Скрижали выживших

Часть I. Сектор. Пролог. Бункер

На тайной той скрижали,

Где вписан весь завет, и где сохранено

То, что ушло от нас в неведомые дали.

Зинаида Миркина. Тайная скрижаль

Когда мир скатывается в бездну неторопливо, то всем непосредственным участникам может казаться, что ничего особенного и не происходит. Просто жизнь. Каждому важны какие-то метки на пути, громкие события, которые показывают – что-то поменялось. А не ежедневные мелкие происшествия.

Облако взрыва неторопливо поднималось вверх, формируя канонический образ ядерного гриба.Вспышка сначала ослепила, но затем свет прошел мимо, дальше, быстро сходя на нет. Все, кто не ослеп совсем, укрылся, смотрел в это время в другую сторону, могли теперь насладиться зрелищем в полной мере.

Он и она смотрели на взрыв: взявшись на всякий случай за руки, но при этом не высказывая ни малейших признаков беспокойства.

Отсюда не было видно, как сметаются до основания низко-этажные строения, с этого ракурса можно было только разглядеть, как падают редкие в этих краях высотки. В каждой из них жили люди. Только что жили. Городишко, который накрыло взрывом, не ахти какой и большой, но жителей в нем оставалось немало.

А еще, там находилось крупнейшее предприятие из «объединенных заводов охранных систем», так что выбор экоактивистов был очевиден. Удачно подобранное место, сумели протащить тактический ядерный заряд вплотную к заводу. В очередной раз заявят о своих притязаниях на весь мир.

Прогремели шумно. Словно этому миру и без того не хватает гроз.

Он сжал ее руку до боли только тогда, когда внезапно вокруг все затряслось. До них добралась ударная волна.

- Странно, думал, что до сюда не дойдет, - все также спокойно сказал мужчина несколько мгновений спустя, ослабив хватку, глядя на огромный, во всю стену, экран, на котором продолжала разворачиваться картинка взрыва. – Дай на периферию обзор с остальных точек.

- Обзор со всех точек, - послушно подтвердил голос из динамиков.

По краям экрана появились дополнительные картинки, не скрывающие основное изображение – ядерный гриб, поднимавшийся все выше. Гнулись деревья, многие переламывались прямо по стволу. Хлипкие строения разваливались. Все обнаруженные ударом взрывной волны стекла вылетали, но стекла в окрестностях много не нашлось. Самим камерам тоже досталось, часть из них ослепла, и вместо изображения выдавался лишь черный квадратик, на других – постоянно появлялись помехи, сигнал то появлялся, что исчезал, то картинка искажалась так, что хотелось отключить ее вручную.

- Ремонт камер через час, - распорядился мужчина.

- Через один час двадцать минут? – поступило встречное предложение из ниоткуда.

- Как скажешь, - не стал спорить мужчина, - и общий анализ разрушений на территории, как только будет готов.

- Анализ уже готов, - вежливо ответили динамики.

- Тогда через двадцать минут.

Мужчина смотрел на ядерный гриб, пытаясь оценить, сколько людей и на каком расстоянии от взрыва могли все-таки выжить. Прикидывал собственные запасы.

Женщина смотрела на изображение с тыльной камеры, на переломленный в нескольких местах ствол березы, которую она посадила лет пятнадцать назад. Вроде, внизу еще была поросль. Может, отобьёт от нее.

- Придется все-таки закидываться, - сказала женщина.

- Да, что у тебя?

- Сейчас посмотрю на показания. Но вариантов немного, либо «манию гейгера» либо вносить «радо маньяка», но тогда все – по наследству.

- А я для начала приму «неприкасаемый». Не поможет, буду смотреть.

Женщина кивнула.

- Уровень радиации не подскажешь? – обратилась она в пространство. – и заодно прогноз на ближайшие двадцать четыре.

Не каждому поколению не везет настолько, чтобы увидеть, как мир вокруг рушится прямо у них на глазах.

Не каждому человеку удается при этом оставаться спокойным.

I. Глава 1. Квартал

Когда становится хуже и хуже, с каждым днем, то это успокаивает. Появляется твердая уверенность в завтрашнем дне, определенность – завтра будет хуже. Исходя из этого можно планировать. Что-то делать, или не делать. Любые личные беды все равно важнее разваливающегося порядка.

Жан припарковал машину, не заезжая к дому, прямо на дороге. В принципе, это не приветствовалось, но что-то ему подсказывало, что вряд ли сейчас активисты из числа соседей будут жаловаться.

Тем более, что парковка у дома только на одну машину, и она занята. Обычно он отгонял свою подальше, на гостевые места, но сейчас, как он надеялся, много времени он не пробудет.

Жан механически достал ключи подходя к дверям, и лишь в последний момент, когда ключ уже почти вошел в замок, задержал руку. Наверное, в текущей ситуации это не вполне уместно. Лучше позвонить.

Он позвонил.

Пришлось ждать. Виолетта и в хорошие то времена редко куда-то спешила, а сейчас уж точно спешить ей было некуда. Ребенок погиб в утробе, и не помогли ни боты, ни самое современное оборудование. Теперь она перестала спешить совсем.

И интересоваться окружающим, просто заодно, тоже перестала.

Где-то далеко, на границе слышимости, затрещали выстрелы. Один, еще один, короткая очередь. Шум не стал развиваться, а сразу затих. Словно у кого-то оказался только короткий фейерверк.

Он оглядывал улицу. Вдалеке медленно проехала незнакомая машина. Явно не из местных. Не то, чтобы он знал все машины местных, но одно дело – неброские семейные минивэны, совсем другое – огромный черный внедорожник. В этом районе, где вокруг везде только идеальный, самостоятельно заделывающий малейшие щели нано-асфальт, такие машины не в ходу. Машина проехала и исчезла за поворотом. Ну и ладно.

Какие-то эмоции у Виолетты возникали, лишь когда она смотрела на мужа. И это была чистая ненависть. Разрыв зрел давно, и совместный ребенок, очень рискованный ребенок, о чем его предупреждали в «Генной логике» при каждом посещении, был их последней попыткой сохранить семью. Тогда она считала, что готова пойти на все, чтобы родить. Тогда она считала, что это ее решение. Хотя при каждом посещении акушера, который вел беременность в «Нано-здоровье», ей говорили тоже самое. Риск слишком велик. Несовместимость генных модификаций, запутанные отношения внедренных ботов, которые следили за развитием плода, со сперматозоидом, невольно несущим в себе угрозы несовместимости.

И он ведь ей говорил, предупреждал, что не надо вестись на рекламу и вносить в организм чужеродные элементы...

Чем дольше Жан ждал, тем больше возвращался в прошлое, а вместе с этим возвращалась и злость. Он выдохнул. Все позади. Надо расстаться как цивилизованные люди и идти дальше. Решать текущие проблемы. И так все это очень затянулось. Почти год после прерывания беременности, а они все никак не могли решиться сделать последний шаг.

- У тебя же есть ключ? – почти равнодушно сказала она, открывая. – Что за дурацкое жеманство.

- Привет, - лишь ответил он. Вступать с ней в спор не стоило. Это единственное, что возвращало ее к жизни, ругаться с бывшим теперь уже мужем, но он устал, и даже ради ее эмоций не готов был проходить через ее истерики снова.

- Сходила к своим? – спросил он. – Радиация зашкаливает. Надо выкупать, что у них есть.

- Они сами все привезли, - бесстрастно ответила она. – Доставка. Я упаковала все, что ты хотел взять. Крупные вещи отправлю, куда скажешь. Но ты можешь жить и здесь. Мне все равно.

Ей было почти все равно, где именно он находится, это правда. И именно поэтому ему хотелось оказаться подальше.

- Они по всем клиентам сразу разослали новые бланки. Название какое-то дурацкое, не помню. Все их называют «маньяками Гейгера». Но помогают. Тут одного вашего желчью уже рвало, потом забрали в больницу. А у наших все хорошо, помогает бланк. И еще какие-то обновления к старым ботам прислали, представляешь, внедрили системы удаленного обновления прошивки. И бесплатно оборудование раздают.

- С огнем играете, - буркнул Жан, и тут же пожалел. Он даже сжался в ожидании, что будет дальше. Он настолько привык к этим скандалам за последние годы, что уже не хотел ничего, только побыстрее уйти, и не слышать ее аргументов. Которые – знал наизусть.

Как ни странно, она промолчала. Выгорел не только он. Выгорела и она. И значительно сильнее, до состояния, которое, возможно, уже необратимо.

— Вот вещи, - лишь сказала Виолетта. – Оружие забери.

- У меня есть, - Жан локтем прижал куртку, под которой на поясе находилась кобура. – Ключ от оружейного шкафа у тебя есть, лучше держи его под рукой. Травмат, но хоть что-то.

Жена равнодушно пожала плечами. Еще недавно это тоже бы был повод для очередного скандала. Оружие в доме, как же так. Теперь же – никаких эмоций. Лишь приподнятые и опущенные назад плечи, словно с натугой, словно даже пожать плечами – это тяжелая необходимость сделать какое-то осознанное действие.

- Поживу на работе, - сказал Жан. – Ты смотри, если опять что-нибудь случится, приезжай. Там много места. Можно переждать.

- Переждать что? – спросила она тускло.

Хороший вопрос. Жан невольно огляделся, выходя из двери на улицу. Что именно можно переждать?

Все, что происходит, не закончится ни завтра, ни позже.

Он сухо поцеловал ее в щеку и пошел к машине. Пока шел по дорожке, придумал несколько красивых ответов на ее вопрос. «Переждать эту жизнь», или вот, тоже хорошо, «зима закончится, и должно стать полегче».

Хорошо, что он не ответил, подумал он, садясь и заводя машину. Любой его ответ звучал бы глупее не придумаешь.

***

Внедорожник стоял на газоне у дома в квартале езды. Он увидел его сразу, как-только свернул за угол. Странно стоял, заехав передними колесами прямо на газон. Точно не внучок приехал проведать старших. Жан знал старичков, которые жили в этом доме. Ну как знал, - здоровались, когда проходили мимо во время прогулок. Хвалили розы друг друга. Все, как полагается в таких кварталах.

Если бы он их не знал, то не остановился бы.

Входная дверь была распахнута, но видно никого не было. Внедорожник пустовал, лишь в окне глубоко в комнате первого этажа ему почудилось какое-то движение.

Жан остановил машину, по привычке аккуратно припарковавшись у бордюра, проверил, что двери заблокированы, и набрал номер полиции. Бесконечный автоответчик. Удивляться нечему.

Осмотрелся. Судя по всему, всех остальных соседей вообще не было дома. Кто-то съехал, пытаясь избежать лишних рентген, кто-то до сих пор ездил на работу. В-общем, надеяться на помощь не приходилось. Он потянулся к ручке двери, и в этот момент по окну дома, на который он смотрел, что-то ударило изнутри. Похоже, кого-то приложили затылком, отсюда было видно лишь тюль, прижавшуюся к стеклу и медленно опадающую назад.

У него еще был шанс уехать. В конце концов, он не полиция. И он вообще едва знал этих стариков. Мало ли что у них там. На работе куча дел.

До прерванных родов и решения о разводе, он бы точно уехал.

Сейчас, ему просто почти нечего было терять. Жан открыл дверь.

Чуть отклонился с дорожки, пошел по траве. Конечно, он был законопослушным гражданином, и ценил добрососедские отношения. Но он не был идиотом и ради сохранения чужого газона рисковать жизнью точно не собирался. Он уходил чуть в сторону, чтобы не так сильно светиться в окнах, если кто-то решит в них посмотреть. Нащупал в кобуре рукоять пистолета. Все как на курсах, передернул затвор, дослав в патронник первый патрон, засунул большой палец левой руки под курок, и аккуратно его опустил. Потом потихоньку вытащил палец.

Стрелять будет тяжелее, но и шансов случайно выстрелить значительно меньше.

Отвел руку с пистолетом назад, стараясь сильно не разворачиваться, чтобы те, кто внутри, не подумали, что Жан что-то прячет за спиной.

Подошел к дому, поднялся по ступеням, по всем трем аккуратным пластиковым ступеням. Он никогда не понимал, зачем делать их пластиковыми. Не портятся – да, но вид ужасный. В дверь заходить не стал, а отошел в сторону, и взглянул в окно. Внутри было темно, и либо бы пришлось рассматривать очень долго, прижавшись к стеклу, либо этот вариант не работал.

Жан выпрямился, пожал плечами, практически полностью повторив движение жены – сделал это не мимоходом, а сознательно. Словно нужно было пожать плечами. И лишь потом заходить.

В прихожей было совсем темно, хорошо. Он проморгался, и шагнул вперед, выставив левое плечо вперед, держа пистолет на прямой руке сзади. В гостиной на первом что-то негромко грохнуло, потом упала то ли тарелка, то ли чашка. Явно разбилась. Послышался негромкий голос, что-то бурчащий чуть ли не себе под нос. Может зря это все? Люди разговаривают, вполне спокойно, а он тут такой с пистолетом, врывается?

- Надо хотя бы посмотреть, - прошептал сам себе Жан. И двинулся вперед.

***

Судя по размерам внедорожника, внутри могло быть четверо гостей, может и больше – но тогда бы им пришлось тесновато. Могло быть и меньше, но, опять же – рассчитывать на то, что водитель прибыл один, особо не стоило. Трое-четверо, наиболее вероятный вариант.

Он постарался держаться максимально беззаботно, когда входил в гостиную. Улыбаться, конечно, не получилось, но хотя бы выпрямиться и не выглядеть встревоженным.

Просто сосед зашел в гости.

Старик сидел в кресле, его жена – на стуле у стола. За спиной у женщины стоял мужчина, положив руку на ее плечо. К старику наклонился второй. Вроде сосед выглядел вполне нормально. В первое мгновение, по крайней мере. Остальных в проем двери не было видно – если кто-то еще и был, то они разошлись по углам.

Второе мгновение позволило ему увидеть, что нормальным выглядит только лицо старика, пусть и недовольное – но целое. Но на плече рубашка казалась мокрой. Красной. Кровь текла с затылка, и с этого ракурса, если бы не светлая рубашка, медленно ее пропитывающаяся, то ее легко было пропустить.

Все-таки грабители?

Первым его заметил тот, что стоял за спиной старухи.

- Гости, - буркнул он, одновременно кивая в сторону двери и разворачиваясь. С учетом того, что второй стоял к нему спиной, там, в гостиной, точно был кто-то еще. Тот, кому он указывал на Жана.

Надо играть хоть какой-то спектакль.

- У вас все в порядке, …? – неожиданно он понял, что даже не помнит имен соседей. Пришел, что называется, проведать. Мысль была крайне несвоевременная, но заставила его чуть ли не покраснеть. – проезжал мимо, а у вас дверь открыта.

У бандитов явно было оружие, но они его не показывали. «Беседовавший» со стариком тоже повернулся в сторону прихожей.

- Заехали проведать, - равнодушно, абсолютно спокойно ответил он. Так отвечают, просто чтобы забить воздух звуком. Выждать, заполнить паузу. – Заходите, не стесняйтесь. Что вы стоите на пороге.

Жан поймал легкое движение его глаз, показывающее, что кто-то подходит сбоку, из той части комнаты, что отсюда не было видно.

- Я хотел бы услышать приглашение от хозяев, - буднично ответил Жан. Стараясь не обострять. Это тоже было просто заполнение словами пустоты. Он сделал шаг назад, в сумрак прихожей, чтобы избежать нападения из-за угла.

Можно было уже и не разговаривать. Грабители, и если и его затащат в гостиную и скрутят, то у них просто будет на одного заложника больше, зачем бы он им не понадобился.

Вопрос, что тут можно грабить посреди зажиточного, но не сказать, что сильно богатого квартала, как-то не стоял. Мало ли.

Как ни странно, он перестал волноваться. Кровь на воротнике старика давала ему право действовать, но обыденность происходящего замедляла решения.

Он отступил еще на шаг, скрываясь от обоих грабителей в глубине прихожей, теперь их не было видно за проемом, и поднял руку с пистолетом. Прежде чем палить, хотелось увидеть, кто выйдет.

- Вы мешаете полицейскому расследованию! – донеслось до него из комнаты. Ага, только поздно он с этой выдумкой. То проведать, то расследование. Гражданская машина, в жизни полиция на такую не сядет. Кровь на воротнике.

Он отступил еще. Из-за косяка вышел третий. Короткоствольный автомат. Третьего бандита подвели две вещи – он потратил секунду-другую, чтобы навестись на Жана, который сейчас оказался в тени и увидеть его с ходу было не слишком легко. А во-вторых, автомат он явно поднял не для того, чтобы стрелять. Хотел лишь припугнуть, затащить внутрь.

А дальше все можно было сделать тихо, не привлекая лишнего внимания.

Не хотите привлекать внимание – паркуйтесь как положено.

Жан выстрелил, два раза. Классическая тренировочная двойка, дистанция короткая, второй выстрел идет вслед за первым, как только мускулы вернут пистолет в исходное положение.

***

Бандит отступил на шаг назад, но даже не упал. Судя по пятнам крови, расплывающимся у него на груди, промаха не было. И бронежилета не было.

Но он продолжал стоять. Потом дернул плечами, встряхиваясь, и начал наводить опущенный было автомат.

Тут Жану стало совершенно не до того, чтобы следовать инструкциям. Он дал еще двойку, потом, нарушая все приличия, выстрелил в голову, потом в пах, дважды выстрелил в ноги в районе колен – и тут, скорее всего, вообще промахнулся.

Кажется, проняло. На этот раз бандит пошатнулся и начал валиться куда-то вбок, явно недееспособный. Лично Жан сказал бы, что это от выстрела в голову, но проверять сейчас, что именно помогло, не хотелось.

Какие же это грабители? Мало того, что тут по нынешним временам и грабить особо нечего, нынешние грабители все больше сидят за компьютерами. Но к тому же автомат? Даже разрешение на пистолет добыть не так-то и просто, хоть и не так сложно, как раньше. Да ладно автомат, в конце концов, на то они и преступники, чтобы не заморачиваться с легальным ношением. Но боевые модификации? Это же точно была боевая модификация. Не может нормальный человек так спокойно стоять с двумя пулями в груди. Армейская разработка, почти наверняка. Жан о таких лишь слышал. И доступ к таким есть у немногих, неважно, услугами какой корпорации ты пользуешься. Если это и были бандиты, а Жан сейчас уже практически надеялся, что это все же бандиты – то явно не простые. Это был моб, и какой-то крупной банды. У мелочевки просто нет доступа к таким технологиям.

***

Они начали стрелять сразу, с двух сторон, еще даже не появившись в поле зрения, и не видя Жана. Стало шумно, пули крошили косяк и колотились о стены справа и слева перед ним, постепенно подбираясь к нему, сжимая клещи. Жан отступил еще, практически обратно к входной двери, даже не пытаясь отвечать.

Половина магазина ушла, но он снарядил его не полностью. Уже одно то, что у него был с собой магазин, хотя бы с двенадцатью патронами – хотел поберечь пружину, которая быстро ослабевает, когда магазин постоянно снаряжен до упора, уже одно это показывало, насколько непростые настали времена.

Но похоже, к этим временам он плохо подготовился. Пора носить с собой и запасные магазины. И коробки с патронами, хотя бы в бардачке.

Выстрелы приостановились. Механический лязг, потом еще. Сбросили магазины, вставили свежие. У этих то с собой они есть, конечно.

Жан оглянулся назад. Выпрыгнуть наружу, попробовать обойти вокруг дома, прячась от стрельбы? Хорошо, в эти домах стены кирпичные, это хоть как-то спасает. Иначе они бы просто вынесли бы его прямо сквозь гипсокартон.

Он не успевал. Очереди начались снова, короткие, скупые очереди по три-пять патронов, стреляли люди, которые не экономят, но при этом и не стараются разрядить все что есть в никуда.

Жан упал на спину, надеясь, что пока его не увидят, пули будут лететь выше, и навел пистолет на проем, ожидая, кто выйдет первым. Пять патронов против двух автоматов.

В комнате послышался рык зверя.

Что-то новенькое.

***

Жан с удовольствием бы посмотрел, как ведет себя оборотень в трансформированном состоянии, потому что раньше видел такое только на видео в сети. Да и то, доказать, что те видео – не плод воображения нейро-генератора, было невозможно, а «Генная логика» никогда не спешила подтверждать наличие у них специализированных разработок.

Но все, что он успел увидеть, это лишь несколько раз мелькнувший в проеме силуэт крупного зверя. Он бы сказал, что очень худой гориллы.

Но и горилл вживую он тоже никогда не видел. Может, они всегда такие худые.

Длилось это мельтешение недолго. Сначала прекратили стрелять. Потом затих и зверь. А потом изнутри раздался женский голос:

- Помогите нам, пожалуйста. Если можете, помогите.

***

Он с трудом дотащил старика до машины, старуха села сзади и положила голову мужа к себе на колени. Ему бы хотелось покопаться в машине у нападающих, да и на оставленное ими оружие посмотреть повнимательней, но времени у старика оставалось мало, даже Жан, совершенно не разбирающийся в подобных вещах, это видел.

Он вдавил газ, закрывая дверь уже на ходу.

- У него же рак был, пока обнаружили, пока начали лечение, уже неоперабельная опухоль. – тихо рассказывала старуха, пока они ехали. – А мы же в лаборатории работаем, экспериментальные препараты, все подобные вещи. Лучше бы его сейчас туда, но это далеко, поэтому в ближайшую клинику «Логики», там помогут. И нам предложили, как в таких случаях, для своих, да еще и для безнадежных – генную терапию. Полная трансформация, краткосрочное перекодирование в рамках имеющихся генов. На пределе изменения фенотипа в рамках существующей генной карты. Вы же понимаете?

Жан понимал не очень. Не его специализация. Но он гнал машину вперед, и уточнять не хотелось.

- Да-да, - не оборачиваясь бормотнул он, входя в очередной поворот.

- Но даже они не знали, что изменения зайдут так далеко. Предыдущие то разы все было в палате, под наблюдением. Там простой триггер, после существенных повреждений организма, идет трансформация, ненадолго, на несколько минут, потом сразу обморок и сразу нужно переливание, глюкоза, там целый набор, чтобы восстановить энергопотери от двойного преобразования. Это ж все тело перекореживает. Да плюс еще и драка эта. Спасибо, что пытались помочь. Мы уже и не думали, что еще раз повторится. Опухоль ушла за две трансформации, и больше он не превращался. А тут, видите, как получилось. Он его по голове еще раз ударил, когда вы появились. А Витольд и так уже был на грани, я же видела. Ну и все. Ужас, что он оказывается может натворить в этом облике.

- А почему обезьяна?

- Так я же говорю, в пределах генной карты. До обезьяны изменения незначительные. Когда проходят трансформации, они уничтожают почти все хронические болезни. Ну и рак, тоже уничтожили, хоть и не с первого раза. Потом следующую версию выпустили, на основе наших результатов. Там полегче уже. Люди и не превращаются почти ни во что, так мышцы там, может, звериный оскал появляется, волосы растут по всему телу, да и все. Но, говорят, помогает здорово.

- Даже не слышал о таком, - лишь сказал Жан.

- В открытую продажу так и не поступило. Говорят, все уходит военным, ну и по частным заказам.

Жан покивал. Да, это больше походило на правду.

- А моб что от вас хотел?

- Думаете, это банды? – удивленно спросила старуха.

Жан пожал плечами:

- Ну а кто? Явные модификации, дорогие, что-то типа брони. Такого, знаете, тоже на открытом рынке не найдешь. А на военных они совсем не похожи.

Старуха задумалась, поглаживая голову мужа на коленях.

- Возможно, да. Но откуда банда может знать о последних разработках в лабораториях?

- Хотели что-нибудь забористого?

- Да, не могу рассказывать, если честно, но очень забористого. У нас и доступа то ко всему этому нет. Хотя…

Старуха снова замолчала, обдумывая что-то свое. Потом лишь сказала:

- Становится все хуже.

С этим спорить Жан не стал.

- Подъезжаем. – сказал он, - если я пока не нужен, я не буду заходить. Сейчас найдем санитаров. У вас ведь их полная страховка? Меня зовут Жан, возьмите номер и звоните, если что-то понадобится.

- Анастасия, - представилась старуха. – Обязательно позвоним. Вечером. Витольд наверняка захочет поблагодарить за помощь лично.

Когда Жан уже отъезжал, Анастасия, на мгновение отвлеклась от суетящихся вокруг ее мужа санитаров, как людей, так и дронов, и посмотрела вслед соседу, так вовремя пришедшему им на помощь.

- Берегите себя, юноша, - прошептала она.

I. Глава 2. Штурмовик

Когда все вокруг рассыпается, у некоторых опускаются руки, а у других – просто становится больше работы. Твердо знаешь, что будешь занят в ближайшие дни. И чаще всего, подумать о глобальных проблемах просто не остается времени. Находишься в панцире ежедневной рутины, которая накрывает тебя с головой и ограждает от мыслей о том, куда все это движется.

С мыслями ты не сделаешь ничего. А текущую работу – ты можешь выполнить.

Полевых биологов к штурмовым отрядам полицейских сил сдерживания стали прикреплять давно. Нужно стрелять, нужно бегать, нужно обезвреживать и работать в команде. Но держат тебя обычно позади, так же, как и техников – операторов дронов. В отряде Роберта был даже хакер. Ну хакер, конечно, из его соседа выходил так себе, но простые вопросы он решить мог. Предпочтительно бандита с серьезными модификациями от «Нано-здоровья» все-таки взломать и уложить мирно, там, где это возможно, чем пытаться расстреливать его в упор. Далеко не со всеми это выходило.

Машину трясло, что означало, что с асфальта они съехали. Значит, уже скоро. Почти весь отряд дремал, и их не будили даже ухабы. Третий выезд за сегодня, а еще даже не вечерело. Один раненый, половина дронов потеряна и доукомплектоваться не дали. Роберт думал, на сколько вообще их хватит.

Командир поднял руку, сжатую в кулак, и поднял большой палец вверх. Подъезжаем. Роберт рефлекторно ударил по красному кресту на каске, - он был не только биологом и вирусологом, но еще и медиком. Потом также ударил по плечу, где прилепился еще один красный крест. Иногда хотелось сменить его на зеленый. Но пока так. Все-таки они не военные, а всего лишь полиция.

Броневик остановился как вкопанный, и все повалились друг на друга. Хотя бы это заставило большинство проснуться. В наушнике сразу начался брифинг, который взводный разбавлял командами:

- Ультраправое крыло партии «за свободу», фактически, сейчас это боевая группировка. Называют себя «вольные волки». Запрещена у нас в секторе и во всех соседних секторах. Партия отрицает свои контакты с группировкой, на самом деле, ее члены активно снабжают группировку деньгами и информацией. По некоторым данным, все еще хуже – бонзы партии ставят прямые задачи… Выходим… ставят задачи боевикам крыла…

Вообще то вводные им полагалось дать значительно раньше. Но командир решил позволить им немного отдохнуть, хотя бы в дороге, слегка нарушив распорядок. А так – им также полагалось после каждой миссии минимум день полного отдыха, реабилитации, восстановления и тренировок.

