Скульптор. Том 1

Пролог

Представьте себе белизну. Не ту, что вы видели на листе бумаги или на потолке больничной палаты после очередного перерождения в теле единственного наследника мертвого рода. Представьте себе ослепительное, абстрактное Ничто, которое существовало задолго до появления света и материи. Это пространство не знает гравитации, времени и тепла — только бесконечную, стерильную чистоту.

На первый взгляд, оно совершенно. Идеальная экзистенциальная пустота, лишённая изъянов. Красота и содержательность абсолютного нуля.

Не обманывайтесь. Такого не бывает. Да, на первый взгляд можно и подискутировать на этот счёт, но…

Если у вас была бы возможность вглядеться в эту белизну достаточно долго — а здесь нечем измерить это «долго», — начинаешь замечать структурную неоднородность. Эта белизна не монолитна. Она словно застывшая пена, состоящая из едва уловимых напряжений, флуктуаций на грани логической ошибки. И в этой «пене» рождаются дефекты.

Чёрные, практически неосязаемые пузырьки.

Они висят в ослепительном свете, как крошечные капли чернил в стакане дистиллированной воды. Каждый такой пузырёк — замкнутая на себя сфера. Вселенная. Мириады пузырей, и каждый почти идеально копирует соседа. Внутри каждого — свои законы, свои константы, свой фальшивый покой равновесия.

Почти все они одинаковы. Миллионы, миллиарды идеальных, стерильных копий, парящих в ослепительной пустоте.

Но если присмотреться к тому, что висит на периферии этого бесконечного множества, то среди общей серой массы обнаруживается аномалия. Один из пузырьков не блестит идеальной чёрной гладью. Он затянут дымкой.

Это не дефект структуры. Это нечто иное.

Тончайшая пелена, похожая на пар над треснувшей поверхностью озера. Она мерцает, переливается невидимыми спектрами и не подчиняется безликой логике белого пространства. Это астральная энергия — первородная субстанция, ставшая законом.

Только в этой единственной в своём роде вселенной, укрытой дымкой от алчущих новых открытий глаз, материя научилась дышать иначе. Здесь ужас и восторг пустоты обрели форму. Благодаря этой дымке внутри пузыря существуют те, кто может гнуть реальность усилием воли. Одарённые или, если по привычному, маги, тянущие нити из самой ткани мироздания; мутанты, чьё тело и геном переписал неконтролируемый отклик среды; пророки, видящие нити других пузырей, недоступные слепым соседям.

Пока другие вселенные спят в мёртвом математическом совершенстве, эта — пульсирует, бредит и кровоточит чудесами.

Внутри этой уникальной вселенной, живёт тот, чью историю вам предстоит узнать. Ну что же, приступим…

Глава 1

— Батя, ни-на-да! Это был всего лишь натурный эксперимент, — визжа, как раненный вепрь, Кайран Лау на всей доступной ему скорости несся по лестнице на второй этаж в надежде, что успеет проскользнуть в свою комнату и закрыть дверь на защёлку.

— Мерзкий маленький засранец! А ну иди сюда! — брызжа слюной и размахивая ремнём, с бешеным взглядом гнался за Кайраном его отец Гирк. — Кайран, лучше не беси меня! Хотя… Хотя я уже и так взбешён!

— Батя, пощади-и-и-и… У меня уже зад волдырями покрылся! — подбегая к комнате, сделал Кайран последнюю попытку успокоить отца. Но это совершенно никак не повлияло на решительность и планы Гирка.

— То ли ещё будет, бессовестный сын собаки! — выкрикнул настигающий Кайрана отец.

— Дорогой? — послышалось приторно-мягкое змеиное шипение с кухни.

— Ой, извини, дорогая, это образное выражение, — напрягся Гирк, но скорость не сбавил. — Не уйдёшь, натуралист хренов!

Забежав в комнату, Кайран уже почти выдохнул, так как для закрытия двери и защёлкивания щеколды нужна была всего лишь секунда, но втиснутая между полотном и косяком нога не дала парню довести дело до конца и спастись от правосудия хотя бы на какое-то время.

— Тс-с-с… Что ж за невезуха, — цокнув, Кайран отпрыгнул в угол комнаты, не став проверять, у кого больше сил: у него или у отца.

— Ну что, вот и настал момент воздаяния, — выпучив глаза, в комнату медленно вошёл Гирк, поигрывая ремнём.

Кайран автоматически прикрыл зад, который молил хозяина о защите любыми методами.

— Батя, не надо. Я уже всё понял. — умоляющим голосом прошептал Кайран.

— Что ты понял? Нихрена ты не понял. Придётся вколотить в тебя самым доходчивым способом правила приличия, — ударив по ладони ремнём, вкрадчиво пригрозил Гирк. — Ты зачем Йолин за ляжку щупал, а? Бедная девочка уже второй день по ночам рыдает. Ты вообще понимаешь, что для эльфов это почти изнасилование? Прикасаться к эльфийским женщинам до замужества может только отец, и то там довольно много оговорок. После свадьбы ещё муж. Ты что, её муж? — ткнул ремнём в сторону Кайрана Гирк. — Их и так осталось несколько десятков на всю Дыру. Что скажешь в свою защиту?

— Бать, ну я же тебе уже объяснял… Мне нужно было провести натурный эксперимент. Тактильно понять, отличаются ли мышцы эльфов от наших. Да и вообще, сколько ей, пятьдесят? Шестьдесят? Но хоть она и старуха, а просить о таком всё равно было как-то стыдно…

— А жамкнуть за ляжку исподтишка, значит, не стыдно? Даже я себе такого не позволяю… Э-э-э… Вернее, я и не подумал бы так делать. Никогда. Вот. — перебил сына Гирк. Правда, как всегда, сказанул лишнего. — И вообще, кто тебя научил всем этим словечкам? Кто в Дыре такой грамотный, да ещё и взял тебя в личные ученики?

— Ну-у-у… Я на улице услышал, — замялся Кайран. — А по поводу Йолин… Я же не за жо… зад её хватанул. Всего лишь за бедро.

— Чё ты там щас сказал? — прищурился отец, сделав шаг навстречу Кайрану.

— Не-не, — замахал парень руками, — тебе послышалось. Я… я… я признаю свою вину и вымолю у Йолин прощения. БАТЯ! — увидев, что Гирк сделал ещё один шаг в его сторону, взвизгнул Кайран. — Хорошо, — внезапно успокоился парень и прищурился, перестав реагировать на угрозу, — раз так, то я ударю по самому больному, — пригразил Кайран. Гирк прекрасно знал своего сына и сразу понял, что сейчас последует стоящее предложение. — Я… помою за тебя посуду.

Гирк немного подумал и сделал маленький шажочек вперёд.

— Два раза! — показав два пальца, изменил предложение Кайран, но отец сделал ещё один шажок вперёд. — Хорошо, хорошо! — прикрыв глаза и вдохнув полную грудь воздуха, Кайран выпалил: — Три-и-и… Три раза!

— Хм… Ты знаешь, сын… — взявшись за подбородок и сделав вид, что думает, протянул Гирк. — Ведь тот факт, что ты её щупал, никто не зафиксировал. Ведь так? — посмотрел он на Кайрана. Парень, словно болванчик, замотал головой. — Этого никто не видел, а значит, ничего и не было. Но извиниться не забудь. Она должна тебя официально простить. Ты меня понял?

— Да, бать, будет сделано, — сползая по стене, ответил Кайран.

— Молодец, сын. — выходя из комнаты, кинул на последок Гирк.

— Ай-ай-ай, — застонал Кайран, когда больной зад коснулся пола.

Парень подскочил на ноги и, хромая, подошёл к зеркалу. Спустил штаны и оглядел потрёпанный зад.

— Да уж. Придётся на коленях некоторое время медитировать.

— К-Кайран, — послышался голос из коридора, — господин Гирк сказал…

В комнату вошла Йолин и, не договорив фразу, застыла, во все глаза рассматривая оголённого парня.

— А-а-а-а!.. — опомнившись, взвизгнула эльфийка и прикрыла глаза ладонями, однако Кайран видел, как она сквозь щели в пальцах пялится на него.

— Вот ведь старая извращенка, — натягивая штаны, прошептал парень. — Мне же всего двенадцать… Да и вообще, я же урод.

Больше не обращая внимания на визги Йолин, которая, как передвижной горн, выскочила из комнаты и на ходу верещала на весь дом, Кайран вгляделся в своё отражение в зеркале. Короткие растрёпанные волосы пепельного цвета. Будто шерсть у дохлой мыши. Яркие изумрудно-зелёные глаза, за которые ему частенько достаётся от сверстников. Ну и, конечно, отвратительно выглядящие чёрные вены на руках до локтя и на ногах до колена, которые были видны невооружённым взглядом. Ах да, ещё специфический разрез глаз, доставшийся ему от матери. Казалось, что Кайран постоянно щурится. Но ведь это совсем не так.

Почему он так сильно отличается от остальных мальчишек и девчонок? Несправедливо. Из-за этого постоянно возникают проблемы. Хотя его мать как-то живёт с таким необычным разрезом глаз, и ничего, все её уважают и не смотрят на неё с настороженностью. Хотя, может, окружающие её просто побаиваются? Ведь Кайран до сих пор не знал, на какой мама стадии возвышения, но периодически, когда косячил отец и она злилась, парень чувствовал напряжение в воздухе, которое присуще лишь сильным практикам. А вообще странно, почему и батя, и мама скрывают от Кайрана ступень своего возвышения. Он же их сын. Могли бы и сказать.

Надув губы от досады, парень вышел из комнаты и побрёл в сторону кухни, ведь оттуда так умопомрачительно пахло. Да и с Йолин нужно разобраться. Она сейчас опять обвинит его во всех смертных грехах. А ведь эльфийка сама разрешила Кайрану пощупать её. Вот ведь хитрая старуха. Хотя выглядит она, конечно, как девчонка, но парень не обманывался. Все красивые девчонки хитрые и злые, и не важно, сколько им лет. Вот, например, Лира из его класса. Иной раз преградит ему дорогу и смотрит на него. Пристально так. Щурится. Будто Кайран ей кристалл Тени Сна задолжал. Потом фыркнет, залепит ему леща. Так ещё после этого и обижается на него.

«Что с этими девчонками не так? Может хоть кто-нибудь мне объяснить?» — промелькнула у парня мысль.

Кайран остановился перед входом на кухню и затравленно осмотрелся. Ага, батя с улыбкой во все тридцать два уже принимает из рук Йолин тарелку с едой. Мать, которая, чем бы ни занималась, всегда выглядела как дочь какого-нибудь небесного правителя, разливала суп. Спина прямая, личико сосредоточенное, брови сведены к переносице. Однозначно будет его отчитывать. И никакие доводы Кайрана не помогут.

Парень вздохнул и побрёл к столу. Попытался сесть на стул, но задница напомнила ему, что он поторопился и вообще Кайрану лучше постоять. Он так и сделал. Йолин, передав ему тарелку с обалденно пахнущим супом, ехидно, одними губами, улыбнулась и пошла за следующей порцией. Вот ведь проклятая остроухая.

«Ну ничего, вот накидаю ей в обувь навоза, тогда и посмотрим, кто будет улыбаться последним», — подумал парень.

— Йолин, можешь пообедать сегодня с нами, — вроде как предложила мама, но по тону было понятно, что это приказ.

Эльфийка чуть склонила голову и заняла место между мной и отцом.

— Кайран, что ты стоишь? Тебе вроде бы никто не запрещал сидеть, — посмотрела на сына Линь Лау.

— Дорогая, думаю, он не может, — прикрыв улыбку кружкой с жидкостью, пахнущей хлебом, заявил Гирк. Правда, кружка у отца в руках была похожа больше на игрушку, чем на полноценный сосуд для употребления напитков. Да, Гирк был огромным, по крайней мере относительно щуплого Кайрана. Здоровенная гора мускулов, затянутая в лёгкую кожаную броню. Смотрелся Гирк внушительно. Волевое лицо с острыми скулами. Оценивающий всё, что можно, бегающий взгляд. Стволоподобные руки и ноги. Мощный торс, грудные и плечи. Кайран совершенно не был похож на отца. Единственное, что их объединяло, — постоянно спутанные и растрёпанные волосы. У отца, правда, они были не серые, а коричневые. Даже в этом парень выделился.

— Итак, — отложив ложку в сторону, Линь посмотрела на сына. Потом обвела взглядом всех присутствующих. Посмотрела на опустившую голову Йолин. Обратила внимание на улыбку мужа. — Что на этот раз произошло? Гирк, начинай.

Отец поперхнулся напитком, который в данный момент отхлёбывал из кружки. Он не ожидал, что начнут с него. Отговариваться Гирк не стал. Кайрану вообще частенько казалось, что эта тонна мышц побаивается изящную, стройную и невысокую маму.

— Эмм-м-м… Ну знаешь, дорогая… — шаря по комнате взглядом, мычал отец.

— Прекращай прикидываться идиотом, — вкрадчиво, почти шепотом, заявила Линь.

Отец передёрнул плечами, будто ему резко стало зябко. У Кайрана тоже по позвоночнику пробежали мурашки размером с палец. Да, мама могла, не повышая голос, сказануть так, что всем вокруг становилось некомфортно. Кстати, Йолин после слов Линь ещё сильнее опустила голову, даже умудрилась вжать её в плечи. Чувствует, что её девчачья хитрость в этот раз может привести к неприятным последствиям в первую очередь для самой эльфийки.

— Кайран схватил за ляжку Йолин. Вот. — выпалил на одном дыхании Гирк.

Линь не сказала ни слова. Просто продолжила сверлить отца тяжёлым взглядом. Гирк не знал, куда себя деть. Сначала он заёрзал на стуле. Потом пытался хоть куда-нибудь деть руки, которые, по всей видимости, почему-то стали ему мешать.

— Знаешь, дорогая, а я как-то не особо-то и голоден. Пойду-ка лучше проверю северный выход. Вдруг оттуда…

— Тихо, — перебила мужа Линь. Тот сразу заткнулся и вытянулся в струнку. — Почему сын не может сидеть? Отвечай! — повысила голос Линь, от чего все присутствующие вздрогнули.

— Эм… Я надавал ему по заду… ремнём, — покаялся Гирк.

— Хорошо, — спокойно кивнула Линь, — на каком основании ты принял такое решение? У тебя есть доказательства его вины? Или, может, тебя взбесило то, что это именно сын пощупал Йолин? И вообще, откуда ты узнал о том, что он это сделал?

— Ну-у-у… — забегал глазами по кухне отец.

— Отвечай! — почти приказным тоном выпалила Линь. Её пальцы запорхали в воздухе, будто спицы, сплетающие узел. Это действие заняло у мамы доли секунды. Из её кистей вырвались голубоватые нити и спеленали Гирка по рукам и ногам.

— Д-дорогая, полегче, — сиплым голосом выдавил отец, по всему телу которого вздулись вены от напряжения.

— Я. Жду. Ответа. — прочеканила Линь.

— Слышал… Я… слышал, как Йолин плакала по ночам. Вот и поинтересовался, что у неё произошло… Почему она это делает. — Пытаясь вздохнуть, выдавил Гирк.

— Так-так-так… А скажи-ка мне, муженёк, что ты делал ночью возле комнаты Йолин?

Кайрану тоже был крайне интересен этот вопрос. Он почему-то не обратил раньше на эту деталь внимания. В связи с чем он перевёл взгляд на Йолин, которая уже подняла голову и с ужасом смотрела на Гирка. Её лицо было абсолютно белым, как у мамы по праздникам, когда она наносит особый макияж на лицо.

— Я ходил… ходил в туалет, — сбивчиво ответил отец.

— Ходил в туалет, значит… Знаешь что, муженёк, пойдём-ка поговорим в комнату. Чувствую, ты тоже достоин наказания. — сквозь зубы прошипела мама.

Кайрану было, конечно, всё это интересно, но такие сцены происходят постоянно. Часа через два родители выйдут из комнаты как ни в чём не бывало.

— Кайран, ты идёшь дёргать сорняки, пока мы с отцом будем заняты. Что же на счёт тебя, — перевела Линь взгляд на Йолин, — найду хоть одну пылинку, и ты пожалеешь о том, что родилась на свет. Чтобы вычистила каждый угол. Поняла?

— П-поняла, госпожа, — закивала эльфийка.

— Если бы не уговоры этого… этого… — не могла подобрать слово Линь. — Короче, я бы никогда не наняла тебя на работу. Разошлись.

— А… А как же еда? — удаляясь с кухни, пробурчал Гирк, печально глядя на такую притягательную тарелку с супом.

Кайран лишь вздохнул и пошёл в сторону своей комнаты. Нужно было переодеться перед тем, как идти на огород. На эльфийку он даже не взглянул. Так ей и надо. Хотела опять подставить Кайрана, но что-то пошло не по плану.

«Надеюсь, мама с ней поговорит», — взбегая по лестнице, подумал парень.

***

Сорняк — не враг, зашёл к нам в гости

Он не спросил: «А можно вырасту я тут?»

Его ты рвёшь с утра до поздней ночи

А завтра вновь он тут как тут

Но если знать его секреты

Он станет другом, не бедой

Из трав — отвар, из листьев — краски

Вот так сюрприз! Вот так герой!

Тихонько напевая песенку, которую придумал сам, парень переходил с одной грядки на другую, внимательно выискивая сорные виды растений. Мама обязательно потом проверит, каждую ли ненужную травинку вырвал сын.

Пока Кайран пел и занимался, без сомнения, очень важным делом, в голове у него крутились мысли совсем иного толка. Развитие. Он думал о развитии своей внутренней системы. Кайрану, к сожалению, при рождении не повезло, как большинству других его сверстников. У него было всего три базовых нити и один узел в каркасе. Это очень мало. Критически мало. Да, он, конечно, не обычный человек и может плести техники, но что от них толку. Временные техники — это самый базовый уровень. Нет, Кайран, конечно, видел, как и с помощью временных техник некоторые практики творят такое, от чего волосы встают дыбом, но это его не особо примеряло с действительностью. У него даже второго узла не было, который замкнул бы его нити в отрезок и дал бы ему возможность выучить первую постоянную технику. Ему никак не удавалось переплести нити для формирования второго узла. Они болтались у него, как щупальца кальмара, и совершенно не хотели скручиваться в жёсткую структуру. А ещё он жалел, что постоянную технику нельзя поместить в первый узел. К сожалению, это невозможно. Первый узел, он же узел памяти, выполняет крайне важную функцию для любого практика. Он защищает нити от повреждений в случае отмены техники. Также в узлах, в том числе и в первом, накапливаются так называемые краски. Используя их, практик формирует нужные техники и усиливает себя и свои возможности.

Кстати, у первого узла есть ещё одна функция, которая доступна не всем. В тринадцать лет каждый одарённый проходит через ритуал связывания. Это, простыми словами, инициация каркаса, благодаря которой начинающий практик может ощутить весь скрытый в нём потенциал. Так вот, в процессе этого ритуала в первый узел может вплестись симбиотический узор или, простыми словами, тотем. Это живая или артефактная сущность, чья «нить судьбы» сплетается с меридианами практика. На этом знания Кайрана о тотемах, собственно, и заканчивались. Вроде как в школе скоро им расскажут об этом более подробно. Жаль, что в их поселении нет библиотеки. Мама ему как-то рассказывала, что на поверхности есть такие строения, внутри которых всё пространство от пола до потолка заставлено книгами. Правда, чтобы получить туда доступ, нужно постараться и быть сильным.

За размышлениями Кайран не заметил, как добрался до последней грядки, где его мать выращивала солнечные цветы, благодаря которым их семья неплохо жила относительно других людей в Дыре. Это растение было крайне ценным для практиков. Оно очень быстро восполняло краску земли в сформированных узлах.

Хотя батя тоже неплохо зарабатывал. Гирк прекрасный охотник. Он частенько шастал по норам и всегда возвращался с добычей. Батя считался одним из главных поставщиков камней Тени сна, которые использовались практиками повсеместно. В основном для восстановления нитей после повреждений. Ну и для прорыва на следующий уровень они тоже нужны. А ещё кристаллы и пыль Тени сна применялись для выравнивания пропорций красок, если вдруг при плетении узла практик переборщил с одним из ресурсов. Да много где они использовались так-то.

Осмотрев каждый солнечный цветок на наличие каких-либо повреждений или вредителей и ничего не обнаружив, Кайран отряхнулся и отправился домой. Его ждала вечерняя медитация.

Взбежав по лестнице, Кайран влетел в комнату, быстренько переоделся и отправился в подвал. Именно там в их доме находился специальный узор, который собирал свободную энергию и выплёскивал её в пространство вокруг себя. Кстати, кристаллы Тени сна как раз таки и были концентратом этой энергии. Но они считались редким и дорогим материалом, чтобы использовать их без нужды. И это не удивительно. Чтобы получить один такой кристалл, нужно было отправиться в норы, сразиться с тварями, а потом их ещё и распотрошить в поисках этого уникального минерала. Поэтому все практики в Дыре предпочитали медитировать, вбирая энергию и пропуская её через свой каркас и нити, убирая избыточное напряжение и повреждения, стабилизируя узлы. И это, в принципе, вполне здравая тактика. Зачем рисковать или тратить деньги, если можно просто помедитировать? Да, в бою кристалл или измельчённый порошок Тени сна был незаменимым ресурсом, но когда тебе ничего не угрожает, какой смысл бездумно его тратить?

Спустившись в подвал, Кайран обнаружил, что батя и мама медитируют. Видимо, уже обсудили произошедшее и помирились.

«Хотя так происходит каждый раз. Уверен, с утра мама ещё и улыбаться будет. Интересно, как у бати получается так воздействовать на неё? Чем таким он ночью задабривает маму, чтобы она с утра благоухала, как распустившийся цветок? Может, он ей сладкие булочки по ночам подсовывает? Я бы тоже радовался, если бы меня чем-нибудь вкусненьким угостили. Да, мамина готовка — это, конечно, прекрасно, но… Булочки… М-м-м… А вообще нужно будет поговорить по этому поводу с батей. Вдруг в будущем мне этот метод задабривания пригодится», — подумал Кайран, переводя взгляд с отца на маму.

Выбросив лишние мысли из головы, парень подошёл к одной из вершин узора, который чем-то смахивал на паучью сеть. Принять привычную позу скрещённых ног он не мог из-за произошедших ранее событий. Пришлось сесть по-иному. С другой стороны, это совершенно никак не повлияет на процесс. Подобрав ноги под себя, Кайран немного поёрзал, приняв более удобное положение, опустил руки на бёдра и прикрыл глаза.

«Спина прямая. Кинетическая цепь замкнута. Позвоночник выровнен по оси каркаса, — про себя проговаривал Кайран набор базовых правил для вхождения в состояние медитации. — Неправильная поза вызовет искривление нитей. Это может привести к микроразрывам во время медитации, а значит, она продлится дольше стандартного времени. Я не высплюсь и буду нервным и раздражительным с утра. И булочками со мной точно никто не поделится».

Кайран сделал глубокий вдох и задержал дыхание на три секунды. Мысленно он попытался ощутить свои нити и натянуть их. Задержка две секунды, и последовал долгий выдох, в процессе которого парень чувствовал, как физическое и ментальное напряжение, накопившееся за весь день, рассеиваются. Как энергия из узора проникает внутрь тела и даже глубже, вымывая, как бурный речной поток, всё ненужное и неважное в данный момент. Как правильное дыхание задаёт необходимый ритм и гасит лишние вибрации каркаса. Как три вида краски успокаиваются в узле и входят в состояние равновесия.

Первым признаком того, что Кайран делает всё правильно, стала глухота. Слух в какой-то момент перестал транслировать сигналы в мозг. Далее последовало веерное отключение и других чувств. Кайран перестал ощущать температуру, вибрации, заполненность пространства. Сознание соскользнуло с привычного места и ухнуло в бездну внутреннего мира практика.

Кайран осмотрелся. Вокруг было привычное ничто. В центре этого места висел его каркас, если то, что видел перед собой парень, вообще можно было так назвать. Кругляш, заполненный тремя субстанциями красного, коричневого и синего цветов, из вершины которого торчали три нити. В данный момент они были серыми, так как вся краска из них стекла в узел.

Кайран повёл взглядом дальше. Слева от каркаса в воздухе висела книга. Она была огромной. Не меньше метра в высоту и сантиметров шестидесяти в ширину. Её чёрная обложка была испещрена ядовито-зелёными линиями, которые периодически вспыхивали, отыгрывая какой-то причудливый такт.

