Скуф. Маг на отдыхе 4

Глава 1

Сингапур

1831 Год

— Отпустите меня! — кричала девушка. — Отпустите, пожалуйста!

— Хватит мяукать, косоглазая сука, — лишь рассмеялся в ответ мужчина. — Хочешь что-то сказать, говори по-английски. Ничего ведь непонятно!

— А вкусно! — сказал второй, выпив устрицу. — И говорят, полезно для потенции, — и снова взрыв хохота.

— Вот сейчас как раз и проверим!

— Можете не платить! — продолжала умолять девушка. — Только отпустите!

— Заткнись, я сказал!

— Пожалуйста!

— Скрути-ка ей руку, а? Да побольней. Ну не понимает косоглазая по-хорошему, ну вот что с ней теперь делать?

За десять с лишним лет под протекторатом британской короны город изменился до неузнаваемости. Как и раньше, его сердцем был порт, однако теперь он разросся до каких-то неадекватных размеров.

Сингапур и ранее был местом, где встречались индийские и китайские торговцы, что само по себе интересно и прибыльно, ну а теперь воистину стал главным торговым узлом Юго-Восточной Азии. Дельцы, инвесторы, одарённые искатели приключений, пираты, да и просто отчаявшиеся люди в поисках шанса на новую жизнь — все потянулись сюда.

В городе начали возводиться каменные здания, в том числе и укреплённый английский форт. Из-за резко выросшего населения застройка стала сильно плотнее, и каждый клочок пространства теперь ценился на вес золота. Пристройки, надстройки и пристройки к надстройкам — трущобы не заставили себя ждать.

Сам порт постепенно разросся в эдакий город в городе, и уже даже подросло первое поколение ребятишек, которые никогда его не покидали. Жили на воде, работали на воде и кормились тоже на воде. Работали преимущественно грузчиками или ворами.

Размышлять о том, хорошо ли всё это было для самого города или плохо, можно до бесконечности. Однако местное население хлебнуло горя.

Командированные за тридевять земель английские солдаты чувствовали свою силу и безнаказанность, а потому вели себя, мягко говоря, отвратно. Опять-таки, не все. Хорошие и плохие люди есть везде, но факт остаётся фактом. Многие красные мундиры жили в Сингапуре по принципу: твори бардак, мы здесь проездом.

Вот и сейчас, например, группа подвыпивших мужчин после своего дежурства в форте вышла в город поразвлечься. Алкоголь и чувство вседозволенности ударили в голову.

Шлюх хватало, но все они, как одна, хотели деньги…, а зачем платить, когда есть вариант не платить? Да и поднадоели они уже, если честно. Не они сами, а связанная с ними побочка…

Если говорить коротко, то английские целители уже давным-давно прокляли это место и ехали сюда либо по принуждению, либо за очень большие деньги, потому как вместо настоящей работы для мага-хилера им приходилось день и ночь трудиться над срамными болячками солдат.

Так вот.

Ночь, огромная луна, солёный океанический воздух. Шумная улица близ порта, сразу же за вытянутыми зданиями складов; жизнь здесь бурлит без перерыва на сон и обед. Четверо английских солдат, перебрав рома, тащили девушку за руки.

Девушка была столь красива, что какие мерки к ней не приложи, а она всё равно будет эталоном. Попалась она им совершенно случайно, торговала устрицами с лотка и, по сути, сама первой подошла к солдатам.

Мысль родилась мгновенно.

Договориться с девушкой по-хорошему не удалось, а потому решено было действовать силой. Под немым укором других лавочников и просто прохожих красные мундиры тащили девушку в местный бордель, ну не на улице же им сношать такую прелесть, верно?

Но вот, истошно визжащая девушка умудрилась выскользнула из рук обидчиков и со всех ног втопила вдоль по улице.

Нехорошо.

Неприемлемо.

Пускай сучка была в родной стихии и знала город куда лучше солдат, но мужчины не отставали. Плюс ко всему эта дура додумалась убегать от них в традиционных сандалиях на высоком каблуке. Перепрыгивая мусорные кучи, продираясь сквозь паутину бельевых верёвок и петляя среди лачуг, они преследовали свою жертву.

В их понимании — наглую мерзавку, которая посмела отказать солдатам Его Величества, которые вообще-то защищают её город.

От кого?

Да не суть важно.

Погоня порядком затянулась. Как теперь отсюда выбираться солдаты не знали, да и не особенно об этом думали. Залезут потом чуть повыше, разглядят, в каком направлении находятся башни форта, да и всего-то делов.

Но стоит отметить, что здесь они никогда раньше не бывали. И не видели город таким — по-прежнему плотным и нагромождённым, но при этом тёмным, тихим и безлюдным. Девушка завела их в настоящие дебри, в самый что ни на есть «спальный район».

— Туда! Туда! — заорал один из солдат и засмеялся чисто из охотничьего азарта.

Девушка только что шмыгнула за угол.

— Ах-ха-ха-ха! Попалась, сука! — заорал первый из преследователей, забежав следом. — Давайте сюда, парни! Тут тупик!

И парни поспешили в тупик.

Там и остались…

Крики ужаса, треск костей и рвущихся мундиров, грохот падающих на мостовую тел, а после тишина. Лишь глухой шум порта где-то вдали, ночной стрёкот цикад и мерное цок-цок-цок каблуков девушки.

Из-за угла она появилась вся с ног до головы в крови, но… не в своей. Девушка улыбалась. Торговля устрицами была не основным её родом деятельности, а звали эту девушку…

***

— Сю, — Лилю аж передёрнуло. — Почему мне рядом с ней так жутко?

— Всё правильно, — кивнул отец. — Так и должно быть. Доверяй своим инстинктам, доченька, доверяй. И следи за языком. Я почти уверен в том, что она знает русский лучше нас с тобой вместе взятых…

— О чём болтаете? — а вот и Сю.

Азиатка вошла в кухню, брезгливо осматриваясь по сторонам. В прошлом она успела пожить в куда более плохих условиях — за долгую жизнь с ней вообще много чего происходила, а жизнь и впрямь была долгой — но… к хорошему быстро привыкаешь.

Свои покои на семнадцатом этаже стекляшки в Сингапуре Сю обставляла с роскошью. Любила коллекционировать китайские вазы различных эпох. Любила-любила, а потом в один прекрасный день какая-то звиздючка их взорвала.

Не самый главный повод для мести, но явно что один из…

— Мы планируем, как быть дальше, Лунтоу, — ответил Верзилин на китайском, вскочив со стула и поклонившись.

Для поддержания легенды и на глазах у всех ему было разрешено вести себя обычно и даже немножечко фривольно, если того потребует ситуация. Как муж с женой, ни больше и не меньше. Но здесь, наедине с боссом, следовало соблюдать субординацию.

А «Лунтоу» — это вовсе не фамилия. К фамилиям Сю относилась очень легко, поменяла их за жизнь не один десяток и не требовала добавлять её к имени при обращении. «Лунтоу» — означало «Голова Дракона», то бишь Глава Клана.

— Ты молодец, Гор-Дей, — похвалила главу российского филиала Сю. — Правда, молодец. Не думай, что я не оценила твои методы. Осторожность превыше всего. Если этот Скуфидонский хотя бы вполовину силён так, как ты о нём сказываешься, нам нужно действовать исподтишка. Травить и ждать. Как и подобает сколопендре.

— Спасибо, Лунтоу, — ещё раз поклонился Верзилин.

— А планировать можешь перестать…

Цокая каблуками, Сю прошла в кухню, взяла кружку с надписью «Любимой Бабушке» и с явным неудовольствием заглянула внутрь.

— Надо бы нанять уборщика, — сказала она и продолжила основную мысль: — Можешь больше не планировать. Планировать теперь буду я. Если Скуфидонский и впрямь силён, то не будь дураком окружает себя сильными людьми. О нём ты более-менее разведал, но хотелось бы побольше узнать о его команде. Кто такие, что умеют, какие взаимоотношения между собой.

— Как скажете, Лунтоу, — послушным болванчиком кивнул Верзилин.

— Значит так, — Сю присела за стол к своим подопечным. — Ва-Ся завтра по утру покинет дом. Члены клана задержат его минимум на пять-шесть часов. Дружеская встреча, угощения, обмен традициями. Инструкцию брататься со Скуфидонским клановцы уже получили.

— Поражаюсь вашей мудрости, Лунтоу.

— Верзилин! — ударила кулаком по столу Сю. — Мы, видно, очень мало с тобой общались. Не разговаривай со мной, как с идиоткой. Не терплю.

— Простите, Лунтоу.

— Так о чём я? О том, что пока Ва-Ся отсутствует, у нас есть отличная возможность познакомиться с его командой. В приглашении указано «плюс один», и, если я не ошибаюсь, он возьмёт с собой сестру. Зато все остальные останутся. Придумайте, как попасть к ним в дом. По-дружески. Но! Не в лоб. Просто зайти в гости по-соседски — не вариант.

— М-м-м-м, — задумалась Лиля. — Я знай! — сказала она на ломаном китайском. — Чубака пропадает, я ребёнок плакать, просить помощь искать, потом спасибо пирог приносить мама.

— Девочка, — Сю перешла на русский. — А теперь всё то же самое, только подробно и доходчиво. Особенно меня интересует, что такое «Чубака».

— О, — Лиля стрельнула глазами на отца. — Да… Простите. У отца есть кот, его зовут Чубака.

— Он лысый, — неловко улыбнулся Верзилин. — Мне показалось, что будет смешно, если…

— Не перебивай! — рявкнула Сю. — Рассказывай дальше, дитя.

— Эээ… да. Так вот. Спрячем Чубаку где-нибудь в лесу, а я подойду к дому Скуфидонского и стану безутешно рыдать о том-де, что котик пропал. Ой-ой-ой, ай-ай-ай, как жить дальше? Кто-то из команды Скуфидонского обязательно решит помочь ребёнку. Мы вместе найдём кота, а потом в знак благодарности принесём им что-нибудь вкусное и останемся в гостях. Ну не станут же нас прогонять в таком случае, верно? Пригласят попить чай…

Сю скептически подняла бровь.

— Общее дело объединяет, Лунтоу. Лучший способ втереться в доверие — это сделать что-нибудь вместе. Даже постоять покурить вместе, и вот, психологически человек уже воспринимает, что вы с ним заодно. Общее дело, так сказать, осилили. Да и потом…

Лиля опасливо глянула на отца, как бы пытаясь уточнить, не слишком ли она разговорилась. Верзилин кивнул, мол, продолжай.

— Да и потом. При всём уважении, Лунтоу, но мы с отцом лучше понимаем менталитет этих людей. Повадки, обычаи и всё такое прочее. Доверьтесь нам.

— Хм-м-м…

Тут Сю внезапно улыбнулась, протянула руку к Лиле, взяла её за щёки и крепко сжала. Губы лилипутки теперь походили на физиономию мультяшной рыбки.

— А ты — молодец, — ласково сказала Глава Сколопендр, пару раз жмякнула пухлые щёки и отпустила девушку. — Верзилин, ты воспитал хорошую дочь и достойную замену в будущем. Одобряю.

С тем она встала и поцокала прочь с кухни. А Лиля тем временем всё думала, думала, но не так и смогла сдержаться:

— Лунтоу! — окликнула она. — Прощу прощения за такой вопрос, но-о-о… вы же понимаете, что мне не шесть лет?

Сю озорно ухмыльнулась.

— А ты понимаешь, что мне не тридцать?

***

— Там, где клён шумит…

— Ну что же ты — сволочь, Державин?

— …над речной волной…

— Прямо вот гадина какая-то.

— …говорили мы…

— Я тебя больше в гости звать не буду.

— а-лююб-вии-и-и-и!!!

— Да хватит уже! — рявкнул я и отвесил ректору несильный подзатыльник. — Рыбу распугаешь!

Кузьмич — щедрая душа, даром что австрийская. Господа министры попросили пивка на опохмел, ну он и выкатил им два ящика на садовой тележке. И если Гринёв с Владим-Санычем именно что полечились, то Державин, которого и лечить-то уже было не надо, дорвался и нарядился в синие кружева по новой.

Не так, как вчера, конечно. Но вполне достаточно для того, чтобы петь.

Короче…

Рыбалка не задалась. Мы с министрами галдим о всяком разном, этот вообще орёт. Да и пиво в садке лежит, так что его вытаскивать каждые пять минут приходится и воду баламутить. Не пошло сегодня, короче говоря.

Ну и ладно. На неделе с новым соседом схожу.

Ну а пока поговорим о делах насущных, стало быть.

— Слышь, ты, — я поставил удочку на рогатину и отобрал у Державина бутылку. — Ты когда мне полигон для скуфонавтики подготовишь?

— Так ведь… Так а…

Державин мотнул головой и резко протрезвел. В глазах эдакая осмысленность появилась. В рабочий режим человек вернулся, что очень радует. А то возраст-то у ректора сейчас опасный; столько вокруг страстей и искушений.

— Так ведь готовим, — сказал Степан Викторович. — Ты уж извини, Скуф, но это дело небыстрое. Пока трещину подходящую найдём, пока ангар подходящий возведём…

— Подходящий?

— Защищённый. Мало ли в твоё отсутствие прорыв случится? Да и потом, хотелось бы ангар с удобствами. Коммуникации протянуть, рабочие места подготовить. Так что пока то, пока сё… я думаю, месяц.

— Месяц?! — у меня аж полыхнуло. — Господа. Вы, верно, не понимаете ситуацию. Мне девок качать надо как можно скорее…

Но нет!

Не затем, чтобы от них избавиться. Этот катарсис я уже пережил и теперь думал по-другому. Ввиду обстоятельств, которые открылись мне вчера, альтушек нужно экстренно развивать по другой причине.

Неспокойно в Империи.

И если уж Величество, будучи больным, поручил мне воспитать группу «Альта», то имел какие-то мысли на этот счёт. Какие — поди знай. Но неспроста всё это, ой, неспроста. Ведь всё ни раньше и ни позже произошло, оно, может, и совпадение, но крайне сомнительное. Такое, в которое лично мне не верится вообще.

Вываливать все эти мысли на министров я не стал. Но всё равно надавил:

— Не знаю зачем, — сказал я. — Но Величество поручил мне сделать из группы «Альта» конфетку. И насколько я могу судить, это у нас не обычный плановый выпуск студентиков для общей статистики, а нечто важное и даже стратегическое. Так?

— Так, — покивали министры.

— Так что давайте-ка поднапрягитесь. Я сопли жевать не намерен и вам не дам. Приказ Его Величества надлежит исполнять быстро и чётко, так что, пока я подопечных как следует не подготовлю, я с вас живых теперь не слезу. Или мне надо у Величества аудиенцию просить, чтобы вы заворочались?

Согласен, тон не очень дружеский, но так мы сейчас не о дружбе.

Что характерно, сроки начали сокращаться. Пока что на словах, но, кажется, мысль до министров я донёс. И бюджета вдруг стало хватать, и трещина в ближайшем Подмосковье появилась подходящая, и какие-то другие планы оказались не столь приоритетными…

Прежняя, кстати, та, через которую мы в «бублик» ходили, схлопнулась в течение суток после нашего возвращения. Однако, если верить Чамаре, а оснований для вранья я не предвижу, все они вели в похожие структуры. Поэтому для эксперимента искали новую трещину с похожими свойствами.

Короче, Державин, в конце концов, пообещал справиться за неделю.

Вот и прекрасно.

Хотелось бы до первого снега уже управиться. Ведь снег — это здесь красота и зимняя сказка, а в Москве, через которую, скорее всего, придётся мотаться, это фраппе из грязи, ужас, мрак и тоска.

Как-то незаметно с темы «астральных бубликов» и пользы для Империи, мы соскочили на обсуждение демонов. Люди Державина вчера вечером уже препарировали подгнившие образчики младших демонят и к выводам пришли неоднозначным.

Существо было явно что физиологическое. То есть дышало, ело и двигалось не лишь благодаря магии, но и магии при том в телах тварей было хоть отбавляй. Не рандомные случайные мутации, как у обычных тварей из трещин, а повторяющиеся во всех до единого телах одни и те же органы, назначение которых явно что было связано с магической энергией и другого смысла не имело.

Большего пока институтские сказать не могли. Дальше будут тыркаться экспериментальным путём, пока демоны не сгниют окончательно, и вряд ли до чего-то умного дотыркаются.

Что до природы Ада и моего личного опыта…

Что ж.

Хотелось бы приуменьшить опасность вторжения и обеспечить Чертановой спокойную жизнь, но нельзя. Как вспомню красную руку, так вздрогну.

Но!

В конце концов, мы пришли к тому, что кадет Дольче достойно прошла испытание и дети одержимых — не обязательно враги человечества. Да, нужно держать их под наблюдением и держать ухо востро. И брать под плотный контроль любые случаи одержимости, но…

— Если бы вы, дорогие мои друзья, не просохатили у себя под носом секту, то Чертанова бы так и до старости дожила безо всяких приключений…

Как говорится, лучшая защита — это нападение. А в нападении я хорош.

Слово за слово и два ящика пива спустя начало вечереть. Министры засобирались восвояси. Отлежаться в тишине и покое перед тем, как вернуться к делам, — это нужно. Да и мне их общество пусть и приятно, но приятно порционно.

Пора бы и честь знать.

Вот только Степан Викторович внезапно начал порываться остаться.

— Вась, слушай, — сказал ректор по пути до дома. — А у меня ведь ещё один выходной есть. Хочешь, я с тобой на эту конференцию с сингапурцами съезжу? Меня ведь, знаешь, всегда интересовали культурные связи с Азией…

— Стёп, — похлопал я Державина по плечу. — Ты свои культурные связи прекрасно можешь наладить в массажном салоне…

— Но…

— Езжай, Стёп, езжай. Как там у классика пелось? «Встаю из-за стола и говорю своим друзьям»… Не напомнишь, как там дальше?

— Понятно, — тяжко вздохнул Державин и с сожалением посмотрел на забор, за которым обосновались наши новосёлы…

Глава 2

— Кузьмич, ты за старшего!

— Конечно, Василий Иванович! Группе «Альта» какие-то указания будут?

— М-м-м-м, — я задумался. — Попроси их не косячить.

— Как скажете, Василий Иванович. Но мне думается, что мы не властны над некоторыми процессами. Не подумайте, что я — фаталист, но…

— Просто попроси.

— Как скажете, Василий Иванович, — сонный Кузьмич выпустил джип с участка, закрыл ворота и пошёл досыпать.

Н-да…

Счастливчик.

Давненько я так рано не вставал. Ну, если не брать в расчёт позавчерашнюю ночь, когда и ложиться-то не пришлось.

Послать бы сингапурцев в куда подальше с такими вот побудками, но они же инвесторы. Недавно выяснилось, что миров на самом деле целая куча, однако думается мне, что во всём их многообразии не сыщется такого мира, где инвесторов принято посылать подальше. Неправильно это как-то.

Противоестественно.

А потому ничего не поделаешь. Проснулись, улыбнулись, прошвырнулись по всей Удалёнке, собрав всех наших бизнесменов и погнали в город. Я за рулём, Ирка рядом, а эти сзади, в тесноте да не в обиде.

— Макар Матвеевич, а вот тебе-то на кой-хрен инвестиции? — вдруг подумалось мне. — У тебя-то и так дела идут в гору.

— Масштабировать хочу, Вась, — ответил дед. — На международный уровень. А опыта управленческого нету.

На кой-хрен масштабировать карликовых козлов на международный уровень, я решил не узнавать. Дальше ехали молча. Заскочили за кофе на заправку и как могли бодрились музыкой.

Сакраменто, как говорится, встречай!

***

В том, чтобы потерять Чубаку, никаких проблем не было. Он был, мягко говоря, не самым обычным котом. И дело даже не в том, что он не шкрябался в закрытые двери от нехер делать, не насиловал пледы и не разбрасывал во все стороны наполнитель, когда закапывал своё непотребство…

О, нет!

Лысый маленький сфинкс — это лишь одна из двух ипостасей этого зверя. Бытовая, повседневная и относительно безобидная, если вы, конечно, не мелкий грызун или другой кот.

Вторая же ипостась Чубаки поражала воображение человека, далёкого от охоты на монстров. При необходимости кот Гордея Гордеевича Верзилина превращался в огромную, лохматую антропомофрную тварь.

Точь-в-точь, как Юля Ромашкина. Только если звериное амплуа альтушки внешне напоминало волка, то Чубака обращался в огромного человекоподобного кошака. Полыхающие злобой глаза, зубы, когти и бугристые мышцы шли в комплекте, как и полагается.

А ещё складывалось впечатление, что Чубака таким образом компенсировал свою лысину в привычной жизни. Оборотень, в которого он обращался, по пушистости своей напоминал манула. Ну… до тех пор, пока не изгваздается в крови.

— Жди здесь, — приказал коту Верзилин, и кот сел.

На самом деле, глава российского филиала Сколопендры очень рисковал, оставляя кота в коровнике на отшибе. В том самом, который Скуфидонский оборудовал под стоянку снегоходов. А рисковал он потому, что Алексей Михайлович Чего тайком полюбил наведываться в этот коровник. Садился на снегоход, фантазировал о грядущей зиме, которая для любого друида наших широт есть скука смертная, и делал: «Врум-рум-рум», пока никто не видит.

Однако сегодня Верзилина пронесло.

Вернувшись вчера по утру с пьянки министров, Алексей Михайлович обнаружил у себя на делянке семейство лосей.

Перелесок между двумя магистральными трассами не лучшее место для обитания сохатых. Причём опасность имела место быть как для лосей, так и для местных человеков. Со дня на день у животных должен был начаться гон, и иные твари из трещин по сравнению с лосями показались бы плюшевой игрушкой.

Так что вчера ночью Чего повёл внезапных мигрантов в глубины своей природоохранной бриопердоновой зоны и до сих пор ещё не вернулся. Увы и ах, на какое-то время лес остался без своего защитника.

Да и исполняющий обязанности Лёхи медведь в отсутствии хозяина положил хрен на безопасность и дорвался до помоек.

— Алло, — Верзилин отзвонил дочери. — Начинай…

***

Ромашку как будто током ударило. Резко выскочив из гамака, девушка понеслась к калитке. Детский плач по ту сторону забора сработал тригером: бежать, спасать, утешать, заступаться.

— Что такое, девочка? — Юля присела на корточки рядом с малявкой.

— Ко… Ко… Котик, — сказала та, всхлипывая и выдувая носом пузыри. — Мой котик… Он пропал! Нигде нету! Я кричу, кричу, а он не выходит!

— Ну тише-тише, — улыбнулась Ромашка.

— А что, если его собаки погрызли?! А что, если он под машину попал?!

— Да брось ты, — легкомысленно махнула рукой альтушка, хотя про себя такую возможность вовсе не исключала. — Сейчас мы найдём твоего котика.

— Как?!

— Поверь, — подмигнула Ромашка. — Я твоего кота быстренько найду.

— Вы что? — девчушка перестала плакать и вытаращилась во все глаза. — Вы что, волшебница?

— Типа того. Подожди меня здесь…

С розыскными мероприятиями Юля справилась бы и сама, но решила взять с собой подруг. На всякий случай. Всякий и, так сказать, разный. Целительницу Фонвизину на случай, если с котиком всё не очень хорошо, и Риту Смертину… ну… на понятно какой случай.

— Привет, — улыбнулась Её Сиятельство при виде девчонки. — А как тебя зовут?

— Меня зовут Лиля. А вы така-а-а-а-ая рыжая! — восхитилась малявка.

— Какая милота, — у Фонвизиной аж сердце защемило.

А вот у кадета Смерти близкого опыта общения с детьми не было, и потому стеснялась она её даже больше, чем иных взрослых.

