Сквозь пальцы. Книга первая

Пролог

-Уже и не вспомню как было раньше… Молодой я тогда был, безбашенный. По началу всё было хорошо, жили люди, трава зелёная была, воздух свежий. Но потом что-то не так стало, начали говорить, что людей много стало, очень много. Еды на всех не хватает и началось переселение большое. Понаехало всяких. Люди из Азии, Китая, ну в общем эти все – узкоглазые. – я сделал пальцами вытянутые глаза, пародируя азиатов. Дети от этого залились смехом.

- Вот… И начали они все сюда ползти, к нам, в Россию. Ну, а мы чего? Взяли стену построили и разделил Дальний Восток и Сибирь. Заслали за эту стену китайцев всех и всё, казалось бы. Но у нас тоже людей стало много и начало наше государство всех подряд туда отправлять. И преступников, и больных, и просто так не угодных могли отправить. Ну, а потом такое везде началось. Теперь ещё и контроль за всеми и везде установили. Везде, но только не тут, только, если на самой стене. – ребята смотрели на меня с грустью, от чего на душе стало тяжело.

- Деда, а нас когда-нибудь выпустят из-за стены?

- А вот этого внучок я уже не знаю…

Глава 1

В очередной раз работаю больше нормы. Поступил заказ на детали стволов для доблестных служителей правопорядка. Хотя таковыми их считают, разве что, сами служители. Не по себе от мысли, что прямо из этих деталей, что я вытачиваю весь день, соберут орудие для жестокой кары над горожанами и “восточниками”. Не исключено, что и я встречу свою смерть, из дула своего детища, а после моей кремации во всеуслышание на заводе будут произносить пламенную речь о том, как отряд ГК уничтожил опасного террориста, который втёрся в доверие всем рабочим завода для последующей диверсии. А ведь, изначально ГК расшифровывалось, как «Государственный Контроль». Правда, теперь это не более чем «Гаечные Ключи». Так что в народе просто «Гайки».

Эти черти были повсюду: на улицах, заводах, в каждой сфере твоей жизни. Еще пару лет назад я и подумать не мог, что в мире происходит полный пиздец. Люди борются за каждый клочок земли, каждый кусок хлеба. Еще пять десятилетий назад, мир развивался семимильными шагами. Кто бы мог подумать, что мы – люди, пожиная плоды собственной разумности, в итоге встанем на путь истребления самих себя. Природа не поспевает за изменениями, вследствие чего с обидой бьёт по всем сферам нашей жизни.

«Не рыпайся, я не поспеваю» - всеми своими действиями говорит она нам.

Именно поэтому мир и скатился до уровня средневековья в большинстве своем из-за проблемы, на которую обращали внимание, но не предпринимали ничего до последнего. Естественно, в таких условиях появилось очень много недовольных, кто не стал молчать и люди у верхушки, дабы сохранить своё положение прибегли к жестоким мерам.

Пока я думал о том насколько прогнил мир, и сколь он мог бы быть хорош, мой станок, на котором я работал уже несколько часов подряд, заскрипел и остановился. В нос ударил запах паленой пластмассы. Техника на заводе хоть и была очень ненадежной с виду, но на моей памяти такое случалось редко.

После нескольких секунд не громких матов с моей стороны, подбежал начальник цеха.

- Че ты натворил, олень!

Я лишь многозначительно промолчал.

- Осел, сам теперь болванку чинить будешь!

После этого я еще минут десять слушал, как он вспоминал всех животных, которых только знал. Сказав, чтобы я шел в кабинет, он убежал за мастерами.

Его кабинет был увешан коврами, а полы были покрыты дешёвым линолеумом. На коврах изображались узоры и разные животные похожие на тех, которыми он меня называл. Потолок был усыпан жирными пятнами, а в некоторых местах протекал. Немного осмотревшись, я опустил свою пятую точку на пыльный диван, на подлокотниках которого, была видна выгоревшая от сигарет ткань. Рядом с подлокотником стояла табуретка, на которой расположилась пепельница из резного стекла, в которой всё ещё тлела недавно закуренная сигарета марки “Тибет”. Не долго раздумывая, я схватил сигарету и спрятал во внутренний карман рабочей куртки. В это время не так просто достать сигареты обычным людям. Их могли себе позволить только те, у кого были связи.

В комнате сильно ощущался кислый запах сырости и запах сигарет. Посреди комнаты находился лакированный стол темного цвета и с глубокими царапинами от ножа, которой торчал из потрепанной столешницы. Пожалуй, самой престижной вещью в этой коморке был обшитый кожей стул. По его виду было понятно, что взяли его не прямо с конвейера. Скорее всего нашел на местной барахолке и подлатал. Общую картину дополнял тусклый свет, еле пробивающийся через мутное от пыли окно. Ну оно и не мудрено… В такое время даже не каждый начальник сможет выбить себе достойный кабинет. Хотя этот и в подметки не годиться каморке нашего охранника в институте.

После мысли об институте на меня нахлынула тоска. Но стоило мне углубиться в воспоминания, петли дверей заскрипели и в кабинет вошел тот самый начальник. Андрей Сергеевич по началу работы казался мне хорошим и здравомыслящим человеком, но позже оказался таким же, как и многие люди: безнравственным, хитрым человеком, который постоянно пытался подлизаться к вышестоящему начальству в безуспешных попытках выбить для себя место под солнцем. Ходят слухи, что он жил относительно неплохо и все минимальные удобства были в его пользовании, но при этом он показал себя, как достаточно жадного человека, без чувства сострадания к посторонним людям. Хотя в нынешних реалиях тяжело оставаться человечным и пытаться помочь другим. Нынешний мир походил на поле выживания, в котором каждая ошибка или не выполнение приказа могли стоить жизни. Впрочем, нам не так сильно досталось в отличие от тех, кто находился за Восточным Занавесом.

Сергеич уселся на свой стул и смотрел на меня тяжелым взглядом. Не сказать, что взгляд испугал меня, но он был неприятным. Как-будто он пытался заставить меня что-то сделать. Сначала я не мог понять, чего он от меня хочет, но я понял это когда он начал говорить.

- Ты хоть понимаешь, что у нас здесь каждый станок на счету? Наша страна сейчас идет на захват Севера и каждый ствол на счету, а ты их ломаешь.

- Если бы станки починили, такого бы не было.

- Рот закрой! Не твоего это ума дела, когда и что чинить

- Приехал из столицы и думаешь тебе все дозволено?!

- Да не при делах я тут, станок еле работал последние месяцы, вот и накрылся.

- Ты мне тут зубы не заговаривай, у нас тут все станки как часы работают. А то, что у тебя руки из жопы растут всем и так понятно. Лучше бы тебя за стену заслали, хоть голодных ртов поменьше было бы.

- По часам тут время вашего обеда работает, а больше ничего.

- Ты, щенок, да как ты смеешь со мной тут пререкаться! Плохо Палыч своих воспитывает, старших совсем не уважают. Сегодня без вечерней пайки! Лично в столовой распоряжусь! Свалил с глаз моих!

После этого, не желая оставаться в этом карцере, я выскочил из помещения, а двери за моей спиной закрылись с такой силой, как будто в стену въехал самосвал.

Минут через пять раздался горн на обед. Поняв, что вечернюю пайку мне сегодня не получить, я поспешил в столовую.

У входа в столовую стояло два ГКшника с дубинками, в которые были встроены электрошокеры. Многие говорили мне что применяют они их очень часто, даже если нет особого повода. Форма у них, конечно, была устрашающая: чёрные брюки с наколенниками, концы которых уходили в берцы со стальными пластинами на мысах; куртки походили, скорее, на бронированные рубахи, ведь то тут, то там были вышиты пластины, покрашенные серебрянкой. Самой впечатляющей частью амуниции является шлем, который вряд ли бы смог даже пробить прут арматуры какого–нибудь бунтовщика.

Войдя в столовую, я, как и все голодные работяги поспешил занять очередь. Сегодня подавали пресный суп, в котором плавало парочка кусков картофеля, волокна мяса и немного каких – то бобов. На второе отваренная картошка с сосиской. Да уж, картофель - второй хлеб. Иногда подавали десерты, если это можно было так назвать, ведь представлял он из себя конфетку или вафлю с чаем.

Взяв свою порцию, я занял первое попавшееся место рядом с местом выдачи еды, а сразу за мной сел Палыч – местный старейшина и пожелал приятного аппетита.

- Опять чудишь Женя? Я ж говорил тебе, с такими людьми лучше не спорь, до добра не доведет.

- Да как тут не спорить-то? Эта свинья меня обвиняет в каждой своей беде.

- Ты давай-ка полегче. Он хоть человек и не самый лучший, но старше тебя.

- Если бы его еще можно было назвать человеком…

- Евгений!

