Скверная жизнь дракона. Книга третья

Арка седьмая. Перепутье

Арка седьмая

Перепутье

Глава 1

Свет подрагивал на витражных окнах здания с амбарной крышей и четырьмя башенками на углах. В огромном зале церкви все лавки заняты учениками Настрайской магической академии, а маги академии вперемешку с послушниками церкви стояли у стен и в проходах между рядами лавок.

На подиуме в конце зала стоял ратон и нутон. Равнинный эльф облачён в широкую красную мантию с золотыми узорами, на плечах его параная небесного цвета с вышитыми пером и склянкой, а в руке посох с огромной жемчужиной в центре навершия, закрученного спиралью. Человек же одет в белоснежную робу с золотым подолом, красным поясом и накидкой на плечах с символом Всеобщей Церкви: не до конца разрезанным на шесть частей кругом, где надрезы у краёв и нетронутая сердцевина. В руке церковник держал золотой скипетр, украшенный драгоценными камнями.

– … деяния основателей легли нерушимым фундаментом…

Магистор Кузаун уже пять минут декларировал ученикам, что великая честь – навеки связать судьбу с академией. Ученики-первогодки благоговейно ловили каждое слово, произнесённое аж в самой церкви, но вот ученики постарше и прочие маги раздражённо косились на церковников. Впервые таинство поступления свершалось не в главном зале академии, а в церкви.

Когда Кузаун закончил нести официоз в массы, то на подиум маги-помощника вынесли два небольших стола. На одном чернильница и бумаги, шило и узорчатая подставка для кристалла. На второй со всяким почтением выставили больше дюжины статуэток. Две из них я узнал: статуэтку мужчины с факелом и раскрытой книгой я видел вчера, когда меня приняли в академию; а на статуэтке мужчины с коротким копьём, облокотившегося на дерево, два авантюриста приносили клятву ксату, влёкшего меня в западню. Вид остальных статуэток озадачивал. Одна напоминала вытянутый конус, состоящий из множества шариков, четыре статуэтки напоминали животных с гипертрофированными чертами, и ещё одна статуэтка казалась вывернутым наизнанку и скрученным узлом осьминогом-медузой с множеством переплетённых между собой щупалец. Но все статуэтки смутно похожи с изображениями на витражных окнах. Одно из них напоминает конус из множества шариков, другое – кошку с гипертрофированными клыками, третье – буйвола или бизона с массивными рогами и широким крупом.

На подиум стали вызывать поступивших по контракту или рабочему приглашению учеников. Прошедшие экзамен и выжившие в турнире стояли в дальнем углу церкви, они пойдут последними. Вызванный ученик называл имя своего бога, и на подставку устанавливали нужную статуэтку. К сожалению, в этом году в академию не поступили орки, тёмные и лесные эльфы, и названия их богов я сегодня не узнаю.

Ученик произносил торжественную клятву, обязывая себя хранить секреты академии, чтить её традиции и не сметь позорить её славное имя, даже если придётся отречься от всех титулов, лицензий, сертификатов и прочего. Следом уколотые пальцы ученика и мага-помощника прикасались к углублениям на подставке, информация о клятве и договоре заносилась на лист контракта под подставкой. Магистор Кузаун приветствовал уже действительного ученика академии и протягивал паранаю. Тот с гордостью принимал её и тихо шептал молитву с своему богу, чтобы радостно сообщить, что боги приняли его клятву и признали за ним профессию «Ученик Настрайской магической академии».

Каждый взошедший на подиум клялся на статуэтках и сообщал о своей профессии – но среди поступивших был немного отличавшийся от всех разумный, ещё вчера решивший не ломать голову вопросом: «А мне хоть кто-то может объяснить, откуда в лог-файле появилась новая строчка в том месте, где ничего нового появляться не должно?» Лог.

Параметры:

Имя: Лик’Тулкис

Раса: Кта’сат (Осквернён)

Класс: отсутствует (не выполнены условия получения)

Профессия: ученик Настрайской магической академии/сулин Всеобщей Церкви

…

Строчка профессии появилась вчера после заключения контракта и без малейшего оповещения, я заметил её после ужина. В прошлом мире ничего подобного не было, как и строчки про «Класс». Она появилась после моего нарождения из яйца, и я настолько к ней привык, что уже считаю чем-то вполне обыденным и нормальным. Значит, показатель «Профессии» для этого мира тоже вполне обычен. Но это не объясняет, как вообще новые строчки могли попасть в лог-файл. И что вообще означает это “сулин”? С каждым днём вопросов становиться всё больше, а желания искать ответы всё меньше и меньше.

На подиум взошёл очередной остроухий ученик, назвавший Сугхуртона своим хранителем. Нутоны в зале поморщились, как и до этого морщились ратоны, когда один из учеников с человеческими ушами так же назвал Сугхуртона своим хранителем. Двенадцать богов на две расы, но кому-то они не принадлежат.

На подиум поднялся дворф с густой каштановой шевелюрой, она заплетённая в две толстых косы и те перекинуты на грудь, скрепляясь вместе бронзовой цилиндрической заколкой. Полутораметровый коротышка клялся чертогам Актаридов, конусообразной статуэтке из шариков, а на полученной им паранае вышит странный геометрический символ. Он мне что-то напоминал, но вспомнить я никак не мог.

Пока дворф спускался с подиума – мы встретились взглядом, зрачки его карих глаз на мгновение расширились. Я кивнул в сторону выхода из церкви. Нобл задумался, но, всё же, кивнул в ответ. Со вчерашнего дня мы так и не смогли поговорить. Во время ужина и завтрака белокурая эльфийка молча жевала еду, игнорируя моё существование, и сразу мчалась к себе в комнату. Рабочая троица поступала схоже. А сегодня, пока всех поступивших вели к церкви – эти четверо вовсе разбежались в толпе.

Рядом со мной послышалась лёгкая возня. Сквозь толпу протиснулась одна из служительниц церкви, они вообще все здесь в белых одеждах и с человеческими ушами.

– Лик’Тулкис, Кта’сат? – спросила та, на что я удивлённо осмотрел свои морщинистые руки единственного ксата в академии. – Трихтоних Хубар попросил передать его просьбу о встрече.

Разумный с идеальным пробором в волосах стоял за подиумом около двери, явно ведущей в подвал церкви. Нутон наигранно улыбнулся и кивнул, я же чуть не скривился, и покачал головой в ответ.

– Сейчас у меня встреча с наставником. Вечером, после ужина, – сказал я и девушка тут же ушла, протискиваясь между толпой учеников и магов.

На подиум взошла немного пухленькая эльфийка с чёрными волнистыми волосами по имени Талия. Ещё один бог, ещё одна статуэтка, ещё одна клятва и вот уже эльфа с паранаей на плечах спустилась с подиума, смотря себе под ноги. Но вот Фанул Налаш заметил меня и робко кивнул в ответ.

Когда вызвали Эльту – я едва не подпрыгнул от удивления. Благодаря мелкому росту, та успешно пряталась за чужими спинами и сидела за две скамейки от меня. На обратном пути белокурая эльфа с серёжками-гвоздиками заметила мой пристальный взгляд. Когда она подошла достаточно близко, я губами произнёс слово “Разговор” и кивнул в сторону массивной двери. Девушка поджала тонкие губки, её взгляд забегал, но она решительно кивнула в ответ и села на место.

Когда поступление учеников по контракту и рабочему приглашению закончилось, Кузаун вновь поприветствовал нас, но уже как полноправных учеников. Теперь каждый мог без сопровождения передвигаться по территории академии не боясь, что матоны примут его за нарушителя. Все направились к выходу. Я мельком бросил взгляд на подиум, где на отдельном столе стояли статуэтки богов ратонов и нутонов. Их одиннадцать, как и произнесённых имён, но богов-то двенадцать. Где последний?

На улице я оказался первым. Вскоре в толпе показалась Эльта. Она вздрогнула от моего оклика.

– После обеда соберёмся все вместе.

– Я буду у себя, – Эльта коротко отчеканила подрагивающим от волнения голосом и юркнула обратно в поток тел. Вовремя, для неё, потому что практически сразу показалась оставшаяся троица.

– А где “эта”? – небрежно бросил дворф.

– И тебе здравствуй, Нобл.

Дворф недоумённо посмотрел на меня, моргнул, и изменился в лице. Презрение ко всему живому отступило, оставив смятение.

– Да, Ликус, здравствуй, – Нобл отвёл взгляд, как нашкодивший пацан.

– Привет, Ликус. Вчера всё хорошо прошло, да? – Талия, как и Нобл, тоже чувствовал себя потерянно. Она уставилась на мою паранаю.

– Не сказал бы, что в моём случае вообще могло что-то пойти хорошо. Но, да, я со вчерашнего дня ученик академии. Как и вы все.

– Ну вот и хорошо, – Талия натянула добрую улыбку, но на меня так и не посмотрела. Стоявший всё время с опущенным взглядом Фанул лишь робко кивнул мне.

– Детский сад, – устало прошептал я. – Ждите у меня в первой комнате, там нет сигнального контура. Я сейчас к наставнику. Эльта будет ждать у себя. Как вернусь, позову её и обсудим вчерашний инцидент. Меня эти прятки уже бесят.

– Тебя, бесят?! А то нам вчера было…

– Нобл, ну ты чего? При посторонних неудобно же, – Талия опустила руку на плечо вспыхнувшего от ярости дворфа. Тот гневно посмотрел на неё, но спустя секунду успокоился.

– Хорошо, буду ждать. Поговорить-то надо, – Нобл пошёл к воротам в первое кольцо академии.

– Я тоже буду, Ликус, честно. Это всё очень плохо, но нам надо поговорить, – Талия перевела взгляд с моей паранаи на Фанула.

– Да, я тоже буду, ждать, – Фанул робко кивнул и поспешил за Ноблом. Талия горько вздохнула и попыталась улыбнуться, но не смогла и поспешила за двоицей. Я невольно покачал головой им вслед. Что такого содержалось в словах Эльты? Неужели дело в том, что эльфа своевольничала и не оповестила нас о своём плане? Но ведь вчера случилась чистейшая импровизация.

Вход в нужное здание с архивом не в центре стены, а на правой половине. У двери два стража академии. Они старательно изображают статуи, едва заметно моргая и отрешённым взглядом смотря в никуда. При моём приближении оба охранника резко повернули головы.

– Кто вы?

– Лик’Тулкис. Мне вчера наставника назначили, он сказал искать его в мастерской архивариев. Густах Маштакет его зовут.

– Мы предупреждены, проходите, – оба матона отвернулись и продолжили изображать статуи.

Свет магических светильников подрагивал на колоннах просторного холла. В нём широкие ковры на полу и два матона с внутренней стороны входной двери. В левой стене зала чёрной проплешиной видна массивная двухстворчатая дверь и неказистая тумбочка перед ней, а на правой стене висит окрашенное в белый цвет дощатое полотно, разделённое на три столбца надписями. Некто Арганар поставил десять золотых империи Талкая на “Магическую кузню №7”; Награлис поставил четырнадцать золотых на “2 отряд низших писцов рабочей зоны №2”; а некто “Г. Маштакет” поставил двадцать три золотых на “алхимическую лабораторию №32”.

С противоположной от входа стороны широкая лестница, на втором этаже разделявшаяся надвое. По правой стене широкий деревянный балкон с помещениями, по левой же лестница сразу упирается в небольшую дверь. За ней каменный коридор с двумя дверьми на левой стене, в центре и в самом конце. Я постучал в центральную. Женский голос разрешил войти.

Я оказался на балкончике помещения в два этажа высотой, ровные ряды книжных стеллажей заканчивались практически под потолком. Там фиолетовые магические светильники мягко освещали помещение, а ближе к полу к едва заметному фиолетовому оттенку примешивался зелёный и красный от небольших кристалликов, линиями проходящих по полкам и рёбрам стеллажей.

Разумных нигде не было, не считая женщины на балконе. С острыми ушами и в коричневой робе, она сидела за столом у входа и смотрела на меня вопросительно, и с усмешкой.

– Здрасте, – я попытался приветливо улыбнуться, на что женщина грустно вздохнула. – Я к Густаху Маштакету. Он мой наставник.

– Знаем мы про тебя, ксат. Плащ и ботинки сними здесь, сменная обувь в шкафу. Густах в рабочем отделе, – женщина показала на шкаф и табуретку около двери, потом на дальний угол архива, и ожидающе посмотрела на меня. Я поблагодарил за объяснения, на что та опять грустно вздохнула.

Неудивительно, что библиотекарь посмотрела на меня как на недоразумение. Я в облике ксата, а их отношения с другими разумными сложно назвать даже натянутыми. А ведь я и первый ксат, обучающийся в академии. И не только в Настрайской, но и вообще в любой на двух континентах. Мне стоит готовиться к разным подлянкам, но это меркнет в сравнении с тем, что я хочу помыться.

Из-за приключений в темнице и на арене мне было не до вопросов личной гигиены. А когда всё закончилось, то уже вечером следующего дня я полностью ощутил расовую сегрегацию. Для ксата скоро выделят отдельное время для купаний, а пока я обходился обтиранием полотенцем. Благо одежду можно отдавать в стирку хоть каждый день, так что базовые нормы гигиены соблюдались. Но теперь на моих плечах параная и мне известна баня, к которой приписан наш барак, так что ждать осталось недолго.

В воздухе между стеллажами пахло старой бумагой и чем-то смоляным, а перемигивание кристаллов на стеллажах гипнотизировало. Многие книги без обложек и корешков, лишь обмотанные верёвкой листы. В лучшем случае одна из двадцати книг имела вид непосредственно книги, и так на каждой полке. Массив стеллажей надвое разделял центральный проход. В его конце – небольшой одноэтажный домик с плоской крышей и стеллажами на ней, а к боковой стене прислонили высокую лестницу. Внутри домика сундуки и столы, шкафы и стеллажи. Их полки заставлены склянками и чернильницами, а столы забиты тисками и прессами, тонкими и толстыми ножами, кисточками и банками с клеем.

За отдельным столом, пустым, сидел Густах Маштакет. В коричневой монашеской робе, больше подходящей аскету-отшельнику, с кинжалом, жезлом и гримуаром на поясе. Острый живой взгляд мужчины из нутонов контрастировал со спокойным выражением лица, а между коричневыми бровями проступили складки от тяжёлых мыслей.

– Раская ещё не подошла, придётся подождать, – Густах жестом пригласил меня на соседний стул.

– Вчерашняя эльфийка, в магистрате? – Густах кивнул в ответ. – Она библиотекарь? – нутон опять кивнул, добавив, что девушка сейчас в библиотеке. – Я там никого не заметил.

– Это не библиотека. Она правее от главной лестницы, а здесь – архив. Там книги выдают, а здесь хранят и восстанавливают, – Густах грустно окинул инструменты на столах. – Как ты мог заметить, некоторая часть книг не в лучшем состоянии.

– Некоторая? – я едва скрыл сарказм в голосе.

– С некоторых пор… – Густаха прервал нетерпеливый стук в дверь. Нутон по звуку узнал стоящего за дверью и на мгновение погрустнел.

В помещение вошёл равнинный эльф в такой же коричневой робе, что и Густах, и с идентичным комплектом оружия на поясе. Вот только в левой руке вошедший сжимал деревянный посох, а на шее у него болталась круглая золотая подвеска с эмблемой академии.

– Господин архивариус, – Густах встал и коротко поклонился вошедшему. Я просто встал. Эльф посмотрел на меня и едва заметно скривился, но сразу же перевёл взгляд на Густаха.

– Ты получил ответ от гильдии? Прошло три налима, они уже должны были ответить на запрос, – надменное выражение лица эльфа сменилось злобным оскалом. – Ты хоть подал его?

– В первый же клаш лично отправился в Настрайск и подал заявку.

– Заявку только на Настрайск? Ты идиот?

– Нет, господин архивариус, – Густах сохранял спокойствие. – Я подал общую заявку на все гильдии авантюристов и вольных наёмников империи Талкая.

– И ты хочешь сказать, что за три налима никто так и не принял заказ от академии? – эльф подошёл к Густаху и практически упёрся в того.

– Да, господин архивариус. Думаю, это из-за…

– Я прекрасно знаю, почему и из-за чего! Что с твоим поручением, ты нашёл средство?

– Ещё нет.

– У тебя осталось четыре налима, чтобы исполнить поручение, иначе… Сам знаешь. И не забудь обучить ксата, пока ещё можешь, – эльф кинул на меня быстрый взгляд, хмыкнул, и вышел за дверь.

– Круса Куатая нуарая, – сквозь зубы процедил Густах.

– Куатая? – я удивлённо переспросил, надеясь получить немного информации об этом странном слове.

– Прости, я сорвался. Не хотел тебя обидеть. Подождём Раскаю, – Густах кивнул в качестве извинения, сел обратно, и помрачнел

Пленник в орочьей стоянке впал в ярость при упоминании этого явления, и когда мы с Налдасом подошли к воротам Луцка – один из стражников упомянул Куатаю, а Налдас крайне нервно отреагировал. А сейчас, судя по реакции Густаха, Кутая, этот “вихрь света” и “зелёное поветрие” – действительно связан с ксатами и драконами.

– Не моё дело, но состояние книг в архиве, проблемы с заказами и монополия на торговлю с академией как-то связаны вежду собой? – я небрежно показал на дверь, намекая на состояние архива. Густах отвлёкся от тяжёлых мыслей, и согласно кивнул.

– Королевство Калиск проиграло войну, и лишилось академии. Теперь все товары привозит дом Миастус, у них исключительное разрешение на торговлю. Это отразилось даже на академических лавках.

– Заказы в гильдии идут через благородных? – в сердце зародилась искорка отчаянья: мой план по заработку денег начал медленно осыпаться.

– Нет. Ты-то должен знать, – от удивления выражение лица Густах разгладилось, он взглядом показал на мою шею. Я невольно потрогал шею и грудь.

– Скверна?

– Всплеск скверны. Этой весной.

– Этой весной? – у меня едва не перехватило дыхание от нехорошего предчувствия. – Я видел что-то, но не могу сказать, что это был именно всплеск. Как он выглядит?

– Из скверного места изрыгаются полчища тварей, несвойственные для этого места. Этой весной практически каждое третье место дало всплеск. Повезло, что возбудились только слабые.

– То есть, на всём континенте скверные места выдали всплески и теперь проблемы с добычей? – я чуть наклонился вперёд. – А кожа для обложек обязательно должна быть от порождений?

– Не только на этом, но и на северном. И кожа необязательно должна быть от порождения, подойдёт от магического животного, твари или низшего разумного. Свиной кожи в академии достаточно, но она для книг не подходит, – Густах показал сквозь стену, намекая на загоны для свиней в конце городка, а потом показал на свой гримуар. – Их тоже делают не из обычной кожи, но ты и так это знаешь.

Я спрятал ошеломление под задумчивым видом. То безумство на материке скверны и всплески на обычных материках произошли одновременно. Неужели скверна связана между собой? Нет, кабаны в скверной роще недалеко от Такила ходили по кругу с равным интервалом и по одной дорожке, их поведение слишком отличается от поведения на материке скверны.

– Я видел всплеск своими глазами, но думал, что подобные случаи единичны.

– В основном, единичны. Массовые случаи редки. Последний раз такой был… – Густах резко прервался. – Прости, но сначала я должен узнать, что именно тебе позволено изучать в академии. Твоё обучение отличается от остальных.

– Это тоже связано с моим обучением, – я со злостью махнул рукой в сторону двери. – То, что тебе приказали найти какие-то странные вещи.

– Нет, – нутон нервно хмыкнул. – Если алхимики и мастеровые академии за полгода не смогли найти то, что может гореть два дня с одинаковой силой и не тушится водой, то только что поступивший ученик такое точно не найдёт.

Я едва не рассмеялся. В моей комнате лежит кое-что розовое и пластичное, но я даже не подумаю помочь наставнику, если доступ к книгам и знаниям академии окажется под запретом. Густаху осталось три налима или сто двадцать дней, прежде чем его судьба решится крайне печальным образом. Недаром все маги из магистрата с острыми ушами, а Густах первый встреченный мною нутон среди магов. Даже сидящая на балкончике женщина – и та с острыми ушами. Среди матонов есть представители обеих рас, но там особый случай.

– Только что поступивший ученик может выполнять заказы в гильдии авантюристов?

– Может? – Густах усмехнулся. – Ты не можешь, а должен. По-другому долг тебе не выплатить. Двести сорок тысяч имперских золотых… Ты хоть догадываешься, насколько эта сумма огромна?

Я в ответ покачал ладонью, как бы говоря, что представляю лишь условно.

– До войны годовая прибыль гильдии авантюристов и вольных наёмников в городе Магнар в лучшие годы шла на десяток тысяч золотых. Четверть миллиона золотом одним разом может заплатить либо сам император, либо графы и князья высшего совета империи. На эти деньги любой разумный может несколько деревень купить и титул приобрести.

– Даже ксат? – я насмешливо улыбнулся. Густах шутку понял и чуть успокоился.

– Вряд ли. Но эти деньги ты сможешь заработать, только выполняя заказы на порождения. Это одна из причин, по которой тебе выпал жребий стать магосом.

– Жребий? То есть, выбор обучать меня на магоса сделан не вчера?

– Этого я не знаю. Но тебя с твоей особенностью расточительно обучать чему-то другому.

– Именно из-за неё я здесь и сижу, – я про себя добавил, что сижу живым.

– Академия рассчитывает, что ты воспользуешься своей особенностью, – Густах посмотрел на дверь. – Но на кожу… забыл, как правильно. На кожу вепрей скверны не рассчитывай: до ближайшего места с ними не меньше двух недель пути. Это в королевстве Калиск, но за один клаш ты не управишься. В империи есть, но рядом с Такилом.

– Знаю о нём. Какое к академии ближайшее скверное место, и кто там водится?

– Спроси в гильдии авантюристов, я скверной не занимаюсь, – Густах обвёл руками мастерскую.

Я призадумался. Всё оказалось намного сложнее. Клаш – это двадцать свободных дней от учёбы в каждом налиме из сорока дней. За клаш я по-любому не успею добраться к кабанам.

Густах отошёл в дальнюю часть мастерской, решив перебрать склянки в одном из шкафов и давая мне подумать. Иногда нутон обеспокоенно смотрел на меня и даже чуть приоткрывал рот, но каждый раз не решался заговорить и возвращался к склянкам. Густах не кажется мне плохим разумным и у него, как и у всех остальных, есть свои интересы, но он – часть академии. И даже этого тотального запрета на книги более чем достаточно, чтобы похоронить мои надежды на нормальное обучение.

Стук в дверь раздался спустя час. Мы больше не говорили, и Густаху было непривычно сидеть с другим разумным в полной тишине. Да и я практически извёлся от нетерпения, частенько постукивая пальцами по колену.

– Здравствуйте, господин архиварий, – девушка поклонилась человеку, повернулась ко мне и застыла. Но всё же выдавила из себя сдержанное приветствие.

– Раская Гаилана, мы вас заждались, – Густах показал на девушку. – Она твой учитель на этот год. Она обучит тебя базовой начертательной магии, научит готовить структурные растворы и наносить их на части порождений. Я же буду лишь принимать у тебя экзамены и отчитываться перед магистратом. Именно она ответственна, чтобы за этот учебный год ты изучил всё связанное с основными промысловыми порождениями. Которые чаще всего добывают.

– Я рад, что меня будет обучать разумный с таким огромным багажом знаний, – я кивнул, высказывая уважение эльфийке. Не зря я тогда в магазинчике помог ей.

– Нет, я… Нет, я не знаю много. Я не знаю этого всего.

– Она простой библиотекарь, – пояснил Густах. – С прошлого года помогает в составлении летописи академии.

– При чём здесь это и моё обучение? И если она ничего не понимает в предмете, то зачем ей поручили преподавать? Объясни прямо, что будет, и как.

Густах о чём-то задумался, пару раз кивнул, и предложил нам всем сесть. Спустя минуты объяснений я едва удерживал в себе негодование и обиду, направленные на самого себя. Я вчера посчитал, что перехитрил магистрат, но в дураках остался именно я.

На словах Густаха про жребий можно было догадаться, что всё решилось задолго до вчерашнего дня. Но чего горевать, если мне жизненно важно стать магосом? Я закончу академию, закрою контракт и получу защиту не только для себя, но и для мамы и сестрёнки. Не так уж и скверно всё получается.

Занятие боевой магией один раз в двадцать учебных дней налима, больше походящее на индивидуальную тренировку и поиск подходящего мне боевого «класса». Но зато я каждый второй день буду тренироваться с матонами, так что низкий уровень магических искусств компенсируется искусствами физическими. А сидящая рядом эльфийка, всё время смотрящая на свои колени – выдаст мне книги о порождениях и объяснит азы начертательной магии и алхимического зельеварения, чтобы я самостоятельно готовил структурные растворы. Вот и весь первый год в академии. Ни общих занятий, ни доступа к книгам, ни личных помощников. И последнее – самое скверное, потому что вчерашний инцидент с Эльтой оказался ненужным.

– Раская сегодня же выдаст тебе книгу о тварях. Остальные получишь, если они в наличии. Объявление о занятиях должны были вывесить в бараке. Сколько у тебя «открытых единиц величия»? Одно найдётся? – на вопрос Густаха я аж удивлённо прищурился. – В голосе твоих богов должно быть семь слов твоего «величия»: «Живучесть», «Сила» и прочее. Под взором богов ты их возвеличиваешь «открытыми единицами», и сам возвышаешься над прежним собой. Дальше есть слова о твоих «свершениях» и «разумениях».

