Скрытые границы

Часть 1. Наземная. Глава 1

Первая книга цикла

https://author.today/work/264119

**********************

Спустя полтора месяца после возвращения в Лондон, мои лечебные приключения наконец-то полностью завершились. По крайней мере были веские основания в это верить. Все скобы и спицы из руки удалили. Наноагенты вжились в ткани и уже стали частью моего организма. Подвижность руки сохранялась на уровне девяноста процентов, но, как выразился доктор, для качества жизни этого было достаточно.

Еще раньше я научился проносить все свои вновь обретенные составляющие через разрывы. Сначала включая голову, а позже, уже перед самым визитом в больницу — даже не задумываясь, что делаю. Райли ворчал, что у нас разница в практике год, а мне хватило месяца, чтобы переплюнуть всю команду. Как-то вечером мы даже обсуждали, с чем могут быть связаны такие выдающиеся способности.

— Да ты просто пилот, в этом дело! — упрекнул меня тогда Райли.

— И в чем подвох? — я никак не мог уловить ход его мыслей.

— Ты подготовлен справляться с нестандартными ситуациями, в том числе сохранять контроль над телом на грани потери сознания — вспомни тренировки при перегрузках. Поэтому справился с распадом, и свои способности контролируешь лучше, чем остальные. Плюс, не боишься рисковать, на мой взгляд — даже чрезмерно. Ну, и некоторая доля везения, куда же без нее.

— А Мартинес?

— А он неплох. Просто ленивый и осторожный.

Я тогда долго прятал усмешку за чашкой с чаем.

А сейчас мы с Лео бродили по улицам Лондона. Ее рука была в моей руке. Мимо шли люди, проезжали машины, бурлила жизнь, частью которой был и я.

В городе мы задержались на несколько дней. Побывали в королевском театре Ковент-гарден, сходили в Национальную галерею. В планах был еще Британский музей, ну и, конечно, максимум маленьких ресторанчиков, прячущихся за фасадами строгих зданий, баров и наполненных суетой вечерних улиц.

Но планы на то и планы, чтобы не сбываться.

Звонок раздался глубокой ночью. Навязчивый. Сначала звонил мой коммуникатор. Потом коммуникатор Лео. Потом затрезвонили сразу оба телефона.

— Похоже, сделать вид, что нас нет дома, не получится, — простонала Лео в подушку.

Просыпаться совершенно не хотелось. Но, скрипнув зубами, я все же активировал коммуникатор в режиме «без видео».

— Наконец-то! — голос Райли был глухим и встревоженным. — Тебя выписали?

— Да, — осторожно ответил я.

— Лео с тобой?

— Да.

— Тогда срочно приезжайте в институт. Прямо сейчас.

— Что случилось? — я сел, разгоняя остатки сна.

— Лёх, просто приезжайте, — Райли сбросил звонок.

Лео продолжала лежать лицом в подушку. Секунду подумав, я упал рядом, сгреб Лео в охапку, подтянул поближе и зарылся лицом в ее волосы.

— Сейчас заснем, — она пошевелилась, устраиваясь поудобнее. — А Райли просто так звонить не будет.

— Не заснем. Мы уже одеваемся, — сообщил я, накидывая сверху одеяло.

Лео тяжело вздохнула. Развернувшись, чмокнула в нос и стала выбираться из моих рук и одеяла.

— Пошли собираться. Там что-то случилось, надо ехать.

В машине я практически сразу заснул и проспал всю дорогу, открыв глаза только после того как Лео грубо тряхнула меня за плечо.

— Лёх, смотри!

Отреагировав даже не на толчок, а на интонацию, я глянул в окно и обомлел. Вдоль дороги стояли бесчисленные машины скорой помощи и реанимации.

— Что за черт? — сон как рукой сняло.

Я дернулся к коммуникатору, потом подумал, что проще уже выяснить все лично. Такси не доехало метров двести до ворот: проезд был перекрыт констеблями. Мы чуть не забыли вещи в машине. Едва мы бегом отправились к воротам, запищало транспортное приложение. Пришлось возвращаться.

Райли, бледный и взъерошенный, стоял на крыльце с группой городских медиков. Вдоль освещенной фонарями подъездной аллеи тянулся ряд носилок, закрытых черными пакетами.

Задохнувшись, я проскочил последние метры до крыльца.

Райли бросил на нас взгляд, но кажется даже не узнал. Лео, быстро коснувшись моего плеча, проскользнула внутрь здания, я же подошел почти вплотную к Эвансу и тронул его за локоть.

— Что это? — я кивнул на медиков и носилки.

— Началось три часа назад, — невпопад ответил Райли. Было заметно, как у него трясутся руки. Увидев мой взгляд, он быстро сунул их в карманы брюк.

Медики оставили нас: несколько человек ушли внутрь здания, остальные спустились с крыльца к носилкам.

— Здесь расскажешь или зайдем? — я кивнул на входную дверь.

Райли продолжал стоять, глядя куда-то в сторону. Сколько его знаю, еще ни разу не видел его в таком состоянии. Даже когда начались первые распады, он был собран, но не напуган. Сейчас же Райли почти не владел собой. И это было страшно. Страшнее носилок на аллее.

— Что случилось? — я снова ухватил его за локоть и заставил посмотреть мне в глаза.

— Люди снова начали уходить в распад. Видишь? — он кивнул на носилки. — Распад агрессивный, психотропы не действуют, хотя браслеты срабатывают, а после первых смертей мы увеличили дозу. Все бесполезно. Я вызвал медиков из Китая, они летят к нам, но будет ли кто в живых к их прилету, я уже не знаю.

У него зажужжал телефон, Райли взглянул на экран и, кажется, еще больше сошел с лица.

— Опять, — хрипло сказал он. — Как домино, сыпятся один за другим на протяжении уже трех часов.

Я помолчал. Райли прислонился к стене, все так же пряча руки в карманах.

— Помнишь, мы делали записи с экспериментов, где мне удалось справится с распадом? — я снова ухватил Эванса за локоть и заставил сосредоточиться на мне: нужно было вывести его из ступора. — Давай найдем эту запись, соберем всех в конференц-зале. На тех, кто не с нами, дадим трансляцию, я прокомментирую, что происходит и как можно попытаться на это повлиять. Пока химики ищут новый состав лекарств, придется использовать народные методы.

Райли кивнул, но ужас из его глаз не уходил.

— Райли, мы справимся, слышишь? Собирай людей.

Я подтолкнул его ко входу в здание.

*

Лео нигде не было видно. Я вызвал ее по коммуникатору, но она не ответила. В панике, стараясь не думать о худшем, я птицей вспорхнул по лестнице на лабораторный этаж, надеясь найти ее там.

И не ошибся, Лео в коридоре о чем-то говорила с Ву.

— Не отходи от меня, — выдохнув, я бесцеремонно вклинился в разговор.

— Лёх, — она слабо улыбнулась. — Ты-то хоть не психуй. Кто-то должен сохранять трезвый рассудок.

— Я не психую. Я просто хочу, чтобы ты все время была рядом со мной.

— И чем это поможет? — Лео потрепала меня по плечу. — Мы с Ву собираем людей в конференц-зале, Райли просил. Не переживай за меня.

Я поморщился, но спорить не стал. Смотрел, давя в себе нарастающий ужас, как они уходят. Потом, встряхнувшись, поднялся на два этажа вверх и в медицинской лаборатории нашел Акихиро. Он следил за химиками, параллельно контролируя что-то на двух больших мониторах. По экранам бежали столбики чисел, я попытался понять, что это за данные, но не смог.

— Привет. Есть новости?

Акихиро вздрогнул и оглянулся. Привычным жестом протянул ладонь для рукопожатия.

— Нет. Люди уходят, а мы пока ничего не можем сделать.

Я нервно нащупал телефон в кармане.

Мы смотрели друг на друга.

— Кроме тебя никому не удавалось справится с распадами, — наконец нарушил тишину Акихиро. — Тебе придется научить... оставшихся в живых, бороться с этим. Химия пока бессильна.

— Ладно, пошли, — я, кивнул в сторону выхода. — Мы как раз всех собираем в конференц-зале, там и поговорим.

— Мне лучше остаться здесь. Время работает против нас. Пока вы разговариваете, я может смогу что-то...

— Нет, — прервал я его. — Пошли все вместе. Сейчас ни один из нас в поле не воин.

В конференц-зале, несмотря на то, что он был почти полностью заполнен, стояла гробовая тишина. Люди сидели, нахохлившись и словно ждали приговора.

— Всем привет! — я преувеличено бодро помахал рукой. — Сейчас посмотрим занятный фильм.

Убедившись, что у Райли все готово я велел запускать запись.

