Скверная жизнь дракона. Книга вторая

Арка четвёртая. Единство

Арка четвёртая

Единство

Глава 1

Я лечу четырнадцать дней, шесть из которых добирался до острова нашей запланированной спячки.

Когда заветный клочок суши показался на горизонте, я едва не расплакался. На гряде островов с невысокой горой в центре вполне могло разместиться небольшое семейство драконов. Животных там нет, как и растений, зато в горе нашлась просторная пещера. На её стенах не проступило ни единого магического кристалла, а сколько бы я ни искал, так и не смог найти и крохи полинялой кожи на полу.

В тот день, отдохнув и прикинув возможное направление, я принял решение лететь на восток. Если двигаться на запад, то уже через несколько дней покажутся воды захваченного скверной океана, а в них я не смогу приземлиться и отдохнуть. На востоке же должна была начаться береговая линия нашего, южного континента. Там можно отловить животинку, тем более что орехи в животе давно переварились. Но зато без использования «Магического исцеления» регенерация прошла по всем местам, кроме шрамов на груди и шеи – они всё так и собирались затягиваться. Зато отгрызенный палец отрос наполовину, в языке не хватало кончика, а культи лап и хвоста отросли на пару сантиметров. Да и кожа на морде немного восстановилась.

С тех пор все восемь дней я летел на восток, пытаясь угадать свой внешний вид. И каждый час спрашивал себя: где моя семья, как там мама, сестрёнка? Где они, на острове ящеролюдов, или отправились меня искать? Как долго будут продолжаться мои скитания, и что делать дальше?..

– Сиал? – знакомый голос разорвал тишину в канале мыслеречи. От удивления я едва не сложил крылья.

– Изулиса? – я замотал головой, стараясь высмотреть силуэт тёти в небе. В уголке уцелевшего глаза защипало.

– Ты жив? Это ты?

– Да, я жив, это я! Где мама с Калисой, их не было на острове?

– Лети сюда.

Внимание, с Вами поделились обрывком карты

– Где ты? Где мама с сестрой? – я принял кусочек карты, но в канале мыслеречи стояла тишина. Я закричал, зовя тётю, он она словно испарилась. Разгорячённые до предела нервы плавили мозг, мне хотелось кричать с досады. Но очень скоро я всё понял и открыл лог-файл.

На карте появился небольшой кусочек разведанной территории, западная береговая линия крупного острова. До него лететь не меньше недели и, скорее всего, с этим связана пропажа Изулисы. Сейчас она никак не сможет мне помочь: перелёт зависит только от меня. Но тётя может отыскать родню, чтобы те приготовились к встрече. Или те отправились на мои поиски, и тётя пошлёт за ними письмо. Именно это и планировала Изулиса, но зачем так быстро скрываться? Скорее всего там, где она сейчас, плохая погода и ей надо сосредоточиться на полёте. Погода действительно портилась, вдалеке тучи сгущались, но в сердце прибоем разливалось тепло. Мама с сестрёнкой живы! Я знал это, всегда знал. Осталось долететь до острова и воссоединиться с ними.

Теперь в висевшем на шее кожаном мешке нет необходимости, как и в вещах. Но в нём лежал не только посох, но и крепкий костяной кинжал, четыре жемчужины скверной гусеницы и хитиновые лапки. Сначала я это всё покажу маме.

***

На десятый день полёта показались очертания острова. Над огромной полоской сушей, в центре и по краям которой возвышались горы – парили драконы. И чем ближе я подбирался, тем больше их насчитывал, но только рыжих, голубых, медных и белых. Размерами они казалось с меня, словно и им осталось пройти последнюю спячку – но такие размеры естественны для этих драконов. Мама рассказывала, что они меньше чёрных и изумрудных.

– Эй, привет, – я попытался пробиться одному из медных драконов в сознание, но в канале мыслеречи стояла тишина, гудящая электрическим током. Я кожей ощущал изучающий, пристальный взгляд драконов, но никто не говорил со мной. Тишина. Абсолютное игнорирование, словно меня не существовало.

Вскоре я подлетел достаточно близко к острову. В его центре возвышалась гора с широкой верхушкой потухшего вулкана. От неё на восток шла горная цепь, вплоть до горизонта, обрезая остров от океана высокой стеной. Да и сам остров, теперь не казавшийся таким уж маленьким, словно соткан из гор, с террасами на склонах и небольшими деревушками. На некоторых обширных равнинах раскинулись поля, но в основном – участки с привлекательными коттеджами. Словно короли и власть имущие целого мира скупили всю равнинную местность и натыкали несчётное количество усадеб с широкими садами, прислугами и развлечениями. А вот города располагались у подножий гор, словно бы простому народу и места не нашлось среди равнин.

Я пересёк границу, где заканчивался океан и начинались земли острова. Полоска жёлтого песчаного пляжа, рыбацких хижин, деревушек и портовых городков тянулась в каждый край горизонта.

– В центре, Сиал. Большая гора, лети к ней. На северном склоне увидишь белую площадку, – на короткий миг тишину разорвал голос Изулисы. Моей радости не было предела. Скоро, совсем скоро я увижусь с семьёй.

Своим белоснежно мраморным цветом площадка неестественно смотрелась на фоне серого вулканического камня. Вход в глубину каменной породы, как и площадка, обложен отполированным мрамором. Как и широкий туннель внутри, а также пологая чистая лестница из белого камня, ведущая от площадки вниз по склону.

– Изулиса?

– Иди вглубь, Сиал. Я жду тебя внутри.

Длинный широкий коридор освещался магическими светильниками, закованными в золото. Неуклюжее расшаркивание культями гулким эхом отражалось от стен и уходило вперёд, где заканчивался коридор. И открывалось помещение циклопических размеров. Метров двести вширь и в длину, полсотни высотой, и без колонн.

Изулиса лежала недалеко от центра зала в каком-то светящемся круге. Диаметром больше тёти в два раза, он состоял из разных по диаметру кругов с надписями, вписанными по окружности каждого. А через светящуюся дорожку линий сбоку пририсована ещё одна группа кругов, но уже поменьше.

Далеко за Изулисой стену закрывал длинный и высокий стеллаж с квадратами ячейками. Меня почему-то пугали стоявшие в них кристаллы. Сантиметров тридцать высотой и идеально ромбовидной формы с ровными острыми гранями, они все мерцали невпопад: одни ярко, другие едва светились.

– Сиал? – изумилась Изулиса, когда я зашёл в просторный зал.

– Да, это я, – я едва сдерживал эмоции, чтобы не заплакать. Наконец-то, всё закончилось. – Скажи, где…

– Ты получишь все ответы, Сиал. Не торопись, – спокойным голосом ответила Изулиса. – Я думала, что ты мёртв. И твои раны говорят, что я недалека от правды. Что у тебя на шее?

– Это? – я опустил голову, посмотрев на огромный кожаный свёрток. – Это мои вещи.

– Твои вещи? – удивилась Изулиса. В этот раз её голос прозвучал несколько сухо.

– Да. Я целый год провёл…

– Не торопись, Сиал. Ты всё успеешь рассказать. Сейчас тебе следует пройти ритуал воплощения и принять тело Кта’сат.

– Кта… А, воплотиться. Я сейчас, только это сниму, – я постарался культями поддеть лямку свёртка.

– Не торопись, тебе помогут.

После слов Изулисы от стены, правее меня, отошли шесть фигур в чёрных безразмерных балахонах. Лица разумных покрывали глубокие морщины, острые короткие уши торчали из-под волос, а у одного из них вообще лысина с короткой щетиной. Зрачки в глазах вертикальные. На серо-морковной и тёмно-серой коже лба у четверых нарисован глаз с вертикальным зрачком, сжимаемый зубастыми челюстями.

Эти шестеро молча помогли мне аккуратно снять свёрток и вернулись к стене. Там широкий стол и ещё один ящеролюд с рисунком на лбу, но в одеждах синего цвета и белой рубахе. На столе лежали кристаллы и всякая бумага, подставки, перья, книги. И две небольших шкатулки, одна простая из светлого дерева, другая из тёмного с россыпью разноцветных камней.

– Спасибо, – я пробился в сознание к одному из ящеролюдов, но тот даже не пошевелился. Скорее всего, им запрещено разговаривать в присутствии драконов. Возможно, но эта наэлектризованная тишина в канале мыслеречи нервировала.

Мотнув головой, я приготовился к не самой приятной процедуре, но чуток повременил. Следующий год я вновь проведу в облике ящеролюда: следовало потратить свободные очки. Лог… Очки навыков я сразу забросил в «Чувство магии», но с характеристиками разбирался чуть дольше. С одной стороны – «Магия» и увеличенная «мана», с другой стороны – «Воля» и связанный с ней «Возглас страха». Выбор пал «Волю». Теперь там сто сорок пунктов и оставалось надеяться, что в будущем это поможет. «Магию» теперь повышать бессмысленно: я в безопасности, мне ничто не угрожает.

Изулиса всё так же лежала в мерцающем кругу и спокойно смотрела на меня, ожидая, когда же я прекращу терять время.

Внимание, Вы пытаетесь воспользоваться основным свойством достижение «Двуединый»

Внимание, Вы пытаетесь изменить форму Вашего тела

Желаете изменить форму Вашего тела?

И вновь трубка из боли и тёмной густой слизи, похожей на нефть. И вновь пустота, обратно. Боль. Вдох. Тело на карачках, едва справляется с мириадами нервных импульсов. Буквально три недели назад я был воплощён в теле ящеролюда, и всё равно забыл все чувства. Но всё закончилось внезапно. Боль пропала, кроме жара на груди и шеи: осквернённые шрамы пылали, но и это скоро пройдёт. Меня укачало, я с силой зажмурился, отгоняя наваждение. Тошнота и рябь в глазах прошли, я облегчённо вздохнул и распрямил спину.

Изулиса теперь стояла в светящемся круге, ошарашенно смотря на меня.

«Вот значение твоих слов: “Мои вещи”», – раздался голос тёти по мыслеречи, а мой взгляд застелило пеленой.

«Ну, да, мои», – с удивлением констатировал я. Пока мы говорили, я ощутил странную отрешённость от собственного тела. Понятны слова мамы, что разумные не приспособлены к мыслеречи: у них наполовину теряется контроль над собственным телом.

«Он такой же!» – раздался яростный крик левее меня.

Из глубины пещеры показался дракон с рыжей кожей, исчерченной шрамами и куском оторванной плоти на морде. С пылающей яростью в глазах он нёсся на меня. Я попятился назад, пытаясь спастись. Между нами в пол пещеры ударился заряд зелёной магии, разорвавшийся с громким хлопком.

«Старейшины всё решили, Брантин», – раздался возмущённый голос тёти.

«Он такой же!» – вновь заорал рыжий дракон.

«Старейшины всё…» – попыталась сказать Изулиса, но её перебили.

«Такой же. Такой же. Такой же», – тысячи голосов ворвались в моё сознание. Меня окутал полумрак. Я перестал ощущать собственное тело. Даже не чувствовал, как билось сердце в груди. Лишь эти тысячи и тысячи голов. Они кричали одно и то же.

«Всё решено!» – раздался новый голос: ровный, спокойный, одинокий. Всё стихло. Вернулась наэлектризованная тишина. Тишина тысячи драконов, подсоединившихся к моему каналу мыслеречи.

Мне вернулось ощущение собственного тела. Пелена с глаз спала, и я вновь видел происходящее в пещере. Изулиса всё ещё стояла в светящемся кругу, а до рыжего дракона было не больше десяти метров. Недавно он хотел разорвать меня, а теперь преисполнился смирением.

Ящеролюды же смотрели на меня широко раскрытыми глазами, не веря в происходящее. Двух из них трясло, парня и девушку, их лбы без рисунков. Парень крепко сжимал кулаки, а его челюсть едва подрагивала. В уголках глаз девушки поблёскивали мелкие капли.

– Збузя… – едва слышимо девушка попыталась что-то сказать и протянула в мою сторону руки. Но подпрыгнула, замолкла и замерла, уподобившись статуе. Изулиса и рыжий дракон пристально смотрели на ящеролюдов. После они перевели взгляд на меня.

«Если тебе не требуется ритуал, то следует подождать меня», – сказала Изулиса и легла обратно в центр светящегося круга. Рыжий дракон молча отправился на своё место.

Ящеролюды засуетились. Один из них, с рисунком на лбу, помог мне одеться в безразмерные кожаные ботинки, практически слетавшие с ног, и такую же холщовую робу. Ящеролюд приложил руки к робе, и ткань наполнилась теплом. То же он сделал с ботинками и отошёл обратно.

В это время другие подтащили к маленькому светящемуся кругу стол с постаментом на нём и отверстием в центре. В него вставили такой же симметричный кристалл, какие мерцали у дальней стены, но новый кристалл не мерцал. Один из ящеролюдов прислонил руки к постаменту, на его поверхности моргнули письмена, волной перейдя на столешницу и каждую ножку стола.

Параллельно один из ящеролюдов без рисунка на лбу, оказавшийся девушкой, разделся догола и шагнул в маленький круг. Стоило двум другим ящеролюдам с рисунками коснуться руками внешнего круга – как абсолютно всё тело девушки покрылось мерцающими зелёным цветом узорами, письменами и рунами. Парень, стоя неподвижно около стены, не моргая смотрел на происходящее в круге.

Девушка что-то проговорила Изулисе, та явно ответила по мыслеречи, девушка в ответ поклонилась. И коротко посмотрела на меня с надеждой и состраданием, с жалостью и радостью, и какой-то верой во что-то неведомое. В её взгляде смешалось много эмоций, но все они добрые.

Девушка легла в центр круга и, глубоко вздохнув, напряглась всем телом. Изулиса тоже напрягла каждую мышцу. Двое ящеролюдов рядом с кругом заговорили. Малый круг ярко засиял. Девушку выгнуло, символы на коже загорелись красным цветом. Волна свечения от круга пробежала по ножкам стола к постаменту. Кристалл заморгал, быстро набирая силу свечения. Девушка обмякла. Затухающая волна свечения вновь пробежала от круга по столу к постаменту и достигла кристалла. Тот прекратил моргать и засиял ярко-синим цветом.

Сидевшие рядом с девушкой ксаты остались на месте, а стоявшие около стола переместились к Изулисе. И приложили руки к внешнему кругу. Большой и маленький круг замерцали одновременно, стол с постаментом никак не отреагировал. Изулиса натужно вытянула шею. Её тело покрылось мерцающими трещинами, горящими всё ярче. Вскоре она полностью скрылась в светящемся шаре. Он уменьшался, пока не всосался в круги на полу. Они полыхнули и волной помчались к девушке. Её на секунду скрыло в красном свете.

Два ящеролюда встали и быстро направились к столу. Прислонив руки к постаменту, они что-то проговорили – на нём и столе активировались символы. Два других ящеролюда рядом с девушкой тоже что-то проговорили, и малый круг активировался. Кристалл резко сменил цвет с синего на зелёный, а волна синего цвета пробежала от постамента к кругу. Девушку выгнуло, но не сильно. После этого свечение прекратилось, везде, на столе и постаменте, и в кругах. Лишь кристалл одиноко и ярко мерцал.

Один из ящеролюдов с особым почтением аккуратно взял кристалл и понёс его к стеллажу к другим кристаллам, но все полки заняты, поэтому ящеролюд направился в самый конец зала, где скрылся в проёме, изнутри освещаемым мерцающим зелёным цветом. Два других ксата отнесли на место стол. Оставшийся ящеролюд подошёл к девушке, медленно поклонился и что-то сказал. Девушка ответила, и ей помогли встать.

Девушка повернулась. На меня посмотрели глаза с карей радужкой, идентичные радужке Изулисы.

«Я закончила ритуал, Сиал. Теперь нам вместе следует пройти через…» – голос Изулисы звучал в канале мыслеречи, пока девушка смотрела на меня, но Изулису прервал голос рыжего дракона.

«Да, старейшины всё решили. Твоей оболочке следует дать имя. Но выберешь его сам».

«Сам? Имя? Оболочка?»

«Как к тебе будут обращаться другие разумные. Выбирай: Мигар’Нантурус или Мигус, Лик’Тулкис или Ликус, Кагмас’Раналис или Кагас. Выбирай».

«Что выбирать? Какое имя? Я ни черта…»

«Ты сейчас не в своём истинном теле», – поясняла Изулиса. – «Это оболочка внешности и тела ксатов, и тебе следует пользовать именем, которое пользуют они. Выбери. Быстрее».

«Изулиса, я…»

«Сейчас не время задавать вопросы, Сиал. Выбери имя. Быстрее».

Мысли роем носились в голове: что вообще происходит, какое имя, где тело Изулисы и какого лешего она оказалась в теле той девушки? И какое вообще имя, если я ничего не понимаю? И чем моё имя-то не устраивает, а? Сиалонус – звучит гордо и красиво. Ну, или сокращённо Сиал, что… Точно, там же было… л… Как его…

«Ликус».

«Ликус? Лик’Тулкис? Да, тебе подходит это имя», – проговорил рыжий дракон, едва удерживая в себе смех.

Изулиса властно показала на стол правее меня, и сама направилась к нему. Там ящеролюды двигали кристаллы на подставках и ворошили листы бумаги. Тётя показала на одного из ящеролюдов и сказала мне протянуть свою левую руку. Понимая, что сейчас ответов не получить, я протянул ладонь. Ящеролюд с особым почтением взял её в одну руку, а в другой сверкнул металл. Укол, вспышка боли, ладонь расчертила широкая рана. Кровь проступила, собралась лужицей и стекла на стол. Я постарался вырвать руку, но ящеролюд удержал её и прислонил к кристаллу. Тот замерцал красным цветом, вслед замерцали надписи на высокой подставке.

«Не сопротивляйся, Сиал. Скоро всё закончится».

«Да какого хрена вообще происхо…»

«Молчать!» – крикнул рыжий дракон, и у меня едва не подкосились ноги.

«Не торопись, Сиал. Не сопротивляйся, у нас мало времени. Ты получишь ответы. Потом», – спокойным, безэмоциональным голосом сказала тётя.

Понимая, что вообще ничего не понимаю, я решил дождаться конца этой замысловатой процедуры и наконец-то встретиться с мамой и сестрёнкой. Ясно лишь одно: на острове ящеролюдов что-то случилось.

Мою руку отпустили. Перепачканный кровью кристалл тускло светился бледно-жёлтым. В коробочке из простого дерева, на подложке из сена, лежал толстый серебряный браслет из переплетённых нитей. Ящеролюд аккуратно взял его, положил на белоснежную бумагу с узорчатыми линиями по краям и вместе с листком засунул под подставку кристалла. Та вспыхнула синим цветом. Секунда, и всё погасло.

Внимание, Вам назначено имя:

Лик’Тулкис

Что? Как назначено? Какое имя? Что это за цирк абсурда?! Лог… В лог-файле отобразилось имя. Лик’Тулкис. Но как такое возможно, что…

С мысли сбило движение. Взяв мою окровавленную ладонь, ящеролюд вложил в неё серебряный браслет и как можно плотнее прижал его. Браслет моргнул зелёным. Ящеролюд нацепил его на моё запястье, и прижал концы браслета друг к другу. Они моргнули белым и сцепились намертво.

Тётя прошла через такую же процедуру, но её браслет оказался золотым, его достали из богато украшенной коробочки, а внутри он лежал на обитой бархатом мягкой подложке.

Мою повреждённую руку взял другой ящеролюд, и прислонил к ней ладони. Его лицо стало серьёзным, он весь напрягся. Ящеролюд сказал что-то напарнику, но их говор казался дикой тарабарщиной, потому что знаниям языка минимум тысяча лет. Напарник вытащил из-под стола коробочку, внутри неё звякнуло стекло.

«Выпей её, Сиал. Это остановит кровь», – произнесла Изулиса, когда мне протянули склянку с бледно-розовой жидкостью. Я послушно выпил содержимое. Меня всего передёрнуло от кислого и перечного вкуса, а в ладони защипало.

Внимание, восстановлено 500 жизни

На внезапно выскочившее оповещение «системы» я, может быть, и среагировал бы – но сил удивляться уже не нашёл. Всё казалось сюрреалистичным и нереальным, особенно, когда мою руку обтёрли от крови. Рана исчезла, оставив белёсую полоску кожи, постепенно темневшую и приближаясь к основному тону кожи.

«Следуй за мной, Сиал. Необходимо спуститься с горы», – Изулиса уже стояла одетая, а на её левом запястье висел золотой браслет.

«Мои вещи…»

«Тебе помогут», – тётя пошла в сторону выхода из пещеры. Ящеролюды засуетились: один встал рядом с Изулисой, второй подошёл ко мне и жестом пригласил направиться вслед за тётей, двое других взяли мой свёрток.

У поворота я бросил короткий взгляд на рыжего дракона. Рядом с ним смиренно стоял и смотрел в пол полностью голый ящеролюд без рисунка на лбу. В это время дракон вытягивал шею и раскрывал пасть. Мы зашли за угол, раздался чавкающий звук. От него меня передёрнуло, я с ужасом вгляделся в шедшего рядом ящеролюда – но его лицо не отражало ни единой эмоции, словно ничего в этом мире его не волнует. Как и не волновало шедших за нами.

Я ушёл в собственные мысли, пытаясь понять всё случившееся, и не заметил, как прошёл весь коридор из отполированного мрамора и оказался на площадке. Около ступенек сопровождавший Изулису ящеролюд перешёл на внешнюю сторону, на его плечо опёрлась тётя. Её ноги пружинили во время спуска. Или пружинили ноги девушки, но как вообще Изулиса оказалась в её теле, и где сама девушка?

Шедший рядом со мной ящеролюд так же встал на внешнюю сторону, защищая от падения со склона, и подставил плечо. Но я привычен к этому телу и спокойно спустился до равнины, к ожидавшей нас крытой повозке, чего нельзя сказать об Изулисе: через каждые пять минут она останавливалась отдохнуть. Даже когда мы расселись на мягких, обитых кожей скамьях и отъехали от горы – тётя тяжело дышала. Лишь спустя время она отдохнула. И уставилась в одну точку, изредка моргая.

«Изулиса», – я связался с тётей. Взгляд закрыла пелена.

«Не отвлекай меня, Сиал. Не торопись».

«Где мама с Калисой? Как ты смогла попасть в тело этой ящеролюдки? И где она, и…»

«Не отвлекай меня», – коротко и грубо отрезала Изулиса. И добавила: – «Не торопись. Ответы на свои вопросы ты получишь, потом. И не называй их ящеролюдами, они Кта’сат. Ящеролюды – не они».

«Но как…»

«Не отвлекай меня», – вновь коротко ответила родственница и оборвала канал мыслеречи.

Я остался наедине со своими мыслями. Как всегда один, хоть напротив меня и сидела Изулиса, а рядом с нами и за поводьями было ещё четыре ящеролю… Точно ли ящеролюда? Если действительно существуют ящеролюды, то почему именно этим словом мама называла сидящих в повозке разумных?

Под вечер мы остановились в несколько странном портовом городе. Мощённые гладким камнем улицы и проулки между домами больше походили на стерильные операционные: ни единой соринки, грязи или мусора. В чистых витражных окнах повсюду горел свет, а на свежей штукатурке стен и как под линейку выложенной черепице нет и пятнышка грязи. Да и запахов жилого города нет, чувствовался лишь океанический бриз солёного воздуха. У каждого ходившего по улицам ящеролюда на лбу однотипный рисунок глаза с вертикальным зрачком, сжимаемый зубастыми челюстями.

Мы пришли к трёхэтажному дому с широкой дверью. Внутри первого этажа просторный зал с массивными столами и барной стойкой. Один из сопровождавших нас ящеролюдов подбежал к бармену, что-то ему сказал, и попросил Изулису следовать за ним на второй этаж. В коридоре с десяток дверей мы остановились около одной из них, тут же услужливо открытой перед нами.

Просторная комната с удобной кроватью, письменным столом и стулом, в центре кофейный столик и парочка кресел, камин в углу и столик для умывания, шкаф с книгами и магические светильники на стенах, и много чего ещё. В комнату прошмыгнули два ящеролюда, занеся мои вещи, и тут же вышли.

«Заходи, Сиал. Присядь и отдохни», – Изулиса приглашающим жестом показала внутрь комнаты. – «И дождись моего возвращения».

«Ты ку…»

«Ты не успеешь осознать, как я уже вернусь. Проходи и отдохни».

Я послушно зашёл, за мной тут же закрылась дверь. Шаги удалились на первый этаж.

Я уже хотел бы подойти к шкафу с книгами и достать одну, но передумал. Хотелось просто сесть на мягкую кровать и обдумать происходящее. Этот безумный день принёс столько всего непонятного, что хотелось кричать с досады. Где мама с сестрёнкой, они же здесь? Уже в городе, или близко в пути и Изулиса пошла их встречать. Скверна её задери, что вообще произошло в пещере, и где та девушка?

«Отродье скверны», – незнакомый голос пробился в сознание.

«Кто ты? Как ты меня назва…»

«Кровавое отродье, вот ты кто!» – закричало сразу десяток глоток, отчего мой взгляд застелила тьма, а тело стало как пушинка невесомым.

«Кто вы все…» – я постарался возразить, но не смог. Перебивая друг друга и разрывая канал мыслеречи, хор из тысячи голосов практически выбили моё сознание из тела. Я не мог пошевелиться, лишь дышал. И то, несознательно – за меня работали рефлексы и инстинкты.

«Мразь, недостойная пра…»

«Порождение нечестивости, неспособное на…»

«Кровавое отродье, недостойное жи…»

«Скверна должна пожрать тебя! Урод, кото…

Забитое сознание уловило, как где-то что-то моргнуло: сначала было светло, потом темно, опять светло.

«Отродье скверны, не достой…»

«Нечестивое дитя Кровавой Ли…»

«Мать твоя скверна, как и ты, отродье Ли…»

Опять что-то где-то моргнуло: светло, темно, светло.

«Мразь…»

«Порождение…»

«Кровавое отродье …»

«Нечестивое дитя…»

Моргнуло: светло, темно, светло.

«Тварь…»

«Отродье…»

«Мра…»

Голоса внезапно стихли, все как один. Наступила тишина. Сознание прояснилось. Пелена спала. С трудом получилось вздохнуть. Пересохшее горло болело.

Меня повело в сторону, я едва не упал. Казалось, что я не спал неделю: глаза горели огнём, мысли путались, взгляд не фокусировался. Живот застрекотал голодом. Я глубоко вдохнул, собираясь дойти до двери и разобраться только что произошедшем. Но дверь распахнулась, в комнату вошла ящеролюдка со знакомой радужкой глаз. Я вскочил и связался тётей по мыслеречи. Во мне кипела злость от непонимания происходящего.

«Изулиса, что за херня…»

Канал мыслеречи оборвался. Сам, без чьей-то помощи. Взгляд поплыл. Меня зашатало, накренило. Угасающим сознанием я почувствовал, как колени расслабились.

***

Тьма рассеялась неспешно. Я чувствовал ритмичное покачивание, слышался протяжный скрип досок. В горле не было сухости, но голод усилился. Надо мной деревянный потолок, меня окружали деревянные стены. Я лежал в узкой и практически пустой комнате, в ней лишь жёсткая кровать, на полу кожаный свёрток с моими вещами, а рядом небольшой столик и стул. И около входной двери ящеролюд, отличающийся цветом кожи от виденных раньше: те были тёмно-серо-зелёными, а это тёмно-серо-синий. И без татуировки на лбу.

Ящеролюд поклонился, и показал на свою голову. Увидев, что я ничего не понимаю – тот показал сначала на рот, а потом вновь на голову.

«Кто ты? Где я?» – спросил я, перекинув канал мыслеречи.

«Меня зовут Нишар’Нудалкас. Мне выпала огромная честь быть выбранным, чтобы услужить вам и объяснить то, что я поклялся объяснить. Мы сейчас на одном из торговых кораблей Центрального флота. Маршрут эскадры пролегает по северным портам южного материка, с конечной точкой в портовом городе Гантар империи нутонов Талкая. После этого мы отправимся в Настрайскую магическую академию. Она расположена рядом с городом ратонов Настрайск».

