Скульптор. Том 2

Глава 1

Утро в доме Лау началось не с запаха каши, а с тяжёлой, звенящей тишины. Кайран открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, глядя в потолок и пытаясь вычленить хоть какой-нибудь звук с первого этажа. Но тщетно. Ни звука посуды, ни переговаривающихся голосов, ни шума шагов.

Кайран вздохнул и перекинул своё внимание на себя. Мысленно просканировал собственное состояние. Тело казалось налитым свинцом, а в районе солнечного сплетения неприятно тянуло. Четвёртая нить внутри отозвалась тихой, но упругой вибрацией, словно предвкушая грядущие испытания. Предательница. Она что, желает, чтобы носитель пал от чрезмерных нагрузок? Неужели Кайран взрастил внутри себя монстра?

Парень сел, провёл ладонью по лицу. Шесть дней. Ровно шесть дней до Ритуала Связывания.

Спустившись на первый этаж, он застал родителей за столом. Гирк методично, но крайне тихо и аккуратно уничтожал завтрак, а Линь пила травяной отвар и пристально смотрела на мужа. Странно, почему тогда Кайран не уловил ни запахов, ни звуков. Парень осмотрелся. Отсутствие Йолин он приметил сразу, но было что-то ещё. Кайран прищурился и внимательнее осмотрел кухню. И… вот оно. В какой-то момент он буквально на долю секунды увидел колышущийся ковёр голубоватых нитей, которые обволокли помещение и ритмично извивались, будто дышали.

Кайран посмотрел на мать. Линь ответила тем же. В её взгляде не было привычной материнской мягкости. Сейчас она смотрела на него так, как смотрит кузнец на заготовку, которую предстоит разогреть добела и выковать из неё хоть что-то удобоваримое.

— Садись, — коротко бросил отец, не отрываясь от тарелки. — Ешь. Да побыстрее. Углеводы и белок. Тебе понадобится энергия и строительный материал для восстановления тела.

Кайран кивнул, сам наложил кашу в тарелку и сел.

И так, — начала Линь, ставя кружку на стол. — Начиная с сегодня у тебя шесть дней. Шесть дней, чтобы подготовить тело и Каркас к Колодцу Предков. И я хочу, чтобы ты понял одну вещь, Кайран: то, что мы делали раньше — это был бег лёгкой трусцой.

Гирк хмыкнул, вытирая рот тыльной стороной ладони. Линь неодобрительно на него посмотрела. Гирк быстро схватил тряпку со спинки стула и вытер руки и губы по-нормальному. Линь кивнула.

— Твоя мама выражается крайне мягко, сын. По сути, эти шесть дней ты будешь молить о пощаде. Превратишься из прямоходящего в ползающее на брюхе существо. Захочешь любыми способами всё это остановить. Но ты не имеешь права сдаваться.

Кайран замер с ложкой у рта.

— Эй, а чё так жёстко и прямолинейно? Могли бы и поуспокаивать меня. Неужели стресс-адаптация по сравнению с тем, что меня ждёт, всего лишь цветочки?

— Сынок, ты сейчас пытаешься сравнить две совершенно разные вселенные, — жёстко парировала Линь. — Колодец Предков — это мясорубка для слабых Каркасов. Внутри нет пола. Ты будешь падать в бездну, а эхо-сущности, чьи судьбы оборвались, будут тянуть тебя вниз, пытаясь заменить твоё «Я» своим. А когда, вернее, если к тебе потянется Тотем, он попытается вплестись в твой Узел с такой грубой силой, что Каркас неподготовленного человека просто треснет пополам. В лучшем случае ты просто сойдешь с ума, — замолчала Линь, не став говорить, что будет в худшем. Она наклонилась вперёд, и её голос стал тихим и вкрадчивым. У Кайрана по спине побежали мурашы размером с мизинец.

— Твой Каркас должен быть не просто плотным. Он должен быть монолитным. Я продолжу растягивать твои нити до предела, до микроразрывов, и тут же зашивать их. Отец будет ломать твой физический лимит, чтобы Каркас адаптировался к колоссальному Напряжению. Если ты хоть раз потеряешь контроль над пропорциями или не выдержишь боли во время ритуала — ты превратишься в окровавленный кусок мяса, и мы никак не сможем тебе помочь. Понял?

Кайран медленно кивнул. Ложка звякнула о тарелку. Парень никогда не слышал таких нелицеприятных слов от матери. Но, как говорил Глеб, всё бывает в первый раз.

— Понял.

— Вот и славно, — Гирк поднялся, его массивные плечи заслонили свет из окна. — Доедай. Через десять минут встречаемся во дворе. Сегодня можешь забыть про плетения. Сегодня ты будешь заниматься только со мной.

— И да, сынок, — напоследок окликнула Кайрана мать, — ты должен понять, что нам самим неприятно заниматься таким. Ты должен пройти через ритуал без увечий. Физических и ментальных. Мы делаем это лишь ради тебя. Ты поймёшь, зачем всё это, после ритуала.

Кайран обернулся и, мягко улыбнувшись, посмотрел на Линь.

— Мам, я не сомневаюсь в ваших действиях. Надо, значит надо.

***

Двор встретил Кайрана холодным ветром. Вообще в Дыре это довольно редкое явление, но вот именно сегодня потоки воздуха решили взбунтоваться.

Гирк уже стоял в центре, держа в руках два тяжёлых мешка, набитых мокрым песком и дроблёным шлаком. Рядом с ним лежало разнообразное тренировочное оружие, в том числе и верёвка с обезьяньим кулаком на конце. Он опустил мешки на землю и внимательно посмотрел на сына.

— Так… — почесав подбородок начал Гирк — начнём с теории. Пора кое-что тебе пояснить. Готов?

— Да бать. Кране внимательно тебя слушаю — с ехидной улыбочкой ответил Кайран.

— Вот ведь мелкий шкет. Так и хочется отвесить тебе леща. Крайне внимательно он меня слушает. Ну ладно, ладно. Сначала я забью тебе голову теорией до такого состояния, что она почти лопнет, а потом наполню твою жизнь физической болью. Хе-хе. — пообещал Гирк.

Улыбка с лица Кайрна моментально испарилась.

— Так-то лучше. Итак, начнём, — потёр руки Гирк. — Сегодня мы поговорим о таком словосочетании, как кинетическая цепь. Тебе это понятие знакомо, и если постараться, ты даже, наверное, сможешь дать какое-то определение этому термину, но сейчас мы углубимся в него и попытаемся понять, что оно значит на практике. Кинетическая цепь, сын, это не просто красивое и наверняка надоевшее тебе словосочетание, а целая вселенная, описывающая поведение тела человека. Я бы даже сказал, биомеханическая концепция, которая описывает, как разные сегменты тела, такие как кости, суставы, мышцы, связки, фасции, работают вместе как единая система, чтобы создавать движение. Что? — остановившись, нахмурился Гирк, увидев отвисшую челюсть сына.

— Б-бать? Это ты? Слышь, мужик, ты кто такой и куда дел моего отца? Что за заумные словечки. Мой батя так не говорит! — указав пальцем на Гирка, воскликнул Кайран.

— Ща правда леща дам, — разминая кисть, пообещал Гирк, но потом печально вздохнул и пояснил: — Мастер. Во всём виноват мой мастер. Это он заставил учить меня всю эту трихомудию. Ну не одному же мне мучиться. Вот я теперь передаю свой бесценный опыт своему сыну, — вернул ехидную улыбку Кайрану Гирк.

— Понятно — обречённым голосом пробурчал парень.

— Вот и хорошо. Так, на чём я там остановился? Ах да, биомеханическая концепция. Вот тебе пример. Когда ты делаешь шаг, движение от стопы передаётся через голень, бедро, таз, корпус и дальше вверх — и так по всей цепочке, пока движение не закончится.

— То есть кинетических цепей в нашем теле много? — перебил Гирка Кайран.

— Так не торопи события. Сейчас всё расскажу. — рявкнул Гирк и начал вышагивать перед сыном, что-то обдумывая или вспоминая. — Вот… Начнём с типов. Их всего два. Первый — открытая или изолированная кинетическая цепь. Это когда сегмент тела свободно перемещается в пространстве. Например, удар ногой по манекену или взмах рукой. В таких движениях обычно работает один сустав, и можно более изолированно задействовать конкретные мышцы. Второй тип — замкнутая кинетическая цепь. С ней ты тоже плотно знаком. Это когда твои конечные сегменты зафиксированы. В такой системе движение в одном звене неизбежно вызывает согласованное движение в других. Если рассматривать этот тип в статике, то примером будет являться планка или полуприсед. В динамике — отжимания, приседания, выпады. Здесь тело работает как единое целое, задействуются большие группы мышц, а нагрузка распределяется между несколькими суставами.

Гирк ненадолго прервался, что-то неразборчиво пробурчал и продолжил.

— В теле человека существует три основных цепи. Первая — нижняя кинетическая цепь. Она включает в себя стопу, голень, бедро и таз. Нижняя кинетическая цепь критически важна для ходьбы, бега, прыжков и передачи усилия вверх по телу. Вторая — верхняя кинетическая цепь. Объединяет кисть, предплечье, плечо, лопатку и плечевой пояс. Она отвечает за тонкие, точные движения и передачу усилий для манипуляций с предметами, в том числе и с оружием. Последняя, третья — осевая цепь, основой которой является позвоночник. Он связывает верхнюю и нижнюю части тела, работая как ось, через которую передаются все движения и усилия. — Гирк вновь замолчал и Кайран сразу же этим воспользовался.

— То есть, зная, как правильно использовать эти твои кинетические цепи, можно управляемо манипулировать своими действиями. Например, сделать удар резким или хлёстким или… максимально травмирующим. Так, что ли?

— Именно сын, именно. — улыбнулся Гирк.

— Да это же… гениально. То есть твои слова про исследование собственного тела были не просто красивыми выражениями? — поинтересовался Кайран.

— Ну-у-у… не без этого, конечно, но да. Это вполне грамотный совет. Зная, как именно использовать кинетические цепи своего тела, можно многого добиться и без каркаса с плетениями. Живой пример перед тобой. Я вполне способен победить практика с двумя узлами и без нитей, — ткнул себя пальцем в грудь Гирк.

Кайран всерьёз задумался. Он понял, что к словам отца нужно относиться посерьёзнее, даже если иногда кажется, что он сам не понимает смысла сказанного.

— В общем, к чему я это. Ты, собственно, всё правильно понял. Но рассмотрел концепцию лишь с одной стороны. Вот, подумай над второй. Концепция кинетической цепи помогает понять одну важную вещь: нарушения в одном звене цепи часто приводят к компенсаторным изменениям в других. Не знаю, поймёшь ли ты без пояснений, но вот тебе пример. Нарушения в стопе могут вызвать внутреннюю ротацию или, проще говоря, разворот большеберцовой кости, из-за чего меняется угол работы коленного сустава. В итоге повышается нагрузка на внутренние структуры колена. Или, например, напряжение в мышцах бедра способно спровоцировать дискомфорт в пояснице.

— Что за нарушения в стопе? — нахмурился Кайран.

— Хм… Например, плоскостопие. Это как раз одно из таких нарушений.

— Теперь понятно. В общем, всё, что связано с неправильной работой какой-то части тела, компенсируется, и, как правило, не в лучшую сторону для человека, — высказался Кайран.

— Совершенно верно. Но это ещё не всё. Помимо кинетических цепей, важно прорабатывать и нейромышечные связи. Об этом ты уже знаешь. Мать тебе рассказывала про микромоторику. Но есть ещё кое-что, что крайне важно для практика — проприоцепция, — задрав голову, будто гордился тем, что выговорил это слово, произнёс Гирк.

— Повторять этот ужас не буду. Просто расскажи, что это? — поморщился Кайран.

— Всё довольно просто. Это способность нервной системы чувствовать положение частей тела в пространстве и мгновенно корректировать движения. Если после травмы практик восстановился не полностью, это может спровоцировать ухудшение проприоцепции. Это, в свою очередь, создаёт замкнутый круг: неоптимальные движения ещё больше нарушают работу кинетических цепей, — пояснил Гирк.

— Понятно. Я так понимаю ближайшие шесть дней именно развитием всего вышеперечисленного мы и будем заниматься? — спросил Кайран.

— Именно, сын, именно, — кивнул Гирк и осмотрелся. — Итак, приступим к практике. — Снимай рубаху, — скомандовал отец. — Поработаем над твоей физической оболочкой. Каркас можешь использовать лишь как вспомогательный инструмент. Если тело ломается, нити теряют опору и рвутся. Ты должен научиться держать кинетическую цепь, когда каждая мышца кричит от боли.

Гирк повесил мешки на плечи сына. Вес вдавил Кайрана в каменную плитку, колени затряслись. — С максимальной скоростью. Десять кругов. Если собьёшь дыхание — нити начнут вибрировать. Если нити завибрируют под нагрузкой — получишь микроразрывы. Дыши в правильном ритме. Три. Два. Четыре. Всё, пошёл!

Первые три круга Кайран держался, стиснув зубы. На четвёртом ноги начали превращаться в вату. На шестом казалось, что он сейчас начнёт кусками выплёвывать лёгкие. Напряжение в мышцах росло, и парень инстинктивно попытался подтянуть нити Каркаса, чтобы облегчить боль, как делал раньше.

— Стоп! — рявкнул Гирк, и тяжёлая ладонь ударила парня по спине, сбивая ритм. Кайран рухнул на колени, мешки больно надавили на плечи. — Я же говорил! — Гирк навис над ним, его лицо было красным от напряжения. — Каркас — это стержень, а не костыль! Ты пытаешься компенсировать слабость мышц энергией. В Колодце эхо-сущности сожрут эту энергию за секунду. Работай телом! Замкни кинетическую цепь! Стопа, икра, бедро, поясница! Исследуй своё тело. Вставай!

Кайран выпрямился, тяжело дыша. Чёрные вены на руках вздулись. Он снова пошёл. Боль была адской, но парень смог заставить себя дышать в правильном ритме. С каждым шагом он чувствовал, как Каркас внутри неохотно откликается, уплотняясь, принимая нагрузку.

***

Как в итоге оказалось, Линь всё же поменяла своё решение. Если утро и день были адом физическим, то вечер стал адом ментальным.

Подвал встретил Кайрана негромким гулом активного узора. Линь сидела в центре, её пальцы привычно перебирали невидимые нити. Увидев сына, она указала на место напротив.

— Над физическим телом вы сегодня с отцом поработали. Теперь — разум, — сказала Линь, когда Кайран сел, чувствуя, как ноет каждая мышца. — Итак, для начала покажи, как ты пробовал встроить четвёртую нить в плетение «Твердыни».

И Кайран показал. Пытался примостить четвёртую нить и так и сяк, но ничего не выходило. Но парень не сдавался. Сделал ещё одну попытку. От напряжения он стиснул зубы, пытаясь удержать четвёртую нить в общей структуре «Твердыни». Но она снова выскользнула, нарушив геометрию треугольника. Плетение с жалким треском рассыпалось, а Напряжение Узла ударило тупой болью в виски. Парень выругался, вытирая нос тыльной стороной ладони.

Линь мягко положила руку ему на плечо, останавливая очередную попытку.

— Хватит, Кайран, — сказала она. Её голос был спокойным, но всё же нотки металла периодически прорывались. — Ты пытаешься втиснуть трёхмерный объект в двухмерную плоскость. Ты ломаешь каркас, потому что используешь стандартную схему.

— А какую ещё схему я могу использовать? — фыркнул Кайран, чувствуя, как внутри нарастает бессильное раздражение. — Ты же сама мне показывала. «Твердыня» — это треугольник. Три точки переплетения. У меня четыре нити. Куда мне деть четвёртую? Вплести её в одну из сторон? Тогда она начинает ломать баланс.

Линь вздохнула и переместилась поближе к сыну.

— Так и есть. Стандартная модель плетения — это треугольник. Но я же тебе уже говорила, что правила трёх нитей теперь к тебе не применимы. Мы с отцом долго думали, как усовершенствовать плетение под тебя, — начала она, глядя сыну прямо в глаза. — Гирк предложил идею, а я адаптировала её под узловые схемы. Ты не можешь плести плоский треугольник. Тебе нужно плести объёмную фигуру. Тетраэдр.

Кайран замер, пытаясь представить это.

— Пирамиду что ли? — уточнил он.

— Именно, — кивнула Линь. — Треугольник — это предел для трёх нитей. Четвёртая нить в этой плоскости создаёт лишь паразитное напряжение, потому что ей некуда деть энергию. Но если ты поднимешь её в третье измерение… Три нити образуют основание — тот самый треугольник, который ты уже научился вязать. А четвёртая нить станет вершиной. Она должна пронзить центр основания и связать все три угла в одну точку наверху.

— Как-то это всё сложно, — поморщился Кайран. — Даже представить последовательность действий не могу.

— Тогда просто смотри, — улыбнулась Линь.

Она вытянула руку, и над её ладонью замерцала пирамида из голубоватых нитей. Сначала сложился идеальный треугольник, а затем из его центра вверх устремилась четвёртая нить, связав вершины и образовав прочную, идеальную пирамиду.

— Тетраэдр — одна из самых жёстких и устойчивых геометрических фигур, — пояснила Линь. — Плоский треугольник можно продавить силой. Пирамиду — нет. Она распределит нагрузку равномерно по всем четырём нитям. Но есть цена.

— Какая? — насторожился Кайран.

— Объём, — ответила мать. — Чтобы удержать тетраэдр, тебе потребуется влить в плетение больше порций некоторых ресурсов. Пропорции сдвигаются: три Земли, две Крови, одна Памяти. Твой Узел должен будет прокачать через себя почти вдвое больше Краски, чем обычный практик в треугольник. Это повлечёт увеличение процента Напряжения в Каркасе. Ну и использовать другие плетения ты не сможешь, так как все нити будут задействованы в твоей версии «Твердыни». Зато пробить твой щит будет очень сложно. И, кстати, да, в школе будь осторожен. Пользуйся обычной вариацией плетения. Помни, тебе нельзя выделяться.

Кайран скуксился от досады, но всё же кивнул.

— С чего мне начать? — решительно посмотрев на мать, спросил парень.

— Для начала сделай привычный тебе треугольник нижней частью тетраэдра. Расположи его во внутреннем пространстве, будто это основание пирамиды. — посоветовала Линь.

Кайран закрыл глаза. Сознание скользнуло во внутренний мир. Он мягко подвёл три нити, формируя знакомый треугольник. Земля, Кровь, Память. Конструкция замерцала, обретая жёсткость. Он мысленно начал вращать фигуру в пространстве так, чтобы она заняла нужное положение.

— Теперь четвёртая, — голос Линь звучал прямо в сознании парня, направляя его. — Не тяни её к сторонам. Просто сначала протяни через центр. Вверх. Сделай её осью. Лишь потом разведи по вершинам основания.

Кайран сфокусировался на четвёртой нити. Она отозвалась резким, недовольным гулом. Он направил её не в плоскость, а перпендикулярно ей, а потом медленно начал опускать поочерёдно к каждой вершине основания. Нить сопротивлялась, требуя огромного количества энергии. Кайран стиснул зубы и влил в неё Краски. Три Земли. Две Крови. Одна Памяти. Краски заструились сначала по четвёртой, далее спустились к узлам и через них проникли в другие нити.

В физическом же мире его тело содрогалось от напряжения. Вены на шее вздулись, по лбу скатилась капля пота. Напряжение Узла начало расти, угрожая перейти в критическую фазу.

— Держи! — рявкнула Линь. — Не дай основанию разъехаться! Замыкай фигуру!

Кайран, сосредоточившись, опустил четвёртую нить к последнему узлу, связывая три угла треугольника в одну точку.

«Щёлк», — пронёсся по внутреннему пространству отчётливый звук. Каркас Кайрана на секунду вспыхнул. Треугольник не просто укрепился — он обрёл глубину. Тетраэдр зафиксировался, став невероятно плотным и тяжёлым. Кайран почувствовал, будто его Каркас наполнили свинцом. На секунду парню показалось, что он стал неуязвим, но ощущение быстро схлынуло, вернув Кайрана в реальность.

— Распускай! — скомандовала Линь. — Мягко!

Кайран ослабил давление собственной воли. Пирамида постепенно рассыпалась на четыре отдельные нити, которые послушно вернулись в Узел. Обратной волны не было. Напряжение плавно ушло в пол через ноги.

Парень открыл глаза и жадно глотнул воздух. Одежда была мокрой от пота, руки дрожали, но в груди разрасталось ликование.

— Получилось, — выдохнул он, глядя на мать широко раскрытыми глазами. — Мам, это… это невероятно. Я чувствовал каждую грань. Новое плетение держит нагрузку так, будто я влил в него весь запас Краски!

Линь улыбнулась, и в её глазах мелькнула гордость. Она протянула ему кристалл Тени Сна.

— Держи. Сбрось остаточное напряжение. Ты только что сплёл структуру, которую обычные практики осваивают лишь на Втором Узле, когда у них появляется доступ к объёмным плетениям. А ты сделал это на Первом.

— Значит, это батина идея? — спросил он, усмехнувшись. — Тетраэдр?

— Когда мы обсуждали твою проблему, отец в какой-то момент сказал, — Линь изменила голос, сделав его более грубым, пытаясь изобразить Гирка. — «Если у парня четыре опоры, пусть строит шалаш, а не забор».

Кайран не удержался и рассмеялся.

— Что? — улыбнулась Линь. — Я лишь перевела его грубую логику на язык узлов. Но ты справился отлично. Запомни это чувство. Завтра мы будем учиться завязывать тетраэдр пальцами, в реальности. И поверь, это будет в десять раз сложнее.

Глава 2

Шесть дней. Кайран почти физически ощущал, как они просачиваются сквозь пальцы, оставляя после себя лишь густую, вязкую усталость и странное чувство дезориентации. Просыпаясь, парень не мог сразу понять, сколько прошло времени с начала подготовки к ритуалу, утро это или вечер, и вообще жив ли он ещё. Каждый день был похож на предыдущий: адская физическая нагрузка во дворе, когда Гирк методично, безжалостно превращал его тело в единый, слаженно работающий механизм кинетических цепей; затем — изматывающие, до дрожи в пальцах, тренировки в подвале или саду, где Линь гоняла его по плетению тетраэдра, заставляя на ощупь, вслепую, сплетать объёмную фигуру в реальности.

Четвёртая нить внутри уже не просто привыкла к нагрузкам — она, казалось, ожила. Пульсировала в такт его сердцу, отзываясь на каждое движение, на каждое изменение Напряжения Узла. Кайран научился чувствовать её как продолжение себя, будто это ещё одна рука или нога, только невидимая, но от этого не менее реальная.

— Мне очень приятно говорить эту фразу, и я повторю её в очередной раз: ты справился, сын, — начал Гирк вечером накануне ритуала. Они с Кайраном сидели на крыльце, и отец, непривычно тихий и задумчивый, правил свой меч. — Ты сделал больше, чем я мог предположить. Четыре нити, тетраэдр, усиленный каркас… Чёрт возьми, если бы я знал, что ты такой упёртый, я бы взялся за тебя раньше. Ты уже сейчас бы был как нерушимая скала.

— Ага, а потом мама бы тебя прибила. Она бы не позволила, и ты прекрасно знаешь, что была бы права, — усмехнулся Кайран, хотя голос его звучал хрипло. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, но от этого не менее счастливым. Он справился. Преодолел все трудности и не сломался. Ни физически, ни морально.