— Когда происходит распад, самое главное — удержать себя. Вот здесь один из первых эпизодов моего распада. Как только я осознал, что теряю целостность, то заорал. Видите? Этот звук помог мне собраться вокруг него. Дал фундамент. Я оказался внутри звука, стал его частью. Но это только один из вариантов возможных действий. Кроме распада, который показан на видео, были и другие случаи. Важно помнить, что, как и при переходах через разрыв пространства, при распаде найти себя помогает вдох. Глубокое, осознанное дыхание как магнитом притягивает всё на свои места. Но у меня был и случай, когда я не мог дышать. Тогда удалось собраться, после того как я сконцентрировался на границах своего тела, заставил себя почувствовать их, не такими, какими они становились, а какими должны быть. Очертил их и собрал себя частичку к частичке усилием воли. Понимаете? Способов много, нужно не бояться и... хотеть жить. Изо всех сил.

Окидывая зал взглядом, я видел надежду на лицах людей. Они верили мне, верили, что смогут справится.

— Давайте еще раз посмотрим видео, — я обернулся к Райли.

И тут у кого-то в центре зала сработал браслет. Невысокий мужчина в комбинезоне технической службы нервно вскочил с места, уставился на меня и закричал. И... Ему не помогло.

— Разойдитесь, — Акихиро и еще несколько медиков пробивались к технику. А тот кричал и распадался, пока крик не оборвался на высокой ноте. До последнего он смотрел мне в глаза, по-видимому ожидая какой-то помощи. Но чем я, кроме своего рассказа, мог помочь?

Я, казалось, кожей ощутил, как надежда, еще минуту назад мелькавшая во взглядах людей, снова исчезла, уступив место напряженному паническому ожиданию следующего распада.

Оглянувшись, увидел, что Райли сидит на полу возле микрофона и вертит в руках свой браслет. Подошел, сел рядом с ним.

— Мы ничего не можем сделать, Алексей, — он пронзительно посмотрел на меня.

Но я еще не готов был сдаваться. Надо что-то делать, искать выход. Выход есть всегда!

— Это не так, — уверенно сказал я. Взял браслет из его рук. Открутил капсулу с лекарством, посмотрел, сколько там осталось, и вкрутил назад. — Мы просто еще не придумали, что именно мы можем сделать. Но мы придумаем.

— Времени нет, — тихо ответил Райли.

— Значит, будем думать быстрее.

Я дождался, пока Акихиро подойдет к нам. Выглядел он ужасно, будто постарел разом на несколько лет.

— Акихиро, на что действуют психотропы? — я встал. — Что именно вы ими отключаете?

Было видно, что он усиленно пытается понять, к чему я клоню.

— Мы можем ввести людей в сон, в котором не будет распада? Чтобы было время на разработку новых препаратов?

Акихиро помолчал некоторое время, потом медленно кивнул.

— Да, думаю можем. Но надо придумать, как тестировать новые препараты, если все будут спать.

— С этим разберемся, — я обернулся к Райли. — Лучше всех разместить в одном зале, чтобы иметь возможность визуального наблюдения. Да и мониторинг будет проще настроить. Давай найдем помещение.

Райли кивнул. Это уже походило на какой-то план. Я видел, как румянец возвращается на его лицо, хотя глаза и продолжали лихорадочно блестеть. Он встал. На коммуникаторе открыл план здания.

Я оставил его заниматься поисками, огляделся и нашел Лео. Она разговаривала с группой ученых, как всегда спокойная и уравновешенная. Несколько секунд полюбовавшись этой картиной, я подошел к Лео, обнял и поцеловал ее.

— Придется немножко поспать, — шепнул на ухо. — Будем считать это отпуском.

*

С помещением проблем не возникло, а вот ложементы и гель пришлось ждать из Лондона, более того, заказ наш собирали по всем складам и больницам: на такое количество коматозников ни один из производителей не рассчитывал. Но даже несмотря на это, нам удалось управиться с организацией пространства за шесть часов. Акихиро за это время намешал лекарств, и мы даже опробовали смесь на одном из физиков, когда у того сработал браслет распада. Просто вкололи лошадиную дозу и убедились, что распад остановился сразу, как человек ушел в состояние сна. В больницу его, правда, все равно пришлось отправить, часть органов пострадала.

После я стоял, прислонившись к стене, и смотрел, как медики подключают ложементы к сложному медицинскому оборудованию, заливают гель, настраивают мониторы.

Лео вместе с биологами собирала людей, помогала переодеться в медицинские комбинезоны. Ву устанавливал датчики, которые будут следить за состоянием пациентов во время сна.

В какой-то момент Лео, сама уже одетая в комбинезон, подошла с таким же ко мне.

— Давай помогу переодеться, — она потянулась к моей футболке, намереваясь ее снять.

— Не надо, — я перехватил ее руку и прижал к груди.

— Не надо? — она подняла на меня изумленный взгляд, в котором буквально через мгновение появилось понимание. — Ты не собираешься сам уходить в сон?

— Не собираюсь, — я продолжал держать ее за руку. — Но тебе точно не стоит за меня волноваться. Ты же знаешь, я очень жизнеспособный.

Я видел, как она сдерживает слезы.

— Почему? — Лео выдернула руку и с досадой бросила комбинезон на соседний стул. — Будешь ставить на себе эксперименты? Проверять лекарства?

— Лео, нужен кто-то...

— Почему опять ты? — она зло посмотрела на меня. — Есть другие люди, оглянись! Десятки других людей!

— Ты же знаешь, пока никому кроме меня не удавалось пережить распад.

— И ты уверен, что так будет всегда?

— Нет.

Она отступила на шаг.

— Это нечестно по отношению ко мне. К нам. Нашим отношениям. Не может всегда везти, и, если в этот раз тебе не повезет, я не смогу прийти на помощь. Лёх, я даже попрощаться не смогу с тобой!

— Значит, я сделаю все, чтобы и в этот раз мне повезло.

Лео покачала головой. Потом отвернулась, и не дав ни обнять себя, ни поцеловать, решительно пошла в сторону Акихиро, который распределял всех по ложементам.

Мне не хотелось расставаться вот так. Я попытался ее догнать, но Лео досадливо отмахнулась и, подхватив кого-то из медиков под руку, пошла с ним к своему месту.

Я смотрел, как ее уложили в гель, как подключили капельницу. Перед тем, как она заснула, Лео все-таки бросила взгляд в мою сторону. Вот и все, что мне останется на ближайшее время, до того, как мы найдем решение проблемы — этот полный горечи и упрека взгляд.

Тихо подошел Ву Жоу, коснулся моего плеча и шепнул:

— Я тоже останусь.

Нервно обернувшись, я посмотрел ему в глаза. Очевидно, китаец все решил, и спорить бессмысленно. Хотя мне и хотелось тоже закатить истерику, отправить его спать. Но я взял себя в руки и просто молча кивнул.

Последними погружали в гель Акихиро и Райли. В институте Эванса из всех членов экспедиции бодрствующими должны были остаться только я и Ву.

Что же, зачастую спокойная, размеренная жизнь кажется скучной. Предсказуемость утомляет, рутина вводит в депрессию и люди ищут себе проблем, чтобы развеять тоску. А иногда можно ничего не искать, а проблемы сами сыпятся как из рога изобилия.

Я вышел на улицу и достал сигареты. Вспомнил бум на электронные средства разогрева табака: как сначала голосили об их безвредности, а позже боролись с ними, как с чумой. Закурил.

Когда-то давно я мечтал стать смотрителем маяка. Где-то на краю вселенной, набивать трубку дрянным табаком и с утра до вечера смотреть, как бушуют волны, разбиваются о волнорезы и, поскуливая, отступают назад, в серую бездну.

— Мы закончили, — на крыльцо выглянул и тут же скрылся за дверью кто-то из медиков, приглашенных Акихиро на замену экспедиционной бригаде врачей.

Я, не спеша — некуда уже было спешить — докурил. Вернулся в зал с ложементами. Провозившись пару часов, мы с Ву вместе написали программу контроля состояния спящих. Затем Ву проверял датчики, а я подключал их к системе и выводил данные на общий экран. Также настроил оповещения себе на телефон и браслет.

— Китайские медики уже в аэропорту, машину за ними отправили, — Ву кивнул в сторону выхода. — Может чая, Алексей, пока ждем их?

Но мне не хотелось никуда уходить. Я оглядывал ложементы, всматривался в лица заснувших людей. «Мы обязательно найдем выход», — мысленно обещал я им. «Только живите!»

Часть 1. Наземная. Глава 2

Ночью я чуть не ушел в распад, но, как и в прошлый раз, справился с этим сам. Никому не стал говорить, однако, бодрствующий Ву теперь вызывал у меня еще большую тревогу. Срыв мог произойти в любой момент, а я не был уверен, что Ву с ним справится.

Утром спустился в медицинскую лабораторию. Среди центрифуг, дистилляторов и роторных испарителей я чувствовал себя неуютно, да и медики довольными не выглядели. Работа, явно, не спорилась.

В дальнем конце лаборатории я увидел Ву, подошел и похлопал по плечу.