Парень приблизился к книге и попытался провести ладонью по её корешку. Вспомнив, что в состоянии медитации у него нет конечностей да и вообще физических частей тела, он потянулся к ней усилием воли. Кайран делал так и раньше. В сознание ударил поток тактильных ощущений, будто парень и правда коснулся книги. Материал, тепло, шероховатость поверхности — это лишь малая часть того, что он прочувствовал в краткий момент волевого единения. Мысленно улыбнувшись, парень пожелал откинуть обложку, и она повиновалась. Кайран внимательно вгляделся в портрет на первой странице. Там был изображён парень… или мужчина. Кайран не особо понимал, какие критерии должны совпасть, чтобы парень стал мужчиной? Как вообще происходит этот переход? Не пропустит ли он сам тот момент, когда произойдет его преображение?

Поток сознания парня начал путаться, и перед его внутренним взором замелькали воспоминания, записанные на этих страницах. Не только его, но и того, кто оставил ему в наследство эту уникальную книгу — суть личности, что формируется из ключевых моментов жизни. Кайран не стал упираться и с головой погрузился в круговорот происходящих с ним событий.

***

Всё началось двенадцать лет назад. Тогда в Дыре был обычный, ничем не примечательный день. Никто и представить не мог, что в тот самый миг, когда Линь Лау, держа на руках новорождённого сына, впервые посмотрела в его изумрудные глаза, в маленьком тельце произошло нечто невероятное. Сам Кайран, конечно, ничего не помнил. Но книга помнила всё.

Душа человека — Глеба Кронова — из другого мира, высвобожденная умирающей физической оболочкой в схлопывающемся пространственном сдвиге, не растворилась в небытии и не заняла очередь на перерождение. Необычный артефакт, изменивший его жизнь, дал своему носителю последний шанс. Подцепив удаляющуюся в космическое ничто душу, он швырнул её сквозь реальности, сквозь пустоту между мирами. Так Глеб и попал в ещё неокрепшее тело младенца, только что сделавшего первый вдох.

Глеб очнулся в темноте. В тесноте. В чужом, крошечном, слабом теле. Он не видел, но чувствовал тепло материнских рук, слышал глухой стук чужого сердца. Тогда Глеб смог понять лишь одно: он не умер.

Первые дни стали борьбой. Сознание взрослого мужчины, мага, носителя артефакта, не желало уступать место чистой, девственной психике ребёнка. Глеб пытался захватить контроль, подавить волю Кайрана, занять его тело полностью. Но ничего не выходило. Кайрана будто что-то оберегало от перехвата контроля. Его разум, пусть ещё и не сформированный, обладал странной, нечеловеческой защитой от такого рода воздействий. Каждый раз, когда Глеб пытался прорваться к управлению телом, он натыкался на стену — мягкую, но непроницаемую. Это было похоже на попытку удержать воду в кулаке. Младенец плакал, сучил ножками, и Глеб, обессиленный, откатывался на задворки сознания, в тёмный угол, где почти не было чувств.

Тогда он решил не штурмовать, а ждать. Расти вместе с Кайраном. И применить к нему мягкую силу. Убедить в том, что это тело ему не нужно.

Первые годы были самыми трудными. Ребёнок не понимал слов, не различал образов. Всё, что мог делать Глеб, — посылать разнородные импульсы. Тепло, когда Кайран делал что-то правильно, и лёгкую пульсирующую вибрацию, когда тот ошибался. Это была азбука из ощущений. Да, это было примитивно, как стук камня о камень, но Кайран оказался смышлёным. Он быстро научился различать «да» и «нет» от того странного гостя, что жил где-то глубоко внутри.

К трём годам, когда Кайран уже сносно говорил на языке своего мира, Глеб начал вплетать в его сны русские слова. Чужие, гортанные, непривычные для уха ребёнка. Кайран просыпался и удивлённо повторял их отцу с матерью. Гирк только хохотал и говорил, что сын сам выдумывает тарабарщину. Линь же хмурилась, всматривалась в лицо мальчика. Пыталась говорить с ним на тему неизвестных слов. Но ответ всегда был одним: «Мам, я слышал это во сне». Глеб поначалу боялся, что его каким-то образом обнаружат. Но, как оказалось, у местных магов, а если точнее, практиков, не было возможности установить наличие второй души.

К пяти годам мальчик свободно говорил на двух языках: на том, что слышал вокруг, и на том, что нашёптывал ему внутренний голос. Глеб не скрывался и плотно общался с Кайраном. Поведал ему о своём мире, о сдвигах, о предательстве, о битве в недрах «Глотки». Кайран слушал, раскрыв рот, но верил не всему. Для него это были страшные сказки, которые рассказывал воображаемый друг.

«Я не воображаемый», — возражал Глеб в их ментальных беседах, когда Кайран оставался один. «Я был человеком. Я сражался. И я проиграл. Но мой мир до сих пор в опасности. Твари из сдвигов вырвались на свободу. Империя держится из последних сил. Мне нужно вернуться».

«А как ты вернёшься?» — серьёзно спрашивал Кайран.

«Не знаю. Но если ты согласишься уступить мне тело…»

«Нет». Кайран отвечал спокойно, без тени сомнения. «Это моё тело. Ты гость. Хороший, интересный гость. Ты научил меня красивым словам. Но это моё тело. Не отдам».

Так продолжалось год за годом. Глеб уговаривал, спорил, доказывал. Он рисовал в сознании Кайрана картины гибнущего города, крики людей, страшных сущностей. Он молил о помощи. Но Кайран был непреклонен.

Всё изменила одна фраза, однажды произнесённая умным не по годам ребёнком.

«Ты был сильным практиком, Глеб… Но ты умер… И умрёшь вновь, не добившись своих целей… Вот только если я сдамся, то это произойдёт уже в новом теле. Это бессмысленно. Попробуй найти другой путь».

И Глеб сдался. Не сразу. Он бился ещё несколько месяцев, подступая к разуму Кайрана с разных сторон: через жалость, через чувство долга, даже через обещание великой силы. Но мальчик оставался глух к его словам.

Однажды ночью, когда мальчик медитировал в подвале, Глеб в последний раз обратился к нему.

«Ладно, Кайран. Ты победил. Я ухожу. Но я не желаю быть стёртым навсегда. Всё, что я видел, всё, что я знаю, все мои ошибки и победы я оставлю тебе… в виде книги. Храни её. Она наверняка не раз выручит тебя. Возможно, ты сможешь почерпнуть в ней знания, которых нет в вашем мире. Пользуйся и не забывай про меня. Ах, ну да. Остатки артефакта я тоже оставляю тебе. Может, в будущем ты найдёшь им применение».

«А ты?» — шёпотом спросил Кайран, чувствуя, как что-то тёплое и светлое покидает его грудь.

«Я? Не знаю… Скорее всего, меня ждёт перерождение. Я всё забуду. И свои цели… И тебя».

Глеб не сказал больше ни слова. Кайран почувствовал, как из глубин его сознания поднимается горячая волна, собирается в тугой комок в районе затылка, а затем выплёскивается в ментальное пространство. Там, прямо напротив его убогого каркаса, начал формироваться объект. Сначала тень, а потом плотный силуэт. Это была книга. Большая книга в чёрном переплёте с ядовито-зелёными, периодически вспыхивающими линиями. А с другой стороны от каркаса появилась лужица странной радужной субстанции.

С тех пор Кайран больше не слышал Глеба. Тот исчез. Ушёл в небытие, оставив после себя лишь книгу памяти… и непонятную жижу.

***

Вынырнув из круговерти образов, Кайран закрыл книгу. Попытался отрешиться от вызванных увиденным переживаний. Парень пока что был не готов к изучению книги. Пару раз он пытался перелистнуть страницу, но его сразу же выкидывало из состояния медитации. Так что он довольствовался лишь теми воспоминаниями, которые книга показывала ему сама. Как, например, сейчас.

Немного придя в себя, он посмотрел на свой каркас. Почему ему так не повезло? Три нити — смешное количество. Но всё же нет худа без добра. Да, их мало, но они могут удерживать на целую единицу больше ресурса в отличие от нитей его сверстников. Это его преимущество, которым он пока не до конца понимает, как воспользоваться. Да и рано или поздно Кайран разберётся с тем, почему у него не получается переплести нити, и он наконец сможет сформировать второй узел.

Сделав несколько очередных попыток улучшения своего каркаса, Кайран понял, что у него вновь ничего не выходит, и вынырнул из состояния медитации. Потерев глаза, парень осмотрелся. Отца и матери не было. Видимо, он сегодня задержался. Хотя неудивительно. В изолированном личном пространстве практика чувство времени пропадает.

«Эх, ладно. Пора идти спать. Завтра батя, как всегда, разбудит ни свет ни заря на тренировку», — вздохнул Кайран и неспеша зашагал в сторону выхода из подвала.

***

Щеколда в спальне тихо щёлкнула, запирая дверь изнутри. В доме наконец воцарились тишина и покой. Гирк, всё ещё периодически вздрагивая после основательного и неприятного разговора с женой, плюхнулся на край широкой кровати, заставив пружины жалобно скрипнуть. Линь подошла к окну, приоткрыла ставень и застыла, всматриваясь в пространство улицы. Так совпало, что именно в этот момент луна оказалась над дырой и серебристый луч скользнул по лицу женщины, выхватив острые скулы и напряжённую линию рта.

— Он опять не смог замкнуть дугу, — первым прервал молчание Гирк. Голос потерял привычную рычащую грубость, стал низким, мягким и в какой-то мере приятным. — Я видел, как он выходил из подвала. Плечи опущены, дыхание сбитое. Узел Сырой держится только на честном слове и нашей подпитке.

Этапы роста практиков.

— Не принижай старания сына, — парировала Линь, не оборачиваясь. Её пальцы непроизвольно дёрнулись, сплетая в воздухе микроскопический голубоватый узор, который тут же рассыпался в пыль. — Да уж… Три нити. Всего три. Большинство детей к его годам уже имеют Узел Узора. А наш сын до сих пор не связал нити в жёсткую структуру. А самое ужасное, что мы никак не можем ему помочь. По крайней мере, пока что.

— Единственное, что обнадёживает, это плотность нитей, — Гирк подался вперёд, в глазах мелькнула привычная искра упрямства. — Ты сама видела отчёты наставника. Его нити удерживают краску на целую единицу больше стандартных. Если мы найдём способ расширить их до прорыва, не наращивая количество…

— Вот именно, если… — Линь наконец обернулась, да так резко, что длинные чёрные волосы хлестнули женщину по лицу. В её изумрудных глазах, таких же, как у сына, плескалась холодная, расчётливая паника. — Чтобы утолстить нить, нужно строго соблюдать пропорции. Кровь, Земля, Память. А у нас что? Память у нас есть только в виде сказок на ночь. Землю мы берём в основном из солнечных цветов, но её едва хватает на базовую стабильность первого узла. А кровь… Ты хочешь, чтобы двенадцатилетний мальчишка начал глотать кровь зверей раньше Ритуала Связывания? Ты хочешь, чтобы его каркас выгорел или слипся до того, как Небесная Ткачиха вообще отметит его существование?

Виды ресурсов.

Гирк сжал челюсти. Его зубы громко щёлкнули.

— Ему скоро тринадцать. — Он произнёс это так, будто озвучивал срок приговора. — Колодец Предков. Обряд Цзе Мэн (ритуал связывания). Возможно, Тотем. Вдруг что-то из этого подтолкнёт его развитие.

Линь тяжело выдохнула и опустилась рядом с мужем.

— Вот, кстати, ещё одна проблема. Вдруг в его узел вплетётся тотем? — Линь поджала губы от неприятных мыслей. — Если это будет обычный зверь — волк, ястреб, змея — он съест одну нить навсегда. Останется всего две. Две на всё: на техники, на укрепление тела, на починку после каждого чиха. Ты и сам прекрасно знаешь, что тогда будет. По сути, сын станет калекой. Таких не берут в патрули, не пускают в норы, не учат в старших классах. Им выдают мётлы. Единственное, что мы сможем тогда для него сделать, — обучить работе с холодным оружием. Хотя он уже сейчас любому сверстнику фору даст в этом направлении. Но стоит только кому-нибудь атаковать его техникой…

— Ты права… А если в его паутину попадётся мифический зверь? — голос Гирка дрогнул. — Дракон-призрак, феникс… Они дают стихию, пассивные щиты. Резонанс-защиту.

— Мне иногда кажется, что ты и правда идиот, а не только им притворяешься… — прикрыла глаза ладонью Линь. — Они сожрут две-три нити, Гирк! — Женщина ударила ладонью по колену. — У него их всего три! Он останется с одной. Одна нить не держит узел. Каркас лопнет при первой же попытке плетения. Или тотем начнёт пожирать его изнутри от голода, потому что мы не сможем кормить его Памятью и Землёй в нужных объёмах. Ты знаешь, что такое отторжение. Я прекрасно помню, как у Лорда Ванга нити сплелись в узел безумия. Он три дня бился головой о стену, пока не затих.

Виды тотемов и количество нитей, нужное для их существования.

В комнате повисла тишина. Слышно было лишь, как где-то внизу скрипит половица под весом Йолин, убирающей кухню.

— Есть ещё один путь, — тихо сказал Гирк. — Пустой Тотем.

Линь резко вскинула голову.

— Не выдумывай. Это мифы для старческих посиделок. Артефактный дух, который не занимает нить, но требует жертв? Десятикратный расход краски? Гирк, даже если сын действительно притянет пустого, где мы возьмём ресурсы? Твои кристаллы Тени Сна, те, что остаются после продажи, едва покрывают стабилизацию его первого узла после тренировок. А Пустой… он съест его воспоминания. Эмоции. Части личности. Он станет пустой оболочкой с мощным каркасом. Ты считаешь, это нормально?

Гирк медленно кивнул. В его глазах не было сомнений.

— Лучше пустым, чем сломленным. Ты же чувствуешь. Когда он злится, когда концентрируется… Воздух вокруг него тяжелеет. Это не три нити обычного практика. Это что-то другое. Может, его каркас не стандартный? Может, он не должен плести узлы так, как учат в школе?

Линь помолчала. Её пальцы снова задвигались, уже без узлов, просто перебирая невидимые нити в воздухе.

— Я дошла до Четвёртого Узла, Гирк. — Женщина произнесла это впервые за двенадцать лет. — Узел Книги. Я вижу структуру мира… И я вижу его каркас. Он не сломан. Он… — Линь задумалась, пытаясь подобрать нужное слово и образ, — сжат. Как пружина. Но чтобы его раскрыть, нужен не внешний ресурс. Нужен ключ… Или мощный толчок. Ритуал Связывания может стать этим толчком… Или стать последней каплей, которая порвёт ткань его судьбы.

Гирк посмотрел на неё широко раскрытыми глазами.

— Четвёртый… Линь, почему ты… Ты всегда говорила, что у тебя три узла?

— Я скрывала эту информацию для вашей же безопасности. Ты и сам знаешь, что мои родственники рыщут по всему миру, пытаясь меня отыскать. Сын ещё мал и вполне может на эмоциях сболтнуть лишнего. Ну а ты… ты любитель выпить. Я тебя не осуждаю. Понимаю, что после норы трудно удержаться. Я бы наверное тоже заливалась до беспамятства. Но… я же знаю, как ты любишь под градусом поговорить. Не обижайся — приложила Линь ладонь к щеке Гирка.

Мужчина выдохнул и нежно перехватил руку жены.

— Конечно, не буду… Ведь ты права. Я не умею держать язык за зубами, когда пьян. — покаялся Гирк, опустив голову.

— Ладно, давай уже ложиться. Мы ещё подумаем, как помочь сыну. А сейчас нет смысла обсуждать одно и тоже по кругу. — предложила Линь.

— Хм… Согласен. — улыбнулся Гирк, резко вскочил и подхватил невесомую жену на руки. Немного её покружив, мужчина аккуратно опустил женщину на кровать, посмотрел ей в глаза и поцеловал.

— Мы обязательно поможем нашему белобрысому непоседе. — шёпотом произнёс Гирк.

— Обязательно, — повторила Линь и притянула мужа к себе.

Глава 2

— Вставай, мелкий засранец, — сквозь сон услышал Кайран голос Гирка.

— Б-а-ать… Ну ещё пять минуточек, — протянул парень.

— Ща я уже за ремнём потянулся, — пригрозил Гирк.

— Да чё опять начинается-то? Встаю, встаю, — сонно и крайне недовольно пробурчал Кайран.

— У тебя десять минут на процедуры. Только лысого чур не гонять. — предупредил отец.

— Чё за лысый? — навострил уши Кайран — и зачем его гонять?

— Эх ты, шкет несмышлёный. Ладно. Тебе ещё рановато знать такое. Короче, у тебя десять минут. Не вздумай задержаться. — Перевернув песочные часы, что стояли у Кайрана на тумбочке, Гирк вышел из комнаты.

Парень встал с кровати, потянулся, сделал пару наклонов, разминая спину, и выглянул в окно. Там было всё как всегда. Узкие улочки между несколькими рядами домов их поселения. Частокол, который защищал людей от угроз извне. За ним густой тёмный лес. Слева, справа и сзади посёлок прикрывали каменные стены. Правда, безопасности это не прибавляло, так как с каждого направления на город выходило по норе. Оттуда, бывало, приходили разнообразные твари и нападали на поселение. По крайней мере, батя так рассказывал. Норы являлись входом в сеть разветвлённых ходов, где жили, плодились и размножались разнообразные существа. В основном крайне неприятные и опасные. Правда, из нор в посёлок не проникал никто уже довольно давно. Теперь практикам самим приходится ходить в норы ради кристаллов Тени сна.

Вообще Дыра чем-то смахивала на стакан, на дне которого, отгородившись полукруглым частоколом от леса, и находилось поселение Кайрана. Изоляция была не просто так. Лес являлся крайне опасным местом, в котором жили остатки разнообразных воинственных разумных рас. Они варились там в собственном соку, воюя между собой, делили территории, жрали друг друга. Иногда выходили к поселению. Для этого и нужен был частокол. Да, все сильные представители народов, проживающих в лесу, давно пали по тем или иным причинам, да и расы сильно выродились, но всё же бывали случаи, когда люди без дара встречались с обитателями непроходимых чащоб. Кончалось всё плохо… Как правило, для людей. Практикам единичные особи были не страшны, так как не обладали большими силами, но если нападала толпа… Короче, чистокол был жизненно важной необходимостью, а не просто бесполезным забором.

Кстати, раса эльфов, к которой относилась Йолин, тоже когда-то жила в лесу, но их народ отказался от агрессии, вышел к людям и заключил договор о взаимопомощи. Теперь они живут в нашем посёлке. Некоторые отправились на поверхность. Но большая часть осталась. Кайран не знал, по какой причине, но парочку раз замечал, как вздрагивает Йолин, когда на неё смотрят посторонние мужчины. Может, поэтому эльфийка постоянно подставляет Кайрана? Ей просто не нравятся мужчины? Хотя странно. В посёлке достаточно эльфов-мужчин, и на них она так не реагирует.

И да, народ Йолин приютили не просто так. Эльфы — великолепные лучники и арбалетчики. Их система развития завязана на манипуляциях с энергией, благодаря чему они могут напитывать стрелы и болты стихийными проявлениями. Эльфы в нашем поселении — одни из лучших защитников частокола.

А вообще Дыра — довольно удивительное и необычное место. Как рассказывал Кайрану отец, таких всего три во всём мире. Дыры уникальны по нескольким причинам. Во-первых, в них самая высокая концентрация энергии, из которой образуются кристаллы Тени сна. Ну и во-вторых, норы. Именно в них плодятся монстры, которые могут концентрировать эту энергию в кристаллы. За счёт этих красивых камешков посёлок и существует. Хотя это не совсем верное определение. Посёлок Кайрана процветает, так как кристаллы довольно дороги и ценятся на поверхности. Собственно, из-за того, что Гирк считается одним из лучших добытчиков Тени сна, семья парня не испытывает потребности в чём-либо. У них двухэтажный дом, обставленный хорошей мебелью. Каждый день вкусная и полезная еда. Крепкая, надёжная, а у Линь ещё и красивая одежда. Короче, их можно считать зажиточными жителями. Да и мама неплохо зарабатывает на выращивании солнечных цветов.

Кайран как-то спрашивал у отца, почему, если Дыра такое процветающее место, сюда не стремятся все подряд с поверхности. Гирк тогда надолго задумался, но всё же дал ответ. Оказывается, жить при постоянном воздействии энергии Дыры на организм могут единицы. Вот эти единицы и живут в посёлке. И живут хорошо. Так-то да, Кайран не видел ни одного бездомного или голодного. Кто-то, как Гирк, добывал кристаллы, кто-то продавал туши тварей или тела выходцев из леса. Неодарённые люди, которые по какой-то причине тоже были не подвержены разрушающему воздействию энергии Дыры, собирают или выращивают травы. Короче, все так или иначе обеспечивают себе и своим семьям довольно комфортную жизнь.

Кайран моргнул, выходя из задумчивости. Зад всё ещё ныл после вчерашнего, но мышцы уже включились в привычный режим. Он умылся холодной струёй из кувшина, быстро оделся и выбежал во двор. Вдохнул полной грудью. Воздух был сырым и насыщенным запахами леса. Гирк уже ждал, расставив ноги на неровной каменной плите. В руках у него не было оружия. Только два увесистых мешка, набитых песком и дроблёным шлаком.

— Давай, иди сюда, — кивнул отец на вторую плиту, покрытую мхом и выбоинами. — Спина прямая. Плечи вниз. Поясница не прогибается. Кинетическая цепь замкнута. Позвоночник выровнен по оси каркаса. Повторяй.

Кайран запрыгнул на плиту, выполняя команды. Камень под стопами был холодным и неровным, но за множество тренировок с отцом он привык. Это была база. Неправильная постановка ног приведёт к искривлению голеней. Перекос в тазу — и вот нити в каркасе начинают гулять в разные стороны. А перекос нитей с сформированным первым узлом — это заявка на микроразрывы. Микроразрывы — часы починки. Часы починки — лишняя трата времени, которое можно потратить более продуктивно.

— Хорошо, — Гирк повесил Кайрану на плечи мешки. Вес сразу вдавил парня в плитку.

— Ну красавчик же. Гля, какой силач. Глядишь, и девчонку какую-нибудь на руки сможешь поднять, — издевательски произнёс Гирк.

— Ну их, этих девчонок, — кряхтя под весом мешков, огрызнулся парень.

— Ага, я тоже когда-то так говорил, а сейчас жалею, что женился… Блин… Кайран, это была шутка. Ха-ха. Правда, смешно? — Неправдоподобно засмеялся отец.

Кайран медленно, не нарушая баланса, повернул голову и прищурился, глядя на отца. Улыбка с лица Гирка испарилась, и он нахмурился. А вот у Кайрана губы растянулись до ушей.

— Так, дружище, я немного переборщил. Давай-ка договариваться. — нагнувшись, прошептал на ухо сыну Гирк. Парень кивнул.

— М-м-м… Скажем, я прощу тебе одну помывку посуды. — показал один палец Гирк. Кайран нахмурился.

— Ладно, ладно… Две, — выставил перед собой руки Гирк. Кайран улыбнулся и кивнул.

— И пендель. Ты мне вчера нехило так зад потрепал. — дополнил парень.

— Эй-эй… Я же за дело, — возмутился Гирк.

— Бать, не беси, — отбил подачу Кайран.

— Ладно, договорились. А теперь дыши. Вдох три. Задержка два. Выдох четыре. Не зажимай горло. Пусть воздух идёт в живот, потом в рёбра, потом в спину. Каркас не дышит лёгкими. Он дышит ритмом. Нарушишь ритм — нити начнут вибрировать. Вибрация — трение. Трение — нагрев. Нагрев — слипание. Понял?

— Бать, ты мне это уже сто раз объяснял, — выдохнул Кайран, чувствуя, как тяжёлые мешки тянут позвоночник вперёд, а мышцы спины автоматически напрягаются, чтобы удержать ось.

— Не напрягайся, — Гирк шагнул за спину и легко коснулся пальцами его лопаток. — Расслабь плечи. Дай весу пройти сквозь тебя. Нити не должны нести груз. Они должны держать направление. Чувствуешь, как левая тянет сильнее? Смести вес на правую пятку. Не на носок. На пятку. Земля должна принять удар, а не твой каркас.

Кайран последовал совету отца. Смещение было микроскопическим, но сразу стало легче. Дыхание выровнялось. Где-то в глубине груди, там, где в медитации он видел кругляш с тремя торчащими нитями, прокатилась тёплая волна. Возникло ощущение натяжения, но сразу же пришло осознание: нити не травмируются, потому что он не тянет их на себя. Кайран превратил каркас в опору.