Гирк хмыкнул.

— Мать — она святая. Она — лучшее, что случилось в моей жизни. Надеюсь, тебе повезёт так же, как и мне. Но если что, ты же прикроешь батю? Вон какая у тебя спина широкая. Ладно, ещё не достаточно, но скоро станет шире, чем моя.

— Ну ты и трусишка. Ответственность за свои поступки — это не про тебя, да? — фыркнул Кайран, и отец рассмеялся. Впервые за последние дни его смех был лёгким, без привычной тревожной нотки. Каким бы со стороны он не казался чёрствым, но внутри Гирк очень сильно переживал.

Линь вышла на крыльцо, обнимая себя за плечи. Посмотрела на небо над Дырой. Оно было чернильно-тёмным, без единой звезды.

— Завтра рано вставать, — сказала она мягко. — Ложитесь спать. Кайран, в первую очередь это касается тебя. Ритуал требует не только силы, но и ясного ума.

Парень кивнул, давно ощущая, что организм требует отдыха. Он поднялся и пошёл в дом. Перед тем как лечь на такую притягательную кроватку, Кайран заглянул во внутреннее пространство, просто чтобы убедиться, всё ли там в порядке. Каркас висел на привычном месте. Книга Глеба мягко пульсировала зелёными линиями, не подающая признаков жизни лужица справа мерцала радужными всполохами. Кайран не стал ничего трогать. Просто закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений.

***

Кайран проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо, и сквозь пелену сна он услышал голос матери.

— Вставай, Кайран. Важный день наступил.

Парень сел на кровати. Поёжился, так как в комнате было прохладно. Парень быстро умылся, оделся в чистую, свободную одежду, которую приготовила для него Линь — чёрную, без вышивок и украшений. Они вышли из дома. Йолин, стоявшая у калитки, и в этот раз не улыбнулась, не состроила ехидную гримасу. Она лишь молча опустила голову, когда Линь проходила мимо.

Кайран осмотрелся. Атмосфера вокруг была необычной для Дыры. На улице царила серость, под ногами клубился слабый туман.

Парень с родителями выдвинулись в путь. Площадь в центре Дыры была почти пуста. Только несколько семей двигались в сторону северной стены, где, как знал Кайран, находился вход в Колодец Предков. Физическое его воплощение.

— Это специальное место, — пояснил Гирк, когда они поравнялись со стеной. — Граница между реальностью и астралом здесь истончена. Много лет назад, после победы над тварями, предки начали находить подобные места по всему миру. Я и твоя мать инициировались в подобном этому. В Колодце Предков Дыры ни разу не был, так что что внутри — сказать не могу. Они все разные, не похожие друг на друга. У каждого такого места есть два воплощения — реальное и астральное, и зачастую они тоже имеют ряд различий.

Кайран посмотрел вперёд. За стеной начинался пологий спуск, уходящий вниз, в небольшой овраг. По его краям росли непривычные глазу деревья — их ветви были скручены в тугие спирали, а листья на них отсутствовали. Казалось, что даже воздух здесь был другим: более плотным, тягучим, с металлическим привкусом.

Спуск к Колодцу Предков занял немного времени. В центре оврага, на ровной каменной площадке, располагалась конструкция, которую Кайран никогда раньше не видел, так как приближаться к этому месту было запрещено и за этим тщательно следили. Огромная чаша из чёрного, гладкого, как зеркало, камня, с идеально ровными краями. По её поверхности бежали едва заметные серебристые прожилки, которые пульсировали тусклым светом. В центре чаши, на её дне, мерцала голубоватая дымка. Казалось, что она постоянно меняет форму. А может, и не казалось.

Воздух вокруг чаши дрожал. Кайран чувствовал, как Каркас внутри него отзывается на эти вибрации, как нити начинают тихо, почти незаметно синхронизироваться с этим явлением. Четвёртая нить дёрнулась, словно предупреждая его.

— Это Колодец Предков, — тихо сказала Линь. — Или, как его называют в Дыре, Чаша Судеб. Здесь эхо ушедших душ наиболее ощутимо. Ты должен войти в центр, в дымку. Там ты коснешься чужих судеб. Ты уже готов, Кайран. И помни: держись за свою четвёртую нить. Она — твой якорь. У меня не было такой подстраховки. Тебе же есть за что зацепиться, если ты начнешь терять себя.

Кайран огляделся. Вокруг чаши уже собрались другие подростки. Он увидел Торана, который стоял с родителями, насупившись и зло поглядывая по сторонам. Рен и Оли были здесь же, их лица выглядели бледными и испуганными. Даже Лира, внучка старосты, стояла поодаль, нервно теребя край своей чёрной одежды. Она поймала взгляд Кайрана и неожиданно быстро отвела глаза. А ещё парень приметил, как её скулы немного покраснели. С чего бы это? И вообще, что за странная реакция?

Кайран выбросил посторонние мысли из головы и вгляделся в дымку на дне чаши. Что ждёт его там? Об этом родители ему толком не рассказывали. Лишь общие понятия, которые, как понял парень, ничего не значили. Для каждого Ритуал Связывания проходил по-своему.

— Начнём, — раздался голос старосты. Он стоял на краю чаши в чёрной мантии, и его лицо казалось хищным и острым в тусклом свете серебристых прожилок. — Встаньте в круг и постепенно продвигайтесь к центру, чтобы коснуться дымки. Не бойтесь. Это лишь начало вашего пути. Впереди вас ждёт ещё множество испытаний, и это не самое сложное. Но это не значит, что оно безопасное. Будьте осторожны, — напутствовал Виктор.

Подростки начали двигаться. Кайран шагнул вперёд, чувствуя, как камень под ногами постепенно становится всё более тёплым. Он занял своё место в кругу между Тораном и незнакомым парнем с длинными тёмными волосами. Все они стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, лицом к центру, где клубилась голубоватая дымка.

Руны по кайме чаши, которые Кайран изначально не приметил, вспыхнули. Яркий, болезненный свет хлынул из центра Колодца Предков, окутывая каждого подростка. Кайран ощутил, как его Каркас напрягся, как нити вплелись в чужеродную вибрацию. Голубоватая дымка поднялась вверх, окутывая его тело целиком. Он почувствовал, как что-то тёплое проникает в него изнутри, как эхо чужих судеб касается его разума.

А затем реальный мир исчез.

***

Кайран очутился в пустоте, но это точно было не его внутреннее пространство. Парень отчётливо это чувствовал. Кайран огляделся. Вокруг была лишь непроглядная темнота, которая маленькими порциями втягивалась в его тело и укрепляла Каркас. Он хотел было попробовать произнести что-нибудь вслух, но неожиданно услышал голоса. Множество голосов, которые говорили одновременно на разных языках. Внезапно из тьмы начали выскакивать вполне различимые тени, которые проносились мимо него, касаясь его плеч, его рук, пытаясь заглянуть в его лицо. Из рассказов родителей Кайран знал, что это были эхо-сущности — остатки душ тех, кто когда-то жил, любил, умирал. И это были не обязательно люди. Скорее даже наоборот. Абсолютное большинство эхо-сущностей когда-то были могущественными представителями своего вида в других мирах. Разумные и полуразумные животные, расы, лишь отдалённо похожие на людей, и множество других совершенно невообразимых существ. Их судьбы оборвались, но они не ушли. Они ждали, когда кто-то попадёт в астральное пространство, чтобы попытаться занять его место, если воля вторженца окажется слаба.

Кайран отчётливо почувствовал, как одна из теней тепло, почти ласково коснулась четвёртой нити. Она попыталась скользнуть внутрь, вплестись в его Каркас, но нить, его персональный якорь, дрогнула и оттолкнула её. Кайран мысленно сфокусировался на четвёртой нити — на её вибрации, на её пульсации.

— Я — Кайран Лау. Это моё тело. Моя судьба. Я не позволю вам стереть мою личность. Поверьте, у меня в этом большой опыт. — произнёс уверенно Кайран. Правда, уверенность была фальшивой. Парень чувствовал, как у него подрагивают коленки от страха и неизвестности, но препятствовать этому не мог.

Голоса затихли. Тени отступили.

Кайран прищурился и попытался вглядеться в пустоту перед собой. Внезапно он почувствовал, как пространство перед ним дрогнуло. Ощущение было таким, будто невидимая впереди гора вдруг поднялась и сделала шаг вперёд. Тьма перед парнем начала сгущаться, озаряясь светлыми контурами, и буквально в десяти шагах от него возникло нечто. Пугающее, иное, невозможное. Кайран смотрел на этот плотный кусок тьмы и чувствовал: оно не просто смотрит на него. Оно выбрало его. Оно тянется к его первому узлу, к центру его Каркаса, пытаясь вплестись в него, занять место, стать частью его структуры.

Тотем. Огромный, тяжёлый, почти осязаемый. Он не был привычным для других практиков волком или ястребом. Он не был змеёй или пауком. И это был даже не представитель гуманоидной расы. Он был чем-то древним, забытым, что никто не помнил. В его чёрных глубинах Кайран видел звёзды. Видел пустоту между мирами. Слышал тихий, почти беззвучный смех.

И Кайран испугался так, как не пугался никогда. Он понял: это не обычный зверь. И даже не мифическое создание. Это Пустота. Тотем, который не должен существовать. Тотем, который не занимает нити, он их жрёт. Ну или остаётся с носителем и постепенно подтачивает его разум. Уничтожает ментальное равновесие и тогда атакует. Жить с таким тотемом — то же самое, что заснуть в норе. Исход один.

Паника начала разрастаться огненным сгустком в груди парня. Кайран попытался сделать шаг назад, но тело не слушалось его. Пытался закричать, но ни одного звука так и не вышло из его рта. Каркас внутри начал вибрировать, накапливая Напряжение. Четвёртая нить дёрнулась, готовая порваться, если он не остановит это.

«Держись, — сказал он себе. — Держись за нить. Она — твой якорь».

Он мысленно ухватился за неё так сильно, как только мог. Пальцы рефлекторно замелькали по пространству.

«Щелчок».

Во внутреннем пространстве над узлом Кайрана появилась пирамида. Парня начал обволакивать защитный купол из серых нитей.

И в этот момент что-то изменилось. Темнота, которая тянулась к нему, замедлилась. Кайран чувствовал, как Тотем — или то, что пыталось притвориться им — колеблется. Оно не ожидало такого сопротивления. Оно не ожидало четвёртой нити. Оно не ожидало такого защитного плетения от человека с одним узлом.

Существо замерло. Надолго замерло. Кайран в какой-то момент даже предположил, что кто-то остановил время, но быстро отбросил эти мысли. Он думает, двигается, а значит, всё в порядке.

Через несколько минут существо вздрогнуло. По его поверхности пошла рябь. Оно повернулось влево, за тем вправо, будто осматривалось. Потом резко выдрало из себя кусок плотной черноты и бросило в Кайрана. Парень не успел среагировать. Сгусток мрака беспрепятственно прошёл сквозь «Твердыню» и впечатался в грудь парня.

***

Кайран открыл глаза. Он лежал на дне чаши в позе эмбриона и часто дышал. Голубоватой дымки уже не было, и он увидел, что другие подростки тоже открывают глаза. Бледные, испуганные, некоторые плакали. Торан встал, тяжело дыша, и посмотрел на свои руки. На его ладонях что-то задвигалось. Кайран присмотрелся. Это был небольшой, высотой сантиметров двадцать, каменный голем. Вокруг начали раздаваться восторженные возгласы. Подростки отошли от шока и, кому повезло, любовались своими новыми спутниками.

Кайран посмотрел в сторону Лиры. Девочка ласково тискала небольшую синюю лисичку, которая отвечала ей взаимностью. Парень повёл взглядом дальше. Кто-то держал в руках волчонка, кто-то змейку, кто-то непонятно что. Взгляд Кайрана остановился на Оли. Тот продолжал лежать. Кайран присмотрелся. Глаза парня были открыты, но в них больше не теплилась жизнь.

Кайрана бросило в жар. Он заметил ещё двоих подростков, которые не двигались. Парень хотел было уже вскрикнуть, позвать на помощь, но что-то сильно оцарапало его ногу. Кайран опустил взгляд и увидел, как по штанине ползёт огромный жук. Хитин насекомого был чёрным, но под определёнными углами переливался то фиолетовым, то синим.

Кайран от неожиданности взвизгнул, сделал шаг назад, поскользнулся и шлёпнулся на мягкое место. Со стороны Торана послышался смех.

— Ой, не могу… — хохотал парень. — Посмотрите, у Жилы Тотем — насекомое.

На реплику Торана подростки отреагировали смешками. У Кайрана непроизвольно навернулись слёзы. Он уже забыл про то, что кто-то не пережил Ритуал Связывания. Ему стало обидно. Почему опять так? У всех нормальные тотемы, а у него… жук.

Расплывающимся от слёз зрением Кайран перевёл взгляд на насекомое. Вытер рукавом слёзы и попытался отцепить жука от штанины. Дёрнул раз — ничего. Дёрнул посильнее. Штанина затрещала. На ногах жука остался висеть кусок ткани. Послышалась новая порция хохота.

Кайран не стал срывать ткань с коготков жука, просто прижал его к груди и взглядом нашёл родителей. Те стояли метрах в пятидесяти от чаши и не приближались к ней. Собственно, как и другие взрослые. Парень поднялся, сделал шаг вперёд и почувствовал, что внутри Каркаса что-то изменилось. Его первый узел, Узел Памяти, пульсировал, будто в нём появилось что-то новое и в то же время чужеродное. Не став прямо сейчас разбираться, что случилось, Кайран устремился к краю чаши. Достигнув её, он посмотрел на родителей. Из его глаз до сих пор скатывались редкие слезинки. Смешки за спиной так и не стихли.

— Бать, — всхлипнул парень, и из его глаз по новой хлынул поток слёз. — Бать, ну как так-то?

Кайран вытянул руки и продемонстрировал родителям чёрного жука.

— Почему у меня опять всё не по-людски? — захлёбываясь слезами и соплями, выкрикнул парень. — Бать, насекомое. Даже не змея. Насекомое! Бать, ну почему?

Другие взрослые, заметив Кайрана, подались вперёд к остальным подросткам. Парень присмотрелся к лицам родителей. Оба стояли хмурые. Опомнившись, Линь рванула к сыну. Гирк последовал за ней. Добежав до Кайрана, Линь хотела было обнять сына, но замерла. Её лицо побледнело, глаза широко раскрылись. Гирк, подбежав, тоже застыл. Скрипнул зубами.

Линь пришла в себя быстро. Скрыв эмоции, она обошла сына со спины и обняла его.

— Я выдержал. Я не дал ему себя забрать. А он… Он кинул в меня жуком, — ещё сильнее разревелся парень.

Родители не обращали внимания на слова сына. Что произошло, они обсудят дома. А сейчас Линь просто попыталась успокоить Кайрана.

— Ты — чудо, — сказала она. — Ты — молодец, Кайран Лау.

Слова матери прервал душераздирающий крик из чаши. Родители нашли своих мёртвых детей.

Глава 3

Обратный путь домой Кайран почти не запомнил. Он шёл, механически переставляя ноги, прижимая к груди чёрного жука, который, к его удивлению, не пытался вырваться или уползти. Насекомое сидело неподвижно, лишь изредка шевелило длинными усами, словно прислушиваясь к окружающему миру. Слёзы давно высохли на щеках, оставив после себя противное ощущение стянутой кожи и солёный привкус во рту. Где-то позади, в Чаше Судеб, остались крики родителей, потерявших детей. Кайран слышал их даже сквозь туман, который всё ещё наполнял пространство Дыры. Но он старался не думать об этом. Не сейчас. Тем более парень всё равно ничем не сможет помочь. Да он сам чуть не остался лежать бездыханным телом там… в чаше.

Парень посмотрел на свой тотем. Чёрный жук с панцирем, переливающимся маслянистым блеском. Когда родители рассказывали ему про тотемы, они упоминали, что изредка к Каркасу практиков притягиваются насекомые, но такие эхо-сущности, как правило, бывают совершенно бесполезны для носителя. У Кайрана же целое комбо. Кроме того, что ему достался жук, так он ещё и пустой. Кайран чувствовал это интуитивно. Жук не излучал ни Крови, ни Земли, ни Памяти. И стихии в нём никакой не было. Он был абсолютно пустым. Полым сосудом, внутри которого ничего не было.

Дом встретил семью Лау тишиной. Йолин не было. Скорее всего, родители отпустили её домой. И правильно. Обсуждать прошедший ритуал нужно в кругу семьи, без посторонних. Кайран разулся у порога и, всё ещё прижимая к себе жука, прошёл на кухню. Садиться сразу он не стал. Подошёл к столу и положил на него насекомое. Лишь только после этого сел. Жук медленно осмотрелся. Потом неспеша развернулся и, нелепо переставляя ноги, пополз к парню. Остановился лишь у края стола прямо напротив Кайрана. Парень вздохнул и вновь подхватил свой тотем. Прижал к груди. Жук сразу же затих.

Родители внимательно следили за действиями сына. Когда жук угнездился и успокоился, Линь подошла к сыну и, не говоря ни слова, вытянула руку. На её пальцах замерцали голубоватые нити, которые тут же скользнули к телу Кайрана, обвивая его, проникая внутрь, сканируя каждую клетку, каждую нить Каркаса.

Кайран не раз ощущал на себе действие этой техники. Мать пользовалась ею часто, но сейчас она казалась особенно интенсивной. Он чувствовал, как сенсорные щупы Линь проходят сквозь его нити, как они проверяют их плотность, целостность, напряжение. На долю секунды у него возникло желание отодвинуться, но он пересилил себя.

— Нити укрепились, — сказала Линь, не отрывая взгляда от сына. Её голос был ровным, почти безэмоциональным, но Кайран приметил, как на мгновение дрогнули пальцы женщины. — Это нормально после ритуала. Астральная энергия всегда уплотняет структуру. Когда будешь медитировать, заметишь, что они немного почернели. Это впитавшаяся энергия эха. Со временем сойдёт. А может и нет. У каждого по-своему. — Она замолчала, и её нити скользнули глубже, к самому центру его Каркаса. — Кайран, расслабься. Я проверю узел.

Парень попытался выровнять дыхание, но сделать это было сложно. В груди, в его единственном узле, что-то изменилось. Он это отчётливо чувствовал, но что именно произошло понять не мог.

— Что там? — Голос Гирка был низким и встревоженным. Он шагнул вперёд, останавливаясь рядом с женой.

Линь не ответила, лишь сильнее нахмурилась. Её пальцы начали двигаться быстрее, сплетая сложные узлы. Голубоватое свечение вокруг неё усилилось, а затем внезапно погасло. Линь замерла. Её лицо было бледным, но глаза горели странным, почти болезненным любопытством.

— Нашла, — сказала она тихо. — В центре узла. Уплотнение… нет, не уплотнение. Полость. Пустое пространство, которого там быть не должно. Краски обтекают его, словно это камень в реке.

Кайран почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что это значит? — спросил он, ощущая, как голос предательски дрожит.

— Я не знаю. Первый раз такое вижу, — честно ответила Линь. — Это… Это любопытно. Тотем обычно занимает нить или вплетается в узел, но никогда не создаёт внутри него никаких полостей. Это похоже на… — она запнулась, подбирая слова, — на отпечаток. Как будто тотем коснулся тебя, но не остался. А пустота — это его частичка, оставшаяся внутри.

Гирк тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу.

— Это навредит сыну?

— Я не знаю. — повторила Линь. Она сделала шаг к сыну и взяла его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Её взгляд был острым, сканирующим, будто она пыталась заглянуть в самую глубину его души. — Кайран, посмотри на меня. Не отводи взгляд.

Парень подчинился. Мать всматривалась в его глаза так пристально, что у него возникло ощущение, будто она видит его насквозь. Это длилось несколько секунд. Затем Линь отпустила его лицо и отступила на шаг.

— Признаков влияния нет, — сказала она, и в её голосе послышалось облегчение. — Никакого воздействия на разум. По крайней мере, пока. Тотем не пытается управлять тобой или подавлять твою волю. Это… это уже хорошо.

Она медленно опустилась на соседний стул и пристально посмотрела на мужа. Гирк ответил ей таким же взглядом. Кайран в очередной раз наблюдал, как они обмениваются мыслями без слов, как их плечи слегка расслабляются, а затем — снова напрягаются. Линь покачала головой, и Гирк тяжело вздохнул.

— Что? — спросил Кайран, чувствуя, как внутри разрастается тревога. — Вы что-то поняли? Почему вы так смотрите друг на друга?

— Нет сын, самое неприятное что мы ничего не понимаем, — сказал Гирк, подходя ближе и садясь напротив. — Но это явно не обычный тотем. И нам нужно понять, что именно произошло в Колодце. Расскажи всё. Каждую деталь. Что ты видел, что чувствовал, что говорил. Ничего не упускай.

Кайран сглотнул. Непроизвольно погладил жука, перевёл дыхание и начал рассказывать. Сначала — о том, как он провалился в пустоту, как услышал голоса эхо-сущностей, как они касались его четвёртой нити. Потом — о том, как появилось то самое существо, как оно тянулось к нему, как он испугался, как его каркас начал вибрировать. Кайран поведал и о том, как он заякорил разум, сосредоточившись на четвёртой нити, как сплёл подогнанную под его особенности «Твердыню», как существо замерло, как оно вырвало из себя кусок тьмы и бросило в него, как этот сгусток прошёл сквозь его защиту и врезался в грудь.

На этом моменте Кайран замолчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. Слёзы снова начали наворачиваться на глаза, и он не смог их сдержать.

— Мам, бать, — прошептал он, — я так испугался. Я думал, что умру. Я думал, что оно поглотит меня. А потом я очнулся в чаше, и у меня по штанине полз жук. Просто… жук. — Он всхлипнул, вытирая лицо рукавом. — У всех такие крутые тотемы: волки, лисы, големы. А у меня — насекомое. Опять я какой-то не такой.

Гирк и Линь молча слушали. Их лица были напряжёнными. Когда Кайран закончил, они переглянулись снова, и на этот раз в их взглядах он увидел не тревогу, а сожаление и сочувствие.

— Кайран, — начала Линь осторожно, — ты чувствуешь своего тотема? Ты слышишь его? Чувствуешь его присутствие?

Парень нахмурился и сосредоточился, прислушиваясь к себе. Жук шевельнулся, но Кайран не ощущал с ним никакой связи. Ни тепла, ни холода, ни голоса в голове. На его груди покоилось просто… насекомое.

— Нет, — ответил парень неуверенно. — Я вообще ничего не чувствую, кроме того, что у меня на груди пригрелся самый обычный большой жук.

— То есть он пытается с тобой общаться? — спросил Гирк, подавшись вперёд. — Может, ты слышишь какой-нибудь шёпот?

— Нет, — повторил Кайран, и в его голосе послышалось раздражение. — Я же говорю, ничего нет. Просто пустота. Он не пытается ничего делать. Он просто… сидит.

Линь и Гирк переглянулись. Снова.

— Кайран, — начала мать, и её голос был тихим и вкрадчивым, — попробуй убрать его в узел. Спрятать. Как это делают все практики со своими тотемами.

— Как? — растерянно спросил парень. — Я же не знаю, как это делается.

