Сквозь время. Вода и песок

Информация о книге

МАКСИМ СОЛТ

СКВОЗЬ ВРЕМЯ

ВОДА И ПЕСОК

Подписывайтесь на автора и следите за новостями!

Идеи и предложения: soltmaksim@gmail.com

Использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Солт Максим

Сквозь время. Прошлое. Часть I // Сквозь время. Вода и песок [фэнтези].

Ред. от 1-го августа 2024-го года.

Право на издательство книги в бумажном, электронном, аудио и любых других форматах разрешается только с согласия автора.

Сквозь время, вода и песок является первой книгой в серии.

Группа ВК: soltmaksimofficial

Содержание

ВСТУПЛЕНИЕ

ГЛАВА 1 СТРАШНЫЙ СОН

ГЛАВА 2 С НОГ НА ГОЛОВУ

ГЛАВА 3 ДРУГАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

ГЛАВА 4 СКВОЗЬ ВРЕМЯ

ГЛАВА 5 ВО ВЛАСТИ ТЕНЕЙ

ГЛАВА 6 В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

ГЛАВА 7 СКАЛИСТЫЙ БЕРЕГ

ГЛАВА 8 ИСПЫТАНИЯ

ГЛАВА 9 СГОНЯЯ ПЕЛЕНУ

ГЛАВА 10 БУРЯ В ПУСТЫНЕ

ГЛАВА 11 ЦАРСТВО СНОВ

ГЛАВА 12 ЗАТОНУВШИЙ ГОРОД

ЭПИЛОГ

Вступление

В тумане предрассветной зари прячется город. Мерцание его огней пробивается сквозь облако едкого дыма тусклыми размытыми чертами. Шум от никогда не прекращающих работу заводов и фабрик, стройплощадок и производств разносится на долгие километры вокруг ужасающим воем, уносясь эхом в выжженную пустыню – непригодную для жизни землю с её редкими приспособившимися обитателями. На вершинах упирающихся в облака небоскрёбов сверкают антенны, а у их подножий, переплетаясь спутанным клубком ярких тоненьких ниточек, пестрят магистрали. Высоко, прижимаясь к стене стеклянно-бетонной башни, протянулась дугой аэротрасса, по которой в безмолвной тишине скользит поток надутых аэробусов, а вслед за ним, лавируя меж блестящих глянцевых билбордов, на которых красуется реклама новой газировки “Луми”, несётся лавина автоматизированных дронов. По радио вещают о новой эре цифрового искусства в стиле “Даст-гранж”, называя это феноменом “Нью-вэйв”, вызывая при этом волну негодования и упрёков многомиллионной толпы слушателей. Открываются первые офисы, и в окнах загорается свет. В тесные душные залы вливается однородная чёрно-белая масса, и мерцание превращается в яркий светоч, сияние которого видно издалека.

Дребезжание басов и визги нот новомодной цифровой музыки. Переливающиеся всеми цветами радуги рекламные билборды, хаотичная мазня на стенах домов. Зазывающие в самые сокровенные места откровенные голограммы. Безумные идеи и их воплощение. Власть инстинктов над разумом и сексуальное рабство. Наркотики, коррупция, преступность и безнаказанность. Тотальное подчинение двум напыщенным и разрекламированным идолам – деньгам и власти. Направленная на деградацию и извращение общества волна пропаганды, именующаяся сильными мира сего такими громкими словами, как “прогресс”, “успех”, “равноправие” и “свобода”, под громкие возгласы проплаченных подпевал загнала человечество в плотные тиски, заставляя подчиняться. Быть тем, кем тебя хотят видеть якобы сильные, якобы красивые и якобы богатые, превращая в раба своих эмоций и желаний. Принуждая делать выбор без выбора, уничтожая суть и оставляя позади то, что всегда делало нас людьми – человечность.

Понятия об ответственности, доброте и честности канули в Лету, навязав извращённые нормы извращённой морали. Оставляя после себя огромную, наполненную ложными, врезающимися в мозг постулатами, дыру. Приправленная сладким ядом ложь проникла на каждую тесную, грязную улочку отстроенных на руинах мёртвых принципов и понятий городов. На каждую волну лживых радиостанций, виртуальных экранов и волн вливающегося в уши отупленных слушателей мусора – новостей.

Сверкающие призывным блеском в свете неоновых огней люксовые автомобили. Ядовито-зелёные, приторно-розовые, выжигательно-красные оттенки костюмов и линз. Отравленный воздух. Закрытые вип-секс-драйв вечеринки. Дорогой алкоголь. Обилие развлечений на самые низменные вкусы для самых изощрённых фанатов прогнившего розового безумия и погоня за славой. Взращенные на искусственных ценностях антиморали, преобладающей важности денег и разврата во всех доступных человечеству отраслях одурманенные, охмурённые волной чудовищной лжи на выгоду власти марионетки – мелькающие на экранах и живущие по принципам искусственных трендов шоумены, разукрашенные старлетки и увешенные брендами бизнес-леди. Называющие себя деятелями культуры и её же Авангардом с большой буквы писатели, музыканты и художники, продвигающие всеми возможными способами свой перенасыщенный похотью и грязью, откровенно низкосортный продукт, именуемый одуревшим обществом утратившим для него смысл словом: творчество. Учитываются все, не пропущен никто. Каждый, кто проявляет сопротивление и идёт наперекор, – не выдерживает критики. Каждый, кто поддерживает “новую волну”, – достигает высот.

Глава 1. Страшный сон

Утренняя тишина предваряет грядущую бурю. Ещё немного и дороги заполнятся автомобилями, воздух пропитается газами, а по тротуарам и мостовым звонко застучат каблуки. Засвистят дроны, загудит толпа, зарычат двигатели и зазвенят клаксоны недовольных водителей. Улицы окутывает лёгкий туман, от которого веет прохладой и сном. По дороге на всех парах мчится одинокий автомобиль, проскакивая перекрёстки на зелёный сигнал ещё не проснувшегося светофора. На водительском сиденье устроился молодой парень в кожаной куртке, сжимая в руке стаканчик крепкого кофе.

– “Голубые вороны” проигрывают “Ледникам” со счётом три-ноль! Это самое позорное поражение за всю их историю, которого от них никак не ожидали преданные фанаты. Толпа просто в ярости, и кажется, кто-то…ого! Один из фанов написал на цифровом табло: “Улетайте и никогда не возвращайтесь!”, а ещё он нарисовал…ну-у, о таком говорить всё-таки не принято!

– Это же прямо как в новой песне Джуди Ту!

– Ты сказал Джуди Ту?

– Именно!

– Это та самая горячая крошка, песня которой “Розовые мечты” держится на вершине чартов уже вторую неделю?

– Именно так!

– Уле-е-та-а-ай и никогда не вовзраща-а-айся! Джуди Ту!

– Помнишь её прошлый хит? Моя душа смотрит в небо, лучи солнца выжигают мне се-е-ер-дц-е!

– О-о, этот шедевр останется с нами надолго! Посмотрим, удастся ли её новому синглу “Розовые мечты” продержаться в топе дольше, чем “Лучи солнца”, а ещё ей прямо в спину дышит Джонни Блу с песней “Я твой” из своего нового альбома “Я – это я”, который отстаёт всего на миллион прослушиваний. Если здесь есть фанаты Джонни Блу, хочу вам сказать, что…

Кай нажал на кнопку и выключил приёмник. Он уже и забыл, когда по радио в последний раз вещали о чём-то, стоящем внимания. Особенно после того, как “Волну сай-икс” выкупила “Волта.” Он и включил-то его только для того, чтобы не уснуть.

Долгая тяжёлая ночь перерастает в холодное серое утро. По глазам бьёт подрагивающий свет уличных фонарей. Через открытое окно задувает ветер. Холодает, – подумал Кай, подъезжая к пустынному перекрёстку. На пересечении Вейтон-стрит с Алабами по ночам всегда было пусто. От промозглого ветра пробирает дрожь, а от усталости голова валится с плеч.

И зачем я согласился на четвёртую подряд ночную? С такой работой проще с ума сойти. На кой чёрт я вообще туда попёрся? Да если бы не…

Если бы не то, если бы не это. Тебе, Кай, всегда что-то мешает. Соберись! Ты сможешь. Ты сделаешь это! Осталось немного. Совсем чуть-чуть. Всего несколько лет до повышения, и всё, наконец, станет так, как…

…минимум два года, а то и три. Да что там, скорее всего, все пять. С постоянными переработками, почти без выходных, за нищенскую зарплату, занимаясь тем, от чего уже тошнит. Ещё не факт, что повысят всё-таки меня, а не очередного приближённого к телу, – размышляет Кай, глядя на то, как на светофоре загорается жёлтый. Ну уж нет, стоять не буду, иначе, того гляди, за рулём усну!

Кай вжимает педаль газа в пол, двигатель ревёт, набирая обороты, и старый “Роял” несётся по прямой. Колесо влетает в спрятавшуюся в тени ямку, машина подпрыгивает, кофе летит на пол, оставляя на штанах горячее тёмное пятно. Кай на мгновение отвлекается и вспоминает все когда-либо приходившие ему в голову ругательства. Когда он возвращается глазами к дороге, то видит автомобиль, которого ещё секунду назад не было. В свете фонарей ему удаётся разглядеть водителя – седого бородатого мужчину в тёмных очках с бутылкой спиртного в руках. Мужчина подносит бутылку ко рту и пьёт. На дорогу он даже не смотрит, поворачивая руль в сторону несущегося прямо на него автомобиля, выезжая на встречную полосу.

Кай бьёт по тормозам и выкручивает руль, чтобы избежать столкновения, но понимает, что слишком поздно. Сердце замирает, душа уносится в пятки, пальцы впиваются в руль мёртвой хваткой. Дальше всё происходит словно в замедленной съёмке. Разум за долю секунды до неминуемого ярким калейдоскопом прокручивает мгновения из жизни, начиная с раннего детства и заканчивая наспех оторванным огрызком киноплёнки настоящего. Удар с ужасающей силой бросает Кая вперёд. Лобовое стекло разбивается, склеивая между собой тысячи крохотных осколков. Машину разворачивает, и колёса отрываются от земли. Кая крутит из стороны в сторону, и ему кажется, что время растянулось в длинную нестройную цепочку. Кажется, что это жуткое вращение никогда не кончится. Будто всё происходит не по-настоящему. Разбитое стекло, скрежет мнущегося металла, привкус крови и жгучая боль, будто по телу проносится волна сжигающего изнутри пламени. Кай ударяется головой, и сознание отключается.

**

Громко пикнуло. Над ухом прожужжала муха. За стеной басит низкий мужской голос, но невозможно разобрать слова. Перед глазами тьма. На веки навалились две тяжёлые свинцовые гири. В ушах стучит сердце, изо рта с трудом вырывается тяжёлое дыхание. Кай попробовал шевельнуться и завыл от боли. Вернее, завыл бы, но изо рта вырвался только хрип.

Воспоминания нахлынули водопадом холодного ужаса. Перекрёсток. Автомобиль. Хруст мнущегося железа. Осколки стекла впиваются в руки. Уродуют лицо. Боль. Настолько сильная, что кажется, будто внутри всё горит.

Жжётся, жжётся, жжётся!

Огонь пылает по всему телу, запекая кровь, сжигая изнутри! В голове жужжит, будто в черепе заперлась стая жалящих пчёл. Мысли разбиваются на сотни маленьких осколков, которые невозможно собрать воедино. Кай двигает руками, и левая вспыхивает ужасной болью. Он снова кричит, но вместо крика снова хрип.

Бьётся стекло, стонет металл. Вспыхивает пламя. Языками проносится по рукам. Суставы раскаляются, вены лопаются, кожа плавится. Кай хочет закричать, хочет позвать на помощь! Хочет прекратить неистовые муки! Его начинает трясти, сознание мутнеет, и он отключается. Когда просыпается, старается больше не шевелиться. Боль на время уходит. Перед глазами снова картина произошедшего. Жёлтый сигнал светофора, задувающий из окна холод. Лицо мужчины он помнит плохо. Кажется, тот был в тёмных очках. Кажется, с бородой. Алкоголь? Пиво или...виски? Он не разглядел. Машина? Это он запомнил. “Мэллоун” последней модели. Роскошь.

Перед глазами мелькает вспышка света, и к горлу подкатывает тошнота. Изо рта выплёскивается громкое гортанное бульканье, но вместо рвоты с уголка губ тоненькой струйкой стекает слюна. Тошнота и боль проходят, сменяясь жалостью к самому себе. На глаза наворачиваются слёзы. Кай хочет потянуться рукой и смахнуть их, но забывает, что не может этого сделать, и от этого становится только хуже. Тело воспламеняется, руку словно режет ножами. Слёзы льются из глаз, а он лежит в непроглядной тьме и ничего не может с этим сделать. Терпит боль, которой нет конца. Его снова начинает тошнить. Кай делает глубокий вдох и выдыхает. Снова вдох, выдох. Вдох, выдох.

**

Одетый в белую заляпанную рясу старик стоит на холме, опираясь на сухую узловатую трость. Его седые спутанные волосы развеваются на ветру, в полуслепых глазах стоят слёзы. Он вытягивает руку и указывает пальцем на Кая, пытаясь что-то сказать ему, с трудом проговаривая слова сухими потрескавшимися губами.

– Что ты хочешь сказать мне?! Не понимаю, что?! Выкрикивает вопросы Кай, но те утопают в пустоте безмолвного пространства.

За спиной незнакомца краснеет горизонт. С неба белыми хлопьями, словно снег, сыплет пепел. Мужчина тонкой дрожащей рукой поднимает трость и что-то рисует в воздухе, продолжая говорить, но как бы Кай не прислушивался, ушей его достигает только неразборчивый хрип.

Горизонт вспыхивает ярким пламенем. Земля вздрагивает и с громким треском ломается, вздымая ввысь облако пыли, камни и валуны. Кай теряет равновесие и падает. Прежде чем рухнуть в бездонную пропасть земных глубин, он улавливает обречённый взгляд старика. Слёзы скатываются по его щекам и застывают, превращаясь в стекло, которое с громким треском разбивается, рассыпаясь на тысячи маленьких осколков. Кай летит вниз, вопя во всё горло, но не слышит своего крика. Пламя обрушивается на него сверху, захлёстывает волной, и по глазам бьёт вспышка белого света.

**

Изо рта вырывается хриплый стон, капельки слюны стекают по губам к подбородку. Липкий пот покрывает холодное тело. Старик с пылающим горизонтом застыли перед глазами.

Что это было?! Мысленно выкрикнул Кай.

В последнее время сны его практически не тревожили, что было немудрено с его-то работой. Тут и подумать времени не остаётся, какие уж там сны? Но дело было даже не в этом. Дело было в том, что настолько реалистичных снов он ещё никогда в своей жизни не видел. Это было так, словно происходило на самом деле. Более того, он чувствовал, что в увиденном есть какой-то смысл. Смысл, который он почему-то понять не может.

Размышления прервал стук каблуков за стеной и неразборчивые голоса, которые постепенно становились громче. Пискнула электронная панель, свистнули двери.

– Операцию нужно начать немедленно. Потом уже будет поздно, – проговорил незнакомый мужской голос.

– Это слишком большая сумма, и найти её в такой срок…понимаете, это…– этот голос Кай узнал сразу. Это был голос его матери.

– Повторюсь, повреждения необратимы, и единственный выход – это аугментация. В этом нет ничего страшного. Люди давно ставят протезы и пользуются ими. Большинство возвращается к нормальной жизни уже через несколько лет, а то и месяцев. У меня были пациенты, у которых всего через неделю организм принимал аугментированные конечности, а через две они выходили на работу. Времена, когда подобные операции были сопряжены с риском, давно прошли, уверяю вас. Когда протезы покроют слоем синтетической кожи, то вы даже не заметите разницы, а главное, Кай её не заметит.

К сожалению, на стоимость подобного лечения я повлиять не могу. Если вы в состоянии взять на себя такие расходы, то мы приступим к операции по замене повреждённых конечностей. Если нет, будем вынуждены их ампутировать. Я уже говорил вам, что вы всегда сможете обратиться к нам позднее. Тогда, когда у вас появится нужная сумма.

– Нужная сумма…

Мужчина тяжело вздохнул.

– Если вы готовы…

Мама заплакала.

Кай хотел бы что-нибудь сказать ей. Успокоить её. Обнять. Но не мог.

– Оставьте нас, прошу вас…

– Я ещё раз вам говорю, что…

– Дайте мне побыть наедине с сыном!

– Как пожелаете. Напомню, что он вас не слышит. Если вдруг что-то…

– То я вас позову, хорошо.

Свистнули двери, и доктор вышел из палаты.

Что со мной? Я жив? Мёртв?!

– Кай…, – услышал Кай голос матери над ухом и почувствовал, как нежная морщинистая рука, от которой веет успокаивающим теплом, легла ему на лоб.

Голос у мамы был севший, хриплый. Вымотанный и больной. Такой, каким Кай его ещё никогда не слышал. Ему стало настолько плохо, настолько погано и мерзко, как не было никогда. Затошнило.

– Всё будет хорошо, Кай, всё будет хорошо…– тихонько приговаривала мама. – Знаю, что ты меня слышишь. Я знаю. Врачи говорят, что…я думаю…знаешь, я очень тебя люблю. Я обещаю тебе, что…– женщина не смогла сдержать слёз.

Застучали каблуки, пискнула панель, свистнули двери. Через минуту снова те же голоса за стеной. Кай не мог их разобрать. В ушах у него свистело, в голове застыл непроницаемый лёд с выцарапанными на нём нестираемыми мыслями.

В кого я превратился? Что со мной?! ЧТО?! СО?! МНОЙ?!

На короткое мгновение перед глазами вспыхнула картина, где он, перевязанный бинтами, лежит в больнице без рук и без ног, на грани между жизнью и смертью. От беспомощности Кай застонал. Беспомощность переросла в злость. Он напрягся всем телом, пытаясь пошевелиться, вытянуть руку или дёрнуть ногой. Сорвать с себя бинты. Вскочить с кровати! Посмотреть в зеркало и увидеть своё уродство! Но тело, как и прежде, не желало его слушаться.

От нахлынувшей злости хотелось кричать! Рвать, метать, кромсать! Всё, что угодно! Лишь бы встать на ноги и сбежать куда подальше! Вернуться в прошлое. В тот самый миг, когда он надавил на педаль и набрал скорость. Остановить себя! Не допустить этого!

Порыв гнева сменился затишьем и безжизненной пустотой. Кай заплакал. Он не знал, сколько пролежал в сердцах проклиная судьбу, ненавидя её. Ненавидя себя. Не знал, сколько длились эти мучения, но когда понял, что больше не может думать, не может и не хочет ничего чувствовать, когда слёзы кончились, сон затянул его в свои объятия, даруя покой.

**

Кай проснулся. Перед глазами тусклый экран, на котором расплывчатой размазнёй горят незнакомые буквы и символы. В голове ни одной мысли. Не получается ни на чём сосредоточиться. Не получается думать. Сознание словно старое затвердевшее желе, которое лишь спустя несколько долгих минут начинает возвращаться в свою исходную жидкую форму, принося с собой неясные мысли, расплывчатые воспоминания и образы.

В висках застучало, голова закружилась. Кай понял, что дрожит от холода. Превозмогая страх жуткой боли, он пошевелил сначала пальцами, потом кистью правой руки, затем левой. Двинул головой. Как ни странно, пусть и с трудом, но у него получилось. Он зажмурился, сделал глубокий вдох и выдохнул, пытаясь унять дрожь и привести мысли в порядок. Когда он открыл глаза, то снова увидел перед собой экран. На этот раз слова были ему знакомы, и он совершенно не мог понять, почему не смог прочитать их с первого раза.

“Дата начала стазис-процедуры: четырнадцатое сентября две тысячи восемьдесят второго года. Дата окончания: четырнадцатое апреля две тысячи восемьдесят третьего”, – гласили надписи на экране.

Кай попытался расшевелить сознание. Попытался вспомнить, что произошло. Поначалу перед мысленным взором всплывало всё подряд: воспоминания из детства, школа, первые отношения. Потом появилась машина. С ней было связано что-то жуткое, что-то…страшное…что-то…

По глазам ударила вспышка света, в ушах громко бабахнуло! Кай скорчился от боли и застонал.

Авария.

Удар! Стекло с громким треском разбивается. Кая бросает вперёд, и он разбивает лоб. Скрежет металла режет уши, в голове царит неразбериха. Визжит сигнализация, над ухом шуршит вздымающееся пламя. Глаза заливает кровь, изо рта вместо крика вырывается жуткий хрип. Тело горит от боли. Его трясёт. Ногу зажало меж двух врезавшихся в мясо острых обрезков холодного металла. Левая рука выгнулась под неестественным углом. Кожа на ней висит обрезками. Тяжёлые красные капли крови градом сыплются вниз, заливая пол. Какой-то мужчина подбегает и пытается помочь, говорит что-то. Кай смотрит на него и ничего не понимает. Незнакомец успокаивает его. Говорит, что всё будет хорошо. Говорит, что он выкарабкается, и Кай, сам не зная почему, верит ему. Потом наступает тьма, и он слышит, как над головой жужжит муха. Доктор, слёзы матери, операция. Крио-капсула. Заморозка.

Операция.

Значит, он сейчас лежит в капсуле. Кай вытянул руку и коснулся ладонью тяжёлой двери. Надавил на неё со всей силы. Зубы заскрипели, изо рта вырвался глухой стон, но дверь не поддавалась.

Он проснулся раньше срока? Может, это просто сон? Сон, о которых рассказывали такие, как он. Те, кого замораживали после операции на аугментрированные конечности. Сон, в которых люди успевали прожить целую жизнь, а то и больше, прежде чем их возвращали к реальности.

Кая охватил ужас. Он попытался закричать, но не смог. В горле застрял застывший комок слюны. Он с трудом сглотнул и поморщился от боли. Захотелось пить.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть? Выкрикнул Кай вопрос слабым севшим голосом. – Помогите! Слышите? Мне нужна помощь!

Обычно проснувшихся пациентов будили доктора или специальные дроны, но сейчас никого не было. Кай ни разу не слышал о том, чтобы кто-нибудь просыпался раньше срока, но сейчас, кажется, произошло именно это. Или капсула вышла из строя, но тогда бы сработала сигнализация, и явился кто-то из персонала.

Кай снова закричал. На этот раз настолько громко, насколько мог. Без толку. Становилось холоднее, и он понял, что если срочно что-нибудь не придумает, то замёрзнет насмерть. Наверняка на подобный случай в капсуле был предусмотрен какой-то выключатель.

Кай долго осматривался в полутьме, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь, и нашарил взглядом маленькую алюминиевую пластину над головой. Он поднял руку и ударил по ней кулаком. На тонком металле появилась маленькая вмятина, да и только. Тогда Кай начал долбить по пластине до тех пор, пока она не отвалилась. Дрожа и постукивая зубами, он вгляделся в вывалившийся из чёрной коробки толстый клубок разноцветных, спутанных между собой проводов. Схватившись за них рукой, он рванул их на себя. Провода заискрились, Кай зажмурился, и экран с надписями погас. Щёлкнул замок, Кай навалился на дверь обеими руками, отбросил её, и его обдало потоком прохладного воздуха.

Едва ноги коснулись земли, Кай тут же упал. Тело настолько ослабло, что не способно было выдержать собственный вес. Пол был холодным и грубым. Если бы он вовремя не выставил перед собой руки, то разбил бы нос.

Что происходит?! Что, чёрт возьми, происходит?! Без устали стучал в голове вопрос.

– Помогите! Здесь кто-нибудь есть? Помогите! Хрипел Кай, свернувшись калачиком на холодном полу.

В окружающей его тьме невозможно было ничего разглядеть, но как только глаза начали привыкать, Кай понял – что-то не так. Где бы он ни оказался, это точно была не больница. Он жадно хватал ртом воздух, вдыхая его, пытаясь насытиться, но у него никак не получалось этого сделать. Его всё равно не хватало, было мало.

Послышался плеск воды. Звук был настолько живым и необычным, что заставил Кая застыть, вглядываясь в пространство. Он присмотрелся и увидел на чёрной стене блестящие голубизной отблески. Кай закрыл глаза, открыл и посмотрел ещё раз на то же место. Неровные линии изгибались дугой, отражаясь от водной глади, которая пряталась в недосягаемой глазу полости.

Кай застонал, лёг на грудь, упёрся ладонями в пол и приложил усилия, чтобы подняться. Руки, предательски дрожа, согнулись, и он рухнул обратно, больно стукнувшись подбородком. Кай выругался и, тяжело дыша, лежал и молча глядел в темноту.

Набравшись смелости, он решил повторить попытку. Руки по-прежнему дрожали, Каю казалось, что он вот-вот упадёт, но благодаря титаническим усилиям ему удалось встать на четвереньки. Со лба градом валил пот, дыхание стало тяжёлым, будто он только что пробежал несколько километров. Тело разогрелось, мышцы надулись и заныли, с трудом вспоминая, что такое нагрузка.

Передохнув, Кай предпринял новое усилие. Он подполз к капсуле и, цепляясь за неё руками, поднял ослабевшее тело на ноги, усевшись на краю бортика. Теперь он чувствовал себя ещё лучше. Если бы от резкого подъёма не закружилась голова, было бы вообще замечательно.

Кай огляделся. То ли это последствия стазиса, то ли его чем-то накачали, но то, что он видел, не могло быть правдой. Он снова вернулся мыслями к разговорам о том, что некоторые люди в заморозке проживали целые жизни.

Может, и со мной это случилось? Подумал Кай. Может, я один из тех, кто застрял?

Кай долго смотрел себе под ноги, восстанавливая дыхание, разминая руки и ноги, размышляя. Силы постепенно возвращались, чему он был несказанно рад, но когда он поднял взгляд и увидел всё то же самое, радость его быстро улетучилась. Ему начинало казаться, что всё это чья-то нелепая злая шутка. Рядом с капсулой справа стояли вытесанные из камня уродливые изваяния, которые ну никак не могли находиться там, где он сейчас должен был быть. Возможно, они были ненастоящими, и Кай собирался с силами для нового рывка, чтобы проверить. Он хотел подойти и потрогать их, чтобы знать, что не сошёл с ума.

Ещё он заметил некоторую странность, на которую сначала внимания не обратил. Один его глаз видел лучше другого. Правым он едва различал капсулу, а левым видел уродцев, к тому же чуть ли не во весь рост и в деталях. Кай посмотрел на свои руки и похолодел. Его левая рука представляла собой отполированный до блеска кусок лоснящегося металла. Он пошевелил пальцами, и они шевельнулись, он повернул руку, и она повернулась. Она слушалась его точно так же, как если бы была живой.

Снова громкий всплеск. Кай вздрогнул. Он оторвал взгляд от протеза и дотронулся до лица. Левая половина полностью восстановлена, но правая…с ней на первый взгляд всё было в порядке. Одна лишь проблема: ни на протезе, ни на лице слева не было кожи. Кай состроил гримасу и подавил смешок. Он смеялся над самим собой. Над своим уродством и нелепостью сложившейся ситуации. Ведь всё могло быть по-другому! Если бы он просто постоял на том светофоре, всё было бы совсем ПО-ДРУГОМУ!!

Кай сначала застонал, потом зарычал, схватившись за голову, впиваясь пальцами в волосы. Сейчас он ненавидел всё, что с ним случилось. Он ненавидел всех и каждого. Ненавидел себя, ненавидел пьяницу, который вырулил на встречную полосу, ненавидел доктора и ненавидел даже собственную мать, которая решилась на операцию.

– Да катитесь вы все к чёрту! Крикнул Кай в пустоту срывающимся голосом.

В порыве гнева руки у него задрожали, и он со всей силы ударил кулаком по капсуле, оставляя на ней глубокую вмятину. На глазах выступили слёзы, зубы крепко сжались, в груди полыхнуло пламя.

Это невозможно! Невозможно! Кричало в голове.

Когда нервы успокоились, и вернулась способность мыслить, Кай понял, что надумал лишнего. Наверное, хорошо, что всё сложилось именно так, и он всё-таки жив. Ведь всё могло быть хуже. Гораздо хуже. Или это всё-таки сон?

На последней мысли Кай остановился. Он рассмеялся хриплым, прерывистым смехом, качая головой и улыбаясь. Ну конечно! Сон! То, что он попал в аварию, пережил операцию и подвергся заморозке, было непреложным фактом, но то, что он очутился там, где очутиться не мог, фактом быть не могло.

Помогая себе руками, Кай оттолкнулся от капсулы и встал. Ноги всё ещё дрожали, но он хотя бы мог стоять. Медленно, шаг за шагом, он дошёл до каменных изваяний и положил на них руку, облокачиваясь, чтобы дать ногам отдохнуть. Кай совсем не удивился, когда статуи никуда не исчезли, только улыбка на его лице стала шире. Он смог их потрогать, даже сдул с них пыль, а ещё как следует рассмотрел, разглядывая странных мифических существ. Камень местами облупился и выглядел потёртым. Создавалось впечатление, что этим статуям много сотен или даже тысяч лет. Кай различил кентавра, а ещё русалку, водяного, рогатого черта и лесную фею. Вероятно, существа эти имели лишь некоторое сходство с данными им Каем именами, но других он не знал, да и эти-то вычитал в книжках.

Раз идолы были настоящими, в чём Кай теперь не сомневался, он решил как следует осмотреться. Первым делом обратил внимание на пол. Каменистый, холодный, твёрдый. Такой если и мог быть, то наверняка где-нибудь в пещере, но уж точно не в больнице. Кай снова услышал плеск воды и уже в который раз уставился на мелькающие на стенах отражения. Он отвернулся от статуй и пошёл в сторону небольшого углубления, где, по его предположению, прячась за каменными наростами, находилось маленькое озеро, от поверхности которого отражались играющие на стенах солнечные лучи.

Он шёл едва переставляя ноги, ощущая холод и твёрдые каменные наросты пятками и пальцами. Когда ему удалось добраться до озера, он сел на краю каменного выступа. В глубине воды блестели лучи солнца, которые проникали внутрь по узкому тоннелю и отражались ото дна, поигрывая на стенах. Значит, где-то снаружи был выход. Первое, что Кай сделал, это опустил в воду руку, коснувшись её пальцами. Вода была холодной, и сначала он отдёрнул руку, потом снова опустил её, набрал воды, поднёс ладонь ко рту и, прильнув к ней губами, выпил. Прополоскав рот, Кай выплюнул жидкость. Пресная. Он потянулся к волнующейся поверхности обеими руками набирая в них воду, стараясь донести до рта как можно больше, силясь насытиться животворящей жидкостью. Его посетила шальная мысль окунуться в воду с головой, но он не решился. Был ещё слишком слаб для подобных подвигов.

Вдоволь напившись, Кай развалился на полу, раскинув руки в стороны. Он лежал, глядя на теряющийся во тьме потолок. Размышляя в одно время обо всём и в то же время ни о чём. Прикрыв на мгновение глаза, Кай уснул. Ему снилась авария. Впившиеся в руль пальцы, пьяный мужчина и бутылка спиртного. Скрежет металла, муть в глазах, капли густой красной крови. Звон бьющегося стекла. Старик в рясе. Кровать, больница. Выжженный дочерна горизонт, взвившееся в воздух пламя. Разламывающаяся под ногами земля. Чёрная пропасть. Жгучая, разрывающая воспалённую плоть боль. Раскалённые до предела нервы.

Взрыв!

Кай очнулся и сел. Он понял, что находится в той же пещере. Тело дрожит, спина болит от впившихся в неё во время сна острых наростов грубого камня. Отблески воды больше не бегают по стенам, принося с собой свет. Кай потянулся к воде, чтобы умыться. Сколько он проспал? Неужели так долго, что наступила ночь? Умывшись, он зачерпнул воду ладонями и выпил её. Попытался встать. На его удивление, далось ему это куда легче, чем раньше. Ноги хоть всё ещё и были слабыми, держали его уверенно.

Начал беспокоить голод. С момента пробуждения желудок периодически издавал громкие непристойные звуки, но Кай старался не обращать на это внимания. В конце концов, он решил, что осмотрит каждый уголок, отмерит всю пещеру шагами и во что бы то ни стало найдёт выход.

**

Неизвестно, сколько прошло времени. Может минут десять, а может часа два – во тьме холодной пещеры рамки времени размывались, но кроме маленькой щели в стене, через которую внутрь со свистом проникал ветер, ничего найти не удалось. Кай долго стоял, вслушивался и даже внюхивался в задувающий снаружи воздух. Всматривался во тьму, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. Пробовал даже кричать. Толку от всех этих действий не было никакого. Совсем. Он ещё дважды осмотрел статуи, походил вокруг капсулы и вернулся к маленькому озерцу. Уселся и долго глядел на его чёрную поверхность. Желудок заголосил громче. Кай застонал и начал думать, как ему поступить.

Какие были варианты? Сидеть здесь до тех пор, пока голод не сведёт в могилу? Ходить по кругу, надеясь отыскать выход? Бегать, прыгать, кричать и звать на помощь? В последнем варианте Кай очень уж сомневался. Вряд ли его здесь кто-нибудь услышит. Или, что казалось наиболее реалистичным, по крайней мере, в мыслях, это нырнуть под воду, проплыть по тоннелю и выбраться из пещеры.

Но что там, снаружи? Что бы там ни было, это была не больница и уж точно не привычный Каю город. Он не слышал ни шума двигателей, ни жужжания дронов, ни музыки и вообще всего того, что присуще современному мегаполису. Он всё больше уверился в том, что происходящее сон, но разве бывает так, что уснул во сне и в нём же проснулся?

Мысли путались. От одной к другой легче не становилось. С наступлением ночи в пещере похолодало, и теперь, чтобы не замёрзнуть, Каю приходилось ходить из стороны в сторону, выполняя упражнения. Так было теплее. К тому же эти действия помогали вернуть телу былую подвижность.

Спустя двенадцать кругов Кай решил прекратить бессмысленные блуждания. Он вернулся к озеру и сел. От твёрдого пола саднило всё тело, да и ноги поднывали, требуя отдыха. В голову снова ворвались рассуждения, которые наотрез отказывались покидать сознание.

Чем он рискует, если нырнёт в озеро и попробует выбраться? Всем. Если окажется, что плыть слишком далеко, то он задохнётся, но если выход рядом, то выберется и сможет найти себе пропитание и, если повезёт, крышу над головой. Наверное, сможет, а может и нет, но попытаться точно стоило. Как под водой будет вести себя рука? На вид она прочная и лёгкая, но если что-то пойдёт не так? Тогда он утонет.

Что же получалось? А получалось, что если он не выберется отсюда, то умрёт от голода, а если рискнёт, то может утонуть. Одно хуже другого. На глаза снова накатила усталость, и Кая начало клонить в сон. С непривычки тело утомлялось быстро. Ещё сильно терзал голод. Сколько он пролежал в этой капсуле, в конце-то концов? Кай снова улёгся на твёрдый неудобный пол, подвинулся немного правее, потом левее, выбирая наиболее удобную позу. Как только ему удалось нормально расположиться, он уснул. Когда проснулся, озеро снова светилось голубоватым светом и отбрасывало на стены блестящую рябь. Первым делом Кай сел и почувствовал, как у него онемело всё, что только могло онеметь. Он поднялся на ноги, зевнул и услышал несусветную ругань желудка, которому всё меньше нравилось происходящее. Организм требовал еды, и спорить с этим было сложно, как и кормить его обещаниями – от них сытым не будешь. Кай выругался. Он понимал, что его неизбежно ждут всё те же два безрадостных события: либо смерть от голода, либо от недостатка воздуха. Что было делать?

Не зная, чем заняться, Кай начал ходить по пещере и делать зарядку, разминая конечности. Если сначала казалось, что ему становится лучше, то теперь думалось, что он слабеет. Желудок стал напоминать о себе всё чаще, и Кай всё больше подумывал о том, чтобы осуществить рискованное дело, нырнув в озеро. Пусть это всего лишь сон, в котором он застрял, смерть казалась ему такой же страшной, как если бы он бодрствовал, а уж тем более голодная смерть. Пожалуй, ничего хуже, чем это, быть не могло.

Кай закончил с зарядкой и сел у озера, свесив ноги. Он вдруг твёрдо решил, что попробует и будь что будет! Набравшись смелости, он сделал глубокий вдох и прыгнул в воду.

Вода прохладой окутала тело. Кай погрузился глубже и оказался в длинном тоннеле, который уводил наверх, откуда, пробиваясь сквозь мутную толщу воды, светили лучи солнца. Он сделал несколько больших гребков, стараясь не пораниться об острые камни и нигде не застрять, потому как местами было слишком уж узко. Проплыл чуть дальше и понял, что ему не хватает воздуха. Кай с трудом развернулся в тесном давящем пространстве, поплыл обратно, поднялся наверх и вынырнул, с громким хлюпающим звуком глотая воздух.

Не прошло и часа, как Кай решил попробовать снова, но и на этот раз успеха ему было не видать. Чем дальше он заплывал, тем страшнее ему становилось, да и тоннель становился всё у́же. В общей сложности получилось четыре вылазки, и ни одна из них не оказалась удачной. Проведя оставшееся до вечера время за разминкой и отдыхом, предприняв ещё одну неудачную попытку, Кай уснул и проснулся только под утро. На этот раз он решил, что непременно осуществит запланированное и сделает это прямо сейчас. Он как следует размялся, сел у воды, набрал полные лёгкие воздуха и нырнул.

Как только голова его скрылась под водой, он поплыл по уже известному пути. Он коснулся дна, вильнул в сторону и оказался в узком тоннеле. Гребя руками, Кай отдалялся от маленького пещерного озерца. Он грёб всё быстрее, пробираясь меж камней, проталкиваясь вперёд. В один момент он понял, что воздуха ему не хватит. Вот хоть убей, не хватит. Нужно было скорее возвращаться! Кай запаниковал. Он хотел развернуться, но тоннель оказался настолько узким, что сделать это было невозможно. Попробовал оттолкнуться назад, но зацепился за камень, разодрал ногу и не смог протиснуться. Кай зарычал, выпуская изо рта пузырьки воздуха, понимая, что единственный путь – это плыть вперёд. Он подался дальше, хватаясь за камни, помогая себе ногами, ощущая, как воздуха становится всё меньше, как железной хваткой сдавливает лёгкие и желудок схватывают судорожные спазмы. Он старался изо всех сил. Безостановочно шевелил руками, ногами, цеплялся за всё, до чего мог дотянуться и вдруг увидел блестящий солнечный диск. Увидел зелень деревьев и серебро камня. Силуэты расплывались перед глазами, мутнели где-то там, вдалеке, словно расплывчатая картина сна, но всё же были настоящими. Оставалось немного. Совсем чуть-чуть!

Но воздуха было ещё меньше. Кай забирался по острым камням, цепляясь за них, раздирая руки и ноги. Перед глазами расплывались волны мутной крови, но он продолжал карабкаться, дрожащими руками прокладывая путь. Лёгкие опустели, по телу пронеслась волна боли. Кай схватился за горло, подтянул колени к груди, дёргаясь в судорогах, перебирая ногами, пытаясь забраться выше, дотянуться до пышной зелёной листвы, блестящего на солнце камня и ласкающих лицо тёплых лучей.

Он неожиданно понял, что это конец. Боли больше не было. Тело расслабилось, сознание окутало беспросветной пеленой тьмы. Кай застыл в безмолвном крике с вытянутой рукой. Рукой, которая тянулась к солнцу.

Глава 2. С ног на голову

Шумно раздувая листву заголосил ветер. Ноги омыло тёплой водой, в ушах зашумело. Кай почувствовал, как левую руку словно скрутило шипастыми ремнями. Он открыл глаза и, шипя от боли, посмотрел на имплантированную конечность. На первый взгляд всё было в порядке и совершенно неясно, что послужило причиной неприятных ощущений. В лёгких забулькало, к горлу подкатило, и Кай согнулся от сильного спазма, выплёвывая воду. Как только ему полегчало, он сделал несколько неловких движений, пытаясь отползти в сторону, и рухнул на песок, растянувшись на спине. Над головой протянулось бескрайнее голубое небо, по которому, словно корабли, плыли кучерявые пышные облака, чьи паруса раздувал ветер, направляя их путь. Где-то вдалеке громко крикнула чайка, защебетали спрятавшиеся в тени деревьев лесные птицы.

Глядя на небо, Кай протянул к нему руку. Ему на пальцы села бабочка. Бабочка раскрыла веером крылья, демонстрируя яркий оранжево-чёрный окрас, вспорхнула и, раскачиваясь на ветру, улетела. Он ещё долго лежал с вытянутой рукой, глядя ей вслед.

Живой, – первая и единственная вспыхнувшая в голове мысль. Живой.

Кай попытался сесть. Голова налилась кровью и стала тяжёлой. Сдавливая горло снова подкатила тошнота, но на этот раз всё обошлось. Перед ним на весь горизонт растянулась водная гладь. От воды отражались солнечные лучи, от гуляющего по её поверхности ветра поднимались волны. Волны легонько касались берега, принося с пеной сломанные веточки, листочки и палочки. Слева на горизонте берег изгибался дугой, упираясь в огромную гору, на вершине которой кривым сточенным зубом стояла башня. Справа вода огибала большой, вымытый волнами утёс. Кай понял, что именно там, в пещере под утёсом, он и проснулся. Оттуда он пытался выбраться и, на своё удивление, выбрался.

Всё бы ничего, но то, что Кай видел вокруг, не могло быть правдой. Во-первых, хотя бы потому, что таких красивых мест, где природа ещё не тронута человеком, где поют птицы, монолитами возвышаются горы, где вода в озере прозрачна и чиста, попросту не существует. То есть, они существуют, но там, где они есть, Кай никогда не был и оказаться точно не мог, а там, где мог, всё уже давно загублено, и вместо зелёных деревьев и благоухающих цветов пустыня и редкие приспособившееся растения. Во-вторых, тоже, что и во-первых: ТАКИХ МЕСТ НЕ БЫВАЕТ!!

Невозможно! Не переставал думать Кай, глядя на прозрачную голубую воду, высоченные горы, пышную зелёную траву, цветы и деревья. Невозможно, потому что этого ничего нет. Это просто сон. Сон и всё тут. Пещера, вода и эти деревья. Иллюзия, фантазия. Воображение. Лицо омыл прохладный ветерок, и Кай на мгновение прикрыл глаза.

Может, этого и правда нет. Может, это действительно сон. Но чертовски красивый.

Когда он открыл глаза, всё было по-прежнему. Желудок заворчал, и Кая снова охватило чувство голода, о котором он, любуясь невиданными красотами, успел позабыть. Поднявшись на ноги, он чуть не упал. Чтобы удержать равновесие, ему пришлось вытянуть руки в стороны, перебарывая головокружение. По телу расплылась волна слабости, и Кая прошиб озноб. Отвернувшись от воды, он встретился глазами с густым лесом. Ничего подобного ему видеть не доводилось. Разве что в сети, которая была заполонена снимками ещё сохранившихся на планете райских мест. Чтобы в них побывать, приходилось выкладывать солидные суммы, которые Кай никогда бы не накопил. Сейчас он стоял лицом к лесу, позади него чистейшая водная гладь, а по сторонам горы, и всё это бесплатно. Чудеса, да и только!

Кай вспомнил про башню и посмотрел на неё. Если есть башня, значит, в ней кто-то живёт. Если в ней кто-то живёт, значит, он сможет обратиться к этому кому-то за помощью и, если ему очень повезёт, помощь эту ему окажут. Как минимум, он сможет выяснить, где оказался. Конечно, случиться могло всё что угодно. Больница сгорела, или, может быть, землетрясение, или ещё что, а капсула каким-то невероятным чудесным образом сохранилась, а может быть его вместе с другими перевезли как раз в один из таких райских уголков, чтобы продолжить лечение. Может, были какие-то осложнения, и поэтому он сейчас здесь. Но почему больше никого нет? Почему всё кажется таким ненастоящим? Почему он до сих пор уверен в том, что всё происходящее не более чем сон?

Кай сделал шаг вперёд, и его босые ноги коснулись прогретой солнцем твёрдой земли. Лоскуты высоких травинок защекотали ему пальцы и пятки, расстилаясь перед ним покрывалом. Он не помнил, чтобы ему хоть раз в жизни приходилось ходить босиком по земле, и ощущение это было странным. Непривычным. Даже чужим. Но приятным. Кай некоторое время стоял на одной ноге, водя другой по траве и привыкая к ощущениям, потом опустил её и пошёл вперёд, осторожно ступая, перешагивая камни и огибая валуны. Внимательно глядя себе под ноги, стараясь не споткнуться и не упасть.

Лес расстилался по склону, и чем выше Кай поднимался, тем тяжелее становилось идти. Ноги с трудом держали его, и он не единожды останавливался отдохнуть, усаживаясь то на валун, то на тёплую землю. Прячась в тени деревьев от жаркого солнца. Переведя дух, он вставал и шёл дальше.

Усталость имела свойство накапливаться, и остановки стали случаться чаще. Ноги дрожали от напряжения, сильно хотелось пить, на веки навалилась тяжесть. Когда Каю удалось забраться на склон, он уселся у корней толстого дуба и прикрыл глаза. Дышал он тяжело, слюна во рту стала вязкой, со лба валил пот. Ему казалось, что сил на то, чтобы продолжить путь, у него уже не найдётся. Неожиданно для самого себя Кай задремал. Проснулся он от того, что услышал голоса, которые постепенно становились громче. Помогая себе руками, цепляясь пальцами за кору царь-древа, Кай встал и огляделся. Никого. Он сделал несколько неуверенных шагов в сторону, пробрался через поросль кустарника и вышел на накатанную дорогу. Тут-то он и увидел причину своего беспокойного пробуждения. Издалека, выворачивая из-за укрытого деревьями поворота, к нему ехала запряжённая лошадьми телега, на козлах которой восседало двое громко разглагольствующих пареньков. Парни, казалось, были увлечены спором и за дорогой не следили, и уж тем более не обращали никакого внимания на преградившего им путь нежданного гостя. Кай замер на месте, не в силах поверить своим глазам. Горы, озеро, трава, цветы, даже башня, но это?! Такое можно было увидеть только в кино! Кай долго присматривался к путникам, пытаясь сообразить, что ему делать, потом в груди у него ёкнуло, он рванул в кусты и прыгнул на землю.

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Кричал он мысленно. Сердце его бешено колотилось. Ездоки постепенно приближались, и Кай начал разбирать отдельные слова их чудного диалога. Была в том диалоге легенда о сокровищах, стал быть несметных богатствах, коих дракон в златом обличье охраняет. Было что-то про улыбку яркую и прелестную, кожу матовую и щёки румяные, и деревню, кажется, “Огарёво”. Ещё было имя. Марика. Смысл сей белиберды уловить было невозможно, поэтому Кай не стал заморачиваться, да и не до этого ему было.

Когда путники проезжали уже совсем близко, он вжался в землю и совсем перестал двигаться, молясь о том, чтобы его не заметили. Трусом он никогда не был, поэтому совершенно не понимал, что на него нашло и отчего он решил спрятаться. Всё произошло само по себе. Как будто инстинкты в одночасье взяли верх над разумом. Наверное, всё дело было в том, что увиденное не могло быть правдой. Уже не в первый раз подобная мысль вспыхивала у Кая в голове, отдаваясь уколом в сердце и каждый раз он всё больше удивлялся тому, что видел.

А что дальше? Золотые драконы? Рыцари в доспехах? Или волшебники набегут, высекая из воздуха искры? Чушь!

Перемалывая мысль за мыслью в путаном сознании, Кай лежал на тёплой земле и не решался встать до тех самых пор, пока телега не умчалась далеко-далеко и голоса двух пареньков не стихли. Как только путники удалились, сумбур мыслей покинул застенки сознания Кая, и наступила тишина. Стоя под широкими ветвями большого дерева, Кай огляделся и прислушался. Мелодичное пение птиц отыгрывало симфонию, по тоненькой веточке прямо перед носом, спешно перебирая тоненькими лапками, полз маленький чёрный жучок. Плутая меж колосьев травы, у самых ног жужжал толстый шмель. На голову, тихонько шурша, упал листик.

Кай громко сглотнул. В приступе паники сердце опустилось в желудок и начало отбивать ритмичную дробь, отчего ворчание разгневанного тирана, требующего хлеба и ещё хлеба вместо зрелищ, было уже не унять.

Неужели всё и правда по-настоящему?! Ответа на сей вопрос у Кая как не было, так и не появилось. Размышляя над тем, что ему делать дальше, Кай вспомнил о заветной цели – одинокой башне, к которой он изначально направлялся. Угомонив рассудок и расшевелив задубевшее тело, Кай, словно заведённый, с трудом переставляя ноги, пошёл в её сторону.

**

Шёл Кай долго. Плутал по лесу, стараясь держаться подальше от дороги. Солнце за это время поднялось выше и начало нещадно палить, и только раскинувшаяся над головой листва, да изредка прогуливающийся по лесу прохладный ветерок облегчали его участь.

Когда башня уже была перед глазами, силы почти оставили Кая. Пижама липла к телу, глаза заливал пот, руки ослабли, а ноги то и дело спотыкались сами о себя. Язык настолько высох, что аж хрустел, а в желудке зияла огромная-преогромная, точно чёрная бездна, дыра. Хотелось упасть и, раскинув руки и ноги в стороны, принять свою участь, но Кай нашёл в себе силы, чтобы дойти до двери и, преодолевая слабость, сжать ладонь в кулак и дважды стукнуть по двери костяшками пальцев.

На стук никто не откликнулся. Кай с трудом осознавал происходящее и не понимал, что ему делать дальше. Ему было настолько плохо, что развалиться прямо у двери и будь что будет, казалось не самой плохой идеей. Лишь бы прекратить эту слабость, забыть о голоде и о том, что он видел и где оказался.

Забыть, забыть, забыть!

Кай снова постучался. На этот раз он стукнул трижды. Ответа снова не было. Он хотел было прижаться к стене, чтобы перевести дух и немного отдохнуть, но споткнулся о камень, потерял равновесие и повалился на дверь. Цепляясь руками за всё подряд, Кай схватился за ручку. Когда его качнуло в сторону, чтобы не упасть, он потянул ручку на себя, и дверь, к его удивлению, со скрипом раскрылась. Ручка выскользнула из рук, Кая потянуло назад, и он, больно стукнувшись пятой точкой о землю, осел в пыли, пялясь на чужое убранство, словно баран на новые ворота. Долго не думая, он дополз до порога, цепляясь за стену руками, помог себе встать и оказался внутри.

Он стоял в маленькой, простецки обставленной, но уютной гостиной. По правую руку от него спиралью вверх уходила пыльная лестница, притаившись у окна, белела печка, на ярком узорчатом коврике, прямо посередине комнаты, стоял стол. Вплотную к столу жались два высоких стула с резными спинками. Слева ютился узенький комод, к которому нагло липла старая исцарапанная тумба. Напротив сей парочки зиял широко распахнутый беззубый рот камина, внутри которого зубочисткой торчала кочерга. Рядом с умывальником, прямо напротив Кая, замерли два скособочившихся шкафчика для посуды, а справа от них высилась наполненная до краёв водой бочка, в которой плавал деревянный ковшик. Прижимаясь к потолку, с пошарпанных стен на незваного гостя грозно взирали охотничьи трофеи: морды животных, их длинные когти, рога и зубы.

Трофеи навели Кая на ужасную мысль, что здесь наверняка живёт некто очень жестокий и злой, и что отсюда нужно бежать как можно быстрее! Спрятаться в самой глубокой пещере, – зачем он вообще вылез?! Как следует выспаться, раздобыть еды и всё нормально обдумать, а уж потом пробираться во всякие там башни и прочие недружелюбные места. Только вот Кай не мог оторвать взгляда от бочки, потому как пить ну очень уж хотелось. Он прислушался – вдруг хозяин дома? Но было тихо. Кай бросился к бочке, схватил ковшик и зачерпнул воды. Первый он выпил залпом, ощущая, как целебная жидкость холодным водопадом стекает по высохшей пустыне горла в желудок, как начинает шевелиться язык, как смазываются дёсны и вяжется слюна. После второго Кай понял, что ему, в общем-то, не так плохо, но сильно клонит в сон, а мысли о еде причиняют жуткие страдания. После третьего ему пришла в голову мысль, что, может быть, стоит подняться на этаж повыше и остаться спать здесь? Сил было совсем мало, и вряд ли бы их хватило, чтобы уйти отсюда достаточно далеко и уж точно не осталось бы, чтобы отыскать безопасное место, где его никто не найдёт. После четвёртого Кай осознал, что жажду свою утолил и твёрдо решил, что останется здесь и будь что будет.

Кай бросил ковшик в воду, как следует отдышался и повернулся лицом ко входу, собираясь подняться выше и бухнуться на кровать, ковёр или хотя бы подстилку, лишь бы не спать в лесу, где полно жуков, пауков и прочей нечисти, которая ему была не очень-то приятна, да и пока он шёл, далеко не раз натыкался на волчьи следы, которые ему каким-то чудом удалось разглядеть. По крайней мере, он думал, что это следы волков, так как в жизни их никогда не видел, а может, сознание сыграло с ним злую шутку, и никаких следов вовсе не было. Так или иначе, быть съеденным Каю не хотелось.

На пороге стоял высокий худощавый мужчина в очках, глядя на гостя во все глаза. В одной руке он сжимал кусок надкусанного хлеба – щека оттопырена, с губ на пол сыплются крошки, в другой пальцы цепкой хваткой впивались в уши упитанного зайца, чья тушка свисала до самого пола. На поясе незнакомца блестело широкое лезвие здоровенного охотничьего ножа.

– Я всё объясню…– прохрипел Кай, поднимая руки, делая шаг назад.

Незнакомец слушать его не стал. Он бросил зайца, запульнул в Кая куском недоеденного хлеба, в два длинных прыжка оказался рядом, размахнулся и со всей силы ударил кулаком по носу. Кая бросило назад, он ударился копчиком о шкаф для посуды, громко ойкнул, поскользнулся и хлопнулся на пол, больно стукнувшись затылком о край бочки. В глазах потемнело, во рту появился сладковатый привкус, и сознание отключилось.

**

Когда Кай очнулся, голова у него трещала по швам. В глазах двоилось, нос болел, в затылке пульсировала боль от удара. Вокруг было темно, только одинокое пламя маленькой свечки маячило перед глазами. Он сидел на твёрдом стуле, руки были связаны за спиной, ноги привязаны к ножкам.

– Где я? Простонал Кай, превозмогая боль. Ему никто не ответил.

Он опустил голову, разглядывая колени, пытаясь вспомнить, что произошло. Сначала перед мысленным взором ничего не было, только разноцветные звёзды зажигались то тут, то там, рассыпаясь снопом искр. Потом ярко вспыхнуло, и в сознании закрутилась кинолента воспоминаний: капсула, пещера, вода, утёс, лес. Башня. Удар. Боль.

Незнакомец. Нож.

Кай поднял взгляд и огляделся.

– Слушай, я сейчас всё объясню. Я не хотел вламываться, просто оказался в такой ситуации, что…кхм-кхм…даже не знаю, как объяснить.

Конечно, даже если незнакомец слышит его, он ему не поверит. Слишком всё сумбурно. Слишком глупо. Слишком не по-настоящему. И хватило же ему наглости забраться в чужой дом! О чём он вообще думал?!

Пламя свечи дрогнуло, тьма зашевелилась, и на свет вышел человек. Это был он. Незнакомец, в жилище которого Кай так нагло ворвался, за что получил по носу, а ещё ударился затылком и копчиком. Так как тлеющего огонька маленькой свечки едва хватало, разглядеть незнакомца как следует Кай не мог.

Незнакомец смотрел на Кая тяжёлым грузным взглядом. Выражение его лица было таким, словно он столкнулся с неразрешимой проблемой вселенских масштабов и сейчас пытался придумать, как её решить. Причём немедленно. Мужчина сделал несколько шагов в сторону, подошёл к ветхому покосившемуся столику и облокотился на него спиной, не спуская с Кая глаз. Он сложил руки на груди, потом согнул левую в локте и коснулся пальцами губ.

Кай представил, как, должно быть, странно всё выглядело. Он в одной пижаме, босиком, с голым протезом, вламывается в башню и кидается на бочку с водой. По подбородку ручьями стекает вода, руки и ноги худые, вид наидичайший, а когда его ловят с поличным, он пытается придумать отговорки, которые навряд ли бы смогли убедить даже самого доверчивого человека.

– Знаю, как это выглядит, но…– продолжал Кай, жмурясь от всплывающих в голове ярких воспоминаний, пытаясь сделать свою историю хоть немного убедительнее. – Ты думаешь, что я хотел тебя ограбить или…

Кай не договорил, понимал: что бы он не сказал, звучать это будет неправдоподобно. Всё, что ему оставалось, это надеяться на здравый смысл незнакомца или на госпожу удачу. На первое рассчитывать не приходилось – кто будет доверять вломившемуся в жилище дикарю? На второе тоже. Удача Кая посещала редко. Пожалуй, даже слишком редко. В то, что она решит посетить его именно сейчас, он не верил.

После услышанного выражение лица незнакомца не изменилось. Позы он не сменил. Всё так же стоял и глядел на пленника, замерев статуей. Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он, наконец, сменил позу. Он убрал пальцы от губ, покряхтел и оттолкнулся от стола. Хотел было что-то сказать, потом, видно, передумал, цокнул языком и начал ходить из стороны в сторону. Наблюдая за движениями незнакомца, Кай несколько раз пытался заговорить с ним, но к результатам это не привело. Недолго думая, он понял, что всё, что он может сделать в сложившейся ситуации, – это ждать. Желательно молча.

Мужчина продолжал ходить по комнате, потом в два быстрых шага оказался перед Каем, наклонился и посмотрел ему в глаза.

– О-о-т-куда ты? Спросил он, заикаясь.

– Я из…– начал было Кай, но фразу не закончил.

Мужчина выгнул бровь и пододвинулся ближе.

– Или тебя послал он?

Кай нахмурился.

– Никто меня не посылал. Я даже понятия не имею, где нахожусь! Сказал Кай, чуть ли не крича.

Незнакомец отодвинулся, громко хмыкнул, поправил очки и вернулся к месту у стола. Облокотился на него, снова прижал пальцы к губам и превратился в статую.

– Слушай, я правда понятия не имею, где оказался, и меня точно никто не посылал, – продолжал Кай, глядя на незнакомца. Он не видел смысла повторять уже сказанное и уж тем более врать, поэтому решил сказать как есть. Как бы там ни было, пусть незнакомец сам решает, верить ему или нет.

– Я проснулся в капсуле, в какой-то пещере. Долго не мог понять, взаправду ли это всё…– Кай обвёл глазами комнату, –…или нет. До сих пор не могу. Пытался из пещеры выбраться, плыл под водой и чуть не задохнулся, но чудом выжил. С берега увидел твою башню и пошёл к ней. Это всё. Больше тут даже сказать нечего.

Если бы ты не забыл закрыть дверь, сейчас я бы лежал у тебя на пороге. Возможно, уже не живой, так что…

– Помолчи, – холодно сказал незнакомец.

Кай открыл было рот, но тут же захлопнул, чтобы не сказануть лишнего.

– Квентин, – сказал мужчина через несколько долгих минут, когда Кай уже было подумал, что тот снова завис.

– М-м? Промычал Кай.

– Меня зовут Квентин.

– А-а. Кай.

– Расскажи мне, что ты-ы помнишь, Кай.

– Что я помню до того, как оказался в башне? Или…

– Что с тобой было д-до того, как ты-ы оказался в Лоритине.

– В Лори…где?

– Ответь на вопрос.

Кай немного помолчал, но решил, что сейчас расспрашивать Квентина бессмысленно и лучше сначала ответить.

Кай тяжело вздохнул, поморщился и поднял глаза к потолку.

– Я попал в аварию. Мне сделали операцию, потом положили в капсулу. Очнулся уже здесь. Вот и вся история. Всё, что я помню. Или тебя интересует что-то ещё? Кем я работаю? Марка автомобиля? Может, что-то из…

– Нет. Этого до-о-статочно.

Квентин завёл руки за спину и снова начал ходить по комнате, рассуждая при этом вслух.

– Если подумать, то...хм-м нет, вряд ли…хотя…

Квентин остановился и повернулся к Каю лицом.

– Капсула, в которой ты проснулся. Она цела?

Квентин говорил нарочито медленно. Обращаясь к Каю, как к недалёкому пациенту клиники для умственно отсталых. Сначала Кай подумал именно так, но потом он кое-что заметил. Когда Квентин говорил медленно, он меньше заикался.

– Вроде как да, но…

– Где она?

– Внизу у озера, под утёсом. В пещере.

– К ней можно подобраться?

– Другого способа, кроме как через подводный тоннель, я не нашёл.

Квентин задумался, почесал затылок, прочистил горло и сказал:

– И ты-ы предлагаешь мне поверить тебе на-а слово?

Кай поднял плечи и качнул головой.

– Тебе решать, верить мне или нет, но я говорю правду.

– То есть тебя послал не он?

– О ком вообще речь? Я же сказал…

– Ладно-ладно. Хорошо. Пещера. Внизу, у озера. Под утёсом…хорошо. Я проверю.

Квентин развернулся на месте, вышел за дверь и закрыл её на ключ. Кай услышал его громкие быстрые шаги по лестнице.

– Эй! Ты что, шутишь? А мне здесь что делать?! Хотя бы развяжи меня! Крикнул Кай в отчаянии, осознавая своё положение, но Квентин не ответил. Не прошло и пяти минут, как он уже шёл через лес, направляясь вниз по холму к берегу озера Семи Лун. Туда, откуда, если верить незнакомцу, тот пожаловал. Если тот не врал, значит он, как минимум, обнаружит там его следы. То, что капсула внутри пещеры – это плохо. Она нужна ему. Придётся придумать, как её оттуда достать. Появление незнакомца означало, что ещё один новик[1] оказался в Лоритине. Если его действительно не подослал Риггер, придётся рассказать ему, что к чему. Объяснить. Показать. Может быть, тот ему даже поверит. Может быть, даже останется, а может быть уйдёт. На этот раз – решил Квентин, он держать никого не будет. Не хотите, не сидите. Идите на все четыре стороны. Больше он такой ошибки не повторит.

Когда Квентин ушёл, Кай долго пялился на дверь, а потом сообразил, что нужно как можно быстрее выбираться до того, как Квентин вернётся, а потом бежать, куда глаза глядят. Подальше из этого дурдома. Если получится, то он возьмёт с собой всё, что ему удастся найти. Какую-никакую еду, воду, одежду. Наперекор плану побега в голову ворвалась и другая мысль. Шальная. Освободиться, найти что поострее, дождаться Квентина, и…– эту мысль Кай отбросил сразу же, чего только в голову не придёт?

Кай долго блуждал взглядом по комнате, выискивая что-нибудь, что помогло бы ему освободиться, но не нашёл ничего подходящего. Одно хламьё. Какие-то вазы, посуда, палки и ржавые шестерёнки. Что это вообще за комната? Склад? Или сюда Квентин сбрасывал весь найденный им мусор?

Кай зарычал и дёрнул руками. Бесполезно. Связаны накрепко. Он пошевелил ногами, но те не двигались. Более того, начинали затекать от крепких пут.

– Сейчас я что-нибудь…– Кай напрягся, отогнул туловище влево, потом резко дёрнулся вправо, –…придумаю!

Стул заскрипел, ножки с одной стороны оторвались от пола, но тут же опустились обратно. Кай наклонился в другую сторону, начал раскачиваться и раскачивался до тех пор, пока сила тяжести не взяла своё, и Кай вместе со стулом не рухнул на пол. Испытывая желание сбежать, Кай и не задумывался о последствиях. В том числе о том, что в падении ушибёт голову и плечо. Кажется, у него что-то хрустнуло.

Лёжа на полу и глядя на всё под другим углом, Кай понял, что совершил самую нелепую и непростительную ошибку, которую только мог совершить. Теперь, лёжа на боку, он не мог удерживать голову на весу, и её постоянно клонило вниз, а ещё она стала неимоверно тяжёлой. В ушах застучало, в ногах и руках закололо тоненькими иголочками.

– Молодец, Кай. Теперь ты точно не выберешься, – сказал Кай сам себе. Он снова огляделся в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ему освободиться. Пока он выискивал взглядом спасительную нить, пламя свечи задрожало и погасло. Фитиль зашкворчал, выпуская в воздух тоненькую струйку дыма.

– Просто замечательно, – высказался Кай вслух.

Мало того, что он лежал связанный на полу, не в состоянии освободиться, так теперь ещё лишился света.

– Думай, Кай, думай! Крикнул Кай, прижав нижнюю губу зубами, ощущая кровь на кончике языка, но в голове была пустота.

Кай зарычал от злости, коря себя за собственную глупость. Он задёргался на полу, всеми силами пытаясь ослабить путы или сдвинуть стул с места, толком не понимая, зачем это делает, ведь всё равно ничего не видно, и он даже не знает, куда ему ползти, а верёвки связаны так, что тут уж шатайся, дёргайся или ползай – не поможет.

Не прошло и нескольких минут, как и без того скудные силы оставили Кая, и он, склонив голову на бок, касаясь виском пыльного пола, успокоился. За успокоением нагрянул сон.

**

Громко застучало. Зашуршало. Хрустнуло. Кай открыл глаза и поводил языком. С губ стекала слюна, шея онемела, а голова, словно якорь тянула к низу. Дверь открылась, и на пороге показался Квентин.

– Я был у озера, но…

Он переступил порог и замер.

– Ч-что ты…

Квентин посмотрел на свечу, потом на Кая, хмыкнул и вышел из комнаты. Вернулся несколько минут спустя, зажёг новую свечку и поставил её на то же место, что и предыдущую. Он встал на своё излюбленное место у стола, сложил руки на груди и долго смотрел на Кая. Кай чувствовал себя неимоверно глупо, лёжа на полу в пыли, не в состоянии даже вытереть слюни.

– Я не нашёл никаких следов, – сказал Квентин, поджав губы.

– М-м…– то ли прохрипел, то ли промычал Кай. В горле у него пересохло, и ничего, кроме этого непонятного хрипа он издать не мог.

– Но я нашёл тоннель. Если капсула и правда т-там, то…

Квентин оттолкнулся от стола и начал ходить по комнате. Остановился. Посмотрел на Кая.

– То ты поможешь мне её достать. Идёт?

– Достать? Капсулу? Кай с болью сглотнул и вытаращился на Квентина. – Ты с ума сошёл?

– Не всю. Кое-какие запчасти.

– Я чуть не умер, пока выбирался оттуда, и ты просишь меня вернуться туда, чтобы…чтобы что?! Кай задёргал плечами, пытаясь освободиться, но, как и раньше, к результатам это не привело.

– Хм…

– Сдалась тебе эта капсула? Возмутился Кай, бегая глазами по комнате.

– Ты не понимаешь.

– Чего я не понимаю?

Квентин тяжело вздохнул и вернулся к столу в задумчивости.

– Может, поднимешь меня? Просипел Кай.

Квентин откликнулся не сразу. Какое-то время он будто бы не замечал Кая, потом молча подошёл к нему, взялся за спинку и поставил стул на ножки.

Кай выдохнул. Он почувствовал, как голова теряет свой вес, а к плечам, рукам и ногам начинает приливать кровь.

– Давай ещё раз. Если ты не врёшь, то в пещере есть капсула. Мне она нужна. Вернее, кое-какие детали. Так как ты якобы говоришь правду и можешь это доказать, то поможешь мне с ней, д-да? Спросил Квентин, наклонившись к Каю, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– А если я откажусь?

Квентин выпрямился и развёл руки в стороны.

– Т-тогда будешь сидеть здесь. До тех пор, пока не передумаешь.

Перспектива Кая не обрадовала.

– М-м…туда не проплыть. Никак. Воздуха не хватит. И опасно. Камни острые. Это самоубийство!

– Нет-нет-нет! Затараторил Квентин. – Я что-нибудь придумаю, обещаю. Что-нибудь, чтобы ты м-мог п-о-опасть туда и выбраться. Что ска-а-жешь?

– Скажу, что мне всё это не нравится, – проворчал Кай.

Квентин молчал и выжидающе смотрел на пленника. Кай понял, что тот ждёт ответа.

– Я не знаю, как. Не знаю, что у тебя в голове, и не понимаю, что вообще происходит. Ты же слышал, что я тебе сказал? Я даже не понимаю, где я! Но если тебе важно услышать ответ, то ладно! Я тебе помогу.

– Хо-о-рошо.

– Но у меня есть условия.

Квентин нахмурился.

– Первое: ты развяжешь меня и сделаешь это прямо сейчас. Второе: после того, как я окажу тебе помощь, отпустишь.

Квентин собирался было ответить, но Кай добавил:

– И дашь еды. И одежду. И…всё, что нужно.

– Л-ладно.

– А ещё расскажешь мне, какого чёрта здесь происходит!

– Д-договорились.

Повисла тишина.

– Развяжешь? Спросил Кай.

– Да, – Квентин кивнул и поправил очки на переносице. – Н-но сначала расскажу. Лу-у-чше сейчас.

Кай тяжело вздохнул. Почему всё всегда не может быть просто?

– Ты должен знать, что происходит. Сначала скажу, что я в-верю тебе.

– Здорово.

– Верю, что ты не знаешь, где оказался.

– Ещё бы!

– Верю, что не понимаешь, что происходит и то, что ты видишь, тебя у-удивляет.

– Мягко сказано.

– Так вот: это всё по-настоящему.

– Ага. Ну да.

Кай подождал секунду, переваривая услышанное.

– Постой, что?

– То, что вокруг. Лес, горы, эта башня. Я. Люди. Замок, дворец, лошади. Крестьяне и даже магия.

– Эй-эй, подожди. Хочешь сказать, что…

Кай вспомнил двух парней на телеге, озеро, воду, лес.

–…нет. Не может быть. Не-а.

Кай помотал головой.

– Просто здесь всё по-о-другому.

– Здесь? Где это здесь?

– В Лоритине.

– В Лоритине?

– Именно так я и сказал, д-да.

– В каком ещё Лоритине?

– Мир, в котором ты оказался…в котором мы сейчас находимся. Он называется Лоритин.

Квентин прочистил горло и поправил очки.

– Лоритин…– прошептал Кай. Он смотрел на Квентина, как на сумасшедшего. – Это всё какая-то шутка?

– Всё, что я сказал, правда. Ты сможешь у-убедиться в этом с-сам.

– Нет. Не могу. Не хочу! Чушь! Враньё! Бред! Крикнул Кай.

Услышанное казалось полнейшей ерундой! А он ещё думал, что это он сумасшедший!

– Ты можешь думать, как хочешь. Я тоже не верил, что всё по-настоящему. Думал, что это сон и скоро всё кончится, но неделю спустя п-понял, что всё взаправду.

– Да что ты несёшь?! Взревел Кай. Он задёргался на стуле, как сумасшедший. Ему хотелось немедленно выбраться из этой тесной мрачной комнаты. Вылететь из неё, словно пробка из бутылки, взять ноги в руки и убежать подальше. Лишь бы не слушать тот бред, который нёс Квентин. Да лучше бы он вообще не просыпался!

– Я здесь уже три года, если тебе интересно.

– Три года?!

– Ну-у, если точнее, то…– Квентин сузил глаза, поднял взгляд, и выражение его лица стало задумчивым, –…три года, два месяца и тринадцать дней.

– Не может быть!

Квентин устало вздохнул. Казалось, что беседа с Каем утомила его так сильно, что он бы предпочёл что угодно, лишь бы не стоять здесь и не рассусоливать эту тему, по десять раз всё пережёвывая.

– Спором мы ничего не добьёмся. Тебе нужно убедиться в этом самому, а потом, как по-о-можешь мне с ка-а-псулой, можешь идти куда хочешь. Ты ска-а-зал, что желаешь знать, что происходит, и я тебе о-ответил.

– Ни черта не понимаю…– прошептал Кай. – Ты хочешь сказать, что я…какой сейчас год?

– Тысяча двести тридцать восьмой по календарю Святого Иоанна.

– Что?!

Квентин снова начал расхаживать из стороны в сторону.

– Машин здесь нет, дорог тоже. Климат явно неблагоприятный, – дорогу постоянно развозит от дождей. Небоскрёбов, телефонов, интернета, технологий, компьютеров, да и вообще всего того, к чему мы привыкли, тоже нет. По лесу ходят разбойники, а ночью по их следам крадутся волки.

– Ты сумасшедший! Воскликнул Кай.

Квентин хмыкнул и почесал затылок.

– Напомню. Это ты ворвался в чужой дом, а потом рассказал историю про пробуждение от криосна в пещере, которая якобы находится под водой. Я-я сумасшедший?

Квентин поправил очки и посмотрел на собеседника, выжидая.

– Да! Иначе…

– Иначе сумасшедшими можно назвать нас обоих?

Кай не ответил. Если ещё несколько часов назад он думал, что ничего не понимает, то сейчас осознал, что жестоко ошибался. Он совсем ничего не понимал. Ему осточертели связывающие его по рукам и ногам путы. Захотелось встать, размяться и походить. Как Квентин, из стороны в сторону. Думалось так легче. А ещё долбануть этого Квентина дубинкой по голове и сбежать.

В глубины сознания вкралось сомнение. Мерзким скрипучим голоском оно нашёптывало Каю, что в происходящем явно что-то не так. Поверить Квентину на слово он не мог, но и сидеть дальше связанным его не прельщало.

– Ладно. Допустим, это правда. Что дальше? Спросил Кай, сжав зубы, на время принимая шёпот сознания за истину.

– Этот мир совсем другой. Люди здесь другие. Они привыкли к другому. Ведут себя по-другому. Города дру-у-гие. Дома, архитектура. Нет такой медицины, какая была у нас. Технологий вообще никаких нет. Но, кстати, э-этажом ниже есть душ и если…если…– Квентин посмотрел на Кая и, заметив в его глазах отъявленную усталость, нетерпение и ярко выраженное недовольство, не стал продолжать.

– Так, ладно, об этом чу-у-ть позже. Кхм-кхм! По городам ходит стража, и совсем не культурная. Лечебницы, жрецы Новой Церкви и Старой. Вечные дрязги, неразбериха и борьба за власть. Монархия – единственная форма правления во всех королевствах. Ни-и-какой демократии.

В общем, по-другому здесь в-всё. Понятно? Ты, когда в себя при-идёшь, сам всё увидишь, и т-тогда легче станет, но пока тебе нужно переварить всё, ч-что я сказал. А! И в та-а-ком виде, как сейчас, тебе никуда нельзя. Лишнее внимание ни к чему. Иначе худо будет.

Кай скривил губы в недоброй ухмылке.

– Погано выгляжу?

– Я про-о протезы. У-у меня тоже есть. Только с ко-о-жей. Я что-нибудь при-и-думаю. В общем, ту-у-т много чего, не буду обо всём сейчас ра-а-ссказывать. Думаю, ты-ы и так понял.

– Понял, что ты псих, – выпалил Кай, стрельнув глазами в собеседника.

Квентин вздохнул.

– Как скажешь.

– Ладно, – сказал Кай, в задумчивости наморщив лоб. – Ты прав. Мне правда нужно всё это обдумать, но теперь ты можешь меня развязать?

– То-о-лько если ты ничего не учудишь.

– Обещаю.

– Почему я-я должен тебе верить?

Кай вымученно улыбнулся и пожал плечами.

– Если всё сказанное тобой правда, идти мне всё равно некуда.

– П-правда. Конечно, п-правда! Я мо-огу тебя развяза-ать, но только если ты не станешь…

– Не стану.

– Т-точно?

– Да!

Кая раздражала нерешительность Квентина, от этого дать ему по башке хотелось ещё сильнее.

– Только без фо-о-кусов!

Кай кивнул.

Квентин подошёл к стулу сзади, коснулся руками узлов и начал их развязывать. Когда руки у Кая были свободны, он вытянул их перед собой и застонал от неприятных ощущений. Онемевшие, даже немного опухшие. Он их почти не чувствовал и очень обрадовался, когда по жилам снова заструилась кровь.

Когда освободились ноги, Кай вскочил и уже сделал шаг по направлению к двери, чтобы сбежать, но колени предательски подогнулись, и он растянулся на полу.

– С-стой! Крикнул Квентин.

Мужчина обогнул стул, подбежал к двери, сорвал с пояса нож и выставил его перед собой. Кай в этот момент едва успел подняться на четвереньки. Тяжело дыша, глядя на лезвие ножа, Кай выругался и медленно встал, выставив перед собой руки.

– Ладно-ладно. Твоя взяла!

– Ты-ы о-обещал!

– Знаю, – прошипел Кай.

Продолжая удерживать перед собой нож, Квентин сделал шаг в сторону и кивнул на проход, призывая Кая выйти на лестницу.

– По-оверь мне. Лучше тебе пока быть со мной. Ты там и-и дня не протя-янешь.

– Верю.

Кай вышел вперёд и с поднятыми руками пошёл вниз по лестнице. Каждый шаг всё ещё давался ему с трудом, и, наступая на новую ступеньку, он надеялся на то, что устоит.

**

Квентин не спускал с Кая глаз. Перед ним на столе лежал нож. Он плотно сжимал рукоять, обхватив её пальцами правой руки. Кай едва успевал шевелить руками, набивая рот тем, что нашлось у Квентина в закромах, а были там хлеб, вчерашнее молоко, масло и сыр. Еда была очень простой, но сытной. Кай не мог припомнить, когда в последний раз ел что-то настолько вкусное.

На еду он налетел, словно дикарь. Крошки хлеба сыпались у него изо рта, а по подбородку на стол ручьями лилось молоко. Квентин делал ему замечания и дважды просил не торопиться, объясняя это тем, что после долгого отсутствия пищи в желудке может начаться несварение, но Кай его не особенно слушал, и он перестал ему об этом напоминать. О том, что не послушал совета, Кай потом сильно пожалел, но в тот момент он был счастлив как никогда.

Когда Кай закончил с обедом, Квентин отвёл его в комнату на втором этаже, где было холодно и сыро, а ещё пахло плесенью. Возможно потому, что за стеной был душ, а возможно, в ней просто давно никто не убирался и вообще никто не жил. В четырёх стенах было тесно, по полу спутанными комьями каталась пыль, но главное, что была кровать. Большая, чистая, мягкая. После твёрдого пещерного пола и не менее твёрдого стула, набитый соломой матрас казался Каю мягкой периной. Едва голова его коснулась подушки, он уснул.

Когда Кай открыл глаза, то долго смотрел в холодный серый потолок, размышляя ни о чём. В сознании пока хоть и творилось чёрт те что, постепенно начинало проясниваться. По крайней мере, когда Кай проснулся в той же комнате, в которой уснул, мысли о том, что это всё сон с заднего плана сознания отодвинулись ещё дальше. Теперь он был уверен, что нет, это не сон. Это реальность. Он всё ещё не понимал, как это могло произойти, и ему чертовски не хватало привычных вещей, шумов, суеты и вообще всех составляющих знакомого ему мира. У него были сотни вопросов, ответов на которые не было. Вспоминая о прошлой жизни, вернее о своей настоящей жизни, Кай окунулся в такой круговорот мыслей, что ему стало тошно. На него тяжким грузом навалилась тоска, и он ничего не мог с этим поделать. Он лежал в полутьме и смотрел на холодные каменные стены, которые давили на него. Сжимая внутренности и щемя сердце. Из глубин сознания выплыла картина ужасной аварии. Лицо пьяницы. Доктор, палата, мама. Боль. Дикая. Жуткая. Невыносимая. Кай сжал зубы и повернулся на бок. Его затрясло. Он поплотнее закутался в одеяло и прижал колени к груди. Выбросил все мысли из головы. Залез в самые потаённые уголки сознания и выгреб их оттуда зубастым ковшом экскаватора. Он не хотел сейчас об этом думать. Не хотел всего этого чувствовать. Слишком много мыслей. Слишком много боли. Слишком много эмоций и чувств. Они сбивают с толку. Мучают.

Кай закрыл глаза и попытался сосредоточиться на настоящем. Стало легче, но ненамного. Если это реальность, то что ему теперь делать? Что здесь искать? К чему стремиться? С кем, в конце концов, общаться? Единственный человек, которого он знал – это Квентин, и он ему не нравился. Совсем. Угораздило же его пойти к этой башне! С другой стороны, если то, что говорил Квентин правда, то это даже хорошо, что он оказался здесь. Квентин хоть и странный, но всё же пустил в свой дом, ещё и накормил, а капсулу, с которой Кай обещал помочь…да чёрт с ней. Поможет. Но что потом?

Больше всего Кая беспокоил вопрос: как вернуться обратно? Если он действительно оказался в другом мире, что ещё предстояло проверить, способ наверняка был. Как-то же он сюда попал. Не бывает так, что есть вход, но нет выхода. У каждой загадки есть разгадка. В каждом лабиринте есть спрятанная дверь, которая ведёт к спасению. Значит, способ наверняка есть, но какой?

За размышлениями Кай уснул. Проснулся он много часов спустя. Сквозь тонкую щель под дверью в комнату проникал запах еды. Желудок у Кая заворчал. Того крохотного обеда, которым его угостил Квентин, ему было мало. Кай не знал, сколько он проспал, но голова гудела так, словно провалялся он не меньше суток.

Усевшись на краю кровати, Кай провёл ладонями по лицу, сгоняя остатки сна. Перед ним стоял старый платяной шкаф. На двери его сверху до низу протянулись три глубоких царапины. Словно огромная когтистая лапа невиданного чудища некогда точила об него когти. К кровати прижималась тумба, на которой стоял кувшин с водой, а рядом с ним кружка. Он не помнил, чтобы кувшин был в комнате, когда он засыпал. Значит, Квентин заходил к нему, пока он спал. С другой стороны, может он тут и был. Когда Кай вошёл, он не обратил внимания не обстановку. Не до этого ему было.

Кай налил воды в кружку, выпил, потом поставил её обратно, взял кувшин и начал пить прямо из него. Утолив жажду, Кай вытер рукавом подбородок и выдохнул. От прохладной воды в голове моментально прояснилось. Захотелось есть. Кай поднялся на ноги. Перед глазами заиграли разноцветные круги, в висках застучало. Дыхание стало учащённым, сбивчивым. Он облокотился на шкаф и немного постоял, глядя на пол, пытаясь сфокусировать взгляд. Когда стало легче, он подошёл к двери, положил на неё руку и толкнул. Дверь не поддалась.

Ну конечно! Квентин запер его. Как иначе?

Кай коснулся двери костяшками пальцев и постучал. Прочистив горло, он крикнул:

– Эй, Квентин! Ты тут?

Кай снова постучал. Дабы Квентин его услышал, – Кай очень надеялся на то, что тот дома, – Кай продолжал стучать до тех пор, пока на лестнице не послышались шаги. Когда Квентин оказался у двери с другой стороны, Кай услышал его голос.

– Я о-открою дверь. Только без глупостей, л-ладно?

Кай сжал зубы. На щеках у него выступили желваки. Ему не нравилось, что Квентин держит его за умалишённого дикаря, который не контролирует своих действий, но если подумать, у Квентина был повод считать его ненормальным.

– Как скажешь.

В замке зашелестел ключ, дважды хрустнуло, и дверь открылась. На пороге стоял Квентин. Внимательные глаза, прячась за стёклами очков, сверлили Кая, словно бетонную стену, с недюжинным усердием.

– Выходи.

Кай вышел.

– Теперь вниз. Ты впереди.

Квентин отодвинулся, пропуская Кая вперёд. Кай медленно начал спуск. Когда нога его коснулась пола гостиной, от пряного аромата закружилась голова. Желудок заголосил громогласной трелью, так, что даже Квентин услыхал.

– Садись, – сказал Квентин, указывая рукой на стул слева, ближе к двери. Кай послушно уселся.

Квентин, не спуская глаз с незваного гостя, подошёл к печи, взял две толстенные, опалённые в нескольких местах рукавицы и достал огромное блюдо, на котором лежал сочный жирный заяц. Он поставил блюдо на стол, снял рукавицы, взял две тарелки, вилки, ножи и всё это меньше чем через минуту было на столе.

Когда с трапезой было покончено, Кай поблагодарил хозяина за гостеприимство и скатился по стулу вниз, позволив себе ненадолго прикрыть глаза, на которые навалилась приятная послеобеденная усталость. Квентин убрал блюдо на печку, чтобы не остыло, вытер руки белой замусоленной тряпицей, вернулся на место и уставился на Кая.

– Сейчас н-нам ну-у-жно будет пойти в город.

Кай разлепил веки. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и он уснёт, но когда он услышал слова Квентина, моментально проснулся.

– В город? Всполошился Кай. Он сел на стуле ровно и положил руки на стол.

– Д-да. Я решил, что так будет лучше. У-увидеть самому. Чтобы по-оверить, понять. Ра-а-ссказывать бессмысленно, пока ты не у-увидишь сам. Мне в лю-ю-бом случае нужно в город по делу, так что тебе придётся либо пойти со мной, ли-ибо ждать сна-аружи.

Квентин постучал по столу пальцами правой руки.

– Я пойду, – коротко ответил Кай.

– Х-хорошо.

– Спросить можно?

Квентин кивнул.

– Ещё раз. Это всё правда по-настоящему?

Квентин снова кивнул.

– Но как? Это же…как мы здесь вообще оказались?

– Ответа на этот вопрос у-у меня нет.

– Ты говорил, что здесь уже три года. Неужели за всё это время ты не смог найти способ вернуться обратно?

Квентин покачал головой.

– Если такой способ и существует, то-о мне о нём ничего не-еизвестно. У меня есть кое-какие м-ы-ысли по этому поводу, но пока это просто теории, и я не хотел бы их обсуждать.

Кай молча смотрел на свои руки.

– Я-я правда не-е знаю по-очему и к-а-ак мы здесь оказались. Если ты надеялся на то, что у меня есть ответы, то у-увы.

– То есть ты даже не пробовал? Ничего не придумал?

