Александр Костенко

Скверная жизнь дракона. Книга восьмая

Арка двадцать вторая. Дитя

Арка двадцать вторая

Дитя

Глава 1. Часть 1

Важное от автора

Эта книга была написана сильно раньше остальных (сразу после 1й книги, если быть точным). Она и сразу после первой книги эдаким хроноперескоком для придания циклу "детективности". Когда история соединилась, то читателями такой ход был признан лишним и я поставил эту книгу на её место по хронологии, сделав её восьмой.

Это я к тому, что нужно держать в уме что книга писалась давно и я не успел её отредактировать, есть "косяки" в подаче некоторых событий. Но сюжет при редактуре трогаться не будет, так что можно смело читать и не бояться, что автор там что-то изменит важного. Ничего сюжетного я не изменю.

***

Обитая железом дверь открылась с глухим скрежетом. В воздухе помещения пахло густой, приторной смесью запахов подобная той, когда о корзине с яблоками забывают на несколько недель. Стандартный запах для любой алхимической мастерской.

– Одну минуту, – раздался голос из проёма в другую комнату.

Алхимическая лаборатория больше походит на дом клептомана-наркомана. Жадно потирая пропахшие травами ручонки, он хомяком тащит в дом всё возможное, а притащив – старательно высушивает и подвешивает под потолок, если места на полках и в шкафах заняты другими ингредиентами. Да и учеников у него будет в достатке даже в самой захудалой лаборатории.

Но входное помещение алхимической мастеровой напоминает склад торговой компании, которая вот-вот разорится: либо всё помещение завалено ящиками и мешками; либо в нём не будет ничего, кроме стола и пары стульев. Это комната из последних, если не обращать внимания на пару ящиков в углу.

– Прошу прощения за ожидания, – в межкомнатном проёме стоял мужчина лет пятидесяти, потирая руки о рабочий фартук. – Раймарт, один из мастеровых магов города. Хотите сделать заказ на инструмент?

– Почти. Вы знаете архивариуса Настрайской магической академии по имени Густах? Он рекомендовал обратиться к вам с моей просьбой.

– Кто вы? – в голосе мастерового читался неподдельный интерес, смешанный с осторожностью. Не каждый день к нему заходит Кта’сат и говорит, что знает его друзей.

– Лик’Тулки́с, но можно Ли́кус. Во время обучения в академии Густах был моим наставником. Он передаёт привет и говорит, что без вас шутку с “холодным котлом” делать не будет.

– Да-а, – на лице мужчины заиграла лёгкая улыбка, а голос стал мягче, – было интересно наблюдать, как группа преподавателей неделю выясняла, из-за чего огромный котёл не нагревается, сколько ни держи над огнём. Слушаю тебя.

– Мне нужен экстрактор скверны. Тебе подобное должно быть знакомо.

– Продолжим внутри, – мастеровой взмахнул рукой в приглашающем жесте.

Стены рабочей комнаты покрывали магические узоры и письмена, стабилизирующие потоки маны, что возникают при работе с магическими предметами. Вдоль одной из стен в полу три погребных люка, их дверцы расписаны рунами, как и пол вокруг них. С противоположной стороны во всю стену массивный деревянный стол, уставленный различными инструментами, книгами и отдельными листками, перьями и чернильницами. Рядом с ним два стула. На одном сидел Раймарт.

Стоило сесть напротив мастерового, как меня засыпало ворохом вопросов: что будет использоваться в качестве блокирующего материала, из чего делать поглотитель, каким методом наносить на разделитель магические круги, и так далее. Настоящим знатоком своего дела Раймар старался узнать каждую деталь устройства, и в какой последовательности и какие материалы использовать в общей конструкции.

Раздавшийся скрежет входной двери отвлёк нас.

– Хозяин, я принёс вещи от торговца, – проговорил тихий голос. Мастеровой повернул голову в сторону входа и приказал принести вещи.

В комнату зашёл морально раздавленный человек с отсутствующим огнём жизни в глазах. В руках он держал накрытый куском ткани ящик и, судя по их внешнему виду, в этих обшарпанных досках стремления к жизни гораздо больше, чем у человека. Шею раба подобно ошейнику окольцовывал замысловатый узор с тусклым мерцанием красного цвета. Узор давал понять каждому, что перед ним раб не с простой рабской печатью – а раб, обречённый на одну из самых страшных кар.

На шее мерцало специальное магическое клеймо. Такие накладывают, чтобы вытащить душу из тела и поместить её в кристалл. В этом случае даже после смерти разумный послужит источником энергии в магической устройстве, пока душа его окончательно не рассыпется.

Подойдя к Раймарту, раб слегка приподнял ткань. Быстрым взглядом ремесленник оценил содержимое и сказал рабу положить ящик под стол, а самому ждать в другой комнате.

– Есть несколько неприятных для тебя моментов. Они существенно повлияют на время изготовления. На многие года, – продолжил мастеровой, как только раб ушёл.

Есть две таких вещи: шкура лунного зайца, и минимум сто, а лучше полторы сотни грамм нейтральных магических камней. Даже если переслать запрос на шкуру к местам обитания зайцев, и даже если в гильдии авантюристов запрос примут в тот же день – нет гарантий, что он исполнится хотя бы в течении года. С камнями проще: за ними никуда не надо ехать, их можно купить и в этом городе на аукционе, что проходит раз в месяц. Но обычно за них идёт настоящая битва, да и выставляются они партиями по двадцать грамм. И это всё не считая работы мастерового и покупки остальных материалов.

Я достал свёрток со шкурой и протянул мастеру. Раймарт удовлетворённо закивал, узнав, что она подготовлена должным образом сразу после поимки животного. Затем я передал небольшой мешочек. Как и свёрток, он был покрыт рунами, не позволяющими мане проникать внутрь и влиять на содержимое.

– Здесь около ста шестидесяти грамм. Сколько времени займёт изготовление устройства, и сколько всё будет стоить? С учётом всех затрат.

Задумавшись, Раймарт уткнулся взглядом в потолок. Долгую минуту он сидел неподвижно.

– Мне надо проверить шкуру и камни. И посмотреть, что и откуда будет заказываться. Сам понимаешь, что все материалы должны прийти с интервалом в неделю, не больше. А по поводу оплаты… В чём рассчитывать: в монетах Ганзейской торговой лиги или Арнурского королевства? Местные деньги не возьму – только лишнее время потрачу на обмен.

– В Ганзейских монетах. В городе есть банковское отделение?

– Больше – целый банк. Он на центральной площади, недалеко от торговых лавок. Касательно денег: точную сумму скажу завтра, но не выше тридцати. Возьми в банке расписку на двадцать монет, а десять – золотом. Заодно завтра и по срокам определюсь, но не раньше весны.

Не слабо за работу просит. Хотя он сам явно удивился, увидев шкуру и камней на сотни четыре золотом. Но соглашаться надо: Густах его рекомендовал. Только что мне эти полгода делать? Зима вот-вот начнётся.

Я согласился на озвученные условия. Раймарт достал с полки небольшую деревянную статуэтку человека с весами и молотком в руках. На её пьедестале два небольших углубления.

Взяв в руку маленькое шило, Раймарт уколол указательный палец и, положив его в одно из углублений, приступил к стандартной процедуре принятия заказа. Он поклялся перед богами, что выполнит все условия сделки и не посмеет украсть мои вещи. Я повторил и поклялся, что не имею претензий перед мастером. Статуэтка легонько засияла синим цветом.

Внимание, был сформирован контракт, зафиксированный системой

– Подожди немного, я пока уберу твои материалы. Заодно проверю их состояние, – Раймарт направился к люкам. Но, прежде чем открыть один из них, мастер замер и зашептал, снимая собственноручно установленную магическую защиту.

Минут десять я сидел один, размышляя о превратностях судьбы. В основном думал о носильщике с магическим клеймом. Если не вглядываться в лицо, то его можно принять за избитого жизнью мужика, которому лишь пару лет осталось до седых волос – но на лице раба не было морщинок или отёка. Ему не больше тридцати лет. Что надо совершить, чтобы вот так закончить свою жизнь?

Раймарт вернулся с удовлетворённой улыбкой на лице и взглядом, охочим до свершений. Шкура зайца в идеальном состоянии, а из камней получится чуть больше ста грамм эссенции. Две главных проблемы в создании устройства решены, и срок изготовления не превысит полгода в самом худшем случае. Точная дата будет известна завтра, так что мы договорились увидеться после обеда.

Ветер ударил в бок, стоило мне выйти на улицу. Под одежду проник холод глубокой осени, заставив поёжится, и отогнав усталость прошедших четырёх дней пути.

Я поспешил к главной улице города, петлявшей с запада на восток, деля город на три неравных части по богатству и размерам. И где-то на условной границе между нижней и средней частью города стояла гостиница. Я заприметил её днём, прибыв с караваном в город и сразу же отправившись к мастерской.

Стоило пройтись по грязным боковым улочкам и выйти на главную улицу, как нашлась искомая вывеска. Подышав в замёрзшие ладони и перехватив поудобней посох, я немедленно направился к гостинице, надеясь на свободное место. Из-за расположения, цены на постой должны быть не такими высокими, как в богатой части города, но и всякого рода проходимцев должно быть меньше, чем в бедной.

Растопленный камин согревал трапезную и посетителей, занявших половину столов. Кто-то просто сидел и чего-то ждал, попутно греясь и отходя от холода улицы, кто пил из кружек пойло и закусывал хлебом; а кто-то отвлекался от своих дел и с презрением смотрел на меня. Я на это не обращал внимания.

Стоявший за барной стойкой мужчина всем своим видом давал понять, что он здесь главный.

– Есть комната на одного? – спросил я.

– Есть. На втором этаже за шестьдесят медяков за ночь, и на третьем, за тридцать пять. Завтрак и ужин в стоимости. Дрова для камина на втором этаже тоже. За рабов платить отдельно. Хранение вещей для второго этажа в стоимости, а так пять медных за ночь.

– Рабов нет, – три маленьких серебряных кругляшка и три большие медные монеты звякнули на барной стойке. – Второй этаж на три ночи. Может, продлю. Когда ужин?

– Через полчаса, – хозяин гостиницы вытащил из-под стойки железный ключ. – Принести наверх?

– Не надо, я спущусь и передам сумку на хранение.

Войдя в комнату на втором этаже и закрыв дверь – я позволил себе тихо вздохнуть и немного расслабиться. На сознание тут же накатила волна усталости с долгой дороги.

В комнате маленький камин, даже больше очаг, был пуст, но рядом стояла полная дров поленница. Кровать, набитая соломой и покрытая серой, изношенной, но чистой тканью. Такая же подушка и несколько сшитых вместе овчинных шкур в качестве одеяла. Окно на противоположной стене от входа, закрытое ставней, под ним стол и стул. А рядом с ними именно то, что мне нужно. Странного вида длинный подсвечник, с широким основанием и глубоким блюдцем на верху. Без замыкателя сигнального контура в незнакомых местах спать нельзя – опасно для жизни.

Я проверил, что магические узоры на замыкателе не повреждены, и принялся за сигнализацию. Сперва замыкатель поставил в центр комнаты и напитал его «маной». Достал из сумки мешочек с магическими камнями и разложил их по местам: крупный зелёный в глубокое блюдце сверху замыкателя, а маленькие синие камушки в углы комнаты на специальные подставки, на полу и под потолком. И ещё раз подал ману в замыкатель, на что каждый синий камушкек отозвался коротким свечением.

Внимание, был установлен сигнальный контур

Заботливо оповестила «система», когда замыкатель моргнул три раза. Теперь можно не бояться, что ночью в моём теле кто-то очень любезный добавит новых дыр. Сейчас между синими камнями протянута магическая сеть. Она всё время будет проверять сама себя на целостность и, если её пересечёт что-то без маны или с отличной от моей – замыкатель должен будет запищать.

Я проверил карманы, висевший на боку гримуар и жезл с кинжалом на поясе и, убедившись, что на ближайшие дни у меня всё есть, вышел из комнаты. На первом этаже хозяин гостиницы сообщил, что ужин будет через пять минут и мне следовало занять один из ещё свободных столиков. Я передал хозяину сумку на хранение. Тот достал статуэтку с пузатым человеком с весами и кружкой в руках. Он быстро проговорил, что берёт на хранение сумку и поднёс статуэтку ко мне. Я легонько коснулся её головы, вслух подтвердив передачу вещей. Статуя тускло загорелась синим цветом, пропавшим через секунду.

Внимание, был заключён контракт

– Присаживайся, а вещи твои я сейчас спрячу.

– Разбавленного тёплого вина, и хлеба перед едой. Сколько?

– Пять медяков. Постоялец может рассчитаться утром.

Вскоре коренастый парнишка принёс булочку белого хлеба и кувшинчик вина. Из его горлышка, клубясь, поднимался едва заметный пар.

Я налил в кружку бледно-красной жидкости и сделал глоток, сладко-пряное вино тёплым комом ушло в утробу. Я не сдержался и залпом осушил стакан. Тепло от напитка медленно расходилось от живота по всему телу. Помимо сигнального контура именно тепло и есть причина завышенных трат на комнату: только на вторых этажах ставят очаги и камины, а вот на третьем этаже такого не сыскать.

Неспеша отрывая от хлеба по кусочку и запивая вином, я ловил себя на мысли, что хотелось напиться до смерти. В отместку самому себе за четыре дня пути, когда я мёрз как последняя собака, материл всё на свете и насылал проклятия на всех и вся, кто только попадался на глаза. Караван едет, колёса у повозки скрипят, а я, как укутанная двумя слоями одеяла тварь дрожащая, сидел в телеге и дрожал от холода. Хуже этого только, если не смогу в городе пристроится на эти полгода.

Вскоре к столу подошёл коренастый парнишка. Он принёс тарелку с горячим рагу, нарезку из вяленого мяса, пару ломтей козьего сыра и ещё один кусок белого хлеба. Стоило парню получить медяк чаевыми и отойти от стола, как дверь в гостиницу открылась. Зашли двое мужчин, одним которых был Мирн, начальник каравана, в котором я добирался до города.

– Ликус, рад тебя снова видеть. Смотрю ты отогрелся и стал выглядеть добрее. Или это вино так на вашего брата действует? – продолжая засыпать меня словами, вечно позитивный караванщик показал на приятеля. – Знакомься, мой старый друг Нарик, организатор рабских аукционов в этом городе. Нарик, это Лик... Ликду...

– Лик’Тулкис, но Ликус проще произносить, – я помог выкрутиться караванщику, видя, как он себе чуть язык не прикусил от соблюдения этикета. – Наши имена сложны для остальных разумных.

– Не сложнее, чем орочьи, – парировал Нарик.

– Смотря о каком племени идёт речь.

– Ты был в землях орков?

– Несколько раз, но надолго не задерживался.

– Как интересно. Мне вот доводилось лишь общаться с ними. Племя Багрового Козла знакомо?

Два друга заказали себе ужин и вина, а я решил обзавестись полезными знакомством и попросил записать всё на мой счёт. Поглощая еду и напитки, мы плавно перешли с темы орочьих племён на обсуждение нашего везенья: до того, как я присоединился к каравану, он уже был неделю в пути – и за всё это время на него ни разу не напали. Потом разговор перешёл на тему путешествий и я, как странствующий магос, рассказал парочку интересных историй.

Затем были искренние слова благодарности от Нарика в адрес Всеобщей Церкви, что позволила использовать троптосов как живой товар. Ещё его отец, сорок лет назад светился от счастья, когда получил дополнительные вещи для продажи любому желающему, а не только строго установленным лицам, по строго фиксированной цене и строго для убийства. Нарик посетовал, что аукцион был неделю назад, а новый нескоро и ему нечего мне предложить. Я в рабах не нуждался, но Нарик всё равно принялся искренне заверять, что с радостью поможет, если мне понадобится живой товар или другие его услуги. За соответствующую плату, но скидкой, разумеется.

Глава 1. Часть 2

Позднее утро будило моросящим дождём, стучавшим по закрытой ставне. Огонь в камине потух, прохладный воздух тягучей смолой наполнял комнату. Не очень-то и хотелось покидать нагретую кровать, и если бы не предстоящие дела – то я бы с превеликим удовольствием растворился в одеяле ещё на сутки.

Трапезный зал был почти пуст, а немногие завтракавшие старались как можно быстрее закончить с едой и уйти по своим делам. С улицы доносился шум ожившего после ночи города.

– Доброе утро, – буднично поприветствовал стоявший за стойкой парень, разносивший вчера заказы. – Завтрак готов, можем принести в комнату. За вчерашнее с вас тридцать пять медных: пять за вино и хлеб, и по десять за две порции ужина и дополнения к ним.

– Нет, завтракать буду в зале, – на стойке звякнули монеты. Вскоре принесли завтрак: пшённая каша с сушёными фруктами и отвар из трав с ягодами.

Есть три варианта на будущее: остаться в Инлийске; прибиться к ближайшей деревне за плату; или отправиться в другой город. Ещё раз мёрзнуть в дорогое не хотелось, но где зимовать в этом городе?

Жить в гостинице слишком затратно: ближе к зиме цены на аренду комнаты поднимут минимум в два раза. Да и всяко кто-то прознает, что я здесь в ожидании заказа и устроит мне сладкую жизнь, ведь номер в гостинице на всю зиму редко кто снимает. Каждый месяц менять гостиницу ещё глупее, проще повесить на себя табличку с надписью «Я здесь». Податься в район знати в качестве рассказчика интересных историй? Десять раз им нужен ксат, который ещё и магос, а не бравый воин. Обидно, что в этом городе нет миссии ксатов – иначе бы я ещё вчера зашёл к ним в гости. Можно арендовать квартиру в средней части города, но как устроен и из чего сделан сигнальный контур? И плевать, что кто-то прознает обо мне, но постоянно убираться и готовить – удовольствие ниже среднего, не говоря про походы на рынок и заказ дров.

Всё же, дождусь вердикта Раймарта о сроках. Если закончит заказ к весне – останусь в городе, иначе буду подыскивать себе пристанище.

Наполнявшая воздух после дождя осенняя сырость густым киселём обволакивала открытые участки кожи. Лужи из густой грязи болотцами покрыли главную улицу, вымощенную гладким камнем. Меся уличную жижу сапогами и кутаясь в плащи, прохожие спешили по своим делам и рассасывались в проулках города. Такого же, как и многие другие, примечательным лишь проходящей сквозь него дороги. Она связывает между собой два города-оплота, рядом с которыми есть скверные места.

Разумные рискуют жизнями и суются в захваченные скверной места в надежде хоть что-то добыть, очистить в церкви от скверны и продать. Разумные кочуют из одного города-оплота в другой, каждый раз проходя через Инлийск и оставляя часть денег, достающихся им тяжёлым трудом. Но лёгким для города. Он всеми силами пытается высосать из каждого путника всё до последнего медяка.

Сильнее всего это заметно в центральной части города: в торговой аллее много лавочников, даже в мерзкую осеннюю погоду старающихся привлечь покупателей к своим товарам. Почти в каждом доме на первом этаже магазин или представительство гильдии, сама гильдия, или даже несколько зданий отведены под гостиницу, бордель или мастерскую.

Несколько зданий могли быть и банком, на его огромной каменной стене выложена и украшена завитыми узорами надпись “Синяя Гортензия” на языке лесных эльфов. Названием дома ушастых, организовавших банк в Инлийске, но зная политические игрища внутри и между эльфийскими домами, то вряд ли банк всё ещё подконтролен этому дому.

Внутри здания всё красиво, всё блестит. На стенах и потолке яркие светильники, на полу цветастые ковры с узорами, у стен стоят скамейки со спинками, обитыми кожей, а за отдельными стойками, отгороженными друг от друга, сидят работники в чистых одеждах. Но светильники из дешёвой бронзы, краска в коврах быстро выцветает, скамейки из обычного дерева и лишь покрыты тёмным лаком. Стойки тоже из простого дерева, сучковатого и перекошенного. А одежда на сотрудниках хоть и чистая, но одним мала, а другим велика из-за однотипного пошива.

Так лесные эльфы поступают со всем, что принадлежит им на землях других рас – экономия во всём. Хотя, в каждом банке есть отдельный вход для знати, где убранство не хуже, чем во дворцах лордов.

– Добро пожаловать в банк “Синяя Гортензия”, принадлежащий дому “Цветущая Астра”, – равнинная эльфийка с заострёнными к кончикам ушами за одной из стоек встала и поклонилась мне. – Хочу донести до вашего знания, что валюту города Мантар мы не принимаем. Чем могу помочь?

– Дайте мне деняк!

– Что, простите?

– Хочу получить деньги со своего счёта.

– Да, конечно. Пожалуйста, подтвердите свою личность.

Эльфийка пододвинула ко мне белёсого цвета кристалл в форме пирамиды на подставке. Я отогнул рукав кафтана и прислонил именной браслет к кристаллу. Он тут же мягко замерцал зелёным цветом. Работница прислонила к нему ладонь. Я повторил за ней и передал в кристалл окно информации. Лог.

Имя: Лик’Тулкис

Раса: Кта’сат (Осквернён)

Класс: Некромант-Призыватель

Кристалл прекратил мерцать и теперь светился мягким зелёным светом. Сказав, что моя личность подтверждена, девушка подложила под подставку маленькую прямоугольную карточку. За секунду на неё нанеслись мои данные. Стоило эльфийке прочитать написанное, как её зрачки расширились.

– Скажите, вы нуждаетесь в информации по вашему счёту? – спросила девушка едва заметно подрагивающим голосом, то ли от удивления, то ли от страха.

– Нет, я помню остаток.

– Сколько и в каком номинале хотите получить?

– Тридцать пять монет Ганзейской торговой лиги золотом, двадцать из них распиской. И три Рудной монеты. Расписку без указания имени получателя.

Девушка направилась к двери у дальней стены, ведущей во внутренние помещения. Рядом с дверью за небольшим столом сидело два эльфа с длинными ушами, кончиками достигавшими уровня затылка, в богатых одеждах, с вычурной осанкой и взглядом. Девушка поклонилась им, протянула бланк и что-то сказала. Бросив короткий взгляд на бумагу, лесной эльф медленно встал, глядя прямо в глаза девушки, отчего та будто съёжилась, стараясь казаться меньше.

Нависнув над эльфийкой, длинноухий ей что-то говорил, а она, опустив голову, в ответ лишь изредка вздрагивала плечами. Мне стало любопытно, я направил поток маны в область ушей.

Активировано умение «Слух гончей»

Время действия: 3 минуты

Время до повторного использования: 48 часов

– ... дурной монкхай, – лесной эльф говорил размеренно и сухо. – Я ещё раз задаю свой вопрос: из какой он семьи? Что написано в графе? Троптос?

– Нет, господин, – испуганно ответила эльфа.

– Нет. Он лишь порождение причудливой воли богов. Не больше. Но, всё же, ты подошла ко мне?

– Простите, господин. Нам говорили, что, если что-то необычное – то доложить вам.

– И увидев ксата, ты подумала, что это что-то необычное? Он уже третий за этот месяц. Или необычно то, что его душу скверна извратила? Скажи, ты видишь его класс? Такие как он живут в порченых местах, где их душу насилует скверна, как толпа нищих насиловала твою мать. А потом на нашей истерзанной земле родилось подобное тебе существо. Иди и исполни его запрос.

– Да, господин, – девушка поклонилась и вышла за дверь.

Мы пересеклись с эльфом взглядом. Сделав вид, что ничего не слышал, я приподнял левую бровь в немом вопросе. Эльф махнул рукой, как бы говоря, что волноваться не стоит. Вскоре работница вернулась и пригласила меня в отдельную комнату, где уже ждали деньги.

За проведённое время в банке на улице распогодилось. Тучи уже не нависали над городом свинцовой крышкой, лишь серой ватой закрывали небо. Неприятная морось прекратилась, народ вышел из домов, улица заметно оживилась. Среди толпы мелькали дети, которым родители позволили выйти на улицу поиграть, но мелькали и боровшиеся за свою жизнь дети, пытаясь украсть немного еды или чей кошелёк.

Рядом с кафе и харчевнями повсюду встречались выносные таблички. Приближалось время обеда, но идти к мастеровому рано. Я зашёл в первую попавшуюся забегаловку и заказал горячего питья.

Сегодня я закончу с первым пунктом своего плана. В лучшем случае останется ещё два. С зельями проблем не будет: я в любом отделении ксатов могу сделать заказ, и привезут их куда надо.

Главный вопрос в другом: из чего сделать поглотитель скверны? Можно воспользоваться церковной методикой, но после этого практически не останется магического следа. Воспользоваться услугами тёмных эльфов? Тоже не лучшая идея – скверну-то они откачают, но магический след будет перекручен до неузнаваемости. Можно сделать самому из запчастей магических зверей. Самый лучший вариант – это шкура тигра из нефритового семейства. Ничего другого не понадобиться вообще, только она и зеркальное зелье. Но не факт, что я вообще смогу встретить этих меховых специалистов по пряткам.

Дальше что? Шкуру бородавочника предгорного проварить в жиру годовалого аиста? Нет, там столько условностей надо учесть, что оторопь берёт. Какие ещё варианты? Опять за лунным зайцем гоняться по лесам и степям? Шанс отзеркалить свойства шкуры около десяти процентов. Масло из корневища пустынного тысячелистника? Идиотизм: понадобится литра два этого масла, или даже три. При том что всех моих финансов хватит лишь на пол литра максимум. Да и собираться они будут лет десять.

Городские часы пробили два раза, оторвав меня от размышлений. Расплатившись, я быстрым шагом направился к Раймарту, мне не терпелось узнать точные сроки. Силуэты разумных, очертания домов и улочек мелькали калейдоскопом, пока не показалась деревянная дверь мастерской с железной окантовкой.

– Ликус, проходи, – радостно проговорил мастер, появившийся в межкомнатном проёме. Он широко улыбался, будто встретил старого друга. – Сегодня ты выглядишь лучше. Смог нормально отдохнуть?

– Тихая ночь, тепло и сытный ужин – это всё, что мне было нужно. Четыре дня пути на холоде из любого разумного сделают кровожадного убийцу.

– Не из любого, а конкретно из вашего племени. Вы же холод не переносите, – мастеровой сказал это так, словно учил уму-разуму неграмотного пацанёнка. Моментально сообразив, что ляпнул несусветную глупость, Раймарт продолжил: – Был в банке?

– Сделал всё, как договорились. Сколько в итоге получается? И что по срокам?

– Двадцать девять монет ровно. А по срокам..., – Раймарт замешкался, подбирая слова. – К концу весны закончу, не раньше. С тиковым деревом проблемы. Сейчас как раз жду столяра, у которого заказываю обработку деревянных частей. Он должен быть в курсе.

– М-да, – вырвалось у меня. Мастеровой посмотрел на меня взволнованно, прикусив уголок нижней губы. Наверно представил, что сейчас весь план придётся переделать. Я понимающе развёл руками. – Ну а что теперь, переделывать заказ? Тик мы выбрали потому, что он стабилен. Что ближе к нему? Серебролист? Его ждать ещё дольше: пока найдут распустившееся дерево может пройти месяц, а может и сто лет.

– Спорить не буду. Но всё равно – приношу тебе свои извинения.

– Не извиняйся. Ну не пойду же я к другому мастеру из-за этого. На северном континенте с десяток разумных, кто умеет работать с этими схемами и магическими печатями. Но Густах посоветовал тебя, а его словам я доверяю. Можно самому сделать, но, даже будь у меня штук двадцать этих заячьих шкур – всё равно не подумал бы. Не мой профиль, я на скверне специализируюсь.

– Спасибо за доверие. Столяра дождёшься?

– Давай закончим уже: не люблю таскать большие деньги без надобности.

Раймарт достал с полки статуэтку. Получив и пересчитав деньги, он принялся обговаривать контракт, углубляясь во все детали, из-за чего пришлось ждать минут пять. Зато потом достаточно было лишь уколоть палец, приложить его к статуэтке и подтвердить, что я согласен на заключение контракта.

Внимание, был заключён контракт, зафиксированный Системой

Цель: Создание модифицированного устройства экстрактора скверны

Исполнитель: Нортр Раймарт, Алхимический мастеровой города Инлийск

Оплата: Уплачена полностью

Срок исполнения: Оговаривается отдельно, но не больше года с момента заключение контракта

В случае неисполнения контракта: Пожизненное прекращение действия лицензии мастерового

– Ликус, благодарю тебя за работу. Мне интересно воплотить твою задумку в жизнь, – Раймарт широким жестом окинул свою мастерскую. – Столяр придёт прийти с минуты на минуту. Вина, пока ждёшь?

– Не откажусь, но только разбавленного. И тёплого, если можно.

– Конечно. Сказать по правде, я приготовился заранее. Редко, когда получается изготовить нечто стоящее. Сейчас прикажу при... – скрежет входной двери прервал мастера. Он вышел во входную. – Горвил, приветствую тебя. Как раз с заказчиком говорили о проблеме с деревом. Известно, из-за чего задержка?

– Известно, чего ж гадать, – зазвучал басовитый голос. – Вчера твой раб спрашивать-то пришёл, я уж догадывался. А вот теперь знаю точно – морозные слизни. Заполнили они рощу так, что живности теперь плохо живётся, а тут поди отрядом деревья искать. Дело-то плохо. Не раньше первых месяцев весны будет.

– А если заказ авантюристам предложить? На сопровождение.

– Да кто ж возьмётся-то? Особо после случая, что три года назад-то был. Слухи есть, что тот несчастный до сих пор никак сумму не накопит на лечение.

– О каком случае идёт речь? – моё любопытство перекрыло чувство такта, и я вышел во входную.

Напротив мастерового стоял мужчина чуть старше сорока лет, немного упитанный, с косматой бородой и большими кистями рук. Поношенный, но качественный сюртук на нём выглядел изысканным костюмом из гардероба королей рядом с лохмотьями, в которые был одет стоявший рядом разумный. На его ссохшемся от голода лице скулы казались горными пикам. Растрёпанные и засаленные волосы цвета соломы спадали на плечи, взгляд опущен в пол, из-под одежды торчали углы тела, а кожаный ошейник закрывал почти всю шею.

