придёт новое сообщение и всё окажется страшным недоразумением. Но сообщения не менялись. И реальность тоже.

Ничего уже нельзя было изменить. Томас сидел рядом и время от времени молча протягивал ей салфетки. Джейсон делал то же самое, доставая новую каждый раз, когда предыдущая становилась мокрой от слёз. Иногда их взгляды встречались, но ни один из них ничего не говорил. Иногда человеку не нужно говорить, что всё будет хорошо. Особенно когда ты сам знаешь, что прямо сейчас хорошо уже не будет. Когда впереди наконец появились огни аэропорта, в машине стало ещё тише. Будто все понимали, что совсем скоро придётся отпустить Лилиан.

Мэйсон остановил машину возле входа в терминал. Все вышли наружу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, заставив Элис поёжиться. После душного салона он казался ледяным, но никто не обратил на это внимания. Томас поправил ремень сумки на плече, а Джейсон достал из багажника чемоданы Лилиан.

– Позаботься о ней и будь на связи, – сказал Мэйсон, крепко хлопнув Томаса по плечу.

– Даже не сомневайся, – серьёзно ответил тот. Джейсон тоже коротко обнял друга.

– Если что-нибудь понадобится, сразу звони.

Том лишь кивнул. Рядом Элис вытирала слёзы с лица Лилиан и обнимала её так крепко, словно могла одним этим объятием хоть немного уменьшить ту боль, которую та несла внутри.

– Хочешь, я полечу с тобой? – вдруг выпалила она. – Серьёзно. Я сейчас куплю билет.

Элис уже собиралась развернуться и направиться к кассам, но Лилиан неожиданно схватила её за руку слишком крепко. Настолько, что Элис сразу замолчала. Лилиан подняла на неё покрасневшие от слёз глаза.

– Нет.

Голос дрогнул, но взгляд остался серьёзным.

– Будь здесь.

Элис нахмурилась.

– Лили…

– Будь тут и будь начеку.

На несколько секунд между ними повисло напряжённое молчание. Лилиан крепче сжала её пальцы.

– У меня плохое предчувствие, – тихо призналась она.

– Не отходи от Мэйсона ни на шаг.

Элис удивлённо замерла. Она ожидала услышать что угодно: просьбу позвонить, передать кому-нибудь вещи. Но не это. Лилиан выглядела испуганной не только из-за смерти отца. В её взгляде было что-то ещё. Тревога, которую она сама не могла объяснить. Словно где-то глубоко внутри неё бился тревожный колокол, предупреждая о чём-то, чему она пока не могла дать название. И от этого сердце Элис сжалось ещё сильнее.

– Почему ты так говоришь? – тихо спросила она. Лилиан покачала головой.

– Не знаю, – она на мгновение опустила взгляд, а затем снова посмотрела на Элис. – Просто… у меня такое чувство, будто это подстроено.

По спине Элис пробежал холодок. В этот момент к ним подошёл Джейсон. Он остановился рядом, внимательно посмотрев сначала на Лилиан, а затем на Элис.

– Лили…– но договорить не успел.

Следом появились Мэйсон и Томас.

– Вы опоздаете, – напомнил Мэйсон, бросив взгляд на часы. – Быстрее.

Время словно внезапно ускорилось. Ещё несколько секунд назад они стояли все вместе, а теперь уже приходилось прощаться. Томас забрал чемоданы. Лилиан крепко обняла Элис, потом Мэйсона. Даже Джейсона, который неожиданно для самого себя задержал её в объятиях чуть дольше, чем собирался, будто хотел что-то сказать, но так и не смог найти нужных слов. Он лишь крепче сжал её плечо, а затем нехотя отпустил.

Когда Лилиан снова обняла Элис на прощание, она наклонилась чуть ближе и тихо прошептала так, чтобы никто больше не услышал:

– Я серьёзно.

Элис почувствовала, как по спине снова пробежал холодок.

– Лили…

– Не оставайся одна. Ни на минуту.

Лилиан отстранилась и посмотрела ей прямо в глаза. В её взгляде было столько тревоги, что Элис впервые по-настоящему испугалась.

– Обещай мне.

Несколько секунд Элис молчала. Затем медленно кивнула.

– Обещаю.

Только после этого Лилиан смогла отпустить её руку. Они с Томасом направились к терминалу, постепенно растворяясь среди людей. Лилиан несколько раз обернулась, каждый раз задерживая взгляд на Элис, пока расстояние между ними не стало слишком большим. Элис ещё долго смотрела им вслед. Пока они окончательно не скрылись из виду. Мэйсон и Джейсон тоже молча смотрели в сторону терминала, но никто не произносил ни слова. А Элис всё ещё чувствовала на своей ладони тепло пальцев Лилиан. И почему-то именно тогда тревога, о которой она говорила, поселилась и в её сердце. Она не знала, чего именно боялась Лилиан. Не знала, что должно произойти, но каким-то шестым чувством ощущала себя не лучшим образом.

– С ней всё будет хорошо, – тихо сказал Мэйсон, осторожно обнимая Элис за плечи и мягко притягивая её к себе.

Элис не ответила сразу. Она лишь позволила себе на несколько мгновений расслабиться в его объятиях, чувствуя, как напряжение, до этого сковывавшее всё тело, понемногу отступает. Рядом с ним ей всегда становилось немного легче дышать. От его толстовки исходил знакомый запах свежесваренного кофе с едва уловимыми древесными нотками. Такой привычный, родной, что за последние недели он успел стать для неё настоящим символом спокойствия. Элис прикрыла глаза и незаметно вдохнула глубже, словно хотела запомнить это ощущение – тепло его рук, знакомый запах, размеренное биение сердца совсем рядом. Хотелось хотя бы на несколько минут забыть обо всём остальном. О смерти. О тревоге. О странном предчувствии Лилиан. О том, что совсем недавно они все стояли здесь вместе, а теперь одна из них уже исчезала за дверями аэропорта.

– Надеюсь…– шёпотом ответила Элис, грустно улыбнувшись.

Мэйсон бережно провёл ладонью по её спине, медленно, успокаивающе, а затем наклонился и нежно коснулся губами её макушки.

– Люблю тебя, цыплёнок.

Элис невольно улыбнулась сквозь слёзы и крепче прижалась к нему. На несколько секунд весь окружающий мир будто перестал существовать. Не было ни аэропорта, ни ночного холода, ни тревожных мыслей. Только они вдвоём и тихое чувство, что, пока Мэйсон рядом, всё обязательно как-нибудь наладится. От её волос исходил лёгкий запах полевых цветов и сладкого шампуня. Мэйсон невольно задержал дыхание, словно хотел сохранить этот аромат в памяти. Он поймал себя на мысли, что, наверное, смог бы узнать его среди тысячи других. Каждый раз, когда Элис оказывалась рядом, мир словно становился тише. И сейчас ему особенно хотелось верить, что этого достаточно.

Чуть поодаль Джейсон уже сел в машину. Он намеренно оставил их наедине, прекрасно понимая, что сейчас им нужны эти несколько минут. Он не собирался вмешиваться в то небольшое пространство спокойствия, которое Мэйсон и Элис нашли друг в друге посреди этой тяжёлой ночи. Джейсон достал телефон. Несколько секунд просто смотрел на экран, после чего открыл переписку с человеком, которому собирался написать уже очень давно. Нужный контакт находился всего в нескольких нажатиях. Пальцы зависли над экраном.

Джейсон нахмурился, будто в последний момент снова решил отказаться от этой затеи. Он слишком долго откладывал этот разговор. Возможно, потому что прекрасно понимал: после одного сообщения назад дороги уже не будет. Он медленно выдохнул. А затем всё-таки начал печатать.

Тем временем самолёт уже медленно выруливал на взлётную полосу. Лилиан сидела у окна, не отрывая взгляда от стекла. Пока самолёт ещё не набрал высоту, она успела увидеть, как Мэйсон и Элис неторопливо направились к машине. Они шли рядом друг с другом, и со стороны казалось, будто всё наконец начинает налаживаться. Будто после всего пережитого жизнь постепенно возвращается на свои привычные места. Но сердце Лилиан отчего-то сжималось всё сильнее. Она не могла объяснить это чувство. Впервые за всё время она даже не знала, как правильно его назвать. Это была не просто тревога и не страх. Что-то внутри настойчиво подсказывало ей, что оставлять Элис одну сейчас нельзя. Но почему – Лилиан не знала.

Самолёт плавно оторвался от земли. Монтерей медленно уменьшался под ними, растворяясь в ночной темноте. Огни города становились всё меньше, пока наконец не превратились в россыпь крошечных точек среди бескрайнего пространства. Лилиан ещё какое-то время смотрела в окно, не в силах отвести взгляд, словно пыталась запомнить последний момент, когда всё ещё было по-прежнему. Но веки постепенно начали тяжелеть. Ночь выдалась слишком длинной. А сил почти не осталось. Она даже не заметила, как уснула.

Томас, сидевший рядом, осторожно снял с себя кофту и укрыл ею Лилиан, поправляя ткань на её плечах, чтобы ей было теплее. Он старался делать это как можно тише, боясь разбудить её. Некоторое время он просто смотрел на неё. Во сне лицо Лилиан казалось удивительно спокойным. На нём больше не было слёз, брови перестали быть напряжённо сведены, а дыхание стало ровным и тихим. Но Томас слишком хорошо её знал, чтобы поверить этому спокойствию. Сейчас она не отдыхала. Она просто ненадолго убегала от боли, хотя бы на некоторое время.

Томас отвёл взгляд к иллюминатору и задумался о том, что она сейчас чувствует. Боль? Пустоту? Или то страшное ощущение, когда мир вокруг продолжает жить так, будто ничего не произошло, хотя для тебя он только что рухнул? Ему было трудно даже представить, что значит потерять родителя. Он вырос в большой, шумной семье, где каждый был готов встать за другого горой. Он был вторым ребёнком и с самого детства привык заботиться о младших, помогать им, защищать и иногда даже получать вместе с ними нагоняй от родителей за очередную шалость. Его родители воспитали его так, что семья всегда была для него главным. С отцом они могли часами смеяться, спорить, что-то чинить вместе или просто сидеть на кухне и разговаривать обо всём на свете. А мама всегда оставалась тем человеком, к которому можно было прийти с любой бедой, зная, что тебя не осудят. Она выслушает. Обнимет. Найдёт нужные слова даже тогда, когда их не находил никто другой. Наверное, именно поэтому Лилиан всегда была для него чем-то большим, чем просто подруга, потому что они росли вместе.

Вместе разбивали колени во дворе, вместе получали нагоняй от взрослых за очередные проказы, вместе радовались первым маленьким победам и переживали первые разочарования. Они видели друг друга в самых разных состояниях и прошли рядом через столько лет, что Томас уже давно перестал воспринимать Лилиан как просто подругу детства. Где-то незаметно для самого себя он начал относиться к ней так, словно она была его младшей сестрой.

Не по крови, а по сердцу. И сейчас, глядя на неё – такую уставшую, беззащитную и непривычно тихую, – он ощущал ту же самую потребность защитить её, которую всегда чувствовал рядом со своими младшими братом и сестрой. Ему хотелось забрать её боль себе. Хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы она больше не плакала. Но существовали раны, которые невозможно залечить чужими словами. Иногда человеку оставалось только быть рядом, без обещаний, что всё станет хорошо. Не говорить, что боль скоро пройдёт. Просто не позволять ему переживать её в одиночестве.

Томас осторожно взял холодную ладонь Лилиан в свою и едва заметно улыбнулся.

«Я не заменю тебе отца, Лили, – подумал он, глядя на её спокойное во сне лицо. – И не смогу забрать эту боль. Но обещаю, что пока я рядом, ты не останешься одна.»

Томас сам не заметил, как начал бережно поглаживать её руку большим пальцем. Совсем простое движений. Почти незаметное. Но иногда именно такие маленькие жесты говорили больше любых обещаний. И пока самолёт нёс их всё дальше от Монтерея, Томас продолжал держать её за руку, словно боялся, что если отпустит, то вместе с его ладонью из её жизни исчезнет ещё одна опора.

В этот момент Лилиан резко проснулась, словно кто-то выдернул её из сна. Она судорожно вдохнула и несколько секунд просто сидела, не понимая, где находится. Сердце билось непривычно быстро, отдаваясь глухими ударами где-то в груди.

Лилиан растерянно огляделась. В салоне царила привычная ночная тишина. Кто-то спал, откинув голову на подголовник, кто-то листал книгу, а впереди несколько пассажиров негромко переговаривались, стараясь не разбудить остальных.

Рядом Томас заметил, что она проснулась, и обеспокоенно посмотрел на неё. Лилиан только сейчас почувствовала, что её плечи укрыты его толстовкой. Видимо, он накрыл её ею, пока она спала. От этой простой заботы внутри стало немного теплее. Томас внимательно посмотрел ей в глаза. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: что-то не так. Он осторожно переплёл свои пальцы с её пальцами. Ладонь Лилиан была ледяной.

– Всё хорошо, – тихо произнёс он, слегка поглаживая её руку большим пальцем. – Я рядом.

Эти слова прозвучали спокойно, без лишнего пафоса. Томас не пытался убедить её, что всё обязательно будет хорошо. Не обещал того, чего не мог знать. Он просто был рядом. И иногда этого было достаточно. Лилиан почувствовала, как его пальцы чуть крепче сжали её ладонь. Движение было почти незаметным, но именно оно помогло ей удержаться, не позволило страху окончательно захватить её. Она медленно подняла взгляд.

– Том…

Он сразу повернулся к ней всем корпусом. В его глазах не было ни раздражения от того, что она его разбудила, ни сонливости. Только внимание. И беспокойство.

– Что случилось? Лилиан долго молчала, будто сама пыталась разобраться в том, что происходило внутри неё. Пальцы едва заметно дрожали.

– Грядёт что-то страшное…

Том нахмурился.

– О чём ты?

Лилиан прикусила губу. Она и сама понимала, насколько безумно это звучит. Возможно, всё было лишь следствием усталости, шока и пережитого за последние часы. Возможно, ей просто хотелось найти объяснение той тревоге, которая не отпускала её с самого аэропорта. Но сердце кричало слишком громко, чтобы его игнорировать. Она посмотрела Томасу прямо в глаза.

– Том… ты мне веришь?

Этот вопрос прозвучал гораздо глубже, чем могло показаться. Сейчас он был для неё важнее любых признаний, важнее красивых слов и обещаний. Потому что любовь можно произнести. А доверие нужно доказать.

Томас даже не задумался. Он медленно поднёс её ладонь к своим губам и легко коснулся губами её костяшек, не разрывая зрительного контакта.

– Конечно, верю, – спокойно ответил он. – Что бы ты сейчас ни сказала.

К глазам Лилиан снова подступили слёзы.

– Мне кажется…мы зря улетели. Мне кажется, нам не стоило разделяться. Она тяжело сглотнула и перевела дыхание.

– Это похоже на ловушку.

Улыбка исчезла с лица Томаса.

– Почему?

– Сам подумай, – продолжила Лилиан, стараясь говорить, как можно спокойнее. – Джош давно понял, что вместе от нас будет тяжело избавиться. Но если разделить нас…всё становится гораздо проще. В её голосе не было истерики. Только холодный страх. Тот самый страх, который появляется, когда разум ещё пытается найти рациональное объяснение, а сердце уже кричит об опасности.

Томас несколько секунд молчал. Затем резко достал телефон.

– Что ты делаешь? – удивлённо спросила Лилиан.

Он быстро открыл переписку с Мэйсоном, который был записан у него в телефоне как «Моя лапушка».

– Пишу Мэйсу.

– Думаешь, я права?

Томас поднял на неё взгляд.

– Думаю, за всё время нашего знакомства твоя интуиция ещё ни разу нас не подвела, – он снова посмотрел на экран, быстро набирая сообщение. – И, если существует хотя бы малейший шанс, что ты права… я не собираюсь его игнорировать.

Лилиан едва заметно улыбнулась.

– Что бы я без тебя делала? – тихо спросила она, опуская голову ему на плечо.

Томас усмехнулся и осторожно коснулся щекой её волос.

– Не знаю. Но проверять не хочу.

Лилиан прикрыла глаза. Рядом с ним ей всегда становилось спокойнее. С самого детства Томас был тем человеком, рядом с которым она могла позволить себе быть слабой. Ей никогда не приходилось притворяться перед ним сильнее, чем она была на самом деле. Он не осуждал, не требовал объяснений и не заставлял говорить тогда, когда слова причиняли боль. Он просто оставался рядом. И, наверное, именно поэтому сейчас, когда весь её привычный мир рушился, Лилиан так отчаянно цеплялась за его присутствие. Она не знала, что ждало их впереди. Не знала, ошибалась ли её интуиция. Но знала одно. Она не хотела снова проснуться слишком поздно.

Спустя двадцать минут самолёт плавно коснулся взлётной полосы. Они молча вышли из салона, получили багаж и направились к выходу из аэропорта. Лилиан на ходу достала телефон и быстро написала матери короткое сообщение о том, что они уже прилетели. Ответа не последовало. Она несколько секунд смотрела на экран, ожидая хотя бы короткого «хорошо» или «жду вас», но телефон так и остался безмолвным. Лилиан нахмурилась и убрала его в карман. Автоматические двери медленно разъехались в стороны. Прохладный воздух ударил в лицо. Лилиан невольно поёжилась и подняла взгляд.

Именно тогда она заметила припаркованный неподалёку автомобиль скорой помощи. Возле него стояли несколько человек в белых халатах и медицинских масках. Двое держали в руках большие пластиковые кейсы с красными крестами. Лилиан лишь мельком посмотрела в их сторону. Наверное, кому-то стало плохо. Обычная ситуация для аэропорта. Она уже собиралась пройти мимо, когда один из мужчин внезапно сделал шаг вперёд и перегородил им дорогу.

– Здравствуйте, Лилиан Грейс? – спокойно спросила женщина средних лет, держа в руках папку с документами. Лилиан остановилась. Её сердце неприятно дрогнуло.

– Да…

Она бросила короткий взгляд на Томаса. Тот уже внимательно наблюдал за женщиной. Лилиан почувствовала, как напряглось всё её тело. Томас заметил это мгновенно. Не раздумывая ни секунды, он отпустил один из чемоданов и осторожно приобнял её за плечи, притягивая ближе к себе. Женщина открыла папку.

– В отношении вас поступило заявление о нападении на человека, – ровным голосом произнесла она.

– В ходе расследования было установлено, что в момент происшествия у вас наблюдался острый психический эпизод. Лилиан медленно нахмурилась.

– Что?..

Женщина продолжила, будто даже не услышала её.

– На основании медицинского заключения принято решение о вашем направлении в психиатрическую клинику для обследования.

Слова повисли в воздухе. Лилиан несколько секунд просто смотрела на неё, не в силах осознать услышанное.

– Нет… – Голос прозвучал едва слышно. – Вы ошиблись.

Женщина перевернула страницу в папке.

– Документы оформлены надлежащим образом.

– Нет, – повторила Лилиан уже твёрже. – Вы действительно ошиблись.

Томас сделал шаг вперёд.

– Позвольте уточнить, – его голос оставался спокойным, но в нём уже появилась жёсткость. – Кто именно подал заявление?

Женщина перевела на него взгляд.

– Я не уполномочена разглашать эту информацию.

– Тогда на каком основании вы собираетесь куда-то её увозить?

– На основании медицинского заключения и заявления.

Она говорила ровно, будто читала заранее подготовленный текст, в котором для человеческих эмоций просто не было места.

Лилиан почувствовала, как холодеют пальцы. Всё происходило слишком быстро. Сначала смерть отца, потом это странное предчувствие. Её мать не отвечает, а теперь люди, которых она никогда прежде не видела, стояли перед ней с готовыми документами и утверждали, что она должна отправиться в психиатрическую клинику. Слишком много совпадений. Слишком много всего произошло за одну ночь.

– Я никуда не поеду, – тихо сказала Лилиан.

Женщина закрыла папку.

– Просим вас не сопротивляться. В противном случае мы будем вынуждены применить физическое удержание.

На несколько секунд повисла тишина. Томас медленно нахмурился. Его рука крепче легла на плечо Лилиан. Теперь он уже не просто пытался её успокоить. Он инстинктивно встал между ней и незнакомцами, словно его тело само решило стать преградой.

– Она никуда с вами не поедет, – произнёс он. Женщина посмотрела прямо ему в глаза.

– Молодой человек, не усложняйте ситуацию.

– Вы появились здесь через несколько минут после её прилёта с готовыми документами и машиной скорой помощи, – Томас говорил всё ещё спокойно, но каждое слово звучало всё жёстче. – И хотите, чтобы мы просто поверили вам на слово?

Женщина ничего не ответила. И именно это молчание заставило Томаса почувствовать первый настоящий укол страха. Он посмотрел на Лилиан. Она стояла рядом совершенно неподвижно. Слишком бледная. Слишком тихая. Её глаза были прикованы к людям в белых халатах. И вдруг Томас понял, что Лилиан боялась не клиники. Она боялась того, что это действительно может быть ловушкой. Той самой, о которой предупреждала его всего двадцать минут назад.

Глава 24

Я проснулась от невыносимой жажды. Во рту пересохло так сильно, словно я несколько дней не сделала ни одного глотка воды. Горло неприятно саднило, а сердце почему-то билось чуть быстрее обычного. Я осторожно выбралась из кровати и, стараясь никого не разбудить, направилась на кухню. За окном только начинало светлеть. Небо постепенно приобретало бледно-голубой оттенок, а первые лучи солнца медленно вытесняли ночную темноту. Дом ещё спал. Вокруг стояла такая тишина, что мне было слышно собственное дыхание. Я налила полный стакан холодной воды и залпом выпила его. Но легче не стало. Жажда никуда не исчезла. Она будто была не в горле, а где-то глубоко внутри меня. Там, куда вода не могла добраться. Я вновь наполнила стакан, сделала несколько медленных глотков и тяжело выдохнула, пытаясь успокоить дыхание.

И вдруг почувствовала, как чьи-то сильные руки мягко обвили мою талию. На губах сама собой появилась улыбка. Мэйсон… Я уже хотела обернуться, чтобы прижаться к нему, но в следующую секунду улыбка исчезла. Сердце будто остановилось.

Передо мной стоял Джош. Он смотрел на меня точно так же, как раньше. Тем же взглядом. Взглядом человека, который был уверен, что имеет на меня право. Будто я принадлежала ему. Будто всё происходящее было совершенно нормальным.

Я резко попыталась вырваться и оттолкнуть его. Закричать. Но не смогла. Тело перестало меня слушаться. Ни одна мышца не двигалась. Руки словно приросли к столу, ноги стали тяжёлыми, а грудь сдавило невидимым обручем. Я пыталась сделать хотя бы шаг назад, но ничего не получалось. Паника накрыла мгновенно. Я судорожно огляделась. Кухня… Я знала её. Эти шкафы. Этот деревянный стол. Холодный кафель под ногами. И тогда до меня дошло. Это был не дом Фордов.

Передо мной был дом Джоша. Дом, в котором когда-то жила я. Вместе с ним. Дом, из которого так долго пыталась выбраться.

– Ты чего? – спокойно спросил он. Словно ничего не произошло. Словно он не пугал меня одним своим присутствием.

Я открыла рот. И наконец закричала. Так громко, что собственный крик разорвал тишину.

– Элис?

Чьи-то руки осторожно коснулись моего лица. Я резко распахнула глаза. Передо мной был Мэйсон. Встревоженный. Сонный.

– Цыплёнок… ты чего? – его низкий, спокойный голос словно выдернул меня из кошмара и вернул обратно в реальность. Я несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь убедить себя, что действительно проснулась. Он крепко держал мою ладонь, медленно поглаживая её большим пальцем, а второй рукой осторожно убирал пряди волос с моего влажного от слёз лица.

– Кошмар? – тихо спросил он. Я тяжело дышала, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится.

– Да…

Мэйсон ничего не сказал. Лишь ещё крепче сжал мою руку, после чего осторожно поднялся с кровати и вышел из комнаты. Я испуганно проводила его взглядом. И почти сразу внутри снова начала подниматься паника.

А если это тоже сон?.. А если сейчас дверь откроется… и войдёт вовсе не Мэйсон? Я медленно подтянула колени к груди и обхватила их руками, стараясь унять дрожь. Секунды тянулись мучительно долго. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Я смотрела на дверь, не отрывая взгляда. Не моргала. И только когда дверь снова открылась, я наконец смогла сделать полноценный вдох. Мэйсон вошёл в комнату, держа в руках стакан холодной воды. Он сразу сел рядом со мной.

– Выпей, – тихо сказал он, протягивая стакан.

Я посмотрела сначала на него, потом на воду. Пальцы всё ещё дрожали, когда я взяла стакан из его рук. Сделала один глоток. Потом второй. И вдруг почувствовала, как жажда исчезает. Словно её никогда и не было.

Я облегчённо закрыла глаза. Значит… Это действительно была реальность. Мэйсон был рядом. Он называл меня своим родным «цыплёнком». И только теперь я окончательно поверила, что проснулась. Мэйсон осторожно сел ближе и притянул меня к себе, крепко обнимая, словно хотел защитить от всех моих кошмаров сразу. Его ладонь легла мне на спину, а затем он нежно коснулся губами моего виска.

– Я рядом, – тихо прошептал он. – Люблю тебя, цыплёнок.

Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в его объятиях.

– И я тебя люблю…

Я прижалась к нему сильнее, слушая ровное биение его сердца. Оно всегда действовало на меня лучше любых успокоительных. Казалось, пока оно бьётся рядом, со мной ничего не может случиться. Я ещё крепче обняла Мэйсона, пряча лицо у него на груди. И впервые после пробуждения позволила себе поверить, что кошмар действительно закончился. Хотя где-то глубоко внутри меня всё ещё жило то странное, липкое чувство, будто я забыла что-то важное. Что-то, что сон отчаянно пытался мне напомнить.

