Сквозь Горизонт

Пролог.

— Привет, — слегка севшим голосом, спустя столько лет наконец сказала она.

Наверное, именно с этого стоило бы начать нашу историю, но тогда всё получилось бы слишком просто. Ведь любой истории, как и хорошей выпивке, нужно дать сначала настояться.

Знакомы мы были давно. С того самого года. Конечно же я видел её и до этого, любовался чертами лица, чувствовал непонятные уколы возле сердца, когда она шла с каким-то парнем мимо. Но всё же это была «какая-то девчонка с того курса».

До нашего выпускного в Академии ВКС.

— А это Роман и его подруга Наталья… Прости, я ведь правильно сказал? Имя не перепутал?

А она ответила, тепло улыбнувшись, с той её особенной хитринкой во взгляде:

— Ну, почти правильно. Моё-то точно.

Я ведь тоже тогда был не один. Девушка, которая сопровождала меня в тот день, стала моей супругой. Я до сих пор гадаю: зачем же было на ней жениться? У нас не было какого-то особого притяжения или понимания, мы встречались по инерции, потому что это когда-то началось. Так мы и стали жить вместе, вместе ушли служить на один крейсер, там и поженились. А Наташа… Знаете, бывает такое чувство — по-другому я его объяснить не могу, — когда человек западает тебе в душу. После этого порой ты засыпаешь — думаешь о нём. Невзначай увидишь знакомые черты у кого-нибудь другого и невольно улыбнёшься.

Тогда, помню, наступил долгожданный выпускной. Все мы — я, Наташкин Рома, она сама, моя будущая жена и наши друзья, которые и были виноваты в нашем с ней знакомстве, — вот-вот должны были стать пилотами ВКС. Конечно, мы заканчивали разные направления, и у каждого была своя специализация. Я, например, пилот истребителя. Впрочем, истребители на Земле и истребители в космосе — это две совершенно разные машины, хотя летать меня учили на обоих. Наташа же была скорее специалистом технической службы. Она рассчитывала маршруты для больших кораблей, программировала ИИ, вела анализ данных.

Выпуск две тысячи двухсотого года. «Юбилейный» — как называл его наш инструктор по лётной подготовке.

Мы радовались окончанию шестилетнего обучения, напряжённого во всех отношениях. После торжественной церемонии мы решили не нарушать славных традиций и, разделившись на группы выпускников, отправились покуражиться по городу в отлично сидящей на всех нас, молодых и красивых, форме лейтенантов Воздушно-космических сил Земли. Я так вообще страшно гордился синим цветом, лампасами, эполетами — в общем, всем, что было на этой знаковой для нас одежде.

Мои приятели по курсу Саске Коджима и Диего Сальваторе тут же нашли нам, как они выражались, «подходящую компанию» девушек. И хотя я был с Нарико, которая училась на курс младше меня, их это совершенно не смутило. Так что Наташа с Ромой скорее случайно попали в нашу разношёрстную компанию, прогуливаясь с её подругами.

Как сейчас помню: я сразу ляпнул какую-то глупость, над которой она мелодично рассмеялась, а потом как ни в чём не бывало продолжила беседу уже со мной. Уж не знаю, по какой причине, но я отчётливо понял, что, будь сейчас обстоятельства другими, будь мы просто вдвоём, я бы пригласил её на свидание. Это теперь-то я в курсе, что первое впечатление обманчиво, но ведь сейчас, когда мы вместе, я знаю, что именно такой она всегда и была. А всё, что я надумал о ней тогда, оказалось правдой. Мы, наверное, выглядели тогда странно, проводя всё время в обществе друг друга, но по какой-то неведомой мне причине этого никто не замечал. Может, праздник, а может, шампанское, а может, и то, что Роман тоже не знал, какие чувства испытывает к своей спутнице.

Это история не про хэппи-энд и не про любовь. Она, скорее, о потерях и о том, что мы успеваем найти, пока живём.

На следующее утро нам объявили назначения. Тогда я ещё не понимал, что эти несколько строк в приказе разведут нас на годы — и всё-таки оставят на одной траектории.

Глава 1: Утро после выпуска

— Отлично, просто отлично.

Открывать глаза категорически не хотелось. Голова слегка гудела, напрочь отбивая всякое желание их открыть.

— Ну всё, это был первый и последний раз, когда я решил посоревноваться с Диего в крепкости моей печени. Больше никогда в жизни.

Я и в самом деле плохо помнил вчерашний день. Весёлые лица друзей, поездки на метро и аэротакси в самые разные красивые места города, чтобы сфотографироваться. Бесконечный смех моих непутёвых приятелей. А ещё рассвет, который мы встретили на мосту. Наверное, там собрался весь выпуск нашей Академии. Мы обнимались и клялись сохранить вечную дружбу, даже если нас разбросает по всей вселенной.

А ещё Наташа.

Уж не знаю, почему она мне в этот день так запомнилась. Может, потому что я втайне желал этого? Её улыбка, её бесконечная доброта — всё это теперь казалось таким родным и замечательным.

— Охаё! Ты уже проснулся? — Нарико говорила на русском ненамного хуже меня самого. — Ты ворочался всё время, пока спал, что-то говорил! Но я так и не поняла, что. Как будто кого-то звал!

Девушка в одной рубашке на голое тело присела рядом со мной, держа в руках кружку ароматного кофе. За окном занимался рассвет, и солнце уже вовсю пробиралось к нам в комнату, заливая стены золотым светом. Нарико облокотилась на меня, как всегда, закинув ногу на ногу.

— Я, конечно, слышала, что вы русские любите много выпить, но к такому меня жизнь точно не готовила. — Она задорно рассмеялась, рассматривая моё лицо своими карими раскосыми глазами.

Я аккуратно вытащил горячую кружку из её тонких пальцев и, поставив на прикроватный столик, сгрёб нахалку в свои объятия. Она снова засмеялась, отвечая взаимностью, а я вспомнил о другой. Очень странное чувство: будто что-то делаю не так. Я постарался отбросить эти мысли подальше, ведь всё это уже казалось невероятной глупостью, ребячеством, наваждением. Вчера — это было вчера. Нужно быть реалистом. Ведь так говорят? Мы ведь знакомы с Наташей всего один вечер.

— Вообще-то, я где-то читал, что в Японии тоже любят закладывать за воротник. — Я сжал её в объятиях, не давая двигаться. — Так что не надо всё валить на русских.

Она смеялась, стараясь вывернуться из объятий, но неожиданно расслабилась и поцеловала меня. Такая мягкая и нежная. Такая своя. Чувство того, что я всё делаю неправильно, наконец утихло, а её незастёгнутая рубашка полетела на пол.

Когда мы насытились друг другом, я наконец догадался спросить её:

— Нари, а который сейчас час?

— А, не волнуйся, ты ещё не опоздал. Я слежу за временем. — Она подскочила, подбирая с пола разбросанные вещи. — Какой ты бака! Давно бы установил себе нейроинтерфейс, и тебе не пришлось бы спрашивать.

— Я этим вашим новомодным штучкам не доверяю.

— Да какие же они новомодные? — Девушка сделала недоумённое лицо, будто этот разговор у нас был в первый раз. — Уже все давно пользуются ими, лет, наверное, сто. Да можно даже просто татуировку сделать. Тогда базовые функции нейроинтерфейса просто отображались бы у тебя на руке.

— Милая, ты же знаешь, я не хочу татуировку. Я просто люблю носить смарт на руке, как часы.

— Знаешь, кто ещё носит часы на руке? Мой дедушка! — Она снова озорно улыбнулась и показала язык.

Нарико, конечно, очень милая. Ну я и болван был, что напридумывал себе всякого. Нужно выбрасывать эти лишние мысли из головы и идти в душ. Так? Так.

Сегодня, если я её не проспал, должна быть важная церемония. У нас, выпускников, она зовётся «судилищем». Я даже не знаю, почему её так назвали: просто так повелось.

Правда, есть у меня одно предположение. Это происходит потому, что многие боятся попасть не туда, куда бы им хотелось. Кажется, Кодзима говорил, что всё решают боги, и за мои грехи они сошлют меня на самый край галактики. Надеюсь, что нет. Моей мечтой были гибриды. Во-первых, это не так уж далеко от дома — они базировались на Луне. А во-вторых, именно там и довелось проходить практику нашему курсу. Поэтому лунные кратеры, облёты вокруг экватора и дрейф на околоземной орбите мне снились ещё несколько месяцев после неё. Я верил, что это не просто сны, а так мне видится моё будущее.

Душ не занял много времени, и я осмотрел своё опухшее лицо в зеркало. Нет, определённо больше никаких праздников с алкоголем. А ещё лучше без моих приятелей, которые всегда подначивают. Я усмехнулся. Вот она — взрослая жизнь.

Нарико, разумеется, сегодня отправилась меня сопровождать, одевшись в лёгкое белое платье, оставив форму младшего лейтенанта ВКС пылиться в шкафу. В конце концов её занятия начнутся только через месяц, ближе к августу. А вот мне пришлось облачиться в китель и штаны — удобные, но всё же штаны. На улице стояла лютая жара, и в такую погоду точно не хотелось выходить из общежития, где каждая комната оборудована кондиционером.

Когда я увидел своих однокурсников, настроение по какой-то причине поползло вверх. Похоже, что для Диего наш спор тоже не прошёл бесследно. Аргентинец выглядел белее обычного. Впрочем, по Кодзиме вообще не было ничего понятно. Он, по-моему, не поменялся бы в лице, даже если бы началось землетрясение. Тем не менее Саске обрадованно улыбнулся.

— А я думал, вы опоздаете после того, как Диего заявил, что если ему так плохо, то ты точно не придёшь на церемонию. Он кричал, чтобы я его убил, но я оставил его в покое. — Японец по-дружески ткнул Сальваторе в бок. — Видишь? Надо было с тобой спорить! Точно бы победил.

Всё это Саске произнёс на английском. Русский не то чтобы ему не давался — он просто никак не мог смириться с тем, что Диего говорит без акцента, а у него не выходит, хотя он живёт здесь намного дольше. Саске так горел желанием учиться именно здесь, что заканчивал старшие классы на территории нашего кластера, в международном сегменте.

— Ну как? Готов? — Диего с видимым усилием приподнял тёмные очки, ослепительно улыбнувшись. — А твоя прекрасная спутница готова к тому, что её суженый укатит на другой край вселенной?

— Вот ещё! — Нарико подбоченилась. — Никуда он от меня не денется, понятно вам? Мне всего год остался, и когда я стану вашим командиром, вы ещё честь мне отдавать будете!

— Ой, простите, я забыл, с кем разговариваю. — Аргентинец приложил руку к груди. — Так точно, ваше генеральшиство!

Все рассмеялись. А я, сам не зная зачем, искал глазами Наташу. Но тут же себя одёрнул. Я даже не понял, почему, но стало стыдно.

— Эй, пойдём поищем наших! — Кодзима хлопнул меня по плечу. — Там ещё нужно подготовить слова благодарности перед вручением назначений. Я не очень понял, чего хотел староста, но он просил нас подойти, как только мы тебя встретим. Ну что?

— Да уж, никакого покоя от вас, даже после выпуска. Не дай бог нас ещё и определят в одно подразделение — я тут же откажусь.

— Ой, да ладно прибедняться! — Сальваторе хлопнул по другому плечу. — Да ты от счастья помрёшь, если меня с Саске попросят нянчиться с тобой и дальше. Ты же пропадёшь без нашего пристального внимания.

Диего посмотрел на японца, явно ожидая от того поддержки.

— Я, конечно, обычно не согласен с нашим аргентинским другом, но сегодня всё, что я могу сказать: да, чёрт побери, ты прав!

Они снова рассмеялись, да так громко и заразительно, что все в толпе, уже направлявшейся к месту проведения мероприятия, как один оглянулись на нас, невольно переняв их настроение. Сегодня действительно был наш день.

Впрочем, наш староста, Лю Вэньцзе, родом из Китайской Директории, не был так радушен, видя, как мы с шутками и прибаутками наконец нашли нашу группу.

— Зная тебя, Лебедев, — обратился он напрямую ко мне, — вы опоздали из-за того, что ты копался, как девица. А ещё, зная, сколько вы с Сальваторе вчера выпили, удивительно, что ты не явился под конец.

— Девица? — тут же встряла Нарико. — Да я вам всем фору ещё дам! Не обижай моих мальчиков, они сегодня будут послушными. Правда ведь?

Девушка состроила личико самой невинности. Кажется, кто-то говорил, что Лю к ней неровно дышит, поэтому и прицепился именно ко мне. А Нари якобы это прекрасно знала. Чувствовала, наверное, как и все девушки. И грех было не воспользоваться возможностью обратить всё в шутку.

Я склонился в почтительном поклоне, подражая японскому приятелю и увлекая обоих за собой.

— Так точно, командующий, мы будем себя хорошо вести. Обещаем.

Последнее слово мы протянули все втроём. Не сказать, чтобы у нас было много залётов, но по какой-то причине нас знали именно как тех, кто вечно влипает в неприятности. Поэтому Кодзима, помнится, заставил нас научиться извиняться, как у него на родине. Он объяснил это тем, что такой способ, по его словам, выглядит намного эффектнее. Причём каждый раз я был свято уверен, что такое не прокатит. Но, как ни странно, староста, даже если из-за нас у него потом возникали неприятности, прощал нас, хотя и метал молнии из глаз. И даже прикрывал, если это требовалось, не щадя живота своего, как говорили мои предки.

Он вздохнул, как обычно, посмотрел на нас троих долгим взглядом и наконец произнёс:

— Знаете, парни? Я больше не в ответе за вас и ваше поведение. Сейчас, после распределения, у вас будут свои няньки, и им теперь придётся возиться с вами. И у вас, поверьте мне, уже не получится так легко соскакивать со всех ваших залётов. И вообще, по статистике, в одно подразделение попадает всего пара процентов курсантов. Вы же понимаете, что судьба может раскидать вас по всей Солнечной системе. А в свете того, что мы с вами знаем, — и по всей галактике. Так что считайте это предупреждением. Становитесь уже серьёзнее.

Мы переглянулись. С одной стороны, нам снова повезло и ничем плачевным наше «опоздание» не закончилось. Но это совершенно не отменяло того факта, что Лю был абсолютно прав. Стало даже немного горько, что наши ребяческие выходки теперь не повторятся в том же составе. Я не был уверен, но мне казалось, что мои закадычные друзья думали о том же, хотя никто ничего вслух не сказал.

Лю же больше не обращал на нас внимания. Он что-то объяснял нашим сокурсникам: сегодня творческая часть курса выступит на сцене, а затем прозвучит общее поздравление от нашего куратора, после которого от нас потребуется сказать несколько слов…

— Вот я лопух! — Я провёл рукой по лицу, немедленно поняв, зачем староста просил меня прийти пораньше. И по какой причине все озарения в жизни со мной происходят тогда, когда уже не надо?

Моя троица немедленно уставилась на меня.

— А сейчас что случилось? — Саске даже не улыбнулся, предчувствуя беду.

— Ты не поверишь. Помнишь, когда я показал лучшие результаты на лётной практике, Вэньцзе заявил перед нашим куратором, что речь на церемонии распределения должностей перед лётным составом буду читать я?

— Что-то такое было, но ведь это произошло в прошлом году. — Немедленно всполошился заводящийся с пол-оборота Диего. — Китаец уже забыл обо всём этом! К тому же за последнее время он ни разу тебе этого не напомнил! Ты зря себя накручиваешь. Дело в том, что он тоже запал…

Саске тут же ткнул приятеля в бок.

— Он хочет сказать, что это была пустая бравада. — Японец натянуто улыбнулся, пристально уставившись на друга. — И он не станет подставлять тебя прямо накануне нашего отлёта из стен Академии.

— Я так не думаю, ребята, не в этот раз. — Я понуро опустил голову, вспоминая тот далёкий разговор с Лю. — Он точно отыграется на мне за всё, что его раздражало. Хотя в последнее время я особо не попадался ему на глаза, он всё же из тех людей, которые помнят обиды. И я считаю, что он попытается меня проучить.

— Я тоже так считаю, — неожиданно встряла Нарико. — Поэтому, дорогой, у меня для тебя есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?

Мы недоумённо переглянулись с парнями. Нарико, конечно, считалась полноправным членом нашей международной компании, но сама она никогда особо не участвовала в проказах и разговорах о них, ограничиваясь молчаливым осуждением. Поэтому то, что она решила поучаствовать, само по себе было несколько подозрительно.

— Ну ладно. — Я оглядел всех троих. — Давай с плохой.

— Я с девчонками как-то слышала, как он обсуждал церемонию несколько месяцев назад. И как он рассказывал Чжао о том, что вместо него будешь выступать ты. И то, как он рад, что ты непременно забудешь о том, что нужно эту самую речь готовить.

— Отлично, как я и думал. — Парни стояли мрачнее тучи. — Он прямо так и сказал?

— Прямо так. — Утвердительно кивнула девушка.

— И зачем же ему говорить это при тебе? — Тут же взвился аргентинец. — Лю, может, и не самый классный парень в мире, но он далеко не дурак!

— Поэтому я и уточнила, что он говорил с Чжао, — снисходительно произнесла Нарико, усмехнувшись. — Они как раз говорили на своём родном языке.

— Подожди. — Саске задумался. — В качестве факультатива ты не выбирала китайский, я это помню, потому что в тот день вы познакомились, а я ещё подумал: что за чудная девушка, может, мне с ней встречаться? Ай!

Японец потёр ушибленную руку. Нарико, несмотря на худощавое телосложение, много лет занималась боевыми искусствами.

— Тогда я подумала, что азиатская культура мне надоела. — Кивнула японка. — Но потом я поняла, сколько возможностей открывает знание ещё пары-тройки языков. Поэтому я изучала их сама. Через сетку.

— Через нейросеть? — Диего задумался. — Ну да, я так математику подтянул. Просто это сейчас не слишком популярно. Видели лозунги «Мы за живое общение»? Все стараются взять себе настоящего преподавателя.

— Ага. — Нарико кивнула. — Но, по сути, сетка ничуть не хуже настоящего преподавателя. Ну вот.

— А тот не мог знать, что ты изучаешь китайский, потому что это не отмечено ни в одном источнике, — наконец догадался я.

— Именно, мальчики! — Нарико улыбнулась, на этот раз как-то злорадно, подняв указательный палец.

— Я всё ещё не понимаю, к чему ты это ведёшь. — Диего, наоборот, нахмурился ещё сильнее.

— А вот это уже хорошая новость. — Нарико торжествующе оглядела нас по очереди. — Я подготовила речь, загрузила её в твой смарт и даже взяла с собой ещё кое-что!

— Что?! — мы спросили одновременно.

Продолжая заговорщически улыбаться, она вытащила из сумочки небольшой футлярчик так, будто презентовала его в «магазине на диване».

— Линзы! — первым догадался я и, подхватив Нарико, закружил её на месте. — Ты просто чудо!

— Эй, осторожно! А то все мои усилия пойдут прахом, если ты их сломаешь!

— Извини. — Я поставил её на место.

— Я просто не успела сказать, что у тебя нет нейроинтерфейса, поэтому я купила тебе линзы. Это подарок тебе перед отлётом. — Девушка неожиданно погрустнела, хоть и старалась не подавать виду. — Поэтому надень их: я настроила их под твой смарт. А нужный файл я тебе сейчас включу.

Она деловито взяла мою руку с часами, запустила голографический интерфейс и начала искать нужную иконку, перелистывая страницы.

— Она у тебя просто золото, — одними губами произнёс Диего, глядя на меня поверх головы девушки. Саске при этом согласно кивал. — Женись на ней.

— Я знаю, — так же незаметно для неё ответил я.

— Вот! — Нарико указала на голограмму. — Видишь? Прочти предварительно, чтобы не запинаться. Тут немного, но я старалась указать самое основное…

Я просто её поцеловал. Мне показалось, что момент крайне подходящий. Она легко сдалась, совершенно не пытаясь сопротивляться, хотя не любила проявлять чувства на публике.

— О-о-о! — сразу заголосили ребята, начав аплодировать. На нас снова стали оглядываться.

— Хватит. — Нарико несильно отстранилась, раскрасневшись. — Начинай, а то не успеешь.

— Хорошо, — как можно серьёзней ответил я.

Я решил, что она права, да и прочитать речь с запинками было бы неуважением к её труду и подарку, поэтому я взялся за дело, тут же надев подаренные линзы. Нейронка немедленно подстроилась под мои параметры, начав транслировать текст.

Глава 2. Речь

Пока я был увлечён делом, нас уже повели на торжественное построение. Я не особо смотрел по сторонам, зная, что меня, аки нуждающегося в собаке-поводыре, доведут куда надо. Ребята тоже не лезли ко мне с расспросами, раз я читаю текст и пытаюсь хотя бы частично в него вникнуть. Вообще, мне всё это напомнило о том, как я готовился к последним экзаменам — наверное, как и все из нас, в последние минуты и даже секунды. Ситуация показалась бы мне ироничной, если бы я не был занят прямо сейчас.

На самом деле я не злился на Лю. Уж не знаю, правда ли он был влюблён в Нарико или ещё по каким причинам он решил сдержать своё слово. Но у него действительно было немало поводов невзлюбить нашу троицу за все шесть лет обучения. Мне сразу же вспомнилось то, как мы познакомились. Это рок судьбы, не иначе, по-другому я эту ситуацию описать не могу. Я, будучи ещё совсем молодым парнем, слишком самоуверенным и уже почти считающим себя самым главным на курсе, никак не мог найти в огромном корпусе кабинет с самой первой парой. Во-первых, потому что ну уж очень невнимательно слушал в первый день куратора нашего курса. А ещё я крайне недоверчиво относился к нейронке.

И вместо того, чтобы запустить на смарте поиск пути, я тщетно ходил кругами от кабинета к кабинету, не в силах понять, куда же делась математическая лаборатория, которая, как потом выяснилось, располагалась в другом корпусе.

Самое забавное, что по пути мне встретилось ещё два таких же потерявшихся индивида. Диего — это вообще, как человек, просто классика жанра. Он увязался за какой-то «миловидной блондинкой» и оставил смарт в общежитии. А когда она ему отказала, он уже и забыл, куда вообще собирался. Вот так мы и встретились. Причём нашёл меня именно словоохотливый аргентинец, который узнал своего одногруппника после того, как один раз видел на церемонии зачисления.

— Эй! Ты! Как тебя там! — Он кричал и махал рукой, словно оголтелый. — Тот русский с моего курса! Эй!

Я до сих пор вспоминаю этот день с улыбкой.

Разумеется, мы скооперировались и попытались найти лабораторию уже вдвоём, на ходу расспрашивая друг друга о том, что же было на классном часе в первый день. Вот тогда-то мы и натолкнулись на Кодзиму. Причём сначала он нам показался обыкновенным, пусть и щупловатым, старшекурсником. Потому что в отличие от нас двоих, на нём красовалась форма, правда, пока без знаков различия. Естественно, мы его не узнали, пройдя мимо, громко обсуждая на английском, потому что русский Диего знал так себе, как найти клятый кабинет.

— Простите. — Из-за наших спин раздался робкий окрик.

Грешным делом я тогда подумал, что мы ведём себя шумно и «какой-то старшекурсник» решил устроить нам выволочку. Поэтому морально настроился на то, чтобы дать тому отпор. Диего, то ли уловив моё настроение, то ли сам находясь в таком же, тут же накинулся на незнакомца, заваливая его тоннами отборных испанских слов. Видимо, он рассчитывал заговорить его до смерти. Но Кодзима неожиданно не растерялся, дав тому понять, что он и испанский знает, и в русском неплохо подкован. И вообще, он здесь по заданию старосты, потому как часть группы не явилась на первую пару. И мы уже втроём, поняв, что у нас ответственная миссия, двинулись на поиски наших заплутавших товарищей. К слову, хочу подчеркнуть, что нашли мы абсолютно всех, даже тех, кто не сумел присутствовать на классном часе в первый день, и Саске отправлял их туда, куда нужно.

Стоит ли говорить, что мы трое на урок так и не попали. А когда явились под конец и седоватый преподаватель по высшей математике осведомился: «Где это мы всё время занятия были?» И я, ничуть не смущаясь, заявил, что по заданию старосты «разыскивали потерявшихся однокурсников, потому что мы самые ответственные студенты». Диего тут же это подхватил, а Кодзима, посмотрев на нас с сомнением, не моргнув глазом, согласился.

И, может, эта ситуация бы как-то сгладилась, но после занятия, когда к нам подошёл «какой-то невысокий худощавый парень», я не сказал ему: «Мальчик, иди, не видишь — взрослые разговаривают?» Смеялись буквально все. Со временем Лю догнал нас и в росте, и в физической форме. И я даже как-то раз извинился перед ним за тот инцидент первого дня. Но слава главных баламутов, с заводилой во главе, не покидала нас до самого конца обучения.

— Твой выход! — Толкнула меня в спину Нарико.

Надо было, конечно, внимательно всё изучить, но, как назло, в голову лезли только воспоминания о нашем первом курсе.

Я вышел и оглянулся на Лю. У него во взгляде не было торжества или мелочной готовности, что меня сейчас прикончат как муху, потому что я облажаюсь. Он смотрел ровно и прямо, как всегда. Он действительно не был плохим человеком. И, может, с его точки зрения, всё, что он делал сейчас, имело некий воспитательный подтекст. Я даже не волновался, понимая, что время для этого прошло. Как говорили мои предки: раньше надо было. И как бы оно сейчас ни получилось — это всё равно конец. И начало. Начало чего-то нового и конец целой эпохи.

Я вышел на трибуну перед курсом и решил, что читать приготовленную Нарико речь — это, конечно, будет не так уж и плохо. Нарико вывела основные моменты и тезисы, проанализировала оценки студентов и пришла к выводу, что наш куратор — Андрей Михайлович — воспитал самый замечательный курс из всех, что здесь учились. Но я понимал, что Вэньцзе сразу же, в ту же секунду, как я начну говорить эту прекрасно подготовленную речь, всё поймёт. Поймёт, что я забыл о его просьбе, наплевал на неё, отнёсся слишком легкомысленно. Выбирать можно было из всех доступных вариантов.

Поэтому, свернув окно в линзах, я начал говорить то, что шло от сердца. Я сказал, что все молодцы, что наш куратор просто золотой мужик, хоть в разведку с ним иди. Что у нас учатся самые красивые девушки со всей планеты. Что оценки у нашего курса самые отличные оценки в галактике. Что, к слову, было недалеко от истины, потому что учились мы все и правда близко к блестящему результату. Возможно, это было стечением обстоятельств, а может, и правда на это повлияли наши ответственные и замечательные куратор и староста.

И неожиданно я задумался: разве здесь должен стоять и говорить речи именно я? Тот случай с первого курса в самом деле напомнил мне о том, что Лю — отличный парень, который подтвердил нашу глуповатую легенду, взяв на себя всю ответственность, хоть влетело ему и неслабо. И даже если ему и было неприятно, то он и ухом не повёл, когда над ним смеялась вся группа.

И я решился.

— Но я считаю, что благодарность руководству Академии ВКС и лично нашему куратору Андрею Михалычу должен выражать не тот человек, который пусть и закончил лётную практику с отличием, но всё же не круглый отличник по всем предметам, а тот, кто действительно это заслужил. Тот, кто смог собрать нашу группу воедино собственным примером! Встречайте моего друга Лю Вэньцзе!

Я протянул руку, указав на него в строю.

Лицо китайца из непроницаемого превратилось в ошарашенное: сначала став совершенно белым, потом и вовсе покраснев до кончиков ушей. И именно до этого момента мне казалось, что позвать его на сцену было самой блестящей идеей из всех возможных. Стоит отдать должное старосте. Он покачнулся, но всё же, видимо, собравшись с духом, чеканя шаг, вышел на подиум и встал рядом со мной.

Воцарилась звенящая тишина. Жидкие аплодисменты, раздавшиеся в самом начале, смолкли уже полминуты назад, но Вэньцзе стоически молчал. Он смотрел куда-то вдаль затравленным взглядом, прерывистым дыханием, иногда втягивая воздух.

На краю линз мигнул конверт. Я знал, как ими пользоваться, хоть и не брал их до этого. Поэтому, скорее автоматически, чем осознанно, открыл иконку сообщения движением глазных яблок.

Надпись в сообщении гласила:

— Что ты творишь?! Он боится публичных выступлений!

Я не обратил внимания, кто написал его, потому что лихорадочно стал соображать, как решить сложившуюся ситуацию. И не нашёл ничего лучше, чем скинуть Лю тот текст, что сочинила для меня Нарико. Я не знал, конечно, есть ли у него нейроинтерфейс или носит ли он линзы, связанные со смартом, но времени на то, чтобы придумать ещё что-нибудь, мне в голову не пришло.

— Пс! Посмотри письмо. — Я как можно незаметнее придвинулся к китайцу, стараясь излучать лучи добра во все стороны. — Это моя заготовленная речь. Давай!

Готов поспорить, что меня слышал весь первый ряд. А может, и не только они. И Лю будто ожил. Он посмотрел сначала на меня, потом на всех находящихся перед ним и наконец начал срывающимся голосом.

— Сегодня мы будем направлены в места несения нашей службы.

С первых же слов голос старосты дал петуха. Я припомнил, что речь Нарико вроде бы так и начиналась. Откашлявшись, он продолжал, глядя куда-то вперёд.

— Когда я пришёл сюда, чуть больше шести лет назад, я не догадывался, что найду здесь столько прекрасных и самоотверженных людей. Как вы знаете, наш курс был лучшим на потоке. И все они стали моими друзьями. Чжао Мэйлин — среди нас лучший специалист по управлению «роем». Эстер ван Дейк — кроме неё в управлении гибридами сильнее отличился только наш Иван. — Лю указал на меня. Раздались редкие хлопки. — Амара Нвосу из Африканской Директории — как ни крути — лучший пилот шаттлов в истории Академии. А Мария? Наша Маша Ковалёва! Когда я с ней впервые заговорил, думал, что никогда её не переслушаю. А ведь она настраивает сенсоры быстрее любого опытного «радиста». Так или не так?

Хлопки стали раздаваться чаще. Кто-то даже крикнул что-то несвязное. Если честно, я даже открыл речь Нарико. По-моему, там такого уже не было. Лю явно начал импровизировать и уже не походил на напуганного опоссума, который сюда только поднялся.

— Безусловно, это заслуга нашего многоуважаемого Андрея Михайловича и руководства нашей прекрасной Академии! Но ведь дело не только в них. У нас на потоке собралось множество от природы талантливых людей. Самоотверженных и верных, которые готовы отправиться туда, куда позовёт космос и ВКС! Ура! Мы это сделали!

Речь на самом деле больше подошла бы для выпускного. Да и Андрея Михайловича Лю не то чтобы сильно расхвалил. Но похоже, что его пламенный настрой зарядил аудиторию. Да так здорово, что из редких хлопков получился дружный гомон с аплодисментами. Лю не успел сойти с небольшой сцены, как наш курс подбежал, подхватил его и начал качать. Тут я не сдержался и присоединился ко всеобщему веселью. Держу пари, никто не ожидал такого одиозного поведения от всегда собранного и холодного с виду отличника Вэньцзе. Да и не похоже было, чтобы он был сильно расстроен тем, что ему пришлось выступать на публике.

А когда наконец все успокоились, ректор Академии стал зачитывать нам назначения. Каждый, кого он называл, подходил и получал от него нашивки, соответствующие должности. Я читал в учебниках, что когда-то вроде бы если ты уходил на службу в армию, то попадал в какое-либо подразделение практически случайно. Здесь же всё было с точностью до наоборот. Инструкторы и Искусственный Интеллект уже давно проанализировали возможности каждого курсанта и определили точную должность, куда тот пойдёт, настраивая его обучение индивидуально под его возможности, чтобы максимально использовать сильные стороны. Почти всех, кого он называл, сопровождала одна и та же фраза: «Истребительное звено».

Я слушал вполуха, обсуждая с ребятами свой последний во всех смыслах залёт, как вдруг уловил, что речь зашла о нас.

— Тихо, ребята! Слушаем! Кажется, нашу группу распределяют!

Мы втроём уставились на Ректора, затаив дыхание. Каждый надеялся на что-то своё. Я скрестил пальцы в надежде попасть на лунную базу. Саске, насколько мне не изменяла память, собирался куда-то за Юпитер. Может, даже в Тау. Диего, наоборот, надеялся стать инструктором по лётной подготовке красивых девочек из Академии, то есть никуда лететь даже не собирался. Он часто повторял, что пошёл учиться сюда, потому что на пилотах классно сидит форма. А в наш век рассвета космонавтики можно на этом неплохо заработать. И не только деньги, но и очки у женского населения Академии.

— Группа Эл Гэ — две тысячи сто девяносто четыре, — громогласно отчеканивал каждое слово ректор. — Наши отличники, так сказать. А ещё нарушители спокойствия.

Когда он замолчал, никто даже не думал перешёптываться. Всё на площади перед Академией превратилось в слух.

— Но куда в нашей жизни без толики юмора? Особенно в этой нелёгкой работе. Если кукситься, то и не выдержите. Поэтому всегда поддерживайте своих товарищей, как они. И если есть возможность, то обязательно шутите.

Все заулыбались и начали переглядываться.

— Так вот. На чём я остановился? Ах да. Эстер ван Дейк — Африканская Директория. Лунная программа. Истребительное звено.

Мои брови поползли наверх. Значит, Эстер взяли туда, куда хотел я. Здорово, конечно. Но она действительно отличный пилот. И дисциплинирована, в отличие от меня самого. Я захлопал, радуясь за девушку. Хотя понимание того, что с каждой названной фамилией, которая летит в сторону Луны, мои шансы стремительно сокращались.

— Мария Ковалёва — Российская Директория. Радиоразведка.

Наши снова захлопали. Маша и правда была гением математических расчётов. В управлении сенсорами и дальней связью ей не было равных. Она поднялась к ректору, взяв в руки своё назначение. На самом деле то, что их вручали на физических носителях, было скорее данью традиции, чем реальной необходимостью. Казалось, будто ты буквально держал в руках свою судьбу.

Дальше пошёл список имён, но я с нетерпением ждал только своего. Хотя, конечно, судьба ребят меня тоже заботила.

— Линь Сяоюй — Китайская Директория. Орбитальная Спасательная служба. Арджун Мехта — Индо-Восточная Директория. Контроль орбитального транспорта. Леа Моро — Европейская Директория. Дальняя разведка. Кодзима Саске — Японская Директория. Корабельное истребительное звено.

Саске сразу же подобрался и, чеканя шаг, вышел из строя и поднялся к ректору на подиум для получения своей бумаги. У меня теперь был только один вопрос: и куда же направили Саске? На самом деле место службы как таковое, насколько я знал, не раскрывалось. Выдавали только местоположение, куда необходимо было явиться, чтобы узнать подробности. Я не знаю, по какой причине всегда был такой уровень секретности, ведь объективно я мог сообщить домой, где позже окажусь, написать об этом Нарико или даже связаться с ней по видеосвязи.

Глупо, но о возможных террористических атаках я даже тогда и не думал.

— Матео Рохас — Южноамериканская Директория. Пояс Койпера. Иван Лебедев. — Я, даже не задумавшись, сделал шаг вперёд и направился к трибуне, обменявшись с Матео, который уже шёл мне навстречу, взглядами по дороге. — Российская директория. Корабельное истребительное звено.

Я подошёл, забрал назначение и, козырнув, хотя этот жест уже давно ушёл в прошлое, направился обратно, всё ещё пытаясь осознать, что же сейчас произошло. А мне навстречу тем временем уже направлялся Диего. Я, если честно, даже не слышал, что же сказал ректор аргентинцу после меня, только кивнул ободряюще своему другу, надеясь, что он получил именно то назначение, которое хотел.

Встав на своё место, я вдруг понял, что, витая в своих мыслях, могу пропустить тех, кто ещё остался из наших, а ведь ещё нужно будет поздравить ребят, как бы оно ни обернулось. Ведь все старались добиться того, чтобы стоять здесь. Когда мы поступили, нас было восемнадцать человек. Я по какой-то причине и лиц отчисленных курсантов уже не помню. Осталось всего четырнадцать. Не каждый выдержал строгую учёбу и физический отбор. Я слышал, что в этот раз был один из самых многочисленных выпусков за всё время. Конечно, всего пилотов Академия готовила больше, но, видимо, преподавательскому составу было удобнее работать с небольшими группами. Поэтому остальные, из тех, кто поступил на лётное дело, учились в других группах на потоке, но и специализация, как правило, тоже слегка отличалась.