Устав давно уже летел в тартарары. И они вместе с ним.

- Дальше только пешком. Распределяемся, медик – на тебе самое сложное, тебе придется копаться в этом дерьме. Так что медика вообще никуда не пускаем, пока не зачистим. Без него нам тут делать нечего. Ну вот, так на них и вышли. По связям с людьми из разрешенной части партии. Они все борются за отказ от границ секторов. Считают, что «манчестерский протокол» несет только вред.

- Ну да, в отпуск слетать некуда, - буркнул кто-то в канале.

- И не на что, - подхватил другой. Все уже надели шлемы, и понять, кто именно говорил без позывных, было тяжело.

- Молчим, слушаем. – тут же перебил взводный. – Так вот, основная работа сейчас на Роберте, мы его прикрываем. Есть информация, что они здесь не просто так. Здесь закрытая недавно биолаборатория. Частники, развалились после гибели основного акционера. В лаборатории должна была оставаться охрана, из полиции сектора, но недавно ее сняли, людей не хватает. «Волки» здесь не просто так. Судя по всему, на складах лаборатории могло остаться много опасных материалов. Поэтому вперед идут дроны, медик берет анализы на все, что только можно. Не залезаем глубоко, пока не убедимся, что они не отравили здесь чем-нибудь округу. Остальное по расписанию. Здание окружаем, чистим полностью. Уходим. Вопросы?

- Когда в отпуск отпустят? – тут же спросил тот же самый шутник.

- Могу прямо сейчас отпустить, - хмуро ответил командир. – Разгружайся и иди отдыхай.

- Что ты, первый, я ж шучу. Вот вопрос, - как чистим? Валим их всех, или берем?

Теперь Роберт узнал шутника. Влад, позывной такой и был – Шутник.

- Уничтожаем всех, - ответил взводный. – Если будут сдаваться очень-очень быстро, то можно арестовывать. Но они должны сдаваться очень отчетливо. Эти «Волки» давно вне закона, давно занимаются диверсиями и не будут миндальничать. Не рисковать.

Они говорили, и одновременно все уже двигались, развертывались на небольшие группы, распределялись по стандартным расстояниям друг от друга, от соседей. Начинали подбираться ближе к зданию.

- У них есть свои биологи? - спросил Роберт, - Была информация? Чем они владеют? Чего ждать?

Его хлопнули по плечу, и он тоже начал двигаться, вперед, ближе к оператору дронов. Ему сейчас нужны были его экраны.

- Нет информации. В здании может быть до двух десятков боевиков. Сравнимо с нами. Вооружены хорошо, говорят, когда одну из их групп развалили в прошлый раз, они были вооружены даже лучше наших. Большинство в группировке – экзо, иногда встречаются чистые люди. Но таких, как мы понимаем, все меньше. У них есть каналы, доступ к новейшим разработкам, не всегда законным, не всегда даже легальным. Не только к военным геммам «Генной логики», но и к палеву от частников. И не забываем, что есть еще подпольные лаборатории, а там не стесняются вообще. Так что не умничайте. Используйте все что есть. Больше гранат. Они могли себе такого навтыкать, что нам и не снилось.

В отряде экзо тоже преобладали, но не сильно. Чуть раньше, всего-то каких-то полгода назад, штурмовые полицейские группы предложили разделить. Мол, слишком много конфликтов между нано и экзо. И в армии вон – разделили армейских на отдельные батальоны, и стало хорошо. Полиция взбунтовалась и начальство отступилось. Так что нано в отряде тоже были, и среди них, оператор дронов, Чак. Не настоящее имя, но тут больше, чем у половины были позывные. Кому как повезет.

***

Чак уже разворачивался. Три чемодана сразу, расставленные полукругом, экраны, джойстики, шнур ускоренной нейросвязи шел прямо к шлему. У Чака шлем особый, разработка специально для нано, которые специализируются быть умниками. К голове прижимаются пластины, дающие возможность нано-ботам, подключенным напрямик к коре, к синапсам нейронов, передавать команды напрямик, минуя голосовую или прочую связь. Вроде и шунта в голове нет, и череп как череп у человека, но на самом деле – непрерывный нейро-интерфейс напрямик к оборудованию. Бланк назывался Socket-5, работал только в связке с такими вот шлемами. Разработка раньше считалась сугубо военной, но теперь военных подвинули и такие же комплексы начали получать полицейские, а иногда – даже силы гражданской обороны.

Страшная вещь. Иногда Роберт смотрел на Чака, и представлял, как нано-боты роются у него в мозгу, мелкие, цепляющиеся за синапсы. Он даже специально изучал этот бланк, всю документацию, как медик отряда имел к ней доступ. Никаких цепляний, как таковых, конечно, не было, туда-сюда передавались лишь химические нейромедиаторы, боты аккуратно встраивались в существующие структуры мозга, лишь дополняя их. Но все равно, брр. У экзо все как-то естественней.

Чак уже подключился. На экранах крохотные окошки отдельных дронов показывали, как они ползут ближе к зданию, прячась за любыми возможными укрытиями.

- Камера вон, - шепнул Роберт, показывая на одну из дверей.

- Вижу, - негромко ответил Чак, и щелкнул языком. За это постоянное щелканье его Чаком и прозвали. – Она не работает. Вообще внутри нет сети. Беспроводной тоже. Сигналы не гуляют, все тихо. Электричества тоже нет. На втором этаже работает что-то вроде ноутбука.

- Подключишься? – спросил у Чака его сосед, Иван-1. Чака прикрывали два Ивана, поэтому тут долго не думали. Иван-1, Иван-2. На самого Чака он при этом даже не смотрел, внимательно обшаривая глазами тыл. За здание, окна и двери сейчас отвечал Иван-2.

Вроде полицейский отряд, но в последнее время приходилось следить не только за преступниками, но и все время оглядываться. Не нападет ли кто-то сзади. Они все больше перенимали повадки военных штурмовиков.

- Нет, все изолированно, никак. – Чак отвечал, одновременно поправляя дронов, если они начинали слишком спешить. – Или еще хуже, у них вообще автономный компьютер. Нет связи никакой.

- Такое бывает? – спросил Иван-один.

- Бывает, но это плохо. Обычно это означает, что никому ничего передавать они не собираются. Если бы они пришли сюда за информацией, канал бы им понадобился.

- Этого давай, - показал Роберт на один из квадратиков с изображением. – видишь, там разбитое стекло в подвальном окошке. Общий анализ.

- На что брать? – спросил Чак, переводя дрона на ручное управление и подводя его ближе к узкому подвальному окну.

- Общий. На все, что он может. Пыль, нано-боты в воздухе, пыльца растений, бактерии, вирусы.

- Вирусы общий анализ не поймает.

- Зато поймает подозрение на вирусы. Дальше разберемся.

Дрон подобрался к окну и засунул внутрь манипулятор с забором проб.

- Взял, оцифровывает. – прокомментировал Чак. – минута. Тебе заслать?

- Да, - у Роберта был свой чемоданчик. Тоже с экраном, и кучей пробирок. Пробирки ему сейчас не помогут, а вот алгоритмы косвенного распознавания био-угроз по цифровому потоку – вполне. В дроны все не запихнешь.

- Пыли полно, - отметил Чак, перебрасывая на Роберта данные и разглядывая их одновременно у себя.

- Пыли теперь всегда полно, - ответил Роберт задумчиво, вглядываясь в гистограммы, проверяя все, что можно было. Бактерии, грибы, вирусы, паразитирующие нано-боты, хотя здесь их вряд ли можно найти – это вот если бы лаборатория специализировалась на производстве бланков, то другое дело. Химические яды, нервно-паралитические яды, все виды ядов. Парализаторы, усыпляющие газы.

В дронах были хорошие камеры и, у большинства, встроенные газоанализаторы.

- Ну что там, медик? – поторопил в канале взводный.

- Ничего, здесь чисто. – в конце концов ответил Роберт. – Заглубляйте дронов. Мне нужен анализ с первого этажа.

- Долго возимся, - лишь сказал командир.

***

В штурме важна динамика, тут командир был прав. Если на подходе отряд еще мог как-то медлить, готовясь войти в помещения, то там, внутри, уже сильно не остановишься. Любая задержка дает подозреваемым возможность подготовиться, перегруппироваться, дать организованный отпор.

Внутри важно двигаться непрерывно, пока штурм не завершится.

Чемоданы с оборудованием переместились ближе к зданию. Под стены Роберт и Чак лезть не стали, но и сильно далеко находиться нельзя. И со связью могут быть проблемы, и обычно лучше держаться рядом со своими, даже, если они в это время ведут бой. Как-то спокойней.

- Начали, - скомандовал первый, и внутрь, через окна и двери ввалились сначала дроны. Где-то зазвенело разбитое стекло, но не сильно. Дверь главного входа развалил тяжелый дрон, который и использовали обычно как таран. И тоже сразу двинулся вперед, углубляясь в помещения.

В других условиях Роберт бы сейчас шел с одной из групп, прямо перед замыкающим, но приказ есть приказ.

- Еще-еще, - поторопил он Чака. Они остались здесь вчетвером, Иван-один, Иван-два, Чак и Роберт. Остальные сняли, даже ребят, которые обычно лично прикрывали биолога.

Чак лишь махнул рукой в сторону монитора медика, - смотри, мол.

Большую часть данных обрабатывали алгоритмы, он даже не лез. Серая зона, на уровне белого шума. Зеленая зона, явно идентифицировано, неопасно. Желтая зона на графиках чаще всего означала частичную идентификацию с возможным наличием угроз, либо отсутствие идентификации вообще. Она Роберта и волновала больше всего. Следующая была уже красная – это явная биологическая угроза, и там все понятно. А вот в желтой ему приходилось копаться.

Только ее на этот раз не было. Ни красной, ни желтой.

Все либо зеленое, либо серое. Нечего анализировать.

- Маски, фильтры, - напомнил командир. – Всех касается.

Роберт механически поднял забрало полной маски, которая теоретически могла уберечь от любого заражения, фильтры подавали очищенный воздух, глаза и все лицо тоже были закрыты от прямого попадания. Основные слизистые спрятаны, и хорошо. Следующим уровнем был бы уже только биоскафандр с баллонами воздуха на спине. Но такие вещи не применялись в полиции, в таких скафандрах ходили уже только медики из подразделений контроля биоугроз.

Иван-один усмехнулся. Роберт пожал плечами:

- Приказ же. Сказали, всех касается.

Чак тоже накрыл себя маской. Иван-один еще раз усмехнулся, но спорить не стал, тоже опустил на голову маску, небрежно, явно оставляя щель, чтобы дышать напрямик.

Дроны ломились вперед по всем коридорам, за ними, отставая лишь на пять-десять метров, шли штурмовики. Сейчас у каждого на очках подсвечивалась схема помещений, расцвеченная тактическими цветами оценки угроз. Углы, повороты, открытые и закрытые двери. Возможные слепые зоны, в которых может что-то или кто-то быть.

У Роберта на экране не было картинок с их шлемов, только у командира, который уже был внутри, зато у него, как у медика, на экран поступали данные со всех биомониторов. Пульс, температура тела и еще десяток других параметров, которые не показывались по умолчанию, а только если ткнуть в иконку конкретного бойца.

Все в норме.

Не то, чтобы у Роберта было какое-то плохое предчувствие, но он все время смотрел на бойцов. Сейчас больше даже на температуру тела, все время ожидая подвоха.

Любой плохо прижатый респиратор, любой боевой вирус из коллекции военных, и оружие уже не поможет.

***

- Зацепили дрон, - отчетливо сказал Чак в общий канал. – Второй этаж, показываю зону.

Чак отправил точку на тактические дисплеи.

- Чем это его? – спросил Иван-1, коротко оглянувшись, посмотрев на чемоданы Чака и снова уйдя в наблюдение.

- Похоже, нано-пыль. Скорее всего, наступил на мину.

Дрон на экране показывал мельтешащую картинку, сигнал все время ухудшался, так же, как и данные с его датчиков исчезали один за другим. Потом окошко дрона исчезло, вместо него появился красный крест, обозначающий, что с дроном можно распрощаться.

- Посмотришь? Отправил последние данные.

- Конечно. – сказал Роберт.

Иван-два сочувственно похлопал Чака по плечу. Терять питомцев всегда обидно.

- Да, - быстро, буквально секунд через двадцать ответил Роберт. – Нано-пыль. Пусть следят внимательно.

- Тогда придется включать сравнение. Записи то есть, но это замедлит дронов сильно. Потеряем темп. Первый?! – Чак вошел в общий канал.

- На связи.

- Контакт, мина с нано-пылью. Один дрон минус. Либо мы замедляемся и начинаем полный мониторинг, будут сравнивать все по фотографиям, искать закладки. Либо рискуем потерять дронов.

- Ну давай, - в голосе взводного было нетерпение, динамику продвижения ему терять не хотелось. – В усеченном виде как-то.

- Запускаю неполное. Хотя бы по ключевым параметрам посмотрят.

Боевая нано-пыль уничтожала дроны, даже хорошо защищенные, достаточно быстро. Возникшая как контрмера против использования роботов в уличных боях, она, как всегда, изначально создавалась в военных лабораториях.

И, тоже, как и всегда, сейчас оказалась на руках у всех, кому не лень. Если уж тактические ядерные заряды уже у банд есть, что говорить про такую мелочь. В прямом и переносном смысле.

Роберт смотрел на экраны. То на свой, следя за самочувствием бойцов, пульс командира поднялся на пять ударов в минуту после того, как им пришлось замедлиться. Все-таки нервничает. Смотрел за параметрами оценки биоугроз, но все по-прежнему было зеленое. Совсем. Серое или зеленое. Словно это и не биолаборатория была, а залитая бетоном площадь, где не то, что вирусов, даже мышек не бегало. Поэтому он временами посматривал на экраны Чака. У того хотя были картинки с дронов.

И сигнал о столкновении он услышал одновременно с тем, как увидел вражеского дрона, вырулившего из-за поворота и бегущего навстречу питомцу Чака.

- Контакт, - в канале это произнесли, похоже, сразу трое.

Чужой дрон был явно не военным. Какая-то частная разработка, больше всего похожая на большую собаку, конечно же с дулом во рту, к тому же способную подниматься на задние лапы. Военные так не развлекались, дроны военных, которые в итоге пополнили и ряды местной полиции, были сугубо утилитарны. Чаще всего вообще ни на что не похожие. Может, на пауков, да и то весьма отдаленно.

«Собака» не стреляла, пули были предназначены для людей, против дронов у нее явно было приготовлено что-то другое.

Она ударила дрона Чака со всего разбегу, смяла, впечатала в стену, и натуральным образом начала раздирать металлическими зубами. Дрон-разведчик вообще не слишком предназначен для боевых действий, больше для проб и ведения наблюдения. Поэтому он особо и не сопротивлялся. Но вслед за ним в коридор вышел боевой дрон, и тут же отработал стандартный протокол таких столкновений.

С легким лязгом, на пневматике, дрон плюнул в собаку ЭМ-гранату, потом, без паузы, металлическую сеть, и лишь вслед за этим пошел в атаку, выдвинул два маленьких резака, крохотные цепные пилы. Распиливать собаку он не стал, лишь перерубал сочленения, затем выкрутил голову, аккуратно отложив ее в сторону, дулом к стенке.

Где-то началась стрельба. Судя по длине очередей, палили дроны, которым не надо было заботиться об отдаче и их очереди в среднем были длиннее.

- Контакт, - подтвердил взводный. – Не надо беречь патроны.

***

Стрельба слышалась как-то вяло. Ощущение со стороны создавалось такое, что борцы за мир без границ, по которому эпидемии смогли бы гулять демократично – без задержек и проверок, не сильно старались воевать.

Как всегда в таких случаях, все поменялось моментально, когда первые штурмовики, и дроны перед ними, начали подходить к центру лаборатории.

— Это что? – ткнул Роберт в один из квадратиков на мониторе Чака. – Без сравнительного анализа могу сказать, что раньше такого не было.

На одной из стенок дрон заснял что-то странное. Больше всего напоминающее кляксу, слегка уже подсохшую кляксу, словно здесь раньше рос мох, а потом высох, затвердел, и отмер. Но это не объясняло металлические вставки, которые не могли иметь ко мху никакого отношения.

- Объем маленький. Взрывчатки не засунешь. – ответил Чак. – Сокращенный анализ же идет.

- Пусть изолирует, немедленно. И анализ воздуха на меня перекинь в этом месте, еще раз посмотрю.

Чак кивнул, снова двинул ладонью, показывая – «пакет ушел».

- В воздухе чисто. Изолировал?

Клякса на мониторе теперь заняла весь экран, отодвинув данные с остальных дронов. Клякса на стене оказалась в синтетическом коконе, на который дрон сверху щедро добавлял пену.

- Давай, если изолировал, вскрывай ее и дай анализ.

- Делаю. Таких еще штук двадцать нашли, все на текущем периметре. Что может быть?

- Кидай, будем смотреть.

***

— Это взрыватель, - сказал Чак, одновременно с тем, как Роберт увидел, как его диаграмма из совершенно серой превращается в темно-красную.

- Грибы? – удивленно воскликнул Роберт, не обращая внимания на замечание техника.

Чак абсолютно точно интерпретировал красный экран Роберта, хоть и не понял, в чем именно опасность. Именно он крикнул в канал, раньше Роберта:

- Первый, там все заминировано, отступайте! В любой момент…

Договорить он не успел. На мозаике его изображений, сразу во многих местах, хлопнули кляксы, вскрываясь, распространяя по коридорам мелкую взвесь.

- Споры, - подсказал Роберт, - споры, еще нано-пыль, и куча всего. Там полный коктейль.

- Отойти назад, организованно, - голос командира, - смотрим друг за другом.

Изображения на экранах Чака начали гаснуть, одно за другим.

Роберт приподнялся, надвинул маску на лице Ивана-один поглубже и начал паковаться, поглядывая на экран. Надо же, грибы.

- Да мы же далеко, - неуверенно сказал Иван-один.

- Недостаточно, - ответил Роберт. – Судя по количеству взрывов, по тому, сколько было мин, сейчас тут все накроет.

- Три дрона осталось. Отступают тоже, но вряд ли выйдут. – бормотнул Чак. – Давайте-ка уже огонь.

Три все еще действующие картинки на экранах залило огнем. Лучшее средство и от вирусов, и от бактерий, и от нано-ботов, составляющих ключевой ингредиент нано-пыли. К сожалению – и от людей тоже средство неплохое, поэтому сильно не развернуться.

«И от спор грибов», добавил про себя Роберт.

Внутри начали стрелять. Треск выстрелов приглушался зданием, но слышен был отчетливо. Роберт мог даже отличить штатное оружие полицейских и чье-то чужое. И не смог бы сказать, что преимущество было на стороне взвода.

Он примерно представлял, что будет дальше, поэтому внутренне уже сжался, глядя на свой экран. Вопрос был только в том, насколько велики будут потери.

- Все, - сказал техник. – Последний сдох. И что мне теперь делать? Под моим началом только две транспортные тележки.

- Берите оружие, прикрывайте вход. – ответил Роберт. – готовьтесь стрелять. Если кто из наших доберется, тащите их ко мне. Внутрь не лезьте.

- Да ладно, ребята справятся, - Иван-один перехватил автомат и подобрался поближе ко входу. – включаю датчик движения, на всякий случай.

Роберт прошептал про себя, не в микрофон:

- Они бы справились.

Он смотрел на расшифровку анализа спор грибов. Какая-то новая дрянь. Он не волновался за остальную часть коктейля, обычное вирусное оружие, маски должны справиться, у них хороший уровень фильтрации. Но алгоритмы услужливо развертывали на экране картинку возможных вариантов работы спор. Достаточно попадания на открытую кожу. Мгновенное взрывное прорастание, словно раковая опухоль, минуты – и человек съедается заживо. У Роберта сейчас оставался лишь один вопрос – что противопоставят всему этому защитные механизмы от «Генной логики» и «Нано-здоровья».

Нет, был и еще один. Если у этих грибов не подавлено спороношение, как делалось в обычных боевых коктейлях, то не пора ли делать ноги.

Вопрос был мучительный - было ясно, что они не уйдут, бойцы останутся здесь до последнего, пока не вытащат товарищей или не убедятся, что уже некого вытаскивать.

А значит, в этом варианте умрут здесь все.

I. Глава 3. Провал (Роберт)

Роберт мог лишь смотреть, как изменяются параметры бойцов. Резкое повышение пульса, у нано с встроенным кардиоводителем - лучше контролируемый пульс, но все равно повышающийся. Потом медленное повышение температуры. Он бы предпочел, чтобы она поднималась даже побыстрее, но что есть. Дальше больше.

Затруднение дыхания. Первым умер боец, который явно сорвал себя маску, когда начал задыхаться. Это его и добило.

Второго догнала пуля. Слишком быстро кардио превратилось в ровную красную линию.

У третьего датчики показали температуру, невозможную для человеческого тела, прежде чем отключиться. Далеко за сотню градусов, потом сгорел и датчик. Граната с белым фосфором. У каждого была такая. Хорошо обеззараживает, но он похоже решил обеззаразить самого себя.

Четвертый, пятый, шестой, седьмой.

Окошки на экране перестроились, укрупнились, увеличивая количество моментально доступной информации о тех, кто еще был жив.

- Идут, - сказал Иван-один, наблюдающий за датчиком движения. – Приготовились.

Роберт, чтобы не отставать, тоже направил автомат на входной проем, но больше продолжал смотреть на экран.

У командира дела были все хуже. Пульс под двести, даже для тренированного человека слишком. Даже для нано. Оставалась надежда лишь на боты, которые явно у него в теле справлялись лучше, чем у многих других.

Восьмой.

Наружу выскочил один из бойцов, узнать которого было невозможно. Оружие болталось рядом, но он, даже если бы захотел, не смог бы его удержать. Споры, похоже, попали на оголенное запястье, и сейчас вся его рука вспухла, вздулась огромным наростом, который, казалось, высасывал соки из всего остального тела.

Боец уже не мог удерживать эту потяжелевшую руку. Уронил ее. Попробовал оторвать от земли, но сил не хватало. Встал на колени рядом. Потом упал. Еще через мгновение перестал шевелиться. На экране возник еще один крестик. Девятый. Шутник. А у него ведь был не самый плохой набор. Новейшая «Панацея» чего только стоит, вместе недавно ставили.

Роберт не задумываясь, кинул в его сторону гранату.

Она не разорвалась, и не должна была. У биолога свои гранаты. Это был еще один способ забора проб.

- Давайте шустрее, - пробормотал, глядя на монитор.

Алгоритмы делали анализ, а по загоревшейся лампочке было видно, что они еще и отдают информацию в сеть, на сервера. Они бы в любом случае это сделали, стандартные протоколы, хорошо показывающие, что вероятность выживания группы вообще приблизилась к нулю.

А кроме того, там они могли задействовать ресурсы более мощных нейросетей, быстрее получить ответ.

Десять. Одиннадцать.

Из двери вывалился взводный. Быстро осмотрел, кто где находится, и прижался к стене, держа под прицелом тех, кто внутри.

- Готовьте фосфор, - прохрипел он в канале. – И вызывайте сжигать здесь все.

Роберт смотрел на экран. Грибы, похоже, были созданы с возможностью однократного выброса новых спор. Такой себе вариант. В реальных боевых действиях не используется, слишком опасно, а для биотеррора – слишком мягко.

- Своя, - крикнул он и швырнул еще одну гранату на труп Шутника.

Двенадцать, кто-то еще не добежал до выхода. И остался где-то в глубине, Роберт сейчас этому радовался. Как полевой биолог, который совмещал в себе поверхностные знания вирусологии, микробиологии, изучал все последние эпидемии, развалившие мир на сектора – радовался. Как товарищ по взводу, хотел бы, чтобы они выжили. Но знал, что как раз выжившие во время эпидемий, даже коротких, и создают больше всего проблем.

- Отбой, - сказал он в рацию. – Своих не трогаем, никуда не тащим, даже не приближаемся. Вероятность заражения максимальная.

И увидел, как кивнул у входа командир.

Хорошо, хоть понимает. С Первым тоже явно было что-то не то. Температура, пульс, еще и давление подскочило, но он хотя бы стоял на ногах. Нано. Боты «кровяных пловцов» пока хорошо боролись с врастающими в него гифами.

Но нужно чтобы он не только выжил сам, но еще и не заразил кого-нибудь поблизости.

Чак вызывал центр, требуя немедленную группу эпидемиологов, и одновременно – разнести тут все в клочья. Роберт знал, что такой группы давно уже не существует. Последнюю выбило почти полностью несколько месяцев назад, сами перезаражались чем-то, от чего пытались спасти гражданских.

Да и не помогут тут эпидемиологи. Только напалм, белый фосфор и очистительное пламя.

Он машинально поддернул рукава одежды, стараясь, чтобы не осталось ни одного открытого пятна. Потом выдернул из аптечки обычный бинт, и, чтобы не сидеть без дела, начал обматывать обнаженную часть шеи. Скорее, чтобы чем-то занять руки. В эффективность всего этого верилось слабо.

Внутри оставалось трое, но и их сигналы гасли один за другим. Даже выстрелов уже не было слышно.

- Тележка пошла, - бормотнул Чак, - хоть посмотрим, что там.

- Камеры бойцов съело, - прохрипел взводный, по-прежнему блокирующий вход. – У меня вообще почти ничего не работает, кроме рации.

Вывалился еще один штурмовик, последний. Он, почти не видя ничего вокруг, шел вперед, но его остановил взводный. Остановил, хлопнул по плечу, и толкнул на другую сторону от входа. Роберт посмотрел на монитор, у бойца, как ни странно, были неплохие шансы. Давление не скакало, температура была под сорок, но это сейчас было даже хорошо. Пульс – сто шестьдесят, что в данной ситуации можно было считать идеальным.

Алгоритм на экране пискнул и выдал дополнительную информацию.

- Обоим, принять зеленую ампулу, на ней три красных штриха из аптечки.

- И что в ней за дрянь? – спросил командир, потроша аптечку.

- Вам лучше не знать, - лишь ответил Роберт. Он и сам не знал, но хватался за соломинку, даже следовать советам нейронной сети, расположенной в штабе, было лучше, чем не делать ничего.

Командир выдернул зубами колпачок, выплюнул его и вогнал себе шприц прямо в ногу, вдавил с силой, чтобы короткая игла достала до тела сквозь одежду. Второй боец шатался, то поднимая оружие в сторону входа, то опуская его.

Организм боролся, и это все, на что у него оставались силы. Похоже, он вообще был не вполне в сознании.

- Я помогу, - решительно сказал Иван-один и двинулся вперед.

- Ну куда, - рявкнули одновременно командир и Роберт, но Иван уже подбежал, и воткнул ампулу зараженному бойцу.