Но спокойствие продлилось всего несколько секунд. Тишину раннего утра разорвал пронзительный вой полицейских сирен. Мэйсон мгновенно напрягся, и я почувствовала это раньше, чем успела осознать происходящее. Он резко отстранился, схватил лежавший на тумбочке телефон, и в ту же секунду холодный свет экрана осветил его лицо. Ему хватило всего одного взгляда, чтобы выражение спокойствия исчезло. Все краски мгновенно сошли с его лица.

– Что там? – тихо спросила я, уже заранее понимая, что ничего хорошего.

Мэйсон молча протянул мне телефон.

– Если что – запрись в комнате. И спрячься в шкафу. Не выходи, пока я сам тебя не позову, – быстро произнёс он, наклоняясь ко мне.

Затем коротко поцеловал меня в лоб, задержавшись всего на долю секунды дольше обычного, словно какая-то часть его подсознательно не хотела меня отпускать.

– Я спущусь к Джейсу.

Не дожидаясь ответа, он быстрыми шагами вышел из комнаты. Я опустила взгляд на экран телефона. Контакт «Риверс». Томас.

Первое сообщение было отправлено двадцать минут назад:

«Мэйс, у нас проблема. Будьте начеку».

Внутри всё болезненно сжалось. Следующее сообщение пришло всего минуту назад.

«Мэйс, Лили забрали в психиатрическую клинику». Я перестала дышать. Лилиан…Психиатрическая клиника? В голове будто что-то щёлкнуло, и одна мысль стремительно потянула за собой другую. Мама Джоша…Она ведь тоже, по его словам, находилась в психиатрической клинике. Тогда мне казалось, что это просто трагическая случайность. Но сейчас… Джош всегда избегал разговоров о своей семье. Он раздражался, стоило только упомянуть родителей, резко менял тему и никогда не рассказывал о них больше, чем считал необходимым. Я вспомнила это сейчас – и по позвоночнику медленно пополз ледяной холод.

«Нет…»

«Не может быть…»

«Если это не совпадение…»

Тогда всё это началось гораздо раньше. В памяти мгновенно всплыли слова Лилиан, сказанные перед самым отлётом.

«Будь рядом с Мэйсоном. Не отходи от него ни на шаг. У меня плохое предчувствие».

Тогда я не придала им особого значения. Теперь же её голос звучал в голове настолько отчётливо, будто она произнесла эти слова всего несколько секунд назад.

Снаружи послышались мужские голоса. Громкие, настойчивые. Затем хлопнула автомобильная дверь. Я осторожно подошла к окну и едва заметно отодвинула край прозрачной шторы. Сердце пропустило удар. Перед домом стояло несколько полицейских машин. Красно-синие проблесковые маячки разрезали предрассветную темноту, бросая тревожные отблески на окна и стены дома. На подъездной дорожке находились Джейсон и Мэйсон, окружённые полицейскими. Один из сотрудников что-то громко зачитывал, пока другой удерживал Джейсона. Мэйсон пытался что-то объяснить, но его уже окружили двое мужчин. Я почувствовала, как ноги становятся ватными.

«Нет…» Я отшатнулась от окна, быстро повернула ключ в дверном замке и дрожащими руками прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Слова Мэйсона эхом прозвучали в голове.

«Спрячься». Не раздумывая больше ни секунды, я бросилась к шкафу, открыла дверцу и забралась внутрь, стараясь дышать как можно тише. В темноте было слышно только собственное сердце и тяжёлые шаги, доносившиеся с первого этажа. Через несколько секунд сирены снова пронзили утреннюю тишину. Одна из машин с рёвом двигателя отъехала от дома, и на мгновение мне показалось, что всё закончилось, что опасность миновала, но шаги продолжали раздаваться внизу. Они становились всё ближе.

Я вжалась в стенку шкафа и зажала рот ладонью, стараясь даже не дышать. В какой-то момент шаги остановились прямо возле двери. Ручку резко дёрнули. Моё сердце болезненно сжалось. Ручку дёрнули снова, уже сильнее, и дерево жалобно заскрипело. Дрожащими пальцами я достала телефон Мэйсона – единственное, что успела схватить перед тем, как спрятаться, – и первым делом выключила звук. Руки тряслись настолько сильно, что я несколько раз промахнулась по клавишам. Наконец мне удалось открыть переписку с Томасом.

«Том, Джейсона и Мэйсона забрала полиция. Кажется, меня найдут прямо сейчас».

Я нажала «Отправить».

В ту же секунду за дверью раздался глухой удар.

Потом ещё один. Теперь уже с такой силой, что дерево жалобно заскрипело. По щекам сами собой покатились слёзы, а перед глазами вспыхнули воспоминания, которые я два года пыталась забыть. Тот незнакомец, который преследовал меня. Его тяжёлый взгляд. Постоянное ощущение, будто за моей спиной кто-то стоит. Тогда я убеждала себя, что всё это случайности. Что мне просто кажется. А потом появился Джош. И в этот момент внутри будто что-то оборвалось. Это был не случайный человек. Он никогда не был случайным. Меня словно ударило током. Тот парень… Это был не Джош. Но это был человек Джоша. Он специально подослал его ко мне, чтобы напугать, а потом самому появиться в нужный момент. Чтобы сыграть спасителя. Чтобы я поверила ему. Чтобы стала зависеть от него. Меня затошнило от этой мысли. Все кусочки пазла вдруг начали складываться в одну чудовищную картину. Он не спасал меня. Он сам создавал опасность, а потом приходил туда, где она уже появилась. Именно поэтому я так долго не замечала очевидного. За дверью раздался новый удар.

– Зачем сразу выламывать? – раздражённо произнёс мужской голос.

– А что ты предлагаешь, умник?

Послышалось тихое ругательство, затем металлический звон. Они начали возиться с замком. Каждый поворот отмычки отдавался у меня внутри так, словно кто-то медленно сжимал сердце. Щёлк. Замок поддался. Дверь медленно открылась. Я перестала дышать. В комнату вошёл мужчина.

– Осмотри всё, – спокойно приказал другой.

Я слышала, как открываются ящики, как скрипят дверцы мебели, как кто-то перебирает вещи. Каждый звук становился всё ближе. Я прижала колени к груди и закрыла рот ладонью, молясь лишь о том, чтобы никто не услышал моего дыхания. А потом наступила тишина. Всего на несколько секунд.

– Она точно здесь.

Небольшая пауза.

– Сигнал идёт из шкафа.

Моё сердце будто остановилось. Дверца распахнулась так резко, что я невольно зажмурилась. В темноту ворвался холодный луч фонаря.

– Нашёл, – спокойно произнёс мужской голос.

Я медленно подняла взгляд. Передо мной стояли трое мужчин. Первого я узнала сразу. У меня перехватило дыхание. Это был тот самый человек, который месяцами следил за мной. Появлялся возле университета, возле магазина, возле дома Дианы. Тогда я убеждала себя, что всё это совпадения. Что мне просто кажется. Но теперь он стоял передо мной и больше не скрывал своего лица. Рядом находился высокий мужчина в полицейской форме. На груди поблёскивал жетон, а выражение его лица было настолько спокойным и равнодушным, будто происходящее являлось для него обычным рабочим днём. Полиция. У меня похолодели руки. Я медленно перевела взгляд с одного мужчины на другого, окончательно переставая понимать, кому вообще можно доверять. Третий молча закрыл за собой дверь.

– Ну здравствуй, Элис, – тихо сказал мой преследователь. Я резко попятилась назад, насколько позволял тесный шкаф.

– Не подходите…

Двое мужчин без лишних слов вывели меня наружу. Я начала вырываться, пытаясь освободиться.

– Отпустите меня! Где Мэйсон?!

Никто не ответил. Полицейский лишь бросил короткий взгляд на моего преследователя.

– Она сопротивляется.

– Ненадолго, – спокойно ответил тот.

Он достал из внутреннего кармана небольшой медицинский шприц. У меня перехватило дыхание. Я попыталась вырваться, но меня удерживали слишком крепко. Всё происходило слишком быстро, и я уже не понимала, что делать. Я хотела кричать, звать Мэйсона, звать на помощь, но вокруг были люди, которые должны были эту помощь оказывать. И именно это пугало сильнее всего. Я почувствовала короткое прикосновение к плечу.

– Не бойся, – холодно произнёс кто-то.

– Скоро всё закончится.

Я хотела закричать. Но звуки постепенно начали исчезать. Комната поплыла перед глазами, очертания людей стали расплываться, а голоса – приглушёнными, словно доносились откуда-то издалека. Последнее, что я увидела, – полицейскую форму. И тогда мне стало по-настоящему страшно. Потому что я больше не понимала, кто здесь враг. А кто вообще должен меня защищать. И вдруг я вспомнила свой сон. Дом Джоша. Его руки. Невозможность пошевелиться. И самое страшное – то мгновение, когда я поняла, что человек, которого я ждала увидеть рядом с собой, оказался совсем не тем, кем казался. Тогда я подумала, что это просто кошмар. Теперь я поняла. Это было не предчувствие Джоша. Это было предчувствие ловушки. Мой разум уже знал то, чего я сама ещё не могла увидеть: опасность больше не находилась где-то далеко, за пределами моей жизни. Она уже проникла внутрь. Туда, где я чувствовала себя в безопасности. Туда, где я меньше всего ожидала её увидеть.

****

Я проснулась в незнакомой комнате и несколько долгих секунд лежала неподвижно, вслушиваясь в собственное дыхание и пытаясь понять, где нахожусь. Белый потолок казался чужим, а воздух пах дорогим парфюмом и свежим бельём. Память упорно молчала, словно кто-то вырвал из неё последние часы моей жизни, оставив после себя лишь тревожную пустоту. Я медленно поднялась с кровати и босиком подошла к огромному панорамному окну. Внизу расстилался ночной город. Сотни огней складывались в бесконечную светящуюся реку, автомобили медленно двигались по улицам, а где-то вдали мерцали вывески, превращая Монтерей в красивую картинку.

Всё вокруг выглядело завораживающе, но сейчас этот вид казался мне пугающе далёким от реальности, словно я смотрела на него не из комнаты, а через толстое стекло, отделяющее меня от всего живого мира. Я долго смотрела вниз, пока внутри неожиданно не шевельнулось знакомое чувство. Дежавю. Я нахмурилась, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. Нет…это был не просто обман памяти. Около месяца назад мне уже снилось это место. Такое же огромное окно, такой же ночной город, раскинувшийся внизу, и та же тревога, которая тогда сдавливала грудь и не позволяла сделать полноценный вдох.

Я хорошо помнила, как проснулась после того сна с неприятным ощущением, но быстро убедила себя, что это всего лишь кошмар и не стоит придавать ему значение. Теперь же тот сон стоял передо мной, превратившись в реальность. По позвоночнику медленно пробежал холод. Я почувствовала чужое присутствие ещё раньше, чем услышала хоть один звук. Кто-то стоял за моей спиной, совсем близко, настолько близко, что воздух вокруг будто стал тяжелее.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Я знала.

Моё сердце болезненно сжалось, а по телу прошла волна напряжения. Медленно развернувшись, я встретилась взглядом с Джошем. Он стоял совершенно спокойно, будто происходящее было самым обычным утром. Словно ничего не случилось.

После душа его волосы оставались влажными и заметно потемнели, волосы отрасли, став почти, как у Мэйсона. Я замерла, сама, не понимая, почему именно эта деталь заставила меня почувствовать ещё большее отвращение.

Он…что, подражает ему? Мысль вспыхнула неожиданно, но избавиться от неё я уже не могла. Будто Джош пытался занять место человека, которого никогда не сможет заменить, примерить на себя хотя бы часть его образа, чтобы заставить меня снова поверить в знакомое чувство безопасности. От этой мысли стало противнее, чем от самого его присутствия. Капли воды медленно стекали по его волосам, а на лице играла спокойная, почти довольная улыбка. Именно она пугала сильнее всего. Не злость, не крики и даже не угрозы, а это пугающее спокойствие человека, который был абсолютно уверен, что теперь всё находится под его контролем.

Я инстинктивно сделала шаг назад, пока не почувствовала, как холодное стекло окна коснулось моей спины. Отступать было больше некуда. Я смотрела на Джоша и пыталась придумать хоть какой-нибудь выход, но мысли путались, а страх всё сильнее сжимал грудь. И всё же сквозь него пробилась единственная мысль. Где Мэйсон?.. В ту же секунду память обрушилась на меня тяжёлой волной.

Сообщение Томаса. Лилиан…

Психиатрическая клиника. Полицейские машины возле дома. Джейсона и Мэйсона увели. Я до боли стиснула зубы, пытаясь удержать подступающую панику. Теперь всё вставало на свои места. Лилиан забрали, Джейсона и Мэйсона задержала полиция, а я очнулась здесь – в комнате, которую когда-то уже видела во сне.

Я снова посмотрела на огромное окно, и внутри всё похолодело. Я ведь уже была здесь. Месяц назад во сне. Тогда я не понимала, почему проснулась с таким ужасным предчувствием и почему именно это место оставило после себя ощущение опасности.

Теперь же, стоя перед тем же самым окном и глядя на тот же ночной Монтерей, я наконец поняла, что именно пыталось сказать мне моё подсознание. Это не был обычный кошмар. Я уже тогда почувствовала то, чего сейчас не могла больше отрицать: меня собирались лишить всего, что давало мне ощущение безопасности.

В этот момент дверь комнаты медленно открылась. Я даже не обернулась. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, кто вошёл. После всего произошедшего я уже научилась узнавать его присутствие раньше, чем слышала голос.

– А ты не верила, что однажды мы снова будем вместе, – произнёс Джош с той самой улыбкой, которую когда-то принимал за заботу только очень наивный человек. Он сделал шаг вперёд. Я машинально отступила ещё сильнее, хотя за моей спиной уже давно не осталось свободного пространства. – Мы никогда больше не будем вместе, – твёрдо сказала я, не позволяя голосу дрогнуть. – И ты не сможешь заставить меня изменить это.

На мгновение его лицо изменилось. Улыбка стала едва заметнее, но взгляд потяжелел.

– Эли... не начинай. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты сейчас просто злишься.

Я горько усмехнулась.

– Нет, Джош. Это ты никогда меня не знал.

Он нахмурился.

– Ты всё ещё любишь меня.

– Нет. Ответ прозвучал спокойно.

Настолько спокойно, что даже меня саму это удивило.

– То, что я когда-то чувствовала, не было любовью. Это была влюблённость. Слепая. Я видела не тебя, а образ, который сама себе придумала. А ты... всё это время любил не меня. Ты любил лишь чувство власти надо мной.

Несколько секунд он молчал. Потом снова медленно приблизился. Теперь между нами оставалось меньше шага.

– Любовь... влюблённость... – почти шёпотом произнёс он.

– Какая теперь разница?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Страха внутри всё ещё было много и рядом с ним впервые появилось что-то сильнее – отвращение.

Он долго смотрел на меня, будто надеялся найти в моих словах хотя бы тень сомнения. Но он его не нашёл. Тогда его лицо окончательно стало холодным. Он наклонился совсем близко, и его голос прозвучал без эмоций.

– Не поверишь...но, мне всё равно.

Сердце продолжало отчаянно биться где-то под рёбрами, но теперь мысли были уже совсем о другом.

Где сейчас Мэйсон? Что произошло с Джейсоном? Живы ли они вообще? Если Джош смог добраться до меня... значит, насколько далеко он уже успел зайти?

– Где Мэйсон? Джейсон? Лилиан? Том? Где они? – громко спросила я.

Джош несколько секунд молчал, внимательно рассматривая моё лицо, словно наслаждался каждым мгновением моего страха. Потом едва заметно улыбнулся.

– Я ведь говорил, что избавлюсь от каждого, кто встанет между нами.

Не успела я ничего ответить, как он резко притянул меня к себе и грубо поцеловал.

Я сразу попыталась вырваться, упираясь ладонями ему в грудь, но он оказался сильнее. Его пальцы сомкнулись вокруг моих запястий и с силой прижали их к стене. Я сопротивлялась изо всех сил, но это оказалось безуспешно. По щекам покатились горячие слёзы, почувствовав это, Джош медленно отстранился.

Несколько секунд он молча смотрел на меня.

– Возможно…я псих, – тихо произнёс он. – Но я не монстр. Я всё ещё люблю тебя.

Я тяжело дышала, не сводя с него взгляда. Нет. Он был монстром. По крайней мере, в моих глазах.

– Я дам тебе время, – спокойно сказал он. – Но учти…оно не бесконечное.

Его пальцы сильнее сжали мои запястья. Я болезненно поморщилась. Он заметил это, но даже не ослабил хватку.

– И повторюсь…– почти шёпотом произнёс он. – Я убью каждого, кто посмеет встать между нами.

От этих слов внутри всё похолодело. Я понимала лишь одно. Если он снова попытается меня поцеловать, меня точно стошнит. И я искренне надеялась, что прямо ему в лицо.

Джош ещё несколько секунд смотрел мне в глаза, будто ждал, что я что-нибудь скажу, может быть, что испугаюсь настолько, что соглашусь.

Но я молчала. Тогда он медленно отпустил мои запястья. На коже сразу проступили красные следы от его пальцев. Я тут же прижала руки к себе, словно пыталась стереть его прикосновения. Он поправил полотенце на бёдрах, провёл ладонью по влажным волосам и, не сводя с меня взгляда, направился к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился.

– У меня есть дела, – произнёс он спокойно, – Не скучай.

Он открыл дверь. На мгновение задержался на пороге, бросил на меня последний взгляд и едва заметно улыбнулся. Затем вышел.

Дверь медленно закрылась. Щёлкнул замок. Тишина. Я ещё долго не могла пошевелиться. Стояла, прижавшись спиной к холодному стеклу, и смотрела в одну точку. Лишь когда убедилась, что его шагов больше не слышно, ноги подкосились. Я медленно сползла по стене на пол, обняла колени и закрыла лицо дрожащими руками. Мне казалось, что его прикосновения до сих пор остаются на моей коже. От этого становилось невыносимо. Меня тошнило от одной мысли о его поцелуе. Казалось, он оставил на мне след, который невозможно смыть, сколько бы я ни пыталась.

Я начала лазить по тумбочкам, чтобы найти хоть что-нибудь, что помогло бы мне связаться с людьми. Но, я понимала, что Джош не так уж глуп, чтобы оставить телефон со мной. В итоге, я зашла в ванную и смыла с себя остатки отвратительного поцелуя от Джоша. А после принялась кричать через дверь, стучать, будто сумасшедшая. Но, похоже, что меня никто не слышал.

Отчаявшись, сидя на полу уже несколько часов, я увидела небольшой телевизор на стене. Потянувшись к пульту, я включила его. Шел какой-то мыльный сериал, я проматывала канал за каналом, сама, не понимая, что ищу.

И моё внимание привлек новостной канал.

«Ночью девятнадцатого августа было проникновение в частную собственность…» – а дальше, кадры, как три человека в черной одежде убегают, перелезая через забор.

Я напряглась.

«А на утром девятнадцатого августа произошел пожар…» – Моя челюсть раскрылась от удивления. Я не верила, но на экране показали девушку, что вела репортаж прямо на месте после пожара.

«Сегодня в жилом районе ***, на улице *** здание, принадлежавшее юридической компании, произошел пожар. Возгорание началось около десяти часов утра. На место происшествия прибыли пожарные расчёты и сотрудники экстренных служб. Были обнаружены тела двух мужчин, достаточно молодого возраста. Их личность удалось установить благодаря документам, обнаруженным при них. Двадцати шести летний Джейсон Форд и двадцати четырёх летний Мэйсон Форд. Если вы являетесь родственником погибших или располагаете информацией об их близких, просим связаться с отделом полиции по указанному номеру телефона. Родственникам будет предоставлена информация связанных с передачей тел»

Мой мир рухнул.

Я не верила своим ушам. По щекам покатились слезы без остановок. В груди стало так больно, что я перестала дышать.

Как объяснить эту боль? Как объяснить боль потери любимого человека?

Я сидела без движения, смотря в одну точку.

Во всё это…втянула их я. Не будь меня…у них было бы всё хорошо. Я возненавидела себя. Лилиан, Томас, Мэйсон и даже Джейсон, все пострадали из-за меня.

Я никого никогда не ненавидела так сильно, как саму себя. Кроме…

Джоша.

Сидеть и ждать, пока меня спасут я больше не хотела, нужно сделать хоть что-нибудь, чтобы меня заметили люди и открыли дверь. Но, в это же мгновение, я услышала, как в двери щелкает замок, будто кто-то открывает дверь. Я знала, что это он. И я собиралась его убить.

Глава 25

Но обернувшись…я увидела не Джоша. Сэм появился в дверном проёме настолько неожиданно, что мне на мгновение показалось, будто уставшее сознание снова играет со мной в злую шутку. Передо мной стоял однокурсник – тот самый Сэм, с которым мы когда-то сидели за соседними партами на поточных лекциях, вместе готовились к экзаменам и иногда пересекались после занятий. Лишь спустя несколько секунд память услужливо напомнила ещё одну деталь: после университета он занялся гостиничным бизнесом. Но почему именно здесь? Почему именно в Монтерее? Совпадение казалось почти невозможным.

Сэм был одет в тёмно-синий классический костюм, идеально сидевший по фигуре, а на лацкане пиджака поблёскивал серебристый значок управляющего отелем.

Увидев меня, он застыл так резко, будто перестал понимать происходящее.

– Здравствуйте...– растерянно произнёс он.

– Сэм? – я недоверчиво нахмурилась.

– Элис? – Он быстро подошёл ближе ко мне.

– Что ты здесь делаешь?

Она больше не собиралась скрывать правду.

– Меня похитили, – мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. – Пожалуйста...помоги мне выбраться отсюда.

На лице Сэма мгновенно исчезло всякое удивление. Его взгляд стал серьёзным. Он быстро прикрыл дверь номера, машинально проверил коридор через узкую щель и только после этого вновь посмотрел на меня.

– Кто?

– Джош Моррис.

Это имя словно ударило его. Несколько секунд он молчал, после чего тихо выдохнул сквозь зубы.

– Чёрт...

Элис торопливо продолжила:

– Ты не знаешь, где Лилиан? Мне нужно найти её. Очень нужно.

– Нет... – Сэм покачал головой. – Мы почти не знакомы. А что произошло?

– Её отправили в психиатрическую клинику...Она сейчас в Лас-Вегасе. Он резко поднял голову.

– В Неваде?

Элис лишь кивнула. Сэм осторожно взял её за запястье.

– Тогда идём. Здесь разговаривать нельзя.

Они быстро вышли из номера. Электронный замок тихо щёлкнул за их спинами.

– Джош влиятельный человек, точнее его отец, наш постоянный гость, я не ожидал, что он занимается торговлей людьми, – Сэм повёл её по служебному коридору, куда редко заходили постояльцы.

Я не захотела объяснять ему подробностей, что Джош мой бывший. Вдруг бы он передумал мне помогать?

В отеле не играла музыка, не слышалось голосов гостей, лишь ровный гул вентиляции сопровождал их шаги. Спустившись к пожарной лестнице, он остановился.

– Подожди минуту – Достав телефон, Сэм быстро набрал номер. – Удали записи с камер. Последние десять минут. Тринадцатый люкс, служебный коридор и лестницу...Да, прямо сейчас...Спасибо.

Закончив разговор, он убрал телефон и впервые позволил себе посмотреть Элис прямо в глаза.

– Я помогу тебе. Но если Моррис узнает, что я вмешался...я потеряю не только работу.

Я понимала, что он вовсе не преувеличивает. И снова почувствовала груз ответственности. Мне не хотелось, чтобы и Сэм пострадал от моих действий.

Мы спустились ещё ниже и вышли через служебную дверь. На улице моросил мелкий дождь. Холодный ветер тут же ударил в лицо, принося запах мокрого асфальта и океана. Казалось, сама ночь пыталась скрыть меня от чужих глаз.

– Тебе есть куда идти? – спросил Сэм.

Я медленно покачала головой, но в мыслях сразу появился дом Фордов...Но если полиция уже побывала там? Если за домом наблюдают? Если Джош уже всё предусмотрел? Телефона не было. Лилиан находилась за сотни километров. Томас – неизвестно где. А Мэйсона и Джейсона и вовсе не было в живых.

– Не знаю...– едва слышно ответила я. – Я правда не знаю.

– Тогда у меня есть идея.

Он вновь повёл её внутрь здания. Я резко остановилась.

– Куда мы идём?

– Один номер сейчас закрыт на ремонт. О нём знают только сотрудники. Посидишь там несколько часов, а я всё подготовлю.

Я внимательно посмотрела на него. Боже, как я вообще успела усомниться в человеке, который всегда был добрым? Чувство вины кольнуло моё сердце. Я лишь молча кивнула.

Через несколько минут Сэм привел меня в один из номеров и открыл дверь просторного номера. Внутри пахло свежей краской и новым деревом. Часть мебели ещё была накрыта защитной плёнкой, на полу лежали инструменты рабочих, а панорамное окно открывало вид на дождливый Монтерей.

– Здесь тебя никто искать не станет, — сказал он, протягивая электронный ключ.

– Не выходи отсюда. Я позвоню своей девушке. Она привезёт одежду и мой старый телефон. А я пока подумаю, как безопасно вывезти тебя из города.

Я только тихо поблагодарила его.

Когда дверь закрылась, я медленно опустилась в кресло. Лишь сейчас меня начало сильно трясти.

Я даже не знаю, о чем мне сейчас думать. Как мне быть? Как спасти Лилиан? Как выбраться из этой ситуации?

Я нахожусь в незнакомом городе, моего парня и его брата убили по моей вине. Моя лучшая подруга оказалась в психиатрической клинике из-за меня. А где находиться Томас я понятия не имею.

Схватившись руками за голову, я пыталась взять себя в руки. Теперь, я должна спасти своих друзей.