«Что?» – на мой вопрос ящеролюд повторил всё спокойным, размеренным голосом. – «Что происходит, где я? Как я тут оказался, где Изулиса, где моя мама и сестра? Отвечай, ящеролюд!»

«Два дня назад вы потеряли сознание, и вас в тот же день принесли на корабль. Флот отправился в путь на следующий день. Мы сутки в пути. До Гантара доберёмся к концу лета, если не попадём в шторм».

«Что? Где Изулиса?»

«Не могу сказать, древнейший. Я поклялся рассказать вам только то, что поклялся рассказать».

«Что?»

«Что я только что и сказал, древнейший. Я принёс священную клятву и не могу её нарушить. Я могу рассказать вам лишь то, поклялся рассказать и объяснить».

«Объяснить?» – я перешёл на крик. – «Тогда объясни мне, где моя мама и сестрёнка».

«Я не знаю их, древнейший».

«Ликура и Калиса».

«Не могу знать, древнейший».

«Что ты вообще тогда знаешь, кроме своих клятв, ящеролюд?»

«Прошу, не гневайтесь, древнейший. Я многое что знаю, и многое что поведаю – но есть вещи, которые я неспособен рассказать. Но я могу сказать, что вас ввели в заблуждение. Я не ящеролюд. Я – Кта’сат, или ксат, если вам удобно. Можете обращаться ко мне так, либо моим полным именем, или сокращённым – Налдас».

«Но как такое возможно, ведь мама говорила, что вы ящеролюды», – меня настолько шокировало услышанное, что свои мысли я огласил в канал мыслеречи.

«К сожалению, вас ввели в заблуждение. Ящеролюды – не мы. Но я прошу простить меня – я должен покинуть вас. Вы провели без сознания двое суток: я вас напоил, но вам следует поесть».

«Стой, я не закончил», – протянул я и почувствовал, как ослабел канал мыслеречи.

«Не переживайте, древнейший. В вашем распоряжении не только много дней – вам доступны мои знания, которыми я поделюсь с вами. Теми, о которых поклялся рассказать.»

«О чём ты?» – я уже ничего не понимал, плывя в потоке догадок и предположений.

«Я поклялся обучить вас языку нутонов и ратонов, и нашему языку, языку Кта’сат. Чтение и письмо также необходимо для вас. Я поклялся обучить вас языкам в столь короткий срок».

«Зачем?»

«Не могу сказать, древнейший».

«Что ты вообще можешь…» – сознание опять повело, я едва не отключился.

«Я могу многое, древнейший», – ящеролюд оборвал канал мыслеречи, низко поклонился и вышел из каюты.

Я уставился в потолок. Мысли трепыхались застрявшими в желе мухами. Я не понимал произошедшего, но надо брать ситуацию в свои лапы – но встать у меня закономерно не получилось из-за слабости в теле, оставшейся после того случая в гостинице. Мне оставалось только ждать возвращения ящеролюда и составлять план дальнейших действий.

Глава 2. Часть 1

Снующие по палубе ксаты не замечали стоящего на носу корабля “сородича”, без татуировки на лбу и с посохом в руке. С самого первого дня плаванья игнорирование приобрело всеобъемлющий характер. Экипаж корабля состоял только из разумных с морщинистой кожей, такая же команда и на других кораблях, плывущих в нескольких километрах от нас. Только одна раса во всём торговом флоте, огибавшем южный материк по северной части и стремившимся к восточным берегам.

Я стоял около одного из бортов, всматриваясь в горизонт. Ветер хлопал парусами, нос корабля всплесками разрезал волны.

– Древнейший? – за моей спиной раздался спокойный размеренный голос.

– Налдас, – я легонько кивнул в ответ подошедшему ксату.

С того самого дня, когда я очнулся в каюте корабля, этот разумный курицей-наседкой крутится рядом. И если бы только для обучения языкам, но иногда казалось, что Налдас готов охранять меня даже от солёного бриза. Что же скрыто за этим спокойным взглядом и не самым развитым телом, чьи плечи углами торчат под одеждой? Лёгкая и спокойная походка кажется болезненной, а пристальный многозначительный взгляд с каждым днём нервирует всё больше. Но куда сильнее меня бесит это постоянное “Не могу сказать, древнейший”. Да и от слова “древнейший” в печёнке свербит.

– Я надеюсь, вы накрасталанд к уроку языка нутонов и ратонов?

– Я-что? Что это означает это “накрасталанд”?

– Степень готовности, – спокойным ровным голосом объяснял Налдас. – Такая, когда разумный отдохнул, полностью восстановил силы и готов к новым свершениям.

– Да, я готов. Но ответь: почему меня игнорируют, когда я пытаюсь заговорить с командой корабля?

– Не могу сказать, древнейший.

Что не спроси – один ответ. Сколько будет продолжаться плаванье, и почему только один корабль причаливает в порт, а другие стоят вдалеке? Понятно, что запасы воды и еды в трюме защищены: пропитанные магией амфоры и бочки надёжно всё сохраняют, да и сами стены трюма разрисованы рунами. Но разве матросы не должна сходить на берег, чтобы отдохнуть? За два месяца плаванья флотилия из пятнадцати кораблей посетила лишь семь портов. И каждый раз в порт заходил лишь один корабль.

– Начинай, – я устало посмотрел в глаза Налдаса. Его вертикальные зрачки чуть сузились.

Налдас только припомнил, на чём мы остановились вчера, как его перебил крик ксата, только что вышедшего на палубу из капитанской каюты. Он кричал моряку в гнезде, на верху мачты, чтобы тот вглядывался в горизонт по носу корабля. Сверху раздался окрик, что приказ понят.

– Есть, – спустя минуту томительного ожидания загорланил смотрящий. – Земля на два часа. Флаг на крепости. Он из жёлто-красных квадратов. Их восемь.

– Мы причаливаем! – раскатистый бас капитана растормошил команду. –Приготовиться! Первый…

– Флаг из восьми квадратов – отличительная символика империи Талкая, а красный с жёлтым – цвет портового города Гантар. Мы приплыли. Но прошу меня простить, я отойду на минуту, – услужливо кивнув, Налдас направился к капитану.

На фоне крепкого моряка мой щуплый сопровождающий казался задохликом. Вот только перед этим задохликом капитан раскланивался как перед божеством, чуть ли не целуя ноги в низких поклонах. Изучающе посмотрев на солнце и обменявшись несколькими фразами Налдас пошёл обратно, а капитан с облегчением посмотрел ему вслед. Меня же главный по кораблю вообще старался не замечать.

– Прошу меня простить, древнейший, но…

– Неужели так сложно обращаться по имени? Уже тошнит от этого слова. Давай, повтори за…

– Прошу меня простить, древнейший, но я не могу обращаться к вам вашим настоящим именем. Это огромное табу.

– Почему?

– Не могу сказать, древнейший.

– Тогда другим именем, которое мне дали в той пещере. Оно…

– Прошу меня простить, древнейший. Мне известно имя вашей оболочки, но я не смею обращаться к вам так, пока мы находимся в море.

– Почему?

– Не могу сказать, древнейший. Но, сойдя на землю, я буду обращаться к вам только по имени вашей оболочки. Это произойдёт в ближайшие часы, ещё солнце будет в зените. Мы многое успеем сделать, но сейчас нам следует отправиться в каюты и подготовиться.

Приглашающим жестом Налдас указал на конец палубы, на лестницу к нижним участкам судна.

Я направился к лестнице, раздосадовано посмотрев на ксата, но это лишь чистейшая игра. С самого первого дня очевидно, что Налдас ничего не скажет. Пытаться же давить на него или угрожать физической расправой более чем глупо: за него заступится капитан и, скорее всего, вся команда корабля. Притом команды этой больше необходимого для корабля, даже излишне много.

Да и корабли во флотилии изумляли размерами. Длиной метров тридцать, до воды не меньше десяти метров, а внутри корпуса запрятано три этажа палуб. На самой нижней расположен обширный трюм, в центральной жилые помещения для команды с кухней и бытовые помещения. Но зачем на верхней палубе столько пустых комнат? В одних нет ничего, кроме низенького стола и небольших кроваток размером с маленького ребёнка, а в других комнатах так вообще колыбельные для совсем уж крохотных детишек.

– Я вскоре подойду, принесу вам рюкзак, а вы пока собирайтесь, – сообщил Налдас, когда мы подошли к каюте.

А чего мне собирать-то? У меня только вещи со скверного материка, а новую одежду выдал Налдас, когда я оправился и встал с кровати. Ксат тогда сильно удивился: в первый день я едва мог приподняться, чтобы поесть, а на следующий день уже спокойно расхаживал по каюте. Думаю, ксат догадался, что всё дело в сладком содержимом шара, размером с футбольный мяч.

В принесённый Налдасом крепко сшитый рюкзак вошло всё, кроме кинжала с костяным лезвием – его я повесил на пояс. Самодельную одежду со скверного материка пришлось выбросить: каким-то образом корабельные крысы пробрались в сундук и сгрызли всю кожу, а в шерстяной ткани свили гнёзда. Благо хвостатые твари не погрызли магическую куртку и чёрное шерстяное полотно с золотым рисунком, и спальнику не сильно досталось.

– Сперва на корабль взойдёт ноктан, затем мы сойдём на берег, – объяснил ксат уже на палубе.

– Поднимется кто?

– Ноктан, – всё так же услужливо повторил ксат.

– Кто это?

– Не могу сказать, древнейший.

– Тогда зачем вообще сообщил это название?

– Для регламента, древнейший. И, пожалуйста, молчите, пока мы не окажемся в городе.

– Это как-то связано с тем, что ты обращаешься ко мне не именем, а этим словом?

– Совершенно верно. Будет досадной неприятностью, если разумные узнают, кто скрыт под вашей личиной, – Налдас поклонился, показывая, что разговор завершён.

На горизонте просматривались очертания города и порта на береговой кромке. В углах порта – коричневые крыши с комьями грязи на обветшалой черепице, деревянные стены с многолетним налётом смога от постоянных пожаров, а окна без стёкол, лишь с дырявыми фрамугами и перекошенными ставнями. Ближе к центру береговой линии чаще попадались здания вполне пристойного вида. Двух и трёхэтажные каменные постройки брезгливо высились над безобразием бухты, крики чаек дополняли образ портового города. По длинному берегу рассаживали моряки, а рыбаки в шлюпках выходили в открытое море и забрасывали сети.

На одном их широких каменных причалов ждали торговую флотилию. В отличие от зевак на берегу, то ли удивлённо, то ли с ненавистью смотрящих на заходящие корабли – стоявшие на причале ксаты ожидали соплеменников. Причал заполнила вереница телег, практически каждый из встречавших держал на груди небольшую плетёную корзинку с чем-то белым внутри.

Пока мелкие лодочки подплывали к кораблям, цеплялись верёвками и буксиром на вёсельной тяге тащили к причалу, я с тревожным ожиданием всматривался вглубь портового города.

Я сбегу.

Не знаю, что случилось на острове ксатов и в чём причина ненависти ко мне, но я в опасности. Следует дождаться подходящего момента и улизнуть, даже если придётся стукнуть Налдаса посохом по голове. Радует, что крысы не тронули провиант со скверного материка, его на неделю хватит. И я теперь могу изъясняться на языке людей и равнинных эльфов, смогу добыть в деревнях еды. Но почему у двух разных рас один язык? Нутоны или люди, ратоны или равнинные эльфы – у них один язык, говор, письменность. И, получается, одни боги на двоих. Как такое возможно, ведь…

«Не смей приближаться в стенам миссии, отродье!» – пробившийся в канал мыслеречи голос оборвал мысль, и канал тут же разорвался.

Многие стоявшие на причале ксаты без татуировок на морщинистых лбах, и радужки их глаз обычных расцветок: в основном карие, но встречались и голубые, и зелёные. Но все они обычны, в отличие от моей, серебряной с синим отблеском.

Корабль причалил. На палубу поднялся ксат без татуировки, в богато расписанных золотыми и серебряными нитками одеждах и с длинным посохом в руке, украшенным драгоценными камнями. И надменным взглядом. Капитан корабля поклонился зашедшему ксату ещё сильнее, чем Налдасу, сев на колени и лбом достав до палубы. Получилось тому встать лишь когда ксат что-то тихо сказал. Преисполнившийся гордости капитан отчитался, что в пути проблем на возникло и что команда рада исполнить какую-то миссию. После этих слов матросы поклонились, ксат что-то прошептал и направился обратно к причалу, а капитан отдал приказ готовиться к приёму священных даров.

– Прошу, следуйте за мной. И молчите, – сказал Налдас, когда ксат в дорогих одеждах вернулся к делегации.

Медленно спустившись по пружинящему трапу, я наконец очутился на не раскачивающейся от волн поверхности, но вестибулярный аппарат почуял неладное и повёл сознание в сторону. Если бы не посох, то запутаться мне в собственных ногах и барахтаться в воде. Налдас так же отвык от устойчивой поверхности и легонько пошатнулся, но за считанные секунды отбросил наваждение. Он кивнул мне и уверенной походкой направился в сторону города, мимо вереницы ксатов без татуировок на морщинистых лбах и узких телег, в каждой лежал с десяток плетёных корзин с продолговатыми белыми свёртками.

Прибытие кораблей торговой флотилии – обыденность для города, но и те редкие пришедшие зеваки смотрели на флотилию с абсолютной ненавистью и презрением. На причале нашлись разумные, смотревшие на нас безучастно. С десяток людей и равнинных эльфов, тройка дворфов и орк отличались от зевак кожаным ошейником, посохом в левой руке и тем, как они защитным полукольцом собственных тел отгородили причал от остального порта.

Но больше не видно представителей других рас, не считая охранников. В порту суетились одни люди и лишь изредка показывались равнинные эльфы, да и те поголовно носили кожаные ошейники. Каждый из ратонов таскал тяжести, грузил повозки или получал удары плетьми по спине. Нехорошие доводы подтверждала их одежда, если серые изношенные лохмотья можно назвать этим словом.

– Лик’Тулкис, прошу, не отставайте, если не хотите пострадать, – не останавливаясь, Налдас показал на вымощенную жёлтым камнем дорогу, ведущую вглубь города.

– Почему, что мне угрожает? И куда ты меня ведёшь?

– Это для вашей же безопасности. И мы направляемся в банк.

От накатившего возбуждения я едва не улыбнулся. Я подгадаю удобный момент и сбегу. Сперва надо убраться из города: мне слишком много непонятно, да и смотрят на нас косо. Направлюсь по дороге на юг да в какой-нибудь деревне разузнаю, что к чему в этих краях. А там и на поиски мамы с сестрой отправлюсь.

– Необходимо раздобыть деньги?

– Не совсем, – ответил ксат. – Редко в одном городе одновременно банковское отделение миссии, и сама святая миссия. Город Гантар – исключение. В банковском отделении, как и в здании миссии, есть маяк дальней связи. Нам удобней воспользоваться маяком в банке: священная миссия в ближайшие дни занята.

Столько непонятных слов, будто я до сих пор лежу в орочьем шатре и гадаю над смыслами тех или иных слов. Кстати, об орках: как Кагата поживает? Хорошо бы разузнать о ней, как и о сестре равнинного эльфа, что у орков помог мне информацией.

– Маяк дальней связи, – продолжал Налдас, – позволит связаться с разумным вне зависимости от того, где именно он находится. Я поклялся связаться с вашей… знакомой, когда мы прибудем в Гантар.

– С кем? – сердце остановилось в ожидании заветных имён.

– Не так давно она встретила вас и проводила до гостиницы, в портовом городе.

– С Изу…

– Прошу вас, – Налдас легонько прикрикнул. – Оставим разговоры, нам следует поторопиться.

Зачем понадобилось тащить меня за многие тысячи километров, чтобы просто поговорить? Разве на острове ящеро… Вот вроде бы уже привык ящеролюдов ксатами называть, да проскочит иногда. Но это не так уж и важно. Главное – решить, что делать. Бежать, или поговорить с тётей?

Я погрузился в раздумья и лишь мельком осматривал город. Засохшую комьями грязь на мощёной дороге отпинывали прохожие, хаотично снующие к центру города и обратно в порт. Дувший из него ветер гнал в город солёный воздух с ароматом тухлой рыбы и лежалых водорослей. Заскорузлые стены деревянных домов медленно сменялись каменными постройками с потёкшими кляксами грязи.

Каждый встречный смотрел на нас двоих как на чумных бродяг, иногда спина покрывалась испариной от испепеляющих взглядов, ненавистных возгласов и сдавленной ругани. Кажется, что что-то единственное удерживает толпу от такой весёлой забавы, как наше линчевание. Но что мы могли сделать жителям города? Мы же только приплыли, и я даже не знаю, куда направляемся. Неужели мамины слова о том, что разумные ненавидят ксатов – правдивы? Хотя, мама всегда права.

Получается, если я сбегу и останусь один, то с высокой вероятностью умру? Я не знаю ни цену деньгам, ни устоев и нравов людей, ни той же карты местности.

– Мы пришли, – Налдас резко остановился. Я настолько глубоко закопался в мысли, что налетел на ксата, но мой сопровождающий даже не заметил этого.

Налдас показал на каменное здание с широкой массивной дверью, очищенными от грязи стенами, застеклёнными окнами и рисунком какого-то цветка на каменной стене под самой крышей. Внутренняя отделка банка не уступала внешнему виду. Всё освещали магические камни и свечи в витых светильниках – то ли бронзовых, то ли золотых. Ковры покрывали всю площадь огромного зала, заполненного разумными.

– Прошу, подождите здесь, – Налдас подвёл меня к скамейке, занятой разумными. При нашем приближении они подскочили и постарались отойти подальше, окинув нас брезгливым взглядом.

Среди толпы в зале был дворф и даже ратон без ошейника. На ногах одних разумных надеты высокие кожаные ботинки с тиснёным узором, у других же обувь украшали заплатки. У одних штаны из кожи и холщи по фигуре, у других мешковина со складками на коленях и у стоп. Кто-то отряхивал пыль с пошитых по фигуре курток и рубах, поправляя шапки с брошками на боку или без них, или просто приглаживал чистые волосы – другие не обращали внимания на пятна засохшей грязи на рукавах, а в ладонях теребили если не засаленные тряпичные шапки, то бесформенные задрипанные кошельки. У первых, помимо ненависти ко мне, на лицах отражалось нетерпение и скука; у вторых, помимо ненависти ко мне, нервозность и волнение. Практически у всех первых на запястьях виднелись браслеты, как на моей левой руке – у вторых их нет и толпились они вокруг тех, у которых подобные браслеты были.

Вернувшийся Налдас пригласил меня в дальнюю часть зала, где перед крепкой дверью сидела троица с мечами в ножнах и кожаными ошейниками. При нашем приближении троица встала и поклонились.

За дверью небольшой коридор утопал в свете магических светильников, с деревянными стенами с резным орнаментом и отполированным каменным полом. Дверь в конце коридора Налдас открыл без стука.

В центре богато убранной комнаты стоял стол с резными ножками и похожими на троны массивными деревянными креслами, полы застилали ковры, а стены скрывали цветные гобелены. Стоявший в комнате ксат поклонился нам ровно в тот момент, как входная дверь распахнулась. Его синий костюм, с выглядывавшим на шее воротничком белой рубахи, точь-в-точь походил на такой же костюм у ксата в пещере на острове. И такой-же татуировкой на морщинистом лбу.

Ещё месяц назад я выяснил, что это никак не рисунок, а именно татуировка. Мы несколько раз попадали под дождь, моряки частенько утирали лбы, но никуда не пропадало белое изображение глаза с вертикальным зрачком, сжимаемым клыкастыми челюстями.

– Рад вас приветствовать в отделении банка в городе людей Гантар, – сказал клерк.

– Прошу вас повторить всё, сказанное ранее, – произнёс в ответ Налдас.

Банковский служащий поклонился, приложил указательный и средний палец правой руки к татуировке и заговорил торжественно, преисполнившись гордостью перед самим собой:

– Я, Мугатон’Гостатус, перед ликом Первобогов клянусь собственной жизнью и душой, что ни один разумный и ни один древнейший, ни живущий ныне, ни живший ранее и ни живший в будущем, никаким способом никогда не узнает, кто был сегодня здесь, что он говорил и что делал, ни от меня, ни от этих стен. Клянусь своей душой и жизнью и заверяю умереть в тот момент, когда вознамерюсь прервать клятву.

Татуировка ксата моргнула красным цветом. Я ошарашенно уставился на Налдаса.

– Всё верно. Эта священная клятва односторонняя. Это означает, что разумный приносит клятву другому разумному, но клянётся самому себе. Именно поэтому не потребовалось вашего участия в ритуале.

– В ритуале, где наказание – смерть?

– Самый правильный способ обезопасить нашу расу от уничтожения. Прошу вас, не забывайте, что мы зависим друг от друга. Даже если мы зависим от древнейших гораздо больше, чем древнейшие от нас.

Ни черта не понимаю, что говорит Налдас и что сейчас произошло. Возможно, всё это связано с тем, что драконы как боги для ксатов, и оберегают их от других рас. А драконов мало, вот их подручные всячески и выкручиваются. Кстати, а почему “их”, а не “наши”? Ведь я – дракон, но я совсем не ощущаю себя чем-то возвышенным. И это правильно. Ксаты такие же разумные существа, как и я, и люди, эльфы, орки и все остальные расы. К чёрту всё, кто там для кого бог. Для меня мы все равны.

– И в чём эта зависимость заключается?

– Мы… – спокойное лицо Налдаса за эти месяцы впервые тронула эмоция. Брови сдвинулись, во взгляде появился холодок. – Наше существование зависит от древнейших. Но сейчас не об этом, – лицо Налдаса вновь стало безэмоциональным, он посмотрел на банковского служащего. – Нам необходимо воспользоваться маяком дальней связи, для прямого контакта.

Ксат поклонился и повёл нас к двери в дальней части комнаты. Каменная лестница уходила под землю и упиралась в массивную дверь из тёмного дерева, обитую железными полосами. На них тускло мерцали различные символы. Клерк дотронулся до двери, символы потухли, она с глухим скрипом распахнулась.

В нос ударил затхлый воздух помещения с монолитными каменными стенами и без единого отверстия для проветривания. В этой темнице было пусто, не считая нас троих; светящихся узоров, печатей, кругов и рун на стенах; ещё одного ксата в синем костюме и с татуировкой на лбу. И огромного светящегося кристалла, высотой не меньше метра и обхватом в две руки, стоявшего на массивном каменном постаменте, так же разрисованного рунами.

– Мы будем говорить с древнейшей, – гордо сообщил Налдас.

Оба банковских служащих поклонились, приложили пальцы к татуировкам и повторили клятву. После – объяснили наши следующие действия. Стоявший в подвале клерк обе ладони прислонил к кристаллу. Тот потух, но спустя секунды тускло замерцал мягким золотистым цветом, а комнату заполнил едва уловимый гул. И хоть я не понимал происходящего, но одну ладонь положил на голову подвального клерка, а другую – на голову Налдаса. Тот поступил так же, поставив ладони симметрично моим. Финальным штрихом второй ксат возложил ладони на наши головы. Получился эдакий ромб из разумных, я даже невольно улыбнулся, представив, как глупо мы смотримся со стороны.

Внимание, Вас приглашают принять участие в сеансе мыслеречи

Голова заполнилась гулом. Сознание будто вырвало из тела, обволокло пеленой, унесло прочь. Раздался звон огромного колокола. Потом шум накатывающих на камни волн. Потом низкий писк, и всё закончилось. Осталась лишь пустота и чувство, что где-то впереди открылась форточка.

«Приветствуем вас, древнейшая. Скажите, вы в безопасности? Способны…» – заговорил клерк.

«Способна», – оборвал до боли знакомый голос. – «Здравствуй, Сиал».

«Изулиса?»

«Да, Сиал. Это я».

«Я… Ты… Что…», – мысли путались. Я пытался хоть что-то сказать или спросить, но не мог. Было одновременно обидно, непонятно, грустно, а ещё на сознание накатывала злость.

«Я верю, что у тебя есть много вопросов о том, что произошло».

«Да, очень много! Скажи, скверна меня задери, где…»

«Не перебивай, Сиал», – голос Изулисы звучал намного мягче, чем тогда в горе. – «Я не могу многое тебе сказать, но, что бы ни произошло в прошлом и что бы ни решили старейшины – Ликура всё ещё моя дочь, хоть и двоюродная сестра по кладке. Я взрастила её как родную дочь, и моё сердце льётся слезами оттого, что не могу тебе многое сказать. Лишь обещаю, что ты всё узнаешь, если на то будет потребность. А до тех пор знай, что отправлен ты в Настрайскую магическую академию для твоей же защиты».

«Что ты такое говоришь?! Что случилось с мамой, с Калисой? Ответь! Где они?!»

«Я их не видела их черепов. Значит – они живы. И я искала тебя. И не найдя, думала, что ты погиб. Но ты жив».

«Я-то жив, но… при чём тут черепа?»

«Скажи, тебе рассказывала Ликура о том, что происходит с магией в наших телах, когда мы погибаем?»

«Она уходит. Части наших тел можно использовать, только если они взяты с живого чёрного или изумрудного дракона».

«Совершенно верно. Но даже кожа с мёртвого дракона дорога, ибо прочна. Все части наших тел до безумия необходимы разумным, и неважно, с живого или мёртвого они собраны. Но ты не знаешь главного: черепа чёрных и изумрудных драконов не используют в алхимии или прочих ремёслах. Их берегут, как трофей».

«И ты…»

«Да, Сиал. Есть места, где разумные складируют черепа наших сородичей. Я побывала во многих – и не видела черепа ни своей дочери, ни твоей сестры. Знай – они живы».

«Живы», – я едва не потерял сознание от нахлынувших чувств, но внезапная мысль вернула меня в равновесие. – «Почему ты говоришь, что побывала только ты? Другие не ищут их? Неужели всем плевать на…»

«Ты многое не знаешь, Сиал», – голос Изулисы на мгновение уподобился стуже. – «И многое ты сейчас не узнаешь. Лишь знай: не существует того дракона, что рад твоему появлению. Именно поэтому ты отправлен в академию».

«Для защиты от драконов?»

«Да, это можно так назвать».

«Что за бред? Какая защи…»

«Ты много не знаешь, Сиал. Но ты должен знать, что старейшины всё решили. И пока их слово крепко – тебя не побеспокоят, ибо мы чтим слова старейших».

«То есть, те слова, того дракона в пещере…»

«И они тоже», – Изулиса говорила мягко, словно успокаивая. – «Именно поэтому ты подобрал правильное слово: защита».

«Да какая, к скверне, защита?» – Изулиса явно утаивает что-то важное. Меня хотели убить, она так спокойно говорит о защите?! – «Роговых отростков на голове не хватит, чтобы пересчитать дни, когда я был на грани смерти! Да и в пещере тот дракон чуть не убил меня, и у орков, и на материке скверны, и в океане, и…»

«Ты прошёл через многое, Сиал».

«Да, через многое. И каждый раз я не защищался, а убегал. И каждый раз выживал лишь благодаря удаче».

«Ты… Да, ты прав. Удача равна умению защищаться. Но, Сиал, сейчас моё время на исходе, ибо я не одна. Оставь нас, мне нужно поговорить с твоим сопровождающим. Нет тайн, Сиал. Но пока твой сопровождающий связывает нас – я не смогу передать то, что невозможно объяснить словами».

«Ты хочешь показать ему воспоминания, да?»

«Совершенно верно. А теперь ступай, ты всё узнаешь, если к тому будет надобность».

Внимание, сеанс мыслеречи окончен

Сознание вернулось в тело. Волна дрожи пробежала по коже. Потребовались секунды, прежде чем я сообразил, где стою и с кем недавно говорил. И о чём.

– Я надеюсь, вы услышали то, что хотели? – участливо поинтересовался Налдас.

– Ты разве не слышал наш разговор?

– Я совершенно не мог это сделать. Я был лишь связующим между вами. Теперь же, по оговоренному ранее, я должен получить дополнительные инструкции, как нам безопаснее добраться до академии. Прошу, подождите в комнате наверху.