– У меня был некоторый запас до того, как меня бросили в темницу, – саркастично сказал я. На лице нутона за секунду сменилось несколько выражений: непонимание, осознание, задумчивость, печаль. Даже Раская нашла в себе смелость посмотреть на меня с лёгким сожалением.

– Тогда тебе срочно надо возвысить свою «душу», или как у вас ксатов это называют. Без этого занятия по боевой магии не начнутся. Тогда ты их провалишь и не выполнишь условия контракта.

Проблема. Мне до следующего «уровня» почти шестьдесят тысяч «опыта», такую сумму даже за неделю не наработать. Единственная надежда осталась на скверное место. Я спросил о ближайшем.

– Спроси лучше завтра, у матонов. Но не рассчитывай успеть возвысить «душу». Лучше договорись о переносе занятий, – Густах развёл руками. – Ты и твоё обучение – особый случай. Но раз церковь держит твой долг, то не забывай и о них.

– Когда с тобой занятия начнутся? – этот вопрос я адресовал эльфийке.

– Я выдам книгу, и… – та задумчиво подняла взгляд к потолку, мысленно отправившись в мир розовых единорогов. Я решил девушку не трогать, вдруг у неё там важное совещание. Вместо этого спросил у Густаха, есть ли в академии те, кто занимается оценкой предметов.

– Есть, но тебе лучше обращаться к ним в городах. Или твои тайны не такие уж тайные? – Густах ухмыльнулся. – В следующем налиме определимся с моими экзаменами и арендой мастерской, где ты будешь учиться зельеварению и начертанию.

Вот один из немногих бонусов быть мной. Арендовать мастерскую могут только ученики второго года и выше, да и то на два дня раз в несколько налимов, а первогодки занимаются только гуманитарными науками. Я же смогу арендовать мастерскую на пять дней, притом на это время занятия с матонами остановятся. Пять дней, чтобы создавать структурные растворы и на практике изучать нанесение магических печатей и узоров.

Густах передал мне небольшую шкатулку. На мягкой подложке из ткани, набитой соломой, лежит белёсый кристалл правильной геометрической формы, размером в половину ладони. Один из немногих способов ученикам заработать пару золотых. Одна из главных статей бюджета академии – создание и продажа искусственных магических кристаллов. Перед продажей их обязательно тестируют. Ученики накачивают кристалл маной, потом маги его опустошают, и так несколько раз, пока мастера кристалляриума не убедятся в его пригодности.

Внутри к крышке шкатулки приклеен листок с короткими надписями. Ёмкость именно этого кристалла равна десяти тысячам «единиц», он сделан недавно и ещё не проверялся. Густах пояснил, что такой кристалл вполне реально заполнить за двадцать учебных дней, потому что у ученика первого года «магической энергии» обычно от пяти сотен до тысячи. Со второго налима у многих учеников будет по два таких кристалла, или один с увеличенной ёмкостью.

Мы с Густахом договорились, что в предпоследний учебный день я загляну в архив и расскажу, как прошла учёба и передам заполненный кристалл. Мы с эльфийкой вышли из мастерской. Мои губы скривились в усмешке. С одной стороны – бедственное положение архива, с другой – нежелание решить проблему хоть и сиюминутным, но действенным методом. Вместо того чтобы дать мне полную свободу действий в обмен на помощь академии – практически полное ограничение. Но в этом есть и моя заслуга. Вчера я наотрез отказался посвящать магистрат в подробности моего «Осквернения» и жизни в целом. «Осквернение» – это мой козырь, а о своей жизни я тем более ничего не расскажу.

– Спасибо, Ликус, – заговорила эльфийка в длинном коридоре перед лестницей. – Книга, в Луцке, – Раская поёжилась, вспомнив случай в книжарне. – Без неё я не смогла бы завершить этот год. Надо было найти доказательство… – эльфийка запнулась и выпалила скороговоркой, что теперь всё хорошо и нам надо поторопиться к библиотечному отделу.

– Доказательства насчёт меня? – я хищно прищурился и грозно посмотрел на девушку. Та от испуга чуть не заплакала.

– Нет, ты не связан с моим «провидением», – эльфа приложила руки к груди, отгораживаясь от меня. – Мне надо было доказать, что моё «провидение» может работать. Ты ни при чём.

– Впервые слышу, что надо доказывать «провидение». Но нравы академии… своеобразны. Извини, что подозревал тебя, – я мягко посмотрел на эльфийку, решив не давить на неё, но только сегодня. – Я могу получить прочие книги, помимо книги по порождениям?

– Да, можешь. Надо только посмотреть. В начертательной магии используются руны и печати, надо посмотреть, какая из школ больше подойдёт. Ты как думаешь?

– Какая школа?

– Школа рун и печатей. Есть Валакская школа, есть школа Кларина, Нагса, Семи узоров, – эльфа растерянно посмотрела на меня. Я ответил ей взглядом неандертальца на орущий граммофон.

– Давай не будем усложнять и без того сложную задачу. Получу книгу по порождениям, там и посмотрю. Есть книги по структурным растворам?

– В отдельных книгах по алхимическому зельеварению. Надо посмотреть, есть ли отдельный сборник. Если нет, придётся заказывать, – эльфа глубоко вздохнула и прошептала: – Не хочу снова терпеть это издевательство.

– Я могу заказать сам, если надо будет. Ещё бы понимать, что вообще заказывать, – я показал в сторону главного зала. – Разберёмся с книгами и закончим уже. У меня разговор с церковниками предстоит.

Девушка хлопнула карими глазами, будто осознав ответ на главный вопрос в жизни, и протараторила, что с церковниками надо быть почтительным и осторожным.

В библиотеку никого не впускали, кроме библиотекарей и летописцев. Ну ещё и магов из магистрата, но они вообще могут ходить, где захотят. Вот бы ещё они захотели пойти в геенну огненную и там остаться навсегда. Я дожидался Раскаю с книгами на первом этаже, но девушка вернулась очень быстро.

– Вчера сказали передать и эту тоже, – эльфийка протянула две книги в потрёпанных кожаных обложках, с трещинами и изломами на корешках.

Первая книга – массивная, самый полный справочник по порождениям в академии. На четырёх сотнях страниц есть описание ста двадцати четырёх порождений, но открытая наугад страница охладила возвышенные ожидания, а сам справочник начал казаться бессмысленным. Вторая книга так же о порождениях, но толщиной с тоненькую, да и по наполнению недалеко ушла. На её страницах коротенькое описание порождений, виденных ранее, но не изученных. И таких порождений полторы сотни.

– Магистрат сказал, чтобы ты…

– Сообщил, каких тварей видел? – я потряс тонкой брошюрой. Раская неуверенно кивнула. – На это хватит пальцев двух рук. Что насчёт остальных книг?

– Сейчас я ничего не смогу выдать, тебе надо оставить заявку в учебном здании, – под глазами эльфийки вновь проступили синие круги от недосыпа, а взгляд её просил меня не останавливаться и продолжать разговор как можно дольше. Я поддался и уточнил про учебное здание.

В первой и третьей части первого кольца есть полукруглое здание. Там маги и ученики последних годов занимаются с неофитами. Ученики третьего года с первогодками и второгодками, а ученики четвёртого года занимаются с третьим годом. Маги же посещают занятия каждого года обучения. Ещё эльфийка объяснила, как именно распределяются занятия у учеников, ведь в академии учатся как контрактники, так и разумные с рабочим приглашением и экзаменщики.

Слушая всё это, у меня родился вопрос: зачем мне это знать? Я-то всего этого лишён, но девушка так увлечённо рассказывала, изредка смешно жестикулируя – что мне ничего не оставалось, как долгих пятнадцать минут всем видом показывать заинтересованность. В конце Раская облегчённо вздохнула и украдкой посмотрела на пустую лестницу. Недавно мы слышали шаги на балконе второго этажа.

– Всё изучу и оставлю заявку. Через пять дней? – я головой мотнул в сторону второго этажа.

– Да, я предупрежу матонов, – взгляд эльфийки наполняла благодарность. Она робко кивнула мне и пошла к лестнице, напоследок сообщив об огромном завале по работе в библиотеке.

Немного жалко эту бедняжку, учитывая, что именно её назначили в мои надзиратели. А как иначе назвать человека, который законспектирует в отдельную книжечку как именно я проходил учёбу, что делал и каких результатов достиг? Чувствую себя мельтешащей в лабиринте лабораторной крысой, а учёные-надсмотрщики тыкают электродами мне в спину и смотрят на реакцию.

Глава 2

Я вышел из здания архива и застал смену караула матонов. Они плавной шеренгой выходили из высокой каменной башни, где на пятом этаже расположена в темница. Матоны разделялись на группы по четыре разумных, но только у двух рядом с мечом висел гримуар. Одна из групп направилась к зданию архива. Матоны с гримуарами встали на улице, а стражей внутри здания сменили матоны без оного.

Я вышел из первого кольца стен. Подле склона у третьих ворот раскинулся академический городок. Если здания в первом и втором кольце выложены из белого камня и покрыто рыжеватой черепицей, то городок с большой высоты выглядел полотном разноцветных кубиков, с запада на восток и с севера на юг разделённых тремя широкими дорогами, с ареной в центре и площадью перед ней. Каждый кубик – окружённое каменным забором одноэтажное здание, между ними несколько метров, да и разные заборы на улице всегда разделяла дорожка. Попадались и не окружённые заборами зданиям, к ним живыми ручьями тянулись разумные.

У меня заболели пальцы правой руки. Слишком неудобно в одной руке сжимать посох, а в другой нести две книги и шкатулку с кристаллом: она так и норовила упасть. Я остановился, перехватил книги подмышкой и затолкал шкатулку между поясом и животом. В этот самым момент на тропинке около стены показалось о чём-то живо беседовавшая троица.

– Ликус, какая неожиданность, – удивлённо развёл руками нутон в белых церковных одеждах и с идеальным пробором в белобрысых волосах. – Судя по книгам в твоих руках, ты только что закончил общаться с наставником?

– Ты верно подметил, Хубар.

– Не составишь нам компанию? Мы как раз обсуждали случай на арене. Присоединяйся к нашему ужину, заодно обсудим наше общее дело, – церковник показал на стоявших рядом двух разумных.

– Хоть ты и ксат, но сейчас ты ученик академии и в её великих стенах ты можешь сидеть с нами за одним столом, – парень в расшитом золотыми нитками камзоле и с зализанными русыми волосами скривил губы в ехидной улыбке.

– Не путай возможность и желание.

– Не зазнавайся, ксат, – парень положил руку на рукоять своего меча. – Может быть, тебя и приняли в академию, но я всё ещё младший сын благородного дома Миастус.

– Ты постоянно упоминаешь своё благородное происхождение. Других заслуг больше нет?

– Я заслужил свои регалии по праву, а у тебя даже малейшего достижения в жизни нет.

– У всех благородных в голове вместо мозгов дерьмо, или только ты забыл про тварь на арене?

– Успокойтесь, – Хубар шагнул вперёд, вставая между нами. – Нет нужды сквернословить на землях вашей будущей альма-матер. Успокойтесь, есть другие способы выяснить, на чьей стороне правда. Вы же в кровь впитали понятие о чести, – последнюю фразу церковник сказал благородному. Тот прищурился, но секунду спустя напустил на себя вид, что он здесь единственный такой неповторимый мамин пирожочек.

– Ты прав, я поддался на грязную провокацию.

– Рад, что вы привержены благородным поступкам. Кстати, Ликус, – Хубар показал на второго парня, с веснушками на лице. – Эта правда, что ты угрожал расправой одному из учеников академии?

– Он обещал сговориться с наставником, сделать меня рабом и отвести в порченое место. Чтобы меня там сожрали! – веснушчатый парень тараторил и жестикулировал сильнее жужжащего вентилятора.

– Ликус, ты же должен понимать, что совершил непростительный поступок.

– Что ж, Хубар, – я едва не усмехнулся. – Надеюсь, у него есть доказательства, что к тому моменту я успел познакомиться с наставником.

– Мне об этом не известно, – Хубар поднял правую руку в клятвенном жесте.

– Но тебе должно быть известно, что мне запрещено иметь помощников и личных исполнителей.

– И об этом мне не известно.

– Не ты ли присутствовал при обсуждении всех деталей моего обучения? – Хубар только хотел возразить, но я заговорил быстрее. – Задолго до того, как я вошёл в кабинет архимагистора.

Зрачки церковника хищно сузились. Хубар бросил короткий взгляд на книги в моей руке.

– Возможно, в тот момент я отвлёкся. Но я рад, что ты нашёл общий язык со своим наставником.

– Благодаря твоим стараниям, Хубар, взамен личных помощников я получил самого скупого на слова наставника. Моё длительно ожидание этих книг в библиотеке тоже твоих рук дело?

– Нет, но я рад, что в свой первый день ты смог многое получить от академии, – в словах церковника звучала невысказанная насмешка над моими сегодняшними страданиями. Вымышленными, ведь я чуть не подставил Раскаю и Густаха, я ещё не получил от них всё что нужно. – Но он ещё не закончился. Нам ещё предстоит увидеться сегодня.

– В церкви? – Хубар в ответ кивнул. – Мне опять кристалл трогать?

– Таковы правила процедуры дознания для всех вошедших в церковь ксатов.

– Кстати, а если Носок, – я небрежно показал на веснушчатого парня, – придёт вместе с нами и повторит свои обвинения про наставника и прочую белиберду, то кристалл так же останется бесцветным?

Я не отводил взгляд от Хубара, но и бокового зрения хватило, чтобы заметить внезапно появившееся дрожащее белое пятно.

– В этом нет нужды, – церковник ухмыльнулся. – В тот день разговаривали не ученики академии, а всего лишь два разумных. Вас двоих не за что упрекать.

– Тогда до вечера, Хубар, – я отошёл в сторону, показательно уступая дорогу.

– До вечера, Ликус, – церковник услужливо кивнул и зашагал вперёд. Одновременно с ним пошло зазнавшееся животное по имени Касуй, кинув на меня презрительный взгляд. Третий же разумный на одеревеневших от страха ногах поспешил вслед, веснушки на его лице растворились в бледном цвете.

Я посмотрел на три удалявшиеся спины и чуть не сплюнул. Мало мне услышанного от Густаха и Раскаи, и предстоящего разговора с приятелями и церковником, так ещё эти трое что-то замышляли. Ставлю хвостик на отсечение, что история с Носком – это не основная их идея. Они замышляют что-то крайне опасное. И мне хочется быть к этому готовым.

К бараку я дошёл без приключений, если не считать косые взгляды учеников и трудящихся на простых работах детей. Первые смотрели с едва скрываемым презрением, а вторые старательно обходили меня стороной и даже забегали за угол зданий, ожидая, когда я пройду мимо. Академия полнится беспризорниками, они работают до совершеннолетия на подсобных работах. Если верить словам приятелей, то брошенных детей опекает церковь – но в Настрайске она крохотная, так что дети со всей округи стекаются в академию. Здесь становятся невольниками и ежедневно исполняют подённую работу до совершеннолетия, пока им в руки не положат небольшой мешочек с деньгами, снимут ошейник и отправят на все четыре стороны. Вроде бы такая судьба намного лучше, чем сдохнуть от голода, холода или в руках маньяка – но я не могу принять, что детей вот так используют.

Во входной части барака ученики столпились у стены, обсуждая недавно вывешенное расписание. Мне хотелось узнать, смогу ли я помыться скоро – но не хотелось рисковать своей психикой, влезая в клубок орущих тел. Я принялся разуваться и снимать плащ, чтобы не тащить в помещения уличную грязь – но руки мои заняты посохом и двумя книгами. В этот момент рядом мелькнул небольшой силуэт. Я среагировал моментально, вытянув руку с книгами.

Маленькая девочка лет восьми, с широким шрамом на правой части лба, старалась незаметно проскочить мимо толпы учеников. Я остановил девочку, и она впала в ступор, словно увидев бабайку из кошмаров. Округлив глаза как мышь перед мясорубкой, она только и смогла, что отступить на шаг и приоткрыть рот.

– Пожалуйста, не ешьте меня, – пролепетала малышка, а в уголках её глаз заблестели слёзы.

– Чего? – у меня невольно прищурился правый глаз. Неужели я настолько страшный? – Ничего я делать не буду. Вот, подержи немножко, пожалуйста.

Я протянул девчонке книги, но та поняла меня не сразу. Пришлось повторить просьбу, и только тогда она медленно вытянула руки и неуверенно схватила книги. Да так и встала, держа их на весу. Хотелось посмеяться над довольно комичной ситуацией, но печально осознать себя бабайкой.

Я быстро разделся и забрал книги, но девочка так и продолжала протягивать руки, испуганно глядя на меня. Я опустил взгляд на протянутые крохотные ладошки, посмотрел на детское личико, на протянутые ладошки, на личико. И невольно прыснул, заткнув книги под левое плечо и одной рукой отгибая верхнюю складку пояса, где лежит десяток золотых монет. От вложенного в крохотную ладошку золотой кругляша девочка ещё сильнее ошалела от происходящего, а взгляд её болванчиком замотался с монеты на моё лицо.

– Иди уже, – я с ухмылкой опустил руку на маленькую голову и легонько подтолкнул в сторону двери. Малышка молнией выскочила из барака. Да, было весело наблюдать за замешательством девочки – но если каждому встречному отдавать по золотому, то нужную сумму для закрытия контракта не накопить.

На втором этаже длинный коридор тянулся от одного края барака до другого. По правую руку от лестницы небольшой зал со столами для группового обучения. По левую руку через каждые восемь метров располагались двери, их всего восемь на каждую из стен. Дверь в комнаты Эльты шестая справа, моя – вторая слева. Весёлое настроение после инцидента с девчонкой испарилось, я медленно готовился к тяжёлому разговору. Но за дверью моей комнаты было слишком шумно.

– … ещё раз пойми, неотёсанный ты чурбан, руну Гарт в печати Нур-Гасар никто на ткань не наносит! Ты ведь… Ликус? – нависавшая над дворфом и красная от жаркого спора, Эльта с удивлением по смотрела на вошедшего в свою же комнату ксата.

– Ликус, наконец-то, – Нобл встал и рукой отодвинул эльфийку, она от такого нахальства аж цыкнула на дворфа. – Долго мы тебя ждали.

– Здравствуй ещё раз, – остроухая Талия с чёрными волосами по-доброму улыбнулась. – У наставника всё хорошо прошло, да?

– Книги дали. Значит, хорошо, – Фанул легонько кивнул мне.

– Неужели ты из-за этих двух книг так долго шлялся? – Эльта упёрла руки в бока и грозно свела брови. Будь я пшеничным зёрнышком, то всенепременнейше бы испугался этого злого хомячка.

– Опять начинает, – Нобл махнул в сторону эльфийки. – Каждые пять минут тебя вспоминала.

– Да, вспоминала, – Эльта зыркнула на дворфа, и тут же положила правую ладонь на свою маленькую грудь. – Я, в отличие от Ликуса, сразу пришла к вам. Вы бы всё время здесь сидели без дела.

– В тебе заботы через край.

– Не благодари. Я это делала ради себя, – голубоглазая эльфа не поняла сарказма дворфа и победно вздёрнула носик. Я выглянул в коридор. Действительно, вторая дверь по левой стороне коридора.

– Похоже, самое тяжёлая часть разговора уже прошла? – я посмотрел на приятелей.

– Ты много пропустил, – Нобл усмехнулся. – Сюда даже сбегались другие ученики.

– Они громко ругались, Ликус, – Талия раздосадовано посмотрела на Эльту и Нобла. – Неудобно было постоянно их одёргивать.

– Ну и что, что неудобно? – Эльта ответила подруге мягким, немного раскаивающимся голосом. – Зато всё решили.

Нобл что-то возразил эльфийке, и они вновь сцепились. Фанул смотрел на них отрешённым взглядом, а Талия в своей привычной манере запричитала, что неудобно перед Ликусом. Я с довольной улыбкой направился во вторую комнату, оставив там две книги: их я планировал изучить вечером, если по церкви силы останутся. За короткие секунды моего отсутствия запал у Нобла и Эльты иссяк. Дворф сидел на кушетке вместе с Талией и Фанулом, а Эльта занимала одно из двух кресел. Я сел на свободное, в живот что-то больно упёрлось острым углом.

– Кристалл выдали, да? – спросил Нобл, увидев шкатулку. – Почти каждый день заливал в такие свою магическую энергию, пока учеником у мастера был.

– Мы все это делали, – Талия грустно вздохнула, ямочки на её пухлых щеках проступили отчётливо сильно. – Этих кристаллов не бывает много.

Оказалось, что кристаллы в пять и десять тысяч – самые ходовые и самые мелкие по объёму, их чаще всего используются в быту и в небольших магических производствах. Средними кристаллами считаются от четверти до полусотни тысяч «маны», а дальше – крупные, и очень редкие. Самый большой, по рассказу Фанула, сейчас хранится в академии Арнурского королевства и вмещает практически пятьсот тысяч «маны». Его удалось вырастить лет двадцать назад, но никто и предположить не может, какие для этого потребовались средства и материалы, ведь производство даже мелкого кристалла требует особых ингредиентов именно что с монстров, а не с порождений. Про устройство кристалляриумной мастерской ребятам ничего не известно, но все отчётливо предполагали, что только одни сдерживающие ману контуры требуют огромнейших затрат.

Я отнёс кристалл в спальню и сразу же спросил, как приятели смогли помириться и откуда у Эльты столько героизма. Его-то в эльфийке нет, но нетерпеливости – хоть в банки закатывай и на рынке продавай.

После церкви Эльта нырнула в свою комнату, но спокойно усидеть на месте ей не дали мысли о случившемся вчера. Эльта была зачинщиком инцидента, поэтому решила прийти первой – но у меня в комнатах оказалось пусто, так что эльфа осталась дожидаться остальных.

Первой пришла Талия и молча села напротив Эльты. Белокурая попыталась начать разговор, но Талия лишь молча смотрела на подругу. Это нервировало Эльту, та несколько раз порывалась уйти к себе, но кареглазая Талия всё время молча перегораживала проход. Потом пришёл Фанул и Нобл. Иголубоглазой остроухой стало совсем не по себе. Вся троица молча смотрела на неё, а она пугливо осматривала собственные колени и лишь изредка посматривала на ребят. Спустя несколько минут Эльта не выдержала психологической пытки и попросила прощения. Она вчера хотела сделать как лучше, но ребят на этот счёт имелось иное мнение.

– Ты хоть знаешь, какая эта медвежья услуга? Да после этого у нас жизнь в академии уж точно патокой не будет! – Нобл махнул рукой в сторону Эльты.

– Я же извинилась! – та накуксилась и кинула на дворфа обиженный взгляд.

– Эльта, дай нам Ликусу всё объяснить, – Талия подошла к Эльте и положила руку ей на плечо. – Мы же и его обидели тоже.

Я отмахнулся, сказав, что даже не думал обижаться, но объяснения послушать не отказываюсь.

– Заказов у них, могло не быть, совсем, – Фанул как-то грустно посмотрел на Нобла и Талию. Получив в моём лице личного заказчика, эти трое могли остаться без других заказов вовсе. Даже тех, что перепадают в мастерских от других учащихся. Именно поэтому ребята сегодня утром старались как можно сильнее отдалиться от меня, хотя бы внешне.

Хорошо ли врать? Плохо. А если ложь во спасение? Стоит ли говорить приятелям, что вчерашняя дурь более чем напрасна? Рабочее приглашение у Нобла, Фанула и Талии подразумевает работу и самостоятельную плату за обучение. И сегодня выяснилось, что благодаря Эльте у них работы не будет, как и денег.

Я решил не врать, да и правда рано или поздно всплывёт. Пересказав часть разговора с Густахом, я уже подумал, что троица разорвёт белокурую эльфийку – но они лишь грустно вздохнули. И засмеялись.

– Так мы знаем, – Нобл по-дружески махнул в мою сторону, как бы благодаря за честность. – Нас уже распределили по заказчикам. У нас всё будет хорошо.

Помимо расписания, на первом этаже вывесили список заказчиков и исполнителей. Эльте, как контрактнице, предоставили помощников из экзаменщиков. В списке контрактников также значилось имя Лик’Тулкис, а в столбиках исполнителей и помощников рядом с ним размашистым почерком выведено: “Не положено”. Это доказывает, что магистрат спланировал всё задолго до вчерашнего дня.

– Замечательно, что всё разрешилось. Но почему ты говорил, что заказов не будет только у них? – я глянул на Фанула.

– Я, да, – Фанул замялся и опустил взгляд. – Пока тебя, там, в темнице держали, меня с наставником познакомили.

– Отлично, вас тоже? – в ответ ребята покачали головами. – Случилось что-то серьёзное?

– Я рассказывал, уже, – парень сквозь чёрную чёлку кинул на меня быстрый взгляд.

– Что-то случилось, да? – меня нервировало общее молчание и что Фанул продолжал рассматривать свои колени. – Фанул, можешь не сомневаться, я постараюсь помочь тебе, если моя помощь потребуется. Но ты хоть сначала скажи, что вообще у тебя…

– Ничего не случилось, нет, Ликус. Просто это всё, из-за моей «клаславости». Так в моих родных местах, «удачливость» называют.

– «Удачливость»? Это что-то связанное с голосом богов?

– Да, голос богов. Ну, как голос…

– Ликус, мы же все читать умеем, – Нобл отмахнулся. – Боги всегда с нами говорят, но если разумный умеет читать, то боги запишут свои слова в свиток и покажут его.

– В книгу, – парировала Эльта. – Талии боги тоже в книгу записывают голос.