— Тимур Сафин — Российская Директория. Спасательная служба. Лю Вэньцзе — Китайская Директория. Корабельное истребительное звено. Сунь Ичэнь — Китайская Директория…

Надо же, отличник Лю тоже попал на звездолёт. Забавно, как иногда складывается жизнь. Интересно, где же он в итоге будет служить?

— …флотилия. Чжао Мэйлин — Китайская Директория. Корабельное истребительное звено…

Забавно, что Лю и Чжао все и всегда звали по фамилиям. Даже не совсем понятно, когда это началось. Я даже не помню, чтобы когда-либо подходил к Лю и называл его по-дружески — Вэньцзе. Фамилия прицепилась к нему, словно клей из наночастиц. Но он к этому, похоже, и сам привык.

Когда наша группа «отстрелялась», как раньше говорили, я практически перестал следить за происходящим и теперь думал только о том, чтобы взглянуть на текст приказа в электронном письме, иконка которого мигала в левом верхнем углу на границе зрения. А ещё не терпелось вскрыть сургучную печать и сравнить, что же написано на бумаге, которую вручил мне Ректор. Единственный раз, когда я отвлёкся от своих мыслей, — это когда называли имя Наташи. Я сначала вытянул голову, чтобы лучше её разглядеть, и увидел, как она, улыбаясь, идёт за получением своего приказа о назначении. Но потом до меня быстро дошло, что моя девушка, стоящая за нашими спинами, вполне может меня видеть. И сделать соответствующие выводы.

Но, вспомнив сегодняшний день и то, как она трогательно обо мне заботилась и думала о том, как бы помочь… Мне стало по-настоящему стыдно. Даже почувствовал себя настоящей скотиной. Помню, услышал от кого-то из девушек на курсе, что все мужики одинаковые. Кажется, это говорили о Диего, а стало стыдно теперь мне. Какая ирония. И всё же это не помешало мне услышать, что Наташа попала в...

— Навигационно-аналитическая служба!

Да, у неё специальность вроде бы связана с ИИ. Вполне логично. Значит, мы теперь разойдёмся как в космосе корабли… Я неосознанно помотал головой, чтобы выкинуть из неё лишние мысли.

Пока я боролся со своими демонами, на сцену выходил Роман. Его, судя по всему, отправили на дальнюю станцию, хотя и формулировка тоже была несколько размытой. Неожиданно все вокруг зааплодировали, что сначала вернуло меня в реальность, а потом, когда я тоже присоединился, я наконец понял, что настал конец церемонии. Все начали обниматься, будто на выпускном, кричать ура и договариваться сегодня куда-то пойти. Ведь оставались считанные дни свободного плавания. Андрей Михайлович сдержанно нас поздравил, заметив, однако, что уж очень много истребительных кадров сегодня готовит Академия.

— Лучше бы делали упор на научные направления, чем на прикладные, — голосом бывалого Инструктора ворчал куратор. — Чует моё сердце, ребята, это не к добру.

Мы не слушали его, лишь думали о том, какое радостное будущее нас ждёт и не знали, что эта церемония разделит для многих из нас жизнь на «до» и «после».

Глава 3. Лифт на орбиту

Когда я открыл письмо под сургучом, то несколько удивился. Просто потому, что там присутствовало всего несколько строк: «Поздравляем с назначением на вахту и окончанием Академии! Более подробные сведения о назначении — в сопроводительном письме-файле, пересланном вам на электронку. Никому не сообщайте сведения, содержащиеся в нём. Если сведения будут скомпрометированы, немедленно сообщите руководству Академии».

Я тут же воспользовался подарком Нарико, зайдя в свою электронку через линзы. Плюс-минус инфа повторялась, но, помимо этого, были указаны подробные инструкции о том, как добраться до места рандеву. Тогда я просто не догадывался, что…

— Этого просто не может быть. — Я до сих пор не верил в происходящее, глядя сквозь иллюминатор пассажирского климбера на удаляющуюся квадратную металлическую платформу со срезанными углами посреди Тихого океана — основание орбитального лифта Японской Директории. — Никогда бы не подумал, что подобное произойдёт.

Под нами, на этом искусственном острове среди бескрайних вод, раскинулся небольшой город.

— Да, брат, да! — Диего, похоже, тоже включил внутреннюю связь на своём скафе. — Ты только глянь, какая неописуемая красота!

— Можно подумать, что ты этой красоты никогда не видел, — ворчливо отозвался Кодзима, хоть и сам с восхищением осматривал открывшийся вид. — Мы в прошлый раз на Луну тем же маршрутом переправлялись.

— Ай, не скажи! Тогда мы были на грузовом лифте, а тут аж целый пассажирский. Ты хоть представляешь, сколько стоит подъём на нём? Плюс… — Диего даже начал загибать пальцы в неудобном скафе, стараясь перечислить преимущества. — А ещё здесь настоящие иллюминаторы, видишь? Не мониторы внешнего осмотра. А ещё условия почти как в отеле! Мне продолжать?

— Достаточно и тех еле согнутых пальцев, что ты уже показываешь, — иронично отозвался Саске. — Успокойся, Диего, нам предстоит ещё долгий путь наверх. Нужно, наоборот, расслабиться и получать удовольствие. Разумеется, до тех пор, пока не начнёт тошнить.

— Это точно! Довольно скоро и сила тяжести начнёт ослабевать, и завтрак попросится наружу. А ты чего молчишь, Иван? Тебя что-то беспокоит? — Диего, как обычно, немного дурачился.

Саске же, как обычно, был настроен совершенно прагматично. По крайней мере, с виду. А я и правда был немного не в себе.

— Вы только подумайте, — решил озвучить я друзьям свои мысли. — Мы учились вместе шесть долгих лет, а теперь ещё и оказались вместе по пути на место службы. У нас была указана одна и та же точка рандеву в письме. Это невероятное стечение обстоятельств.

— На самом деле я поражаюсь твоей недальновидности, Лебедев, — назидательно ответил Кодзима сквозь помехи в радиосвязи и сразу после этих слов разгерметизировал свой скаф. — Я уверен, что и место службы у нас будет одно и то же. Так что могу вас поздравить, друзья. От этого никуда не деться, ведь, похоже, ваши противные физиономии будут радовать меня ещё несколько лет. Угораздило же меня тогда с вами связаться. Может, уже снимем эти штуки? В купе их можно не надевать: оно герметизируется автоматически в случае аварии. А все процедуры проверки мы уже прошли с персоналом.

— Да с чего ты взял, Кодзима? — тут же взвился аргентинец. — Вот это точно не факт. Может, сейчас там, на орбите, несколько птичек висит? И каждая по нашу душу. Отвезут нас на корабли, и разлетимся, как галактики после Большого взрыва, в разные стороны.

— Конечно, этого я знать не могу. Но, во-первых, зачем гонять за каждым пилотом по целому шаттлу? Не проще ли всех увезти одним рейсом? Топливо не появляется из космоса само. Его ещё добыть надо. Это раз. Второе: видели, сколько всего везёт грузовой климбер? Да он под завязку загружен. Загружены все двести пятьдесят тонн — людям там, как в прошлый раз, даже места не нашлось. Это не для шаттла, ребята, точно не для него. Это для корабля. Его сразу будут экипировать и загружать.

Я задумался. Ведь и правда, Кодзима прав. Уж после прошлого путешествия я грузовые ящики отличать умею.

— Ну это тоже не факт, — наконец встрял я. — Может, там будет несколько судов?

— Ты чего, все лекции о стыковке с орбитальными верфями пропустил, что ли? В целях безопасности может быть пристыковано только одно судно. Всего есть три такие верфи. И если бы они хотели посадить нас на разные суда, то наверняка отправили бы кого-нибудь в Африканскую Директорию. Или, на худой конец, в Североамериканскую.

— Ага, а в исключительных случаях разрешается стыковка до трёх судов. В аварийных ситуациях или для немедленного пополнения экипажем и вооружением во время боя. А ещё на каждой верфи идёт строительство…

— И с кем ты сейчас воевать собрался? — Кодзима по-прежнему был настроен скептически. — Нет, я говорю вам: видеться нам ещё каждый день, и не раз, и, может, даже не один год.

Мы все на время замолчали. Наверное, каждый переживал происходившее по-своему. Я действительно был бы рад попасть на службу с друзьями, но это казалось чем-то действительно странным. Пару дней назад мы прощались, обнимались, клялись, что никогда друг друга не забудем, и вот опять мы вместе. Происходящее несколько обескураживало. И, думаю, не только меня. Переваривая услышанное, я теперь думал о том, что согласен с Саске. Потому что орбитальный лифт, как его называли по старинке, или, правильнее, климбер, действительно вёз нас в одну и ту же точку пространства — многоуровневую верфь «Аматэрасу». Весьма характерное название для Японии. И даже немного символичное. После геостационарного узла на высоте около тридцати шести тысяч километров, где должны были собирать новое судно для дальнего космического плавания, и возможной остановки там мы направимся дальше, к ремонтной верфи и заправочному доку, который уже располагается на высоте порядка пятидесяти пяти тысяч километров.

На «Ремонте», как её называли у нас, есть даже небольшая гравитация из-за центробежной силы, которая возникает при вращении Земли. Около двух сотых джи. Получается, что я со своими восемьюдесятью килограммами буду весить там порядка двух килограммов, а может, и чуть меньше.

Покопавшись в голове, я ещё припомнил из уроков истории на первых двух курсах, что с этого поистине грандиозного сооружения и началось освоение космоса — уже не скачкообразное, а лавинообразное.

Японская компания «Кобаяши», сначала спроектировавшая его, а потом совместно с американцами построившая, стала одной из первых мегакорпораций, противостояние которых привело в две тысячи сотом году к первому вооружённому конфликту в космосе, появлению первых судов, оснащённых рельсотронами, и первым жертвам этого противостояния. ВКС стали ответом на эту войну. Государства поняли, что всё находящееся сейчас в космосе стоит в разы дороже всей Земли, и наконец решили объединиться, какими бы пафосными лозунгами это ни маскировали.

Занятно, что до всеобщего объединения мир раздирали локальные конфликты. А теперь люди сотнями уходили не на войну, а в бескрайнюю пустоту, чтобы и её наконец собой заполнить.

— Ребята, а на пассажирском лифте сколько времени займёт подъём? На грузовом мы, кажется, чуть со скуки не умерли.

— Ага, особенно если учесть, что поднимались мы тем же составом, — хмыкнул Кодзима.

— Грузовые поднимаются помедленнее. — Я решил вмешаться, пока они снова не начали спорить. — Скорость их подъёма составляет сто пятьдесят километров в час. Мы же сейчас движемся почти в два раза быстрее — около трёхсот пятидесяти километров в час. Это, по моим прикидкам, говорит о том, что мы прибудем на место через…

Я замолчал, стараясь посчитать в уме. На самом деле у меня был тонкий расчёт: раньше за нас обоих всегда считал Саске…

— Четверо суток и шесть часов до геостационарной орбиты. Примерно, — вздохнув, сказал Саске, снимая шлем. — А потом ещё трое. Если очень уж хочется, то сами посчитайте. Я хочу ещё поспать, а то сегодня пришлось рано просыпаться. А потом поесть. Если у вас нет более дельных предложений, то я, пожалуй, пойду в койку.

— Всё-таки вы, азиаты, — чудо природной инженерии. И как ты так здорово сечёшь в математике? — Диего последовал примеру японца, начав стягивать неудобный скаф.

— Дело не в том, что я азиат, а в том, что ты лентяй, Диего, — назидательно ответил японец, продолжая раздеваться.

— Ну, допустим, а что с Иваном тогда не так? Хочешь сказать, что он тоже ленивый?

— Нет, у Ивана как раз наоборот — кипучая жажда деятельности. Он всегда чем-то занят. Только совершенно непонятно, чем. Да?

— Что? В каком смысле? — Я даже перестал вместе с ребятами снимать с себя спасательный скаф, который каждый из нас надел перед стартом для проверки герметичности.

— Давай не придуривайся, герой-любовник. Мы все заметили, как ты смотрел на Вельскую. Я бы после этого на месте твоей девушки тебя прибил.

Диего пока не комментировал, но тоже с любопытством уставился на меня, ожидая ответа.

— В каком смысле? Я не понял. — Всё ещё надеясь съехать с темы, я прикидывался дураком.

— Вообще-то Саске прав, — наконец подключился Диего, плутовато продолжая меня разглядывать. — Мне бы такое ещё с рук сошло, но ты у нас отдельный кадр. Не ты ли говорил, что однолюб? И чем тебе тогда так приглянулась Наталья?

Перед моим лицом немедленно появились её плутоватые серые глаза, залитые солнечным светом.

— Да, расскажи. Если уж даже Диего заметил, то тебе точно не отвертеться. Однолюб. — Саске сделал акцент на этом слове.

Её улыбка и смех так же мимолётно пронеслись в памяти.

— Знаете, парни, если я вам скажу, то побьёте меня уже вы.

— Прекращай юлить. Ну? — Кодзима уже складывал свой скаф в шкафчик, который закрепили за ним на время путешествия.

— Вот бывало у вас такое: затащили вы красивую девчонку в койку, а потом поняли, что, хоть она и чудо, чувств к ней нет?

— Сплошь и рядом! — Диего показал идеально белые зубы.

— Я хочу сказать, что не понимаю, что у нас с ней за чувства. Может, даже теперь, когда мы окажемся далеко друг от друга, я наконец это узнаю. А насчёт Наташи… Всё слишком сложно. И я не сделаю ситуацию лучше, если скажу, что внезапно решил под градусом, будто мы — две половинки одного целого.

— Спишем на стресс при выпускных, — буркнул Саске и улёгся в койку, активируя смарт и, видимо, собираясь во что-то поиграть через нейроинтерфейс. — Только давай не будешь морочить голову Нарико? Если у тебя нет к ней чувств, так и скажи ей.

— Конечно, не волнуйся. Я не хочу её обижать, — облегчённо выдохнул я, радуясь, что разговор не затянулся. — Я тоже, пожалуй, поваляюсь.

— Ага. — Диего потерял всякий интерес и уже отворачивался к стенке.

Я всегда поражался его способности мгновенно засыпать в любых условиях. Мне бы такую.

Вообще, климбер — это просто невероятная машина. Учитывая, что на пассажирском я пока не ездил, я удивлялся, как ребятам неинтересно оглядеться вокруг. Это, по сути, поезд, двигающийся по натянутой сверхпрочной ленте из углеродных волокон, ведущей в небо. Здесь есть всё: проводники, как в поездах дальнего следования, дирижаблях и электролётах. Всего их двое. Они и объясняли правила безопасности при подъёме. Жилые комнаты с иллюминаторами, туалеты и душевые. Была даже общая смотровая палуба, но туда я пока не ходил, а ещё медицинский кабинет и небольшая столовая. Остальное пространство занимали пассажиры и их вещи. Всего с нами ехало ещё тридцать шесть пассажиров. Судя по форме и нашивкам, в основном это были сотрудники «Ремонта». Парочка, правда, была из лётного и научного составов. А ещё сильно выделялись присутствовавшие туристы. В нашем купе оставалось одно свободное место. Но я подозреваю, что это было сделано намеренно.

Сутки тянулись за сутками. Мы уже исходили весь климбер вдоль и поперёк. Познакомились со всеми пассажирами и узнали, что к верфи пристыковано одно судно. К сожалению, никого из летного экипажа на борту не оказалось. Мне сказали, что пассажирские климберы отправляются раз в сутки друг за другом. Спуск же происходит по другой ленте. И так по очереди, если не возникнет никаких нештатных ситуаций. Грузовые же отправляются каждые сорок восемь часов, потому что они намного тяжелее, а полотно тоже имеет предел прочности.

Вообще, если подумать, то мы, возможно, не единственные с нашего курса, кто сейчас поднимается по этой ленте.

Несмотря на комфортные условия, первые двое суток меня постоянно тошнило, а еда не лезла от слова совсем. По-моему, из нас троих болезнью уменьшения веса с высотой не страдал только Диего. Он постоянно что-то жевал, при этом рассказывая проходные анекдоты, которые нашёл в сети. По Саске тоже было сложно что-то определить: хоть японец с виду стойко переносил изменение веса, от еды тем не менее отказывался так же, как и я.

На третьи сутки по непонятной причине наступило облегчение, и мы с Саске наконец набросились на съестное и снова стали выходить из каюты, чтобы посмотреть на Землю с высоты. Хотя высотой это назвать было сложно. Мы давно находились в космосе. Притяжение в климбере составляло всего около нуля целых трёх сотых ЖЭ. Поэтому, чтобы ходить, мы подключили «адаптивную обувь для низкой гравитации», или, проще говоря, «магниты». Также правила безопасности предполагали постоянное ношение скафов. И пренебрегать подобными вещами нам бы точно никто не дал. Конечно, шлем можно было не пристёгивать, но носить с собой его нужно было обязательно.

— Чёрт побери! — Саске положил руку на смотровое окно, как только мы, шлёпая магнитами по полу, зашли в смотровую. — Ради этого всё и затевалось, да?

— Точно. — Мы провели почти час, разглядывая наш дом и понимая, насколько далеко мы сейчас от него находимся. А он за это время ещё сильнее удалился.

Земля уже занимала, дай бог, шестую часть смотрового окна. Кроме натянутой ленты, вокруг больше ничего не было видно. Я припомнил из истории космонавтики, что Международная космическая станция, или, попросту, МКС, вращалась над поверхностью всего лишь на высоте около четырёхсот километров. А мы же уже штатно проделали путь, который тогда могли совершить лишь единицы. Когда мы вернулись, Диего снова спал, на этот раз пристегнувшись к койке.

А уже через сутки уже находилсь на геостационарной орбите.

К сожалению, здесь нам выйти не дали. На строительной верфи вышли только персонал, который сюда направлялся, и туристы. Похоже, дальше их не возили. В иллюминаторы мы лишь смогли увидеть завод прямо в пустоте, где роботы совместно с людьми собирали металлическую ферму невероятных размеров. Конечно, мы знали, что современные корабли в длину достигают порядка полукилометра, а в некоторых случаях и больше, но увидеть это вживую было шоком даже для не слишком впечатлительного Саске. Он ещё прошептал что-то вроде:

— А какой же огромный тогда собранный звездолёт?

Узнали мы это только на седьмые сутки. За это время для нас изменилось очень многое. Для начала у Диего наконец-то появилась «подъёмная болезнь», и он перестал подтрунивать над нами. Зато мы начали над ним. Произошло это после того, как «гео» наконец осталась позади, потому что медленно, но верно начало появляться "притяжение" за счёт центробежной силы, только уже в противоположную сторону. Причём мы с Кодзимой, настрадавшись в первые дни, по сути, даже не заметили каких-то ужасных изменений.

Купе были специально так спроектированы, чтобы у оставшихся пассажиров не возникло неудобств с переменой верха и низа. Небольшие манипуляции со спальными местами — и вуаля: мы уже вовсе не похожи на летучих мышей или вампиров из сказок двадцать первого века.

И вот мы с Саске, пребывавшие в восторженном предвкушении, и всё ещё зелёный Диего, которого, к нашему злорадству, иногда мутило, уже могли рассмотреть подробности. Неожиданно Кодзима указал рукой куда-то вперёд и выкрикнул так, что радиосвязь зафонила, ведь в целях безопасности мы все находились в скафах:

— Смотри-смотри, видишь?

— Вижу. Похоже, он просто гигантский, — ответил я японцу, хоть и не мог пока оценить масштаб. Всё-таки иногда, чтобы это сделать, нужно находиться рядом.

— Великая Аматэрасу, раз уж мы так близко к тебе, дай мозгов моим друзьям! — надрывался Саске, что было на него категорически не похоже.

А мы с Диего искренне не могли понять, чего он так разорался.

— Да включите вы уже режим увеличения на линзах, чтоб вас!

Я вспомнил, что линзы действительно давали такую возможность. А я ею, кстати, ещё ни разу не пользовался. Почему бы и не попробовать? Изображение мигнуло и сначала расплылось, пока линзы перестраивались. И тут-то я наконец увидел, отчего так возбудился мой японский приятель. Отсюда отчётливо можно было увидеть название огромнейшей конструкции, пристыкованной к станции. На её боку, ближе к новосвой части можно было разглядеть надпись. Она гласила: «Горизонт событий».

Глава 4. Неожиданные открытия

Станция «Аматерасу» только приближалась. Я уже мог разглядеть стыковочные фермы, у одной из которых затаился, словно стрела, готовая уйти в полёт, «Горизонт событий». Центральный узел станции являл собой махину длиной в несколько километров. Помимо верфи, сооружение представляло собой гигантский склад. И всё равно для противовеса лентам климбера весило слишком мало. От станции виднелись жгуты, ведущие дальше в космос и соединяющие её с невероятных размеров баками, наполненными водой.

Воду доставляли сюда звездолёты-сборщики, которые везли её с пояса Койпера и Луны; кроме того, её поднимали с Земли. Она использовалась для самых различных целей, насколько я помнил: как для бытовых нужд экипажа станции, так и для получения топлива для звездолётов. Конечно, кроме этого, из неё добывали и кислород. Водород в термоядерных реакторах звездолётов использовался в качестве рабочего тела. Поэтому добыча его в промышленных масштабах была одной из главных задач «Аматерасу» и других верфей на орбите. Но самое удивительное зрелище открывалось ещё дальше, ведь за баками с водой, соединённый со станцией, словно огромный зверь на поводке, висел астероид, выполняя роль всё того же противовеса. И даже несмотря на то, что я его видел не в первый раз, зрелище не казалось от этого менее величественным. Потому что, глядя на эту глыбу камня и железа, я осознавал гений человеческой мысли. То, что мы способны сотворить, когда действительно занимаемся созиданием.

Постепенно мы стали замечать, как кабина начала замедляться. На смотровой площадке скопилось уже изрядное количество людей, которые тоже хотели увидеть момент стыковки в реальном времени, а не на мониторах в купе. Многие уже вышли, надев аварийные скафы, предоставленные нам при посадке. Их теперь следовало надеть даже тем, кто оставался в закрытых и геметичных купе. Наконец мелодичный голос ассистента предложил держаться покрепче, и мы пришвартовались к причалу для космического лифта.

Встречали нас прямо у климбера. Скафы службы безопасности не особо отличались от наших. И хотя ко входу в лифт подвели стыковочный рукав, чтобы сохранить атмосферу, мы по-прежнему все были облачены во временно выданные скафы во избежание ЧП, которые, я уверен, происходили здесь ранее. Просто потому, что такие правила обычно пишутся кровью, как говаривал наш куратор, он же лётный инструктор, Андрей Михайлович.

На нашивках службы безопасности крейсера «Горизонт событий» красовался щит, обозначавший их принадлежность. У нас троих же справа на кителе были патчи с синим крылом, а на левой стороне у каждого был приклеен ещё один патч со званием лейтенанта. Нашивки и должны были говорить за нас, кто мы есть на самом деле. Но, поскольку индивидуальных скафов на новом месте службы нам ещё никто не выдавал, мы стояли, надёжно удерживаемые магнитами на месте, словно новобранцы, которые впервые в жизни оказались в космосе, ведь наша форма была скрыта под ними.

На скафе главного среди служак имелись, помимо щита и трёх шпал, означающих должность начальника службы, ещё и знаки различия майора. И хоть он и был сухопутным, мы вытянулись по струнке, слушая старшего по званию. Кстати, помимо нас, на разговор с начальником службы безопасности собралось ещё десять человек, в основном учёных, которые ехали на климбере вместе с нами.

Я бы, может, даже никого из них не знал, занимаясь в основном тем, что первые дни страдал от подъёмной болезни, но общительный Диего уже успел не только сам со всеми перезнакомиться, но и познакомить нас. Причём, я подозреваю, виновата в этом была старший научный сотрудник Светлана, которая была старше любвеобильного курсанта, как он выразился, «всего лет на десять».

Космопехи во главе с начальником службы были вооружены. У каждого на ремне висел электромагнитный импульсный карабин ИК-12 «Штиль», или, попросту, гаусс-пушка. Мы на Лунной базе тоже стреляли из таких, ведь он входит в обязательный аварийный комплект пилота, поэтому умение пользоваться этой игрушкой — один из нормативов на лётном экзамене.

Помню, половина нашей группы просто не понимала, зачем она вообще нужна. Но инструкторы по лётной подготовке были неумолимы. Мне — уж не знаю почему: может, из-за твёрдой руки, а может, просто эта штуковина понравилась мне немного больше, чем другим, — удалось выбить на экзамене десять из десяти. На самом деле только поэтому я обошёл Вэньцзе. В остальном наши результаты были одинаковыми.

— Вот и пополнение, — наконец произнёс майор, когда нас всех вывели из климбера и сопроводили в большой зал совещаний. Стульев здесь не было, что и понятно, ведь все и так могли стоять, особо не напрягаясь: их вес составлял всего пару тройку килограммов. Зато вокруг находились столы со сваленным оборудованием и именными скафами.

— Кто пилоты? — Майор тяжело вздохнул.

Мы несколько неуклюже, но всё же довольно бодро шагнули вперёд на магнитах. Я уже настолько с ними освоился, что почти не замечал лишней инерции и того, как нога принудительно прилипала к полу.

— Отлично, — майор разгерметизировал шлем и снял его. — Корабль русский, буду говорить по-русски. Все говорят?

Никто за нашими спинами почему-то не отозвался. Я подозреваю, что они, как и мы трое, просто кивнули.

— Я начальник службы безопасности научного судна «Горизонт событий», майор Берестов, Леонид Савельевич. А это мои коллеги. Сегодня мы первые, кто поприветствует вас на борту этой прекрасной станции, которую построили наши японские и американские коллеги. Сейчас задача — разобрать ваши скафы, расположенные на столах, снять с себя казённое имущество и водрузить его туда, где вы возьмёте свои вещи. Как только вы это сделаете, сверим личностные матрицы, и, если всё в порядке, вы экипируете свои уже новые скафы, и мы наконец отправимся на «Горизонт», где с вами будут беседовать непосредственно ваши руководители. Все дальнейшие инструкции вы получите у них. Приказ ясен? Выполнять.

Всю эту тираду он произнёс таким скучным тоном, что я даже захотел зевнуть. Но при этом космопехи, которые не снимали шлемов, заметно напряглись и перехватили гауссы в своих руках поудобнее, пока, правда, ни на кого их не нацеливая.

Мы с парнями переглянулись и только собрались искать свои пожитки, как майор уже обратился к нам.

— Судя по твоей физиономии, ты русский. А значит — Лебедев, — продолжил майор всё тем же скучающим тоном. — Твои приятели — Кодзима и Сальваторе. — Он оглядел их по очереди. — Весьма занятная троица нарушителей спокойствия. Давайте определимся сразу, парни: я прочёл ваши личные дела, и, поскольку ваша задача, так же как и моя, — это безопасность крейсера, вы должны понять кое-что на берегу, пока мы ещё не отчалили. Всё, игрушки закончились. Здесь вы большие дяденьки с огромными пушками, и, когда вы выходите из шлюза в открытый космос, своими действиями вы можете убить кучу людей. Вы это понимаете, я надеюсь? Потому что, если нет, я вас немедленно отправлю в какую-нибудь «лунную программу», где служат одни идиоты, не способные принять ни одного серьёзного решения. Здесь от вашей выучки, ваших решений и стальных нервов зависит, будут ли летать по космосу и дальше господа учёные. В гов… Ладно.

Я вспомнил фразу, которую, видимо собирался ввернуть майор Берестов. Но отечего-то пока было совершенно не смешно. Мы переглянулись, пока майор на секунду замолчал, переводя дыхание. Честно говоря, я уж подумывал тут же отчебучить что-нибудь такое, чтобы со стопроцентной гарантией попасть в пилоты на Луне. Но меня настолько смутило то, как майор о них отзывался, что я промолчал. Похоже, парней занимали те же самые мысли.

— Так, малыши. Смотрим на меня. Лица вроде ваши. Теперь отпечатки, ДНК, личностные подкожные чипы, сетчатка; смарты свои приготовьте к сканированию… Да что я вам рассказываю, вы же должны знать. — Произнеся всё это, он указал на стойку с приборами за своей спиной.

— Разрешите вопрос. — Первый раз я увидел мнущегося аргентинца.

— Говори, солдат.

— Зачем такие меры безопасности? Что здесь происходит?

— Война происходит, ребята, — даже не улыбнувшись, ответил майор. — Или вы думаете, что я посажу каждого из вас за штурвал боевой машины, способной разнести всю эту станцию, только потому, что Ваня нам сегодня скажет, что он Ваня? Давайте как-то повзрослее уже. Первый пошёл.

И я пошёл. Может, потому что услышал своё имя. Или привык идти всегда первым. Не знаю.

На самом деле это не заняло слишком уж много времени. Сначала я думал, что все процедуры относятся только к нам троим. Но после того, как мы их закончили, безопасники сами выдали нам наши скафы. А ещё оружие. Гражданские специалисты тоже подверглись данной процедуре, вот только искать свои вещи они были вынуждены самостоятельно, да и оружия им никто не выдавал.

Гаусс мне показался просто пушинкой. Ещё бы, при таком весе на станции. Я так и не понял бы, в чём заключалось всё это представление, если бы последняя, кто подошёл к тестеру ДНК, не взвилась, вытаскивая пластиковый с виду нож, и не попыталась вонзить его в лицо майора.

Клянусь, он и его люди этого ожидали. Все как один, кроме самого майора и нас, буквально изрешетили тело несчастной нелетальными электрическими зарядами, каждый из которых при попадании разрывал комбез и производил сильный удар током. У меня даже волосы на спине от происходящего зашевелились.

— Светлана? — только и успел шокированно спросить непонятно у кого Сальваторе.

— Боюсь, что нет, молодой человек. — Майор тут же перешёл на отрывистую военную речь: — Наручники. Зафиксируйте её на носилках, передайте местным безопасникам — они знают, что делать с крысой.

— Но! — Диего поднял руку, показывая на свою знакомую, с которой он всю дорогу флиртовал.

— Пацан, ты чего, не понял, что ли? — Один из космопехов усмехнулся сквозь забрало шлема. — Корпораты, небось, опять своих роботов тестируют: смогут ли они просочиться сквозь нас.

Похоже, что здесь, наверху, такое было в порядке вещей, потому что удивились только мы и гражданские специалисты, которые и вовсе стояли с открытыми ртами. Кто-то, похоже, собирался исторгнуть наружу свой обед.

— Спокойствие! Это андроид, — тут же прояснил ситуацию майор. — Вы можете видеть, что нигде нет ни следа крови. Просто шпион, которого пытаются внедрить к нам. Сохраняем спокойствие.

Все вытянули шеи.

— Пацан. — Скопировав интонацию своего подчинённого, майор повернулся к Диего. — Ты что, собрался оставить своих друзей тут только вдвоём?

— Нет, — Диего ошарашенно уставился на старшего безопасника, замотав головой.

— Тогда не задавай дурацких вопросов. Здесь это вполне обычное дело. Промышленный и прочий шпионаж — вот почему мы вас здесь встречаем. Сейчас придёт ваш командир.

И майор не обманул: пневмодвери издали шипящий звук, отъезжая в сторону, и мы увидели…

— Лю?

— Вэньцзе?

— Староста?!

Мы все трое удивлённо уставились на нашего нелюбителя выступать перед большой незнакомой аудиторией.

Похоже, что и здесь лишние люди его несколько смущали. Так себе черта для командира, если честно, но руководству виднее. К тому же я сам видел, как Лю собрался в критический момент и сделал всё в лучшем виде. Так что осуждать кого-то я не вправе.

— Лебедев, Сальваторе, Кодзима. Лейтенанты. Рад приветствовать вас. Моя задача — всё вам показать, ввести в курс дела и сопроводить на борт «Горизонта».

Глянув на нашивки Вэньцзе, я тут же всё понял. Мы все получили одинаковые звания. А он нет. У него красовались три звёздочки на патче слева — значит, он у нас старший лейтенант. Видимо, это тоже было в приказе о назначении.

— Старший лейтенант, командир. — Я подобрался.

Просто будь мы одни, я бы, может, и спросил, чего у Лю… Но когда тебя буравит взглядом майор-безопасник — это удовольствие ниже среднего. Да и рядовой состав был здесь же. Не проявлять же неуважение к Лю в их присутствии. Мало ли как это повлияет на его авторитет среди команды.

А мои друзья, видя, что я серьёзно на всё реагирую, тоже отдали устаревшее воинское привествие, которе по какой-то причине ешё не вышло из моды, и вытянулись по струнке. Даже Диего. Правда, боюсь, что на него большее впечатление произвело задержание «Светланы». У меня оно тоже не укладывалось в голове. Больше походило на какой-то цирк, устроенный специально для нас. Я бы так и думал, если бы не куча гражданских, которые теперь жались ближе к стенам, подальше от безопасников.

— Вольно, — немного облегчённо выдохнул Вэньцзе.

— Есть, — ответил я, как положено. — Разрешите вопрос.

— Конечно, — Лю даже улыбнулся. — Можно как старому другу.

— Хорошо. И какого чёрта здесь происходит? Как ты тут оказался?

Вэньцзе моргнул от напора, но улыбаться не перестал. Ему, видимо, было смешно. Или хотя бы весело. И я был рад за него как никогда.

— Идёмте, господа. — Вместо ответа новоиспечённый командир кивнул на дверь. — Расскажу по дороге. Только скафы наденьте. А то тут бывает прохладно. В космосе.

Он подождал, пока мы облачились в теперь уже свою униформу, сделанную специально для каждого из нас. Даже наши патчи соответствовали. Я с удовлетворением заметил, что личный номер, присвоенный ещё на первом курсе академии, тоже был на своём месте.

И мы пошли. В основном спускались вниз по лестницам, в сторону пристыкованного крейсера. Где-то шли бесконечными коридорами, наполненными людьми и человекоподобными роботами. Но везде у стен, как правило, стояли грузы, которые нельзя напечатать. В основном это были электроника и питательные смеси для пищевых фабрикаторов, или, проще говоря, пищевиков, а также материалы для заводских фаберов. Сейчас и наша одежда изготавливалась на них путём печати. В космосе это особенно удобно и практично. Хотя я знаю, что ещё несколько лет назад были профессии, связанные с производством тканей. Как странно такое себе представлять. А двести лет назад, как нам рассказывали, только изобрели смарты. Звучало настолько неправдоподобно, словно фантастика.

По дороге Лю, как и обещал, попытался ответить на интересующие нас вопросы.

— Я и сам не ожидал вас здесь увидеть! Не смотрите на меня так. Узнал, только когда капитан вызвал меня к себе и попросил ввести вас в курс дела.

— Так ты теперь командир звена? — Кодзима кивнул на правую сторону скафа Лю, где был патч с надписью «Л-2» и двумя полосками, означающими должность командира группы.

— Да. — Он неосознанно дотронулся до этого патча на правой стороне груди. — Командир второго звена.

Саске промолчал, но, видимо, он просто поинтересовался для порядка, потому что знаки отличия и так были видны.

— И мы теперь в твоём звене? — Я решил продолжить разговор, так и не дождавшись следующего вопроса Кодзимы.

— Нет, не все… — замялся Лю. — Только ты. Ты у меня пилот-оператор.

— Я?

— Да, но пойми, я не назначал лётные группы. Я понимаю, что ты предпочёл бы летать с ребятами.

«Ребята» переглянулись.

— Вообще-то, довольно логично, — наконец подал голос Диего, видимо уже отойдя от шока прибытия на «Аматерасу». — На лётной практике вы и были в одном звене. Ничего удивительного, что вас поставили вместе.

— Я тоже так думаю. А мы летали с Диего. Поэтому и сейчас, наверное, будем. — Саске утвердительно кивнул.

— Вэньцзе. — Я остановил его, положив руку на плечо. — Я рад, что мы снова будем летать. Парни тоже. Это же здорово, ребята! Правда? Почти ничего не поменялось.

Саске сдержанно кивнул, позволив себе лишь немного улыбнуться, а Диего подскочил на месте, ударившись шлемом о невысокий потолок помещения, напоминающего склад.

— Ай! — Диего медленно опустился на пол пятой точкой под всеобщий гогот, но его это совершенно не смутило: он продолжал улыбаться. — Мы снова вместе, ребята! Это же главное? Ура!

Уже аккуратнее, пользуясь магнитами, аргентинец встал, сгрёб нас в кучу могучими руками и сдавил в объятиях.

— И ещё Мэйлин, — пискнул Лю, пытаясь освободиться.

Диего странно уставился на старосту.

— Чжао тоже здесь?

— Да. Я узнал это в тот день, когда пришёл на посадку в климбер.