Роберт посмотрел на экран, развернул рекомендации, показания по препарату, наискосок прочитал противопоказания, скривил лицо – прочитанное ему не понравилось, потом пожал плечами и сказал:

- Тогда и себе, тоже используй. Да вообще, все давайте по ампуле, лучше уж так. Зеленая ампула, три красных штриха.

Тележка закатилась внутрь, успела показать лишь несколько фигур в скользких одеяниях полной био-защиты, и тут же сдохла.

«Вольные волки» уверенно направлялись к выходу.

Боец, которому только что вкололи «лекарство» - зеленое, три красных штриха, зашатался и осел на землю прямо у входа.

Командир сдернул гранату, но кинуть ее не смог, чувствовалось, что он стоит то из последних сил. Иван-один, даже не вытащив ампулу, которая так и осталась покачиваться в ноге, перескочил через проем, и взял гранату из руки командира. Изнутри здания послышались выстрелы.

Ну, эффект неожиданности был потерян давным-давно.

- Своя, - механически буркнул Иван, и закатил гранату внутрь. Потом встал на одно колено, оказавшись под командиром, все еще прислонившимся к стене, и начал стрелять, туда же, внутрь.

- Двенадцать, - сообщил он, поглядев на сканер движения. – Или больше.

Они потеряли весь штурмовой отряд, а у их цели и потерь то считай не было.

Роберт еще раз посмотрел на монитор, увидел, что пульс Ивана-один тоже подскочил, что в текущей ситуации было нормой, но подскочила и температура, что могло быть как началом заражения, так и реакцией на ампулу, которая только сейчас свалилась у того с ноги.

Иван-два, оказавшись напротив входной двери, в отдалении, тоже начал стрелять, куда-то вглубь, простреливая весь прямой коридор насквозь. Если «волки» не были идиотами, то сейчас их в этом коридоре уже не было.

Они явно выжидали. Видимо, все также рассчитывали на свою отраву.

- Отступаем, - Чак оторвался от внешней связи. – Вроде сейчас что-то прилетит. Отступаем.

Иван-один зацепил командира, и неожиданно стало понятно, что тот совсем плох. Идти он точно уже не мог. Иван его просто тащил, а командир лишь упрямо пытался поднять оружие и держать его направленным в сторону входа. Роберт рванулся вперед, чтобы вытащить оставшегося сидеть у входа бойца, но через мгновения изнутри выкатилась граната.

Роберт упал, прокричав:

- Граната!

Иван-один оказался необычайно резв для своей комплекции. Он еще успел толкнуть командира вперед, и навалиться на него. Начни они отходить секундой позже, то оказались бы в зоне сплошного поражения. А так – был шанс.

Но Роберта, как медика, волновало сейчас другое.

Он выдернул еще одну фосфорную гранату, махнул ей Ивану, который только приподнял голову – двигайтесь мол, и подождав пару секунд, дав оттащить командира подальше, зажег все пространство у входа.

Осколочная точно убила оставшегося бойца, взорвавшись прямо рядом с ним. А вот грибы, нет, грибы она не убила. Роберт пытался хоть как-то обеззаразить местность.

Все споры он не уничтожит, но количество при первичном заражении тоже важно. И «Панацея», и боты у нано, все они действовали примерно так же, как и основной иммунитет. Им нужно было время адаптировать к новой заразе. Если споры окажутся везде, то на адаптацию просто не останется времени.

Иван-два все это время молча продолжал короткими очередями стрелять внутрь проема, пока изнутри не начали отвечать. Повторять ему было не нужно, он тут же откатился, потеряв контроль над всей глубиной коридора, но зато не позволив накрыть себя изнутри, из темноты.

Чак посматривал наверх, как будто хотел увидеть летящую на здание ракету, или бомбу, или чем они могли зачистить целое здание. Роберт сильно сомневался, что он бы успел это сделать, что бы ни прилетело.

Он поднялся, подобрался ближе к Ивану-1, и помог ему оттащить подальше командира. Первый уже бредил, потеряв сознание, шепотом выкрикивая какие-то команды, понять которые было невозможно.

В одном из окон мелькнул блестящий зеленый комбинезон. «Волки», поняв, что прямой дорогой их не выпустят, начали распределяться по зданию, чтобы добить отряд.

Роберт стрелял, поглядывая на командира. Чак стрелял. Иван-один в какой-то момент тоже начал покачиваться, хотя и лежал, а потом его голова просто упала на руки, которые выпустили оружие. Вторичное заражение, теперь оставалось только рассчитывать, что подготовленный организм справится.

Чаку, Ивану-два и Роберту приходилось все больше времени проводить за укрытием, отползать подальше, их обстреливали все плотнее. Потом из проема вылетела дымовая шашка, окончательно закрывая им вид.

- Уходят, - буркнул Чак.

Иван-два выстрелил, ориентируясь на датчик движения, и в дыму кто-то упал. Потом ему пришлось укрыться, в него стреляли сразу с нескольких мест.

Роберт попытался начать огонь на подавление, но это было бесполезно, через две секунды подавили его самого, он вжался в землю стараясь оказаться как можно меньше, чтобы не поймать пулю.

Остатки «Вольных волков» уходили, и они ничего с этим не могли сделать.

Здание взорвалось, наведение Чака сработало, и всю заброшенную лабораторию залило огнем, который будет гореть долго.

Роберт приподнялся и огляделся. «Волки» как минимум несколько оставшихся, уходили вдалеке, их силуэты уже скрывались за зданиями. Лаборатория пылала.

Роберт посмотрел вокруг. Дымила не только лаборатория. В городе, то тут, то там, виднелись дымы от пожаров. Как только затихло тут, стало слышно, как кое-где трещали короткие очереди, недолгие перестрелки, начинающиеся и заканчивающие очень быстро. В такие места полиция уже не успевала. Тем людям повезет, если на месте хотя бы окажется кто-то из местных отрядов самообороны.

И у сектора стало на одну группу спецопераций меньше. Их и так считали по пальцам.

Роберт вздохнул, убедился, что «волки» точно ушли, и принялся осматривать командира. Его работу никто не отменял.

I. Глава 4. Район

Когда власть рушится, самое время заняться делом.

Можно подмять под себя район, без шума. Шумиху лучше оставить для фанатиков, пусть развлекаются, добивая власти, полицейский, порядок. Не сказать, что это хорошо, но – раз власти недееспособны, самое время их поменять.

На тех, кто дееспособен всегда. На тех, кто всегда в трудное время спасает людей, общины, удерживает порядок, умеет договариваться. Это для властей такие – банда. Если подумать, только такие и удерживают остатки организованности в распадающихся обществам.

Вводят новые правила.

Городу, даже городишку, нужен порядок. Люди должны знать, что они спокойно могут выйти на улицу. Пусть даже и с оружием. Или с опущенной головой. Другими словами - должны быть некие правила, и, по сути, неважно, какими именно они будут.

Демократии не существует, это фикция, иногда удобная для ведения беседы. Есть лишь правила. Опусти голову пониже, не смотри в глаза, не поднимай глаза, не встречайся с патрулями взглядом - и никто тебя не тронет. Хорошее правило, пусть и гнилое.

Выходишь за порог - возьми с собой оружие. Выходить из дома можно только с оружием. Вот это правило, считал Матвей, просто отличное.

Он начал создавать эти правила исподволь, обдумывал каждое из них, смотрел на их плюсы, минусы, отбрасывая большинство собственных идей, потому что на поверку они оказывались спорными.

Правила должны быть не только простыми, еще их должно быть немного. Десять - хорошее число. Иначе люди начнут путаться и толку станет мало.

Если хочешь навести порядок, нужно уметь балансировать. Власть — это не сила, это умение договариваться, по большому счету - со всеми. И решимость убивать тех, с кем не смог договориться.

Когда полиция отступила из этих районов, тут нужно было навести порядок. Матвей не помогал полиции уйти, хватало отморозков и без него. Если бы это зависело от него - он бы сделал все, чтобы полиция осталась. Легче контролировать окрестности, делать бизнес, договариваться с людьми, собирать деньги. Все это делать легче, когда кто-то нормально организованный следит за порядком. Разбирается со всякой шелупонью. Но работа полиции начала хромать, сначала начала портиться как раз организованность. Уже когда прошел Грипп, который выкосил прежде всего тех, что был на ногах, в постоянном контакте, в гуще событий - врачей и полицейских, многие уже тогда думали, что полиция развалится. Больше половины офицеров исчезли. Но тогда, больше года назад, как ни странно, они справились. Продолжили принимать вызовы, патрулировать улицы, выезжать на место преступления. Даже иногда успевали разнять одну-другую драку на улице.

И с каждой дракой их становилось все меньше. Потом - взрыв в отделении. Матвей узнавал, для себя - точно одиночка, даже не фанатик. Просто слабоумный с идеей личной мести. Кто-то из полиции когда-то там его задержал, обидел несчастного. Но когда даже у слабоумных может появиться доступ к взрывчатке - жди беды.

Поэтому на его улицах - никакой взрывчатки. Именно это он как раз и собирался обсудить. Любой должен сдать взрывчатку на личный склад Матвея. Не сдал - накажут. А наказание нынче одно.

Оставшиеся полицейские больше не оправились. Кто-то отполз в еще действующие отделения в других городках. Другие - просто перестали выходить на службу. Настали времена, когда для этого даже рапорт не нужно было писать. Некоторые из них сейчас работали на Матвея. Жить то как-то надо.

Он очень не хотел заниматься всей этой мелочевкой. Но полиции не осталось, и пришлось заниматься ему.

Простые правила. Выходишь за порог - возьми с собой оружие. Он лично говорил это каждому. Его люди расклеили листовки вдоль улиц, разослали сообщения во всех сетевых каналах городка. Любой взрослый без оружия на улице — это грех.

Опасно, Матвей это знал. Лезвие обоюдоострое. Но залетные преступники просто исчезли из их городка. Остались только свои. Только Матвей и его люди.

Ему вынесли из фургона, следовавшего за внедорожником, на котором он приехал, стол и два стула. Расставили неподалеку, на лужайке перед роскошным двухэтажным особняком. Конечно, он не принадлежал тем, с кем он собирался беседовать. Они въехали в него недавно. Много домов сейчас пустовало. И понятие частной собственности начало быстро сходить на нет, если не поддерживалось правилом номер один - всегда бери с собой оружие.

Въехали и въехали, места много. Но было правило - никакой взрывчатки. А до Матвея дошли слухи, что у этой группы ее много. Даже слишком.

Из дома вышел парень и махнул рукой - заходите. Человек Матвея в ответ сделал жест, приглашающий за столик, который уже развернули. Матвей демонстративно сел за один стул и выжидательно начал рассматривать дом. Ему несложно было бы и зайти - охраны было достаточно, плюс снайпер следил за домом за особняком с самого утра. Но - взрывчатка. У людей, у которых много взрывчатки, могут возникнуть нездоровые идеи обезопасить себя, заминировав свое жилище. Странный подход к безопасности, но, то, что подходило для целых стран, может подойти и для отдельной банды.

Все окружение Матвея сейчас состояло из нано-бойцов, как жест вежливости к хозяевам, которые тоже были из нано, и компенсация того, что сам то Матвей исторически являлся клиентом «Генной логики». По его личному мнению - что нано, что экзо, никто сейчас уже не был вполне человеком, это главное. Тут играло другое правило - людям всегда проще разделиться на разные команды, «дружить против кого-то». Чтобы, как всегда, было понятно, с кем враждовать.

Мялись в доме долго. Кто-то выходил, смотрел на Матвея, спокойно сидящего за столом, посередине лужайки, и заходил обратно внутрь.

Где-то вдалеке рвануло, похоже граната, не слишком сильная. Вслед за этим послышались несколько очередей. Далеко, на границе города, на границе территории, которую Матвей контролировал. Или пытался контролировать.

Матвей поморщился. Такие вопросы, со стрельбой, обычно требовали его присутствия. То ли опять кто-то что-то не поделил, но скорее — это залетные. Судя по гранате - залетные.

Матвей посмотрел на стоящего рядом помощника.

- Сгоняю, разберусь, - верно понял взгляд подручный из нано.

- Накажи, если надо. Не переборщи. И обязательно доложи потом.

Из дома, в конце концов, вышел мужчина постарше. Главарь, смуглый, солидный, вальяжно неспешный. Неторопливо подошел, посмотрел на стул, подумал секунду, но потом все же сел.

- Хотел поговорить? - Спросил он.

То, что мужчина подошел один, можно было считать хорошим знаком. Доверяет. Но Матвей думал иначе. Он думал, что на них сейчас смотрят через прицелы из многих окон особняка. Может, даже гранатомет держат, у них вроде был. Что им мелочиться.

Матвей вздохнул. Простые же правила.

- У нас, в этих местах, есть правила..., - начал он.

- Знаю, знаю, - мужчина был добродушен, но неучтив, - я взял с собой оружие.

Он поднял руку, чтобы Матвей мог увидеть взрыватель, уже сжатый в кулак, а потом чуть распахнул куртку, чтобы все могли увидеть закрепленную на нем взрывчатку. Плохо, кнопка уже активирована. Просто убить его не получится. Вряд ли это можно было назвать оружием, подходящим под правила, но тут уж ничего не поделаешь. Правила нужны простые, но простые правила легко обойти.

- Да, - кивнул Матвей. - Но я о другом правиле. «Никакой взрывчатки». С некоторых пор в этих краях ее очень не любят.

- А зря. Мне казалось, что должно быть наоборот. Ведь именно она проложила вам путь к власти.

Подкованный. Не просто залетный, покопались в сети, узнали детали о местности.

Матвей пожал плечами:

- Мне полиция не мешала. А вот взрывчатка на моей земле мне мешает, и очень.

- И что вы будете с этим делать? - усмехнулся мужчина.

Матвей промолчал, задумчиво глядя сквозь собеседника. Он действительно смотрел дальше, на дом. Пытался представить, где у них склад, где разместились боевики. Откуда могут начать стрелять.

Мужчина поерзал.

Матвей перевел взгляд на него.

- Предлагаю вам отдать все опасные взрывчатые смеси, снаряды, гранаты и прочее. Положить ко мне на склад. Так будет спокойней.

— Это же наш бизнес, - усмехнулся мужчина. - Вы хотите лишить нас куска хлеба?

- Ничего, для бизнеса, когда понадобится, получите со склада. Нужно будет только согласовать использование, и - не на моей территории.

- Твоя территория что-то быстро расширяется.

Матвей улыбнулся:

- Именно потому, что здесь порядок.

Мужчина покачал головой:

Давайте лучше как обычно, мы платим, а вы не лезете в наши дела.

- Хороший план, - сказал Матвей. Отвлекся, когда один из его нано поставил перед ним планшет. Посмотрел на его экран.

- Действительно хороший. Но не со взрывчаткой. Где бы мы были, если не стали бы соблюдать собственные правила.

Плохо. На экране говорилось, что у них есть даже грязная бомба. Небольшая, но этому городку хватит.

Поэтому, - как ни в чем ни бывало продолжил Матвей, поступим проще.

Он улыбнулся, наклонился к собеседнику, словно желая рассказать ему сокровенную тайну, но вместо этого выбросил вперед руку и обхватил ладонью сжатый кулак мужчины. Конечно, они же все думают, что Матвей большой босс и сам не рискует. На это была вся ставка. Отклонился назад, утягивая за собой мужчину, и ударил его рукой об угол стола. Достаточно прочного стола для того, чтобы рука, даже усиленная рука нано, сломалась в локте.

Мужчина начал поворачивать голову, чтобы посмотреть назад, дать приказ, увидеть своих защитников. Одновременно - потянулся второй рукой к куртке, но подручный, тот самый, что только что поставил на стол планшет, почти нежно удержал и вторую руку.

В особняке что-то происходило. Слышалось трепание, а не выстрелы. Хорошо, когда у дронов есть глушители. Хорошо, когда дрон-матка все еще набит бионическими пчелами - им даже и стрелять не надо, они выводят живую силу противника из строя моментально, лишая глаз, залезая в нос, в ушные раковины и моментально лишая желания драться.

Вот он вылез, этот дрон, из парадной особняка, собирая назад оставшихся в живых пчел.

Начальный план предполагал, что они просто все взорвут. Но грязная бомба… слишком опасно.

- Пусть все растащат, - скомандовал Матвей, - все стабильное - на склад. Остальное, совсем уж муторное, попробуем похоронить.

Он увидел ухмылку на лице мужчины и только тогда вспомнил об его существовании, хотя по-прежнему держал его кулак у себя в руке. Подумал, что он сумеет ее стереть.

Наказание за нарушение правил одно.

I. Глава 5. Проповедник

Когда люди вокруг в отчаянии, нужен кто-то, кто поведет их к свету.

Когда все попали в очередной карантин – где были все церкви? Сидели в своих храмах, ждали, когда все закончится. Ждали, когда их прихожане к ним вернутся.

А некоторые идиоты, в 21 веке, еще смели утверждать – что эпидемия – это ересь, если она мешает ходить в церковь. Что никакой эпидемии не существует, это лишь домыслы, чтобы отвратить верующих от молитв. Точно идиоты.

Его проповеди везде. Его проповеди, абсолютно все – можно послушать у него на канале, если даже и не удалось присутствовать в тот момент, когда он разговаривал с паствой.

Он действовал, когда прочие ждали. Леонард требовал от паствы сидеть по домам. Не выходить. В начале и в конце каждой проповеди – повторял все рекомендации врачей. Мыть руки – вот главный завет.

Но Леонард пошел дальше. Как вам – принятие исповеди по удаленке? А что делать, люди успевают грешить, даже будучи замкнутыми в ограниченном пространстве. Особенно в мыслях.

Леонард смог им помочь. А тайну исповеди можно обеспечить, повесив на канал связи несколько дополнительных иконок шифрования. Может быть, это шифрование ничего не стоит – но исповедующегося успокоит. Ничего нового – кабинка в церкви тоже, по большому счету, лишь иллюзия приватности.

Однообразное отпущение грехов онлайн несколько утомляло, тем более грехи то – они почти всегда оставались одни и те же. В наше то время, проповедник даже припрятал табличку – процентное распределение грехов по каждому причастию. Он еще до начала исповеди мог сказать, с какой вероятностью в его списке появится один грех или другой.

Поэтому разумно было сделать и следующий шаг. Пришлось его сделать, когда прихожан стало слишком много, а раздувать штат ему не хотелось. Видео-бот прекрасно принимал исповеди за него, накладывал епитимьи, пользуясь незамысловатым, но достаточно богатым в вариациях алгоритмом расчета нравственно-искупительных мер и ограничений в зависимости от типа грехов, их частоты, повторяемости. Ошибки случались, но их у бота становилось все меньше и меньше, алгоритм совершенствовался. Да и в любом случае, наиболее сложные и важные случаи Леонард рассматривал лично. И мог лишь сказать, что в некоторых случаях алгоритм действовал значительно лучше любого духовника.

Неважно, кто или что врачует, если помогает. А Леонард, и запущенные им алгоритмы принятия исповеди, помогали. Это очень удобно, тебе не нужно никуда идти, нет нужды выходить в этот опасный мир, чтобы дойти до церкви, не нужно даже вставать с кровати. Если тебе, воистину набожному человеку, неожиданно понадобилась исповедь, то ты сможешь исповедоваться даже в середине ночи, в темноте, окутанный неожиданно накрывшим тебя ужасом, внезапно поняв – что именно сейчас нужно биться за свою бессмертную душу.

Тебя выслушают. Дадут совет. Поручат достаточно благочестивое и достаточно сложное задание, сообразно делам твоим. Не прогонят. Скольких он спас от необдуманных, окончательных ошибок только потому, что у него всегда была возможность принять исповедь.

Скольких не пришлось хоронить за церковной оградой? Тем более в наше то время?

Леонарду как-то пришлось выслушать исповедь маньяка. Не убийцы, но этот прихожанин ушел недалеко. Насилие, жестокость, садизм. Десятилетиями. И когда он слушал этого человека, который так искренне хотел раскаяться, так желал сбросить груз хотя бы части своих грехов, что в тот момент Леонард даже не сразу нашелся, что именно ему поручить. Его следовало отлучить от причастия – но тут одна проблема – церковь Леонарда не причащала. Он с самого начала начал отходить от устаревших ритуалов, некоторые догмы давно пора было менять.

Поэтому исповедовавшийся получил две сотни земных поклонов, обязательно с согнутыми коленями. Поклоны поклонами, а позвоночник надо беречь. Каждый день. На десять лет.

Леонард наблюдал, всегда наблюдал за всеми своими прихожанами, и ему даже было интересно, надолго ли маньяка хватит. Когда он сорвется и совершит новое грехопадение. Когда, на какой день – на третий или четвертый, или двухсотый он забудет про земные поклоны.

Маньяк не забыл. Но через пару месяцев он умер. Волна чумы-74. Модификация биовара-74, которую многие считали искусственно созданной, тогда подкосила многие города, плохо следовавшие манчестерскому протоколу. И унесла многих из стада Леонарда, что не слушали его наставлений. Маньяк сорвался, и не раз. Но чтобы творить насилие, ему нужны были контакты с другими людьми.

А во времена чумы – встретить другого человека воочию – это уже грех. Смертный. А если еще и вопреки наставлениям пастыря – то вдвойне.

И про то, для чего прихожанин отправился на очередную охоту, уже можно и не вспоминать.

Так вот, Леонард часто думал, что, будь тогда на его месте алгоритм для принятия исповеди, он справился бы лучше. Леонард не впадал в гордыню. Никогда. Надо признавать свое несовершенство.

***

Статистика грехов не менялась. Леонард начал вести ее не вчера, он сохранял все записи чуть ли не с самого образования своей церкви, так что по грехам он теперь был специалист. Статистика грехов не менялась. Их не становилось ни больше, ни меньше. Даже доля каждого отдельного греха в общем количестве не сильно изменялась. Двигалась то туда, то сюда. Эти колебания могли зависеть от чего угодно – даже от погоды.

Чуть хуже погода, чуть больше прелюбодеяний. Солнечная вспышка на солнце – немного больше рукоприкладства. Все предсказуемо. Грехи не менялись, потому что люди, их совершавшие, не менялись тоже.

Церковь Леонарда принимала всех. И с усилением влияния на мир «Генной Логики» и «Нано-здоровья» его церковь стала еще более универсальной. Лично он предпочел бы воспользоваться услугами «Нано-здоровья». Если уж пользоваться такими вещами, то лучше не обманывать себя. В ботах он видел больше перспектив для быстрого развития. Ему казалось, что с их помощью можно будет лучше защититься от быстро меняющихся внешних угроз.

Но церковь важнее. Не все поймут. Не все примут проповедника, ушедшего от пути господа в сторону. Можно было и это изложить правильно, но сложнее. С экзо – как-то попроще. Он вообще тянул до последнего, не начиная пользоваться услугами корпораций, пока не стало понятно, что иначе – не выжить. Никак. В этом мире – тебе придется идти в магазины либо тех, либо этих.

Паства шепталась, что именно эти две корпорации и подстроили все. Создали ситуацию, когда все, абсолютно все, вынуждены пользоваться их услугами. Леонард не спорил с паствой, зачем, но сам лично в это не верил. Просто эти две компании оказались в нужном месте в нужное время. И воспользовались ситуацией. В конце концов, именно они сейчас спасают человечество от полного вымирания.

Но на сегодняшней проповеди речь пойдет о другом. Не дело Леонарда защищать жадные корпорации. Его дело – защищать паству.

- … Были же знаки, - говорил он, - господь, щедрый господь, разбрасывал эти знаки повсюду. Почему никто не хотел видеть? Это ведь грех, братья и сестры, не видеть истины, когда она прямо перед вами. Это грех гордыни, когда люди считают себя всезнающими, и не смотрят вокруг, не учатся ничему. Это и грех лжи – потому что прежде всего, каждый не должен лгать самому себе. Успокаивать себя, думать, что беда пройдет мимо. Лишь господь может отвести беду от чад своих. Лишь господь имеет право успокоить, и утешить. Все остальное – ложь. В этой лжи и погибли миллионы.

Леонард обвел глазами зал. Прихожане сидели на почтительном расстоянии друг от друга, но все так он видел их воочию – это всегда приятно. Даже для него – значительно лучше общаться с живыми людьми, видеть их реакции. Поэтому он позволил наиболее ревностным служителям церкви посещать проповеди, как только власти снизили уровень эпидемиологической опасности.

В зале сидело меньше сотни людей, можно рассадить их подальше. Леонард опустил глаза на кафедру, за которой располагалось три монитора. Проповедь по сети сейчас слушали почти сто тысяч прихожан. Он нечасто баловал их личными проповедями, так что они старались не пропускать.

Остальные посмотрят в записи.

- Вспомните скрижали Джорджии. Вспомните их! Разве не господь говорил через них: одумайтесь, не заполняйте землю, как саранча! Мы оставались слепы, тешили себя самообманом. Думали, что впереди только лучшее. И вот он – результат. Все, как сказал нам господь наш. Век разума наступит для избранных! Тех, кто слышит и слушает. Тех, кто в поте лица борется за его приближение.

Леонард сделал торжественную паузу. Пусть осознают. Сам взял граненый стакан, стоявший сбоку кафедры, чтобы не быть случайно пролитым на оборудование, и сделал пару глотков. Не возбраняется. Да и кем бы возбранялось. Он – глава церкви. Но у кого-то из прихожан могут быть старые привычки. Так что не следует их шокировать без нужды.

Но вода – не возбраняется.

Леонард еще раз мельком взглянул на статистику. Количество грехов, отпущенных на исповедях, не падало, так что слишком пугать паству не стоило. А вот поберечь бы ее – да, вот этим стоило заняться. У него уже было несколько вариантов третьей, заключительной части проповеди, оставалось выбрать наиболее сейчас уместный:

- Помните, что вы лучшие. Вы не опустили руки, когда другие сдались. Вы пришли к богу, вы молились денно и нощно, вы следовали всем наставлениям церкви. И сейчас еретики оставили наши земли, оставили их нам, истинным верующим. Но послушайте, нельзя впадать в гордыню. Нельзя уповать на господа. Нельзя.

Дальше тоже было два варианта. Либо рассказать про верующего мужа, который все дела оставлял богу, и жену его, которая в это время спасала урожай. Конечно, это более каноничный и верный вариант. Или рассказать анекдот, против чего выступали все наставления. Но где сейчас все те, кто наставлял? И анекдот хороший, жаль, что с бородой. Но очень уж в тему:

- Расскажу вам историю. Жил человек, набожный человек. И все время просил бога – «дай мне выиграть, дай мне выиграть состояние в лотерею. Ну пожалуйста, боже!». Шли годы, человек упорно молился, выполнял все заповеди и не грешил. И молил господа об одном и том же – «Господи, пошли мне крупный выигрыш!». Мужчина постарел, и совсем уже отчаялся, ибо жил он тогда бедно. Он поднялся на самую высокую гору, чтобы быть поближе к богу, поднял руки в мольбе и спросил: «Господи, я ведь исполнял все твои заповеди, ну почему ты не исполнишь одну мою маленькую просьбу, скажи мне, господи!».