— Что там? Нет прогресса?

— Есть, Алексей, но тебе не понравится.

— Мне сесть? — я огляделся и ногой придвинул соседний стул.

— Пока еще нужно время на исследования, — Ву замялся. — Несколько недель, может месяцев. Но предварительные результаты неутешительные. Если вспомнить аналогию со струной и колоколом — подвергшись в космосе некоему воздействию мы попали с ним в резонанс и за счет этого получили собственные «колебания». А сейчас они затухают, и мы возвращаемся в исходное состояние. Организм с этим плохо справляется, но ему можно помочь стабилизироваться. А вот новые способности скорее всего исчезнут.

— Ух ты, — я неприятно удивился. — То есть, наглотавшись пилюль мы станем обычными?

— Обычными. Но живыми, — Ву кивнул. Судя по его выражению лица, особого счастья от такого исхода он не испытывал.

— Обычными, но живыми, — эхом повторил я.

— Нужно еще время на исследования, Алексей. Пока спящие в стабильном состоянии, это время у нас есть.

— Как ты сам?

— Поживу еще, — он кивнул и отвернулся к своему монитору.

Я сунул руки в карманы и некоторое время походил по лаборатории. Потом понял, что всем мешаюсь и ушел.

Делать, по сути, было нечего — вся наша обычная деятельность встала. В медицинских исследованиях от меня пока ничего не требовалось, а других в ближайшее время не предвиделось.

Я сходил в наш лазарет. Проверил мониторинг спящих. Наполнение капельниц. Прошелся между ровными рядами ложементов, вглядываясь в умиротворенные лица погруженных в сон людей. Постоял рядом с Лео. Мне до сих пор чудилось исходящее от нее неодобрение. Ощущение собственной ненужности нахлынуло с новой силой.

Последний раз оглядевшись по сторонам, я написал Ву, что сгоняю в Лондон. Затем накинул куртку и пошел в гараж.

В Лондоне не шел дождь. Это было целое событие. Машину я бросил на Нотинг-Хилл и отправился в Кенсингтонские сады. Давно хотел там побывать, но все не складывалось. Парк был чудесный. Я надолго завис в галерее современного искусства, сначала в уличной ее части, а затем даже зашел в крытые залы. После нашел уютное местечко у викторианских фонтанов в итальянских садах. Устроился на скамейке, любуясь видом. Мне нравилось, какое внимание большинство стран сейчас уделяло сохранению исторического облика хотя бы у части городских ландшафтов. В Кенсингтонских садах это особенно бросалось в глаза. Казалось, что действительно попал в другую эпоху.

Звук фонтанов успокаивал, и я крепко задумался.

Что может не дать нашему организму вернуться в исходное состояние? Как, вообще, физически проходят все эти процессы? Наше тело попало в область активных колебаний пространства, вызванных, например, какой-то гравитационной аномалией. Вошло в резонанс и после этого надолго сохранило на себе след от воздействия. А сейчас возвращается в исходное состояние. Что может не дать ему это сделать?

Мысль была близка. Очень близка. Я разочарованно прищелкнул пальцами. И вовсе дело не в медицине.

Вечерело.

Я намочил руки в фонтане, поймав неодобрительные взгляды гуляющих, и побрел в сторону выхода из парка. Хотел заехать еще в гипермаркет, купить всякие хозяйственные мелочи, но этого сделать уже не успел. Зазвонил телефон. Незнакомый номер, незнакомый голос:

— Алексей, срочно возвращайтесь в институт. Сколько времени вам нужно на дорогу?

Голос был настолько требовательный, что я даже не спросил, кто звонит: быстро глянул на навигатор и пообещал быть в институте через полтора часа.

*

— Вы самостоятельно приняли множество решений! При том, что проект института — межгосударственный. Финансируется из бюджетов разных стран, и какая-то ответственность перед учредителями должна быть! Мы случайно узнаем о такой серьезной проблеме.

— У нас не было времени ставить всех в известность, — монотонно повторил я. — Распады начались внезапно и интенсивно. В течение нескольких часов погибло девять человек.

— Но когда вы уложили людей под капельницы, почему ни одному правительству не сообщили о происходящем? Сами почему не под капельницей, а разгуливаете свободно, рискуя как минимум скончаться самостоятельно, как максимум — устроить это шоу на глазах обычных людей? Что за безответственность?

Я открыл было рот, чтобы ответить, встретился взглядом с представителем России и закрыл, так ничего и не сказав.

— Итого, — английский представитель грозно ткнул пальцем в аудиторию. — Из ученых тут только китайские медики. Для решения текущей проблемы необходимо собрать как можно больше членов научного сообщества. А этих двоих уложить в койки, к остальным, — он злобно сверкнул глазами в нашу сторону. — Покиньте зал немедленно, ваше дальнейшее участие в заседании не требуется. Готовьтесь к капельнице.

Меня давно так не отчитывали. Мы с Ву закрыли тяжелые двери конференц-зала и одновременно заржали.

— Но, вообще, косяк, — отсмеявшись, согласился Ву. — Действительно никому не сообщили.

— Как будем противостоять попытке нас уложить? — я вертел в пальцах зажигалку. Сигареты доставать не решился, чтобы еще больше не настроить против себя членов комиссии.

— Я поговорю со своими, а тебе нужно договориться с кем-то из российской делегации. Ну, или можно уехать в Патагонию.

— Почему в Патагонию? — я с любопытством посмотрел на Ву.

— В Андах легко потеряться, — глубокомысленно откликнулся тот.

— В Андах, — я покачал головой. — Ву, давай утром сядем и поговорим про эти твои колебания. Ведь можно же как-то удержать их амплитуду, а не просто помогать организму возвращаться в прежнее состояние.

— Давай, — легко согласился Ву, пожал мне руку и ушел.

Я еще немного постоял в коридоре. Из-за дверей ничего слышно не было, ждать, пока гости начнут выходить тоже не хотелось, в итоге я решил подождать результатов в более удобном месте. Спустился на первый этаж, в комнату отдыха, налил на дно стакана виски и сел в кресло у окна.

Коломойцев нашел меня через час. Молча сел напротив и немигающе уставился на мой стакан.

— О чем договорились, Артем Витальевич? — я взболтал оставшиеся на дне капли.

— Под трибунал бы тебя, Алеша...

Я развел руками.

— Под капельницу не пойдешь?

— Не пойду. Я справляюсь с распадами. Теперь надо организовать все так, чтобы справились и остальные. Кстати, вы же понимаете, что основная проблема не в распадах?

— Насколько я понял китайских представителей, сохранить ваши способности не получится.

— Это вариант, который лежит на поверхности. Но есть и куда копнуть глубже.

Я уловил интерес в его глазах.

— Передумали насчет трибунала?

Хотя нарываться тоже не следовало. Я встал, долил себе виски и плеснул ему тоже.

Коломойцев молча взял стакан.

— Нам нужны физики, причем желательно те, кто занимается волновой физикой.

Коломойцев прищурился и пристально посмотрел на меня.

— В чем идея, Алексей?

— Скажу. Позже. Когда сформулируем, — я печально улыбнулся. — Добудете нам физиков?

*

Ночью мы чуть не потеряли Ву. Я успел добежать к нему первым, благодаря тому, что сработал мониторинг на моем браслете. Но непоправимое все равно случилось: медики ввели ему свой компот, который стабилизировал состояние, тем самым лишив его возможностей к переходам через разрывы пространства. А теперь мы все сидели в коридоре и ждали исхода операции: часть внутренних органов все-таки пострадала.

— Это безответственность, — шипел Коломойцев мне на ухо. — Ты так же хочешь допрыгаться?

— Не хочу. Но простите за прямоту, Артем Витальевич, что вы тут без меня сделаете? Побольше лекарств намесите? Где ваши физики, когда будут тут?

— Завтра.

Я видел, как он взбешен. И еще ощущал, что перехожу красную черту. В конце концов, я всего лишь пилот, даже не ученый. С чего я взял, что без меня тут не обойдутся? Хотя. Я усмехнулся. Не обойдутся. На ком тестировать все, что сейчас на скорую руку изобретут?

Через два часа Ву перевезли в палату, а еще минут через сорок он, наконец, пришел в себя. Я сидел рядом, глядя в потолок.

— Уже утро? — Ву иронично приподнял одну бровь. — Пришло время поговорить?

— Ты стал обычным, — я горько посмотрел на него. — Нет больше волшебства, Ву.

Он кивнул.

— Ты расстроен? — я пытливо вглядывался в его лицо.

— Да. И нет. Все равно получалось так себе, да и жить теперь можно без страха.

— Послушай, Ву, — я потер переносицу. — Медики ведь не решат проблему с распадами. Я же прав — это вообще не медицинская проблема?

— Скорее всего — не медицинская. Хотя влияние психотропов интересно и, как ни странно это звучит — больше года прошло, так и не изучено полноценно.