Один из ксатов подбежал к двери, снял с неё свечение и открыл. Я медленно направился на выход, понимая, что сейчас ничего не узнаю. Но в комнате наверху я лишь растерянно осмотрелся. А что делать-то? Надеть рюкзак и взять посох в руки, или подождать Налдаса? Что потом будет, и что собралась делать Изулиса? Она говорила, что была не во всех местах, где…

Меня передёрнуло, скрутило. Что-то давно забытое пробуждалось внутри меня, извивалось, рвалось наверх. Я зажмурился, сжал кулаки до треска в суставах, до крови от впившихся в кожу ногтей. Меня затрясло, я едва удерживался, чтобы не завыть.

Мама и сестрёнка живы. Они спаслись.

Сестрёнка расправила крылья и вышла из пике, а мама набралась сил и уничтожила тех подонков в белых мантиях. Они улетели далеко и переждали, сестрёнка смогла воплотиться как я, и… И они отправились меня искать. Но выйти к драконам или ксатам им нельзя: почему-то все ненавидят нас, меня, маму. Они где-то бродят, и мы всенепременнейше когда-нибудь встретимся. Изулиса будет их искать, и я буду тоже. Но сначала надо обезопасить самого себя.

Моя жизнь в опасности, если учесть поведение сородичей. Не знаю почему, но Изулиса пошла на огромный риск, чтобы доставить меня к магической академии. Наверное, я действительно буду там в безопасности, пока… Пока что?

Я глубоко вздохнул, отгоняя чувства вглубь сознания, возвращая мыслям ясность. Ещё несколько вдохов, одна смахнутая слеза с щеки – и я вернул контроль над собой, а в событиях последних месяцев не осталось пустых мест.

Две разных ситуации, когда Изулиса одна ищет маму с сестрёнкой, и когда мы оба занимаемся поисками. Как минимум, мы будем в двух разных местах и сможем узнать гораздо больше. Но сразу мне отправляться на поиски нельзя: я погибну прежде, чем успею осознать свою кончину. Я должен стать сильнее. И магическая академия в этом поможет.

Глава 2. Часть 2

Я полностью успокоился, прежде чем Налдас вернулся из комнаты с маяком. Ксат смотрел на меня как-то более осмысленно, будто до сегодняшнего дня он сам не знал, что делать дальше.

– Планы изменились, – сказал он. – Я получил указания, что нам следует сделать в ближайшее время. Сейчас нам необходимо подтвердить вашу личность в банковской системе высших эльфов.

– Разве банк людей не подойдёт? Мы же в их городе.

– Спешу объяснить, что лишь одна раса смогла создать и монополизировать банковскую систему на континентах, свободных от скверны.

– Неслабо размахнулись они. И что мне надо делать?

Налдас невольно прищурился не веря, что я способен вести себя не только как избалованное дитя.

– Вам следует сначала проверить, успешна ли регистрация на острове, – ксат показал на банковского клерка. Тот поставил на стол небольшой треугольный кристалл на деревянной подставке с золотым рисунком. – Вам следует не держать голос Первобогов в себе, а направить его в кристалл.

– Голос кого?

– Голос Первобогов, знающих тайну вашей души и способных раскрыть её перед вашим взором. Ваш хранитель, это…

– Нефаус. Я понял, о чём ты говоришь, – взгляд Налдаса смягчился, хотя секунду назад он смотрел на меня как на оболтуса. – Просто впервые слышу, чтобы их называли Первобогами. Что делать?

Мне до колик в животе интересно узнать, почему ксаты назвали хранителей рода драконов – Первобогами. Но есть предположение. Мама говорила, что Нефаус и Изустария были первыми появившимися в этом мире драконами, от них ведут свой род все драконы. Звучит слишком религиозно, но если ксаты почитают драконов как богов, то вполне логично называть Первобогами первых драконов.

– Как я и сказал, вам следует…

– Подать голос хранителя в кристалл, я слышал тебя. Речь о том, что этого я делать не умею, – я обвёл руками комнату. – Всё это для меня впервые.

Налдас искренне попросил прощения, ибо действительно не учёл подобного. И объяснил, что вообще надо сделать. Для обычного разумного прозвучали бы логично слова о том, как пропустить через себя голос богов, вычленить из него своё имя, расу и подать в кристалл – но лично я слышал религиозный бред про голоса, свет, слова, и что Первобоги следят за всеми нами.

На осмысление услышанного потребовалось несколько минут. Подойдя к столу, я дотронулся до кристалла и вызвал лог-файл. Вначале следовало погрузить сознание в океан маны, искупать в ней собственное виденье лог-файла, пропитать его магией и вычленить две строчки. Можно даже одну, притом любую, но сейчас важны именно две. Я отправил их с крошечной порцией магии в кристалл. Тот ярко моргнул, золотые узоры на подставке засияли.

Имя: Сиалонус

Раса: Чёрный дракон (Осквернён)

– Древнейший, – стоило клерку приложить ладонь к кристаллу и считать информацию, как он поклонился настолько низко, что едва не упал головой вперёд.

– Теперь вам следует попросить проверить ваш личный счёт, на котором хранятся камни маны. – Налдас услужливо показал на клерка.

Я обратился с этой просьбой к банковскому служащему. Тот поклонился, и с кристаллом в руках направился к маяку дальней связи.

В ожидании возвращения ксата Налдас стоял неподвижно и смотрел в никуда, будто всё происходило по строго обговоренному плану. Я же от волнения едва не пританцовывал на месте. Больше пятнадцати лет мама добывала камни маны, и сколько тонн скопилось на счетах – сказать сложно. Но я уверен, проблем с финансами не возникнет – можно будет уйти с головой в обучение магии, стать сильнее и отправиться на поиски семьи, не обращая внимания на траты.

– На вашем счёте в обороте магических камней хранится ровно один грамм магических камней, древнейший, – сказал клерк, поставив кристалл на место.

– Что? – я посмотрел на клерка как дегенерат на несобранный кубик Рубика.

– Как я и сказал, древнейший, на вашем счёте один грамм магических камней.

– Тут какая-то ошибка, ведь…

– Нет никакой ошибки, – оборвал Налдас. – Каждому из древнейших на счёт поступает грамм камней. Теперь вы способны пользоваться своим счётом, и все магические камни, что вы принесёте на остров или в любое банковское отделение, будут принадлежать вам и только вам.

Я не решился выяснять произошедшее. Скорее всего, камни лежат на счёте Изулисы. Но почему она не перевела хоть малую толику? Но, с другой стороны, она вообще могла? Ведь мой так называемый счёт в камнях открылся недавно, и вряд ли у тёти было время или возможность хоть что-то сделать.

– Древнейшему открыто многое. Мы исполним любое ваше поручение, вплоть до покупки дома, приобретём, сохраним или доставим любой предмет, кроме рабов, или обменяем часть магических камней на деньги разумных рас. За оговорённую комиссию, – услужливо объяснил клерк на вопрос о возможностях этого счёта. Меня заинтересовало слово “комиссия”. – В отличие от нас, все древнейшие оплачивают сверх оговоренной суммы пять процентов.

– А ксаты сколько?

– Один.

Такой разброс в расценках приоткрывает тайну взаимодействия между драконами и ксатами. Скорее всего, драконы не отдают ксатам кристаллы, а платят за их хранение и различные услуги.

– Теперь надо попросить разменять этот грамм камней на деньги?

– Оставьте это мне, – Налдас приложил руку к груди. – Здесь мы закончили, нам следует вернуться в банк.

За прошедшее время народа в банке поубавилось, но нам всё равно пришлось ждать в очереди не меньше получаса. Налдас молчал и ничего не объяснял из-за столпившихся вокруг не самых приятных личностей. Их ненавистные взгляды испепеляли, и меня даже несколько раз передёрнуло.

Наконец, мы подошли к работнику банка, сидевшему за одной из стоек. В белой рубахе, немного узкой в плечах, парень едва не завопил от вида двух морщинистых лиц. Проявив чудеса самообладания, он насильно растянул губы в улыбке и с наигранной вежливостью поздоровался да спросил, чего мы здесь забыли. На что Налдас сказал лишь одно слово: деньги. Заодно спросил про обменный курс золотых монет торговой республики Сонкт, Арнурского королевства и торгового дома Намаста. Парень ответил без запинки по каждой из озвученных монет, и пересчитал всё на золотую монету империи Талкая.

– В прошлом году разница между монетами была меньше, – сказал Налдас.

– Это правда, – ответил человек. – Монеты Арнурского королевства крепнут пятнадцать лет подряд.

Налдас запросил монеты королевства и империи, в чьём городе мы находились. Парень вежливо указал на кристалл, попросив подтвердить личность. Та же процедура, через которую прошёл я, но сейчас под кристаллом лежал листок. На него магическим образом вписалось имя ксата, и кто он такой. Парень записал на обратной стороне необходимую сумму и направился в другое отделение, скрывшись за дверью.

Я разволновался и захотел связаться с Налдасом по мыслеречи – но успокоился. Как быть, если мне потребуется пройти такую же процедуру, я ведь дракон?! Но кто мне запрещает послать в кристалл кусок лог-файла не истинного облика, а оболочки?

Из банка мы вышли под аккомпанемент колокольного звона. Четыре удара.

– Прошу вас, не отставайте. До конца дня нам следует дойти до ратуши.

– Она находится в другом конце города?

– Нет, через одну улицу. Но в этом городе не только мы. Прошу вас, – Налдас показал на грязный проулок между домов. Узкий настолько, что мы едва бы поместились вдвоём.

Я пропустил ксата вперёд. Для немощного разумного Налдас уж очень резво шёл по узкой улочке, уверенно вступая в грязные лужи и едва не проваливаясь в самые глубокие по щиколотку. Заляпанные грязью стены давили на сознание, под ногами проскакивали крысы, но Налдас уверенно шёл вперёд.

– Госока дракона, – из-за угла выскочило четыре мужика, перекрыв улочку. Покрытые шрамами угловатые лица, выбитые и гнилые зубы, грязная одежда и обувь в заплатках. И острая сталь в руках.

– Не останавливайтесь, за нами тоже есть, – на одном дыхании выпалил Налдас и ускорился, перейдя на бег и сжав покрепче посох.

Сзади к нам действительно приближались двое. Они всяко видели нас выходящими из банка. Я решил перехватить поудобнее посох, но из-за узкого пространства чиркнул по каменной стене дома. Правая рука легла на рукоять кинжала.

Только я хотел сказать Налдасу, что попробую задержать двоицу – как ксат активировал «умения». Древко его посоха моргнуло зелёным, верх и низ – оранжевым, обувь продавила грязь на сантиметр. За мгновение Налдас преодолел десять метров, оказавшись рядом с мужиками. Конец посоха тычком воткнулся первому в ценнейшее мужское место. Молниеносный удар кулаком – второму в челюсть. Отскок в сторону, прыжок, и посох опустился на голову третьему. Четвёртому достался удар грязной подошвой в висок.

Ксат развернулся и помчался в мою сторону. Я инстинктивно сжал посох, опасаясь за свою жизнь – но Налдас ветром промчался рядом, даже не посмотрев в мою сторону. Секунда, другая, и ксат схлестнулся с двумя мужиками. Ещё секунда – и они оба упали без сознания.

– Прошу вас, следует поторопиться, – Налдас вежливо поклонился и жестом пригласил отправиться дальше.

– Эффектно, – удивлённо прошептал я, перешагнув через бессознательные тела.

– Благодарю за похвалу. Но спешу сообщить, что нам запрещено обнажать оружие с лезвием в любом месте, где живут разумные, – Налдас показал на мою руку, сжимавшую рукоять импровизированного кинжала. – Договор со Всеобщей Церковью и с каждым из существующих ныне государств гласит, что мы не имеем права иметь что-то большее, нежели посох и кинжал. И мы не имеем права обнажать лезвие кинжала в жилой черте. Это одно из условий размещения зданий священной миссии на землях разумных рас.

– Священная миссия, ты уже упоминал это словосочетание. Что оно оз…

– Прошу вас, потом.

Мы подошли к концу проулка, выходящего на оживлённую улицу. Она полнилась людьми и телегами, звуками ругани и чавкающей грязи под ногами, и вскриками ратонов с кожаными ошейниками. От ударов плетьми на их одеждах проступали красные полосы.

Народ толпился на мощёной площади перед трёхэтажным зданием с выбеленными стенами, свежей черепицей и остеклёнными окнами, но внутри городская ратуша практически пуста. Троица нутонов стояла недалеко от входа рядом с обитой тканью доской, где приколоты листки с разной информацией. Ещё несколько людей стояло около стойки и о чём-то расспрашивала работника ратуши, одетого в красную мантию с жёлтой рубахой.

Над работником на освещённой магическими светильниками стене гордо висел портрет вельможи: двойной подбородок, крючковатый нос, плешивый лоб, седые виски, бархатная мантия и огромная золотая цепь на шее с небольшими серебряными блюдцами. На них нанесён рисунок из восьми квадратов, каждое блюдце отличалось цветом. На одном квадраты жёлто-красные.

Сперва Налдас изучил листки на доске с объявлениями. Как и я. В прошедшие два месяца плаванья обучение шло не только устной речи нутонов и ратонов, но и письму с чтением. Устроенный самому себе небольшой экзамен закончился неутешительно: значение многих слов оказывалось непонятным, а некоторые я вообще видел впервые.

Затем мы подошли к стойке с работниками ратуши, едва прячущим отвращение за натянутыми улыбками. Налдас объявил, что прибывшие два ксата желают обозначить своё присутствие на землях империи. Нас пригласили в соседнюю комнату, где к очередному кристаллу мы приложили браслет на левой руке, потом ладонь, а следом запустил толику маны с кусочком лог-листа моей оболочки. Получилось, отобразилось имя оболочки, раса и возраст. Работник ратуши удивлённо посмотрел на меня, но потом не менее удивлённо посмотрел на Налдаса.

В следующей комнате преклонного возраста женщина дрожащей рукой поставила на готовые карточки несколько печатей. В них нам следовало подать ману. У меня не возникло проблем послать каплю магической энергии в небольшую печать, из-за постоянной практики в перекачке маны в тёплую куртку, главное – приложить палец для телесного контакта. В третьей комнате мы опять приложили браслеты к кристаллу.

После всех этой выматывающей бюрократии в наших браслетах хранилась информация, что мы подтвердили свои личности в империи Талкая и могли находиться на её землях сколько посчитаем нужным и в границах, разрешённых законами империи и договором со Всеобщей Церковью. Ещё, кончено же, следовало оплатить налог на годичное проживание на землях империи, по пять золотых с носа.

– Осталось немного. Нам нужна гильдия свободных торговцев, – сообщил Налдас после ратуши.

– Тебе надо что-то продать, но без регистрации этого не сделать, да? – от меня ускользнуло значение фразы “свободный торговец”, но с его выяснением я решил повременить.

– У меня нет того, что можно продать, и желания тоже нет. В гильдии можно узнать о торговых караванах, идущих в Настрайск. Он должен быть, хотя бы один.

– Мы станем пассажирами?

– Совершенно верно… Постойте, – Налдас остановился посреди дороги. Послышалось недовольное ворчание едва не столкнувшихся с нами прохожих. – По этой улице лучше не идти. Особенно сейчас, в вечернее время. Пойдёмте в обход.

– И чего там такого ужасного? – спросил я, потому что нет ничего необычного в толпе на небольшой площади.

– Боюсь, у нас могут возникнуть проблемы, если пройти рядом со зданием Всеобщей Церкви. Особенно, во время вечерней проповеди.

– Слишком много народа?

– И это тоже.

Дальше мы шли молча, но нельзя не заметить, что после банка ксат несколько разговорился. Выходит, на острове тётя действительно была в затруднительном положении, поэтому сказала ксату обучить меня языкам, а об остальном помалкивать. И ёжику понятно, что Налдас в банке сначала пошёл один к маяку и предварительно связался с тётей, чтобы та нашла укромное место. Всё это выглядит как спланированная операция по всенепременнейшей доставке сверхценного Сиалонуса в защищённое место.

Внутри гильдии свободных торговцев атмосфера казалась праздничной. За широкими столами сидели группы разумных всех рас и что-то живо обсуждали, промачивая горло напитками и закусывая хлебом, сыром и ломтиками сушёного мяса. Люди сидели в кругу людей, равнинные эльфы сидели в своём кругу, а три дворфа устроились в самом углу и снисходительно посматривали на окружающих. За соседним столиком от дворфов молча сидели четыре орка, прошедшие как минимум одну из стадий преображения: их кожа отдавала лёгким зелёным оттенком, а из-под нижней губы проглядывали кончики клыков.

Противоположная от входа стена делилась надвое. Справа шли стойки с работниками гильдий, а слева вся стена обращена огромной картой с изображением границ империи, и с двух сторон омываемой океаном. Города и крупные посёлки, их названия и главные дороги между ними – всё это было на карте. Портовый город Гантар на восточном побережье нашёлся сразу. Ещё один портовый город на севере, а второй на северо-восточном побережье. А на юго-востоке, в глубине земель государства – огромная клякса с расходящимися от неё дорогами. Но где находится магическая академия я определить не смог.

Ещё одна карта висела над стойками, где сидели работники гильдии. На ней изображался Гантар с паутиной дорог к ближайшим посёлкам, деревням и другим городам. Правее локальной карты висели доски с бумагой и крупными надписями и цифрами напротив. Скорее всего, стоимость тех или иных продуктов в городе, или курс монет на обмен, или что-то ещё из торгового ремесла.

– Рады приветствовать вас в гильдии свободных торговцев города Гантар, – поздоровался с нами сидевший за стойкой работник гильдии.

– В сторону Настрайска караваны заявлены? – спросил Налдас.

– В сторону Настрайска в последний месяц ни одного каравана не отправлялось, и не отправится в ближайший год. Издан указ. Только благородному дому Миастус позволено торговать с Настрайском.

Налдас немного свёл брови и уставился на карту империи.

– Караван до Луцка?

– Уехал сегодня утром. Ближайший не раньше пяти дней.

Налдас пригласил меня следовать на выход. Поездка в караване отменялась. За завтрашний день предстояло подготовиться к длительному переходу, а сейчас следовало отдохнуть.

В длинном обеденном зале одной из гостиниц города за столами сидели разумные с разным достатком – но всех собравшихся объединял привычный взгляд, заполненный ненавистью и животной агрессией. Даже стоявший за стойкой хозяин гостиницы и тот не удосужился скрыть презрение к нашим морщинистым лицам.

Налдас договорился о комнате с двумя кроватями на две ночи, с камином и сигнальным контуром, и ужином с завтраком. Оплатой стали одна золотая и четыре серебряных монеты. Последние отличались друг от друга: две из них больше квадратные, а вместо витиеватого узора отчеканены шашки из квадратиков.

Переданный хозяином гостиницы ключ открыл одну из дверей на втором этаже. Ожидания увидеть царские хоромы как на острове ксатов разбились о тухлый запах лежалой соломы и гнилого дерева. У противоположных стен стояли две кровати с сундуками у подножья. Между кроватями столик и пара стульев, и грубо сколоченное деревянное окно с закрытой ставней. А рядом с дверью, напротив окна – небольшой камин с дымоходной трубой.

– Прошу вас, не могли бы вы помочь? – Налдас стоял рядом с одним из сундуков. – Помогите его поднять. Слишком тяжёлый.

Следуя просьбе ксата, я схватился за вторую ручку, мы со всей силы потянули вверх, но сундук так и не оторвался от пола. Налдас угрюмо посмотрел на сундук, подошёл ко второму и постучал кулаком по стенкам и рядом с полом. Его мы тоже попробовали поднять, с аналогичным результатом.

– Вещи оставлять не будем, – лаконично подытожил ксат, и принялся осматривать углы комнаты с такими же дощечками, какие появились в орочьем шатре после одного из приступов скверны.

Мы с ксатом отодвинули кровати от стен. Налдас осмотрел плинтуса, стену за камином и внимательно изучил заковыристые линии на подсвечнике, практически в метр длиной.

– Слишком простая хитрость. С нашей стороны будет глупостью угодить в ловушку. Но не волнуйтесь, сейчас на нас не нападут. Но ночью – вполне возможно. Или днём, чтобы украсть наши вещи. Поэтому их мы возьмём с собой.

– Значит, ночью будем дежурить посменно.

– В этом нет необходимости. По крайней мере, пока мы в городе. Скажите, вам известен сигнальный контур?

– Только в общих чертах.

– Видите неглубокую выдолбленную борозду в центре плинтуса между стеной и полом? – я кивнул, заприметив, что в некоторых местах она обрывается. – Это и есть ловушка. Сигнальный контур связывается между камнями не через воздух, а только по специальному каналу. Здесь он расположен в плинтусе.

Место обрыва неглубокой бороздки на фоне тёмно-коричневого дерева выделялось ярким цветом – но сам канал сигнального контура не прерывался. Он уходил в кровать со сплошным куском дерева вместо ножек. Идя по внутреннему куску дерева, канал на половине пути выходил наружу через маленькое отверстие к сундуку. Пройдя через его дно, канал возвращался через второе отверстие и шёл дальше по основанию кровати к изголовью. Где по второму куску дерева переходил на плинтус.

– Сигнальный контур можно составить из огромного количества углов, в зависимости от сложности рисунка на замыкателе. Но подобным магическим устройствам присущи особенности. Нужно не меньше трёх точек и трёх каналов на одну сторону контура. Но и её можно разрушить, не повредив контур.

Налдас достал из рюкзака два мешочка. В первом оказались маленькие синие камушки и один крупный зелёный, а в другом лежала кисточка и склянка с золотистой жидкостью.

Сигнальный контур можно поставить хоть на десять стен любых форм, главное – чтобы в каждой стене было не меньше трёх точек контура, связанных непрерывной линией. Сам же сигнальный контур похож на невидимую плёнку. Когда он включается, то между каналами и точками каждой из сторон протягивается магическая плёнка и контур запищит, если её кто-то нарушит. Но контур можно разрушить без срабатывания сигнализации. Нужно одномоментно нарушить минимум два канала, чтобы плёнка обрушилась. Например – в полу, через проходящие в сундуках два канала.

– Вот есть комната, путь будет даже эта, – я остановил ксата. – Вот четыре стороны у пола, которыми он касается стен. На каждой стороне есть свой канал. Чтобы сторона контура нормально работала – в ней должно быть как минимум три канала. Если в стороне контуре четыре канала, то три будут поддерживать работу, если четвёртый оборвётся?

– Вы всё правильно поняли. Если оборвать лишь один канал, то три других исполнят свою задачу. Но если одномоментно раскроются скрытые под сундуками люки, то разрушится два канала и пол перестанет быть защищён, хоть и сам контур продолжит работать.

– И тогда кто-то ночью проберётся в комнату, и мы уже не проснёмся, – на это замечание Налдас кивнул. Но тут же попросил не волноваться, так как каналы будут восстановлены.

Ксат обмакнул кисточку в склянку с золотой жидкостью и провёл по плинтусу. Густая жидкость с шипением прикипала к плинтусу. Дальше Налдас взял длинный подсвечник с блюдцеобразным навершием. Поставив в центре комнаты, он положил наверх зелёный камушек, а синие – в углы комнаты на деревянные дощечки. И попросил подать в зелёный камень немного моей маны.

Длинный подсвечник моргнул ярким цветом вместе с зелёным камнем. Мерцанием им ответили синие камушки на дощечках.

Внимание, установлен сигнальный контур

Внимание, в сигнальном контуре зарегистрированы:

Вы, Нишар’Нудалкас

– Теперь наш сон в безопасности, – с этими словами Налдас пригласил меня на первый этаж.

Ужин пришлось ждать долго, будто еду решил заново приготовить – хотя в зале были пришедшие позже нашего разумные, но уже уплетавшие горячее тушёное мясо с овощами и белым соусом, хлебом и нарезкой из сыра и мясом. Они пили с глубоких кружек и смотрели на нас с отвращением, словно наш внешний вид перебивал аппетит.

Но даже когда еда оказалась на нашем столе – Налдас не притронулся к ней. Он сделал вид, что чешет висок, а на самом деле постучал по нему.

«Что случилось?»

«Пожалуйста, повторите за мной. Если почувствуете жжение на языке, то обязательно сообщите».

Ксат зачерпнул пальцем немного белого соуса. Я повторил следом. Вкус густых сливок с пряными специями пощекотал язык.

Прошла минута, и ничего. За это время Налдас разлил в кружки из кувшина кислющее вино. С ним тоже пришлось ждать минуту, пока Налдас не удостоверился в нашей безопасности. Пригласив к трапезе, он попросил не трогать нарезку и хлеб, собираясь забрать их наверх.

– Неужели еда могла быть отравлена? – спросил я, оказавшись в комнате.

– К сожалению, нравы южного континента несколько отличаются от северного.

– Но ведь академия находится на южном континенте! – мой окрик испугал ксата. На мгновение его движения стали резкими, а взгляд похолодел.

– Прошу вас, тише, – Налдас поставил посох рядом со столом. Весь день я наблюдал за моим сопровождающим и пришёл к выводу, что, как и я, он не мыслит жизни без посоха под боком. – Не переживайте. Пока я рядом, вашей безопасности ничто не угрожает. А в академии ваша защита будет обеспечена и самой академией.

Разлив по кружкам вино, ксат ловким движением подцепил кусок свежего домашнего сыра и жестом пригласил присоединиться.

– Слушай, давай начистоту. Почему я весь день ловлю на себе ненавистные взгляды?

– Не могу сказать, Лик’Тулкис, – сказал Налдас, и только я хотел опять возмутиться, но ксат продолжил. – Но я могу уверить, что рядом со мной вы в безопасности.

– Я это заметил в подворотне. Ты действовал молниеносно, я даже опомниться не успел.

– Благодарю за вашу похвалу.

– А что за умение ты применил на посохе? Может быть, научишь, чтобы мне было проще защищаться?

– Не переживайте, я получил указание обучить вас подобным знаниям.

– То есть, умениям и прочему?

– Совершенно верно, – Налдас услужливо кивнул. – Умениям и знаниям.

Я молчал, не понимая, о чём дальше говорить. Столь резкие перемены обескураживали. Похоже, на острове тётя действительно торопилась и не успела обговорить с Налдасом все детали моего путешествия.

– Может быть, у вас есть ещё вопросы? – услужливо поинтересовался ксат.

– Ты говорил, что еда могла быть отравлена. А если она действительно отравлена и сейчас?

– Не стоит беспокоиться. Как вы знаете, наши тела способны сопротивляться ядам, а некоторые для нас безобидны.

– Но ведь там могла быть двойная, или даже тройная доза.

– Тогда вы почувствовали бы жжение на кончике языка. Это одна из наших особенностей. И мы можем почувствовать даже яды без вкуса и запаха. И спешу вас успокоить: у меня есть порция антидота для всех ядов.

– То есть, универсальный? – Налдас в ответ кивнул, а я задумался о следующем вопросе. – Получается, послезавтра мы отправимся в путь?

– Совершенно верно, завтра мы подготовимся к выходу. Надеюсь, вы не возражаете, что мы отправимся пешком. Боюсь, у нас нет выбора.

Из рассказа Налдаса выходило, что весь завтрашний день мы как два сайгака будем носиться по городу. Нужна еда в дорогу и новая одежда. На материке скверны я приобрёл мерзкую привычку обтирать грязные руки об штаны. Радовало, что Налдас снял достаточно денег, чтобы закупиться, дойти до Луцка и там прибиться к каравану.

– Одни серебряные монеты непохожи на другие. Почему так? – я отправил в рот кусочек сыра и потянулся к штанине, но опомнился и обтёр руку об предложенный кусок ткани.

– В империи Талкая, помимо общей серебряной монеты, используются региональные.

Налдас разложил на столе разные монеты и показал на золотой кругляш с отчеканенной в центре замковой башней, с мощным основанием и короткой, но широкой верхушкой.

– Это золотая монета Арнурского королевства. На ней изображён символ столицы, магическая башня. Во главу угла королевства поставлена магократия. В центре Магатка, столицы королевства, расположена Арнурская магическая академия. Арнурское королевство лишь номинально возглавляет король, вся власть в руках принца-регента. Он всегда выбирается из самых выдающихся магов и женится на дочери короля.