— Вот уж точно тесен мир. — Диего хотел почесать макушку, но рука упёрлась в шлем. — Так ведь нужно это отметить. У нас же тут полкурса собралось.

— Что отметить? — холодно отозвался Саске.

— Воссоединение, — наивно пожал плечами Диего.

— Я всегда поражался, откуда в тебе столько неуёмной энергии, Сальваторе. И до сих пор переживаю, смогу ли я с ней совладать. А ещё у меня вопрос к нашему командиру звена. — Саске повернулся к нему, пристально уставившись. Напряжение в его взгляде чувствовалось даже через прозрачное забрало шлема. — Почему ты нас ведёшь этой дорогой? Я уже подключился к местной сети, и она уверена, что данный маршрут неэффективен.

— Да, извините, я не сказал вам. Мне просто захотелось показать вам это. С диспетчером я договорился. — Вэньцзе указал рукой на шлюз, который, очевидно, использовался для погрузочно-разгрузочных работ на пристыкованном шаттле.

Мы переглянулись, но я, кажется, понял, что хотел этим сказать мой новоиспечённый командир.

Мы сгрудились в шлюзе, подождали откачки воздуха и, когда наружная дверь разъехалась в абсолютной тишине, пристегнувшись страховочными фалами к поручню, вышли наружу. От зрелища перехватывало дух. А когда я уставился наверх, то невольно улыбнулся. Теперь наверху, через бескрайнюю пустоту, я мог увидеть нашу планету без всяких безопасных кабин климбера. Она казалась такой маленькой и беззащитной, что я невольно забыл, какими же маленькими мы сами были в той бесконечной пустоте.

— Видите? — произнёс наконец Лю по радиосвязи.

Я даже отвечать ничего не стал. Никто не стал. Мы просто стояли там ещё минут десять, пока наши скафы, не предназначенные для длительного нахождения вне атмосферы, не предупредили своих владельцев о том, что пора бы закругляться.

Но этот день я запомнил на всю жизнь.

Глава 5. Горизонт

Наконец мы спустились на нужный уровень. Хотя если бы кто-то вздумал наблюдать за нами с матушки Земли, то мы скорее поднялись.

— Сюда, — указал рукой Лю. — Мы уже почти на месте.

Пройдя последний шлюз, мы оказались в помещении галереи. Возможно, оно предназначалось для того, чтобы провожать суда или осматривать внешние повреждения, если таковые будут иметься, но для нас это была просто невероятная картина. Разумеется, никто не установил бы на станции прозрачные иллюминаторы многометровой длины. Просто стены и потолок представляли собой огромную голографическую проекцию судна, пришвартованного к стапелям, транслируемую сюда в реальном времени. Правда, даже если бы трансляция по какой-то причине перестала проецироваться на окружающее пространство, искусственный интеллект, управляющий помещением, всё равно транслировал бы её в нейроинтерфейс или линзы. Главное, чтобы они были надеты. При необходимости можно было управлять изображением, вызывая интерфейс, который немедленно появлялся при прикосновении.

— Какая громадина, — наконец первым выдавил Диего.

— Действительно. — Таким удивлённым Саске я ещё не видел. — Конечно, изучать это на учебных стендах и видеть вживую — две совершенно разные вещи.

— Вживую? — Диего удивлённо уставился на приятеля. — Ты чего, Кодзима? Это же изображение с внешних камер. Детализированное, коне…

— Я это знаю, — немедленно перебил он аргентинца. — Ты не мог бы просто смотреть?

А посмотреть было на что. Разглядывая «Горизонт», я поймал себя на мысли, что эта штука вообще не похожа на звездолёты из фильмов. Никакого тебе обтекаемого корпуса или, скажем, красивых обводов, как в нейроигре, которую проходил Саске. Ничего такого. Просто колоссальных размеров конструкция, похожая на раму с приделанными к ней в неожиданных местах различного вида штуковинами.

— Эй, эй, видите?! — Кодзима указал куда-то в центр. — Это похоже на баки водорода. Да они же занимают большую часть конструкции! Я читал, что научные крейсеры имеют на борту от четырнадцати до тридцати тысяч тонн только водорода. Вы только представьте себе, куда можно долететь с таким количеством! Мы явно не задержимся у Земли. А это? Это же наши истребители! Из-за того, что они работают на ядерных реакторах, они пристыкованы снаружи в целях безопасности. А это… Это…

— Кодзима, я тебя не узнаю. — На этот раз настала очередь удивляться Диего. — И куда делся наш суперскупой на чувства японец? Ты что, тоже шпион? А ещё меня попросил просто смотреть.

— О нет. — Казалось, Саске смутился. — Просто я грезил кораблями дальнего космоса с самого детства. Мне снилось, что я пролетаю сквозь кольца Сатурна или вижу на расстоянии вытянутой руки грозное око Юпитера. Это как исполнение мечты, понимаете?

Мы все его прекрасно понимали. Когда я впервые ощутил, что хочу заниматься именно этим? Наверное, тоже в детстве — точнее, я уже и не скажу. Мне тоже снились те же вещи, что и Кодзиме. Наверное, все мы здесь были в какой-то мере романтиками, раз оказались на «Аматэрасу».

— А где у него перед? — Диего рассматривал металлическую ферму с прикреплёнными к ней конструкциями то с одной, то с другой стороны.

— Перед? — подал голос, молчавший до этого Лю. Видимо, он наслаждался произведённым эффектом.

— Ну да. Он же должен лететь чем-то вперёд? Я, если честно, не слишком хорошо помню устройство всяких здоровенных штук. Как говорила моя мама: «Диего, не держи хлам в голове». Поэтому стоит только сдать зачёт, как я тут же всё ненужное выкидывал оттуда. — Аргентинец простодушно развёл руками.

— И с этим человеком вы меня хотите поставить в одно звено? — Саске тяжело вздохнул.

Правда, скорбь его длилась недолго, потому что после слов Диего мы все разразились смехом как один. Правда, потом всё же объяснили ему, что огромные радиаторы находятся в хвосте, так что он может легко его найти.

Мы бы стояли, глазели и дальше, но Лю повёл нас внутрь через герморукав, присоединённый к звездолёту. На входе в него также стояли космопехи с гауссами наперевес. Один из них недовольно посмотрел на нас и сказал, что майор уже спрашивал о том, куда мы подевались. Вэньцзе кивнул, не проявив никакого интереса.

— Эй, послушай. — Я тронул Лю за плечо, когда мы оказались на достаточном расстоянии. — Почему майор из СБ задаёт столько вопросов лётчикам? Разве у нас не своя работа?

— И да, и нет. Здесь свои порядки, лейтенант, — ответил Вэньцзе, нахмурившись. — У СБ существует множество полномочий, о которых даже я не догадываюсь. Просто поверь, что выгоднее с ним сотрудничать, чем нажить себе такого врага.

— Тогда почему ты ничего не ответил космопеху? — удивился Диего. — Передал бы этому майору что-нибудь через него.

— Думаю, что, как только мы миновали внешний пост, ему уже и так обо всём доложили, — Лю усмехнулся. — Я тут всего на день дольше вас, а уже понял, что ничего не делается без ведома главы службы безопасности.

— М-да… Ну и порядки, — поёжился Сальваторе.

— Я думаю, всё дело в том, что сказал нам майор, когда мы только вышли из климбера. — Саске сделал задумчивое лицо. — Помните, как он выдал: «У нас здесь война»? Что бы он ни имел в виду, думаю, он не шутил.

Все замолчали, переваривая услышанное. Мне тоже теперь фраза, сказанная вскользь, не казалась такой пустой, как в самом начале. Правда, после некоторого раздумья молчание нарушил Диего:

— Ну ты скажешь тоже, Саске. Ха!

Аргентинец посмеялся. А вот мне было не смешно. Думаю, что не мне одному.

Внутрь звездолёта нас пропустили без проблем. Благодаря мизерному весу мы спланировали на пол отсека приёмки грузов звездолёта.

Вокруг нас было довольно оживлённо. Туда-сюда сновали гражданские с патчами логистической службы. Они двигали грузы, о чём-то говорили, создавая суету при входе на «Горизонт».

Один из них, у которого, помимо нашивок логиста, присутствовал патч начальника их службы, коротко кивнул Лю, мельком нас оглядев. Правда, разговора не получилось, потому что он тут же вернулся к выполнению своих обязанностей.

Здесь я практически в упор столкнулся с довольно новой моделью робота. Хотя что-то подобное уже называли синтом. Я сначала принял его за одного из работников логистики, но потом увидел отметину на лысом затылке, куда, видимо, подключалась зарядка. Всё же такие модели оставались достаточно дорогими и у нас дома не слишком распространёнными. Сразу было видно, что ВКС ни на чём не экономит. Особенно когда дело касалось кораблей.

А тем временем Вэньцзе, не задерживаясь, повёл нас куда-то дальше, судя по направлению, в сторону носа корабля. Но это было логично, потому что жилые отсеки и наши рабочие места должны были располагаться именно там. Однако туда мы не попали, остановившись перед несколькими шлюзовыми дверьми.

— Наша остановка. — Лю обернулся к нам, наконец отщёлкнув шлем от скафандра.

— Да? — Диего повертел головой, не понимая, куда он нас привёл.

— Да вот же. — Саске указал рукой, наблюдая за тщетными попытками Диего найти нужную.

— Врач? — Аргентинец будто удивился. Хотя, зная Диего, он мог и придуриваться, чтобы сконцентрировать на себе как можно больше внимания. — Но я здоров.

— Все вновь прибывшие должны пройти медицинское освидетельствование, — вздохнул Лю, который явно не понял, что Сальваторе пытается пошутить. — Вчера его проходил я. Теперь ваша очередь.

— Ой, да понятно. — Диего махнул рукой. — Надеюсь, там красивая девушка?

Дверь отсека тут же отъехала в сторону с негромким шипением. На пороге действительно стояла девушка. Хотя для нас, желторотых юнцов, скорее женщина, немного за тридцать. На ней была форма ВКС по типу нашей, только значилась она как медик, гражданский специалист и начальник службы. А ещё на нашивке была надпись МЕД-1. Перед нами точно был начальник медицинской службы.

— И кого же это к нам принесло? — буквально с порога начала она. — Неужто пожаловали новые пилоты?

Диего аж присвистнул. Врач подняла бровь. Мне стало настолько за него неудобно, что я просто не сдержался и пнул приятеля по ноге.

— А-а-у! — тут же выдал он, не оставшись в долгу. — Доктор, мне нужна медицинская помощь! Я пострадал за нашу с вами любовь.

— Понятно. В таком случае у меня есть самый большой укол, который я немедленно вам поставлю, уважаемый пилот. Но должна предупредить, что у него имеются крайне негативные побочные эффекты.

Тут уж Диего не нашёлся что ответить.

— Простите, — пробормотал он, посмотрев куда-то в пол.

Но как только доктор отвернулась, он тут же изобразил не самый культурный жест озабоченного самца, за что его пнул по ноге уже Кодзима. Я только усмехнулся, направившись внутрь следом за доктором.

— Заходим, ребята. — Она помахала нам рукой, пропуская вперёд. — Старший лейтенант, я скину уведомление на смарт. Можешь пока быть свободным. Потом покажу им, где находятся тренажёры, так что не волнуйся. Это надолго. Давайте-давайте. Чего так медленно, солдаты? Или вы, пока ехали в климбере, двигаться разучились? Ничего, скоро я вас снова научу.

Когда дверь в кабинет с шипением закрылась, доктор подошла к столу и села за него таким отработанным движением, что я просто поразился. Она действительно очень хорошо умела ходить в магнитах. Никакой неуклюжести, как у нас, даже близко не было. Обстановка в кабинете скорее напоминала научную лабораторию, но всё же казалась довольно уютной. Серые стены почти успокаивали. В углу находилась складная койка, которая сейчас была пристёгнута к стене, а возле стола — большое окно в лабораторию, где кто-то выполнял какие-то тесты. Вряд ли он нас видел. Тут и там виднелись растения, очевидно, предназначенные для комфорта пациентов. Когда доктор села, она за секунду активировала голографический монитор на столе.

— Итак. Меня зовут доктор Элина Восс. Я начальник корабельной медицинской службы. Вы можете найти меня в этом кабинете в любое время. Если вдруг по какой-то причине вы не найдёте меня здесь, то непременно обратитесь к моему заместителю, доктору Амине Бенсаид. Она может быть как здесь, так и у себя в кабинете. Проще всего, конечно, связаться с нами через ваши смарты.

Она активировала свой смарт и сделала жест рукой, который расшифровывался для него как «передача данных». Мне немедленно пришло уведомление о получении нового файла. Подозреваю, что ребятам тоже. Я пока решил не просматривать его, чтобы не пропустить ничего важного.

— Я переправила вам данные, которые позволяют связаться со всеми дежурящими членами медицинской бригады. Наше крыло не столь многочисленно: всего оно состоит из трёх смен. Думаю, что со всеми со временем вы познакомитесь и без моего участия. Всего в моём подчинении двенадцать человек. Это не считая роботов, с которыми, конечно, я вам знакомиться не советую, потому что, если до этого дошло дело, скорее всего, всё плохо. — Она позволила себе лёгкую улыбку. — Что касается медицинского осмотра, то я думаю провести его прямо сейчас, а потом немного показать вам то, чем я заведую. Просто потому, что центрифуги для создания полноценной «искусственной гравитации» на борту тоже входят в моё ведомство.

— На борту есть гравитация? — Брови Саске поползли вверх.

— Конечно же нет. — Доктор ещё раз слегка улыбнулась. — Для удобства мы просто её так называем. Кто-то говорит «сила тяжести». Но и это неверный термин. Я использую эти слова, чтобы вам было понятнее. Вообще, среди экипажа закрепилось понятие «искусственной тяжести» или просто «тяжести». Поэтому не удивляйтесь, если услышите это слово в данном контексте. Она нужна, чтобы поддерживать ваши мышцы и кости в тонусе, не позволяя им расслабляться. Я знаю, что вы прошли необходимые модификации для защиты вашего генома от радиации и раковых образований, а также для сохранения мышц и костей в условиях низкой гравитации. Но это, к сожалению, лишь полумеры, которые позволяют оттянуть неизбежное. Поэтому к вашим спортивным тренировкам я прошу отнестись со всей тщательностью и серьёзностью, и тогда, когда наступит время возвращаться на Землю, вам потребуется лишь небольшой период адаптации, а не инвалидность. Я понятно выражаюсь?

Я украдкой взглянул на парней. Они выглядели такими же сосредоточенными, как и я. Доктор вообще производила впечатление лектора из Академии. Не удивлюсь, если она туда и метила. Потому что объяснять она точно умела.

— Попрошу повнимательнее. — Я даже вздрогнул, поняв, что обращаются ко мне.

В следующие полчаса мы сдали кровь, разделись до нижнего белья, на кой-то чёрт даже зрение наше она умудрилась проверить. Уж не знаю, зачем делать то же самое, что и перед нашим выпуском, но, видимо, для этого были какие-то причины. Надевать скафы снова мы не стали. Они вообще складывались до крайне удобного прямоугольника с лямками, к которому просто цеплялся шлем, что позволяло накинуть их на спину, будто рюкзаки.

Центрифуги мы, безусловно, изучали, но как они выглядят вживую, я узнал только сейчас. Каждая из них разгонялась до скорости, имитирующей для пользователя полный один джи. И уже при его достижении необходимо было заниматься на тренажёрах, расположенных прямо в кольце. Мы даже взгромоздились на них, и доктор запустила программу тренировок. Весьма показательную, к слову. По крайней мере, я всем телом прочувствовал, что пропустил приличную часть физической подготовки, пока мы поднимались наверх. Хоть она и не включала сначала полную мощность.

Всего в медицинском отсеке находилось четыре центрифуги по двенадцать метров в диаметре. На каждой располагалось по четыре полноценных тренажёра для тренировки всего тела. А ещё были установки и поменьше, где проходили индивидуальные занятия — по медицинским показаниям, как она сказала. Мучила она нас ровно один час. Причём интерфейс всё время услужливо подсказывал, когда нужно было сменить упражнение. При этом доктор регистрировала какие-то одной ей известные параметры. Когда она наконец нас отпустила и отправила в душевые кабины, я думал, что этот ад никогда не закончится.

На выходе нас снова встретил Лю.

— Ну что, друзья. Я разведу вас по каютам. По идее, я могу скинуть вам навигатор для нейронки, но непонятно, в какие вахты мы с вами попадём, поэтому хочу прогуляться лично. — Вэньцзе улыбнулся, демонстрируя идеально ровные зубы.

— Слушай, а эта докторша всегда такая горячая штука? Я бы с ней покрутился в центрифуге. — Диего, хоть и выглядел изрядно уставшим, но всё равно изображал из себя мачо.

— Доктор Восс? — зачем-то уточнил мой командир звена. — Так она же синт.

— Синт? — взвился Сальваторе. — А ведь не скажешь, такая красотка!

Дверь при его словах отползла в сторону.

— Вы бы хотя бы за пару переборок отошли, пилот Сальваторе! — После её слов дверь снова закрылась.

— Слух как у летучей мыши, — прошептал Диего так, чтобы слышали только мы.

— Я по-прежнему прекрасно слышу вас, — раздался голос доктора уже из-за двери.

Мы все переглянулись и быстренько отправились за Лю, потому как никто из нас, разумеется, не возражал против того, чтобы побыть в одиночестве, тишине и спокойствии.

Оказавшись у себя в каюте, я первым делом проверил все ящики. Они были пусты, но логисты уже успели доставить сюда мои вещи. Возле стены располагалось кресло с ремнями безопасности. Как и в климбере, ремни были даже на койке. Раскладной рабочий стол располагался рядом с этим же креслом, у которого, к слову, имелась специальная подставка — правда, не для того, чтобы ставить на неё ноги. Зато за подставку очень удобно было цепляться ими, чтобы усесться поудобнее и закрепиться.

В каюте были встроенные шкафы и, о чудо, настоящий монитор, который, видимо, должен был заменить иллюминатор, поэтому тоже встраивался в стену. С помощью линз я немного повыбирал изображение, остановившись на зелёном хвойном лесу. У меня даже сложилось впечатление, что им запахло прямо в комнате. Хотя ничего удивительного. Модуль ИИ подстроился под него и решил, что я скучаю не только по визуальному изображению леса, но и по его запаху. Нормально так. Мне нравится.

Я уже собрался было начать раскладывать вещи, закрепляя их специальными сетками внутри, но неожиданно увидел, как мигнул зелёный конверт в углу зрения. Письмо? Я подумал, что это по поводу вахт. Я смахнул изображение на монитор-иллюминатор в стене. Но на поверку оказалось…

— Охаё! А может, коничи-ва? Или конбан-ва? — Нарико нарочито весело подняла руку, находясь в нашей комнате общежития.

— Я не знаю точно, когда ты это посмотришь, я просто запрограммировала ИИ, чтобы он отослал тебе сообщение, когда будет точно известно, что ты прибыл на место службы. Не хотела мешать тебе до этого. — Я улыбнулся. Всё-таки видеть свою девушку в привычной обстановке — дорогого стоило.

— У нас скоро начнётся учёба. Я решила слетать домой, поработать там пару месяцев до этого. Повидаться с семьёй. Я их очень давно не видела. Младший брат скоро закончит школу. Мы всегда дрались, когда я была маленькой. А сейчас он уже выше меня. Вот будет интересно. Я надеюсь, что и ты мне тоже напишешь. Я уже скучаю. Пока. И передавай привет твоим глупым друзьям! Я случайно узнала, что служить вы будете все вместе. Ваш куратор обсуждал это с ректором. Правда, они были этим почему-то обеспокоены. «Слишком много истребительных звеньев». Надеюсь, у тебя всё хорошо. Люблю. — Она послала воздушный поцелуй в камеру, и изображение пропало.

Первый раз ведь сказала, что любит. Мне было приятно, но похвастаться тем же я не мог. Но и винить себя за это тоже было глупо. Мы не во состоянии полностью управлять своей жизнью. Это уж точно.

Пока я в третий раз смотрел видео, которое прислала мне Нарико, и думал, что ей ответить, неожиданно в углу зрения возник ещё один значок. Странно, вот уж точно больше некому мне отправлять сообщения. Мои друзья, особенно Диего, уж наверняка спят. Я открыл его и в появившемся в полупрозрачном окне дополненной реальности увидел Наташу.

Это было настолько неожиданно, что я даже подскочил и больно ударился, не рассчитав свою силу. М-да уж. Сразу к тяжести не привыкнешь, конечно. Я сначала поколебался, но решил, что глупо будет даже не посмотреть сообщение.

— Привет, героям! — Наташа улыбалась, как тогда, после выпускного, — сердце пропустило удар. — Поздравляю! Видишь ли, я пишу тебе не случайно, просто теперь имею доступ к всякого рода секретикам.

Она поднесла ладошку ко рту и прошептала последние слова. А потом заговорщически подмигнула. Я снова улыбнулся, но совсем по-другому, не так, как с Нарико.

Глава 6. Второе звено.

Проснулся я несколько дезориентированным.

Вчера, пока я возился с ответами девушкам, незаметно настало время ложиться спать. Я знал, что остальные организационные мероприятия будут только на следующий день. Сегодня же, судя по всему, ожидались отстыковка, наше официальное распределение и назначение. Не то чтобы я испытывал большое волнение по этому поводу, но всё же, проснувшись, немедленно об этом задумался, потому что до этого было как-то некогда. Ещё бы: столько всего произошло буквально за один день.

Уже как член экипажа, я подключился к общей сети и запросил у ИИ корабля статус.

— Предполётная готовность, — мягким голосом сообщила система корабля, даже не пытаясь имитировать человеческие интонации. — Рекомендуется привести себя в порядок перед отправлением. Во время манёвров будет запрещено двигаться и совершать гигиенические процедуры. Для установления очередности вашей вахты необходимо будет явиться в зал совещаний после старта. Сейчас вахту несут старшие офицеры корабля. На мостике капитан первого ранга Окафор — командир корабля. Пожалуйста, сдайте свою грязную одежду в специальный отсек в ванной комнате справа от зеркала. Завтра в это же время она будет ждать вас в шкафу. Остались ли у пользователя ИЛ-1317946.4 какие-нибудь интересующие его вопросы, или же я ответила на все из них?

Смотри-ка, даже мой айдишник система уже знает. Вот только если я сдам вещи, то где же возьму новые? В Академии дополнительного комплекта формы у нас не было. Только если она становилась не по размеру, выдавали новую. Но такое случалось редко, да и стирали её, как правило, в те дни, когда не было занятий. Что характерно, самостоятельно, без роботов и прочего. Возможно, подобное было частью воспитательной работы преподавательского состава.

Пока я думал, откуда ИИ знает о моих потребностях, открыл шкаф и обомлел. Мало того что в нём появился новый комплект формы и обуви, в ящиках пониже лежали нижнее бельё, носки и прочие нужные вещи. Похоже, пока я спал, на собственных фаберах научного крейсера «Горизонт событий» изготовили вещи специально под меня. Я даже немного растерялся, раздумывая, куда теперь девать то, что привёз с собой. Но, решив особо не заморачиваться, просто скидал всё на свободные полки.

Закончив все процедуры, которые советовал интеллект корабля, я пристегнулся к креслу в ожидании отстыковки. Судя по расписанию, она должна была произойти через десять минут, в девять утра по корабельному времени. Никто из моих приятелей пока со мной не связался, но я их прекрасно понимал. Иногда хочется побыть одному, чтобы понять, что же теперь тебя окружает. Может, кому-то нужно погрустить или, наоборот, порадоваться, чтобы принять действительность. Или, как мне, занять себя бытовыми вещами.

Наконец я почувствовал, что… Нет, не было никакого толчка. Просто ощущение тяжести, направленной к полу, куда-то пропало. Вестибулярный аппарат не сразу понял, откуда теперь ждать нагрузки. Монитор-иллюминатор мигнул и без моего запроса стал транслировать картинку отстыковки и плавного маневрирования нашей практически полукилометровой махины.

Я дал несколько голосовых команд и обнаружил, что могу выбирать угол обзора, точку наблюдения и даже смотреть на происходящее со станции с помощью её оптики.

Весь испещрённый технологическими отверстиями и надстройками сигарообразный объект медленно отделился от уродливой конструкции, надёжно соединённой с Землёй лентами климберов. Я почувствовал вибрацию через подлокотник кресла, и расположенные ближе к двигателям радиаторы начали раскрываться, расползаясь в разные стороны. По всему помещению будто пошла мелкая дрожь — возможно, потому что система выводила термоядерный реактор с дежурной на маршевую мощность, оставляя резервные ядерные реакторы в режиме ожидания. Я вчера перед сном немного полистал спецификации корабля, чтобы понять, куда же нас занесло, и узнал, что, несмотря на статус научного судна, «Горизонт событий» всё же обладал немалой огневой мощью. Энергии одного снаряда главного калибра хватило бы, чтобы уничтожить небольшую горнодобывающую станцию на астероиде или сильно повредить защищённый объект на поверхности планеты. При точном попадании койлган мог вывести из строя крейсер или даже более крупное военное судно, но попасть из гаусс-пушки в относительно небольшой подвижный объект на огромном расстоянии — та ещё задача. Поэтому тут скорее в дело пойдут ракеты, истребители и дроны, нежели прямая кинетика.

Все эти орудия были наследием Первой войны Пояса — космического корпоративного конфликта, как его теперь называли в учебниках истории. Тогда, в 2100 году, японская корпорация «Кобаяши», разработавшая новую технологию космического лифта, сцепилась с «Нортстар» из-за огромного куска льда в поясе Койпера, обнаруженного ещё в 2091 году. «Нортстар» первой исследовала объект и назвала его «Кассандрой». Японцы же первыми пригнали буксиры и начали менять его орбиту, но тут в дело вступили юристы. Пока в судах на Земле шла нешуточная делёжка ещё никому не принадлежавшего имущества, в феврале 2100 года в космосе началась настоящая бойня, продолжавшаяся до октября. Дроны и грузовые суда, оснащённые промышленными лазерами и рельсотронами, начали палить друг в друга; под удар попали станции и поселения. И только вмешательство объединённых сил Земли, Марса и независимых поселений сумело поставить точку в конфликте. Ключевую роль сыграл спасательный крейсер «Рубеж» под командованием капитана первого ранга Михаила Арсеньева, спешно переоборудованный в военное судно. Ну и заморозка счетов вместе с остальными экономическими мерами.

Тогда же, в 2100 году, при участии Арсеньева была учреждена Московская академия ВКС, а вместе с ней — межпланетные суды и система регулирования тяжёлого оружия в космосе. И, к счастью, с тех пор мы только и делали, что патрулировали космос, надеясь, что так и останется впредь.

На мониторе магнитные кольца, защищающие нас от радиации, на мгновение вспыхнули голубыми линиями: интерфейс обозначил выход системы на рабочий режим. Научный крейсер «Горизонт событий», выбрасывая рабочее тело в космос, манёвровыми двигателями отходил подальше от «Аматэрасу». Я наблюдал за ним со станции, пока была такая возможность. Потом, когда крейсер превратился в едва различимую точку, монитор автоматически переключился на бортовые камеры научного судна. Я поочерёдно переключался между ними, надеясь запомнить все возможные детали.

— До запуска главных двигателей и выхода на рабочую траекторию осталось двадцать минут. Прошу всех, кто не участвует в несении вахты, оставаться на своих местах и ждать распоряжений вышестоящих офицеров. — Голос ИИ всё так же оставался бесстрастным.

Наконец я почувствовал, что кресло ощутимо упёрлось в спину. И дело было вовсе не в ремнях безопасности. Да, ускорение было относительно небольшим — три сотых джи, но этого хватало, чтобы вода удерживалась в стакане, а у предметов появился пусть небольшой, но вес. Насколько я понял из полётного задания, мы следовали на Марс, а уже после — на одну из станций Пояса.

Неожиданно динамики заработали:

— Говорит капитан. Всем новичкам собраться в зале заседаний.

— Вот тут уже начинается моя работа. — Я улыбнулся своим мыслям.

Все маршруты в крейсере услужливо подсвечивал ИИ через «реал», или «реалм», как его порой называли — дополненную реальность. Поэтому я легко нашёл в хитросплетениях кают и переборок нужное место. Я прибыл одним из первых и не упустил возможность познакомиться с нашим кэпом. Он оказался поджарым темнокожим человеком лет сорока на вид. Хотя сейчас, с генными модификациями, точный возраст порой было трудно угадать.

— А-а-а! Русский! — Капитан схватил меня за руку, тряся её так, что я боялся удариться головой о потолок, если ботинки отклеятся от пола. — Я сам учился в росском кластере! Хорошее было время! Самая легендарная академия. Вот это уж точно! И все мои новички — ну, почти все; пилоты точно — выпускники из этого сегмента. Я рад!

Его невероятно белые зубы контрастировали с чёрной кожей, а он при этом не переставал улыбаться. К слову, по-русски он говорил очень хорошо и без акцента. Лишь делал небольшие ошибки. И то, наверное, потому, что знал несколько языков.

— Сейчас я вас познакомлю со старшими офицерами корабля, — продолжал он с той же ослепительной улыбкой. — И с командиром лётной группы. А может, правильнее сказать «командиршей»?

Но тут его прервали.

— Чинеду! — К капитану сзади резко подошла девушка индийской внешности и хлопнула его по плечу.

При всей своей браваде и высоком звании капитан по какой-то причине втянул голову в плечи.

— Аша! — уже не так радостно заулыбался командир крейсера.

— Я же просила называть меня капитаном третьего ранга Раман, когда мы находимся рядом с младшими по званию! Ты вообще умеешь нормально общаться с подчинёнными?

— Ха-ха. Кстати, познакомьтесь, лейтенант. Это и есть командир вашей лётной группы — Аша Раман, статус: «Лётный-ноль».

Я на всякий случай вытянулся в струнку, но из-за слабой тяжести меня качнуло, и вместо стойки «смирно» получилась какая-то полусогнутая поза. Раман отреагировала своеобразно: просто рассмеялась и совершенно панибратски хлопнула по плечу и меня, как только что проделала со своим командиром. От этого моя поза только ухудшилась.

— Вольно, лейтенант! — Она стала серьёзной так же резко, как и развеселилась. — Занимайте место на трибунах. Тем более что все уже начинают подтягиваться.

Девушка резко развернулась, не потеряв, в отличие от меня, равновесия.

— Не обращайте внимания, Иван. — Чинеду посерьёзнел. — Я знаю, Аша порой ведёт себя так, будто ей всё равно на звания и условности, и она может казаться резковатой, но уверяю вас: в бою вы не встретите более компетентного, отважного и собранного специалиста.

— В бою? — Я пару раз моргнул, но капитан уже пошёл к трибунам, улыбаясь каждому встреченному члену экипажа. Он производил впечатление дружелюбного человека. Наверное, для командира научного крейсера это было нормально, решил я.

Диего и Саске появились перед самым началом. Я даже не удивился бы, если наш горячий друг снова заблудился. Я приметил и Мэйлин, которая вошла вместе с Вэньцзе. Мы кивнули друг другу, сев раздельно.

— Внимание всем! — Аша первой вышла на трибуну под молчаливое одобрение капитана.

Речь у неё была по-военному отрывистой и чёткой. Каждое слово она произносила приказным тоном. После себя она вызвала Лю и ещё двух командиров звеньев. Я слушал их вполуха. Не то чтобы мне было совершенно неинтересно, просто сказалась выработанная в Академии профдеформация: запоминать только то, что необходимо, и делать только то, что касается непосредственно тебя. Наконец очередь дошла до Лю, и тут я немного подобрался. Правда, ничего интересного он тоже не сказал, ограничившись общими формулировками. Я даже старался не зевать. Думаю, подобное настроение было у многих из нас в этом зале. Не стеснялся только Диего. Аргентинец, узнав, в какое крыло определили их с Саске, развалился на своём месте и издавал сонные звуки, даже не прикрывая рта, чем заслужил от японца несколько тычков, которые, думаю, были прекрасно заметны с трибуны. Прислушаться меня заставила только последняя часть:

— Сейчас вас ждёт вирт-тренинг. Для каждого назначено своё время. Прошу собраться в залах, указанных вашими руководителями.

Я даже подскочил. Не ожидал, что на каком-то научном судне нас так скоро отправят отрабатывать слаженность подразделения.

Мы поднялись на несколько палуб выше, ближе к носу корабля, где располагались медицинские центрифуги. Тут же, как оказалось, были и залы имитации полёта. Кто бы мог подумать, что эта посудина предполагала нечто подобное. Впрочем, за сегодняшний день я уже устал удивляться. Занятие вёл Лю. К счастью, не он один: вряд ли ему прежде доводилось проводить нечто подобное. С нами пошла сама Аша, чему я на самом деле не удивился.

Всего в нашем звене, включая самого Лю, оказалось четыре человека. Единственной, кого я видел впервые, была Мириам Диалло из Африканской Директории. Честно говоря, я на тот момент даже не удосужился узнать, где она училась: на всё давалось крайне мало времени. Мы только успели кивнуть друг другу, когда дошли до зала и настала наша с Чжао очередь забираться в имитаторы истребителей.

— Задание максимально простое. — Лю под пристальным взглядом нашего командира немного тушевался, посматривая на неё и, видимо, ожидая одобрения. Но при исполнении обязанностей Аша держалась и в самом деле крайне профессионально. — Установить контроль над вашими дронами и скоординировать действия в атаке. Задачу поняли?

Вэньцзе тоже изо всех сил старался не проявлять личной заинтересованности. Мне очень хотелось показать ему большой палец, чтобы он поменьше волновался, но всё-таки я понимал, что так делать не следовало. Если ему и так тяжело, то я только усугублю ситуацию. А ещё я неожиданно догадался, почему Диего оказался в другом звене: он бы точно так сделал. Сама эта мысль меня настолько развеселила, что я не смог сдержать улыбки и немедленно привлёк внимание к своей персоне.

— У вас вопрос, лейтенант? — отреагировала Раман быстрее, чем я успел стереть глупую ухмылку со своего лица.

— Никак нет! — Я тут же придал лицу серьёзное выражение, будто это могло спасти положение. Потому что понял, что попал.

— Старший лейтенант, проследите персонально за вашим пилотом, а то он, кажется, не понимает серьёзности ситуации.

Меня даже в пот бросило. И как я умудрился проколоться в такой ситуации? Держу пари: будь нас человек десять, никто бы ничего не заметил. Но наше звено насчитывало всего четверых, включая командира, так что рассчитывать, что я проскочу «как обычно», точно не следовало. И ведь сказала она это не мне, а Вэньцзе. Но так, чтобы я понял: следить будут персонально за мной.

Я незаметно вздохнул.

— Так точно, товарищ капитан третьего ранга! — выпалил Лю.

— Когда мы на вылете, зови меня Зеро. Такой позывной. Вам всем бы тоже выбрать. Потому как Эл-два-один — во-первых, длинно и неинтуитивно, а во-вторых, это тупо! — Она впервые улыбнулась с тех пор, как я увидел её рядом с капитаном корабля. — Вы же настоящие космические волки! Гроза космоса. Надо соответствовать.

— Так точно, Зеро!

— Так-то лучше. — Она снова посерьёзнела. — Ну давай, Иван. Удиви нас.

То, что она сразу же обратилась ко мне, вообще было неудивительно. Я вспомнил, что, когда мы летали возле Луны, да и вообще на любой практике до этого момента, выбирал один позывной — Лебедь. Ну да, не слишком-то оригинально. Зато понятно и просто. Никто даже не спрашивал, почему. А сейчас мне вдруг показалось, что капитан третьего ранга права. Мы — гроза космоса, чёрт побери! Значит, нужно придумать что-то мощное и оригинальное.

Думал я недолго.

— One. — Я решил, что это жутко оригинально. Руководитель ноль… А я первый.

Надёжнее плана и не придумаешь. Правда, Аша не разделила моей радости.

— Вот скажи мне, Лебедев: какие овощи ты любишь?

Вопрос был, конечно, с подвохом. Настоящие овощи сейчас стоили совершенно неприличных денег. И есть их мог разве что офицер космофлота. Даже в Академии нас в основном кормили из пищевых фабрикаторов, где смешивались витамины, клетчатка, микроэлементы в нужной консистенции, чтобы мы даже не задумывались о своём здоровье.

— Овощ? Я пробовал не так уж много овощей. Капуста? — Я решил уточнить вопрос максимально осторожно. Потому что не понимал, куда идёт дело.

— Ну вот, будешь Капуста, — одобрительно кивнула Аша с самым серьёзным видом.