— Тогда, давай пока без медицины, еще раз: в космосе, мы подверглись какому-то воздействию, приобрели черт знает какие колебания. Насколько я помню школьный курс физики, любые колебания имеют некоторую длину волны и амплитуду. Если они затухающие, то со временем амплитуда снижается. Как у нас, раз мы стали возвращаться в исходное состояние? И, чтобы остаться в прежнем, нам нужно сохранить амплитуду. Так, Ву?

— Так, — он усмехнулся.

— Медики сейчас нацелены на адаптацию нашего организма к прекращению колебаний с помощью лекарств, а по факту нам надо другое — нужно научиться предотвращать затухание.

— Верно. Но что делать — пока совершенно неясно.

— Коломойцев обещал прислать физиков, которые занимаются волновыми явлениями, но им нужно задачу поставить. Пока та еще формулировка — сохраните амплитуду колебаний пространства как-то связанных с человеческим организмом.

— Я понял тебя, подумаю, что можно будет им сказать. А сейчас выметайся. Хочу спать. Позже поговорим еще раз.

Я кивнул. Бросив взгляд на монитор пациента убедился, что состояние Ву стабильно, после чего вышел.

*

Этим утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. С момента как все пошло наперекосяк мы совсем перестали соблюдать режим, и я разоспался — вставал только после десяти утра. Сейчас на часах было семь. Я постарался убрать заспанность с лица и открыл дверь. За ней стоял молодой человек, лет, наверное, девятнадцати.

— Д-доброе утро, — неуверенно произнес он. — Меня просили пригласить вас в лабораторию.

— Сейчас буду.

Я наскоро почистил зубы и принял душ, расчесываться не стал. Спустился на лабораторный этаж. Там кипела жизнь. Ни одного знакомого лица не было, как, впрочем, и знакомых мне приборов тоже. Новые железки, новые люди, новая жизнь...

Пока я оглядывался по сторонам, на меня неожиданно наткнулась невысокая бойкая женщина. Она, размахивала руками, руководя монтажом какой-то сложной установки, и, отступая, налетела на меня. Я подхватил ее за локоть, помогая устоять на ногах.

Обернувшись, она пораженно, будто увидела привидение, уставилась на меня. Потом, словно стряхнув наваждение, отступила на шаг и резко произнесла:

— Не уверена, что вам место в этой лаборатории.

— Тоже не чувствую себя тут на месте, — покладисто согласился я, немного изумленный ее реакцией.

— Так может, уйдете и освободите пространство? — она иронично улыбнулась.

— Давайте лучше помогу вам? — я галантно поклонился, пытаясь спрятать собственную ироничную улыбку.

Откуда-то из дальнего конца лаборатории появился Коломойцев и решительно направился к нам.

— Ага, вы познакомились! Ольга Зайцева — руководитель волновой лаборатории, которую ты просил. Алексей Гуров. Он тут...

— Всех бесит, — смеясь, закончила Ольга. — Наслышана, да.

Она по-мужски протянула мне ладонь для рукопожатия, с интересом меня разглядывая.

— Я вот к своим годам такой славы так и не добилась.

— Оно и к лучшему, — Коломойцев похлопал ее по плечу. — Коллеги, я возвращаюсь домой, командировка закончена. Но жду от вас новостей. В этот раз своевременно, Алексей.

— Да понял, понял, — я поднял руки вверх.

— Я прослежу, — Ольга уверенно кивнула. — Ну, пойдем, помощник, подключим в сеть наши железки.

Она очень по-дружески махнула рукой в сторону Коломойцева, и повела меня вглубь инженерного ада.

— Вы давно с ним знакомы? — Я кивнул в сторону удаляющейся спины.

— Достаточно.

— И приехали сюда потому, что он попросил?

Она отложила в сторону инструменты, которыми собиралась сцеплять провода и очень внимательно на меня посмотрела.

— Ну, хорошо, давайте расставим все точки над и. Я не знаю сейчас ни одного научного сотрудника, который бы не мечтал оказаться на моем месте. Весь мир замер, побросал свои дела и следит за тем, что происходит здесь сейчас, — она взяла эффектную паузу. — И да. Он попросил. Присмотреть за вами.

Я наклонился к ней так близко, что ощутил ее дыхание на своем лице.

— А если мне не надо, чтобы за мной присматривали? — Вкрадчиво спросил.

Она не отстранилась, но в глазах появились иронические огоньки.

— Достигая определенно уровня... мастерства, назовем это так, люди перестают принадлежать себе, а становятся достоянием нации, а иногда и не одной. И тогда они вынуждены смириться с присмотром. Берите инструменты и займитесь уже делом, иначе ваша лаборатория никогда не заработает.

Я скептически хмыкнул.

— Ольга, давайте на «ты»?

Она легко кивнула и быстро куда-то исчезла, на ходу раздавая команды техникам.

К обеду я чувствовал себя, как выжатый лимон. И очень своевременно вспомнил, что из-за утренней побудки даже не завтракал, не выпил кофе и не выкурил ни одной сигареты. Оглядевшись по сторонам, решил, что мой вклад в обустройство лаборатории достаточен, и быстро ушел, не попавшись на глаза никому из возможных надсмотрщиков.

На улице капал дождь. Не шел, а именно капал. Я с удовольствием затянулся и присел на ступеньки крыльца. Нет, просто не будет. Пока все не вернется назад, а может вообще никогда больше не будет. Я достал телефон и запросил у поисковика суммаризацию об этой Ольге Зайцевой. Институт, аспирантура, несколько незначительных открытий. Никакой связи с Коломойцевым не прослеживалось. Но что-то определенно их связывало.

Я смахнул странички.

На крыльце просидел долго, вдыхая влажный воздух, глядя на парк, размышляя о происходящем. Еще хотелось хоть полчасика покоя без всякого присмотра.

Затем пошел пообедать. В столовой новые физики шумной толпой сдвинули столы и весело что-то обсуждали. Я обогнул их по широкой дуге и традиционно попытался забиться в дальний угол, но мне не дали. Откуда-то из гущи толпы встала Ольга и помахала рукой.

— Алексей, иди к нам! Мы как раз обсуждаем, что нужно будет делать в первую очередь.

Я нехотя подошел. Люди разошлись волной, освобождая мне место в центре стола.

— Так что же вы ждете от волновой физики, Алексей? — Ольга положила голову на сложенные руки и внимательно смотрела мне в глаза. При нашем общении у меня постоянно было ощущение, что она посмеивается надо мной. Вот и сейчас ироничный блеск ее глаз совсем не помогал перевести беседу в рабочее русло. Защищаться тоже не хотелось, поэтому я небрежно махнул вилкой и ответил:

— Вы же ученые, вот и рассказывайте, чем можете нам помочь.

Она продолжала все так же пристально смотреть на меня, потом едва заметно кивнула, будто принимая правила игры.

— Мы пообщались с Ву Жоу. Идея сохранить колебания понятна. Но с учетом того, что не известен ни один параметр этих колебаний, а также их причина, эта идея выглядит утопичной. Кроме того, что бы ни случилось, мы в первую очередь будем ориентированы на выживание людей, Алексей.

— Выживание? А как же насчет сохранения способностей? — Я нервно разминал хлеб в пальцах.

— Ни один параметр! Ты слышал? Если мы сможем обеспечить выживание, это уже победа.

— Вот как? Вроде ваш приезд был организован Коломойцевым по моей просьбе? А моя просьба заключалась как раз в том, чтобы найти возможность способности сохранить. Просто выжить нам помогут наши китайские коллеги, они уже знают, как это сделать.

— Алексей, у вас целый зал с людьми, введенными в медикаментозный сон. Они не могут ждать годами, пока мы ищем универсальное средство, поэтому мы безусловно попробуем его найти, но цель все равно останется прежней — сохранить людям жизнь.

Ее улыбка стала шире.

Моя наоборот угасла.

— Выходит ты, Оля, воспользовалась возможностью оказаться здесь и сейчас. А теперь, под пристальным вниманием научного сообщества, планируешь лишить нас уникальных способностей?

— Да не передергивай, Алексей. Ты же все понял. Ну смирись уже с тем, что не все в мире происходит, как тебе хочется. Мы очень постараемся сделать чудо, обещаю.

— Вообще-то смирение — это не про меня. И сейчас я начинаю переставать понимать, зачем вы здесь. Без того, что ты называешь чудом, смысла в этой лаборатории, этом оборудовании и этих людях просто нет. Потому что, как я уже сказал, выживать мы научились сутки назад, без каких-либо физических исследований.

Не желая дальше продолжать диалог в таком ключе, я отодвинул тарелку и встал.

— Не горячись, — Ольга примирительно протянула мне руку, но я не смог сдержать раздражения и все-таки ушел. Спустился в комнату отдыха, сделал несколько ударов по мячу в настольном футболе, подошел к окну и невидяще уставился на пейзаж за ним. Меня угнетало одиночество. Мне нужны были Ву и Райли. Лео. Эксперименты по запусканию шариков через пространство. Я хотел назад свою жизнь. Или хотя бы не быть в новой реальности одному против всех.

