Скверна

Глава 1

Мир «Скверны»

Мир после Открытия Врат. Из разломов лезут твари, а у людей пробуждается Скверна — тёмная магия, которую трудно контролировать. Общество разделено: есть аристократические Дома, обладающие огромной силой, есть Гильдия охотников, есть простые люди и есть Подполье — те, кто борется против системы.

Императорская семья — вершина этой пирамиды. Они ищут носителей, способных дать потомство, потому что их собственная сила слишком велика для обычных партнёров. Тот, кто подходит, становится Консортом — супругом или супругой. Добровольно или нет.

Часть 1. Третий сектор

Глава 1. След в пыли

Сирена выла где-то глубоко в городе, вплетаясь в привычный шум ветра. Третий сектор, промзона. Воздух пах ржавчиной, старым бетоном и сладковатой гнильцой — верный признак того, что где-то рядом гнездится тварь.

Я стояла на краю обвалившегося цеха и смотрела вниз. В полу зияла дыра, уходящая в темноту. Разлом. Маленький, нестабильный — по шкале Гильдии даже не тянул на C-ранг. Просто щель, из которой лезли слепые многоножки с хитином, прочнее стали. Опасно, но рутинно. Идеально для меня.

— Мам, ну когда ты уже вернёшься? — голос Ади в наушнике был тихим, но недовольным. За ним слышалось шуршание — Марк возился с чем-то на заднем плане. — Она опять мои маркеры стащила.

— Не стащила, а взяла порисовать, — донёсся приглушённый голос дочери. — У меня краски закончились.

Я поправила наушник, сдерживая улыбку. Дома всё нормально. Живы. Спорят. Это было лучшее, что я могла услышать перед спуском.

— Скоро, Ади. Не трогайте пока ужин, я сама разогрею. И проверьте дверь.

— Проверили уже. Датчик зелёный, периметр чист. Мам, ты осторожнее там.

— Всегда.

Я отключила связь и выдохнула, выпуская из груди тепло, которое всегда появлялось после их голосов. А потом спрятала это тепло глубоко внутрь и стала холодной. Здесь, на охоте, матери нет. Есть только Охотница без имени.

Спуск занял четыре минуты. Многоножек было три. Я убрала их ножом — старым, без чипов и сенсоров, никакой электроники, только сталь и привычная тяжесть в ладони. Твари не успели даже запищать. Собрала хитиновые пластины в мешок — Гильдия платила за них по тройному тарифу, шла какая-то военная программа — и уже собиралась уходить, когда почувствовала это.

Воздух сгустился.

Не звук. Не запах. Давление. Такое бывает перед грозой, когда небо наливается свинцом и всё живое замолкает. Но мы были под землёй, в тридцати метрах от поверхности.

Я замерла.

Скверна. Чужая. И очень, очень мощная.

Она не сочилась, как от монстров. Она была сконцентрированной, оформленной, направленной. Так бывает только у людей. У тех, кто носит древнюю кровь.

Аристократ.

Я вырубила фонарь и вжалась спиной в холодный бетон стены. Моё сердце стучало ровно, медленно — я не позволяла ему разгоняться. Страх поднимает волны в ауре. Волны заметны. Я стала водой. Гладкой, чёрной, неподвижной.

Наверху, в разрушенном цехе, раздались шаги. Неосторожные, уверенные. Этот человек не боялся ни монстров, ни засад. Он ходил по земле так, будто она принадлежала ему по праву рождения.

— ...пусто, — произнёс мужской голос. Молодой, но с металлической ноткой, от которой у обычного человека заболели бы зубы. — Я думал, здесь интереснее.

— Показания с датчика, мой лорд. В секторе был зафиксирован слабый выброс аномальной природы. Возможно, ложный.

— Здесь пахнет лучше, чем ложный. — Голос приблизился. — Чувствуешь? Глубокая нота. Очень чистая. Очень голодная.

Я перестала дышать.

Он чуял не меня. Он чуял след моей силы — той, что я не использовала, но которая всё равно просачивалась, как радиация, когда я расслаблялась. След в пыли. Отпечаток на ауре.

Ищейка. И, судя по голосу, не пешка. Кто-то из младшей ветви, но с хорошим носом.

Шаги остановились прямо над дырой. Я видела его силуэт сквозь щели в бетоне: высокий, пальто до земли, на правой руке поблёскивает фамильный браслет — не Подавитель, а усиливающий артефакт. Лица не разглядеть, но это и не нужно.

Он стоял и смотрел вниз. Прямо в темноту, где пряталась я.

— Спуститься? — спросил кто-то второй, видимо, слуга.

Пауза. Долгая. Мои пальцы сжали рукоять ножа. Если он спустится, мне конец. Не от него — от того, что придётся сделать, чтобы уйти. А если я сделаю это, мой след засияет на всех сканерах в радиусе километра.

— Нет, — произнёс лорд. Я почти выдохнула. — Скучно. Тут одни твари. Доклад был ложным, отметь в журнале. Поехали, в Четвёртом секторе вечеринка, не хочу опаздывать.

Шаги удалились.

Я не двигалась ещё пятнадцать минут. Не потому, что боялась — потому что знала повадки хищников. Иногда они уходят, чтобы посмотреть, кто вылезет из норы.

Но он ушёл по-настоящему.

Когда я поднялась на поверхность, цех был пуст. Только в воздухе остался слабый запах озона и дорогого табака. Я вытерла нож, забросила мешок на плечо и пошла к городу. Мимо сгоревших машин, мимо пустых глазниц окон.

В наушнике пискнуло.

— Мам? Ты долго.

— Уже иду, Марк. Ужин через полчаса.

— С шоколадкой?

— С шоколадкой.

Я накинула капюшон и растворилась в сумерках. Обычная женщина. Обычная мать. Никто.

Глава 2

Возвращение домой

Дверь в убежище открылась с тихим шипением. Герметичный замок отработал штатно, датчики на периметре молчали — зелёные огоньки, никаких вторжений. Я сбросила мешок с хитином у порога, даже не глядя на него. Плевать на баллы. Плевать на Гильдию. Я дома.

В коридоре горел тусклый ночник — Марк всегда оставлял его для меня.

Первым я увидела его. Он сидел в кресле у входа, закутавшись в старый плед. Не спал. Ждал. Тёмные волосы растрепаны, под глазами лёгкие тени, но взгляд цепкий, сканирующий. Ищейка своего дома.

— Ты долго, — сказал он тихо. Не с упрёком. С констатацией.

Я скинула ботинки и опустилась рядом с ним на корточки. Посмотрела в глаза.

— Всё хорошо. Я цела.

Он помолчал. Потом вдруг подался вперёд и уткнулся лбом в моё плечо — на секунду, не больше. Маленькая трещина в его броне, которую он позволял себе только в такие минуты.

— У тебя внутри дрожит, — прошептал он. — Та штука. Она сегодня громче, чем обычно.

Я не стала врать. Он всё равно чувствует. Просто погладила его по голове.

— Я встретила кое-кого. Аристократа. Но он меня не заметил.

Марк отстранился и посмотрел на меня серьёзно. Слишком серьёзно для девяти лет.

— Он вернётся?

— Не знаю. Но мы готовы. Да?

Он кивнул коротко, по-деловому. Воин. Маленький воин, который держит оборону, пока меня нет.

— Я проверил датчики дважды, — доложил он. — И зарядил резервный аккумулятор. И ещё... Ади нарисовала тебе что-то. Ждёт, не спала долго, но я её уложил.

— Ты молодец. Иди спать теперь. Я сама.

Он поднялся, закутался в плед и ушёл в свою комнату. У двери обернулся.

— Мам. Если он вернётся... мы справимся. Вместе.

— Вместе, — повторила я.

В детской было темно. Только ночник в виде полумесяца бросал мягкий свет на стены. Ади спала, раскинувшись на кровати, сжимая в кулачке кисточку. На одеяле лежал лист бумаги.

Я подняла его.

Рисунок. Три фигурки. Высокая — это я, в плаще, с палкой в руке. Поменьше — Марк, с квадратными плечами, она всегда рисует его широким, как супергероя. И маленькая, с кудряшками — она сама. Вокруг нас — цветы. Много цветов, хотя за стенами убежища нет никаких цветов, только серый бетон и ржавчина.

В углу листа кривыми печатными буквами: «МАМА ВОИН. МЫ ЛУБИМ».

У меня защипало в глазах. Я сложила рисунок аккуратно и убрала в нагрудный карман — туда, где он будет ближе всего к сердцу.

Потом наклонилась, поцеловала Ади в лоб, пахнущий красками и детским шампунем, и вышла на цыпочках.

На кухне я села в темноте. Не стала разогревать ужин. Просто сидела и смотрела в стену.

Ищейка ушёл. Но он что-то почуял. Это вопрос времени.

Я закрыла глаза. Где-то глубоко внутри ворочалась та самая сила — огромная, голодная, прекрасная и страшная, как сказал Марк. Я держала её на поводке годами. Стискивала зубы, пряталась, притворялась слабой.

Но если они придут за моими детьми — за Марком с его взрослыми глазами, за Ади с её цветами и рисунками, — я перестану прятаться. И тогда даже Императорская семья узнает, что значит разбудить спящего колосса.

Рисунок в кармане тихо шуршал в такт дыханию.

«Мы любим».

Ради этого стоит жить.

Ради этого стоит сражаться.

Глава 3

Утро

Пробуждение было мягким, как будто кто-то очень осторожно вытаскивал меня из тёмной воды на поверхность. Сначала — запах. Краски. Гуашь. Немного скипидара, хотя я сто раз просила не открывать растворитель без меня. Потом — звук. Сопение. Старательное, сосредоточенное, с лёгким присвистом на выдохе.

Я не открывала глаза. Знала, что сейчас будет.

Тёплая ладошка легла мне на щёку. Пальцы были липкими — кажется, в краске.

— Мам, — прошептала Ади. Громким, заговорщицким шёпотом, который слышно на всё убежище. — Мам, ты спишь?

— Сплю, — ответила я, не открывая глаз.

— Нет, не спишь. Ты говоришь.

— Говорю во сне. Бывает.

Она захихикала. Ладошка переместилась мне на нос и слегка сжала.

— Я тебя разбудила. Уже утро. Марк сказал не будить, но я решила, что утро уже достаточно утреннее. Смотри!

Я открыла глаза.

Она стояла у кровати в своей любимой пижаме — жёлтой, с выцветшими звёздами, которая была ей уже маловата, но она отказывалась носить другую. Волосы, как всегда, торчали во все стороны. В одной руке — кисточка. В другой — лист бумаги.

На листе было что-то... фиолетовое. И зелёное. И ещё немного оранжевого. Композиция напоминала взрыв на фабрике красок.

— Это ты! — объявила она, тыча пальцем в фиолетовое. — Ты сражаешься с плохой собачкой. А это, — палец переместился на зелёное, — это лес. Но ты его ещё не видишь, потому что он секретный.

— Секретный лес, — повторила я, садясь на кровати. — Внушительно.

— Да. Его никто не видит. Только я. И ты теперь.

Она засияла. Буквально. От неё на секунду повеяло теплом — тем самым, её особенным, которое заставляло цветы на подоконнике распускаться даже в декабре.

Я взяла рисунок. Посмотрела внимательно. Фиолетовая фигурка держала в руке что-то, отдалённо похожее на нож. У фигурки были нарисованы волосы до пят и улыбка во всё лицо.

— Я красивая тут, — заметила я.

— Ты всегда красивая. Только когда уходишь, у тебя лицо другое.

— Какое?

— Как у каменной тёти.

Я промолчала. Ади иногда говорила вещи, от которых внутри всё сжималось. Она видела больше, чем показывала. Может быть, её искра жизни позволяла ей чувствовать, как я каменею перед выходом на охоту — запираю всё тёплое внутри и становлюсь оружием.

— Я не каменная, — сказала я наконец. — Я просто сосредоточенная.

— Ну да, — легко согласилась она. — А Марк говорит, что ты как танк.

— Что?!

— Танк. Это такая машина. Он мне показывал в книжке. Она большая и всё ломает. Но Марк сказал, что ты добрый танк. Защитный.

С кухни донёсся звук — звякнула кружка. Марк проснулся и, судя по всему, уже хозяйничал.

— Иди скажи своему брату, что добрый танк сейчас придёт и узнает, почему он называет маму танком.

Ади захихикала и убежала, размахивая кисточкой как флагом. В коридоре послышался её голос:

— Марк! Мама-танк проснулась! Она обещает тебя узнать!