— Теперь ходьба, — скомандовал Гирк. — Шаг ровный. Не шаркай. Каждый шаг — удар в землю. Земля отвечает стабильностью. Если нога скользит, каркас теряет якорь. Нити болтаются. А болтающиеся нити не сплетаются в узел. Они просто путаются.

Кайран в сопровождении отца пошёл по кругу двора. Парень передвигался медленно, считая вдохи, чувствуя, как каждый шаг передаёт вибрацию через стопы, голени, бёдра, позвоночник. Гирк шёл рядом, иногда поправляя его локоть, иногда касаясь затылка, заставляя выше поднять подбородок. Никаких техник. Никаких узлов. Только физика, дыхание и осознанное распределение нагрузки. Это была подготовка каркаса к тому, чтобы когда-нибудь выдержать пропорции, а не лопнуть от первой же капли Крови.

— Бать, — прошептал Кайран, когда мешки стали до боли давить на колени, а дыхание начало сбиваться. — А почему мы не учим постоянную технику? Я могу завязать временный узел. Хотя бы на час.

— Потому что временный узел требует точности, — Не сбавляя шага пояснил Гирк. — А ты пока не умеешь держать ось под нагрузкой. Дашь Кровь раньше времени — нити слипнутся. Дашь Землю раньше времени — каркас окаменеет. А Память… Память требует пустоты. У тебя голова забита страхом, что не получится. Страх — краска грязная. Она оседает на нитях налётом. Налёт — трение. Трение — разрыв. Сначала научись держать форму. Потом будем учить узоры.

Гирк остановил сына и снял с него мешки. Кайран рухнул на колени, жадно глотая воздух. Гирк протянул ему небольшую флягу и тёмный кристалл размером с ноготь.

— Пей. Но не большими глотками, а маленькими порциями. Пусть вода смоет лишнее, а кристалл Тени Сна впитает избыточное напряжение. Запомни вот ещё что… Кристалл не замена краскам. Это страховка. Без страховки в бой лезут только идиоты и будущие мертвецы.

Кайран сомкнул пальцы вокруг камня. Холод медленно пополз по запястью, успокаивая микроскопический тремор в кистях. Дыхание выровнялось. Нити в глубине сознания перестали дёргаться и легли ровно, как три туго натянутые струны, готовые к любым неожиданностям.

— Завтра начнём с удержания оси на наклонной плите, — сказал Гирк, забирая флягу. — Иди приведи себя в порядок, потом дуй в сад. Мать уже ждёт тебя.

***

Линь ждала в саду, рядом с грядками с солнечными цветами. Её не было видно за густыми листьями, но Кайран знал что она уже ждёт его. Он чувствовал как влажность вокруг усилилась. Воздух стал плотнее. Первый признак присутствия матери.

— Садись, — голос Линь прозвучал из-за куста чётко, будто она сказала это прямо в ухо Кайрану.

Парень опустился на колени на деревянный настил перед низким столиком, на котором стояли три пиалы. В одной вода. Во второй мелкий тёмный песок. В третьей густые чернила, пахнущие воздухом перед грозой и древесной стружкой. Рядом лежала тонкая серебряная палочка и повязка на глаза.

— Зрение будет тебе мешать. Надень повязку, — Линь вышла из тени цветов. Она была в простом сером халате, без украшений. Чёрные волосы убраны в тугую косу. Лицо спокойное, но взгляд цепкий, внимательный. — Сегодня не будет упражнений с оружием. Не будет бега. Сегодня будем работать с пропорциями.

Кайран обмотал повязку вокруг головы. Лишил себя одного из главных чувств восприятия — зрения. Мир исчез. Остались только звуки, запахи и внутреннее ощущение трёх нитей и узла Узора.

— Отрешись от восприятия мира глазами, — сказала Линь. — Найди узел. Не смотри на него. Почувствуй, где он тянет. Где давит. Где вибрирует. Опиши.

— Левая нить… тянет вверх. К ребрам. Правая… идёт вниз, к тазу. Средняя… стоит ровно. Но она тоньше. И… дрожит.

— Хорошо, — Линь поставила перед ним пиалы. — А теперь представь, что вода — это краска Земли. Песок — Кровь. Чернила — Память. Ты не будешь их смешивать. Ты будешь отмерять. Палочкой. По каплям. Две воды. Одна песка. Половина чернил. Без ошибки. Если переборщишь с песком, я скажу. Если недольёшь воды, я скажу. Но ты должен почувствовать это до того, как я начну говорить.

Кайран взял палочку с плоским концом. Окунул в воду. Капля упала на сухое дерево. Окунул снова. Вторая. Теперь песок. Он зачерпнул крошечную порцию, стряхнул излишки. Капля. Чернила… Половина. Он замер. Палочка дрожала. В голове билась мысль: а если мало… или много?

— Вот он, твой камень преткновения — страх, — тихо сказала Линь. — Он меняет вес руки. Меняет угол. Меняет ритм дыхания. Пропорция не терпит суеты. Она требует пустоты. Пустоты в мыслях. Убери желание угадать. Оставь только счёт. Два. Один. Половина. Не думай о результате. Думай о действии, — чеканя предложения, пояснила женщина.

Кайран выдохнул и расслабил плечи. Окунул палочку, поднял, стряхнул лишнее. Он почувствовал, как песчинки коснулись дерева. Не зрением. Тактильно. Вес. Плотность. Ровно половина от целой доли песка.

— Сними повязку, — сказала Линь.

Кайран повиновался. На дереве лежали три условных «ресурса». Два водяных, чётких. Один из слипшихся песчинок. Кайран присмотрелся. Вроде получилось.

— Ты сделал это не глазами, — Линь кивнула. — Ты сделал это с помощью внутренних ощущений. Нити передали вес. Узел зафиксировал ритм. Это и есть база Узла Узора. Одно из основных понятий на твоём уровне развития — понимание структуры. Гении имеют двенадцать нитей. Они могут позволить себе ошибку. У тебя три. В твоём случае ошибка не лишит тебя опыта, она оставит трещину. Как ты понимаешь, это в стократ хуже. Тебе нужно научиться предотвращать ошибки.

Она взяла его ладонь, перевернула, провела пальцем по внутренней стороне запястья, там, где вены были особенно тёмными.

— Ритуал не за горами, — голос Линь стал тише, — возможно, к твоему узлу притянется сущность… Если так случится, она будет истощать тебя. Не сопротивляйся. Изменить ты уже ничего не сможешь. Главное, запомни: эти слова относятся лишь к узлу. Но вот нити… Не отдавай сразу. Заякори их. Попытайся переплести сущность со средней нитью. И помни, на протяжении всего процесса напоминай себе, кто ты. Сущность попытается поменяться с тобой местами. Вплести тебя в себя. Это путь смерти. Путь пустой оболочки.

Кайран сглотнул. В груди что-то сжалось. Это был не страх. Скорее, парень осознавал масштабность грядущего этапа его жизни. Три нити. Один узел. И через год всё это может измениться навсегда. Но вот в какую сторону — непонятно.

— Мам, — тихо спросил он. — А ты… ты видела, как рвутся нити? Ну… у других?

Линь помолчала. Её пальцы задвигались в воздухе, но узлы не сформировались. Они просто перебирали невидимые нити, выпрямляли, отпускали. У Линь это был уже рефлекс. Достаточно лишь подать краску…

— Я видела, как горят каркасы тех, кто гнался за количеством. Видела, как слипаются нити тех, кто боялся боли. Видела, как молчат те, кто отдал имя или важные воспоминания слишком рано, — она посмотрела ему в глаза. — Твоя сила не в том, сколько у тебя нитей. Твой случай необычен. Твоя сила в том, насколько ты сможешь их расширить, не порвав. Запомни это. Когда будет трудно, не тяни. Слушай. И отмеряй. Всегда отмеряй чётко и правильно. Линь сдвинула пиалы в сторону и встала. — Медитация вечером. Не пытайся завязать узел или переплести нити. Просто ищи равновесие. Если нити дрожат — Тень Сна в ладонь. Если узел тянет в сторону — вернись к пропорции. Два. Один. Половина. Это твоё личное состояние равновесия. Иди. Тренировка окончена.

***

Подходя к дому Кайран увидел отца, который сидел на крыльце и правил меч. Кайран присел с ним рядом и немного понаблюдав за движениями отца заговорил.

— Слышь, бать, а ты знаешь, как появились «Дыры»?

Гирк остановил правИло на середине клинка и хмыкнул.

— Хм… Тебе уже двенадцать, и ты лишь сейчас заинтересовался этим вопросом? — Перевёл взгляд на сына Гирк.

— Ну… да. — кивнул Кайран. — Раньше меня это как-то не особо заботило.

— То-то я смотрю, что ты стал весь такой озабоченный, — саркастично произнёс Гирк.

— Ой, не пи… кхм… кхм… — прокашлялся Кайран, вспомнив, что русское слово, которое он хотел произнести, вообще-то является нецензурным и ругательным. — Хорош меня в нитях путать. Ты знаешь или нет?

Гирк прищурился. Что-то ему подсказывало, что сын чуть не прокололся. Было бы хорошо. Гирк сразу перекинул бы долги на него обратно. А ведь сын ему ещё пендель не отвесил, и он точно не пожалеет сил. Злодей.

— Ох… Было это, сынок, давно… Жили принц с принцессой. Шли они, значит, мимо речки…

— Бать! Хорош издеваться. Принцев и принцесс нет уже несколько тысяч лет как. — залепив Гирку кулаком в плечо, перебил Кайран.

— Ладно, ладно, — хохоча, начал Гирк, — как ни странно, но они действительно появились во времена принцев и принцесс, а также королей и королевств.

— Чё, больше двух тысяч лет назад? — округлил глаза Кайран.

— Ага. Именно тогда. В те времена никаких практиков не было и в помине. Никаких нитей, узлов и тому подобного. Были просто… люди. Обычные. Все были обычными. Но истребляли себе подобных так же целеустремлённо и эффективно. Ну так вот, в какой-то момент дыры просто появились. Правда, тогда они были немного другими. Вот, собственно, и весь рассказ. — Пожал плечами Гирк.

— Бать, ну ты нормальный вообще? Где подробности? — нахмурился Кайран.

— А какие тебе нужны подробности? Я, если честно, не особо образованный индивид. Тебе лучше мать на эту тему поднимать. Я мало что знаю. — отмазался Гирк.

— Да? Ну ладно. Поверю тебе разочек. Тогда спрошу как-нибудь у матери. Ещё время нужно правильное подобрать, — почесал голову Кайран. — А то можно и на мытьё полов нарваться. А если я буду мыть полы, то что тогда будет делать Йолин? Это не справедливо. Ладно, бать, я пойду. — закончив диалог с самим собой, Кайран развернулся и скользнул в дом.

— Вот ведь непоседа, — мягко улыбнувшись, проводил сына взглядом Гирк и продолжил свое занятие.

Глава 3

Вечером перед медитацией семейство Лау собралось на кухне. Линь готовила ужин, содержащий в своём составе растения и водорастворимые минералы, которые должны были восполнить краски, потраченные за день. Йолин не было. Она сегодня ушла к родственникам и будет ночевать у них. Гирк расставлял тарелки и раскладывал приборы, а Кайран таскал воду из колодца.

Когда всё было готово, семья расселась за столом. Мужская часть посмотрела на Линь. Та закатила глаза и, выдохнув, заговорила.

— Ну хорошо, хорошо. Скажу пару слов. Так и быть.

— Только что-нибудь новенькое, — попросил Гирк.

— А больше ты ничего не хочешь? — возмутилась Линь. — Ладно. Вот вам новенькое. Кхм… кхм, — прокашлялась женщина. — О, Великая Небесная Ткачиха, постоянная спутница Пустотного Странника. Ты подарила нам возможность выжить. Ты пришла к нам в самый трудный час. Ты изменила нас, чтобы мы могли сопротивляться. Чтобы мы могли эволюционировать. Мы победили лишь благодаря тебе. Мы сейчас собрались за этим столом лишь благодаря тебе. Услышь же нас. Прими нашу благодарность.

Линь замолчала, сжав ладони в замок. Гирк и Кайран восхищённо смотрели на женщину, а потом зааплодировали.

Линь недовольно посмотрела на двух своих детей. На первого, что был побольше, и на второго, что радостно скалился, будто у него четвёртый узел сформировался. И да, Гирк в некоторых аспектах недалеко ушёл от Кайрана, поэтому в некоторые моменты Линь и правда относилась к нему как к взрослому ребёнку.

— Придурки, — кинула она в мужа полотенцем. — Всё, давайте есть.

Ложки защёлкали по тарелкам, и на какое-то время в помещении наступила относительная тишина, пока её не нарушил Кайран.

— То есть, — вытерев рукавом губы, заговорил парень, — Небесная Ткачиха напарница Пустотного Странника? Того самого, про которого ты мне рассказывала? И вообще, это что, не сказки? Они правда существуют?

— Кайран, — укоризненно посмотрела на сына Линь. Но это продлилось недолго. Взгляд женщины смягчился, и она, улыбнувшись, ответила: «Да, Пустотный Странник и Небесная Ткачиха путешествуют по мирам вместе. Вот только они не просто напарники, — мечтательно улыбнулась Линь. — Они точно любят друг друга».

— С чего ты взяла? — оторвавшись от еды поинтересовался Гирк.

— Ну знаешь ли… Вообще-то существуют не только книги сказок и легенд, но и исторические хроники. На самом деле нашей планете справиться с напастью, что хлынула из Дыр, помогла не только Небесная Ткачиха, но и сам Пустотный странник. Был кто-то ещё третий, но я, к сожалению, не помню. Но вот что точно помню, что в хрониках было написано, что шума от них по ночам было столько…

— Мам, не уходи в сторону. Что там было дальше? Как они помогли нашему миру? Расскажи, пожалуйста. — умоляюще посмотрел на мать Кайран.

— Хм… Ну… Когда наш мир начал проигрывать, когда одарённых почти не осталось, когда у людей уже не было надежды, прибыли они. Откуда, как так получилось, этого я не знаю. Но что я точно знаю, именно Небесная Ткачиха пожертвовала частью своего дара, чтобы помочь нам. Пустотный странник каким-то образом преобразовал кусочек силы Ткачихи и внедрил его в людей. Также они совместно создали принципиально новую, в корне отличающуюся от той, что была до их появления, систему развития, которую мы используем и по сей день. Она не просто так называется «Ткачество пустоты». В этом названии отражён вклад и Небесной Ткачихи, и Пустотного Странника. — закончила Линь и наткнулась на восторженные взгляды Гирка и Кайрана.

— Кстати, — вновь подал голос парень, — батя сказал, что ты знаешь, что такое Дыры и как они появились. — требовательно посмотрел Кайран на мать.

— Не то чтобы знаю… — нахмурилась Линь. — Лишь несколько небольших отрывков мне встречались на эту тему. Предположительно, Дыры должны подталкивать миры к развитию. К эволюции. До их появления никаких систем развития вообще не было. Все являлись обычными людьми. С появлением дыр в мир хлынула энергия, которая изменила всё: жителей планеты, флору, фауну и так далее. Людям дали новые возможности для развития. Но ничего не бывает просто так. В какой-то момент Дыры, которые раньше назывались подземельями, исторгли из себя орды существ как разумных, так и тех, что опирались лишь на инстинкты. Среди них, кстати, были и эльфы. Это был своеобразный экзамен. Если население сможет справиться с новой напастью, используя предоставленные возможности, то миру будет даровано право на дальнейшее развитие. Ну а если нет… — Линь пожала плечами, не став заканчивать.

— То есть благодаря вмешательству Странника и Ткачихи нам удалось победить. И что было дальше? — поторопил Линь Кайран.

— А что было? Человечество выиграло, Дыры превратились просто в дырки в земле. Ну ладно, не просто в дырки. Остались ещё километры нор, разнообразные существа, ну и энергия, благодаря которой мы можем плести печати и узлы, — пояснила Линь.

— По-нят-но, — встав со стула, протянул Кайран и маленькими шажочками начал приближаться к Гирку со спины, который вычёрпывал последние остатки еды из тарелки. Линь встретилась с сыном взглядом. Шкодливость в глазах Кайрана зашкаливала.

«Сейчас точно что-то будет», — подумала Линь, но предупреждать Гирка не стала. Наоборот, ехидно улыбнулась и решила помочь сыну.

— Кстати, муж, а кто сегодня будет мыть посуду? — привлекла внимание Гирка Линь.

Мужчина замер, пытаясь понять смысл заданного вопроса. В этот момент Кайран подкрался со спины и, обхватив отца, выкрутил ему соски. Сделав пакость, парень, хохоча, резко отскочил на противоположную сторону стола, чтобы его моментально не настигла карма.

— Эй! — возмутился Гирк, обхватив ладонями свою накачанную грудь.

— Что «эй»? Сиськи отрастил больше, чем у матери, — ткнул пальцем в отца парень. Кайран хотел вновь рассмеяться, но наткнулся на убийственный взгляд матери. Правда, он не понял, почему Линь на него так посмотрела.

— Знаешь что… — запыхтел Гирк. — Подружек своих за сиськи щупай. Вот.

Линь посмотрела на своих охламонов и решила не вмешиваться. Их диалоги порой бывают крайне забавными.

— В смысле? — подобрался Кайран. — Зачем мне это делать? Это что, как-то поможет мне в общении с ними? Может, они начнут нормально изъясняться? А то сейчас я совершенно не понимаю, что им от меня нужно. Ма-а-а-м… — перевёл взгляд на Линь парень. Гирк же лишь удовлетворённо ухмыльнулся. — Если я пощупаю грудь Лиры, что, её отношение ко мне изменится?

Линь прикрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула. Она хотела уже ответить, как вновь вмешался Гирк.

— У тебя не получится, — засмеялся он, — ведь у неё… у неё там пока лишь два прыща…

— Так всё! — ударила ладонью по столу Линь. В комнате сразу же потяжелел воздух. — Во-первых, ты, — указала она пальцем на сына, — слово «сиськи» — неприличное слово. Во-вторых, девушек и женщин нельзя хватать за грудь. Это почти преступление. Ну, если, конечно, они сами не попросят…

— То есть, если попросят… — перебил Кайран.

— Нет. Всё равно нельзя. Вернее… Да задолбали вы меня. Короче, просто не трогай девушек за грудь. По крайней мере пока. А теперь ты… — посмотрела Линь на мужа. — Чему ты учишь сына, а? К тебе же потом придут жаловаться, что сын ухватил какую-нибудь… дамочку за грудь. Ты готов к этому? А знаешь, если такое будет, я ещё и маслица в огонь подолью. Выйду, скажу, что это ты разрешил сыну так делать.

— Дорогая, — напрягся Гирк, — не будь такой жестокой.

— Ага… Посмотрим. А сейчас быстро доели. Помыли посуду и на медитацию. У вас пять минут!

***

В итоге посуду остался мыть Гирк, а Кайран со всей доступной ему скоростью устремился в подвал. Сбежав по порожкам, парень распахнул дверь и увидел маму, которая уже вошла в состояние медитации. Вокруг неё, причудливо закручиваясь, танцевали синие нити. Казалось, что они пытаются переплестись и сформировать кокон, но каждый раз, когда они замирали и уже казалось, что сейчас замкнутся в цельную структуру, на лице Линь появлялся отпечаток напряжённости, и фигура распадалась. Видимо, не у одного Кайрана что-то не получалось.

Парень занял привычную вершину узора. Сел, скрестив ноги. Сегодня он уже мог это сделать. Зад почти не болел. Всё же батя бил его не сильно. Он больше издевался, чем причинял вред. Кайран и сам не упускал момента, когда можно было подшутить над отцом. Кстати, у парня в заначке ещё пендель есть. Если не успеет отвесить, до того как накосячит, обменяет его на отцовскую забывчивость.

Кайран прикрыл глаза. Внутренний взор, который уже стал неотъемлемой частью парня, опустился в тёмное ничто, где висел его каркас. Кругляш первого узла, три торчащие нити, книга Глеба слева и радужная лужица справа. Всё на своих местах. Нити сейчас были полупрозрачными, напитанные остаточной энергией от ужина и дневной тренировки. Парень не забывал про дыхание. Хоть сознание находилось во внутреннем мире, но физическая оболочка продолжала выполнять цикличную последовательность. Кайран вдохнул. Три секунды. Задержка. Два. Выдох. Четыре.

Он мысленно потянул левую нить к правой, пытаясь скрутить их в первую петлю. Нити дрогнули, поддались на краткий миг, но тут же соскочили друг с друга, будто были смазаны маслом. В голове, как назло, мелькнула привычная мысль: «Опять не выйдет. Что, если я вообще никогда не смогу? У меня такие сильные и классные мама с папой, а я даже… Я даже несчастные три нитки сплести не могу».

Грязная ментальная краска страха начала мешать контролю. Вторглась во внутреннее пространство Кайрана, как молочная кислота в мышцы. Нити мгновенно отреагировали. Левая дёрнулась вверх, уходя к рёбрам, правая пошла вниз, к тазу, средняя задрожала, словно струна, по которой провели смычком. В узле вспыхнула красная искра — избыток Крови, вызванный адреналином. Нити начали тереться друг о друга. Ощущение было похожим на то, как если бы кто-то провёл раскалённой проволокой по нервным окончаниям в плечах и вдоль позвоночника. Напряжение узла подскочило до критической отметки. Ещё секунда, и нити начнут липнуть друг к другу.

Кайран резко выдохнул, прервав плетение. Пальцы физического тела мелко задрожали. Он аккуратно, чтобы не выпасть из состояния медитации, нащупал в кармане кристалл Тени Сна, сжал его в ладони. Холод пополз по запястью, гася вибрацию, вытягивая избыточный жар из каркаса. «Два. Один. Половина. Не думай о результате. Думай о действии», — эхом прозвучали слова матери.

Парень расслабился, прервал контроль и просто замер, готовясь к новой попытке. Поймав нужный настрой, Кайран не стал сразу тянуть нити. Сначала выровнял дыхание. Потом мысленно «раскрасил» нити, представляя пропорции. Капля Земли для стабильности основы. Половина капли Памяти для сцепления. Кровь — ни капли. Не сейчас. Кровь требует пустоты, а голова всё ещё шумела от страха и неважных в данный момент мыслей.

Нити во внутреннем пространстве потяжелели. Перестали дёргаться. Легли ровно, как три туго натянутые струны, ожидающие прикосновения. Кайран мягко подвёл их друг к другу. Не скручивал. Просто позволил им соприкоснуться. В точке пересечения возникло лёгкое покалывание, будто в онемевшую руку вновь устремилась кровь.

«Ну давай же», — шепнул он сам себе.

Кайран не стал давить. Он сделал микродвижение пальцами в реальности, синхронизируя физический жест с ментальным плетением. Нити перекрестились. Зацепились. На секунду показалось, что они сплелись, но тут же проскользнули, потеряв точку опоры.

«Да штопанный крот», — сказал он на русском. Проанализировал произошедшее и кое-что понял. В момент неудачи он почувствовал, как каркас мягко отталкивает насильственное сжатие. «Я тяну их на себя. А нужно дать им структуру».

Кайран вспомнил слова матери за ужином.

«Небесная Ткачиха, значит… Ткачиха… Хм… А что если…»

Парень представил не узел, а ткацкий челнок.

«Не сжимать, а пропускать».

Он мысленно провёл среднюю нить под левой, над правой, не натягивая, а укладывая. Дыхание: вдох — проведение, задержка — фиксация, выдох — ослабление хватки. Он не закрывал петлю. Он оставлял её открытой, позволяя нитям найти свой угол.

Нити формировали не жёсткую конструкцию, а мягкое, живое переплетение. Оно держалось три удара сердца. Четыре. Пять.

Кайран почувствовал, как внутри каркаса что-то щёлкнуло. Не больно. Как застёжка на плаще, которая наконец поймала паз. В узле заструилась тёплая волна. Краски перемешались не хаотично, а слоями. Земля дала опору, Память связала, а остаточная Кровь, уже без привычного страха, дала импульс.

Переплетение продержалось десять секунд. Потом нити, непривыкшие к такой конфигурации, мягко разошлись. Но каркас не треснул. Не дрогнул. Он просто… запомнил форму. Микроразрывов не было. Напряжение не скопилось. Оно ушло в пол через стопы, как учил Гирк. Кинетическая цепь замкнута, а значит, последствий не будет.