Прошел целый час, с тех пор, как ушел Сэм. Я была готова сойти с ума, от бездействия. Сейчас каждая секунда была на счету. Когда дверь наконец открылась, он выглядел потерянным.

– Тебя ищут. Я проведу тебя через черный ход, – Сэм достал из кармана телефон и ключи, видимо от машины.

– Спасибо тебе большое, Сэм, – я не могла передать словами свою благодарность.

Он улыбнулся той самой улыбкой, которая могла поднять мне настроение после тяжелого учебного дня.

А затем, он повёл меня на выход. Мы пошли через пожарную лестницу. Дальше прошли к парковке, и он показал мне небольшую машину.

– У меня знакомый в полиции работает, он предупредил всех гаишников, чтобы тебя не останавливали.

Я была готова расплакаться от его искреннего желания помочь мне.

– Спасибо, Сэм. Я даже не знаю, как тебя благодарить.

– Когда начнется учеба, ты угостишь меня своим ананасовым тартаром, – добавил он с хитрой ухмылкой.

Я вспомнила, как на первом курсе мы втроем сидели у меня, кушая тот самый ананасовый тартар, который я приготовила для них. Ему так понравилось, что я всегда писала ему перед тем, как готовить: «Собираюсь готовить ананасовый тартар, жду вас с Дианой».

Это были беззаботные времена, когда не было Джоша.

На моем лице появилась теплая улыбка, и мы попрощались. Теперь, жизнь моих друзей зависела только от меня.

Я завела машину и выехала с территории отеля. Ехала я мучительно долго, погода была пасмурной. В дороге, я открыла телефон, что дал Сэм и начала набирать номер Лилиан. Единственный номер, который я знала наизусть. Я выучила его, когда Джош начал активно меня преследовать.

Но, такого номера не существовало. Наверняка, от стресса, я перепутала цифры.

Всю дорогу по моим щекам текли слезы от потери Мэйсона. Вина за жизнь Джейсона. И невероятный страх за жизни Томаса и Лили. Я никогда не прощу себе, если с ними что-то произойдет.

Через несколько мучительных часов дороги я прибыла в столицу Невады. Заехала в дом тети. К счастью, её дом находился совсем недалеко, и уже через несколько минут я стояла перед знакомой дверью, отчаянно нажимая на звонок и стуча кулаком по деревянному полотну. Ответа не было. Я стучала снова и снова, прислушиваясь к каждому звуку за дверью, но квартира оставалась безмолвной.

Память услужливо мне напомнила старую привычку тёти – она всегда оставляла запасной ключ под ковриком, потому что постоянно забывала свой. Опустившись на корточки, я приподняла коврик и облегчённо выдохнула. Ключ действительно был там. Никогда ещё я не радовалась такой мелочи настолько сильно.

Открыв дверь, я быстро вошла внутрь и сразу направилась в комнату, где раньше хранились старые вещи.

Полгода назад, когда мы с Джошем ещё встречались, мама подарила мне новый телефон, а старый я отдала своей маленькой племяннице. Она почти сразу умудрилась разбить его, а тётя тогда уверенно заявила, что обязательно отдаст его в ремонт. Но, я слишком хорошо её знала.

Если существовал выбор между тем, чтобы что-то чинить, и тем, чтобы просто купить новое, она всегда выбирала второй вариант. Именно поэтому телефон до сих пор лежал на верхней полке шкафа, покрытый тонким слоем пыли и с полностью разбитым экраном.

Я осторожно взяла его в руки, почти не обращая внимания на трещины. Сейчас меня интересовала только сим-карта. Дрожащими пальцами я извлекла её, вставила в телефон, который дал мне Сэм, дождалась, пока устройство поймает сеть, и сразу открыла список контактов.

Палец сам остановился на одном имени – «Жёнушка». Так Лилиан когда-то в шутку записала себя в моём телефоне, и я так и не стала ничего менять. На моих губах на мгновение появилась слабая улыбка. Я нажала кнопку вызова.

Первый гудок. Второй. Оказалось, что я действительно перепутала цифры.

Казалось, сердце сейчас остановится раньше, чем кто-нибудь ответит. Наконец соединение установилось.

– Здравствуйте, – ответил женский голос. Но, этот голос не принадлежал Лилиан.

– Здравствуйте, а можно к телефону Лилиан Грейс? – уверенно спросила я.

– Она находиться в психиатрической клинике, в западной части Лас-Вегаса, недалеко от района SpringValley, – и после этого звонок оборвался.

Это звучало, как ловушка.

Но, сейчас у меня не было выбора думать.

****

Лилиан не ожидала, что однажды её самый страшный кошмар перестанет быть кошмаром и станет реальностью. С самого детства её считали странной. Так говорили одноклассники, шептались родственники, иногда даже родители смотрели на неё с тем непониманием, от которого хотелось спрятаться. Она слишком много фантазировала, могла внезапно замолчать посреди разговора, не любила шумные компании и часто жила в собственном мире. Люди не знали, что с этим делать, поэтому выбирали самое простое слово – странная. Только Томас никогда так не говорил. Их семьи давно дружили, поэтому они знали друг друга с детства: виделись на праздниках, семейных ужинах, в школе, будучи одноклассниками. Но близкими друзьями не были. Скорее двумя детьми, которые всегда где-то рядом, но по разные стороны жизни.

Всё изменилось в средней школе. В тот день Лилиан снова столкнулась с тем, к чему уже давно привыкла. Несколько девочек из класса отвели её в женский туалет под предлогом разговора. Такие разговоры никогда не заканчивались ничем хорошим. Сначала были насмешки, потом толчки, потом кто-то запер дверь и начал смеяться над её одеждой, причёской, голосом буквально над всем, что только приходило им в голову.

Лилиан редко жаловалась взрослым. Не потому что боялась наказания. Гораздо сильнее она боялась равнодушия. Боялась услышать: «Разберись сама», «Не обращай внимания», «Наверное, ты сама их спровоцировала». Поэтому она молча терпела и пыталась справляться одна.

Когда одна из девочек резко дёрнула её за воротник, Лилиан вырвалась и бросилась к двери. Губу обожгло болью – кажется, её случайно задели ногтем или кольцом. Она уже не разбирала. Главное было выбраться. Она вылетела из туалета быстрее пули.

За спиной раздавался громкий смех и торопливые шаги. По щекам текли слёзы, дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Лилиан почти бежала, не глядя по сторонам, пока внезапно не врезалась в кого-то. Сильные руки тут же подхватили её за предплечья, не давая упасть.

– Эй, осторожнее! – Томас неловко улыбнулся, будто сам чувствовал себя виноватым за столкновение.– Ты в порядке?

Лилиан подняла на него глаза. И в ту же секунду его улыбка исчезла.

Он увидел слёзы.

Увидел дрожащие губы.

Увидел тонкую полоску крови на её нижней губе.

Томас заметно напрягся и уже открыл рот, собираясь что-то спросить, как из-за угла появились те самые девочки. Они остановились в нескольких шагах от них, всё ещё смеясь. Лилиан инстинктивно попыталась обойти Томаса и уйти, но одна из девочек шагнула вперёд, перекрывая ей дорогу.

– О, спасибо, что придержал её, – с притворной вежливостью сказала она, скрестив руки на груди.

Томас перевёл взгляд с Лилиан на девочек. Потом снова на Лилиан. И впервые понял, что перед ним не обычная школьная ссора. Что она не просто плачет. Что её кто-то довёл. И что эти люди сейчас стоят прямо перед ним. Что-то в его лице изменилось. Совсем немного. Но Лилиан запомнит этот взгляд на всю жизнь. Потому что именно в тот момент Томас впервые посмотрел на неё не как на «странную девочку, которую знает с детства». А как на человека, которого нужно защитить.

Именно тогда и началась их многолетняя дружба.

Томас защитил её.

Не потому что был самым сильным.

Не потому что хотел выглядеть героем.

Он просто не смог пройти мимо. И с того самого дня рядом с Лилиан всегда был человек, который никогда не оставлял её одну перед чужой жестокостью.

Годы шли. Они взрослели вместе. Менялись, спорили, мирились, переживали подростковые кризисы, первые серьёзные разочарования и первые настоящие победы.

Незаметно для самих себя они стали той самой опорой друг для друга, которая не требует благодарности и громких обещаний. Она просто есть.

К старшей школе Лилиан уже совсем не была похожа на ту испуганную девочку, которая однажды выбежала из школьного туалета со слезами на глазах. Она заметно вытянулась, её густые тёмные волосы спадали ниже плеч тяжёлыми волнами и выглядели объёмными даже без всякой укладки, а необычные зелёные глаза неизменно притягивали к себе взгляды окружающих. Особенно часто на них засматривались парни. В ней появилась естественная красота, не кричащая, а спокойная и благородная, которую невозможно было не заметить.

Томас тоже сильно изменился. Высокий, широкоплечий, с подтянутым спортивным телосложением, волнистыми каштановыми волосами и светло-карими глазами с едва заметным серым оттенком, он легко располагал к себе людей. От подростковых комплексов почти ничего не осталось – сестра помогла ему избавиться от акне, а природная харизма сделала всё остальное.

Он умел рассмешить любого, быстро находил общий язык с незнакомыми людьми и почти всегда становился душой компании. Со стороны могло показаться, что у таких людей личная жизнь должна складываться без особых усилий. Но жизнь редко бывает настолько простой.

Томас никогда не испытывал недостатка во внимании девушек. Несколько раз он действительно пытался строить отношения, искренне надеясь, что именно так и начинается взрослая любовь. Но каждый раз понимал, что рядом находится не тот человек. Эти отношения заканчивались спокойно, без громких драм, оставляя после себя лишь опыт.

Со временем он пришёл к мысли, которая многим казалась странной.

Любить – совсем не значит обязательно быть влюблённым. Любовь бывает разной. Она живёт в объятиях матери. В крепком рукопожатии отца. В бесконечных перепалках с братьями и сёстрами. В друзьях, которые молча приезжают ночью, потому что знают – ты не справишься один.

Именно такая любовь казалась Томасу самой настоящей. Той, которую не нужно доказывать словами.

Иногда ему казалось, что внутри каждого человека существует невидимый сосуд, наполненный любовью.

Кто-то хранит её всю жизнь только для одного-единственного человека.

Кто-то настолько боится однажды остаться ни с чем, что вообще никому её не отдаёт.

А кто-то щедро делится ею со всеми, кого считает своей семьёй.

Томас никогда не умел любить наполовину. Он просто распределял это чувство между всеми дорогими ему людьми, и удивительным образом любви от этого не становилось меньше. Наоборот. Казалось, чем больше он отдавал её другим, тем больше её становилось внутри него. И, пожалуй, больше всего этой любви за долгие годы досталось Лилиан.

Не романтической. Не той, о которой пишут в стихах. А гораздо более редкой – любви человека, который однажды пообещал себе быть рядом. И сдерживал это обещание каждый день, даже когда сама Лилиан забывала, что заслуживает такой преданности. Поэтому он сделает всё что в его силах, лишь бы спасти её.

И сейчас, Лилиан ехала в машине с сотрудниками психиатрической клиники, в её мыслях был только Томас. Она вспоминала его крепкие объятия и обещание. Он обещал вытащить её.

Первые несколько минут в машине она держалась удивительно спокойно. Сидела, крепко сцепив пальцы на коленях, и смотрела в окно, где один за другим исчезали знакомые дома. Её родной город встретил её неприятным сюрпризом.

Сердце её билось так быстро, что становилось трудно дышать, но внешне она старалась не двигаться. Возможно, именно поэтому санитары не стали связывать её ремнями или надевать смирительную рубашку. Они лишь не сводили с неё глаз. Будто ждали. Будто были уверены, что рано или поздно она обязательно сорвётся.

– Я хочу знать все подробности, почему меня забирают, – наконец тихо спросила она. Голос прозвучал настолько слабо, словно принадлежал совсем другому человеку.

Женщина в белом халате даже не посмотрела на неё.

– Нам поступило официальное обращение от мистера Коула.

У Лилиан внутри всё оборвалось. Мистер Коул - её детский психолог. Тот самый человек, к которому родители водили её после приступов лунатизма. Тогда она была подростком, всего боялась, плакала, срывалась на каждом приёме и искренне ненавидела эти кабинеты.

– И.…что именно он сказал? – едва слышно спросила она.

– Что вы совершили нападение на человека. В ходе проверки были обнаружены ваши биологические следы. Медицинская комиссия признала необходимым ваше принудительное обследование.

Каждое слово било сильнее предыдущего. Лилиан смотрела на женщину, но уже почти не слышала её.

В голове стремительно складывалась картина.

Джош. Он всё подготовил заранее. Продумал каждый шаг.

Нашёл старого психолога.

Подделал документы.

Подстроил преступление.

Он не просто хотел ей навредить.

Он хотел сделать так, чтобы никто больше никогда ей не поверил. Чтобы любое её слово автоматически считалось бредом сумасшедшей. В груди стало так больно, что она судорожно вдохнула воздух.

– Это ложь...– прошептала она. – Он всё подстроил...

Ей никто не ответил. Тогда паника накрыла её целиком. Она начала задыхаться. Перед глазами поплыли белые пятна.

Что если отсюда невозможно выбраться?

Что на самом деле произошло с её отцом?

Что если Том не успеет? Что если она сойдет с ума раньше?

Что если её действительно будут держать здесь годами?

Что если Джейсон и Мэйсон уже ничего не смогут сделать?

Что если...Элис сейчас одна? – Эта мысль оказалась страшнее всех остальных. Если Джош избавился от Лилиан, значит следующим шагом станет Элис. Лилиан резко подалась в сторону, пытаясь незаметно достать телефон.

Но, вскоре один из сотрудников заметил это и моментально отобрал телефон. Она тут же потянулась за ним, но её усадили на место.

– Мне нужно позвонить, Вы не понимаете! Она в опасности!

Но они лишь переглянулись.

Даже не предупредив пациентку, женщина аккуратно ввела иглу в её предплечье.

– Нет...стойте, Элис нужно...

Лилиан попыталась убрать руку, но силы стремительно покидали тело. Стало тяжело держать голову. Веки налились свинцом. Звуки вокруг превратились в глухой шум.

Последнее, что она успела увидеть, – собственные дрожащие пальцы. А потом мир исчез. После этого время перестало существовать. Дни смешались. Или недели. А может быть, месяцы.

Лилиан больше не могла отличить сон от реальности.

Её будили.

Кормили.

Заставляли пить таблетки.

Снова делали уколы.

Она перестала понимать, какой сегодня день, какое сейчас время года и сколько ей вообще лет. Иногда сознание прояснялось всего на несколько минут.

Когда Лилиан окончательно потеряла надежду, она перестала сопротивляться. Она сидела, прислонившись спиной к мягкой стене палаты, уже не чувствуя ни времени, ни собственного тела. Казалось, вместе с бесконечными таблетками и уколами из неё медленно вытекало всё живое.

Она больше не плакала, не кричала, не просила помощи. Даже страх постепенно растворился, уступая место какой-то тяжёлой, безразличной пустоте.

Лилиан медленно закрыла глаза, позволяя темноте окутать себя, и впервые за всё это время ей стало всё равно, что будет дальше.

Если это конец, значит, пусть будет конец.

Внезапно тишину разорвал громкий удар. Дверь распахнулась с такой силой, что врезалась в стену, и Лилиан вздрогнула, резко открывая глаза.

В дверном проёме стоял Томас. Его волосы были растрёпаны, грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, а взгляд лихорадочно искал её по комнате.

Когда их глаза встретились, его лицо мгновенно изменилось. Он будто перестал дышать. Перед ним сидела совсем не та Лилиан, которую он оставил. Бледная, с потухшими глазами, в которых почти не осталось жизни, с дрожащими губами и смирительной рубашкой, стягивающей её руки так, словно она была опаснее всех людей на свете.

Сердце Томаса болезненно сжалось. Он оказался рядом за считанные секунды, опустился перед ней на колени и дрожащими руками начал расстёгивать ремни рубашки. Пальцы не слушались, застёжки никак не поддавались, но он снова и снова пытался их открыть, судорожно шепча:

«Потерпи…ещё немного…я здесь…сейчас…сейчас…»

Наконец последний ремень ослаб. Томас тут же сорвал с неё эту проклятую рубашку и, не раздумывая ни секунды, крепко прижал Лилиан к себе, словно боялся, что, если отпустит хоть на мгновение, она снова исчезнет.

И именно тогда внутри неё что-то сломалось. Она судорожно вцепилась в его одежду, прижимаясь к нему так отчаянно, будто он был последней ниточкой, удерживающей её в этом мире.

Из груди вырвался первый всхлип, затем второй, а уже через мгновение она захлёбывалась слезами, не в силах сделать полноценный вдох. Всё, что она так долго держала внутри, вырвалось наружу.

Весь страх. Всё одиночество. Всё отчаяние. Все бессонные ночи, проведённые в четырёх белых стенах, где её день за днём убеждали в том, что она сумасшедшая. Томас только сильнее прижал её к себе, осторожно гладя по волосам, словно пытался успокоить маленького ребёнка. Его собственные глаза давно были влажными. Он никогда не видел Лилиан такой сломленной. Никогда не думал, что однажды увидит.

– Всё закончилось…– хрипло прошептал он, едва сдерживая собственные эмоции.

– Я здесь…слышишь? Я обещал…Я же обещал, что приду за тобой…

Лилиан продолжала дрожать всем телом. Она уткнулась лицом ему в шею, судорожно хватая ртом воздух, будто только сейчас снова научилась дышать.

– Моя Лили…– тихо произнёс Томас, прижимая её ещё крепче. Она медленно подняла на него заплаканные глаза. В уголках губ появилась едва заметная, измученная улыбка.

– Том…– еле слышно сорвалось с её губ, словно именно эти два слова были последними, на которые у неё ещё оставались силы.

В следующую секунду Лилиан резко распахнула глаза.

Над ней был тот же белый потолок.

Те же стены.

Та же холодная палата.

Смирительная рубашка по-прежнему стягивала её руки.

Никто не держал её в объятиях. Никто не гладил по волосам. Томас не приходил.

Никто не приходил.

Это оказался всего лишь сон.

Последняя надежда, которую её измученное сознание подарило ей лишь затем, чтобы спустя несколько мгновений жестоко отнять.

Лилиан неподвижно смотрела в потолок, а по её вискам медленно стекали слёзы. Она больше не всхлипывала и не звала на помощь. Только сейчас ей стало по-настоящему страшно.

Не потому, что она находилась в психиатрической клинике.

Не потому, что её пытались сломать.

А потому, что она начала мечтать о спасении во сне. И если однажды она окончательно перестанет понимать, где заканчиваются её сны и

начинается реальность, то потеряет не свободу. Она потеряет саму себя.

Тогда она пыталась вспомнить лица друзей.

Вспоминала Элис. Тома. Мэйсона. Джейсона.

И каждый раз ужасно боялась забыть их.

Потом лекарства снова превращали мысли в густой туман. Она начала замечать вокруг других пациентов.

Одни бесконечно разговаривали сами с собой. Другие часами смотрели в одну точку. Кто-то смеялся без причины. Кто-то плакал так тихо, что этот плач казался страшнее любого крика. Раньше Лилиан думала, что психиатрическая больница наполнена сумасшедшими.

Несколько лет назад, она хотела стать психологом, чтобы понять саму себя. Но, всем говорила, что просто хочет помочь людям. Это было то – что люди хотели услышать от неё.

И сейчас она поняла, что её действительно хотят сделать сумасшедшей. С помощью препаратов.

Когда их действие немного ослабевало, Лилиан пыталась сопротивляться.

Она требовала адвоката.

Просила вызвать полицию.

После каждого такого приступа её снова привязывали. Надевали смирительную рубашку. Запирали в мягкой комнате. И вновь кололи успокоительное.

Спустя время она поняла страшную вещь. Не лекарства ломали людей. Их ломало осознание, что никто больше не воспринимает их слова всерьёз. А потом, когда человеку пришлось смириться с судьбой, он забывал кто он на самом деле. И ему становилось всё равно.

Постепенно Лилиан перестала сопротивляться. Не потому что сдалась. Потому что начала думать. Она стала говорить врачам именно то, что они хотели услышать. Улыбалась. Благодарила. Спокойно отвечала на вопросы. Исправно принимала таблетки.

Делала вид, что лечение помогает. И это сработало.

Сначала с Лилиан сняли смирительную рубашку.

Затем начали ненадолго выводить её на прогулки под присмотром персонала. Ей казалось, что прошли месяцы. На самом же деле всего лишь пятый день. Препараты сильно туманили разум, сбивая человека с толку.

Пока она медленно шла по дорожке небольшого внутреннего сада, до неё донеслись голоса двух сотрудников, стоявших неподалёку.

– Удивительно быстро адаптировалась, – негромко заметил молодой санитар, наблюдая за Лилиан. Женщина рядом лишь усмехнулась.

– Не обольщайся. Это действие препаратов. Когда человек понимает, что сопротивление ничего не меняет, он становится спокойнее.

Санитар ещё несколько секунд смотрел вслед Лилиан, после чего тихо спросил:

– А она вообще...действительно наша пациентка? Женщина бросила на него короткий взгляд.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– То есть...

– Тебе не нужно задавать такие вопросы. Он неловко замолчал, но всё же не выдержал:

– Просто...странно всё это выглядит. Женщина тяжело вздохнула.

– Иногда к нам поступают пациенты не только по медицинским причинам. Документы оформлены, решение подписано, остальное – уже не наша компетенция.

– И мы ничего не можем сделать?

– Мы выполняем постановление. Всё остальное пусть решают адвокаты, суд и те, кто эти документы подписывал.

Молодой санитар нахмурился.

– Не нравится мне это...

– Привыкай, – спокойно ответила женщина.

– Иногда лучше не знать, кому человек перешёл дорогу.

Да, иногда действительно лучше не знать всей правды о человеческой жизни. Иногда незнание действительно становилось милосердием.

Народная мудрость «меньше знаешь – крепче спишь».

Лилиан прекрасно понимала, кто стоит за всем происходящим. Понимала, ради кого была разыграна эта чудовищная партия, в которой её превратили в пешку.

Она знала имя человека, из-за которого потеряла свободу, и всё же ни разу не пожалела, что однажды вмешалась в эту историю. Потому что люди, которых она пыталась защитить, были для неё гораздо дороже собственного спокойствия.

Если бы ей предложили прожить всё заново, она, вероятно, всё равно сделала бы тот же самый выбор.

Когда её снова провели внутрь отделения, она впервые заставила себя внимательнее посмотреть по сторонам, а не только под ноги. И тогда поняла одну странную вещь. Психиатрическая клиника совершенно не была похожа на те жуткие места, которые показывают в фильмах ужасов. Здесь не было тёмных подвалов, ржавых цепей или безумных криков, раздающихся из-за каждой двери. Всё выглядело куда прозаичнее.

Светлые длинные коридоры с однотонными стенами, яркое искусственное освещение, камеры под потолком, тяжёлые двери с магнитными замками и запах антисептика, который невозможно было спутать ни с чем другим. Всё было до боли стерильным и правильным.

На окнах стояли специальные ударопрочные стёкла и ограничители, не позволяющие открыть их полностью. Острых углов практически не было.

Даже мебель выглядела необычно: тяжёлые мягкие кресла и диваны, которые невозможно было поднять или передвинуть, столы с округлыми краями, пластиковая посуда вместо стеклянной. Всё здесь было создано не для красоты, а для безопасности пациентов.

На первом этаже располагалась просторная общая гостиная. Несколько диванов стояли полукругом перед телевизором, который большую часть дня показывал спокойные передачи о природе, старые фильмы или документальные программы.

В углу находился книжный шкаф с романами, детективами, настольными играми и раскрасками для взрослых. Некоторые пациенты собирали пазлы, кто-то рисовал, кто-то часами молча смотрел в окно внутреннего двора.

Вечерами медицинский персонал нередко читал книги вслух, устраивал небольшие беседы или просто сидел рядом с теми, кому было особенно тяжело.

Не потому что так требовала инструкция, а потому что иногда человеку достаточно почувствовать, что рядом кто-то есть.

У каждого пациента был свой план лечения. Здесь старались соблюдать режим настолько строго, насколько это вообще было возможно. Но именно эта спокойная размеренность и пугала Лилиан сильнее всего. Потому что она знала: она находилась среди людей, которым действительно требовалась помощь.

Кто-то разговаривал сам с собой, кто-то искренне верил, что общается с давно умершими родственниками, кто-то мог часами неподвижно смотреть в одну точку, а кто-то каждое утро заново спрашивал, какой сегодня год.

И каждый раз, проходя мимо них, Лилиан задавала себе один и тот же вопрос.

«А если однажды я перестану понимать, что отличает меня от них?» Эта мысль преследовала её сильнее любых кошмаров. Потому что она боялась не самой клиники. Она боялась однажды действительно поверить, что её место здесь. Боялась, что бесконечные таблетки, уколы, бессонные ночи, чувство одиночества и постоянное давление постепенно сотрут границу между здоровым человеком и тем, кого все вокруг считают безумцем.

И именно поэтому каждый день она повторяла себе одну и ту же фразу. «Я должна помнить, кто я.»

Пока она ещё помнила своё имя, лица друзей, смех Томаса, спокойный голос Элис, бесконечный сарказм Мэйсона и игривый взгляд Джейсона – она была уверена, что ещё не проиграла. Пока память оставалась с ней, у неё всё ещё была надежда выбраться отсюда.

****

– Простите...что? – спокойно переспросил он.

Женщина перевела взгляд на него.

– Молодой человек, отойдите.

– Нет.

Его голос прозвучал неожиданно твёрдо.

– Сначала покажите удостоверения. Затем постановление суда или направление, на основании которого вы собираетесь кого-то госпитализировать.

Женщина заметно замешкалась. Всего на мгновение. Но Томас этого хватило.