Палыч стукнул кулаком об столешницу в надежде на улучшения в моём поведении.

- Ладно, Палыч, хорош о начальстве. Лучше расскажи, как поживаешь?

-Да… что там, молодняк привезли. Ни силы, ни ума – одним словом зелёная шпана. Я им как-то рассказывал, как заготовку в бабку вставить, а они как загоготали на весь цех. И не понятно, чего ржут. Дураки, одним словом.

Проржавшись и утерев слезы, я продолжил:

- Не бери в голову, Палыч, стар ты для такого.

- Это кто тут старый? Во мне сам Геракл живёт!- сказал дед и начал показывать свои бицепсы.

Похохотав, я заметил, как Палыч поник. Я сразу понял, что его терзает.

- Ладно, Палыч, поднатаскаешь зелёных, хорошие мастера будут. Вспомни какой я был, когда к тебе пришел, на месте не сидел.

- Да кому ты тут чешешь, боялся каждого шороха.

- Хорош языком чесать, Палыч, ешь давай, скоро перерыв кончится.

- Твоя правда.

После, быстро пообедав, Палыч, доев первым, ускакал за молодняком, а я продолжил ковырять остатки картошки. Было обидно за Палыча. Дело в том, что в нашем горячо любимом государстве, приняли решение о том, что люди – это, не более чем инструмент со своим сроком годности. Никто не захочет есть стухшую рыбу и выбросит её на съедение червям и крысам. Примерно так и поступают с гражданами, которые по решению совета приносят меньше пользы, чем потребляют ресурсов. А чтобы окончательно избавиться от обузы, власти установили срок обязательной смерти - 55 лет минимум и сроком до 60 лет – это уже решит совет. Понятное дело, Палыча это очень удручает, ведь ему уже 54. Пускай, даже с такой несчастливой жизнью, повидав много горя, Палыч находит радости в мелочах и уж точно не хочет умирать. Именно поэтому я задумался о том, чтобы свалить из страны и залечь на дно. Он тот человек, который заботился обо мне последние несколько лет после того, как меня сослали из института на Средние территории. Я обязан, что-то придумать.

С такими мыслями я вышел из столовой, после чего меня направили за другой станок. Оставшееся время работы я провел с мыслями о Палыче, и о том, что будет, если мы сбежим. Звучит безумно и даже не понятно куда конкретно нужно бежать, но для меня важно не то, куда бежать, а помочь Палычу. Хотя кто знает… спокойно ли сейчас хоть, где – то?

Время неумолимо текло своим чередом, серые тучи сгущались над округой. Наконец-то хоть какая-то прохлада, но духота не уходила из цеха. Палыч рассказывал, что раньше здесь почти круглый год было холодно, но с каждым годом становилось все теплее, а снега зимой было все меньше. Сейчас же была середина осени, круглые сутки стояла духота, но тучи практически каждый день добавляли новую порцию влаги.

Так, рабочая смена начала подходить к концу. Доделав последнюю деталь, я отключил станок и после не долгой уборки, направился к выходу. Как оказалось, на выходе меня уже ждали:

- Здравствуй, брат!

- Привет, Вано. Как день? Не умаялся за сегодня?

- Да что там, я еще горы сверну, а потом переверну! Слышал начальство тут права качал, говорил, ты технику драгоценную ломаешь.

- Да тише ты, Вано. Не ломал я ничего, сам ведь понимаешь.

- Понимаю, брат, понимаю. Не хороший человек он. Была бы моя воля, я бы ему!

- Да тише ты! В этот раз голодовкой не отделаешься!

Прошипел я в ответ на его смелые заявления о том, что он с ним сделал бы тоже самое, что и с молодыми девчонками в свои годы.

- Ладно, брат, давай уже скорее покинем этот чёртов гадюшник и вернёмся домой.

- Да, ты прав, жду не дождусь, когда уже смогу наконец снять это вонючее тряпьё и плюхнуться на диван.

Идя домой, мы с Вано говорили о том, как достала работа, вспоминали былые времена, когда мы вместе с ним учились, а после занятий любили выпить и нарваться на неприятности даже в столь спокойном месте, как близлежащие окрестности нашего института, впрочем, в какой–то мере это и стало причиной нашей с ним ссылки в Омск – город-завод.

Уже очень скоро я и Вано подошли к крыльцу нашего заводского общежития. На входе мы прошли сквозь привычный нам уже металлодетектор под пристальный взгляд ГКашника по прозвищу “Сверло”. На одном из этажей мы с Вано пожали друг другу руки и пошли по своим комнатам. Коридоры общежития были темными и только в самой дали одного из коридоров горела лампа. Стены были покрыты слезающей синей краской, а пол был устелен уже прижившимся старым паркетом.

Я вставил ключ в замочную скважину своей двери и повернув его два раза, получил доступ к своей берлоге. Первым делом я разделся до трусов и почти что с разбегу прыгнул на диван. Настроение всё ещё было хорошим после общения, со старым другом и я даже начал мычать какой – то знакомый мотив, сверля взглядом мелкие поры краски на потолке. Вскоре, мне это наскучило, и я принял сидячее положение, чтобы вот уже в который раз осмотреть свою комнату.

Комната больше походила на коморку заводского охранника, разве что чуть больше по площади. Стены были практически голыми, за исключением одной единственной полки, на которой стояли две кружки и пара граненых рюмок. Пол украшал небольшой по размеру темно-бордовый ковер, ворсинки которого уже невозможно было различить между собой. Он скорее напоминал спрессованную солому, чем красивый коврик. Главным предметом интерьера комнаты служила моя обитель снов, на которой я проводил большую часть времени, отдыхая от будничной суеты. Сама из себя она представляла обычную металлическую кровать, с такой же металлической сеткой в роли основания. Ну и конечно же, запах бытовой пыли, что летает в воздухе уже ни один месяц из-за чувства лени и нежелания делать, что-либо после тяжёлой смены. Впрочем, она не очень-то мне и мешала.

Мой взгляд снова упал на полку, и я вспомнил, что за кружками запрятал пачку чая, которую получил на недавний день рождения от Палыча и Вано, да не какого-то там из столовки, а “Столичный”. На вопрос, где они смогли урвать такой раритет Палыч и Вано лишь переглянулись, расплывшись в улыбке. Такой чай ещё даже до возвращения социализма в нашу страну считался дефицитным и дорогим. Я решил, что пятница достаточный повод, чтобы позволить себе один из самых элитных видов чая. Я схватил кружку и побежал в местный “зал”. Каждый вечер мужики собирались здесь и смотрели старое кино, хотя, кто-то иногда умудрялся достать диски с чем-то поновее. Из себя зал представлял склад переделанный под место для отдыха, т.е. имел много мягких и пыльных диванов, стульев, столов и старый плазменный телевизор. Но главная достопримечательность – это электрочайник, который был единственным на всём этаже. Помимо него, конечно, почти в каждой комнате был кипятильник, но, как правило, все они уже были ржавыми, поэтому в зале всегда собиралась очередь за кипятком.

Стоило мне уже почти добежать до зала, как я резко передумал пить чай и вспомнил про другую свою заначку. Я вошёл обратно в свою комнату, запер двери на небольшую щеколду и ключ, а после начал шарить рукой за диваном и нащупав, наконец достал бутылку и поставил на стол 0,7 литра спирта. Я поставил пыльные рюмки на стул, открутил пробку бутылки и наклонил её после чего услышал приятное бульканье. И вот, занеся стакан с этим веществом на уровне своих глаз, я сказал про себя: “За почётных трудяг токарного завода “имени Андрея Нартова!” - После чего выпил или даже, вернее сказать, залил в себя содержимое рюмки. На вкус это пойло было, как… Как мать его шестидесятиградусный спирт! Я скорчил недовольную мину и тут же занюхал рукавом своей вонючей куртки. “Да уж, крепка огненная вода.” – Сказал я сам себе в слух. Решив, что всё-таки пить спирт без закуси или хотя – бы минимального запивона невозможно, благородный чай был пущен мной в расход совсем в неблагородных целях. А после так же мою было принято решение сесть и всё-таки прочесть события недельной давности в газете. Я сел на кровать, открыл газету и начал читать первый попавшийся заголовок, который датировался: 8.10.2254г.