– Да что там говорить? – опешив от моего внезапного появления, столяр сразу вернул себе самообладание. – Группа авантюристов сопровождала вальщика одного. Так на привале-то один из них сел на снег, а под ним слизень был. Вот и отморозил ему задницу так, что вырезать пришлось. Там вообще ничего не осталось. То говорят в народе, что длинноухие такую цену заломили за отращивание новой, что тот до сих пор так и ходит.

Я представил эту картину и с трудом удержал смех: идёт группа авантюристов по лесу и один особо умный решает сесть не на поваленное дерево или пень, а прям на снег. Тем местом, которым думает, а под ним слизень такой: “а-а-а-а-а-а, авантюристская жёпа!”.

– Бедняга, – с нескрываемой жалостью тихонько протянул Раймарт. – Ждать весны?

– Снег как сойдёт и прогреет землю солнце, то слизни зароются вглубь до следующего раза. Они ж только на холоде опасны, под снегом прячутся, ползают, листву пожирают. Ты уж извини, но быстрее не получится достать.

– А что уже сделаешь? – Раймарт развёл руками. – Скажи лучше: ты когда в банк ходил?

– Мне сегодня сказали, что монеты города Мантар не принимают, – я объяснил вопрос Раймарта.

– Впервые слышу. Я-то, с неделю назад ходил, и то ж ничего не слышал об этом.

– Значит, что-то случилось недавно. Надо будет завтра посмотреть в гильдиях: вдруг мор в окрестностях, а я рядом буду проезжать.

– Ну, тут только на волю богов надеяться, – столяр поднял глаза наверх в мысленной молитве. После короткой паузы продолжил, показав на стоявшего рядом раба: – Это, Раймарт. Я-то к тебе с делом пришёл. Ты до этого её проверял на магию, помнишь? Ну, ещё пальцы на ногах ей резал.

– Вспомнил. Но я не на магию её проверял, а пытался выяснить вид животного в её основе. И не резал, а отрубал по фаланге, чтобы зафиксировать изменения. Если память не изменяет, то всего четыре отрубил, – повернувшись ко мне, мастеровой жестом показал на рабу, которую я принял за парня. – Представь себе, кости этого существа «энергию души» накапливают! В малой степени и с огромным смешением с порчей, но способны! А вид животного непонятен.

– Я столько денег-то потратил, чтобы узнать этот вид. А всё из-за церковного эдикта. Десять лет назад, когда купил её, сказали, что надо узнать этот вид и сообщить. И кормил её по-разному, как Раймарт говорил. А толку-то? Уж совсем загибается. Я-то неделю назад новую купил. Ой, и как на сестрёнку-то мою похожа, – причитая затянул столяр. – А глазки-то добрые-добрые. А личико-то милое-милое… Бедная сестра... Чёртов дракон! Я надеюсь, тебя постиг гнев Всебогов!

– Будет тебе, Горвил. Сестру твою не вернуть никак. А мы здесь.

– Да, мы здесь, – здоровяк шмыгнул носом, проморгался, и вновь указал на рабу. – Она же магию впитывает, нужна тебе. Дёшево отдам, за четыре золотых. Магией кости напитаются у неё, вытащишь их, да и сделаешь что.

– И это что-то будет скверну источать? Нет, не нужна она мне. Тем более за столько. В ней же нет ничего ценного.

– А шкура? Ну та, на спине?

– Просто шкура. Волчья стоит дешевле, а по качеству лучше.

– Ну то для работы купи! У тебя ж много всяких работ, а лишние руки в плюс будут.

– Какая работа? Да она выглядит так, что стул не поднимет.

– В постель её возьми. Она вон же, как парень выглядит, плоская вся! Как раз в твоём вкусе.

По моей спине и заду пробежал противный холодок, а от недавнего предложения испить винца повеяло смертельной опасностью для моего тыла.

– Она “как” парень, но не парень. В моей душе все места заняты, я не могу больше взять. Прости, но не куплю. Не пробовал зайти к торговцам?

– Да заходил я уже и к торговцам, и к аукционеру, – раздосадовано проговорил столяр. – Все как один говорят, что услуги труповозки дороже стоят. Боятся, что купят и она сразу помрёт.

– Так какой у неё вид? – эти двое так жарко спорили, что напрочь забыли о моём существовании. С десяток секунд стояла тишина, сквозь неё я во всех подробностях слышал разговоры на улице.

– Записали как один из видов волков, – Раймарт заговорил первым. – Я, когда она впервые зашла, подумал, что в основе нефритовый тигр. Шкура на её спине и боках так же имеет пять слоёв подшёрстка. Но сколько не кормили её козьим молоком, так изменений и не последовало.

– Да я её не только молоком кормил. И сыром, и творогом, и кефиром, и чем ещё не кормил, то всё без толку. Когда малой была, то выглядела лучше. С каждым годом слабеет. Может, действительно, вывести за город да прирезать, чтоб на труповозку не тратиться?

Мысли роем пчёл вертелись в моей голове: пять слоёв подшёрстка, с каждым годом слабеет, ману в костях накапливает, козье молоко. Они неправильно её кормили! В основе у неё точно кто-то из нефритового семейства, но они не знают, как именно тигрицы выхаживают молодняк. Именно поэтому она выглядит как скелет: хоть её тело и растёт с каждым годом, но основа всё ещё как котёнок.

Если это всё правда, то сколько лет я сэкономлю, если куплю её и вылечу? Не меньше десяти уж точно. Мне надо выкупить её, но так, чтобы не выдать свой интерес.

– Сколько ей лет? – сколько ей лет.

– Двадцать один как с месяц назад исполнилось, – ответил столяр. – Купил, когда ей было десять с половиной. Как десять лет ей стукнуло, так торговец получил разрешение на продажу и выставил сразу. Но не покупал её никто. Полгода и просидела у него, пока цену не скинул до половины золотого. А мне пара мелких рабочих рук ой как нужна была тогда.

– Девичья кровь у неё была?

– Да какая кровь, о чём ты? Она скверная! Кто ж её трахать-то будет? Не было у неё никого, как хозяин говорю.

– Давай попробуем по-другому. Вот каждая девушка раз в месяц кровью течёт. Она тоже?

– Да как купил, так года через два и начала одежду марать, – столяр от возбуждения едва не сорвался на крик.

Раймарт с интересом посмотрел на меня, но у меня остался последний вопрос. Надо было спросить, когда именно она стала слабеть: до или после взросления.

– После, – уверенно ответил столяр. – Примерно тогда она к Раймарту впервые и пришла.

– Вчерашняя шкура, – я с лёгкой улыбкой посмотрел на Раймарта, надеясь, что мой блеф удастся.

– Лунный заяц?

– Их же нужно добывать только до третьего года жизни, так? Потом у них первый брачный сезон и всё, шкура перестаёт отторгать магическую энергию. А кости начинают немного накапливать.

– И ведь у зайцев тоже пять слоёв… Что же я так не заметил, на тигра подумал? – Раймарт стоял и молча проклинал прошлого себя за невнимательность. Но, скорее всего, за алчность.

– Так это, может её-то травой кормить? – спросил столяр.

– Какой? – я невольно усмехнулся. – Шкуру её уже не исправить, момент упущен. В детстве надо было содрать, а сейчас бесполезно. Кости её не пойдут даже как катализатор, раз скверну накапливают. Прирежь её, не мучайся.

Комнату накрыла атмосфера полнейшего разочарования во всём и вся в этом мире. Один разумный стоял, сокрушаясь о своей алчности. Другой думал о том, что денег не выручит и на зиму нужно достать хоть пару заказов, иначе по миру пойдёт. Третья родилась троптосом и сразу разочаровалась в жизни. Лишь я стоял, с разорванной на лоскуты скверной душой и старался не лыбиться.

– Один золотой.

– Что? – одновременно спросили оба ремесленника.

– Куплю за один золотой. Как снег сойдёт – отведу в осквернённое место. Раз в неделю буду рубить ей ногу или руку и смотреть, как быстро кости порчей пропитаются. Это пересекается с моим исследованием. Но мне нужно её выходить. Вон, – я показал на рабу, – шатается уже вся. Не больше золотого Ганзейской торговой лиги здесь и сейчас. Но с условием.

Стоило заговорить об условиях и довольное лицо столяра помрачнело.

– Мне может понадобиться деревянная шкатулка и я обращусь к тебе, – я пальцем указал на грудь столяра, от чего тот невольно съёжился. – А ты сделаешь её максимально быстро. Она тоже будет из тика, имей в виду. Я полностью заплачу и за работу, и за материалы, но мне нужно идеальное качество и максимальная скорость работы. Понимаешь? – столяр кивнул. – Это моё последнее предложение: принимай его или режь ей горло.

– Забирай. Забирай. Раймарт – ты свидетель, – возбуждённо затараторил столяр, едва не пританцовывая от радости. – Как увидел тебя, то подумал, что ты такая же тварь, как и все из вашего племени. А нет, ты хороший разумный. Выручил-то меня. Всё сделаю в лучшем виде! Не волнуйся! Ты это, – Горвил замялся, – того, ну, когда готов сделку-то заключить?

– Можем хоть сейчас отправиться в гильдию.

– Зачем? – удивлённо спросил у меня Раймарт. – У меня есть статуэтка, подставка, лист бумаги. Можете заключить здесь, а зарегистрируешь завтра.

Я согласился. Вскоре на столе появилась статуэтка на такой же резной подставке, как и в банке. Под неё подложили листок бумаги. Три минуту проговаривания всех моментов сделки, два уколотых пальца – и статуэтка моргнула синим цветом. За ней засияла подставка, нанося детали сделки на бумагу.

Внимание, сделка о покупке раба по имени Лина завершена

Количество свободных ячеек рабов: 2 из 4

Я закрыл оповещение, решив осмотреть лог-файл рабы уже в гостинице, и выудил из кармана золотую монету. С нескрываемым облегчением столяр взял жёлтый кругляшек. Договорившись, что заказ я передам ему через Раймарта, столяр попрощался и вышел на улицу, напоследок кинув короткий взгляд на уже бывшую рабу. Лина так и стояла неподвижно на одном месте, всё также смотря в пол.

– Я тоже благодарен, что ты выкупил её, – заговорил Раймарт. – Теперь Горвил точно зиму продержится. Древодел он хороший, да только придумал себе всякого. Он не местный, лет двадцать назад поселился. Как раз после большого пожара. Работы много было, многие к нему с заказами ходили. Вот он и стал рассказывать, как ещё в детстве дракон вынырнул из реки и съел его сестру.

– Дракон? Из реки?

– Дослушай, это не всё. Пока дракон ел его сестру, деревня загорелась, а селяне погибли. Скорее всего разбойники напали на деревню, а он спрятался в кустах и смотрел, как его сестру насилуют и убивают. Он тронулся рассудком, вот придумал эту историю про дракона.

– Тяжела крестьянская доля, но это жизнь.

– Это жизнь, – вздохнул Раймарт. – Так что насчёт вина? Я его заранее приготовил.

– Спасибо, но откажусь. Дел прибавилось, – я показал на Лину. – У неё волосы слипшиеся, как бы вшей не было. Не знаешь, где в городе рабов отмывают? Даже таких, как она.

В подсказанной Раймартом бане не только отмывают подобных Лине, но и продают поношенные вещи. Раба покорным зверьком следовала за мной, хотя приказов я не отдавал. Она шла с опущенной головой и смотрела на поверхность улочки, покрытую жидкой грязью и трухлявые обмотки на ногах, пропитавшеюся грязью по самые колени. При каждом шаге жижа из обмоток под давлением вырывалась наружу и с хлюпаньем втягивалась обратно в ткань. А под конец пути у Лины появилась тяжёлая отдышка, хоть и шёл я медленно, чтобы та не напрягала слабое тело.

Банщица удивилась ксату в компании практически мёртвого раба. И если сначала женщина смотрела на меня с презрением, а на Лину с сожалением – то узнав, что раба из скверных, то едва не скривилась от отвращения. А изначальные пять серебряных за услуги банщицы превратились в двадцать.

Я оставил рабу мыться, и помчался к центральной площади. Мне оставалось надеяться, что я не ошибся и в основе эльфийки действительно лежит тигр из нефритового семейства, иначе я лишь приближу финал её жизни. В магазинчике специй купил кружку свежевыжатого лимонного сока и несколько маленьких мешочков пряностей. В лавке зелий – три флакона не настоянного ложного зелья маны. В магазине сыров –порцию свежего творога из козьего молока. А вино можно купить и в гостинице.

Городской колокол пробил шесть раз, когда я вернулся за Линой, с опущенной головой покорно дожидавшуюся меня у входа в баню. Чистая, отмытая, и в новой одежде, хоть и поношенной, но заплаток – уж точно лучше, чем старая груда тряпья. Ноги эльфийки от уличной грязи защищали кожаные ботинки.

– С возвращением. Ужин готов. Можем подать в комнату, – поприветствовал меня хозяин гостиницы. Я с намёком показал на рабу. – Пятнадцать медных за ночь, но отдельных комнат для рабов нет. – Либо спит с тобой в комнате, либо в коридоре. Еда в стоимости: овощная похлёбка, кусок серого хлеба и кружка воды. Вечером и утром. Если нужна подстилка, то за три медных будет соломенный матрац.

– Ужинать буду внизу. Для раба в комнату сейчас. Две ночи, – я выложил на стойку один большой медный кругляш, а назад получил сдачу в виде одного маленького серебряного и четырёх медяков. Заодно мысленно обматерил трактирщика: он нагрел с меня по пятёрке за ночь, если не по семёрке.

В комнате я первым делом приказал Лине сесть на кровать и не мешаться. Стоило обновить заряд сигнального контура, как принесли рабский ужин и скрученный в рулет тоненький матрац.

– Посмотри на меня, – я обратился к рабе, разложив покупки в углу стола. Но эльфийка не шелохнулась. Даже ошейник не заиграл красками, сигнализируя о сопротивлении. Лог.

Лог-Лист: …

Личное имущество: …

Рабы: …

Раб Лина (не зарегистрирована): …

Действующие приказы:

Временные приказы: Отсутствуют

Постоянные приказы: «Вниз смотри, когда я рядом», «Не смей открывать свой грязный рот», «Сука, языком работай», «Глотай, сука, глотай», «Иди за мной».

Теперь понятно, чего она всё время рассматривает свои ноги. Первые два приказа понятны, последний тоже. А третий и четвёртый приказы прям сигнализируют, что кто-то – двуличное животное.

– Лина, посмотри на меня, – сказал я эльфе, отменив все приказы. Испуганным хорьком эльфийка медленно подняла голову, попутно вжимая её в плечи. Взгляд её остановился на моём животе. – Посмотри мне в глаза.

Эльфийка подняла голову, дрожа всем телом. У неё приятные черты лица, хоть оно и обезображено истощением с впалыми щеками и тонкими обкусанными губами. Взгляд глаз тусклого зелёного цвета наполнен страхом вперемешку с отчаянием. Страхом, который я давненько не наблюдал. Так смотрят на что-то превосходящее тебя настолько, что ты начинаешь считать себя песком под ногами этого существа.

– Слушай мой постоянный приказ: ничего, никому, никогда и никаким образом не сообщай про меня и обо мне, – узоры на ошейнике моргнули жёлтым цветом.

– Да… хо… зя… ин, – эльфийка отвечала сухим, еле слышимым голосом. Словно бы вспоминала не только слова, но и как их произносить.

– Посмотри на стол, – я показал на её пищу. – Поужинай и сиди здесь, жди меня. Остальное на столе не трогай.

– Да… хо… зяин, – она громко сглотнула слюну.

Я спустился в трапезный зал и успел занять последний свободный стол. Вскоре разносивший еду парнишка принёс ужин: кусок жареного мяса с картошкой, порцию тушёных овощей в медовом соусе, половинку свежеиспечённого белого хлеба и кувшинчик с вином, подогретым и разбавленным водой.

– Есть какие слухи о городе Мантар? – я протянул парню пару медяков. – Как давно банк перестал его монеты принимать?

– Про сам город ни чё не знаю. Слышал только, что старый лорд толь слёг, толь помер. Вроде потому банк как третий день монеты не берёт, – парень отправился дальше обслуживать клиентов.

Если он сказал правду, то окрестности города свободны для проезда. Скорее всего, старый лорд нахватал долгов и решил поздороваться с праотцами. А дальше, как в сказке: получил царевич по наследству сарай разрушенный, клячу дохлую и долг неподъёмный. Наверно, взбрыкнул на ростовщиков, вот длинноухие его и проучили. Ничего, пару недель посидит с урезанной торговлей и сам приползёт к ним договариваться.

К моему возвращению Лина всё также сидела на кровати и смотрела в пол, но чашка с миской были вылизаны, а на столе нет ни единой крошки. В освободившуюся миску я выложил творог. Пока методично его разрыхлял, боковым зрением видел, как Лина с интересом перепуганного хомяка смотрела на меня.

В дверь постучали. Принесли кувшин с вином, булку белого хлеба и зажжённую свечу. Я первым же делом разжёг камин, чтобы прогнать сырость и холод осени, чтобы остывшая за день комната хоть немного прогрелась. Заодно тепло очага будет пригождаться всю сегодняшнюю ночь.

Если я прав, то творог из козьего молока является основой вскармливания тигрят; вино заменит спирт, выделяющийся при брожении; лимонный сок сойдёт за желудочный; а зелье, надеюсь, заменит порцию маны, передаваемой от тигрицы.

Я тщательно всё перемешал, накрыл миску и поставил рядом с камином. Погрел руки у разгоравшегося огня и резко встал. От неожиданности Лина чуть не упала на пол. Она всё время с осторожным интересом следила за мной, а теперь опять уставилась на свои ноги.

Мне очень хотелось вдумчиво изучить её лог-файл, но сперва я взял со стола булку белого хлеба. Уже через несколько секунд я сидел напротив эльфийки и наблюдал наимилейшую картину: Лина медленно, потихонечку, с нескрываемым удовольствием откусывала от булки по кусочку. С ещё большим удовольствием она делала маленькие глотки тёплого разбавленного вина. Лог.

Столяр всяко морил Лину голодом, последние несколько недель уж точно. Но чёткого подтверждения её основы в лог-файле нет. Почти нулевое восстановление «выносливости» и уменьшенные «жизни» – это следствие голода. То, что «мана» заблокирована – вполне вероятно оттого, что у эльфы основа закрыта. Ещё у неё «уровень» не повышается, но ставлю свой посох, что из-за заблокированных «достижений».

Я закрыл лог, и встретился взглядом с Линой. Пока я ковырялся в лог-файле, раба закончила есть и с интересом смотрела на меня. Разбавленное вино ударило ей в голову, притупив чувство страха. Зато теперь мы смотрели друг на друга и её взгляд наполнялся тревогой, а сама остроухая застыла от страха.

– Тебе больше есть нельзя, иначе плохо станет. Возьми матрац, расстели рядом с кроватью и ложись спать.

– Да… хозя… ин, – произнеся с облегчением в голосе, Лина тут же исполнила приказ.

***

Утром, умывшись и позавтракав – я приступил к главному. Сначала заставил эльфийку полностью раздеться. Пока она снимала с себя вещи, на её тонкой шее слабо мерцал ошейник.

Всё тело Лины, если этот почти высохший от голода организм вообще можно так назвать, покрывали ссадины и кровоподтёки. Каждый сантиметр кожи хранил следы побоев: на плоской ссохшейся груди, впалом животе, костлявых руках и тонких ногах. И я более чем уверен, что даже под звериной шерстью грязного серого цвета найдутся следы издевательств.

Запомнив состояние тела эльфийки на начало эксперимента – я разрешил Лине одеться. Примерно секунду она стояла как вкопанная, думая, что ей послышалось. Но оделась мгновенно сообразив, что ничего с ней не сделают.

Спустя два часа завтрак улёгся в животе эльфийки, и настало время главного блюда. Накрывавшая миску тряпка, простоявшую всю ночь около камина, прекрасно удерживала запахи. Но стоило её снять, как в нос постучался настолько отвратный запах, что на глазах проступили слёзы. Едва сдерживаясь, я поставил миску на стол и открыл окно – в комнату проник свежий воздух, дышать стало легче. Но даже так Лина, с зелёным лицом и выпученными глазами, сидела на кровати и закрывала рот руками.

Ссыпав почти все вчерашние пряности в смесь, мне всё же удалось добиться, чтобы отвратный запах не так сильно бил по голове. Но вот пробовать на вкус эту бурду лично я не собирался.

– Лина, сядь за стол.

Её затрясло, когда она увидела перед собой миску с ложкой. Глаза увлажнились. Словно понимая, что произойдёт дальше, она умоляюще посмотрела на меня. Я мысленно пожалел беднягу.

– Тебе придётся съесть это.

– Хо… зяин, по...

– Никаких пожалуйста. Ты должна съесть это.

В этот момент мне пришла мысль, что заставлять её через приказы не самый лучший вариант. Если вспомнить, то тигрята подобную бурду ели сами.

– Хорошо, хорошо. Давай для начала познакомимся. Я твой хозяин по имени Лик’Тулкис. Я странствующий магос, в путешествиях изучающий скверну. А ты не просто раб, но мой подопытный зверёк. Который нужен мне живым. Ты помнишь, что я вчера обещал с тобой сделать?

– Да, – сухо и безжизненно ответила Лина.

– Это была ложь. Но я сделаю это с тобой, если ты не будешь есть, или съешь и не удержишь в себе. Содержимое миски поможет тебе выздороветь. Ты будешь съедать по такой миске раз в две недели. Если ты будешь хорошо себя вести, то я не поведу тебя в порченое место, не буду тебя убивать или морить голодом. Я буду давать тебе белый хлеб, – пальцы на руках эльфийки дёрнулись. – Тебе понравился хлеб, который я вчера тебе дал? – Лина боязливо кивнула. – Во-от. Почти каждый день ты его будешь кушать. И даже иногда вкусное вино буду давать тебе. Тот красный напиток, он тебе понравился, я видел. Выбирай.

Эльфийка уставилась на миску, не понимая, как эта бурда может ей помочь. Потом вновь посмотрела на меня со слезами в глазах. Я недовольно цокнул.

Лина дрожащей рукой взяла ложку, зачерпнула смесь и с отвращением уставилась на неё. Секунда, и полная решимости она отправила ложку в рот. Эльфийку тут же скривило. Запрокинув голову, она с трудом проглотила порцию и схватилась за живот, нее позволяя ей вернуться. Я налил в стакан немного вина – она осушила его одним глотком, глубоко выдохнула и с мольбой посмотрела на меня, заплакав.

Полчаса потребовалось бедняге, чтобы осилить изысканный шедевр высокой кухни. Сидя перед пустой миской с зелёным лицом от отвращения, она с трудом сдерживала рвотные позывы.

– Ты молодец, – я пододвинул к ней кувшин. В нём вина оставалось чуть больше четверти, но Лина нисколечко не постеснялась и заправским пьяницей выпила всё до последней капли. И глубоко, устало вздохнула.

Через полчаса эльфийка прекратила хвататься за живот и полностью успокоилась. Ещё через полчаса её начало пошатывать. Я сказал ей лечь на матрац, где она моментально заснула. Если всё будет хорошо – очнётся завтра утром.

Улицы города оказались намного оживлённее, чем в обычное предобеденное время. Складывалось впечатление, что город спал последние несколько дней и сегодня проснулся. Я пристроился с краю улицы и размеренным шагом направился в сторону гильдии авантюристов и вольных наёмников.

Входные двери гильдии были плотно забиты толпой. В образовавшейся давке сыпались проклятья, разумные отдавливали ноги, клялись, что найдут друг друга и прирежут к писюнам собачьим. Становится частью этой вакханалии – не самая удачная идея, тем более что в толпе иногда мелькали беспризорные дети. А где они, там и внезапно опустевшие карманы. Я реши не терять время на ожидание, пока вся эта давка закончится, и направился в торговую палату, заплатил пошлину за покупку и получил официальное подтверждение о покупке Лины. «Система» моментально отреагировала, обновив информацию в лог-файле.

Толпа прекратила штурмовать двери гильдии авантюристов и вольных наёмников только спустя несколько часов. Пол внутри закрывал слой нанесённой с улицы грязи, он походил на настил в свинарнике, а всклоченные представители гильдии походили на фермеров, разогнавших по загонам ораву бешеных свиней. На двух из трёх досках, висевших над регистрационными стойками, приколоты листки с предложениями для вольных наёмников и заданиями для авантюристов. Третья доска отвадилась для общей, но важной информации. Помимо прочих, на ней висели четыре листочка с одинаковым текстом, отличаясь лишь порядком имён и условием контракта.

«На основании закона о родовом наследовании, Я, виконт Алгон Мантийский, являясь родным сыном умершего графа Бражена Мантийского и родным братом скоропостижно погибшего графа Гулмана Мантийского, а также являясь родным братом виконтов Лермена Мантийского, Милона Мантийского и Лирмана Мантийского заявляю свои законные права на город Мантар и земли во круг него.

Заявляю, что вышеуказанные виконты попытаются захватить город Мантар в обход закона о родовом наследовании. Всем славным воинам, наёмниками и авантюристам, кто готов встать под мои знамёна, прошу явиться в мой лагерь, стоящий под городом Мантар до конца последнего дня последнего месяца осени этого года.

Условия службы: …

Виконт Алгон Мантийский».

– Когда появились эти контракты? – с путающимися мыслями я обратился к работнику, сидящем под третьей доской.

– Вы про город Мантар? – в его голосе чувствовалось раздражение. – Сегодня утром принесли из администрации. Там их получили тоже сегодня, по маяку дальней связи.

Надо будет сегодня, чисто из вежливости, помянуть окрестные деревни Мантара. Их разорят ватаги наёмников после битвы за город, или вместо неё. Но теперь уж точно придётся по широкой дуге объехать город от греха подальше. По очень широкой дуге. С недели две я точно потеряю на объезд.

Хорошо бы проехать по спокойной дороге на юг, поближе к океану, но из-за ватаг наёмников придётся несколько раз съезжать с дорог на дикие земли. И мало этого, но что с Линой делать? Две лошади арендовать? Она же не удержится в седле, упадёт и хеппи-энд. Повозка тоже не вариант: одиночная телега – это прекрасная мишень для грабежа. Посмотреть, какие сейчас караваны собираются и к одному из них прибиться? Единственный вариант, но тащиться будем долго. Но, что, если ехать не на юг?

Я поспешил в здание администрации, где сообщил работнику о желании получить информацию из города Эльбен. Заплатив за один простой запрос, я направился в отдел дальней связи. Там меня встретил дворф, одетый в расшитую узорами мантию яркого зелёного цвета. Он рутинно выслушал и, повторив всё слово в слово, сказал ждать в коридоре.

– Администрация города Эльбен передаёт, что предложение на зимовку от деревни Вен размещено в ратуше, – голос вернувшегося через пять минут дворфа от усталости походил на отточенный механизм. – Охранные контракты от деревни Вен в последние недели не поступали. Имя старосты деревни – Гильм. На этом ваш запрос закончен. Дополнительный запрос оплачивается отдельно.

Обрадовавшись, что староста тот же, я направился в холл и оплатил новый запрос. Вернувшись к дворфу, я сообщил ему детали сообщения. В этот раз пришлось ждать почти полчаса.

– Староста деревни Вен сообщает, что они помнят магоса по имени Лик’Тулкис. Если магос хочет, деревня с радостью примет его на зимовку. Деревня может предложить ему контракт на охрану. Если магос хочет принять предложение, то пусть оставит сообщение в администрации. На этом ваш запрос закончен. Дополнительный запрос оплачивается отдельно.

Процедура повторилась в третий раз. В этот раз дворф отправил лишь короткое послание, состоящее из моего согласия на контракт и на зимовку, но без точной даты приезда.

Свободные торговцы азартны не меньше авантюристов: перевозить на телегах из города в город товары, боясь налететь на разбойников или дикое зверьё; сбиваться в группы надеясь, что количеством смогут отпугнуть бандитов; нанимать в складчину охрану; или потерять милость переменчивой удачи и лишиться всего. И сейчас, в гильдии свободных торговцев, разумные сидели за столиками, пили брагу и шумно обсуждали возможные сделки и барыши от скорых поездок.

– В город Эльбен никто не регистрировался, – услужливо сказал парень за стойкой в гильдии, но показал на один из столов в зале. – Мужчина в бордовой куртке. Его группа будет проезжать через Нолгонскую равнину. Это самое ближнее для вас. Его зовут Парт.

Человек, на которого указывал парень, заметил нас и поднял руку в приветственном жесте. Он с приятелями изучающе рассматривал меня, пока я неспешно подходил к столу.

– Чем могу помочь? – спросил Парт.

– Мне нужно в Эльбен, а ваша группа будет проезжать недалеко. На провоз берёте разумных?

– Берём. Только учти, что в сам город никто не направляется. Высадишься и дня три пешком идти.

– Три дня не месяц, как-нибудь дойду. Какие расценки? Только говори сразу в Рудных монетах.

Парт изменился в лице при упоминании валюты, которой пользуются королевства дворфов для торговли с внешним миром. Доброжелательность в его взгляде осталась, но вот шутливый вид сменился серьёзным выражением.

– А ты сам скажи, что надо и как ты будешь ехать. Пешком, или в телеге? Что насчёт еды? Сколько рабов с тобой будет?

– Одно место в телеге, но не мне. Еда на вас. Раб будет один, ему нужна увеличенная порция.

– Это что, раб будет ехать в телеге, а хозяин пешком? Может, ему ещё твою порцию отдать? – на этих словах все сидящие за столом засмеялись.

– Если я буду не голоден, то сам это сделаю.

– Твоя воля… – Парт задумался, перебрав пальцами по столу. – Четыре дварфийских монеты.

