Сквозь сон

Глава 1

Не пришёл. Тупая боль не даёт вздохнуть, обволакивая липким холодом. Растекается по телу, проникая в ту её часть, где живёт загнанный в угол глупыми мечтами циник, и освобождает его. Он же добивает остатки веры «в нас», ласково шепча: «Забыла, как бывает больно? Тебе это не нужно». Леденящей тоской заполняя душу, манит знакомой пустотой. Той, что стабильна. Что каждый день ведёт за собой, указывая на ещё не достигнутые цели, с приемлемыми тревогами, без лишних переживаний. Той, что обещает внутреннее спокойствие, наполняя будни борьбой за новые достижения, и быструю радость победы. Беспомощное отчаяние подкрадывается незаметно, напоминая, что там, за гранью сна, у него другая жизнь, другая реальность. Там нет меня, как и места для меня. Я почти соглашаюсь на уже привычную череду задач и планов, как вдруг он всё же приходит.

— Дождь? Зачем ты его сделала? Замёрзнешь.

Серое небо перестаёт лить унылые слёзы, и за просветами туч показывается солнце. От чего-то оно у него всегда рыжее.

— Привет. Уже не ждала тебя, — робко встречаю, надеясь не выдать дрожь в голосе.

— Дела были.

Вдруг оказываюсь притянутой в его объятия сильными руками, обжигающе горячими. Пойманной бабочкой в груди трепыхается сердце, и я задыхаюсь, чувствуя на себе взгляд глаз цвета неспокойного моря. «В них не может быть лжи», убеждаю себя, в который раз растворяясь в них, сгорая без остатка и вновь рождаясь от его прикосновений. Требовательных и невероятно мягких. Тянусь к нему, не сдерживая чувств, что рвутся наружу, как только он возник в моей жизни. Но жизнь ли это? Нет. Всего лишь сон.

Изощрённой пыткой судьба преподнесла мне подарок, ажурной паутиной затягивая в свою сеть. Я встретила его во сне. А потом ещё раз, и ещё раз. Такого, от которого хочется бежать, пока не привыкла к тому, что он есть, что просто рядом. Но безумный сон не прекращался, из ночи в ночь пробуждая что-то давно мёртвое внутри. Я не сразу поняла, что привязалась. Да и себе не сразу призналась, когда поняла это.

Неизвестно по какой причине сведённые вместе в едином сне, мы изучали друг друга, путешествуя в своих фантазиях, придумывая миры и истории. Пробовали разные сюжеты, были героями или наблюдали со стороны. Одно оставалось неизменным: время и место наших встреч — царство Морфея. Место, позволяющее нам творить. Мечтать. Каждый раз, просыпаясь, я задавалась вопросом, реален ли он или всего лишь моё наваждение, как вдруг он захотел найти меня. И мы начали сверять обрывочные воспоминания о мире, о том, в котором жили и который забывали во время наших свиданий.

— Я не хочу однажды уснуть и не встретить тебя, — слышу его шёпот.

Платье падает на пол, и он разворачивает меня к себе. Нагло наблюдающая за нами, сменившая солнце луна даёт слишком мало света, чтобы можно было разглядеть его лицо, как бы я ни хотела. Поднимает на руки, словно пушинку, и переносит на кровать. Остаюсь в тонком белье, гадая, моя это иллюзия или его, тогда как он всё ещё одет, и это совершенно неправильно. Ни стыда, ни страха, лишь желание, и, словно обезумев от голода, я стягиваю с него рубашку. Слышу нетерпеливое рычание. Понимаю, что не одна жажду продолжения.

— Не хочу проснуться без возможности найти тебя. — Он уговаривает, словно пугливую лань. — Почему ты не хочешь?

— Потому что так не бывает.

— Не узнаем, пока не проверим. Почему ты не хочешь? — повторяет он.

Как ему сказать, что я просто боюсь потерять его?

— Если мы встретимся, сон исчезнет. Исчезнешь и ты, и я. Там мы другие.

— Ошибаешься. Там мы настоящие.

Накрывает мой рот поцелуем. Жёстким, требовательным, хозяйским. Мгновение испытываю страх и неуверенность в происходящем. Он, словно чувствуя, отстраняется, заглядывая мне в глаза, и я тону, не желая более останавливаться ни на секунду. Ныряю с головой в омут страсти. Наслаждаюсь им, изучая рельеф его тела. Плевать, кто сейчас передо мной — бес или мужчина. Хочу выпить его всего, запомнить его руки на себе, его аромат, тяжесть тела.

— Моя, — слышу хриплый голос в волосах, заставляющий трепетать от желания. — Только моя.

Что же это: шанс или испытание? Медленно схожу с ума, теряя самообладание и чёткий выверенный шаг по жизни. Жаль, нельзя остановить время, где есть только мы. Вместе с ним утекают и крупицы счастья, которыми дышу. Надо уходить. Сжимаю до боли руки с идеальным маникюром, вонзая их в кожу до крови, пытаясь привести себя в чувства, а заодно вернуться домой. Пора.

— Просто скажи, где тебя найти, — слышу я, когда созданный нами мир тает.

Открываю глаза, заставляю себя встать. Каким бы ни было утро, оно всегда рывком возвращает в действительность. Ту, что раньше была нормальна и привычна. С каждым следующим шагом она растворяет мой сон в будничных заботах, забирая с собой и нежные чувства, и сладость ночи. Покорно встречаю рассвет нового дня, чтобы вечером, словно крестиком в календаре, вычеркнуть из жизни ещё один день. Сколько таких уже прошло? Привычные действия вызывают затишье в мечущейся душе. Завтрак, душ, переодеться...