Он посмотрел на остальных людей в халатах. Ни один из них не сделал ни шага вперёд. Они переглядывались между собой. Словно ждали чьей-то команды.

Сердце Лилиан забилось быстрее. Она медленно подняла взгляд на Томаса.

Тот уже не сводил глаз с женщины.

– И ещё один вопрос, – тихо произнёс он.

– Да?

– Если это официальное решение...почему вы встречаете нас прямо у выхода из аэропорта, а не вместе с полицией?

Томас почувствовал, как ладонь Лилиан сильнее сжала рукав его куртки. – В нашем распоряжении имеется постановление, вынесенное на основании материалов, поступивших из полиции, – спокойно произнесла женщина, открывая папку и разворачивая один из документов. – Ознакомьтесь.

Томас даже не притронулся к бумагам.

Он лишь быстро пробежался по ним взглядом.

Этого оказалось достаточно.

– Нет, недостаточно, – холодно произнёс он. – Подобное решение не исполняется посреди аэропорта силами одной медицинской бригады. Где сотрудники полиции? Где судебное постановление о принудительной госпитализации? Где представитель, принявший это решение?

Женщина даже не изменилась в лице.

Будто подобных вопросов ожидала.

– Молодой человек, все процессуальные документы оформлены надлежащим образом. Если вы считаете действия государственных органов незаконными, вы вправе обжаловать их в судебном порядке после исполнения настоящего решения.

– После исполнения? – Томас усмехнулся без тени веселья. – То есть вы предлагаете сначала лишить человека свободы, а потом уже разбираться, законно ли это было?

– Я предлагаю вам не препятствовать исполнению законного предписания, – тем же ровным голосом ответила женщина. – В противном случае ваши действия могут быть расценены как воспрепятствование исполнению обязанностей должностных лиц.

Томас сделал шаг вперёд.

Его голос оставался спокойным, но Лилиан знала этот тон.

Именно так он разговаривал тогда, когда был абсолютно уверен в своей правоте.

– Вы говорите о законности, однако до сих пор не представились, не предъявили служебные удостоверения всей бригады и не объяснили, на каком основании медицинские работники прибыли без сопровождения сотрудников полиции. Кроме того, моя доверительница не признана судом недееспособной и не представляет непосредственной опасности ни для себя, ни для окружающих. Следовательно, оснований для немедленного применения принудительных мер я пока не вижу.

Женщина молча выслушала его до конца.

После чего спокойно закрыла папку.

– Все ваши возражения могут быть изложены в письменной форме и рассмотрены компетентными органами. Если вы полагаете, что права гражданки Грейс нарушены, вы вправе обратиться с жалобой в прокуратуру либо обжаловать действия должностных лиц в судебном порядке. Однако это не приостанавливает исполнение принятого решения.

Лилиан почувствовала, как пальцы Томаса едва заметно сжались на её плече. Он понимал, что здесь работал влиятельный человек. И именно поэтому он не собирался отступать. Томас несколько секунд молча смотрел на женщину, после чего медленно достал телефон из кармана.

– Хорошо, – произнёс он спокойно. – Тогда дождёмся полицию.

Женщина едва заметно кивнула.

– Это ваше право.

Томас набрал номер экстренной службы и, не сводя глаз с людей в белых халатах, коротко объяснил ситуацию:

– Добрый день. Меня зовут Томас Риверс. Мы находимся у центрального выхода из аэропорта. Группа медицинских работников пытается принудительно госпитализировать мою подругу. Я прошу направить наряд полиции для проверки законности их действий.

Оператор подтвердил вызов.

Повисла тяжёлая тишина. Никто не двигался. Лилиан чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее. Томас продолжал стоять рядом, словно живой щит. Он не собирался позволить кому-либо прикоснуться к ней до приезда полиции.

Женщина лишь спокойно закрыла папку.

– Мы подождём вместе с вами.

Минут через десять к аэропорту подъехал патрульный автомобиль. Двое полицейских вышли из машины и сразу направились к ним.

– Офицер Майкл Харпер. Полицейское управление Лас-Вегаса. Что здесь произошло?

Томас сделал шаг вперёд.

– Я вызвал вас. Эти люди утверждают, что имеют право принудительно госпитализировать Лилиан Грейс. Я прошу проверить законность их действий и документы.

Полицейский кивнул и повернулся к женщине. Та без лишних слов передала папку. Полицейские внимательно изучали документы несколько минут. Томас наблюдал за каждым их движением. Он надеялся увидеть хоть малейшее сомнение. Но его не было.

Один из сотрудников достал планшет, сверил информацию по внутренней базе, затем ещё раз посмотрел бумаги.

Наконец он поднял голову.

– Документы действительны.

У Лилиан внутри всё похолодело.

– Что?..– едва слышно прошептала она.

Полицейский посмотрел на неё уже мягче.

– В отношении вас вынесено постановление о принудительном психиатрическом освидетельствовании. Согласно представленным документам медицинская бригада действует в рамках установленной процедуры. Оснований препятствовать исполнению данного решения у нас нет.

Томас резко шагнул вперёд.

– Это невозможно. Она абсолютно адекватна. Вы сами с ней разговариваете! – Я не уполномочен давать медицинскую оценку её состоянию, – спокойно ответил сотрудник полиции. – Моя задача – проверить законность документов. Нарушений я не установил.

– Но вы хотя бы видите, что происходит? – голос Томаса впервые дрогнул. – Посмотрите на неё. Она спокойно разговаривает, отвечает на вопросы. Она никому не угрожает.

Полицейский тяжело вздохнул.

– Я понимаю ваши эмоции. Но решение принимаю не я. Если вы считаете его незаконным, оно может быть обжаловано в установленном законом порядке.

Сейчас же я обязан обеспечить исполнение постановления.

Лилиан медленно перевела взгляд на Томаса.

В её глазах появился страх.

Настоящий. Не за себя. За то, что они оба оказались бессильны.

Томас почувствовал, как её пальцы крепче сжали его ладонь. Он не отпускал.

До последнего.

Женщина сделала шаг вперёд.

– Лилиан Грейс, прошу пройти с нами добровольно.

Томас резко покачал головой.

– Я поеду вместе с ней.

Женщина спокойно посмотрела на него.

– Вы можете проследовать за автомобилем до медицинского учреждения и прибыть туда в часы посещения. Также вы вправе связаться с адвокатом и представлять её интересы в установленном законом порядке.

Томас стиснул зубы так сильно, что на скулах заходили желваки. Он проиграл. Не потому, что закон был против него. А потому, что кто-то заранее сделал всё, чтобы закон выглядел именно таким образом.

Лилиан медленно разжала его руку.

– Том... Он сразу посмотрел ей в глаза.

– Я тебя вытащу, – тихо произнёс он, но в его голосе было столько уверенности, что ей захотелось поверить каждому слову. – Слышишь меня? Что бы ни произошло, я всё равно приду за тобой. Обещаю.

Лилиан едва заметно покачала головой. На её губах появилась слабая, почти болезненная улыбка.

– Нет, Том... Не нужно. Я справлюсь. А ты должен лететь обратно. К Элис. Он нахмурился.

– О чём ты?

– Это всё...дело рук Джоша. Если он смог добраться до меня...значит, там...что-то происходит. Я боюсь не за себя.

Она на секунду закрыла глаза, собираясь с силами.

– Я боюсь за них.

Томас молча смотрел на неё.

– Прошу тебя...вернись к ним. Найди Элис. Найди Мэйсона. И Джейсона тоже. Не оставляй их одних.

Его сердце болезненно сжалось.

– А как же ты?

Лилиан медленно подняла на него глаза.

– Я выдержу.

Эти два слова прозвучали так тихо, что, казалось, их могла унести даже случайная струя ветра. Томас сделал шаг вперёд и крепко обнял её. Так крепко, словно пытался запомнить это мгновение. Словно боялся, что, отпустив её сейчас, больше никогда не сможет обнять снова.

Лилиан прижалась к нему всем телом, обвивая руками его шею. Она чувствовала, как бешено бьётся его сердце.

Несколько сотрудников медицинской бригады уже сделали шаг в их сторону, собираясь разнять их. Но остановились. Томас медленно поднял голову. Одного его взгляда оказалось достаточно. Холодного. Предупреждающего.

Такого, после которого никто не рискнул приблизиться ещё хотя бы на шаг. Лилиан уткнулась лицом ему в плечо и едва слышно прошептала: – Том...

– Мм?

– Узнай...что случилось с моими родителями.

Он замер.

– Что?

– Мне кажется... мама мне не всё сказала. Я не знаю почему...но чувствую, что здесь что-то не так. Пожалуйста... выясни правду. Даже если она окажется страшнее, чем я думаю.

Томас медленно закрыл глаза.

Хорошо.

– Пообещай.

– Обещаю.

Он осторожно коснулся губами её макушки.

– Я узнаю, что произошло с твоими родителями. Найду Элис. Вернусь за тобой. И вытащу тебя откуда угодно. Это я тебе тоже обещаю.

Лилиан глубоко вдохнула, словно пыталась запомнить его запах, его тепло, его голос. А затем медленно разжала руки. Их взгляды встретились в последний раз. В её глазах читался страх. В его – чувство вины за то, что он не смог её защитить.

Не сказав больше ни слова, Лилиан развернулась и медленно пошла к машине скорой помощи.

Дверь за ней закрылась с глухим металлическим звуком.

Томас остался стоять посреди парковки, не сводя глаз с автомобиля, пока тот медленно не скрылся за поворотом.

И впервые за долгие годы он почувствовал себя по-настоящему бессильным.

Но лишь на несколько секунд.

Потому что уже в следующее мгновение он достал телефон.

Если Лилиан оказалась права... То времени уже нет.

Отпустив Лилиан, Томас ещё долго не мог заставить себя сдвинуться с места. Двери машины скорой помощи давно закрылись. Автомобиль медленно выехал с территории аэропорта и растворился среди потока машин. Люди вокруг продолжали жить своей обычной жизнью. Кто-то встречал родных, кто-то торопился на посадку, кто-то смеялся, катя за собой чемодан. Никто даже не подозревал, что всего несколько минут назад у них на глазах увезли совершенно здоровую девушку.

Не преступницу.

Не опасного человека.

Просто девушку, которую решили убрать с дороги.

Томас продолжал смотреть вслед исчезнувшей машине, будто надеялся, что она вдруг остановится, двери распахнутся, а Лилиан выбежит обратно с привычной улыбкой и скажет, что это было какое-то недоразумение. Но этого не произошло. Он медленно опустил взгляд на асфальт.

В голове не укладывалось самое главное.

Как? Как вообще такое возможно? Неужели человека действительно можно просто так объявить психически больным? Без суда. Без независимой экспертизы. Без возможности хотя бы объяснить, что происходит. Томас учился на юридическом факультете уже не первый год и прекрасно понимал, что подобные решения не принимаются за пять минут. Для этого существуют процедуры, комиссии, медицинские заключения, документы, адвокаты.

И всё же...Лилиан только что увезли.

На его глазах. Совершенно законно.

И никто вокруг даже не попытался вмешаться.

Он медленно провёл ладонью по лицу.

– Не может быть...

Голос прозвучал беззвучно.

В груди всё сильнее росло чувство бессилия. Он всегда был тем человеком, который находил выход.

Когда кому-то было плохо – он находил слова.

Когда друзья попадали в неприятности – придумывал план.

Когда ситуация казалась безнадёжной – шутил так, что даже Мэйсон начинал улыбаться. Но сейчас...Он впервые не понимал, что делать.

Лилиан просила вернуться к Элис.

Просила узнать, что случилось с её родителями.

Просила не рисковать.

А он пообещал. Пообещал, что вытащит её. И впервые в жизни совершенно не представлял, как исполнить собственное обещание.

Он медленно достал телефон. Первым делом написал Мэйсону. «Лили забрали в психиатрическую клинику. Всё серьёзнее, чем мы думали.»

Сообщение отправилось.

Ответа не было.

Наверное, ещё не увидел.

Следующим сообщением он хотел написать Джейсону, но не успел.

– Томас Риверс?

Он поднял голову.

Перед ним стояли двое мужчин.

Трое в обычной одежде. Один высокий, коротко стриженный, с тяжёлым взглядом. Второй ниже ростом, плотного телосложения. Третий худее чем все остальные.

– Да?

– Можно вас на минуту?

– По какому вопросу?

– Это касается мисс Грейс.

Сердце болезненно сжалось.

– Что?

– Пройдёмте.

Томас даже не задумался. Если разговор действительно касался Лилиан, он был готов идти куда угодно.

Они свернули за угол здания аэропорта, где людей становилось значительно меньше. Том успел сделать ещё несколько шагов, когда почувствовал, как один из парней замахнулся. Он успел уклониться и ударить в ответ, успешно, прямо в нос. А дальше, ему нанесли сильнейший удар в живот. Воздух мгновенно выбило из лёгких. Он согнулся пополам. Следующий удар пришёлся по лицу. Их было несколько, у Тома не хватало рук. Перед глазами вспыхнули белые искры. Он едва удержался на ногах.

– Что...

Ответом стал удар коленом в грудную клетку. Томас рухнул на асфальт. Не успел даже подняться, как один из мужчин схватил его за ворот куртки и резко поднял.

– Слушай внимательно.

Ещё один удар и на этот раз локтем по скуле.

Во рту появился металлический привкус крови.

– Не...

Договорить ему не дали. Кулак с размаху врезался в рёбра. Что-то болезненно хрустнуло.

Том закашлялся.

– Ещё раз попытаешься искать Лилиан... – Удар, –...или полезешь туда... Удар, –...куда тебя не приглашали...

Ещё удар. Каждая фраза сопровождалась новым попаданием. Они били спокойно.

Без злости. Так, словно выполняли обычную работу.

От этого становилось только страшнее.

Томас ударил в ответ. Попал одному из мужчин прямо в челюсть. Достаточно сильно, чтобы тот раздражённо сплюнул кровь.

– А характер есть...

Он усмехнулся. Следующий удар оказался настолько сильным, что Томаса отбросило к бетонной стене. Он ударился плечом. Раздался глухой треск. Боль пронзила всю левую руку.

Перед глазами всё поплыло. Кажется…Плечо.

Он даже пошевелить рукой нормально не смог.

Мужчина медленно подошёл ближе. Присел перед ним на корточки.

– Запомни одну вещь.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно.

– Забудь о Лилиан. Она останется там, где ей и место. Попытаешься снова вмешаться... Мы закончим то, что начали.

Он похлопал Томаса по щеке.

– Ты хороший парень. Не заставляй нас убивать хороших парней.

Они развернулись и неторопливо ушли. Том ещё несколько секунд пытался подняться. Ноги дрожали. Всё тело ломило. Левая рука почти не двигалась.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Но мир вдруг качнулся. Изображение перед глазами стало расплываться. Последнее, что он успел увидеть, – серое небо над аэропортом. А затем, наступила темнота.

****

Иногда окружающие искренне удивлялись тому, как братья Форды понимали друг друга без единого слова. Им казалось, будто между ними существовала какая-то необъяснимая связь, позволяющая читать мысли друг друга.

Но, на самом деле никакой мистики в этом не было. Ещё в детстве они придумали собственный язык. Язык, которого не существовало ни в одном словаре. Едва заметно поднятая бровь. Лёгкое напряжение челюсти. Прищуренный взгляд. Подёрнувшийся уголок губ. Едва уловимое движение носом или напряжение скул.

Со стороны всё это выглядело случайной мимикой, на которую никто не обращал внимания, но для них каждый такой жест означал целую фразу. За годы они настолько привыкли к этому способу общения, что порой понимали друг друга быстрее, чем люди успевали произнести хотя бы одно предложение.

Именно поэтому, когда Джейсон, сидя в полицейской машине, едва заметно провёл языком по внутренней стороне щеки, Мэйсон понял всё мгновенно.

Это ложь. Они не полицейские. Не задавая ни единого вопроса, он спокойно отвернулся к окну, словно ничего не произошло. Сейчас их было слишком много. Любое необдуманное движение закончилось бы дракой, в которой преимущество было явно не на стороне братьев. Поэтому оставалось только ждать.

«Мэйсон Форд, вы задержаны за проникновение в частную собственность. Джейсон Форд, вы задержаны за причинение тяжких телесных повреждений гражданину Джоша Морриса.»

Но сколько бы Мэйсон ни пытался сохранять холодную голову, мысли снова и снова возвращались к одному человеку. Элис. Перед глазами всплывал её испуганный взгляд перед тем, как он выбежал из комнаты. Он ведь обещал, что вернётся. Обещал защитить её. И сейчас, пока его везли неизвестно куда, внутри всё сильнее росло ощущение, что он уже опоздал.

«Только бы с ней ничего не случилось...» Он сжал кулаки так сильно, что ногти болезненно впились в ладони.

Нужен был план. Любой. Главное – выбраться.

Машина неожиданно остановилась. Мэйсон бросил короткий взгляд в окно и сразу нахмурился.

Старое здание компании Моррисов. То самое. Полицейские резко распахнули двери автомобиля.

– Выходите.

Братьев грубо вытолкнули наружу. Они успели лишь переглянуться. Всего на долю секунды.

«Действуем по ситуации». Именно это означал взгляд Джейсона.

Но сделать они ничего не успели. Сильный удар обрушился сзади. Мир мгновенно потемнел.

Первым, что почувствовал Мэйсон, когда проыпался, был запах. Тяжёлый, едкий. Запах дыма и горящего дерева. Он резко вдохнул и тут же закашлялся, ощущая, как лёгкие обжигает раскалённый воздух.

Открыв глаза, он увидел языки пламени, стремительно пожирающие стены старого здания.

Горело всё. Потолок. Лестницы. Мебель. Огонь с пугающей скоростью распространялся по помещениям, превращая старый архив в огромную огненную ловушку.

Мэйсон с трудом поднялся на ноги, ощущая резкую боль в затылке. Перед глазами всё плыло. Но уже через мгновение сознание прояснила одна-единственная мысль. Джейсон.

– Джейс...

Ответа не последовало.

Он сделал несколько шагов вперёд, прикрывая лицо рукавом. Дым становился всё гуще. Каждый вдох давался с трудом. Он видел выход. Совсем недалеко. Ещё несколько метров – и можно было выбраться наружу.

Но ноги сами развернули его в противоположную сторону. Он не мог уйти. Не мог оставить брата здесь. Эта мысль даже не рассматривалась. Лучше самому погибнуть в этом огне, чем однажды жить с пониманием, что он спас себя, бросив Джейсона.

– ДЖЕЙСОН! – из последних сил закричал Мэйсон.

Ответом ему стал лишь грохот падающих перекрытий. Он продолжал идти сквозь густой дым, почти ничего не различая перед собой. Грудную клетку разрывало от кашля. Глаза слезились. Каждый вдох становился пыткой. Перед глазами всё сильнее темнело.

Где-то глубоко внутри вспыхнула ещё одна мысль. Джош. Это был его план. Избавиться сразу от всего. Сжечь документы. Убрать свидетелей. И одновременно забрать Элис. От осознания этого внутри вспыхнула такая ярость, что Мэйсон сделал ещё несколько шагов вперёд, несмотря на то, что ноги уже почти не слушались.

– Джейсон...– уже хрипло позвал он.

Тишина.

Лишь треск огня.

Гул пламени.

И постепенно исчезающий шум собственного дыхания.

Перед глазами окончательно потемнело. Ноги подкосились. Он рухнул на раскалённый пол, уже не чувствуя боли. Последней мыслью, промелькнувшей в угасающем сознании, была вовсе не собственная жизнь.

«Элис...» После этого всё вокруг поглотила темнота, а пламя продолжало безжалостно пожирать старое здание, не оставляя после себя ничего, кроме огня.

Глава 26

Я оставила тёте короткую записку с просьбой не переживать и передать маме, что со мной всё хорошо, просто сломался телефон и навалилось слишком много работы. Ключ положила на привычное место, ещё несколько секунд постояла у двери, собираясь с мыслями, а затем всё-таки вышла из подъезда. Мне совершенно не хотелось оставлять семью в неведении, но сейчас я не могла позволить себе тратить время на объяснения.

Сев в машину, я завела двигатель и несколько минут просто смотрела перед собой, пытаясь понять, что делать дальше. Если я отправлюсь прямо в клинику, велика вероятность, что Джош уже ждёт меня там. Он наверняка предусмотрел и это, а значит, действовать нужно было осторожно. Я могла попытаться найти Томаса, но его номера в старом телефоне не было, а искать его вслепую по всему городу было бессмысленно. Оставался только один вариант – ехать за Лилиан самой.

Сначала я заехала к ней домой, быстро переоделась, взяла несколько необходимых вещей, деньги и банковскую карту, после чего снова села за руль и направилась в сторону Лас-Вегаса. Дорога предстояла долгая, и уже через несколько часов усталость начала валить меня с ног. Глаза закрывались сами собой, шея затекла от постоянного напряжения, а кофе, который я выпила на одной из остановок, помог лишь ненадолго. Я открывала окно, впуская в салон холодный ночной воздух, включала музыку погромче и снова и снова убеждала себя, что не имею права остановиться. Где-то там Лилиан ждала помощи, и мысль о том, что я могу не успеть, заставляла меня продолжать ехать даже тогда, когда тело требовало хотя бы нескольких часов сна.

Спустя почти семь часов впереди наконец показались огни Лас-Вегаса. К тому времени город уже давно не напоминал то место, которое никогда не спит и куда люди приезжают ради развлечений. Ночная улица казалась пустой. Я припарковала машину неподалёку от клиники и дальше пошла пешком, стараясь не привлекать к себе внимания.

Здание выглядело неприветливо: высокие окна, холодные стены и редкие лампы, освещавшие территорию вокруг. Через небольшое окошко будки я заметила охранника, который совершенно спокойно смотрел телевизор, попивая чай. Похоже, ночная смена успела утомить его настолько, что происходящее вокруг и вовсе не интересовало его.

Я дождалась подходящего момента и проскользнула мимо будки, надеясь, что камеры не успеют зафиксировать моё лицо. Обходя здание, я долго искала пожарную лестницу, пока наконец не заметила металлическую конструкцию за одним из углов. Но, дверь оказалась заперта.

– Чёрт...

Я оглянулась по сторонам и на несколько секунд задумалась. Что бы на моём месте сделал Том? Ответ пришёл почти сразу, и на губах невольно появилась короткая улыбка. Конечно же, Том бы сначала сделал что-нибудь совершенно безрассудное, а потом каким-то образом умудрился бы убедить всех, что именно так и было задумано.

Я резко подняла ногу и пнула дверь, вышло это настолько громко, что я остановилась и прислушалась к тишине. А затем, крепче взялась за ручку и дёрнула её со всей силы. Ничего. Тогда попробовала ещё раз, уже сильнее, и металл жалобно скрипнул. В следующую секунду ручка осталась у меня в руке.

– Отлично, – пробормотала я, глядя на неё.

Проблема заключалась лишь в том, что теперь дверь всё равно не открывалась. Именно в этот момент с другой стороны послышались шаги. Я мгновенно прижалась к стене и спряталась за дверью, задержав дыхание. Через несколько секунд она распахнулась, и наружу вышел молодой сотрудник. Он даже не посмотрел в мою сторону, поправил халат и быстро направился в противоположный конец коридора.

Я дождалась, пока его шаги стихнут, после чего подхватила дверь, не позволив ей закрыться, и проскользнула внутрь. На верхнем этаже было непривычно тихо. Длинный коридор освещался тусклыми лампами, за закрытыми дверями иногда слышались приглушённые голоса, но поблизости не было ни одной медсестры. От этого место казалось ещё более жутким, словно я действительно оказалась внутри какого-то дешёвого фильма ужасов, только выбраться из которого можно было далеко не всегда. Я медленно пошла вдоль стены, пока не заметила на ней пожарную кнопку.

Несколько секунд смотрела на неё, а потом в голове возникла идея. Если двери заперты, нужно заставить персонал открыть их самостоятельно.

Я проскользнула в ближайшую палату и обнаружила, что она пустует. Это была невероятная удача. На стуле возле кровати лежала белая пижама для пациентов, которую я быстро надела поверх своей одежды. Волосы распустила и растрепала, а затем несколько раз потёрла глаза, чтобы придать им уставший и сонный вид. Свои вещи я спрятала под кроватью, надеясь, что никто не станет проверять палату слишком внимательно.

Теперь оставалось найти Лилиан. Я вышла в коридор и начала одну за другой проверять палаты, стараясь делать это как можно естественнее. В некоторых спали пациенты, в других лежали пустые кровати, несколько дверей оказались заперты, и каждый раз мне приходилось заставлять себя идти дальше, хотя внутри всё сильнее росло отчаяние.

Я не знала, в какой именно палате находится Лилиан, а времени на поиски становилось всё меньше. Чтобы открыть запертые двери, мне нужна была связка ключей из приёмной, но стоило мне только представить, как я туда захожу, как сразу становилось понятно, что меня заметят. Другого выхода не было. Я вернулась к пожарной кнопке и нажала её. Пронзительный сигнал мгновенно разорвал тишину здания и мои уши.

Я сама вздрогнула от его громкости и закрыла уши ладонями, когда с потолка начала стекать вода из системы пожаротушения. Двери одна за другой стали открываться, в коридорах появились сонные пациенты и взволнованные сотрудники, а медсёстры принялись торопливо проверять палаты.

– Без паники! Все выходим наружу! – раздавались голоса со всех сторон.

Именно этого я и ждала. В возникшей суматохе никто больше не обращал на меня внимания, поэтому я быстро двинулась вдоль коридора, всматриваясь в лица людей. Белые больничные рубашки мелькали перед глазами, кто-то растерянно озирался, кого-то выводили под руки, а кто-то раздражённо спрашивал, что произошло.

Я уже начала бояться, что ошиблась и Лилиан находится совсем в другой части здания, когда среди толпы наконец увидела знакомое лицо. Длинные волосы. Острый нос. Покрасневшие глаза. Я могла узнать её из тысячи.