В зале уже слышались смешки, сдавленные, но отчетливые. Бородатый анекдот. Может, только молодежь и не слышала.

- И посмотрел на него господь, на того, кто действительно исполнял все заповеди, и решил ответить. Разверзлись небеса, и ответил бог человеку – «Так ты билет то купи!».

Теперь в зале засмеялись сильнее. Надо же, не все его знают. Удивительно. Леонард поднял руку, призывая к вниманию:

- Я рассказал вам эту притчу не просто так. Воистину говорю вам – царства божьего, царства разума заслуживает только тот, кто чтит наставления своих отцов. Делает что-то, чтобы пережить все напасти, что накрыли род людской. Не ждите милостей. В бога надо верить, но нельзя думать, что он сделает все за вас. Вставайте, идите, принимайте решения. Если вы еще не пошли за лекарством – то пора выбирать! Наша церковь примет всех, и мутировавших, как пришлось мне, и тех, кто пользуется нано-ботами! Даже незащищенных мы тоже примем – но мы не сможем их защитить! Божьей длани недостаточно, если вы ничего не сделаете сами. Кто из вас еще не сделал выбор? Нажмите красную кнопку на ваших экранах!

Леонард посмотрел на результаты. До сих пор пара тысяч. Бедные, как они живы то до сих пор.

- Печально, братья и сестры, очень печально! Мне жаль будет прощаться с вами, но если вы не позаботитесь о себе, то мне останется только отпевать вас! Всех вас! Идите, защитите ваше тело, только он сейчас хранит вашу бессмертную душу! Идите, пока нас не накрыло очередное испытание, и тогда вы не сможете даже выйти из дома, чтобы посетить ближайшую клинику! Истинно говорю вам – не уподобляйтесь глупцам, которые не догадались купить билет!

- Обращаюсь к тем, кто согласился на генные модификации. Не останавливайтесь! Впереди новые угрозы, и новые испытания! Следите за новинками корпорации. Появилась новая версия «Неприкасаемого» - плохое название, не для верующих, но так называют его в миру. Закажите, используйте. Думайте о ваших детях, ищите, потратьте больше – берите мутации с тремя плюсами! Забудьте про расходы, забудьте о том, что деньги могут закончиться. Истинно говорю вам – они не закончатся. Думайте о себе, о своих родных, а не о деньгах, которые совсем скоро перестанут существовать. Деньги не нужны вам в царствие божьем!

- Обращаюсь к тем, кто пошел дорогой механизмов – обязательно обновите кровяных пловцов до последней версии! Женщины – молю вас ради ваших детей, берите эттерны, не экономьте! Ваши будущие дети должны быть защищены! Не экономьте, добавьте к этому «бульон», чтобы ваши «пловцы» быстрее размножались! Это защитит вас завтра, и вовеки веков! И обязательно используйте «чистильщика»! Чума еще вернется! Берегите себя! Берегите свою веру! Через вас и вашу веру на эту землю льется свет господень!

- Аминь, - послышалось шелестение в зале.

«Аминь», - подумал Леонард, пока шторки перед его кафедрой закрывались. В обычное время он бы остался, дал прикоснуться к себе пастве, поговорил бы. Уровень эпидемиологической угрозы позволял. Но риск все равно оставался, а главное – у него еще были дела.

***

Идя по сумрачному коридору, он слушал, что говорит его паства на выходе. «Сегодня прямо в душу легло…», «не знаешь, какая версия «чистильщика последняя? Вроде обновлял недавно…», «ничего про МедЭкс не слышал? Отец его сегодня не упомянул, а вроде говорят – стоящая вещь…». Интересно, Леонард сделал отметку. За всем не уследишь, паству надо слушать. И выделять из нее наиболее способных. Элитные бланки вообще не всегда попадали на рынок, поэтому обо всех них услышать и невозможно. Да и Леонард все равно лучше разбирался в продукции «Генной логики», а не их конкурента.

«Прямо в душу легло…», - Леонард одернул себя. Гордыня – это грех.

Он подошел к неприметной бронированной двери и ее створки медленно распахнулись перед ним. Дальше, в тесном помещении, которое на самом деле являлось кузовом бронированного грузовика, по обеим сторонам сидело человек двадцать. В полной тяжелой броне, с оружием сообразно задаче.

Они все повернули к нему головы. Каждый третий прижал кулак к сердцу. Но лишь один человек поднялся ему навстречу и поклонился. Старший группы.

Леонард кивнул:

- Можно отправляться. Переоденусь по дороге.

- Да, Отец, - откликнулся старший.

- Отец, - хором, но тихо, проговорили все остальные.

Выживут только те, кто верит. Кто чтит господа. И к церквям это относится в равной мере.

Божьей длани недостаточно, если вы ничего не делаете сами.

I. Глава 6. По магазинам (Роберт)

Почти уничтоженная группа перестала быть существенной боевой единицей. Слишком маленькая, чтобы их отправляли на серьезные операции. Да на любые операции.

Поэтому Роберт просто валялся на койке в казарме. Красный уровень угрозы давно никто не отменял, он стал почти постоянным, и Роберт вообще забыл, когда в последний раз ночевал дома.

Чак продолжал суетиться. Что-то писал, смотрел сеть, возился с дронами. Хакер очень боялся, что у него отберут остатки его механической армии. Но боялся он зря. Их просто некому было передавать. Дронов на базе сейчас стало больше, чем людей.

Дронов хотя бы продолжали поставлять, по старому контракту с местным заводом «Боевой механики». Корпорация в свое время работала только на правительство, на армию и полицию. Так что запаслась такими контрактами вдосталь. И теперь ее почти полностью автоматизированные заводы продолжали работать, зарабатывать деньги акционерам, осуществлять поставки just in time, вне зависимости от времени года, эпидемиологической угрозы или уровня радиационного заражения.

А вот людей в пополнение поставлять было некому.

- Видел это? – спросил Чак. Он махал руками по экрану, делая несколько дел одновременно.

Так, что Роберт не сразу понял, о чем Чак говорит.

- Ребята написали мануал по использованию большинства из известных бланков. Ну и наследуемых тоже, хоть их и мало. Плюс советы по выживанию, добавили во все это какой-то религиозной чепухи, но по сути – отличный сборник. Даже «Нано-Здоровье» такого ни разу не делала. Все техкарты на отдельные бланки, да и все.

- Сейчас много странных людей вышло на поверхность, - нейтрально ответил Роберт. – Раньше они весной себя проявляли, а с нынешней погодой – даже и не угадаешь, когда ждать обострения.

- Да нет, нормально написано. Но я не про это. Знаешь, с чего они начинают? «Распечатайте и имейте под рукой твердую копию». И вот что я думаю – если выглянуть в окно, может, они и правы? Знаешь, я так и сделаю. Распечатаю и положу. И буду делать заметки. Пока не пришлось от руки переписывать. Ну а что?

Роберт флегматично пожал плечами. Ну а что.

- И тебе советую.

- Так я ж…

- По сети ходит почти такой же документ, только с описаниями геммов. Стиль тот же, похоже, кто-то рядом сидел и два текста делал. Скинуть тебе?

- Скинь, - равнодушно ответил Роберт. – Как думаешь, пополнение ждем? Что начальство говорит в канале? Или без шансов?

- Ничего нового не пишут. Только новые координаты угроз, но туда нам даже не сунуться. Раньше еще могли зелень прислать, может, кто и обтерся бы. А теперь... Теперь и желторотых на всех не хватает.

***

- Что так командир? – спросил Чак, но ответить Роберт не успел.

В казарму, где они валялись, не особо понимая, что именно им теперь делать дальше, торопливо залетел Иван. Иван-два, который вообще спешить и торопиться не любил. Третий избежавший серьезного заражения и выживший в последнем бою.

Собственно, только они трое и оправились относительно быстро. Командир и Иван-один были спрятаны где-то в глубинах эпидемиологического контроля и недоступны, ни для посещений, ни для общения.

- Роберту подключиться к начальству, всем явиться в арсенал на перевооружение, полный доступ! – выпалил Иван, и стало понятно, почему он так спешил.

Чак щелкнул языком и удивленно приподнял бровь:

- Что – прямо полный доступ? И прямо всем?

- Я то зачем начальству? – одновременно спросил Роберт.

Иван замешкался, не зная, кому ответить первым. И что именно ответить:

- Думаю, командира скоро ждать не стоит, вот что, - ответил он слегка невпопад, и вроде не по теме. – Поэтому медика повысят. Кому-то же надо нами командовать. Да, полный доступ, всем троим. Думаю, просто людей у них теперь так мало, что – бери что хочешь.

- По дороге поговорю, - решил Роберт.

***

- Да… Так точно… Понимаю… Есть… Разрешите высказаться… Так точно… Безусловно, Вы правы… Есть… Есть докладывать каждый день… Никак нет… Так точно… Запасной протокол?.. Так точно… Есть скачать незамедлительно. Есть конец связи…

- Тьфу, - Роберт стащил наушник с уха и вытер лоб тыльной стороной ладони. – Одного не пойму, меня то за что? Из Чака бы отличный сержант вышел, из Ивана – отличный старшина.

- Ну, а по сути? – спросил Чак.

- По сути… по сути не только воевать некому, но и командовать тоже – не особо. Пока он выдавал инструкции, кашлял что-то совсем нехорошо. Все время. Плохой кашель. Всех переводят в казармы. Уровень изоляции опять поднят до желтого. Оставшееся командование запирают по бункерам.

- Пока ничего нового, - отметил Чак.

- Новое. Арсенал наш без ограничений. Там почти не осталось кому пастись. Но поставки в него, новые поступления – начали сбоить. Укомплектовываемся и выдвигаемся.

- Куда? – спросил Иван. – а наши то как?

- Наших сказали не ждать. Живы, но на ноги их поднимут нескоро. И мы теперь вольные стрелки. До особых команд цели выбираем сами, себе по силам. В приоритете – общественный порядок и защита объектов по списку. Список скачиваю.

- Втроем? – изумленно спросил Иван.

- Разрешено мобилизовывать любых гражданских. Вооружать и экипировать. Вплоть до присвоения званий младшего состава. Пополнения не будет. Дали связь с другими группами, но они все далеко и объединяться не рекомендовано. Им не до нас. Их мало. Пять групп на весь сектор – теперь это весь спецназ полиции.

- Так давай этих хоть заберем? – Чак махнул в сторону охранника, который прятался за бронированным окошком при входе в арсенал.

- Ну, спросим, - неуверенно пробормотал Роберт.

Они подходили.

***

- Проходите, - мотнул головой охранник.

- Слушай, мы тут донабор проводим…, - начал было Роберт.

- Сразу нет. Меня трое суток не меняли, жду только вас. Выполняю последний приказ, привязать вас на протоколы охранных систем, и дальше – сами. Я домой, хватит с меня службы. Семья, две девочки. Надо убираться из города подальше, пока еще можно.

- Вопрос куда. – буркнул Иван.

- Пока к родственникам, они хотя бы в маленьком городке, там потише. Потом поглядим, может там работу какую найду. Вы же видите.

Охранник повел рукой, показывая на свои экраны. Экраны, на самом деле, они не видели, но итак было понятно, о чем он говорит. В городе дымились пожары. Машин почти не было. Роберт вообще не был уверен, что хоть кто-то продолжает ездить на вызовы. Медики? Он очень сомневался, что они выезжают, и вообще работают. Может, разве что в эпидемиологических центрах – но там речь шла скорее об изоляции больных, нежели лечении.

- Оружие не забудь, думаю, пригодится. – Напутствовал охранника Чак, проходя мимо.

- Это да, - кивнул охранник. – Не держите зла. Сами понимаете, пока я тут прохлаждаюсь, кто защитит мою семью?

Иван лишь кивнул, и тоже прошел мимо.

Теперь, когда охранные протоколы сочли их за своих – да не просто за своих, но еще и за своих с самым высочайшим доступом, они входили в пещеру Али-бабы. Раньше внутрь их вообще не впускали. Еще недавно барьером между ними и сокровищами полицейского арсенала были оружейники. Сейчас их места пустовали. Все было переведено в автоматический режим. Новые поступления накапливались в отстойнике, часть из них разгребали роботы – грузовые тележки с манипуляторами, а часть, неразобранная, так и валялась в герметичных бронированных входных бункерах. Для безопасности – взорвать арсенал полиции хотелось многим.

Они разошлись сразу, как только вошли внутрь, в сердце арсенала. Иван пошел смотреть на оружие и добирать патроны.

- На всех возьми, - попросил Чак.

Сам Чак тут же рванул в зону комплектации дронов, даже не спрашивая Роберта, куда отправится он.

Это и так было ясно. Роберт отправился в медицинский отсек, где складировались не только медикаменты, но и последние поставки из «Генной Логики» и «Нано-здоровья».

***

Проблема заключалась в том, что это был все-таки арсенал полиции. Поэтому и поставки от корпораций шли сообразно. Ничего особенно специализированного. Все – более или менее универсальное. Роберт копался в записях, периодически заказывая местной тележке то одно, то другое. Но выбрать здесь что-то по-настоящему уникальное было тяжело.

Медицинские генные модификации, геммы. Он выбрал сопроводительную «двойную спираль», известную своей надежностью и простотой. Поверхностные модификации ментального слоя. Ничего особенного, но в комплексе с другими модификаторами работает хорошо. Использовал сразу – эта модификация была достаточно надежна и проверена.

Отложил мышечный буст, позволяющий улучшить рывковое увеличение мышечного усилия. Неформальное название «Обитель Зверя». Впрочем, корпорации официально не поощряли подобные названия. А неофициально – поговаривали, что сами же их и выдумывали чтобы улучшить продажи. С «Обителью…» он мог пойти в штангисты, и когда-нибудь давно в прошлом даже побеждать на соревнованиях. Но кому теперь нужны штангисты. Использовать или нет, он пока не решил, но места геммы много не занимали, поэтому он набирал впрок. Коробочка полностью автономна, изолирована, и ампула в ней – практически неразрушима.

Модификатор контроля боли. Хорошая вещь. SinDolor. Отложил.

Базовый «Экзо». Несколько разновидностей. Покопавшись, он нашел единственный экземпляр «4-сигма» и это была удача. Основа, надежная основа – как у нано – кровяные пловцы. По сути, любой вариант «экзо» позволял затем нанизывать на него новые мутации собственного организма и существенно снижал вероятности побочных эффектов. Помимо общего, хоть и небольшого повышения сопротивляемости организма, еще и давал возможность мутировать тело дальше, значительно дальше. Экзо – обязательная первая мутация, без наличия которой практически бессмысленно было использовать прочую продукцию «Генной логики». Она в обычном варианте распространялась бесплатно, в качестве входного билета в мир новых мутантов.

Но лишь немногие знали, что у нее существуют значительно более дорогие, значительно более продвинутые версии. Стоящие дороже, чем многие уникальные эксклюзивные геммы.

Даже Роберт до сегодняшнего дня был уверен в существовании «2-сигма», но сомневался, что есть что-то еще. Оказывается – есть.

Использовать не стал, надо было переждать после внесения двойной спирали. Хотя бы пару дней. Уже пожалел, что поторопился. «4-сигма» явно просилось на первое место в очереди.

И ведь кто-то заказал ее для себя. Из начальства, надо полагать. И не забрал. Плохи дела, совсем плохи. Если даже такие ценности уже даже не доходят до адресата.

Из того общеупотребительного все. Но он же теперь не просто штурмовик, или медик – Роберт теперь еще и вроде как командир. Он начал рыться в командном каталоге, ища хоть что-нибудь подходящее под его новую, непривычную, и нежеланную роль.

В каталоге фигурировало несколько модификаций «Эдлмана», но на складских остатках везде стоял прочерк. Нет в наличии. Печаль.

Роберт вздохнул. В списке тактических геммов значился только «СципионА». С вопросительным знаком рядом, в количестве одной штуки и без приложенного описания. Искать описание в сети прямо сейчас не хотелось, времени было не бесконечно много. Поэтому Роберт забросил этот гемм к остальным и перешел к разделу товаров от «Нано-здоровья». О коллегах, неожиданно ставших его подчиненными, тоже следовало позаботиться. Благо он, как медик, имел полный доступ к их картам и описанию всей использованных ими бланков.

Тут было побогаче. Исторически так сложилось, что все силовые структуры как-то больше тяготели к продукции «Нано-здоровья». Наверное, и рядовым, и начальству, казалось, что нано-боты проще, понятней и надежней, чем какие-то там мутации самого человеческого тела, к тому же большинство из которых автоматически становились необратимыми, по крайней мере в первом поколении.

Роберт же, как медик, знал, что и нано-боты с функцией размножения прямо в организме из тела так просто не выдерешь.

Всего лишь две стороны одной и той же медали.

«Кровяные пловцы» максимально свежие и максимально длительного срока действия. Были даже наследуемые по материнской линии, но эти Роберт брать не стал – женщин в отряде не предвиделось. Чаку точно пора обновиться.

«Али FR-ME» класса экстра. Еще один редкий зверь. Очень хорошо зайдет Ивану. Технически – аналог «Обители зверя» из каталога экзо.

Несколько «бульонов» для ускорения размножения кровяных пловцов. Хорошие, свежие питательные среды для буста кровяных пловцов, быстро перерабатывающие небольшое количество красных кровяных телец в необходимые для размножения нано-роботов из бланка «кровяных пловцов». Дополнительный, оцифрованный, практически разумный иммунитет «кровяных пловцов» все чаще оставался для нано единственной преградой между человеком и смертельными болезнями.

Эпидемии закончатся только тогда, когда людей останется так мало, что они просто не будут встречаться. Но кроме людей есть еще и звери. Воздух. Споры грибов и пыльца с деревьев. С ума сошли не только вирусы и бактерии. С ума, по мнению Роберта, быстро сходила вся экосистема. Но возглавляли шествие, как всегда, конечно, сами люди.

Сразу два «Шеррингтона». У Ивана такой был, но Роберт все равно забрал оба. Бланки для ускорения обучения на дороге не валяются.

Насчет сходящих с ума людей. Роберт задумчиво смотрел на присутствующие в неимоверном количестве бланки защиты от радиации, начиная с специализаций «кровяных пловцов» и заканчивая «Радиационным маньяком». Ни Чаку ни Ивану они были не нужны, но вот сам факт такого разнообразия навевал на размышления. Похоже, начальство не верило в соблюдение манчестерского протокола в части полного запрета ядерных взрывов. Запрет распространялся на хранение, испытание, перевозку и так далее. Разваливающиеся страны уничтожали свои ядерные арсеналы в неимоверных количествах, потом эту работу продолжили сектора. Но что толку – технологии ушли далеко вперед и давно вышли из-под контроля. В руках фанатиков были чемоданчики. Просто тяжелая сумка в багажнике – и целого города нет.

Роберт снова вздохнул. Почти не глядя выдернул в набор два бланка «Агар-Агара» и на этом завершил. Надо подумать, посмотреть повнимательней. Еще будет время сюда вернуться и взять что-то еще.

Роберт был уверен, что этот склад посещать теперь будут редко. Имеющих доступ в арсенал осталось мало, а вскрыть склады арсенала – это может стоить грабителям очень дорого.

***

Больше всех радовался Чак, буквально окруженный новым набором дронов. Всех видов – шагающих, ползающих, летающих. Даже, вроде как, способным к прокладке тоннелей. И как один, хорошо вооруженных. Тяжело нагруженные тележки сопровождения, как последние две из старой команды, так и пять новых, тащили дополнительный боезапас.

В принципе, Иван не отстал в шоппинге. Но у него как-то все оказалось попроще.

Когда они уходили, охранника на выходе уже не было. Ушел сразу, как и обещал. Склады перешли на полностью автоматическую охрану. Поэтому Иван теперь опасливо косился на автоматические турели на стенах арсенала. А это ведь была только вершина айсберга. Где-то там, за броне-задвижками, дремали охранные дроны, которые в случае тревоги готовы были моментально выдвинуться на устранение угроз и начать пальбу. И в этих краях, в этом сезоне, даже дроны стреляли сразу на поражение.

- Куда? – спросил Чак, когда они загрузились в броневик, с трудом затолкав в него все добро, даже несмотря на то, что теперь их оставалось только трое из почти двадцати бойцов, которые ездили на нем еще несколько дней назад.

Роберт подключился и развернул на экране тактическую карту.

Карта тут же расцветилась значками. Желтыми, красными, багровыми. Отдельно на ней были указаны особые отметки – объекты повышенного внимания.

Но, в принципе, если отойти от экрана чуть подальше, то он тут же превращался в сплошное красно-багровое пятно.

I. Глава 7. Работа есть работа (Жан)

От больницы, совмещенной с аптекой и магазином «Генной логики», ему пришлось давать большой крюк. Но Жана волновало даже не это, а скорее то, что на работу нужно ехать практически навстречу недавнему взрыву.

В свое время они поселились далековато для работы, особенно здесь, в тихих краях, где обычно выбирали недвижимость так, чтобы ходить в офис в тапочках и халате. И внезапно – почти сотня километров на север от своего, теперь уже практически бывшего, дома.

Но когда-то ему нравилось ездить. Когда-то он считал, что важнее экология места, где живешь, чем то, сколько именно добираться до работы. Поэтому место для жилья они выбирали потише, а работа, она и есть работа. Благо, ездить именно на предприятие каждый день и не требовалось. А если было что-то срочное, можно было перебросить машину на автопилот и заниматься своими делами те полтора часа, пока добирался до завода.

Но АЗК располагался севернее. Значимо ближе к месту последней акции эко-террора. И прежде, чем залезать в те края, он несколько дней назад заехал в «Генную логику», в свой любимый бутик, и купил новейшие геммы для защиты от радиации. Ну, и обновил пару общих геммов, вроде «Панацеи».

Заодно прочитал успокаивающую население брошюру прямо на экране журнального столика, из которой узнал – что радиация, это само по себе и не страшно, потому что солнечный свет – это тоже радиация, а съеденный банан виноват в 15 реакциях распада калия-40 в организме за одну секунду. И что бояться надо не общего радиационного фона, который есть всегда и везде, а в краткосрочной перспективе – ионизирующего излучения.

Ну, а для всего остального – есть «Генная логика». Так и было написано в конце брошюры.

А на выходе всем посетителям выдавали неограниченный объем таблеток из сушеной морской капусты. Йод для защиты щитовидки в концентрации, которая не создавала больше проблем, чем решала.

Жан почему-то думал, что такие же таблетки, из такой же ламинарии, и тоже бесплатно, выдают и в бутиках «Нано-здоровья».

А еще он думал, что окажись он поближе в момент акции эко-террора, таблетки бы не помогли. И геммы тоже. Так что очень хорошо, что они выбрали давным-давно жилье подальше от больших городов и крупных заводов. Заряд же явно взрывали, чтобы ослабить производственные мощности «Объединенных заводов…», и акция прошла успешно, под какими бы лозунгами она не проводилась.

Теперь в тех краях кратер, разрушенные дома подальше от эпицентра, и десятки километров зоны сплошного радиационного заражения.

И его АЗК на ее краю.

Но тут – лучше уж жить там, на краю зоны заражения, чем каждый день видеть бывшую, так или иначе сталкиваться с ней то на кухне, то у входа. Автоматический заводской комплекс значительно проще – там, когда он звонил утром, сейчас вообще только двое инженеров, которые заехали туда чуть раньше. Как чувствовали.

Так что места полно.

***

Иван да Марья. Так между собой сослуживцы называли тех двоих, что переселились в комплекс первыми. Они познакомились на работе, поженились, уже работая на «Боевую механику». А еще раньше оказались клиентами разных поставщиков. Мария – экзо. Иван – нано.

И для Жана, прошедшего весь этот путь чуть раньше их, стало настоящей болью смотреть на них и ждать, когда – даже не если, а всего лишь «когда» - они повторят его путь.

Если бы у него был выбор, он предпочел бы оказаться сейчас на заводе с кем-нибудь другим. Но любые другие варианты были еще хуже. Не увольняться же. И чем он тогда займется. Даже вернее будет спросить – чем он займет голову, чтобы не думать о разводе, о том, что детей у него, скорее всего, не будет никогда. А самое главное – что теперь вообще ждет детей в этом мире, который шатался все сильнее.

Он уже подъезжал, до завода оставалось пара километров, когда позвонили с работы.

«Решили попросить пива по дороге купить?», - подумал Жан, подключаясь.

- Ты далеко? – спросил Иван.

- Да пара минут. Но если что надо, могу съездить, пока еще за рулем.

- Да слушай, притормози пока.

Жан сначала взял на себя управление, снизил скорость, и лишь потом решил уточнить:

- Места закончились? Или случилось что?

- Да. Непонятная активность вокруг периметра. Мы же обновили все камеры после взрыва, еще и новых поставили, подальше. Восстановили за это время все. Какие-то машины, все одинаковые, черные внедорожники, большие такие. Ощущение отсюда, что чуть-ли не бронированные, но при этом не военные. Непонятно все.

- И что они? Штурмуют? Военных извещали?

- Да в том то и дело, что нет, не штурмуют. Никого не извещали. Но крутятся. Несколько наворачивают круги, большинство, просто стоят в узлах – так, что не выехать, ни заехать мимо них не получится.

- Думаешь, попробуют напасть? Зачем мы кому-то?

- Ну как зачем. Понятно зачем, - Иван вздохнул. – «Боевая Механика» все же. АЗК финальной сборки. Хорошо, что нас обычно не светили. Но кто-то узнал. Ждут думаю, либо когда от нас заказ уйдет, либо когда к нам поставка приедет.

- Интересно. Да нет, зачем им детали, - размышлял Жан, - без АЗК они из них разве что телевизор сделают.

- И я про тоже.

- Мне всегда и нравилось, что у нас скорее бутик, а не завод, - добавил Жан.

- А теперь видишь, у кого-то руки и до бутиков дошли.

- Сталкивался я тут недавно с черными внедорожниками. И что планируете делать? Со штаб-квартирой связались?

- С головным офисом связались, да. Там тоже кавардак —сказали, решайте сами, внутри сектора. Тоже молодцы, как прибыль из оборота изымать – так мы холдинг, а как помочь где – так сразу «решайте сами». Причем, Жан, чтобы ты понимал, все еще хлеще – со мной только цифровой секретарь говорил. Предложил, в качестве варианта, воспользоваться советами нашего внутреннего ИИ. Словно у нас не обычный промышленный ИскИн, а комплекс боевых алгоритмов.

- Ну а до президента достучаться?

- Не слышал? Говорят, свалился неделю назад, в пресс-релизе по сотрудникам сказали, что идет на поправку, но от него по-прежнему никаких вестей.

- Хорошо, нет и нет. – Жан полностью остановил машину, аккуратно припарковавшись на обочине. Впереди был совсем небольшой городок, раньше бы сказали – село, но теперь и эти отдельные кварталы, застроенные двухэтажными домами, называли городами. А за ним, через небольшой промежуток, уже начинался периметр завода. – А клиент то, что говорит?