– Ко-онечно, я пробовал! Но ч-что, по-твоему, я должен был де-елать? О-обратиться к чародеям? По-о-строить портал? Я не-е знаю.

– То есть…хочешь сказать, что мы будем торчать здесь до самой смерти?

– Ну-у, как я и ска-а-зал, у меня есть одна теория. Для этого мне понадобятся за-а-пчасти из твоей ка-апсулы.

– Если я тебе их принесу, то ты сможешь вернуть нас обратно?

– Чисто тео-оретически, если мы…

– Если это поможет вернуться, то давай сделаем это прямо сейчас! Крикнул Кай и вскочил со стула.

Перспектива торчать где бы то ни было “здесь”, кроме своего родного мира, его совершенно не прельщала. Если существовал способ убраться отсюда, им нужно было воспользоваться немедленно.

– Не-е спеши-и. Всё не-е так про-осто…

– Не знаю, как ты, но я не собираюсь сидеть сложа…А-А-А-А!

Кай схватился руками за голову и закричал. Затылок пронзила острая боль. Такая, словно голову проткнули длинной толстой иглой насквозь. Кай рухнул на колени и повалился на коврик, впиваясь побелевшими от напряжения пальцами в голову. Ему казалось, что череп сейчас разлетится на куски. Лоб жгло пламя, с него градом скатывались тяжёлые капли. Из носа хлынула кровь. Зубы сжались так крепко, что казалось, ещё чуть-чуть и превратятся в крошево. Перед глазами предстал образ небоскрёба на пересечении Хай-тек с Даун-стрит. Его изогнутая спиралевидная форма устремлялась стрежнем ввысь, касаясь облаков. Грязных, серых, ядовитых облаков, спускающихся с пылающего красным неба. Но это лишь форма. Образ. Оболочка. Важное скрывается внутри. Кай чувствовал это. Его тянуло заглянуть внутрь. Проверить. Узнать. Но он не мог пошевелиться.

Квентин вскочил, заметался по маленькой кухонке. Он отпихнул в сторону стул и подскочил к Каю. Схватил его за плечи, положил на бок и держал его до тех пор, пока приступ не кончился.

Боль схлынула так же внезапно, как и появилась. Образы исчезли. Кай лежал на полу, глядя на забрызганный кровью коврик. Квентин рванул к бочке, зачерпнул воды и вернулся к Каю, протягивая ему кружку.

– Вот. Вы-ы-ыпей.

У Кая двоилось в глазах. Руки, лоб и лицо мокрые. Сердце стучит так, что пижама на груди подпрыгивает.

– Что…что за…, – пролепетал Кай, дрожащей рукой касаясь носа, глядя на кровь на пальцах.

– П-пей.

Кай взял кружку и выпил холодной воды. Полегчало. Квентин отошёл, взял с подоконника чистое полотенце и протянул его Каю.

– Вы-ытереть кровь.

Кай взял полотенце и прижал его к носу. Попробовал встать, но не смог. Квентин помог ему и усадил на стул. Сам сел напротив и сложил руки на столе, поигрывая пальцами одной руки по другой. Нахмурив брови, он глядел куда-то в одну точку и, казалось, о чём-то размышлял.

Кай подержал полотенце у носа, потом вытер подбородок, руки, лоб. Ему было страшно. Страшно от боли. От крови и охватившего его бессилия. Страшно от того, что он не знал, что это было, и понятия не имел, что делать, если это случится снова. Ещё и эти образы. Что бы это всё значило?

– Рассинхронизация, – медленно проговорил Квентин.

– Что? Слабым голосом спросил Кай.

– Рассихронизация. У-у меня то-о-же было.

– Не понимаю…– Кай продолжал промакивать тряпкой лоб. Руки у него до сих пор дрожали, сердце продолжало стучать.

– Будто голову иглой проткнули.

Квентин поднял руку над головой, сложил большой и указательный пальцы вместе, словно между ними была зажата иголка, и тыкнул ими в затылок.

– Да…да, что-то типа того.

– Когда у меня первый раз случилось, думал, умру. Второй раз было уже легче, но…– Квентин развёл руки в стороны и покачал головой. Лицо его приняло сочувственное выражение, –…ощущение не-е из приятных.

– Был второй раз?!

Квентин поджал губы и кивнул.

– Был. Потом прошло.

– Ты тоже…тоже видел это?

Квентин поправил очки.

– Видел ч-что?

– Образы нашего мира.

Квентин нахмурился.

– Н-нет. Такого не припомню. Но-о не пе-е-реживай. Это про-ойдёт.

Кай тяжело вздохнул. Слова Квентина его не утешили.

– Я не-е знаю, что это. Долго размышлял и пришёл к вы-ы-воду, что мозг думает, что мы-ы спим. Потому-у что не может принять происходящее за-а действительность. Он посылает и-импульс в голову, чтобы мы пришли в себя. Хо-о-чет нас разбудить. Но-о это и е-есть реальность! Поэтому мы не-е просыпаемся. Я назвал это рассинхронизация.

– Спасибо, – прошептал Кай.

– Да-а не за что. Возможно, ты назвал бы это по-другому, но-о…

– Я не про это. Спасибо за помощь.

– А-а. Ну-у д-да.

Квентин какое-то время смотрел на Кая, потом кивнул в сторону умывальника.

– Тебе лу-учше у-умыться.

Кай воспользовался советом, смыл с лица пот и кровь.

– На-а-м нужно в город. Если ты себя пло-о-хо чувствуешь, то…

– Нормально, – ответил Кай. – Всё нормально. Я готов идти.

Квентин цокнул языком, смерил Кая внимательным взглядом, а потом кивнул.

– Только…– Кай поглядел на свою пижаму. На грязную, пыльную, измазанную кровью ткань. –…мне не в чем.

Квентин щёлкнул пальцами, встал, подошёл к вешалке, снял с неё потёртый старый балахон и протянул его Каю.

– Это до-о-лжно подойти.

Кай встал на ноги и взял балахон.

– И вот ещё, – Квентин наклонился, пошарил руками у входа и вытянул из пыльного, покрытого паутиной закутка ветхие сандалии. Он осмотрел их и бросил на пол перед Каем. От сандалий во все стороны полетела пыль.

– Только я их да-а-вно не носил. Но дру-у-гого ничего нет.

Кай вытянул перед собой балахон и осмотрел. Кое-где виднелось тоненькое решето рваных дыр, чернели пятна засохшей грязи. Рукава были покрыты слоем залежавшейся пыли. Запах от одежды шёл такой, будто последние лет десять она пролежала в шкафу, но выбор был невелик. Кай снял пижаму и закутался в балахон. Сандалии оказались малость тесноваты, но в остальном годились.

– Ка-а-пюшон, – сказал Квентин.

– Что?

– Капюшон. Чтобы не видно было лица. Не-е забывай, что у тебя…

– Помню.

Кай набросил капюшон на голову и натянул его пониже.

– Го-о-дится.

Прежде чем они покинули башню, Квентин снял с вешалки ножны с вложенным в них полуторным мечом и достал из комода самодельный самострел. Из ящичка он выудил горсть маленьких металлических шариков и побросал их в специальный кожаный мешочек на поясе, подцепив рядом само устройство.

Кай наблюдал за тем, как Квентин проделывает все эти манипуляции, нахмурив брови.

– Меч? А это вообще что? Арбалет?

– Те-е-бе потом то-о-же понадобится. Когда захочешь уйти. Я же не-е зря про ра-а-збойников говорил и волков. Лу-учше, конечно, в драку не влезать, но-о всякое может случиться.

– И часто это всякое случается?

Квентин пожал плечами.

– Бы-ы-вает.

Квентин проверил снаряжение, взял ключ и маленький, спрятавшийся у входа мешочек.

– Что это?

– По-о-том расскажу.

Квентин открыл дверь и переступил порог. Дождался, когда выйдет Кай, после чего вставил ключ в замок и дважды повернул его. Потянулся к двери сверху, что-то подкрутил. Проверил, закрыто ли, кивнул самому себе и потопал по тропинке, махнув Каю рукой, призывая идти за собой.

[1] Новик – человек из будущего, оказавшийся в Лоритине.

Глава 3. Другая реальность

Они шли по заросшей тропинке, перешагивая камни, обходя огромные, вылизанные ветром валуны, петляя меж толстых кривых стволов хвастающих пышной шевелюрой деревьев. Кай глаз не мог оторвать от увиденного и уже дважды спотыкался, цепляясь за укрывшиеся в высокой траве корни, и ему только чудом удавалось устоять на ногах. Один раз, в самый последний момент, его подхватил Квентин, с самым серьёзным и задумчивым видом сообщив ему о том, чтобы он смотрел под ноги и Кай смотрел, а потом снова спотыкался.

Он видел всё это, когда шёл от озера к башне. Видел, но почему-то совершенно не придал этому значения. Наверное, потому, что тогда он был твёрдо убеждён в иллюзорности происходящего или же от того, что едва стоял на ногах и находился при смерти, а может обе эти причины сбивали его с толку и не давали насладиться видами. Сейчас, однако, он смотрел на это во все глаза и наслаждался. После широких асфальтированных магистралей, аэротрасс и дронов всё его окружение выглядело ненастоящим, искусственным. Находясь в этом мире всего ничего и зная о нём ничтожно мало, Кай уже мог многое о нём рассказать. Как минимум то, что он разительно отличается от того, к которому он привык. Этот мир был зелен, здесь всё было почти по-варварски простым и диким. Здесь росли деревья и пахли цветы, а от наличия живности: птиц, лесных жучков, паучков и прочих представителей животного мира по коже шла дрожь. Кай шугался каждого шороха, отмахивался от комарья и мошкары, вслушивался в мелодичное пение птиц. Остановившись у одного из деревьев, он положил на него руку и провёл по шершавой твёрдой поверхности, до сих пор не веря своим глазам и ощущениям. Это был другой мир, в другом времени, с другой природой и другими порядками, и это единственная правда, которую можно и нужно было принять.

Квентин шёл впереди и иногда поглядывал на Кая с нескрываемым беспокойством. Он не доверял Каю. Кай не доверял ему. Повода для обратного пока не было и всё же Каю казалось, что Квентин чувствует перед ним некую ответственность. Кай чувствовал её тоже. Как минимум потому, что тот хоть и был до необычайности странным, всё же приютил его, накормил и объяснил, что к чему. Ещё у него был долг перед ним, и он намеревался его выплатить, а там будь что будет. Но только если Квентин найдёт способ попасть в пещеру без очередного смертельного опыта. Переживать его снова у Кая желания не было.

– П-прежде чем мы окажемся в Кратте, – начал Квентин, когда они спускались с усыпанного камнями пригорка, осторожно перебирая ногами, чтобы не упасть. – Кое-что скажу.

Кай шёл за Квентином по пятам и чуть не налетел на него. Ноги уже хоть и слушались его, иногда сводило мышцы. Он пытался контролировать такие моменты, но у него не всегда получалось.

– Будь осторожен. В-веди себя естественно. Ничему не удивляйся и держись поближе ко-о мне.

– Угу.

– Ни с кем не говори. Если что, просто отворачивайся и-и уходи.

– Хорошо.

– Если ты что-то учудишь, и кто-то по-о-зовёт стражу, н-нас в холодную бросят, а это з-значит…– Квентин начал сильно заикаться.

– Мне не десять лет, – ответил Кай с раздражением в голосе.

Квентин остановился и повернулся на месте. Кай в очередной раз чуть не налетел на него, беззвучно ругаясь про себя. Квентин очень серьёзно посмотрел на Кая, поправил очки, развернулся и пошёл дальше. И был таков.

– Если ты здесь уже три года…– начал Кай, когда склон кончился, тропинка под ногами стала шире, а деревья поредели, –…как ты выжил? Я имею в виду, здесь всё так же, как и везде?

– Я уже говорил, что здесь всё по-другому. Люди здесь…

– Здесь тоже есть деньги, так? Перебил Квентина Кай.

– Да.

– И как ты зарабатывал? Не мог же ты прожить три года без денег?

Квентин кашлянул. Не отвечал. Долго.

– Нашёл кое-какой способ заработка.

– Это какой же?

Квентин явно медлил с ответом и Кай уж было подумал оставить эту тему, но тот всё-таки ответил.

– Я м-механик, Кай. Инженером был в нашем мире. На Форчун[1] работал. Мои навыки здесь пригодились, и это хорошо. И-иначе я бы не выжил.

– Форчун? Подожди, это та компания, которая собирает дронов? И аэробусы. Это же вы в семьдесят втором…

– Давай об этом по-о-том, ла-адно? Квентин снова разволновался.

– Но почему?

– Потом, Кай. Потом.

В дальнейшие расспросы Кай решил не влезать. Если Квентин не хотел говорить, какой смысл из него что-то вытягивать? Когда-нибудь, возможно, он сам расскажет, а может там было что-то такое, о чём лучше не говорить, кто знает? Так или иначе, о своём прошлом Квентин решил не распространяться. Весь оставшийся путь до города они провели в молчании.

**

В Кратте они были нескольких часов спустя. Когда проходили мимо ворот, Кай почувствовал, как ноги наливаются свинцом, и уткнулся глазами в землю. Облачённые в доспехи стражники осматривали входящих в город, и Каю почему-то подумалось, что они обязательно решат к ним пристать, но, как выяснилось, боялся он зря. Гвардейцев куда больше интересовали торговые телеги, на которых восседали толстозадые купцы, позвякивая золотом в кошельках, а не два уставших путника, один из которых вышагивал в старом драном балахоне.

Едва они оказались в городе, Каю в ноздри ударил целый клубок ароматов: пота, духов, дешёвого пива, гнилых овощей, конского навоза и мочи. У него на глазах из окна маленького покосившегося домика, раскрыв ставни, высунулся мужчина в ободранной рубахе и цветастой шляпочке набекрень. Он вылил из таза обмылки, угодившие на голову прогуливающемуся под обветшалой крышей полосатому коту. Кот отскочил и недовольно зашипел. Горожанин поставил таз на пол и захлопнул ставни, громко при этом рыгнув.

Так вот какой он, этот мир? Задал себе немой вопрос Кай, глядя на происходящее с открытым ртом и вылупленными от изумления глазами. Он не заметил, как они оказались на рыночной площади. Здесь царила самая настоящая суета, будто они оказались в центре мегаполиса будущего. Народ сновал туда-сюда, толкаясь, перешёптываясь и крича. Устраивая сцены, драки, переругиваясь и бранясь, как по поводу, так и без. У ступеней пошарпанных домов сидели в драных лохмотьях нищие, сжавшись в грязный комок трясущейся плоти, протянув ладони к небу и моля Господа о милостыне. Истошно вопили обеспокоенные матери с отбившимися от рук детьми, которые то и дело норовили вырваться из сжимающей их цепкой хватки. Вальяжно расхаживали богатые дамы в пышных платьях, окружённые разодетой в доспехи с замысловатым гербовым рисунком стражей, бросающей полные презрения взгляды на ни чету себе чернь.

– Э-это Кратт! Воскликнул Квентин, пытаясь перекричать гомон толпы. Голос его дрогнул и на мгновение подскочил до фальцета, вызывая при этом приступ кашля, заставляя прослезиться.

Механик шёл впереди, и Кай старался не отставать. Его постоянно кто-нибудь толкал, а один здоровенный мужлан чуть не сшиб с ног. Кая он даже не заметил. Сам же Кай едва удержался от того, чтобы не высказать ему замечание, но в последний момент поймал на себе суровый взгляд Квентина и передумал. В конце концов, вряд ли бы это хоть как-то помогло, а связываться с наглецом на глазах у всех было плохой идеей. Мало того, что они были в самом центре рыночной площади, так ещё и Кай был совсем не в том состоянии, чтобы совершать подобные подвиги.

Чем дальше они шли, тем Каю становилось хуже, и он едва сдерживался от того, чтобы его не вырвало. К мерзкому клубку запахов прибавились новые. Тут тебе и душок тухлой рыбы, и ароматы свежего мяса, и невесть откуда взявшийся запах гари, и пиво, и многое, многое другое, что насильно влезало на тонкую иглу обоняния, заставляя желудок корчиться, а в горле надуться твёрдый колючий ком. Квентин, видимо, заметил перемены в самочувствии Кая и вовремя сообразил, что что-то не так. Он пошёл быстрее, и через минуту они уже стояли у пустующего прилавка в отдалении от основной массы покупателей на площади. Как только они выбрались из толчеи, Кай с облегчением вздохнул и встал в стороне. Ему полегчало, но он всё ещё побаивался, что его может вот-вот стошнить.

Квентин встал у прилавка и осторожно опустил мешок на землю.

– К-клифф! Крикнул он нарочито громко, протягивая руку через прилавок.

Мужчина за прилавком протянул руку в ответ, улыбаясь во всю ширь белозубой улыбкой.

– О-о, Квентин! Давно тебя не было! Как поживаешь?

– Н-нормально. Вот, кое-что с-сделал.

Квентин засунул руку в мешок и достал оттуда что-то круглое, очень похожее старую чугунную сковороду с круглой ручкой, но приглядевшись повнимательнее, Кай понял, что устройство это совершенно точно не было предметом быта. Скорее оно было похоже на неаккуратную кустарную мину.

Клифф взял устройство в свои руки, внимательно осмотрел с разных сторон и кивнул.

– М-м! Проверял?

– Ну-у а к-а-ак же? Т-только из-за этого не-е-много до-ороже вышло. Но-о…

– Об этом не беспокойся. Я своё слово сдержу. Так-с, сейчас, секунду…

Клифф посмотрел по сторонам, убрал устройство под прилавок, потом достал оттуда толстый кошель, отсчитал монетки и протянул их Квентину в кулаке.

– Твоя плата.

Квентин принял деньги и быстро спрятал их в кармане куртки. – Е-есть что-то ещё?

Клифф почесал затылок, посмотрел куда-то в пространство перед собой, долго стоял, не шевелясь, потом кивнул и снова полез за прилавок. Он достал сложенный в несколько раз листок, положил его перед собой и развернул.

– Возьмёшься?

Квентин взял бумагу, повертел перед глазами, потом скрутил в трубочку и откашлялся. Глаза за стёклами очков у него забегали, и, казалось, он о чём-то сосредоточенно размышлял.

– С-сколько…

– Две недели.

– А по-о де…

– Договоримся. За сложность добавлю.

– М-м…на испытания понадобятся е-ещё де…

– Оплачу, Квентин. Ну так как?

Квентин медленно кивнул.

– Д-да. Я в-возьмусь.

– Отлично, Квентин, отлично! Воскликнул Клифф и расплылся в улыбке. – Тогда жду тебя через две недели?

– Д-да. Может чу-у-ть ра-а-ньше получится.

– Ну что ж, раньше, так раньше, а? Клифф улыбнулся. – Буду только рад!

Кай заметил, что торговец периодически на него поглядывает. Он натянул капюшон на лицо посильнее и старался ничем себя не выдавать. Просто стоял и смотрел себе под ноги.

– А кто это с тобой? Спросил Клифф, когда Квентин аккуратно свернул листок и положил его в карман.

– А-а! Это…– воскликнул Квентин и на мгновение задумался. – У-ученик м-мой.

– Ученик?

– Да-а. Учу его во-от ос-с-с-но-о-вам механики. Знаешь та-ам механизмы вся-я-кие…

– Вон оно как?

– Д-да!

– Дело серьёзное, а откуда он нашёлся такой? Сам пришёл или ты где сыскал?

– Да-а он пока ещё не-е уме-ет ни-и-чего! Может и не бу-у-дет. Пока тут не-ечего ска-азать.

Квентин разволновался чересчур сильно и снова начал заикаться. Это его выдавало.

– Хм-м, ну ладно, Квентин, успехов тебе с учеником! Приходи, как закончишь.

Клифф протянул руку, и Квентин пожал её.

– С-спасибо, при-иду!

Квентин отвернулся от прилавка и махнул Каю рукой. Они снова направились в центр рыночной площади, чтобы погрузиться в вонючий клубок мерзких запахов, от которых на этот раз, как полагал Кай, его точно вывернет.

**

– Потом про-о-йдёт, – утешал Кая Квентин, беспокойно оглядываясь.

Кай стоял в тонюсеньком проулке, прижимаясь к стене покосившегося домика, корчась в жутких спазмах и выпуская содержимое желудка наружу. Всё-таки он не сдержался. Когда они вышли с рынка и пошли грязными улицами через рабочий квартал, где Квентину нужно было купить кое-какие детали для работы, запах навоза и гари стал настолько сильным, что Кай, чуть ли не падая, забежал за соседний дом, и его вырвало.

Когда с делом было покончено, Кай вытер рот рукавом, поправил капюшон, и они вернулись на улицы города.

– Мерзко тут как-то, – прошептал Кай. – Воняет, как в привокзальном сортире, а то и хуже.

– Ну-у первый ра-аз я ду-умал, что то-оже вывернет. Воня-яет и пра-авда си-ильно. Гарь, де-е-рьмо, тухлятина, скисшее молоко, бродяги, от которых не-е-сёт, пиво и-и всё в одном месте. Просто о-отвратительно, да! Но се-ейчас уже лучше. Дело привычки. Тебе тоже потом легче станет. В конце концов, теперь э-то твой до-ом.

Кай хмыкнул.

Дом? У него не было времени подумать об этом как следует, а теперь, понимая, что это действительно так, ему стало не по себе. К охватившей его слабости, боли в мышцах и шевелящемуся льду в желудке примешалось ещё одно скверное чувство. Только оно было скорее не телесным, а чем-то таким, что таится глубоко внутри. Ему стало паршиво. Причём настолько паршиво, что хоть на стену лезь.

Дом. Дом…дом?!

Если теперь это его дом, то нужно немедленно убираться отсюда!

Кай почувствовал, как в душе вскипает гнев. Брови его нахмурились, скулы затвердели, и он готов был закричать. Завопить во всю глотку или наброситься на любого, кто сейчас хотя бы просто тыкнул бы в него пальцем.

Дом! Это его дом?!

Видимо, эмоции его выдали, потому как Квентин заметил перемены в его поведении и поспешил успокоить.

– Н-не всё так плохо, как ты ду-умаешь! Ту-у-т бывают п-представления всякие! Барды концерты у-устраивают! Художники с вы-ы-ставками приезжают! Как-нибудь с-с-ходим и-и тебе по-о-нравится! Вот увидишь!

Кай Квентину не верил. Чем дольше они находились в городе, тем слабее становилась его вера в то, что здесь вообще можно жить и ему всё меньше нравился этот мир. Если ещё совсем недавно, когда они шли в город, он восторгался открывавшимися его взгляду красотами, то теперь, побывав в нутре, можно сказать, в желудке этого мира, где всё это варится, он захотел сбежать как можно дальше. В голове начали всплывать мысли одна за другой, как можно это сделать.

Сконструировать машину времени? Квентин сам сказал, что на Форчун работал, наверняка он смог бы. Или всё-таки попытаться проснуться? Найти портал в другое измерение? В конце концов, сесть на корабль и уплыть подальше, надеясь, что тот увезёт обратно в привычный мир?

Сделать хоть что-нибудь, лишь бы не оставаться здесь!

Несмотря на все мысли и одолевшие его эмоции, в глубине души Кай уже знал ответ: вернуться невозможно. По крайней мере, сделать это не так просто. Если бы способ действительно существовал, Квентин бы наверняка о нём знал. Или нет? Может, он просто сдался? Перестал искать? Может, способ всё-таки есть?

Они заглянули ещё в несколько мест и отобедали в трактире. Каю кусок в горло не лез. Он едва затолкал в себя ломтик чёрствого хлеба и поковырял вилкой яичницу, а потом Квентин заявил, что пора возвращаться, потому как, по его словам, то, как Кай выглядел, ему совсем не нравилось. Если бы Кай сейчас посмотрел на себя в зеркало, то ему, наверное, его собственный вид тоже бы не понравился, но он бы предпочёл не смотреть. Иногда лучше себя не видеть.

**

Возвращались они в тишине. Квентин шёл впереди, с беспокойством поглядывая на Кая, а Кай плёлся позади, уткнувшись глазами в землю, размышляя о словах Квентина. Размышляя о том, что теперь это его дом. Он прокручивал эту мысль в голове снова и снова с целью понять и принять, но это не помогало. Ему казалось, будто он только сейчас осознал правду. Осознал, что действительно оказался в другом мире и времени. Осознание это навалилось на него тяжким грузом и легло на плечи.

Разве так бывает? Вчера ты сидишь за рулём автомобиля, всюду блестят яркие неоновые вывески, глянцевые витрины. По мостовым стучат каблуки начищенных до блеска туфель спешащих на работу мужчин и женщин, а в пробке сигналят недовольные водители. Ты заходишь в офис, здороваешься с коллегами и начинаешь типичный рабочий день, а тут вдруг р-р-аз! И ты идёшь по лесу из города, в котором воняет дерьмом и мочой, в грязном балахоне. Тебя окружает зелёное раздолье, в глаза светят лучи заходящего солнца, из кустов в наступающей тьме глядят два жёлтых глаза, по лесам бродят стаи голодных волков, а по улицам города расхаживают шайки разбойников, готовые перерезать горло любому за горсть монет. Как будто оказался в книге или в кино.

Они прошли уже добрую часть пути, когда Квентин заговорил и вырвал Кая из задумчивости.

– Кратт тебе н-не понравился.

Механик не спрашивал. Он констатировал факт.

– Нет, не понравился, – протянул Кай, глядя себе под ноги.

– Угу.

Шелест листвы под ногами, шорох земли.

– Мне было так же. Всё казалось здесь уродливым, некрасивым. Д-думал загнусь здесь. Судьбу п-проклинал. Всё надеялся, что проснусь, но наутро мир не исчезал, и-и я решил продолжать жить так, как е-есть. Теперь я привык, и-и всё не так плохо.

– Может всё-таки есть способ вернуться? Хоть что-нибудь? Пусть даже это будет стоить больше, чем мы могли бы себе позволить. Я готов заплатить любую цену.

– Цену? К-кай, у-у тебя ничего нет.

– Знаю! Но даже если…да что угодно! Мне здесь не место.

Кай остановился. Замер.

– Посмотри вокруг, – он обвёл руками пространство.

Квентин встал на месте, посмотрел на Кая и поправил очки.

– Это не наш мир! Где машины? Где дороги? Где интернет? В конце концов, где привычные магазины? А одежда? А где всё это…ну то, к чему мы привыкли? Здесь ничего этого нет! Да, я не спорю, красиво.

Кай посмотрел по сторонам. Зашевелился кустарник. На веточку соседнего дерева села птица и наклонила голову, с любопытством разглядывая путников.

– Но это не то. Не то, Квентин!

– Я з-знаю, Кай.

Они долго молчали. Кай осознавал свою беспомощность и понимал, что больше тут сказать нечего. Квентин понимал это тоже.

– Нам л-лучше вернуться. Темнеет.

Кай тяжело вздохнул.

– Да…да, конечно. Пойдём.

Едва они сдвинулись с места, как Квентин нахмурился. Он пошёл быстрее и махнул Каю рукой.

– В чём дело? Всполошился Кай, едва поспевая за Квентином.

– Ну-ужно идти.

– Квентин?

– И-идём!

Они уже чуть ли не бежали, как вдруг Кай увидел причину случившегося беспокойства. Вернее, услышал. Сначала это были чьи-то голоса, потом на холме показались тени. Квентин дёрнул Кая за руку, и они спрятались в зарослях кустарника, которые исцарапали Каю лицо, цеплялись за рукава балахона колючими ветками.

– Какого…– начал было Кай.

– Тсс! Шикнул на него Квентин.

Голоса становились ближе, и уже можно было разобрать слова.

– Ну и где они? Вопрошал низкий грубый голос.

– А чего ты у меня-то спрашиваешь? Я что, всё знать должен? Только что тут были! Такой же голос в ответ.

– Ещё как должен!

– Тихо! Оба. Ищите. Внимательнее смотрите! Всю округу мне переройте, но найдите их! Они не могли далеко уйти.

Этот голос, в отличие от предыдущих, звучал громко и властно. Каю он не понравился. Совсем.

– Чего уставился? Потом в носу ковырять будешь. Ищи, я сказал!

– А-а?

– Ты тупой?

– Дык нету же их!

– Ну так в кусты лезь! По земле ползай, пока не найдёшь! А ты чего встал? Давай-давай!

Квентин побледнел. Зрачки его стали огромными, глаза забегали. Кай вопросительно глядел на механика, но тот его взгляда не замечал. Кай попытался приподнять голову, чтобы взглянуть на происходящее, но Квентин схватил его за руку и потянул вниз, вцепившись в него глазами. Он медленно качнул головой, предостерегая. Кай пригнулся, и в этот момент предательски громко хрустнула ветка.

– М-м?

– Слышал?

– Не глухой!

– Я тебя не спрашивал, глухой ты или нет, идиот!

– Сам такой!

– Кажется, там!

– Иди!

– Сам иди!

– Иди давай!

– Оба пошли, бараны! Если не найдёте, брошу вас в яму на съедение псам! Поняли?!

– А-а, э-э, не надо, босс.

– Пойдём глянем, что там.

Квентин посмотрел на Кая и ткнул указательным пальцем правой руки вниз. Одними губами он произнёс: “сиди тут”. Кай кивнул, и механик, положив руку на меч, в три быстрых движения поднялся и выскочил на тропу.

– О!

– Нашёл его!

– Он здесь!

– Вижу. Заткнитесь оба!

Квентин стоял посреди тропы каменным монолитом. На его плечах лежали лучи заходящего солнца, едва трепещущий ветер обдувал лицо. Он глядел на незваного гостя с лютой неприязнью, так как гость этот представал перед ним уже не впервые.

– Какая встреча! Проговорил один из троицы. Тот самый, с властным голосом. – А я тебя искал!

– Ч-что тебе от м-е-еня ну-ужно?! Воскликнул Квентин.

– Тише-тише, а то язык проглотишь.

Послышалось два глухих смешка.

– У-уходи!

– Да ну брось, Квентин. Я же только пришёл!

– У-уходи, Ренделл. Я у-уже го-о-во-орил, что не бу-уду с ва-ами работать!

– Говорил-говорил, но время-то идёт, а жизнь на месте не стоит. Всё меняется. Меняются мнения, идеи. Может, ты передумал, а?

– Нет!

– А?

– Нет! Я же-е ска-а-зал!

– М-м? Я в последнее время как-то плоховато слышу. Говоришь, будешь рад?

– Я сказал н-н-ет!

– Хреновый из тебя стратег, Квентин. Включи мозг и подумай. Хорошенько подумай, слышишь? Ты один, здесь, в этом бренном мире…

Кай осторожно приподнял голову и выглянул из кустов. На дороге стояло двое огроменных парней и между ними один пониже. Худощавый, с повязкой на глазу и длинным шрамом от подбородка до виска. Именно он сейчас и разговаривал с Квентином.

–…питаешься впроголодь, воду аж с озера таскать приходится. Живёшь в сырой, пропахшей плесенью башне. Сколько ты так протянешь? Ещё пару лет? В лучшем случае. Потом что? Пойдёшь на улицы Кратта попрошайничать и купаться в дерьме вместе с остальными бродягами? Чтобы вонять так же, как они? Выглядеть так же, как они? Ты механик. Хороший, чёрт тебя побери, механик! У нас ты будешь как сыр в масле кататься.

– М-м-ой ответ то-от же!

Ренделл не унимался.

– Ты только представь. Тепло, уют. Каждый день вкусная еда, чистая одежда. Деньги, женщины, м-м! Там такие красотки, Квен! Пальчики оближешь! А главное – технологии. Любые. Риггер сможет достать всё, что захочешь, ты только попроси! Будешь купаться в шоколаде! Ну же! Соглаша-а-йся! Соглашайся, пока предлагают!

– Нет!

Ренделл покачал головой.

– Дурак ты, Квентин.

Квентин промолчал. Кай заметил, что ладонь его на рукояти меча крепко сжалась, и из ножен показалось лезвие.

– Ладно. Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. Не понимаешь метод пряника, будет тебе кнут.

Ренделл потянулся в карман, достал обычную, прямо как в привычном Каю мире, пачку сигарет, выудил одну и закурил, подкурив модной цветастой зажигалкой.

– До меня дошёл слух, что ты ещё одного новика нашёл. Где он? Спросил Ренделл, выпуская дым.

– Те-е-бе то ка-а-кое дело?

– Отвечай на вопрос.

– Я сказал, тебе то-о…

– Отвечай! На! Вопрос!

Квентин промолчал.

Ренделл зажал сигарету между зубов, потянулся в карман и достал оттуда толстый, набитый звонкими монетами кошель.

– Давай попробуем ещё раз.

Мужчина затянулся и выпустил дым.

– Выдай его нам, и эти деньги твои. Здесь…а чёрт его знает, сколько, но тебе хватит. Помыться и в бордель сходить точно. Одежду себе нормальную купишь и по трактирам будешь валандаться ещё около года. Выпивку клянчить. Как оно раньше было, да, Квентин? Я-то знаю, что ты это дело любишь.

– Заткнись!

– Что, правда глаза колет?

– За-а-ткинсь!

– Отдай нам новика.

– Нет!

Ренделл ещё раз затянулся, потом кинул сигарету на землю и растоптал её носком сапога.

– На нет и суда нет, но на минуточку! Позволь мне напомнить тебе, что случилось в прошлый раз.

– За-а-молчи, я сказал!

– Ты проснулся в синяках, весь в крови, а новика и след простыл. Помнишь? Я вот помню.

Кай видел, как злится Квентин. Цвет его лица с бледного стал красным, ладонь на рукояти меча задрожала. Кай только сейчас понял, что упустил момент, когда двое приятелей этого Ренделла куда-то испарились.

– Парни, давайте!

Кусты зашуршали, и Кай увидел над собой лицо одного из дуболомов. Он хотел отползти, но не успел. Здоровяк схватил его за шиворот и выволок на тропу. Коротким движением руки бросил его к ногам Квентина.

Собирая ртом пыль, Кай прокатился по земле и вскочил. Его шатало, но он удержал равновесие.

– К-кай! Удивлённо воскликнул Квентин.

Глядя на Кая, Ренделл состроил гримасу и наклонил голову на бок, широко улыбаясь.

– Так, парни, этого отделайте как следует, – сказал он, кивнув в сторону Квентина, – а новик нужен целым и невредимым. Ну, чего встали, бараны? За дело!

Двое здоровяков, похрустев шеями и пальцами, ринулись в бой. Кай стоял и смотрел на них, не в силах пошевелиться. Он попросту не знал, что делать. Драться ему, конечно, случалось, но не против же таких амбалов! К тому же было это настолько давно, что и не вспомнить.

Квентин среагировал быстро. Он отпихнул Кая в сторону и достал самострел.

– Беги! Крикнул он.

Механик зарядил устройство и спустил курок. Выпущенный снаряд угодил одному из головорезов в лоб. Бандит остановился, покачнулся и прижал руку к голове. На лбу у него краснела круглая ранка, из которой пошла кровь. Здоровяк разозлился, зарычал и выхватил меч. Глядя на надвигающуюся угрозу, Квентин убрал самострел и оголил клинок. Выставил перед собой лезвие и приготовился к бою. Бандит ринулся вперёд, замахнулся, ударил, и звон стали поразил округу.

Пока один схлестнулся в жаркой схватке с Квентином, другой, глядя на Кая, как бык на мулету, рванулся в его сторону. Брови у Кая поползли вверх, глаза расширились. Он отступил на шаг, споткнулся о камень и стукнулся пятой точкой о землю. Засеменил руками и ногами, пытаясь отползти.

Головорез в два больших шага подскочил к нему, схватил за воротник и поставил на ноги. Он замахнулся и со всей силы ударил Кая по носу кулаком. В глазах у Кая замелькало, в носу противно размякло и хрустнуло. Он пошатнулся, отступил назад и чуть не упал, но чудом устоял на ногах. Здоровяк снова начал наступать, но на этот раз Кай решил не сдаваться без боя. Он с криком бросился вперёд и, насколько хватало сил, дважды ударил здоровяка в живот. Отскочив, он замахнулся и саданул дуболома по лицу, угодив костяшками пальцев прямо в глаз. Не ожидая такой прыткости от противника, бандит, стоя на месте и закрываясь руками от ударов, опешил. Он посмотрел на Кая, нахмурился, достал меч, замахнулся и ударил.

Растерявшись, Кай инстинктивно выставил перед собой левую руку, защищаясь. Зазвенело, и меч отскочил от высокопрочного сплава, не оставив на нём ни царапинки, выскользнув из руки своего владельца.

– Какого чёрта ты делаешь?! Новика не трогать! Не трогать, я сказал! Крикнул Ренделл.

Здоровяк потупился, и Кай воспользовался его замешательством. Он схватил меч, подскочил к противнику и вонзил лезвие головорезу в живот.

Бандит выпучил глаза, хватанул воздуха, и изо рта у него хлынула кровь. Глядя на рану, он обеими руками взялся за лезвие. Завыл он так, что у Кая мураши по всему телу побежали. Кай напрягся, крепко сжал рукоять и выдернул меч из раны. Брызнула кровь, здоровяк заорал громче, прислонил к ране руки и упал на колени. Он глядел на то, как кровь бьёт из него фонтаном, и жалобно скулил. Тяжело дыша, Кай стоял и смотрел, как головорез, корчась в муках, делает последние вдохи.

– Тебе хана, Квентин! Крикнул Ренделл.

Кай поднял голову и увидел, как Ренделл кружится в бешеном танце с Квентином, орудуя двумя клинками и посылая в его сторону удар за ударом. Второй здоровяк наседал на Квентина сзади. Кай понял, что долго механик не протянет. Он вернулся глазами к истекающему кровью бандиту, но тот уже лежал на земле трупом, а вокруг него во все стороны расползалась лужа густой красной крови.

Кай вытер вспотевшую ладонь о пыльную ткань балахона, взялся за рукоять поудобнее и с криком понёсся на здоровяка. Бандит заметил его ещё на подходе. Вместо того чтобы парировать направленный на него удар, замахнулся и ударом снизу шибанул Кая по рукояти меча, лишь чудом не зацепив ему кисть. Сталь громко зазвенела, и Кай едва удержал меч, хватаясь за головку эфеса.

Головорез бешено заорал, подступил к нему и приготовился ударить снова.

– Ха! Крикнул Квентин. Он крутанулся, уклоняясь от ударов Ренделла, и в пируэте полоснул наступающего на Кая бандита по спине. Здоровяк вскрикнул и повернулся. Кай воспользовался моментом. Он подскочил к врагу сзади и вонзил острие с обратной стороны сердца. Головорез закричал, развернулся и посмотрел на Кая налившимися кровью глазами. Меч выскользнул у Кая из рук и остался торчать в израненном теле.

Бандит сделал шаг по направлению к Каю, потом ещё один и на третьем упал на правое колено. У него на губах выступила кровавая пена, крылья носа зашевелились, надуваясь от бурного дыхания. Он попытался встать, но не смог. Посмотрел на торчащее из груди лезвие и свалился в грязь лицом.

Зазвенело. Ренделл обезоружил Квентина и отскочил. Механик выставил в стороны руки и, внимательно глядя на врага, замер на месте.

– Ты за это поплатишься! Бешено заорал Ренделл, глядя на трупы бывших напарников.

Он рванулся вперёд и нанёс удар. Квентин отскочил, достал самострел и стрельнул в Ренделла. Шарик угодил тому в ногу. Он вскрикнул, отпрыгнул в сторону и, тяжело дыша, поглядел на Кая, потом на Квентина. Закричал от злости, развернулся и кинулся прочь.

Квентин завёл самострел, зарядил шарик и выстрелил ему вдогонку, но промахнулся. Кай сорвался было с места и пустился в погоню, но Квентин схватил его за руку и остановил.

– Н-н-ет! Стой! Крикнул механик.

– Он же убегает! Воспротивился Кай.

– У-успокойся!

Кай долго смотрел на Квентина, изнемогая от злости и нетерпения, потом опустил меч, отошёл в сторону и вдруг понял, как сильно он вымотался. У него закружилась голова.

– Кажется, я сейчас…– проговорил Кай и прижался к стволу широкого дуба.

– Ты-ы в по-о-рядке? Спросил Квентин.

– Угу, – промычал Кай и его вырвало.

**

Когда они вернулись в башню, Кай валился с ног. Он поднялся в свою тесную, пропахшую сыростью комнату и бухнулся на кровать. Квентин ему ничего не сказал. Он молча прикрыл дверь и спустился в гостиную. Кай не знал, да и не мог знать, что он просидел там ещё несколько долгих часов, вспоминая то, что случилось с ним однажды. То, о чём ему напомнил Ренделл. Он долго пытался об этом забыть и думал, что забыл, но боль в груди и воцарившееся в сознании смятение говорили ему об обратном. Он не забыл. Никогда не забудет. Не забудет, как однажды новик, которого он случайно нашёл, помог ему встать на ноги, дал ему кров и многому научил по части основ механики, предал его и сбежал к Риггеру. Ни с того ни с сего. Наверное, ему стоило быть благодарным за то, что тот не зарезал его. Или за то, что не добил, как ему, наверное, приказали. Может и так, но отчего-то Квентин не испытывал ни малейшей благодарности к Линде. Более того, он презирал её после этого. Если бы они встретились сейчас, он бы без малейшего колебания пустил шар ей в лоб и не пожалел бы об этом. Правильно бы сделал. Наверное.

Ещё его беспокоила мысль о том, что Ренделл не отстанет от него и будет дальше появляться в его жизни до тех пор, пока он, наконец, не согласится на его предложение. Он уже не раз над ним раздумывал, но не был к такому готов. Работать на Риггера означало быть с ним заодно и творить зло в этом мире. Квентин может и не был самым добрым человеком на свете, но и злодеем не слыл. У Риггера наверняка были лучшие лаборатории и мастерские, которые позволили бы ему создавать всё, что он только бы пожелал. Он мог бы…мог бы…

Когда Квентин понял, что засиделся, он выбросил все мысли из головы и пошёл спать. Он и так не хотел об этом думать. Это всё мозг посылал ему эти дурацкие мысли, от которых он, как и всегда, не мог избавиться. Уснул он только под утро.

**

Кай закричал, и крик его отскочил громким эхом от холодных каменных стен. Он вскочил с кровати, подошёл к шкафу и упёрся в него ладонями, опустив голову. Сердце стучало, глаза навыкате, во рту пересохло. Со лба на пол упала капелька пота.

Ему снился жуткий сон. Его окружали здоровенные амбалы, которые кидались на него, словно волки, кричали и смеялись. Лица их были полны злобы, одежда вымазаны кровью. Кай вертелся из стороны в сторону, размахивая мечом, отрубая им руки и ноги, но они вырастали снова. Потом всё исчезло. Он стоял и смотрел на пурпурное небо, провожая взглядом кровавый закат. Одежда его была мокрой от крови, глаза полны злобы. Он неожиданно рассмеялся. Это был нехороший смех. Злой. Почти безумный. Он стоял и смеялся, а мир вокруг горел ярким пламенем. Кричали мужчины, вопили женщины, ржали лошади. Мир ввергался в хаос, который устроил никто иной, как он. Он, Кай. Смех его становился громче и вот уже звучал по всему миру. Проносился волной лютой ненависти по землям Лоритина. Боль. Страдания. Слёзы. Кровь. Все будут мертвы. Всё будет уничтожено. Кая охватило пламя, и он ярким пылающим светочем прорезал пустоту воцарившейся тьмы.

Сон. Всего лишь сон, но никогда он ещё не чувствовал столько зла. Столько ненависти и тьмы внутри себя. Как будто он и собой-то не был. Будто это был кто-то другой. Тот, кто взял его тело, занял сознание и медленно, но верно вытеснял его. Перебарывая его исхудалые понятия, скучные мысли и никчёмные образы. Подминая их под себя.

Кай вспомнил о том, что случилось вчера. Вспомнил про Ренделла и двух здоровяков, которые накинулись на них. Низ живота свело судорогами и Кая замутило. Он согнулся пополам. Застонал.

Он защищался. Оберегал свою жизнь. Иначе бы его убили. Убили и всё тут. Он больше никогда бы не проснулся. Не увидел бы этот мир. Не чувствовал бы этот холод и даже этих судорог. Только сейчас Кай понял, что мышцы рук и ног у него болят. Неудивительно. Особенно если учитывать то, что не дрался он чёрт знает сколько лет, да чтобы мечом, ещё и насмерть!

Кай снова застонал. Он прикрыл глаза, и перед мысленным взором предстало очумелое лицо бандита, в которого он вонзил меч. Холодная столь прорезала кожу с мягким шипящим свистом. Кровь брызнула фонтаном.

Кай дёрнул головой, и челюсть у него сжалась.

Лезвие опустилось ему на руку. Воздух задрожал, испуская во все стороны от места удара раскалённые волны невидимого пламени. Всё как будто не по-настоящему. Не здесь. Не с ним. Лицо бандита полно злобы. Он хочет убить. Хочет крови.

В дверь постучали. От неожиданности Кай подпрыгнул на месте. Он посмотрел на свои руки. Пальцы его впивались в двери шкафа. Под ногтями правой руки побелело.

– Кай? Ты-ы проснулся? Послышался голос Квентина.

Кай убрал руки от шкафа и тихонько выдохнул. Образы покинули его сознание, тело расслабилось. Полегчало. Надолго ли?

– Да, я…сейчас спущусь.

– Хо-о-рошо. Я открою тебе дверь, ладно? Жду внизу.

Послышалось негромкое железное клацанье, потом замок в двери хрустнул, и Квентин пошёл вниз по лестнице. Звуки его шагов постепенно стихли. Кай провёл ладонями по лицу, выпил воды из кувшина на тумбе и начал одеваться.

**

Квентина в гостиной не было. На столе стояла кружка молока, лежала краюха хлеба, и из большой глиняной тарелки на Кая раскосо смотрела глазунья. Кай сел за стол, посмотрел на еду, взял было в руки хлеб, поднёс ко рту и остановился. Он вдруг понял, что совершенно не хочет есть. Настолько не хочет, что еда стала противна, а в горле встал ком. Он долго сидел и пялился на яичницу, но так и не решился съесть хотя бы кусочек. Кай встал из-за стола и направился к двери. Ему захотелось подышать свежим воздухом.

Лучи утреннего солнца ударили по глазам, и Кай заслонился от них рукой. Механик в одних штанах и рубашке стоял в нескольких шагах впереди, размахивая длинной палкой. Сопровождая каждый свой выпад коротким воинственным выдохом.

– А-а, ты уже по-оз-а-а-втракал! Констатировал он, когда увидел Кая.

Кай помотал головой.

– М-м. Понятно, – протянул Квентин.

Воцарилась тишина.

Кай опустил голову, разглядывая свои ноги. Он поднял руку и покрутил указательным пальцем перед лицом, пытаясь произнести вопрос, который вертелся у него на языке.

– Ты…ты когда-нибудь…– Кай вздохнул и выпалил, –…часто тебе приходилось убивать?

Квентин опустил палку и упёрся ей в землю. Он посмотрел в сторону, громко цокнул языком, потом вернулся глазами к Каю и ответил.

– Приходилось. Ту-ут по-другому быть не мо-о-жет, Кай. Либо ты, либо тебя.

– Угу, – промычал Кай. От слов Квентина легче ему не стало.

– Этот Ренделл, он не первый раз приходит. Подсылал ко мне всяких. И не-е та-а-кое бывало.

– М-м, – промычал Кай. Ему немедленно захотелось сменить тему. – Ты что делаешь? Поинтересовался он, кивнув на палку в руках Квентина.

– А-а, это! Воскликнул Квентин, проследив за взглядом Кая. – Я ре-ешил, что тебе не помешает.

– В смысле…?

– Не помешает научиться.

Квентин поднял палку и нанёс два быстрых удара невидимому противнику, после чего сделал резкий выпад и выпрямился.

– Научиться чему?

– Д-драться!

Квентин отступил назад, скакнул в сторону, пошёл полукругом, присел, отвёл руку назад и снова сделал выпад. Быстро отскочил, парировал невидимый удар, крутанулся на месте и замер.

– Где ты этому научился? Удивился Кай, глядя на то, как ловко Квентин орудует палкой.

– Это до-олгая и-история.

Лицо Квентина стало серьёзным.

– Если то, что бы-ы-ло вчера, повторится снова, ты должен у-у-меть себя защитить. Если со мной что-то случится, ты до-о-лжен уметь по-о-стоять за себя!

Кай молча глядел на Квентина, понимая, что тот абсолютно прав и дело тут даже не в том, случится с ним что-то или нет. Всё равно после того, как Кай отдаст ему детали из капсулы, их пути разойдутся. Дело в том, что этот мир, каким бы он ни был, жесток. Кай убедился в этом лично. Люди здесь другие. Совсем. Он видел это на рынке. Видел это по лицам стражников, торговцев и обычных горожан. Он чувствовал это и прекрасно понимал, что один здесь, будучи совершенно не приспособлен и уж тем более не умея драться, он не протянет. Его обворуют и изобьют разбойники в первый же день после того, как он начнёт своё бесцельное путешествие в одиночестве.

– Ты-ы хо-о-чешь учиться? Спросил Квентин, глядя на Кая с сомнением. – Я…наверное, я зря это устроил. Ты-ы, на-аверное…

– Ты прав, Квентин, – сказал Кай, когда механик уже опустил палку и сделал было шаг к башне, собираясь закончить не начавшуюся тренировку. – Я должен учиться и буду учиться.

Кай посмотрел на механика. Выпрямился, расправил плечи. Квентин вытянул палку и указал в сторону. Кай повернул голову и увидел точь такую же палку, как у Квентина. Она стояла рядом с дверью, заострённым концом упираясь в щели между камнями, из которых была сложена башня. Кай подошёл к ней, взял в левую руку. Перебросил в правую. Взялся поудобнее, подошёл к Квентину и встал напротив.

– С чего начнём? Спросил Кай, принимая импровизированную стойку.

– С э-этого.

Квентин присел, сделал выпад и саданул Кая по ноге.

– Ай! Какого?! Возмутился Кай, ощущая острую боль чуть выше колена.

– Защищайся! Крикнул механик.

Кай разозлился не на шутку. Он решил показать Квентину что к чему и не собирался на этом останавливаться. С грозным рыком он бросился в атаку.

Тренировка кончилась поздним вечером. Уставшие и вымотанные, они отложили палки и сели у разведённого Квентином костерка. Механик принёс из башни молока и хлеба. Кай бы не отказался от чего покрепче и посытнее, но тут уж что было, то было. Тренировка выдалась очень долгой и мучительной. Если поутру Кай думал, что у него болят ноги и руки, он сильно ошибался. Вот теперь они у него действительно болели. К тому же все те места, куда Квентин попадал, саднило. Наверняка завтра всё тело будет в синяках, – думал Кай, но это его не пугало. Его радовало, что и он не сплоховал. Оставил Квентину пару синяков. Секрет его успеха заключался в том, что когда-то давно, когда ему было четырнадцать, мама отдала его в секцию по фехтованию, где он занимался целых два года, сам не зная зачем. Наверное, ему нравилось. Так он думал тогда. Получалось у него хорошо, и через год он стал одним из лучших. На соревнованиях не участвовал, места не занимал, но кое-какой опыт “владения мечом” у него был. Правда, он мало общего имел с тем, чему Квентин учил его сегодня, да и лет прошло ого-го сколько, и всё же это ему сильно помогло. Так оно наверняка было проще, чем если бы он никогда ничем подобным не занимался.

Когда Каю впервые удалось пробить защиту Квентина и нанести удар, тот ничего не сказал. Не похвалил его, не обругал. Он просто продолжал драться и побеждал. Кай понимал, что он, конечно, может радоваться своим никчёмным успехам, но его не покидали сомнения в том, что, во-первых, Квентин поддавался, а во-вторых – это палки, а не настоящее оружие. Будь это меч, который держал он, когда дрался с прихвостнями Ренделла, его бы уже сто раз убили. Означало это лишь то, что нужно было продолжать учиться. Оттачивать навык. Останавливаться Кай не собирался, но многому ли он научится за короткий срок? Вряд ли. Но всё лучше, чем ничего.

Пламя костра согревало. Языки пламени взвивались ввысь, выбрасывая искры. Тоненькие веточки и прутики прогорали, поленья покрупнее с треском лопались. Когда со скромным ужином было покончено, они устроились поудобнее и молча глядели на догорающее пламя. На небе вовсю горели звёзды. Яркие, красивые. Синие, красные, бледно-голубые и даже розовые. Маленькие огонёчки прилипали друг к другу, складываясь в причудливые созвездия, имён которых Кай не знал. В одном он был уверен точно – раньше он их не видел.

Кай первым решил нарушить тишину.

– Квентин?

– М-м?

Квентин сидел на скамье и глядел на огонь, глядя в одну точку уже несколько долгих минут. В левой руке он сжимал маленький кусочек оставшегося хлеба, от которого отламывал мизерные ломтики и запускал их в рот, словно это помогало ему думать.

– Кто такой этот Ренделл?

Сначала Квентин долго молчал, продолжая любоваться игрой затухающей стихии, но потом закинул оставшийся кусочек в рот целиком, отряхнул руки и посмотрел на Кая.

– Тот, с кем лучше не связываться.

Квентин вернулся глазами к огню.

Кай хмыкнул. Ответ Квентина его не устраивал, и он чувствовал, что механик это прекрасно понимает. Воцарившаяся тишина стала тяжёлой, ощутимой. Квентин кашлянул, поставил локти на колени, руки сложил замком и положил на них подбородок.

– Ренделл…– начал механик, –…то-от ещё фру-у-кт. Впервые я встретил его в…кхм-кхм, в трактире. Он подсел ко мне и-и пытался в до-о-верие втереться, а мне ну-у-жны были друзья-я, понимаешь?

Квентин повернул голову и посмотрел на Кая, потом вернулся глазами к костерку и продолжил. – Мы разобщались, а по-о-том оказалось, что он на Риггера работает.

– На кого? Кай нахмурился.

– Риггер. Это…– Квентин мотнул головой, –…очень нехороший человек. – Он, как и мы, из другого времени. Только очень властный и хочет, в общем, мир этот поработать. Сделать своим. Хочет им управлять.

– Что?! Громко воскликнул Кай, удивляясь услышанному.

– Д-да. Он пытался меня переманить, но я-я не со-о-гласился.

– Но если он, как и мы…Квентин, не думал ли ты…

– Не думал ли я, что он знает, как вернуться домой? Ко-о-нечно думал, Кай! Много раз!

– И?

– Что, и?

– Почему ты не…

– Почему я-я не-е по-о-ошёл к нему-у? По-очему я ещё зде-е-есь торчу-у в э-этой ба-ашне в полном о-одиночестве и пы-ытаюсь вы-ыжить? Почему я зде-есь с тобо-ой?!

– Я просто…

– Потому что я…я…потому что я не хо-о-чу принимать уча-астие в его тёмных делах! Он людей у-убивает, Кай! Потому что он хо-очет уби-ить меня. Потому что хочет уби-ить тебя! Потому что либо ты играешь по е-его пра-авилам, либо…– Квентин тяжело вздохнул, – либо про-отив него.

– Я не хотел тебя задеть, – минуту спустя вымолвил Кай одними губами. Он хотел продолжить расспросы. Хотел узнать, что из себя представляет этот Риггер, чем именно он занимается, где живёт и что собирается сделать. Ещё он хотел выяснить, о чём говорил Ренделл, когда упомянул, что Квентин однажды утром проснулся в синяках, весь в крови. Он хотел узнать больше про многое, но сейчас что-то внутри него подсказывало ему молчать, и он следовал этому чутью.

– Всё сли-и-шком сложно, Ка-ай, – прошептал Квентин, вставая со скамьи. – Может, когда-нибудь я расскажу тебе всё, но-о не сейчас, ладно?

Кай молча кивнул.

– Завтра у-у нас тяжё-ёлый день. Пошли спать.

Не дожидаясь ответа, Квентин направился ко входу в башню. Кай услышал, как хлопнула дверь. Он ещё долго стоял и смотрел на тлеющие угли, размышляя, и только когда заморосил дождик, оставил размышления и пошёл спать.

**

Кай проснулся и уставился в потолок. Перед глазами стояла расплывчатая картина сна. Он пытался уловить хоть что-нибудь, чтобы вспомнить и описать увиденное, прокрутить его в голове ещё раз, запомнить, но чем сильнее он пытался, тем хуже у него получалось. В итоге не прошло и минуты, как он полностью забыл, что ему снилось. Кай зашевелился, попытался лечь на бок и почувствовал, как у него ноет тело. Он зашипел от боли и с трудом повернулся на правый бок. Он смотрел на старый платяной шкаф, на дверцу которого он вчера повесил вещи, и вдруг понял, что что-то не так. Двери были распахнуты, а вещи кучей тряпья валялись на полу.

Глаза у Кая поползли на лоб. В мгновение ока он вскочил с кровати, но из-за боли в мышцах чуть не упал.

– Чтоб тебя! Ругнулся он.

Кай замер прислушиваясь. Тишина. Как будто бы всё в порядке, но разбросанная по полу одежда говорит об обратном. Кай впопыхах оделся и подошёл к двери, жалея о том, что отобранный им у риггеровца меч лежит внизу, и он не может прямо сейчас взять его. Он помнил, что Квентин всегда закрывал дверь в его спальню – вотум недоверия продолжался, но сейчас дверь была не заперта и легонько подрагивала, подчиняясь проникающим снаружи потокам ветра. Кай положил на дверь руку, коснувшись пальцами шероховатой поверхности, и толкнул.

По глазам ударило багровое зарево. На сотни лиг вперёд раскинулись просторы выжженной дочерна земли. Мёртвый пейзаж украшали уродливые деревья, которые вытягивались высохшими ветвями к могильно-серому небу, с которого хлопьями сыпал белый пепел.

– Какого…– прошептал Кай, и голос его утонул в пустоте мёртвого пространства.

Вспыхнуло, и прямо на глазах у Кая из пустоты появился старик. Старик был одет в грязную белую рясу. В руке он сжимал узловатую трость. Кай уже видел его однажды, когда лежал в больнице после аварии. Старик шёл, что-то про себя приговаривая. Изуродованные деревья будто бы расступались перед ним, пропуская. Он шёл, шёл и вдруг остановился. Повернулся, посмотрел на Кая и исчез.

– Подожди! Стой! Крикнул Кай. Он вытянул перед собой руку, сделал шаг, но было уже поздно.

Раздался хлопок, вспыхнуло пламя, и старик появился снова на холме впереди. Он стоял на вершине и глядел на Кая, а потом развернулся и медленно побрёл восвояси.

Кай побежал, касаясь босыми ногами превратившуюся в золу землю. Пушинки пепла оседали в его волосах, падали ему на руки, собирались на плечах и, подчиняясь потокам ветра, отправлялись блуждать по мёртвым просторам. Деревья будто бы выгибались в его сторону, тянулись к нему обрубленными культями, пытаясь зацепить, задержать его, но Кай продолжал бежать, не останавливаясь. Он должен был знать, кто этот старик, и должен был понять, что происходит.

С превеликим трудом, превозмогая ноющие мышцы, Кай забрался на холм. Едва он оказался на вершине, как увидел перед собой маленький пруд, огранённый впившимися в землю идеально ровными каменными блоками. Пруд сей имел совершенную форму круга. Будто бы кто-то взял, вырезал его с помощью специальной формы и вставил в эту чёрную сгоревшую землю. Вода в нём была чистейшей. Присмотревшись, Кай заметил, что она медленно кружится, переливаясь всеми цветами радуги. Он подошёл ближе. Цвета расплылись в стороны, сложились вновь и закрутились пуще прежнего. Так продолжалось до тех пор, пока движение не прекратилось, и разноцветные капли слились в яркий образ. Изображение внутри этого образа не было статичным, оно жило. Кай присмотрелся и понял, что видит тот самый день, когда он попал в аварию. Он видел своё лицо, видел, как горят фонари, отсвечивая от блестящего кузова автомобиля. Видел, как крутятся колёса на большой скорости. Всё это происходило как будто бы давно, в другой реальности и выглядело так, будто он смотрит фильм. Фильм, основанный на реальных событиях, где главный герой он сам.

– Как такое возможно? Прошептал Кай и встал на колено у самой воды, чтобы лучше разглядеть происходящее.

В момент аварии изображение помутнело, расплылось, и разноцветные краски брызгами разлетелись в стороны. Вода закружилась снова, и Кай увидел новый образ. Они с Квентином шли через лес, но куда именно, он понятия не имел. Образ снова расплылся, и на этот раз краски сложились в несколько образов сразу. Картинки стали меньше, и Кай захотел разглядеть их получше. Сначала он сел и осторожно свесил ноги в воду, боясь, что изображения расплывутся, но они не исчезли, а вода была такой приятной и тёплой, что Кай забрался в неё целиком. Он сделал несколько шагов и встал в центре пруда, глядя на изображения, различая подёргивание красок и закручивающиеся в образы картинки.

Краски собрались в новый образ, и Кай увидел самого себя. Увидел, как он стоит по пояс в воде на выжженном холме, а вокруг него пустота, смерть и белый пепел. Кай наклонил голову, пытаясь присмотреться к картинке, но та расплылась. Вода запенилась, закружилась. Кай рванулся в сторону, пытаясь выбраться из закручивающегося водоворота, но его с силой тянуло обратно.

– Нет! Нет-нет-нет! Закричал он.

Кай чувствовал, что ещё чуть-чуть и он не сможет устоять на ногах. Ещё немного и он не выберется!

Словно улавливая его ощущения, вода закружилась быстрее, и Кай не смог противостоять силе водной стихии. Пальцы его ног перестали цепляться за дно, его подхватило, голова ушла под воду, и вихрь закружил его.

Кая будто выдернуло из пространства. Он упал и ударился о твёрдый холодный пол, растянувшись на спине. Из него выбило дух, и он, хватая ртом воздух, пытался восстановить дыхание. Когда ему полегчало, он поднялся на ноги, водя руками в непроглядной тьме. Он не понимал ни где оказался, ни почему, ни уж тем более куда идти и как выбраться. Он пошёл наугад, выставив перед собой руки, чтобы ни во что не врезаться. Ноги он переставлял медленно, протягивая их по полу, чтобы случаем не свалиться с невидимого обрыва.

По глазам больно ударила вспышка света, и Кай закрылся рукой, чтобы не ослепнуть. Когда глаза начали привыкать, он убрал руку и присмотрелся к источнику: вдалеке маячил заполненный светом проход. Свет освещал длинный, выложенный из огромных обсидиановых блоков коридор, посреди которого маленькой песчинкой стоял Кай. Он только сейчас заметил, что одежда на нём совершенно сухая, как будто в воду он не заходил, и никакого водоворота вовсе не было.

Что происходит? Подумал Кай. Что, чёрт возьми, происходит?!

Кай медленно пошёл вперёд, а потом, по мере приближения к яркому белому прямоугольнику, ускорил шаг. Когда проход был уже совсем рядом, Кай почти бежал. Щурясь от яркого света, он перескочил через порог и оказался в большой белой комнате, в которой не было ничего, кроме одинокой чёрной скамьи, на которой сидел облачённый в рясу старик. Старик смотрел куда-то перед собой, в пустоту. Дрожащая рука его по-прежнему сжимала трость, с которой он со времён их первой встречи не расставался.

– Ты! Крикнул Кай, заметив старика, но старик никак не отреагировал на его выпад.

Кай подошёл к скамье и навис огромной тенью над беззащитным стариком. – Что тебе от меня нужно?! Спросил он, чуть ли не крича. Старик продолжал молчать.

– Ты глухой? Возмутился Кай. Он подошёл ближе, наклонился, посмотрел в лицо старика и в ужасе отскочил. Два утопленных в глубоких провалах худого лица глаза были покрыты мутной белой пеленой. Старик был слеп.

– Я…я не…– промямлил Кай, не зная, что сказать.

Старец неожиданно ожил. Он поднял взгляд и посмотрел на Кая. На губах его выросла улыбка, которая с каждой секундой становилось шире.

– Я…ждал…тебя…– тихим севшим голосом прошептал старик.

На сухом морщинистом лице, в уголке губ, слева, там, где треугольником собралась гурьба морщин, почернело. Маленькие тоненькие трещинки начали расползаться в разные стороны, поднимаясь по щекам, собираясь вокруг глаз. Трещины расходились с невероятной быстротой и вот уже рванули вниз по шее, накинулись на руки, покрыли ноги. Послышался тонкий визг, и старик рассыпался на сотни маленьких осколков. Осколки коснулись пола со звонким лязгом и расплавились, превратившись в ничто.

– Это…да что здесь происходит?! Заорал Кай.

– Думал, всё будет иначе, – послышался, нарастая из глубин пустого пространства, низкий мужской голос.

У Кая душа ушла в пятки. Он повернулся и увидел высокого худого мужчину в белой мантии. Мужчина подошёл к скамье и с глубинным сочувствием посмотрел на то место, где ещё недавно сидел слепой.

– Ты ещё кто?! Выкрикнул вопрос Кай. Он сделал шаг назад и уставился на нежданного гостя. – Не подходи! Слышишь? Стой, где стоишь!

Мужчина строго посмотрел на Кая. Взгляд его были соколиным, два больших глаза прятались под кустистыми бровями. У него был длинный ровный нос, острый подбородок и кривой уродливый шрам на левой щеке. Кай присмотрелся и понял, что один глаз у мужчины серого цвета, другой – голубого. Спину он держал прямо, руки его были сведены за спиной.

– Что ж, я исполню твою просьбу, – ответил мужчина, глядя Каю в глаза.

Они стояли и молча смотрели друг на друга. Мужчина не отводил взгляд. Кай тоже. Кай заметил, что незнакомец ни разу не моргнул.

– Кто ты? Повторил вопрос Кай.

– Моё имя Кортис, и я твой путеводитель в этом мире безвременья.

– Путеводитель? Спросил Кай.

– Наставник, если хочешь, – ответил мужчина.

– И зачем мне наставник? Спросил Кай. – Подожди, ты сказал в мире безвременья? Что это значит? Где я нахожусь?

Кай огляделся.

– Это и есть безвременье? Спросил он, обхватив руками пространство.

– Боюсь, всё намного сложнее, но ты задаёшь правильные вопросы.

Мужчина сделал несколько шагов и подошёл к Каю.

– Ты – ходящий, – произнёс мужчина таким тоном, будто в чём-то обвинял Кая.

Кай нахмурился.

– Ходящий? Безвременье? Наставник? Что ещё я услышу? Слушай, это очередной бредовый сон, да? В последнее время мне везёт на что-то подобное!

– Ты услышишь только то, что должен. Тебе ещё многое предстоит узнать, но…– Мужчина смерил Кая высокомерным взглядом, –…ты ещё не готов.

Кортис прошёл мимо Кая и встал у него за спиной, глядя на полностью белую стену перед собой.

Кай повернулся и посмотрел на него.

– Что здесь происходит? Спросил он.

– Всё.

– Что, всё?

– Здесь, – Кортис повернулся к Каю лицом, – происходит всё.

– Ничего не понимаю…– прошептал Кай и помотал головой. – Ну ладно, посмеялись и хватит, как мне проснуться? Для этого мне надо выслушать твой бред? Может, попрыгать на одной ноге или сделать ещё что-нибудь? А потом я просто открою глаза, и всё будет как раньше.

– Как раньше, Кай, уже не будет никогда.

Кортис подошёл к Каю и остановился напротив него на расстоянии шага.

– Да что всё это значит?!

Кортис вытянул руку ладонью вверх.

– Возьми меня за руку и узнаешь.

Кай с сомнением посмотрел на протянутую руку.

– А что, если я не хочу знать?

– Тогда это действительно окажется сном. Ты проснёшься и всё забудешь. Воспоминания исчезнут, словно этого никогда не было. Лишь иногда, перед сном, погружаясь в пучину выдуманных собственным сознанием миров, ты будешь смутно припоминать что-то странное, загадочное, что однажды случилось с тобой. Со временем и эти ощущения покинут тебя.

Твоя жизнь не изменится. Ты продолжишь жить в башне Квентина, и он ещё многому тебя научит. Потом ты отправишься на поиски смысла, который не сможешь найти. Вскоре после этого ты умрёшь от меча голодного разбойника, так никогда и не узнав, зачем оказался здесь, как ты мог повлиять на происходящее и как можно было вернуть всё, чего ты лишился. Ты не узнаешь, почему был выбран.

– Вернуть? Ты хочешь сказать, что я могу вернуться в свой мир? Вернуться домой?

Кортис молча буравил Кая взглядом внимательных глаз.

– Тебя выбрало само время, Кай. Оно не ошибается. Теперь ты должен решить, готов ли ты принять то, что тебе уготовано.

– Почему ты говоришь загадками? Неужели нельзя просто сказать как есть?

Кортис молчал.

– Ладно, я был выбран. Допустим. Что, если я не хочу принимать это…что бы там ни было. Что тогда?

– Ты уже знаешь ответ.

Кай невесело усмехнулся.

– Это всё…бессмысленно! Моё мнение и мои действия ничего не изменят. Даже если я…

Кортис ухмыльнулся. Он закрыл глаза, поднял правую руку и щёлкнул пальцами. Пространство вокруг закружилось, краски смешались и начали изменяться. Не прошло и нескольких секунд, как Кай понял, что они стоят посреди оживлённой улицы, прямо на дороге. Он услышал сигнал клаксона, повернул голову и увидел, как на них летит машина.

– В сторону! Крикнул Кай и рванулся вперёд, толкнув Кортиса.

Машина промчалась мимо. Из окна на них посмотрел недовольный водитель, громко ругаясь и проклиная их на чём свет стоит. Они стояли на выложенном плиткой тротуаре, а мимо них сновали люди, обходя стороной и совершенно не замечая. Одна девушка обратила на них внимание, взяла мобильный телефон и сделала фото.

– Как…как ты это сделал?! Изумился Кай, глядя по сторонам. Он узнал, где они. Узнал этот город. Узнал эту улицу. Узнал даже марку автомобиля, который их чуть не сбил. Узнавал поведение людей, атмосферу шумного мегаполиса и даже эти мерзкие запахи бензина, бытовой химии, газа и отходов.

Кай посмотрел на Кортиса, но того уже не было рядом. Он шёл по улице в своей белой мантии и вёл себя как ни в чём не бывало.

– Эй! Кортис! Куда ты? Стой, подожди! Крикнул Кай и бросился вдогонку.

Когда Кай нагнал наставника, то сбавил ход. Кортис шагал уверенными большими шагами, и Кай едва за ним поспевал.

– Да стой ты! Крикнул Кай, глядя на высокую шестидесятичетырёхэтажную башню через дорогу слева. Мегаполис Н-9, – так называлась башня. Кай знал это, потому что работал в ней. В офисе на тридцать девятом.

– Этого просто не может быть! Не может быть! Не унимался Кай.

Кортис остановился на мосту. Он встал у поручней, положил на них локти и посмотрел вниз, на воду.

Запыхавшись, Кай встал рядом и согнулся в три погибели, отдуваясь.

– Ну как? Спросил Кортис таким голосом, будто они только что не перенеслись из одного времени в другое, а прогулялись по парку.

– Как? Как?!

– Теперь ты веришь мне?

– Верю во что? Что я, как его там, ходящий? Или что ты мой наставник? Или…– Кай огляделся, –…что всё может быть по-другому и можно вернуться обратно в свой мир?

Кортис не ответил.

– Если ты смог перенести нас сюда, то…разве мы не можем здесь остаться? Спросил Кай.

Кортис покачал головой.

– Почему?

– Смотри.

Кортис кивнул на воду. Кай посмотрел вниз и заметил, как с водой происходит что-то странное. Сначала отражения в воде начали смешиваться, потом пропали, и вода начала казаться бесцветной густой жижей. Она начала растворяться, а вслед за ней растворялся мир.

– Что происходит? Кортис? Кортис!

Кортис повернул голову и посмотрел на Кая.

– Возьми меня за руку, – сказал он и вытянул руку ладонью кверху. – Быстрее.

Кай посмотрел на башню, – она уже начинала распадаться. Он увидел, как по асфальту пошли трещины. Люди, которых он видел, начинали исчезать.

– А-а, к чёрту! Крикнул Кай и схватился за протянутую руку.

**

Они стояли на холме. Перед ними раскрывался потрясающий вид на зелёные луга, золотые поля и высоченные горы. Под ногами росли цветы, вокруг щебетали птицы. Ароматный воздух дурманил голову.

– Что за…– прошептал Кай. Он повернулся и увидел перед собой большое дерево, которое пышной шевелюрой прятало их от солнца. С веточки на веточку прыгали птицы. У самых корней сидела белка и смотрела на Кая с присущим маленькому зверьку любопытством.

– Водоворот времени, – услышал Кай голос Кортиса и повернулся. Кортис стоял у пруда и смотрел на волнующуюся водную гладь. Это был тот самый пруд, в который Кай вошёл, когда поднялся на холм средь выжженной дочерна земли.

– Как это возможно? Спросил он, глядя по сторонам и диву даваясь от увиденного. Когда он был на холме в прошлый раз, здесь царила только смерть.

Кай подошёл к водовороту и встал рядом с Кортисом. Он посмотрел на расплывающиеся в воде изображения.

– Я ничего не понимаю! Сказал он.

– Понимание придёт после, – ответил Кортис.

– Если мы только что были там…– вместе со словами Кая в водовороте закружились краски, которые сложились в образ улицы, на которой они ещё несколько минут назад стояли, –…а теперь здесь, то это значит, значит…

Кай ещё секунду смотрел на образы в воде, потом перевёл взгляд на Кортиса.

– Как мне вернуться обратно?

– Всё не так просто.

– Но это возможно! Так? Скажи, что это возможно!

Громыхнул гром. Ясное голубое небо потемнело, белые пушистые облака набухли, посерели, заполнили собой небосвод. Заморосило.

Кортис заговорил быстро.

– У нас мало времени. В следующий раз мы встретимся не скоро, поэтому слушай меня внимательно. Время избрало тебя. Ты – ходящий сквозь время, и на твоих плечах лежит большая ноша.

– С чего ты всё это взял? Я не…

– Если бы это было не так, то ты не смог бы пойти со мной, минуя барьеры пространства-времени, но ты смог, и только в твоих силах остановить грядущую бурю. Впереди тебя ждёт трудный путь, но мы будем помогать тебе.

– Мы? Кто это “мы”?

– Само время на твоей стороне и однажды, когда наступит подходящий момент, оно раскроется тебе. Тогда ты всё поймёшь.

Снова громыхнуло. Уже ближе. Кортис опять посмотрел на небо и покачал головой. Дождь пошёл сильнее.

– Боюсь, мы исчерпали отпущенное нам время. Тебе пора идти. Я буду приглядывать за тобой, – услышал Кай голос Кортиса, прежде чем всё исчезло.

[1] Форчун Инкорпорейтед – основанная в 2058 году компания, отвечающая за развитие и внедрение новых технологий в повседневную жизнь.

Глава 4. Сквозь время

ГЛАВА 4

СКВОЗЬ ВРЕМЯ

– Кай? Ты-ы здесь вообще? Ка-ай!

Кай на мгновение задумался, глядя на то, как ветер сдувает пожелтевшие листья с ветвей облысевших деревьев. Квентин сделал выпад и саданул Кая по колену. Кай не успел среагировать и пропустил удар.

– Ай, чтоб тебя! Выругался Кай, отвлекаясь от раздумий. Ему почему-то вспомнился давнишний сон, когда он увидел Кортиса, который рассказал ему о том, чего он до сих пор понять не мог.

Кортис говорил о ходящем. Говорил о трудном пути и выборе самого времени. О том, что однажды время проявит себя в его жизни, но ничего подобного не произошло, а Кортис если и приглядывал за ним, то никак этого не показывал. Выглядело всё так, будто увиденное было просто сном. Настолько реалистичным и правдоподобным, что Каю казалось, будто это не сновидение, а воспоминание. Что-то такое, что он действительно пережил.

Осознание того, что ничего из обещанного не происходит, вгоняло Кая в тоску. Если тогда, пусть и на мгновение, но он поверил в то, что он здесь не просто так, а для какой-то цели, что всё произошедшее с ним не фокус судьбы, а путь, то теперь он начинал понимать, что нет никакого пути. Как и судьбы. Как и вообще каких бы то ни было планов и обстоятельств. Всё просто бессмысленно.

Каждый день, когда он просыпался с гудящим от тренировок телом и шёл заниматься, он надеялся, что делает это не просто так, а для чего-то и каждый раз, когда он ложился спать, осознавал, что все его усилия тщетны. Вера угасала в нём так же быстро, как догорает свеча. Кай говорил себе: завтра всё изменится, но завтра ничего не менялось. Прошёл уже не один месяц, как он заверял себя в том, что грядут перемены, что ещё чуть-чуть и Кортис проявит себя или он что-то поймёт, или что-то сделает, или…или ещё сотни “или”, но изменений не было, и он попросту устал твердить себе, что всё может быть по-другому.

Кай корил себя за то, что поверил. Кто вообще в здравом уме будет верить снам?! В итоге от этой своей веры страдал он сам, и с её угасанием начал угасать интерес к жизни. Это был не его мир, не его родной город, не его занятия и вообще не то, чего он хотел.

Однако он успел привыкнуть к Лоритину и его порядкам. В сущности, чем этот мир отличался от привычного ему? Что там, что здесь ты выживал. Искал себе пропитание и ночлег. Одежду, в конце концов. Разве что там возможностей было больше и вообще всего того, что вызывало у Кая интерес.

Здесь города меньше, жильё проще, еда немного другая. Разбойники и прочие нежелательные элементы рыскают по ночам лесами и тёмными улицами в поисках азарта, крови, денег и жадными изголодавшимися глазами выискивают себе беззащитную жертву, которой можно залезть грязными мозолистыми руками под юбку. Торгаши всё так же ищут способы, на чём можно нагреть лапу, а короли и королевы, считай, политики, думают тяжкие думы о том, как им заиметь ещё больше денег, земель и власти, чтобы заиметь ещё больше денег, земель и власти и получить поддержку. Как водится, каждый, кто действительно ищет, искомое находит, но Каю в Лоритине искать было нечего.

Как нечего было искать и Квентину. Но если Квентин нашёл себе занятие, у Кая не было ничего, кроме тренировок. В одиночестве мало чему научишься, а Квентин не мог с ним заниматься с утра до ночи напролёт. Он часто ходил в город, а иногда подолгу засиживался в мастерской, чтобы они могли позволить себе хоть что-то. Кай уже встал на ноги, а значит, скоро ему пора будет отправиться в своё собственное путешествие по просторам Лоритина. Он сделает то, что обещал Квентину – достанет нужные ему части из капсулы и пойдёт своей дорогой. Больше Квентину не придётся тащить их обоих.

Кай помогал механику как мог и чем мог, но по большей части единственное, чем он мог помочь, это не мешать. Квентин механик. В такой работе надо понимать, что ты делаешь, а Каю всё это никогда интересно не было, да и понимал он в этом грош. Зато помогал по хозяйству. Всё лучше, чем влачить бесполезное существование и слыть неблагодарным. Не то, чтобы Каю сильно нравилось мести пол или таскать воду, зато это отвлекало от мыслей. Мыслей, которые разрушали его изнутри.

Управляться с мечом он мало-мальски научился, и это был уже хоть какой-то прогресс. Конечно, мастерство оттачивается годами, и за несколько месяцев никто мастером не становится, но набить руку Кай мог только в настоящем бою, а не на тренировках. Спустя месяц учёбы на палках Квентин раздобыл два тупых меча, и они начали заниматься на них. Это было куда больнее и опаснее палок. Лезвие хоть и было тупым, а острие отколото, всё же пораниться можно было легко. Поначалу Кай хотел вернуться к палкам, боясь, что очередная тренировка может кончиться плохо, а потом понял, что так он учится быстрее. Чем реальнее угроза, тем выше сосредоточенность и начисто отсутствует желание подставляться под удар.

Климат менялся, а тренировки продолжались как ни в чём не бывало. Зелёное лето плавно переросло в хмурую осень. Часто стали дожди, а по ночам гулял холодный ветер, пробирая до костей.

Бывало, Кай захаживал в Кратт вместе с Квентином. В одно из посещений города они заглянули к портному, сняли мерки, и Кай, наконец, обзавёлся нормальной одеждой. Стоило признать, механик не поскупился. Видимо, то был жест доброй воли за ещё не сделанную Каем работу – запчасти из капсулы. Кай долго благодарил его, любуясь кожаным нагрудником, сапогами, наголенниками и нарукавниками, но больше всего ему понравился плащ. Длинный, красивый, с капюшоном. А ещё длинная чёрная перчатка из плотной кожи для левой руки, чтобы скрыть протез. Теперь у него была нормальная одёжка, в которой он мог смело отправляться в путь.

Неделю спустя они зашли к кузницу и отдали ему меч, который Кай забрал у риггеровца. Та стычка в лесу казалось Каю какой-то далёкой, даже не настоящей. Иногда ему думалось, что её вовсе не было. Так давно это было, и столько всего изменилось. Кузнец заточил клинок и вернул его. Теперь у Кая было оружие.

Квентин так же снабдил его специальной флягой для воды, которая цеплялась к поясу, и небольшим рюкзаком, в который он мог положить всё самое необходимое. Единственное, чего у него не было, так это лошади, но жаловаться было грех. Денег на коня у Квентина не было, а Кай ездить всё равно не умел. К тому же он отговаривал Квентина от подобных покупок и вообще плохо понимал, почему тот о нём так заботится и чем он ему обязан, ведь пользы от него, по его меркам, не было никакой. Да, он мог помочь с едой или сходить за водой, отфильтровать её, наполнить душ, подать нужные детали в мастерской или поддержать диалог, но всё это точно не стоило того, чтобы делать такие подарки. По крайней мере, так думалось Каю, а ещё ему думалось, что это как-то связано с тем случаем, о котором Квентин ему так и не рассказал. Так или иначе, это уже было неважно. Погода становилась всё хуже, солнце появлялось всё реже, и температура начала опускаться. Если они хотели добраться до капсулы, нужно было делать это сейчас.

**

Нет, давно уже не лето, – думал Кай, стоя на песчаном берегу. Он смотрел на волнующуюся под потоками ветра водную гладь, представляя, как сейчас холодно под водой. Он не раз собирался напомнить Квентину о деле и поторопить его, так как зимой, пусть по словам механика они здесь и не очень холодные, он точно в воду не полезет. Но каждый раз, когда он собирался это сделать, что-то останавливало его. Наверное, осознание того, что как только он выполнит свою задачу, их пути разойдутся.

За время, которое они провели вместе, он привык к Квентину, как и Квентин к нему. Ещё ему некуда было идти, а после потери веры в сказанное Кортисом незачем. Вот он и тянул время, сколько мог, но больше тянуть было нельзя. Температура воды уже опустилась, хоть и была ещё терпимой, однако дальше обещало быть только хуже.

Как назло, утро не задалось. Над головой хмурились тучи, противно моросил мелкий дождик, ветер стонал и выл, а вдалеке маленькие пухлые тучки выбрасывали из себя тоненькие пурпурные росчерки, и именно сегодня они решили сделать то, что давно планировали.

Квентин смастерил одну простецкую штуковину, которая должна была помочь Каю дышать под водой. Устройство представляло собой небольшую колбу с резиновым кожухом, к которому крепился рычажный механизм, открывающий заслонку в коротеньком резиновом шланге. При нажатии на рычаг Кай мог вдохнуть закаченный в колбу воздух. Было его немного, но на два коротких вдоха должно было хватить. К тому же, прежде чем решиться на такой шаг, они с Квентином в течение двух недель ходили к озеру, и Кай учился задерживать дыхание на сколько мог дольше. Больших успехов они не достигли, но теперь Кай мог оставаться под водой секунд на десять-пятнадцать дольше. Если не поддаваться панике, то он справится и без устройства, но лучше было перестраховаться. Особенно после того, как в прошлый раз Кай чуть не задохнулся, пытаясь сделать то же самое. Но тогда он был слаб, у него не было устройства, а о каких-то там тренировках по задержке дыхания и говорить было нечего.

– Ты-ы как? Спросил Квентин, когда Кай, раздевшись, вошёл в воду по колено.

– Холодрыга! Чересчур громко ответил Кай. Вода была ледяной, но хуже всего было из-за ветра.

– Слу-ушай, мо-ожет, в дру-угой ра-аз?

– Нет.

Кай был настроен решительно. Раз уж они решили сделать это сейчас, значит, нужно было делать сейчас. Завтра погода могла стать ещё хуже, и тогда пиши пропало. Решили, так решили.

– Присмотри за вещами, – сказал Кай, повернувшись вполоборота. Он знал, что Квентин и так присмотрит и, как они договорились, будет ждать его тут, но ему просто нужно было что-то сказать, прежде чем он нырнёт. То ли для смелости, то ли для того, чтобы успокоить себя или Квентина.

– Да-а, ко-онечно. Может, всё-таки в дру-угой…

Кай не дослушал Квентина. Он сделал два больших шага и нырнул. Вода охватило тело мёрзлой хваткой, впиваясь острыми когтями в ноги, плечи и руки, обжигая голову. Кай начал грести руками и ногами как можно быстрее, направляясь в сторону утёса. Подплывая всё ближе, он заметил проход, который вёл в пещеру. Вынырнув, Кай привёл дыхание в порядок, несколько раз полностью выпустил воздух из лёгких, вдохнул и нырнул снова.

Вспоминая спешку, которая в прошлый раз привела к ненужной панике, на этот раз Кай не спешил. Делал всё размеренно, без лишних действий. Он был уверен в том, что справится. Проход был узким, и Кай двигал руками осторожно, чтобы не пораниться. Тоннель уводил вглубь. Каю казалось, что он вот-вот должен изогнуться и повести наверх, но изгиба не было, а он всё плыл и плыл. Он начал ощущать, как сжимает лёгкие и воздуха становится меньше, и уже собирался было воспользоваться данным ему Квентином приспособлением, но в последний момент решил этого не делать. Он напомнил себе, что ему ещё возвращаться.