– А у Фанула в свиток, и? – дворф показал в сторону парня с густой чёлкой. Тот в ответ кивнул.

– Книга, свиток, разница какая? – белокурая эльфа недоумевая развела руками.

«Удачливость» оказалась характеристикой «Удача», она на заоблачном уровне у черноволосого парня с тонкими пальцами рук и закрывающей карие глаза чёлкой. Сто сорок три пункта с самого рождения, и без участия «достижений». Оно у Фанула есть, «Вертлявость», действует на тело напрямую, уменьшая силу, но увеличивая ловкость и гибкость. Подобные открытия могли бы ошарашить, но буквально месяц назад я видел, как авантюрист по имени Галис с грацией кошки прыгнул практически на двадцать метров вперёд. Да и мой крик тоже физически влияет на разумных.

Фанула младенцем подбросили на порог церкви одного из городов Арнурского королевства. Устои церкви запрещают ей отказывать нуждающимся в помощи, поэтому дитя приняли как будущего невольника. Судьба его – батрачить на простых работах, оплачивая затраты на проживание и копить деньги на жизнь после совершеннолетия. Вот главное отличие невольников от рабов, у последних только два пути обрести свободу: если хозяин подарит свободу или умрёт, не передав права на раба другому разумному.

Так Фанул и рос обычным пареньком, отмывая отхожие места в церкви, исполняя мелкие поручения и разнося припасы на местном складе, если позволяли силы. Но в двенадцатый день рождения на первом “таинстве прозрения” узнали о высоком показателе «Удачи» Фанула. Это произошло в кругу церковников, но каким-то образом о необычном мальчике прознал проезжавший маг. Он на следующий же день выкупил Фанула как невольника, переписав на себя долг парня за годы младенчества и обязался его вырастить.

Как пояснила Эльта, дети равнинных эльфов и людей проходят два “таинства прозрения”. Первое – малое, с десяти до двенадцати лет. Второе – полное, в момент совершеннолетия. Судя описанию – это анализ лог-файла. В первый раз смотрят на достижение разумного и нет ли в нём самом тайного семени скверны, во второй раз достижение анализируется, как это произошло с моим «Возгласом страха».

Тот выкупивший Фанула маг оказался алхимиком-зельеваром. Сделав парня своим учеником, он привёз его в соседний город и в своей мастерской заставил варить зелья. Вначале простые, но с годами они усложнялись. Каждый день Фанул варил зелья. Все деньги от их продажи доставались магу, а парень в какой-то момент даже перестал надеяться выбраться из этого ада: денег ему маг не давал, так ещё чуть ли не на цепи держал в лаборатории. И злился, если из десяти закладок зелий хотя бы одно не “возвышалось”. Нередко и двадцать, и тридцать закладок обходились без “возвышения”. Правда, бывало и так, что сразу три или даже четыре закладки подряд увеличивали своё качество.

Под конец парень даже умудрился создать «Высшее Концентрированное Ложное зелье магической энергии», хотя ингредиенты закладывались на «Обычное Настоянное Ложное зелье магической энергии», хотя на тот момент в его свершении «Зельеварение» находилось всего лишь семь единиц. Что бы это всё ни значило, но Эльта в этот момент рассказа с уважением посмотрела на парня с чёлкой.

Фанулу повезло, что в тот день в город приехал зельевар из Настрайской магической академии. До него дошли слухи о местном алхимике, чьи зелья получались на удивление отличными. Мастеровой Фанула не пускал заезжего к себе в лабораторию, но тот смог прорваться и нашёл там замученного парня с проступавшими через кожу костями.

Лабораторщик нарушил закон, ибо запрещено настолько ограничивать свободу невольника – но он пользовался определённым покровительством. Вот только этот клинический идиот работал с просроченным сертификатом. Приезжий маг обменял своё молчание на несчастного парня. В тот момент Фанул думал, что из одного рабства попал в другое, но приезжий погасил долги парня и сделал свободным, так ещё и дал свою фамилию: до того момента парень владел только именем.

Слушая рассказ Фанула первой половиной мозга, второй половиной я принимал круто изменившуюся реальность. «Навыки» действительно влияют на материю, улучшая или изменяя, так ещё и характеристика «Удача» вполне себе вписывается в эту концепцию. Притом и Эльта, и Нобл, и Талия подтвердили, что «Удача» крайне важна для мастеровых магов, то есть – ремесленников.

«Навыки» действительно отвечают за появление в предмете дополнительного свойства, и чем выше «навык», тем больше шансов. А характеристика «Удача» увеличивает шанс улучшенное качество нового свойства. Можно предположить, что полторы сотни «Удачи» Фанула влияют на улучшение с вероятностью от одного до трёх процентов. Невероятно, но я уже не в силах удивляться. Особенно после [Куртки тёплой крови], созданной ещё до прихода скверны: в ней ткань нагревается от маны. А превращённое в пояс чёрное шерстяное полотно не пробивается и шилом. Так что, если «Удача» и «навыки» влияют на структурные растворы, наносимые на части порождений во время оклазии – то это всенепременнейше поможет мне не только в заработке денег.

– Никогда не слышал, чтобы зелья готовили сразу литрами.

– Ликус, ты меня прости, но… – Нобл замялся, подбирая слова.

– Да что тут говорить? – Эльта вскочила с кресла, подошла ко мне и с чувством собственной важности несколько раз тыкнула пальцем в плечо. – Все ксаты такие бестолковые, или только ты один не знаешь элементарных вещей? Где ты жил, и кто был твоим мастером, если ничего тебе не объяснил? Ты даже про академию ничего не знал, пока я тебе не рассказала.

– И я тебе безмерно благодарен за это.

– Я это делала ради себя, – Эльта одним движением руки отмахнулась от моих слов и положила ладонь себе на грудь.

– Не отвечай, если тебе неудобно, мы всё понимаем, – Талия говорила мягко, успокаивая. – У всех нас есть секреты. И твои секреты, они только твои.

– Да секретов особо-то и нет… – я изобразил на лице недоумение. – Я расскажу, если это останется между нами. Но мне интересно, в настолько огромных количествах делают зелья. И как Фанул понимал, что зелье возвысилось? Оно светилось?

Все четверо переглянулись. И засмеялись.

– Светиться? Ты ещё скажи, что вырастают, – сказал Нобл сквозь смех. – Они же не животные, свой вид-то от уровня не возвышают.

Поняв, что действительно сморозил глупость, я сам засмеялся. Повисшая в воздухе тяжесть от недавнего разговора с каждым смешком медленно пропадала.

– У тебя странные вопросы, Ликус. Это же по твоей части, – дворф по-доброму прищурился. – Практически все анализаторы делают из частей порождений.

– Есть разные порошки и зелья, для анализа. Их надо смешать. Как поменялся цвет, какая реакция, такой и результат, – пояснил Фанул. На мою просьбу привести пример он задумался. – Не помню из кого порошок, его надо растворить, в спирте. Туда окунуть бумагу, чтобы пропиталась. Высушить и кусочек опустить, в зелье магической энергии. Чем ярче позеленеет, тем больше энергии, восстановит.

Мастерская зельевара, где Фанул батрачил над зельями, располагалась в городе-оплоте. В одном дне пути находилось поражённое скверной поместье, а на расстоянии в полтора дня – кусок леса и с речушкой. Оба поганых места популярны у авантюристов, зелий им нужно много. Ежедневно за сезон, с середины весны по середину осени, промышлявшие походом в скверное поместье авантюристы покупали примерно два литра зелий лечения, три литра маны и остальных зелий в полтора литра в общем пересчёте. Иногда в алхимическую лабораторию приходили авантюристы и говорили: “Тара у нас есть. Нужно зелье магической энергии, пять литров.” И тогда зельевар без особых проблем отгружал две заполненных стеклянных бутыли, а авантюристы на месте по нужде разольют. Гораздо проще тащить десять пустых склянок и две бутылки, чем пятьдесят склянок.

Каждая алхимическая лаборатория практически всё варит литрами, лишь что-то редкое изготавливает штучно. А вот уже зельевары из деревень и сёл действительно работают поштучно, за раз изготавливая не больше трёх склянок с зельями одного типа.

Уже целую минуту как разговор о зельях закончился, все ожидающе смотрели на меня. Я решил рассказать кое-что, но учитывая, что у кого-то в компании мог обнаружиться «Детектор лжи».

– Вы меня раскусили, – я поднял руки, как бы сдаваясь. – Я многих вещей не знаю, потому что мы семьёй жили на этом, южном континенте.

– Но остров? – Нобл в замешательстве переглянулся с остальными.

– Наша семья жила отшельниками, если это можно так назвать. Мы не испытывали нужды, у нас всего было в достатке, да и мама наша была прекрасным мастером во всех областях. Однажды она в одиночку освежевала огромного медведя. Мы же, дети, играли и познавали жизнь. Пока на нас не напали. Нам пришлось разделиться, и очень долго я выживал. Один. Это, – я показал на оставленные скверной шрамы, – помогло мне выжить. Вот и вся моя история. Я смог встретиться с сородичами на острове и меня определили в академию.

– Мне жаль, прости. Твоя семья, они… – Эльта сглотнула, потупив взор. Да и остальные тоже чувствовали себя неловко.

– Живы, я получил от них весточку. Сейчас встретится не можем, им всё ещё грозит опасность. Да и мне в последние две недели несладко пришлось, так что мы не встретимся, пока всё не утрясётся.

– Это хорошо, что живы, – Талия облегчённо выдохнула. – Но почему на вас напали?

– Разве того, что это мы – недостаточно?

Все четверо не нашли чем возразить, лишь сдвинули брови и потупили взгляд.

– Ой, опять эти кислые лица, – белокурая эльфа окинула нас победным взглядом. – Всё же хорошо, Ликус сам сказал. А я словам Ликуса доверяю. Но вам надо помочь! – она показала на Нобла и Талию.

– Зачем? – дворф покосился на Эльту как на умалишённую.

– Как? – Талия с неменьшим вопросом во взгляде уставилась на подругу.

– Потому что я так хочу. Ликус, ты уже должен понять, как именно, – голубоглазая посмотрела на меня с мольбой. – Ты недавно отнёс в комнату его!

– Кого?

– Да кристалл, глупый ты… просто глупый. Кристалл!

Мне потребовались секунды, чтобы догадаться о намереньях Эльты. Я удивлённо промычал, а эльфийка тут же преисполнилась гордостью за свою непревзойдённую гениальность. Правда, Нобл, Талия и Фанул всё ещё смотрели на нас двоих как на поехавших, но это уже их проблемы. Но кто мешает мне с Эльтой помочь приятелям заполнять их кристаллы? Утром заряжаем свои, а вечером приятелей, или наоборот. Кристалл Фанула будет всё время в лаборатории, а вот Нобл и Талия принялись отнекиваться. Вот только мы с Эльтой окончательно всё решили, ведь приятелям предстоит учиться гораздо дольше нашего.

– Ликус, Эльта, неудобно же, – разволновавшись, Талия надула пухлые щёчки.

– Я это делаю ради себя, понятно? – Эльта посмотрела на черноволосую. – Я не хочу, чтобы моя подруга лучшие годы провела в застенках академии. Вот я тебе помогу, ты заработаешь нужную сумму гораздо раньше, и мы вновь встретимся с тобой. Поняла?

– Да, спасибо, – Талия легонько улыбнулась.

– Мне говорить нет смысла? – дворф обратился ко мне.

– Абсолютно, – ответил я, на что Нобл понимающе закивал и потеребил пальцами бронзовую заколку, скреплявшую две широких косы.

Дальше я рассказал о будущих занятиях. Эльта, как контрактница, будет ходить вообще на все занятия этого года. Каждые первые десять учебных дней занятия проходят с преподавателями из магистрата, и у эльфийки будет десять общественных дисциплин и ещё две на выбор. А десять последних учебных дней у Эльты самостоятельная подготовка и занятия с наставником, как и у других контрактников. У учеников по рабочему приглашению, из-за постоянной работы, в году будет только три общественных предмета. В следующем году ещё три и ещё три в следующем. Вместо пяти учебных лет Нобл, Фанул и Талия проведут в академии все пятнадцать. Если, конечно, не смогут раньше оплатить за обучение.

Когда я закончил рассказывать про распределение и ребята обрадовались, что у них найдётся несколько совместных занятий – в дверь постучали. Следовало спускаться на ужин, но Нобл нас остановил.

– Ты сейчас говорил всё это, Ликус. И эти кристаллы ещё, – дворф замялся, подбирая слова. – Да ещё твоя необычная ситуация, и видеться сможем редко. Я, собственно, думал… Не знаю…

– Всё это не важно, – я смекнул, что он хотел сказать. – Даже если я смогу видеться со всеми вами только в обеденном зале, но я всегда буду считать вас своими друзьями. И всегда постараюсь помочь.

– Да какая помощь, и так сколько всего с Эльтой делаете. Дружба, вот о чём я. Дорожки-то наши всяко могут разойтись, не маленькие мы уже, всё понимаем. И вот дружбу сохранить и доверять друг другу – это очень правильно. Я тоже вас всех своими друзьями буду считать.

– И я, тоже, да, – Фанул посмотрел на собравшихся сквозь чёлку и энергично закивал.

– Друзья, как не быть ими? – Талия сомкнула ладони на груди. – Мне очень приятно это слышать.

Эльта шмыгнула носом и поспешила подойти к двери.

– Вы тут ещё обниматься начините! Мы и так друзья, к чему это всё? Пойдёмте уже, я есть хочу!

Ужин оказался на редкость праздничным. На правую сторону обеденного зала, где за плотно расставленными столами сидели ученики по рабочему приглашению и экзаменщики – выносили огромные куски скворчащего мяса с овощами и соусом, хлеб и сыр, и напоминавший творожную массу десерт с орехами и мёдом. Контрактников же, свободно сидевших в левой стороне зала, и вовсе будто старались откормить на убой: кусок пирога с рыбой, томлёное в молочном ликёре с кусочками тыквы мясо, наваристый суп из овощей и говяжьего языка, терпкое вино и горячий чай из лесных ягод, а на десерт – творог. Его взбили до однородной консистенции, смешали с кусочками орехов и ягод, придали прямоугольную форму и обжарили в чесночном масле. Остинка приятно контрастировала со сладким вкусом.

Все объелись так, что из-за стола встать не могли, так ещё каждому предлагалась добавка. Работники и экзаменщики получили по тряпичному мешочку с бурдюком вина, кусочками хлеба, сыра и мяса. Контрактники же получили по небольшой корзинке с бутылкой вина, несколькими фруктами и другим стандартным набором, но в количествах несравнимо больше, чем у рабочих.

Закончив ужин, распрощавшись с друзьями и зайдя в комнату – я поймал себя на мысли, что мне до жути хочется послать в скверну Хубара и наконец-то взять в руки книгу по порождениям. Но церковник – держатель моего долга перед академией. Идти придётся.

Во входной зоне барака я задержался у листков с расписанием. Занятия с матонами начинались завтра, и проходили через каждый день, чередуясь с днями отдыха и личных занятий с Раскаей. Занятие по боевой магии пройдёт через восемнадцать дней. К нему следовало найти свободное очко «характеристик» – что вряд ли возможно, или переносить занятие – чего делать не хочется.

У учеников-контрактников в расписании значилась история становления дворцового этикета, бальные встречи, философия истины, философия лжи, умение говорить правильно и прочие очень важные предметы. В это время Фанул будет работать в алхимической лаборатории под номером тридцать два, а Нобл и Талия в отрядах писцов третьей рабочей зоны: дворф во втором отряде, а Талия в седьмом.

В расписании содержалось кое-что ещё, отчего я расплылся в довольной улыбке. Мне назначили баню с номером пять на завтра, и в каждый десятый день. Она расположена академическом городке, как и все прочие. Я наконец-то помоюсь.

Глава 3

К церкви подходили другие ученики и маги, а я стоял рядом со входом, глуша нехорошее чувство от вида кристалла дознания в противоположной от входа части зала. Рядом со мной прошёл дворф, на его паранае белым цветом вышит символ академии, а под ним символ, такой же, как и у Нобла. Два перевёрнутых квадрата соединены углами, у верхнего из всех четырёх углов линии идут внутрь, вливаясь в небольшой ромб, у нижнего из трёх свободных углов выходят прямые линии и нижняя упирается в круг. Я могу поклясться, что где-то это видел, но не могу вспомнить, где именно.

На подиум в церкви взошёл старый церковник в белых одеждах и красной накидке. Он показал мне на подиум. На вечернюю службу ученики и маги академии едва ли занимали и десятую часть свободных мест в церкви, но каждый смотрел на меня с нескрываемым презрением.

– Лик’Тулкис, Кта’сат, ученик академии. И кое-кто ещё, – старик встряхнул козлиной бородкой. – Что заставило тебя долго стоять перед церковью? В прошлый раз ты сразу исполнил второй пункт договора.

– Мне каждый раз проходить через это, даже если я теперь ученик академии?

– Напомню, что каждый из вас может ходить где захочет, но обязан пройти процедуру дознания, если добровольно переступит порог Всеобщей Церкви. Держи своё невежество при себе и закончи начатое, ты отнимаешь благословлённое время у почтителей Всебогов.

На испещрённом морщинами лице старика отражалось ничем не скрываемое превосходство, но плевать на это. Только что раскрылся кусочек договора между ксатами и церковью, и хотелось бы знать, почему Налдас рассказал только о первой части второго пункта, ксаты действительно могут ходить, где захотят, даже могут пройти в осаждённый город. Но Налдас скрыл от меня необходимость дознания в церкви по своему желанию, либо же ему приказали это сделать.

– Не задерживай начало вечерней проповеди, – старик скипетром показал на кристалл. Я прислонил ладонь к прохладной поверхности. На постаменте моргнули руны, рука словно прикипела к кристаллу.

– Назови себя.

– Лик’Тулкис. Ученик Настрайской магической академии, сулин Всеобщей Церкви.

На слове “сулин” в зале прошлась волна неодобрительного возмущения, но кристалл остался без изменений. Он не отреагировал и на следующие три вопроса: зачем я пришёл, приспешник ли я драконов и сам ли я дракон. Странно, что кристалл не реагирует на мою, когда как «Детектор лжи» определяет её безотказно.

Старик едва слышно цокнул, и показал на пристройку у задней стены церкви.

– Хубар ждёт тебя во внутренних помещениях. Ступай, и не смей больше задерживать нас.

– Благодарю. Удачной проповеди, трихтих Фалиний, – я вальяжно кивнул и не спеша направился к двери. Лицо старика позеленело от злости, но он поспешил спрятать эмоции.

Из пристройки небольшая дверь чёрным ходом вела на улицу, а правее неё лестница в подвал. Каменные ступеньки освещались редкими магическими светильниками, лестница утопала в фиолетовом полумраке. В подвале небольшие камины стояли прямо под широкими колоннами, что шли в зале и подпирали амбарную крышу. Но я не видел печных труб, значит дым выходил через небольшие башенки с углов крыши. Странный способ отапливать церковь, но кто знает, что вообще твориться в голове религиозного человека.

Подвал состоял из нескольких длинных и пустых коридоров и различных помещений с закрытыми дверьми. Вдалеке слышались голоса, доносившиеся из кухонной зоны. За широким столом сидели несколько служителей церкви, все с человеческими ушами, а около плиты стоял нутон с идеальным пробором в белобрысых волосах.

– Тук-тук, – я одновременно проговорил и постучал кулаком о дверной косяк. Церковники замолкли, в замешательстве уставившись на меня. Спустя секунду замешательство сменилось злостью. Один из нутонов хотел встать, но Хубар остановил его, заговорив со мной.

– Ликус, ты несвойственно рано. Вечером приход, я не ожидал тебя до окончания службы. Кто пропустил тебя внутрь помещений?

– Отгадай, – я большим пальцам показал за спину, намекая на читавшего проповедь старика.

– Ты прошёл процедуру дознания? – я кивнул, а Хубар на секунду задумался. – Будь любезен, подожди меня около лестницы наверх, я сейчас подойду.

Обронив фразу, что в отличие от церковников у ксатов по вечерам заботы есть – я направился к лестнице. До меня донеслись обрывки фраз. Церковники упрекали Хубара, что в будущем тот станет трихтихом, уважаемым служителем церкви и почтенным свидетелем голоса Всебогов – но смеет якшаться с ксатом. На что Хубар возразил, что пойдёт на всё ради исполнения заветов древнейших “Тонов”.

Хубар пришёл двумя кружками в руках.

– Прошу простить нас за этот инцидент. Прошу, угощайся. Это наш небольшой секрет и ты, я надеюсь, сохранишь его в тайне.

– Меня никто не оскорбил, – я взял кружку, но отпивать не собирался. – Зачем ты хотел меня видеть?

– Конечно, Ликус. Пройдём в кабинет наставника, там поговорим.

Хубар открыл одну из дверей, я с неохотой пошёл за ним. Неужели мне придётся терпеть выходки этого белобрысого все учебные годы? Не придётся, если он случайно споткнётся, упадёт с лестницы и сломает себе шею. Было бы замечательно, но в контракте не указано, что случится после смерти держателя.

– Не хочешь попробовать, – Хубар показал на чашку, когда мы сели друг напротив друга.

– Я только что вышел с праздничного ужина.

– Прошу, попробуй, я старался.

Я отпил совсем немного и поставил на стол. Что-то сладкое тронуло язык, с привкусом арбуза, но ничего больше я различить не смог. Слишком мало отпил, а больше – брезговал. Хубар кинул на кружку едва заметный задумчивый взгляд.

– О чём хотел говорить? – спросил я.

– Позволишь перейти сразу к сути? Хорошо.

Внимание, заблокировано ментальное воздействие

Я как знал, что белобрысый не применит воспользоваться своим достижением. Благо обошлось без последствий, хотя в прошлый раз меня чуть наизнанку не вывернуло. Не зря я повысил в «Волю», и сделаю так ещё раз, когда появится лишний десяток очков.

– Ты не так давно получил свой выигрыш, я прав? – спросил Хубар, пригубив содержимое своей кружки, скрывая озабоченность.

– Даже не мечтай об этом.

– Ликус, я прошу тебя заплатить раньше срока тридцать пять тысяч имперских золотых.

– Хубар, я заплачу в оговоренный срок после завершения обучения.

– Ликус, прошу тебя, войди в моё положение.

– Хубар, я настаиваю, прислушайся к моим словам.

– Ликус, пойми, церковь бедствует и эту зиму мы можем не пережить. Прошу, помоги нам, я буду признателен.

– Хубар, осознай, что до поступления в академию я уже был должен, в общем пересчёте практически пятьдесят тысяч золотых Арнурского королевства.

– Ликус, хоть ты и ксат, но здание Всеобщей Церкви прямо над тобой. Побойся своей лжи!

Я вытянул указательный палец и показал на потолок примерно туда, где стоял кристалл дознания. Зрачки церковника расширились от удивления. В его взгляде смешалось недоверие, презрение и насмешка.

– Я не верю тебе. Ты же ксат, тебе только двадцать пять лет, а такую сумму даже моему наставнику не одолжить. Как это случилось?

– Жизнь заставила, – я процедил сквозь зубы и ненадолго посмотрел на свой посох. Это не осталось незамеченным и белобрысый нацепил на себя маску спокойствия.

– Тебе пришлось через многое пройти, но разве у тебя нет права отсрочит выплату долга?

– Есть, но что я получу взамен?

– Неужели ты настолько меркантилен?

– Для меня очевиден выбор между собственным выживанием и помощью церкви.

Хубар молчал и смотрел на меня холодным безэмоциональным взглядом.

– А, да, чуть не забыл, – я по-дружески посмотрел на церковника. – Скорее всего, мне придётся переносить занятия. Сам знаешь, что поблизости нет удобных скверных мест, а без их посещения я не смогу исполнить свою часть контракта.

– О чём ты?

– На следующем налиме я приду к тебе с бумагой о переносе. Ты же подпишешь её?

– Да, иначе я нарушу свою часть, и создам тебе препятствие.

– Вот и договорились, – я встал и направился к двери.

– Вы знакомы, ведь так? – Хубар заговорил раньше, чем я дотронулся до дверной ручки. – Касуй Миастус, младший сын одного из благородных родов империи. У меня есть предложение.

Хубар показал на стул, предлагая мне вернуться к переговорам. Я в ответ махнул ладонью в сторону церковника, предлагая тому развить мысль дальше.

– После войны дом Миастус получил эксклюзивное право на торговлю с академией. Но он также полностью контролирует заказы академии, поступающие в различные гильдии. Гильдии авантюристов и вольных наёмников в их числе. И я мог бы, скажем так, повлиять на Касуя и позволить академии заказывать напрямую у гильдии два предмета от порождений, минуя контроль благородного дома.

Я призадумался. Отдать деньги, значит – разрушить мои планы, но предложение Хубара можно обернуть в свою выгоду, хоть он сам по себе мне противен до позеленения. Я вернулся к столу и спросил, что именно церковник собирается делать. Заодно отпил ещё немного горячего напитка, показывая, что готов к конструктивному диалогу. Хубар видя, как я пригубил напиток – на мгновение задумался. И продолжил.

Суть сделки в том, что я плачу сразу тридцать пять тысяч золотом, а Хубар подготовит для академии лазейку. Но я мог отдать только тридцать тысяч. Хотелось иметь небольшой запас, да и структурные растворы для частей порождений из воздуха не появляются. И то ли Хубар не подал виду, то ли дела церкви действительно настолько плохи, но он сразу согласился хотя бы на тридцатку.

– У меня есть ещё два условия. Про деньги я не хочу ничего слышать до конца обучения на магессора. Этот учебный год, и два следующих экзаменационных. И части порождений я выберу сам.