— Но позвольте, капи…

— Следующий! — не дала она мне договорить.

— Дракон. — Лю явно вспомнил о своих корнях.

— Фантом, — сказала Чжао.

— Отлично, лейтенант! — Аша заулыбалась. Она посмотрела на Диалло: — Теперь вы, Диалло.

— Я буду Коброй. Всю Академию с этим позывным и летала, на гражданском транспорте, правда не прижилось, — ответила девушка хрипловатым голосом.

— Прекрасно. Теперь можете задавать свои вопросы.

Я подавленно молчал. Честно говоря, мне было стыдно перед капитаном третьего ранга за своё желание выделиться и вылезти вперёд. Она мне показалась довольно общительной и лояльной к дружеским подколам. Но, видимо, я просчитался.

— Разрешите обратиться? — Неожиданно Лю вытянулся по стойке смирно.

Аша кивнула.

— Капуста — не самое удобное слово.

— Да? — Аша прищурилась, будто пыталась разглядеть Вэньцзе внимательнее.

— Я предлагаю альтернативный вариант, — тут же выпалил Лю. — Кейл.

Губы нашего командира сами по себе поползли вверх.

— Кейл… Это ведь кудрявая капуста, старший лейтенант?

— Так точно, — серьёзно кивнул Лю.

— Пусть будет Кейл, я не против. Теперь приступайте.

Как только она отвернулась, Лю незаметно мне подмигнул. Я понял, что он сделал всё, что мог, чтобы отвести от меня позор. И был ему, конечно, благодарен, но… Не от всего сердца. Хотя английское слово явно лучше русского синонима.

Первыми были мы с Фантомом. Мэйлин лихо запрыгнула в капсулу, имитирующую кабину пилота, а я, всё ещё не слишком хорошо управляясь с магнитами, осторожно туда залез. Кабина управления в целом была типовой для космических истребителей. Несколько рычагов для аварийного управления, антиперегрузочное кресло с ремнями. И на этом всё: с виду больше ничего не было.

Когда я занял своё место, то из панели на подлокотнике вышел футляр. Я вытащил линзы, те, что мне подарила Нарико, и вставил военные образцы. Мир мгновенно преобразился. Голые стены тут же обзавелись мониторами дополненной реальности. Я увидел десятки параметров, смог смотреть за борт своего виртуального истребителя из любой его точки. Проверил все доступные системы и ахнул: майор СБ-1 был абсолютно прав. Потому что это была просто машина для уничтожения всего и вся. Конечно, разнести на части крейсер просто физически не выйдет, если я не возьму его на таран с максимальным ускорением. Но вот убить кучу людей вполне себе возможно. Чего стоит только один автокойлган. Подобные образцы вооружения на лунной базе изучались только теоретически, потому что истребители были оснащены только штатными ракетами. Я вообще не мог припомнить, чтобы эти штуки устанавливали на манёвренное судно. Ведь доктрина ВКС гласила, что самое главное — это сохранение и спасение человеческих жизней. Поэтому такого рода машины были оснащены скорее как спасательные. А ещё я наконец понял, зачем нас сразу со старта решили бросить на обучение.

— Задача: обезвредить рой дронов. Ваши виртуальные противники — давно несуществующая корпорация «Нортстар». Приготовились? Кейл? — Я вздрогнул, но ответил утвердительно. — Фантом? Начало симуляции.

Особо я не волновался. Например, потому что пилот был просто оператором. Всё за нас делал ИИ. На меня как на человека возлагали только муки выбора: стрелять или нет. Конечно, любой мог включиться в бой и попытаться управлять самостоятельно, к тому же подобный опыт у меня уже был…

И я, всё же, решил действовать. Во-первых, я отличный пилот. А во-вторых, уж очень хотелось показать капитану Раман, что я на что-то способен. Хотя, если подумать, мне просто не понравилось прозвище, которым она меня наградила.

Отдав управление истребителем искусственному интеллекту, я «переселился» на поискового дрона. Мэйлин, то есть уже «Фантом», была моей ведомой, поэтому, отдав приказ держать построение, я внимательно следил за сканирующими импульсами. Дроны в космосе могли передвигаться по-разному. И по тепловому следу их не всегда заметишь. Ведь выглядеть на радарах это могло как обычный булыжник. Если только не начнёт расходоваться рабочее тело. Но похоже, что мне повезло, потому что я сразу же засёк тепловой след среди обломков.

Я, словно акула, почуявшая добычу, крикнул Фантому в эфир:

— Это Кейл! У меня контакт!

Я переключился на истребитель и, выделив на интерфейсе своих дронов, выбрал самого ближайшего и направил того на угрозу. Я проследил, чтобы он запустил ракеты и… Он просто пропал. Будто просто перестал существовать. Переключившись на сканер, я смог опознать только обломки.

— Ракетная опасность. — Экран дополненной реальности тревожно замигал.

Я не сразу сообразил, откуда она исходит, сразу лишившись ещё одного атакующего дрона. Та-ак. Это никуда не годится.

— Выпустить камикадзе. Наведение на цель.

Я снова видел глазами ИИ. Как с невероятной скоростью стартанули одноразки… Как они попытались запеленговать того, кто нанёс удар. Как тут же к ним навстречу устремились такие же точно аппараты. Я снова не успел ничего сделать, только и успел увидеть сообщение о том, что от них ничего не осталось. Следующее, что произошло, — это то, что изображение сначала закрутилось на мониторах дополненной реальности. А потом и вовсе пропало. Свет погас. Я сидел и слушал собственное дыхание. Куда-то исчезли переговоры из эфира. Лю замолчал. Мэйлин не пыталась до меня докричаться. Что дальше делать было непонятно. Пока створка за спиной не отъехала в сторону и голос Лю не произнёс:

— Вставай, Кейл. Фантом выполнила задачу.

Так и завершилась моя первая блистательная симуляция. И похоже, что дурацкое прозвище «Кейл» прилипло ко мне навеки.

Глава 7. Учебная тревога

Я уже во второй раз проснулся в этой комнате. Пока что, как бы ни хотелось, считать её своей никак не получалось. Отчего-то второй день подряд в голову лезли философские мысли. Уж не знаю, почему, но сразу же вспомнилась Наташа. Её хрупкий образ практически каждый день всплывал у меня в голове. Я снова мысленно прокрутил её сообщение и свой ответ.

— Не могу сказать точнее, но я скоро буду большой шишкой. Поэтому будешь отдавать мне воинское приветствие, Лебедев. Так-то. — Она мило улыбнулась и сморщила носик. — Не подумай ничего такого, просто хотелось пожелать тебе удачи на новом месте. Я теперь иногда думаю о тебе, знаешь. Потому что ты очень смешной.

Так и сказала: «очень смешной».

— А ещё иногда становишься таким напыщенным, что так и хочется дать тебе подзатыльник. — Девушка рассмеялась.

Я помню, как улыбнулся в ответ. Хоть она и не видела.

— Меня кое-что беспокоит. Численность лётных звеньев на всех крейсерах, даже спасательных, увеличивают на треть. Привлекают на службу даже опытных резервистов. Я не уверена, но, возможно, это что-нибудь да значит. Береги себя, Лебедев, ладно? Жизнь — длинная штука. Может, когда-нибудь и увидимся. Поздравляю с назначением. «Горизонт» — отличный корабль. Один из самых современных. Я узнала, что его всё ещё курирует разработчик — компания Asterion Orbital Systems. Похоже, даже Директориям не хватает ресурсов для полного цикла строительства. Зато в Академии нам рассказывали совсем другое. — Наташа грустно улыбнулась. — Мне пора бежать. Прощай. Рада была знакомству. Если напишешь в ответ, я, может, даже одним глазом взгляну, что там.

А я не нашёл ничего умнее, чем сказать ей: «Береги себя тоже, товарищ будущая большая шишка». Отправил и сразу пожалел, что не сказал то, что было на уме всё это время. Глупо получилось. Больше она ничего не присылала. Да и ладно. Вчера от этих мыслей удалось отмахнуться, а сегодня они уже настигли меня. Недолго же я бегал.

В груди защемило. Я уже который раз искренне не понимал, почему же о Нарико вспоминаю не в первую очередь. Но это были мысли завтрашнего дня. А сегодня Лю должен был устроить мне разнос. И ткнуть носом в ошибки. Отлично. Поэтому пора вставать.

Утро, однако же, началось совсем не с обещанного разноса, а с тренировки нашей группы в центрифугах. На нас четверых как раз пришлась одна такая.

Всем нам было не до этого сначала. Потому что лично я пытался не выплюнуть лёгкие. Даже не думал, что несколько дней простоя без силы тяжести так быстро выводят из строя. Подозреваю, что похожие мысли были не только у меня. К счастью, следующим шёл завтрак в общей столовой. Для нас он проходил позднее из-за расписания на тренажёрку. А вот когда Лю собрал нас в зале совещаний, где, к счастью, никого, кроме нас, не оказалось, начался мой разбор полётов.

— Ну что, Василий? Подведём итоги? — начал было он, слегка ухмыльнувшись.

— Василий? — удивился я. Вряд ли Лю перепутал моё имя.

— Да. — Лю смутился, почесав голову, а потом быстро ответил: — Я прочёл, что у вас на родине могли сказать: «Алёша» или «Вася», когда кто-то делал глупую ошибку. Вот я и подумал…

Лю замолчал, подбирая слова. Только система вентиляции гудела где-то на заднем фоне. Я неожиданно понял, что ему не так просто быть командиром, как мне кажется. Среди нас, кроме этого, есть и незнакомый человек, влившийся в наши ряды буквально только что.

Он просто пытается разрядить обстановку, чтобы я не думал, что он строит из себя командира. Ведь мы столько лет учились вместе.

— Понятно, командир. Тогда уж зови Кейлом. Тут хотя бы смысл есть.

Лю улыбнулся одними глазами, видимо поняв, что я вник в суть его неловкости. И, обращаясь уже ко всем, произнёс:

— Давайте посмотрим запись боя с самого начала. Что лейтенант сделал не так? Почему его сбили? И как это можно было предотвратить?

Я увидел свой бой со стороны. Да они даже записали моё сосредоточенное лицо! Для меня он по ощущениям длился всего секунд десять, в отличие от записи, на которой было почти полторы минуты. Хотя большую часть времени и занял изначальный поиск. Я увидел гибель одного дрона, потом второго, а потом и мой истребитель закрутился, лишившись доброй половины. Ну хоть бронекапсула пилота осталась целой. Получается, что я всё же условно скорее жив, чем мёртв, что не могло не радовать. Но и ошибки свои я тоже понял.

Лю остановил запись и уставился на нас троих. Я не стал тянуть кота за хвост и сам поднял руку, чтобы попытаться объяснить очевидные вещи.

— Я бросился вперёд, не установив факта того, какое количество противников может у нас быть. Не провёл разведку. После гибели дрона продолжил атаку с того же направления. Я сосредоточился на управлении малыми аппаратами и потерял картину боя. Как-то так.

— А может, можно было сделать что-то ещё?

Мэйлин, язвительно мне улыбнувшись, встала вслед за мной.

— Могу я сказать, командир?

— Да! Давай, лейтенант. Фантом. — Вэньцзе даже приосанился.

— Каким бы крутым пилотом ни был наш Кейл, он не понимает главного: рой силён одновременными действиями, а не единичными, как у него. Не нужно было сосредотачиваться на каждом дроне отдельно. Их управление нужно отдать ИИ, а самому анализировать поступающие данные. Хотел быстренько разнести вражеский рой? А нужно было действовать осторожнее.

— Верно, Фантом. — Лю кивнул. — Давай теперь посмотрим твой бой.

Я с интересом уставился на стену, где реал сгенерировал видео с боем Мэйлин. Было видно, что, в отличие от меня, она предельно сосредоточена. На лице не читалось никакой бравады или желания кому-то что-то доказать. Она будто решала очередную задачку.

Вот она увидела, что мой дрон разлетелся кучей осколков, и слегка нахмурилась, а когда меня наконец разнесло на части, Чжао, по инерции перехватив мои дроны, развела их на большое расстояние вместе со своими, держась в стороне, постоянно меняя траекторию.

Часть дронов под управлением ИИ ринулась вперёд, и казалось, что она хочет повторить мою ошибку, но девушка действовала просто блестяще. Ракеты сверкнули соплами. Дроны выплюнули тепловые ловушки. Мэйлин сбивала одну за другой неприятельские ракеты своим автогауссом, также запустив парочку, чтобы они создали облако обломков для прикрытия себя и своих напарников. Пара вспышек — и всё. Заняло это у неё пару минут. Ну ладно, может, чуть больше. Больше, потому что ракеты ещё должны были долететь.

Конечно, совсем без потерь тоже не обошлось. Её камикадзе также нашли свои цели.

— Ну что скажете? — Лю проиграл бой дважды, чтобы мы успели рассмотреть всё повнимательнее.

Я поднял руку, но он продолжил сам:

— Ты нашёл тепловой след и решил, что вычислил врага. Мэйлин увидела, как враг уничтожает твои аппараты, и поняла, где находятся остальные. Кейл потратил дроны на атаку, а Фантом — на получение информации. Чжао не зря славилась управлением роем на курсе. Здесь она в очередной раз показала нам, как нужно действовать. И что не обязательно геройствовать и нестись напролом. Да?

Чжао примирительно посмотрела на меня и произнесла:

— Я не обошла тебя, Кейл. Ты сам заставил их раскрыть позиции. Мне оставалось только не повторить твою ошибку.

И она была чертовски права. Не зря взяла себе это прозвище. Везде и одновременно нигде. Симуляция не смогла её вычислить, потому что она не отправляла радиосигналов больше положенного, оставив ИИ больше самостоятельности и превратив несколько дронов в ретрансляторы. Было по-настоящему обидно, потому что меня так легко обошли. Но лучше делать выводы, чем таить обиду. Поэтому я ответил ей:

— Да, я вижу, спасибо за урок. Я постараюсь больше так не подставляться.

Вэньцзе одобрительно закивал.

Потом мы разобрали и полёт Дракона с Коброй. У них всё прошло без сучка и задоринки. Кобра оказалась мастером радиоэлектронной борьбы. Она даже сенсоры свои умудрилась тут же перенастроить, обнаружив противника. А дальше в бой пошёл Лю, уничтожив ретранслятор дронов прямо из автогаусса. С ума сойти, как же у него легко это получается. И становится понятно, почему это именно его назначили командиром звена. Я тяжело вздохнул. Думал, что закончил учёбу, ага. А она только-только начинается.

После учебного разбора нам разрешили наконец отдохнуть. Я отправился в свою каюту, намереваясь записать сообщение для Нарико, но не тут-то было.

Сигнал тревоги застал меня так же внезапно, как те самые дроны на симуляции. В поле зрения реалки влетела тревожная надпись о разгерметизации. А под потолком раздался мягкий голос искусственного интеллекта корабля:

— Внимание, прошу весь экипаж «Горизонта событий» надеть скафы и пройти в зону эвакуации. Спасибо!

— Вот морока!

Я даже мысли не допускал, что это настоящая тревога. Но действовать нужно было, как полагается. Хорошо, что скаф я до этого уже подготовил к таким случаям. Хотя несложно было догадаться, что нам устроят проверку.

Как можно быстрее облачившись в него, я побежал… Хотя слово «побежал» тут всё же неуместно. Бежать в условиях, приближённых к невесомости, конечно, можно, но чревато травмами. Поэтому скорее очень быстро пошёл, стараясь использовать на максимум магниты на ногах. Маршрут я разработал ещё перед сном, поэтому чётко знал, куда следует идти кратчайшим путём.

Правда, ВЕСТА попыталась меня остановить, заняв даже не иконку дополненной реальности, а создав у меня на пути собственную голограмму. Кстати, до этого ИИ корабля в таком виде я нигде не видел, поэтому даже остановился, несколько опешив. А ещё потому, что хотелось её рассмотреть поподробнее.

— Добрый день, пользователь ИЛ-1317946.4. Позывной Кейл. Это я, ваш Vessel Executive Systems and Tactical Administrator. Более известный членам экипажа как «Веста». Вы движетесь не туда. Измените маршрут, иначе задание будет провалено.

— Я рассчитал себе оптимальный маршрут и загрузил в свой смарт. Кстати, он как раз для меня и отображается. Спасибо за помощь.

Я продолжил двигаться максимально большими шагами и миновал голограмму. Она выглядела как молодая девушка со стрижкой по плечи, в обтягивающем красном костюме, точно напоминая мне кого-то. Может, даже героя из фантастики прошлого? В реале она осталась стоять на том же месте, а я прошёл мимо. Прямо как в тех игрушках, которые так любит Саске. Может, и мне в них порубиться? Ощущение её присутствия просто феноменальное. Я обернулся. И вовсе не потому, что доверял ИИ. Просто кроме неё в коридоре никого не оказалось.

— А куда все делись?

Веста «стояла» на том же месте.

— Тревога ограничена. Я привлекла к ней только тех членов экипажа, которые были задействованы изначально. Остальные продолжают выполнять свои прямые обязанности. Поторопитесь, Кейл. Времени осталось не так уж много.

Вот тут она пропала.

Я немного подумал, но всё же решил идти изначально задуманным маршрутом, чтобы проверить, о чём предупреждала Веста. Поднялся по лестнице и уткнулся в переборку медицинского отсека. Я попробовал её открыть собственным смартом, но та услужливо сообщила мне о том, что помещение за ней разгерметизировано.

— Отлично. Просто отлично.

Пришлось возвращаться. И по итогу двигаться там, где изначально советовала «Голограмма ИИ». В зал, откуда должны были стартовать спасательные капсулы, я прибыл позже всех. Разумеется, посередине помещения стояла Аша. С самым примитивным секундомером в руках.

— А вот и наш Кейл! Время! — громко объявила Зеро.

Все уставились прямо на меня.

— А на этот раз у вас что случилось, лейтенант? — Она, беззлобно ухмыляясь, обошла вокруг, будто пытаясь найти причину в моём внешнем виде. — У вас то одно, то другое — может, уже объясните своим коллегам, почему они попали сюда на сорок три секунды раньше вас? Я внимательно следила за вашими передвижениями, Кейл. И видела, как вы, игнорируя предупреждения Весты, направились к разгерметизированному отсеку.

— Да, но я могу объяснить! Я просто знаю, что через него было бы короче! Но оказалось, что переборка задраена и необходимо следовать по аварийным тоннелям.

— А вы не думали, лейтенант, почему они вообще называются аварийными? Может, существует некая взаимосвязь?

— Думал. Но ИИ перестраховывается. Потому как тоннели находятся ближе к корпусу. И поэтому могут пострадать первыми при атаке. Маршрут, который я выбрал, был оптимальным.

— И тем не менее, вы пришли последним. А знаете, что я думаю по этому поводу, лейтенант?

— Никак нет. — Мне было неловко.

— Я думаю, что, имея на руках новые данные, вы их не использовали, потому что слишком самоуверенны. Вы уже решили, что этот маршрут оптимальный, и вам даже в голову не пришло, что Веста с вами не играет, а даёт совет. Просто потому, что её обязанность — спасти вашу жизнь, даже если вы сами этого не хотите.

В комнате, кроме нашего, стояло ещё и лётное звено Саске и Диего. Ребята тоже были облачены в скафы. Также здесь присутствовала глава медслужбы, только уже без скафа. Оно и понятно. Она всё-таки синт. И, возможно, даже была участником проверки, а не участником эвакуации. Мои друзья незаметно мне кивнули. В последнее время мы не так чтобы часто могли видеться. У них было своё звено. И такие же тренировки. Их пытались сплотить с новыми ведущими и обучить взаимодействию.

Я кивнул в ответ.

— Что вы киваете? — тут же заметила капитан третьего ранга.

— Я согласен с вами, товарищ Зеро.

— Так-то. Я надеюсь, что вы сделаете соответствующие выводы из этой ситуации. И попробуете в следующий раз не допустить ошибок. Поймите, — тут же смягчилась она, меняя выражение лица, — я знаю, что крейсер — это для вас новая территория. Вы ещё ничего не знаете. Но моя задача — вас научить. И сделать так, чтобы, если меня или Весты не будет рядом, вы могли действовать максимально эффективно. Свободны.

Она резко развернулась на магнитах, будто ускорение не составляло три сотых джи, и направилась к выходу. А я выдохнул. Ну прямо одни успехи. Куда деваться-то?

— Дружи-и-ище! — Диего тут же полез обниматься. — Как ты тут? Говорят, тебя обскакала Мэйлин! Я поверить не могу.

— Ага. — Я легонько его толкнул и отстегнул шлем на скафе. — А про вас ничего не слышно.

— Конечно, брат! Мы же спасательное звено. У нас сразу была вахта. Я вообще в шоке. С корабля на бал! — Диего беспечно махнул рукой. — А у вас когда будет? Насколько я знаю, у вас тоже планируется облёт и стыковка.

— Нам ещё не сообщали, — я удивлённо пожал плечами. — Мы ещё не слетались, наверное. Был только тренажёр.

— Как там Нарико? — вмешался Саске, видимо беспокоясь за свою подругу. — Пишет?

— Да, в первый же день, представляешь? Отложенное письмо на электронку. Я ей тоже написал. Но особо нечего, знаешь. Даже похвастаться нечем. Здесь я пока не добился никаких особенных успехов, о которых стоило бы рассказывать. — Я кисло улыбнулся, чтобы не показывать своего настроения.

Чёрт побери, да меня же отчитали как мальчишку! Такого залёта с первого курса не было. И почему я в самом деле не послушал Весту? Откуда это всё? Может, я делаю глупости, потому что отсутствие гравитации влияет на мозг? Иначе череду своих глупых ошибок я объяснить не могу.

— Не волнуйся, Иван. — Саске внимательно на меня посмотрел. — Ты просто хочешь сделать так, чтобы к тебе относились как в Академии. Но это не Академия, понимаешь? Здесь важнее командная работа, нежели личные успехи какого-то отдельного курсанта. Ты должен научиться работать со своим звеном.

— Я уже привык к нашей команде, — зачем-то обронил я, тут же об этом пожалев.

— А я же говорил, что ты без нас будешь скучать, ми амиго. Стоило тебя оставить на пару дней — и ты уже завалил все проверки! — Диего развеселился, начиная пританцовывать.

Но к нам подошли мрачный Вэньцзе, Мэйлин и Мариам — она же Кобра.

— Не хочется вас прерывать, парни. — Лю изобразил такую же улыбку, как я минуту назад. — Но мне пришло сообщение: вот-вот начнётся наша вахта.

Я протяжно вздохнул, опустив плечи.

— Это будет до-о-олгий день.

— Да ты чего, друг? — Диего не на шутку удивился. — У вас приключения только начинаются.

Глава 8. Первый вылет

Сидеть в кресле пилота истребителя всегда было максимально комфортно. Если подумать, я в нём практически лежал. Нагрузки распределялись так же, как если бы я был на «Горизонте»: ноги — в сторону двигателя, голова — сверху, так, чтобы пилоту казалось, что на него действует сила гравитации, а не ускорение. Пусть и слегка меняющаяся. Вся «кабина», не имея ни одного окна, представляла собой белые стены, на которых мы видели дополненную реальность. Реал или реалм, как говорили в Академии. Всё прямо как на тренажёре до этого. Неудивительно, что нас сначала посадили в него, а уже потом отправили на настоящее патрулирование.

Хотя Вэньцзе упомянул, что патрулирование непростое. Да и ребята меня успели предупредить. Всё дело в том, что даже у их «спасательного лётного звена» была поставлена задача поразить основную цель. А потом и вызволить условную «жертву» обстоятельств, отбуксировав её к крейсеру. И на этот раз я не собирался становиться жертвой. Патрулирование проходило в обстановке, максимально приближённой к боевой. Боевой считалась и та обстановка, в которой необходимо проводить спасательную миссию.

Во-первых, крейсер даже не думал скидывать тягу, двигаясь со ставшим уже привычным ускорением в ноль целых три сотых джи. Звучит не слишком внушительно, только если не посчитать, с какой скоростью он сейчас движется. Я глянул на мониторы реалма. Двадцать восемь километров в секунду. Километров! В секунду! Даже сейчас, будучи космолётчиком на истребителе возле полукилометровой махины, я не мог уложить у себя в голове такие невероятные значения.

Но это значило только то, что до Марса оставалось лететь ещё семнадцать суток. Примерно. А значит, вахт будет ещё немало.

Во-вторых — и это пугало меня ещё больше — каждую минуту двигатели прибавляли к скорости «Горизонта» почти восемнадцать метров в секунду. Если пересчитать на человеческий язык, как говорил Диего, получалось, что скорость увеличивалась почти на шестьдесят четыре километра в час.

Уж не знаю почему, но когда я всё это осознал, во мне закипел настоящий азарт, который, я уверен, испытывали до меня только первооткрыватели. Захотелось крикнуть в эфир какую-нибудь глупость. Или просто завыть, словно настоящий космический волк.

— Готовность номер один, доложить о готовности к старту, — послышался ровный голос Дракона в шлеме скафа.

На самом деле Лю, безусловно, видел все наши параметры. Многие из нас считали голосовые подтверждения анахронизмом, который давно стоило искоренить, но я считал, что это дань традиции.

— Кобра готова. Всё в норме.

— Фантом готова стартовать, командир.

— Кейл здесь. Все системы в норме.

— Говорит Дракон. У меня норма. Баки с рабочим телом загружены на учебный полёт. Излучение от ядерных реакторов в норме. Всё проверено. Отстыковка.

— Есть! — отозвались мы практически одновременно.

Я ощутил ликование, смешанное со страхом. Ещё бы. Мы, конечно, при отстыковке от крейсера теперь двигались с его собственной скоростью, и наши «движки» тут же включились, уравнивая нас с ускорением крейсера, а ИИ взялись за манёвры, стараясь расставить нас так, чтобы мы не смогли столкнуться друг с другом, используя маневровые движки. Экраны реалма пришли в движение, фокусируясь на том, на чём я чуть дольше задерживал взгляд.

Пока я не вмешивался в управление истребителем. Просто потому, что это было небезопасно. Мы стартовали прямо с носа корабля. С той его части, где был установлен главный калибр гаусс-пушки. Просто потому, что на каждой такой машине имелся свой собственный ядерный «двигатель». И экранировать его, пока он находится в космосе, было намного легче, нежели при расположении в непосредственной близости от жилых отсеков.

До истребителей приходилось добираться через технические коридоры, которые также можно было использовать как аварийные. На экране было прекрасно видно, что мы разошлись по парам. Я снова оказался с Фантомом, а Дракон — с Коброй.

Прямо-таки какой-то зоопарк.

— Ребята и девчата, — начал Лю на русском.

Вообще, международный экипаж нашего судна говорил на том языке, который сейчас был для него удобен. Если встречались два представителя Китайского кластера, то они наверняка говорили на своём. Мы с Диего, как правило, любили поболтать на испанском, иногда на английском. С Саске и Нарико как-то так повелось, что мы разговаривали по-русски, хотя по-японски я тоже бегло мог вставить пару фраз и неплохо понимал. Видимо, Лю решил, что так будет удобнее.

— Помимо несения вахты возле крейсера, у нас сегодня имеется первоочередная задача: уничтожить тренировочную цель. Скажу сразу: на самом деле её не существует, но она будет отображаться в вашем реалме. Кроме этого, патрулирование у нас самое настоящее. Поэтому выполняем все команды, не рискуем. Делаем всё, что положено делать. Вы и сами знаете.

— Так точно, — тоже почти одновременно отозвались мы втроём.

Наконец, я понял, что могу управлять своим истребителем, не боясь никого задеть. Траектории чётко отображались на экране. Веста развела нас на максимально верные расстояния, поэтому я взялся за рычаги управления, поставил ноги на педали и слегка ими подвигал. Машина чутко отреагировала, выбросив рабочее тело в космос через сопла маневровых двигателей, притом что траектория в целом не изменилась.

Я наблюдал за происходящим, словно заворожённый, не в силах поверить, что вокруг меня одна пустота. Так далеко я однозначно ещё не забирался.

— Приготовились, — сосредоточенный голос Лю слегка трещал в шлеме. — Скоро покажется наша цель. Не теряем друг друга из вида. Командная работа.

Командная — не командная, но сегодня сбить цель должен я.

— Первоочередная задача сегодня — спасти буксир. Скоро он появится на ваших радарах. Как вы понимаете, его необходимо будет защитить и оттащить его к «Горизонту»...

Вэньцзе даже не закончил говорить, как на экранах появилась наша цель.

— Контакт! — Кобра его перебила. — Ноль-шесть-ноль, плюс восемнадцать градусов, дальность девятьсот сорок, сближение один и шесть!

— Подтверждаю контакт, — тут же ответил Лю. — На два часа, верхняя передняя полусфера на восемнадцать градусов. Девятьсот сорок. Сближение один и шесть. Дракон принял.

— Буксир «Учебный» пока не найден. Вероятно, он прячется от опасности, и вам нужно подобраться ближе, — неожиданно ожила Веста. — Имитационная цель помечена: Танго-один.

— Вижу Танго-один, — доложила Фантом.

В реалме вспыхнул оранжевый ромб по координатам, которые передала Кобра. Я увеличил изображение, насколько мог, но там была только пустота, поверх которой ИИ нарисовал противника. Но система воспроизводила его настолько реалистично, что я воспринимал оранжевый ромб как настоящий корабль. Поэтому тоже подтвердил контакт. Всё соответствовало истине: шестьдесят градусов вправо от основного курса, восемнадцать градусов вверх, расстояние в девятьсот с лишним кэмэ. А ещё скорость сближения в километрах в секунду.

Переключать на дрона-разведчика я не стал, потому что изображение с него и так передаётся каждому из нас в кабину. Да и прошлая имитация на тренажёре меня кое-чему научила.

— Кейл, Фантом — движемся широким фронтом. Вперёд заходим дронами. Осторожно, не рискуем. Ваша цель — Танго-один. Кобра, продолжай поиск нашей основной цели.

В эфире одновременно раздалось:

— Принято!

От нетерпения у меня затряслись руки. Я был уверен, что именно мне удастся сбить неприятеля. Конечно, я понимал, что это всё пока не на сто процентов по-настоящему. Нас никто не уничтожит, если что-то пойдёт не так. Но ощущалось, конечно, совершенно не так, как в тренажёре. Тут, когда я увидел отметку на экране и «поддал газку», на меня уже по-настоящему навалилась тяжесть от разгона истребителя.

— Разделение контакта! — чуть не взвыла Кобра. — Танго-два на триста, минус двадцать, дальность восемьсот!

— Фантом, бери вторую. Кейл, первая твоя.

На экранах я увидел, как моя ведомая отделилась и пошла несколько другим курсом, забирая левее. Ну что ж, пока всё идёт по плану.

— Я вычислила по их направлению, — раздался бодрый голос Чжао в эфире. — Буксир здесь, ребята. Дальность триста, на двенадцать часов, склонение минус тридцать, сближение один.

Точка, которую мы должны были защищать, появилась на экране. Веста присвоила ей обозначение:

— Дельта-один. Принадлежность определена. Буксир «Учебный».

— Отлично, ребята, — с помехами прошёл голос Дракона. — Мы с Коброй — к нему, будем контролировать подходы. Ваша задача прежняя.

— Принято! — одновременно отозвались мы с Фантомом.

Вот это уже точно походило на настоящее веселье! Я увеличил тягу, достигнув практически одного джи, и почувствовал навалившуюся, но приятную тяжесть. Похоже, что Веста специально для нас разработала эту тренировку, чтобы проверить, сможем ли мы справиться с неожиданными трудностями.

Я решил, правда, что одной рискованной учебной миссии уже достаточно. Поэтому всё же отдал управление дронами ИИ, чтобы наблюдать за всей картиной боя. Конечно, это было очень здорово — изрешетить учебную цель из автогаусса, но это означало бы слишком сильное сближение. Поэтому я решил для себя, что зайду в партер, только если враг сам этого захочет. Мой план был до ужаса прост. Я, разогнавшись как можно сильнее, просто пулей пролетаю мимо цели, прикрываясь дронами, которые его и свяжут боем, а уже, резко развернувшись для торможения и врубив движки на полную, выстрелю в него ракетами и дронами-камикадзе. Но ещё раньше, когда моя скорость будет максимальной, выпущу по его траектории ещё одного дрона, который сможет лететь незамеченным по инерции. И если всё получится, то вуаля: без потерь ликвидируем нашу цель по классической схеме встречного боя.

У меня в распоряжении сегодня было три дрона. Я запрограммировал одного так, чтобы тот в нужный момент прыгнул на цель. Веста рассчитала точку нашей встречи, чтобы я мог его забрать, когда всё закончится. В нужный момент один из моих ИИ-летунов отделился без вспышки, не излучая радиосигналов.

— Давай, родной. — Я внимательно следил за ним. Вернее, за бледно-синей точкой, которой его обозначила Веста.

— Это Фантом, мы на закрытом канале. — Из тишины прорезался голос Мэйлин. — Твоя относительная скорость растёт, это опасно. Рабочее тело истребителя — весьма ограниченный ресурс, Кейл. Тебе может его не хватить для возвращения.

На самом деле Фантом была и права, и нет. Я уже попросил ИИ рассчитать обратный манёвр к крейсеру, поэтому в том, что всё получится, я даже не сомневался. Объект, к которому я шёл, тоже не менял ни скорости, ни направления, просто потому что, если он начнёт делать это сейчас, то окажется соплами вперёд, и, если у него нет прикрытия из дронов, положение будет очень даже уязвимым.

— Ты выходишь из коридора моего прикрытия, Кейл.

— Вижу.

Я уставился на мониторы, вцепившись в бесполезный сейчас рычаг управления. Манёвром всё равно управляла Веста, я только ввёл параметры.

— Судя по тяге, не видишь. — Я будто услышал вздох в голосе Мэйлин.

Я понимал, что глупо сейчас сердиться, но знал, что делаю. И она тоже должна была всё понимать.

Она же, в свою очередь, действовала иначе, распределив беспилотники. Первый из них остался рядом с её истребителем. Второй шёл явно выше её плоскости, сканируя и одновременно прикрывая сверху. Третий сместился далеко в сторону от её цели атаки. Скорее всего, так она пыталась сохранить стабильный радиоконтакт со мной, используя его как ретранслятор сигнала. Хотя, возможно, дело было не только в этом.

— Перестраховщица ты, Мэйлин, — пробурчал я.

Фантом будто прочитала мои мысли, тут же открыв общий канал связи.

— Дракон, это Фантом. Танго-один не подтверждается боковыми каналами. Цель будто одномерная.

Послышался скрип в радиоэфире. Как от старой мебели. Может, это большие скорости всему виной?

— Повтори. — Я услышал сомнения в голосе Лю.

— Я думаю, что первая цель ложная! Настоящий источник сигнала — это Танго-два. Как понял меня, Дракон?

В треске эфира я будто слышал, как крутятся шестерёнки в мозгу у нашего лидера.

— Кейл, прекрати сближение, возвращайся.

Поздно. Я сосредоточился, перехватив управление у ИИшки. Сейчас или никогда. Оставалась всего пара секунд до идеального угла атаки. Двойного захода Танго-один, ложная она или нет, не переживёт. Расчёт был как раз на то, что мои виртуальные ракеты пройдут мимо, а вот ракеты моего дрона, которыми он пальнёт ровно в тот же момент, настигнут Танго через несколько секунд.

— Есть! Запуск!

Потянулись томительные секунды ожидания. Все молчали, а я сосредоточенно уставился в экран, почувствовав колоссальную тяжесть. Моя машина выжимала все соки из ядерного двигателя, чтобы уйти на обратную траекторию. На самом деле полностью сбрасывать скорость она не будет. Подкорректирует курс, опустится ниже, подойдёт ближе к крейсеру. Рабочего тела должно хватить. Даже на стыковку — Веста всё рассчитала.

Учебные ракеты от дрона наконец полыхнули на экране, а мои, как и задумано, ещё даже не долетели, по подсчётам ИИ. Да им не требовалось. Метка пропала. Что и требовалось доказать. Обманка в обманке. Я сразу понял учебный план, как только увидел разделение целей.

На экране мигнула надпись: «Ложная цель. Боевая ценность: ноль».

— Да твою же мать! — Я стиснул зубы до скрежета. — Этого просто не может быть.

— Запуск ракет. Танго-два атакует буксир «Учебный». Примите меры, чтобы не допустить его уничтожения.

Час от часу не легче. К счастью, Лю и Кобра были на месте.

— Веду цели, — услышал я спокойный голос Кобры, Мариам Диалло. — Применяю средства радиоэлектронной борьбы.