— Привет, — кое-как выдавила она из себя и замолчала.

— Ну пойдём, — сказала Ромашка. — Начнём искать у тебя дома. У твоего котика ведь есть какое-то любимое место, на котором он спит?

— Есть-есть! — закивала Лиля. — Дома есть специальная такая штука! Там два этажа, и норка, и подстилка, и висюлька, и когтеточка, и игрушки-мышки!

— Прекрасно. А как зовут твоего котика?

— Чубака!

— Чубака? — хохотнула Её Сиятельство. — А почему так?

— Я не знаю, — пожала плечами Лиля, деловито вышагивая впереди. — Папа сказал, что это смешно, потому что кот лысый…

До места добирались не дольше десяти минут. Всё же Удалёнка пусть и густонаселённое СНТ, но вполне себе компактное.

Родителей девочки дома не оказалось, и заходить на участок без их ведома альтушки не решились. Мало ли что? Люди разные. А потому Лиля сбегала внутрь дома сама и вынесла ту самую подстилку, на которой любил возлежать Чубака.

Жёлтый плед, свёрнутый аж восемь раз. Шерсти на нём, понятное дело, не было, однако Ромашка всё равно сумела взять след.

— Мне кажется, что нужно идти… м-м-м-м… туда?

— Вы — зверомаг?! — опять выпучила глаза Лиля. — Вы животных чувствоваете?!

— Да, — кивнула Ромашка. — Всё так.

— Как же я надеюсь, что у меня тоже пробудится да-а-а-ар, — завистливо протянула Лиля, но тут же переключила своё внимание обратно на кота. — Пойдёмте! Пойдёмте!

***

За те пятнадцать минут, что Лиля вместе с девушками шла до коровника, она уже успела выяснить, что рыжая — целительница и вдобавок к этому настоящая княжна. Всё потому, что подруги, не подумавши, обращались к ней то «Ваше Сиятельство», а то и вообще по фамилии.

Род Фонвизиных был на слуху.

«Охренеть», — подумала Лиля.

И точно так же она подумала по поводу своих предположений насчёт Смертиной. С этой черноволосой и бледной девушкой пока что было не совсем понятно. Точнее… понятно, но верилось с большим трудом. Будучи сильной одарённой, Лиля уловила некротическую энергию, но выводы делать не спешила.

Потому что… некромант? Серьёзно? Никому нельзя, а им можно?

Грёбаная воровка из рода техномантов, княжеская дочь, зверомаг и до кучи некромантка. Ещё и сестра у Василия Ивановича Скуфидонского — артефактор, которого заочно знал Верзилин-старший. И это Лиля ещё не познакомилась со всеми обитателями дома…

Однако у неё уже сложилось впечатление, что они собирают команду супергероев, не меньше.

— Вот ты где!

Как и было велено, лысый кот-оборотень ждал возле коровника. И как только увидел маленькую хозяйку, кинулся тереться ей об ноги.

— Плохой Чубака! — Лиля сурово топнула ножкой. — Не убегай больше! Я так переживала!

Лилия Гордеевна подхватила кота на руки и, счастливая, побежала в сторону дома, как будто бы забыв поблагодарить девушек…

— Ой! — сказала она. — Спасибо большое! Я обязательно скажу родителям, как вы нам помогли! И попрошу маму испечь для вас чизкейк!

— Чизкейк, — мечтательно повторила Фонвизина.

Для целительницы, которая держала свой обмен веществ в узде и технически могла поглощать десятки тысяч калорий без вреда для фигуры, стать сладкоежкой было как за здрасьте.

— Да, чизкейк! — повторила Лиля. — Домашний! Вы даже не представляете себе, какая вкуснота! — и убежала.

Отец уже ждал её с докладом, ему давным-давно пора было выезжать в Сакраменто, чтобы изо всех сил подружиться со Скуфидонским. К счастью, ожидание того стоило, и Лиле реально было о чём поведать.

— Интересно, — повторяла Сю в задумчивости, дослушав отчёт лилипутки. — Очень интересно и очень опасно. Но отступать мы всё равно не будем. Кстати…, а что за чизкейк?

— Не знаю, — Лиля опустила глаза в пол. — Простите, Лунтоу. Я вбила в поисковик «китайский торт» и не нашла ничего, кроме чизкейка на каком-то супер-пышном корже.

— Ах, это, — отмахнулась Сю. — Сделаю…

***

— Нихао! Нихао! — кланялась улыбчивая женщина с пирогом на вытянутых руках, ну точь-в-точь каравай откусить предлагала.

— Мама не говорит по-русски, — объяснила малявка. — А папа уехал в город по работе.

Что ж…

Чаёвничать по утру было странно, но не прогонять же людей, которые пришли к тебе с благодарностью? Ромашкина и Фонвизина быстренько подсуетились и накрыли в беседке на улице. Погода стояла сказочная, и сидеть по норам совершенно не хотелось.

Сладкое принесли гости, а альтушки налили чай. На шум из дома выползли все остальные, и лишь Шестакова до сих пор дрыхла. Василий Иванович распорядился «не косячить», а самый верный способ не косячить — это спать. Так что можно сказать, что шаманка дословно исполняла приказ командира.

Все остальные тем временем облепили интересную красивую азиатку и через маленькую переводчицу узнавали, кто, откуда, зачем и почему?

Что выяснили: Сю Верзилина была родом из Сингапура и очень богата. Именно её семья устроила в Удалёнке кипиш и именно на встречу с папой маленькой Лили отправился Василий Иванович.

Сама же женщина была… м-м-м… домохозяйкой. Правда, из той породы домохозяек, которые вообще не хозяйничают, да и дома бывают редко. Насколько поняли альтушки, Сю была профессиональной женой.

В конце концов, это же в азиатской ментальности, верно?

— А папа у нас бизнесмен, — гордо задрав носик объявила Лиля. Мол, так и живу. Пью джус, купаюсь в бассейне.

Чаепитие проходило уютно и весело.

До тех самых пор, пока Ксюша Шестакова не разлепила ото сна свои глазоньки и не вышла на крыльцо.

— Ох ёпт, — девушка чуть не поперхнулась, увидев азиатку.

Азиатка тоже её заметила. Улыбнулась и начала кланяться в приветствии, а сама — первый тревожный звоночек — буквально впилась косым взглядом в розовые волосы альтушки. И взгляд этот… Шаму аж до мурашек пробрало.

Или просто показалось?

— Иди чай пить!

***

— Дави! Дави! Дави! — орал Женька Данилов, бешено вытаращив глаза. — Давай, Иваныч! Жми косого! Убивай! Убива-а-а-а-ай!

Сингапурцы тоже орали.

Официальная часть закончилась очень быстро, и вот я с каким-то сумоистом играю в армрестлинг на столе мэра Сакраменто. Кругом водка, икра и прочие атрибуты деловой встречи. Сосед мой, Гордей Гордеевич, тоже здесь. Он-то меня, кстати, и подначил схлестнуться с этим толстяком.

Товарищ одарённый, почти как и вся делегация, но мы с ним договорились бороться без магии и… ух-х-х, сука! Силён! Всеми своими двумястами килограммами навалился и давит!

Но хрен там был! Удалёнку не посрамлю!

— Жми-и-и-и!!! ДАВА-ААА-АААЙ!

— Жень, — подошёл к азартному самогонщику Макар Матвеевич. — Ты б не орал так, что ли?

Но… не судьба.

У Данилова-то сегодня вся жизнь в сторону вильнула и в гору пошла. Контракт подписан, и марке «Jack Daniels» быть. И заводу быть, и промышленному производству, и даже экспорту, — вот так вот, сходу! Через Сингапур его пойло полетит во все уголки планеты, по пути для солидности обрастая пошлинами и акцизами. А первую партию я, как и хотел, Величеству вышлю.

Больной, не больной, а пускай отведает вискарика подмосковного.

Макар Матвеевич тоже урвал какие-то плюшки, но явно не столько, сколько хотел. Карликовые козлы по своей задумке всё-таки статусное домашнее животное. И малое предложение взвинчивает цену на такой же малый спрос. Так что получается такая вот засада. Есть над чем поразмыслить и подумать ещё раз про сук, на котором сидишь.

Потому что…

Ну…

Объективно: если такой вот козёл будет жить в каждой второй квартире, то какой же он нахрен статусный? Ценник упадёт. А в качестве мяса рогатые питомцы Макарыча ничего не стоят, в них и жрать-то нечего. Карешку наверняка можно щёлкать, как семечки, на один укус.

— ЖМИ-ИИИИИ-ИИИИ!!!

Что до меня, то я в шоколаде.

Ну а оно и понятно. Гордей Гордеевич продавливал идею базы отдыха так рьяно, будто для себя что-то выбивал. Тот ещё чертяка языкастый. Да и зять главного сингапурца как-никак.

А сошлись мы на том, что с меня помощь в выделении участка, ну и какие-то глобальные решения по ходу работы.

Строителей сингапурцы найдут сами, материалы закупят сами, рекламу запустят сами… всё, короче говоря, сами. С меня связи на верхах, кое-какая юридическая ответственность да честное имя владельца.

Бабки пополам.

Звучит слишком хорошо, как каноничное нагибалово, но Ирка десять раз изучила условия договора и никаких подвохов не нашла. Подписывать я его, правда, пока что не стал. Тут и взвесить всё ещё разок надо, и цену себе лишний раз набить.

Ладно…

Давай, Василий Иваныч!

— ЖМИ-ИИИИ-ИИИИ! — у Женьки аж глаза кровью налились.

И-и-и-и… есть! Готов!

Можно было бы подумать, что поддался, но хрен там плавал. Измотал я сумоиста наконец-таки. Сильный-то он сильный, и весом превосходит, а вот выносливость подвела.

— Ах-ха-ха-ха! — заржал сингапурец, потрясывая рукой. — Василиванись! Мось! Сильний!

Тут же сзади на меня «напал» Верзилин и давай по плечам хлопать, мол, молодец.

— Красавчик, сосед! — сказал он. — Так их!

Тут он обвёл взглядом тусовку. Непривыкшие к выпивке сингапурцы уже порядком захмелели и веселились вовсю. Искренне так, смешливо… ну прямо дети великовозрастные. Манеры у них были своеобразные, и этикета как такого они не придерживались, но тут всё понятно.

Верзилин в двух словах объяснил, что аристократии в привычном для русского человека понимании у них нет и не было.

Так что некоторые их слова и действия, которые можно было бы принять за панибратство или даже за быдлячество, на деле были попыткой сойти за «своих пацанов». Подружиться и понравиться.

И на самом деле да… несмотря на трудности перевода, деловая встреча постепенно перерастала во что-то очень душевное. Вот-вот петь начнём. Я гарантирую это.

— Ну что? — улыбнулся Гордей. — Пока все не перепились, предлагаю тебе покурить сигару с моим любимым тестюшкой. Очень уж он тобой заинтересовался, всё спрашивает да спрашивает. Кто, да почему? А я и сам не знаю, что ответить. Ну так как? Уважишь, Иваныч?

— Уважу, — конечно же, согласился я. — Веди…

***

Для любителей визуализации немного волшебства от нашего иллюстратора:

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Красивая и опасная Сю с пирогом:

А еще грустная Лиля без котика и счастливая с котиком.

Глава 3

В который раз меня поражает сила нашего российского гостеприимства. Если уж мы принимаем гостя, то всей душой, и никакие формальности не могут встать на пути у этой невероятной стихии.

Вот и сейчас, например…

Во-первых, для сингапурцев организовали пьянку в кабинете мэра. Со всеми прилегающими помещениями, само собой, но эпицентр находился именно там.

Во-вторых, кабинет зама мы со старшими сингапурцами тоже заняли. Использовали его в качестве сигарной комнаты. Причём сам зам без всякой обиды или других задних мыслей веселился сейчас в зале совещаний, дабы не мешать вести деловые переговоры.

Итого, в комнате нас было четверо.

Я, Гордей Гордеевич, его тесть Шан Чэнь и шурин Чао Чэнь. Имена, насколько я понял, настолько простые и обыденные, что можно сравнить их с нашими Иваном Ивановым или Петром Петровым. А учитывая численность азиатов, полных тёзок у обоих в мире было не счесть.

Итак…

Шан — маленький морщинистый старик с дли-и-и-и-инными такими белыми усами. От стереотипа про старого мудрого китайца его спасало лишь то, что одет он был не в кимоно и рисовую шляпу, а в очень даже дорогой костюм с алмазными запонками.

Ну и сигару ещё курил вместо бамбука.

Толстую, к слову, будто палка ливерной колбасы. У меня, признаться, на это кубинское чудо еле-еле рот распахнулся. Отказываться совсем было невежливо, а потому я не столько курил, сколько просто дымил и изредка её покусывал.

Чао — сын Шана и младший братишка Сю, жены Верзилина, тоже тот ещё кадр. На голове модный мелированный «горшок» с пробором. Лицо смазливое-смазливое. Сам худенький и… я бы даже сказал, хрупкий.

Воображение само дорисовывало ему маленький микрофон, торчащий из-за уха. Ну и толпу малолетних сыкух, которые визжат от восторга и швыряют в него лифаны нулевого размера.

И вот что самое удивительно!

Я угадал!

Чао Чэнь реально был кей-поп звездой локального масштаба и у себя в Сингапуре на деньги отца продвигал свою мальчуковую группу.

Хорошую или плохую, не мне судить. Не моя это музыка. Так что единственное, что я знаю о жанре корейской поп-музыки, почерпнул благодаря металл-каверам на самые популярные песни жанра.

И на этом… всё. От разговора, который не могу поддержать, я постарался уйти сразу же. Сказал лишь, что парняга — молодец.

— Песни, — сказал ещё вдогонку, — могут останавливать бомбу. А тишина — это смерть.

Старый сингапурец задумчиво покивал моей позаимствованной мудрости.

Ну и погнали дальше…

Разговор у нас до поры до времени шёл бодро. При помощи Гордея, я довольно подробно узнал про семью Чэнь. Самым интересным для меня было понять, откуда столько бабла, и ответ меня очень даже устроил.

Простой, спокойный и прозаичный.

Нефть.

Не сама нефть, точнее, а бизнес около неё. Производство барж, плавучих установок, самоподъёмных буровых установок и всякого такого прочего. По ходу рассказа много интересного для себя вынес. Что Сингапур, например, является главным нефтяным хабом Азии и что запасы там хранятся о-го-го какие.

Внезапно, хранятся они под водой, это для меня тоже было новостью. Рыть и содержать подземные хранилища, как оказалось, дело накладное. Да и Сингапур не сказать, чтобы очень большой остров. Так что семья Чэнь в далёком прошлом придумала и ввела в оборот подводные хранилища. На том и разбогатела, собственно говоря.

На кой-припёрлись в Россию?

Тоже всё просто: яйца, корзины и настырный зять.

— Настырный зять — это я, — хохотнул Верзилин. — Ты не думай, Шан ко мне со всей душой, просто шутит так.

— Да понял я, понял. Слушай, Гордей. А вот тебе ещё вопрос: почему именно Сакраменто?

— А почему бы, собственно говоря, и нет? — Верзилин ответил без помощи тестя. — Подхватить и без того развивающийся город, довести его до уровня миллионника и иметь в этом миллионнике подвязки с властями и серьёзное влияние… ну… в хорошем смысле, — оправдался он. — Без злого зла, чисто бизнес. Все предприятия твои, все рабочие места твои, ясен хрен, что при всём при этом к тебе будут прислушиваться.

Довод мне показался вполне убедительным.

К тому же, «настырный зять» настаивал именно на Подмосковье. Дескать, до Столицы рукой подать, и при этом живая природа вокруг. Ну… это, по сути, прямо дословно мои же мысли. Я тем же самым руководствовался, когда в Удалёнку заселялся.

И если уж Столпу Империи здесь хорошо живётся, то почему вдруг Верзилин должен нос воротить?

Тем более, что вложения планировались не шумные и не дымные, а вполне себе органично развивающие местность.

Короче говоря, разговор складывался прекрасно. До того самого момента, как сингапурцы начали лезть не в своё дело. Плавно, почти незаметно, Чэнь старший начал играть со мной в угадайку.

Объясню: прямо в лоб меня не спрашивали, что я за человек такой интересный, но вопросы задавали… м-м-м… такие, которыми можно исключить неправильные варианты и догадаться до чего-то правильного.

— Военный пенсионер, — в конце концов, закруглил я этот опрос. — Живу и жизни радуюсь. На рыбалку вот хожу. Величество платит за старые заслуги, так ещё и с сестрой кое-какое предприятие имеется. Что за предприятие, сказать не могу, уж извиняйте, — развёл руками. — Секреты рода.

Всё вроде бы?

Всё вроде бы.

Вернулись к хиханькам, хаханькам и обычному человеческому трёпу. Чао Чэнь откланялся и свалил к остальным. Попрощался со мной по-русски, почти без акцента, что мне не очень-то понравилось.

Всё-таки о знании языка, пусть даже и базовом, надо предупреждать.

И ещё. Последнее, что меня напрягло, так это татуировка старшего Чэня. Сороконожка или что-то подобное. Здоровенная такая жирная тварь, что вылезала из рукава и спускалась своими жвалами прямо на запястье.

Как только я обратил на неё внимание и взглянул прямо — чего таиться-то? — татуха взяла, да и уползла под рукав… Семеня ножками.

Спрашивать не стал, но запомнил…

Я такое раньше только у шаманки видел. И надо бы её расспросить что это значит. То, что семья у них одарённая, понятно. Фонит от них, хоть и артефактами обвешались. Это для бизнеса хоть нашего, хоть заграничного естественно вполне.

Но-о-о-о… усатый дед, по ходу, реально силён. И не такие они — милые пушистые зайки, какими хотят казаться.

Наконец-то докурив бесконечную сигару, мы тоже вернулись к всеобщему веселью, которое к этому моменту уже затухало и шло словно по инерции. А с любой пьянки главное — уйти вовремя.

Потому я сгрёб всех своих в кучу, поблагодарил сингапурцев за радушие и собрался на выход. И так шесть с лихвой часов с ними протусовались, пора бы и честь знать.

Ирка сегодня вообще не пила и села за руль, а я рядом.

Трезвый, но губы всё-таки промочивший.

Мужики тоже меру знали. Амбре от нас в салоне стояло внушительное, да помогут нам открытые окна, но в остальном все были в адеквате. Женька Данилов, правда, икал как бешеный. Пытался отпиться минералкой и поминал Федота с Яковом.

— УААА-АААА! — вдруг ни с того ни с сего заорал Макар Матвеевич.

Испугал типа…

Ирка чуть в кювет не съехала, а Данилов принялся икать с удвоенной скоростью и утроенной ярью. От души прямо. Пылко, с чувством.

— Да задержи ты уже дыхание! — следующим своим действием дед принялся Женьку душить. Пришлось разнимать.

Ехали мы, значит, ехали. Крутил я у себя в голове всякие мысли, крутил и решил-таки в себе не держать.

Спросил у своих, не показалось ли им что-то странным или подозрительным.

— Да брось, Вась, — тут же вступилась за сингапурцев Ирина. — Конечно, они сильные одарённые и, конечно же, боевые маги. Думаешь, нефтяники тебе просто так, возьмут, и всю свою подноготную вывернут? Мало ли как у них внутрянка строится? Вряд ли добро, мирно, задушевно.

— Думаешь, всё нормально?

— Думаю, да, — пожала плечами сеструха. — Кто знает, что там у них на самом деле? Может, война? Может, времена трудные? Может… да не знаю. Что-нибудь! Где большие деньги, там всегда неспокойно. Сам ведь знаешь.

— Знаю, — кивнул я.

Что ж…

Пускай Иринка и молодая ещё совсем, но я ей доверяю. Новое поколение — оно же такое. Развить критическое мышление, зная, что такое критическое мышление и как оно работает куда проще, нежели тыркаться наугад, как мы.

Да и вообще… это я с альтушками такой стал — тревожный и мнительный. Везде и отовсюду подвоха жду. Уже забыл, когда новые знакомые не пытались кого-то из нас убить, вот и привык к плохому.

Ладно.

Всё нормально.

Договор и база отдыха от меня никуда не убежит, а мне сейчас нужно сосредоточиться на прокачке девок. И так два дня простоя.

***

— Что-то не так? — наконец, не вытерпел Тамерлан.

Вернувшись со встречи, Ирина Ивановна откровенно обделяла хакера своим вниманием, хотя он точно был уверен в том, что нигде не накосячил… вроде бы. Или нет? Или да? Да нет! Точно нет!

Скуфидонская была не из той породы женщин, что втихаря кидают обидки и предлагают своему суженному угадать за что.

Без подсказок.

Без намёков.

Без жалости и компромиссов.

Так что тут, должно быть, что-то другое. Ира уже целый час лежала в гамаке, счастливо улыбаясь и на скорость тыкая пальчиками по экрану смартфона. И явно что тыкала осмысленно, про тапанье хомяка и речи быть не могло. Последний раз она вела себя подобным образом… да никогда. За всё время знакомства такого поведения Тамерлан за ней не наблюдал.

— С кем переписываешься?

— Познакомилась на встрече с одним молодым человеком, — без задней мысли ответила Скуфидонская.

— Ир… ты гонишь, что ли? Это шутка такая?

— Что? — девушка отлипла от телефона, непонимающим взглядом уставилась на Тамерлана, а потом рассмеялась. — Ты ревнуешь, что ли?

— Я? Да нет, просто… «Познакомилась с молодым человеком»… Так себе формулировочка.

— Да бро-о-о-ось! — Скуфидонская оглянулась посмотреть, не оглянулся ли кто посмотреть, не оглянулась ли она, и когда поняла, что на горизонте чисто потянула руки к Тамерлану. — Иди сюда, глупый!

Хакер получил долгожданные объятия и шутливый поцелуй в нос, после чего Ира опять отстранилась и опять залипла в телефон.

— Короче, — сказала она, яростно набивая текст. — Парнишка этот в кей-поп группе поёт…

— Ох…

У Тамерлана от одного слова про кей-поп подкатила тошнота. Не по каким-то личным убеждениям, а из-за того, что Скуфидонская пронесла сквозь подростковый возраст любовь к этому жанру. Кей-поп в их жизни звучал повсеместно. Дома, в машине, на работе… да, блин, везде!

— Ну и вот, — продолжила она. — Предложил мне попробовать с ними спеть. В коллаборации, дуэтом проще говоря. У азиатов ведь сам знаешь какое отношение к девушкам с европейской внешностью, так что вполне может залете-е-е-еть…

И снова тык-тык-тык-тык.

— Ир? — вздохнул Тамерлан. — Ты серьёзно?

— Серьёзно. А чего нет-то? Жизнь короткая, не попробую, потом жалеть буду. Получится и получится, а если не получится, то и чёрт с ним.

— Ир…

— Да чего Ир-то? — тут Скуфидонская убрала телефон в карман, подняла брови и скрестила руки на груди. — Поддержал бы лучше мои начинания.

— Да я тебя поддерживаю, но… как-то это… блин… несерьёзно, что ли? — в эмоции Тамерлан подбирал слова, чтобы побольнее уколоть неведомого сингапурского кейпопера, — инфантильно это!

— Инфантильно?! — воскликнула Скуфидонская. — Значит, мои хотелки — это инфантилизм, а твои — поступки взрослого, уверенного в себе мужчины? Напомнить, кто купил за десять тысяч картинку в этой сраной задротской игре?

— Не картинку, а скин для персонажа, — недовольно буркнул Тамерлан, но тут же принял своё поражение. — Ладно, извини, — сказал он. — Был не прав. Если душа лежит, то делай.

— Ну вот и сделаю.