Я откинула одеяло и села на край кровати. Ноги коснулись холодного пола. Где-то в глубине, под слоями сна и утреннего покоя, шевельнулась моя сила. Просыпалась вместе со мной. Утренняя разминка для колосса.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. Представила, как запираю её в воображаемую шкатулку — приём, которому научилась сама, без учителей. Шкатулка была старой, деревянной, с резной крышкой. Сила внутри ворочалась недовольно, но подчинялась. Пока.

— Мам, чай будешь? — донёсся голос Марка.

— Буду.

Я встала и пошла на кухню.

Завтрак готовил Марк. Точнее, он его организовал. На столе уже стояли три тарелки, нарезанный хлеб — чуть неровными ломтями, потому что нож был всё ещё великоват для его руки, — и открытая банка джема. Джем был абрикосовый, мой любимый. Последняя банка из запасов, которые я сделала ещё до того, как цены в секторе подскочили вдвое.

— Чай, — сказал он, протягивая мне кружку. Не спрашивал, не ждал благодарности. Просто факт: мама пьёт чай по утрам. Мама получит чай.

Я взяла кружку двумя руками. Тёплая. Нагревала пальцы. Марк уже отвернулся к плите и что-то помешивал в маленькой кастрюльке — кашу с сублимированным молоком, стандартный паёк из гильдейского распределителя.

— Ты сегодня рано, — сказала я.

— Не спалось.

— Датчики?

— Датчики в норме. Просто не спалось.

Он не оборачивался. Я знала этот тон. «Не спалось» означало «я думал о том, что ты вчера сказала про аристократа, и просчитывал варианты». Я не стала давить. Он сам скажет, когда будет готов.

Ади тем временем притащила на кухню целую коллекцию своих «сокровищ» и разложила на свободном углу стола. Камушки, пуговицы, засохший жёлудь, найденный неизвестно где, потому что деревьев в секторе не было уже давно, и маленькая пластмассовая лошадка без одной ноги.

— Это моя армия, — сообщила она. — Они охраняют джем.

— Внушительная армия, — я осторожно переставила кружку, чтобы не задеть лошадку. — А генерал кто?

— Жёлудь.

— Почему жёлудь?

— Потому что он самый старый. Он всё помнит.

Я улыбнулась. Ади кивнула с самым серьёзным видом и поправила жёлудь так, чтобы он «видел» всю кухню.

Марк поставил кашу на стол и сел напротив. Три тарелки. Три ложки. Тишина, в которой было уютно.

— Какие планы? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки.

Вопрос был не праздный. «Планы» означало «ты сегодня уходишь или нет». Означало «мне готовить периметр к твоему отсутствию или можно выдохнуть».

— Сегодня без заданий, — сказала я. — Надо зайти в распределитель, пополнить карточку. И... может, в парк? Если тихо.

Ади ахнула так, будто я предложила полететь на Луну.

— В парк?! С качелями?!

— Если они ещё работают.

— Они работают! Марк, слышишь? Мама ведёт нас в парк!

Марк слегка улыбнулся — уголком губ. Для него это было равносильно бурной овации.

— Надо проверить сводку, — сказал он. — Вдруг в том квадрате аномалия.

— Проверим вместе. После завтрака.

Он кивнул и заработал ложкой быстрее. Каша исчезала с тарелки с деловой скоростью. Ади, наоборот, ковырялась, рисовала ложкой узоры и что-то тихо напевала — мелодию без начала и конца.

Я ела и смотрела на них. На то, как Марк украдкой подкладывает сестре кусочек сухофрукта из своего пайка. На то, как Ади болтает ногами под столом, не доставая до пола. На пятно от краски на её щеке, которое я ещё не успела оттереть.

Сила внутри спала. Завтрак был вкусным.

После завтрака я включила терминал. Старая модель, экран с трещиной в углу, но работал исправно — Марк почистил контакты и перепрошил систему месяц назад. На сводке по квадрату 7-С, где был парк, значилось: «Зелёный. Аномалий не зафиксировано. Активность тварей — нулевая».

— Чисто, — сказала я.

Марк заглянул через плечо, пробежал глазами по строчкам и кивнул. Проверка пройдена.

— Тогда собираемся. Ади, где твоя куртка?

— Она скучная.

— Она тёплая. И серая. Незаметная. Идеально.

— Но она ску-учная...

— Зато на ней карманы, — подал голос Марк. — Много карманов. Можно сокровища складывать.

Ади задумалась на секунду, а потом умчалась в коридор с криком: «Точно! Я возьму жёлудь!»

Я переглянулась с Марком. Он пожал плечами:

— Логика.

— Работает, — согласилась я.

Сборы заняли пятнадцать минут. Я накинула старую ветровку без опознавательных знаков, проверила нож — он всегда был со мной, даже в «зелёном» квадрате, — и закрепила на запястье гильдейский браслет. Простой, без модификаций, с минимумом функций: идентификатор, баланс баллов, тревожная кнопка. Внешне — как у тысяч других охотников низкого ранга.

Марк надел рюкзак. В рюкзаке, как я знала, лежали: бутылка воды, два батончика, мини-аптечка и портативный сканер аномалий, который он собрал сам из деталей, добытых на развалах. На всякий случай.

Ади нацепила серую куртку и тут же засунула руки в карманы — проверять вместительность. Жёлудь поместился. Лошадка поместилась. Для кисточки места не хватило, и она с сожалением оставила её на тумбочке.

— Я готова, — объявила она. — Армия со мной.

— Тогда выходим. Марк, проверь герметизацию двери, когда запру.

— Всегда проверяю.

Я в последний раз окинула взглядом убежище. Рисунки на стене. Книжка Марка на подлокотнике кресла. Чашка Ади с отбитой ручкой, которую она не давала выбросить. Ваш дом. Маленький, хрупкий, спрятанный.

Я закрыла дверь и активировала замок.

Путь до парка лежал через три квартала. Мимо ржавых остовов машин, мимо глухих фасадов с заколоченными окнами, мимо лавки старьёвщика, который торговал всем подряд и никогда не смотрел в глаза.

Город жил своей обычной жизнью. Серой, тихой, настороженной. Редкие прохожие скользили мимо, опустив головы. Где-то в отдалении прогудела сирена — учебная или настоящая, не разобрать. Солнце пыталось пробиться сквозь вечную дымку, и у него почти получалось.

Ади шла вприпрыжку, держа меня за руку. Марк — чуть позади, сканируя пространство взглядом. Я не просила. Он сам.

Парк встретил вас скрипом старых ворот и запахом сырой земли. Качели действительно работали — проржавевшие, но крепкие. Ади с победным криком рванула к ним. Я села на скамейку неподалёку. Марк остался стоять — прислонился к дереву и смотрел на сестру.

— Мам, — сказал он тихо, не поворачиваясь.

— Да?

— Тот аристократ. Он был из какого Дома?

Я помолчала.

— Не знаю. Я не видела герба. Но пахло от него... старым. Очень старым.

— Как от Императорских?

— Возможно.

Марк кивнул. Что-то обдумал. Потом сказал:

— Я попробую найти информацию. По косвенным. Какие Дома патрулируют Третий сектор в это время суток. Безопасно, через прокси.

Я посмотрела на него. Девять лет. Он говорил «через прокси» так же, как другие дети говорят «я выучил таблицу умножения».

— Хорошо, — сказала я. — Только осторожно.

— Всегда.

Ади на качелях засмеялась, взлетая выше. Солнце на секунду прорвало дымку, и парк залило бледным золотом.

Я запомнила этот момент. Обычный. Тихий.

Такие моменты — топливо. Ради них стоит прятаться. Ради них стоит жить.

Парк постепенно наполнялся. Не людьми — людьми это место не назовёшь. Просто другие фигуры, такие же серые и настороженные, как и всё в Третьем секторе. Женщина с коляской прошла по дальней дорожке, даже не взглянув в нашу сторону. Старик в заштопанном пальто сел на скамейку у входа и развернул газету — бумажную, настоящую редкость. Двое парней лет шестнадцати что-то тихо обсуждали у покосившейся ограды, но, заметив мой взгляд, быстро ушли.

Никто не представлял угрозы. Пока.

Ади слезла с качелей и теперь носилась по кругу вокруг пустой клумбы, изображая то ли самолёт, то ли птицу, то ли нечто среднее. Её серая куртка мелькала среди голых кустов, как маленький мотылёк.

— Она батарейку не экономит, — заметил Марк, не отрывая взгляда от сестры.

— Пусть, — сказала я. — Парк для этого и нужен.

— Для чего?

— Чтобы быть ребёнком.

Марк помолчал. Потом едва заметно кивнул. Сам он, кажется, разучился быть ребёнком уже давно, но за сестру радовался искренне.

— Мам! — закричала Ади от клумбы. — Тут что-то!

Я поднялась со скамейки быстрее, чем осознала движение. Ноги сработали раньше мозга. Марк уже тоже был на ногах, рука дёрнулась к рюкзаку — наверняка к сканеру.

— Что? — спросила я, подходя. Голос спокойный, но внутри всё поджалось.

— Смотри! — она показала пальцем в землю.

Из сухой, потрескавшейся почвы клумбы пробивался росток. Маленький, бледно-зелёный, с двумя крошечными листочками. Самый обычный росток. Вот только в Третьем секторе ничего не росло уже несколько лет. Земля здесь была мёртвой — то ли из-за близости Врат, то ли из-за постоянных выбросов Скверны.

Я присела на корточки. Росток был настоящим. Живым. От него едва уловимо веяло теплом.

Я перевела взгляд на Ади. Она сияла. В прямом смысле — кончики её пальцев слегка светились, и свечение перетекало в землю, к корням.

— Ади, — тихо сказала я. — Ты это сделала?

— Не знаю, — она пожала плечами с таким видом, будто её спросили, не она ли доела джем. — Я просто хотела, чтобы тут было красиво.

Марк подошёл ближе и тоже посмотрел на росток. Потом на сестру. Потом на меня. В его взгляде читалось ровно то же, что и у меня в голове: её заметят.

— Ади, солнышко, — я говорила мягко, но твёрдо. — Помнишь, мы договаривались? Твоя сила — это секрет.

— Я помню, — она слегка нахмурилась. — Но цветочку было грустно под землёй. Он хотел вылезти.

— Я понимаю. Но если кто-то увидит, как ты помогаешь цветочкам...

— То придут плохие дяди, — закончила она за меня. Вздохнула тяжело, по-взрослому. — Я забылась. Прости.

Я обняла её. Крепко.

— Не извиняйся. Ты сделала хорошее. Очень хорошее. Но давай пока помогать цветочкам только дома, ладно? Там, на подоконнике.

— Ладно, — прошептала она мне в плечо. — А этот можно оставить?

Я посмотрела на росток. Маленький, упрямый, тянущийся к скупому солнцу.

— Можно. Только давай его спрячем.

Марк уже стянул с плеч рюкзак и достал пустую пластиковую бутылку, которую носил на всякий случай — «никогда не знаешь, когда понадобится тара». Он срезал дно перочинным ножом и аккуратно накрыл росток импровизированным куполом.

— Так не замёрзнет, — сказал он. — И не так заметно.

— Отлично. Теперь идём. Скоро распределитель закроется.

Ади в последний раз погладила пластиковый купол и вложила ладошку в мою руку. Мы двинулись к выходу из парка. У ворот старик с газетой уже ушёл. Скамейка была пуста.

Распределитель находился в подвале бывшего торгового центра. Очередь тянулась вдоль стены — человек пятнадцать, не меньше. Все с серыми лицами, все с браслетами Гильдии. Охотники низкого ранга, такие же, как я. Или те, кто притворялся.

Мы встали в конец очереди. Ади тут же заскучала и начала перебирать сокровища в карманах. Марк прислонился к стене и, кажется, опять что-то просчитывал.

— Мам, — вдруг сказал он тихо. — Видишь ту женщину?

Я проследила за его взглядом. Ближе к началу очереди стояла фигура в длинном плаще. Лица не видно, но осанка... слишком прямая для простого охотника. И плащ слишком чистый.

— Вижу.

— У неё нет браслета.

Я присмотрелась. Действительно. Запястья скрыты длинными рукавами, но контура браслета под тканью не угадывалось. А без браслета в распределитель не пускали — это знали все.

— Может, сломала, — сказала я без особой уверенности.

— Может. Но она стоит уже минут десять и не двигается. И никто перед ней не возмущается. Как будто её не замечают.

Я снова посмотрела на женщину в плаще. Очередь действительно обтекала её, словно вода камень. Люди стояли перед ней, стояли за ней, но на неё саму никто не обращал внимания. Даже кассир в окошке не окликал её, хотя должен был заметить пустое место в потоке.