– Боюсь, с последним возникнут трудности. Но если дашь список, то я смогу показать, с чем именно проблем не возникнет. Академии требуется многое, список коротким не будет.

– Приемлемо. Ответ дам в следующем налиме, – я встал со стула.

– Позволь проводить тебя, вечерняя проповедь ещё не закончена, – Хубар услужливо открыл дверь, памятуя вспоминая сегодняшний случай. Я не сдержал ухмылку, на что церковник вежливо улыбнулся.

В предложении Хубара прекрасно всё. Я смогу затребовать от академии что-нибудь полезное в обмен на мою услугу, и в обход посторонних глаз смогу зарабатывать приличные деньги. Академия получит материалы и чуть ослабит контроль благородного дома. Последние в дураках не останутся, церковь им явно что-то предложит. Но тогда какая выгода у церкви? И зачем она потратила огромную сумму на моё обучение? А кто вообще сказал, что церковь отдаст магам деньги? Может быть, они таким способом зарабатывают, притом всё и сразу. Даже в магическом мире, застрявшем в тёмном средневековье, не чуждо взяточничество и “отмывание” денег. И что может быть проще, чем воспользоваться необычным ксатом? Он даст магам материалы и части порождений, а церковники получат от него огромные деньги.

Но ставлю хвост на отсечение, что дело не в деньгах. Скверна их всех пожри, если превыше всего поставлен статус. И академия, и церковь вполне могут использовать моё имя как показатель, что обуздали островной народ. Но я всё равно не понимаю, какой прок именно Хубару от сегодняшнего предложения? В чём его выгода? Хоть убей, но не понимаю.

Оказавшись в саду между шестой и пятой зоной первого кольца, в которые проходы запрещены – я уже хотел направиться к наружным воротам из первого кольца. Но вместо этого сел на ближайшую скамейку, опёрся об посох и запрокинул голову. Со дня на день наступит второй месяц осени, с каждым днём будет становиться всё холоднее, а у меня нет тёплой одежды. Её можно было купить ещё давно, когда я с Налдасом только добирался к академии. Но этого не произошло.

Слова старого церковника расставили всё на свои места. Не знаю, почему, но меня хотели убить, специально заманивая к церковникам и в академию. Налдас всё время молчал о договоре между ксатами и церковью, а молчать ему приказала Изулиса. Но зачем? И зачем всё так усложнять, ведь проще убить меня в пути, когда мы с Налдасом расположились на привал в лесу. И зачем нужны оставленные мне подарки, и та записка? Чтобы подстраховаться, мол, они предусмотрели, что я могу попасть в темницу, и тогда книга с призывом духов и испорченное кольцо сделают своё дело? Ведь в темнице бегают крысы и тогда становиться понятно, почему вместо книги с боевыми заклинаниями мне оставили с магией призыва. Самое очевидное – вселить в них поисковый дух, а там уже и руны на кольце замкнуться.

Я потёр большим пальцем обрубок от среднего. Не хватало фаланги с ногтем, хотя палец я отрубил полностью. Не будь у меня ореха древня со скверного материка, то и отрастить бы ничего не получилось. Надо выяснить, где ближайший лес с древнями и несколько орехов держать в запасе.

Раздались голоса детей. Парнишка лет пятнадцати с кожаным ошейником тащил за руку маленькую девочку, тоже с кожаным ошейником. Они оба направлялись в сторону ворот во второе кольцо академии.

– Он сам его дал! – девочка не вырывалась, но едва не плакала.

– Не важно! Ты же знаешь, что нельзя им доверять! Как ты вообще могла взять у него деньги?

– Но он же сам дал! Братик, не тяни, мне больно!

– Вот закончится всё, вот тогда и тянуть перестану! А если бы что с тобой случилось?

– Но ничего не случилось!

– А если бы случилось?

Ребятишки настолько увлеклись перебранкой, что даже не заметили сидящего на скамейке ксата. Что не удивительно, учитывая вечернюю пору и тусклые уличные светильники: магическая академия поскупилась на фонарные столбы и её первое кольцо застилал полумрак. Ребятня дошла до ворот, но даже не подумали попытаться пройти внутрь, а лишь пристали к одному из стоявших на страже матонов.

Я встал со скамейки и направился к бараку, ещё раз посмотрев на вечернее небо. Хотелось воплотиться в свою истинную форму и немного полетать, но, к сожалению, время ещё не пришло. Лог.

Время до повторного использования достижения «Двуединый»:

251:13:02:44

До конца учебного года семь налимов, или двести восемьдесят дней. А потом ещё два месяца добираться до острова ксатов. Как же хочется, чтобы там оказалась мама с сестрёнкой. Надеюсь, у них всё хорошо, и они не подвергают себя опасности.

– Господин, подождите! Господин! – позади меня закричал пацан, недавно тащивший девочку за руку. Она всё так же просила парня остановиться и не тащить её. Я же успел отойти от скамейки и не планировал останавливаться, тем более звали-то не меня, а недавно прошедшего мага. Но кто-то наглый ухватился за край моего плаща.

– Господин, простите, она ваша, возьмите, – парень слишком резко и неожиданно шагнул в мою сторону, протягивая золотую имперскую монету. Я машинально вытянул посох. Несильно, но пацан умерил пыл.

– Ты кто вообще такой, и что это за моне… – я запнулся, переведя взгляд на девочку. И раздосадовано вздохнул, заметив на правой части её лба широкий шрам как от содранной в раннем детстве кожи. Мы встретились взглядом с малышкой, она вздрогнула и попятилась назад.

– Господин, прошу, во…

– Молчать! – я чуть повысил голос, парень подскочил на месте, а девочка и вовсе замерла. – Кто вы?

– Мы… Я… – пацан едва шевелил языком от испуга. – Я – Каир, невольник академии. Это моя сестра, Ула. Вы дали ей эту монету, сегодня. Пожалуйста, возьмите обратно.

– Зачем? Она теперь её. Или вам что, запрещают брать деньги у магов? Или ты отказываешься от неё, потому что я – ксат?

Парень побледнел и глупо почмокал губами, не зная, как реагировать. В этот момент его острые уши равнинного эльфа задёргались антеннами, а в левой мочке от неяркого света тускло блеснула маленькая изумрудная серёжка. У парня карие глаза, а у малышки рядом глаза зелёные, совсем другая форма носа и лица, и человеческие уши. Но в правой мочке виднелась маленькая изумрудная серёжка.

– Ты сказал, что вы брат и сестра, но ты ратон, а она – человек. Как такое возможно, пацан? – мой голос пропитал гнев.

– М-мы…

– Не обижай братика! – малышка встала между нами и развела руки в сторону. Её маленькие ладошки подрагивали от страха, а в глазах проступили слёзки.

– Ула! – Каир взял девочку за руку, но та не собиралась двигаться. Правда, не из-за смелости.

– Успокойся и хватит кричать. Я тебе вопрос задал.

– Наша мама умерла. Братик – мой братик! – Ула говорила писклявым голосом, я аж не сдержал улыбку.

– Ты решила защитить братика? Похвально, – я присел на одно колено и посмотрел в зелёные глаза Улы. – Скажи, почему ты не хотела отдать монетку?

– Вы мне её дали.

– Но твой брат хотел её вернуть. Почему?

– Не знаю, но ему она нужнее! – девочка скорчила страшную рожицу. Я усмехнулся, чем полностью сбил боевой настрой малышки.

– Когда тебя выпускают? И чем думал заниматься после? – эти вопросы я задал парню.

– Весной, через шесть налимов. Я… – парень только захотел отнекиваться, но я показательно отряхнул паранаю, намекая на свой статус. – Я хотел стать авантюристом.

– Авантюристу нужно хорошее снаряжение, я ведь прав? – оба ребёнка синхронно кивнули, притом Ула несколько раз. Я взял золотую монету у Каира и протянул её девочке. – Ты ведь хотела, чтобы на эту монетку братик купил себе хороший меч?

– Щит! Братик хороший, ему не нужен меч, ему нужен щит! Он всегда меня защищает!

– Тогда эта монетка по праву твоя, – я вложил кругляш в маленькую ладошку.

– Братик, возьми, – Ула растянулась в широкой улыбке, протянув монету Каиру. Тот сглотнул подступивший к горлу ком, но деньги не взял.

– Бери, не будь идиотом, – я строго посмотрел на парня. – Если и вправду хочешь помочь сестре, то должен выжить. Ради сестры ты обязан жить. И хорошая экипировка тебе поможет. Бери.

Каир замялся, но всё же взял деньги и поблагодарил сестру, а та лишь хихикнула и широко, задорно улыбнулась. У меня защемило на сердце.

– Ты сказал, что вы брат и сестра? Вы разных рас, объясни.

– У нас разные отцы, мама одна, она из равнинных эльфов. Она умерла от болезни, два года назад.

Странно, что у родителей из разных рас могут получиться дети. Я предполагал различия на генном уровне между расами из-за разных гоминидов в предках рас, они ведь по-разному изображены на каменном гобелене в городе дворфов. Теперь, оказалось, что я заблуждался.

– Скажи, – я посмотрел на Улу. – Не хочешь заработать для братика ещё несколько монеток?

– Мы не будем воровать вещи академии! – голос Каира пропитал неподдельный страх за собственную жизнь и жизнь сестрёнки.

– А я вас и не прошу. Я хочу, чтобы вы лишь смотрели в оба глаза за происходящим в академии, и рассказывали мне. За это я раз в десять дней буду давать каждому по золотому.

Парень молчал, выискивая ответ. Ула же от удивления чуть приоткрыла рот и смотрела на меня уже не как на бабайку, но как на вполне приручаемого подкроватного монстра. Я показал на ворота внешней стены, время уже позднее, по пути всё расскажу. Каир идти не хотел, но Ула взяла его за руку и сказала, что они должны слушать магов, а раз у меня посох, значит – я большой маг. Мне хотелось её поправить, но я не решился, да и по выражению лица парня видно, что он сам понял заблуждение сестры.

Я ещё раз объяснил, что именно хочу получить от ребят. И спросил, где они работают и что делают. Каир, оказалось, работает в академическом городке одним из развозчиков на складе номер семнадцать, доставляет продукты в первое кольцо и отвечает на наполнение самого склада. По факту Каир – товаровед. Ула же оказалась подарком судьбы. Из-за маленького возраста, она может выполнять только простую работу: выносить уборные вёдра к разъезжающей бочке, мыть их, мыть полы, разносить еду, убираться и прочее. Прикреплена же девочка к моему бараку и к соседнему, в котором живут благородные. Сами же ребятишки живут в первой части первого кольца, в отдельном бараке для невольников.

– Скажу ещё раз, что быть наверняка услышанным, – я достал из пояса две золотых монетки и протянул ребятам. – Всем сказанным вы поможете академии.

– Как? – Каир с недоверием смотрел на меня, не обращая внимания на деньги.

– Знаешь же, что академия может торговать только через благородных? – парень неуверенно кивнул. – Через два налима я начну продавать в гильдию авантюристов части порождений. Я на них охочусь. И я хочу знать, как именно они будут поступать в академию.

– Но я не отвечаю за порождения.

– Как раз из-за меня благородные могут подстроить инцидент с доставкой продовольствия, или вообще отказаться его поставлять. Ваши сведенья помогут предотвратить это. Кстати, – я посмотрел на Улу, – сын того благородного рода как раз живёт во втором бараке.

– Мы поможем академии? – в глазах девочки загорелся праведный огонёк. Я в ответ кивнул.

Каир думал долго, но всё же согласился. Оставалось решить, как именно получать от них сведенья, но уже сейчас ребята должны начать сбор информации. В следующем налиме я сам найду их и всё узнаю, ведь теперь известно, в каком складе работает Каир и что Улу днём можно встретить в моём бараке.

В свою комнату я вернулся с едва сдерживаемой улыбкой. Всё ещё не ясна выгода Хубара от его предложения, но с помощью ребят я смогу подстраховаться в торговле частями порождений. Благодаря Уле есть шанс узнать о планах церковника и благородного. Они что-то замышляют, и это что-то явно скверное. И не стоит забывать про экзаменщика Лактара, помогавшего мне.

Я расположился в кресле первой комнаты с книгами по порождениям, а уже через полчаса раздражённо отложил их и помассировал переносицу, пытаясь вспомнить одно слово. Им можно полностью описать содержимое каждой страницы. Софистика? Демагогия? Вода?

Вот взять того же кабана скверны, он же Кракчатский терракотовый вепрь скверны. Вот зачем мне знать, как его внешность и впечатления от охоты описывали авантюристы? Что ценного в строчках: “Подобно разъярённому шторму он превращается в клокочущий опасностью таран, и неумолимо несётся на первого встречного. Кстати, авантюристы из города-оплота Фарух-Шалар описывали поведения этого порождения примерно теми же словами…”, а потом идёт прямая цитата слов тех авантюристов, потом ещё одних и ещё одних. На каждой странице книги лишь внешнее описание той или иной твари, места обитания и клятвы авантюристов, что именно эта тварь – самая опасная. Ни способов добычи, трофеев после оклазии, слабых мест или советов по охоте, лишь одни словесные выверты.

Брошюра с неизвестными порождениями оказалась чуть более информативной. В ней только словесное описание внешности и место обитания порождений – но это помогло осознать мои перспективы. То ли радужные, то ли скверные.

Только пятая часть из всех встреченных мною порождений на материке скверны есть в первой книге, ещё две части в тонкой брошюре, а остальных никто не видел. И, как мне кажется, не видел главного: непривязанных к одному месту порождений. Стрекозы с огромными крыльями и полевые собачки с одной парой ног перемещались между лесом и лугом, будто перенося между ними питательные вещества. Или же кусты с четырьмя мешочками в истинном скверном лесу, или с прямоугольными клубнями розового цвета.

Эти две книги магистрат выдал мне явно специально. В них нет ничего полезного, кроме самих порождений. Магистрат почему-то думает, что я им выложу всё как есть, и тогда маги воспользуются мной на полную, но я расскажу о нескольких порождениях лишь из брошюры, чтобы не вызвать подозрений. Всего остального маги от меня не узнают. Меня ещё радует, что в первой книге указано много порождений. Древень, кабан, волк, кошак, кролики, черви, несколько кустов – всё это я видел на материке скверны, и справлюсь в одиночку. И, надеюсь, без денег не останусь.

О порождениях я размышлял долго, хотя без знания цен и способов добычи все мои размышления бессмысленны, а когда отправился спать – то долго не мог уснуть. В голове вертелась мысль о переносе занятий. Мне чертовски не хотелось пропускать занятия по боевой магии, хоть и не известно, кто из магов будет его вести. Если бы знал, что всё так сложится, то оставил немного свободных очков «характеристик». Теперь надо думать, как быстро повысить «уровень».

Внимание, Вы прожили ещё один год

Получено: [5] очков характеристик, [1] очко навыка

«---»

Внимание, форма Кта’сат существует на один год дольше

Получено: 1 очко характеристик

– Как удачно. Ну, с нарождением меня, – на моём лице растянулась насмешливая улыбка, а голос пропитал сарказм. Вот и минус одна проблема. Теперь осталось разобраться с переносами занятий.

Глава 4

Овальные стены арены и мелкий песок под ногами напоминали о недавних событиях. Как и одинокий матон с вертикальным шрамом на губах, стоявший в самом конце овальной арены. С матонами бесполезно говорить, поэтому я отрешённо встал недалеко от входа на арену, и подышал в замерзающие ладони. Даже несмотря на начало второго месяца осени и то, что вчера вечером воздух полнился приятным теплом – за ночь существенно похолодало. Я теперь успешно мёрз, и с каждым днём буду мёрзнуть ещё сильнее. А по первым настоящим холодам я вообще замёрзну: зимней одежды-то у меня нет.

Спустя десять минут к мёрзнущим рукам присоединились ноги, но на моё счастье на арену, скрипя мелким песком под ногами, вышла толпа растерянных нутонов и ратонов. Они шли группами за матономи по восемнадцать, восемь и три разумных в группе.

Матон со шрамом выверенными движениями подошёл к нам и поставленным командирским голосом скомандовал построиться по группам. Прошедшие турнир тараканами поспешили расставить свои тела в нужном порядке. Пока все суетились – я не спеша встал самым крайним, отдельно ото всех.

– С сегодняшнего дня я, Клаус, командую подготовкой вашего фарасара. Фарасар – это шестнадцать разумных, четыре группы по четыре. Вопросы?

– Но нас двадцать девять, – из толпы робко подала голос девушка с острыми ушами, хотя среди матонов я девушек не замечал.

– Пока что двадцать девять, – матон со шрамом обвёл нас соколиным взглядом. – В течение следующих семи налимов вы пройдёте первичную подготовку для несения патрульной службы за пределами академии. Патруль осуществляется тремя фарасарами. Вопросы?

– Есть вопросы! – я выгнул спину и развёл плечи, придав себе вид лихого вояки.

– Ксат будет говорить в конце отдельно.

– Есть говорить отдельно! – я хоть и парадировал армейскую выправку, но матон оценил моё поведение коротким кивком.

Все наши тренировки сводятся к двум вещам: фехтование и развитие выносливости. До второго года обучения запрещено использовать любую магию, кроме «Стрелы магии». Все тренировки идут по два дня, после двух дней фехтования идёт совмещённая тренировка двух типов с магией. Потом два дня выносливости и вновь совмещённая. И так на протяжении семи налимов, без права на отдых и выходной.

Сегодня тренировка совмещённая, мы направились к площадке для тренировок недалеко от академического городка. Клаус подошёл ко мне и разрешил задавать вопросы, пока мы не придём на площадку. Первый вопрос я посвятил очевидной вещи: почему нас собирали на арене, если можно было сразу отправиться на площадку? Матон со шрамом ответил прямо, что я не знаю к ней дороги.

Клаус не возражал о переносах занятий. Ему всё равно, когда и как именно я буду посещать тренировки. Он лишь должен выполнить поручение магистрата и подготовить будущего магоса к предстоящим битвам. Фароны, так назвал Клаус шедших впереди учеников, обучаются владению любому оружию, от пращи до двуручного молота. Ксатам же разрешено пользоваться только посохом и кинжалом, поэтому моим основным партнёром на спарринге будет Клаус: он лучше всех из нынешних матонов обращается с посохом.

В пределах Настрайска два порченных места, закреплённых за городом как промысловые места. Есть ещё третье, но оно находится вне чьей-либо юрисдикции и до него добираться два с половиной дня пешком. Огромные незаселённые расстояния – одна из вещей, пугающих меня в этом мире. От одного города до другого на телеге можно добираться и больше четырёх дней. А пешком все восемь. Сдаётся мне, всему виной скверна и полчища разномастных монстров.

Третье скверное место матоны используют, чтобы поднимать «уровни». Вроде там очень простые порождения и фаронам там самое оно опыт набирать. Есть ещё и четвёртое место, но без разрешения церковников не попасть на бывшее поле битвы, в двух дня пути на лошади от академии. Прямо перед моим поступлением академия получила разрешение один раз в три налима использовать его для тренировок, но с условиями: с ними отправится отряд церковников и все оставшиеся предметы принадлежат церкви.

Мы вышли из академического городка, и спросил о шедших впереди разумных. По требованию Клауса мне пришлось поднять правую руку в клятвенном жесте, доказывая, что я не буду распространяться об услышанном: как будущий магос я имею право знать о некоторые детали. В отличие от прошедших турнир и прировнявших себя к экзаменщикам, навсегда ставших частью академии – выбравшие участь матонов, отслужив определённое количество лет и принеся соответствующие клятвы, могут получить свободу. Как раз об этом и догадывались шедшие впереди нас фароны.

Напоследок я спросил, помогут ли мне с открытием «Второй брони» и «Щита магии». Клаус сказал, что этим занимаются на уроках боевой магии.

Тренировочная площадка выглядела большим овальным загоном, и рядом два загона поменьше. Во круг них из гальки насыпана широкая дорожка. В двух мелких площадках сейчас фехтовали матоны, большая площадка пустовала и нас запустили в неё. А дальше меня, кажется, попытались убить.

Вначале мы практически час бегали вокруг площадки, разминаясь. Многие из фаронов попадали без сил на шестом кругу, некоторые вытерпели до десятого. Я свалился предпоследним на пятнадцатом, а один из фаронов на шестнадцатом. Потом следовали отжимания, приседания и прочие физические нагрузки. А когда все фароны окончательно потеряли выносливость – начались занятия магией.

Воткнув в центре загона палку, Клаус аккуратно поставил на неё яблоко.

– За этот год вы должны безошибочно определять меторы до цели. Вы должны попасть в яблоко «Стрелой магии» так, чтобы оно медленно упало, а не отлетело. Сколько меторов летит «Стрела магии»? – на вопрос Клауса фароны молчали, боясь лишний раз открыть рот. Клаус приказал ответить девушке, заговорившей ещё на арене.

– П-пятьдесят меторов, – кое-как пролепетала девушка.

– Почему?

– Потому что «Стрела магии» нуждается в пятидесяти единицах энергии души?

– Правильно. За каждую единицу энергии души, магической энергии или другого, «Стрела магии» пролетает один метор. Не больше пятидесяти, и сразу исчезает. На своём излёте стрела исчезает не бесследно, а с едва ощутимым хлопком. Это хлопает воздух. Именно он должен сбить яблоко, а не стрела.

Клаус отошёл от палки, и вытянутыми средним и безымянным пальцами прицелился в яблоко.

– Энергия души врага порази.

Светло-синий сгусток умчался к цели, растворившись в миллиметре от яблока. Оно легонько качнулось и упало на мягкую землю рядом с палкой.

– Каждый должен добиться такого же за этот год. Другой магией вам пользоваться запрещено. Разрешено использовать не больше двух стрел за раз.

Фароны по очереди вставали напротив палки, выверяли расстояние и произносили заклинание. И Клаусу и фаронам для активации «Магической стрелы» требовалось прочесть заклинание, как когда-то Налдасу для активации «Огонька». Это странно, что разумным для активации магического умения требуется читать заклинание, ведь когда на наш караван напали бойцы Датальского бурана – то запуская в меня стрелой лучник рот держал закрытым. Пожалуй, пока не разберусь что к чему, буду притворяться с «Магической стрелой» и произносить слова заклинания как у Клауса.

Фароны неправильно вымеряли расстояние, стрела частенько растворялась намного раньше, а иногда яблоко отлетало на десятки сантиметров. Никто не справился, даже я все два раза откинул яблоко. К концу занятия оно помялось, напоминая бесформенный мешочек с жидкостью. Я поднял его, пока Клаус объяснял следующее занятие. Кожица фрукта цела, но мякоть раздавлена и стоило поддеть ногтём кожицу, как из дырочки медленно потёк свежий сок.

– Ксат, как среди вас объясняют происходящее? – Клаус посмотрел на меня. Я недоумённо осмотрелся, прежде чем вопросительно показал на яблоко. Матон кивнул. Я на секунду задумался, выстраивая правдоподобную околорелигиозную бредятину.

– Душа в теле удерживается в органах, мышцах и костях, но не в коже. Энергия души в «Магиче… в «Стреле магии» повреждает душу и то, к чему оно крепится. По этой же причине и кожу не повреждает. С животными и предметами примерно так же.

Клаусу ответ пришёлся по душе. Примерно так же в академии всё и объясняют. Матон только дополнил, что каждый предмет создан Всебогами и в каждый предмет они вдохнули собственную частичку энергии души. Именно поэтому боги могут обратить взор на предмет и наделить тот особыми свойствами.

Я отфильтровал этот религиозный бред. Если не ошибаюсь, то в прошлом мире на уроках биологии говорили, что кожа – какой-то определённый тип ткани, в котором практически нет кровеносных сосудов. А мана, если я правильно ощущаю, распространяется по телу как раз через них. У каждого разумного свой оттенок маны и, если тело с определённым зарядом энергии столкнётся со сгустком энергии с другим зарядом – получится больно, а энергия разрушит впитавшие ману клетки. Кожица яблока тонкая и не накапливает ману, курсирующую в дереве вместе с соком. Вот только мне ничего не известно о мане, да и любое тело постоянно ману источает, значит, она и так присутствует в клетках кожи. Ещё бы знать, как мана вообще концентрируется во что-то вполне осязаемое.

После стрельбы шли занятия с оружием. Фаронам раздали мечи и заставили на протяжении часа отрабатывать серию из двух ударов. За их успехами следили сопровождавшие с арены матоны. Мной же занялся лично Клаус. Он попросил посмотреть посох, для проверки баланса, и с минуту вертел его в руках, постукивая по древку и удовлетворённо кивая, оценивая баланс.

– Он из порождения?

– Да, – я решил не отпираться, ибо это более чем бессмысленно.

– Фласкарский ивовый энт скверны. Он в одной из двух порченых зон в пределах Настрайска. Это тоже порождение? – матон постучал по тёмно-зелёным кольцам на древке посоха. Раньше это была кожица мешочка с тёплым компотом, добываемого с ножек причудливых грибов.

– Я бы так не сказал.

– Я хочу его проверить, – Клаус ударил по древку ребром ладони. Я разрешил.

Мой посох над головой поднял второй матон, а Клаус как можно сильнее замахнулся длинным мечом. Все фароны прекратили тренироваться и смотрели за происходящим, да и матоны с других площадок с интересом погладывали на нас. Я же едва удерживал смех. Зубная ковырялка в руках Клауса в подмётки не годится огромному костяному тесаку, прикреплённому скверной орку-нежити вместо правой кисти. Заблокированный удар тогда оставил лишь небольшую царапинку чуть выше верхнего кольца, а сейчас вовсе ничего не осталось, хоть удар мечом оказался такой силы, что державший посох матон чуть покачнулся.