С тем Скуфидонская достала телефон обратно и возобновила переписку с Чао. Тамерлан постоял рядом. Тамерлан посмотрел. Тамерлан не удержался:

— А что за парнишка-то хоть? — спросил он, искренне стараясь чтобы это не прозвучало враждебно.

— Чао Чэнь. Из Сингапура.

— М-м-м…, а работает кем? Я имею в виду помимо песен.

— Хех! — хохотнула Скуфидонская. — Сыном нефтяника он работает.

«Сука!» — воскликнул про себя хакер.

— Симпатичный?

— Тима, блин! У тебя дел нет никаких?!

— Нет, — Тамерлан поводил руками вокруг. — Ты меня в деревню увезла, какие у меня тут могут быть дела? Крапиву палкой колотить? Или какой тут у местных досуг?

— А знаешь, чт?! — Скуфидонская вылезла из гамака. — Хотел познакомиться с семьёй, вот и знакомься! Пригласи Васю на рыбалку или ещё куда погулять. Он сегодня вечером свободен, насколько я знаю.

Одна лишь мысль о том, что он подходит к Скуфидонскому-старшему, называет его «Вась» и приглашает «погулять», заставила сердце Тамерлана схлопнуться в сингулярность. Да, он реально хотел побеседовать с братом своей любимой по душам. И да, он и раньше побаивался этого самого брата, но готов был с этой робостью бороться.

Но вот теперь, здесь и сейчас, вся его решимость куда-то улетучилась. И в целом, он не возражал оставить всё как есть.

— Ладно, — сказал Тамерлан. — Пойду поиграю в свою сраную задротскую игру, — и ушёл в сторону гаража.

— Чао Чэнь, — пробубнил он себе под нос. — Сын нефтяника. Вот ведь… падла какая…

***

— СТОЯТЬ! — крикнула Чертанова и щёлкнула хлыстом.

Зверюга остановилась.

Ох и уродина. На собаку похожа, вот только как будто бы запечённую заживо, — яблочка во рту не хватает. Вместо шерсти всё тело монстра покрывал один сплошной ожог. Хреново заживший к тому же; бугристый, мерзкий, а местами даже кровоточащий.

Глаза полыхают огнём в прямом смысле этого слова. То есть не метафорически ни разу. Реально язычки пламени пляшут, а изо рта не пар, но дым идёт. Так ещё и скорпионий хвост вместо обычного. Короче…

Жуть.

Про себя кадет Дольче решила называть тварей «Адскими Гончими».

— УБЕЙСЯ! — рявкнула Чертанова, и гончая… убилась.

Подпрыгнула всеми четырьмя лапами, перекувырнулась, упала на голову и свернула себе шею. Хрусть. Огонь в глазах тут же потух.

Ноги у Дольче уже гудели, а маны почти не осталось. Очень хотелось передохнуть, но времени не было. Среди деревьев уже замелькали силуэты таких же тварей. На этот раз ещё больше — целая стая, псин так-эдак двадцать.

Надо бежать!

Чертанова сломя голову ломанулась куда глаза глядят. Выставила перед собой руку, чтобы ветки по лицу не хлестали и внимательно смотрела под ноги, чтобы не запнуться о случайный корень. Да только один хрен…

От тварей не убежать, они в разы быстрее. Нужно драться.

— СТОЯТЬ! — вновь щелчок. — ОСТАНОВИЛИСЬ, ТВАРИ!

Дольче постаралась вложить в приказ максимум, но этого всё равно оказалось мало. Не все гончие вняли ей. Чуть меньше половины, если быть точнее.

Без оров и криков Чертанова сконцентрировалась и принялась мысленно руководить подконтрольными существами. В черничнике неподалёку завязалась настоящая собачья свара. Рык, визг, скулёж, ошмётки плоти летят в разные стороны. Твари скатываются в клубок, затем разбегаются и снова прыгают друг на друга.

Мягкий лесной мох аж красным стал, напился кровью по самое не хочу, уже не впитывает.

Контролить столько существ разом сложно, но…

— Стеклова смогла, — пробубнила Дольче, зажмурив глаза. — И я смогу.

И в этот самый момент случился… кусь.

Чертанова не уследила за одной тварью, и та, вместо того чтобы драться с себе подобными, на мягких лапах подбежала к ней сзади. Дольче почувствовала на голени зубы и-и-и-и… всё.

Адская гончая куснула столь нежно и деликатно, как если бы боялась ненароком сделать девушке больно.

А это, по правде говоря, было именно так. Гончая боялась.

— Тварь впивается тебе в ногу, валит на землю, начинает дёргать и вырывать куски мяса, — это из-за ближайшей ёлки вышла Чамара, — затем подбегают остальные, одна из них впивается тебе в глотку, и всё, поздравляю, ты мертва…

Не зная, что ответить, кадет Дольче просто тяжело дышала и затравленно смотрела на наставницу.

— Ну чего ты на меня глаза лупишь, дурёха? — спросила демоница. — Почему ты их всех просто не выжгла?

— А разве они уязвимы для огня?

— Всё, — поднажала на слово Чамара. — Абсолютно всё уязвимо для огня. Зависит лишь от температуры, которую ты можешь выдать. А ты можешь, девочка, уж поверь мне.

— Но ведь… лес ведь, — попыталась оправдаться Чертанова. — Полыхнёт же. Да и мана почти кончилась.

— Полыхнёт, — покачала головой демоница. — Мана. Тебе нахрен мана не нужна, как ты не понимаешь? Пу-пу-пу-у-у… ладно, возиться придётся долго, но я вроде как сама вызвалась…

Чертанова хотела было сказать, что это не совсем так, а точнее, совсем не так, но вовремя прикусила язык.

— Ладно, — хлопнула в ладоши демоница. — Сейчас я тебя научу…

Глава 4

— Поняла?

— Примерно.

Глазищи у кадета Дольче светились. Радость, восторг, изумление, восхищение и приличный такой шок от того, что весь её мир перевернулся с ног на голову. Всё не так, как ей казалось. Она чувствовала себя немного глупой, но счастливой, как… как страус, который научился летать. Ну или как человек, который всю жизнь бухтел на неудобный нарзанник и тут вдруг научился использовать его правильно.

— Пробуй ещё, — сказала Чамара. — Как учили.

— Ага, — кивнула Чертанова.

Глубокий вдох, выдох, и альтушка взялась за волшбу. Поставила ноги на ширине плеч, сами плечи расправила и начала размахивать над головой хлыстом. Сперва медленно, а затем всё быстрее и быстрее, так что аж воздух засвистел.

— И-и-и-и, — сказала Чамара, облокотившись на берёзку. — Сейчас.

— Щёлк! — то был необычный щелчок хлыста. Сработал он, как удар железякой по кремню. Высек искру, а всё пространство вокруг тем временем только и ждало этой самой искры. Вспыхивая и расширяясь, прямо посередь леса возникла ревущая огненная воронка, в центре которой продолжала размахивать хлыстом счастливая Дольче.

Воронка двигалась в такт её движениям, а сам огонь казался каким-то слишком медленным и величавым. Каким-то слишком… осмысленным?

Ну а самое удивительное заключалось в том, что лес вокруг Дольче даже не думал заниматься. Ни листочек, ни хвоинка, ни сухой валежник под ногами, огонь вроде бы не обтекал растения и без стеснения крутился по своей траектории, но при этом не жалил.

Неспроста, само собой…

Ему так приказали.

— Гаси, — скомандовала Чамара.

— Щёлк! — и пламя исчезло…

***

Прошло уже полтора часа после урока, а Дольче всё никак не могла прийти в себя. Без траты маны, без урона для себя и окружающих, без колебаний и неуверенности, она подчинила себе огонь и полностью изменила своё мнение о нём.

— Демон должен уметь, — так сказала Чамара.

И она сумела.

Теперь огонь больше не казался Дольче опасной жгучей хреновиной. Опасная жгучая хреновина — лишь следствие повышения температуры, само по себе невозможное без наличия окислителя, сиречь кислорода.

Не более, чем спецэффект.

А вот за температуру… за температуру теперь Дольче отвечала сама. Легко и просто. Действительно, ей нужно было только захотеть использовать стихию, как стихия тут же послушно отзывалась.

Вспоминать собственные фаерболы теперь было откровенно смешно.

И никаких затрат по мане.

Что-то из области физиологии — всё равно, что плюнуть или чихнуть.

— Моцарелла, говоришь, — сказала Чамара, с интересом наблюдая за тонкими тягучими нитями, свисающими с укушенного края кусочка пиццы. — Если честно, то повезло вам до такого додуматься. В большинстве миров сыр, как правило, это вонючая склизкая масса, которая воняет как… нехорошо воняет, короче говоря, — закончила свой спич демоница и откусила ещё один кусочек.

Не свежая невинная душа, конечно, но тоже ничего.

Сейчас демоница сидела на краю помоста Василия Ивановича и болтала копытами в воздухе. В благодарность за имбалансное боевое могущество Чертанова не придумала ничего лучше, чем угостить свою наставницу ужином.

Заказала пиццу из Сакраменто.

Да, пришлось немножечко поспорить с оператором, который всеми силами пытался отмазаться от заказа, и заплатить за доставку больше стоимости самой пиццы, но… Чертанова потихоньку привыкала к статусу члена группы «Альта». Траты — это вовсе не траты, а сопутствующие расходы. Сопутствующие чему? Правильно, защите Империи.

Так говорил Василий Иванович.

И ещё!

Дольче даже обрадовалась, что пицца остыла по дороге. Она разогрела её сама при помощи вновь открывшегося дара.

— А ты во многих мирах бывала? — между делом спросила Чертанова; говорить-то о чём-то было нужно.

— Во многих, — ухмыльнулась демоница. — Счёт не веду.

— Расскажешь?

— О чём?

— О мирах. Об Аде. О том, как оно вообще всё устроено.

— Хм…

Чамара задумалась. Знания у неё безо всяких сомнений имелись, но это были её знания — обыденные, привычные, не вызывающие никакого удивления. Потому нужно было хотя бы попытаться поставить себя на место своей ученицы и понять, что и как рассказывать. Девочка Чамаре нравилась. Точнее, для неё это был непривычный и интересный опыт. Она ещё никого и ничему не учила и испытывала необычные и приятные эмоции.

И потому ей очень хотелось, чтобы рассказ был именно рассказом, а не просто кучей разрозненных фактов.

— Ну смотри, — демоница отложила пиццу. — Физически это проявляется вовсе не так, но попробуй представить себе мыльную пену.

— Представила, — кивнула Дольче.

— А теперь представь, что пена пятимерная.

— Э-э-э…

— Уже труднее, да? — усмехнулась Чамара. — Но это не столь важно. Можешь вернуться на шаг назад, я просто хотела объяснить, что всё не так просто. Так вот… Пену ты представила, а теперь представь, что пузырьки — это миры, место соприкосновения пузырьков — трещины, а всё, что между пузырьками, — это и есть то вспомогательное пространство, в котором мы впервые встретились. Как там называл его Васильваныщ?

— «Бублик».

— Бублик, — кивнула рогатая.

— Слушай, — Чертанова замерла, не донеся пиццу до рта. — А вот этот наш пузырёк… он может лопнуть?

— Лопнуть нет. А вот соединиться с другим пузырьком запросто.

— Это как?

— О-о-о, — протянула Чамара. — Как правило, это очень неожиданно и болезненно для жителей обоих пузырьков… Миров. Давай лучше говорить «миров»?

— Давай, — мотнула головой всё ещё встревоженная судьбами человечества Дольче. — А почему так происходит?

— Так происходит, когда в мире появляется слишком много трещин. Ваши ещё малыши по сравнению с тем, что я видела, уж поверь. Так что вы с вашим Васильваныщем очень правильным делом занимаетесь.

— А я знала, — кивнула Чертанова и вгрызлась в пиццу. — Знала…

Одно лишь это знание следовало хорошенечко переварить, но раз уж выдалась возможность узнать что-то у демоницы, то им нужно пользоваться по полной. А потому Дольче чуть подумала, прожевала и задала следующий вопрос:

— А почему тогда, когда кто-то проходил сквозь трещину, он становится безумным уродом?

— А ты разве стала безумным уродом? — хохотнула Чамара.

— Я нет, но-о-о-о…

— Защита от дурака, — всё-таки ответила на вопрос демоница. — Чтобы абы кто абы куда не скакал. Представляешь, что начнётся тогда?

Чертанова вдруг очень даже хорошо представила себе, что может начаться. Несколько вечеров наедине с Ромашкой, и ты невольно окажешься знатоком инвазивных видов Австралии и Северной Америки.

Юля в прямом смысле слова коллекционировала истории про животных, которые случайно перебрались на чужой материк и перекосили к чёртовой матери всю местную экосистему. И это животные! А что, если с материка на материк переберётся кто-нибудь разумный? Как в своё время Колумб перебрался, а за ним Кортес и остальные.

— Так что тут всё просто, — продолжила Чамара. — Механизм работает так: если ты достаточно силён, чтобы пережить переход, значит, ты достаточно разумен и вменяем для путешествия в другой мир. Всё.

— А кто этот механизм придумал? И вообще… кто его внедрил?

— Дай ещё кусочек и расскажу…

Чертанова тут же протянула коробку с пиццей, и Демоница ловко оторвала себе треугольничек.

— Обманула-обманула, бе-бе-бе-бе, — весело пропела она. — А если серьёзно, то… знаешь, мне очень лестно, что ты думаешь, будто бы мне известны все тайны бытия, но это не так. Хрен его знает, кто это всё придумал и внедрил. Меня, бывает, сама концепция материи пугает до чёртиков. Как это вообще? Откуда? Почему?

Демоница вгрызлась в кусок — снова горячий настолько, чтобы тянулась моцарелла.

— Ещё вопросы?

— Э-э-э… да… да…

Чертанова судорожно начала соображать, чтобы такого ещё спросить. Однако не нашла ничего умнее, чем попросить просто рассказать о том, какие бывают миры.

— Разные, — сперва просто ответила Чамара, но затем подумала и разродилась речью.

С её слов, получалось так, что по большей части везде, куда ни плюнь, всё одно и тоже. Просто идёт оно удивительно разными путями из-за климатических условий мира, его исторических событий, да и банального витка эволюции не в ту сторону.

А ещё из-за метеоритов.

Добрая каменюка, навернувшаяся с неба в нужное время и в нужное место, может сыграть свою роль.

Также демоница поведала о том, что все миры так или иначе населены хотя бы одной расой разумных существ, почему ей неведомо, и что при чуть ли не стопроцентной доминации антропоморфных форм жизни, люди всего лишь одни из.

— А демоны? — тут же нашлась Чертанова. — Демоны тоже «одни из»? И вообще…, а что такое Ад? Просто мир?

— Ад — это другое… Так! — нахмурилась Чамара. — Слушай, девочка, а я не слишком ли много тебе уже сегодня рассказала? Может, хватит?

— Наверное, — кивнула Дольче. — Хочешь, теперь я тебе чего-нибудь расскажу?

Демоница от такой самоуверенности хотела было даже рассмеяться, но вовремя остановилась. Один интерес у неё всё-таки был. Истинно суккубий. Василий Иванович Скуфидонский. А родился этот интерес ровно в тот момент, когда этот мужчина вместо того, чтобы истечь слюной при её виде, начал торговаться за желания…

И более того! Он желал странного! Хотя бы потому, что в списке не значилось бурное соитие! А ведь это разрушительней ущерб самомнению! Не обида, и не оскорбление, но что-то такое, что обязательно нужно исправить, — решила Чамара.

— Расскажи мне про Васильваныща, — сказала она. — Что любит, чем увлекается?

— Ну-у-у, — протянула Дольче. — Не могу сказать, что знаю его достаточно давно, но кое-что прямо вот в глаза бросается…

Итого демоница насчитала для себя три пункта.

Первый — музыка. Чем тяжелей, тем лучше. Энергично, громко, а в идеале, чтобы кто-нибудь орал. С этим никаких проблем не возникнет. Под описание попадал почти любой коллектив Ада, поскольку целевая аудитория под заунывную лирику там попросту не сложилась.

Атмосфера, должно быть, не та.

Второе — мотоциклы. Механические ездовые звери, утробно рычащие и отравляющие воздух выхлопными газами. Чёрные, блестящие, хищные на вид. Что-то подобное Чамара встречала в других мирах, доступ в которые для неё не был открыт по часам в строго отведённое время. Так что не беда, достанем.

Ну и третья страсть Василия Ивановича — рыбалка. Изощрённое убийство младших видов при помощи богатого выбора инструментов. Тут без комментариев. Чамара и сама уже давно хотела устроить нечто подобное.

Для того, чтобы запланировать идеальное свидание, не хватало лишь одного пункта:

— Любимое блюдо?

— Ой, сложно, — честно ответила Чертанова. — Мы чего только вместе не ели, но никаких особых предпочтений я не заметила. А хотя…

Дольче вдруг вспомнился лысый повар, который помогал ей готовить вырезку для родительского комитета.

— Он любит всё, что только не приготовит Алёшин, — сказала Дольче.

— Альё-ё-ё-ё-щ-щ-щ-щин, — протянула демоница, коварно улыбаясь.

— Ой…, а почему ты так коварно улыбаешься?

— Не почему, — отрезала Чамара. — Так. Мне кажется, что на сегодня достаточно. Пора бы уже и расставаться…

***

Пузырики.

Метеориты.

Защита от дурака.

Вот ведь… охренеть можно! Я посылал Чертанову учиться магии, а она внезапно возьми, да и сделайся экспертом по трещинам. Причём даже не международным экспертом, а сразу межмировым.

После первого же их занятия с демоницей, взбудораженная новыми знаниями альтушка первым же делом прибежала ко мне.

Вела она себя при этом как переигравший ребёнок или щенок лабрадуделя, которого впервые за день выпустили погулять. Смеялась, тараторила и жестикулировала как сурдопереводчик. Был бы у Чертановой хвост — виляла бы.

Спорю на что угодно.

Слово за слово, подтянулись остальные, и весь вечер прошёл, мягко говоря, интересно. Я даже про сингапурцев забыл, уж до того полезной и ценной мне показалась добытая Дольче информация.

До поры до времени, все эти знания я распорядился держать в секрете. Никому. Ни министрам, ни родителям, ни небезучастным завсегдатаем тематических форумов, ни психологам, ни уж тем более психологам-сатанистам.

— Да, Дольче?

— Да, Василий Иванович, — вздохнула Чертанова.

Знание — сила. И хрен его знает пока что, что именно с этой силой делать.

Самое главное, что я вынес из рассказа Чертановой — перемещаться между мирами можно вот так вот, запросто. Но только со мной. Наверное. Когда кто-то предлагает тебе поверить в твою исключительность, развешивать уши не стоит; за этим явно что-то стоит. Так что другой способ наверняка есть, его не может не быть, и его поисками прямо сейчас занимается Степан наш Викторович.

Вторая по главенству мысль — трещины нужно закрывать, и дело это не только прибыльное, но ещё и правильное. Третья мысль — впереди меня ждёт просто куча всякого интересного.

Новые миры!

Другие разумные!

Ну охренеть же!

Засиделись мы вчера, понятное дело, допоздна. К полуночи ещё и сообщение от Державина пришло.

«Спишь?»

«Сплю», — ответил ему и набрал сам. Оказалось, что ректор вместе с министрами восприняли мои слова, сказанные на рыбалке, максимально серьёзно. И реально начали суетиться. Так что на утро нас с альтушками пригласили на первый в мире полигон скуфонавтики.

Насколько я понимаю, полигон был не то, что недостроенный, а вот на самом-самом первоначальном этапе стройки, но всё равно. Добираться до него от Удалёнки час, если без пробок.

И техни-и-и-ически…

Что-то у меня такое шевельнулось. Мол, а не послать бы министров к чёртовой матери? Учитывая то, что у меня своя личная трещина в двух шагах?

Но нет.

Они — ребята мозговитые и для Империи полезные. И пока я буду просто-напросто качаться, они ведь займутся всевозможными исследованиями и замерами, и анализами. Глядишь, приоткроют завесу тайн мироздания. Потому как верить демонице от и до — ну такое себе. В уме держать буду, но для прочности сам всё познаю экспериментальным путём.

Так что пусть портал Леонида будет запасным. На тот случай, если мне понадобится что-то проверить без лишних свидетелей.

Спал крепко.

А снилась мне злосчастная суккуба. Голенькая и в мыльной пене…

***

Итак, вот она.

Самая средняя из всех трещин, что мне когда-либо доводилось встречать. Не большая и не маленькая, не тусклая и не яркая.

Ангар не то слово, которым можно описать конструкцию, которую строители начали вокруг неё возводить. Основу фундамента они уже заложили, и вот что имею сказать: Державин и компания собрались строить вокруг трещины прямо-таки заводское здание.

Вокруг нас бегали люди в касках и оранжевых комбинезонах. Где-то вдали уже возник городок из контейнеров, фуры сгружали горы щебня, экскаваторы рыли траншеи для подвода коммуникаций… шум, гам, суета и прямо-таки виртуозная, филигранная брань. Поэты — лошьё по сравнению со строителями, когда заходит речь о словообразовании. Некоторые речевые обороты я и сам-то впервые услышал.

Итак, мы с группой «Альта» уже оставили машины и шли по стройке в сторону трещины.

Державин с министрами ждали нас в шатре. Ассоциации сразу же сложились не очень, больно он напоминал мне тот самый шатёр, в котором Дольче, Чамара и Алексей Михалыч рубились с демонами.

Но нет…

Внутри всё было по-другому. Целая делегация учёных мужей в белых халатах, приборчики всякие, оборудование, компьютеры. Короче, атмосфера рабочая. Деловая.

Первым делом Державин рассыпался в сожалениях о том, что, наверное, придётся подождать. Накануне группа учёных провела экстренное совещание, на котором решалось, как правильно ломать блокатор так, чтобы он начал работать на всос.

Мне аж немного неловко стало из-за того, что лучшие мозги Империи занимаются чем-то подобным, но-о-о… дело тут, наверное, всё-таки в формулировке. Всос, высос. Немного не это ожидаешь увидеть в научном докладе.

Не суть.

В общем, институтские составили чек-лист возможных поломок и вот-вот собирались приступить к экспериментам. Дело, безо всяких сомнений, нужное. Но я всё равно предпочёл форсировать события, а потому отвёл Державина в сторонку и объяснил своими словами что да как.

Что не сам «всос» был причиной нашего удивительного путешествия по ту сторону, а мои щиты, благодаря которым мы это самое путешествие пережили.

Стёпка внял.

Решено было идти в трещину пёхом, не прибегая к помощи сломанных блокаторов.

Владим-Саныч дал команду своим людям занять позиции: на всякий случай к ангару стянули несколько групп егерей самого высшего класса. Гринёв в свою очередь послал тайников разгонять строителей, чтобы те не глазели туда, куда не нужно.

И пока всё это происходило, у нас с альтушками было немного времени подготовиться морально. Я обошёлся без ценных указаний. Девки уже и так прекрасно сработались и знают, кому что делать.

А потому я просто задвинул мотивационную речь про то, какие мы все — молодцы, какими семимильными шажищами развиваются в последнее время девчонки и как я по этому поводу горд.

Ромашка чуть не всплакнула от чувств, а вот остальные взбодрились. Заяц на плече у шаманки аж бицепсом играть начал.

И тут я вспомнил…

Татуировки и сингапурцы. Сингапурцы и татуировки. Как бы убедительна ни была Ирка, а у меня всё равно своя голова на плечах и своя чуйка, которая меня ещё ни разу не подводила. Хочу знать, что это такое.

И, блин, узнаю!