От женщины веяло чем-то знакомым. Чем-то, что я уже чувствовала. Вчера. В цехе.

Скверна. Но другая — не тяжёлая, не давящая, а ускользающая, почти невидимая. Как дым. Как тень.

— Марк, — сказала я очень тихо. — Возьми Ади и отойди в конец коридора. Там есть запасной выход, я проверяла. Ждите меня там.

— Мам...

— Не спорь. Я сейчас.

Он сжал челюсти, но спорить не стал. Взял Ади за руку, пробормотал что-то про «пойдём, там мышь видел» — и увёл сестру в темноту коридора.

А я осталась.

Женщина в плаще медленно обернулась.

Лица я не разглядела — капюшон падал глубоко, скрывая черты. Но я почувствовала взгляд. Тяжёлый, оценивающий, изучающий.

— Рина, — произнесла она.

Не спросила. Назвала.

Я не отвечала. Рука сама легла на рукоять ножа под ветровкой.

— Не нужно оружия, — голос был низкий, с хрипотцой, как у человека, который долго молчал. — Я не Ищейка. И я не из Императорского Дома.

— Тогда кто?

— Та, кто знает, что ты прячешь. И та, кто хочет помочь.

Она вытянула руку из складок плаща. На запястье блеснул браслет — но не гильдейский. Чёрный металл, в центре — камень, поглощающий свет. Я никогда не видела таких, но слышала. Подполье. Те, кто взламывают Подавители. Те, кто воюют против Домов.

— Меня зовут Сайра, — сказала женщина. — Поговорим?

Я стояла и смотрела на неё. Марк и Ади ждали у запасного выхода. Очередь в распределитель двигалась мимо, не замечая нас обеих. Камень на браслете пульсировал тихим, тёмным светом.

— О чём? — спросила я.

— О том, как остаться свободной.

Я не стала дослушивать. Не стала гадать, кто такая Сайра и откуда она знает моё имя. Всё это не имело значения. Имело значение только одно: Марк и Ади ждали у запасного выхода, а между ними и мной стояла неизвестная женщина с тёмным браслетом.

— В другой раз, — сказала я ровно.

И ушла. Не побежала — бег привлекает внимание. Просто развернулась и зашагала прочь, размеренно, как человек, который что-то забыл и возвращается домой. Спина прямая, дыхание ровное. Никакой паники.

Краем сознания я отметила: Сайра не пошла следом. Просто осталась стоять в очереди, которая её не замечала, и смотрела мне вслед. Я чувствовала её взгляд между лопаток, пока не свернула за угол.

Марк и Ади ждали у запасного выхода, как я и сказала. Ади сидела на корточках и рисовала пальцем на пыльном полу. Марк стоял над ней, прямой как струна, и держал руку в кармане — там, где у него был перочинный нож.

— Уходим, — сказала я, и он не задал ни одного вопроса. Просто поднял сестру за руку и пошёл за мной.

Домой мы вернулись не тем путём, что обычно. Я повела их дворами, через подземный переход, потом через старую парковку, где гуляло эхо и пахло плесенью. Трижды меняла направление. Дважды останавливалась и слушала тишину. Тишина была чистой. Никто не шёл следом.

Когда дверь убежища наконец закрылась за нами и замок отработал герметизацию, я выдохнула. По-настоящему. До боли в рёбрах.

— Мам, кто это был? — спросил Марк, помогая Ади расстегнуть куртку. Голос у него был спокойный, но пальцы чуть подрагивали. Заметно только мне.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но она знала моё имя.

— Она из Домов?

— Нет. Сказала, что нет. Но это ничего не значит.

Я села на стул и потёрла лицо ладонями. Утро, которое началось с липкой ладошки и рисунка про секретный лес, вдруг стало очень далёким. А ведь прошло всего несколько часов. В Третьем секторе время текло иначе — спокойствие здесь никогда не длилось долго. Оно было как тонкий лёд: держит, пока не наступишь в неположенном месте.

Ади, почувствовав моё настроение, подошла и молча залезла на колени. Прижалась головой к моему плечу, засопела. Тёплая. Живая. Её сердце билось быстро-быстро, как у птенца.

— Мы больше не пойдём в тот парк? — спросила она тихо.

— Пойдём. Просто не сегодня.

— А цветочек без меня не замёрзнет?

— Он сильный. У него есть наша бутылка.

— И армия жёлудя?

— И армия жёлудя.

Ади кивнула удовлетворённо и закрыла глаза. Кажется, переживания этого дня её утомили. Через минуту она уже спала, приоткрыв рот и свесив одну руку.

Я отнесла её в кровать, укрыла одеялом, поправила сползшую на пол лошадку. Марк стоял в дверях детской и смотрел на нас.

— Что будем делать? — спросил он.

— Ничего.

— Но она знает твоё имя. И она нашла нас в распределителе. Это не случайность.

— Я знаю.

— Мы можем сменить убежище. У меня есть на примете два варианта в Пятом секторе, я смотрел по форумам. Там дешевле и меньше патрулей.

— Марк.

Он замолчал.

— Мы не бежим. Пока. Если она хотела нас сдать, она бы уже это сделала. Она стояла там и ждала. Разговаривала. Это другое.

— Тогда что ей нужно?

— Не знаю, — я укрыла Ади одеялом до подбородка. — Но я собираюсь выяснить. Только не сегодня.

— А когда?

— Когда буду готова. Когда пойму, кто она. А до тех пор — мы живём как жили. Задания, баллы, дом. Никакой паники. Паника — это то, чего они ждут.

Марк обдумал это. Потом кивнул коротко, по-своему, по-взрослому.

— Тогда я проверю датчики.

— Давай. А я приготовлю обед.

Он ушёл в свою комнату, к мониторам и схемам. Я пошла на кухню.

Обычный день продолжался.

После обеда — суп из концентрата, хлеб, остатки джема — я села у окна с кружкой остывшего чая и посмотрела на улицу. Серое небо. Серые стены. Вдалеке мигал красный огонёк на вышке связи. Где-то лаяла собака — настоящая, живая, редкая роскошь.

Я думала о Сайре. О её голосе. О том, как она произнесла моё имя — не как угрозу, а как пароль. «Та, кто знает, что ты прячешь. И та, кто хочет помочь». Слишком складно. Слишком вовремя.

В подполье я не состояла. Помощи не просила. Но мир после Врат был устроен так, что одиночки долго не жили. Рано или поздно приходилось выбирать: чья-то защита или чья-то охота. Я до сих пор умудрялась балансировать между, но теперь этот баланс, кажется, начинал трещать.

Ади спала. Марк возился со схемами. Я допила чай и пошла проверять снаряжение на завтра.

Завтра будет новое задание. Завтра будут баллы. Завтра я снова надену маску обычной охотницы.

А Сайра... Сайра подождёт.

Глава 4

Задание

Терминал пискнул в шесть утра. Я уже не спала — лежала в темноте и слушала, как тихо гудит вентиляция. Сон был рваный, поверхностный, с обрывками вчерашнего дня: тень в капюшоне, чёрный браслет, росток под пластиковой бутылкой. Я проснулась раньше будильника и просто ждала.

На экране высветилось оповещение от Гильдии:

«Контракт доступен. Ранг: C+. Сектор: 4-D, заброшенный завод „Стальпром“. Цель: зачистка гнезда. Количество целей: предположительно 5–7 особей. Тип: химеры класса „ползун“. Оплата: 180 баллов. Дополнительно: +40 баллов за образец слизи. Время выполнения: до 18:00. Принять? Да / Нет»

Сто восемьдесят баллов. Хорошие деньги. Хватит на неделю еды и ещё останется на новый фильтр для вентиляции — старый уже дышал на ладан.

Я нажала «Да».

На кухне было тихо. Марк ещё не вышел, Ади спала. Я оставила на столе записку — короткую, как всегда: «Задание. Буду к вечеру. Завтрак в холодильнике. Проверьте дверь. Люблю. Мама».

Снаряжение собиралось привычно, руки работали сами. Нож в ножны на поясе. Запасной — в ботинок. Армейская аптечка в нагрудный карман. Перчатки с усиленными костяшками. И гильдейский браслет на запястье — простой, без модификаций, тот самый, что показывал меня как охотницу ранга D, не выше.

Перед выходом я заглянула в детскую. Ади спала, раскинув руки, одеяло сползло на пол. Я поправила его. Марк в своей кровати перевернулся на другой бок, но не проснулся. Утро для них начнётся позже, с каши и мультиков на старом планшете, с тихого «мама ушла на работу». Я надеялась, что сегодня они не будут волноваться.

Дверь герметизировалась за мной с тихим шипением.

Завод «Стальпром» стоял на окраине Четвёртого сектора — мёртвая зона, где до Врат варили сталь, а теперь гнездились твари. Здание было огромным, в несколько цехов, с выбитыми окнами и провалившейся крышей. Пахло ржавчиной, машинным маслом и тем самым сладковатым запахом гнили, который сопровождал всех тварей Скверны.

Я вошла через боковой вход — старую проходную с разбитой будкой охраны. Внутри было темно. Свет проникал только через дыры в потолке, рисуя на бетонном полу бледные квадраты. Я двигалась бесшумно, вдоль стены, перетекая из тени в тень. Нож уже был в руке.

Первый «ползун» обнаружился в бывшем административном крыле. Он висел на стене, прилепившись к ней десятками коротких лап-присосок, и тихо дышал — мерзко, влажно, с присвистом. Размером с крупную собаку. Хитиновая спина отливала серым. Глаз не было — вместо них пульсирующие щели, которые улавливали тепло. Мой силуэт он уже почуял.

Я не стала ждать, пока он нападёт первым. Короткий бросок вперёд, нож вонзился в основание черепа — туда, где хитин был тоньше. Ползун взвизгнул коротко и обмяк. Один.

Второй и третий ждали в цеху. Эти были крупнее. Один попытался зайти сбоку, пока второй отвлекал спереди — примитивная тактика, но для ползунов почти осмысленная. Я ушла перекатом, пропуская бросок первого, и встретила второго ударом в брюхо. Хитин треснул. Ползун забился в агонии, разбрызгивая по полу едкую слизь — ту самую, за которую Гильдия доплачивала сорок баллов. Первый, оставшись один, на секунду замешкался. Этого хватило. Нож вошёл под углом, снизу вверх, пробивая нервный узел.

Три.

Я вытерла лезвие, собрала образец слизи в герметичный контейнер и двинулась дальше. Четвёртый и пятый гнездились в подвале — молодые особи, меньше и медленнее. С ними я справилась быстро.

Шестого я не нашла. Сканер показывал шесть сигнатур, но в подвале было только две. Третья, четвёртая и пятая — в цеху. Первая — в админкрыле. Итого пять. Где шестой?

Я замерла посреди цеха, прислушиваясь. Тишина. Только ветер свистит в пробоинах крыши. И вдруг — звук. Не ползун. Шаги. Человеческие. Сверху, с галереи над цехом.

Я вжалась в тень за старой цистерной и подняла взгляд.

На галерее стоял мужчина. Молодой, высокий, в длинном пальто — слишком чистом для этих руин. На правой руке поблёскивал браслет. Фамильный артефакт. Я видела такой позавчера. В Третьем секторе. В цехе. На запястье Ищейки.

Он смотрел вниз. Не на меня — пока. Но он был здесь. Снова. В моём секторе. На моём задании.

— Выходи, — сказал он. Голос разнёсся эхом под сводами цеха. — Я знаю, что ты здесь. Я чувствую.

Я не шевелилась. Дыхание замедлилось до минимума. Сила внутри ворочалась глухо, но я держала её в шкатулке. Крышка скрипела, но не открывалась.

— Прятки? — он хмыкнул. — Ладно. Моё имя — Кайран. Я из Дома Серебряной Ветви, мы служим Императору. Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу поговорить.

Пауза. Он ждал.

— Ты сильная, — продолжил он. — Я это чувствую. Сильнее, чем показываешь. Я следил за тобой с прошлого раза. Ты хороша. Слишком хороша для D-ранга. И ты прячешь что-то. Я хочу знать, что.

Я молчала. Пальцы сжимали рукоять ножа. Шестой сигнатуры на сканере не было — может быть, Ищейка глушил её своим артефактом. Может быть, он и был шестой целью. Не ползун. Охотник.

Он стоял на галерее. Я — внизу, в тени цистерны. Между нами — тридцать метров пустого пространства и целый завод ржавого металла.

— Не хочешь говорить — не надо, — он пожал плечами. — Я подожду. Рано или поздно ты всё равно проявишь себя. Они всегда проявляют.

Он развернулся и исчез в темноте галереи. Шаги стихли.