— Всё просто, — ответил Гирк, вставая и подходя к сыну. — Попробуй ощутить связь с тотемом. Она есть у каждого практика. Обычно она ощущается как тонкая нить, идущая от узла к существу. Ты должен взять эту нить и потянуть её внутрь узла. Тотем исчезнет, спрячется в твоём Каркасе, пока ты не призовёшь его снова. Вот смотри.

Гирк вытянул руку. Из его пальцев вырвался целый клубок нитей, который начал постепенно принимать очертания тотема отца — костяного вепря. Овеществившись в реальности, существо осмотрелось, фыркнуло и перевело взгляд на носителя. Кайрану даже показалось, что костяной вепрь приподнял одну бровь, мол: «И зачем ты меня призвал, смертный?»

— А теперь я его отзову, — указав пальцем на своего покрытого костяными наростами спутника, заявил отец, и в следующий миг тотем распался на множество нитей, которые втянулись в руку Гирка.

— Бать, — закатил глаза парень, — я ничего не понял. Ну призвал ты вепря, потом отозвал. Что я должен был понять?

— Эм… — почесал голову Гирк. — Не знаю. Просто показал. Хе-хе, — придурковато хохотнул отец и развёл руками.

— Это чё, ты сейчас просто выпендривался? — прищурился Кайран.

— Ну-у-у… — протянул Гирк и с идиотской улыбкой на лице пожал плечами. Линь не встревала. Она, как часто бывало, заняла позицию наблюдателя.

— Короче, сейчас попробую. Но скажу сразу, я не чувствую никаких нитей. — прикрыв глаза, сообщил Кайран.

Парень попытался нащупать ту самую связь. Он вслушивался в себя, в свои ощущения, пытаясь найти ту тонкую нить, о которой говорил отец. Но ничего не было. Единственным новым ощущением стала зона пустоты в центре его узла. Холодная, немного пугающая, но не излучающая какой бы то ни было опасности для Кайрана.

Первая неудача не смутила парня. Он попытался снова. Сфокусировался на жуке, на его присутствии на своей груди. Попытался представить, как тянет его внутрь, как забирает в Каркас. Но насекомое даже не шевельнулось.

Кайран открыл глаза и покачал головой.

— Ничего. Я не чувствую никаких нитей. Жук есть, а связи нет. Я не могу его убрать внутрь узла.

Линь прикрыла глаза и протяжно выдохнула. Гирк недовольно цокнул.

— Так не должно быть, — сказал отец, хмуро глядя на насекомое, что мирно покоилось на груди сына. — У каждого практика есть связь с тотемом. Это основа основ. Без неё тотем не может существовать вне астрала.

— Бать, ну ты же сам всё видишь. Не буду же я тебя обманывать? Какой в этом смысл? — заявил Кайран, пытаясь выглядеть спокойным, но получалось плохо. — Лучше скажите, что мне делать? В школе меня снова будут дразнить, если я заявлюсь с жуком в руках. Всё будет даже хуже, чем раньше.

— Сынок, — начала Линь, открывая глаза. — То, что ты не можешь отозвать тотем, не самое страшное. Хуже, что он не имеет атрибута. Вообще. Никакого.

Парень замер.

— В смысле «не имеет атрибута»?

— Я просканировала жука, — пояснила Линь. — Обычно тотемы несут в себе отпечаток атрибута. Огонь, вода, земля, воздух или более редкие — молния, лёд, тень. По тотему можно понять, какое место силы тебе нужно искать в лесу для получения стихии. Но твой тотем… — она помолчала, подбирая слова, — он определяется как пустота. Как полый сосуд, внутри которого ничего нет. Или как провал в ткани реальности.

— Да как так-то? — выдохнул Кайран, чувствуя, как его начинает потряхивать. — То есть мой тотем — это просто пустой сосуд? Может, это вообще не тотем? В конце концов, как я понимаю, жук — это ничто иное, как проекция в реальности куска черноты, что влетела мне в грудь в астрале.

— Нет, это точно тотем, — возразил Гирк. — Да, необычный. Возможно, даже уникальный. Это однозначно не Тотем Пустоты. Это что-то иное. Как будто он не просто пустой, а специально создан, чтобы в будущем принять что-то… — речь Гирка оборвалась. Он посмотрел тревожным взглядом на Линь — или кого-то в себя.

— Бать, я ничего не понимаю, — прошептал Кайран, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. — Объясните мне нормально. Что не так?

Линь подошла к сыну и взяла его за руки. Её ладони оказались холодными.

— С тобой всегда всё не так, сынок, — сказала мягко Линь. — Ты всегда был не таким, как все. С самого рождения. И ты сам это прекрасно понимаешь. И знаешь, это не плохо и не хорошо. Это просто… факт. Твой тотем необычен. Но, с другой стороны, если бы это был Тотем Пустоты, ты бы уже сейчас чувствовал, как он высасывает твои воспоминания, твои эмоции, твою личность. Ты чувствуешь что-то подобное?

— Нет, — ответил Кайран, прислушиваясь к себе. — Я чувствую только… пустую полость в центре узла. Но она никак не проявляет себя. Просто… существует.

— Именно, — кивнула Линь. — Это не Тотем Пустоты. Это что-то другое. Что-то, о чём мы, к сожалению, не знаем. Возможно, это ключ к чему-то большему. Очередной кусочек твоего собственного пути. Но сейчас, — она посмотрела сыну прямо в глаза, — тебе не стоит переживать. Нам всего лишь нужно разобраться, что с этим делать.

Кайран сглотнул, пытаясь успокоиться. Жук на его груди вдруг шевельнулся, засеменил ножками и перебрался на руку парня. Странно, но это действие немного успокоило Кайрана.

— И что мне теперь делать? — спросил он, тихо хлюпнув носом.

Линь посмотрела на Гирка. Тот кивнул, и она снова повернулась к сыну.

— Ничего особенного. Просто возьмёшь жука и пойдёшь завтра в школу, — сказала Линь, и в её голосе появилась привычная стальная твёрдость. — Сделаешь вид, что так и должно быть. Конечно, по возможности поменьше выставляй тотем на всеобщее обозрение. Например, скрывай его в кармане. И да, никому не рассказывай о том, что произошло в Колодце. Это лишь твоё воспоминание. Ну, теперь и немного наше, конечно.

— Мам, всё, что ты говоришь, конечно, правильно и очевидно, вот только тотем меня не слушается. Я не могу приказать ему сидеть в кармане. — возразил парень. — Зачем мне его брать с собой, я понимаю. Если оставить дома, он попытается сбежать, чтобы найти меня, как сделал это, когда я положил его на стол и отдалился. Видимо, моя судьба — быть посмешищем. — Смиренно покачал головой парень.

— Не переживай. Мы что-нибудь придумаем, — сказал Гирк, подходя к сыну и кладя свою тяжёлую ладонь ему на плечо. — Но не сегодня. Сегодня тебе нужно отдохнуть. Ты прошёл через ритуал. Ты выжил. Это уже победа. А остальное мы решим. Вместе.

— Обещаешь? — утерев нос, спросил Кайран.

— Обещаю, — ответил Гирк, улыбнувшись. — Да и вообще, что ты расклеился? Всем бы твои проблемы. Тотем есть? Да, непонятный, необычный, но есть. Ещё успеешь разобраться, как с ним взаимодействовать и что он может тебе предложить. Четвёртая нить есть? В отличие от абсолютного большинства практиков — присутствует. Да, у тебя будут проблемы с построением плетений, но ничего, приноровишься. Аномальная вместимость нитей есть? Однозначно. Ох, сын, не тебе нюни распускать. Твои проблемы для большинства были бы благословением.

Пока Гирк отчитывал Кайрана, Линь подошла со спины и обняла сына.

— А теперь иди в подвал, — сказала она мягко. — Помедитируй. Приведи Каркас в порядок после ритуала. А потом — поешь, выпей настой и ложись спать. Завтра у тебя первый день в школе. Покажи всем, чему ты научился за прошедшее время.

Кайран кивнул, чувствуя, как внутри медленно разливается что-то тёплое. Парню была очень приятна поддержка родителей. Их безоговорочная вера в него.

Кайран медленно поднялся и побрёл в подвал, переместив жука себе на плечо. Парень сел на своё привычное место, закрыл глаза и вошёл в состояние медитации. Провалившись во внутреннее пространство, он сразу заметил изменения. Нити стали плотнее, почти монолитными, и на них появился едва заметный тёмный налёт, похожий на копоть. Это была энергия астрала, которую он впитал в Колодце.

Кайран перевёл взгляд на первый узел. В его центре, там, где раньше была ровная, плотная структура красок, теперь зияла тёмная, абсолютно чёрная полость. Она была небольшой, но отчётливой. Краски Земли, Крови и Памяти плавно обтекали её, как вода обходит камень в реке. Кайран осторожно потянулся к этой пустоте. Она была холодной. Но в ней не было враждебности. Она просто… была.

Смирившись с новыми изменениями, парень приступил к восстанавливающим процедурам.

Глава 4

Утро первого дня школы началось с того, что кто-то настойчиво тряс Кайрана за плечо. Парень открыл глаза и будто через мутное стекло увидел склонившееся над ним лицо отца.

— Вставай, соня, — весело произнёс Гирк. — Сегодня в школу. Опаздывать нельзя, а тебе ещё позавтракать надо.

Кайран застонал, зарываясь лицом в подушку. Ему казалось, что он только что закрыл глаза, что прошло всего несколько минут, а не целая ночь. Но тело, привыкшее к жесткому графику тренировок, уже начало просыпаться, посылая в мышцы порции электрических импульсов.

— Бать, ну ещё пять минуточек, — пробормотал он в подушку. — Школа от меня никуда не убежит.

— Ща я тебе дам «пять минуточек», — пригрозил Гирк. — Вставай, говорю. Завтрак уже готов.

— По больному, значит, бьёшь, — пробубнил парень. — Ладно, раз завтрак, то встаю.

Кайран с трудом разлепил веки и сел на кровати. В комнате было прохладно, и он поёжился, укутываясь в одеяло. Гирк уже вышел, оставив дверь приоткрытой. С первого этажа доносился звон посуды и запах чего-то умопомрачительно вкусного.

— Нужно поторапливаться, пока батя без меня всё там не сожрал, — пробормотал парень, спуская ноги на пол.

Он потянулся, хрустнув суставами, и встал. Подошёл к кувшину с водой, плеснул себе в лицо. Холодная вода прогнала остатки сна, и Кайран почувствовал, как в голове начинает проясняться. Парень проделал привычные гигиенические утренние действия и хотел уже было начать одеваться, как вдруг замер. У Кайрана внезапно возникло ощущение, будто чего-то не хватает. Чего-то такого, что теперь он постоянно должен держать при себе. Кайран нахмурился, оглядываясь по сторонам.

— Жук, — выдохнул он. — Жучара, ты где?

Парень заметался по комнате. Заглянул под кровать — пусто. Проверил под подушкой — нет. Обшарил полки, заглянул под стол — ничего. Сердце начало биться быстрее. Он должен забрать тотем с собой. Иначе это может плохо кончиться. А ну как он выберется и его кто-то раздавит? Или его нельзя раздавить? Но куда он мог деться? Кайран подошёл к окну. Оно было плотно закрыто.

— Да где же ты? — пробормотал парень, чувствуя, как внутри разрастается паника. — Как так-то? Неужели я буду первым в мире, кто потерял свой тотем в первые сутки после ритуала?

Он сделал несколько шагов по комнате, пытаясь успокоиться, и случайно задел плечом висящее на стене зеркало. Оно качнулось, и Кайран машинально посмотрел в него… и замер.

На его макушке, уютно устроившись между спутанных пепельных прядей, спокойно сидел чёрный жук. Он шевелил длинными усами и, казалось, смотрел на отражение Кайрана в зеркале с каким-то странным выражением. Если, конечно, жуки вообще могут выражать хоть что-то.

— О-о-о… ваше жучейшество, — выдохнул Кайран, чувствуя, как паника сменяется облегчением. — А вы там не охренели случаем? Хотя бы лапой мне по башке долбанул, чтобы я не искал тебя. И вообще, когда ты успел туда забраться?

Жук, конечно же, не ответил. Он просто сидел на макушке, как на троне.

Кайран в очередной раз выдохнул, снял жука с головы и пересадил на плечо. Насекомое пару раз дёрнулось, устроилось поудобнее и застыло. Лишь усы непрерывно двигались в разные стороны.

— С ума сойдёшь с тобой, — проворчал парень, поправляя растрёпанные волосы. — Сиди смирно, понял? Я сейчас оденусь, и пойдём завтракать.

Жук как-то по-особенному шевельнул усами, и Кайран решил считать это за согласие.

Парень оделся и спустился на первый этаж. На кухне его уже ждали. Линь и Гирк были одеты не в привычную тренировочную или рабочую одежду, а в красивые, праздничные костюмы. На матери был длинный тёмно-синий халат с серебристой вышивкой по вороту, на отце — чёрная рубашка с кожаными вставками на плечах, поверх которой был накинут лёгкий плащ. Йолин стояла у плиты, помешивая что-то в горшке, и при появлении Кайрана едва заметно скривила губы.

Но всё это не особо интересовало парня в данный момент, ведь на столе был завтрак. Настоящий праздничный завтрак: каша с фруктами и орехами, свежие лепёшки с маслом, варёные яйца, кусочки сыра и даже графинчик с чем-то, что пахло как ягодный сок. Кайран такого обилия не видел уже давно. И это было странно, ведь семья Лау не бедствовала. Совсем не бедствовала. В принципе, мать и отец могли себе позволить так есть каждый день, но этого не происходило. Кайран в прошлом году спрашивал у родителей, почему так, на что мать ему ответила, что парню постоянно питаться такой едой вредно. Во всём должен быть баланс. Ну а родители так не питаются, чтобы поддержать сына. Чтобы он не заглядывал им в рот при каждом приёме пищи.

— Садись, — Линь указала на привычное Кайрану место. — Сегодня важный день. Первый день школы всегда был и будет особенным. Тебе очень повезло, сынок, что ты можешь беспрепятственно получать знания. Множество детей на поверхности не имеют такой возможности.

Кайран первый раз слышал, что образование для кого-то может быть недоступным. Он нахмурился и сел за стол, обдумывая слова матери. Но мысли очень быстро улетучились, ведь в нос ударил запах еды, от которого у парня заурчало в животе.

— А вы идёте со мной? — спросил он, принимая тарелку из рук Йолин.

— Да. Собственно, как и всегда, — ответил Гирк, уже приступив к еде. — Традиция, сын. Мы всегда провожаем тебя в первый день после каникул. И в этом году ничего не изменится. — Он отправил в рот ложку каши и довольно прищурился. — И кстати, у нас есть кое-что для тебя.

Кайран удивлённо поднял брови.

— Кое-что? — Парень перевёл взгляд с отца на мать.

Линь отложила ложку и потянулась за небольшим свёртком из тёмной ткани, лежащим на соседнем стуле. Она протянула его сыну.

— Открой. Мы с отцом заказали это ещё до ритуала, рассчитывали, что к школе ты подрастёшь. И не ошиблись. Вон каким большим уже стал.

— Ещё бы не стать. Так меня гоняли… — начал было бурчать Кайран.

— Что? — приподняла бровь Линь.

— Нет-нет, ничего, — замахал руками Кайран, — спасибо, говорю.

Кайран принял свёрток, аккуратно развернул ткань и замер. Внутри лежала одежда. Не его старые, застиранные и потёртые штаны с рубашкой, а настоящее красивое облачение. Штаны из плотной синей ткани, которая приятно шуршала в пальцах, и халат такого же цвета, с длинными свободными рукавами и широким поясом, расшитым серебряной нитью. Да, одежды у Кайрана было немного, но он понимал, что она ему особо и не нужна. Достаточно нескольких комплектов, чтобы было что переодеть. Тем более у него одежда долго не держалась. Быстро приходила в негодность. В основном из-за постоянных тренировок. Но теперь у него есть вот такая красота.

— Ого… — выдохнул он. — Это… это мне?

— Тебе, тебе, — улыбнулась Линь. — Новый учебный год, новая одежда. В ней ты будешь выглядеть настоящим учеником. Беги, примерь.

Кайран, не веря своему счастью, схватил свёрток и пулей вылетел из кухни. Взбежав по лестнице, он влетел в комнату и начал быстро переодеваться. Штаны сели идеально — не слишком длинные, не слишком короткие, с небольшим запасом на вырост. Халат оказался свободным, но в то же время хорошо сидел на плечах. Пояс он затянул, как учила мама, красивым горизонтальным узлом, и оглядел себя в зеркале.

Он выглядел… потрясающе. Нет, правда. Синий цвет подчёркивал его глаза, делая их почти изумрудными. Волосы, которые он пригладил, как мог, уже не казались такими унылыми. Даже чёрные вены на руках, которые обычно привлекали столько неприятных взглядов, сейчас были прикрыты длинными рукавами.

— Ничего так, — сказал парень сам себе, критически осмотрев отражение. — Даже очень ничего.

Жук, который уже сидел на плече, шевельнулся, будто соглашаясь.

Кайран спустился вниз к родителям. Линь оглядела сына с ног до головы, и в уголках её глаз блеснули слёзы.

— Красавец, — сказала она, подходя и поправляя воротник халата. — Зачем же ты так быстро растёшь, сынок? Куда торопишься?

Гирк одобрительно хмыкнул:

— Неплохо, неплохо. Теперь тебя точно не примут за оборванца с задворок.

— Эй, я никогда и не выглядел как оборванец! — возмутился Кайран, но улыбка всё равно расплывалась по его лицу. — И, кстати, одежду чаще всего мне покупал ты. Так что, если я и выглядел как оборванец, то это исключительно твоя заслуга.

— Вот ведь засранец, — усмехнулся Гирк.

Йолин, стоявшая у плиты, скосила глаза на парня в новой одежде и пренебрежительно фыркнула. Достаточно громко, чтобы это услышали все присутствующие. Кайран заметил, как на мгновение пальцы Линь замерли в воздухе, а затем женщина медленно повернула голову в сторону эльфийки. Йолин, встретившись с ледяным взглядом госпожи Лау, мгновенно побледнела и опустила глаза в пол, делая вид, что очень занята у плиты.

«Вот дура. Так банально подставилась», — подумал Кайран, но вслух ничего не сказал.

— Ну что, — начал Гирк, отодвигая стул. — Завтрак съеден, одежда надета. Осталось только одно.

Он подошёл к вешалке и выудил из кармана своей куртки небольшую резную деревянную коробочку с красивым орнаментом из завитков и листьев, а также с маленькими отверстиями, аккуратно просверленными в крышке.

— Это для твоего тотема, — сказал отец, протягивая коробку Кайрану. — Спрячешь его в ней. Так его точно никто не увидит.

Кайран взял коробку и открыл её. Внутри лежала мягкая подстилка из ткани, видимо, чтобы насекомому было удобно. Хотя что-то Кайрану подсказывало, что жуку плевать на комфорт.

— Спасибо, бать! — Парень тут же снял насекомое с плеча и аккуратно поместил внутрь. Жук осмотрелся, пошевелил усами и, кажется, остался доволен своим новым жилищем. — Отличная идея!

Кайран закрыл крышку, положил коробку в карман халата и прислушался. Жук сидел смирно, не скребся и вообще не издавал никаких звуков.

— Так-то лучше, — кивнул Гирк. — А теперь — пошли. Нам ещё дойти надо и не опоздать. Правда, слушать бубнёж Виктора мне не особо хочется.

— Ничего, потерпишь, — отрезала Линь, на что Гирк лишь тяжело вздохнул.

Семья Лау вышла из дома. Утро было серым, но не холодным. Дыра просыпалась, наполняясь звуками: скрип колодезного колеса, лай собак, перекличка птиц. В воздухе витали ароматы свежего хлеба и хвои.

Школа находилась в центре поселения, недалеко от дома старосты, в двухэтажном каменном здании с большими, но редко открываемыми окнами. Уже издали Кайран увидел, что площадь перед ней заполнена людьми. Толпились ученики с родителями, суетились учителя, сновали подчинённые старосты. В первый день здесь всегда было многолюдно.

Семья Лау остановилась на окраине толпы. Протискиваться вперёд не было смысла — им и так всё было слышно. На крыльце школы стоял староста Виктор Рейн, облачённый в торжественную чёрную мантию. Он держал в руках свиток и с важным видом обращался к собравшимся.

— Дорогие дети, уважаемые родители! — Его голос, усиленный каким-то плетением, разносился по всей площади. — Сегодня начинается новый учебный год. Год, в котором вы, наши ученики, станете на шаг ближе к тому, чтобы стать достойными практиками, защитниками Дыры и её будущим. Школа даёт вам не просто знания — она даёт вам характер, закаляет вашу волю и учит преодолевать трудности. Помните: каждый из вас важен. Каждый из вас способен на великие свершения. Главное — не бояться идти вперёд, несмотря ни на что…

Кайран слушал речь вполуха, так как староста каждый год говорил примерно то же самое, лишь с небольшими изменениями. Парень смотрел на лица других детей, стоящих в толпе. Кто-то выглядел испуганным, кто-то — скучающим, кто-то — воодушевлённым. Торан стоял неподалёку с родителями, его лицо было нахмурено. Лира задумчиво смотрела в сторону, явно не слушая деда. А рядом с ней стояла очень красивая девушка со светлыми волосами и странными желтоватыми глазами. Её внешность приковала взгляд Кайрана. Лишь когда раздались аплодисменты, парень вздрогнул от неожиданности и, опомнившись, отвернулся. В этот момент Линь подошла к сыну и крепко обняла его.

— Удачи, сынок, — прошептала она ему на ухо.

Гирк хлопнул парня по плечу, чуть не сбив с ног.

— Покажи им, на что ты способен! — сказал он, улыбнувшись. — И не давай себя в обиду. Если кто-то полезет — дай сдачи. Ты прекрасно знаешь, как. Если что, мы разберёмся с последствиями.

— Он вообще-то сюда учиться пришёл. Спарринги — это не драка в подворотне.

— Согласен с мамой. Бать, я вообще-то в школу пришёл, а не в нору, — закатил глаза Кайран. — Тут так нельзя.

— Ой, ну вы мне-то сказки не рассказывайте. — развёл руками Гирк. — Для практика, даже начинающего, любое место — поле боя. Но… ладно, — Гирк махнул рукой. — Иди уже, не опаздывай.

Кайран кивнул и, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения, двинулся к входу в школу. Родители остались позади. Он шёл по коридору, мимо знакомых дверей, и вскоре оказался перед своим классом. Ученики уже собирались, рассаживаясь по своим местам.

Классная комната была просторной, с высокими потолками. Вдоль стен стояли полки с книгами и свитками, а в центре комнаты, на деревянном полу, были разложены циновки для каждого ученика. Именно так здесь проходили уроки — все сидели на циновках, скрестив ноги, спиной к стене, лицом к учителю. Кайран занял своё привычное место, самое дальнее у окна, откуда была видна небольшая часть неба над Дырой. Он сел, скрестил ноги, чувствуя, как циновка мягко пружинит под ним.

Остальные ученики постепенно заполняли класс. Торан занял место в первом ряду, Рен сел недалеко от Кайрана. Линк юркнул куда-то в угол, стараясь не привлекать внимания. Из четвёрки задир отсутствовал лишь Оли. Парень действительно умер во время Ритуала Связывания. Кайрану не показалось. Он перевёл взгляд на окно и задумался.