Кайран вынырнул из состояния медитации. Лоб был мокрым от пота. Дышал он ровно. Впервые за месяцы попыток после медитации не было ощущения разбитости или пустого разочарования. Была лишь лёгкая мышечная усталость, как после хорошей пробежки, и… удовлетворение. На лице появилась улыбка. Парень на краткий момент почувствовал себя Пустотным Странником, не меньше. Для Кайрана эта маленькая победа действительно была крайне важна. Она дала ему самое главное — уверенность. Уверенность в себе и собственных силах.

Кайран встал и потянулся. В углу подвала, в специальной стойке, покоился его тренировочный меч. Он подошёл, взял его и сделал пару рубящих движений. Ощущение было иным. Нет, сил у него не прибавилось. Улучшилась связь. Будто меч и рука говорили теперь на одном языке, а не пытались перекричать друг друга.

Вернувшись к узору, он вновь скользнул во внутреннее пространство, но нити больше не трогал. Кайран приблизился к книге. Книга Глеба привычно висела рядом с каркасом. Парень присмотрелся к ней и сразу же заметил изменения. Сегодня ядовито-зелёные линии на обложке вспыхивали не хаотично. Они пульсировали в ритме его дыхания. И на первой странице, рядом с портретом Глеба, появилась едва заметная отметка, будто кто-то поставил галочку карандашом.

«Завтра попробую удержать на пять ударов дольше», — прошептал Кайран, поднимаясь по лестнице. Он, конечно, не сформировал Узел Узора. Не закрепил постоянную технику и много ещё чего «не»… Зато он впервые понял, что нити — это не просто бездушные объекты, а что-то большее. То, что напрямую отражает его состояние. Считывает его мысли и желания. И пока он будет бояться, они будут путаться. Но как только он найдёт к ним подход, они обязательно поддадутся его воле, и он наконец сформирует заветный второй узел.

***

Гирк уже спал, громко похрапывая и ворочаясь, пытаясь устроить своё габаритное тело на кровати поудобнее. Линь сидела у окна, перечитывая старый свиток с узорами. Она подняла голову, когда сын прошёл мимо приоткрытой двери.

— Ну как? — тихо спросила женщина. Голос не выдавал тревоги, но в пальцах, державших пергамент, чуть напряглись костяшки.

Кайран остановился на пороге. Подумал.

— Примерно десять секунд. До узла ещё далеко, но переплетение держалось как положено. Каркас цел. Это лучший мой результат. Завтра постараюсь продержать подольше. Я, по-моему, кое-что понял…

— Не говори, — прервала Кайрана Линь. — Запомни, сынок, развитие — это твой самый важный секрет в жизни. Да, есть общие нормы и правила, но никогда, слышишь, никогда не рассказывай никому, как именно ты добился результатов.

— Почему? — удивился словам матери парень.

— Причин много, — ответила Линь. — Основных две. Первая: ты можешь испортить развитие начинающему практику. Понимаешь, общей карты развития не существует. Каждый практик находит свой собственный путь и следует ему. Если ты начнёшь пытаться делать так, как другие, то будешь лишь посредственностью.

— Так вот почему вы с отцом не вмешиваетесь и не помогаете мне, — серьёзно кивнул парень.

— Именно. У каждого свой подход. У каждого свои ассоциации. И, наконец, у каждого свои секреты, — согласилась с сыном Линь.

— Это я так понимаю, второе? Про секреты? — уточнил Кайран.

— Совершенно верно. — улыбнулась Линь. — Какой же ты всё-таки у меня сообразительный.

Линь одним слитным движением переместилась к сыну и заключила его в объятья.

— И запомни главное, любимый мой, ничего в мире не бывает просто так…

Глава 4

Кайран не мог уснуть половину ночи. Он обдумывал свои успехи и размышлял, как именно будет продвигаться в развитии дальше. Парень неоднократно пытался опустошить сознание, чтобы наконец дать своему организму отдохнуть, но роящиеся в черепной коробке мысли каждый раз возбуждали нервную систему и не давали ему расслабиться. Он ворочался, порывался даже несколько раз встать и прогуляться по дому. Мама говорила, что иногда это помогает. Но всё же не стал этого делать. Само собой, утро у Кайрана выдалось тяжелым. Он еле оторвал голову от подушки, кое-как умылся и чуть вновь не уснул в положении сидя, когда опустился на кровать. Из состояния полудрёмы парня вывел дивный аромат поднимающийся с первого этажа.

«Завтрак, — резко распахнул он глаза. — Это радует. Значит, сегодня занятия будут относительно лёгкими».

Такие мысли у парня возникли не случайно. Это своего рода критерий, по которому Кайран мог определить, насколько утомительными будут уроки мамы и отца. И этот принцип действительно работал. Кайран однажды возмутился и потребовал еды перед утренней тренировкой с отцом. Как же Гирк раздражительно хохотал, когда во время физических нагрузок всё, что съел парень, начало выходить наружу. Кайрану, конечно, было неприятно, но он не стал обижаться на Гирка, ведь тот его предупреждал.

Кайран ещё раз умылся холодной водой, немного взбодрился и устремился на кухню. Сегодня завтрак готовила Йолин. По эльфийке сразу было заметно, что у неё прекрасное настроение, в отличие от Кайрана. Девушка порхала у плиты с мечтательной полуулыбкой и что-то напевала. Гирк и Линь уже сидели за столом и о чём-то шушукались вполголоса.

«Хм… И что это с Йолин? С чего вдруг она такая отвратительно бодрая и весёлая? Что должно было произойти, чтобы из её глаз пропал змеиный блеск?» — почесал подбородок парень, сел за стол и пристально наблюдал за эльфийкой, которая даже ему сегодня улыбнулась мягкой доброй улыбкой. А это непривычно. Чаще всего девушка одаривала его хитрым прищуром и предвкушающим оскалом. Будто она уже расставила ловушки и ждёт, когда Кайран в них угодит. А сейчас… А сейчас происходило что-то абсурдное.

Кайран не был стеснительным или тактичным. Да и слова эти он знал лишь благодаря Глебу, но их смысл полностью не понимал. Он пару раз хлопнул отца по плечу, чтобы привлечь его внимание.

— Ба-а-ать… Слышь, а чё с ушастой? Какая-то она сегодня… неправильная. — поинтересовался парень, когда Гирк обратил на него внимание.

— С Йолин-то? Да её просто наконец кто-то тр…

— Гирк! — хлопнула по столу ладонью Линь. — Следи за языком. Ты почти перешёл черту.

— Эм… Извини, дорогая. Ты права. — опустил взгляд Гирк.

Йолин же почему-то резко перестала петь и покраснела. Да ещё как покраснела. От подбородка до самых кончиков ушей.

— Ба-а-ать… А что за слово ты не договорил? Я хочу знать. Оно какое-то волшебное, да? Вон Йолин сразу присмирела, а ведь ты даже не договорил, — прищурившись, спросил Кайран. — Бать, я обязательно должен знать это слово.

— Извини, сын, — развёл руками Гирк, — но это правда перебор. Когда-нибудь ты и сам узнаешь кучу волшебных слов, которые всех… Ну, практически всех девушек будут вгонять в краску.

— В смысле в краску? Эти слова что, провоцируют выброс краски в нити? — удивился парень.

Гирк расхохотался.

— Ага… Почти сын, почти. Они провоцируют выбросы, но не совсем краски…

— Кайран, всё, успокойся. — вмешалась Линь. — Ты всё со временем узнаешь. Единственное, что я у тебя попрошу, постарайся не употреблять эти слова в разговорах, даже когда очень захочется. А поверь, в некоторых ситуациях тебе очень захочется их вставить, как, например, мне сейчас. Но… не поддавайся. Ты у меня сильный. Ты сможешь побороть ненужные порывы.

— Хм… — нахмурился Кайран. В нем разгорелось любопытство, и ему очень не хотелось давать преждевременные обещания. Тем более если эти слова настолько хороши и уникальны, что даже Йолин не смогла их проигнорировать.

— Обещаю, мам, — тяжело вздохнув, заявил Кайран. — Постараюсь не использовать такие слова в разговорах, когда узнаю их.

Парень специально высказал максимально размытый вариант. Глеб в своё время научил его давать «правильные» обещания. Такие, которые очень легко обойти легальным способом. Зачем он это сделал? Кайрану просто не хотелось обманывать маму. Вот и всё.

— Молодец, сынок, — улыбнулась Линь. — В тебе я и не сомневаюсь. Кое-кому стоило бы поучиться у тебя, — нахмурившись, перевела она взгляд на Гирка.

***

После завтрака Кайрану дали полчаса отдыха перед тренировкой. Когда парень вышел во двор, Гирк уже ждал его. В руках отца покоились два тренировочных клинка: один тяжёлый, обмотанный промасленной ветошью, другой — лёгкий, из высушенной древесины железного вяза.

— Пока бери лёгкий, — кивнул отец. — И никаких нитей. Вообще. Сегодня будем укреплять мышечный каркас — мышцы кора и самые незаметные, но не менее важные скелетные мышцы. Но не все, а лишь те, что пригодятся тебе в бою без применения техник.

— То есть спарринга сегодня не будет, — облегчённо выдохнул Кайран.

— Не будет, — кивнул Гирк и улыбнулся так, что парня передёрнуло.

Кайран подхватил клинок. Вес распределился непривычно: рука тянулась вперёд, плечо напрягалось. Парень инстинктивно попытался задействовать каркас, но Гирк тут же стукнул его непонятно откуда взявшейся палкой по колену.

— Стоп. Ты опять рефлекторно пытаешься использовать нити в ответ на вес. Каркас — не мышца. Он — стержень. Если ты начинаешь компенсировать нагрузку внутренним напряжением, нити изгибаются. Изгиб — трение. Трение с Сырым узлом — это микроразрывы. А разрывы…

— Да, да… Часы починки. — перебил отца Кайран.

Гирк обошёл сына сзади, пальцами нащупал линию позвоночника, чуть подтолкнул лопатки вниз.

— Кинетическая цепь. Она должна быть замкнута. Стопа принимает удар. Икра гасит. Бедро направляет. Поясница передаёт импульс. Спина держит ось. Расслабь плечи. Кисть и меч — одно целое. Ты не бьёшь и не рубишь. Ты позволяешь земле толкнуть клинок через твоё тело. Понял?

— Бать, я уже наизусть всё это знаю. — выдохнул Кайран, стараясь не сгибать спину.

— Дыши. Три. Два. Четыре. Не зажимай горло. Пусть воздух окислит каждую клетку твоего тела. Не нарушай ритм дыхания, иначе нити начнут вибрировать. Молодец. Начинаем с шагов.

Кайран сделал шаг вперёд. Камень под ногой был неровным. Вес сместился, плечо дрогнуло. Гирк тут же указал пальцем:

— С пятки на носок. Будто пытаешься не наступить на ветку в лесу, чтобы не создать лишнего шума. Земля должна принять опору, а не твой каркас. Смести вес на правую пятку. Расслабь левое плечо. Дай мечу упасть под своим весом. Теперь — удар. Не силой руки, а вращением корпуса.

Кайран провернул бёдра, позволил клинку описать дугу. Удар пришёлся по учебному манекену. Звук был глухим, но чистым. Никакой отдачи в запястье. Никакого рывка в позвоночнике.

— Очень хорошо, — кивнул Гирк. — Сегодня техника семь из десяти. Сила удара — пять из десяти. Прогресс лавинообразный. Сразу видно, что ты продвинулся в работе с нитями.

— Эм… А ты откуда знаешь? — спросил Кайран.

— Так мать мне с самого утра все уши прожужжала, — ухмыльнулся Гирк. — А теперь давай, двадцать пять повторений. Если отдача уйдёт в руку — не считается.

— Бать… Да ну нет. Я же сдохну здесь. Тем более такие медленные движения… У меня уже одна бочина забилась. — пожаловался Кайран.

— Так и должно быть. Я же сказал — проработка мышц кора…

***

После окончания тренировки с отцом Кайран заползал в дом на четырёх костях.

— Ну, знаешь ли… Тоже замкнутая система, да ещё и максимально устойчивая, — весёлым голосом кинул в спину парню Гирк. А ведь Кайран всегда считал, что хуже бега ничего быть не может. Как же он ошибался. Каждая клеточка его организма в данный момент просила пощады.

— Запомни, сын, это контролируемая статодинамика, и она намного сильнее выматывает, чем бег, который ты так не любишь. Но и пользы от неё намного больше, чем от простых упражнений. — напоследок сообщил Гирк, развернулся и ушёл в сторону мастерской, которая располагалась справа, недалеко от дома.

Кайран же, не особо воспринимая слова отца, дополз до ведра с водой и засунул в него голову целиком. Вынырнул, отплевался, приложил губы к поверхности жидкости и начал пить. Много пить. В какой-то момент ему даже показалось, что он сейчас лопнет, но остановиться Кайран не мог. Это было выше его сил.

Немного отдохнув и сумев наконец подняться на ноги, парень неспеша направился в сад. Там его ждала очередная тренировка, но уже с мамой.

— Надеюсь, я доживу сегодня до вечера, — вполголоса пробурчал Кайран.

Линь уже ждала сына в саду, недалеко от ровных грядок с солнечными цветами. Перед ней стоял знакомый низкий столик, на котором покоились три пиалы. Но было и кое-что новое. Рядом с пиалами лежал незнакомый предмет: тонкая бронзовая игла с ушком.

— Сегодня что-то новенькое? — облизал губы в предвкушении Кайран. Неужели мама наконец обучит его чему-то новому?

— Да, сынок, — улыбнулась Линь, — скоро в школу. В будущем тебя ждёт переходный экзамен в старшую школу. Как ты понимаешь, он будет непростым. В последнем классе младшей школы вам если и покажут какие-то плетения, то для тебя они будут почти бесполезны.

— Да уж, — нахмурился Кайран. — Не хочу в школу.

Линь моментально оказалась возле сына и заключила его в объятья.

— Дорогой мой… Я всё понимаю. Тебе наверняка очень сложно даётся общение со сверстниками. Да, я не буду тебе врать, ты отличаешься от них. И внешне, и характером. Для меня ты уникален. Один единственный во всём мире. Но пойми, ты должен общаться с другими детьми. Это важно. Ты должен научиться решать проблемы, ведь пока что они у тебя не такие уж и критичные. От них не зависит твоя жизнь. — Глядя сыну в глаза, высказалась Линь.

Кайран ещё плотнее прижался к матери.

— Мам, они не хотят дружить со мной. Постоянно указывают на меня пальцем и смеются. А девчонки — это вообще ужасные создания. Знаешь, что Лира сделала? — надул губы Кайран. — Она однажды почему-то вспылила и при всех назвала меня «Жила». Меня теперь все так называют. Жила то, жила сё… Обидно, блин. Будто я виноват, что у меня такие вены на руках.

— Считай всё это просто испытанием твоей воли. Каждый проходил через давление сверстников в детстве. И я не исключение. Например, у меня всегда был маленький рост, и в школе меня звали коротышкой. Да, было обидно, но я знаешь как сделала?

— Как? — заинтересовался Кайран.

— Тоже придумала им обидные прозвища. Они сначала возмущались. Иногда лезли в драку. Но потом просто попросили меня не называть их так, тогда и они больше не будут меня дразнить. — улыбнулась Линь. Кайран улыбнулся в ответ. — Так всё, давай-ка займёмся делом. — Сегодня будем вязать временный узел. «Нитевой Якорь».

Кайран нахмурился.

— Разве на первом узле разрешены постоянные техники? В школе говорили…

«Якорь» — это не постоянная техника, — перебила сына Линь. — Она держится примерно семь ударов сердца. Ты же смог удержать переплетённые нити дольше? Смог. Тем более это не защитное и не атакующее плетение. Оно просто фиксирует каркас в момент рывков, не давая нитям изогнуться под нагрузкой. Такое плетение пригодится тебе и в развитии, и в тренировках с отцом. После ты его просто развязываешь, и нити возвращаются в узел без обратной волны. И да, это плетение не доступно практиком с на твоей стадии развития. Но ведь у тебя есть секрет. Правда? — прищурилась Линь.

Она подняла на него взгляд.

— Пропорции ты уже знаешь. Мы их вчера с тобой отрабатывали. Сейчас повторим.

— Два. Один. Половина, — ответил Кайран без запинки.

— Точно. Земля. Кровь. Память. Не забудь очистить свой разум. Это очень важно. Если ты в момент плетения будешь думать о том, что у тебя может не получиться, страх осядет на нитях налётом. Налёт меняет вязкость. Краска не смешивается. Она расслаивается. Расслоение — лишнее напряжение узла. А напряжение — это не просто дрожь в руках. Это предупреждение. Проигнорируешь — нить треснет. Сбрасываешь напряжение вовремя — каркас запоминает форму.

Линь кивнула на пиалы.

— Завязывай глаза. Чувствуй не вес. Чувствуй ритм. Твоя задача — продублировать то, что ты делаешь в реальности, с тем, что будет происходить у тебя внутри.

Кайран обмотал ткань вокруг головы. Мир сузился до звуков, запахов и внутренней карты каркаса. Три нити и узел.

Он окунул иглу. Два раза в Землю. Один — в Кровь. Половина — в Память. Во внутреннем же пространстве происходило нечто другое. Краски внутри узла начали раскручиваться по часовой стрелке. От каждой отделилось своё количество порций ресурса. От краски Земли — две. От краски Крови — одна. От краски Памяти — половина. Они устремились в каждую нить в нужных пропорциях.

«Два. Один. Половина. Не думай о результате. Думай о действии», — эхом прозвучали слова матери.

Он выдохнул. Расслабил плечи. Позволил руке двигаться самостоятельно.

— Соединяй, — тихо сказала Линь.

Кайран мысленно подвёл нити друг к дружке. Не тянул, как раньше, а укладывал, как вчера. Он не затягивал узел намертво. Он оставлял его в расслабленном виде.

Нити перекрестились. Зацепились. В точке соединения появилась ровная вибрация. Каркас принял форму, но не жёсткую, а упругую.

Кайран, как и вчера, почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, будто нити заняли выточенные под них места.

— Всё, развязывай, — скомандовала Линь.

Кайран мягко потянул за «хвост» узла, позволяя нитям распутаться по инерции. Вибрация ушла в пол через стопы. Каркас остался ровным. Напряжение Узла не поднялось выше положенной отметки.

Парень сорвал повязку. Лоб был мокрым, но дыхание ровное. Впервые после плетения не было ощущения, что внутри что-то порвалось или истончилось. Была только тихая, почти неуловимая уверенность, что всё вышло так, как и должно.

— Мать перемать! Работает! — вскочив, воодушевлённо вскрикнул Кайран.

— Чё сказал? — среагировала Линь.

— Ой, мам… Это я на эмоциях. — сделал шаг назад парень.

— Смотри мне, — погрозила пальцем Линь. — И так. «Якорь» — это временная поддержка структуры. Ты же почувствовал, будто нити заняли положенные места?

— Ага, — кивнул Кайран.

— Вот. В этом и заключается работа этого плетения. Якорение нитей на какое-то время. — пояснила Линь. — Отточи это плетение. Оно не раз тебе пригодится в будущем. Практики, как правило, не учат это плетение…

— Почему? — удивился Кайран. — Оно же очень полезное.

— Всё просто. У практиков с тремя обычными нитями и одним узлом нет возможности послать в нить больше трёх порций ресурса… в отличие от тебя. Ну а у кого нитей больше и есть второй узел, им это плетение уже без надобности. По крайней мере, они так считают, — разъяснила Линь.

Кайран кивнул. Слова матери дали ему ответ на очень важный вопрос. Он не отставал. Он просто шёл по другой дорожке. Узкой, но своей.

— Не забудь про медитацию, — добавила Линь, уже поворачиваясь к цветам. — Сегодня не пытайся удерживать узел дольше. Распускай на седьмом ударе сердца. Пусть каркас запоминает отпускание, а не удержание. И если почувствуешь, будто нити скрепят, — Тень Сна в ладонь. Не жди, пока затрещит.

— Блин, как же это всё сложно, — почесал голову парень, — но я понял.

Кайран развернулся и с задумчивым лицом двинулся в сторону дома.

Линь, оставшись одна, на секунду остановилась. Её пальцы сами собой задвигались в воздухе, сплетая невидимый узор. Считав информацию, женщина улыбнулась и облегчённо выдохнула. Напряжение, которое давило изнутри, чуть отпустило хватку. «Он не сломан, — подумала она. — Он просто ещё не раскрылся».

Глава 5

Кайран спустился в подвал, когда улицы начали погружаться в сумерки. Правда, как говорила мама, в Дыре темнело раньше, чем на поверхности. Кайран не понимал почему, хоть ему и объясняли. Там присутствовали такие страшные слова, как углы преломления и отражения. Короче, парень так ничего и не понял. Он надеялся лишь на то, что рано или поздно выберется на поверхность и увидит всё своими глазами.

Узор в центре комнаты мерцал тусклым светом, собирая и концентрируя энергию Дыры. Парень опустился на привычное место, скрестил ноги и прикрыл глаза.

«Сегодня не пытайся удерживать узел дольше. Распускай на седьмом ударе сердца», — вспомнились слова матери.

Кайран поморщился. Семь ударов — это слишком мало. Он же вчера продержал почти десять. А сегодня, после тренировок и успешного плетения временного «Якоря», он чувствовал в себе небывалую уверенность. Ну что может случиться, если он попробует удержать переплетение чуть дольше? Каркас стал крепче. Он это чувствовал.

«Всего пару лишних ударов, и на этом всё. Распущу плетение», — пообещал себе парень, погружаясь в состояние медитации.

Внутренний мир встретил его почти привычной, родной пустотой. В центре висел его каркас.

«Ну что же, приступим», — мысленно улыбнулся Кайран и сфокусировал внимание на нитях.

Дыхание выровнялось. Три секунды вдох, задержка два, выдох четыре. Краски в узле заструились, подчиняясь его воле. Земля, Кровь, Память. Две, одна, половина. Порции ресурсов устремились в нити, напитывая их, готовя к переплетению и якорению.

Кайран аккуратно подвёл левую нить к правой. Мягко уложил одну на другую, стараясь случайно не дёрнуть.

Нити соприкоснулись, зацепились, сплелись в знакомое переплетение. В точке соединения возникла ровная вибрация. Каркас принял упругую форму.

«Раз, два, три…» — прислушиваясь к себе, начал отсчёт Кайран.

На седьмом ударе сердца он должен был распустить узел, но парень замешкался.

«Ещё одно мгновение. Просто почувствовать, как нити держат структуру. Восемь. Девять», — продолжил он держать плетение.

На одиннадцатом ударе сердца что-то пошло не так.

Левая нить, которая и так всегда тянулась вверх, к рёбрам, вдруг дёрнулась. Рывок был резким, неожиданным. Кайран попытался ослабить узел, распустить переплетение, но не успел. По внутреннему пространству прокатился неприятный звук. Тихий, похожий на треск сухой ветки.

Боль ударила изнутри. Кайрана скрючило. Физическое тело согнулось пополам, из горла вырвался сдавленный хрип. Внутренним взором он увидел, как левая нить истончилась у основания, у самого узла. Нет, она, конечно, не порвалась, но… Но покрылась мельчайшими трещинами — микроразрывами, через которые начали сочиться краски.

Напряжение подскочило до критической отметки.

«Твою же… Что же я таким идиотом-то уродился. Хотя, как говорил Глеб, кто не рискует, тот не добивается наивысших результатов. Правда, ему самому риск не особо помог», — мысленно попинал себя за самоуверенность парень. А ведь мать меня предупреждала… Надеюсь, мой позор никто не видел…

Боль не утихала. Она пульсировала в такт сердцу, отдаваясь в левое плечо и лопатку. Кайран знал, что нужно делать. Он нащупал в кармане кристалл Тени Сна, сжал его в ладони. Холод пополз по запястью, гася вибрацию и вытягивая избыточный жар из Каркаса, но боль не уходила — слишком серьёзным для его развития было повреждение.

Парень заставил себя выпрямиться. Вернул контроль над дыханием. Вдох. Задержка. Выдох. Нужно было залечивать нить, пока трещины не пошли дальше, вызвав полное отторжение.

Он направил остатки красок из узла к повреждённому участку. Земля — для стабильности основы. Память — чтобы нить «вспомнила» свою изначальную форму и не деформировалась при срастании. Кровь… Крови у него остался совсем небольшой запас. Да, мать периодически даёт ему мелкий сосуд с кровью животных. Иногда готовит что-нибудь из их мяса. Да и рановато ему ещё на постоянной основе употреблять зверей в пищу. Очень сильные побочки для его возраста и развития. Короче, в его случае это самый дефицитный ресурс.