Я осталась в укрытии ещё на десять минут. Потом ещё на пять. И только когда тишина стала абсолютной, двинулась к выходу.

Задание было выполнено. Пять ползунов, образец слизи. Но в груди поселился холод.

Теперь я знала его имя. Кайран. Дом Серебряной Ветви. Слуга Императора.

Он знал, что я сильная. Знал, где я работаю. И он не торопился — он играл.

Это было хуже, чем нападение.

Это была охота.

Домой я вернулась поздно. Сдала трофеи в Гильдию — 220 баллов зачислили на счёт. Фильтр для вентиляции можно заказать завтра.

Марк ждал меня в кресле. Увидел моё лицо и ничего не спросил. Просто поставил чайник.

Ади уже спала. На тумбочке меня ждал новый рисунок: три фигурки под крышей. В углу подпись — «ДОМ».

Я сидела на кухне, пила чай и смотрела на этот рисунок.

Кайран не отступится. Сайра не исчезла. Дети росли. Вентиляция требовала замены. Жизнь продолжалась.

И я знала: рано или поздно прятаться станет негде. Но это будет завтра.

Сегодня я была дома.

Глава 5

Ночной разговор

Я сидела на кухне, обхватив кружку двумя руками. Чай уже остыл, но я этого не замечала. Перед глазами всё ещё стояла галерея завода, тёмный силуэт на фоне ржавых балок и голос — спокойный, уверенный, растягивающий слова как дорогой шёлк. «Я подожду. Рано или поздно ты всё равно проявишь себя».

Я не услышала шагов. Марк всегда ходил тихо — привычка, которую он выработал сам, без моих уроков.

— Мам.

Он стоял в дверях кухни. Босой, в старой футболке, которая была ему уже коротковата. В одной руке — планшет с треснутым экраном. В другой — кружка. Он, кажется, тоже заварил себе чай.

— Ты почему не спишь? — спросила я.

— Я ждал.

— Я же сказала — всё нормально.

— Ты сказала. Но у тебя лицо другое.

Я вздохнула. От Марка не спрячешься. Он чувствовал моё состояние, даже когда я сама его не понимала.

— Садись, — сказала я.

Он сел напротив, поставил планшет на стол экраном вниз — значит, что-то важное. Подвинул к себе кружку, но пить не стал. Ждал.

— Я видела его снова, — сказала я. — Ищейку. На задании.

Марк чуть выпрямился на стуле. Пальцы сжали кружку крепче.

— Того же?

— Да. Его зовут Кайран. Он из Дома Серебряной Ветви. Служит Императору.

— Он напал?

— Нет. Просто говорил. Сказал, что чувствует мою силу. Сказал, что будет ждать.

— Ждать чего?

— Пока я себя проявлю.

Марк помолчал. Потом перевернул планшет. На экране было открыто что-то похожее на генеалогическое древо — сложная схема с именами, гербами и линиями связей.

— Я накопал кое-что, — сказал он. — Когда ты сказала про Императорскую семью, я начал искать. По форумам, по закрытым каналам, через прокси. Это не всё, многое стёрто или заблокировано. Но кое-что есть.

Он развернул планшет ко мне.

— Дом Серебряной Ветви. Они — не прямой Императорский род. Они вассалы. Вторая по влиянию семья после самих Императоров. Специализируются на поиске. У них обострённое чутьё. Они находят сильных носителей Скверны и передают их наверх.

— Передают?

— Как рекрутов. Или как... — он замялся, подбирая слово, — ...как ресурс. Тех, кто подходит, оставляют. Тех, кто не подходит, отправляют в армию или на рудники. А самых сильных забирают в Императорский Дом.

— Как Консортов.

— Да.

Я смотрела на схему. Дом Серебряной Ветви был большим — десятки имён, разветвлённая структура. Кайран значился в младшей ветви. Не глава, но близко. Очень близко.

— Есть ещё кое-что, — Марк провёл пальцем по экрану, открывая другую вкладку. — Императорская семья. Прямая линия. Я не смог найти почти ничего — их данные закрыты наглухо. Но есть слухи.

— Какие?

— Император стар. Он правит с момента Открытия Врат, а это больше двадцати лет. У него есть наследник — сын или дочь, непонятно, данные разнятся. Но главное: они ищут. Уже давно. По всем секторам. Ищут носителя, который сможет выдержать близость с наследником и дать потомство.

— И поэтому Кайран здесь.

— Да. Он не главный. Он — ищейка. Он находит таких, как ты, и докладывает наверх. Если он тебя уже почуял, то...

Он не закончил.

Я смотрела на схему, но мысли были далеко. Значит, Кайран — не самостоятельный игрок. Он — цепной пёс. И если он доложит обо мне наверх, за мной придут уже не младшие ветви. Придут сами Императорские.

— Мам, — голос Марка стал тише. — Есть ещё про Сайру.

Я подняла взгляд.

— Я пробил по описанию браслета. Чёрный металл, камень, поглощающий свет. Такие носят в Подполье. Это те, кто против Домов. Они взламывают Подавители и прячут людей. Про них мало что известно, но на одном форуме писали, что у них есть база где-то в Пятом секторе. Под землёй.

— Значит, она не врала.

— Может быть. Но это не точно. Их тоже ищут.

Я откинулась на спинку стула. Два полюса. Императорская семья, которая хочет меня как ресурс. И Подполье, которое предлагает свободу, но взамен, скорее всего, попросит мою силу для своей войны. Между ними — я, двое детей и маленькое убежище в Третьем секторе.

— Марк, — сказала я. — Ты сделал очень много. Я горжусь тобой.

Он моргнул. Не ожидал. Потом отвёл взгляд и чуть покраснел — совсем по-детски, единственная деталь, которая напоминала, что ему всего девять.

— Я просто искал информацию, — пробормотал он.

— Ты не просто искал. Ты добыл то, что может нас спасти. Это важно.

Он кивнул и спрятал лицо за кружкой.

С кухни было слышно, как в детской тихо дышит Ади. На подоконнике в банке распускался новый цветок — кажется, ромашка. За стеной гудел старый вентилятор. Ночь тянулась медленно, но в ней было спокойствие.

Я посмотрела на сына. На его планшет с треснутым экраном. На его усталые, но цепкие глаза.

— Завтра, — сказала я. — Завтра подумаем, что делать. А сейчас спать.

— А ты?

— Я тоже. Через пять минут.

Он кивнул, собрал планшет и пошёл к двери. У порога обернулся.

— Мам. Мы справимся.

— Знаю.

Он ушёл. Шаги стихли в коридоре.

Я ещё долго сидела в темноте, глядя на остывший чай. Потом встала и пошла к детям. Поправила Ади одеяло, проверила, спит ли Марк, и только после этого легла сама.

Сон пришёл не сразу. Но пришёл.

Глава 6

Совет втроём

Утро началось не с будильника. Я просто открыла глаза, когда за окном ещё висели серые сумерки. Не спалось — мысли крутились по кругу всю ночь. Кайран. Сайра. Императорская семья. Пятый сектор. Сколько у нас времени? Дни? Недели? Я не знала. Но чувствовала: кольцо сжимается.

Я встала, умылась ледяной водой — горячая шла через раз — и пошла на кухню. Приготовила завтрак сама, без помощи Марка. Овсянка, последние сухофрукты, чай. Разложила по тарелкам. Достала из шкафа шоколадку, которую берегла на особый случай. Этот случай настал.

Когда Марк и Ади проснулись и пришли на кухню, я уже сидела за столом и ждала их.

— Ого, — сказала Ади, увидев шоколадку. — А что за праздник?

— Не праздник, — сказала я. — Разговор.

Марк сразу напрягся, но ничего не сказал. Сел на своё место, подвинул тарелку. Ади забралась на стул, болтая ногами, и тут же схватила кусочек шоколада.

— Давайте позавтракаем, — сказала я. — А потом поговорим.

Ели молча. Даже Ади чувствовала — что-то не так. Она переводила взгляд с меня на Марка и обратно, но вопросов не задавала. Только один раз тихо спросила: «Мам, а ты грустная?» Я улыбнулась и покачала головой: «Нет. Просто взрослые дела». Она кивнула и доела кашу.

После завтрака я попросила их сесть на диван — на тот самый, старый, продавленный, с пледом, который мы вместе штопали прошлой зимой. Сама села напротив, на стул. Так, чтобы видеть обоих.

— Я хочу вам кое-что рассказать, — начала я. — И спросить.

Марк сидел прямо, руки сложены на коленях. Ади прижалась к его боку и теребила край пледа.

— Вы знаете, что у меня есть сила, — продолжила я. — Я прячу её, чтобы нас не нашли плохие люди. Эти люди хотят забрать меня, потому что я сильная, и использовать для своих целей. Две группы людей. Одни — аристократы, которые служат Императору. Другие — подполье, которое воюет против аристократов. Обе группы знают, что я существую. И обе могут прийти за мной.

Пауза. Ади перестала теребить плед.

— Тот дядя, которого я встретила, — Кайран, — он ищейка. Он ищет таких, как я, для Императора. А женщина в распределителе, Сайра, звала меня в подполье. Я не знаю, можно ли ей верить. Может быть, она поможет. А может быть, будет использовать меня так же, как аристократы. И что хуже — я не знаю, не навредит ли она вам, чтобы давить на меня.

Я смотрела на них. Марк слушал, не перебивая, только скулы заострились. Ади хмурилась — она не всё понимала, но главное улавливала.

— Я не хочу втягивать вас в войну, — сказала я. — Вы — дети. Мои дети. Ваша работа — расти, учиться, смеяться, рисовать, собирать свои схемы. А не прятаться и не бояться. Поэтому я думаю, что нам надо бежать. Уехать из этого сектора. Найти другое место, где нас никто не знает, и начать заново. Но это значит, что мы оставим всё, к чему привыкли. Этот дом. Парк. Распределитель. Всё.

Я замолчала.

Ади первая нарушила тишину. Она сползла с дивана, подошла ко мне и встала напротив — маленькая, в жёлтой пижаме со звёздами, с кудряшками, торчащими во все стороны.

— А мои рисунки можно взять? — спросила она.

— Можно. Все, что влезут в рюкзак.

— А жёлудь?

— И жёлудь.

— А лошадку?

— Лошадку тоже.

Она кивнула удовлетворённо, будто вопрос был решён. Потом сказала:

— Тогда я согласна.

— На что?

— Бежать. Если мы вместе — это не страшно.

У меня защипало в глазах. Я притянула её к себе и обняла.

Потом посмотрела на Марка. Он сидел всё так же прямо, но взгляд был уже не напряжённым — задумчивым. Он думал.

— Я тоже согласен, — сказал он наконец. — Но у меня есть мысли.

— Говори.

— Если бежать, то не вслепую. Нам нужен новый сектор, где нет патрулей Домов и где не спрашивают документы. Я смотрел — Пятый сектор подходит. Там много заброшенных зон и мало Гильдии. Ещё нужен запас баллов. Если ты возьмёшь пару заданий перед побегом, у нас будет подушка на первое время. И нужно подготовить легенду — кто мы и откуда. На блокпостах иногда проверяют.

Я смотрела на него. Девять лет. Он говорил как командир отряда.

— Ещё, — он замялся, — Ади надо объяснить, что цветочкам пока помогать нельзя. Совсем. Даже дома. Потому что если кто-то почувствует её силу, нас найдут быстрее.

— Я понимаю, — тихо сказала Ади. — Я буду терпеть.

— И ещё, мам. Тот дядя, Кайран. Если он тебя чувствует, он может идти по следу. Нам нужно что-то, что собьёт его с толку. Я подумаю, что можно сделать.

Я смотрела на своих детей. Маленькая девочка, готовая отказаться от своей искры, чтобы спасти семью. Мальчик, просчитывающий маршруты побега. Они были детьми. Но они были и моими — сильными, храбрыми, настоящими.

— Спасибо, — сказала я. — Спасибо вам обоим.

— Так мы бежим? — уточнила Ади.

— Бежим. Но не сегодня. Сначала подготовимся. Вместе.

— Вместе, — повторил Марк и чуть улыбнулся.

Я обняла их обоих. Утро разгоралось за окном. В банке на подоконнике тихо распускалась ромашка — последняя, Ади больше не будет помогать цветам. Пока.

Глава 7

Контакт

Решение зрело весь вечер. Я прокручивала его в голове, пока укладывала Ади, пока сидела в тишине с остывшей кружкой чая. Сайра. Подполье. Что ей нужно? Если бы она хотела меня сдать, она бы уже это сделала. У неё была возможность — там, в распределителе. Но она просто стояла и смотрела, как я ухожу. Ждала.