— Вижу, — у Лю же чувствовалось немного напряжения в голосе. — Контроль дронами осуществляю. Будут сбиты в течение десяти или пятнадцати секунд. Фантом? Нет, стоять! Одна пройдёт!

— Три, два, один. Я всё. Проверьте данные.

— Подтверждаю, — снова откликнулась Кобра.

Чёрт, я просто не знал, что ещё делать. Сейчас я был от Лю всего в нескольких сотнях километров. По космическим меркам сущие пустяки. Но мне до него теперь было двигаться несколько минут. Большая часть рабочего тела ушла на «победный манёвр». Так что, даже если бы я хотел помочь, вряд ли бы получилось. Мои дроны плелись рядом, кроме одного.

Тот, которого я запустил, не включая ему тягу.

Я сфокусировался на нём и отдал приказ ИИ. Дрон ожил короткой вспышкой. Тот самый аппарат, который должен был принести мне победу, теперь летел навстречу виртуальной гибели. Вспышка озарила реалм. Хотя бы так.

— Все ракеты уничтожены, — будничным голосом доложила Кобра.

Чжао же снова всё разыграла как по нотам, пока учебная цель была занята одним из её дронов. Второй, судя по тому, что я видел, передал точные координаты. Третий же запустил победную ракету, сигнализировав об этом в эфире. Она посекла радиаторы пиратского борта, сделав его практически бесполезным.

— Поздравляем, — раздался в шлеме голос Весты. — Учебная цель уничтожена. Ложная цель вычислена, а буксир теперь спасён от атаки пиратов. Командир Л-2, вы молодцы.

Я, конечно, не мог видеть лица Лю, но явственно представил, как он скромно улыбается. Вэньцзе ни разу не ликовал, насколько я его знаю. Не прыгал, не кричал никаких лозунгов. Он был до одури правильным парнем.

— Вы слышали, ребята? С меня молочный коктейль в столовой! — тут же объявил он, немало меня удивив.

На экране резко возникло белое пятно.

— Внимание! Это не всё. Контакт!

— Что это, Веста? Продолжение учебного упражнения? — Обеспокоенный голос Дракона уже не звучал так, будто это продолжение учебной части.

— Двести семьдесят, минус шестьдесят, тысяча километров, разрыв — два. Фиксирую сигналы. Объект — автоматический буксир. Передаёт сигнал бедствия. С текущим курсом и траекторией мы совсем скоро потеряем его из виду.

— Реальный аварийный контакт, — тут же отреагировала Веста. — Пеленг подтверждаю. Окно безопасного перехвата закроется через четыре минуты.

— Всем прекратить учебную задачу. — Голос Лю будто стал увереннее. — Веста, сними имитационные метки. Зеро, это Дракон. Обнаружен реальный аварийный контакт, передаю телеметрию. Автоматический буксир, запрашиваю разрешение на перехват.

Удивительно то, что Аша отозвалась с «Горизонта событий» практически мгновенно:

— Дракон, запрещаю перехват, слышите? Запаса рабочего тела недостаточно для сближения и последующего возвращения. Всем бортам — на «Горизонт»! Не знаю, что здесь происходит, но это задача не для вчерашних кадетов. Людей на транспорте нет. И груз полностью застрахован. Данные мы передадим.

Оранжевые отметки погасли. На экране я видел только терпящий бедствие настоящий буксир. К счастью, без пилотов. И, сближаясь с крейсером, думал: «А что, если бы я не истратил всё на победный бросок? Что было бы тогда? Мы бы полетели на настоящую операцию?»

Глава 9. Маршрут

Дальше служба, как говаривали наши предки, понеслась вскачь, словно я снова попал в Академию, только на уровне «хардкор». Утром именно наше звено проходило тренировку в центрифуге до завтрака, потому что первая вахта всё ещё работала. Потом, наскоро приняв душ, мы летели в столовую, готовясь к предстоящей восьмичасовой работе. Поскольку у нас существовало три звена истребителей, распределённых по трём вахтам, каждая из них длилась как раз по восемь часов. И неважно, сколько сейчас времени, ведь в космосе нет такого понятия, как ночь.

Смены были построены таким образом не только у нас, но и у всего экипажа. У капитана корабля, к примеру, имелось два вахтенных помощника, которые поочерёдно принимали командование на время его отдыха.

Из-за этого мы почти не виделись с парнями из третьего звена, которые просто выполняли свои обязанности в другие часы. Когда мы заступали на вахту, они как раз заканчивали свою работу и шли отдыхать — уставшие, голодные и злые. Лишь иногда мы пересекались в коридорах. Диего от такой муштры выл волком. А Саске, как всегда, просто отмалчивался, что, впрочем, не отменяло того факта, что приспособиться к подобной жизни и ему было тяжеловато.

Так продолжалось с неделю… И тут неожиданно выяснилось, зачем в экипаж брали примерно поровну мальчиков и девочек более или менее одного возраста. Возможно, конечно, это была случайность и всё — мои выдумки… Но первая мысль у меня была, что это сделано намеренно.

Потому что все члены экипажа практически никак не снимали напряжение. И единственным способом расслабиться стал… секс. Даже Кодзима в конце концов завёл себе подружку на борту, хотя ни в какую не соглашался признаться, кто же всё-таки был дамой его сердца. И, наверное, единственным, кто держался от всего подальше, был я. Забавно, но, обсуждая свои похождения, члены экипажа неизменно замолкали, когда я подходил поближе. Просто потому, что знали: у меня есть девушка. И мы с ней не собираемся расставаться.

Поэтому на меня смотрели как на жертву обстоятельств. Не подберу даже подходящего слова для этого. Пожалуй, с жалостью. Именно так оно и было. Особенно дамы.

Ведь тут у всех не отношения, а просто способ снять стресс. По крайней мере, разговоры об этом ходили постоянно. А я в какой-то момент научился не только не замечать их, но даже пропускать мимо ушей как нечто само собой разумеющееся. Так продолжалось до одного случая. Уж не знаю, кто из моих друзей проболтался перед Нарико, но она однажды прямо спросила в видеописьме:

— У тебя ведь на борту никого нет?

От такого вопроса я натурально опешил, решив в первое мгновение отшутиться, но потом понял, что её это беспокоит всерьёз. И без шуток, подробно и обстоятельно рассказал ей, как дело обстоит на самом деле. И, разумеется, отдельно подчеркнул, что никаких интрижек у меня нет. Более того: нет даже намёка на интрижку.

К слову, когда я записывал Нарико этот ответ, я испытывал чувство глубокого морального удовлетворения по нескольким поводам сразу: во-первых, меня радовало то, что я ей не изменяю. Во-вторых, я осознал, что она мне небезразлична. И, возможно, причина была в том, что я слишком молод и не понимаю, что же такое настоящая любовь. А в-третьих, я тихо, даже как-то злорадно собой гордился. Я даже не могу описать это странное чувство. Видимо, оно заключалось в том, какой же я всё-таки, чёрт побери, молодец, что не поддался низменным инстинктам. Правда, из-за этого способов снять пресловутый стресс у меня, конечно, заметно поубавилось. Остались разве что фильмы и книги. И спорт. Ну и мечты. Ничего со школы особо не изменилось.

В службе дела пошли более или менее гладко. Мы с Чжао неплохо спелись. Я научился у неё многим интересным трюкам с дронами, тем временем показав ей несколько залихватских манёвров. Она лишь хмыкнула и назвала их позёрством, но очевидно, что приняла к сведению.

Она вообще оказалась довольно весёлой и лёгкой на подъём. Не подумал бы, что она так охотно присоединится к нашей компании. Мы же никогда особо не общались. Мои друзья сначала поглядывали на неё с подозрением, но потом поняли, что у нас рабочие отношения, которые переросли в… Да я даже точно не могу сказать, во что. Наверное, тоже в дружбу.

Кобра предпочитала заниматься своими делами, лишь изредка проводя время с нами, но её я понимал. Она как раз и являлась кадровым резервом ВКС, который теперь задействовал флот, поскольку последние годы работала гражданским пилотом на транспорте. Ей ещё не исполнилось тридцати — до юбилея оставалось совсем немного, — но её интересы и мировоззрение всё же несколько отличались от наших.

Но вот что действительно было странно: хоть с Лю мы тоже вроде нашли точки соприкосновения, он как-то не особо старался составить нам компанию. Он постоянно находил отговорки вроде: «Мне нужно писать отчёт» или «Не сегодня, я слишком устал».

Я начал думать, что он на что-то сердится, когда однажды Мэйлин просто огорошила меня:

— Боже, Иван, да какой ты твердолобый! Всё просто. У нашего Вэньцзе тоже появилась подружка!

На это Диего с Саске согласно закивали, плутовато улыбнувшись.

— Что? Даже Лю? Куда катится крейсер…

Все трое — Чжао, Сальваторе и Кодзима — чуть не упали со смеху одновременно. А я глупо моргал, оглядывая их. Правда, через некоторое время и сам к ним присоединился. В самом деле, как старый дед, уже ворчу. Видимо, напряжение всё же сказывается.

Все эти события происходили за те две с небольшим недели, что мы летели к Марсу. Когда мы до него наконец добрались, я как раз вернулся с очередной вахты. С удовольствием создав в реалме несколько окон, я развалился на койке и наблюдал за стыковкой нашего «Горизонта» по трансляциям с внешних камер. Одну из них я вывел прямо на иллюминатор.

На вахте же сейчас находились мои друзья, но я им не завидовал. Всю эту красоту Красной планеты они наверняка даже не могли лицезреть, потому что истребители оставались пристыкованными к своим фермам во время манёвра стыковки с марсианской станцией с прозаичным названием «Арес». Поэтому их вахта проходила на тренажёрах в полной невесомости под бдительным присмотром капитана третьего ранга Зеро, а там насладиться чем-либо было почти невозможно. Просто потому, что Аша, несмотря на свой, казалось бы, весёлый и шутливый характер, действительно крайне ответственно относилась к своим обязанностям, как и говорил капитан ещё в первый день, когда я только попал сюда. Видимо, она считала нас своими студентами. А может, даже детьми.

Поэтому наш ветреный и слегка рассеянный Диего просто погибал на её занятиях: она гоняла его без всякой жалости. А Саске был просто безнадёжно в неё влюблён. Но это, если честно, неточно: Сальваторе однажды так пошутил. В ответ японец покраснел до кончиков ушей, что ровным счётом ничего не означало.

Впрочем, я опередил события. Вторую половину пути к Марсу крейсер следовал, развернувшись соплами вперёд, так что наша патрульная задача не особо изменилась, но теперь мы защищали его «хвост», ставший передом, поскольку именно там располагались наиболее уязвимые части оборудования — секции радиаторов. Или, по-простому, холодильник. Их повреждение, конечно, не приведёт к немедленному коллапсу на корабле, но в долговременной перспективе вполне может стать серьёзной проблемой, сильно уменьшив возможности судна.

Стало больше облётов и меньше учебных задач. Это на самом деле несколько умиротворяло, но и делало наш однотипный быт ещё более скучным.

Звёзды, которые я мечтал увидеть, теперь были от меня на расстоянии вытянутой руки, но на иллюминаторе в комнате и во встроенном реалме всё чаще появлялись виды Земли. Подозреваю, что не у меня одного. Почему? Наверное, просто потому, что так устроена природа человека: мы всегда чего-то ждём, а, получив это, немедленно начинаем скучать по тому, что у нас и так было.

Ещё на одиннадцатый день полёта один из фаберов, печатавших нам еду, накрылся. Тут же пошли слухи о корпоративном заговоре. А я подумал совершенно о другом: свежих продуктов, которыми нас кормили в первые дни, совсем не осталось. Вся наша жизнь теперь зависела от техники. От белковых и витаминных порошков. От запасов пресной воды, которые также использовались при производстве пищи.

Мы как раз собрались за столом перед нашей вахтой. Я только успел принять душ, а мышцы всё ещё немного гудели от физических нагрузок.

— Что это? — Кобра отошла от фабера и показала нам свою порцию.

Обычно машина для производства еды пыталась придать ей хотя бы нормальный вид. Теперь же порция выглядела так, будто в пищевую кассету просто наплевали, а потом хорошенько растёрли всё содержимое. И добавили песка.

Брови Лю удивлённо поползли вверх.

— Это точно ненормально. Может, кому-нибудь сообщить?

Я не знаю, конечно, у всех ли были надеты линзы реалма, но, видимо, да, потому что мы одновременно уставились в точку, где неожиданно возникла голограмма Весты.

— Я уже занялась этим, старший лейтенант, — тут же сообщила нам по внутренней связи Веста, слегка улыбаясь. — Инженерные службы крейсера скоро приступят к ремонту и замене деталей.

— А что, собственно, случилось? — спросила Мэйлин. Наверное, больше из праздного любопытства, чем потому, что её действительно волновала поломка.

— Всего лишь выход из строя формовочного механизма, лейтенант Чжао, — спокойно ответила Веста. — Я могу вас уверить, что еда, которую держит лейтенант Диалло, абсолютно съедобна. Просто вид у неё сейчас несколько непрезентабельный.

Голограмма совершенно по-человечески пожала плечами. Непонятно почему, но этот жест снова всколыхнул у меня в голове неясную ассоциацию. Всё-таки у аватара Весты явно был аналог в старой земной фантастике. Я мысленно пощёлкал пальцами, но вспомнить по-прежнему не получалось.

Все, кроме Вэньцзе, скривились. Он ещё не успел распечатать свою порцию.

— Возьми мою, если хочешь. — Лю добродушно протянул свою запечатанную кассету с едой Кобре. — А я могу исполнить смертельный номер.

Мы уставились на него с неподдельным интересом. Интересно, а его подружка на корабле — это…

— Мне написал отец. — Дракон махнул рукой над смартом, и голограмма появилась прямо над его ладонью. — Видите? Младшая сестра сдала экзамены в школе. Это ещё не выпускной год, но она уже нацелилась на Росский кластер, представляете?

На видео девочка-подросток, улыбаясь, обнималась с женщиной средних лет. У взрослой были заметны европейские черты. Похоже, мама нашего командира была родом не из Китайского кластера. Но больше всего бросалось в глаза то, что у неё отсутствовала левая нога. Она даже не пыталась скрывать это с помощью какого-либо высокотехнологичного устройства, обходясь самым простым механическим протезом. Может, денег не было, а может, желания — кто знает?

— Глядя на неё, — продолжил Вэньцзе, — я и сам вспоминаю, почему решил поступать сюда.

— Так твоя мать оттуда? Как она потеряла ногу? — совершенно бесцеремонно спросила Чжао. — А я думала, что ты, как и Саске, фанат первопроходцев.

Мы с Коброй сначала осуждающе глянули на неё, но потом, поняв, что Мэйлин не видела в своём вопросе ничего экстраординарного и даже не собиралась никого обижать, с любопытством уставились на Лю.

— Мама отсюда. Вернее, из Росского кластера. Ты правильно поняла. — Ностальгическая улыбка заиграла на губах Лю, когда он заговорил о семье. — Отец работал здесь же, не зная о её существовании. Это даже забавно. А встретились они однажды на лунной базе, представляете?

Лю замолчал, слегка нахмурившись. Потом черты его лица снова разгладились, и он продолжил.

— Нам рассказывали на уроках истории, что одно время на территории добывающего предприятия начались теракты. Корпораты опять никак не могли успокоиться, пока делили ещё один кусок камня в космосе. Она тогда пострадала. Потеряла много крови… Еле выкарабкалась. Отец был в неё влюблён, поэтому не оставил её и отвёз на Землю за свой счёт. Там появились какие-то проблемы со страховкой… В общем, так появился я. А мама всегда хотела поступить в Академию, знаете? Но сначала ей не хватило баллов, а потом стало уже не до этого. Поэтому я здесь. И вы. Я рад, что мы с вами познакомились.

Произнеся это, он кивнул каждому из нас, даже Кобре, хотя и знал её не так долго.

Уж не знаю почему, но готов держать пари: потеплело внутри не только у меня. Чжао, конечно, хмыкнула в своей манере, но всё равно улыбнулась. А Диалло, могу поклясться, и вовсе удивилась рассказу нашего командира.

Кажется, в тот же день пришло видеописьмо от Нарико. Она жаловалась на сложные взаимоотношения в семье, на то, что на улице жарко, что родственники изводят её, потому что хотят познакомиться с её парнем-космолётчиком… Всё это как минимум вызывало улыбку. Потому что та жизнь, которую я оставил, когда взошёл на борт «Горизонта событий», теперь казалась чем-то далёким, даже недостижимым — чем-то вроде невероятных новостей, которые ты слышишь, но никак не можешь представить, что всё это происходит на той же планете, на которой ты и сам живёшь.

К слову, Марс не стал для меня откровением. Надеюсь, конечно, что это временно. Всё дело в том, что мы проследовали мимо него, выгрузив контейнеры на орбитальную станцию, забрав людей, некий груз и прочие полезные вещи, о которых мне знать совершенно не положено. Я даже не вышел в открытый космос, как возле Земли после подъёма на климбере. Мне удалось лишь взглянуть одним глазком, что совершенно не уняло жаждущего приключений путешественника в моей душе.

Думаю, что именно тогда я и накаркал неприятностей себе на… одно место, как говаривали наши предки.

А началось всё…

— Продолжаю сопровождение, Зеро, — раздался в динамиках бодрый голос Вэньцзе.

Крейсер всё с тем же ускорением следовал от Марса к поясу Койпера — к станции корпоратов под названием «Уэйуот». Она находилась на спутнике Квавара — довольно давно обнаруженного небесного тела, насколько я помню из курса истории открытий нашей Солнечной системы. У него были даже кольца. До сих пор удивляюсь, как за него не разразилась ещё одна резня. Потому что при диаметре в тысячу сто километров и огромных запасах воды и аммиака он представлял собой один из самых лакомых кусочков для экспансии.

Хорошо, что ВКС теперь контролируют подобные потуги власть имущих. Я даже выдохнул, когда задумался об этом.

— Это просто ужас! — прорезался на закрытом канале голос Мэйлин, так что, кроме меня, никто не мог её услышать. — Она прямо как нянька! Она вообще когда-нибудь спит? Ты заметил? Каждое наше отделение от корпуса «Горизонта» начинается со слов: «Звено, готовься!» Как будто мы группа детсадовцев.

Я тяжело вздохнул. Пока я не общался с Фантомом на постоянной основе, я даже не догадывался, насколько она бывает ворчливой. Ну, вроде это не говорит о том, что Чжао плохой человек, но порой вызывает нешуточное раздражение. Хотя лично меня её стариковское брюзжание даже забавляло, чего не скажешь о Диего, который иногда закатывал глаза. После Марса прошло почти два месяца, и сейчас мы находились примерно на середине пути. Скоро «Горизонт» должен будет развернуться соплами вперёд для торможения.

— Эй, Кейл, ты слышишь меня? — Голос Мэйлин шёл с небольшими помехами.

— Подтверждаю, Фантом. И поддерживаю, — добавил я после некоторого молчания.

Не устану уточнять, что поддержал её не от всего сердца. Потому что вся эта возня с Зеро меня не слишком утомляла. Ну хочется ей — так пусть делает.

— На связи Веста, лейтенант Лебедев.

Ни с того ни с сего в эфир на закрытом канале вклинилась ИИ корабля. Настолько внезапно, что у меня даже по спине мурашки побежали. Я просто сильно удивился, что она вот так запросто обходит наши коды. Это вообще наводило на некоторые размышления о приватности разговоров. Ладно, об этом подумаю потом.

— Я слушаю! — несколько громче, чем нужно, ответил я, стараясь не выдать себя. — Чем обязан?

— Мы следуем по одному из наиболее популярных торговых маршрутов от Марса к поясу и обратно, лейтенант, поэтому у нас существует ненулевой шанс наткнуться на транспорт, движущийся плюс-минус тем же курсом.

— Отлично! Только я пока не понимаю, куда ведёт наш диалог.

— Контакт! — объявила Чжао спустя буквально секунду, что заставило меня снова вздрогнуть.

— Грузовое судно «Рубикон». Азимут ноль-ноль-восемь, склонение минус четыре. Дальность одиннадцать тысяч четыреста, — бубнила Фантом, словно заведённая.

— Оно приближается?

— Нет, — тут же пояснила Веста, — это мы его догоняем. Транспорт не поддерживает расчётное ускорение и не отвечает на запросы диспетчера.

— Очередная поломка? — задумчиво протянула Мэйлин.

— Ага, тогда какого чёрта его реактор раскалён добела, как печка?

— Всё равно, лейтенант. Ваше персональное задание от командира Зеро: проследуйте по указанным координатам к объекту «Рубикон», визуально осмотрите его и попробуйте определить причину нарушения курса. Дракон уже знает об этом. Выполняйте.

На экране дополненной реальности появилось озадаченное лицо Мэйлин. Блики на шлеме частично скрывали её мимику, но я уже достаточно хорошо знал Фантома, чтобы распознать растерянность.

— Ну что, ведущий? — спросила она. — Полетели?

Глава 10. Низкий приоритет

Первый реальный перехват. Конечно, я не думал, что придётся «палить из всех стволов». Строго говоря, это вообще самая крайняя мера. Но всё-таки от осознания происходящего стало несколько не по себе.

С одиннадцати тысяч километров «Рубикон» не выглядел космическим кораблём, а скорее уж царапиной на тёмном стекле. Увеличение превращало его в вытянутую грузовую ферму, окружённую контейнерами и огоньками манёвровых двигателей. Он не вращался, вокруг не мелькало облако обломков, даже аварийные огни, которые должны были располагаться по всему корпусу, не горели. Ничего такого, что обычно показывают в фильмах перед словами: «Хьюстон, у них проблемы».

Чтобы немного успокоиться, я старался медленно и глубоко дышать, как учили инструкторы. Надеюсь, они знали, о чём говорили, потому что пока это помогало не слишком хорошо.

Я скосился на полупрозрачное окно параметров. Веста уже подробно рассчитала наше сближение с транспортом, поэтому оставалось только подтвердить курс. Конечно, газовать на всю катушку я здесь точно не собирался. После такого меня наверняка направили бы в медсанчасть для проверки на вменяемость. Это же не учения.

— Подтверждаю расчётный курс Весты. Летим, Фантом.

— Aye, aye, Lieutenant, — тут же отреагировала Чжао в своём несколько саркастичном стиле.

Но как бы она ни старалась это скрыть, волновалась точно так же и, готов поспорить, не меньше меня. Наблюдая за телеметрией объекта, я решил не полагаться только на сенсоры своей машины. Мы с Фантомом, уже достаточно поработав вместе, почти одновременно направили к транспорту разведывательные дроны. Боевые пока держались немного позади, прикрывая нас самих. Во-первых, это позволяло не слишком рисковать в случае чего, а во-вторых, они играли роль ретрансляторов радиосигнала для дронов-разведчиков. Конечно, мы не глушили реакторы, но ведь наводятся не только по тепловым сигнатурам. Можно, например, выпустить радиолокационные обманки, а самим преспокойно ретироваться, выдав наши машины за потерявшие управление ракеты.

Короче говоря, мы перестраховывались как могли. Под моими ногами ровно гудели насосы, подавая рабочее тело в активную зону ядерного реактора, а двигатель понемногу выбрасывал его в космос. Полупрозрачные окна дополненной реальности мерцали прямо перед глазами, а ладони лежали на органах ручного управления… Всё пока шло штатно.

Я максимально увеличивал изображение вытянутого тёмного корпуса, пытаясь разглядеть каждую деталь, но пока не замечал ничего странного.

— Что там могло пойти не так? — Голос Мэйлин прорезался в эфир настолько неожиданно, что я невольно вздрогнул. — Ну подумаешь, транспорт. Какое им дело до корпоративных доставщиков? На сколько я понмю у автоматов доставки всегда низкий приоритет осмотра.

— Я запросил паспортные данные объекта. Наверное, дело в том, что он везёт критически важные припасы, да ещё и на станцию. Такие маршруты строго контролируются. Кроме того, Веста нашла ещё кое-что. Кажется, на этом маршруте это далеко не первый транспортник под управлением синта, который вытворяет странные манёвры.

— Что? — Кажется, Чжао возмутилась совершенно искренне. — Вообще-то я здесь мозги, а ты — мускулы, так что не надо умничать, дорогуша.

Я слегка улыбнулся. Кто бы мог подумать, что одно упоминание о работе, которую я выполнил вместо неё, так быстро выдернет Фантома из нерешительности.

На какое-то время девушка замолчала, видимо делая собственные запросы и сверяясь с картами и маршрутами транспортников.

— Эй-эй! Кейл, осторожнее. Кажется, наша посудина чего-то задумала!

Я снова сверился с телеметрией. Фантом была абсолютно права: «Рубикон» действительно готовил двигатели к запуску. Температуру магистралей, которую я принял за остаточное тепло после недавних манёвров, система уже подсветила тревожным оранжевым. Насосы рабочего тела в моём реалме тоже показывали активность.

Может, конечно, он просто пытался поддерживать системы в рабочем состоянии? Мы уже подлетели довольно близко, поэтому стоило быть осторожнее. В космосе даже объект без оружия — это оружие. Кусок железа, способный за несколько секунд набрать огромную скорость, — так себе перспективка. А если добавить раскалённую плазму из двигателей, то…

— Кейл, твою мать! Он поворачивается к нам соплами! Что за?..

Договорить Фантом не успела. В реалме вспыхнули ослепительно-синие струи плазмы. Они ударили в двух разведчиков, подлетевших ближе остальных, и разрезали их лёгкие корпуса быстрее, чем я успел сказать «оп». Зелёные отметки мигнули и исчезли, оставив после себя сноп раскалённых осколков. Нас с Чжао спасли расстояние и Веста, которая мгновенно швырнула наши истребители в разные стороны.

Холодный пот выступил на спине, хотя климат-контроль продолжал гнать в скаф сухой прохладный воздух.

Окна реалма обзавелись тонкими красными рамками: Веста автоматически перевела мою машину в боевой режим. На схеме боевые дроны начали расходиться, выбирая секторы для атаки. Один неправильный жест, одно слово — и они превратят безлюдный грузовик в дырявую ферму с облаком обломков вместо контейнеров.

— Стой, Фантом! Не стрелять! Веста, отмена атаки. Транспорт, похоже, даже не заметил нашего присутствия!

Красные рамки остались, но значки оружия тут же погасли. Мне на секунду показалось, что мой собственный истребитель разочарован приказом. Вот ещё. Железки теперь будут обижаться на меня?

— Я запрограммирована защищать экипаж любой ценой, — напомнила Веста. — Однако ваша оценка подтверждается. По логам, которые смог выгрузить диспетчер, «Рубикон» выполняет заданную программу полёта.

Грузовик тем временем уходил от нас на синем факеле, набирая скорость с абсолютно штатным ускорением. Только вот цифры в одном из окон начали менять цвет с зелёного на жёлтый.

— Веста, покажи расчётную массу по тяге и фактическому ускорению.

Поверх силуэта «Рубикона» возникли две цифры. Первая показывала массу из грузового манифеста, вторая — то, как корабль действительно реагировал на известную тягу двигателей. Вторая была почти вдвое меньше. Не знаю, как можно обмануть диспетчера или даже корабельный ИИ, но уравнению движения было наплевать на любые документы.

— Фантом, ты это видишь?

— Уже смотрю. Если наши данные верны, он летит так, будто половины груза никогда не было.

И ведь верно.

Внешне ферма не казалась пустой: контейнеры висели на местах, закрывая собой крепления и кабели. Вот только никто не мог сказать, что находилось внутри. Похоже, мы догнали только грузовик, в котором вместо груза остался один пшик.

Я увеличил график работы манёвровых двигателей. Короткие импульсы шли неровными группами: левый борт постоянно подталкивал корму сильнее правого. Грузовик компенсировал смещённый центр масс, хотя по документам вес должен был распределяться равномерно. В памяти тут же всплыла симуляция, в которой я сам впустую сжигал рабочее тело, не задавшись вовремя простым вопросом: почему машина так часто подправляет курс?

— Фантом, проверь левый кормовой сектор. Похоже, именно там не хватает большей части массы.

— Эй! Мозги обычно я, а ты мускулы. Хотя можно иногда поменяться в качестве разнообразия, — одобрила Чжао.

— Фантом, Кейл, что там у вас? — Голос Лю, как всегда, прорвался сквозь помехи неожиданно.

— Кейл — Дракону. Визуальный осмотр объекта завершён. Потеряно два разведывательных дрона. «Рубикон» неожиданно включил маршевые двигатели, а они находились слишком близко к соплам.

— Вы в порядке, Кейл? — Голос Лю тут же приобрёл нотки беспокойства.

— Да, мы были на достаточном расстоянии от факела. Нас не задело. Судя по журналу судна, всё в порядке. Причина отклонения от курса неясна. Никаких следов нападения мы не обнаружили.

Кажется, я услышал, как Лю облегчённо вздохнул.

— Отличные новости. Значит, всё в порядке. Возвращайтесь. Рад, что вы не пострадали.

— В порядке, командир. Только есть один нюанс. Наша цель примерно вдвое легче, чем должна быть по собственным документам. Как понял, Дракон?

— Слышу хорошо. В логах есть информация об аварии или отстыковке контейнеров?

— В том-то и дело. Ничего. Я бы хотел повнимательнее осмотреть транспорт, прежде чем мы вернёмся.

На той стороне замолчали. Наверное, Лю советовался с Зеро. А может, и сам принимал решение, прикидывая, сколько рабочего тела мы уже спалили и сколько ещё предстоит израсходовать на обратный путь.

— Двенадцать минут, Кейл. Фантом, ты меня услышала? У вас только двенадцать минут.

— Уже засекла таймер, командир! Как только он скажет «динь-дилинь», мы сразу примчим.

— Давайте, ребята. Время пошло.

В левом углу реалма загорелись крупные жёлтые цифры: 11:59. Одиннадцать минут пятьдесят девять секунд, чтобы доказать: мы потеряли два дрона не из-за моей глупости.

А нужны ли нам вообще эти минуты? Находясь рядом с незнакомым судном, которое только что поменяло курс, мы подвергали себя необоснованной опасности. К тому же в этом не было особого резона. Нам с Чжао вряд ли дадут медаль за то, что мы «весьма качественно осмотрели грузовое судно».

Но и терять время было крайне глупо. Раз уж мы решили рискнуть и всё проверить, то нужно сделать это максимально хорошо. Насколько вообще возможно.

— Фантом, возьми мои дроны под контроль. У тебя лучше получится отсканировать транспорт и собрать хотя бы косвенные данные. И постарайся их не уничтожить. А то мне за тех ещё придётся писать отчёт.

— Обижаешь, Кейл. У меня теперь ушки на макушке. Никаких сюрпризов не будет. Положись на меня.

Оставшиеся разведчики двинулись к «Рубикону». Теперь они не летели к нему напрямик, а описывали широкие дуги, не приближаясь к опасному сектору за кормой. На схеме их маршруты походили на лепестки кривого цветка. Мэйлин уводила их то выше, то ниже грузовой фермы, заставляя сканеры раз за разом прощупывать одни и те же крепления под разными углами.

Я тоже продолжал разглядывать транспорт через окна реалма, но не понимал, что именно нужно искать. Серые панели, чёрные полосы радиаторов, жёлтые маркеры на стыковочных замках — всё выглядело настолько обыденно, что я начал сомневаться в собственных выводах.

08:14.

07:52.

Цифры уменьшались слишком быстро.

— Есть кое-что, — задумчиво протянула Фантом. Впервые за всё время в её голосе не было ни тени насмешки. — Один из дронов прошёл рядом со стыковочными замками. На них есть свежие механические следы. Не повреждения, а именно следы работы захватов. К нему кто-то стыковался.

— Давно?

— Не скажу. В вакууме царапина может выглядеть новой и через сто лет. Но там есть ещё что-то. Подожди.

На моём экране появилась подборка кадров из архива маршрутных маяков. На первых снимках звёзды окружали силуэт «Рубикона» ровным белым песком. Затем целая группа огоньков рядом с его бортом пропала, словно кто-то прикрыл их чёрной ладонью. Ни одной тепловой отметки на этом месте не было.

— Это из диспетчерского архива? — спросил я.

— Ага. На шесть часов от тогдашнего курса «Рубикона», склонение минус восемнадцать. На этом участке пропадали звёзды. Веста согласна: между транспортом и маяком находился ещё один объект. Тёмный и холодный. Он сидел в тепловой тени «Рубикона», поэтому автоматика не выделила его как отдельную цель.

Фантом увеличила интервал между кадрами. Тень держалась рядом с «Рубиконом» тридцать семь минут, затем отделилась от него и исчезла. Веста попыталась восстановить размеры неизвестного корабля по тому, как он закрывал звёзды, но границы получились слишком размытыми. Одно было понятно: это не маленький дрон и не случайный обломок.

— Он прятал радиаторы или вообще заглушил реактор? — спросил я.

— Скорее всего, свёл мощность к минимуму и закрыл излучающие панели, — вместо Чжао ответила Веста. — Без отвода тепла аппарат такого размера мог оставаться в тени от двадцати до пятидесяти минут. Тридцать семь укладываются в эту оценку.

— Если он не мог активно маневрировать, как тогда вообще догнал «Рубикон»? — спросил я.

— Заранее уравнял скорость и вектор, — ответила Фантом. — Сначала вышел на расчётную траекторию, потом заглушил всё лишнее и дальше шёл по инерции. Ошибись он хотя бы на несколько метров в секунду — и к месту встречи он опоздал бы на сотни километров. Такое не импровизируют.

— То есть они знали маршрут.

— И время, — добавила она. — Очень точное время.

Я провёл языком по пересохшим губам. Кто бы ни спрятался в тени «Рубикона», он пришёл сюда не случайно. Он ждал именно этот корабль.

Веста попыталась продолжить его траекторию по двум последним кадрам. На схеме раскрылся целый веер возможных курсов. Даже самая узкая его часть к нашему прибытию разрослась до сотен тысяч километров. Гнаться было не за кем. Оставался только сам «Рубикон».

Мне это не понравилось. Кто-то не просто наткнулся на грузовик. Неизвестные знали расписание маяков, положение транспорта и даже то, сколько времени их машина может провести со сложенными радиаторами, прежде чем сама начнёт вариться изнутри.

— И никто этого не заметил?

— А ты заметил? — вопросом на вопрос ответила Фантом. — Когда не знаешь, что искать, это всего лишь несколько пропавших пикселей на фоне миллиардов звёзд.

На таймере оставалось три минуты с копейками. Негусто, если мы хотели поймать невидимку, которая могла быть уже где угодно. Зато мы знали, что к «Рубикону» кто-то стыковался.Просто причалил как обычный обслуживающий корабль.

— Дракон — Кейлу. Время почти вышло. Что у вас?

— Следы стыковки. В архиве маршрутных маяков есть тень второго аппарата. Он прятался за «Рубиконом». Похоже, груз сняли пираты.

— Не похоже, а может быть, — сразу осадил меня Лю. — У нас есть пропавшая масса, следы стыковки и тень неизвестного аппарата. Пиратов пока нет. Зафиксируйте данные и попробуйте один раз вызвать транспорт по военному каналу. После этого возвращайтесь.

Вот за это я и уважал Лю. Хорошо, что он не всегда соглашался со своими подчинёнными. У него всегда и на всё было собственное мнение. И он никогда не путал догадки с тем, что можно было доказать.

Веста собрала все записи в единый защищённый пакет. Затем она передала «Рубикону» служебный сертификат «Горизонта событий» и запросила идентификацию транспорта. На этот раз ответ пришёл почти мгновенно.

— Приветствую вас, судно ВКС. Военный сертификат подтверждён. Я — искусственный интеллект грузового корабля «Рубикон». Чем могу помочь?

Голос звучал абсолютно механически, не демонстрируя ни капли эмоций. М-да. Наш ИИ по сравнению с этим был просто клоуном в цирке. Веста умудрялась демонстрировать целый спектр эмоций — или очень убедительно их изображать.

— Веста, проверь его регистрационный сертификат.

В одном из окон реалма появилась подписанная цепочка кодов. Веста прогнала её через базы и пометила зелёным.

— Сертификат подлинный. Срок действия не истёк. Признаков изменения нет.

— Хорошо. — Я всё ещё не понимал, с какого бока подступить к этой проблеме. — Судно «Рубикон», уточните причину изменения маршрута.

— Маршрут изменён по распоряжению уполномоченного администратора, — тем же бесстрастным голосом отозвался ИИ.

— Где груз, который значится в документах?

— Передан получателю.

— Тогда назови получателя. — Я уже начал раздражаться: каждое слово приходилось вытаскивать из него чуть ли не клещами.