Собрав всю кровь до капли, он послал её к месту надрыва. Благо пропорции он не нарушил. Крови хватило. Да и кристалл Тени сна неплохо так помогал.

Процесс шёл мучительно медленно. Трещины не хотели затягиваться. Каждый раз, когда Кайран подводил Краску к повреждению, нить начинала вибрировать неправильно, и боль возвращалась, требуя всё больше ресурса. Он стиснул зубы и продолжал, используя кристалл Тени Сна как буфер, чтобы сбить нарастающее напряжение.

Время перестало существовать для парня. Кайран не знал, сколько прошло — час, два, три. Он просто сидел, пытаясь залечить повреждение, и не позволял себе выпасть из медитации. Если он прервётся сейчас, нить может не восстановиться до конца. А это значит, что завтра на тренировке она порвётся окончательно. И тогда — всё. Конец. Про дальнейшее развитие можно будет забыть. По сути, он станет почти обычным человеком.

Кайран представил лицо матери. Её спокойные, цепкие глаза. Её уверенность в том, что он не станет рисковать. Потом лицо отца, который каждое утро таскал его на тренировки. Который верил, что сын сможет преодолеть свои пределы и станет кем-то значимым.

«Эх, мама, отец… Вы верите в меня, наверное, больше, чем я сам. Хотя чему тут удивляться. У меня же самые лучшие родители в мире. Я не могу разбить вашу веру в меня таким глупым способом, — сжал челюсть Кайран. — Я не сломаюсь… Я смогу…»

Он собрал остатки воли и в последний раз подвёл Краску к трещинам. Медленно. Аккуратно. Позволяя нити самой втянуть ресурс в нужном количестве, а Тени Сна — сгладить последние шероховатости.

Трещины начали затягиваться. Сначала самые мелкие, потом те, что побольше. Боль отступила, сменилась тупой, ноющей пульсацией. Нить больше не истекала Краской. Она была исхудавшей, ослабленной, но целой. Завтра уже ничто не будет напоминать о провале парня. О его идиотизме и эгоизме.

Кайран вынырнул из медитации. В подвале было темно. Свечи, которые, видимо, зажёг кто-то из родителей, давно догорели. Парень не видел ничего, кроме смутных силуэтов. Он попытался встать и сразу почувствовал, что организму тоже было непросто, пока он исправлял свои ошибки внутри. Ноги затекли, спина занемела, а левое плечо прострелило так, что он чуть не упал. Пришлось опереться о холодную каменную стену.

«Ночь, — понял он. — Глубокая ночь».

Парень выбрался из подвала, еле передвигая ногами. В доме было тихо. Родители спали. Кайран добрался до своей комнаты, рухнул на кровать и провалился в беспокойный, прерывистый сон.

***

Утро наступило слишком быстро.

— Да что за ужас, — прохрипел Кайран.

Парень открыл глаза и понял, что лучше бы он вчера сдох. Каждая мышца ныла. Левое плечо отзывалось глухой болью при малейшем движении. А внутри, там, где в медитации был Каркас, поселился неприятный холодок.

Он кое-как умылся. Ледяная вода из кувшина помогла немного взбодриться и сбить остаточное напряжение. Попытался размяться, но сразу понял, что это крайне плохая затея. В итоге он просто оделся и, прихрамывая, спустился на первый этаж.

На кухне никого не было. Плита холодная. Никакого запаха еды.

«О, Ткачиха… Да за что? Неужели будет тяжёлый день?» — мрачно подумал Кайран.

Он вышел во двор. Утренний воздух был сырым, пах лесом и влажной землёй. Пустое ведро уже ожидало парня у калитки. Кайран подхватил его и неспеша поплёлся к колодцу. Каждый шаг давался парню с трудом. Левая рука почти не слушалась, чёрные вены на ней выступили ещё сильнее, словно каркас компенсировал слабость восстановленной нити, перегружая остальные.

Колодец находился на небольшой площади в центре поселения. Ещё издалека Кайран приметил, что кто-то набирает воду. Приблизившись, он разглядел, кто именно. Настроение и так было паршивым. Кайран думал, что хуже уже быть не может. Ошибся. Прямо как вчера. Хуже всегда может быть, как, например, сейчас.

У колодца кучковались четверо подростков, сверстников Кайрана.

Первым его заметил Торан (ударение на «о») — коренастый парень с вечно насупленными бровями и тяжёлым взглядом. Он учился в параллельном классе и терпеть не мог Кайрана за его «выпендрёж» и «особое положение». Рядом с ним стояли его приятели… Или прихлебатели, тут как посмотреть: долговязый Рен, толстяк Оли и тихий Линк, который всегда был готов поддержать своих, лишь бы не стать следующей мишенью. Долговязыми и толстяками они были лишь в мыслях парня. В реальности же он их так не называл ни разу. Возможно, пора это изменить…

— О, глядите, — протянул Торан, скрестив руки на груди. — Жила собственной персоной. Чего припёрся? Водички захотел? А может, тебе на дно колодца захотелось? Если так, то мы даже без очереди тебя пропустим. Заодно камешком притопим, чтобы случайно не всплыл.

Кайран промолчал. Он подошёл к колодцу, намереваясь просто набрать воды и уйти. Но Рен преградил ему путь, нагло улыбаясь.

— Эй, ты чё, оглох? — спросил он, кривя губы. — Твой батя ещё ранним утром свалил в нору. А мать пошла впаривать свои цветочки. Сегодня тебе и пожаловаться-то некому будет.

«Вот, значит, почему сегодня завтрака не было. По ходу, я всё проспал. Ну хоть так, — немного приободрился Кайран. — Но, с другой стороны, это значит, что эти придурки ждали его намеренно. Более того, следили за его родителями. Ждали, когда они уйдут по своим делам».

— Слышь, — хмуро посмотрел на Рена Кайран, — чё сейчас сказал? То есть ты обвиняешь меня в том, что я жалуюсь родителям? Ответишь за свои слова?

— Ой, какие мы грозные, — засмеялся Оли. — Уродец открыл рот.

Оли шагнул к парню и схватил его за левую руку, задирая рукав. Кайран дёрнулся, но из-за ослабленной нити и подавленного состояния движение вышло замедленным. Чёрные вены на руке до локтя были видны отчётливо, как волокна грязи под прозрачной кожей.

— Ну ты и страшилище, — протянул Рен. — И как ты с такими уродскими руками девчонок трогаешь? Или ты только эльфиек и можешь?

— А ты чё, девчонок что ли трогал? Ну так поделись, и кто же эта счастливица? Да и вообще, девчонки ничем не лучше вас. — парировал Кайран.

Он резко выдернул руку. Не используя Краску — Каркас бы не выдержал. Он сделал так, как учил Гирк. Кайран крутанулся, перенося вес на правую пятку, и заехал локтем Торану в солнечное сплетение. Удар был не сильным, но идеально выверенным. Коренастый парень выдохнул и сложился пополам.

Кайран тут же оказался за его спиной, перехватил шею замком и потянул назад. Не сильно, но достаточно, чтобы Торан понял: ещё одно движение, и он останется без воздуха. Так же Кайран лишил его удобного положения в пространстве. Нарушил замкнутость кинетической цепи. Всё как учили родители.

— Вы, видимо, за каникулы забыли, кто лучший в классе в спаррингах без плетений. Вчетвером вы меня без проблем запинаете, и я в заведомо проигрышной ситуации, поэтому буду действовать подло, если вы нападёте. Плетениями пользоваться нельзя, иначе вам сделают ата-та, — прошипел Кайран из-за спины Торана.

Рен и Оли попятились. Линк вообще спрятался за спину Оли. Все знали, что парень, несмотря на свою щуплую внешность и слабый каркас, был зверем в рукопашке. Гирк тренировал его бою без оружия чуть ли не с момента, как Кайран себя осознал. Да и мать не раз поясняла ему, как и в каких ситуациях действовать.

— Отпусти его, — потребовал Рен дрожащим голосом.

— Отпущу, если вы свалите, — ответил Кайран.

Торан хрипел, пытаясь что-то сказать. Кайран ослабил хватку ровно настолько, чтобы тот мог говорить.

— Ты… труп, Жила, — просипел Торан. — Вот начнётся учебный год… Мы тебя… так отделаем…

— Плетениями? — усмехнулся Кайран, отпуская его и делая шаг назад. — Слабаки. Вы, собственно, как и я, даже временный узел нормально завязать не можете, не то что постоянный. Хотя у каждого из вас с рождения по два узла. Бездари. Да и если и сможете — напомнить, что будет за применение техник против человека без весомых оснований? В Яму захотели? Или хотите, чтобы вас пинками погнали в лес?

Все эти слова Кайран сказал исключительно потому, что если парни нападут, ему в таком состоянии ничего не светит. Вообще удача, что Торан так подставился. Так что у Кайрана был лишь один выход — вызвать у них чувство страха. А вообще всё вышеперечисленное — это крайние меры, которые применялись к самым тупым жителям Дыры. К тем, кто решил, что он выше правил поселения.

Но всё же парней проняло. Линк вообще побледнел, будто помирать собрался.

Кайран отступил, взял ведро, опустил в колодец, набрал воды. Всё это время он чувствовал на себе злые взгляды. Парень ждал нападения каждую секунду, но его всё же не последовало.

— Ты ещё пожалеешь, — бросил Торан в спину уходящему Кайрану. — В школе. Мы обязательно придумаем, как тебе отомстить.

— Хм… А за что? За что ты мне собрался мстить? — остановившись и повернув голову, спросил Кайран.

Торан промолчал. Ему и не нужен был повод. Он просто ненавидел Кайрана. Почему? Что послужило поводом этой перманентной ненависти? Кайран не знал, и это было неприятно, ведь он не мог исправить первопричину всего этого.

***

Кайран провёл почти целый день в одиночестве. Лишь Йолин заходила на несколько часов, на быструю руку сварганила парню поесть и ушла. Кайран её даже не видел. Он был в подвале в состоянии медитации, восстанавливаясь. Правда, перерыв он всё же сделал, так как ему требовался строительный материал для организма. Именно так Кайран и узнал, что Йолин заходила. А ведь он уже был готов приготовить себе что-нибудь сам. Хорошо, что не пришлось. Он был скверным поваром. Даже Гирк неплохо готовил, а вот парню эта дисциплина не давалась.

К приходу матери Кайран чувствовал себя вполне сносно. Линь, как обычно, продала все заготовленные цветы. Гирк пришёл, когда уже стемнело. Кайран с матерью в это время сидели на кухне и общались обо всём и ни о чём конкретном.

Гирк сел за стол. Его лицо было задумчивым и хмурым. Линь сразу же это приметила.

— Говори, что случилось? Почему тебя дёрнули с самого утра в нору? Да ещё и без предупреждения. — спросила Линь.

— Следы… У выхода обнаружили следы некритов. — констатировал Гирк. — А это значит…

— Конструктор плоти? — перебила мужа Линь.

— Да… Он обосновался где-то недалеко от выхода. Правда, мы так и не смогли его обнаружить. — недовольно скривил лицо Гирк.

— Это… это… Его срочно нужно найти. — тревожно заявила Линь. — Эта тварь непредсказуема и очень опасна. Хорошо, если она объявится в посёлке. Здесь её быстро угомонят. Но если конструктору плоти удастся пробраться в лес…

— Да. Он создаст себе целую армию… и атакует поселение. — тихо сказал Гирк.

— Староста знает? — поинтересовалась Линь.

— Конечно. Караулы будут усилены. Более того, количество одной группы увеличат до пяти человек. — кивнул Гирк.

— Бать, — вклинился Кайран, — а чем конструктор плоти так опасен?

— Тем, сынок, что он из любой мёртвой плоти может создавать тварей, — ответила за Гирка Линь.

***

Утром Кайрану вновь не удалось учуять волшебных запахов с первого этажа. Благо он полностью восстановился и вполне достойно себя чувствовал.

Набрав воды, Кайран, не задерживаясь, вышел во двор.

Гирк стоял на каменной плите, разминаясь. Он делал медленные круговые движения руками, позволяя плечам и грудным мышцам разогреться. Закончив, он спрыгнул с каменной плиты и подошёл к сыну.

— Сегодня будет два спарринга. Без оружия и на тренировочных мечах. Без краски. Вообще. Забудь про свой каркас. Договорились?

Кайран сглотнул и кивнул. Сегодня у парня будет очень сложная тренировка.

Глава 6

— Тогда начнём. Спарринг без оружия. — Скомандовал Гирк.

Он расставил ноги шире плеч, опустил руки — никакой боевой стойки, никакого напряжения. Выглядел Гирк расслабленным, почти сонным. Но Кайран знал: это откровенное враньё, нацеленное на недооценку противника. Сколько же раз парень выхватывал леща, обманываясь этой мнимой расслабленностью. Он уже и не вспомнит.

Отец был как сжатая пружина даже в такой стойке. На рожон точно лезть не стоит.

— Бей, — коротко сказал Гирк.

Кайран выдохнул и шагнул вперёд. Удар левой. Несильный, пробный. Гирк даже не двинулся. Просто отклонил корпус на несколько сантиметров, и кулак сына прошёл мимо. Кайран крутанулся, добавил правой в корпус. Отец принял удар на предплечье, не дрогнув. Хотя с чего вдруг он должен дрогнуть? Масса многое решает, особенно в бою без оружия.

— Как-то слабовато, — прокомментировал Гирк, ковыряясь в ухе. — Ты инвалид, что ли?

— Да ты себя-то вообще видел? Шишка перекачанная. Мне иногда даже страшно за маму. Вдруг ты во сне придавишь её своей тушей, а она выбраться не сможет? — попытался вывести на эмоции отца Кайран. Это он, конечно, зря.

— Ах ты мелкий прыщ. — прищурившись, выпалил отец.

Гирк двинулся с места. Не быстро, без рывка. Просто шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Кайран отступил, но отец двигался с ним синхронно, не давая разорвать дистанцию. Ладонь Гирка легла ему на грудь. Нога прижала стопу парня к земле. Толчок — и вот Кайран теряет равновесие и летит на землю.

— Вставай, тощая заноза. — скомандовал Гирк.

Кайран поднялся, отряхнулся. Левое плечо ещё немного ныло после неудачного эксперимента с нитями, но парень старался не обращать внимания на такой пустяковый дискомфорт. Он знал, что к вечеру это будет меньшая из его проблем, ведь отец ещё даже не начал. Пока что он просто играется с ним… Или, судя по ехидной улыбочке, издевается. Сейчас наверняка последуют умные слова и нравоучения. Он так постоянно делает. Сначала на жопу посадит, а потом с видом мудрого старца втирает разную дичь.

— Ты зажат, — сказал отец. — Думаешь о нитях, о Каркасе. Рефлекторно хочешь задействовать их. Боишься, что я тебя ударю… больно. Но бой не терпит страха. Страх — это грязная краска. Она оседает в мыслях, меняет ритм дыхания, тормозит движения. Давай сначала. Забудь про Каркас. Забудь, что он у тебя есть. Ты — обычный человек. Противник тяжелее и сильнее. Что ты будешь делать?

«Ну вот как всегда. А ведь я вообще про Каркас не думал. И не собирался им пользоваться. Эх… Батя, батя. Сам придумал. Сам поверил. Сам исправил. Глеб таких людей вроде армянскими пионерами называл. Не знаю, кто это такие, но батя точно из них», — вздохнул Кайран и задумался над ответом.

— Брать скоростью. Маневрировать. Не идти в лоб. Использовать его инерцию против него. — предположил парень.

— Хм… А ты не безнадёжен. — хмыкнул Гирк. — Покажи.

Кайран снова пошёл вперёд. Но теперь он не пытался сразу нанести удар. Он двигался быстрее, мелкими шажками, заставляя Гирка постоянно менять положение тела и опорной ноги. Пара ложных выпадов. Короткий шаг влево. Ещё один — вправо. На секунду попав в мёртвую точку зрения отца, Кайран совершил рывок.

Парень нырнул под руку Гирка, оказался у него за спиной и с разворота попытался ударить по колену сзади. Удар пришёлся вскользь — Гирк сместил вес, и нога сына проехалась по икре, не причинив вреда. Но сам манёвр заставил отца улыбнуться и включиться в боевой танец.

Гирк перехватил инициативу. Он не нападал мощно, как частенько делал. Вместо этого он начал оттеснять Кайрана к забору. Каждый его шаг отсекал пути для отхода. Каждое движение рук сокращало пространство для манёвра. Кайран отступал, пятился, искал брешь, но Гирк действовал методично, как опускающийся на голову потолок.

В конце концов парень оказался прижатым к забору.

— Сдаёшься? — спросил Гирк, останавливаясь в шаге от него.

— Да ни за что, — выдохнул Кайран.

Он не стал ждать следующего шага отца. Вместо этого он оттолкнулся от забора ногами и проскользнул по земле между широко расставленных ног Гирка. Перекат, вскочить и отойти на безопасную дистанцию. Кайран остановился в нескольких метрах от отца, тяжело дыша.

— Чё, под блоху косишь? Ну так-то да, такой тотем тебе бы подошёл. — Сделав серьёзное лицо, покивал Гирк.

— Ой, да не беси. Тебе тогда стоит обзавестись какой-нибудь накачанной жабой. — парировал Кайран.

— Да? ну тогда лови — кинул Гирк и рывком приблизившись к сыну отвесил ему леща.

***

Тренировка без оружия длилась не менее часа. За это время Кайран по полной отхватил лещей. Множество раз поцеловался с землёй, да и вообще был весь в синяках и ссадинах.

«А ведь впереди ещё тренировка с оружием», — подумал Кайран, и от этих мыслей его передёрнуло.

— Полчаса отдыха, и ты здесь. Пока свободен, — бросил Гирк и побрёл к мастерской.

Время отдыха пролетело моментально. Казалось, что Кайран буквально только что дополз до дома и умылся, но вот уже со двора раздаётся звук лёгких ударов дерева о камень. Это батя сообщает таким образом, что нефиг прохлаждаться. Пора уже и делом заняться.

Кайран тяжело вздохнул и с кряхтениями, как старый дед, встал и побрёл во двор. Батя привычно сидел на излюбленной каменной плите и помахивал двумя тренировочными клинками. Заметив сына, он навесом бросил один из мечей Кайрану. Парень без проблем его поймал и крутанул в руке.

— Правила простые, — сказал Гирк, занимая позицию в центре двора. — Три касания — и ты победил. Касанием считается контролируемый удар, который мог бы пробить защиту. Укол, рубящий, режущий — не важно. Моя задача — нанести тебе одно касание. Всего одно. Если получится — ты проиграл и начинаем заново.

— Бать… А ты не охренел?! — задохнулся от возмущения парень.

— Нисколечки… Противники всегда сильнее, и их всегда больше. Запомни это простое правило. Я множество раз попадал в неприятные ситуации, и всегда противник был либо сильнее, либо их было больше одного. — отмахнулся Гирк.

— Хм… Ну так-то да, — согласился Кайран.

— Начинай, — скомандовал Гирк.

Кайран знал, что не может соревноваться с отцом в силе. Гирк был огромным, мощным, его удары сломали бы любой блок. Но у Кайрана была скорость. И была хитрость. Как ни крути, а батя в силу массы не такой изворотливый, как парень.

Кайран двинулся первым. Начал с обманного финта. Шаг вперёд, клинок на уровне пояса — ложный замах. Гирк не клюнул, просто поднял меч в защиту. Кайран тут же ушёл влево, попытался достать отца сбоку. Клинки встретились с резким стуком. Древесина загудела. Железный вяз издавал такие же звонкие звуки, как и обычный металл. Ну, может, немного более мягкие и не такие резкие, но очень похожие.

Кайран отскочил, сделал ещё один обманный выпад, потом — ещё. Он работал на дистанции, не позволяя Гирку сократить расстояние. Каждый удар отца заставлял Кайрана уходить в глухую оборону, что отдавалось болью в левом плече. Парировать он не пытался. Отец всегда подлавливал его на этом виде защиты.

«Нужно заставить его ошибиться. Сбить его ритм», — подумал парень.

Он изменил тактику. Теперь его атаки стали короче, быстрее, но менее опасными. Он бил по клинку отца, пытаясь рассеять его внимание, отвлечь. И одновременно с этим Кайран следил за ногами Гирка — за его стойкой, за распределением веса.

Раз. И Гирк шагнул вперёд левой ногой.

Два. И Кайран отступил, уводя отца за собой.

Три. И Гирк сделал ещё шаг.

В этот момент Кайран взорвался атакой.

Он шагнул вперёд, прямо под удар отца. Гирк начал рубящее движение, но Кайран встретил его не в лоб, а снизу вверх, отбивая клинок в сторону, используя инерцию противника. В тот же миг он крутанулся, уходя с линии атаки, и оказался сбоку.

Отец потерял равновесие — совсем чуть-чуть, на долю секунды. Но Кайран этого ему не простил, хоть и понимал, что отец работает максимум на двадцать процентов от своих возможностей.

Его клинок скользнул по рёбрам Гирка. Мягко, контролируемо, без рывка. Касание. Жаль, что всего лишь первое.

— Хорошо, одно касание есть. Осталось два, — ехидно улыбнулся отец.

Кайран тоже улыбнулся, но улыбка вышла болезненной. Левое плечо отзывалось на каждое движение тянущим нытьём. Нить внутри снова начала вибрировать. Напряжение накапливалось.

Гирк не стал давать сыну возможность отдышаться. Он атаковал. Огромное тело рванулось вперёд с неожиданной для таких габаритов скоростью. Ну, для кого-то с неожиданной. Кайран же знал, что когда надо, отец может и не такое. Клинок описал дугу, целя Кайрану в плечо. Парень едва успел подставить меч. Удар был такой силы, что у него затряслись руки, а в левом боку словно вспыхнул огонь.

Кайран откатился в сторону, перекатом уходя от следующей атаки. Вскочил на ноги, отступил, восстанавливая дистанцию.

«Он не даст мне повторить трюк, — понял парень. — Теперь батя будет действовать жёстче. Нужно придумать что-то новенькое».

Гирк снова метнулся вперёд. Короткие шаги, контролируемые замахи. Отец не размахивался широко, не оставлял проходов. Он использовал свою излюбленную тактику — медленно и методично давил, перекрывая любые возможности для разрыва дистанции.

Кайран пятился. С каждым шагом отец становился всё ближе, пространство для манёвра таяло. Ещё немного, и он окажется в зоне прямой досягаемости, где скорость перестанет иметь значение.

«Не сейчас. Ещё немного», — мысленно говорил сам себе парень.

Кайран резко остановился, развернулся на пятке и внезапно бросился на отца. Прямо в лоб. Гирк удивился. Такое было нехарактерно для сына. Он начал замах, готовясь встретить атаку.

Но Кайран и не собирался атаковать. По крайней мере сразу. В последний момент он резко присел, пропуская клинок отца над головой, и проскользнул под рукой. Меч Гирка рассёк воздух. Кайран оказался за его спиной — и снова касание. Но какое! Прямо по заду. Плашмя, с размаху.

Гирк замер. Кайран сглотнул. Ему вдруг захотелось откатить время буквально на пол минуточки назад и ткнуть в поясницу.

Гирк повернулся к сыну… С широкой улыбкой на лице. Вот только глаза… Кайрану показалось, что в зрачках отца вспыхнул огонь.

— Осталось одно, — сквозь зубы процедил отец. — Но я больше не буду сдерживаться. Ты готов?

— Нет, — замотал головой Кайран.

— Это твои проблемы. — произнёс Гирк и атаковал. Атаковал, как зверь.

«А ведь всё так хорошо начиналось», — мысленно всплакнул Кайран.

Батя включил режим пятидесяти процентов возможностей. Каждый удар был мощным, быстрым, опасным. Кайран отбивался, уклонялся, парировал, но силы таяли. Левое плечо горело, нить внутри вибрировала так сильно, что казалось — ещё мгновение, и она лопнет, высвободив накопленное напряжение прямо в тело парня.

Но он держался. Шаг влево — удар проходит мимо. Блок — клинок дрожит в руках. Нырнуть — пропустить очередной рубящий над головой. Откатиться — вскочить — снова в защиту. В какой-то момент мысли из головы парня испарились. Осталась лишь пустота. Кайран работал на рефлексах, инстинктах.

Но Гирк всё равно теснил его. Кайран почти не видел возможностей для контратаки. Отец перекрывал все пути, отсекал все варианты. Каждый раз, когда Кайран пытался разорвать дистанцию, Гирк был уже там, готовый нанести завершающий удар.