– Три Рудных монеты и три Ганзы золотом. Но взамен тёплые одеяла и нормальные порции.

– Пять.

– Четыре Ганзы, три рудных и плачу сейчас.

– Сонтьяла, тащи статуэтку!

Молодая, бойко выглядящая девушка с короткими, тёмно-каштановыми волосами, карими глазами и смуглой кожей выскочила из-за стола и стремглав вылетела на улицу. Через две минуты она уже протягивала статуэтку мужчины с весами и кружкой.

– Завтра выезжаем на седьмой удар колокола, – сообщил торговец, заключив контракт на провоз. – Не опаздывай, или будешь догонять.

Заверив, что меня ждать не придётся – я пошёл готовиться к отъезду, мысленно радуясь, что теперь останется добраться до деревни да зиму переждать. Если за это время Лина хотя бы не умрёт, то у меня появятся все шансы исполнить задуманное всего лишь за несколько лет.

У торговой улицы я задумался. Две недели в пути – это срок большой. Думаю эльфийка, как сойдём с каравана, сможет нести рюкзак. Найдя нужный по размерам и приобретя ей личную посуду, передо мной встал вопрос: стоит ли покупать для неё набор зимней одежды и ткани со швейными принадлежностями? Она сможет справиться с льняной тканью, но какой-нибудь паучий шёлк сам справится с ней. Но лучше купить: она не простынет на холоде, да из ткани исподнее себе сошьёт.

В номер я вернулся поздним вечером в компании заметно похудевшего кошелька, но накупил немного и всё компактное и точно влезет в два рюкзака. Забрал свои вещи, а завтрак решил взять с собой утром сухомяткой: хлебцами, сухофруктами и кусочком вяленого мяса.

Засыпая под мелодичное потрескивание поленьев в камине, я поймал себя на мысли, что если утром Лина всё ещё будет без сознания, то придётся найти того, кто на себе дотащит эльфийку до торговцев и посадит её в повозку. Мне нельзя к ней прикасаться, по крайней мере пока её основа не раскроется.

А вдруг Лина за две недели пути не окрепнет и до деревни придётся тащить её? Надеюсь, эта скверная участь обойдёт меня стороной.

Глава 2

Я не мог пошевелить телом. Скрюченные пальцы рук застыли в приступе боли, сковавшие горло судороги не позволяли открыть рот. От нарастающего гула в голове казалось, что череп не выдержит нагрузки и взорвётся. Ноги не чувствовали опоры и беспомощно болтались в воздухе.

Огромная змея сжала обвитые вокруг моей груди кольца, звуками костяного ксилофона захрустели ломаемые рёбра. Воздух из лёгких ударил о закупоренные судорогой голосовые связки и разорвал их в ошмётки. От боли нервная система взвыла сиреной. Рот беззвучно открылся, из него вылетели брызги алой крови. Глаза горели, словно в них воткнули тысячу раскалённых игл.

В моей разорванной глотке что-то зашевелилось, желудок скрутило. Из моего рта нескончаемым потоком хлынули чёрные, замазанные кровью пауки. Каждый шаг их волосатых лапок отрывал от моей плоти по кусочку.

Змея наклонила голову – в её глазах читался голод. Она смотрела на мои мучения как на ту часть приготовления еды, где её фаршируют. Из открытой пасти несло смрадом, а рядов острых зубов капал яд. Змея раскрыла пасть шире и выдохнула зелёное облако. Моя кожа оплавилась и стекла вниз тягучей жижей, остатки не оплавившихся мышц свело судорогой.

Глаза змеи заблестели. Мгновенное напряжения её тела, и моё сложилось прочитанной книгой.

Я вскочил с кровати. Холодная испарина покрывала лоб, а влажная от пота рубаха прилипла к спине. С каждым вздохом от сбитого дыхания меня сгибало и разгибало. Сердце бешено билось в груди, взгляд лихорадя скользил по погружённой в ночной мрак комнате.

Когда сознание прекратило выискивать в тёмной комнате врагов и искать пути к спасению, а разум успокоился – в окна уже пробивались первые лучи восходящего солнца. Ложиться обратно было бессмысленно, да и уснуть всё равно не получится.

На кровати в передней комнате мирно посапывала Лина. Её обнажённая спина выглядывала из-под одеяла. Не знаю почему, но животная шерсть на спине эльфийки притягивала к себе: хотелось провести по ней руками, забуриться в неё пальцами и наслаждаться густым мехом. Но я всегда останавливался: пока не раскроется животная основа эльфийки, скверна в моём теле уж точно навредит ей. Лучше вообще к Лине не прикасаться. Или же используя защитные перчатки.

Два месяца назад на шерсти Лины проступили тонкие, едва различаемые полосы зелёного цвета. А вместе с ними и её здоровье немного улучшилось: теперь она могла пройти от колодца до дома, без отдышки и не шатаясь. А вот когда мы зимой прибыли в деревню, то Лина практически не выходила за пределы участка – она тогда ничего тяжелее ложки поднять не могла, но с каждой съеденной порцией пищи и твороженной бурды ей постепенно становилось лучше.

В начале весны Лина уже не спеша, маленькими шажками и опираясь на трость прогуливалась по деревне, а в конце весны заострённые уши равнинной эльфийки мелькали над кустами в палисаднике: по моей просьбе она старалась вырастить там цветы. В начале лета она уже могла самостоятельно натаскать дров из поленницы в баню. Но даже так, полосы на её шерсти всё равно слишком медленно проявляются. Не говоря о раскрытии основы. Остаётся надеется, что её тело готово к увеличенной порции маны – иначе ждать ещё очень долго.

Я вышел через веранду на крыльцо дома. На улице светало. В конце лета, когда полуденного зноя уже нет, утренний воздух наполняется живительной прохладой. Она успокаивала мой воспалённый разум, приводя его в равновесие после кошмара. Где-то в деревне загорланил петух, испугавшись восходящего солнца. К нему присоединились другие петухи, а несколько собак поддержали их лаем. Живность деревни Вен постепенно пробуждалась, пора и селянам встать с кроватей: их ждала каждодневная борьба за жизнь.

– Хозяин?

Тихий голос вытащил меня из раздумий. Лина удивлённо смотрела на меня – последнее время я просыпался только к завтраку. И то, если разбудить. Сказывалась давящая на тело и разум усталость, накопившаяся за весну и первые месяцы лета. Только сейчас появилось свободное время.

Я сказал делать завтрак, а после него мы пили чай на веранде. Лине он нравился. Деревенские готовили его из лесных трав и полевых цветов: терпкий, душистый, с приятной горечью.

– Вы сегодня в город, хозяин?

– Как и планировал. Скоро выйду, но вернусь к вечеру – дорога неблизкая, а добираться пешком.

– У вас специи кончаются, хозяин, – перечисляла эльфийка. Её глаза метались то влево, то вправо, будто скользили по невидимому списку. – Соли почти не осталось. Вино ещё есть, хозяин, но немного. Вяленого мя…

– Господин ящур! Утро доброе! – звонко прокричал сын деревенского старосты. Парнишка лет двадцати стоял у калитки, махал рукой и широко улыбался.

– Было бы добрым, если б меня так не называли, – я спустился с крыльца и вышел во двор. Терпеть этого “ящура” мне с каждым днём всё сложнее.

– А как? Вы ж, того, магию понимаете, заклинания там знаете, грамоте разной обучены. Батька говорит, что с домом этим помогли. Кто ж вы тогда, если не господин?

– Хрен с тобой Ренс, проходи. Чай будешь? – сзади меня раздались лёгкие шаги.

– С удовольствием, господин ящур. Спаси… – позади меня раздались робкие шаги, а Ренс запнулся, кончики его ушей покраснели. – Да мне ж ещё по деревне надо бежать. Там батька спрашивает: вы с нами в город не хотите поехать? Вчера заказ на свинью пришёл. Вот, повезём. Батька говорит, что с вами спокойней будет. Вам, может, того, что купить надо в городе? Так мы и тут поможем. Вы, того… это… Лину берите. Ну… батька в ратушу пойдёт, вы по своим делам, а я, как управлюсь, так её и проведу по магазинам. Куда надо – туда и отведу!

– Через сколько едете?

– Через час. Всё соберём да поедем.

– Передай старосте, что я приду.

– Вот и хорошо! Обязательно приходите… оба… Места в телеге всем хватит! – неумело скрывая радость, рыжеволосый парень стремглав помчался дальше по деревне.

Позади меня на крыльце стояла Лина, и стыдливо смотрела вниз. Но сразу же оторвалась от созерцания половиц и побежала собираться, услышав, что мы оба едем в город: следовало ещё раз проверить запасы и составить список покупок.

– Хороша погодка! – нарушил тишину староста, когда деревня скрылась за горизонтом. – А если дождя не будет, так воротимся раньше ужина. Дорога сухая, не разбита дождями и колёсами. Да лошадь у меня сильная, крепкая, третей «ступени души». Во как прёт, а того считай в телеге мы вчетвером, свинья да товаров на продажу.

– Тогда на обратном пути ей совсем легко будет.

– А вам что, ничего в городе не нужно? – за моей спиной раздался взволнованный голос Ренса.

– Овощи, мясо, хлеб – всё у вас покупаю. Кое-что купить надо, но там немного…

– Ой! – повозка качнулась и Лина едва не свалилась с борта, успев схватится за него руками.

– Держись крепче.

– Да, хозяин.

– Улыбнулась ей удача с вами, господин ящур, – Гильм одобряюще смотрел на меня. – Редко, когда владелец так за своего раба переживает. Всё ж добрая душа у вас, хоть вы из Кта’сат.

– Добрая? – с сарказмом спросил я, продолжая взглядом изучать опушку леса. Весной я зверей побил в лесу немного, а по возвращению из Инлийска с заказом пару групп разбойничьих погонял вместе с другими авантюристами – но осторожность лишней не будет.

– Конечно добрая! Я ж помню, как вы на первых днях зимы к деревне пришли. Мы тогда думали, что вы пропали по дороге. Вдруг зверьё напало на вас, аль бандиты какие. И тут смотрим – подходите со стороны полей да волоку тащите. А в ней Лина сидит и вещи сжимает. А снегу-то навалило тогда.

– Да-да, добрая, добрая! – вторил ему сын. – Я помню, как она выглядела – как скелет. Думали, что зиму не переживёт, а вот… сидит… живая. И выглядит лучше. Тогда ушки у неё были серыми, чуть не закручивались. А сейчас розовые и выглядят красиво.

– Вы её, господин ящур, купили перед тем, как к нам отправиться? За один золотой?

– За пару дней до того. За одну Ганзейскую золотом. И прекратите меня нахва…

– А продадите?

– Нет, – я ошалело смотрел на парня: такая наглость мне давно не встречалась.

– Идиот, – еле слышно вырвалось у старосты. – Вы уж простите его, господин ящур. Как взбредёт что в голову, так он и выпалит, а потом подумает. А ты, – он повернулся к сыну, – сиди и думай, что нам самим в лавках нужно. Про себя думай.

– Всё хорошо, я не злюсь, – я успокоил старосту. Потому что это правда, я не злился и всего лишь сидел в осаженном состоянии. Для начала бы не помешало мозг на место поставить, а уж потом злиться. Они явно планировали мне на уши присесть, но не парню не хватило терпения.

Город встретил нас ухоженными улицами, а на домах колыхались от ветра разноцветные флажки. По мощёным улицам иногда проносились маленькие тележки, толкаемые рабами с кожаными ошейниками. Рядом с тавернами и питейными то тут, то там группы богато одетых разумных, молодых и явно знатного происхождения. Они что-то живо обсуждали, потягивая прохладный эль, пиво и вино.

Мы проехали через центр города, остановившись у гильдии вольных торговцев.

– Спасибо, что взяли с собой, – я обратился к старосте. – Обратно захватите нас?

– О чём вы? Конечно захватим, господин ящур. Вы как закончите, то идите на торговую улицу, к конюшням: там буду я или сын, – Гильм щёлкнул поводьями. Телега поехала дальше и Ренс, робко посмотрев на нас, пересел к отцу.

Мы направились в здание. Внутри половина столов пустовала. Сидящая за одним из них компания трёх мужчин резко оживилась, увидев знакомого ксата.

– Да это же великий магос по имени Ликус! Защитник слабых, опора и поддержка рабов и заботливый разумный, любящий разбрасываться деньгами ради ближнего своего!

– Неужели это лучший торговцев на северном континенте по имени Парт? Словоблуд, рассказчик небылиц и прекраснейший синоптик, способный видеть яркое солнце там, где через час будет метель.

– Да кто же знал, что снег так резко наскочит? – Парт поднял руки, говоря всем, что к ситуации с метелью он не имеет никакого отношения. – Сам же помнишь, как небо в секунду затянуло.

Все трое мужчин завсегдатаи одного каравана: три повозки, три лошади и три торговца, с именами Парт, Бром и Лекс, что кочуют из города в город, каждый раз собирая во круг себя новый караван.

– Не вижу здесь вашу ученицу.

– У стойл, лошадей проверяет, – сказал Бром с едва скрываемой заботой в голосе. – Приехали вчера под вечер, а сегодня, как с ратуши вернулись, сама туда и пошла. Нравятся ей лошади, что сказать. Ты чего тут? Решил в путешествие направиться?

– Не сегодня. Хочу в Ольск отправиться на пару недель.

– Из-за всплеска скверны?

– Там был всплеск? В той деревне? С неё же как года три скверна полностью сошла. Когда это случилось?

– О, как глаза загорелись, – Парт игриво ткнул локтём сидящего рядом напарника, но почти сразу его лицо приняло серьёзный вид. – Сошла, да вернулась. По весне, говорят, как снег стаял, туда из церкви группа пришла. Теперь опять порченное место. Кого-то из той группы видели в рядах порождений.

– Не самую хорошую новость ты говоришь.

– Тогда вот тебе точно хорошая: на этой группе можно заработать. У одного скипетр был уж очень добрый, но сгинул вместе с ним. Вот если завалишь его, а скипетр останется, то церковь за него заплатит полсотни своих монет. Но в охране были рыцари церкви, да ещё паладин с ними был какой-то сильный… – рассказ торговца перебил звон городского колокола.

– Не всё так гладко. Вы сами не определились, куда поедите?

– Ещё думаем, – Парт посмотрел на Брома и Лекса, те в ответ кивнули. – Но поехать в Ольск неплохая идея: там сейчас, не иначе нужда с ингредиентами для зелий. Но ещё не решено, да и отдохнуть надо. Думаю, пару дней мы здесь ещё пробудем.

– Если надумаете, то обязательно сообщи. Я в деревне Вен временно прописался, старосту зовут Гильм. Воспользуйтесь маяком в ратуше. Будет бесплатно: я старосту предупрежу.

– Договорились. Удачи тебе.

– И вам всем. Передавайте привет Сонтьяле.

Я направился к стойке. Сидевшая за ней работница гильдии после всех формальностей пригласила меня в отдельную комнату. Вскоре туда зашёл человек, нёсший три плоских ящика, сложенных пирамидой. Два из них, самые ценные, покрыты рунами: маленький и большой. Проверив склянки и узнав, в Ольск или в окрестные земли никто из торговцев не собирается – я забрал заказ и направился на рынок.

Долго искать телегу старосты не пришлось: дойдя до торговой улицы, мы прошли чуть дальше, свернули на соседнюю и практически сразу вышли к конюшням. В закреплённом за несколькими деревнями стойле за лошадью ухаживал Ренс. Он с радостью подскочил к Лине, нёсшую маленький ящичек, и попытался ей помочь – но из-за своей неуклюжести практически уронил ящик, когда чуть ли не с силой вырвал его из рук эльфийки. Пришлось прикрикнуть на парня, чтобы тот думал, как себя ведёт – окрик успокоил его и он, извинившись, стал не таким суетливым.

Они с отцом недавно вернулись из ратуши, и Гильм сразу же ушёл договариваться о продаже товаров. Ренс же уйти не сможет, пока с лошадью не закончит, поэтому попросил идти вперёд и клятвенно заверил, что с ящиками ничего не случится. Я тонко намекнул, что их содержимое может стоить дороже, чем жизнь одного рыжеволосого паренька.

Торговая улица кипела жизнью. Разумные ходили между прилавками, стараясь подобрать самое лучшее. Одни лавочники вели бойкую торговлю с толпившимися покупателями, другие громко нахваливали свой товар, привлекая к нему внимание: вот лавка скобяных изделий; вот продают мелкие плетёные коврики; а вот две хорошо одетых женщины рассматривают резные поделки из белого дерева, одной из них приглянулась статуэтка гарцующей лошади. Вот мелкий паренёк под присмотром гончара пытается продать пожилому мужчине глиняный кувшин. А вот и упитанный торговец, продающий специи.

«За перец сколько просишь? Серебряник за грамм, а сто грамм за золотой? А он свежий? Можно один на зуб? Что-то не вообще нечего чувствую. Можно ещё одну? Лина, попробуй. Ну? Вот, смотри, у неё ноль эмоций. А нет, во, чувствую. Ух, как горит. Лина, вытри слёзы. Но что-то он не сразу действует, старый небось. Давай девяносто серебряных за сто грамм и я возьму сразу три сотни. Ну как девяносто восемь? Он же не сразу действует. Девяносто две. Девяносто три. Девяносто четыре, и я ещё чего куплю. Ладно, давай за девяносто пять, но самого лучшего. Да, три сотни грамм, вот золото».

Выбираю товар, торгуюсь, покупаю. Продолжаю гулять с Линой, вертящей головой подобно сове: она впервые в подобном месте. Покупаю ей стакан пива, чтобы та промочила горящее от перца горло. Она отпивает половину и робко передаёт обратно, прося меня попить – прохладный напиток дарит наслаждение в этот тёплый день. Покупаю немного ткани, соли мешок, ниток и прочего, и везде торгуюсь. По моей установке Лина постоянно наблюдает за мной. Вдруг у неё «Красноречие» появится таким образом, ибо «Красноречие» с одним пунктом лучше, чем без него вообще. Да и просто научиться говорить ей не помешает, а то говорит односложными предложениями.

Вот прилавок, что продаёт местную вкусность. Из тонкой белой булочки из неё вытащили всю мякоть и заменили на творог с орехами и мёдом, и немного поджарили в масле. Хозяин прилавка обслуживает двух маленьких ребятишек – девчонку и мальчика. В руках у малышки оказывается булочка, она ломает её и протягивает половинку мальчонке. Они оба надкусывают, улыбаются, берутся за руки и идут дальше по улице, провожаемые влажными глазами равнинной эльфийки.

Сладкий молочный запах и аромат свежего хлеба щекочут нос, желудок отзывается урчанием. Мозг требует всенепременнейше взять две булочки. Протянув одну эльфийке, я продолжаю идти по торговой улице, наслаждаясь сладким перекусом, рассматривая прилавки и прикидывая в голове оставшиеся покупки. Сумка за спиной пока что не тяжёлая, но у Лины она уже забита на возможный максимум.

Поворачиваюсь – а Лина всё ещё идёт с булочкой в руках, смотря на неё голодными, блестящими глазами. Не притрагивается. Даже не думает надкусить. Не верит, что это ей. Услышав, что эта булочка только её – она медленно, боясь обжечься, откусывает кусочек и на её лице тут же расцветает маленькая, счастливая улыбка.

Прикинув все покупки, я решаю вернуться к конюшням. Да и заставлять старосту ждать не хочется: вдруг он давно пришёл, а я тут плюшками балуюсь? Но выйдя с торговой улицы я вдруг понимаю, что забыл про вино и чуть не возвращаюсь назад – но меня вовремя посещает одна крайне занятная идея.

Когда мы пришли к конюшням, Гильм уже был на месте и о чём-то разговаривал с сыном. Староста обрадовался нашему возвращению, засыпав расспросами о покупках и прочем.

– Всё хорошо прошло, – я вежливо улыбнулся. – Смотрю, в телеге уменьшилось товаров.

– А то! Свинью сразу в ратуше забрали: опять какой-то высокородный отпрыск будет праздновать успешный поход на скверный луг. А вот с товарами пришлось попотеть. Как вернулся с центра, так чуть не упустил сына: он уже уши навострил бежать на рынок. Вот, только сейчас закончили разносить. Но ещё самим надо закупиться, да вот сил торговаться не осталось, – староста вопросительно посмотрел на сына, в ответ тот показушно постучал себя кулаком в грудь. – А вы, господин ящур, закончили с покупками?

– Осталось вино. Но я тоже без сил. Можно Ренса попросить за ним сходить? Заодно Лину возьмёт с собой – пусть посмотрит, как другие торгуются.

– Я только за, господин ящур! Ренс, ты что скажешь?

– Всё в лучшем виде сделаю, лучшую цену выбью! Скажите место, и я всё куплю. И за Лину не волнуйтесь: всё услышит!

Рассказав, где находится магазинчик с вином и сколько надо купить, я передал деньги и сказал Лине быть рядом с пареньком и слушать как он торгуется так же внимательно, как и до этого слушала меня.

– Хороший выбор вина. Сами частенько покупаем такое на праздники.

– Вино неплохое, согласен. Что там насчёт охранного контракта: откликнется хоть кто-то?

– Не волнуйтесь, откликнутся. Даже больше скажу: в этом году, наверно, сразу три, а то и четыре группы охранять нас будут.

– Много разбойников на дорогах?

– Да после вас их здесь вообще не будет, – староста заискивающим взглядом посмотрел на меня, но понял, что лесть опять не сработала, т попытался скрыть конфуз кашлем. – Многовато благородных отпрысков пожаловало. Им же всем надо опыта перед наёмничеством, поэтому много групп будет.

– Мне стоит волноваться за Лину, если я её здесь на месяц одну оставлю?

– Да чего вам волноваться-то? Никто ж вашу собственность не тронет. Вы что оставите в доме, то будет защищаться всеми законами. У вас же ещё аренда до следующей зимы, так что не волнуйтесь. А вы решили, куда отправитесь?

– Подумывал в Ольск, но сегодня твёрдо решил туда ехать. Слышал о произошедшем?

– О скверне? Так по весне ещё: как случилась напасть эта, так и узнал.

– А чего мне не сообщил? Вдруг луг всплеск бы выдал, и кто его знает, какие твари понеслись на деревню?

– Да потому-то и не сказал, господин ящур, что страху на наших нагнало бы так, что из домов не вытащишь. У нас ведь посевные, скотиной заниматься, да и других дел полно. А тут вы, ходите в сторону этого проклятого места. Пошли б слухи по деревне. Вы уж простите, но я поступил правильно.

– А если б что случилось?

– Ну так спокойно же всё лето было: чего переживать? А случись что… Там уж бы и придумали.

– Мне не нравится твой поступок, но я понимаю тебя. Раз всё обошлось, то и нечего обсуждать. Но, – я пристально посмотрел на старосту, – в следующий раз обязательно расскажи мне.

Мы перешли на обсуждение нашествия благородных. Единственная причина, заставившая лордов отправить младших сыновей в таком количестве этим летом – это возможная война за наследство. Её предотвращение. Многих испугало недавнее событие, когда четыре младших сына чуть не сровняли город с землёй. Теперь все благородные пытались избавиться от наследников и претендентов: дали им денег про запас, чтобы те походили по простым и неопасным местам, набрались опыта, уверовали в свою исключительность и сгинули, не снискав славы.

Лина в сопровождении Ренса вернулась, когда мы уже заскучали. Остроухая выглядела уставшей, а Ренс антиподом ей светился зарядом бодрости.

Вечером, когда все покупки были разложены, а ужин съеден, пришло время заставить работать магический инструмент, заказанный почти год назад. Сегодня всё готово.

В маленьком ящике, завёрнутыми в бумажки с надписями и накрытые соломой, квадратом на пуховых подушечках лежали четыре одних из самых дорогих, и самые мерзкие зелья, которые только могли придумать разумные. Отблескивавшая кроваво-красным цветом жидкость манила. Что-то просыпалось во мне и чем больше я вглядывался в красную жидкость, тем сильнее нарастало это чувство. Словно тревога, перемешанная со страхом, боролась с ненавистью за право взять контроль над моим разумом.

Я до боли в веках зажмурился, отгоняя от наваждение. И аккуратно снял с одной из склянок листок.

Зелье Истинного Лечения

Класс зелья: Легендарный

Партия: И17-517

Количество зелий в партии: 1000

Количество крови изумрудного дракона на данную партию: 3.2 литра

Подтверждённые лечебные свойства:

Полное излечение критических ранений, восполнение 2500 жизненных сил.

(возможно ухудшение свойств при нахождении в осквернённых местах)

Рядом с надписью про заверение в подлинности стояло две магические печати: магической академии Арнурского королевства и одного из главных магов академии.

– Надеюсь, я ошибся, – от волнения я не заметил, как заговорил вслух. – Надеюсь, что это всё напрасно. Пусть это всё будет напрасно. Я хочу ошибиться. Пусть это всё будет напрасно. Я поселюсь в пещере и забуду всё как страшный сон.

Я мотнул головой и отбросил наваждение: сейчас надо быть максимально внимательным и сконцентрированным.

Первым делом из шкафа достал прямоугольный свёрток. Деревянная коробочка, покрытая мерцающими защитными рунами. Основой для их нанесения стала энергия души, заточённая в магический кристалл. Я чуть не открыл шкатулку, но вовремя остановился – на мне не было защитных перчаток, предотвращающих проникновение маны. Для таких как я, в чей магический сосуд проникла скверна, они необходимы при работе с настолько чувствительными предметами.

Вскоре на моих руках были перчатки и мешочек с тальком на столе, чтобы гасить колебания магического поля, а рядом одно из зелий и магическая коробочка. Погрузив руки в тальк, я похлопал в ладоши, убирая лишний порошок.

Внутри коробочка полностью покрыта обработанной шкурой лунного зайца, что стабилизирует процесс перекачки. В коробочке два отделения: в одном пусто, в другом уже стояла маленькая стеклянная бутылочка с тягучей жидкостью, ярко-голубой и тускло светящейся. Эссенция из магических камней: жидкая, чистая, первозданная мана без примесей или оттенков.

Твёрдой рукой я взял зелье лечения и вставил его в пустое место. Плотно закрыл крышку и завернул коробочку обратно в свёрток. Теперь всё спрятать и подождать два месяца, чтобы повторить процедуру.

На полу у стены лежали два оставшихся ящика. В одном из них пустые флаконы для зелий: ими я воспользуюсь ближе к зиме, когда волна болезней прокатится по деревне. Во втором ящике, самом большом, лежат двенадцать настоянных на травах ложных зелий маны. Можно было бы заказать и обычные, но есть риск, что магический сосуд Лины разорвёт в клочья слишком большая доза. Я себе позволить такое не могу. Мне эта остроухая нужна невредимой, как минимум её магическая основа.

Глава 3

Полуденное солнце сушило землю после ночного ливня. Караван ехал по дороге сквозь густой лес.

Взятый в начале поездки темп сбился о разбухшую от влаги землю. Караванщики потеряли полдня в попытках выехать из разбитого на ночь лагеря, и теперь хмурились. Они рассчитывали уже к завтрашнему обеду прибыть в Ольск, но теперь готовились увидеть закрытые на ночь городские ворота.

Все разумные в караване обессилены после тяжёлой работы – утром каждый помогал вытаскивать телеги из месива, толкая их сзади, либо заменяли лошадей и группами впрягались в телеги. Теперь же купившие себе место в повозках отдыхали и о чём-то весело переговаривались, а прибившиеся к каравану для защиты – тяжко передвигал ноги рядом с телегами. Грязь на ботинках и штанах медленно высыхала и по кусочку отваливалась с каждым шагом.

Я стукнул ботинком об борт телеги, пытаясь стряхнуть последние куски засохшей грязи.

– Всё же, не надо было вам двоим толкать, – Парт выглядел тревожно, сидя за поводьями головной повозки рядом со мной.

– Надо, иначе кто знает, как долго бы мы их вытаскивали.

– А если что случится? Ты и дворф – вот и вся охрана.

– И охраняем, как договаривались.

– Охрана должна быть готовой драться, а не сгибаться от усталости!

– Ты не сочиняй. Сил у меня хватает, и Оглаф не слабак. Не сгущай краски, а за лошадью следи. И не забывай, что у нас ещё охранники есть, – позади нас через две повозки слышался смех группы парней.

– О боги, простите алчного меня, – Парт чуть не выпустил поводья из рук, захотев сложить их в молитвенном жесте. – Какая, к скверне, охрана из этих благородных? Да они вчера груди мамок отпустили, а уже мнят себя непобедимыми! О боги, о великие боги, простите меня!

– Ты чего?

– Сердце щемит! Чувствую, что накажут нас боги за мою алчность, чувствую случится что-то плохое! Накликал я на нас беду, Ликус, накликал! Все тут сгинем, все здесь помрём.

– За себя говори, – я отогнул воротник куртки, выставляя на показ отметины и пытаясь немного отвлечь караванщика. – Меня даже скверна не смогла убить.

– Что тебя вообще убить может? Да я быстрее голышом своим членом насмерть забью дракона, чем скверна тебя развратит.

– Мне кажется, или ты слишком много с Оглафом общаешься? Слышать от него, что он без рук, одним только членом забьёт кого-то насмерть – это нормально. Но от тебя такое услышать я не ожидал.

– Тьфу, – караванщик громко сплюнул, и немного повеселел. – Неспокойно мне. Надо было подождать пару дней: вдруг ещё бы кто нашёлся?

– Ни один вояка не высунется из города до середины осени. Прекращай уже.

– Стойте, – крикнула Сонтьяла, сидя за поводьями ехавшей за нами телеги. – Середина встала.

– Только это, – я недовольно процедил и я помчался к центру каравана.

Рядом с маленьким мальчиком на обочине дороги сидела его мать, а отец стоял рядом. Лицо пацанёнка было красными, его пошатывало. Женщина суетливо отряхивала одежду мальчика от грязи, попутно что-то бормоча себе под нос. Его отец нервничал, видя, что вся колонна остановилась посреди леса.