Так и проживал я от выходных до выходных, с чувством не выполненного долга. Почему не выполненного? Самому понять так и не удалось, однако оно не покидает меня уже долгое время. В своем роде стало частью меня самого. Еще в университетские годы для меня жизнь казалась прекрасной, пока из-за одной глупости я не лишился всего… В годы моего пребывания в столице и обучаясь при этом на политолога, я много времени уделял двум вещам: алкоголю и желанию знать больше. С самого начала было понятно, что наше правительство не идеально, тогда я очень много рассуждал о политике, находил несостыковки, наблюдал лживые заголовки в газетах, которые бросали меня то в смех, то в ярость. Одним словом – пытался откапать правду. Я очень часто задирал нос и начинал спорить с учителями прямо на уроках, когда они снова рассказывали нам переписанную историю или ложные факты о нашей и не только странах. Конечно, никому из работников института это не нравилось, но какая мне разница? Они же только и могут, что оставить меня после урока или отправить к декану, чтобы тот поработал над моим мировоззрением. Считал себя ярым бойцом с несправедливостью, думал мне за это ничего не будет, ага, как же! В конечном итоге, я узнал очень много неприятных фактов, которые так искал, но из-за своей же глупости за это и поплатился. Нет, меня не поймали за тем, что я копал под правительство, все куда более глупо.

Из раздумий меня выдернул неожиданный стук в дверь, который мог значить две вещи: сейчас меня либо будут бить, либо со мной пить. Мое предположение оказалось верно, пришел Палыч. Без лишних слов я показал ему рукой на комнату, после чего Палыч с бесшумностью ниндзя вошел в комнату, а я с такой же бесшумностью закрыл дверь.

- На закат недели, грех не отдохнуть.

Палыч сказал это с такой ехидностью, будто только что обворовал половину страны.

- Ты откуда узнал про спирт мой?

- Евгений, у меня тут целая агентурная сеть развита.

- Ну садись Палыч, накатим.

После пары рюмок, Палыч начал затирать мне про политику. Сначала про войну с Финнами, потом про то, что страна с колен поднимается. Потом пошли рассказы про его молодость в Иркутске, на заводе похожим на наш по его словам. Разговаривать с Палычем под рюмку – это как биполярное расстройство. Темы могли меняться со скоростью реактивного самолёта. Бывает наш разговор начинается с весёлых шуток, а заканчивается рассуждениями о том, как бы могла сложиться наша жизнь при каких-либо других обстоятельствах. Но моё самое любимое – это слушать его истории из жизни. Палыч, действительно, много повидал на своём веку и ему всегда было, что рассказать.

Затем резко повисла тишина. Была она какая-то противная, поэтому не выдержав, я выдал то, что терзало меня весь день.

- Палыч, а ты когда-нибудь хотел сбежать отсюда?

Палыч, с лица которого не сходила улыбка, нахмурился.

- Женя, я догадываюсь к чему это, поэтому скажу сразу, даже не думай. Я человек не молодой уже и свое давно отжил, не хочу я бегать Жень, не хочу.

- Может быть ты, Палыч, уже и не так молод, но ты достоин хотя бы минимального уважения, за ту конскую работу, которой занимался всю жизнь для этой ёбаной страны!

- Женька! Ну куда мне бежать? С меня уже песок скоро посыплется, а ты предлагаешь мне бежать чёрт пойми куда.

- Палыч, неужели тебе правда всё равно, что они избавятся от тебя уже через пару лет?!

- Во-первых, жить мне ещё не настолько уж и мало, обещали продлить до 60, а во-вторых, если уж и утилизируют меня, значит пришло время…

- Палыч…

- Конечно, хотелось бы пожить ещё годков 20, увидеть детей твоих, воспитать мастеров ни один десяток и спокойно встретить смерть в своей постели, но, Женёк, не судьба.

- Нет, Палыч, никто теб… -

Не успел я договорить, как в дверь снова раздался звонкий стук. Предположить кто это был, я не успел, так как из-за двери раздалась речь с грузинским акцентом.

- Черти, открывайте, я знаю, что вы там!

- Не ори ты так, щас пол этажа услышит.

Вано, плюхнувшись на кровать, схватился за рюмку и начал заполнять ее жгучим напитком.

- Подло это, Женя. Я за тобой и в огонь, и в воду, а ты без меня благородные напитки распиваешь.

- Ты хоть для приличия, разулся бы.

- Подошва моих болотников и та чище твоей кровати будет.

- Это ты намекаешь на то, что я свинья?

- Не намекаю, а прямо говорю.

- Знаешь, Вано, сегодня ты у нас похоже трезвенником будешь.

- Да ладно, чего расхрюкался?

После чего из-за пазухи мой друг по несчастью выудил пузырек горячительного.

- С этого надо было начинать, Вано.

Сказал Палыч, ловко выхватывая у Вано бутыль.

- Свободен.

Сказать, что Вано опешил, ничего не сказать. Благо Палыч тут же расхохотался и Вано понял, что это была не больше, чем шутка. После достаточно весёлой беседы и нескольких десятков анекдотов разной степени паршивости, Палыч поставил рюмку на стул, поднялся и вымолвил:

- Ладно ребятки, пойду я покимарю, уморился совсем за молодняком носиться.

Мы с Вано пожелали пожилому другу спокойной ночи, после чего остались вдвоём. Я присел обратно на своё место, после чего Вано налил нам по рюмке и начал беседу.

- Мда, брат, на тебе лица нет. Давай выкладывай.

- Да вот, жизнь в универе вспомнил... Вспомнил, из-за какой глупости я сюда попал...

- Ну, что теперь поделать. Да, жизнь в универе и здесь это как небо и земля, как чёрное и белое, как травоядное и хищник, как свет и тьма.

- Да-да, я тебя понял, не тяни.

До нашего прибытия сюда, Вано, то и дело постоянно пытался в поэзию, но его стихи никогда не находили отклика в холодных сердцах будущих политиков.

- А, ну так вот, я о том, Женька, что ничего ты уже не вернёшь, так что и нечего убиваться.

После, нависла давящая тишина, которая оставила меня наедине с собой. Самокопания окутали меня с головой. Я вспоминал тот злосчастный день снова и снова. Перед глазами всплывали лица ненавистных мне преподавателей, старых друзей, подруг и лицо какой-то девушки. Всё это смешалось в кашу в своеобразной центрифуге мыслей и мне стало тошно, то ли от воспоминаний, то ли от алкоголя. Не выдержав, я ударил по табуретке. Рюмки покатились по полу.

- Как же это всё заебало!

Вано просто молча смотрел на меня и не знал, что сказать, да и говорить в этой ситуации нечего было.

- Как можно было быть таким идиотом? Ну узнал я "страшную" правду и что? Пошли бы, посинячили бы до утра и с трезвой головой думали бы, что нам делать с этой информацией. Но нет! Дергачёв Евгений Денисович, как уважающий себя малолетний либерал, решает моментально донести эту информацию до всех! До прохожих, до работников бара, до жителей общежития! Это же очевидно, что просто так бы нам с тобой с рук это не сошло... А что сделали с людьми, которые узнали эту информацию? Тоже сослали? Пригрозили? Может убили? И всё из-за меня! Даже ты здесь из-за меня, друг! Я постоянно капал на нервы этим... лживым тварям, как мне казалось, но они просто боялись говорить правду и теперь я понимаю почему...

Мои крики оборвал стук в стенку и озлобленный голос соседа.

- Закрой ты уже свой хлебальник, пока я тебе его не закрыл! Люди спят!

Последнее, что я смог из себя выдавить, так это извинение. Помолчав, я в полтона снова заладил.

- Прости, Вано... Это всё из-за меня...

Мой друг, встав с кровати, похлопал меня по плечу.

- Я не злюсь на тебя, брат, уже давно смирился. Да, когда-то давно я в глубине своих мыслей винил тебя в том, что я здесь, но то было прошлое. Я тоже был хорош, меня никто не заставлял идти с тобой и орать каждому встречному о том, что узнал. Я сам виноват в том, что я здесь, как и ты. Не хочу разводить тут сопли, но я скажу это, как и всегда. Я за тобой в огонь, воду, а медные трубы мы ещё пройдём, брат!

Знает же этот чёрт, как подступиться! Мне действительно полегчало. Мы пожали друг другу руки после чего я с улыбкой на лице налил нам рюмки до краёв. Мы чокнулись и осушили их.

- Знаешь, Вано, я хотел бы с тобой обсудить ещё одну афёру.

- И куда нас сошлют на этот раз?

Я было усмехнулся, но сразу же сделал максимально серьёзное лицо.

- На что ты готов ради Палыча?

- За Палыча убить готов!

Не колеблясь ни секунды выдал мой друг, словно мантру.

- На кону стоит всё, дело в том, что Палыч...

Не успел я закончить свою речь, как стены общаги затряслись и комната погрузилась во тьму.