— Шестакова, — я отвёл альтушку чуть в сторону. — Когда вернёмся, напомни мне, пожалуйста, с тобой поговорить.

По правде говоря, я ожидал от шаманки реакцию: «А чо я-то сразу?!». Ну… потому что. Это в её характере и в модели поведения. Так уж у нас общение выстроено. Она косячит, потом отмазывается, потом снова косячит и снова отмазывается.

Однако нарвался я сейчас на нечто совершенно другое:

— Да, — кивнула Ксюха, не пряча взгляд. — Я сама хотела с вами поговорить…

— Правда? — я аж удивился. — А о чём?

— Ску-у-у-уф! — заорал вдруг Державин в матюгальник. — Всё готово, можете идти!

Глава 5

— Да ёпт! — уже в пятый раз за последнюю минуту крикнула шаманка. — Да ну куда ты?!

— А я тебе говорила, что в открытой обуви нельзя, — напомнила Стеклова без злорадства, как бы между делом.

— Говорила-говорила, — нахмурилась Ксюха и присела на корточки. — Спасибо за заботу. В прошлый раз же всё нормально было…

Затем вздохнула тяжко и начала шарить рукой в трясине. На ногах у неё сегодня были надеты самые обычные сандалии на ремешках, которые довольно плотно застёгивались, обычная повседневная летняя обувь, однако местная хлябь засасывала их на раз-два. Да даже я в армейский ботинках с высоким голенищем уже набрал воды и еле чавкал от кочки до кочки.

Но я — это я. А «Альта» у нас — самостоятельное подразделение. Вот пускай сами себе шишки и набивают, если это не угрожает их жизни. А сандалии не угрожают, только неудобства создают.

— Василий Иванович, а почему тут всё по-другому?

— Без понятия, — честно ответил я. — Чертанова? Ты не в курсе?

— Нет, — помотала головой Катя. — Об этом демоница не рассказывала. А сама я как-то спросить не додумалась.

— Ну… теперь будем знать, — сказал я, наконец-то выбрался на твёрдую поверхность и подал девкам руку. — И готовиться получше. А то в следующий раз попадём в какой-нибудь арктический бублик и отморозим себе всё к чёртовой матери.

— Осторож! — заорала Ромашка и экстренно обратилась; так экстренно, что даже слово не договорила.

Из трясины безо всякого предупреждения выскочило зелёное чертырёхзубое хлебало. Местные «бегемотики». Зелёная такая чешуйчатая хрень, внешне неуловимо похожая на помесь гиппопотама и аллигатора. По всей видимости, придурошная эволюция бублика сплавила воедино два воинствующих вида.

Как та собака из мемов «Миритесь».

Размером твари были плюс-минус с промышленный двухдверный холодильник. Казалось бы, и покрупней монстрюг видали, но опасность заключалась в том, что… как бы так выразиться, чтобы прозвучало вменяемо? Короче, рот бегемота составлял не меньше половины самого бегемота, а потому распахивался в полтора человечьих роста.

И вот одна из этих тварей кинулась на Чертанову.

Ромашка метнулась спасать, но явно не успевала. Всех остальных девок я уже вытащил. Выход из ситуации был очевиден, и я уже приготовился расплющить тварь зарядом сырой энергии, но тут вдруг — вжух! — и кадет Дольче изволила ультовать.

Выдала в рот бегемоту настолько жаркий столб пламени, что он не то что запёкся, а обуглился и обратился в золу. Одни кости остались, и те копчёные — самое то на гороховый супчик. Ещё и болото вокруг Дольче закипело.

— Ух ты-ы-ы-ы, — выдохнула шаманка.

Вот как. Уроки с Чамарой не прошли даром.

— Ну давай, — хохотнул я и подал Чертановой руку. — Забирайся и рассказывай, что это было…

***

— Не-не-не-не, — сказал я. — Забудь. Сегодня ты не огневик.

— Ну, Василий Иванович!

— Всё, что не затрачивает ману, сразу идёт побоку.

— Но почему?!

— Потом поймёшь.

Чертанова уставилась на меня, как говнистый подросток на родителя, который отобрал у него приставку, и недовольно засопела.

— Я вообще-то повелительница огня.

— Гхм…

Смеяться я не стал, потому что это не смешно. Вот вообще ни разу. Судя по тому, что я видел несколько минут тому назад, прогресс у Дольче внушительный. Но как бы мне ни хотелось обесценивать её учёбу у демоницы, мне было что сказать по этому поводу:

— Уважаемая повелительница огня, — я мягко улыбнулся, чтобы заранее не обижалась. — Смотри, как получается. Судя по тому, что рассказывает твоя суккуба, в Аду с огнём так может любой дурак обращаться. А вот встретишься ты с демоном, и что тогда? И всё! Ты перед ним, по сути, безоружна…

— С чего бы мне вдруг встретиться с демоном? — продолжала супиться Дольче. — Чамара говорила, что вторжений не будет.

— А мы верим Чамаре на слово, да? Рогатая баба красного цвета с копытами, которая жрёт души, ну прямо вот сама собой вызывает доверие. Да и не может она говорить за весь Ад. Раз что-то случилось однажды, оно может повториться и вновь.

— Но…

— Сегодня мы развиваем магию, кадет Дольче. Твой побочный демонический дар к магии никакого отношения не имеет.

— Но…

— Я всё сказал. Чтобы огня я сегодня больше не видел. Только если от этого будет зависеть чья-то жизнь. Всё! Давайте лучше осмотримся получше…

Итак.

По эту сторону трещины оказалось болото, а потому бублик был тут же переименован из «астрального» в «болотный». Топь предстала перед нами во всём своём многообразии. Где-то обманчиво-твёрдый мох с прогалинами чистейшей воды, где-то грязевое месиво, где-то зелёная хлябь, а где-то живописные участки с камышом и водяными лилиями.

Кое-где островки размером самое большое пять метров в поперечнике. Ну и кочки. Кочки при этом как будто нарочно были расположены эдакими дорогами от островка к островку, как будто рукотворно.

Ну а теперь самое интересное.

Неба не было.

Основной свет давали синие и зелёные грибы, похожие на кучные семейства фосфоресцирующих опят. А светили они, внезапно, прямо сверху. Будто россыпь маленьких люстр.

Как так?

Да понимал бы я, блин, что тут происходит!

Пространство здесь выкинуло интересный фортель. Привычная мне физика махнула рукой, плюнула и куда-то свалила. Вместо того, чтобы уходить за горизонт, как и подобает нормальному вменяемому болоту, оно, наоборот, загибалось кверху. Круче, круче, ещё круче, на сто восемьдесят градусов и дальше до полного круга.

Болото было закольцовано вокруг нас.

Короче говоря, это и впрямь был бублик изнутри. Без самого бублика, зато с глазурью из болота. Почему вода не проливалась на нас сверху, почему светящиеся грибы росли только на «потолке», почему кочки расположились таким странным образом — всё это очень интересно и всё без ответа.

— Дичь какая-то, — сказала Шестакова, задрав голову кверху.

— А можее-е-е-е-ет, — задумчиво протянула Фонвизина. — Это осколки каких-то других миров? — но тут же тряхнула головой и добавила: — Нет, не может. Тут как будто бы всё специально спроектировано, вам не кажется?

Кажется! Ещё как кажется! Её Сиятельство тоже уловила что-то такое и подтвердила мои собственные мысли. Вот они — преимущества классического образования.

— Хотя, с другой стороны, — продолжила рыжая рассуждать вслух. — Откуда мне знать, какими должны быть осколки миров? Может, они и должны такими быть? Или всё-таки должны? Вот ведь… я, кажется, запуталась!

Так.

Хорош.

Я поймал себя на мысли, что слишком сильно загнался на тему всего нас окружающего. С одной стороны, трудно устоять перед желанием выдвинуть всякие разные гипотезы. С другой, дело это глупое и ненужное. Фактов у нас нет, приборов для измерения тоже. Этим будут сотрудники Державина заниматься, когда мы им всё это в отчете напишем. Им за это зарплату начисляют.

Мы пришли сюда качаться, а потому принимаем условия как данность и вперёд-вперёд-вперёд.

Тем более, судя по десяткам ноздрей, беспалевно торчащим над поверхностью болота, первая схватка вот-вот начнётся.

— Василий Иванович, а вон другие порталы, — это Смерть махнула куда-то рукой. — Видите?

Я присмотрелся и увидел кружащееся марево, тусклое, бугристое, цветом ну прямо грязь. В этом конкретно взятом бублике порталы почему-то не светились. Но! Размышлять и угадывать, почему они не светились, я специально не буду, ведь только что говорил себе про тщетность подобных размышлений.

И кстати!

— Тань, вырасти какую-нибудь опознавалку, как тогда, — попросил я. — Чтобы знать, откуда мы пришли.

Сказано — сделано.

На сей раз Стекловой не понадобилась её чудо-сумка с семенами. Здесь она и так была в родной природной стихии. Альтушка лишь присела на корточки, сорвала какую-то красную, похожую на клюкву ягодку и метнула её в сторону выхода.

И-и-и-и-и… бам!

Кусты выскочили из болота будто бумажный букет из рукава у клоуна. Выскочили и тут же начали обильно плодоносить. Так что теперь мы портал точно не перепутаем, — среди окружающего пейзажа он откровенно выделялся.

Вокруг него было красным-красно от ягод. Гроздьями прям висят. Яркие такие, наливные, сочные, аж съесть хочется.

Но делать я этого, конечно же, не буду.

Вернуться из первого же официального похода в иные миры с трофеем в качестве диареи не входило в мои планы. Министры не поймут.

— Василий Иванович, а ботинки можно магией просушить? — спросила Дольче с явным вызовом.

— Ботинки можно, — кивнул я. — И давайте уже готовьтесь к бою. Ромашка, ты первая пойдёшь.

— М-м-м-м? — оборотнесса по-собачьи наклонила голову.

— Да-да, первая. Вы сегодня по одиночке будете воевать. То, что вы сработались, это мне уже понятно. Теперь пора развивать дар.

— Но…

— И не надо мне тут! — оборвал я Фонвизину на полуслове. — Прозвучит как клише, но забудьте всё то, чему вас учили в Институте. Потому что в Институте такому не учат…

Я же ведь не просто так Чертановой огнём пользоваться запретил. Не из вредности или дурости. И в поле по мане просаживаться до упора тоже неспроста заставлял. Мне же их на Золото затащить нужно. А после Золотого Уровня теория, всё, заканчивается.

Точнее, заканчивается перед ним.

Уровни магии, как известно, получили своё название в честь металлов, простых и благородных.

Стартовый уровень — железо. Это потолок абсолютного большинства неродовитых магов, в которых сила пробудилась стихийно. Сельской знахарки, талантливого кузнеца, везучего торговца. Многие из них даже не подозревают, что своим успехам обязаны пробудившемуся источнику.

Родовитые же уровень «железа» преодолевают в возрасте несмышлёном и начинают учебу с этапа «меди».

Доучиваются до «бронзы», в самом лучшем случае до «стали». «Бронзой» обычно владеют хорошие маги-бытовики. Целители, артефакторы, архитекторы. На них держится весь наш современный магический мир.

«Сталь» — уровень воинов. Не простых, а элитных, вроде как императорская лейб-гвардия и кое-какие гвардейские полки. Обычно боевой маг берёт уровень «стали» годам к 30-и. И с ним же выходит на пенсию. Достигается долгими и упорными упражнениями, а также участием в различных мероприятиях, связанных с непосредственным риском для жизни.

У альтушек уже «сталь», так что они в своём возрасте элита из элит. А вот дальше уже сложнее. «Золота» достигают всего сотни из всех магов. «Платины» — единицы.

И, как и по какой причине происходит этот переход, никто до конца не знает. Точнее, есть теории, которые в институтах точно не преподают.

Но пускай сами всё увидят, а я пока решил озвучить им сегодняшнюю побочную миссию. Тоже, к слову, очень важную.

— Кадеты! Смотрите, как получается. У нас есть целитель, многофункциональный друид в качестве поддержки, аж два мага контроля и два беспримесных бойца ближнего боя. Это я сейчас о Шаме и Ромашке.

Девки заинтересовались и даже как-то машинально построились, чтобы внимать было поудобней. Ноздри в болоте пока что просто принюхивались и нападать не спешили.

— Группа у вас тем временем уже укомплектована. Новеньких не ждём, стареньких не отпустим. И вот какая заковыка получается, девочки: на роль танка никто из вас не годится… во всяком случае пока что. И всё бы ничего, если бы Его Величество не попросил сделать из вас отряд егерей. А егерям танк необходим, у них работа такая — волны отбивать. Нужен фронтмен, который мимо никого не пропустит и всех на себя соберёт…

— Так ведь Ромашка…

— Я тоже так думал, — сказал я. — Но оборотнесса видится мне в качестве эдакого берсерка. Осмысленного и беспощадного. И быстрого, что важней всего! Каждая секунда её простоя в перспективе может оборвать жизнь какому-нибудь монстру.

Девки покивали, а Ромашка почесала когтистой лапой голову.

— Но мы здесь сегодня за тем, чтобы прикинуть все варианты. И именно поэтому вы будете драться по одиночке, и именно поэтому Ромашка первая. Всё! Погнали! До полной разрядки, поняли?! И не ссаться мне тут! Я рядом и, если что, поддержу…

До полной, мать её, разрядки.

До предела возможностей и чуть-чуть за него.

Именно так оно и работает.

Маг на самом деле — это ведь та же батарейка. Чтобы она хорошо работала, её периодически нужно гонять по крайностям. Максимально разряжать и максимально заряжать. И вот тогда-а-а-а… тогда и только тогда возможен прорыв к Золоту и выше.

Всё, что до, приходит само, постепенно и незаметно, без каких-либо резких рывков в развитии. Всё, что до, можно сравнить с мышцей. Практикуешься, качаешься, тягаешь железяки, и мышца будет в тонусе. Обленился и забросил, вполне ожидаемо обрюзг, одрях и ничего не можешь.

Вопрос дисциплины.

А вот всё, что дальше, это уже совсем другое дело. Именно поэтому Золотого уровня чаще всего достигают именно боевые маги, военные, которые именно в активных боевых операциях участвуют, на линии соприкосновения с противником.

Почему?

Да потому что на пределе и отступать некуда. И пословица о том, что тяжёлые времена создают сильных людей, сильные люди создают хорошие времена и так далее, она ведь не пословица на самом деле, а инструкция к применению.

Не…

Егеря, они — молодцы. На них ведь весь мир стоит, как оказалось, но… это ведь работа. Реально! Встал, позавтракал, завалил монстров, отчитался, пошёл в бар пиво пить. Они ведь тщательно готовятся и рассчитывают всё так, чтобы зачистка трещины прошла штатно, спокойно и обычно. К помощи инженеров прибегают опять-таки. А некоторые даже второй состав имеют, чтобы, если что, быстренько смениться после очередной волны.

Про бытовых магов я вообще молчу. Им и превозмогать-то негде. И не будь Ирка моей сестрой, хрен бы она сама до Золота дотянулась.

— Всё! — крикнул я. — Мы остаёмся здесь, а ты, Ромашка, шуруй во-о-о-он на тот остров. Исполнять!

Выбирать противников пока что не приходилось. Да и сами они какие-то робкие оказались… я даже подумал о том, что это исконные обитатели бублика, потому как не было в них того иступлённого безумия, которое случается с тварями из трещин после перехода.

Вот, пожалуйста, ещё одна загадка.

Ну да ладно.

Когда Ромашка перебралась на соседний остров, я аккуратненько, можно даже сказать, «ласково», тряхнул сырцой болото вокруг неё. Ну и понеслась.

Стая бегемотов, один другого уродливей и больше, ринулась на оборотнессу со всех сторон. Согласен! Это немного не та ситуация, в которой может проявить себя танк, но я ведь, если говорить начистоту, уже и так про себя всё решил.

Не хочу я её в авангард ставить.

Не раскроется она там.

Ромашка, она про то, чтобы догонять, разрывать, врубаться в толпу с тем, чтобы потом отскочить и врубиться снова. Ярость, мощь, непредсказуемость, грёбаный кровавый вихрь — ну ведь совсем не этого ждёшь от танка, верно?

— РР-Р-РАААА-ААА!

Ну вот, о чём я и говорил. Вон как орёт.

Бегемоты закончились довольно быстро. И да, они были слишком неповоротливы, чтобы угнаться за оборотнессой. Она с ними не дралась, она их казнила. И вот, уже спустя пять минут кадет Ромашка стояла на туше одной из поверженных тварей и тяжело дышала, оглядываясь в поисках новых жертв.

Разрядилась ли она по полной?

Нет.

Но другие тоже ждут своей очереди. Просто впредь будем искать стаи монстров помногочисленней, если таковые тут вообще имеются.

— Стеклова, — скомандовал я. — Выращивай клюкву вдоль всего нашего маршрута, а то мало ли.

— Будет сделано, Василий Иванович!

— Ну и да, — добавил я. — Ты следующая…

***

Как такового чёткого плана на посещение болотного бублика у меня не было, но если бы он был, то я бы смело мог заявить: всё шло по плану. Без спешки, без нервов, без нечаянных внезапностей.

Стекловате в плане тренировки повезло куда больше, чем Юле Ромашкиной.

Протопав по топи — это же не тавтология, да? — минут десять, мы нашли стайку вот-вот вылупившихся монстров. Все три волны вместе с боссом, как и полагается.

Друидке сегодня довелось схлестнуться в неравном бою со стаей макак. Только помимо красной жопы, у этих ещё и морда красная была. Красная и явно что позаимствованная у летучих мышей. Не сказать, чтобы эти уродливые твари были серьёзным противником, но их было реально много… и орали они реально мерзко, как будто специально раздражали.

Итак…

Таня проявила себя по всей красе. Корни, ветки, лианы, кокосы её эти из цельной кожуры. Она по полной использовала весь островок, на котором сражалась. Контролила каждый клочок суши и даже больше! Скольких макак утянуло вьюном на дно болота, не сосчитать.

Чётко следуя приказу командира, Стеклова разряжалась по полной.

И разрядилась-таки.

Когда дело дошло до босса, гигантской гориллы, которая с лёгкостью разрывала всю растительность друидки, у Тани закончилась мана. Всё. Корни одеревенели, как им и положено, а вьюн, так тот вообще пожух.

Бросать альтушку в беде, до самых последних секунд делать вид, что не буду помогать и прогонять весь этот бред про плывущего щеночка, я не стал. Внезапного катарсиса из-за критической ситуации не случится, не так оно работает.

А потому я снёс горилле голову разрядом сырой энергии сразу же, как только понял, что Стеклова выдохлась.

— Шаманка, теперь ты…

И пошли мы искать монстров для шаманки. И нашли.

— Василий Иванович, — выпучила на меня глаза Ксюха. — Василий Иванович, а может, не надо?

— Надо-надо.

— Василий Иванович, ну, пожалуйста… Да вы… Да вы посмотрите на них!

— Смотрю, — сказал я. — Интересные.

А речь шла о целом стаде кенгуру, особей так-эдак на семьдесят, которые тусовались на соседнем острове. Монстры нас заметили уже давно. В атаку не бросились, но принялись угрожающе… шипеть.

Ну да, кенгуру в привычном понимании их никак не назовёшь.

Во-первых, судя по острым зубам, эти кенгуру явно были хищниками. Во-вторых, — ну наконец-то! — мы нарвались на тварей с зачатками магического дара. Кенгурятки явно умели в стихию земли. Хотя бы потому, что на лапах у них были каменные перчатки. Ну явно не под заказ пошитые, верно?

В назидание самые ближние к нам монстры начали боксировать на месте.

— Да Василий Иванович, блин! Смотрите, чего они делают!

— Да не переживай, это они так танцуют. Давай-давай, — похлопал я Шестакову по плечу. — И помни, я рядом. Если что, вытяну.

Шама оглянулась на подруг в поисках поддержки, но ничего, кроме ухмылочек, там не обнаружила.

— Ну охренеть теперь, — пробубнила шаманка, зажгла татуировки и поскакала по кочкам навстречу кенгуру. Босиком, чтобы трясина случайно не засосала сандалики…

Глава 6

Волосы у шаманки стали зелёными.

Но нет, не в следствии каких-то магических прорывов или волшебных преображений — это она просто в иле угваздалась с ног до головы. Чумазая, злая и усталая, прямо сейчас Ксюша Шестакова в очередной раз полетела в болото.

— А-а-а-а-А-а-аАА!

Шама пропахала собой заросли камыша и затормозила на мелководье. Перекувырнулась, села на задницу и сплюнула струйку болотной воды. Для полноты картины, ей сейчас только лягушки на голове не хватало.

— Да твою ж мать, — прочитал я по губам реплику негодования. — Задолбали.

С тем Шестакова поднялась, выжала край прилипшей к животу футболки и почавкала по топи обратно.

Сильная в компании альтушек и несомненно одарённая, когда дело заходило про техномагию, сейчас шаманка ничего не могла предъявить кенгурам. Некгурям? Множеству кенгуру, короче говоря.

Она до сих пор даже на остров к ним попасть не могла. Светилась как новогодняя ёлка, усиливала свои физические параметры благодаря маленьким духам-помощникам, выставляла щиты и с кастетами наголо бросалась на штурм.

Но-о-о-о…

Всё тщетно.

Боксировать сразу с четырьмя-пятью кенгуру, которые тут же брали её в кольцо, она не могла. Пропускала сразу же и отовсюду. Притом ведь не дружеские щелбаны пропускала, о добрые такие шлепки мускулистыми руками, которые до кучи были ещё и в камень закованы. Предполагаю, что вес кенгуриного кулака влиял на силу удара прямо-пропорционально. Били монстры действительно сильно.

Да и действовали совсем не как второстепенные злодеи из фильмов про боевые искусства. Нападали не по очереди, а прямо вот толпой наседали. Подло, нагло, как гопота из подворотни — лишь бы насовать.

Щиты шаманки проседали, слабли и вот, очередной удар, на сей раз с двух мускулистых ног, отправлял Шаму в полёт над болотом.

Первые несколько раз она взывала к моему здравому смыслу:

— Не, ну вы видели?! — указывала она на кенгуру. — Как мне с ними драться-то?!

Потом взывала к жалости:

— Ну, Василий Иванович, ну, не заставляйте!

Однако всё равно возвращалась и возвращалась на злосчастный островок за тем, чтобы огрести. Но! Всё по плану. Всё идёт именно так, как надо. Я же говорил, что моя главная цель — просадить девок по мане до нуля.

Ну так вот именно этим мы сейчас и занимаемся.

— Василий Иванович, а давайте мы ей хотя бы площадку немножечко расчистим? — спросила сердобольная Стеклова. — Чтобы она на берег выбраться смогла? Закрепится, а дальше пусть сама пробует.

— Нет.

— А-а-а…

— Нет.

— А может…

— Нет!

И снова Шестакова орёт со злости, и снова духи начинают вокруг неё свой танец, и снова она самоотверженно бросается на кенгуру. Бьёт прямо в морду первому попавшемуся, отчего его челюсть становится самостоятельной и обособленной от остального черепа. Бьёт второму в грудак и, судя по реакции кенгуру, который тут же отпрыгивает за спину товарищей, ломает ему рёбра. Бьёт третьего — уже наотмашь и куда попало, потому как со всех сторон полетела ответка.

Вот она теряется в мелькании каменных кулаков и вспышках щита, который пока что поглощает удары. Вот снова орёт и бросается вперёд, прикрывая голову руками в попытке хотя бы одной ногой шагнуть на остров.

И вот летит обратно.