Из конца каравана, встав на край телеги, выглядывал Оглаф и вопросительно смотрел в нашу сторону. Увидев, что я махнул ему рукой, а потом жестами показал смотреть по сторонам, кивнул и вернулся на место. Заодно пришлось пригрозить благородным, чтобы не зевали и всматривались в лес.

– Что с ним?

– Ничего, честно, ничего, – запричитала женщина. Я слушать её не стал и прислонил руку ко лбу мальчика. Лоб горел. – Простите нас, мы можем идти! Пожалуйста, простите! Муж случайно остановил повозку, простите его! Вот, мы уже идём, смотрите, – с бледным лицом женщина взяла за руку сына и потащила его вперёд, но он еле волочил ноги и споткнувшись, повис на руке матери.

– Возьми пацана и сядь на моё место в первой повозке, – пришлось хорошенько потрясти женщину, чтобы хоть какие-то проблески сознания замаячили в её глазах. Немного опешив, женщина сразу направилась к повозке с сыном на руках. Было заметно, как они дрожали от утомления.

– Так, а теперь ты, – я медленно развернулся к крестьянину, благодаря которому мы так удачно встали посреди леса.

– Я не хотел, простите.

– Заткнись. Всё вечером, а сейчас ты сядешь обратно за поводья и поедешь вслед за всеми. За сына не волнуйся, я осмотрю его.

Мужик поспешно занял своё место. Я раздосадовано покачал головой. И что делать с этим дураком? Ну он же помнил условия контракта и знал о последствиях – а всё равно остановился. Идиот.

– Послушай совет, – я строго посмотрел на мужика и показал ему две раскрытые ладони. – Вспомни условия, по которым ты вступил в караван, и подумай на досуге о том, какой из пальцев тебе не нужен.

– Ликус! Мы готовы! – раздался голос Парта. Я махнул рукой на старт. – Караван пошёл! – прогорланил караванщик и тронулся с места. За ним эту фразу прикрикнула Сонтьяла и стартовала на второй повозке. Потом третья, четвёртая. Вот уже замыкающая поравнялась со мной.

– Чего там случилось? – дворф всё ещё сидел с мечом в руках, готовясь ринуться в бой.

– Ребёнку стало плохо, и его отец остановил лошадей. Ситуация для него, конечно, скверная. Но я ему немного намекнул, что девять пальцев и свободная жизнь лучше, чем полный комплект и рабский ошейник.

– Ставки будут? – азартная улыбка на лице Оглафа говорила, что подобные моменты для дворфа не впервой.

– Знаешь, давай: одна Ганза золотом на левый безымянный.

– Чего не мизинец?

– Идея есть одна.

– Идея есть у него, ха! Левый мизинец и готовь моё золото.

– Сам готовь.

Я пошёл к первой повозке, попутно рассказывая причину остановки и собирая ставки.

Мальчик дрожал, сидя с красным лицом на коленях матери. Она двумя руками обнимала его и пыталась убаюкать. Её глаза увлажнились, но она контролировала себя. Мальчика начинало лихорадить. Одно дело – если это простуда, но жди беды, если у него какая сыпь на теле выскочила.

– Верхнюю одежду сними, – я пристально смотрел крестьянке в глаза, в них читалось недоразумение и не понимание. – Чего уставилась? Верх снимай. Мне пацана лечить или нет?

Испугавшись, женщина судорожными движениями, придерживая ребёнка одной рукой, принялась неуклюже вытаскивать рубаху из-под своей юбки.

– Шлюха портовая. Не с себя, а с ребёнка.

Залившись пунцовой краской, крестьянка аккуратно стянула кофту с мальчика. Сыпи не было. Мой взгляд зацепился за грязь на маленьких ботинках. Внутри они оказались мокрыми. Лицо женщины исказилось. Она корила себя, как и любая мать, допустившая вред своему дитя по оплошности: она недосмотрела, и теперь её ребёнок страдал.

– Как мальчик? – с тревогой спросила Сонтьяла, когда я подошёл к её повозке, где лежала моя сумка.

– Жар сильный, его лихорадит. Он весь день прошагал в мокрых ботинках.

– Что же теперь делать? – девушка от волнения едва не выпустила поводья. – У тебя есть что-то готовое? У нас в запасе только сухие травы.

– Микстур и у меня нет. Есть пара зелий лечения, но это не тот случай.

– Может его положить где?

– Где? Сама знаешь, что все повозки забиты. Следи за лошадью, я что-нибудь придумаю.

На ходу, с куцыми засушенными травами и без поисков свежих в лесу – у меня получится максимум плацебо. Надо подобрать хоть немного действенный рецепт, чтобы мальчик до вечера дотерпел. Лог… Найдя нужный рецепт в лог-файле, я насыпал в бутылку сушёных трав, имбиря с мятой и залил водой. Теперь осталось просто подогреть, но свою магическую печь я оставил в деревне специально, чтобы Лина практиковалась в использовании магических устройств. И источником маны для плиты был магический кристалл, но даже включение и выключение могло пойти на пользу, и ускорить раскрытие животной основы эльфийки.

На помощь пришёл сидевший рядом с Сонтьялой мужчина. Повар, выписанный кем-то из знатных, он ехал из далека и намного дальше Ольска – но сейчас мы каждый вечер наслаждались его кулинарными навыками. Достав из сумки семь тонких свечей, связанных в одну большую, он разжёг их и передал с разрешением истратить полностью. Я поблагодарил повара и, держа бутыль над горящими свечами, ждал, когда микстура начнёт парить. И в который раз проклял скверну, лишившую меня возможности пользоваться даже такой простой магией.

Свечи не успели стаять на половину до первых ниточек пара. Уже идя к ребёнку, меня остановила Сонтьяла и дала своё одеяло с просьбой укутать мальчика – но он уже был завёрнут в другое, а рядом сидевший Парт всем своим видом давал понять, что тоже умеет сочувствовать ближнему своему.

Передав женщине зелье и сказав, чтобы мальчик его выпил полностью – я вернулся к своим обязанностям охранника и пошёл рядом с повозкой.

– Боги, ниспошлите мне откровение, – прошептал Парт и замер. – Где-то через полчаса выедем из леса. Там будет равнина, есть пара хороших оврагов и ручей рядом. Там и встанем лагерем.

– Отлично. Нам всем не помешает хороший отдых.

Караванщик посмотрел на мальчика. Зелье оказало положительный эффект, отогнав лихорадку и уже как два часа он крепко спал на руках матери. Его розоватое лицо багряными тонами освещало вечернее солнце. Солнце, медленно уходившее за горизонт, и лес, медленно погружаясь во тьму, давил незримыми стенами на колонну телег. Обступая со всех сторон, беря в кольцо, стараясь замедлить, остановить. Порождая паранойю и заставляя нервничать. Хуже вечернего леса только лес ночной, когда сознание пытается сгладить тьму через слух и воображение, даря кошмарные видения.

В чащобе среди деревьев летели тени. Плывя медленно, они могли в секунду помчатся со скоростью ветра, двигаясь линией, пытаясь отзеркалить колонну повозок. Тени перелетали от конца линии в начало и замедлялись, позволяя другим себя обогнать. Казалось, тени наблюдают за нами, копируют и приспосабливаются. Ожидают.

– Сонтьяла, – позвал я девушку. Её спокойное лицо мгновенно стало серьёзным, стоило нам встретиться взглядом. – Передай дальше слово в слово. Опасность по правую сторону, всем, кроме охраны, спрятаться за левую сторону.

Разумные в караване засуетились, слышались обрывки фраз, перекрикивания, маты, вздохи. Вдали раздался возглас Оглафа, обещавшего врагам горячую драку с его детородным органом. Вся охрана заняла свои места: я шёл в начале каравана, благородные по двое распределились между повозками, а замыкала двойка из дворфа и одного благородного, между восьмой и девятой. Все сосредоточили внимание на чащобе. Постепенно каждый высмотрел мелькающие чёрные тени. От которых вскоре не осталось и следа.

На место теней пришёл серый цвет. Каждый из охраны видел серые шкуры и множество пар коричневых глаз. Двенадцать волков следовали напротив нас. Нет, их пятнадцать. Нет, больше двадцати. Нет, двенадцать. Они мельтешили, постоянно перебегая, то отдаляясь, то приближаясь к границе леса.

Я приказал передать охране, чтобы лучники стреляли по самым мелким. Зазвучали голоса благородных, из конца каравана ветер принёс выкрик дворфа. Оставалось надеяться, что наши лучник с арбалетчиком смогут прикончить хоть одного волка.

Раздался протяжный вой и лошади сильно занервничали, но караванщики смогли их успокоить.

– Волки не дадут нам выехать из леса, – нервно проговорил Парт, крепко сжав поводья.

Чувствуя наше напряжение, волки стали медленно сокращать дистанцию.

– По моему сигналу телеги и разумные бегут вперёд. Охрана остаётся – сказал я. Приказ разошёлся по каравану. Прятавшиеся за повозками разумные охали и готовились к худшему. Караванщики напряжённо готовясь стегануть лошадей поводьями. Раздался окрик дворфа.

Волки всё ближе. По центру их линии виден огромный силуэт вожака – он готовится к атаке. Я инстинктивно поднял голову и осмотрел небо. Пусто.

– Пошли, – я сформировал «Магическую стрелу», отправил её в сторону вожака. Позади меня защёлкали поводья, заржали лошади, затопали ноги.

«Магическая стрела» с треском попала в дерево. Вожак громко зарычал, волки линией бросились на нас. Я прошёл им навстречу и коснулся правой рукой гримуара, подав в него порцию маны.

Выбрано заклинание «Страх»

Около пальцев образовался маленький магический круг. Я кинул его на упреждение в сторону самых дальних волков – туда, рядом с Оглафом.

Выбрано заклинание «Усталость»

Магический круг полетел в центр атакующей линии.

Свистнула стрела. Самый крайний волк с моей стороны беззвучно упал с пробитым черепом.

Заклинание «Страх» подействовало на 1 существо

Я схватил посох двумя руками.

Заклинание «Усталость» подействовало на 2-х существ

– Дух гончей, прими мою плату. Разврати труп и служи мне.

Серая дымка вылетела из посоха, стрелой направившись в сторону умершего волка.

Призыв духа успешно выполнен

Жизнь: - 500

Мана: - 500

В глазах сильно затуманилось, в голове раздался гул. Боль пульсировала в висках. Рядом послышался чей-то крик. Я замотал головой, отгоняя последствия призыва. Восстановившееся зрение показало серый силуэт. Он готовился прыгнуть, целясь мне в лицо. Я едва успел подставить посох, прежде чем сильный удар сбил меня с ног.

Я удерживал посох, в который яростно вцепился волк. С его пасти капала слюна мне на лицо, он рычал и давил мне на грудь. Я резко опустил левый конец посоха до земли, освободившейся рукой выхватил кинжал и воткнул его в грудь волку. Он заскулил и ослабил хватку.

Стоило оттолкнуть серое тело от себя как боль пронзила сознание. Другой волк вцепился мне в голень, мотая головой и пытаясь оторвать кусок плоти. Не понимая себя, я размахнулся и ударил посохом по его голове – но он ещё яростней замотал ею. Сквозь агонию я нащупал гримуар.

Выбрано заклинание «Ледяное копьё»

Я швырнул магический круг в сторону шерстяной паскуды. Из-за структуры заклинания, копьё сформировалось и вылетело из круга перед мордой волка. Оно с глухим хлопком пробило голову, раскурочивая и утягивая с собой в полёт. Безголовое туловище осталось стоять, послушно исполняя последние команды от несуществующего мозга. Остатки челюстей сжимали мою голень, я потряс ногой, пытаясь их скинуть, и пожалел об этом – от сильной боли сознание едва не покинуло меня.

Я стиснул зубы. От их скрежета стало немного легче, и я сразу же осмотрелся – поблизости живых волков нет, а серый с кинжалом в груди лежал недалеко и тихо скулил.

Поодаль от меня ребята удерживали натиск волков: встав широкой линией, отмахиваясь мечами и защищаясь щитами, они прикрывали стрелков, вставших за щитами. Все шестеро справляются. Но должно быть семеро. Седьмого волокли в лес. Его смятый и превращённый в месиво затылок оставлял на траве кровавый след.

Дворф держал правый фланг, сражаясь сразу с тремя волками – но его теснили. Если он падёт, то пацаны следующие.

Выбрано заклинание «Молния»

Я прицелился в крайнего волка, «Молния» тонкой яркой нитью сорвалась с кончика пальца. Электрический разряд попадал в район груди волка, прошёл сквозь сердце и ушёл через лапы в землю. Серый напряжённо замер, шерсть вздыбилась. Это были лишь посмертные судороги, сковавшие тело от электрического разряда. Оглаф закричал, давая понять, что заметил смерть одного из противников.

Осквернение трупа завершено

Количество гончих скверны: 1 из 3

Приказывайте созданию

– Убей волков, – я направил существо в сторону центральной группы.

Голова трупа волка разорвана на три части, заполненные огромными кривыми зубами. Гончая стрелой пронеслось по опушке и прыгнуло на одного из волков, сжав челюсти вокруг его тела с чудовищной силой. Раздался хруст, чавканье. Волк булькнул невнятным хрипом и развалился на две части, а гончая часовым механизмом тут же набросилась на второго и сомкнула челюсти на его голове, раздался звук лопнувшей переспелой тыквы.

Раздался оглушительный вой: вожак стаи направился в лес. За ним, поджимая хвосты, устремились оставшиеся в живых волки.

– Замри, – я остановил гончую и оставил пугалом для волков. – Охрана ко мне. Отходим по дороге.

Пока все посматривали по сторонам и медленно подходили ко мне, я отцепил от окровавленной ноги челюсти волка. Боль запульсировала в голени, обжигая нервы. Дрожащей рукой вытащил одну из стеклянных бутылочек из поясной сумки и выпил залпом. «Система» оповестила, что было восстановлено две сотни «жизней», а боль в голове немного притупилась.

Подошедшие ребята наложили мне на ногу повязку и помогли встать. Одной рукой я опёрся на плечо нашего лучника, другой на посох, не раз спасший мне жизнь. Оглаф молча вытащил из туши волка мой кинжал, обтёр и передал мне.

Мы пошли по дороге, постоянно осматриваясь и вглядываясь в лес. Но волки стаей гиен урвали кусок и скрылись, понеся потери. Я отменил призыв. Вокруг гончей образовался серый дымок и тут же исчез. Лишённое подпитки магической энергией тело куклой упало.

На равнине нас ждала повозка с бледным от волнения караванщиком. Он нас заметил и, стараясь не омрачать ситуацию, радостно замахал с видом, что благородных изначально было шестеро. Вскоре мы уже добрались до места, про которое говорил Парт. Нас встречали с одобрительными возгласами, но в лицах замечалась скрытая печаль.

Когда караван собирается, то ненадолго формируется общность разумных, эдакая маленькая семья, где каждый воспринимает друг друга как брата, независимо от происхождения и расы. Потом уже разумные выйдут из состава каравана и смогут ненавидеть друг дружку хоть до потери пульса. Но сейчас все обустраивали лагерь: кто-то разбивал палатки, кто-то носил из ручья воду, а кто-то готовил нехитрую похлёбку. И хоть по лагерю проходила незримая черта, разделяя разумных на добывавших себе еду самостоятельно и питавшихся от караванного котла – все обменивались шутками и рассказывали забавные истории.

Я развалился около повозки и постепенно приходил в себя, выпив ещё одно зелье и наложив припарку на истерзанную голень – теперь можно не бояться заражения, да и мышцы немного восстановятся к утру. А уже в городе нужно будет зелье купить – бешенство ещё никто не отменял. От охранного контракта денег должно хватить, даже немного сверху останется.

Но что эти деньги точно не смогут покрыть – так это ущерб моему гримуару. Высвободив четыре заклинания, в нём должны были остаться четыре пустых страницы для перезаписи. Но, по всем законам подлости, две из них закоротили и покрылись изломанным, угловатым узором. Я аккуратно срезал бесполезные листы и бросил в костёр. Они сгорели мгновенно, выбросив в воздух небольшой сноп ярких синих искр.

На другой стороне лагеря расположилась крестьянская семья. После того как мальчик принял новую порцию лекарства, я заверил женщину, что он переживёт ночь и дал дополнительную порцию на утро. Сейчас же мать потихоньку кормила кашей больного сына. К его отцу подошёл дворф и потащил ко мне, попутно созывая всех, кто делал ставки.

– Начнём? – риторически спросил Парт, удостоверившись, что все собрались. Он пристально посмотрел на крестьянина. – По условиям контракта ты являешься не полноправным членом каравана, а наёмной повозкой, которая предоставила два сидячих места для аренды на провоз других разумных.

– Я…

– Молчи. Вы с семьёй переезжаете в поисках лучшей доли и решили немного заработать – за это тебя никто не осуждает. Я как торговец поощряю твой выбор. Но ты остановил повозку посреди леса без веской причины, тем самым подвергнув всех нас опасности. По условиям контракта ты обязан выплатить компенсацию, равную ста граммам золота за каждого разумного в караване. Или идёшь в рабство, если неспособен выплатить.

При словах о рабстве мужик осел на землю. Он не мог отвертеться от этой участи, ведь контракт был заверен перед его богами.

– Но это только в том случае, – Парт продолжал, – если не будет предложено альтернативное наказание. Я отрублю тебе палец, но его ты выберешь сам.

Я был прав, крестьянин занимался резьбой по дереву. Я ещё в Эльбене подметил инструменты в повозке, и правильно предположил, что гончарный круг он вёз на продажу. Резчикам ведь нужен мизинец, чтобы чувствовать дерево во время работы со стамесками. Именно поэтому двадцать три ганзейских монеты золотом ушли Сонтьяле, потому что крестьянин, холера такая, оказался левшой и выбрал правый безымянный палец.

***

За мной закрылась дверь портняжной мастерской. Я оказался на оживлённой городской улице. Солнце пробилось сквозь тяжёлые облака и провело лучом по моему лицу. Я невольно зажмурился и потянулся. За прошедшие дни всё моё нутро словно одеревенело.

Ровно два дня назад караван приехал в Ольск, мне помогли зайти в гостиницу и вызвали лекаря. Он выдал мне необходимые зелья и два дня я провёл в комнате, постепенно выздоравливая и отдыхая, и лишь один раз выходил по делам.

Сегодняшний день обещал быть хорошим: нога заживала, беспокоя лёгким зудом, а новые штаны сидели как влитые. Если ещё и в банке всё гладко пройдёт, то можно будет с чистой совестью сходить в осквернённую деревню.

Я спустился с крыльца портняжной мастерской и направился к ресторану около городской ратуши. Если верить хозяину гостиницы, то там подают стейки из баранины с мёдом, лучшие на всём континенте.

Низкий голос окликнул меня недалеко от ресторана. Низкорослый каменщик смотрелся непривычно без оружия. Его будничная одежда и гладковыбритое лицо сбивали с толку, а сплетённая из густых волос широкая коса завершала образ городского писаря. Каждый разумный, знакомый с культурой горного народа, не признал бы в каменщике бравого воина и ветерана одной из внутренних дворфийских войн.

– Рад тебя видеть, Оглаф.

– Я отвечу тебе абсолютной взаимностью!

– Ты какой-то радостный сегодня: что-то случилось?

– Караван поедет только через два дня.

– И поэтому ты ходишь по городу с хитрой улыбкой?

– Потому что завтра «мадам Жозефа» распахнёт для меня свои двери, – дворф жадно сглотнул, его глаза заблестели, а на лице заиграла голодная улыбка.

– Ты про бордель?

– Откуда ты про него знаешь, чертяка? Сдаётся мне, что кто-то не только в номере лежал всё это время.

– На твоём озабоченном лице и так всё написано.

– А чего мне скрывать? Красивая баба да добрая брага, вот истинное счастье в жизни, – он постоял молча пару секунд, предаваясь сладким воспоминаниям. – Ты куда сейчас? – я в ответ показал на вывеску ресторана. – Сдалось тебе это мясо? Еда надоедает быстро, а выпивка никогда! Пойдём со мной, тут рядом наливают отличную груцевую брагу. Говорят, они прямо здесь, в своём погребе её варят и настаивают.

– Откуда здесь эти грибы, когда горы далеко и тащить их оттуда недели?

– Ничего ты не понимаешь: чем старше груц, тем насыщенней вкус. Пойдём, позволь тебя угостить.

Я принял предложение, решив не обижать Оглафа. Да и не каждый дворф будет нахваливать выпивку, приготовленную на территории равнинных эльфов.

Рядом с питейной расставлены столы и стулья, из-за тёплой погоды их всё ещё выносили на улицу. Дворф заприметил понравившийся ему столик и заказал кувшин браги. Напиток насыщенного рыжего цвета разливался по чаркам и Оглаф одобрительно кивал, видя, как брага обильно пенилась и шипела.

Дворф в привычной манере пожелал всем друзьям и соратникам долгих и насыщенных лет жизни. Я присоединился к его словам и подчеркнул, чтобы боги наградили конской силой одного похабного дворфа. Оглаф весело засмеялся, и мы выпили. Густой, сладкий, но в то же время пряный напиток шипел во рту и оставлял после себя лёгкое ореховое послевкусие.

Оглаф осушил чару залпом и уже был готов подпрыгнуть выше головы от удовольствия.

– Хозяин, отруби мне член, если здесь нет Вырноройского груца!

– Пятая часть, – на лице хозяина заведения, тоже дворфа, заиграла довольная улыбка.

– За свои восемьдесят лет я ясно уяснил, что это лучшее соотношение, – Оглаф облизнулся. – Если меньше, то не чувствуется вообще, а если больше, то начнёт горчить.

Оглаф ещё долго обменивался замечаниями с хозяином питейной о грибном сусле, попутно посвящая меня в тонкости приготовления браги. Любому дворфу сложно устоять от разговора о подземных грибах, они неотъемлемая часть культуры горного народа – но когда Оглаф жил в родном городе, то частенько помогал троюродной сестре, выращивавшей грибы. Одни шли в еду, другие на сусло, третьи на корм животным, четвёртые были лекарственными и так далее.

Даже у королевской семьи есть своя личная грибница с уникальным, характерным только для конкретной горы сортом грибов. Они в других местах вообще расти не могут, только в одной-единственной пещере, так ещё если старая королевская семья падёт, а пришедшая им на замену окажется неспособной, то грибы начнут желтеть, чернеть, гнить и увядать. Но если придёт сильная и крепкая семья – то грибница первый год будет давать поистине фантастические урожаи. Именно поэтому эти грибы назвали Нроггрос, или, если перевести с дворфийского на язык человеческий и равнинных эльфов: “Выбирающий королей”.

Продолжая просвещать меня аспектами культуры его народа Оглаф всё больше раззадоривался. Брага с лёгкостью яблочного сока проскальзывала в живот и почти не давала в голову, зато, как и любая другая жидкость, требовала выхода.

– Ну вот скажи мне: как можно спутать Донгросийский и Норагринский груц? – вопрошал Оглаф, когда я вернулся из уборной. – Ну вот как? Ведь у одного ножка в середине утолщается, а у другого там юбка! У одного шляпка… Эй! Эй, чернобровая красавица!

В городской толпе дворф каким-то чудом разглядел девушку и замахал руками, стараясь привлечь её внимание. К нашему столику подошла смуглянка прибрежных кровей с тёмно-каштановыми волосами и настолько густыми, что солнце не способно пробиться сквозь них.

– Ликус, здравствуй. Как твоя нога?

– Привет, Сонтьяла. Почти зажила, спасибо. Оглаф сказал, что караван задерживается.

– Решили немного изменить маршрут. Поедем на восток, а там южнее возьмём, – Сонтьяла приняла от дворфа наполненную чарку, заблаговременно вынесенную разносчиком. – Как раз в городе собирается большой караван в ту сторону, и мы в него войдём. Вы что-то празднуете?

– Мы? – удивился дворф. – Мы празднуем возвращение долга: мне Ликус жизнь спас! В ответ я с удовольствием угощаю его лучшей брагой этого города.

– Понятия не имею, о чём он, – я находился в не меньшем недоумении, чем Сонтьяла, смотревшая на меня удивлённым взглядом.

– Ну как не понимаешь? Ты же того волка молнией убил? Убил. Значит – спас меня.

– Только не говори, что три волка – это слишком много для тебя.

– Ты так не говори. Когда повозки встали, из-за мужика того, я инстинктивно много «разумений» использовал, они не успели восстановиться. Вот и пришлось сражаться без них. Считай, что голым. Так что ты спас меня, не отнекивайся.

– Будет тебе, – я был несогласен с ходом мыслей дворфа. – Сначала упал бы ты, потом благородные. А за ними и я следом.

– Твоя гончая защитила бы тебя, а мне сейчас быть в первородных чертогах!

– Оглаф, расскажи мне, как всё было, – Сонтьяла попыталась разрядить обстановку чувствуя, что весёлая атмосфера потихоньку пропадает.

– Во, точно. Послушай и рассуди нас. Вот когда повозки рванули, я благородного своего отправил прикрыть левую руку, поближе к другим. Удачно, кстати – на нас семеро волков выскочило, и он смог двух оттянуть на себя. А я говорил, что у меня с «разумениями» туго было? Так там ещё один…

«Вот в чём причина смрада. Что здесь забыла подобная тебе мразь?»

Сквозь канал мыслеречи моё сознание пронзил чужой голос. С самого приезда я ощущал драконов в городе, а сейчас отчётливо чувствовал одного из них. В двух сотнях метров позади меня стояла самка воздушного дракона в облике Кта’сат. Но где земляной? Подкрадывается ко мне? Так мало того, ещё и дворф неудобно сидит, далеко тянутся до него, а за душу девчонки явно никого сильного не призвать.

«Осторожней со словами, если не хочешь битвы».

«Что ты забыл в моём городе?»

«Твоём?»

«Я живу здесь четыре десятка лет».

«А где другой?»

«Мне он не важен. Важно то, что ты здесь, чудовище! Уезжай!»

«Уеду, когда решу. Но сейчас я здесь не ради тебя, а ради порченого места».

«Так ты из этих? Больше никогда не смей говорить со мной, отродье скверны, иначе я разорву тебя!»

«Ещё раз пригрозишь, и будешь разрывать демон-принца. Я уеду, когда посчитаю нужным, а до того – не смей связываться со мной. Исчезни».

«Отродье Кровавой Ли…»

«Пошла прочь!»

– …ну гончая и порвала двух волков, а оставшиеся, поджав хвосты, свалили обратно. А вожак так вообще скулил как щенок! Жалко того парня, но авантюристам и наёмникам смерть в старости искать не стоит. Ликус спас как минимум ме… Ликус, ты чего такой кислый?

– А? – голос дворфа вернул меня в реальность, но я всё ещё отчётливо ощущал дракониху. – Да, так. Задумался о том парне: я виноват в его смерти.

– Ты это брось, – возмутился Оглаф

– О чём ты говоришь, если тебя самого чуть не разорвали на части? – Сонтьяла негодовала. – Это стрелки виноваты, что подпустили к тебе волков. Ведь все должны были действовать по плану.

– Я о другом, – дворф с девушкой переглянулись и уставились на меня. – Я в твою сторону «Страхом» запустил, и он задел одного волка, так ведь?

– Так и я сказал, – кивнул Оглаф. – Он прям мордой в землю упал. А потом как вскочит, словно в глотку углей всыпали и понесётся в лес, скуля да ветки ломая!

– Но было ещё второе заклинание: я «Усталость» пустил в центр. И оно двух существ задело. Я выбрал место, где будут только волки, но, думаю, что оно того парня зацепило.

– Ха, думает он, – дворф вскинул руки к небу. – А я думаю, увидев завтра прекрасных фурий у меня член не встанет. И пойдёт по городу слух про Оглафа Немощного. Но я пойду к ним, потому что не думаю о всякой чепухе, и ты также перестанешь думать о подобной ерунде. Вместо этого поднимем чарки за мою спасённую жизнь и за твой первый охранный контракт в качестве начальника охраны!

– И за моё золото, – Сонтьяла игриво посмотрела на дворфа, помня, как он тем вечером поносил крестьянина всеми известными ему бранными словами.

– Да иди ты! – весело отмахнулся дворф. Стукнули чарки.

Дракониха отдалилась и теперь сложно сказать, где она находится. Если бы хотела напасть, то атаковала бы ещё в самом начале. А тот второй, земляной, наверно покинул город.

– Решил уже, когда пойдёшь в порченую деревню? – спросил дворф. – В гильдии до сих пор полно народу, что группы собирает.

– Пока не знаю. Сегодня после семи будет видно. Очередь в банке, только по записи пускают.

– И там очередь? – удивился дворф. – Я сегодня в ратушу ходил, маяком воспользоваться. Так они сказали завтра приходить. Ещё и время раннее назначили.

– И не удивительно, – Сонтьяла показала на улицу, заполненную толпами. – Но нам повезло: в ратуше торговцев пропускают вне очереди, – девушка с довольной улыбкой гордо распрямила плечи.

– Вас следует поздравить с удачной сделкой? – дворф, приободрённый хорошими новостями, принялся разливать брагу по чаркам.

Наш разговор плавной рекой потёк по всевозможным темам. Сонтьяла сперва рассказа про новую лошадь Брома, и тема разговора перешла на объяснение правил выбора тягловых лошадей для повозок. Затем Сонтьяла поделилась знаниями о том, как правильно ухаживать за этими сильными и благородными созданиями. Говорила она в эти моменты с искрой в глазах и лёгким придыханием.

– Откуда ты всё это знаешь? – я пристально посмотрел на девушку. – Хотя, лучше так: почему ученица торговца питает любовь к лошадям, а не к удачным сделкам? Как ты вообще с Партом встретилась?

– А я не рассказывала?

– Я не помню, чтобы спрашивал.