Глава 2

Хлопнуло сильно. Чёрт побери, а что взорвалось?! Неужели, война и до нас добралась? Причина отключения электричества во всём доме, явно была в этом грохоте. Буквально через несколько секунд было понятно, в чем дело. Выбежав на балкон, после того как пришли в себя от мощного хлопка, перед нами предстал ярко полыхающий завод, который с каждой секундой разгорался все сильнее и сильнее. Да уж, может, я и хотел бы увидеть, как горит этот проклятый завод, но явно не при таких обстоятельствах. Будь аккуратен в своих желаниях. Пламя обжигало глаза своим жаром из-за чего те сохли. Было дурно от густого черного дыма, который направило ветром прямо в сторону нашего общежития, поэтому я стал усиленно моргать, чтобы подольше наблюдать за сие событием. Все обитатели общежития стояли на балконах и в полном шоке наблюдали за горением своего рабочего места. Кто-то ругался и удивлялся, а кто-то, наоборот радовался, что эта коробка из бетонных блоков в объятиях пламени.

С ашалелым лицом в комнату влетел Палыч.

- Все целы?

- Ну это как посмотреть.

Сказал я указывая на своего друга. Вано, отойдя от неподдельного шока, выпалил:

- Пиздец, друзья, я не знаю грустить мне или радоваться!

- Что творится, ребятки, что творится. Сколько станков, сколько оборудования! Плакать, Вано, надо!

Вымолвил Палыч, снимая свою камуфляжную кепку с глазами, которые выражали разочарование.

- Это ещё почему?

- А то, Ванечка, что самое тяжёлое ляжет на наши плечи. Что из техники уцелеет в этом пожаре? На этих "углях" вы и будете точить ближайший год или даже два, пока новую рухлядь не завезут, сколько придётся ремонтировать нам самим.

Палыч редко называл Вано его Русским именем и обычно самому Вано это не нравилось, но ситуация явно не располагала к лишним возмущениям. Послышались сирены и вот, у нашего завода остановились три пожарные машины и два броне-грузовика "Гаек". Двери машин открылись, и пожарники сгруппировались с ГКшниками. Они приняли построение, которое называют "броне-шланг", то есть отряды ГК выставляют баррикады из больших стальных пластин, затем вперёд встаёт второй отряд ГК и прикрывает пожарных броне-щитами. Сначала пожарные тушат внешний пожар и подавляют распространение огня, а после выходят из-за стальных пластин и идут позади щитов внутрь здания, где оперативно устраняют огонь. Такое построение используется для тушения пожаров на опасных объектах, в которых работникам пожарной службы могут грозить шальные осколки взрывов газа или чего - либо ещё. В теории звучит красиво.

- Хоть кого-то они действительно защищают.

Сказал я после длительного молчания. Тут послышался голос человека и посмотрев в низ мы увидели старого знакомого - "Сверло".

- Всем уйти с балконов! К окнам не подходить! Горит склад готовой продукции!

Кричал в громкоговоритель он, закрывшись щитом.

- Чёрт! Ребята, скорее в комнату, а ещё лучше в коридор!

Заорал Палыч, выталкивая нас с балкона чуть ли не пинками.

Мы с Вано недоумённо смотрели на деда, из чего от меня последовал вопрос:

- К чему такая спешка, Палыч?

- А к тому, Женёк, что в любой момент огонь может добраться до боеприпасов, которые любезно стаскивают из соседнего цеха в общий склад готовой продукции!

Мы сели в середине комнаты и начали делится своими эмоциями, вернее мы с Вано молча сидели и слушали речь Палыча о том, к каким последствиям приведет данный казус. Речь нашего старейшины прерывалась, разве что в те времена, когда прибывали новые машины спец. служб, а их протяжные сирены гудели на весь район.

Интересно, что же было причиной столь сильного и моментального пожара. Скорее всего, детонация боеприпасов, но по какой причине произошла сама детонация? Нарушение условий хранения? А может кто- то спровоцировал это? Черт его знает! Голова уже начала побаливать от громких звуков, что снаружи, что в общежитии, да и алкоголь давал о себе знать. Я тактично, не перебивая Палыча, взял бутылку, разлил жидкость по рюмкам и стал искать возможность вставить свои пять копеек между словами Палыча. Как только мне захотелось уже перебить пожилого оратора, за меня это сделал "Сверло", который снова начал кричать в громкоговоритель.

- Пожар уже на половину потушен! Мы не знаем, что или кто является причиной данного происшествия, поэтому, завтра в ровно в девять утра, всем собраться во дворе общежития для последующего инструктажа. Те, кого не досчитают на утреннем мероприятии или не придет вовсе, понесут наказание в виде лишения утренней пайки и допроса о причине пропуска. -

Я вздохнул и опрокинул рюмку в себя. После того, как я поставил рюмку на табуретку, как по предсказанию Палыча начали раздавать хлопки и дед с криком: "Ложись!" - прижал нас всем своим весом прямо к пыльному полу. Долго ждать последствий своеобразной "очереди" не пришлось, так как практически сразу же послышался грохот стекла и стук пуль об кирпич. Моё несчастное окно тоже не стало исключением и после того, как в него угодила пуля, рассыпалось на мелкие осколки.

- Ну и горячая ночка! -

Закричал Вано в пол, кашляя от пыли.

- Если нас сейчас не хлопнет рикошетом с меня бутыль! -

- Если нас сейчас не хлопнет рикошетом, то с тебя уборка пола! -

Крикнул мой товарищ, кашляя ещё сильнее от пыли, которой успел наглотаться.

- Вы, два оболтуса! А ну позакрывали рты! Можем указания прослушать!-

Отрезал наш спаситель грубым тоном. Обстрел длился около получаса, постепенно стихая. Вскоре, послышалось указание из громкоговорителя.

- Пожар успешно подавлен! Бесстрашные представители пожарной службы в совокупности с отрядами Государственного Контроля рисковали своими жизнями ради нас! Давай те же сделаем меньшее, что мы можем - скажем им спасибо через аплодисменты! -

И действительно, почти сразу послышались хлопки, которые нарастали в канонаду из аплодисментов. Мы втроём встали, вышли на балкон дабы посмотреть на последствия пожара. Да уж, склад и небольшая часть завода напоминали один большой уголёк, почти полностью покрылся копотью. Я заметил, что наш пожилой друг Палыч хлопает вместе с остальными, а на его лице, что-то отдаленно напоминающее улыбку. Я недовольно посмотрел на Вано, а тот пожав плечами вымолвил:

- Да, мне тоже не нравятся эти черти, но ведь они по факту сделали храбрый и хороший поступок. Неважно в каких целях, для дальнейшей работы в этих ужасных условиях или ради нас самих, но они спасли нам и многим другим жизнь, спасая при этом и пожарников. Ты думай, что хочешь, но я им похлопаю за их работу. -

- Пожалуй, ты прав, в этот раз, действительно, есть за что, но один геройский поступок не делает их героями. -

После, без лишних слов мы с Вано начали аплодировать нашим неоднозначным спасителям. “Сверло” хлопал не тише остальных. Мужики в общежитии его не любили, как и любого другого ГКашника, но он был куда человечнее всех “Гаек”, которых я встречал. Никто, конечно, не знал – какие деяния он творил, до того, как пришёл в наше общежитие. Видимо, из-за травмы ноги, ему нашли работку попроще, нежели калечить граждан. В штабе, как известно, нахлебников не держат, поэтому его отправили туда, где были свободные места. Я бы мог сказать, что он не плохой мужик, но ничего, кроме того, что его прислали сюда из-за травмы колена, о нём не знал. Не известно, сколько бы мы ещё так стояли, если бы из сгоревшего склада не вышел ГКшник с лицом, которое было щедро покрыто сажей. Он подошёл к "Сверлу", отобрал у него громкоговоритель после чего грубо толкнул и прокуренным голосом начал кричать:

- Разойдись по комнатам, челядь! Нашли повод для радости, завтра всех ждёт допрос и, если кто-то причастен в том, что мы узнаем в ходе следствия, поверьте, вам не поздоровиться, я вас лично своими руками придушу! -

- Вот мудила, а так красиво все начиналось. -

В пол голоса прошипел Вано.

- Пожалуй, доблестные представители структур рискуют своей жизнью ради холопов. Звучит-то как! -

Согласился я с Вано.

- Ладно, пойдёмте во внутрь, прохладно тут. -

Предложил Палыч. Мы чокнулись рюмками без тоста, после чего мои друзья стали собираться по комнатам. Ночка действительно выдалась жаркая.

- Спокойной ночи, Товарищи! -

- Да какой там...-

Промямлил себе под нос дедок.

- И тебе, брат! -

С лицом, которое не выражало какой-либо грусти, вскрикнул Вано. Такое чувство будто его нисколько не напугал и не расстроил, а даже повеселил сегодняшний пожар с последующим “Салютом”. Я выпроводил своих друзей, запер дверь, после чего плюхнулся спиной на кровать и приступил к размышлениям - над событиями минувшего дня и этой ночи.