- Не поверишь, клиент просто не берет трубку. У них как в старые добрые времена – IVR, потом нажми одну кнопку, потом другую, потом третью, потом длинные гудки пару минут, ну, и как мы любим – только потом уже сброс. Полное ощущение, что они гражданских наняли сервисную линию обслуживать. А те получают деньги за сам факт звонка. Даже робот не отвечает.

- По личным номерам?

- Жан, ну ты чего? Конечно, я с них и начал. Недоступен никто.

- Ладно, тоже хорошо. – Двигатель самостоятельно перешел в режим ожидания. Жан рассеянно оглядывал дома впереди, покрытые некоей патиной запустения. Этот поселок никогда так и не заселили. Его строили гражданские, на основе чуть ли не хутора, который был здесь раньше. Видимо, были уверены, что возводимый неподалеку завод привлечет новые рабочие места, и людям понадобится жилье.

Только в автоматических заводских комплексах людей работает всего ничего. Поселок так никогда и не заполнился полностью. Дома, наверное, все, кому-то принадлежали, но никто и никогда в них не жил.

- Тоже хорошо, - повторил Жан. – Они же не нападают. Пусть крутятся, пока не надоест.

- Так отгрузка же.

- Да? Сегодня? – Жан про себя подумал, что совсем мало времени уделяет работе. Уже и график стал подзабывать.

- Должна была. Я пока притормозил, до прояснения. Раз сказали решать самим, будем решать сами. Что-то мне не хочется непонятно кому отдавать заказы военных. А грузовик сам от них может и не отбиться, нужна поддержка.

- В полицию, конечно, тоже звонил? – И Жан тут же понял, что мог и не спрашивать. В полицию он и сам звонил чуть раньше. «Вы участвуете в перестрелке – нажмите 1, вас грабят – нажмите 2…». Полиция не в ударе в последние дни.

- Звонил, бестолку. Думаю, придется справляться самим.

- Ну и правильно, правильно думаешь. Ты посоветоваться позвонил? Так я поддерживаю, правильно сделал.

- Да ну нет, – Жан прямо почувствовал, как на другом конце разговора Иван поморщился. – Не за этим. Я боюсь, что и тебя могут перехватить. Потом тобой нам тыкать. Поэтому думаю, может ты перекантуешься пока где-то неподалеку? Пока не прояснится?

- Да где тут? Не обратно же мне ехать? Тут и не живет никто.

- Слушай, помнишь начальство приезжало? Еще до протокола? И мы не стали их в общаге на заводе селить? Мария говорит, что их тогда тут в мини-отеле селили, где-то есть на районе. Она тебе адрес скинула. Попробуй, может работает еще?

- А прозвонить?

- Нет, не проходит. Но там маленький отель был, чисто семья держала. Может, просто не подходят. Проверь сам. В-общем, упади где-нибудь, и свяжись со мной, как только поймешь, где ночуешь. Нездоровая тут обстановка, так что не расслабляйся, сильно не светись. И береги себя.

- Хорошо, - сказал Жан, давая команду на старт, и одновременно думая о том, что после происшествия в собственном квартале, расслабляться, похоже, точно не про него.

Больше всего его поражало собственное спокойствие. Он позвонил в полицию, чтобы сообщить о происшествии всего один раз. Скинул автоматическому оператору адрес перестрелки, и все. Никто ему не перезванивал, никто не хотел подробностей.

Жан сомневался, что вообще кто-то из полиции хотя бы выехал на место происшествия.

Как бы старикам не пришлось самостоятельно прибираться в собственном доме.

***

Отель работал.

Точнее – двери хотя бы не были заперты. Юноша в холле подозрительно посмотрел на Жана и, без «здравствуйте», спросил:

- Мутант? У нас мест нет. Все занято!

То есть ответа он даже не ждал. У паренька кожа слегка отдавала серым, землистым цветом. Явный признак того, что он вошел в список клиентов «нано-здоровья» еще в самом начале, когда «кровяные пловцы» были еще не слишком совершенны, и их работа в организме зачастую оставляла вот такие внешние признаки – к счастью, практически безвредные. «Нано-здоровье» тогда лишилось многих клиентов, выбравших «Генную логику» просто по косметическим соображениям. Потом ситуацию исправили, и сейчас определить нового клиента из нано было не так-то и просто. Хотя, симптомы все равно были. Как и у клиентов «генной логики».

У Жана, допустим, на щеках проступал излишне здоровый румянец, которого его самого лично всегда бесил. Но сделать он с этим ничего не мог. Некоторые мутации обратимы, но большинство – нет. Может быть, позже, корпорации выпустят новые версии продуктов, которые сделают их клиентов неотличимыми от «чистых» людей. Которых на сегодняшний день почти уже и не осталось.

Тут, словно в противовес мыслям Жана, из задней двери холла вышел старик, явно все еще не прибегший к услугам ни одной из корпораций:

- Сдурел? – спросил он парня. Подошел поближе и без раздумий шлепнул его по затылку. – Извините, уважаемый!

Это было уже в сторону Жана.

- Извините, совсем сеть людям мозги запудрила. Вы хотели остановиться? Давно у нас никто не останавливался.

- Но вы работаете?

Старик пожал плечами:

- Ну как работаем. Мы же тут живем. Считайте, работаем. Комнаты есть, завтрак вам сделаем, - так что считайте, что работаем. Постояльцев только давно нет. Так что может – и не работаем.

Паренек отошел в сторону, что-то бормоча себе под нос. Подзатыльник явно не изменил его расовые и политические убеждения.

Старик выложил старомодный ключ на стойку:

- Забросьте деньги и забирайте. Живите, сколько надо.

Жан кивнул, глядя, как старомодный ключ, попав на стойку портье, тут же высветил рядом цифры стоимости номера в сутки. Положил телефон рядом, подтвердил платеж. Старые надежные технологии. Редко кто сейчас такие применяет.

- Помочь вам с вещами? – спросил старик, выразительно поглядев на сына. Сын демонстративно отвернулся, а потом вообще вышел.

- Я налегке.

- Вот так, воспитываешь, воспитываешь, и на тебе – вырастает расист. Не хочу я всего этого. Видеть не хочу. Вы поднимитесь, отдохните, осмотритесь. Могу через полчаса что-то сообразить из еды. Вино есть, виски есть, если пожелаете.

- Спасибо, - кивнул Жан. – Позволите личный вопрос?

Старик махнул рукой:

- Да спрашивайте. Но толку то, не исправишь уже ничего. Что выросло, то выросло.

- Я про другое. Вы же не обращались к услугам ни одной из корпораций? Как вы пережили все это? Эпидемии, и так далее?

- Богатырское здоровье! Всегда было. Жаль вот только, не передал. Ни мозгов никому не передал, ни здоровья. – Старик снова посмотрел в сторону выхода, куда ушел сын.

- Не боитесь?

- Поздно мне уже бояться. Хочу дожить уж как есть. Не хочу этого всего, что будет. Пусть теперь следующее поколение разбирается. Сам знаю, что мы это сами и создали – но я-то лично этого не создавал. Не хочу. Да я еще и всех переживу.

Жану показалось, что старик противоречил сам себе, а тот все продолжал:

- А радиация то здесь ничего, тут ее немного. Сын вон бесплатные таблетки из магазина таскал, только вот и магазин закрыли теперь. Теперь он ездит на юг, все время хочет что-то докупить. Сколько у него уже этих нанитов в теле, наверное, уже даже в весе прибавил. У нас тут вообще теперь тяжело. Ни еды, ни товаров толком не купишь. Хорошо, хоть доставка нормально работает. Все привезут. Но я-то привык сам, придешь, выберешь, пощупаешь руками. А теперь либо полчаса ехать, либо доставка роботом. И соседи все уезжают, один за другим. Вроде все и защищены, но что-то никому не нравится, когда под боком «чернобыль», это же никому не хочется. Мало людей в округе, совсем мало…

Жан медленно начал подниматься по лестнице, на внутренний балкон второго этажа, вдоль которого располагались двери в отдельные номера.

- Вы приходите, через полчаса, через час, как захотите, ужином покормим… Жена жива была, конечно, получше бы что-то сообразила, но и я кнопки нажимать умею…

Жан механически кивал, постепенно отступая к номеру. Иначе ему явно пришлось бы долго слушать откровения хозяина, давно не общавшегося с другими людьми.

***

Жан проснулся внезапно, резко, словно его сон кто-то вспугнул.

Он и не собирался спать – предлагали же ужин. Просто прилег чуть-чуть на край кровати, думал полежать минут пять и двинуться вниз. Раз старик хотел поговорить, надо было его послушать. Скоро людей, выживших без помощи нано-пауков, курсирующих в их крови, залечивающих малейшие трещины на стенках сосудов, вместе с фагами атакующих бактерии и вирусы, и не останется вовсе. Либо так, либо к экзо. Вариантов, как уже всем доказали, было всего два. Третий – только прямиком в могилу.

Но проспал Жан явно больше пяти минут. Он мельком взглянул на старомодные кварцевые часы на стене – точно, минут двадцать, а то и больше. Может, его позвали снизу, и он проснулся из-за этого?

В комнате как раз стемнело. Присыпать на закат – плохое дело, потом голова как вареная.

Жан поднялся.

Снизу послышался шум, громкие голоса. Наверное, эта бурная беседа началась раньше, и именно из-за нее он и проснулся.

Жан подошел к двери и приоткрыл ее, слегка, одновременно нащупывая пистолет. Хорошо, что на этот раз у него были запасные магазины. Предыдущий случай его кое-чему научил, а в нынешнее время адаптироваться лучше максимально быстро. Получил подсказку – заехал в магазин за патронами. Жаль, что их пока не доставляют посыльные.

- Уходите, говорю вам! – старик. Голос крайне недовольный. Не хочет кого-то заселять?

- Отец, да отдай ты им этого мутанта, и все будет норм. – Сын. Кому им? Мутант – это видимо он, Жан. Но кому им? Сынок сбегал, нашел здесь какую-то банду из нано? Прав старик, мало он его порол.

- Постояльцы отдыхают, а с тобой позже поговорим. Никого не пущу!

Жан выглянул, чуть-чуть, надеясь, что из темноты комнаты видно его не будет. Он не видел всего, что происходило в холле – лишь двоих у входа. Громилы.

До него дошло. Единственная банда, которую мог найти в этих местах сосунок – это как раз те, кто кружил вокруг АЗК. И он не поленился, добежал до них, за это короткое время успел сдать постояльца, видимо догадавшись, что он не просто так внезапно решил поселиться в забытом всеми отеле. Какая целеустремленность в борьбе за чистоту расы.

На благое бы дело.

Внизу раздался шум, потом удар. Жан отметил, что от банды он пока не услышал еще ни одного слова и продвинулся еще чуть вперед, стараясь перемещаться медленно, не привлекая внимания.

Теперь он увидел первого, стоящего рядом с юношей. Бандит просто отшвырнул от себя старика, да так, что тот врезался в боковую стену и теперь медленно по ней сползал. Судя по стекленеющим глазам и фигуре, резко превратившейся в непослушный манекен, на планете стало меньше еще на одного представителя изначальной расы.

И не понадобилось даже эпидемии.

Юноша похлопал глазами. Потом бросился к отцу. Было очевидно, что все его первоначальные намерения отошли на второй план.

- Вы что натворили? Я вас привел в свой дом, а вы…!?

- Уймись. – спокойно ответил бандит. – Где он?

И тут произошло то, чего не ожидал никто, ни бандиты, ни Жан.

Парень напал.

Жан даже не видел его движений, настолько он ускорился. Старик говорил, что сын все время ездит, закупает новые бланки? Видимо, он накачал себя ими с запасом. Жан понятия не имел, что за нано-культуры могли превратить провинциала в такую машину. Но вообще сомневался, что подобные товары бывали в открытом доступе.

Мальчик явно готовился к борьбе. Видимо, с экзо. Но в схватку вступил не с ними.

Главаря парень просто разорвал, пользуясь неожиданностью. Два удара, которые не возымели на того никакого действия, потом размазанный шлепок по глазам, потом удар под челюсть – сначала показалось, что юноша хочет начать боксировать, но нет – он просто приподнял противнику подбородок, чтобы получить доступ к шее. Удар прямыми пальцами, которые моментально сжались в кулак где-то внутри, и подворот, окончательно разрушающий все внутри, кроме разве позвоночника.

А может, он успел задеть и позвоночник.

Юноша повернулся к тем двоим, что стояли у входа.

- Я вас сам привел, - как манту, повторил он.

Оба бандита начали стрелять. Реакция у них тоже была явно разогнана, Жан пока еще только вообще осознавал, что происходит.

Юноша шагнул им навстречу, прямо под пули.

I. Глава 8. Обслуживание номеров (Жан)

Ситуация в таких коротких стычках на близком расстоянии может меняться моментально.

Только что казалось, что контролируешь ситуацию, а через мгновение – это уже другой бой, другая картинка и, возможно, даже другие противники.

Сын старика не дошел до тех двоих у входа совсем немного. Ему оставался один шаг. Полуавтоматическое оружие, на таком-то расстоянии, превратило его тело в решето.

Но даже мертвым юноша сделал этот последний шаг и повалился вперед, прямо на автомат одного из бандитов, еще ловя пули из дула куда-то в живот.

Это и определило порядок целей для Жана.

С похожими боевиками мобов он сталкивался совсем недавно, поэтому не стал экспериментировать. Шагнув вперед, открыл себе сектор, и выстрелил. Две пули в корпус, две в голову. Вторую в голову, потому что ему показалось, что первой он промахнулся, задрал ствол, слишком дернул его вверх.

Оставшийся бандит стряхнул мертвеца со своего оружия и начал поднимать дуло вверх, в сторону новой угрозы.

Жан сразу отступил назад, в тень, прячась за кромкой балкона. Тут же присел, потом, когда вышел из зоны видимости, повалился вбок, в сторону лестницы, и ужом пополз к ней, вдоль стены, вжимаясь в угол. Ему нужно было взять лестницу под контроль раньше, чем на ней появится третий бандит. А он пойдет именно туда, уж в этом то Жан не сомневался.

Снизу протрещала короткая очередь. Странно, бандит стрелял практически в потолок, с которого посыпались вниз ошметки штукатурки, дерева и краски. Нано стрелял явно выше, чем мог находиться Жан, даже если бы он остался стоять. Скорее это было похоже на огонь на подавление, призванный запугать и прижать противника.

- Сдавайся. Оставлю в живых, - тускло раздалось снизу. – Ты нам не нужен, поможешь с заводом, и вали.

Жан только сейчас подумал, что у всех у них присутствовала одна и та же странность. Никто из троих, ни те двое, что уже лежали, ни этот – никто из них вообще за все время не показал никаких эмоций. Размеренная речь, спокойный голос, цепкий, но при этом абсолютно равнодушный взгляд.

Бланки на подавление эмоций? Редчайшие образцы, которых вообще не появлялось в открытой продаже – такие вещи шли только военным. Вряд ли просто результат тренировок. Да и не выглядели они все сильно тренированными. Скорее – просто накачанными новейшими разработками.

Жан взял под контроль лестницу. Лежать было неудобно, и стрелять из этого положения – тоже, поэтому он чуть приподнялся на локте и приготовился.

Боевик внизу что-то бубнил, явно оповещая об осложнениях остальных. Плохо. Встречаться с целой бригадой моба совершенно не хотелось.

Жан увидел лишь край, макушку бандита, еще даже не увидел его глаза, когда начал стрелять. Вроде как задел, но третий оказался шустрым, он тут же нырнул дальше, в проход, в дверь у лестницы, которая вела куда-то то ли на кухню, то ли в подсобное помещение.

Жан видел лишь краешек ствола за косяком, да и тот то появлялся, то исчезал, словно его противник пытался устроиться поудобней, прежде чем стрелять в ответ.

- Ты меня зацепил. – Буднично сказал нападавший из укрытия. – Но на первый раз прощу. Будешь также продолжать, придется тебя убить.

Жан оттолкнулся и прополз еще чуть вперед. Позиция оказалась хуже, угол острее к боковой стене, но это его сейчас уже не интересовало. Он приподнялся присел на одно колено, дотянулся до стены и легонько постучал по ней костяшками левой руки, отняв ее от пистолета.

Удовлетворенно кивнул, чуть отодвинулся назад, прицелился, примерно оценил, сколько у него еще патронов, и начала стрелять.

Прямо в стену. Примерно в то место, за которым прятался бандит.

Все-таки во всем нужна тренировка. Не стрельба в тире, а хотя бы отдаленно приближенная к реальности тренировка. Недостаточно обвешать себя оружие, обколоться новейшими бланками для военных разработок, но если все это добро не попробовал где-то, хотя бы на хорошем полигоне, не освоился с новым обвесом и собственными новыми возможностями, не научился ими пользоваться, то результативность этих богатств сводится к минимуму.

Они нападали топорно, защищались топорно. От пули в голову не защититься базовыми бланками, даже от военных. Либо нужно что-то совсем уж засекреченное, к чему простые «мышцы» из мобов просто не подпускают, либо голову надо беречь. Каска второму точно бы помогла. От пистолета бы – точно помогла. Неправильная оценка ситуации в схватке – это тоже чревато. Нельзя им было убивать старика. Могли бы догадаться, что это поменяет к ним отношение. Могли, но даже не стали об этом думать – отключение эмоций, включая страх – чревато не только холодным разумом во время боя, но еще и недооценкой опасности. Можно быть хладнокровным – кто же против, это полезно, но нельзя терять баланс. Подавленный инстинкт самосохранения – верный путь в могилу, и хорош только для разовых акций, из которых никто и не должен выйти живым.

И тут – тоже самое. Кто же прячется за стеной из гипсокартона, когда мощный патрон может пробить даже полнотелый кирпич с небольшого расстояния. Был бы у Жана автомат, он почти наверняка убил бы третьего сразу.

На пистолет, конечно, надежды было меньше, но замедлить противника он точно смог. Притормозить, оглушить, чуть замедлить и потом добить.

Патроны есть.

Один шаг, одна ступень лестницы, два выстрела. На пятой ступени он сбросил магазин, не дожидаясь, пока пистолет уйдет в затворную задержку, возможно, жертвуя парой патронов в выпавшем магазине, и тут же вбил вместо старого магазина свежий. Последний.

Выпавший магазин лязгнул, ударившись о ступень, и пару раз подпрыгнул, укатываясь вниз, замерев лишь после третьего удара. Жан замер, направив пистолет туда, где можно было ждать появления головы противника.

Такая, небольшая ловушка, попытка поймать простачка, ринувшегося в атаку, думая, что противник опустошил запасы.

Жан так и не увидел головы, зато увидел высунувшуюся ногу, и снова – край ствола автомата. Третий бандит явно сползал вниз по стене, к которой до этого опрометчиво прижался.

На всякий случай Жан выстрелил еще раз – в появившуюся ногу, сделал несколько быстрых шагов вперед, и почти в упор дважды выстрелил в голову, которой бандит еще тряс, пытаясь вернуть себе ясность сознания. После чего развернулся вместе с пистолетом, осматривая помещение.

По-прежнему, кто-то мог еще встать, зашевелиться. Мог появиться кто-то новый.

Ситуация в таких коротких стычках на близком расстоянии может меняться моментально.

***

Он посмотрел на старика, когда сунул пистолет в кобуру. Хотел подойти, посмотреть, проверить, но времени не оставалось совсем. Да и отсюда было понятно, что все. Никто, кроме Жана, в гостинице не выжил. Старик валялся сломанной куклой у стены. Его сын у входа, между тем бандитом, которого убил он, и тем, кого застрелил Жан.

С третьего Жан сдергивал автомат, даже не пытаясь вытащить ремень, а лишь стараясь отстегнуть карабин, весь ремень был закреплен на одну точку. Это было бы просто, но на Жана наконец-то накатило. Он подрагивал, руки дрожали, и у него получилось отстегнуть карабин лишь раза с третьего.

Он даже не стал проверять, сколько патронов в магазине автомата. Просто выщелкнул его, вытащил из подсумка трупа новый, вставил, и передернул затвор – просто для надежности.

Лучше потерять один лишний патрон, чем в нужный момент оказаться с пустым патронником. Патрон там был, он красиво вылетел, пролетел по дуге и ударился о стену. Эта простая сценка успокоила Жана. Его отпустило.

Дрожь в руках прошла.

Полная гостиница трупов. Теперь то уж она точно закроется. Насовсем. Снял номер, называется.

Времени оставалось все меньше. Он и так потерял секунд двадцать на то, чтобы раздобыть себе новое оружие.

Жан поднялся и направился к двери.

Трое бандитов. Машина снаружи, на которой они приехали. Что-то ему подсказывало, что там четвертый. Вряд ли они поехали бы за ним полупустые. Просто не рассчитывали на серьезное сопротивление. Вообще не рассчитывали на сопротивление. Вполне могли оставить водителя в машине.

И с ним надо было разобраться быстро, если он там, потому что во второй раз сюда пришлют уже не одну машину, и разговаривать вновь прибывшие будут еще меньше, чем эти.

Жан, проходя мимо, увидел выключатели у стойки и выключил основной свет в холле. Все равно, какая-то подсветка осталась, но хотя бы не полное освещение.

Толкнул наружу дверь и выглянул.

Водитель был. Как раз выбирался из машины, вылезал из водительского места. Единственный, кто был вооружен пистолетом, и он ему явно мешал – слишком грузно он выбирался.

Жан не стал ждать, когда он закончит, оправится, увидит его и что-нибудь сделает. Жан начал стрелять от входа, короткая очередь, потом сделал несколько шагов навстречу, и еще одна. Нано продолжал стоять, но и отвечать не пытался. Жану показалось, что он вообще все еще не понимает, что происходит - зачем его вытащили из машины, в которой он сидел и отдыхал. Зачем в него стреляют. И следует ли вообще стрелять в ответ.

Похоже, этого не случайно оставили в машине – он был самый здоровый, но при этом самый медленный из всех. Жан выстрелил снова, подошел поближе и выпустил короткую очередь в голову.

Четверо. Неплохо для любителя. Только закинуться бы каким-то успокоительным. Жан больше всего боялся, что нервы подведут его в самый неподходящий момент.

Хорошо, что они прислали только одну машину.

Жана прямо тащило обыскать внедорожник, собрать запасные магазины, может быть, даже уехать на этой большой черной машине. Ему буквально пришлось удержать себя. Времени оставалось все меньше. Подкрепление к гостинице могло приехать очень быстро, тут же совсем недалеко.

Нужно было убираться с этого места.

Его машина стояла на отшибе, и к ней явно никто не подходил. Он залез в нее и сразу поехал, уходя не к АЗК, а в сторону, на боковые улицы, где меньше шансов встретиться с новыми большими черными машинами. И одновременно звоня Ивану.

- Меня накрыли, - сказал он без предисловий, как только услышал голос на той стороне линии. – Вроде отбился, но они сейчас тут на меня охоту начнут.

Иван не стал спрашивать, как Жана нашли.

- Тогда прорывайся к нам, открою ворота, сразу закрою. Периметр активирован, ты в зеленом списке, но они тут плотно стоят. Так просто тебе не пробраться.

- И как быть?

- Выдам им пустышку. Прячься, пережди. Я пошлю грузовик, пустой, без груза. Может, они сорвутся за ним. В конце концов, им не мы нужны, а товары.

- Хорошо. Скажешь, когда можно двигаться. Где у них посты?

- Да везде. Вообще на каждой улице, по которой можно проехать. Совсем уже внаглую встали, прямо поперек. Если припрет, то можно конечно попробовать напролом, но пока – прячься и жди. Я позвоню, будь на связи.

Как только Жан отключился, прямо в этот же момент, пришел новый входящий вызов. Номер был незнакомый, не из его списка контактов, но сетевое распознавание тут же высветило фотографию и подпись под ней: «возможно, Анастасия».

Ну да, женщина же обещала перезвонить вечером. Вот он, вечер. Как же невовремя.

Жан принял звонок.

***

- Молодой человек, я надеюсь, я вас не отвлекаю? – послышался голос старушки.

— Это ничего, Анастасия, - выдохнул Жан, крутя руль и заезжая в какой-то темный проулок, где машину будет меньше видно. Он потушил все фары, и вообще поставил машину так, словно она тут стояла всегда. Просто еще одна простенькая местная машина, принадлежащая местному жителю, который сейчас спит где-то в соседнем доме и знать ничего не знает ни о заводе, ни о бандитах.

Надежды на такую маскировку было мало, но все лучше, чем стоять посреди улицы с включенными габаритами и фарами.

Жан слегка пригнулся, чтобы его силуэт в машине было не разглядеть:

- Рад вас слышать. Как ваши дела? – продолжил он.

- Спасибо вам большое за помощь. Я знаю, что поздновато, но я обещала позвонить.

- Секундочку, - Жан убавил звук в машине и еще больше пригнулся, почти лег на пассажирское сиденье. Приоткрыл окно. Где-то недалеко проехала машина. Возможно, даже не одна.

Может, ему и показалось, но вроде бы он даже видел свет фар вдалеке, на одной из соседних улиц.

- Как ваши дела, Анастасия, - тихо переспросил он.

- Спасибо вам большое за заботу, - так же тихо ответила Анастасия, словно она тоже от кого-то пряталась. – Витольд умер час назад. Не выдержал этого превращения.

- Как же так!? – для Жана это была полная неожиданность. – В «Генной логике» не помогли?

- Вы знаете, они пытались. Но мой муж все-таки был старым. А гемм, который он тогда использовал, экспериментальным. Они сказали, что если бы у него была более свежая версия, то он наверняка бы выжил. А тут, какие-то побочные эффекты, общее истощение организма при превращении. К тому же, без наблюдения врачей. Видите, как получилось.

- Мне очень жаль, - пробормотал Жан.- Примите мои соболезнования.

- Спасибо вам, молодой человек. Я хотела спросить… Если это конечно удобно. Вы же живете по соседству. Я бы хотела все-таки устроить похороны, через два дня. Я понимаю, что мы не так уж и хорошо знакомы, но вы нам очень помогли… Может быть, найдете время прийти?

- Я же там больше не живу. Развелся с женой, знаете. Как раз забирал вещи. Простите, не сказал сразу, было немного не до этого.

- Ох, конечно, - забормотала старушка. – Я вам сочувствую. Тогда, конечно, не надо.

Машина проехала по соседней улице, но Жану показалось, что в обратную сторону. В канале пищал гудок параллельного вызова. Но Жан не мог просто так отключиться:

- Я уехал, на работу, немного далековато. Но знаете, что, я вам позвоню, если у меня появиться хоть малейший шанс отсюда вырваться, то я обязательно буду.

- Спасибо вам, юноша. Честное слово, мы… я не хотела бы вас так утруждать. Это совершенно не обязательно. Но если у вас выйдет, то я буду рада вас увидеть. У нас здесь совсем не осталось знакомых. А на похоронах, мне кажется, должен хоть кто-то быть. Друзья, родственники, хотя бы соседи.