Кай проплыл вперёд и увидел искомый изгиб. Он бешено зашевелил руками и ногами, чтобы как можно быстрее выбраться наружу и вдохнуть воздуха. Коснулся ногами дна, оттолкнулся, сделал два больших гребка и протаранил лбом водную гладь.

Вынырнув, Кай вдохнул так громко, что эхо ударилось о стены пещеры и вернулось к нему. Он пытался отдышаться, но в воде было холодно, и сделать этого как следует не получалось, поэтому он поспешил поскорее из неё выбраться. Схватившись руками за уступ, Кай поднялся и растянулся на холодном каменистом полу. Он часто дышал, глядя в потолок и наблюдая за тем, как один его глаз высвечивает пространство так, чтобы он мог его хорошо видеть.

Кай напомнил себе, что нельзя терять времени. Ему было холодно. Тело дрожало, зубы стучали. Ещё нужно вернуться обратно, одеться, пройти к башне и всё это по холоду. Захотелось есть.

Капсула стояла там же. Её всё так же окружали уродливые каменные изваяния. Кай смотрел на них, как на воспоминание из прошлой жизни. Из жизни, которой никогда не было. Он собрал нужные детали – пришлось немного поковыряться, но Квентин объяснил, что и как отсоединить. Собранное сложил в плотный кожаный мешочек с прорезиненным горлышком, который закрывался нажатием маленького железного рычажка, полностью перекрывая подачу воздуха – ещё одно изобретение Квентина. После этого Кай вернулся к маленькому озерцу, сел на твёрдый пол, свесил ноги вниз, набрал полные лёгкие воздуха, выпустил его, повторил процедуру и снова оказался в воде.

Уже стоя на берегу, Кай схватил полотенце и бросился одеваться. Холодно было так, что стук его зубов наверняка слышно было даже в лесу. Колбой пришлось воспользоваться, когда он уже почти выбрался из тоннеля. Воздуха бы ему и без неё хватило, но больше она ему всё равно не нужна была, поэтому он мог позволить себе израсходовать запас. Когда он выбрался на берег, Квентина не было. Куда он запропастился, Кай понятия не имел. Может, отошёл по нужде, может, решил пройтись от скуки, а то и из-за того, что замёрз, но когда Кай оделся, а заняло это не меньше нескольких минут, механик так и не вернулся.

– Квен! Позвал Кай. – Квентин! Ответа не было. – Да что тебя, Квен! Я сделал, что ты меня просил, и ты в самый последний момент решил исчезнуть? Проговорил вслух Кай.

Кай медленно пошёл в сторону тропы, по которой они с Квентином шли к озеру.

– Квенти-и-н! Снова крикнул он.

Тишина.

На поясе тяжелел меч, рядом с которым на верёвочке болтался мешочек с деталями из капсулы. Колбу Кай держал в руке, а на плече у него висело мокрое полотенце. Хоть он и обтёрся насухо, его пробирала дрожь. Нужно было согреться, поэтому он пошёл быстрее.

Погода испортилась, и всё вокруг приобрело иссиня-чёрный оттенок. Порывы ветра громко стонали, визжа на повышенных тонах, словно звон бьющейся друг о друга стали в жарком пламени битвы.

Завыло сильнее, и Кай выставил перед собой руку, закрываясь от летящей в лицо пыли и сухих листьев. На мгновение всё стихло, и Кай снова услышал стоны. Он остановился и замер, блуждая взглядом меж деревьев. Кто-то крикнул. Снова застонало.

– Получай! Услышал Кай голос Квентина.

Внутри у Кая кувыркнулось что-то ледяное, волосы на затылке встали дыбом. То, что он сначала принял за многоголосый вой ветра, ветром не было. Кай посмотрел в сторону, откуда доносились звуки, и сквозь сухие посеревшие стволы осеннего леса разглядел Квентина. Механик кружился на маленьком пяточке в кругу деревьев, размахивая мечом, а на него со всех сторон наседали вооружённые бандиты.

– Квентин! Крикнул Кай.

Он бросил колбу, сорвался с места и побежал, на ходу вытаскивая клинок. Снова поднялся ветер, и полотенце слетело с плеч Кая.

– Нет, Кай! У-уходи! Крикнул в ответ Квентин, услыхав знакомый голос.

Кай бежал что было сил, приминая подошвами сухую траву, перепрыгивая через корни, камни и валуны. От его бега во все стороны летели высохшие листья и комья грязи. Он пронёсся метров триста со скоростью вихря, в два больших прыжка оказался рядом с механиком, замахнулся и кончиком лезвия хорошо заточенного меча распорол рвущемуся в атаку головорезу брюхо. Бандит выронил меч, схватился за рану и свалился на колени. Кай пнул его ногой, посылая спиной на сырую холодную землю.

– У-уходи, Кай! Их слишком много!

– Я тебя не брошу!

– К-кай!

Бандитов было трое.

– Подходите, мрази! Прорычал Кай сквозь зубы.

Среди серых стволов замаячили силуэты, и Кай увидел ещё двоих.

– Ничего, прорвёмся, – прошипел Кай.

Один из головорезов накинулся на Квентина. Механик парировал удар и бросился в наступление. Бандит начал отступать отбиваясь. Другой зашёл сбоку, замахнулся, ударил. Квентин в последний момент отскочил. Клинок остриём полоснул его по рёбрам, но он отделался лишь лёгкой царапиной.

Кай было бросился Квентину на помощь, но троица жаждущих крови бандитов окружила его. Они не спешили нападать. Играли с ним. Кай кружился на месте, направляя острие то в одну сторону, то в другую, не зная, откуда ждать нападения.

Один из троицы бросился в атаку. Он сделал выпад и кольнул Кая в ребро. Кай отскочил, сделал ответный выпад, но бандит уже был вне досягаемости и только посмеялся над ним.

– Давай же! Давай! Крикнул Кай, вне себя от гнева.

Другой головорез напал сзади. Кай этого ждал. Он быстро повернулся, парировал, пнул головореза в живот, подскочил и косым рубящим ударом разрезал ему ногу от щиколотки до бедра. Бандит заорал, схватился за штанину, из которой сквозь порванную плотную ткань засочилась кровь.

– А-а, скотина! Крикнул раненый. – Да я тебя…

Кай не успел узнать, что собирался сделать разбойник. На него набросился другой, и крик раненого потонул в звуках разыгравшейся битвы. Кай едва успел отскочить, чтобы не получить удар в спину. Раненый отступил, воткнул меч в землю и поднёс руку к губам. Он громко свистнул, и Кай заметил среди деревьев новые силуэты.

Раскатисто громыхнуло. Пошёл дождь, отстукивая твёрдыми каплями бешеный ритм.

Квентин отбился от нападения, отступил на несколько шагов назад, и они с Каем стукнулись спинами.

– Отобьёмся! Крикнул Кай.

– Н-нет, Кай! Не отобьёмся! Ответил ему Квентин.

– Ещё как отобьёмся, вот увидишь!

Кай не верил в то, что говорил. Он насчитал семерых бандитов, которые обступали их, притесняя. Из такой передряги им уже было не выбраться. Бежать было некуда, и оставалось всего два варианта: либо сдаться, либо принять смерть. Без боя Кай сдаваться не хотел, поэтому для него вариант существовал только один. Как и один существовал для Квентина, так как у него, в отличие от Кая, кровь в венах не кипела, и он, оценивая ситуацию холодным рассудком, понимал, что их ждёт только смерть.

– Отобьёмся! Снова крикнул Кай, не зная зачем.

Послышался громкий воинственный крик, и бандиты разом бросились в бой. Один подскочил к Квентину сбоку, полоснул его по ноге, другой налетел спереди и выбил меч у него из рук.

– Сдаюсь! Я сда…– крикнул Квентин, но было слишком поздно. На него бросился здоровяк из банды и сбил его с ног. Квентин рухнул на землю, ударился головой о твёрдый кривой корень огромного дуба и замолчал.

– Квен! Взревел Кай.

Он крутанулся на месте, обманным манёвром заставил одного из шайки отступить, другого пытался полоснуть по лицу, но промахнулся. Сохраняя инерцию от удара, Кай подскочил к Квентину, но тот уже лежал на земле без чувств, и Кай лишь загнал себя в ловушку.

Понимая всю тяжесть ситуации, Кай с рёвом разъярённого медведя набросился на ближайшего к нему разбойника. На того, в чьих руках не блестел меч. Того, кто был крупнее остальных. Кай подскочил к противнику, сделал выпад, и лезвие меча вошло ровнёхонько в левый бок между рёбер. Он провернул лезвие и с криком вытащил его. Из раны хлынуло что-то чёрно-синее. Бандит повернулся на месте и посмотрел на Кая. На его лице не отразилось ровным счётом ничего. Он в два больших шага подскочил к Каю, замахнулся и ударил его кулаком по лицу.

Кая с силой бросило назад. В глазах замелькали искры, меч выпал из рук. Он ударился о широкий ствол дерева, больно стукнувшись затылком, и скатился по нему вниз.

– Я не…сдамся…я не…– промямлил Кай. Язык у него едва шевелился, голова кружилась.

Послышался громкий топот, кто-то впился пальцами ему в шею и поднял над землёй. Кай схватился руками за горло, пытаясь высвободиться, но хватка была настолько сильной, что он начал задыхаться.

– От…пус…ти! Прохрипел Кай, пытаясь дотянуться руками до обидчика.

Тяжеленный кулак рухнул Каю на голову, и он снова упал.

– М-м-м…– простонал Кай. Ему казалось, что у него из головы вылетели все мысли, и он едва мог соображать. Ноги не слушались, руки тоже, изо рта вперемешку с кровью текли слюни, в глазах муть.

На мгновение в голове вспыхнула мысль о том, что Кортис обещал присматривать за ним, а время должно было проявить себя, но ни того, ни другого не произошло и уже не произойдёт. Он просто умрёт, лёжа в грязи, среди земляных червей, камней, жёлтых листьев и сломанных веток. Так кончится его путешествие, которое так и не успело начаться.

Кортис говорил, что смерть его наступит от меча разбойника. Может, он имел в виду это? Но ведь всё могло быть по-другому! Могло быть иначе! Могло быть…

Снова шаги. Снова кто-то схватил за горло и поднял. На этот раз Кай уже не сопротивлялся. Он знал, что ему конец. Он не избранный. Чудес не бывает. Нет и не было никакого Кортиса. Это был просто сон. Сон, потому что так хотело его воображение. Так оно справлялось с тем, что произошло. Так оно давало ему надежду, потому что сам он её давно потерял. Значит, момент настал, и пришла пора принять свою судьбу.

Что-то тихонько свистнуло, и Кай почувствовал, как ему в шею воткнулось что-то острое. В месте укола зазудело, в глазах начало темнеть, и все звуки в один миг начали отдаляться.

Хватка ослабла, и Кай мешком свалился на землю. Он сделал несколько неловких движений руками, пытаясь отползти, но только разрыл землю локтями.

– Ева! Какого чёрта? Тебя кто-то просил? Послышался знакомый Каю голос. Он был уверен, что слышал его, но где именно, вспомнить не мог.

– Пока ты тут развлекаешься, мы теряем время, Ренди, – ответил собеседнику холодный женский голос.

– Тьфу ты! Проворчал мужчина и смачно сплюнул.

Кай перевернулся на спину, глядя на теряющееся в высоте хмурое небо. Дыхание у него было тяжёлым, медленным. Капли дождя били по лицу.

Над ним нависла высокая тонкая фигура в тёмно-зелёном плаще. Из-под капюшона водопадом на грудь спадали рыжие кудрявые волосы. Потом Кай увидел ещё один силуэт. Это был мужчина со знакомым голосом.

– Ну как оно, новик? Это был лишь вопрос времени, ха!

Мужчина замахнулся и ударил Кая по лицу сапогом.

**

Под ногами сохла изрытая глубокими прогалинами земля. Редкие высохшие деревья тянулись уродливыми культями к скрывающемуся за тяжёлыми металлическими облаками, пылающему кровью солнцу. Воздух пропитался липкой духотой, пахло гарью, с неба сыпал пепел.

Кортис! Первое, о чём подумал Кай.

– Кортис! Крикнул он в пространство, но ответа не было. Казалось, что его слова расплавились в этом густом жару, едва коснувшись воздуха.

– Кортис!

Нужно наверх! К водовороту!

Кай пошёл вперёд, глядя на возвышающийся средь мёртвой земли холм. Когда он на него забрался, пейзаж был всё таким же мёртвым, но кое-что изменилось. Теперь у его ног был водоворот. Он кружился, как ни в чём не бывало, разбрызгивая воду и смешивая краски.

– Ходящий.

Кай вздрогнул, когда услышал голос Кортиса. Наставник возник из ниоткуда и стоял напротив него. Выражение лица бесстрастное, глаза буравят Кая насквозь.

– Что происходит?! Воскликнул Кай. – На нас напали! Это был…– Кай перемешивал котёл с содержимым из мыслей в голове, пытаясь выудить оттуда одну-единственную, –…Ренделл! Выпалил он, когда ему, наконец, это удалось. – Что ему от нас нужно? Чего он хочет?!

– Он выполняет волю своего господина. Риггера.

– Я снова слышу это имя! Да кто он такой, этот Риггер?!

– Тот, с кем тебе предстоит встретиться лицом к лицу. Тот, кого предстоит уничтожить.

– Уничтожить?!

– Ты не ослышался.

Кай помотал головой и посмотрел на водную гладь. Вода заволновалась, краски начали собираться в образ.

– Это…это…– лицо его в ужасе исказилось, брови поползли вверх.

В изображении выросли огромные, простирающиеся на долгие лиги песчаные холмы. Зной от пылающего золотом солнца плавил воздух, заставляя горизонт размываться. Кай увидел себя. Увидел, как его тащит на плече здоровенный риггеровец, а рядом с ним идут ещё двое таких же. Ренделла не было, зато была девушка, которую Кай с трудом разглядел сквозь муть в глазах, прежде чем потерял сознание. Он помнил её холодный голос и огненно-рыжие волосы.

– Кто это? Спросил Кай, ткнув пальцем в изображение. – Она работает на Риггера?

Кортис продолжал молча буравить Кая глазами.

– Это происходит сейчас? Куда они меня тащат?!

– То, что ты видишь, происходит сейчас, – ответил Кортис на вопрос Кая.

– Где Квентин? Что они с ним сделали?!

– Тебе сейчас лучше подумать о себе, ибо жизнь твоя находится под угрозой.

Кай посмотрел на Кортиса.

– Где ты был всё это время? Ты обещал присматривать за мной! Теперь заявляешь, что моя жизнь находится под угрозой? Ты говорил о времени, которое якобы проявит себя в моей жизни, и так далее, и тому подобное, но ничего не произошло! Никакой я не ходящий! Не избранный! Это всё чушь! Почему я вообще должен тебе верить?!

– Потому что я говорю правду. Ты – ходящий, и ты должен исполнить свой долг.

– К чёрту такой долг! Я от него отказываюсь! Отказываюсь, слышишь?! Я просто хочу вернуться домой, вот и всё! Ты вернул меня туда однажды, так верни сейчас! Снова! Если бы я тогда не взял тебя за руку, что бы произошло? Мир бы не исчез? Я остался бы там? Был бы сейчас дома, а не слушал твои пустые речи!

– Время сделало выбор. Ты сделал выбор.

– Я только что от него отказался!

Кортис, казалось, не обращал на слова Кая и сопутствующие им эмоции ни малейшего внимания. Взгляд его оставался серьёзным, на лице даже морщинка не дрогнула.

– Войди в водоворот.

– Нет.

– Тогда мы будем стоять здесь до тех пор, пока эти, – Кортис коротко кивнул в сторону риггеровцев, которые продолжали тащить Кая в расплывающемся изображении – не донесут тебя до места назначения. К Риггеру. Когда ты окажешься у него в руках, он убьёт тебя.

– Почему ты так решил? Может он…он...

– Пока что он ещё не знает, что выбор времени пал на тебя, но как только ему это станет известно, он убьёт тебя.

Кай молчал. Он смотрел на Кортиса, и рот у него то открывался, то закрывался, то снова открывался. Ответить ему было нечего.

– Войди в водоворот, – повторил Кортис.

Изображение с риггеровцами расплылось и исчезло. Вода успокоилась.

Кай понимал, что выбора у него нет. Ему не нравилось, что Кортис помыкает им. Не нравилось, что он ничего не объясняет, не рассказывает, а просто говорит, что ему делать. Будто он безвольная кукла в руках судьбы. Попался в её лапы и теперь должен подчиняться без возможности сделать что-то иначе. Будто его собственная жизнь больше ему не принадлежит.

Инстинкт самосохранения оказался сильнее. Кай вошёл в воду и встал посередине. Вода закружилась, запенилась. Ноги перестали касаться дна, и Кай оказался под водой. Его закрутило, в глазах помутнело и наступила тьма.

**

Кай долго летел сквозь пространство, потом на мгновение завис в воздухе и упал. Поднимаясь на ноги, он потёр ушибленную спину и хотел было смахнуть капли воды с одежды, но вдруг понял, что она, как и в прошлый раз, когда его угораздило войти в водоворот, совершенно сухая.

Он стоял на широкой, выложенной ослепительно-белой плиткой площади. Рядом с ним высилась огромная колонна, на которой висели часы в круглой раме. Стрелки шли вперёд, громко отстукивая ритм, потом возвращались назад и так по кругу. По всей видимости, часы были неисправны.

По обе стороны площади виднелись уходящие вдаль пустого пространства тоннели, по которым текла вязкая полупрозрачная жидкость, о происхождении которой Кай мог только гадать. Он вдруг понял, что площадь напоминает ему вокзал.

– Где я? Спросил Кай.

– В ядре. Голос Кортиса прогремел, словно гром среди ясного неба.

Кай повернулся и увидел наставника. Тот стоял в шаге от него. Так близко, что Каю пришлось отступить.

– Здесь происходит всё, – сказал Кортис. Он подошёл к краю платформы и остановился у заполняющей пространство полупрозрачной жидкости.

– Подойди. Взгляни.

В несколько длинных шагов Кай оказался рядом и засмотрелся на поток. В бесцветной субстанции угадывались редкие разноцветные пятнышки, которые то исчезали, то появлялись, мерцая. Одно из пятен ярко засветилось, увеличилось, и Кай увидел перед собой картинку, внутри которой риггеровец тащил его на плече.

– Это…неужели это…– проговорил Кай вслух, разглядывая изображение. Сомнений в том, что это был тот же самый образ, который он видел в водовороте, не было.

Изображение вернулось в поток и исчезло.

– Но…– начал было Кай и не договорил. Перед ним выросло новое изображение. Внутри картинки он различил силуэты единственного знакомого ему города этого мира – Кратта. Люди лениво бродили по улицам, у магазинчика на ступенях сидел нищий, стражник из городского ополчения обругивал неряшливого проходимца, дерзнувшего заговорить с ним. Картинка вернулась в поток, уступая место другой. Теперь Кай смотрел на город будущего: автомобили неслись по воздуху на высокой скорости, далеко вверху виднелся усыпанный огнями купол нагромождённых друг на друга зданий, а снизу улицы терялись в пропитанном ядом тумане.

Картинка сменилась чудесным лесом, где росли огромные деревья, чьи кроны терялись в облаках. Солнце освещало сырую от недавнего дождя землю, отражаясь от намокших, размером с большой дом, валунов. Кай увидел колоссальных размеров могучую птицу, парящую среди всего это великолепия, величественно раскинув крылья.

– Что это? Почему я это вижу? Спросил Кай, когда изображение исчезло.

– Прошлое. Будущее. Настоящее. В иной раз всё сразу.

Кортис вытянул руку и провёл ладонью вдоль потока. Перед ним в ряд выстроились изображения, внутри которых просматривались разные миры, события, времена.

– Но как такое возможно? Удивился Кай, разглядывая картинки.

– Тебя избрало время, Кай, и это так. Иначе бы ты не смог быть здесь. Не смог всё это видеть и чувствовать. Какие ещё доказательства тебе нужны?

Кай молча посмотрел на Кортиса, не зная, что ответить. Сейчас, в эту минуту, он верил ему. Глядя на всё происходящее, невозможно было не поверить! Но он помнил, что однажды уже поверил наставнику, а потом тот исчез, и теперь его несут риггеровцы на убой к Риггеру. Квентина след простыл, и он совершенно не понимает, как ему выбраться из сложившейся ситуации. Более того, он не знает, что ему делать. С Риггером. С временем. С этой ношей, которая легла на его плечи и сейчас, стоя на площади, он начинал явственно её ощущать.

– Но я не понимаю…не умею…– прошептал Кай, качая головой. –…я ничего об этом не знаю! О времени, о Риггере. Даже о Лоритине! Как я могу что-то изменить?

– Ты избран временем, Кай. Ходящий сквозь время и пространство. Смирись и прими это как данность.

– Я этого не хотел! Не просил! Крикнул Кай.

– Как и я не хотел быть проводником. Но мы оба здесь, Кай, и должны делать своё дело. Как каждая частица в природе, даже самая незначительная, делает своё.

Если бы завтра солнце отказалось светить, а муравей решил, что ему не нужен муравейник, что было бы тогда? Если бы реки остановились, а время, каким мы его знаем, перестало существовать, чем бы это обернулось?

Кай ничего не ответил. Он смотрел на поток времени, разглядывая мелькающие в нём картинки.

– А если я не справлюсь?

– Тогда Лоритину придёт конец.

Кай громко сглотнул и посмотрел на Кортиса. Уж не шутит ли он? Наставник был как всегда серьёзен.

– Войди в поток, – сказал Кортис. – Так ты установишь связь с временем.

Кай вытянул руку и коснулся потока. Вопреки ожиданиям, он ничего не почувствовал. Ни тепла, ни холода. Он будто бы прикоснулся к пространству, которое имело лёгкую, почти эфемерную плотность.

– Я…Кортис, всё это для меня ново…я…я правда не уверен, что справлюсь, – поделился сомнениями Кай, взглянув на наставника.

Кортис подался вперёд, и уголки его губ согнулись в лёгкой, едва заметной улыбке.

– Ты справишься, – сказал он.

Кай посмотрел на поток, на мелькающие в нём огоньки, на проносящиеся мимо образы. Он видел, как протекают чужие жизни, как меняются миры, как вырастают города и гибнут планеты, сгорая, словно звёзды в пустоте бесконечности ночного неба. В этот момент он не чувствовал ничего, словно и сам слился с пространством. Словно он и есть это самое пространство.

Кай шагнул вперёд, ступив в поток, и завис в воздухе. Сначала ничего не происходило, но потом кружащиеся вокруг разноцветные точки-изображения начали двигаться быстрее. Кай услышал чей-то голос, звук работающего двигателя, выстрелы. Кто-то кричал от боли, потом от радости. Детский смех, звон бьющегося стекла. Страстный стон женщины, шелест молнии. Стук дождя.

– Так и должно быть? Кортис? Спросил Кай, пытаясь перекричать заполнившие пространство звуки.

Поток подхватил Кая, всё вокруг размылось, и точки вытянулись в длинные цветные линии. Каю казалось, что не он летит в пространстве, а пространство проносится мимо него. Линии вытягивались сильнее, изгибаясь. Кай услышал музыку, и по глазам ударили все цвета радуги сотворённого мира. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый.

Пространство закружилось, и Кай перестал понимать происходящее. Цвета исчезли, звуки стихли. Вокруг только свет и тьма. Всё и ничего. Действие и бездействие. Жизнь и смерть. Всё это лишь стороны одной медали в бесконечности Вселенной. Кай понял это. Ощутил всем своим естеством. Он не мог сказать, как и почему, не мог объяснить, откуда взялась эта информация в его голове. Он просто в какой-то момент осознал это. Потом тьма исчезла, и был только свет. Настолько яркий, что Кай перестал что-либо различать, а секунду спустя всё исчезло.

**

– Э-э, Ева! Может это, того, привал устроим? Парням тяжело.

– Мы будем идти столько, сколько нужно. У нас задание, Арно, ты забыл?

– Не забыл, но парням нужен отдых.

– Хм-м, ладно. Вон там. В тени, за бугром.

– Эй, парни!

Арно поднёс руку ко рту и громко свистнул. Двое амбалов, которые едва переставляли ноги шагах в двадцати впереди, обернулись.

– Привал! Крикнул Арно.

Услышав радостную новость, риггеровцы с облегчением выдохнули и побрели в обратную сторону. Арно знал, что им тяжко. Не первый день бродил по пустыне. Да и у него, честно признаться, шестерни перегрелись, и температура масла подскочила. Так себе ощущеньице. К тому же после пореза этого ловкача, которого он сейчас тащил на плече, ему нужна была дополнительная синтокровь. Ну не очень он чувствовал себя, когда крови было меньше нужного. Сразу тяжесть такая, валкость.

Арно подошёл к бархану, в тени которого они решили укрыться, и бросил тело на землю. Так, чтобы видно было. Сам уселся чуть поодаль в тени, от чего полегчало ему мгновенно. Он ума приложить не мог, как Док и Тон вообще на ногах стоят. Вот донесут они этого, Арно попросит у Риггера ещё импланты. Чтобы стать сильнее. Выносливее. Чтобы такие пустыни для него сущим пустяком были!

Арно отхаркнул и сплюнул на песок. Туда, где светило солнце. Под палящими солнечными лучами плевок начал запекаться и через несколько минут высох полностью. Так, будто его и не было.

Док и Тон подошли, сели рядом, прижались спинами к холодному песку и запрокинули головы. Только их тяжёлое хриплое дыхание Арно и слышал. Совсем их Ева не жалеет. Шило у неё в одном месте, что ли? Думал про себя Арно. Он снова сплюнул. Как только сядет солнце, он откупорит бутыль браги, и они с парнями выпьют. Как раз можно будет из сумки достать. Сейчас-то она на вкус, наверное, хуже ослиной мочи. Ещё и горячая как магма.

Арно посмотрел на Кая. Парень, верно, ловкий, но связан хорошо. Не сбежит. Значит, можно будет нормально поспать. Алкоголь на него так как раньше уже не действовал, но под его действием спалось много лучше.

Арно совершенно не понимал, почему им приходится тащить это тело на себе. Ещё и через пустыню. Больно нужен этот Риггеру? С виду простак. Типичный новик, коих они уже далеко не раз встречали. От некоторых из тех, кто перешёл на их сторону и согласился работать, был толк. Например, благодаря одному из таких он, Арно, был ещё жив, а не лежал трупом в могиле. Риггер знает своё дело и кого попало к себе не берёт, так что Арно не подведёт. Но пнуть этого новика пару раз точно стоило. За всё хорошее.

– Даже не думай, – сказала Ева. Девушка укрылась в маленьком тёмном уголке, подальше от остальных. – Тронешь его, и Риггер об этом узнает.

Арно расплылся в глупой ухмылке. Мысли, что ли, читает? Подумал он. Как только девушка отвернулась, улыбка его скисла. Угораздило же иметь её в командирах! Лучше бы Ренделла дали. Эту девку он не переваривал. Да и не только он. Все. Противная больно. Жёсткая. Холодная. Вообще вся какая-то как не девка вовсе. Все бабы как бабы, а это оборотень. В этом Арно был готов поклясться себе и другим пред самим Господом Богом, если тот, конечно, существует.

– Выйдем в ночь, – сказала Ева, глядя на то, как медленно опускается солнце. – Отдохните как следует.

– Угу, – промычал Арно.

Новость его обрадовала. Значит, можно будет выпить не пару глотков, а поболее и уйти в отключку. Выпьют с ребятами, отоспятся и в путь. Хоть что-то хорошее.

– Не вздумайте нажираться. На себе никого не потащу, – добавила Ева.

– Ну нет, что ты, что ты! Парировал Арно, состроив удивлённо-оскорблённое выражение лица. – Как огурчики будем!

Ева смерила Арно холодным взглядом, но предпочла промолчать. Знала она это выражение. Как и слышала уже в сотый раз эти слова. Только обещания, а на деле всё как всегда. Шумная попойка, а с утра у всех голова раскалывается.

Девушка поднялась и поправила лук за спиной.

– Я быстро. Ты за старшего, – сказала Ева. Девушка встала и пошла в сторону небольшого холмика неподалёку.

– Так ты это, может, тебя прикрыть? Могу покараулить, – шутканул Арно.

– Сама справлюсь, – всё так же холодно, словно осенний ветер разогнал водную гладь горного озера, ответила Ева.

Ну ей Богу оборотень! Подумал в этот момент Арно.

Кай приоткрыл один глаз и на сколько мог, оценил обстановку. Дела его, на первый взгляд, были плохи. Трое риггеровцев сидели у бархана шагах в десяти. Двое еле дышат, третий – механический здоровяк, который чуть его не пришиб. С тремя сразу будет справиться сложно. Ещё и девушка. Кто она и что умеет, на глаз определить было невозможно, но лук за спиной говорил о том, что если Кай попытается бежать, на спине его будет мишень.

Девушка вернулась несколько минут спустя. Глядя на неё, Арно снова кисло улыбнулся и не сводил с неё глаз до тех пор, пока та сама не отвернулась.

Кай уже понял, что если и устраивать побег, то только ночью, когда все будут спать. Нужен был ли сон этому, механическому? А спит ли вообще Ева? Наверняка они выставят караул. Хотя, если подумать, кому они нужны в этой пустыне?

Прищурившись, Кай разглядел свои вещи. Флягу и ножны с вложенным в них мечом. Они лежали рядом с Арно. Не хватало только мешочка с частями из капсулы. Кай глядел на вещи и думал. Он даже представить себе не мог, как ему до них добраться.

Что делать?! Что делать?! Кричало в голове, отдаваясь ритмичной дробью в висках.

Стояла невыносимая жара. Кожа под доспехом сопрела, и капли пота нагревались, заставляя тело гореть. Голову напекло, из-за чего мысли стали неповоротливыми, вязкими.

Риггеровцы пришли в себя и принялись обсуждать недавнюю попойку в трактире, когда они устроили драку и всем как следует наваляли. Потом пошли разговоры о походе в бордель с интимными подробностями, сопровождающимися соответствующими жестами, бранью и рявкающим смехом. Кай бы всё отдал, чтобы не слышать этого. Если бы мог, заткнул бы уши. Ева при всём при этом никак себя не проявляла. Молча сидела и глядела куда-то вдаль.

Руки у Кая были связаны за спиной и начали затекать. Он хотел было пошевелиться, но понимал, что тогда выдаст себя. Если это произойдёт, Кай был уверен, что эта шайка не упустит шанс над ним поизмываться как следует, и никакая Ева их не остановит.

Кай не смог придумать ничего лучше, кроме как попытаться уснуть. Если он проснётся до того, когда они выйдут в путь, все будут крепко спать, и ему удастся сбежать. По крайней мере, он сможет попробовать. Вариантов у него всё равно было немного. Оставалась только одна проблема – путы. Ноги были связаны тоже.

Чертовщина, – выругался про себя Кай.

От жары ему было плохо. Хотелось перевернуться на бок или на грудь, чтобы согнать онемение с рук. Вытереть лоб от пота, размять ноги. Но нельзя.

Риггеровцы продолжали разговоры, Ева продолжала молчать. Спустя некоторое время Кай провалился в сон. Неразборчивые хриплые голоса разбудили его. Проснувшись, он продолжал держать глаза закрытыми, чтобы себя не выдать.

– Чур я первый! Я первый, н-на!

– С каких это? Я первый!

– Так, парни, давайте без этих ваших фокусов. Ева что сказала? Не бузить. Ну так не бузите!

– Да мне плевать, ик! Что там эта девка перднула!

– Слы-ы-шь! Мне тоже!

– А-а, хрен с вами! Только быстро! Если она вас поймает, сами разбираться будете!

– То-то же!

– Всё, я первый!

– Ну давай! Давай!

Кай услышал топот шагов по песку, какое-то шуршание. Потом он почувствовал, как кто-то легонько пнул его в бок. Кай по-прежнему не подавал признаков жизни.

– Хыа-ха-ха! Видал, а?! Он даже не дрогнул!

– Ик! Теперь я!

Снова шаги, потом рёбра пронзила сильная боль. Кай вскрикнул, открыл глаза и посмотрел на обидчика. Над ним, весело ухмыляясь, стоял риггеровец. Увидев, что Кай проснулся, он громко заржал, показывая на него пальцем, после чего пнул песок, посылая его Каю в лицо. Песок угодил Каю в рот, нос и засыпал глаза. Он закашлялся, начал отплёвываться и учащённо моргать, чтобы прогнать пыль из глаз.

– Я выиграл! Понял? Я выиграл! Кричал другой риггеровец, от пинка которого Кай якобы не проснулся.

– Ладно-ладно, парни. Завязывайте, – попытался успокоить собутыльников Арно. – Вы это, того, перебрали!

– Да чего ты взъелся, Арн? Раньше ты бы с нами за дело взялся, а щ-щас…

– Совсем ручной стал. Покладистый. С этой девкой!

– Парни, ну это…прекращайте!

– Ик! А я попробую ещё!

– Эй, Док! Завязывай, говорю!

– Да погоди ты!

Риггеровец по имени Док подошёл к Каю, нагнулся над ним, посмотрел ему в глаза и громко захохотал.

– Живой, гляди-ка!

– Отвали! Крикнул Кай, глядя на риггеровца.

– Ути-пути!

Док подошёл к Каю, схватил его за руки и потащил.

– С-час мы его быстро манерам научим, н-на!

– Док, да хорош уже!

– Пгди-погоди! Щ-щас!

Док остановился, схватил Кая за плечи и посадил.

– Эй, Тон! Подь сюды. Играть с-час будем.

Второй риггеровец, который в этот момент стоял у бугра и был занят мокрым делом, закончил с ним, подтянул штаны и подошёл к Каю.

– Крче, ты его щ-щас будешь дубасить. Потом я. После чьего удара он отрубится, тот и победил. Как тебе, а? Предложил Док.

– Ха! Мне нравится! Я в деле!

– Парни, ну вы чего-то совсем уже…– причитал Арно. Впрочем, он не особенно старался, так как тащить ловкача ему не хотелось от слова совсем, но приказ Риггера и своего непосредственного командира – Евы, пусть он её и не любил, он нарушить не мог. Пусть парни позабавятся. Ну принесут они его слегка побитого, ну и что? Если заиграются, сам ему по морде даст, и тот сразу уйдёт в отключку. Спасибо ему ещё потом скажет.

– Я первый, н-на! Крикнул Тон.

– Давай!

Тон наклонился над Каем и заглянул ему в лицо, пытаясь на нём сфокусироваться.

– Щ-ща я тебе покажу!

Кай отхаркнул и плюнул риггеровцу в лицо.

– Пошёл ты! Крикнул он.

– Оп-па! Сказал Тон, прижав ладонь к глазу, стирая с лица липкие слюни. – Ну я те щ-щас…Евы нет, никто тебе, ик! Не поможет…

Тон замахнулся и саданул Кая по виску кулаком. Он немного промазал, и кулак косточками скользнул по голове.

– Мало? А-а-а-а?

– Теперь я, Тон! Э!

– Не-не, я щ-ща ещё…

– Нечестно!

– Да погоди ты! Он меня оскрбить пытался…с-час я…

– Прекратили. Быстро! Словно холодным ветром стегануло по песку.

Все замолчали и отвели глаза в сторону.

– Вспомнишь, оно и…– прошептал Тон, опуская кулаки.

– Ева!

– Вы чем здесь занимаетесь? Было сказано выставить караул, а остальным отдыхать. Я что, неясно выразилась?

– Э-э, Ева, ты это…не серчай. Парни перебрали малость, – попытался защитить напарников Арно.

– Перебрали? Ты дурак или прикидываешься?

– Слы-ышь, Ева! Мы, меж прочим, день и ночь шли! Ты это…больно не наглей…– вставил свою реплику Тон.

Девушка спрыгнула с бархана, прокатилась по песку и подскочила к риггеровцу, на ходу снимая с пояса кинжалы.

– Повтори? Сказала девушка, не спуская глаз с Тона.

– Да я э-э…ничего такого ввиду не имел…– промямлил Тон, вытянув руки в стороны.

– Да к чёрту, Тон! Эй! Ева! Мы будем делать, что хотим, ясно тебе? Иди…ну куда ты там шла? Без тебя разберёмся! Крикнул Док.

– Док, давай без…– начал было Арно.

– Пусть продолжает, – сказала Ева, прищурившись.

Док подошёл к Еве, оттолкнул в сторону Тона и встал перед ней.

– Я устал от всего этого, слышишь? Мы постоянно идём и идём, и идём, а отдыха нет! Теперь я буду сам решать, когда мы идём, а когда нет! Поняла меня?!

На лице Евы выросла презрительная ухмылка.

– Эй, Тон! Подними его! Крикнул Док, указывая рукой на Кая.

Тон подошёл к Каю, схватил его за руки и потянул вверх.

– Вставай! Прорычал он.

Кай подчинился.

– Веди сюда!

Сначала Кай отказывался сдвигаться с места, но Тон начал тыкать его в спину, что сильно раздражало и Кай, едва переставляя ноги, маленькими шажками доковылял до Дока.

– Гляди! Сказал Док.

Риггеровец повернулся и, продолжая смотреть на Еву, со всей силы запустил кулак Каю под дых. Кай согнулся, судорожно хватая ртом воздух. Начал кашлять.

– Помоги ему выпрямиться, Тон! Щ-ща я ещё разок дам ему.

– Всё, Док, прекращай, – подал голос Арно.

– Не лезь!

– Я сказал, прекращай!

Арно подошёл к Доку и толкнул Кая. Кай не удержал равновесие и свалился на песок, стукнувшись обо что-то твёрдое. Тон успел отступить в сторону, чтобы не полететь вместе с ним.

– Завязывайте! Мы будем делать то, что скажет Ева, потому что так хочет Риггер. Это ясно?

– К чёрту Риггера! Сидит себе, не высовывается! Я его даже ни разу не видел! Хрена я должен его слушаться, а? Скажи, Тон?

– Н-ну…как бы…ага…

Кай пошевелил руками, быстро огляделся и не смог поверить своему везению. Рядом с ним лежал его меч в ножнах, а тем предметом, о который он ударился, когда падал, была фляга.

– Последний раз говорю, Док. Прекращай! Крикнул Арно.

– Дай ему выговориться, Арно. Я хочу знать, – полным спокойствия голосом произнесла Ева.

– Знать хош? Ну я тебе сейчас расскажу, девка! Покажу, где твоё место!

Док замахнулся, чтобы дать Еве пощёчину, но девушка вовремя уклонилась, вытянула вперёд правую руку и ударила мужчину пальцами правой руки в кадык. Мужчина схватился за горло, закашлялся и отступил.

– Это уже слишком, Док! Прорычал Арно.

Тон бросился на помощь напарнику. Он прыгнул на Арно сзади, пытаясь его повалить. Всё ещё продолжая кашлять, Док выхватил меч.

– Иди сюда, паскуда! Прохрипел он Еве чуть слышно.

Кай понял, что если он не хочет попасть в лапы Риггера или стать предметом насмешек этих двоих – тут уж зависит от того, кто возьмёт верх в случившейся потасовке, ему нужно бежать немедленно. Он подполз к ножнам спиной, одними пальцами схватил меч за рукоять и потянул на себя.

– Давай же, давай! Прорычал он чуть слышно, наблюдая за ходом потасовки.

Сталь тихонько зашелестела, и лезвие высунулось из ножен. Кай подполз ближе, приподнял меч, осторожно поставил пальцы на клинок и начал пилить верёвки. Делать всё это было до невозможности неудобно, но страсти накалялись, и всё грозило в скором времени кончиться, так что стоило поторопиться. Кай зашевелил пальцами быстрее, молясь всем известным и неизвестным Богам, в том числе припоминая Кортиса и даже само время.

Хватка крепких пут ослабла, и руки Кая были свободны. Он достал клинок из ножен и распилил верёвку, связывающую ноги, потом вложил меч в ножны, схватил флягу и на полусогнутых, пока никто не видит, рванул вверх по бархану.

В этот самый момент Ева крутанула кинжалами, и кажущийся во тьме ночи серым песок окропила кровь. Док выронил меч, схватился за горло, сделал несколько шагов назад и рухнул на спину, булькая и хрипя.

– Док! Завопил Тон.

– Успокойся, или отправишься вслед за ним! Бросила Ева.

Тон выхватил меч и выставил его перед собой, направляя то на Арно, то на Еву.

– Эй-эй, Тон! Послушай меня! Ты не должен…– запричитал Арно.

Тон издал воинственный вопль и бросился на Еву. Девушка отскочила, уклоняясь от удара, и сделала быстрый выпад. Зажатый в левой руке кинжал прорезал Тону рёбра. Риггеровец закричал, схватился рукой за рану, но меча не выпустил. Он заскулил и бросился в бой, направляя в сторону Евы удар за ударом.

– Сдохни, гнида! Истерично завопил Тон.

Ева шаг за шагом отступала до тех пор, пока Арно не оказался у Тона за спиной и не свернул ему шею одним коротким движением.

Всё стихло.

– Идиоты, ей Богу, Ева…я даже не…

– Заткнись! Рявкнула Ева.

Девушка быстро спрятала кинжалы, взяла лук, прицелилась и крикнула: – Стой!

Стоя на вершине, Кай замер столбом. Оставалось совсем немного, чтобы перемахнуть на ту сторону, скатиться вниз и сбежать. Пока они заберутся, пока побегут за ним, он будет уже далеко, а там, кто его знает?

– Ещё шаг, и я выстрелю! Подними руки!

Кай поднял руки. В одной руке у него был меч с ножнами, в другой фляга.

– Теперь давай вниз и без фокусов.

Кай не мог подчиниться требованию. Добровольно идти к Риггеру у него желания не было, а поблажек от Арно и Евы после попытки побега ожидать явно не стоило.

Нет, сдаваться было нельзя. Значит, придётся драться. Но каковы его шансы в такой драке? Или же рискнуть и всё-таки попробовать сбежать, надеясь на то, что Ева промахнётся?

– Спускайся! Приказала Ева.

Кай повернулся, но продолжал стоять на месте, не двигаясь. Он вспомнил про Кортиса и про его обещание приглядывать за ним. Вспомнил о всём том, о чём тот говорил. Вспомнил, что видел и чувствовал, находясь в потоке времени. Сердце начало биться медленнее, дыхание стало спокойным, глубоким, в голове прояснилось, в руках и ногах прибавилось силы.

На мгновение Каю показалось, что в пространстве замелькали маленькие разноцветные точки. Он услышал звук несущегося по рельсам поезда, шелест дронов, тиканье часов. Стрелка громко отбивала ритм, вторя ритму его сердца. Всё вокруг словно стало ненастоящим. Кай слышал своё дыхание, видел, как мелкие песчинки гонит ветер, чувствовал его прикосновение каждой клеточкой своего тела.

– Нет, Ева, – тихо произнёс Кай.

Дрогнула тетива, и стрела вылетела точно в цель. Растерявшись, Кай пригнулся и выставил перед собой левую руку, защищая голову, но ничего не произошло. Всё вмиг стихло, словно он оказался в вакууме. Только стрелки часов продолжали отбивать ритм. Кай убрал руку от лица, выпрямился и посмотрел вниз. Туда, где стояли Ева и Арно. Выпущенная девушкой стрела едва пролетела метр и застыла, а сама девушка, как и Арно, превратилась в недвижимую статую. Кай смотрел на то, как всё замерло в фазе неоконченных движений остановившегося мгновения с поражающим сознание трепетом.

– Не может быть…– прошептал Кай.

Внутри него что-то щёлкнуло, и он понял, что нужно бежать. Бежать, пока время дало ему этот шанс. Кай заметил, что выпущенная Евой стрела начинает набирать скорость. Пусть и медленно, но она уже сдвинулась с места, а значит, обязательно достигнет своей цели.

Кай быстро привязал флягу и ножны к поясу, соскочил с бархана и покатился по нему вниз. Как только оказался на ровной поверхности, рванул куда глаза глядят. Лишь бы успеть, пока стоит время. Чтобы не нашли. Не догнали. Бежать! Бежать как можно быстрее!

**

Кай бежал долго. Он не мог сосчитать, сколько лиг преодолел, но когда на горизонте забрезжило солнце, в ногах затекла усталость, и он сменил бег на медленные тяжёлые шаги. Тело полностью выбилось из сил, отдав все соки на спасительный рывок. Чем выше поднималось солнце, тем труднее было идти, и когда оно вошло в зенит и начало палить, Кай понял, что ещё чуть-чуть, и он свалится без сил, развалившись трупом посреди песчаного моря.

Ноги в сапогах жгло, и немного погодя Кай снял их, коснувшись пропаренными от жары пальцами раскалённого песка. Сначала прикосновение к нему было сродни ходьбе по раскалённым углям, но потом он привык. Он нёс обувь в руках, создавая самому себе ненужную ношу, но выбросить не мог. Под доспехом из плотной кожи создалась настоящая парилка, из-за чего Каю было ещё тяжелее, а когда голову начало припекать, он снял рубашку и намотал её на голову, напялив доспех на голое тело.

Кай беспрестанно оглядывался, содрогаясь от мысли, что за ним ведётся погоня. Он думал, что риггеровцы уже вовсю ищут его. Думал, что Ева и Арно собрали новый отряд, и те рыскают по пустыне в его поисках с одним лишь намерением: убить. Или доставить к Риггеру, чтобы тот убил его сам. Но чем дальше Кай заходил, тем больше ему казалось, что он здесь никому не нужен. Казалось, что он скорее сгинет среди волн этого золотистого моря, чем кто-либо бросится его искать.

Гиблое, забытое Богом место. Кругом только песчаные холмы и раскалённое солнце без намёка на тропу, город или любой другой указатель. Ни человека, ни животного, ни растения. Всё здесь мертво.

Время. Это было оно. Кортис сказал, что однажды оно проявит себя и это случилось. Но что именно произошло? Как это объяснить? В один момент всё просто застыло, а потом снова начало оживать. А теперь? Откуда Каю знать, что теперь время продолжает идти? Ответ пришёл быстро: если бы было иначе, солнце бы не поднялось и не пекло бы голову.

– Кортис…Кортис…– шептал Кай, продолжая перебирать ногами, утопая в песке по щиколотку. Он смотрел вперёд и то открывал глаза, то закрывал их, но каждый раз пейзаж перед глазами был один и тот же. Словно он бродил по кругу. Только холмы. Только солнце. Только песок.

К вечеру начало холодать. Когда за вершиной песчаного гребня исчезли последние лучи и потемнело небо, стало настолько холодно, что, чтобы не замёрзнуть, Каю пришлось обхватить себя за плечи. Он напялил рубашку обратно на тело и пошёл быстрее.

– Риггер…Кортис…Риггер…Кортис…– шептал Кай. – Время…есть…время…– Кай вытянул руку перед собой, сомкнул ладонь в кулак и отпустил. – Время…есть…пространство…– продолжал говорить он.

Каю казалось, что мозг сам моделирует мысли и спускает их на язык, а тот исполняет данный свыше приказ, едва шевелясь и заплетаясь. Это всё было бы слишком бессмысленно и глупо, если бы не одно “но”, – от этих разговоров с самим собой Каю становилось легче.

Когда ему хотелось пить, он пил. Когда хотелось есть, он крепко сжимал зубы и гнал мысли о еде подальше. Когда посреди ночи началась сильнейшая песчаная буря, Кай потратил все оставшиеся силы на то, чтоб удержаться на ногах, продолжая идти. Когда буря успокоилась, он рухнул лицом в песок и отключился.

Проснулся он немного погодя. Сколько точно прошло времени, он не знал, но было ещё темно. На небе вовсю мерцали звёзды, окропляя тёмное полотно маленькими колючими точками. Кай лежал посреди плато на ветру. Зубы у него стучали, тело дрожало в лёгких судорогах. Нужно было найти в себе силы встать и найти укрытие, но Кай был слишком слаб и не мог сдвинуться с места.

– В-время-я…простра-анств-в-о-о…– шептал он под громкий стук зубов. – В…в…в…ре-е-мя…прос-с-с-стра-анство…

Перед глазами башня Квентина. Гостиная. Стол. На столе лежит краюха вкусного пышного хлеба, стоит стакан молока. Кай смотрит на свой протез, потом переводит взгляд на Квентина. Тот сидит напротив и глядит на него с нескрываемым беспокойством. Поправляет очки.

– М-между про-очим я пре-е-е-едупреждал! Говорит механик. – Ты-ы са-ам ви-и-новат!

– Квентин…– прошептал Кай усталым севшим голосом. – Помоги мне…

– Ты до-о-олжен был послушать меня! Должен был сда-аться!

– Квен…– в глазах у Кая мутнеет, он слышит своё тяжёлое хриплое дыхание. – Квен…по…мо…ги…

– На-адо было слу-ушать меня!

Кай делает короткий вздох и роняет голову на стол. В глазах темно. Он слышит, как медленно бьётся сердце в груди.

**

Кай лежал на песке, свернувшись в калачик. Тело больше не дрожало, стало теплее. Вокруг переливающееся золотом море, первые лучи солнца касаются песка.

– Квентин…– прошептал Кай, но голос его молчал.

Кай сделал глубокий вдох и почувствовал, как в груди у него что-то шевелится. Колючее, острое. Он зашёлся таким сильным кашлем, что казалось, будто в лёгких вспыхнуло пламя.

Когда приступ минул, Кай с трудом сел, открыл флягу и сделал два больших глотка. Он смочил горло и удовлетворённо замычал. Ему хотелось выпить всё сразу, но невероятным усилием воли он отбросил это желание. Кай коснулся ладонью груди и покряхтел. Последствия приступа ещё жгли ему внутренности, пусть уже и не так сильно.

– Тебе тут ещё бродить и бродить…но ничего…мы выберемся, да…выберемся…– сказал он сам себе, зацепляя флягу на поясе.

Кай поднялся на ноги, и его зашатало. Голова стала тяжёлой, ватной, а по телу пробежала волна дрожи. Казалось, будто у него поднялась температура. Ноги ныли, обожжённые стопы болели, словно с них медленно стягивали кожу. Он снял рубашку, навязал её на голову и огляделся, пытаясь вспомнить, откуда пришёл. Минуту спустя он понял, что не может вспомнить, ведь куда не посмотри, всё выглядит одинаково. Следы за ночь замело так, что не найти. Кай выбрал направление, сделал шаг и продолжил путь, желая пройти как можно больше до того, когда солнце снова начнёт палить.

Кай шёл с перерывами. В те моменты, когда ему становилось плохо, он прятался в тени холмов, отсиживался, сколько нужно, а потом продолжал путь. Он находил в себе силы идти, вспоминая лёд здешних ночей, и мечтал о том, чтобы скорее найти укрытие, но лучшего укрытия, чем очередной бархан, ему найти не удавалось.

В то, что Ева и Арно или кто-либо ещё идут по его следам, ему верилось всё меньше, и страх быть пойманным отступил. Сейчас ему казалось, что даже если его поймают и отведут к Риггеру или изобьют, а то и убьют, всё будет лучше, чем бродить по этой пустыне, лелея себя мёртвой надеждой на спасение.

Заночевал Кай у широкого песчаного гребня, закутавшись в плащ. Проснулся засветло. За укрытием спалось лучше, и было не так холодно, но это не избавило его от дрожи, боли, голода и затуманенного рассудка. Кай долго лежал, не понимая, что делает и зачем. Куда он идёт? Куда надеется прийти? Что хочет найти? Что ему делать дальше и нужно ли вообще что-то делать? Ведь он отсюда никогда не выберется. Он знал, что умрёт здесь. Его никто не найдёт. Ему никто не поможет. Он совсем один, и осталось ему недолго.

Тяжело было выбросить из головы пагубные мысли, но путём долгих стараний Каю это удалось. Он поднялся на ноги, выбрал направление и отправился дальше блуждать в неизвестности жаркого моря.

Когда солнце вошло в зенит, Кай спрятался в тени холма. Он больше не мог идти по жаре. Не мог и всё тут. Делать было нечего, а слабость и озноб постоянно напоминали о себе вместе с голодом. Кай закрыл глаза, запрокинул голову и уснул. Ему снились спелые сочные фрукты. Бананы, яблоки, кокосы и огромный ананас, который держал в руках разукрашенный абориген в страшной маске с огромным вырезом для рта. Абориген поднимал ананас над головой и выжимал его, словно мягкую податливую губку в отверстие в маске, наслаждаясь животворящим приторным соком спелого фрукта. Кай смотрел на него с широко раскрытыми глазами. Губы у него дрожали, руки тянулись к вожделенному фрукту. Он кричал аборигену, чтобы тот отдал ему фрукт немедленно, прямо сейчас! Он пытался сдвинуться с места, прилагая неимоверные усилия, лишь бы добраться до ананаса, взять его в руки и выпить сок. Насытиться им! Но чем сильнее он старался, тем дальше от него становился абориген.

Потом был сон, в котором Кай стоял под водопадом, и вода падала ему на голову, окропляя плечи, стекая по позвоночнику, спадая на ноги тяжёлыми ручьями. Он стоял, раскинув руки в стороны, наслаждаясь. Ощущая каждую касающеюся его тела капельку.

Кай чувствовал, как вода бьёт ему по щекам, губам, ушам и попадает в глаза. Потом он услышал треск кожаных штанов, кашель и чей-то знакомый голос.

– Э-эй…просыпайся. Э-эй!

Кай открыл глаза и увидел над собой огроменного здоровяка.

– Что…что…

– Ты что, думал, мы тебя отпустим? Э, нет. Не дождёшься.

– Что…что ты…

Кай вытер лицо руками, посмотрел на них, но они были сухими.

– Что ты…

Арно схватил его за подмышки и поднял на ноги.

– Так лучше, а?

– Вы…нашли меня…

– Да-да, нашли.

Арно вытащил меч. Лезвие сверкнуло в свете солнца.

– Теперь вы…отведёте меня…

– Отведём-отведём.

Арно замахнулся и вонзил Каю острие в самое сердце. Кай почувствовал, как холодная сталь протыкает грудную клетку. Как она рвёт кожу, ломает рёбра и вонзается в отбивающую ритм мышцу.

– Ну вот, совсем другое дело…– сказал Арно, отпуская рукоять, глядя Каю в глаза и улыбаясь.

Кай схватился за меч и хотел было вытащить лезвие, но так боль становилась сильнее. Он попытался закричать, но крик застрял в охваченном спазмами горле. Кай отступил на шаг и свалился спиной на песок. Меч торчал у него из груди, а над головой плыли редкие белые облака. Арно возвышался над ним здоровенной статуей.

– Думал, мы тебя не найдём, дурень? Хе. Не надо было переходить дорогу Риггеру. Да, Ева?

Арно поднёс руку ко рту и свистнул. Ева взялась словно из ниоткуда и нависла над Каем.

– Конечно, Арно. Облака всегда двигаются в ту сторону, куда несёт их ветер, а ветер любит гулять широкими шагами по воде.

– Умничка! Приторно пролепетал Арно и положил руку Еве на талию.

– Я такая, – ответила Ева и прильнула своими тонкими губами к огромным вытаращенным губищам напарника.

Кай сделал последний вздох, и жизнь покинула его слабое тело.

Когда он открыл глаза, солнце садилось за горизонт. Первая и единственная мысль, которая вертелась у него в голове – идти за облаками. Он встал на ноги и поднял голову. Маленькие редкие облачка, подчиняясь ветру, плыли по небу. Какое-то время Кай молча наблюдал, изучая направление, потом сделал шаг и пошёл вслед за ними.

**

Ещё трижды вставало и заходило солнце, а Кай всё продолжал идти. Его снова угораздило попасть в песчаную бурю, которая оказалась сильнее предыдущей, он совсем ослаб и почти перестал чувствовать своё тело. У него ещё дважды случались приступы кашля, но быстро проходили. Кай не знал, зачем шёл за этими дурацкими облаками, и не знал, приведёт ли это его куда-то, но только эта мысль у него и осталась. Как веру, так и надежду на то, что ему суждено не сгинуть здесь, он давно потерял.

На рассвете четвёртого дня Кай наткнулся на цепь редких безжизненных гор, которая высились на горизонте, словно обглоданная червями челюсть мертвеца. Оказавшись у гор, он отыскал пещеру, в которой решил укрыться до тех пор, пока солнце не опустится и не перестанет так сильно палить.

Когда Кай сел на прохладный песок, то признался самому себе в том, что если он встанет, то это будет его последний поход. Ноги превратились в две горящие гири, желудок провалился вглубь, сквозь кожу стали просвечивать рёбра. Вода у него кончилась два дня назад, и во рту было сухо. Разум давно перемолол все мысли, их остатки и даже оставшиеся после них крошки, оставляя себя пустым. Мутным. Непригодным для мыслей и идей.

Сидя в пещере, Кай прислонился к грубому камню спиной и вытянул ноги. Он смотрел на узкий проход, за которым вставало солнце, молясь о том, чтобы всё кончилось. Чтобы он проснулся от этого ужасного сна и обнаружил себя дома, в своей постели, а потом, спустя годы, вспоминал этот ужасный сон, как нечто необычное, случившееся с ним в этой жизни. На крайний случай, пусть бы он даже проснулся в башне Квентина. Или, что ещё хуже, но всё же не так плохо, в лагере Евы, и пусть бы его вели к Риггеру. Он слишком устал.

– Я…не могу…– прохрипел Кай, глядя куда-то перед собой. – Не могу больше…не могу…не могу!

Кай потянулся к лежащему поблизости маленькому камню, поднял его и кинул. Мышцы его были настолько слабы, что камень упал у самых ног.

Кай разозлился, снова было потянулся к камню, чтобы на этот раз бросить его дальше. Добросить до выхода из пещеры! Увидеть, как на нём отражаются лучи солнца! Но тянуться было далеко, а встать он не смог, поэтому бросил отчаянные попытки и закрыл глаза.

– Я…я…я…– попытался сказать он, вздыхая, но вдруг замолк и заплакал. Тихо, без голоса. Содрогаясь всем телом от натужных рыданий.

Он не знал, за что ему это всё. Не знал, чем он это заслужил и не хотел больше ничего этого. Не хотел жить. Не хотел быть ходящим. Не хотел нести возложенную на него ношу. Не хотел сражаться с Риггером и не хотел быть в этом мире.

– Дай мне умереть! Прохрипел Кай в пространство. – Дай мне уйти! Хватит уже этого! Хватит!

Он не верил в Бога. Не верил он и в судьбу или неслучайные встречи и обстоятельства. Наверное, он обращался к времени. К той незримой силе, которая спасла его из лап риггеровцев и которая сейчас молча наблюдала за тем, как он умирает.

– Дай…мне…умереть…– прошептал Кай из последних сил и уснул.

Когда проснулся, внутри было пусто. Не единой мысли, не единого чувства. Ему просто стало всё равно. На то, что с ним. На то, как он себя чувствует, и на то, что будет дальше. Кай собрался подняться на ноги, чтобы совершить последний рывок, но его в который раз одолел приступ кашля. Если в последний раз ему казалось, что стало много легче, то на этот раз всё было гораздо хуже. Он кашлял, кашлял и кашлял до тех пор, пока не увидел кровь на прижатой ко рту ладони.

– Что…это…– прошептал Кай, глядя на алые капельки крови. – Я не…нет…это всё…– Кай махнул рукой, пытаясь смахнуть капли. Он вытер руку о штаны и снова посмотрел на ладонь. Крови не было.

– Просто…не по-настоящему…нет…– шептал Кай. В лёгких у него горело, словно их высушили досуха и расцарапали острыми когтями, но он не мог себе объяснить эту боль, не мог объяснить эти ощущения, но, в конце концов, какая теперь разница? Скоро всё это кончится, и он забудет об этом мире, и уж тем более об этой боли. Скоро всё кончится.

Кай вышел из пещеры и побрёл, куда глаза глядят. К вечеру, когда он поднялся на очередной гребень, то увидел далеко внизу оазис в окружении пальм, у которого стоял маленький неказистый домик. Листья пальм шевелились от прикосновений ветра, голубизна воды призывно манила. Кай сделал шаг, моргнул, снова посмотрел на оазис и понял, что то был мираж. Оазис, как и пальмы, как и дом, исчезли.

Кай содрогнулся, упал на колени и долго наблюдал за тем, как плавится горизонт у кромки бархана, за который медленно уплывало солнце.

Вот так всё и кончится, – была последняя мысль, которой чудом удалось проникнуть в его уснувший мёртвым сном воспалённый разум. Кай рухнул лицом в песок и отключился.

Глава 5. Во власти теней

Кай открыл глаза и уставился в грязно-серый потолок, на котором свет и тень играли в старую как мир игру. Он долго не мог понять, что произошло. Воспоминания застыли в памяти твёрдой глыбой, покрывшись колючей коркой мутного льда, который постепенно таял, открывая ему произошедшее. Сначала он подумал, что умер, и от осознания этого его прошиб ужас, но мгновение спустя решил, что это невозможно, иначе бы он сейчас не проснулся. Кай с трудом сглотнул, ощущая боль в пересохшем горле. Он зашёлся хриплым кашлем и, краснея от натуги, огляделся.

Где я? Мысленно задался он вопросом.

Он на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, как над ним нависло мертвенно-бледное лицо живого трупа. Глаза у Кая расширились от страха, он хватанул рукой по поясу, чтобы взяться за меч, но его там не оказалось. Тогда он собрался вскочить и пуститься в рукопашную, как вдруг по телу пронеслась волна расслабления. На голову словно вылили ведро с тёплой водой, которая тоненькими струйками начала стекать вниз по телу, за считанные секунды добравшись до кончиков пальцев ног. В итоге он застыл, не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой. Изо рта его вместо слов вырывался неразборчивый хрип, и только глаза, единственное, что не лишилось движения, бегали из стороны в сторону.

В том, что мертвец был мужчиной, сомнений не возникало. Его нос и рот были скрыты тёмной повязкой, а на голове болтался капюшон. Глаза были чернее ночи, словно из них на Кая смотрела сама бездна. Пальцы рук такие же бледные, как и кожа лица. На поясе у него висел чёрный, как смоль меч и два таких же чёрных кинжала.

– Не сопротивляйся, – услышал Кай ледяной, полный бесчувственного спокойствия голос в голове. – Это пройдёт.

Кто ты? Хотел спросить Кай, но рот у него не открывался.

– Тень, – ответило существо на немой вопрос Кая. Кай содрогнулся от осознания, что существо может читать мысли.

Тень?

– Тень. Имя мне Дегоб. Я тень.

Незнакомец наклонился над Каем и протянул к нему свои худые серые пальцы, коснувшись указательным запястья его правой руки. Кай пытался воспротивиться прикосновению, но смысла в этом не было никакого. Двигаться он всё равно не мог. Даже если бы незнакомец захотел вонзить нож ему в сердце, он бы не смог ему помешать.

Когда тень прикоснулась к нему, Кай почувствовал лёгкую пульсацию в месте прикосновения. Он не знал, что это было, но, видимо, Дегоб знал. Он выпрямился, молча кивнул, свёл пальцы рук перед собой и скрылся из поля зрения.

Что ты такое?! Прокричал Кай у себя в голове.

– Я уже ответил на этот вопрос, – мысленно произнёс Дегоб, и Кая снова обдало льдом от его голоса. – Позже я сниму заклинание. Сейчас мне надо подумать.

Что ты сделал со мной?! Что ты сделал?!

Ответа не было.

Кай не знал, сколько он пролежал, но когда Дегоб заговорил с ним снова, ему уже было не так жутко.

– Не бойся меня. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Мне ведомо, что за тобой охотились. Двое. Мужчина и женщина. Я скрыл их от тебя.

Ты…ты что?!

– Это убежище иллюзия. Им никогда не найти его.

Дегоб навис над Каем.

Ты не мог бы сделать так, чтобы я снова мог говорить?

– Не делай резких движений, – сказал Дегоб, после чего Кай почувствовал, как тело ожило.

– Это…– Кай сглотнул, –…неудобно.

– Мысленное общение нормально для подобных мне. Тебе оно действительно может показаться неудобным. Из-за шума.

– Какого ещё шума? Прохрипел Кай и прокашлялся. Кроме их голосов ничего не было слышно.

– Мысли. Я слышу их. Нет, я не мертвец. Пусть моя жизнь и схожа с тем, что ждёт каждого из нас после, я ещё жив.

– Тогда кто ты? Я понятия не имею, что значит тень.

– Я тень.

Кай помотал головой. По всей видимости, разговор был бесполезен.

– Попробуем по-другому, – начал Дегоб, наблюдая за Каем. – Я тот, кто в гордыне своей вознамерился подчинить себе силу большую, чем был способен впитать. Тот, кто допустил непростительную ошибку, ощутив на себе всю скорбь и боль своего нынешнего состояния. Я тот, кто обладает нерушимым могуществом во тьме, но слабеет, когда выходит на свет. Хм-м, кажется, я нашёл подходящее тебе слово. Я заклинатель.

– Заклинатель? Волшебник?

– Волшебник, чародей. Маг. Эти слова ты знаешь?

– Да, конечно, но…– Кай нахмурился. Попытался сесть. Он поставил ноги на пол и откинулся на спинку твёрдого, неудобного дивана. Голова у него закружилась.

– Это нормально, – сказал Дегоб, хотя Кай молчал.

– Ты теперь всегда будешь читать мои мысли? Возмутился Кай.

– Ты об этом кричишь. Они вокруг тебя. Их слышно. Слишком громкие.

– А-а…– протянул Кай, делая вид, что понимает. – Громкие.

– Громкие.

Кай огляделся. Помещение, в котором они находились, было очень тесным. Справа сиял солнечным светом открытый проход, за которым виднелась вода, пальмы и золото пустыни. Слева от прохода, в углу, стоял высокий, заставленный древними фолиантами стеллаж. К стеллажу прижимался огромный, утыканный рубинами, изумрудами, сапфирами и другими драгоценными камнями сундук. Слева от Кая стоял стол, рядом с ним стул. На столе кувшин с водой и кружка. Больше в комнате ничего не было.

– Где я? Спросил Кай, не побоявшись посмотреть Дегобу в глаза.

– В безопасности.

Кай продолжал глядеть на мага в недоумении. Маг молчал. Перед мысленным взором Кая поползли воспоминания. Песчаные гребни…солнце…оазис. Вода, пальмы, дом. Это последнее, что он видел, прежде чем тьма опутала сознание.

Глаза его расширись от удивления, когда он понял, где находится.

– Оазис! Мы сейчас здесь? Это был ты! Я видел это место!

Дегоб коротко кивнул.

– Когда я нашёл тебя, ты был на грани между жизнью и смертью.

– Почему ты помог мне? Кай смотрел на Дегоба с непониманием.

– Потому что ты ходящий.

Кай почувствовал, как по шее пробежал холодок.

– Откуда ты знаешь?

– Только ты мог найти это место. Я знал, что однажды ты явишься и ждал.

– Не понимаю…– голова у Кая загудела.

– У тебя метка на руке.

Кай вспомнил прикосновение заклинателя и посмотрел на свою руку с разных сторон.

– Ничего не вижу, – сказал он, когда не заметил ничего странного.

– Смотри.

Дегоб вытянул руку, но Кай отодвинулся, вжавшись в диван.

– Если бы я хотел убить тебя, ты был бы уже мёртв. Остальное значения не имеет, – сказал Дегоб, наблюдая за реакцией Кая.

Кай какое-то время не двигался, потом осторожно вытянул руку перед собой. Маг коснулся пальцем руки, и Кай снова почувствовал пульсацию, как в первый раз. Он увидел у себя на запястье маленький, едва заметный светящийся круг, внутри которого бегали стрелки часов.

– Это ещё что?! Воскликнул Кай, глядя на то, как круг постепенно исчезает.

– Время.

– Время? Спросил Кай, поводив ладонью по руке там, где ещё несколько секунд назад были часы.

– Время выбирает ходящего. Бросает ему вызов. Если выбор верный, то награждает. Ты, – Дегоб не спускал глаз с Кая, – ходящий. Время даровало тебе свою суть. Распорядись его даром правильно.

– О чём ты говоришь? Спросил Кай в недоумении.

– Дар времени. У тебя есть метка. Значит, ты можешь управлять им.

– Я…я что?!

Дегоб молчал.

Кай вспомнил эпизод с Евой. Вспомнил, как пространство замерло, даруя ему шанс сбежать. Вспомнил, как замедлилась стрела, как застыли Ева и Арно.

Так вот как выглядит этот дар? Способность замедлять время? Останавливать его?! Не может быть!

– Неужели я…– прошептал Кай. Он посмотрел на свои ладони, осмотрел место, где у него был невидимый циферблат. – Я могу управлять временем? Прошептал Кай вопрос.

– Ты должен поесть, – сказал Дегоб, протянув Каю два спелых яблока. Откуда он их взял, Кай понятия не имел. – Пей, – сказал он, кивнув в сторону кувшина. На вопрос Кая маг не ответил.

Отказываться Кай не стал. Он набросился на еду, словно бешеный, и полностью осушил кувшин. Нельзя было сказать, что он наелся или хотя бы утолил голод, но сил немного прибавилось.

После скудной трапезы Дегоб подошёл к шкафу, провёл в воздухе рукой, и шкаф исчез, будто его не было.

У Кая челюсть отвисла.

– Как ты это сделал?! Воскликнул он.

Дегоб не обратил на вопрос никакого внимания. Он подошёл к столу и проделал с ним тоже самое. Кувшин, кружка, стол и стул исчезли. Последним был сундук. Дегоб протянул к нему руку, и сундук, распадаясь на частицы материи, втянулся к нему в ладонь, превратившись в маленький чёрный квадратик. Дегоб положил его в карман.

– Мы уходим, – сказал маг после того, как проделал все эти чудеса.

– Куда? Спросил Кай, вставая с дивана. После того, как он оказался на ногах, диван под ним исчез.

Дегоб вышел наружу и встал у прохода, закрываясь рукой от заходящего за горизонт солнца. Кай вышел следом и подошёл к маленькому, наполненному чистейшей голубой водой озеру. Он наполнил флягу, омыл ноги, вытер руки, шею и лицо. К тому времени исчез дом и всё, что о нём напоминало.

– Мы должны идти, – сказал маг.

– Э-э, Дегоб? Ты не мог бы…

Кай не договорил. Он зашёлся в приступе дикого кашля, прикрывая рот кулаком. Когда стало легче, Кай положил руку себе на грудь, вдохнул и медленно выдохнул.

– Не отставай, – сказал ему Дегоб.

Маг сделал шаг и пошёл вперёд.

– Меч…– прохрипел Кай. – У меня был меч!

Дегоб бросил ножны с вложенным в них мечом. Он сделал это ещё до того, как Кай закончил вопрос. Кай схватил поклажу на лету. Он быстро привязал ножны к поясу и пошёл вслед за Дегобом, старясь не отставать от него ни на шаг.

**

Разыгралась буря. Идти было тяжело. Желудок снова начал напоминать о голоде, а из-за сильной слабости ветер сбивал с ног. В отличие от Кая, Дегоб шёл легко. Так, словно никакого ветра вовсе не было. Поднимаясь на очередной гребень, Кай думал о том, что сейчас уже вот-вот остановится и не сможет больше идти. Упадёт лицом в песок и дело с концом. Но каждый раз он находил себе силы идти дальше. Радовало только одно, – не пекло солнце, иначе Кай и часа бы не протянул.

Дегоб оказался не слишком-то разговорчив. Сначала Кай пытался хоть что-нибудь из него вытянуть, но после того, как его старания так и не увенчались успехом, бросил эту затею, оставшись наедине со своими мыслями. С ними и то было веселее, чем с Дегобом. Только одно его смущало, – Дегоб мог их читать. Кай пытался их контролировать, какое-то время даже шёл, ни о чём не думая, а потом перестал об этом заботиться. В конце концов, какая разница, что о нём думает этот невесть откуда взявшийся маг тени? Лишь бы вывел его из этой чёртовой пустыни, а там видно будет. Помощи всё равно больше ждать неоткуда.

Он его ждал? Как это понимать? Ходящий, ходящий, ходящий. Кай уже не в первый раз слышал это слово, но так до конца и не понял, что оно значит. Неужели Кортис был прав? Неужели ему и впрямь предстоит многое изменить? Трудно верить в такие вещи, когда ты, едва переставляя ноги, топаешь по пустыне с пустым желудком, плотно закутавшись в плащ от дикого ветра. Особенно, когда тебя мучает невесть откуда взявший кашель.

Когда Кай уже в неизвестно какой раз сказал себе, что не может больше идти, на горизонте забрезжил рассвет. Кай поднялся на очередной бархан, подставляя лицо солнцу, и пьяной походкой начал спуск. Дегоб стоял внизу на утёсе, замерев, словно статуя.

– Мы пришли? Прохрипел Кай, приближаясь к магу. – Я больше…не могу…

Запыхавшись, Кай встал рядом и на какой-то миг даже перестал дышать. Внизу, прямо у их ног, окружённый со всех сторон песчаными волнами, высился город. Широкая, выложенная песчаником стена стояла неровной чертой, заслоняя собой гурьбу тянущихся к небу башенок, теснящихся друг к другу домиков и сияющих роскошью дворцов. Огромная, уставленная прилавками, забитая магазинами и лавками торговая площадь виднелась расплывчатым пятном, словно кто-то ткнул большим пальцем. Закручиваясь и извиваясь, от площади во все стороны расходились лабиринты тоненьких улочек, словно чёрные трещины на высохшей земле, перетекая из одного района в другой, открывая взору гостей города красоту местных достопримечательностей и мест, привечающих своим гостеприимством.

– Что это? Спросил Кай, пошатываясь от усталости, во все глаза глядя на город.

– Город посреди пустыни. Мираж.

– Город посреди пустыни…– прошептал Кай. В этот момент он подумал, что бродя в одиночестве среди песчаных холмов, он бы никогда его не нашёл. Никогда бы на него не наткнулся. – Зачем мы здесь?

– Идём, – сказал Дегоб, игнорируя вопрос Кая. Маг пошёл в сторону виднеющейся поодаль дороги. Дороги, по которой в сторону города тянулась вереница людей.

Завёрнутый в дорогие одежды купец гнал вожжами уставших, задыхающихся от жары лошадей, побрякивая набитой доверху товаром телегой, обгоняя бросающих ему вслед ругательства путешественников. Следом за купцом, окружённый стражей, в паланкине ехал то ли царь, то ли принц. Впереди сей процессии двое воинов на верблюдах разгоняли мешающих представителю знатного рода, ещё не успевших прийти в себя после наглости купца, прохожих. Следом за представителем знатного рода по дороге катили связанные толстенными канатами бочки двое крепких низкорослых мужчин, бранясь через каждый шаг. У мужчин были длинные бороды, необычная одежда и необычный выговор, который показался Каю очень уж странным.

– Кто это? Спросил он у Дегоба, когда они проходили мимо.

– Горняки.

– Кто? Повторил вопрос Кай шёпотом, чтобы их не услышали.

Дегоб, как всегда, не ответил.

**

Высокие, обрамлённые кованым железом врата встречали путников своим величием, словно вытянувшиеся к небу статуи, но как только Дегоб и Кай минули их, величие сменилось атмосферой городской суеты и беспокойства. Несмотря на раннее утро, в городе бурлила жизнь. Улицы постепенно заполнялись народом. Люди выходили из своих домов и готовились к новому дню. Кто-то завтракал на ходу, кто-то уже занимался работой, кто-то ругался, кто-то торопился на рынок, а кто-то шлёпал босиком по улице, глядя во все глаза на прохожих.

Кай едва поспевал за Дегобом, внимательно глядя себе под ноги, стараясь ни обо что не споткнуться и ни во что не наступить. При этом он периодически поглядывал вперёд, чтобы не упустить мага из виду. На глазах у Кая абсолютно не вписывающийся в атмосферу города купец ругался с одетым в лохмотья мужчиной, понося его такими словами, о значении которых Кай мог только гадать. Пока он увлёкся руганью, мимо проскочил шустрый мальчуган и быстрым заученным движением срезал с его пояса кошелёк. Мужчина этого даже не заметил, зато его соперник, которого он продолжал оскорблять, мгновенно успокоился. Сплюнул купцу под ноги, махнул рукой и пошёл в тот же переулок, в котором скрылся малец.

Наблюдая за случившейся ситуацией, Кай не заметил, как стирающая грязное бельё женщина вылила ему под ноги обмылки из таза. Он едва успел отскочить.

Проходя мимо большого богатого дома, Кай поймал на себе взгляд одного из охранников. Мужчина косо смотрел на него, скрестив руки на груди. На его поясе виднелась острая кривая сабля. Казалось, что ему только дай повод, и он за неё возьмётся. Чтобы избежать неприятностей, Кай натянул капюшон пониже и пошёл быстрее.

Улицы виляли и извивались, уводя то вправо, то влево. Дома были понастроены один на другом, что создавало впечатление настоящего муравейника. Большие, маленькие, высокие, низкие, богатые, бедные. Крыши тех, что побогаче, украшали башенки с куполами, а тех, что беднее – шесты с верёвками, на которых сушилось свежевыстиранное бельё.

Перед Каем из ниоткуда возникла целая свора детей, и он, ругнувшись про себя, запнулся о собственные ноги и на мгновение потерял равновесие. Руки он предусмотрительно положил на флягу и меч, чтобы не украли – увиденного примера с купцом ему хватило. Обойдя ребятню, Кай чуть не наступил на бродячего кота, который шмыгнул в сторону, оскалив зубы и гневно шипя.

Зазвонил колокол. Кай поднял взгляд и увидел, как на самой высокой, устремляющейся в небеса башне стоит мальчик, дёргая за верёвку. Звонарь извещал город о начале нового дня.

Людей становилось всё больше, и Каю уже приходилось проталкиваться сквозь толпу.

– Простите…извините…

– Эй! Потерялся? Крикнул Каю одетый в изорванные лохмотья мужчина с бородой, сидя на крыльце покосившегося домика.

– Спасибо, найду дорогу, – ответил ему Кай.

Всё бы ничего, если бы не тот факт, что Дегоб куда-то исчез. Кай потерял его из виду и даже не понял, когда это произошло. Может, когда он чуть не наступил на кота, а может, когда столкнулся с детьми.

Кай отошёл с дороги и начал внимательно изучать толпу, пытаясь высмотреть знакомый силуэт.

– Где же ты, Дегоб? Прошептал он вслух.

– Пророк Мирада глядит на нас с небес, словно птица! Его светлый взор укажет путь! Прокричал высокий хриплый голосок.

Кай повернул голову и увидел в нескольких шагах от себя лысого небритого мужчину, который стоял на коленях с протянутыми руками. От неожиданности Кай отскочил, стукнувшись спиной о стену дома. Зрелище было отвратительным и ужасным. Мало того, что одет мужчина был в старые драные обноски, от него ещё и плохо пахло. Но самым ужасным в сей картине было то, что на глазах его была завязана повязка, из-под которой струилась кровь.

– Подайте, именем пророка Мирада! Подайте, и он осветит ваш путь!

Мужчина принюхался, закрутил головой.

– Не уходи далеко, путник! Здесь ты найдёшь просветление! Пророк омоет твои стопы, когда ты ступишь в райские врата! Он наставит тебя на путь истинный и избавит от страданий!

Мужчина поднялся на ноги и начал медленно двигаться в сторону Кая.

– Я прошу немного! Лишь столько, сколько ты можешь себе позволить! Подай, и врата в рай для тебя будут открыты!

– Я-я…я не…извините, – пробормотал Кай и вернулся на улицу, слившись с толпой. От вида и слов попрошайки его пробрала дрожь.

Впереди была центральная площадь – рынок, на который Каю не надо было, если только он не хотел совсем потеряться или, что ещё хуже, чтобы его обокрали. Правда, красть у него было особенно нечего. Всё, что у него было это меч и фляга, но и те сейчас представляли для него наивысшую ценность. Лишиться их означало смерть. Значит, площадь нужно было обойти. Перед самой площадью Кай свернул направо и оказался в узком переулке, который вёл прямо и в самом конце сворачивал налево, огибая площадь.

Улица была грязной, сырой и тёмной. Куда ни глянь, всё завалено мусором, а по углам скопились отходы, на которые гурьбой слетались жирные блестящие мухи. Запах стоял отвратный. Громко зарыдал младенец. Из распахнутого настежь окна доносились звуки ругани. Откуда-то издалека, сопровождая звонкие удары натужными стонами, стучал молоток.

Из обветшалого домика по стёртой лесенке, шатаясь и крутя бёдрами, спустилась почти нагая женщина. Женщина облокотилась рукой о стену, выпячив оголённое бедро. На женщине была полупрозрачная голубая накидка, сквозь которую виднелась обвисшая грудь. Глядя на заплутавшего путника, женщина улыбнулась и приоткрыла рот, надув пухлые губы. Кай заметил, что передних двух зубов у неё нет.

– Куда спешишь, милый? Здесь тебе будет лучше…– прошептала хриплым томным голосом женщина.

Кай отшатнулся и пошёл дальше, ускорив шаг.

– Подожди, куда же ты? Залепетала женщина ему вслед, но Кай не останавливался. Он уже корил себя за то, что выбрал этот путь, но обратно поворачивать не хотелось.

Послышался громкий гогот, и Кай обратил внимание на компанию из трёх молодых парней, которые сидели на сломанных ступеньках изрисованного мелом дома. Чем ближе подходил Кай, тем грознее выглядели парни. Когда он оказался совсем рядом, один из троицы встал и вышел вперёд, перегородив улицу.

Кай остановился в нескольких шагах от него. Он положил руку на меч, готовый в любой момент выхватить его и броситься в бой. Он понимал, что сил у него едва хватит, чтобы совладать хотя бы с одним из троицы, но без боя сдаваться не собирался.

– Мне не нужны неприятности, – сказал Кай, глядя на ухмыляющегося паренька. Двое его дружков уже присоединились к нему и стояли чуть позади, почёсывая кулаки.

– Никому не нужны, но это мы здесь решаем, кому нужны, а кому нет, – сказал парень с заметным акцентом.

– Чего вы хотите? Денег? У меня нет, – сказал Кай.

– Тогда сапоги снимай! Крикнул один из троицы. Тот, что стоял дальше остальных.

– Не дождётесь…– прорычал Кай сквозь зубы.

Парень широко улыбнулся, обнажая кривые чёрные зубы. Он сделал было шаг вперёд, как вдруг остановился и замер. Глаза его широко распахнулись, на лице застыла гримаса ужаса. Он вытянул руку и указал Каю за спину.

– Демон! Демон! Бежим! Завопил парень. Он развернулся и, расталкивая дружков, рванул галопом по улице. Оставшиеся двое встали столбом с открытыми ртами, не в силах пошевелиться.

– Уходите и будете жить, – услышал Кай загробный двуликий голос за спиной. По шее у него пробежала дрожь, ноги вросли в землю. Рука, которая ещё несколько секунд назад была готова схватиться за оружие, примёрзла к рукояти намертво.

Кай повернул голову и увидел Дегоба. Маг медленно шёл в его сторону. Глаза его пылали пурпурным пламенем, меж пальцев рук играли искры. Оказавшись рядом с Каем, он остановился и пылающим взором обжёг хулиганов.

– Дважды повторять не стану, – сказал Дегоб, и парни, будто только сейчас осознав, что их ждёт, развернулись и рванули прочь. Пламя в глазах Дегоба угасло, искры перестали играть.

– Ты выбрал не ту дорогу, – сказал Дегоб уже своим привычным голосом. – Не все места одинаковы. В некоторые лучше не заходить.

– Я потерял тебя из виду! В оправдание воскликнул Кай. Когда опасность миновала, по лбу у него покатились капли пота, сердце учащённо забилось. – Я здесь первый раз! Откуда мне знать, куда идти можно, а куда нельзя?

Дегоб посмотрел на Кая взглядом чёрных глаз.

– Я начинаю сомневаться, что время сделало верный выбор, – сказал маг и пошёл по переулку. – На этот раз не отставай.

Кая переполняло смешанное со злобой недовольство. Да кто он такой, этот маг, чтобы говорить так?! То он сам призывает его быть ходящим, то сомневается, то пропадает из виду, то появляется! Да так эффектно, что от него бегут. Каю казалось, что даже копошащиеся в мусоре крысы разбежались, когда появился Дегоб, а мухи перестали гудеть. Улица превратилась в мёртвое кладбище давно забытых душ. Кай не хотел снова потерять Дегоба из виду, а потому ему ничего не оставалось, как пойти за ним.

Из переулка они вышли в другой. Такой же тёмный, грязный и пустынный, но на этот раз никто не преграждал им дорогу. Казалось, неприятности старались обходить Дегоба стороной, то ли чувствуя исходящую от него силу, то ли принимая за своего. Кай и сам рядом с Дегобом чувствовал себя странно. Он не мог этого объяснить, не мог описать, но когда он увидел горящие пурпурным пламенем глаза, внутри него зашевелилось что-то холодное, жуткое. Что-то такое, от чего хочется сбежать куда подальше, запереться на семь замков и сжаться в комок. Кай был готов поспорить, что Дегоб не так прост, как кажется, и он всерьёз задумался: а точно ли тот на его стороне? Потому что если нет, такого врага он иметь не хотел, но именно к такому врагу он сам пришёл в руки.

**

День клонился к закату. Кай не знал, сколько они просидели на ступенях полуразрушенного заброшенного храма, куда его привёл Дегоб, но часы тянулись ленивой улиткой. Он понятия не имел, чего они ждут, а Дегоб на вопросы не отвечал. Одно радовало: сидели они в тени. Всё это было бы особенно тоскливо, если бы не тот факт, что как только толчея на рынке успокоилась, Дегоб принёс им по сухой пресной лепёшке, на которую Кай накинулся, словно голодный зверь на пойманную добычу. Вкуса у лепёшки не было, но для желудка то была настоящая услада. Одной маленькой лепёшки хватило, чтобы глаза у Кая начали слипаться.