Часть 1. Наземная. Глава 3

Ночью мне приснился Питер. Разбегающиеся в стороны мосты, темные каналы, Дворцовая площадь, залп пушки с Петропавловской крепости. Терпкий воздух белых ночей. И одиночество, такое от которого хотелось выть. Я проснулся до рассвета, нашарил в шкафу неоткрытую бутылку с виски, плеснул в бокал на два пальца.

Руки тряслись. Все еще пытаясь выровнять дыхание, я вышел на балкон. И с удивлением уставился на Ольгу, которая с сигаретой в руках стояла на соседнем.

— Алкоголь? — Она не менее удивленно смотрела на мой бокал. — В... — она развернула удобнее часы на руке, — в пять двадцать утра?

— Это Коломойцев что ли просил меня проконтролировать, чтобы по утрам только чай пил? — огрызнулся я.

Ольга удивленно моргнула, пытаясь осмыслить претензию.

Я не стал дожидаться ее ответа, ушел с балкона. Поставил нетронутый бокал на тумбочку. Забил в расписание бег, не глядя, натянул на себя то, что выплюнул шкаф. Вышел из комнаты, почти скатился по ступенькам и шагнул в темный еще парк. Воздух был прохладный и свежий. Запустив секундомер, я потрусил по своему обычному маршруту.

Надо перестать психовать. Чем скорее закончим исследования, тем быстрее вернется моя старая команда.

Я наконец-то вывел дыхание на рабочий уровень и теперь наблюдал, как серый рассвет начинает подсвечивать верхушки деревьев. Отбегал свою норму и домой возвращался неспешным шагом. На крыльце стоял Ву, подставив лицо хмурому утру. Я удивленно окинул его взглядом.

— Швы проветриваешь?

Он ухмыльнулся.

— Пришел сообщить тебе новость.

— Придумал, как сохранить колебания?

— Нет. Но представляю, как ты обрадуешься.

— Чему? — по взгляду Ву я видел, что как раз совершенно не обрадуюсь.

— Твой приятель приехал. Уже сообщил мне, что у него есть теория и он сейчас всем объяснит, что надо делать.

— Боровский? — ахнул я.

Ву кивнул.

У меня дернулась рука, хотел вызвать Коломойцева, но в последний момент передумал. Боровский в жизнь не предпримет никаких действий без согласования с кучей инстанций. А раз он здесь, значит его визит разрешен и звонить кому-либо нет смысла.

— Пошли позавтракаем, пока в столовой никого нет. Позже, подозреваю, нам будет не до еды, — Ву поморщившись: видимо швы давали о себе знать, развернулся и пошел внутрь здания.

Я вздохнул и поплелся следом.

*

В первой половине дня встречи с Боровским нам удалось избежать. После завтрака Ву отправился в свою лабораторию, а я увязался следом. По дороге он с умным видом объяснял мне распространение, затухание, преломление волн. Я понимал из его объяснений далеко не все, но это не имело значения. Было видно, что, проговаривая вслух, ему лучше думалось, поэтому мне нужно было просто не мешать, молча кивая головой. Затем я наблюдал, как Ву, словно художник, заполняет пространство экрана похожими на экзотические письмена формулами. Периодически он из, казалось бы, монолитного текста удивительным образом выдергивал куски, в которые вносил правки. На соседнем мониторе в этот момент строилась и трансформировалась сложная многоцветная визуализация.

В какой-то момент, Ву откинулся на спинку кресла и вздрогнул, обнаружив меня.

— Ты еще здесь? Мне показалось ушел. Смотри, это — математическая модель наших предполагаемых колебаний, — он кивнул на экраны. — Страшненькая пока еще, но, вроде бы, все, что можно было я учел.

— И что с ней делать?

— Отдадим Ольге. Она проведет серию экспериментов. Сначала доуточним некоторые коэффициенты, которые я задал либо приблизительно, либо эмпирически. — Он проскролил экран с формулами вниз и ткнул пальцем в разноцветную таблицу строчек на сорок. — Затем убедимся, что экспериментальные данные совпадают с предсказанными моделью. Или не совпадают, если модель не верна. Тогда попробуем ее доработать и снова проверим. Пока не начнет давать верные результаты, либо не решим, что копаем не в ту сторону.

— И потом?

— А потом видно будет.

Ву еще раз просмотрел свои формулы, сохранил в файл и отправил его на коммуникатор Ольге.

— Пошли, нужно будет еще долго объяснять, что у меня тут к чему.

*

Атмосфера в лаборатории была грозовая. Ольга, красная и растрепанная, истерично двигала какие-то коробки. В центре помещения стоял Боровский, высокомерно на это взирая.

— Здравствуйте, — преувеличено бодро поприветствовал я всех разом. — Что делаете?

Ольга на минуту замерла, чем я сразу воспользовался. Перехватил ее руку и отобрал коробку.

— Здесь плохо организовано рабочее пространство, — наставительно сказал Боровский.

— Ярослав, это твоя лаборатория? — так и держа коробку в руках, я преградил путь Ольге, которая, кажется, уже готова была перейти к физической расправе.

— Нет, — внезапно смутился Боровский. — Но...

— Нет, никаких «но». Это лаборатория волновой физики, хозяйка тут Ольга, и она может делать со своим пространством что угодно.

В комнате наступила зловещая тишина. Коробка оказалась довольно тяжелой, держать ее дольше не хотелось. Я обернулся к Ольге и спросил:

— Куда поставить?

— Куда угодно, — фыркнула она. — Все равно до определения плана экспериментов мы не поймем, что и когда нам понадобится.

— Отлично, — я поставил коробку у стены. — Ву прислал модель для исследований, вот как раз можете составить план.

— Дайте посмотреть, — тут же оживился Боровский.

— Дадут, — уверено подтвердил я. — Когда определятся с экспериментами. А до этого момента мы с тобой пойдем-ка другими делами займемся.

Я подхватил его за локоть и повел к выходу.

На коммуникаторе звякнуло короткое сообщение. Скосив глаза, я увидел «Спасибо!» от Ольги.

В коридоре притормозил и ткнул Боровского пальцем в грудь.

— Ярослав, ты зачем сюда приехал?

В моем присутствии вся спесь с него слетела. Он виновато пожал плечами.

— Хочу тоже принять участие в исследованиях. Волновая физика, конечно, не моя специализация, но я много чего знаю.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда сейчас найдем тебе помещение под собственную лабораторию. И давай сразу договоримся, что мешать Ольге и ее команде ты не будешь.

— Я и не мешал! — вскинулся Боровский. — Наоборот, подсказал, как эффективнее использовать...

— Ярослав, — прервал я его. — И подсказывать ты не будешь. И давать советы тоже, если тебя о них не просят. А то быстро отправишься назад в Москву. Усёк?

Словечко выскочило у меня нечаянно, и осознав, что так говорил Виктор, я нервно вздрогнул. Боровский же интерпретировал мою реакцию по-своему и тут же сдал позиции.

— Я все понял, Алексей Юрьевич, — уныло сообщил он.

— Вот и отлично. Помещение мы тебе найдем, доступ к данным и плану экспериментов будет, можешь участвовать. Но не мешать. Понятно?

— Да.

Я открыл схему здания. На лабораторном этаже оставалось еще четыре свободных комнаты, и я великодушно предложил Боровскому их на выбор.

*

Уже три вечера подряд мы собирались в зоне отдыха. Точнее, мы с Ву приходили туда после дневной медитации над формулами, и, постепенно, к нам подтягивались институтские работники, Ольга и некоторые из ее инженеров. А сегодня пришел даже Боровский. После недавнего разговора он вел себя необычно тихо: молча обустраивал свою лабораторию, никого не учил, как правильно вести исследования. Так, что я почти забыл о его существовании.

— Для уточнения модели нужно придумать какие максимально разнообразные действия ты можешь выполнять, используя разрывы пространства. В идеале, еще неплохо было бы проверить состояние, близкое к распаду. — Ву разливал чай по энергично подставленным чашкам.

— Можно и так, — я глубокомысленно смотрел, как жидкость вытекает из чайника. — А можно первобытным способом. Помнишь, когда мы только начинали — мерили все подряд, что могли, а потом уже думали, что с этими цифрами делать.

— Да. Метод научного тыка нас еще не подводил, — Ву бросил насмешливый взгляд в сторону Боровского, который всем своим видом научный тык не одобрял, но высказываться побоялся. — Только тогда мы не знали, что искать. Сейчас же есть модель, и нам лучше заранее представлять, что ты будешь делать, чтобы понимать, как лучше ловить разницу между реальными и расчетными результатами.