– Я слышал, что существуют теократии, но магократия – впервые.

– Теократическое государство по соседству с империей Талкая – это королевство Калиск.

Знакомое название. Именно в этом королевстве обитала Тайка, сестра равнинного эльфа по имени Нусик. Двадцать семь лет прошло с тех пор, как я узнал об их долге. Интересно, авантюристы, которым я передал информацию о Тайке – сообщили о ней?

– Ты мне напомнил об одном важном деле.

– Я прошу вас поделиться им со мной, – зрачки Налдаса сузились. – Боюсь, у вас может не оказаться времени на его исполнение.

– Надо связаться с одной разумной и сообщить, что долг будет уплачен. Это давний долг.

– Завтра мы будем проходить рядом с банком. Думаю, у нас найдётся время на дальнюю связь. Но прошу вас не забывать, что я ограничен в средствах и вам потребуется платить самостоятельно. К сожалению, того грамма магических камней может не хватить. Скажите, ваши слова, что всё происходящее в банке было впервые – это правда?

– Да, – я погрустнел. Денег-то у меня нет. Их же, в прямом смысле, придётся достать из воздуха.

– Для дальней связи необходимо знать магический след того, с кем вы собираетесь связаться, как зовут разумного и где приблизительно он может находиться.

– А обычное письмо?

– Можно, но вам также следует знать его имя и место. И там также потребуются деньги, – Налдас постучал по следующей монете с отчеканенным нечто, похожим на скрещённую с ежом змею. – Это золотая монета империи Талкая.

– Что это такое?

– Символ императорского дома, роговая змея. Такая же отчеканена на серебряной монете. На медной, – Налдас пододвинул маленький медный кругляш, – выдавлен квадрат. Все эти три монеты принимают во всей империи. Но есть региональные монеты, оборот их идёт только в своём регионе. По количеству отчеканенных квадратов можно сказать, к какому региону относится монета. Здесь их восемь, – ксат показал на серебряную монету, похожую на квадрат с обрубленными углами.

– Голову можно сломать … Какой курс у всего этого?

– Всё очень просто, – Налдас принялся раскладывать монетки в стопки. – Один имперский золотой сейчас равен двадцати имперским серебряным, а каждый серебряный равен двадцати медным. Региональная серебряная монета Гантара равна пяти серебряным имперским монетам. Прошу простить мою забывчивость, но существует ещё региональная медная монета. За неё одну дают пять имперских медных.

– Какой-то идиотизм… Мы же сейчас в империи, ведь так? – Налдас недоумённо кивнул. – А в империи власть сосредоточена в руках императора, а деньги – это же самая главная власть, помимо армии. Зачем делиться с кем-то своей властью?

– Каждым регионом правит побочная императорская ветвь. Если я правильно помню, в случае обрыва ныне живущего императорского рода, следующей на престол войдёт ветвь с наибольшими количеством денег и солдат.

– Зачем такие сложности? Эти ветви явно друг друга режут не прекращая, и всячески пытаются подставить.

– Не могу знать. Возможно, дело в том, что править должна самая умелая ветвь.

– Санта-Барбара, не иначе.

– Простите? – Налдас напрягся.

– Говорю, что всё очень запутанно и без подсказки не разобраться.

– Санта-Барбара, значит, – протянул ксат, запоминая фразу.

Повисла тишина. Мысли упорно выскальзывали из моей головы. Сказывался опустевший кувшин. Вино хоть и кислое, но не такое уж и противное, если пить вприкуску с сыром и жёстким мясом.

– У вас остались вопросы? Время позднее, а завтрашний день сложный.

– Ты говорил в банке про другие монеты. Что они слабее к монетам Арнурского королевства. Что это означает?

– Как я говорил, лесные эльфы создали и монополизировали банковскую систему. Собственных денег у них нет, но они есть у стран и компаний. Поэтому на двух материках есть монеты, которыми можно платить в любом месте.

– Монета на обмен?

– Можно сказать и так, – Налдас постучал по монетке с башней замка, – Арнурское королевство и торговая республика Сонкт расположены на южном материке, и имеют ход на двух континентах. На северном материке используют монеты торгового дома Намаста, но и на южном они встречаются. Сейчас за один Арнурский золотой дают две и три пятых имперских золотых, в это же время за золотой республики дают четыре имперских монеты. Пятнадцать лет назад за республиканскую монету давали семь имперских, а королевская не признавалась торговцами.

– Что же изменилось?

– Не могу знать. Возможно, что новый принц-регент оказался талантлив не только в магии.

На этом мы закончили и легли спать, но я ещё долго не мог уснуть. Мысль о деньгах свербела в голове. Как же много завязано за этим словом, даже ничтожное письмо без них не отправить. Бумагу и чернила надо сделать, а для этого кто-то должен потратить своё время и должен быть вознаграждён; всё это нужно доставить в почтовое отделение, и заплатить за доставку; потом придёт разумный и выплеснет сок своего мозга на всё терпящую бумагу, завернёт её в конверт и заплатит за отправку; и только потом письмо дойдёт до адресата. Если вообще дойдёт, а не потеряется в дороге.

И всё же, где достать денег? Вопрос не праздный, но думать его следует всенепременнейше.

***

Судя по тому, что следующим утром я едва проснулся, вопрос денег обдумывался основательно и долго. Уснув далеко за полночь, сейчас я чувствовал себя крайне отвратно. Даже пережёвывая склизкую кашу с мелкими ягодами на завтрак – в голове бренчала пустота. Да ещё и вкуса у каши не ощущалось, как и у сыра, и у бледно-зелёного травяного отвара.

Сказывалась эмоциональное напряжение прошедшего дня. Хотелось найти тёмную пещеру, завернуться в яичную скорлупу на пару лет, вылупиться – и увидеть маму с сестрёнкой.

– Так что вы решили? – голос Налдаса вытащил меня из раздумий. – Какой комплект одежды вы выбираете?

Налдас только что закончил разговаривать с портным в ателье, надо было выбрать новый комплект одежды. Не понимая, зачем заморачиваться со всеми этими цветами, раскройками и прочим – я тыкнул в ближайший комплект.

– Прошу меня простить, но сегодня вы не свойственно молчаливы, – сказал ксат, когда мы вышли от портного.

– Я думаю о деньгах. Куда мы направляемся теперь?

– На рынок. Я должен сказать, что выбранный комплект прекрасно на вас сидит, а штаны с ботинками не затруднят движения в нашем переходе. Теперь осталось приобрести еды в дорогу и утварь.

– Так у меня… – голова закружилась от внезапной мысли.

– Что с вами? – на лице ксата отразился одновременно страх, отчаяние, неприятие, попытка хоть как-то спасти меня. Будто Налдас терял самое ценное сокровище.

Я замотал головой, приходя в сознание. Мысли лавиной бежали по паутине нервов, одна идея порождала вторую, одно воспоминание за собой тянуло другое. Туман с сознания спал.

– Мне кажется, что нам стоит вернуться и…

– Не надо, – я отстранился от ксата и поиграл плечами, размяв спину. Оказалось, что с самого утра я шёл сгорбившись, в пояснице ныло. – Лучше скажи, где можно продать кусок от порождения скверны?

– Зачем вам это? – Налдас смотрел на меня с вопросом: а не оставил ли я рассудок в гостинице?

– У меня с собой есть кусок от порождения. Они же, я слышал, ценны. Вот и хотелось узнать, где его можно продать и получить деньги.

– Боюсь, в этом городе сделать что-то подобное проблематично, – ксат задумался. – Но мы можем зайти к оценщику, если вас это устроит. Возможно, он принимает части тел порождений. Это недалеко от рынка, нам по пути.

Окрылённый новой идеей, я едва не обгонял ксата и даже не обращал внимание на ненавистные взгляды.

На рынке – если так можно назвать длинную улицу с деревянными ларьками по краям и магазинчиками внутри зданий – народ сновал хаотичным потоком и частенько едва не сбивал меня с ног. Иногда казалось, что это делалось нарочно. Внезапно под курткой почувствовалась чья-то рука.

Осмотревшись и поняв, что с меня воровать нечего, кроме кинжала на поясе и посоха – я пошёл дальше, старательно маневрируя в потоке тел.

– Вы наконец-то заметили, – едва заметно улыбнулся Налдас. – Вам не стоит забывать, некоторые разумные не готовы жить честным трудом. Они считают чужие усилия чем-то ничтожным. Иногда, и чужую жизнь.

Мы шли по рынку молча, Налдас изредка останавливался рядом с лавками, покупая что-то или спрашивая. Всё складывалось ему в сумку, и под конец она прилично разбухла. Было куплено всё, включая кусок твёрдого сыра и приличных размеров ломоть сушёного мяса. Оставалась приобрести крупу, но её мы решили купить на обратном пути в гостиницу после лавки оценщика. Внутри неё за массивной длинной стойкой сидел пожилой мужчина в ярко-жёлтой мантии с вышитыми серебряными нитками узорами.

– Добрый вечер, – устало поздоровался мужчина. – Рад приветствовать вас в лавке городского оценщика. Оцениваю состояние вещей, узнаю сокрытое в голосе богов. Чем могу помочь?

– Добрый вечер, – я поборол замешательство от внезапно наступившего “вечера” и поздоровался только после того, как Налдас легонько подтолкнул меня в спину. – Хотел узнать, сколько стоит часть от тела порождения скверны.

– Вы ошиблись, гильдия авантюристов находится в другом конце города. Здесь цех по оценке обычных вещей, – мужик прокашлялся, – и не совсем обычных тоже. Как ваша куртка.

– Куртка? – а ведь я успел забыть, что у меня с собой как минимум две вещи явно магической природы: орочья куртка и чёрное полотно с золотым узором.

– Да. Куртка, или посох, – мужик показал на посох Налдаса, на что тот медленно покачал головой.

– А сколько стоит оценка?

– Зависит от предмета, но не меньше десяти золотых за работу и трёх золотых за материалы.

Оценщик показал на стол в дальней части комнаты, с четырьмя мутными шарами из серого кварца на подставках. Там же на столе лежали всякие бумажки, а на самой поверхности густой красной краской нарисован магический круг с разными каракулями.

К сожалению, денег у меня нет, а гильдия авантюристов находилась в противоположной стороне от гостиницы. Я мог бы приуныть, но Налдас рассказал, что и в следующем городе тоже есть гильдия авантюристов и вольных наёмников. Согласившись, что вешать нос рановато, мы направились к гостинице через рынок, где Налдас купил два сорта крупы. Пшено и что-то крупное, похожее на фасоль.

– Действительно вечер, – проговорил я, слушая шесть ударов городского колокола. – А как так возможно, если мы рано утром вышли?

– Боюсь, ваше представление о времени подвело вас. Вы весь день задумчивы и не заметили, что из гостиницы мы вышли в полдень.

– Мы так долго спали?

– Вы. Завтра подобное недопустимо. Мы выйдем рано.

Глава 3

Солнце медленно клонилось к горизонту. С ближайшего леса по-осеннему тёплый ветер гнал воздух, наполненный ароматами желтеющей листвы.

– Великие Первобоги, ведущие нас по дороге судьбы, раскройте мой путь и скажите своё слово, – Налдас замер, уставившись под ноги. А через несколько секунд пригласил меня за собой, в лес.

– Что ты только что делал? Что это была за молитва? – спросил я. Ксат резко остановился и посмотрел на меня, как на полоумного: вертикальные зрачки расширились, глаза приоткрылись, а морщинистая кожа на щеках будто разгладилась.

– Я, – Налдас прожевал слова, подбирая пристойную фразу. – Я попросил Первобогов раскрыть тайну моей души и показать карту, которой я владею.

– Понял. Для меня в диковинку слышать что-то подобное: мне не надо говорить, только мыслями.

– Прошу меня простить, я не ведал о таком.

– Тебе не за что извиняться. Только ответь: это ведь первый раз, когда ты так долго сопровождаешь подобного мне?

– Вы совершенно правы, – ответил ксат и продолжил вглядываться в лесную чащу.

Мы вышли из Гантара с шестым ударом колокола, и только сейчас решились на привал. Весь день безостановочно шли рядом с грунтовой дорогой без следов от колёс телег. Здешние места малолюдны, редко встречавшиеся путники с котомками за спиной походили на крестьян, шедших в город продать нехитрый скраб или собранные грибы. Я не удивлялся их наполненным ненавистью взглядам, граничащих с животной яростью. Сколько ни задавался вопросом о причинах этой ненависти, ответа так и не нашёл – да и не хотелось вновь услышать от Налдаса набившую оскомину фразу.

Мы вошли в лес и скрылись за деревьями – на сердце полегчало. Оставалось идти строго за ксатом и смотреть под ноги. Не хотелось в первый же день путешествия порвать настолько хорошую обувь: ботинки прекрасно сидели на ноге, не болтались. По сравнению с ними, мои самодельные ботинки из меха шестилапого кошака язык не повернётся обувью назвать.

Обращаться к «системе» как к богу – за гранью моего понимания. Но и прошлый мир полнился теми, кто всерьёз воспринимал «систему» как нечто божественное. Многие считали её откровением бога, но были и те, кто открыто заявлял, что «система» – и есть бог. Да и я сам, когда маленьким был, вслух произносил молитву и просил просил ангела-хранителя показать мне… забыл, как я тогда лог-файл называл, но это уже неважно.

Налдас остановился у поросшего травой склона кратера. Метров двадцать в диаметре и два метра глубиной, с плоским и широким дном. Прекрасное место для лагеря, если ночью дождь не пойдёт.

До темноты оставалось ещё часа три, мы решили поторапливаться. Пока мой проводник ходил к ручью за водой – я набрал сухостоя для костра и горячего ужина. Вскоре в центре воронки сложился костёр. Налдас взял толстый кусок бересты, свернул в трубочку и поднёс к указательному пальцу.

– Дитя стихии, покойное в мире, яви свои силы, огонь пробудив.

В сантиметре от кончика пальца появился язычок ярко-оранжевого пламени. Слабый ветер едва раскачивал огонь, во всю старавшийся окутать бересту.

– Это же магия?

– Почти. Это простое магическое умение «Огонёк».

– Очень полезное умение. Научишь?

– Я могу объяснить про это умение, но, кажется, вы заинтересованы совсем в другом.

Удостоверившись, что огонь как следует разгорелся, Налдас поднял посох над головой.

– Ударьте вашим посохом так сильно, как только сможете.

Переспросив, что именно хочет ксат – я размахнулся и ударил посохом сверху вниз. Мой посох на микросекунду замер в десяти сантиметрах над посохом Налдаса, воздухе между ними появилось белёсое свечение. Мой посох отскочил обратно, едва не вылетев из рук.

– Умение «Вторая броня». Или же вы больше заинтересованы в «Щите магии»? – Налдас встал в победную стойку и стукнул посохом об землю.

– Всё!

– Ваше желание понятно, но предстоит выяснить, способны ли вы изучить их, – я хотел возразить, но ксат продолжил говорить. – Мы этим займёмся после того, как подготовим лагерь и восполним силы.

На столь резонное замечание контраргументов не нашлось.

В отличие от ксата, своё спальное место я подготовил за каких-то десять минут. Проще простого найти несколько длинных палок, две из них воткнуть в землю, третью положить на них и подпереть с двух сторон ещё палками. А на готовый каркас сверху приспособить непромокаемый плащ, с проклеенными стыками между кусками кожи. Крысы на корабле не добрались до плаща лишь потому, что я его снимал только перед сном.

– У вас богатый опыт жизни в лесу, – Налдас говорил серьёзным тоном, глядя, как быстро я поставил импровизированную палатку.

– Да-а, так тоже можно выразиться.

– Теперь я вижу, почему вы отказались менять плащ, – ксат кругом обошёл палатку. – Скажите, ради его оценки вы хотите посетить гильдию авантюристов?

– Нет, это просто плащ и просто спальник. Я в гильдию иду по другой причине.

Я достал трофеи со скверного континента. Леску от резиновых лиан Налдас узнал, но остальные предметы вызвали у него недоумение и ребяческий интерес, запрятанный под маской серьёзности. Я показал на связку хитиновых лапок, оставшихся от гусениц с сегментированным телом. Ксат повертел в руках одну из ходулей и передал обратно.

– Мне неведомо, что это, но позвольте дать совет. Скажите в гильдии, что у вас она одна и больше ничего нет. Насколько я могу судить по рассказам авантюристов, некоторые материалы достаточно редки и, как следствие, дороги. Напрасный риск показывать всё и сразу. Это накличет беду.

Налдас категорично прав. Те два добытчика лиан радовались только оставшемуся белёсому порошку, а вид лески вызвал у них разочарование. Так что… А ведь я напрочь забыл, как жить в социуме, где правят деньги и личная нажива. Каждое неверное движение, лишний взгляд или намёк на высокий достаток – и всё это обернётся трагедией. Надо привыкать, что все вокруг хотят меня ограбить. До животной ненависти я не упаду, но предосторожность усилю.

Налдас закончил с готовкой и разлил по мискам густой наваристый суп с приятным маслянистым привкусом.

– Это те бобы, купленные в городе? – спросил я.

– Вы совершенно правы. Соя, или соевые бобы – лучшее, что можно взять на короткий переход.

– А на дальний?

– Тоже можно, но как добавку. Она достаточно тяжела для желудка и долго ей питаться нельзя. Но если в готовый суп раскрошить жменю соевых бобов – то вас насытит даже постная похлёбка.

От миски в воздух поднимался густой пар, аромат пряного мяса и дымок костра будили и без того зверский аппетит. С виду – простая каша с кусочками сушёного мяса и твёрдого сыра, а на вкус – деликатес. А если ещё запить чаем с приятной кислинкой – так вечер райским покажется.

– Скажите, сколько у вас открытых единиц? Или открытых пунктов, – ксат осёкся. – Прошу меня простить, я не знаю, как именно Первобоги разговаривают с вами.

– Ты о чём сейчас вообще? – понятно, что Налдас говорил о лог-файле, но о чём конкретно?

– В голосе Первобогов, когда они рассказывают о моих «свершениях», есть такие слова: «Мощь», «Живучесть», «Вёрткость», «Разумность»…

– Их всего семь?

– Да, и единицы, под покровом Первобогов возложенные в них. И есть слова, в которых содержатся единицы, ещё не возложенные.

– После «свершений» что?

– «Познания». И «разумения».

– Не ты ли раньше называл их «умениями», а теперь называешь «разумениями»?

– Вы правы, но я говорил так, чтобы быть понятым, – Налдас ожидающе смотрел на меня.

– Двадцать одно сво… Двадцать одна единица, – я вовремя осёкся, дабы не разболтать разницу в восприятии лог-файла. Мой ответ Налдасу понравился, он удовлетворённо кивнул и принялся объяснять, что именно требуется для умений.

Для «Второй брони» требовался двадцать пятый уровень, и десятый уровень в навыке «Владение оружием». Уровень-то взят давно, но в навыке красовалась гордая двоечка. А ещё в характеристиках «Выносливость», «Ловкость» и «Магия» требовалось по пятьдесят очков. Если с «Магией» всё в порядке, то с остальным не очень.

Для «Щита магии» требовался пятидесятый уровень, в противовес моему пятьдесят седьмому. Навык «Чувство магии» требовалось поднять до двадцатого уровня, а у меня двадцать третий. В характеристике «Магия» должно быть сто очков, я давно перебежал этот порог. Но главное, отчего я едва не подскочил на месте и не забегал вокруг костра, весело размахивая руками и нечленораздельно крича – так это от требования, чтобы в характеристике «Интеллект» было пятьдесят очков. У меня ровно столько же! Неужели её непотребное Величество Удача соизволила сжалиться над бедным мной? Она подарила немного нерафинированного концентрированного счастья, хоть кушай не обляпайся, и не поперхнись от…

– Что с вами? – Налдас выглядел так, будто готовился вызвать санитаров. Порывы радости захлестнули меня настолько, что я встал, задрал голову к небу, размахивал руками и тыкал ими в заходящее солнце, показывая средний палец.

– Радовался. Приятно осознать, что моя запасливость не подвела, – я сел обратно к костру с широкой наркоманской улыбкой и уставился на ксата. – У меня всё есть для «Щита магии».

– Прекрасно. Значит, вы сможете приступить к познанию умения. Вам следует покрыть магической энергией пространство вокруг себя, но не близко к телу. Расстояния в вытянутую руку более чем достаточно. Плотным слоем магической энергии вы должны окутать себя, как коконом. И когда у вас получится – вы сразу поймёте это.

– А разве ты не можешь меня так обучить? Передав знания…

– Боюсь, это невозможно. Стоимость пользования кристаллом не включена в расходы.

Упоминание кристалла поставило точку в моих надеждах. Да и то же самое говорил Нусик в лагере орков, когда я попросил обучить меня.

– Что тогда требуется для «Огонька»?

– Вы способны его познать, раз способны к «Щиту маны». Но, прошу меня простить, ему невозможно обучится самостоятельно.

– То есть как, невозможно?

– «Огонёк» одно из простых умений, его можно назвать базовым. И как базовое магическое умение, им вас обучит лишь маг. И не забывайте, что эта услуга также требует денег.

Я глубоко вздохнул и опёрся на посох. Радость оказалась поспешной, а госпожа Удача всё так же стояла ко мне спиной. Придётся сосредоточиться на познании «Магического щита».

***

Следующие два дня мы только и шли по безлюдной дороге в направлении Луцка. И все эти дни я безуспешно пытался окружить себя коконом из маны: каждый раз мана будто растворялась, стоило высвободить её из тела. Складывалось впечатление, что я упускал какую-то важную деталь.

На четвёртый день ливень застал нас врасплох. Сразу после завтрака моросящий дождь обратился стеной воды, заперев нас в лесу. Близилось время обеда. В последние дни мы отказывали себе в таком удовольствии, как привал на обед – грех не воспользоваться ситуацией и немного не подкрепиться. Я достал из сумки одну из розовых коробочек.

– Что это? – Налдас уже видел их, когда я проводил инвентаризацию даров скверны.

– Небольшой перекус. Там внутри твёрдая мякоть, как густое картофельное пюре. А по вкусу как капуста и морковка.

Аккуратным движением кинжала коробочка разделилась пополам, одну половинку я передал Налдасу. Ксат с ребяческим интересом повертел её в руках – но изменился в лице, принюхавшись к содержимому.

– Благодарю, но вынужден отказаться. Мне раньше не доводилось… употреблять части порождений скверны. Большая глупость рисковать, когда мы далеки от города.

– Со мной же ничего не случилось, сколько бы я их ни съел.

– Это лишь потому, что вы, скорее всего, привычны.

***

Позади нас осталась одна из узких просёлочных тропинок. Она выходила из луга и вклинивалась в дорогу, по которой мы шли. После вчерашнего ливня земля разбухла, грязь комьями прилипала к ботинкам, а осеннее солнце пряталось за густыми облаками.

– Эти же дорожки ведут к деревням? – спросил я, на что Налдас ответил утвердительно. – Почему не заходим в них, чтобы переночевать или купить еды? Было бы проще.

– В этом свои причины. Мне неизвестно, какая деревня всё ещё существует, а какая разорена. И, не забывайте, что нас вряд ли будут рады видеть.

– Неужели нас так ненавидят, что…

– Слишком необычно, – озабоченно проговорил Налдас, подняв ладонь.

Мы одновременно заметили тень среди деревьев в лесу, раскинувшемся по левую руку от нас. Морщинистый разумный ловким движением снял рюкзак. Я повторил следом.

– Прошу меня простить, я неправильно расценил ситуацию. Всё вполне обычно, – ксат перехватил покрепче посох. – Я стану авангардом, а вы, будьте любезны, озаботьтесь своей безопасностью. В лес заходить не будем.

И что такого необычного Налдас разглядел в обычных волках? Скаля клыки, семь серых тел подбирались к нам. Среди них нет вожака, лишь два матёрых волка выделялись ростом. С этой сворой проблем не возникнет, если расстрелять их магией. Ещё бы волков солнцем ослепило.

Словно прочитав мои мысли, солнце выглянуло из облаков, оказавшись за нашими спинами. На земле промелькнула тень. Большая и слишком быстрая, чтобы оказаться облаком. Презрев всякую предосторожность, я развернулся и всмотрелся в небо, пытаясь разглядеть сородича.

Я крикнул ксату, тот поднял голову. Его вертикальные зрачки расширились до предела от вида твари, размером с трёхэтажный дом. Её перья переливались чёрно-серыми тонами с вкраплением рыжих отблесков, а размах крыльев превышал мои в два, или даже в три раза. В огромных когтистых лапах мог уместиться слон, а мощный клюв играючи расковырял бы и броню танка.

Мы переглянулись с Налдасом. И бросились в лес, не делая выбора между монстроподобной птицей-переростком и кучкой серых меховушек.

Волки на секунду опешили, и рванули в нашу сторону. Я бежал слева, принимая на себя трёх волков, Налдас бежал правее, принимая четырёх волков. Я прицелился в самого левого из своей группы, на ходу запуская магические стрелы. На девятой тот упал.

Активировано умение «Рывок»

Прыгнувший волк пролетел мимо моей шеи. «Удар», и осн посоха воткнулся в глаз третьему волку, пробив череп насквозь. «Рывок», и меня отнесло назад. Я постарался поддеть посохом второго волка, он успел отпрыгнуть – но я ждал этого, держа руку на поясе. Ещё «Рывок», и я врезался в серого, втыкая тридцатисантиметровое лезвие в голову. Острое костяное лезвие разрезает кости черепа как бумагу.

Налдасу оставалось добить последнего блохастого, лежавшего на земле с перебитым позвоночником. По древку посоха пробежалась оранжевая волна, концентрируясь в яркий шарик в самой верхушке. Ксат завертел посохом, верхушка оказалась внизу и на огромной скорости кручёным ударом впечаталась в клыкастую морду. Её сплющило под аккомпанемент чавкающего звука и хруста костей, а тушу отбросило в сторону.

– Я рад, что вы целы, – Налдас встал в гордую стойку: спина прямо, правая рука на поясе, левая опирается на посох, воткнутый в землю. В принципе, я сам стоял в такой же стойке.

– Ты меня даже не осмотрел, а уже делаешь выводы.

– Поверьте, я видел достаточно. И я должен извиниться: я недооценил ваши способности. У вас имеется опыт, и вы его применяете не бесцельно, – ксат кивнул, как бы извиняясь, и посмотрел в небо.

Огромная птица медленно уплывала на северо-восток, паря в полукилометре над землёй. Но даже с такого расстояния заметен хищный блеск её огромных серебряных глаз.

– Боюсь, в ближайшие два дня мы воздержимся от посещения Луцка, – ксат присел на корточки около одной из туш волков.

– Из-за птицы?

– Совершенно верно. Как вы могли заметить, она прилетела с запада. Там расположен город-оплот Луцк. Разумные не упустят возможность объединить наше появление и пролёт осквернённого беркута Тамливийского сада скверны.

– Неужели нас так ненавидят, что готовы разорвать на кусочки, даже под предлогом пролёта какого-то порождения скверны?

– Нас…

Налдас прервался и замотал головой, словно высматривая наблюдавшую за нами несуществующую невидимку. Вдалеке от поселений разумных, в густом лесу, подобного индивида не могло существовать.

– Если ненависть к нам держится в узде договором со Всеобщей Церковью, то ненависть к древнейшим не ограничена ничем. Поверьте, разумный жизнь продаст, лишь бы навредить.

– В чём причина этой ненависти?

– Не могу сказать, Лик’Тулкис, – ксат поклонился очень низко, словно замаливая грехи всего островного народа.

Наступившую тишину нарушал шелест деревьев да редкий писк грызунов. Страшная птица улетела достаточно, чтобы не угрожать нам внезапной атакой.

Я посмотрел на склонившегося ксата без ненависти. Причина его отказов кроется в клятве тёте или кому-то другому. Как и банковский клерк, поклявшийся собственной жизнью, так и татуировка на лбу Налдаса тоже когда-то моргнула. Никто не хочет умирать, я понимал мотивы своего сопровождающего. Лишь некая апатия скреблась в сердце: я слишком многого не знал, и вряд ли скоро узнаю.

– Что делать будем, раз в город путь заказан?