Сон все никак не приходил. В голове была целая метавселенная из мыслей и вопросов, а адреналин, всё не отступал и покалывал кончики пальцев. Многое было не понятно. Например, из—за чего же взорвался этот дреной завод? Какой псих пойдёт на то, чтобы поджигать склад с боезапасом? А может это всё-таки не чей-то умысел? Да, зачем это кому-то может быть нужно? Неужели диверсанты развернули свою деятельность и в Омске? Конечно, я слышал о подобных инцидентах и раньше, но это было еще в период, когда в стране бушевали радикальная организации, которые пыталась совершенно открыто свергнуть власть, но это всё со слов Палыча. Сейчас же в таких условиях тяжело сделать, что-то подобное. Поразмыслив еще пару минут, я почувствовал облегчение и сонливость – адреналин отступил и оставил за собой истощение. Не видя смысла задерживаться, я прилёг поудобнее, накрыл себя одеялом и позволил сну взять меня в свои объятия, которых я так жаждал…

Ночь была тихой и спокойной. Мне снился сон… Сон, в котором я был в своем универе и как всегда, на парах бездельничал вместе с Вано. Это сновидение было странным. Я знал, что мы с Вано говорим и даже видел это, но почему-то не слышал ни единого слова от него или от меня. Зато, я видел её-девушку, которая украдкой поглядывала на меня и почему-то я не мог вспомнить её. Голубые глаза, то и дело задавали немой вопрос. Белокурые волосы развевались на ветру, словно знамя на флагштоке. Они закрывали лицо девушки из-за чего я не мог его нормально рассмотреть. После этого немого кино, девушка злобно отвернулась и начала удаляться, оставляя за собой лишь ощущение холода, которое только нарастало. Затем писк, громкий писк и я открыл глаза.

Как бы хотелось подольше полежать в тёплой постели, но утро встретило меня не приятной прохладой. Все-таки, когда у тебя выбито окно, спать становится не очень комфортно. Благо, в этих краях достаточно тепло даже ночью, но я всё равно принял решение одеться. Я вспомнил о том, что мне снился сон, но как бы я не старался, как обычно, не мог вспомнить его содержимое. После недолгих умывальных процедур, я улёгся на диван и начал размышлять о том, чем себя занять. Время было шесть утра, в такое время все ещё спят, а подъём только в восемь утра. Меня посетила мысль о том, что не мешало бы залатать чем-то окно. Приняв сидячее положение, я начал осматривать комнату. После недолгого поиска мне под руку попалась старая простыня и фанера. Спустя пять минут не сложных махинаций – доступ холодного воздуха к моей комнате был ограничен. Незаметно, мои мысли начали окутываться теориями о том, что же нас будет ожидать на инструктаже. Однозначно, ждать ничего хорошего не стоит. Вопрос только в том, насколько влипли все работники завода. Как уже сказал капитан отряда ГК – нам не поздоровиться. Всё в традиционном стиле “гаек” – виноваты холопы.

Словно гром среди ясного неба, раздался злобный мужской голос, в котором я легко узнал голос начальника:

- Захрамыги, подъём! Через пятнадцать минут, чтобы все стояли во дворе! За неявку, оставлю без пайка на сутки! –

-Какого хрена? Ещё только полседьмого утра! Хоть какая-то же должна быть у этих сволочей совесть! -

Выругался я себе под нос. Но делать нечего, поняв, что сегодня мне может не достаться еды, я начал в спешке натягивать на себя рабочую одежду. Выглянув из-за своих дверей, я увидел толпу спешащих мужиков, которые едва успели натянуть свои портки. Пройдя по коридору, я поздоровался с соседями, что выходили из своих комнат. Их лица источали злобу, я бы даже сказал ненависть. Оно и не мудрено, когда тебя в такую рань будит мудила, которого ты ненавидишь всей душой, только и хочется, что убивать. Продвигаясь через толпу полуголых зевак, по лестничным клеткам вниз, я вышел к настежь распахнутая дверь.

На улице палило беспощадное и не щадящее никого солнце. Осенью наша горячая звезда пекла с силой эквивалентной летней, лет так, 50-60 назад. Ветерок с редкими порывами приносил с собой порцию мурашек, что бодряще расходились по всему телу, даря всем небольшую дозу оптимизма. Однако, омрачал столь приятную атмосферу, ГКшник, оравший, наверное, уже минут пять.

- Наши люди погибли в этом пожаре! Если, я только узнаю, что кто-то причастен к этому, я лично выдавлю его глаза и заставлю их сожрать! –

После не долгой паузы он продолжил:

- Такие свиньи, как вы, даже не понимают, что значит - рисковать жизнью. Вы как крысы! Все что вы можете это разносить заразу! Моя бы воля, я бы сжег вас вместе с этим заводом, но вы живы только благодаря милосердию нашего великого государства, которое заботится о вас! –

Да… заботой тут пропахло насквозь, хотя нет, постойте, это же запах гари. Такой же противный, как и его лицемерие. Он все так же продолжал орать, а люди все так же безразлично смотрели на него и проходили... К сцене? Если, конечно, сценой можно было назвать огромный бетонный блок, который видимо был частью сгоревшего завода. После пламенной речи ГКшника, на сцену взошёл начальник. Ну, давай, подлиза, скажи нам, как же мы обязаны органам. Сергеич взял в руку громкоговоритель и начал свою пламенную речь:

- Слушайте сюда, челядь! Вчера произошло ужасное происшествие! По не понятным нам причинам, которые обязательно в ближайшее время будут выяснены, заполыхал склад. В очаге пожара после того, как он добрался до боеприпасов, смертью героев погибло трое представителя организации ГК и двое пожарных. Они отдали жизнь за вас! Их подвиг никогда не будет забыт ни нашим заводом, ни нашей страной! Однако, у нас есть основания полагать, что причиной стал теракт со стороны “Праведников карана” – безумной террористической ячейки, что не даёт покоя всему миру. Но мы не можем исключать, что к этому могут быть причастны и работники нашего завода, следовательно, на протяжении недели вас будут по очереди допрашивать сотрудники отдела следственного комитета ГК. Если кто-то рискнёт недоговорить что-то, это будет приравниваться к измене родине! Как вы уже могли понять, такое тяжкое преступление будет караться расстрелом, в котором я приму личное участие! Но у вас, предателей, есть шанс спасти свои крысиные шкуры. Если вы, грязные твари, признаетесь в своём преступлении и сдадите своих сообщников, то наше милосердное государство сохранит вам жизнь, остаток которой вы проведёте за “Восточной стеной”. Я, как добропорядочный гражданин страны, сделаю все, чтобы виновники были наказаны! –

Немного отдышавшись, он продолжил:

- Итак, а теперь ваши обязанности на время ремонта заводских помещений. Вас распределят на разные виды работ, в зависимости от ваших навыков. К счастью для вас - ленивых придурков, рабочий день будет составлять 7 часов вместо 10. Вызвано это тем, что транспортные компании затрудняются в бесперебойной поставке нужного нам оборудования и материалов, а затрудняются, потому что патриотично предоставили большую часть своей техники на военные нужды. А теперь, остолопы, у вас есть час, что бы пожрать в столовой, после чего вы обязаны вернуться на это же самое место для распределения и только посмейте опоздать. –

От его речи стало невыносимо тошно. Пожалуй, самый грешный из всех людей здесь - именно он. Как-то раз был случай, из-за которого он полностью потерял человечность в глазах работников. В тот злополучный день, на завод был завезен новый чертеж для сборки. Это было экспериментальное оружие, которое нужно было собрать в единичном экземпляре для тестирования. Понятное дело, оно имело значение государственной важности, поэтому поручили работу над ним одному из самых опытных работников - Петру Федоровичу. Мужик строгий и мудрый. Он обучал молодых так же, как и Палыч. В тот день у начальника был день рождения и нажравшись, залил чертёж, который лежал у него на столе собственной блевотиной. Свидетелем этому был наш сторож. Он понимал, что за утрату столь важного документа, ему не сносить головы и эта мразь, не придумав ничего лучше, чем повесить порчу чертежа на Фёдорыча. Соответственно, безнаказанным это не осталось. На следующий день, его расстреляли прямо у стены завода. Проходя мимо, по сей день я замечаю засохшую кровь и дырки от пуль.

Столовая, слава богу, уцелела. Как и ожидалось, царскими омарами нас сегодня потчевать не будут. В моей тарелке лежала перловая каша с небольшой котлетой из непонятных ингредиентов. На второе же повара сегодня сготовили салат из свеклы и ещё каких-то овощей.

Пока я рассматривал сие кушанье, ко мне подсел Палыч:

- Приятного аппетита, Женька.