Клаус вернул мне посох, назвав его очень хорошим оружием. И сразу же приступил к обучению: как правильно наносить боковой размашистый удар и в какой стойке лучше стоять при атаке. С его слов выходило, что существует несколько стоек для защиты и атаки, но пока мне следовало оттачивать одну. Спустя час мы вновь бегали, потом стрельба магией. Ей практикуются с перерывами в два часа специально, чтобы «мана» фаронов восстановилась. После магии был спарринг, нас разбили на пары и заставили защищаться и нападать, а через каждые десять минут пары меняли, чтобы мы не привыкали к стилю противника. К концу часа спарринга у меня мелко дрожали руки от частого блокирования ударов.

Потом опять час бега. В этот раз я выбился из сил последним, осилив лишь десять кругов и упав на колени с чёрной пеленой перед глазами. Потом вновь стрельба магией. После неё Клаус объявил перерыв. Мы занимались пять часов, и требовалось восстановить силы.

Фаронов двадцать девять, со мной – тридцать. Все тридцать тел сутулились и едва переставляли ноги от усталости. И все грязные, потные. Пока мы шли по улочкам академического городка на фаронов с пониманием косились ученики и маги, а на меня поглядывали с нескрываемой насмешкой. Нас привели в одно из немногих зданий, не окружённых высокой каменной стеной. Если я ещё не знаю, где спят маги и невольники академического городка, но харчевню можно найти в зданиях с розовыми стенами и красной черепицей. За еду надо платить, о чём недвусмысленно намекало висевшее на стене коротенькое меню, но питание матонов и фаронов оплачивала академия. Как и моё, разумного с контрактом.

Вряд ли рубленое жаркое из птицы, суп из овощей и ржаной хлеб исчезали с тарелок в момент появления на столе. А после обеда нам всем позволили отдохнуть полчаса. Двадцать девять разумных чуть не плача вздохнули, опустив головы на столы. Я же облокотился на посох и путавшимися от усталости мыслями прикидывал, сколько фаронов умрёт от переутомления: не представляю, как можно выдержать подобный ежедневный ритм.

На площадку мы возвращались с понурыми лицами и едва шоркая ногами по дороге, иногда запинаясь. Даже я пару раз чуть не упал, благо вовремя воспользовался посохом. Вначале мы вновь отстрелялись магией, потом час отрабатывали прежние удары. Потом вновь бег, целый час. И хоть за время отработки ударов еда в животе улеглась, но бег всё равно давался крайне тяжко, я не продержался и восьми кругов: я привык после еды не напрягаться, и отказываться от этой привычки не буду. Потом вновь был спарринг на час, потом магия. И закончили ещё одним часом отработки ударов.

Уже после бега я не совсем осознавал себя, всё время теряясь в пространстве. А к концу занятий мне и вовсе казалось, что я не я и хвост не от меня. Но я хотя бы в тот момент стоял на двух ногах, крепко опираясь об посох и пошатываясь осиной на ветру. Фароны же попадали на колени забыв, кто они вообще такие и как их мама назвала. На ноги их подняли сопровождавшие матоны и повели обратно в башню во втором кольце. Мне же Клаус сказал на каждые следующие занятия приходить сразу к площадкам. В следующем налиме он принесёт расписку о переносе занятий, но у матона есть просьба.

Ему нужен такой же посох, как и у меня. Очень странная просьба, даже без учёта сложностей добычи и что на тёмно-зелёную обмотку рассчитывать не стоит от слова совсем. На всё это Клаус возразил, что в гильдии авантюристов Настрайска меня будет ждать бессрочный заказ от имени академии. И там же, как скупо проговорил Клаус, там меня ждёт заказ от “сам знаешь кого”. Матон ничего больше не сообщил – но добавил, что академия надеется на мой правильный выбор.

Я кое-как добрался до барака и, зайдя в комнату, устало уставился в одну точку. Обрывки воспоминаний о прошедшем дне утопали в усталости, хотелось сесть на кресло и отдохнуть, но сяду – и больше не встану. Пришлось силой заставить себя отправиться на первый этаж, но в столовой я очутился непойми каким образом. От усталости каким-то образом осознал себя уже за столом с ложкой в руке и с практически отрешённым взглядом в нелепой попытке загипнотизировать тарелку с супом. А сидевшая рядом Эльта выглядела бодрячком. Она с другими первокурсниками весь день слушали лекции учеников четвёртого года обучения, просвещаясь в философии и прочих гуманитарных вещах.

В конце ужина разносчик еды протянул мне небольшую корзинку. Специальная дополнительная порция, чтобы я восстановил силы после тренировок. Фароны получают усиленное питание, и вусмерть замученный ксат исключением не станет.

С Ноблом мы ещё вчера договорились поработать над кристаллом ближе к ночи, но из-за усталости я хотел сделать всё сразу после ужина. Всё прошло быстро, я заполнил кристалл дворфа примерно на восемь сотен «маны», а он даже цвет не изменил. В принципе, как и мой. За вчерашний вечер и сегодняшнее утро влил три тысячи «маны», а он всё так же остался цвета мутного белёсого стекла.

В бане я в одиночестве наслаждаясь горячим парам: похоже, сыграла моя внешность или раса и баню выделили мне одному. Вот только долго засиживаться я не мог, у меня ещё предстоял важный разговор на вечер, но даже так меня вдоволь разморило от пара. Я как вышел из бани и до самой своей комнаты в бараке – всё это время довольно улыбался. Самое оно после трудного дня хорошенько отдохнуть. Я даже несколько раз уснул в кресле с книгой в руках по магии призыва. Благо она тяжёлая и громко падала на пол, чем удачно будила. А окончательно меня разбудил аккуратный стук в дверь.

– У вас был хороший день, господин Ликус, да? – нутон с острым подбородком и с въевшимися отметинами усталости на лице, Лактар, смотрел на меня с едва скрываемым заискиванием.

– Да, сегодня день вполне соответствует описанию “хороший”, – мои губы скривились в ехидной ухмылке. Коридор барака был пуст, а заходить ко мне в комнату нутон отказывался. – У меня к тебе несколько вопросов, и одно предложение. Мне нужен сигнальный контур, и книги по начертательной магии. Самые базовые.

– Я… простите, господин Ликус. Я тогда волновался и сказал о книгах. Это я про записи учеников, они делают их в лекторумах. Я их могу достать, но нужно время.

– Даже лучше. Достань от нескольких учеников, чтобы записи разные были. Со схемами и рисунками. Сколько потребуется времени, и денег?

Лактар знает пять учеников-рабочих, которые к следующему налиму подготовят копии своих конспектов. Каждому по десять золотых сразу авансом, и ещё десять после получения конспектов. И двадцатку Лактару в самом конце. Правда, за качество бумаги нутон не ручался: всё покупалось в лавках, а цены там заоблачные. Рабочие подворовывают бумагу и расходники в мастерских, а их мастеровые закрывают на это глаза, если ученики хорошо выполняют заказы. Я согласился, но текст должен быть только о начертательной магии. Не надо мне знать, кто там из магов что говорил о душе и на кого ссылался в работах. Мне этого хватило в книге о порождениях.

– В Настрайске есть лавка оценщика?

– Есть, господин Ликус. Но, ученики академии там практикуют. Каждый налим двое из учеников четвёртого или пятого курса всегда в той лавке. Езжайте в Магнар, там тоже есть. Оставьте заявку на караван, вы успеете в срок.

В том же кабинете, где бронируется место в карете до Настрайска, можно отправить заявление в гильдию свободных торговцев, на место в караване до любого города. Раньше ученики оставляли заявки до Трайска, но, когда Настрайск с академией отторгли от королевства Калиск и присоединили к империи Талкая – ближайшим городом стал Магнар.

Я поинтересовался, знает ли Лактар деревушку Аскиск, что недалеко от Трайска? Оказалось, что нутон вообще никогда не посещал в королевство Калиск. Да и дороги в королевство из академии теперь не существует: она уничтожена войной, в прямом смысле этого слова. И следовало помнить про монополию дома Миастусов, чьи люди уж точно патрулирую ближайшую округу в поисках ушлых контрабандистов.

Добраться до Трайска я смогу только через имперский город Магнар и королевский Фраскиск, и потребуется не меньше двадцати дней при лучшем раскладе. Придётся отложить поиски равнинной эльфийки по имени Тайка. Если опоздаю на тренировки или не успею отметиться в академии – то этим уж точно воспользуются в магистрате.

– Мне нужен набор камней сигнального контура. Сколько?

– Сто восемьдесят золотых, господин Ликус. Сделаю до конца этих учебных дней. Не меньше шестнадцати часов контур держать будут, обещаю. Я бы мог больше, но многих реагентов и элементов я получить не смогу. Меня не пустят к ним, простите.

Если я где-то задержусь, то вся комната может обесточиться. Хотя, я даже не знаю, сколько работает контур от Налдаса, каждый день подпитываю его утром и вечером. Но выбора у меня не много. Да и сколько вообще денег потребуется? Даже если заказать контур и оплатить конспекты, то уже выйдет три сотни золотом. Ещё нужно учесть монеты для Улы и Каира.

В лучшем случае из пяти сотен золотых, которые у меня на руках, остаётся сто восемьдесят. Шестьдесят на оценку подаренных ножа и книги, и двух контуров. Ещё монет тридцать на караваны до Магнара и обратно, и столько же на гостиницы. В итоге на одежду останется шестьдесят золотых. Я не помню, сколько Налдас заплатил за вещи в портовом городе Гантар – но отлично помню, что за несколько метров крепкой кожи с меня в Луцке потребовали пятнадцать золотых.

Сдаётся мне, оставшихся монет хватит на один комплект зимней одежды, в лучшем случае. Лактар сказал, что в самом начале войны банк переехал из Магнара в Кратир, оставив представительство. С расписками там стараются дел не иметь, но деньги снять получится.

– В скверну всё. Готовь комплект камней, Лактар. Я же смогу привязать его к себе?

– К вашей душе? – нутон чуть не запрыгал от радости. – Конечно, сможете, а как ещё-то, господин?! Решили невольника себе назначить? Умываться и прочее же можно в вашей первой комнате, – последнюю фразу Лактар добавил, заметив мой несколько озадаченный взгляд.

– А как ребёнок туда всё пронесёт?

– Так вы и назначаете, господин.

Лактар пояснил, что назначенный невольник будет воду для умывания разбавлять не в коридоре, а сразу в комнате. И нет ничего сложного, чтобы призвать ребёнка к сигнальному контуру, хоть у многих ребятишек нет маны. Нужно просто маленькую руку положить на зелёный камень, сверху свою и подать в камень ману. И если всё действительно так просто, то это поможет мне в одном деле, хоть и противно вообще думать о таком.

Я уточнил у Лактара о поездке и оставленных вещах в комнате. Утром за час до отбытия придёт маг и запечатает все окна и двери, пользуясь смешанной маной: его и моей. Любой, кроме нас двоих, открывший дверь – потревожит сигнализацию, и очень быстро прибежит один из фарон второго года обучения. Они караулят у тех бараков, где ученики отъехали в город. Фарон задержит вора, если на его плечах будет висеть параная. Или убьёт на месте, если тот из невольников.

Я передал нутону сто пятьдесят золотых аванса за конспекты и контур. Лактар чуть не сломал себе спину в чрезмерно быстром поклоне и едва сдержал слёзы радости, сжав деньги в кулаке. Но мне парень ещё нужен живым и здоровым, так что я поспешил отвлечь его дополнительными вопросами. Ближайшая книжарня в Кратире, она переехала из Магнара из-за войны. Торговые лавки в академическом городке определяются по розовому цвету стен и тёмно-зелёной черепице, да и вокруг здания есть защитная стена. Лактар же продолжает работать разносчиком в башне матонов, и как информатор мне бесполезен.

***

Проснувшись следующим утром от привычного стука во входную дверь и тонкого детского голоса, я понял, зачем вчера выдали корзинку с провиантом. Я едва смог подняться с кровати. Ноги после вчерашнего отказывались слушаться и до двери я добрался каким-то чудом, опираясь на посох. Когда умывался – едва шевелил руками, в них мышцы задеревенели. А спускаться к завтраку вообще отказался, потому что там лестница! В моём состоянии этот монстр слишком опасен. Пришлось завтрак пропустить, благо провианта в корзинки положили достаточно.

До обеда я продолжал изучать книгу по магии призыва. В ней много софистики, но здравое зерно отыскивалось. Принципы построения магических кругов не объяснялись, лишь указывая на основы самого призыва. Вот тот же круг восьмой печати, один из составных элементов призыва «духа зоркой птицы» – к нему шли объяснения, что во внешнем контуре должна соблюдаться асинхронная последовательность колебаний рун “Гна, Бош и Данг”. От таких объяснений понятней не становилось.

Но зато понятно, что основные призываемые духи из четырёх типов: птицы, кошачьи, собачьи и парнокопытные. И они совпадают с образами орочьих богов, четырёх первородных Почтенных Зверей. Не удивительно, что орки считаются экспертами в магии призыва, ведь они её прародители. Но все остальные духи, такие как «дух юркой мыши», «дух бравого дикобраза» и прочие – были придуманы другими разумными самостоятельно. Но всегда на призыв требовалась жертва, притом живая и соответствующая призываемому духу.

– Ликус? – равнинная эльфийка с серёжками-гвоздиками удивилась, когда я спустился на обед.

– У тебя перерыв в лекциях? – я привычно сел рядом с эльфийкой. Войдя в столовую, я заметил отходящих от нашего столика двух девушек.

– Тебя почему за завтраком не было?

– Старательно лежал лежалко.

– Что? – Эльта покосилась на меня как на умалишённого.

– Я едва встал с кровати, а уж спуститься по лестнице тем более не смог бы.

– Мог бы попытаться!

– Так я и попытался дойти до двери, – я пожал плечами и вновь посмотрел на правую половину столовой с пустыми столами.

– Работа у них, будут к ужину, – Эльта сразу поняла, что я высматривал приятелей. – Что с тобой вчера было? Ты замученный был. Тяжело на тренировках?

Я вздохнул, и рассказал эльфийке о вчерашнем дне. Без особых подробностей, но и этого хватило, чтобы Эльта посмотрела на меня как на неразумного.

– А я тебе говорила, что матоны очень сильны. Теперь понял это, пройдя через их тренировки?

– Не могу назвать их сильными или способными, пока не сражусь с ними.

– Но ты…

– Фароны не в счёт. Я про матонов. Хочу удостовериться, что я тут самый сильный.

– Ты самый глупый и нахальный ксат, которого я знаю.

– Я этим горжусь, – меня пробило на ехидный смешок, на что эльфа картинно закатила глаза.

Я решил не издеваться над Эльтой, и спросил про её дальнейшие планы после обеда. Я хотел, чтобы та составила мне компанию при заявке новых книг, но тут же забрал своё предложение, узнав, что Эльту ждут две новых подруги, она успела с ними познакомиться на недавних лекциях. Эльфийка жутко возмутилась, что я не хотел идти вместе с ней, но я всё же смог её убедить, что мы успеем поговорить вечером – а новых подруг ей лучше не терять. После этого года она останется одна: меня в академии уже не будет, а Фанул, Нобл и Талия всё ещё будут посещать лекции первого года обучения.

В здании лекторума, по форме напоминавшем широкий кусок пирога, было лишь пять помещений и несколько печей, отдававших в воздух приятный жар. За большими дверьми полукруглый зал с ярусами скамеек и столиков для письма. За тремя простыми дверьми скрывалась тайна, ибо я сразу направился к четвёртой с табличкой: “Заявки на выдачу и получение книг”. Где меня неожиданно послали нахер. Правда, сидящий в кабинете ученик четвёртого года сказал немного подлиннее:

“В связи с вашим устойчивым положением как будущей неотъемлемой части академии, обременённым обязательствами по отношению ко Всеобщей Церкви, а также являясь представителем обособленной расы, в магистрате было принято решение касательное ваших возможных запросов обучающих книг, справочников и прочей литературы определять удовлетворительными непосредственно после утвердительного решения прохождения первичных консультативных обучающих мероприятий”.

Смысл одинаков, но послать нахер как-то короче и понятней. Пришлось направиться во второе кольцо академии, к зданию архива. Где дежурившие матоны ожидаемо послали меня нахер. Правда, сказали они немного иначе: “Вы не заявлены”. Вполне лаконично, и сразу намекает, что ситуация с книгами о порождениях создана не просто так.

Боковое зрение уловило движение. Четыре матона сопровождали старика с узорчатой мантией и деревянным посохом, закрученным в конце спиралью. В его центре тускло поблескивала огромная жемчужина. Ядро одного из хитцов. У меня таких четыре в поясе замотано, но все знают об одном. Если получится их продать, не привлекая внимания – то я положу деньги в банк и чуток заработаю на растущей разнице курса между имперскими золотыми и деньгами Арнурского королевства.

– Кта’сат, – старик с вымышленным Альцгеймером жестом подозвал к себе. Я выругался в сердцах.

– Добрый день, господин архимагистор, – я вежливо кивнул, соблюдая этикет.

– Как проходит твоё обучение?

– Вчера тренировался с матонами. Буду вспоминать этот день ещё долго.

– Я о выданных тебе книгах… Кта’сат.

– О том, что они бесполезны?

– Академия не хранит такие книги. Все они важны.

– Даже те, где с чужих слов рассказывают, как им понравилось охотиться на порождение?

– Даже такие. Разве тебе недостаточно описанного, чтобы представить весь процесс?

– Для меня гораздо полезней процесс не представлять, а участвовать в нём.

Я сразу перешёл к делу и спросил, почему мне не выдали нужные мне книги для учёбы. Старик усмехнулся. У меня есть право всё это получить – но сначала я должен исполнить свою обязанность и сообщить академии, каких тварей видел и каких способен добыть. И только тогда мне начнут выдавать всё необходимое, постепенно.

– Я готов хоть сейчас.

– Не я твой наставник, и не я ответствую за выданные тебе книги, Кта’сат, – старик посмотрел на дежуривших около двери матонов и показал на меня рукой. Матоны поклонились. – Клаус сказал о заказе? В твоём посохе не чувствуется энергии, это лишь не обработанная часть порождения. Но эта основа сама по себе приемлема, Кта’сат, – старик посмотрел на меня оценивающим взглядом. – Академия надеется на твой правильный выбор.

Архимагистор зашагал по направлению к воротам, оставив меня наедине с единственным вопросом: какой ещё выбор? Мой единственный выбор – искать маму и сестрёнку. Всё, что я делаю, и всё, что планирую сделать – это ради моей семьи, ради нашего воссоединения. Так что академия вместе с церковниками всем составом идёт сначала нахер, а потом в скверну.

В здании архива за дверьми на балкончике слышалась возня. Я помнил, в какую дверь входила Раская в прошлый раз. В ответ на мой стук шелест бумаг и скрип перьев внутри помещения стих. Усталый женский голос пригласил меня войти. Стоило двери открыться, как четверо разумных ахнули от моего вида.

– Как матоны посмели впустить тебя? – чуть ли не взвизгнула одна из женщин, сидевшая за столом и по шею скрываясь за кипами бумаг и книг.

– Меня впустили не матоны, а сам господин архимагистор. Он оказался удовлетворён тем, что так рано я готов приступить к полному обучению.

– Что тебе нужно? – при упоминании старика женщина мгновенно успокоилась. И только я открыл рот, как из-за противоположного стола показалась голова эльфийки с чёрными прямыми волосами.

– Книги о структурных растворах ещё не готовы. Они должны быть выданы тебе вместе с полным описанием порождений. Ты составил список?

– Список известных мне тварей? – Раская в ответ кивнула. – Да, составлен.

– Тогда приходи, как договаривались, я постараюсь всё подготовить.

Я вышел за дверь. Вся эта история с книгами теперь кажется грамотно подстроенной препоной в обучении. А если указать все виденные мной порождения, то меня припашут на их добычу как раба. Укажу по минимуму, только очевидное: кабанов из-за плаща, древней из-за посоха, оставляющие после себя леску лианы и шестилапую кошку из-за случая на арене; а хитца с его ядрами укажу как тварь, не виденную в живую. Остальных буду изучать самостоятельно, через книги о порождениях в книжарнях или гильдии авантюристов. Хотя, на последних лучше не надеяться.

Осенний противный мелкий дождик усилил прохладу в воздухе, но по улочкам академического городка невольники всё так же развозили провиант, а из-за стен мастерских доносилось бульканье, лязг, скрип. Весь городок – как одна большая мастерская, совмещённая со складом. И у каждого здания стены и черепица разная, в зависимости от типа мастерской.

Я подошёл к розовому одноэтажному зданию с тёмно-зелёной черепицей и с защитной стеной. Деревянная дверь открылась резко, на улицу выбежал остроухий ученик академии с жезлом на поясе. Ратон дул щёки и едва отгонял слёзы, сжимая в руках массивный тряпичный свёрток с проступавшими под тканью острыми углами.

Внутри лавка напоминала комиссионный магазин. Каждую полку в шкафах и каждое свободное место на столах занимали непонятные вещи явно магической природы. Реторты для алхимии, деревянные сушильные рамки, небольшие кухонные плиты, кувшины, шкатулки, даже столовые приборы – всего в достатке. И к каждой вещи прилагалась бумага с ценой и со сроком, когда предмет должен быть изъят из магазина. За длинным прилавком стоял остроухий маг академии. Кроме нас двоих в магазине никого не было.

– Книга для заказа реагентов, компонентов и расходников там, – маг кинул взгляд на толстую книгу с широкими страницами, лежавшую в конце прилавка. Рядом с ней чернильница и стаканчик с перьями.

– Я не до конца освоился в академии. Заказы реагентов?

– Мастерскую тебе назначили?

– Нет, – я решил не уточнять, что вообще не понимаю сути разговора, хотя смутное подозрение всё же было. О чём-то таком и говорил Густах, объясняя про подготовку структурных растворов.

– Как назначат, в этой или в любой другой лавке сможешь заказать нужные реагенты. Твой наставник или мастер объяснят. Ничего покупать не собираешься?

Маг показал на стеллажи за его спиной. Пустые книги для записи минимум за две сотни золотом, а один грамм чернильного порошка за золотой, перья от пяти имперских общих серебряных монет, а листы бумаги за шесть серебра. Есть ещё небольшие ножики, всякая мелочовка для учёбы, а набор камней сигнального контура за четверть тысячи золотом империи: его объём «маны» равен полутора тысячам и контур продержится практически сутки.

Не зря я согласился на предложение Лактара: разница в часах не критична, а деньги-таки сэкономлены. Вот только кое-что настораживало. Подаренный Налдасом [Комплект маяков сигнального контура ясного пульса] явно обладает некими дополнительными свойствами, а в лавке все предметы обычные. Сколько бы я ни рассматривал, но на каждом ценнике название указано без дополнительных слов.

– Пять чистых листов, – я выудил из пояса два золотых и положил на прилавок. Маг одобрительно кивнул и передал свёрнутые в трубочку листки. И спросил, возьму ли я сдачу региональными монетами. Они от города Магнар, одна за пять общих. Я согласился и получил две серебряных монетки с четырьмя отчеканенными квадратами. Собственные монеты означают, что Магнар до войны уж точно процветал.

– Это тоже на продажу? – я показал на магические поделки в шкафах и на полках.

– Да, но их никогда не покупают.

– Тогда зачем они?

– Даже если нашу академию постигла злая участь, это не повод отказываться от вековых устоев.

Я направился в следующую академическую лавку, но и там все продаваемые магические предметы без дополнительных названий. Наверно, это явно намекает, что предметы с дополнительными свойствами крайне редки. Но с выводами лучше не спешить. Сперва надо побольше разузнать о мире за стенами академии и её торговой блокаде. Благородный дом способен преподнести массу неприятных сюрпризов, а о внешнем мире я вообще крайне мало знаю.

Глава 5

Руки дрожали, вестибулярный аппарат едва контролировал положение тела, а ноги превратились в хлипкое папье-маше. Кое-как опираясь на посох, я всё же добрался из столовой во входную часть барака к листам с расписанием.

Сегодня восьмой из десяти дней, когда ученики готовятся самостоятельно. Сбиваясь в группы и рассаживаясь по комнатам, они яростно спорят и что-то вспоминают, выписывая из заказанных книг огромные абзацы текста. Но для меня это лишь восемнадцатый учебный день, вечером назначено занятие по боевой магии, и по странному стечению обстоятельств оно пройдёт во втором кольце академии. До этого следовало успеть в два места.

– Господин Ликус, – меня позвала девочка лет восьми со шрамом на лбу. – Если вы меня назначите, то я буду работать здесь всегда, – Ула посмотрела на меня с каким-то неестественным огоньком надежды в зелёных глазах. Даже больше с мольбой.

– Тебя благородные обижают?

– Нет, – коротко ответив, та зачем-то положила ладонь на правое плечо.

Я резко протянул руку и отогнул воротник курточки с заплатками. На розовой коже выделялось пятно ярко-синего цвета. Ставлю остатки своего хвоста на отсечение, что сильно пожалею об этом выборе – но меня быстрее сожрёт такое гадкое и противное явление жизни, как совесть.

– В следующем налиме назначу. Потерпишь?

– Да, – Ула вздрогнула всем телом и криво улыбнулась из-за подступивших слёз. – Спасибо.

– Не за что. Пока работаешь у благородных, выясняй и слушай всё, что только сможешь.