И тогда Кайран решился на отчаянный шаг. Он принял удар на клинок, позволяя силе отца пройти сквозь его оружие. Меч вылетел из рук Кайрана, отброшенный мощью Гирка. Но в тот же миг парень шагнул вперёд. Туда, где у отца не было защиты. Без меча. Вплотную. Лоб в лоб. Кайран коснулся пальцами горла Гирка. Кончиками пальцев. Осторожно, почти нежно, но с абсолютной точностью.

— Три, — прошептал он.

Гирк замер. Кайран отшатнулся, схватился за левое плечо. Боль была адской. Нить внутри Каркаса светилась тусклым, болезненным светом, требуя немедленного отдыха и стабилизации. Но пока ничего непоправимого не случилось.

Гирк опустил меч. Посмотрел на сына долгим взглядом.

— Ты выиграл, — сказал он тихо.

Кайран кивнул, не в силах говорить. Он опустился на колени, пытаясь восстановить дыхание. Левое плечо почти не работало.

— Да. Впервые, если мне не изменяет память, — согласился Кайран.

Он поднял голову и посмотрел на отца. Гирк протянул ему руку.

— Пойдём, — сказал он. — Вижу, что тебе требуется восстановление. Спрашивать, что случилось, не буду. Захочешь — сам расскажешь.

Кайран схватился за протянутую руку, чувствуя, как тепло отцовской ладони немного успокаивает пульсацию в плече.

— Спасибо, бать. — шепнул парень.

Гирк не ответил, лишь улыбнулся. Открыто. Без подтекста.

***

Отступление

Тишина подземной пещеры давила на уши. Где-то в глубине ходов мерно капала вода — кап-кап-кап — и этот звук казался сейчас единственным доказательством того, что время ещё не остановилось. Сырой, холодный, пропахший запахом плесени воздух метался от входа и обратно. Но был и ещё один аромат, врывающийся в ноздри тяжёлым металлическим облаком. Кровь. Она была повсюду: на стенах, на полу, на одежде и шерсти тех немногих, кто ещё дышал.

В центре пещеры, прислонившись спиной к сталагмиту, сидела женщина. Вернее, то, что от неё осталось. Глубокая рваная рана пересекала грудь от левого плеча до правого подреберья, обнажая тускло-серые нити каркаса, которые пульсировали в такт едва бьющемуся сердцу. Нити были истончены, кое-где покрыты микротрещинами, из которых сочилась краска, которую ликаны называли «Дыханием Стаи». По сути, это была та же энергетическая триада: Кровь, Земля и Память.

Рядом с ней на корточках сидела девушка. Лет шестнадцати, с такими же дикими, жёлто-янтарными глазами, как у матери. Длинные русые волосы спутались в колтуны, лицо перепачкано сажей и чужой кровью. На скулах — свежие царапины. Одежда разорвана, под левым глазом наливался синяк. Она сжимала руку женщины, чувствуя, как пальцы матери холодеют с каждой минутой.

— Мам… — голос девушки сорвался на шёпот. — Не умирай. Пожалуйста. Ты не можешь. Ты — глава. Ты всегда говорила…

— Глава — это всего лишь слово, Мира, — женщина открыла глаза. Тусклые, с едва заметным золотым ободком вокруг зрачка. — Слова не спасают от когтей и плетений. А вот глупость… глупость убивает. Я была глупа. Думала, что за десять лет перемирия Серые Волки успокоились. Думала, что можно ослабить караулы. Думала… — Она закашлялась, и изо рта брызнула тёмная, почти чёрная слюна. — Я… Я виновата в бойне. Только я. Я сама организовала возможность нападения на нас.

— Что… Что мне делать? — Мира подалась вперёд. — Хочешь… Хочешь, я схожу в поселение людей? У них есть целители. У них есть алхимия, которая тебе поможет…

— Даже если тебя не убьют сразу, — перебила женщина, — выслушают и согласятся помочь, то это уже бесполезно. Ни целители, ни алхимия мне уже не помогут. Мне нужна… жизненная сила… кхе-кхе… жизненная сила практика. Мне нужен его каркас… мне нужны его Краски… чистая, свежая Краска живого практика. Его Кровь, Земля и Память. Я должна не просто впитать их, Мира. Я должна насильно переплести чужой ресурс со своим каркасом. Зашить трещины чужой судьбой. Это единственный способ избежать полного Отторжения.

Мира отшатнулась. — Ты хочешь… убить кого-то? Высосать его? Мам, это же… Это запрещено. Это путь Греховных Цепей. Нас за такое…

— А кто меня осудит… теперь? — жёстко перебила женщина. — Ты видела, что осталось от нашего поселения? Трупы. Только трупы. И мы вдвоём. Если я умру, ты останешься одна. Даже с твоей силой тебе не выжить в лесу. Одна, без стаи, без поддержки. Ты станешь добычей. Либо для зверей, либо для других племён. Да даже для людей. Тебя просто пленят, а потом в лучшем случае сделают рабыней. Если повезёт, попадёшь к нормальному хозяину. Если нет… Если нет, дорогая моя… ты станешь просто людской подстилкой. Экзотической шлюшкой, на которой будут зарабатывать. Не обманывайся мягкостью людей. Ведь зачастую почти все они хитрецы. У них нет ни чести, ни совести.

Мира сжала челюсти. Жёлтые глаза блеснули — то ли от слёз, то ли от ярости. — Кого? Кого я должна привести? Где я возьму практика, который добровольно пойдёт со мной?

— Не добровольно, — мать прикрыла глаза, экономя силы. Голос её стал тише, но от этого не потерял твёрдости. — Замани. Обмани. Если надо — оглуши и притащи на себе. Да хоть отдайся, влюби в себя. Мне всё равно, в каком состоянии он будет. Главное, чтобы был живым. Краска не должна остыть.

— То есть… — Мира нервно облизнула пересохшие губы. — Ты предлагаешь мне похитить человека? А где здесь честь и совесть, про которую ты только что говорила?

— Да плевать. Я предлагаю тебе спасти свою мать, — поправила женщина. — А способ — дело десятое. В конце концов, в лесу каждый сам за себя. Никто нам не поможет. Не забывай, мы смески. Мы обладаем возможностями и ликанов, и людей. Это никому не по нраву.

Женщина попыталась повернуться и зашипела от прострелившей её тело боли. Из раны вновь потекла тёмная жижа, которая лишь отдалённо напоминала кровь.

— Вот что. Слушай внимательно. В поселении людей… — Женщина замолчала, собираясь с силами. — Там есть человек, который мне должен. В своё время я спасла его внучку. Та зачем-то вышла за частокол, и на неё напали… В общем, это не так важно. Староста знает меня под именем Грета. Скажешь, что ты моя племянница. Что я погибла в междоусобной стычке с лесными обитателями. Они приютят тебя. Примешь человеческую ипостась. Не забывай контролировать агрессию, иначе глаза тебя выдадут.

— А если меня проверят? — Мира нахмурилась. — У них же есть… эти… как их… сенсоры?

— Вообще практики с такими путями существуют, но в поселении людей таких нет. — Женщина усмехнулась, но усмешка вышла кривой и болезненной. — Да и вообще кому есть дело до девчонки-сироты? Просто будь тихой. Работай. Не привлекай внимание. И ищи. Можешь сделать себе человеческую ипостась помоложе. Наладь контакты с молодыми практиками.

— Кого искать-то? — Мира приблизила лицо к матери, ловя каждое слово.

— Изгоя. — Глаза женщины сверкнули. — Практика, которого не жалко. Того, у кого мало нитей. Чем меньше нитей у жертвы, тем слабее будет эхо её судьбы, тем легче мне будет переплести её краску, не разорвав свой каркас окончательно. Или с дурным характером. Знаешь, в любом поселении есть такие — их все ненавидят, но терпят. Пропаже такого должны быть рады. Ты должна подстроить всё так, чтобы на тебя не подумали. Чтобы на заключительном этапе всё не сорвалось, когда обнаружат его пропажу. Чтобы за тобой не послали погоню.

Мира отодвинулась, встала на ноги. Пальцы её дрожали, но голос прозвучал ровно: — А если я не смогу? Если меня поймают?

— Тогда я тебе не завидую, дочь, — прикрыв глаза, сказала женщина. — Но ты умная. Ты красивая. Ты справишься. Я верю.

Мира шагнула к выходу из пещеры. На полпути она остановилась и обернулась.

— Сколько? — спросила она тихо. — Сколько у меня времени, мам?

Женщина помолчала. Заглянула внутрь себя, осмотрев свои нити, которые вибрировали всё слабее.

— В состоянии глубокой медитации… — она запнулась, прикидывая. — Месяц. Может, два. Если ничего не случится. Если рана не загноится. Если в пещеру не забредёт кто-то с чутьём. Но не надейся на большее. Два месяца — это максимум. Потом напряжение Узлов станет необратимым. Каркас сложится, нить порвётся, и Отторжение заберёт меня целиком. И я… я просто перестану дышать.

— Я сделаю всё, чтобы успеть, — сказала она. — Клянусь.

И скользнула в лаз, оставив мать одну в темноте.

Глава 7

После тренировок с отцом у Кайрана внезапно образовалось свободное время. Линь дома не было, соответственно, и занятия не случилось. Парень не стал прокрастинировать и сразу после принятия пищи устремился в подвал. Ему надо было до конца восстановить свой организм. Парню хоть и удалось с первого раза выполнить задание отца, но Кайран понимал, что это всего лишь приятная случайность.

В итоге восстанавливал тело и каркас он до самого вечера. Поужинав с семьёй, Кайран отправился спать. Вечернюю медитацию ему разрешили пропустить, так как он и так почти весь день просидел в подвале.

Проснулся Кайран сам. Просканировал своё состояние и улыбнулся. Ничего не болело. Организм отдохнул. Ощущение ваты в голове отсутствовало.

Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Гирк хмуро смотрел в тарелку, изредка бросая на сына задумчивые взгляды. Линь, напротив, была подозрительно спокойна. Слишком спокойна. А ещё частенько посматривала в сторону сына. Предвкушающе так. С улыбочкой. Кайран давно научился считывать настрой родителей, поэтому понимал: мать точно что-то задумала.

— Сегодня никаких тренировок с отцом, — сказала она, когда Йолин убрала посуду. — Ты идёшь со мной.

«Так и знал», — мысленно вздохнул парень.

— Куда? — поинтересовался Кайран.

— Туда, где тихо. И где никто не помешает.

***

Они вышли за пределы частокола через центральные ворота, которые Кайран раньше видел открытыми лишь во время вылазок охотников. Линь шла впереди уверенным шагом, не оглядываясь. Парень семенил следом, периодически посматривая на удаляющиеся ворота.

— Мам, а это безопасно? Чёт я очк… то есть побаиваюсь, — спросил он, когда лес сомкнулся за их спинами.

— В радиусе километра от поселения все крупные хищники перебиты, — ответила Линь, не сбавляя шага. — А те, кто остался, умнее, чем кажутся. Они точно не будут нападать на нас.

— С чего это? — уточнил Кайран.

— С того, что твоя мама любому агрессору надерёт ж… эм… любого победит. О, Ткачиха, — приложила женщина руку ко лбу, — я уже начинаю разговаривать как вы.

— Знаешь, я однажды слышал вот такую фразу: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Вот это твой случай. — немного расслабился парень.

— Да? И где же ты слышал такую фразу? — ехидно улыбнувшись, поинтересовалась Линь.

— Эм… Не помню, — опустил взгляд под ноги Кайран.

— Ага. Не сомневалась, что именно так ты и ответишь.

Они углубились в чащу. Кайран уже начал переживать, что мать вообще не знает, куда идёт, когда впереди между стволами деревьев мелькнул просвет. Они вышли на небольшую поляну, окружённую старыми деревьями. В центре лежал плоский валун, поросший мхом, а вокруг него земля была утрамбована так, будто здесь кто-то часто тренировался.

— Моё место, — сказала Линь, останавливаясь. — Никто, кроме меня, о нём не знает. Даже отец.

— Почему?

— Потому что у каждого должна быть своя территория. Своё убежище. Место, где можно побыть наедине с собой. Спрятавшись даже от родных. Уверена, ты даже в своём возрасте прекрасно меня понимаешь. Да и секретов у тебя от нас с отцом целая куча. Но рассказывать о них или нет — это лишь тебе решать. — Она повернулась к сыну. — Садись на камень.

Кайран повиновался. Камень был покрыт влажным, но мягким мхом. Линь опустилась напротив него на землю, скрестив ноги.

— Ты уже научился применять «Якорь», — начала она. — Временное плетение, которое фиксирует каркас. Теперь пришло время для первого защитного плетения.

У Кайрана перехватило дыхание.

— Но у меня же только один узел… Первый узел не может удерживать постоянные техники.

— Именно поэтому мы не будем делать его постоянным, — кивнула Линь. — Первый узел — узел памяти. Он защищает нити, но не выдержит статической нагрузки постоянной техники. Каркас просто треснет. Однако он может удерживать временную структуру. Плетение, которое я тебе сейчас покажу, называется «Твердыня». Ему не научат в школе. Да и вообще о нем мало кто знает. Так-то считается, что временных защитных техник не существует, но это не так, и я тебе сейчас это докажу.

Линь вытянула руку ладонью вверх. На её пальцах замерцали голубоватые нити, сложившиеся в причудливую куполообразную решётку.

— Это не пассивный навык. Это активный щит. Он укрепляет каркас изнутри на короткое время, делая нити жёстче и устойчивее к внешнему давлению. Для тебя с тремя нитями это может стать неплохим подспорьем. Тем более в будущем, если техника тебе понравится, ты сможешь сделать её постоянной. Более того, она масштабируемая и будет усиливаться вместе с тобой.

— Эм… Никогда даже не слышал о такой технике. — почесал голову Кайран.

— Неудивительно. Я же сказала, эту технику почти никто не использует. — кивнула Линь.

— Почему? — поинтересовался парень.

Всё как и с «Якорем». Для её применения требуется влить в нить больше трёх порций ресурса. А если точнее, целых четыре. Как ты понимаешь, с одним узлом это невозможно. Для тех, у кого два узла, бессмысленно. Такие люди, как правило, пользуются стихийными защитными навыками. Но всё это справедливо для простых практиков, — улыбнулась Линь.

— А я, значит, непростой? — прищурился Кайран.

— Конечно, дорогой мой. Ты самый необычный мальчик, которого я знаю. И мне очень приятно думать о том, что ты мой сын. Уверена, ты достигнешь таких результатов в будущем, о которых нам с отцом остаётся только мечтать. — искренне ответила Линь.

— Спасибо, мам, — засмущался парень, — спасибо за то, что веришь в такую бездарность, как я.

Линь на слова Кайрана ответила смехом.

— Бездарность? — сквозь улыбку произнесла женщина. — Ну ладно. Думай как хочешь. Я так не считаю. Да даже если это и так, мне всё равно. Для меня ты главное сокровище этого мира.

— Сколько времени займёт обучение? — перевёл тему Кайран.

— У обычного начинающего практика с шестью-семью нитями — месяц. У тебя… — Линь помолчала. — Не знаю. Может, неделя. Может, две.

— Как так? Мам, я не понимаю. — растерялся парень.

— Вот про это я и говорю. Ты не бездарность и не посредственность. Вот скажи, среди твоих одноклассников хоть один тренируется так, как ты? Выкладывается до изнеможения? Хоть кого-нибудь избивают собственные родители? Да, звучит это не очень, но уверена, что ты не раз замечал, что твоё тело крепче, чем у других. Твоя реакция выше, чем у любого твоего сверстника. Ты сильнее их. Ты легко терпишь сильную боль. В общем, твоё тело подготовлено к большим нагрузкам. А это очень важно. Ведь неподготовленное тело всегда тянет внутреннее совершенствование вниз, — разъяснила Линь.

— Тогда… тогда я буду выкладываться ещё больше, — выпалил парень.

— Хороший настрой. — И да, я не буду тебя обманывать, — жёстко ответила Линь. — Твой каркас нестандартный. То, что работает для других, может не сработать для тебя. Как и наоборот. Но если ты научишься плести «Твердыню», ты перестанешь бояться каждого удара. Каждой попытки завязать второй узел.

Кайран сглотнул. — Что я должен делать?

Линь достала из кармана три мелких кристалла Тени Сна и положила их рядом с парнем.

— Для начала — войти в медитацию. Глубокую. Ту, где ты слышишь каждую вибрацию нитей. Потом я покажу тебе схему плетения. А дальше… — она развела руками, — дальше ты будешь пробовать. Снова и снова. Пока не научишься не только создавать структуру, но и правильно её распускать, чтобы не получить обратную волну.

— А если порву нить?

— Тогда я сама зашью тебя… На живую. Чтоб больше не рвал, — пригрозила Линь. — Будет очень больно. И ты потеряешь неделю на восстановление. А время, Кайран… Время уходит. Тебе скоро тринадцать. У тебя начнутся обряды, ритуалы. Так всё, бери первый кристалл и начинай.

Кайран взял кристалл. Холод привычно пополз по пальцам, успокаивая тревожные паразитные вибрации. Он закрыл глаза, выровнял дыхание. Вдох — три. Задержка — два. Выдох — четыре.

Провалившись сознанием во внутренний мир, Кайран подошёл к Каркасу и начал вслушиваться в отголоски реальности.

— Открой внутреннее зрение шире, — раздался голос Линь. Он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. — Я буду транслировать образ плетения в твоё сознание. Не сопротивляйся.

Кайран почувствовал, как что-то тёплое коснулось его каркаса извне. Голубоватые нити аккуратно, почти невесомо, обвили его нити, показывая, как они должны лечь.

«Твердыня» оказалась не одним узлом, а треугольной решёткой, оплетающей все три нити и сходящейся в центре, над его кругляшом с красками.

— Пропорции для защиты иные, — пояснила Линь. — Упор на стабильность. Две порции Земли, одна Крови для импульса и одна Памяти для связки. Две. Одна. Одна. Теперь понимаешь, что на таком этапе развития, как у тебя, такое плетение доступно немногим. Ты один из этих немногих. Целых четыре порции ресурса на одну нить.

Кайран мысленно присвистнул.

— Понял схему? — спросила Линь.

— Ага, — мысленно произнёс парень, но мать его поняла, так как между ней и сыном сейчас был прямой контакт на уровне каркасов.

— Тогда делай первую попытку.

Кайран начал. Он подвёл нити друг к другу, пытаясь повторить форму треугольника. Левая нить — угол. Правая — угол. Средняя — угол. Краски из узла потекли по нитям, стремясь к точкам соединения.

На первом же ударе сердца всё пошло не так. Левая нить, которая всегда тянулась вверх, резко дёрнулась, нарушая геометрию. Треугольник выгнулся, краски смешались не в тех пропорциях. Кайран попытался удержать конструкцию силой воли, но нити скользнули, потеряв сцепление. Плетение рассыпалось, не успев сформироваться.

— Слишком резко, — раздался голос Линь. — Ты давишь. Не дави.

— Да не давил я, мам, не давил, — огрызнулся Кайран.

— Давил. Ещё как давил. Я видела, как нити напряглись. Они не должны быть как струны. Они должны быть как вода. Ты направляешь, а не заставляешь. И помни про пропорции: две Земли, одна Кровь, одна Память.

— В смысле ты видела? Ма-а-а-м? А ну-ка колись, у тебя что, есть сенсорные плетения? — открыв глаза, прищурился Кайран.

— Ну как так-то? — прикрыла Линь глаза и поморщилась. — Всю жизнь скрывала и так легко прокололась.

— Ма-а-а-м. Не съезжай с темы. — протянул парень.

— Да не съезжаю. И вообще, что за выражение? Какое-то странное, — попыталась соскочить Линь, но парень не повёлся.

— Ма-а-а-м.

— Да всё, всё, — скрестила Линь руки под грудью. — Да, у меня есть навыки сенсора, и я ими постоянно пользуюсь. И тебя сканирую с самого рождения. Всё? Доволен?

— Мам, так это просто замечательно! — расплылся в улыбке парень. — Ты, как всегда, удивляешь. Ты у меня вообще невероятная!

Линь улыбнулась и даже немного покраснела от такой реакции на её слова.

— Да, я такая. Всё, теперь ты знаешь один мой секретик. Но никому, — пригрозила пальцем Линь.

— Хорошо. А батя знает? — спросил Кайран.

— Да. Об этом только он и знал. Ну теперь и ты ещё. Опережая твой вопрос, сразу отвечу. Я скрываю это, потому что так надо. Другого ответа у меня пока что для тебя не будет. — Увидев, как Кайран открывает рот, вставила Линь. — Так всё, пробуй ещё раз.

Кайран выдохнул, сбросил остаточное напряжение и начал заново. Вторая попытка. Третья. Пятая. На седьмой ему удалось свести концы нитей в треугольник. Конструкция продержалась три удара сердца и снова распалась. Но на этот раз не рассыпалась в хаос, а мягко разошлась, будто устав ждать, пока Кайран сообразит, что делать дальше.

— Лучше, — сказала Линь. — Но медленно. Ты слишком долго думаешь. Плетение должно стать рефлексом. Ты не должен размышлять о каждом движении.

— Легко тебе говорить, — пробурчал Кайран. — У тебя три узла.

— У меня не всегда было три узла. Я тоже училась. Тоже ошибалась. Тоже рвала нити. — Голос Линь стал тише. — Продолжай.

***

Час. Два. Три. Кристаллы Тени Сна один за другим тускнели, теряя силу. Кайран использовал их, чтобы гасить вибрации, когда нити начинали тереться друг о друга, накапливая напряжение. Левое плечо снова заныло — не так сильно, как в прошлый раз, но достаточно, чтобы отвлекать. Странно, он ведь вроде полностью восстановил нить. Неужели фантомная боль?

На пятнадцатой попытке ему показалось, что он поймал ритм. Нити легли в треугольник ровно. Краски потекли в нужных пропорциях — две Земли, одна Кровь, одна Память. Узлы на углах начали затягиваться.

— Давай, — прошептала Линь. — Ещё немного. Удерживай.

Кайран потянул — и в этот момент левая нить, та самая, которую он вроде как полностью залечил вчера, дала слабину. Треугольник перекосился. Напряжение ударило по каркасу глухой волной. Кайран охнул, выпадая из медитации. Начал заваливаться вперёд. Линь подхватила его под руки.

— Что-то не так. Что с твоей левой нитью? Она будто ослаблена. — посмотрев в наполненные болью глаза сына, спросила Линь.

Кайрану хоть было и больно, но он всё же отвернул голову от пристального взгляда матери.

— Я… Я… повредил нить. Позавчера. Но вчера я вроде как её восстановил. — тихо сказал парень.

— Дай угадаю. Держал узел до последнего, пока нить не потрескалась? — строго спросила мать.

Кайран кивнул.

— Я не удивлена. — прижав сына к груди и тяжело вздохнув, сказала Линь. — Ты всегда был упорный, до безрассудства. Мог бы хотя бы предупредить, что у тебя одна нить находится в ослабленном состоянии.

— Так я… Я думал, что она полностью восстановилась, — пожал плечами Кайран.

— Ладно. В таком случае давай восстановим нить полностью и лишь тогда продолжим. Начинай. Я помогу. — отпустив сына, приказала Линь.

С помощью матери удалось привести нить в порядок за час. Кайран пару раз пустил в неё краску. Максимально напряг. Всё было в порядке.

— Спасибо, мам. Ты просто кудесница. — обнял Линь парень.

— Так, всё. Продолжаем практику, — скомандовала женщина.

Парень провалился во внутреннее пространство и приступил к переплетению нитей. После нескольких десятков неудачных попыток Кайран всё же смог нащупать правильную последовательность действий. Он переплёл нити в правильный треугольник, зафиксировал результат, но внезапно напряжение в нитях увеличилось многократно. В реальности же Кайран сжал зубы до скрипа, пытаясь не выпасть из медитации.

— Терпи, — прошептала Линь. — Удерживай… не отпускай.

Кайран собрал всю свою волю и направил её на плетение. Ему было трудно. Удержание нитей было чем-то сродни игре, в которой нельзя было допустить, чтобы извивающийся в пространстве объект вышел за пределы определённой области, иначе проигрыш и всё заново. Вроде не трудно, вот только нитей было три, и внимание постоянно рассеивалось. Также всё действие сопровождалось резкими болями, покалываниями и ментальной нагрузкой.