Всё, что произошло за время каникул, казалось невероятным. Ритуал, тотем, четвёртая нить, невероятное укрепление Каркаса. И… чёрная полость в центре узла. Она не исчезала, не уменьшалась, не росла. Она просто была, и он не знал, что с этим делать. Родители тоже затруднялись ответить на этот вопрос. Впервые в жизни Кайран видел их такими растерянными. Ритуал явно прошёл не так, как они представляли.

Кайран рефлекторно засунул руку в карман и обхватил ладонью коробку с жуком. Вновь попытался нащупать связь с тотемом. Бесполезно. Лишь абсолютная пустота. Ну и ладно. Зато теперь у Кайрана есть прикольный жук. И что, что он ничего не умеет? Главное, что Кайран теперь никогда не останется один.

— …Познакомься, — вдруг раздался голос откуда-то сбоку, выводя парня из размышлений, — это наш местный юродивый — Жила.

Кайран поднял голову и увидел Лиру. Внучка старосты находилась у входа в класс, указывая пальцем в его сторону. Рядом с ней стояла та самая девушка с желтоватыми радужками, которую он заметил ещё на площади. Вблизи она казалась ещё красивее. Но красота её была какой-то дикой и хищной. Длинные светло-русые волосы были собраны в высокий хвост, на скулах играл лёгкий румянец. Она смотрела на Кайрана с любопытством. Её взгляд сначала скользнул по его лицу, потом по новой синей одежде… А затем девушка посмотрела Кайрану прямо в глаза. Парень не отвернулся. Лишь ещё пристальнее вгляделся в её жёлтые глаза, в которых загорелся интерес и ещё что-то, что Кайран так и не смог распознать.

Лира продолжала говорить, но девушка уже не слушала. Она мягко, но уверенно высвободила свою руку из хватки внучки старосты и, не обращая внимания на удивлённые взгляды остальных, твёрдым шагом направилась к Кайрану. Её походка была лёгкой, почти бесшумной, как у лесного зверя. Она остановилась прямо перед ним и протянула руку.

— Привет, — без затей сказала девушка. Её голос оказался мягким и тёплым, с едва уловимой хрипотцой. — Я Мира. Давай дружить.

Кайран замер, не зная, что ответить. В голове пронеслась мысль: «Это что, розыгрыш? Она что, издевается надо мной?». Но в глазах девушки не было и тени насмешки. Лишь живой интерес.

Парень, сам не зная зачем, протянул свою руку и сжал её ладонь. Пальцы Миры оказались тёплыми и мягкими.

— Кайран, — ответил он, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. Все его установки о недоверии к людям начисто смыло красивой женской улыбкой. — Кайран Лау.

Мира села на соседнюю циновку, не дожидаясь приглашения, и Кайран осознал, что сегодняшний день начинается странно… и не стандартно.

Глава 5

В классе повисла такая тишина, что Кайран услышал, как где-то в коридоре скрипнула половица. Все взгляды были прикованы к Мире, которая спокойно устроилась на соседней циновке, будто так и должно было быть. Даже Торан, всегда такой шумный и наглый, замер с открытым ртом. Рен и Линк переглянулись, не веря своим глазам.

Кайран и сам не верил. Ещё секунду назад он был готов к очередной порции насмешек, к тому, что его опять начнут обзывать и пытаться унизить. А теперь рядом с ним сидела красивая девушка с янтарными глазами и улыбалась так, будто они были старыми друзьями.

Парень осторожно обвёл взглядом класс и остановился на Лире. Та стояла у входа. Глаза прищурены, губы сжаты в тонкую линию. Во взгляде внучки старосты Кайран увидел не злость и не привычное высокомерие. Он увидел эмоцию, которую излучала его мама когда отец общался с другими женщинами. Ревность. Настоящую, острую ревность, которую она даже не пыталась скрыть. Её пальцы сжались в кулаки, а на скулах заиграли красные пятна.

«Что за… — подумал Кайран, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Она что, ревнует? Неужели они с Мирой настолько близки? Этого ещё не хватало. Нужно будет объясниться с Мирой и держаться от неё подальше. Не хочу становиться причиной ссоры девчонок. Если Лира ревнует, значит, скорее всего, у них очень крепкая дружба. Да и проблемами это попахивает».

Развития вся эта ситуация не получила, так как в класс вошёл учитель. Это был мужчина средних лет, с седеющими висками и внимательными серыми глазами. Он носил тёмно-синий халат, расшитый золотыми нитями по вороту, и в его движениях чувствовалась та особая уверенность, которая бывает только у опытных практиков. Кайран узнал его — это был наставник Дорн. Он преподавал у них уже третий год, и Кайран знал, что он был практиком третьего ранга, Узел Свитка. Не самый сильный, но очень грамотный и терпеливый учитель. Все ученики, включая Кайрана, вскочили, чтобы поприветствовать учителя.

— Доброе утро, — сказал Дорн, окидывая класс внимательным взглядом. — Рад видеть, что вы не остались в Чаше Судеб навсегда. Искренне поздравляю тех, кто обрёл своего тотема. Это важный шаг на вашем пути.

Он сделал паузу, и его взгляд на мгновение задержался на новой соседке Кайрана, а затем скользнул дальше.

— Однако Ритуал Связывания — это лишь начало. Сегодня мы поговорим о том, что действительно определяет судьбу практика. О рангах системы развития «Ткачество Пустоты». Каждый из вас прекрасно знает их названия. Мы же сегодня углубимся в каждый ранг и попытаемся понять, в чём их принципиальное отличие.

Кайран выдохнул. Тема была ему знакома — родители много рассказывали о рангах, но систематизированных знаний у него не было. Он знал, что есть Узлы, что их может быть не больше пяти, но как именно они работают, какие между ними различия — он понимал лишь поверхностно.

— Садитесь, — кивнул Дорн, и ученики быстро заняли свои места. Циновки привычно скрипнули под ними.

Дорн подошёл к доске — большой, но в то же время лёгкой тёмной плите, на которой можно было писать мелом. Он нарисовал простую схему: пять кругов, соединённых линиями.

— «Ткачество Пустоты», — начал он, — это не просто система развития. Это способ мышления, способ переплетения реальности с вашей волей. В основе системы лежит Каркас — ваша врождённая сеть меридианов. Количество нитей в Каркасе дано вам с рождения, но их можно укреплять, утолщать, а главное — сплетать в Узлы. Именно Узлы определяют ваш ранг.

Он обвёл мелом первый круг.

— Первый Узел. Называется Сырым. На этом этапе у практика от одной до трёх нитей. Все техники — временные. Вы можете сплести узел, использовать его, а затем развязать. Но постоянные техники выучить вам не удастся. Каркас ещё слаб, нити не выдерживают длительного напряжения. Кстати, о напряжении поговорим завтра. Большинство из вас, — Дорн обвёл взглядом класс, — сейчас находятся на врождённом втором узле. У кого-то четыре нити с возможностью увеличения их числа, у кого-то сразу шесть.

Кайран почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Он был на Сыром Узле. Всего один узел. Зато у него уже четыре нити, а не три. И это делало его аномалией. Он украдкой взглянул на Миру. Она слушала учителя с неподдельным вниманием, и в её жёлтых глазах горел нешуточный интерес.

Всё благодаря тому, что вы родились в Дыре. Жизнь здесь даёт некоторые преимущества, — усмехнулся учитель, — а вот на поверхности всё не так. Родиться там с одним узлом и одной нитью — норма. Развиваться несколько лет, чтобы выростить и укрепить ещё две нити, — обыденность. Работать с каркасом неизвестно сколько времени, чтобы получить возможность завязать второй узел, — банальность. В общем, думаю, вы уже поняли, как вам повезло. — махнул учитель рукой. — И кстати да. В Дыре развиваться в несколько раз проще, чем на поверхности…

Кто-то из учеников открыл было рот, чтобы задать напрашивающийся вопрос, но Дорн сам всё пояснил.

Это благодаря особой энергии, которая есть только в таких местах, как «Дыра». Именно она ускоряет процесс прогрессии практика. Ну и её производные — кристаллы Тени Сна — имеют такой же эффект. Так, что-то мы отклонились от темы.

Учитель вновь развернулся к доске.

— Второй Узел, — продолжил Дорн, обводя второй круг, — называется Узлом Узора. У практика появляется от четырёх до шести нитей. И теперь он может закрепить одну-две постоянные техники. Они не исчезают, когда вы развязываете узел, — они как бы «запоминаются» каркасом. Вплетаются в Узел. Это огромный шаг вперёд. Но есть цена: если вы хотите изучить новую временную технику, старую приходится отправлять в архив. Воспоминания о ней стираются.

— А что такое архив? — спросил кто-то из задних рядов.

Дорн улыбнулся.

— Архив — это внутренний резерв. Старые техники не стираются, они «сворачиваются» в архивный узел. Вы можете вернуть их позже, но это требует времени и ресурсов. В бою у вас не будет возможности переключать техники мгновенно — это приходит только на следующих рангах. Да, вы можете отказаться от архива и заменить его второй постоянной техникой, но я вам не советую. Ведь тогда вам придётся каждый раз учить плетения с самого начала. Нарабатывать мышечную память. Вновь постигать нюансы применения. В общем, это тупиковый вариант.

Он обвёл третий круг.

— Третий Узел — Узел Свитка. Семь-девять нитей. На этом уровне вы можете сплетать комбинации из нескольких техник. Нити начинают работать в связках. Появляется возможность совместной работы с другими практиками — «Совместная Ткань». Это когда вы и ваш союзник синхронизируете узлы, усиливая друг друга. На этом уровне можно менять технику в бою, но для этого нужно заранее подготовить связки. Свиток — это шаг к мастерству. Большинство охотников в Дыре — практики именно этого ранга.

Кайран вспомнил отца. Гирк был на Третьем Узле, и он действительно мог плести сложные комбинации. То, как он двигался в бою, как его нити переплетались друг с другом — это было завораживающе.

— Четвёртый Узел, — голос Дорна стал тише, почти торжественным, — называется Узлом Книги. Десять-двенадцать нитей. Это уровень мастера. Каркас работает как единый механизм. Техники плетутся на рефлексах, почти без усилий. Практик этого ранга создаёт свой собственный стиль, свою школу. Он может не только плести, но и видеть структуру чужих узлов, зашивать трещины в каркасах других людей. Это редкость. В Дыре таких — единицы.

Кайран сглотнул. Он теперь знал, что его мать была именно на Четвёртом Узле. Узел Книги. Именно поэтому она смогла прирастить отцу пальцы и зашила его Каркас. Это был не просто целительский дар — это было глубокое понимание структуры, умение переплетать реальность на уровне сути. Интересно, откуда у матери такие знания?

— И наконец, пятый Узел, — Дорн обвёл последний круг, — Узел Разрыва. Тринадцать и более нитей. Выход за пределы привычной реальности. Практик этого ранга не просто плетёт — он резонирует с миром. Его нити синхронизируются с ветром, землёй, водой. Это легендарный уровень. Достигают его единицы, и, как правило, они перестают участвовать в мирских делах. Их мышление меняется. Они видят узоры там, где обычные люди видят лишь случайности. Говорят, что некоторые из них помогают самой Небесной Ткачихе восстанавливать справедливость в других мирах.

Дорн опустил мел и повернулся к ученикам.

— Но запомните главное, — сказал он, обводя взглядом притихший класс. — Ранг — это не самоцель. Это не награда. Это всего лишь состояние Каркаса. Переход на новый Узел — это не банальное «получение уровня». Это полноценная перестройка. Вы должны быть готовы к тому, что ваши нити будут требовать новых пропорций Краски, новых телесных достижений. Если вы форсируете переход, вы рискуете получить разрыв. А разрыв — это не потеря прогресса, это потеря времени и ресурсов на восстановление. Система «Ткачество Пустоты» лояльна к простым ошибкам, но не прощает глупости.

Кайран задумался. Он вспомнил, как мать говорила ему о его четвёртой нити. О том, что теперь парню будет сложнее сформировать Второй Узел. Значит, вот какова его плата за аномальность.

— Есть вопросы? — спросил Дорн, оглядывая класс.

Поднялась рука. Это был Торан, сидевший в первом ряду.

— А тотемы влияют на ранги?

— Хороший вопрос, — кивнул Дорн. — Тотем занимает нить. Если у вас, скажем, шесть нитей и вы привязали тотема, который съедает одну нить, то у вас остаётся пять свободных нитей для техник. Но тотем даёт уникальные возможности. Например, звериные тотемы ускоряют рефлексы, дают чутьё. Мифические — защиту, стихийные резонансы. Важно понимать: тотем — это партнёр, а не раб. Он требует внимания, подпитки в виде Красок и синхронизации. Если вы игнорируете своего тотема, он может начать «голодать» и это отразится на вашем Каркасе. Легендарные же вообще могут начать питаться вашей внутренней сутью. Так вот, возможности практика с тотемом в сухом остатке зачастую будут шире, чем у практика без тотема.

Кайран машинально коснулся кармана, где лежала резная коробка с жуком. Тотем, которого парень не чувствовал. Тотем, который не занимал нить. Пустой сосуд. Родители не знали, что это значит. Учитель, скорее всего, тоже. Кайран почувствовал, как внутри снова зашевелилась тревога.

— А что, если тотем не чувствуется? — вдруг спросил он, и сам не понял, зачем это сделал. Слова вылетели раньше, чем он успел их обдумать.

В классе повисла тишина. Дорн посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Что значит «не чувствуется»? — переспросил он. — Тотем всегда связан с Каркасом. Это основа основ. Если связи нет, то это не тотем.

— Ну… может быть, тотем пустой, — сказал Кайран, чувствуя, как щёки начинают гореть. Он уже пожалел, что открыл рот.

Дорн нахмурился. Он посмотрел на Кайрана долгим, изучающим взглядом, затем медленно произнёс:

— Пустой тотем — это теоретическая концепция. В реальности такие тотемы практически не встречаются. Если они и существуют, то работают иначе — они не занимают нить, но требуют жертв. Воспоминаний, эмоций. И, как правило, их носителям сложнее контролировать свои узлы. Но это лишь легенды, Кайран. Хотя не совсем. В крупных клановых библиотеках есть упоминания о пустых тотемах, но сожительство их с практиками ничем хорошим не заканчивалось. В общем, не стоит забивать голову глупостями.

«Глупостями ли?» — подумал Кайран, но вслух ничего не сказал. Он опустил глаза, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Мира смотрела на него с тем же странным интересом, а Лира — с любопытным огоньком в глазах. Девушка почувствовала запах секрета. В этом она была хороша.

Дорн решил не углубляться в тему пустых тотемов и вернулся к изначальному вопросу лекции.

— Итак, на этом уроке мы разобрали основные ранги. Запомните: переход на новый Узел требует подготовки, правильных пропорций Краски и времени. В этом году мы начнём практиковать базовые плетения, а к концу школьного обучения самые сильные из вас смогут попробовать перейти на новый ранг. Но не торопитесь. Лучше медленно и верно, чем быстро и с последствиями.

Дорн замолчал, давая ученикам время переварить информацию.

Кайран сидел, чувствуя, как внутри переплетаются страх и гордость. Казалось бы, у него всего четыре нити, но, с другой стороны, у парня один узел. По сути, он уже сейчас равен хоть и только прорвавшемуся, но практикующему второго ранга, если, конечно, не рассматривать возможность применения постоянной техники. Да, его путь развития будет труднее и дольше, чем у других, но и преимущества очевидны. Да и какой-никакой интерес присутствовал. Возможно, он вообще единственный такой во всём мире. Целых четыре более вместительных нити на первом ранге. Круто же.

Кайран с лёгкой мечтательной улыбкой мельком посмотрел на Миру. Она внезапно поймала его взгляд и тоже улыбнулась.

— Что? — спросил Кайран, чувствуя, как лицо заливает румянец.

— Ничего, — ответила она. — Просто… Ты интересный и необычный.

Кайран попытался придумать ответ, но прозвенел колокол. Урок закончился. Класс ожил, зашумел. Ученики начали подниматься с циновок. Лира, наконец, сдвинулась с места и направилась к Кайрану, но Мира уже встала и загородила её собой.

— Я могу поговорить с Кайраном… наедине? — спросила Мира вполне дружелюбно, но в её жёлтых глазах горел огонь.

Лира замерла, сжала кулаки, но ничего не сказала. Она развернулась и быстрым шагом вышла из класса.

Кайран посмотрел на Миру. На её странные глаза, на лёгкую улыбку. Он не знал, что это за девушка, зачем она подошла к нему, почему она так настойчиво ищет его компании. Но внутри, там, где в центре узла зияла холодная пустота, что-то дрогнуло, а в коробке впервые за день засуетился жук.

Мира и Кайран дождались, пока все ученики покинут класс. Парень заговорил первым.

— Спасибо, конечно, — начал он тихо, — но… Что тебе от меня надо?

Мира посмотрела ему прямо в глаза, и в её янтарных радужках мелькнула тень чего-то глубокого и болезненного.

— Всё просто Кайран — печально вздохнула Мира — На поверхности я была таким же изгоем как ты. И всё из-за своих редкого цвета глаз, которыми наградила меня моя мать.

— Твоя мать… не человек? — задал Кайран самый напрашивающийся вопрос. Он прекрасно знал, что в лоб такое не спрашивают, но чувствовал, что всё не так просто, как хочет показать девушка.

— Да, ликанка-рабыня, но моему отцу удалось выкупить её. — Сделав печальное лицо, очень кратко пояснила Мира.

— Ликанка? — удивился Кайран. Он слышал, что ликанок не забирают на поверхность. Подчиняющие волю ошейники на них не работают. Возможно, это уже устаревшие знания.

Кайран хотел продолжить разговор, но Мира уже отвернулась и направилась к выходу.

— Пообщаемся позже, Кайран Лау, — сказала она через плечо. — Не пропадай.

***

Выйдя из класса, Мира быстрым шагом направилась в женский туалет. Приоткрыв дверь, она убедилась, что внутри никого нет, и скользнула внутрь. Приблизилась к зеркалу, посмотрела на своё отражение и внезапно оскалилась. Клыки девушки удлинились, глаза налились кровью.

«Какая же я дура, — мысленно воскликнула Мира, — нет чтобы сначала его изучить, продумать разговор… А я что? Полезла импровизировать. Идиотка!»

Мира ударила кулаком по стене.

«Ладно. Нужно успокоиться. Всё же я вовремя ушла. Такие грубые ошибки недопустимы».

Девушка пару раз глубоко вздохнула. Клыки приняли вид обычных человеческих. Взгляд прояснился. Мира поправила волосы, огладила платье и вышла из туалета.

Глава 6

Кайран вышел из школьных ворот, чувствуя, как лёгкий ветерок играет с его пепельными волосами. День выдался насыщенным. Лекция Дорна о рангах, странный интерес Миры, ревнивый взгляд Лиры — всё это смешалось в голове, создавая густую кашу из эмоций и вопросов. Он уже собирался свернуть в знакомый переулок, ведущую к дому, как вдруг из-за угла вынырнула Мира.

— Кайран, подожди! — послышался знакомый девичий голос. — Я думала, ты уже ушёл.

Парень остановился, чувствуя, как внутри привычно нарастает тревога. Он всё ещё не мог понять, что этой девушке от него нужно. Слишком навязчивая. Слишком дружелюбная. Так не бывает. Чтобы кто-то с первых минут знакомства, практически с первого взгляда, решил сблизиться с ним — нет. За этим явно что-то кроется. Кайран уже давно усвоил, что за красивой улыбкой часто скрываются злые намерения. Глеб ему говорил примерно то же самое. «Кайран, запомни, если человек без причины начинает тебе улыбаться, лучше беги. Скорее всего, у него за спиной спрятан нож».

— Я домой, — отрезал он, стараясь говорить ровно и безразлично. — Мать ждёт.

Мира сделала шаг вперёд, и Кайран почувствовал, как от неё исходит едва уловимый запах — смесь лесных трав и чего-то дикого, почти звериного. Её взгляд был вроде бы мягким, но в то же время выражал уверенность и настойчивость. И это настораживало сильнее всего. У подростка не может быть такого взгляда.

— Ну пожалуйста, — протянула Мира, и в её голосе послышалась едва заметная хрипотца. Кайран вновь отметил эту особенность девушки. — Прогуляйся со мной хоть немного. Я хочу узнать тебя получше. Мы ведь теперь одноклассники. И вообще… Ты мне кажешься интересным.

Кайран замялся. В голове хором голосов проявились собственные установки — никому не доверять, держаться подальше, не подпускать близко. Особенно девушек. Уроки Глеба о предательстве, советы отца о коварстве женщин — всё это было ещё свежо в памяти. Но Мира смотрела на него с таким искренним теплом, что его решимость начала таять. Чтобы он там себе ни обещал, но защиты против банальных женских уловок он ещё не наработал. Да и как? Ему всего двенадцать. Ладно, скоро тринадцать, но не суть.

— Я… Я не знаю… — начал он неуверенно.

— Да хорош. Давай просто прогуляемся, — перебила она, почти вплотную приблизившись к парню. — Я расскажу тебе о поверхности. Ты ведь никогда там не был, правда? А я жила там почти всю жизнь. — привычно соврала Мира. Она это хорошо умела.

Кайран замер. Поверхность. Это слово всегда будило в нём странную смесь любопытства и тоски. Он столько о ней слышал, но сам никогда не видел.

— Ладно, — выдохнул он, чувствуя, как внутри ослабевает последний барьер. — Но недолго. Меня правда ждут родители дома.

Они пошли по узкой улочке, и Мира, не раздумывая, взяла парня под руку. Кайран вздрогнул от неожиданности. Никто никогда не брал его под руку. Ну, кроме матери, конечно. И уж точно никто не делал это так легко и естественно. Он хотел было выдернуть руку, но что-то остановило его. Тепло, исходящее от Миры, было таким… приятным.

Из-за угла, сжимая кулаки и скрипя зубами, за ними наблюдала Лира. Её глаза горели яростью, смешанной с чем-то ещё — тем, что она сама не могла до конца понять. Она видела, как Мира берёт Кайрана под руку, как он не сопротивляется, как улыбается ей. И внутри Лиры что-то взорвалось.

«Да как она смеет? — думала Лира, впиваясь ногтями в ладони. — Он же… Он мой… Мой уродец!»

Она не понимала, откуда взялись эти мысли, да ещё и такие противоречивые, и это ещё больше злило её.

А тем временем Мира и Кайран шли по параллельным главной улице. Девушка говорила без умолку, полностью завладев вниманием парня.

— …Там, на поверхности, воздух совсем другой. Не такой тяжёлый и влажный, как здесь. Он пахнет… свободой, что ли. И солнце! Оно огромное и жёлтое, а не просто серое пятно за тучами. Ты знаешь, как оно греет? Совсем не так, как в Дыре. На поверхности летом можно ходить без куртки, и тебе будет жарко. — Несла Мира всё, что приходило в голову. Она компоновала все обрывки воспоминаний, что когда-либо слышала о поверхности, приукрашивала и вываливала на парня.

Кайран слушал, чувствуя, как её слова проникают в самые потаённые уголки его разума. Он никогда не думал, что кто-то может рассказывать об обычных вещах с такой страстью. А ещё он почему-то верил каждому слову девушки.

— А какие там цветы? — спросил он, сам удивляясь своему вопросу.