Он засыпал дважды. Чтобы восстановиться после похода по пустыне, организм требовал сна и отдыха. Ещё пару дней, и Кай был уверен, что будет чувствовать себя отлично. Ещё он был уверен в том, что никогда больше не сунется в пустыню, пусть даже ему будут угрожать смертью.

Улица, на которой стоял храм – маленькое куполообразное здание без окон и дверей, была пустынна и упиралась в окружающую город стену. Кругом только песок и брошенные жилища. Вспоминая, как нагромождены дома друг на друга при входе в город, Кая удивляло, почему здесь не единой живой души. Проклято это место, что ли?

На самом ли деле то был храм или нет, Кай не знал. Он так прозвал его про себя, потому что обратил внимание на некоторую странность, довольно нетипичную для обычных зданий: стены его вдоль и поперёк были исписаны непонятными иероглифами, а с одной стороны была нарисована пятиконечная звезда, внутри которой был выгравирован открытый глаз. Кай понятия не имел, что всё это значит, но лично ему это напомнило какую-то религиозную символику.

Когда Кай от нечего делать обошёл храм и заглянул во все полуразбитые домики поблизости, передумал всё, о чём мог, и уже в третий раз очнулся ото сна, Дегоба рядом не оказалось. Он вскочил, положил руку на меч и огляделся. Тишина.

– Дегоб? Спросил Кай хриплым спросонья голосом. – Дегоб!

Кай начал медленно обходить храм. Когда он обогнул его наполовину, то увидел в стене проход. Ещё несколько часов назад его здесь не было. Контур открывшейся в стене арки пылал пурпурным пламенем, и вокруг неё светились руны. Кай заглянул внутрь и увидел засыпанные песком, уходящие вниз ступени. Внизу, на выложенном каменными глыбами полу стоял огромный монолитный саркофаг, у которого застыл Дегоб. Выбрасывая в воздух искры, на стенах пурпурным пламенем горели факелы.

– Дегоб? Прошептал Кай, но маг его не услышал.

Кай сделал шаг вперёд и встал на ступени. Он начал осторожно спускаться, удерживая руку на мече и беспрестанно оглядываясь.

– Ходящий, – прогремел Дегоб двуликим голосом, когда Кай оказался у него за спиной. Кай вздрогнул.

– Приготовься к бою.

Кай выхватил меч и встал лицом к ступеням. На его глазах арка исчезла, и они оказались заперты в храме.

– Э-э…Дегоб? Кажется, у нас проблемы.

– Это тебе здесь не поможет, – сказал маг, провернувшись к Каю лицом и бросив взгляд пылающих глаз на зажатый в его руках меч. Дегоб вытянул руку, и один из факелов слетел со стены, метнувшись к нему в ладонь. Он поймал его и бросил Каю.

– Сражайся!

Кай в одной руке сжимал меч, в другой тлеющий факел. Пламя разыгралось и ярко светило, освещая пространство, но как Кай не всматривался в разгоняемую светом тьму, он никого не видел. В храме были только они.

Дегоб вернулся глазами к саркофагу, развёл руки в стороны и начал говорить что-то на незнакомом Каю языке. В этот момент тьма зашевелилась, и не стенах заплясали тени. Кай почувствовал, как сердце у него провалилось в желудок, когда увидел, как тень спрыгнула со стены и встала на ступенях, приняв форму человека. Силуэт её расплывался хмурой дымкой, а в руках заклубился клинок.

Кай крепко сжал рукоять меча и, дождавшись момента, когда тень подойдёт ближе, сделал выпад и вонзил острие туда, где, по его предположению, у тени было сердце. Тень рассеялась в месте удара, но тут же собралась обратно. Обычная сталь не могла причинить ей вред.

В ответ на удивление Кая, тень бросилась на него и ударила мечом. Кай едва успел отскочить, чтобы тьма не коснулась его. Он бросил меч, замахнулся факелом и ударил. Тень с жалобным душераздирающим свистом исчезла.

– Получай! Крикнул Кай, радуясь своей маленькой победе, но не тут-то было! Пока Дегоб продолжал произносить заклинание, на стенах заиграли новые тени.

Стены храма задрожали, с потолка посыпался песок. Выгравированные на плите саркофага символы и руны засветились, и плита начала медленно отъезжать в сторону. Тени спрыгнули со стены, и теперь на Кая надвигалось сразу несколько расплывчатых фигур.

– Дегоб?

Кай водил факелом из стороны в сторону, ожидая нападения теней.

– Их становится больше!

Дегоб резко опустил руки, и плита с грохотом рухнула на пол. Тени ринулись в атаку.

Кай уклонился от посланного в него удара тенью, отскочил и бросил в неё факел. Тень засвистела и исчезла. Он ломанулся к своему единственному оружию против тьмы, поднял его, повернулся и увидел, как расплывчатая теневая фигура заносит над его головой клубящийся клинок. Он ничего не успел предпринять, как вдруг в тёмный силуэт угодил пылающий пурпуром снаряд. Тень исчезла.

Кай повернул голову и посмотрел на Дегоба. В одной руке маг сжимал найденный в саркофаге меч, другую согнул в локте и поднял ладонью кверху. Средь пальцев его жидкостью переливалось пламя.

– Уходим! Прогремел Дегоб. Он начал подниматься по лестнице, поражая теней заклинаниями.

Кай подскочил к своему мечу, поднял его с пола и рванул вверх по ступеням. Теней в храме становилось всё больше, и Кай уже не мог отыскать глазами пустого пространства.

– На выход! Живо! Крикнул Дегоб, открывая проход. Кай увидел, как в стене запылала арка. Он побежал быстрее, бросил факел в приближающуюся тень, выпрыгнул наружу и распластался на земле. Следом за ним выскочил Дегоб, и арка исчезла.

Кай поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли и песка. Дегоб стоял как ни в чём не бывало. Глаза его больше не светились, в руках не играло пламя. Кай хотел было спрятать меч в ножны, но Дегоб взмахнул рукой, и оружие вылетело из его рук. Меч свалился на песок у ступеней.

– Эй! Что ты делаешь? Воскликнул Кай.

– Это тебе больше не понадобится, – сказал Дегоб. Меч заискрился, и его охватило пламя. Не прошло и нескольких секунд, как пламя угасло, оставляя после себя маленькую горстку пепла.

– Ты в своём уме?! Возмутился Кай. Он внимательно смотрел на Дегоба, ожидая объяснений, но тот молчал.

– Ты спасаешь меня от гибели, скрываешь от глаз преследователей, заявляешь мне, что я ходящий, и ты ждал меня, потом ведёшь в город, где мы спускаемся в храм, в котором на нас нападают какие-то твари, а потом ты берёшь моё оружие и сжигаешь его! А когда я, пытаясь спросить у тебя, что, чёрт возьми, ты делаешь и какого здесь вообще происходит, ты просто молчишь! Да может быть ты вообще на Риггера работаешь! Знаешь что, Дегоб? Дальше я сам справлюсь.

Кай развернулся и пошёл прочь. Он не знал, куда идёт, и ему было совершенно наплевать. Всё лучше, чем торчать с этим магом, делая неизвестно что неизвестно для чего, ведь ответов на свои вопросы, которых становилось всё больше, он не получал. Стоило признаться самому себе в том, что неясно, зачем он вообще решил идти за ним. Если всё то, что они делали, приближало их к цели, Кай об этом не знал. Он знал только, что Кортис, что Дегоб, оба уверяли его в том, что он ходящий, а ходящий должен изменить привычный ход вещей и всё исправить. Исправить что? То, что натворил Риггер? То, что он собирается сделать? Почему он? Почему, чёрт побери, он?! Ведь он ничего не умел! Разве что чудом спасся от Евы и Арно, чудом выжил в пустыне, чудом встретился с Дегобом, чудом не утонул, когда выбирался из капсулы…

– Стой, – услышал Кай холодный голос Дегоба в голове. Он замер, прикрыл глаза и выдохнул. Повернулся.

– Что? Спросил Кай, раскинув руки в стороны.

Дегоб вытянул перед собой меч, который вынес из храма. Кай увидел, что лезвие его черно, а в инкрустированной рукояти овалом сияет крохотный камень обсидиана. Свободной рукой Дегоб потянулся в карман плаща и достал оттуда маленький круглый камушек, на котором была выгравирована переливающаяся пурпуром руна. Он поднёс камень к мечу, прошептал какие-то слова, и камень распался на мелкие частицы, превратившись в сгусток энергии, внутри которого сиял символ. Подчиняясь потоку энергии, символ плавно перетёк в чёрную сталь, и Кай увидел, как он зажегся на лезвии, словно его выковала невидимая рука умелого кузнеца. Символ ещё какое-то время светился, а после угас, оставляя едва заметную отметину.

– Этот меч – твоё новое оружие, – сказал маг. – Мёртвая сталь. С ним ты сможешь победить Риггера. Сможешь одолеть стражей и всех тех, кто встанет на твоём пути. Если ты думал, что сможешь победить его клинком, который носил с собой, то ты глупец. Я дал клятву помочь тебе и исполню её во что бы то ни стало, а этот меч поможет тебе. Подойди и возьми его.

– Недавно ты сказал, что сомневаешься в том, верный ли выбор сделало время, а только что назвал меня глупцом. По-твоему, я действительно способен одолеть Риггера? Способен противостоять ему? Способен повелевать временем?

Дегоб молчал. Он продолжал стоять с протянутым мечом в ожидании. На мгновение в чёрных, словно бездна, глазах пурпуром блеснули искры.

– Только тебе решать, на что ты способен, – негромко произнёс маг. – Возьми меч.

Кай долго стоял в нерешительности. Ещё несколько минут назад он был готов всё бросить и уйти, а сейчас не мог сдвинуться с места. Он вспомнил Кортиса, вспомнил водоворот, вспомнил, как время остановилось, чтобы он смог сбежать. Вспомнил, как он думал, что дни его сочтены, когда падал в песок лицом, и сейчас он был здесь живой и здоровый, пройдя через все трудности и невзгоды, а напротив него стоял могущественный союзник, который предлагал ему помощь.

Кай подошёл к магу и взялся за рукоять меча. Пальцы его словно обдало льдом, и он почувствовал невероятную мощь, исходящую от сжимаемого им в руке оружия.

– Ты исполнишь свой долг, – сказал Дегоб, глядя Каю в глаза. – Но ты должен отбросить сомнения и быть уверенным в том, что справишься. Неважно, что говорю я. Неважно, что говорят другие. Ты сам должен быть в этом уверен.

Кай ничего не ответил. Он глядел на меч, как на произведения искусства. Клинок был красивым, лёгким и удобным. Каю даже на мгновение почудилось, что с ним он действительно сможет одолеть любое зло этого мира, изменить его и даже поработить, если бы ему только этого захотелось. Словно сталь внушала ему силу и даровала ощущение вседозволенности.

Дегоб спустился по ступеням храма и пошёл вперёд с таким видом, будто бы ничего не произошло. Кай вложил меч в ножны и поправил их на поясе.

– Эй! Ты куда? Крикнул он магу вслед.

– Искать ночлег. Утром мы отправляемся в Кратт.

**

Проснулся Кай от того, что услышал голос Дегоба. Он открыл глаза, перевернулся на другой бок и положил подушку себе на голову, чтобы не слышать мага. Спустя несколько минут, когда голос прозвучал снова, Кай вдруг понял, что избавиться от него он не сможет. Он совсем забыл, что тень общается мысленно.

– Собирайся, – сказал Дегоб.

Кай застонал, открыл глаза и лёг на спину, подложив подушку под голову. Он смотрел на обшарпанный, покрывшийся твёрдой коричневой коркой потолок. О происхождении этой самой корки у него сложились разные гипотезы, ни одна из которых наверняка не была верной. Он с трудом сел и уронил лицо в ладони, вспоминая обрывки сна.

Во сне он стоял на перекрёстке, ожидая, когда загорится зелёный. Он постукивал по рулю пальцами, поглядывая на раздражающий красный. Рядом с ним сидела его девушка, Лена. Бывшая девушка. Они встречались два года, а потом, в одно прекрасное утро, кажется, как раз на следующий день после этой поездки, она заявила, что им нужно расстаться. Почему? Что он сделал не так? Или дело было в чём-то ещё? Она не сказала. Просто заблокировала его во всех социальных сетях и добавила в чёрный список на телефоне. Вот так кончились их отношения, в которых Кай, как и любой другой влюблённый дурак, строил воздушные замки несбывшихся мечтаний. Было время, он даже подумывал, что как только добьётся стабильности, сделает ей предложение, а она просто взяла и сбежала.

Если подумать, наверное, всё и так клонилось к закату, просто он этого не замечал. Вечно был занят работой, размышлениями о лучшей жизни и всем чем угодно, только не тем, чтобы остановиться и посмотреть на свою жизнь. Побыть хоть немного в моменте настоящего. Может тогда бы он смог что-то изменить. Смог бы всё исправить. Может быть.

– Идти нужно сейчас, – снова послышался голос Дегоба, вырывая Кая из воображаемой реальности ещё не отхлынувшего с берегов сознания сна.

– Да-а, – протянул Кай и встал на ноги. Он вытянул руки в стороны и зевнул. Спорить с Дегобом было бесполезно. К тому же Кай и сам хотел поскорее отправиться в путь. Во-первых, ему совершенно не улыбалось жариться на солнце, истекая потом и изнывая от жажды, а во-вторых, желание как можно быстрее отсюда сбежать было сильнее всех прочих. Всё что угодно, но только не пустыня. Всё что угодно.

После того как они вышли из храма, им пришлось пройти через весь город, чтобы добраться до района, в который Кай без сопровождения мага зайти никогда бы не решился. То были по-настоящему тёмные места, о которых, глядя на Мираж издалека, даже не догадываешься. Улица выглядела так, будто слепой великан прошёлся по ней, в ярости размахивая огромными ручищами, шаркая по земле ногами, ломая стены и заборы.

Почти с каждого крыльца на них недобрым взглядом взирал одетый в лохмотья оборванец, а за каждым углом гоготала стайка не менее неприятных лиц, кои с презрением провожали двух незваных гостей глазами. Что примечательно: никто даже шага в их сторону не сделал. Правда, один всё-таки попытался. Вымазанный грязью широкоплечий здоровяк встал с насиженного места и направился к двум незнакомцам, с вожделением глядя на лёгкую добычу, предвкушая драку и солидный куш. Когда он подошёл ближе и увидел, как глаза Дегоба вспыхнули пурпуром, то, глаголя на незнакомом языке проклятия и ругательства, припустил по улице так, что пятки сверкали. После этого никто в сторону двоих чужаков даже не смотрел, и тишина наступила такая, что самым громким звуком был шелест песка под подошвой сапог.

Когда они достигли пункта назначения – узкого грязного переулка в кишке разбитой улицы, маг постучался в дверь неказистого домика, и из него вышел седой старик, с которым они перебросились парой слов, после чего тот пустил их внутрь, а сам ушёл. Дегоб разговаривал с мужчиной на чужом языке – аравийском. Именно аравийцы – выходцы из морей, когда-то и заложили город, о чём рассказал Дегоб, отвечая на вопрос Кая, но в подробности вдаваться не стал.

В домике не было ничего, кроме двух грязных кроватей с колючими соломенными матрасами и кривого на одну ножку, шатающегося столика. Через окно задувал ветер, а с крыши на голову сыпалась пыль, но всё было лучше, чем ночевать на улице. Кай долго ворочался, размышляя обо всём, что случилось с ним за последние несколько дней, а когда мысли, наконец, покинули его разум, уснул крепким сном.

**

Солнце ярко светило, припекая голову. Каю казалось, что оно прожжёт ему дыру в затылке. Несмотря на постоянные нагоняи Дегоба и следующую из этого спешку, из города они вышли только с рассветом. Дегоб договорился с торговцем, который собирался в Кратт, и за умеренную плату согласился их подвезти, после чего они запаслись едой, водой и ждали, пока разгрузят телегу, чтобы устроиться в ней. Когда запрыгнули внутрь, купец уселся впереди, натянул поводья, сказал что-то на аравийском, и их ездок – медленно жующий слюну дромедар, тронулся с места.

Дегоб сказал, что в Кратте они будут дня через четыре. Целых четыре дня в пустыне! Безумие – подумал Кай, вспоминая своё прошлое путешествие, когда он блуждал по волнам песчаного моря, пытаясь переварить вскипающие в голове мысли, с трудом переставляя негнущиеся ноги. Когда голод пожирал его изнутри, а от жажды жгло внутренности. Когда единственное, чего он ждал и на что надеялся – это смерть, которая обещала даровать ему покой.

Сейчас всё было по-другому. С ним был всемогущий маг, и они шли не пешком. У них была еда, вода. Это давало надежду на то, что всё сложится лучше, чем в предыдущий раз, и они доберутся до Кратта в целости, сохранности и при здравом рассудке.

По пути им встречались торговые караваны, как пешие, так и оседлые, а однажды мимо промчался одинокий купец на запряженной лошадьми телеге, в которой что-то громко позвякивало. Купец выглядел выжатым до последней капли, с него градом валил пот, он что-то приговаривал, едва шевеля сухими губами, успокаивая себя и измученную жарой скотину. Оставалось только гадать, доберётся он до места назначения или нет.

Они ехали в полной тишине. Возчик часто плевался и периодически косо поглядывая на своих пассажиров, размышляя над тем, правильно ли поступил, когда взял их. Дегоб ехал с закрытыми глазами, а Кай смотрел по сторонам, разглядывая бредущих мимо людей. Иногда то были целые группы – мужчины и женщины с поклажей и детьми, а иногда одинокие странники, чьи лица скрывал капюшон. Судя по такому количеству народа, Мираж интересовал всех, кто мог ходить и имел хоть сколько-нибудь денег, чтобы отправиться на поиски счастья, покинув привычные, но так и не полюбившиеся места.

Они остановились подкрепиться, устроившись в тени песчаных холмов. Кай вспоминал завтраки в башне Квентина: сочное жирное мясо, хлеб, купленное на рынке свежее молоко. От этих мыслей у него встал ком в горле, когда он жевал пресную невкусную лепёшку, вслушиваясь в дикие вопли свернувшегося желудка. Кай мечтал о тёплой кровати и нормальной еде, но кое-что его интересовало больше. Квентин. Что с ним сталось? Он жив? Здоров? Или риггеровцы забрали его? Убили его?! Мысли в голове были всякие, в том числе не самые радостные, но Кай старался гнать их поганой метлой. Только те отказывались уходить. Поделиться переживаниями с Дегобом он не мог, а с торгашом, который становился всё более подозрительным, так и вовсе не хотелось разговаривать. Лучше уж с самим собой в голове. Потом Кай понял, что делиться ему ни с кем и не надо. Дегоб наверняка слышал, о чём он думает, пусть и не подавал вида.

Когда солнце начало закатываться за застывшие волны песчаного моря, прощаясь с путниками прикосновениями золота своих щупалец, они снова вышли в путь. Ехать стало легче, но ночью, когда на просторах пустыни разыграются ветры, придётся искать укрытие. Потом снова дорога, песчаные холмы, палящее солнце, изматывающая жара, ледяная ночь и всё заново, по кругу. Безумие. Что-то изменится? Кто изменит? Риггер? Тень? Да нет же, не он. Я? Или время? Это дорога. Путь. Его начало. Или конец?

Сухо стукнула стрелка часов, щёлкнул механизм, и засвистели плохо смазанные шестерни. Тик-так, тик-так. Кай стоял посреди выжженной земли. Его окружали серые высохшие деревья, вдали, точно большой палец, торчал холм, а серые тучи над головой скрывали кровавое солнце. Кай не мог поверить, что всё происходит на самом деле, ведь только что он сидел на краю телеги, и они ехали в Кратт! Как такое возможно?! Но на терзающие его вопросы некому было ответить. Когда он поднялся на холм, Кортиса там не было. Только водоворот безостановочно кружился, смешивая друг с другом краски происходящих событий. Стрелки продолжали тикать, отдаваясь гулким эхом в голове, механизм шкворчал, писк шестерней становился громче.

– Кортис? Ты тут? Выкрикнул Кай вопрос в пустоту. Его слова врезались в толстую непроницаемую стену и сползли по ней вниз, утопая в мёртвой земле.

Писк, треск и шелест становились громче и начинали действовать на нервы.

– Да в чём дело?! Проворчал Кай.

Он схватился за голову руками, закрывая уши, и крепко сжал зубы. Зажмурился и закружился на месте, пытаясь сделать так, чтобы не слышать этих оглушающих звуков.

– Хватит! Тихо! Хватит! Заорал Кай. Он попятился, споткнулся о камень и кубарем покатился с холма вниз.

Падение прекратилось. Кай открыл глаза и увидел теряющийся в белизне потолок. Уши снова настигло громкое тиканье: тик-так, тик-так. Он вскочил на ноги и понял, что оказался в ядре.

Шло время. Шло или бежало? Неслось в нескончаемом цикле, то останавливаясь, то продолжая путь. Ты? Думаешь, получится? Взгляд Дегоба. Пурпурное пламя бушует в чёрных глазах, смешиваясь с пустотой. Сливаясь воедино со всепоглощающей бездной. Ужас. Страх. Боль. Гибель всего живого. Деревья пылают адским пламенем, пепел валит с неба, словно бурная метель. Хаос! Сквозь время движется бурный поток, сметая всё на своем пути. Кто ты? Сделаешь шаг вперёд? Или назад? Ты боишься! Чего? Смерти.

Тик-так, тик-так.

Кай сходил с ума. Он слышал тиканье часов, улавливал хаотичный поток чужих мыслей и ничего не мог с этим поделать. Он был напуган и изувечен разъярённым, вспыхнувшим бурным пламенем безумием. Под ногами лежали разбитые часы с треснувшим циферблатом. Одни. Вторые. Горы часов. Каждый механизм издавал треск, щелчок, свист, стон, снова треск, щелчок, свист, стон. Часы ломаются, падают, разбиваются вдребезги, потом собираются и вновь разбиваются.

Безумие?

По путям неслось время. Мелькали кадры событий, повторяясь снова и снова. Кай оторвал взгляд от устланного часами пола и увидел пьедестал, на котором, излучая яркий блеск, что-то лежало, но что именно, он разобрать не мог.

Кай подошёл ближе и только тогда понял, что смотрит на медальон в виде карманных часов. Он потянулся к нему рукой, чтобы как следует рассмотреть, и вдруг замер. С другой стороны пьедестала стоял он, Кай.

Тик-так, тик-так.

Его двойник выглядел точь-в-точь как он, но что-то с ним было не так. Он то расплывался, то становился чёрно-белым, то снова цветным. Мгновение они смотрели друг на друга, потом двойник схватил медальон и побежал. Кай рванул за ним.

Тикали часы: тик-так, тик-так. Падали и разбивались: тик-так, тик-так. Пролистывая чьи-то жизни, мелькали кадры людских судеб, перематывая их. На глазах у Кая пространство начало меняться. Перед ним выросли высокие, украшенные золотом двери, раскрываясь и приглашая переступить порог, открывая окрашенный синим горизонт с пересекающим его горизонтальной чертой высоким мраморным забором у края разверзшейся пропасти.

Они продолжали бежать, не сбавляя темп. Кай не мог объяснить эту погоню, не мог объяснить появление двойника и охватившее его желание заполучить медальон. Забрать его себе. Он не знал, почему это так важно, но чувствовал, что эта вещь многое значит. Чувствовал, что он ДОЛЖЕН её получить. Кай нёсся со всей доступной ему скоростью на пределе возможностей, и спина двойника постепенно приближалась. Вот он уже вытянул руку, чтобы схватить его, как вдруг споткнулся и упал, стукнувшись носом о твёрдую плитку и прокатившись по полу, сдирая с ладоней кожу. Из ноздрей хлынула кровь, ноги горели от беготни, дыхание сбивалось. На руках осела пыль, а боль стягивала открывшиеся раны. Кай поднял голову и увидел, что двойник стоит на заборе и глядит на него, подбрасывая медальон в ладони и ухмыляясь.

– Стой! Крикнул Кай, вскакивая на ноги.

Когда он оказался у забора, двойника уже не было. Перед ним открылся потрясающий вид на устланную пышными облаками небесную гладь. Лёгкий ветерок касался его волос, обдувая лицо. Кай стоял, глядя на горизонт, ощущая, как с подбородка на белый пол капает красная кровь, расплываясь, проникая в тонкие зазубрины между плиточками, уносясь по лабиринтам маленьких канавок в сторону путей времени.

Кай развернулся и прошёл через двери. Окружение начало расплываться и исчезать. Он уже не видел путей, пьедестала, не слышал тиканья часов. Не видел и не слышал ничего.

Кай открыл глаза и поднял голову. Кругом золотистое море и застывшие гребни. Он прикоснулся рукой к носу и почувствовал на пальцах что-то липкое и мокрое. Кровь. Нос болел так, будто ему со всего размаху врезали по лицу. Кай вытер лицо рукавом.

Что-то изменилось. Обычно, попадая в подобные сны, его встречал Кортис, но сейчас его не было. Ещё и этот тикающий звук! Разбитые часы, треснувшие циферблаты, двойник, медальон! Что всё это значит? Кай перевёл взгляд на Дегоба, но тот, как и раньше, сидел с закрытыми глазами, ни на что не реагируя. Каю даже подумалось, что он спит. На мгновение ему захотелось растормошить его, рассказать всё, что он увидел и описать, что пережил, но едва его одолело это чувство, как он передумал. Пусть Дегоб и был на его стороне, пусть и спас его в пустыне, дал ему меч, и благодаря ему они сейчас возвращаются в Кратт, это было что-то его, Кая. Что-то личное. Что-то такое, что он должен был оставить при себе. По крайней мере, пока. Время рассказать об этом обязательно придёт, но не сегодня. Не сейчас.

Они свернули с дороги и поехали в сторону высокого бархана, за которым можно было укрыться от разгулявшегося по просторам пустыни ветра.

**

Проснулись они в предрассветной темноте и сразу вышли в путь. Виляя меж барханов, они вернулись на большак и поехали дальше. Кай смотрел на плавно перетекающее из чёрного в голубой небо, улавливая мерцание исчезающих огоньков – звёзд. Дорога была свободной, но Каю почему-то казалось, что они едут медленнее обычного. Намного медленнее. Когда Кай решил поинтересоваться у аравийца, чем вызвана такая медлительность, то не успел задать вопрос, как услышал голос Дегоба.

– Они близко.

– О чём ты? Спросил Кай вслух, уставившись на мага. Только потом он понял, что выглядело это наверняка глупо, ведь Дегоб общался с ним мысленно, но возчик даже не повернул голову.

– Они нашли тебя. Выследили. Пришли за тобой.

Кай почувствовал, как по затылку пробежал ледяной паук. Спустился на шею и рванул вниз по позвоночнику, быстро перебирая цепкими мохнатыми лапками.

– Риггеровцы? Спросил Кай мысленно, но ответ он уже знал. Перед глазами вспыхнула Ева, в её руках длинный лук с натянутой тетивой. Рядом с ней здоровенный Арно. Побои, издевательства. Риггер. Смерть.

Мне конец, – подумал Кай и вдруг случилось то, чего он совсем не ожидал: рассинхронизация.

Голову словно проткнуло толстой иглой, и в ушах заревели реактивные двигатели. Кай взвыл, схватился за голову и вывалился из телеги на дорогу. На этот раз боль была намного сильнее, чем в первый. Казалось, что мозг сейчас взорвётся. Нервные окончания раскалились, вены на шее и руках вздулись, угрожая лопнуть.

– Дегоб! Дегоб! Кричал Кай в приступе боли. – Помоги! А-а-а-а-а!

Кай катался по песку из стороны в сторону и вопил. Из носа снова пошла кровь. Песок заползал за воротник, попадал в глаза, уши. Каждая клеточка тела дрожала, испытывая дикую, сжигающую изнутри боль. Послышались чьи-то крики, потом топот шагов, словно молотом по наковальне. Кто-то встал рядом. Момент тишины и зазвенела сталь.

Крики стали громче, но Кай не мог разобрать слов. Он понимал, что находится в опасности, что происходит что-то нехорошее, что он должен встать на ноги и сражаться, но боль не отпускала. Перед глазами только слёзы и мутные расплывчатые силуэты.

– Дегоб! Дегоб! Вновь крикнул Кай.

Маг что-то ответил ему, но боль была настолько сильной, что Кай не смог разобрать, что.

Пространство наливается кровью, с небес хлопьями сыплется белый пепел. Улицы пусты и безлюдны. Ночь. Высокий небоскрёб острым шпилем протыкает небеса. Двери открываются. Пустой холл, лестница, ступени. Подвал. Огромное помещение. Компьютеры, столы, какое-то оборудование. Высокие антенны окружают маленькую круглую площадку, которая слегка возвышается над уровнем пола. Громкое гудение. Вибрация. Одинокий силуэт в белом халате наклонился над компьютером и стучит пальцами по клавиатуре. Кай хочет подойти ближе, вырваться из этого душного пузыря, дотронуться до спины, заглянуть в глаза. Понять, что происходит. Увидеть!

Тело напружинилось, выгнулось струной, Кай зарылся пальцами в песок, расцарапывая их до крови. Глаза закатились, и только белесая пелена теперь служила ему отголосками увиденного. Короткий вдох, длинный прерывистый выдох, и всё кончилось.

Драка была в самом разгаре.

– Ходящий! Крикнул Дегоб.

Над Каем нависло укрытое маской лицо. Он успел разглядеть полные ненависти глаза, потом увидел длинную саблю в руках незнакомца. Взмах, крик, удар!

Кай откатился в сторону, вскочил на ноги и, стараясь удержать равновесие, вытянул руки в стороны. В висках застучало, к горлу подкатила тошнота. Несмотря на накатившую слабость, Кай выхватил меч и приготовился к бою.

Бандит с криком бросился в атаку. Размашистым косым ударом он разрубил пространство, – Кай едва успел отступить, отогнув спину – потом сделал выпад вперёд и кольнул Кая в живот, но Кай вовремя отскочил. Только чудом кончик лезвия острой сабли не коснулся его. Бандит затараторил на незнакомом языке и на мгновение замер. Он вытянул меч перед собой и начал ходить полукругом. Кай внимательно следил за тем, как убийца двигает рукой и переставляет ноги, чтобы быть готовым к нападению.

Бандит бросился в бой. Удар, – Кай отступил, – ещё один, – и снова Кая минула участь, – бандит с криком начал наносить удар за ударом, явно не контролируя своих эмоций, извиваясь и крича, – Кай парировал, сильным пинком ударил убийце в колено, – уши прорезал полный боли крик, – зашёл сбоку и сильным ударом вогнал убийце лезвие между рёбер.

Мужчина закричал, выронил оружие и рухнул на колени. Он приложил руки к ране, потом вытянул их перед собой и посмотрел на окровавленные ладони. Он что-то сказал, и голос его дрожал.

Кай вышел вперёд и рубящим ударом рассёк головорезу грудь. Брызнула кровь, и бандит рухнул на песок замертво.

Звякнула сталь. Кай повернулся на звук и увидел Дегоба. Маг сражался мечом с двумя противниками сразу. Те нападали на него с разных сторон, и он едва успел отбиваться.

Отразив очередную атаку, Дегоб отскочил, вытянул руку и ударил волной силы. Одного из убийц бросило в сторону, и он упал на спину, выронив оружие. Маг на мгновение исчез, появился за спиной другого убийцы и вонзил клинок ему в спину.

Кай крепко сжал рукоять меча и бросился Дегобу на помощь, но не тут-то было. Раздался громкий свист, и через песчаный гребень перемахнуло двое убийц.

– Уходи! Я разберусь! Услышал Кай голос Дегоба в голове.

– Ну уж нет! Ответил он магу вслух. Стоять в стороне он не собирался. Кто бы это ни был, риггеровцы, наёмники или же просто бандиты, им не поздоровится. Он покажет тени, что чего-то стоит. Покажет, что способен разобраться со своими проблемами. Покажет, что уж с этим-то он и сам может справиться!

– Глупец! Крикнул Дегоб, но Кай его не слушал. Он мчался в сторону бархана, чтобы встретить убийц лицом к лицу и дать им отпор.

Дегоб замахнулся мечом и отсёк руку кинувшемуся на нему бандиту. Бандит завопил от боли. Маг сделал одно короткое движение, и голова убийцы упала с плеч. Постояв несколько секунд, обезглавленное тело рухнуло на песок.

Кай сделал короткий выпад, замахнулся, и их с убийцей клинки схлестнулись, высекая искры. Глаза над маской сузились. Бандит отскочил, крутанул мечом и бросился на Кая. Кай отбил удар, потом ещё один и ещё. Он начал отступать, продолжая парировать удары, и тут услышал позади себя шаги. Убийца продолжал наступать, не давая ему шанса обернуться.

Кай парировал удар, закрутился в коротком пируэте, отступая в сторону, чтобы обманным манёвром уйти от прямого столкновения с двумя врагами сразу, но ему не удалось обхитрить соперника, – убийцы раскусили его манёвр и, действуя на опережение, бросились в наступление, не оставляя Каю ни малейшего шанса на сопротивление. Громко звякнуло, и Кай увидел, как Дегоб схлестнулся в схватке с ещё тремя противниками. Он не успел понять, откуда они взялись.

Убийцы теснили Кая, обходя его с двух сторон. Кай отступал спиной назад, поворачиваясь то вправо, то влево, выставив перед собой клинок. Они были осторожны. Выжидали. Дразнили его. Он напрягся всем телом, отслеживая их движения, боясь пропустить момент удара.

Кай вдруг понял, что совершил грубейшую ошибку. Один из убийц оказался много левее и почти зашёл ему за спину. Он не должен был ему этого позволить. Не должен был подпускать его так близко!

Убийцы в одночасье кинулись в атаку. За мгновение до удара Кай замер, не в силах пошевелиться. Он понял, что проиграл.

– Используй время! Крикнул Дегоб.

Не понимая, что именно должен сделать и как, Кай вспомнил про циферблат на запястье, вспомнил про случай с Евой, зажмурился, представил себе мысленно, как время подчиняется ему, и внутренним ощущением приказал ему остановиться.

Они были уже совсем близко. Всего шаг и острое лезвие разрежет ему грудь, окропив песок кровью, как вдруг движения их замедлились. Кай смотрел на то, как крупицы песка выбиваются из-под их ног, разлетаясь в стороны. Он видел, как словно сквозь вязкое желе движутся их тела.

– Не может быть…– прошептал Кай, продолжая стоять на месте. Он посмотрел по сторонам. Увидел, как, словно в замедленной съёмке, сражается Дегоб, как в его ладони, искорка за искоркой вспыхивает пламя, как замахивается убийца, собираясь отнять у него жизнь.

Кай посмотрел на свои руки. Его охватила эйфория. Он ощутил, что в его руках сосредоточена такая власть, которая не снилась никому из ныне живущих, и понял, что может делать всё, что пожелает. Понял, что ему не страшны ни меч, ни стрелы, ни даже магия, ведь в любой момент он может остановить движение мира.

Сердце в груди застучало, дыхание участилось. Упиваясь мощью обретённой способности, Кай ощутил, как в нём вскипела жажда крови. Он твёрдыми уверенными шагами обошёл убийцу, замахнулся и вонзил меч ему в сердце. Подскочив ко второму, Кай длинным косым ударом разрезал ему грудную клетку, отрубая сжимающие саблю руки.

Каю показалось, что он услышал тиканье стрелок часов. Это заставило его посмотреть на запястье, где у него сейчас горел, словно солнце, циферблат. Стрелки перемахнули через половину, и стоп-мгновение подходило к концу. Кай заметил, как время начинает двигаться быстрее, как расширяются от удивления глаза одного убийцы, как на одежде другого медленно появляются кровавые пятна.

– Получили?! Прорычал Кай сквозь зубы. Он сжал покрепче меч и рванул на помощь к Дегобу, но пока он бежал, время вернулось в исходный ход. За спиной послышались крики боли, Дегоб бросил сгусток пламени в бандита, другого добил резким колющим ударом, а третьего прямо на глазах у Кая испепелил, пока тот пытался решить, на кого ему напасть, – на Кая или всё-таки на Дегоба.

Наступила тишина. Мертвецы лежали на песке. Всюду кровь. Аравийца с верблюдом и след простыл. Они справились. Сделали это. Кай посмотрел на мага. Он хотел поделиться с ним ощущаемым восторгом, хотел рассказать ему, что у него получилось использовать время. Получилось, поэтому они победили, и он сможет использовать это снова, если потребуется. В борьбе с Риггером, в борьбе с его сбродом и в борьбе со всем злом этого мира, но магу, казалось, всё то, что хотел сказать Кай, интересно не было. Дегоб подошёл к одному из тел, опустился на корточки и снял с пальца убитого золотую печать. Повертел её в руках, встал и подошёл к Каю.

– Посмотри, – сказал Дегоб, протянув на ладони кольцо.

Кай взял печать из рук мага и осмотрел со всех сторон. Самое обычное, просто золотое кольцо. Если не учитывать одну маленькую деталь. На печати была выгравирована буква “Р”.

– Что это?

– Метка Риггера.

Кай ничего не ответил. Он уже успел понять, что Риггер от него не отстанет. Пока не найдёт и не убьёт. Только Кай умирать не собирался, нет. Совсем наоборот. Он собирался сам прийти к Риггеру и разобраться с ним. Раз он так хочет встречи с ним, то он её получит. Кай сжал кольцо в кулаке так сильно, что оно начало давить ему на руку. Разжав кулак, Кай бросил его на песок.

– Идём, – сказал Дегоб. Он свернул с дороги и быстрым шагом пошёл по песку. – Нас ждёт долгий путь.

Глава 6. В поисках истины

– Ходящий.

Кай висел в воздухе, окружённый вихрем разноцветных красок. Этот вихрь – водоворот на холме, в мире без времени. В царстве тьмы и света. Водоворот кружился вокруг него, смешивая цвета и показывая ему картины разных времён, пейзажи других планет и истории других цивилизаций, населяющих просторы бескрайнего космоса. Перед глазами мелькали чужие миры, неподдающиеся описанию красоты и чудные создания, которых нет и никогда не было в этом мире. Но они были в другом и в этом другом мире…

– Ходящий.

…всё было совсем по-другому. Но что значит по-другому? То же самое, только под другим углом. С другой стороны, с другого конца. Иного цвета или размера. Скорости или тяжести. История каждого мира, которую показывал ему водоворот, отличалась от другой, но в то же время Кай видел её в общем сплетении целого. Везде всё начиналось с палок и камней, с примитивных жестов и звуков, а дальше…

– Ходящий!

На этот раз голос Кортиса звучал громче и вырвал его из состояния, в которое он погрузился с головой. При этом он даже не заметил, как это произошло.

– Кортис? Спросил Кай, придя в себя.

Он стоял у водоворота и смотрел на наставника. Кортис был явно чем-то обеспокоен, но Кай не мог понять чем. Потом он вспомнил, что случилось, когда он в прошлый раз оказался в ядре, и глаза его расширились. На этот раз, когда Кай очутился в мире безвременья, он на краткий миг потерял над собой контроль. Он совсем не помнил, как поднялся на холм и слился с временем в вихре водоворота. Отрезки памяти будто вырвало из головы кусками, которые потерялись в безызвестности пустоты.

Кай вспомнил двойника. Вспомнил медальон. Понял, что хочет о многом рассказать и о многом спросить. Хочет разобраться, в чём дело. Понять суть, узнать детали.

Небеса разверзлись, и хмурые тучи смешались в один огромный кучерявый клубок. Разыгралась буря. Кай глядел на небо и видел, как в косматом сером море мелькают вспышки молний. Грянул гром, и от его громогласного рыка задрожала земля.

– Что происходит?! Воскликнул Кай.

В груди засел холодный колючий комок. Что-то было не так, и Кай это чувствовал. Снова.

– Ты должен…выслушать меня…– зазвучал в пространстве прерывающийся от воплей накатившего шторма голос Кортиса. Каю показалось, что он слышит в нём тревогу. Слышит, как тот боится. Он почувствовал его страх и сам испугался не на шутку, а в груди у него вырос комок льда, растаявший и прокатившийся волной в желудок.

Теперь Кортис стоял неподалёку, у облысевшего, изуродованного хаосом древа. С трудом переставляя ноги, Кай пошёл в сторону дерева. Пытаясь добраться до Кортиса, расслышать его слова, понять, что он хочет ему сказать! Но с каждым его шагом силуэт наставника терялся в охватившем пространство белесом тумане.

– Кортис!

Снова грянул гром, и на этот раз затрещало так, будто огромный дуб раскололся надвое. Молния косым зигзагом ударила в холм, и во все стороны полетели комья грязи. Кай повалился на землю и ударился головой. Перед глазами побелело, в уши ударил звон огромного колокола.

Земля затряслась так, словно под ногами разверзлась пропасть, словно сама природа гневалась на это место, проклиная его за его сущность, за его мощь и непостижимость. За его неповиновение ничему. Кай перевернулся на спину и увидел над собой Кортиса. Наставника окружал незримый купол, защищающий от стихии.

– Ходящий! Прогремел Кортис и протянул Каю руку. Кай принял помощь и встал на ноги. Кортис схватил его за плечи и что-то сказал, но его слова заглушили раскаты грома и вой бесновавшейся бури.

– Что?! Только и успел крикнуть Кай, прежде чем Кортис толкнул его в водоворот, и он провалился под воду.

В обычном состоянии водоворот был Каю по пояс, но сейчас превратился в настоящий бездонный колодец, который утягивал его в непроглядные глубины нескончаемой бездны. Кай тонул, руки и ноги его будто застыли, и он мог только наблюдать отдаляющуюся от него сверкающую серую точку.

В последний раз сверкнуло, и Кай оказался в полной темноте, где не было ни звука, ни цвета, ни изображений, ни молний, ни времени. Он перестал чувствовать движение, и пустота полностью поглотила его. Ему казалось, что он застыл в воздухе, превратившись в частицу чего-то несуществующего.

Пространство вокруг заблестело, замелькало вихрем разнообразия красок, вытянулось во все стороны, собралось, окружило Кая, и перед глазами всё поплыло.

Он стоял посреди выложенной ослепительно-белой плиткой площади. На колонне над ним висели часы, внутри которых за толстым слоем стекла чёрная стрелка с сухим треском отбивала строгий ритм непрекращающегося цикла вперёд-назад. После погружения в тёмную пучину водоворота молочная белизна ядра била по глазам, и Каю пришлось щуриться, прикрываясь ладонью и привыкая. Когда глаза перестали болеть, он убрал руку от лица и огляделся. Всё было, как обычно, кроме тоненькой чёрной трещины на полу, которая своей чернотой выбивалась из идиллии светлых тонов. Раньше ничего подобного Кай не замечал.

Кортис возник из ниоткуда. Вид его оставлял желать лучшего: волосы растрёпаны, глаза налились кровью, на лице гримаса то ли ужаса, то ли боли.

– Кортис? Что происходит?! Выкрикнул вопрос Кай.

На уши надавила плотная стена глухоты, и от неожиданности Кай вскрикнул. Его крик утонул в этом глухом вакууме.

– Кортис!

– Ходящий, послушай меня…– начал Кортис севшим усталым голосом, но его следующие слова Кай не расслышал. Трещина под ногами разрослась и стала глубже, впуская в себя крошево белых осколков, превращая их в пыль. Проникая в недра ядра времени, разрушая его изнутри, отправляя в далёкую, проклятую Создателем бездну, дабы стереть с лица земли, вычеркнув из истории, как стиралось и вычёркивалось испокон веков всё былое.

Кортис раскинул руки в стороны, напрягся, и плотный глухой вакуум, охвативший пространство, растворился.

– Ходящий! Крикнул Кортис. На лбу его застыли капли пота, дыхание стало тяжёлым и сбивчивым.

– Происходит страшное! Междумирье разрушается! Ты не должен этого допустить! Если это произойдёт, то ничто уже не будет как прежде! Лоритин и другие миры в опасности!

– Как это остановить?!

– Слушай же меня, ходящий! Слушай!

Кортис побледнел сильнее. Глаза навыкате, на лбу, щеках и шее посинели тоненькие ниточки вен. Если наставник всегда казался Каю непоколебимым и сильным, то сейчас походил на страдающего от болезни дряхлого старика, которого на шаг впереди ждала смерть.

– Ты должен…должен всё изменить! Должен предотвратить это! Должен исполнить своё предназначение! Если ты не справишься, Риггер победит и тогда…тогда…

Издав крик боли, Кортис рухнул на колени. Он протянул к Каю руку, сделал несколько хриплых вдохов и распался на блестящие осколки, которые, коснувшись пола, превратились в пыль.

– Кортис?! Не-е-ет!

Всё началось с двойника. Медальон, погоня. Что всё это значит? Почему происходит?!

Раскатистый треск поразил пространство, и Кай зажмурился от громкого звука. Он повернулся и увидел, что трещина разрослась до невероятных размеров, открывая его взору глубокую прогалину, из которой наружу ринулась чёрная бездна, разливающаяся по белой плитке липкой зловонной жижей. Пол под ногами накренился, и Кай едва удержал равновесие, чтобы не упасть. Он сделал несколько быстрых шагов вперёд, спрыгнул на пути и побежал.

Когда Кай оказался в тоннеле, потолок задрожал, и ему на голову посыпались камни. Он закрылся руками, продолжая бежать.

Уйти! Сбежать как можно дальше! Прочь от этого хаоса! Исчезнуть! Раствориться!

Потолок рушился, земля под ногами покрывалась трещинами и, раскалываясь, ссыпаясь вниз, в чёрную бездну небытия. Ядро поглощало само себя. В глубине души Кай понимал, что ему уже не успеть. Как бы он не спешил, как бы не бежал, на что бы не надеялся, это был конец. От этого неподконтрольного безумия не спастись.

Громко треснуло, и стены задрожали. Пол ушёл из-под ног, Кай споткнулся и полетел вниз головой в пустотелую бездонную черноту.

**

Кай проснулся, и в ушах у него застыл собственный крик, вырывающийся из глубин сна. Он вытер со лба пот, успокоил дыхание и пододвинулся к едва тлеющему костерку, вытянув перед собой дрожащие ладони, потерев их друг о друга. Снаружи было пасмурно. Моросило.

Кай швыргнул носом и подул на руки, – жара от угольков совсем не было. Он встал и размял ноги.

– Ты кричал, – вспышкой содрогающегося грома раздался голос Дегоба. У Кая по телу пробежала волна мурашей. Он не ответил.

Перед глазами двойник, медальон. Теперь к этому всему ещё прибавился бледный лик измученного Кортиса, огромная трещина посреди площади и ощущение охватившего пространство хаоса. Ощущение того, что всё разваливается, что вокруг только боль и страх. Страх того, что больше ничего не будет.

Дегоб не стал расспрашивать. Он протиснулся в тонкую расселину и выбрался наружу. Под вечер они проходили мимо гор и наткнулись на маленькую пещеру, в которой решили переночевать. Погода в землях Кратта была совсем другой, и Кай уже успел от неё отвыкнуть, но пустыня оставила в душе его неизгладимый след, поэтому он не сильно жаловался.

– Мне кажется, что миру приходит конец, – неожиданно для себя сказал Кай, когда выбрался из пещеры и, набросив капюшон на голову, наблюдал за тем, как по земле ползёт вымазанный в грязи дождевой червяк.

Дегоб повернулся лицом к Каю и молча посмотрел на него.

Кай положил руки на голову и зажмурился.

– Вся эта чертовщина происходит у меня в голове. Как будто само пространство начинает расходиться по швам, трещит от натуги и я, Дегоб, я! Я чувствую, будто только я могу это остановить! Крикнул Кай, вытянув перед собой руки, глядя на мага. – Но я…– он покачал головой, –…не знаю, как. Не понимаю, что я должен сделать. Не понимаю, почему именно я должен делать это! Всё, чего я хотел, да и хочу до сих пор, это выбраться отсюда! Просто взять и…, и, – Кай замахал руками в воздухе, – прекратить это. Чтобы всё кончилось, а я просто проснулся в своей постели, дома, в своём городе, в своей квартире…

Кай выдохнул, опустил руки. Он почувствовал, как ему стало много легче. Будто он пришёл к опытному психологу, который только и делал, что молчал, а ему это и нужно было, чтобы его молча выслушали, пока он изливает душу.

Теперь ему казалось, что он зря это сделал и что лучше ему было даже не раскрывать рот по этому поводу.

– Знаешь, забудь, – сказал Кай и махнул рукой.

Он сдвинулся с места и пошёл вперёд. Им предстояло подняться наверх по крутому скользкому склону и выйти через лес на большак, чтобы добраться до башни Квентина. Они были уже рядом, и голову Кая всё больше заполняли мысли о Квентине. О том, что с ним. Как только они встретятся, то смогут решить, что делать дальше. Ещё Кай отоспится, наестся до отвала и как следует всё обдумает. Пора было много с чем разобраться. В том числе с Риггером, с междумирьем, с этими бредовыми снами и с кашлем, который, казалось, на несколько дней успокоился, а вчера начался снова.

Дегоб на высказанные Каем переживания так и не ответил.

**

К вечеру они были у башни. Вопреки заверениям Дегоба, путь от Миража до Кратта занял у них куда больше, чем четыре дня. Во время нападения риггеровцев торговец сбежал, что, в общем-то, немудрено: кто будет рисковать своей жизнью ради чужаков? Поэтому им пришлось идти пешком. Запасы еды были скудные, но выручала полная фляга. В пустыне куда ценнее вода, а не продовольствие, да и идти вдвоём было куда легче. Пусть Дегоб не был самым приятным и общительным собеседником, с которым Каю когда-либо приходись путешествовать, однако с ним он был уверен в том, что они дойдут, что бы не случилось. Даже если на них нападут снова, маг поможет ему, потому что он ходящий. Тот, кому Дегоб поклялся помочь в его непростом деле. Кай так и не разобрался, что, зачем и почему, но помощи был рад.

Стоя перед дверью, Кай стукнул по ней костяшками пальцев задубевших от холода рук.

– Квентин! Позвал Кай. – Квентин! Это я, Кай!

Кай снова постучался, но единственным ответившим ему звуком был крик пролетающей мимо птицы. Он повернулся к Дегобу, поднял плечи и, качая головой, вытянул руки в стороны.

Кай подошёл к башне вплотную и прислонился плечом к стене, разглядывая отражение хмурого неба в грязной луже под ногами. Он очень устал, чтобы продолжать внушать себе слепую надежду на то, что с Квентином всё в порядке и, пожалуй, оказался слишком глуп, раз позволил себе надеяться на лучшее. Реальность была такова, что даже если Квентин жив, в башне его не было.

Дегоб растворился в пространстве и появился рядом с дверью. Кай вздрогнул от неожиданности. Маг вытянул, провёл ей перед дверью, и Кай услышал, как звякнул защитный механизм и щёлкнул замок.

– Что ты делаешь? Нахмурив брови, спросил Кай.

– Мы подождём внутри, – спокойным равнодушным голосом ответил Дегоб.

Маг толкнул дверь и переступил порог башни. Каю не нравилось, что они без спроса проникают в чужой дом, но выбора у него не было. Мёрзнуть снаружи под моросью не хотелось.

– Он скоро вернётся, – сказал Дегоб, бесцеремонно устраиваясь на стуле в гостиной. Маг щёлкнул пальцами, и сложенные в камине поленья охватило огнём.

– Откуда ты знаешь? Спросил Кай. Пока что он не получил ни единого подтверждения того, что с Квентином всё в порядке и он по-прежнему живёт в башне. Место выглядело покинутым.

– Я видел следы.

– Следы?

Кай подошёл к столу и сел так, чтобы в одно время видеть Дегоба и вход.

– Ещё свежие.

– И с чего ты решил, что это его следы?

Маг посмотрел на Кая. В его глазах его сверкнуло пурпуром.

– Он скоро вернётся, – повторил Дегоб.

Кай недоверчиво хмыкнул и уставился на свои руки. Ничего не ответил. Несмотря на холодный голос Дегоба и взятую с потолка догадку, от его слов надежда в груди Кая снова вспыхнула, пусть и едва заметной маленькой искоркой, но это было всё, чем он располагал.

Прошло несколько долгих холодных часов, прежде чем Кай понял, что Квентин не придёт. Он успел обойти башню раз восемь, не зашёл только в лабораторию, потому что там было закрыто. Кай начал посмеиваться над собой. Над тем, что поверил безумному магу. Откуда Дегобу было знать, что Квентин жив? Откуда он был в этом уверен и почему вообще стоило ему верить? Пусть он и был тенью, пусть и невесть сколько ждал его, пусть и спас, и обладал невероятными силами, знать, жив человек, которого он никогда не видел и не знал, он не мог. Не мог и всё тут! Значит, нужно было остаться в башне, переночевать, отдохнуть и…и что?! Кай понятия не имел, что им делать дальше.

– Он не придёт, – заявил Кай, когда после очередного обхода уселся на стул в гостиной.

Маг молчал.

– Если бы он был…– Кай сильно закашлялся, –…его здесь нет, – прохрипел он. – Нет и не было уже давно. Посмотри вокруг, – Кай обхватил руками пространство, – Засохшие крошки на столе. Воды нет. Всюду грязь, пыль. Здесь давно никого не было. Это всё Риггер. По его приказу за нами пришёл Ренделл. Квентин пытался отвлечь их от меня. Пытался защитить.

Кай сжал зубы.

– Если бы не я, ему бы не пришлось этого делать. Если бы не я, с ним было бы всё в порядке. Если бы не я, он бы просто продолжал жить так, как жил и ничего этого бы не было!

Кулаки у Кая затряслись от злости. Он зажмурился и выдохнул, едва сдерживаясь от того, чтобы не хватануть по столу.

– Ты ходящий.

– Правда? И что с того? Вспылил Кай.

– Каждый, кто находится рядом с тобой, рискует. Каждый подвергается опасности. Дальше будет хуже. Смирись.

– Ты очень меня утешил, – съязвил Кай.

– Я не должен тебя утешать. Хм-м, ладно, вставай. Идём.

Маг встал и направился к выходу.

– И куда же?

– В город.

– То есть мы просто сидели здесь и ждали неизвестно чего? Ты же сам сказал, что он вернётся!

– Он вернётся.

– Зачем тогда нам куда-то идти? Мы же можем подождать здесь!

Дегоб вышел за порог и пошёл по тропе. Кай всплеснул руками и покачал головой.

– Ну да, ну да, – прошептал он и, вставая на ноги, последовал за чародеем.

**

Они прибыли в Кратт вечером. Рынок уже опустел, горожан на улицах было немного, и Каю даже показалось, что той привычной вони, от которой он уже успел отвыкнуть, стало меньше. Самое время для того, чтобы подыскать себе тёплое место, отужинать и завалиться в постель. Дегоб вёл Кая за собой, и Кай долго не мог понять, куда они идут. До того самого момента, пока они не остановились у грязного разбитого крыльца, над которым, покачиваясь на ветру, висела косая вывеска. “Разбойничий кинжал”, – было нацарапано на вывеске неровными кривыми буквами.

Корчма ломилась от народа. Люди разных сословий и достатка восседали на скамьях и стульях у покосившихся резных столиков, распивая пиво, бросая в рот ломти жареного хлеба, куски яичницы и жирного мяса, общаясь на какие кто горазд темы и гогоча во всё горло.

Им повезло устроиться за единственным свободным столом. Место было не самым лучшим, – со всех сторон от них кто-то сидел, из-за чего в ноздри били всякие разные, как приятные, так и не очень ароматы, а в ушах стоял гомон, смех и другие громкие звуки, из-за чего не получалось ни на чём сосредоточиться. Если бы они решили поговорить, то им бы пришлось кричать во весь голос. Спасало то, что Дегоб мало того, был неразговорчив, так ещё и общался мысленно. Тут хочешь не хочешь, всё равно будешь его слушать.

Дегоб звякнул кошельком и заказал им огромную сковороду жареной картошки со шкварками и по два ломтика чёрного хлеба каждому. Каю он взял кружку пива, а себе заказал чай. Корчмарь долго смотрел на Дегоба и дважды переспрашивал, уж не ослышался ли он? Мол, кругом шум, куча гостей и никто из них не пьёт чай. Когда Дегоб в третий раз сказал ему то же самое, он принял заказ, забрал деньги и ушёл.

Еду принесла молодая, полненькая, закутанная в яркое платьице улыбчивая девица. Наверняка, дочь хозяина или жена. Как только она выходила с кухни и появлялась в зале, все мужчины, что трезвые, что не очень, моментально кидались на неё глазами, пожирая. Разговоры на какое-то время стихали, как смех и гогот, а как только красавица скрывалась с глаз, всё возвращалось на круги своя: галдёж, бубнёж, ор и все остальные звуки, присущие пьяным посиделкам.

Кай набросился на еду, словно голодный зверь, выхватывая самые жирные кусочки, орудуя вилкой, словно профессиональный фехтовальщик шпагой. Он давно не ел, и сейчас каждый кусок казался ему чудом неземным, от вкуса которого он испытывал райское наслаждение, а пиво – словно свежий сок спелых фруктов в разгар лета. Это тебе не синтетическое пойло, которое наливали в захудалых барах мегаполиса его мира.

Как только с ужином было покончено, Кай откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, расслабился. Как же сильно он хотел нормально поесть и только что мечта его осуществилась. Сказать, что он был неимоверно рад – ничего не сказать. Единственное, о чём он жалел, так это о том, что пиво слишком быстро кончилось и вместо того, чтобы как следует наслаждаться едой, он проглотил всё за пять минут.

За столиком в дальнем углу устроилась свора картёжников. Один из игроков бросил карты на стол и загоготал во всё горло так, что у Кая внутри всё содрогнулось, а по плечам побежала свора ледяных многоногих пауков. Картёжник хлопнул ладонями по столу и вытянул фигу сидящему напротив игроку.

– Выкуси! Крикнул картёжник. Мужчина схватил со стола кружку пива и залпом выпил её. Капли пенного потекли у него по бороде, застревая в закручивающихся волосах тонкими белыми ниточками, и скатились по шее вниз. Высосав всё до капли, мужчина хлопнул кружкой о стол, громко при этом рыгнув.

Наблюдая за разыгравшимся представлением, Кай усмехнулся. Зайди он в своём мире в подобный бар, то увидел бы, как толпа точь таких же азартных мужланов рубятся в покер, а то и становятся в очередь за игровые автоматы. Другое время, другой мир, другие порядки, а интересы те же. Изменилась только форма.

Кай посмотрел на мага. Дегоб сидел как ни в чём не бывало и маленькими глоточками потягивал напиток из маленькой белой чашечки, поглаживая ручку худыми серыми пальцами. Кай посмотрел по сторонам, наблюдая за тем, как продолжается бурное веселье, сложил руки на столе и пододвинулся к Дегобу.

– Что мы тут забыли? Спросил он мысленно. – Нам нужна комната и постель. Если ты думаешь, что здесь мы найдём Квентина, то поспешу тебя заверить: его здесь нет. Я его знаю. Он никогда бы сюда не пошёл.

– Мы ждём.

За столом картёжников снова что-то произошло, и в корчме поднялся шум.

– Да? И чего? Пока не начнётся драка? Лично у меня нет ни малейшего желания наблюдать за всем этим и уж тем более участвовать.

Дегоб промолчал. Кай какое-то время смотрел на тень, потом хмыкнул и покачал головой. Что бы там ни было, они с магом друг друга не понимали. Повезло же ему, однако, из всех магов повстречать именно этого, но грех был жаловаться. Он спас ему жизнь, накормил, ещё и угостил пивом. Либо он и правда помогал Каю, потому что так было нужно каким-то необъяснимым силам, о которых он рассказывать не желал, компостируя Каю мозги про какую-то там данную им клятву, либо ему что-то от него нужно было. Этого пока что Кай понять не мог, но уверен был, что поймёт. Всему своё время.

У Кая не было другого варианта, кроме как послушаться Дегоба и ждать. Своих денег у него не было, идти было тоже некуда. Разве что вернуться в башню Квентина и переночевать там, поэтому он решил не дёргаться и устроился на стуле поудобнее, наблюдая за сидящими в зале. Он поймал несколько неодобрительных взглядов, разглядел одного нетрезвого толстопуза, который вот-вот должен был сблевать, уткнулся глазами в обширный, распирающий обтягивающее изумрудное платье бюст женщины, удобно устроившейся среди двух коренастых короткостриженых мужчин. Мужчины заметили его взгляд и неодобрительно почесали кулаками. Кай сразу же отвернулся и вернулся глазами к пустой кружке пива.

– Пиво кончилось, – сказал он Дегобу, ни на что особо не надеясь. Напиваться он не собирался, но делать всё равно было нечего.

– Этого хватит, – ответил Каю Дегоб, даже на него не взглянув. Кай пожал плечами и тяжело вздохнул. Ему захотелось на воздух.

Картёжники снова зашумели, только на этот раз вместо криков ликования послышался гомон поражения. Кай поднял взгляд и присмотрелся к шумному столику. Бородач, который совсем недавно показывал сопернику фигу, на этот раз выглядел раздосадованным. Он прильнул к кружке с пивом, сделал несколько глотков и вытер рот рукавом замусоленной рубахи, пялясь в пространство перед собой. Глаза у него были в кучу, голова плавала, плечи поникшие, а ещё его шатало из стороны в сторону, словно маленькую лодку в разбушевавшемся шторме на просторах океана. Даже издалека было видно, что любитель азарта был в стельку пьян и ладно бы на этом всё, но Кай заметил кое-что ещё. То, что никак не могло быть правдой. За спутанной, вымазанный пивной пеной бородой скрывалось знакомое лицо. Это было лицо Квентина.

– Квентин? Прошептал Кай сам себе, выпучив глаза. Он отвернулся и посмотрел на мага, но тот не обращал на него внимания. Кай потёр глаза, сгоняя с них вызванную сытным ужином и алкоголем пелену. Может с пивом чего-то не то? Подумал он, продолжая тереть глаза. Подняв голову и метнувшись глазами к тому же бородачу, Кай понял, что ошибки быть не может. Это точно был Квентин.

– Э-э, Дегоб? Обратился Кай к магу мысленно, не сводя глаз с Квентина. Тот стоял на своих двоих, наклонившись над столиком, и что-то затирал другому игроку. Кажется, он объяснял ему, как надо играть, а тому его поучения совсем не нравились.

– Я слышу тебя.

– Я нашёл механика.

– Я слышал.

– Ты снова читаешь мои мысли?!

– Я уже отвечал на этот вопрос.

– Как это прекратить?!

– Думай тише.

Кай покачал головой, нахмурил брови и громко вздохнул, обводя недовольным взглядом зал. Наверное, со стороны его внезапное недовольство выглядело странным, но кому какое дело? Никому бы не понравилось, если бы его мысли кто-то читал. А если там будет что-то такое, личное, сокровенное? Как ему, Каю, защититься от этой способности Дегоба?

– Думай тише, – снова ответил маг, хотя на этот раз Кай его не спрашивал.

– Хватит! Крикнул он мысленно.

Дегоб ничего не ответил.

– Квентин, – напомнил магу Кай.

В этот момент Квентин громко зарычал, огляделся в поисках неизвестно чего, вышел из-за стола и направился к выходу. Когда он проходил мимо соседнего с Каем столика, сидящий за этим столиком пройдоха поставил ему ножку, и Квентин упал, растянувшись на полу свечкой. Все в зале громко заржали, а Квентин перевернулся на спину, тяжело вздохнул и, потирая ушибленный лоб, попытался сесть, но у него не получилось. Слишком уж он был пьян. Механик громко выругался и решил повторить попытку, схватившись за ножку стула, за которым сидел один из крепышей, пытаясь перехватить эстафету у своего такого же крепкого друга, чтобы завладеть вниманием дамы с выпирающим бюстом. Кажется, у него начало получаться, поэтому он не обратил ни малейшего внимания на Квентина, которому, однако, всё-таки удалось подняться на ноги.

– Ты…за э-это…я тебя…– промямлил Квентин, глядя на выставившему ему ножку наглеца.

– Да? И хрена ты мне сделаешь, пьяница? Мужчина сплюнул Квентину под ноги, и плевок угодил на драный, вымазанный грязью сапог.

– Я тебя…– снова промямлил Квентин. Он одной рукой схватился за спинку соседнего стула, за которым крепыш продолжал яростно молоть языком, лишь бы не лишаться подаренного ему внимания, а другую выставил перед собой, вытянув указательный палец, махая им так, словно мать отчитывала провинившегося ребёнка.

Мужчина, которому угрожал Квентин, скрипя по полу ножками, отодвинулся, встал и сложил руки на груди. Теперь внимание всех сидящих в зале, в том числе обаятельной дамы меж двух крепышей и того, что пытался перед ней блеснуть умом, переключилось на двух соперников, противостояние меж которыми обещало перерасти в зрелищную драку.

– Если не поможем, то он отсюда не выйдет, – сказал Кай мысленно, обращаясь к магу. Он опустил голову пониже, чтобы никто из смотрящих за разыгравшимся сценарием не увидел его лица.

– Не вмешивайся, – ответил маг.

– Но…

– Мы пришли сюда за Квентином и только за ним. Если вмешаешься, будет хуже. Если нет, то всё кончится быстро.

Кай решил послушать совета Дегоба, но сам сидел на иголках, готовый в любой момент подорваться на помощь механику.

Квентину удалось подняться на ноги. Он шатался так, будто ноги его три года и три месяца провели на палубе корабля, во время плавания которого он всегда оставался пьяным.

– Ты…мне…что…с-с…с-сказал? Спросил Квентин, поднимая кулаки.

– Оглох, что ли? Пьянь! Смотреть стыдно! Коли нажираешься, так нажирайся! На кой сюда-то пришёл? Тебе в хлев надо. Громко заголосил мужчина, привлекая внимание.

– Да я…я…с-час я…– Квентин поймал точку опоры, на мгновение тело его вытянулось струной, он встал в боевую стойку и ударил мужчину кулаком по лицу. Мужчина в этот момент глядел по сторонам, ухмыляясь, вызывая восторг толпы, но когда по щеке ему прилетел удар, выражение лица его быстро переменилось. Он повернул голову, хрустнул шеей и со всего размаху врезал Квентину по носу.

От сильного удара механика бросило назад. Он упал на пол и прокатился по нему.

– Тьфу ты! Падаль! Рявкнул мужчина и на потеху толпе, которая зашлась писками, визгами и бурными аплодисментами, плюхнулся обратно в стул. Сосед по столику, чуть пристав, пожал ему руку, хваля за устроенное представление. Он махнул рукой, подзывая корчмаря, желая поставить герою сегодняшнего вечера пиво. Он был такой не один.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Квентин смог подняться с пола. Он тряхнул головой, вытирая размазанную по лицу кровь и слюни, направился к выходу и вывалился наружу. Ругаясь про себя, Кай встал со стула и пошёл следом за механиком. Он вышел на улицу и огляделся: Квентина нигде не было. Вспоминая его состояние, Кай утешал себя тем, что далеко бы тот не ушёл. Разве что доплёлся бы до первого гвардейца, который с превеликим удовольствием, пока никто не видит, отыгрался бы на нём пинками и ругательствами, проклиная извечное неуважение со стороны командира или измену любимой жены, а то и вовсе бросил бы в холодную, потому что вся ночь впереди, а делать нечего.

Кай пошёл было по улице, как вдруг услышал журчание воды и чью-то несвязную речь. Он замер на месте, повернул голову и увидел Квентина. Механик стоял за углом, прижимаясь одной рукой к стене дома, и справлял нужду. При этом он что-то громко приговаривал, общаясь с самим собой.

Кай дождался, пока механик закончит с мокрым делом, и подошёл к нему.

– Квентин?

– Я ему…ик! Грю…что…а он…знач…н-не…м-м…

Квентин повернулся, сделал шаг и чуть не врезался в Кая. Врезался бы, если бы Кай вовремя не схватил его за плечи.

– Квентин, – повторил Кай.

Голова у Квентина болталась, словно у тряпичной куклы, ноги отплясывали весёлую чечётку, то сгибаясь, то разгибаясь, а глаза бегали.

Механик какое-то время словно не замечал Кая, потом ему всё-таки удалось на нём сфокусироваться, и зрачки у него выросли до размера маленьких блюдец.

– К-кай? Не…не может быть…не-а…– Квентин замотал головой, явно не в состоянии поверить в увиденное. – Тебя нет…я-я…видел, как ты…опять…ик! Привидится ж-же…

– Это я, Квентин. Сказал Кай, продолжая удерживать механика на ногах. Пьян он был чертовски. Тот факт, что при этом ему вообще удавалось стоять, был чудом.

В корчме скрипнула дверца, и Дегоб вышел на улицу. Он встал поодаль, в стороне, наблюдая за тем, как Кай приводит друга в чувство.

– А это ещё…ик! Кто? Спросил Квентин, кивком указывая Каю за спину, сильно при этом щурясь.

– Это Дегоб.

– Де…клоп? Деклоп! Х-ха! Что за имя такое дурацкое? Д-деклоп! Как циклоп, только Д-де! Ик!

– Квентин. Ты пьян. Сейчас мы с Дегобом отведём тебя домой – сказал механику Кай, растягивая слова. Он специально старался говорить медленно, чтобы Квентин успевал за ходом его мысли.

Дверь в “Разбойничий кинжал” снова скрипнула. На этот раз дважды и Кай услышал за спиной голоса.

– Эй! Нам оставь!

– Да! Нам оставь!

Кай повернулся и увидел двух низкорослых толстопузых мужичков. Каждый был одинаково бородат, одинаково лыс и в одинаковой серой рубахе, поверх которой на плечах у каждого болталась потёртая кожаная жилетка. Разглядев незнакомцев повнимательнее, Кай сообразил, что перед ним близнецы.

– Вы ещё кто такие? Спросил он в недоумении.

Квентин икнул.

– Слу-у-шай, Кай, я сейчас это…того…– сказал он заплетающимся языком. Он взял Кая за руки, пытаясь освободиться от захвата.

– Он нам, меж прочим, денег должон! Крикнул близнец.

– Ага! Двести королевских марок, стал быть! Сказал его брат.

– С процентами! Подтвердил первый, быстро при этом кивая.

– К-кай…– пролепетал Квентин одними губами.

Кай посмотрел на Квентина, и тот, бросив попытки освободиться от захвата, дёрнулся в рвотном позыве. Глаза у Кая расширились, он отпустил механика и вовремя отскочил, прежде чем из того начало исторгаться содержимое желудка. Квентин сложил руки на коленях и согнулся в три погибели, сопровождая неприятное занятие громкими непристойными звуками.

– Вот же!

– Ай-й! Ну и мерзость!

– Пойдём отсюда, Берк!

– Пошли, Верк!

Близнецы развернулись и, мотая головами, махая руками и ворча себе под нос ругательства, скрылись из глаз.

– Как только он придёт в себя, уходим, – сказал Дегоб.

– Непременно, – ответил магу Кай, наблюдая за тем, как Квентин, справившись с рвотой, вытер себе рот рукавом, выпрямился, громко рыгнул и снова согнулся в позыве. – Непременно, – повторил Кай одними губами.

**

От города до башни они шли долго, через каждые двадцать минут устраивая привал. Квентин без умолку болтал, но слова его было разобрать трудно. Иногда его полоскало, и тогда он прятался в кустах, а Дегобу с Каем приходилось ждать. Темно было, хоть глаз выколи, и Квентин постоянно обо что-нибудь запинался. Мало того, что он был пьян, так при нём ещё не оказалось очков. Куда они делись, Кай понятия не имел. Может, слетели с него, когда мужчина в корчме врезал ему по лицу, а может, он их где-то потерял или оставил в башне, сути это не меняло. Каю буквально приходилось вести его за руку. Дегоб наколдовал маленький огонёк, который освещал им путь, и идти стало легче, но ненамного.

Когда они подошли к башне, Квентин бросился к двери вперёд всех, пытаясь обезвредить секретный защитный механизм, дабы тот не сработал. Когда у него не получилось, он достал из кармана ключ, тщетно пытаясь прицелиться в замок и вставить его в скважину. Он очень удивился, когда к нему подошёл Кай и открыл дверь, потянув её за ручку. После того, как они с Дегобом покинули башню, дверь осталась открытой. Это было неосмотрительно, но ключа, чтобы запереть её, у них с собой не было, а просить о чём-то Дегоба то же самое, что разговаривать со стеной.

Когда они оказались внутри, Квентин бросился к камину, чтобы развести огонь, но дрова давно прогорели, и нужно было складывать новые.

– М-м…с-час я…– пролепетал Квентин.

– Не надо, Квен, – сказал механику Кай, останавливая его и усаживая за стол. – Я сам.

Кай принёс охапку дров, сложил их в камин, поправил кочергой и Дегоб, так же как и в прошлый раз, щелчком пальцев заставил их гореть, весело потрескивая от разыгравшегося пламени.

– О…ик! Го! Выпалил Квентин, глядя на волшебство.

Они с Квентином долго сидели за столом в полной тишине. Дегоб стоял рядом у стены, сложив руки на груди.

– К-кай? Спросил Квентин, глядя на Кая. Голова у него всё ещё шаталась, и глаза всё так же тщетно пытались сфокусироваться на собеседнике.

– Да? Спросил Кай.

– Это п-правда т-ты?

Кай кивнул.

– Н-но…как? Я не…то есть…уф-ф…

Квентин громко вздохнул и качнул головой.

– Надо…поспать…– прошептал он и встал из-за стола. – Я…п-пойду…к себе…а-а утром…мы…в общем…я…

Квентина потянуло вперёд, и он громкой поступью направился к лестнице, врезавшись в стену, пытаясь схватиться за неё рукой, чтобы не упасть. Кай помог ему подняться, двумя руками упираясь ему в спину, чтобы механик не покатился вниз по лестнице кувырком. Квентин долго возился с замком и, когда у него получилось его отпереть, переступил порог комнаты, махнул Каю рукой и хлопнул дверью. Судя по громким звукам, которые услышал Кай, Квентин обо что-то споткнулся и растянулся прямо на полу. Через минуту он уже храпел.

Кай понятия не имел, куда поселить Дегоба, но маг сам выбрал себе комнату. Ту самую, в которой у Квентина валялся всякий хлам. Ту самую, в которой механик держал Кая, когда увидел его впервые. Маг молча прошёл в центр комнаты, сел на пол, закрыл глаза и был таков. Кай вернулся в гостиную, запер на ночь дверь и ещё долго сидел за столом, глядя в одну точку и размышляя. Потом он поднялся к себе в комнату, скинул одежду и развалился на кровати. Уснул он ещё до того, как голова коснулась подушки.

**

– Торговец сбежал, мы разобрались с риггеровцами и пошли дальше. Тогда же мои способности снова проявили себя. Я смог замедлить время и только благодаря этому остался жив. Знаю, всё это звучит странно, и, наверное, в это трудно поверить, но так и было.

Квентин слушал рассказ Кая, держась за голову, с хмурым, измученным видом. Он без конца подливал себе воды в кружку и попивал её маленькими глоточками.

Рано утром, когда Кай проснулся, он спустился в гостиную и обнаружил в ней Квентина. Тот мучился от похмелья и жажды. Он был чрезвычайно рад увидеть Кая и хриплым севшим голосом признался ему в этом раз восемь, а потом попросил помочь поднять воду из погреба, который прятался под тяжеленой крышкой в полу. Кай помог ему, после чего они сели за стол, и Кай начал свой рассказ о том, что произошло с ним после случая в лесу.

– Чёртова пустыня…никогда…никогда больше не…– Кай зашёлся сильным кашлем, прикрывая рот рукой.

Квентин молча наблюдал за ним, щурясь от неприятных ощущений, возникающих в голове от звуков громкого кашля.

– Я…кхе-кхе…сей-кха-час…кху-кху! Прохрипел Кай. Он чувствовал, как ему рвёт лёгкие. Словно там началась настоящая песчаная буря, и крупицы песка царапали их изнутри.

Когда приступ прошёл, Кай выдохнул и вытер губы.

– Вроде…полегчало, – прошептал он. Глубоко вдохнув, он почувствовал, как ему дерёт горло и словно внутри него маленькими колючими камушками пересыпается песок.

– В-всё в порядке? Спросил Квентин, глядя на Кая с беспокойством.

– Да. Просто…да, в порядке, – сказал Кай и утвердительно кивнул. На губах его выросла улыбка, которая должна была помочь убедить Квентина в его хорошем самочувствии. Сам же он боялся признаться себе в том, что с ним, похоже, не всё в порядке.

На лестнице послышались шаги, и в гостиную спустился Дегоб. Когда Квентин взглянул на мага, выражение его лица сильно изменилось. Он посмотрел туда, где у него лежал самострел, и выглядел так, будто готов был подорваться в любую минуту и сразиться с незваным гостем, запустив ему тяжёлым металлическим шариком прямо в лоб.

– Квентин, это Дегоб, – сказал Кай, глядя на мага. – Ты видел его ещё вчера, но я не уверен, что…

– Маг, – сказал Квентин, констатируя.

Кай кивнул.

– Маг. Чародей. Волшебник. Как хочешь. Сам он называет себя тенью.

Дегоб встал напротив камина, прижавшись спиной к стене, и свёл руки на груди. Всё это время Квентин не сводил с него глаз.

– Я рассказывал тебе, как встретил его и рассказал, почему…Квентин?

Квентин не спускал с Дегоба глаз, и взгляд его оставался беспокойным.

– Откуда т-ты знаешь, что он на нашей стороне? Наконец выпалил механик, оторвав глаза от Дегоба. – В-вдруг о-он ра-аботает на-а Ри-иггера? А ты при-и-вёл его сю-юда! Сюда, К-кай!

– Эй, Квен, успокойся, всё в порядке! Я же говорил, что Дегоб…

– Нет, не в п-порядке! Завопил Квентин и хлопнул кулаком по столу. Он зажмурился, схватился за голову и застонал. Похмелье ещё давало о себе знать.

Механик поднялся на ноги, направился к лестнице и через минуту Кай услышал, как хлопнула дверь наверху.

– Нам нужно двигаться дальше, – сказал маг.

– И что ты предлагаешь? Без Квентина я не пойду.

– Значит, тебе нужно уговорить его.

– Это как же?

– Это не моё дело, но твоё. Ты должен сам с этим разобраться.

– Кто бы сомневался, – прошептал Кай, качнув головой, постукивая по столу пальцами правой руки. Он понятия не имел, как уговорить Квентина пойти с ними и заставить его доверять Дегобу. Тем более, что он сам не до конца тому доверял.

Во время похода по пустыне, в один из привалов, после долгого молчания и сотни не отвеченных вопросов, Дегоб поделился с Каем своим планом. Планом по уничтожению Риггера, или, как выразился он сам: “спасению Лоритина”. В плане были дыры. Нет, в нём было много дыр. На словах Дегоба всё выглядело просто, но на деле же сделать всё то, о чём он говорил, было если и не невозможно, то едва ли выполнимо.

Однако, когда Кай выслушал Дегоба, у него, наконец, появилась цель. Цель, к которой он сможет идти, ведь теперь ему известно всё, что нужно. Ну, или почти всё. Или нет. Так или иначе, что-то он уже знал. Ещё у него появился новый союзник. Дегоб. Может, он был всего один, зато многое умел и многое знал, а что особенно важно, считал помощь Каю своим неотъемлемым долгом.

Дегоб заявил, что Риггера нужно остановить любой ценой. Он уверял Кая в том, что на его плечах лежит тяжкая ноша (привет Кортис!), и что только он может сделать это, а обязанностью его и других союзников, которых Кай встретит на этом пути, является помощь ему в достижении цели.

Он рассказал про эльфийскую видящую Ильдэрианну, про пророчество и про по-настоящему тёмные времена, которые наступят, если Кай не справится со своей миссией. Ещё он говорил о стражах стихий, рунах для борьбы с ними и о рунной карте, без которой победить этих самых стражей им не удастся никакими способами, а если они не победят стражей, то не смогут уничтожить зло, и Риггер будет продолжать жить.

Короче говоря, получалось так: они находят карту, собирают руны, уничтожают стражей стихий, разрушают убежища Риггера, после чего убивают его самого и Лоритин спасён. Всё просто, не правда ли?

Кай понятия не имел, как рассказать обо всём этом Квентину, да и поверит ли тот ему вообще. После того как тот бурно отреагировал на встречу с Дегобом, первоначальная надежда Кая на то, что всё будет легко и просто, растаяла.

Квентин спустился несколько часов спустя. Выглядел он уже куда лучше. Волосы уложены, цвет лица свежий, на громкие звуки не реагирует неодобрительным прищуром. Убедившись, что Дегоба на кухне нет, механик начал шарить по ящикам в поисках еды. Найти не удалось ровным счётом ничего, кроме застоявшихся круп и превратившегося в камень куска хлеба.

Квентин выругался и сел за стол. Он провёл рукой по лицу, аккуратно поправляя очки. Видимо, нашёл их, пока был у себя.

– Л-ладно, – начал Квентин. – Ладно.

– М-м? Промычал Кай.

– Допустим, всё так, как ты мне ра-а-ссказал. Что дальше?

– Дальше?

– Ну-у план. У вас есть план?

– То есть ты в деле?

– Я п-пока п-просто х-хочу узнать план! Я понял, что ты по-оверил во всю ту чу-ушь, что тебе наплёл этот маг и…как его там? Из твоих снов. Л-ладно, допустим это правда и-и тебе надо останови-ить Риггера. Какой план? Че-естно сказать, я вообще н-не по-онимаю, почему его надо останавливать. Пу-усть сидит себе там и де-елает что делал! Почему это должно касаться нас? Тебя, меня?!

Квентин кивнул в сторону появившегося из ниоткуда мага. Дегоб стоял в уже полюбившемся им месте – напротив камина. Выглядело это так, будто он никуда и не уходил, а просто на какое-то время стал невидимым.

– Его!

– Потому что такова роль ходящего, – сказал маг.

Квентин всплеснул руками.

– Ну да! Х-ходящего!

Кай молчал. Дегоб тоже.

– Ч-чтоб вас! Л-ладно! Чуть ли не во весь голос крикнул Квентин несколько минут спустя.

Глава 7. Скалистый берег

– Б-безумие! Воскликнул Квентин, когда они с Каем шли в город. После того как механик согласился отправиться с ними, Дегоб ещё раз обрисовал план, как следует всё разжевал, после чего покинул башню и отправился на поиски лодки для их пусть и небольшого, но опасного водного приключения. Вернуться он обещал поутру и обязал их быть готовыми к выходу.

Место, в которое им предстояло попасть, в народе именовалось “Пасть”. Почему? Да потому, что именно на неё оно и походило. Это была пещера на Скалистом берегу. Маленький, утыканный шипастыми скалами островок, который за всё время своего существования оброс целой паутиной легенд, причём не самых приятных. То говорили, что это проклятое место, ибо там обитает доселе невиданная тварь, коя заколдовывает волны и вызывает штормы, что сбивают путников с пути, а после затаскивает выживших к себе в нору и обгладывает их до костей. То говорили, что это место, в котором сосредоточена энергия очень тёмная, то говорили ещё много-много чего, о чём знать, особенно Квентину, который уже жалел о том, что согласился, не стоило.

За весь путь до города Квентин изрядно прополоскал Каю мозги по поводу всего этого путешествия, и Кай уже был уверен, что тот эдак раз в третий откажется, а потом снова согласится, но пока что об этом речи не было.

– Ты-ы понимаешь, что мы-ы можем не вернуться? Спросил Квентин, когда они шли по большаку. Их обогнал скачущий на лошади галопом всадник. Видно, куда-то спешил.

– Понимаю.

– За-а-чем тогда согласился?

– Слушай, Квен, я тебе уже объяснял и снова объяснять не буду. Ты либо со мной, либо нет. Я ведь тебя не заставляю, так? Ты можешь отказаться.

– М-могу!

Кай выждал паузу.

– Но можешь и помочь мне!

– М-могу!

– Вот и решай.

– Да-а бу-удет тебе, Кай! Решил же уже!

– Ну раз решил, бросай это дело и давай просто закупимся всем необходимым и пойдём обратно. Дегоб вернётся ни свет ни заря и нам нужно быть готовыми, а мы ещё даже никуда не зашли. Солнце скоро сядет и всё закроется.

– Угу, – Промычал Квентин. Видно было, что он недоволен, но что Кай мог с этим поделать?

Кратт приветствовал Кая, словно старого друга – широкими гостеприимными объятиями. Снова высокие стены, ворота, обирающая до нитки заезжих купцов городская стража, гомон толпы, топот, шум и гам. Плач младенцев, крики детей. Переполненные подозрением к каждому встречному патрулирующие город недовольные, вечно причитающие себе под нос усатые гвардейцы, прячущиеся по углам, готовые на все за пригоршню монет, ободранные бродяги, хохочущие пышногрудые девицы в нижних переулках, предлагающие древние, как мир, услуги, нищета у порогов домов, вышагивающие с гордо поднятой головой благородные доны со свитой и одетые с иголочки в яркие наряды королевские придворные. С торговой площади, несмотря на позднее время, ещё слышатся хриплые крики зазывающих торговцев, по улице проносится запах луковой похлёбки, чеснока и пива из корчмы за углом. Кончика носа касаются душные ароматы рабочего квартала.

Квентин глядел на зажатый в руках список, который он впопыхах нацарапал, пока они были в башне, пробегая по нему глазами и выискивая дорогу в нужные места. Кай шёл следом, опустив пониже капюшон, лишь бы поспевать. Они проходили мимо больших высоких домов и домов поменьше, заходили то в одно место, то в другое. Стояли в очередях, слушали жалобы и скулёж нетерпеливых покупателей, потом выходили, шли в новое место и там всё то же самое.