— Идентификационные данные получателя защищены административным сертификатом. Получатель подтвердил полномочия. Передача прошла штатно. Нарушений не обнаружено.

Вот те раз. Перед нами летел ограбленный корабль, который был уверен, что никакого ограбления не произошло.

— Что здесь вообще происходит? — пробормотал я, даже не заметив, что сказал это вслух.

Глава 11. Обстоятельства непреодолимой силы

Пока мы с Фантомом возвращались на «Горизонт», я слышал, как транспорт ещё трижды отвечал на запросы диспетчера с крейсера: передача груза прошла абсолютно штатно. И нашего кремниевого друга ничего не смущало. А вот на четвёртый запрос он уже отвечать перестал.

Я сначала недоумевал, что же такое произошло, но Веста мне разъяснила:

— Дело в том, что транспорт открыл обязательный сервисный сеанс со своим производителем, корпорацией «Asterion». Поэтому связь принудительно прервалась.

Вот те раз. Судя по всему, ограбить «Рубикон» оказалось проще, чем теперь доказать, что его вообще ограбили. А нам с Чжао пришло сообщение о том, что необходимо возвращаться. Запас рабочего тела приближался к обязательному резерву, а патрулирование должен был продолжить Лю в паре с Коброй. Я тихонько выдохнул. Многовато приключений для одного дня.

Стыковка проходила в автоматическом режиме. Конечно, при желании можно было провести её самому. К тому же на тренажёрах Аша постоянно заставляла нас отрабатывать подобные манёвры. Так что в своих силах я нисколько не сомневался. Просто инструкция предписывала мне выполнять стыковку с фермой только в автоматическом режиме, если имелась такая возможность. А ещё меня не отпускала мысль: самый обычный патруль едва не стоил жизни и мне, и моей ведомой. Ну его, от греха подальше.

Когда к истребителю подошёл стыковочный рукав, я отстегнулся от кресла, разгерметизировал кабину и в абсолютной тишине — потому что в вакууме не бывает звуков — прошёл до своего индивидуального шлюза, ввалившись в него настолько неуклюже, что казалось, будто в относительной невесомости я оказался впервые. Когда я успешно отшлюзовался, услышав шипение заполнявшего шлюз воздуха, створки люка разъехались в стороны. Мэйлин уже была на месте и ожидала меня. Мы почти синхронно сняли шлемы, уставившись друг на друга. И произошло то, чего я от неё вообще не ожидал. Чжао захихикала.

Сначала довольно тихо, в каком-то девчачьем стиле. Но то, что началось как мелкий ручеёк, обернулось девятым валом. Мэйлин хохотала так, что мне впору было усомниться в её нормальности. Она каталась по полу, насколько это позволяла тяжесть от ускорения, и подпрыгивала, отталкиваясь от него. Однако, как ни странно, я её понимал. У меня тоже было неспокойно на душе, если можно так выразиться. Правда, у меня от напряжения всего лишь тряслись руки. Глядя на Фантома, я тоже неожиданно рассмеялся. Вовсе не по той же причине, по которой смеялась она. Просто её подскакивание от пола с медленным снижением походило на юмористическую сценку, которую я видел в сети. А может, ещё из-за чего-то, чего я и сам не понимал.

Наконец отсмеявшись, мы встали на магниты, и я хлопнул её по плечу.

— Ну что, как тебе?

— Господи, Кейл, всё, что я хочу, — это забраться в койку к своему приятелю и хорошенько снять стресс. Потому что, видит бог, сегодня его было просто предостаточно. И это… Спасибо, что нас не угробил.

Сказав это, Чжао круто развернулась и направилась было к шкафу, в котором хранились наши полётные скафы, но тут дверь с громким шипением разъехалась в стороны, и в комнату ворвалась Аша.

— Оба два — на разбор, к капитану! — Бросила она и после этих слов вылетела обратно, будто ураган.

— Да что, чёрт побери, здесь происходит? — сам удивляясь тому, что снова это говорю, произнёс я.

В комнате капитана Окафора нас было не так уж много. На военный трибунал это точно не походило, так что я даже немного выдохнул. Хотя, конечно, и до этого догадывался, что отчитывать нас будут. За потерянные дроны.

Кроме нас, там уже находились сам капитан, наш командир Аша, а ещё — судя по нашивкам — начальник технической службы. И напоследок — тот, кого я уж точно не ожидал здесь увидеть: майор Берестов. Меня это настолько смутило, что мои только-только пришедшие в порядок мысли снова пошли вскачь. И только я подумал, что для полного набора не хватало голограммы нашего ИИ в реалме, как она тут же появилась, уставившись на нас своим заботливым взглядом.

Ну всё. Что-то сейчас будет. Однако обратились не к нам, что немало меня удивило. Окафор сначала откашлялся, а потом заговорил.

— Коль мы все здесь собрались, давайте начнём. Если кто с кем ещё не знаком… — Командир корабля посмотрел на нас с Мэйлин. — Это капитан второго ранга Вишневский, начальник корабельной технической службы. Или попросту наш главный инженер.

Конечно, Окафор озвучил очевидную вещь и, думаю, сделал это скорее из вежливости, нежели из необходимости.

— Он здесь, чтобы помочь разобраться в том, что мы видели и чего, вероятно, не смогли увидеть, — продолжил командир. — Итак, Марек, прошу.

— Я человек технический, поэтому скажу просто: ты просил меня разобраться с ключом, предоставившим доступ к «Рубикону», верно? Что я могу ответить? Ключ как ключ, ничего необычного я не увидел. Срок действия не истёк; ключ выдан восемь месяцев назад непосредственно корпорацией «Asterion». Это, в общем-то, довольно логично, потому что «Asterion» и есть производитель нашей железки. Я просмотрел корабельный журнал, и он совершенно однозначно говорит нам, что никакого взлома не было. Да это, в принципе, и Веста могла вам подтвердить. Я вообще не понимаю, что здесь делаю. Моя смена закончилась три часа назад. Я думал пойти поспать, а тут такое. Да ещё и уничтожено два разведывательных дрона! Вы что, с ума посходили? У нас не боевой корабль, а научный. Мы просто перевозим учёных! Что вы тут устроили? — Вишневский с укоризной уставился на нас с Чжао.

Строгим начальником он не выглядел, но нашивки на его форме на каком-то подсознательном уровне внушали мне беспокойство. Однако он неожиданно махнул рукой в нашу сторону, тяжело вздохнул и снова повернулся к Окафору.

— Короче говоря, если провести аналогию с документацией — поддельной печати тут не выявлено, понимаешь? Печать совершенно настоящая. Вот только непонятно, как удалось ею воспользоваться.

Окафор кивнул и посмотрел уже на нас с Мэйлин, которая, похоже, ещё не до конца отошла от того, что с нами чуть не произошло: она переминалась с ноги на ногу, будто в школе. Хотя, если честно, и я был не против составить ей компанию.

— Давайте послушаем непосредственных участников. Я в целом уже знаю, что у вас произошло. Поэтому спрошу о другом: у вас есть дельные предложения относительно того, что уже озвучил Марек?

Меня, как и в прошлый раз, удивила привычка кадрового капитана первого ранга называть старших офицеров по именам в присутствии подчинённых. Хотя, видимо, у него, действительно, просто такая манера общения.

Честно говоря, дельных идей у меня не было. Но, чтобы не молчать, я всё же решил высказаться:

— Может, нам проверить само ядро ИИ «Рубикона», пока мы имеем такую возможность? Я имею в виду, может быть, в документах и нет ошибки, потому что кто-то перепрошил наш транспорт. И теперь он выполняет сторонние команды, сам того не подозревая?

Кажется, я ошибся, решив, что мой вопрос не такой уж глупый. Даже брови майора поползли вверх.

— М-да. Молодой человек, не знаю, чему вас там учат в вашей академии, но ИИ — это не учебный терминал. Мы не можем просто взять и открыть его, не изменив журналы и цепочку сертификации, — устало поморщился Вишневский. — Полагаю, юридические тонкости сможет объяснить наш ИИ. Окафор, позволишь?

Капитан кивнул. А глаза майора почему-то сузились.

— Я не стану называть законы и статьи. Скажу простым языком: это невозможно, — тут же заговорила Веста, получив подтверждение.

И от этого объяснения у меня по коже побежали мурашки. Ведь видеокамер нигде не было видно. Поэтому оставалось совершенно непонятным, каким образом ИИ увидела кивок командира корабля. Получается, даже в каюте капитана «Горизонта» имелись скрытые камеры и датчики, фиксировавшие каждое движение. И «голограмма» являлась не просто декорацией, а практически членом экипажа.

— Невозможно технически или запрещено законом? — тут же вклинился майор СБ.

— И то и другое, — «голограмма» корабельного ИИ повернулась к Берестову. — Ядро «Рубикона» находится в опечатанном криптографическом модуле. Любое вскрытие изменит его контрольные суммы и состояние журналов. После этого корпорация вправе заявить, что доказательство повредили мы, даже если что-нибудь найдём. Чтобы вам было понятно, я разберу на примере. Представьте если кому-либо из людей вскроют череп и найдут группу нейронов, отвечающую за определённое воспоминание, и извлекут её. Делает ли сумма контрольных воспоминаний вас тем, кем вы были до этого? Скорее всего да, но в конечном итоге мозг всё равно будет повреждён. Что не может сделать полученные данные достоверными с точки зрения закона. Поэтому, существуют абсолютные команды, которые заставляют искусственный интеллект предоставить сведения без вмешательства во внутреннюю работу системы. Любой сертифицированный ИИ обязан ответить на них, не нарушая структуру ядра. Этим мы и воспользовались, получив журналы и сертификат: как правительственная военизированная структура, ВКС имеет право их запросить. Более глубокое исследование может проводить только владелец оборудования или уполномоченная им сторона.

— Но мы же можем по этим журналам определить, какой груз был изъят с «Рубикона»? — неожиданно для всех подняла голову молчавшая до этого Чжао.

Первым ответил главный инженер:

— Вообще да. Я, честно говоря, даже мельком изучил этот список.

— И что же вы увидели? — Берестов уставился на Марека Вишневского немигающим взглядом.

— Вы можете сами посмотреть. Там всего-то и есть, что материалы для фаберов, невоспроизводимая электроника, какая-то биология… — Глава технической службы активировал свой смарт и сделал движение рукой, перенося в реалм данные из его памяти.

Передо мной появилось окно с перечнем исчезнувших материалов. Вернее, правильнее было бы сказать — перед нами всеми. Просто реалм адаптировал его индивидуально для каждого пользователя. Я жадно стал просматривать строку за строкой в надежде увидеть что-нибудь секретное, хотя и понимал: будь там хоть что-то запрещённое, нам с Мэйлин никто не стал бы этого показывать. Просто потому, что соответствующего допуска у нас не имелось.

— М-да, — первым подал голос Окафор. — Та-ак. Я вижу металлическую проволоку, порошки и добавки для фабрикаторов, электронику, как ты и сказал. Хм. Даже витаминные картриджи. Всё это ценно только для жителей колоний. Но такие транспорты летают регулярно, ведь так? И подобные материалы нужны только фаберам. Они что, решили их перепродать? Тут нет ни оружия, ни драгоценных металлов. Разве что в самой электронике. Нет даже топлива для реакторов. Ничего не понимаю. Может, и правда это какая-то ошибка и на транспорт никто не нападал? Чего мы вообще всполошились? Ну потеряли ребята двух дронов. С кем не бывает? Спишем на неисправность. Да и делов-то…

— Я думаю, что они нацелились не на груз.

Все как один, включая Весту, повернулись в мою сторону. Даже Чжао, кажется, заинтересовалась.

— Вернее, конечно, на груз, но не совсем на тот, который мы смотрим в первую очередь.

— Слушай, лейтенант, — своим несколько сипловатым голосом перебил меня Берестов. — Я понимаю, что ты умный. Догадался. Решил загадку. Давай без этой твоей пантомимы, ладно? Просто скажи, как есть. А мы уже решим, получилось у тебя или нет.

— Да! Да, простите, — я несколько смутился.

На самом деле я не пытался умничать. Всё как раз наоборот. Я сдулся. Просто подумал, что моя догадка неправильная. Глупая даже. Никто ведь не просил меня лезть вперёд. Тут свои специалисты имеются, но отступать теперь было поздно.

— Я думаю, что их интересовали семена для автономных ферм.

— Семена? — хмыкнул майор, сразу же потеряв интерес.

Но я продолжил:

— Да, семена, станки, а ещё рецепты. Я имею в виду программное обеспечение для изготовления конечных продуктов. Это ведь первый шаг к автономии колонии, разве не так?

Когда я договорил, повисла тишина. Причём я даже не понимал: задумались ли все присутствующие или таким образом пытаются осудить меня за то, что я, после того как угробил двух разведчиков, ещё и несу чушь в присутствии старших офицеров «Горизонта Событий».

— Мальчик устал, — наконец взял слово Окафор. — Ну что мы к нему пристали, скажите на милость? Давайте уже отпустим пилотов: они после вахты, натерпелись страха. Ну какие тут колонии?..

— А что? Пацан дело говорит. — Берестов строго глянул на капитана, ещё раз сильно меня удивив.

Глянул так, будто не капитан первого ранга был здесь главным.

— Теперь хотя бы картина становится понятной.

— Я не поняла. А что, обычные пираты не должны где-то жить? Разве им всё это не нужно? — Чжао оглядывала присутствующих с озадаченным лицом.

— Я понимаю, лейтенант, что вам такое не преподают, — тут же отозвался майор, — но дело в том, что самостоятельные «пираты» — это чушь. Их просто физически не существует. Единственные пираты, которые мне попадались, — корпорации. Они мешают логистике друг друга. Уничтожают шахтёрские стационарные объекты. Подстраивают аварии. И всё это делается для борьбы с конкурентами, понимаете? Поэтому сегодняшнее происшествие и выходит из ряда вон. Просто они так обычно не делают. Нет у них автономных поселений. Они им не нужны. По крайней мере, раньше не были нужны.

Берестов помрачнел и о чём-то задумался.

— Входящая передача. Диспетчер перенаправил её на меня. Она адресована капитану первого ранга Окафору. На связи представитель корпорации Asterion. Установлен стабильный квантовый канал через тоннель передачи информации. Источник неизвестен. Открыть передачу?

Теперь уже все как один посмотрели на командира корабля. Он, в свою очередь, перевёл взгляд сначала на нас, а потом на майора СБ. Тот молча кивнул.

— Запусти, — спокойно проговорил капитан, немного поморщившись. — Но соблюдай несколько условий. Все голоса, кроме моего, заблокируй. В исходящем потоке оставь только моё изображение.

Настала очередь кивать Весте.

На стене в реалме появилось изображение мужчины в строгом костюме. Я вгляделся в его лицо, чтобы как следует запомнить, хоть и сам не понимал, для чего это делаю. Хотя бы потому, что его настоящая внешность могла быть изменена до неузнаваемости.

— Приветствую, капитан. Рад видеть вас. Как поживает крейсер, который мы для вас изготовили? Полагаю, никаких проблем с ним нет? Мне бы хотелось поговорить с вами о сегодняшнем инциденте, и я жду положительного решения, — произнёс он по-английски.

Не знаю, что подумал Окафор в тот момент, но, по крайней мере, вида он не подал, оставшись внешне всё таким же спокойным.

— Ну что же, и вам здравствуйте. Так о каком инциденте речь?

Берестов тут же повернулся к главному инженеру.

— Быстро. Сделай копии всех доступных нам данных так, чтобы никто этого не понял! Пусть мы даже не сможем открыть их без соответствующих разрешений собственника. Просто сделай. А ты, Окафор, заговаривай ему зубы сколько сможешь. По квантовому каналу он в любой момент может заблокировать наш доступ ко всей находящейся у нас информационной собственности корпорации. Тем более что закон на его стороне, — произнеся это, майор уставился на Весту.

Сначала я подумал, что майор сошёл с ума, говоря всё это прямо во время сеанса связи. Но потом до меня дошло, что собеседник просто не мог его слышать.

— Дело в том, капитан, что на борту нашего транспорта «Рубикон» произошёл сбой программного обеспечения. Из-за этого автономный пилот начал выдавать ложные данные в ответ на ваши запросы. Я уже обратился к вашему высшему руководству с ходатайством о передаче нам оригиналов всех данных, которые переслал вам неисправный транспорт. Мы проведём внутреннее расследование и выявим причину сбоя, чтобы не допустить такого впредь и избежать недопонимания, между нами, в дальнейшем.

Окафор слушал молча, глядя в дополненную реальность и лишь немного хмурясь.

— Наша корпорация и наш квантовый ИИ уже подготовили необходимые обновления для логистических систем. Они должны решить возникшую проблему. Полагаю, с передачей данных законному владельцу сложностей не возникнет, правда?

— Видите ли… Простите, как я могу к вам обращаться?

Я покосился на главного инженера. Вишневский, что бы он ни видел в своём реалме, активно жестикулировал, вводя какие-то команды, и постоянно крутил головой по сторонам. Похоже, ему приходилось непросто, а задание майора оказалось далеко не самым тривиальным.

— Прошу прощения, капитан. Зовите меня просто Представителем.

— Хорошо, господин Представитель. Хотя вы и не выполняете требование закона о немедленном раскрытии личности по запросу офицера ВКС.

— Видите ли, ваши полномочия сводятся к установлению личности подозреваемых. А я, упаси бог, пока не замечен ни в каких противозаконных делах. Мы решаем с вами вопрос о нашей — не побоюсь этого слова — частной собственности, которая оказалась в ваших руках. По другую сторону закона сейчас находитесь вы, капитан.

— Возможно, — невозмутимо ответил Окафор. — Но вы обратились к военному кораблю по защищённому каналу, отказались представиться и требуете передать материалы служебной проверки. Я не отказываю вам. Я оформляю передачу. Назовите номер предписания и предъявите удостоверяющий сертификат.

Улыбка Представителя стала чуть шире, но взгляд остался холодным.

— Предписание уже находится в вашем командном реестре. Впрочем, времени на формальности у нас немного. Через девяносто секунд «Рубикон» начнёт обязательное сервисное обновление. Мы обнаружили редкую ошибку в автономном пилоте и не намерены подвергать риску другие транспорты этой серии.

В углу моего реалма вспыхнули оранжевые цифры: 01:29. Судя по тому, как дёрнулся Вишневский, видел их не только я. Берестов показал инженеру раскрытую ладонь, а потом медленно загнул один палец.

— Вы предлагаете мне установить на корабли ВКС код, который мои специалисты не могут проверить? — спросил Окафор.

— Я предлагаю вам не мешать штатной процедуре безопасности. Исходный код является собственностью корпарпции "Asterion". Обновление сертифицировано нашим квантовым ИИ и будет передано внешнему аудитору в установленные законом сроки. До тех пор оно обязательно для всех наших логистических платформ. В том числе для тех, которыми пользуются ВКС.

На последних словах Представитель позволил себе едва заметную усмешку. Секундомер между тем опустился ниже минуты. Марек уже не жестикулировал — его пальцы двигались мелко и быстро, словно он печатал на невидимой клавиатуре. По лбу главного инженера стекала капля пота.

— Веста, — не повышая голоса, сказал Берестов, — что произойдёт с журналами после обновления?

— Временная телеметрия будет очищена. Сертификаты доступа будут заменены. Это стандартная процедура защиты персональных и коммерческих данных владельца.

— То есть доказательства исчезнут?

— Юридически они будут переданы владельцу, — после едва заметной паузы ответила Веста.

На счётчике оставалось восемь секунд. Вишневский резко свёл ладони, будто захлопнул книгу. Оранжевые цифры погасли. Почти одновременно изображение Представителя на миг рассыпалось на квадраты, а потом снова стало чётким.

— Благодарю за сотрудничество, капитан, — произнёс он. — Полагаю, теперь мы понимаем друг друга.

— Веста, выполни законное требование и передай оригиналы, — приказал Окафор. — А вы, господин Представитель, в следующий раз начинайте разговор с номера предписания. Так мы сэкономим друг другу время.

Связь оборвалась. Несколько секунд никто не произносил ни слова.

— Успел? — наконец спросил Берестов.

— Не всё, — Вишневский вытер лоб рукавом. — Но достаточно. Я сохранил телеметрию и часть диагностического кэша. Там есть маршрут, которого нет ни в диспетчерской сети, ни в официальном задании «Рубикона».

— Куда он ведёт? — спросила Аша.

— Пока не знаю. Координаты закрыты отозванным сертификатом. Придётся разбирать копию по кускам.

Окафор медленно оглядел нас всех.

— Официально у нас есть только то, что мы сейчас передали Asterion. Неофициально майор Берестов получил материал для проверки. Веста, открой ему доступ. Пилоты свободны. И до отдельного приказа никто из этой комнаты не обсуждает произошедшее.

Уже в коридоре мой реалм сообщил, что материалы по инциденту подготовлены для передачи в штаб. Ниже Веста приложила предварительный список специалистов, чьи допуски и квалификация подходили для расследования. Я машинально пробежал его глазами — и замер.

Почти в самом конце была Наталья Вельская. И уже старший лейтенант. Навигационно-аналитическая служба.

Глава 12. Маршрут дополнен

Следующий день начался точно так же, как и все предыдущие. Хотя вру. Точно так же он не мог начаться хотя бы потому, что среди обязательных сообщений об инструктаже и распорядке дня, а также обязательного «доброе утро» от Нарико, на которое я отвечал точно так же, добавилось ещё одно. Оно так и мигало непрочитанным, пока я собирался с мыслями и думал, стоит ли в него вообще заглядывать.

Отправитель: старший лейтенант Наталья Вельская.

Дела-а.

Лёжа и разглядывая интерфейс на смарте, я пришёл к выводу, что вряд ли она мне написала, потому что соскучилась до безумия. Причина, очевидно, должна была быть несколько иной. Это снова оказалось видео.

Девушка с распущенными волосами прямо смотрела в камеру. Её мягкая полуулыбка снова была перед моими глазами. И я снова не мог понять, откуда же всё это взялось. Что за странности, которые постоянно преследуют меня при виде неё? Ответа по-прежнему не было. Она помолчала, видимо, собираясь с мыслями, и наконец начала:

— Привет, Вань. Вот так. Мы снова общаемся! — Она рассмеялась. — Мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор. Знаешь, а ведь мне Рома сделал предложение, и я его серьёзно обдумываю. Но пока не знаю, что с ним делать на самом деле. Как дела у тебя? Расскажи мне тоже свои новости. Хоть что-нибудь. Я буду рада. К сожалению, я пишу тебе не потому, что у меня голова забита праздными мыслями.

Девушка вздохнула и погрустнела.

— Меня добавили в группу расследования инцидента с транспортником «Рубикон». Состою теперь в межведомственной аналитической команде при штабе. Полномочий у меня пока немного, но я выбила возможность опросить тебя для дела. Думаю, что ты слышал о нём, правда? — Она подмигнула, вызвав у меня улыбку. — Говорят, ты вёл себя как герой. Рада, что у вас всё хорошо. Протоколы заседания у капитана я тоже изучила. И пока не знаю, как относиться к твоей версии. Но майор Берестов у вас на борту обладает невероятным авторитетом у моего командования. Не знаю, за что ему такие почести.

Наташа перевела дух, видимо, вспоминая о том, что хотела сказать.

— В общем, у нас считают, что ты можешь быть прав. Тем более что ваш глава СБ это поддерживает. Просто проблема в том, что этому нет никаких доказательств. Видишь ли, я изначально отношусь к твоей версии скептически. Всё потому, что она напоминает сетевые сериалы. Чтобы в открытом космосе что-то основать, нужно вложить триллионы, понимаешь? И всё равно это риск. Компании вроде «Asterion» могут себе его позволить, потому что у них множество других статей доходов. Остальное — на грани фантастики. Вот тут мы и переходим к самому главному. Если ты прав, то оказывается, что «Asterion» зачем-то создаёт пиратскую базу, пытаясь скрыть её от руководства ВКС, а это на самом деле довольно трудновыполнимо.

Я не хочу грузить тебя подробностями, но весь перевозимый стафф маркируется и по прибытии считывается. Если же возникает нештатная ситуация, то его можно списать, проведя официальное расследование. Но для этого необходимо создать запрос. Я проверила: никакого запроса не поступало. И по документам никакой пропажи просто нет. Всё указывает либо на сбой ИИ, либо на неисправность корабля. Не знаю, каким образом мои коллеги пытаются подступиться к этому делу, но мне дали в некотором роде карт-бланш. Вы с Чжао обнаружили предполагаемый след неизвестного аппарата, который, если участвовал в разгрузке, мог это сделать, только заранее зная траекторию «Рубикона». Кроме того, судя по неофициальной информации, полученной вами из не слишком законного источника, сохранилась часть траектории этого самого неизвестного получателя. Поэтому всё, что мы можем сделать, — попытаться найти любые его следы. Я не могу привлекать официальную следственную группу к такого рода экспериментам. Но если у тебя вдруг будет время, изучи этот вопрос, пожалуйста. Я буду ждать. Пока. Береги себя.

Когда экран мигнул и запись закончилась, я, честно говоря, даже не сразу осознал, чего она вообще от меня хочет. После слов о предложении я практически совсем перестал внимательно следить за монологом девушки.

Это было настолько глупо, что я даже не пытался сейчас найти себе достойного оправдания. Что же такого случилось, чтобы я начал из-за этого так переживать? У неё был парень — жених, можно сказать. Он сделал ей предложение; разве этого не должно было случиться? На что я в конце концов рассчитывал?

— Ой, дурак ты, Ваня, — зачем-то произнёс я вслух, пожав плечами.

Я потряс головой, чтобы отбросить ненужные мысли. На самом деле она обратилась ко мне только по одной причине: ей нужна моя помощь. Правда, пока что я не знал, с какого бока подступиться к этой задаче.

События вчерашнего патруля пролетели в голове с ужасающей скоростью. Я помнил всё до мельчайших деталей, но никаких идей по-прежнему не возникло. Поэтому всё, что я мог сделать, — это попросить друзей о помощи. И первой на очереди оказалась моя ведомая. Я взглянул на смарт.

— Чёрт, уже опаздываю!

Когда наш патруль наконец закончился, я схватил Вэньцзе за рукав. Договорился с Мэйлин, даже Кобру попросил не расходиться. Этому она, кажется, была не слишком рада, но согласилась. Диего и Саске я заранее предупредил сообщением. Все мы отправились в пока что пустующий зал симуляции полётов. Тот самый, где я крупно облажался с первого же раза.

Я решил сказать как есть:

— Ребята, мне нужна ваша помощь. Все, я думаю, в курсе того, что недавно произошло со мной и Мэйлин. Сегодня с утра мне пришло сообщение от Вельской. Она в группе расследования инцидента. Причём официального хода делу пока не дали, насколько я понял, и у нас есть единственная зацепка, связанная с кораблём, который стыковался с нашим другом «Рубиконом». Насколько я понял, она хочет, чтобы мы вычислили его траекторию, но, думаю, раз нет ничего, сойдёт хотя бы что-то. Я хочу просмотреть материал, проверить доступные нам расчёты и попробовать сделать вывод. Ну что скажете?

— А ты бы сделал вывод Наташке, а? — ляпнул Диего. Он был ещё и жутко недоволен тем, что я отвлёк его от законного отдыха.

— Вельская выходит замуж. Поэтому успокойся уже, дружище. Чего бы ты там ни думал, всё это несущественная ерунда.

Уж не знаю почему, но мне показалось, что Диего несколько погрустнел. Может, из мужской солидарности? А вот Саске будто бы облегчённо выдохнул. Странно, чего это они? Неужели так сильно обо мне переживали?

— Мы поможем. — Кодзима строго глянул на аргентинца. — Если нужно будет произвести расчёты, думаю, что справимся.

Лю только кивнул и направился к программатору симуляций, чтобы внести данные. Он запросил запись нашего полёта, и в реалме открылся огромный экран: теперь мы могли разглядеть всё, что записали ИИ наших истребителей.

— Странно, — наконец сказал он немного погодя. — Ваши записи будто отсутствуют.

— Как это «будто»? — тут же ворчливо вклинилась Мэйлин. — Тут уж извините: либо они есть, либо их нет.

— В том-то и дело. — Лю недоумённо пожал плечами. — В базе они есть. Я могу видеть сами файлы, но при попытке их запустить ничего не происходит. Даже никакие исполнительные программы не запускаются. Будто ваших файлов нет.

— Ох ты ж. Получается, они заблокировали тебе доступ? — Диего впервые с того момента, как мы его сегодня увидели, чем-то заинтересовался. — Интересно, что же там такое, что даже просто посмотреть нельзя.

— Действительно, насколько я знаю, заблокировать такое мог только Окафор. — Саске задумчиво почесал подбородок.

— Получается, мы зря собрались? — поджав губы и осмотрев всех по очереди, произнесла Кобра.

— Получается… — Я даже растерялся.

— Ой, ну что ты, Кейл. Скажи мне: что бы ты делал без такой замечательной ведомой, как я? — Чжао победно улыбнулась, мгновенно став центром всеобщего внимания.

— Только не говори, что ты спёрла данные. — Лю произнёс это таким тоном, будто Мэйлин уже как минимум была замечена в чём-то подобном.

— Во-первых, не спёрла, а заранее сделала копию с помощью собственноручно разработанного ИИ-агента, который может незаметно копировать данные, пока они ещё не зашифрованы.

Вэньцзе и Саске синхронно тяжело вздохнули, а Кобра, ко всеобщему изумлению, произнесла:

— Круто, подруга, дай пять! — В ответ Чжао тут же вытянула пятерню.

Целый час после этого мы отсматривали записи, рассчитывали по формулам траекторию движения, замеряли угол отклонения транспорта. А ещё сверяли массу похищенного груза с предполагаемой массой корабля-получателя. Но как бы мы ни пыжились, многого понять не удалось. Просто потому, что данных было всё-таки маловато.

— Я сдаюсь. Мы можем только предполагать, — наконец выдала Чжао, откинувшись назад в кресле.

— Предположения — это в данном случае больше, чем ничего. — Саске поднял указательный палец вверх.

— Тем не менее у нас практически ничего нет. — Лю поджал губы.

— Я скажу то, что думаете вы все, но боитесь произнести. У корпорации «Asterion» большие проблемы. А знаете почему? Потому что даже вчерашние выпускники-космолётчики нашли след в их мутной схеме. Значит, правда рано или поздно всплывёт наружу. — Диего улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и посмотрел на Кобру.

Странно, но она даже не ухмыльнулась.

— Давайте подведём итоги, — устало произнёс я.

— Всё, что мы можем предположить, — это тип использованного транспорта. Мы отсеяли обычные буксиры, потому что с такой массой им было бы не совладать. Не подходят и большие транспорты вроде «Рубикона»: мы бы точно заметили такой корабль, даже без косвенных признаков. Мы установили, что пауза в траектории понадобилась ему для повторного раскрытия радиаторов. С помощью нехитрых подсчётов мы в итоге остановились на переделанном рудовозе. Хотя, возможно, это был тяжёлый шахтёрский снабженец. Это не самые автономные корабли, но улетать далеко им и не требовалось. Мы ведь находились примерно на полпути к Поясу. Следовательно, и долететь, и вернуться они могли. Я не знаю, что ещё сказать. Но всё это просто предположения.

— Лучше, чем ничего, — твёрдо ответил Вэньцзе. — Теперь давайте сразу ответим Вельской. Или ты хотел сделать это один?

Не похоже, чтобы Лю подтрунивал надо мной. Я уже неплохо его знал и поэтому понимал, что этот человек точно не станет ни над кем издеваться или обидно шутить. Он спрашивал на полном серьёзе.

— Нет, — ответил я. — Раз уж собрались вместе, вместе и ответим.

Это прозвучало увереннее, чем я себя чувствовал. Лю тут же открыл форму сообщения, а Чжао перетащила в неё расчётные таблицы.

— Только не пиши «пиратский корабль», — предупредил Вэньцзе. — Мы не знаем, кто им управлял и был ли там вообще экипаж.

— Тогда «неизвестный аппарат», — предложил Саске.

— «Предположительно неизвестный», — тут же поправила Мэйлин.

— Если он предположительно неизвестный, значит, есть вероятность, что он известный, — заметил Диего. — И так и так — полный швах.

Кобра едва усмехнулась. Диего заметил это и расправил плечи, словно выиграл спор.

Первую строчку мы переписывали трижды. Лю заставил нас отделить то, что следовало из записи, от догадок. В первом столбце остались масса груза, длительность импульса и пауза после ухода. Во втором — рудовоз, шахтёрский снабженец и его необходимость раскрыть радиаторы. Рядом Мэйлин подписала: «требует проверки».

Я записал для Натальи короткое видео.

— Точный маршрут мы не восстановили. Но обычный буксир исключается по массе, а крупный транспорт — по геометрии зоны стыковки…

Я ещё долго пересказывал наши выкладки, довольно запутанно, если честно. Просто потому, что мы и сами не были уверены в том, что написали.

— … если у вас есть заявки на обслуживание таких кораблей, поданные в пределах их возможного хода, начните с них. — Я хотел добавить что-нибудь убедительное, но Лю покачал головой.

Чжао приложила расчёты, Вэньцзе — перечень допущений, и сообщение ушло в штаб.

— Вот теперь можно отдыхать? — спросил Диего.

— Нет, — ответили мы с Лю одновременно.

Диего посмотрел на нас с некоторой долей разочарования.

Ответ пришёл уже ближе к концу ужина. Смарт коротко подал сигнал, и я едва не опрокинул стакан. Диего тут же подскочил, поняв, что я бы просто так не разволновался.

— Наташка? — с надеждой спросил он.

— Скорее уж аналитик Вельская, — хмуро ответил я.

— То есть Наташка, только она теперь выше тебя по званию?

Я пересел за свободный стол у стены и открыл запись. На этот раз Наталья была в форме, с собранными волосами и тёмными кругами под глазами.

— Доказательств, значит, вы не нашли, — начала она без приветствия, — но хорошее ограничение поиска. Мы проверили сервисные окна для рудовозов и тяжёлых снабженцев на узлах, которых такой корабль мог достичь с рассчитанным запасом рабочего тела. Подходящих оказалось три. Два подтвердили все операции. Третий молчит.

На экране появилась отметка возле края транспортного коридора: добывающий узел ДП-41, несколько жилых модулей, склад и ремонтная ферма. Ничего, ради чего стоило менять курс крейсера. На первый взгляд.

— За девятнадцать дней до встречи с «Рубиконом» узел принял заявку на обслуживание тяжёлого шахтёрского снабженца, — продолжила Наталья. — Сертификат относится к тому же семейству подрядчиков, что и ключ получателя груза. Через сорок семь минут после разгрузки заявку отменили. Автоматика сообщает, что всё штатно, но диспетчер не ответил уже на три вызова.

Я увеличил схему. От последней точки неизвестного аппарата до ДП-41 тянулась дуга, почти совпадавшая с нашим коридором. Не идеально: несколько процентов в запасе рабочего тела или мощности двигателя растягивали её на миллионы километров. Но впервые догадка становилась чем-то материальным.

Под записью уже находился служебный вызов от Берестова. Похоже, Наталья отправила материалы не только мне.

Через некоторое время я уже стоял в малом командном отсеке рядом с Чжао и чувствовал себя школьником, которого вызвали к директору за плохое поведение. На центральном экране висела та же дуга. Окафор смотрел на неё без всякого восторга.

— Что мы знаем наверняка? — спросил он.

Я уже открыл рот, но Чжао едва заметно ткнула меня локтем. Она многозначительно посмотрела мне прямо в глаза, и каким-то шестым чувством я понял, что не стоит болтать лишнего. Даже не знаю почему. Просто потому что.

— Неизвестный аппарат принял груз «Рубикона» и ушёл в этом направлении, — сказал я. — По характеристикам он похож на переделанный рудовоз или снабженец. На ДП-41 ждали корабль такого класса с сертификатом из той же сервисной цепочки. Потом заявку отменили, а диспетчер перестал отвечать.

Окафор скользнул взглядом по подписи копии.

— Источник данных обсудим отдельно, лейтенант Чжао.

Мэйлин перестала улыбаться.

— Что из этого доказывает нападение на станцию?

— Ничего, сэр.

— А присутствие пиратов?

— Тоже ничего.

Окафор перевёл взгляд на Ашу. Та вывела рядом с нашим маршрутом вторую линию.

— Проверка узла потребует коррекции и сдвинет прибытие к «Уэйуоту» почти на девять часов, — сказала она. — Расход рабочего тела допустим. Научное окно потеряем.