— Сука, — на сей раз Шестакова решила даже не вставать. Как плоский камушек-лягушка, она пропрыгала по болотной глади до небольшой мшистой кочки; на ней и разлеглась. — Сука-сука-сука. Грёбаные кенгуру…

— Кадет Шама! — крикнул я. — Вставай, простудишься!

О, этот взгляд! «Я нагажу тебе в тапки», — как бы говорил он. И не был бы я командиром подразделения «Альта», уверен, что Шестакова поступила бы со мной именно так. Но стоит отдать ей должное!

Злая, как чёрт, и усталая, как сама усталость, Ксюха поднялась и двинулась огребать снова. На принцип пошла.

— Василий Иванович, ну, может, хватит над ней издеваться? — чтобы сказать это, Ромашка не поленилась обернуться обратно в своё человеческое амплуа. — Ей же больно.

— Во-первых, я не имею привычки издеваться над своими бойцами, — ответил я. — А, во-вторых, ничего ей не больно. Обидно разве что…

За этим я следил внимательно.

Да и Фонвизина, которая как могла изображала безучастный вид, тоже на самом деле страховала шаманку. Артефакт «Алого Спасения» витал у неё над плечом и светился от резерва лекарской силы, заранее в него влитой. Уверен, если вдруг что пойдёт не так, шарик Фонвизиной во мгновение ока окажется рядом и спасёт.

Но пока, как я уже и говорил, до такого не дошло.

Даже близко.

Щиты до сих пор защищали шаманку от всего. Так что ни синяка на ней не было, ни царапины. А ушибы — ну тут уж извиняйте. Когда тебя швыряют, как мешок со всяким-разным, тут хочешь не хочешь, а испытаешь некий дискомфорт.

— А-а-а-а-ААА! — зарычала Шама после очередной неудачи.

Молниеносно вскочила на ноги, даже не думая передыхать и уверенно затопала обратно. И уже через секунду:

— Оо-о-о-о-о-ооо! — полетела обратно.

Упорная, блин…

Это хорошо.

А мана у неё тем временем всё не заканчивалась и заканчивалась. Куда только в ней столько умещается? Как она вообще её черпает? Откуда? Мне кажется, в её случае настырность служит эдаким генератором.

Однако всему на этом свете обязательно наступает конец.

В очередной раз отряхнув с себя водоросли, Шама начала напитываться силой и зажгла татуировки, но они вдруг… погасли. Затем снова зажглись, снова погасли и начали моргать. На это зрелище идеально было бы наложить звукоряд тарахтения стареньких жигулей, которые не хотят заводиться на морозе. Ну или сломанной бензопилы.

— Тах-тах-тах-тах, — у Шестаковой реально не получалось «включиться».

— Трах-тах-тах-тах, — не получалось запустить дар.

— Тах! Тах! Трах-тах-тах-тах! — хоть с толкача помогай; только бы знать, как и куда толкать.

— С-с-с-с-сука, — в очередной раз прошипела Шама, зажмурилась, напряглась и потухла окончательно.

Всё.

Кончилась шаманка.

— Достаточно! — крикнул я. — Молодец! Давай к нам, на берег!

Но тут… я смотрел на Шестакову в упор и потому чуть не ослеп от вспышки. Розовый, синий, жёлтый, но преимущественно всё-таки кислотно-зелёный цвет ударил по глазам, выжигая к чёртовой матери сетчатку. Вокруг шаманки вихрем закрутилась какая-то очень… очень-очень-очень яркая хрень.

— Ой, — выдохнула у меня за спиной Смерть…

***

«Помочь?»

«Ты кто?»

«Не знаю. Но почему-то очень хочу помочь… мы все очень хотим помочь», — сказал странный голос в голове Шестаковой. Не мужской и не женский, не грубый и не мягкий, не фальцет, не бас и даже не сопрано.

«Кто все?!» — возмутилась шаманка тому, что её нечаянная подростковая шизофрения заговорила с ней загадками. — «И кто мы-то?!»

«Да не знаю я!» — так же нетерпимо заорал голос в голове, затем помолчал секундочку и совершенно спокойно спросил заново: — «Ну так что, помочь?»

— Помоги-и-и, — сквозь зубы процедила Шама.

Когда вокруг неё закрутилась эта странная субстанция, её и без того потряхивало. Шарахало, как будто током. Тут же её замутило, закружило и пробило на такую слабость, что аж коленки задрожали.

Так ещё и голоса какие-то грёбаные.

Не, это точно переутомление. Должно быть, она просто в очередной раз приземлилась лицом в кувшинки, нахлебалась аппетитной зелёной воды с кишечной палочкой и отрубилась. И должно быть, её уже вытащили на берег и теперь откачивают.

Ничего страшного.

Фонвизина рядом. И раз уж она справилась с коровой деда Макара, а при всём уважении к рогатой, её горизонт планирования уже давно сократился до одного, максимум двух дней, то с ней и подавно справится.

Но тут марево рассеялось.

Точнее, не рассеялось, а сгустилось, метнулось в сторону, засветилось пуще прежнего и начало обретать очертания.

— Так это ты-ы-ы-ы, — протянула Шестакова, постепенно узнавая силуэт.

Прямо перед ней сложилась призрачная фигура. Мужская. Большая. И мускулистая настолько, что аж вот с перебором. Такой мускулатуре в человеческом мире никакого разумного применения нет; она разве что стриптизёрам может понадобиться. Ну или на соревнованиях бодибилдеров, что в общем-то почти одно и то же.

Чтобы скрыть срамоту, внизу у полупрозрачного зелёного мужика-призрака было надето что-то типа шотландского килта, вот только с какими-то языческими орнаментами вместо привычной клетки. На запястьях — чётки, ниточки и амулеты. На шее такая же россыпь аксессуаров оккультной тематики.

Ну а теперь к самому интересному…

Голова у мужика была заячья. Вот только ни разу не мультяшная и не смешная, а очень даже гармоничная по отношению к телу. Суровый взгляд глаз-бусинок, животный двузубый оскал и нахмуренные брови. А ещё уши все сплошь дырявые от пирсинга; на них висела целая россыпь колец.

Минотавр!

Вот прямо точь-в-точь минотавр, только не с бычьей, а с заячьей головой!

— Заа-а-а-ая, — ласково протянула Шестакова. — Это ты!

Зая забавно пошмыгал носом, а затем вытянул руку в сторону. Сделал жест «Поди сюда», и буквально из ниоткуда на ней материализовался щит. Огромный прямоугольный штурмовой щит из тех далёких времён, когда римские легионеры шли на врага «черепахой».

Так же, как и сам призрак, щит был полупрозрачным, но в его крепости почему-то сомнений не возникало.

Зая размахнулся и — бах! — ударил щитом о землю, прикрывшись от Шестаковой. Тут он ярко-ярко засветился, и вдруг в обе стороны от него отделились ещё два таких же мускулистых великана с точно такими же щитами.

«Ждём указаний», — прозвучал голос в голове.

Шаманка оглядела свою призрачную команду и… рассмеялась. Сначала слегка нервно, потом очень даже весело, всё громче и громче. В конце концов, Шестакова чуть не забилась в истерике, согнувшись пополам и хватаясь за живот.

— Зая! — крикнула она сквозь слёзы радости. — Зая, убивай!

Кенгуру на своём островке тревожно переглянулись. В воздухе появился едва уловимый запах звиздюлей…

***

Словами не передать, какую ударную дозу гордости я получил.

Умничка-девочка.

Смогла! Сдюжила, несмотря ни на что! Пересилила себя, выложилась в чепуху и даже чуточку больше! Зашла за предел, и вот он, прорыв! Первый Золотой маг в команде «Альта»! Теперь паровозом остальных потянет, я прямо уверен в этом.

— Ах-ха-ха! — я похлопал в ладоши. — Ксюха, молодец!

Сперва эта эффектная сцена с появлением людозайцев, а потом ещё и старое-доброе мясо. Чёрт, как же эстетически приятно было на это посмотреть! Не знаю, как что у шаманов работает, но, кажется, её духи-помощники, которые раньше выглядели как потешный призрачный шарик, перешли на качественно новый уровень.

Впрочем, как и сама шаманка.

Выставив перед собой щиты и сомкнув их в непроходимую стену, полупрозрачные зайцы двинулись прямо на остров с кенгуру. Чуть позади, разминая пальцы в кастетах, вышагивала их хозяйка. И да, татуировки Шамы снова светились. Вот только вполне ожидаемо, что нарисованный заяц с плеча куда-то ускакал.

Итак…

Не замечая сопротивления, ушастые щитовики шагнули на берег и оттеснили истово охреневающих кенгуру. Те тщетно молотили каменными лапами и отступали, наваливаясь друг на друга и падая.

Одного из таких первых упавших Шестакова схватила за ногу, щиты расступились, и подтянула к себе, щиты сомкнулись. О, с каким же наслаждением Шама молотила ему по морде! Села на грудь и давай месить кастетами, превращая харю монстра в мягкую податливую игрушку-антистресс.

Но едем дальше!

Сдерживая напор, зайцы Шестаковой стояли в оцеплении и защищали хозяйку. Периодически они расступались, чтобы Шестакова могла вырваться вперёд и ужалить кого-нибудь заряженным кулаком. Либо же загребали одного из кенгуру себе за спину, туда, где он оставался с шаманкой раз на раз.

Прямо, блин… погашение бунта какое-то! Слезоточивых гранат не хватает!

И да! Кстати!

— Кадеты, — улыбнулся я. — Кажется, у нас есть танк.

Машина для убийств набирала обороты в геометрической прогрессии. Сперва спокойно и методично прорежая толпу и выдёргивая из неё самых агрессивных. Ну а потом, когда критическая масса кенгуру перестала быть критической, начался задорный кровавый слэшер.

Щиты зайцев годились не только на то, чтобы держать удар. Они ещё и в ответ могли неслабо шибануть, причём иногда остриём да по горлу. Зелёные призраки месили кенгуру, кто во что горазд, а между ними по всему острову прыгала счастливая Шама.

Била, крушила, ломала кости, доминировала вплоть до полного унижения противника.

— А-А-ААА-Х-Ха-хАха-ахаха! — рассмеялась Шестакова, задрав руки к небу.

Ну… точнее, к тому, что в болотном бублике было вместо неба. Да, не слишком быстро, но остров был полностью зачищен. Тушки монстров валялись тут и там, любезно предлагая себя залутать… М-м-м-м… что тут может быть интересного? Кулаки, я думаю, будут ценнее всего. Из какой-такой непробиваемой породы они у них свёрстаны? В хозяйстве точно пригодится. А ещё обязательно проверим, что у них в сумках лежит. Мало ли?

Так… что ещё?

Зубы?

Когти?

Кости?

Шерсть?

Ой да не похрен ли мне? Пускай ребята Державина занимаются разделкой, договор у нас с ним на этот счёт уже составлен. Я добываю, он сбывает, бабки пополам.

— Даа-аА-ааАА! — ещё разок крикнула возбуждённая шаманка.

Бой утих. Зайцы тут же потеряли свои мускулистые очертания, превратились в зелёную дымку и «забились» Шестаковой на плечо.

— Так, — одёрнул я себя, вспомнив, что как правило происходит с Золотыми дальше. — Ольга Сергеевна, Ваше Сиятельство, бегом на остров! Ей сейчас станет очень пло…

И не успел я договорить, как Шестакова вспыхнула ещё раз, потеряла сознание и будто тряпичная кукла упала на землю. Не сговариваясь, девки всей толпой ринулись к ней на помощь; по кочкам с одного островка на другой. А красный шар Фонвизиной, как я и ожидал, уже был тут как тут и крутился вокруг Шестаковой.

Ну что ж…

Се ля ви, как говорится.

Побочка от прорыва на Золото. И дело тут даже не в полном истощении. Это всё фигня, к нему я барышень уже подготовил тренировками на поле возле Удалёнки. Дело тут в том, что сам магический источник шаманки сейчас не просто перестраивается, а пересобирается с нуля.

Шестакова теперь неделю магию использовать не сможет, если не больше.

Да и физически пострадает от души. Слабость, температура, головокружения — хлебнёт по полной все прелести жизни, короче говоря. И хорошо ещё, если очухается сегодня-завтра. А то ведь существует вероятность, что придётся её какое-то время физраствором кормить в несознанке. Ну а как очнётся — постельный режим, покой, отдых и диета по вкусному столу.

В идеале госпитализация, да только с соседкой-Фонвизиной ей будет куда безопасней, чем в любом госпитале. Да и кактус этот, если Стекловой верить, поспособствует.

Так…

Ладно…

— Как она? — спросил я у Сиятельства.

— Стабильно, — ответила рыжая. — Но слабая. Очень слабая, я такого раньше никогда не встречала, Василий Иванович. Если не ошибаюсь, у неё сейчас должно болеть… э-э-э… всё. Вообще всё. Даже волосы и ногти.

— Понял, — кивнул я. — Сможешь обезболить?

— Тем и занимаюсь.

— Сложно? Десять-пятнадцать минут у меня есть?

— Легко…

Ну а раз так, то я принялся лутать кенгуру. Снял заплечный мешок с верёвкой и начал вязать связку монстров. Вытащу их волоком из бублика, а дальше уже не моя забота. Таких вот тварей я видел впервые и даже приблизительно не знал, есть ли в них что-то ценное, но наш поход и без того уже окупился.

Золотой, блин, маг. Во сколько? Забыл, Шестакова у нас тинейджер до сих пор? Или двадцать уже стукнуло? Ай, да какая разница?! Всё равно слишком рано по меркам общественных норм. Как бы не загордилась.

А хотя…

Не. Не из того теста Ксюха сделана. Гордыня — это не её история. Она умудрилась собрать в себе все без исключения пороки, но вот эту дрянь заборола на корню.

— Так, — я закинул шаманку себе на плечо, а свободной рукой взялся за канат с монстрами. — На сегодня достаточно. Давайте-ка выбираться. Стеклова, веди…

Глава 7

— Эй-эй-эй-эй! — заорал Державин. — Куда?!

Ректор выбежал из шатра с выпученными глазами, блестящими губами и половинкой самсы в руках. Причём, я уверен, второе было как-то связано с третьим.

— Скуф, остановись!

Так быстро нашего возвращения явно не ждали. В прошлый раз мы пропали на… сколько? Не помню уже, но тогда вокруг трещины успели развернуть несколько рядов регулярной армии, прожектора и ряженых в экзоскелетах.

Сейчас же Стёпка даже поесть не успел.

А самса у него с виду очень даже ничего. Круглая, тандырная, сочная. Наверняка, из настоящего слоёного теста, а не из трижды перемороженной херни. Аппетитная такая, зараза. У меня аж в животе забурчало.

Да, надо бы тоже чего-нибудь сжевать, причём срочно…

— Стой, где стоишь, я приказываю! — крикнул Державин слишком уж грозно для человека с кусочком курдюка на подбородке, но тут же вспомнил о том, с кем разговаривает: — Умоляю тебя, Скуф! Остановись!

А я всё никак не мог взять в толк из-за чего весь кипишь начался. В чём проблема-то? Уже по привычной и отработанной схеме я поместил нас с альтушками в силовой шарик, а затем прошёл сквозь портал.

Домой, на грешную землю. Кенгуру, как и хотел, волоком тащил за собой на веревке и пока что ещё не вытащил.

— Ты чего разорался-то? — спросил я, когда Степан Викторович подбежал к нам на несколько метров и вдруг резко остановился.

Следом за ним из шатра уже вышел десяток человек в глухих костюмах химзащиты.

— Фух, — выдохнул Державин. — Вась… Каран… Каран… Карантин.

— Что?! — крикнул я. — Опять?!

— Вась, да вы посмотрите на себя!

Я посмотрел. И на себя посмотрел, и на альтушек. Ну, блин, да. На фуршет к Величеству нас в таком виде явно не пустят. У Ромахи со Стекловой моськи в засохшей кровище, к счастью, не в своей, остальные просто по колено в грязи угваздались.

Ну и Шестакова — та вообще отдельный случай. Державин даже сперва не понял, что у меня на плече человек висит. Но это только сперва…

А потом вдруг как понял:

— Что с ней?! — закричал Стёпка. — Она жива?!

— Ещё тебя переживёт, Степан Викторович, — уверил я. — Жива-здорова, потом объясню. А вообще, нам бы носилки не помешали и…

— Подготовьте носилки, — тут же рявкнул Державин в рацию, а потом опять заладил: — Карантин, Скуф! У вас на ногах образцы иномирной флоры! А, возможно, и фауны! Ты понимаешь последствия?! Понимаешь, что может случиться?!

— Ага… то есть раньше тебя это не смущало? Тварям из трещин можно образцы иномирной флоры выносить, а мне нельзя?

— Скуф, это другое!

Вот ведь… подзатыльник ему дать что ли, чтобы не умничал?

— Порядок процедур согласован на самом верху! — уловил ход моих мыслей Державин и поспешил перестраховаться. — Непосредственно с Его Величеством! Сперва полная дезинфекция, затем анализы, доклад и сутки в карантине на выявление опасных заболеваний.

— Сутки?! — вырвалось у меня. — Да вы охренели совсем?!

Что-то мне кажется, что порталом грифондюка я буду пользоваться гораздо чаще, чем планировал изначально. Мотал я каждый раз день в изоляции сидеть! И так ведь ясно, что никаких последствий от перехода нет и быть не может. Трещины раскрыты по всему миру, и из каждой ежедневно вылезают монстры, так что если бы что-то могло случиться, то…

Хотя-я-я-я…

Ладно, что-то я погорячился.

Может ведь статься так, что во время перехода через портал вся астрало-бубличная микрофлора погибает. А я в своём защитном шарике и впрямь перенёс какую-нибудь бактерию или спору, которая на благодатной почве возьмёт, да и расплодится.

— Пока не поймём, что перемещения туда-сюда безопасны, будет вот так, — развёл руками Державин. — Ну извини. Ничего не могу поделать.

— И сколько раз нам нужно туда-сюда метнуться, чтобы вы сделали выводы? — уже без прежней претензии в голосе спросил я.

— Для статистики чем больше выборка, тем лучше, — честно ответил Стёпка. — Но-о-о-о-о… хотя бы пару раз, Вась. Не злись, пожалуйста…

Тем временем к нам подбежали два человека в белых костюмах с носилками. Я сгрузил шаманку, сказал им, что состояние у неё стабильное и помощь не требуется, а потом начал наматывать на локоть верёвку с кенгуру.

— В гостинице, — безапелляционно сказал я. — Карантин мы будем проходить в гостинице. Четыре звезды минимум, мини-бар, джакузи, обслуживание номеров и… и что ещё, девочки? Ну давайте, накидывайте! Придумывайте, чего нам ещё надо?

— Полотенца-лебеди? — робко предположила Смертина.

— Халаты хотелось бы с собой забрать, — добавила Стеклова.

— И хороший вид из окна, — а это уже Фонвизина встряла. — На Москву. На центр.

Эх…

Была бы Шестакова в сознании, сейчас бы такой райдер господам учёным выкатила, чтобы они в следующий раз подумали, а стоит ли устраивать этот сраный карантин? А не накладно ли оно получается?

Ну да ладно. Если что, все капризы будем озвучивать по мере их поступления и пускай только попробуют не выполнить.

— И гостиница — это только «во-первых», — сказал я, чтобы Стёпка не расслаблялся. — Во-вторых, никаких больше очных ставок. А «в-третьих» я придумаю чуть позже… Ы-ы-ы-ыкх! — это я поднатужился и выдернул из трещины кенгуру. — Вот тебе, кстати, лут. Принимай, занимайся…

***

В гостинице мы были уже спустя полтора часа.

Правда, сперва нас всех подвергли процедуре дезинфекции: по одному заводили в специальный закрытый шатёр поменьше основного. Внутри стояли две душевые кабинки. Первая — настоящая, с водой. А вот вторая опрыскивала нас мелкодисперсной взвесью какой-то гадости.

Я старался особо не дышать, но судя по блеску в глазах альтушек могу догадаться, что доля спирта в гадости всё-таки была.

Грязную одежду мы складывали в специальный бак, а взамен получали новую. Я довольно толсто намекнул Стёпке, что если с моей футболкой с концерта «Удавки» что-нибудь случится, то ему придётся лично воскрешать Жору Жордисова, собирать золотой состав группы и устраивать новый концерт специально для меня.

Стёпка мотнул головой, а потом тайком от меня, шёпотом, сказал в рацию что-то типа «отбой с крематорием».

Так вот…

Насчёт новой одежды.

Не знаю, чем руководствовались товарищи учёные, но для меня подготовили парадный серенький костюм-тройку, а девкам на выбор поставили в шатре целую вешалку с вечерними платьями. Потому-то, как мне кажется, сама процедура растянулась по времени раза в два, а то и больше. Альтушки испытали настоящие муки выбора.

Но в итоге все, как одна, выглядели ослепительно.

Смерть и Дольче будто близняшки в чёрных стразах, Фонвизина — в зелёном и с вырезом на спине, а Ромашка — в белом. Но особенно было удивительно увидеть в таком светском амплуа Стеклову.

И ей, блин, шло!

Оказывается, что за мешковатыми солдатскими вещами скрывалась ладная и фигуристая девушка такой стати, какой аристократки добиваются, лишь годами привязывая к лопаткам палку и ежедневно дефилируя со стопкой книг на голове.

Прямо молодая императрица, да простит меня Величество за крамолу!

Обморочную Шестакову тоже приодели, чтобы не отрывалась от коллектива. А то мало ли, когда она в себя придёт. Чтоб сразу в сборе была.

Людей Державина я тут же послал к чёртовой матери и попросил альтушек самостоятельно поухаживать за подругой.

Бойцы, не бойцы, а всё-таки девушки. Со всеми вытекающими. Честно говоря, даже мусолить эту мысль не вижу никакой необходимости.

Так вот…

До места ехали в специальном бронированном фургончике Канцелярии.

Джип и барбухайку пришлось оставить рядом с полигоном. Державин забрал ключи и сказал, что его личный помощник перегонит машины в Удалёнку. Кузьмича я об этом предупредил сразу же. Да и, в целом, отзвонился бородатому, чтобы тот не волновался и не готовил ужин.

Итак…

Прибыли в гостиницу. Красная ковровая дорожка была расстелена здесь по умолчанию, а мы до кучи все такие красивые и нарядные были, что я не удержался и предложил девкам взять меня под руку. Две с одной стороны, три с другой; так и шёл со стайкой молоденьких аристократочек к зависти всех тех, кто видел меня из окон.

Ни дать, ни взять Василий Иванович Хефнер.

Как будто актёрский состав на премьеру приехал. Ну и Шама на носилках сзади — наша главная дива, которая не выдержала успешный успех и на радостях завалилась в обморок.

Вместо хостес в пустом фойе нас встретили всё те же люди Державина в костюмах химзащиты. Пригласили в лифт, который поднял нас на самый верхний этаж, и проводили в специально-отведённое для нас крыло.

Каждому достался отдельный люксовый номер и ещё один, императорский, оказался общим. Там можно было провести время вместе. Плюс ещё несколько номеров по соседству заняли институтские. Я заглянул в один, проходя мимо, и невольно улыбнулся. Дорогущую даже по меркам аристократов мебель хрен-знает-какого-века сдвинули в сторону, а на её место поставили аппаратуру и приборы для измерения всего на свете.

Всё же нас не баловать привезли, а изучать. Так что, увы, без экзекуций не получится.

Вещей у нас с собой никаких не было, а потому мы на словах забили за собой номера и сразу же пошли в общий и…

Просторный — это не то слово. По метражу он был примерно как весь мой дом в Удалёнке. Причём половина всех этих метров — гостиная с панорамой на Москва-реку.