– Лили!

Она резко подняла голову, и на её лице отразилось такое потрясение, что на несколько секунд мы обе просто смотрели друг на друга.

– Эли... – голос Лилиан дрогнул. – Как ты здесь оказалась?

– Долго объяснять. Идём!

Я схватила её за руку, одновременно подхватывая свои вещи, и потянула за собой. Лилиан едва успевала за мной, но вопросов больше не задавала. Мы влились в поток людей, спустились по пожарной лестнице и вместе со всеми вышли наружу. Только оказавшись на улице, я позволила себе оглянуться, убедившись, что за нами никто не идёт. Охранник всё ещё находился в своей будке, слишком занятый происходящим вокруг, чтобы заметить двух девушек, которые почти бегом пересекли парковку.

Мы добрались до машины, и я едва успела закрыть дверь, как завела двигатель и резко тронулась с места. Несколько минут мы ехали молча, пока наконец клиника не исчезла из вида. Только тогда Лилиан вдруг рассмеялась. Я бросила на неё быстрый взгляд и увидела слёзы, которые всё ещё стояли у неё в глазах.

– Лили... ты в порядке? Что там с тобой произошло?

Мне пришлось снова посмотреть на дорогу, но я нащупала её руку и крепко сжала, пытаясь хотя бы немного передать ей своё спокойствие. Лилиан покачала головой, словно сама не могла поверить, что действительно сидит сейчас рядом со мной.

– Эли, прошу...скажи, что это не сон.

Её голос сорвался, а смех окончательно превратился в плач.

– Не сон, Лили. Это правда.

Слова дались мне тяжелее, чем я ожидала. Я тоже почувствовала, как глаза наполняются слезами, но не отпустила её руку. Она держалась за меня так, словно боялась, что стоит ослабить пальцы – и всё вокруг снова исчезнет. Несколько минут мы ехали в тишине, пока Лилиан наконец не спросила:

– Где остальные? Том? Джейсон? Мэйсон?

Я не ответила. Просто продолжила смотреть на дорогу, крепче сжимая руль. Мне не нужно было произносить ни слова – Лилиан слишком хорошо меня знала. Она медленно перевела взгляд на моё лицо и сразу всё поняла.

– Он... их убил?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но заставила себя не отворачиваться от дороги.

– Я не знаю, Лили.

Это была единственная правда, которую я могла ей дать. Она закрыла глаза и заплакала ещё сильнее, а я свернула на обочину, остановила машину и несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь привести мысли в порядок. Затем потянулась к сумке с заднего сиденья и достала сухую одежду, половину передала ей. Мы начали переодеваться.

– Нам нельзя ехать к тебе домой, – сказала я, переодеваясь прямо в машине. – Если Джош действительно контролирует всё это, он первым делом будет искать нас там.

Я застегнула куртку, убрала снятую одежду обратно в сумку и на несколько секунд замерла, глядя через лобовое стекло. Впервые за всю эту ночь мне пришлось думать не о том, откуда мы только что сбежали, а о том, куда нам теперь идти и что вообще делать дальше. В голове не было ни одного нормального плана, только усталость, тревога и ощущение, будто привычный мир за несколько часов перестал существовать.

Мы потеряли слишком много, а самое страшное заключалось в том, что я даже не знала, кого из тех, кто ещё оставался рядом, мы могли считать в безопасности. Мы долго разговаривали с Лилиан, перебирая события последних дней снова и снова, словно обе пытались таким образом убедиться, что всё это действительно произошло, а не оказалось каким-то кошмаром, от которого мы вот-вот проснёмся. Я рассказала ей о Мэйсоне и Джейсоне, о том, что произошло после нашего расставания, и о том, во что превратилась моя жизнь за последнее время. Когда я произнесла слова об их смерти, Лилиан долго молчала, а потом закрыла лицо руками и расплакалась. Я тоже не смогла сдержаться. Мы сидели рядом, обнявшись, и плакали так долго, что уже не могли понять, чьи слёзы текут по щекам. А когда Лилиан начала рассказывать о том, что ей пришлось пережить в клинике, внутри меня поднялось тяжёлое чувство вины. Я снова и снова думала о том, что, если бы я приехала раньше, если бы догадалась обо всём раньше, возможно, ей не пришлось бы через это проходить.

Лилиан вытерла лицо рукавом, шумно втянула воздух и посмотрела на меня покрасневшими глазами. Несколько секунд она молчала, а затем вдруг улыбнулась – совсем чуть-чуть, будто сама ещё не была уверена, что имеет право улыбаться после всего произошедшего.

– Я знаю, что нам делать. Я посмотрела на неё с недоверием.

– Что?

– Давай попьём кофе, – предложила она, всхлипнув и слегка улыбнувшись.

Я невольно рассмеялась сквозь слёзы. Именно за это я всегда любила Лилиан: каким бы ужасным ни становился мир вокруг неё, она каким-то образом умудрялась находить в нём хотя бы маленькую вещь, за которую можно было ухватиться. Поэтому спустя несколько минут мы уже ехали по ночным улицам Лас-Вегаса в поисках круглосуточного кафе. Мы выбрали небольшое заведение, где почти никого не было, заказали по чашке горячего кофе и устроились в самом дальнем углу.

Вокруг царила непривычная тишина, разбавленная лишь негромким гулом дороги за окнами. После всего, что произошло за последние часы, это место казалось почти нереальным: обычные столы, тёплый свет, запах кофе и люди, которые продолжали жить своей привычной жизнью, даже не подозревая, что за стенами этого кафе две девушки пытаются понять, как им пережить ночь. Лилиан сделала несколько глотков, задумчиво посмотрела на свою чашку, а затем подняла на меня взгляд.

– У меня появилась идея. Дай телефон.

– Зачем?

– Потом объясню.

Я молча протянула ей телефон. Лилиан взяла его, несколько секунд перебирала что-то в памяти, а затем набрала номер, не заглядывая в контакты. Уже по тому, насколько уверенно она нажимала на цифры, я поняла, что номер действительно знает наизусть.

– Привет. Спишь?

Её голос неожиданно стал спокойным, почти будничным, и я внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять, кому она звонит.

– Я тут… в Лас-Вегасе. Мне идти некуда…

На последних словах в её голосе появились беспомощные нотки, которые она изо всех сил пыталась скрыть. Я нахмурилась, продолжая молча слушать. Родственник? Друзья? Кто-то, кому она действительно могла доверять? Я не знала, а Лилиан тем временем коротко ответила собеседнику и назвала адрес вслух, словно специально хотела, чтобы я его запомнила.

Через несколько минут она положила телефон на стол и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

– Я нашла нам ночлег.

– И к кому мы едем? – не выдержала я. Любопытство всё-таки оказалось сильнее усталости.

– Да так, знакомый.

Я подозрительно прищурилась.

– Какой ещё знакомый?

– Увидишь.

Разумеется, от такого ответа вопросов у меня стало только больше, но Лилиан явно не собиралась ничего объяснять. Поэтому я просто допила кофе, снова села за руль и ввела в навигатор, продиктованный ею адрес. Около двадцати минут мы ехали по ночному городу, постепенно удаляясь от ярких улиц и шума центра. Я время от времени поглядывала на Лилиан, но она лишь смотрела в окно, словно совершенно не сомневалась в человеке, к которому мы направлялись. Наконец впереди показались высокие ворота, за которыми виднелся огромный двухэтажный дом. Я остановила машину перед въездом и невольно задержала взгляд на здании. Дом выглядел настолько большим и дорогим, что на мгновение я даже решила, что мы ошиблись адресом.

– В общем, он своеобразный, но хороший человек, – сказала Лилиан, уже открывая дверь машины.

Я повернулась к ней.

– Что значит «своеобразный»?

Но она только загадочно улыбнулась и вышла. Ворота медленно раскрылись перед нами, и я последовала за Лилиан, всё ещё пытаясь понять, к кому именно она нас привезла. Она уверенно шагнула на территорию дома, будто бы бывала здесь уже не раз, а я шла следом, настороженно оглядываясь по сторонам. Чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее становилось моё любопытство. Лилиан явно знала, куда идёт. А вот я впервые за эту ночь понятия не имела, что ждёт нас за следующей дверью.

Глава 27

Начало уже начинало расцветать, когда из дома вышел парень примерно нашего возраста. Высокий, темные волосы, грубые черты лица и острый нос.

Лилиан, едва увидев его, широко улыбнулась, и на её лице впервые за последние часы появилось что-то совершенно беззаботное. Они обменялись дружеским рукопожатием, будто не виделись всего несколько дней, хотя по тому, как уверенно Лилиан держалась рядом с ним, было понятно, что они знали друг друга довольно давно.

Меня же во всей этой встрече больше всего настораживало другое: парень тоже улыбался, но его улыбка казалась какой-то отстранённой. Он смотрел на нас спокойно, без особого интереса, однако от одного его взгляда мне почему-то стало не по себе, словно раннее утро внезапно стало холоднее.

– Лилиан Грейс, неужто вам идти некуда? – игриво усмехнулся он, окинув нас взглядом.

– Кэм, прекрати, – Лилиан закатила глаза, хотя сама продолжала улыбаться, а затем повернулась ко мне.

– Это Элис. Моя подруга.

Парень перевёл взгляд на меня и протянул руку.

– Добро пожаловать. Я Кэмерон Элидарис.

Я уже собиралась представиться, но, услышав его фамилию, мы с Лилиан одновременно посмотрели друг на друга.

– Стоп… повтори, ты…

Голос Лилиан прозвучал настолько напряжённо, что Кэмерон вопросительно изогнул бровь.

– Добро пожаловать? – недоумённо повторил он.

– Нет, ты что, Элидарис?! – Лилиан широко раскрыла глаза, словно только сейчас поняла, с кем всё это время была знакома.

Кэмерон несколько секунд смотрел на неё, а потом совершенно спокойно кивнул.

– Да. Ты не знала? Сколько лет мы с тобой дружим?

Лилиан открыла рот, но так и не нашла, что ответить. Я невольно улыбнулась её выражению лица, однако решила не заставлять её мучиться ещё дольше.

– Твой отец Честер Элидарис?

Теперь Кэмерон посмотрел уже на меня.

– Да. А откуда ты знаешь?

Я переглянулась с Лилиан, после чего тихо ответила:

– Кэм… ты знаешь, что Джон Моррис обманул твоего отца? У нас есть доказательства.

Его улыбка исчезла практически мгновенно и теперь он казался мне ещё более жутким. Хотя не было в нём ничего, что могло бы насторожить. Привлекательная внешность, запоминающиеся черты лица.

Сам он ничего не ответил, только нахмурился и несколько секунд молча смотрел на меня, словно пытался понять, насколько серьёзно я говорю. В его взгляде больше не было прежней насмешки.

Наконец он коротко кивнул.

– Я тебе верю.

После небольшой паузы Кэмерон снова посмотрел на нас обеих и уже спокойнее добавил:

– Вы, наверное, очень устали. Занимайте любую комнату, какая понравится.

С этими словами он развернулся и направился к гаражу, будто разговор был закончен. Через несколько минут послышался звук двигателя, и машина скрылась за воротами. Я ещё некоторое время смотрела ей вслед, а потом повернулась к Лилиан.

– Куда он поехал?

– Пошёл разбираться, – невозмутимо ответила она, пожав плечами. Я недоверчиво посмотрела на неё.

– Ты говоришь это так, будто он каждый день куда-нибудь уезжает разбираться.

– Обычно так и бывает.

Мы вошли в дом, и Лилиан повела меня по просторному коридору. Внутри всё выглядело настолько дорого и безупречно, что я невольно замедлила шаг: высокие потолки, массивная мебель, большие окна и ощущение какого-то спокойного, почти непривычного достатка, которое совершенно не вязалось с тем, через что мы прошли за последние сутки.

– А как вы вообще познакомились? – спросила я, когда мы направились в одну из комнат на первом этаже.

– На работе, – ответила Лилиан. – Кэм вообще редко бывает здесь. Обычно он живёт в Испании, а сюда приезжает только летом. Она открыла дверь комнаты и пропустила меня внутрь, после чего сама присела на край кровати.

– Он официально не работает в полиции, но часто им помогает. А мой дедушка был капитаном, поэтому, когда я приезжала из Карсон-Сити, часто заходила к нему в участок. Я очень сильно его любила, – Лилиан слабо улыбнулась, ненадолго задумавшись о прошлом.

– Кэмерона я там тоже постоянно видела. Мы много разговаривали, у нас всегда находились темы для разговоров, а потом как-то просто стали друзьями. Она ненадолго замолчала, и её улыбка стала чуть грустнее.

– Когда дедушка умер, мы с Кэмероном почти перестали заходить в участок. Но дружбу не потеряли. Я присела рядом, внимательно слушая её.

– Я вообще не особо люблю приезжать сюда летом, – продолжила Лилиан. – То есть в родной дом я приезжаю, конечно, но ненадолго. Не люблю слишком тесное общение с родителями, поэтому обычно остаюсь у них всего на день, а потом приезжаю к Кэмерону. Она снова пожала плечами, будто всё это было совершенно обычным делом.

– Он хороший человек.

Я невольно вспомнила его холодную улыбку и тот странный взгляд, от которого мне стало неуютно ещё на пороге.

– Своеобразный, – пробормотала я. Лилиан рассмеялась.

– Вот именно. Но хороший.

– Ты что, с ним спишь?

– Ч…Что?! Нет! – Лилиан так резко начала отрицать, что я не смогла сдержать улыбку.

– Да ты что? Ты так ни о ком не отзываешься. Даже если человек хороший, ты обязательно найдёшь, что в нём не так. Скажешь, что он тупой, заносчивый, а тут вдруг… – я прищурилась, разглядывая её лицо, а потом довольно ухмыльнулась. – Стоп. Ты что, влюблена в него?

– Элис, ты головой ударилась, пока меня спасала?

Я рассмеялась, а Лилиан закатила глаза, окончательно убедившись, что спорить со мной бесполезно.

– Всё, молчу, – подняла я руки в примирительном жесте. Больше я её не расспрашивала.

После всего пережитого нам обеим наконец хотелось просто закрыть глаза и, хотя бы несколько часов не думать о том, что происходило вокруг. Мы легли спать почти сразу, и усталость оказалась сильнее тревоги – стоило мне коснуться головой подушки, как веки сами собой начали тяжелеть. Но перед тем, как уснуть, я снова вспомнила Мэйсона. Его лицо возникло в памяти так отчётливо, словно он находился совсем рядом. Я вспомнила его улыбку, голос, привычку смотреть на меня так, будто в целом мире для него не существовало ничего важнее. Перед глазами промелькнули наши обычные моменты – те самые, которые раньше казались мне незначительными и которые теперь я отдала бы всё, лишь бы пережить ещё один раз.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли, но они только становились яснее. Мне вдруг захотелось услышать, как он снова назовёт меня своим «цыплёнком», увидеть его улыбку, почувствовать то спокойствие, которое появлялось рядом с ним даже тогда, когда весь остальной мир казался совершенно безумным. По щекам бесшумно скатились слёзы. Я не стала их вытирать, только отвернулась к стене, чтобы не разбудить Лилиан, и крепче сжала край одеяла. Наверное, я всё ещё надеялась, что утром проснусь и пойму, что всё это было страшным сном, а Мэйсон где-нибудь рядом, живой и мне больше никогда не придётся учиться жить в мире без него. Но усталость постепенно забрала меня, мысли стали путаться, а слёзы высохли на щеках сами собой. Последним, что я успела увидеть перед тем, как провалиться в сон, была его улыбка. И с этой улыбкой я наконец уснула.

Проснувшись, я услышала, как Лилиан с кем-то ругается. Ещё не до конца понимая, где нахожусь, я сонно потёрла глаза, выбралась из-под одеяла и пошла туда, откуда доносился её голос. Чем ближе я подходила к кухне, тем отчётливее становились слова, и по интонации Лилиан я сразу поняла, что разговор явно не из тех, в которых она собирается кого-то выслушивать.

Она стояла посреди кухни и активно жестикулировала перед Кэмероном, который сидел за столом с таким каменным выражением лица, будто происходящее его совершенно не касалось.

– Не вмешивайся! Тебя это никаким образом не должно коснуться!!! – закончила Лилиан очередную фразу и резко отвернулась от него.

Похоже, я появилась именно в тот момент, когда она уже высказала ему всё, что хотела. Кэмерон спокойно посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на меня.

– Лилиан, это всё было очень информативно, но мне пора идти.

– Иди ты…!

– К чёрту, – услужливо закончила я за неё.

Лилиан тут же повернулась ко мне.

– Спасибо.

Я села за стол, всё ещё пытаясь понять, что успела пропустить, пока спала.

– Лилиан, я знаю, ты сильная и независимая, но сейчас ты не можешь просто пойти к Джошу и убить его, понимаешь?

Она резко посмотрела на меня.

– А почему ты можешь?!

Я замерла, а затем перевела взгляд с неё на Кэмерона.

– Стоп. Что происходит?

– Он хочет разобраться с Джошем, – коротко объяснила Лилиан.

– О-о… не надо, – тут же ответила я и устало опустилась на стул.

– Вот и я об этом! – Лилиан снова повернулась к Кэмерону.

– Ты вообще понимаешь, что он псих? Полный псих! Он убил двух человек и даже глазом не моргнул! Кэмерон тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу, явно начиная жалеть, что вообще вступил с ней в этот разговор.

– Нам надо Томаса искать, – добавила я, пытаясь вернуть разговор в более разумное русло.

Кэмерон медленно поднялся со стула и подошёл к Лилиан. Он не выглядел раздражённым и даже не повысил голоса, но в его спокойствии было что-то такое, отчего мне стало не по себе. Казалось, он уже принял решение и теперь просто объясняет нам его, а не пытается получить разрешение.

– Что ты мне предлагаешь? – спросил он. – Отправить двух девушек искать Томаса, пока Джош будет продолжать делать всё, что ему вздумается? Сидеть здесь, как трус? Оставить тебя в таком положении и сделать вид, что ничего не происходит?

Он говорил совершенно спокойно, почти без эмоций, однако каждое слово звучало настолько твёрдо, что Лилиан постепенно перестала жестикулировать. Она смотрела на него несколько секунд, а потом всё-таки замолчала. Кэмерон выдержал паузу и продолжил:

– Я не собираюсь смотреть, как Джош продолжает охотиться за вами, только потому, что вы решили, что должны справиться со всем самостоятельно.

Лилиан нахмурилась, но отступать явно не собиралась.

– В любом случае я не собираюсь сидеть за твоей спиной, свесив ноги, – решительно заявила она.

На этот раз Кэмерон едва заметно усмехнулся.

– Я и не говорил тебе сидеть без действий. Я предлагаю вам найти Томаса, а я прикрою вас от Джоша.

Мы с Лилиан переглянулись. Кажется, для Кэмерона спор был закончен, но только не для Лилиан.

– Я предлагаю тебе не вмешиваться в мои дела!

Кэмерон нахмурился.

– Почему ты так не хочешь, чтобы я тебе помог?

Лилиан на мгновение замолчала, будто сама не ожидала от себя ответа, который собиралась произнести.

– Потому что не хочу тебя потерять…

У меня по спине пробежали мурашки. Я переводила взгляд с одного на другого и чувствовала себя так, будто включила турецкий сериал, причём где-то на самом интересном месте.

Но улыбка исчезла с моего лица, когда Лилиан продолжила:

– Мы потеряли всех! Мэйсона, Джейсона… Мы даже не знаем, где сейчас Томас! Джош похитил Элис, меня засунули в психушку! Сколько ещё должно произойти, чтобы ты понял, что я больше не хочу терять людей, которые мне дороги?!

От её слов по моей спине прошёл холод. Лилиан была права. Мы действительно потеряли слишком много и слишком долго пытались убедить себя, что ещё можем всё исправить. Но сколько раз после этого кто-то должен был оказаться в опасности из-за меня? Я опустила взгляд, сжав пальцы.

– Лили… – Кэмерон произнёс её имя тихо, но в его голосе впервые за всё утро появилась настоящая тревога. – Я не могу позволить, чтобы с тобой снова что-нибудь произошло по вине этого ублюдка. До сих пор не понимаю, как ты вообще могла мне ничего не рассказать.

– Прекратите, – вмешалась я, подняв голову. – Джошу нужна я. Если эта игра начнётся заново, он уберёт Кэмерона, а потом доберётся и до тебя, Лилиан.

Она сразу хотела возразить, но я не позволила ей перебить меня.

– Пока не поздно, я не хочу снова доставлять вам неприятности. Всё это произошло по моей вине. Из-за моей глупости, из-за моих решений… – голос предательски дрогнул, но я заставила себя продолжить.

– Поэтому я просто сдамся ему. Скажу, чтобы оставил вас в покое. Мэйсон умер, и я больше не вижу смысла бороться с Джошем.

В комнате повисла тишина. Лилиан смотрела на меня так, будто я только что сказала нечто безумное.

– Лучше сдаться ему, да? – резко спросила она. – Ты действительно думаешь, что после этого я смогу спокойно жить, зная, что ты рядом с Джошем?

– Лилиан…

– Нет! Даже не начинай. Как ты вообще можешь думать, что я смогу жить спокойно, когда ты будешь с Джошем?!

Кэмерон, до этого молча наблюдавший за нами, вдруг усмехнулся:

– Ты так говоришь, будто вы встречаетесь.

– Так и есть! – одновременно ответили мы с Лилиан.

Но Лилиан уже не обращала на него внимания. Она подошла ко мне и остановилась, напротив.

– Как ты вообще можешь после всего, что произошло, думать о том, чтобы вернуться к нему?! Ты сама сказала, что не хочешь с ним быть. Значит, так оно и будет. Не позволяй ему снова решить за тебя, как тебе жить.

Я молчала, а она продолжила, уже тише:

– А Мэйсон? Ты что, жила только ради него? Да, ты его любила. И я знаю, как тебе больно. Но если он умер, это не значит, что должна умереть.

Я почувствовала, как к глазам снова подступили слёзы, но Лилиан не дала мне отвернуться.

– Мы не в каком-то фильме, где всё обязательно должно закончиться хорошо. Жизнь так не работает. Всё заканчивается совсем не так, как мы хотели. Но знаешь, что я точно знаю? Мы начали этот путь вместе.

Она крепко сжала мою руку.

– Значит, вместе его и закончим. С Мэйсоном или без него.

Я смотрела на Лилиан и не могла подобрать ни одного слова. Её последние слова будто застряли где-то внутри меня, заставляя заново пересмотреть всё, что я успела решить за последние часы. До этого мне казалось, что единственный способ защитить их – исчезнуть из их жизни, отдать себя Джошу и позволить ему получить то, чего он хотел, лишь бы остальные остались в безопасности. Но Лилиан напомнила мне о самом главном: я не имела права решать за всех, кому и чем жертвовать. Я опустила глаза, чувствуя, как по щекам медленно скатываются слёзы. Мне всё ещё было невыносимо больно от мысли о Мэйсоне, и я не знала, как вообще научиться жить с этой пустотой, которая появилась после его смерти. Наверное, ещё долго не узнаю.

Но где-то глубоко внутри меня впервые за последние часы появилось крошечное желание не сдаваться. Не ради мести, не ради победы над Джошем и даже не ради того, чтобы доказать кому-то свою силу. Просто потому, что Мэйсон когда-то любил меня именно такой – живой, упрямой и способной бороться за тех, кто мне дорог. Я вытерла слёзы и посмотрела на Лилиан.

– Ты права, – тихо сказала я. – Я просто… больше не знаю, как без него.

Лилиан ничего не ответила, только крепко обняла меня. Я прижалась к ней и впервые за долгое время позволила себе не быть сильной хотя бы несколько секунд. Кэмерон всё это время молчал. Он стоял неподалёку, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с непроницаемым выражением лица, будто обдумывал каждое сказанное слово. Наконец он тяжело вздохнул и нарушил тишину:

– Тогда возвращаемся к моему плану.

Мы обе посмотрели на него.

– Идите искать Тома, а я разберусь с Джошем, – спокойно продолжил Кэмерон.

Я посмотрела на Лилиан, которая молча кивнула. Почему-то мне показалось, что им нужно побыть наедине, поэтому я решила не мешать.

– Ну ладно, я сейчас вернусь. Сказав это, я направилась в сторону спальни, оставив их вдвоём.

Странно, но раньше мне всегда казалось, что Лилиан в итоге будет с Томасом. Они столько лет были рядом, знали друг друга практически с детства, и между ними существовала какая-то особенная близость, которую со стороны легко было принять за что-то большее. Но теперь появился человек, рядом с которым Лилиан смотрела совершенно иначе. Я заметила это ещё вчера, когда Кэмерон вышел из дома, а теперь окончательно убедилась: в её взгляде действительно было что-то настоящее. И всё же сам Кэмерон продолжал вызывать у меня странные, противоречивые чувства. Я не могла сказать, что не доверяю ему, ведь он без лишних вопросов позволил нам остаться у него и даже собирался помочь разобраться с Джошем. Но рядом с ним я почему-то чувствовала себя неуютно. От него будто исходила какая-то холодная энергия, которую невозможно было объяснить словами. Возможно, дело было в его взгляде или в том, насколько спокойно он реагировал на всё происходящее. Он мог стоять посреди разговора, где все почти срывались на крик, и при этом выглядеть так, будто уже просчитал каждый возможный вариант.

Я отогнала эти мысли и вернулась к комнате. Вместо того чтобы просто ждать, я собрала все наши вещи и сложила их в сумки. Не знала, вернёмся ли мы сюда ещё когда-нибудь, поэтому решила ничего не оставлять. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошла Лилиан. Она выглядела немного спокойнее, чем прежде, хотя по её лицу всё ещё было заметно, сколько всего произошло за последние сутки.

– Так, с чего начнём предположения? – спросила я, затягивая молнию на сумке.