- И тебе приятного, Палыч. -

- Ну что, как тебе сегодняшнее выступление? -

- Ох, Палыч, лучше не спрашивай. -

- Это ещё почему? –

- Неужели ты не заметил, что начальник сегодня особенно сильно озверел? Кричал, как не нормальный, хотя почему как? –

- Ну, на самом деле ничего удивительного. Видел, что рядом с ним ГКшники, знал, что ему ничего не будет. –

- И возможности подлизаться не упустил, проявил свои ораторские способности. –

- Что правда, то правда, Сергеич озверел. Ещё недавно сам творил что вздумается, сынка своего на место Фёдорыча пытался поставить. –

- Крыса подвальная! И хватает же совести у таких, хотя какая у него там совесть.-

- Не ори ты так, Женька. На нас все смотрят. –

- Да и пускай смотрят! Если сами ничего сказать не могут, я скажу! –

- Заткнись ты, дурень. –

Сказал Палыч и потянул меня за рукав рубахи.

- Тут твоя упертость нахуй никому не нужна. –

Я было хотел возразить, но осмотревшись, понял своё положение. Многие работники смотрели на меня с таким выражением лица, будто пытались сказать: “Куда ты лезешь? Успокойся пока не поздно.”

Мы продолжили есть уже в тишине, пока Палыч не нарушил её.

- Жень, а где Вано? Я его не видел на сборе. –

- А мне откуда знать, я что, за ним слежу? –

Я все ещё обижался на слова Палыча, хоть он и был прав, поэтому самопроизвольно ответил ему грубо. Палыч лишь глубоко вздохнул, покачал головой и молча продолжил есть. Поняв, что переборщил, я продолжил:

- Извини, Палыч, на нервах с самого утра. –

- Да ничего, понимаю, таскают туда-сюда. –

- А насчёт Вано я не знаю, с ночи не видел. Как ушли от меня, так и не появлялся он больше. –

- Чует моё сердце, нехорошее что-то произойдёт. –

- Сплюнь, Палыч! Спит он с бодуна небось, этот чёрт и без нас может налупиться. Думаю, от одного дня голодовки и езды по ушам от Сергеича, он не помрёт. –

- И то правда, но что-то не спокойно мне. Как-буд… –

Палыч не успел договорить, как на всю столовую раздался громкий стук дверей. В столовую с ноги вошёл ГКшник, и начал медленно идти вдоль столов. Все замолчали… Был слышен только топот его сапог. Каждый понимал, что он здесь не просто так. Он остановился и окинул взором присутствующих, но остановился его взгляд именно на нас… Он начал медленно подходить все ближе к нашему столу, не отрывая взгляд от меня. Кажется, и здесь мне спокойно не пожить… Вот уж действительно доигрался. Остановившись около стола, он достал листок бумаги. Переведя несколько раз взгляд то на листок, то на меня, его взгляд остановился на Палыче и он произнёс:

- Даниил Палыч, встаём и на выход. За тобой приехали. -

Глава 3

Ну, вот и всё, вот и пришло моё вре… Стоп, в смысле Палыча забирают? Наверное, это какая-то ошибка? Палыч – самый миролюбивый человек на этом свете, что он мог натворить? После не долгого ступора я переспросил:

- Вы уверены, что там написано “ Даниил Павлович”?

- Я что, по твоему слепой? Ошибки быть не может!

После этих слов он оттолкнул меня в сторону и грубо взял Палыча под руку, после чего чуть ли не потащил к выходу. Палыч не поспевал за резвым шагом молодого ГКашника и шёл, спотыкаясь. Я моментально вспыхнул от наблюдаемой картины, немедля ни секунды, ноги рефлекторно понесли меня в сторону удаляющихся. Время будто замедлилось, стук от берцев раздавался протяжным гулом после каждого шага их хозяина. Стук сердца разносился импульсом по всему телу. Так тяжело идти ровно, ноги, как будто заполнили ватой, что прогибалась под весом остального тела. Глаза будто хотели выкатиться из орбит, смотрели сквозь силуэты людей. Я бы очень хотел просто присесть и отойти от этого ужасного состояния, но нет, сейчас точно не время! Очевидно, момент настал – пора бить и бежать! Догнав неприятеля, Я что есть мочи схватил эту тварь. Ярость и ненависть переполняли меня. Полицай же церемонится, не стал. Выхватив дубинку, всадил мне шокером и добивающим ударил по голове. Этого хватило, чтобы я пошатнулся и упал со всего размаху на спину, больно ударившись затылком об бетонный пол.

- Руки убрал, мразота! Некогда мне с тобой играть!

Отрезал он и продолжил удаляться вместе с Палычем к выходу. Свет начал затягиваться пеленой тёмных пятен. Противный писк перекрыл все прочие звуки, и картинка постепенно пропала, будто после выключения доисторического телевизора.

Не знаю, сколько бы я блуждал в полной темноте, если бы передо мною не возникла дверь. Кругом мрак и ничего кроме этой двери не было. Мне, явно, ничего не оставалось, как просто открыть её. Почти сразу, в глаза ударил яркий свет, а в нос приятный запах сухой соломы. Веки рефлекторно опустились. Не успел я открыть глаза, как дверь уже пропала. Вокруг всё цвело и благоухало, казалось, что все ужасные вещи мира не дошли до этого места. Ну и куда я попал? Я же только что был на заводе. Может быть, я умер и за свои мучения попал в рай? Если так, то представлял я его себе иначе. Вместо облаков под ногами была обычная почва, устеленная ковром из ромашек. Бабочки вились вокруг белых цветочков, вернее вокруг венка из ромашек. Такое чувство, как будто я тут уже был. Горизонт был усеян деревьями, что не пускали мой взор в бескрайние дали. На его фоне я заметил движущийся силуэт, который стремительно удалялся и тут я всё вспомнил: это место, этот венок и силуэт девушки, что пытался уйти от меня. Ноги моментально сорвались с места и понесли меня в её сторону. Сердце разволновалось и начало обливаться ноющей болью. Наверное, я когда-то знал эту девушку, но как бы не старался я всё никак не мог вспомнить кто же это! Нет, я определённо точно знал её! Просто не мог узнать. Таинственная девушка была всё ближе и ближе. Наконец, догнав таинственную беглянку, я схватил её за руки, открыл рот, чтобы окликнуть, но свет снова погас.

Что за скачки - между мать его, мирами? Я снова в глубочайшей тьме, в которой не могу разглядеть даже собственных рук. Идти куда-либо было бесполезно, поэтому я просто присел и решил обдумать своё положение.

Потасовка в столовой, темнота, поле, до боли знакомая девушка и снова тьма. Бессмыслица какая-то…

- Это конечная? Или едем дальше?

Спросил я, не надеясь на ответ. Своеобразный ответ всё-таки последовал. Снова этот противный писк, сильно бьющий по ушам. Почти сразу за ним образовался луч света, из которого доносился эхом какой-то голос. Пучок света приближался и в месте с ним приближалось чувство боли.

- Женька! Женька!

Ну, видимо, вот и всё, пришёл мой час. Грустно, конечно, хотелось бы ещё пожить, хоть и такой дреной жизнью.

- Женёк! Очнись, ты чего собрался кони тут откинуть? Пока деньги мне не вернешь, на тот свет даже не смотри!

Какое-то странное чувство юмора у бога… Прямо, как у… Вано? Через секунду после, обращения неясной сущности, я ощутил резкий запах нашатыря и неслабый шлепок по щеке. Темнота начала постепенно растворяться, и меньше, чем через минуту, моему взору предстала рожа Вано, который давил лыбу.

- Живой, гадёныш, живой!

Вано радостно кричал на всю столовую, в то время как я сидел и тёр голову от боли. Попросив Вано убавить голос, я начал приходить в себя. Несколько минут я сидел просто на полу, пока до меня не дошло, что Палыча уже давно увели. Я уже было собирался отправиться в погоню, но меня остановил Вано.

- Куда собрался? Палыча уже давно увезли. Пешком собираешься из догонять?

- Вано, почему ты их не остановил? Они же ни за что его арестовали. Ты ведь знаешь, что Палыч никогда такого бы не сотворил.

- Успокойся, балбес. Его на совет повезли в столицу. Будут решать жить ли ему дальше.

Сказать, что я был рад тому, что Палыча вместо ареста везут в столицу-соврать. Но беспокойство всё равно не покидало меня. Сколько же можно было тянуть? Давно надо было уже бежать из этого места, прихватив с собой Палыча и Вано! Хотя, я никак не мог ожидать, что это произойдёт так быстро. Неужели, Палыч знал, когда его заберут и специально ничего не сказал? Точно… Ещё тогда в столовой, когда сказал, что обещали продлить. С такими мыслями я подошёл к трибуне, где уже во всю шло распределение работы. Стоял невыносимый гул, что заставлял мою черепушку болеть ещё сильнее. Я стоял и смирно ждал своей очереди, пока все обсуждали все изменения: что случилось ночью, новую работу, высказывали догадки, что же будет дальше. Мы с Вано уже было почти подошли к распределяющему, как подошёл ГКашник, взял Вано под руку и сказал:

- А ты, вроде как, крепкий парень. Машины разгружать пойдёшь!