– Мы направимся в город, но не сразу. Нам повезло, и мы обойдёмся без лишних проблем, – Налдас пальцем показал на ближайшую тушу. – Присмотритесь, вы не находите ничего странного в облике волков?

– Да вроде бы ничего такого… Стой, а что у них с ушами?

Каждое ухо волков купировано, словно кто-то нехороший отрезал острую верхушку, укоротив наполовину.

– Это и есть наша удача. Скажите, я могу попросить вас одолжить немного лески?

Мы сходили за оставленными рюкзаками. По возвращении Налдас отрезал от каждого волка уши и объяснил, чем они удивительны. Волки оказались домашними, и купированные уши – как своеобразное клеймо. Всё зависит от того, как именно обрезали верхушку уха, и сделана ли небольшая дырка.

– А ничего страшного, что мы их убили? Ведь они кому-то принадлежат.

Ксат распрямился, держа в левой руке окровавленный кинжал, а в правой – четырнадцать отрезанных ушей. Окинув быстрым взглядом трофеи, он едва заметно усмехнулся.

– Не волнуйтесь об этом. Мы их убьём.

– Ты в своём уме, идти убивать разумных, чтобы попасть в город? Что, нельзя его обойти?

– Можно, но мы так не поступим. И я прошу прощения, я выразился некорректно. Мы направимся не к высшим разумным. Поверьте, у меня нет причин и стремлений заносить руку над теми, кто не угрожает вам, или мне, или слабыми.

– Тогда о ком ты, если не о высших ра… Низшие разумные одомашнили волков?

– Вы совершенно правы. Существуют три расы, содержащие волков для личного пользования. Оруки, гноллы и гоблины разводят их ради меха, костей, мяса. И используют как боевых псов. Конечно, существуют отдельные племена орков, которые также содержат волков, но у орков свои правила.

– Как выглядят гоблины я знаю, а первые два кто?

– Гнолл как гиена, ходящая на двух ногах и с кистями рук, а орук – свинья. Не стоит беспокоиться, так, как помечены эти волки, делают только гоблины.

– Мы пойдём убивать гоблинов?

– Мы убьём всех гоблинов, – на секунду губы Налдаса скривились в улыбке, жадной до веселья. До безудержного, ничем не остановимого веселья.

Требовалось освежевать волков. Свои вопросы я держал при себе, потому что Налдас выглядел куда более уверенным, чем обычно. Пока мы каждую тушку подвешивали за задние лапы и усердно работали ножами, ксат объяснил, зачем вообще понадобились шкуры. Конечно, их можно продать в городе. Вряд ли заработаем большие деньги, но их хватит на ночлег и провиант в дорогу, если с караваном вновь не повезёт. Главная же задача шкур – замаскировать наш запах. Есть вероятность, что с гоблинами остались другие волки. Они непременно учуют нас, но всё обойдётся, если с нами будут запахи их сородичей.

– Как ты вообще собрался выслеживать гоблинов?

– Не волнуйтесь об этом. Гоблины, хоть и монстры, но и низшие разумные тоже. У них свой язык и ритуалы. Они вовсе не глупы. Каждый из низших разумных не глупее нас с вами.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что гоблины думают наравне с каждой из рас разумных, высших или низших. Каждому из нас присуща лень, и страх. И гоблины боятся, что на них нападут, поэтому строят свои логова на лесных холмах или в пещерах. Но они ленивы, поэтому всегда их логова стоят недалеко от ручьёв с водой, обширных полян или заводей, где много дичи и зверья. Либо же они недалеко от поселений высших разумных. И такие места есть, в трёх часах ходьбы.

– Гоблины грабят деревни?

– Ничем другим они не способны заниматься, кроме охоты и грабежа. Как и другие низшие разумные.

Мы освежевали волков, бросили тушки и отправились вглубь леса. Прохладный воздух после вчерашнего дождя так и не прогрелся, и если бы не новая одежда – то я бы всенепременнейше простыл.

– Как будем действовать? – спросил я Налдаса.

– Я нападу первым, вы последуете за мной. Следует сразу убить шамана, иначе возникнут трудности, – ответил Налдас, но заметил мой вопросительный взгляд и продолжил. – У многих низших разумных есть свои маги. Судя по количеству волков, у этого логова он тоже есть.

– А ты точно уверен, что там именно гоблины, а не гноллы?

Налдас показал на привязанную к его рюкзаку связку ушей. Оруки не купируют уши, а делают в них дыры, гноллы же и купируют, и пробивают маленькие дырочки. А раз уши только купированы, то вывод напрашивался сам собой.

Налдас пояснил, что многие путают гоблинов и гобляторов, ибо одно – половозрелая форма другого, да и у гоблинов рост не меньше полутора метров. Каждое логово живёт по крайне простому принципу: наплодить как можно больше гобляторов и чумными крысами распространить их на ближайшую округу. Лишь для того, чтобы пожрать ново образованные логова. И это даже не самое мерзкое в их повадках.

– Слушай, раз такое дело, то обучишь меня умениям для посоха? Сейчас же драться придётся.

Налдас остановился и задумчиво посмотрел мне в глаза. На его скулах морщины увеличились, словно налившись водой.

– Будьте любезны, – ксат протянул руку, прося рассмотреть мой посох поближе. – Скажите, основой посоха стало скверное существо?

– Да, древень окопавшийся. Он ещё…

– Это неважно. Когда шла оклазия, вы нанесли магические реагенты, печати и узоры?

На моё недоумение Налдас добавил, что оклазия – это два часа перед испарением части порождения. Естественно, что никаких реагентов я не наносил.

– Прошу простить, но моё обучение станет бесполезным. Чтобы воспользоваться умением, ваш посох должен быть пропитан вашей магией. Он должен быть готов принять вашу магическую энергию, либо сами узоры на посохе должны подходить под определённое умение.

Понимая, что обучение отменяется и придётся рассчитывать на собственные силы – я всё же продолжил начатую тему и смог вытрясти из ксата немного информации. Оказалось, что существует два типа подготовки магического устройства. Первый, когда на нож наносит узоры его хозяин. Узоры будут неповторимыми, с особым магическим почерком, так что подать ману в нож и активировать умения сможет только хозяин магических узоров. Второй тип, это когда ремесленник наносит строго определённые символы, характерные для строго определённого умения, но ножиком сможет воспользоваться каждый, знакомый с нанесённым умением.

Второй случай напомнил об орках. Тогда муж Кагаты показал топор с нанизанными на рукоять позвонками из моего хвоста. После их добавления топор смог удерживать четыре умения, а не три. Вот только всё ещё остаётся загадкой, что имел в виду орк, говоря, что топор стал прочнее – но рано или поздно я это узнаю.

– Мы пришли. Гоблины помечают границы логова остатками тел гобляторов. Это, как вы могли заметить, один из таких черепов. Мы близко, – Налдас показал на землю около дерева и снял рюкзак. Я повторил за ним. Рядом с деревом, где мы оставили вещи, лежало что-то, напоминавшее остатки черепа очень больного ребёнка, с широкими глазницами и искривлёнными гнилыми зубами.

Налдас отогнул свой тряпичный пояс тёмно-жёлтого цвета. Обычная ткань, скрученная рулетом, в его центре спрятаны золотые монеты и кольцо с похожим на лазурит синим камнем. Ксат надел кольцо, камень неестественно моргнул синей звёздочкой.

Взяв в каждую руку по шкуре, мы двинулись вперёд. Налдас первым ворвётся в логово и сконцентрирует внимание гоблинов на себя, а я должен «Магическими стрелами» убить лучников, попутно уничтожив оставшихся на поверхности существ. У гоблинов странная любовь к глубоким норам, такая найдётся в любом логове, гоблины копают их с превеликим удовольствием. Именно находящаяся на глубине свора и есть наша цель, ибо крайне опасно сражаться на поверхности с огромной толпой.

Вскоре показался лесной холм, окружённый забором из засохших веток, за множество лет утрамбовавшихся и ставших неприступной преградой в полтора метра высотой. Но гоблины больше ленивы, чем трусливы, поэтому в мелких логовах только один вход. Но это не отменяет того, что даже деревянное копьё может пробить разумного насквозь.

Мы укрылись за густыми зарослями малины, за пятьдесят метров редколесья перед входом в лагерь. На входе стояло мерзкое зеленокожее существо в снятых с трупа рваных штанах и в давно ссохшейся и засаленной кожаной накидке, со следами крови и жира. В руке существо сжимало деревянное копьё. По словам Налдаса, охранник всегда дежурит в паре с волком, но не в этот раз.

За входом виднелись низкие тенты из сшитых облезлых шкур, шёл дымок от горящего костра, воздух наполняли запахи нечистот и засаленной кожи, доносилось кряхтение и удары дерева об дерево. В лагере прохаживались гобляторы в одеждах, как у караульного. Некоторые безоружны, но многие скрыты под землёй, под возвышавшимся в задней части логова рукотворным холмом.

– Вы готовы? – спросил Налдас, внимательно смотря на двухметровый проход в веточной преграде.

– Ты первый, отвлекаешь на себя, я за тобой, ты уходишь под землю. Уверен, что поблизости никого нет?

– Все волки были на охоте. Гоблятор в патруль или на охрану без волка не пойдёт.

Разойдясь в разные стороны кустарника, мы замерли в ожидании удачного момента. Время тянулось медленно. Гоблятору надоело стоять в карауле, и он то и дело зевал и прикрывал рот ладонью со скрюченными пальцами. И я бы мог подивиться его утончённым манерам, но каждый раз тот громко шмыгал носом, хлюпая соплями.

Подул встречный ветер, принеся запах пота, засаленной одежды и нечистот. Одновременно с этим гоблятор вновь поднёс руку ко рту, по привычке закрыв глаза.

– Сейчас, – негромко скомандовал Налдас, отбросил шкуры и помчался к логову.

За секунду Налдас преодолел двадцать метров с помощью «Рывков» и вытянул вперёд правую руку. Кольцо моргнуло жёлтым цветом, и в грудь гоблятора впечаталась молния. Тело монстра напряглось в судорогах и замерло с поднесённой ко рту рукой. В непропорционально широких глазах отразился силуэт ксата, оказавшегося у входа раньше, чем у гоблятора прошли судороги. Налдас подхватил тело и аккуратно опустил на землю, оставляя наше появление незамеченным. и ворвался внутрь. Послышался сдавленный нечленораздельный крик, тут же замолкший.

В центре десятиметровой площадки лежало шесть тел со вскрытыми животами и перерезанными глотками, недалеко от входа лежал гоблятор с вмятиной в голове. Ещё один только что отлетел в сторону без верхней части черепа. А рядом со входом в рукотворную пещеру в конвульсиях трепыхался полутораметровый гоблин в меховых одеждах с костяными бусами и шапкой из перьев. В руках он сжимал кривой деревянный посох с черепками птиц, грызунов и цветными перьями.

– Здесь, – крикнул я Налдасу, запуская магические стрелы в лучника в дальней части площадки. Он уже потянулся за стрелами, но боль от попадания магией сковывала движения.

Налдас помчался внутрь пещеры. Высота в два метра спокойно вмещала в себя ксата, но с посохом там делать нечего. Налдас на бегу прислонил его ко входу, практически впечатав в земляную стенку.

Лучник упал, а я уже рывком оказался рядом с другим гоблятором. «Пинок». Монстр отлетел в сторону, а удар основанием посоха пробил ему череп насквозь. «Рывок», и я рядом с другим гоблятором. Монстр взмахнул дубиной. Двойной «Рывок» вбок с заходом за спину. Подсечка, и пробивающий череп удар.

Внимание, уровень по…

Я закрыл оповещение. Ещё один лучник выскочил из-за рукотворного холма и, как первый, стал впитывать «Магические стрелы». Рядом с ухом просвистел камень, по спине пробежал холодок. Из тента позади меня выполз гоблятор, раскручивая пращу. «Рывок», замах рукой и «Удар»: темечко затрещало, глаза гоблятора выкатились из орбит. Лучник поймал седьмую «Магическую стрелу» и сдох.

Я пробежал рядом с кожаными тентами, посохом отгибая входы. Добежал укреплённого стволами деревьев до холмика, и забрался на него. С его высоты просматривалось логово и ближайшая округа. Лагерь очищен. Ветер хлопал кожаными тентами, игрался языками пламени костра. Рука одного из мёртвых гобляторов оказалась в очаге и воздух заполнялся ароматом жареного, давно протухшего мяса.

Сквозь кожаную подошву обуви чувствовалась вибрация. Налдас выскочил из пещеры, на ходу схватив посох.

– Сверху.

– Три, – крикнул в ответ ксат, остановившись за костром.

Первым из норы вырвалось полутораметровое уродливое тело с тёмно-зелёной кожей, сжимавшее в руке покрытый зазубринами короткий меч. Вторым выбежало такое же тело с топором в руках. Стоило третьему монстру показаться, как я напрыгнул на него. Хрустнул череп. Основание посоха прошло насквозь. Практически двухметровая огромная туша завалилась вперёд, с грохотом упав на землю.

Устояв на ногах и приземлившись на спину твари – я отпустил посох, схватился за кинжал и «Рывком» приблизился к одному из гоблинов. Тот не успел отреагировать, ему в затылок вонзилось костяное лезвие. Второе существо замешкалось от происходящего. Налдас воспользовался этим, подскочил и кинжалом пробил твари горло, вместе с позвоночником.

– Всё кончено, – крикнул ксат, когда я развернулся лицом к пещере, выставив кинжал и готовясь к битве. – Все мертвы. Мы справились.

Я всё ещё находился под воздействием адреналина в крови, и не сразу понял ксата. Лишь на второй раз до меня дошло. За глубоким вдохом последовал глубокий выдох. Наваждение отступило, боевой кураж спал, вслед за схлынувшим адреналином в висках застучала кровь. Лог… Теперь у меня двадцать шесть свободных очков «характеристик», и три очка «навыков». Всё это незначительно.

– Откуда вы знали, что я веду их за собой? – Налдас показал на три больших тела.

– Я не знал. Просто забрался наверх, чтобы всё внимательно осмотреть.

– Правильное решение. Вы в порядке?

На мой уточняющей вопрос ксат ответил, не ранен ли я. Я коротко пересказал свои действия и признался, что по невнимательности оказался на волоске от гибели.

– Сожалею, что допустил подобное. Мне нет прощения, – Налдас опустился на колени и коснулся лбом земли.

– Ты о чём, прекрати, – я со всех сил тянул его за руки, стараясь поднять. – Это я виноват, что не следил за тылом. Это моя вина, впредь я буду осторожней.

– Нет, это я обещаю, что впредь не оставлю вас одного.

– Даже когда я пойду в туалет?

– Нет, я… – Налдас замялся.

– Вот именно, что “я”. Прекращай кататься в ногах. Я хочу, чтобы мы были на равных. Насколько это вообще возможно, – я протянул руку ксату. Тот непонимающе уставился на протянутую руку. Его взгляд бегал от пальцев к моему лицу и обратно.

– Благодарю вас, – Налдас принял помощь и, выпрямившись, посмотрел на меня пристально, будто не понимая, кто я такой и что со мной делать.

– Идём обратно? – я развёл руками, показав на опустевшее логово.

– Нам рано возвращаться. Мы зачистили логово от опасностей, но осталось главное. То, за чем мы сюда пришли. Гоблинская матка.

Меня передёрнуло. Её описание отвратно. Но любопытство брало верх.

– Кто это? – спросил я, показав на самого большого из выбежавший троицы.

– Как вы могли заметить, эти трое гоблины, – Налдас показал на первых двух и на тело с посохом, лежащее рядом со входом в пещеру. Затем ксат показал на огромное тело. – Это высший гоблин, или вобон. Ещё существует архигоблин, или абон.

– То есть, они развиваются с каждым десятым уровнем до самой максимальной ступени, как животные?

– Должен вас поправить. Десятый, двадцать пятый, сорок пятый, семидесятый, сотый. После абона значится гоблин-чемпион и гоблин-царь. С последним я способен справиться, но с большим трудом и огромным риском, – на этом Налдас закончил объяснения.

Я вытащил посох из головы двухметровой твари. Казалось, в ней жира больше, чем мышц – но это если не смотреть на огромные кисти рук и широкие плечи, где под зелёной кожей проступают очертания развитой мускулатуры.

С вобона мы сорвали одежду из сшитых холщовых полотен. Расстелив её на земле, Налдас набросал сверху оторванных от тентов облезлых шкур, свернул в трубочку и прихватил старый меч гоблина. Посохи мы оставили рядом со входом в пещеру. Слишком тесно внутри, да и не понадобиться они.

– Слушай, а как ты видишь в темноте? Ты принял зелье?

– Наши глаза под стать вашим, но не полностью. Лишь частично.

Пока мы шли по узкому петляющему коридору, спиралью уходящему вниз, и проходили через широкие комнаты, вырытые в земле и укреплённые стволами деревьев – Налдас объяснил, почему в таких логовах не найти ответвлений. Гоблины трусливые, но ленивые, и не будут копать туннель, не ведущий к матке. Именно поэтому все их жилища напоминают длинный туннель с выпуклыми участками-комнатами.

Ещё ксат объяснил, почему мы не чувствуем удушья. Казалась бы, замкнутое узкое пространство без вентиляционных шахт, где обитали двадцать три гоблятора, и каждый из них дышал, поглощал кислород и выдыхал углекислый газ. Именно в существовании гоблинской матки крылся ответ, почему воздух насыщен запахом гноя и перебродившего молока.

В самом конце подземного туннеля у дальней стены сидело уродливое, жирное, шарообразное существо без рук, и с широко разведёнными в стороны распухшими ногами. На груди свисало шесть сужавшихся к концу кожаных мешков бледно-салатового цвета, с них на огромный живот стекали едко-жёлтые капли. На боках, где должны быть рёбра – виднелись жабры, из них вырывался чистый воздух с запахом гнили. Разорванный рот напоминал мясорубку, а заплывшие жиром непропорционально широкие глаза смотрели на нас со страхом.

Тварь дёрнулась, раздался звук лопнувшего прыща. Между её ног раскрылся склизкий зёв, наружу выпал скрюченный светло-зелёный гуманоид с широкой головой. Не раскрывая глаз, он пополз вверх по огромному животу и присосался к одному из мешков.

– Давай заканчивать, – меня передёрнуло от отвращения.

Ксат согласился со мной и сделал шаг в сторону твари. Та задрожала, задёргалась, но это не остановило Налдаса. Он расстелил на полу свёрток и передал мне свою верхнюю одежду. Резкий взмах мечом – и в огромном животе твари появилась глубокая рана. Но слой жира оказался слишком толстым, поэтому ксату пришлось рубить и рубить, пока из твари не вывалились кишки. Воздух заполнился тошнотворным запахом, но после ароматов скверных порождений он казался вполне обычным.

Меня больше интересовали разбросанные повсюду кости. Большинство из них принадлежало гобляторам, но встречались черепа животных, и даже людей. Я насчитал четыре таких черепа, один из них намного меньше остальных.

– Вот наша цель. Матка, – Налдас стоял рядом с умирающей тварью. В его руках пульсировало нечто, напоминавшее усечённый конус. Положив склизкую мерзость в центр тряпично-кожаного полотна, ксат завернул её как кулёк. И только после этого заметил мой вопросительный взгляд. – Матка матки. Главная улика и доказательство того, что мы с вами очистили логово гоблинов. Именно она станет доказательством нашей невиновности, когда мы прибудем в Луцк.

Всё произнесённое Налдасом казалось диким, но мне всяко следовало прислушаться к его словам. Мы отправились обратно к поверхности, где нашли немного воды и ксат смог отмыться от тошнотворного запаха. Не полностью, но этого хватило, чтобы забрать волчьи шкуры, наши рюкзаки, дойти до ближайшей лесной речушки и погрузиться в воду. Я тоже хотел искупнуться, но сперва отправился на поиски дров для костра.

И всё же, как же так получилось, что гоблины существуют именно вот так? Даже взять их жизненный цикл, и как они основывают новые логова – это верх безумия. И самое безумное то, что гобляторы рождаются бесполыми, между ног у них подобие птичьей клоаки.

Взрослая и откормленная матка способна рожать по несколько гобляторов в сутки. Беспрерывно, день ото дня, когда их накопится достаточное множество – они десятками групп по восемь или десять голов разбегутся по округе, в поисках места для нового логова. Столь хаотичное расселение в таких огромных количествах непременно бы уничтожило всё живое в округе – если бы не одно но. Каждой такой твари достаточно есть раз в неделю, чтобы чувствовать себя сытой и довольной. В этом прослеживалось влияние магии. Или скверны.

Когда группа находит подходящее место для логова – то они выбирают двух гобляторов для усиленной прокачки в уровнях. Только эти два существа будут убивать животных и других гобляторов, не из числа их группы. Первый гоблятор, прокачавшийся до десятого уровня, эволюционирует в гоблина, у него отрастут мужские причиндалы. Второй превратится в матку и будет съедать половину добычи, откармливаясь.

Эти мерзкие твари не заполонили округу своими телами по той причине, что гобляторы считаются одними из самых слабейших существ. Они находятся в низу пищевой цепочки для остальных монстров, низших разумных и зверей. Именно поэтому логово успевает создать лишь одна из сотни групп, а дожить до преображения гоблятора в матку – ещё одна из сотни.

– Вас что-то тревожит? – спросил Налдас.

Уже как час мы разбили лагерь и сидели рядом с костром. В вечернем полумраке языки пламени игрались светом на одеждах, а тени плясали на земле. Под аккомпанемент треска валежника, всё ещё сырого после вчерашнего ливня – травяной отвар казался особенно вкусным. Терпкий, с нотками мяты и лёгким ароматом шалфея. Он успокаивал, и я не заметил, как погрузился в глубокие раздумья.

– Я думал про умения. Ты сегодня рассказывал, что можно воспользоваться ножом и другим инструментом, с записанным на него определённым умением. У тебя не такой кинжал или посох?

– Боюсь вас расстроить, но все мои вещи благословлены словом Первобогов. Только я могу ими пользоваться.

– А в Луцке есть такие, кто сможет меня научить?

– Даже в таком городе отыщутся учителя. Только, боюсь, они не согласятся вас обучить. И не забывайте, эта услуга стоит немалых денег. Вы хотели познать умение для вашего кинжала? Можно?

Причин для жадности у меня нет, и вскоре Налдас пытливым взглядом изучал импровизированную рукоять и костяное лезвие моего кинжала. И недоумевал, чем же таким прочным одно крепилось к другому.

– Как и ваш посох, он не был обработан во время оклазии, я прав?

Я уже хотел разочароваться, но вспомнил одну деталь. Костяное лезвие осталось после испарения не порождения, а нежити. Вроде бы, в одном и в другом гнездилась скверна, да вот только есть отличие. Тогда, на скверном материке, древень проигнорировал существование порченого орка, когда тот подошёл вплотную. Может быть, к оставленным запчастям от нежити правило подготовки не относится?

Было бы замечательно, окажись это правдой, вот только Налдас оказался не сведущ в вопросах порождений скверны. Оставалось надеяться, что в Луцке я получу ответы на некоторые вопросы. И смогу продать хитиновые лапки. С каждым новым днём потребность в деньгах возрастала многократно.

Глава 4

Какие могут быть ассоциации с громким словом “город-оплот”? Ощетинившиеся башнями высоченные неприступные стены, ров с водой, барбакан с массивными воротами и бесчисленная стража. На деле же из-за невысоких трёхметровых стен выглядывали крыши домов, в малюсеньком барбакане поскрипывали деревянные воротца, на ров не хватило бюджета, а одинокий страж на стене зевал от скуки. Лишь стража у ворот активничала, досматривая повозки и разумных, заодно не забывая про плату за вход.

Мы не так давно сошли с разбитой и пустынной грунтовой дороги на другую, но уже не разбитую и оживлённую. Телеги и повозки, одинокие разумные и разномастные группы то направлялись к городу, то шли от него. Тракт, по которому мы шли недавно, был запасным, на случай активизации разбойников или нападения монстров.

– Это не похоже на неприступную крепость. Тут башен меньше, чем пальцев на моих руках, – я с издёвкой посмотрел на Налдаса, кивнув в сторону города. – Ты же говорил, что Луцк – это город-оплот. Но эти низкие стены не выдержат осаду.

Налдас посмотрел на меня как дурачка и сказал, что если бы он хотел назвать город Луцк неприступной крепостью, то так бы и сказал.

– Города-оплоты – это города, в близости которых раскрылась скверна. Авантюристы ходят в скверные места, добывают порождения и защищают деревни.

– А какое место рядом с этим городом? – я махнул рукой в сторону ворот. Стоявшие там стражники недобро смотрели на нас, а на стенах прибавилось лучников.

– Не могу знать. Но если вы хотите спросить, есть ли в Луцке гильдия авантюристов и вольных наёмников, то спешу вас заверить – она там есть. А теперь приготовьтесь. Когда я вас попрошу – опустите на землю мешок и развяжите его. И не волнуйтесь, нам ничего не угрожает. Лишь прошу – не нападайте первым и не реагируйте на провокации. Этого будет сполна.

Ксат поправил перекинутую через плечо связку шкур и глубоко вздохнул. Котомку с трофеем нёс я, примотав её к посоху. Выходившие и входившие из ворот разумные расступались при нашем приближении. Стражники опустили ладони на рукояти мечей, да покрепче сжали копья.

– Нуглас мокта, ксат, – злобно рыкнул стражник, стоявший рядом с писарем. В отличие от остальных служивых, носивших с кожаными вещами лишь металлические нагрудники, этот с ног до головы облачён в металл.

– Прошу вас воздержаться от столь резких слов, – Налдас встал в гордую позу, опершись на посох.

– Да как ты смеешь, тварь! – заорал капитан, и все стражники выхватили оружие.

– По какой причине вы направили на нас оружие? – голос Налдаса пронизывал могильный холод.

– Причина? Да кому нужна причина, когда в небе летает шуката, а потом приходите вы! Вы в этом виноваты!

– Ваши обвинения ложны.

– Обвинения? Нет. Обвинить можно того, кто невиновен. Вы виновны, оба. Так что…

У меня не было желания слушать перепалку между Налдасом и шизоидом с биполярным расстройством, за два предложения нарушившим формальную логику. Я разглядывал стражников, крепко державших копья и мечи, а на стенах выбежавшие десятки лучников уже вложили стрелы в луки.

Сбоку кто-то прочистил горло настолько нарочито громко, что вызвал сдавленное хмыканье у зевак. Звук плевка, и что-то плюхнулось на землю в сантиметре от моей ноги. Мужик с серыми волосами и покрытой оспинами кожей, скалил практически чёрные от гнили зубы и смотрел на меня как на плесень. Налдас просил не реагировать, и я не реагировал – лишь смотрел чётко на переносицу мужика и давил морально, играясь в гляделки. Спустя полминуты взгляд мужика дрогнул.

– … понял? – капитан закончил пламенную речь.

– В соответствии с седьмым пунктом договора между моей расой, Всеобщей Церковью и империей Талкая я, Нишар’Нудалкас, требую явиться представителю города. Я выбираю главу гильдии авантюристов и вольных наёмников города Луцк. Пусть он придёт, и разговаривать впредь я буду только с ним.

– Гуската Куатая! – капитана скрутило от злобы. Рот растянулся в злобном оскале, кулаки сжались, а на лбу вздулась вена.

Я уже слышал это слово в плену у орков. “Вихрь света”, “зелёное поветрие”. Что же это за Куатая, и почему каждый раз при упоминании этого в голосе разумных нет ничего, кроме гнева?

Выругавшись, капитан крикнул лучнику на стене бежать за главой гильдии и, заодно, чтобы оповестил тюремную стражу. Последнее напрягало, но спокойное лицо Налдаса придавало уверенности. Как Налдас сказал: седьмой пункт договора? Это из-за него главу гильдии можно призвать подобно девушке лёгкого поведения. Было бы неплохо разузнать о самом договоре, и как можно подробнее.

Вскоре в воротах показался мужчина с косматой бородой и широким мечом в ножнах, с двумя щитоносцами с каждого бока.

– Я глава гильдии авантюристов и вольных наёмников в городе Луцк, – заговорил бородатый густым басом. – Меня зовут Шолан Цортонов. Ты тот ксат, кто вызвал меня?