Закупившись всем, что было необходимо, кроме медицинских принадлежностей из лавки аптекаря, они направились в деловой квартал, чтобы найти нужное там. Разница с рабочим была огромной. Во-первых, что немаловажно, запах. Здесь он был не такой отвратительный. Во-вторых, люди. Ободранных нищих здесь не встретишь, а попрошайки быстро получали нагоняй от гвардейцев. В-третьих, дома здесь были убраны куда изящнее. Многие огорожены строгими заборами, а ворота закрыты на крепкую щеколду, чтобы кто ни попадя не топтался по чужому хозяйству. У других во дворе стоят вырезанные из дорогого мрамора скульптуры и высеченные статуи из камня. У кого-то всё поросло густой порослью, а кто-то устроил у себя настоящий благоухающий сад. Однако были здесь и домики попроще, чьё убранство составляли две тоненькие бетонные ступеньки и выцветший колокольчик на двери.

Они прошли по переулку, над их головами буквой “С” согнулась каменная арка, и вышли на широкую улицу. Кай поднял взгляд и залюбовался башенкой часовни, на которой висели здоровенные круглые часы, на стрелках которых можно было разлечься, вытянувшись во весь рост.

Это было время. Тик-так, тик-так.

Часы идут, стрелки тикают, секунды отсчитывают ритм жизни.

Время.

Может, если бы он оказался ближе, то смог бы почувствовать время лучше?

Тик-так, тик-так.

Может, там, внутри несуществующего пространства безвременья, он смог бы найти ответы на многие вопросы? Может…

Тик-так, тик-так.

Люди вокруг замерли, застыв в незаконченном движении. Кай услышал своё беспокойное дыхание и посмотрел на Квентина. Механик стоял, оторвав одну ногу от земли, глядя на список, открыв рот в недосказанном слове. За ним, наклонившись, каменела женщина, удерживая за руки двух маленьких сорванцов. На лице её застыл гнев и неописуемая усталость. Глаза широко раскрыты, губы скрутились в некрасивом узоре, за ними видны кривые жёлтые зубы, изо рта вместе с криком вылетают капельки слюны.

Небо вмиг заволокло тучами, сверкнула молния, гром ударил с таким треском, словно сломалась земля. Пошёл дождь.

Из переулка на Кая пялился стражник, с подозрением сощурив глаза, а из-за угла дома выглядывал мелкий воришка, упираясь глазами в спину богато одетого мужчины с туго набитым кошельком на поясе.

Нет, этого не может быть, я же не сплю!

Кай закружился на месте, по привычке выискивая в воцарившейся тьме непогоды Кортиса, но его не было. После того, что произошло в последний раз, неизвестно было, увидит ли Кай его снова.

Кай подошёл к Квентину и заглянул ему в глаза – они были стеклянными. В них он видел отражение рассекающих тёмное небо ярких молний, видел написанные на бумажке кривым почерком слова. Кай схватил Квентина за руку и со всей силы потянул. Ничего не произошло. Квентин как стоял на месте, так и оставался стоять, а рука его была словно рукой каменной статуи. Такая же твёрдая, безжизненная и негнущаяся.

Все запахи, звуки, движения, мысли и эмоции исчезли. Мир будто перестал существовать. Без времени его не было, как не было и времени без него. Громко тикнуло, и Кай вздрогнул. Он посмотрел на башенку с огромными часами и заметил, что стрелки по-прежнему идут. Кай на мгновение зажмурился, открыл глаза и посмотрел на часы снова. Ему не показалось. Стрелки шли, время продолжало свой ход. Кай оглянулся, в последний раз окинув взглядом прохожих – не шевельнётся ли кто? Всё было так же, как и вначале. Он отыскал взглядом большие двойные двери часовни и направился к ним.

**

Когда дверь за спиной громко стукнула, у Кая по шее тоненькими коготками пробежала дрожь. Перед его взором расстилался длинный красный ковёр, протянувшись мимо бесчисленных рядов скамей, упираясь в узкие ступеньки, ведущие на широкую сцену, на которой одиноким столбом возвышалась кафедра. В часовне было тихо и пустынно. На спинках скамей толстым слоем лежала пыль, спёртый воздух не давал как следует вдохнуть. Снаружи, за выложенными пестрящим многообразием красок витражами, мелькала молния, разрывая пространство рыком громогласной стихии.

– Здесь кто-нибудь есть? Выкрикнул вопрос Кай, но его голос утонул в непроницаемом коконе тишины, чей покой никто не нарушал настолько давно, что она позабыла, каково это, проглотив звуки его голоса.

Ответа не последовало, и Кай, осторожно ступая, пошёл вперёд, оставляя на полу мокрые грязные следы. Грянул гром, стены задрожали, вспышка белого света ударила по глазам, и Кай закрылся рукой от слепящего света.

На сцене стоял двойник. Он глядел на Кая, улавливая каждое движение его тела, глаз, казалось, даже движение мысли. Двойник не моргал, не двигался и будто бы не дышал, стараясь не нарушать идиллию этого Богом забытого места. Он стал чёрно-белым, распался на бесцветные обрубленные полосы и снова собрался воедино.

– Кто ты такой?! Что тебе от меня нужно?! Крикнул Кай. Он замер и не двигался, ожидая от проекции самого себя реакции, но двойник молчал. Бесцветные полосы шумных помех волнами прокатывались по его телу, то делая его непроницаемо-бесцветным, то снова цветным.

– Молчишь? Это всё, что ты можешь сделать? Всё?!

Кай долго смотрел на двойника, пытаясь услышать от него хоть что-нибудь. Добиться ответа. Узнать, кто он и почему появляется в его жизни. Узнать, что это был за медальон. Узнать, что случилось с Кортисом и почему разрушается междумирье!

Всё это связано. Двойник, разлом ядра, исчезновение Кортиса, медальон, Риггер! Это всё один и тот же круговорот событий одного цикла! Время играет со мной!

Прошло около минуты, но двойник по-прежнему молчал, а врывающиеся в голову Кая мысли раздражали и мешали сосредоточиться.

Кай потерял терпение.

– Убирайся! Завопил он, ощущая, как напряглась у него челюсть и сжались зубы.

– Пошёл прочь! Катись к чёрту!

Он кричал и не мог остановить поток вспыхнувшей в нём злобы. Двойник раздражал его. Пожалуй, “раздражал” не самое подходящее слово. Он ненавидел его всей душой. Эта игра времени неслась кувырком по лестнице его сознания, всё сильнее путая. С каждым разом всё больше убеждая его в том, что не его эта роль и не ему её играть. Видеть всё это, просыпаться в холодном поту после очередного сна, где с небес сыплется пепел, а земля черна, точно наступил апокалипсис. Гнаться за двойником, искать медальон и сражаться с Риггером. Это должен был быть кто-то другой. Кому-то другому должна была достаться это неподъёмная тяжкая ноша, а он должен был просто проснуться у себя во времени, в больнице. Выбраться из капсулы, вернуться домой, а через пару недель сесть за руль и поехать на работу. И всё, всё! Всё!!

Это. Должно было. Случиться. Не. Со. МНОЙ!

– Я сказал, убирайся! Проревел Кай.

Двойник очнулся. Он принял позу бегуна и сорвался с места. Кай увидел, как вокруг него ломается пространство, расползаясь во все стороны неровными бесцветными линиями, разрывая время. Он видел, как тот был у сцены, потом оказался в десяти шагах от него, а потом он уже видел его лицо прямо перед собой.

Двойник бросился на него с силой разъярённого быка. Они сцепились руками и рухнули на пол. Пол с треском сломался, распавшись на бесцветные осколки, превращаясь в чёрную бездну.

Кай упал на спину, и из него выбило дух. Перед глазами мрачнело небо, капли дождя сыпались ему на лицо. Сверкали молнии, растягиваясь длинными нестройными росчерками. Он поднялся на ноги и зашёлся приступом кашля. На этот раз он явственно видел, как изо рта его наружу вырываются капли крови. Он чувствовал её вкус на своих зубах, кончике языка. Кашель был настолько сильным, что Каю казалось, сейчас он не удержит своё тело на ногах и упадёт. Но он выдержал.

Двойник стоял на краю, опираясь о стену башни, на которой висели огромные часы, тиканье и шелест механизма которых сейчас слышался совсем рядом.

– Да что…– Кай сплюнул и сбросил со лба опустившиеся на глаза мокрые волосы, –…тебе…кху-кху…от меня нужно?! Зачем ты являешься?! Хочешь что-то сказать мне? Так скажи! Слышишь?! Скажи!

Что тебе от меня нужно?!

Двойник снова ничего не ответил. Вместо этого он потянулся рукой к шее, дёрнул за золотую цепочку, на которой в отражении мокрых брызг поигрывали краски сверкающих молний, и Кай увидел, как ему на грудь падает медальон. Тот самый медальон, с которого всё началось.

– Он у тебя! Крикнул Кай, указав пальцем правой руки на медальон. – Ты получил, что хотел, так? Теперь уйди! Отпусти меня и закончим с этим!

Кай не спускал глаз с поблескивающего золотом медальона, при этом делая короткие медленные шаги в сторону двойника. Медальон тянул его к себе магнитом, и он не мог объяснить это притяжение. Не мог объяснить дикое желание завладеть им. Сжать в руке, надеть на шею.

Тик-так, тик-так.

– Ты…ты можешь…можешь отдать мне его…просто…

Двойник взял медальон в руку и открыл крышку, взглянув на спрятавшиеся внутри часы. Кай услышал, как затикали стрелки, словно время в этих часах шло невероятно быстро, прокручивая сутки за считанные секунды. Этот шелест механизмов сливался с треском огромной стрелки на часах башни.

Кай встал на месте и зарычал, закрывая уши руками. Треск сводил его с ума.

– Отдай! Крикнул Кай. – Отдай его мне! Слышишь? Он не нужен тебе! Отдай…его…мне! Кай бросился на двойника. Двойник прыгнул на парапет, раскинул руки в стороны и…

– Нет! Нет, стой! Стой!

…прыгнул.

Кай разбежался и сиганул с крыши следом за ним. Не было земли, не было людей, не было города. Они летели в пропасть один за другим. Между ними сгустились тёмные тучи, начали сверкать молнии. Кай заорал, глядя на спину двойника. Глядя на то, как тот отдаляется и вдруг всё исчезло.

– А-а-а-а-а! Кай с криком схватился за голову и замер, скукожившись до состояния новорожденного птенца.

– К-кай? Ты-ы в порядке? Квентин возвышался над ним памятником, глаза его бегали. – Ра-ассинхронизация?

– Нет…нет я…в порядке, Квен, – ответил Кай. Он быстро огляделся и понял, что они привлекают слишком много внимания. Глаза всех, кто сейчас шёл по улице, были направлены в их сторону. – Уходим отсюда, пока не случилось чего, – прохрипел Кай. Он выпрямился, и они с Квентином поспешили по улице.

**

Лодка, покачиваясь, плыла по волнам. Тихонько шуршал парус, скрипел в руках Квентина румпель. Кай сидел на скамье, уже в который раз сменив позу, (стоило признаться самому себе в том, что за время их путешествия он отсидел задницу) и глядел на утыканное колючими огоньками небо. На мгновение он прикрыл глаза.

Иногда, бывало, по ночам, когда он останавливался на заправке или гулял в гордом одиночестве в центральном парке, он заглядывался на эти мерцающие в небе огоньки – звёзды, которые всегда завораживали его своим сиянием. Казалось бы, что такого интересного в этой гурьбе маленьких огонёчков, которые просто светятся разными цветами и всё? Их можно увидеть каждую ночь, и смысла в этом, кажется, нет никакого. Но в такие моменты одиночества, полного слияния с самим собой, Кай ощущал в этих чудаковатых созвездиях некую загадку. Ему думалось, что именно там, далеко, скрыты ответы на извечные вопросы как его, так и любого другого человека, а то и всего человечества, что если откуда-то и может что-то прийти, то только оттуда.

В последний раз он смотрел на звёзды за несколько дней до того, как попал в аварию. Тогда он приехал поздно ночью с работы, скинул с себя вещи и встал у окна. Он жил на двенадцатом этаже, и хоть это было довольно низко, под его ногами рядами сияли уличные фонари, мелькали огни несущихся по дороге автомобилей, вспыхивали то тут, то там маячки дронов, а далеко вверху были звёзды. В ту ночь Кая посетила странная мысль. Он глядел на узоры маленьких колючих огоньков, и ему казалось, что они никуда не торопятся. Они просто есть и всё.

Завтра исчезнут десятки видов рыб, ещё одно редкое животное из красной книги. Видов деревьев станет меньше, рухнет здание или разорится огромная корпорация, а эти маленькие яркие точки так и будут каждую ночь сверкать на небе, как ни в чём не бывало. Всё так же спокойно и безропотно. Словно там, за миллионы километров отсюда, всё по-другому. Нет этой суеты, извечной ругани между политиками и странами, людьми или даже соседями. Там нет шума автомобилей, гудения дронов, звона будильников, нет выжимающей все соки работы. Денег, ненависти, разврата и извечной пошлой рекламы очередного бесполезного и никому не нужного устройства или кредита под голодные тридцать процентов. Там есть только покой. Покой, который нарушить не дано никому.

– Приготовьтесь. Мы близко.

Кай услышал голос Дегоба и открыл глаза. Воспоминания о его прошлой жизни выветрились из головы, но пейзаж тёмного неба с редкими огоньками всё ещё стоял перед глазами.

Квентин повернул лодку влево, направляя её в узкий канал, пролегающий меж песчаных, утыканных тропическими кустарниками и гнутыми пальмами берегов. Кай не считал, сколько они пробыли в пути, но как только пересекли невидимую черту, как только земля начала сменяться песком, а белые берёзки и островерхие сосны – пальмами, стало куда теплее.

Когда они заплыли в канал, поначалу всё казалось нормальным. Ну, может, течение стало чуть быстрее и берега ближе, но в остальном всё было по-прежнему. Разница стала видна потом, когда вернуться обратно они уже не смогли бы, даже если бы захотели.

Берега опустели, вместо пальм и кустарников валялись засохшие ветки, среди которых торчали огрызки деревьев. В ноздри ударил душный приторный аромат. Несмотря на жару, Кай почувствовал, как по коже пронеслась волна холода. Он посмотрел на Квентина и прочитал в его глазах страх. То же чувство, что сжалось комком в груди Кая. Только на Дегоба не действовала пугающая атмосфера. Он молча смотрел куда-то вдаль, замерев статуей, будто чего-то ждал.

Стало хуже. Внутренности скрутило цепким колючим хватом, волосы на голове встали дыбом. Что-то было в воздухе. Что-то такое, от чего становилось жутко, хотелось прыгнуть за борт, доплыть до берега и сбежать. Сбежать как можно дальше. Покинуть это гиблое место, укрывшись в тени деревьев, засунув голову в песок, словно страус, заползти в самую глубокую пещеру и сжаться дрожащим комочком под огромным валуном, лишь бы подальше, подальше отсюда! Не ощущать этого противного запаха, пробегающего по рукам и ногам колючего хлада, не слышать этой давящей на уши тишины.

Сбежать! Сбежать, пока не поздно!

Кай словно прирос к скамье. Глаза Дегоба запылали пурпуром, а Квентин побледнел настолько, что казалось, будто он светится. Кай наклонился, чуть ли не прижавшись подбородком к носу лодки, вгляделся в пространство перед собой и крикнул:

– Впереди туман!

Его голос сжался и походил на крик семилетнего мальчишки. Или ему это только показалось? Уши закупорила непроницаемая тишина, искажая звуки, наплывая тяжёлым покрывалом на веки, нагоняя сонливость.

Они вошли в туман, и на глаза легла мутная пелена. Кай кашлянул, вдыхая вонючие пары с усилившимся ароматом, который теперь стал почти невыносим. Он понял, что это был за запах, когда к борту их лодки прибило покойника, от которого взбухшими комьями отслаивалась гнилая плоть.

Пахло гнилью. Разило от самой воды, и спрятаться было негде. Пришлось прикрыть нос рукавом, но это не помогало. Запах был настолько сильным, что им пропиталась даже одежда.

Когда им удалось минуть облако тумана, Кай увидел обломки кораблей на берегу. Доски, рваные паруса, разлагающиеся трупы, черепа и кости. На берегу сидели вороны и клевали гнилое мясо, поглядывая на будущие жертвы жадными взглядами. Картина била прямо в лоб, сбивая спесь, отбирая смелость, с разбегу пробивая стену спокойствия. Кай в ужасе уставился на Квентина, который сидел с открытым ртом, став ещё белее, чем был.

– Д…Дегоб? Спросил Кай. Он чувствовал, как руки у него дрожат.

– Держите себя в руках, не поддавайтесь этому колдовству! Ответил громом посреди ясного неба маг.

Небо заволокло тучами, хлынул ливень, и теперь не было видно ничего дальше своих рук. Мелькнула молния и грянул гром. Яркие вспышки били по глазам и ослепляли, из-за чего становилось дурно.

Течение стало быстрее, лодку будто подтолкнула чья-то невидимая рука, и их понесло. Из воды с разных сторон начали вырастать острые пики скал, которых, Кай был готов поклясться, ещё минуту назад не было. Лодку качнуло, и он слетел со скамьи, врезавшись в борт и разбив себе нос. До ушей донёсся резкий всасывающий звук, и Кай, вглядевшись в пространство перед собой, увидел глубокую чёрную глотку, прорывающуюся сквозь водную гладь. От ужаса у него глаза поползли на лоб.

– Водоворот! Заорал он, повернувшись к Дегобу.

Маг вытянул руки, у его ладоней собрались пурпурные искорки, и взмахнул ими. Водоворот взорвался, взметнувшись фонтаном брызг. Кая окатило с головы до ног.

Не прошло и минуты, как водовороты поползли на них со всех сторон. Дегоб едва успевал взрывать их и в иной раз только тогда, когда они уже были в опасной близости от лодки. Квентин был весь мокрый и словно прирос к скамье, крепко схватившись за румпель, как за спасительную палочку, направляя лодку, пытаясь не угодить на острые пики скал. Зашумел ветер, и их стало бросать из стороны в сторону на вздымающихся волнах. Кай вцепился в скамью, стараясь не вылететь из лодки.

Вода за бортом запенилась, фонтаном ударила вверх, и перед Каем выросло длинное щупальце со змеиной головой и острыми клыками. Кай собрался с силами, едва разогнув ноги, вскочил, окоченевшими и скользкими от воды руками выхватил меч, замахнулся и отрубил чудищу голову. Змей взорвался сотней маленьких брызг, и Кай закрылся от воды рукой.

Змеи начали появляться со всех сторон. Кай не задавался вопросом, что это за создания и откуда взялись. Он заботился только о том, чтобы выжить, и едва успевал размахивать мечом, кашляя от бьющего в лицо бурного потока воды.

Очередной змей вырос слева. Кай прыгнул на борт, лодку качнуло, он не удержал равновесие, и его бросило назад. Водяной змей вытянулся и хватанул зубами по мачте. Ударила молния, небо поразили раскаты грома и, вливаясь в общую какофонию звуков, мачта треснула и лодку закрутило. Кай убрал меч в ножны и схватился двумя руками за борта. Со всех сторон слышались хлюпающие завывания водоворотов, вода била по глазам, стена ливня застилала взор. Кай услышал, как снова что-то треснуло и увидел, как Квентин выбрасывает кусок румпеля в воду и хватается разбитыми в кровь руками за скамью, держась за нее всеми силами. Дегоба нигде не было. Может, его только что сшибло волной, а может он пропал уже давно.

Их подбросило на волне, и один из бортов словно откусило клыкастой пастью неведомого создания. Лодку качнуло, и Кая бросило на дно. Здесь держаться было не за что. Всюду вода, купленные им с Квентином припасы разлетелись во все стороны, рядом с пальцами левой руки плавало яблоко.

Лодку снова подбросило. Кай вытянул руки в стороны, чтобы за что-нибудь зацепиться, но не успел. Лодка упала на волну, и Кай ударился головой, уйдя под воду, наполнявшую их разваливающуюся посудину.

Когда он вынырнул, то услышал громкие слова Дегоба. Он не понимал язык и не смог их разобрать. Ему показалось, что это было какое-то заклинание, хотя уверен в этом он не был. Кай с невероятным трудом встал на колени, схватился за ещё целый борт лодки и увидел прямо по курсу высокую скалу. Препятствие с каждым мгновением приближалось. Он вытаращил глаза, не в силах сдвинуться с места.

– Скала! Крикнул Кай.

Он прыгнул на дно лодки, поджал ноги к груди и закрыл голову руками.

Треснуло так, будто молния ударила прямо в ухо. Голова стукнулась обо что-то твёрдое, и наступила тьма.

**

Шелест листьев, шум волн. Кай открыл глаза и увидел небо. Звёзд почти не было, но если приглядеться, можно было различить некоторые созвездия. В лёгких забулькало, он повернулся на бок и, подчиняясь неконтролируемым спазмам желудка, выплюнул воду, зарываясь пальцами в мокрый песок.

Когда приступ прекратился, Кай прочистил горло и сплюнул. Он повернулся на спину, набрался сил и, помогая себе руками, сел. Перед ним волнами пенилась вода, вдали светлело тёмное небо, предвещая скорый рассвет. Дул лёгкий ветерок, над головой крикнула чайка.

Мысли разбухшие, тело ноет, словно после жестокой драки, мышцы тянет, на зубах скрипит песок. Слегка потряхивает, но он жив. После удара о скалу тот факт, что он сейчас сидит на берегу совсем целёхонький, нельзя назвать никак иначе, как чудом.

Всё кончилось. Весь этот хаос, все эти водяные монстры, водовороты, гроза, ливень. Кай еще долго глядел в пространство перед собой, прежде чем решил, что нужно найти остальных. Первая его попытка подняться на ноги успехом не увенчалась. Ноги ослабли и затекли настолько, что отказывались держать его, и он свалился на песок, едва попытался выпрямиться. Голова закружилась, в ушах затрещало, к горлу подкатила тошнота. Он лежал и смотрел на то, как волны прибивают к берегу грязно-серебристую пену, как из-за горизонта, переливаясь золотом, начинает подниматься оранжевый шар, слушал крики чаек и чувствовал, как чешется там, куда забился песок, а песок сейчас был везде. Он закрыл глаза, а когда снова открыл их, лучи утреннего солнца грели ему лицо.

На этот раз, пусть и с большим трудом, но ему всё-таки удалось подняться на ноги. Цепляясь рукой за пальму, Кай помог себе встать. Остров, на берегу которого он сейчас стоял, а в том, что это был именно остров, сомневаться не приходилось, изгибался дугой, и пройти его пешком, по прикидкам Кая, можно было меньше чем за час. Его вынесло на берег с одного конца дуги, и, судя по тому, что справа от него, в месте изгиба, выделяясь валунами и окаменелостями, торчали острые пики скал, “Пасть” была именно там.

Кай решил пойти в сторону пещеры, заодно надеясь найти остальных членов команды, от которых пока не было ни слуху ни духу. Оставалось только надеяться, что им повезло так же, как ему, и они выжили.

В скалах был тесный проход, который через грот вывел его на берег. Справа от себя Кай увидел вырезанный в камнях ход. Это, наверное, и был вход внутрь пещеры, а слева…

Кай сделал несколько неуверенных шагов, присмотрелся и узнал Квентина. Механик лежал на песке у самого берега без чувств. С приходом новой волны вода омыла его тело, но тот даже не шелохнулся.

Глаза у Кая раскрылись от ужаса. Он моментально забыл про боль и усталость, и рванулся к Квентину, рухнув перед ним на колени.

– Квен? Квен! Давай же, Квен!

Кай осмотрел механика и не заметил ни ран, ни ушибов. Он прощупал пульс – слабый, но был, поднялся на ноги и оттащил Квентина подальше от воды, а потом сел рядом, пытаясь его расшевелить.

– Чёрт побери, Квентин! Давай же!

Квентин лежал на спине, склонив голову на бок, не двигаясь, и уж точно его не слышал.

Так. Давай, думай! Думай!

Кай пытался вспомнить все свои познания в оказании первой помощи, но всё, что ему пришло в голову – это уроки, которые им давали в автошколе много лет назад. Он прижал руки к груди Квентина, положив ладони одну сверху другой, и с силой надавил. Потом ещё раз. Ещё. Снова и снова, раз за разом. Но это не работало. Кай продолжал потуги, прикладывая все силы, которые у него были. Он открыл Квентину рот и, вдохнув полную грудь воздуха, сделал ему искусственное дыхание. Это не помогло. Тогда Кай снова положил ему руки на грудь и давил, давил, давил.

Тщетно.

Кай схватился за голову и застонал. Перед ним лежал Квентин, едва живой, и если он не придумает, как ему помочь, то никогда не сможет себе этого простить.

– Квентин! Очнись! Крикнул Кай и снова начал делать массаж сердца, а потом бросил всё, заорал и со всей силы хлопнул кулаками по песку. Кай успокоился, глубоко вдохнул, тяжело выдохнул и помотал головой.

– Ну уж нет, я так легко не сдамся. Не дождётесь!

Он снова принялся за попытки вернуть Квентина к жизни. Где бы сейчас ни был Дегоб, Кай очень в нём нуждался. Ведь он был волшебником. Наверняка он мог что-нибудь сделать!

– Идиоты! Ругнулся Кай, продолжая давить Квентину на рёбра. – Надо же было…поплыть…сюда! На лодке! Это просто…безумие! Настоящие безумие! И ты, Кай, на это согласился! Ты согласился! Если бы не ты, то…

Квентин открыл глаза и выплюнул вставшую комом в горле воду.

– Кхе, кху, тьфу! Кхе-кхе! Кху-кху! Да…кхе…чтоб…кху…тебя! Фу-у-у-ух!

Механик провёл ладонями по лицу.

– Живой…ух-х…живой.

Кай выдохнул и сел, вытянув перед собой ноги, пыхтя и отдуваясь. Он долго смотрел на лицо друга, а потом неожиданно рассмеялся.

– Ч-что? Обеспокоенно спросил Квентин. – Со мной…с-со…что-то не так? Он начал водить руками по груди, потом по штанам, по лицу. – Ч-что смешного?

Кай перестал смеяться, улыбнулся и покачал головой.

– Всё в порядке, Квен. Всё в порядке.

– А-а ч-чего ты-ы т-тогда с-смеёшься?

– Уже не смеюсь.

– А почему с-смеялся?

– Потому что мы живы.

– Е-ещё бы! Маг н-нас спас. П-произнёс ка-акое-то заклинание, и-иначе бы мы были уже ме-е-ртвы.

Квентин сел, потянулся в карман и достал оттуда очки.

– Ну вот. О-отлично, – сказал он. Сломались! Одно из стёкол было разбито.

Квентин водрузил очки на нос и поправил их.

– Н-ну…как-нибудь…

– Дегоб…– прошептал Кай. – Его нигде нет.

Кай поднялся на ноги.

– Я пройдусь по берегу, мало ли. Без Дегоба, хочешь ты или нет, мы и шагу дальше не сделаем. Только ему известно, где эта карта, а значит, нужно его найти. К тому же, может, на берег вынесло припасы. Было бы хорошо найти хоть что-нибудь.

– Н-ну давай, – сказал Квентин и кивнул.

– Ты как вообще?

– П-пойдёт, – ответил Квентин, махнув рукой.

Кай какое-то время смотрел на механика, а потом развернулся и пошёл вдоль берега. Чем быстрее они найдут Дегоба, тем быстрее продвинутся дальше, а медлить в их деле было нельзя. К тому же теперь у них нет припасов, а это означает, что долго здесь оставаться они не смогут, как бы оно не сложилось.

**

После недолгих поисков Дегоба найти не удалось, и Кай вернулся к тому месту, где они с Квентином распрощались. Квентин стоял на берегу, перебирая в руке камушки, целился и бросал их в воду, силясь выбить лягушку.

– Н-нашёлся? Спросил он, даже не взглянув на Кая, когда он подошёл.

Кай покачал головой.

– Н-ну, значит, сам нас н-найдёт.

Квентин сжал камушек, отвёл руку в сторону и, прицелившись, бросил его. Камень трижды отскочил от поверхности и ушёл под воду.

– Д-да! Уже раз пять пытался выбить эту комбинацию! Получилось! Воскликнул Квентин. Он повернулся к Каю и отряхнул руки.

– Я-я о-осмотрел пещеру и вот что тебе скажу: э-это что-то о-очень уж странное! Пойдём, сам посмотришь.

Квентин подошёл к клыкастой скале и, пригнув голову, прошёл через проход. Кай вошёл следом за ним и сразу же почувствовал холод, а ещё затхлый запах пыли и чего-то ещё. Чего-то непонятного, неприятного. Света снаружи едва хватало, чтобы ориентироваться в пространстве, и чем дальше они спускались, тем хуже становилось видно.

– Вот ту-ут аккуратнее! Сказал Квентин и спрыгнул на землю. – А-ай! Надо было пониже с-спуститься…Кай, тебе лу-учше будет…

Но Кай уже опустился на ноги рядом. Приземление выдалось не очень удачным, и когда его ноги коснулись твёрдого каменного пола, он коленкой дал себе по подбородку, громко звякнув при этом зубами.

Лучи солнца частично освещали стену перед ними. В стене виднелась широкая полукруглая дверь, вдоль и поперёк исписанная непонятными рунами и символами. Кай сделал несколько шагов, и под ногами что-то хрустнуло. Он замер и посмотрел вниз.

– Квен, это…– под ногами белели разбросанные по полу груды костей. Вперемешку с костями поблескивали ржавчиной старые мечи, нагрудники, щиты и шлемы.

Квентин наклонился, поправил очки и хмыкнул.

– Г-гляди! Ловушки!

Квентин отодвинул маленькую каменную плиточку с пола и указал Каю на механизм.

– Квен, стой! Крикнул Кай, но ничего не произошло.

– Н-не переживай! Эта уже стреляная…наступаешь на такую и р-раз! В тебя летит ко-опьё или…ну…знаешь, как в фильмах. Наверняка видел!

– Угу, – промычал Кай. Пока что всё, что он видел, ему совсем не нравилось.

Кай почувствовал, как дёрнулся подол плаща, и по руке пробежал холодок.

– Мы здесь.

Дегоб вышел вперёд и подошел к двери, невзирая на хруст костей под ногами и темень.

– Д-Дегоб! Воскликнул с запозданием Квентин, выпрямляясь. Лицо его стало бледным от неожиданности, а потом красным.

– Мы искали тебя, – сказал Кай, не шелохнувшись.

На все их выпады маг никак не отреагировал. Он положил руку на дверь и начал водить по ней ладонью, потом щёлкнул пальцами, и на стенах вспыхнули факелы.

Кай с Квентином подпрыгнули от шипящего вздоха пламени и огляделись. Оказывается, ржавых мечей и доспехов, как и костей под ногами, было гораздо больше, а помимо двери, символами были исписаны и стены глубокой пещеры.

Дегоб рассказывал им об этом месте. Когда они сидели за столом в башне Квентина. То, что они тогда услышали, им не понравилось.

– Когда-то давно на острове жили жрецы. Об их могуществе слагали легенды. Легенды разносились на долгие лиги, и многие узнали о жрецах и возжелали завладеть их силой.

Лишнее внимание жрецам было не нужно, и чтобы простые смертные не мешали их уединению, они построили под землёй храм и укрылись в нём. В храме они практиковали поистине тёмную магию и начали проводить такие ритуалы, о коих доселе даже самым влиятельным волшебникам Лоритина известно не было. Имели они и руки, и лапы, и пасти их были полны острых клыков и длинных изворотливых языков. Члены их изгибались во все стороны, а из глаз текли кровавые слезы.

Завладев могуществом ещё большим, жрецы намеривались продолжить изучение тёмной магии, дабы получить силу настолько невероятную, чтобы в их возможностях было подчинить себе весь мир. Молва об их силе расходилась всё сильнее, и людям это не нравилось. Тогда они начали приходить к жрецам. Кто просто так, кто за якобы несметными, укрытыми вуалью тьмы богатствами, кто за тем, чтобы посмотреть на их мерзостный вид и поглумиться над ними. Некоторые же, что были поумнее, приходили к жрецам за советом. Они приносили в дары золото, драгоценности, цветы и еду. Кто что мог, складывал на алтарь подношений и молил о помощи. Жрецы не могли отказать людям, видя их безропотное им поклонение. Они чувствовали, как их сила и могущество крепнут под молитвами страждущих, а потому отвечали им. Тем, кто искал совета, давали его, тем же, кто искал мудрости, осыпали ею. С подношениями рос и размер их сокровищ, о которых тоже поползли слухи, привлекая охотников за богатствами, убийц и воров, но жрецы, наслаждаясь своим положением и упиваясь властью, не придавали им значения.

Однажды, в окружении своры преданных делу воинов, в храм пожаловал именуемый в народе героем муж Валис. Валис обратился к жрецам, требуя от них ни совета, ни мудрости, а запретных знаний и силы, которая помогала бы ему одолевать врагов, но жрецы отказали ему, не желая делиться своими секретами. Тогда Валис натравил на них своих воинов и перерезал каждому горло, окропив алтарь кровью. Жрецы перед смертью прокляли Валиса, обрекая на вечные муки и страдания его душу. И задрожали стены, и наполнились они магией, и заточенный в агонии злой дух ожил и пронзил невидимым копьем Валиса, высосав жизнь из прибывших вместе с ним бравых воинов. С тех пор место покинуто, и только пробуждённые ото сна стражи хранят его покой.

Такая была история и сейчас, вспоминая её, осматривая исписанные иероглифами стены, Кая пробирала дрожь.

Маг перестал водить руками по двери, сделал шаг назад, поднял руки, ладони его засветились пурпуром, в глазах заиграли искры. Он начал произносить заклинание, и с каждым словом на двери ярким пламенем вспыхивали символы, соединяясь в длинную выгнутую черту.

Грохотнуло, и дверь начала опускаться. Кай с Квентином вышли вперёд, глядя на открывающуюся их взору черноту. Из-за двери потянуло чем-то затхлым, гнилостным, вперемешку с пылью.

Когда дверь опустилась, тишина снова взяла своё, но ненадолго. Кай вгляделся во тьму. Ему на мгновение показалось, что во мраке что-то блеснуло.

– Там что-то…– начал было Кай, но не закончил. Из темноты выскочило существо, похожее на огромную собаку, без кожи и плоти, с вытянутой клыкастой мордой. Существо с громким стуком минуло дверь и прыгнуло на Кая, разинув пасть. Кай едва успел схватиться за меч, как чудище взорвалось, разметав в стороны осколки костей, оставляя после себя облачко пыли.

Кай так и стоял, замерев с мечом в руках.

– Ты должен реагировать быстрее. Не забывай, кто ты. Тебе доступно время, – холодным безэмоциональным голосом сказал Дегоб.

– О-ого! Воскликнул Квентин, глядя на кучу костей вытаращенными глазами. – Ч-что это за су-ущество?

– Гончие смерти. Они охраняют гробницу. Уверен, нам встретятся и другие. Идёмте.

Дегоб первым шагнул вперёд, взмахнул рукой, и пламя факелов осветило теряющийся во мраке длинный коридор. Кай с Квентином пошли следом, и едва они переступили порог, как дверь за ними закрылась.

Коридор выглядел заброшенным. На стенах глубокие трещины, по углам болтается давно покинутая своими хозяевами паутина. Воздух тяжелый, спёртый. Коридор вывел их в огромный зал, в конце которого, упираясь в потолок, высилась огромная монолитная дверь. Как только они вошли, факела на стенах вспыхнули сами по себе. В этом зале, как и в предыдущем, стены были исписаны нескончаемыми строками и столбцами иероглифов.

Что всё это значит? Подумал Кай, глядя на нацарапанную на стенах писанину, из которой он ни слова не понимал. Дегоб сразу занялся изучением надписей, а Кай с Квентином ходили по залу, осматриваясь. Помочь Дегобу они ничем не могли, так как не разбирались ни в древних языках, ни в магии, а потому им больше ничего не оставалось, кроме как слоняться без дела.

В результате осмотра обнаружилась запертая дверь в стене слева, точь-в-точь такая же в стене справа и маленькая, уходящая вниз лестница посреди залы, которая тоже упиралась в закрытую дверь. Над каждой был выгравирован рисунок. Крест, песочные часы и перечёркнутый костьми череп.

Высокий двустворчатый монолит в конце залы прятал за собой неизвестность. Все двери были плоскими и ровными, а на нём была маленькая круглая выемка, от которой во все стороны шли тонкие бороздки, но зачем они предназначены и как это работало, было неясно.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Дегоб, наконец, отвлёкся от изучения древних текстов и подошёл к устроившимся на обломках камней Каю и Квентину.

Это, – маг указал рукой на высоченную монолитную дверь, – дверь в сокровищницу. Там спрятана карта. В письменах сказано, что открыть её можно, справившись с тремя испытаниями, которые нужно начать проходить одновременно, а это значит, что нам придётся разделиться. Жрецы как хитры, так и коварны. Испытания не будут простыми, но без них мы не сможем забрать карту. В каждом из испытаний спрятан ключ, который поможет нам получить искомое.

– Р-разделиться? А-а вот э-это плохая идея! Воскликнул Квентин.

– Другого варианта нет, – парировал Дегоб.

Стало тихо. Кай первым подал голос.

– Неужели нет другого способа?

– Нет, ходящий.

Снова тишина.

Квентин устало вздохнул, поднялся на ноги, провёл рукой по волосам и поправил сломанные очки.

– Ла-адно! А-а в пи-исьменах сказано, ч-что представляют и-из себя испытания?

– О первом испытании говорится, что пройдёт его лишь тот, кто не боится бросить вызов смерти. Вы оба смертны, а значит, это испытание для меня. Смерть пыталась забрать меня не единожды, и каждый раз я смел её обмануть.

Кай с Квентином промолчали. Бессмертием они уж точно наделены не были.

– Что же касается двух других…об одном сказано, что пройдёт его лишь тот, кто жизнь свою ходу времени подчинить готов, а о последнем не написано ни строчки. Может, жрецы не успели это испытание воссоздать, и тем будет лучше, а может, описания кто-то намеренно стёр. В сказаниях не хватает строк.

– Думать тут не о чем. Второе моё. Квентин.

Кай посмотрел на механика.

– Значит, третье достаётся тебе.

– Не спешите, будьте осторожны. Жрецы были очень сильны, и пусть прошло много времени с их смерти, сила их ещё витает в воздухе. Я это чувствую. Но мы не должны терять времени. Моё испытание начинается здесь.

Дегоб повернулся и указал рукой на уходящие вниз ступени.

– Тебе туда, Кай, – Дегоб указал рукой направо.

– Значит, мне налево, – подытожил Квентин, не дождавшись комментариев от Дегоба.

– Раз каждый знает свою роль, приступим, – подытожил Дегоб.

Когда Квентин скрылся за дверью, стянув со стены факел, а Дегоб пропал в тёмном коридоре своего испытания, Кай подошёл к двери, за которой скрывалось испытание временем. Он не знал, что его там ждёт, и даже боялся себе представить, но знал, что если не сможет пройти это испытание, если они не смогут их пройти, то ни о какой борьбе с Риггером даже речи нет. Если не справятся сейчас – не справятся потом.

Дверь перед Каем опустилась, на него дохнуло гнилостной вонью, словно из пасти мерзкого чудища, и он закашлялся. Перед ним клубилась густая тьма, и ему казалось, что в ней что-то шевелится. Он положил руку на меч, боясь, что из тьмы на него ринется очередная гончая, но ничего подобного не произошло. Вместо этого на стенах вспыхнули редкие факелы, освещая путь. Кай набрался смелости и шагнул вперёд. Дверь за его спиной закрылась.

Глава 8. Испытания

1. Иллюзия жизни

Квентин шагал по коридору, освещая путь факелом. Коридор был узким, холодный камень теснил его, и ему казалось, что стены с каждым шагом становятся ближе, что он вот-вот коснётся их плечами, а потом они сдавят его сильнее, он застрянет и не сможет идти дальше, начнёт задыхаться…

…останется тут навечно! Квентин поёжился, прогнал дурные мысли из головы и пошёл быстрее.

Однажды, когда он был маленьким, он играл у тётушки дома и ухитрился забраться в закрытую комнату, в которой стояла мебель времён конца прошлого столетия. В комнате было темно, и он ползал то там, то сям, осматривая старые вещи и изучая их с присущим ребёнку любопытством. Два облезлых, изъеденных молью кресла, какие ещё можно было встретить в начале двухтысячных, стояли прямо по центру, прижавшись друг к другу спинками. Одно было наклонено на другое. Квентин нашёл в них приют, развалившись на полу. Ну, как делали все мальчишки: строили шалаши, забирались под несколько сплетённых между собой одеял, пытаясь построить некое подобное укрытия от взрослых и того, другого, пока ещё непознанного мира.

Колёсико одного из кресел надломилось, и кресла, разъехавшись в стороны, рухнули ему на спину, прижав его к полу. Было и больно, и неожиданно. Он сильно испугался. Тогда ему показалось, что он сейчас задохнётся, потому как не мог как следует вдохнуть. Видимо, из-за страха.

Потом были слёзы, громкие рыдания и вопли, а следом за драмой пришло осознание случившегося. Всё обошлось, но с тех пор, едва он оказывался в тесном пространстве, особенно если было темно, и он был один, старый страх возвращался к нему. Он будто бы ждал его, закинув одну ногу на другую, появляясь именно тогда, когда он меньше всего хотел его видеть.

– В-всё в порядке! Это было давно! Ты д-о-олжен забыть это! З-забыть! Крикнул Квентин самому себе. Уверенности немного прибавилось.

Он продолжал идти, ругая себя за глупые страхи и ненужные воспоминания, как вдруг ему по глазам ударила тонкая полоса света, пробивающаяся через вырастающий на глазах проход. Квентин замер на месте и заслонился рукой. Когда тонкая полоска превратилась в сияющую арку, он бросил факел и прошёл сквозь свечение.

Перед ним простиралась чудесная долина с зелёными лугами и золотыми полями. Пестрели всеми цветами радуги цветы, устремлялись ввысь раскинувшие пышные локоны деревья, щекотали колени тонкие лоскуты укрывающей землю травы, а над головой протянулось широкое полотно – голубое небо, по которому плыли, словно набитые ватой, белоснежные, пухлые, кудрявые облака.

Квентин глядел на всё это чудо с разинутым ртом. Он подошёл к краю утёса, на котором оказался, и, вытянув шею, посмотрел вниз. Под ногами блестела рябь чистейшей голубой воды, из которой на его глазах выпрыгнуло трио серых дельфинов, дружно приветствующих его сливающимися в унисон хором протяжных криков.

– Н-не м-может быть…– прошептал Квентин, оглядываясь, вспоминая мрачную пустоту холодного храма, заколдованных тварей и шторм.

–Наш храбрый герой застыл на вершине утёса, гордо выпрямив спину и задрав подбородок, глядя навстречу неизвестности без тени страха и сомнений. Плащ за его спиной развивался на ветру, а рукоять разящего меча блестела в свете солнца. Он окинул взглядом простирающийся пред ним пейзаж и не мог налюбоваться изысканным творением первозданных стихий.

Впереди него пролегала тропа, и тропа эта была ему незнакома, но ему очень хотелось узнать, что ждёт его дальше, ибо было бы непозволительной роскошью уйти, не исследовав с подобающей ему тщательностью любопытного путешественника каждый уголок скрытых от него земель, полных загадок и тайн пещер, и раскинувшихся на долгие лиги заколдованных лесов.

Мягкий старческий голос говорил спокойно и громко. Так громко, что не заметить его было невозможно. Квентин не мог понять, слышит ли он его в своей голове, или же это говорит он сам. Или голос исходит из пространства?

Квентин вслушался в отдалённое пение птиц, шелест травы и шум волн. Он простоял так несколько минут, прежде чем повернулся и заметил, что двери, из которой он вышел, больше нет. Вместо неё, накренившись к земле, стоял огромный кривой валун.

– Ч-что? Н-но как же…как я…– Квентин подбежал к валуну и начал водить по нему руками. – Где-то зде-есь…н-ну же!

Но дверь не появилась.

–Странника звали…Квентин. Имя это ему дала при рождении мать, скончавшаяся незадолго до того, как ему стукнуло год. Говорят, что как только она взглянула в глаза младенца, то заявила, что мальчик будет силой превосходить богов, как превзойдёт их добротой и благородством.

Или я сошёл с ума, или правда слышу это, – подумал механик.

– Э-э? З-здесь кто-нибудь есть? Спросил Квентин.

Ответа не было, и он попытался убедить себя в том, что ему просто кажется. Как бы всё это не было неожиданно, Квентин напомнил себе, что это испытание и его нужно пройти как можно скорее, потому что где-то там сейчас проходят свои испытания Кай и Дегоб, и не нужно заставлять их ждать. Он сделал шаг вперёд и направился в сторону выгнутого дугой моста, который обещал переправить его на другую сторону, протянувшись от его маленького островка к огромному, залитому солнцем материку.

–Квентин решил не медлить, ибо знал старую мудрую поговорку и всегда в своей жизни следовал ей, а поговорка эта гласила: чему быть, того не миновать! Поэтому он не стал долго раздумывать, взял ноги в руки и махнул через мост, устремляясь в глубины волшебного леса, пройти через дебри которого для него станет настоящим серьёзным испытанием, кхм-кхм…но он пока об этом не знает!

Но герои на то и герои, что они всегда преодолевают трудности и никогда не проигрывают, упрямо двигаясь к своей цели, проходя через огонь и воду, ничего не страшась!

Квентин замер посреди моста.

– К-кто ты? Я с-слышу те-ебя! По-окажись!

Квентин остановился и решил всё-таки поразмыслить над тем, что ему делать дальше, ведь в глубинах его разума всплыли воспоминания о тех страшных историях, которые рассказывала ему нянька. В те года, когда он еще…

– Да-а что за-а глу-упости! Н-не было у-у меня ни-икакой няньки!

Голос стих.

Квентин хмыкнул и пошёл дальше, надеясь на то, что голос исчез насовсем и больше его не побеспокоит.

Когда он оказался на другой стороне, то обратил внимание на торчащий из земли невысокий накренившийся столбик. К столбику была прибита табличка с надписью: “Добро пожаловать в Королевство Грёзбург!”. Надпись была выведена изящным шрифтом с завитушками и маленькими звёздочками, а снизу на указателе красовалось выведенное такими же красивыми буквами: “Мечтаград”. Квентин состроил гримасу и почесал затылок. Что-то подсказывало ему, что испытание это будет ох какое непростое.

Тропинка раздваивалась. Один путь вёл прямо, и идти по нему совсем не хотелось, ибо был он холмистым и уж давно как зарос травой. Деревья вокруг него стояли высохшие, склоняясь к земле некрасивыми узловатыми ветвями. Другой путь уводил налево, в сторону кудрявого зелёного леса и выглядел много лучше: дорожка была чистая, без кочек и камней, в окружении пышных зелёных деревьев.

Всё бы ничего, но что-то Квентину подсказывало, что-то такое, что иногда вступает в игру, прячась в груди, около сердца, некоторые ещё называют это интуицией, но Квентин бы назвал чутьём. Так вот это самое чутьё подсказывало ему, что с уводящей в лес тропинкой что-то не так, и идти по ней никак нельзя.

Когда же Квентин снова посмотрел на тропу перед собой, чутьё дало о себе знать приятной волной тепла, разливающимся из груди по всему телу.

Но люди, увы, не привыкли доверять своим чувствам, зато привыкли верить тому, что видят, и Квентин не был исключением. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую, мельком бросил взгляд на столбик с табличкой и заметил там невесть откуда взявшийся ещё один указатель. Указатель этот был будто вырезан на скорую руку неумелым плотником, и на нём было нацарапано кривыми буквами: “Аллея мечтаний”. Указывал он как раз в ту сторону, куда противилась идти его интуиция.

Квентин поправил пояс, откашлялся, будто бы размышляя над уже принятым решением, повернулся и пошёл в сторону леса. Что поделать? Не нравилась ему та ухабистая тропа и высохшие деревья, да и “Аллея мечтаний” звучит сказочно, красиво. Не с проста же королевство называется Грёзбургом!

Как только Квентин свернул в сторону леса и скрылся за деревьями, пейзаж за его спиной переменился, иллюзия рассеялась, и указатель “Аллеи мечтаний” исчез, как и ухабистая тропа. Теперь это была простирающаяся через луга и поля ровнёхонькая дорожка, ведущая напрямик к замку, а густой пышный лес в мгновение увял, превратившись в обитель тьмы, где царствовала сама смерть и терялись во мраке людские страхи. Где стояли сухие деревья, узловатыми ветвями цепляясь за одежду и силясь утянуть каждого, кто осмелился ступить на этот путь, в непроглядные глубины, где не было ни животных, ни цветов, ни даже насекомых. Только духи заблудших, чью жизнь отказалась принять костлявая.

Квентин не слышал, да и не мог бы услышать тихого старческого голоска, который коварно посмеивался ему вслед, когда он повёлся на уловку и свернул с верного пути.

Тропу окружала поросль густой травы, средь которой угадывались мохнатые уши проскакивающих мимо ног кроликов и утыканные маленькими яблочками и грибочками спинки ёжиков. На кронах цветов, помахивая крыльями, сидели яркие бабочки, из кустов, спрятавшись в них с головой, на незнакомца таращилась хитрая лисица.

– Смотрите! Смотрите!

– Идёт!

– В королевство идёт!

– Радостный какой!

– Смотрите! Смотрите!

Может я и сошёл с ума, – думал Квентин, вслушиваясь в гомон лесных жителей, но то, что происходит, настоящее волшебство!

Он всё шёл и шёл, не замечая, как погружается в дебри непроходимого леса. Не обращая внимания на то, как меняют свой облик деревья, как цепляются за одежду ветки, как под ногами всё чаще попадаются корни и камни. Как к телу прилипает одежда, а дыхание сбивается, превращаясь в усталый хрип.

– Фу-ух, нет, не могу больше, – выдохнул Квентин и присел отдохнуть на одинокий, прижавшийся к стволу дерева валун.

Как только он поднял взгляд, волна колючей дрожи пробежала по хребту. То, что он увидел, полностью парализовало его, и он начисто забыл, откуда пришёл, зачем и даже как его зовут.

Деревья стояли редкие, сухие и серые. Ветви их были скрюченными и худыми, словно пальцы мертвеца. В их дуплах ёрзали черви, а корни сплошь и рядом были облеплены плотным слоем паутины, хозяева которой терпеливо выжидали ночи, чтобы поживиться свежим мясом. Небо над головой серое, тёмное, словно мёртвое, а запах…

…ф-фу! Мерзость какая! Гнилого дерева, сырой земли, скисшей грязи и умерщвлённой плоти.

Квентин сидел, глядя в одну точку, пытаясь понять, как же вышло так, что он оказался здесь, а не посреди пышного зелёного леса, в окружении сказочных животных, приятных запахов и цветов, когда по шее пробежал ветерок и потянуло мерзостным запашком.

Он прижал кулак ко рту, едва сдерживая кашель. Когда ему удалось подавить приступ, Квентин встал и огляделся. В воздухе висел туман, и тропа, по которой он пришёл, затерялась в нём. Он был готов поклясться перед всеми богами, жрецами или их призраками в том, что когда он только сел отдохнуть, этого тумана не было. Окружающие его деревья стали уродливыми до невозможности и словно бы увеличились в размерах, отчего он начисто потерял ориентацию.

Надо было слушать интуицию!

Квентин уже понял, что этот мир – сказка. Он непостоянен, переменчив и выдаёт желаемое за действительное. Чего он ещё наверняка только не делает, поэтому нужно было быть осторожным. Как бы там ни было, задачи это не меняло. Ему было необходимо каким-то невероятным образом выбраться из леса и повернуть в другую сторону. Что бы здесь ни происходило и чем бы это место ни являлось, оставаться здесь долго нельзя.

Так как направление механик разобрать не мог, пришлось пойти наобум, протискиваясь меж тесно прижавшихся друг к другу деревьев, пытаясь при этом не споткнуться о попадающиеся под ноги камни и сухие корни. Квентин взялся обеими руками за рукоять и достал меч, вытянув его перед собой. На тот случай, если из тумана выпрыгнет неведомая тварь, намеревающаяся его сожрать.

Не успел он избавиться от охвативших его страхов, как на плечо легла чья-то костлявая, сухая, холодная рука. Квентин завопил от ужаса, отскочил, обернулся, замахнулся мечом и отсёк конечность бросившейся на него твари. Сердце в груди колотилось, на лбу выступила испарина, глаза заглядывали в самые потаённые уголки спрятавшихся во мраке деревьев, выискивая цель, но никого не было.

Когда Квентин понял, что произошло и что виной всему оказалась сухая скрюченная ветка, он успокоился и даже малость над собой посмеялся, ухмыляясь окатившей его волне панической агонии. Он немного постоял, пытаясь прийти в себя, и пошёл дальше, решив не терять бдительности, оставаться настороже и вслушиваться в каждый скрип, хруст или шорох.

Он долго плутал средь страшных глубин, а потом увидел, как меж спутанных сухих ветвей, разгоняя мрак и туман, промелькнули лучи солнца. Потеплело, и даже голод отпустил.

Дальше идти было проще. Туман рассеялся, деревья расступились, и средь корней начала угадываться тропа. Механик шёл долго, напевая вслух какую-то глупую песенку, которая неожиданно пришла ему в голову, как вдруг его ушей коснулся шелест воды. Квентин замер и прислушался – нет, уши его не обманывали, где-то рядом бежал ручей. В горле моментально пересохло, захотелось пить. Квентин определил направление, откуда доносится звук, и пошёл быстрее, стараясь не растерять внимание и обходить все попадающиеся на пути препятствия. С каждым шагом жажда мучила его всё сильнее, и сдерживать себя от того, чтобы не пуститься бегом, было непросто.

Деревья поредели и выпустили из своих цепких объятий путника. Квентин оказался на зелёной поляне, посреди которой бежала маленькая речушка, весело поблескивая на солнце выбивающимися из потока брызгами. Берег реки с его стороны был глинистым, болотистым. Трава доходила до пояса, а в зарослях камыша так вообще можно было затеряться. Зато с другой стороны дела обстояли куда лучше. Земля была твёрдой, каменистой, никаких зарослей и глины. Даже вода там, казалось, была чище.

Через реку с одного берега на другой вёл с виду прочный бревенчатый мост. Всё бы ничего, и Квентин бы уже стоял на другом берегу и пил бы воду, если бы не одно большое, можно даже сказать, жирное “но”: прямо посередине моста сидел огромный толстый тролль. Тролль громко храпел, и с каждым выдохом его губы издавали неблагозвучную трель. Рядом с его ногами лежала огромная дубина – обточенное камнем бревно.

Когда Квентин, двигаясь гуськом, подошёл ближе, то в ноздри ударил душный запах пота, фекалий и тухлятины. Глаза у него заслезились, и он прикрыл рот и нос рукавом, чтобы не закашляться или, не дай Бог, сблевать. Запах был настолько отвратительным, что он не нашёл ничего лучше, кроме как отойти подальше и как следует надышаться свежим воздухом. Сейчас он бы не отказался даже от гнилостной вони укрытого туманом смердящего леса, лишь бы не нюхать ароматы дремлющего тролля.

Нужно было что-то придумать. Квентину сильно хотелось пить, и поэтому он решил, что пока не утолит жажду, отсюда не уйдет. При этом нужно было как-то обойти тролля и пробраться к противоположному берегу, а потом ещё вернуться обратно. Квентин вспомнил сказанную рассказчиком пословицу: “чему быть, того не миновать!”, набрался терпения, собрался с силами и шагнул в пелену бесцветного, пропитанного вонью облака. Если тролль его обнаружит, так тому и быть! Но если нет…

С каждым маленьким шажком исходящий от чудовища запах становился всё отвратительнее, оседая на одежде, въедаясь в кожу, становясь настолько плотным, что Квентину казалось, что он может коснуться его рукой.

Когда он оказался в двух шагах от чудища, то как следует его рассмотрел. Не сделать этого было бы, как минимум, глупо, ведь таких созданий ему доселе видеть не приходилось, да и навряд ли такая возможность ещё когда-нибудь представится, а ещё, чем ближе он к нему подходил, тем осторожнее нужно было быть, и потому волей-неволей приходилось наблюдать за реакциями дремлющего чудища.

Механик глядел на покрытую бородавками и бесформенными наростами кожу, наблюдал за тем, как надуваются и лопаются пузыри соплей в носу, ловил редких солнечных зайчиков, отражающихся от покрытой редкими жиденькими волосиками блестящей лысины, а ещё мельком взглянул на вымазанные грязью четырёхпалые ступни.

Квентину казалось, что он не выдержит и вот-вот закашляется. Он даже поднёс ладонь ко рту и сжал её в кулак, едва сдерживаясь от накатившего напряжения, прилагая все силы, чтобы не разразиться кашлем. Помимо душного аромата, ему приходилось удерживать равновесие, чтобы не свалиться в воду, так как тролль был настолько толстым, что его огромная туша занимала весь мост, и приходилось ступать по самому краю.

Когда тролль оказался за спиной, Квентин готов был с облегчением выдохнуть, но сначала нужно было отойти как можно дальше, чтобы, во-первых, было чем дышать, а во-вторых, знать наверняка, что опасность миновала.

Квентин поторопился и, забыв о мерах предосторожности, наступил на старую сухую ветку, которая громко хрустнула. Он в ужасе замер, напрягая слух, пытаясь расслышать реакцию тролля.

Храп прекратился, до ушей донеслись раскатистые заунывные стоны, от которых задрожал мост, потом что-то зашуршало, и наступила тишина.

Квентин выдохнул. В висках у него стучало, каждой клеточкой своего тела он чувствовал напряжение, но, кажется, пронесло. Он вытер со лба пот, повернулся, и сердце его чуть не выскочило из груди.

Тролль стоял во весь рост и глядел на незваного гостя, в одной руке сжимая дубину, другой протирая глаза, будто пытаясь понять, не чудится ли ему. У Квентина задрожали руки, внутри скукожилась колючка льда, ноги напряглись до предела, готовые в любой момент унести его в самые дальние края.

– Э-э, я-я не…– начал Квентин, но закончить не успел.

Тролль понял, что ему не мерещится и даже не снится, (если допустить, что даже таким чудищам, как тролли, снятся сны) поднял глаза к небу, раскрыл пасть и заорал так, что по реке пошла рябь, а мост задрожал, пугая тем, что вот-вот развалится.

– Я-я н-не х-хотел! Дело в том, ч-что…– запричитал Квентин, но тролль, даже если слышал его, явно не понимал. Он поднял дубину, замахнулся и ударил ей по земле там, где Квентин ещё несколько секунд назад стоял. Земля задрожала, механик не удержал равновесие и упал. Он быстро вскочил на ноги и понял, что дело плохо. Перед ним огромный, агрессивный, вырванный из спячки тролль, за спиной плотная стена деревьев, через которую не протиснуться, и река, переплыть которую может и получится, но тогда он увязнет по колено в глине на берегу, а тогда ему точно конец.

Чудище замахнулось снова, и Квентин рванул в сторону, на этот раз хоть и с большим трудом, но удержав равновесие.

Думай! Думай! Думай! Кричало в голове.

Тролль продолжал рычать, кричать и мутузить дубиной землю, а Квентин бегал и прыгал из стороны в сторону, пытаясь придумать, как же ему одолеть тролля, при этом остаться в живых, да ещё и напиться чистой водицы, которая, несмотря на неконтролируемое буйство чудища, продолжала манить его. Ещё он молился о том, чтобы тролль по дурости своей не развалил мост, тогда у него появится ещё одна проблема.

Тролль на мгновение замер, будто бы о чём-то задумавшись, и Квентин воспользовался его замешательством. Он снял с пояса самострел, зарядил шарик и пульнул его в тролля. Он ни на что особо не надеялся, так как в панике даже прицелиться толком не успел, но тут ему повезло – шарик угодил троллю прямо в лоб.

Тролль охнул, если его гортанный рык удивления можно назвать “охом”, посмотрел на упавший к его ногам шарик, почесал лоб, а потом воззрился на Квентина. Тут Квентин понял, что совершил самую серьёзную ошибку, которую только можно было совершить. Глаза тролля налились кровью, он раскрыл рот и зарычал так громко, что Квентину пришлось закрыть уши руками.

Тролль сошёл с моста в реку, которая едва доходила ему до надутого пуза, расставил ноги, замахнулся и ударил по Квентину дубиной. Квентин отскочил, дубина рухнула в воду, и механика окатило с ног до головы, облив при этом грязью.

Квентин, отплёвываясь, вытер грязь с лица. Вся эта ситуация порядком его утомила, а ещё сильно разозлила. Он выхватил меч и воззрился на тролля. Взгляд его был полон ярости, в нём жарким пламенем вспыхнул гнев, и в душе взыграло желание мести.

Тем временем тролль вышел из реки и встал между берегом и мостом, перекрывая Квентину путь к отступлению. Только вот Квентин отступать не спешил. Вместо этого он заорал настолько громко, насколько мог (в его понимании не хуже тролля) и рванулся к твари, сам не зная, на что надеясь, но с диким желанием показать чудищу, где раки зимуют, а потом, наконец, выпить воды и, может, даже присесть отдохнуть на берегу реки посреди дивной поляны. После такой-то драки! Которую, правда, ещё предстояло выиграть.

Тролля потуги Квентина нисколько не тронули. Он зарычал, замахнулся дубиной и врезал ей по земле. Удар пришёлся совсем рядом, и Квентина отшатнуло, но он был полон решимости довести дело до конца и отомстить своему обидчику, а потому кинулся на врага с ещё большим рвением. Он вскочил на дубину, пробежал по ней, прыгнул и вонзил острие троллю в ключицу (наверное, где-то там, среди слоя жира, она наверняка была).

Лезвие отскочило от толстой, словно кора дуба, кожи тролля, и Квентин выронил клинок, а сам свалился чудищу под ноги, безоружный и беззащитный. Он смотрел на тролля широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в произошедшее.

Тролль посмотрел на Квентина, расплылся в беззубой тупой улыбке, поднял бревно, замахнулся и вдруг замер. Он вытаращил глаза и хрюкнул, будто чем-то подавился. Дубина в его руке опустилась и рухнула на землю, заставив Квентина зажмуриться от поднявшейся пыли и отползти в сторону.

Тролль схватился руками за живот, наклонился и неуклюжими неровными шагами двинулся вперёд. Квентин поднялся на ноги и бросился в сторону, боясь превратиться под огромной ножищей бестии в лепёшку.

Чудище брело, словно пьяное, не различая дороги, потом громко зарычало, надулось до размеров огромного воздушного шара, поднялось в воздух и лопнуло. Квентин закрылся руками, боясь, как бы его не забрызгало всем тем, что было у тролля в желудке, но ничего подобного не произошло. Тролль лопнул мыльным пузырём, оставляя после себя пузырики поменьше.

Механик усталой походкой подошёл к большому круглому валуну и сел, не в силах поверить ни в увиденное, ни в то, что он выжил. Похоже, лес снова обманул его, и тролль был ненастоящим. Всего лишь фантом из мыльных пузырей. Квентин в сердцах сплюнул на землю, жалея, что повёлся на очередную уловку.

Пока он сидел и размышлял, отдыхая, ему удалось прогнать из головы воцарившиеся в ней невесёлые мысли, и он даже сумел порадоваться своей победе, пусть она была и не совсем честной. Разве подобная драка вообще могла быть честной?

Закончив с отдыхом, Квентин встал на ноги, поднял меч с моста и вложил его в ножны, после чего подошёл к реке, умылся, набрал в ладони воды и поднёс руки ко рту, как вдруг опустил и выплеснул жидкость обратно.

Не было никакой реки. Может, когда-то она здесь и была, но сейчас перед ним было только грязное, полное зелёной густой жижи, вонючее болото. Квентин почувствовал, как по щекам вместо воды стекает грязь, начал отплевываться и обтёр руки об одежду. Моста не было тоже. Вместо него в болоте тонули проложенные по редким кочкам прогнившие доски.

Идиот! Простофиля! Проклинал себя Квентин, когда ему удалось перебраться на другой берег, и он начал выискивать глазами путь обратно. Солнце над головой постепенно опускалось, и подкрадывались густые сумерки, за которыми последует глубокая ночь.

**

Квентин долго бродил по лесу, блуждая в пелене тумана, слоняясь среди серых скрюченных деревьев. Запинаясь о корни, выискивая направление усталыми глазами. Ему хотелось хоть на мгновение прикрыть тяжёлые веки, наесться до отвала, напиться воды и завалиться спать. И чтобы в тишине, тепле и на большой мягкой кровати. Увы, об этом он мог только мечтать, и то в те короткие минуты, когда разум отвлекался от происходящего. Стоило только услышать хруст ветки под ногами или шорох в тени деревьев, как мечты его тут же растворялись, а глаза начинали бегать, всматриваясь во тьму и выискивая опасность.

В конце концов, после непомерно долгих блужданий он понял, что если немедленно не отдохнёт, дальше идти не сможет и на тебе раз, словно по волшебству, широкий гладкий пенёк появился у него на глазах, словно из ниоткуда.

На этот раз Квентин не был так доверчив. Лес уж не единожды обдурил его, и он решил, что сейчас обмануть себя не даст. Тем не менее, сдвинуться дальше с места он не мог – тьма с головой окутала его, и куда бы он ни посмотрел, всюду из молочно-белой пелены тумана торчали скрюченные ветви, а под ногу то и дело норовил заскочить камень.

– Да ч-что ты бу-удешь делать! Крикнул механик во тьму леса, когда перед его глазами раз уже эдак в четвёртый появился пенёк. Очень уж сильно он устал, хотел отдохнуть.

Квентин махнул рукой, подошёл к пеньку и удобно уселся. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он, решив, что ему ничего не угрожает, смог позволить себе расслабиться. Пенёк казался надёжным и абсолютно настоящим, но тролль, река, говорящие животные и даже сам лес поначалу тоже казались ему настоящими, а что в итоге?

Немного посижу и пойду дальше. Немного посижу и пойду дальше, немного посижу и…

Квентин зевнул, поставил локти на колени и положил подбородок на собранные в замок пальцы.

Немного посижу и пойду дальше, немного посижу и…

Проснулся Квентин от громкого протяжного воя. Он в ужасе вскочил, внутри у него всё похолодело.

– А? Ч-что?! Кто здесь?!

Он посмотрел на землю и увидел, что пенёк никуда не сбежал, не исчез и даже не превратился в болотную кочку, груду червей или во что угодно ещё не менее омерзительное. Хоть тут ему повезло остаться не обманутым.

Повторяющийся снова и снова ужасающий вой пробирал до костей. Самое скверное заключалось в том, что Квентин понятия не имел, кто или что могло так выть, но одно он знал наверняка – это были не волки.

Потянуло чем-то отвратительным. Если раньше он ещё хоть как-то мог переносить застоявшийся запах гнили и кислятины, то сейчас стало совсем тошно. Квентин закашлялся, и его чуть не стошнило.

– Ну и вонь! Высказал он вслух своё недовольство.

Хрустнула ветка, Квентин вздрогнул, обернулся и увидел перед собой то, чего видеть совсем не хотел и уж точно не ожидал. Перед ним в воздухе висел призрак. Вернее, призрак ли это был или какое другое существо, определить с первого взгляда не представлялось возможным. Все мыслительные процессы, что куролесили в голове Квентина до этой минуты, приостановились, и он впал в ступор. Возникшее из ниоткуда чудище можно было описать следующими словами: восставший из могилы мертвец с синими руками, сломанными жёлтыми ногтями, такими же, как ногти, а то и ещё страшнее, зубами, светящимися глазами и широко раскрытом, будто бы в крике ужаса, ртом. У мертвеца не было ног, и скрученные узлами кишки выпадали наружу прямо из желудка, болтаясь у гнилой земли якорем. Спутанные волосы спадали призраку на лоб, закрывая изрезанное шрамами лицо, от которого отслаивались куски гнилой кожи.

Квентин только сейчас понял, что из-под копны спутанных грязных волос на него глядит женщина. Ноги у него приросли к земле, руки безвольно повисли вдоль туловища, зрачки вылезли из орбит, а сердце в груди, казалось, навсегда остановилось.

Женщина-призрак долго смотрела на него, прожигая глазами, а потом челюсть у неё отвисла так, что Квентин побоялся, как бы она вовсе не отвалилась, рот стал ещё шире, и ужасающий вой поразил округу. Внутренности у Квентина сделали сальто, по коже пронеслась волна колючих иголочек. Размышлять над тем, что и как делать, он не стал. Страх развернул его и крепким пинком под мягкое место пустил извилистой тропкой мимо склонивших свои высохшие культи книзу деревьев с немыслимой скоростью.

Квентин бежал, не оглядываясь, сухие ветви цеплялись ему за одежду, царапали лицо, но он не останавливался. Душераздирающий вой не утихал, внушая ужас и следуя за ним по пятам.

Нога зацепилась за вросший в землю корень, бег Квентина в один миг прекратился, он вытянул перед собой руки и с криком упал, ударившись подбородком о землю. Громко стукнули зубы, очки слетели с носа и откатились в сторону.

Он с трудом выдернул ногу из узловатого корня, перевернулся на спину и различил перед собой всё тот же силуэт мёртвой женщины, только теперь она будто бы светилась.

Квентин водил рукой по земле, пытаясь нащупать дужку очков, и когда ему это удалось, он водрузил их на нос, вскочил и понял, что пока копошился, десятки, а то и сотни призраков успели окружить его. Конечно, можно было допустить, что всё это иллюзии больной фантазии леса, и на этот раз он снова играет с ним, но проверять это Квентину не хотелось. Всё, что ему оставалось – это драться.

Квентин трясущимися руками выхватил меч, вытянул его перед собой и сглотнул вставший в горле ком. Он привык сражаться с людьми, смог бы одолеть голодное дикое животное, но биться с призраками?! Такое ему даже не снилось.

Вот если бы Дегоб был здесь, вот он бы, он бы…

Но Дегоба не было.

Парящая перед Квентином изуродованная самой смертью женщина-призрак жутко хохотнула. Квентин поёжился.

Будто и без того мало ужасов?

Женщина снова раскрыла рот, её подбородок опустился чуть ли не до обвисших пустых грудей и пронзительно завыла. Армия призраков поддержала её дружным воем. Женщина качнулась на месте и бросилась на Квентина, вытянув перед собой костлявые руки. Квентин едва успел среагировать и отскочил в самый последний момент. Он только повернулся, а призрак уже летел на него в новом рывке. Квентин взмахнул мечом, и острое как бритва лезвие насквозь прошило светящуюся гнилую плоть.

Механик снова едва успел убраться с пути несущегося на него мертвеца, но на этот раз фортуна не была к нему благосклонна. Призрак проскочил мимо, задев его костлявыми пальцами левой руки, и ему показалось, будто он опустил её в ледяную воду. Кожу обожгло, пальцы сами по себе разжались от слабости, выпуская рукоять меча. Квентин посмотрел на руку, и увиденное испугало его. Рука вся посинела, и он её едва чувствовал.

Квентин завыл и сжал больную руку здоровой. Он подул на неё, попытался размять, но толку от этого было мало. Боль была такой, словно он с мороза сунул замерзшие пальцы под струю кипятка. Хотя он и начинал что-то чувствовать, с такой рукой воин из него выйдет никудышный.

Женщина-призрак молча наблюдала за страданиями Квентина. На её губах выросла самая мерзкая и некрасивая ухмылка, которую Квентину только доводилось видеть. Это была улыбка смерти. Женщина хрипло рассмеялась, но не спешила атаковать снова. Медлила. Будто чего-то ждала.

Квентину понимал, что это конец, и сделать он ничего не сможет. Без чуда было не обойтись, и либо оно произойдёт, либо он останется здесь, в этом мёртвом лесу, развалившись трупом посреди серых скрюченных корней.

Квентин вдруг понял, что снова чувствует руку. Он рывком схватил меч, собираясь сразиться с призраком и, если придётся, умереть в этом бою.

Он никогда не молился. Более того, он и не верил в святого бородатого старца на небесах и даже во все эти теории о симуляции настоящего, которые всё больше приобретали популярность в его родном мире. Нет, он предпочитал просто жить и верить в то, что видит. Но прямо сейчас, прямо в это короткое мгновение, стоя перед жутким призраком лицом к лицу, зная, что его ждёт только смерть, и этот бой ему не выиграть, он впервые в своей жизни сделал это.

Спроси его сейчас, в чём заключалась его молитва, о чём он просил, чего желал, он бы даже не вспомнил, но тогда он совершенно точно знал, чего хочет. Он хотел жить.

Квентин сжал меч так крепко, что у него побелели костяшки пальцев. Он направил лезвие вверх, принял боевую стойку и приготовился к драке. Призрак завыл, и такой же вой раздался со всех сторон. Квентин вмиг осознал, что вот оно: последний миг его жизни. Если верить книгам и фильмам, сейчас перед глазами должна была пронестись прожитая жизнь, но ничего подобного не произошло.

По глазам ударила вспышка белого света. Квентин повернул голову и закрылся рукой, но краем глаза успел различить в охваченной туманом тьме хижину. Из распахнутой настежь двери лился свет, прибиваясь сквозь густое вонючее облако, разгоняя мрак, посылая Квентину лучи надежды. Ни секунды не думая, Квентин развернулся и побежал.

Снова ветки уродливых деревьев цеплялись за одежду, царапали лицо, он даже чуть не выронил меч отмороженной рукой, которая хоть и отошла, но всё ещё плохо слушалась его, но каким-то невероятным, он бы даже сказал, чудесным образом ему удалось отыскать путь среди деревьев, оторваться от призраков и заскочить в дом, захлопнув за собой дверь.

Квентин развернулся и, не опуская меч, встал прямо перед дверью, ожидая нападения. Он слышал, как снаружи, в лесу, воет армия призраков. Как вой этот разносится по всей округе. Страшный, животрепещущий. А потом всё неожиданно стихло. Только тогда Квентин опустил меч, прижался к стене спиной и съехал по ней вниз, смахнув со лба пот ладонью.

От дикой, чуть ли не самоубийственной пробежки, когда он нёсся сломя голову, даже не глядя себе под ноги, он запыхался и тяжело дышал. Осмотрев отмороженную руку, он пошевелил пальцами и порадовался тому, что подвижность полностью вернулась, но расслабляться не стоило. Кто знает, что ещё приготовил ему этот лес?

Квентин просидел неизвестно сколько. Может, ему даже удалось вздремнуть, а может, нет. Мысли путались, тело ныло, желудок выражал голодное недовольство самой заковыристой нецензурной бранью, на которую был способен и Квентин его прекрасно понимал, только сделать с этим, увы, ничего не мог. Он встал, вложил меч в ножны и вошёл в соседнюю комнату, где за задёрнутыми шторами чернела ночь. Квентин подошёл к окну, одними пальцами отодвинул шторину и убедился в том, что призраков нет. Стало немного легче, но вылазить из дома он не собирался. Совсем даже наоборот. Если окажется, что здесь безопасно, он просидит здесь, пока не займётся рассвет, а уж потом сделает всё для того, чтобы убраться отсюда как можно дальше.

Квентин обшарил в избе каждый уголок, но не обнаружил ни малейшего присутствия кого бы то ни было. Ни следов, ни мусора, ни одежды, ни других вещей. Что было хуже всего, он не обнаружил в доме никакой еды, ибо есть хотелось невероятно, но что поделать? Пока он здесь, ему, видимо, не видать ничего хорошего и так до тех пор, пока с испытанием не будет покончено.

Квентин уселся на притаившуюся в углу кровать и прижался спиной к стене, прикрыв глаза.

Не спать! Кричал он себе в уме, боясь, что всё это может оказаться очередной иллюзией. Дом растает, и он снова окажется среди призраков, а как оказалось, они очень даже могут ему навредить.

А что если испытание и есть этот лес? Что если эти призраки, тролль, река и даже хижина часть испытания? Что если во всём этом должен быть какой-то смысл, который от меня ускользает? Может, я должен найти какой-то ключ, волшебную палочку или заколдованную лягушку? Может, на заднем дворе избушки растёт сад, а в саду…

Проснулся Квентин с первыми петухами. Он буквально услышал, как где-то за домом кричит петух. Он протёр глаза, проверил, на месте ли меч и собрался было выйти из дома, как вдруг заметил на столе полную кружку воды.

Он подскочил к столу, схватил кружку, уже почти поднёс её ко рту и замер.

Вдруг отравлена?

Колебался Квентин недолго. Вода льдом прокатилась по горлу, утопая в желудке. После того как во рту у него всё высохло и едва вязалась слюна, испить холодной водицы было чуть ли не мечтой, и вода (наконец-то повезло) оказалась просто водой. На всякий пожарный он постоял на месте несколько минут, но хуже ему не стало. Совсем наоборот. Чувствовал он себя так свежо, как не чувствовал уже давно.

Вопрос, кто поставил кружку на стол, оставался открытым для него и после того, как он снова обыскал дом, заглянув в каждый уголок, и даже обошёл хижину снаружи. Он не встретил никого, кроме двух петухов в маленьком, огороженном забором курятнике близ ухоженного огорода. Пожав плечами и громко хмыкнув, Квентин побрёл куда глаза глядят.

Каково же было его удивление, когда он вернулся к месту, где его окружили призраки, поднялся на холм, а за холмом пестрела широченная зелёная долина, утопая в полях и лугах, а вдали виднелся огромный, обнесённый стенами великолепный замок, флаги которого развевались на ветру. Правда, герб Квентин разглядеть не мог, что было неудивительно с такого расстояния, да и в геральдике он всё равно не очень-то понимал.

Получалось так, что вчера ночью он был всего лишь в шаге от того, чтобы покинуть это гиблое место. Если бы он побежал в другую сторону, а не наткнулся на хижину, то уже утром был бы в замке. Правда, навряд ли бы ему удалось убежать от приведений, так что хорошо оно так, как вышло. Квентин не мог объяснить себе уверенность в том, что цель всего испытания ждала его в замке и что там он сможет найти ответы, после чего с превеликим удовольствием свинтит отсюда как можно дальше и постарается никогда не вспоминать о том, что здесь было.

**

Лес поредел. Квентин вышел из тени деревьев и пошёл по широкой протоптанной тропинке. Оставалось только надеяться на то, что она выведет его куда нужно, а не окажется очередной ловушкой, которая загонит в местечко похуже.

Квентин взбирался по холмам ровно до тех пор, пока земля под ногами не распрямилась, превратившись в гладкую равнину. Он увидел, как навстречу ему по тропе вышагивают двое вооружённых пиками королевских гвардейцев в красных гербовых накидках, которые, как и всё в этом мире, появились неожиданно и из ниоткуда. Квентин начинал к этому привыкать.

– Стой! Кто идёт? Крикнул гвардеец, стукнув древком о землю, когда Квентин оказался от него на расстоянии нескольких шагов.

Как только громогласный голос нарушил идиллию тишины, Квентин вздрогнул и замер на месте.

– М-меня зовут Квентин, – осторожно, тихо, чуть ли не шёпотом ответил механик.

– Господин Квентин! Обратился к нему второй гвардеец, выйдя вперёд. Гвардеец отставил пику, достал из-за пояса длинный свиток, сорвал печать, раскрутил его, звонко прочистил горло и зачитал:

– Господину Квентину! Путнику, прибывшему из Лоритина в королевство Грёзбург и ступившему на земли Мечтаграда. Королева Жизель вторая, наследница престола, член ордена алой розы, верховная правительница ложи прекрасных дев, победительница конкурса королев среди королей, любимица подданных и дама сердца мужчин всего королевства, приглашает вас во дворец отдохнуть с дороги, отведать блюда лучших в королевстве поваров и насладиться её обществом, ибо ей небезразличны редкие гости из иных миров и их расположение, как и молва о королевстве. Королева требует привести вас к себе немедленно!

На последнем слове голос гвардейца изменился, стал жёстким, металлическим. Квентина пробрала дрожь, когда он услышал столь разительное изменение, и холодный колючий комок зашевелился у него в груди.

Гвардеец собрал свиток, засунул за пояс, взялся за пику и стукнул древком о землю.

– Приказ королевы призваны исполнять! Нарушить приказ — значит смерть! Скандировали одновременно гвардейцы железными голосами, постукивая пиками по земле.

– Я-я п-просто…д-да…конечно, если королева ж-желает меня в-видеть, – ответил Квентин, прокручивая в голове мысли о том, как же ему отвертеться от этих гвардейцев. С другой стороны, подсознание подсказывало ему, что всё должно идти так, как идёт. Только таким образом можно завершить испытание, а если он начнёт сопротивляться, ни к чему хорошему это не приведёт. Да и сможет ли он одолеть этих двоих? Допустим, да, что будет дальше? Он пойдёт к замку? Там снова гвардейцы, а сколько их внутри?

– Прошу за мной, господин Квентин! Вы будете желанным гостем! Заверил Квентина гвардеец, после чего один встал спереди, другой сзади, и они помаршировали в сторону замка.

Когда они уже подходили к стенам, из ворот выскочил рыцарь в сияющих доспехах. Рыцарь поднял меч к небу, его острие сверкнуло в свете солнца, и он с воинственным криком ринулся в сторону леса, не обращая ни на гвардейцев, ни на Квентина ни малейшего внимания.

– За королеву! За Грёзбург и Мечтаград! Услышал отдалённый крик рыцаря Квентин.

Стража у ворот отсалютовала гвардейцам, не удостоив Квентина вниманием. Да и вообще все стражники, которыми буквально кишели улицы, делали вид, будто не видят Квентина, а может, так оно и было. Зато горожане вели себя целиком и полностью противоположно. Они улыбались, приветствовали гостя, махали ему руками, громко восклицали, некоторые даже кланялись, а одна молодая девушка особенно отличилась, выполнив книксен.

Квентина вели по чистым, красивым и ярким улицам Мечтаграда, и одного взгляда на всё это окружение хватило, чтобы понять, что жизнь здесь течёт иначе. Более того, вообще всё здесь было другим. Люди выглядели счастливыми, беззаботными. Как будто в их мире царила только радость и любовь. На глаза Квентину попадались улыбающиеся мужчины и женщины, выряженные в цветастые яркие одежды дети. Он даже приметил одну целующуюся парочку, устроившуюся в тени деревьев на скамейке у озера. Казалось, будто у всех всё хорошо, и за время пути до дворца они не встретили ни одного нищего, бродягу или попрошайку.

Если при входе в город простой люд казался Квентину необычным, то чем дальше они заходили, тем всё приобретало ещё более странные оттенки. В верхних районах города вальяжно расхаживали пышногрудые девицы в платьях с глубоким вырезом в зоне декольте, размахивая веерами, громко ахая и охая, напыщенно улыбаясь и искусственно смеясь, аристократически выпячивая подбородок. Длинными шагами меряли землю поэты с листом пергамента и пером, громко разглагольствуя о сладострастных грёзах, романтике в саду средь белых лилий и жгучей страсти посреди глубокой ночи, обуревающей нежданно-негаданно хотя бы раз в жизни каждого. Художники были заняты, скрываясь за мольбертами, восхищаясь позирующими полуобнажёнными музами, чьи голые тела бросали Квентина в жар, а на одинокой скамье в отдалении от всех сидел нетрезвый бард, затягивая песнь о прошедших ночах, увядших розах и тяжких муках, бьющих сердце беспощадно.

Квентин тряс головой, моргал, пробовал даже себя ущипнуть (четыре раза), но мир вокруг даже не думал исчезать. Скорее всё больше силился его поразить. Когда они подходили к дворцу, глазам Квентина открылась широченная площадь, посреди которой стоял огромный фонтан, внутри которого высился величественный памятник фигуры женщины в длинном платье, с волнистыми волосами и венком на голове. В руках женщина держала большой кубок, и из него ручьем лилась вода, разбиваясь о её красивые длинные ноги, разлетаясь блестящими в свете солнца брызгами. У фонтана стояла стайка молодых раскрасневшихся девиц, и одна из них, глядя на Квентина, помахала ему. Квентин смутился, кашлянул, но набрался смелости и помахал в ответ.

У входа во дворец стояла стража. Квентин только сейчас обратил внимание, что на гербовой накидке был изображен щит с распустившейся розой. Стража пропустила их во дворец, и Квентин переступил порог высоких, украшенных золотом дверей.

Как только двери раскрылись, Квентин оказался в длинном коридоре. Перед ним простирался красный ковёр, поднимаясь вверх по широким мраморным ступеням. На белых стенах висели огромные картины в золоченых рамах – шедевры искусства, в которых он ничегошеньки не понимал. Потолок терялся где-то высоко-высоко, словно он оказался в пятидесятиэтажном небоскрёбе. Только здесь этаж был один, и тот первый. Механик почувствовал, как у него от волнения затряслись руки, а по шее пробежала дрожь. Он сглотнул, пригладил волосы и сделал шаг, как вдруг остановился. Перед ним из ниоткуда возник низкорослый старик с маленькими чёрными, стреляющими острыми иглами глазами. Старик окинул его с ног до головы подозрительным взглядом, скривив губы и состроив гримасу отвращения. Он наморщил нос, принюхался, и глаза его стрельнули на подошвы заляпанных грязью ботинок и не менее грязную одежду, в которую был одет Квентин.

Стараясь скрыть свое недовольство, старик натянул на лицо улыбку. Глаза его широко раскрылись, и взгляд сделался мягким, добродушным. Если бы не изначальная реакция, Квентин бы подумал, что он это искренне.

– Приветствую вас, благородный господин, во дворце её величества королевы Жизель второй! Наследницы престола, члена ордена алой розы, верховной правительницы ложи прекрасных дев, победительницы конкурса королев среди королей, любимицы подданных и дамы сердца мужчин всего королевства! Моё имя Филипп, и я говорю с вами от лица её величества. Как вы наверняка понимаете, у нас есть свои правила и свои порядки, а потому вынужден вас попросить первым делом отправиться в сауну, где вы сможете смыть с себя дорожную пыль, грязь и всю эту отвратительную вонь, источники запахов которой я, даже если бы знал, перечислять бы не стал. Ох-ох-ох! Извольте, ибо таково желание королевы!