— Математическую модель мы дополнили, выделили несколько веток возможных экспериментов, — Ольга держала чашку двумя руками. Привычной иронии в ее голосе сегодня не было, выглядела она усталой. — Но как соотнести нужные нам параметры с возможными действиями Алексея — тут я пока в тупике.

— Это нормально, мы в нем пребываем с той злосчастной экспедиции, — Ву ободряющее ей улыбнулся. — Покажите, что получилось.

Ольга поставила чашку, забралась с ногами в кресло и зарылась в файлы на коммуникаторе. Отобрав несколько штук, скинула адресно Ву, проигнорировав общую папку. Боровский открыл было рот, но встретился со мной глазами и потупил взгляд.

Теперь в файлы закопался уже Ву.

— Что вы вообще измерять хотите? — спросил я у Ольги, чтобы развеять наступившую за столом тишину.

— Сделаем твоего цифрового двойника, — Ольга усмехнулась. — А если серьезно — я бы предложила начать с электроэнцефалографии. Причем без разрывов, переходов и прочих экзотических штучек. Сначала зарегистрируем базовую активность, а потом уже можно накладывать разные действия с этими вашими разрывами и сверять измеряемые параметры с моделью. Затем добавим электронейромиографию, МРТ — и пока хватит.

— Базовые электроэнцефалограммы есть в его медицинской карте, — не выдержал Боровский. — Я проверял.

Я думал Ольга не ответит, но помолчав с минуту, она все-таки сказала:

— Они старые. Последние сделаны около полугода назад, могло много чего измениться за это время. Отталкиваясь от неверных базовых данных, мы себе только добавим работы. Лучше потратить немного времени в начале, зато потом быть уверенными в результатах.

— Пожалуй, — протянул Ярослав, а потом внезапно резко развернулся ко мне. — А ты составил список тех, кто может тебя заменить?

— Что? — я поперхнулся чаем и закашлялся. — В смысле меня заменить?

— Ну, — Боровский запнулся. — Ты же понимаешь, насколько рискованны сейчас подобные эксперименты? При этом мы не можем останавливать исследования даже если ты погибнешь. Надо будет поднимать кого-то следующего, кого? Лео Дюкре? Насколько помню, у нее был высокий потенциал.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица и конечностей. Ольга быстро коснулась моего запястья, но я резко отдернул руку.

— Ты, Ярослав, точно никого поднимать не будешь, — холодно процедил я.

— Неважно, кто будет поднимать, — спокойно согласился Боровский. — Но мне кажется, в твоих интересах составить список тех, кто еще мог бы помочь нам в исследованиях.

Я на миг задохнулся, не находя ответных слов.

— Здесь ошибка, — внезапно подал голос Ву, вытащив какой-то трехмерный график и развесив его изображение над столом. Чем мгновенно переключил все внимание на себя.

— Верно, — спустя пару минут расстроенно подтвердила Ольга.

— Пришлите в общую папку все модели, я проверю, — тут же воспользовался ситуацией Боровский.

Я смотрел на них крепко стиснув зубы. Как ни противно было это признавать, но Боровский был прав. Если со мной что-то случится, то им придется поднимать для испытаний кого-то еще, и они вполне могут выбрать Лео из-за ее способностей. Я, конечно, могу продолжать самонадеянно считать, что со мной ничего произойти не может, но ее нужно уберечь любыми способами. А это означало, что необходимо выбрать другую жертву.

Ольга снова коснулась моей руки и только тут я заметил, что ногти впились в ладонь — до того сильно сжал кулак.

— Давай еще чая? — сочувственно предложила она, вглядываясь в мое лицо.

— Спасибо. Устал. Спать пойду, — я решительно встал из-за стола.

— Над списком подумай, — кинул мне в спину Боровский.

— Подумаю, — мрачно пообещал я.

*

Раньше я не придавал значения тому, как проводят ЭЭГ. Это было обычное базовое исследование при прохождении полетных медицинских комиссий, от которого по большому счету ничего не зависело. Но в текущей обстановке шапочка с электродами произвела на меня неизгладимое впечатление. Это смазало все попытки снять ЭЭГ покоя, так как меня постоянно пробивало на глупое хихиканье. Закончилось тем, что Ольга сделала несколько фотографий меня в этой шапочке, кинула их в рабочий чат и дала команду переключать съемку на нагрузочное тестирование, так как покоя от меня сегодня было не дождаться. Сначала мне велели открывать и закрывать глаза, потом начали светить в лицо лампой. Ольга сказала, что это световое раздражение, но к концу процедуры я готов был признать, что раздражение это общее. При предполетных медосмотрах эта часть была короткой, и я почти не замечал ее. Сегодня же мы потратили на нее около часа. После делали пробы с раздражением других сенсорных систем: звуками и запахами. А в качестве вишенки на торте, меня еще заставили в этой шапочке бегать, прыгать, качать гантели и пресс. В итоге я окончательно выдохся.

Ольга, сдерживая смех смотрела, как я, раскинув руки в стороны, растянулся на коврике.

— Завтра еще раз снимем базу на ЭЭГ, потом можно будет монтировать облучатели, — Ольга присела рядом на корточки и начала деловито отцеплять электроды. От нее исходил легкий запах жасмина.

— Было бы здорово, — сурово произнесла она, когда закончила с проводами, — если бы завтра ты нам дал возможность съемки в покое.

— Я постараюсь, — голова чесалась от шапочки, и я запустил пятерню в волосы. — Современный мир: в космос летаем, оседлав гравитационные аномалии через пространство прыгаем. И носим шапочки с электродами.

Внезапно мне подумалось, что Лео еще больше меня оценила бы эту шапочку. Я резко отвернулся, пытаясь скрыть нахлынувшую грусть, но видимо не успел. Ольга похлопала меня по плечу, вставая.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — и, не дождавшись реакции, отошла к столу, на котором начала собирать остальные проводки, укладывая их в чехлы.

Я еще некоторое время повалялся на коврике. Потом, понял, что отлежаться тут до конца всех проблем все равно не получится, встал и собрался уходить. Когда уже почти подошел к двери, Ольга меня негромко окликнула:

— Алексей, подожди минутку. Понимаю, что тема тебе неприятна, но, к сожалению, Боровский прав. Нам нужно определить, кто может тебя заменить.

Я стоял у двери, глядя в пол.

— Ву сделал для меня список тех, кто лежит под капельницами, — Ольга подошла ближе. — Давай вместе его посмотрим?

Я поднял на нее глаза. Улыбнулся. Так искренне, насколько вообще был способен.

— Спасибо за предложение, Оля. Я сделаю список сам, не стоит об этом волноваться.

Как, вообще, предполагалось я должен был его сделать? Никто из тех, кто лежал сейчас под капельницами, не переживал распады так, как это удавалось мне. Поднять любого — это фактически приговорить его либо к смерти, либо к потере способностей. Нет, конечно можно было бы мстительно вписать в список Мартинеса. Я глупо хихикнул, идя по коридору. Поднялся на этаж и заглянул к Ву.

— Сделал список для Ольги? — упрекнул его с порога.

— Она собиралась уговорить тебя его посмотреть. Я так понимаю, не получилось?

— Не получилось, — согласился я. — Давай так. Списка не будет, его просто невозможно составить. Но если что, Лео вы не поднимаете. Идет?

— Это ты сейчас ответственность переложил? — Ву покачал головой. — Если Райли был прав, и твои суперспособности связаны с профессией, то следующей кандидатурой напрашивается Мартинес. Но он, прямо скажем, не особо блистает. Есть инженеры из моей группы и группы Эванса, у которых неплохие способности. Я думаю, выбирать надо из них. Не все они настолько дорожат своими особенностями, чтобы сильно расстроиться, если их потеряют.

— Это кто, например?

Я сделал шаг в комнату. Ву, воспользовавшись моментом, тут же открыл перечень людей, погруженных в сон.

— Вот смотри, — он выделил восемь имен. — Они все с хорошими способностями, но у всех есть семьи вне института, и они в разной степени тяготились жизнью здесь. Если лишатся способностей, не расстроятся точно. Естественно, после того, как разбудим, мы спросим их и о личном согласии, в конечном счете люди будут сами решать, готовы ли они идти на риск.

— Семьи, Ву, — я покачал головой. — А вдруг несчастный случай, нельзя так.

— Китайские психотропы работают.

— Да, только добежать с ними успевают не всегда, забыл?

Я придвинул ногой стул, сел перед монитором и уставился на список.

— Вот смотри, на этих, — наконец выделил три фамилии. — Семей нет, способности близкие к средним, но в институте задерживаться не планировали надолго.

— Да. Хороший вариант, — Ву старательно прятал ухмылку.

— Я все вижу, — буркнул я. — И, если что, так и скажу, что ты меня заставил.

— Теперь всем будет чуточку спокойнее, но это не значит, что ты на первых экспериментах должен откинуть копыта.

— Вообще не собираюсь ничего откидывать. Мне хватило больниц на всю оставшуюся жизнь, так что не дождетесь.