Лилиан ненадолго задумалась.

– Мне кажется, сначала нужно заехать к его родителям.

– К родителям Тома?

Она кивнула.

– Да. Может быть, они знают, где он или куда он мог уехать. Заодно заедем и к моим.

Я посмотрела на неё с лёгким удивлением.

– К твоим родителям?

– Хочу проверить жив ли отец… – Лилиан пожала плечами, – Я уверена, что жив, но после всего произошедшего мне, наверное, всё-таки стоит хотя бы убедиться, что с ними всё нормально.

Я кивнула. План был не идеальным, но другого у нас всё равно не было.

– Тогда поехали.

Я взяла сумку и ещё раз оглядела комнату, прежде чем выйти. Внутри меня всё ещё жило тревожное ощущение, что мы только начали распутывать этот клубок, а впереди нас ждёт куда больше вопросов, чем ответов.

Мы снова сели в машину, только теперь за руль села Лилиан. Она сказала, что гораздо лучше знает дорогу и мне не стоит даже пытаться спорить с ней, особенно после семи часов за рулём прошлой ночью, поэтому я без возражений пересела на пассажирское сиденье и пристегнулась.

Лилиан завела двигатель, несколько секунд молча смотрела перед собой, словно собиралась с мыслями, а потом выехала с территории дома Кэмерона. Я ещё некоторое время смотрела в окно, наблюдая, как его дом постепенно исчезает из поля зрения, и почему-то поймала себя на мысли, что совсем не уверена, увидим ли мы его снова. Утро уже окончательно вступало в свои права, город постепенно оживал, на дорогах становилось всё больше машин, а вчерашняя ночь казалась чем-то невероятно далёким, хотя на самом деле прошли всего несколько часов.

Я чувствовала себя так, будто прожила за это время несколько жизней: побег из клиники, встреча с Лилиан, разговоры о Мэйсоне и Джейсоне, бессонная ночь, Кэмерон, планы найти Томаса…

Всё это не укладывалось в голове, и я даже не пыталась разобрать события по порядку. Сейчас мне хотелось только одного – хотя бы ненадолго почувствовать себя обычным человеком, который просто сидит в машине рядом с подругой и едет домой. Лилиан вела уверенно, иногда поглядывая на навигатор, хотя большую часть дороги, кажется, знала сама. Я время от времени спрашивала, далеко ли ещё, и она каждый раз отвечала одним и тем же спокойным «скоро», после чего снова сосредоточенно смотрела на дорогу. Мы особо не разговаривали, и эта тишина не была неловкой. После всего произошедшего нам обеим, наверное, просто нужно было немного помолчать.

Через некоторое время знакомые Лилиан улицы начали сменяться более тихими районами, и она наконец свернула к небольшому, уютному дому. Я посмотрела на него через окно и сразу заметила, насколько он отличался от огромного особняка Кэмерона. Здесь всё выглядело гораздо теплее и привычнее: небольшой сад перед домом, аккуратно подстриженные кусты, несколько горшков с цветами у крыльца и окна, за которыми чувствовалась настоящая домашняя жизнь.

– Приехали, – сказала Лилиан и заглушила двигатель.

Мы вышли из машины и вместе подошли к двери. Лилиан на секунду остановилась перед ней, словно собиралась с духом, а потом постучала. Дверь открылась довольно быстро. На пороге стоял мужчина средних лет. Он сначала посмотрел на Лилиан, будто не сразу поверил своим глазам, а затем его лицо мгновенно изменилось. В нём появилось такое искреннее облегчение, что я невольно улыбнулась.

– Лили?

– Привет, пап.

Он даже ничего не ответил, просто шагнул вперёд и крепко обнял её. Лилиан тоже обхватила его руками, прижавшись к нему, и на несколько секунд закрыла глаза. Я стояла рядом, стараясь не вмешиваться в этот момент, но внутри стало неожиданно тепло. После всего, что она пережила, видеть её рядом с отцом, который так явно радовался тому, что дочь стоит перед ним целая и невредимая, было особенно приятно.

– Где ты была? – наконец спросил он, отстраняясь и внимательно оглядывая её. – Мы столько раз пытались тебе дозвониться.

– Телефон сломался, – быстро ответила Лилиан.

Я едва заметно подняла брови, вспомнив нашу с ней легенду для родственников, и решила благоразумно промолчать. Мужчина перевёл взгляд на меня.

– А вы…

– Это Элис, – представила меня Лилиан.

– Моя подруга.

Я тепло улыбнулась и протянула ему руку.

– Очень приятно познакомиться.

– Взаимно, Элис.

Проходите, чего же вы стоите на пороге? Он сразу отступил в сторону, пропуская нас внутрь. Я вошла следом за Лилиан и невольно огляделась. Дом оказался именно таким, каким я его и представляла после внешнего вида: уютным, тёплым и наполненным какими-то маленькими деталями, которые невозможно специально придумать для красоты. На стенах висели семейные фотографии, на полках стояли книги и небольшие сувениры, а из кухни доносился приятный запах свежезаваренного чая.

– Лилиан приехала? – послышался женский голос. Через несколько секунд в коридоре появилась женщина, и я сразу поняла, что это её мама. Она сначала удивлённо посмотрела на дочь, а потом её лицо озарилось

улыбкой.

– Боже мой, Лилиан!

Она подошла к ней и крепко обняла, а Лилиан на этот раз даже рассмеялась.

– Мам, всё нормально.

– Конечно, нормально, – женщина отстранилась и тут же начала внимательно осматривать её с ног до головы. – Ты вообще понимаешь, как мы переживали?

– Понимаю.

– Телефон не работает, не отвечаешь, неизвестно где находишься…

– Мам, я же приехала.

– Именно поэтому я сейчас тебя не ругаю.

Лилиан улыбнулась и снова обняла её, а я стояла рядом и наблюдала за ними с тихой улыбкой.

В какой-то момент мне даже стало немного завидно этому простому семейному счастью, ведь ещё совсем недавно мы все собирались вместе, шутили, спорили и строили планы, совершенно не представляя, что однажды будем сидеть по разным сторонам чужой жизни и пытаться понять, как всё вернуть обратно.

– А ты Элис? – вдруг обратилась ко мне её мама.

Я кивнула.

– Да.

– Лилиан много о тебе рассказывала. Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже.

Она улыбнулась мне так тепло, что я сразу почувствовала себя здесь немного спокойнее. Через несколько минут мы уже сидели на кухне за большим столом. Мама Лилиан поставила перед нами чашки с горячим чаем, принесла что-то к нему, а отец сел напротив дочери и всё ещё время от времени поглядывал на неё, словно боялся снова потерять из виду. Лилиан рассказывала им какие-то обычные вещи, стараясь не касаться того, что произошло на самом деле, а я молча слушала и иногда поддерживала разговор. Я заметила, как постепенно напряжение в её родителях исчезает. Они всё ещё задавали вопросы, но теперь уже скорее из привычки, чем из страха, а Лилиан отвечала им с привычной лёгкой улыбкой. Мне было странно видеть её такой – не той Лилиан, которую я знала последние сутки, готовой спорить с Кэмероном, бросаться в неизвестность и спасать меня из клиники, а просто дочерью, которая сидит на кухне у родителей и пьёт чай.

– Вы надолго в городе? – спросил её отец. Лилиан на секунду замолчала.

– Пока не знаю.

Я почувствовала, как её взгляд скользнул в мою сторону, но она ничего не объяснила. И я была ей благодарна. Сейчас ей не хотелось рассказывать родителям о Джоше, о клинике, о Мэйсоне и Джейсоне, да и я прекрасно понимала почему. Мы просидели за столом ещё некоторое время, разговаривая о самых обычных вещах, и это было, наверное, самое спокойное утро за последние несколько дней. Я почти забыла, что вокруг нас всё ещё рушится, пока не увидела на лице Лилиан лёгкую тень тревоги, когда она посмотрела на часы. Она тоже понимала, что нам нельзя задерживаться слишком долго. Наконец она поставила чашку на стол и поднялась.

– Нам ещё нужно кое-куда заехать.

– Уже уходишь? – расстроенно спросила её мама.

– Мам, мы ещё увидимся.

Отец поднялся следом и снова обнял дочь.

– Только не пропадай больше.

Лилиан тихо рассмеялась.

– Постараюсь.

Я попрощалась с ними, поблагодарила за чай и тепло улыбнулась обоим. Когда мы вышли на улицу, Лилиан некоторое время молчала, а затем посмотрела на меня.

– Они хорошие.

– Очень.

– Иногда мне кажется, что я зря так редко сюда приезжаю.

Я посмотрела на неё и улыбнулась.

– Ещё успеешь исправиться.

Она усмехнулась и открыла дверь машины.

– Тогда поехали. Нам ещё Томаса искать.

Я села рядом с ней, и машина снова тронулась с места, оставляя позади тихий дом, в котором хотя бы на несколько минут нам удалось почувствовать себя обычными людьми.

Когда мы снова оказались на дороге, и теперь я уже не чувствовала той тяжести, которая давила на меня утром. После встречи с родителями Лилиан внутри появилось забытое ощущение спокойствия.

Возможно, дело было всего лишь в чашке горячего чая и нескольких обычных разговорах, но иногда человеку достаточно совсем немного, чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя в безопасности. Лилиан уверенно вела машину, время от времени поглядывая на навигатор, а я смотрела в окно и наблюдала за проплывающими мимо улицами.

Мы ехали к дому Томаса, надеясь хотя бы там получить какие-нибудь ответы. Я не знала, дома ли он вообще, знает ли, что произошло с Лилиан, и тем более понятия не имела, почему до сих пор не могла с ним связаться. После всего случившегося его отсутствие беспокоило меня всё сильнее.

– Как думаешь, он будет дома? – спросила я, нарушая тишину.

– Очень надеюсь, – ответила Лилиан

Я кивнула и снова отвернулась к окну.

– Если его там нет?

– Тогда будем думать дальше.

Мне нравилось, что Лилиан говорила это так спокойно, будто у нас действительно был запасной план. Хотя я прекрасно знала, что никакого плана у нас не было. Через несколько минут навигатор сообщил, что мы почти приехали. Лилиан свернула на знакомую мне улицу, и спустя ещё пару поворотов впереди показался дом Томаса. Я сразу узнала его, хотя прошло довольно много времени с тех пор, как я видела его в последний раз.

– Вот и приехали, – сказала Лилиан и начала притормаживать.

Мы остановились неподалёку от дома. Я уже собиралась открыть дверь, когда мой телефон внезапно зазвонил. От неожиданности я вздрогнула. Мы с Лилиан одновременно посмотрели на экран. На нём высветилось имя, от которого я совершенно не ожидала увидеть звонок. Кэмерон.

Несколько секунд просто смотрела на экран, после чего приняла вызов.

– Алло? На другом конце повисла короткая пауза.

– Элис, слушай внимательно, – голос Кэмерона звучал совсем не так, как утром. – Вам нужно ехать в больницу.

Я сразу выпрямилась на сиденье.

– В больницу? Что случилось?

– Спросите в приёмной про Томаса.

Снова несколько секунд молчания.

– В какую?

Он продиктовал адрес, и я быстро открыла навигатор, стараясь не забыть ни одной цифры.

– Мы едем.

– Хорошо.

Звонок закончился. Я ещё несколько секунд продолжала держать телефон у уха, хотя уже слышала лишь тишину.

– Что он сказал? – спросила Лилиан.

Я медленно повернулась к ней.

– Нам нужно в больницу.

Её лицо мгновенно изменилось. Она несколько секунд смотрела на меня, затем перевела взгляд на дом Томаса, который находился всего в нескольких метрах от нас. Мы приехали сюда, чтобы найти его, но теперь даже не успели выйти из машины.

– Значит, разворачиваемся, – тихо сказала она.

Я снова посмотрела на экран телефона, где всё ещё оставался недавний вызов Кэмерона. Почему-то мне совершенно не понравилось то, насколько серьёзным был его голос.

Лилиан завела двигатель и резко выехала с места, а я ещё некоторое время смотрела в зеркало заднего вида на дом Томаса, пока он не исчез за поворотом. У меня было очень плохое предчувствие.

Глава 28

Лилиан припарковала машину у входа в больницу, и мы несколько секунд просто сидели внутри, глядя на стеклянные двери, за которыми постоянно проходили врачи, медсёстры и посетители. После всего, что произошло за последние сутки, обычная больничная суета казалась почти нереальной: кто-то торопился к лифту, кто-то разговаривал по телефону, где-то вдалеке звонил аппарат, а над входом мерцала холодная белая вывеска. Лилиан первой отстегнула ремень безопасности и посмотрела на меня.

– Ну что, идём искать нашего героя?

– Да, заждался, наверное.

Лилиан усмехнулась и вышла из машины. Я последовала за ней, и вскоре мы оказались внутри. В приёмной было довольно много людей, но очередь двигалась быстро, поэтому нам не пришлось долго ждать.

Я подошла к стойке, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

– Здравствуйте. Мы ищем Томаса Риверса. Нам сказали, что он здесь.

Медсестра что-то проверила в компьютере, несколько секунд внимательно печатала, а затем подняла на нас взгляд.

– Вы родственники?

– Да, – уверенно ответила Лилиан.

– Мы его сёстры, – добавила я, – Амелия Риверс.

– Джулия, – автоматически ответила Лили.

Медсестра кивнула и прищурилась, внимательнее вглядываясь на монитор компьютера.

– Томас Риверс вы сказали? Да, он поступил девятнадцатого августа. Палата двести семнадцать, второй этаж. Лифт прямо по коридору, затем направо.

– Спасибо.

Мы уверенно направились в сторону лифта, тихо хихикая.

– Ты помнишь имя его сестры? – удивилась Лили.

– Да, пришлось запомнить, когда он громко разговаривал по телефону, а потом и вовсе трубку мне отдал. Что за человек?

Мы рассмеялись, пока заходили в лифт.

Внутри было предвкушение наконец-то увидеть Томаса, ведь после всего случившегося мне почему-то было страшнее всего его увидеть. Не потому, что я ожидала увидеть что-то ужасное, а потому, что его лицо могло окончательно подтвердить: всё действительно произошло.

Мы потеряли Мэйсона и Джейсона, Лилиан провела неизвестно сколько времени в психиатрической клинике, а теперь ещё и Томас оказался в больнице. Двери лифта открылись, и мы вышли на втором этаже. Номер палаты нашли довольно быстро. Лилиан остановилась перед дверью и посмотрела на меня.

– Готова?

– Нет.

– Отлично. Я тоже.

Она открыла дверь. Томас лежал на больничной койке, закинув одну руку за голову, хотя на лбу у него была небольшая повязка, закреплённая сбоку. Рядом стояла капельница, а на прикроватной тумбочке лежал пластиковый стакан с водой. На первый взгляд он выглядел вполне нормально, если не считать заметной бледности и усталого взгляда.

Увидев нас, он приподнял бровь.

– О, прекрасно. А я уже начал думать, что умру от скуки.

Лилиан шумно выдохнула и тут же бросилась к нему.

– Том!

– Только не обнимай слишком сильно, – предупредил он, когда она обхватила его за плечи. – Мне врач сказал беречь голову.

– Да, действительно береги голову, вдруг там мозги, – Лилиан тут же отстранилась.

Я невольно улыбнулась и подошла ближе.

– Как ты?

– Великолепно. Пять звёзд, обслуживание прекрасное, только еда немного подозрительная.

– Томас.

– Ладно, ладно. Голова побаливает, немного кружится, но врач сказал, что ничего серьёзного. Сотрясение, небольшая травма, поэтому оставили под наблюдением. Периодически приходят, проверяют, в сознании ли я, задают одни и те же вопросы.

– Какие?

– Как меня зовут, где я нахожусь, какой сегодня день. В общем, стандартный набор. Я уже начал подозревать, что они просто забывают ответы и каждый раз приходят спросить заново.

Лилиан закатила глаза.

Я присела на стул рядом с кроватью и посмотрела на него внимательнее. Только сейчас, когда увидела его живым и относительно целым, я поняла, насколько сильно боялась, что с ним тоже что-нибудь случилось.

– Что произошло?

Томас помолчал несколько секунд.

– Драка.

– С кем?

– С очень неприятными людьми.

– Том.

– Элис, я правда не знаю, кто они. Всё произошло быстро. Меня ударили, я, видимо, решил доказать, что у меня железная голова, и проиграл спор.

– И ты ещё смеёшься?

– А что мне остаётся? Плакать не очень удобно, когда кружится голова.

Лилиан села на край стула рядом со мной, а Томас перевёл взгляд с неё на меня.

– А вы вообще, как здесь оказались?

Мы с Лилиан переглянулись.

– Это долгая история, – тихо сказала я.

– Судя по вашим лицам, очень.

– Том, скажи последнее, что ты помнишь до того, как попал в больницу, – попросила Лилиан.

Томас слегка нахмурился, пытаясь восстановить события в памяти.

– Я был в аэропорту, а потом ко мне подошли какие-то парни. Сказали что-то…

Он замолчал, и по тому, как напряглось его лицо, я поняла, что он действительно пытается вспомнить. Несколько секунд Томас смотрел куда-то в сторону, будто прокручивал в голове последние часы перед больницей, но затем покачал головой.

– А с кем ты был в аэропорту? Один? – осторожно спросила Лилиан. Томас удивлённо посмотрел на неё.

– Вы меня сейчас на адекватность проверяете? Я всё помню. Я прилетел из Карсон-Сити в Лас-Вегас, потому что у меня умер дядя, а потом почему-то меня избили в аэропорту. Не помню только, что именно они говорили… Что-то говорили, точно.

Мы с Лилиан переглянулись. И именно тогда обе поняли одно и то же: Томас действительно не помнил большую часть произошедшего. Лилиан медленно отвернулась от него, чтобы он не заметил выражения её лица, и приложила указательный палец к губам. Я сразу поняла этот жест – молчать. Пока не говорить ему ни о чем, что произошло.

– Да, удивительно, – первой сказала я, заставляя себя улыбнуться.

– Ты всё помнишь.

– Ага, – довольно кивнул Томас. – Я же говорил.

– Мы просто приехали тебя проведать, – добавила я, стараясь улыбаться как можно искреннее.

Томас снова расслабился, а затем вдруг нахмурился, будто вспомнил ещё что-то.

– Кстати, мне здесь телефон не дают, даже родители. Лилиан, помнишь моего одногруппника Карла?

– Конечно, – быстро ответила она.

– Можешь ему написать, чтобы он узнал насчёт Мэйсона? А то он говорил, что прилетит в конце лета, а в итоге я каким-то образом оказался здесь. Нужно его встретить.

Он говорил совершенно спокойно, даже немного недовольно, словно единственной проблемой во всём происходящем было то, что он пропустил встречу с другом.

Я сглотнула. Улыбка сама собой исчезла с моего лица, и я опустила глаза, лишь бы Томас не увидел, как сильно меня задели его слова.

Он всё ещё ждал Мэйсона.

И даже не знал, что тот больше не сможет приехать. Лилиан молчала рядом, сжимая руки на коленях, и я видела, как она изо всех сил старается сохранить спокойное выражение лица.

– Конечно, – наконец сказала она тихо. – Я скажу Карлу.

Томас удовлетворённо кивнул и снова откинулся на подушку.

– Вот и отлично. А то Мэйсон опять ворчать будет.

Я закрыла глаза всего на секунду. Мне хотелось сказать ему правду. Хотелось рассказать всё прямо сейчас, потому что скрывать от него такое казалось неправильным.

Но, посмотрев на Лилиан, я поняла: пока мы не знаем, насколько сильно он пострадал и почему его память остановилась именно на аэропорту, лучше оставить всё как есть. Хотя бы ненадолго.

Мне бы тоже хотелось забыть о его смерти.

Но, жаль, что это ничего не поменяет.

И тут мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя Кэмерона. Я сразу взяла трубку.

– Да?

– Элис, вы уже нашли Томаса?

– Да. Мы в его палате.

– Хорошо. Тогда слушай внимательно…

Я отошла немного в сторону, чтобы лучше его слышать. Лилиан спокойно осталась рядом с Томасом, продолжая что-то ему говорить, пока я отвернулась к окну.

– Что случилось? – спросила я.

Голос Кэмерона звучал спокойно, но в нём было что-то такое, отчего мне сразу стало не по себе.

– Приезжайте в аэропорт.

Я нахмурилась.

– Зачем? Мы куда-то летим?

– Да. Вам срочно нужно вылетать в Карсон-Сити.

От его слов я почувствовала, как внутри всё неприятно оборвалось.

– В Карсон-Сити? Для чего?

– Я всё объясню. Просто приезжайте.

– Кэмерон, подожди…

Но в трубке уже раздались короткие гудки. Я несколько секунд смотрела на экран телефона, пытаясь понять, что именно сейчас произошло, а потом быстро убрала его в карман и вернулась к ребятам. Мне с трудом удалось натянуть на лицо улыбку. Лилиан посмотрела на меня и почти сразу всё поняла по одному только взгляду.

– Думаю, нам пора, – сказала она, после чего наклонилась к Томасу и крепко его обняла.

– Блин, опять скучно будет, – пробормотал он, мило надув губы. Я невольно усмехнулась. Томас всегда был невероятно активным человеком, поэтому провести несколько дней в больничной палате для него, наверное, было хуже любого наказания.

– Не скучай, – сказала я и тоже обняла его.

От этих объятий на душе почему-то стало намного теплее.

Есть определенный тип людей, с которыми становиться спокойно, весело и уютно не только внешне, но и внутренне. Я называю их солнечными людьми. И Томас действительно напоминал солнце.

– И вы не скучайте, – улыбнулся он.

Мы попрощались и вышли из палаты. Дверь закрылась за нашими спинами, и только тогда я позволила себе выдохнуть. Мы молча дошли до лифта, а когда двери закрылись, я почувствовала, как по щекам покатились горячие слёзы. Я быстро отвернулась, пытаясь их вытереть, но услышала рядом тихий всхлип Лилиан. От её плача мои собственные слёзы полились ещё сильнее.

– Куда мы едем? – спросила она, вытирая лицо.

– В аэропорт.

– Зачем?

– Не знаю. Он сказал, что всё объяснит, – я пожала плечами.

Мы вышли из больницы, сели в машину и почти сразу тронулись с места. Несколько минут обе молчали, каждая погружённая в свои мысли, пока Лилиан наконец не нарушила тишину.

– Как думаешь, сколько ему понадобится времени, чтобы восстановиться?

Я посмотрела в окно.

– Не знаю. Наверное, это зависит от того, насколько сильно он пострадал. На несколько секунд я замолчала, а потом вдруг вспомнила кое-что.

– Но это объясняет, почему он сразу не спросил тебя, как выбралась из псих больницы.

Лилиан медленно повернула голову в мою сторону.

– Точно…Реально, я даже не заметила этого.

Теперь, когда мы знали, что Томас не помнит большую часть событий, его слова казались совсем другими. Он говорил с нами так, будто ничего страшного не произошло, будто Лилиан просто ненадолго куда-то уехала, а Мэйсон всё ещё должен был прилететь в конце лета. Я крепче сжала телефон в руке. Кэмерон ждал нас в аэропорту. И я понятия не имела, почему именно сейчас ему понадобилось отправлять нас в Карсон-Сити.

Через двадцать минут мы уже сидели в частном самолёте.

Кэмерон расположился напротив нас, откинувшись на спинку кресла, и спокойно объяснял то, ради чего так срочно отправил нас в Карсон-Сити. Сначала я едва успевала следить за его словами, потому что всё происходило слишком быстро, но постепенно начала складывать детали в одну картину. Оказалось, что за последние несколько лет Джошу удавалось избегать ответственности практически за всё, что он совершал. Жалобы исчезали, заявления внезапно теряли ход, свидетели меняли показания, а некоторые дела просто не доходили до суда. Причина была до смешного очевидной – его отец, Джон Моррис, занимал достаточно высокое положение и имел слишком много связей, чтобы позволить своему сыну отвечать за собственные поступки. Но, как выяснилось, сам Джон Моррис был далеко не лучше своего сына. Кэмерон уже некоторое время собирал информацию о нём, и чем глубже погружался в дело, тем больше находил нарушений, махинаций и подозрительных связей. Он работал в сфере криминалистики и за свою карьеру успел раскрыть немало сложных дел, поэтому прекрасно понимал, как устроена система и где именно люди вроде Морриса привыкли прятать свои следы.

– Я давно собирался заняться Джоном, – спокойно объяснял Кэмерон.

– Просто раньше у меня не было достаточного количества доказательств, чтобы закрыть его окончательно. Теперь они есть. Его уже задержали.

– А Джош? – спросила Лилиан. Кэмерон посмотрел на неё. — После того как понял, что отец больше не сможет его прикрывать, Джош исчез. Он сейчас в Карсон-Сити, но где именно – неизвестно. Мы проверили несколько мест, где он мог бы спрятаться, однако он достаточно осторожен и не появляется там, где его могут искать.

Я нахмурилась.

– Тогда зачем мы туда едем?

Кэмерон перевёл взгляд на меня.

– Потому что есть один человек, ради которого Джош способен нарушить собственную осторожность.

Мне даже не пришлось спрашивать, кто именно.

– Я, – тихо произнесла я.

– Именно.

Лилиан сразу нахмурилась.

– То есть она приманка?

– Да, – спокойно ответил Кэмерон.

– И ты сейчас говоришь это так, будто предлагаешь нам съездить за кофе.

– Потому что я не собираюсь отправлять Элис одну.

Он говорил без улыбки, и от этого его слова звучали ещё убедительнее.

– Мы знаем, что Джош будет следить за ней, если узнает, что она приехала в Карсон-Сити. Мы заранее подготовим наблюдение, перекроем возможные пути отхода и будем ждать, когда он появится. Элис не придётся ничего делать самой. Её задача – просто оказаться в месте, где Джош сможет её найти.

– А если он не придёт?

– Придёт.