Сонтьяла несколько долгих секунд молчала, борясь с собой, но отважилась рассказать о радостных и грустных моментах, что бережно хранило её сердце. О том времени, когда она жила вместе с семьёй на южном континенте.

Отец в одиночку растил своего единственного ребёнка, ведь мать скончалась от болезни на пятом году её жизни. Отец работал конюхом и был увлечён работой настолько, что мог пропустить день рождения дочери, если одна из лошадей захворает. Он привил дочери любовь к этим созданиям, и пожертвовал собой ради спасения лошадей, когда в конюшне случился пожар.

Как бы владелец фермы не пытался скинуть вину на отца Сонтьялы, и тем самым переложив бремя ответственности на девушку – у него ничего не вышло. Судьи, насколько бы они ни были продажными, не могли игнорировать самопожертвование мужчины. Им пришлось защитить пятнадцатилетнюю девушку. Может быть, в том пожаре отец спасал именно свою дочь? Этот вопрос останется без ответа, но суд обязал владельца фермы выплатить компенсацию сироте. Сонтьяла, боясь за свою жизнь, оформила себя как взрослого разумного, продала дом, собрала все деньги и поплыла на северный континент.

С момента смерти отца её жизнь затянулась серым туманом: дни сливались в один, казалось бессмысленность существования готова раздавить её, но краски окружающего мира вернулись, когда Сонтьяла обрела мечту – иметь свою конюшню и разводить там лошадей. Как и любая мечта, она требовала на своё исполнение много денег.

Долго, скрупулёзно вникала девушка во все возможные нюансы своей мечты и сложности путей её достижения. И решилась стать торговцем. Но ни в одну из торговых лиг безродную оборванку с улицы даже на место перекладывателя бумаги ни то, что бы не взяли – ей бы не позволили к крыльцу подойти. Ей оставалось вступить в гильдию свободных торговцев, что она и сделала, сдав экзамен, заплатив пошлину и получив класс «Ученик торговца».

Два года она мыкалась с разными караванами по городам в качестве кухарки и служанки, лишь бы хоть кто-то взял её в обучение. Но после нескольких переездов караван распадался, вынуждая её вновь искать новый. Даже уличные торговцы отказывались брать её в ученики и посылали прочь: они не могли себе позволить собственноручно вырастить конкурента, который обречёт их же семьи на голодную смерть.

Но боги сжалились над ней, сведя Сонтьялу с караваном Парта. Он заметил в затюканной девчонке потенциал и взял к себе в ученицы. Она не поверила его словам, но караванщик оформил ученичество, и все три друга взялись за её обучение. Сонтьяла плакала несколько дней. Даже когда выехала с ними из города, то продолжала плакать от счастья. Через год она провела первую сделку на покупку товара. А ещё через год состоялась первая сделка по продаже, и она улучшила класс до подмастерья торговца.

Когда до её двадцатилетия оставалось три месяца, караван прибыл в Инлийск. Где она узнала о существовании ксата, который не только уступит своему рабу место в телеге, но и наймёт носильщика дотащить раба к каравану – а не бросит в переулке с перерезанным горлом. Спустя год судьба вновь свела её с этим разумным и познакомила с дворфом, пытавшимся удержать в себе подступающие слёзы.

– Вот я слушал тебя и понял, что теперь у меня на одно желание больше. Хочу я, лет через десять рассказывать всем, что пил с одного кувшина с величайшей торговкой на континенте ещё тогда, когда она была зелёной соплячкой. Да благословят тебя боги и исполнят твою мечту! – Оглаф залпом осушил чарку.

– Спасибо. Мне приятны твои слова, – Сонтьяла мило улыбнулась дворфу, но её взгляд говорил о лёгкой грусти.

– Я тоже желаю тебе удачи, – я решил поддержать дворфа своим тостом. – Но выпью я за твоего отца. Именно он подарил тебе то, чего многие лишены – цель в жизни. Тот огонь в груди, что согревал тебя и не позволял впасть в отчаяние – это не что иное, как твой отец. За твоего отца и память о нём, что живёт в тебе и пусть твои боги благословят этот огонь и не позволят ему угаснуть.

Девушка попыталась выдавить из себя улыбку, но смогла лишь низко опустить голову. Её загорелые плечи задрожали, а на штаны, скрывавшие крепкие бёдра, беззвучно падали капельки прозрачной солёной жидкости. Дворф кивнул и запрокинул голову к небу.

Минут через пять смуглянка прекратила всхлипывать и сильно удивилась, не увидев Оглафа. Пришлось придумать историю, что он вспомнил о каких-то делах, оплатил счёт и растворился в толпе. Не хотелось говорить, что он не смог выдержать женских слёз и оставил меня разбираться с рыдающей девушкой. А уходя он сам часто моргал.

Сонтьяла успокоилась, но скованно молчала. Напрягая своё красноречие, я всё же смог вернуть разговору непринуждённое русло, хоть и прибегнув к грязной тактике: к восхищению её знаниям о лошадях и комплиментам её навыкам торговца. Обсуждая различные торговые хитрости, мы не заметили, как на улице начало темнеть.

– Спасибо за вечер, Ликус, – лицо девушки украсила мягкая, даже немного озорная улыбка. – Мне повезло встретить вас двоих: у меня было свободное время, и я действительно не знала, чем заняться.

– И тебе спасибо Сонтьяла, что составила компанию двум одиноким разумным.

– Сола, – кончики ушей Сонтьялы цветом походили на лепестки мака. – Друзья называют меня Солой. Мы через многое прошли, поэтому я хочу считать тебя другом.

– Конечно, можешь считать меня своим другом. Спасибо за это. Береги себя, Сола.

– И ты береги себя. И, Ликус… Если вдруг понадобится со мной связаться… – смуглянка на секунду замялась, подбирая слова. – Вдруг нужна будет помощь торговца, или ещё что: то оставь сообщение в гильдии на имя Отэро Сонтьяла. Я обязательно отвечу!

– Ты будешь первой, кому я всенепременнейше напишу. Но чувствую я, что мы ещё не раз встретимся. Береги себя. И удачи с будущим экзаменом.

– Я буду просить богов об этом. Береги себ… – Сонтьяла прикусила язык и, сильно засмущавшись, быстрым шагом направилась прочь. Но вскоре остановилась и широко улыбаясь, замахала рукой. Я не успел ответить, как толпа скрыла её из виду.

В банка я зашёл с седьмым ударом колокола, но даже сообщив одному из работников о назначенном времени и подтвердив свою личность – мне всё равно пришлось ждать приглашения в отдельную комнату. Помимо стола и стульев с резным орнаментом, в ней стоял ксат. Одет в отлично сидящий костюм синего цвета, а красного цвета рубаха, выглядывавшая из-под ворота, дополняла образ одного из представителей экономической системы этого народа. На тёмном морщинистом лбу белая татуировка в виде глаза с вертикальным зрачком, сжимаемым зубастыми челюстями.

Клерк поприветствовал меня и предложил присесть за стол. Я молча обвёл пальцем по стенам, намекая на прослушку. Ксат прислонил к тату на лбу два пальца и вслух поклялся, что никто не узнает о содержании нашего разговора, кроме него и работника дальней связи, находящего в другой комнате. Тату моргнула красным цветом – он только что поклялся жизнью, и смерть его будет мгновенной.

– Чем наше отделение в этом городе может помочь? – заговорил ксат, когда мы оба сели за стол.

– Хочу узнать состояние своего счёта. И воспользоваться услугами заказа вещей и их доставки.

– Конечно. Какой процент комиссии вы оплачиваете?

– Пять.

Ксат напрягся. Не дожидаясь, я протянул руку к кристаллу на столе и влил в него две строчки информации из своего лог-файла. Из той части, что временно закрыта для работы с ней. Лог.

Имя: Сиалонус

Раса: Чёрный дракон (Осквернён)

– Древнейший, – ксат со священным трепетом на лице вскочил со стула и поклонился так резко, будто его спина состояла из разжавшейся пружины.

Кса приоткрыл заднюю дверь и пригласил зайти в комнату другого ксата – так же одетого клерка, с такой же татуировкой. Он коснулся кристалла и, побледнев, также резко поклонился. Они оба прислонили пальцы к тату и поклялись, что никто лишний никогда не узнает о том, кто сегодня приходил, что говорил и делал. Татуировки моргнули.

Две минуты потребовалось клеркам, чтобы связаться с островом, запросить информацию и сообщить, что на моём счёте всё ещё сто двадцать три килограмма магических камней.

– Будете работать с двумя цифрами: десять и три килограмма. Эти три кило надо разменять на ходовые монеты на этом континенте: один килограмм разменяйте на Ганзейскую торговую лигу, а остальное по другим монетам. Дворфийским рудным отдайте небольшой приоритет.

Ксаты повторили всё слово в слово. Я продолжил.

– Я хочу сделать заказ на зелья «Истинного лечения». Я уже заказывал их раньше, и пришла партия “И17-517”. Но мне нужны зелья из ранних партий. Вот эти десять кило и есть верхняя граница цены за четыре флакона. Те обошлись в один килограмм, так что должно хватить. Срок на покупку и доставку – полгода с сегодняшнего дня. Если не получится найти, то берите, что сможете.

Ксаты вновь повторили заказ и заверили, что всё сделается как сказано. Они вышли в соседнюю комнату и минут десять отсутствовали. Я в это время размышлял: стоит ли соваться в порченую деревню или лучше не рисковать, а дождаться каравана и поехать обратно?

Вернувшись ксаты чётко отрапортовали, что все мои заказы переданы и взяты в работу. Деньги переведут на счёт моей оболочки в эльфийской банковской системе, а зелья купят и отправят в Эльбен.

Я вышел из банка с чётким намереньем всё же дойти до того ресторана. Лучше завтра утром узнать по поводу каравана, а там и в гильдию авантюристов можно зайти. Я всегда успею уехать обратно, но узнать про новый всплеск скверны лишним не будет.

Глава 4

Иногда так хочется получить от судьбы ответ на один единственный вопрос: почему?

Вот почему, когда решаешь пойти в осквернённую деревню – тебе говорят, что она закрыта для посещения? Почему, когда решаешь ехать обратно – днём с огнём не найдёшь каравана? Почему, найдя подходящий караван – хлынут дожди такие, что повозки увязнут в грязи на несколько дней? Почему осень вообще должна быть дождливой настолько, что дороги разбухнут и до города не попасть даже пешком? Почему, когда всё говорит о тёплой зиме – налетят такие холода, что спастись от них получится лишь вплотную прижавшись к печке? И, конечно, почему на здешние места должна налететь метель, столь странная для первого месяца весны?

Стоя в тёплом помещении гильдии авантюристов и вольных наёмников города Эльбен, я дрожал от холода и слушал завывания ветра за закрывшейся входной дверью. Вот почему стоит наполовину дойти до города, как начнётся снегопад, хотя утром и облаков-то не было? Не удивлюсь, если ответом на все мои “почему” будет одно единственное – “потому”.

Я похлопал по одежде, сбивая налипший снег. Коварное тепло нагретого помещения проникло за шиворот – от резкого перепада температуры меня передёрнуло. Сбоку от меня послышались смешки. Рядом с растопленным камином сидела группа молодых разумных. Трое из них о чём-то оживлённо перешёптывались, а четвёртый меланхолично смотрел в окно. У всех четверых меховые подкладки воротников, а ножны мечей покрыты теснённой кожей с витиеватыми узорами.

Я проигнорировал существование парней и направился к регистрационной стойке.

Конец осени, зима и начало весны – самые переменчивые времена года для гильдии авантюристов. Иногда не успевают вывесить на доску задание, как народ начинает драться за его исполнение. Но бывает, что задание висит на доске не один день и даже не одну неделю – авантюристы не будут лишний раз напрягаться ради дешёвых контрактов, коими изобилуют эти времена года.

Количество листков на досках намекало на второй сценарий.

– Много, – у меня невольно вырвалось замечание.

– В последний раз брали на прошлой неделе, – работница гильдии смотрела на меня глазами начинающего торговца, что смотрит на клиента с надеждой о возможной покупке.

Заданий действительно было много: поиск ресурсов или сопровождение, от гильдий и администрации города. Запросы простого люда складывали в углу стойки отдельной стопкой, сейчас она набралась толщиной в палец.

– Ликус, – на лестнице, ведущей на второй этаж, появился мужчина. Его суровый вид и шрамы говорили о его боевом опыте. – Хорошо, что ты здесь. Поднимись ко мне, разговор есть.

– Добрый день, глава. Сейчас закончу и поднимусь.

– Потом закончишь. Поднимайся.

Я повернулся к работнице и хотел было попросить, чтобы та нашла в стопке задания на поиск трав. Нежно прикусывая нижнюю губу и глубоко дыша, девушка влажными карими глазами смотрела на место, где секунду назад стоял глава гильдии. Пришлось оставить кареглазую в стране грёз и направиться наверх.

Казалось, что кабинет главы гильдии застыл во времени. Единственные изменения в нём пришлись на оружейную стойку: теперь там висел широкий меч. Шкафы и стеллажи закрывали одну из стен кабинета, а в углу одиноко стояла тумбочка с чайным набором. Напротив входа под окнами письменный стол с креслом, а в центре кабинета пара мягких диванчиков и маленький столик. На одном из диванчиков уже сидел глава.

На гладко выбритой голове огромный шрам рваной формы, словно в этом месте волосы с мясом вырвали. Полностью скрывавшая подбородок короткая, но густая борода дополняла брутальный образ.

– Бриан, я понимаю, что ты глава гильдии, субординация и всё такое, – закрыв за собой дверь, – но это было грубо.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Но, как ты и сказал – субординация.

– Я не в обиде, – сев напротив главы, я видел висевшие за его спиной картины. Они пробуждали давно забытые образы.

– Чай будешь? – басовито и по-деловому коротко спросил Бриан. – Местные травы, чуть мяты и немного туранского коньяка, так ведь?

– Эх, Бриан, – я по-доброму усмехнулся. – Я читаю тебя как открытую книгу. Тебе что-то нужно от меня, но ты слишком рано начал подхалимничать.

– Тебя не проведёшь, но давай потом про это. Так что насчёт чая?

– Конечно же буду. И чем горячее – тем лучше. На улице холодно как в середине зимы.

В последний раз нам получилось встретиться полгода назад, но тогда мы обменялись лишь короткими фразами. Только сейчас нам выпала возможность поговорить по душам: мы, подшучивая, обменивались новостями из наших жизней и вспоминали былые дни. В такой спокойной обстановке не удивительно, что целый час прошёл незамеченным.

– Так о чём ты хотел поговорить? – спросил я. На лице Бриана отразилась озабоченность.

– Видел молодняк на первом этаже? – я утвердительно кивнул. – Нужно их сопроводить к осквернённому лугу. Но задание сложнее, чем просто наставничество – я не всем могу его выдать.

– Я не очень хорош в этом деле. К Джоссу обратись.

– Джосс и Барат ещё осенью приобрели по паре рабынь, скупили всё вино в округе и засели по деревням. До лета не высунутся.

– Рувила?

– Неделю назад взяла охранный контракт у караванщиков. Вернётся только через два месяца.

– К Огату.

– У него бзик, что каждый четвёртый год своей взрослой жизни он должен провести на землях предков. А сейчас тот самый год.

– Не удивлён. Орки все помешаны на нумерологии.

– Да хер с ними. Слушай: ты в округе единственный свободный и опытный разумный, который может провести эту группу. И ты из немногих, кому я доверяю.

– При всём моём уважении, Бриан – эта затея дерьмово пахнет. Я отказываюсь.

– Ликус… Ты мне должен, – он нахмурил брови, пытаясь надавить на меня. Но сразу же отступил. – Я прошу тебя ещё раз, как старого друга: возьмись за это задание.

– И где же тот курчавый парень, что стоял во-от здесь? – я показал на место рядом с диваном, где сидел Бриан. – Где тот паренёк, что с жадностью ловил любое слово и чуть ли не хвостиком бегал за своим наставником? Я помню, как ты тогда слушал главу: рот открыт, глаза горят и дышишь через раз.

– Два года уже прошло, – Бриан с грустью посмотрел на пустое кресло, одиноко стоящее за письменным столом. – Первый год было особенно тяжко, когда глава погибла.

– Хорошая была женщина. Она могла бы гордиться своим приемником, – я глубоко вздохнул, вспомнив прошлое. – Ладно уж, долг вернуть надо. Но у меня в деревне дела есть, так что надолго отлучаться не могу. И если в контракте что-то серьёзное, то сам будешь должен.

– Считай, что должен. Но сначала поклянись, что всё останется между нами.

– Во что ты меня втягиваешь?

– Ликус, поклянись, прошу тебя.

– Я до сих пор храню твой секрет, так что можешь не волноваться на мой счёт.

Бросив короткий взгляд на пустое кресло, Бриан стал буравить меня взглядом. Мне ничего не оставалось, как поднять правую руку. Только после этого глава объяснил все детали.

– Если обрисовать всё коротко, – начал подытоживать я, – то главный персонаж весь такой грустный, а все остальные лишь случайные лица. Нужно всех отвести скверному лугу и прирезать как свиней, а назад притащить именные браслеты, так?

– Именно.

– Они здесь собрались случайно, и друг друга до этого не знали?

– Да, я проверил. За них не хватятся, будь уверен. Единственная сложность с Имтаром. И вот тут как раз второй план, – глава поставил на стол маленькую бутылочку с розовой жидкостью внутри.

– Меня это напрягает. Давай начистоту и коротко: что в бутылке, и чем так особен этот пацан?

– Хорошо, – Бриан долго думал, глядя на зелье. – Помнишь, год назад, в соседнем королевстве четыре младших сына чуть город не сровняли с землёй? Отец семейства умер, поперхнувшись завтраком, а старшего сына на охоте с оленем спутали. У всех четырёх сыновей…

– У них всех были дети, все сдохли, выжил лишь один, которого как шлюху кто-то использует и город контролирует через него, а тут этот объявился… История стара как мир. Давай к сути: зелье зачем?

– Тёмный эльф, который передал этот флакон, взял с меня клятву. Только с одним разумным я теперь могу поделиться этой информацией.

– И ты решил на плаху привести меня, да? Ну, сука, спасибо.

– Не волнуйся. Какой вариант не выберешь – для тебя последствий не будет.

– Так я ещё и выбрать должен?!

– Ликус, дослушай, пожалуйста, ты всё поймёшь.

– Удиви, – я бросил со злостью и посмотрел на свой гримуар. Это не осталось не замеченным и Бриан, заверив меня, что всё объяснит, продолжил.

– Гонец от длинноухих пришёл летом и сказал, что если устраним его как надо, то Эльбену выдадут преференции в торговле на территории того города. Хоть до него полторы недели, но это сулит гигантский приток денег в казну. Понимаешь же, что даже боги не в курсе, как себя этот порченый луг поведёт. Вдруг с него скверна сойдёт? Чем тогда городу жить, если эти благородные смертники перестанут здесь деньги оставлять?

– В деревню около Ольска скверна вернулась, – я парировал самым очевидным фактом.

– А в этот вернётся? А главное: с чем? Вдруг она кого серьёзного затронет? Тогда это уже не будет тренировочным местом.

– Что тёмный сказал?

– Два хорошо обученных мага придут в город на постоянную прописку и закрепятся за гильдией. А если умрут, то пришлют новых. Если дословно: “До скончания времён, или пока школа наша не исчезнет”. Два тёмных мага сильно помогут в случае чего, сам знаешь.

– Так спрячь его на время… – Бриан скривил лицо, и я сразу понял, что не всё так просто. – У длинноухих его кровь?

– Да. Мало того что поймут, жив он или нет, так ещё ему тату набили поисковое.

– Это то самое зелье, которое связь с кристаллом рушит? – я показал на склянку. Бриан кивнул и добавил, что побочных явлений быть не должно. – Хорошо, но в любом случае ты меня подставляешь. Я же буду заключать контракт на сопровождение и меня прирежут следующим.

– Нет, – резко ответил Бриан. – Контракт будет оформлен на гильдию, а из города их выведет мой человек. Он не местный, в соседнем городе живёт и банде одной задолжал крупную сумму. Его семью держали в заложниках и не верни он деньги, то поставили бы магические печати на жену и детей и продали в рабство. Я выкупил его долг – теперь он сдохнет вместо тебя.

– Браслеты как передать обратно?

– В любом случае встречаешь их за городом и ведёшь на луг, там кончаешь, прячешь тела и на следующий день идёшь обратно. Возьми заданий на травы. Когда будешь их сдавать, передашь браслеты Нурту. Только попроси пройти в заднюю комнату.

– Что с зельем? Что в этом случае?

– Убьёшь троих, но принесёшь тоже четыре браслета. Сказали, что татуировку парню набили где-то в районе паха: то ли на внутренней стороне бедра, то ли между ягодиц. Найдёшь тату, нальёшь на кусок ткани немного зелья, и приложишь к ней, а остальное дашь выпить пацану и начинай тереть что есть сил.

– А если тату у него на яйцах набита?

– Натрёшь их до блеска.

Мы оба прыснули. И заржали в две глотки, выпуская накопившееся напряжение. Минут пять мы хохотали над всей этой ситуацией, успокаивая нервы.

– Как вольёшь ему в глотку и начнёшь тереть – он почти сразу вырубится и будет в отключке около недели, – продолжил Бриан. – Тату же сойдёт через день-другой. Нужно будет подержать его в секрете пару месяцев и позаботится о нём, а там я его выведу. Сможешь у себя в деревне спрятать?

– Думать надо… Тебе ответ сейчас нужен?

– О выборе можно и когда передавашь Нурту браслеты. Просто скажешь, три или четыре тела. А вот с датой лучше сейчас, – он пододвинул ко мне зелье.

– Не сегодня и не завтра точно: слишком много подозрений будет. Да и погода не радует. Послезавтра. Карта есть? – Бриан встал и направился к письменному столу, чтобы сразу вернуться с бумажным свёртком. – Пусть идут по западной дороге. Я встречу их тут, – я постучал пальцем по участку луга, находящемся вдалеке от города и дороги. Выйду до рассвета, но буду идти в обход… После полудня. Только собери их нормально, словно они собираются вернуться через пару дней.

– За это не волнуйся. Всё, что связано с моей частью, будет выполнено идеально.

– Если поутру небо будет затянуто или дождь будет идти – то переносим на следующий день. Если будет ясно или будет немного облаков – тогда действуем.

– Послезавтра?

– Послезавтра… А ты вырос, Бриан, – я посмотрел ему в глаза и глубоко вздохнул. – Пойду я. Мне ещё заказов набрать надо.

– Ликус, – я уже стоял рядом с дверью, когда глава окликнул меня. – Я всё ещё имею право называть тебя другом?

– А вот ты ответь: делаешь ли так, чтобы твои друзья в итоге сдохли?

– Нет. Я жизнью пожертвую ради друга.

– Тогда мы друзья, – я кивнул ему, и он, с умиротворённым лицом, ответил тем же.

На улице звук хлюпающей слякоти доносился со всех сторон. Тяжёлые тучи плотными слоями закрывали небо. Витавшие в воздухе отголоски весеннего тепла крайне медленно растапливали налетевший снег, а ноги разумных и колёса телег превращали его в месиво. Хотелось снять комнату в гостинице, заказать вина и забыться до завтра: на мне короткие сапоги, они не спасут мои ноги ни от месива города, ни от грязных луж за ним. Пришлось силой заставить себя вступить в хлюпающую жижу, надеясь вернуться в деревню не сильно затемно.

Я шёл по дороге и прокручивал в голове сказанное Брианом, постепенно формируя план действий. Лежащая во внутреннем кармане куртки бутылочка с зельем едва выпирала из-под одежды. С одной стороны, городу не помешает приток денег от торговли, но два мага от тёмных эльфов – это серьёзная сила. Даже подобный новичок может призвать по две гончих скверны.

Выгодней сохранить пацану жизнь: можно будет попросить познакомить меня с представителями этой самой школы тёмных эльфов. Но почти два месяца скрывать парня сложно. А если он на Лину накинется? Тяжёлый мне выбор подкинул кучерявый. Но, думаю, Бриану тоже несладко пришлось: трудно занимать место в гильдейском совете и совмещать с работой в городском.

Размышляя о судьбе старого приятеля, я поднялся на холм. С него видна вся деревня, но солнце уже опустилось к горизонту, а тучи не пропускали много света – всё утопало в полумраке. Россыпью горящих свечей по всей деревне точками лился свет из окон. И по левой стороне деревни, немного поодаль от всех остальных домов почему-то горел свет, когда не должен. И «система» ничего не говорила про охранный контур. Лог… Жива.

Я побежал к деревне, стараясь не упасть грязную жижу дороги. Уже рядом с домом чувствовалось чьё-то магическое присутствие в нём. Но это точно не Лина: у неё магия заблокирована. Лог… Ещё жива.

Я бросился к дому. Вот крыльцо и входная дверь, но там могли поставить ловушку. Я дотронулся посохом до ручки и дёрнул дверь на себя. Она с лёгким скрипом приоткрылась. Я резко открыл её. С глухим звуком она ударилась о стенку крыльца. Я ворвался внутрь веранды, активировав «умения» и выставив вперёд руку с посохом, а другую держа на гримуаре. По центру веранды – пусто. Правая часть – пусто.

Слева раздался скрип открывшейся двери, ведущей в переднюю комнату.

– Не надо! – лицо Лины исказил первобытный страх. Она упала на пол вслед за выпавшей из её рук кружкой. Обхватив голову руками и поджимая ноги под себя, Лина попыталась стать незаметной, умоляла пощадить её.

Я перепрыгнул через Лину и вбежал в переднюю комнату – внутри горели светильники. На столе что-то булькало. Из кастрюли поднимался пар. В дальней комнате магического присутствия не ощущалось.

– Лина, – продолжая осматриваться, я попытался достучаться до эльфийки.

– Прошу! Пожалуйста, не надо! – она плакала.

– Лина, кто в доме?

– Хозяин и я!

– Кто ещё в доме?

– Только хозяин и я! Пожалу… – она поперхнулась и надрывно закашляла.

Биение моего сердца отдавало стуком в ушах, сквозь этот адреналиновый барабан слышался кашель. Свернувшись калачиком, как новорождённый зверёк, Лина лежала на холодном полу и сотрясалась от кашля. Я медленно прошёл в дальнюю комнату. Но никого не было, так что я вернулся обратно.

На столе в первой комнате на моей магической плите стояла кастрюля, рядом обмотанный полотенцем кувшин, и вилок с ложками разложено на двоих.

– Лина, почему ты не спишь? – обратился я к эльфийке. – Ты же должна проснуться завтра от этой бурды.

– Я недавно проснулась. Простите меня.

– Почему?

– Я не знаю, простите! Пожалуйста! Я только чувствовала себя хорошо. Я попросила богов… – она вновь поперхнулась и стала оправдываться сквозь кашель, – показать мне… там «магичность»… Прошу… не бейте меня, я больше не буду без вас. Пожалуйста!

Я несколько минут пытался сообразить, о какой именно «магичности» идёт речь. За это время Лина успела успокоиться и с опаской смотрела на меня. Лишь ещё раз услышав объяснения до меня дошло о какой «магичности» шла речь. Я сразу же полез в её лог-файл.

Адреналин выветрился из крови, по телу пробежала лёгкая слабость. Хотелось радоваться: моя догадка оказалась верна. Но из-за этой кутерьмы я был морально истощён, словно душу вынули из тела и отжали от всех эмоций как мокрое полотенце.

– Как же ты меня напугала, – я выговаривался, постепенно возвращая себе самообладание. – Сигнальный контур молчит, в доме свет горит, чей-то магический след, а ты должна спать после бурды… Лина, вставай, – я мягко посмотрел на эльфийку, – всё хорошо.

– Не могу, – она попыталась встать, но от сильного испуга ноги отказались ей подчиняться.

Я хотел ей помочь, но сперва пошёл за защитными перчатками. Может быть её основа раскрылась, но не хотелось рисковать. Лучше сначала удостовериться, и только потом обходиться без перчаток.

– Спасибо, хозяин, – я потянул Лину за руки, и она кое-как встала. Её одежда испачкана, а на полу красовалась размазанная и наполовину стёртая лужа.

– Что в кружке было?

– Вино, подогретое и разбавленное, – тихим голосом проговорила эльфийка, словно сожалея об утраченном вине. – Я услышала звук калитки, налила в кружку и пошла вас встречать… Я сейчас приберусь. Простите. Пожалуйста.

– Иди умойся сначала и переоденься, а то ты вся грязная, – Лина прошла мимо меня, смотря в пол. – Стой. Сильно испугалась? – Лина в ответ молча закивала. – Всё хорошо, не бойся. Я тебя никогда не бил, и сейчас не собираюсь.

Ужинали мы почти молча и лишь в конце немного разговорились.

Сидя с кружкой тёплого вина, я смотрел, как Лина маленькими глотками смаковала свою порцию напитка. В те редкие случаи, когда ей доставалось вино, она старалась сделать всё, чтобы прочувствовать каждую каплю. И вот сегодня она заслужила даже немного добавки к основной порции.

Я открыл её лог-файл, и сразу закрыл: не было сил вникать в изменения, и я решил отложить всё на завтра. Хотелось побыстрее лечь в кровать и закончить этот злополучный день.

***

Небо – безоблачная синева. Дул прохладный ветерок. Освобождавшаяся от снега земля медленно прогревалась солнцем, и давала старт новым циклам жизни. Осенью спрятанные в земле семена пробуждались и вытягивали зелёные ростки. Травы и кустарники старались впитать как можно больше тепла зная, что проснуться деревья и закроют солнце зелёной кроной. Старательно скрываясь от хищников и копаясь в грязи в поисках еды, зайцы и мыши знали, что с каждым днём будет легче. Птицам стало проще ловить насекомых. Лисицы и мелкие хищники знали, что добыча оживилась с приходом весны и теперь станет легче прокормить себя и детёнышей. Все знали, что колесо жизни проворачивалось на новый виток, всё было готово к новой жизни.