Филипп поднял руку, согнул её в локте и, изящно вытянув кверху указательный, средний и большой пальцы, щелкнул ими. Дверь слева с громким хлопком раскрылась, оттуда выскочил ловкий мальчуган, подбежал к Квентину и встал перед ним, держа в руках мягкие бархатные полотенца разных цветов и размеров, а также душистое мыло, флакончик духов и непонятно зачем и совершенно ни к месту пучок каких-то трав, запах которых, впрочем, Квентину понравился.

Механик ничего не успел сказать и сделать, как старик продолжил свою речь.

– С оружием во дворец разрешено являться только личной страже королевы и приближённым к трону, а потому попрошу вас сдать его на хранение. Извольте! Вы получите их обратно сразу же, как только покинете дворец, или же по приказу королевы.

Из двери справа выскочил ещё один мальчуган, подбежал к Квентину, поклонился и вытянул руки, ожидая, когда тот сложит на них оружие.

Квентин ну никак не хотел прощаться с мечом и уж тем более с самострелом. Если, когда он сюда шёл, думал, что случись что, и он расправится с гвардейцами или, если понадобится, так или иначе сможет решить рискнувшие встать на его пути проблемы, то если он останется без оружия, шансов на это у него нет никаких. Можно сказать, что оружие было его единственным шансом выбраться отсюда.

Квентин какое-то время стоял, переминаясь с пятки на носок, заглядывая в глаза противному старику, но тот даже не шелохнулся, глядя на него, не моргая. С каждой секундой от этого взгляда Квентину становилось всё хуже, будто ему на спину положили что-то тяжёлое, и это самое “тяжёлое” становилось всё тяжелее.

А, чёрт с ним!

Квентин, наконец, отвёл взгляд и о чудо! Ему сразу же стало легче! Он отвязал ножны от пояса и с вложенным в них мечом аккуратно положил мальчику на руки. Потом, под испытующим взглядом старика, отцепил самострел и положил его сверху на меч. Старик продолжал смотреть на него и молчать. Тогда Квентин вытащил все шарики из специального кармашка и положил их мальчику в ладонь, медленно отсчитывая каждый. Надеясь на то, что мальчик их не потеряет.

После всех процедур Квентин улыбнулся старику и постучал ладонями друг о друга, а мальчишка развернулся и нырнул в дверь, из которой появился.

– Ну-с, теперь прошу за мной. Я провожу вас в сауну, – сказал Филипп.

Квентин принял у мальчика из рук выданный ему банный набор и последовал за стариком.

Вышел он часа два спустя. Чистый, приятно пахнущий и расслабленный от распарившей тело горячей воды. Вызванный Филиппом цирюльник сбрил ему спутанную бороду и усы, и даже постриг его. Он переоделся в чистую одежду, которую приволокли неизвестно когда и неведомо откуда, и, как ни странно, весь гардероб оказался его размера, и сел идеально. Когда со всеми делами было покончено, Филипп осмотрел его, обойдя со всех сторон, и его лицо приняло удовлетворённое выражение.

– Теперь осталась одна маленькая, совсем незначительная деталь, – заявил Филипп.

Квентин приготовился к самому худшему.

– Поклонитесь мне, – произнёс Филипп полушёпотом, в котором чувствовался высокомерный приказ.

Квентин замер, не шелохнувшись.

Ещё чего!

Он так и стоял, глядя на Филиппа, и на этот раз собирался выиграть эту битву взглядов, решив, что ни за что не спасует.

– Это о-обязательно?

Филипп кивнул, и на его губах промелькнула кроткая улыбка.

– М-может, обойдёмся без э-этого? Спросил Квентин минуту спустя.

– О, боюсь, вы меня неправильно поняли, – поспешил объясниться Филипп. – Это необходимо, чтобы я убедился, что вы готовы к приёму. Видите ли, по правилам этикета слугам, подданным и гостям принято приветствовать королеву особым обрядом. Рыцари преклоняют колено и прикладывают руку к сердцу, слуги же кланяются в пол, пока им не прикажут выпрямиться, гонцы опускают голову, а гости, как в вашем случае из Лоритина, кланяются так, как принято у них. Насколько мне известно, в Лоритине поклон выглядит так.

Филипп отвёл заднюю ногу назад, наклонился, согнув прямую спину, при этом прижимая правую руку к сердцу, а левую заведя за спину. Он простоял так несколько секунд, а потом выпрямился.

– Сможете повторить? Полюбопытствовал он.

– Д-да…думаю, смогу, – пролепетал Квентин, пытаясь вспомнить, какую ногу отводить и какую куда руку прикладывать.

С третьей попытки у него получилось, и если верить Филиппу, то очень даже неплохо. Он повторил поклон ещё раз перед выходом, Филипп снова остался доволен результатом, а потом попросил следовать за ним, и они оказались в тронном зале, куда Квентину не дали ступить, когда он оказался на пороге. Сейчас же он поднимался по лестнице вслед за королевским слугой, ощущая, как внутри него нарастает волнение, как стучит сердце, как в голову врывается хаотичный поток мыслей о том, что ему лучше сказать, как лучше себя вести, не забыл ли он, как кланяться, что делать, если королева выскажет ему неуважение, как вернуть оружие и куча других нелепых мыслей, которые можно и даже нужно было отложить на потом.

Мысли всё еще катались в голове клубком, когда Квентин ступал по красному ковру к трону королевы. Глядя на окружение, Квентин не смог сдержать удивления и охнул. Филипп это заметил и понимающе кивнул, самодовольно хмыкнув. Огромные мраморные колонны упирались в золотистый, блестящий в свете проникающего сквозь высокие окна солнца потолок. Колонны украшала искусная резьба мастера и рисованные символы причудливой формы, складывающиеся в определенные слова незнакомого Квентину языка. Окна украшали пышные шторы глубокого багрового оттенка. И золото. Везде золото. Много золота. Куда ни глянь. Спинки стульев украшены золотом, узоры на шторах вышиты золотом. Огромная люстра под потолком тоже сделана из золота. Трон, на котором сидела королева, естественно, блестел золотом. Даже причудливые символы на колоннах поблескивали вкраплениями благородного металла.

Когда они подошли к трону, Филипп громогласно воскликнул: – Перед вами её величество королева Жизель вторая! Наследница престола, член ордена алой розы, верховная правительница ложи прекрасных дев, победительница конкурса королев среди королей, любимица подданных и дама сердца мужчин всего королевства!

После пламенной речи старик поклонился, почти коснувшись носом пола, после чего отошёл в сторону и кольнул Квентина взглядом. Да так, что Квентин чуть не ойкнул.

Механик, вспоминая нужную позу, согнулся в поклоне, прогнувшись настолько низко, насколько мог. Простояв так несколько секунд, он выпрямился и весь красный как рак, уставился на королеву.

Грёзбург, Мечтаград, орден алой розы или что там было ещё? Квентин не запомнил, а даже если бы запомнил, то начисто забыл. Как и забыл бы любой, встретившийся с королевой взглядом. Наверное, ему никогда не везло. Может, он с рождения был неудачником, а может, его прокляли или на него наслали порчу, но за всю его короткую жизнь он ни разу не встречал женщин подобной красоты.

Он смотрел фильмы, бывало, даже читал книги, хоть читать и не любил, так как считал бессмысленные потуги горе-писателей пустой тратой времени. В книгах, как правило, то и дело герои натыкались на женщин, от которых у них то отвисала челюсть, то каменело тело, то определённая часть тела, то они чуть ли не падали в обморок, то ещё что. Он обычно корчил гримасу на таких моментах и не мог понять, какой дурак вообще записывает такие моменты в сценарий или в книгу, ведь такого не бывает! Ну не бывает таких женщин, от которых невозможно оторвать глаз. Которые пленят своей красотой, заставляют играть гормоны, нервничать, чувствовать себя напряжённым. Улавливать каждое её движение, даже если это едва заметное движение бровью. Содрогаться от смеха, выпрямляться от улыбки, дуреть от запаха. Забывать всё и сразу, соглашаясь со всем, что услышишь из её уст.

Королева была именно такой женщиной. Ещё до того, как Квентин услышал её голос, до того, как она поприветствовала его и улыбнулась ему, он уже всё знал. Он понял это, едва его глаза коснулись её. Тело просигнализировало ему об этом ещё до того, как разум успел понять, что произошло.

Что было дальше, он не запомнил. Кажется, он поклонился во второй раз, потом ещё. Королева улыбнулась ему. Вроде бы ему даже удалось её рассмешить. Правда, он не запомнил, как это вышло и почему. Вроде бы ей понравился его внешний вид и то, что он решил пожаловать сюда из самого Лоритина, и она заявила, что будет рада принять его здесь на любое время, и чтобы он чувствовал себя как дома. Королева отвела ему под отдых отдельную комнату, куда его, схватив за локоть, увёл Филипп, так как сам он с места сдвинуться не смог.

Когда опутавшие его чары спали, и он начал отдавать себе отчёт в том, что происходит, они с Филиппом уже шли по коридору к выделенным ему покоям.

– Ваши покои, господин, – сказал Филипп, открывая дверь и пропуская Квентина внутрь. Механик переступил порог и оказался в просторной комнате, посредине которой стояла широченная кровать под пологом, стены украшали шедевры творческой мысли в толстенных золоченых рамах, а в дальнем углу приютился широкий стол и два обшитых красным бархатом стула.

Квентин сделал несколько шагов, остановился и засмотрелся на одну из представленных его взору картин. Он смотрел на неё то так, то эдак, наклонив голову, зайдя с одной стороны, с другой, но так и не смог разобрать, что именно на ней изображено, но одно он знал точно – ему определённо нравится эта мазня.

– Де Лофалес был великим, – сказал Филипп, заметив интерес Квентина к искусству. – Его работы заставляют задуматься о многом даже сейчас, спустя столько лет. О его искусстве слышали даже в далёком Акенбурге.

Квентин понятия не имел, кто такой Де Лофалес, и ему было до лампочки, где находится Акенбург, но, дабы не позориться, он со многозначительным видом хмыкнул, соглашаясь с Филиппом, и отошёл от картины. Пройдя к дальней стене, он выглянул в окно. Вид открывался на дивный сад, выложенные белым камнем тропки и пустующие в сей момент скамьи.

– Обед будет с минуты на минуту. Всем ли вы удовлетворены? Всё ли вам нравится? Может, вашей душе угодно что-либо ещё?

Квентин отошёл от окна и расплылся в широченной улыбке, когда в воспоминаниях всплыло удивительно красивое лицо королевы и видел он его так ярко, что начисто забыл о том, что Филипп ждёт ответа. Когда слуга дал о себе знать, Квентин сообщил, что его всё устраивает, и отпустил Филиппа восвояси, бухнувшись на кровать и закинув руки под голову. Он даже перехотел есть. Сейчас его волновало только одно – красота королевы Жизель.

2. Иллюзия смерти

Он рванулся вперёд, невидимой дымкой проскользнул мимо разъярённого зверя, занёс клинок для удара и срубил гончей голову. Хрустнуло, и вытянутый уродливый череп с громким стуком свалился на пол. Ушей чародея коснулся цокот костяных лап. Он вгляделся во тьму, вытянул руку и бросил заклинание. Огромный пурпурный шар вспышкой осветил коридор и сжёг стража дотла.

Разделавшись с врагами, Дегоб пошёл дальше. Он в полном мраке и сопутствующей сему мраку гробовой тишине добрался до большого зала, в котором единственным источником света была одинокая тлеющая лучина, в свете которой разглядеть хоть что-нибудь удавалось с трудом, но ему это было только на руку, ведь во тьме он становился сильнее. Пол был сплошь и рядом усыпан костьми гончих, но изредка угадывались и человеческие. Видимо, это были останки тех, кто пытался пройти испытание до него. Прямо у стены, под единственным источником света, стояла накрытая тяжёлой каменной плитой гробница. Дегоб подошёл к усыпальнице и осмотрел её. Ни рун, ни знаков, ни символов. Крышка покрылась толстым, накопленным за столетия слоем пыли.

Казалось, всё просто: нужно открыть гробницу, забрать спрятанную в ней часть ключа от сокровищницы и уйти, вот и всё испытание. Но Дегоб был научен не только историями из древних книжек, по которым когда-то его учили в школе волшебства Вольсетт, но и горьким опытом. Никогда и ничего в таких испытаниях просто так не давалось.

Как и в этот раз.

Воздух завибрировал, наполнился энергией, и уши прорезал неприятный сиплый хрип:

– Ещё один смертный решил бросить вызов судьбе…

Голос звучал вяло и неразборчиво, будто говорящий с трудом раскрывал рот, при этом растягивая каждое слово.

– Чего же ты ищешь? Бессмертия? Несметных богатств? Услад для своего сосуда? Нет…нет…тут что-то другое…

Дегоб почувствовал, как его затылка словно коснулась чья-то холодная костлявая рука, крепко сжав ему голову.

–…вижу…вижу…вижу! Карта! За ней ты пришёл! Проделал такой путь, чтобы заполучить клочок высохшей бумаги...

Голос становился отчётливее, и Дегоб ощутил просыпающуюся в недрах храма злобу. Пол под ногами задрожал, неведомая сила пробежала по стенам, и пространство вокруг наполнилось магией.

– Выходи! Сразись со мной и покончим с этим! Крикнул Дегоб в пустоту.

Россказни давно почившего жреца его интересовали мало. Он прекрасно понимал, что испытания пройти не так просто, и знал, что ждёт Квентина, как и знал, что ожидает Кая. Тянуть было нельзя, ведь они оба были в опасности. Если бы он рассказал им всё как есть, они никогда бы не согласились на этот безумный шаг, но если бы они не начали проходить испытания, тогда им никогда не достать карту и не победить Риггера, а если они этого не сделают, пророчество не даст ему покоя. Тень будет продолжать терзать его ещё долгие тысячелетия. Ровно до тех пор, пока ходящий не появится снова, и он снова не попробует сделать то же самое. Он слишком устал от такой жизни. Устал от этого долга и от этой ноши. У него не было права на ошибку.

Раздался ледяной смех, от звуков которого по стенкам желудка прокатилось что-то густое и холодное, на плечи навалилась неподъёмная тяжесть, а с ног до головы пробежала волна колючего холода. Но Дегоба этим было не напугать. Случались с ним вещи и похуже.

– Во все времена люди хотят одного и того же…богатств, власти, удовлетворения своей похоти и славы! Но ты…карта!

– Довольно! Выходи на бой, жрец! Я вызываю тебя! Разве не так написано в письменах, которые вы после себя оставили для всяк сюда входящего? Вам нужно бросить вызов, и я бросаю его тебе! Или ты струсил? После смерти мир живых стал для тебя невыносим? Зависть ли поднялась в твоём сердце или же ненависть к тем, кто положил конец твоей жалкой жизни?

Слева, прямо над ухом, затрещали искорки. Дегоб повернулся и увидел перед собой пылающего изумрудным пламенем жреца. Жрец не церемонился, он сложил руки и бросил в наглого гостя заклинание. Заклинание было такой силы, что Дегоба отбросило в другой конец залы, и он ударился спиной о стену, по которой пошли трещины. От боли Дегоб вскрикнул, ощущая, как у него горят спина и затылок. Может, тень и даровала ему вечную жизнь, но от боли не избавила. Он поднялся на ноги и смерил неприязненным пылающим пурпуром взглядом противника.

Жрец был по-настоящему уродлив. Мерзок, отвратителен и ещё сотни подобных эпитетов могли бы описать его. Пожранное червями лицо, провалы щек, свисающие редкими островками куски прогнившей плоти. Он был облачён в спадающую до самого пола изорванную чёрную мантию, скрывающую огрызки ног. Туловище его заканчивалось там, где у человека начинается данное ему природой естественное начало. В одной руке жрец сжимал длинный посох, оба конца которого заканчивались острым лезвием, в другой пылало изумрудное пламя.

– Как смеешь ты, смертный, обращаться со мной, как с презренным?! Как смеешь ты бросать мне вызов? Ты недостоин! Преклони предо мной колени, и я дарую тебе быструю смерть!

Дегоб молчал. Он выжидал. Всё, что ему нужно было, это покончить со жрецом и получить желаемое.

Захрустели искорки, и ещё до того, как жрец появился рядом, Дегоб слился с тенью и оказался позади него. Он крепко сжал рукоять меча, замахнулся и ударил, проткнув и без того дырявую мантию мертвеца, разрезая пустую грудную клетку.

Хрустнули кости, из раны вырвались языки пламени, жрец захрипел, рванулся вперёд и повернулся к Дегобу лицом.

Поначалу Дегобу показалось, что жрец сейчас рухнет на пол, или пламя охватит его, или он бросится на него в порыве лютой ненависти, но произошло нечто совершенно иное. Жрец зашёлся холодным смехом, да так громко, что задрожали стены.

– Неужели ты думаешь, что сможешь так просто победить меня? Глупец!

Жрец выбросил вперёд руку, и Дегоб почувствовал, как невидимые холодные пальцы схватили его за шею. Ноги оторвало от земли, и он повис в воздухе, задыхаясь.

– О, как сладка вытекающая из тела жизнь…тебе никогда не понять этого, смертный…– прошептал жрец.

Понимая, что долго так не продержится, Дегоб сжал ладони в кулаки, накопил энергию и бросил во врага заклинание. Жреца с силой ударило в грудь. Он хрипло вскрикнул и отшатнулся. Хватка моментально ослабла, и Дегоб снова оказался на полу. Ноги плохо держали его, в глазах двоилось.

– Эти фокусы тебе не помогут! Крикнул жрец. Он взмахнул искрящейся изумрудным пламенем рукой и бросил в Дегоба огромный огненный шар.

Дегоб слился с тенью, оказался рядом со жрецом, нанёс три быстрых удара, стараясь разбить жрецу грудную клетку, чтобы разрушить прогнивший скелет и прекратить его существование, но всё, что ему удалось – это расцарапать ему кости, только и всего.

Он снова слился с тенью, появился в другом конце залы, сжал руку в кулак, раскрыл ладонь и выпустил из неё шар пурпурного пламени, который врезался в стену там, где только что парил жрец. Мертвец успел исчезнуть за мгновение до того, как его коснулись пылающие пурпуром языки.

Дегоб в несколько прыжков оказался в середине залы и крутанулся на месте, глядя по сторонам и вслушиваясь в каждый шорох. Жреца нигде не было, но он чувствовал, как накапливалась сила, готовая в любой момент взорваться. Вибрации невидимой энергии стали мощнее, и это говорило о том, что противник готовит новый удар, который обещал оказаться куда разрушительнее предыдущих.

Ушей Дегоба коснулся негромкий стук. Сначала стук этот не сильно его беспокоил, но не прошло и минуты, как звук начал нарастать. К стуку прибавились другие, невпопад, образуя собой жуткую мелодию. Дегоб посмотрел себе под ноги и понял, что происходит.

Кости стражей гробницы, как и оставивших в храме душу искателей сокровищ, начали подниматься с пола и собираться в скелеты. Дегоб уже видел нескольких гончих, человека без рёбер и руки. Видел, как появляются другие, и сообразил, что ждёт его дальше. Целая армия костяных стражей, которую жрец был готов противопоставить ему и справиться с этим так просто, как хотелось бы, не получится. Но он уже знал, что делать.

Взмахнув мечом, косым ударом Дегоб срубил голову с плеч подступающему к нему мертвецу и с размаху ударил его ногой. Мертвец отлетел в сторону, ударился о стену и рассыпался, но не прошло и нескольких секунд, как кости начали собираться вновь.

Понимая, что чем дольше он тянет, тем победить жреца становится труднее и тем больше шансов уйти ни с чем, Дегоб в несколько прыжков оказался у гробницы, распинав по пути двух скелетов и раздавив сапогом череп одной из гончих, запрыгнул на пыльную крышку, встал на колено и начал ждать.

Стражей уже была целая армия. Десятки гончих, навостривших на него пустые провалы мёртвых глазниц, цокающие редкими зубами изувеченные скелеты, кривой походкой шествующие в его сторону. Будь он простым человеком, таким же, как десятки, а то и сотни искателей сокровищ, побывавших здесь до него, он бы проиграл. Более того, он бы струсил и даже не сунулся сюда, ведь в письменах было сказано ясно: каждый, кто переступит порог испытания, живым не вернётся.

Но так уж вышло, что простым смертным, как предполагал жрец, Дегоб не был. Он не был даже волшебником одной из школ магии Лоритина – эти времена были давно позади. Он был проклятым тенью одиночкой. Отравленным ядом смерти человеком, в котором человеческого ничего давно уже не осталось. Он был тем, кого жрецы никогда не ожидали здесь увидеть, и всё же он оказался здесь, и раз судьба привела его сюда, то настало время положить конец этим бессмысленным испытаниям, кровавым ритуалам и жертвоприношениям, устроенным жрецами, чтобы питать свою пустую мёртвую жизнь.

Дегоб вытянул перед собой согнутые в локтях руки и плотно сжал их. Знак Вольсетта на тыльной стороне запястий соединился воедино и засиял, образуя светящийся круг, который в мгновение ока охватило пурпурное пламя.

Дегоб начал произносить слова, смысл которых был давно забыт даже самыми мудрыми волшебниками Лоритина. Его окружила прозрачная сфера, которая была призвана защищать его на время чтения заклинания, требующего больших усилий и концентрации. Дегобу приходилось представлять себе каждое слово и символ настолько ярко, насколько это было возможно, прежде чем он запечатлевался в сознании, и только потом он переходил к следующему. С обычными заклинаниями было проще – их достаточно было представить или мысленно начертить символ, как ты уже мог ими воспользоваться. Подобные действа были доведены у многих волшебников до автоматизма, но здесь всё было куда сложнее.

Созданная жрецом армия подступала ближе, и защитной сферы коснулась первая костлявая рука. Сверкнула яркая вспышка, оживший скелет отбросило в сторону, и он пролетел через весь зал, сбивая с ног других восставших. Не прошло и минуты, как он снова стоял в строю вместе с другими.

Жрец хохотал. Его сила нарастала, вибрации усиливались.

Дегоб понял, что времени у него куда меньше, чем ему хотелось бы. Сколько ударов выдержит сфера? Как долго он сможет удерживать её, концентрируясь на другом заклинании? Минуту? Две? Кровь в жилах стыла, заклинание высасывало из него силы.

Сразу несколько гончих бросились на Дегоба, и на мгновение ему показалось, что он не сможет удержать их. Не сможет сдерживать сферу, и они прорвутся через неё, набросятся на него, искусают своими гнилыми чёрными клыками, разрывая в клочья, но сфера уберегла его и на этот раз, разбросав гончих в разные стороны.

– Умри! Умри! Умри! Закричал жрец, и стены затряслись, зажглись изумрудным пламенем, которое, вспыхнув, с каждой секундой разрасталось, приближаясь к Дегобу. Он уже чувствовал его жар.

Дегоб знал, что сил отразить заклинание такой мощи, удерживая сферу и читая своё, ему не хватит.

Момент настал.

Сфера растворилась, один из мертвецов, стуча зубами и похрустывая костьми, схватил его за ногу и потянул к себе. Дегоб выпрямился, поднял руки и закрыл глаза. Костяная гончая накинулась на него, вцепилась зубами ему в ногу, ещё одна бросилась на него сзади, скребя острыми когтями спину, силясь добраться до кожи, порвать ее в клочья, впиться зубами в мясо. Дегоб открыл глаза, размахнулся и саданул кулаком по укрывающей усыпальницу плите.

Прогремел взрыв. Волна разрушительного пламени пронеслась во все стороны, сжигая стражей, превращая их кости в пепел. Охватившее стены изумрудное пламя погасло, оголяя обожжённый камень, многолетняя пыль сгорела вместе с костьми восставших мертвецов.

Наступила тишина. Голос жреца потонул в пустоте, стук костей восставших стих, замолчал шорох пламени и треск искр. Даже одинокая лучина погасла, погружая залу в кромешную тьму. Плита гробницы разбилась на мелкие осколки, и сейчас Дегоб стоял ногами внутри. Как и было сказано в письменах, спрятанной наградой оказалась часть ключа, которая поможет им попасть в сокровищницу. Он наклонился, поднял её и положил в карман, довольный результатом проделанной им работы. Это заклинание всегда работало безотказно, хоть и применять его ему приходилось нечасто, но оно и к лучшему. Оно отнимало много сил и читалось слишком долго, а в разгар боя, как правило, времени на подобные вольности нет.

Дегоб выбрался из гробницы и направился к выходу, желая убраться из этого гиблого места как можно скорее.

Зашелестело, воздух окрасился изумрудом. Дегоб едва успел повернуться и увидел взявшегося из ниоткуда жреца. Он вытянул руку, чтобы выбросить заклинание, но не успел. Жрец замахнулся и вонзил острие посоха ему в грудь.

Лезвие с неприятным хрустом проткнуло плоть и сломало рёбра. Дегоб охнул и обеими руками схватился за древко.

– Люди не меняются! Такие же самонадеянные, такие же самодовольные и гордые! Думал, тебе удалось обмануть меня? Думал, тебе под силу победить жреца Абу-ван-Халлима? Ты недостоин, чтобы даже стоять рядом со мной! Прими же свою смерть и отдай мне душу!

Жрец рассмеялся, и смех его ударил по ушам. Дегоб судорожно хватал ртом воздух, пытаясь сделать хотя бы глоток, ощущая, как лезвие продолжает разрывать плоть, как ноют кости от рези заточенной стали. Закружилась голова, хлынувшая из раны кровь пропитала одежду, покатилась тонкими струйками вниз, спадая густыми тёмными каплями на пол.

– Твоя жизнь моя! Крикнул жрец, пододвинув голову к Дегобу и заглянув ему в глаза.

Глядя в пылающие изумрудом прогалины, Дегоб одной рукой выхватил меч, другой схватился за посох и с силой рванул его на себя. Лезвие прорезало внутренности дикой болью и вышло со спины. Дегоб закричал от разрывающей его боли, но не сдался, а сделал очередное усилие и пододвинулся ещё ближе. Жрец продолжал смеяться, не в силах нарадоваться своей победе, предвкушая энергию пойманной им души, которую он уже готов был впитать. Это ощущение пьянило его, дурманило, словно хмель, и он не обращал ни малейшего внимания на предсмертные потуги умирающего волшебника.

Дегоб сделал очередное усилие, подобравшись почти вплотную к жрецу, поднял руку, размахнулся и ударил. Лезвие со свистом прорезало воздух, громко хрустнуло, и смех прекратился. Хватка ослабла, посох, как и Дегоб вместе с ним, рухнули на пол, а костлявое тело рассыпалось в прах, присоединяясь к пеплу сотен костяных стражей.

Дегоб нашёл в себе силы и выпустил из ладони тусклый светящийся шарик, осветивший горстку пепла и бледную черепушку некогда могущественного жреца. Череп глядел на него пустыми чёрными глазами, в которых больше не играли искры изумрудного пламени, а зубы больше не стучали в безумном ледяном смехе. Дегоб подобрался к черепу и сжал его в кулаке. Боль становилась просто невыносимой, разрывая ниточки нервных окончаний и вспыхивая по всему телу с каждым движением.

– Вот…и всё…жрец. Вот и всё, – прошептал Дегоб, глядя в глаза жрецу, а потом замахнулся и, насколько хватало сил, швырнул череп в стену. Нижняя челюсть отвалилась, зубы полетели во все стороны, и осколки черепа с громким стуком рухнули на пол.

Несмотря на победу, легче Дегобу не стало, ведь теперь предстояло самое сложное. То, что он никогда не любил, а ведь подобное уже не раз случалось. Может даже не один десяток раз. За всё-то время. Пожалуй, случались с ним вещи и похуже, а ранения бывали серьёзнее, но каждый раз, когда он оказывался в подобной ситуации, он одинаково ненавидел то, что ему предстояло сделать. Боль расползалась по телу, и ощущения оставались в воспоминаниях, каждый раз отзываясь неприятным жжением на кончиках нервов.

Он схватился руками за посох, закрыл глаза, сделал глубокий вдох, выдохнул, сжал пальцы на древке и вырвал из себя лезвие. Тело парализовало дикой болью. Дегоб не мог даже кричать, а только заскрипел зубами, пытаясь унять вспыхнувшую огнём дрожь. Он завалился на бок, прижав руки к ране, и закрыл глаза. Он знал, что это ненадолго, но это самое “ненадолго” нужно перетерпеть.

Две свинцовые гири опустились на веки, под их тяжестью закрылись глаза. Дегоб сделал ещё несколько глубоких вдохов и выдохов, и сердце его остановилось.

3. Иллюзия времени

Кай шёл по длинному тёмному коридору, водя руками по холодным стенам, касаясь кончиками пальцев шершавых камней. Он брёл в темноте довольно долго, прежде чем дверь перед ним опустилась и пространство озарилось ярким светом. Кай закрылся руками от непривычных глазу цветов, переступил порог и оказался в огромном зале, в котором не было абсолютно ничего. Только голый пол и стены, которые состояли из странного молочно-белого водянистого вещества, о происхождении которого можно было только гадать.

Кай как следует осмотрелся, убедившись, что глаза его не обманывают и вокруг него действительно только пустота, оторвал ногу от пола и посмотрел на подошву – она была сухой. Получалось, что оное вещество, из которого состояло здешнее бытие, было хоть и водянистым, но к ногам не прилипало и следов не оставляло. При этом при всём оно ещё было способно удерживать вес его тела, которое при этом не оказывало на него никакого давления.

Кай наклонился и ткнул пальцем в пол. Пол чуть прогнулся под подушечкой пальца и тут же вернулся в первоначальную форму. Каю в голову пришло сравнение, всплывшее в памяти из детства: желе. Густое такое, затвердевшее желе. Только желе это было куда более упругое, чем то, которое дрожало куском в отголосках воспоминаний.

Ушей коснулся непривычный звук. То ли шорох, то ли свист, то ли шипение. Кай долго прислушивался и даже посмотрел по сторонам, чтобы понять, откуда доносится звук. Внимание его привлекла образовавшаяся в центре залы вспенившаяся лужа. Лужа кипела, вздуваясь пузырями, вырастая прямо на глазах. Пузыри надувались, заполнялись белой жидкостью и приобретали форму, раздуваясь и растягиваясь.

Не прошло и минуты, как перед Каем выросла высокая, упирающаяся в потолок башня. Кое-где ещё побулькивали неровные пузырики, но форма уже выглядела законченной и последней деталью была дверь, которая едва приняла форму, вспузырившись, раскрылась настежь, легонько скрипнув, будто бы приглашая Кая войти.

Кай долго стоял на месте и диву давался от увиденного, не в силах шелохнуться. Было так тихо, что ему даже показалось, что он слишком громко дышит. Он умерил своё удивление и постарался взять себя в руки. Желе, которое принимает любую форму? В данном случае башня. Почему? Зачем? Как? Гадать можно было целую вечность, но сей вечности у него не было, и нужно было действовать немедленно. Кай сделал шаг вперёд и направился в сторону башни быстрым шагом, стараясь не терять бдительность, ожидая, что в любой момент желе на его пути может вспениться, запузыриться и принять форму совсем недружелюбную.

Вдруг Каю в голову вкралась страшенная мысль: а что, если желе живое?! Он моментально выбросил эту идею из головы. Ещё чего не хватало! Наделённое сознанием желе в испытании древних жрецов на затерянном острове!

Когда до башни оставалось шагов десять, желе забурлило, запузырилось, и прямо перед ним (пришлось отступить на несколько шагов назад) выросла стена метров пять высотой. Так же, как и в случае с башней, последней появилась дверь. Каю оставалось только радоваться тому, что она хотя бы была, и ему не придётся перелазить через стену.

Кай сделал шаг по направлению к двери, как вдруг замер. Только что она была закрыта, как вдруг распахнулась настежь, и он увидел, как по траектории движения двери сверкают всеми цветами радуги бесцветные, растянувшиеся во все стороны невидимые пузыри. Всё это выглядело примерно так, будто уже принявшая форму дверь отслоилась от своей основной формы, меняя положение, и произошло всё это за долю секунды.

Кай было оторвал ногу от желейного пола, как вдруг поставил её обратно. Ему привиделась ужасная картина, в которой он пытался перемахнуть через порог мелькающей двери, но не успел, и дверь прошла сквозь него, а он застрял в ней. Он брыкался, кричал, тщетно пытался выбраться, но ничего не помогало, а густое желе медленно обволакивало его, лопаясь огромными пузырями, поглощая его, и вот, когда Кай уже выбился из сил и перестал бороться, желе полностью окутало его, превратив в такую же белую густую жижу, как и оно само. Разум его смешался с разумом густого желе, и их чувства сплелись воедино, и теперь он, вернее они…

Кай тряхнул головой, и пустившиеся галопом по мостовой разума мысли остановили свой бег, прекратив демонстрировать ему замысловатые образы.

Нужно было что-то придумать.

Дверь открылась. Закрылась. Прошло несколько секунд, как она открылась снова и ещё меньше, прежде чем снова закрылась. Каю в голову пришёл единственный вариант, но он был рискованным. На всякий случай, в поисках других идей Кай прошёлся взад-вперёд вдоль стены, высматривая проход или что-то, что помогло бы ему зацепиться и перемахнуть на другую сторону. Как назло, стена была абсолютно гладкой, на ней не было не единой щёлочки и ни единого выступа.

Понимая, что выбор у него не велик, Кай встал перед дверью, выдохнул, сосредоточился. Дверь открылась, закрылась. Снова открылась, закрылась и…

…он замедлил время, подошёл к двери и встал рядом в ожидании. В замедлении он видел бесцветные полупрозрачные пузыри куда лучше. Отчётливо. Вот они исчезли, и дверь распахнулась, пузыри снова появились, и в этот момент Кай рывком перескочил за порог и вернул времени привычный ход. Дверь за спиной захлопнулась, а потом вместе со стеной рухнула огромными каплями вниз, сливаясь с полом.

Когда Кай вошёл в башню (благо, здесь фокусов с дверью не было), то увидел уходящую спиралью вверх лестницу, теряющуюся у самого потолка, который отсюда казался недосягаемым. Всё бы ничего, но лестница эта была не простой (а вот это уже удивления у Кая не вызвало), а под стать испытанию. Дело было в том, что некоторые её ступеньки исчезали и появлялись, как было с дверью в стене, но если там была только дверь, и было достаточно переступить её порог, и препятствие пройдено, то здесь ступеней была далеко не одна сотня, если не тысяча, а то и больше. Подниматься по такой лестнице было сущим самоубийством, ведь встань ты не на ту ступеньку, как она исчезнет, а тогда пиши пропало.

Кай долго наблюдал за происходящим и приметил одну странность. Ступеньки исчезали в определённом порядке, который чередовался, но не менялся, а ещё на помощь пришли точь такие же, как были снаружи, полупрозрачные бесформенные пузыри. Замедлив время, Кай мог видеть их достаточно ясно для того, чтобы понять, когда очередная ступенька появится, а когда исчезнет. Он стоял, изучая препятствие, довольно долго, никак не решаясь поставить ногу на первую ступень и начать подъём. Кай напомнил себе о том, что стоять здесь он может целую вечность, но ему нужно двигаться дальше. Его ждут Дегоб и Квентин, которые, возможно, уже закончили со своими испытаниями и ждут его.

Кай долго набирался смелости, но когда, наконец, начал подъём, то не останавливался до тех самых пор, пока не добрался до самого верха и не упёрся в закрытую дверь. Подъём изрядно вымотал его. Уследить за всеми исчезающими ступеньками, попадающимися на пути, было невероятно трудно. Он даже сбился со счёта, сколько раз прибегал к помощи своих способностей, и от этого усталость давала о себе знать ещё сильнее. Стоя наверху и глядя вниз, Кай удивился тому, как ему удалось забраться так высоко. Он даже не стал гадать, сколько времени это заняло, да и в мире, в котором ничего не происходило, где единственным источником бытия было белое желе, было трудно считать минуты.

Как следует отдохнув, Кай подошёл к двери и толкнул её. На его удивление, дверь поддалась легко, и он оказался в маленькой круглой комнатушке, посреди которой стоял окружённый стеклянным куполом пьедестал. Внутри пьедестала блестели полупрозрачные пузыри, переливаясь, а среди этих пузырей виднелись песочные часы, внутри которых из одной чаши в другую пересыпался песок.

Кай подошёл к стеклу и посмотрел на часы. Ничего необычного в этих часах, кроме того, что они были куда больше обычных, не было. Кроме одной маленькой детали. Внутри одной из чаш покоился осколок неведомого Каю артефакта, который, как он понял, и был той частью ключа, спрятанной в каждом из испытаний, а это означало, что пришёл он сюда именно за этим маленьким осколком.

Долго не думая, Кай выхватил меч, размахнулся и ударил по стеклу. Слух резануло ножом, да так громко, что Кай вскрикнул, выронил оружие и зажал уши руками. Скрежет пробрал его до мозга костей.

Отняв руки от ушей, Кай вернул меч в ножны и поклялся себе в том, что больше так не сделает, но раз такой метод не работал, должен был быть другой. Раз есть испытание и есть ключ, который можно получить, значит, испытание можно пройти. Всё, что оставалось сделать, это найти способ добраться до ключа и заполучить его.

Кай тяжело вздохнул, наклонился и прислонился лицом к пьедесталу, разглядывая часы и едва видимые пузыри. От удара мечом на стекле не осталось даже царапины.

– Удивительно, не правда ли?

Кай вздрогнул, отскочил от стекла, стукнулся спиной о стену и потерял равновесие, но оголить клинок успел.

У двери стоял невысокий лысый мужчина в золотистом одеянии, который горящими глазами глядел на то, как в песочных чесах из одной чаши в другую пересыпается песок. Мужчина медленно подошёл к пьедесталу и коснулся его длинными худыми пальцами.

– Ход времени завораживает. Жаль, что начинаешь это замечать только тогда, когда становишься неподвластен ему. Даже самая маленькая клетка может вырасти до размеров огромного древа, но и оно когда-нибудь умрёт, как стираются с лица земли поколения людей, как сменяется мораль, как стареют твои дети и умираешь ты сам. Время есть необратимый процесс, который движет вперёд эволюцию и является своего рода процессом обучения для пришедших в этот мир. Несмотря на то, как быстро они уходят.

– Кто ты? Спросил Кай. Он пригляделся и заметил, что у мужчины на шее висел медальон. Точно такой же, какой был у его двойника. – Откуда это у тебя? Кай кивнул на медальон.

Мужчина вопросительно поднял правую бровь, потом лицо его приняло расслабленный, чуть ли не блаженный вид, он потянулся рукой к цепочке на шее и взял в руку медальон.

– Ах, это? Это подарок. От, хм-м, старого друга. Когда-то давно мы вместе стояли у истоков этого мира и сотворяли такое, что тебе даже не снилось. Жаль, что эти времена давно прошли. Всё поглотило время. Мужчина грустно улыбнулся, посмотрел на песочные часы внутри пьедестала, обошёл его, пройдя мимо Кая, и встал у стены.

– Так кто же ты? Спросил Кай снова, всё ещё сжимая в руках меч.

– О, так ты ещё не понял?

Мужчина повернулся к стене лицом, и она запузырилась, начала таять. Не прошло и минуты, как вместо стены появилось большое окно, сквозь которое было видно огромное, заполненное желе помещение.

– Я тот, кто создал это испытание. Тот, кому ведомы секреты времени. Тот, чья жизнь ему не подвластна.

– Ты один из них? Один из тех жрецов, которые…

– И сейчас ты находишься в моём испытании, которое тебе никогда не пройти. Ты останешься здесь навечно, а я, питаясь твоей жалкой жизнью, стану сильнее и верну себе человеческое обличье. Я снова выйду в мир и обрету такую власть, которая не снилась никому из ныне живущих.

Кай подскочил к жрецу и попытался схватить его за шею, чтобы не дать ему уйти, выяснить, как получить ключ! Руки его прошли сквозь тело жреца, словно сквозь пустоту, оставляя его ни с чем. Жрец громко рассмеялся и исчез. Его смех ещё долго висел в воздухе, прежде чем стих, оставляя Кая наедине с собой и неразрешимой загадкой. Кай ругнулся, проклиная жреца и его испытание на чём свет стоит, а потом начал ходить по комнате из стороны в сторону. Жрец, стеклянный купол, часы. В чём загвоздка? Не может быть, чтобы купол невозможно было разбить. Время, испытание временем…время…время…время…

Кай обошёл комнату вдоль и поперек, осматривая всё, что попадалось на глаза. Купол, каждую песчинку в часах, каждое маленькое углубление и неровность на шероховатом камне пьедестала, но ничего не смог найти. Ни единой царапинки или чего-то такого, что можно было бы использовать.

После неудачных поисков Кай сел на пол, прислонившись спиной к стене, размышляя о том, как достать часы. Безделье удручало его. Он наблюдал за тем, как из одной чаши в другую пересыпается песок, слышал его шелест, чувствовал, как идёт время, но ничего не мог с этим поделать. Он застрял в этом дурацком испытании, совершенно не понимая, как его пройти.

Когда ждать надоело, Кай вскочил на ноги, выхватил меч и снова с размаху шибанул по стеклу, нарушая данное себе обещание больше этого не делать. Результат не заставил себя ждать – протяжный скрежет снова ударил по ушам, но и только. Кай с криком взялся рубить, колоть и царапать стекло, вконец остекленев от жуткого скрипа, изрезав купол вдоль и поперёк. Он убрал меч, осмотрел стекло и, снова не обнаружив ни царапины, заорал от злости и пнул его ногой. Стекло не разбилось, но было больно. Схватившись за ногу, Кай попрыгал на месте, дожидаясь, пока боль утихнет, а потом подошёл к стеклу и ударил по нему робо-рукой. Холодный металл отскочил от стекла, словно от надутого шарика, и снова на стекле не было ни царапины.

Кай опять сел, запрокинул голову назад и закрыл глаза. Это конец, – думал он. Я не пройду испытание и тогда останусь здесь навечно. Сидя на полу, размышляя о том, как разить небьющееся стекло. Буду сидеть до тех пор, пока не иссохну и не начну молить жреца о пощаде, чтобы он дал мне умереть и забрал мою душу, лишь бы этот кошмар прекратился. Кай открыл глаза, глядя на белую стену, разглядывая неровности камня, мелкие трещинки, маленький узор…узор? Кай встал и пригляделся. На одном из камней был выцарапан символ в виде песочных часов. Он был настолько незаметен, что Кай не увидел бы его, если бы не отвлёкся от размышлений, уставившись на стену без единой мысли. Кто-то оставил его здесь и этим кто-то был либо сам жрец, либо тот, кто однажды пытался пройти испытание и, раз часы были по-прежнему здесь, не прошёл.

Кай провёл рукой по символу, дотронулся до него пальцами и нажал на него. Камень въехал в стену и выехал обратно. У Кая глаза поползли на лоб. Он нажал ещё раз, и снова произошло то же самое.

Есть! Думал Кай. Наверняка, это здесь не просто так! Он жал на камень снова и снова, как заведённый, глядя на то, как он въезжает в стену и выезжает, въезжает и выезжает, и всё же смысла в этом действии было немного. Кай отвлёкся от камня и посмотрел на стеклянный купол. Он выглядел точно так же, и ничего не изменилось. Он ударил рукой по стене, задев камень, и только сейчас заметил, что купол исчез, превратившись в полупрозрачное ничто. Кай было обрадовался, но купол снова появился, не прошло и нескольких секунд. Он снова нажал на камень и снова купол исчез, и снова появился.

Ага, всё понятно – подумал Кай. Он замедлил время вместе с нажатием на камень и, когда купол исчез, засунул руку в полупрозрачное вязкое ничто, схватил часы и дёрнул рукой, боясь, как бы купол не появился раньше времени и рука не застряла в стекле.

Он вернул времени привычный ход, сжимая в руках часы, не в силах нарадоваться тому, что у него получилось. Купол появился, но на этот раз внутри него было пусто. Радуясь своей победе, Кай повернулся и пошёл в сторону двери, но проход ему загородил жрец.

– Куда ты собрался? Прошипел он, надвинув на глаза кустистые брови.

– Я прошёл твое испытание! Сказал Кай, покрутив часами перед лицом жреца. – Теперь выпусти меня.

Кай сделал шаг, но жрец не спешил освобождать ему дорогу.

– Испытания не создавались для того, чтобы их проходили, глупец. Они создавались для того, чтобы никто и никогда не смог их пройти! Жрец выхватил из-за пояса длинный изогнутый кинжал, но Кай опередил его. Он знал, что жрец не выпустит его просто так, поэтому уже держал ладонь на рукояти меча. Он с размаху вонзил клинок жрецу в живот. На этот раз лезвие не прошло сквозь тело, а с шипящим свистом застряло в нём. Жрец охнул, выронил кинжал и повис на клинке, что-то тихо нашёптывая себе под нос, но Кай не мог разобрать, что. Он выдернул меч из раны, отодвинул жреца в сторону, и тот, хватаясь за стену руками, оставляя на ней кровавые следы, осел на пол.

Кай не удостоил даже взглядом предсмертные потуги жреца. Он вышел за дверь и посмотрел вниз. Впереди его ждала исчезающая лестница, но теперь он не боялся. Он прошёл испытание и чувствовал себя победителем, и если уж он справился со жрецом и достал часы, то лестницу он и вовсе уже проходил, а значит, пройдет ещё раз.

Пол под ногами задрожал, грохотнуло, и громкий голос жреца прорезал пространство. – Думал, сможешь убить меня, смертный? Но как можно убить то, чего нет? Ты поплатишься за то, что совершил. Живым тебе отсюда не выйти!

Что-то взорвалось, дверь позади раскрылась, и из неё вылетело облако пыли. В комнате, где стоял пьедестал, вместо потолка зияла огромная дыра, открывающая вид на молочно-белое желе, всего в нескольких метрах над головой. Кай понял, что, если хочет покинуть испытание живым, нужно немедленно убираться отсюда. Он сорвался с места и поскакал вниз по исчезающим ступеням. Затрещало, и он увидел, как по стене слева от него пошла трещина и из ниоткуда появилось лицо жреца, собираясь из белого вещества.

– Тебе не уйти! Даже не пытайся! Говорил жрец плотным глухим голосом. Его молочно-белая голова кривила рот в усмешке.

С потолка посыпались камни, и один из них угодил жрецу в голову. Белое желе раскисло, спадая мутными белыми каплями вниз. Кай мчался наперегонки с временем, едва успевая в самый последний момент перепрыгивать с одной ступеньки на другую. Позади ударило хлыстом и взвыл ураган, смешивая в себе осколки камней и пыль. Внутри урагана Кай увидел ухмыляющееся лицо жреца и побежал ещё быстрее. Вихрь понёсся вслед за ним, ломая ступени, разрушая стены, утопая в огромном пыльном облаке. Кай замедлил время и длинными прыжками рванул вниз.

Спрыгнув с последних десяти ступеней, Кай упал и прокатился по полу. Оглянувшись, он увидел огромное разросшееся лицо жреца позади, вскочил и побежал к маленькой, спрятавшейся в молочно-белой стене чёрной точке – выходу.

Успеть, успеть, успеть! Быстрее! Давай же! Быстрее! Вертелось у Кая в голове, когда ноги несли его к двери на всех парах. Башня за спиной взорвалась, осколки камней окропили белое желе и утонули в нём, сливаясь с ним воедино. Вихрь нагонял, и Кай слышал смех жреца. В ушах стучало, мышцы ныли, и тело изнывало от усталости. Кай бежал, как вдруг споткнулся и полетел вперёд.

Рухнув лицом в желе, Кай вскочил и рванулся к двери, но жрец схватил его за ногу собранной из потоков ветра рукой и потянул внутрь вихря, который обещал переломать ему все кости, а вращающиеся в нём камни и пыль содрать с него кожу живьём. Кай в ужасе закричал, цепляясь за желе, зарываясь в него пальцами, но жрец продолжал тянуть его к себе, заливаясь диким хохотом, разинув пасть.

Кай выхватил меч и ударил жреца по руке. На его удивление, сотканная из стихии кисть разжалась, с громким свистом отлетев от руки. Жрец закричал от боли и понёсся на Кая. Кай поднялся на ноги и рванул к выходу, но тут случилось то, чего он боялся – на его глазах дверь начала подниматься. Он замедлил время и рванул что было мочи вперёд, в самый последний момент затяжным прыжком проскочив в образовавшуюся щель. Упав на пол, он прокатился по нему. Часы, которые он сжимал в руке, разбились, и из них выпал маленький камень в форме полумесяца. Время вернулось в привычный ход, и дверь на глазах у Кая коснулась потолка, скрывая от него искажённое гневом лицо жреца, которое он надеялся больше никогда не увидеть. Кай перевернулся на спину и уставился на теряющийся во тьме потолок. Проведя рукой по полу, он нашарил в песке камень и сжал его в ладони.

**

Дегоб ждал, сидя на полу. Одежда на нём была изрезана, на груди и лице следы крови. Сначала Кай подумал, что он ранен или дела обстоят ещё хуже (он помнил, что тень даровала магу бессмертие, но паника взяла своё), но потом, когда Дегоб поднялся на ноги и подошёл к нему, понял, что всё в полном порядке.

– Ключ у тебя? Спросил маг как ни в чём не бывало.

– Да, – ответил Кай, протягивая зажатую в руке часть ключа, добытую им в испытании.

Дегоб достал из плаща свою часть и соединил их вместе. Не хватало только последней. Он спрятал ключ в карман и посмотрел в сторону двери, уводящей в испытание Квентина.

– Квентина нет, – шёпотом заметил Кай, проследив за взглядом мага, вспоминая, какие трудности ему пришлось преодолеть в испытании и через какие сейчас наверняка проходит Квентин.

Дегоб молчал.

– Мы должны помочь ему! Крикнул Кай.

– Он должен справиться сам.

– Сам? Дегоб, ты…

Кай сделал шаг в сторону, повернулся, выдохнул, потом вернулся к Дегобу.

– Ты же видел эти испытания! Ты был там!

– Моя часть ключа у меня.

– Именно! Ты знаешь, что там может быть. Я едва выбрался из своего! Если мы не поможем Квентину, он может уже никогда оттуда не выбраться! Ты сказал, что мы обязаны начать проходить испытания одновременно, но ничего не говорил о том, что мы не можем пройти все вместе одно-единственное, когда остальные пройдены. Что сказано об этом в письменах?

– Ничего.

– Значит, мы можем это сделать, так?

– Это будет рискованно.

– Не ты ли рвался как можно быстрее сделать всё это? Не твоим ли решением было отправиться за этой картой? Я послушал тебя, Дегоб! Поверил тебе!

Дегоб молчал.

– Мы должны это сделать, – сказал Кай, уставившись на Дегоба, сложив руки на груди. Для себя он уже всё решил, и ему было, честно признаться, всё равно, что скажет Дегоб. Если маг будет против, он бросится на помощь Квентину один и неважно, с чем ему предстоит столкнуться. В отличие от Кая и Дегоба, Квентин никакими способностями не обладал, кроме того, что был гениальным механиком, а этого было, пожалуй, маловато, чтобы столкнуться лицом к лицу с одним из жрецов.

– Если мы окажемся внутри, жрец может стать сильнее.

– Настолько сильнее, что мы втроём с ним не справимся?

– Намного сильнее, ходящий.

Кай покачал головой.

– Как бы там ни было, я не собираюсь оставлять Квентина там.

Кай развернулся и пошёл к двери, ведущей на испытание, которое проходил Квентин.

Послышался шелест, маг исчез и появился рядом с дверью ещё раньше, чем Кай оказался перед ней. Дегоб взмахнул руками, дверь взорвалась, и во все стороны полетели осколки камней.

– Мы сделаем это вместе, – сказал Дегоб и первым переступил порог.

Глава 9. Сгоняя пелену

Они прошли по коридору, подошли к двери, и Дегоб было поднял руки, чтобы проделать им путь, как вдруг плита сама поползла вниз, и им по глазам ударил солнечный свет. Дегоб переступил порог, и Кай последовал за ним, щурясь, закрываясь рукой от ярких солнечных лучей.

Дверь за их спинами исчезла, расплываясь иллюзией в воздухе. Дегоб стоял на краю утёса и смотрел вниз. Кай же глядел по сторонам в изумлении – такой красоты он ещё никогда не видывал. Чудеса, да и только!

– Иллюзия, – тихо прошептал Дегоб. – Сотворивший всё это жрец…– маг охватил руками пространство, –…трудился над этим долгие годы. Годы, которые провёл в одиночестве после смерти, пока сюда не пожаловали те редкие искатели сокровищ и приключений, кости которых разбросаны по всему храму.

Дегоб нашарил в высокой траве цветок, сорвал его, покрутил стебель пальцами, после чего вытянул руку и отпустил его. Цветок подхватили потоки ветра, и он улетел.

– Нам лучше поторопиться. Долго здесь оставаться нельзя.

Дегоб направился в сторону моста, который вёл с утёса на материк, и Кай пошёл за ним. В иллюзиях Кай разбирался плохо, вернее сказать, не разбирался совсем, а потому здесь ему предстояло надеяться только на Дегоба. Лично на его взгляд, происходящее выглядело настолько по-настоящему, что иллюзией его назвать было сложно.

Они перешли через мост и встали у указателя. Грёзбург? Мечтаград? Спросил себя Кай. Эти надписи были выгравированы на указателе забавным шрифтом с завитушками, а снизу была приколочена маленькая табличка с надписью: “Аллея мечтаний”. В сторону аллеи уходила прекраснейшая тропа, окружённая пышным зелёным лесом, цветами и высокой зелёной травой, тропинка же, которая вела прямо, была ухабистой, каменистой, но именно по ней пошёл Дегоб.

Проведя в пути ни много ни мало минут двадцать, они вышли в открытое поле, через которое тянулась извивающаяся хвостом дорожка, а вдали высился огромный дворец, у подножия которого стоял окружённый высокими стенами город. По тропе ступало четверо вооружённых стражников с острыми пиками. Кай уставился на Дегоба, но тот хранил молчание. Когда стражи остановились перед ними, один из них вышел вперёд и отчеканил:

– Именем королевы Жизель второй, наследницы престола, члена ордена алой розы, верховной правительницы ложи прекрасных дев, победительницы конкурса королев среди королей, любимицы подданных и дамы сердца мужчин всего королевства, приветствую вас в Грёзбурге!

Дегоб склонился в низком поклоне, и Кай последовал его примеру. Что за игру он затеял? Подумал Кай, глядя на мага. Тем временем стражник продолжал:

– Королева желает видеть вас во дворце немедленно! Она польщена присутствием нежданных гостей в своём королевстве и готова оказать вам радушный приём. Примите ли вы её благородное предложение, господа?

– Да, – только и сказал Дегоб.

– В таком случае нам велено сопроводить вас во дворец!

Стражники окружили их, и они маршем направились в сторону города.

Двери во дворец распахнулись, и Кай с Дегобом переступили порог. Стража расступилась, и словно из ниоткуда появился старик с маленькими стреляющими глазками.

– Благородные господа! Рад вас приветствовать во дворце её величества королевы Жизель второй, наследницы престола, члена ордена алой розы, верховной правительницы ложи прекрасных дев, победительницы конкурса королев среди королей, любимицы подданных и дамы сердца мужчин всего королевства! Меня зовут Филипп, и я ваш покорнейший слуга!

Мужчина стрельнул глазками на отягощённые весом мечей пояса гостей. Он ужимчато при этом улыбнулся, согнул правую руку в локте, изящно сложил пальцы и щёлкнул ими. Из боковых дверей выскочило двое ловких мальчуганов, которые встали пред гостями на одно колено с протянутыми руками.

– Во дворец с оружием запрещено, посему прошу вас сдать его на временное хранение, – сказал Филипп.

Дегоб отдал оружие без промедления, Кай же расставаться с мечом так просто не хотел. Дегоб владел магией, он же нет. Если что-то случится, придётся разбирать по старинке – кулаками, а он не то чтобы был силён в боевых искусствах.

Маг мельком посмотрел на Кая и коротко кивнул ему.

– Отдай им меч, – услышал Кай голос мага в голове.

Кай долго стоял под испытующим взглядом Филиппа, и ему казалось, что на плечи навалилась тяжкая ноша, которая с каждой секундой становилась тяжелее.

– Отдай его им, – снова сказал маг.

Кай недовольно цокнул языком, потянулся к ножнам, отвязал их от пояса и положил на руки мальчугану. Тяжесть сразу прошла. Двое ловкачей скрылись в тёмных коридорах, там, откуда появились, и им на смену пришли двое других. Каждый из слуг держал в руках махровые полотенца, флакончики духов и трав.

– А теперь, господа, прошу за мной. Вы, верно, после дороги хотели бы как следует отмыться. Королева любезно предоставит вам одежду и всё необходимое, чтобы вы смогли привести себя в порядок. Сразу после этого она будет рада принять вас в тронном зале.

Филипп расплылся в душевной улыбке, стреляя глазками попеременно то на Дегоба, то на Кая.

– Делай, что говорят, – услышал Кай голос Дегоба в голове.

Кай повиновался. Принял из рук слуги принадлежности, Дегоб сделал то же самое, после чего Филипп проводил их в сауну, где они провели около часа, отмываясь, переодеваясь, причёсываясь и намазываясь духами, от которых Каю вскружило голову. Пахло так, как он любил. Хвоей и свежестью. Откуда королева могла знать его предпочтения?

После сборов они отрепетировали поклоны.

– Хм-м, – засопел старик, причмокнув губами, наблюдая за тем, как кланяется Дегоб. – Весьма-весьма…а вы?

Кай повторил то же, что сделал Дегоб.

– М-м, посредственно, но годится. Что ж, прошу за мной!

Они вошли в тронный зал и поднялись по широкой, устланной красным ковром лестнице. Ковёр этот прокладывал им путь, протянувшись до самого трона, на котором восседала королева.

Когда они подошли к трону, старик остановился, прочистил горло и воскликнул:

– Властительница Грёзбурга, наследница престола, член ордена алой розы, верховная правительница ложи прекрасных дев, победительница конкурса королев среди королей, любимица подданных и дама сердца мужчин всего королевства, королева Жизель вторая!

Филипп согнулся в низком поклоне, Дегоб и Кай проделали то же самое. Королева ответила им улыбкой и заговорила, можно сказать, почти запела ангельским голоском.

– Рада видеть вас в добре и здравии, гости из Лоритина! Надеюсь, вам у нас понравится. В Мечтаграде есть многое, на что стоит взглянуть гостям с других земель, но сейчас вы, верно, устали и хотели бы отдохнуть.

Во дворце для вас приготовлены лучшие покои, и Филипп, – королева кивком указала на слугу, – проводит вас. Вам подадут обед, после чего вы сможете насладиться покоем, а вечером во дворце будет пир, на котором, если позволите мне мою наглость, я хотела бы видеть вас.

Королева посмотрела на Филиппа и щёлкнула пальцами.

– Филипп, проводи гостей. Если вам что-то понадобится, вы всегда сможете обратиться к моему слуге, и он исполнит любой ваш каприз, – сказала королева, вернувшись глазами к гостям.

Дегоб поклонился, Кай последовал его примеру, после чего Филипп повёл их в сторону лестницы. На лестнице они разделились. Филипп пригласил Кая следовать за собой, а сопровождением Дегоба занялся другой слуга. Кай свернул на втором этаже, а мага поселили этажом выше.

Кай шёл по длинному коридору, стены которого украшали произведения искусства. Он никогда не видел ничего подобного. Куда ему! Он лишь простой человек, житель тучного мегаполиса, где, чтобы попасть на выставку картин, следовало заплатить баснословные деньги. Он же мог себе позволить только цифровые галереи в виртуалке, и то там шедеврами искусства считалась бессмысленная мазня от безызвестных авторов. Искусство в конце двадцать первого века полностью деградировало и находилось в коротком шаге от неминуемой смерти.

– Ваши покои, господин, – сказал Филипп, отворяя дверь.

Кай переступил порог комнаты и чуть не присвистнул от удивления. Обстановка была по-настоящему королевской. Высокие потолки, огромная кровать под пологом, длинные окна, широкий стол и обшитые бархатом стулья. Кай ходил по комнате, не в силах поверить своим глазам. Всё выглядело настолько по-настоящему, что невозможно было отличить от реальности.

– Располагайтесь. Обед будет с минуты на минуту.

Филипп поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь.

Как только слуга ушёл, на уши Каю надавила тишина. Он подошёл к стульям и сел, поводил рукой по столу, хмыкнул. Встал, подошёл к стене, коснулся её пальцами. Сел на кровать, долго смотрел на стену перед собой, потом разулся и лёг. Ощущения от предметов бытия были настоящими. Такими же приятными, такими же чуткими, такими же, какими бы они были на самом деле. Каю никогда не доводилось останавливаться в подобных апартаментах, и он понятия не имел, какой на ощупь бархат на стульях, но внутренне чутьё подсказывало ему, что точно такой же, какой он только что ощущал. Всё здесь было слишком натурально. Кай начал подумывать, что Дегоб неправ, что он был обманут, ослеплён. Что нет никакой иллюзии, есть только реальность, а храм, из которого они пришли, был ли он вообще?

Когда принесли обед, Кай дождался, пока слуги составят всё на столе, после чего сел, пододвинулся на стуле и, потирая руки, принюхался. Пахло божественно. Он осмотрел поднос с составленными на него блюдами, и у него ноги затряслись от голода. Тут тебе и жаркое, и салаты, и фрукты, и десерт, и мясной пирог, и сок разных вкусов на выбор, и вино в кувшине. Каю буквально вскружило голову от увиденного. Он взял столовые приборы и собрался приступить к обеду, как вдруг услышал снаружи непонятный звук. Внутри него всё похолодело, он отложил вилку, встал и подошёл к окну. Он сразу и не заметил, но в комнате был балкон, и на балконе прямо в эту минуту стоял Дегоб.

– Дегоб? Что ты…– начал было Кай. Он подошёл к прозрачным инкрустированным дверям и отодвинул щеколду, впуская мага внутрь.

Едва маг вошёл в комнату, как тут же бросил взгляд на стол.

– Ты это ел? Спросил он.

– Я…ну-у…только собирался, – ответил Кай.

– Выброси.

– Что?!

– Это яд.

– Но…

Кай смотрел на еду, и желудок у него скулил. Он рьяно утверждал, что никакой это не яд, а еда. Еда, которую он страстно до невозможности желает, и он обещал причинить Каю жуткие страдания, если тот немедленно не исполнит его указ!

Дегоб не стал дожидаться, пока Кай решится. Он подошёл, взял тарелки, вышел на балкон и вывалил с них еду вниз, в дивный благоухающий сад. Хорошо, что в этот момент там никого не было. Когда Дегоб закончил, он составил блюда на подносе и сел на стул. Кай уселся на кровати напротив него. Желудок свернулся и выражал крайнее недовольство произошедшим, но Кай старался об этом не думать.

– Во дворце всюду стража. Квентин выше меня этажом, но так просто к нему не попасть. Королева готовит пир. Это ловушка. Не знаю, что жрица хочет этим добиться. Возможно, это лишь отвлекающий манёвр, возможно что-то большее. Нужно быть осторожными. Квентин будет там, а значит, мы сможем встретиться с ним.

Сейчас отдыхай. Слуги доложат королеве, съел ли ты посланный ей яд или нет. Он был нужен, чтобы приступить твои чувства. Если Квентин до сих пор здесь, то только потому, что поверил в происходящее. Мы не должны допустить такой ошибки. Не ешь, не пей, иначе и тебя опутают сети этого сна. Встретимся на пиру вечером.

Дегоб вернулся на балкон, схватился за уступ и полез наверх. Кай понятия не имел, почему тот просто не воспользовался заклинанием, чтобы исчезнуть, как он всегда делал. Потом, когда он уже засыпал, удобно устроившись на кровати, ему в голову пришла мысль, что любое колдовство, которое мог сотворить маг, было бы сразу обнаружено жрицей, поэтому Дегоб решил не пользоваться магией. Им нужно было заставить королеву поверить, что они уснули, наслаждаясь иллюзией. Чтобы сбить её с толку, позволить расслабиться и вызволить из этой ловушки Квентина. Кай ещё не видел механика, не знал, что с ним, но сейчас он понимал, что и сам чуть не попался на ту же удочку. Если бы Дегоба не было, он бы стал ещё одним обманутым жрицей зомби, оставшимся здесь навечно.

Кай проснулся от громкого стука в дверь. Его буквально вырвало из сладкого сна, в котором он, вместо того, чтобы позволить Дегобу выбросить с балкона еду, наслаждался ей, запихивая её в рот руками, почти не жуя, проглатывая огромными, застревающими в горле кусками, из-за чего на глазах у него выступали слёзы. Сочный мясной пирог, печёный фазан, варёный картофель, салат с креветками, мидии, устрицы и огромный-преогромный торт. Когда Кай открыл глаза, желудок жалобно заскулил.

Стук раздался снова.

– Войдите! Крикнул Кай, прокашлявшись после сна.

В комнату вошли слуги. Каждый из них держал в руках нарядный костюм для званого вечера. Один чёрный с белым, другой белый с чёрным. На взгляд Кая, разницы между ними практически не было, и он выбрал тот, на который первым упал его глаз.

– Пир уже начался, господин! Как будете готовы, я провожу вас, – сказал слуга и, поклонившись, вышел.

Уже начался? Сколько же я проспал? Подумал Кай, разминая шею и стягивая с себя одежду. Он нацепил костюм, который, кстати будет сказать, пришёлся ему в пору, поводил по нему руками, разглаживая, запустил пальцы в копну волос, переступил порог и направился следом слугой вниз.

Пиршество разыгралось в уставленном длинными столами тронном зале, потолок которого украшала огромная люстра, в которой горела лишь половина свеч, создавая приятный полумрак. Когда Кай спустился по лестнице в зал, то от удивления глаза вытаращил. Столько еды, вина и людей в одном месте он ещё не видел. Здесь было всё! Запечённый в яблоках и собственном жиру кабан, фаршированные мясом пироги, спелые нарезанные фрукты, свежие овощи, варёные устрицы в сливках, подающиеся исключительно с бокалом белого вина, закуски заморские, десерты фруктовые сладкие и на любителя, даже растянувшаяся на одном из столов локтей на двадцать, не меньше, длиннющая рыба-меч.

Столы ломились от яств, гости шумели разговорами, рекой лился эль, неторопливые слуги едва успевали выкатывать бочонки пенного и подавать к столу разносортные вина. Слуга, раскланявшись, оставили Кая, и он начал бродить по залу, выискивая глазами мага. Запахи еды сводили его с ума. Он чувствовал рьяное недовольство желудка, но старался держать себя в руках. В дальнем углу стояла сцена, на которой отплясывали длинноногие барышни, кружась в ярких платьях, а музыканты, спрятавшись за их красивыми телами и румяными лицами, играли музыку, втихую угощаясь припасённым под это дело вином.

До ушей донеслись громкие восклицания, и Кай обратил внимание на двух огромных рыцарей в сияющих доспехах, затеявших спор о том, кто сколько чудищ убил. В итоге рыцари чуть было не устроили драку, а после провозгласили тост за “Её святейшество королеву Жизель!” и хлопнулись кружками, выпив до дна.

Дегоб вышел к Каю из кружка меценатов, обсуждающих насущные проблемы Грёзбурга, а именно проблему повышения налога на изготовление красных вин и способов избежать дальнейшего повышения. Он был одет в чёрное с белым, точно так же, как и Кай.

– И на сколько выросла ставка? Спросил Кай, поглядывая на продолжающуюся высокопарную дискуссию.

– На два с половиной процента, – ответил Дегоб, не оценив шутливого тона Кая. – Квентин сидит рядом с королевой, жрица не отпускает его далеко. Мы приглашены за стол, пошли.

Они протискивались сквозь толпу, бросая извинения, кланяясь, здороваясь с людьми, которых никогда в жизни не видели. Оказавшись у королевского стола, Кай присмотрелся к Квентину, который сидел по правую руку от королевы, попивая вино маленькими глоточками и выслушивая историю нетрезвого рыцаря о том, как тот одолел огромного, ростом со дворец, великана и намерен положить конец терзающим Мачтаград его сыновьям. Квентин смеялся, охал и ахал, а рыцарь продолжал напиваться и разглагольствовать. Кай даже не стал задаваться вопросом, о каком великане шла речь, существовали ли они на самом деле и как выглядели. Он устроился на стуле с другой стороны от Квентина, чуть левее. Дегоб же сел рядом с рыцарем, с которым беседовал Квентин. Что Кая удивило больше всего, так это то, что механик их будто не заметил. Даже не взглянул на них. Кай пододвинул к себе бокал вина для виду и уставился в пустую тарелку.

– Меж прощ-щим, милсдарь, я туточки уж давно сижу! Кай повернул голову и упёрся взглядом в невысокого складного человечка в яркой шапочке и окулярах, с длинными, закручивающими на концах усами. Мужчина был пьян, от него разило вином, рыбой и чем-то сладким.

– Э-э, простите, я не знал…– только и ответил Кай мужчине, выискивая другое место.

– Не переживайте! Я устроюсь здесь!

Мужчина упал на соседний стул, чуть не сбив со стола тарелки.

– Прошу прос-с-стить, где мои манеры! Де Моньсе Микей Альерри к вашим услугам! Ик!

– Рад знакомству, меня зовут Кай.

– Какое имя...надо же…надо же! Как великолепно, мил че-к! Откуда вы пожаловали? Что-то раньше я вас при дворе своей сестрицы не встречал!

– О-о, так это ваша сестра? Поинтересовался Кай, пытаясь поддержать беседу. Ему до сих пор с трудом верилось, что всё это не взаправду. Все эти люди, их поведение, обстановка, запахи. Он одной лишь мыслью постоянно твердил себе об иллюзорности воспринимаемого, чтобы не потерять контроль.

– Ик! А то как же!

Дегобу повезло не больше. Рыцарь, как потом выяснилось, по имени Бурграф, после Квентина переключился на Дегоба, Квентин же завёл разговоры с королевой, которая на каждое его слово отвечала улыбкой или заливистым смехом, а то и тем, и другим сразу. Кажется, Кай начал понимать, в чём было дело и почему Квентин ещё здесь.

Бурграф же наседал на Дегоба до тех пор, пока маг не напоил его настолько, что тот оказался не в состоянии стоять на ногах. Он попросил позволения откланяться, вышел из-за стола и свалился посреди залы у всех на виду. Слуги с трудом утащили его тяжеленую тушу с глаз долой. После случившегося, под шумок, Дегоб уселся поближе к Квентину, наполнил бокал вином и пододвинул к себе. Тем временем музыканты сбавили ритм и заиграли медленную протяжную мелодию. Микей, восклицая и осыпая бардов похвалой, икнул, вскочил на ноги так, как будто и вовсе не пил, и, приметив глазом одну раскрасневшуюся дамочку, направился прямиком к ней с приглашением на танец. Кай с облегчением выдохнул, радуясь тому, что, наконец, сможет хоть на минутку сосредоточиться на деле, но не тут-то было! Какой-то князь с безызвестного королевства в другом конце залы зарычал, смахнул со стола блюда (осмотрительно заранее убрав вина и эль), запрыгнул на стол и начал отплясывать. Музыка стихла (Микея это, кажется, совсем не заботило, он с нетрезвой барышней продолжал кружиться в медленном танце), застучали барабаны, зазвенел бубен, ахнула волынка, заголосила лютня! Медленный танец сменился бурным весельем. Народ повскакивал с мест и давай хлопать в ладоши в такт плящущему в пьяном угаре князю.

Князь стучал по столу пятками, крутил руками, приседал, отплясывал и так и эдак, периодически прислащаясь элем. Кай удивлялся тому, как он вообще на ногах держится. Тем временем Дегоб завёл с Квентином беседу, пока королева была занята тем, что разбиралась с пьяным Бурграфом, который проснулся и устроил драку. Квентин выглядел так, будто только сейчас узнал Дегоба и, взглянув на Кая, махнул ему рукой в знак приветствия. Кай улыбнулся Квентину и поднял бокал в его честь. Вернулась королева, рухнул на стул рядом Микей, от которого теперь пахло ещё и приторными женскими духами, разгорячились другие гости и понеслись пляски! Снова полился эль, наполнились вином бокалы и застучали по тарелкам вилки.

Прошло около часа, прежде чем Дегоб дождался, пока королева снова отлучится, и якобы случайно, пролил на Квентина вино. Квентин ахнул, запричитал и, громко восклицая, удалился по лестнице.

– Сейчас, – услышал Кай голос Дегоба и, извинившись перед вконец захмелевшим Микеем, рассказывающим ему о любви его сердца – Нарциссе Де Блюсс, встал из-за стола и пошёл к лестнице.

– Не отставай, – ледяным тоном сказал маг.

Они быстро поднялись и встали у двери на четвёртом этаже. Прежде чем войти, Дегоб остановился и посмотрел на Кая.

– Ты должен помнить о том, что всё это иллюзия. Твой друг может быть не в себе. Он околдован, его разум одурманен чарами. По здешним меркам он уже давно здесь. Для нас прошли часы, а для него могли пройти недели, месяцы или даже годы. Вряд ли он согласится уйти просто так, но ты должен использовать всё, пойти на любые уловки, чтобы уговорить его. Чем раньше мы покинем это место, тем лучше.

– Понял, – ответил Кай. Он подошёл, поднял кулак, чтобы постучаться, но потом решил войти без стука. – Подожди, Дегоб, а ты не…– спросил Кай, повернув голову, но мага уже не было.

Кай открыл дверь, переступил порог и закрыл её. Он коснулся пальцами замка и дёрнул изящную позолоченную щеколду, чтобы их никто не побеспокоил. Квентин стоял у стола и тряпкой пытался оттереть пятно с нарядной, расшитой золотом белой рубашки.

– Это…п-просто невероятно…это…– шептал Квентин, продолжая тереть. Кай заметил, что механика немного покачивает. Он был пьян. Значит, даже вино в этой иллюзии было настоящим.

– Квентин…

Квентин поднял голову, посмотрел на Кая и крикнул: Вон!

– Квен, это я, Кай. Я пришёл, чтобы…

– Я сказал ВОН! Завопил механик, брызжа слюной. Лицо его раскраснелось, глаза налились кровью. Он с секунду стоял на месте, потом моргнул и пригляделся.

– К-кай? Это ты? К-кай!

Выражение его лица переменилось, он бросил тряпку на стол, вытянул руки в стороны и пошёл к Каю, чтобы обняться. Когда он уже положил руки другу на плечи, чтобы сжать его в своих крепких объятиях, быстро отпрянул, посмотрел на пятно, скривил губы и качнул головой.

– П-прости, я н-не могу…меня Д-дегоб, представляешь? Вином облил!

Квентин глупо хихикнул, вернулся к столу, взял тряпку и снова начал тереть пятно.

– Квен?

– М-м? Протянул механик.

– Нужно уходить отсюда.

– Д-да…да, конечно. Сейчас я только ототру, и мы пойдём…а-а, надену др-у-угую!

Квентин бросил тряпку на пол, подошёл к шкафу, распахнул дверцы и достал оттуда точь такую же белую, расшитую золотом рубашку. Он стянул с себя залитую вином, бросил её, как и тряпку, на пол и надел на себя чистую рубашку, после чего закрыл шкаф, подошёл к столу и налил себе вина в бокал из кувшина.

– Квентин, нужно уходить отсюда, – снова повторил Кай.

– А-ага. М-минуточку!

Квентин поднёс бокал ко рту и в два больших глотка осушил его. Кай подошёл к механику и встал рядом. Он взял его за плечи и посмотрел в глаза.

– Это иллюзия, Квен. Ты должен проснуться.

Квентин долго смотрел на Кая, не моргая, потом вдруг захохотал, высвободился из его хватки и начал ходить по комнате.

– Я п-просто пьян, Кай! За-автра всё пройдёт! Ко-онечно, иллюзия! Ка-ак иначе?

Кай покачал головой.

– Нет, Квен. Я имею ввиду, что это, – Кай обхватил руками пространство, – не по-настоящему.

Квентин замер, шагнул в сторону, запнулся о собственную ногу и сел на кровать. Икнул.

– М-м…что ты хочешь с-сказать?

– Я говорю, что это испытание! Это не дворец! И это…– Кай подошёл к кувшину с вином и вылил остатки на пол, –…не вино!

Квентин улыбнулся и понимающе кивнул.

– Н-нет. Теперь это не ви-ино. Ты же его вы-ылил.

Кай начал ходить из стороны в сторону, словно лектор на занятии, заведя руки за спиной.

– Хорошо. Попробуем по-другому. Ты помнишь, как ты здесь оказался?

– Я-я…п-просто пришёл.

– Просто пришёл?

– Н-ну! Ик!

– А откуда пришёл?

– Я…я…слушай, К-кай…я сейчас не-е в том состоянии, чтобы…

– А меня ты откуда помнишь?

– Мы-ы с тобой познакомились, когда…когда…

На лбу Квентина появились морщины, и он потёр лоб рукой.

– Когда что?

– Я…я не помню…

– Мы приплыли сюда, в храм, и начали проходить испытания. Помнишь? Мы разделились.

Квентин начал мотать головой.

– Н-нет, К-кай…я не…я не…

Кай подошёл к Квентину, наклонился и заглянул ему в глаза.

– Вспоминай, Квентин! До этого мы были у тебя в башне, а ещё до этого мы с Дегобом пришли за тобой в Кратт…

– М-м, мне бы е-ещё ви-ина…ты не м-о-ог бы…

Квентин указал рукой в сторону кувшина, вино из которого Кай вылил.

– До этого я нырял в пещеру за деталями из капсулы. Ты ещё соорудил устройство, чтобы я какое-то время мог дышать под водой, и я…

– В-вина…в-вина, К-кай…я хочу вина! Завопил Квентин и вскочил с кровати, сбивая Кая с ног. Кай упал на спину и глядел на механика в недоумении.

– Всё, что ты говоришь, ложь! Крикнул Квентин неожиданно чётко и ясно. Его смущённая манера общаться и заикаться куда-то исчезла. – Я был здесь и буду здесь! Я останусь здесь, слышишь?

Квентин начал ходить по комнате, хватаясь за голову.

– Почему у меня так…так шумно в голове?! Какие-то…голоса…я слышу голоса!

– Квентин, ты…– начал было Кай, поднимаясь с пола.

– Заткнись! Крикнул механик, воззрившись на Кая. Он весь надулся и тяжело дышал.

Кай выставил перед собой руки ладонями вперёд и сделал шаг назад.

– Спокойно, Квентин, спокойно…я стою, видишь? Стою.

– Зря ты пришёл сюда. Если бы я знал раньше, я бы прикончил тебя ещё тогда, когда увидел! Ты предал меня! Слышишь? Предал!

– Квен, я никогда не…

Квентин зарычал, подскочил к шкафу, раскрыл дверцы, наклонился и начал шарить руками по дну.

– Теперь ты…за это…ответишь!

Что-то звонко брякнуло, Квентин выпрямился с мечом в руках и нацелил его на Кая. Вот тут-то Кай понял, что разговаривать с Квентином безнадёжно. Одна беда – оружия у него, чтобы защититься, не было.

– Квен, опусти меч. Прошу тебя, опусти его.

– Я больше года ухаживал за тобой! Я дал тебе всё! Всё, слышишь? А ты…ты…Линда! Ты меня бросила! Бросила, как мешок мусора и сбежала к Риггеру! Я тебя ненавижу, слышишь? Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Квентин с криком бросился на Кая. Кай вовремя отскочил и Квентин врезался в стену. Острие его меча застряло в большой картине, разрезав полотно.

Механик застонал, пытаясь вытащить меч, потом бросил это дело, повернулся к Каю лицом и задрал рукава рубахи.

– Ты за это ответишь! Заорал он и рванул на Кая.

Кай только и успел, что качнуть головой, пытаясь отговорить Квентина от нелепых действий и в этот момент за спиной механика появился Дегоб. Маг положил Квентину ладонь на голову, и Квентин, сделав шаг в направлении Кая, распластался на полу без сознания.

Кай смотрел на недвижимое тело, не в силах поверить в то, что видит.

– Квен! Дегоб, он живой? Что с ним произошло?!

– С ним всё будет в порядке. Жрица почуяла неладное. Нам нужно уходить. Срочно. Но сначала я должен вынести отсюда Квентина.

Дегоб выдернул меч Квентина из стены, подошёл к шкафу, достал оттуда ремень и ножны, в которые вложил клинок. Он подошёл к Квентину, поднял его и взвалил к себе на плечо.

– Возвращайся в покои. Королева скоро вызовет тебя к себе, тогда будь осторожен. Я вернусь, как только смогу. Дождись меня.

Дегоб вышел на балкон и исчез. Кай взял ноги в руки и поспешил к себе.

Когда в дверь постучали, Кай стоял на балконе, положив руки на перила, и любовался красивым янтарным закатом. На едва потемневшем небе появлялись первые огоньки звёзд, но Каю никогда не суждено было их рассмотреть.

Постучали снова. На этот раз назойливее. Кай вышел с балкона, подошёл к двери и взялся за щеколду.

– Именем королевы, откройте! Услышал он голос за дверью.

Кай понятия не имел, что ждёт его дальше. Пытки? Допрос с пристрастием? Казнь? Он мог только надеяться на то, что ему повезёт и Дегоб явится раньше, чем произойдёт непоправимое, иначе…

– Откройте! Снова постучали.

Кай скрипнул зубами и дёрнул щеколду в сторону. Он взялся за ручку и распахнул дверь настежь. Перед ним стояло двое вооружённых пиками стражников.

– Приказ её величества королевы Жизель второй, сопроводить вас в её покои немедленно! Отчеканил один из стражников.

– Это может подождать? Спросил Кай, силясь придумать, как можно потянуть время. Он подумал, что, наверное, не надо было открывать. Пусть бы вынесли двери. С другой стороны, так бы было только хуже.

– Дело не требует отлагательств! Крикнул стражник.

Кай несколько раз кивнул. Он повернулся, посмотрел на балкон. Солнце уже почти село, и едва тлеющие звёздочки начали собираться в узоры на горизонте.

– Раз так...

Кай переступил порог и вышел в коридор.

– Ведите.

Громко лязгали сапоги в такт шагам королевской стражи. Они то шли прямо, то поднимались, то опускались, петляя длинными коридорами, и, наконец, вывели Кая к огромным инкрустированным дверям. Едва они подошли, как двери раскрылись. Из покоев в коридор лился яркий свет. Гвардейцы подвели Кая к двери и встали по обе стороны от входа. Стоя на пороге, Кай глядел на королеву. По случаю она вырядилась в белое платье, пожалуй, не слишком скромное и ни к месту для приёма чужеземного гостя, особенно в столь позднее время.

– Входи, – сказала королева властно, взглянув на Кая свысока. Кай послушался приказа и встал напротив королевы, отвесив поклон.

– Её величество желало меня видеть? Спросил Кай, пытаясь создать видимость, что не понимает, зачем его привели и в чём, собственно, дело.

Королева долго смотрела на Кая немигающим взором, лицо её не выражало ровным счётом ничего. Ни о чём она думала, ни что она чувствовала. Только холодная бесстрастная маска.

Королева повернулась и сделала шаг в сторону, подняв глаза к огромной, чуть ли не до самого потолка картине.

– Это моя мать, Лиссандра третья. Некогда правительница Мечтаграда и королева Грёзбурга, – сказала королева.

На картине была изображена женщина в преклонном возрасте. Она была в строгом чёрном платье, волосы её были собраны в пучок на затылке, лицо серьёзное, а глаза такие, что от них хочется отвернуться.

– Моя мать правила несколько сотен лет назад. Когда она только начала своё правление, здесь не было ничего, – королева обхватила руками комнату и покрутила головой. – Ни замка, ни города, ни даже чудесного леса с его не менее чудесными обитателями. Не было рыцарей, готовых продать душу дьяволу за честь перед королевством и королевой. Не было винокурен, лугов и полей.

Она построила всё это, а когда настал черёд передать бразды правления, отдала их мне. Тогда я восприняла сей дар с опаской и даже пренебрежением, потом же осознала всё чудо сего мира. Ведь всё это холст, на котором мне суждено творить. Если бы я только захотела, на долгие лиги вокруг была бы выжженная пустыня, если бы только захотела, были бы горы, поля и дикие луга. Если бы захотела, здесь стоял бы город будущего или самая настоящая сказка, которую я и сотворила, но лишь частично. Ваш внешний мир, где царит алчность, смерть, где правители не могут поделить земли и насытиться кровью, был мне неинтересен, и я создала этот. Здесь у каждого есть то, о чём в вашем мире он может только мечтать. Разве это не чудесно, Кай? Разве это не то место, где тебе хотелось бы жить?

Кай молчал.

Королева подошла к столу, взяла кувшин с вином и налила его себе в бокал. Сделала глоток и поставила обратно.

– Даже этот вкус…– сказала она…– он великолепен. Он лучше, чем всё, что можно попробовать в Лоритине. Затем приходите вы и вместо того, чтобы наслаждаться, крадёте у меня. Я устроила для вас пир. Представляешь ли ты, скольких трудов стоило воссоздать всё это, к тому же ещё и в столь короткий срок?

Глаза у королевы недобро блеснули.

– Конечно же, ты не представляешь, ибо если бы представлял, не стал бы так мерзко обращаться с данным тебе даром.

– Королева…боюсь я не…

– Замолчи! Думаешь, что я дура? Думаешь, я не заметила отток силы из своего мира? Вы забрали у меня то, что принадлежит мне! Вы забрали у меня жизнь того, кто помогал мне удерживать этот мир! Того, кто им наслаждался и отдавал мне всего себя! Вы забрали у меня Квентина!

Глаза королевы покраснели, налились кровью, голос её изменился, стал жёстким, холодным, властным и грубым. Кожа на лице посерела, волосы пожухли, и сейчас она скорее походила на ведьму, нежели на мудрую властительницу, с чьей красотой никто не в силах сравниться.

Кай замер на месте, не в силах шелохнуться. Ему нечего было ответить и нечего было предпринять. Меча у него не было, и единственным оружием было время, которое хоть и всевластно, в сложившейся ситуации было не в силах ему помочь.