По центру гостиной, как это полагается, стояли диванчики и кофейный столик. Столик, ага. Не поленюсь потом посчитать годовые кольца лакированного спила, из которого этот столик был сделан. Но на вскидку дереву при жизни было лет тысяча, не меньше.

Секвойю что ли у пиндосов утянули?

— Стеклова, это, вообще, что?

— Не знаю, Василий Иванович, — даже друидка потерялась.

Я забрал Шестакову у институтских, уложил её на двухместную кровать с балдахином в соседней комнате и вернулся к девкам. А эти мартышки первым делом, конечно же, начали фоткаться. По одной, по двое, по трое, на диване, у камина, рядом с окном, с губами уточкой и с губами без уточки…

— Василий Иванович, давайте с нами! — захлопала в ладоши Рита Смертина. — Сделаем групповое фото! Для истории!

— Потом, — улыбнулся я. — Как только Шестакова в себя придёт. А то не совсем групповое получится…

И тут в номер ввалился Стёпка в своём одутловатом костюме. Непослушными варежками он кое-как тыкнул на кнопку записи диктофона и затребовал с нас подробный рассказ.

— Тормози, Степан Викторович, — попросил я. — Давай-ка мы сперва еду закажем. Сам-то вон самсу какую-то вкусную ел, а нам даже не предложил.

— Да я же ведь…

— Алло? — снял я трубку стационарного гостиничного телефона. — Девушка, будьте любезны организовать небольшой банкетик. Да-да. Да. В императорский. Ага. И рыбу, и мясо, и дичь. Несите всего и помногу, а дальше мы сами разберёмся…

— Василий Ива-а-а-аныч, — шепнула Ромашка. — А можно мне чего-нибудь овощного?

— Овощное что-то у вас есть? Чего?! — я аж охренел от таких новостей, прислонил ладонь к трубке и спросил у оборотнессы: — Стейк из капусты будешь?

— Ага.

Надо потом будет Алёшину рассказать. Наверняка поржёт и скажет что-то типа, что бигус продать за тысячу тысяч денег нельзя, а «стейк из капусты» можно.

— Хорошо, — кивнул я Ромашке. — Тогда будьте любезны ещё стейк из капусты ии-и-и-и, — тут я крепко задумался.

Передумал, так сказать, свою недавнюю мысль с тех времён, когда у меня ещё не попытались отжать группу «Альта» и когда я всеми силами пытался избавиться от них поскорее самостоятельно. Что ж… призма восприятия изменилась.

Сильно изменилась.

— И бутылочку шампанского ещё, — сказал я. — Нет, две. Три! Нам есть что отметить, — и положил трубку обратно. — Ну а теперь, Державин, слушай…

Ещё по дороге мы с альтушками договорились о том, что можно рассказывать и о том, что нельзя. Как и тогда, в первый раз. Правда, теперь я разрешил девушкам рассказывать вообще обо всём, кроме шаманки и моего метода тренировок.

Кто знает, тот и сам поймёт.

А кто не знает, тому и знать не надо.

Итак, в ожидании ужина мы поведали Державину про болотный бублик. Про грибное освещение и дороги из кочек, про крокодиловых бегемотов и кенгуру с зачатками магов-стихийников. Выдвинули предположение о рукотворном проектировании бубликов, да только что толку-то с предположений?

Наверняка, всё равно пока что не узнаем. Ни мы, ни институтские. Фактов у нас маловато.

— Ага, — потешно кивал Державин в своём костюме. — Ага. Ага. А что случилось с Ксенией Шестаковой? Я так понимаю, девушка была оглушена или ранена и…

— Выключи диктофон.

— Прости?

— Выключи, говорю, диктофон.

Тут нам в дверь постучались. На моё тройное: «Войдите!» — никакой реакции не последовало. Я сперва даже разозлился, а потом вспомнил, что мы вообще-то на карантине и контактировать с нами никак нельзя. Тогда попросил альтушек открыть дверь и забрать заказ.

Стеклова с Ромашкой вкатили в номер аж четыре стола на колёсиках со всякой разной вкуснятиной. Ну и с ведёрком для льда, из которого торчало три бутылочных горлышка, — всё, как я и просил.

— Ну! — я хлопнул в ладоши, взялся за шампанское и на всякий уточнил у Державина: — Диктофон вырубил?

— Вырубил.

— Точно?

— Точно.

— Ну! — начал я заново. — Группа «Альта»! Степан Викторович! У меня есть для вас прекрасная новость!

— Пах! — это из шампанского выскочила пробка и с характерным дзыньком ударилась о хрустальную люстру.

— Сегодня для нашего с вами отряда большой день! Важный день! Не побоюсь этого слова, «знаменательный»! Сегодня свершилась история! Но нет! Я вовсе не о первом санкционированном выходе в трещину, если вы могли так подумать! Я совсем о другом!

Все эти вступительные словеса были сказаны лишь для того, чтобы успеть разлить шампанское по бокалам. Наливал я не до краёв, но, что характерно, бутылочка уже разошлась.

— Итак! — я поднял бокал. — Для меня большая честь сообщить, что сегодня в нашем с вами отряде появился первый Золотой маг!

Альтушки ахнули и начали переглядываться.

— Золотой маг? — вдруг послышалось у меня за спиной.

В дверном проёме, пошатываясь и упираясь рукой о косяк, стояла Ксюша Шестакова в слегка помятом вечернем платье. И вот ведь какой нечаянный символизм! Из всего разнообразия предложенной одёжки подруги почему-то решили нарядить её в золотое.

— Какой Золотой маг? — спросила Шама и шмыгнула носом. — Кто?

***

Чао Чэнь оказался человеком слова. Сказал и сделал. Причём сделал без отлагательств и, что уж точно достойно уважения, сделал в другой стране, на совершенно незнакомой ему территории, где он по идее должен быть дезориентирован, как слепой котёнок.

Не прошло и суток, как Чао уже перевёз в Российскую Империю всю свою группу, арендовал единственную студию звукозаписи в Сакраменто и даже успел написать песню. Сам или не сам — вообще плевать. В переписке Чао говорил, что пользуется услугами авторов-песенников и ничего зазорного в этом не видит.

Взгляд на творческую профессию изнутри, как же это будоражило!

Но как бы там ни было на само деле насчёт авторства, главное, что в песне один из куплетов был написан специально под женский вокал, то бишь для Иры Скуфидонской. И мало того куплет! Две строчки припева! Одна на английском, а вторая вообще на русском, чтобы девушке было сподручней.

«Сегодня вечером сможешь?» — написал Чао, и Ирина, конечно же, согласилась.

Причина, по которой они с Тамерланом вообще попали в Удалёнку, уже и не причина вовсе, а груда металлолома и подконтрольный княжеский род. Брат со своим отрядом уехал на задание. Гандам забрали люди Владимира Александровича.

Делать, по сути, нечего.

— Как это нечего?! — возмутился хакер, семеня вслед за возлюбленной к гаражу. — Давай фильм посмотрим! Давай погуляем, в конце-то концов!

— А мы с тобой ещё не насмотрелись за столько лет? И не нагулялись? — спросила Ира. — Тим, извини, но я всё равно поеду. Это мой шанс… ну а если не шанс, то просто интересный опыт.

— Опыт, блин, — пробубнил Тамерлан, нахмурив кустистые брови. — Я поеду с тобой!

— Тима, блин… зачем?!

— А я, может, тоже петь хочу!

— Хочешь петь, ищи себе своих богатых сингапурцев, — Скуфидонская, начиная злиться, села в кабриолет брата. — А от меня отстань.

— Ир!

— Буду не поздно, — сказала она и завела мотор. — Всё, не скучай, — и тронулась с места.

Глядя исподлобья, Тамерлан наблюдал за тем, как его девушка уезжала на встречу с так называемым сыном маминой подруги. И таинственный иностранец, и нефтяник, и певец, и на дуде игрец. И ведь, наверняка, слащавый, как сахарный сироп! Звезда сцены.

Да, Ирина никогда не давала ему поводов для сомнений, но…, но в ней-то он до сих пор и не сомневался! А вот в этом сраном Чао Чэне! Сомневался, да ещё как!

Да и потом! Тамерлан ведь тоже с востока! Вот только несколько с другого востока, где несколько другие обычаи и порядки! И несмотря на то, что он обрусевший хакер и лишний раз старается не выходить из дома, кровь его была горяча, как пламя Кати Чертановой!

Ревность сжигала его изнутри.

Не было возможности думать о чём-то другом, не было никакого варианта успокоиться и отпустить ситуацию.

— Да какого хрена?! — сжал кулаки парень.

— Гер Тамерлан? — раздался голос Кузьмича позади. — Ирина Ивановна уехала в город?

— Уехала, — односложно ответил хакер.

— Ну и чудно! Кажется, мы остались с вами вдвоём. Я могу вас как-то развлечь? Не желаете партию в нарды или кальян?

«Надо что-то делать», — крутилась мысль в голове у Тамерлана. Надо, блин, надо! Надо что-то предпринимать! Нельзя просто стоять и смотреть на то, как какой-то косоглазый хмырь будет охмурять любовь всей его жизни!

— А хотите пострелять из огнестрела по тарелочкам? — продолжал перечислять варианты досуга Вильгельм Куртович. — Могу устроить, у фрау Смертиной есть чудное ружьё…

— Кузьмич, — наконец, ответил Тамерлан и взглянул на камердинера. — А у вас есть ещё одна машина?

— М-м-м, боюсь, что нет, — слабо улыбнулся камердинер. — Остался разве что мотоцикл Василия Ивановича, но я крайне не рекомендую вам его брать. Василий Иванович крайне ревностно к нему относится. Может и лицо сломать. А что такое? Вам тоже нужно в город?

— Нужно, — кивнул Тамерлан. — Очень нужно.

— В Сакраменто?

— Да.

— В таком случае я могу заказать вам такси. Правда, едут они сюда довольно долго, — Кузьмич задумался и взглянул на наручные часы. — О! Вам сказочно повезло, гер Тамерлан! Макар Матвеевич — человек привычки. Каждую среду ровно в пять часов вечера он ездит в город за покупками. Если поспешите, то как раз успеете вместе с ним.

«Такси для слежки — совсем не то, — подумал Тамерлан. — Слишком приметно». Никогда в жизни он ещё так сильно не ошибался.

— А где живёт Макар Матвеевич? — спросил хакер…

Глава 8

— Я не хочу этого делать!

— Плевать на то, что ты хочешь, — со злостью выплюнул старик.

— Да кто я по-вашему мнению?!

— По-моему мнению ты вообще никто.

— Жигало?! Серьёзно?!

— Ты будешь тем, кем тебе прикажет быть клан, и никаких возражений по этому поводу быть не может. Или ты забыл, сколько сил и денег в тебя вложено? Ты вообще в курсе, что мы тебя не для красоты держим? Пора расплачиваться за хорошую жизнь…

Дело было в гостиничном номере отеля «Огни Сакраменто». А разговаривали сейчас, само собой, Шан Чэнь и Чао Чэнь.

К слову, Чао приехал в Российскую Империю под настоящим именем и фамилией. Да и группа «KIMCHI BOYZ» вовсе не была фейком. До забитых стадионов по всему миру им было ещё очень далеко, но локальную известность в Сингапуре они уже приобрели. Снискали ровно ту популярность, которую можно купить за деньги триады.

Зачем?

Да всё за тем же. Власть и влияние. Пусть восточное общество и традиционно, на вершине пищевой цепочки в политике и бизнесе обосновались в основном мужчины.

Но у мужчин всегда есть жёны и дочери, которым легко вскружить голову поп звезде. В любую крепость можно проникнуть с чёрного хода. Найдётся тот, кто сам откроет дверь.

До сих пор Чао держали в своего рода резерве. Он не сделал для клана Сколопендры ничего особо полезного, но, если бы вдруг кому-то из старших понадобилось срочно дотянуться до медийной персоны Сингапура, такая возможность была. И одно лишь наличие этой возможности уже грело душу.

Подкуп, компромат, угроза или старое доброе физическое устранение — вот зачем Сколопендрам в перспективе нужен был Чао.

Своего человека полезно иметь везде. А ещё приятней вырастить такого человека из уличного беспризорника, а не взять со стороны.

Что до старика Шана, то ни в какой родственной связи с молодым певцом он, конечно же, не состоял. Просто старший офицер триады из боевого крыла клана. Как говорится, один из.

И никакого сакрального смысла в его поездке в далёкую холодную страну не было. Возможно даже, что Лунтоу сделала выбор в его пользу после сингапурского аналога считалочки: «Эники-беники ели вареники».

Только не с варениками, само собой, а с дамплингами.

Но, как бы там ни было, здесь, на этой операции, по старшинству Шан занимал пост заместителя Главы Клана и к делу подходил максимально ответственно. Так что капризы юного Чао он терпеть не собирался.

И даже несколько потерялся, столкнувшись с ними. Его бойцы себе такого не позволяли никогда.

— Мне кажется, тебя давно не били, — сказал Шан.

Это была не угроза. Никаких двойных смыслов, а реальное сожаление о стечении обстоятельств. В воспитательных целях старик Шан разбил не один посох о спины своих учеников за гораздо меньшие проступки. Ничего личного. Просто информация таким образом всасывалась куда лучше, да и урок раз за разом оказывался выученным.

— Твоя задача проста, — в который раз повторил офицер Сколопендр. — Собрать всю возможную информацию. Для этого нужно произвести приятное впечатление на госпожу Скуфидонскую и быть приглашённым к дому…

— Ты слышишь себя, старик?! — скрестил Чао руки на груди. — «Быть приглашённым к дому»?! Ты в курсе вообще, какой сейчас год?! Ты в курсе, какие у моего поколения нравы?! Если эта тёлочка пригласит меня домой, то явно не чай попить! Ты знаешь, что там будет?!

— Ах ты — бедняжка! — Шан аж зубами скрипнул. — Потерпишь как-нибудь.

— Чёрт, — выругался Чао и отвернулся к окну.

От всей этой истории он был не в восторге. Ещё давным-давно, когда Сколопендры наняли для него преподавателя по русскому языку, он сразу же подумал, что до добра это не доведёт.

— Вот ведь…

— Или ты, что же, предлагаешь мне самому её соблазнять? — попробовал перевести всё в шутку старик, хотя на самом деле был уже в одном градусе от кипения.

— Допустим! — истерично крикнул Чао. — Допустим, вы подкладываете под меня эту гайдзинку! Но зачем вы лезете в моё дело?! Какая ещё, к чёртовой матери, запись?! Я слышал, как она поёт! У неё всё равно ничего не получится, а я тем временем рискую своей карьерой! Всей карьерой!

— Да не дойдёт эта запись до эфира, — махнул рукой Шан. — Это просто повод встретиться.

— А если понадобится встретиться ещё раз?! А если всё затянется, и она начнёт спрашивать, когда уже премьера?! Мне, что тогда, действительно выкладывать эту халтуру на своих аккаунтах?! Мне что, предлагать её своим фанатам?!

— Так…

Терпение Шана закончилось.

— Что-то ты, мой мальчик, вообще не о том думаешь, — сказал он, аккуратно закатывая правый рукав. — Поёшь корейские песни. Имя-фамилия китайские. Ругаешься, как японец, а говоришь по-русски. Напомни-ка, ты кто вообще?

Вниз по руке старого триады поползла длинная татуировка в виде сколопендры. Слишком длинная, в природе таких тварей не бывает. Если уж настоящая сколопендра была сороконожкой, то изображение на теле Шана — не меньше, чем стосороконожка.

— Что вы делаете?! — Чао понял, что дело идёт куда-то не туда.

— Кто ты?

— Что происходит?!

— Отвечай, кто ты, мальчик?

Постепенно нарисованная тварь начала приобретать реальные очертания и массу. С запястья Шана сползала настоящая, живая тварь. Чёрная, блестящая, а вдобавок ко всему ещё и противно шипящая.

— Я… Я… Я — сингапурец!

— Ах вот как, — мрачно ухмыльнулся старик. — Ответ неправильный.

— Что?!

— В первую очередь ты — триада. В самую первую очередь…

Сколопендра доставала уже до самого пола. И тут Шан ловким движением схватил её за последние несколько сочленений и крепко зажал в кулаке. Взмах, и сколопендра с неприятным треском вытянулась и задеревенела, чем-то всё это действо неуловимо напоминало приведение телескопической дубинки в боевое положение.

— …в самую-самую первую очередь, ты, сучонок, член клана Сколопендры. Ты должен благодарить судьбу за это, но ты, почему-то, этого не делаешь. Поэтому на колени, — сказал Шан и буднично двинулся к молодому певцу ртом.

— Не надо!

— Я сказал: «На колени».

— Прошу! Пожалуйста! Я понял! Понял!

— Эх, — устало вздохнул старик, резко развернул Чао за плечо и наступил ему на внутреннюю сторону колена, так что тот рухнул на пол.

— Я был не прав! — расплакался тот. — Я всё сделаю!

— Ну, конечно же, ты всё сделаешь, — сказал Шан и уже было замахнулся, но в этот же самый момент:

— Стоять! Что здесь происходит?!

Никто из триад не понял, как именно Сю попала в номер н, икаких сопутствующих звуков не было. Непонятно так же, как долго она уже присутствует при разговоре и что успела услышать.

— Лунтоу, — почтительно поклонился Шан и убрал оружие за спину. — Юный Чао не хочет выполнять задание.

— Я не… Я не…

— Вот как? — усмехнулась Сю, подошла поближе и присела на корточки, так чтобы быть с Чао на одном уровне. — А почему так?

— Я всё сделаю, Лунтоу! Всё сделаю! Я обещаю! Всё для клана! Всё!

— Правда? — улыбнулась Глава Сколопендр, крепко стиснула щёки Чао и продолжила, сюсюкая как с маленьким ребёнком: — А посему тогда этот несьносьный сьтарик гаварит, сьто ты не хосесь слу-у-у-ушаться?

— Я не…

— Вопрос риторический, — перебила его Сю, резко посерьёзнев, поднялась обратно на ноги и обратилась к своему офицеру. — Сделай так, чтобы щенок визжал от боли. Только сперва дождись лекарей. Мы же не хотим, чтобы на этой смазливой мордашке остались шрамы, правда?

— Что… Что?!

— Не хотии-и-и-и-м, — вновь засюсюкала Лунтоу. — Не хотим, сьтобы асьтались сьра-а-амы…

С тем Глава Сколопендр направилась к выходу.

— Только попробуй упустить Скуфидонскую, — бросила она Чао через плечо. — Смотри у меня…

***

— Смотри! — заорал дед Макар.

С тем он бросил руль и чуть ли не по пояс вылез в окно автомобиля. Пикантности ситуации придавало то, что дело было на трассе. На полном ходу.

— Вон-вон-вон, смотри скорее!

— Что там? — оторвался от компьютера Тамерлан, смекнул, что машина движется прямиком в отбойник, тоненько взвизгнул и выровнял руль; благо, на пассажирском сидел, а не сзади.

— Во-оо-ооо-о-он там! — крикнул дед Макар.

— Да что там, Макар Матвеевич?!

— Коршун летит! — дед вернулся в салон целиком и забрал управление обратно. — Красавец какой, а?! Видел?!

— Нет…

— Э-э-э-э-э, — махнул рукой Макар. — А это всё потому, что ты в свой компутахтер пялишься постоянно! Дитя сети, блин! Всё пялишься, и пялишься, и пялишься! Так всю жизнь и пропялишься! Неужто у тебя там что-то такое интересное?!

«Ещё какое», — подумал Тамерлан.

Мощностей у рабочей машинки хакера хватало с излишком. Сейчас он одновременно следил за радиомаячком в кабриолете Василия Ивановича, — который был установлен туда по личной просьбе владельца, — смотрел клипы группы «KIMCHI BOYZ» и взламывал почту их концертного директора. В соцсетях Чао Чэня он уже побывал и ничего интересного там не нашёл.

Вся переписка юной звезды была односторонней. Фанатки присылали ему сиськи, а он ставил на эти сиськи огонёчек. И это очень-очень-очень плохо! Никакого компромата! Никакой грязи! Да, блин, вообще ничего!

Всё очень аккуратно и пристойно.

— А вот у нас никаких компутахтеров не было, — продолжил дед Макар свой монолог. — И ничего, нормальными выросли. И здоровее вас, вообще-то, были! Я вот только недавно себе такой завёл, и то только по делу, чтобы на бирже торговать. А ты там чего делаешь?

Тут Макар Матвеевич скосил один глаз на экран, где в беззвучном режиме шёл клип группы «KIMCHI BOYZ» и поцокал языком.

— А это вообще кто? Не пойму! Парни или девки? — высказал дед своё веское мнение. Тебе, правда, такое нравится, что ли?

— Не нравится, — нахмурился Тамерлан. — Вообще не нравится.

— Ну и выключи тогда! — дед бесцеремонно захлопнул ноутбук Тамерлана. — Смотри, красота-то какая вокруг, а?! Природа!

Хакер уже успел пожалеть, что не вызвал такси. И сама мысль о том, что оно могло бы быть «приметней», чем машина Макара Матвеевича, вообще теперь смешила. Дети из попутных машин тыкали в них пальцами, взрослые снимали на видео, а встречные машины сигналили, как сумасшедшие.

И это они ещё да Сакраменто не доехали. И ни на одном светофоре не постояли.

Золото в золоте с золотом. Примерно догадываясь о достатке Макара Матвеевича, Тамерлан до сих пор гадал, из настоящего ли драгоценного металла выполнен этот спорткар или всё-таки просто позолочен?

Наверное, всё-таки позолочен. Машины подобного класса просто обязаны быть безопасными, а золото мягкое. Так ведь?

Золотой корпус, как у айфона последней модели. Золотые диски. Даже приборы на панели управления и оплётка на руле — золотые.

Только кожа в салоне бордовая, но это ситуацию не спасало.

Вызывающе.

Мягко говоря.

— А тебе куда надо-то вообще? — спросил Макар. — Тоже за покупками собрался?

— Нет, мне в другое место нужно заскочить. Вообще, я надеялся, что вы меня подвезёте…

Первый их разговор с дедом оказался достаточно сумбурным. Тамерлан просто спросил, едет ли Макар Матвеевич в город. Макар Матвеевич вместо ответа предложил ему залезать в машину, мол, вместе веселее.

Всё.

Ордынский хакер уже примелькался в доме Скуфидонского, а потому априори был для старика «своим».

— Подвезу, конечно! А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь? Спрашиваю же, куда?

Тамерлан снова открыл ноутбук и посмотрел на карту. Маячок не двигался уже несколько минут. Точка намертво встала рядом с конкретным домом на одной из центральных улиц города. Должно быть, Ира уже припарковалась и встретилась с этим сингапурским уродом.

— Сюда, — сказал Тамерлан и показал экран деду.

— О-о-о-о, — протянул Макар Матвеевич. — Это напротив супермаркета, что ли?

— Наверное, — пожал плечами хакер. — Не знаю, не местный.

— Едем-едем. Мне как раз туда и надо, куда ты показал. А то ведь на рынке ни маринованные артишоки не продаются, ни каперсы, да и тунца свежего днём с огнём не сыщешь. Больно я нисуаз на старости лет полюбил, веришь? Прямо вот хлебом не корми, а нисуазом корми…

— Верю, — кивнул Тамерлан.

Отвечал он односложно, весь погружённый в свои мысли и даже особо не вникающий в слова деда.

В конце концов, доехали. Золотое авто припарковалось возле обочины. Причём припарковалось сразу же за…

— О! — воскликнул дед. — Это Васькина машина, что ли?! — а потом загудел, восхищённо цокнув, — ты гляди, чего творят, чертовки!