— Не останавливайся! — голос Линь прозвучал как хлыст. — Это всего лишь первый этап. До применения «Твердыни» ещё куча тренировок. Ты должен сформировать плетение, чтобы узел запомнил правильное расположение нитей и не мешал тебе при следующих попытках. Всё это потом ещё придётся в реальности отрабатывать.

— Я… — Кайран сжал кулаки, да так, что ногти впились в ладони до крови. — Я не могу.

— Можешь. Ты уже делал это. Ты же чувствовал момент, когда нити слушались. Вернись в то состояние. И не забудь, плетение нужно именно распустить, а не рвать его!

Кайран заставил себя выровнять дыхание. Вдох. Задержка. Выдох. Боль в плече отступила на второй план. Каркас вибрировал, но не критично. Левая нить немного истончилась, но трещин не было. Значит, можно продолжать.

Нити соприкоснулись. Краски потекли. Треугольник замкнулся, образовав плотный купол над первым узлом.

В центре конструкции вспыхнула маленькая искра. Плетение держалось. Секунда. Две. Пять.

— Распускай, — скомандовала Линь. — Хватит на сегодня.

Кайран, помня предупреждение матери, не дёрнул нити. Он мысленно ослабил хватку, позволяя узлам развязаться по инерции, один за другим. Плетение распалось без обратной волны, и энергия плавно ушла в валун, на котором он сидел. Вынырнув из медитации, он уставился на мать мутными глазами.

— Получилось? — спросил хрипло Кайран.

— Частично, — Линь покачала головой. — Ты зафиксировал форму и, что важнее, правильно её распустил. Но ты не вплёл её в узел намертво, и это хорошо. Постоянное плетение на твоём этапе убило бы каркас. А у тебя оно просто висело сверху, как временный щит.

Кайран расслабился.

— Ты сделал именно то, что требовалось, — Линь встала и отряхнула колени. — Если честно, это больше, чем я ожидала. За один день ты научился держать форму «Твердыни» пять секунд. Это огромный прогресс для практика с одним узлом.

— Сколько нужно, чтобы сплести «Твердыню» в реальном бою? — поинтересовался парень.

— Минимум полминуты устойчивого плетения. А лучше — минута. — Линь подняла голову вверх. — Так, в Дыре скоро стемнеет. Нам пора возвращаться. Завтра продолжим.

Кайран слез с валуна. Ноги затекли, спина занемела. Он сделал несколько шагов, разминаясь, и вдруг остановился.

— Мам, — заговорил Кайран. — А почему ты решила учить меня прямо сейчас? Не раньше, не позже?

Линь помолчала.

— Потому что скоро школа. А в школе… — Она вздохнула. — В школе тебя ждут не только уроки. Я знаю, как к тебе относятся одноклассники. Ты необычный мальчик, а такие никому не нравятся. Но ни я, ни отец не можем вмешиваться, ведь это тоже часть обучения. Закалка характера. Все через это проходят. Это часть развития, в том числе и внутреннего.

Кайран кивнул. В горле стоял ком.

— Спасибо, мам.

— Не благодари. Просто делай. — Линь убрала руку и направилась к тропе, ведущей обратно к поселению. — И запомни: даже если у тебя получится идеально удерживать «Твердыню», это только начало. Второй узел всё ещё не завязан. Ритуал связывания всё ещё впереди.

Кайран ускорил шаг, догоняя мать. В голове пульсировала только одна мысль: «Я должен приложить все силы, чтобы стать сильнее».

Глава 8

Дома Кайрана с Линь ждал накрытый стол. Гирк со странной улыбкой на лице уже сидел, поглядывая на Йолин, которая раскрасневшаяся и опять счастливая раскладывала приборы. Парень мельком посмотрел на мать, но та никак не отреагировала на обстановку. Кайран занял привычное место, чувствуя, как ноют мышцы, и с удивлением понял, что голоден как волк. Хотя ничего удивительного в этом не было. В конце концов, он почти весь день не ел.

— Ну как успехи? — спросил Гирк, ожидая, когда утопленное в горячую кашу масло растает.

— Учится, — коротко ответила Линь. — Прогресс есть.

— А я говорил, — усмехнулся отец. — Он упрямый, как… как…

— Как осёл, — закончил Кайран.

— Я хотел сказать «как я», — обиделся Гирк.

Линь закатила глаза, но улыбнулась.

Они поужинали в почти полной тишине. Кайран ел механически, думая о треугольнике. О правильных пропорциях Краски. Он повторял про себя схему плетения снова и снова, пока ложка не начала скрести по пустой тарелке.

— Сынок, — окликнула его Линь. — Ты должен научиться переключаться. Поверь, плетение от тебя никуда не убежит. Однако ты можешь довести себя до такого состояния, что перестанешь наслаждаться простыми вещами. Например, еда, которую ты проглотил машинально, потому что твоя голова забита другими мыслями, может избавить тебя от паразитных вибраций, если акцентировать на ней внимание. Сфокусироваться на вкусе, на насыщении. Пища нужна не только для того, чтобы снабжать наши организмы строительным материалом. Благодаря ей в кровь выбрасываются вещества, которые успокаивают нервную систему, что, в свою очередь, благотворно сказывается на Каркасе. Также пища может убрать излишки напряжения как в теле, так и в нитях. Запомни это. — попросила Линь. — Ну раз все поели, давайте-ка на медитацию. — скомандовала она.

Кайран кивнул и побрёл в сторону подвала. Сел на привычное место, закрыл глаза. Вдох. Задержка. Выдох.

Внутренний мир встретил его знакомой пустотой. Каркас висел в центре — напряжённый, но целый. Левая нить всё ещё была тоньше остальных, но больше не провоцировала болевые ощущения.

Кайран посмотрел на книгу Глеба. Ядовито-зелёные линии на обложке пульсировали в такт его дыханию. На радужную лужицу справа он старался не смотреть. Она всё равно никак не проявляла себя. Кайран вообще не понимал зачем Глеб её оставил.

«Твердыня», — подумал он. — «Треугольник с тремя точками переплетения».

Кайран не пытался плести. Он просто смотрел на свой каркас и представлял, как нити будут складываться в нужную фигуру. Как они зафиксируются в правильном положении. Как «Твердыня» проявится в реальности.

И где-то на грани сознания ему почудилось, что каркас… откликнулся. Что он отметил старания парня и всеми силами хочет ему помочь.

«Жаль, что это всего лишь моя фантазия», — мысленно вздохнул Кайран, — «но сдаваться я всё равно не намерен. Мама сказала, что мне удастся добиться результатов довольно быстро. Неделя, две. Я обязательно оправдаю её ожидания», — пообещал сам себе парень.

Не пытаясь сегодня заниматься или экспериментировать, Кайран закончил восстановление, вынырнул из медитации, поднялся наверх и рухнул в кровать, даже не раздеваясь. Сквозь ускользающие остатки сознания Кайран услышал, как родители о чём-то тихо говорят в спальне. Заснув, он увидел приятный сон, в котором ему без проблем удалось сплести треугольник, и нити беспрекословно его слушались.

***

Скрип половиц в коридоре дал понять, что Кайран наконец-то пошёл спать. Гирк сидел на краю кровати, методично протирая промасленной ветошью клинок своего охотничьего ножа. Линь привычно стояла у окна. Её силуэт едва угадывался в свете люминофорных фонарей, которые хоть и не сильно, но освещали улицы их посёлка. Они работали благодаря специальному минералу, который можно было добыть только в норах. Днём такие фонари накапливали частицы света в своей структуре, а ночью мягким зеленоватым сиянием излучали в окружающее пространство.

Гирк всмотрелся в утончённое лицо своей жены. Он прекрасно понимал, что она не просто смотрит на улицу, она «слушает» периметр, проверяя свои скрытые сенсорные плетения.

— Ты же тоже заметила, что сын изменился. Причём довольно резко. Десять секунд, Линь, — первым нарушил тишину Гирк, не поднимая глаз от клинка. — Он удерживал «Якорь» более десяти секунд. И знаешь, что самое странное? Он не ныл, как раньше, хоть и надорвался. Даже когда я врезал ему по рёбрам во время спарринга, он просто выдохнул, выровнял дыхание и пошёл на второй круг. Не канючил. Не падал от каждого подзатыльника.

— Значит, ты за ним всё же следил? А вот я узнала об этом лишь сегодня. — недовольно скривила лицо Линь.

— Да, я считал удары его сердца, когда свечение вокруг него дало понять, что якорь в активном состоянии. Видел, как он корчился от отката. Как я понял, на следующий день он восстанавливался, пока нас не было. Сам. Нам даже ничего не сказал. Не прибежал зарёванный, как раньше. Нетипично для него. — сделал вывод Гирк.

Линь обернулась. В полумраке её глаза казались почти чёрными. В них читалась сложная смесь гордости и тревоги.

— Он не просто удержал его, Гирк. Он правильно его распустил. Без обратной волны. Для практика с одним узлом и тремя нитями это… неестественно. Обычно они либо рвут структуру в панике, либо получают микроудар по каркасу. А он действовал так, будто делал это всю жизнь. Ты вообще представляешь, какое напряжение он выдержал? Так ещё под таким давлением смог сосредоточиться и не дать нитям слипнуться или повредить друг дружку. Хотя да, кому я это говорю. Точно представляешь, — махнула рукой в сторону мужа Линь, — ты же ещё тот безумец.

Гирк хмыкнул, вставил клинок в ножны.

— Вот-вот. — Пропустив мимо ушей высказывание жены про свою персону, продолжил Гирк. — Ты тоже заметила, как он изменился. Хотя ничего удивительного. Говорят, матери чувствуют даже малейшие изменения в поведении детей. Ты не исключение. Ему исполнилось двенадцать всего несколько месяцев назад, и его словно подменили. Раньше он был как щенок: шумный, обидчивый, вечно искал оправданий, если что-то не получалось. А теперь… В его глазах появился этот чёртов стальной блеск. Он стал целеустремлённым. Даже с Тораном у колодца он не стал истерить или бежать жаловаться. Он действовал хладнокровно. Как ветеран. Ну, по крайней мере, я могу сделать такие выводы, основываясь на твоём рассказе. Хотя ты никогда не преувеличиваешь. Чаще — преуменьшаешь. Даже когда речь идёт о твоём сыне.

— Да. Так мне проще отслеживать его реальные показатели, а не путаться в своих же фантазиях. И да, по поводу изменений ты прав. Я тоже это заметила, — тихо сказала она. — Его внутренний ритм изменился. Раньше в медитациях, когда сканировала его каркас, я чувствовала… хаос. Будто две разные волны бились о берег. Суета, детские страхи, какая-то внутренняя борьба. А теперь его поток стал пугающе монолитным. Спокойным. Как тяжёлый, неподвижный камень на дне реки.

— Думаешь, это пробуждение? — Гирк нахмурился. — Может, его каркас начал адаптироваться к предстоящему Ритуалу Связывания? Говорят, что за год до тринадцати лет нити начинают «чувствовать» будущий Тотем и готовиться к нагрузке. Если, конечно, на него хоть кто-то обратил внимание.

— Надеюсь, что ни один Тотем не зацепится за его Каркас. У него и так всего три нити, — пробурчала Линь. — Но если откинуть страхи, это одна из версий. Но есть и другая. Двенадцать лет — это возраст, когда «грязная краска» детских иллюзий выгорает. Он осознал своё положение. Он понял, что у него всего три нити, что сверстники его травят, и что никто, кроме нас, его не защитит. У некоторых практиков в такой момент происходит психологический перелом. Страх трансформируется в холодную решимость. Его Каркас не стал сильнее магически, но воля, управляющая им, закалилась. Он перестал бояться боли, потому что понял: боль от тренировки лучше, чем боль от поражения. Но опять же это всего лишь версия.

Гирк тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу.

— Как бы то ни было, время работает против нас. Через год Колодец Предков. Если ему выпадет обычный зверь, он потеряет нить. Если мифический — мы его потеряем целиком. А школа начинается уже скоро. Более того, через год ему в старшую школу. Там его будут проверять на прочность не только словами, но и делом. Старшеклассники не церемонятся с изгоями. А как ты помнишь, в старшей школе все спаррингуют со всеми. Типа опыта набираются. Какое там ему прозвище дали? «Жила»? Честно говоря, — улыбнулся Гирк, — это довольно нейтральное прозвище, отражающее его «особенность». Бывает намного… намного хуже.

— Мы с тобой это понимаем, но как ты ему это объяснишь? Тем более, насколько я помню, это прозвище дала ему внучка старосты. Как её… Ах да, Лира. А получить обидное прозвище от девочки для вас, мужчин, вдвойне обидно. Вы же все такие гордые. — Закатила глаза Линь.

— Эх… Да она же к нему банально подкатывает. Просто в силу своего возраста не знает, как вести себя с мальчишками. А наш обалдуй думает, что она его ненавидит. А главное, что я пытался ему это объяснить, но, как ты понимаешь, бесполезно. — Пожал плечами Гирк.

— Ну а что ты хотел? Мы ему никогда не рассказывали про взаимоотношения между полами. Вот он и не понимает даже самых простейших намёков и жестов. Девчонка тоже действует больше на инстинктах, но, не имея опыта, срывается и лупит его. — улыбнулась Линь. — Ну а Кайран, само собой, воспринимает это как ненависть. А самое неприятное, что у него такой возраст, что если даже мы ему целую лекцию прочитаем, он ничего не поймёт. Это бессмысленно.

— Это точно, — согласился Гирк и сменил тему. — Значит, «Твердыня»?

— Как ты понял? — нахмурилась Линь.

— Да элементарно. Он же весь ужин бубнил себе под нос про какие-то треугольники. Ну а насколько я помню, с одним узлом и с его плотностью нитей из действительно чего-то стоящего, имеющего форму треугольника, существует только «Твердыня». — развёл руками Гирк.

— Так и есть, — вздохнула Линь.

Гирк помолчал, обдумывая риски.

— А если он пережмёт? Если испугается и нарушит пропорции? Всё же у него даже запаса не будет по Краске. Чуть больше — и всё, растрескивание… или надрыв, — нахмурился Гирк.

— Тогда я буду рядом, чтобы зашить его, — отрезала Линь, и в её глазах мелькнула тень той самой силы Четвёртого Узла, о которой она никому не рассказывала, кроме мужа. — Но мы должны предоставить ему какую-то подстраховку… инструмент. Физической подготовки недостаточно.

— Хорошо, — кивнул Гирк, принимая решение. — Тогда у нас будет чёткое разделение. Я беру на себя тело. Буду ломать его в спаррингах без использования Каркаса. Хе-хе, — кровожадно улыбнулся Гирк. — Завтра пошлю его к алхимикам. Пусть закупит зелья восстановления. Он должен научиться побеждать, полагаясь только на силу, ловкость, тактику, инерцию противника и хитрость. Если его нити заблокируют или истощат, его тело должно оставаться смертоносным оружием. Я научу его бить так, чтобы противник забывал о существовании магии. Чтобы каждый его удар ломал кости. Чтобы…

— Эй! — возмутилась Линь. — Не лепи из него монстра. Не перекраивай хотя бы его психику. Он должен помнить, что в мире существует и множество прекрасных вещей. А то я тебя знаю… сейчас начнёшь лепить из него бездушного костолома по заветам своего мастера. — Линь передёрнуло. — Я до сих пор помню его бездушный, безэмоциональный взгляд.

— Не, ну не утрируй так. В конце концов, я же нормальный получился… Ну почти, — почесав голову, исправился Гирк.

— Вот именно, почти, — подняла палец Линь. — Ладно. Делай, как знаешь и умеешь. Если что, я сообщу, что ты начал перебарщивать. — Немного помолчав, женщина продолжила: — Значит, я возьму на себя разум и структуру. Я научу его не просто плести «Твердыню», но и чувствовать момент, когда нужно её отпустить. Я заставлю его медитировать на пропорции до автоматизма, чтобы в бою, под давлением и страхом, его руки и разум сами отмеряли нужное количество Краски. Мы должны сделать его каркас не гибким, а непробиваемым в своей узкой специализации. Вообще, если всё получится, он и правда станет для старшеклассников бичём воздаяния. Ты научишь его правильно оценивать ситуацию и использовать малейшие преимущества. Я же сделаю так, чтобы ошибки планирования и случайные попадания не смогли сбить его с настроя.

Гирк усмехнулся. Усмешка получилась хищной и предвкушающей одновременно.

— Знаешь, Линь… Иногда мне кажется, что наш сын скрывает от нас что-то очень важное. Что-то, что может перевернуть его развитие с ног на голову. Это его внезапно проявившееся упорство… — задумчиво произнёс Гирк. — С таким упорством он, возможно, когда-нибудь сможет сделать то, что не удавалось больше никому… — эпичным голосом произнёс мужчина.

— Не преувеличивай. Сам подумай, что должно случиться, чтобы он смог преодолеть свои врождённые ограничения и перевернуть каноничные принципы развития. Если только сама Ткачиха его благословит, — мягко, но твёрдо возразила Линь, кладя руку мужу на колено. — Но мы, безусловно, поможем ему. По-своему. До «великих свершений» ему ещё нужно дожить. А значит, завтра с утра ты будешь гонять его по наклонной плите, пока он не выучит каждую выщерблину на память. А я приготовлю для него новую схему плетения. Выберу опять что-нибудь редкое… То, что на его стадии развития в Дыре сможет использовать только наш сын.

— Договорились, — Гирк накрыл её ладонь своей огромной рукой. — Пусть школа попробует его сломать. Они даже не поймут, что ударились о скалу.

— Где хоть ты этого понабрался? — закатила глаза Линь.

— Так от тебя, дорогая, — возмущённо произнёс Гирк.

— Кстати, — сверкнула глазами Линь, и мужчина сразу же притих. Он почувствовал, что сейчас, если он хоть что-то сделает неправильно, то эта на вид хрупкая женщина может переломать ему каждую косточку в организме. — Да, я сама разрешила тебе пользовать ушастую, так как не выдерживаю твоего темперамента, но… — в глазах женщины вспыхнули голубоватые языки пламени. — Ещё раз она при сыне будет себя так вести, и я превращу её в фарш, а тебя оскоплю. Надеюсь, ты меня понял?

— Д-да, дорогая, — как болванчик закивал Гирк, — я поговорю с ней. Я и сам не ожидал от неё такого поведения.

— Хорошо, ловлю тебя на слове, — за доли секунды вновь преобразившись в заботливую милую женщину, сказала Линь, — вправь ей мозги. Будь добр.

«Страшная женщина, но… Но как же это возбуждает», — подумал Гирк.

В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она не была тяжёлой. Это была тишина перед бурей. Молчание двух мастеров, которые решили закалить своё наследие и выпустить его на волю.

Глава 9

Кайран приоткрыл один глаз от того, что ему стало как-то зябко и некомфортно. По зрению ударил утренний свет. Хоть он в Дыре и не был таким ярким, как на поверхности, но всё же спросонья было неприятно. Парень пару раз хлопнул ресницами, немного обвыкся и осмотрел распахнутым глазом комнату. Второй он так и не открыл, ибо лень. Добравшись взглядом до окна, он недовольно цокнул. Створки были открыты нараспашку.

«Вот ведь ушастая ведьма», — подумал он, сразу догадавшись, кто именно сделал ему такую подлянку.

Потянувшись, парень попытался себя согреть силой трения, но, поняв, что это бесполезно, плюхнулся обратно на кровать и замер, прислушиваясь к себе. Нити внутри каркаса были спокойны. Никакой боли. Никакого напряжения. После вчерашней тренировки с матерью он чувствовал себя на удивление хорошо.

«Ну вот и новый день, — подумал Кайран, вновь садясь на кровати. — Надеюсь, он пройдёт без дурацких происшествий».

Он умылся, оделся и спустился вниз. На кухне его уже ждал завтрак — простая, но сытная каша с кусочками вяленого мяса, от которой по дому разносился умопомрачительный аромат. Улыбка сама выползла на лицо Кайрана. Завтрак — сколько же смысла в этом слове.

Йолин стояла у плиты, помешивая что-то в горшке. Увидев Кайрана, она скромно опустила глаза и даже не попыталась улыбнуться своей привычной хитрой улыбкой. Похоже, мама всё-таки серьёзно поговорила с ней. Ну или надавала лещей отцу, и он сам наставил на путь истинный ушастую. Видимо, утренняя прохлада — это её месть. Это надо, открыла окно нараспашку. А если бы Кайран простудился? Вот ведь вредная эльфийка.

«Хорошо, что она хоть кого-то слушается, — усмехнулся про себя парень. — Или просто боится, что и ей лещей надают? Хм… А это вариант».

Гирк уже сидел за столом, но не ел. Он смотрел на сына с каким-то особым выражением лица. Кайран не мог понять, то ли это гордость, то ли предвкушение. Линь тоже сидела за столом и, как в большинстве случаев, была сосредоточена и спокойна.

— Сегодня у тебя будет поручение, — сказал Гирк, когда Кайран уселся за стол. — Вместо обычной тренировки… Хотя нет, это тоже часть тренировки. Ты сегодня пройдёшься по посёлку. Зайдёшь в лавку алхимика и купишь кое-какие зелья. Список я тебе дам. Потом зайдёшь к пекарю и возьмёшь хлеб к обеду. По пути заглянешь к кузнецу — он должен был сделать для тебя новый тренировочный меч.

— Чё, металлический, что ли? — обалдел парень.

— Ага, — лаконично ответил Гирк.

— Бать, ты что, меня наконец решил добить? — развернувшись к отцу, возмутился парень.

— Не-а, — без каких-либо объяснений ответил Гирк.

— Хорошо… — тихо произнёс Кайран. — Ну а тренировка-то тут при чём?! — резко всплеснул руками парень. Линь улыбнулась и засунула ложку с завтраком в рот, чтобы сын не увидел её реакции на его возмущения.

— Эта тренировка на-зы-ва-ет-ся… — протянул Гирк. — Социализация. Пора тебе уже начинать общаться с другими взрослыми жителями Дыры. А то ты как затворник. Кроме школьников, и то по принуждению, ни с кем не общаешься. Раньше мы думали, что ты это, — покрутил Гирк у веска, — немного больной. Ну там ненавидишь людей или ещё чё. А может, общаешься с воображаемым другом и тебе больше никто не нужен…

На этих словах Кайран подавился кашей и закашлял, ведь отец почти угадал. Гирк ударил его своей лапищей по спине, и, знаете, у парня всё сразу прошло. Или он просто не хотел, чтобы отец повторил. Так-то у Кайрана чуть лёгкие не выскочили от похлопывания Гирка. Линь же хоть и в некоторых моментах отцовского монолога хмурилась, но не лезла.

— Так вот, о чём я… Ах да. Короче, сын, ты за последние несколько месяцев сильно изменился. Мы с матерью не знаем, что произошло и как так получилось, а сам ты не рассказываешь. Поэтому, посовещавшись, мы решили, что тебе пора бы научиться общаться с людьми. Именно общаться, а не рычать на всех и скалить зубы. — закончил Гирк.

— Бать… Ты издеваешься, что ли? Да меня все ненавидят. Да и вас тоже. Ты думаешь, я не слышу, что говорят о нашей семье? Если ты считаешь, что я глухой, то ты не прав. Вам, — ткнул парень пальцем сначала в отца, а потом в мать, — завидуют. Я прекрасно понимаю, что не любить кого-то за то, что он живёт лучше тебя, глупо, но людей не переделать. Даже в легендах, которые вы мне рассказывали раньше, большинство всякой грязи происходило именно из-за зависти. — высказался Кайран.

— Слышь, философ доморощенный… — нахмурился отец. — Значит, будешь терпеть и учиться превращать свой оскал в улыбку.

— Бать, а это обязательно? — изменил тактику Кайран. — Ну что именно я должен их покупать? Нельзя было Йолин послать?

— Нельзя, — коротко ответил Гирк.

Парень поочерёдно посмотрел на родителей и вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Гирк был непробиваем, когда принимал решение. А Линь… Она просто смотрела на него с той странной спокойной уверенностью, которая заставляла чувствовать себя маленьким и глупым.

— Эх… Ладно, — сказал Кайран, доедая кашу. — Давай список.