С этими словами Вано растворился в толпе, уходя за полицаем всё дальше от меня. Просто прекрасно! Теперь нас ещё и разделили. Возмущаться, однако, было уже некогда, ведь я уже стоял напротив распределяющего, который посмотрев на меня, что-то черканул на бумажке и отдал ГКашнику, который стоял рядом. “Служитель порядка” указал мне пальцем в сторону достаточно большой группы людей, после чего приказал:

- Пойдёшь к тому стаду, там тебе всё объяснят.

Примерно, через полчаса ожидания в компании едва знакомых мне людей, ГКашник, который, видимо, был ответственен за наш отряд, начал громко проводить инструктаж. Из его слов стало понятно, что наша задача разгружать поезд, который вот-вот прибудет из Тюмени. Обед, по его же словам, будет проводиться на месте нашей работы.

Заурчали двигатели старых ГАЗелей, и все поспешили занять сидячие места в кузове. В дороге, конечно, трясло не слабо, но меня это мало волновало, так как я всю дорогу был загружен мыслями о Палыче и занят самокопанием. Все мысли сводились только к одному: нужно уходить отсюда и спасать Палыча, если тот вернётся. Но как это сделать? Смогу ли я в одиночку это провернуть? Пришёл к выводу что об этом стоит поговорить с Вано. Хоть в голову и лезли мысли о побеге, но как устроить сам побег-я придумать не мог. Не было чёткого плана действий, не было даже идей.

Из раздумий меня вывели люди, которые начали выходить из машины. Приехали мы на место на удивление быстро. Меня удивило то, что местом назначения был небольшой поселок. Домики были старые и покошенные. От чего-то вся территория была чёрная, будто с самолёта сбросили несколько тонн сажи прямо на деревню. Дома покрыты слоем тёмной пыли, из-за которой все окна были практически полностью чёрными. Дышать в этом место было очень неприятно. Пока я рассматривал окрестности, до моего уха дошли крики, которые исходили со стороны колонны машин. Я поспешил обратно, чтобы выяснить что происходит.

Моему взору предстала картина: двухметровый, лысый и весь в татуировках мужик, стоял и держал за ворот какого-то бедолагу. Тот пытался вырваться из его огромных рук, но при каждой попытке выбраться, отхватывал от этого бугая. Я, конечно, не имел понятия за что тот бил его, но решил попытаться разнять их. Однако, сделать я этого не успел. Из машины выскочили два надзирателя и огрели, как и Зэка, так и парня, которому и без того досталось. Зэку это, конечно же, не понравилось, но сделать против вооружённых ГКашников он ничего не смог бы. Всех согнали в шеренгу и после быстрой переклички, приказали разгружать первый вагон поезда, который уже давно подъехал. Так и началось многочасовое мучение…

***

Тем временем где-то в Москве…

За столом сидел человек не самой притягательной внешности: толстый, метр семьдесят ростом, сальные волосы и недельная щетина. Глаза бегали по очередным отчетам, которые ему присылают прямо с передовой. Провизия, ход боевых действий, успешность выполнения операций. Все это было подробно расписано в горе бумаг, которая возвышалась над его столом. В какой-то момент он психует и скидывает всё со стола, сам при этом сопя и краснея от злости. Это продолжается не долго и он, вновь собирая всё, продолжает работу. Он уже и не помнит в когда в последний раз спал.

- Олег Борисович, к вам из ГК.-сказала своим голосом секретарша, войдя в кабинет.

- Скажите им, что я занят.

- Я боюсь, что они не послушают.

- Я сказал, что занят! Не тревожьте!

От испуга секретарша быстро закрыла дверь, за которой в тот же момент послышался звук отдаляющихся шагов. Тишина продолжалась не долго… С громким стуком открылась дверь и в кабинет вошли люди.

- Какого чёрта вы здесь забыли!? Вы не имеете права! - тут же начал кричать взбешённый от злости чиновник.

- Имеем, Олег Борисович.

Голос раздался не громко, но по голосу было понятно, что это была женщина. В мгновение, мужчина, оравший на весь кабинет-затих. На лице начали проступать капельки пота, а лицо с каждой секундой выражало всё больше страха. Он боялся самого худшего и в глубине души молился, чтобы это был не тот человек, которого он так боялся. Но его мольбы не были услышаны…

-Здравствуйте, Олег Борисович. Девушка показалась из-за спин ГКшников. Статная, высокая, белокурая. Всем своим видом она источала то ли власть, то ли самонадеянность.

- Елизавета Дмитриевна? Какими судьбами к нам? - Произнёс он эти слова, максимально услужливым и противным голосом. Ощущение, что из человека он превратился в собачку, постоянно бегающую под ногами своей хозяйки.

- Не переживайте, я не по вашу душу.

Мужчина в момент расслабился.

-Тогда по какому поводу визит? Мой персонал что-то натворил?

-Нет, всё хорошо в плане этого. Меня интересует кое-что другое.

Девушка сделала паузу, после чего продолжила.

-Как обстоят дела с заводом в Омске, виновные найдены?

-Ищем, Елизавета Дмитриевна, ищем! В ближайшее время обязательно найдём.-вновь начал скулить он.

-Ищите быстрее и усильте охрану, я думаю можно смело полагать, что там образовалась партизанская группа.

- Так точно! Зашлю туда пару наших агентов!

- Через неделю жду, когда будут найдены виновные. Увеличьте патрули в два раза! Нельзя, чтобы это повторилось.-девушка говорила это тихо, но от этого становилось только страшнее. Казалось, будто воздух стал холоднее, а её голос походил на голос робота, холодный и расчётливый.

- Как скажете, исполним в лучшем виде!

Девушка смерила взглядом толстячка, отчего тот съёжился. Развернувшись, вышла из кабинета вместе с её подручными. Как только дверь захлопнулась, мужчина устало упал в кресло, закрыв лицо руками и произнёс:

-Пиздец…

***

Время шло, а вот ноги уже еле ходили. Разгрузить несколько вагонов даже когда вас много, это не так просто, как казалось изначально. Благо наступил обед и нам хоть немного дадут отдохнуть. Силы кончились ещё часа полтора назад, но отдохнуть нам никто не дал. Даже наоборот – подгоняли криками.

Все присели кто-куда. Я, найдя симпатичное упавшее дерево после того, как взял порцию гречки с тушёнкой и бутылку с водой, не задумываясь сел на него. Работа тяжела, но и кормят, однако, лучше. Быстро доев, я выкинул одноразовую посуду в мусорный мешок и запил водой, оставив немного на потом. До конца перерыва ещё оставалось около получаса, поэтому я решил отдохнуть и прилёг на бок.

Ветер задувал лёгким бризом, отчего постепенно начало клонить в сон. Тепло и уютно, будто укутался под деяло, но в тоже время дул ветер, который давал понять, что я не в кровати. Возможно, я бы уснул, если бы не копошение около одного из домов. Я пытался всмотреться, что это было, но так и не смог понять. Желание вставать абсолютно не было, но чем дольше я смотрел на колыхавшуюся груду то ли пепла, то ли угля, тем сильнее во мне разгорался интерес. Пересилив себя, я всё-таки принял вертикальное положение.

Вскоре, я понял, что никакая это не горстка пепла, а какой-то ребёнок, который копает землю и постоянно озирается по сторонам. Сделав пару шагов в его сторону, стало понятно, что это мальчик. На вид лет тринадцать, худощавый, бледный, весь в саже, а одежда похожа на одну большую половую тряпку. В голове почему-то всплыла ассоциация с Цезарем. Парень явно что-то искал в этой яме и скорее всего поесть, стоит ли его спрашивать о том, что он ищет? Не обижу ли я его?

-Ты чего, дядь? – я внезапно понял, что несколько минут смотрю на него и молчу. Тут любому не по себе станет.

- Извини, задумался что-то.

- А-а-а, ну ничего, бывает. Меня Витькой звать, будем знакомы? – к моему удивлению, парень оказался приветливым. Видимо в голове ничего нет, раз с кем попало знакомится. Вот же балбес. Я вновь поймал себя на том, что молча разглядываю его.

Витя начал более неуверенно смотреть в мою сторону, бегаю по мне глазами. Будто готовился, когда я на него накинусь, чтобы вовремя отскочить.

- Не бойся ты так, не обижу я тебя.