– Откуда такая уверенность?

Кэмерон ненадолго замолчал.

– Потому что за всё время, пока мы собирали информацию о нём, он ни разу не смог отпустить Элис. Для него она не просто человек, которого он преследует. Он считает, что она принадлежит ему. Такие люди редко способны оставить то, что считают своей собственностью, особенно если думают, что наконец получили шанс вернуть её.

Мне стало неприятно от этих слов, но Кэмерон продолжил уже более спокойно:

– И именно поэтому мы можем использовать его одержимость против него самого. На этот раз ему некуда будет спрятаться. Лилиан скрестила руки на груди.

– Допустим. Но ты понимаешь, что я не собираюсь спокойно смотреть, как Элис используют в качестве приманки?

– Понимаю.

– И ты понимаешь, что если хоть что-нибудь пойдёт не так…

– Я знаю.

– Тогда дай мне гарантию.

Кэмерон посмотрел ей прямо в глаза. Лилиан тоже не отвела взгляда. От них шла та энергия, от которой по коже шли мурашки. Тяжелые взгляды, серьезный тон и ощущение будто в прошлом они прошли через ненависть, а сейчас смотрели друг на друга безумной любовью. Про них можно было бы написать неплохой фанфик.

Несколько секунд они продолжали молча смотрели друг на друга, и я вдруг почувствовала себя совершенно лишней. Между ними словно исчез весь окружающий мир: шум двигателей, мягкий свет салона, разговоры людей где-то вперед – всё стало каким-то далёким, потому что их взгляды говорили гораздо больше, чем произнесённые слова. Лилиан смотрела на него настороженно, чуть приподняв бровь, будто пыталась понять, действительно ли может ему доверять. Кэмерон же оставался совершенно спокойным, но в его взгляде появилось что-то непривычно мягкое. Он смотрел на неё так, будто её сомнения были для него важнее всего остального. И, именно это выглядело невероятно красиво.

Я даже поймала себя на мысли, что в другой ситуации обязательно достала бы телефон и сфотографировала их, чтобы потом показать Лилиан и посмеяться над тем, насколько они похожи на пару из фильма «Mr. andMrs. Smith». Но сейчас было явно не время.

– Даю не только гарантию, – наконец произнёс Кэмерон. Он протянул руку и осторожно взял ладонь Лилиан в свою. Она немного удивилась, но руку не отняла. Кэмерон продолжал смотреть ей прямо в глаза.

– Я даю тебе своё слово.

Лилиан ничего не ответила.

– И своё обещание, которое я всегда выполняю, – добавил он уже тише.

– Я не позволю Джошу приблизиться к Элис. И не позволю ему причинить вред тебе.

В его голосе не было ни капли показной уверенности. Он не пытался произвести впечатление. Именно поэтому его слова звучали серьёзно.

Лилиан несколько секунд смотрела на него, а затем едва заметно улыбнулась.

– Хорошо. Я тебе верю.

Кэмерон чуть сильнее сжал её ладонь. И всё. Больше ничего не произошло. И, именно этого оказалось достаточно.

Я медленно отвернулась к окну, решив, что смотреть на них дальше будет уже просто неприлично.

Куда мне смотреть?

Я подняла глаза к потолку самолёта.

Какой красивый потолок. Просто невероятно красивый. Никогда в жизни не видела настолько интересного потолка.

За окном проплывали облака, а я изо всех сил старалась делать вид, что меня совершенно не интересует происходящее, напротив. Хотя, если честно, уголки моих губ предательски поползли вверх. Кажется, Лилиан всё-таки нашла человека, на которого не смотрит так, как на всех остальных.

Если честно, я не знала, что буду делать, когда всё это закончится. Когда Джош наконец оставит нас в покое, когда мы перестанем оглядываться на каждом шаге, когда закончится этот бесконечный кошмар и жизнь снова станет обычной. Я не знала, как буду жить дальше.

Будто ничего не произошло? Будто не было всех этих дней, проведённых в страхе?

Будто…не было Мэйсона? От одной этой мысли становилось невыносимо тяжело. Мне ещё предстояло вернуться в Калифорнию, чтобы опознать его тело, и я даже не могла представить, как заставлю себя переступить порог той комнаты, где мне придётся увидеть человека, которого ещё совсем недавно я могла обнять, услышать его голос и почувствовать, как он называет меня своим «цыплёнком». Я отвернулась к окну самолёта и до самого приземления больше ничего не сказала.

Я навсегда останусь твоим цыплёнком. Обещаю.

Спустя час мы долетели. Кэмерон сразу отвёз нас к дому Лилиан, потому что по плану всё должно было выглядеть так, будто мы вернулись в обычную жизнь. Если Джош действительно следил за нами, ему нельзя было дать ни единого повода заподозрить, что мы знаем о ловушке.

– Ведите себя естественно, – напомнил Кэмерон перед тем, как мы вышли из машины. – Никакой спешки. Никаких подозрительных разговоров. Если увидите что-нибудь странное, не пытайтесь разобраться самостоятельно.

– Мы поняли, – ответила Лилиан.

Кэмерон ещё несколько секунд смотрел на неё, словно хотел сказать что-то ещё, но в итоге лишь кивнул.

Мы вошли во двор, и Лилиан направилась к тому самому месту, о котором знали только мы с ней. Она отодвинула небольшой камень возле крыльца, достала спрятанный под ним ключ и протянула его мне.

– Давай ты.

– Почему я?

– У меня руки трясутся.

Я мягко погладила её по плечу и просто вставила ключ в замок и повернула. Дверь открылась. Внутри всё выглядело совершенно так же, как до нашего отъезда. На полке у входа лежали ключи, которые Лилиан всегда бросала туда, хотя потом по десять минут искала их по всему дому.

На диване осталась сложенная пледом подушка, а на кухонном столе стояла кружка, которую она, судя по всему, так и не убрала перед отъездом. От этих мелочей мне стало странно. Дом выглядел так, будто ничего не произошло. Будто мы просто вернулись после обычной поездки. Лилиан сняла куртку и бросила её на спинку стула.

– Я хочу душ.

– А я хочу кофе.

– Разумеется.

Я прошла на кухню, поставила чайник и достала две кружки. Лилиан тем временем поднялась наверх, а через несколько минут вернулась в домашней одежде, собрав волосы в небрежный хвост.

– Ты будешь что-нибудь есть?

– Не знаю.

– Это не ответ.

– Тогда нет.

– Отлично. Я тоже не буду.

– Очень полезный диалог.

Она усмехнулась и открыла холодильник, несколько секунд внимательно посмотрела внутрь, после чего закрыла его.

– Там нечего есть.

– Мы можем заказать.

– Потом.

Она села за кухонный стол, а я поставила перед ней кружку. Несколько минут мы просто занимались какими-то совершенно бессмысленными вещами: Лилиан листала телефон, я мыла две кружки, которые даже не нужно было мыть, потом протёрла столешницу, хотя она и так была чистой. Наверное, мы обе просто пытались занять руки. Пытались сделать вид, что это обычный день. Что мы обычные девушки, которые вернулись домой после поездки. Что за нашими спинами не осталось больницы, Джоша, страха и двух людей, которых мы теперь считали мёртвыми. Лилиан вдруг посмотрела на меня.

– Элис.

– М?

– Ты опять задумалась.

Я опустила взгляд на кружку.

– Просто устала.

Она ничего не сказала, только протянула руку через стол и слегка сжала мою ладонь. Я улыбнулась ей. И снова посмотрела на комнату, которая казалась такой знакомой и одновременно совершенно чужой. Мы были дома. Но ощущение дома исчезло.

Глава 29

Я не понимала, из чего именно состоял план Кэмерона и каким образом Джош должен был прийти сюда. Мне оставалось только довериться ему и делать то, что он сказал. Он не вызывал у меня доверие, но, ему доверяла Лилиан. А я доверяла ей.

Сама она ушла в душ, я же осталась в гостиной, пытаясь хотя бы на несколько минут расслабиться. Сидя на диване, я смотрела в одну точку и заставляла себя не думать о том, что будет дальше, но мысли всё равно возвращались к Мэйсону. Если у него с Джейсоном действительно не осталось близких родственников, то их тела придётся опознавать либо мне, либо Томасу. От одной этой мысли по спине пробежала дрожь.

Я резко провела ладонью по лицу, смахивая выступившие слёзы, и тут в дверь постучали. Всё моё тело резко напряглось. Сердце забилось быстрее, а в голове мгновенно возникла одна-единственная мысль. Это был Джош?

Я медленно поднялась с дивана и подошла к двери.

– Кто там?

– Откройте, это полиция.

Я сглотнула. Голос звучал уверенно, но почему-то от этих слов мне стало ещё страшнее. Когда я медленно открыла дверь, то увидела двух мужчин в полицейской форме.

«Я уже видела их.»

Именно они участвовали в моём похищении. На несколько секунд я перестала слышать всё вокруг. В памяти вспыхнули воспоминания с Джошем.

– Вы задержаны за незаконное проникновение на частную территорию, – произнёс один из мужчин и потянулся к моим запястьям.

Я инстинктивно отступила.

– Не трогайте меня!

– Девушка, не усложняйте ситуацию.

Он снова сделал шаг ко мне, но вдруг за его спиной появилась высокая фигура. Кэмерон. Он встал между нами настолько спокойно, словно всё происходящее было заранее предусмотрено.

– Назовите свои полные имена, должности и подразделение, – произнёс он холодно.

– После этого предъявите ордер либо иной процессуальный документ, подтверждающий законность вашего требования.

Оба мужчины замерли.

– Что?

– Вы меня прекрасно услышали.

Кэмерон даже не повысил голоса.

– Вы утверждаете, что производите задержание за незаконное проникновение. В таком случае мне необходимо понимать правовое основание задержания, установить ваши полномочия и увидеть соответствующий документ. Кроме того, прежде чем вы прикоснулись к гражданскому лицу, вы обязаны были сообщить ей основание ограничения свободы.

Первый мужчина переглянулся со своим напарником.

– Мы… у нас есть… соответствующее распоряжение.

– Прекрасно. Предъявите.

– Оно находится… в машине.

Кэмерон едва заметно усмехнулся.

– Офицер… то есть, мы…

– Вы офицеры? – перебил Кэмерон. – Тогда представьтесь.

– Мы из…

Он запнулся. Кэмерон поднял бровь.

– Из какого именно подразделения?

– Из местного.

– Это не подразделение.

Мужчина замолчал. Я стояла у двери и всё ещё чувствовала дрожь в руках, но теперь страх постепенно сменялся каким-то странным удивлением. Ещё несколько секунд назад эти двое казались мне угрозой, а теперь они выглядели так, будто сами не знали, куда деть глаза.

– Значки, – спокойно продолжил Кэмерон. – Покажите удостоверения.

Они нехотя достали документы. Кэмерон даже не взял их в руки, лишь посмотрел.

– Интересно.

– Что? – нервно спросил один из мужчин.

– Ничего. Просто я ожидал, что люди, которые собираются незаконно задержать человека в жилом помещении, хотя бы проверят подлинность собственных удостоверений.

Они переглянулись.

– Послушайте, сэр, мы просто выполняем…

– Приказ? – подсказал Кэмерон. – Тогда назовите номер распоряжения.

Тишина.

– Или хотя бы фамилию должностного лица, которое его выдало, – Кэмерон достал телефон. – Хорошо. Тогда дальше я разговаривать с вами не буду.

Он набрал номер и отошёл на несколько шагов.

– Да, Кэмерон Элидарис. У меня двое лиц, предположительно выдающих себя за сотрудников полиции. Адрес тот же. Нет, документы вызывают сомнения. Да. Жду вас.

Он убрал телефон. Оба мужчины заметно занервничали.

– Думаю, вам лучше не усугублять своё положение, – спокойно сказал Кэмерон. – Сейчас сюда приедут настоящие сотрудники полиции, и уже они установят, кто вы такие и на каком основании вы оказались здесь.

– Вы ничего не понимаете, – пробормотал один.

– Наоборот. Я понимаю достаточно.

Кэмерон посмотрел на него совершенно без эмоционально.

– И советую вам сейчас ничего больше не говорить. Любая попытка оказать сопротивление или покинуть место до установления вашей личности только добавит проблем.

Вдалеке послышался звук подъезжающей машины. Через несколько минут к дому действительно подошли настоящие полицейские. После короткого разговора с Кэмероном они задержали обоих мужчин и увели их от дома.

Я всё это время стояла неподвижно, наблюдая за происходящим, пока дверь наконец не закрылась. И только тогда поняла, что всё ещё дрожу. Кэмерон повернулся ко мне.

– Элис?

Я посмотрела на него, но не нашла слов, чтобы ответить.

– Они больше сюда не вернутся, – он не стал задавать лишних вопросов. Просто указал на диван.

– Сядь.

Я присела на диван, мой взгляд был пустым. Неужели, такие же поддельные полицейские забрали Мэйсона с Джейсоном?

Кэмерон сел напротив, оставив между нами небольшое расстояние, и несколько секунд просто молчал.

– Ты их узнала? – наконец спросил он.

– Да.

Голос предательски дрогнул.

– Они были там, когда меня похитили.

Кэмерон кивнул.

– Я понял.

– Я думала, что это снова Джош.

– Именно поэтому они и пришли в форме. Он рассчитывал, что одного их вида будет достаточно, чтобы ты испугалась и не стала задавать вопросов.

– Сработало.

– Но теперь они задержаны.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

– Как ты вообще так быстро понял, что они ненастоящие?

– Потому что настоящему сотруднику полиции не нужно несколько минут, чтобы вспомнить собственное подразделение.

Я невольно усмехнулась.

– Логично.

– Иногда полезно быть занудой.

– Ты не зануда.

Я снова улыбнулась, уже чуть искреннее. И именно в этот момент сверху послышался шум открывающейся двери. Мы одновременно повернули головы. По лестнице спускалась Лилиан с мокрыми волосами, на ходу вытирая их полотенцем. Она остановилась на последней ступеньке и посмотрела сначала на меня, потом на Кэмерона.

– А почему у нас в доме только что были полицейские?

Я и Кэмерон переглянулись.

– Долгая история, – одновременно ответили мы.

Лилиан подозрительно прищурилась.

– Я была в душе десять минут.

– Именно, – сказал Кэмерон.

– И за эти десять минут вы умудрились вызвать полицию?

– Они сами приехали, – ответила я.

Лилиан посмотрела на меня, потом на закрытую дверь и снова перевела взгляд на нас.

– Я даже спрашивать не буду.

Она вздохнула и поправила полотенце на голове, словно решила, что после всего пережитого за последние дни ещё один странный эпизод уже не способен её удивить.

– Приходили подставные полицейские. Кстати говоря, они меня и похитили. А перед этим другие забрали Мэйсона с Джейсоном, – быстро объяснила я.

Лилиан ошарашенно открыла рот, не сразу найдя, что на это ответить.

– Они хотели забрать и её, – добавил Кэм, взглянув на Лилиан. И в этот момент я снова поймала его взгляд и почему-то вспомнила Мэйсона. Наверное, дело было даже не в сходстве, а в том, как он смотрел на человека, который был ему дорог: спокойно, внимательно, будто замечал каждую мелочь и без лишних слов давал понять, что рядом с ним тебе ничего не угрожает. От этой мысли внутри неприятно кольнуло.

Я знала, что смогу прожить без Мэйсона. Когда-нибудь снова научусь смеяться, строить планы, просыпаться по утрам и радоваться обычным вещам, и моя жизнь не должна была навсегда состоять только из него. Я понимала это разумом, но сердце отказывалось воспринимать Мэйсона как просто часть прошлого, которую однажды можно будет оставить позади. Он был человеком, благодаря которому я впервые почувствовала себя по-настоящему нужной кому-то, кроме самой себя.

Его любовь я чувствовала настолько ясно, что иногда мне казалось – мне даже не нужны слова, чтобы понять, что рядом со мной стоит человек, ради которого я могла бы отправиться на край света.

Мэйсон был не просто человеком, которого я любила. Он был тем, с кем, казалось, моя душа связалась задолго до того, как я сама успела это понять.

Через несколько секунд в дверь снова постучали. На этот раз я даже не успела ничего почувствовать – Кэмерон мгновенно приложил указательный палец к губам, призывая нас молчать, а затем достал из кармана кожаной куртки пистолет.

Лилиан тут же оказалась рядом со мной. Мы переглянулись, стараясь даже дыхание сделать тише, пока за дверью воцарилась короткая и невыносимая пауза. Кэмерон сделал всего несколько шагов в сторону прихожей, когда дверь с силой содрогнулась от удара. Потом ещё раз. Дерево жалобно скрипнуло, петли натянулись, и стало ясно, что ждать больше нельзя. Кэм резко махнул нам рукой, показывая спрятаться.

Лилиан схватила меня за руку и потащила на кухню. Мы едва успели спрятаться под столом, как она наклонилась ко мне и прошептала:

– Если что, выбежим через чёрный ход.

Я только кивнула. В следующую секунду дверь распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. В доме раздались выстрелы, и Лилиан, не теряя времени, рывком вытащила меня из-под стола. Мы бросились к запасному выходу, не разбирая дороги, и, распахнув дверь, вылетели наружу. Холодный воздух ударил в лицо. Мы бежали, не оглядываясь, пока за спиной не послышался рёв двигателей. Я всё-таки обернулась и увидела несколько машин, стремительно приближавшихся к нам. Они двигались слишком быстро для обычных прохожих.

– Чёрт... – выдохнула Лилиан. Она резко свернула за угол, и я последовала за ней. Мы оказались в узком переулке, зажатом между высокими стенами домов. Здесь было тише, но эта тишина оказалась обманчивой – она лишь на несколько секунд позволила нам поверить, что мы оторвались от преследователей. Мы остановились, пытаясь восстановить дыхание. А затем впереди показались люди. Несколько мужчин вышли из-за поворота и направились прямо к нам. Их было слишком много, а расстояние между нами стремительно сокращалось.

Лилиан схватила меня за руку и потянула вперёд. Я побежала следом, чувствуя, как подошвы скользят по асфальту, но далеко уйти нам не позволили. Один из мужчин настиг Лилиан и схватил её за локоть.

– Отпусти меня, ублюдок! – резко выкрикнула она и со всей силы ударила его ногой.

Я обернулась и только тогда поняла, что впереди нас тоже ждут. Мужчины сомкнули вокруг нас кольцо, отрезая последний путь к отступлению. Нас снова нашёл Джош.

Глава 30

Нас посадили в машину, не сказав ни слова. Лилиан довольно быстро перестала сопротивляться, понимая, что сейчас это не принесёт никакой пользы, а я продолжала искать хоть малейшую возможность выбраться. Я пыталась понять, куда нас везут, сколько людей находится вокруг и можно ли использовать хоть одну секунду их невнимательности, но ничего не складывалось. Оставалось только ждать.

Машина неожиданно остановилась. Нас вывели наружу, и перед нами оказался пивной бар с тусклой вывеской над входом. Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, почему именно сюда нас привезли. Это в стиле Джоша. Всё выглядело так, словно он специально выбрал его для очередной встречи, где никто не станет ему мешать.

– Идиот! Не трогай меня. Я сама пойду, – прошипела Лилиан, когда один из мужчин попытался подтолкнуть её вперёд.

– Заходите внутрь.

Лилиан ничего не ответила. Только нашла мою руку и крепко сжала её. Я посмотрела на неё. В её глазах был страх, который она пыталась спрятать за привычной злостью. И тогда я окончательно решила, что буду делать. Если внутри действительно Джош, я попробую договориться. Пусть он получит меня, если это единственный способ спасти Лилиан, Кэма и Томаса. Я не знала, насколько далеко он готов зайти, но была готова отдать ему свою свободу, лишь бы он оставил остальных в покое.

Я сделаю то, чего он хочет. Вернусь к нему. От одной этой мысли стало тяжело. Мы остановились перед входом. Я смотрела на дверь и никак не могла заставить себя переступить порог. За ней царила тишина, и от этой тишины становилось страшнее, чем от любого крика. Мне казалось, что стоит мне войти – и назад дороги уже не будет. Лилиан слегка потянула меня за руку. Я глубоко вдохнула и шагнула внутрь.

В баре никого не было. Только один человек сидел за стойкой, повернувшись к нам спиной, голова была опущена. Он не обернулся, когда мы вошли. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Это был Джош.

Когда мы замерли у входа, сзади нас кто-то толкнул.

– Я тебе сейчас руку сломаю, – Лилиан резко обернулась на одного из сопровождавших нас мужчин.

Человек за стойкой рассмеялся.

– Узнаю угрозы.

Я застыла. Этот голос... Нет. Такого просто не могло быть. Мужчина медленно повернулся через плечо. Я увидела его лицо. И несколько секунд просто смотрела. Джейсон. Мой мозг отказывался принимать увиденное. После всего, что мы пережили, после слов о пожаре, после уверенности, что их больше нет, я уже успела мысленно попрощаться с ним. Даже представляла, как когда-нибудь придётся стоять рядом с его телом и убеждать себя, что человек, которого я знала, действительно ушёл из моей жизни. А теперь он сидел передо нами. С той самой самоуверенной улыбкой, которую я узнала бы среди тысячи других.

Джейсон в этот момент напомнил мне актера Гарри Озборна из фильма «Человек паук».

– Джейсон... – Лилиан рванулась к нему, и он поднялся со своего места, успев поймать её за плечи.

– Тише, Лили, – усмехнулся он.

– Я тоже рад тебя видеть.

А я всё ещё не двигалась. Мне хотелось подойти, но тело словно не слушалось. Внутри боролись две мысли: это невозможно, и он действительно здесь.

– Но... – голос дрогнул, – Мы думали...

Джейсон посмотрел на меня, и его улыбка стала чуть мягче.

– Знаю.

Джейсон перевёл взгляд на людей, которые привезли нас сюда. Только теперь я заметила то, чего не смогла увидеть раньше: они с самого начала совершенно не походили на людей Джоша. На них были строгие деловые костюмы, движения оставались сдержанными и уверенными, а на лицах не было той самодовольной жестокости, которую я уже успела запомнить у людей Джоша.

– Свободны, – коротко приказал Джейсон.

Мужчины молча кивнули и отошли в сторону. Лилиан с широкой улыбкой наконец отстранилась от него, всё ещё не веря до конца, что перед ней действительно стоит человек, которого мы считали погибшим. Я смотрела на Джейсона, но один вопрос не давал мне даже толком осознать его появление. – Где Мэйсон? – спросила я. Слова прозвучали тише, чем я хотела. Наверное, потому что внутри меня жила одна-единственная мысль: только бы он тоже был жив. Джейсон взял со стойки стакан, сделал небольшой глоток и слегка нахмурился, будто вспоминал детали.

– Он поймал Джоша.

Я непонимающе подняла брови.

– Что? – Джоша взяли у дома Лилиан примерно пятнадцать минут назад, –спокойно пояснил Джейсон, пожав плечами.

– Теперь, думаю, у нас наконец будет возможность пожить спокойно.

Я несколько секунд просто смотрела на него. Мэйсон жив. Эта мысль появилась настолько неожиданно, что всё остальное перестало иметь значение. Мне хотелось увидеть его прямо сейчас, убедиться собственными глазами, что он действительно здесь, что всё это не очередная жестокая ошибка, после которой мне снова придётся проснуться в одиночестве.

Я развернулась и выбежала из бара, даже не успев объяснить, куда направляюсь. Мне нужно было к дому Лилиан. Я не чувствовала земли под ногами и уже представляла, как увижу его, как услышу голос, который столько раз звучал в моих воспоминаниях, но далеко уйти не успела.

– Цыплёнок.

Я остановилась. Всего одно слово. Одно обращение, которое я столько раз слышала во сне, в воспоминаниях, в своих мыслях, и которое теперь прозвучало в реальности. Я медленно обернулась.

Мэйсон стоял позади меня. На мгновение я просто смотрела на него, словно боялась сделать лишнее движение и разрушить эту картину. Он был здесь. Не воспоминание. Не сон. Не голос из прошлого. Он. Живой. Настоящий.

Мои глаза мгновенно наполнились слезами, а затем я уже не смогла оставаться на месте. Я бросилась к нему, и Мэйсон раскрыл руки, принимая меня в объятия. Крепко обхватив его за шею, я прижалась к нему так, словно боялась снова потерять, и впервые за всё это время позволила себе просто перестать держаться.

Он был настоящим. Я почувствовала знакомый запах кофе и чего-то сладкого, тёплого, такого родного, что от него окончательно перехватило дыхание. Мэйсон уткнулся лицом в мои волосы и тихо вдохнул их запах, словно тоже убеждался, что я действительно стою перед ним.

Я закрыла глаза. Мне больше не нужно было ничего объяснять. Не нужно было думать о Джоше, полиции, больнице, побеге, страхе и тех ужасных словах, которыми нас заставили поверить в его смерть. Всё это осталось где-то позади. Мэйсон крепче прижал меня к себе и, касаясь губами моего виска, тихо произнёс:

– Я ведь обещал, что всё будет хорошо.

****

Мэйсон очнулся в незнакомом доме, ещё не до конца понимая, где находится и что произошло. В голове стоял гул, а перед глазами вспыхивали обрывки последних воспоминаний: огонь, густой дым, крики и Джейсон, который был рядом с ним ещё несколько мгновений назад. Он резко поднялся с дивана, тут же почувствовав слабость во всём теле, и попытался осмотреться. Горло неприятно саднило, каждый вдох отдавался сухим кашлем, но мысль о брате не позволяла ему остановиться.

– Джейс... – тихо произнёс он, проходя по коридору и заглядывая в комнаты. Ответа не последовало. Мэйсон сделал ещё несколько шагов, когда из соседней комнаты появился высокий мужчина со светлыми волосами.

– Мелкий, ты чего встал?

Мэйсон не сразу узнал его, но голос услышал мгновенно. Он резко остановился и прищурился, всматриваясь в знакомое лицо.