Я продолжал смотреть на выделенные фамилии. Правильно ли мы поступаем? Решаем за других такие важные вопросы, фактически определяем их дальнейшую судьбу. А есть ли у нас право на это?

Ву следил за моим выражением лица.

— Оставь этих, — я встал. — Другие варианты хуже.

Ву удовлетворенно кивнул, вывел их в отдельный файл и отправил в нашу общую папку.

Часть 1. Наземная. Глава 4

По утрам я обычно заглядывал в наш зал со спящими. Проверял работу мониторинга и датчиков, перекидывался несколькими словами с медиками, которые круглосуточно дежурили в зале. Потом сидел рядом с Лео. Иногда, убедившись, что никто меня не слышит, рассказывал ей, как идут наши дела. Про шапочку, формулы, план экспериментов. Обещал, что она будет смеяться над фотографиями. Что мы вместе будем над ними смеяться.

Мне начинало казаться, что мы совершенно бездарно теряем время. Прошло уже почти две недели с момента начала наших проблем, а пока у нас не было ничего, кроме все еще уточняемой модели. И будет ли?

От Лео спускался в столовую, завтракать. Дальше — либо в лабораторию, ходить в шапочке, либо на симулятор, погонять по космическим трассам.

Но сегодня день не задался. Точнее, первой не задалась ночь: мне снились кошмар за кошмаром, я просыпался, выходил подышать на балкон, засыпал снова, и это повторялось по кругу. Никаких четких образов в снах не было. Ни монстров под кроватью, ни космических катастроф. Только лишь ощущение чего-то неминуемого, близкого, холодного. От чего пробирал мороз по коже.

В итоге, утром я встал совершенно разбитым. Даже не смог заставить себя выйти на пробежку. Сначала долго стоял под душем, потом сидел рядом с Лео. Так что завтрак я пропустил, и махнув рукой, взял на выдаче массивный бутерброд, который, как мне кажется, мог сойти сразу и за обед.

В лаборатории собирали большой металлический излучатель и крепили его к потолочным балкам. Судя по титановому каркасу, он был не сильно тяжелый, но очень громоздкий и неудобный. Я поднялся на второй этаж и с балкона-надстройки наблюдал, как излучатель по частям поднимали наверх. Ольга, совершенно игнорируя технику безопасности, стояла внизу. Оттуда она контролировала процесс установки, раздавая команды — когда какую часть поднимать и как крепить.

Я облокотился на парапет балкона и, лениво дожевывая трофейный бутерброд, следил за этим эпичным представлением. Хотелось кофе, но за ним надо было идти — сразу захватить его из столовой я почему-то не догадался.

При подъеме очередной части излучателя заклинило цепь крепежа. Техники начали ее дергать, и внезапно вся конструкция дрогнула. Один замок разомкнулся, а за ним каскадом начали отлетать остальные. Ольга и несколько инженеров, запрокинув головы наверх, замерли внизу, под излучателем. Куда-то отбежать они явно не успевали.

Я бросил остатки бутерброда на пол. Замедлил дыхание и сердцебиение. Как давно я это не делал! С момента, как начались распады, мы не рисковали использовать свои способности. Но сейчас, в момент, когда конструкция полностью отцепилась и начала свое падение вниз, я открыл под ней вход. Забрал в той точке, и, уводя от ребят и Ольги, передал в другую.

Топот ног по лестнице отдавался в моей голове как гулкий колокольный звон.

— Ты что, дурак? — так искренне выкрикнул поднявшийся первым Ву, что я засмеялся бы, если бы мог. — Ты зачем на себя? За окно выкинуть не мог?

В спешке, я открыл точку выхода прямо над собой. Вся груда железа прошла через пространство и рухнула мне на голову. Высота и скорость падения были нивелированы переходом, но меня все равно сбило с ног и завалило. По лицу текла кровь, дыхание перехватило.

Ву начал лихорадочно разбирать завал. К нему присоединились остальные прибежавшие на шум люди, а вскоре, раздавая команды, зазвенел и голос Боровского.

Наконец, Ву откинул железку, закрывавшую мне лицо, и тряхнул за плечо.

— Ты живой? Почему не увел наружу?

— Не подумал, — во рту была кровь, от этого говорить получалось плохо. — Быстро все случилось. Я в порядке. Сейчас. Полежу немного.

Постепенно к отбитым частям тела возвращалась чувствительность. Вроде, ничего не было сломано. Ву сидел рядом на корточках, Боровский все еще кем-то командовал, чем ужасно раздражал. Пришли медики, поставили меня на ноги. Но, к моему удивлению, устоять на них не получилось: сильно повело в сторону и меня снова усадили на пол.

— Похоже, сотрясение мозга, — новенькая врач, раньше я не видел ее у нас, светила мне фонариком в глаза. — Пойдемте, все-таки, в медблок. Заодно бровь и губу вам обработаю, кровь надо остановить. Носилки подать, или сами дойдете?

Я почти согласился на носилки, но увидел у входа Ольгу. Бледная и растрепанная, она в ужасе смотрела на меня. Ну не уходят герои с поля боя на носилках!

— Сам дойду, — я вцепился в плечо Ву. Тот понял и подхватил меня покрепче.

В медблоке меня обработали, а потом оставили «полежать часик». И я благополучно заснул. Наконец-то ничего не снилось. Проснулся вечером, уже почти на закате. Вроде, даже выспался, но голова болела и, еще, я теперь точно мог посчитать количество ушибов и ссадин на теле — они болезненно ныли.

С минуту пожалел себя. Вот все люди — как люди, а я в вечном поиске, где себя угробить. Ведь мог отправить эти железки куда угодно, хоть в космос. Но нет, скинул на себя.

Языком нащупал шов на губе. И внезапно подумал, что хорошо, что целоваться в ближайшее время мне не придется. Хотя, в данной ситуации, слово «хорошо» было чертовски неуместно.

В целом, оставалось признать, что несмотря на все ушибы, валяться в медблоке смысла не было. Отсоединил датчик монитора пациента. Встать — встал, а идти было тяжело — очень сильно кружилась голова. Поэтому, в коридор я вышел старательно держась за стены. А там почти сразу наткнулся на Ольгу, которая, судя по всему, шла навестить меня.

— Ты как? — она с тревогой всматривалась в мое лицо.

— В порядке.

Мне срочно хотелось на кого-то свалить всю вину за свои ссадины, поэтому я, почти как Боровский, ткнув в нее пальцем, упрекнул:

— Вы бы хоть как-то технику безопасности соблюдали. Есть же правила — не стоять под сборными конструкциями, например. Насколько теперь откладываются исследования?

Она внезапно улыбнулась.

— Мы собрали сегодня излучатель. Оборудование готово, с головой вот твоей проблемы.

Я прислонился спиной к стене. Стоять в коридоре было неудобно, идти по стенке на глазах у Ольги не хотелось.

— Хорошо. Давай считать, что я не вижу, насколько тебе плохо, а просто по-дружески провожу тебя домой.

Она потянула меня за локоть, и я сдался. Несмотря на хрупкий внешний вид и невысокий рост Ольги, она оказалась довольно крепкой и с моим весом прекрасно справилась. В конце пути я уже совсем не стеснялся опираться на нее.

В номере Ольга сгрузила меня на диван и пошла к шкафу.

— Где у тебя тут заначка? Ощущаю, что мне надо выпить. Сегодняшний день добил окончательно.

Внезапно она заплакала.

— Это еще что?

Я дернул ее за руку и усадил на диван рядом с собой.

— Ну-ка не раскисай. Нет повода.

Дав Ольге немного поплакать, устроившись у меня на плече, я потрепал ее по макушке, встал и сам достал бутылку виски. В морозилке нашелся брикет со льдом.

— Просто никогда не бывает, — протянул ей стакан. — Если это настоящее. Когда настоящее — всегда тяжело.

— Если бы тебя убило этими железками?

— Я же составил список на замену, как вы с Боровским просили. Подняла бы следующего.

— Это не смешно.

— Нет. Не смешно. Это очень печально.

Некоторое время она укоризненно смотрела на меня. Потом спросила:

— Как ты это делаешь? Как перенес излучатель? Ты правда мог выкинуть его не на себя?

Я фыркнул.

— Оля, а ты вообще знакома с нашими способностями и исследованиями?

— Статьи читала, — честно ответила она. — Которые вечно опровергал Боровский.

Я оторопело на нее уставился.

— То есть, ты, совершенно не разбираясь в вопросе, ввязалась в исследования?

— Тут ты перегибаешь, конечно. В вопросе разбираюсь, насколько во всем этом вообще можно разбираться, но глазами такое вижу первый раз. И границы ваших возможностей понимаю не до конца.

Я вернулся на диван. Усевшись, сполз пониже, чтобы голова лежала на спинке. Достал коммуникатор и открыл папку с видеофайлами.