Параллельная линия продолжала пищать.

- Я позвоню, - сказал Жан. – До свидания.

- До свидания, молодой человек.

***

- Давай быстрей. Они проглотили наживку, почти все рванули за грузовиком. Но там же автопилот, они его моментально остановят, я же тебе не хакер. – Иван говорил торопливо. – Так что рви.

Жан уже выезжал.

- Грузовик тяжелый. – лишь ответил он.

- Да толку то. Просто перед ним тормознут и он остановится. Правила безопасности. Говорили же, что военные грузы надо либо сопровождать, либо ставить военные алгоритмы. Которые плюют на ПДД. Если бы военные прислали свою технику, то никто бы их не остановил – а это гражданский грузовик. Остановится, и сам еще двери откроет.

- Ну да, - согласился Жан и начал разгоняться. – Минута, может семьдесят секунд. Готовься распахнуть мне ворота.

Все-таки, бандитов сюда прислали не самых умных. Или это был какой-то спонтанный, несогласованный ход. Они не были подготовлены совсем. Ни к захвату АЗК, ни к серьезному сопротивлению.

Единственная машина, которая осталась на охране у ворот, стояла так, что она почти и не мешала проезду. Единственный, кто начал из нее вылезать, когда Жан на полной скорости мчался к воротам – был водитель. То есть тот, кто как раз должен был сидеть в машине и готовиться поехать.

Жан чуть вильнул, стараясь задеть открывающуюся дверцу лишь самым краем – он боялся, что от удара его самого занесет куда-нибудь и не хотел рисковать.

Почти вышло. Он лишь соскоблил краску по левому боку, но этого оказалось достаточно, чтобы дверь черного внедорожника прижала вылезающего водителя. Жан не рассматривал, покалечил он его или лишь слегка приостановил. Он рвался к заводу.

Перед ним открывались ворота АЗК. Медленно, слишком медленно.

I. Глава 9. Бунт (Роберт)

— Вот, - Роберт ткнул пальцем в экран.

Иван-два лениво потянулся и посмотрел на точку, информацию о которой Роберт сейчас как раз разворачивал.

Они провели эту ночь прямо в броневике, спали по очереди. Подъехали к местному полицейскому участку, думаю переночевать хоть под каким-то прикрытием, и, возможно, найти себе пополнение.

Но участок был пуст. Никого. Двери заперты – уже хорошо. Взламывать они их не стали, чтобы не торить дорогу грабителям и мародерам, но стало ясно – пополнения они здесь не найдут. На двери висел листочек, с надписью, как ни странно, от руки: «В связи с эпидемией работа полиции временно распределена по территории, чтобы избежать скученности и снизить вероятность заражения. Свяжитесь с нами по указанным телефонам, мы всегда готовы помочь».

Указанные телефоны не работали. Вообще.

А ведь со времени последней эпидемии прошло уже больше месяца. Участок так и не восстановил работу после нее.

Общий телефон полиции не работал тоже. Работал – но лишь голосовой помощник, бесконечно сообщающий, что по указанному заявителем инциденту выедет первый же освободившийся наряд.

Это, видимо, были они трое.

Поэтому они переночевали прямо в машине, поставив ее неподалеку от участка. А вдруг кто-то появится. Хотя бы для того, чтобы забрать личные вещи.

Никого не появилось. Пару раз Роберту, пока он дежурил, почудилось шевеление занавесок в высотках неподалеку. Но ни одного человека они так и не увидели. Не говоря уж о полицейском в форме.

— Это же не в списке объектов. – Не возражая, а скорее подчеркивая очевидное, сказал Иван.

Рядом сел, поднимаясь с кресел вдоль борта, на которых он спал, Чак. И тоже посмотрел на экран.

- Зато это тюрьма строгого режима. Если их оттуда выпустить, мы только и будем что бегать по всему сектору и тушить пожары. Нам же дали право выбирать самостоятельно. И никто не обязывал охранять только объекты повышенного внимания. Просто подсветили за ними присматривать. На них на всех пока тихо.

Роберт подумал, почему никто из них троих вообще не ушел. Понятно, что все они были без семьи, никого из них никто не ждал дома. Роберт вообще еще не женился, ни жены, ни детей, родители где-то далеко, в другом секторе, в другой жизни. Он до них даже дозвониться не мог в последнее время. Чак вроде тоже один. Про Ивана Роберт даже не знал.

Но вот они здесь. Полицейские псы. Им дали новую команду, и они рванули ее выполнять. Не раздумывая, не сомневаясь. Ну почти, Роберт сомневался. Другие, может, тоже, но точно делали это молча. И сейчас для Роберта выбор был простой – остаться одному в пустой квартире, или быть с теми, кто что-то еще делает. Тут хотя бы поговорить есть с кем.

Чак щелкнул языком, начал рыться в подсумке с зеленым крестом, в аптечке, явно ища зубную щетку, и спросил:

- Охрана не справится?

Роберт читал развернутую информацию на экране:

- Охрана непрерывно запрашивает подкрепление. Уже два часа, на все пульты. На свой, на полицейский. Судя по всему, они даже военных вызывали.

- И что военные, - спросил Чак, обнаружив щетку и выбираясь наружу с бутылкой воды.

- Военные молчат. А тут по дороге есть еще один полицейский участок. Заодно заглянем, может хоть там кто есть?

*

Этот полицейский участок тоже был закрыт. Даже, можно сказать, забаррикадирован. Но на этот раз изнутри.

Иван попинал ногой в дверь, потом поднял взгляд наверх и помахал камере на входе, повернулся слегка боком, показывая шеврон спецназа полиции на рукаве.

- Удостоверение к камере, - почти сразу буркнул динамик устройства, которое можно было бы назвать домофоном, если бы это был вход в подъезд.

Хотя, судя по всему, устройство и было домофоном, просто слегка переделанным для местных нужд.

Иван показал удостоверение.

- Остальные? – вопросительно уточнил домофон.

Роберт провозился, доставая давным-давно устаревшие корочки, которые вообще только чудом носил с собой. Ну а что поделаешь – в этом участке точно не было биометрии на входе. Да и толку то от нее – группы, подобные их, никогда не попадали в общую базу. Во избежание.

- Остальные? – повторил домофон.

Иван недоуменно оглянулся. Все трое показали корочки.

- Нас трое. – сказал он, наклонившись к домофону, надеясь, что раз в нем есть динамик, то есть и диктофон.

- Странный спецназ, - буркнул домофон, зажужжал замок, размагничивая запор. Кто-то внутри что-то двигал, одним замком тут явно не ограничились.

- Дежурный Велехов, Константин, - мужчина на входе был в тяжелом бронике, который обычно только тогда и надевали – на стационарное дежурство, потому что толку в реальном бою, где надо постоянно двигаться, в нем не было никакого. А вот посидеть на входе, проверяя посетителей, проходящих через сканер – самое оно. И чувство защищенности, и таскать весь этот вес на себе далеко не надо.

- Привет, Константин, - кивнул Иван. – Зайдем? Я бы в туалет заскочил.

- По коридору налево.

- Мужской туалет всегда налево. Потому что женщины всегда правы. – Хмыкнул Иван, протиснулся мимо Константина и ушел.

- Что-то мало вас, - Константин отошел в сторону, пропуская остальных. Как ни странно, он был на голову выше даже Ивана, самого крупного из спецназовцев. Наверное, по габаритам напоминал командира отряда, который сейчас валялся в центре эпидемконтроля.

- Сейчас всех мало. – ответил Роберт. – С тобой то хоть есть еще кто-то?

- Двое в участке, четверо по вызовам. Но не знаю. Сутки уж на связь не выходят.

- Тоже некомплект, значит, - кивнул Роберт. – Веди, хоть осмотрю вас, раз уж все равно здесь.

***

- Так ты кто, врач или спецназ? – спросил второй полицейский.

- И то и другое. – Роберт по старинке мерял давление. И одновременно закидывал пробу крови в анализатор. Как у полевого медика, почти все его приборы умещались в один чемоданчик. А когда чего-то не хватало, он мог принимать данные с удаленных датчиков.

Подошел, видимо, предварительно забаррикадировав обратно дверь, Константин.

- Давай, Константин, и у тебя пробу возьмем. Ты ведь нано?

- Экзо, - гордо расправил плечи полицейский. – чуть не с первых дней клиент «Генной Логики».

- Да? – удивился Роберт. – Тогда тем более дай-ка я тебя осмотрю. Что-то кожа серовата. На солнце давно не был?

- А, это. Да нет. Это я по молодости. Пошел у них в экспериментальную программу. «Усиление кожных покровов» обещали, какая-то разработка. Чуть ли не заместо бронежилета. Называлась «Биопанцирь». Потом свернули.

- Не вышло? - поинтересовался Роберт.

- Не вышло, - вздохнул Константин и присел рядом с врачом, начав подворачивать рукав.

- Не надо, - махнул Роберт, - сквозь одежду померяю.

- А у «Нано-здоровья», говорят, вышло. Кожа тоже сильно сереет, зато спасает от пистолетных пуль на близком расстоянии. От автомата выше ста метров. Был у нас один паренек с таким бланком. Ходил вообще без броника.

- И где он?

- От последней эпидемии бронежилет в любом варианте не помогал. Не пережил.

- У меня тоже работает. Плохо только. Стрелой в спину стреляли, пробовали специально – даже раны не осталось. Но из пистолета не пробовали. В «логике» сказали, что не поможет, пробьет. Слишком слабый гемм оказался.

- Без побочек хоть? – Роберт возился с лэптопом, получая расшифровки анализов всех троих, текущее состояние иммунитета, активность как оригинальных, так и расширенных антител. Все трое были экзо – так что он всех вел по одному потоку, было проще.

- Говорят да, без. – Константин начал подниматься, но Роберт положил руку ему на плечо, усаживая его обратно. – и я тоже, ничего так вроде. Повезло.

- Повезло, - согласился Роберт. – А бронежилет тогда зачем? Раз ты усиленный?

- Так по инструкции. Положено на входном посту.

- А ну да, - рассеянно согласился Роберт. – По инструкции, тогда, конечно. Все трое здоровы. Вы молодцы. Могу дать вам обновленный «экзо», самое последнее, что поступало. Будете?

- Надежный хоть? – засомневался один из полицейских. – Последний раз что меня так колбасило, когда я решил мутировать. Три дня в лежку, и еще неделю вообще думал не встану.

Роберт пожал плечами, стандартная проблема:

- Индивидуально же все. Я вколол, вчера. Вообще не почувствовал. Вечером вколол, сегодня здесь.

- Я возьму, - сказал Константин. Двое остальных как-то промолчали. Потом один из них сказал:

- Я дойду до своего магазина. Пусть сначала посмотрят. А то сами знаете.

- Знаю, - поднял руки Роберт, - не настаиваю. Личное дело каждого. Другой вопрос у меня к вам есть.

Роберт посмотрел на Чак, тихо сидящего в углу, и Ивана, стоящего у дверей и молча наблюдающего за осмотром.

- У нас много потерь. Нам дали разрешение на донабор. Даже гражданских, если надо. А уж вас то вообще без вопросов – возьмем.

- Это… как бы приказ? – зашевелился один из полицейских.

Роберт покачал головой:

- Нет, приказать не могу. Работа опасная. У вас у самих она не сахар, но мы вообще в самом пекле все время. Сугубо добровольно.

Полицейские молчали. Двое потупились, лишь Константин распрямил плечи и снова начал приподниматься:

- Я бы пошел. Тут как-то совсем уж тухло стало. Толку от нас ноль здесь. Если патруль не вернется, то вообще закрываться можно.

- Семья, дети?

Вместо Константина ответил один из полицейских:

- Вот, двое детей у меня. Может, вообще участок закроем и разойдемся? Кому мы здесь?

- Ну, это не мне решать, - хмуро сказал Роберт. – Времена нынче такие, непростые. Сектор сильно проредили. От начальства вообще ничего не слышно.

- Холостой я, - ответил наконец Константин. – Без обременений, так сказать.

Роберт кивнул:

- Собирайся тогда, Костя. Через десять минут выезжаем. Там в тюрьме бунт, едем разбираться. Ах, да, давай, сразу введем.

Роберт достал из аптечки универсальную упаковку гемма, напоминающую мини сейф, еще и с контролем температуры. Константин вновь начал подворачивать рукав.

На этот раз Роберт спорить не стал.

***

Когда они уезжали, оставшиеся полицейские даже не стали баррикадировать дверь.

Роберт был уверен, что и этот участок опустеет окончательно очень скоро, как только они соберут вещи. Просто не стали этого делать при них, наверное, какой-то стыд у ребят еще оставался.

Но времена нынче тяжелые, и простых решений почти не осталось.

Как по мнению Роберта, выполнять приказы – проще всего. Он ощущал себя молодым вожаком стаи собак, которую натравили на нарушителя. Послушные бойцовские собаки. Опасные, но при этому все еще следующие приказам.

Кто-то же должен.

Внутри периметра тюрьмы что-то горело. Дым в окрестностях вообще не был в последнее время редкостью, последний пожарный расчет Роберт видел недели три назад. Но в тюрьме горело хорошо. Ощущение, что кто-то специально развел костер побольше, и подымнее, чтобы привлечь дополнительное внимание. Или разозлить охранников еще больше, заставить их делать глупости.

- Подъезжаем, открывайте, - Чак говорил в рацию, пытаясь объяснить охране тюрьмы, что они свои. – Сами же вызываете все время. Я выслал все коды доступа, если вы не можете их дешифровать, то чьи это проблемы? Вам помощь нужна или нет? Да где вы сейчас начальство найдете, вы когда последний раз разговаривали с начальством? Старший, конечно, давай старшего.

Чак щелкнул языком и откинулся на спинку:

- Всего боятся. – прокомментировал он своим. – в принципе, правильно боятся, конечно. Время такое. Но у них и оборудование для идентификации с нашим что-то не дружит.

Ему что-то забормотали в ухо, и он переключился:

- Да, спецназ. Да, по вашему вызову. Решили, что это важно, дали приоритет. Кто решил? Командир наш решил. Передать ему? Да за ради бога.

Чак махнул рукой, и в ухе у Роберта заговорил охранник:

- Мы просто и не ждали уже никого. Нас глушат, мы боимся, что им снаружи кто-то помогает.

- Раз глушат, правильно боитесь, - сказал Роберт, вклиниваясь. – Давайте так, запускайте нас во внешние ворота, я выйду, покажу удостоверение, чтобы вы не волновались. Мы свои.

- Не ждали мы никого уже, - повторил охранник, раздумывая. – Хорошо, только сразу заскакивайте.

Ворота начали открываться, и Иван, сидящий на ручном управлении грузовиком, сразу двинул машину вперед.

Чак осматривающий окрестности через камеры, ткнул пальцем в экран:

- Может, они не так уж и не правы. Странное место для парковки.

В глубине улицы, достаточно далеко от периметра тюрьмы, стоял черный внедорожник. Странно стоял, прямо поперек дороги. Ощущение складывалось такое, что люди внутри просто небрежно остановились, чтобы удобнее было наблюдать за тюрьмой, не сильно заботясь о скрытности.

***

- Давайте, в двух словах, - сказал Роберт, пока они вооружались.

- Шестьсот заключенных. – Не стал спорить старший надзиратель. – Единственная тюрьма строгого режима на сектор. Было больше, но эпидемии нас не обошли. Часть удалось пересидеть, просто за счет того, что можно было организовать полную изоляцию. Но это – только если вовремя предупредят…

- В двух словах, - напомнил ему Роберт.

- Да, - кивнул охранник. – Неподалеку была общего режима, ее, когда эпидемией накрыло, так там половина вымерла. Остальных отпустили.

- Зачем вы мне это…

- Сейчас. Отпустили на волю. Сектор счел, что в нынешней ситуации пусть лучше гуляют, чем все передохнут. А оставшихся охранников – к нам. Там немного и оставалось, человек двадцать. Но у нас штат тоже потрепало, сначала мы обрадовались. Потом – поняли, что будут проблемы. Охрана там никакая. Что-то протащили внутрь, взяли на лапу. Что-то убойное.

- Наркотики?

- Нет, что нам наркотики. Тут же и «Генная логика» и «Нано-Здоровье» бесплатно поставляет все базовые продукты. Но у нас в основном нано, вплоть до того, что экзо пришлось выводить на отдельные прогулки, очень уж они друг друга невзлюбили в последнее время.

- Я подключусь? – встрял Чак, показывая на модуль управления охранными дронами.

Надзиратель махнул рукой. Практически обреченно, и продолжил:

- Так вот, базовый иммунитет, и все такое, им бесплатно выдавали. По предпочтениям. Заставить не могли, конечно, но у нас разговор короткий. Тут один отказался «панацею» колоть, так мы его в карцере пять дней продержали. Просто в рамках карантина.

- Сломался?

- Конечно. Им что-то пронесли. Что-то убойное из закрытых разработок. Вы же знаете, в секторе банды все время усиливаются. А здесь у них буквально тренировочный лагерь. Решили, видимо, новыми бойцами обзавестись.

- Хорошо. Из-за чего бунт?

- Опять из-за новичков. Охранник с общей решил тут права покачать. Без поддержки и прикрытия. Кому-то двинул. Ему башку открутили за две секунды, и началось. Кто не успел выйти из красных зон, всех положили. Я надеялся сначала, хоть в заложники возьмут – но не берут, просто убивают.

- Внутренний периметр как?

- Да пока он держится, - надзиратель посмотрел на пульт, к которому как раз подключался Чак. – Но проблема как раз в том, что им пронесли что-то из военных разработок. Секретное. Я там видел, как тяжелый дрон целую ленту в одного выпустил, а нано до железки все же дошел и скрутил ей ствол. Может, потом и лег, не знаю, но дошел.

- Нано-броня? – уточнил Роберт.

- А то и что похлеще. Тяжелый дрон, я же говорю. Тяжелый дрон-охранник. Их там не просто так поставили. Они сразу на поражение стреляют, и пули с небольшой огурец, по четыре в секунду. А он прошел, и дрон раскурочил.

- Н-да, - Роберт посмотрел на Чака. – И что с этим делать?

- Сейчас зайду сам посмотрю, - Чак был спокоен как удав. – Предлагаю просто всех уничтожить, а потом с оставшимися уже разбираться.

- Незаконно, - счел возможным возразить надсмотрщик.

- Сколько у вас убитых? – спросил Иван, стоящий у входа в помещение.

- Больше тридцати уже. И пять сбежало, пока я не пообещал остальным, что их к зекам кину, если еще кто-нибудь дезертирует.

- А осталось сколько? – спросил Роберт. Мысль надсмотрщика о законности он услышал, как и намек Ивана. Но его сейчас больше волновала тактическая обстановка.

- Еще двадцать осталось. Почти все – из моих, я в них уверен. Но они много не смогут, если на них такой вот выпрет. Они сейчас держат ключевые проходы, позади тяжелых боевых платформ и дронов. Если где прорыв, запасного выставляют, пока еще есть запас. Но и его надолго не хватит. Пара часов, и они прорвутся.

- Считаю возможным принуждение к успокоению, - сказал Роберт больше Чаку, чем надзирателю.

- Это как? – насторожился охранник.

- Чак, давай мобильный рупор внутрь. Последнее предупреждение. Зайти в камеры, закрыть решетку, сесть на пол лицом к стене, руки за спину. Все, кто не подчинится немедленно, огонь на поражение.

- Могу по внутреннему радио продублировать, - предложил охранник.

- Давайте, начинайте прямо сейчас. Да, и еще – а что это за наблюдатели у вас снаружи?

I. Глава 10. Импульс. Роберт

Что интересно – никто из заключенных не послушался. Удивительно. Только несколько экзо пытались последовать инструкциям. И их убили, свои же зеки из нано, прямо там, в камерах, на коленях, лицом к стене и с руками за спиной.

Хороший аргумент не слушать надзирателей.

- Запускаю? – спросил Чак.

- Что делать, - кивнул Роберт. – давай.

Тяжелые охранные дроны, и тем более практически неподвижные платформы, хорошо могли держать периметр, но были совершенно бесполезны против заключенных внутри. Поэтому Чак воспользовался своими обновками.

Четыре механические собаки, с дулами, торчащими из того места, где по идее должна была быть пасть, двинулись вперед.

Впрочем, пасть у них тоже была, и они даже кусаться могли при необходимости.

Собаки прошли мимо охранников, которые уже были внесены в доверенный список, прошли мимо дрона, обменявшись с ним шифрованными ключами «свой-свой» и углубились в коридор.

С той стороны явно как раз готовились к очередному нападению, поэтому в стаю полетели сразу три коктейля Молотова.

Роберт посмотрел на надзирателя.

Надзиратель пожал плечами:

- Понятия не имею. Мазут, бензин, они добрались до внутреннего гаража. На ходу машин там нет, старая рухлядь, еще ДВС, но какие-то остатки масел вполне могли раздобыть. Система исправления трудом, будь она неладна.

Псов огонь не впечатлил. Недостаточная температура, чтобы всерьез что-то повредить внутри. Но вот стрелять они начали сразу, по штурмовому протоколу. Выбивая авангард заключенных одного за другим.

Роберт пытался одновременно смотреть на экраны и разворачивать свою собственную станцию.

- Чипы у всех?

- Точно у всех. Кто-то пытался вырезать уже, но это чревато.

- Передавайте. Мне нужны их досье. Мне нужны все их модификации, хотя бы зарегистрированные.

- И на мертвых?

- Ну, если вы на сто процентов не уверены, что они мертвы – то да, и на мертвых тоже.

Псы были неудержимы. Они, как настоящая стая, перемещались вдоль коридора, и судя по данным с их мониторов, на первых порах зэки, поняв, что миндальничать с ними больше не будут, начали разбегаться.

Но этот успех длился недолго.

Интерфейсы охранной системы тюрьмы и спецназа плохо подходили друг другу, но кое-как Роберт все-таки отформатировал данные по своему вкусу. В углу экрана зажглось число – 247, быстро сменившееся на 246, когда пес догнал еще одного заключенного.

Роберт отранжировал всех заключенных, которые, по данным биометрии, были еще живы. Сортировал он их по простому принципу – продвинутость легальных бланков, которые в них были. Какие бы глубоко военные и сильно секретные технологии не протащили в тюрьму, чудес не бывает. Сложные нано-роботы, попадая в организм человека, достаточно сильно влияют на многое – на них может среагировать нервная система, они могут быть восприняты как чужеродные элементы основным иммунитетом. К примеру, формирование нано-брони даже в простейшей «Броне-ультра», просто не могло пройти нормально, если у нано до ее введения уже не работали в крови достаточно свежие версии «кровяных пловцов», либо недавно введенных заново, либо полученных в виде саморазмножающихся версий. А такие бланки, которые для удобства называли эттернами – постоянными, невыводимыми нано-роботами, стоили в десятки, а иногда и в сотни раз дороже. И вообще, бланки в версии эттернов существовали далеко не для всех модификаций.

А без достаточного количества «кровяных пловцов» в артериях и венах, которые постоянно латали артерии, моментально приходя на помощь холестерину, а иногда и подчищая за ним органические ошибки, используя тот самый холестерин как строительный материал, в том числе и для своего собственного размножения, без таких нано-ботов введение более продвинутых бланков было чревато. Инвалидностью или смертью, тут уж как пойдет.

Нано-броня, пока укреплялась, так корежила весь организм, что ни один обычный «чистый» человек этого не выдержал бы.

Даже «кровяные пловцы» не гарантировали успех. В том числе и поэтому «Нано-здоровье» никогда не выпускало военные разработки на открытый рынок.

Но были грабители, которые могли перехватить секретный груз. Были те, кого можно подкупить внутри корпорации. Были, в конце концов, паленые варианты, гаражные копии военных разработок.

Все это крутилось на рынке давно. И сейчас у банд, похоже, снабжение было даже получше, чем у полиции.

Роберт видел, что произошло. Он одновременно мог смотреть на это и с защищенных тюремных камер, которые полностью показывали коридор, и с камер самих собак, продолжающих двигаться вперед, картинку с которых алгоритмы услужливо стабилизировали, поэтому на экране она смотрелась прямо как фильм.

Один из нано, прячущийся в боковом проходе, вколол себе бланк. Потом, сразу вслед за этим, его сосед вколол ему еще один, и два пустых контейнера упали на пол.

- Коробки можешь посмотреть? – коротко попросил Роберт Чака.

Метки всех зеков, которые там сгрудились, сливались, но как только обколотый заключенный выдвинулся вперед, медик тут же смог выделить его среди остальных.

- Да это же самоубийство, - пробормотал он.

Набор базовых бланков, которые сейчас поддерживали заключенного, защищали его от болезней, старения, простых бытовых травм, был не просто абсолютно гражданским, так еще и достаточно сильно устаревшим. «Кровяные пловцы», которые контролировали артерии нано, вообще давно устарели, и, судя по медкарте, уже должны были практически исчезнуть из крови – в конце концов, без функции размножения они понемногу выбывали, их количество сходило на нет.

Так «Нано-здоровье» и заходило на рынок, уже практически захваченный на тот момент «Генной логикой». Основной лозунг был – вы остаетесь чистыми людьми. Ситуация уляжется, нано-роботы исчезнут.

То, что сейчас от этого лозунга уже давно не осталось и следа, никого не волновало.

Но нано был мобилен и двигался прямо на собак.

У программ нет сомнений. Есть лишь инструкции. Собаки начали стрелять сразу, как только обнаружили новую цель и подтвердили, что ее нет в зеленом списке.

Гильзы вылетали у собак вправо, и казалось, что они выплевывают их между зубов, брезгливо, небрежно, как в давние времена сплевывали окурки, дотянутые до того, что они начинали обжигать губы.

Нано шел вперед. Ровно так, как и рассказывал надзиратель. Роберт с профессиональным любопытством смотрел, как пули рвут его одежду, и отскакивают, рикошетят во все стороны. Вроде одна задела кого-то из тех, кто прятался у него за спиной, и счетчик на краю экрана услужливо поменял число на 197.

Дроны спецназа – они рассчитаны на совершенно другие ситуации, нежели охранные турели тюрьмы. Псы адаптировались. Три из них даже начали отступать, понемногу, прижимая головы ближе к земле, полностью воспроизводя стойку обороняющейся собаки. Длинные очереди превратились в короткие, и алгоритмы псов начали искать стандартные уязвимости. Этим алгоритмам было не впервой встречаться с бронированными, тяжело экипированными целями.

Нано дошел до первого пса и вырвал ствол прямо из пасти дрона. Бессильно щелкнули челюсти, ударив по нечувствительной, каменной коже заключенного. Он был словно из металла, на руке не осталось даже следа от стальных зубов собаки.

Но дрон не останавливался. Раз он не мог стрелять, и не мог кусать, он все равно мог еще нападать.

Собака прыгнула, сбивая заключенного с ног, давая время остальным отойти и перегруппироваться.