— Огромные! Яркие! — Мира повернулась к нему, и её глаза засияли. — Там есть такие, которые называются подсолнухами. Они растут выше человеческого роста и всё время поворачиваются к солнцу. Как будто танцуют с ним.

Она замолчала на мгновение, а затем неожиданно погладила парня по руке.

— Тебе бы там понравилось, Кайран. Я уверена. Ты не такой, как все здесь. Ты лучше. Я это сразу поняла, — выплеснула девушка немного лести на парня. Мать ей не раз говорила, что мужчины это любят и ценят.

Кайран почувствовал, как сердце пропустило удар. Её слова были такими простыми и искренними. Она говорила то, что он хотел услышать, и ему это нравилось. Барьеры, которые он так старательно возводил, рушились один за другим.

— Ты правда так думаешь? — спросил он тихо.

— Конечно! — Мира улыбнулась ему так тепло, что у него перехватило дыхание. — Я никогда не вру. Особенно тем, кто мне нравится.

Они прошли ещё несколько кварталов. Мира продолжала говорить, иногда касаясь его плеча, иногда поправляя прядь волос у него на виске. Каждый раз, когда её пальцы касались его кожи, Кайран чувствовал странное, щекочущее тепло. Он перестал анализировать, перестал сомневаться. Он просто наслаждался моментом.

Наконец они вышли на центральную площадь. Люминесцентные фонари уже начали мягко разгораться, освещая ровную поверхность дороги. Мира остановилась и повернулась к Кайрану.

— Спасибо, что согласился со мной прогуляться, — сказала Мира, и в её голосе послышалась искренняя благодарность. — Для меня это очень важно. Честно. — сказала она на этот раз абсолютную правду. Вот только что именно для неё важно, девушка не уточнила. Её мысли периодически соскальзывали в сторону матери, но она всеми силами отгоняла их, чтобы случайно мимикой не выдать себя.

Кайран смотрел на девушку, чувствуя, как внутри разливается новое, доселе не испытываемое чувство. Ему было хорошо. Так хорошо, как не было, наверное, никогда. Он забыл о своих обещаниях, о предостережениях Глеба, о ревнивом взгляде Лиры. В этот момент существовала только она — Мира. Её улыбка. Её голос. Её золотистые глаза, в которых горел настоящий, неподдельный интерес. По крайней мере, Кайран хотел в это верить.

— Мне тоже… понравилось, — ответил он. Его голос звучал мягче, чем он планировал.

— Тогда до завтра? — Мира слегка наклонила голову, и в её глазах мелькнул озорной огонёк.

— До завтра, — кивнул Кайран, чувствуя, как лёгкая улыбка сама собой расплывается по его лицу.

Они разошлись в разные стороны. Мира довольно улыбалась. В её голове крутились мысли: «Какой наивный. Влюбился с первого взгляда. Легко, слишком легко. Но мать будет довольна. Я нашла подходящего дурачка». Она почти не чувствовала угрызений совести. Почти. Где-то глубоко внутри шевельнулось что-то, похожее на сожаление, но она быстро подавила это чувство.

Кайран же шёл домой с мечтательной улыбкой, совершенно забыв о своих обещаниях. Он не думал о том, что Мира может быть неискренней. Не думал о том, что девушки бывают хитрыми и злыми. Он просто упивался чувством, которого у него никогда не было. Чувством, что он кому-то нужен. Что он кому-то нравится. Родители не в счёт.

Открыв дверь дома, Кайран сразу же наткнулся на мать. Линь стояла в прихожей, сложив руки на груди. Её взгляд был спокойным, но внимательным. Казалось что она сейчас скажет: «Я уже всё знаю, но хочу услышать твою версию».

— И где ты был? — сказала она ровно. — Школа закончилась больше часа назад.

Кайран почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Он опустил глаза, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

— Я гулял, мам. Просто… — Он запнулся, подбирая слова. — Познакомился с одним парнем из параллельного класса. Мы немного прошлись по посёлку, поболтали.

Линь приподняла бровь. В её глазах мелькнула лёгкая, почти незаметная искра радости. Она улыбнулась и подошла к сыну ближе.

— Ну надо же, — сказала Линь, и в её голосе послышалось удовлетворение. — У моего сына появился друг. Это прекрасно, Кайран. Я рада, что ты всё-таки хоть с кем-то нашёл общий язык.

Парень кивнул, чувствуя, как внутри разрастается чувство вины. Он отвёл глаза, боясь, что мать увидит в них ложь. Но Линь, казалось, была слишком счастлива, чтобы замечать детали. И неудивительно. За двенадцать лет её сын ни с кем так и не сдружился.

— А где батя? — поинтересовался Кайран, заодно соскочив с щекотливой темы.

— Гирк-то? Так он сегодня в патруле. Проверяет норы на наличие некритов. Заодно, может, кристаллов Тени Сна принесёт. — ответила Линь. — Так, иди переодевайся. Ужин скоро будет готов. А потом нам нужно спуститься в подвал.

— Зачем? — спросил Кайран, чувствуя, как тревога вытесняет лёгкость, оставшуюся после прогулки.

— Поговорим о твоём развитии. Пришло время кое-что тебе пояснить, раз ты сам не можешь справиться, — ответила Линь, и в её голосе снова появилась стальная нотка.

***

После ужина, когда Йолин убрала со стола, Линь жестом позвала сына за собой. Кайран спустился в подвал следом за матерью. Узор в центре комнаты мягко мерцал, собирая и концентрируя энергию Дыры. Линь опустилась на своё привычное место, указывая сыну сесть напротив.

— Я видела твой каркас, Кайран. Ты уже преодолел первый этап подготовки к переходу на новый узел. Твои нити уплотнились до предела. Они достигли того, что мы называем «Потолком Ёмкости». Дальше — только переход. Ты раньше пытался подняться на второй ранг самостоятельно, и это правильно. Зачастую практики завязывают второй узел интуитивно, без помощи со стороны, но у тебя так и не получилось. Поэтому будем делать всё по классической схеме, — высказалась Линь.

Кайран нахмурился.

— Что значит «преодолел первый этап»? — спросил он. — Я ничего не делал.

— Делал, — Линь мягко улыбнулась. — Всё это время мы с отцом готовили твой каркас к этому моменту. Твои тренировки, стресс-адаптация, медитации — всё это было подготовкой. Ты уже прошёл этап насыщения нитей. Твоё развитие застопорилось, так как ты достиг потолка в совершенствовании своего Каркаса на своём ранге.

Кайран сглотнул. Слова матери заставили парня собраться.

— Я готов слушать и следовать твоим словам, мам.

— Хорошо. Тогда запоминай. — кивнула Линь. — Вам, конечно, в школе это и так рассказали бы, но лишь в конце учебного года. А тебе уже сейчас требуются эти знания. Переход на второй Узел — это не просто «стать сильнее». Это перестройка. Ты должен отказаться от всех временных техник, которые ты использовал до этого. Ты должен отпустить «Якорь», «Твердыню» и всё, что ты выучил, чтобы освободить место для новой структуры.

— Но «Якорь» и «Твердыня» прекрасно работают! — возразил Кайран.

— Они работают на твоём текущем узле, — терпеливо сказала Линь. — Но на новом они будут бесполезны. На новом узле тебе нужны будут постоянные техники. Техники, которые «запоминаются» каркасом. Они станут частью тебя. Я не раз уже это объясняла. И да, тебе уже сейчас стоит задуматься, сделаешь ли ты «Твердыню» постоянной техникой или выучишь другое плетение. Запомни, сын, первая техника — это фундамент. Именно под неё ты будешь в будущем подбирать другие постоянные техники. Временные станут лишь дополнением к твоему собственному стилю.

Линь сделала паузу, глядя на растерянное лицо сына.

— Второй этап — это создание геометрии. Ты должен в медитации выстроить новую фигуру. Объёмную. Если твой первый узел двумерен, то второй будет трёхмерным. Ты должен мысленно связать все свои нити в единую сеть. Это сложно, но ты обязательно справишься.

— Третий этап — вливание красок. Ты должен подавать их под строгим контролем дыхания и максимальной концентрацией. Вдох — три, задержка — два, выдох — четыре. Пропорции должны жёстко соблюдаться. Ты должен будешь заполнить каждую нить, а не одну, как при плетении. В этом и кроется главная проблема. Переборщишь — откат. Любая ошибка может привести к печальным последствиям. Новые пропорции я помогу тебе определить. Из-за четвёртой нити баланс наполнения у тебя сместился.

— Какие могут быть последствия? — спросил Кайран, чувствуя, как ладони начинают потеть. Он прекрасно помнил, что было, когда по нему ударил откат от перенапряжения. Повторения он не желал.

— Если ошибёшься, — голос Линь стал серьёзным, — сработает «Отторжение». Нити начнут слипаться, теряя эластичность. Ты потеряешь контроль над телом. Если не остановить процесс, Каркас треснет. Ты либо умрёшь от внутреннего кровоизлияния, либо навсегда потеряешь способность плести. Станешь просто человеком.

— Но ты же подстрахуешь меня? — спросил Кайран.

— Конечно. Иначе я и не заводила бы этот разговор. Просто оставила бы тебя на школьных мастеров, которые, возможно, и помогли бы тебе сформировать второй узел, вот только когда это произошло бы, я затрудняюсь сказать. И да, это больно. Но ты терпел боль и посильнее. Расходники я подготовила. Осталось только начать и закончить. — ответила Линь.

Она протянула ему небольшую шкатулку, в которой лежали пузырьки с тёмными и светлыми жидкостями, а также несколько кристаллов, тускло мерцающих в свете узора.

— Теперь всё зависит от тебя, — сказала она тихо. — Ты готов попробовать прямо сейчас?

Кайран разглядывал шкатулку, чувствуя, как внутри переплетаются страх и азарт. Он посмотрел на мать, которая одобрительно ему кивнула. Почему-то подумал о Мире. О её мягких ладонях, красивой улыбке. Вспомнил её слова: «Ты не такой, как все. Ты лучше».

— Да. Под твоим присмотром, мам, я готов попробовать, — сказал он, чувствуя, как в груди разгорается холодная решимость.

Линь улыбнулась и кивнула.

— Тогда начнём, — сказала она. — Сядь ровно. Спина прямая. Контролируй дыхание…

Кайран закрыл глаза и провалился в медитацию. Внутри него, в центре узла, зиял кусочек пустоты, ожидая своего часа.

А в кармане штанов, в резной коробке, чёрный жук вдруг шевельнулся и прижался к стенке, будто чувствуя, что приближается что-то важное.

Что-то, что изменит всё.

Глава 7

Кайран сел ровно. Спина прямая. Плечи расправлены. Он чувствовал, как холодный каменный пол подвала отдаёт накопленную за день энергию Дыры в его Каркас через соприкасающиеся с ним участки тела. Парень вытащил из шкатулки склянки с эликсирами и немного отпил из каждой. Так же он зажал в одной из ладоней кристалл Тени Сна. На всякий случай. Линь сидела напротив, её глаза были закрыты, но пальцы уже начали двигаться в воздухе, сплетая сложные, почти невидимые узлы. Голубоватое свечение окутало её руки, и Кайран почувствовал, как сенсорные нити матери касаются его Каркаса, мягко, но настойчиво проникая внутрь.

— Три-два-четыре, — голос Линь звучал ровно и спокойно, но Кайран знал, что это спокойствие — лишь маска. Она волновалась. Он видел это по едва заметной дрожи в её пальцах. — Начинай. Первым делом — освободи место. Откажись от временных техник. Отпусти «Якорь» и «Твердыню». Они больше не нужны.

Кайран закрыл глаза и нырнул во внутреннее пространство. Осмотрелся. Как всегда привычная картина. Никаких существенных изменений, кроме четвёртой нити, конечно. Книга на месте, лужа на месте. Каркас висел в центре — четыре нити, плотные, упругие, готовые к перестройке. Первый узел в центре всё так же зиял чёрной полостью, которая плавно обтекалась красками. Кайран на мгновение задержался на ней, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Но он отогнал её.

«Якорь», — мысленно произнёс он, концентрируясь на воспоминаниях об этой технике. — «Ты больше не нужен».

Он разжал мысленный захват, и сразу же возникло ощущение, будто парень что-то потерял. Не безвозвратно, но всё же было неприятно. Вслед за этим он так же поступил и с «Твердыней». Воспоминания о треугольнике, а впоследствии тетраэдре, превратились в ничто. Краска памяти стала более насыщенной. Свобода. Четыре нити висели в пустоте, готовые к чему-то новому.

Кайран сосредоточился. Он вытянул три нити, формируя треугольник — основание. Земля, Кровь, Память стремились заполнить нити, чтобы напитать структуру, но парень заблокировал выход Краски. Четвёртая нить поднялась вверх, как стержень, и начала опускаться к вершинам основания, создавая рёбра пирамиды. Да, Кайран решил, что именно вокруг защитной техники будет строиться вся его стратегия будущего развития. Он начал плести второй узел сразу с постоянной техникой. Мать никак на это не отреагировала. Пальцы парня в реальности двигались, повторяя ментальные движения. Напряжение в Каркасе начало расти. Медленно, но неотвратимо. Кайран чувствовал, как строится новая структура, как она находит своё место, как формируется новый узел.

— Теперь заключи пирамиду в окружность, — направляла Линь. — Вот так. Молодец. Начинай аккуратно подавать краски. Три Земли, две Крови, одна Памяти. Это теперь твоё новое эталонное соотношение. Не торопись. Не забывай про дыхание.

Кайран вдохнул. Три секунды. Задержка. Два. Выдох. Четыре. Он направил краски в каждую нить строго по пропорциям. Земля давала стабильность, Кровь — импульс роста, Память — связку. Новая структура начала обретать плотность. Она не была временной. Она вплеталась в Каркас, становясь его частью. Кайран чувствовал, как его нити укрепляются, как они перестраиваются, чтобы принять новую реальность.

— Получается, — прошептал он, не веря своим ощущениям. — Мам, у меня получается!

— Я вижу, — голос Линь был наполнен сдерживаемой радостью. — Ещё немного. Зафиксируй структуру. Сделай её постоянной.

Кайран сжал волю в кулак и направил остатки красок в центр нового узла. Он уже чувствовал, как всё складывается. Как его первый узел принимает новую реальность, где он теперь не один, как нити удлиняются, начинают работать по-новому. Парень почти прорвался. Ещё мгновение, и он станет практиком второго ранга.

Но пустота внутри его узла внезапно… дёрнулась.

Это было похоже на объёмный удар. На резкий, ледяной спазм, который пронзил его изнутри. Кайран не успел среагировать. Чёрная полость, которая всё это время мирно существовала в центре его узла, вдруг начала разрастаться. Она растягивалась, поглощая краски, которые он только что влил в структуру. Земля, Кровь, Память — всё утекало в неё, как вода в песок. Новая структура начала терять плотность, распадаться.

— Что? Нет! — закричал он мысленно, пытаясь остановить процесс, но пустота была сильнее. Она расширялась, захватывая его узел целиком. Краски исчезали, нити начинали вибрировать с ужасающей частотой. Напряжение Узла взлетело до критической отметки.

— Кайран! — голос Линь ворвался в его сознание, панический и резкий. — Остановись! Разрушай структуру! Разрушай, я сказала!

Но он не мог. Пустота полностью перехватила контроль. Она тянула его вниз, вглубь, в свою холодную бесконечность. Боль ударила одновременно со всех сторон. Кайран почувствовал, как его тело начало трясти. Во рту появился металлический привкус. По подбородку потекла тёплая жидкость. Кровь.

Линь вскочила, её пальцы заметались в воздухе, сплетая узлы, пытаясь зафиксировать его Каркас, остановить Отторжение. Но краски утекали слишком быстро. Голубоватые нити матери скользнули внутрь его Каркаса, пытаясь стабилизировать узел, но пустота поглощала и их. Линь закричала. Кайран почувствовал, как кровь хлынула из носа, как глаза защипало, и по щекам потекли тёплые струи. Кровь текла изо рта, из ушей. Всё его лицо было залито ею.

Боль была невыносимой. Она разрывала его изнутри, заставляя забыть о том, кто он такой. О том, где он находится. О том, есть ли у него тело или он просто сгусток агонии, парящий в пустоте.

А затем сгусток разросшейся черноты в его узле внезапно схлопнулся.

Кайран почувствовал, как его сознание выдёргивают из тела, как его швыряют в бесконечный поток света и теней. Он потерял связь с реальностью, с матерью. Всё, что осталось, — бесконечное падение. Это продолжалось до тех пор, пока перед ним не возникла огромная, размером с дом, книга — книга Глеба. Она раскрылась сама собой. Её страницы хаотично перелистывались, издавая сухой шелест, как листья на ветру. Ядовито-зелёные линии на обложке пульсировали бешеным ритмом. И внезапно — остановились. Одна из страниц замерла перед ним, и Кайран понял: его затягивает внутрь. Сознание схлопнулось в точку, и мир исчез.

***

Кайран стоял в темноте. Нет, он не стоял. Он снова парил. Наблюдал. Как тогда, когда книга показывала ему, как близкие люди предали Глеба. Но сейчас всё было иначе. Вокруг него был не холод и отчаяние, а напряжение и азарт.

Он сразу же приметил Глеба. Молодого. Совсем юного, почти мальчишку лет пятнадцати, а может и моложе. Кайран не умел определять возраст по внешнему виду. Глеб находился у входа в тёмный провал, поверхность которого была перетянута полупрозрачной переливающейся плёнкой. Рядом с Глебом стояли двое парней — высокий блондин с самоуверенной улыбкой и коренастый темноволосый парень с тяжёлым взглядом. Они были вооружены: у каждого в руках сверкали клинки, на поясах висели странные приспособления с мерцающими огоньками. Вокруг них витал запах озона и сырой земли. Кайран прекрасно его чувствовал, будто сам находился там.

— Ты готов, Кронов? — спросил блондин, усмехаясь. — Или струсишь, как в прошлый раз?

— Ой-ой, кто бы говорил. Да ты сам штаны в прошлый раз обмочил, — парировал Глеб.

— Эй, я вообще-то воду пролил. — обиженно пробурчал блондин.

— Ага. Знаем мы эту воду. Она ещё аммиаком воняет, — захохотал Глеб, и коренастый парень его поддержал. — Ладно. Думаю, мы готовы. Три месяца тренировок. Пора показать, на что мы способны.

Троица шагнула в провал. Темнота поглотила их, но Кайран видел всё отчётливо, словно сам шёл рядом с Глебом. Коридор был узким, стены покрыты пульсирующей слизью, издающей тусклый зелёный свет. В воздухе пахло гнилью.

Они двигались не менее получаса, пока не вышли в просторный зал. И там были твари. Не виденные Кайраном гоблины или некриты, а Существа, похожие на помесь крабов и ящериц, с хитиновыми панцирями и длинными, смертоносными конечностями. Их глаза горели зелёным огнём.

— Атакуем! — крикнул блондин, и они бросились в бой.

Кайран наблюдал, как Глеб двигается. Он был быстрым, ловким, почти неуловимым. Его клинок рассекал воздух, оставляя яркий след. Он бил точно в суставы тварей, в сочленения панцирей. Глеба явно долго и упорно обучали. Каждый удар был выверен и точен. Второй парень сражался рядом, прикрывая его спину. Третий, блондин, был впереди, разящий направо и налево, как безумец.

Бой закончился быстро. Твари были слабыми, почти беззащитными перед тремя вооружёнными парнями. Глеб подошёл к телу одного из монстров, вонзил клинок в его грудь и вытащил кристалл. Он был тусклым, почти серым, но в нём чувствовалась энергия.

— Первый, — сказал Глеб, и в его голосе послышалась гордость. — У нас есть первый кристалл.

— Ещё много будет, — усмехнулся блондин. — Пошли дальше.

Сцена сменилась. Кайран увидел Глеба, сидящего за большим столом. Комната была уютной, тёплой, наполненной светом. Рядом с Глебом сидели трое: женщина с тёплыми карими глазами, в которой Кайран сразу узнал мать Глеба, мужчина с сединой на висках и серьёзным лицом — отец, и маленькая девочка с косичками, лет восьми, с любопытными глазами. Сестра. Лада. Глеб не раз описывал Кайрану своих родных, так что опознать их не составило труда.

— Я инициировался! — Глеб говорил с таким воодушевлением, что у Кайрана на мгновение защемило сердце. — Школьные специалисты сказали, что у меня очень редкая стихия. Едкий свет. Вы понимаете, что это значит? Я стану самым сильным магом и защищу всех!

Мать улыбнулась, но в её глазах блестели слёзы. Отец положил руку на плечо сына и крепко сжал его.

— Я же вроде запретил тебе ходить в сдвиг. Ладно, сын. Мы гордимся тобой, — сказал он. — Но помни: сила — это не только оружие. Это ещё и ответственность.

Маленькая Лада захлопала в ладоши:

— Глеб! Глеб! Ты теперь настоящий маг? Ты покажешь мне, что умеешь?

Глеб рассмеялся, и Кайран впервые увидел, как его лицо озаряется настоящей, искренней радостью.

— Обязательно покажу. Но сначала поужинаем.

Сцена начала расплываться, таять, словно туман на рассвете. Парень почувствовал, как его сознание выдёргивают из воспоминания, как книга закрывается, отправляя его обратно.

***

Кайран открыл глаза. Он лежал в своей постели. В комнате было темно, лишь тусклый свет люминесцентного кристалла на тумбочке разгонял мрак. Всё тело ломило, каждая мышца ныла. Голова раскалывалась так, будто в неё забили гвоздь. Во рту чувствовался сильный привкус крови.

Парень с трудом сел и осознал, что в глазах всё плывёт. Поднёс руку к лицу — ногти на пальцах были сломаны. Кайран кое-как сполз с кровати, дошёл до кувшина с водой, плеснул в лицо. Холодная вода немного прочистила мозги. Парень приблизился к зеркалу и вгляделся в отражение. Кайран был бледен, под глазами залегли тёмные круги, щёки впали, будто он последнее время голодал.

Парень сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Тело дрожало, но он заставил себя двигаться. Кайран переоделся в чистую одежду, которая висела на стуле, и медленно, держась за стену, двинулся в сторону двери. Перед выходом в коридор он остановился. Воспоминания о произошедшем всплыли в сознании, и парень хотел уже было осмотреть внутреннее пространство, но от одной только мысли об этом у него ещё сильнее разболелась голова. Отказавшись от этой затеи, Кайран спустился на первый этаж.

На кухне горел свет. Он услышал голоса, приглушённые, эмоциональные. Кайран замер на пороге, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Он выглянул из-за угла.

Линь стояла у стола, её руки были сжаты в кулаки. Она плакала. Слёзы текли по её щекам, и женщина не пыталась их скрыть. Гирк сидел на стуле, его лицо было серым, как пепел. Он смотрел в одну точку, и в его глазах горела такая ярость, такой гнев, что Кайрана невольно передёрнуло.

— Я не знаю, что это было! — Линь всхлипывала, её голос срывался. — Я пыталась зафиксировать его узел, но пустота поглотила всё. Мои нити, мои краски — всё. Я не могла остановить это. Я думала, что потеряю его! Он умирал у меня на руках!

Гирк сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Ты сделала всё, что могла, — сказал он холодным, ровным голосом. — Он жив. Это главное.