— Значит, у нас здесь молчащий гражданский объект. Ещё вроде бы была какая-то заявка, и вы предлагаете мне на десять часов отклониться от графика, — подытожил Окафор, вздохнув. — Впрочем, это уже лучше, чем пираты.

Мне показалось, что он откажет. Капитан выдержал паузу, будто специально давая мне время представить, как я буду объясняться с Натальей. Потом коснулся линии маршрута.

— Аша, подготовьте коррекцию. В приказе указать проверку связи и состояния гражданского узла. Никаких пиратов и тайных баз, я вас умоляю. Пока станция не ответит, мы проверяем неисправный передатчик. Всем ясно?

— Так точно, — ответили мы с Чжао.

У двери Берестов задержал меня на секунду.

— Вы молодцы. Теперь главное: не задирайте нос, лейтенант. И не думайте, что мы уже победили.

Выйдя в коридор, я увидел конвертик в углу реалма. И да, я точно знал, от кого это сообщение. На этот раз всего одна строка: «Ты так и не ответил, как относишься к тому, что я могу согласиться».

Я вызвал клавиатуру в реалме и набрал: «Нормально». Посмотрел на это слово и стёр. Потом написал: «Если ты этого хочешь, я буду за тебя рад». А что было делать? По крайней мере это было честно. Просто не полностью.

Отправив ответ, я вернулся к остальным. Саске сидел у стены и глупо улыбался, видимо, разглядывая что-то в нейроинтерфейсе.

— Что ты там делаешь? — Аргентинец пристально уставился на него. — Кодзима, я уже который день вижу эту не сходящую с твоего лица глупую ухмылку. Все заметили? Мне кажется, что у нашего Саске в жизни что-то происходит. Или мне одному так кажется?

— Служебные сообщения, — невозмутимо ответил Саске.

Диего недоверчиво покачал головой.

— Как можно что-то скрывать от лучшего друга? И это мне ещё постоянно говорят, что я бака.

В этот момент Веста сообщила, что добывающий узел ДП-41 не ответил на четвёртый вызов, а новая коррекция курса принята к исполнению.

Все обрадованно переглянулись, надеясь уйти и наконец отоспаться. А я в свою очередь принял решение. И когда пришёл в свою каюту, прежде чем улечся в койку, вызвал реалм, открыл последнее сообщение Нарико, в котором она снова рассказывала о своих текущих делах, напоминая о том, что у неё наступило ещё одно «доброе утро».

И написал: «выйдешь за меня?»

Глава 13. Расследование

Минуло уже несколько дней с тех пор, как мы отослали сообщение Наташе. На борту ничего особо не менялось. Тянулись скучные будни, иногда разбавляемые посиделками с командой и пилотами. От Нарико ответа тоже не было. Я проверял смарт так часто, что интерфейс мне уже порядком надоел. А ещё стал чаще видеть Диего. Всё потому, что…

— Саске уже пару дней подряд исчезает после вахты. — Сальваторе ворвался в кают-компанию, где мы мирно пили чай со своим звеном, разминая затёкшие после дежурства в истребителе конечности.

Сегодня мы не отстыковывались и не проводили учебных вылетов. Лю сообщил, что из-за изменения курса наше звено перевели в резерв: перед проверкой ДП-41 требовалось экономить рабочее тело. Остальные группы летали по очереди, а мы сидели без дела. Выглядело это натуральным наказанием.

— И тебе привет. Снова суёшь нос в чужие дела? — проворчала Мэйлин, совершенно не заботясь о том, что о ней подумают.

— Ты не понимаешь, — продолжил аргентинец, проигнорировав её. — Я же волнуюсь за него. А вдруг Саске вляпался в неприятности? Я как хороший друг непременно должен ему помочь, разве не так?

— Конечно. А ещё найдёшь повод посплетничать и подкалывать его. Я могу рассчитать вероятность этого с точностью до одной сотой процента. Даже не прибегая к математике.

— Диего хороший друг. — Я решил вступиться за него. — Сколько его знаю, он всегда всем помогал.

Чжао сморщилась, будто ей в чай подложили что-то кислое.

— Да знаю я, что этот балбес только притворяется недалёким. Он просто шумный, а у меня после дежурства голова разболелась. Я надеялась отделаться от него малой кровью. Но ты его похвалил, понимаешь? Теперь он не отстанет.

— Спасибо, дружище. — Не обращая внимания на слова моей ведомой, Сальваторе плюхнулся в кресло рядом со мной и зафиксировал себя. — Я всегда говорил, что ты настоящий друг. Я просто знаю, что у Кодзимы появилась девушка, и совершенно не могу понять, чем заслужил такое недоверие! Я ему про всех своих рассказывал!

— Может, поэтому он и молчит? — прищурившись, будто запеленговала учебную цель, предположила Кобра.

Диего просиял уже оттого, что она с ним заговорила.

— Ну что поделать, если никто не может сладить с моим темпераментом? Хотя сейчас я стал намного спокойнее и, возможно, у кого-нибудь появился шанс. Ты, кстати, откуда родом? Я всё никак не могу понять твой акцент. Но звучит очень сексуально.

Мариам поджала губы, будто собралась разразиться гневной тирадой. На её лице отразилось сразу несколько эмоций, и мне показалось, что она хочет по очереди вывалить их все на Диего. Но простодушное выражение Сальваторе даже не изменилось. Он ведь «ничего такого» не имел в виду.

Кобра вздохнула и буркнула:

— Сенегал.

— О-о-о! Так ты говоришь по-французски! — Диего заметно оживился.

— Ну правда, ты можешь помолчать? — Мэйлин страдальчески поморщилась, потирая шею.

— Не могу! Я не могу молчать, когда мой друг погибает, понимаете?

— Подожди, а от нас-то ты чего хочешь? — Вэньцзе непонимающе поднял бровь.

— Как чего? Я хочу, чтобы вы помогли мне проследить за ним. — Аргентинец беззаботно пожал плечами.

— Что? — Мэйлин вытаращила глаза. — Да какой же ты после этого друг?

— Самый верный, — невозмутимо ответил Диего, немного поёрзав в кресле. — Я мог бы защитить его от плохих отношений, помочь преодолеть кризис. За всей этой самурайской бравадой и твёрдым характером скрывается крайне чувствительный человек. И я вовсе не хочу, чтобы его кто-нибудь обидел.

Все почему-то как один уставились на меня.

— А я что? — Я попытался оправдаться, сначала не поняв, чего от меня хотят. Но быстро спохватился. — Вообще-то Диего прав. Когда мы ещё учились в Академии, Саске любил себе что-нибудь навыдумывать, даже если девушка на него просто посмотрит. А потом вечно ходил смурной, когда оказывалось, что она хотела спросить у него расписание занятий.

— Во-от! — подхватил Сальваторе, подняв палец. — Поэтому нельзя оставлять всё как есть.

Вэньцзе устало вздохнул.

— Ну хорошо. Допустим, мы тоже захотим помочь. Что от нас требуется?

— Ну вот видите? Сразу надо было с этого начинать…

Под «начинать» Диего понимал настоящее расследование. Для начала он предложил попросить Весту показать перемещения Саске по кораблю. Веста отказалась. Тогда Диего решил, что мы неправильно попросили, и повторил то же самое, только медленнее.

Разумеется, ничего не поменялось.

Короче говоря, всё свободное время до следующей вахты Кодзимы мы с Лю пытались взломать систему наблюдения с помощью написанных нами ИИ-помощников. Не то чтобы мы собирались всерьёз навредить корабельной сети. Нам требовалось всего несколько записей с камер, но Веста почему-то не видела между этими вещами особой разницы.

Тогда я впервые выяснил, что наш бравый командир звена умеет ворчать:

— Зачем я, скажи на милость, на это подписался, Лебедев? Жил же нормально. И чего вашей троице даже на службе спокойно не сидится?

Я лишь пожал плечами в стиле Диего. В шпионские делишки я втянулся неожиданно быстро. Возможно, сказывалось отсутствие вылетов.

Веста сопротивлялась весьма умело. Наши помощники натыкались на файрволы, путались в ложных маршрутах и возвращались с бесполезными отчётами. Ни одной записи мы так и не получили. В конце концов голограмма Весты появилась прямо над столом.

— Лейтенанты, прекратите попытки обойти мой межсетевой экран и загружать вычислительные мощности посторонними процессами.

Диего, до этого с интересом следивший за нашей работой, решил вмешаться:

— А если у нас исключительно дружеские намерения?

— Категория «дружеские намерения» не предоставляет доступа к системе наблюдения.

Я решил зайти с другой стороны:

— А просто рассказать, с кем встречается Кодзима, ты можешь? Нас интересует девушка. Получим ответ — и сразу успокоимся.

— Я не вправе разглашать личные сведения членов экипажа. Если попытки обойти мою защиту продолжатся, я уведомлю главного инженера, начальника службы безопасности и командира ваших звеньев.

Лю даже икнул.

— Не надо. Мы прекращаем. Обещаю.

Веста посмотрела на каждого из нас и исчезла.

— Зачем ты ей пообещал? — возмутился я.

— Ты разве не слышал? Я не хочу объяснять майору Берестову, зачем пилоты военного крейсера пытались взломать собственный корабль ради любовной жизни товарища. Может, оставим эту глупую затею, а Сальваторе?

Если подумать, Вэньцзе был абсолютно прав. Но я уже вошёл в азарт, а последствия меня волновали не особенно. Но и подставлять друзей всё же не хотелось, поэтому я тяжело вздохнул, готовясь отказаться от идеи.

— А давайте просто пойдём за ним? — предложил Диего. — После вахты он заходит в столовую, потом быстро собирается и уходит. Посмотрим собственными глазами.

— Ты просто гений, Сальваторе. — Чжао мрачно посмотрела на него. — А на кой я писала червя в своё свободное время, чтобы незаметно вклиниться в систему наблюдения?

— Оставим его на крайний случай, — глубокомысленно протянул Диего.

— Никакого крайнего случая, — отрезал Лю. — Мы просто посмотрим. И если он нас заметит, то немедленно прекращаем. Всем ясно?

— Так точно, сэр! — ответил Диего.

— Черт, я уже жалею.

Мы решили дождаться следующей вахты Кодзимы с Сальваторе. Как раз тогда «Горизонт» должен был выполнить разворот для нового участка пути к ДП-41. На корабле это почему-то называли Днём переворота, хотя никакого праздника не отмечали. Тягу предстояло убрать почти полностью, развернуть полукилометровую махину и снова запустить маршевые двигатели уже по новой оси.

Веста напомнила закрепить личные вещи, закрыть шкафы и не пользоваться лестничными пролётами во время манёвра. Диего выслушал объявление и заявил, что сама Вселенная помогает нашему расследованию.

— Вселенная предлагает тебе сломать шею, если не будешь держаться как следует, — сказала Мариам. — Я бы не стала путать это с помощью.

Когда их вахта наконец завершилась, мы уже были начеку. С помощью Чжао соединили смарты в общую группу и распределились по кораблю. Диего остался в столовой. Лю занял место у выхода. Мэйлин и Мариам устроились возле переходов между жилыми уровнями. Я должен был подхватить Саске, когда выяснится направление.

План выглядел неплохо. Что здесь могло пойти не так?

Кодзима появился в столовой вместе со своими. Взял обычный ужин, сел с третьим звеном и почти двадцать минут ничем не выдавал тайной жизни.

Когда ужин закончился, Саске попрощался с товарищами, забрал у пищевика небольшой герметичный термос и направился к выходу. Диего сообщил в общую связь, что объект пришёл в движение.

Следом написал Лю: «Почему у него термос?»

«Потому что у него свидание. Это дорогой чай, я видел упаковку», — ответил Диего.

Саске спустился на нижний жилой уровень, где его уже поджидал я, и направился дальше — к медицинскому отсеку. Я двинулся следом, стараясь держать между нами хотя бы один поворот коридора.

— Странно, — прошептал Диего в общей связи. — Может, у него встреча возле шлюзов? Почему он идёт к медикам?

— Тишина в эфире, — оборвала его Чжао.

Маршевые двигатели начали снижать тягу. Привычная тяжесть ушла не сразу: сначала ступни стали подозрительно лёгкими, потом исчез привычный вес смарта на запястье. Я ухватился за поручень. Саске даже не замедлился. Толкнулся от пола, перехватил поручень у потолка и спокойно прошёл поворот, придерживая термос второй рукой.

Я повторил за ним и едва не врезался плечом в переборку.

— Ты грациозный, как слон, — заметила Мариам, догнав меня сзади.

— Откуда ты взялась?

— Из своего сектора. Не болтай.

Следом появился Лю, а ещё через несколько секунд к нам подлетел Диего. Он оттолкнулся слишком сильно, проскочил поручень и наверняка унёсся бы до следующего перекрёстка, если бы Кобра не поймала его за ремень.

— Моя спасительница, — выдохнул он.

— Ещё слово — и полетишь дальше.

Впереди Саске остановился у двери медицинской службы и нажал кнопку вызова. Мы вчетвером втиснулись в боковой переход. Мэйлин осталась уровнем выше и возмущённо потребовала сообщить, что происходит.

Дверь открылась. На пороге появилась доктор Восс, но не в своей привычной форме. На ней были простые серые брюки и тёмная кофта без должностных полос. Увидев термос в руке Саске, она спокойно кивнула, будто именно его и ожидала.

— Вот это поворот, — прошептал Диего.

— Молчи, — одновременно сказали мы с Лю.

Элина и Саске не вошли в медицинский отсек. Они двинулись дальше по коридору к небольшому гидропонному помещению, примыкавшему к лаборатории. Саске ни разу не оглянулся.

— Он нас заметил, — сказала Мариам.

— С чего ты взяла?

— Потому что нормальный человек уже трижды посмотрел бы, что это за грохот за спиной.

— Может, он ничего не слышал?

Кобра уставилась на Диего так, будто сомневалась в его умственных способностях. Но тот снова не заметил. Или сделал вид. Иногда я не мог понять того, что происходит в его голове.

Мы продолжили путь. Во время переворота в гидропонику почти никто не заходил, хотя дверь оставалась открытой. Вдоль стен тянулись узкие стеллажи с зеленью и карликовыми овощами. Питательный раствор шёл по прозрачным трубкам, а свободные листья были стянуты сеткой.

Саске закрепился возле маленького столика и пристегнул к его краю герметичный термос с питьевым клапаном. Элина устроилась напротив, зацепившись носком за нижнюю перекладину. Они говорили негромко, и разобрать слова из коридора не получалось.

Диего попытался протиснуться мимо меня. Я схватил его за рукав.

— Мы уже всё узнали. Пошли отсюда.

— Ничего мы не узнали. Может, она проводит осмотр.

— В гидропонике? Без формы?

— Психотерапия?

Лю закрыл лицо ладонью.

— Возвращаемся, пока нас не поймали.

— Поздно, — произнесла Элина из глубины помещения.

Несколько секунд мы продолжали висеть в проходе. Наверное, каждый надеялся, что первым выйдет кто-нибудь другой.

— Заходите уже, — сказал Саске. — И дверь закройте.

Диего выбрался вперёд с таким видом, будто именно этого и добивался. За ним вошли мы с Лю и Мариам. Мэйлин, услышав в связи голос Элины, спустилась к нам и появилась последней.

— Кодзима, — начал Диего. — У меня только один вопрос.

Элина повернула голову к Диего.

— Вы хотите уточнить характер наших отношений.

— Вот! Доктор меня понимает. Это свидание?

— Пожалуй, что у меня недостаточно данных для однозначной классификации.

Диего растерянно моргнул. Саске отстегнул термос, сделал глоток через клапан, вернул его в фиксатор и сказал:

— Мы встречаемся.

— Кодзима использует более широкое определение, — пояснила Элина. — Наши встречи вне служебной необходимости с интимной близостью. Хотя теперь она уже под вопросом. Благодаря вам.

Вот так тайна, занимавшая Диего несколько дней, уложилась в четыре реплики. Доктор Восс встречалась с Саске. Или проводила с ним встречу вне служебной необходимости. С интимом. Смотря кого из них спрашивать.

— Подождите. — Диего всё-таки нашёл в происходящем новую проблему. — Но вы же его врач.

— Плановый медицинский допуск лейтенанта Кодзимы передан доктору Амине Бенсаид. Решение зарегистрировано до нашей первой встречи вне службы.

— Вы заранее знали, что будет встреча?

— Я предполагала такую вероятность.

Саске впервые за весь разговор смутился и сделал вид, что проверяет клапан на термосе. Мэйлин заметила это мгновенно.

— Так кто кого пригласил?

— Я предложила продолжить разговор, — ответила Элина.

— О чём?

— О причинах, по которым лейтенант Кодзима сообщил мне, что мой голос снижает его пульс на четыре удара в минуту.

— Это было медицинское наблюдение, — сухо ответил Саске.

Диего согнулся пополам от смеха, но в невесомости получилось не слишком хорошо: ноги ушли вверх, и он повис возле стола под странным углом.

— Значит, у вас всё серьёзно? — спросил он, отдышавшись.

Элина немного помолчала. Её глаза едва заметно двигались: похоже, она действительно перебирала варианты ответа.

— Я не испытываю эмоции так, как человек. Однако я отмечаю отсутствие Кодзимы раньше, чем отсутствие других членов экипажа. Я сохраняю незначительные сведения о нём, не имеющие медицинской ценности, и изменила два периода своего времени, чтобы наши графики совпали. Объяснить это служебной необходимостью я не могу. Говоря нормальным языком — мне нравится его компания.

— Она называет это устойчивым предпочтением, — усмехнулся Саске.

— Термин «привязанность» я также считаю допустимым.

Никто не рассмеялся. Даже Диего на несколько секунд перестал изображать ведущего сетевого шоу.

Потом, конечно, не выдержал:

— А что такого? У японцев жёны и так в основном синты. Кодзима просто следует традициям.

— Ты перепутал процент домашних синтетических компаньонов с числом зарегистрированных браков.

— А что, по-твоему, делают с синтами-компаньонами?

Мэйлин прыснула. Лю отвернулся к стеллажам, но плечи у него задрожали. Мариам даже не улыбнулась. Только уставилась на Диего испепеляющим взглядом. Тяга начала возвращаться. Сначала меня едва заметно потянуло к полу, затем ремни на одежде перестали плавать. Мы дружно ухватились за ближайшие поручни. Вес значительно возрос. Похоже, при торможении корабль включил куда большую тягу. Один Диего не успел и медленно сполз прямо к ногам Мариам.

Саске посмотрел на нас поверх термоса.

— Теперь, когда ваше «расследование» закончено, объясните, зачем было ходить за мной по кораблю.

— Мы волновались, — ответил Диего с пола.

— Это не давало вам права следить за мной.

Возразить было нечего. Особенно после того, как мы едва не довели дело до разговора с Берестовым.

— Прости, — сказал я. — Идея была идиотская.

— Изначально она была моей, — признал Диего.

— Так и есть, — одновременно ответили Мэйлин и Лю.

— Я хотел сказать, что Саске может сердиться только на меня.

Кодзима покачал головой.

— Я не сержусь ни на кого.

Это означало, что нас, скорее всего, простили. Саске вообще редко сообщал такие вещи прямо.

— Тогда можно хотя бы поздравить? — спросил Диего, поднимаясь.

Саске посмотрел на Элину. Та ответила после короткой паузы:

— Возражений нет. — Доктор кротко пожала плечами и улыбнулась.

Не знаю почему, но мне стало жутко. Я понимал, что она синт, но вела она себя, как самый обычный человек.

— Поздравляю, дружище! — Диего с ходу попытался его обнять.

Саске выставил ладонь и удержал аргентинца на расстоянии.

— Можно как-то без этого, а?

Голограмма Весты в реалме возникла возле двери прежде, чем мы успели окончательно превратить гидропонику в кают-компанию.

— Разворот завершён. Маршевые двигатели вышли на расчётную тягу, составляющую один джи. До сближения с добывающим узлом ДП-41 остаётся одиннадцать часов двадцать минут. Ответ на пятый запрос связи не получен. Лётному составу назначен общий инструктаж через сорок минут.

Веселье немного приутихло.

Мы уже собирались уходить, когда смарт коротко завибрировал у меня на запястье. Я машинально взглянул на отправителя и остановился.

Нарико.

Сообщение было совсем коротким. Наверное, она специально решила ответить мне тем же способом, каким я сделал предложение. Я прочитал его дважды, хотя неправильно понять там было нечего.

— Вань, ты идёшь? — позвал Лю.

— Сейчас.

Я не сдвинулся с места.

— Что случилось? — спросила Мэйлин.

Все снова смотрели на меня. Даже Элина чуть повернула голову, ожидая ответа. После того, что произошло только что, молчать было бы уже совсем неправильно.

— Вообще-то я тоже кое-что от вас скрывал.

— Только не говори, что у тебя появилась ещё одна девушка, — простонал Диего.

— Я сделал предложение Нарико.

Улыбка исчезла с его лица.

— Когда?

— На днях.

— И ты молчал?

— Я не знал, что она ответит.

Саске первым заметил, что я снова смотрю на смарт.

— А теперь знаешь?

Я снова перечитал сообщение.

— Она сказала «да».

Глава 14. Аварийный сигнал

Я сидел в тесной кабине своей машины уже второй час подряд. На самом деле не только я. После брифинга и нескольких часов отдыха, отведённых перед операцией, места заняли все. Все три звена, если быть точным. На этот раз никто не остался в стороне.

Конечно, до станции нужно было ещё долететь. Или, как выразился Диего, «дотормозить». Последние девять часов наш полукилометровый крейсер выбрасывал из сопел раскалённую плазму с невероятной скоростью, чтобы погасить сумасшедшую инерцию, которую мы набрали. Всё это время я испытывал вполне ощутимый дискомфорт. Просто потому, что отвык от земной силы тяжести. А сейчас она навалилась на нас всем своим весом. Думаю, если бы я пренебрегал на тренировках своими прямыми обязанностями, то хлопнулся бы в обморок, как несколько умников из научной команды. Сам я их, конечно, не видел, но ребята болтали, а не верить им у меня не было ни единого повода.

Наша эскадрилья должна была стать ударной командой — точно как на занятиях на тренажёре во время вахт. Саске и Диего из третьего звена, чьи истребители оснастили специальным спасательным оборудованием, теперь должны были заниматься эвакуацией и во время боя держаться позади. А первое звено, в котором я толком никого не знал, оставалось на защите крейсера от внезапных угроз, выступая скорее поддержкой. Даже истребитель командира Аши экипировали и подготовили для вылета. Правда, сидела ли она в кабине, я не знал, потому что задачи командира меня, мягко говоря, не касались. Нам даже разрешили немного вздремнуть, чтобы не терять концентрацию. ИИ всё равно контролировал обстановку и в нужный момент разбудил бы пилотов перед отстыковкой от крейсера.

За то время, что мы готовились к нашей миссии, от Натальи пришло сообщение. Я снова и снова зачем-то прокручивал его в голове, вспоминая каждую чёрточку далёкого от меня во всех смыслах человека.

— Привет! — На этот раз тёмные круги под глазами исчезли: похоже, она успела выспаться, прежде чем записать мне это сообщение. — Я знаю, что наше командование уже давно подтвердило санкцию на проверку, и ты и так в курсе. Но всё же хотела поблагодарить тебя. Лично поблагодарить, к сожалению, не выйдет, поэтому уж как смогу. Сейчас ты движешься по одному из самых подозрительных маршрутов в космосе за последнее время. Я надеюсь, что всё, что с вами случилось, — это глупость или случайность и нет никаких похитителей корпоративной собственности. И ВКС сейчас не собираются ни с кем конфликтовать. Но если это действительно произойдёт — будь осторожен, хорошо? Кстати, поздравляю. Я на днях слышала новость. Похоже, не только мне сделали предложение?

Она замолчала, грустновато улыбнувшись.

— Я тоже согласилась, знаешь? Ты нужен своей невесте живым, поэтому не геройствуй. Я слышала, что если подтвердится хотя бы часть информации, которую вы добыли, то будет санкция на официальное расследование. Пока! И ещё раз: не подставляйся.

Сообщение погасло, а её грустная улыбка так и осталась у меня перед глазами. Я даже не мог взять в толк, отчего это происходит. Вот честно. Входящий сигнал неожиданно прервал мои мысли.

— Получен одиночный аварийный пакет со станции ДП-41. Уведомляю всех задействованных в операции, — ровным голосом отчиталась Веста.

— Понятно. Наши действия? — Я был даже рад, что меня отвлекли от мыслей о Наталье. Все мосты сожжены, и назад дороги нет.

— Переданный код не соответствует ни одному действующему протоколу. Автоматическая система классифицировала его как ошибочный.

— Хорошо, почему не поступает указаний от командования? — Я всерьёз озадачился.

— Потому что пока непонятен алгоритм наших действий, — в своей манере ответила Веста.

— Кейл — Дракону.

— Говори, Кейл, — тут же отозвался Лю по радиосвязи.

— Что там не так с аварийным сообщением?

— Разве Веста тебе не сказала? — удивился Вэньцзе.

— Да плетёт что-то про непонятный алгоритм. Хочу услышать человеческую речь.

— Код, по мнению Зеро, отправил человек. Возможно, с повреждённого терминала. Кажется, к нему прилагалось голосовое сообщение, но полностью восстановить запись не удалось. Только невнятные обрывки. Поэтому она думает…

Лю замолчал, а у меня в голове неожиданно щёлкнуло.

— Она думает, что это может оказаться ловушкой?

— Да, — задумчиво ответил наш командир звена, — полагаю, что она так и считает.

— Ловушка против крейсера ВКС? — по общему каналу связи вклинилась Чжао. — Да быть этого не может! Да мы одним залпом основного гаусса просто разнесём их астероид в труху. Это глупо.

— И тем не менее мы всё ещё обсуждаем план действий. Времени, правда, остаётся немного: торможение закончится через пятнадцать минут. Готовьтесь.

Кобра, которая тоже не могла нас не слышать, промолчала.

Честно говоря, мне всегда казалось: когда чего-то ждёшь, время тянется бесконечно. Но сейчас минуты ускользали одна за другой, а я, как ни пытался, не мог замедлить их стремительный бег. Всё потому, что совершенно не хотел приближать то, что ждало нас впереди. Я понял, что боюсь. Боюсь узнать нечто такое, после чего пути назад уже не будет. Тут же почему-то снова вспомнилась Наташа.

Пока я плавал в собственных мыслях и старался выкинуть из головы всё лишнее, мне неожиданно стало легко, как никогда. Тяжесть исчезла, корпус перестал слегка подрагивать от чудовищной тяги, которую выдавали двигатели.

— Приготовиться к отстыковке.

Реалм неожиданно озарился сигналами готовности, а тесная кабина стала привычно «прозрачной». Внешние камеры истребителя транслировали изображение прямо в мои линзы. Теперь куда бы я ни повернул голову, всюду была видна чернеющая бесконечность. Я схватился за рычаг, но активировать ручное управление, естественно, не собирался. Автоматический режим, как и всегда.

Пока что я был лишь сторонним наблюдателем.

Я покрутил головой, смещая угол обзора. Позади нас виднелся небольшой серый камушек. На фоне чёрного космоса его было трудно разглядеть. Но я-то знал: если уж он заметен отсюда, значит, не такой и маленький. Судя по всему, ближе наш крейсер подходить не собирался. Если честно, мы двигались по максимально неправильной для атаки траектории. Значит, бой никто не считал неизбежным. Если бы мы действительно собирались с кем-нибудь воевать, то подкрались бы максимально скрытно: задолго до сближения выключили маршевые двигатели, прошли мимо астероида по инерции и лишь изредка подруливали маневровыми, чтобы не угодить под встречный выстрел. И только оказавшись главным гауссом к предполагаемому врагу, дали бы максимальную тягу, выцеливая базу на поверхности.

Проблема в том, что плазменный двигатель — словно яркая новогодняя ёлка посреди летнего парка. Все, кому не лень, обратят на него внимание. Чувствительные инфракрасные телескопы заметили бы нас даже со стороны Земли. Поэтому, готовясь к атаке, мы должны были бы максимально скрывать тепло и притворяться холодным куском камня в надежде, что нашу медленно меняющуюся с помощью маневровых двигателей траекторию не обнаружат визуально. Радиаторы пришлось бы сложить, реактор перевести на минимальную мощность, а отработанное тепло ненадолго запереть внутри корабля. Весь экипаж обливался бы потом, потому что даже исправная система охлаждения не смогла бы полностью справиться с нарастающей жарой.

Но ничего такого не было. А значит…

Мне показалось, что гигантская конструкция вокруг меня дрогнула, а изображение камушка начало смещаться в сторону. Похоже, хотя бой и не считали неизбежным, развернуть крейсер к цели основным орудием командование всё же решило. Почему-то от этого стало гораздо спокойнее. Когда тебя прикрывает огромный гаусс, способный разнести любую добывающую колонию, чувствуешь себя в большей безопасности.

— По завершении манёвра приготовьтесь к отделению от корпуса, лейтенант, — тут же сообщила Веста.

Я кивнул, зная, что она наблюдает за мной, как и за всеми ребятами, сидевшими сейчас за штурвалами своих машин. Я оглядел голографические окна интерфейса. Сегодня у меня был полный набор дронов. У моей ведомой — даже больше: Чжао как специалисту выдали сразу пять аппаратов, два из которых взяли из корабельного резерва. Изображение начало плавно смещаться. Я понял, что все приготовления завершены и наконец-то всё началось.

В эфире, вопреки моим ожиданиям, было тихо. Только ИИ комментировал происходящее, дублируя сообщения Аши. Похоже, наш командир осталась на крейсере.

— Л-1 — прикрытие. Л-2 — разведка. Л-3 — спасательная группа. Лейтенант Лю уже получил все данные. Следуйте его указаниям, Кейл.

Я наблюдал за телеметрией, пока оставаясь безвольным участником событий. Четыре истребителя нашего звена один за другим отделились от крейсера. Короткий импульс двигателя мягко вжал меня в кресло, и следом от наших машин веером разошлись дроны, направившиеся к объекту. Мы сохраняли между собой безопасное расстояние. Если уничтожат кого-нибудь одного, остальные хотя бы не пострадают от стремительно разлетающихся осколков.

По мере приближения разведывательных дронов, данные которых сводила воедино моя ведомая, в окнах реалма появлялись всё новые детали. Теперь я уже мог разглядеть небольшие кратеры, изломанную серую поверхность астероида и врезанные в неё модули добывающей колонии.

— Есть пеленг, — сообщила по радиосвязи Чжао, озвучив то, что я и так уже увидел. — Вот наша колония. Направляю дроны ближе: попробуем рассмотреть детали.

— Принято, Фантом, — коротко ответил Вэньцзе.

Я проглотил комок, стоявший в горле ещё с момента отстыковки, и зачем-то запустил повторную проверку герметичности скафандра.

Разведчики уходили всё дальше вперёд, а Веста дополняла визуальную картину сухими техническими подробностями.

— ДП-41 выглядит практически нормально, — монотонным голосом сообщила Веста. — Вижу сигнальные огни. Автоматические системы фильтрации и кондиционирования воздуха работают. Часть помещений разгерметизирована, однако внешних причин я не обнаружила. Вероятно, эти секции временно не используются: видимых повреждений объекта не фиксирую.

Помня о том, что лезть сразу в огонь не стоит, я расположил своих дронов по широкой дуге. Верхнюю полусферу прикрывали аппараты Мэйлин, а сама она следила за нижней. Поэтому слабый аномальный тепловой след первым появился именно на моей части общей сенсорной карты.

Я уже схватился за штурвал, собираясь направить истребитель к тусклой отметке, но тут же себя одёрнул. Данные всё-таки были неточными, и их следовало как следует проверить, чтобы не получилось, как на тренировке.

Я решил сначала отослать их Фантому.

— Вижу возможный след контакта. Перекидываю тебе телеметрию, — вызвал я свою ведомую по личному каналу. — Проверь его. Если ничего серьёзного — сообщи.

Чжао немного помолчала, но всё же ответила ворчливым тоном:

— А если там окажется что-нибудь серьёзное, то не сообщать?

— Так что там? — не обращая внимания на её выпад, поинтересовался я.

— Это… Есть! Контакт! — Голос Чжао тут же стал обеспокоенным. — Небольшой объект. Пока не могу сказать, что именно. Развожу два дрона для перекрёстного обзора. Мы что-то нашли!

На экране тут же отобразился неизвестный объект, помеченный оранжевым, и система начала отслеживать его траекторию. Но сколько бы я ни всматривался, понять, что он собой представляет, не получалось. Видимо, у Аши опыта было побольше.

— Зеро — Л-2. Внимание: обнаружена спасательная капсула. Л-3 следует за вами. Прикрывайте их, пока они попытаются оказать помощь. Возможно, на борту кто-то есть. Без резких движений, Дракон.

Лю тут же подтвердил задачу. Я же никак не мог поверить: похоже, информация подтверждалась и мы действительно прибыли сюда не зря.

Для непосредственного сближения командир звена Хаддад отправила Диего и Саске: они летали в паре, как мы с Мэйлин. Спасатели работали на отдельном канале, поэтому мы их не слышали. Я следил за синими отметками в реалме. У капсулы, судя по всему, были отключены аварийный маяк и транспондер, что само по себе выглядело крайне необычно. При этом она не кувыркалась, а медленно дрейфовала почти параллельно поверхности станции. В одном из окон появилось изображение с внешних камер истребителя Кодзимы. Саске уже сравнял скорость с капсулой, закрепился на её корпусе манипуляторами и короткими импульсами маневровых двигателей погасил остаточную относительную скорость.

С противоположной стороны к капсуле осторожно подошёл аппарат Диего. Его спасательный дрон коснулся потемневшей обшивки и защёлкнул захваты вокруг аварийного разъёма. На экране капсула мало чем отличалась от грузового контейнера. Если бы не оранжевая отметка, я бы и не подумал, что внутри находятся люди.

Аша подключила служебный канал Л-3 к общей связи.

— Третий-один — Зеро, — доложила Лейла Хаддад. — Корпус герметичен. Шесть биосигналов, один нестабильный. Энергосистема почти полностью обесточена.

— Принято. Кодзима удерживает капсулу. Сальваторе восстанавливает связь. Новак контролирует безопасный коридор. Обшивку не вскрывать.

Я увеличил изображение с камер Саске. Синие струйки маневровых двигателей вспыхивали на доли секунды, выравнивая капсулу. Дрон Диего подал питание на аварийный разъём. На серой обшивке по очереди загорелись три тусклые лампы. Потом в наушниках появился треск.

— Кто-нибудь… слышит? ДП-41… капсула два… Нас шестеро.

Голос был хриплым и постоянно тонул в помехах. Но уж его-то с автоматическим сообщением не перепутаешь.

— Слышу вас, — ответил Диего. — Говорит спасательная группа ВКС. Воздух берегите. Отвечайте коротко. Что у вас случилось, что с аварийным сигналом?

Сначала никто не ответил. В динамиках слышалось тяжёлое дыхание, потом кто-то закашлялся.

— Мы не можем его отправить. После захвата грузового узла диспетчерская стала их отклонять. Я добрался до старого сервисного терминала… там половина панели разбита. Код вводил вручную. Не знал, получилось ли.

— Кто захватил станцию? — спросила Аша.

— Не знаю. Шахтёрские буксиры. Номера наши, ключи доступа тоже. Станция сама открыла им шлюзы. Потом появились люди в скафандрах. Нас успели вытолкнуть в капсуле, а остальные заперлись в жилом секторе. Там ещё…

Голос пропал. Значок соединения остался зелёным, хотя из динамиков снова шёл один треск. При обычном разрыве Веста уже отметила бы канал красным. Похоже, связь опять глушили.

— Фиксирую запуск трёх энергетических установок в районе грузового узла ДП-41, — сообщила Веста. — Объекты опознаны как шахтёрские буксиры. Гражданские идентификаторы действительны. Враждебных действий не зафиксировано.

В реалме появились три зелёных прямоугольника. Все находились возле длинных грузовых ферм. Под каждым высветилась одинаковая надпись: «Идентификатор подтверждён». Минуту назад буксиры почти не отличались от холодного камня вокруг. Теперь их реакторы быстро набирали мощность.

— Зеро — всем звеньям. Л-1 остаётся у «Горизонта». Л-3 продолжает спасение. Л-2 контролирует грузовой узел. Огонь не открывать без прямого приказа.

— Дракон — второму. Фантом, своди сенсорную сеть. Кобра, бери левый сектор. Кейл, на тебе крайний правый буксир. Не торопимся. Сначала оценим ситуацию.