Стоя на крыльце с чашкой чая и вдыхая аромат сырой земли, приносимый ветром с оттаявших полей, я пытался вообразить картину пробуждения жизни. Все эти сложные взаимосвязи между животными сплетались в замысловатый узор, поглощая моё “я” в непрерывном танце жизни. Не оставляя мест для тягостных чувств ночного кошмара.

– Завтрак готов, хозяин, – позади меня раздался голос Лины. Её был мягким, она полностью оправилась после вчерашнего.

Завтракали мы долго, старательно прожёвывая кашу из зёрен пшеницы. Сушёные ягоды и ложка мёда добавляли вкуса, позволяя кашу не только есть, но и наслаждаться ей. Еловая кора и то вкуснее, чем каша на воде и без добавок.

– Хозяин, можно вас спросить? – робко протянула эльфийка и посмотрела на меня как хомячок на удава.

– Месяц назад ты наконец перестала так обращаться ко мне. И вот опять? Прекращай.

– Простите, хо… Простите.

– Что ты хотела?

– Вы… вы тоже были рабом?

– Что? – как хорошо, что ложка была в тарелке, иначе бы я её выронил от удивления.

– Вы едите туже простую пищу, как и я, но у вас ведь достаточно денег чтобы есть в разы лучше.

– И откуда, позволь узнать, – я удивлённо приподнял брови и опёрся на локоть, – такая осведомлённость в моих финансах?

Остроухая сложила руки на груди и поглаживала большой палец левой руки правым. Своеобразный способ набраться храбрости, он у неё проявился несколько месяцев назад. Она тогда долго решилась попросить рассказать ей про мою поездку в Ольск.

Можно только порадоваться, что у Лины проявились зачатки своего собственного “я”. Пару месяцев назад, если бы мне пришлось поставить на кон посох и решить, у кого больше индивидуальности, у Лины, у обеденного стола и у моей прикроватной тумбочки – то я бы долго выбирал между столом и тумбочкой.

– Неделю назад я ходила за продуктами к старосте, – набравшись смелости, остроухая посмотрела на меня глазками цвета старого болота. – Я спросила про стоимость зелий магической энергии…

– Стоп, – я легонько хлопнул ладонью по столу, из-за чего Лина едва не вдавила голову в плечи по самую макушку. – То есть ты, вот так пошла, не пойми к кому, и на голубом глазу сказала, что у меня в доме лежат зелья и заодно спросила их стоимость?

– Нет-нет-нет! – она замахала руками, пытаясь всеми силами отогнать столь страшные для неё слова. – Я сказала, что вы маг и можете меня послать за ними в город. А я не знаю цену. Вдруг меня обманут? Я честно хотела быть полезной!

– С кем ты разговаривала об этом?

– С парнем, у которого рыжие волосы.

– С Ренсом, сыном старосты?

– Да. Вы вчера завтракали и сказали, что надо думать о переходе на мощные зелья. Ренс говорил про такие тоже. Я и подумала, что у вас достаточно денег на вкусную еду, раз вы столько тратите на меня.

Мне хотелось аплодировать дедукции эльфийки, хоть и приведшую её к ложному заключению.

– То есть ты решила определить меня как бывшего раба лишь потому, что я ем простую пищу, когда у меня есть деньги на нечто большее?

– Но ведь вы просили готовить простую пищу. Почти рабскую! Вы даже сказали масло не добавлять в каши на завтрак, а его в погребе целый свёрток. И раньше, когда мы сюда приехали, когда я была слабой и больной: вы тоже готовили простую пищу. Вот я и подумала, что вы привыкли к такой еде за годы рабства.

– Ты неправильно поняла мою сдержанность, – Лина хотела что-то возразить, но я жестом остановил её. – Сколько времени отведено человеку? Лет сто. А равнинному эльфу? На пять десятков больше. Сколько дано подобным тебе никто не знает. Может быть тридцать лет, а может и все триста. Мой же род исчисляет жизнь в веках. И если в первую же сотню лет испробовать все наслаждения, то жизнь потеряет краски. Обычный день должен быть наполнен пресной едой, чтобы яркий день был насыщен вкусами. Понимаешь, о чём я? Ты ошиблась насчёт еды.

– Не только еда. Боги даруют рабу право узнать немного о хозяине: имя, раса, возраст. И они говорят, что вы «Осквернены»! Вы тоже, как и я, с детства были в рабстве, но смогли освободиться! Ведь так?! – Лина в пылу рассказа не заметила, как привстала и опёрлась руками на стол.

– И как можно освободиться из такого рабства, как твоё?

– Я… – задор Лины иссяк, огонь в глазах потух, она медленно села обратно. – Я не знаю.

– И я не знаю. Потому что троптос никем иным не может быть, кроме как рабом. Или мертвецом.

– Но ведь вы такой же, как я!

– А это вторая твоя ошибка. Ты – дитя скверны, а я – её жертва. Но я не сержусь на тебя за это сравнение, ведь ты только недавно стала узнавать про окружающий мир. Мы вечером продолжим разговор, по твоим глазам видно, что ты ещё хочешь что-то спросить. Сейчас у нас есть другие дела.

Я доел свою порцию и направился в заднюю комнату, служившую мне одновременно спальней и мастерской. Из шкафа достал маленькую склянку, больше похожую на флакончик духов. Ножик и пинцет расположились рядом с ней на столе, а защитные перчатки заблаговременно были надеты на руки. Теперь можно вдумчиво всё изучить. Лог.

Допустим, что я знаю смысл «Порченной крови» и «Дитя скверны», а про остальное узнаю в городе, когда с Линой зайду оценщику. Но вот что под закрытым достижением? Бонус от животной основы – всяко «Эмпат», двойной бонус получить невозможно. «Уровни» ещё вчера просчитало, а очков «характеристик» и «навыков» стандартно – это подтверждает, что не раскрытая животная основа блокирует увеличение «уровней». Сотня «маны» при нулевой «Магии» тоже от её основы.

Хотелось прыгать от радости, что мой план сработал так рано. Я рассчитывал ещё два года кормить Лину твороженной бурдой, а тут такой шикарный подарок. Остаётся только проверить Лину. На самом деле, я и так знаю, что всё в порядке – но я хочу быть абсолютно уверенным.

В комнате эльфийка увидела то, что всю оставшуюся жизнь будет сниться ей в кошмарах. Я стоял с поднятыми руками с защитными перчатками на них, безумным взглядом смотрел на остроухую, злобно ухмыльнулся. И властным голосом произнёс:

– Раздевайся. Мне надо проверить твою шерсть. Раздевайся, и повернись ко мне спиной.

Лицо Лины покрылось пунцой, когда она робко снимала одежду. Но мои слова не были приказом, а лишь просьбой и ошейник никак не реагировал. Раздевалась остроухая по своей воле.

Шерсть на её спине белая как падающий с неба снег в самые сильные морозы. Изумрудного цвета полосы разрезали его, как золото режет простую каменную породу, заставляя каждого разумного желать этот самородок, порождая безумное стремление бросить всё и посвятить себя прекрасному…

Голос Лины вывел меня из прострации. Я мотнул головой, приводя мысли в порядок. Это не шерсть, а какое-то наваждение: тянет к себе и тянет. Настолько завораживает, что даже причины этого загадочны, потому что меня так перекручивает только от шерсти Лины.

Я сказал Лине вложить по пятёрке «очков характеристик» в «Силу», «Ловкость» и «Выносливость», но оставшиеся не трогать, как и «очки навыков». А пока Лина шептала молитву богам, я аккуратно отрезал клок белой шерсти, стараясь не повредить подшёрсток. И тем более кожу. Кое-как сняв перчатку, я медленно, боязливо потрогал пальцем клок.

– Смотри, – я подошёл к Лине, прикрывшей руками маленькую грудь, и показал, что эффекта нет. Но та ничего не поняла.

Совсем вылетело из головы, что год назад остроухая была в отключке, когда я так делал. Просвещая её в детали прошлого опыта, я открыл склянку, капнул на шерсть несколько бледно-зелёных капель. И быстро коснулся клочка шерсти. Лина испуганно вскрикнула и попятилась назад. Как пожар в сухую летнюю пору, за секунды поглощая целый лес, чёрный смоляной цвет полностью заменил белый.

– Когда твоя основа была закрыта, шерсть при контакте со скверной превращалась в труху. Сейчас же, вот когда я тебе показал в первый раз, ничего не случилось. Ведь так?

– Да.

– Это потому, что шкуры изумрудного, лазурного и других тигров из нефритового семейства отторгают скверну. Если проще, то эти тигры, и несколько других видов животных, могут жить в порченых местах и не подвергаться осквернению.

– Но она почернела, – глаза Лины широко раскрылись от удивления, ибо даже немногие учёные мужи знают о таких подробностях.

– Я покрыл её алхимической смесью из глазной жидкости циклопа. Она способна инвертировать… – Лина захлопала глазками, услышав непонятное слово. – Переворачивать свойства некоторых предметов. Твоя шерсть стала впитывать в себя скверну, что гнездится в моём теле.

Лина выглядела как разумный, у которого в голове есть список вопросов и каждую секунду в него добавляется десяток новых.

– А дальше? – спросила эльфийка с подрагивавшим от возбуждения приоткрытым ртом и с придыханием, словно собираясь запомнить каждое словно.

– А дальше ты приготовишь мне чай. Но сперва оденешься, – я показал пальцем на её живот.

Отскочив, Лина больше не прикрывала наготу, и за это время я вполне убедился, что её тело оправилось и окрепло. Хотя, из-за стольких лет недоедания и закрытой «основы» – оно больше похоже на тело парня, чем девушки. Но дать физических упражнений и нагрузок на бёдра, и что-то симпатичное из неё могло бы получится.

Лина покрылась краской, стоило ей познать всю глубину своего позора. Пискнув мышкой и пытаясь прикрыться одной рукой, она другой подняла одежду и стремглав выскочила в соседнюю комнату.

– Лина. Чай, – злорадно скомандовал я.

По передней комнате, быстро перебирая ножками, пробежала девушка лишь в одних исподних шортах да наполовину надетой рубахе. И скрылась за дверью в веранду. Спустя секунду оттуда донеслось повизгивание. Влетев обратно и чуть не упав, эльфийка схватила оставшуюся одежду и умчалась, прикрывая своё красное от стыда лицо.

Чай мы пили долго, и молча. Лина с румяными щеками дулась и смотрела только в свою чашку, а я не прекращал ехидно посмеиваться над эльфийкой. Успокоился я только посмотрев в окно. Солнце было высоко, близилось обеденное время. Я быстро выпил остывший чай и стал готовиться к выходу.

– Вы куда? – робко спросила эльфийка.

– В деревне женщина одна должна родить со дня на день, если уже не родила. Хочу спросить про здоровье. Акт вежливости, надо поддерживать с деревенскими хорошие отношения – это выгодно. Как минимум – ничего лишнего спрашивать не будут, в случае чего. Хочешь пойти со мной?

Деревня оправлялась от последствий зимы: разумные чинили плетёные изгороди, латали черепичные, но в основном деревянные крыши, белили стены и старательно чистили дымоходы. Ожив после зимы, крестьяне хотели успеть как можно больше до начала полевых работ.

– Ой, господин лекарь, здравствуйте. А подождите немного, – на крыльце одного из домов появилась и сразу же исчезла женщина. Она неделю назад прибежала ко мне вся в слезах, а теперь вышла из дома с небольшим мешочком в руках. – Спасибо вам большое, господин лекарь. Сыночек мой на поправку-то пошёл, а всё благодаря зельям вашим, ага. Вот, возьмите от нас, пожалуйста.

В мешочке лежали пустые флаконы из-под зелий. В отдельном свёртке лежал кусок домашнего сыра, немного солёный и только что вынутый из-под пресса.

– А вы куда идёте-то? К старосте? – женщина заискивающе стрельнула глазками в надежде получить новую тему для деревенских слухов и сплетен.

– К роженице. Ничего не слышно про неё?

– А как не слышно-то? Слышно уж как пару часов. Как пошла толкать, так и орёт на всю деревню матюгами. Я уж не знаю как своим уши затыкать. Она-то привычная, шестого уж толкает, да глотка у неё широкая, так что всё у неё… – по деревне прокатилась волна отборного мата. – О, как орёт! Жива значит.

Единственная деревенская дорога пролегала рядом с домом старосты. По традициям этих земель он всегда в центре деревни и если староста менялся, то и семьи менялись домами. Рядом с ним высокая смотровая башня, восстановленная после обрушения: из-за дождей её неправильно установленные опоры сгнили, и она рухнула. Поодаль от дома старосты сборище пришедших на крики крестьян. Они стояли рядом с калиткой и то отправляли молитвы богам, то обсуждали что-то, то замирали, стоило раздаться новой порции бранных слов.

– Господин лекарь, здравствуйте! – загорланили люди, стоило подойти к ним. – Решили спроведаться?

Молодая крестьянка только начала что-то говорить, как двери дома распахнулись. Из них стремглав вылетел всклоченный мужчина и помчался к калитке. Весь люд молча расступился: все понимали, что муж роженицы так просто бегать не будет.

– Позовите ксата! Быстре… – не добежав до калитки он увидел меня и споткнулся на ровном месте от удивления. – Господин лекарь, хвала богам, вы здесь! Быстрей, прошу вас!

– Что случилось? – уже стоя в доме, я направил вопрос старой бабке-повитухе. Она принимала роды у женщины, лежавшей на большом столе. Её бледное лицо покрывали тяжёлые капли пота.

– Дитя́ нейдёт да крови пошли, – ссохшимся голосом произнесла старуха, подняв перемазанную в крови и слизи руку. – Да нормально сидит. Головка на восток смотрит, где солнце встаёт.

– А чем я помогу?

– Может зелье какое у вас есть? – взмолился мужик.

– На такой случай точно нет.

– Ну магией! – голос мужика дрожал, а взгляд метался. – Вы же маг!

– Добить, чтоб не мучалась? Я боевой маг.

Раздавшийся крик не позволил мужику начать говорить договорить. Вновь подступившие схватки напрягли женщину, заставив тужиться. Но вместо ребёнка из материнской утробы на стол тонкой струйкой потекла кровь. Я с Линой вышел на крыльцо, где никого не было, а весь народ так и стоял за калиткой. Они оживились при нашем появлении, загалдели, что-то спрашивали, но я их не слушал.

– Беги к нам в дом: в моей комнате шкаф, на нижней, самой нижней полке ящичек маленький такой лежит, рунами покрытый. В нём четыре склянки с зельями. Достань две и бегом сюда. Только будь аккуратна. Поняла, о каком я говорю?

– Шкаф, самая нижняя полка. Руны. Четыре зелья. Взять два, – протараторила Лина и, получив отмашку, тут же убежала.

Я вернулся в дом. Эльфийка прибежит в худшем случае минут через десять, а сейчас надо было что-то сделать с роженицей: взгляд у неё какой-то бесноватый.

– Держи и заставь её выпить полностью, – я передал бабке-повитухе зелье из небольшой поясной сумки.

– Это чтоб дитя́тко вышло? – она с надеждой посмотрела на склянку.

– Нет, это «зелье лечения». Должно немного помочь, пока Лина не вернётся.

Пока я говорил мужику, что с него один золотой, старуха кое-как влила зелье в роженицу. Ей полегчало: в глазах прояснилось и дыхание выровнялось. Оставалось дождаться Лину.

– Что у вас? – в дом зашёл староста деревни. – Господин ящур. Как хорошо, что вы здесь. Я видел, как Лина бежала куда-то.

Вот уже пятеро разумных ожидали эльфийку. Чтобы как-то разрядить обстановку, Гильм расспрашивал у мужика всякую чепуху, стараясь отвлечь его. И нам ещё повезло, что ещё утром старшая дочь собрала всю малышню и увела к реке до вечера, иначе бы здесь творился сущий хаос.

– Хозя… прине… вот, – взъерошенная и запыхавшаяся эльфа показалась в дверном проёме. Но её силы иссякли, она медленно сползла на пол, лишь вытянула вперёд руки.

Я похвалил эльфийку, сказал Гильму передать мне зелья, а мужу роженице усадить эльфийку и дать ей воды попить. Секунда, и в моих руках появились две склянки с розоватой жидкостью.

– Видишь это? – я обратился к измученной роженице, на что она слабо кивнула. – Это тоже «зелье лечения», но необычное. Я не знаю, как оно подействует на тебя. И подействует ли вообще. Так что решать тебе. Но оно бесплатное. Лишь скажешь потом что боги нашепчут.

– Вы ж вылечили, мою старшенькую… кровиночку. Что ж мне… не доверять? Я вы… – новые схватки не позволили ей договорить. Она взвыла от боли.

Дождавшись, когда женщина прекратит кричать, я влил содержимое одной склянки ей в рот. Она чуть не поперхнулась, но смогла проглотить всё без остатка. Роженица тут же взревела и напряглась всем телом. Бабка тут же заорала, что ребёнок наконец-то полез, что видна макушка. Но крови слишком много.

– Святые Боги, что это? – старуха в страхе прижалась к стене, неотрывно смотря на промежность роженицы.

Маленькое тельце бездвижно лежало на поверхности стола. Я немедленно влил в рот женщины вторую склянку. Из последних сил проглотив жидкость, её передёрнуло: глаза неуверенно фокусировались, в их глубине заблестел огонёк жизни.

– Боги… Что это? – раздался голос старосты.

– Скверна! Скверна! – причитала испуганная бабка.

– Нет, только не мой ребёнок, – заорал мужик. Он достал из-за печки топор и бросился к столу.

– Куда? – когда мужик оказался рядом, я схватил его за руку, развернул на себя и ударил в живот. Его согнуло и он стал задыхаться. Я выхватил топор и откинул его в сторону, а мужика оттолкнул назад.

– Гильм, старое мудафилище, на меня смотри, – староста, находясь в прострации, испуганными глазами уставился на меня. – Держи этого утырка. Если он встанет, я тебе голову отрублю.

– Уберите его. Уберите его от меня, – женщина яростно болтала ногами, пытаясь скинуть на пол своего ребёнка.

– Успокойся, – что есть сил я ударил кулаком по столу рядом с её ухом. Женщина замерла.

Осталась причитающая бабка, сползшая по стене на пол. Я отвесил ей пощёчину, отчего она сразу же замолкла. Лина стояла рядом с печкой и смотрела на меня глазами, в которых перемешался страх с желанием помочь во что бы то ни стало.

Комнату обволокла густая как смоль тишина. Ветерок шелестел соломой на крыше дома. Ребёнок не дышал.

– Согласно эдикту Всеобщей Церкви о детях скверны, каждый такой ребёнок должен быть доставлен живым для освидетельствования. Я повторяю тебе, сука, – я ткнул пальцем в мужика, – живым. Ты, – я повернулся к бабке. – Заставь его дышать.

– Я не трону это отродье.

– Слушать меня, – я чуть повысил голос. – Я, магос Настрайской магической академии по имени Лик’Тулкис, являясь подтверждённым исследователем скверны от самой Всеобщей Церкви, клянусь заверить твой отказ соблюдать святые писания и да отлучат вас всех от слов Всебогов.

– Не надо! – бабка взмолилась и поползла ко мне на коленях.

– Заставь его дышать, карга!

С трясущимися от страха ногами, с отвращением подняв бездыханное тельце, она стала шлёпать его по попе. Его плечи, грудь и спину покрывал коричневый пушок, слипшийся в продолговатые лини, а там, где должны были быть человеческие уши – торчали два маленьких полукруглых блюдца от животного семейства с таким же слипшимся пушком.

Я медленно обвёл взглядом собравшихся в доме разумных. Мои слова про отлучение заставили всех дышать через раз. Даже Лина, которой церковная благодать вообще не грозила – и та испугалась.

– Гильм, – мои слова привели старосту в чувства. – Отпусти мужика, иначе ты ему плечи раздавишь. Беги к себе. Попробуй связаться с церковью и расскажи про этот случай. Спроси у них, когда они смогут принять его… мальчик или девочка? – я строго посмотрел на бабку.

– Всё отродье скверны, – процедила та сквозь зубы. Я гневно посмотрел на бабку, на что та испуганно ответила, что мальчик.

– Хватит бить его, а то одно месиво от задницы оставишь. Пробуй что другое. Не криви свою рожу, – я повернулся обратно к старосте. – Ты понял, что это мальчик?

– Да.

– Молодец. Расскажешь и спросишь, когда они смогут прийти и засвидетельствовать ребёнка. Ну или когда к ним нужно его притащить. Ты же староста, знаешь процедуру.

– А я…

– Время не теряй! Сейчас лучше всё узнать, а там дополним. Иди, я здесь буду.

Гильм сильно сомневался, но всё же направился к себе. У него в доме был небольшой маяк для связи с администрацией города. Бабка продолжала откачивать ребёнка и хоть опыт в таком деле у меня практически отсутствовал, но интуиция подсказывала, что он изначально родился мёртвым.

– Что боги тебе сказали? – я спросил у роженицы. – Что тебе сказали боги, когда ты выпила зелье? Сколько «жизни» тебе восстановило?

– «Жизни»? «Жизненных сил», да?

– Да, «жизненных сил», – я перенервничал и забыл, что вижу «характеристики» иначе. Мне было важно узнать, сколько восстановилось «жизней», но, оказалось, что нисколько. Но сейчас «жизни» у роженицы не уменьшались. Урона здоровью не было.

– Что тебе сказали твои боги?

– Было больно, я почти ничего не поняла. Они говорили что-то по всесильное восстановление, – та с мольбой уставилась на меня. – Пожалуйста, господин лекарь, не губите нас.

– Ты про отлучение? Не буду. Главное – его не убивайте. Если он, конечно, дышать начнёт.

Всё обошлось, вскоре мальчик закричал. Все, кто был в комнате, облегчённо выдохнули. Бабка, женщина и её муж были уверенны, что их теперь не покарают в церкви. Но даже выбрось они ребёнка в лес – им бы всё равно ничего не было.

Я сам радовался, что к этой чёртовой змее в кошмарах не присоединится разрубленный младенец: я ко многому отношусь спокойно, но такое вряд ли вынесу. Да и Лина как-то странно смотрит на ребёнка.

Пока я заставлял женщину покормить ребёнка грудью, отчего та всячески отнекивалась – в дом вбежал Ренс. Напомнив женщине, что она жива только благодаря моим зельям и всё же заставив её покормить ребёнка, я повернулся к парню.

Церковники приедут только через две недели: они сейчас заняты и надо младенца где-то подержать. Никто в деревне не возьмёт дитя к себе, обычно именно старосты заботятся о детях скверны. Ренс тут же крикнул, что младенца разрешили зарубить. Ещё раз успокоив бабку и мужика, я грозно посмотрел на рыжеволосого дурня. Да, так можно было поступить – но только если его животная основа была известна. Если же она закрыта, то это пойдёт поперёк всем догмам.

Роженица взмолилась. Её боги не знали, какую форму приняла скверна в теле ребёнка. Женщина тут же стала просить богов отцепить от неё это отродье, и через минуту облегчённо вздохнула: боги сжалились над ней и теперь это не её ребёнок. Мужик повторил следом.

В доме воцарился сущий хаос. Бабка со скорченным от отвращения лицом заворачивала ребёнка в пелёнки и громко причитала, что эти пелёнки теперь только сжечь. Женщина клялась, что быстрее отрежет себе грудь, чем позволит этому отродью вновь прикоснуться к себе. Мужик же просто стоял, молчал и недобро щурился, поглядывая то на меня, то на осквернённое дитя. Ренс как заведённый твердил, что его семье противна сама мысль быть в одном доме с порождением скверны. Я же доказывал, что это их обязанность как главных в деревне.

– Может быть вы и привычны в обращении с этими отродьями, господин ящур, но батька строго настрого наказал, что этого, – Ренс показал на младенца, – в доме нашем не будет. Никто его даже в руки не возьмёт.

– Что, в лес его отнесёшь?

– Отнесу. Только сначала ведро найду.

– Хозяин, – голос Лины хрипел, а из глаз текли слёзы. – Пожалуйста, молю, сохраните ему жизнь. Я позабочусь о нём, – она опустилась на колени. – Ничего и никогда я не попрошу у вас. Я буду самой верной, самой преданной. Только сохраните ему жизнь.

– Не… – я проглотил окончание, старательно делая вид, что сильно удивлён. Скажи я “нет”, и это бы дало отличный повод Ренсу свести все мои доводы на это самое “нет”. – Неужели у прикроватной тумбочки могут быть желания? Как ты себе это представляешь? Ты умеешь выхаживать детей, растить, кормить?

– Хозя…

– Молчи.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как мальчик причмокивал губами. Все смотрели на меня, а я сердито смотрел на эльфийку и мысленно ругал её.

– Лина, встань. Ты ответственна за жизнь этого дитя.

– Спасибо хозяин! Спаси…

– Молчи, – Лина послушна закрыла свой аккуратный ротик. Я посмотрел на мужика. – За тот золотой я покупаю у тебя всё, что требуется для содержания ребёнка: повязки, пелёнки, кроватку и что ещё там надо. Всё вот это принесёшь ко мне до вечера.

– Всё принесу, господин лекарь, не волнуйтесь. Спасибо вам, – в глазах мужика читалась благодарность, ведь я не только спас его жену, но и избавил их от долга. Я сказал бабке передать ребёнка Лине и объяснить, как ухаживать и что вообще с ним делать, подобрал свёрток с сыром и пустыми склянками и принялся ждать эльфийку на крыльце.

– Стойте! – закричал Ренс, когда мы отошли от дома.

Я устало посмотрел на парня. Оставалось зайти к старосте и поставить его в известность, и я не понимал, почему Ренс, стоял посреди толпы селян и сжимал кулаки до белых костяшек.

– Вы… Вы приказали Лине заняться этим отродьем. Вам просто хочется его изучить. Это из-за вас она рыдала. Вы отдали ей приказ.

После этих слов в моей голове осталась ровно одна мысль: “Этот рыжий идиот вообще способен думать прежде, чем говорить?”

– Ты хоть сам понимаешь, что ты несёшь?

– А вы понимаете, что делаете? Слушайте все, – Ренс загорланил на всю округу. – Я клянусь выкупить Лину у вас. Я освобожу её из рабства и женюсь на ней, – последнюю фразу он проорал так, что его и в городе могли услышать.

Вся толпа загалдела, подбадривая парня. Были слышны возгласы, что я лишь притворяюсь добрым, а на самом деле являюсь лишь обычным ксатом – алчный, жестокий и презирающий все остальные расы. И вообще мне не место в этой деревне. Вон стоит зимой сломавший ногу дед, без моих припарок он бы сдох от гангрены. Вот девка, прошлой весной ходившая с водой в лёгких, и без моих зелий она бы осенью не вышла замуж, а слегла бы в течение месяца. А вот целое семейство засранцев, летом не слезавших с вёдер, и без индивидуально подобранных микстур все бы пятеро сдохли, высрав собственные кишки. Всем я в деревне помогал, прося взамен лишь вернуть потраченные ингредиенты. Даже ломаного медяка с них не взял. И это мне отплата?

– И сколько ты думаешь она стоит?

– Мы пойдём в город и сколько оценщик скажет, столько я и заплачу, – гордо выкрикнул Ренс под одобрительное поддакивание толпы.

– Я её оценщик, пацан. Ищи десять тысяч золотых, иначе цена твоей клятвы ниже слова длинноухих, – я резко махнул рукой, показывая, что спорить бесполезно. Ренс тут же захотел возразить, но я заговорил раньше. – Ещё слово, и за каждое моё лекарство придётся платить.

– Хозяин, прошу, не надо, – Лина умоляюще смотрела на меня, держа в руках ребёнка.

– Хватит “хозяйкать”. Достала. Эта ситуация из-за тебя… Хотя, чего врать – тут только я один виноват со своим эгоизмом.

Вечером передняя комната, бывшая столовой и спальней Лины, стала ещё и детской. Посреди комнаты висела колыбель, закреплённая верёвками к потолку, а на скамьях грудами лежали простыни и пелёнки. Складывалось впечатление, что я всерьёз собирался растить этого ребёнка вместе с Линой.

Я представил картину этой любящей семьи: «осквернённый» дракон в облике ксата в роли отца; за мать будет раба, у которой своё “я” появилось лишь несколько месяцев назад; и ребёнок скверны с нераскрытой основой, из-за чего может в любой момент помереть. Он орал уже минут десять, а эльфа его всё не могла успокоить да носилась вокруг как умалишённая. Может, она действительно головой тронулась? Или дело закрытом «достижении»?

Как же всё-таки легко было с Соей. Кстати, как там она? Лог… Вроде жива. В следующий раз, когда буду в отделении ксатов, обязательно свяжусь с ней.

С улицы послышались знакомые голоса. У калитки стоял староста и всё его семейство: жена, два сына и две дочери. Я ещё днём просил старосту зайти с супругой, чтобы она объяснила Лине как ухаживать за детьми. Всё рыжеволосое семейство, перебивая друг дружку, упрашивали меня не сердится на Ренса – мол, он в семье один такой дурачок, взял и полюбил чужую рабу, что хочет жениться, что сердцу не прикажешь. Даже заставили его на колени упасть и просить прощения за свои слова. Староста пообещали с деревенскими разобраться: они нас не побеспокоят.

Лину я продавать не планировал, но немного сдался и позволил Ренсу погулять с эльфой. Через две недели будет праздник в городе, если верить старосте. Но мать Ренса должна будет позаботиться о ребёнке, если его не заберут к этому дню. Женщина, немного подумав, согласилась.

Почти стемнело, когда Гильм и его супруга наконец-то ушли: женщина всё объясняла и объясняла Лине премудрости ухода за ребёнком. Сейчас же младенец спал и Лина с уставшим, но счастливым лицом готовила на веранде ужин. Я стоял в задней комнате напротив открытого шкафа, смотря поочерёдно то на свёртки с заготовками жезлов, то осматривал кольца на моих пальцах. На улице практически стемнело. До кровати этой ночью я вряд ли доберусь.