Кайран перенёс вес тела на другую ногу, от чего предательски скрипнула половица. Гирк и Линь одновременно повернулись к нему. На мгновение в комнате повисла тишина. Кайран почти физически ощутил на себе напряжённые изучающие взгляды родителей.

Линь рванула с места с такой скоростью, будто от этого зависела её жизнь. Она пересекла кухню за доли секунды и заключила сына в объятия. Её руки дрожали, она прижимала его к себе так крепко, будто боялась, что он исчезнет.

— Кайран! — её голос был хриплым от слёз. — Как ты, сынок? Я так испугалась… Я думала, что потеряю тебя.

Кайран стоял в объятиях матери, ощущая, как от её слёз повлажнела одежда. Он обнял её в ответ, прижимаясь к ней, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Парень не понимал, что произошло. Он не знал, как он выжил. Но он знал, что мать была рядом. Что она тоже приложила руку к его спасению. Что он дома и с ним вроде как всё в порядке.

— Всё хорошо, мам, — прошептал он, чувствуя, как его голос дрожит. — Вот он я, живой и невредимый. Всё хорошо.

Гирк подошёл к ним и положил свою тяжёлую ладонь на плечо сына. Его лицо было мрачным, но в глазах мелькнуло облегчение, смешанное с тревогой.

— Что произошло, Кайран? — спросил Гирк. — Ты же видел, что случилось с твоим узлом?

Кайран отстранился от матери и посмотрел на отца. В его голове крутились воспоминания. Пустота. Книга. Глеб в сдвиге. Его семья за столом, которой он хвалится своей необычной стихией.

— Я не знаю, бать, — честно ответил он. — Я пытался сформировать второй узел. Всё шло хорошо, а потом пустота в моём узле начала расти. Она поглотила все мои краски. Я чувствовал, как умираю. А потом… потом книга Глеба раскрылась сама собой. Она показала мне воспоминание. Как Глеб впервые спустился в место, которое чем-то похоже на Дыру. Как он убивал тварей. Как инициировался.

— И что? — Гирк нахмурился. — Что нового ты узнал о своём… бывшем собеседнике?

— Его стихия, — Кайран посмотрел на отца. — Едкий свет. Он сказал своей семье, что у него редкая стихия.

Линь, всё ещё державшая сына за руку, замерла. Её лицо изменилось — страх сменился удивлением.

— Едкий свет? — переспросила она. — Это… это необычная стихия. Очень редкая. И опасная. Она может разъедать плоть, как кислота. Глеб явно был сильным практиком.

— Нет, мам. Я же рассказывал, его предали. Он не успел развить свои способности. — пояснил Кайран, умолчав про то, что было после того, как Глеба почти убили близкие люди. — Но что это значит для меня? Почему книга показала мне это именно сейчас?

Гирк и Линь переглянулись.

— Мы не знаем, сын, — сказал отец. — Но мы обязательно во всём разберёмся. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Ты пережил отторжение. Как ни странно, почти без последствий. Но твоему организму всё равно нужно время, чтобы восстановиться. К тому же ты потерял много крови. И да, ты провалялся в постели три дня. Мы были в школе и сообщили, что тебя не будет неделю.

Кайран кивнул, чувствуя, как усталость наваливается на него. Тело парня до сих пор дрожало, голова кружилась, и в груди, там, где пульсировал его узел, почему-то ощущалась пустота. Абсолютная пустота. Он больше не чувствовал ни Красок, ни нитей. Только холод. Парень не стал паниковать. Раз отец говорит, что всё в порядке, значит, так и есть. Кайрану просто стоит хорошенько отдохнуть.

— Я устал, — сказал он тихо. — Я пойду спать.

Линь сжала его руку.

— Хорошо, — сказала она мягко. — Иди. Завтра мы обо всём поговорим. Мы обязательно во всём разберёмся.

Кайран развернулся и медленно побрёл наверх. Каждый шаг давался ему с трудом. Он чувствовал, как родители смотрят ему в спину, и знал, что они ужасно переживают.

Парень лёг в кровать, глядя в потолок. Внутри у него была пустота. Ничего. Только холод и тишина. И мысль о том, что он мог умереть. И что книга Глеба спасла его.

«Почему? — думал Кайран, чувствуя, как накатывает сонливость. — Зачем книга показала мне это воспоминание? Что она хотела сказать? Или здесь вовсе нет никакого смысла?»

Ответа не было. Только тишина.

Глава 8

Кайран открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, вглядываясь в знакомый потолок. В комнате было серо и тихо. Никаких посторонних звуков. Даже жук не скребся о стенки своего узилища. Парень прислушался к себе. Тело больше не ломило, голова не раскалывалась, а во рту, к счастью, исчез тот противный металлический привкус. Единственное, что осталось, — лёгкая, почти неуловимая слабость в мышцах, будто он вчера упахался на тренировке. Но не более.

«Ну и слава Ткачихе, — подумал Кайран, осторожно садясь на кровати. — Всё же отец не соврал, чтобы меня успокоить».

Парень потёр глаза и сладко, широко зевнул, чуть не вывернув челюсть. Три дня в отключке. Кайран поморщился от этой мысли. Неплохо его накрыло так-то. И вообще, неужели он теперь никогда не сможет сформировать второй узел из-за этого чёртового пустотного плевка? Его пугала такая перспектива, но он надеялся на родителей. Он всегда на них надеялся, ведь больше не на кого было, а сам он вряд ли справится. Он даже не знает, с какой стороны подойти к этой проблеме.

«Ладно, — сказал он сам себе. — Хватит раскисать. Надо наконец проверить, что там у меня внутри».

Кайран закрыл глаза и, сделав привычный вдох-задержку-выдох, скользнул в медитацию. Сознание мягко провалилось в знакомое ничто. Внутренний мир встретил его холодным полумраком. Парень присмотрелся к Каркасу и сразу заметил изменения. Нити были не гладкими и упругими, а покрыты тончайшей паутиной едва заметных трещин. Они уже почти заросли, но всё же пока были заметны. Они выглядели как трещинки на старой высохшей кожаной броне. «Не страшно, — подумал он. — Затянутся». Он перевёл взгляд на узел. Внутри него, там, где раньше зияла чёрная полость, теперь было нечто иное. Пустота не исчезла — она сжалась в точку. А вокруг неё, плавно огибая, струилась только одна краска. Синяя, густая, насыщенная. Память. Она закручивалась ровным потоком, словно ручей, питаемый невидимым источником. Других красок не было. Ни алой Крови, ни коричневой Земли. Только Память. И пустота.

Кайран нахмурился. Присмотрелся повнимательнее. Нет, он не ошибался. Узел был почти пуст. Все его запасы Крови и Земли, которые копились месяцами, — испарились. Исчезли, поглощённые той самой чернотой, которая чуть не убила его. А Память… Память вырабатывалась непривычно быстро. Слишком быстро для обычного его восстановления.

«Ну точно же, книга, — понял Кайран. — Это из-за воспоминания Глеба. Она снова дала мне Память. Много Памяти. А Кровь и Земля… Они просто не успели восстановиться. Или их блокирует пустота. Надеюсь, это не подтвердится».

Кайран задумался, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри было… неприятно. Будто одна нога стала короче другой. Отвратительное ощущение. Обычно он чувствовал баланс трёх красок: жар Крови, тяжесть Земли, прохладу Памяти. Сейчас осталась только прохлада. И холод пустоты. От этого было немного не по себе, но паники не было.

«Для начала нужно поесть, — решил он. — Мама всегда говорила, что еда помогает восстанавливать Краски. Тем более та, что готовят в их доме. С нужными добавками. Тело само начнёт вырабатывать Кровь и Землю, если дать ему строительный материал. А Память уже есть благодаря книге».

Кайран открыл глаза и глубоко выдохнул. Внутреннее пространство исчезло, выбросив его в реальность. Он чувствовал себя лучше, чем вчера. Гораздо лучше. Слабость была, но не критичная.

Парень поднялся, подошёл к кувшину с водой и потряс его. Жидкости осталось на один раз. Кайран сделал зарубку в памяти о том, что надо будет наполнить кувшин, и умылся. Прохладная вода прогнала остатки сонливости. Подойдя к зеркалу, Кайран пригладил вечно растрёпанные пепельные волосы и вгляделся в отражение. На него смотрел бледный, худой парень с тёмными кругами под глазами, но его взгляд был живым, несмотря на всё произошедшее. Зелёные радужки сверкали, как изумруды.

«Ничего, — подумал Кайран. — Отосплюсь, наемся, и буду как новенький».

Он оделся и неспеша спустился на первый этаж. На кухне пахло кашей. Кайран втянул воздух и почувствовал, как желудок предательски заурчал. Парень был голоден как медведь после спячки.

Войдя в кухню, Кайран сразу заметил, что за столом никого нет. Только Йолин стояла у плиты, помешивая что-то в горшке. Она обернулась на его шаги и натянула на лицо подобие улыбки.

— А-а-а-а, господин Кайран! — пропела она сладким голосом. — Вы уже встали? Как вы себя чувствуете?

Кайран насторожился. Слишком приторным был голос эльфийки. Слишком… дружелюбным. Эльфийка никогда не была с ним так мила, если только не готовила очередную пакость.

— Нормально, — коротко ответил он, садясь за стол. — А где родители?

— Господин Гирк отправился в нору, — Йолин поставила перед ним тарелку с дымящейся кашей. — У них там какая-то срочная проверка. Госпожа Линь тоже ушла — продавать солнечные цветы. Сказала, что вернётся к обеду. А вам, кстати, в школу сегодня. Не забыли?

Кайран кивнул, беря ложку.

— С тобой забудешь, — пробурчал парень. — Чуть не сдох, немного отошел и уже в школу. Несправедливо.

Кайран заметил, как Йолин косится на него и прислушивается к нытью парня. Её глаза хаотично бегали. Она явно что-то задумала. Кайран внутренне усмехнулся. За те годы, что эта ушастая работала у них, он изучил все её повадки. Когда Йолин начинала суетиться и нервно облизывать губы, жди подлянки.

«Ну-ну, — подумал он, аккуратно зачерпывая кашу. — Я готов к твоим очередным выкрутасам. Тем более вряд ли ты придумала что-то новое».

Завтрак он ел медленно, сосредоточенно, краем глаза наблюдая за Йолин. Эльфийка делала вид, что занята мытьём посуды, но то и дело поглядывала на чайник, который стоял на краю плиты. Кайран сразу понял: именно эта кухонная утварь будет главной в её плане. Как банально.

Он доел кашу и отодвинул тарелку.

— Заварить вам свежий сбор? — поинтересовалась эльфийка. — Его собирала госпожа Линь.

— Давай, — кивнул Кайран.

— Сию минуту, господин Кайран! — воскликнула эльфийка, и в её голосе проскочило радостное нетерпение.

Она схватила чайник и, пройдя несколько шагов в сторону Кайрана, с наигранным «ой» сделала вид что поскользнулась. Поток кипятка хлынул прямо на парня. Но Кайран был готов. Он среагировал мгновенно — резко откинулся назад, почти перевалившись через спинку стула, и горячая вода, пролетев в сантиметре от его лица, полилась на пол.

Йолин, не ожидая от Кайрана такой прыти, дёрнулась и махнула рукой, которая угодила прямо под струю горячей воды.

— А-а-а-а! — взвизгнула Йолин от резкой боли и затрясла обожжённой ладонью. — Горячо!

Кайран только этого и ждал. Он вскочил и сделал небольшой рывок. Оказавшись за спиной Йолин, со всей силы хлопнул её ладонью по заднице. Звук был звонким и смачным. Йолин взвизгнула ещё громче, подпрыгнув от неожиданности. Кайран не стал ждать, пока она придёт в себя. Он рванул к выходу из кухни.

— Это тебе за все последние подлянки, ушастая! — крикнул Кайран, вылетая в коридор.

Парень взбежал по лестнице, заскочил в свою комнату и с грохотом захлопнул дверь, задвигая щеколду. С первого этажа тут же донеслись яростные вопли:

— Кайран! Я тебе это припомню! Я расскажу госпоже Линь, что ты сделал! Ты ещё пожалеешь, маленький мерзавец!

— Ой, боюсь-боюсь, хе-хе, — хохотал Кайран.

Парень привалился к двери спиной и расплылся в довольной улыбке. Угрозы Йолин больше не пугали Кайрана. В последнее время отношения родителей с эльфийкой испортились. Видимо, она каким-то образом подставилась и скомпрометировала себя. Жаль, Кайран не знал, что произошло. Но в любом случае ему это на руку, и теперь угрозы Йолин ничего не стоят.

«Ну всё, — подумал он, отдышавшись, — план минимум выполнен. Можно глянуть, изменилось ли что-то внутри».

Кайран сел на кровать, закрыл глаза и вошёл в медитативное состояние. Он присмотрелся к узлу и обнаружил, что тот начал заполняться отсутствующими красками. Пока что вяло, но процесс был запущен. Прямо на его глазах, медленно, но верно, из глубин узла начинали сочиться алая и коричневая энергии. Кровь и Земля. Они ещё были бледными, почти прозрачными, но главное — они были. Баланс постепенно восстанавливался. Кайран почувствовал, как внутри разливается облегчение.

«Еда сработала, — констатировал он. — Каша, которую я съел, дала телу материал для восстановления. Организм сам вырабатывает краски, если дать ему правильную пищу».

Напоследок парень мазнул взглядом по чёрной точке в центре узла и вынырнул из медитации. Кайран быстро переоделся в новую школьную одежду. Пихнул в карман коробку с жуком. Осмотрел себя в зеркале с ног до головы. Поправил рукава, чтобы не было видно чёрных отметин на руках, кивнул сам себе, одобрив внешний вид. Развернувшись, он подошёл к двери, приложил ухо и прислушался. Вроде тихо. Видимо, Йолин надоело долбиться в дверь, и она занялась своими делами. Пытаясь не издавать звуков, Кайран приоткрыл дверь, убедился, что эльфийка ушла, и на цыпочках спустился на первый этаж. Обувшись, он выскочил за дверь и устремился в сторону школы.

Не успел парень сделать и пятидесяти шагов, как из переулка выскочила Мира. Она прислонилась плечом к деревянной стене дома и посмотрела на Кайрана так, будто ждала его здесь всю жизнь. Её светло-русые волосы сегодня были распущены, слегка растрёпаны ветром, а янтарные глаза, казалось, светились изнутри.

— Ну наконец-то! — выдохнула девчонка, оттолкнулась от стены и сделала шаг навстречу. — Я уже начала думать, что ты вообще не собираешься больше выходить из дома.

Кайран застыл, переваривая сказанное. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но слова застряли где-то в горле. Она ждала его? Каждый день? Это было настолько необычно, настолько чуждо его привычному существованию, что он просто не знал, как на это реагировать.

— Ты… ты что, караулила меня? — выдавил он наконец, чувствуя, как щёки начинают теплеть.

— Конечно! — Мира подошла к парню и, не спрашивая разрешения, взяла его под руку, как делала уже однажды. — Ты же не появлялся три дня. Я порасспрашивала эльфийку, которая работает у вас, и она сообщила, что ты заболел и неизвестно, когда выздоровеешь. Вот я и решила, что буду ждать тебя здесь каждый день. Хотя бы на всякий случай. Иначе как бы мы пошли в школу вместе?

— Ч-что? Вместе? З-зачем? Почему? — закоротило Кайрана, но он быстро взял себя в руки.

Парень прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Йолин ему не рассказывала о том, что её кто-то расспрашивал о нем. Хотя не удивительно. Если бы ушастая рассказала Кайрану, что о нём спрашивала какая-то девчонка, то это могло поднять парню настроение, а это противоречит всем канонам змеиной сущности эльфийки. А Мира… Мира ждала. Три дня подряд. Просто чтобы пойти с ним в школу.

— Зачем тебе это? — спросил он, пытаясь не смотреть на неё.

— Хм… Зачем… — наигранно задумалась Мира, приложив палец к губам. — Да просто с тобой веселее. Ты не представляешь, как скучно было сидеть на уроках без тебя. С кем мне было обсуждать старосту? С кем смеяться над глупыми речами Дорна? Даже Лира была какая-то скучная. — Она замолчала на мгновение, а затем добавила с улыбкой: — И вообще, я же сказала, что мы будем дружить. А друзья не бросают друг друга.

Кайран нахмурился. Всё, что сказала Мира — это полный бред. Они никого ни разу не обсуждали. Да они вообще всего лишь раз пообщались, и на этом всё. Кайран высказал свои размышления вслух.

— Ну да, не обсуждали, но ведь будем же. Не будь таким серьёзным и вообще, пошли уже, а то опоздаем. — Перекрестив свои пальцы с пальцами Кайрана, протараторила Мира и потянула парня за собой.

И Кайран сдался. Он почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Парень не привык к такому отношению. Никто никогда не ждал его, не переживал, не хотел идти с ним рядом. Кроме родителей, конечно. Но Мира была не матерью и не отцом. Она была его ровесницей, девочкой, которую он знал всего несколько дней. И она уже сделала для него больше, чем все его сверстники за всё время их знакомства.

В порыве чувств Кайран хотел сказать ей что-то приятное, но не находил слов. Ну а Мира и не дала ему возможности. Она зашагала вперёд, увлекая его за собой, и начала рассказывать о том, что произошло в школе за время его отсутствия.

— В первый день, когда тебя не было, Торан пытался занять твоё место у окна, — начала она, и в её голосе послышались смешинки. — Но Дорн его осадил и сказал, чтобы тот оставался на своём месте. Ты бы видел его лицо! Торан аж побагровел от злости.

Кайран улыбнулся, представив эту картину.

— А ещё, — продолжала Мира, — Рен и Линк поссорились на перемене. Представляешь, они не поделили кристалл Тени Сна, который Линк нашёл на улице, и подрались. В итоге оказалось, что это был просто кусок стекла. Благо, вмешались учителя и в итоге обоих отправили мести двор.

— Оли действительно умер? — глядя себе под ноги, спросил Кайран.

— Да, он не пережил ритуал, — чуть ли не с весельем в голосе подтвердила Мира.

Кайран нахмурился. Он вспомнил безжизненный взгляд Оли и поёжился. Страшное воспоминание. Но Мира говорила об этом так легко, будто ничего не случилось.

«Очень странная реакция», — задумался Кайран, но сразу же почувствовал, как Мира сжала его руку и заговорила совсем другим тоном. Более эмоциональным, с нотками сочувствия.

— Это печально. Но такова жизнь в Дыре. Не все проходят инициацию. Многие остаются там, в Чаше Судеб. Кто-то теряет разум. Кто-то — жизнь. Оли очень жаль, но мы выжили и должны двигаться дальше. Ладно, хватит о грустном, — Мира встряхнула головой, и её волосы взметнулись, пахнув лесом и травами. — Ты бы видел, как Лира злилась, когда я ей рассказала о том, что расспрашивала эльфийку про тебя. Она подошла ко мне на следующий день и говорит такая: «Ты что, сохнешь по этому уродцу?» А я ей: «А что, тебе завидно?» У неё аж глаза загорелись, как у бешенной кошки.

Кайран улыбнулся, хотя внутри всё сжалось. Лира всегда была для него загадкой. Она то дразнила его, то показывала странную ревность, которую он не мог объяснить. Парень не знал, что Лира чувствует на самом деле, и с каждым днём его отношение к ней становилось всё более запутанным. Иногда ему вообще казалось, что она дразнит его лишь потому, что так делают все.

— Как думаешь, ей завидно? — внезапно спросила Мира, резко остановившись и посмотрев Кайрану прямо в глаза.

— Я… — Кайран растерялся. — Нет… Я… Я не знаю. Я вообще не понимаю, что происходит.

Мира рассмеялась. Искренне. Не обидно. Просто потому, что ей было весело.

— Ты такой смешной, Кайран. — заявила девушка.

Парень почесал щёку и улыбнулся.

Они продолжили путь. Мира болтала без умолку, рассказывая о каждой мелочи, которая произошла в школе: о том, как кто-то разбил окно в коридоре, как Дорн выгнал с урока одного из старшеклассников, как в библиотеку привезли новую партию книг с поверхности. Она говорила так легко и увлечённо, что Кайран вновь расслабился. Прямо как в их первую прогулку.

Когда они подошли к школьным воротам, Кайран заметил, как несколько учеников обернулись и уставились на них, не веря в увиденное. Многие уже знали Миру и её странное поведение, но то, что она шла под ручку именно с Кайраном… В общем, психика подростков не могла обработать такую противоречивую информацию, и они впадали в ступор. Кайран старался не обращать ни на кого внимания. Он делал вид, что ему очень интересно то, что рассказывает ему девушка. Парень кивал и вставлял реплики в нужные моменты.

Они вошли в коридор. Здесь было шумно и многолюдно. Кто-то бегал, кто-то громко смеялся, кто-то спорил. Кайран и Мира прошли мимо нескольких групп учеников, и многие провожали их взглядами. Только сегодня эти взгляды были другими. Не насмешливыми. Скорее любопытными.

Когда они вошли в класс, Кайран сразу заметил Лиру. Она стояла недалеко от входа, скрестив руки на груди, и смотрела на них с ледяным спокойствием. Её глаза были прищурены, губы сжаты в тонкую линию. Лира была бледна, а под глазами залегли тени, словно она не спала несколько дней. Рядом с ней стоял Торан с нахмуренным лицом и зло посматривал на Кайрана.

Глава 9

Кайран остановился на пороге, чувствуя, как атмосфера в классе в одночасье меняется, становясь напряжённой, наэлектризованной, будто перед грозой. Мира рядом с ним не дрогнула. Она стояла, чуть склонив голову, и смотрела на Лиру с лёгкой, почти насмешливой улыбкой. Пальцы её по-прежнему были переплетены с пальцами Кайрана, и это прикосновение казалось единственным тёплым пятном в этом ледяном пространстве.

Торан, недовольно цокнув, сделал шаг вперёд. Его лицо выглядело недовольным, глаза горели злостью, зубы плотно сжаты.

— Ну что, Лира, — выдавил он, не сводя взгляда с Кайрана и Миры. — Смотри, как они спелись. Жила и его подружка. Похоже, она ничем не лучше его. Такое же ничтожество, что и этот, — кивнул Торан в сторону Кайрана. — А я ведь тебе говорил, что она к нему бегает. Ты не верила. Ну вот, теперь убедилась?

Кайран почувствовал, как пальцы Миры слегка сжались, но её лицо осталось спокойным. Девушка не дрогнула. Только янтарные глаза чуть прищурились, и в них мелькнул холодный, острый блеск.

— Хотя что ещё можно ожидать от дворняги, — продолжил Торан. — Дочь безвольной шлюхи и не могла быть нормальной. Конечно же, она среди всех заметила лишь изгоя и подружилась с ним. Родственные души блин…

Лира, которая до этого молчала, подняла голову. Её взгляд скользнул по Мире, по Кайрану, по их переплетённым рукам. В глазах внучки старосты полыхнуло что-то горячее и неконтролируемое. Она сделала шаг вперёд и посмотрела прямо на Миру.

— Зачем ты якшаешься с ним? — спросила она, и в голосе её послышалось что-то похожее на искреннее недоумение. — Ты же видишь, кто он. Ты же знаешь, что о нём говорят. Зачем тебе это? Ты хочешь стать таким же изгоем, как он? Хочешь, чтобы в тебя тыкали пальцами и смеялись, как над ним?