Теперь я хотела знать, чего именно.

Марк сидел напротив и молча ждал, пока я приму решение. Он уже знал, что я что-то задумала — по тому, как я молчала, как барабанила пальцами по столу, как смотрела на выключенный терминал.

— Я хочу найти Сайру, — сказала я наконец.

Он не удивился.

— Думаешь, это безопасно?

— Нет. Но бежать вслепую — тоже небезопасно. Если у Подполья есть ресурсы, которые могут нам помочь — документы, маршруты, укрытия, — я хочу о них знать. Если они попытаются мной манипулировать — я хотя бы пойму как. Это лучше, чем гадать.

— А если она будет угрожать? Тобой? Нами?

— Тогда я буду знать точно, что Подполье — такие же враги, как и Дома. И буду действовать соответственно.

Марк обдумал это.

— Как ты её найдёшь?

— Она сама меня нашла. Значит, у неё есть доступ к системе слежения Гильдии или к чему-то подобному. Если я выйду на задание в Пятый сектор и задержусь там...

— Она может появиться.

— Да.

— Это рискованно.

— Я справлюсь.

Он помолчал, потом встал и вышел. Через минуту вернулся с маленьким устройством — самодельным, как всегда, собранным из каких-то плат и проводов.

— Экстренный маячок. Если нажмёшь — я узнаю. С любого расстояния, даже если нет сети. Он работает на старой военной частоте.

— Где ты это взял?

— Собрал. Позавчера. На всякий случай.

Я взяла устройство. Маленькое, размером с пуговицу, с одной-единственной кнопкой. Поместилось в карман ветровки.

— Спасибо, — сказала я.

— Вернись, — ответил он. — Это всё, что мне нужно.

Утром я оставила на терминале запрос: «Контракты, сектор 5, любой ранг». Гильдейская система работала предсказуемо — через пару часов пришло оповещение. Контракт в Пятом секторе. Зачистка старого склада. Ранг D, низкий. Я специально взяла что-то простое, чтобы остались силы и время на настоящую цель.

Склад оказался пустым. Буквально. Ни одной твари, только пыль, ржавчина и свежие следы на бетонном полу — кто-то уже прошёлся здесь до меня. Возможно, другие охотники. Возможно, кто-то ещё.

Я выполнила формальности — отметилась в системе, обшарила помещение, — а потом вышла наружу и села на бетонный блок у входа. Ждала.

Пятый сектор был тише Третьего. Меньше людей, меньше машин, меньше сирен. Вдалеке дымили трубы заброшенного завода, над головой плыли серые облака. Я сидела и считала минуты.

Она пришла через сорок три.

Сначала я почувствовала знакомый холодок — тот самый, что ощутила в распределителе. Потом услышала шаги. Мягкие, осторожные, но не крадущиеся. Сайра не пряталась.

Она вышла из-за угла склада. Тот же длинный плащ, тот же капюшон, скрывающий лицо. На запястье — чёрный браслет. Сегодня камень на нём не пульсировал. Спал.

— Рина, — произнесла она. Всё тот же голос — низкий, с хрипотцой. — Ты передумала.

— Я не передумала. Я хочу знать, что тебе нужно.

— Справедливо.

Она остановилась в нескольких шагах. Не подходила ближе, уважая дистанцию. Молчание затянулось, но я не нарушала его. Ждала.

— Можно я покажу тебе кое-что? — спросила она наконец.

— Что?

— Не здесь. Тут рядом. Это не ловушка. Клянусь.

— Клятвы ничего не стоят.

— Тогда поверь своему чутью. Ты же чувствуешь людей. Разве от меня исходит угроза?

Я смотрела на неё. Тёмная фигура в сером свете дня. Она была скрытной, но не враждебной. От неё не пахло железом и озоном, как от Кайрана. От неё пахло... усталостью. Старой, застарелой, как пыль на старом складе.

— Десять минут, — сказала я. — Если за десять минут ты не скажешь ничего стоящего, я ухожу.

— Хорошо. Иди за мной.

Она привела меня в подвал. Недалеко от склада, под разрушенным жилым домом — вход был замаскирован куском фанеры и грудой мусора. Вниз вела лестница, укреплённая металлическими скобами. Пахло сыростью, но не гнилью. Чистый подвал. Жилой.

Внизу горела лампа. У стены стояли стеллажи с коробками — медикаменты, консервы, баллоны с фильтрованной водой. У другой стены — стол с картами и старым компьютерным терминалом. На полу — два спальных мешка. В углу сидел парень лет двадцати с бледным лицом и пустым рукавом, заколотым у плеча. Он кивнул Сайре и молча вышел в другую комнату.

— Это наш перевалочный пункт, — сказала Сайра. — Один из многих.

— Кто этот парень?

— Беглец. Из Шестого сектора. Его Дом хотел забрать в армию, он отказался. Ему сломали Подавитель и бросили умирать в разломе. Мы его подобрали.

— Мы — это Подполье?

— Да.

Сайра повернулась ко мне. В свете лампы я наконец разглядела её лицо. Женщина лет сорока, с резкими чертами, тёмными кругами под глазами и шрамом через левую бровь. Волосы седые на висках, собраны в тугой узел. Она не пыталась выглядеть внушительно. Она выглядела как человек, который очень давно не спал спокойно.

— Я покажу тебе кое-что, — сказала она и достала из-под стола металлический ящик.

Внутри лежали браслеты. Десятки браслетов. Гильдейские, разных рангов. Некоторые были сломаны — разбиты, оплавлены, разрезаны. Некоторые — целые, но с выжженными серийными номерами.

— Это браслеты людей, которых мы спрятали, — сказала Сайра. — Здесь пятьдесят семь. Пятьдесят семь человек, которых мы вывели из системы. Они теперь живут в дальних секторах, под новыми именами. Без браслетов. Без слежки. Без хозяев.

— Как вы это делаете?

— У нас есть техника. Взломщики. Те, кто раньше работали на Гильдию и перешли на нашу сторону. Мы можем полностью стереть человека из базы. Заменить его сигнатуру, обнулить историю. Но это сложно и долго. И рискованно. Поэтому мы помогаем не всем. Только тем, у кого нет другого выхода.

— И что вы просите взамен?

— Ничего.

Я не поверила.

— Так не бывает.

— Бывает. Мы не Дома, Рина. Мы не покупаем людей. Мы освобождаем их. Если человек хочет помочь нам потом — делом, информацией, контактами — мы принимаем. Если нет — он свободен.

— Тогда зачем ты меня искала?

Сайра посмотрела мне прямо в глаза. Устало, но твёрдо.

— Потому что ты сильная. Очень сильная. Таких, как ты, мы видим редко. И ты прячешься одна. Без помощи. Это вопрос времени, когда Дома тебя найдут. А когда они найдут, они не будут с тобой разговаривать. Они наденут на тебя Подавитель и отвезут в Императорский Дворец, как племенную кобылу. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Мы можем дать тебе другое. Свободу. Новую личность. Безопасный сектор, где нет патрулей. Ты и твои дети.

Я молчала. Она знала про детей. Конечно, знала. И только что произнесла это вслух — спокойно, без угрозы, как факт. Это могло быть аргументом. Или могло быть оружием.

— Если ты знаешь про моих детей, — сказала я медленно, — то ты должна понимать: моя главная цель — их безопасность. Если ты или кто-то из твоих людей попытается использовать их, чтобы давить на меня...

— Я понимаю, — перебила Сайра. — И я не буду. Я мать. Вернее, была. Мою дочь забрал Дом семь лет назад. Ей было двенадцать. У неё был потенциал, и её нашли раньше, чем я успела её спрятать. Я не смогла её защитить. С тех пор я здесь. Помогаю другим матерям не повторить мою ошибку.

Пауза. Тишина в подвале. Лампа чуть мигнула.

— Мне не нужны твои дети, Рина. Мне нужна ты. Вернее, твоя сила. Но не как оружие. Как надежда.

— Надежда на что?

— На то, что однажды кто-то скажет «нет» Императору так громко, что его услышат все сектора. Ты можешь стать этим кем-то. Не сегодня. Не завтра. Но когда ты будешь готова.

Я смотрела на неё. На шрам через бровь. На седые виски. На руки, которые собирали эти пятьдесят семь браслетов.

— Мне нужно подумать, — сказала я.

— Думай. Время пока есть.

Она протянула мне маленькую карточку — пластиковую, без опознавательных знаков, только номер канала связи.

— Если надумаешь — свяжись. Если нет — мы всё равно поможем тебе уйти. Просто так. Потому что ты — одна из нас, даже если ещё этого не знаешь.

Я взяла карточку. Положила в карман. Рядом с маячком Марка.

— Десять минут истекли, — сказала я.

— Знаю. Ты знаешь, где выход.

Я поднялась по лестнице. Наверху, под серым небом Пятого сектора, остановилась и вдохнула холодный воздух.

Пятьдесят семь браслетов. Пятьдесят семь спасённых. Сайра не врала — я чувствовала это. Но она и не говорила всей правды. Надежда — это тоже оружие, просто другого рода.

Теперь у меня было два пути. Бежать самой, залечь на дно, растить детей в тишине. Или принять помощь тех, кто воюет против Империи, — и однажды встать рядом с ними.

Пока я не знала ответа. Но карточка в кармане грела не хуже маячка.

Дома меня ждали. Марк сразу увидел моё лицо — он всегда видел — и ничего не спросил. Только поставил чайник.

Ади спала, сжимая в кулачке новую фигурку — на этот раз из пластилина, что-то среднее между собакой и драконом. «Охранник», — сказала она мне перед сном. «Будет тебя защищать, когда меня нет рядом».

Я сидела на кухне, пила чай и думала.

Сайра предложила свободу. Но свобода всегда имеет цену. И я пока не знала, готова ли её заплатить.

Однако кое-что я решила точно: бежать всё равно надо. С помощью Подполья или без неё. И чем скорее, тем лучше.

Глава 8

Рассказать Марку

Ночь опустилась на убежище мягко, но я знала: утро может принести что угодно. Я сидела на кухне, вертя в пальцах пластиковую карточку. Просто цифры. Номер канала. И всё же она казалась тяжёлой.

Марк вошёл бесшумно, сел напротив. Плед на плечах, кружка в руках. Он выглядел уставшим, но взгляд был ясным.

— Она не угрожала, — сказал он. Полувопрос, полуутверждение. Он уже считал моё состояние и сделал выводы.

— Нет, — я покачала головой. — Не угрожала. Но и не во всём была откровенна, — я покрутила карточку в пальцах. — Хотя... я понимаю её. Она боится за свою сеть.

Я подробно пересказала ему всё: браслеты в ящике, парня без руки, историю про дочь, которую забрали Дома.

Марк слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он долго смотрел в свою кружку.

— Пятьдесят семь человек, — произнёс он наконец. — Это много. Для подпольной сети, за которой охотятся все Дома Империи, — очень много. И она сказала, что они ничего не просят взамен?

— Сказала. Но я ей не до конца верю. Хотя... она говорила искренне. Особенно про дочь. Такую боль не подделаешь.

— Это не значит, что у них нет своих целей на тебя, — тихо сказал Марк. — Ты нужна им как надежда, как знамя. Но это не равно «ничего не просить». Иногда просить быть символом — это самая большая просьба.

Я посмотрела на него с теплотой.

— Ты прав. Но канал связи у нас есть. Это уже что-то. Если припрёт — можем попросить о помощи. Если нет — уйдём сами.

— Согласен, — он кивнул и вдруг чуть улыбнулся. — Я кое-что доделал.

Он выложил на стол несколько маленьких устройств, похожих на спутанные клубки проводов с датчиками.

— Глушилки. Простые, но эффективные. Если разместить их по периметру нашего временного лагеря, они будут фонить слабым магическим эхом. Собьют Кайрана со следа. Он будет искать мощный источник Скверны, а тут — везде, и ничего конкретного. Белый шум.

Я взяла одну в руки. Лёгкая, аккуратная.

— Ты собрал их сам?

— Ну да. Из старых деталей.

Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

— Когда-нибудь ты станешь главным инженером всего сопротивления. Но сначала... — я взяла карту со стола и развернула к нему. — Маршрут. В Пятый сектор есть три пути. Основной, через блокпост Гильдии. Боковой, через пустошь и старую промзону. И ещё один — через катакомбы под рекой. Я смотрела по картам. Там нет патрулей, но может быть темно и сыро.

— Катакомбы, — тут же отозвался Марк. — Если мы будем фонить глушилками, лучше идти под землёй. Сверху нас может засечь спутник.

— Я тоже так подумала. Собираем вещи завтра. Выходим послезавтра на рассвете.