– Ты... – только и успел произнести он, прежде чем замахнулся, собираясь ударить. Однако организм, измученный после произошедшего, не выдержал: перед глазами потемнело, ноги подкосились, и он потерял сознание. Мужчина едва успел подхватить его и осторожно уложил обратно на диван.

– Эй, полегче, мелкий, – пробормотал он, поправляя подушку под его головой.

– Всё ещё обижается? – раздался из дверного проёма знакомый голос.

Джейсон стоял, прислонившись к стене, и держал в руках банку газировки, наблюдая за происходящим с едва заметной улыбкой. Ричардсон бросил на него взгляд и усмехнулся.

– Да. А ты?

– Чуть-чуть осадок остался, – ответил Джейсон, сделав глоток.

Ричардсон тихо рассмеялся, и в этой короткой перепалке было что-то привычное, словно между ними не существовало тех лет, которые они провели порознь. Ещё несколько часов назад Ричардсон спас своих младших братьев от того, что могло стать для них концом.

В ночь перед тем, как Джейсон Лилиан и Том улетели в Лас-Вегас, он написал старшему брату и рассказал, что происходит. Ричардсон не смог проигнорировать сообщение. Он не стал долго думать, не стал выяснять подробности и не позволил себе поверить, что справиться они смогут сами. Через несколько часов частный самолёт уже приземлился в Монтерее – городе, в котором Ричардсон не был почти десять лет. Когда-то он покинул этот город.

Десять лет назад Ричардсон Форд ушёл из дома, не желая больше жить под контролем отца. Джексон Форд привык решать за своих детей практически всё и требовал от них безоговорочного подчинения, но Ричардсон оказался единственным, кто однажды просто отказался продолжать эту жизнь. Он уехал к своему лучшему другу Кэмерону, который тогда жил в Испании, и именно там впервые почувствовал, что может самостоятельно выбирать, кем ему быть и как жить.

Испания стала для него новым началом, местом, где он нашёл своё окружение, построил собственную жизнь и постепенно перестал оглядываться назад. Возвращаться к отцу, от которого он когда-то ушёл, Ричардсон больше не собирался. Он исчез из жизни семьи полностью, будто его никогда в ней и не было. Но сколько бы лет ни прошло, Джейсон и Мэйсон всё равно оставались его младшими братьями. И когда той ночью на экране телефона появилось сообщение Джейсона, Ричардсон понял, что все десять лет разлуки ничего не изменили в одном простом обстоятельстве: если братья действительно оказались в опасности, он не сможет остаться в стороне. Поэтому он вернулся в Монтерей – не ради того, чтобы восстановить разрушенные отношения.

Он вернулся только за ними. И на этот раз он не собирался снова исчезать.

На следующий день Мэйсон пришёл в себя уже ближе к полудню. Несколько минут он просто лежал на диване, глядя в потолок и пытаясь собрать в голове произошедшее. Воспоминания возвращались постепенно: пожар, дым, оглушающий шум, Джейсон, который находился рядом с ним, а затем – Ричардсон. Старший брат, которого Мэйсон не видел много лет и которого совсем не ожидал встретить именно в тот момент, когда был уверен, что они с Джейсоном не выберутся. От этой мысли в памяти снова всплыл вчерашний момент, когда Ричардсон подхватил его, не позволив упасть на пол, и Мэйсон поморщился. Казалось, даже после всего случившегося его раздражение никуда не исчезло. Он медленно поднялся, проверил телефон, лежавший на столе, а затем, не говоря ни слова, направился собирать вещи. Ричардсон, находившийся в соседней комнате, услышал шум и вскоре появился в дверях.

– Ты куда?

Мэйсон даже не повернулся.

– Домой.

– Куда именно? – спокойно переспросил Ричардсон. – В тот дом, который сейчас наверняка под наблюдением того дебила?

– Мне всё равно. И тебе должно быть плевать куда я собираюсь.

Он продолжил складывать вещи, словно Ричардсона рядом вообще не существовало. Сам Ричард несколько секунд молча наблюдал за ним, после чего перевёл взгляд на Джейсона. Тот только пожал плечами, будто заранее знал, чем закончится эта попытка поговорить.

– Не трать время, – усмехнулся Джейсон. – Он всё равно тебя сейчас не услышит.

Ричардсон тихо выдохнул, но спорить не стал. Он прекрасно понимал, что десять лет отсутствия нельзя стереть одним спасением из горящего здания. Для Мэйсона он по-прежнему оставался братом, который десять лет назад исчез из их жизни и больше не дал о себе знать. То, что вчера Ричардсон вернулся, чтобы спасти их, ничего не меняло.

Возможно, наоборот, теперь всё стало ещё сложнее. Мэйсон закончил собираться, накинул куртку и первым направился к выходу. Джейсон последовал за ним практически сразу.

– Вы хотя бы попрощаетесь? – спросил Ричардсон им вслед.

Мэйсон остановился всего на секунду, но так и не обернулся.

– Спасибо.

Всего одно слово. Тихое, почти неохотное, но всё-таки сказанное. Ричардсон едва заметно улыбнулся.

– Уже лучше.

Мэйсон не ответил и вышел из дома. Джейсон задержался у двери чуть дольше. Он посмотрел на Ричардсона, потом усмехнулся и коротко покачал головой.

– Дай ему время.

– Дам.

– И не исчезай снова.

На этот раз Ричардсон не улыбнулся.

– Не собираюсь.

Через несколько часов братья уже были в самолёте, направлявшемся обратно в Карсон-Сити. За окном медленно проплывали облака, а в салоне стояла непривычная тишина. Каждый думал о своём. Джейсон просматривал сообщения на телефоне, читал новости о своей смерти и смотрел на реакции близких, Мэйсон сидел у окна и почти не отрывал взгляда от горизонта, а Ричардсон, расположившийся напротив, снова и снова прокручивал в голове всё произошедшее за последние сутки.

Они выжили. Это было главное. Но от этого легче не становилось. Элис исчезла. Лилиан тоже. Томас находился неизвестно где. Джош всё ещё оставался на свободе, а после всего, что произошло, было очевидно: он не остановится сам. Теперь он знал, что его план начал рушиться, и становился ещё опаснее именно потому, что терял контроль над ситуацией. Когда самолёт приземлился в Карсон-Сити, Джейсон практически сразу взялся за телефон.

– Поднимай всех, – коротко сказал он одному из своих людей. – Мне нужны последние данные по Моррисам. Все перемещения, машины, счета, контакты, всё, что можно найти. И отдельно – Джош.

В течение следующих часов к поискам подключились десятки людей. Проверялись адреса, старые связи, гостиницы, автомобили, знакомые, места, где Джош мог появиться. Джейсон использовал все доступные ему возможности, но результат оставался одним и тем же: следы постоянно обрывались. Элис словно исчезла. Лилиан – вместе с ней. А Томас после произошедшего оказался в больнице, и даже это удалось установить далеко не сразу. Мэйсон практически не отходил от телефона. Он звонил, писал, несколько раз самостоятельно объезжал места, где они могли находиться, и каждый раз возвращался с тем же выражением лица.

Он пытался держать себя в руках, но чем дольше не было никаких новостей, тем сильнее становилось ощущение, что время работает против них.

– Вы ищете не там, – наконец сказал Ричардсон.

– Джейсон поднял взгляд от экрана.

– Что ты нашёл?

Ричардсон положил перед ним телефон.

– Лилиан и Элис.

Мэйсон мгновенно повернулся к нему.

– Где они?

– У Кэмерона.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

– Ты уверен? – спросил Джейсон.

– Да. Кэмерон подтвердил, что они находятся у него. Они приехали в Лас-Вегас, после чего он забрал их к себе. Сейчас обе в безопасности.

Мэйсон впервые за несколько часов позволил себе выдохнуть.

– А Томас?

– Нашёлся в больнице. Жив. С ним всё относительно нормально, но его пока не выписывают.

– Почему мы узнали об этом только сейчас? – раздражённо спросил Джейсон.

– Потому что вы искали без меня.

Ричардсон откинулся на спинку кресла и посмотрел на братьев.

– Нам нужно перестать бегать за Джошем вслепую. Пока мы пытаемся найти его по следам, он делает то же самое с нами. Только у него преимущество – он знает, кого ищет и чего хочет.

– Элис, – тихо произнёс Мэйсон.

Ричард кивнул.

– Именно.

С этого момента поиски превратились уже не просто в попытку найти Джоша. Все братья Форд впервые за много лет оказались на одной стороне и с одной целью. Джейсон использовал собственных людей и связи, Ричардсон подключил свои каналы и знакомых, а Мэйсон собирал любую информацию, которая могла привести его к Элис или самому Джошу. Даже между братьями, несмотря на старые обиды и недосказанность, постепенно возникло то самое молчаливое взаимодействие, которое бывает только у людей, выросших в одной семье. Они не говорили о прошлом. Не было времени. Сначала нужно было закончить то, что когда-то начал Джексон Форд, а затем разрушили Моррисы.

Джона Морриса удалось найти гораздо быстрее, чем его сына. За ним уже давно тянулся слишком длинный след, а после последних событий скрываться стало практически невозможно. Его положение, связи и должность больше не могли полностью защитить его от последствий собственных действий. Когда информация о его местонахождении поступила Ричардсону, тот лишь коротко посмотрел на Джейсона.

– Джон пойман.

– Тогда осталось найти Джоша.

С Джошем всё оказалось значительно сложнее. Он не пользовался привычными маршрутами, не оставался надолго в одном месте и прекрасно понимал, что рано или поздно за ним придут.

Однако Ричардсон довольно быстро понял одну важную вещь: Джош не собирался просто скрываться. Он собирался бежать. И не один. Он хотел забрать с собой Элис. Для него она давно перестала быть человеком, который способен самостоятельно выбирать свою жизнь. В его представлении Элис должна была оказаться рядом с ним, а всё остальное – друзья, семья, прежняя жизнь, воспоминания – можно было оставить позади. Джош надеялся исчезнуть вместе с ней в другом штате, где он сможет начать всё заново. Именно эта его уверенность и стала слабым местом.

Ричардсон позвонил лучшему другу. Кэмерон внимательно слушал лучшего друга, пока тот объяснял свой замысел.

– Он не выйдет на нас сам, – сказал Ричардсон. – Но выйдет на неё.

Кэмерон несколько секунд молчал, а затем посмотрел на него.

– Элис.

– Да.

– Ты хочешь использовать её как приманку.

– Я хочу использовать то, что Джош сам считает своим преимуществом.

Кэмерон задумался, проводя пальцами по краю стола.

– Это рискованно.

– Знаю.

– Если он поймёт, что это ловушка?

– Не поймёт, если всё сделать правильно.

Кэмерон сильнее сжал телефон.

– А если поймёт?

Ричардсон спокойно вздохнул.

– Тогда мы должны сделать так, чтобы у него не осталось возможности сбежать.

В трубке повисла тишина. План был опасным, но в нём впервые за долгое время появлялась логика. Джош слишком сильно был привязан к своей идее вернуть Элис, чтобы просто проигнорировать её появление. Если она окажется в Карсон-Сити, если он узнает об этом и поверит, что она действительно одна, он сам сделает то, чего все эти дни безуспешно добивались Форд и полиция, – выйдет из тени.

Дальше оставалось только дождаться момента. План начали готовить тщательно. Одни следили за перемещениями Джоша, другие проверяли информацию о его связях, третьи занимались Джоном Моррисом и остальными членами семьи.

Кэмерон координировал действия со своей стороны, а Ричардсон использовал всё, что мог получить через собственные связи. Джейсон контролировал людей и информацию, не позволяя ни одной детали выйти наружу раньше времени. Мэйсон же помогал с поисками Джоша. Ему было необходимо своими глазами наблюдать, где он находиться. И почти всё это время думал только об одном. Об Элис. Он знал, что она жива. Знал, что она находится рядом с Лилиан и Кэмероном, и всё же этого было недостаточно. После всего произошедшего ему хотелось просто увидеть её, убедиться, что с ней действительно всё хорошо, услышать её голос и больше ни на шаг не отпускать от себя. Но сейчас приходилось ждать. И впервые за долгое время ожидание оказалось самым трудным испытанием.

Тем временем Джош действительно начал готовиться к побегу. Он чувствовал, что пространство вокруг него сужается, что люди, которые ещё недавно могли помочь ему, один за другим исчезают из его поля зрения, а имя Моррисов больше не открывает двери так легко, как раньше. Он понимал, что отца уже не спасти, и потому решил действовать самостоятельно. Ему оставалось только найти Элис. И он верил, что сможет. Он ещё не знал, что именно этого от него и ждали. Через несколько дней последние приготовления были завершены.

Джон Моррис оказался под арестом, его связи начали рушиться одна за другой, а остальные Моррисы больше не могли рассчитывать на прежнюю защиту. Каждый из них оказался под следствием, и постепенно вся семья, которая столько лет чувствовала себя практически неприкосновенной, начала отвечать за свои поступки. Но Джош оставался последним. Именно его все ждали. Когда наконец появилась информация, что он находится в Карсон-Сити, братья Форды уже были готовы. Никто не знал точно, чем закончится встреча, но теперь у Джоша практически не осталось путей для отступления. Он хотел сбежать. Он хотел забрать Элис. А Форды знали, что рано или поздно он сам придёт за ней. Так и произошло.

В конечном итоге поймали всех Моррисов. Одного за другим их лишили возможности скрываться, использовать старые связи и продолжать жить так, будто ничего не произошло. Долгие годы страха, лжи и чужих разрушенных судеб наконец начали оставаться в прошлом. А для Элис, Лилиан, Томаса и братьев Форд это означало только одно: впервые за очень долгое время им больше не нужно было оглядываться через плечо.

****

За это лето я обрела то, что искала всю жизнь – друзей.

Таких, ради которых я бы пошла на край света, зная, что они сделали бы для меня то же самое. Я обрела семью.

А главное – я прошла сквозь забытое лето и вспомнила, как мы влюбились.

– Цыплёнок, – разбудил меня мягкий голос Мэйсона.

Я улыбнулась сквозь сон, ещё не открывая глаз, и почувствовала лёгкое прикосновение его губ к моему виску.

– У меня для тебя сюрприз, – прошептал он.

Рядом послышалось тихое шуршание бумаги.

– Какой? – сонно пробормотала я, наконец открывая глаза и прикрывая рот ладонью после зевка.

Мэйсон улыбнулся, и в его взгляде было то самое тепло, которое когда-то казалось мне лишь частью странных снов.

– Мы летим в Париж.

Конец)

Эпилог

– Сейчас будет идеально, – широко улыбался Джейсон, стоя над Мэйсоном с плоской расчёской в руках и с таким сосредоточенным выражением лица, будто от этой причёски зависела судьба всего мира.

– Сомневаюсь, – недовольно пробормотал младший, скрестив руки на груди. На нём уже был чёрный костюм, сидевший безупречно. Белоснежная рубашка, аккуратно застёгнутые пуговицы, идеально выглаженный пиджак, из нагрудного кармана которого выглядывал сложенный белый платок. Сегодня Мэйсон впервые за долгое время не выглядел мальчишкой, которого хотелось отругать за очередную глупость. Сегодня он действительно выглядел женихом. Правда, сам Мэйсон, кажется, пока не до конца осознал это.

– Не ворчи, – усмехнулся Джейсон и снова провёл расчёской по его волосам, укладывая непослушные пряди на свой лад, после чего распылил немного фиксатора.

– Доверься старшему брату.

– Именно это меня и пугает.

Через десять минут Джейсон отступил на несколько шагов и с гордым видом осмотрел результат своей работы. Мэйсон же посмотрел на себя в зеркало и несколько секунд молчал, после чего медленно повернулся к брату.

– То есть ты сделал мне причёску как у себя?!

– А что не так?

– В самый ответственный день в моей жизни?!

Мэйсон тут же принялся растрёпывать идеально уложенные волосы, чем окончательно разрушил десятиминутный труд Джейсона.

– Ты что наделал?! – возмутился тот, приложив ладонь к груди.

– Я потратил на это десять минут своей жизни!

– А я предлагал покрасить его в блонд, – раздался голос Ричардсона из коридора.

– Ага, и голубые линзы надеть, – тут же добавил Томас. Мэйсон медленно повернул голову в сторону двери.

– Вы издеваетесь?

Не дожидаясь ответа, он направился в ванную.

– Видимо, пошёл исправлять твою работу, – невозмутимо заметил Ричардсон.

– Он неблагодарный, – тяжело вздохнул Джейсон.

Через несколько минут Мэйсон появился снова, на этот раз с полотенцем на голове. Он бросил на всех троих выразительный взгляд, словно именно они были виноваты во всех бедах человечества, после чего молча взял фен и принялся сушить волосы.

– Кстати, Том, – Джейсон присел на край кресла, хитро улыбнувшись, – как ты после мальчишника? Мелани сильно ругалась?

– Наверняка всю ночь спать не давала, – с таким же выражением лица добавил Ричардсон.

– Точнее, утро, – хмыкнул Томас. – А я ведь ничего плохого не сделал.

– Всего лишь напился в хлам, – пожал плечами Джейсон.

– Всего лишь сфотографировался пару раз с аниме-девочками, – невозмутимо добавил Ричардсон.

– Заткнитесь, – Томас закатил глаза. – Я был не в адеквате, а вы меня даже не остановили.

– Да ладно тебе, – Джейсон дружески толкнул его плечом. – Зато теперь у тебя есть фотографии, которые можно будет показывать детям.

– Вот именно поэтому я больше никогда не буду пить с вами.

– Ты это говорил и в прошлый раз, – напомнил Ричардсон.

– И в позапрошлый, – добавил Джейсон.

Томас только покачал головой, понимая, что спорить с ними совершенно бесполезно.

Мэйсон тем временем закончил с волосами и ещё раз посмотрел на себя в зеркало. На этот раз он остался доволен. Он слегка уложил волосы гелем, поправил воротник рубашки и застегнул пиджак. Несколько секунд он просто стоял перед зеркалом, а потом невольно улыбнулся.

Сегодня он наконец увидит своего цыплёнка в том самом свадебном платье. От одной этой мысли внутри становилось тепло. Ровно год назад он даже не был уверен, что когда-нибудь снова сможет просто стоять перед зеркалом и думать о будущем. Тогда вокруг были страх, погоня, тайны и люди, которые пытались разрушить их жизни. Теперь же всё это осталось позади, а впереди был день, о котором он когда-то боялся даже мечтать.

С тех пор, как Джоша взяли под арест, прошёл целый год. И за этот год жизнь каждого из них изменилась. С помощью связей Ричардсона и собранных доказательств удалось официально установить вину Джона Морриса в организации умышленного убийства Джексона Форда. Следствие подтвердило причастность к делу и нескольких медицинских работников, которые помогали скрывать важные обстоятельства, и каждый из них понёс наказание в соответствии со своей ролью. Моррисы больше не могли прикрываться деньгами, должностями или старыми связями, а дело, которое столько лет казалось неразрешимым, наконец получило официальное завершение. Для братьев Форд этот год оказался не только временем, когда справедливость наконец восторжествовала, но и временем, когда им пришлось заново учиться быть семьёй.

Мэйсону и Джейсону понадобилось время, чтобы по-настоящему простить Ричардсона за его исчезновение. Простить не означало забыть десять лет разлуки или сделать вид, будто ничего не произошло. Просто однажды они поняли, что прошлое уже не изменится, а человек, который когда-то ушёл, всё-таки вернулся, когда они действительно нуждались в нём. Так между тремя братьями постепенно восстановилась связь, которую они считали потерянной навсегда.

Ричардсон по-прежнему жил в Испании и время от времени прилетал в Карсон-Сити, иногда всего на несколько дней, а иногда задерживался дольше. Джейсон продолжал заниматься своей привычной работой и, несмотря на бесконечные дела, теперь гораздо чаще находил время для братьев. А Мэйсон впервые за долгое время перестал бояться строить планы дальше следующего дня.

Томас тоже полностью восстановился. Память вернулась к нему спустя некоторое время, и врачи подтвердили, что потеря воспоминаний была временной. Но, пожалуй, самым неожиданным последствием его пребывания в больнице стала встреча с Мелани Уилсон. Два месяца она заботилась о нём, пока он проходил лечение. Сначала между ними была обычная дружба, затем появились долгие разговоры после смены, совместные прогулки и привычка искать друг друга глазами в любой комнате. А потом дружба незаметно превратилась в любовь. Мелани стала той самой девушкой, из-за которой Томас теперь старательно отрицал, что когда-либо умел вести себя безрассудно.

У Лилиан тоже всё изменилось. Она наконец поддалась своим чувствам к Кэмерону. Он красиво ухаживал за ней, терпел её колкости, спокойно переживал её эмоциональные всплески и каждый раз возвращался снова, пока однажды они не поженились. Правда, свадьбу решили не устраивать. Вместо этого собрали вещи и отправились в небольшое путешествие, решив, что им гораздо больше подходит несколько спокойных недель вдвоём, чем огромный праздник с сотней гостей. И, конечно, никто не удивился, когда Лилиан заявила, что это была лучшая свадьба в её жизни. Хотя Кэмерон потом несколько раз напоминал ей, что официально они всё-таки были женаты.

А у Элис и Мэйсона всё началось с Парижа. Сразу после того, как все опасности остались позади, они улетели туда вдвоём. Для Элис этот город стал чем-то большим, чем просто красивым местом на карте. После всего, что произошло, ей хотелось увидеть мир, в котором больше не было необходимости постоянно оглядываться назад. Именно там Мэйсон сделал ей предложение. Он не устраивал ничего грандиозного. Просто однажды остановился рядом с ней, посмотрел в глаза и сказал те слова, которых она ждала, наверное, гораздо дольше, чем сама могла помнить. Элис ответила согласием. После Парижа начался год подготовки к свадьбе. Год, в котором они впервые просто жили.

За это время Элис, Лилиан, Том и Мэйсон закончили учёбу и получили дипломы. Они долго мечтали об этом моменте, поэтому после церемонии все стояли с дипломами в руках и фотографировались так, будто только что выиграли самый важный бой в своей жизни.

Элис вместе с Томасом продолжила заниматься музыкой. Они записали несколько песен, которые неожиданно начали набирать всё больше прослушиваний, а потом появились первые люди, которые узнавали их на улице. Для Элис это было странно. Когда-то она боялась собственных воспоминаний, а теперь сама создавала новые, которые могли остаться с ней навсегда. Мэйсон наблюдал за всем этим со стороны и каждый раз улыбался, когда видел её счастливой. А сегодня настал день их свадьбы. Он поправил пиджак, ещё раз

посмотрел на часы и почувствовал, как внутри снова появляется знакомое волнение.

– Ну что, жених, – Джейсон хлопнул его по плечу, – готов?

Мэйсон улыбнулся.

– Больше всего на свете.

Он ещё раз посмотрел на своё отражение, а затем на дверь, за которой через несколько минут начнётся новая глава его жизни. Год назад он боялся потерять её. Сегодня он собирался назвать её своей женой. И, пожалуй, именно это было самым счастливым финалом из всех, которые он когда-либо мог себе представить.

****

Музыка зазвучала, и двери передо мной медленно распахнулись. Я сделала первый шаг. Казалось, весь зал вдруг стал каким-то непривычно тихим, но я слышала только музыку и собственные шаги, пока шла по дорожке, стараясь не улыбаться слишком широко. Получалось у меня плохо.

Слева я увидела маму. Она смотрела на меня и улыбалась сквозь слёзы. Рядом сидели родственники с папиной стороны, которых я сильно любила. Мия и её муж Чарльстон, который в последствии оказался двоюродным братом Мэйсона.

А чуть дальше я заметила Лилиан. Она уже плакала, несмотря на все свои обещания не испортить макияж. Кэмерон что-то тихо сказал ей, и она тут же ткнула его локтем.

Я улыбнулась. Ещё несколько шагов. Томас поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Мелани сидела рядом с ним и держала его за руку. Джейсон смотрел на меня с такой улыбкой, какой я почти никогда не видела на его лице, а рядом с ним сидел Ричардсон.

Все были здесь. Я перевела взгляд вперёд. И остановилась на мгновение. Мэйсон. Он стоял у алтаря и смотрел только на меня. Чёрный костюм, знакомая улыбка, немного растрёпанные волосы и те самые глаза, которые я когда-то пыталась вспомнить после пробуждения.

Я продолжила идти. Теперь мне уже не хотелось смотреть по сторонам. Когда между нами осталось всего несколько шагов, Мэйсон протянул руку. Я вложила свою ладонь в его. Он улыбнулся чуть шире и тихо произнёс:

– Цыплёнок...

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как слёзы всё-таки скользнули по щекам. Он крепче сжал мою руку.

Теперь никаких снов. Никаких вопросов. Никакого прошлого, которое нужно было возвращать. Только его ладонь в моей и люди, которых я видела перед собой. Я посмотрела на Мэйсона.

А потом впервые за долгое время позволила себе не вспоминать. Просто жить этот момент. Тот самый момент, к которому меня привело забытое лето. И, глядя в его глаза, я наконец улыбнулась по-настоящему. Я вспомнила, как мы влюбились.

От автора

Я надеюсь, что вам понравилась эта книга. Далась она мне с трудом, особенно ближе к концу, потому что мы оборвали все связи с человеком, которому она посвящалась. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Говорят, в нашей жизни всё бывает не просто так. И будем надеяться, что всё идет к лучшему.

Я благодарна своим родителям, которые поддержали меня в сфере писательства. Также очень благодарна друзьям, которые постоянно выслушивали все мои бредни. Надеюсь, что продолжу развиваться в этой сфере и напишу ещё множество книг.

Всегда верьте в чудо. Оно обязательно произойдет.

Отдельная благодарность моей «Жёнушке» – благодаря которой я написала эту замечательную книгу.

Спасибо, что была рядом. Без тебя эта книга не написалась бы вовсе и не имела бы огромного значение в моем сердце.