Только не сегодня. Кажущееся спокойствие рассыпается вдребезги звенящими осколками растревоженных чувств. Из зеркала на меня смотрит ухоженная женщина с уставшим взглядом, с уже привычными синяками на лице от бессонных ночей. Совсем без блеска. Он ведь был когда-то? Ещё в юности, да? С идеалами и отчётливой гранью между чёрным и белым, с жаждой того, что сейчас уже и не вспомнить, а если вспомнить, то не понять. Раньше, когда эмоции были живыми, а глаза не прятали чувств. Глаза, которые сейчас светятся лишь во сне.

— М-м-м... — слышу я свой стон и с силой швыряю в ненавистное зеркало корзинку с косметикой. Тусклую гладь тут же покрывают трещины, а с ней и мой образ, раскалывая его на сотни крохотных частей, в отражении которых я снова вижу себя. Словно насмехаясь, зеркало преподносит одну из наиболее точных картин, которую могло бы когда-нибудь показать. Стекаю по стене на пол и закрываю лицо рукам. Нет, не плачу. Уже давно.

На шум выбегает маленькая девочка, не глядя шагая прямо к разбитому стеклу.

— Мамочка, что случилось?

Срываюсь с места и подхватываю её на руки, прежде чем она порежется. По осколкам. Босиком. Прихрамывая, несу к кроватке, оставляя на полу красные следы. Телесная боль помогает справиться с болью душевной.

— Всё хорошо, малыш, поспи ещё немного, — целую её в нахмуренный лоб и кутаю в одеяло. Упрямое дитя не отпускает, обнимая нежными ручками за шею. Вдыхаю сладкий и такой родной запах ребёнка.

— Тебе больно?

— Уже нет.

День проходит в суете. В школу мы опаздываем. Опаздываю я и на работу. Стопки бумаг и срочных поручений отвлекают до обеденного перерыва. Обычно скучающие лица сотрудников офиса с удивлением изучают настоящую меня. Без тщательно нанесённой косметикой фальши, с наскоро собранным хвостом волос вместо укладки. Здравствуй, неприглядная я. Между лёгкими разговорами и остроумными шутками получаю комплименты и дружелюбные улыбки коллег. Неожиданно приятно.

Совещание, подписанный договор, пара испорченных документов, и можно собираться домой, чем я и занимаюсь, когда к себе вызывает начальник. Бегу, перечисляя в голове основные вопросы. Под строгим взглядом снова вспоминаю, что могла упустить из виду. Тишину нарушает его баритон:

— У вас всё хорошо?

— Да, — сухо отвечаю, не понимая вопроса.

— Это не личное. Спрашиваю, как руководитель.

— Всё в порядке, спасибо. — В голосе холод. Шеф вздыхает.

— У вас отгул до начала следующей недели.

— Я не просила.

— Нет, не просили. Отдохните.

Однажды потерянная вера в простое человеческое счастье хочет жить, тогда как приобретённый опыт медленно ломает её. И я боюсь. Затаённый страх увидеть разочарование в ставших родными глазах, разочароваться самой, вызывает панику. Лежу, не в силах заставить себя встать, замерзая в своих сомнениях. Запущенной болезнью они разъедают изнутри, заставляя чувствовать почти физическую боль. В груди. Там, где стучит неровным ритмом когда-то умершее сердце. Там, где, говорят, живёт любовь?

Так и не осмелившись ответить, я засыпаю, сбегая от встречи, в бредовом лекарственном забытьи. Только бы не видеть его. Отдалить горькое «нет».

Утро. Дурманящий аромат крепкого кофе, без сахара и сливок. Достаю заброшенные кроссовки и бегаю до тех пор, пока беспокойные мысли не отступают под натиском садистского наслаждения от горящих огнём лёгких. Чрезмерная нагрузка возвращает связь с реальностью, отодвигая в сторону буйную фантазию вымышленных чувств. Так просто не бывает. Не может быть. Уже проходила. Привожу в порядок планы и высокомерно велю заткнуться внутреннему голосу, который презрительно называет меня жалкой трусихой. Не важно. Так проще. Так нужно.

Решение принято. Ложусь в постель, кутаюсь в одеяло, пытаясь согреться. Неспешный сердечный ритм, словно реквием о несбыточной мечте, гулко отдает в висках. Отчего же так холодно? Иду к нему сквозь сон. Уже ждёт. Не спрашивает, почему не приходила. Все понимает.

— Не имеет значения, в одном мире мы или в разных. Просто ответь, где искать тебя, и я найду. Ты веришь мне?

Киваю.

— Не скажешь.

— Скажу, — вдруг шепчу я, потрясённая своим ответом. Осторожно пробую его на вкус, и пьянящая надежда кружит мне голову.

— Только найди меня, пожалуйста, — прошу я.

— Обязательно найду.

Улыбаюсь, чувствуя, как призрачная вера «в нас» обретает силу, а страхи застывают в изумлении, обратив на неё свой взор. Но у них больше нет над ней власти — она теперь не одинока. Когда любовь касается двоих, когда двое в неё верят, она на многое способна. Что нам границы миров, если она уже соединила наши души?

— Сумасшедший...

— Знаю...