Марк кивнул и поднялся, собирая свою технику.

— Мам... Ты всё делаешь правильно. Мы справимся.

Я обняла его — крепко, по-настоящему. Он обнял в ответ. Чуть дольше обычного.

— Иди спать. Завтра много дел.

Он ушёл. Я ещё немного посидела одна, глядя на карту, на глушилки, на карточку Сайры. Потом встала и пошла проверять снаряжение.

Впереди был последний день в Третьем секторе.

Глава 9

Последняя охота

Терминал пискнул в семь утра. Я уже была на ногах — спала урывками, просыпаясь от каждого шороха. За окном моросил мелкий дождь, барабанил по жестяному козырьку над входом. Хорошая погода для охоты: дождь прибивает запахи, смывает следы, глушит звуки.

На экране высветилось оповещение:

«Контракт доступен. Ранг: C+. Сектор: 5-А, старая насосная станция. Цель: зачистка логова. Тип: псевдоморфы. Количество: 3–4 особи. Оплата: 200 баллов. Дополнительно: +50 баллов за сердце альфы. Время выполнения: до 20:00. Принять? Да / Нет»

Двести баллов. Ещё пятьдесят за сердце альфы. Итого двести пятьдесят — хорошая сумма. Хватит на дорогу, на первое время в новом секторе, на еду и, может быть, даже на новые документы.

Я нажала «Да».

И только потом заметила: сектор 5-А. Пятый сектор. Тот самый, куда мы собирались бежать.

Совпадение? Возможно. А возможно, кто-то подбирал мне задания с учётом моих интересов. Гильдия не спрашивала, зачем охотнику тот или иной сектор. Но я знала: если Кайран или Сайра имеют доступ к базе Гильдии, они могли подтолкнуть меня в нужном направлении.

Ладно. Я приму этот подарок, но буду настороже.

Сборы были быстрыми. Марк помог проверить снаряжение — сменил батарейку в сканере, перебрал аптечку, положил в рюкзак дополнительный контейнер для образцов. Ади не отходила от меня ни на шаг. Она принесла свой талисман — пластмассовую лошадку без одной ноги — и сунула мне в карман ветровки.

— Это чтобы ты вернулась, — сказала она.

— Я всегда возвращаюсь.

— Знаю. Но с лошадкой надёжнее.

Я поцеловала её в макушку, пахнущую красками, и обняла Марка — коротко, по-мужски, но он на секунду прижался крепче обычного.

— Если что-то пойдёт не так, — сказала я ему тихо, — тревожный чемоданчик в шкафу. Ты знаешь, что делать.

— Знаю. Но обойдётся.

— Обойдётся, — согласилась я.

Дверь герметизировалась за мной. Я шагнула под дождь.

Пятый сектор был дальше, чем я привыкла. Два часа на попутном грузовике — старом, дребезжащем, с водителем, который не задавал вопросов. Ещё полчаса пешком через пустошь, отделявшую Четвёртый сектор от Пятого. Пустошь была серой, мёртвой, покрытой мелким щебнем и редкими остовами сгоревшей техники. Здесь не жили даже твари — только ветер гулял, завывая в трещинах асфальта.

Старая насосная станция стояла на отшибе. Приземистое бетонное здание с провалившейся крышей, вокруг — ржавые трубы, опоры ЛЭП без проводов, лужи мазута, радужно поблёскивающие под дождём. Пахло сыростью, железом и чем-то кислым — верный признак псевдоморфов.

Псевдоморфы были не просто тварями. Это были существа, когда-то бывшие людьми. Скверна переделывала их медленно, изнутри, пока от человека не оставалась только оболочка, заполненная голодом и злобой. Они были умнее ползунов. Опаснее. И за них платили больше.

Я вошла через боковой вход — старую дверь, сорванную с петель и прислонённую к проёму. Внутри было темно. Дождь протекал сквозь дыры в крыше, капал на бетонный пол, собирался в лужи, в которых отражалось серое небо. Я включила фонарь на браслете — слабый луч, достаточный, чтобы не споткнуться, но не настолько яркий, чтобы выдать меня с головой.

Первого псевдоморфа я услышала раньше, чем увидела. Шаркающие шаги, тяжёлое дыхание с присвистом — лёгкие у них работали иначе, неправильно. Он вышел из-за старого насоса — высокий, неестественно вытянутый, с кожей серого цвета, натянутой на кости так туго, что проступали рёбра. Вместо глаз — тёмные провалы. Вместо пальцев — когти, длинные, костяные, способные пробить металл.

Я не стала ждать. Удар ножом в горло — единственное уязвимое место. Псевдоморф захрипел и рухнул, разбрызгивая по полу чёрную жижу. Первый.

Второй ждал в машинном зале. Этот был крупнее. Он двигался быстрее, чем я ожидала, и успел полоснуть когтями по моему плечу, прежде чем я ушла перекатом. Вспышка боли. Кровь — тёплая, но несильная, царапина. Я перехватила нож в левую руку и всадила ему в основание черепа. Второй.

Третий прятался в подвале. Я нашла его по запаху — кислому, едкому, невыносимому. Он сидел в углу, окружённый костями — чьими-то останками, старыми, обглоданными. Альфа. Крупнее первых двух. На груди пульсировало сердце — светящийся орган, который Гильдия ценила на вес золота. Из таких сердец делали артефакты. Дома платили за них бешеные деньги. А Гильдия перепродавала.

Альфа поднялся и посмотрел на меня. Не провалами — у альфы были глаза. Мутные, но осмысленные. Он помнил, кем был. Может быть, даже признавал меня — не конкретно, но как человека. Как врага.

— Прости, — сказала я.

И ударила.

Сердце альфы поместилось в контейнер размером с кулак. Я закрутила крышку и убрала в рюкзак. Три псевдоморфа, включая альфу. Двести пятьдесят баллов. Задание выполнено.

Но когда я выбралась из подвала, наверху меня ждали.

Их было двое. Молодые, в униформе без знаков отличия, но с одинаковыми браслетами — простыми, без артефактов. Наёмники. Не аристократы. Ищейки низшего звена. Они стояли у выхода, перекрывая путь, и в руках у них были дубинки с электрозарядом.

— Охотница, — сказал первый. — Сдай трофеи. И назови имя.

— Зачем тебе моё имя? — спросила я, не двигаясь.

— Приказ. Всех охотников в этом секторе проверять. Ищем одну женщину. Сильную. Может, это ты.

— Я просто на задании.

— Мы все просто на задании. Назови имя, и мы пропустим.

Я посмотрела на них. Двое. Без артефактов. Без фамильных способностей. Обычные люди, которые выполняют приказ. Они не знали, с кем говорят. Они не чувствовали мою силу — она была заперта в шкатулке.

Но шкатулка открывалась. Если понадобится.

— Моё имя — Рина, — сказала я. — А теперь отойдите.

Они переглянулись. Первый шагнул вперёд, поднимая дубинку.

— Рина?.. Погоди. Это имя в списке. Дамочка, ты арестована. Приказ Дома Серебряной Ветви. Пройдёшь с нами.

Я выдохнула.

Шкатулка открылась. Совсем чуть-чуть. Самую малость. Ровно столько, чтобы воздух вокруг меня задрожал. Чтобы дубинки в руках наёмников налились тяжестью, стали неподъёмными, будто налитыми свинцом. Чтобы их колени подогнулись, а глаза расширились от ужаса.

Я не причинила им вреда. Просто показала. На секунду.

— Я никуда с вами не пойду, — сказала я. — Передайте Кайрану: если он хочет поговорить, пусть приходит сам. А не посылает мальчиков.

Я развернулась и ушла. Через запасной выход, в дождь, в серую пелену.

Они не пошли следом.

В убежище я вернулась поздно. Плечо ныло, царапина от когтей вспухла красным, но аптечка справилась. Я сдала трофеи через мобильный терминал — баллы зачислили на счёт сразу: 250. Достаточно.

Марк и Ади ждали меня. Ади тут же вручила мне новый рисунок — на этот раз это был дом. Маленький, квадратный, с трубой и дымом. «Это наш новый дом», — пояснила она. «Я его придумала».

Марк накрыл на стол. Ужин был скромным, но вкусным .

— Задание прошло? — спросил он.

— Да. Но нас ищут уже открыто. У меня было предупреждение для Кайрана. Не знаю, передадут ли.

— Значит, надо ускоряться.

— Да. Завтра. Подготовим всё и уйдём.

Марк кивнул. Ади прижалась к моему боку и закрыла глаза.

Я смотрела на своих детей и думала о том, что завтра мы покинем этот дом. Этот сектор. Эту жизнь. Впереди была неизвестность. Но в ней не было ни Домов, ни Подполья, ни Ищеек.

В ней были только мы трое.

И этого было достаточно.

Глава 10

Сборы

Утро началось не с будильника, а с молчаливого понимания: это последний день. Я проснулась рано, но не стала сразу вставать — просто лежала и смотрела в потолок, на трещину в углу, которую знала уже несколько лет. Трещина никуда не делась. Скоро и я отсюда уйду, а она останется.

За стеной послышалось шуршание. Марк уже не спал. Через минуту к нему присоединилась Ади — я услышала её голос, тонкий и звонкий, как колокольчик:

— А мой рюкзак мы возьмём? Тот, с зайцем?

— Возьмём, — ответил Марк. — Но сначала завтрак.

Обычный разговор. Обычное утро. Только всё другое.

Я встала и пошла на кухню. Дети уже сидели за столом. Ади болтала ногами и рисовала что-то на салфетке. Марк заваривал чай — мою порцию уже поставил рядом с пустой тарелкой.

— Сегодня собираемся, — сказала я, садясь. — Никакой спешки. Всё, что берём с собой, должно поместиться в два рюкзака и одну сумку. Остальное оставляем здесь.

— А можно взять немножко больше? — Ади подняла голову. — У меня сокровища.

— Сокровища — в первую очередь. Но только те, что поместятся в твой рюкзак с зайцем.

— Поместятся! — она засияла. — Я уже решила: жёлудь, лошадка, кисточки, краски, камушки...

— Камушки — только самые главные, — вставил Марк.

— Они все главные!

— Тогда бери те, что плоские. Они занимают меньше места.

Ади задумалась, а потом кивнула, соглашаясь с этой неопровержимой логикой.

После завтрака начались сборы. Я выдала каждому по рюкзаку. Марк взял свой — старый, армейский, с нашивкой в виде звезды, которую он где-то нашёл и пришил сам. Ади гордо нацепила рюкзак с зайцем — выцветшим, с одним ухом, но всё ещё любимым.

— Правило номер один, — сказала я, присев перед ними. — Самое важное — это вода, еда и одежда. Потом — снаряжение. Потом — сокровища. Если что-то не влезает, оставляем сокровища, а не воду. Понятно?

— Понятно, — хором ответили они.

Марк собрался первым. Он действовал методично, как всегда: одежда — компактно свёрнутая, запасные батарейки, планшет, инструменты, аптечка, сухпаёк на три дня. Сверху — глушилки, завёрнутые в мягкую ткань. Свой рюкзак он укомплектовал за пятнадцать минут и пришёл помогать нам.

Ади металась между шкафом и кроватью. Она вывалила все свои сокровища на одеяло и теперь сидела перед ними, как дракон перед золотом. Жёлудь. Лошадка без ноги. Три кисточки. Краски — акварельные, почти закончившиеся. Пять камушков. Две пуговицы. Засушенный цветок. Стеклянный шарик. Пластилиновая собака-дракон. Фигурка «мама-воин». Ещё что-то блестящее, чему я не знала названия.

— Это всё не влезет, — сказала она трагическим шёпотом.

— Давай разберём, — я села рядом. — Что самое-самое главное?

— Жёлудь. Он генерал.

— Берём. Что ещё?

— Лошадка. Она без ноги, ей без меня будет грустно.

— Берём. Дальше.

— Краски и кисточки. Я хочу рисовать в новом доме.

— Отлично.

— И мама-воин. Она будет нас защищать.

Я взяла в руки пластилиновую фигурку. Кривоватая, но старательно вылепленная. У неё были волосы до пят и улыбка во всё лицо.

— Берём обязательно.

Она отобрала ещё два самых красивых камушка, стеклянный шарик и собаку-дракона. Остальное ссыпала в жестяную коробку из-под печенья.

— Это мы спрячем, — сказала она. — Когда-нибудь вернёмся и заберём.

— Обязательно вернёмся, — сказала я, хотя обе мы знали, что это неправда.

Коробку Ади засунула под половицу в углу детской — в тайник, который они с Марком сделали год назад. Сверху прикрыла ковриком. Никто не найдёт.