Королева долго смотрела на Кая, потом скривила губы в недоброй ухмылке и крикнула: Стража! Взять его!

В королевские покои ворвалась свора стражников и это были не те двое, которые привели его сюда, а целая дюжина, не меньше. С мечами, щитами, алебардами и острыми пиками. Кай отскочил в сторону, встав спиной к стене, на которой висела картина матери Жизель второй. Он смотрел на ораву бойцов, понимая, что ему с ними, что ни делай, никак не справиться, но и без боя сдаваться он не собирался.

Кай потёр кулаки друг о друга и приготовился броситься в рукопашную. Он сжал зубы и зарычал, глядя на лица стражников, которые прямо у него на глазах стали размываться, растекаться и превратились в холодные белые маски, которые напомнили Каю желе из испытания временем. Тут-то и вскрылась вся подноготная иллюзии.

Стражники потоптались на месте, потом двое из них вышли вперёд и бросились на Кая, размахивая пиками. Кай сделал шаг навстречу гвардейцам, замедлил время, крутанулся и, присев, ударил апперкотом по подбородку одного, потом шагнул в сторону и выбил дробь на животе другого, вкладывая в каждый удар столько силы, сколько мог. Он отпрыгнул в сторону и вернул времени привычный ход. Один из стражников согнулся в три погибели, выронив пику, другого безлицего бросило на пол, и он с громким стуком бахнулся на узорчатый ковёр.

– Чего встали?! Взять его! Не дайте ему уйти! Крикнула королева, уже совершенно не скрывая своей сущности. Белое платье висело на ней грязной драной тряпкой, сама она стала выше, больше, кожа потрескалась, глаза вылезли из орбит, волосы окаменели, воздух вокруг неё накалился и завибрировал.

Гвардейцы в очередной раз кинулись на Кая. Кай замедлил время и прошёлся кулаками по каждому, до кого мог дотянуться, но нужного результата это не дало. Те, кто падал, снова вставал и когда время вернулось на круги своя, стража гурьбой бросилась на Кая и повалила на пол. Безлицые придавали его своим весом, не давая ему встать. Кай барахтался, крутился, пытался сбросить с себя стражников, но все его усилия были тщетны.

Королева коварно рассмеялась, да так, что смех её дрелью ворвался в уши. Кай сделал последний рывок, силясь вырваться из захвата, но нет.

– Связать! Бросить в темницу! Крикнула королева и нависла над Каем, сверкая красными, полными злобы глазами. – Твоя жизнь отныне принадлежит мне! Ты будешь медленно умирать, отдавая мне все свои силы, чтобы я могла поддерживать иллюзию, наслаждаясь ей до тех пор, пока смерть не заберёт твою душу!

Зазвенело так, что Кай зажмурился. Одно из высоких длинных окон королевских покоев разбилось, в воздухе промелькнуло что-то тёмное, и Кай узнал Дегоба. Едва маг пересёк оконную раму, как из тёмной дымки сложился его привычный облик. В покоях было слишком светло, и тень больше не помогала ему, впрочем, ему это не сильно мешало, ведь умения его на этом не заканчивались.

Дегоб сбросил с Кая стражников мощным энергетическим импульсом, подскочил к не успевшей ничего понять королеве и всадил два изогнутых чёрных кинжала ей в спину. Королева громко вскрикнула, отбросила Дегоба заклинанием и покачнулась. Кай вскочил на ноги, но не знал, что ему делать. Меча у него не было, а стражи вокруг долго лежать не собирались. Кай схватил валявшуюся под ногами пику, подскочил к одному из безлицых и острым концом ударил его по лицу, туда, где у человека должен быть нос. Булькнуло, и маска стражника превратилось в бесформенную расплывшуюся глыбу. Кай крутанул пикой, взялся поудобнее и пустился в бой с теми, кто спешил встать.

Дегоб тем временем дрался с королевой не на жизнь, а на смерть. Летели заклинания, гремели голоса, дрожал пол, и то тут, то там мелькали вспышки молний и огня. Стало невыносимо жарко. Кай с трудом отбивался от безлицых воинов, глаза заливал пот, волосы и спина стали мокрыми, кожаный доспех заскользил по телу, (благо, он переоделся после пира в свою привычную одежду) ладонь вспотела, и когда он пытался парировать удар, пика выскользнула из руки, упала на пол и расплылась молочно-белым желе.

– Чтоб тебя! Ругнулся Кай. Он был безоружен, но на помощь подоспел Дегоб. Маг выгнулся, затяжным прыжком проскочил с одного конца комнаты на другой и бросил Каю меч. Кай поймал клинок и понял, что меч его собственный – маленький иероглиф блестел на лезвии внизу. Кай с криком бросился на подступающих к нему воинов, а Дегоб вернулся к королеве, прыгая с места на место, кружась, танцуя перед ней, будто всё это было частью какого-то ритуала, но Кай понимал, что стоит магу остановиться, как королева сожжёт его волной пламени.

Кай сражался, словно безумец. Отбивался, кружился, выписывал пируэты, воинственный крик вырывался из его уст с каждым новым ударом, и это длилось до тех пор, пока королева не направила на него заклинание. Огненный шар угодил Каю под ноги, и его бросило в сторону. Он ударился о стену и, крякнув, обмяк. Меч выпал из руки, спину саднило, в глазах туман. Кругом мелькают силуэты королевских гвардейцев, всё горит, взрывается, королева продолжает драться с Дегобом, атакуя его заклинаниями, которые маг тени едва успевает отражать.

Зрение сфокусировалось, и Кай увидел над собой стражника. Его безлицая голова наклонилась, будто бы присматриваясь к Каю, потом стражник схватил пику, замахнулся и ударил, метя Каю прямо в сердце. Кай ничего не успел сделать. Он даже не успел подумать о том, чтобы воспользоваться временем.

Дегоб крутанулся на месте, бросил заклинание, подскочил к королеве и коротким взмахом отрубил ей голову. Стражник растаял пузырями и плюхнулся на пол рядом с Каем, то же самое случилось с остальными. Королева ещё секунду стояла на месте, а потом и она покатилась молочно-белой жижей, оставляя после себя пузырящуюся густую лужу.

Королевские покои превратились в очаг неконтролируемого хаоса. Обои слезли со стен, окна разбиты, пол прожжён в нескольких местах, подушки порваны, всюду валяются перья, которым каким-то чудом удалось не сгореть. Кровать распополамлена, потолок чернеет от копоти. Уцелел только кувшин и стол, на котором не было ни царапины.

Кай с трудом поднялся на ноги, принял у Дегоба ножны, привязал их к поясу и вложил в них меч, решив больше с ним не расставаться во что бы то ни стало, даже если в него будут стрелять глазами сразу двадцать Филиппов. Он вытер со лба пот ладонью и встал напротив Дегоба, который, усевшись на корточках, ковырялся в густой пузырящейся жиже, что-то там выискивая.

– Что ты там ищешь? Спросил Кай и закашлялся. Из-за дыма жаркий запах копоти лез в горло.

Рука Дегоба в желе замерла, пальцы сомкнулись, и он достал часть ключа, с которой тягучими каплями на пол стекала молочно-белая жидкость.

– Когда ты понял? Спросил Кай, глядя на ключ.

– Ещё в самом начале. Когда мы вошли в тронный зал, это…– Дегоб тряхнул рукой, стряхивая остатки жидкости с ключа, –…было у неё на шее. Амулет. Я почувствовал в нём силу.

Дегоб выпрямился.

– Квентин? Спросил Кай.

– Ему ничего не угрожает. Уходим, пока этот мир не исчез вместе с нами.

Дегоб кивком головы указал себе за спину, и Кай посмотрел на стену. Она превратилась в молочно-белое ничто и каплями спадала на пол. Сей мир, который королева Жизель вторая и её мать строили веками, через какие-то несколько часов перестанет существовать.

**

Когда они вернулись в храм, Квентин сидел на полу, облокотившись о стену. Вид его оставлял желать лучшего. Осунувшийся, больной. Казалось, что он даже похудел. Будто бы и правда провёл в Грёзбурге далеко не один день.

– К-кай! Д-дегоб! Воскликнул Квентин, вскакивая на ноги. – Вы ж-живы!

Не прошло и минуты, как Квентин начал рассыпаться в извинениях и корить себя за то, что натворил. За то, что был глуп и принял иллюзию за настоящее, за то, что пресмыкался перед королевой, втюрившись в неё, будто школьник, за то, что устроил драку с Каем и ещё за многое, многое другое. Пока он безостановочно тараторил, заикаясь больше обычного, Дегоб подошёл к двери в сокровищницу, соединил части ключа и вставил его в специальную выемку. Замки щёлкнули, засовы заходили ходуном, и двери, стряхивая с себя многолетнюю пыль, раскрылись, открывая их взору маленькую комнатушку, в которой стоял невысокий пьедестал, на котором лежал перевязанный тонкой верёвочкой свёрток. Больше ничего в сокровищнице не было. Совсем. Кроме, разве что, маленькой книжки в тёмном углу справа, которую они бы и не заметили, если бы Дегоб не наклонился за ней с явным благоговением.

– Что это? Спросил Кай, передавая рунную карту Квентину.

– Воспоминание, – прошептал Дегоб, и больше они к этому не возвращались.

Несметные богатства древних жрецов заколдованного острова оказались мифом, легендой для искателей сокровищ и жаждущих наживы разбойников. Карту, как и ветхую книжонку, навряд ли можно было причислить к чему-то стоящему. В руках несведущего человека это было бы просто мусором, и всё же они нашли то, что искали, а значит, их поиски здесь подошли к концу.

Когда они вышли из храма и поднялись по камням, Квентин от усталости сел на песок. Снаружи было темно, и только волны прибивали к берегу мусор. Всё бы ничего, но у выхода из пещеры их ждали. Риггеровцы. Четыре тела и пустая лодка. Кай понятия не имел, как они сюда добрались и зачем. Может, Риггер послал их на его поиски, может, хотел перехватить их, а может, хотел первым заполучить карту. Так или иначе, живыми до места они не добрались. Зато лодка при этом при всём осталась цела.

Когда Дегоб осмотрел тела, то выяснил, что двое из них были волшебниками.

– Роддоровцы, – констатировал он. – Те, кого изгнали.

– Кто? Спросил Кай, недоумевая.

– Школа магии Роддор[1]. Когда-то там учились славные чародеи и волшебницы. До тех пор, пока школа не была разрушена, оставив после себя недоучек, которые пошли слоняться по миру. Кого-то приняли другие школы, кто-то занялся чем-то иным, но большинство…– Дегоб носком сапога повернул бледное лицо бородатого волшебника, –…большинство предпочло свободу.

Риггер не преминул этим воспользоваться. От таких нужно держаться подальше. Стоит им только щёлкнуть пальцами, как вас обоих охватит пламя.

Кай с Квентином переглянулись.

– А-а е-если у Риггера их це-елая армия? К-а-ак тогда быть? Спросил Квентин.

– Не вступать в конфликт. Убегать, прятаться.

– Каждый раз? Каждый день? Месяц? Год? Проще тогда совсем из башни не выходить.

– Или использовать время.

– Вы-ы то ко-онечно, а мне что делать?

Дегоб смерил Квентина ледяным взглядом.

– У-убегать, пря-ятаться…– прошептал Квентин и всплеснул руками.

– Нужно уходить…– сказал Кай, глядя на то, как колыхается в воде плащ волшебника, которому не повезло добраться до Скалистого берега живым. Главное, у них была лодка.

[1] Роддор – одна из школ магии Лоритина. Всего их пять. Вольсетт (смешанные искусства), Роддор (хаос и порядок), Эриас (магия эфира) и Крисан (иллюзия).

Глава 10. Буря в пустыне

Кай встал с кровати и потянулся. Он пригладил взъерошенные волосы, нацепил одежду и спустился в гостиную. Несмотря на то, что солнце давно уже встало, в ней никого не было. Неужели все ещё спят? Подумал Кай и поёжился от дуновения ледяного ветра снаружи. Он повернулся и заметил, что дверь в башню приоткрыта и покачивается на ветру.

Нахмурив брови, Кай медленно подошёл к двери, толкнул её, и от его прикосновения дверь распахнулась. Снаружи чернел пейзаж с выжженной землёй и налитым кровью горизонтом. Ледяной ветер сменила духота, с неба сыпал пепел. Кай вышел из башни и направился в сторону холма.

Кортис сидел у водоворота, разглядывая мелькающие в нём яркие картинки. Выражение его лица менялось от увиденного к увиденному, с серьёзного на удивлённое, с удивлённого на задумчивое и так по кругу. Когда он увидел Кая, то лишь на миг оторвался от наблюдений.

– Подойди, сядь.

Кай уселся рядом с Кортисом, вытянув ноги.

– Что ты видишь? Спросил Кортис, разглядывая мутные разноцветные пятна.

Кай присмотрелся к водовороту, но сейчас пятна были только пятнами.

– Ничего, – ответил он.

– Разве?

Кай наклонился к воде, вглядываясь в неё, ощущая на щеках брызги мокрых капель. Водоворот перестал кружиться, замер, поверхность его разгладилась, и перед Каем всплыла картинка, смешиваясь из круговорота цветов. В картинке он, Дегоб и Квентин стояли у огромного храма посреди пустыни. Видение растаяло, и появилось другое. Они снова были вместе, но на этот раз их окружала тьма. Дегоб сжимал в руке маленький светящийся камушек. Кай сразу понял – руна. Видение расплылось, но не исчезло, краски его переменились, и Кай увидел его. Двойника. Кай вскочил на ноги, силясь отогнать наваждение. Двойник смотрел на него холодно, грубо. Он будто протыкал его глазами насквозь, и Кай был лишь незначительным препятствием на его пути.

Картина начала меняться. Лицо отдалилось, стало видно плечи, грудь, торс, ноги. Вот двойник уже сжимает меч, картинка заполнила всю поверхность пруда, он вышел из воды и встал рядом. Кай в ужасе смотрел на него, не в силах сдвинуться с места. От рук двойника, от плеч и волос исходили разноцветные кривые полосы, разрывая пространство. Они дёргались, дрожали, разрывались. Двойник долго смотрел на Кая, потом в два оборванных резких движения размахнулся мечом и вонзил лезвие ему в грудь. Кай почувствовал резкую боль в месте удара. Секунда, две, потом тело начало гореть. По ниточкам нервов во все стороны пронёсся пожар, накаляя окончания, сжигая их.

Кай упал, прижимая руки к груди, не отводя взгляда от двойника. Он не понимал, что произошло, не понимал, почему видит его, не понимал, почему на его руках кровь.

– П…почему? Спрашивает Кай тихим голосом, но двойник не ответил ему. Он развернулся и рассыпался сотней брызг, которые сложились в волну и захлестнули Кая.

Кай провалился глубоко под воду и вместо водоворота вынырнул посреди бескрайнего океана. Со всех сторон его окружала вода, с небес сыпали капли бурного ливня. Грохотнул гром, и где-то вдалеке молния наэлектризованными упругими ударами разрывала пространство. Очередная волна захлестнула Кая, и он с головой ушёл под воду.

Кай глядел на картинку, где он, Квентин и Дегоб стоят во тьме, и маг сжимал в руке светящуюся руну.

– Ходящий? Голос Кортиса слышался откуда-то издалека.

Кай вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он коснулся рукой раны на груди, но её не было, как не было и двойника.

– Да…да, я…– Кай покачал головой. –…показалось.

– Знаю, что ты хочешь меня спросить. Не тяни, спрашивай.

Кай повернул голову и посмотрел на открывающийся его взору пейзаж: выжженное чёрное поле с понатыканными то тут то там серыми высохшими деревьями. Он только сейчас понял, что понятия не имеет, почему всё выглядит именно так, как выглядит. Что послужило тому причиной? Почему, когда он каждый раз появляется здесь, то видит разруху и хаос?

– То, что происходило здесь…в ядре, в прошлые разы. Когда всё начало разрушаться, когда ты…когда…я думал, что ты исчез. Насовсем. Потом снова двойник…эта трещина на полу, – Кай нахмурился, – что происходит? Почему?

Кай посмотрел на Кортиса.

– Что-то меняется, ходящий. Я говорил это тогда, говорю и сейчас. Что-то ломает время, изменяет его и не я, ни ты, ни Риггер не в силах этому помешать. Это события, от нас независящие. Мы можем только наблюдать.

Водоворот снова закружился, и из его бурного вихря начали выплывать одна картинка за другой. В одной маячил город будущего, в другой просторы неизведанного мира, в третьей было что-то ещё. Кай не мог разглядеть. В глазах странно помутнело, и все звуки начали отдаляться.

**

Они шли по золотому морю, взбираясь на гребни застывших волн и скатываясь по ним. Пряча затылок от лучей палящего солнца, глядя себе под ноги и тяжело дыша. Дегоб вёл их только ему известной дорогой, туда, где была спрятана первая руна. На карте иероглиф был начерчен прямо на большом здании посреди пустыни с куполообразной крышей. Когда Дегоб взглянул на карту, то сразу всё понял, и они немедля покинули Мираж ещё до рассвета, чтобы не попасть под самый солнцепёк, но, само собой, попали.

Шли они пешком, следуя настоятельному заверению Дегоба в том, что так будет лучше. Во-первых, потому что идти было недалеко (по его словам), а во-вторых, могло статься так, что это будет им только мешать, ибо животные же, в отличие от людей, магию чувствовали лучше, а особенно древнюю и могущественную. Она бы только спугнула их, так что пришлось идти на своих двоих. Кая известие о том, что придётся идти пешком по пустыне, совсем не обрадовало. В памяти всплыли воспоминания о бродяжничестве по пескам, из-за чего закружилась голова, а в теле вспыхнуло пламя недовольства, но он как никто другой понимал, что идти нужно. Им нужна эта руна, и достать её нужно быстрее Риггера, который после того, как потерял своих прихвостней на Скалистом берегу, мог отправить охрану в места захоронения рун или же приказать их перепрятать.

Они шли второй день. Волна золотистого моря накатывала, вырастая пред ними стеной, они с трудом взбирались на её гребень, и перед ними на долгие лиги вырастали сотни таких же волн, отличающихся друг от друга разве что высотой. Они поднимались, спускались, снова поднимались и скатывались по волне.

– Не…могу…больше…ф-у-у-ух, н-а-адо передохнуть. Квентин подошёл к бархану и сел, стирая со лба пот ладонью. Кай это заметил, подошёл к нему и устроился рядом. Если для него и Дегоба походы по пустыне были уже не в первой, для Квентина это был первый раз и давался он ему отнюдь не легко. Сначала всё было в порядке, а потом его начало шатать, глаза стеклом глядели под ноги, он часто сбивался с пути, продолжая шагать, словно безвольный зомби, в том направлении, куда несли его ноги, и Каю периодически приходилось его одёргивать. Лицо его было краснее горизонта в мире безвременья, и он без конца налегал на воду.

– Квен? Ты как? В порядке? Идти сможешь? Спросил Кай, сделав маленький глоток из фляги. Он не понаслышке знал, как нужно беречь воду в пустыне.

– Д-да…я-я…с-смогу, К-кай…– прохрипел Квентин, глядя на песок под ногами.

– Мы можем попросить Дегоба остановиться. Отдохнуть пару часов, а потом пойдём дальше. Только скажи и…

– Я-я с-справлюсь, Кай, – сказал Квентин. Он поднял голову, шумно сглотнул и посмотрел на Кая. – Я справлюсь.

Кай молча пожал плечами и уставился на переливающийся золотом горизонт. Дегоб их не ждал. Он прямо в эту минуту поднялся на гребень песчаной волны и скрылся за ней.

– Тогда нужно идти, Квен. Вставай.

Кай поднялся на ноги, поправил повязку на голове и подал Квентину руку. Механик долго смотрел на протянутую ладонь, тяжело дыша, будто бы собираясь силами, потом схватился за руку, поднялся на ноги, и они пошли.

Кай не считал, сколько прошло времени. Они минули ещё двадцать песчаных горбов. Дегоб продолжал идти впереди них и то скрывался с горизонта, то появлялся вновь, превратившись в маленькую точку. Они видели его до тех пор, пока песчаные ветры не скрыли с их глаз его силуэт.

– Быстрее, Квен! Нужно спешить! Крикнул Кай, махнув рукой, подгоняя механика. Если ветры усилятся и перерастут в бурю, они потеряют Дегоба, и тогда ничего хорошего не произойдёт. Квентин нашёл в себе силы и пошёл быстрее. Через несколько минут они буквально бежали. Их ноги утопали по щиколотку в песке, проваливаясь в него. Они поднимались на очередную волну, скатывались по ней вниз, потом забирались на ещё одну и снова вниз по гребню.

Ветер успокоился, пыль осела, и Кай увидел спину Дегоба вверху, на гребне. Им удалось его догнать. Маг стоял, не шевелясь, глядя куда-то вдаль. Они с трудом поднялись на волну и встали рядом. Кай мельком взглянул на Квентина, который наклонился, уперевшись ладонями в колени, хрипя и отдуваясь. Каю казалось, что механик не выдержит и рухнет лицом в песок, но Квентин выпрямился, сделал глубокий вдох, выдохнул и успокоился. Теперь они все втроём глядели на то, что первым из них увидел Дегоб.

Огромное, совершенно не вписывающееся в окружающую обстановку здание с растрескавшимся куполом виднелось вдали. У здания были широченные ступени, на которых стояли могучие колонны. Меж колонн угадывался вырезанный в стене в форме вытянутого прямоугольника силуэт монолитной двери, а по бокам в стены здания врезались высокие тоненькие окна-щёлочки. Здание походило на древний, давно заброшенный своими последователями храм.

– Почти на месте, – сказал Дегоб. – Не отставайте.

Когда они поднялись по разбитым ступеням, Дегоб взмахом руки открыл дверь, и они протиснулись сквозь тоненькую щель внутрь. В глаза сразу бросились горы налетевшего снаружи песка, и казалось, что кроме них здесь больше ничего не было. В конце широкой залы виднелась чуть приподнятая над полом сцена, на которой проглядывали проплешины растрескавшегося песчаника и полузасыпанная кафедра. В потолке зияла, словно кусанная кривыми зубами, дыра, сквозь которую внутрь проникал свет и тонкими струйками ссыпался песок.

Оказались внутри они как раз вовремя. Судя по завываниям ветра снаружи, началась буря. Первым делом было решено устроить привал. Квентин едва стоял на ногах, да и Кай изрядно вымотался. Его снова начал одолевать исчезнувший на время кашель, ноги у него горели, лицо и тело были липкими от пота, в желудке пустота, в голове целая свора мыслей о том да о сём. Пока они с Квентином сидели на песке, устроившись в тени, Дегоб рыскал по залу в поисках подсказок.

Кай жевал лепёшку и думал. Долго. Много. Он думал, зачем делает всё то, что делает. Чтобы что? Чтобы покончить с Риггером? Чтобы вернуться домой? Или, чтобы найти для себя хоть какую-то цель в этом мире, в котором он по неволе оказался? А что будет, когда они покончат с Риггером? Если у них вообще получится это сделать. Мир изменится? Всё вдруг исчезнет, и Кай проснётся в капсуле, словно ничего и не было? Что будет тогда? Он спасёт Лоритин? А что будет с ним, с Дегобом, с Квентином? Они просто доживут до старости и умрут? Так всё будет? Этого ли он на самом деле хотел? Ради этого они всё это затеяли?

Каю казалось, что его вели. Он не знал, кто или что. Может, то был Дегоб или сила древнего пророчества. Может, то был Квентин, может Кортис, может даже Риггер или он сам, а может время. Он часто начал замечать, что делает что-то просто потому, что надо это делать, нежели потому, что это куда бы то ни было приведёт его, или потому, что так желает он сам.

Кай проглотил последний кусок лепёшки и закашлялся. На этот раз приступ прошёл быстро, но даже сейчас, прикрывая рот ладонью, он заметил на ней капельки крови.

Как только всё закончится, схожу к врачу – решил Кай. Пусть выпишет какую-нибудь микстуру от кашля, тогда всё пройдёт.

– Её здесь нет, – сказал Дегоб после того, как с отдыхом было покончено, и они облазили каждый уголок, но так ничего и не нашли. Квентин что-то по-прежнему выискивал у сцены, бродя по ней, копаясь в песке, осматривая кафедру.

– Если верить карте…– начал было Кай, но Дегоб перебил его.

– Если верить карте, она здесь. Я знаю. Но её здесь нет. Я не чувствую присутствия силы. Если она и здесь, то…

Что-то громко щёлкнуло, зашелестело, и Дегоб, раскинув вспыхнувшие пурпуром руки в стороны, повернулся на звук. Кай выхватил меч и приготовился к бою, а Квентин как стоял, согнувшись над кафедрой, так и продолжал стоять. Он выпрямился и отряхнул ладони друг о друга. На сцене, прямо по середине, появился проход. Огромная каменная плита, ссыпая песок меж щелей, отъехала в сторону, и на путников дохнуло спёртым воздухом.

– Н-ну и вонь! Сказал Квентин, махнув перед носом рукой. – К-кажется, нам сюда!

Кай убрал меч, Дегоб опустил руки, и пылающие пурпуром искры растворились в воздухе. Маг щёлкнул пальцами, и рядом с ним появился маленький светящийся огонёк. Огонёк нырнул в проход, освещая собой уводящие в подземелье узкие разбитые ступени. Дегоб первым ступил во тьму, следом за ним пошёл Кай, а Квентин замыкал процессию.

Мало того, что коридор был узким, так ещё потолок был слишком низким, и чем дальше они спускались, тем сильнее их сковывал мёрзлый хлад, словно в подземных глубинах жаркой пустыни стояла минусовая температура.

Коридор, виляя и извиваясь, вывел их в небольшую, залитую ярким голубоватым свечением комнатку. Свечение исходило от сферического поля, переливающегося сотней соединённых между собой волнистых лоскутов, напоминающих тоненькие ниточки воды. Внутри сферы висел маленький камушек, на котором был выгравирован нарисованный на карте иероглиф.

– Э-это…– прошептал Квентин, направляясь к сфере, вытянув перед собой руку.

– Стой! Крикнул Дегоб, взмахнув рукой и Квентин застыл на месте, словно упёрся в невидимую стену.

– Держитесь от сферы как можно дальше, если не хотите сгореть заживо, – сказал Дегоб, и Квентин отступил назад. – Никто не оставил бы руну без охраны, и эта сфера лишь малая часть защиты. Будьте бдительны.

Дегоб ходил по залу, разглядывая сферу, выкручивая руками непонятные жесты, шепча неразборчивые слова, а они, как это уже вошло в привычку, за неимением возможности хоть как-то помочь, сидели и ждали. В зале было холодно, и от наэлектризованного поля, казалось, тоже исходили волны холода, из-за чего у Кая по коже пошли мураши. Квентин, запрокинув голову, казалось, задремал.

Дегоб неожиданно замер, глаза его расширились, он что-то крикнул на незнакомом языке, и в воздухе зажглись непонятные символы. Символы какое-то время светились, а после исчезли. Маг хмыкнул и отвёл глаза от сферы. Он начал оглядываться по сторонам, будто что-то искал. При этом при всём маленький светящийся огонёк помогал ему в поисках. Он летал по комнате, потом подлетел к одной из стен, кувыркнулся, и Дегоб, подойдя к нему, нажал рукой на камень в стене. Загрохотало, и перед ними открылся проход.

– Сюда, – сказал маг.

Проход вывел их в длинный тёмный коридор. На этот раз повезло, коридор был широким, ступеней не было, а потолок терялся где-то высоко во тьме. Они долго шли в неизвестность, прежде чем вокруг них неожиданно зажёгся свет. Настолько яркий, словно они оказались в комнате с сотней электрических лампочек, но никаких ламп не было, как и факелов или волшебных огоньков. Казалось, что светится само пространство.

– Ч-что это?! Воскликнул Квентин, закрываясь руками от слепящего света.

– Продолжайте идти, не останавливайтесь! Послышался глухой, словно через плотную стену, голос Дегоба.

Кай сделал несколько больших длинных шагов, как вдруг перед глазами у него помутнело, и пространство перевернулось вверх ногами. Он пошатнулся и замер. Кай посмотрел на стену справа и увидел собственное отражение.

– Дегоб? Так…так и должно быть? Выкрикнул вопрос Кай. Вокруг было тихо, но ему почему-то хотелось кричать, и казалось, что Дегоб его не слышит. Сердце застучало в груди, дыхание участилось. – Дегоб?! Снова крикнул Кай громче предыдущего.

–…лишь иллюзия…– услышал Кай голос Дегоба так, будто он звучал вокруг него.

– Знание аморфно, теория бесполезна! Ничего не существует! А человека нет в природе! Сказало Каю его отражение насмешливым тоном. У отражения на голове появилась разноцветная яркая шапочка, выросли усы, и оно вдруг начало приплясывать, размахивая невесть откуда взявшейся в руке кистью для рисования.

– Что?! Что?! Дважды крикнул Кай, глядя на отражение себя самого. Он зажмурился и застонал.

– Знание аморфно! Их-х-а-ха-ха-а! Писклявил голосок. – Теория…их-х-а! Бес-по-лез-на!

– Прекрати! Заткнись! Закричал Кай, открывая глаза, глядя на отражение.

Зеркальный Кай вдруг замер, бросил шапочку себе под ноги и согнулся в низком поклоне. На голове вместо волос была лысина, на глазах появились окуляры, на подбородке выросла длинная борода. Он согнул руки в локтях и начал прыгать на месте, кудахтая и двигая ими, как курица.

– Прекрати! Хватит! Заорал Кай, достал меч и с размаху рубанул по стене. Противный скрежет прорезал слух, Кай затрясся от нервного напряжения, а отражение этого будто не заметило, продолжая дурачиться. – Знание аморфно! Теория…– Кай с криком рванулся вперёд, размахивая перед собой мечом.

Потолок с полом поменялись местами, он будто ударился о невидимую стену, пошатнулся и чуть не упал. Перед ним мутным пятном маячило лицо Квентина, а за ним Дегоба.

– Кай? Послышалось откуда-то издалека. – К-кай! В глазах прояснилось, и Кай уставился на механика. Выглядел тот обеспокоенным. – Ты-ы в порядке?

Кай проморгался, посмотрел на зажатый в руке меч и убрал его в ножны.

– Что? Я? Да…вроде да. Что произошло? Вы это видели? Видели?

– Ч-что видели, Кай? Спросил Квентин.

– Да вы издеваетесь! Крикнул Кай вне себя от злости. – Только что потолок с полом поменялись местами, и со стены надо мной издевалось собственное отражение! Только не говорите, что не видели этого!

– Т-ты закричал, вы-ыхватил меч и б-бросился на меня. Если бы не Д-дегоб, то ты бы…

– Я что?! Воскликнул Кай, не в силах поверить услышанному.

– Очередная иллюзия…– прошептал Дегоб с задумчивым видом. Он подошёл к стене и коснулся её рукой. От его пальцев во все стороны пронеслась дрожь, и стена начала ходить волнами, расплываясь. – Как же я сразу этого не понял? Ещё тише прошептал Дегоб самому себе. – Дальше будет хуже, – сказал он, попеременно глядя то на Кая, то на Квентина. – Иллюзия вам обоим уже знакома. Не поддавайтесь её влиянию! Удерживайте в голове воспоминание о том, кто вы, откуда и куда пришли, так вам будет сложнее попасть в ловушку. Не прельщайтесь образами и ощущениями. Это место набирает силу, но мы должны двигаться дальше.

Путь вывел их к развилке, и им пришлось разделиться. Кай и Квентин пошли направо, Дегоб же свернул налево. За Дегоба беспокоиться не приходилось, а вдвоём с Квентином Кай был уверен, они справятся с чем угодно.

Они шли по коридору, как вдруг оказались на прекрасной ночной поляне. Кай ощутил мягкое прикосновение ветра и приторно-горьковатый аромат распустившихся под ногами одуванчиков. Где-то рядом журчал ручей.

– Э-это…это…– лепетал Квентин, подойдя к невесть откуда взявшейся прямо перед ними качели. Механик положил на удерживающую седушку цепь руку.

Знание аморфно! Теория бесполезна! Гнусавило у Кая в голове, а он продолжал любоваться невиданной красотой несуществующего места. Впереди и справа раскинулось широкое поле, слева вздымалась кольями неровная горная цепь, за спиной бежала речка, журчание которой Кай изначально принял за ручей. На ночном небе полыхали звёзды, розовела туманность, падали кометы, оставляя за собой длинный светящийся хвост.

– Нужно…н-нужно уходить отсюда! Дрожащим голосом крикнул Квентин в пустоту ночного пространства, шарахаясь от предметов иллюзии. – Э-это всё не-е по-настоящему! Э-этого нет! Обман!

– Да-а, Квентин. Иллюзия…да. Конечно, пойдём, – ответил Кай, продолжая стоять как вкопанный, любуясь ночным небом, вслушиваясь в журчание реки. Квентин подошёл к нему, схватил его за руку и потащил. Каю дурманило рассудок. Он словно потерял контроль над разумом и телом. Он понимал, что происходящее не более чем сон, хотел как можно скорее уйти отсюда, но при этом хотел остаться. Этот мир не существовал, и он не подарил бы ему ничего, кроме умиротворяющего спокойствия. Кроме блаженного небытия, в коем он так отчаянно нуждался. Без спешки, без груза предназначения и постоянной борьбы с самим собой.

Кай прикрыл глаза, улыбаясь в расслаблении. Ему захотелось спать.

Он вдруг почувствовал, что падает, и очнулся. Он лежал на холодном полу в коридоре, рядом с ним сидел Квентин и пил из фляги.

– О-очухался наконец? П-поздравляю!

– Что произошло? Спросил Кай, садясь и протирая глаза.

– И-иллюзия! Ты-ы попал в ло-овушку! Но-о обошлось!

– М-м…– простонал Кай. – Не знаю, что на меня нашло.

Кай поднялся на ноги и осмотрелся.

– Г-главное, чтобы Де-егоб не узнал, что ты с-сделал, – сказал вдруг Квентин, стоя перед Каем.

– О чём ты? Удивился Кай.

– Ты-ы же убил меня! Иллюзия или нет, какая теперь ра-а-зница? Кай пригляделся к Квентину, его тело было изуродовано, лицо пересекала огромная рана, вместо носа распополамленное дышло, глаза вытекли, изо рта идёт кровь.

Кай опустил глаза, взглянул на свои руки и упёрся взглядом в кровавые ладони, с которых огромными каплями на пол падала кровь.

– Что? Этого не может быть! Не может быть! Нет…нет…НЕ-Е-Е-Т! Кай в ужасе закричал, сорвался с места и побежал. Он пробежал через стену, упал на прозрачный, усыпанный звёздами пол, под которым плавали туманности, другие планеты, галактики. Он полз по ним, раздвигая звёзды, ощущая, как над головой нависло что-то тяжёлое, что-то такое, что давило на него с каждой секундой всё сильнее, и вот он уже не мог ползти, не мог оторвать от пола голову и почувствовал, как его окунули в чёрную материю, как он задыхается, пуская изо рта вместо пузырей полупрозрачный газ.

В лёгких забулькало, и Кай вынырнул из реки. Квентин сидел на качели, качаясь, то вытягивая ноги, то вновь сгибая. Рядом с ним на скамье (Кай не помнил, чтобы она была) сидела нагая женщина, попивая из бокала красное вино, сложив одну ногу на другую и игриво хихикая. Квентин не мог оторвать от неё глаз.

Кай спохватился и понял, что его, видимо, начало морить, и он, сам того не понимая, пошёл к реке, дабы не дать запутать разум и смыть с себя пелену, но сознание его затуманилось, он уснул и свалился в воду, поэтому и проснулся.

Кай выбрался из реки и побежал прямиком к Квентину. Теперь уже он ни в чём не сомневался. Он подбежал к механику, даже не взглянув на девичьи прелести, которые так и манили взгляд, схватился за цепь и остановил качель. Кай только сейчас заметил, что изо рта у Квентина стекает слюна, и он мямлит что-то нечленораздельное, не в состоянии отвести глаз от околдовавшей его прелестницы.

Кай напрягся, схватил Квентина за талию и взвалил на плечо. Он собрался было побежать и покинуть это проклятое место, как вдруг понял, что не знает, куда идти. Вокруг только поля, луга, горы и река. Тем временем девица вскочила со скамьи и выплеснула вино Каю в лицо. Она что-то громко кричала, но Кай не мог разобрать слова. Иллюзия пыталась удержать его здесь, чтобы он никуда не ушёл, но Кай старательно пытался не замечать ни приятного запаха, ни гор и реки, ни каплей горьковато-сладкого вина на лице, ни даже обширного бюста разглагольствующей девицы. Он уже знал, что такое иллюзия, как знал и Квентин, но сопротивляться было не так-то просто. Он рванулся в одну сторону (ему показалось, что вдалеке что-то блеснуло), потом в другую, потом начал метаться с места на место.

– Да где же выход?! Где?! Покажись! В бешенстве крикнул Кай. Плечо от веса Квентина начинало затекать.

Дверь появилась, выплывая из пространства напротив качели, открывая взору узкий тёмный коридор. Кай, долго не думая, обогнул продолжающую выкидывать громкие ругательства деву и прыгнул в появившийся проход.

Дверь позади исчезла, крики стихли, и Кай, стоя в коридоре, положил Квентина на пол. Тот, казалось, спал и будто бы давно. Он храпел. Кай потряс его за плечи.

– Квен! Квентин, очнись!

Квентин перестал храпеть, открыл глаза и несколько секунд глядел на Кая недоумевающим взглядом. Потом он нахмурился и застонал. Видимо, понял, что произошло.

– С-снова! К-кай! П-прости меня!

– Да ничего, Квентин. Ничего. Я и сам чуть не уснул.

– Д-до чего же про-о-тивная штука! Пожаловался механик.

– Лучше не скажешь. Вставай, нам нужно найти Дегоба.

Едва Квентин поднялся на ноги, как в другом конце коридора вспыхнуло, появилась дверь, и из неё вылетел маг, а следом за ним стены коридора озарило пламя. Дегоб кувырком откатился в сторону, выбросил руку и заклинанием захлопнул дверь.

Ну, по крайней мере, все живы, – подумал Кай.

Когда коридор вывел их в маленькую пустую комнатку с одинокой дверью, то они сделали то, что единственное можно было сделать – потянули за рычаг на стене (кроме рычага в комнате ничего не было). Стены закружились, пол задвигался, и через минуту дверь распахнулась сама собой, приглашая их в залу, где сферическим полем была окружена руна. Вернее, поля больше не было, а руна лежала на полу в маленькой выемке.

Они вышли из храма и встали в тени колонн. Кай был рад вернуться на свет и тепло, пусть и знал, что скоро снова возненавидит эту духоту и припекающее затылок солнце.

– С помощью этой руны, – сказал Дегоб, сжимая в руке маленький круглый камушек с иероглифом. – Ты сможешь победить стража пустыни Ширана и его прислужников, чью силу подчинил себе Риггер. Сила одной их стихий отныне будет с тобой, и элементаль тебе больше не страшен. Дай мне свой меч, ходящий.

Кай было протянул клинок Дегобу, как земля под ногами задрожала и грохотнуло так, словно где-то рядом ударила молния. Песок под ступенями взорвался, и троицу окатило волной пыли вперемешку с мелкими камушками. Кая сшибло с ног и отбросило к стене, что произошло с Дегобом и Квентином, он не знал. Пространство заволокло пыльной дымкой, и Кай закашлялся. Перед ним в пылевом облаке угадывался силуэт нескладного человека, медленно вышагивающего в его сторону. В руке у человека вырос меч, и когда он подошёл, Кай смог как следует разглядеть его.

Существо выглядело как человек, но человеком не являлось. Тело существа полностью состояло из песка, лица у него не было, а оружие, как и у воинов тени, было соткано из самого себя. В данном случае из песка, но Кай был уверен в том, что режет оно не хуже настоящего.

Песчаный воин остановился перед Каем, замахнулся и ударил. Кай выставил перед собой робо-руку, защищаясь, но воин взорвался песчаным облаком, от которого во все стороны полетели пурпурные искры. Кай зажмурился от ударивших в глаза комьев песка и вскочил на ноги. Он по-прежнему не мог ничего разглядеть в воцарившемся хаосе, но услышал воинственный крик Квентина и рванул ему на выручку.

Квентин крутанул мечом и ударил, прошибая защиту песчаного воина, потом сделал короткий взмах и всадил острие врагу в грудь. Песчаный воин как стоял, так и остался стоять. Он мгновение не двигался, потом замахнулся и направил удар Квентину в голову.

Кай замедлил время, подскочил, пнул воина по ногам и выставил меч для защиты. Песчаный воин рухнул на пол от сильного удара и рассыпался. Квентин проморгался и, понимая, что произошло, вздохнул с облегчением. Тем временем другой песчаный воин кинулся на Кая и взорвался облаком от брошенного в него Дегобом заклинания. Песок снова пылью ударил Каю в лицо, и он зашёлся в приступе кашля.

Из пылевого облака выскочил Дегоб и, разбрасываясь заклинаниями, крикнул: Ходящий!

Дегоб соединил ладони вместе и выпустил в сторону двух приближающихся песчаных воинов огненный шар. Взорвалось, и пространство снова заволокло пылевым облаком.

– Это стражи! Они охраняли руну! Обычным оружием их не взять! Дай мне свой меч! Немедленно!

Кай кинул клинок Дегобу, маг ловко поймал его, вытянул перед собой и поднёс руку с зажатой в ладони руной к лезвию. Руна засветилась и плавно перетекла в мёртвую сталь, сияя иероглифом на лезвии у эфеса, рядом с другим знаком. Пурпурное пламя охватило клинок, и случился энергетический взрыв, который прокатился во все стороны, сбивая с ног песчаных стражей, разрушая их.

Лишь на мгновение всё стихло, а после из песка начали собираться новые воины. Квентин закрутил мечом и приготовился к новой драке.

– Ходящий! Меч! Крикнул Дегоб.

Кай сорвался с места, подскочил к Дегобу и выхватил меч из его рук. Он подбежал к песчаному воину, который принял форму и пошёл в его сторону, прыгнул и рассёк ему туловище. Воин в полушаге рассыпался и превратился в груду песка.

Ощущая вспыхнувший в крови адреналин, Кай отскочил, повернулся, размахнулся и саданул другого стража, прорезая ему голову острым лезвием мёртвой стали. Момент и страж превратился в груду песка.

Кай с криком бросился в бой. Он рубил, крутя мечом и так и эдак, замедлял время, парировал удары, кружился, прыгал и снова бил, рубил, кромсал, пинал. Дегоб и Квентин ввергнулись в устроенную им бойню и помогали ему одолевать стихийную напасть. Поле боя затянуло пыльной завесой, и разглядеть в ней что-либо можно было с трудом. Крики Кая, взрывы заклинаний, ругань Квентина, которому, в отличие от Кая и Дегоба, удавалось расправляться со стражами с большим трудом. Фонтаны песка и застилающая взор пелена.

Кай выписывал немыслимые пируэты, наваждение вело его, приказывая не останавливаться, кружиться ещё быстрее, рубить ещё резче и танцевать безумный танец взбурлившей кровь битвы, оставляя после себя только горы песка и горячий от страсти безумного танца песок.

Когда ни одного стража не осталось, Кай, тяжело дыша, рухнул на колени у самых ступеней заброшенного храма. Его снова одолел приступ кашля, и он, отвязав флягу от пояса, хотел прильнуть к ней и охладить горло после жаркой битвы, но кашель был настолько сильным, что флягу он выронил и мог только кашлять, ощущая, как ему рвёт лёгкие. На мгновение приступ успокоился, Кай посмотрел на забрызганную кровью ладонь, и голова у него закружилась.

– Да что за…

Мир вокруг помутнел, начал отдаляться, взор превратился в узкую трубочку, во рту встал привкус железа, и Кай рухнул лицом в песок.

**

– Хм-м…– простонал врач.

Щуплый мужчина с тонкими руками-прутиками сидел рядом с Каем, приложив ему к груди тоненькую трубочку, прислонив к ней ухо.

– Вдохните, пожалуйста, – проскрипел мужчина. – Хм-м…–…теперь выдохните.

Кай сделал глубокий вдох, собрался выдохнуть и закашлялся.

– Хм-м…всё понятно.

Мужчину убрал трубку, положил её на стол, взял перо и начал выводить на пергаменте какие-то иероглифы, закусив язык. Как только он кончил писать, протянул Каю листок.

– Что это? Спросил Кай, подавляя очередной приступ кашля.

– Вы найдёте это у любого лекаря, а теперь простите мне мою наглость, но меня ждут другие пациенты.

– Угу, – промычал Кай, пытаясь разобраться, что написано на листке.

Он вышел в коридор, в котором столпилось человек двадцать, не меньше, и все ждали очереди к врачу. Он и сам просидел далеко не один час, прежде чем смог попасть к нему на приём.

Когда Кай оказался на улице, у выхода его ждали Квентин и Дегоб.

– Н-ну ка-ак? Спросил Квентин, едва заметил Кая.

Кай протянул Квентину листок.

– Кажется, он прописал мне микстуру от кашля.

Квентин покрутил листок и так и эдак, но не смог разобрать ни слова. Механик протянул его Дегобу.

– Всё пройдёт, – сказал Кай и кашлянул. – Мне уже лучше.

Дегоб прочитал, что написано на листке, и молча кивнул самому себе.

– Здесь недалеко, пойдёмте, – сказал маг и повёл их за собой.

Каю вся эта канитель с кашлем не нравилась. Да, это его раздражало, даже мешало, но он считал, что не стоит так об этом беспокоиться, а то, что он потерял в приступе сознание, это, верно, из-за слишком бурного выгорания после битвы. Адреналина в крови было много, потом стало мало, и организм не выдержал. Или по-другому это как-то работает, он понятия не имел, но был уверен, что ничего страшного в случившемся нет. Тем более, раз врач ничего не сказал. Однако заглянуть в аптеку за микстурой стоило.

После того как они вернулись в Мираж, они сняли дом на ночь и бухнулись спать, а на утро пошли к врачу. Благо у Дегоба и Квентина были деньги, иначе бы Кай остался без лекарства. Как здраво заметил Квентин, Дегоб был волшебником и мог исцелить Кая. Кай полагал, что механик прав, но Дегоб только покрутил головой.

– Здесь я бессилен, – ответил маг и с тех пор к этому вопросу они не возвращались. Пришлось воспользоваться традиционными методами.

Кай оказался прав. Лекарь выписал ему микстуру, которая на вкус оказалась настолько отвратительной, что едва Кай попробовал её, как его чуть не стошнило, но что делать? Пришлось пить. После лечебных процедур Дегоб разложил на столе карту, и они обсудили дальнейший план.

Одно из убежищ Риггера было здесь, в пустыне и Дегоб предлагал начать с него. Они могли пуститься в дальнейшие поиски рун и только потом взяться за убежища, но это были бы лишние потери времени, к тому же он заверял, что убежище охраняет страж Ширан, в честь которого названа пустыня, а для него достаточно тех сил, которые у них уже имеются. С песчаными стражами они уже имели дело, с риггеровцами тоже. Если и существовал самый подходящий момент напасть на убежище и пошатнуть власть Риггера, то сейчас было самое время.

– Мы должны действовать сейчас. Потом будет тяжелее. Риггер не сидит на месте, и если не завтра, то послезавтра его глашатаи будут стоять по всем улицам городов и собирать армию. У нас нет времени, чтобы ждать, – заявил Дегоб после того, как рассказал об убежище.

Маг был прав. Даже Квентин не стал возражать. Единственное, что смущало Кая, так это охрана. Дегоб говорил, что если они нападут сейчас, то застанут Риггера врасплох. Если в убежище кто-то и есть, то это в основном учёные, лаборанты и свора наёмников, их охраняющих, но после того, как они уничтожат убежище, Риггер не даст им спуска. Он укрепит свои владения и объявит на них охоту. Все козыри были у них – элемент неожиданности, руна, время. Значит, нужно было действовать.

**

Вдали виднелось широкое плато, на котором стояли, возвышаясь неровными изгибами и кусаными дырами, полуразрушенные стены некогда великой крепости. Дегоб рассказывал, что когда-то давно в крепости тренировали элитных бойцов. Великие гуру учили их внутренней стойкости, а лучшие наставники фехтованию и выносливости. Эти бойцы, сигги, сыграли огромную роль в Великой войне, которая захлестнула Лоритин. В войне за земли, когда каррады не хотели отдавать то, что присвоили себе незаслуженно и все знали, чем эта война кончилась.

Спустя несколько лет после минувшей напасти отряды сиггов были распущены, крепость осталась плавиться под пылающим солнцем и прозябать ночами под ледяными ветрами пустыни. Находилось много смельчаков, рискнувших отправиться в крепость за несметными богатствами, которыми якобы были полны укрытые от любопытных глаз погреба, о которых молвили во всех концах света. Кто-то даже возвращался, кто-то даже не с пустыми руками, но тех самых, провозглашаемых глашатаями несметных богатств никто не нашёл.

В последние же годы те, кто шли в крепость, обратно не возвращались. Дегоб уверял, что случилось так потому, что в крепости обосновался Риггер и его наёмники никого оттуда не выпускают, ибо если кто-то один найдёт убежище, о нём станет известно другим, а Риггер пока не был готов придать огласке своё существование, но это был лишь вопрос времени.

С каждым шагом они приближались к крепости и уже видели её покрывшиеся трещинами стены, зияющие в них прорехи и раскиданные кругом обломки. Стоя на очередном бархане, Кай вытер со лба пот ладонью и почувствовал, как на руку капнуло. Он посмотрел на небо, и у него на глазах за считанные секунды небесное полотно затянули косматые серые тучи, закружившись вихрем, внутри которого играли молнии. Загремело. От песка ввысь поднялось облако пыли, пошёл дождь.

– Не останавливайтесь! Крикнул Дегоб сквозь завесу пыли.

Громыхнуло, и в землю ударила молния. В пылевом облаке вспыхнула неровная тонкая полоска, в глазах побелело и загрохотало так, что Кай зажал уши руками. Под ногами затряслась земля, и Каю показалось, что она уходит у него из-под ног. Как выяснилось, ему не показалось. Песчаный гребень рассыпался, и Кай, теряя равновесие, кубарем покатился вниз. Где-то за спиной терялся голос Квентина, а маг пропал из поля зрения.

Падение прекратилось, Кай встал на ноги и, прикрывая лицо рукой, огляделся. Пыльная буря безумствовала, и различить в ней хоть что-то было невозможно. Тогда Кай, по памяти вспоминая направление, пошёл вперёд, с каждым шагом прикладывая неимоверные усилия.

Он мысленно позвал Дегоба, но маг не отвечал. Он повторял зов, и спустя какое-то время (в сложившемся положении определить его было трудно) маг ответил ему, но слова его долетали до Кая прерываясь. То становились громче, то тише, и слышал он только оборванные отголоски.

– Ход…ий, здесь оч…силь…я маг…я, гов…ть оч…иди в…и…ря…прекра…ся!

Кай не смог разобрать, что хотел сказать ему Дегоб и продолжал блуждать в потёмках разыгравшейся стихии.

– Квентин! Позвал Кай. – КВЕЕЕН!

Ответа от механика не было. Кай шёл чуть ли не рыча, преодолевая сопротивление обезумевшего ветра. В глаза летел песок, мешая видеть, царапая лицо, забиваясь в уши, осыпая с ног до головы россыпью мелких камней и пылью. Сверкнуло, земля заходила ходуном, и Кай услышал громкий пронзительный вопль.

– Квентин! Держись, я иду! Крикнул Кай.

Превозмогая сопротивление, Кай пошёл быстрее. Дождь накатывал волнами, заливая глаза, придавливая пыль к земле, ударяя по лицу мокрым песком.

Кай взобрался на песчаную волну и увидел, как перед ним на спине лежит Квентин, пытаясь встать, силясь перебороть поток ветра. Механик перевернулся на живот, поднялся на четвереньки, и его захлестнуло волной вихря, будто хлыстом ударило, а после бросило в сторону, и он снова оказался на спине.

– Держись, Квен! Крикнул Кай.

Он подбежал к механику, тот в бушующем безумии едва узнал его, схватился за руку и с трудом поднялся на ноги.

– Н-нужно у-уходить! Это бе-езумие! Прокричал Квентин.

Кай яростно помотал головой.

– Нет, Квен! Только вперёд! Мы должны сделать это! Дегоб где-то там! Держись за мной!

Квентин, щурясь, закивал и Кай, повернувшись на месте, выбрал направление, доверившись своему внутреннему чутью.

– Не отставай! Крикнул Кай, не оборачиваясь, надеясь на то, что Квентин его услышал.

Им не удалось сделать и десяти шагов, как Кай различил в пыльном облаке несущийся в их сторону вихрь, от которого во все стороны летели камни и мокрый песок. Внутри вихря косыми росчерками стреляли молнии.

Кай рванулся в сторону, чтобы предупредить Квентина и схватить его за руку, но не успел. Вихрь зацепил его за ноги, и Кай упал на песок, съехав по склону вниз.

Квентину повезло меньше. Вихрь был уже рядом, всего в нескольких шагах от него. Ещё чуть-чуть и он схватит Квентина, порвёт на нём одежду, переломает кости и сдерёт с него кожу. Механик не успел даже вскрикнуть. Он замер, опустив руки с широко раскрытыми глазами.

– Квен, нет! Крикнул Кай.

Он замедлил время, вскочил на ноги и, прорываясь сквозь облако застывшего, слипшегося комьями песка, рванулся на выручку Квентину. Кай подбежал к механику, прыгнул на него и вернул времени привычный ход. Они повалились на песок и покатились по нему. Когда падение прекратилось, оба поднялись на ноги, Квентин отплёвывался от набившегося в рот песка, Кай пытался выгнать из глаз пыль.

– К-кай!

– Спасибо потом скажешь!

– Ты-ы мне жи-изнь спас!

– В этом не будет никакого смысла, если мы не выберемся отсюда!

– Мы-ы выберемся!

Кай глядел по сторонам, пытаясь понять, куда им идти дальше, как вдруг сверкнула молния, и ему показалось, что он увидел Дегоба. Маг стоял на холме, его плащ развевался на ветру, и он указывал рукой вперёд.

– Там Дегоб! Квен, пошли! Прокричал Кай сквозь шум пыльной бури.

Они шли друг за другом. Кай шёл первым, а Квентин держался позади, наклонив голову, упираясь обеими руками Каю в спину. Кай прокладывал путь, надеясь на то, что никаких вихрей на пути им больше не встретится. Снова сверкнуло, и Кай опять увидел мага. Он был уже совсем рядом. Шёл впереди, закрываясь рукой от ветра, тяжело ступая. Один шаг, другой и Дегоб, ярко вспыхнув, исчез.

– Дегоб?! Крикнул Кай, опешив. – Дегоб! Но маг не отзывался.

Кай рванулся вперёд, прорываясь сквозь поток ветра, но тот усилился, и дальше идти он не мог. Он повернулся и посмотрел на Квентина – механик отстал. Он сделал несколько шагов, потом встал на месте, закрываясь от ветра руками, не в силах сдвинуться с места.

– Квен, давай! Ещё немного! Крикнул Кай, но механик его не слышал.

Громыхнуло, засвистело, и в воцарившемся хаосе Кай различил сверкающий молниями вихрь.

– Берегись! Только и успел крикнуть он.

Механик обернулся, увидел вихрь, но было уже поздно. Вихрь набросился на него и захлестнул в безумном вращающемся потоке. Кай увидел, как что-то вспыхнуло, и вихрь вместе с Квентином исчезли.

– Квентин! Крикнул Кай.

Он стоял в одиночестве посреди пыльного облака, волосы его намокли и спутались, лицо было расцарапано мелкой пылью, ноги ныли от титанических усилий, едва удерживая его на месте. Он зарычал, повернулся и пошёл туда, где на его глазах исчез Дегоб.

Он переставлял ноги одну за другой, не останавливаясь, борясь со стихией. Чертыхался, злился, рычал, но продолжал идти. В один момент ему показалось, что он упёрся в невидимую стену – такой силы был ветер. Он приложил усилие и переступил преграду, как вдруг всё исчезло.

Кай стоял на песчаном гребне, над головой синело небо, светило солнце. Перед ним высились стены крепости, рядом с которой стоял Дегоб, а позади него Квентин, отряхивая штаны от налипшего песка, выуживая камушки из взъерошенных волос.

– Что? Ч-что…– только и смог прошептать Кай.

– Защита, оставленная Риггером. Теми волшебниками, кто предал честь своей школы и всего Лоритина, дабы служить ему. Нам удалось её миновать.

– Квентин! Но я…я видел…видел, как ты…

– Д-дегоб за-ащитил меня! Воскликнул Квентин, снимая сапог и вытряхивая из него песок. – Ка-ак тогда, на б-берегу.

Кай закрыл глаза и тяжело вздохнул. С каждым разом испытания, с которыми они сталкивались, становились всё сложнее и опаснее, и каждый раз после их преодоления ему становилось тяжелее от мысли о том, что в следующий раз всё может кончиться не так благополучно. Однако пока что всё было в порядке, и никто не пострадал.

Они пробрались в крепость через зубастую щель в стене. Двор казался заброшенным и был завален песком. Стены защищали крепость от пылевых бурь, поэтому песок скрыл под собой не всё – кое-где торчали облезлые, с торчащими из дыр пучками соломы, тренировочные манекены, кое-где мишени для стрельбы. Валялись разломанные глиняные горшки, палки, Кай даже наткнулся на оставленные кем-то и, видимо, не так давно шлем и щит, похоже, брошенные в спешке. В остальном один сплошной мусор и ничего того, что могло бы их заинтересовать. Они обошли крепость вдоль и поперёк, но не намёка ни на стража, ни на вход в убежище отыскать не удалось.

Вечерело. Они успели отдохнуть, подкрепиться, обсудить всё несчётное количество раз и продолжили поиски. Дегоб шарил по стенам, Квентин снова взялся за осмотр полуразбитых сарайчиков и пристроек, что-то бухтя себе под нос про “бесполезное времяпрепровождение”, а Кай направился к сторожевой башне. Он только сейчас заметил, что на башню никак нельзя было подняться. Вместо прохода и лестницы в ней была глухая стена. Может, у сиггов был какой-то особенный способ сменять караул, но Каю это показалось странным. Он ходил вокруг выгнувшейся полукругом стены, вглядывался в тонкие щелочки между каменными блоками, но не находил ничего необычного. Кай положил руку на стену, поводил ей, что-то щёлкнуло, стена перед ним опустилась, и взгляду открылась лестница, на которой стоял отряд риггеровцев. Кай и успел только что крикнуть, замедлил время и отскочил в сторону. Если бы не отскочил, получил бы кинжалом в живот.

Время вернулось в привычное русло, Кай вооружился, и риггеровцы гурьбой вылетели наружу. Было их человек десять, не меньше. Квентин уже бежал на выручку, Дегоб спрыгнул с лестницы, кувырком приземлился на землю и бросил заклинание. Одного из риггеровцев оторвало от земли и бросило в сторону. Он ударился о стену головой и, свалившись наземь, обмяк, оставляя на песчанике кровавый след. Завязалась драка.

Они ждали нас – думал Кай, парируя направленный на него удар и отскакивая в сторону. Ждали нас и были готовы, но откуда они знали?

Кай прыгнул, ударил, но промахнулся. Риггеровец вовремя отскочил и, водя перед Каем кончиком лезвия хорошо заточенного меча, пытаясь его запутать, зашёл сбоку, наклонил туловище, вытянул руку, кольнул. Кай выгнулся дугой, замедлил время, нагнувшись, проскочил под лезвием и с размаху рубанул риггеровца по шее. Риггеровец захрипел, выронил меч, и из порванного горла фонтаном хлынула тёмно-красная, почти бордовая кровь.

Что-то взорвалось, Кай обернулся на звук и увидел, как пылающие пурпурным пламенем риггеровцы разбегаются в стороны. Запахло палёной кожей и жжёными волосами. Из отряда осталось только двое, и те отвлеклись на взрыв, чем воспользовался Квентин. Он запустил одному в голову шарик из самострела – тот выронил меч и схватился за лоб, – второго рубанул косым ударом сбоку, потом подбежал к первому, ударил его локтем по лицу и, когда тот упал, вонзил ему острие меча в сердце.

Звуки битвы стихли. Убедившись, что им ничего не угрожает, Кай убрал меч и подошёл к потайному проходу, перешагивая обгорелые трупы и росчерки крови на золотом песке. Внутри было тихо, и создавалось впечатление, что все, кто были в убежище, сейчас лежали трупами снаружи.

– Они ждали нас, – сказал Кай, когда Дегоб и Квентин оказались рядом. – Знали, что мы придём. Откуда?

Кай посмотрел на Дегоба. Если кто-то и мог знать ответ на этот вопрос, то только он.

– Та песчаная буря была сигналом…или Риггер знал, что мы придём…готовился. Я думаю, что…

Земля под ногами взорвалась, поднимая волну песка, и троицу разбросало в разные стороны. Кай упал рядом с обгорелым трупом риггеровца, ударившись головой о мягкую, покрывшуюся рваной коркой плоть. Он с отвращением отполз в сторону и поднялся на ноги. Квентин встал у стены, потирая спину, Дегоб тенью выскользнул из разбитой собственным телом пристройки.

Прямо посреди крепости из песка собрался высокий крепкий мужчина. Черты лица его были грубыми, лоб прямой, голова квадратная, брови кустистые. Мужчина громко вдохнул, ноздри на его лице сузились и раскрылись.

– Ширан! Крикнул маг и вышел вперёд.

Мужчина посмотрел на Дегоба, и Каю на мгновение показалось, что уголки его губ дрогнули, но только на мгновение.

– Дегоб. Проклятый тенью прокажённый странник, чьё место в могиле.

Ширан огляделся, посмотрел на Кая и Квентина.

– Кого ты привёл ко мне, маг? О твоём могуществе ходят легенды, и всё же оно давно забыто, как и ты. Даже если бы твоя мощь могла сравняться с той, что ты обладал ранее, тебе не победить меня, а уж простым смертным это тем более не под силу.

– Ты предал совет, когда встал на сторону Риггера.

– Предал? Нет, Дегоб. Я сделал выбор. Потому что волен выбирать. Разве не таким создали меня? Разве вы не сделали меня свободным, наделив свободой воли? Не тебе, тень, обвинять меня в чём-то, ибо ты сам не без греха. Тем более, что ты не принадлежишь к числу тех, кто в совете, а значит, твоё слово не имеет для меня значения.

Маг тени молчал. Кай заметил в его глазах блеск пурпурного пламени.

Дегоб кое-что знал о том дне, когда были созданы стражи. После великой войны собрался магический совет, который три дня и три ночи решал судьбу Лоритина, опасаясь, что конфликт может повториться. Дабы этого не произошло, одни из самых могущественных чародеев и чародеек создали элементалей, которые должны были защищать земли Лоритина в случае угрозы. Элементали подчинялись своим создателям беспрекословно, и всё же совет решил наделить их свободой воли. Когда имеешь дело с первозданными стихиями, из которых соткано всё, иначе быть не может, ибо подчинение стихий силой может привести к коллапсу.

Так были созданы стражи. Был в том совете и Альтаррус, коего Дегоб знал как своего учителя и самого могущественного волшебника Лоритина, коим он и являлся до своей смерти. Он один был против принятого советом решения, заявляя, что наделённые свободой воли стражи могут избрать иной путь и стоит обойтись другими мерами. Тогда его никто не послушал. Все слишком устали после случившейся войны и были напуганы. Напуганы тем, что может произойти, если повторится нечто подобное.

Так как стражи были свободны, они разбрелись по миру, но должны были явиться по первому зову совета, но совет не взывал и стражи не приходили. Каждый из них выбрал свой путь, и Ширан, примкнув к Риггеру, выбрал свой. Дегоб не знал, что Риггер мог предложить всемогущему стражу, но волновало его это мало. Выбор был уже сделан, и если Ширан хотели драки, он её получит. Дегоб дал ходящему меч, дал руну, что способна убить стража. Время дало ему силы, и если пророчество должно исполниться, они смогут победить.

– Вам здесь делать нечего. Уходите, иначе вас ждёт смерть, – прорычал страж.

– Нам нужен Риггер, – крикнул Кай неожиданно для самого себя. – И мы не уйдём, пока не найдём его!

Ширан посмотрел на Кая, его губы скривила усмешка, и он раскатисто захохотал.

– Риггер? Неужели ты, смертный, думаешь найти его здесь? Кто ты такой, чтобы Риггер обратил на тебя свой взгляд?

– Я тот, кто покончит с ним раз и навсегда! Продолжал Кай, ощущая вспыхнувшее в груди пламя, что даровало силу потоку его смелости.

Улыбка схлынула с губ Ширана, и теперь он смотрел на Кая высокомерно, задрав подбородок.

– Если бы ты даже знал, где находится Риггер, если бы даже у тебя хватило сил на то, чтобы добраться до него и встретиться с ним лицом к лицу, тебе никогда его не победить. С его мощью не сравнится никто! Таким, как ты, пред его величием должно преклонять колени!

– Я никогда и ни за что не преклоню колено перед Риггером! В ярости крикнул Кай. – Я скорее умру, чем сделаю это!

Повисла тишина.

– Да будет так, смертный, – прошелестел Ширан, распадаясь на крупицы песка. Его голос звучал отовсюду, а тело превратилось в горсть песка.

– Где ты? Выходи! Покажись! Взревел Кай. Кровь в его жилах вскипела, и он не мог устоять на месте.

– Я…здесь…– послышался шёпот стража.

Песок заходил ходуном и взорвался, поднимая в воздух непроницаемое облако пыли. Кай услышал глухую поступь за спиной, достал меч и обернулся. На него бежал песчаный воин, собираясь на ходу, ещё без головы, но уже с занесённым для удара мечом. Кай прыгнул ему навстречу и коротким ударом пронзил туловище. Воин рассыпался, так и не достигнув цели. Глухие шаги послышались со всех сторон сразу, и Кай, крутясь на месте, глядел в разные стороны, не зная, откуда ждать нападения. Послышались взрывы, с одной стороны полыхнуло, с другой закричал Квентин и только Ширана не было на поле боя, он будто бы исчез.

Пыльное облако постепенно оседало, силуэты песчаных воинов вырисовывались перед глазами, и Кай понял, что их собралась целая армия, а что хуже всего – они продолжали собираться.

Кай стиснул зубы, понимая, что одолеть такую армию невозможно, какой силой не обладай. Песчаные воины окружили его, но не спешили нападать. Они замерли, будто по приказу. Песок под ногами задрожал, Кай отступил, и прямо перед ним собрался элементаль. Сначала стопы, потом ноги, пояс, туловище, руки и голова. Песчаные воины продолжали собираться во дворе крепости, кидаясь на Дегоба и Квентина, не давая им возможности отвлечься даже на мгновение. Кай заметил, что Квентин в одной руке держит меч, а в другой молоток, который он купил в Мираже. Тогда он не успел спросить его, для чего, теперь же всё было ясно. Меч кромсал стражей, но не мог убить, а молоток позволял разбивать их на части, что было куда эффективней.

На этот раз Ширан не стал разглагольствовать. В одной его руке появился огромный двуручный меч, в другой – тяжёлый круглый щит. На голове из песка собрался шлем под кольчугой. Ширан поднял меч к небу и с криком бросился на Кая, словно разъярённый бык. Кай отскочил, Ширан пронёсся мимо, быстро развернулся и снова был готов ринуться на него, выставив перед собой тяжёлый двуручный меч острием вперёд.

– Смерть неизбежна, это лишь вопрос времени, – послышался голос стража.

Ширан снова бросился на Кая. Кай выгнулся дугой, уходя от удара, и чуть не упал. Ширан остановился, развернулся и шибанул его щитом по спине. Удар выбил из Кая дух, и он упал на песок, хватая ртом воздух. Едва он встал на ноги, как страж налетел на него и рубанул мечом. Кай выставил перед собой клинок, защищаясь. Тяжёлый песчаный двуручник сокрушительным ударом обрушился на мёртвую сталь, и клинок вылетел у Кая из рук. Кай отскочил и почувствовал тычок в спину. Песчаные воины не давали ему покинуть круг.

Глядя на Кая, Ширан зарычал, воткнул меч в землю и бросил щит себе под ноги. Он ударил кулаком о кулак и помчался на противника. Кай отпрыгнул в сторону, но недостаточно далеко. Страж протаранил его плечом, и Кай рухнул на песок. Лёжа на земле, Кай поглядел на то, как сражается Дегоб, пытаясь справиться с наступающими на него стражами, борясь с ними всеми силами, как машет руками Квентин, отступая, и понял, что им не победить. Он понял, что было огромной ошибкой идти сюда, прямо в лапы к Риггеру, думая, что им всё по плечу. Он был глуп, раз взаправду смел думать, что он ходящий и ему суждено спасти этот мир. Был глуп, что поверил в эту бессмысленную цель, надеясь на то, что он и правда тот самый избранный, которым его нарекли Кортис, Дегоб и Время.

Кай развёл руки в стороны, упёрся ими в землю и встал на колени, потом выпрямился и, пошатываясь, посмотрел на стража. Как только Кай поднялся на ноги, Ширан замахнулся и огромным кулаком ударил его по лицу. Удар был такой силы, что в глазах у Кая побелело, замелькали разноцветные круги, по ноздрям прошлась волна покалывающих иголочек, и из носа хлынула кровь, стекая по губам до подбородка, спадая наземь. Кая отбросило в сторону, и он снова оказался бы на земле, если бы на песчаные воины, которым он угодил прямо в руки. Те с ним церемониться не стали и оттолкнули от себя. Коя понесло на Ширана, страж сделал шаг в сторону и Кай снова растянулся на песке.

Ширан подошёл, схватил Кая за плечи и поставил на ноги. Лицо стража расплывалось, Кай едва мог его различать.

– Твоя битва проиграна, смертный. Ты совершил большую ошибку, когда пришёл сюда.

Ширан вырвал из земли сотканный из песка меч, вытянул перед собой клинок, замахнулся и ударил.

Кай услышал шелест меча, сосредоточился и замедлил время. Ширан стоял перед ним, лицо его не выражало никаких эмоций, здоровенная ручища сжимала рукоять меча, который через секунду должен был срубить Каю голову с плеч. Кай ринулся к клинку из мёртвой стали, который стражу удалось выбить из его рук, схватил его, крепко сжал, встал рядом с Шираном, замахнулся и вонзил клинок ему в грудь. Может битва и проиграна. Может быть! Но Ширану просто так не отделаться.

Собравшись с силами, Кай закричал и провёл лезвием вдоль туловища песчаного стража, вытащив его снаружи. Он размахнулся и снова ударил по тому же месту, а потом отступил, даже не заметив, как оказался в опасной близости от песчаных воинов.

Время вернулось в привычный ход, страж закончил удар, громоподобно зарычал, выронил меч и схватился за живот. Он глядел на то, как из его могучего тела вместо крови высыпается песок, спадая на землю, пытаясь поймать его руками.

– Что…ты…– прорычал Ширан. – Этого не может быть! Невозможно!

Песок высыпался всё быстрее, но страж продолжал жить. Ширан убрал руки от раны, с ненавистью посмотрел на Кая и рванулся в его сторону. Он вытянул руку, схватил Кая за шею и поднял над землёй.

– Тебе…не…победить…меня! Прорычал страж.

Кай схватился за огромную ручищу стража, силясь разжать ему пальцы. Он несколько раз стукнул стража по руке, но толку от этого не было никакого. На глазах у него выступили слёзы, горло сжало цепкой хваткой, оставляя внутри маленькую тоненькую трубочку, через которую с трудом поступал кислород.

– Дегоб! Дегоб, помоги! Из последних сил позвал Кай мысленно, ни на что особо не надеясь. Во рту привкус железа, по телу пронеслась волна покалывающих иголочек, в глазах чернеющий туман, горло сковывает в спазмах. Всё, что Кай мог сделать, это замедлить время и он сделал это, сам не зная зачем. Сил на борьбу у него уже не было, и он просто висел трупом в сжимающей его руке элементаля.

Время вернулось в привычный ход, громко бабахнуло, земля задрожала, хватка стража ослабла, в горло Каю ворвался поток воздуха, но страж по-прежнему держал его. Громко хрустнуло, и Кай оказался на земле, ловя ртом сладкий воздух, хрипя, обхватив шею руками.

У Ширана на голове рассыпался шлем. Он повернулся и увидел перед собой Квентина с молотком в руках. Ширан замахнулся и ударил его. Квентин выронил молоток и отлетел, прокатившись по песку, схватившись за нос. Кай не успел прийти в себя, как поднялся на ноги, взялся за меч и шатающейся походкой пошёл к Ширану. Страж повернулся к нему лицом, по которому ходили трещины, и скривил губы. Он поднял кулаки, собираясь ринуться в бой, но Кай решил не дать ему этого сделать и довести дело до конца. Он замедлил время, подошёл ближе и косым ударом разрубил Ширану тело по диагонали, после чего наклонился и прорезал колени, а потом из последних сил занёс клинок для удара и срубил стражу голову с плеч.

Время вернулось в привычное русло, тело Ширана ещё какое-то время стояло на ногах, а после осыпалось, превратившись в гору песка. После этого все песчаные воины во дворе крепости превратились в недвижимые статуи. Не прошло и нескольких секунд, как они рассыпались на маленькие песчинки.

Дегоб воткнул меч за пояс, стряхивая с плеч песок, Квентин поднялся на ноги, с полным боли стоном касаясь покрасневшего распухшего носа, а Кай бессильно раскинулся на спине, глядя на небо. Всё кончилось. Страж уничтожен, стихия им больше не страшна. Но оставалось ещё то, ради чего они пришли сюда. Убежище.

**

Дегоб первым шагнул в бездну тьмы, скрываясь в глубине уходящей спиралью вниз лестницы, следом за ним пошёл Кай, а замыкал процессию Квентин. Они оказались в холодном длинном коридоре, на потолке которого, подрагивая и жужжа, горели две люминесцентные лампы. Кай таких не видел уж давненько, как и Квентин. На Дегоба лампа, казалось, не произвела ни малейшего впечатления, хотя если кому и было в пору удивляться, так это ему. Коридор упирался в большую двойную дверь, а по обеим его сторонам во тьме терялись уводящие куда-то вглубь подземелий проходы. За дверью в конце коридора слышалась какая-то возня, шум и звуки голосов.

– Всё, что мы здесь найдём, нужно предать огню, – сказал Дегоб.

– Н-не нравится мне э-эта дверь, – сказал Квентин, кивнув в сторону двойных дверей, за которыми в этот момент что-то громко зашуршало.

– Не тебе одному, – прошептал Кай.

Вдруг стало тихо, и дверь с громким стуком распахнулась. Они увидели, как в маленькой круглой комнате горит портал, сквозь который уходят люди, сжимая в руках какие-то вещи, бумаги и оборудование. Кай увидел Арно, который, подгоняя лаборанта, обернулся через плечо, встретился с ним взглядом и ступил в портал. Каю в голову нахлынули неприятные воспоминания, и зубы его плотно сжались.

Им навстречу вышли Ренделл, несколько риггеровцев и тот, кого Кай меньше всего хотел видеть – Ева. Девушка выглядела точь так же, какой он её видел в последний раз. В плаще, с луком за спиной и кинжалами на поясе. Сквозь капюшон ей на грудь спадали рыжие локоны, взгляд холодных глаз терялся в подрагивающем свете лампы. Замыкали процессию показавшиеся из портала двое магов в длинных плащах. Как только они вышли из портала, тот ярко вспыхнул и исчез.

– Квентин! Крикнул Ренделл, глядя на троицу. – Интересно оно получается, скажи, а? Я тебя к нам любыми путями заманивал, а всё отказывался да отказывался, а теперь что? Сам заявился? Передумал?

– З-заткнись! Крикнул Квентин.

– Маг тени? Хм-м, кажется, Дегоб? Риггер предупреждал нас о тебе и…новик? Тот самый новик, который после того, как понял, где трава зеленее, решил составить тебе компанию, Квентин? Какая неожиданность!

Повисла тишина.

– Где Риггер? Выкрикнул вопрос Кай, выйдя вперёд.

– Риггер? А не много ли ты хочешь, новик? Ну ничего, как только мы выбьем из тебя эту дурь и научим манерам, ты его увидишь, уж не сомневайся.

– Где? Риггер? Сквозь зубы прошипел Кай.

– Не твоего ума дело.

Кай сжал рукоять меча и выставил его перед собой.

Ренделл громко цокнул языком.

– Кажется, разговора у нас не получится.

– Не получится, – прорычал Кай. – Живыми вы отсюда не уйдёте.

– Хм-м…– протянул Ренделл, глядя на троицу, потом зыркнул себе за спину. – Что-то мне подсказывает, что шансов уйти отсюда на своих двоих у нас явно больше. В бой!

Ренделл выхватил два коротких меча, риггеровцы за его спиной бросились вперёд, Ева выхватила кинжалы и, зацепившись глазами за Кая, медленно пошла в его сторону. Волшебники закрутили в воздухе руками, читая заклинания.

Не прошло и минуты, как Квентин схватился в жаркой схватке с Ренделлом, Кай пустился в сопротивление с Евой, а Дегоб взял на себя труд сразиться с остальными.

Ева сделала выпад, кольнула кинжалом, промахнулась, присела и ударила в полупрыжке. Снова промахнулась, отскочила, закрутилась в пируэте, уклоняясь от неловкого выпада Кая, и напала снова. Кай подловил момент и парировал удар. Оба её кинжала упёрлись в лезвие меча из мёртвой стали, и взгляды их встретились. Ева отогнулась назад, вскрикнула и пинком достала Кая. Кая бросило назад, и он потерял равновесие, Ева рванулась вперёд и разрезала воздух кинжалами. Кай едва успел отклониться назад, и лезвия просвистели у него перед глазами. Наступила секундная передышка, после которой Кай бросился в бой. Ева явно была более сведуща в боевых искусствах, чем он, а значит, наступать ей давать было нельзя.

Кай сделал выпад, кольнул Еву прямым ударом, но та легко, будто бы играючи, отогнув спину, ушла от удара. Не останавливаясь, Кай бросился вперёд, прыгнул в сторону, ударил сбоку, но Ева, ловко крутанув талией, отскочила и Кай заметил на её губах ухмылку.

Она играет со мной, – понял он. Смеётся.

Кай пустился напролом, нанося удар за ударом, но Ева, лениво двигая руками, отразила один, потом второй, третий. Девушка изогнулась в ловком пируэте и контратаковала. Удар пришёлся снизу и зацепил Каю рёбра.

Кай зашипел от боли, отскочил и выставил перед собой клинок. Ева крутанула кинжалами и, продолжая ухмыляться, замерла на месте и пошла полукругом. Кай внимательно следил за её движениями. Она двинулась вправо, потом в один шаг отскочила влево, крутанула кинжалами, будто бы нападая, чем ввела в его заблуждение. Он бросился отбивать удар, но Ева быстро проскочила под лезвием его меча, оказалась в опасной близости от него, ударила его ногой, проскочила вперёд, занесла оба кинжала для удара и тут в коридоре что-то взорвалось. Еву бросило в сторону, и она затерялась в пылевом облаке. Силой взрыва Кая прибило к стене, и он потерял Еву из виду.

Лампы на потолке задрожали в последний раз и погасли, погружая коридор во тьму. Мелькнуло пурпуром, и Кай увидел Дегоба. Маг проскочил вперёд, оказался за спинами у двух волшебников, свёл руки воедино, взмахнул ими, и чародеев охватило пурпурное пламя. Они закричали от боли и двинулись вперёд, цепляя при этом других риггеровцев, бросаясь на них. Риггеровцы разбегались во все стороны, но из-за тесноты коридора сталкивались друг с другом, и их охватывало разгулявшееся пламя. Начался хаос.

Дегоб что-то заговорил на незнакомом языке, пол задрожал, с потолка посыпалась пыль, и убежище затрещало по швам.

Квентин замахнулся мечом, ударил Ренделла, но тот, крутанувшись в пируэте, отскочил, подобрался ближе и подлым приёмом пнул механика, выбивая оружие у него из рук.

– Тебе конец! Взревел Ренделл, но в этот момент прямо ему на голову посыпались камни. Он быстро отскочил, понял, к чему идёт дело, и, пользуясь суматохой, рванул к выходу.

– Д-держи его, К-кай! Крикнул Квентин, но из-за громкого треска раскалывающихся камней Кай его не услышал.

– Нужно уходить! Проревел Кай, выискивая глазами Дегоба и Квентина в пылевом облаке. – Дегоб! Здесь сейчас всё рухнет! Квен!

Комната в конце коридора вспыхнула пламенем, а из теряющихся во тьме проходов в глубины убежища вырвалось ядовито зелёное облако. Запахло химическими реагентами.

– Ч-что…ка-акого…– задыхаясь, проговорил Квентин.

– Уходите! Быстро! Крикнул Дегоб, и Кай разглядел мага в воцарившемся хаосе. Маг шёл по направлению к выходу, окружив себя защитной сферой, камни о которую разбивались, превращаясь в пыль. Сфера ярко светилась, и в пылевом облаке Кай увидел растянувшуюся на полу Еву в нескольких шагах от себя. Девушке не повезло – когда потолок начал рушиться, один из камней угодил ей в голову, о чём свидетельствовал кровавый след в волосах.

– Уходим! Повторил Дегоб, и Кай различил Квентина, рванувшегося в сторону Дегоба, спрятавшись внутри сферы.

Дегоб с механиком прошли мимо, а Кай продолжал стоять на месте, глядя на Еву. На мгновение ему показалось, что она шевельнулась.

– Ходящий! Прогремел Дегоб.

Кай посмотрел на мага, сжал зубы и застонал. Он понятия не имел, что взбрело ему в голову и зачем он поступил так, как поступил. Он не мог объяснить этого ни себе, ни кому бы то ни было ещё. Внутри него просто что-то дёрнулось, что-то такое, что ты не осознаёшь, но всё равно делаешь. Кай подбежал к Еве, схватил её за талию и взвалил себе на плечо.

– Идиот! Крикнул Дегоб.

Взорвалось, и из прохода в коридоре вырвалось пламя. Закрываясь рукой от жара пламени, Кай замедлил время и рванул к выходу. Камни сыпались Каю на голову, под ногами горело, но он не обращал на всё это никакого внимания и продолжал бежать, не останавливаясь, чтобы вынести Еву из этого хаоса, чтобы спасти её.

Когда Кай оказался снаружи, он сделал несколько шагов и упал на колени. Лёгкие жгло от едкого дыма, и он закашлялся, но хватки, удерживающей тело своего врага, не ослабил.

Дегоб и Квентин выскочили следом. Квентин зашёлся кашлем, отошёл в сторону и согнулся пополам, пытаясь не выплюнуть лёгкие, а Дегоб подскочил к Каю, достал кинжал и занёс его для удара

– Нет! Крикнул Кай, выставил руку, защищая девушку.

– Она должна умереть! Крикнул Дегоб.

– Не тебе это решать!

Глаза мага полыхнули пурпуром, на мгновение Каю показалось, что сейчас он ударит его, отпихнёт в сторону и перережет Еве горло, но Дегоб убрал кинжал, вернулся ко входу в башню, вытянул руки в стороны, зачитал заклинание, и проход исчез. Башня задрожала, затрещала, заходила ходуном и рассыпалась, сложившись перемешанной с песком грудой булыжников.

Глава 11. Царство снов

Кай проснулся, разомкнув тяжёлые веки, и уставился в потолок. Он глядел на серый камень и моргал, пока мозг всплывал из небытия, восстанавливая картину происходящего. Он ещё не успел пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже пальцем. Не чувствовал тела. Знал, что как только шевельнётся, на мышцы накатит боль и извечная усталость от долгих походов и постоянной борьбы то с риггеровцами, то со стихией, то с самим собой. Он бы так и лежал, быть может, хотя бы немного, а может и весь день, что с того? Но нет, нельзя было. Как только они вернулись, Дегоб заявил, что нужно продолжать борьбу, так как им требуются остальные руны. Теперь Риггер был оповещён о них и не даст им спуска. Он либо попытается убить их, либо усилит защиту рун и укрепит убежища, а это значительно усложнит им задачу, так что пока всего этого не произошло, пока у них ещё было время, нужно было действовать.

Разрушив убежище, они переночевали в полуразрушенной пристройке внутри крепости, а на утро отправились в Мираж, оттуда поехали в Кратт и добрались до башни Квентина. Когда Ева проснулась, то первым, что она сделала, это попыталась выкрасть кинжалы и набросилась на Квентина, пытаясь его придушить. Квентин сопротивлялся, как мог, но Ева не сдавалась до тех пор, пока Дегоб не сковал её заклинанием. Она кричала, барахталась, а потом успокоилась. После случившегося Квентин старался держаться от неё как можно дальше. Они связали ей руки и повели за собой. На их вопросы она не отвечала, да и вообще оказалась не очень разговорчива, и Кай крепко задумался о своём поступке: зачем он вообще решил спасти её? Ответа на этот вопрос у него не было.

Может быть, в тот момент он думал, что она будет им полезна, и они смогут многое узнать о Риггере, может, думал, что она сама всё расскажет, а может, просто пытался спасти её от смерти, на которую её обрёк Ренделл. Нет, Кай однозначно не понимал своего решения.

Дегоб не единожды говорил о том, что она для них лишний груз и её всё равно придётся убрать, так как иначе она сбежит и донесёт на них Риггеру. Квентину Ева тоже не нравилась, и причина была ясна. Только Кай не мог ничего сказать. Он с каждым часом начинал всё больше корить себя за то, что не оставил её там, среди обломков и бушующего пламени, ведь они сражаются по разные стороны баррикад, а раз Ренделл оставил её умирать в убежище, значит, не так уж Риггер и ценит своих последователей. Хотя, может всё дело было в Ренделле. Он просто спасал свою шкуру, как поступил бы любой в той безвыходной ситуации.