– Я уже! – Ула быстро протараторила, что кто-то что-то говорил о каком-то рабе души, и что этот идиот появится в ближайшие налимы. Ещё этот же разумный с человеческими ушами хвастался, что в следующем налиме что-то наконец добудут и кто-то белобрысый так просто не отвертится. И уже другой благородный совсем в другой день сожалел, что в этот налим не сможет уехать из академии: ему хотелось посмотреть, как в Магнаре накажут отродье скверны. Ула ещё рассказала немного сплетен, но они все казались мне незначительными.

Если под рабом души подразумевают клятву, которую авантюристы принесли Налдасу – то эта интересная новость, разумные крайне редко идут на подобное. О личности белобрысого я догадывался. От третьей новости у меня по спине пробежал холодок. Единственный, кто слышал от меня про Магнар – это Лактар, а он с благородными не пересекается. Может быть, в Магнаре своеобразная система правосудия и злостных преступников скармливают порождениям скверны? Звучит резонно, но следует присматриваться к разумным в поездке: не хочется однажды утром проснуться связанным, или выпотрошенным.

Ещё раз попросив Улу слушать всё внимательно – я направился к себе в комнаты за шкатулкой с кристаллом, давно заполненным маной. Его мутность чуть прошла, внутри на солнце играл лёгкий туман, а иногда в нём на мгновение мелькали чёрные полосы. Книги о порождениях я отдал Раскае ещё десять дней назад, вместе со списком виденных мной тварей. На всякий случай включил в него червей со скверного континента, и два порождения из леса недалеко от Такила. Их всех я обозначил, как виденных издалека.

По правую руку от лестницы, на втором этаже, столы и стулья заняли ученики сразу после завтрака. Они спорили, что лучше подойдёт к тому или иному высказыванию того или иного лектора, но смысл споров ускользал от меня. Насколько важно персональное приветствие на светском рауте, и почему не следует надевать больше четырёх колец при посещении судебного процесса? Я, конечно, мог бы подойти и спросить всё это у моих приятелей, вот только Эльта пришла в компании двух новых подруг, а с Ноблом, Талией и Фанулом пришли ещё четверо учеников. Я решил их не отвлекать.

На улице меня пробрала дрожь. Перевалил за середину второй месяц осени, солнце не прогревало воздух. Небо затянуто серой простынёй, а на лысую макушку падали мелкие капли дождя. Хорошо хоть, что можно активировать подогрев куртки. Если бы ещё повезло на материке скверны случайно найти такие же магические штаны, ботинки и шапку с перчатками – то я бы вполне чувствовал себя счастливым. Сейчас же я лишь капельку удовлетворён.

Сперва я пришёл в здание, где в прошлый раз получил выигрыш, в комнате с надписью на двери: “Представительство банка Рубиновая Астра”. За широким массивным столом сидел эльф в помпезных одеждах и с длинными в ладонь ушами. В его взгляде отвращение ко мне зияло пропастью. Спустя один вопрос к отвращению добавилось презрение. Длинноухий эльф сквозь усмешку пояснил, что деньги он не выдаёт, а лишь принимает и учитывает. За деньгами следует отправиться в ближайший город, где есть банковское отделение. Или в банк, если нужна расписка. От Настрайска до Магнара ехать практически пять дней, до Кратира ещё четверо суток и кто знает, когда подвернётся караван обратно до Настрайска. За двадцать дней мне не успеть.

Выслушав меня, эльф одобрительно покачал головой, в этот раз сдержав ухмылку. Неделю назад банк вновь открылся в Магнаре, ибо слишком глупо держать в торговом городе лишь представительство. Мне хотелось спросить, где ещё находятся банки и представительства, но вопросы я придержал на потом. Не хватало разнести слух по академии, что ксат про банки вынюхивает.

Следующий кабинет я искал долго, тем более что и в самом кабинете никого не было. Пришлось ждать остроухого мага с жезлом и гримуаром на поясе. За это время под дверью столпилось порядка десяти учеников.

Провоз до Настрайска стоит тринадцать серебряных монет, хотя ещё месяц назад эта же дорога обошлась в семь серебряных, но выбора у меня немного. С караваном же до Магнара всё гораздо интересней. Частенько из академии в Настрайск отправляется одна или две телеги с вещами на продажу. Вещи эти, понятно дело, уже принадлежат благородному дому и с первым же караваном развезутся по всей империи. Извозчики на телегах подрабатывают, передавая в гильдию свободных торговцев список разумных на ближайший караван: пассажиров, охранников или кто решился прибиться рядом. И даже если караван отправится на следующий же день после моего приезда в Настрайск –время зарегистрироваться у меня будет. Гильдия в дни прибытия всегда работает допоздна, ожидая учеников.

К зданию с архивом я добрался довольно быстро. На балкончике архива, за столом вместо женщины сидел мужчина с острыми ушами. Он окинул меня изучающим взглядом и через губу сказал, что им известно обо мне. Плащ и обувь я оставил в шкафу и надел свободные ботинки из лёгкой ткани и овечьей шерстью внутри. Тёплые и приятные, самое оно для домашней обуви в холодную пору.

Знакомый голос на стук в дверь предложил войти в рабочее помещение в конце архива. От вида мага в коричневой робе мне потребовалось собрать всю выдержку, чтобы удержать в себе смешок. Если раньше густые волосы Густаха доходили до середины шеи, то сейчас они собраны в небольшой пучок на затылке. Со спокойным лицом и пронзительным взглядом нутона это сильно контрастировало, наставник теперь напоминал охотничью собаку с хохолком. Под правым ухом теперь виднелся небольшой шрам, кривой, как от удара раскалённой добела кочергой, и довольно старый, с рубцом естественного цвета. Густах заметил мой взгляд и невольно потёр шрам.

– Неудавшаяся шалость, – наставник хмыкнул. – Ты рано сегодня, я сам недавно пришёл.

– У меня вечером боевая магия, и надо подготовиться к отъезду.

– Подал заявления? – Густах кивнул в сторону здания с распределителем мест в каретах, на что я кивнул. – Значит, немного освоился в академии. Как прошли занятия?

– Занятия с матонами через каждый день выматывают, но со мной индивидуально занимается Клаус. Польза от этого есть.

– Он сообщил тебе про гильдию авантюристов? Меня обо всём предупредили, и про посох тоже. Академия надеется на твой правильный выбор.

Я едва удержался от того, чтобы плюнуть на пол и уйти прочь. Уже и Густах про какой-то выбор рассказывает. Они что, в академии все сговорились? Хотя, да, сговорились, это же академия.

– О чём вообще вы все ведёте речь?

– Узнаешь в Настрайске, тебе сейчас никто этого не расскажет. Чаю, пока Раскаю ждём?

На единственном столе, свободном от бумаг, чернильниц и прочих вещей, стоял небольшой керамический чайник на подставке, снизу подогреваемый свечой. Из носика струились белёсые ниточки пара. Рядом стояла одна кружка, Густах потянулся за второй. Я согласился, хоть и без особого желания: следовало всеми силами поддерживать с наставником приемлемые отношения.

– Это правда, что благородный дом наблюдает за заявками, поданными в гильдию авантюристов? – спросил я, когда кружки опустели вполовину. От моего вопроса наставник едва не поперхнулся и поставил кружку на стол от греха подальше.

– Да. Если наблюдением у вас на острове называют полный контроль.

– Я всё пытался понять, что это даёт благородным?

– Ты не знаешь? – маг неподдельно удивился.

– Догадываюсь, но точно не уверен.

Про алхимию и структурную магию я знаю преступно мало, да и самой алхимией никогда не занимался, поэтому Густах долго подбирал слова, чтобы выразиться как можно понятней. Притом выражался рутинными, даже обычными и повседневными примерами.

Часть порождения, даже не подготовленная с помощью структурного раствора, всегда выгодней обычной вещи. Тот же скверный кабан, он же кракчат. Его кожа прочнее свиной и медленней изнашивается. С этим я согласен, потому что моему плащу скоро год, а только недавно появились небольшие заломы в местах постоянных сгибов. Но есть и другие части скверных порождений, как чешуя какой-то полузмеи-полукролика. Её не обязательно подготавливать с помощью раствора, можно просто обжечь докрасна и размельчить в труху. Получится отличная присадка к любому металлу: она повысит тугоплавкость, с ней тот же котёл из железа выдержит температуру в полтора раза выше, но понизится долговечность.

Зная объёмы заказанной чешую, дом Миастусов предположит количество присадки, совместит это с количеством заказанного металла. И сопоставить с количеством вещей, проданных академией Миастусам. Благородные своей монополией и надзором насквозь видят финансы академии, и могут вовремя ограничить поставки того же продовольствия, если увидят малейшую попытку магов что-то затеять или скрыть. И это ещё больше придаёт дополнительный смысл предложению Хубара.

– Не люблю словесные выверты, – я отставил опустевшую чашку, решив действовать напрямую. Мне Густах казался разумным, не любящим экивоки. – Если я скажу, что смогу сделать так, чтобы одна или две конкретных части порождения не контролировались благородным домом, то что я получу от академии?

– Что? – Густах уставился на меня как на набитое соломой чучело дракона. Я повторил, не вдаваясь в подробности. Маг сдвинул брови. – Ты серьёзно?

– Мне кажется, или подобным не шутят?

Наставник долгие секунды о чём-то усиленно думал. Он резко встал, прошёлся в дальний конец помещения, где под одним из столов скрывался небольшой сундук. Из него он вытащил мешочек с чайными листьями и флягу с водой. Густах обновил заварку в чайнике. Нам явно предстоял долгий разговор.

– Не части порождений. Заллай. Так называют части порождений, остающиеся после оклазии.

– Заллая?

– Да. Ты сказал, что одну или две заллаи контролировать не будут. Какие именно?

– Не зависит от меня. Если мне академия передаст список важных заллай, то из него и выберут.

Я вкратце рассказал, как именно предлагаю составить список. Разбить заллаи на три группы: самые важные или дорогие, средней важности, и обычные. Буду пытаться сделать так, чтобы хоть одна заллая оказалась из важных, а другая уж как получится. Густах слушал меня внимательно: его брови как сдвинулись несколько минут назад, так и не расходились.

– Мне плевать, контролируют академию полностью или частично. Но сейчас я могу обменять отсутствие контроля и получить что-то от академии. Вопрос лишь в том, что именно.

– Если то, о чём ты говоришь правда, то… Я не знаю, что именно тебе предоставит академия. Такие вещи решает магистрат, и не сразу.

– Проблемы в этом нет. Я скоро уезжаю. Двадцати дней магистрату хватит на подумать?

– Да, должно. Я передам, но меня спросят о гарантиях.

– Гарантии? – мой рот скривился в насмешливой улыбке. – Это я должен спрашивать магистрат про гарантии, особенно после всех этих плясок вокруг порождений. Какие я знаю, какие не знаю. Бред! Всё это выглядит как сознательное затягивание обучения, и мне это не нравится. Так что пусть магистрат сам даёт гарантии и решает, чем заплатит за моё предложение.

Меня аж передёрнуло от воспоминания, как на пятый день я передал Раскае список порождений. Те две книги пришлось отдать, а взамен я ничего не получил. Эльфийка сказала, что по начертательной магии или созданию зелий нужно оставить заказ на копирование, а по порождениям она принесёт на встречу с наставником. Так ещё выяснилось, что с девушки сняли моё обучение, а нового учителя ещё не назначили. Все свободные дни я маялся от безделья, а из книги по магии ничего нового не узнать. Хотя, понимай я суть начертательной магии, всех этих рун и печатей, то хоть что-то бы и узнал.

– Хорошо, я передам в магистрат, – Густах согласно закивал и посмотрел на чайник. Из его носика медленно струились ниточки пара. Только наставник открыл рот, чтобы предложить ещё чаю – как в дверь постучали. Маг почему-то нервным голосом разрешил стучавшему войти.

– Здравству… – вошедшая равнинная эльфийка удивилась, увидев меня, и чуть не подскочила на месте, ещё сильнее сжав в руках тонкую стопку листков. – Здравствуйте, Густах. Здравствуй, Ликус.

– Ты вовремя, – наставник забрал листки у эльфийки. Их, как и указанных мною тварей, восемь. – Попейте чаю, мне нужно отойти. Скоро вернусь. Ничего здесь не трогайте и из помещения не выходите.

Густах показал на свободную чашку между склянок с чернилами, и быстро вышел в архив под аккомпанемент вопросов растерявшейся эльфийки. Она испуганной мышкой-пищухой смотрела на закрывшуюся дверь, пока не приняла неизбежное, медленно села напротив и сразу же опустила взгляд.

Нежелание выдать книгу обо всех порождениях – это осознанное затягивание обучения. Но маги отвертятся, сказав, что информацию следует давать дозированно и проверять её изучение. Вот убедятся, что я использую полученные знания при охоте на порождения – вот тогда и выдадут. Бред, ведь книги о порождениях можно и в гильдии авантюристов почитать. Зачем так усложнять?

Пока я разливал чай по кружкам – эльфийка всё так же сидела с опущенным взглядом. Я спросил, не было ли у неё проблем из-за меня, когда с разрешения архимагистора отвлёк её от работы. Раская наконец подняла голову. Отвлеки я её по собственной инициативе, то нам бы не поздоровилось. Но упоминание архимагистора охладило начальницу эльфийки, ей лишь сказали чётче распределять свои обязанности. На мой вопрос, почему же тогда Раская выглядит такой подавленной, эльфийка нехотя призналась, что последние ночи мало спала. И восемь принесённых листочков – одна из причин.

Все последние дни эльфа оставалась в библиотеке, практически до ночи переписывая информацию о порождениях. Обычных писарей в академии сейчас жутко недостаёт. Их всего двое, они завалены работой магистрата, и лишь изредка принимают заказы на перепись книг. А использовать учеников нельзя: тайны академии с одной стороны, и нехватка денег с другой. Вот и приходится эльфийке и другим работникам библиотек замещать писарей.

– Я хотела поехать в Кратир, там книжарня есть. Но, какая мне книжарня? У меня теперь времени-то нет, постоянно сижу за бумагами, – эльфийку вконец прорвало, её руки с крохотными мозолями от пера мелко задрожали. – У меня же исследование, нужны выписки. Но с деньгами плохо у семьи моего… У держателя моего контракта. Денег нет, а в академии я крохи зарабатываю, их едва хватает на самое нужное. Я уже три раза зимние сапоги ремонтировала, эту зиму они не переживут и что тогда? Босиком буду ходить, что ещё делать. Нужно работать, я всё время переписываю что-то, а на исследование времени нет. И деньги ещё эти. Тебе никак не отдать, и в книжарню надо. На книгу академия выдаст расписку, но как я попаду в Кратир? Два налима буду подряд работать, мне так сказали.

– Сейчас я еду только до Магнара, так что вряд ли чем-то могу помочь.

– Нет, нет, я не могу, – эльфа яростно замотала головой. Волосы растрепались, ей пришлось отвлечься и поправить их. За это время она немного успокоилась и остыла, но на щеках всё ещё оставался разгорячённый румянец. – Я должна тебе те монеты. Я хочу отдать их, и не хочу быть должной. А книга, я… я лучше сначала заработаю. Не хочу унижаться перед магистратом. С помощью Нурсагтона на прошлую как-то накопила, на это тоже накоплю. Спасибо, Ликус, но я, честно, я… – Раская глубоко вздохнула и отрешённым взглядом уставилась в одну точку на стене, словно пытаясь понять, как она вообще дошла до такой жизни. Я бы мог сказать девушке, что долг свой она может вернуть по-другому. Но как, и чем?

Возвращения Густаха мы ждали молча. Раская чуть успокоилась, синие круги под глазами немного сошли. Казалось, что девушка выговорилась и ей полегчало. По возвращению Густах сразу протянул мне две тонких книги, толщиной в ноготь мизинца: «Структурные растворы. От обработки материалов до изготовления» и «Подготовка алхимической лаборатории: реагенты, материалы, оборудование».

– С порождениями повременишь до следующего налима. Этого тебе хватит?

– Более чем, – у меня на лице заиграла довольная улыбка. Раская говорила, что книги по структурным растворам отдельных нет, но от корешка выданной мне идёт сильный запах клея, а кожаная обложка выглядит новой.

– А как же они? – Раская ошарашенно смотрела, как Густах спрятал в шкафу восемь листков.

– Они понадобятся, – я поспешил успокоить Раскаю, кинув на наставника устрашающий взгляд. У бедняжки же сердце не выдержит, узнав, что её труды были напрасны. Жалко её, немного. Да и у меня есть идея, что именно академия предложит в обмен. – Мы уже обсуждали, что без знания структурных зелий и способов их нанесения я мало чего сделаю.

– Да, они понадобиться. Потом, когда Ликус освоится, – наставник старательно закивал головой.

– Зачем же я спешила с ними? – Раская чуть не плача вздохнула и жалобно посмотрела на Густаха. Тот не нашёл, что сказать, и уставился на меня.

– Я сам не знал, что так получится. Всё так сумбурно происходит. Наверно потому, что я в первый раз учусь на магоса. Учись я во второй раз, и ничего подобного бы не допустил.

– На магоса нужно учиться два раза? – Раская широко раскрыла глаза от удивления. Я в ответ по-доброму улыбнулся. Девушка всё поняла и стеснительно потупила взгляд.

– В следующий раз будем делать наверняка, – Густах показал девушке на дверь. – Подожди Ликуса снаружи. Нам нужно обсудить его задание. Проводишь его до управителей, надо книги зарегистрировать.

Эльфа медленно, нехотя встала со стула и вышла из пристройки. Напоследок она сказала, что будет ждать меня в коридоре перед архивом.

– Нехорошо получилось. Надо будет извиниться. Гостинец из Магнара привести, что ли?

– Хорошая идея, – Густах одобрительно кивнул. – В Магнаре лавка есть, её равнинный эльф держит. Если за последние месяцы не закрылась, то сходи туда. Там есть всякое, что эльфы любят.

– Томвития, – я задумчиво протянул, придумав один хитрый план.

– В курсе, значит, – Густах хмыкнул. – Заодно и мне чай привезёшь. Пожалуйста. Я оплачу.

Я согласился. Густах пообещал объяснить, где лавка находится, но сперва надо кое-что сделать. Он показал на две книги в моих руках. Их из академии не выносить, и сдать сразу, как наставник скажет. На такие условия я согласен, ведь даже не думал тащить их с собой: вдруг дождь или снег застанет врасплох.

Я передал наставнику шкатулку с кристаллом, деньги за его наполнение получу уже после проверки в кристалляриуме. Там же, сразу после приезда, получу список заллай. Дальше Густах объяснил, где искать лавку равнинного эльфа. Она даже во время войны не закрылась, хоть и товар на полках оскудел. Но прошло уже больше полугода с окончания войны, так что можно рассчитывать на вполне приличный выбор.

Перед выходом я уточнил один беспокоящий меня момент. Не слышал ли Густах ничего, связанного с отродьем скверны и Магнаром. Наставник ничего не слышал, но отродьями скверны занимаются церковники и ксатов они не трогают, пока те не зайдут в церковь. Происходящего мне бояться не следовало, но наставник попросил меня быть аккуратным в поездке и в караван вступать как пассажир.

Раская дожидалась меня закрыв глаза и прислонившись к стене. Девушка потянулась и зевнула, едва успев прикрыть рот ладонью. И смущённо опустила взгляд.

Мы отправились на правую сторону лестницы, но подошли к соседней от кабинета эльфийки двери. В небольшой кабинете деревянные шкафы заслоняли стены, и лишь около окна виднелось небольшое свободное место. Посередине кабинета стояло два стола с остроухими магами за ними, практически утопавшими в различных бумагах, книгах и расписках.

Увидев книги в моих руках – один из магов вяло помахал в сторону двери и сказал мне идти куда-нибудь по своим делам, мол книги взял Густах, именно он в ответе за них. Но Раская тут же возразила, что именно мне необходимо заполнить форму, ведь книги будут храниться именно у меня и пользоваться ими буду тоже я. Маг кинул злобный взгляд на эльфийку, но всё же протянул два листка с короткими пометками: кто и что берёт из хранилища книг, и что этот кто-то всё вернёт по первому указанию.

– Весело тут у вас, – я усмехнулся, выйдя из кабинета. Раская быстро замотала головой, осматривая просторный зал. И практически прошептала, что это из-за Густаха. Я с намёком показал на свои уши, заострённые как у равнинного эльфа. Раская энергично кивнула. Вот почему наставник попросил эльфу проводить меня, без неё я бы не догадался что-то подписать.

Раская попрощалась и поспешила в свой кабинет, где на неё сразу повысила голос одна из женщин. Правда, буквально через секунду она успокоилась и дальше говорила спокойно и размеренно. Я же направился к входу мимо досок со ставками. Я опять забыл узнать про их назначение.

До обеда я только и делал, что изучал я полученные книги. Первую, о подготовке лабораторий, я лишь мельком пролистал: софистика в ней есть, но и интересной информации найдётся. Её можно кратко законспектировать в подаренную Налдасом пустую книгу, да и теперь есть небольшая уверенность, что в лаборатории я действительно изготовлю необходимые растворы, а не буду смотреть на инструменты как хорёк на собственное отражение.

Вторую книгу о структурных растворах я читал долго, сдерживая возмущённые крики из-за наиглупейшего парадокса. Чтобы заллая приобрела магически свойства, надо её особым способом покрыть структурным раствором. Про особый способ в книге ничего не говорилось, но основной компонент раствора – некая Кваралитская масса, остающаяся после убийства некоторых порождений заллая! Почему всё так завязано на частях порождений? Магические устройства, растворы, практически всё, лишь изготовление кристаллов обходится без использования заллай. И то, кажется, просто потому что ещё не нашли подходящее порождение.

Спустя ещё несколько прочитанных страниц я закрыл книгу. В сердце поселилось нехорошее предчувствие, морщинистую кожу покрыли мурашки, меня передёрнуло. Я глубоко задышал, отгоняя скверное чувство.

«Я вполне согласен с высказыванием Трафария Макласа из города Гашар халифата Шишараш, что скверна пожирает саму себя, и используя заллаи цвета насыщенного вина мы все свершаем угодное Всебогам действо. Как прописывал в своём труде великий магос старых времён Фискар: Кваралитская масса – требовательная в своей добыче, ведь именно в ней секрет величайшего преображения скверны из мерзкого в прекрасное. Ведь красочность полосок, покрывших заллаю насыщенного красного цвета, определит степень преображения. Да, многие исследователи и авантюристы рассказывают и упоминают в своих отчётах, что структурный раствор лишь вредит добыче и уничтожает её. Но невежество – это не использовать данные нам возможности и не преобразить добытую заллаю, привнеся в неё частичку духа Всебогов и окончательно очистив её от скверны. И сам великий Ларий из Арнурской академии писал, что всем авантюристам следует посвятить себя добыче порождений, несущих в себе заллаю с прожилками не меньше, чем с отблеском золота. А ещё лучше охотиться им на тварей с прожилками лазурного цвета. И благословят Всебоги тех, кто добудет заллаю с прожилками изумрудного цвета. А на заллаи с бронзовыми и серебряными прожилками пусть время не тратят, ибо скверна полнится ими, как отхожее место нечистотами. Да и знают об этом авантюристы, ведь справочники о мерзких тварях во многих экземплярах распространены по городам и гильдиям. Многие великие магосы вложили свои жизни в сведенья, запечатлённые на их страницах, а многие маги своими жизнями рисковали, разгадывая тайны заллай. Ведь всем известно, что чем насыщенней цвет полос заллаи, тем качественней структурный раствор, и тем больше шансов, что заллая окончательно очистится от скверны, а Всебоги узрят это и преисполнят её своей волей.»

В сундуке во второй комнате лежит небольшой мешочек со специей от шестилапого кошака, добытый на арене. Неужели, именно об этом выборе все твердят? Мол, продать массу или использовать для раствора, ведь ядро хитца, хоть и дорогое, но неподготовленно и магию в себя не впитает. Но – вряд ли. От кошака остаётся вполне хорошая, но не отличная по качеству Кваралитская масса, а уже если кошака умудрились поймать и живым приволочь на арену, значит, разумные знают, как его добывать. Пожалуй, пусть масса лежит в комнате, пока не сравню две стоимости: её и раствора на её основе.

Во второе кольцо академии после обеда я шёл со скверным предчувствием, потому что во время обеда в расписании указали здание для сегодняшнего моего занятия.

– Первый этаж, вторая дверь налево. Магистор Кузаун ожидает, – отрапортовали матоны, дежурившие у входа в здание магистрата. Я едва не выругался. Кузаун же специально вызвался вести уроки: ничего толком не расскажет, но нервы истреплет в труху.

В кабинете, похожем на небольшую классную комнату, кроме столов и стульев был ещё один предмет. Называть разумного вещью требовало моё сердце. В расшитой серебряными нитками робе и с деревянным посохом в руке, закрученным вверху и ядром хитца в центре – остроухий маг стоял в центре кабинета и молча смотрел куда-то в стену. Стоило двери открыться, как он ожидающе посмотрел мне в глаза.

– Добрый день, господин магистор. Ученик академии прибыл для занятий, – я закончил говорить под нестерпимое желание отрезать себе язык.

– Лик’Тулкис, – маг удовлетворённо кивнул и показал на ближайший стол. – Присаживайся, и мы начнём. Перед началом есть вопросы?

– Да. Почему именно вы?

– Так решил господин архимагистор. Ещё вопросы?

– Мне нужно перенести занятия.

– Я наслышан от Клауса. Проблем в этом нет. Лишь выполнишь мою просьбу, она ожидает тебя в гильдии авантюристов. Конечно, она бессрочна, – я в ответ хмуро свёл брови. – Это не плата за перенос, но просьба. И она оплачивается. Это то, чем ты будешь заниматься всю жизнь. Добыть часть порождения. Необязательно сейчас.