Я собиралась последней. Одежда, запасная обувь, аптечка, нож, второй нож, контейнеры для образцов, сухпай, фляга, фильтр для воды, карта секторов, деньги Гильдии на пластиковой карточке, запасные батарейки, фонарь, верёвка, спички в водонепроницаемом чехле. И рисунок Ади — «МАМА ВОИН. МЫ ЛУБИМ». Я сложила его аккуратно и убрала в нагрудный карман, туда, где он был ближе всего к сердцу.

Потом я села и оглядела убежище. То, что оставалось: старая мебель, посуда, книги, которые мы не могли унести, Адина коробка под половицей, засохшие цветы на подоконнике. Стены, которые слышали наш смех и наши страхи. Дверь, которая защищала нас годами.

Я закрыла глаза и сказала этому дому спасибо. Без слов, без пафоса. Просто почувствовала благодарность.

— Мам, — позвал Марк. Он стоял у двери с планшетом в руках. — Я проверил катакомбы по карте. Есть один участок, где старая линия проходит прямо под руслом реки. Там может быть сыро и темно, но зато никто не сунется. Я отметил маршрут.

— Хорошо. Выходим завтра на рассвете.

— А что будем делать сегодня вечером?

Я посмотрела на него. На Ади, которая уже устала от сборов и прикорнула на диване, сжимая в руке лошадку.

— Сегодня вечером, — сказала я, — мы будем ужинать. Вместе. И я расскажу вам сказку.

— Сказку?

— Да. Про женщину, которая прятала свою силу. Про двух детей, которые были храбрее многих взрослых. И про то, как они нашли новый дом.

Марк чуть улыбнулся.

— Это не сказка. Это про нас.

— Значит, будет самая правдивая сказка на свете.

Вечером мы сидели на старом диване, укрывшись одним пледом на троих. Ади прижималась к моему боку и клевала носом, но упрямо требовала продолжения. Марк слушал молча, но я видела — ему тоже нужно было это.

Я рассказывала. Про храбрую женщину. Про мальчика с планшетом. Про девочку с цветами в ладошках. Про то, как они ушли от плохих людей и нашли место, где можно жить без страха.

Когда Ади уснула, я отнесла её в кровать. Марк пошёл за мной.

— Мам, — сказал он тихо, уже лёжа под одеялом. — А в новом доме у нас будет подоконник?

— Будет.

— И Ади сможет снова помогать цветочкам?

— Сможет. Когда будет безопасно.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Марк.

Я выключила свет и постояла в дверях детской. Двое. Мои. Спят.

Завтра мы уходим.

Глава 11

Исход

Я проснулась за минуту до того, как браслет должен был завибрировать. Внутренние часы, отточенные годами охоты, никогда не подводили. Темнота за окном ещё не начала сереть — самый глухой час, когда даже твари в разломах затихают.

Я отключила будильник до того, как он сработал, и села на кровати. Вдох. Выдох. Сегодня всё изменится.

В детской было тихо. Ади спала, свернувшись калачиком, одеяло сбито в ноги. Марк лежал на спине, дыша ровно и глубоко — редкое утро, когда он не проснулся раньше меня. Я дала им ещё пять минут. Просто стояла в дверях и смотрела. Запоминала.

Потом тихо позвала:

— Пора.

Марк открыл глаза сразу, будто и не спал. Сел, потянулся, посмотрел на меня и кивнул. Без слов. Ади пришлось будить чуть дольше — она что-то пробормотала про «ещё чуть-чуть», но когда услышала слово «пора», тут же села и потёрла глаза.

— Мы уже уходим? — спросила она шёпотом.

— Да, солнышко. Одевайся. Тепло. У нас долгая дорога.

— А завтрак?

— Будет в дороге. Я собрала бутерброды.

— С джемом?

— С джемом.

Это её устроило.

Сборы заняли пятнадцать минут. Я проверила рюкзаки — свой, Марка, Ади. Глушилки Марк активировал заранее: три штуки, расставленные по периметру убежища, уже создавали фоновый шум. Если Кайран или кто-то из его людей прочёсывал сектор, они засекут только белую рябь.

У двери я остановилась. Оглянулась на пустую кухню, на старый диван, на подоконник с засохшими цветами. Где-то под половицей в детской осталась жестяная коробка Ади. Где-то в стенах — эхо наших голосов.

— Мам? — Марк стоял у выхода, держа Ади за руку.

— Иду.

Я закрыла дверь. Замок щёлкнул в последний раз.

До входа в катакомбы добирались дворами. Рассвет только начинал разгораться — серый, робкий, без намёка на солнце. Улицы Третьего сектора были пусты. Даже старьёвщик ещё не открыл свою лавку. Только ветер гонял пыль по асфальту и где-то вдалеке выла сирена — учебная, я знала этот тон.

Ади шла, вцепившись в мою руку. Молчала. Она ещё не до конца проснулась, но уже чувствовала важность момента. Марк шагал чуть позади, сверяясь с планшетом.

— За углом налево, — сказал он тихо. — Там люк. Старый, но открывается.

Люк действительно был старым — ржавая крышка с едва различимой маркировкой коммунальных служб. Марк нажал на рычаг, и крышка подалась с тяжёлым скрежетом. Из темноты пахнуло сыростью и чем-то затхлым, но не гнилым. Спуск вёл вниз — узкая железная лестница, уходящая в черноту.

— Я первая, — сказала я. — Марк, свети фонарём. Ади, ты за мной. Держись за поручень.

— Я не боюсь, — сказала Ади. Но поручень взяла крепко.

Спуск занял минуты три. Лестница кончилась, и мы оказались в тоннеле — круглом, выложенном старым кирпичом, с неглубоким каналом посередине, по которому когда-то, наверное, текла вода. Теперь было сухо. Стены покрывал мох, но воздух был чистым — где-то работала вентиляция.

— Красиво, — прошептала Ади, разглядывая своды. — Как в пещере.

— Как в пещере, — согласилась я. — Только тихо. Идём.

Мы шли по катакомбам больше двух часов. Марк вёл по маршруту, иногда сверяясь с компасом — под землёй планшет терял сигнал. Я считала повороты. Ади сначала бодрилась, потом начала уставать, но не жаловалась. Только один раз попросила пить, и я сделала привал.

Сидя на сухом участке тоннеля, мы достали бутерброды. Джем был абрикосовый, последняя банка. Ади ела аккуратно, чтобы не капнуть на куртку. Марк пил воду и смотрел на карту.

— Мы прошли примерно половину, — сказал он. — Дальше будет участок под рекой. Там может быть мокро.

— Насколько мокро?

— По колено. Может, глубже. Но проход есть, я проверял старые схемы.

— Тогда идём. Чем быстрее пройдём, тем лучше.

Ади доела бутерброд, запила водой и встала.

— Я готова, — сказала она. — Ведите.

Я посмотрела на неё — маленькая, в серой куртке, с рюкзаком-зайцем за спиной, с перепачканными джемом щеками. И сердце сжалось от гордости.

Мы пошли дальше.

Участок под рекой действительно был мокрым. Вода сочилась сквозь старую кладку, собиралась в канале, поднималась до щиколотки, потом до колена. Я взяла Ади на руки — она уже откровенно устала, но всё ещё не жаловалась. Марк шагал впереди, подсвечивая путь фонарём. Вода была холодной, но терпимой.

— Почти прошли, — сказал он через какое-то время. — Вон там, видишь? Свет.

Я подняла взгляд. В конце тоннеля действительно брезжил свет — не искусственный, а дневной, серый, но настоящий. Выход.

Через пять минут мы выбрались наружу. Люк с другой стороны вывел нас в овраг на окраине Пятого сектора. Вокруг росли чахлые кусты, над головой висело всё то же серое небо, но воздух был другим. Свежее. Тише. Никаких вышек, никаких патрулей. Только ветер и шум далёкой реки.

— Мы дошли, — сказала я.

Ади сползла с моих рук и огляделась.

— Тут есть цветы? — спросила она.

— Будут, — сказала я. — Обязательно будут.

Марк уже разворачивал карту.

— Жилой массив в полукилометре на восток, — доложил он. — Похоже на заброшенные дома. Можно найти укрытие на первое время.

— Отлично. Идём.

Мы двинулись через овраг. Позади остались катакомбы, Третий сектор, Кайран, Сайра, Гильдия, старый дом. Впереди была неизвестность.

Но мы были вместе. И это делало неизвестность не такой уж страшной.

К вечеру мы нашли убежище. Не такое обустроенное, как прежнее, но сухое и целое — маленький подвал под заброшенным домом, с одной комнатой, но с крепкой дверью и даже работающей печкой. Марк проверил стены на протечки и объявил, что жить можно. Ади тут же достала краски и начала рисовать на свободном участке стены — первый цветок для нового дома.

Я разожгла печь. Собрала постели из того, что было — спальные мешки, старые одеяла, найденные в углу. Достала остатки еды.

— Завтра осмотрим окрестности, — сказала я. — Найдём воду, еду, может быть, выход на местную сеть. А сегодня отдыхаем.

— Мы справились, — сказал Марк.

— Да. Справились.

Ади подошла и показала рисунок на стене. Маленький, кривоватый, но старательный. Жёлтый цветок с пятью лепестками.

— Это наш первый цветок, — сказала она. — В новом доме.

Я обняла её. Потом позвала Марка, и он тоже подошёл. Мы стояли втроём посреди пустого подвала, в свете печки, и смотрели на жёлтый цветок на серой стене.

Новый дом. Новая жизнь.

Начало.

Глава 12

Новая жизнь

Первая неделя в Пятом секторе прошла под знаком тишины.

Это была странная, непривычная тишина — не та, что перед бурей, а та, что приходит после долгого бега, когда наконец можно остановиться и перевести дух. Мы спали в первую ночь все вместе, в одной комнате, на расстеленных спальных мешках. Ади прижималась к моему боку, Марк — к стене, положив руку на рюкзак с планшетом. Никто не просыпался от кошмаров. Даже я.

Утром я проснулась от того, что солнечный луч — настоящий, не разбавленный серой дымкой — пробивался сквозь щель в заколоченном окне и падал на стену. На ту самую стену, где Ади нарисовала жёлтый цветок. Он сиял.

— Смотри, — прошептала я, и дети повернули головы.

Ади ахнула. Марк просто смотрел и молча улыбался. Солнечный свет в Пятом секторе был редкостью. Мы восприняли его как добрый знак.

Дни потекли медленно и размеренно. Я установила распорядок — не жёсткий, но понятный. Утром мы вместе завтракали, потом я уходила на разведку, а Марк оставался за старшего. Возвращаясь, я проверяла, всё ли в порядке, и мы вместе занимались обустройством.

Работы было много. Подвал требовал ремонта. Я заделала щели в стенах старыми досками и мхом — некрасиво, но тепло. Марк починил вентиляционный люк и протянул внутрь трубку воздуховода. Ади нашла в углу старую банку, отмыла её в ручье и посадила туда первый цветок — обычный полевой лютик, который нашла у оврага.

— Это наш сад, — объявила она. — Будет расти.

Я смотрела, как она заботливо поливает его водой из фляги, и думала: вот оно. То, ради чего мы бежали. Не великие битвы и не подпольные интриги. А это — девочка с лютиком в ржавой банке.

На третий день я нашла воду.

В полукилометре от убежища, в низине, бил родник. Чистый, холодный, без привкуса Скверны — я проверила воду сканером, потом попробовала сама. Марк подтвердил: показатели в норме. Это была огромная удача. Вода означала, что нам не придётся зависеть от распределителей Гильдии и светиться в системе.

— Сделаем запас, — сказала я. — Я схожу ещё раз с флягами.

— Я с тобой, — сказал Марк.

— Нет. Ты останешься с Ади. Я быстро.

Он не спорил. Но взгляд у него был цепкий — он всё ещё сканировал пространство, всё ещё ждал опасности. Я понимала его. Привычка, выжитая годами, не исчезает за три дня. Возможно, не исчезнет никогда.

На пятый день я нашла еду.

Не в распределителе — в лесу. Вернее, в том, что здесь называлось лесом: полоса чахлых деревьев и кустарника, тянувшаяся вдоль старой железной дороги. Там росли ягоды — мелкие, кисловатые, но съедобные. И грибы — те самые, что Марк опознал по справочнику как безопасные.

— Суп будет, — сказала я, выкладывая добычу на стол.

— Из грибов? — Ади сморщила нос. — Они склизкие.

— Зато питательные. И бесплатные.

— А можно я их покрашу?

— Грибы не красят. Их едят.

— Жалко.