– Да. Нишар’Нудалкас. Я прошу вас стать нашей защитой в несправедливом обвинении.

Глава гильдии потребовал от капитана стражи озвучить обвинение. Тот не хотел говорить, боясь за свою репутацию перед подчинёнными. Глава это заметил и добавил, что в соответствии с правилами досмотра капитану дозволено останавливать ксатов и не пускать их в город до полного выяснения обстоятельств – но капитан всё равно должен озвучить обвинение. Тот цокнул языком и выдал, что мы повинны в призыве осквернённого беркута. У меня появилось предчувствие скорого и малоприятного знакомства с верёвкой и толстым суком ближайшего дерева, если план Налдаса провалится.

– Это серьёзное обвинение, Нишархг…

– Прошу, используйте привычное для вас слово “ксат”.

– Хорошо. Обвинение озвучено. Правила гласят, что обвиняемый может защищаться. Чем вы докажете свою невиновность?

– Когда порождение показалось в небе, мы были в лесу в двух днях пути по запасной дороге. И были заняты, – Налдас запустил руку в скрученные рулетом волчьи шкуры. Уши волков и гоблинов двумя ожерельями свисали с его ладони. Сначала глава гильдии вообще никак не отреагировал, но спустя секунду лёгкое раздражение сменилось тревогой, взгляд заострился.

– Три гоблина, один вобон. И семь волков? – бородач без подсказок отличил ухо гоблина от вобона.

– Ровно семь вешек у входа. Но это не всё. Прошу вас, – последняя фраза адресована мне. Несколько слоёв ткани и кожи удерживали гнилостное амбре, но стоило развязать узел и раскрыть котомку, как едкий запах едва не вышиб из меня дух, а кого-то в толпе зевак стошнило. Вот только Шолан плевал на отвратный запах. Он присел на корточки около свёртка и внимательно осмотрел содержимое.

– Два дня пути?

– Пешком, – уточнил Налдас. – Если у вас найдётся карта, то я покажу место.

– Идите за мной, только заверните это обратно.

Глава гильдии сообщил собравшимся, что в тот день мы действительно были заняты вычищением логова гоблинов. Шолан завёл нас внутрь стен под свою ответственность до полного выяснения обстоятельств.

Город оказался несравнимо ухоженней Гантара: главная улица замощена камнем, стены домов практически чистые, все крыши покрыты черепицей, а в проходах между домами нет зловонных мусорных куч. Но оба города роднили ненавистные взгляды нутонов, живо обсуждавших появление двух ксатов, и практически полное отсутствие других рас. Кроме равнинных эльфов с ошейниками из кожи, толкавших тяжёлые телеги и перенося на плечах увесистые корзины.

Мы зашли в одноэтажное здание вслед за главой гильдии. Немногочисленный народ в просторном зале замолк, но, в отличие от уличных зевак, собравшиеся не проявляли открытой агрессии и просто изучали нас. Рядом с одной из стен просторного зала ряд стоек с работниками гильдии, а за ними в стене двери в подсобные помещения. Мы направились в одно из них. Все полки, тумбы, столы и различные стойки занимали клещи, молотки, пинцеты, зубила и, зачем-то, коллекция разномастных весов.

Вместе с нами в приёмный цех зашли ещё три воина, заметно напрягшиеся от содержимого свёртка. Глава разложил карту ближайшего окружения города. Все внимательно слушали Налдаса о встрече с волками и зачистке логова, а по окончании и вовсе засыпали вопросами. Оказалось, два месяца назад в том месте уже зачистили логово, вместе с десятком других. Гоблины не могли за столь короткий срок подобраться настолько близко к городу.

– Это важные сведения. Но их стоит проверить, – глава распрямился и посмотрел Налдасу в глаза. – На срок проверки прошу вас не покидать город.

– Прошу меня простить, но это невозможно. Мы торопимся.

– Это более чем возможно, – отрезал бородач.

– Мне кажется, или вы меня не услышали, – голос Налдаса пропитал леденящий холод. – У нас нет времени ждать, пока вы разберётесь со своими проблемами. Это ваши проблемы, не наши.

– Куда так торопитесь?

– Настрайск.

– Туда караваны не хо…

– Нам это более чем известно. Нас интересует Такил, ближайший к Луцку город на западе. И мы отправимся к нему завтра утром.

– Нет, вы сначала…

Посох ксата моргнул: концы засветились оранжевым, на древке проступили зелёные полосы. На чистейших рефлексах я сам выставил вперёд посох и положил руку на пояс рядом с кинжалом. Авантюристы схватились за оружие, но глава приказал подчинённым успокоиться.

– Я прошу вас задержаться в городе на два дня, пока идёт расследование. Мы компенсируем вам проживание в гостинице. И предоставим повозку с крепкой лошадью до Такила, – глава поднял правую руку с ладонью, смотрящей в нашу сторону.

– До Такила идти не меньше шести дней… Я вас слушаю, – Налдас отменил умения.

Всё обстояло, как и сказал глава: лучшая гостиница, оплата с гильдии, телега с лошадью и сопровождение. Пешком мы бы потратили шесть дней, а на телеге – лишь три. А последний торговый караван в сторону Такила ушёл вчера, и сроки сбора нового неизвестны.

Налдас согласился на предложение, и мне даже показалось, что нутоны выдохнули. А ксат, не упуская момента, сразу же взял главу в оборот и загрузил поручениями: нам нужно помыться, постираться, в баню сходить, портного навестить, на рынке закупиться. И со всем этим должна помочь гильдия.

Бородач практически минуту хлопал ошарашенными глазами, переглядываясь с авантюристами, шокированными не меньше его. И едва не засмеялся, вовремя прокашлявшись.

– Всё это будет. Главное, чтобы это оказалось правдой, – глава кивнул в сторону свёртка. – Сейчас приведут работника. Шкуры волков мы выкупим сейчас. За матку потом, когда всё выясним.

– Конечно. Но у нас есть ещё одна просьба, – Налдас жестом пригласил меня выступить.

– Хотелось узнать, вы части от порождений покупаете?

– Мы гильдия авантюристов, – Шолан недоумённо переглянулся с авантюристами. – Разумеется, покупаем.

Я вытащил хитиновую лапку из рюкзака. Глава повертел её в руках, резко изменился в лице и посмотрел на меня как на монстра, собравшегося разрушить город.

– Тракотский крабовый хитец скверны? – после слов главы авантюристы покосились на меня, а один из них нервно сглотнул.

– Не знаю таких, – сказал я.

Глава достал из шкафа большую книгу, перелистнул страницы и ткнул на изображение гусеницы точь-в-точь такой же, от которой лапка, но с одним исключением: на голове не жвала, а хоботок.

– Мулский гусеничный хитец скверны, – задумчиво произнёс бородач, перелистнув пару страниц. – Он в нашем месте не водится, да и редкая зараза. Больше двадцати трёх золотых не дам.

Я внешне остался спокойным, но внутри ликовал. На мой вопрос о городском оценщике глава заверил, что его человек завтра отведёт нас. А вот мага, к которому можно обратиться за обучением, в городе нет. Я ещё хотел спросить про банк, но воздержался. Как бы ни хотелось обменять все дары скверны и вырученные деньги положить на счёт – но о моих финансах другим лучше не знать. В Гантаре ксат за две ночи заплатил примерно полтора золотых, и это с завтраком и ужином. Даже если ночь на одного стоит золотой, то одной такой лапкой можно обеспечить себя кровом и едой на три недели.

– Две лапки. Книга продаётся?

– Нет. Сейчас придёт наш работник, всё оформит, проводит вас до гостиницы. Завтра он будет ждать в зале гильдии, – глава быстрым шагом вышел из помещения вместе с авантюристами.

Достав из рюкзака ещё одну лапку, я хотел спросить, почему ксат так быстро согласился – но дверь открылась. Зашедший к нам парень лет двадцати в одежде жёлтого цвета подтащил к свёртку с маткой весы, несколько ножей, набор гирь и внимательнейшим образом изучил в нашем трофее степень разложения и вес. Отрезав один маленький кусочек от матки, он растёр его в труху и посыпал белым порошком, отчего тот моментально посинел; другой кусочек парень залил бледно-зелёным раствором, и мерзкая плоть едва заметно зашипела.

– За все шкуры предложим два золотых и семь общих серебряных монет. Мех скатался, и обработаны плохо. Матка была молодой, но убита недавно, элементы скверны не успели испариться. Сорок три монеты. За вобона награждение в размере десяти золотых, каждый гоблин по два золотых. Пятьдесят девять монет после расследования, а сейчас…

– Всё потом двумя расписками на наши имена, – отрезал Налдас.

– Как скажете. И вам сорок шесть монет.

Я хотел взять часть распиской, а часть отложить на потом, но Налдас попросил взять всё сейчас. Причин отказываться нет, вскоре на столе звякнуло золотишко. Кошелька у меня не наблюдалось, как и карманов, так что ловким движением я всё сгрёб в рюкзак. Парень поставил на стол небольшой кристалл на подставке и бумагу. Бюрократическая волокита требовала доказать, что мы не верблюды и что именно мы принесли трофеи в гильдию. Закончив с бюрократией, парень повёл нас к гостинице. Было неуютно проходить через зал гильдии: все собравшиеся разумные поглядывали на нас с опаской.

На улице дул прохладный вечерний ветерок. Горожане торопились разойтись по домам после трудного дня. Им хотелось поужинать и лечь спать, или в кабаке пропустить по кружке горячительного, или ещё чего. Возможно, Налдас хотел того же. Но я хотел как можно быстрее оказаться в завтрашнем дне, чтобы заняться намеченными делами. Я бы и сегодня помчался отправлять письмо, а после – к оценщику, но ксат посоветовал не торопиться.

Нас привели в действительно лучшую городскую гостиницу. Двухэтажная, с небольшим уютным залом на восемь широких столов, с окантованными бронзой ножками, и стульями с резными спинками и обитые кожей.

Стоявший за стойкой хозяин гостиницы широко улыбнулся и объявил, что в “Серебряном еноте” нас рады видеть. Это дружелюбие сбивало с толку, но Налдас беспристрастно показал на гильдейского работника. Спустя минуту тот ушёл, а мы пошли на второй этаж в отведённую нам комнату. Ксат первым делом отодвинул все предметы от стен и проверил сигнальный контур. Он оказался цельным.

Вскоре пришли за нашими одеждами, забирая их в стирку. Взамен выдали чистые пижамы и пригласили сначала искупаться в бане, в дальней части гостиницы, а там и жаловать к ужину. Наваристый суп, пирог с печенью и овощами, свежеиспечённый белый хлеб и масло, и кувшин сладкого вина – всё это принесли в комнату. Налдас остался верен себе и проверил каждое из блюд, как и я.

Когда последний кусочек еды скрылся в животе, а жар после бани спал – только тогда я понял, что чертовски устал за эти дни. Голову раскачивало как воланчик, а рот то и дело открывался из-за зевоты. Но у меня оставались вопросы.

– Ответь, кто, или что такое Куатая?

– Не могу сказать, Лик’Тулкис, – Налдас с неподдельным сожалением посмотрел на меня, прежде чем склонить голову.

– Тогда расскажи о договоре с церковью и государствами разумных.

– Конечно, но следует отложить его на следующий раз. Он обширен. Боюсь, сегодня времени не хватит, – Налдас показал на свои уши, а потом обвёл стены комнаты. Тогда я попросил его рассказать про Всеобщую Церковь, но ксат попросил меня не торопиться. О церкви я и так узнаю из объяснений договора.

– Почему ты сказал взять деньги сразу, а не распиской? И почему за матку награду поделил поровну, когда всю работу ты выполнил в одиночку?

– Прошу меня простить, но разве не вы сказали, что желаете быть со мной на одном уровне?

– Да, но… Я говорил, что мы должны доверять друг другу и перестать утаивать информацию.

– И это тоже, – Налдас коротко кивнул, показывая, что переубеждать его бесполезно.

– Но что насчёт денег?

– Цены у оценщика могут отличаться. И, прошу меня простить, но мне показалось, что вы заинтересованы в той книге с порождениями. В городе может быть книжарня. Лавка, где переписывают и продают книги.

– Значит, завтра всенепременнейше зайдём туда!

***

Утром мне впервые опротивилась сама идея встать с мягкой постели, но стоящий рядом Налдас напомнил о намеченных планах. Пришлось выползти из-под уютного одеяла и умыться в заранее подготовленном тазу. На соседней лавке лежали наши вещи, постиранные и с лёгким ароматом лаванды. Удивительно, как они успели просохнуть за одну ночь – но разгадка прозаична.

Дорогая гостиница не только использует магические инструменты, но и владеет ими. И в этой гостинице как минимум одно такое устройство: стоящие друг напротив друга два деревянных щита с металлической спиралью на внутренних сторонах. Достаточно запитать их маной, и висящая между ними мокрая одежда спустя час полностью высохнет.

Слушая объяснения, что подобных инструментов масса, и их используют разумные с определённым достатком – я медленно пережёвывал овощную кашу в такт вялотекущим мыслям. Догадка оказалась верной: мир пошёл по пути магического прогресса. Здесь даже изобрели магический полотенцесушитель.

В гильдии нас ожидал вчерашний парень. Первым делом мы отправились в гильдию свободных торговцев. Пока ксат ждал своей очереди перед стойкой, я разглядывал карту на стене. На юго-западе от Гантара нашёлся Луцк, а потом и Такил, а если на дорогу до академии потребуется месяц, то она у западной границы. В том месте из империи торчал длинный выступ, с жирным квадратом в центре. Над прочими городами нарисованы маленькие квадратики как показатель столицы региона, а над крайним западным такого нет. Зато внутри его квадрата вписан круг с чем-то продолговатым и вытянутым, похожим на перо и небольшую бутылку.

– В Такил караван отправился позавчера, новый ещё не утвердили, – Налдас отстоял очередь и подсел к нам за столик.

– А до Настрайска напрямую не попасть? Может быть, всё же можно прибиться к тому дому, которому разрешили торговать?

– Прошу вас отбросить эту мысль. Через Луцк эти караваны не проедут, – Налдас замолк резко, словно не решился продолжить мысль.

– Никто вас и не возьмёт, не мечтай, госока – раздался насмешливый голос за соседним столиком.

С зализанными русыми волосами молодой разумный с человеческими ушами смотрел на нас с нескрываемым чувством превосходства, в голубых глазах блестел огонёк тщеславия. Камзол расшит золотом, поножи меча украшали серебряные полоски, а рукоять меча венчал крупный жемчуг.

– Так, может быть, они хотят бежать рядом? – поддакивал сидящий рядом нутон.

– Как псы? – вклинился третий.

– Вуф-вуф, – спародировал четвёртый, и вся компания залилась смехом.

Увиденное и услышанное вызывало лишь омерзение. И Налдас со мной солидарен, судя по беспристрастному выражению морщинистого лица. Не сговариваясь, мы встали и направились к выходу.

– Я, Касуй Миастус, младший сын благородного дома Миастус, клянусь, – прилизанный парень встал и положил руку на грудь, – что доставлю вас в любой город нашей благословлённой Всебогами империи, если вы оба сядете на колени и будете лаять как псы, под стать которым вы и есть.

От подобной наглости я едва не запнулся на ровном месте, но всё равно притормозил перед дверью. На что Налдас немедленно отреагировал:

– Прошу вас, подумайте, что…

– Не смей думать, что я откажусь от своей гордости! – я процедил сквозь зубы, гневно смотря ксату в глаза. Зрачки Налдаса расширились от удивления, но спустя микросекунду тот коротко кивнул извиняясь.

Работник гильдии знал город досконально, мы очень быстро оказались перед дверью с табличкой: “Хофур, мастер оценки города Луцк”. Интересно, а эта приписка про город нужна для самых забывчивых, переспрашивающих одно и то же через каждые пять минут?

За стойкой сидел дворф с гладковыбритой головой и короткой бородой. Его мантия коричневого цвета прошита толстыми серебряными нитками во швах, и при свете магических светильников они переливались цветами радуги.

– Добрый день, господа. Что желаете оценить?

– Куртку и, может быть, посох и кинжал. Только вас не затруднить объяснить, что именно вы оцениваете?

– Простите? – дворф наклонил голову вбок.

– Какие типы вещей подлежат оценке, а какие нет.

– Каждый предмет можно оценить, даже если он часть порождения скверны. Но за вторым вам лучше обратиться в гильдию авантюристов и вольных наёмников. С вами как раз пришёл её работник.

– Тогда нужно проверить вот эту куртку и шерстяное полотно. Сколько обойдётся?

– Куртка – стандартно, десять золотых. Полотно дороже – пятнадцать. И пять монет за материалы: кристаллы оценки служат недолго.

Я согласился. Оценщик вытащил из-под прилавка маленькое шило и резную статуэтку чего-то, больше похожего на паучий кокон. В недоумении я посмотрел на Налдаса, тот коротко кивнул, показывая, что всё в порядке. Следуя за объяснениями, я уколол указательный палец и приложить в углубление на подставке. Дворф поступил так же и проговорил условия сделки: что будет сделано и стоимость, и что оценщик никому не расскажет о предметах оценки и результатах, иначе его лицензия аннулируется.

Внимание, сформирован контракт, зафиксированный системой

Я полез в лог-файл, но вкладка с обязательствами и клятвами оказалась пуста, если не обращать внимания на клятву Кагаты. Скорее всего, односторонние контракты фиксируются только у исполнителя.

Дворф пригласил в дальний угол комнаты. На столешнице круглого стола нарисован магический круг, а в подставках стояли два шарика размером в ладонь. Оценщик подал ману в круг, он моргнул блекло-синим цветом, затем под подставки положил листы бумаги.

Я положил руки на стол ладонями вверх, на них оценщик положил мою куртку. В ладони поверх ткани легли по кварцевому шарику, а уже на них свои ладони положил дворф и подал ману через шарики в куртку. Кожей рук чувствовалось тепло и лёгкое покалывание. Спустя минуту всё прекратилось, оценщик положил шарики на подставки и наблюдал, как надписи наносились на листки.

– Странно, что вы носите осквернённую куртку, ведь это… Прошу простить, что у вас на… – дворф заметил шрамы на нижней части шеи.

– Это неважно, – Налдас сделал шаг вперёд.

– Да, вы правы. Но всё же не забудьте очистить куртку от скверны, иначе не сможете ей пользоваться. Что у вас дальше?

Я секунд пять отходил от шока, пока не сообразил передать чёрное полотно с рисунком дракона, израненным крылом закрывавшего котёнка.

– Прошу прощения, но вы же знаете, что эту вещь ваши боги не утвердили в качестве вашего дара? – спросил дворф, закончив процедуру и взглядом пробежавшись по листочкам. – В отличие от куртки, это полотно боги не подтвердили, как принадлежащую вам вещь.

– И что мне делать?

– Вам? – дворф опешил от недоумения. – Вам следует вспомнить слова, которыми вы подтвердите перед взором богов, что вещь принадлежит именно вам.

Дворф передал два листочка о куртке, попросив ознакомиться с их содержимым. Они ещё понадобятся, ведь предстояло засвидетельствовать результат перед богами. На первом листке было расшифрованное название с орочьего на язык нутонов и ратонов; какая-то прочность и непонятные загогулины; и приписка, что предмет осквернён. Содержимое второго листочка оказалось куда интересней.

Дворф достал небольшой пирамидный кристалл и, забрав листы, попросил приложить ладонь к пирамидке. Со своей стороны он вначале прислонил листочки, потом ладонь. Кристалл моргнул красным.

Внимание, произведённая оценка вашего имущества

– Теперь следующие, – дворф передал мне вторую пару листков. На первом надписи десятки раз накладывались друг на друга, превращаясь в практически нечитаемую мазню, а второй лист хаотично покрыли магические круги. Я задал дворфу закономерный вопрос. – Это потому, что боги не утвердили эту вещь как вашу. Если желаете, то могу поделиться своим предположением.

– С удовольствием.

– Это чёрное полотно вы купили у орков? – дворф показал на первый листок. – Вот здесь написано имя создателя. Кагата даар Гусара. Это похоже на язык орков. – Вот тут строчка, – оценщик показал в центр листка. – В ней говорится о защите. Я думаю, что это полотно должно защитить, когда вы им укроетесь.

– От чего защитить, от меча?

– Именно, – дворф заглянул под стол и достал ножик для резки бумаги. – Прошу, попробуйте сами.

Пребывая в состоянии шока от нахлынувших воспоминаний, я медленно повернулся к Налдасу, ища хоть мизерную подсказку. Но тот лишь кивнул, намекая, что будет ждать меня столько, сколько потребуется.

Я вновь посмотрел на ножик, потом на полотно, вновь на ножик. Медленно приходило понимание: что, как и зачем происходило в орочьем лагере; и во время перелёта; да и на материке скверны. Всё складывалось единым целым, скрепляясь словами о защитной прочности. Я аккуратно кольнул край полотна остриём ножа, но ничего не произошло. Вновь кольнул, но уже сильнее. Потом вообще подложил под полотно руку и вдавил остриё. Точку в размышлениях поставил удар со всей силы, не пробивший полотно.

– Можем закончить? – дворф взглядом показал на кристалл и листочки оценки полотна.

Внимание, произведённая оценка

Такое отличие в сообщениях означало, что полотно действительно мне не принадлежит. Но о каких ключевых словах говорил оценщик? Неужели эти слова из тех, о чём мы говорили с Кагатой? Тогда это крайне печально, ибо досконально я уже ничего не помню.

Дворф взял четыре листочка и демонстративно сжёг их над свечой, а пепел растёр пальцами и стряхнул на пол. Оставалось заплатить тридцать золотых и выйти на улицу. Под конец, если слух мне не изменил, дворф поклялся убить себя, если ещё раз запятнается работой с подстилками драконов.

– К ратуше, – сообщил Налдас работнику гильдии, и только тогда я вспомнил, что хотел отправить сообщение. Обескураживало количество информации, полученной за прошедший час. Возникло слишком много вопросов, и в ближайшее время вряд ли получится найти на них ответы.

В ратуше меня пригласили в отдельную комнату, где писарь аккуратным почерком вывел на бумаге, что Лик’Тулкис знает о долге остроухих брата и сестры, и этот ксат взял на себя обязательство погасить их долг, вне зависимости от его величины. Прошло не меньше двадцати семи лет с тех пор, как Нусик рассказал про сестру, но надежда на хороший исход ещё теплилась. За отправку письма пришлось заплатить полтора золотых. Не маленькая сумма, но ради благой цели этих денег не жалко. А цель действительно благая: исполнить слово, данное самому себе.

– Вы закончили? – спросил Налдас, стоявший за дверью из-за правила обходиться без посторонних.

– Да. Дальше на рынок? – я на память пересчитал оставшиеся четырнадцать с половиной золотых.

– Совершенно верно. Или же вы желаете сначала посетить книжарню?

– Книжарня ближе, – ходивший с нами работник гильдии внёс ясность в расстояния. – Но если нужен кожевенник, а не портной, то кожевенник ближе будет.

Посовещавшись с Налдасом и решив, что кожаный ремень лучше тряпичного – мы сразу двинулись в нужном направлении. Где меня поджидало разочарование: полоска в несколько метров крепкой качественной кожи обойдётся в пятнадцать золотых. Да и готовить её будут не меньше недели, ибо кожевник занят другими заказами. А ещё разумный добавил, что это мы сейчас говорили про обычную кожу. С поражения она дороже, и работать с ней тяжелее. Такая же полоска из кожи скверного кабана обойдётся в тридцать пять золотых за саму кожу и десять монет за работу и расходники.

Разговор с кожевником прояснил мне, что следует добыть первым делом. У меня уж есть прозрачная леска от гибких лиан, а за шило сойдёт обычный гвоздь.

Широкая дверь книжарни раскрылась с глухим перестуком дверного колокольчика. Воздух пропитан запахом чернил и мела, а из дальнего помещения доносился скрип перьев.

Просторная входная оказалась библиотекой, где читальный зал и хранилище книг объединены в одном помещении. Одна стена превращена в огромный стеллаж, где каждая полка уставлена книгами с различными корешками с золотыми, серебряными и бронзовыми полосками, рисунками на деревянных обложках и тиснением на коже – или же вообще без украшений. Ещё был длинный стол, с небольшой книгой синего цвета у дальнего края. Там же стоял мужчина с нарукавниками, защищающими одежду от чернил. Напротив него стояла девушка, зачем-то нацепившая поверх обычного плаща другой, короткий и едва доходящий до поясницы. На его тёмно-синей ткани белый рисунок пера и колбы зелья.

– …вы сами назвали цену, – девушка едва не плакала, её тихий голос дрожал.

– И я ещё раз называю вам цену, моя достопочтенная голубка. Семьдесят восемь золотых монет, – мужчина говорил спокойно, голосом распевая каждый слог.

– Но ведь было шестьдесят девять. Два месяца назад, когда я… – девушка поперхнулась и закашляла, пребывая во власти эмоций. – Когда я заказывала её, вы сами сказали!

– Конечно, я именно это и сказал.

– Но…

– Но и я был тем, кто вам сказал, что может подорожать бумага, чернила или другие компоненты вашей, без сомнения, важной книги.

– Ведь я…

– Ведь вам она нужна, вы можете не сомневаться, что я уверен в этом, – мужик чуть придвинулся к девушке. Под её чёрными волосами показались кончики острых ушей ратонов.

– Так вы…

– Так вы можете не сомневаться: я не меньше вас заинтересован, чтобы вы получили свой заказ.

– Я и не думала…

– Я сам не думал его удерживать. Ведь такая умная девушка понимает, что книжарня существует, пока оплачивает налоги, аренду, и другими путями отдаёт свои кровные деньги этим гадким мерзавцам в ратуше. Вы понимаете это?

– Да, конечно, – девушка отвечала робко, боясь сказать лишнее слово.

– Но я хочу, чтобы вы понимали и меня, и моё нестерпимое желание отдать вам книгу. Поверьте мне, посмотрите на меня – вот он я, стою, смотрю на прекрасную девушку перед собой и мечтаю, когда смогу исполнить её желание. Но как мне это сделать, если я не смогу получить деньги? Скажите мне, прекрасная Раская, что мы можем вместе сделать, чтобы исполнить ваше желание, и удовлетворить мои потребности? – мужик сделал шаг вперёд и ловким движением руки чуть пододвинул книгу к девушке.

– Мне… Мне очень нужен этот справочник. Пожалуйста, – девушка едва не перешла на плач, всхлипнув носом.

– Без него будут проблемы? – девушка молча кивнула. – Тогда нам срочно следует придумать, что сделать дальше.

Я устал смотреть, как мужик медленно подбирался к главному. А после этого самого главного скажет, что придержит книгу и будет ждать, пока девушка ищет недостающую сумму.

– Как насчёт консультации?

– Кому консуль… – горе-ловелас чуть не подпрыгнул от неожиданности. А вот девушка подпрыгнула, на лету развернувшись и отскочив от стола.

– Добрый день, – я шагнул вперёд. – Тут книги продают, или я ошибся?

– Да. Да, добрый день, – мужик от вида двух ксатов растерялся. – Вы ищете что-то конкретное?

– Нужна книга о порождениях скверны.

– Есть общий справочник, есть справочник по ближайшим нечестивым местам, есть по местам проявления, есть по отдельным видам.

– Сколько общий стоит?

– Пятьдесят четыре золотых и семь серебряных, – кивнув в такт слов, мужик решил подойти к шкафу и достать нужную книгу. Одну из самых тонких, если я правильно понял направление его рук. Если самый дешёвый общий справочник стоит полтинник, то вряд ли получится найти хоть что-то по моему карману. А вновь продавать лапки гусеницы опасно, можно привлечь к себе ненужное внимание.

Я уже хотел уйти, но решил испытать удачу. Вокруг карих глаз на розоватой коже девушки едва виднелись синие круги от недосыпа, а нос частенько шмыгал.

– Скажите, вы из Настрайской магической академии?

– Д-да. Как вы узнали?

– На вашем поясе висит достаточно “улик”, – я усмехнулся от вида неказистого жезла и маленького кинжала, больше похожего на перочинный ножик. Главной же уликой был рисунок на коротком плаще.