— Тата-ти-ту-та! — выдал золочёный спорткар

Возбудился дед на двух симпатичного вида девушек. Молодые, на вид вполне себе совершеннолетние, девчонки по очереди залезали на капот кабриолета, позировали в вызывающих позах и фотографировались.

А как только раздался первый гудок Макара Матвеевича, взвизгнули, рассмеялись и убежали куда-то в сторону переулка.

— Эх, — сказал дед. — Спугнул… Ну, может, и вернутся. Приехали, вылазь.

Вылазь и-и-и-и… что? По дороге Тамерлан фантазировал о том, как он выносит дверь студии звукозаписи с ноги, врывается внутрь, застаёт сингапурца за тем, как тот лапает отбивающуюся Ирину, бьёт ему в харю, опрокидывает и душит… причём даже не руками душит! Он душит его концентрированными парами тестостерона, что как туман стелются по полу вокруг него!

А вот сейчас.

Кажется, его появление будет неловким. Для всех. И для Иры, и для сингапурца, и в особенности для него самого.

Так…

Короче…

«У нас новый план!» — решил хакер. Он просто встретит Иру, когда та будет выходить. Подойдёт, поцелует её в щёку, затем, не скрывая надменности пожмёт косоглазому руку и как бы невзначай раз десять упомянет о том, что он вообще-то её парень.

И приехал её поддержать! В новом начинании. А заодно убедиться, что этот самый сингапурец не подведёт!

Да!

Вот так пойдёт. Вот так годится. Вот этот план реально надёжен, как швейцарские часы.

— Макар Матвеевич, а вы не против, если я в машине посижу?

— Да сиди себе, если хочешь, — махнул рукой дед. — Пожалуйста. Мне-то какая разница?

С тем Макар привычным движением заглушил движок, вытащил ключ, сунул его в карман и вышел из золотого спорткара. Тамерлан остался один на один с ноутбуком, скоро-скоро подбор паролей завершится, и он наконец-то прошерстит почту концертного директора «KIMCHI BOYZ». И, наверняка, найдёт там что-нибудь интересное.

До сумерек было ещё далеко.

Солнце вовсю заливало светом улочки Сакраменто.

Внезапно, без работающего кондиционера и при закрытых окнах, оказалось, что в машине довольно жарко. И душно. И места мало, прям как в гробу. На мягких лапах к Тамерлану подкрадывалась клаустрофобия.

Ощутив себя собакой, позабытой в машине рядом с торговым центром, он выскочил на улицу.

— Приве-е-е-ет, — тут же услышал Тамерлан игривый девичий голосок. — Как дела? А это твоя тачка?

Те две пигалицы, а вблизи поглядеть, и не пигалицы вовсе, что скакали на капоте у Василия Ивановича, осмелели и вернулись. Причём вернулись со вполне понятной целью. Вслух они её ещё не озвучили, но Тамерлан и без того уже догадался.

— Нет, — ответил он. — Это машина друга.

— М-м-м-м, — влезла в разговор вторая; блондиночка в рваных джинсах. — Классная. Дорогая, наверное?

— Честное слово, барышни, не имею ни малейшего понятия.

— А можно с ней сфотографироваться?

Пу-пу-пу…, а нужен ли конфликт на ровном месте? Конфликты, они ведь вообще штука неприятная, ну а тем более из-за такого пустяка. Тем более, что Макар Матвеевич вроде и не осудил действия двух прелестниц, а скорее наоборот. Возможно, даже обрадуется, вернувшись и застав их возле машины.

— Можно, — наконец, ответил он. — Главное не поцарапайте.

— Уи-и-и-и-и! — взвизгнули сразу же обе девушки. — Кайф!

И фотосессия началась.

Барышни изгибались так. Барышни изгибались сяк. Сменяя друг друга, барышни отщёлкали порядка сотни снимков каждая и вот, наконец, пресытились.

Почти.

— А можешь теперь нас двоих сфоткать?

— Давайте-давайте, — Тамерлан нетерпеливым жестом попросил телефон и подумал, мол, побыстрей бы они уже свалили. Дед Макар задерживался, затариваясь своим пафосным ассортиментом, а почта сама себя не взломает.

Девки разлеглись на капоте, игриво обняли друг друга и томно взглянули в объектив телефона. Щёлк! Готово.

— Спаси-и-и-и-ибо! — в унисон запищали обе.

Запищали, а затем — внезапно! — кинулись обниматься с Тамерланом.

Его эта машина или друга, а тачка реально дорогая. Может, у Тамерлана не хуже, вон какой решительный да уверенный.

А если с ним вовремя задружиться, то може, т и прокатиться на такой тачке получится. Возможно, и на постоянной основе, приложив усилия в правильном направлении. Рука блондиночки скользнула Тамерлану в карман и принялась шарить в поисках…

— Ой.

— Эй! — внезапно раздался крик за спиной.

Кричала Ира Скуфидонская.

— Какого хера тут происходит?!

Вжух! От девок остались лишь облачка пыли, воспоминания и внезапная неконтролируемая эрекция, которую Тамерлан неумело прикрыл, скрестив ноги.

— Ты что тут устроил?!

— Ира, это не то что ты подумала…

— Я думала, ты дома сидишь, в игру эту свою сраную играешь, а ты… ты… ты назло мне это, что ли?!

В голове у Скуфидонской явно сложилась какая-то логическая цепочка, но вот какая именно, Тамерлан пока что понять не мог.

— Ир, я…

— Ах ты — говно ревнивое! Я тут пытаюсь карьеру строить, а ты меня на нервы выводишь?! Серьёзно, Тим?! Такие у нас с тобой отношения?!

По правде говоря, после этих слов Тамерлан аж выдохнул. Всё-таки если бы возлюбленная обвинила его в измене, то это всё, это конец. Причём вполне возможно, что в самом прямом смысле этого слова, учитывая, кто её брат.

А так её упрёк заключался всего лишь в том, что ревнивый хакер решил отплатить ей той же монетой и заставить ревновать в ответ.

— Ещё и Макара Матвеевича втянул! — крикнула Ира, покачала головой и пошла к кабриолету. — Не ожидала от тебя такого.

— Ир, постой.

— Вр-р-рум! — взревел мотор, и машина Василия Ивановича с пробуксовкой тронулась с места…

***

— Налегай на мясо, — заботливая Рита Смертина положила в тарелку Шестаковой ещё один кусочек ростбифа.

— Зачем ей налегать на мясо? — тут же уточнила у неё Фонвизина. — У неё же не кровопотеря. Наоборот, желудок себе сейчас забьёт тяжёлым…

— А ничего страшного, — отмахнулась некромантка и нежно погладила Ксюху по голове. — Ну ты как? Как себя чувствуешь?

— Да нормально я…

Н-да…

Сильна, чертовка. Не сказать, чтобы я вот прямо каждый день наблюдал за прорывом магов на Золотой Уровень, но всё-таки видеть приходилось. Да вот, например, тот же Державин. Это он с виду только эксцентричный лопушок, а если огнём шарахнет, то мало никому не покажется.

Но!

Я сейчас не о том, как крут Державин. А скорее даже ровно наоборот.

После его прорыва, а случился он на фронте, нам пришлось на сутки остановить продвижение группы. Причём не на первые сутки, когда Степан наш Викторович валялся в несознанке, тогда мы его просто переносили с места на место, как мешок с картохой. А на вторые, потому что Державин изволил устроить настоящий концерт.

Охал, ахал, просил то сладенького, то солёненького, то чего-то такого, что ему хочется, но он сам не знает чего. Завещание раз десять переписал. Причём не сам писал, зараза такая, а надиктовывал. Через вздохи, всхлипы и театральные паузы на смахивание слезы. Чтобы эффект был подраматичней, ага.

А Шестакова, в свою очередь, чуть пошаталась по номеру, проморгалась, и всё. Бодра и весела. И единственная истерика, которую она чуть не устроила, была на почве того, что все вокруг хлещут шампанское, а ей не предлагают.

Короче говоря, полное восстановление за несколько часов. Проверять, может ли она прямо сейчас воспользоваться магией или нет, мы пока не стали, но всё равно…

Вот ведь…

Смотрю я иногда на альтушек, и мне аж страшно становится, во что они вырастут. Каждая по отдельности — это ещё ладно, куда ни шло. А вот как группа… И это Смертина пока что свой потенциал не раскрыла. И Стеклова кактус не дорастила. И Фонвизинский артефакт, как мне кажется, вполне можно докрутить.

— Как же мы перепугались за тебя там, когда ты упала! — Ромашка не выдержала переполнявших её эмоций и кинулась обниматься.

И тут произошёл взрыв на дне сопливого болота. Девки говорили разом и вразнобой. Впрочем, всё это довольно скоро сменилось на весёлое щебетание.

— Заяц у тебя классный, — сказала Стеклова.

— Да-а-а-а! — протянула Чертанова. — Заяц вообще бомбейший! Слуу-у-у-ушай! А покажи, татуировка изменилась?!

«Татуировка».

Слово-триггер вернуло меня из беззаботной жизни егеря в суровую реальность. У меня же ведь в Удалёнке сингапурцы эти мутные остались. Точно-точно. И кстати!

— Ксюх, — сказал я. — Перед тем как мы прошли через портал, помнишь? Ты о чём-то хотела со мной поговорить.

— Помню, — кивнула Шестакова.

— До сих пор хочешь?

— До сих пор хочу.

— Важное?

— Важное, Василий Иванович.

— Ну тогда пойдём на балкон, воздухом подышим, — сказал я. — Раз важное, то откладывать ни к чему…

Глава 9

Четырнадцать лет назад.

Ближнее Подмосковье, Село Тайнинское.

— Где эта маленькая дрянь?! — и снова грохот переворачиваемой мебели.

— Слушай, да успокойся ты. Сколько ей вообще лет?

— Не помню! Да какая разница?!

Шесть.

В свои обычные шесть, маленькая Ксюша Шестакова стала старше на жизнь. Прямо сейчас она затаилась на антресоли и стремительно взрослела. А поводов тому было очень много.

Например, пробудившийся дар. Крохотный шарик света явился к юной шаманке за несколько минут до того, как в дом ворвались триады. Интересный и совсем не страшный — Ксюша сразу же поняла, что он ей — друг.

Именно этот маленький дух-помощник в формате игры «догони меня» загнал её на антресоль. Именно он послал Ксюше в голову мыслеформу о том-де, что она без проблем сможет сюда забраться, со стула и прямо наверх. И именно он, скорее всего, напитал детские ручки силой, благодаря которой Ксюша смогла подтянуться.

И тот же самый шарик, словно бешеный, колотился о нужный кирпич в стенной кладке, когда всё началось. Внезапно, у антресоли была фальшивая стенка — при нажатии на кирпич открывалась потайная полость, в которую Ксюша и залезла.

Тайник был пуст. Скорее всего, о нём не знал никто из домашних. Дело в том, что в эту древнюю усадьбу семейство Ксюши переехало всего полгода назад. Всем составом Шестаковы перебрались из Владимирской области поближе к Москве, а заодно улучшили свои жилищные условия. Не то чтобы их прежняя квартира была чем-то плоха — на минуточку, в ней было два уровня и двенадцать комнат — но новоиспечённым баронам по статусу полагалось иметь родовое гнездо. Так сказать, отдельно стоящее.

Во многом это и сыграло с ними злую шутку.

Только что Ксения Константиновна от и до прослушала жуткий звукоряд — это нехорошие люди внизу убивали всю её семью. Крики женщин, рёв отца, грохот скоротечного боя и визги боевых техник.

Ксюшу буквально парализовало от страха. Что делать — непонятно. Что думать — непонятно. Что чувствовать — тоже непонятно. Все те мысли и эмоции, которые сейчас пришли к ней, были вне диапазона тех мыслей и эмоций, которые день за днём проживает маленькая счастливая девочка. Шок. Потрясение. Ужас. Наивная надежда на то, что всё не так, как кажется.

Плюс ко всему, прямо сейчас Ксюша впервые в жизни столкнулась с подлостью и предательством.

— Да где же она, чёрт подери?! — это кричал её братик Сашка.

Двоюродный — у него и фамилия-то была другая — но всё-таки.

Да, он никогда не питал к маленькой сестрёнке тёплых чувств и даже не скрывал этого. За всю жизнь он всего лишь несколько раз провёл с Ксюхой время. Один раз сводил в парк и пару раз поиграл в куклы, но-о-о-о… То было лишь по принуждению. Из-под палки, лишь бы от него отстали.

Отец спокойно и взвешенно объяснял Ксюше, что всё это из-за «говнистого возраста» Сашки. Мол, так и так, между вами сейчас пропасть, и брату неинтересно нянчиться с малышнёй, однако когда-нибу-у-у-удь…

И во многом благодаря фантазиям об этом счастливом «когда-нибудь» Ксюша не оставляла попыток провести время с братом. Залезала на колени при каждом удобном случае, засыпала вопросами, на скорость рассказывала о своих малышковых делах и всякий раз — ну а вдруг сегодня повезёт? — просила с ней поиграть.

Не везло.

А теперь это «когда-нибудь» вообще сгинуло.

Сашка, который явно был заодно с триадами, прямо сейчас рыскал по дому в поисках младшей сестрёнки. И явно не с тем, чтобы наконец-то поиграть.

«Плохой? — пыталась сформулировать мысль Ксюша. — Саша — плохой?»

Память тут же подкинула целую россыпь воспоминаний. Вечные споры и ругань Сашки с отцом. Брат часто «пил». Ксюша тоже пила… да и все вокруг вроде как пили — она сама это видела! — но Сашка по всей видимости пил как-то не так. Или не то. Возможно, речь шла про вредную сладкую колу, которую Ксюхе наливали только по праздникам и то лишь по одному стакану.

Так вот, когда Сашка «пил», он становился странным и ругался с отцом. И каждый раз речь шла про какой-то «заказ». Старшие говорили преимущественно сложные и непонятные слова, но происходило это так часто, что Ксюха невольно выучила весь их диалог наизусть.

Так вот:

Брат утверждал, что род Шестаковых должен взяться за какой-то заказ. Разработка, мол, уже готова и пылится без дела, и покупатель есть. Сашка говорил про большие деньги, про шанс всей жизни и про то, как счастливо все заживут, если отец согласится на сделку.

Отец в свою очередь кричал о том, что заказ плохой. Что не будет хороший человек испытывать такой болезненный интерес к «артефактной глушилке» и что конкретно он за такое не возьмётся. Ни сам ни возьмётся, ни кто-либо из его рода.

— Запрещаю! — кричал отец, и Ксюша искренне не понимала, почему Сашка не понимает это слово с первого раза. Когда ей что-то запрещали, она слушалась.

А вот Сашка не слушался и продолжал спорить. Говорил о том, что делать ничего не надо и заказчик готов оплатить саму разработку.

Тогда папа злился ещё сильней. Говорил про то, что доброе имя семьи того не стоит. Про то, что честь превыше бабок — хотя к обеим бабушкам Ксюши при этом всегда относился очень хорошо. И про то ещё говорил, что отвечает за всю продукцию рода Шестаковых, и что серийного производства у них не будет никогда — и пусть даже речь идёт о передаче чертежей рода, ему на это глубоко наплевать в любом случае, ответственность «один хрен» на нём.

Заканчивался спор отца и Сашки всегда одинаково:

— Зачем тогда вообще было разрабатывать глушилку?! — спрашивал брат.

— Не твоё дело! — отвечал папа и добавлял: — Ездюк! — ну или как-то так.

На «ездюка» Сашка как правило смертельно обижался и уходил, хлопая дверьми. Отец тут же начинал размышлять о том, что его нужно наказать, отправить служить или вообще отлучить от семьи, но тут появлялась мать и всякий раз упрашивала барона Шестакова не горячиться.

На то, чтобы осмыслить все эти разговоры, у Ксюши Шестаковой уйдут следующие пять лет.

Ну а сейчас:

— Ксю-ю-ю-юша! — невероятно ласковым голосом позвал её брат.

Ласковым и слегка невнятным. Так бывало, когда Сашка борщил с колой; у него после этого всегда немножечко заплетался язык.

— Ксюш, выходи! Не бойся, всё хорошо!

— Успокойся, — наконец, сказал ему другой мужской голос.

В основном все триады, что ворвались в дом, переговаривались на каком-то иностранном языке, а этот человек внезапно знал русский.

— Оставь девчонку в покое, — сказал он.

— Я не могу её оставить! Надо найти её! Надо закончить начатое!

— Зачем надо? — устало вздохнул собеседник брата. — Кому надо?

— Мне надо! Да как ты не понимаешь?! — истерично крикнул Сашка, а потом назвал человека по имени: — Гордей, это личное! Да и вообще, вы обещали мне! Вы-то в Сингапур вернётесь, а мне ещё здесь…

— Сперва передай нам чертежи, — перебил Гордей. — А потом займёмся личным делами и обещаниями.

— Ксю-ю-ю-юша! — снова позвал брат, проигнорировав слова триады. — Ксюх, выходи! — и тут вдруг: — Ай!

Послышался звук удара, а за ним возня и крики Сашки.

— Где чертежи? — абсолютно спокойным тоном спросил Гордей.

— Там! Там!

— Где «там»?

— Отпустите, я покажу!

Да только никто Сашку не отпустил; вместо этого он взвыл ещё громче.

— Повторяю вопрос: где чертежи?

— В сейфе! В сейфе!

— А где сейф?

Тут маленький дух поманил Ксюшу за собой. Мол, вылезай из убежища и посмотри. Шаманка сейчас была не в силах думать самостоятельно, а потому послушалась своего маленького светящегося помощника.

Вылезла из ниши, осторожно приотворила дверку антресоли и выглянула в щёлочку. Картина, которая предстала перед ней, на всю жизнь запечатлелась в памяти. Во всех мало-мальских деталях.

Вся её семья в крови и на полу, скрученный Сашка, которому лысый человек бил ногой прямо по лицу и триады. Много-много людей, которые были одеты совершенно по-разному, но всё равно имели между собой что-то общее помимо узких глаз.

Татуировку с изображением сколопендры…

***

— …поэтому я и поехала в Сингапур.

Хм-м…

Свежо предание, да верится с трудом. Что-то мне шаманка явно не договаривает. С её слов ведь получается как? Получается, что её отец был талантливым артефактором и бароном в первом поколении. Изобрёл что-то такое, за что всю его семью под корень вырезали бандюки из Сингапура.

В чём странность?

Да в том, блин. С одной стороны, Шестакова говорит, что была очень маленькая и вообще ничего не помнит, а, с другой стороны, маленькая и ничего-не-помнящая девочка запомнила слово «Сингапур», которое обычный русский человек в своей повседневной речи не произносит примерно никогда. Это надо либо кроссворд разгадывать, либо в города играть, чтобы ляпнуть его вслух.

Вторая странность — это мотивация Шестаковой. А когда с мотивацией беда, тогда… э-э-э… с мотивацией беда. И этим всё сказано.

Поясню.

Наш разговор ведь вообще, с чего начался? С того, что я спросил, откуда у неё шевелящаяся татуха, и тут её прорвало на весь этот рассказ. Ну… почти сразу.

— Заю мне набили в Сингапуре, — сперва сказала она, что ожидаемо привело к моему нехилому, так сказать, удивлению. — Такие татуировки делают только местные мастера, это у них секрет такой. Никому не рассказывают, ни с кем не делятся. А делают их… их обычно делают триады. Это мафия такая.

— Во как, — ответил я. — А на кой-хрен ты попёрлась в Сингапур? Как ты вообще туда попала?

И только лишь после этого вопроса последовал рассказ про семью.

— Так… погоди, — сказал я. — И ты поехала в Сингапур, чтобы что? Чтобы мстить?

— Ну да.

— Одна?

— Ну да.

— В четырнадцать лет?

— Ну да, Василий Иванович! — Шестакова обиженно шмыгнула носом. — Сначала язык выучила, потом денег немножечко… э-э-э… скопила, — тут шаманка неловко улыбнулась.

— Потом хоть вернула то, что «скопила»?

— С процентами вернула, Василий Иванович! — замотала головой Шестакова. — Правду говорю! Честное слово!

— Так… выучила язык, нашла деньги и-и-и-и…

— И поехала. А вы бы на моём месте не поехали?

— Я бы…

Ну, конечно же, я бы поехал. Поехал и размотал узкоглазых. Но как бы это пафосно не прозвучало, я — это я. А подросток Ксюша — это подросток Ксюша.

— И что? — уточнил я. — Отомстила?

— Не-а, — вздохнула шаманка. — Не нашла.

— Понятненько…

Тут мы оба замолчали и уставились на Москву. Вечерело. Внизу шумел вечный машинопоток, и толпами ходили люди. Загудел теплоходик, проплывающий мимо по реке. Разом вспыхнули уличные фонари, да и всё вокруг постепенно зажигалось огнями. Вывески, вывески, вывески, не счесть их.

Я думался.

— А почему вы вообще спросили? — вдруг первой прервала молчание Шестакова. — Про татуировки?

— Ах, это, — я попытался сделать максимально скучающий вид. — Увидел одну такую у наших сингапурских друзей… ну, тех самых, что приехали инвестировать в Удалёнку. Вот и удивился. Про тебя сразу же вспомнил.

— М-м-м-м, — Ксюха поддержала мою игру в скуку. — Понятно, — и как бы между делом решила спросить: — А что за татуировка?

— Не помню, — сказал я, не глядя на Шестакову. — То ли змея какая-то, то ли ящерица. То ли насекомое…

Ага!

Краем глаза я спалил, как кадет Шама дёрнулась при слове «насекомое». С тем между нами снова воцарилось молчание, и я подождал, не захочет ли Ксения Константиновна поведать мне что-то ещё. Но… не захотела.

— А что эта татуировка умеет? — спросил я тогда. — Для чего она вообще?

— Да-а-а, — махнула рукой Шестакова. — Так, фигня. Никаких усилений, просто спецэффект. Татуировка подстраивается под магический дар носителя, только и всего. Ну вот, например, мой Зая. Если бы у меня не было этой татуировки, как мне кажется, он был бы просто каким-нибудь зубастым мохнатым духом. Я-то до сегодняшнего дня думала, что он вообще никак в мой дар не встроится.

Ну вот тут верю.

— А если Катьке набить на запястье дракона, то у неё и пламя бы вылетало в виде дракона, — продолжила шаманка. — Ну то есть я не на все сто процентов уверена, но предполагаю, что так…

От и до верю. Слова льются быстро, чисто, безо всякого внутреннего напряга. Ни лжи, ни недомолвок в рассказе про свойства татуировки нет. А вот насчёт всего остального как-то мутно получается.

Так…

Ну и что мы имеем в итоге?

А имеем мы подтверждение моей теории о том, что товарищи сингапурцы не слишком хорошие ребятки. Шестакова так прямо и сказала — подобные татуировки набивают себе косоглазые криминальные элементы.

А вот дальше сложно.

Так сложно, что у меня аж мысли путаться начинают.

Связаны ли как-то Гордей Гордеевич и его тесть с триадами, которые убили семью Шестаковой? Возможно. Или нет? Реакция Шамы на «слово» насекомое как бы намекает, что такой расклад вероятен. С другой стороны, может быть, они все себе херачут сколопендр? Может, сороконожка у них, как у французов петух или у нас медведь — какой-то символ, отражающий дух нации?

Возможно.

Однако!

Ещё одним совпадением является то, что те говнюки орудовали в Российской Империи и эти тоже сюда приехали. Короче, блин!

Как только закончится карантин, первым же делом свожу соседа на рыбалку и поподробней узнаю, что, зачем и почему. Если понадобится, надавлю. И на Гордея надавлю, и на тестя его, и на штатного сумоиста-бухгалтера, и вообще на всех-всех-всех. Потому что разобраться в этом нужно срочно. Во-первых, потому что сингапурская мафия под боком мне нахер не нужна, особенно в качестве деловых партнёров.