Я выбрал зелёную отметку, и один из разведывательных дронов передал увеличенное изображение. Обычный шахтёрский буксир: несколько баков, сложенные радиаторы, двигательный блок и грубая силовая рама. Пушек я не увидел. Ракетных кассет тоже. Только антенны, грузовые захваты и старые следы ремонта на обшивке.

ГН-12 ответил сам, без диспетчера:

— ГН-12 выполняет плановый сервисный манёвр. Освободите грузовой коридор.

— Разрешение на манёвр не подтверждено, — ответила Аша. — ГН-12, заглушите двигатель и сохраните положение.

Машина продолжила поворот, выпуская короткие белёсые струи из маневровых сопел. Поначалу казалось, что он действительно собирается покинуть грузовую ферму. Но нос уходил в сторону от свободного коридора, а корма разворачивалась к жилому модулю.

Я уже открыл рот, чтобы доложить, но вспомнил первую тренировку. Тогда я точно так же решил, что всё понял, а потом лишился почти всего роя. Расчёт ориентации сначала ушёл к Чжао.

— Фантом, проверь выхлопной конус правого буксира.

— Проверяю… Подтверждаю. Это не сервисный манёвр. Если он запустит основной двигатель, факел пройдёт через жилой сектор.

Реалм нарисовал за кормой буксира широкий красный конус. Он пересекал два герметичных модуля, в которых, если верить человеку из капсулы, ещё оставались люди.

— Кейл — Зеро. Угроза жилому сектору подтверждена двумя независимыми каналами.

— Вижу. Всем сохранять позиции. ГН-12, немедленно прекратите подготовку двигателя. Это последнее предупреждение.

В ответ ГН-12 снова потребовал освободить грузовой коридор. Тепловая отметка его реактора сменила цвет с жёлтого на белый.

— Основной реактор ГН-12 вышел на пусковую мощность, — сообщила Веста. — До включения маршевого двигателя — девяносто секунд.

Я положил большой палец на управление оружием и запросил разблокировку. Ничего не произошло. Над буксиром всё ещё горела зелёная надпись: «Объект гражданский».

По спине заструился холодный пот. Комок в горле стал ещё больше. Неужели, прямо сейчас придется стрелять?

Глава 15. Крещение огнём.

Неожиданно зелёная надпись сменилась серой.

— Зеро — Л-2. ГН-12 выполняет ещё один манёвр, доворачивая сопла к жилому модулю. Я вручную изменила настройки системы наведения для вашего звена. На данный момент могу разрешить огонь только по двигательному отсеку. Постарайтесь не взорвать этих ублюдков ко всем чертям. Нам ещё нужно взять их на абордаж и допросить. Передаю всё в твои руки, старший лейтенант Лю. Удачи.

Странно, но после слов Аши мне стало спокойнее. Нет, комок в горле никуда не делся, да и пот на спине всё ещё выступал, хотя система охлаждения скафа продолжала исправно работать. Просто мысли, до этого метавшиеся из стороны в сторону, упорядочились. Проблема была не в том, что мне сейчас нужно нажать на кнопку. Ни в чём не виноватые люди могли пострадать или даже погибнуть. А те, кто сидел в капсуле, уж точно на нас рассчитывали. Я не мог позволить себе расслабиться и пустить всё на самотёк. Последнее слово всё же оставалось за Лю, но он молчал. Не знаю, что сейчас испытывал наш бывший староста, и не могу поставить себя на его место, но думаю, что наши мысли наверняка были в чём-то схожи.

Возможно, промедли он ещё немного, я бы и сам нажал на гашетку. Но, к счастью, услышал, как всегда, спокойный голос Вэньцзе:

— Цель — сопла двигателей, Кейл. Используй ИИ-наведение. Поджарь их.

— С радостью, Дракон.

Правда, чтобы жахнуть по ним, тоже нужно было хорошенько подумать. Ракетой можно было разнести весь буксир на мелкие кусочки вместе с тем самым жилым модулем, который я и хотел спасти. Автогаусс, стреляющий кинетикой, также не подходил. Пока снаряд пролетит нужное расстояние, ИИ буксира может попытаться избежать атаки, довернув корабль. И вместо того, чтобы попасть в сопла или двигатель, я заряжу в жилые модули. А ещё снаряды с лёгкостью прошивали такие мелкие цели насквозь и поражали всё, что находилось позади. Поэтому я уставился на телеметрию, которую собирала моя ведомая, пытаясь оценить ситуацию как можно точнее.

В моём реалме скакали линии прицеливания в зависимости от оружия, которое я мог применить. Благодаря Чжао я наконец увидел то, что искал. Единственным подходящим вариантом был лазер. Казалось бы, самая неэффективная штука на всей моей посудине, предназначенная в основном для ослепления и уничтожения дронов. Я задал ИИ параметры и нажал на гашетку.

Никакого луча, разумеется, я не увидел. Только прицельная рамка стала жёлтой, а на увеличенном изображении кормы буксира появилась белая точка. Она дрожала на краю сопла, пока автоматика истребителя компенсировала наше взаимное движение.

ГН-12 продолжал доворачиваться. Красный конус в реалме всё ещё пересекал жилой модуль.

— Выше, — резко сказала Чжао. — Ты греешь кожух. Привод над соплом. Отметила.

Рядом с белым пятном вспыхнул тонкий жёлтый контур. Я сместил прицел и снова прижал гашетку. Вот теперь нагрев пошёл быстрее. Края небольшой панели налились оранжевым, металл выгнулся наружу, а потом из-под него брызнули раскалённые капли. Они разлетелись в стороны и сразу начали тускнеть.

Один из манёвровых двигателей буксира погас. Второй, кажется, ещё продолжал работать.

— Основной двигатель по-прежнему готовится к запуску, — предупредила Веста.

— Добивай, — приказал Лю. — Фантом, ищи дублирующий контур.

— Уже. Кейл, правее. Под силовой рамой.

Новая отметка появилась почти у самого основания двигательного блока. Пришлось довернуть истребитель. Манёвровые сопла коротко толкнули машину, ремни врезались в плечи, а точка прицеливания на мгновение ушла с цели. ИИ сразу вернул её на цель.

Я снова включил лазер, заметив, что ИИ открыл дополнительные панели охлаждения. Здорово. Теперь я свечусь так, что меня, наверное, с Марса видно.

На этот раз панель лопнула быстро. За ней что-то ярко вспыхнуло, и по корме буксира пробежала россыпь аварийных огней. Белая отметка реактора в реалме сначала пожелтела, затем начала медленно темнеть. Манёвровые сопла отключились одно за другим. ГН-12 больше не доворачивался, а красный конус съехал с жилого модуля и упёрся в пустоту.

Я откинулся на спинку кресла и выдохнул. Получилось. С ума сойти. Я ведь и правда выстрелил по настоящему кораблю и не разнёс его к чёртовой матери.

— Второй, манёвр! — рявкнул Лю.

Истребитель сорвало в сторону раньше, чем я понял причину. Справа от спасательной капсулы раскрылся узкий красный коридор. Там, где секунду назад находился аппарат Саске, пронеслось что-то слишком быстрое для дрона. Самого снаряда я не разглядел — только новую отметину на грузовой ферме, возникшую далеко позади.

Один из буксиров сбросил кожух, замаскированный под грузовой захват. Под ним обнаружился короткий ствол автогаусса. Выглядело оружие кустарно, но стреляло ничуть не хуже.

— Нападение подтверждено, — будто бы даже обрадованно сообщила Аша. — Всем звеньям: огонь по целям, участвующим в атаке, разрешён. Л-1 остаётся у крейсера. Л-3 выводит капсулу. Дракон, не подпускай буксиры к спасателям.

— Второй, работаем! Фантом — сеть. Кобра — левый. Кейл, правый сектор за тобой.

На подтверждение приказа времени уже не было. По грузовому узлу побежали новые тепловые отметки. Сначала мне показалось, что включились ещё несколько реакторов. Потом ближайший контейнер раскрылся вдоль, выпустив наружу целую стаю небольших аппаратов.

Следом ожили остальные.

Реалм заполнился красными точками. Между ними возникали оранжевые, жёлтые и даже зелёные метки, которые постоянно меняли форму или распадались на несколько новых. Буксиры выбрасывали нагретые пластины, надувные отражатели и передатчики. Каждый кусок мусора на тепловизоре теперь казался опасным.

— За всеми метками не дёргайтесь, — отрезала Чжао. — Я разделю их по источникам тяги. Стреляйте только по целям, обведённым моими указателями.

Её голос заставил меня перестать дёргать прицелом вслед за каждой новой точкой. Первую подтверждённую цель Фантом выделила сиреневым. Дрон шёл к Саске и Диего, прячась за обманкой. Хитрый ход. Я передал цель автогауссу.

ИИ рассчитал упреждение. Истребитель чуть повернулся, подставляя ось орудия, и коротко вздрогнул. Спустя несколько секунд сиреневая отметка распалась. Один обломок продолжил путь к капсуле, но Саске аккуратно увёл её вниз относительно плоскости грузовых ферм.

— Кейл, справа ещё два, — отрывисто зашуршала в эфире Мариам.

Первый оказался приманкой — пустой оболочкой с нагревателем. Второй включил двигатель, едва мой дрон подошёл достаточно близко. Я успел отвести разведчика, а затем подал команду ближайшему ударному аппарату-камикадзе. Наш дрон разогнался навстречу противнику. Их отметки слились и погасли. Камеры показали только быстро растущее облако блестящей крошки.

Красный коридор лёг уже поперёк моей траектории. Автоматика бросила истребитель вверх. Меня вдавило в кресло, шея напряглась, а картинка на краю зрения на секунду поблекла. Где-то сзади прошла очередь автогаусса. Веста отметила два свежих отверстия в одном из моих дронов. Тот всё ещё слушался команд.

У крейсера тоже появились красные метки. Первое звено не двинулось к нам: его аппараты разошлись широкой дугой вокруг «Горизонта», принимая на себя то, что прорвалось через внешний периметр. На общей схеме вспыхнули несколько линий перехвата. Самих лазеров я не видел, зато одна летевшая к крейсеру ракета внезапно потеряла ориентацию и начала беспорядочно вращаться.

Мне хотелось следить сразу за всем. Именно на этом я уже однажды погорел. Я убрал схему крейсера на край поля зрения и вернулся к своему сектору.

За грузовыми фермами набирал скорость вытянутый аппарат с непонятными наростами на корпусе. От него расходилось столько командных пакетов, что реалм признал его вероятным центром управления роем. Цель будто сама просилась под ракету.

Палец уже лёг на подтверждение, но я снова вспомнил учебный бой. Тогда меня точно так же обвели вокруг пальца: я отправил вперёд почти всё, что у меня было, и остался слепым.

— Фантом, проверь длинного с буграми.

— Проверяю. Не трогай его пока.

Аппарат продолжал уходить от станции. Два вражеских дрона даже развернулись к нему, словно собирались прикрывать. Получалось слишком уж убедительно.

— Приманка, — наконец сказала Чжао. — Он повторяет одни и те же пакеты. Новые команды приходят дронам раньше, чем его сигнал успевает до них добраться.

— Тогда откуда управляют? — спросил Лю.

— Сейчас найду.

Мэйлин стянула данные с наших разведчиков, добавила к ним сенсоры Мариам и принялась отсекать запаздывающие сигналы. Красные линии в реалме гасли одна за другой. Осталась одна — короткая, постоянно перескакивающая между третьим буксиром и роем.

Вот только этот буксир держался почти вплотную к спасательной капсуле.

— Настоящий передатчик у неё под боком, — сказала Чжао. — Если ударим ракетой, зацепим людей. Кинетикой тоже. Короче, рисковать нельзя.

— Дракон — второму. Цель не уничтожать. Ослепить датчики, задавить передатчик. Кобра, заходи слева. Кейл, дай ей два аппарата.

Я отдал Мариам ближайших дронов и тут же почувствовал, как поредела моя часть сети. На правой дуге осталось несколько слепых участков, которые ИИ попытался закрыть камерами истребителя. Получалось неважно: мешала силовая ферма станции.

Кобра повела три аппарата к буксиру с разных сторон. Один ставил помеху, второй держал цель в оптике, третий изображал заход ударного дрона. Буксир клюнул на последнего и развернул автогаусс. Мариам подсунула ему ложную цель, выпустив с дронов веер тепловых ловушек, а Чжао накрыла передатчик.

Вражеский рой ещё несколько секунд юлил, стараясь подставляться под наши аппараты, но затем потерял слаженность. Часть дронов продолжила полёт по прежним траекториям, остальные начали искать новый канал управления.

— Получается! — сообщил Диего на общем канале. — Ещё немного, и вытащим капсулу из-за фермы.

Один из пиратских аппаратов вынырнул из-за самого жилого модуля. Саске почти сразу срезал его лазером, но дрон успел выпустить небольшую ракету. Кодзима дёрнул свой истребитель в сторону, не отпуская капсулу манипуляторами. Диего вывел спасательный дрон навстречу ракете.

Перехват произошёл рядом с капсулой. На общей схеме обе отметки исчезли, а через мгновение обшивку капсулы окутало облако осколков. Несколько из них перебили захват спасательного дрона. Истребитель Саске развернуло вместе с капсулой.

— Бродяга, отцепляйся! — Я вцепился в штурвал мёртвой хваткой.

Саске отпустил манипуляторы. Капсула медленно закувыркалась, уходя к изломанной грузовой ферме. ИИ немедленно построил траекторию столкновения. Третье звено пыталось зайти с другой стороны, но между спасателями и капсулой метались ещё три вражеских аппарата.

Расчётные линии сходились у самой фермы. Я видел: спасатели не успевали.

— Дракон, капсула! — выкрикнул я.

— Вижу. Сектор не бросать.

— Но там шесть человек!

— Поэтому один аппарат, Кейл. Не больше.

Ближе всех находился разведчик с пробитым корпусом. Я вывел его из сети и отдал ИИ простую задачу: сравнять скорость, коснуться усиленного обода капсулы и дать тягу в сторону от фермы. Если расчёт окажется неверным, дрон врежется в неё сам.

Он пошёл наперерез. Изображение с его камеры дрожало, половина телеметрии моей бедной железяки пропала после попаданий. Капсула вращалась, подставляя то аварийный люк, то потемневший теплозащитный экран. ИИ ждал подходящего участка обода.

— Давай же, — пробормотал я.

Дрон погасил относительную скорость и мягко упёрся носовой частью в кольцо вокруг стыковочного узла. Манёвровые двигатели заработали на пределе. Несколько секунд ничего не менялось. Затем расчётная линия капсулы поползла в сторону и прошла мимо края фермы.

А мой правый сектор практически ослеп.

— Бродяга Кэнсин — второму звену! Контакт над вами! — голос Саске ударил по ушам. — Малый аппарат, высокая тяга!

Каждый раз я думал, что Кодзима выбрал самый странный позывной из всех, который только мог. Откуда он вообще его выкопал? Красная отметка возникла уже внутри нашей дуги. Противник прошёл через тот самый участок, откуда я снял разведчика и отдал два аппарата Мариам. Он не пытался атаковать капсулу. Его целью была Чжао.

Лю развернул к нему два своих дрона. Первый из них противник сжёг лазером, второй успел врезаться в бок ударного аппарата. Тот потерял управление, завертелся, но перед самым столкновением с обломками успел подорвать боезаряд, выбросив вокруг себя кольцо осколков.

Фантом исчезла из общей сети.

На её месте осталось несколько дронов, продолжавших выполнять последние команды. Затем связь с истребителем вернулась — рваная, забитая помехами. Медицинский канал показал в реалме повреждение скафандра и кровопотерю.

— Мэйлин! — Я едва не рванул машину к ней.

— Спокойно, Кейл, — процедила Чжао. Дышала она тяжело, но говорила вполне осмысленно. — Осколок в руке. Истребитель слушается. Сеть подними, герой.

Я остановил манёвр и вернул оставшихся дронов к звену. Пришлось отказаться от наблюдения за буксирами и удобной позиции возле грузового узла. Теперь аппараты прикрывали Чжао и коридор, по которому Новак тянул капсулу.

Порядок на схеме восстанавливался медленно. Мариам подхватила часть дронов, потерявших связь с Фантомом. Лю закрыл ещё один разрыв своими аппаратами. Я отдал ИИ все подтверждённые цели, даже не пытаясь вести каждую вручную. Красные отметки начали гаснуть быстрее.

Но буксиры уже получили то самое окно, ради которого затеяли всю атаку.

Третий буксир накрыл пространство помехами, подцепил к силовой раме два контейнера и запустил маршевый двигатель. Второй развернулся следом, прикрывая его остатками роя. ГН-12 так и остался у станции с выжженным двигательным блоком.

— Дракон, они уходят, — сказал я. — Могу преследовать.

— Отставить. У нас раненая! А ещё капсула. За ними не пойдём.

— Но мы их почти достали!

— Это приказ. Вернись в строй, Кейл.

Я подчинился. Буксиры уходили в геометрической тени станции, удерживая жилой сектор между собой и носом «Горизонта». Чтобы вывести осевой гаусс на чистую линию, крейсеру пришлось бы сместиться как раз во время приёма повреждённой капсулы. Один неудачный манёвр закончил бы то, ради чего мы сюда прилетели.

Последнюю ракету, шедшую к крейсеру, перехватило первое звено. Её горячая отметка разделилась на несколько холодеющих обломков. Уцелевшие пиратские дроны один за другим прекратили манёвры: связь с буксирами стала слишком слабой.

— Хади — Зеро, — раздался голос Хаддад. — Капсула снова закреплена. Все пассажиры живы. Одному требуется немедленная помощь.

— Принято. Атлас ведёт её к приёмному шлюзу. Бродяга и Ягуар прикрывают. Л-2 возвращается после зачистки сектора.

— Я сама доведу машину, — добавила Чжао прежде, чем кто-нибудь успел спросить. — Осколок, кажется, очень удачно заткнул дырку в скафе.

— Фантом, помолчи и выполняй команды медицинской системы, — сказал Лю.

— Так точно, Дракон. — Она явно была недвольна.

Голос у неё был слабее обычного, зато сил спорить по-прежнему хватало.

Мы стянули дроны к грузовому узлу и проверили пространство вокруг капсулы. Я ждал, что Лю устроит мне разнос прямо в эфире. Он молчал до тех пор, пока Новак не вывел спасённых из опасной зоны.

— Кейл, — наконец вызвал он меня по личному каналу. — Ты спас шестерых и открыл наш сектор.

— Принято.

Не уверен, что понял его до конца. Но оправдываться было бы глупо. Я знал: люди в капсуле, возможно, продолжали дышать только благодаря моему решению. И Мэйлин, скорее всего, получила осколок из-за него же.

Цели, удалявшиеся от нас, всё ещё выбрасывали плазму. А значит, отследить их, по идее, не было такой уж большой проблемой. Но те, кто там находился, не были дураками — это уж как пить дать.

Помню: когда поступал в Академию, я думал, что пилоты ВКС — самые настоящие герои. Но сейчас никаким героем себя не чувствовал. Зато руки дрожали так, что это было заметно даже через скаф.

— Вот гады! Да кто же они такие? — Я ударил кулаком по ни в чём не повинной панели с конроллером управления и сморщился: даже перчатка не смягчила удар.

Глава 16. След

Для патрулирования крейсера и продолжения спасательной операции оставили всего одно звено и абсолютно все дроны, которые были в строю. Мы и первое звено оказались в резерве просто потому, что приняли на себя основной удар. В личном сообщении каждому из нас Аша сформулировала это так: мы «перенервничали». Спорить с ней я не собирался.

Вообще по какой-то непонятной причине бой прошёл для меня относительно легко в моральном плане. Может быть, я внутренне был готов ко всему после того, как мы с напарницей чуть не поджарились в струях плазмы «Рубикона», а может, моя психика адаптировалась быстрее, чем я ожидал. Но никаких особых последствий я не чувствовал — только ответственность за ранение Мэйлин.

Поэтому, как верный друг, я уже второй час сидел пристёгнутый ремнями рядом с её палатой и изучал запись боя в реалме.

— Иди поспи, Лебедев. Как мне ещё донести до тебя эту простую информацию? По-китайски ты всё равно не понимаешь. Как, похоже, и на любом другом языке. Ты же в курсе: после того как закончится спасательная операция, одному из звеньев, сейчас пристыкованных к матке, тут же придётся выйти в патруль — со мной или без меня? Со мной ничего страшного не случилось. Доктор говорит, что всего через месяц я смогу вернуться в строй. Может, даже и раньше. Понятно? Не надо меня хоронить.

Чжао показалась в дверях палаты. На ней была больничная одежда, а магнитной обуви не было, поэтому она держалась за поручень и парила над полом.

— Мне нетрудно, Мэйлин. Может, тебе что-нибудь понадобится. Или, скажем, станет скучно, а я тут как тут.

— Мне скучно оттого, что вместо покоя, которого мне так долго не хватало, я вынуждена тратить время на тебя. Вместо просмотра роликов про котиков. Ты понимаешь? Я сейчас же напишу Нарико, что ты крутишься возле меня. А она может всякое подумать, ясно? Так что собрал руки в ноги, как у вас говорят, и топай в свою каюту. Ко мне даже мой секретный кавалер не может зайти, чтобы не наткнуться на твою кислую физиономию.

Она немного помолчала и всё же добавила:

— Завтра же можно зайти. Я пока что отсюда никуда не денусь.

Я тяжело вздохнул, но неожиданно понял, о чём говорила моя ведомая. Мы жили по одному и тому же графику с того момента, как ступили на борт «Горизонта». А сейчас, несмотря на то что с ней произошло, она получила возможность вырваться из этого зачарованного круга. В нашей ситуации это можно было воспринимать как удачу. Особенно если учесть, что ранение оказалось не таким уж серьёзным.

— Ладно, — буркнул я, всё ещё пытаясь делать хорошую мину при плохой игре. — Завтра и зайду тогда. И чтобы лечилась, поняла?

Чжао закатила глаза и исчезла в своей палате. Створка автоматической двери за ней сразу закрылась. А я сам не понял, чему усмехнулся. Такая уж она.

На выходе из медицинского крыла мне навстречу вышла доктор Восс.

— Беспокоитесь за свою ведомую? — участливо осведомилась она, слегка наклонив голову. — Жаль, что так произошло. Я тоже испытываю дискомфорт оттого, что Саске всё ещё не вернулся со спасательной операции. Насколько я знаю, она входит в решающую стадию. Наши космопехи уже захватили все основные узлы объекта, не встретив никакого сопротивления. Почти всех людей перевезли на борт нашего корабля для оказания помощи. Полагаю, их заберёт специальный транспорт, который прибудет сюда через некоторое время. Кажется, мы снова выбиваемся из графика, лейтенант.

— Разве мы можем это обсуждать, доктор? — осторожно поинтересовался я, в очередной раз стараясь избегать прямого общения с синтом.

— Ну, мы не на вахте, поэтому, полагаю, как друзья можем. У нас, насколько я могу судить, сложилось некоторое неформальное общение, разве не так?

— Да, конечно, простите. За последнее время слишком многое навалилось, — ответил я, стараясь не хмуриться. — Думаю, Саске скоро будет на борту. А сейчас я вынужден покинуть вас. Мне требуется отдых.

— Я знаю, о чём вы думаете, лейтенант.

— Правда? — Я обернулся, потому что уже направился к выходу.

— Вы вините себя в том, что произошло. Я внимательно изучила запись боя, служебный радиообмен и ваши психоэмоциональные реакции. Позвольте мне сейчас вмешаться в ситуацию не как ваш друг, а как специалист медицинской службы.

— Конечно. — Я кивнул, уже догадываясь, что она может мне сказать.

— Винить себя — это самое глупое решение, которое вы можете принять. Я считаю, что вы как офицер сделали всё правильно. И всё это знают. Поэтому, когда завтра настанут часы посещения, принесите лейтенанту Чжао что-нибудь вкусненькое. И прошу больше не задерживаться здесь дольше необходимого.

— Часы посещения? — Вот тут я действительно удивился.

— А я что, вам не сказала? Можете ознакомиться с ними в графе внутреннего распорядка корабля. До свидания, лейтенант.

Я ушёл от доктора Восс обескураженным, как и каждый раз до этого. Она вызывала у меня стойкое ощущение, что передо мной живой человек. Даже манера общения не выдавала в ней синта. Может, поэтому Саске и завёл с ней эти странные отношения? Хотя, как правильно сказал Диего, на родине Саске это было крайне распространено.

— Я всё понимаю, но считать себя совершенно ни при чём не могу, — пробормотал я непонятно кому, тут же вжав голову в плечи и оглянувшись на дверь медицинского крыла. Помнится, в прошлый раз доктор даже через переборку услышала, о чём мы с парнями общались. Но на этот раз ничего не произошло. Только вентиляция гудела, нагнетая воздух, а где-то внизу слышался стук магнитов по полу и лестнице.

Тяжести не было: крейсер не давал тяги. Я уже привычно прислушивался к хлопанью магнитов, продолжая размышлять о произошедшем. Забавно: во время реального боя отсутствовали многие вещи, к которым я привык на тренировках. Даже годами вбиваемый нам в головы регламент переговоров практически не соблюдался. Я не вспомнил про сферы и отклонения в градусах, которые мы обычно указывали при обнаружении объекта. На эти глупости просто не было времени. Да и незачем. ИИ истребителей сами наводили машины, маневрировали, при необходимости выпускали ловушки, включали и выключали двигатели, удерживая строй согласно командам Аши и Лю. Передо мной оставалась только одна дилемма: дать разрешение на атаку после того, как ИИ наведётся на цель, или нет.

Правда, сейчас я подумал, что в следующий раз автоматизирую всё, что допускает протокол. А сам буду выступать в качестве аналитика: разбираться в поступающих данных, стараться предугадать стратегию боя. Толку от меня, каким бы крутым пилотом я себя ни считал, было «как с козла молока». Я усмехнулся: ещё одно выражение из прошлого моих предков, значение которого я не слишком хорошо понимал.

Передо мной уже привычно возникла голограмма Весты в реалме:

— Лейтенант, вам как участнику событий предписано явиться в закрытую часть технического сектора на совещание. Будут присутствовать капитан второго ранга Марек Вишневский, майор службы безопасности…

— Я думаю, что разберусь, когда их увижу. Построй маршрут до сектора. А то я, кажется, там ещё не был.

— Конечно! — Голограмма улыбнулась. — Закрытый сектор находится там же, где и основной. Прошу вас следовать указаниям, лейтенант.

— Спасибо, — буркнул я, направляясь по меткам в реалме.

— Увидимся на месте, — тут же уточнила ИИ.

Ну конечно, куда же без неё. Хотя, судя по всему, она не может не присутствовать. Ведь ИИ корабля одновременно наблюдает за всем экипажем. От этой мысли снова поползли мурашки по спине. Правда, не так интенсивно. Кажется, я привыкаю к постоянной слежке, а моя паранойя относительно всего, что касается синтетического разума, немного ослабла.

Когда я зашёл в отсек, щёлкнув магнитами, все уже собрались. Помимо тех, кого назвала ИИ, там находился ещё один специалист со знаком технической службы, как у самого Вишневского.

Я кивнул всем одновременно, на что майор улыбнулся, указывая на место рядом со столом, возле которого они сгрудились. Над его поверхностью я тут же увидел экран в реалме, на котором со всех возможных сторон был показан уже знакомый мне силуэт: ГН-12 с выжженным двигательным блоком — результат моей старательной работы из кабины истребителя.

— После занятия основных узлов станции наши космопехи вместе с техническими специалистами закрепили оставшийся без тяги буксир и обследовали его, — без всяких предисловий начал Берестов, как только я подошёл ближе.

Майор взмахнул рукой, и картинка поплыла, подстраиваясь под его слова. Мигающие метки подчёркивали нужные места.

— Жилой отсек — если его так можно назвать. На буксирах этого класса отдельного жилого модуля нет, только небольшая гермокабина для сменного экипажа. Она оказалась пустой. Более того, в последнее время там вообще никто не бывал. Ни скафандров, ни личных вещей. Похоже, наши друзья заранее готовились потерять этот корабль и постарались оставить как можно меньше следов. Система жизнеобеспечения всё время работала в минимальном беспилотном режиме.

Он замолчал, видимо, подбирая слова.

— Мы могли бы вообще ничего не узнать: большую часть бортовых журналов удалили. Но противники просчитались. Это пока только моё предположение, однако они, вероятно, были уверены, что доблестные пилоты разнесут приманку в труху. К счастью, стрелять поручили тебе, лейтенант. Ты оставил нам кое-что, кроме обломков. Итак, Вишневский?

Поляк откашлялся, слегка поморщившись.

— Да, вот что мы обнаружили. Старший специалист Макгрегор, — капитан второго ранга кивнул на незнакомого мне человека, — нашёл это.

Непонятная штуковина матового цвета удерживалась в фиксаторах над столом. Несколько разъёмов, никаких надписей. Я бы принял её за крупный накопитель, но для обычного блока памяти она выглядела слишком громоздкой.

— Это блок внешнего управления, — поспешил объяснить Вишневский, заметив моё недоумение. — Мой старший специалист уже поработал с ним, поэтому я передаю слово ему.

Макгрегор тоже откашлялся. Он оказался намного массивнее своего начальника — ему бы впору в космопехи. Однако держался спокойно и, кажется, совершенно не смущался оказанным ему вниманием.

— Я… Моё имя Дункан, — представился он с добродушной улыбкой. — Я изучил блок. Его встроили в линию внешнего управления, чтобы передавать команды бортовому ИИ под видом разрешённых сервисных. Поэтому автоматика полагала, что действует с одобрения уполномоченного пользователя. Последняя команда запустила очистку бортовых журналов, однако после вашего выстрела контроллер лишился питания и не успел закончить. Если бы корабль уничтожили, всё можно было бы списать на взбесившийся ИИ. Теперь у нас есть шанс доказать внешнее вмешательство — если удастся прочитать остатки памяти.

— Но это же бессмысленно! — не выдержал я. — Свидетели на станции утверждают, что видели людей в скафандрах.

— Видели, — согласился Берестов. — На станции. Но никто не говорил, что они прилетели именно на ГН-12. Перед атакой все три буксира стояли у грузового узла с заглушёнными реакторами. Люди могли высадиться с двух других, а потом вернуться на них же. Судя по теплу жилых контуров, пустыми они не были.

— Значит, мы подстрелили пустую консервную банку, а все, кого можно было допросить, ушли?

— Именно, — ответил Берестов. — И прежде чем вы спросите: пересказывать нам бой не требуется. Записи ваших аппаратов уже загружены. Вы присутствуете потому, что открыли огонь по гражданскому судну. Когда закончим, подпишете протокол и сможете наконец выполнить приказ доктора — отдохнуть.

Я покосился на матовую коробку, всё ещё зажатую в фиксаторах.

— А из неё можно вытащить что-нибудь ещё?

— В этом и заключается проблема, — ответил Макгрегор. — Всё, что я сейчас рассказал, мы получили из протокола и нескольких уцелевших событий. Основная память зашифрована и связана с процессором контроллера. Чтобы прочитать её, придётся запустить сам блок.

— И тогда он продолжит стирать данные?

— Именно это он и сделает, — отозвался Вишневский. — Или не сделает. Гарантировать не возьмусь.

— Какие у нас варианты? — спросил Берестов.

Дункан почесал коротко стриженный затылок.

— Оставить всё как есть и получить одну запись без имени. Либо подать питание и попробовать скопировать память раньше, чем защита очнётся. Передатчик я снял. Стенд изолирован, так что до корабельной сети эта штука не доберётся.

Он подтянул к себе рамку и закрыл контроллер прозрачным защитным кожухом. По краям вспыхнули зелёные индикаторы герметичности. Над столом возникла схема стенда, отдельная от изображения буксира.

— Веста? — позвал Вишневский.

— Подтверждаю: физическое соединение с сетями «Горизонта» отсутствует. Я получаю только показания внешних датчиков — температуру, напряжение и потребляемый ток. Обмен данными с контроллером невозможен.

Она сказала это явно для того, чтобы всех успокоить. По лицу Вишневского я понял, что на него её слова не подействовали.

— Если защита сотрёт остатки, второго шанса не будет, — предупредил он.

Берестов перевёл взгляд с контроллера на Дункана.

— Запускайте. Один раз.

Макгрегор коснулся панели стенда. В реалме открылось общее рабочее окно — без привычных картинок и схем. Только узкие столбцы символов, непонятные для меня адреса и таблицы. В большинстве ячеек вместо значений стояли серые прямоугольники.

— Питание подано, — сообщил Дункан. — Процессор отвечает. Ключевой модуль… Есть. Начинаю чтение.

В верхней части окна медленно заполнялась полоса. Я ожидал увидеть хотя бы названия файлов, но там были только номера блоков и сокращения, о значениях которых можно было только догадываться.

— Контроллер пытается обратиться к снятому передатчику, — сообщила Веста.

— Пусть пытается. Передавать ему нечем, — бросил Вишневский.

Несколько строк, до этого отмеченных зелёным, стали серыми. Потом исчезли ещё две.

Дункан перестал улыбаться.

— Он пишет в память.

— Мы не давали такой команды, — сказал Берестов.

— А он и не спрашивал. Не получил ответ от доверенного передатчика и продолжил очистку. Копирую всё, что ещё читается.

Полоса чтения замерла. Рядом с ней дёрнулся счётчик доступных блоков и начал быстро уменьшаться. Даже я понял, что обычно копирование работает несколько иначе.

— Не тратьте время на полные журналы, — приказал Вишневский. — Сначала заголовки заданий, таблицы зависимостей и коды каталогов.

Пальцы Макгрегора забегали по невидимой для меня части интерфейса. В общем окне таблицы перескакивали местами, несколько блоков получили жёлтые рамки. Дункан копировал их по очереди, но не каждый успевал дождаться своей.

— Всё, питание снять! — скомандовал Вишневский.

Зелёные индикаторы погасли, но данные продолжали исчезать.

— Внутренний буфер, — процедил Дункан. — Ему хватит заряда ещё на несколько секунд.

Он ухватился за механический рычаг сбоку стенда и повернул его до упора. За прозрачным кожухом коротко мигнул красный огонёк. Оставшиеся строки замерли.

— Теперь всё, — сказал Макгрегор и, ещё раз проверив показатели, снова улыбнулся. — Кажется.

— Сколько сохранили? — спросил Берестов.

— Трудно сказать, — покачал он головой.

Дункан развернул к нам уцелевшие таблицы. В одной из них находились всего три идентификатора. Он прочитал их вслух. Первый принадлежал ГН-12. Два других Веста сопоставила с ушедшими буксирами.

— Это не маршруты, — объяснил Макгрегор. — Зависимости задания. Пока оба внешних объекта не передадут отметку о выходе из сектора, ГН-12 должен был сохранять активную угрозу. После подтверждения — прекратить манёвр и очистить журналы.

— Одноразовая приманка, — сказал я.

— Причём недешёвая, — заметил Вишневский. — Кто-то заранее согласился потерять исправный буксир, лишь бы два других ушли.

Во второй таблице сохранилась отметка подтверждения.

— Машина получила разрешение от человека. То, что мы и так знали, — подытожил Берестов. — Имени у нас нет, но сказку о спятившем ИИ теперь будет протолкнуть сложнее.

Оставался перечень компонентов. Макгрегор развернул его и указал на уцелевшую служебную строку. Рядом с тремя каталожными кодами сохранился заводской калибровочный профиль одного блока — набор поправок, записанных после испытаний.

— Номер показывает только модель, — предупредил Вишневский. — Таких деталей могли изготовить тысячи. А вот калибровочный профиль у каждой свой. Если получатель внёс его в приёмочный журнал, можно сравнить.

Дункан продиктовал Весте код и контрольную сумму профиля. На сколько я понял, это для того, чтобы она поискала введённые значения в корабельной копии официальных грузовых журналов.

— Позиция совпадает, — сообщила Веста. — Калибровочный профиль идентичен записи одного из блоков управления, не найденных после инцидента с транспортом «Рубикон».

— Значит, «Asterion»? — спросил я.

— Значит, по крайней мере эта деталь раньше находилась на «Рубиконе», — поправил Вишневский. — Её могли украсть, продать или передать через подрядчика. Происхождение компонента ещё не доказывает, кто отдал приказ.

— Зато доказывает, что два происшествия связаны, — возразил Берестов. — Уже не просто расчётами и совпадением маршрутов. А вот этой железкой.

И указал пальцем на модуль.

— Получается, что это и есть доказательство?

— Это доказывает только одно, лейтенант, — нехорошо усмехнулся Берестов. — То, что исчезло с «Рубикона», сегодня уже попыталось убить твою ведомую на ДП-41.