Мы смотрели записи экспериментов с разных этапов исследований, от первых, когда совсем не понимали, что происходит, до поздних, когда все еще не понимали полной картины, но уже чем-то могли управлять.

К моменту как мы закончили смотреть записи, к Ольге вернулась вся ее ироничность. Она, смеясь, повернулась ко мне.

— То есть, мог просто увести железки на улицу? Но между умным и героическим поступком выбрал героический? Да, Алексей?

— Конечно. Я же не ищу легких путей.

— Точно не ищешь, — она протянула руку и коснулась пальцами шва на моей губе.

Я аккуратно отстранился, встал и распахнул балкон, пустив в комнату свежего воздуха. Потом развернулся к Ольге, и глядя ей в глаза, спросил:

— Так что тебя связывает с Коломойцевым?

— Нам точно надо это сейчас обсуждать? — она скептически подняла брови вверх.

— А когда еще? Мы сейчас вдвоем, нас никто не слышит, в стакане виски, на небе звезды. Самое время для откровенности.

Я прислонился спиной к косяку балконной двери и немного взболтал жидкость с кусочками льда в своем стакане.

Ольга встала, поставила свой виски на столик возле дивана и сделала несколько шагов к выходу. Остановилась, постояла немного. Затем обернулась ко мне.

— Мы были женаты, почти два года. Еще в студенчестве, когда ни он, ни я не знали, куда нас жизнь заведет. Он был абсолютный мудак, поэтому мы развелись. Но до сих пор не отказываем в разных услугах друг другу, если это требуется.

— И какую услугу ты оказываешь ему сейчас?

— Должна обеспечить твою безопасность.

И вот тут я заржал. Нет, я знал, что не следовало, но удержаться было просто невозможно, после всех этих железок на моей голове.

Она пулей вылетела из моей комнаты. Дверь хлопнула так, что даже в Лондоне слышно было. Зашуршала осыпающаяся штукатурка.

— Я тоже абсолютный мудак, — сказал я вслух.

Сел на диван и продолжил смеяться.

*

С помощью Боровского я расписал все виды активностей, которые мы могли бы использовать в экспериментах — переходы через разрывы, перенос предметов разной величины, чередование переходов с переносами. Во всякой методической деятельности Боровский был хорош, этого у него точно не отнять. Он моментально структурировал любые действия и данные, приводя их в логичное и упорядоченное состояние.

— Ольга говорила, что они уже выделили несколько веток экспериментов. Нужно раскидать возможные действия по веткам, и можно начинать работать по этому плану, — Боровский отправил файл в общую папку. — Все оборудование собрано, ты сам готов работать?

Я уверенно кивнул. Прошли всего сутки, медики рекомендовали переждать пару, но голова уже практически не болела, так что продолжать тянуть время я смысла не видел.

— Тогда пошли, проведем установочные эксперименты.

Боровский вскочил, потирая руки. Мне так и хотелось за него добавить: пр-рредмет исследований.

В основной лаборатории Ольга и Ву вместе ковырялись во внутренностях какого-то прибора. Наполовину разобранный агрегат, вывалив из себя платы и витки проводов, был похож на выпотрошенную рыбу.

Ольга явно еще на меня обижалась. Сухо поздоровалась и вернулась к своему занятию, будто нас в помещении и не было.

— Ольга, вы нам нужны, — бесцеремонно окликнул ее Боровский. — Давайте выполним первую серию экспериментов и по их результатам утвердим план на завтра.

— У него же голова, — Ольга неприязненно кивнула в мою сторону. — Врачи сказали пропустить двое суток.

— Я в порядке, — спокойно откликнулся я. — Голова готова сотрудничать.

Ву не вмешивался, но было заметно, что наша детская конфронтация его веселит.

— Как скажешь, — Ольга пожала плечами.

Боровский тут же оказался около центрального компьютера, но напоровшись на систему аутентификации, ничего запустить на нем не сумел.

— Ой, — веско произнесла Ольга, сгоняя его с кресла. — Что будем сегодня делать?

— Простые переходы, больше ничего не надо, — Боровский навис над ней, глядя, что она делает в лабораторном журнале.

— Пойдем, шапочку наденем, — Ву кивнул в сторону лабораторных стендов. Когда мы отошли, тихо уточнил:

— Ты точно в порядке? Не надо рисковать, сутки — небольшой срок.

— Точно в порядке, — решительно закрыл этот вопрос я.

Оказалось, Ву успел сделать для шапочки беспроводные датчики. Мы проверили, как приемник регистрирует сигнал и дали отмашку о готовности работать.

Боровский первый раз лично присутствовал на экспериментах с моим участием. Раньше он упоминал, что мечтал о такой возможности, но я не воспринимал это серьезно. Однако, сейчас было видно, что Ярослав едва справляется с охватившим его восторгом. Он даже не мог усидеть около мониторов, а вскочил и только что не подпрыгивал на месте, пытаясь смотреть сразу и на данные, которые регистрировали приборы и на то, что происходит со мной.

— Видео пишется, — сообщила Ольга, заметив его метания.

Посмеиваясь глубоко внутри себя, я оглядел помещение, наметил маршрут. Проверил глазами, что регистраторы покрывают все запланированные мной точки. Отбросил посторонние мысли, собрался. Глубоко вздохнул и замедлил сердцебиение. Открыл разрыв.

Пока все шло нормально. Я уверенно нырнул в него. После большого перерыва быстро двигаться побоялся, поэтому действовал аккуратно. Но, даже несмотря на это, мир вокруг неожиданно совершил кульбит. Разрыв словно вывернулся наизнанку. На мгновение я ощутил себя, как тонущий человек, запутавшись, где верх, где низ и куда мне вообще надо двигаться. В голове будто что-то взорвалось, от чего пространство рассинхронизировалось еще сильнее. Ощущения распада не было, но и целостность реальности оказалась потеряна.

Откуда-то издалека доносился голос Ву. Я не мог разобрать, что он говорит. Возможно, это мне тоже казалось.

Я заставил себя унять панику. Преодолевая боль в голове, выделил структуру реальности, нашел границу. Прорвался через нее, вышел в нормальное пространство. Вздохнул раз, другой, чтобы перестать фонить. Открыл глаза — оказалось я стою на том же месте, с которого пытался уйти на другой конец комнаты.

Команда удивленно смотрела на меня.

— Что-то не так? — первым отмер Ву. — Ты не пойдешь в разрыв?

На меня неожиданно накатил приступ тошноты. Я еле сдержался. Голова раскалывалась от дикой боли.

— Что-то не так, — эхом откликнулась Ольга, оторвалась от монитора и взглянула на меня. — У него повышенное систолическое давление. И оно продолжает расти. Кроме того, нарастает депрессия мю-ритма, а Алексей не делает никаких движений!

Будто ответом на это, мир вокруг меня снова мигнул и рассыпался вдребезги. Я быстро задавил в себе страх. Хладнокровно, будто со стороны, оценил, что нахожусь в разрыве. Четко определил точку выхода, уже не медля, отправил себя к ней, вышел в нормальное пространство. Уцепился рукой за балку, ведущую к внутреннему балкону второго этажа. Сфокусировался на ней. Разрыв маячил рядом, тянул снова погрузиться в себя. Закрыть его не получалось. Болела голова.

Я заставил себя дышать, глубоко, полностью раскрывая легкие.

— Аномальная активность на ЭЭГ, — будто внутри черепной коробки раздался голос Ольги. — Алексей, прекращаем эксперимент.

С этим я не спорил. Крепко держался за балку. Разрыв не закрывался.

Рядом оказался Ву. Он был в очках, так что разрыв четко видел.

— Закрывай его, — он ухватил меня за плечо. — Давай.

Я дышал.

— Внимание, нарастает депрессия мю-ритма!

Я вздрогнул. Разрыв потянул меня снова. Я удивленно наблюдал, как балка и рука Ву истаивают, отпуская меня. К черту все! Я разозлился. Злость поднималась изнутри меня, набирая обороты, замещая собой страх и неуверенность. Я определил выход, переместился, и со всей накопленной злостью схлопнул разрыв.

— Это всегда так выглядит? — потрясенно поинтересовался Боровский.

Ву молча смотрел на меня.

— Надо было подождать еще сутки, — покаянно произнес я, чувствуя, как из носа течет что-то липкое и теплое.

— Так и до инсульта недалеко, — Ву протянул мне салфетку. — Все, стабилизировался?

— Не знаю, — я удивленно смотрел на кровь.

К нам подошла Ольга.

— Вызвала медиков, скоро будут.

— Да все в порядке, — я махнул кровавой салфеткой. — А с экспериментами подождем еще сутки, пожалуй.

Сдаваться в медблок я наотрез отказался. Дал сделать себе инъекцию обезболивающего и пошел к себе. Ужасно клонило в сон, поэтому я не раздеваясь растянулся на диванчике. И поймал себя на мысли, что начинаю опасаться появления непрошенных разрывов. Все-таки что-что, а голову надо беречь.