Три оставшиеся все время стреляли, на этот раз короткими скупыми очередями, тестируя тело нано на уязвимости.

Нано поднялся, безразлично оторвал первой собаке голову, потом, по одной, передние лапы.

Одна из картинок на экране Чака погасла, но по остальным было видно, что и это не остановило ведущего пса – напоследок он ударил задними лапами, и остановился лишь тогда, когда и задние лапы были оторваны. Зек, пользуясь остатками пса, туловищем, как щитом, начал двигаться вперед.

Одна из пуль все-таки достала до глаза.

Роберты видел, как она отрикошетила. От глаза! От тыкнул пару клавиш, запуская уточняющий поиск и посмотрел на показатели. Метка заключенного передавала самый минимум, температуру тела, давление, но и этого было достаточно, чтобы понять, что нано-боты внутри него буквально съедают его изнутри, разменивая внутренние ресурсы органического тела на краткосрочную неуязвимость.

- Ты бы стаю отвел, он через пару минут и без них загнется, - посоветовал Роберт Чаку.

- Контейнеры оригинальные. – Чак, раз уж молчание прервалось, решил поделиться информацией и ответить на предыдущий вопрос. – Из корпорации. Судя по цвету и значкам на поверхности, это даже не для военных, а для спецподразделений. Такие вручную делают, не на заводах, а в бутиках «нано-здоровья». Обычно по спецзаказам и еще и настраивают на конкретный организм. Как они у нас вообще в секторе оказались, загадка, а про тюрьму я вообще молчу.

- Повезло-то как сектору, - буркнул Роберт.

- И тюрьме, - хмуро добавил надзиратель.

Нано забился в судорогах только через четыре минуты, успев до этого разорвать на куски еще две собаки и заставив последнюю полностью опустошить боезапас.

Пес начал отступать, поджав несуществующий хвост. В стандартных условиях – на перезарядку, и Чак, и Роберт, понимали, что перезарядиться он не успеет.

- Что еще есть? – спросил медик, которого почему-то назначили командиром.

- Да, как всегда, - буднично ответил Чак и прищелкнул языком. – Летающие мины и прочее. Сейчас мы их понемногу растащим.

187 горело на экране. Потом, 186, 185.

Роберт подумал, что может, и не стоит трогать этих зеков. Они прекрасно справятся с тем, чтобы уничтожить себя, и без спецназа.

***

Чак вообще не любил терять дронов, особенно, только-только полученных, новеньких, только с конвейера. Конечно, у него были и одноразовые версии, чистые камикадзе, но в этом плане Чак был старомоден – он привыкал к своим питомцам и предпочитал модели, которые, при должном уходе, могут служить долго.

Но сейчас вариантов не было. Первыми пошли как раз камикадзе, и следом за ними, почти сразу, Чак отправил «улей». Сам дрон почти ничего из себя не представлял – просто остроконечная пирамида с десятком маленьких отверстий – летков. По сути, это была фабрика по производству крошечных механических пчел. Зачем тратить патроны, взрывчатку и вообще использовать оружие – если такая пчела может навылет пробить глаз, залететь в ухо и начать раздирать его изнутри. Нос. А рот – при приближающемся «улье» и летящем впереди него рое – рот вообще лучше не открывать.

Этот, именно этот «улей» в свое время покончил со многими забаррикадировавшимися бандами, имел не просто уникальный номер, но даже название, написанное красной краской на заднем борте пирамиды.

«Третья казнь».

Впрочем, при упоминании улья «третью» обычно всегда пропускали.

Пчелы могли быть и вполне дружелюбны.

Один раз они просто усыпили молодежную банду. Когда десяток пчел одновременно жалят тебя снотворным, после этого сильно не повоюешь.

У «улья» был один минус – он требовал достаточно сложной технической поддержки и очень много возни, чтобы поддерживать его в работоспособном состоянии. Проблема была даже не в самом «улье» и не в производстве новых пчел, а в необходимости четкой прошивки каждой из них правильными инструкциями.

Напади такая пчела, или целый рой, по ошибке на непричастных гражданских, или на своих, и все, вся система скомпрометирована. Поэтому мало кто из полицейских подразделений решался на использование этого сложного дрона «Боевой механики». В основном, они шли военным.

Когда еще были им нужны.

- Кого-то хотите допросить? – Чак не отрывался от экранов. – Может быть, есть любимчики?

- Не особо. – ответил надзиратель.

В одном из коридоров заключенные все-таки добрались до охранного дрона, сначала подожгли, потом, воспользовавшись каким-то стальным листом, который едва подняли втроем подступили к нему вплотную и повалили.

- Последний в этом коридоре, - отметил надзиратель. – Дальше только охрана, но их сомнут моментально.

Чак кивнул и перенаправил небольшие дроны камикадзе на опасный участок.

Два дрона углубились в коридор и тут же взорвались, ничего не сбрасывая, просто стараясь подтянуться как можно ближе к противнику, в гущу заключенных. Третий, по одному из вариантов штурмового протокола, сбросил дымовую шашку, моментально сводя видимость к нулю. Почти все экраны, и у Чака, и оставшиеся еще целыми в этом коридоре камеры тюрьмы, тут же переключились на тепловой диапазон, показывая заключенных, прячущихся везде, где только можно.

Охрана сзади не стреляла, ожидая, что будет дальше.

- Маски есть у них? – спросил Чак

- Не у всех. – сказал надзиратель. – Кто успел схватить, у тех есть.

В дыму еще два дрона незаметно подлетели и на этот раз как раз сбросили мины, моментально вставшие на боевой взвод, раскидавшие тончайшие, невидимые сторожевые нити поперек всего коридора. Такие струны и при хорошем то освещение можно не заметить, а в дыму и подавно. Заключенным не стоило лезть дальше.

А потом мимо охранников протиснулась «Третья казнь».

- Сейчас растащим, - казалось, что Чак практически успокаивает старшего надзирателя. – Кстати, а где начальник тюрьмы то вообще?

Надзиратель пожал плечами:

- Считайте, я сейчас за него. То ли умер, то ли спрятался. Как заболел, больше на контакт не выходил. Жене звонили, знакомым, так и не нашли.

В дыму прогремел взрыв. Первая мина сработала, останавливая заключенных, заставляя их отступить назад. Из «улья» тонкой цепочкой начали вылетать механические пчелы, и, практически бесшумно, уходить в медленно рассеивающийся дым, ища цели.

Роберт посмотрел на число на экране. 160.

«Надо же, - подумал он, - вроде справляемся».

И в этот момент и число, и экран, моргнули и погасли.

Также, как и экраны охранников, Чака, вообще все. Даже свет выключился, оставляя в помещении видимыми лишь тусклые значки фосфоресцирующих табличек пожарной эвакуации.

***

- Хм, - спокойно и тихо сказал Чак. – ну все, дальше по старинке.

— Это что? – спросил надзиратель.

Чак начал вставать и накидывать на себя экипировку и оружие, которые вольно разложил вокруг себя:

- Ну точно не знаю, но судя по тому, что вырубило даже электричество, электромагнитный импульс. А значит, все незащищенные сети легли считай навсегда. Защищенные – может кто-то и восстановится через пару минут. Но я бы на это не рассчитывал. Раз даже свет вырубился, импульс был мощным.

- Нас разорвут, - обреченно сказал охранник.

- Пошли, пошли, - Роберт тоже уже собрался. – Держимся кучно, будем заходить внутрь, пока они не порвали посты охраны.

Первым вперед двинулся Иван. Константина как новичка, отодвинули назад, и он шел замыкающим. Проходя мимо него, Роберт пощупал здоровяку лоб, оценивая, не поднялась ли температура после последней инъекции. Но вроде бы гемм ассимилировался неплохо.

Где-то в темных коридорах громыхнуло.

- Это где? – спросил Роберт охранника, шедшего прямо перед ним.

- Там как раз. Где вы только что заходили.

— Значит, мин больше нет. Только охранники. Давайте туда, - скомандовал Роберт, - показывай.

Уже на подходе к посту они услышали треск выстрелов.

- Быстрее, - поторопил Роберт, и Иван еще ускорился.

Но они не успели все равно. Выстрелы смолкли раньше, чем они добрались до охранников. Вряд ли у тех закончились патроны. Роберт также не думал, что заключенные отступили. В таких случаях лучше предполагать худшее – скорее всего, пост смяли сразу, как только он лишился охранных дронов.

- Готовимся к контакту, - сказал Роберт уже в микрофон, тихо, так, что его услышали только свои, да охранник, идущий рядом. Он придержал под локоть охранника, и шепнул персонально ему:

- Ты осторожней. Не уверен, лучше не стреляй, держись позади. Очень не хочется попасть под дружественный огонь.

- У меня подготовка, - шепнул охранник в ответ.

- Да, - ответил Роберт. – Именно этого я и боюсь.

I. Глава 11. Темные коридоры. Роберт

Иван прижал автомат к плечу, оставив его держаться на ремне и лишь придерживая его одной рукой. Стрелять можно, но вряд ли долго и вряд ли прицельно. Хотя, в коридорном варианте, практически в рукопашной, и этого может хватить, особенно если автомат остается в руках, в руке профессионала.

Вторую руку он освободил, вытащив наступательную гранату, зажав рычаг и сразу выдернув чеку зубами.

- Зубы по-прежнему дорогие, - тихо подсказал Роберт.

Иван что-то промычал в ответ – он по-прежнему держал кольцо в зубах.

Хотелось бы, конечно, встретить заключенных где-нибудь, находясь в укрытии, но по факту получилось, что они увидели впереди, в сумрачном коридоре, смутные тени – и, как назло, коридор был длинным и без особых возможностей укрыться.

Иван катнул гранату по полу, как мяч для боулинга, и она полетела вперед, подпрыгивая и стуча. Лишь после этого он выплюнул вперед, в сторону заключенных, кольцо и подтвердил очевидное:

- Контакт.

Стрелять они начали одновременно, и Иван, и Чак, идущий прямо за ним. Чак лишь немного присел, слева от напарника.

Роберт отступил чуть назад, уперся в новичка и слегка подтолкнул его:

- Назад, десять шагов, готовься.

Тут же перевел взгляд на охранника с почти бесполезным в текущей ситуации пистолетом и распределил и его:

- Отступай за нас, глубже, и держи тыл.

- В тылу то откуда кто? – громко возразил охранник. Показывая тем самым даже не всю глубину своего тактического гения, но прежде всего то, насколько он не готов работать в группе.

Пришлось объяснять.

— Это сейчас там никого. Скоро начнутся прорывы, и они могут быть везде. Быстрей.

Роберт, как только присел рядом с Константином сразу сказал в канал:

- Давайте, отходите за нас.

Иван что-то бормотнул. Видно было, что он, как и охранник, хочет идти в атаку. Но, в отличие от охранника, он знал лучше, чем спорить с приказами в активной фазе.

Больше всего Роберта волновал городской калибр 5.45. Вполне достаточный, чтобы работать на открытой местности без веток деревьев, удобный в тактических стычках внутри помещений, он и здесь должен был подходить отлично. Открытый коридор, никаких помех.

Только вот современная нано-броня была способна останавливать пули в этом калибре. Разве что если стрелять в упор, длинными очередями, то, наверное, можно рано или поздно просверлить в теле с такой броней дырку.

Заключенные, остановленные гранатой и выстрелами, попрятались где-то в глубине коридора, на границе видимости. В каких-то нишах, за телами упавших.

- Сколько примерно лежит? – спросил Роберт, одновременно доставая мину.

- Под десяток, - ответил Иван.

Где-то в коридорах, в других частях тюрьмы, то начиналась, то замолкала стрельба. С учетом скоротечности этих перестрелок, охранников, лишенных прикрытия автоматики, сметали.

Впереди пока было тихо, но, по тому, что Роберт видел до этого, зэки просто готовились к прорыву. Сейчас там, где-то в темноте, еще один камикадзе, даже не подозревающий, что внесенные бланки его убьют, готовится идти на таран.

Роберт посмотрел на мину. Черный корпус с красной полоской, намалеванной чуть ли не от руки. Стилизация под ядовитого паука. Предупреждение. Все-таки мина была полицейской, их вообще все время то запрещали, то… снова запрещали, когда оказывалось, что предыдущие запреты давно обошли. Военные бы обошлись без предупреждений.

Роберт швырнул мину вперед. Она упала впереди по коридору, выстрелила струнами своей паутины и замерла, ожидая жертв.

- Отступаем, попробуем хоть с кем-то объединиться. – Приказал Роберт. – Тут нас сейчас порвут.

***

Пожарная безопасность превыше всего. В этих, внутренних коридорах, они не могли даже заблокировать ни одну дверь – все перегородки, какие только были, сейчас были распахнуты ввиду отсутствия электричества. В обычной ситуации это мало что меняло – эвакуация в случае любой опасности все равно бы проходила во внутренний двор тюрьмы, и заключенные бы не разбежались. Но сейчас это усугублялось еще и вырубленными импульсом охранными дронами, которым не нужна была розетка, и в норме они все равно бы держали ключевые точки периметра. Ко всему этому добавлялось почти полное отсутствие, явный некомплект охраны; доступ заключенных к боевым бланкам; а теперь еще и оружие, которое они наверняка успели снять со стражников.

- Оружие у охраны хоть с привязкой? – на всякий случай спросил Роберт, хотя он почти наверняка знал ответ.

- Обычно да, то, что они берут на обходы внутри. Но на этих постах разбирали из оружейной – там автоматы. Они без привязки.

- Отлично, - угрюмо буркнул Иван.

— Это оружие вообще близко к камерам не попадало, - оправдываясь, сказал охранник.

- Ну да, - Иван замедлился, и вместе с Чаком снова оказался сзади. Всматриваясь в сумрачный коридор.

Взорвалось сзади где-то через минуту. Отступить они отступили, но совсем недалеко.

Они как раз дошли до разветвления коридоров, перекрестка внутри здания. Где-то слышалась стрельба. Но где именно – понять было невозможно.

- Представляешь, где это может быть? – спросил Роберт у надзирателя.

- Почти наверняка. Там большой коридор, и выход к наружным воротам. Я там больше всего людей поставил, и дронов. И вообще, они стояли не на первой линии. Нужно было сначала прорваться через посты.

- Долго не продержатся, - отметил Чак, прислушиваясь. Стрельба только усиливалась, что хорошо говорило о том, что это не позиционная перестрелка. Кто-то шел напролом.

- Пробуем, - решил Роберт. – Еще одну мину в этот коридор, выбери место потемнее, и двинулись.

***

По ощущениям, они не дошли до поста у выхода метров сто, когда почти одновременно произошли две вещи – сзади снова грохнуло, показывая, что еще одна мина преодолена, и насколько далеко они отошли от заключенных, и, совершенно внезапно, включились тусклые лампы вспомогательного освещения.

Свет был тусклый, но все же хоть что-то.

Впереди уже не стреляли. Похоже, что последний пост, последних охранников тоже задавили.

- Хм, - сказал Чак и щелкнул щекой. – Запасной генератор все-таки восстановился.

Он выдернул из своего рюкзака наладонник и начал в нем ковыряться. Роберт поменял его, отодвинув чуть за себя, чтобы дать ему возможность разобраться. Основное оборудование они оставили в диспетчерской, на пункте охраны, так что Чаку пришлось воспользоваться переносным вариантом пульта управления дронами.

Но пока, судя по всему, экран наладонника был абсолютно черен и никак не откликался на попытки Чака его расшевелить.

- Прямо за поворотом узел, где был пост, - шепнул охранник.

- Еще мину сзади, - скомандовал Роберт.

- У меня последняя, - сообщил Иван, выставляя мину позади, закидывая ее подальше. Если заключенные по-прежнему мобильны, и быстро сообразят в какую сторону им двигаться, то до этой мины они доберутся за минуту-другую.

Слабая защита. Скорее, просто маячок, позволяющий понять, в какой ситуации они находятся.

- Мы в дерьме, - вслух подтвердил Иван мысли Роберта.

- Вперед, - тихо приказал Роберт. – Я сожалею, но задание не отменялось. Остановить бунт, не допустить побега заключенных. Чак, ты уж постарайся.

Они двинулись вперед.

Роберт не ждал впереди толпу. Если заключенные все-таки прорвались, то они уже должны быть где-то дальше, ломать внешние ворота, которые, в отличие от внутренних решеток и перегородок, совершенно не должны были открываться в случае пожарной и любой другой опасности. Наоборот, как раз их должно было заблокировать, еще и, вполне возможно, с таймером на повторное открытие на целые сутки.

Он опасался, что кто-то из заключенных будет догонять остальных, или наиболее умных, которые специально держались позади и сейчас тоже пойдут к воротам. Этих умных можно было остановить. Он был уверен, что все основные бланки, которые контрабандой попали в тюрьму, используются в штурмовых группах, на самом передке. Если попасть вглубь бунта, будет попроще.

Но и сзади отряд тоже прижимали. Никто всерьез не верил, что мины остановят бунтовщиков. В лучшем случае – замедлят, позволят умереть своей смертью камикадзе, и оповестят отряд о расстоянии до противника.

Мина взорвалась сзади меньше, чем через минуту. Зэки не заплутали, не замедлились, даже не остановились передохнуть.

Охранник, ведущий их вперед, замедлил шаг. Присмотревшись, Роберт заметил, что ствол его пистолета ходит ходуном. Несмотря на то, что тот держал его обеими руками. Роберт вытащил из наплечной, маленькой дополнительной аптечки небольшой шприц и, не спрашивая разрешения, вколол в плечо надзирателю, прямо сквозь одежду.

- Эй? – охранник начал поворачиваться в его сторону, и Роберт на всякий случай ладонью придержал его локоть, не позволяя развернуть оружие в сторону отряда. Стандартная ошибка тех, кто мало тренируется. Больше всего несчастных случаев на любом стрельбище – поворот ствола оружия из «безопасного» сектора.

— Это что?

- Полчаса ледяного спокойствия. Ты нам нужен, надо держаться. Простая штука, ничего незаконного, только потом потеть будешь сильно.

- А брони нет, как у этих? – спросил охранник.

- Только эта, - и Роберт постучал по его спине, по бронепластине на разгрузке. Одновременно оценивая ее возможности.

Неплохая броня. Проблема была в том, что никто не будет стрелять по броне.

Разве только для того, чтобы сначала остановить, а потом добить.

Поворот, и они вышли сразу на пост охраны. Как и предполагалось, от охранников не осталось ничего. Шесть трупов, самый большой пост. С учетом того, что у одного была оторвана голова, а у другого не хватало обеих кистей, тут тоже прорывались на усилителях. И ни одного автомата, ни одного пистолета. Зэки теперь не только имели доступ к новейших военным разработкам «Нано-здоровья», словно этого было недостаточно. Теперь они еще и были вооружены.

- Мину назад, занимаем позиции, готовимся, - сказал Роберт, старясь как можно быстрее прикинуть, что твориться в окрестностях. Вдоль коридора валялось много трупов, охранники здесь держались долго. Совсем грубо – два десятка.

Роберт чуть прикрыл глаза, вспоминая количество выстрелов в разных местах тюрьмы, как долго шли перестрелки, и примерно оценивая ситуацию.

По его прикидкам получалось, что зэков в окрестностях было еще под сотню.

Оставалось только надеяться, что большая часть уже прорвалась сквозь ворота и разбежалась. Вслух бы он это не повторил, но выполнять задание до конца, повторяя судьбу валяющихся охранников, не хотелось.

- Пойду, посмотрю, - сказал Чак, махая рукой в сторону охранной турели.

- Контакт, - буднично произнес Иван, швыряя гранату за поворот, вдоль коридора.

Роберт тут же прижался с другого угла, и коротко выглянул. Какие настойчивые заключенные. Они шли за ними по пятам, преодолев уже две мины, и до сих пор не имели ни малейшего намерения притормозить.

Медик прижался к стене, посмотрел на Чака, который шел к автоматической турели, потом на старшего охранника. Он хотел перебросить его прикрыть Чака, чтобы тот не возился в коридоре, заваленном трупами, в одиночку, но в этот момент увидел, что охранник уходит. В сторону ворот, в сторону выхода. Напряженно выставив вперед пистолет, удерживая его обеими руками.

Руки у него при этом не дрожали.

Возможно, охранник и много тренировался, но так и не научился держаться отряда и слушаться команд.

Начинать сейчас возвращать его на место не имело смысла.

Роберт перевел взгляд на Константина, и показал ему глазами на Чака:

- Ты с ним. Прикрывай.

В глубине коридора взорвалась брошенная Иваном граната.

- Своя, - тут же сказал Иван, и бросил в то же место еще одну.

Хуже всего было то, что кроме последнего взрыва, вокруг не осталось никаких звуков боя.

Похоже, они оставались последними в тюрьме строгого режима, кто стоял между убийцами внутри и гражданскими снаружи.

***

Сразу после взрыва Роберт коротко выглянул из-за угла. Пара ламп не перенесла вандализма, но освещения было вполне достаточно. Так и есть, они опять запустили вперед камикадзе в полной броне нано-броне, а остальные ныкались где-то значительно позади, чтобы не попадать ни под пули, ни под взрывы.

«Сколько же у них бланков, - подумал Роберт, - если они до сих пор продвигаются».

Похоже, в этой тюрьме проблемы с контрабандой носили в последнее время небывало масштабный характер.

- Короткими, в голову, - скомандовал Роберт.

Он не видел, скорее почувствовал, как Иван пожал плечами – «толку то». Но штурмовик начал стрелять.

Два выстрела, пауза.

Как только Иван сделал свои два выстрела, Роберт повторил вслед за ним. Два выстрела в голову, потом два выстрела вглубь коридора, стараясь зацепить тех, кто прятался за живым щитом.

- Не пробивает, - все-таки решил высказаться Иван, и выдал еще очередь.

- Надо лишь придержать, - ответил Роберт и повторил свою пару. Три в голову первому нано, два выстрела вдоль стенки, отпугивая остальных.

Он смотрел на одежду камикадзе, сильно разодранную сползающую клочьями. Судя по всему, эти две гранаты, были у него не первыми. Он вколол себе броню, и еще какие-то бланки, не прямо сейчас. Если он сделал это хотя бы несколько минут назад, если у него тоже все плохо с платформенными нано-культурами, то жить ему оставалось совсем недолго.

И нужно было только не подпустить его близко.

Начали стрелять сзади. Судя по всему, Константин.

Оборачиваться времени не было. Роберт лишь мог пожалеть, что нападение не ограничилось одним коридором.

Это значило, что жить его отряду оставалось ненамного больше, чем вяло ступающему вперед зеку, в лицо которого, с завидным постоянством, прилетали пули.

Заключенный шел вперед. Пули ударялись в его бронированную с помощью крошечных нано-ботов кожу по две – по три, и Роберту казалось, что он уже слышит звонкий звук, словно пули плющило о стальную мишень. Нано-боты размещали крошечные броневые пластинки на небольшой глубине, сразу за слоем ороговевшей кожи на поверхности, и сейчас казалось, что пули не пытаются убить, или остановить зэка, а всего лишь делают ему пилинг. Кожа в месте попадания слегка розовела, и светлела, и по виду напоминала кожу младенца. Будь у них достаточно патронов, и достаточно времени, они бы провели заключенному полный сеанс процедуры омоложения, самой рискованной в истории.

Этот живой танк был подстрижен налысо, так что о сопротивляемости волос Роберт не смог бы сказать ничего. Но видел, что какие-то места все же не защищены. У зэка одной из пуль был оторван кончик уха, оторван не полностью, видимо, какие-то боты добрались и до уха. И теперь этот огрызок висел на тонкой полоске кожи, его все время заливало кровью. Кровь падала с уха на плечо и дальше вниз, но зэк этого не замечал совершенно.

Похоже, он вообще ничего не замечал, кроме их двоих, Роберта и Ивана, которые продолжали стрелять ему в голову. Роберт по инерции все время целился в глаза, хотя уже и убедился, что глаза тоже прикрыты.

Пару пуль он потратил на ступни, прострелив ботинки, но быстро понял, что найти ахиллесову пяту в бланке нано-брони за столь короткий срок не удастся.

Сзади стрелял Константин.

Точно Константин, потому что манеру стрельбы Чака Роберт распознал бы даже спиной. Значит, дела не так уж и плохо, раз Чак упрямо возится с турелью.

В пяти шагах до штурмовиков, кинетика пуль начала действовать так, что голову зэка отбрасывало назад. Может, так было и раньше, но сейчас это было особенно хорошо заметно. Броня броней, но мышцы шеи остались прежними, и зэк с трудом удерживал голову на месте, бессмысленно переводя взгляд с одного бойца на другого, как будто выбирая первую цель.

- Заряжаюсь, - все также буднично произнес Иван.

Роберт сделал шаг назад, и попробовал колени. Если кинетики пуль достаточно, то, может быть, сама подкожная броня ударит по коленям, сломает чашечку, и приостановит этого громилу? Выбрали ведь еще, кого накачивать бланками. Зэк был лишь ненамного ниже Константина.

Трюк не сработал. Может, зэку и было больно от ударов по коленям, но он все равно сделал еще шаг вперед, потом еще один.

Теперь Роберт стрелял беспрерывно, опорожняя магазин, давая возможность Ивану перезарядиться, медленно отступая еще назад, уже не прячась от возможных выстрелов из глубины коридора.

Иван перехватил инициативу ровно в тот момент, когда магазин Роберта опустел, и начал стрелять в нано, практически в упор.

Зэк с натугой сделал еще один шаг, словно идя навстречу ветру, который просто на этот раз состоял не из воздуха, а из пуль, дотянулся до Ивана и сжал его горло. Иван продолжал стрелять.

Роберт перезарядился, но зэк, какие-то остатки разума которого еще работали, приподнял Ивана и прикрылся им.

А потом ударил свой новый щит второй рукой, кулаком, по голове. Потом еще и еще. Потом, когда Иван достаточно ослаб, ударил его головой об угол, снова кулаком, снова об стену.

Иван продолжал стрелять. Похоже, он просто зажал спусковой крючок автомата, упер дуло в живот заключенного, и стрелял, пока не кончился только что смененный рожок.

Лишь потом, только после этого, Роберт понял, что его напарник уже мертв.

***

Роберт сделал еще шаг назад. Если уж умирать, то надо забрать с собой как можно больше врагов. Странный образ мыслей для медика, но сейчас что-то ему не хотелось никого спасать. Хотелось лишь убивать. Он отпустил автомат, оставляя его висеть на одной точке, вытащил гранату, и освободив ее от чеки, швырнул ее вглубь коридора, поверх трупа Ивана, висящего перед ним на руки зэка, как тряпка, поверх неубиваемого зэка, целясь в потолок, надеясь, что она ударится об него и улетит как можно дальше.

Нельзя убить этого, тогда давай убьем всех остальных.

Потом выдернул последнюю мину, и, с небольшой задержкой, повторил ту же процедуру с ней.