– Всё зависит от самого порождения.

– И поэтому она бессрочна, – Кузаун ухмыльнулся. – По крайней мере, в этом учебном году.

– Почему боевую магию мне преподают отдельно от других учеников?

– Потому что ты – ксат. Ты станешь исследователем скверных тварей, магосом. И академия подтвердит твой статус, но никогда не скажет, что ты – её часть.

Секреты академии настолько секретны, что ради их сохранения даже сам Кузаун снизошёл до моего общества. Какая честь… Вот бы он ещё, пока снисходил, на лестнице споткнулся и шею свернул.

Больше вопросов у меня не нашлось. Кузаун первым же делом спросил о моих знаниях магических школ, течениях или путях, но он может считать меня книгой с чистыми листами. Это Кузауну не понравилось, он даже пригрозил мне наказанием за расторжение контракта, ведь я обязан хорошо учится и сдать все экзамены. Я в ответ предложил Кузауну прогуляться в церковь до кристалла дознания. Лишь после этого лицо мага стало серьёзным, а взгляд пропитало разочарование.

Магистору пришлось начать с основ, вместо обучения магии. Правда, через каждые пять минут он останавливался и сокрушался, что вызвался обучать меня. А через полтора часа уже сокрушался я, держась за голову и пытаясь удержать в черепе распухший мозг.

– А сколько путей знает господин магистор? – спросил я.

– Я приверженец школы Храса, но также знаю школу Семи шагов, или школу Русира, и путь Пяти начинаний.

У меня и до этого жужжащими осами роились подозрения насчёт магии. Всяких путей и школ существует не меньше тридцати. И все они работают. Тот же «Огненный шар» можно написать пятьюдесятью тремя способами: многие школы и пути предлагают разночтение печатей и рун. Но самое бредовое, что все эти школы и пути между собой успешно взаимодействуют. Один из стабилизирующих контуров вообще создаётся при взаимодействии печатей из семи разных школ.

Все эти школы и пути базируются на рунах и сигилах. Рун порядка ста пятидесяти штук, они все из дворфийского языка. Они и есть дворфийский язык, только из далёких времён зарождения самой их расы. По словам Кузауна, в одной из школ руну Гас трактуют как закрепляющую связь между двумя соседними рунами – а в другой школе эту же руну считают полноценным малым активатором духовной передачи. И оно всё, как ни странно, работает в разных школах по-разному. Это как написать на одном языке две формулы: для вычисления гравитации и фотосинтеза, и второй формулой объяснить действие первой.

Сигилы же – это комбинация чёрточек, волнистых линий, крестов и прочего в определённом порядке, заключённые в круг, треугольник и другие геометрические фигуры. Это так же тянется с далёких времён. Конечно же, сигилы открыли древние равнинные эльфы, чем Кузаун сильно гордился. Но, подозреваю, что если спросить у любого человеческого мага – то окажется, что сигилы изобрели нутоны.

Кузаун начертил на доске треугольник, а внутри него три круга у вершин так, чтобы они не соприкасались. Между вершинами треугольника и окружностями он поставил по точке, а в центре треугольника начертил три полоски, соединявшихся в одной точке с равными углами между ними. Внутри каждого круга он вчертил ещё по треугольнику углами к центру, а внутри них – по перекрестию. Ульрас-Загран, один из сигилов для стабилизации обширных заклинаний. Но сам по себе сигил бесполезен. Его ещё нужно вписать в заклинание, расписав нужные руны как по внешней стороне основного треугольника, так начертив вокруг него несколько кругов и написав руны между ними.

Слушая объяснения Кузауна, я мысленно возвращался к книге по призыву духов, многие слова на её страницах теперь не казались такими уж бессмысленными. И, одновременно, пытался понять, почему магическое умение нужно произносить вслух, но для его записи на листок требуется ухищряться с этими каракулями? Кузаун понял мою задумчивость, и спросил об известных мне магических умениях.

– «Маги… «Стрела магии», – я вовремя сориентировался и поправил себя. Нечего магистору знать, как именно я воспринимаю лог-файл. – На этом всё. Остальные обычные.

– Неудивительно, Лик’Тулкис, учитывая твои познания в магии.

Кузаун молча поднял взгляд, задумчиво смотря на потолок. На протяжении двух часов магистор практически без перерыва объяснял мне основы магии, и немного подустал. Я старался не мешать магу, потому что впервые получаю так много крайне нужной информации в столь сжатые сроки, не считая обучения от мамы. Вскоре я устал ждать и, презрев всякую конспирацию, решил узнать о странности между рунами и произношением заклинания. Магистор вначале уставился на меня, как на внезапное недоразумение на его жизненном пути – но притупил взгляд. Кузаун не знает, как именно ксаты трактуют подобное, но шести разумным расам магия дарована Всебогами и их голос они обязаны облечь в физическую форму: голосом ли, или на бумаге. Заклинание «Тарана земли» требует от опытного мага полминуты на чтение заклинания, новичку же потребуется вся минута.

– Я покажусь грубым, но это ведь занятия по боевой магии? – я обвёл руками класс. Кузаун ответил, что подготовительная часть. – Но как в бою читать заклинание? Сбиться достаточно просто.

– Это одна из задач школ и путей. Заклинание можно записать, и в нужный момент высвободить.

– Гримуар, – протянул я задумчиво, многое осознав.

– Что ж, Лик’Тулкис, я должен изменить своё мнение о тебе. Твоё лицо только что сказало за тебя всё. Теперь ты понял, зачем тебе нужны занятия с матонами и уроки боевой магии?

– Я практически всегда буду путешествовать один, а умея сражаться и использовать заклинания – останусь в живых, и принесу академии пользу. Для этого мне нужно выбрать школу и выучить её?

– Прозорливо, но почти, – лицо Кузауна разгладилось, уголки рта тронула довольная улыбка. – Из всех существующих школ и путей лишь три школы доступны для всех. Остальные чтят свои секреты. В этом году ты обязан ознакомится со всеми тремя и выучить одну, как и связанную с этой школой начертательную магию. И не забывай о задаче академии подобрать тебе соответствующий «класс».

– Задач навалом, – я присвистнул. Задач действительно много, но мне понравились слова про «класс». Наконец-то я пойму, что это такое и зачем оно существует.

– Да, Лик’Тулкис. Сегодня ты получил достаточное представление об основах магии. Следующего занятия приступим к изучению самой магии. Сколько у тебя пунктов «величия», или как вы их называете?

– Наставник меня предупредил. У меня есть одна «свободная единица». Их раньше было больше, но потом случилась тюрьма, арена, обещание убить самой страшной смертью, вот это вот всё.

– Прискорбно. Как скоро ты возвысишь своё «величие», или как вы это называете?

– Не в ближайшие полгода.

Кузаун рассказал план на следующий налим. По возвращению из поездки я получу книги о трёх школах, изучу их, меня обучат первому заклинанию, и до следующего занятия я обязан его освоить в начертании всех трёх школ.

Оказалось, что в академии есть книги по начерталке, но они все от специализированных школ, и все они закрыты для меня. Книги об обычных школах уже заказаны, но придут к следующему налиму. И тогда же начнутся занятия по приготовлению структурных растворов. И вроде бы Густаха передал мне книги, которые я и так должен получить в следующем налиме – но по словам Кузауна, в следующем налиме я получу лишь выписки о структурных растворах. Думаю, две полновесные книги лучше пары задрипанных листочков. Правда, Раскаю жалко: её опять заставят бессмысленно переписывать текст из книг.

Два следующих налима академия для меня объединит: первые сорок дней учусь в академии, вторые сорок дней свободны, чтобы больше успеть сделать. Мне бы хотелось объединить не два, а три налима, но и такой исход приемлем. А ещё магистор попросил, чтобы к следующему занятию я в достатке подготовил магических чернил и такой же бумаги. Моё желание сэкономить можно будет удовлетворить в Магнаре. Там и лавка магическая, и задание от Кузауна висит в гильдии, и скверное место не далеко от города.

– Как выглядит тварь?

– Узнаешь в гильдии. Подтверди свою личность, зарегистрируйся и ознакомься со справочником, – магистор объявил об окончании урока и подошёл к двери, но остановился перед ней. – Академия рассчитывает на твой правильный выбор, Лик’Тулкис.

В барак я вернулся с приподнятым настроением, не волнуясь о мифическом выборе: всё равно узнаю, чего переживать? К тому же, после сегодняшнего занятия многие вещи прояснились. Теперь осталось дождаться ужина и показать Фанулу книгу о структурных зельях. Пусть поспрашивает у себя в лаборатории, сможет ли принять заказ на его изготовление.

В комнате я ненадолго остановился рядом с сундуком около кровати. Помимо прочих вещей, там ещё лежало два рюкзака, мой и Налдаса. Судя по наметившимся покупкам – в академию я вернусь бедняком, но гружённый под завязку вещами.

На секунду в сердце зародился страх. Я буду путешествовать среди разумных один, ничего не зная о договоре между ксатами и Всеобщей Церковью, не зная об устоях и правилах, да ещё и сородичи могут на меня напасть. Но я быстро отогнал это скверное чувство. Я сейчас одни. Я должен сам о себе позаботиться. И должен привыкнуть к путешествиям: мне ещё маму с сестрёнкой искать.

Арка восьмая. Тон

Арка восьмая

Тон

Глава 1

– Стены города! На полотне флага восемь квадратов, зелёный с красным! – вдалеке раздался голос караванщика из головной повозки. Караван подъезжал к Магнару. Разумные в нём радовались, воздавали хвалы богам и по-доброму смотрели на соседей. Даже на промёрзшего до костей ксата, завернувшегося в собственный плащ и старательно изображавшего куколку бабочки, с торчащим наружу морщинистым лицом. От новости о приближении к городу я сам невольно улыбнулся и размял затёкшую спину, отгоняя от сердца липкое чувство страха.

В Настрайск кареты из академии прибыла затемно, многие ученики рассыпались по городу в поисках ночлега. Я же с оставшимися учениками направился в гильдию торговцев, где нас ждали и оформили как пассажиров в караване. Его начальник спросил нас об оставшихся учениках: на провоз он получил список из тридцати разумных, а регистрироваться пришли десять. На что один из учеников с жезлом на поясе хмыкнул, что оставшимся больше нужна тёплая кровать. Утром к площадке с телегами каравана уверенной походкой пришло ещё пятнадцать учеников. Оставшихся пять сонь ждать никто не собирался, и ровно в семь часов вереница телег двинула в путь.

В первый же день пути я понял, что лучшая телега – та, где можно сидеть на полу. Сперва я ехал в пассажирской телеге с двумя скамейками по бортам. И хоть крыша в ней из ткани и ветер не задувал, но всё равно осенний холод пробирал до дрожи, а остальные ученики чувствовали себя нормально, лишь изредка потирали подмерзающие ладони. В тот же вечер я поменялся с одним из учеников местами, чтобы на следующий день разместится на полу, полностью завернулся в плащ и, не выпуская и толику тепла от подогрева куртки, всю оставшуюся дорогу наслаждался теплом.

И сейчас, смотря приближавшиеся стены города – я мечтал о тёплой кровати, но думал о другом. Магнар – город-оплот, рядом с ним есть скверные места, но стены его лишь в три человеческих роста. Как и у многих других городов. И это странно, ведь высокие стены – ключевая деталь в обороне. Дежурившая на стенах и у ворот стража дружелюбно приветствовала караван взмахами факелов и светильников, но плату за въезд брала с каждого носа, даже если он покрыт морщинами.

В отличие от Луцка или Кратира, – в улочках Магнара я не ориентируюсь. В прошлый раз мы с Налдасом здесь не задержались, и уехали на следующее же утро. Так что на мой вопрос начальник каравана посоветовал одну из лучших гостиниц: она без бани, но есть прачечная и отличная кухня, а помыться можно на соседней улице. Вполне адекватный вариант, что не скажешь о самом городе. В нём вообще не чувствовалось отголосков недавней войны. Настрайск похож на декорации фильма о тотальной разрухе и нищете, а Магнар – процветал.

Улочки полнились разумными, магазинчики заманивали горожан выставленными товарами, лавки с едой манили ароматами, а шумные компании у различных питейных сами по себе лучший зазывала. И хоть многие разумные в городе из нутонов, но и остальные расы чувствовали себя навеселе. Даже редкие равнинные эльфы без рабских ошейников бодро шли по мощёным улицам. Лишь при виде ксата разумные менялись в лице, одаривая меня презрительным взглядом. Некоторые даже порывались плюнуть вслед, но их что-то останавливало. И точно не моя параная. Я ещё в Настрайске надел её под плащ и в глазах толпы выглядел обычным ксатом. Кто его знает, как разумные отреагировали бы на символ Всеобщей Церкви на полуплаще синеватого цвета.

Главный зал гостиницы полнился приятным теплом и ароматом свежего хлеба. Постояльцы ели горячий ужин и пили тёплые напитки, чем всячески дразнили мой аппетит. Сегодня на обед в караване давали кружку горячего чая и настолько чёрствую лепёшку, об которую я мог бы сломать зубы даже в своей истинной форме.

– Добрый вечер. Приветствую вас в “Гнезде совы”. Еларон, её владелец, к вашим услугам, – вежливо поприветствовал меня мужчина лет сорока, стоявший за стойкой. Мне нужна была комната с сигнальным контуром, и на одного. – Есть, на втором этаже. Пять серебряных Магнара и две общих за ночь с ужином, завтраком и стиркой. Хранение вещей в стоимости. Стирку можно убрать, получится дешевле на две монеты. Продление в любой момент, только предупредите хотя бы за одну ночь.

Я запросил комнату на три ночи, и стирку на сегодня. Заодно спросил о бане.

– Советую идти туда прямо сейчас, а ужин оставить на потом. Мне не стоит объяснять, почему я так советую?

Я в ответ покачал головой. В сердце свербело склизкое ощущение неприятностей. Моя паранойя предупреждала о чём-то – но о чём? О проделках церковников, разумных? Или драконов? Мои сородичи всяко могли быть в городе, ожидая удобного шанса напасть.

В комнате я первым делом проверил сигнальный контур, и даже отодвинул кровать и небольшой стол от стен. Всё оказалось в порядке, но я всё равно всенепременнейше узнаю цену на зелье для сигнального контура, которым Налдас восстанавливал линии контура. Гостиницы с их хозяевами разные бывают. Вещи и рюкзак я передал на хранение: не хотелось оставлять их надолго без присмотра. Хозяин гостиницы отвечает за них кошельком, а если сумма вещей значительная – то свободой и жизнью, рискуя вместе с семьёй обратится в невольников. Примерно так Налдас объяснял работу контракта на хранение.

Прислонившись к дверному косяку бани, в ожидании посетителей скучал рослый мужчина, в опрятной чистой одежде и в полтора раза шире меня в плечах. Вид приближавшегося ксата заставил его занервничать, но название “Гнездо совы” мужчину успокоило, он улыбнулся и пригласил зайти внутрь. За три общих серебряных монеты банщик обещал помывку двумя тазами горячей воды, без разбору разбавляя холодной. За пять – вдобавок можно отмокнуть в деревянной купальне, а за семь к моим услугам отдельная парилка. За монету сверху принесут напитки. А за все двенадцать к моим услугам дочь банщика.

– Не, господин, не подумайте ничего такого. Они веником вас, обученные они у меня, – мужик чуть стушевался от моего ошарашенного взгляда. – Сына моего на службу призвали, две дочурки остались, они мне помогают в бане. Сам то уже староват, плечи крутит. Вот они помогают. Сегодня старшая работает.

– Дочь зови, – я с пониманием закивал, а в ладони банщика сверкнул золотой кругляш

– Всё господин сделаем, спасибо вам! – мужик кивнул в благодарность и предложил мне сначала обмыться, а потом отогреться в парилке. Баня в моём личном распоряжении, в ближайший час никто не придёт: обычно горожане идут в баню после сытного ужина.

В парилке я покрывался мелким потом не от жара печки – поведение банщика казалось странным. Ксатов презирают и стараются за версту обходить, а он чуть ли не в ножки кланялся и дочь допустил до работы со мной. Раздался стук в дверь. Зашла девушка на вид лет шестнадцати. Я удивился её возрасту, но пора бы мне уже прекращать натягивать нравы прошлого мира на мир нынешний.

– Здравствуйте, господин, – девушка поклонилась и показала на стоявший рядом с дверью глубокий чан. – Пожалуйста, обмойтесь и ложитесь на живот.

– Хорошо, – я покорно встал.

– Святые Всебоги! – вскрикнула девушка, взметнув руки и попятившись назад. Спустя три шага она спиной упёрлась в стену и, испугавшись неожиданного препятствия, вскрикнула ещё раз. И всё время её перепуганный взгляд перескакивал от моей промежности к шрамам на груди и шее и обратно.

– Фрася?! – где-то издалека коридора раздалась грозная поступь. – Фрася, что случилось? Что с тобой? Что он сделал? Ксат, ты… Великий Вагнуртон, что это? – мужик заглянул в парилку и обомлел от увиденного. Как и дочь, его взгляд метался между моей промежностью и шрамами на груди и шее.

– Это не заразно, всё в порядке, – я постучал ладонью по груди.

– Да, я, э-э, да вот, – мужик махнул рукой, намекая, что это не важно. – Это что такое?

– Это? – я посмотрел на свою нижнюю половину тела. – Не догадываешься?

– Не, ну я, так-то, знаю…

– Слушай, ты зачем сюда свою дочь послал: меня парить, или меня разглядывать?

Мой вопрос растормошил банщика, он поспешил извинился за своё поведение. Посетители, обычно, сидят в полотенце, а не голышом, да и посох рядом не держат – но я могу поступать как удобно. Успокоив дочь и подтолкнув её в парилку – мужик напоследок спросил, все ли ксаты такие. Я в ответ усмехнулся, что я один такой особенный.

Минут десять девушка охаживала меня берёзовыми вениками, и я настолько забалдел, что чуть не заснул. А пока возвращался в гостиницу – никак не мог погасить довольную улыбку на лице. Я думал, что после жизни на материке скверны вопросы личной гигиены притупились и помывки раз в десять дней достаточно. Но я бы с удовольствием посещал баню каждый день, потому что там тепло и можно греться.

– Совет мой оказался не зазря? – хозяин гостиницы хитро щурился, смотря на моё довольное лицо. Обеденный зал практически опустел к моему возвращению. – Через полтора часа вновь станет шумно. Если хотите поесть в тишине, то через двадцать минут подадим горячее.

– Замечательно. У банщика всё хорошо?

– Простите? – Еларон с опаской посмотрел на меня. Я вкратце описал, что немного странно пускать девушку парить мужчин. Услышав это, мужчина чуть расслабился, в его взгляде появились крупицы уважения ко мне.

Банщика Еларон знает уже как десять лет, все эти годы он к нему отправлял своих постояльцев. Два года назад у банщика жена умерла, именно она помогала мужу. Сам-то он уже не справляется с нагрузками, вот и пришлось отправлять дочерей. Благо они парят только женщин или одиноких мужчин, что исключает домогательства. Правда, однажды нечто подобное случилось, но там рядом проходила стража и любителю распускать руки эти самые руки уменьшили на одну штуку.

– Если задержусь в городе, то перед отъездом ещё раз схожу.

– Мы оба будем благодарны, – хозяин гостиницы коротко кивнул в благодарность и передал мою сумку с вещами. Из сумки ничего не пропало, и за прошедшее время с сигнальным контуром ничего не случилось. Я подключил к нему творение Лактара, ибо до зуда в пятках хотелось оценить подарки Налдаса.

Ужин подали практически сразу. Размером с локоть рыба пахла пряностями и густым дымом. Её закоптили, а потом замочили в сметане и обжарили вместе с грибами и сельдереем. Одной этой рыбы достаточно, чтобы забить живот до отвала, но гарниром шла пареная репа, поджаренная в масле с чесноком. И кувшинчик разбавленного белого вина с лёгкими нотками муската. Под конец трапезы я ощутил себя наполненным едой шариком. Я даже не понял, как добрался до комнаты, закрыл дверь и глубоко уснул. Последней моей мыслью стала надежда, что завтра всё пройдёт самым лучшим образом и сегодняшнее противное предчувствие – лишь глупое наваждение.

***

На следующее утро завтрак отказывался лезть в глотку, из-за страха. Всё моё нутро орало, что что-то не так, но завтрак не отравлен, да и вчерашнюю еду я проверял. Сжимавшее сердце до холодного пота на спине, это противное чувство разбудило меня задолго до завтрака. Я долго стоял в центре комнаты с посохом в руках, ожидая, когда дверь слетит с петель и в комнату ворвутся мои убийцы, но единственно, что произошло с дверью – в неё постучал хозяин гостиницы, будя постояльцев.

Постояльцы за столами сонно жевали кашу на овечьем молоке и не обращали на меня внимания. Казалось, им вообще нет дела до постоянно озиравшегося ксата. Пришлось заставить себя доесть завтрак: у меня имелось дело к Еларону и слишком опрометчиво брезговать его едой.

– Одежду вашу принесут в комнату, – мужчина за стойкой мельком посмотрел на сидевшего рядом пацана. Тот немедля юркнул в подсобные помещения. Я напрягся, но маслянистое чувство тревоги не усилилось.

– Мне хотелось узнать о нескольких местах.

– Конечно, – Еларон услужливо достал карту районов города. Вскоре я знал, что посещу первым, надо лишь пройти полгорода. Мне предстояло пройти рядом с площадью около церкви, но беспокоило изображение центральной дороги города.

Казалось бы, если у города два входа с северо-восточной и юго-западной стороны, то сквозная дорога – самое адекватное решение. Но главная дорога петляла зигзагами как змея-клофелинщица. Вчера я не обратил внимания, что повозки каравана слишком часто заворачивали. И после гильдии торговцев, когда я сошёл с главной дороги и, пройдя по боковой улочке, вышел на ещё одну просторную дорогу – подумал, что это две разных дороги. А ещё озадачивали камни, коими вымощена главная дорога. Некоторые из них не меньше полуметра длиной, обтёсанные и сровненные, иногда два таких камня соприкасались под прямым углом. Словно город несколько раз разрушался и отстраивался вновь, и каждый раз расположение дороги менялось, чтобы та шла по остаткам старого фундамента.

В остальном Магнар казался процветающим городом, а на полукруглых балкончиках держали горшки с отцветшими цветами. Но из общей композиции города, желтоватой и бежевой, выбивались отдельные здания красных и зелёных цветов. Притом балконы красных зданий покрашены в зелёный, а балконы зелёных – в красный, будто подражая флагу города.

Рассматривая здания и мостовую – я вышел к площади перед церковью и сначала не понял, зачем рядом с ней сколотили высокий подиум с крестом и шестом. Но я присмотрелся, в груди у меня похолодело, сердце пропустило удар, рука до скрежета костей сжала посох. Вот она – причина липкого чувства, преследовавшего меня уже второй день. Вот о чём кричала паранойя. Что разумные в этом городе – больные психопаты и кровожадные упыри. А, может, они такие не только в этом городе, но и всюду? Скорее всего, ведь в воспоминаниях Изулисы они радовались, когда парню с птичьими ногами перерезали глотку.

Радовались они и вчера, когда избитую девушку привели на подиум, её голову с золотистыми волосами насадили на копьё, а тело распяли. Широкие бёдра, аккуратная маленькая грудь, тонкие руки – всё её тело покрыто старыми затянувшимися шрамами и свежими ссадинами и порезами. Лицо отбито в сплошное месиво, а на макушке едва угадывается пара пушистых кошачьих ушек. Вокруг подиума и на нём самом лежат камни, и многие с кровавыми пятнами. Неужели эта бедняжка заслужила такое лишь потому, что родилась отличной от всех остальных? Плевать что её фигура мне крайне симпатична, а звериные ушки придают ей шарму… Нет, пожри их скверна, не плевать. Они убили прекрасную кошко-девушку! Твари!

Скверно как-то на сердце. Липкое чувство пропало, оставив после себя сожаление. Если бы я приехал на день раньше, или даже два; если бы знал о происходящем; если бы… Слишком много “если бы”. Смерть этой несчастной – уже просто свершившаяся часть действительности.

К гильдии авантюристов и вольных наёмников я добрался быстро. Негодование от увиденного на площади отражалось на моём лице и разумные вместо презрительных взглядов смотрели на меня с опаской, обходя стороной как прокажённого. Только я подошёл к каменным ступенькам у двери гильдии, как на улицу вывалились двое ушатанных вдрабадан тел. Их языки заплетались, а от стойкого запаха спиртного у меня слезились глаза.

В дверях стояло пятеро разумных. Четверо с квадратными плечами и мечами на поясах. У пятого же накрахмаленный воротник стоял торчком, начищенные пуговицы блестели, рукоять кинжала узорчато обмотана кожаной верёвкой с сапфиром на конце рукояти, а рядом с кинжалом на отдельном кольце висели чётки из двенадцати деревянных пластинок, одна из которых странно поблёскивала металлом.

– Вы в гильдию? – спросил человек с чётками на поясе. – Проходите, у стойки сейчас свободно, мы быстро оформим ваше задание.

– Сейчас я собираюсь не давать задания, а стать тем, кто их берёт.

– Вы хотели зарегистрироваться? – я кивнул. – Этого с вами не произойдёт. И вы сами должны знать ответ, – человек беззлобно улыбнулся, поправив чёрные как смоль волосы.

– Вы уверены, что ответ существует?

– Конечно.