— Эх, Лира, Лира, — покачала головой Мира. — На самом деле всё очень просто. Он мне нравится. И вообще, с кем общаться, я выберу сама. Я не спрашивала твоего разрешения. И не собираюсь.

Класс замер. Даже Торан открыл рот и закрыл его, не найдя слов. Кайран почувствовал, как его щёки начинают гореть. Он не знал, куда смотреть. Слова Миры звучали в его голове снова и снова: «Он мне нравится». Это было так просто, так прямо, что Кайран не знал, как на это реагировать. Парень впервые услышал такие слова в свой адрес от девушки.

Мира не дала никому опомниться. Она шагнула вперёд, отпуская руку Кайрана, и обвела взглядом класс. Её голос изменился, зазвенел, как натянутая струна.

— Вы все сидите здесь и травите парня за то, что он родился не таким, как вы. За то, что у него с рождения слабо развит Каркас. За то, что он родился с отметинами, которых у вас нет. Вы считаете это нормальным? Вы думаете, что это делает вас сильнее? — Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько презрения, что несколько учеников отвели глаза. — Вы просто трусы. Все вы. Вместо того чтобы поддержать того, кто действительно нуждается в поддержке, вы травите его, шепчетесь у него за спиной. Это жалко. Это отвратительно.

Кайран замер. Он не мог отвести взгляда от этой необычной девчонки, которая несколькими хлесткими фразами заткнула целую толпу. А ещё парень не привык, чтобы кто-то защищал его. Он не привык, чтобы кто-то говорил за него. Но сейчас, слушая её слова, он чувствовал, как внутри зарождается что-то новое. Что-то, чего он никогда раньше не испытывал. В глазах Кайрана даже мир на секунду изменился. Стал более чётким, понятным, и в центре всего этого была она — Мира.

Девушка с грацией дикого зверя резко повернулась к Торану. Её глаза сузились, и в них мелькнула искра ярости.

— А ты, Торан, — сказала она неправдоподобно мягким голосом, который воспринимался страшнее самого громкого крика. — Ты считаешь себя крутым? Потому что можешь плести, а Кайран нет? Или потому что у тебя есть дружки, которые бегают за тобой, как собачки? Ты думаешь, это делает тебя сильным? — Она шагнула ещё ближе. — Ты даже не представляешь, что такое настоящая сила. Ты просто пустое место. Мешок с костями, который боится, что его самого ударят.

Торан побледнел, а затем покраснел. Его кулаки сжались, вены на шее вздулись.

— Заткнись, — прошипел он. — Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать? Ты даже не из Дыры! Ты никто!

Торан рванул вперёд, пытаясь схватить Миру за плечо.

Кайран хотел было вмешаться, прикрыть Миру, но не успел. Девушка сделала шаг в сторону с невероятной, почти звериной грацией. Она крутанулась на пятке, уходя от захвата, и её рука, словно змея, обвилась вокруг запястья Торана. Рывок — и её соперник согнулся, его лицо исказилось от боли. Мира стояла за его спиной, удерживая его руку в захвате, который Кайран никогда раньше не видел. В её глазах вспыхнул огонёк безумия. Яркий, пугающий, почти нечеловеческий.

— Отпусти! — закричал Торан, но Мира не слушала. Она вжимала свою кисть всё сильнее и сильнее. Кайран услышал, как хрустнул сустав. Ещё мгновение — и рука Торана переломилась бы, как сухая ветка.

— Мира! — опомнившись, крикнула Лира. — Остановись!

Но девушка будто больше была не здесь. Её глаза горели. Она была где-то далеко, в том месте, где слова и правила не работали.

Внезапно воздух вокруг Миры и Торана загустел. Нити — яркие, голубоватые, переливающиеся — проявились в реальности, обвивая их обоих. Кайран узнал это плетение. Сенсорные нити, но не те, что использовала мать — другие. Более плотные, более жёсткие. Они подняли Миру и Торана в воздух, заставляя их повиснуть в нескольких сантиметрах от пола.

В дверях стоял Дорн. Его лицо было спокойным, но глаза горели стальным холодом. Пальцы учителя двигались в воздухе, формируя узел, который держал обоих учеников.

— Прекратили, — сказал он ровно. — По-моему, до вас не раз доносили правила школы. В классах никаких драк. Хотите выяснить отношения — площадка вам в помощь. Там и покажете, кто из вас прав.

Мира моргнула, и безумный огонёк в её глазах погас. Она ослабила хватку, и нити мягко опустили их на пол. Торан, потирая запястье, отступил назад, сверля Миру ненавидящим взглядом. Девушка поправила волосы и, ни на кого не глядя, прошла на своё место, села на циновку и посмотрела в окно. Словно ничего и не случилось минуту назад.

Остальные тоже начали рассаживаться. Ученики шушукались, бросая косые взгляды на Миру и Торана. Лира села на своё место с непоколебимым равнодушием, вот только в глазах прекрасно читалось напряжение. Кайран, чувствуя, как сердце всё ещё колотится о рёбра, опустился на свою циновку. Мира сидела рядом, спокойная, как гладь озера. Только лёгкая дрожь в пальцах выдавала, что она тоже пережила это не без следа.

Кайран повернулся к ней и тихо, почти шёпотом, сказал:

— Спасибо. — Он помолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. — Никто никогда такого для меня не делал. Я запомню это.

Мира повернула голову и посмотрела на него. В её глазах больше не было того безумного огня. Только уютное тепло.

— Ты не должен благодарить меня за правду, — сказала она. — Ты намного лучше всех этих… — Она кивнула в сторону класса. — Но ничего, рано или поздно всё изменится. Я в этом уверена.

Кайран кивнул, чувствуя, как от слов девушки разум заполняется приятными ощущениями. Он сел ровнее, готовясь к уроку, и покосился на Миру. Она уже смотрела на учителя, и в её профиле было что-то почти неземное. Кайран поймал себя на мысли, что хотел бы узнать эту девушку получше.

Дорн больше никак не стал комментировать инцидент с Мирой и Тораном. Он лишь мельком взглянул на обоих, убедился, что никто серьёзно не пострадал, и, вздохнув, направился к своему месту у доски. Ученики постепенно успокоились и заняли свои места. Тишина в классе восстанавливалась медленно, но неотвратимо.

— Ну что же, — заговорил Дорн, потирая переносицу, — начнём. Сегодня мы поговорим о ещё одной из самых важных величин для практика, без которой невозможно создать плетение. И это Краски.

Он повернулся к доске и нарисовал четыре круга разного цвета: красный, коричневый, синий и белый. Интерес Кайрана моментально возрос. Для него сейчас эта тема была довольно болезненна. Может, учитель расскажет что-то полезное? Например, как ускорить их восстановление. Парень сосредоточился на Дорне и приготовился слушать.

— Краски — это не просто энергия, — сказал Дорн, обводя взглядом класс. — Это сама суть «Ткачества Пустоты». Каркас — это ваш станок. Нити — его основа. Краски же определяют, какого качества получится итоговый результат. Без них нити всего лишь полые бесполезные трубки, которые максимум могут сгодиться для применения в быту. — Он указал на красный круг. — Первая и самая понятная — Кровь.

Кайран сосредоточился. Он знал, что Кровь даёт скорость, пробивную силу, мобилизует системы организма. Но вдруг есть что-то ещё, о чём парень не осведомлён.

— Кровь — это импульс, — продолжал учитель. — Она нужна для атак, для рывков, для того, чтобы ваше тело двигалось быстрее и реагировало резче. Но Кровь коварна. Если вы переборщите с ней, она вызовет тремор, агрессию, шум в ушах. Ваше зрение сузится до тоннеля, и вы перестанете видеть поле боя. — Он посмотрел на учеников. — Кто знает, как снять избыток Крови?

Рен поднял руку. Дорн кивнул, разрешая говорить.

— Отдых. Около суток. Или совместная медитация с более сильным практиком.

— Правильно, — кивнул Дорн. — Также помогает касание кристалла Тени Сна. Но важно помнить: Кровь восстанавливается через пищу. Мясо, горячие блюда, насыщенные жирами и белками — ваш организм сам выработает Кровь, если дать ему материал. Само собой, если употребить мясо, насыщенное энергией Дыры, то восстановление ускорится. — Он перевёл взгляд на коричневый круг. — Вторая Краска — Земля.

Кайран тихо цокнул. Он чувствовал, что у него этой Краски пока что совсем мало и темпы её восстановления ничтожны. Ну ничего, Кайрану всего лишь надо попросить у матери немного порошка из солнечных цветов и добавить его в пищу.

— Земля даёт защиту, устойчивость, выносливость, — пояснил Дорн. — Это основа вашего Каркаса. Если Кровь — это огонь, то Земля — это камень. Она удерживает форму, не даёт нитям порваться под нагрузкой. Но избыток Земли тоже опасен. Он замедляет рефлексы, делает ваши мышцы менее эластичными, вызывает лень в движениях. Вы становитесь крепким, но медленным. — Он сделал паузу. — Снимается избыток лёгкой растяжкой узлов и дыхательными практиками. Восстанавливается Земля через коренья, злаки, минералы. Одним словом, всё, что впитывает энергию из земной тверди, запускает процесс синтеза этой Краски.

Торан, сидевший в первом ряду, поднял руку.

— А если у практика мало Земли? Он что, станет эммм… хрупким?

— Можно и так сказать, — улыбнулся и кивнул Дорн. — Каркас теряет опору. Нити начинают «гулять», техники теряют форму. Поэтому баланс — ключ к успеху. — Он перешёл к синему кругу. — Третья Краска — Память. Она самая редкая и самая ценная.

Кайран сразу же почувствовал отклик в узле при упоминании этого вида энергии. Ещё бы, почти всё пространство узла в данный момент занимала именно эта Краска. Всё благодаря Книге Глеба. У кого-то постоянные проблемы с этим ресурсом, а у Кайрана, наоборот, переизбыток.

— Память — это клей, — сказал Дорн. — Она связывает ваши техники, делает их цельными. Без Памяти нити не держат узор, расползаются, как гнилые нитки. Но Память требует бережного отношения. Она восполняется через клятвы, легенды, эмоциональные пики. Или через старые книги, если вам повезёт. — Он усмехнулся. — У нас в библиотеке есть несколько таких. Пользуйтесь.

— А если Памяти не хватает? — спросил Линк из облюбованного угла. — Если существует постоянный её недостаток?

— Хм… Это значит лишь одно: вам требуется просвещение. Я уже сказал, что делать: общайтесь с другими практиками, стремитесь к новым знаниям, читайте книги. Всё это ускорит восполнение Краски Памяти. Иначе… Иначе это может привести к неприятным последствиям: техники перестанут держать форму. Узоры будут распадаться прямо у вас в руках. Также вы можете забыть некоторые техники, и их придётся учить заново. Поэтому берегите свою Память и постоянно ищите новые способы её восполнения.

Кайран задумался. Как сказали родители, Книга Глеба — это в перспективе почти неиссякаемый источник Памяти. И это был один из самых важных его секретов. Он никому не мог о нём рассказать. И об этом не стоило забывать.

Дорн подошёл к белому кругу.

— И последняя, четвёртая Краска — Тень Сна. Она не даёт силы напрямую, но возвращает баланс. Это стабилизатор, сброс напряжения. Если вы чувствуете, что Каркас перегрелся, пальцы онемели, нити скрипят — коснитесь кристалла Тени Сна или примите щепотку её пыли. Она выровняет пропорции и даст вам время обдумать и исправить ситуацию. — Он обвёл взглядом класс. — Тень Сна — это ваша страховка. Всегда носите её с собой.

Лира подняла руку.

— А можно ли использовать Тень Сна как основу для плетения?

— Нет, — покачал головой Дорн. — Ещё раз повторяю: это лишь стабилизатор. Как масло для станка. Да, станок будет работать и без него, но если появился скрип или разбалансировка механизмов, тут и пригодится Тень Сна.

Кайран почувствовал, как в кармане что-то зашуршало. Жук. Он прижался к стенке коробки, будто тоже слушал. Кайран невольно улыбнулся.

— Итак, у вас есть вопросы? — спросил Дорн, оглядывая класс.

Кайран поднял руку. Он вдруг осознал, что его собственное состояние — идеальный пример того, о чём говорит учитель.

— А что делать, если Краски почти не осталось? — спросил он. — Если по какой-то причине баланс нарушен и две из трёх красок восстанавливаются медленно?

Дорн посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, будто он и сам не раз находился в похожей ситуации.

— Отдых, обильная еда и медитации — вот лучшая формула при таком состоянии, — сказал он тихо. — Организм сам восстановит баланс. Главное — дать ему время и не форсировать события. Краски не берутся из воздуха. Они вырабатываются телом из того, что вы едите, чувствуете, запоминаете. Если ваша память сильна, она потянет остальные краски за собой.

Кайран этого не знал. Он кивнул, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Значит, он всё делает правильно. Еда, отдых, медитации, и всё встанет на свои места.

Дорн положил мел и повернулся к ученикам.

— Запомните главное: Краски — это не просто ресурс. Это ещё ваше состояние, самочувствие. Если вы ощущаете себя разбитым, паникуете, злитесь — ваши Краски расходуются быстрее. Вы теряете микроконтроль над их подачей, каналы открываются больше положенного. Если вы спокойны и сосредоточены — Краски наполняют нити ровно и мягко. — Он сделал паузу. — Поэтому учитесь управлять не только нитями, но и собой. Это и есть основа «Ткачества Пустоты».

В классе повисла тишина. Ученики переваривали услышанное. Кайран смотрел на доску, на четыре круга, и чувствовал, как внутри его узла медленно, но верно восстанавливается баланс. Кровь, Земля, Память — соотношение постепенно выравнивалось.

Кайран перевёл взгляд на Миру. Она сидела с прямой спиной. В её глазах он заметил сосредоточенность. Она тоже слушала. Она тоже училась и запоминала.

«Да уж, в этом году школа действительно становится местом, которое хочется посещать, — подумал Кайран. — А ведь впереди старшая школа. Там уроки, наверное, будут ещё интереснее».

Дорн стёр всё с доски и повернулся к классу.

— На сегодня всё. Запомните то, что я сказал. На следующем уроке мы начнём практиковать базовые техники с использованием красок. Вы уже пробовали это делать в прошлом учебном году, и ваши результаты были, мягко говоря, отвратительными, но теперь вами займутся всерьёз. Вы — будущее поселения. Спуска не будет.

После последнего слова Дорна, как по команде, послышался звук колокола. Кайран выдохнул и улыбнулся. Первый урок после трёхдневного перерыва оказался не только полезным, но и важным. Он чувствовал, что сделал ещё один небольшой шажочек вперёд.

Глава 10

Кайран поднялся с циновки и уже двинулся к выходу из класса, как голос Дорна остановил его:

— Кайран, задержись.

Парень растерялся. Он не понимал, что могло понадобиться учителю от него. Кайран посмотрел на Миру. Та стояла у выхода, явно собираясь снова перехватить его.

— Мира, можешь идти. Кайран сегодня задержится в школе, — ровно произнёс Дорн.

Девушка нахмурилась, скрестила руки на груди и с явным недовольством выскользнула за дверь.

Кайран проводил её взглядом и подошёл к учителю. Дорн безэмоционально, но внимательно осмотрел парня.

— Ты пропустил несколько занятий, — начал он. — Это не страшно, болезнь — дело житейское. Но тебе придётся наверстать. Одна из пропущенных тобою тем входит в список основных для понимания «Ткачества Пустоты». Без этих знаний ты будешь плести вслепую, рискуя порвать Каркас при первой же серьёзной нагрузке.

Кайран почувствовал, как в груди что-то кольнуло. Он прекрасно знал, что такое риск порвать Каркас. Парень чуть не сделал это совсем недавно, так что отнёсся к словам Дорна серьёзно.

— Что за тема? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Напряжение узлов и нитей, — ответил Дорн. — Сейчас будет дополнительный урок для тех, кто пропустил эту тему. Вас таких пятеро. Подожди здесь, сейчас соберу всех и пойдём в другой класс.

Кайран кивнул. Дорн ушёл, оставив парня в пустом классе. Кайран же, пока было время, перебирал в голове недавние события. В голове вспыхивали воспоминания: пустота в узле, кровь, текущая изо рта, книга Глеба, которая спасла его в последний момент. Он чувствовал, что знания о Напряжении ему определённо будут не лишними. А если точнее, необходимыми.

Через несколько минут в класс вошли ещё четверо учеников. Три девушки — Кайран видел их в коридорах, но не знал имён, и один парень, которого он слегка помнил с прошлого года. Все выглядели немного растерянными, явно не понимая, зачем их задержали. Видимо, о причине знал лишь Кайран. Другим учитель объяснять ничего не стал.

— Идите за мной, — сказал Дорн, жестом приглашая их следовать за ним.

Они прошли в небольшой кабинет на втором этаже. Здесь было прохладно и тихо. Вдоль стен стояли книжные шкафы, в центре комнаты — несколько циновок, расположенных полукругом перед тёмной полупрозрачной доской, висящей на передвижном деревянном каркасе. Кайран выбрал место с края, подальше от остальных. Сел, скрестил ноги и принялся ждать.

Дорн встал у доски и взял кусок мела.

— Начнём, — сказал он, обводя взглядом собравшихся. — Для тех, кто не понимает, что происходит, повторю. Вы пропустили одну из фундаментальных тем о «Ткачестве пустоты». Так что слушайте внимательно и запоминайте. Тема нашего урока — Напряжение Узла и нитей. Каждый из вас рано или поздно с ним столкнётся. Ну а кто-то уже испытал все прелести Напряжения на своей шкуре. — Он бросил быстрый взгляд на Кайрана. Скорее всего, родители не стали скрывать, какого рода у парня была болезнь. Вот учитель и косится на него. — Это не наказание за самоуверенность и не ошибка. Это естественная реакция Каркаса на перегрузку. И если вы научитесь её чувствовать и правильно на неё реагировать, она перестанет быть вашим врагом.

Дорн нарисовал на доске несколько переплетённых линий, обозначающих нити.

— Напряжение возникает, когда баланс внутри Каркаса нарушается, — продолжил он. — Это случается по трём основным причинам. Во-первых, дисбаланс Красок. Пример: вы влили в нить слишком много Крови, но забыли про Землю — и вот ваши пальцы начинают дрожать, зрение сужается. Вы добавили слишком много Земли ради защиты, но не подпитали Памятью — и ваши рефлексы замедлились, движения стали тягучими, словно вы вязнете в грязи. Баланс нарушился, и Каркас начинает «скрипеть», как несмазанная телега.

Кайран невольно кивнул, вспоминая свои собственные ошибки. Когда он пытался удержать «Твердыню» слишком долго, когда перегружал левую нить, когда чувствовал, как внутри него всё начинает вибрировать, предупреждая о надвигающейся беде.

— Во-вторых, — продолжал Дорн, — сложность узла. Если вы пытаетесь удерживать две или три техники одновременно, каждая дополнительная нить добавляет напряжения. Это как если бы вы пытались сражаться двумя мечами и одновременно чеканить мяч ногой. Можно, но тяжело. И если вы перегружаете себя сверх возможностей, нити начинают тереться друг о друга. Трение — это нагрев. Нагрев — это слипание. А слипание — это критическое Напряжение и прямой путь к разрыву.

Учитель поднял руку, показывая пальцы, сведённые щепотью, словно иллюстрируя плетение.

— В-третьих, внешнее воздействие. Если враг бьёт по вашему узлу, если в вас вонзается чужое плетение, если окружение мешает вам дышать и сосредоточиться — всё это добавляет Напряжения. Каждый удар по нитям, каждый резкий рывок, каждый сбитый вдох — это нагрузка, которая накапливается.

Кайран слушал, чувствуя, как слова учителя ложатся на его собственный опыт. Он вспомнил, как его скрутило от боли в подвале, как он пытался удержать структуру, не распуская её, и как напряжение ударило по нему обратной волной. На каждый пример учителя Кайран находил воспоминание, которое иллюстрировало описанную Дорном проблему.

— Но Напряжение не приходит мгновенно, — Дорн сделал паузу, обводя взглядом учеников. — Оно нарастает. И это даёт вам время среагировать. Первые симптомы — лёгкая дрожь в пальцах, звон в ушах, нити начинают ложиться не так ровно, как обычно. Это первый предвестник. Если вы на него отреагируете — скорректируете пропорции, упростите узел, выровняете ритм дыхания — Напряжение спадёт, и вы сможете продолжать бой.

Дорн нарисовал на доске шкалу, разделённую на три зоны.

— Вторая стадия — когда Напряжение переваливает за половину. Симптомы становятся отчётливее: зрение сужается, нити начинают скрипеть, как несмазанные петли, руки тяжелеют. На этой стадии уже нельзя игнорировать предупреждения. Нужно либо упростить технику, либо сбросить один из узлов, либо использовать Тень Сна — она отлично сбивает избыточное давление.

— А если не сбросить? — спросила одна из девушек.

Дорн вперился в неё взглядом и поджал губы, будто был чем-то очень сильно раздосадован. Отвечать он не стал, ведь ответ на вопрос был очевиден.

— Третья стадия — критическая. Напряжение достигает пика. Каркас трещит, зрение сужается до точки, нити начинают фонить, как перегретые струны. Если на этом этапе не принять меры — сбросить узел, отступить, использовать Тень Сна — нить рвётся. Это не просто боль. Это обратная волна, которая ударит по вам, оставляя микротрещины в Каркасе. Иногда — серьёзные разрывы. В худшем случае — Отторжение.

Кайран сглотнул. Отторжение. Он помнил это слово. Парень чуть не пережил его совсем недавно. Вот только причиной его Отторжения было вовсе не критическое Напряжение, а чёрная полость, которая поглотила все его Краски.

— Но даже если нить порвалась, — Дорн смягчил голос, — это не конец. Вы можете зашить трещину. Просто найдите для этого время и ресурсы. Главное — не паниковать и соблюдать последовательность процесса. Тень Сна, отдых, правильные пропорции — всё это поможет каркасу восстановиться. Ещё раз повторю: Напряжение — это не наказание, это предупреждение. И если вы научитесь его слышать, оно станет вашим союзником, а не врагом.

Кайран задумался. Всё, что рассказал им учитель, бесспорно, очень важно, но вот что ему делать с чёрной точкой в узле? Как ему взять её под контроль? Ну или хотя бы сделать так, чтобы она не мешала Кайрану развиваться. Пока что эта мерзость совершенно неподвластна парню. Жук бесполезен. По сути, он вроде и прошёл Ритуал Связывания, но толку ноль. Вернее, стало только хуже, чем было.

«Ладно, может, в будущем что-то проясниться», — подумал Кайран.

Дорн положил мел и повернулся к ученикам.

— Сегодняшний урок — это теория. Но она будет спасать вам жизнь чаще, чем любой боевой приём. Запомните: Напряжение — это язык, на котором говорит ваш каркас. Научитесь его понимать.

Он сделал паузу, окидывая взглядом притихших учеников, которые внимательно слушали Дорна.

— А теперь вы свободны. Не забывайте носить с собой кристаллы Тени Сна. Они никогда не бывают лишними.

Ученики начали подниматься. Кайран медленно встал, чувствуя, как слова Дорна оседают в его сознании. Он вышел из класса и побрёл к выходу из школы. В голове крутились мысли о напряжении, о его собственных ошибках, о том, как важно вовремя замечать сигналы которыми обменивается с ним Каркас. А ведь отец не раз ему объяснял тоже самое, только другими словами.