А, во-вторых, потому что шаманка явно точит на них зуб, но вслух об этом не говорит. Наверняка, подозревает в них тот самый клан, который убил её семью. А это значит, что? А это значит, что кто-то у нас тут слишком деловая колбаса и уже что-то придумала…

Самостоятельная дохрена, ага.

И раз уж Шестакова в четырнадцать лет поехала в Сингапур разбираться, то уж до соседнего дома точно добредёт.

И дальше два варианта. Либо она права и влипнет в неприятности, которые мне потом расхлёбывать. Либо же она не права и натворит дичь просто так, по дурости и импульсивности. И дичь эту… что? Правильно! Тоже расхлёбывать мне.

Что так расхлёбывать, что этак.

Хлёб-хлёб-хлёб.

— Ксюш, — сказал я вслух, не прибегая к конкретике. — Пообещай мне не делать глупостей, ладно?

— Что?

— Просто пообещай.

— Да я же… Василий Иванович, я же… Я же… Я же-ы-ы-ы, — тут Шестакова резко переменилась в лице, вся аж перекосилась, зажмурила глаза, раззявила рот и начала готовиться к смачному, прямо-таки королевскому чиху. — А-ААА-АП-ЧХОЙ-ЛЯ!!!

Я аж невольно щиты врубил.

И не зря!

Шестакова выдала такой фонтан зелёной слизи, как будто у неё был полон рот шпината. И вся эта прелесть прямо сейчас сползала вниз по моему барьеру.

— Ой, — сказала Шестакова и вдруг начала остервенело чесать лицо.

— Ой, — повторил я за ней.

То ли я не заметил, а то ли всё произошло только сейчас, но на лице шаманки выступила сыпь. Частая, крупная и, что самое примечательное — ярко зелёного, блин, цвета. Реакция Степана Викторовича была моментальной:

— Скуу-у-у-уф! — тут же забарабанил Державин в витражное окно между комнатой и балконом.

Другие институтские уже выводили девок из императорского номера.

— Скуф, отойди от неё! Отойди срочно!

***

Цветы. Максимально далёкий от банальной охапки роз букет. Готовые решения идут мимо — кто знает, сколько они уже простояли на витрине? Вырвиглазная упоротая упаковка, декоративные бабочки, деревянные божьи коровки и прочие блестяшки могут проследовать туда же. Уж что-что, а хороший букет цветов Тамерлан собрать умел.

Пускай и не своими руками, но под его чутким руководством флористы творили чудеса. На сей раз, например, это был жирный увесистый подсолнух и две белые гортензии в окружении садовых кустовых ромашек.

И ещё!

Вместо конфет извиняться перед Скуфидонской пристало шоколадными яйцами, а в идеале внутри должен попасться игрушечный бегемотик. И он, блин, попадётся! Во всех сразу! Тамерлан завсегда умел определить это на вес. Все Ирины вкусы и предпочтения он знал наизусть. В конце концов, внимательностью к подобным мелочам он и растопил сердце девушки.

Однако сегодня что-то пошло не так.

Яйца сразу же отправились в помойку, а букет… о-хо-хо… Тамерлан десять раз пожалел о своём выборе. Ведь получить по лицу нежными прохладными лепестками — совсем не то же самое, что выхватить шлепок килограммовым подсолнухом. От такого и синяк может остаться.

— Ир!

— Пошёл в жопу, — дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Вот ведь…

Тамерлан злился. Тамерлан бесился. Его никак не покидало неприятное чувство, что это вовсе не обычная ссора, а начало конца. Он и раньше был адептом мысли о том, что нельзя «ложиться спать в ссоре»…, но не из-за выработки кортизола и плохого сна, а потому что! Потому что нельзя!

Да и вообще, сон тут не при чём! Если выбор стоит между «ссориться» и «не ссориться», то он очевиден!

Мириться, объясняться, договариваться. Как можно скорее.

Так…

Ладно…

Цветы и конфеты — это просто конвертированные в приятные ништяки деньги. В мирное время это было бы расценено со знаком плюс, как приятный знак внимания. Но сейчас время настало не мирное, и выглядят они как попытка купить расположение. Тупой, прямолинейный, лишённый всякого изящества жест. Так себе, короче говоря.

Значит, настало время для других жестов! Смелых, искренних и романтичных. Музыка поругала Иру с Тамерланом, значит, музыка их и помирит.

— Вильгельм Куртович, а в доме есть музыкальные инструменты?

— Отлично, гер Тамерлан! — оживился австриец. — Занятие музыкой — прекрасный способ скрасить скуку! Рад, что вы наконец-то определились с досугом!

Кузьмич хитро улыбнулся.

— Один момент, сейчас всё будет! — сказал он и бодрым сайгаком метнулся на второй этаж, в свою личную комнату.

Обратно камердинер вернулся довольно быстро. Тамерлану сперва показалось, что он тащит на плече то ли копьё, а то ли двуручную дубину.

— Э-э-э…

— Альпийский горн, — на лице Кузьмича блуждала улыбка. — Ах, сколько сладостных воспоминаний о родине с ним связано! Пойдёмте во двор, я научу вас играть.

— М-м-м…

— Не хочу хвастаться, гер Тамерлан, но я неплохо пою йодль. И если вы освоите хотя бы азы игры на этом чудном инструменте, из нас получится отличный дуэт!

— Вильгельм Куртович, а ничего другого нет?

— Есть гитара…

— Во!

— …но это гитара Василия Ивановича. И к ней он относится примерно так же, как и к мотоциклу. Настоятельно не рекомендую вам брать её во избежание поломки лица, — Кузьмич задумался. — Я не уверен, но можно спросить у нашего соседа Евгения. Человек он пьющий и весьма потешный, так что просто обязан иметь в хозяйстве что-то типа варгана или ксилофона…

— Вр-Р-р-рУМ! — раздался рёв мотора с улицы.

Бросив Кузьмича в задумчивости, Тамерлан выбежал наружу. Ирина вновь куда-то уезжала, машина уже покидала придомовой участок.

— Стой! — за ворота и бегом по улице хакер бросился вслед за машиной безо всякой надежды на то, что Ира остановится. — Стой!

Но тут вдруг красные огни стоп-сигналов кабриолета зажглись, и Скуфидонская притормозила.

— Чего?

— Куда ты?!

— Обратно, — холодно отрезала Ирина. — Припев то ли не записался, то ли плохо записался… я не совсем поняла, но нужно переделать.

Что ответить на такое? Спросить: «Правда ли это»? Ира услышит другое. Она услышит: «Ты врёшь», — и ситуация лишь усугубится. Так что же тогда? Может, напроситься с ней? Сказать, что очень хочет послушать, как поёт его возлюбленная? Или нет? Или просто отпустить её и всё?

— Тим, — вздохнула Скуфидонская. — Всё нормально. Ко мне никто не пристаёт, и я, уж поверь, тоже ни к кому не пристаю. Давай вырубай свою ревность, успокаивайся и прекращай чудить. Я быстро скатаюсь туда и обратно, и вечером мы обо всём поговорим. Хорошо?

— Хорошо.

С тем кабриолет покатил дальше.

Победа?

Вроде бы да. Это было куда теплее, чем бескомпромиссное «пошёл в жопу». Да и вообще, Ира впервые сказала ему что-то сложносочинённое с тех самых пор; после сцены с автомобилем Макара Матвеевича на парковке.

— Хорошо, — ещё раз повторил Тамерлан, глядя вслед уезжающему кабриолету, и побрёл домой.

Казалось бы, толком ничего не случилось, но хакера наконец-то попустило. На душе стало более-менее спокойно.

— Я всё же схожу к Данилову, — разминулся он с Кузьмичом в воротах. — Я вспомнил! У гера Евгения точно должен быть баян. Василий Иванович утверждал, что тот потерял три таких на свадьбах. Инструмент сложный, и я не уверен, что мы быстро с ним разберёмся, однако все с чего-то начинают, верно?

— Уже не нужно, Вильгельм Куртович, — улыбнулся хакер. — Проехали.

— М-м-м… очень жаль. Быть может, могу быть полезен чем-то ещё?

— Спасибо, но нет.

— Что ж, — вздохнул искренне расстроенный Кузьмич. — Если что, вы знаете где меня искать.

— Конечно.

«Сраная задротская игра, — решил он, — пусть будет так». Сходил в гараж за ноутбуком, удобно устроился в шезлонге, запустил цифровую забаву и пропал в ней на час, полтора, два… последние дни вышли такими суматошными, что Тамерлану было не до игр, и у него накопилась целая куча ежедневных, еженедельных и даже ежемесячных событий. Плюс вышло обновление с пачкой новых персонажей, каждого из которых следовало внимательно изучить и, в случае чего, взять на вооружение.

Короче говоря, Тамерлан не скучал.

Его личный эскапизм проходил на ура. Нервы и тревоги окончательно отпустили, и даже сама мысль о неверности Ирины или посягательстве на её честь со стороны сингапурцев казалась какой-то глупостью.

Теперь у него были совершенно другие проблемы. Две. Первая — небольшая часть семейного бюджета была потрачена на боксы с персонажами, а нужный так и не выпал. Вторая — резко захотелось в туалет, но от долгого сидения затекли ноги.

— Ай, блин, — ругался Тамерлан, массируя непослушные икры, которые прямо сейчас пронзали тысячи невидимых иголок. — Ой, блин…

И тут.

— Бызз-вызз! — на телефон пришло сообщение. И теперь абсолютно все былые неприятности — и игровые, и отношенческие — показались ему несущественной ерундой. С номера Иры пришло короткое: «Помоги!»

— Какого?

Первым же делом Тамерлан набрал ей в ответ, но вызов тут же сбросили. «Спаси меня! Пожалуйста, скорее!» — пришло следующее сообщение…

Глава 10

Вдох.

Выдох.

Ты храбрый, Тамерлан. Ты сможешь.

— Я-хай, бл***! — хакер с ноги высадил дверь. — А ну лежать всем, черти ср-Р-ратые! — а затем заорал что-то ну уж слишком нечленораздельное, забежал внутрь и принялся хаотично махать битой.

На биту, кстати, до сих пор был наклеен ценник. Тамерлан купил её по дороге, в первом же попавшемся спортивном магазине. Потому как… ну не с голыми же руками на разборку ехать, верно? Да, сингапурец маленький и щуплый. И Тамерлан был уверен, что раз на раз, да в приступе ярости легко расшибёт ему хлебало, но… вполне возможно, что он не один.

Сыновьям нефтяников полагаются охранники, ведь так?

Так что какое-то оружие обязательно нужно.

Удивительно, но дома у Василия Ивановича не нашлось ничего подходящего. Вообще ничего. По правде говоря, оружия Скуфидонский и правда у себя не держал — оно ему было попросту ни к чему.

Так что весь арсенал сводился к одной-единственной заточенной лопате Кузьмича для борьбы с кротами, но на неё хакер попросту не обратил внимания. Да и если б обратил, вряд ли бы взял. Лопата ему показалась бы недостаточно брутальной и романтичной.

Дома у группы «Альта» тоже оказалось пусто. По всей видимости, девушки забрали всё имеющееся с собой на задание. Разве что в гостиной комнате, уткнувшись дулом в угол, стоял огромный пулемёт — тот самый, который Рита Смертина ласково называла «ружьём».

Но!

Заявиться к сингапурцам с огнестрелом такого калибра — это уже явное превышение самообороны. Да и потом… куда спрятать эту бандуру? Таксист даже узнавать не станет, что, да как, да почему; просто развернётся и уедет. А ехать с пулемётом на мотоцикле Василия Ивановича ещё хуже, ведь на первом же посту ДПС Тамерлана повяжут до выяснения обстоятельств.

И к слову…

Да, хакер-таки решился на то, чтобы оседлать реликвию Скуфидонского. Ехать с Макаром Матвеевичем не вариант, а ждать такси и тратить драгоценное время сейчас, когда Ира в опасности, — непозволительная роскошь.

Так что до города Тамерлан добрался на Харламе Давыдове.

Пускай Кузьмич и был против, но Тамерлан сказал, что сам поговорит со Скуфидонским после возвращения. Камердинер остался недовольным, но лезть в ситуацию не стал, всё-таки Тамерлана считали в доме «своим», так что на кражу это происшествие не тянуло. Просто предупредил о последствиях.

Тамерлан звонить Василию Ивановичу тоже не стал. Но вовсе не из-за мотоцикла, как можно подумать сперва. Хакер рассудил так: если он действительно имеет серьёзные виды на Ирину, то просить помощи у того же самого человека, у которого он впоследствии собирается просить её руки, — поступок жалкий, трусливый, недостойный и неправильный.

Ну в самом-то деле!

Разве Скуфидонский — этот тестостероновый комок мышц с армейским прошлым — отдаст единственную сестру за человека, который не смог защитить свою женщину в беде? Ну конечно же нет! И даже обсуждать не будет!

И ровно наоборот — спасение Ирины из лап гнусных сингапурцев может стать ключиком к её брату. Уважение — сложная материя, и рассуждать о её природе можно бесконечно, но вот что Тамерлан знал наверняка: уважение не покупают, не заслуживают и не выслуживают. Уважение завоёвывают. Подчас с битой в руках.

— А-а-АА-аа-аА-АА!

Тамерлан начал бесноваться прямо с порога, в небольшой прихожей, приводя себя в боевой настрой.

— Бах! — пустая по сезону вешалка переломилась пополам.

— Бах! — трещина метнулась по столешнице ресепшн.

— Бах! Дзынь! — а это Тамерлан случайно угодил по аквариуму с рыбками, и не менее ста литров воды вместе со стайкой барбусов тут же хлынули на пол.

— Что вы делаете?! — вдруг услышал он визг из-за стойки. — Молодой человек, что вы творите?!

Визжала хостес. Или не хостес. Единственное, что понял Тамерлан, — голос женский и раздаётся откуда-то из-за стойки.

— Я сейчас же вызываю полицию!

— Отставить полицию! — сурово гаркнул Тамерлан, да так, что сам от себя такого не ожидал. — Я и есть полиция! А теперь говори: где они?!

— Кто?!

— Сингапурцы!

Тут хостес осторожно приподнялась над стойкой, похлопала глазами и мотнула головой на одну из дверей:

— Там.

— Спасибо! Я-хай! — и ещё одна дверь на пути Тамерлана открылась не в ту сторону. — Лежать, твари! — заорал он, ворвался внутрь и…

И вдруг застыл, как вкопанный.

В тёмной комнате с чёрными бархатными стенами, за огромным мишкерным пультом сидели в массивных наушниках два сингапурца. Чао Чэнь — эту рожу он хорошо запомнил по просмотренным клипам — и ещё один, до сих пор ему незнакомый. Но что характерно, они просто сидели. Тихо, мирно, спокойно. И, кажется, даже не думали злоумышлять.

И даже наоборот, сингапурцы испуганно пялились на биту Тамерлана. Чао застыл, схватившись за наушники, а его друган на всякий случай поднял руки вверх.

— Ни бейти, пажалусто!

Должно быть, эту фразу он выучил вместе с: «Привет», «Пока», и «Как пройти на Красную Площадь?».

А тем временем за стеклом, непосредственно в самой студии, за микрофоном стояла Ирина.

Живая, здоровая и постепенно приходящая в бешенство. Нет, поначалу она была весёлой и даже пританцовывала в такт чему-то неслышному. Но всё изменилось, когда она увидела Тамерлана.

Глаза девушки налились кровью, она сорвала с себя студийные наушники и суровым, не предвещающим ничего хорошего шагом кинулась на выход из своей стеклянной комнаты.

— Ты совсем дурак?!

— Я-я-я-я, — в растерянности протянул Тамерлан.

— Ты — дурак, я спрашиваю?!

— А-а-а-а…

— Дурак, — утвердила Скуфидонская. — Ты зачем сюда припёрся? Ты не знаешь, что я занята?

— Так ведь… Так ведь вот! — Тамерлан зажал биту между ног и вытащил из кармана телефон. — Вот же… А… Э-э-э… А где оно?

— Что «оно»?!

— Сообщение, в котором ты просила тебя спасти… погоди!

В чате с Ириной была пустота. Никаких свидетельств тревожного призыва о помощи.

Но Тамерлан был не так прост.

Привычка — вторая натура. Будучи хакером на службе министерства обороны, Тамерлан на всякий случай делал скрины важных сообщений. Да, это было против его должностных инструкций и даже немножечко преступлением, зато частенько выручало.

Вот и сейчас он догадался сделать скрин переписки со Скуфидонской.

— Вот! — крикнул Тамерлан и предъявил, так сказать, по факту.

— Что «вот»? — Ирина лишь нахмурилась в ответ. — И что ты мне показываешь? Думаешь, я не знаю, что ты профи в графических редакторах? Думаешь, я не знаю, что ты всё что угодно нарисовать можешь? Тима…

Скуфидонская выдохнула и покачала головой.

— Не нашёл повода приехать и решил создать его самостоятельно? Тим, я тебя не узнаю… Вообще не узнаю. Пожалуйста, выйди отсюда.

— А… Но… Как?!

— Выйди, я говорю…

Тамерлан аж раскраснелся.

— Мы же поговорим вечером? — спросил он, неловко улыбаясь.

— Нет, мы не поговорим вечером, — отрезала Скуфидонская. — Тебе будет лучше вернуться в Москву…

***

Немногим ранее

— Пора бы… ух… бросать… ух… курить… ух…

Лиля задолбалась.

Каждый грёбаный час она садилась на этот грёбаный трёхколесный велосипед и колесила по улицам этой грёбаной Удалёнки. Маршрут предполагал в обязательном порядке проехать мимо обоих домов Василия Ивановича.

Один из них пустовал уже почти сутки, а вот во втором, как назло, кипела жизнь. И пусть самого Скуфидонского было не видать, его домашние исправно шастали по участку. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда.

— Мы не знаем, в каком доме спрятаны чертежи, — сказала Сю. — Обязательно нужно проверить оба, потому как второго шанса может и не быть. Выманите людей, — приказ Лунтоу не подлежал обсуждению. — Как хотите.

Первая попытка почти увенчалась успехом. Скуфидонская уехала на студию звукозаписи, её ревнивый друг рванул следом, но вот Кузьмич… Вильгельм, мать его, Куртович, вёл себя так, будто охраняет сверхсекретный военный объект.

Знает что-то?

Не исключено.

Лиля придумала лишь два способа выманить его с участка. Первый — опять разреветься и попросить поискать вместе с ней с котика, что не вариант. Повторяться не стоит. Второй же способ — пригласить в гости, и от него Кузьмич отказался. Сослался на то, что у него куча дел по дому. Вежливо, но настойчиво.

И-и-и…

И всё. А что ещё можно придумать? Попросить незнакомого мужика сходить с ней на озеро или в лес? Около-абсурдная затея.

— Ладно, — сказала Сю. — Пускай старик останется один. Устроим ему несчастный случай. Но остальных вы должны увести.

— Но как, Лунтоу?

— Придумайте!

И Верзилины придумали. При помощи Чао выманить Ирину Скуфидонскую оказалось проще простого. Никаких сомнений в том, что при записи звука что-то могло пойти не так, не было. А вот с Тамерланом пришлось импровизировать.

Чао Чэнь хорошо запомнил свою недавнюю беседу со старшими, а потому стал вдруг чертовски изобретателен. Сославшись на то, что никакую электронику в комнату записи с собой проносить нельзя — возможно даже, что технические проблемы были связаны именно с этим — он остался с телефоном Скуфидонской наедине.

Дальше — дело техники. В клане Сколопендры хватало умельцев, способных взломать смартфон. Ну а отправить и в нужный момент удалить сообщение — задача, с которой мог бы совладать кто угодно.

— Чёртов… Фу… Грёбаный… Фу… Велосипед… Фу…

Лиля наконец-то добралась до дома, бросила свой малышковый транспорт на подъездной дорожке и забежала на участок.

— Уе… уе… уехал! — крикнула она, имея ввиду Тамерлана. — Всё! В доме только бородатый остался…

— Отлично.

Сю и Гордей Гордеевич к этому времени уже были на низком старте. В момент, когда члены клана Сколопендры начнут шмонать жилище Скуфидонского, им просто необходимо находиться под независимыми камерами слежения. И местный торговый центр подойдёт для этого как нельзя лучше.

— Залезай, — сказал Гордей дочери и открыл перед лилипуткой дверь.

Не прошло и минуты, как джип счастливой семьи сингапурских инвесторов покинул Удалёнку… Создавать алиби.

***

Абсолютно логичная мысль: когда Василий Иванович надолго покидал дом, у Кузьмича появлялась куча свободного времени. И большую часть этого времени он проводил в медитациях. За тем-то австриец и упросил Скуфидонского разбить за домом сад камней.

Правда вот, медитации Кузьмича были не совсем стандартными.

Во всяком случае, подобным техникам не обучал ни один из известных ему гуру духовных практик, и до всего пришлось доходить самостоятельно. Это была личная медитативная техника Кузьмича. Его секрет, и гордость, и отдушина.

Итак:

Вильгельм Куртович раскладывал перед садом низенький деревянный столик, а рядом клал на землю подушку. Садился на подушку в лотос и зажигал сразу целую охапку индийских палочек-благовоний — благовония не столь вкусно пахли, сколь отгоняли от австрийца гнус.

Затем Кузьмич закрывал глаза и улыбался.

Вроде бы пока что всё по канону, но…

Дальше начинались расхождения. Во-первых, на столике под рукой у Кузьмича стояла кружка крепкого горячего чая и бокал с соточкой коньяку. Во-вторых, Вильгельм Куртович одевал наушники и включал музыку, которая была, мягко говоря, не похожа на вибрации поющих чаш. Совсем не похожа…

Тайком ото всех Кузьмич нежно любил дес-метал и все его производные.

Самый тяжёлый, самый грубый и самый ломаный по ритму мрачняк из всего того, что только удавалось найти, заходил камердинеру просто на ура. Утробный рёв патлатых солистов о тщетности бытия, людских пороках и неминуемой расплате за них успокаивал Кузьмича, расслаблял его тело и разум, настраивал на позитив и помогал думать о своём.

В голове прочистилось, и мысли потекли прохладным искрящим ручьём.

А думал Вильгельм Куртович преимущественно о том, что дружба Ирины Ивановны и гера Тамерлана меньше всего походила на дружбу. Их связь казалась столь очевидной, что не заметить её было просто невозможно.

Казалось бы…

Но вот Василий Иванович не замечал. Причин тому может быть несколько: либо же он просто не хотел замечать, либо правду от него скрывали с утроенной силой, либо же сработали какие-то психологические блоки Скуфидонского, и он действительно в упор не видел очевидного.

Но как бы там ни было на самом деле, сейчас Вильгельм Куртович решал, как стоит поступить ему. Дело ведь, вроде бы, не его. Или его? Или нет? Так рассказать? Или не рассказать? Как будет лучше и для кого?

Дилемма!

Серьёзное решение, которое просто так, с кондачка, не примешь. «Для этого обязательно требуется дополнительная порция коньяка», — смекнул Кузьмич. Стянул с себя наушники и очень вовремя открыл глаза. Очень вовремя, потому что…

— Ой.

…через забор на участок Василия Ивановича Скуфидонского целой толпой перелезали люди. И даже не перелезали, а перемахивали. Словно это был не забор, так, оградка палисадника.

Человек, не соврать, шесть, и все с ног до головы обмотаны в чёрные тряпки. Один из них — тот, что приземлился на газон одним из первых — заметил Кузьмича и лёгким движением запястья выронил себе в руку нож…