– Ой, да, я два месяца назад получила разрешение на жезл и сразу решила…

– Вам что-нибудь ещё? – раздражённо спросил хозяин лавки.

Я подошёл к эльфийке и без разговоров вложил в её дрожащую от испуга ладонь золотые монеты. Та увидела их, опешила, а в уголках глаз заблестели капельки жидкости.

– Вот все семьдесят восемь золотых монет!

Хозяин книжарни бросил на меня испепеляющий взгляд и процедил, что заказ оплачен. Девушка радостно взвизгнула и схватила книгу со стола. Дальнейшего я не видел. За нашими спинами закрылась дверь, мы погрузились в шум оживлённого города и направились на рынок.

Пройдясь по улочке, уставленной прилавками и телегами, мы практически ничего не купили, кроме мотка длинной верёвки и самого дешёвого шило. Оставшаяся жёлтая монетка и десять серебряных сиротливо позвякивали в руке. Налдас отказывался что-либо покупать на них и даже отказался обедать, чтобы желудок не отвыкал от двухразового питания.

В гостиницу мы вернулись рано, и в ожидании ужина сидели в комнате. Но это всяко лучше, чем ловить на себе наполненные ненавистью и проклятиями взгляды. Заодно нашлось применение оставшимся монеткам: за десять имперских серебряных Налдас купил кувшин отменной браги. Мы её испили за разговором. Ксата интересовало, откуда я узнал, что эльфийка из академии, и почему отдал ей деньги.

С первым вопросом всё логично, второй вопрос озадачил. Моя возможная жалость звучит глупым оправданием, учитывая отношение разумных к нам. Весомым аргументом стала предусмотрительность: раз я буду учиться в академии, то неплохо иметь хоть кого-то в должниках. А раз девушка получила разрешение на жезл, то явно не первый день там учится.

Это объяснение устроило Налдаса, ведь это правильно – думать о будущем и иметь опору на непредвиденную ситуацию. Вот только я руководился не злым умыслом, а банальной предосторожностью. Судя по словам Налдаса, он в академии не был и ничего о ней не знает, значит – я смогу обратиться к эльфийке за разъяснениями. Да и к чему кривить душой? Было противно наблюдать, как мужик неприкрыто склонял эльфийку к непотребствам. Хоть бы немного уважения проявил и для приличия подарил букетик полевых цветов – так нет же. Фу таким быть! И вообще: “Шоколадкой и букетом цветов можно добиться гораздо большего, чем просто шоколадкой”.

Вскоре пригласили на ужин. Мы оказались не единственными постояльцами, но именно в этой гостинице я увидел за одним столом нутона, ратона, дитя Мкаатух и дворфа. Они общались без всякой злобы и даже смеялись. Их пальцы украшали золотые кольца с большими камнями, кожа сапог с тиснением, а в ткань одежды вплетены золотые и серебряные узоры.

Набор блюд отличался от кормёжки в портовом городе: кусок шкворчащего мяса с кислым соусом, паштет из овощей и варёная картошка в сливках, горячий хлеб и ассорти из трёх видов сыра, и кувшинчик сладкого вина. Но самым приятным в ужине оказалось полное безразличие собравшихся к нам двоим.

По возвращении в комнату Налдас привычно сел в кресло, опёрся на посох и отрешённым взглядом уставился себе под ноги. Так он мог просидеть весь день. Я сам так поступал на материке скверны: ничего другого не остаётся, когда метели запрут тебя в пещере, все дела переделаны, а мышцы болят после тренировки. Но сейчас накопилось слишком много дел.

– Что с вами? – ксата беспокоило, что я превратился в статую и безумным взглядом рыскал по комнате.

– Всё хорошо, просто… А ведь точно, – я посмотрел на ксата голодным до знаний взглядом. – Оценщик что-то сказал про очистку куртки от скверны, что я не смогу ей пользоваться. Что всё это значит?

– К сожалению, я не смогу ответить. Раньше я не сталкивался с чем-то подобным. Но, возможно, оценщик говорил, что разумные не могут использовать осквернённые вещи. Это губительно. С каждым разом скверна просачивается в разумного, пока не поглотит его.

Я невольно провёл рукой по высокому воротнику куртки. Он закрывал шею вместе со шрамами тёмно-синего цвета, отблескивавшими чернотой. Получается, если бы не осквернение, то я не смог бы пользоваться курткой? Не знаю, хорошо это или плохо, но можно не заморачиваться с очищением. Лог… В лог-листе, после оценки чёрного полотна, появилась вкладка “Другое”, а её единственная строчка сообщала о зафиксированной оценке неизвестного предмета. Что за ключевое слово нужно для активации подарка Кагаты? Вспомнить бы его.

Одновременно копаясь в чертогах разума, я превращал чёрное полотно в широкий пояс. Я свернул его в длинный рулет и опоясал верёвкой, чтобы не разъезжался. Им можно обмотать живот, как некую защиту, а внутрь рулета спрятать добытые на скверном материке жемчужины.

Тогда, у орков, Кагата покрыла мою шею полотном и хотела защитить меня, не позволить отделить голову от тела. Надеюсь, что я смогу когда-нибудь увидеться с Кагатой и отблагодарить. Хотя бы за те дни, когда она скрашивала моё опостылевшее одиночество.

Если с поясом сегодня хоть что-то прояснилось – то с курткой всё сложнее. Ещё на материке скверны я выяснил, что у неё хранилище маны на сто пунктов, и на обогрев тратится пункт маны в две минуты.

Магическая прочность: 37634/50000

Я перекачал единичку маны в хранилище куртки и запустил нагрев. От первого действия счётчик уменьшился на один пункт, второе не возымело эффекта. Дождавшись, когда «мана» потратится, я пополнил хранилище уже на десять пунктов, но счётчик опять уменьшился на единичку.

Структурная прочность: соответствует определению «Осквернения»

Этой строчкой можно пытать. Как прочность соответствует определению? Как можно скрестить материальное с духовным? Это как скрестить машину с мясорубкой: вроде бы и доедешь до пункта назначения, но котлеткой.

Есть крайне странное предположение. «Структурная прочность» прямо связана со скоростью поглощения скверной, но куртку скверна не поглотит, так как считает её своей частью. Звучит логично, но неплохо бы получить подтверждения.

Создано: Информация уничтожена вследствие длительного воздействия скверны

Время создания: 324 год эпохи единения/1987 год эпохи Почтенного ожидания

– Не могу знать, эти названия я слышу впервые, – Налдас покачал головой, когда я аккуратно спросил у него про два временных периода. Ответ не удивителен. Куртку создали до пришествия скверны, а это минимум две тысячи лет назад. Настоящий раритет.

***

На следующий день мы отправились на рынок, закупаться провизией на ближайшие шесть дней пути. Ещё во время завтрака появилось сомнение, что обещанной телеги не дождаться, хоть приставленный к нам работник гильдии клятвенно утверждал обратное.

Там же, недалеко от рынка, зашли к магическому кузнецу. Самым дешёвым магическим предметом оказался нож с «Огненным лезвием» за две с половиной сотни золотых. Был ещё нож с «Острым лезвием» за две сотни, но его недавно выкупили.

Мне не понравились слова Налдаса, что предмет, который “привязывают к тебе боги” – обязан быть магическим. Мол, разумный должен подать в предмет ману, оставив в нём индивидуальный магический след. На резонный вопрос, а если разумный не может в магию – ксат ответил, что у таких разумных и денег не найдётся на дорогую покупку. Но если найдётся, то можно обратиться в ратушу: в каждом городе есть тот, кто запустит в тело клиенту толику своей маны и вместе с ним обратится к богам. На второй вопрос, что такой разумный не сможет активировать предмет, если не владеет магией – ксат объяснил, что активация идёт на уровне «умений». Да и опустевшее хранилище может пополнить любой маг, лишь денег заплати.

В гильдии нас сразу отвели в кабинет к главе. Он сидел за письменным столом, а рядом с ним стоял обвинивший нас капитан стражи. Он скривил лицо при нашем появлении.

– Не буду распинаться и перейду сразу к делу. Бла…

Глава запнулся, покачал головой и прошептал что-то, что я уловил как: “Великие боги, насколько же проклят мир, что я должен благодарить ксатов?”

– Ваши сведения подтвердились. На том месте найден опустевший гоблинский лагерь. Все обвинения с вас сняты. От жителей всего города – я благодарю вас.

Работник гильдии на подносе принёс нам два скрученных в трубочку листка и стопку серебряных монет. На каждом из листков красивым почерком выведено, что подателю положена сумма в размере двадцати девяти золотых монет. Подтвердив через статуэтку принятие награды, Налдас взял листок и спрятал за пазуху. Заметив мой многозначительный взгляд, он спрятал и второй листок, и монеты.

– Завтра утром мы уйдём, – сухим голосом произнёс Налдас, обращаясь больше ко мне, нежели к собравшимся в комнате.

– Моё слово в силе. Вам будет предоставлена повозка, а также охрана.

– Охрана до Такила? – ксат выглядел беспристрастно, но явно собрался взять главу в оборот.

– Не совсем. До Настрайска. Временное усиление, – бородач показал на трёх авантюристов, стоявших около стены. У одного из них сплющен нос, а другому кто-то ухо оторвал. Смерив троицу взглядом и о чём-то поразмыслив, Налдас принялся узнавать подробности переезда.

Будет три повозки, столько же извозчиков и десять авантюристов. Часть из них сойдёт в Такиле, часть в следующих городах, а до Настрайска доберётся лишь эта троица. Чтобы всё было честно и никто не переживал за собственную жизнь, извозчики создадут караван в гильдии свободных торговцев. В него мы с Налдасом вступим как пассажиры, а авантюристов наймут как охрану. Все заботы о провизии караван берёт на себя, от нас лишь требовалось оплатить свою часть за провоз.

Предложение звучало странно и запутанно, но Налдас согласился. Судя по дёрнувшими вертикальным зрачкам – решение он принял на словах про гильдию торговцев.

В гильдии свободных торговцев, пока создавался караван, я попытался узнать у одного из авантюристов о скверных местах на нашем маршруте. Авантюрист всячески отнекивался и говорил, что в тех краях не бывал, ничего не знает, и вообще – он живая прикроватная тумбочка. Но золотая монета освежила его память. На нашем пути будет одно скверное место, примерно в двух днях езды от Такила. Это тоже город-оплот, в нём получится продать лапки хитца. Но, главное, в небольшой скверной роще вместе с какой-то мышью и непонятным кустом обитают скверные кабаны.

Закончив со всеми формальностями, вступив в караван как пассажиры, приложив ладонь к статуэтке и заключив контракт – мы направились в банк. В отличие от портового города, здешний оказался лишь банковским отделением и с расписками дел не имел. Для них это обычная практика, так что расписки мы обналичим в другом городе.

Вернувшись в гостиницу, искупавшись и поужинав, мы собрали сумки и подготовились к раннему выходу. После Налдас обыкновенно опёрся на посох и уставился в одну точку. Я сел в такой же позе. Лог.

Это всё выглядит крайне странно, но я понимаю смысл всего этого. Исходящее обязательство требует не мешать движению каравана и, в случае нападения – не мешать охране защищать меня. Входящее же, наоборот – это то, что охрана и обслуга будут делать для меня. И всё это будет действовать до тех пор, пока караван не прибудет в город и не распадётся.

По крайней мере, я выяснил, что клятва Кагаты исчезнет только с её смертью. Орчиха всё ещё жива. Только ради этой новости следовало встрять в передрягу со скверным беркутом и застрять в городе на два дня. Остаётся надеяться, что больше ничего не произойдёт, и до Настрайска я доберусь без приключений.

Арка пятая. Уверенность

Арка пятая

Уверенность

Глава 1

Доехать без происшествий до Настрайска, да?

Кажется, как-то так я думал перед отъездом из Луцка. Но думать-то – это одно, а вот располагать реальностью – совсем другое. Особенно когда реальность бьёт тебя по темечку, ведь повозка резко остановилась, тебя что-то толкнуло в плечо и ты упал на землю, едва не потеряв сознание от удара. Особенно когда с разбегающимся взглядом и звоном в ушах ты пытаешься понять: почему стоящий рядом Налдас машет посохом как ветряная мельница?

Что-то стукнуло по макушке. Я провёл дрожащей рукой, на пальцах осталась кровь. Вновь стукнуло. Я запрокинул голову. На меня смотрели испуганные глаза возницы. Изо лба торчало оперение стрелы. Там собралась красная капля. Сорвалась, стукнула по щеке. Меня вытащило из забытья, звон в ушах спал, слух обострился, рябь в глазах пропала.

Охранявшие караван авантюристы схлестнулись с отребьем в награбленных доспехах и рваных одеждах. Повсюду слышался лязг стали, крики, тихие мольбы.

– Лик’Тулкис! – кричал Налдас, отбиваясь от двух разумных и одновременно защищая меня от стрел лучников. Одна из них щёлкнула рядом, вовремя отбитая посохом.

– Жив, жив, – я встал и едва не упал обратно. Всё ещё пошатывало от удара темечком. Я мотнул головой, приводя мысли в порядок.

Два воина скованы боем с Налдасом. Два лучника держат нас на прицеле: один правее в метрах сорока, другой левее – в семидесяти. Наша повозка головная, за левым лучником опушка леса. По правую сторону развернулась битва между тремя авантюристами и девятью оборванцами.

Активировано умение «Концентрация»

Время действия: 1 минута

Время до повторного применения: 3 часа

Под действием умения мир преобразился, сконцентрировался, сжался до предела.

– Я возьму левого, – я выскочил из-под защиты Налдаса. Ксат что-то крикнул в ответ, то ли не рисковать, то ли беречь себя. Следующим звуком раздался треск костей. Потом ещё один треск. И быстрый бег в правую сторону.

Лучник отпустил тетиву. Древко стрелы окрасилось красным, наконечник моргнул салатовым. За долю секунды спина покрылась испариной от страха. «Рывок», и стрела пролетела мимо. Ещё стрела от другого лучника – вновь «Рывок».

– Оставь живым, – позади раздался крик, адресованный Налдасу.

Первые четыре «Магических стрелы» исчезли в воздухе за полметра до лучника, но пятая попала ему в грудь. А потом шестая, седьмая. С каждой стрелой лицо разумного всё сильнее искажала гримаса боли. На двадцать третий заряд магии лучник обмяк и рухнул на землю.

С правой стороны каравана всё закончилось, семеро из напавших лежали на земле, а перед одним из наших воинов на коленях сидела троица пленников. Ксат с оставшимися авантюристами побежали к левой стороне телег, но там уже всё заканчивалось. Один из напавших почти убежал и добрался до опушки леса, но кто-то из авантюристов уговорил его подержать топор спиной.

– Лик’Тулкис, вы не ранены? – убедившись, что враги закончились, Налдас тут же примчался ко мне.

– Я цел, успокойся. Что произошло?

– На караван напали.

– Да ладно?! – я развёл руки в стороны. Налдас мой сарказм понял и немного стушевался.

– Больше ничего сказать нельзя, но все нападавшие из равнинных эльфов. Не отходите от меня, у них могло остаться подкрепление.

– Это ты меня столкнул с телеги?

– Совершенно верно. Я заметил блеск в лесу.

– И спас мне жизнь, иначе стрела в головы извозчика сейчас бы торчала из моей.

– Это моя священная обязанность – защищать вас.

– Всё равно я должен тебе за спасение. И ты защищал меня, пока я не пришёл в себя.

– Прошу вас, не утруждайте себя, – Налдас посмотрел на меня со священным трепетом. – Вы и так сделали многое. Прошу, нам следует осмотреть караван и допросить пленных.

Что я такое сделал, о чём говорит ксат? Неужели это из-за того, что я дракон, и Налдас почитает меня как бога, и ради меня готов пойти на любые жертвы? Да и бесит, что моя просьба быть на равных проигнорирована.

Внезапный налёт, напавшие поголовно из равнинных эльфов. Две минуты скоротечного рубилова превратились в семнадцать тел, четверо – из каравана. Возница с нашей телеги, и три авантюриста. А ещё одна лошадь, толкавшая нашу телегу. Благо её подруга не испугалась и стояла на месте, иначе бы умчалась вдаль.

Пока двое авантюристов охраняли пленных, прочие оттащили трупы в лес. Предварительно осмотрев карманы, а в лесу ещё и вспороли животы. По словам Налдаса, разбойники нередко проглатывают монеты, чтобы свои же не украли. Ещё с напавших сняли именные браслеты. С мёртвых они снимались легко, ибо расцепилось запаянное место в задней части браслета. Умерших с каравана не оттаскивали в лес, а положили недалеко от повозок. Но, как и с разбойников, сняли браслеты.

Я невольно потеребил серебряное украшение на левой руке. Неужели он плотно сидит на руке до тех пор, пока моё сердце бьётся? Одна малейшая ошибка, и я больше не увижу маму и сестрёнку.

– Ситуация не из приятных, – прогнусавил авантюрист со сплющенным носом. Он был начальником охраны каравана и одним из трёх, ехавших с нами из Луцка. После сегодняшнего дня – из двух.

– У Каспара жена и дочь малая, – с грустью в голосе сказал второй, говоря о третьем товарище. Вслед за авантюристом остальные рассказали, кто остался у погибших. Лишь возница оказался одиноким.

– Позаботимся, – прошипел с досады начальник. И повернулся в нашу сторону. – Вы хоть и пассажиры, но я, как начальник охраны каравана, из-за всего этого…

– Вы же Нот, я прав? А вы Галис? – Налдас поочерёдно обратился к двум авантюристам.

– Нот Наглад, – кивнула мужик со сплющенным носом. Вслед кивнул второй разумный, с отрезанным левым ухом.

– Я могу заместить возницу. Но требую усиленную защиту нашей повозки. И, особенно его, иначе мы отправимся пешком, – ксат показал на меня.

– Приемлемо, – Нот удовлетворённо кивнул, как и остальные авантюристы. Не сказать, что собравшиеся в караване как-то по-особому относились к нам двоим, но за всю поездку никто так и не выказал к нам ненависти.

Авантюрист со сплющенным носом подошёл к пленным и скалой навис над ними.

– Ну чо, суки остроухие. Говорите, где схрон, и тогда, возможно, станете рабами.

– Нута наката, – огрызнулся один из эльфов и плевком попал на ботинок Нота. Тот, не задумываясь, рубанул мечом. Лезвие вошло в ключицу и застряло в середине груди. Отпихнув ногой эльфа и вытащив меч, Нот вновь осмотрел оставшихся пленников. Со связанными руками, они сидели на коленях и обречённо смотрели на капли крови, стекавшие по острому клинку.

Меня от шока едва не скрутило. Я не могу считаться безгрешным после всего пережитого, но ведь эльф был пленником и не представлял опасности. Да, он разбойник, но есть же правосудие, законы, уставы.

– Я не хочу махать мечом весь день. Нам ещё сопровождать уважаемых господ, – Нот посмотрел на нас. – Позвольте сохранить этим отребьям жизнь, если они всё расскажут.

– Ты хочешь получить сведения в обмен на их жизни? – голос Налдаса стал более отстранённым, чем прежде. Нот ответил утвердительно.

Налдас посмотрел на меня с намёком, что я в этом спектакле главный. Так же поступили авантюристы. Даже пленники смотрели взглядом, переполненным страхом, отчаяньем, злобой, ненавистью, и толикой надежды. Тень смерти блуждала по их испещрённым недосыпом лицам, с впалыми от голода щеками и острыми ушами практически серого цвета.

– Более чем, – сказал я и, вспомнив события в гильдии авантюристов, поднял правую руку, подражая клятвенному жесту.

– Мы не одни, – робко проговорил один из пленников, и все собравшиеся вновь уставились на меня.

– Всем, – я посмотрел на Нота. Он в ответ кивнул.

– Ну чо, остроухие, господин сказал своё слово. Мы ему подчинимся. Выбор за вами.

Эльфы поёрзали и рассказали, что их лагерь в двух часах ходьбы в лесу, но там в основном раненые и немного дозора. Нот скрипел зубами, слушая остроухих. И громко сплюнул.

– Эхо войны. Считай рыл в два, даже в три раза больше нашего. Но идти надо. Если они уйдут, то ещё не один караван уничтожат. Надо брать, – авантюрист повернулся к нам. – Это не ваша битва, но я…

– Что вы решили? – Налдас обратился ко мне, с полуслова раскусив план авантюриста. В голосе ксата явственно слышалась просьба почувствовать.

– За мной должок. Но идём вместе, – ответил я. В ответ уголки рта ксата на мгновение дёрнулись.

Пока мы с Налдасом рассматривали плывущие по небу облака – авантюристы горячо спорили, кто пойдёт в атаку, а кто будет сторожить пленников и караван. Уж точно останутся раненые: одному глубоко порезало бедро, а второй сломал руку. В итоге пошло семеро авантюристов, не считая нас двоих.

Осенний лес полнился шорохами и усталым щебетом птиц. Полуденное солнце пробивалось сквозь желтеющую листву, раскачиваемую прохладным ветерком. Он успокаивал, я практически забыл про удар головой об землю – если бы не лёгкое пошатывание. Ноги иногда путались, я едва успевал схватиться за ближайшие деревья. Не самая лучшая идея штурмовать разбойников в таком состоянии, но гораздо хуже остаться невесть с кем посреди дороги.

Шедший рядом Налдас рыскал взглядом между деревьями. Ксат шепнул, что, в случае чего, убьёт всех и сразу же вытащит меня из передряги, ибо моя сохранность – его первоочерёдная цель.

Спустя два часа, когда авантюристы выражались незнакомыми, но явно матерными словами – впереди замаячили стены наспех сложенных шалашей и кожаных шатров, с несколькими поваленными деревьями вместо забора и одиноким дозорным. Солнце играло на рубце шрама во весь подбородок и левую часть челюсти, на помятом доспехе, на кривом древке копья и оборванных штанах.

Мы легли на землю и подползли поближе. Я мысленно поблагодарил Кагату за её подарок – пояс надёжно закрывал живот от холода. А плащ, вовремя подвёрнутый под себя – закрывал вообще всё тело.

– Галис, давай, – Нот прошептал своему другу. Тот уполз, собираясь напасть на дозорного с фланга. Вместе с ним отправились два авантюриста, по команде собираясь атаковать лагерь с тыла.

Галис подполз к дозорному как можно ближе, чуть приподнялся, упёрся ногами в землю и как кот одним прыжком пролетел двадцать метров, приземлившись около эльфа. Тот ничего не успел сделать, как авантюрист моментально вырубил его ударом в голову. Оттащив в сторону тело, Галис жестом позвал нас к себе, одновременно сделав несколько пассов руками.

– Внимательнее под ноги, там волчьи ямы, – объяснил жесты Нот.

Налдас положил руку на моё плечо и попросил остаться, прикрыть тыл. Я потратил всю «ману» на лучника, да и полезно увидеть со стороны, какими «умениями» пользуются разумные. Прыжок Галиса, я уверен – тоже умение.

Нот махнул рукой. Все молча бросились вперёд, опрокидывая стулья из веток и вытаскивая из шалашей перепуганных эльфов. Несколько сдавленных криков – и всё закончилось столь же внезапно, как и началось. Все ратоны очень быстро оказались в центре лагеря, сидя на коленях и с поднятыми руками. Один из них, с заросшими волосами, держал спину прямо и смотрел на авантюристов с гордо поднятой головой.

– Нот, посмотри-ка, старые знакомые, – Галис вынырнул из самой большой палатки, держа в руках грязную, засаленную тряпку фиолетового цвета с изображением раскрытой ладони. На её среднем пальце и мизинце по широкому кольцу.

– Вот те раз, Бронзовые Перстни! Ты Мялис Шалский?

– Верный подданный Его Величества, граф Мялис Шалский, – гордо смотревший на авантюристов эльф даже с поднятыми руками умудрился поклониться плавными отточенными движениями.

– Датальский Буран. Что же ты делаешь здесь, у нас в империи, далеко от границы?

– Заканчивай, наёмник, – граф встряхнул плечами, готовясь в последний раз ощутить на них собственную голову.

– В отличие от тебя, остроухий, я никогда наёмником не был.

– А кто ты сейчас? – Мялис снисходительно посмотрел на меня и Налдаса.

– Я авантюрист. В отличие от ратонов, мой меч служит только мне и богам. И императору, если тот прикажет.

– Но мы, в отличие от нутонов, не прикрываемся чужими богами.

Нот озверел и выхватил меч – но Налдас выставил посох между эльфами и авантюристами.

– Это ценный пленник. Часть его цены полагается нам. Я не позволю обокрасть нас. И не забывайте о данном вами слове.

– Не моё, а слова твоего дружка поле…

Микросекунда, и нутона заткнул направленный в его глаз конец посоха. Налдас пристально смотрел на авантюриста с претензией из-за того, что он не успел в полной мере насладиться битвой в лагере.

– Госока, – прошипел Нот и сплюнул. – В скверну их. Вяжите и к повозкам. Надо ещё решить куда теперь…

– Маршрут не изменён, – холодным голосом проговорил ксат. – Если вам необходимо отвести пленных в Такил, то на этом месте мы разойдёмся.

– Наше время ограничено. Мы пойдём дальше, невзирая на ваше сопротивление, – сказал я. Меня напрягало поведение этих двоих, приставленных к нам не просто так.

Нот и Галис едва прищурились, но остальные же авантюристы не подали виду, либо же действительно не участвовали в конвое.

– Пойдёмте, их ещё довести до дороги надо, – Нот махнул рукой, не собираясь устраивать склоку. Бросив на землю принесённую тряпку, он вместе с авантюристами пробежался по палаткам, явно что-то выискивая. И вскоре они это нашли – несколько мотков верёвки, чтобы эльфам связать руки за спиной.

Пока авантюристы осматривали лагерь, вытаскивая всё мало-мальски ценное, я взял брошенный стяг. Мне почему-то казалось, что он ещё пригодится. Например, отдать графу: ему должно быть приятно умереть, держа в руках собственное знамя.

– Прошу вас, не волнуйтесь, – проговорил Налдас. – Никто из них не нападёт, пока заключён контракт.

– Я переживаю не за это. Мы должны были остановиться на привал таким образом, чтобы я успел сходить в скверное место.

– Прошу вас, не переживайте. Судя по нашему расположению, на ночлег мы остановимся гораздо ближе, чем планировали раньше.

Вот только несмотря на заверения ксата, на моём сердце всё равно ходили тучи, и не из-за скверного места. Всё время нашей поездки вокруг нас постоянно кто-то крутился: то возница, то авантюристы, а с таким же количеством пленников свободного времени тем более не предвидится. А ведь мне хотелось, чтобы Налдас рассказал о церковном договоре и о Всеобщей Церкви, но ксат слишком осторожен и отказывался разговаривать на подобные темы в окружении других разумных.

Было неприятно смотреть на бредущую по лесу вереницу усталых эльфов, с завязанными руками и впалыми щеками. Лишь глаза их блестели презрением к авантюристам. Вот только на эмоциях долго не прожить. Награбленные меха, ткани и керамика – для голодного разумного ценность этих вещей гораздо ниже краюхи чёрствого хлеба, но даже её в лагере не нашлось.

У каравана, рядом с опушкой, в землю воткнули мечи, повязав по их рукоятям белую ткань. Предосторожность для путников, что дальше в лесу лежат трупы и где-то рядом ходят падальщики. Трупы возницы и трёх авантюристов подняли на телеги. Нот справился за здоровье раненых, больше всего вызывал опасения авантюрист со сломанной рукой. Тот заверил, что выпил «зелье лечения» и у одного из караванщиков по сходной цене купил «микстуру укрепления». Он уж точно дотянет до Кратира, бывшего конечной точкой его маршрута. Второму авантюристу с сильно порезанным бедром плевать на маршрут, а возницы хотели продолжить путь, так что вариантов у Нота не осталось.

Вечером мы разбили лагерь, и авантюристы принялись собирать большой костёр для павших воинов, заодно следя за пленниками и готовя еду на всю ораву. Мясо убитой лошади пришлось кстати. Но несмотря на серьёзное истощение, эльфы на еду не набрасывались. Они ели спокойно, будто их впалые щёки и круги под глазами вовсе не от голода.