Парень вышел на улицу. В лицо ударил лёгкий свежий ветерок, неся запах сырой земли и хвои. Кайран на мгновение остановился и, достав из кармана маленький кристалл Тени Сна, сжал его в ладони. Холодок разлился по пальцам, напоминая о том, что именно этот предмет может спасти ему жизнь.

«Главное — не повторять собственных ошибок», — прошептал Кайран, глядя на серое небо над Дырой.

***

Не успел Кайран толком отдалиться от школы, как его окликнули. Обернувшись, он замер. Лира стояла в трёх шагах от него, скрестив руки на груди, и смотрела на него так, будто видела впервые. Её взгляд был изучающим, словно она пыталась разглядеть в нём что-то, чего раньше не замечала.

Кайран насторожился. Он быстро огляделся по сторонам, ожидая увидеть где-нибудь Торана с его неизменными дружками. Но вокруг никого не было. Только ветер мёл пыль по дороге, да редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на них внимания.

— Че надо? — спросил он настороженно. Голос прозвучал резче, чем он планировал, но Кайран не стал смягчать тон. Внутреннее напряжение, о котором только что рассказывал Дорн, вдруг напомнило о себе лёгкой дрожью в пальцах. Он сжал кристалл Тени Сна в кармане и выдохнул. — Я не хочу с тобой ссориться. Если ты пришла с Тораном, чтобы вновь поиздеваться надо мной…

— Я одна, — перебила Лира, и в её голосе не было привычной насмешки. — Я пришла не драться и не насмехаться. Мне просто нужно кое-что спросить.

Кайран удивлённо приподнял бровь. С Лирой они всегда общались через подначки и взаимные уколы. Прямой разговор без этих составляющих казался чем-то неестественным.

— Ну давай, спрашивай, — сказал он, не опуская рук, готовый в любой момент пустить в ход кулаки. Кайран не переставал оглядывать пространство в поисках засады. Ну не верил он, что Лира просто хотела поговорить. Так не бывает.

Девушка сделала шаг ближе. Она действительно выглядела иначе, чем обычно. Без привычного высокомерия, без хищного прищура. Просто бледная девушка с тёмными кругами под глазами, которая, казалось, не спала несколько ночей подряд.

— Чем она тебя так привлекла? — спросила она, и в её голосе Кайран услышал злость и непонимание. — Мира. Зачем ты с ней общаешься? Ты же знаешь её всего несколько дней. Всегда всех игнорировал, а тут что, сразу же проникся к ней симпатией? Я совершенно ничего не понимаю.

Кайран усмехнулся. Ирония ситуации была очевидна: та, кто издевалась над ним годами, теперь спрашивала, зачем он дружит с той, кто протянула ему руку.

— А тебе-то что? Завидуешь, что ли? — огрызнулся он. — Хм… А знаешь… С другой стороны, мне нетрудно ответить. Она единственная из всех, кто общается со мной как с человеком, а не как с прокажённым. Кто не указывал на мои недостатки, не дразнил, не называл Жилой. Кто сказал, что я ей нравлюсь. Кто защитил меня перед всем классом. Ты вообще в курсе, что такое поддержка? Или думаешь, что твои уколы — это норма? Ты со своей роднёй так же общаешься? Если да, то я не удивлён.

Лира вздрогнула, словно от удара. Её скулы покрылись красными пятнами, но она не отвела взгляд. Девушка стояла и молча слушала, не перебивая, и это было настолько не похоже на обычную Лиру, что Кайран замолчал и вообще забыл, что ещё хотел сказать.

— Я… — начала она, но осеклась. Глубоко вдохнула, сжала кулаки, а затем медленно, прикрыв глаза, выдохнула. — Я знаю, что я делала и говорила. И я не собираюсь оправдываться. Я просто хочу сказать тебе одну вещь.

Кайран напрягся. Он ждал подвоха или очередного оскорбления. Но Лира просто посмотрела ему в глаза, и Кайран завис, будто увидел что-то такое, чего не может существовать в этом мире. Во взгляде Лиры была грусть, усталость и сожаление, и эти эмоции он видел в этих глазах впервые.

— Не верь ей, Кайран, — тихо сказала она. — С ней что-то не так. Я не знаю, что именно. Будь осторожен. Мира появилась из ниоткуда. Просто однажды дедушка познакомил меня с ней и сказал, что она моя дальняя родственница и пока поживёт с нами.

Кайран замер, переваривая услышанное. Парень был в растерянности. В голове всплыли слова Миры. Её улыбки, объятия, защита. После — предупреждение Лиры. Он хотел спросить, что она имеет в виду, но девушка уже развернулась и пошла прочь. Её шаги были быстрыми, словно она боялась, что не сможет уйти, если задержится ещё на секунду.

— Лира! — крикнул он в спину, но она не обернулась.

Кайран стоял и смотрел, как её фигура постепенно уменьшается и скрывается за поворотом. В голове шумело. Он провёл ладонью по лицу и только сейчас заметил, что его пальцы до сих пор дрожат. Напряжение так и не пропало.

«С ней что-то не так», — повторил он про себя слова Лиры. И тут же отмахнулся. Что она могла знать? Лира просто ревновала. Завидовала, что у него появилась подруга. Эта девчонка всю жизнь издевалась над ним, а теперь, когда кто-то другой проявил к нему доброту, решила вмешаться.

— Да пошла ты, — пробормотал Кайран, отворачиваясь и направляясь домой. — Не твоё дело, с кем я дружу.

Кайран выкинул этот странный эпизод из своей головы и неспеша побрёл домой.

Глава 11

Слова Лиры не выходили из головы. Они впились в сознание Кайрана, как заноза, которую невозможно вытащить. «Не верь ей, Кайран. С ней что-то не так». Парень шёл через центральную площадь, машинально переставляя ноги, и прокручивал в голове состоявшийся разговор. Она ведь никогда не общалась с ним так… так нормально. Никогда ни о чём не предупреждала. Никогда не смотрела на него с тревогой. Кайрану всегда казалось, что она вообще не может испытывать такие эмоции. Неужели она просто играет роль? Но если это так, то и Мира могла натянуть маску любезности и поддержки. Разыграть перед ним спектакль ради каких-то своих целей.

«Или… может, она просто ревнует, — думал Кайран, глядя под ноги. — Может, она привыкла, что я её личная игрушка для издевательств, и теперь, когда у меня появилась Мира, она чувствует, что теряет контроль. Это ведь так на неё похоже. Она же всегда хотела быть главной во всём и над всеми. Быть похожей на своего деда. Как же сложно. Я совершенно ничего не понимаю. Кому верить? Или не верить никому? Глеб говорил, что хоть кому-то, но надо доверять, иначе можно свихнуться. Но кого выбрать? Как понять, кто действительно желает мне добра?».

Внутри узла, там, где зияла чёрная пустотная точка, что-то задрожало. Тихо, едва заметно. Словно предупреждение. Но Кайран не обратил внимания на этот незначительный дискомфорт.

Парень почти дошёл до конца площади, когда земля под ногами дрогнула. Вибрация была слабой, почти незаметной, но он почувствовал её через подошвы сапог. Кайран остановился, нахмурился. Рядом с ним замерли редкие прохожие. Кто-то оглядывался по сторонам, кто-то приседал, прикасаясь ладонью к камню площади.

— Что за?.. — начал было кто-то, но не закончил. Земля перед говорившим взорвалась.

Чёрная туша вырвалась из-под каменных плит с такой силой, что осколки разлетелись во все стороны. Кайран отшатнулся, прикрывая лицо руками. Сквозь пальцы он увидел, как из развороченной земли поднимается нечто огромное и отвратительное, покрытое слизью.

Некрит-охотник! — выкрикнул кто-то.

Тварь была похожа на червя, которого природа создала в приступе безумной ярости. Тело некрита толщиной с доброе бревно было покрыто сегментированным хитином, маслянисто-чёрным, влажно поблёскивающим в тусклом свете Дыры. Каждый сегмент двигался независимо, создавая жуткое волнообразное движение. Из пасти, которая занимала почти половину головы, торчали острые, как иглы, зубы. Они располагались не в один ряд, а в несколько, как у акулы, и все были покрыты желтоватым налётом. Из пасти капала густая вязкая слюна, которая шипела при соприкосновении с камнем, оставляя дымящиеся следы. По бокам головы темнели маленькие, почти незаметные глазки — мутные, белёсые, лишённые зрачков. Но тварь не так уж и сильно нуждалась в зрении. Она прекрасно чувствовала вибрацию… и страх своей добычи.

Прохожий, стоявший ближе всех к месту прорыва, даже не успел вскрикнуть. Червь рванулся вперёд с пугающей скоростью. Его пасть раздалась вширь, и одним движением он откусил верхнюю половину несчастного и сплюнул её в сторону. Кровь брызнула фонтаном. Тело мужчины рухнуло на камень площади, ещё дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Нижняя половина осталась стоять на ногах на мгновение, прежде чем завалиться набок, заливая пространство вокруг алым.

Кайран застыл.

В его голове не было ни одной мысли. Только страх. Такой… Липкий и парализующий. Он видел целую лужу вытекшей из человека крови. Наблюдал, как червь нагибается и заглатывает останки, пережёвывая их с мерзким хрустом. Видел, как слюна твари шипит, разъедая камень. Ноги парня приросли к земле. Он не мог ни двинуться, ни закричать. Только смотреть. Смотреть на то, как червь, проглотив добычу, медленно разворачивается, ища следующую жертву.

Кто-то опять закричал, выведя Кайрана из ступора.

— Это некрит-охотник! Бегите! Попытайтесь найти возвышенности, а лучше вообще заберитесь на крыши домов или на деревья и замрите там… И молитесь Великой Ткачихе, чтобы тварь вас не обнаружила.

Кто-то из мужчин на площади бросился вперёд. Кайран увидел, как его пальцы задвигались в воздухе, сплетая сложный узел. Земля, Кровь, Память — всё смешалось в едином импульсе. Техника, похожая на таран, должна была ударить в червя, но тварь исчезла раньше. Она ушла под землю с той же скоростью, с какой появилась, оставив после себя лишь зияющую дыру и кровавое месиво на камнях.

Кайран сглотнул. В горле пересохло. Он смотрел на охотника, который ругался сквозь зубы, размахивая торчащими из пальцев нитями и крутя головой по сторонам, пытаясь обнаружить тварь. Но некрит затаился. Спрятался. Чтобы рано или поздно появиться снова.

«Родители, — внезапно осознал Кайран. — Я должен предупредить их. Должен сказать, что здесь происходит. Они точно знают, что делать. Они сильные. Они помогут. Чем быстрее я добегу, тем меньше людей умрёт».

Эта мысль прорвала парализующий страх. Кайран развернулся и побежал. Он нёсся быстрее, чем когда-либо в жизни. Ветер свистел в ушах, ноги горели, лёгкие разрывались, но парень не останавливался. Кайран перепрыгивал через разбитые плиты, оббегал застывших в ужасе людей, сворачивал в переулки, сокращая путь.

До дома оставалась одна улица. Кайран почти вылетел на неё, когда земля перед ним взорвалась. Он попытался остановиться, но инерция была слишком сильной. Парня повело, развернуло. Ноги подкосились, и он рухнул на спину, больно ударившись о камни.

Придя в себя, Кайран посмотрел вверх. Над ним возвышался некрит-охотник. Второй. Такой же чёрный и скользкий. Его пасть была раскрыта, и из неё лилась вонючая слюна. Тёплая, липкая, но не кислотная, как у первого червя. Она закапала на лицо Кайрана, залила его одежду. Вонь была невыносимой — смесь гнили и разложения.

Парень как заворожённый смотрел в пасть твари. На ряды острейших зубов. В бездну глотки, которая собиралась поглотить его. Он снова не мог двигаться. Он снова не мог думать. Только чувствовать, как слюна червя стекает по его щеке, как его сердце колотится где-то в горле, как мир вокруг становится неважным.

Червь чуть отодвинулся назад. Кайран прекрасно знал этот жест. Змеи тоже так делают. Тварь готовилась к броску. Ещё секунда — и он станет куском окровавленного мяса в этой зубастой пасти.

В голове парня внезапно начали вспыхивать картинки. Лица родителей. Смех отца. Тёплые глаза матери, когда она смотрит на него. Мира. Её улыбка. Её необычный взгляд. И почему-то… жук. Чёрный жук в резной коробке, который вдруг начал издавать странные низкие, вибрирующие звуки. А следом пришла боль. Она ударила прямо из центра его узла, там, где зияла пустота.

Кайран закричал. Боль была невыносимой, но она вырвала его из оцепенения. Пальцы сами сложились в нужную последовательность. Три нити — основание. Четвёртая — стержень. Пирамида. Твердыня. Он влил в неё всё, что было. Землю, Кровь, Память. Без разбора, без пропорций. Просто чтобы успеть.

И он… успел.

Щит из серых нитей вспыхнул вокруг него за мгновение до того, как червь обрушился вниз. Тварь врезалась в твердыню с такой силой, что Кайрана отбросило назад. Он пролетел несколько десятков метров, больно ударившись спиной о стену дома. Мир поплыл перед глазами. Голова взорвалась болью, и Кайран почувствовал, как его сознание начинает мерцать.

Парень попытался встать, но ноги не слушались. Шатаясь, он поднялся на колени, но тут же рухнул обратно. В ушах звенело. В глазах двоилось.

Червь неспеша разворачивался. Он не пострадал. Только разозлился. Из его пасти вырвалось шипение, похожее на странный смех. Тварь подалась назад, готовясь к новому броску.

Кайран попытался завязать твердыню снова. Пальцы не слушались. Они дрожали и никак не могли ухватить нити. Концентрация ускользала, растворялась вместе с сознанием. Он попытался отползти, но тело не слушалось. Руки скребли по камню, ноги бессильно дергались.

«Это конец, — понял он. — Я… Я ничего не могу сделать».

Червь рванул вперёд. Его пасть была уже в двух шагах. Кайран машинально прикрылся руками, когда в голову твари врезался кто-то. Удар был настолько сильным, что червь дёрнулся в сторону, потеряв равновесие. Кайран услышал глухой, влажный хруст. Кто-то оторвал часть морды червя, вырвав кусок хитина и мяса. Из раны хлынула чёрная, густая кровь.

Кайран не понял, что произошло. Он видел только силуэт. Человек в плаще. Он стоял над поверженной тварью, и его руки выглядели странно. Парню показалось, что вместо пальцев у незнакомца длинные отливающие металлом когти.

А ещё — глаза. Яркие, жёлтые, горящие, как два факела в темноте. Кайран успел увидеть их перед тем, как мир окончательно потемнел. Они смотрели на него. Смотрели с какой-то странной заботой.

«Кто?..» — успел подумать он.

А затем сознание покинуло его, и парень провалился в густую темноту.

***

Мира шла по узкой улочке, машинально переставляя ноги. В её голове шумело. Слишком много мыслей — и ни одна не давала покоя. Она не привыкла к такому. Мира всегда действовала чётко, по плану, без лишних сантиментов. Заманить. Обмануть. Притащить. Ещё в лесу она не раз проделывала что-то подобное. Мать неплохо её натаскала на общение с самцами. Как расположить, как обмануть, чтобы не было последствий, как привести туда, куда нужно. Но сейчас… Сейчас что-то пошло не так.

«Он просто дурачок, — сказала она себе, но в голосе не было уверенности. — Наивный, доверчивый, легко ведётся на ласку и улыбку. Идеальная жертва. Мать будет довольна».

Она остановилась у старого забора, провела пальцами по шершавой древесине. Пальцы подрагивали. Слишком легко. Слишком быстро. Она почти добилась своего — Кайран начал ей доверять. Он смотрел на неё так, как смотрит потерявшийся щенок на того, кто протянул ему руку. Это было почти смешно. Почти.

«Но почему тогда я чувствую… испытываю это?»

Мира нахмурилась, прислушиваясь к себе. Внутри, там, где у неё не было ни нитей, ни узлов, как у людей, где билось её ликанское сердце, поселилось что-то странное. Такое тёплое, приятное. Каждый раз, когда она видела Кайрана, это ощущение в груди становилось сильнее. Его запах, его голос, его взгляд — всё это действовало на неё так, будто она снова была щенком, который впервые почуял присутствие альфы.

«Это глупо, — обхватила девушка голову руками. — Он — человек. Обычный человек. Молодой, беспомощный. Почти калека. У него всего один узел, три нити. Он же слабак… Слабак с бесполезным тотемом насекомого. Что я могла почувствовать в нём?»

Но её врождённая чуйка не могла врать. Девушка рядом с парнем испытывала иррациональную, почти необъяснимую силу, которая исходила от этого парня. Не магическую. Не физическую. Что-то другое. Глубинное. Древнее. Как будто внутри него спал зверь, который ещё не проснулся, но уже отбрасывал тень. И когда Мира приближалась к парню, тень касалась её, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел.

«Может, он просто ещё не обрёл свою настоящую силу? А может, тщательно её скрывает».

Мира зажмурилась, прижавшись лбом к прохладному дереву.

«Мать умирает. У меня осталось меньше месяца. А я стою здесь и думаю о каком-то мальчишке, который вызывает у меня странные чувства. Что за идиотизм?»

Она ударила кулаком по забору. Древесина треснула, и по ладони потекла кровь. Мира посмотрела на неё — тёмную, почти чёрную, с едва заметным золотистым отливом.

«Какая же всё-таки человеческая форма слабая, — недовольно подумала девушка. — Ладно. Моя задача — притащить к матери практика. Живого. Низкого ранга. Кайран подходит как никто другой. У него один узел, но нити плотные, почти монолитные. Его краски… Я чувствую их. Память в нём сильнее, чем у любого другого, кого я встречала. Мать будет довольна. Он не сможет сопротивляться. Он слаб. Он доверчив. Я смогу…»

Мира не додумала мысль. Внутри что-то забурлило. Клыки начали удлиняться, и Мира с трудом подавила в себе желание зарычать. «Мать — превыше всего. Мать — моя кровь. Моя стая. Я не могу её предать».

Но Кайран… Заслуживает ли он смерти, да ещё и такой ужасной? Он был просто парнем, который хотел, чтобы его приняли таким, как он есть. Парень не был врагом. Он был жертвой обстоятельств, в которые она его втянула, правда, Кайран ещё об этом не знает. И за это ей хотелось ненавидеть себя.

Громкий, тяжёлый грохот, донёсшийся со стороны центральной площади, вырвал Миру из размышлений. Она вскинула голову, прислушиваясь. Крики. Паника. Звук ломающегося камня.

— Что за хрень? — выдохнула девушка.

Мира рванула с места. Ноги сами понесли её к источнику звука. Она не знала, что происходит, но какая-то часть её уже поняла: там, на площади, что-то случилось. Что-то неправильное.

Она выскочила на площадь и застыла.

Первое, за что зацепился глаз, — лужа крови и лежащая в ней нижняя половина человеческого тела. Вокруг — осколки камней и растерянные, испуганные люди. А посреди всего этого ужаса, в зияющей дыре, медленно исчезала под землёй чёрная, скользкая туша.

«Некрит», — вспомнила она.

Мира слышала о таких существах. Мать рассказывала. Это были солдаты-марионетки конструктора плоти. Очень опасные твари… для людей.

Девушка обвела взглядом площадь… и увидела Кайрана. Он бежал. Бежал изо всех сил, перепрыгивая через обломки, не глядя по сторонам. Его лицо было бледным, глаза широко распахнуты.

«Куда это он?.. — задумалась Мира. — Вроде в той стороне его дом».

Девушка рванула за ним.

Она не думала, почему и зачем. Ноги сами понесли её в ту же сторону. Мира не анализировала, не строила планы. Она просто бежала, чувствуя, как ветер бьёт по лицу, как сердце колотится где-то в горле, как внутри нарастает ледяная тревога.

В одном из дворов девушка приметила сушившийся на верёвке плащ. Тёмно-серый, почти чёрный. Не замедляясь, она сорвала его и накинула на плечи. Плащ был великоват, но это неважно. Главное — скрыть жёлтые, горящие глаза ликана. Без этой силы ей будет тяжело догнать Кайрана, ведь он нёсся так, как не каждый взрослый сможет.

Мира изменила нижние конечности на ходу. Ощущение было знакомым — лёгкое жжение в костях, растягивание мышц, перестройка суставов. Ноги стали длиннее, сильнее, более приспособленными к прыжкам. Она оттолкнулась от земли и взлетела на ближайшую крышу. С высоты посёлок был виден как на ладони.

Девушка сразу же отыскала силуэт Кайрана. Он бежал по улице, всё ещё быстро, но уже не с первоначальной скоростью. Парень уставал и постепенно замедлялся. А где-то рядом, под землёй, чувствовалась вторая тварь.

Мира прыгала с крыши на крышу, не сводя глаз с парня. Она видела, как он спотыкается, как земля перед ним взрывается, как из дыры вылезает чёрная туша. Как Кайран падает, как он смотрит на пасть, которая готова его поглотить.

Мира не думала. Она просто прыгнула.

В воздухе её пальцы вытянулись, удлинились, превратились в длинные, острые когти, отливающие металлом. Она врезалась в голову некрита с такой силой, что тварь дёрнулась в сторону, теряя равновесие. Её когти вошли в хитиновый панцирь, и она рванула на себя, вырывая кусок черепа. Чёрная густая кровь хлынула из раны, залив её всю с головы до ног.

Некрит в последний раз зашипел, дёрнулся — и затих. Его тело обмякло и рухнуло на землю, поднимая облако пыли.

Мира спрыгнула с туши и обернулась. Кайран лежал на камнях, глядя на неё мутным взглядом. Страх постепенно выветривался из его глаз. Оставалась лишь усталость и какое-то странное узнавание. Будто он понял, кто скрывается под плащом. А затем его глаза закрылись, и парень потерял сознание.

«Чёрт», — выдохнула Мира, подходя к нему.

Она смотрела на его бледное лицо, на кровь, струйкой, вытекающую изо рта, на взлохмаченные пепельные волосы. Внутри неё боролись две силы. Первая говорила: «Оставь его. Здесь могут быть другие твари. Ты не должна светиться. Ты чужак в этом поселении, притворяющаяся человеком. Ты не имеешь права рисковать». Вторая говорила: «Он — твоя жертва. Твой шанс спасти мать. Отнеси его в пещеру. Сейчас. Мать будет спасена, а ты… Ты сделаешь то, зачем пришла».

Но была и третья, что тихо шептала: «Он просто ребёнок. Он не заслуживает такой участи. Он не заслуживает смерти».

Мира зажмурилась. Затем приняла решение. Она подхватила Кайрана, перекинула его через плечо. Девушка двинулась в сторону его дома. Быстро, но осторожно, стараясь не привлекать внимания.

«Ладно. Сегодня тебе повезло. Но теперь ты мне должен».

У двери дома Лау девушка опустила парня на землю, прислонив спиной к косяку. Поправила его волосы, убрала прядь с лица. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но одёрнула себя, постучала в дверь и растворилась в темноте.

Внутри дома послышались шаги и голоса. Мира развернулась и пошла прочь, натягивая капюшон глубже. В голове билась одна мысль: «Мать для меня важнее. Мать для меня важнее всего. Но сегодня… сегодня я просто хочу, чтобы он был жив».