- Ага, все вы так говорить, а потом дети пропадают. – после своих слов, которые звучали из его уст как-то странно, он перестал бегать глазами и немного расслабился. Видимо сказанное им нужно расценивать больше как шутку.

- Клянусь, я человек добропорядочный. - Витя ничего не ответил, только смотрел на меня, как на идиота. Ну да, сказано это было странно, как – будто по детски. Не умею я с детьми общаться, давно это уже понял. На его месте я, наверное, так же бы подумал: какой-то мужик подходит к тебе и начинает расспрашивать. Но тот после нескольких секунд молчания выдал:

- А так интересно?

С актёрской игрой у этого парня проблемы, потому было видно, как он еле сдерживает смех, видимо решил подурачиться. Ну, что ж в эту игру могут играть двое. Я решил подыграть.

- Ну, вообще-то, да. Вдруг ты там клад закапываешь! – а в голове я подумал: “Какой на хрен клад?”

- А ты подойди, присядь и посмотри.

Я подошёл к достаточно глубокой ямке, которую он, по всей видимости, капал руками и встал на четвереньки, чтобы лучше увидеть её содержимое. Ну, похоже, я был прав. Всё, что было внутри-это какие-то корни, похожие на корни лопуха. Почти сразу же я ощутил сильный пинок прямо под зад и завалился лицом прямо в ямку. Хитрожопый Витька в свою очередь громко рассмеялся и побежал в сторону рощи, довольный своей шуткой.

- Ах ты, грёбаная мелочь! Попадись мне только!

Пожалуй, это всё, что он успел услышать перед тем, как скрылся в роще. Хотя, ситуация, должен признать, комичная. Кто вообще придумал эту хрень про “Дети – это цветы жизни”? Не успел я встать и отряхнуться, как ответственный за наш отряд ГКашник, снова закричал в громкоговоритель:

- Поднимаемся! Поднимаемся, лоботрясы. Перерыв окончен!

Оставалось 3 часа до конца рабочего дня, но такое ощущение, будто целый день. Однако, мы разгрузили примерно треть поезда. Видимо, после нас придёт другая смена. Ящики в вагоне, который достался мне содержали внутри, что-то похожее на то, что должно стать проводкой. Мне, всё же, повезло. Зэку, который работал через два вагона от меня достались пеноблоки.

Да бы снова не грузить себя мыслями о Палыче, я параллельно решил получше осмотреть посёлок, рядом с которым разгружался поезд. Всё те же дома, которые явно видели лучшие дни. Редкие жители, что не сидели дома трудились на огороде, который по всей видимости давал мало урожая из-за того, что почва была загрязнена угольной пылью. Домашнего скота нигде не было видно, либо его не было вообще, либо зашуганные обитатели посёлка попрятали их при виде “Гаек”.

Обстановку здесь не описать одним лишь словом “плохо”. Везде было крайне непросто. Даже если бы они жили в городе, от этого им бы легче не стало. Возможно, стало бы больше еды, но вот надзор был бы ужасно сильным. Это всё равно, что жить холостяком или женатым. Когда ты холост, то тратишь меньше денег и живёшь больше для себя, а с другой стороны, не хватает тепла и любви. Когда женат, времени на себя меньше и средств уходит в два раза больше, но при это у тебя есть любимый человек и то тепло, которое он дарит. Каждый из вариантов по-своему хорош и плох. Здесь всё тоже самое.

Пока я размышлял, прошло порядочно времени, и как оказалось, мы закончили с разгрузкой. Как оказалось, оставшаяся часть груза поедет в Барнаул. Время уже было не маленькое-около десяти часов вечера. Но радовало то, что скоро мы вернёмся и я улягусь в кровать. Так думал я, но сегодня всё было против меня. У нашей машины лопнуло колесо, а запасного не было. То есть это значит только одно-нужно ждать пока его привезут. Сказали, что привезут его на одной из тех машин, в которых привезли нас. Было досадно… Да какой уж досадно, хотелось взорвать эту машину к чертям собачим. Хотя в таком случае мы точно никуда не уедем.

Пока я мысленно рвал на себе волосы, машины уже скрылись из поля зрения. Оставшиеся люди столпились около машины. Я стоял в стороне, а за мной, ещё дальше стоял Зэк. А почему он вообще здесь? Разве он не в другой машине? Странно… И не только это странно, но и то, что он постоянно оглядывался по сторонам. Я не смотрел на него напрямую, только искоса поглядывал, поэтому он не понял, что я видел его там. Это его и погубило. После нескольких минут просмотра за ним, я увидел, как он резко шмыгнул за дом и быстрым шагом направился в сторону чащи. Ну и конспиратор. А стоит ли за ним идти? Зачем мне это? Я же не самоубийца. Вдруг он там труп прячет, а если меня увидит, то вместе с ним спрячет…

Прошло минуты три с того момента, как я шёл за ним по пятам сквозь чащу. Начали опускаться сумерки, отчего силуэт слегка расплывался. Что бы не потерять его, пришлось подойти ближе. Ещё минута и я вижу небольшую полянку, на которой сидит Витька и собирает толи ягоды, толи грибы. Этого было не видно. Меня больше удивило не это, а то, что Зек вошёл на поляну и быстрым шагом начал приближаться к Витьке. Неужели тоже познакомился с этим обалдуем? Может Зэк этот, не такой уж и плохой человек, раз с ребёнком общий язык нашёл. Кто меня за язык тянул... Зек уверенным шагом подошёл к Витьке и, схватив за горло, начал срывать с него одежду. Точнее то, что от неё осталось. Мальчик, наверное, был шокирован, и хотел было, что-то сказать, но эта сволочь прикрыла ему рот своей грязной рукой. Мне стало всё сразу понятно. Но что мне делать?! Может убежать пока не поздно ещё? Он меня не заметил. Нет! Нельзя оставлять пацана в беде! Я начал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках хоть чего-нибудь. На глаза попалось полено: увесистое и крепкое. Я тихо встал из-за кустов. Зэк был спиной ко мне, поэтому увидеть меня не мог. Да и услышать тоже, он был слишком занят. Чем ближе я подходил к нему, тем страшнее становилось. В висках всё сильнее пульсировала кровь. Адреналин зашкаливал, я перестал дышать. Было страшно, ведь если он заметит меня раньше времени, то палено мне ничем не поможет. Я подходил всё ближе и слышал, как он что-то нашёптывал, а мальчик пытался выбиться из его рук. Нужно было успеть сделать что-то прежде, чем он успеет совершить то, что задумал. Я уже практически дошёл до него и вскоре услышал то, что он шептал всё это время. “Я найду хорошее место для твоей могилы”. Он повторял это без остановки… Снова и снова… Больной уёбок! Лицо же мальчика… Его лицо не выражало ничего, как – будто это что-то обычное, будничное. Он уже смирился.

От этого страх сменился на животную злобу… Что было дальше я помню плохо. Помню, что очень много раз бил эту тварь. Как он кричал первое время, но вскоре крики сменились на клокотание и хрипы. Я не остановился, даже когда он замолк. Придя в себя, понял, что палено всё в крови, а под ногами лежит Зэк с фаршем вместо лица. Мёртвый… Мальчика не было видно. Видимо убежал. Я бросил на землю орудие убийства и просто медленно пошёл в сторону деревни. Когда пришёл, напялил на себя куртку, чтобы скрыть кровь на кофте. Моего отсутствия никто не заметил. Все были озабочены тем, чтобы поскорее поменять колесо, которое уже привезли и начали монтировать. Я сел на скамейку недалеко от машины и устало смотрел в небо. Пару минут и колесо поменяли. Вот я загружаюсь в машину и еду.

В голове пусто, абсолютно ничего. Тут приходит мысль: труп не спрятал. Его ведь хватятся. И тут ко мне пришло осознание того, что случилось. Я убил человека. Чёрт, я ведь мог просто вырубить его. Зачем я это сделал? Поддался злости и на эмоциях убил человека… Что делать-то? А что, если его найдут? Его ведь точно найду, малец ведь может рассказать… Чёрт, что ж я натворил-то? Если узнают, что это я, то отправят за стену. В голове всплывали картинки того, как меня отправляют за стену, расстреливают, сжигают. Фантазия разыгралась не на шутку. Всего трясло от мандража и паранойи. Мы приехали к общежитию, и я сразу побежал в свою комнату, не желая иметь не с кем лишних диалогов. Я сидел, держась за голову, и пытался переварить всё, что произошло. Событие вновь и вновь всплывало перед глазами, всё смешалось в единую кровавую картину. Мысли вязли в голове, поэтому не получалось даже составить предложение. Силы стремительно покидали меня, веки как–будто держали балласт в несколько десятков килограмм и опускались сами. Так, я постепенно провалился в сон.