– Вы уверены? – я с насмешкой уставился на нутона. Улыбка сошла с его лица, взгляд стал пронзительно-острым.

– Прошу дать мне минуту, возможно, моя память подводит меня. Подождёте?

– Конечно. Внутри, – надеясь, что блеф удастся, я поднялся по ступенькам и подошёл к двери. Но один из амбалов выставил руку, преграждая мне путь. – Ты это сделал сам, или тебя гильдия приказала?

– Опусти руку, – скомандовал нутон в дорогом костюме. Амбал заиграл желваками, но послушно исполнил приказ. Настал мой черёд самодовольно улыбнуться, отчего амбала всего перекосило от злобы.

Нутон с чётками попросил ждать у стойки, и размеренным шагом направился на второй этаж. Стойки располагались в правой части помещения, а в левой за столами сидели авантюристы с кружками в руках. Они обсуждали что угодно, но не очередные пьяные тела, привычно выкинутые из здания. В зале вдруг раздался булькающий звук. Кому-то пойло попало не в то горло, и он фонтаном окатил сидевшего напротив.

– Пожри тебя скверна! Новая куртка!

Первый разумный продолжал кашлять и отхаркиваться, таращась в мою сторону.

– Что с тобой, Галис, ты будто дракона уви…дел, – второй разумный повернулся. Нутон со сплющенным носом молча пялился на меня, лишь растерянно хлопал глазами с широко раскрытым ртом. Второй человек, с отрезанным левым ухом, наконец прекратил кашлять.

– Ты жив? – спросил он.

– Более чем.

Шокового состояния этой двоицы достаточно, чтобы многое понять. Они догадывались, что в академии меня заставят пройти процедуру дознания, и на этом моя история закончится. Но иногда судьба преподносит крайне занимательные сюрпризы.

Я приветственно кивнул двум авантюристам и направился к доскам с заданиями. На первой висели местные задания: кому-то требовался охранник на месяц, ближайшие деревни просили разобраться с участившейся пропажей скота, кто-то вообще живого дикого кабана заказал, да местный лорд обещал награду за разведку определённого участка леса. На втором висели объявления о наборах разумных. Послезавтра один из караванов отправится в соседнее королевство в город Фраскиск, и на дорогу ему потребуется минимум восемь дней. Отряды собирались для разных целей: охота на порождения, охрана деревень зимой, разведка, поиск и уничтожение монстров.

Я только хотел подойти к третьей доске и найти задание от Кузауна, как меня окликнул человек в дорогом костюме. Он стоял рядом с одной из стоек. За ней сидела женщина лет тридцати и с благоговейным трепетом смотрела на мужчину. Как и другие работники гильдии за другими стойками.

– Вы ссылались на шестой пункт договора между вашей расой и Всеобщей Церковью, – нутон легонько взмахнул свитком. – Вы имеете полное право регистрироваться в любой гильдии и караване, и принимать участие в любой авантюре. Но глава любой гильдии и отряда, начальники караванов и прочего так же имеют право отказать вам во вступлении, если сочтут ваше присутствие опасным.

– Но я пришёл регистрироваться не как Кта’сат, а как ученик Настрайской магической академии, – я чуть отогнул плащ и показал краюшек паранаи. Этого оказалось достаточно, чтобы на спокойном лице нутона промелькнула тень озадаченности.

– Даже если опустить, что вы ксат, то я всё равно не могу одобрить. Вы ведь сюда именно зарегистрироваться, а не подтвердить свою личность и достижения в других гильдиях?

– Верно.

– Это означает, что вы не осведомлены ни о правилах принятия и закрытия заказов, ни о правилах работы самой гильдии. И, к выше озвученному, каждого новичка вводит в курс дел один из авантюристов, но в последнее время все заняты на заданиях.

Последнюю фразу глава гильдии произнёс с сарказмом. В зале гильдии сидит много авантюристов, они слышали наш разговор и тихо посмеивались – вот только последним смеяться буду я. Надеюсь. Лог… Клятва от Налдаса ещё на месте. Он жив, и другая клятва жива вместе с ним.

– Суровые правила, понимаю, но и я прошу понять меня, – я чуть повысил голос, чтобы меня уж точно услышали в зале. – Если я не зарегистрируюсь, то подвергну себя смертельному риску.

– Если вы найдёте среди собравшихся хотя бы одного авантюриста, готового взять вас под опеку, то я лично зарегистрирую вас.

Я молча смотрел в глаза главе гильдии и отсчитывая про себя секунды. На двенадцатую, когда глава уже приготовился послать стоявшего перед ним ксата в далёкое турне – за моей спиной послышались шаги.

– Мы им займёмся, – раздался гнусавый голос.

– Не понял? – глава гильдии уставился на Нота таким взглядом, будто его как котёнка макнули мордой в собственное дерьмо.

– Да были с ним в одном караване, – заговорил второй авантюрист, с отрезанным левым ухом. – Он хоть и ксат, но навыки полезные есть. Да у вас проблем с ним не будет, за это мы отвечаем.

– Были в караване? – за микросекунду на лице главы отобразилось непонимание, удивление, осознание, принятие. Нутон на мгновение прищурился, и перевёл взгляд на меня.

– Вы нашли авантюристов, поздравляю. Подойдите к стойке. Я, глава гильдии авантюристов и вольных наёмников города Магнар, Яроф Гшаргас Урастович, лично вас зарегистрирую, – глава показал на сидевшую рядом женщину и направился обходить стойку, тянувшуюся добрых десять метров.

На моё левое плечо опустилась чья-то рука, рядом встал Нот: – Закончишь, подходи к нам. Говорить будем.

Оба авантюриста отправились к столу, а я едва погасил насмешливую ухмылку. День начинает исправляться, я узнал ещё об одном пункте договора, да и этими двумя воспользовался.

На стойку глава поставил небольшой кристалл на подставке и листком из плотной бумаги под ним. Его края обрамляли узорчатые завитушки зелёного и красного цвета. Личная карточка авантюриста. Она будет храниться в гильдии всё время, пока не придёт сообщение с подтверждением смерти авантюриста – тогда пойдёт отсчёт в три года, и её уничтожат. Я приложил к кристаллу браслет, потом ладонь и подал немного маны. Руны и узоры на подставке начали мерцать синим цветом, вписывая в листок моё имя и расу, класс и профессию, возраст и уровень. Глава изучил содержимое листка, и невольно чуть свёл брови.

– Позвольте три вопроса? – привычно вежливо спросил глава. Меня начала подбешивать его притворная вежливость, я лишь молча кивнул. – Строчка рядом с вашей расой, что она означает?

– Что я не больше, чем счастливчик.

– Как так вышло, что в столь юном возрасте для вашей расы, и не имея класса, у вас столь высокая «ступень души»?

– Судьба не оставила мне выбора, пришлось стать сильнее.

– Как вы смогли стать сулино…

– Этим вопросом задаваться не стоит. У нас и у церкви, свои секреты, – я чуть придвинулся к стойке. Глава медленно закрыл глаза, показывая, что намёк понял.

Первый этап регистрации закончен. Мне следовало заплатить взнос в десять золотых и прослушать короткий инструктаж. Деньги передавались в небольшом помещении рядом со стойками. Там нутон, в обмен на десятку золотых, поставил печать в мою личную карточку, попросив влить в неё немного маны. И я думал, что инструктаж займёт несколько часов, но не потребовалось и десяти минут, в течение которых я успел поставить нам с главой диагноз “Биполярное расстройство”.

Гильдия авантюристов и вольных наёмников – это общепринятое название для организации, что регистрирует задания и поручения от одних разумных или прочих гильдий, передаёт их другим разумным, и следит за строками и качеством исполнения. У каждого города гильдия своя, подчиняется непосредственно главе гильдии и, в меньшей степени, совету города или высшему благородному. В Магнаре, как и в любом другом городе империи – это глава одной из побочных императорских ветвей.

Из-за разделения у каждой гильдии своя система репутации, в Магнаре восемь уровней репутации. В плане доступа к заданиям уровни бесполезны, даже только что зарегистрировавшийся может взять любое задание. Но на листах всё равно ставят пометки, с какого уровня репутации желателен набор авантюристов.

Уровень репутации нужен как подстраховка, если задание не исполнится. Новичок вылетит из гильдии без прав на восстановление, а бывалый авантюрист или опустится на один уровень ниже, либо вовсе отделается устным выговором. Но чем выше уровень репутации, тем на большую скидку можно рассчитывать в магазинчиках и лавках, аффилированных с местной гильдией. В одном из королевских городов за достижение определённого уровня гильдия оплачивает покупку нового оружия или доспехов. Но не получится подняться в одной гильдии, приехать в другую и сразу воспользоваться её благами. Сначала придётся доказать свои умения, прежде чем уровни пересчитают.

Задания бывают постоянные, разовые и временные, но их редко подают. Постоянные задания висят на досках гильдии постоянно: гончар скупает заллаю из местных порождений, или требуется ежедневный патруль участков ближайшего леса или дороги. Постоянное задание можно выполнять хоть всей гильдией каждый день до тех пор, пока податель его не закроет. Разовые же задания поступают в единичном экземпляре, и за их невыполнение наказывают гораздо жёстче, новичка вообще могут невольником сделать, пока ущерб не отработает.

В основном правила для авантюриста просты: в гильдии до поросячьего визга не напиваться, задания сдавать вовремя, туши животных или что-то большое заносить через чёрный ход. Всё остальное мне расскажут мои “наставники”.

Закончив инструктаж и подтвердив на карточке, что я с ним ознакомлен – мы с главой вернулись к стойкам. Глава приложил карточку к кристаллу и попросил меня дотронуться до него именным браслетом. Подставка моргнула бирюзовым цветом, кристалл засиял красным.

Внимание, завершена регистрация в Гильдии авантюристов и вольных наёмников

Желаете вступить в Гильдию авантюристов и вольных наёмников города Магнар?

Я подтвердил. В лог-файле появилась новая вкладка «Членство в гильдиях» с отдельной надписью о гильдии авантюристов Магнара и то, что я в ней «Начинающий» первого уровня.

– Рады приветствовать вас как начинающего авантюриста. Дальше всё объяснят ваши “опекуны”.

– Если понадобиться узнать о порождении или чём-то другом, то могу я просить книгу гильдии?

– Да, обратитесь к любому работнику, – глава гильдии направился к себе в кабинет. Я же вернулся к доскам с заданиями, чувствуя испепеляющий взгляд двух разумных.

Постоянные задания помечались кружком с двумя вертикальными линиями, а разовые – кружком и крестиком. Уровни репутации же помечали чёрточками рядом с кругом и чем больше их, тем выше должна быть репутация. На третьей доске висели задания из других городов или важные объявления: где-то собирался отряд наёмников, в одном имперском городе гильдия авантюристов хотела нанять боевого мага и прочее. Там же нашлось объявление с тремя засечками от Густаха, что академия скупает кожу Кракчатского вепря скверны по цене тридцать золотых за штуку. На следующем объявлении кружок с крестом и пятью засечками, срок исполнения до конца лета этого года, подателем значилась Настрайская магическая академия, а некто Кузаун уже перечислил в гильдию награду в размере четырёх сотен золотых. Требовался желчный мешок какой-то Гварнаской ондатры скверны.

Пока я изучал задания – два авантюриста пристально наблюдали за мной. Даже когда я подходил к столу, их взгляд полнился претензией.

– Ну здравствуй ещё раз, ксат, – авантюрист со сплющенным носом смотрел на меня исподлобья.

– Здравствуй, Нот, – я мило улыбнулся мужику, на что тот сплюнул на пол и оскалился, испугав проходившую мимо девушку в рабочих одеждах гильдии и с фартуком поверх.

– Нам бы горло промочить, – я показал на опустевший стол, отвлекая ту от озлобленного лица Нота.

– Да и тарелку с сыром, – вставил Галис. Девушка посмотрела на меня, на что я кивнул. Всё обошлось в серебряный и девятнадцать бронзовых, но мелких у меня нет. Девушка хотела достать сдачу за две серебряных, но я показал ей идти дальше.

– Ты это специально? – спросил Нот. – Специально сказал про свою эту “опасность”?

– Назови мне хоть одного ксата, которому она не грозит.

– Да не прикидывайся ты, – одноухий скривился. – Откуда ты знал, что мы здесь?

– Почему вы считали, что я должен быть мёртв?

– Отвечать не собираешься? – сквозь зубы процедил Нот.

– Сначала вы ответите на мой вопрос, а потом я с удовольствием расскажу, и почему регистрировался в Магнаре, и о какой опасности говорил. Либо так, либо никак.

Авантюристы сверлящими взглядами впились мне в глаза. Я ответил тем же Ноту, держа лицо Галиса о пределах бокового зрения. Долгие секунды тянулись смолой, пока полностью лысый авантюрист со сплющенным носом не поиграл желваками.

– У тебя в академии не должно было быть и шанса выжить, ведь…

К столику подошла девушка. Поставив на стол три кружки и тарелку с копчёным сыром – она посмотрела на авантюристов и негромко сказала им подняться к главе, как закончат со мной.

– И почему от тебя одни неприятности, ксат? – Галис задумчиво посмотрел вслед девушке.

Я не собирался отвечать на это вопрос: он не только провокационный, но ещё и риторический. Вместо этого я отпил из кружки и тут же сплюнул на пол.

– Жжёное дерево и то вкуснее будет, – я выудил из рюкзака флягу с чаем. Ещё утром перед уходом попросил хозяина гостиницы о небольшой добавке. Привык я к этому за короткий срок в академии.

– Пойло как пойло, – Нот отхлебнул из моей кружки, потом из своей, и задумчиво пожал плечами.

– Да может поделишься с нами флягой, ксат?

– Здесь чай, Галис, не обнадёживайся.

– Чай? Во фляге? Да ты больной!

– Чего хотел от нас? – прогнусавил Нот.

– Отвечать не будешь?

– Чего отвечать? – Нот картинно пожал плечами. – Остроухие проиграли войну и у них отрезали академию. За три месяца вычистили всех остроухих церковников, а из столицы, говорят, старика какого-то отправили с учеником ненормальным. Они вдвоём из любого душу вытянут. И из тебя тоже. Должны были.

– Откуда такая уверенность? Забыл наш разговор?

– Я-то всё помню, даже слишком. Но его не мог слышать Шалан. Или ты считаешь его дебилом, неспособным маяком дальней связи воспользоваться?

– Шалан? Глава гильдии в Луцке? Кому ты врёшь? Вас двоих за яйца сам знаешь, что держит, и ты должен был бы…

– Не должен, – Нот хищно прищурил глаза. – Это всё касается только… того, что случится после, а не что уже произошло.

Слова Нота натолкнули меня на одну мысль, но она теперь бесполезна. Глава из Луцка мог предупредить церковников о моём приближении к академии, но маги уж точно были в курсе моей истинной природы и без вмешательства гильдии. А церковь и маги не дружат.

– Тогда вы оба сейчас расскажите, что ещё может грозить мне, – я показательно постучал указательным пальцем по столешнице. – Считайте это тем самым, что случится после.

– Да нечего больше говорить, – Галис развёл руками. – В церкви же дознание вас двоих ждало. Да вы кончится должны были. Но клятва ещё не пропала. Да и ты жив.

– Всё так, ксат, – Нот отпил из кружки. – Твоя очередь.

– В Настрайске я не успел зарегистрироваться, а караван в Магнар был назначен уже на утро.

– Допустим. Что с опасностью?

– Задания давно изучали? – я через плечо показал большим пальцем на доски. – Из Настрайской академии задние видели, на желчный мешок? – авантюристы настороженно кивнули. – А теперь следите за моими словами. Если второй по важности разумный в академии говорит, что рассчитывает на удачное завершение задания, то эту фразу двояко трактовать не надо. Иначе мне не видать переносов занятий. Если я не перенесу занятия, то не смогу добывать заллаи и продавать их. Без этого у меня не будет денег и, как следствие, нечем платить за обучение. А это означает только одно, – я показательно провёл пальцем по горлу. Авантюристы нервно переглянулись, и о чём-то задумались.

– Сезон скоро кончится, – Нот выглядел подавленным, несвойственно перебирая пальцами по столу.

– Да как скоро, – Галис нервно прыснул. – Вот уже на днях там едва получалось выманить тройку за день. Да холодает, их воздух подморозит и, всё, не вылезут они из воды.

– У вас есть опыт охоты на них?

– Слухи, – Нот покрутил пальцем, намекая на просторный зал гильдии и авантюристов, собравшихся в нём. – Ни разу мы к ним не ходили. Твари опасные, а у нас нужных «разумений» нет.

Галис вдруг чуть не подпрыгнул от возбуждения на месте от появившейся идеи. Скверное место с ондатрами расположено в дневном пешем переходе от города. И завтра утром туда уходит группа авантюристов, промышляющая добычей этих скверных тварей. Закрывают сезон. Вот к ним я и могу обратиться за разъяснениями.

– Чтобы его прирезали? – Нот посмотрел на Галиса как на идиота. Тот понимающе развёл руками.

– Не прирежут. Вы же будете со мной, – я не сдержал смешок. Двоица чуть было не взревела, но я хлопком по столу отвлёк их внимание. – А у вас есть выбор? Вам придётся следовать со мной из-за “опасений”, или из-за гильдии.

Авантюристы впились в моё лицо острыми взглядами. Их ярость ко мне сдерживала клятва, но лучше дать им другой стимул к сотрудничеству. И не стоит забывать, что каждый разумный – жаден, он постарается взять гораздо больше положенного. Да и мне не хотелось связываться с этими двумя – но как иначе? У кого я могу узнать о гильдиях, бытовых вопросах и прочем? Только у этой двоицы. Ну не раба же покупать? Даже законченного преступника, по которому плаха плачет – всё равно не смогу. Противно это.

Я вкратце рассказал авантюристам о моём предложении. А суть его проста: они нянчатся со мной, а взамен получают пять процентов от продаж заллай.

– Десять, – Нот посмотрел на меня как на козявку.

– Пять.

– Да будет тебе, нормальный процент.

– Мне за учёбу платить, Галис. И много.

– Хорошо, восемь, – отмахнулся Нот.

– Пять.

– Да сколько вообще тебе нужно платить-то? – спросил Галис.

– Каждый год обучения мне обходится в восемьдесят тысяч золотых. Таких годов пять.

Авантюристы задумчиво переглянулись.

– Семь?

– Пять.

– Чтоб тебя скверна пожрала!

– Пять.

– Давай шесть и будем друзьями.

– Пять.

– Слушай, ксат, ты…

– Нот! – я чуть повысил голос, сидевшие рядом с нами разумные подпрыгнули от неожиданности. – Ответьте мне, Нот, Галис, что авантюристы делают в группе? Они же вместе претерпевают невзгоды, разделяют радость и грусть, делят навар пополам и вместе рискуют жизнями как в последний раз, ведь так?

– Ну, да. Как в караване же, маленькая семья и всё такое.

– А со мной в группу вы будете вступать только ради порождений, – я подался вперёд и пристально посмотрел на Нота и одноухого, сделав голос чуть тише. – Охотится на них буду я. Ваша задача лишь меня охранять, да помочь отнести добычу в город. Халява. Ну ещё по мелочи всякая помощь как начинающему авантюристу, но вы и так сами вызвались.

Нот и Галис молчали. Лысый со сплющенным носом исподлобья буравил меня взглядом, а нутон с острыми скулами и отрезанным правым ухом кривил рот.

– По рукам, – Нот протянул мне руку. – Но каждому по пять процентов.

– Сойдёт, – я чуть не рассмеялся, потому что и так изначально рассчитывал на это.

– Да только собираться мы будем, ксат, не только ради порождений, – я с вопросом посмотрел на Галиса. – Да ты ж этот, “Начинающий”, или как его в Магнаре зовут? Первый уровень репутации. Да чтобы тебя поднять до “Бойца” второго уровня, нужно не один десяток заданий выполнить. А скоро зима.

В Магнаре в системе репутации у “Начинающего” два уровня, у “Бойца” три уровня, потом идёт “Брат” с двумя уровнями и замыкает “Ферзь”. Прям каким-то уголовным миром повеяло.

– Это всё потом. У меня интерес только к одному заданию. Глава в курсе? – я постучал по груди, намекая на шрамы и ситуацию около скверного леса, и кивнул в сторону второго этажа.

– Только о передачах из Луцка и нашей ошибке, – Нот встал из-за стола. – Подожди здесь, и задание пока не бери. Нужно решить пару вопросов.

Я направился к стойкам регистрации. Один общий серебряный за чтение и залог в золотой меняется на тоненькую книженцию в тридцать страниц о местных порождениях. Мне хотелось получить общий справочник по всем порождениям – но странно такое просить только что зарегистрировавшемуся новичку, тем более ксату. Выданная книга оказалась в тысячу раз полезней, чем сборник софистики из академии. Каждая тварь подробно описана, с указанием заллай для сбора и способом их добычи. Не указывалась тактика охоты и слабые места, но вряд ли кто-то поделиться такими знаниями, от которых зависит его жизнь. Но всё ещё я не могу понять одного – чем руководствовались разумные, когда давали названия порождениям? Та же Гварнарская ондатра скверны – она же вообще не ондатра. Или магосы прошлого давали странные названия специально, чтобы будущие потомки задавались вопросами об их адекватности?

Время за изучением книги пролетело незаметно. Городской колокол пробил одиннадцать раз, хотя к гильдии я подошёл намного раньше десяти. На последнем ударе появились Нот и Галис, всклоченные и уставшие, будто их лицами вместо плуга поля вспахивали.

– Знаешь… – Нот внимательно посмотрел на меня. – А, в скверну. Давай заканчивать.

– Смотрю, глава расчесал вас против шерсти, – я мелко прыснул.

– Да ты думаешь из-за кого…

– Галис, мать твою, не ори, – Нот поморщился и легонько стукнул напарника ладонью по груди. – Ксат прав, нам из-за него сильно досталось. Надеюсь, наши страдания окупятся?

– Посмотрим, как дальше дела пойдут. Почему задание не надо брать?

– Да потому и не надо, что висит оно уже вторую неделю. Да прошлое вообще всё лето провисело, из этой же академии и… Слушай, Нот, а прошлое не от того же разумного было? – меня слова Галиса напрягли, это отразилось на моём лице тяжёлым выражением и взглядом, полным недоверия. – Да чего тут знать? Да мы и до войны авантюристами были, всё понимаем и знаем, что и когда уточнить надо.

– Галис правду говорит, ксат, – Нот согласно закивал. – Как проводили вас, так здесь осели и всё разузнали. А как это задание вывесили, так все в гильдии в голос заявили, что опять три месяца провисит.

Насчёт завтра Нот предложил интересный план. Сегодня – мы сойдёмся в группу и разойдёмся до завтрашнего утра. Городские ворота открываются в пять, но отправимся в семь, и к часам трём приедем на место. Там уже будет нужная группа авантюристов. Они отчаливают из города сразу по открытию ворот, так что к нашему приезду либо успеют добыть хоть одну тварь, либо ещё будут подготавливаться.

Прям сейчас Нот отправится арендовать телегу и лошадь на ближайшие два дня, Галис озаботится провиантом, а с меня требовались деньги на всё, так как вся эта чехарда только ради моей безопасности. Я же сегодня планировал идти к оценщику, в магазинчик знакомого Густаха, к алхимику и много куда ещё – а в итоге помчусь к рынку, потом в гостиницу и банк. В последнем очередь огромная, придётся регистрироваться на следующие дни, так ещё надо вещи на хранение отдать и, по словам авантюристов, банки длинноухих подходят для этого лучше всего.

Группа у авантюристов заключалась примерно, как вступление в караван. На столе появилась статуэтка мужчины с мечом и круглым щитом, подставка и листок. Приложив в углубления оба указательных пальца – Нот заявил, что станет предводителем разумных, разделит с ними радости и тяготы, будет судить их как равных и не навлечёт беду. Подставка моргнула, занеся на листок детали группы. Мы с Галисом по очереди приложили пальцы, Нот всё это время держал свой палец в углублении на подставке.

– Добро пожаловать в группу, ксат, – Нот саркастично ухмыльнулся.

– С караваном и то дольше, – мне не верилось, но во вкладе лог-файла о договорах действительно появились новые строчки во входящих и исходящих обязательствах.

– Мы на пару дней, не больше. И добывать совместно ничего не будем. Мы едем ради наших пяти процентов и… твоей “опасности”. Так-то договор на группу заключается дольше.

Мы вышли из гильдии в проулок, где я передал Ноту десяток золотых, на аренду лошади с телегой. Если бы я лично заключал аренду, то отдал пятьдесят монет в залог, но у Нота высокая репутация в гильдии. Лысый авантюрист ушёл сразу, а мы с Галисом дошли практически до рынка. Шли молча и перекинулись короткими фразами лишь у последней улочки рядом с базаром. Авантюрист направился к лавкам с провиантом, а я – к портному. Его посоветовал хозяин гостиницы.

Проходя мимо лавок с выставленным товаром и торгашами, зазывавшими покупателей – я приходил к осознанию, что сегодня покой мне будет только сниться. Все оставшиеся деньги придётся обменять у портного на тёплую одежду. А после банка и гостиницы – всё равно пробегусь по намеченному ранее маршруту. Просто узнаю, где что находится, чтобы в будущем быстрее было. Так-то уже прошло семь свободных дней, вместе с сегодняшним. Сверху два дня в скверном месте, плюс ещё на обратную дорогу ещё пять дней, да и кто вообще знает, когда караван соберётся. Времени катастрофично мало, чтобы всё успеть, и если есть возможность хоть немного облегчить будущие тяготы – то ей следует воспользоваться всенепременнейше.