Арка двадцать третья. Порыв

Арка двадцать третья

Порыв

Глава 1

Одиноко сидящая на опушке леса фигура легко принимается за уставшего путника. Подходила к концу первая половина дня, а до Эльбена идти ещё часа три, вот разумный и устроился на привал, перекусить скромным обедом. Возможно, плащ серо-зелёного цвета и накинутый на голову капюшон в глазах прохожих казались атрибутами бандита, но лежащий рядом посох и толстая походная сумка успокаивали. Мало-ли какой путник шёл в город и решил отдохнуть?

На что-то подобное я и рассчитывал, добравшись к нужному повороту дороги, но именно здесь встречать парней не планировал: слишком много глаз. Надо посидеть и подождать, пока народ пройдёт, меня все прохожие подзабудут, и можно будет спокойно отправиться дальше. Заодно подкреплюсь, а то завтрак был настолько давно, что в животе болит.

Одно хорошо: с меня уже давно снята обязанность стоять у плиты. Лина ещё в прошлом году научилась сносно готовить, так что сейчас мне оставалось лишь покупать нужные продукты у старосты. Например те, из которых изготовлен этот нехитрый бутерброд: хлеб, вяленое мясо и сыр. Хотя, с сыром я погорячился – его мне позавчера крестьянка отдала, вместе с флаконами от зелий.

Я проглотил комок пищи и потянулся за бурдюком с разбавленным бримдерским отваром. Мягкая кожаная фляжка приятно раскачивалась в руке в такт колышущейся жидкости. Горьковатая, с привкусом черемши и еловой хвои, она бодрила. Хоть отвар разбавлен и действует как обычный тоник, но именно это и нужно: последние дни ненасытной мошкарой сожрали все мои силы. Но и фляжка неразбавленного отвара лежит в рюкзаке. Она понадобиться на финальном аккорде, когда ночью пойду обратно в деревню.

Я невольно потёр место на указательном пальце, где раньше было кольцо. Это моё единственное спас-кольцо с заклинанием на огненный атрибут. Надеюсь, что оно мне сегодня не понадобиться. И, тем более, не понадобиться Лине. Но я всё равно поступил правильно, сделав из него временное навершие боевого жезла.

Вчерашней ночью пошёл дождь, и я полностью воспользовался отсрочкой в один день. Прежде всего ночью вырезал узоры на жезле, навершием которого стало моё кольцо. А уже утром пропитал его кровью Лины и стал учить эльфийку им пользоваться. В начале надо было обучить её основам магии и это была настоящая пытка меня любимого: даже после того, как она обучилась «Чувству магии», всё равно не могла прочувствовать свой магический сосуд. Только к вечеру у неё получилось воспользоваться жезлом и выпустить маленький огненный шар. Теперь она могла защититься от взбешённых селян, если тем приспичит убить скверного младенца: Лина ведь бросится его защищать, а они и её за компанию разорвут.

Пять силуэтов вышли из-за пригорка гораздо позже полудня. Как и в гильдии, трое из них обильно жестикулировали и веселились, а четвёртый спокойно шёл рядом. Пятый разумный шёл немного впереди.

– Ликд…

– Лик’Тулкис, можно Ликус, – поправил я замученного вида мужчину, когда вся компания приблизилась. Заодно разрешил парням также обращаться ко мне.

Все четверо с интересом разглядывая будущего наставника. Хоть они и видели меня в гильдии, но, такое ощущение, что я вообще первый встреченный ими ксат. Представителей этой расы редко когда можно увидеть вне городов и своих миссий.

– Чего так долго? – спросил я у проводника.

– Да собирались…

– Не важно, – не дав мужику оправдаться, я показательно глянул на опускавшееся к горизонту солнце. – Всё равно за сегодня не успеем.

– Тогда вы дальше сами? Я до заката должен вернуться, – взгляд мужика лихорадочно метался по моему лицу.

– Тебя Нурт встречать будет? Передашь монеты Нурту и скажешь, что я прошу организовать тебе пару приятных вечеров.

– Да, конечно, спасибо. Удачи вам, – от вида пятёрки золотых мужик опешил. Он кивнул мне в благодарность и стал спешно уходить, крепко сжимая монеты в прижатом к груди кулаке. Мне неважно, как мужик оказался в ситуации, предопределившей его судьбу. Пускай оставшиеся дни проведёт в разврате, потому что с семьёй он уже вряд ли увидится.

– Так, – я немного повысил голос, переключая внимание ребят на себя. – Как меня зовут вы уже знаете. Надеюсь, объяснять не надо, почему такая чехарда с наставничеством?

– Потому что у вас уже есть охранный контракт? – спросил парень с длинной чёлкой. В мочках его ушей проблёскивали серёжки-гвоздики, с едва различимыми узорами на серебре и с красным камушком. Это всяко спас-серьги, как и мои кольца. Стоит подать в них порцию маны и записанное заклинание тут же высвободится. И если кольца, обычно, делают с атакующими заклинаниями, как например моё кольцо с заклинанием «Огненного шара», то насчёт записанного в серьгах я мог лишь догадываться.

– Глава всё объяснил? – все четверо закивали. – Отлично. Он мне про вас почти ничего не рассказал, так что мы познакомимся по дороге. Пойдёмте, нам ещё часа два идти.

Идя по полю к его северной границе, где оно переходит в лес, я молча ждал, когда парни начнут разговор. Они тоже молчали, не зная о чём спрашивать. Или просто не решались первыми начать беседу.

– Эм, Ликус? – тишину нарушил самый высокий из группы. – А, мы куда идём?

– К одной из землянок, – мы как раз забрались на холмик, с него далеко просматривались окрестные земли. – Вон тот лес, идёт с запада на восток и уходит далеко на север. Вот в него и идём. Как зовут?

– Э, меня? – несколько глупо промычал высокий парень.

– Нет, не тебя, а короля третьего дворфийского царства горы Доргтогрос.

– А… Я не знаю.

Вся компания весело засмеял. Я сам усмехнулся и похлопал его по плечу.

– Конечно, тебя. Кого-же ещё?

– А! Забрим. Забрим Грундарский, к вашим услугам! – парень слегка поклонился с небольшим реверансом. Это означало, что человек дворянского рода признал меня даже несколько выше себя по статусу. В этот раз остальные ребята лишь тихонько хмыкнули, потому что по статусу были ниже Забрима.

Я кивнул в ответ и показал за спину здоровяка, на едва видневшиеся вдалеке коричнево-серую кляксу на юго-западе.

– Вон виднеется Эльбен, – я вытянул другу руку, образовав между руками прямой угол. – На юго-востоке деревня, откуда я пришёл. А на северо-востоке за лесом находится скверный луг, куда мы завтра и отправимся.

– Сегодня уже поздно? – задал вопрос парень с чёлкой, закрывавшей левый глаз. Парень смахнул волосы, чтобы каждый увидел его короткие острые уши с маленькими серёжками, и поклонился мне. – Лудик Ковильяни. К вашим услугам!

– На пару часов нам раньше встретиться, и тогда бы успели зайти. Сейчас же времени хватит только воды натаскать – стемнеет быстро.

– Просто у кого-то сильно чесалось с утра, да? – он ткнул локтем рядом стоящего парня с игривым взглядом и голосом изысканного менестреля.

– Не заставляй же говорить, – начал тот, – Подобно колоколу вас всех взбодрить,

Что кто-то только пробудился,

И тут-же он стремглав сбежал

Куда-то что-то узнавать.

И даже слова не сказал,

Когда ты возвратишься,

Оставив нас втроём скучать!

– Покорнейше прошу простить меня – Ридалий Мэдэмблик, и к вашим я услугам! – пытавшийся неуклюже подражать певчему слогу парень поклонился и вернулся к разговору: – Я лишь воспользовался временем свободным и с пользой для здоровья своего его провёл ни капли не жалея…

– Ты каждую свободную секунду только и думаешь, как поправить своё здоровье, – отмахнулся остроухий.

– Ты постоянно что-то пытаешься узнать, – воскликнул поэт. – Что могло понадобиться в такую рань, ты не расскажешь?

– Тише! Ну а ты что делал утром? – я обратился к высокому парню, пытаясь отвести в сторону разгорающийся конфликт.

– Я? В гильдии сидел. Ну, Лудик ушёл рано, а Ридалий сказал, что б его ждали в гильдии. Вот я и сидел там. Ну, мы сидели, – он перевёл взгляд на четвертного парня, смотревшего на всё так, будто это лишь дурные грёзы послеобеденного сна.

– Да. Я тоже сидел, там, – парень был ниже всех на голову, но с хрипящим голосом и тембром, скачущим вверх и вниз. – Имтар Кассель. К вашим услугам.

– Вот и слушайте, внимательно. У вас заключён контракт с гильдией, вы все в одной группе – это значит, что конфликты должны быть исчерпаны. Вернётесь в город, вот тогда и ссорьтесь сколько угодно.

– Но ведь не ссорились, о нет, – с придыханием возразил поэт. – Ибо же давно знакомы мы вдвоём, что б знать причуды душ друг друга и злобы не таить.

– Не давно, а всего лишь месяц, – остроухий поправил Ридалия.

– Я могу сделать вывод, что конфликт исчерпан? – парни в ответ закивали. – Тогда пойдём. А чтобы нам не скучно было, вы вдвоём расскажите, чем занимались. Начнём с тебя, раз ты первым ушёл.

– С меня? – удивился Лудик, и тут же принялся отнекиваться, но остальные ни на секунду не останавливались в попытках уговорить равнинного эльфа. – Ну хорошо! Я скажу, я… Я в церковь ходил.

– Ты? В церковь? – удивился поэт.

– Да, в церковь… Почти в церковь. Вчера мне нашептали, по секрету… Ликус, вас тоже это касается, – я в ответ на ходу поднял правую руку в клятвенном жесте, и эльф продолжил: – Только не удивляйтесь – в одной из окрестных деревень какая-то баба родила осквернённого ребёнка.

Я чуть было не запутался в собственных ногах от неожиданности. Проявив хладнокровие и не подав вида, я продолжил вести за собой благородных, но чувствовал – что это всё не к добру.

– А, чего необычного? – спросил Забрим.

– Да нечего, если не знать, что его в живых оставили.

Парни настолько оказались удивлены услышанным, что встали на месте. Они смогли вернуться к движению только после намёка, что обсуждать скверну лучше у землянки. Идя дальше, благородные продолжали гадать и пытаться понять причины, из-за которых ребёнку сохранили жизнь, а не убили сразу.

– В какой деревне это случилось? – я решил вклинится в разговор, идеально отыгрывая заинтересованность.

– Мне не сказали названия. Сказали, что кто-то из местных взял его на сохранение, – сразу же ответил Лудик. Парень полностью соответствовал своему описанию. Надо вытащить информацию из него. Такие люди как он на лесть не ведутся, но вот признание заслуг – для них как амброзия для наркомана.

– В деревне, где я живу, недавно у одной крестьянки роды были. Жители вели себя спокойно, но проверить надо будет. Спасибо за информацию. Она может пригодиться.

– Да не, вы что, я ничего…

– Ты что-то ещё знаешь?

– Только то, что трихтих Хубар должен будет поехать туда через две недели, но… – он замолчал, не желая дальше говорить и хоть как-то раскрывать свои планы.

– Сказал одно, но не сказал другое,

Гнуснейшей подлостью окрасившись при том.

Уж лучше продолжай, задев нас за живое,

Иначе прослывёшь отвратнейшим плутом!

– Хорошо, скажу, – сдался Лудик. – Я договорился, чтобы никто в деревню не ехал. Взявший ребёнка придурок сам притащит его в церковь. Как раз в день праздника. Там уже всё назначили и должны сегодня передать старосте деревни.

Я опять чуть не споткнулся. Захотелось воткнуть эльфу кинжал в горло. Я ведь рассчитывал, что ребёнка у Лины заберут перед праздником или после него. Да и на старосту Гильма рассчитывать нельзя: ему церковник слово скажет, так тот сразу обделается. И не важно, что это слово благодарности.

– А, тебе это зачем? – Забрим удивлённо уставился на эльфа.

– Ты не в курсе? Поговаривают, что если такие отродья выживут, то будут обладать прекрасными боевыми навыками. А у этого, если верить словам трихтиха, уши полукруглые, как у медведя. Я сделаю его рабом, он вырастет и станет прекрасный цепным псом. Надо только выкормить его, чтоб не сдох.

– Ты может быть в себе представишь,

Что грудь ему свою подставишь,

И станешь сладострастно причитать,

Чтоб принял он мужскую благодать?

– Я не собираюсь его выкармливать, – Лудик на секунду задумался, а потом махнул рукой. – Как вернёмся, я сразу же пойду к трихтиху и выкуплю невольную одну у церкви. Она блудница местная.

– Может быть и я познал её, не скажешь? – Ридалий хитро подмигнул остроухому.

– Нет. Она где-то в переулках сношается, там и залетела от псины, а на лекарства денег у неё нет. Так и сношалась с животом огромным, а как приспичило рожать, то сразу у церкви закудахтала. А разве святые люди не помогут нуждающемуся?

– А, теперь она церковный раб? – Забрим сделал несколько странный вывод.

– Дубина ты, – усмехнулся Лудик. – Как у церкви могут быть рабы? Только невольники: отработают потраченные на них деньги и будут свободны. А вы сами знаете, что она только одну вещь умеет делать.

– Не одну, но несколько.

Остроумная шутка Ридалия понравилась ребятам настолько, что птицы на опушке леса соскочили с веток и с гвалтом постарались улететь куда-нибудь подальше, перепугавшись ржанию трёх лошадей. Имтар в своей привычной меланхоличной манере лишь легонько улыбнулся и продолжил отрешённо смотреть в сторону леса, к которому мы постепенно приближались.

– Скоро добавится ещё одна, – продолжал Лудик. – Она кормить грудью начнёт. Вот тут-то я её и выкуплю: такой сброд ведётся на обещания теплой постели и сытой жратвы. Она ещё будет просить поставить и ей и своему ребёнку полную рабскую печать. И это отродье скверны куплю, а она его вырастит как родного. Главное, чтоб Хубар не подвёл.

– А, он что?

– Младенца к церкви подкинули. Совсем недавно. Из-за него и взяли ту беременную, а тут это отродье, которое никто кормить не будет. Трихтих обещал, что на днях младенца… Его случайно оставят на ночь под открытым окном, чтобы грудь освободить у этой шкуры, а то не получится её выкупить.

– И ты получишь сразу трёх рабов? Потаскуху, её младенца и отродье? – Ридалий хитро посмотрел на остроухого.

– Отродье подрастёт и от тех двоих избавлюсь. А лет через пятнадцать эта тварь станет прекрасным боевым зверем.

– О! Это ты здорово придумал, ага! – с жаром похвалил Забрим приятеля и все трое продолжили обсуждать детей скверны, фантазировать и представлять, какие именно будут способности у этого ребёнка.

К одной из протоптанных лесных тропинок у опушки леса мы подошли, когда солнце освещало верхушки деревьев насыщенными оранжевыми тонами. До землянки идти было ещё примерно час, но благородные уже не горланили во все глотки – они шли за мной усталой молчаливой цепью.

Тропа проходила по возвышенным местам и можно было не бояться провалиться в грязное месиво, в некоторых низинах озерцами стояла талая вода. Едва распустившиеся почки на одиноких кустах и редких зарослях маленькими листочками отражали оранжевый солнечный свет, будто горя россыпью огоньков.

– Уже цветут, – вырвалось у меня, заприметив вдали несколько кустов с маленькими фиолетовыми цветами. Шедший позади меня Имтар робко переспросил, что именно я говорил. – Вон там цветёт волчье лыко. Мне как раз нужно запасы пополнить.

– Как наш наставник, вы же обучите нас травы различать, ведь так? – спросил Лудик.

– Конечно. Наставничество – это передача опыта новым авантюристам. И не только о скверне и её порождениях, но о низших разумных, торговле, травах, охоте, готовке, выживании и другом.

– То есть мы завтра не пойдём к порче? – возмущённо уточнил остроухий эльф.

– Каждое утро будем туда ходить, а после обеда будем заниматься травами. Пока что это весь распорядок на ближайшие дни. У тебя есть другие предложения?

– Да. Я предлагаю весь завтрашний день провести на порченом месте. Забрим, ты ж думаешь также?

– А? Да, я тоже хочу охотиться на тварей.

– Жрать вам кто готовить будет? Я, что ли? – я повысил голос.

Все благородные замолчали. Простейшая логическая цепочка зарождалась в их пустых головах, протягиваясь от необходимости самостоятельно готовить пищу до вопроса о нахождении ингредиентов для готовки этой самой пищи.

– Сообразили, что к чему? – спросил я через минуту. – Вы только начинаете свой путь авантюриста, так что не торопите события. За эти несколько дней я дам вам лишь общую картину. В глубину по каждому пункту мы пойдём через пару недель – у меня как раз договор на охрану деревни закончится, и мы сразу заключим прямой, без посредничества гильдии.

– Но ведь можно было рабов взять с собой? – не унимался Лудик.

– А они у вас есть? – парни в ответ замотали головами. – Вот и я о том же.

– Мы могли купить их.

– Где, у кого и за сколько? Почти все торговцы рабами не местные и приезжают с товаром ближе к лету, а у Амадеуса, скорее всего, сейчас только женщины.

– Приятно мне вести рукой,

По плавной талии девичьей.

Но думать о мужской – уж нет,

В них несколько отличий! – на высказывание Ридалия Забрим громко рассмеялся.

– Амадеус? – заинтересованно отозвался Лудик.

– Местный торговец – он продаёт простых рабов. В основном это долговые крестьяне, или разбойники. И те и те по поздней весне отправляются в рабство.

– А, ну купили бы баб, чего такого? – спросил Забрим.

– Кто больше на своём горбу утащит: женщина или мужик? Вот и думайте теперь, но головой. И, даже если бы у вас были рабы, всё равно бы оставили в городе. В землянке места хватит только на шестерых, а если бы взяли рабов, то им пришлось бы спасть на улице. Я не буду говорить, что сейчас ночью холодно и им пришлось бы нести с собой тенты и хоть какие-то одеяла…

– Это, на земле пусть спят, – возразил Забрим, на что Ридалий и Лудик согласно закивали.

– И к утру сдохнут от холода. А костёр жечь всю ночь дров не хватит. Их ещё найти надо. Да и как-то не хочется, чтобы спящие на улице тела привлекли к нам волков или кого похуже. Самостоятельность – теперь ваш девиз по жизни.

Обычная землянка в два метра высотой, полтора из которых вкопаны в землю. Воздух внутри сырой и затхлый. Стоявшая рядом с дверью маленькая печь вся в копоти и саже, а рядом с ней растопка и немного дровишек. Из мебели только три двухъярусных кровати, поставленные боком друг к другу. Этой землянкой часто пользуются, особенно в тёплое время, но зимой сюда мало кто приходил. Казалось, что стены и крыша так и просили растопить печь и просушить воздух.

– Кто знает разумение «Огонёк»? – спросил я.

Парни, разбросав сумки по нарам, стояли и разминали затёкшие плечи и спины. И все как один ответили утвердительно. Я приказал Имтару растопить печь. Он справился с заданием мастерски, и вскоре из трубы пошёл ровный прямой столбик дымка, означавший, что труба не забита и ночью мы не задохнёмся.

Я раздал парням поручения: натаскать сухих дров и подмести в землянке лежащим в ней веником. Мы же с Забримом пошли в сторону ручья, в компании вытащенных из-под нар вёдер.

Питавшийся от нескольких родников ручей не замерзал зимой, а его близость к землянке делала её излюбленным местом для ночлега. В сезон, когда наезжали толпы благородных, использование всех землянок распределялось по дням, но сейчас мы одни во всём лесу: за последнее время ни один авантюрист не брал задания и не собирался идти в эти места. Охотников и собирателей из ближайших деревень тоже опасаться не стоило: собирать-то пока нечего, а разрешения на охоту выдавали только после праздника.

Если мне приходилось пользоваться землянкой, неважно этой или другой, я всегда мысленно благодарил тех, кто отвечал за город и его окрестности. У города лишь два источника бюджета – скверный луг и благородные, что приезжают ради скверного луга. И чтобы они чувствовали себя в комфорте и тратили деньги, город сам тратился на лесничих и на поддержание землянок в хорошем состоянии. Те же лесники выкопали и выложили камнем да цементом водосбор в русле ручья, к которому мы пришли. И воткнули табличку, на наречии равнинных эльфов и людей грозящей штрафом всякому, кто посмеет опустить в водосбор что-то помимо вёдер.

Оставшиеся у землянки ребята слегка перестарались в сборе хвороста с валежником: его теперь хватит на весь вечер и даже на утро останется. Похвалив их за труды, я принялся показывать, как из простой крупы, нескольких овощей, сыра и вяленого мяса в походных условиях приготовить вполне вкусное кашло.

После был чай: насыщенный, терпкий, горячий. Забрим вынес бутылку хаарского бренди. Прекрасный напиток с южного континента, пахнет спелой земляникой, с лёгким вкусом ржаного хлеба и послевкусием, смешавшим в себе нотки горелого дерева и что-то травяное. Всю свою историю хаарское бренди не было напитком знати, но пользовалось большим спросом среди охранников и солдат за успокаивающий эффект. Самое то, сесть у костра после долгой смены и опасного патруля, смешать бренди с чем-нибудь горячим и немного расслабиться перед очередным тяжёлым днём.

Сняв пробу и убедившись, что выпивка прекрасно подойдёт под этот спокойный вечер – я конфисковал её. Ребята возмутились, но я наотрез отказался их спаивать, ведь они завтра с похмелья на лугу ошибок наделают. Парни всё продолжали убеждать, что такого не случится, что они не подведут, но моё самое последнее и веское “нет” стало им ударом – они замолчали, накуксились и страшно обиделись.

Вдоволь насмеявшись над их надутыми лицами, я попросил протянуть кружки. Парни сами засмеялись, поняв, что их разыграли. Но им пришлось принять правило, что алкоголь только вечером и немного, иначе могут забыть о пути авантюриста.

Вскоре огонь костра оранжевым светом освещал в вечерней темноте четыре усталых, но умиротворённых лица. Скинув обувь и пододвинув ступни поближе к костру, парни грелись от его жара и поочерёдно зевали. Но никто не хотел идти спать – каждый из них, укутавшись в одеяло и греясь от огня, сжимал в руках кружку приятным напитком и желал, чтобы этот приятный момент длился как можно дольше.

– Землянка готова. Всё ребят, на нары и спать, и так уже долго сидите. Вам вставать рано и завтрак готовить, – скомандовал я, вернувшись обратно после очередной проверки землянки.

– Может… – Ридалий громко зевнул, – … без завтрака?

– Поздравляю, Ридалий, ты готовишь завтрак. Сам напросился. А теперь пошли спать.

В землянке весь вечер горела печь. Помещение немного подсохло и сырость уже не так сильно давила на грудь. Заодно стены прогрелись, теперь можно спать и не бояться околеть до утра.

– Рядом с печкой самое тёплое место, – возмутился Лудик узнав, что это место досталось не ему.

– Оно моё. Возражения есть? Располагайтесь быстрей, пока свеча горит, и спите. Я лягу позже.

– Почему? – раздался хриплый голос Имтара, который первее всех забрался на своё место.

– Перепил бримдерского отвара. Посижу пока что и подумаю о завтрашнем походе.

– Это то… что вы пили… весь день из бурдюка?

– Да. Ночью засиделся за зельями, вот и не выспался, а отвар сильно бодрит, – я окинул взглядом парней, устроившихся по своим места, и по-отцовски строго сказал им спать.

Вернувшись обратно к костру, я пил чай, рассматривал в лог-файле вкладку с картой и раздумывал о завтрашнем пути. Единственное, что важно – это прийти к северной стороне луга.

«--«--»--»

– А теперь, Бриан, раз ты меня на такое дело подбил – рассказывай про парней. И подробно: какая семья, когда приехал, какой характер и всё остальное.

– Давай начну с самого необычного и интересного. Лудик Ковильяни, равнинный эльф. Он первым в город приехал, чуть больше месяца назад. И сразу начал ошиваться то у меня в гильдии, то в ратуше, то в церкви. Вынюхивал про всех и вся, знакомствами обрастал. Даже на кого-то из церковников успел выйти.

– Грамотный парень. Его б к какому-нибудь монарху в секретную службу.

– Ты близок. Его семья земельных наделов не имеет, но у неё есть несколько ремесленных мастерских с лавками. А ещё имеется два стрельбища. Там практикуются не только лучники с ближайших городов, но и пара наёмничьих отрядов частенько наведывается молодняк подтянуть.

– Эта семья имеет некоторое вхождение при дворе императора?

– Короля. Они находятся практически на самой нижней ступени дворцовой иерархии. Но даже при этом положении, хочешь не хочешь, а придётся участвовать в политических интригах. Собственно интриганство и сыграло с ним злую шутку.

– Его кто-то подставил?

– Он сам. Он вырос неглупым разумным, притом родившись вторым сыном и нахватавшись зачатков начинающего интригана в семье, которая всю свою историю борется за существование…

– Он понял, что ему не видать наследства и решил подставить старшего сына, так? На чём раскрылся?

– Не знаю. Знаю только, что его замысел раскусил его же отец. Но вместо того, чтобы повесить, отправил сына на вольные хлеба. Как это обычно бывает у благородных – дал достаточно денег, чтобы его семейство не прослыло бедняками, снарядил и сказал, чтобы забыл дорогу назад.

– Как обычно, одним словом. А что он пытался сделать?

– Умудрился назначить тренировку в одном стрельбище в одно и тоже время сразу для отряда лучников одного барона и отряда наёмников. Это наёмники не так давно бушевали на землях барона и сильно побили этих лучников.

– А этот барон…

– Имеет тесные связи с дворцовой канцелярией.

– А это стрельбище…

– Находится под старшим сыном, назначенным туда главным управляющим. Специально, чтобы опыта набирался. Представь себе бойню, которая могла бы там произойти. И вообрази масштабы скандала, который потом случился бы во дворце.

– Тогда его отцу пришлось бы притащить на блюде голову старшего сына и молиться, чтобы его собственную рядом не положили.

– Это в лучшем случае, Ликус.

– Какой прекрасный разумный, с которым мне всё ясно. Давай про следующего.

Глава 2

Предрассветная тишина нарушалась пением птиц. Разожжённый костёр небольшим радиусом освещал землю во круг себя, и не мог справиться с утренним холодом. В землянке же было тепло, хотя печка давно погасла и крохотное оконце под потолком всю ночь было открыто. Горящая свеча на печке тусклым светом освещала беззаботно спящих на нарах разумных. Складывалось впечатление, что от усталости каждый из парней даже не поменял позы, в которой уснул. Мне нужен был спящий на нижнем ярусе центральных нар.

– Ридалий, вставай, – я насильно вытащил благородного из-под одеяла. Его сонный взгляд вообще не фокусировался, а парня пошатывало. – Спасайся, дикие шибуршунчики нашли нас. Надень боевой котелок, возьми веник, эту дохлую крысу и срочно беги к костру, там тебя не найдут. Только спаси крыску.

Я вытолкнул парня из землянки: тихие, неуверенные шаги постепенно отдалялись от входа. Со вторых ярусов Имтар и Лудик вглядывались в полумрак сонными глазами, а Забрим в дальней части землянки тихонько сопел. Сказав ребятам, что у них есть ещё время на сон, я сам вышел на улицу.

Ридалий стоял у костра, парень сонно покачивался. Он посмотрел на сжимаемый в правой руке облезлый веник, которым вчера подметали пол в землянке. Недоумевающе посмотрел на труп жирнющей крысы, что почти всю зиму провела в землянке, сожрала все спрятанные там припасы и когда её заметили – не смогла улизнуть из-за своих габаритов. Затем Ридалий принюхался к своему шлему, не понимая, почему он здесь, когда оставлен в родительском доме и почему-то пахнет вчерашним ужином.

– С добрым утром, – я подошёл к парню и сняв котелок с его головы. – Отдай крысу, она дорога мне как память.

Ридалий наконец-то проснулся, и принялся удивлённо озираться: вроде бы ещё секунду назад он был в удобной гостиничной кровати, а теперь он в каком-то лесу. На словах про крысу Ридалий проследил за моим взглядом, и с писком дикого хомячка тут же выкинул тушку куда-то во тьму.

Через полчаса солнце выглянуло из-за горизонта, а вся компания уже сидела вокруг костра. Парни покончили с кашей, но всё также зевали. И сонными глазами смотрели, как в маленьком котелке варился травяной чай. Мне не прельщало дожидаться, когда они окончательно проснуться, поэтому я вынес из землянки один из своих бурдюков – тот, в котором всё ещё оставалось немного отвара. Каждому из парней была налита по паре глотков и бурдюк окончательно опустел. Ребята принюхивались к жидкости и с брезгливостью воротили носы.

– Она горчит, так что выпейте залпом. А кто не выпьет – не получит к чаю сладкие хлебцы.

Всё ещё оставаясь детьми в душе, ребята резко оживились при упоминании сладкого, и не раздумывая выпили содержимое. И вполне ожидаемо скривили лица да принялись отплёвываться от неприятного послевкусия. Лишь от сладости хлебцев они прекратили сотрясать попусту воздух, растянув на лицах довольные улыбки.

– Ну, немного проснулись? – спросил я, на что ребята утвердительно закивали головами, увлечённо хрустя пшеничными галетами с мёдом. – Сейчас пока рано идти на порченый луг, поэтому сначала отправимся за травами.

– Но ведь… – Имтар первым попытался возразить.

– Но ночью было слишком холодно, воду в вёдрах подморозило. Надо дать верхнему слою земли прогреться, иначе на порченом лугу мы увидим только себя.