Я усмехнулась. Ади вздохнула и пошла рисовать грибы — раз уж не получалось их покрасить, она решила хотя бы запечатлеть их на бумаге.

На шестой день пришла Сайра.

Я не ждала её. Я вообще старалась не думать о том, что оставила позади — ни о Кайране, ни о Подполье. Но когда в сумерках у входа в подвал раздался тихий стук — три коротких, два длинных, — я почему-то сразу поняла, кто это.

— Жди здесь, — сказала я Марку и вышла наружу.

Сайра стояла у старого дерева, в своём неизменном плаще, но на этот раз без капюшона. Седые виски серебрились в сумеречном свете. Лицо было усталым, но спокойным.

— Нашла, — сказала я. — Как?

— У меня свои методы, — она чуть улыбнулась. — Но если серьёзно: ты не так уж хорошо прячешься. Во всяком случае, от тех, кто знает, что искать.

— Зачем пришла?

— Проверить, как вы устроились. И передать информацию.

— Какую?

— Кайран получил твоё сообщение. Он не в ярости. Он... заинтригован. Это хуже. Он отозвал своих наёмников из Пятого сектора, но сам не ушёл. Он ищет. Тихо, методично. Он чует, что ты где-то здесь.

Я сжала зубы. Значит, Ищейка не отступился. Этого следовало ожидать.

— Спасибо за предупреждение, — сказала я. — Это всё?

— Нет. Вот, — она протянула мне небольшой свёрток. Внутри оказались три вещи: карточка с новыми идентификационными номерами, портативный глушитель сигнала — более мощный, чем самоделки Марка, — и ключ. Старый, железный, с выгравированной буквой «С».

— Это ключ от убежища в Седьмом секторе, — пояснила Сайра. — Если станет совсем горячо — уходите туда. Там вас примут.

Я смотрела на ключ. Тяжёлый. Холодный. Настоящий.

— Ты даёшь нам путь к отступлению, — сказала я. — И ничего не просишь взамен.

— Я уже сказала: ты — одна из нас. Даже если ещё не готова это признать.

Она помолчала, потом добавила:

— Береги детей, Рина. И себя.

— Буду.

Сайра кивнула и исчезла в сумерках так же тихо, как появилась. Я вернулась в подвал. Марк ждал у двери.

— Это была она?

— Да. Принесла кое-что.

Я показала ему свёрток. Он внимательно осмотрел глушитель, проверил карточки, повертел ключ в пальцах.

— Она помогает нам уже второй раз, — сказал он. — Без условий.

— Похоже на то.

— Ты ей веришь?

Я задумалась. Вспомнила шрам на брови. Усталые глаза. Пятьдесят семь браслетов в ящике.

— Верю, что она хочет помочь. Но это не значит, что у неё нет своих целей. Просто пока они совпадают с нашими.

Марк кивнул и спрятал ключ в надёжное место — за обшивку стены, рядом с маячком и запасными батарейками. Ади, которая уже лежала в спальнике, подняла голову:

— Мам, а та тётя — она хорошая?

— Кажется, да, — сказала я. — Но мы всё равно будем осторожны.

— Как всегда?

— Как всегда.

Ади кивнула и снова улеглась. Через минуту она уже спала. Марк ещё какое-то время сидел с планшетом, изучая карту Седьмого сектора. Я сидела у печки и смотрела на огонь.

Новая жизнь продолжалась. У неё был свой ритм: разведка, родник, грибы, цветок в банке, тихие вечера, полные усталой, но спокойной радости. И где-то за горизонтом — тень Кайрана, который не ушёл, а затаился.

Но сегодня, в эту минуту, в маленьком подвале Пятого сектора было тихо. И этого было достаточно.

Глава 13

Дары леса

Прошло две недели с тех пор, как мы поселились в подвале. Две недели без сирен, без патрулей, без косых взглядов в распределителе. Две недели тишины, которая поначалу казалась подозрительной, а теперь стала почти родной.

Я начала узнавать окрестности. Овраг, родник, старая железная дорога, полоса леса — моя территория. Я обошла её по кругу, отметила ориентиры, запомнила, где лучше проходить, а где земля осыпается под ногами. Навыки охотницы никуда не делись. Просто теперь я охотилась не на тварей, а на съедобные растения.

Сегодня я взяла с собой детей. Впервые за две недели — полноценный выход втроём, не по делу, а ради прогулки. Ади прыгала от радости, когда я объявила об этом за завтраком. Марк, как всегда, сдержанно кивнул, но я видела — ему тоже хотелось размяться.

Лес встретил нас тихим гулом ветра в кронах. Здесь деревья были выше, чем в овраге, и солнце пробивалось сквозь листву золотыми пятнами. Под ногами шуршала прошлогодняя хвоя. Пахло смолой и влажной землёй.

— Мам, смотри! — Ади тут же нашла гриб. Большой, красный, в белую крапинку.

— Этот не трогай, — сказала я. — Он ядовитый.

— А он красивый.

— Красивый — не значит съедобный.

— Как в жизни, — пробормотал Марк себе под нос.

Я покосилась на него. Девять лет, а рассуждает как сорокалетний философ. Иногда я забывала, что он всё ещё ребёнок.

Мы углубились в лес. Я показывала Ади, какие грибы можно собирать, а какие лучше обходить стороной. Марк шёл чуть позади с корзиной и время от времени сверялся со справочником на планшете. Лес был бедным — сказывалась близость старых разломов, — но живым. Птицы пели. Белка мелькнула на ветке и тут же исчезла. Ади ахнула и потребовала догнать её, но я мягко отказала.

— У белки свои дела. У нас — свои.

— Какие?

— Собрать грибы. Найти ягоды. И просто погулять.

— А гулять — это важное дело?

— Очень важное, — сказала я. — Без прогулок человек становится хмурым и злым.

— Как дядя Кайран?

Я споткнулась на ровном месте.

— Что?

— Ну, он же злой. И хмурый. Наверное, он никогда не гулял.

Марк фыркнул в кулак. Я не знала, плакать или смеяться. Ади смотрела на меня невинными глазами, и я поняла: она не боится Кайрана. Для неё он — просто персонаж, абстрактный злодей, как в сказках. И это было правильно. Нельзя, чтобы дети жили в страхе. Я для того и бежала.

— Возможно, — сказала я. — Возможно, ему просто не хватало прогулок.

— Вот видишь! — Ади торжествующе подняла палец. — Я же говорила, что гулять важно.

После этого я расслабилась. Опасность никуда не делась — Кайран всё ещё где-то там, Сайра не появлялась уже неделю, а Седьмой сектор оставался запасным планом. Но здесь и сейчас, в лесу, с детьми, под пение птиц, я позволила себе просто быть. Просто мамой. Просто Риной.

Мы нашли малину. Дикую, мелкую, но сладкую. Ади объелась так, что рот стал фиолетовым. Марк аккуратно собрал ягоды в отдельный контейнер — на варенье. Я сидела на поваленном дереве и смотрела, как они возятся. Солнце пригревало плечи. Ветер шелестел листвой. Где-то далеко-далеко, за много километров отсюда, выли сирены Третьего сектора. Но здесь их было не слышно.

— Мам, — Ади подбежала с полной горстью малины. — Это тебе.

— Спасибо, солнышко.

Ягоды были тёплыми от солнца и её ладошек. Я съела их, и они показались мне вкуснее всего, что я пробовала за последние годы.

— Мы будем здесь жить всегда? — спросила Ади.

— Не знаю. Может быть.

— А если нас найдут?

— Тогда мы пойдём дальше. Но пока нас не нашли, мы живём здесь.

— И гуляем в лесу.

— И гуляем в лесу.

— И едим малину.

— И малину.

Она кивнула удовлетворённо и побежала обратно к Марку. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не от солнца — от неё. От них обоих.

Вечером мы вернулись в подвал с добычей. Грибы, малина, несколько пучков дикого лука. Марк тут же начал сортировать, раскладывать, рассчитывать, на сколько хватит. Ади устроилась у стены и рисовала новый шедевр — лес, полный красных грибов и фиолетовых белок. Я разожгла печь и поставила воду для супа.

— Сегодня был хороший день, — сказала я.

— Да, — согласился Марк. — Хороший.

— Завтра я хочу сходить в разведку подальше. К старой ферме, которую мы видели на карте. Может быть, там есть что-то полезное.

— Я с тобой.

— Нет. Ты останешься с Ади. Я пойду одна.

— Мам...

— Марк. Ты знаешь, что я справлюсь. А если я пойду одна, я буду быстрее. И мне будет спокойнее, потому что вы оба будете в безопасности.

Он замолчал. Потом кивнул — неохотно, но принял.

— Хорошо. Но возьми маячок. И глушилку.

— Обязательно.

Ади закончила рисунок и подошла ко мне.

— Это тебе, — она протянула листок. — Чтобы ты не забыла, какой лес красивый. Когда пойдёшь на ферму.

На рисунке были деревья, малина и три фигурки. Я, Марк и она. Сверху подпись: «НАША СЕМЬЯ В ЛИСУ».

— Спасибо, — я обняла её. — Я повешу это над печкой.

Так и сделала. Теперь в нашем подвале было три украшения: жёлтый цветок на стене, лютик в банке и рисунок леса. Дом обрастал историей.

Ночь опустилась мягко. Ади уснула первой, утомлённая прогулкой. Марк ещё сидел с планшетом, но уже клевал носом. Я укрыла обоих, проверила замок на двери и села у печки.

Огонь потрескивал. В трубе тихо гудел ветер. За стенами спал лес.

Завтра — разведка. Завтра — новые заботы.

Но сегодня был хороший день.

Глава 14

Ферма

Утро выдалось туманным. Я вышла из подвала, когда дети ещё спали — оставила на столе записку, кашу в котелке и строгий наказ Марку не высовываться. Старая ферма на карте лежала в трёх километрах к западу, за полосой леса и пустошью. Я никогда там не была. Это было странное чувство: идти в неизвестность без контракта, без баллов, без цели убивать. Просто исследовать.

Лес кончился внезапно, оборвавшись в поле. Высокая трава, ржавый остов трактора, покосившиеся столбы без проводов. А за ними — ферма. Вернее, то, что от неё осталось: каменный дом с провалившейся крышей, сарай без одной стены, полуразрушенный амбар. И тишина. Не та, живая, что была в лесу, а мёртвая. Так тихо бывает только там, где давно никто не живёт.

Я обошла дом по периметру, проверила сарай, заглянула в амбар. Пусто. Следы старые, затхлые — здесь никто не появлялся месяцами, а то и годами. Но в подполе дома я нашла кое-что интересное: старый ящик с инструментами. Молоток, гвозди, моток проволоки, ручная пила. И банки. Целых три — консервированные овощи, бог знает сколько им лет, но крышки были целы. Я проверила сканером: съедобно.

— Неплохо, — пробормотала я, укладывая находки в рюкзак.

И тут услышала шум.

Не тварь. Не ветер. Двигатель. Где-то далеко, но приближался. Я выглянула из амбара и увидела машину — старый внедорожник, пыливший по просёлочной дороге со стороны города. Он ехал медленно, словно кого-то искал.

Я отступила в тень амбара и замерла. Внедорожник проехал мимо фермы, не останавливаясь. За рулём сидел мужчина в тёмной одежде. На пассажирском сидении — ещё кто-то. Я не разглядела лиц, но успела заметить нашивку на дверце: три серебряные ветви, переплетённые в кольцо.

Дом Серебряной Ветви.

Кайран всё ещё искал. И он расширил радиус.

Я дождалась, пока машина скроется за холмом, и только потом двинулась обратно. Шла быстро, но осторожно. Мысль пульсировала: они знают, что я в секторе. Они прочёсывают местность. Рано или поздно они могут наткнуться на наш подвал.

Но не сегодня. Сегодня я ушла раньше.

Глава 15

Новый ритм

После находки на ферме я изменила распорядок. Теперь мы выходили из подвала только в сумерках или на рассвете, когда патрули маловероятны. Днём сидели тихо. Марк соорудил из глушилок постоянный контур вокруг убежища. Ади знала: рисовать можно, петь — шёпотом, смеяться — в подушку.

— Это навсегда? — спросила она однажды вечером, лёжа в спальнике.

— Нет, — сказала я. — Только пока они не уйдут.

— А когда они уйдут?

— Не знаю, солнышко. Но они устанут. Или найдут кого-то другого. Или мы уйдём дальше.

— В Седьмой сектор?

— Может быть.

Она кивнула и закрыла глаза. Я гладила её по голове и думала о том, что Седьмой сектор — это не решение. Это ещё один побег. Но сколько можно бежать? Ответа не было.