– Прошу, – Налдас передал мне тарелку. Пшённая каша с луком и кусками конины стала бы неплохим ужином, не будь мясо чересчур жёстким.

– У них была война? – я обратился к Налдасу, кивнув в сторону пленников.

– Да семь лет уж как, – вместо ксата ответил сидевший неподалёку Галис. – Закончилась полгода назад. И вот, вылавливаем.

– Дезертиры?

– Да кто угодно, но не Бронзовые Перстни. Да это наёмники, одни из самых свирепых и опытных на той войне.

– Были, – коротко резюмировал Нот и отправился к пленным, чтобы вновь допросить Мялиса.

– Зачем им скрываться в лесах бывшего врага, когда могли остаться там, в королевстве?

– Да я на этот вопрос не отвечу. Но может он, – Галис показал на Нота, ведущего к нам графа.

Странно всё это. Вроде бы разумные при виде ксата на желчь готовы известись, а вот сейчас – спокойно говорят, что-то рассказывают, иногда шутейка проскочит. Даже сейчас Нот зачем-то решил допрашивать графа в нашем присутствии.

Мялис ничего не хотел рассказывать, даже когда авантюристы пообещали развязать ему руки, позволяя благородному по рождению свободно идти и не пятнать свою честь. Всё это графа не интересовало, но попросил о двух услугах, и тогда его бойцы даже не подумают бежать: чтобы быстрее закончили начатое, ибо ни у кого не осталось сил; и чтобы отправили весточки их семьями и семьям погибших, чтобы не ждали возвращения.

Нот и Галис согласились на предложение, а нам с Налдасом было всё равно. Прежде чем графа увели обратно, я успел спросить у него, зачем они прятались в лесах врага, а не ушли на родные земли.

– Иногда чёрное вовсе не чёрное, ксат. И свет луны блестит не там, где должен, – пристально посмотрев мне в глаза, эльф развернулся и в сопровождении Нота пошёл к своим людям. Я же сидел и пытался понять, все ли графья в этом мире говорят как полоумные, или только этот такой особенный?

Закончив с кормёжкой пленных и запалив костёр с трупами погибших товарищей, авантюристы распределили дежурства на ночь. Они хотели привлечь к охране эльфов нас, но мы-то пассажиры, и Налдас немногословно, но вполне красноречиво объяснил авантюристам всю глубину их заблуждений. В итоге сошлись на том, что мы завтра вечером недолго покараулим ратонов, пока остальные лагерь устанавливают. Сейчас же нам следовало отдыхать – но у меня другие планы. Под вопросительные взгляды авантюристов мы вышли из лагеря, разбитого у опушки леса, и направились в самую чащу.

***

Ночное небо затянули плотные облака, не пропуская свет звёзд и луны, но благодаря необычному зрению проблем с прогулкой не возникло. Всю дорогу ксат шёл молча, заодно и меня попросил молчать. Через пару часов спешной ходьбы деревья закончились внезапно, как это бывает перед порченым местом – лес будто сам себя обрубил, не желая прикасаться к скверне.

– Что вы делаете? – Налдаса шокировало, что я разделся догола, оставив на себе лишь магическую куртку и плащ, превращённый в подобие юбки.

– Не хочу, чтобы скверна поглотила мою одежду. Можешь посторо…

– Вы собрались туда? – ксат испуганно показал на скверное место. – Даже не смейте, вы…

– Налдас! – я чуть прикрикнул, стараясь привести ксата к его нормальному меланхоличному образу. – Я не знаю, что именно ты знаешь обо мне, но кое-что я тебе сообщу. Но сперва поклянись, что никому не расскажешь о том, что сейчас узнаешь и увидишь.

– Боюсь, это невозможно. За нами следили. Галис, он близко. Если хотите, я найду его.

– Не убивай его. Я уверен, нам можно договориться.

– Тогда прошу, подождите и ничего не делайте без меня.

– Я иду туда, – я показал на скверное место, – и ты меня не остановишь. Ты лишь помешаешь, если приблизишься к порче. Ведь порождения отреагируют на тебя, так?

– Как и на вас!

– Неправильно, – я пристально посмотрел карие глаза ксата с застывшим в них невысказанным вопросом. – Я всё объясню, но потом. Все эти дни я доверял тебе, а сейчас ты доверишься мне. Я скоро вернусь. Найди Галиса, но не убивай его, иначе проблем с авантюристами не оберёмся.

Налдас молчал, взглядом бегая от скверного места на меня и обратно. Ксат мог бы стоять и думать до самого утра, но я отогнул воротник куртки и показал на оставленные скверной шрамы.

– Хорошо, – протяжно выдохнул Налдас, возвращаясь к привычному образу, спокойному и размеренному. – Только прошу вас, не задерживайтесь. До утра нам следует вернуться в лагерь.

– Я потрачу не больше трёх часов. Встретимся в этом месте.

Взволнованный взгляд чувствовался на моём затылке, пока я направлялся к опушке порченого леса, и чем ближе искорёженные деревья, тем более взволнованным становился взгляд. Но стоило зайти за деревья, и ксат ошалел от увиденного. Неужели такие, как я – редки? Не хотелось бы привлекать к себе излишнее внимание, но я собирался вернуться в лагерь со шкурами скверного кабана. Это равноценно красной табличке над головой с надписью: “Присмотритесь, я крайне странное существо”.

Скверная роща меньше десяти километров в диаметре, и истинный лес скверны со светящимся мицелием я вряд ли смог бы найти. Зато я вдоволь насмотрелся на новые порождения. Странный куст густым клубком оплёл несколько стволов деревьев, от земли до самой кроны создав живую стену. Широкие зелёные листья перегораживали проход, а под ними бесчисленной паутиной тонкие красные лианы протянулись от дерева к дереву. Листья крепились к лианам, под некоторыми висели ягоды тёмно-синего цвета. Вторая тварь нашлась в дыре размером с арбуз. В глубине каменистой земли высматривалось что-то похожее на креветку, попугая и опоссума.

Первый кабан нашёлся спустя минут десять поисков, а через один удар остриём посоха в череп твари, тушка уже тащилась к преддверью скверного места.

Налдас ещё не вернулся. Я быстро освежевал добычу и направился обратно. И удивился, встретив второго кабана там, где начиналась вспаханная борозда от клыков на земле, ибо первого кабана я тащил за задние лапы. Второй кабан также тащился за задние ноги, оставив новую борозду.

– Разница в сорок минут, – проговорил я вслух, по двум бороздкам выйдя на нужное место и заметив очередного скверного кабана.

Поведение тварей разительно отличалось от виденного на скверном континенте. Там они рыскали по защитному лесу хаотично, а здесь безмозглыми чучелами ходили по кругу с разницей в сорок минут. Я готов поставить на кон остатки своего хвоста, что глубже в лесу найдётся ещё парочка круговых тропинок. Мне даже хотелось сходить и проверить эту догадку, но холод осенней ночи давал о себе знать. Будь времени в доставке, то я бы всё внимательно изучил, заодно подогнав кабана к зелёной изгороди и к глубокой норе.

– Вы живы, – вдалеке силуэт взмахнул посохом, когда я вышел из леса. Рядом с силуэтом сидел другой.

– А что со мной случится? – я помахал в ответ и приступил к свежеванию кабана. Хотелось побыстрее закончить, свернуть шкуры в рулеты и наконец-то одеться.

– Ликхгулис, послушайте, я…

– Не смей коверкать наши имена, нутон, – Налдас взмахнул посохом перед лицом авантюриста. Тот едва не вжался в землю, всё время прижимая к телу правую руку и методично покачиваясь. Я уверен, Налдас радовался отсутствию в охранном контракте пункта, что пассажир не может покалечить охранника.

– Обращайся ко мне так же, как и к нему. Используй слово “ксат”, – я повернулся к Налдасу. – Что происходит?

– Он проследил за нами до скверного места и уже направлялся в лагерь. Я выследил его спустя час, как вы ушли. Мы пришли недавно, не больше пяти минут назад. Он не сопротивлялся.

Чтобы надеть исподнее и штаны, вначале требовалось снять импровизированную юбку из плаща. Что я и сделал.

– Скверна меня задери, что это? – испуганно проговорил Галис, ошарашенно смотря на мою промежность.

– А сам не видишь, что ли? И почему ты видишь в темноте? Зелье?

– Его выпил… Да я не собирался вам вредить, клянусь, – голос авантюриста стал резким, будто тот собирался у меня телефон отработать. – Да слово даю, что без претензий к вам. Вот здесь, хотите, я…

– Что у него с рукой? – я спросил у Налдаса, не желая слушать этот бред.

– Чтобы убедить, что не посмеет сопротивляться. Вывихнуто плечо и кисть. Не волнуйтесь, я способен вправить.

– Да не хотел я сопротивляться. Ты сам налетел, я даже…

– Зачем глава гильдии отправил вас с нами? – я перехватил инициативу в разговоре. – Зачем он приказал следить за нами?

– Никто не приказывал. Да я говорю, что…

– Не смей врать! – от окрика Налдаса авантюрист аж подпрыгнул.

– Ты нас за идиотов держишь? – я внимательно посмотрел в глаза одноухому. – Вы двое следуете с нами до самого Настрайска. И Нот сегодня отпирался, не желая ругаться с нами. Хватит юлить, говори и помни, что благодаря мне ты всё ещё дышишь.

– Да я говорю, что…

– Галис, помолчи и хорошенько подумай. У тебя последняя попытка сохранить жизнь, ибо моё терпение заканчивается.

– Моё окончилось у лагеря эльфов, – коротко резюмировал Налдас.

Авантюрист посмотрел сначала на меня, потом на ксата, затем уставился себе под ноги и замер. Я решил воспользоваться короткой паузой.

«Ты сможешь заставить его молчать? Как клятвой в банке, со смертельным исходом».

«Конечно, но потребуется статуэтка одного из богов разумных. Они есть в караване».

«Он принесёт клятву тебе. А ты принесёшь клятву мне, позже».

– Ну? – я посмотрел на авантюриста. Он всё так же сидел с опущенной головой.

– Шолан отправил нас следить за тобой, – Галис поднял голову и посмотрел на меня взглядом мертвеца. – Потому что ты дракон.

– Налдас! – я едва успел остановить ксата, прежде чем голова авантюриста разлетелась кровавыми ошмётками. И понадеялся, что мой блеф удастся. – Хватит так реагировать каждый раз на древнейших. Нам уже места не осталось на северном континенте, и ты решил уничтожить надежду на южный? Прекращай, иначе придётся весь караван вырезать. Это оставим на самый крайний случай. Опусти посох.

Ксат замер в нерешительности. Авантюрист только сейчас сообразил, что его жизнь едва не оборвалась, и с ненавистью посмотрел на ксата, насылая на его морщинистую голову всевозможные проклятия.

– Галис, посмотри на меня. Я не буду спрашивать, почему вы вдруг решили, что я древнейший. Это из-за тех двух лапок хитца, да?

– Нет… Да… Не только. Ты не знаешь самых элементарных вещей.

– И только поэтому? – я как можно сильнее изобразил удивление, на что авантюрист кивнул. В моих интересах сделать всё, чтобы убедить его в ошибочности этого предположения.

– Ты не учёл одну важную деталь, которую сам недавно видел. Ты заметил, откуда я вышел?

– Из дрянного места, но… – глаза одноухого расширились от изумления, он загнанной лошадью принялся ловить воздух ртом. – Как ты смог зайти в это дрянное место без защитных оберегов? У вас есть зелья?

– Из-за моей особенности вы решили, что я древнейший? – я медленно повышал голос, изображая праведный гнев, одновременно делая зарубку разузнать об этих странных оберегах и зельях. – Паскудные животные, не знающие и капли чести, как вы посмели осквернить древнейших своими мыслями? Да я…

Я крепко сжал кулаки и шагнул в сторону авантюриста. Тот дёрнулся в попытке отползти, но затылком упёрся в конец посоха Налдаса. Секунда, другая, я показательно громко вздохнул и медленно расслабился, как бы возвращаясь к спокойствию и гармонии.

– Если бы не моя клятва самому себе, что на южном континенте я по всей возможности обойдусь без убийств, то твоё ничтожное сердце давно бы проткнул мой посох. Я сдержу свою клятву, но он подобных клятв не давал, – я посмотрел на ксата и попросил того сделать немного света.

Сперва Налдас не понял моей просьбы, но уже спустя секунду читал заклинание. Крохотного языка пламени «Огонька» в обычных условиях не хватило бы, но двое из нас хорошо видели в темноте, а третий находился под действием зелья.

– Ты сказал, что я дракон? – Галис робко кивнул, видя, как я схватился за край куртки. – Тогда скажи, существуют ли драконы со скверной в теле?

Рот авантюриста невольно раскрылся от удивления, когда в свете мерцающего огонька шрамы на моей груди и шеи переливались тёмно-синими, практически обсидиановыми отблесками. Постояв так несколько секунд и дав одноухому возможность хорошенько рассмотреть шрамы, я быстро оделся, спасаясь от осеннего холода.

Всё же, хорошо, что ещё в лагере получилось узнать о достижении Галиса: что-то связанное с кошачьей грацией. Из-за этого он прыгал на десятки метров. И именно из-за этого я мог без зазрения совести врать, не боясь быть раскрытым «Детектором лжи».

– Я слишком много лет провёл в чертогах скверы и успел забыть всё, что создано разумным трудом. И это сыграло с тобой злую шутку.

– Ты не дракон?

– Я Кта’сат. А вы, своими глупыми домыслами, подписали себе смертный приговор. Ты понимаешь, что я не позволю тебе разболтать мою тайну?

– Да я говорю, я… – Галис заткнулся от лёгкого постукивания посохом по затылку. Взгляд его судорожно забегал в такт мыслям, рыскающим в попытке отыскать спасение.

– У тебя ещё есть шанс спастись, как и у всех остальных. Какое провидение боги подарили Ноту?

– Да терпимость к пелене.

– Защита от магии разума? – на вопрос Налдаса авантюрист энергично закивал.

– Кто ещё из собравшихся в караване знает о вашей слежке за мной?

– Да только мы вдвоём с Нотом, я… Да я клянусь, пожри меня скверна. Нас было трое, но Каспара боги призвали. Да нас только двое теперь, – лёгкое постукивание посохом по темечку сделало одноухого крайне сговорчивым.

– Тебе, как и Ноту, придётся поклясться, что…

– Позвольте объяснить мне, – Налдас вклинился в разговор. Он быстро и чётко объяснил авантюристу, что всё произошедшее сегодня тот будет держать в себе до самого последнего дня в его жизни. Иначе этот день наступит гораздо раньше срока.

– Да я готов. Статуэтка нужна.

– Статуэтка одного из богов нутонов и ратонов есть у караванщиков, – уточнил Налдас, а лицо Галиса скрутило при упоминании равнинных эльфов.

Налдас вызвался найти статуэтку с шилом, взять под шкирку Нота и привести сюда. А мы с Галисом подождём в тридцати минутах ходьбы от лагеря: это и относительно близко, и случайные крики не услышат. Оставалось обезопаситься от внезапного “героизма” Галиса. Налдас приказал тому лечь на живот и резкими движениями вправил вывихи. Галис как резаный разразился потоком неизвестных мне бранных слов, но Налдас наступил авантюристу на голову, и рот одноухого уткнулся в землю. В этот момент на морщинистом лице заиграла улыбка, а глаза прищурились от удовольствия.

Завязав авантюристу руки за спиной и обыскав, выискивая спрятанное оружие, ксат отправил Галиса идти первым. Я шёл последним, неся шкуры скверного кабана, всё ещё истекающие фиолетовым ихором. Через два часа он испарился, не оставив следов на одежде, а на плече вместо трёх шкур оказались две. Получится заменить верёвку чёрного полотна на широкую кожаную ленту, и кожи немного останется. Можно сделать кошелёк. Хотя, зачем мне кошелёк, когда денег толком нет.

Налдас остановился в километре от лагеря. Посадив авантюриста на колени спиной ко мне, ксат попросил быть предельно осторожным и убить одноухого при малейшей опасности.

– Ей, ксат? – заговорил авантюрист на редкость заискивающим голосом, когда Налдас скрылся за деревьями. – Да как там, ну, там? – он кивнул в сторону скверной рощи.

– Что именно “как”?

– Да что там в глубине? Я ни разу не заходил дальше трёхсот шагов.

– Почему?

– Простые обереги же плавятся, если глубоко зайти.

– Так купил бы оберег получше, и сам бы посмотрел.

– Да я за эти деньги дом куплю! А, может, я в этом поганом месте и сгину вместе с оберегом, а? Да я лучше подкоплю деньжат да выкуплю участок с домом в какой-нибудь деревеньке. Наймусь охранником и буду каждый день сыто есть да бед не знать. Да ещё к местной молодухе посватаюсь, так вообще вся деревня спать по ночам не будет, – мечтательно хихикнул авантюрист и заёрзал. – Да не, так глубоко в скверну я заходить не буду. Но ты же заходил? Заходил же? Да скажи, от тебя не убудет. Всё равно сейчас твой друг статуэтку принесёт, и никому я ничего не расскажу.

– Ты хочешь узнать, что собой представляет скверна в самой своей глубине?

Галис в ответ энергично закивал. Но как коротко и ясно объяснить хтоническое безумие скверных тварей? Они ужасны не внешним видом или повадками – а тем, что скверна логична до мельчайшей порченой букашки. Именно своей логичностью скверна пугает больше всего. Иногда складывается впечатление, что она не просто скопировала природу той или иной экосистемы, извратив до неузнаваемости – скверна её пародирует, будто собираясь не уничтожить мир, но преобразить его.

– Там твари хаотично носятся. Каждая ветка старается содрать с тебя кожу, каждый листок желает пожрать твою плоть, деревья хотят пропитать свои корни твоей кровью, порождения хотят прогрызть твои кости. Там, в самой глубине, становится ясно, насколько сильно боги прокляли этот мир и пожела…

Я упёр осн посоха в спину авантюристу, успевшему сесть на одно колено и накренить торс в левую сторону. В десяти метрах от нас лежали вещи авантюриста и небольшой ножик, которым так удобно резать путы. А там и до меча недалеко.

– Даже не думай об этом, Галис.

– Да у меня колени замёрзли. Я вообще не хотел ничего такого. Да я…

– Я не собираюсь ничего слушать, – я надавил остриём посоха в спину. – Если хочешь воплотить в жизнь свою мечту о деревенском домике, то прекращай принимать меня за идиота. Не смешивай мою клятву с самозащитой. Ещё раз дёрнешься и передашь личный привет своим богам.

– Да ты вообще понимаешь, что делаешь?!

– Защищаюсь.

Я вытянул правую руку. Конец указательного пальца смотрел практически в голову авантюристу. «Магическая стрела» бледно-синего цвета промчалась у правого уха нутона, с едва слышным хлопком угодив в землю. Галиса передёрнуло. Он мелко задрожал, уставившись на только что появившуюся ямку.

– Не двигайся, если хочешь жить. И будь так любезен говорить, только когда тебя попросят. Хорошо?

– Да, – робко проговорил Галис и вернул ногу на место.

Ночную тишину изредка нарушали хлопки крыльев птиц, писк мышей да чьё-то фырканье. В кромешной тьме животные занимались привычным выживанием. Каждый миг своего существования они кружились в бесконечном цикле жизни, стараясь найти еду и не умереть, и всегда они сражались за свою жизнь и защищались до последнего вздоха, будь то полёвка, тетерев или куница. Когда мы с сестрой только начинали изучать лес около нашей пещеры – тогда Калиса погналась за мелким зверьком, и гналась долго, не меньше пяти минут. Когда животинка выдохлась, то развернулась и прыгнула в сторону сестрёнки, целясь мелкими зубами ей в нос. Прыжок закономерно окончился хрустом метких косточек в пасти сестры.

Галис сейчас похож на ту зверюшку. Но в отличие от зверька, не желавшего встречи с драконом, авантюрист целенаправленно следил за мной, наплевав на инстинкт самосохранения. Неужели Налдас прав: разумные настолько ненавидят ксатов и драконов, что не скупятся на любые жертвы ради призрачного шанса навредить нам? Если это так, то правильно ли сохранить авантюристам жизнь?

К возвращению Налдаса с Нотом я уже порядком устал караулить вечно ёрзающего Галиса. Он всё время пытался выкроить момент, чтобы дёрнуться в сторону.

– Ну и как всё это расхлёбывать, а? – негодовал Нот, смотря на приятеля.

– Да, понимаешь, он зверь какой-то. Я даже не понял, как он меня нашёл.

– Хреново, Галис. Хреново, – гнусаво протянул Нот и глянул через плечо на ксата. Налдас стоял на расстоянии вытянутого посоха, готовый в любую секунду бросится на авантюриста.

– Прошу вас, бросьте оружие, – Налдас приблизился на шаг и настойчиво стукнул посохом об землю. Нот в ответ молча заиграл желваками.

– Налдас, что нам выгодно: обязать их клятвой или убить?

– Да мы же договорились?! – взмолился Галис.

– За языком следи, ксат, – Нот потянулся к оружию.

– Я прошу вас следить за собой, – Налдас сделал ещё шаг и при желании мог одним ударом снести авантюристу голову.

– Ну так что? – я покрепче сжал посох.

– Самый простой способ – убийство. К сожалению, после этого придётся пресечь кривотолки в лагере. Во всём лагере, – голос ксата сквозил ледяным холодом, и Нот невольно поёжился. – После, когда придём в город, нам придётся свидетельствовать перед гильдией свободных торговцев о пропаже каравана и его охраны. Для этого нас поведут…

Ксат прервался, крепко сжал посох и яростно вбуравился взглядом в затылок Нота. Морщины на скулах увеличились, словно наполнились водой, а костяшки кулаков побелели.

– Прошу меня простить. К сожалению, я не учёл некоторые обстоятельства. Убийство авантюристов не самый простой способ. Нам выгоднее обязать их клятвой.

– Забыл про церковь? – Нот ехидно улыбнулся.

– Не только. Церковь не столь важна.

– Значит, проще и выгоднее клятвой? – спросил я. Налдас кивнул. Я обратился к Ноту. – Зачем Шолан приказал следить за нами?

– Тебе всё расскажи, – попытался съехидничать авантюрист, но осёкся и посмотрел на Галиса. – Ты им рассказал?

– Прости, Нот, у меня не было выбора.

– Госока! Ты хоть понимаешь, что… Да, мы следили за вами по приказу Шолана. И твой дружок прав, когда говорит о проблемах. Во всех гильдиях знают, кого мы сопровождаем. Так что ты проиграл, дракон.

Где-то рядом взмахнула крыльями птица. Звук хлопка ещё не успел закончиться, а ксат уже стоял за спиной авантюриста, прижимая кинжал к его шее. Всё произошло настолько быстро, что Нот не успел среагировать и испугаться.

– Налдас, – я устало выдохнул, продолжая разыгрывать спектакль. – Я же тебя просил не реагировать так бурно при упоминании древнейших. Оставь его, оставь.

– Невозможно такое терпеть, послушайте. Сколько…

– Налдас! – от моего окрика ксат чуть дёрнулся, а вот авантюристы едва не подскочили на месте.

– Брось его, Налдас. Иди сюда, посветить немного надо.

Ксат нехотя медленно убрал кинжал и направился ко мне, явно думая про себя, что я не понимаю происходящего. Нот цокнул языком и посмотрел на нас напыщенным высокомерным взглядом, предчувствуя победу.

– Мы ошиблись Нот, – затюканным голосом отозвался Галис.

– Что значит, ошиблись?

– Он… Он просто ксат.

– Это он тебе сказал?

– Так сказала скверна, – я ответил вместо Галиса, свободной рукой взявшись за воротник куртки. Стоящий рядом Налдас закончил читать заклинание «Огонька». В тусклом свете шрамы на моей коже блеснули тёмно-фиолетовым. Нот невольно отшатнулся.

– Его скверна не берёт, да я сам видел, – продолжал Галис. – Он вышел из той гнилой рощи без оберегов. Сам.

– Вы все сильно ошиблись, приняв моё проклятие за что-то иное. Скажи, ты видел разумных, родившихся от скверны? – Нот коротко ответил, что видел одного такого очень давно. – Я как они. Но они проиграли битву со скверной. Я же выиграл. И подчинил её себе.

– В соответствии четвёртого пункта договора между моей расой, Всеобщей Церковью и империей Талкая я, Нишар’Нудалкас…

– И я, Лик’Тулкис, – я вовремя сориентировался. Налдас не подал вида, но тембр голоса едва уловимо колыхнулся от удовольствия.

– … объявляем вас двоих клятвоотступниками, разрушившими заключённый договор. Посчитав одного из нас древнейшим разумным, вы осквернили Первобогов и оскорбили их. В соответствии с четвёртым пунктом договора, мы оставляем за собой право немедленного наказания: смерть, или вечная клятва души. Ваш выбор?

– Что за клятва? – Нот видел Налдаса в битве и выглядел сейчас как человек, которого подвесят на рее.

– Молчание, – ответил ксат. – Всё, что сегодня произошло между нами, и что вы услышали и увидели про Лик’Тулкиса, вы вдвоём никому, никогда, никаким образом и никаким способом не передадите и не расскажете. Лишь сообщите в гильдии, что ошиблись и поплатились за свою ошибку.

– Иначе смерть?

– Совершенно верно.

– К чему такая осторожность? – Нот положил руки на пояс рядом с ножнами.

– Когда-нибудь вы слышали про разумного, способного без оберегов войти в скверное место?

– Нет… – начальник охраны перевёл на меня испуганный взгляд. – Ты можешь?

– Ваш выбор? – Налдас перехватил посох, готовясь в любой момент снести Галису голову.

Авантюрист молчал, взглядом рыская по округе и стараясь удрать от опасности. Прошла секунда, ещё одна. Нот крепко выругался и, сплюнув, бросил оружие на землю. Ксат убрал в сторону перевязь с мечом и кинжалом авантюриста, и достал из рюкзака шило и небольшую статуэтку мужика. Он стоял, одной рукой упираясь на ствол дерева, а в другой сжимал короткое копьё.

Авантюристы неохотно приблизились к ксату, но всё же укололи пальца. Дальше всё произошло как в банке, с той лишь разницей, что клялись ксату. Да и тот сперва произнёс слова клятвы, чтобы авантюристы не смогли извернуться. Налдас с помощью клятвы не только заткнул авантюристов, но ещё и меня подстраховал. Теперь эти двое обязаны не вредить мне, никому в этом не помогать и при обнаружении угрозы моей жизни – если не ликвидировать её, то помешать всеми доступными способами. Нот и Галис сильно возмутились такому повороту событий, даже обозвали Налдаса явно нецензурными словами. Но согласились: выбор у них довольно прозаичен.

– Ей, Нот. Посмотри сначала на это, – я позвал авантюриста, когда эти двое с недовольными лицами надевать обратно оружие, а ксат посматривал на них довольным взглядом. Я поднял с земли и развернул один из рулетов кожи скверного кабана.

– Ты добыл двух кракчатов? В одиночку? – в отличие от изумлённого Нота, Галис лишь огорчённо закивал головой.

– Если под кракчатом ты подразумеваешь скверного кабана, то да. Двух. А теперь посмотри на это.

Тусклый свет от «Огонька» Налдаса осветил внутреннюю поверхность моего плаща, сделанного из этих самых кракчатов. Нот посмотрел на меня как на нечто, что в принципе не может существовать, грустно вздохнул и пошёл в лагерь. Вслед за ним поплёлся Галис.

– Прошу вас, до утра осталось не так много, но мы ещё успеем поспать, – Налдас жестом пригласил меня идти к лагерю.

– Думаешь, после сегодняшнего у нас есть право на сон?

– Более чем. Не волнуйтесь, контракт гильдии свободных торговцев в силе.

В лагере, судя по лёгкому храпу, нашего отсутствия не заметили. Лишь дозорный удивился нашему появлению одной группой, но заметил свёртки кожи на моём плече и ехидно усмехнулся.

Оставалось дело за малым: наконец-то доехать до Кратира, а в дорогое заниматься кожаным ремнём и пытаться открыть «Щит маны».