– Тогда зачем мы так рано проснулись? – раздался голос недовольного Лудика.

– Люблю смотреть, как другие страдают.

– Я ног и так не чувствую, а вы меня ещё и первым разбудили, – взмолился Ридалий.

– Скоро почувствуешь. Ещё темно, чтобы выдвигаться, поэтому мы подготовимся к вечеру, а обедать всё равно будем рядом с лугом. Сейчас сварим новую порцию чая, подождём пока остынет, разольём по бурдюкам, возьмём сухомятку и пойдём.

– А, чего бы не просто воду? – спросил Забрим.

– Можно и воду, но всё равно её кипятить придётся. Тогда уж лучше чай: он полезней.

– Зачем нам наблюдать какие-то горенья,

Ведь можно взять магическое средство,

Исполнить смысл его предназначенья,

И уйти к тому, что сердце завлекло.

– Ридалий прав, – сказал остроухий. – Можно же магическим очистителем воспользоваться.

– Замечательное предложение. Он у тебя есть?

Лудик замотал головой. Я персонально спросил у каждого парня и каждый ответил, что у него нет подобного устройства. Но они с недоумением глядели на меня.

– Вы правильно правильно догадываетесь: у меня он есть. Вот только если можно сэкономить его энергию, значит – нужно сэкономить. Это одно из правил пользования магическими инструментами. Так что будем кипятить воду и варить чай, а что б не скучно было – наш начинающий менестрель развлечёт нас.

Ридалий от удивления выпучил глаза, на мгновение став похожим на болотную жабу.

– Да, ты. Вчера вы так увлеклись рассказом Лудика, что тебе не дали и слова сказать. Где ты провёл вчерашнее утро?

– Все друзья мои хотят хоть раз,

Услышать о бравых похожденьях.

И коль мне нечего утаивать от вас,

Я…

– Ридалий, – у меня заболела голова от тупых стихов. – Давай ты поупражняешься в стихоплётстве потом, как на луг выйдем. Сейчас как простой разумный разговаривай.

– Я осознал, что требуется от меня,

Хоть сложно в дикой форме изъясняться,

Я… – парень запнулся увидев, как я пальцами стал массировать виски.

– Да что тут говорить? У шлюх он был, – лаконично вывел Лудик.

– В борделе? Обычно, когда говорят фразу “поправить здоровье”, то подразумевают питейную.

– А, да! Крестьяне у нас тоже так выражаются.

– Да потому что я спину прямо держать не могу, пока не почувствую горячее лоно, – оправдывался Ридалий. – Иначе мой приятель весь день будет натирать штаны. Я всё утро провёл в борделе, и, будь моя воля, то остался б там на весь день. Как и оставался до этого, – Ридалий гордо задрал подбородок. – Со дня моего приезда каждый день хожу.

Наступившую тишину нарушал лишь треск костра. Никто не знал, как реагировать: порадоваться ли за отменное здоровье Ридалия, покривится от его озабоченности, или же просто пожалеть. Имтар же вообще отодвинулся и старался не смотреть на менестреля.

– И зачем так часто? – спросил Лудик. Ридалий вчера вывел его на откровенность и теперь остроухий желал того же.

– А чего тут непонятного? Сейчас же в городе почти нет благородных, не считая нас четверых. И тех, кто в городе живёт. Сейчас же самые дорогие мамзели скучают. Сам подумай, мой добрый друг: у них сейчас нет посетителей, и они с удовольствием скидывают цену. Кто на десятую, а кто и на пятую часть. Ты же сам сказал, что в этом проклятом на скуку городе летом протолкнуться невозможно от чистых кровью.

– Говорил, – остроухий эльф кивал в ответ, но пока что не угадывал логики.

– А значит летом они опять поднимут цены и нужно наслаждаться каждой минутой, пока не пришла злосчастная пора. Именно сейчас, – голос Ридалия стал немного сдавленным, – те женщины, что не входят в круги статных дам, готовы за серебряную монету сделать что угодно. Особенно эта, с уродливой родинкой, – он похлопал себя по правой стороне груди. – Я советовал вам зайти к ней. Будь моя воля, так я б и вырвал эту мерзость.

– Ты говоришь про Гурану? – уточнил я.

– Я не знаю её имени, подобные ей на одно лицо и род. Но с какой жадностью, вы б видели, друзья, она меня встречает, готовая исполнить любую прихоть лишь стоит вложить ей в руку звонкую монету. Ох, и на что только готовы пойти эти животные…

– Потом договоришь. Вода закипела, начинай варить чай, – я прервал этот омерзительный поток мыслей, который невозможно вынести ни мне, ни Имтару. Парень сидел с перекрученным от отвращения лицом, а вот остальные были не против дослушать до конца.

Я принялся раздавать поручения. Вскоре один из ребят пошёл убирать в землянке, двое других направились за водой, чтобы вечером о ней не беспокоиться, а с самого утра назначен поваром от костра не отходил ни на шаг. А после, когда с уборкой было закончено, а чай проверен – все четверо отправились на поиски дров для костра.

Сидя на поваленном бревне, я с удовольствием наблюдал за хаотичным движением мелькавших силуэтов. Словно соревнуясь кто больше принесёт, благородные резво бегали по лесу. И постоянно возвращаясь к землянке с охапками хвороста лишь для того, чтобы бросить его в кучу и убежать обратно. Уже через полчаса дров было натаскано столько, что хватит на несколько дней вперёд. Можно выдвигаться.

С собой каждый из парней взял оружие да полупустой мешок на спину со снедью и всем необходимым на сегодня. Вечером всё равно возвращаться, так что спину лучше не нагружать.

Тропинка, по которой мы добирались к землянке, шла через весь лес к порченому лугу. Как и вчера, я осматривался в поисках нужных трав. Настоящее удовольствие выполнять задания на ранневесенние растения, искать их уж очень легко – почти все они растут на опушке леса или на маленьких полянках внутри него. Кроме волчьего лыка, кусты которого можно найти прямо в лесу посреди чащобы.

К пятой по счёту полянке мы вышли к полудню, когда отчётливо слышалось урчание молодых животов. Мы расселись на двух упавших деревьях, и парни тут же вытащили еду из сумок. Зверски проголодавшись за поиском трав, благородные вгрызались в вяленое мясо и громко хрустели сухими лепёшками.

– Мне осталось собрать хохлатку по заданиям, – сказал я, отпив чая. – Она растёт рядом с ручьями. Вечером покажу вам её, когда будем возвращаться. На этом с травами закончим.

– На что она вообще похожа? – поинтересовался Лудик, прожевав кусок хлеба.

– Лучше один раз увидеть, дождись вечера. Там и покажу, как подготавливать собранные за сегодня растения.

– Их ещё и подготавливать надо? – Ридалий чуть не выронил бурдюк от негодования.

– Не всегда требуется, но лучше подготовить. Так растения дольше будут в хорошем состоянии. Восковая ткань как раз не позволяет влаге из них испарятся. А вообще, когда придём в город, то вы выучите наизусть базовый справочник по растениям.

– А, я не хочу это всё учить, – раздражённо выпалил Забрим. – Ну, этикет учи, правила учи, как за столом сидеть учи, всё учи. И ещё и растения учи?

– Вам не только растения нужно знать, но ещё животных, птиц и рыб. И не будем забывать о порождениях скверны.

– Волчьим криком бы завыть,

Желая всё это забыть!

Хочу с врагом клинки скрестить,

Чем всяких птиц ловить! – Я, как представится возможность, с гордостью вольюсь в ряды отважной братии, что клинки свои сдаёт в наём.

– Вступи в наёмники, раз так хочешь. Но даже они выполняют различные контракты. И на травы тоже. Если посмотреть на весь северный континент, то между войнами и всякими военными кампаниями могут быть промежутки и в полгода. И вот что ты будешь делать, когда деньги кончатся?

Ридалий молча посмотрел на меня. Впрочем, как и остальные.

– Правильно, – я продолжил поучать парней, – пойдёшь траву в ближайший лес собирать и, как ты выразился, птиц ловить. Так что справочники нужно будет изучить полностью.

– Это те, которые можно попросить в гильдии?

– И не забывайте, что у вас есть наставник. Разумные неблагородного рождения мечтают, чтобы их за ручку поводили по лесу и всё объяснили. В отличие от вас, многие даже читать не умеют. Платят другим, чтобы им прочитали с книги. Поэтому, если я говорю, что надо учить, значит – надо учить.

Я медленно прожёвывал хлеб, запивал чаем и не слушал рассказ Ридалия, прерванный утром. Он описывал свои похождения по борделям, и раздавал ценнейшие советы Лудику и Забриму о том, куда и к кому стоит зайти в городе. Имтар же отсел подальше, пытаясь спасти свой разум от таких подробностей.

«--«--»--»

– Ридалий Мэдэмблик – тоже второй сын. У его семьи есть небольшие земельные наделы, но больших связей во дворце не имеет.

– Я надеюсь, Бриан, что он приехал сюда просто потому что уже взрослый.

– Да, он уже взрослый. Настолько, что перетрахал всех служанок его семьи. А про личную рабу я умолчу – их за последний год несколько сменилось.

– Растущий организм требует выхода энергии. Его родители должны быть рады крепкому здоровью сына.

– Если говорить только о физическом здоровье. Как он выразился, когда я спросил про частые смерти рабынь: «Ломаются игрушки слишком быстро». Понимаешь о чём я?

– Из-за пары “сломанных” рабов он впал в немилость?

– Он впал в немилость, когда решил, что его родная сестра хороша собой. Сам посуди, Ликус: у его семьи земель немного, но там есть хороший источник глины. Из неё делают керамику, которая впитывает в себя магию. Немного, правда, но для хранения лекарств и вин вполне сойдёт. Там только зола особая нужна, и вот тут…

– Ты про золу Ваунтоса? Её получают при сжигании в специальных печах коры красной ели вместе хитином Шос’таонского древоточца скверны. Ты про неё говоришь?

– Вполне может быть. Её делают на землях дворянского рода далеко на севере, там ещё растёт какой-то редкий вид дерева.

– Это точно зола Ваунтоса. Я понял, про какие места ты говоришь. Но какая связь между этой золой, глиной и девчонкой?

– Эти две семьи – соседи. И обе на одной ступени дворянской иерархии, но из-за некоторых событий в прошлом они постоянно цапаются. Не так давно главы семей решили положить конец вражде. Как раз у другой семьи старшему сыну шесть лет исполнилось, он готов к помолвке.

– И тут на сцену вышел Ридалий с выпирающим из штанов либидо?

– Почти сразу, как провели церемонию. Семьи даже планы строили, где и у кого что размещать. В выигрыше там стали бы все, особенно простой люд.

– Земли северные и там мало работы, а тут что-то новое. Хоть какое-то развитие, да?

– Именно. Сам посуди: кроме этой глины, леса и скверны там делать толком нечего. А тут Ридалий объявился. В случае чего, высшим эльфам нетрудно было бы вылечить здоровье восьмилетней девочки, по прихоти брата ставшей женщиной. Но кто ей разум восстановит?

– М-да. Есть что ещё?

– Нет, с ним я закончил. Но есть одна вещь. Но она не про тех детишек. Говорят, они друг друга впервые увидели как раз на церемонии, а когда она закончилась – то весь день провели вместе и всё время держались за руки. Ну вот скажи: разве их чистая детская любовь не провидение богов?

– Каким ты был сентиментальным, Бриан, таким и остался.

– Ну, я хотя бы не так сильно изменился. В отличие от тебя.

– Такова жизнь. Кто третий?

«--«--»--»

– Мы закончили собираться и готовы идти, – сказал мне эльф с чёлкой. Ребята действительно были готовы: еда съедена, личное оружие ещё раз проверено.

– Хорошо. Нам до скверного луга идти немного и…

Внимание, входящий сеанс мыслеречи от маяка дальней связи из города Эльбен

Желаете принять?

От неожиданности я чуть не подпрыгнул, и с нотками тревоги на сердце принял сеанс.

«Лик’Тулкис, вы в безопасности? Способны поддержать разговор?»

«Да, Нурт, я могу говорить. Слушаю тебя».

«Я связываюсь с вами с помощью маяка дальней связи, стоящего в администрации города, через способности мыслеречи мавдара, завязанного на этот маяк. Я связываюсь с вами по поводу контрактов на сбор трав, что были взяты вами несколькими днями ранее. Вы закончили сбор трав?»

«Уже давно. Хочу сдать послезавтра: не закончил подготовку некоторой части».

«В этом нет необходимости. Недавно в гильдию приходил держатель одного из ваших контрактов и попросил ускорить его исполнение. Готовы ли вы исполнить контракт и принести травы завтра?»

«Готов».

«От лица гильдии и держателя контракта благодарю вас за понимание. Пока сеанс не окончен, я хотел бы донести до вашего сведения, что в ближайшее время на осквернённое место придёт отряд исследователей из Всеобщей Церкви. Вследствие чего они просят ограничить походы разумных в его сторону, дабы позволить нечестивому месту приять свой первозданный облик».

«Причины похода церковного отряда известны и общедоступны?»

«Да, вы можете с ними ознакомится завтра по пришествию в гильдию».

«Хорошо. Я завтра буду до обеда».

Внимание, закончен входящий сеанс мыслеречи от маяка дальней связи из города Эльбен

Я стоял, холодным взглядом смотря исподлобья в чащу леса. Внезапное сообщение от Нурта разрушило грамотный план ближайших дней, отчего негодование тяжёлой маской отражалось на лице. Парни напряглись, видя мой помрачневший облик наставника.

– Лудик, ты вчера говорил, что у тебя есть знакомые в церкви, – холодным, практически металлическим и бездушным голосом я обратился к эльфу. – Постарайся вспомнить всё, о чём ты с ними говорил. Со мной только что связались из гильдии, – на этих словах парни занервничали. – Забрим, Имтар, Ридалий – посматривайте в лес. Я позже всё объясню, а сейчас мне надо подумать.

Я хотел сегодня поводить парней по северному краю луга, а завтра отвести их в густую часть леса. Но теперь придётся импровизировать. Нурт не просто так подчеркнул, что использует маяк администрации – как-то иначе он не смог бы связаться. В городе явно что-то происходит, и это связано с церковью. Но церковники так просто отряды в скверные места не посылают.

Совсем забыл про процедуру опознания скверны. Весна пришла, стаял снег, земля прогревается и луг вновь начинает жить своей скверной жизнью, и отряд исследователей должен подтвердить, что порченное место не изменилось за зиму и им можно пользоваться дальше. Как раз через две недели праздник, а там и открытие сезона. Всё сходится, ведь ещё есть отчётливый намёк сдать задания завтра.

– Всё вспомнил? – от внезапно заданного вопроса Лудик не на шутку перепугался. Я изображал негодование, хотя внутренне был полностью спокоен.

– Да, помню. Что случилось?

– Скажу прямо – мы завтра уходим в город.

Поток возмущений и нецензурных выражений в адрес всех и вся не имел конца: Лудик вспоминал церковников, Забрим проклинал гильдейских работников, Ридалий обещал кары небесные работницам борделей. Почти флегматичный Имтар и тот сокрушался.

– Успокоились? – спросил я, когда благородные прекратили сотрясать воздух. – Церковная группа в ближайшие дни придёт на скверный луг, для его изучения. Для нас это значит, что он должен быть без следов нашего пребывания.

– А, как же охота? – спросил Забрим.

– К этой теме мы ещё вернёмся, не перебивай. Лудик, ты про поход что-нибудь слышал в церкви?

– Нет, – остроухий на секунду задумался. – Нет, я точно помню, что ни про какие походы ни трихтих Хубар, ни кто бы то ещё не говорил.

– Значит, это всё из-за того ребёнка. Похоже, церковники испугались и решили на всякий случай проверить луг на признак грядущего всплеска.

– То есть, мы теперь туда не пойдём?

– По-хорошему да, – я на секунду замолчал, изображая глубокие раздумья. – В скверну церковников. Отправляемся на луг, я по пути всё объясню.

Лица парней моментально посветлели. Они уже были готовы помчатся ветром сквозь лес, и лишь мой неторопливый шаг сдерживал их.

– У нас не так много времени. Завтра утром надо идти в город. Но, – не останавливаясь, я пальцем показал на Забрима, – у тебя завтра с утра заболит живот и нам придётся задержаться.

– А, чего я?

– Да нет же, – Лудик понял мою идею, – ты просто скажешь, что с утра у тебя болел живот и нам пришлось задержаться.

– Именно. Тогда мы проведём первую половину дня на лугу, а в город пойдём после обеда.

– А, хорошо. Так я скажу.

– Молодец. Сегодня час потренируетесь на лугу, а потом сходим вглубь леса.

– А там… что? – прохрипел Имтар.

– Там одно животное обитает, которое нравится любителям охоты.

– О, так я люблю охоту! Я часто охотился в родных лесах на всякого зверя. Что это за животное? К какому виду оно относится? Какие повадки? У него сейчас период спокойствия или он хищник и сейчас активен? – оживился Забрим, чем удивил парней.

– Слишком много вопросов, которые я оставлю без ответа. Я этого зверя только покажу, потому что сезон охоты откроется ближе к осени. Понял?

Забрим в ответ закивал, но его так и переполняло желание поскорее узнать о ком шла речь.

Я продолжил рассказывать о наших дальнейших действиях: после экскурсии к животному мы вернёмся к порче, потом уйдём на ночлег, утром встанем рано и до обеда пробудем на лугу. И отправимся в город. Парни тут же согласились с моим предложением и даже не стали препираться, понимая, что я и так сильно рискую, пренебрегая просьбой церковников.

На осквернённый луг мы вышли внезапно, как это и бывает с порченым местом. Лес кончился отвесной стеной, будто сам себя обрубил, не желая соприкасаться с чем-то мерзким. Позади нас хор мелодий весеннего леса сливался в один поток – а впереди лишь ветер колыхал пожухлую траву.

– Вот и скверна, познакомьтесь, – я показал на открытое место. Парни всё ещё стояли рядом с деревьями и не понимали, где начиналась порченая зона. – Не бойтесь, до скверны ещё сто метров.

– То есть… сто метров? – хриплый голос нарушил тишину.

– Я не буду вдаваться в глубокие подробности, которые вам вообще ни к чему. Вот у каждого порченого места есть своя, назовём это – силой искажения. И есть, собственно, мощь искажения. Сила и мощь для скверны – это разные вещи. Есть ещё энергия порченого места, но это немного другое.

– А, где сами монстры? Я не вижу их, – от возбуждения Забрим взглядом то и дело перебегал от одного края луга к другому.

– Видимая погань появится ближе к лету, когда теплее станет. Сейчас здесь только одно из подземных порождений. И то, придётся сначала поискать проснувшиеся участки.

– А что за сила у скверны? – поинтересовался Лудик.

– Это способности скверны искажать природу, животных, разумных и вообще всё, что в неё попадает. Одни места способны породить совершенно новых причудливых тварей, а другие лишь исказят уже существующие.

– То есть, совершенно новые?

– Представь себе рысь с шестью лапами, у которой рот находится не на морде, а на спине. И эта кошка ловит жертву с помощью щупальца в пятьдесят метров длиной, которым выстреливает изо лба, обвивает добычу и отправляет в рот. Мне кажется, или в природе подобных существ не встретить?

– Мы тут таких не увидим? – не на шутку перепугался эльф.

– Нет, это слабое по силе место.

– Мощь тогда… это что? – прохрипел Имтар.

– Время, которое требуется порченому месту для того, чтобы восстановиться до первоначального состояния. Этот луг довольно немощен, восстанавливается за две недели.

Я отправил парней в лес, найти себе по толстой и длинной палке, примерно с мой посох. Когда всё было готово, я подвёл парней поближе к порченой зоне и одолжил у Забрима меч. А самим парням сказал стоять в десяти метрах от начала скверны и внимательно смотреть, что я буду делать.

Неподготовленный разумный мог подумать, что на этом лугу нет никакой скверны. Просто луг с пожелтевшей, прошлогодней травой и зелёными ростками новой. Только летом скрюченные кусты, голые проплешины земли и странного вида листья высокой травы могли привести к опасным доводам. Но скверна была здесь. Её отметины на моём теле отозвались лёгким жаром, стоило переступить незримую черту.

Примерно в двадцати метрах от границы я наконец-то нашёл один из вспученных земляных бугорков, одинокий, других рядом не было. Ребята всё это время прикидывались статуями, не моргали и дышали тихо-тихо, словно боясь спугнуть невидимого зверя.

Я топнул по бугорку и отступил на шаг назад. На третью секунду из земли молнией выскочило нечто склизкое. Не дожидаясь следующей фазы, я стукнул посохом в бок порождение – оно туже загнулось, пытаясь обвиться вокруг атаковавшего врага. Я дёрнул посохом, полностью вытаскивая тварь. Упав на землю, она начала неистово извиваться, но ровно через пять секунд замерла. Оставалось спокойно наколоть существо на меч и направиться к ребятам.

Из проткнутой раны брызнул утробный сок. Ветер разнёс запах гнилого мяса, пролежавшего неделю рядом с болотной трясиной, со стороны ребят послышались надрывные гортанные звуки менестреля. Стоило приблизиться к парням с извивающейся на мече тварью, и компанию Ридалию составили Лудик с Имтаром. Лишь Забрим стоял на месте, широко улыбался и хитро щурился.

Я скинул тварь на землю. Ударившись об твёрдую почву, порождение скверны лишь сильнее стало сгибаться и ворочаться. Можно отрубить ей концы, чтобы оно прекратило шевелиться – но тогда не получится показать разделку трём всё ещё скрюченным ребятам. Я принялся вновь и вновь вонзать остриё меча в чёрное тело, пока оно не замерло.

От моих действий наружу вытекло ещё больше вонючего ихора, и даже спокойное лицо Забрима позеленело. Не говоря о парнях. Только очистив живот от недавнего обеда и подумав, что всё позади, они вновь принялись натужно стонать и отплёвываться.

– В первый раз видите вблизи порождение скверны? – спросил я парней, когда те вернулись на свои места и с отвращением смотрели на вытянутое тело чуть больше метра длинной. – Тогда знакомитесь: Ровинский кольцевой червь скверны. Притом, довольно молодая особь.

– То есть… молодая особь? Они разве… не одинаковы? – прохрипел Имтар.

– Нет. Есть совсем юная поросль, толщиной в палец, которую так и называют в этих местах – поросль. Такие, как этот, – я мечом показал на тварь, – с толщиной в полторы фаланги пальца считаются молодыми. Выросшая до трёх фаланг уже считается взрослой, а всё что крупнее – старой, самой ценной и самой опасной в плане добычи.

– Нет, я… я о другом. Вы же… сказали, что скверна… восстанавливается.

– Именно, – Лудик поправил чёлку левой рукой, специально выставляя свой именной браслет. – Если скверна восстанавливается, то как порождения могут расти? Или они растут очень быстро?

– Остановимся на том, что они растут очень быстро, иначе я три дня буду объяснять только основы. Лучше смотрите на тварь и запоминайте, что я сейчас буду делать и что говорить – вам это пригодиться.

Тварь походила на дождевого червя, с сегментированными кольцами телом цвета густой смолы. Только верхняя и нижняя часть длиною в ладонь отличались серым цветом, заканчиваясь острой четырёхгранной костяной пирамидкой, отражавшей солнце с неестественным металлическим отблеском. Эти навершия – рот для твари. Существо всегда находится в земле вертикально и та пирамидка, которая смотрит вверх – будет ртом, а смотрящий вниз конец будет выполнять противоположную функцию.

Пирамидки позволяют твари вонзаться в землю тараном, помогая себе жилами и мышцами. Но когда приходит время трапезы – пирамидка расходится на четыре части, сползая вниз по серому участку тела и открывая зёв, заполненный треугольными зубами. Ударяясь глоткой в тело живого существа или другого порождения скверны, червь одновременно упирается в землю другим концом и, используя его как своеобразный рычаг, впивается в плоть жертвы с огромным усилием. Старая особь, нередко четырёх метров длиною, способна за секунды прогрызть тело лошади. Даже латный доспех ей не преграда. А уж кожаную обувь и ступню разумного, оставшегося стоять на бугорке, пробьёт насквозь даже поросль.

Почувствовав вибрацию червь дождётся приближения жертвы и через три секунды вылетит из-под земли. Если же над бугорком никого не оказалось, то он метнётся туда, где была ближайшая точка вибрации. Но если на бугорке стоял разумный – он всяко упадёт на землю с пробитой насквозь ногой, и вибрацией привлечёт к себе других червей с ближайших мест.

Если же поблизости никого не было, то червь просто закопается в другое место, и рядом появится ещё один бугорок. Как говорят авантюристы: “В бугре червь, а в ямке нет. Видишь две ямки – раскрой глаза и ищи бугорок внимательней”.

Единственный способ поймать червя – откинуть его в сторону. Если ударить ему чем-нибудь в бок, то он змеёй попробует обвиться вокруг врага, а обившись – прогрызёт насквозь. Были случаи, когда червь за секунды обматывался вокруг собаки, сдавливал её до хруста рёбер и насквозь прогрызал животное. Откинутый же в сторону червь будет пять секунд ворочаться, затем замрёт на десять секунд. И чётко слаженными движениями уйдёт вглубь земли, постоянно сжимая и разжимая тело.

– А теперь о том, как же на этой твари можно заработать, – сказал я, на что все четверо парней хищно прищурили глаза.

Двумя резкими взмахами меча я отрезал от твари серые части, вызвав новую волну смрада. Мне этот запах был привычен, а вот парней затрясло. Но они смогли удержаться. Лишь смотрели слезящимися глазами, как из обрубков вместе с внутренностями вытекала густая жидкость едко-коричневого цвета.

– С поросли и молодых следует собирать только серые концы с пирамидками, – я закинул отрубленных части в мешок. – Через пару часов испарятся и, возможно, оставят после себя костяные верхушки и зубы. Возможно, оставят и серую кожу, но это маловероятно.

– Сколько… они стоят? – хриплый голос огласил самый важный для парней вопрос.

– Всё зависит от особи. Поросль самая дешёвая: десять верхушек или пятьдесят грамм зубов оценивают в медяк. Серая шкура подороже, но с поросли и молодых её не собирают – слишком тонкая. Ну, в лучшем случае, с одной поросли можно получить полтора медяка.

– Сколько? – удивился Лудик. – Мне комната в гостинице обходится в пять серебра.

– Да тут же можно весь день провести, и не заработать, – Ридалий обиженно окинул руками поляну.

– Так и случится, если добывать только поросль. Но чем старше червь, тем выгодней его ловить. За полдня работы можно полностью оплатить ночь в гостинице. Кровать и крыша точно будут.

– Зачем их… добывать?

– Спрашиваешь, где используются эти части? – Имтар в ответ закивал головой. – Глубоко погружаться не буду, но из зубов и пирамидок изготавливают такую белую пасту, смазку для колёс телег. Хорошая вещь, ей все пользуются. Держится в колесе долго, минимум месяц.

– А, со взрослых, что? – спросил Забрим

– С них жилы можно получить, но их ещё нужно будет подготовить. Но ты на них не рассчитывай – в такую погоду они не развиваются, – Забрим что-то ещё хотел спросить, но я не дал ему открыть рта. – Хватит вопросов. Сейчас я с каждым из вас пройду к бугорку, под моим присмотрим добудете по червю, а потом уже и самостоятельно поохотитесь.

– Я! Я первый! – глаза здоровяка горели азартом.

– Ты последний. По тебе видно, что у тебя полно опыта в охоте, ведь так? – Забрим кивнул. – А у остальных, как я понял, его нет. Да и мне твой меч пока что нужен. Запомните: если по неосторожности вас продырявит червь – вы умрёте. «Второй бронёй» никто из вас же не обладает?

Парни переглянулись и замотали головами. Именно поэтому на отдельных уроках они слушали меня внимательно, и действовали крайне осторожно.

После – я позволил парням охотиться самостоятельно. Каждый из них носил с собой по мешку, куда складывал отрубленные части. Нельзя сказать, что вначале всё шло гладко, но постепенно ребята приноровились и их движения больше не были такими скованными и неуверенными. Лишь Забрим в охотничьем кураже носился по лугу от бугорка к бугорку, показывая чудеса сноровки.

«--«--»--»

– Забрим Грундарский. Он собственно…

– Подожди, Бриан. Ещё раз, как? “-ский”? Первый сын, или наследник?

– Всё сразу, и единственный ребёнок в семье

– И он здесь один без сопровождения? Даже без личного слуги?

– Да. Но, всё не совсем так – он был наследником. Просто ещё не знает об этом.

– Слушай, Бриан… Те двое, и этот. Он ведь такой же? Давай ты мне просто скажешь про его отличительную черту. В два слова, и всё.

– Любит охоту.

– Судя по твоему взгляду, он явно не на белочек охотился. Рабы?

– Ты близко, Ликус. Крестьяне с земель его семьи и даже пара разумных с ближайшего города.

– Я даже знать не хочу, как он это делал: мне хватило историй и тех двух. Слишком мерзкие они. И этот ещё. Но даже так, он всё равно первый сын, хоть и лишённый наследства.

– Он уже не первый сын, а просто безродный разумный с некоторыми финансами. Вот сопроводительное письмо от его отца.

– Коротко можешь рассказать?

– Его вдовствующий отец пишет, что он ни капли не расстроится, если разумный с именем Забрим Грундар, легко поддающийся на уговоры других и разоряющий собственные земли лишь по прихоти своей, вдруг предстанет пред богами. Всё наследство он уже переписал на побочную ветвь и отказался от сына. Как я понял, его подсадили на такое странное увлечение его приятели, тоже благородного происхождения, но пониже его.

– Первый чуть не убил брата с отцом. Второй чуть не изнасиловал малолетнюю сестру, едва не начав новый виток вражды между двумя семьями. Третий вообще свою семью разорял. Какой же мразью должен быть четвёртый, раз ты его напоследок оставил?

***

Спасибо за чтение

Вернуться к книге