Когда они прибыли в башню, то думали запереть Еву в подполе, но решили, что там, во-первых, слишком холодно, а во-вторых, больно много полезных припасов, поэтому они заперли её в комнате, где Квентин когда-то держал Кая. Точно так же, посадив её на стул, связав ноги и руки. Проблема заключалась в том, что когда Еве хотелось отойти по нужде, им приходилось её развязывать, а потом снова связывать и каждый раз это грозило очередным скандалом, потому как когда её впервые развязали, она набросилась на Квентина уже во второй раз.

– Я-я не-е зна-аю, К-кай, что ты со-обираешься с ней де-елать, но-о так бо-ольше нельзя! Заявил Квентин, кашляя, когда Ева его чуть не задушила.

Решение нужно было принять настолько быстро, насколько можно было, а потому однажды вечером, когда Квентин заперся в мастерской, а Дегоб, как это часто бывало, исчез, Кай вошёл в комнату, где сидела Ева, и запер за собой дверь. Когда он появился на пороге, Ева даже не шелохнулась. Она сидела с закрытыми глазами, делая вид, что спит. Кай поставил свечу, зажёг её и прижался к столу, размышляя, с чего начать разговор.

Сапоги на Еве были вымазаны грязью, пышные локоны превратились в солому, от плаща пахло потом и кровью.

– Ты работаешь на Риггера? Спросил Кай, выйдя вперёд. Он просто не смог придумать ничего лучше.

Ева подняла голову и посмотрела на Кая.

– Нужно было тебя убить, – сказал она. – Тогда, в пустыне.

– Да?

– Да.

– Так чего не убила?

– Убила бы, если бы не твои фокусы.

– Какие фокусы?

– С временем.

– А, с временем.

– Угу, – промычала Ева и дёрнула головой, отбрасывая опустившуюся на лицо прядь.

– Зачем ты вела меня к Риггеру?

– Зачем?

– Я так и спросил.

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? Ничего не знаешь?

Кай промолчал. Он скрестил руки на груди, задрал подбородок и открыл было рот, чтобы сказать Еве что-нибудь колкое, но сдержался.

Ева ухмыльнулась.

– Ну тогда всё понятно.

– И что тебе понятно?

– Понятно, почему ты делаешь то, что делаешь.

– Что я делаю?

– Идёшь на поводу у мага.

– Тебе-то какое до этого дело?

– Что ты вообще знаешь о Риггере?

– Я…

Кай замялся.

– Ничего?

Действительно, а что я вообще о нём знаю? Задумался Кай.

– Дай угадаю, маг тебе все уши прожужжал про то, какой Риггер плохой, и что он, небось, собирает армию, и что вообще цель всей твоей и его жизни, да и вашего этого…как его…з-заи-и-ики тоже в этом же.

– Квентина, – поправил Еву Кай.

– Квентина. В том, чтобы покончить с Риггером и освободить Лоритин, не так ли?

– Допустим.

– А сам думать не пробовал?

– Над чем тут думать?

– Над тем, кто или что тебя в это втянуло и зачем тебе это нужно.

– Я знаю, зачем.

– Да?

– Да.

– Тогда ко мне ты зачем пришёл? Скучно? Поговорить не с кем? Избавь меня от этого. Лучше убейте.

Кай подумал было уйти, но решил повернуть разговор в другое русло.

– Ренделл бросил тебя.

Ева промолчала. Кай заметил, как глаза её недобро блеснули.

– Если бы я тебя не спас, ты бы была мертва.

– Спас? Ты меня спас?! Голос у Евы задрожал. – Хочешь, чтобы я спасибо тебе сказала? Чтобы на колени перед тобой упала? Пошёл ты!

– Мне…

– Я не просила тебя этого делать! Понятно? Это была моя проблема, не твоя! Без тебя бы выбралась!

– Вряд ли. Ты бы…

– Я бы что? Откуда тебе знать? Что ты от меня хочешь? Помочь? Если хочешь помочь, то возьми нож и перережь мне горло.

Ева задрала голову.

– Ну! Чего ждёшь? Вот тогда ты действительно спасёшь меня!

Кай покачал головой.

– Я не желаю тебе смерти.

– Да? А что так? Я бы убила тебя не задумываясь, – прошипела Ева. Она повернула голова и стеклянными глазами уставилась на стену.

– Я не ты, – прошептал Кай. Он подошёл к двери, открыл её и собирался было ступить за порог, как вдруг услышал голос Евы.

– Лучше бы ты оставил меня там.

Кай на мгновение замер, потом вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. На душе у него было холодно и мерзко.

Когда Кай спустился в гостиную, он увидел за столом Квентина. Механик сидел, глядя на карту, просчитывая их будущий маршрут, и жевал сухую лепёшку, запивая её крепким чёрным чаем. Кай подошёл к столу и сел напротив. Квентин взял кружку и налил ему чай, отломил кусок лепёшки и положил рядом, даже на него не взглянув.

– Как успехи? Спросил Кай, засовывая в рот лепёшку целиком и запивая её чаем.

Квентин промычал в ответ что-то нечленораздельное, по-прежнему не глядя на Кая. Кай сложил руки на столе и постучал по нему пальцами.

– Ладно, говори уже.

Квентин даже не поднял глаз.

– Квен?

Механик прожевал и, поправив очки, посмотрел на Кая.

– З-зря мы её сюда при-ивели.

Кай медленно кивнул.

– Ну-ужно что-то с э-этим делать.

– И что ты предлагаешь? То же, что и Дегоб? Убить её? Задушить? Повесить? Перерезать горло? Что?

Квентин помотал головой.

– Мо-ожем просто её о-отпустить.

Кай фыркнул.

– Тогда завтра здесь будет Риггер, а даже если его не…

Квентин перебил Кая.

– Риггер зна-ает, где я жи-иву. Если бы он хо-отел, то сравнял бы ба-ашню с землёй. Ренделл у-уже да-авно ему обо всём ра-ассказал.

Кай тяжело вздохнул.

– Я не знаю, что делать, Квен. Чувствую, что должен принять решение, должен придумать, как поступить, но…м-м…не знаю. Мне кажется, кажется…

– Ч-что?

Квентин отпил из кружки.

–…кажется, что она должна быть с нами.

Квентин чуть не поперхнулся.

– Ч-что?! О-она? С на-ами? Как тебе это в го-олову пришло?

Кай посмотрел на Квентина серьёзно, даже без намёка на улыбку.

– Хочешь верь, хочешь нет, но что-то внутри меня говорит об этом.

Квентин долго смотрел на Кая, не отводя взгляд.

– Ты-ы сошёл с у-ума! Воскликнул он.

Кай качнул головой.

– Может быть.

– Хо-орошо! Допустим, ты прав. Ка-ак ты собираешься у-уговорить её перейти на на-ашу сторону? За-ачем ей э-это?

– Я не собираюсь её уговаривать.

– И ка-ак тогда?

– Она сама примкнёт к нам, когда поймёт, что идти ей больше некуда. Вернее, она уже это поняла, просто не подаёт вида.

– С че-его ты это взя-ял?

– Подумай сам. Ренделл бросил её и глазом не моргнув. Бросил её умирать. Она осталась, а он вернулся к Риггеру. Как ты думаешь, что он сказал про Еву? Что она умерла, либо…, либо, что мы взяли её в плен, тут всего два варианта. Если она вернётся к Риггеру, то будет ли он ей доверять? Ренделл сделает всё для того, чтобы оправдать своё решение. Не может же он признаться Риггеру, что бросил Еву, потому что струсил, так?

Не знаю, что случилось между этими двумя, но они явно друг друга недолюбливают. Когда я говорил Еве про Ренделла, у неё зубы скрипели. Ещё я помню случай в пустыне. Риггеровцам не нравится, что Ева ими командует. Короче говоря, дорога к Риггеру ей заказана. Значит, остаётся либо примкнуть к нам и отомстить Ренделлу, либо сбежать и укрыться там, где Риггер её не найдёт, но я не уверен, что в этом мире вообще существует такое место. Если Риггеру что-то понадобится, то рано или поздно он до неё доберётся. Хоть из-под земли достанет. Нас это, кстати, то же касается. Здесь, – Кай обвёл взглядом комнату, – больше небезопасно.

– До-опустим она примкнёт к на-ам, а потом, когда мы расправимся с Риггером, и она о-отомстит Ренделлу, вот то-огда она нас и прире-ежет.

Кай пожал плечами.

– Может, ты и прав. Может быть. Но тогда мы будем к этому готовы и, если понадобится, разберёмся с ней. Думаю, она скорее исчезнет, нежели решит убить нас.

– Ла-адно, Кай. Во-озможно это и сра-аботает. Ты-ы уже го-оворил об этом Дегобу?

– Какая разница, что скажет Дегоб?

Квентин промолчал.

– Дегоб дал клятву помочь мне, и он её выполнит. Не думаю, что его хоть в какой-то степени интересует Ева. Она примкнёт к нам, а если вдруг попытается выступить против нас…, то значит, я ошибся, и у нас не будет выбора. Тогда он убьёт её. Сам. И будет прав. Других вариантов решения этой проблемы у меня нет, а на месте больше сидеть нельзя. Мы должны двигаться дальше. Не предлагаешь же ты оставить её здесь, в башне?

– Ни-и в ко-оем слу-учае!

– И я о том же.

**

Кай каждый день заходил к Еве и разговаривал с ней. Он искал к ней подход, объяснял ситуацию и старался хоть чуточку втереться в доверие, но у него так ничего и не получилось. Что, впрочем, неудивительно, Ева даже если и понимала, что Кай прав, вида не подавала. Навряд ли она была готова предать Риггера так просто, несмотря на то, что её жизнь его не волновала, а Ренделл так вообще бросил её. Может, дело тут было и не в верности Риггеру, а в некоей верности своим принципам, Кай понятия не имел. Он знал лишь, что время идёт и им нужно двигаться дальше, а Ева оттягивала их планы.

В конечном итоге, спустя три дня, Ева всё-таки сдалась. Она не приняла их сторону и не соглашалась на все их предложения, но согласилась поесть и принять душ, для которого они специально согрели ей воду. Она ни с кем не разговаривала, вела себя сдержанно и даже не пыталась никого убить. Вечером третьего дня Кай вошёл к ней в комнату и сказал, что они отправляются дальше, и у неё есть два варианта. Либо она идёт с ними, либо катится на все четыре стороны, если ей так этого хочется и будь что будет. Ева его выслушала, но ответ не дала. Она молча стояла посреди комнаты и глядела на стену, размышляя. Кай решил, что на утро всё само собой разрешится. Он очень устал от этих бессмысленных уговоров, сам не зная, зачем себя мучает. Зря я её спас, – окончательно решил Кай, когда Ева в очередной раз его проигнорировала.

Дегоб был категорически против (и Кай признавал, что он прав), чтобы Ева отправлялась с ними. Он клялся убить её, если ему хоть на мгновение покажется, что она что-то замышляет и Кай с ним целиком и полностью согласился. Если Ева всё-таки решит пойти с ними, и если им покажется, что она ведёт себя странно, они от неё избавятся. Таков был уговор и Кай почувствовал, что если что-то подобное произойдёт, у него гора свалится с плеч. Каково же было его удивление, когда утром четвёртого дня Ева сказала, что пойдёт с ними.

– Только не думай, что я на вашей стороне, – заявила она после того, как сообщила о своём решении.

Еву взяли в команду, но решение это трещало по швам и норовило порваться в любую минуту. Оружие ей было решено не возвращать, но, как бы странно это ни было, она об этом даже не заикнулась.

Когда рано утром они расселись за столом в гостиной, тишина висела гробовая. Квентин, несмотря на все уговоры Кая, не спускал с Евы глаз – сказывались её попытки его задушить, Ева смотрела куда-то перед собой, а Кай переводил взгляд с механика на Еву и обратно, в глубине души надеясь на то, что тем не взбредёт в голову наброситься друг на друга.

Дегоба не было. Они собирались отправиться в Милт – там было местонахождение следующей руны. Добраться туда можно было через озеро Семи Лун по реке Сионе, а для этого им нужна была лодка. Предыдущее их плавание кончилось плохо, и лодка разбилась, а посудина, на которой приплыли риггеровцы и на которой им пришлось добираться обратно, оказалась дырявой, из-за чего весь путь пришлось черпаком выгребать воду, то ещё удовольствие!

Квентин откашлялся и начал постукивать пальцами по столу.

– Д-дегоб…он обещал…– начало было механик, но не закончил.

Громко стукнула дверь, и в башню ворвался Дегоб. Едва Кай повернул голову и взглянул на мага, как понял, что случилось что-то ужасное. Маг с головы до ног был вымазан в грязи, глаза его пылали пурпуром, а на острие меча из мёртвой стали сохли кровавые пятна.

Дегоб встал посреди гостиной, взмахнул руками, и стул, на котором сидела Ева, бухнулся на пол. Саму Еву подняло к потолку, и она схватилась обеими руками за шею.

– Ты?! Это была ты?! Словно гром посреди ясного неба прогрохотал маг.

Ева закряхтела, пытаясь что-то сказать, но хватка мага была настолько сильной, что у неё не получалось.

– Дегоб! Крикнул Кай, глядя на то, как лицо Евы налилось кровью. – Ты её задушишь!

Кай посмотрел на Квентина, но тот опустил глаза, делая вид, что ничего не происходит. Кай сжал зубы, вскочил и встал перед магом.

– Немедленно отпусти её!

Маг смотрел будто сквозь Кая, продолжая удерживать Еву.

– Отпусти её! Крикнул Кай и выхватил меч, приставив его к горлу Дегоба. Только тогда маг среагировал. Он взглядом чёрных глаз пронзил Кая и опустил руки. Ева с громким стуком упала на стол, скатилась по нему вниз и отползла в сторону, сдавленно при этом кашляя.

Кай ещё долго в бешенстве смотрел на Дегоба, потом спрятал меч и бросился на помощь Еве. Он помог девушке встать, поднял стул и усадил её на него.

– Какого чёрта, Дегоб? Ты сошёл с ума? Спросил Кай.

– Ты защищаешь убийцу, – парировал Дегоб.

– Мы так не договаривались. Не она пыталась тебя убить, у неё даже оружия нет! Но ты пытался.

– У меня был повод.

– Повод? Был повод? И какой же?

– Засада. В лесу на меня напали.

– И ты решил, что это были люди Риггера?

Маг сверкнул глазами.

– Это были они.

Он достал из кармана плаща золотой перстень и положил его на стол. Повисла тишина. Ева сидела, замерев статуей, опустив голову, уставившись глазами в стол.

– Здесь нельзя оставаться, – сказал Дегоб. – Это место больше небезопасно.

– Н-но здесь всё! Воскликнул Квентин. – Ку-уда мы сможем это унести? А ка-ак мы…

– Здесь больше небезопасно, – медленно повторил Дегоб.

– Вы что хотели? Вдруг подала голос Ева. – Что Риггер будет сидеть сложа руки? Как только он узнал, что ты ходящий, – Ева метнула взгляд на Кая, – то сразу всё понял. Да, я знаю про пророчество и да, это я рассказала ему о тебе. Рассказала, что видела, как ты остановил время.

Ева оглядела всех присутствующих.

– Чего вы ждёте? Что он вас в покое оставит? Да он не остановится, пока не перебьёт вас всех, а тебя, Кай, возьмёт живьем. Он все силы направит на то, чтобы найти вас и убить. Если вы ещё до сих пор живы, то только потому, что он так решил. Он знает каждый ваш шаг, слышит каждый ваш вздох и нет, – Ева посмотрела на Дегоба, – это не я выдала ему ваше местоположение, и не я устроила засаду. Я не волшебница, маг, и мысли на расстоянии не передаю.

И уж можете мне поверить, не меня он пришёл спасать. Ренделл уже давно следит за этой башней. Если не сегодня, то завтра он сравняет её с землёй. Всё больше людей принимают сторону Риггера, всё больше наёмников, убийц, отступников, чародеев и даже просто разбойников, которых можно купить за миску супа и тёплую кровать, сражаются на его стороне. Скоро Риггер пойдёт дальше. Он начнёт захватывать Лоритин. Захватывать города, ума людей. Всё это, – Ева обвела руками пространство, – будет принадлежать ему и если вы втроём думаете, что сможете его остановить, то вы полные идиоты.

– Где он? Где Риггер? Спросил Дегоб.

– Ты только что чуть не убил меня и думаешь, что я тебе скажу?

Дегоб поднял руки, меж пальцев засверкали пурпурные искры. Кай посмотрел на мага, встал и положил руку на меч.

Ева прыснула и покачала головой.

– Вы даже друг с другом договориться не можете, как собираетесь сражаться с Риггером?

Дегоб опустил руки и Кай сел обратно.

– Я не знаю, понятно? Я не знаю, где Риггер. Он никого к себе не подпускает. Его никто не видел. Даже Ренделл. Как он вообще мог выбрать этого никчёмного недоумка своим протеже, я понятия не имею, но даже ему не довелось видеться с ним.

– Ч-что? Спросил Квентин. – То-о есть, вы да-аже не знаете, как он вы-ыглядит?

– Нет, не знаем.

– При этом вы делаете то, что-о он го-оворит?

– Если бы ты видел то, что видела я. Если бы ты видел все эти штуки…импланты, технологии…всех этих учёных, все эти чудеса, ты бы понял, почему люди переходят на его сторону. Если бы ты видел, что он им даёт и в каких условиях они живут, ты бы сам уже сидел там.

– Да-а ну-у ко-онечно! Ни за что!

Ева пожала плечами.

– Ты просто не видел. К тому же он хорошо платит. Какая разница, кто даёт тебе задание, если оно оплачивается вдвое больше обычного, м-м? Никто не платит столько, сколько платит он, а жить как-то надо. А ещё у него есть то, чего нет у вас. Идея.

– И-и какая же? За-ахватить мир?

– Захватить? Вы так это видите? Риггер предлагает человечеству жить в другом мире. В мире, где есть технологии, где каждый наделён благами и получает то, что заслужил. От каждого по способностям, каждому по потребностям.

– Риггер убивает людей, – сказал Кай.

– А ты? Ты не убиваешь людей? Во имя себя, тени или времени? Во имя чего ты это делаешь? Во имя пророчества?

– Я делаю это, потому что…– Кай запнулся.

Почему? Потому что так сказано в пророчестве? Так сказал Дегоб? Так сказал Кортис? Время? Потому что с самого первого дня, как он оказался в этом мире, Риггер пытается убить его и всё кричит о том, что он должен его остановить? Почему?

–…потому что я должен, – закончил фразу Кай. – Я должен остановить его. Он хочет дать людям свободу, убивая и заманивая их этими своими благами? Превращая их в роботов? Я видел Арно. Видел, во что он превратился. Ещё немного, и всеми его действиями будет управлять Риггер. Я помню тех наёмников, одному из которых ты перерезала горло, и ты хочешь сказать, что им здесь суждено править? Хочешь сказать, что им должно прийти к власти? Если это произойдёт, в Лоритине воцарится хаос. Смертей станет в разы больше и если то, что даёт Риггер благо, миру скоро придёт конец.

Еву ухмыльнулась.

– Возможно, ты прав. Только почему тебе должно быть до этого дело?

– Потому что я ходящий сквозь время и сделаю то, что от меня требуется. Я остановлю Риггера и восстановлю равновесие, и никто, слышишь? Никто не будет говорить мне, что делать. Я видел своё предназначение, я его ощущаю всем своим нутром и вспоминаю об этом каждый вечер и каждое утро. Если для тебя способность управлять временем фокусы, то лучше бы тебе вернуться к Риггеру и сражаться за его вымышленные добродетели.

Ева скрипнула зубами и пробуравила Кая взглядом.

– Я не говорила, что мне нравится то, что делает Риггер. Я просто объяснила, за что он сражается.

– И узнала, за что сражаюсь я.

Кай смотрел на Еву, не отводя глаз. Так длилось около минуты, после чего девушка отвернулась.

– Клифф, – сказал Ева.

– М-м? Вопросительно промычал Квентин, услышав знакомое имя.

– Клифф, – повторила девушка. – Никакой он не торговец.

– Ч-что ты хо-очешь сказать? С сомнением протянул Квентин, сощурившись.

– Он шпионит для Риггера.

– Не-не мо-ожет быть! Воскликнул Квентин и вскочил на ноги.

– Может.

– Я-я же…я…

– Он уже больше десяти новиков заманил к Риггеру, и большая часть из них согласилась работать. Остальные мертвы.

– Н-но…– Квентин развёл руки в стороны, глаза его сейчас напоминали огромные блюдца.

– Почему мы должны тебе верить? Спросил Кай. – Вдруг ты лжёшь и Клифф, наоборот, помогает нам?

– Да? Ну тогда пойдите и спросите у него сами. Так он и узнал, что ты живёшь в этой башне. Не Ренделл нашёл её, а Клифф проследил за тобой и сказал ему. Ренделл просто присвоил себе его заслугу. Он всегда так делает.

Квентин стоял молча. Он то открывал рот, то закрывал, двигал руками и явно пытался что-то сказать, но не мог. Его переполняли эмоции.

– Я-я…я-я! Крикнул Квентин, опомнившись. Он рванул к комоду, достал оттуда самострел, зацепил его на поясе, взял меч и выскочил наружу.

– Квен, стой! Крикнул Кай ему вслед, но было уже поздно.

Кай встретился глазами с магом.

– Дегоб мы…я…ждите нас с Евой на берегу.

Маг коротко кивнул. Кай посмотрел на Еву и, вытянув руку в её сторону, махнул указательным пальцем.

– Если выяснится, что ты соврала…

Ева медленно кивнула.

– Вы меня убьёте. Всё понятно.

Кай хотел сказать совсем не это, но в голове у него царила паника, и придумать что-нибудь сносное он не смог. Он бросился к выходу и поспешил за Квентином.

**

Они вошли в Кратт и ринулись прямиком на рыночную площадь. Увидев Квентина ещё издалека, Клифф развёл руки в стороны и приветливо улыбнулся.

– Квентин! Рад тебя видеть! Воскликнул торговец, когда механик подлетел к прилавку, тяжело дыша и обливаясь потом.

Клифф присмотрелся к Квентину и глаза его забегали.

– Спешишь куда? Тогда давай сразу выкладывай, что там у тебя.

– К-к-к-клифф! Воскликнул Квентин, да так громко, что прохожие обернулись.

– Ты чего это? Всё в порядке? Всполошился Клифф. Взгляд его не переставал бегать.

– Квентин, слушай…– начал было Кай, пытаясь разрядить обстановку. Механик выглядел так, будто сейчас взорвётся, а тогда им придётся по всему городу за этим торговцем гоняться, а подобные события без внимания стражи не обойдутся.

– Я-я сам! Крикнул механик, перебивая Кая. – С-сам!

Кай выставил перед собой руки ладонями вперёд и отступил на шаг, мельком глянув по сторонам – не следит ли за ними кто?

– К-к-клифф! Ты-ы обма-анул ме-еня!

Если бы Кай мог, хлопнул бы себя ладонью по лбу, но вместо этого только зажмурился и тяжело вздохнул, мысленно ругая про себя прямолинейность Квентина.

Клифф побледнел, облизнул губы и кашлянул.

– Ну что ты, что ты! Где такое видано, чтобы я кого-то обманывал?

Клифф незаметно опустил руку под прилавок.

– Если где денег недоплатил, так ты скажи, решим!

– Д-денег? Д-денег?! Ты-ы ра-аботаешь на Ри-и-иггера! Ты-ы га-адкий…

Клифф не стал дожидаться, пока Квентин закончит обвинения в его адрес. Он перевернул прилавок, и на Квентина посыпалось всё, что на нём лежало: сапоги, кожаные куртки разных фасонов, перчатки и ремни. Механик попытался отпрыгнуть в сторону, но поскользнулся и упал.

– А-а-а! Крикнул Квентин, падая. – К-кай! Де-ержи его!

Клифф сорвался с места и побежал, Кай рванул за ним. Клифф нырнул в тесную узловатую улочку с такой прытью, которую Кай при его комплекции никак не ожидал, и ему едва удавалось за ним поспевать. Торговец бежал, перепрыгивая через набитые продуктами корзины, треснутые потёртые бочки и ящики, расталкивая бредущих по своим делам людей. Кай прорывался по оставленной после него колее, прихватывая с собой брошенную ему вслед горожанами ругань, камни, пыль и плетёные корзинки. Клифф оглянулся через плечо, бросив испуганный взгляд на Кая, что-то крикнул ему, свернул в узкий проулок и вдруг громко вскрикнул. Кай завернул следом и увидел, что торговец лежит на земле, а сверху на нём сидит Квентин.

– Ду-умал сбе-ежать? По-осле все-его то-ого, что ты-ы сде-елал? Я тебе не-е да-ам…– говорил Квентин, вздыхая через каждое слово, ткнув Клиффа пальцем в грудь.

Клифф начал барахтаться, визжать, схватил горсть земли и кинул её Квентину в лицо. Квентин прижал кулаки к глазам и завопил. Торговец скинул его с себя и пнул. – Катись к чёрту! Заорал он.

Кай сорвался с места, но Клифф его опередил. Он уже бежал, потряхивая выставленными по бокам руками, опасливо поглядывая себе за плечо.

– Отвали! Крикнул Клифф.

Кай догнал торговца, прыгнул, но вместо того, чтобы повалить его наземь, он лишь ухватился пальцами за краешек его плаща и развалился на земле. Квентин подскочил к Каю, протянул ему руку, и они рванули за Клиффом, прихрамывая и отдуваясь. Последнее, что они видели, это раскрасневшееся лицо торговца, которое исчезло за дверями в часовню.

Дверь стукнула, и гомон с улицы стих. Теперь они были одни в полной тишине. Зал казался пустым, Клиффа нигде не было.

– К-клифф! Позвал Квентин. – Вы-ыходи! В ответ тишина.

Кай встал на ковровую дорожку, раскинувшуюся меж рядами скамей, и огляделся. При комплекции Клиффа спрятаться было непросто.

– Кли-и-иф! Снова позвал Квентин.

Кай посмотрел на механика и мотанул головой, призывая к тишине. Он прошёл мимо двух первых рядов, заглядывая между ними, сделал несколько шагов вперёд, заглянул за следующий ряд, сделал ещё несколько шагов и замер. Из ряда поднялось сразу несколько человек с мечами в руках. Кай поднял взгляд и увидел, как среди долгого множества рядов вставали ещё люди. Он сглотнул и уставился на Квентина. Тот стал бледнее трупа.

– Взять их! Убейте, убейте! Послышался гортанный булькающий голос, который Кай тут же узнал. Он повернулся и увидел Клиффа. Торговец стоял на сцене, указывая пальцем на Кая и Квентина, выкрикивая проклятия и брюзжа слюной.

Риггеровцы повылезали из рядов и бросились в бой. Кай не успел сосчитать, сколько врагов неслось на него. Он схватился за меч, отбил направленный на него удар, отскочил и снова бросился защищаться. Удары сыпались градом, звенела сталь, летели искры. Квентин стоял в нескольких шагах за спиной и то и дело вскрикивал при каждом новом ударе. Риггеровцы рычали, кричали, ржали, хрипели и били, били, били! Кай бросился отбиваться от очередной серии ударов, с каждым ударом отступая на шаг назад и когда услышал за спиной у самого уха крик Квентина, то понял, что отступать больше некуда. Впереди смерть, позади Квентин и рядом с ним стоит костлявая, вытянув руку, поглаживая его по плечу. На сцене стоит Клифф и громко раздаёт указания, превратившись из доброго торговца в сверкающего глазами тирана.

На Кая налетело сразу несколько риггеровцев. Он замедлил время и ударил. Одному рассёк грудь косым ударом, другому вонзил клинок в живот, к третьему, перепрыгнув через скамью, зашёл со спины и двумя резкими точными ударами всадил лезвие клинка под рёбра. Пока успевал, рубанул ещё одного и кольнул кончиком лезвия другого, но этого было мало. Слишком мало. Время вернулось в привычный ход, и риггеровцы свалились ему под ноги, забрызгав кровью лицо. Кай не успел заслониться и отпрыгнул, отплевываясь от тяжёлого железного привкуса на губах.

Квентин рассёк клинком воздух, и звон стали ударил Каю по ушам. Механик вскрикнул и зашипел фонтан крови – риггеровцу прорубило горло. Это произошло будто в замедленной съёмке или так оно и было? Или всё дело было в часовне? В часовне, в которой время имело свой ход. В часовне, на башне которой часы продолжали идти даже тогда, когда само время останавливалось. Может, здесь оно жило само по себе? Не подчиняясь ничьим приказам, размывая силуэты, превращая их в мутные пятна, то ускоряя, то замедляя их. Безумие? Стрелки тикают: тик-так, тик-так. Механизм шелестит, рычаг поворачивается, щелчок. Вперёд-назад, на месте. Тик-так, тик-так.

Кай закричал от взорвавшегося в нём фонтана безумия. Капельки крови упали с подбородка на пол, он сделал шаг, ещё один, крутанул клинком и рассёк лицо ухмыляющегося риггеровца. Из открывшейся раны засочилась кровь, риггеровец выронил меч, схватился руками за голову и согнулся в душераздирающем крике. Кай рывком сместился влево и кольнул ещё одного риггеровца в живот, провернув клинок, услышав, как хрустнули кишки, глядя на то, как здоровенный лысый детина выпучил глаза, как изо рта его вырывается хрип, как капли крови вылетают вместе с хрипом. Кай ощущал безумие всем своим естеством. Он был в бешенстве, жаждал крови, жаждал боли и страданий!

Время прерывисто изменялось, то замедляясь, то замедляясь ещё сильнее, то возвращаясь в привычное русло и так постоянно, минута за минутой, секунда за секундой. Мгновение за мгновением. Кай замахнулся и ударил робо-рукой риггеровца в висок. Хрустнул череп, лицо риггеровца исказилось гримасой боли, и он свалился на пол. На мгновение Кай взглянул на Клиффа. Тот стоял бледный, с раскрытыми ртом, колени у него подрагивали.

Кай побежал. Он вытянул перед собой клинок и размахивал им направо и налево, прорубая себе дорогу кровью. Риггеровцы валились с ног, крича и извиваясь. Кай замедлил время, небрежно отодвинул от себя окровавленные, ещё не успевшие свалиться на пол тела, проскочил вперёд, к сцене, запрыгнул на неё и с размаху снёс Клиффу голову.

Всё вдруг переменилось. Пространство заволокло размытыми цветами, время вжикнуло старой заезженной пластинкой, размылось и вернулось в исходный ход.

Кай стоял на коленях, совершено не осознавая происходящее. Он чувствовал липкие ладони, забрызганное кровью лицо и тяжесть мёртвой стали в руке. Он слышал запах смерти и ощущал холод стен.

– К-кай! Бежим! Бы-ыстрее!

Кай не мог сдвинуться с места.

– К-кай! Если на-ас найдут, то на ви-иселицу отправят! Вста-авай! Ну-у же!

Кай почувствовал, как его схватили за плечи и поставили на ноги. Он с трудом держался, вглядываясь перед собой, пытаясь различить мутное пятно перед глазами.

– При-иди в се-ебя!

По лицу хлестануло болью, и Кай, наконец, смог сфокусироваться. Перед ним стоял Квентин. Лицо в крови, в глазах ужас.

– Ты-ы в по-орядке? Спросил механик. Кай кивнул.

В уши ударил набат, оповещающий горожан об опасности и стражников о тревоге. Рефлексы пришли в норму, и Кай огляделся. Зал был завален трупами, на скамьях брызги крови, на дорожке отрубленные конечности. Ковёр блестит, лоснится. Мокрый от впитавшейся в него крови. Кая затошнило.

Один из риггеровцев выжил. Он бросился к дверям, распахнул их и выскочил наружу. За стенами часовни голосили люди: кричали женщины, пищали дети, басили мужчины.

– Стражу! Позовите стражу!

– Они здесь!

– Богохульство!

– На виселицу их!

– У-уходим! Бы-ыстро! Крикнул Квентин, и они побежали.

Когда выскочили наружу, десятки глаз устремили на них свои взоры. Женщина вскрикнула и разбила кувшин с молоком, старик с тростью вытаращил глаза, раскрыл рот и от одолевшего его шока свалился наземь. Деловая девица с веером истошно завопила, заверещали дети, разбегаясь кто куда. Уже слышался лязг латных сапог гвардейцев местного ополчения.

– К-кай! Не стой! Бе-ежим!

Квентин сорвался с места, и Кай побежал за ним. Они прорвались в узенькую улочку, которая, петляя и извиваясь, вывела их к воротам, у которых пузатый торгаш, глядя на волнующуюся толпу беспокойным взглядом, ругнулся, запрыгнул на повозку и, причмокнув, щёлкнул вожжами, планируя под шумок выскочить из города. Квентин вырвался из переулка и нырнул за повозку, Кай последовал его примеру. Повозка (повезло) оказалась пустой. Квентин запрыгнул внутрь и протянул Каю руку.

– Ну же! Хва-атайся!

Кай принял помощь и запрыгнул в повозку, спрятавшись под плотной тканевой ширмой.

Отдалившись от города, они тихонько спрыгнули с повозки и пошли через лес. Молчали. Каждый не решался сказать ни слова. Так длилось несколько долгих минут, после которых Квентин выдавил из себя рвущиеся наружу слова.

– Я-я…всё до-олжно было быть не-е так! К-кай, что мы у-устроили…

Кай не знал, что ответить. Если бы Квентин не обвинил Клиффа в предательстве, всё можно было бы сделать куда тише, не привлекая внимание ни горожан, ни стражи, а что теперь? Теперь их будут искать по всему Кратту, ведь они устроили настоящий погром. В лучшем случае, если их найдут, то вздёрнут.

– Ты не виноват, Квентин, – сказал Кай.

– Не ви-иноват? Не ви-иноват?! Мы всех у-убили, К-кай! Этого бы не-е бы-ыло, если бы не-е мо-оя глу-упость! Не было бы!

Кай остановился и посмотрел на механика.

– Знаешь что, Квен? Ты прав. Этого бы не было. Но это уже случилось, и переживать смысла нет. Ты виноват, да, но думаешь, мне легко? Это не так, но меня сейчас беспокоит другой вопрос. Клифф. Почему он пошёл в часовню? Почему туда? Почему я ни разу не видел, чтобы туда вообще кто-то заходил? Что там делали риггеровцы? Тебе не кажется всё это странным? Нет? Они были там. Ждали. Не думаю, что Клифф знал о том, что мы придём к нему и предъявим за всё, что он сделал. Они были там по другой причине.

– Д-думаешь, что та-ам скрывается Ри-иггер?

– Не знаю, Квен. Не знаю…но в одном я уверен точно: в Кратте нам в ближайшее время лучше не появляться.

**

Когда они пришли к берегу, Дегоб и Ева уже ждали их. Когда маг увидел Кая и Квентина, их хмурый вид и запачканную одежду, то не задал ни одного вопроса. Еве уж тем более было всё равно. Сами же виновники случившегося в Кратте решили об этом пока никому не рассказывать, потому как рассказывать, в сущности, было не о чем. Разве что о том, что они теперь, как минимум на ближайшие несколько месяцев, а то и лет, самые разыскиваемые преступники в округе.

Они причалили к берегу недалеко от рыбацкого посёлка. Чтобы лодку не увели, они вытащили её на берег и забросали ветками. Так было безопаснее. После проделанных процедур все пошли за Дегобом по неизвестным дорогам, тесным и извилистым тропкам.

Вечерело. Идти было тяжело. Они пробирались сквозь труднопроходимые джунгли. Иногда дорогу преграждала плотная стена деревьев, иногда силуэт шествующего впереди всех Дегоба терялся среди огромных листьев. Комары, жуки, пауки, гусеницы, птицы. Всё это было для Кая в диковинку, как и для Квентина. Леса Кратта разительно отличались от того, что они сейчас видели. К тому же климат здесь был совсем другим. Жара и высокая влажность. От солнца кружилась голова, потело тело, дважды прошли дожди, размывая дорогу и превращая её в сплошную грязевую ванну.

Они миновали огромный водопад, запрудье, густые заросли папоротника и, пробравшись сквозь жавшиеся друг к другу узловатыми стволами деревья, вышли на небольшую скромную лужайку. Вечер постепенно перерастал в ночь, и решено было устроить ночлег. Во тьме двигаться было неразумно, к тому же ноги требовали отдыха, а желудки еды. До цели оставалось не более дня пути, так что в путь было решено выйти поутру. У маленького волшебного костерка, который развёл Дегоб, долго не засиживались. Отведали скудной трапезы и легли спать.

Кай проснулся и тут же понял: что-то не так. Сначала ему об этом сказала непривычная муть в глазах, а после белесая дымка, окружившая их скромный лагерь со всех сторон. Ни Квентина, ни Дегоба, ни Евы не было видно. Кай встал на ноги, потирая спину после твёрдой лежанки.

– Дегоб? Позвал он. – Квентин?

Никто не отвечал. Более того, собственный крик вернулся к Каю, отскочив от плотной стены деревьев. Деревья стояли настолько близко друг к другу, что образовывали собой непроницаемую стену, в которой и щелочки было не разглядеть. Каю это показалось странным, ведь он не помнил, чтобы видел что-то подобное, когда засыпал. Вообще всё происходящее казалось ему странным. Он потёр глаза и медленно пошёл в сторону стены. Чем ближе он подходил, тем сильнее жались друг к другу деревья, вырастая из ниоткуда, треща и сближаясь. Когда Кай подошёл вплотную, то понял, что через стену ему не пройти. Он повернулся, и глаза его расширились от изумления. Там, где только что была опушка маленькой лужайки, царил белесый туман, в котором угадывалось мелькание маленьких светящихся огоньков.

– Дегоб! Ева! Квентин! Позвал Кай, но ответа вновь не было. Он выругался и вошёл в туман. Оказавшись в облаке, ступал медленнее. Ему казалось, что каждый его шаг отдаётся в ушах приглушённым эхом, словно ритм сердца. На мгновение ему почудилось, что он слышит шум. Он остановился, замер и прислушался. Вода. Где-то рядом шумел водопад или река, но Кай не мог понять, где именно. Он уткнулся взглядом в непроницаемый туман, силясь разглядеть в нём хоть что-нибудь, но тщетно. Тогда он пошёл дальше, продолжая прислушиваться, направляя ноги в сторону источника звука.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем туман рассеялся, и Кай уткнулся глазами в стену щербатого камня. Из стены торчали кривые выступы и местами чернели маленькие кривые впадинки, по которым при сильном желании можно было забраться наверх. Кай поднял голову, белесая пелена расплылась, и наверху показался уступ. Шум шёл как раз оттуда.

– К-кай? Д-дегоб! Послышалось за спиной.

Кай обернулся и вгляделся в белесый туман.

– Квен? Это ты? Выкрикнул вопрос Кай. Он достал меч и вытянул его перед собой. Простоял так около минуты, прежде чем из молочно-белого вещества показался мутный силуэт.

– Стой! Крикнул Кай, когда силуэт был уже совсем рядом.

– К-кай?

Механик шагнул вперёд, и Кай узнал его. Он выдохнул и убрал меч.

– Опять иллюзия! Магия! Крикнул Кай, всплеснув руками.

– Д-да, похоже на то!

Квентин подошёл к стене и посмотрел наверх. Глаза его остановились на неровном выступе наверху.

– Ты тоже слышишь это? Спросил Кай, вставая рядом.

– Шум в-воды?

– Да.

– Слы-ышу. К-кай, я думаю, что на-ам туда!

Квентин кивнул в сторону выступа.

– Я о-обошёл всё и идти больше не-екуда!

– Я пришёл к такому же выводу, – сказал Кай, затягивая потуже пояс. – Пойдём. Я первый.

Когда справились с подъёмом, туман расплылся в стороны, открывая их взорам огромный, вырезанный в скале водопад. Водопад устремлялся ввысь, теряясь в облаках, с его вершины в маленькое озеро внизу спадал ручей чистейшей голубой воды.

– О-ого! Воскликнул Квентин, не в силах скрыть изумления. Кай и сам стоял с открытым ртом, глядя на открывшееся его взору чудо.

– Это вы, – услышали Кай и Квентин знакомый голос. Они опустили глаза и увидели Еву. Девушка шла к ним тихой поступью.

– Ева? Не видела Дегоба? Спросил Кай.

Ева коротко мотнула головой.

– Как нам туда забраться? Протянул Квентин, снова взглянув наверх.

– Легче лёгкого, – ответила ему Ева.

Девушка отошла в сторону, скрываясь в белесой дымке, которая вместе с её шагами расплылась в стороны, открывая вырезанную в скале лестницу.

Они поднимались, утопая по колено в тумане. Лестница теснилась к бурному потоку воды, и мокрые капли падали им на лица. Каю показалось, что вода чем-то пахла. Какими-то цветами? Нет…благовониями? Или сладостями? Или всем вместе?

Помимо запаха, от воды исходила музыка. Приятная, мягкая, мелодичная. Он не мог разобрать ни слов, ни инструментов, но чувствовал её всем телом. Каждой волосинкой на руках, каждой морщинкой, каждой царапинкой, пальцами. Ногтями, глазами, костями и даже внутренностями. Музыка будто играла внутри, вибрируя и дрожа.

Когда они поднялись на самый верх, Кай посмотрел вниз, и его пошатнуло. Заметив это, Квентин положил руку ему на плечо и крепко сжал его пальцами. Ещё не хватало упасть с такой высоты вниз! Даже если бы Кай упал в воду, то всё равно разбился бы. Слишком уж было высоко. Кай коротко кивнул Квентину, благодаря за заботу, и через каменную арку они прошли внутрь пещеры, где их уже ждала Ева, осматривая стены, по которым текли переливающиеся всеми цветами радуги маленькие ручейки. В пещере был единственный проход, который уводил куда-то вглубь. Они двинулись в его сторону.

Скрывшись в проходе и пройдя по тесному, утыканному острыми лезвиями камней коридору, они вышли в маленькую залу, которая, если смотреть со стороны, была расположена как раз над гребнем водопада. Под ногами дрожал пол, шумела вода.

В зале было кое-что, что не могло не приковать взгляд. Огромный камень, внутри грубо вытесанной полости которого стоял трон. Вниз от трона ниспадала вырезанная в камне лестница, а на троне сидел высокий мужчина с длинной белой бородой и посохом в руках. На первый взгляд мужчина, казалось, спал. По обеим сторонам от трона замерли двое вооруженных острыми пиками воинов в блестящих золотом шлемах. Воины глядели в одну точку перед собой. Как потом заметил Кай, глядеть они не могли, лиц у них попросту не было.

Было в зале кое-что ещё. Высокая остроугольная глыба льда, которая, несмотря на тепло, не таяла, а только больше намерзала, увеличиваясь в размерах. Кай пригляделся и понял, что в глыбе льда застыл человек. Этим человеком был Дегоб.

Кай охнул, Квентин вскрикнул, Ева даже не вздрогнула.

– Вот и вы, – послышался громоподобный голос. – Я ждал вас.

Мужчина на троне открыл глаза, встал и медленно спустился по ступеням. Квентин собрался было выхватить меч, но Кай оставил его жестом руки. Если это иллюзия, то слишком сильная. Раз даже Дегоб не смог справиться с ней, значит, у них троих шансов не было никаких.

Когда мужчина подошёл к троице, то посмотрел попеременно на каждого. Несмотря на мудрый возраст, седую бороду и кустистые брови, глаза у мужчины были молодыми. Они блестели изумрудами, выдавая пылающее внутри пламя молодости. Когда мужчина закончил оглядывать незваных гостей, то сделал шаг в сторону и посмотрел на глыбу льда.

– Боюсь, Дегоб оказался не готов к нашей встрече и воспринял её, скажем, слишком эмоционально.

Мужчина повернулся к троице, и уголки его тоненьких губ дрогнули.

– Но! Простите мне мою невежливость. Меня зовут Дальруссил, я сновидец, и, как вы уже наверняка поняли, это мой дом.

Мужчина обвёл взглядом зал.

– Поющий водопад. О, некогда могущественное место. Красота архитектуры и искусного чародейства. Памятник величия давно покинувшего это место эльфийского народа. Кто бы что ни говорил, однажды они вернутся. Тогда, когда человеческий род вновь перестанет существовать.

– Вновь? Выпалил Кай вопрос, сам того не желая.

Дальруссил посмотрел на него, и снова на уголках губ его дрогнула улыбка.

– Не думаешь ли ты, что та цивилизация, что сегодня существует на землях Лоритина, единственная в своём роде? Что никогда не было и не будет другой? Ведь всё это лишь круговорот извечных событий, по которым учится душа в иллюзорности бытия, только и всего.

– Меня зовут Кай, – решил представиться Кай. Он вытянул руку в сторону и указал сначала на Квентина, потом на Еву. – Это Квентин и Ева.

– Кто из вас тот, на кого я должен обратить особое внимание?

Кай в недоумении уставился на мага.

– Я имею в виду ходящий, – поспешил объясниться маг.

– Я, – ответил Кай без промедления.

– Так я и думал, – подытожил волшебник. Он вернулся к трону, поднялся на него и сел.

– Где мы? Задал вопрос Кай. – Это иллюзия?

– Иллюзия? Что ты, нет! Это сон.

– Сон?

– Сейчас вы во сне. В моём сне. Здесь всё, чего я желаю, исполняется.

Маг взмахнул рукой, и пространство вокруг Кая искривилось, замерцало.

– Что…что это…– пролепетал Кай, делая шаг назад, силясь уйти от мерцающих отблесков.

Маг снова махнул рукой, и отблески исчезли.

– Значит, ты ходящий, – сказал Дальруссил.

– Да, я…

– Что ж, хорошо, – перебил Кая маг. Он стукнул посохом, и сковывающий Дегоба ледяной купол растаял. Маг выпал из купола и растянулся на полу. Он выставил руки в стороны и поднялся на ноги.

– Дальруссил, – прогремел Дегоб, выйдя вперёд.

– Не могу сказать, что рад тебя видеть, тень. Если бы не твои друзья, я бы оставил тебя и дальше таять в леднике навечно.

– Мне не страшна вечность.

– Хм-м, пожалуй, ты прав. Я придумал бы что-нибудь другое.

– Ты знаешь, зачем мы здесь, – скорее сказал, нежели спросил Дегоб.

– Знаю, тень. Знаю. Но с чего ты решил, что я стану вам помогать? Ты не просто так пришёл сюда, верно? Ты знал, что я не дам вам уйти просто так. Гости для меня в последние несколько лет огромная редкость.

– Я должен был с тобой встретиться.

– Что бы ты не предложил, мой ответ нет, Дегоб.

– Дальруссил!

Дегоб подошёл к трону и встал перед ним. Двое стражников длинными пиками перегородили ему проход.

– Я всё сказал, – ответил сновидец. Мужчина прикрыл глаза, погружаясь в сон.

– Ты дал клятву.

– Вам пора идти, Дегоб.

– Ты дал клятву!

Дальруссил открыл глаза, и на этот раз взгляд его был отнюдь не добрым.

– Клятву? Да, Дегоб, я дал клятву, но кто ты такой, чтобы призывать меня к ней?

Дальруссил махнул посохом, и Дегоба оторвало от земли.

– Это мой сон, тень и я здесь командую. Если я захочу, ты уже никогда не проснёшься, и никакая могущественная сила тебе здесь не поможет.

– Я был бы глупцом, если бы не знал, что это так, – прохрипел Дегоб, барахтаясь в воздухе.

Дальруссил стукнул посохом о землю, и Дегоб рухнул на пол. Маг поднялся на ноги и уставился на сновидца.

– Ходящий здесь.

– Я видел.

– В этом мире. В Лоритине. Сейчас. Ты знаешь, что это значит.

Сновидец опустил голову и тяжело вздохнул.

– Пусть…докажет.

Дегоб повернулся к Каю и кивнул ему. Кая понятия не имел, что должен делать. Он замедлил время и подошёл к трону Дальруссила. Когда время вернулось в исходный ход, глаза у сновидца на лоб поползли.

– Не может быть…– прошептал он.

– Именно поэтому мы пришли сюда, и именно поэтому ты должен помочь нам.

Дальруссил встал на ноги и спустился по ступеням. Он отошёл в сторону и замер у проёма в стене, сквозь который внутрь проникал солнечный свет.

– Я видел это в одним из своих снов. Видел, но не мог поверить! Значит, пророчество исполняется. Мы…мы должны…я…должен…

Сновидец окинул глазами гостей.

– Я должен возродить орден Стражей Времени. Я…

Сновидец начал ходить по залу из стороны в сторону. Он что-то шептал себе под нос, но что именно расслышать было невозможно.

– Да будет так, – подытожил сновидец. – Я сделаю это, Дегоб. Но прежде чем вы исчезнете, ты должен кое-что знать.

Дегоб внимательно посмотрел на Дальруссила.

– Он выжил.

– Нет, – ответил Дегоб после недолгого молчания.

– Да. Он жив, Дегоб, и скоро ты сам сможешь в этом убедиться. Сны никогда не врут. Я видел его, как видел ходящего и раз он сейчас здесь, значит, время действительно пришло.

Но сейчас вы должны продолжить путь. Должны спуститься в Урфелун и забрать руну у стража здешних мест. Ты знаешь, Дегоб, не хуже меня, что он её просто так не отдаст.

– Знаю.

– Но ты сделаешь всё, чтобы…

– Разумеется.

– Хм-м…есть ещё кое-что.

Дальруссил снова подошёл к проплешине в стене и выглянул наружу.

– Я нашёл его…он долго скрывался от меня…но…думал…уже неважно. Пока след ещё не остыл…

Дальруссил повернулся к Дегобу лицом.

– Квазир.

Дегоб выступил вперёд.

– Где? Когда?

– Вчера. На окраине Оккарта. Если упустим его сейчас…– сновидец покачал головой.

– Я должен немедленно отправиться туда!

Дегоб повернулся и посмотрел на троицу.

– Вы останетесь здесь до тех пор, пока я не вернусь. Дальруссил, ты…

Сновидец перебил мага.

– Нет, Дегоб. Тебе известно, по каким причинам это невозможно.

– Но мы должны пойти за ним! Если этого не сделать, то орден не удастся восстановить! Сколько пройдёт времени, пока мы отыщем его снова? Годы или больше!

– Именно так, тень. Но ты не можешь пойти сам.

Дальруссил кивнул в сторону, где стояли Кай, Квентин и Ева.

– Зато можешь послать кого-то из них.

– Никто из них не готов, – ответил сновидцу Дегоб, даже не взглянув на троицу.

– Я-я! Я пойду! Сказал Квентин и вышел вперёд.

– Квен? Кай посмотрел на механика в недоумении. – Но ты даже не знаешь, что нужно сделать!

– Работа простая. Нужно просто уговорить одного старого, ворчливого, мнящего себя невесть кем…– проворчал Дальруссил.

– Даль, – перебил сновидца Дегоб.

– Кхм-кхм…да…я отправлю тебя далеко отсюда, к человеку по имени Квазир, – сказал сновидец, обращаясь к Квентину. – Всё, что тебе нужно будет сделать, это убедить его в том, что ты пришёл от нас и попросить оставаться на месте. Не переносить башню. Запомни это. Не переносить башню!

– Я-я за-апомнил!

– Он готов, Дегоб. Не стоит терять время. Так мы убьём двух зайцев сразу, иначе…

– Квентин, стой! А что, если…– начал Кай, но Квентин перебил его.

– К-кай! Если я м-могу чем-то по-омочь, я сделаю это! Без Д-дегоба вам в город не попасть! Ру-уна нужна тебе, зна-ачит, ты тоже не мо-ожешь пойти, а Е-ева…– Квентин посмотрел на Еву, –…в общем, это е-единственный вариант хо-очешь ты-ы этого и-или нет.

– Дегоб, это безопасно? Обратился Кай к магу.

– Да.

– И он потом вернётся к нам?

– Да.

– Квазир хоть и сумасшедший, всё же не настолько, – добавил Дальруссил, ухмыльнувшись.

Слова сновидца Кая не успокоили.

– Квен, тебе не обязательно…

– Я уже в-всё ре-ешил! О-отправлйте! Крикнул Квентин.

– Подойди, – сказал сновидец, стоя у проплешины в стене. Механик подошёл и встал перед ним спиной наружу.

– Это будет немного необычно, но…

Дальруссил произнёс заклинание, вокруг посоха засветился полупрозрачный искрящийся круг, сновидец взмахнул им и ударил Квентина в грудь. Квентин вскрикнул, его отбросило в сторону, и от силы удара он вылетел наружу, устремившись вниз, к озеру.

– Квен, нет! Крикнул Кай и бросился к краю уступа.

– Ты ненормальный! Крикнул Кай, уставившись на Дальруссила.

Сновидец только пожал плечами.

– Я всего лишь телепортировал его в другое место. С твоим другом всё будет в полном порядке, не беспокойся об этом, а сейчас…

Сновидец взмахнул посохом, и пространство вокруг начало расплываться.

– Сделайте то, зачем пришли.

Кай вскочил на ноги и огляделся. Квентина нигде не было. У него за спиной, шатаясь и постанывая, поднималась на ноги Ева, силуэт Дегоба терялся среди деревьев, которые из плотной непроходимой стены превратились в редеющие средь джунглей островки.

– Он исчез! Квентин исчез! Крикнул Кай, всполошившись. Он напряг разум, и в голову ворвались обрывки сна, восстанавливая картину произошедшего. – Куда Дальруссил отправил его? Спросил Кай, глядя на Дегоба.

– Мне неведомо куда, ходящий, но с Квентином всё будет в порядке. Дальруссил о нём позаботится, а сейчас мы должны идти.

**

Они шли целый день и только к вечеру достигли места назначения. Перед ними раскинулись широкий берег Полого озера. Если верить Дегобу, именно в его глубинах стоял некогда великий и могучий город Урфелун, или же, как его называли люди – Затонувший город. Дегоб настоял на том, чтобы дождаться темноты и только тогда действовать. Так как за день пути с редкими минутными остановками и скудными перекусами все изрядно вымотались, настояние Дегоба пришлось как раз кстати. Кай и Ева успели вздремнуть, а когда пространство окутала тьма и на небе засияли звёзды, Дегоб разбудил их.

Они вышли к берегу, и Кай первым ступил в воду. Он задержал дыхание и нырнул. Какое-то время ничего не происходило, а после он услышал громкий свистящий звук, и его окружила густая полупрозрачная сфера. В ней он мог дышать и без помех двигать руками и ногами. Не прошло и минуты, как рядом с Каем, окружённая волшебной сферой, светилась Ева. Дегоб присоединился к ним, и они начали погружение в глубины канувшего в небытие города.

Глава 12. Затонувший город

Когда они заплыли настолько глубоко, что тьма плотно окутала их, а хлад облепил тело, Дегоб вытянул руку, и из его ладони вылетел маленький светящийся шарик, ослепив их. Маг мановением руки приглушил яркость, и в тусклом свете Кай разглядел под ногами высокие разрушенные колонны и разбитые статуи, кои покоились подле уходящих вниз огромных, покрытых илом и заросших водорослями ступеней, построенных будто для великанов. Ступени уходили в самую глубину, касаясь дна, вгрызаясь в него, открывая их взорам просторы некогда красивого города.

Когда ступени кончились, и они оказались на самом дне, Кай забеспокоился. Его смущала окружающая его сфера. Если она лопнет, то на такой глубине давление выдавит из него внутренности, и он умрёт самой мучительной смертью. Кай мельком взглянул на Еву, но та, кажется, об этом не беспокоилась. Она глядела на руины древнего города с нескрываемым восторгом, переплывая глазами с одного места на другое. Дегоб вёл их за собой, следуя за мелькающим во тьме шариком, который то и дело дёргался, то в одну сторону, то в другую, выискивая дорогу внутрь Урфелуна.

– Почему город затонул? Спросил Кай, приглядываясь к груде камней под ногами, которые когда-то представляли из себя что-то наподобие чаши или урны. Ева плавала поблизости, почти прижимаясь лицом ко дну, будто бы пытаясь что-то там прочитать.

– Эльфы уничтожили почти всё, что построили, прежде чем покинули эти земли. Урфелун не был исключением. Сила их волшебства не знала границ, и они могли свободно общаться с первозданными стихиями. Они попросили воду затопить город и скрыть их следы от глаз людских. Я думаю, что они не хотели, чтобы их места осквернила рука человека. Отношения к архитектуре, волшебству, искусству и творению у них своё, особенное.

Однако при этом при всём они оставили Поющий водопад и Милт нетронутыми. Никто не знает, почему. Многие думают, что однажды эльфы вернутся, и оставленные сооружения послужат им домом до полного возвращения. Другие полагают, что это их дары людям. Третьи же ссылаются на то, что исчезновение их было слишком быстрым, и уничтожить всё они попросту не успели.

– А как есть на самом деле? Полюбопытствовал Кай.

– Как есть на самом деле, не знает никто, – отрезал Дегоб.

У Кая в голове вертелись ещё сотни вопросов, которые он хотел задать Дегобу, но не успел. Шарик дрогнул и рванулся вперёд. Они прекратили разговоры и в спешке поплыли за ним, стараясь не отставать. Шар обогнул разрушенный фонтан, нырнул за балюстраду изящной лестницы, проплыл по длинному коридору среди колонн и скрылся в маленькой проплешине в полу.

Плешь была неровной и узкой. Им едва удалось протиснуться сквозь неё, стараясь не повредить воздушные сферы. Проплыв внутрь, они оказались в широкой прямоугольной зале, в которой не было ничего, кроме одной единственной двери. Пол в зале уходил ярусами вниз, заканчиваясь невысоким бордюрчиком. Кай подумал о том, что, вероятно, раньше полость заполняла вода. Теперь она была здесь повсюду.

Шарик подплыл к стене и замер, кувыркаясь у широких, поросших тёмно-зелёными, жёлтыми и бурыми водорослями дверей. Окружённая сферами троица остановилась неподалёку, выискивая глазами механизм, который позволили бы им попасть внутрь.

– В сторону! Крикнул Дегоб. – Я воспользуюсь заклинанием.

Маг вытянул перед собой руки, что-то ярко блеснуло, вода забурлила, и дверь с глухим басом разлетелась на осколки, открывая им проход в длинный тёмный коридор. Кай с Евой едва успели отплыть в стороны, и Кай с облегчением вздохнул, когда осколки от взрыва пролетели мимо, осев на дно, едва не коснувшись сферы.

В коридоре было холодно. Холоднее, чем в руинах. Стены здесь давно потеряли некогда изящный вид, потускнели и покрылись трещинами, сквозь которые прорывалось склизкое зелёное нечто. Стало жутко, а их единственным маятником в непроглядной тьме был маленький волшебный шарик.

В конце концов, они упёрлись в широкую монолитную дверь, перегородившую им проход. По обе стороны от двери из стен торчали длинные рычаги с нанесённой на них искусной резьбой. Даже в таких мелочах эльфы сильно отличались от людей, подумалось Каю, когда он оглядывал рукоять. У людей всё было проще – работает и ладно. Эльфы же подобного правила не придерживались. Каждая их комнатка, зала, терраса, коридоры и даже полуразрушенные статуи выглядели как не от мира сего. Им было бы враз переплюнуть архитектуру человека за все прошлые и на все будущие столетия вперёд, а то и на тысячелетия.

Ева взялась за рычаг с одной стороны, Кай взялся за рычаг с другой. Он чувствовал, как у него подрагивают пальцы и стучат зубы от сковывающего подводного хлада и одолевавшего его беспокойства.

– Давай! Крикнул Дегоб. Они в один момент опустили рычаги и оттолкнулись от стен. Какое-то время ничего не происходило, но потом пол задрожал, рычаги взметнулись вверх, гулко задребезжал металл, что-то громко пшикнуло, и двери перед ними опустились. Их затянуло внутрь, и едва они оказались на мокром от воды полу, как двери тут же закрылись.

Кай прокатился по полу, сфера лопнула, и он закашлялся от хлынувшей в рот воды. Придя в себя, он вскочил на ноги, пошатнулся, но удержал равновесие.

– Дегоб? Ева? Вы здесь?

Было темно, наколдованный Дегобом шар исчез. Ушей касались звуки уносящейся ручьем воды и разбивающихся об пол капель.

Зашуршало, и в воздух поднялся искрящийся волшебный шарик, осветив помещение. Следом за шаром поднялся на ноги Дегоб, в тёмном углу застонала Ева, отползла в сторону, с отвращением выплёвывая воду, и встала, ругаясь и проклиная всё, на чём свет стоит.

– Вот мы и внутри, – констатировал Дегоб, разметав воцарившееся молчание в пух и прах. – Теперь осталось найти главный зал, и руна у нас.

Они поднялись по винтовой лестнице, перешагнув не менее сотни ступеней, вышли в коридор и пошли по нему. Вспыхнули, полыхнув белым пламенем, золотые чаши, кои возвышались по обеим сторонам на высоких беломраморных столбах, освещая широкий коридор с высоким потолком. Посреди коридора высилась статуя женщины, чьи волосы волнами ниспадали на плечи, а оттуда опускались ниже, касаясь талии. У женщины были вытянутые острые уши и широкие глаза с длинными ресницами. В волосах её торчали цветы, а голову украшал сплетённый из одуванчиков и ромашек венок. Женщина была абсолютно нагой, у неё была маленькая грудь, узкие бёдра и очень длинные ноги. Статуя выглядела величественно и казалась живой, вызывая неслыханный восторг.

У ног женщины плескался фонтан, из которого вверх тоненькими струйками била вода. Кай заметил застывшее выражение изумления на лице Евы и полное отсутствие эмоций на лице Дегоба.

– Эльфийская богиня Льи’ина или Liffeael. Богиня плодородия, жизни и процветания. Эльфы поклонялись ей, именуя своей матерью, преподнося дары и защищая её честь. Они ваяли ради неё красоту и возводили храмы. Увы, нигде не сохранилось целостного творения их мысли. Идёмте.

Едва Дегоб сделал шаг, как по обе стороны от статуи пространство завибрировало, засветилось, заиграло яркими красками, и в потоке вспыхнувшего света материализовалось два силуэта: двое высоких мужчин в изящных инкрустированных доспехах. Мужчины светились золотом, стоя на одном колене, склонив голову пред ногами богини. В один миг они синхронно выпрямились и устремили взгляды на незваных гостей. Кай присмотрелся к внезапно появившимся воинам и понял, что людьми они не были. Их глаза были широкими, зрачки налиты густым золотом, блеск их был виден даже издалека, как и сияние сверкающих золотом доспехов. Из-под шлемов уголками торчали кончики заостренных ушей, а длинные золотистые волосы спадали на плечи.

– Это…это что, эльфы?! Чуть ли не взвизгнула Ева, пытаясь по привычке нашарить кинжалы на поясе, которых не было.

– Проекции, – ответил Дегоб тихо. – Они защищают святилище от незваных гостей. Можно было догадаться, что и здесь не обойдётся без охраны. Если мы хотим получить руну, нам придётся сразиться с ними.

Кай сглотнул и положил руку на меч. – И чего они ждут?

– Ждут, чтобы пока мы уйдём.

– Ну уж нет, никуда мы не уйдём.

– Если вы взяли меня с собой только для того, чтобы я была приманкой, то я на это не подписывалась! Ни на то, чтобы идти в Милт, ни на то, чтобы спускаться в этот город, ни на то, чтобы…

Громко свистнуло, и Ева, пригнувшись, схватила два брошенных ей Дегобом кинжала из мёртвой стали.

– Вернёшь, и только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус.

Ева крутанула кинжалами и посмотрела на недвижимых эльфов. В её глазах Кай прочёл полную боевую готовность.

Дегоб ничего не сказал и не дал никакого знака. Он проскочил вперёд, взмахнул мечом и ударил стоящего близ него эльфа. Эльф в мгновение ока достал два блестящих, изогнутых, украшенных золотом меча и отбил удар, при этом воинственно вскрикнув. Его собрат по оружию выхватил клинки, выставил перед собой одну руку, другую поднял над плечом и без единого звука побежал на Кая.

Кай достал меч, отступил назад, встал в боевую стойку и приготовился защищаться. Ева, похоже, была другого мнения касательно того, что нужно делать. Она с криком рванула вперёд, сделала подкат, пытаясь зацепить эльфа кинжалами по ногам. Эльф ловко подпрыгнул, минуя удар Евы, и в быстром рывке бросился на Кая. Кай замедлил время, отпрыгнул, зашёл сбоку и размашисто саданул эльфа по спине. На его удивление, клинок со свистом высек искры из защитного панциря, оставляя на нём длинную царапину, но никакого вреда его владельцу не нанёс. Кай замер в изумлении, а эльф уже поворачивался к нему, готовясь нанести новый удар. Ева зашла сбоку, накинулась на эльфа, словно дикая кошка, осыпая его градом ударов. Эльф отбивался с изящной лёгкостью, не подпуская Еву близко. Кай рванул ей на выручку и набросился на эльфа. Тот лишь сменил позу, выставив перед собой обе руки, отбивая их удары один за другим.

Дегоб сражался клинком из мёртвой стали, но результатов это не приносило. Он знал, что эльфы были умелыми бойцами. Пожалуй, самыми умелыми, коих только можно было встретить на землях Лоритина, хотя войну презирали и драться не любили, утверждая, что это против природы. Правы они были или нет, Дегоба волновало мало, и это не меняло того факта, что ровни им в фехтовании было не сыскать, как и в чародействе. Их волшебники и чародейки были искусными, с годами тренируя в себе силу воли постоянными медитациями и молчанием, созерцанием природного великолепия и накоплением силы духа. Многие маги из рода человеческого перенимали их систему обучения – Nueserra, закаляясь долгими годами, но лишь немногие действительно проходили все этапы и становились достойными.

Дегоб крутанулся, уходя от удара эльфийского меча, напал, промахнулся, отскочил, вытянул руку и бросил в эльфа энергетический импульс, который должен был его как минимум оглушить. Любого человека заряд подобной силы попросту бы сбил с ног, но не эльфа. Эльф выставил перед собой руки, и перед ним засветился яркий овальный щит, который поглотил магический удар, не причинив ему никакого вреда. Если бы Дегоб ещё умел чему-то удивляться, то брови его непременно бы поползли вверх, но и о таком он был наслышан. Бойцы I’lleaes, или просто Ильэс – те, кто безупречно орудовали мечом и коих природа одарила светом – сильнейшие в мире, и им посчастливилось наткнуться именно на них.

Но и против таких выходцев из света было оружие. Лишь свет разгонит тьму, лишь тьма поглотит свет. Дегоб выкинул руки в стороны и вобрал в себя энергию белого пламени факелов, освещающих коридор. На миг свет погас, глаза Дегоба запылали пурпуром, и он послал вперёд пылающий смерч, который сшиб эльфа с ног, закрутил и разорвал в клочья – после него осталась только маленькая горстка светящейся пыли. Факела снова зажглись, глаза мага вновь стали чёрными.

Кай и Ева же с эльфом справиться по-прежнему не могли. Что бы они не делали, он парировал их выпады и вновь атаковал. Кай замедлял время, заходил с разных сторон, но доспех, казалось, было не пробить.

Такого просто не бывает! Думал он, кружась в пируэте.

Ева громко вскрикнула, прыгнула и метнула в эльфа кинжал, который тот отбил, вытянув правую руку в сторону, потом второй, который эльф так же без труда отразил, вытянув в другую сторону левую руку, тем самым оставляя грудь и голову незащищёнными. Заметив отличную возможность подобраться к эльфу и пробить его защиту, Кай замедлил время, разбежался, занёс меч для удара и с силой вонзил его эльфу в маленькие щелочки для глаз в его сияющем золотистом шлеме.

Время вернулось в исходный ход, эльф громко вскрикнул, засиял и осыпался на пол маленькой горсточкой светящейся пыли.

На мгновение всё стихло. Дегоб подошёл к тому, что осталось от эльфа, поднял с пола кинжалы и вручил их Еве. Он долго смотрел в глаза девушке, и она не отводила взгляд. Это было своего рода договорённостью между ними, жестом доброй воли, сделанным Дегобом. Доверием, которое он оказал Еве, но в то же время предостережением от непоправимых действий, которые будут иметь для неё печальные последствия. Ева молча приняли оружие из рук мага и заткнула кинжалы за пояс.

Они пошли дальше, минуя статую богини Льи’ины, обходя стороной оставшиеся от эльфов горстки светящейся пыли.

Коридор раздваивался, открывая гостям мёртвого города две широкие белые лестницы, которые сияли блеском в свете белого пламени, приглашая пройтись по ним, вслушиваясь в шуршание камня под ногами, ощущая его вековечное умудрённо-глубокое величие. Окунаясь с головой в атмосферу блаженной гармонии некогда проживающего здесь долгие лета эльфийского народа. Услышать их музыку, почувствовать то, что чувствовали они, когда жизнь в Урфелуне бурлила, преподнося им дары и осыпая богатствами.

Троица поднялась по лестнице, свернула налево и оказалась в просторном атриуме, где от входа вниз протянулась длинная дорожка, которая вывела путников на широкую площадку, сливаясь с ней в единое целое. Площадка же представляла собой обширное плато, которое поэтапно поднималось вверх, упираясь в невысокие бордюрчики, расширяясь. На самом нижнем ярусе бурлил клубок воды, то превращаясь в маленькую капельку, то раздуваясь до размеров большого шара. В клубке этом изредка угадывались сгустки чего-то чёрного, густого и маслянистого.

Как только они вышли на плато, пол под ногами завибрировал.

– Чувствую…силу…мощь, что наполняет эти стены, – прошептал Дегоб.

Маг медленными шагами направился к бурлящему шару. Кай и Ева держались позади, беспокойно оглядываясь. Каю казалось, что пространство в зале напряжено до предела, что если ткнуть в него острым кончиком тоненькой иголочки, оно с громким треском лопнет, заставляя дрожать сложенные из тяжёлых мраморных блоков стены.

Дегоб замер, вытянул руку и прикоснулся к бурлящему шару. В голове у Кая вырисовывалась жуткая картина: шар обрушивается на Дегоба, поглощая его, а чёрные маслянистые сгустки выплёскиваются на них, затмевая им лица, облепляя их чёрной пахучей жидкостью, заставляя тонуть в ней.

Но всё вышло совсем не так.

Шар вдруг сильно сжался и начал расширяться. Дегоб отступил на несколько шагов назад. Шар вырос до огромных размеров, подпрыгнул и плюхнулся на пол, разбиваясь об пол вскинувшейся ввысь волной, которая застыла в воздухе и начала приобретать форму. Не прошло и минуты, как перед ними стоял водяной колосс – страж стихии, охраняющий руну.

– Кто посмел разбудить меня, Сиона, элементаля воды? Раздался сотрясающий стены голос стража.

На огромном лице булькнули пузыри, и появились глаза, которые задвигались, застывая, и чёрные зрачки в них устремились вниз, к Дегобу.

– Ты не эльф и не один из тех, кто создал меня, – прогремел страж. – Тогда кто же ты и зачем пожаловал?

Дегоб молчал, выжидающе глядя на стража. Кай понял, что должен взять инициативу в свои руки, что именно он должен обратиться к стражу, потому что уже однажды делал это, когда говорил с Шираном. Потому что победил его. Потому что получил руну и потому что именно ему предстоит сражаться с Риггером и победить его.

– Сион! Меня зовут Кай, и я ходящий сквозь время. Я пришёл сюда, чтобы просить тебя о помощи.

Сион повернулся и уставился на Кая. Чёрные сгустки в его водяном теле начали раздуваться.

– Ходящий, помни, что мы глубоко под водой и это страж водной стихии. Здесь мы полностью в его власти, – предупредил Кая Дегоб. – К тому же я чувствую, что с ним что-то не так. Эти чёрные сгустки…эта тьма внутри него! Будь осторожен.

Лицо стража переменилось. Из-за бурлящей воды трудно было уловить выражение его лица, но Каю показалось, что он увидел на нём ухмылку.

– Ходящий сквозь время в моём скромном убежище и просит меня о помощи? Позволь же узнать, ходящий, чем я обязан такой чести?

Сион наклонился и приблизился к Каю. Вода на его лице забурлила, и черты загустели. Теперь Кай мог разглядеть его лицо, и взгляд стража его совсем не обрадовал.

– Мне нужна руна, которую ты охраняешь, дабы я смог впитать в себя мощь водной стихии и одолеть охватившее Лоритин зло.

Сион выпрямился, черты его лица размылись, и только огромный рот на пустом лице раскрылся, превратившись в широкую воронку. Страж громко захохотал, из-за чего в зале затрясся пол и стены.

– Ходящий сквозь время и пространство, о коем говорит пророчество, пришёл ко мне в мёртвый город под толщей воды и требует то, что ему не принадлежит! Ты! Ходящий! Разве смеешь ты что-то требовать у меня? Я страж водной стихии! Меня создали свободным, и я не помню, чтобы ты или кто-то из здесь стоящих имел отношение к моему созданию. Если бы я даже обладал нужной тебе вещью, то не дал бы её тебе.

– Что? У тебя её нет? У тебя нет руны?! Выкрикнул вопрос Кай. Он почувствовал, как с головы до ног пробежал холодок.

Сион снова рассмеялся, но на этот раз смех длился недолго и был куда спокойнее.

– У меня нет того, что ты ищешь, ходящий. Ты проделал свой путь зря.

Страж вытянул руку, сложил пальцы лодочкой, и по его руке, пробиваясь сквозь воду, проплыл чёрный комок. Комок вылетел наружу, шмякнулся на пол и осел густой вонючей жижей. Дегоб подошёл к комку, наклонился, вытянул руку и достал из него что-то маленькое и жёлтое. Этим самым “что-то” был кусок пергамента. Дегоб развернул листок, прочитал написанное, скомкал бумажку – Каю показалось, что он сделал это слишком резко – и убрал её в карман плаща.

– Уходим, – сказал Дегоб.

Дегоб развернулся на месте и направился к выходу, Кай и Ева пошли за ним. Когда троица уже была наверху, собираясь переступить широкую арку атриума, из пола вверх выбились струи воды, преграждая им путь.

– Сион! Рявкнул Дегоб и повернулся лицом к стражу.

– Вы думали, что я просто отпущу вас? Беспечно. Знаете ли вы, почему я здесь?

Сион поднял руки, чёрные густые комочки перетекли в кулаки, и вокруг сотканных из воды пальцев замелькали пурпурные искорки.

– Тень дала мне силу. Остатки её былой мощи странствовали по улицам города до тех пор, пока я не отыскал её. Эта…сила…эта мощь! Теперь мне доступно всё, и я был бы слишком глуп, если бы не опробовал данную мне судьбой силу в действии.

– Тень затмила твой разум, она уничтожит тебя! Крикнул Дегоб. Маг взмахнул руками, и в глазах его запылало пурпуром.

– Маг тени! Проревел Сион. – Я чувствовал это, знал это! Ты не станешь помехой на моём пути! Я убью тебя и стану сильнее! Меня не суждено остановить никому, никому!

– Всё, что ты получишь, это смерть, – произнёс Дегоб загробным голосом.

Кай чувствовал, как напружинился воздух, чувствовал, как от Сиона исходят волны энергии немыслимой мощи, и они сталкиваются с исходящими от Дегоба.

– Сион…нам…– начал было Кай, но не закончил. Сион вытянул руку в сторону, кулак его удлинился и ударил Кая в грудь, отбросив в сторону. Кай ударился о стену и сполз по ней вниз. Из него выбило дух.

– Ваши жизни принадлежат мне! Закричал страж и громко захохотал.

Кай вскочил на ноги и побежал по каменному бортику. Он замедлил время, разбежался, прыгнул и прорезал тело водяного колосса сверху вниз лезвием своего меча. Приземлившись у ног стража, Кай вернул времени привычный ход и увидел, как из оставленного им пореза вместо крови выплеснулась вода, потом к ране взметнулись чёрные сгустки, и её как не бывало.

Страж гневно зарычал и, не обращая внимания на нанесённые ему увечья, махнул рукой, сшибая Кая с ног. Кай снова ударился спиной о твёрдую стену, и на этот раз падение выдалось куда больнее предыдущего.

Сион, размахнувшись, превратил руку в длиннющий водяной хлыст и провёл им по полу, смахнув закружившуюся в пируэте Еву, которая прыгнула к ногам стража, чтобы нанести ему подлый удар исподтишка. Хлыст сбил её с ног, подбросив на несколько ярусов, и она рухнула на пол. Пытаясь подняться на ноги, Ева застонала от боли.

Дегоб знал, что без руны стража победить невозможно. Всё, что он мог – это нейтрализовать его на время, возлагая надежду на то, что этого времени им хватит для того, чтобы убраться как можно дальше из этих мёртвых руин. Лазейку, чтобы осуществить задуманное, он приметил ещё тогда, как только нога его переступила порог атриума. Вероятно, Сион, узнав о том, что Риггер бросил все силы на поиски рун элементалей, взял её и спрятался в Затонувшем городе в надежде на то, что здесь его никто не сможет найти. При этом при всём, неведомо когда и неведомо как, впитал в себя частицу силы тени, которая нашла приют на мёртвых улицах Урфелуна. Тень даже самого сильного делала своим рабом, полностью подавляя собственную волю и Сион был одним из тех, кто подчинился ей, но он не знал, как силу эту использовать и всё, что сейчас играло в нём – это страх. Страх за то, что данную ему случаем силу у него заберут.

Маг проскочил под направленным на него ударом хлыста, подпрыгнул, выхватил меч и саданул им Сиона в колено, протыкая пульсирующий внутри водяного тела чёрный пузырь. Пузырь лопнул, его содержимое выплеснулось наружу, растекаясь по полу, забулькало и испарилось. Сион вскрикнул, нога у него подогнулась, и он рухнул на колено. Только этого было мало. Страж поднялся, схватил Дегоба, сжав его в кулаке, и, размахнувшись, бросил его.

Кай видел, как Дегоб врезается в стену, от удара поднимется пыль, со стены вниз спадает каменное крошево, и маг, словно тряпичная кукла, валится лицом с высоты на твёрдый камень с громким хрустом. Ева в этот момент только поднялась на ноги и, увидев ужасную картину, раскрыла рот от ужаса.

Кай встал и посмотрел на Сиона. Зубы у него заскрипели от злости.

– Эй! Ходящий! Нужно уходить отсюда! Крикнул Ева.

– Там Дегоб!

– К чёрту мага! Если не уйдём сейчас, то умрём!

– И какие у тебя предложения?!

Сион гортанно зарычал, размахнулся и ударом сверху обрушил на Кая огромный кулак. Кай прыгнул в сторону, и кулак опустился рядом, оставляя на месте удара глубокую вмятину.

Сион громко захохотал, поднял руки, и чёрные сгустки, пульсируя, выбились наружу из водяного тела, облепив кулаки.

– Теперь вы умрёте! Крикнул страж.

Кай понял, что понятия не имеет, что делать. Перед ним огромный всемогущий страж, напротив стоит Ева с двумя маленькими кинжалами, а Дегоб лежит без чувств, с вывернутой под неестественным углом головой. Кай знал, что маг очнётся, знал, что придёт в себя и тогда…тогда…что тогда? Как бы там ни было, до этого момента нужно было продержаться. Им нужно было выжить.

Кай собрался с мыслями, посмотрел на Еву и крикнул: Бей по чёрным сгусткам! Кинжалами! Ну же!

Ева крутанула кинжалами и бросилась вперёд по каменному бортику. Взгляд Сиона ухватился за неё. Он вытянул руку, чтобы схватить Еву, помешать ей. Кай подскочил к ногам стража и начал резать и кромсать их так быстро, как только мог, нанося удар за ударом. Ему было важно отвлечь стража от Евы во что бы то ни стало.

Сион посмотрел себе под ноги и зарычал. Кай не был уверен, что страж хоть что-нибудь чувствует, но раз он обратил на его жалкие попытки причинить ему вред внимание, значит, результат всё-таки был. Теперь страж начал барабанить кулаками по полу, силясь попасть в Кая. Кай в замедлении ушёл в сторону, отпрыгнув подальше, чтобы не угодить под кулак-молот, который мог его запросто расплющить.

Ева обежала атриум, зашла сзади и прыгнула Сиону на спину, метя кинжалами в чёрный сгусток между лопаток. Кончики лезвий достигли своей цели, и сгусток лопнул. Сион закричал от боли, выгнулся, Ева с визгом свалилась на пол, и страж повернулся к ней. Вот теперь дело было плохо, потому как бежать Еве было некуда.

Кай крикнул, побежал, сам не зная, что намеривается предпринять. Зашелестели искры, и Кай увидел сгусток тьмы. Дегоб появился прямо перед стражем в воздухе и в затяжном прыжке вытянул меч, метя Сиону в шею, где пульсировал самый большой сгусток тьмы. Чёрная сталь прорезала воду и кончиком лезвия дотянулась до чёрного сгустка. Сгусток лопнул, Дегоб свалился на пол, Ева успела отскочить и забралась на ярус. Страж завопил, схватился одной рукой за шею, зарычал от злости, поднял руки вверх, и из его ладоней ударили две огромных струи, разбивая потолок, разламывая сложенные на века камни.

Грохотнуло, потолок рассыпался, и на троицу бурным потоком рухнула вода. Кай застыл на месте, не в силах пошевелиться. В самый последний момент он отпрыгнул в сторону, спрятавшись под тоненьким каменным навесом, который мог защитить его от сыплющихся сверху камней. Проблема была лишь в том, что от потока воды он его защитить не мог.

Ева вскрикнула, увлекаемая потоком воды, затопившей залу. Дегоб напоследок попытался дотянуться до Сиона, рубануть по ногам. Не дотянулся. Каю в лицо брызгами ударила гурьба колючих капель, от которой он закрылся руками. Вода разлилась по полу, рванувшись в сторону, подхватив его за ноги, увлекая в центр залы, в самый низ, к полу, на котором стоять теперь было невозможно. Вода расходилась слишком быстро, Кая скрыло с головой, в глазах царила неразбериха, он не видел ни Дегоба, ни Еву. Почувствовал, как его подбросило вверх, по ушам резануло болью, он зажал их и зажмурился, изо рта пузырьками вылетел глухой крик.

Кай услышал громкий “пшик!” и вокруг него образовалась сфера. Как только это произошло, он поплыл вверх, силясь как можно быстрее убраться подальше от этого места. Ева и Дегоб, которых он теперь видел отчётливо, тоже устремились к поверхности. К полупрозрачной, освещаемой большим тусклым шаром на тёмном небе пелене, оставляя разрушенный Урфелун и Сиона глубоко под водой.

Эпилог

Он стоял посреди выложенной белой плиткой площади. Эфирный поток времени проматывал на путях кадры происходящих событий. В ушах зашумело, послышался рёв поезда, и Кай почувствовал, как мир перевернулся. Снова водоворот, выжженная земля и…тишина. Ни звука. Кай подставил руку ветру, но его не было. Водоворот не кружился. Сыплющийся с неба пепел замер, плавящееся марево заката застыло. Это повторялось вновь и вновь, раз за разом. Он засыпал, а потом снова просыпался у себя в постели, в башне, снова выходил из неё, глядел на пустынный холм, поднимался, входил в водоворот, оказывался на площади, потом мир переворачивался и всё по новой. Безумие? Всё по новой. Безумие ли? Как мёртвая петля, затянувшаяся на шее. Смерть решила поиграть с ним. Любит, не любит? Чёт и нечет. Это всё такая игра. Из года в год, изо дня в день, одно и то же, раз за разом.

На этот раз мир не перевернулся. На который? На шестой? Или двадцать четвёртый? Кай сбился со счёта. В потоке времени прямо перед ним одно из изображений заплавилось, засветилось и выплыло вперед.

Небоскрёб на переплетении широких магистралей. Двери, лестница вниз, подземный этаж. Лаборатория, какое-то оборудование. За компьютером стоит человек в плаще, на плечах его лежит белый пепел. Это мужчина. На поясе висит меч.

Кай ощутил себя, собственное тело, свой разум и понял, что стоит посреди лаборатории, и вокруг него застыло время. Крупицы пыли, частицы небытия, разбитые полоски пространства, застывшие в несуществующем разломе. Эфирный поток времени искажает бытие, ломает его, разбивает на частицы. Пол под ногами взбучился, превратился в разбитую стеклом плитку. Кай почувствовал, как болит голова. У него зазвенело в ушах, голову опутал купол из острых игл.

Кай заорал и схватился за голову, но так стало только больнее. Он сделал шаг вперёд, двигаясь к незнакомому силуэту. Желая дотронуться до его плеча, смахнуть с него пепел, повернуть к себе и заглянуть в глаза. Выяснить, почему он видит это и кого он видит.

Каждый шаг давался ему с трудом. Казалось, пространство сейчас взорвётся, а голова загорится ярким пламенем – такая сильная была боль.

– Я…я…узнаю…кто…кто ты! Я…– прорычал Кай, делая шаг за шагом.

Он оказался за спиной у мужчины, вытянул руку и коснулся его плеча. Пепел пылью осел на пальцах, рассыпаясь на мелкие крупицы. Пол под ногами распрямился, растянулся зеркальным ничем, треснул пополам. Пространство вокруг помутнело, и Кай перестал что-либо различать, кроме незнакомца. Он почувствовал, как плечо его шевельнулось, сбрасывая руку. Голова заболела сильнее, казалось, она сейчас лопнет. На глаза навернулись слёзы, и Кай не выдержал. Он рухнул на колени. Его трясло от боли, от колючего пламени на кончиках нервов по всему телу.

– К-кто…кто ты?! Крикнул Кай.

Незнакомец повернулся, и Кай увидел его лицо. Кай знал его. Он узнал бы его из сотен лиц, из тысячи. Он видел его так же отчётливо, как видел свои руки. Налившиеся кровью глаза глядели на Кая с любопытством, потом на устах появилась насмешка, что-то громко звякнуло, и в пустом пространстве громко щёлкнула стрелка часов, зашелестел механизм, и время начало отсчитывать свой ритм. Тик-так, тик-так.