Гирк протянул ему сложенный лист пергамента. На нём ровным почерком были выписаны названия нескольких зелий: «Восстанавливающая эссенция — две порции», «Успокаивающий настой — одна», «Кровеостанавливающая мазь — одна». Внизу стояла подпись отца и печать с их фамильным символом — стилизованным солнечным цветком. Кайран улыбнулся, глядя на изображение. Он множество раз видел этот символ, но не понимал, зачем он нужен. Парень, конечно же, знал, что фамильные символы повсеместно используются знатными семьями на поверхности, но где они и где семья Лау. Кайран считал это просто причудой отца. Ну вот захотелось ему сделать отличительную символику, и он сделал. Отец вообще часто делает так, как ему хочется, не обращая внимания на мнение других. И, если честно, Кайран его за это сильно уважал. Но вот фамильный символ…

— Денег дам чуть больше, чем надо, — сказал Гирк, доставая из кармана небольшой кожаный кошелёк. — Там хватит и на зелья, и на хлеб. Сдачи не забудь взять, но если решат надуть — не спорь. Лучше запомни кто и расскажи мне. Я разберусь сам… потом… своими методами.

Кайран кивнул, принимая кошелёк. Он чувствовал его вес в ладони — монет было достаточно много. Наверное, отец решил, что сын должен не просто купить нужное, но и почувствовать себя самостоятельным.

«Ага, самостоятельным… Сейчас пойду и обязательно влипну в какую-нибудь историю. Собственно, как всегда», — мысленно поморщился парень.

Он сунул кошелёк в карман штанов и направился к выходу. У самой двери его окликнула Линь.

— Сынок, — мягко сказала она. — Помни, что я говорила о словах. Не дай им вывести тебя из себя. Ты сильнее, чем они думают. Иди с гордо поднятой головой. Ты — Лау. Помни об этом.

«Лау… Я уже двенадцать лет Лау, и что-то мне это не особо помогает», — подумал Кайран.

Парень обернулся и посмотрел на мать. В её глазах была та самая твёрдость, которую он видел только в исключительно важные моменты. Будто она знала что-то, чего не знал он.

— Хорошо, мам. Я Лау и горжусь этим. — вздохнув, ответил парень.

Он вышел из дома и направился к центральной улице поселения. На душе было тревожно, но парень старался держать спину прямой и не смотреть по сторонам. Воздух был влажным и пах древесным дымом, смешанным с запахом сырой земли. В это время дня в Дыре было тихо — большинство мужчин уже ушли на работу в норы или в лес. Женщины же занимались домашними делами. Хотя нет. Многие женщины тоже занимались «тяжёлой» работой. Благодаря системе развития рамки между мужчинами и женщинами были условными. Самый яркий пример — это Линь. Если бы сам Гирк путём нелёгких переговоров не смог бы уговорить жену заняться уходом за садом и выращиванием солнечных цветов, то она, скорее всего, ходила бы с мужем в норы и прекрасно бы себя там чувствовала.

А вообще в Дыре что ни добывай — всё скупают люди с поверхности. Некоторые семьи занимались заготовкой ценных пород древесины. Некоторые собирали травы и плоды. Другие, как и Гирк, посещали норы. В общем, работа была у всех. Если бы не ограничения, связанные с разрушительным воздействием энергии Дыры, здесь бы было не протолкнуться от желающих обосноваться в посёлке.

Первой на пути Кайрана оказалась лавка алхимика. Она стояла на небольшом возвышении, с вывеской в виде переплетённых змей и чаши. Кайран толкнул дверь и вошёл внутрь. В нос ударил резкий запах трав, кислот и каких-то сладковатых эссенций. Полки до потолка были заставлены пузырьками, склянками и банками с самыми разными субстанциями. В углу стояла большая медная ступка, в которой что-то помешивал пожилой мужчина с седой бородой и внимательными водянистыми глазами.

— Доброе утро, господин алхимик, — сказал Кайран, стараясь говорить уверенно. — Мне нужно купить зелья по списку от… от отца. — в конце фразы запнулся парень.

Мужчина поднял голову и окинул Кайрана долгим, изучающим взглядом. Его глаза скользнули по лицу парня, по разрезу глаз, по чёрным венам на руках, которые были видны даже под рукавом рубашки. Затем алхимик перевёл взгляд на пергамент, который протянул ему Кайран.

— Лау, значит, — проскрипел он неприятным голосом, пробегая глазами по списку. — Хорошо. Редкие вы гости в моей лавке. Обычно твоя мать сама приходит или ушастую присылает… — мужчина на секунду задумался и продолжил: — Или вообще занимается алхимией сама. А в этот раз прислали тебя…

В голосе алхимика послышалась едва заметная насмешка. Кайран почувствовал, как уши начинают гореть, как в груди заклокотала злость, но он заставил себя улыбнуться.

— П-помогаю… Помогаю родителям, — неуверенно ответил Кайран.

— Помогаешь, значит, — хмыкнул алхимик и начал собирать пузырьки с полок. — А скажи-ка мне, парень, правда ли, что твой отец нашёл большой кристалл Тени Сна в прошлой вылазке? Говорят, размером с кулак. Или это просто слухи?

Кайран насторожился. Он не знал, правда ли это. Отец редко рассказывал о добыче. Но почему-то слова алхимика звучали не как праздное любопытство, а как попытка что-то выведать.

— Я не знаю, — честно ответил Кайран. — Отец не рассказывает о работе. Да мне это и не интересно, если честно.

— Оно и понятно, — усмехнулся алхимик, ставя на прилавок три пузырька с мутными жидкостями. — Такие вещи не обсуждают с детьми. Особенно если ты единственный наследник. Скажи, а у тебя всё ещё только один узел?

Кайран замер. Вопрос был прямым и неожиданным. Обычно никто не спрашивал о развитии прямо. Это считалось дурным тоном, да и вообще не приветствовалось у практиков. Но алхимик смотрел на него с любопытством, почти с вызовом. Казалось, что не ответь парень, и мужчина тут же атакует Кайрана.

— У меня, — начал было Кайран, но потом вспомнил слова матери: «Никогда не рассказывай никому, как и каких ты добился результатов. Не рассказывай о своём развитии». — Это не имеет значения, — отрезал он. — Сколько я вам должен?

Алхимик нахмурился, но настаивать не стал. Вместо этого он назвал цену, которая показалась Кайрану завышенной. Парень мысленно прикинул сумму и понял, что в кошельке как раз хватит, но если он заплатит столько, на хлеб уже не останется.

— Господин алхимик, а вы точно всё правильно посчитали? — протягивая деньги мужчине, сказал Кайран. — Мать вроде всегда брала дешевле.

— Времена меняются, парень, — пожал плечами алхимик. — Или хочешь сказать, что я обманываю сына самого Гирка Лау? Это был бы очень глупый поступок с моей стороны. Но если хочешь, я могу вернуть тебе твои монеты, и ты купишь эти зелья у кого-нибудь другого. Только вот других алхимиков в Дыре нет. Сам знаешь, — издевательски улыбнулся мужчина.

Кайран сжал кулаки. Он понимал, что его просто разводят. Алхимик видел, что перед ним всего лишь ребёнок, и пытался нажиться. Может быть, в другой день Кайран развернулся бы и ушёл. Но сегодня… сегодня он хотел доказать, что он не просто мальчишка, которого можно обмануть.

— Хорошо, — кивнул Кайран, — значит, мой батя уважаемый Гирк Лау. Так вот, господин алхимик, он обязательно узнает, по каким ценам вы мне продали зелья. Я вообще не понимаю, на что вы рассчитываете? Вы как себе представляете дальнейшее развитие событий? Считаете, что я приду с опущенной головой и скажу, что потерял сдачу, или ещё что-то придумаю, лишь бы не говорить, что меня обманули? Или вы надеетесь, что я, руководствуясь взглядами сверстников, начну переживать на тему стукачества? Буду волноваться, как бы меня кто-нибудь не назвал ябедой? Вы ошибаетесь. Я не считаю это чем-то зазорным. Рассказать родным людям правду — это нормально. Именно так я и поступлю, — на одном дыхании выпалил парень и спокойным взглядом уставился на алхимика, ожидая его дальнейших действий.

Алхимик удивлённо приподнял бровь. Такой реакции он не ожидал.

— Угрожаешь?

— Ничуть, — улыбнулся Кайран. — Просто хочу убедиться, что вы понимаете, что последствия будут. И главное из них — это неотвратимость того, что батя обязательно вас навестит. Если вы надеетесь, что староста вас защитит, то это вряд ли. Он крайне прагматичный и алчный человек и знает, кто сколько прибыли приносит в казну посёлка. И поверьте, как бы он ни относился к моему отцу, староста всё равно станет на его сторону. Ведь Гирк Лау находит в норах кристаллы Тени Сна размером с кулак, по крайней мере, если верить вашим словам. Если вы думали, что я совершенно ничего не знаю в силу того, что мой образ жизни отличается от привычного вам, то это не так. У меня много минусов, но есть и несомненные плюсы. Например, я умею слушать и слышать. Сверстники в школе очень много говорят… разного. Понимаете, о чём я?

На мгновение повисла тишина. Затем алхимик хмыкнул и убрал монеты в ящик. Его лицо немного смягчилось — ровно настолько, чтобы Кайран понял: он выиграл этот раунд.

— Держи зелья… и сдачу, — сказал алхимик, протягивая ему холщовый мешочек. — И передай привет отцу. Скажи ему, что я сделал тебе персональную скидку. А ты хорош, Кайран, очень хорош. Я тебя недооценил…

Кайран взял мешочек, сунул его в сумку, которую предусмотрительно захватил из дома, и вышел из лавки. Внутри всё дрожало от напряжения. Он выдохнул и заставил себя улыбнуться. Вроде как, именно это советовал ему батя. Почаще улыбаться. Правда, алхимик почему-то вздрогнул от гримасы, которую приняло лицо парня.

«Ну и тип. Решил нажиться на глупом ребёнке. Но я не такой уж и глупый, как ему кажется. Спасибо Глебу за его уроки торга. Или как он там говорил? „Торг уместен всегда“. Хотя, если так подумать, это было больше похоже на шантаж какой-то», — подумал парень и вышел из лавки алхимика.

Глава 10

Выйдя из лавки алхимика, Кайран двинулся в сторону пекарни. Она находилась на другом конце поселения, рядом с площадью. Путь лежал через центр, мимо колодца и главных ворот. Парень шёл быстро, стараясь не привлекать внимания. Но оно, то самое внимание, будто притягивалось само.

Кайран заметил, как женщины, стоящие у домов, замолкают, когда он проходит, и брезгливо кривят лица. Как мужчины, занимающиеся мелким ремонтом, бросают на него короткие взгляды. Как дети, играющие на улице, показывают на него пальцами и перешёптываются. Всё это было привычно, но сегодня почему-то ощущалось острее. Может быть, потому что он был один. Без отца. Без матери. Только он и взгляды тех, с кем парень уже более десяти лет живёт в одном посёлке.

Глеб как-то рассказывал ему про то, что в общественных группах, будь это школьный класс или целый город, всегда есть те, кого принижают. Зачастую искусственно создают вокруг такого человека ореол убогости, ущербности и потом при каждом удобном случае указывают на этот выдуманный недостаток или изъян. Как правило, такие люди ничем не отличаются от тех, кто показывает на них пальцем и самоутверждается за их счёт. Просто у таких порицаемых за что-то людей нет возможности защитить себя. Причины бывают разные. Например, врождённая доброта или флегматичность. Иногда физический недостаток. Они пытаются просто не обращать внимания на насмешки или злые взгляды в свою сторону. Терпят до последнего. Правда, именно такие люди в итоге и становятся самыми страшными врагами, ведь они, как правило, всегда идут до конца. Глеб как-то сказал ему вот что: «Кайран, добрых и порядочных людей очень сложно довести, но если у тебя получилось… беги. Забейся в самую тёмную дыру и не отсвечивай, ибо такой человек не будет думать ни о чём, кроме мести тебе».

Сейчас же Кайран обдумал слова Глеба с другой стороны. А не стал ли он таким изгоем для жителей посёлка? Может, именно он и есть тот самый объект порицаний и насмешек? Хуже всего то, что если это так, парень не мог понять, почему именно он? Из-за уродства? Или из-за родителей? А может, из-за цвета волос или неестественно ярких глаз? Он не знал. На самом деле парень был бы совершенно не против, если бы к нему все относились хорошо. Но судьба распорядилась по-своему.

«Урод», — прошептал кто-то из детей.

Кайран сделал вид, что не слышал.

«Смотрите, Жила идёт», — сказал другой.

Парень сжал зубы и заставил себя идти дальше. Он слышал их голоса, чувствовал их взгляды на своей спине. Они были как иглы — колючие и холодные. Заставляющие чувствовать себя чужим в родном посёлке.

И это было, наверное, самое обидное ощущение, ведь Дыра была его домом. Единственным местом, которое он знал. Здесь парень родился, здесь прошло всё его детство. Но для большинства жителей он оставался чужаком. Пришельцем, который почему-то всю жизнь живёт рядом с ними. Кайран отличался от них — внешне, характером, даже своей семьёй, которая была слишком успешной на фоне большинства.

«Почему они меня так ненавидят? — размышлял парень, подходя к пекарне. — Я ведь ничего им не сделал. Я просто родился таким. Я не выбирал свой разрез и цвет глаз, не выбирал эти страшные чёрные вены. И уж точно меня не стоит ненавидеть за то, что я родился всего лишь с тремя нитями. Я не виноват в том, что мои родители хорошо зарабатывают. Да и не вижу в этом чего-то предосудительного. Они могут, вот и зарабатывают больше других. Старосту же за это не осуждают. Хотя он намного зажиточнее нас. Почему они смотрят на меня так, будто я украл у них что-то?»

Кайран толкнул дверь пекарни. Внутри было тепло и пахло свежим хлебом. Этот аромат немного успокоил парня. За прилавком стояла пожилая женщина с добрым лицом и седыми волосами, убранными в пучок. Она улыбнулась Кайрану, и он почувствовал облегчение.

— А-а-а, малыш Лау! — воскликнула она. — Редко ты к нам заглядываешь! За сладкими булочками, поди?

— И за ними тоже, госпожа Хельга, — кивнул Кайран, улыбнувшись в ответ. — К обеду нужно. Отец сказал, что у вас самая вкусная выпечка в посёлке, и я с ним полностью согласен.

— Ох, льстец. Гирк, что ли, научил? Этот может, — рассмеялась женщина. — Ладно, не смущайся. Вот, держи. Только что из печи.

Она протянула ему две большие буханки, завернутые в чистую ткань, и бумажный кулёк со сладкими булочками. Кайран принял их и заплатил ровно столько, сколько платила мать. Хельга даже не попыталась надуть его. Она была одной из тех редких жителей в Дыре, которые не смотрели на Кайрана как на чужого. Может быть, потому, что у неё была внучка, которая тоже родилась с необычным цветом глаз и волос. Или просто потому, что она была доброй? Кайран совершенно не разбирался в людях в силу того, что не особо с ними контактировал в процессе жизни. В большинстве случаев по лавкам ходила либо мать, либо Йолин. Он лишь изредка их сопровождал.

— Спасибо, — сказал Кайран.

— Передавай привет родителям, — кивнула Хельга. — И приходи ещё. Буду рада тебя видеть.

Кайран вышел из пекарни с тёплой выпечкой в руках. На душе стало немного легче, но ненадолго. Он уже почти подошёл к выходу с площади, когда заметил знакомые фигуры.

Торан, Рен, Оли и Линк. Они стояли в тени старого дерева и смотрели на него. Все четверо. С ухмылками на лицах. Но, как оказалось, Кайран ошибся. Их было не четверо. Из-за спин парней вышла Лира — внучка старосты. Та самая девушка, которая придумала ему прозвище.

«Ну конечно, — мысленно вздохнул Кайран. — Разве я мог сходить за хлебушком без приключений на свой тощий зад?»

Он попытался обойти их, но Торан преградил ему путь.

— О, глядите, — протянул он. — Жила снова вышел из своей норы. Наверное, папашка или мамашка отправили его по очень важным делам. Совсем уже взрослый стал. Даже в магазин без присмотра ходит.

Кайран посмотрел на Торана как на идиота. Его слова никак не задели парня. На такое он уже давно не реагировал. Правда, вот то, что Торан задел своим поганым языком родителей, немного взбесило Кайрана, но он сразу же погасил зачатки злости и попытался обойти этот сброд. Но у парня, конечно же, ничего не получилось. На его пути вновь возник Торан.

— Будь добр, уйди в сторону. — не повышая голоса, попросил Кайран.

— Ой, какие мы сегодня вежливые, — засмеялся Рен. — Наверное, мамочка научила хорошим манерам. Или папочка пригрозил ремнём?

Кайран почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он набычился и сделал шаг вперёд, оказавшись вплотную к Торану.

— Ты что, глуховат, что ли? Свали в сторону, — прошипел сквозь зубы Кайран.

Торан как стоял, так и продолжил стоять. Угрожающий тон Кайрана совершенно не впечатлил парня.

— А если я не хочу сваливать в сторону? — убрав улыбку с лица, ответил Торан. — Что ты сделаешь? Кинешь в нас хлебом? Или позовёшь мамочку? Ты здесь один. Такой ошибки, как в тот раз, я точно не допущу. Да, тогда тебе удалось сбить нас с толку неожиданным ходом, но теперь… Теперь мы нападём все вместе…

Кайран почувствовал, как внутри закипает ярость. Он хотел ответить. Хотел сказать что-то обидное. Но слова застряли в горле. Кайран посмотрел на Лиру и не мог даже предположить, зачем она здесь. Зачем она пришла с этой компанией идиотов? Зачем постоянно появляется там, где он не ожидает её увидеть?

— А-а-а… Ты, наверное, думаешь о том, зачем с нами Лира? — проследив за взглядом Кайрана, начал Торан. — Так тут всё просто. Она, если что, скажет, что мы с тобой и не встречались вовсе. Вдруг ты опять наябедничаешь на нас, стукачок. Она подстраховка. Лира — внучка старосты, и твоё слово будет против её. Как ты понимаешь, тут без вариантов.

— Ну вы и мрази, — прошипел Кайран. — А ты, Лира, особая первосортная дрянь. Я вообще не понимаю, как у старосты может быть такая внучка. Хотя… — напоказ задумался парень. — Хотя он и сам не лучше. Такой же бездушный ублюдок.

В глазах Лиры полыхнуло. Она начала водить пальцами по воздуху, но, осознав, что делает, прекратила попытки завязать узел.

— Закрой свой рот, бездарный уродец, — процедила девушка. — Поверь, дед узнает о каждом слове, которое ты только что произнёс. Я обещаю тебе…

— Да что ты? Правда? Ну ты и тупая дура, — ухмыльнулся Кайран. — Вот и попалась маленькая бабочка в паучью сеть…

Кайран на секунду замолчал, чтобы насладиться растерянным лицом Лиры. Парень не был грубым по жизни, но когда требовала ситуация, он действовал предельно жёстко. Это касалось и словесных баталий. И, как ни странно, зачастую это работало, ведь таким незамысловатым способом любого человека можно ввести в заблуждение, ведь он чаще всего будет отвлекаться на нелицеприятные словечки и потеряет нить основного разговора. Об этом Кайрану рассказывал не только Глеб, но и родители объясняли ему то же самое. Использовать нужно всё. Любой вариант, который лишит оппонента хладнокровия. И, как ни странно, в этот раз эта тактика вновь сработала. Парень видел, как до девчонки постепенно доходит, что парень имел в виду.

— Да-да, — улыбнулся Кайран, — теперь ты либо передашь деду мои слова, либо будешь прикрывать этих… — кивнул парень в сторону Торана с дружками. — На двух стульях усидеть не получится. Ведь если ты попытаешься соврать, что не встречала меня, и рассказать, что я сейчас наговорил про твоего родственника, то это прямое противоречие. Когда твой дед будет обсуждать случившееся с моим отцом, правда обязательно вскроется. Ты станешь лгуньей для всех. Простит ли дед тебе такое? Трудно сказать… Но последствия обязательно будут.

Лира сжала кулаки. Её зубы скрипнули, взгляд потяжелел.

— Пусть валит… Пропустите его, — процедила Лира.

— Но…

— Никаких «но»! — воскликнула девчонка, да так, что парни вздрогнули и отступили в сторону.

— Ладно, — начал Торан, — вали. Сегодня тебе опять повезло. Не знаю, как у тебя это получается, но удача не бесконечна. Запомни, Жила: в школе ты нигде не спрячешься. Будем ждать тебя с нетерпением.

Кайран прошёл мимо группы подростков, не поднимая глаз. Этот раунд дался ему нелегко. Он слышал смех парней за спиной, слышал недовольное сопение Лиры, но не обернулся. Удалившись на достаточное расстояние, Кайран ослабил внутреннее напряжение. Дал волю чувствам. Слёзы сразу же покатились по щекам. Парень попытался сосредоточиться и перестать плакать, но ком в горле каждый раз прорывал плотину чувств, и поток влаги из глаз лишь усиливался.

«Я не слабый, — говорил он себе. — Я просто не хочу тратить на них время. Я должен стать сильнее. Я должен помнить, что они просто трусы, которые не могут найти себе занятие лучше, чем травить того, кто один. Они меня боятся. Да, точно, они просто меня боятся. Потому что я не такой. Я лучше их. И я не стану опускаться до их уровня».

Но даже эти мысли не помогали. Боль была слишком острой. Слишком настоящей. Когда парень отошёл достаточно далеко, он остановился у стены и прижался к ней спиной. Закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Свёртки в руках всё ещё приятно пахли, но этот запах больше не приносил радости.

Он открыл глаза и посмотрел на кусочек неба, который был виден из Дыры. Оно было серым, будто бы покрытым полупрозрачным куполом, который задерживал свет. Где-то там, наверху, была поверхность. Там, как говорил Глеб, было солнце. Настоящее. Большое. Яркое. Оно, конечно, иногда появлялось над Дырой, но лишь на непродолжительное время. Да и ощущалось оно, со слов родителей, не так, как на поверхности. А ночью… Ночью небо покрывалось звёздами. О них Кайран лишь слышал, но никогда не видел, ведь со дна Дыры они были не видны.

«Я выберусь отсюда, — пообещал он сам себе. — Я стану сильным и уйду на поверхность. Там совсем другие люди. Они ничего обо мне не знают. Найду настоящих друзей, которые не будут тыкать в меня пальцами. Я буду для них равным, как и они для меня. Но для этого нужно постараться. Я должен выбросить из головы все эти ненужные переживания и сосредоточиться на задаче. Сначала на одной. Потом на второй и так далее. А как только добьюсь своих целей, уйду из посёлка. Не навсегда, конечно, ведь здесь моя семья. Я не могу бросить их. Да и наверняка они меня без проблем отпустят, когда я стану достаточно сильным, чтобы они за меня не переживали. Попутешествую немного и вернусь. А может, наоборот, заработаю денег, куплю дом и заберу родителей на поверхность».

Кайран оттолкнулся от стены и пошёл домой. В этот раз он не смотрел по сторонам. Он смотрел только вперёд. На дом, где его ждали родители. Где было тепло и безопасно. Где его любили несмотря ни на что.

Когда он вошёл в дом, первым его встретил Гирк. Отец внимательно посмотрел на сына, затем перевёл взгляд на выпечку в его руках.

— Всё в порядке? — спросил он.

Кайран кивнул, но Гирк, конечно же, ему не поверил. По лицу сына всё было понятно. Парень совершенно не умел скрывать свои эмоции. Гирк подошёл ближе и положил руку на плечо сыну.

— Ты справишься. Тебе в любом случае придётся найти способ уживаться с людьми. И, пожалуй, сейчас самое подходящее время, чтобы набить шишки.

— Бать, да я всё понимаю и постараюсь. В конце концов, с вами я же как-то общаюсь. — ответил Кайран.

— Именно. Мы с мамой ничем не отличаемся от других людей. Ну… если только чуть-чуть. Да и вообще, когда ты станешь сильным, а это обязательно произойдёт, все сами захотят с тобой общаться и дружить. — приободрил сына Гирк.

— Да… Вот только захочу ли я отвечать им взаимностью, — пробурчал Кайран.

— А вот это решать только тебе. Нет правильных или неправильных поступков. Есть лишь точка зрения. И у каждого она своя. В своё время ты сам поймёшь, с кем стоит дружить, а с кем нет, — высказался Гирк.

Кайран отдал отцу свёртки и пошёл в свою комнату. Ему нужно было побыть одному. Подумать. Привести мысли в порядок. Но внутри, в глубине души, что-то изменилось. Там, где раньше был страх и неуверенность, росло что-то новое. Упрямство. Желание доказать всем, что он не хуже их. И особенно — Лире. Ненавистной девчонке, которая постоянно пытается его уколоть, унизить.

«Вот ведь Лирка заноза, если не сказать хуже. Но всё-таки она красивая…» — внезапно в голове парня возникли нетипичные для него мысли.