Граната взорвалась где-то в глубине, не произведя на зэка, которого бунтовщики сейчас держали в авангарде, никакого впечатления.

Роберт отступил еще, вновь взялся за автомат и приготовился.

Позади него, где-то в другой реальности, стреляли. К звуку автомата Константина, который он уже узнавал, прибавились еще выстрелы. Не турель, точно не турель, и не автомат Чака. Скорее оружие охранников, которое кто-то взял себе в качестве трофея.

Со стороны выхода, там, где были ворота, в том коридоре, куда самовольно ушел главный надзиратель, тоже кто-то начал стрелять.

Ощущение создавалось, что теперь стреляли со всех сторон, словно все заключенные и бандиты этого сектора собрались вокруг них, чтобы додавить последнюю действующую группу спецназа.

Зэк, только что убивший Ивана, наконец его отпустил. Медленно повернул голову в сторону Роберта. С ним что-то происходило, и Роберт, как врач, как биолог и как недоучившийся ученый, думал, что этой бронемашине оставалось жить секунды.

Где-то сзади начала палить турель. Ее легко было дифференцировать от остального оружия, она стреляла и громче, и чаще.

Роберт мысленно вздохнул и решил присоединиться к концерту. Он начал стрелять.

Зэк шагнул в его сторону, Роберт сделал шаг назад, чтобы избежать прямого контакта. Запнулся, это было тело кого-то из мертвых охранников, упал удачно – ударился головой, пусть и в шлеме, не об пол, а достаточно мягко – о другой труп.

Рядом присел Чак, который как-то незаметно успел вернуться. Роберт, раз уж все равно падение прервало его очередь, посмотрел на еще живого члена отряда. Плечо прострелено, по лицу тоже текла кровь, непонятно откуда, но рана явно не фатальная. В руках у Чака была огромная автоматическая турель, а вдоль коридора, по которому он вернулся, тянулась тяжелая пулеметная лента, заканчивающая коробкой, из которой ее вытащили, где-то вдали.

Как он вообще поднял эту дуру, Роберт сейчас не понимал, да и не очень-то хотел разбираться.

- Новичок? – спросил он.

- Новичок молодец. – кивнул Чак. – Умер героем. Шальная пуля в горло.

- Блин. Подавал надежды… Тебя перевязать?

Зэк-танк сделал еще шаг в их сторону.

- Попозже. Все мы когда-то подавали надежды. Тебе помочь? – Чак начал разворачивать в сторону заключенного, едва удерживая, пулемет, вандальным образом выкорчеванный из охранного дрона.

- Не стоит, - безразлично ответил Роберт.

Заключенный сделал еще один шаг, последний, зашатался и повалился на пол, словно его выключили. Ресурс организма был съеден нано-ботами полностью, не осталось ничего.

Роберт привалился спиной к спине Чака, и прикрыл глаза.

Что больше всего радовало, так это то, что мина, которую он забросил последней, так и не сработала.

В левом углу несуществующего экрана Роберт мысленно поставил цифру 0.

Ну, или около того.

I. Глава 12. Внедорожник и врач. Роберт

Разделяться в таких условиях последнее дело, их и так осталось всего двое.

Бросать раненого товарища, тоже очень плохо. Хотя в этом Роберт чуть-чуть почистил карму. Он обколол рану в плече Чака обезболивающим, коротким уверенным движением автономного пинцета с функцией наведения забрался прямо вглубь раны, и выдернул пулю.

Рана была плохая, пуля ударила в ключицу, сломала ее, хорошо еще, сам металл не развалился на куски, но пуля отрикошетила вниз, так что отверстие было неглубокое, но путанное и рваное. Пинцет помог. Преимущество полевой хирургии в том, что как только ты научился делать любую дичь прямо на улице, или под выстрелами, или в темном коридоре уничтоженной тюрьмы, ты уже не разучишься. Можешь делать все в любой обстановке, в любой ситуации, в любом состоянии.

И даже не начинать волноваться.

Больше всего, по мнению Роберта, проблем создавали как раз нано-боты, в своих попытках тут же зарастить рану, остановить кровь и предотвратить заражение. Роберту приходилось работать на опережение. Еще через полчаса Чака пришлось бы резать заново, чтобы достать пулю.

- С ключицей что-нибудь сделаешь? – спросил Чак, шевельнув плечом, поморщившись, но при этом не отрывая взгляда от наладонника, который ему удалось хоть как-то перегрузить.

- Почистил, зафиксировал, дальше пусть сами справляются. У тебя новейшая версия, через день забудешь. Не шевели левой рукой, иначе кривой потом ходить будешь.

- Я на пульт. Попробую восстановить свою команду.

Вот здесь и возникла дилемма. Охранник ушел к выходу, и Роберт предпочел бы отправиться за ним. Но и бросать раненого Чака не хотелось, отпускать на центральный пункт охраны, хотя там и не должны было быть заключенных.

Роберт почему-то был уверен, что все заключенные, все живые заключенные, уже где-то у выхода.

Тюрьму накрыла тишина. О существовании здесь когда-то людей напоминали лишь трупы вокруг.

Роберт присел рядом с Иваном, подтверждая для себя очевидное – боец мертв. Теперь в отряде, в котором еще недавно с Иванами был избыток, не осталось ни одного.

Да и отрядом двух человек можно было назвать с большой натяжкой.

- Дуру эту с собой не тащи, возьми что полегче, - сказал Роберт Чаку, уходя в коридор, по которому недавно прошел главный надзиратель. – И чемоданчик мой там тоже прибери.

***

Далеко идти не пришлось.

Труп охранника лежал прямо в проеме последней двери, которая из-за этого теперь не могла закрыться. Судя по паре гильз, валяющихся вдоль право стены, он даже успел несколько раз выстрелить, прежде чем его достали.

Точные выстрелы, Роберт чуть шевельнул тело, - две пули застряли в броне, и, судя по развороченному лицу, несколько явно в голове. Современные технологии восстановления тоже имеют свои ограничения.

Роберт примерно представил себе картину. Заключенные столпились у ворот вот там, недалеко, уже на улице, проламываясь через наружную будку периметра, ту самую, рядом с которой Роберт с отрядом сам недавно въехал внутрь.

Охранник начал стрелять.

Кто-то начал стрелять в ответ.

Но этот кто-то был не из заключенных. Точность и уверенность выстрелов, быстрота реакции – охранник успел выстрелить лишь несколько раз, говорила о том, что вряд ли это были заключенные.

Кто-то все еще помогал им снаружи.

Не надо было быть гением, чтобы предположить, что это те же самые, что обеспечили поставку внутрь тюрьмы новейших военных бланков, вырубили электромагнитным импульсом все охранные системы. Черный внедорожник, стоявший в переулке, когда отряд заезжал внутрь, тоже хорошо дополнял картину.

Оставался лишь один вопрос. Они уже закончили и покинули эти места, или дверь, за которой прижался к стене Роберт, все еще находится под прицелом?

Роберт понемногу двигался, чуть ли не гусиным шагом, двигался вперед, стараясь расширить обзор, увидеть то, что находится за дверью, и не подставиться при этом под пулю. Если это снайпер, то его и не увидишь, поэтому Роберт особенно тщательно смотрел не на то, что творится непосредственно за дверью, а старался сделать так, чтобы в зоне его видимости вообще не оказалось каких-нибудь далеких зданий, пусть даже в нескольких сотнях метров.

Он дополз почти до двери, когда понял – что снайпер если и был, то стрелял не из домов. Забор полностью перекрывал вид, и высотных зданий на разумном расстоянии просто не было. Стрелок если и был, то был где-то недалеко, скорее всего вообще штурмовая винтовка с оптикой, тем более что в охранника стреляли несколько раз.

Он выглянул, сразу спрятался, и лишь после этого начал осознавать, что увидел.

Ворота тюрьмы так и были заперты. Зато двери КПП не просто открыты, а прямо сорваны с петель, усиленное, явно бронированное стекло, выбито. Несколько трупов лежали у входа, но их было совсем немного. Скорее всего – последняя добыча охранника.

Спешил остановить сбегающих зэков, начал стрелять, и кто-то остановил его.

Делать было нечего. Роберт выглянул еще раз, убедился, что обстановка не изменилась, и одним быстрым рывком перебежал от двери к КПП через открытую площадку. Впрочем, тут негде было прятаться, и неоткуда было стрелять. Разве что со смотровых вышек на периметре, но Роберт был уверен, что они давно пустуют. На них бы никто не полез. Разве что там разместили автоматические охранные турели, но и они сейчас не работали.

Проем входа на проходную стал его следующей остановкой. Он укрылся в проходе, снова присел, осматриваясь. Как ни странно, тут тоже были трупы. Несколько. Убитые зэки, только на этот раз их оттащили в сторону, словно кто-то проводил фильтрацию, особо не разбираясь, грубо, и просто казнил неугодных.

А чтобы не мешались на дороге, складывал тела в сторонке.

И больше никого. Ни одного живого.

Роберт прошел по коридору. Больше ни одного охранника, даже отсюда всех сняли, отправили внутрь на подавление бунта, а здесь – понадеялись на автоматические системы. Которые подвели.

Наружная дверь была цела, лишь сломан замок. Роберт посмотрел в щель, и увидел неподалеку черный внедорожник, в который забирались какие-то громилы, а вместе с ними еще несколько зэков.

Как и следовало ожидать, часть заключенных все-таки успешно покинула тюрьму.

У него не было больше гранат. Не было мин.

Был лишь легкий боевой наркотик, автомат, и два магазина к нему.

Возвращаться пополнить боезапас времени никто не дал.

Роберт спрятался, забрался поглубже за косяк наружной двери, сжался, так, чтобы снаружи его было видно лишь с очень узкого сектора, и то лишь тогда, когда он начнет стрелять.

И он начал стрелять.

Оставшиеся зэки были без усилителей. Поэтому он остановил двоих, кто еще не разместился в машине. А вот те, кто их встречал, были подготовлены.

Роберт точно видел, что он попал несколько раз, но это не произвело на бандитов никакого впечатления.

Встречный огонь начался не сразу, к этому моменту Роберт уже опорожнил магазин, и сжался в углу, прячась от пуль и кусочков бетона, которые эти пули выбивали из стен.

Он сбросил магазин, вставил новый и приготовился, одновременно оценивая, успеет ли он отойти назад, до внутренней двери, если прижимать его начнут слишком уж сильно.

Но вместо того, чтобы нападать, бандиты уехали.

Роберт услышал шум отъезжающей машины, и все. Когда он выглянул в следующий раз, то на месте только что стоящей машины остались лежать два трупа.

Сама машина была уже вдали.

Ожидая какого-то подвоха, Роберт еще долго выглядывал, пытаясь понять, не оставили ли они где-то неподалеку снайпера, который прикрывал их отход.

Но нет, не оставили.

Черный внедорожник просто уехал. Наверняка не единственный, просто последний из всех.

Бандиты закончили то, за чем приехали. Они не пытались мстить, добивать всю охрану, захватывать тюрьму. Как только пассажиры, выходящие из-за решетки, закончились, они просто уехали.

Роберт все-таки не выдержал и сделал то, что делать не стоило. Он вышел, подошел к убитым им заключенным и осмотрел их. Мертвы, в медицинской помощи не нуждаются.

Оставалось только гадать, сколько успело уехать с бандитами. И нужен ли им был кто-то конкретный, или они просто забрали всех, кто согласился поехать с ними.

***

Они встретились с Чаком у фургона.

Чак сидел на полу, свесив ноги наружу из открытой задней двери, и гладил металлического пса, единственного из четырех, что выжил в передряге.

- Представляешь, этот очухался сам. – Сказал Чак. – Остальных пришлось руками перегружать, половина вообще безнадежна, все сгорело, превратилось в груду металла. А этот – сам очухался, и даже пополнил боекомплект с борта. Но ввиду отсутствия команд перешел на режим охраны. Охранял фургон, пока я не пришел.

У пса явно были заложены какие-то дополнительные алгоритмы. Ластиться он не ластился, но и не отходил, позволяя себя гладить. Даже, хотя тут Роберту уже могло померещиться, подставлял бока.

- Как плечо? – спросил Роберт.

- Да, - небрежно дернул подбородком Чак, - нормально.

И прищелкнул языком, добавив встречный вопрос:

- Куда дальше?

- Наших бы похоронить. – предложил Роберт.

- Я уже, - кивнул Чак. – и показал два бокса, по всей видимостью, наполненные прахом.

Боевой вариант похорон. Личные жетоны прикреплены к боксу, а специальный набор превращает любое подходящее помещение в походный крематорий. Сгорает все, пепел собирается в бокс. Все. Если нет родственников или особых пожеланий – на мемориальное кладбище полиции. Почетный караул сейчас, конечно, не собрать, но пострелять в воздух они смогут и вдвоем с Чаком.

«Все скоро там окажемся, - подумал Роберт. – В этих боксах».

Но вслух сказал другое:

- Давай мой чемодан. Посмотрим, как обстановка. Только с пополнением как-то плохо у нас пока.

Как только Чак восстановил тактический компьютер, Роберт открыл экран текущих инцидентов.

Экран был еще краснее, чем раньше, хотя Роберту показалось, что число новых вызовов начало падать.

Только вот он боялся, что это не потому, что преступлений вокруг стало меньше.

Может быть, это происходило лишь потому, что некому стало обращаться за помощью. Количество людей в секторе неумолимо уменьшалось.

Как эпидемиолог, Роберт должен был этому даже радоваться. Меньше шансов на распространение глобальных эпидемий.

Как полицейский, он смотрел на экран, и выбирал, куда двинуться дальше. Отдохнуть они могли и прямо здесь – возможно, тюрьма и не самое приятное место, но приятных мест в этом секторе вообще оставалось все меньше.

Роберт применил одну сортировку, потом другую.

— Вот, - сказал, наконец, он. – Давно вызывают хоть кого-нибудь на помощь. Пока там даже стрельбы особо нет, но место в списке объектов особого внимания.

Чак пригляделся к записям на экране:

- АЗК, совмещенный с лабораторией «Боевой Механики». Даже не знал, что у них есть филиал в нашем секторе. Периметр завода под постоянной угрозой со стороны неизвестных. Неопределенное количество людей на черных внедорожниках, в количестве не менее десяти. Черные внедорожники. Нападения на исходящие грузы.

- Не кажется ли тебе, что такие внедорожники мы уже видели сегодня? – спросил его экзо. Роберт.

- Определенно, - согласился Чак, нано. – Давай съездим, проветримся.

Он похлопал пса по холке и скомандовал:

- Давай, в кузов, поедешь с нами.

Интерлюдия. Ледяной склеп - 1

Ледниковые пещеры поражают своим размахом и изощренностью. Некоторые из них возникли напрямик в толщах льда, другие существуют под ледниками, частично превращаясь в обычные, более привычные ледяные пещеры. Большинство создано талой водой, которая проникает по трещинам внутрь ледника, вода раздвигает стены, уже существующие ходы, и создает новые.

Когда-то по ним водили туристов. Там, где хотя бы относительно безопасно. Рассказывали, что бывают и исключения. Находили пещеры, которые создавались термальными источниками, и тогда лед плавился снизу, высекая поверх каменной поверхности внушительные галереи с ледяными стенами и потолком.

Можно, если тебя пустят, или ты достаточно бесстрашен и самонадеян, часами ходить по ледяным тоннелям, находить вертикальные колодцы с водопадами холодной воды, падающей еще глубже внутрь ледника, прогрызающей себе путь до твердых пород.

Туристов обычно водят к ледяным соборам, - огромным залам во льду, с арками и колоннами, созданными не людьми – лишь водой и льдом, замерзшей водой. Вода в качестве скульптора, замерзшая вода в качестве материала для скульптуры.

Газ никогда в таких пещерах не был. Газ вообще мало где был. Когда-то он представлял себе, планировал, что посетит эти чудеса природы, посмотрит на все это великолепие. Но сначала все никак не мог собраться, потом как-то в этих краях поубавилось туристов, потом изоляция секторов. Ну а потом, сразу вслед за этими сложностями – сразу исчезли и экскурсоводы.

А одному в диких ледниковых пещерах делать нечего.

Но, пусть Газ и не побывал в естественных пещерах в глубине ледников, о пещерах во льду он знал не понаслышке.

В последнее время он только в таких и жил.

От замаскированных в ледяных склонах входов длинные тоннели на километры уходили причудливыми путями внутрь ледника. Тоннели виляли не просто так, более чем экзотично, их так и выгрызали в скалах для того, чтобы, даже зная точку грузового входа, невозможно было разумным образом вычислить местонахождение основной базы.

Только лупить по площадям.

Температура в этих тоннелях не регулировалась, так что единственное, что отделяло лед от самой рукотворной пещеры – это армирующая пена, с неплохой теплоизоляцией, но не более того. Лишь бы не допустить обрушений и таяния льда вокруг.

Ближе к базе, и внутри, в жилых и рабочих помещениях, почти везде, кроме спален, температуру держали в районе шестнадцати градусов, и здесь уже выбитые в леднике полости изолировались очень хорошо. Лед вокруг не должен был начать таять. Только не из-за того, что находится внутри.

А так – холодновато, но в одежде жить можно.

Из-за таяния и нестабильности льда и ледников большинство проектов военных баз такого типа провалилось. Все известные базы были закрыты.

Но не значит, что были закрыты совсем все. Об этом месте мало кто знал. Оно было стабильно. Именно поэтому база дожила до развала страны, до перехода под управление сектором, до подписания манчестерского протокола с полным запретом создания, хранения и использования ядерного оружия.

И ее работа начала сворачиваться лишь сейчас.

Страны исчезли, а сектору досталось демонтаж ядерного оружия.

Теперь, считай исчез сектор, а остаткам военных и теперь уже и гражданских на базе досталось если уже и не уничтожение – на утилизацию у них не хватило бы никаких ресурсов, то хотя бы демонтаж боеголовок, глушение всех пусковых ракет, установок, консервация шахт. И когда-нибудь, когда они закончат, полное закрытие базы.

Так что – о ледниковых пещерах Газ знал все – он жил именно в таких последние годы. Только в рукотворных, так и не побывав в тех, что созданы природой.

***

Абби рассеянно стряхнул с живота крошки, не отвлекаясь от происходящего на экране.

Сам он сейчас не делал ничего. Все что можно было сделать, было сделано заранее. Им лично, его анонимными приятелями по всему миру, да даже правительством сектора.

Особенно помогло правительство. Когда по континенту шла волной нео-испанка, под официальным названием A/Wisconsin/167/20ХХ, власти сделали чудесную вещь – объявили, что сетевое подключение отныне является неотъемлемым правом любого гражданина, полностью оплачивается сектором в базовом тарифе, и существенно субсидируется во всех расширенных тарифах.

Разорилось много телеком операторов, другие перестроились, но теперь в любой дыре был интернет. Даже у него, на окраине африканской деревне, забытой всеми в глуши.

Их мотивация была проста – люди, имеющие непрерывную возможность подключиться к сети, будут меньше выходить из дома. Это действительно помогло, и их сектор действительно пережил новую испанку относительно безболезненно.

Правда, говорят, что правительство сектора буквально через год вымерло все как один, от какой-то новой эпидемии, о которой они узнали чуть позже, чем встретились на одном большом совещании. Абби не проверял, эта часть ему была неинтересна.

К тому же, ему не сильно нужен был хороший канал. Ему нужен был хоть какой-нибудь канал. Он же не идиот, использовать собственное оборудование для вычислений, проведения операций и уж тем более, при нападениях с помощью грубой силы.

Тысячи компьютеров, сами того не подозревая, работали сейчас на него. Особенно приятно было то, что прежде всего это были смартфоны и компьютеры прямо в его секторе, в котором в сети после того замечательного решения оказалось практически все.

Да что там смартфоны. На него сейчас работали даже телевизоры. В которых со скуки производители тоже напихали оборудования с таким запасом, что можно было проводить вычисления нестабильных орбит, не то, что хакерские вылазки по мелочи.

Он не жадничал. В активной фазе находилось ровно столько оборудования, сколько ему нужно было на текущий момент. И могло быть в разы, масштабируемо больше, если понадобиться.

Программки раскиданы по сети, программки работают. Пришла пора показать этой планете, что он может. Ему не нужны ни девочки, ни мальчики. Они все сами приползут, когда осознают, как мощью он обладает.

Абби снисходительно улыбнулся и даже слегка кивнул, словно благосклонно ответил придворным. А потом забросил в рот еще сразу несколько острых картофельных чипсов (мать бы не одобрила) и тронул клавиши на клавиатуре. Хотелось начать вот так, по старинке, без всяких там нейрошунтов, удаленных интерфейсов и прочей дребедени. После того как он взломал пару банков, по-тихому, не привлекая внимания и не забирая с отдельных счетов большие суммы, он мог позволить себе все, что угодно. Самые изысканные геммы, с доставкой на дом, хотя, конечно, он так не рисковал. Доставляли всегда через три колена, и последний робот-посыльный вообще думал, что приносит простую еду. У него и в файлах именно так и было записано. Во всех чеках, во всех накладных.

Сам он предпочел бы стать нано. Проще и понятней. Но мать настояла, и теперь он экзо. Ну что ж, у них тоже есть много очень интересных возможностей по работе с сетями. Один Элдман-2112 чего стоит, который дал Абби возможность проводить необходимые вычисления вообще без использования компьютера.

Абби нажал заветную комбинацию. Великий фильтр – это не какое-то сугубо теоретическое построение. Отнюдь нет. Ни одна цивилизация не смогла его проскочить до Земли. Ну, лично Абби считал, что и человечество тоже не сможет.

Но стоило ему в этом помочь.

Где-то там, в далекой Гренландии, на абсолютно секретной базе пискнул принтер, выходя из режима сна. Абби был готов поспорить, что большинство сотрудников, или как их там зовут – вояк, на этой базе даже не знало о существовании в их офисе принтера. Конечно, кто нынче что-то печатает на бумагу? Но принтер то был, а в нем – невероятный по размеру объем вычислительной мощности и памяти, невероятный для кого-нибудь каких-нибудь несколько десятков лет назад. А сейчас – раз уж принтер нужно произвести, то проще загнать в него детали, которые хотя бы в производстве, а не уменьшать объем оперативки до уровня каменного века.

Впрочем, Абби хватило бы и того, старенького принтера, которые выпускались лет десять назад. Да даже двадцать. Ему и нужно то было всего ничего – чуть-чуть памяти, небольшой процессор, а самое главное – подключение к сети. Точка прорыва.

Через этот принтер и должен начаться армагеддон.

***

Газа не было в командном пункте, когда сидящей в нем офицер несколько удивленно спросил:

- А что, этот принтер работает? Думал, он давным-давно сдох. Кому здесь вообще понадобился принтер?

Газ слышал эту фразу только потому, что их на базе оставалось совсем немного, живых людей. Семь человек, и сейчас трое были в командном центре, а еще четверо разбрелись по разным углам базы проводя плановые операции. И из-за того, что их было так мало, они все время сидели в общем канале. Иногда даже анекдоты травили.

Пункты допуска были пусты и закрыты. Пункты мониторинга, радиолокации, раннего предупреждения – все это давно было закрыто и заколочено просто потому, что на все это не хватало людей. А роботов сюда не пускали. Только по минимуму. Только совсем уж безмозглых, неспособных ни на что, кроме как повторять одну и ту же операцию по тысяче раз в день. Иногда это удобно, но очень надоедает.

Газ еще не понимал, но только это, возможно, и спасло базу от непоправимого.

Ну и ладно, где-то в центре, в тепле, сработал принтер. Ему было мало до этого дела. Шестнадцать шахт, в двух третях – снаряженные пусковые установки, в до сих пор стояли носители, на каждом – ядерная боеголовка. И, пусть Газ и не был большим специалистом, но по крайней мере часть из них была до сих пор с разделяемой частью. Давно не существующие Советы должно было накрыть фейерверком.

Тогда бы не накрыло. Все это бы сбили. Сначала ракеты, потом боеголовки еще до разделения. Потом догнали бы и отдельные части. Ну, а не догнали бы – невелика беда. По нынешним временам – одной зоной, зараженной радиацией больше, одной меньше.

Это все были мамонты – никому не нужные динозавры ушедшей эпохи. В современности можно было подъехать на грузовичке, маленьком, главное, с мощной подвеской, чтобы держал вес, подъехать прямо в центр города и бабахнуть там тактический заряд. Мороки меньше, не нужно никуда ничего отсылать по баллистическим траекториям через половину мира. Эффект – значительно сильнее.

Все эти ракеты сейчас дружелюбно были нацелены куда-то в центр Тихого океана. А Газ преспокойно возился рядом с пультом, готовясь сначала разрядить боеголовку, а потом, с чьей-то помощью, вообще физически снять ее с носителя и утащить куда-нибудь в тихое место.

Чтобы потом когда-нибудь, кто-нибудь, если повезет, ее уничтожил, или использовал. Для Газа это была просто работа. Не самая лучшая, но зато тут меньше шансов заразиться, они и так отравились сюда буквально на неделю раньше того, как его города захлестнула чума.

Вовремя спрыгнул.

Поэтому, когда вслед за заработавшим где-то далеко принтером неожиданно загорелась вспомогательная консоль управления ракетой, рядом с которой он как раз возился, занимаясь своим тихим делом, это его не просто удивило.

Уж глупым то его назвать было нельзя. Может – недалеким, да, нормальный человек давно бы уже женился и завел детей. И вообще – обратился бы за услугами в «Генную логику», а не последовал совету отца (в сорок то лет!) и не стал бы нано. В кои то веки не хотел слушаться, и на тебе, опять сделал так, как он сказал.

Вдвойне обидно, что отец умер через полгода, и все бланки нано ему не помогли.

Что еще раз подчеркивало, что иногда надо следовать своим желаниям. Не слушать никого вокруг.

Но Газ выжил.

И оказался здесь. Рядом с ожившим пультом.

Он не сильно разбирался во всех этих сложностях, но этот пульт был для военных – тут и не должно было быть сложно. Судя по тому, что он видел, пульт самостоятельно перекодировал адреса доставки боеголовок. И смутные воспоминания в географии подсказывали Газу, что новые точки назначения были очень далеко от Тихого океана.

***

Газ, просто чтобы отвлечься, закинул в рот еще одну хрустящую хлебную палочку, и спросил в эфире:

- Э-э, коллеги, а это нормально, что у нас ракеты начали готовиться к запуску?

Интерлюдия. Ледяной склеп - 2

Манчестерский протокол предполагал уничтожение всего оставшегося ядерного оружия.

Вдумчивые человек понял бы, что это был не альтруизм разваливающихся стран, и не попытка сделать мир лучше только возникающими секторами. В тот момент, да и сейчас, это становилось фактором выживания. Поддерживать все эти ракеты, носители, пусковые установки, боеголовки, становилось некому.

А вот желающих получить их в личный доступ все еще хватало. Сначала сектора рьяно взялись за эту задачу, но после пары глобальных эпидемий, и множества мелких войн, которые постепенно переходили на уровень простых бандитских разборок, заниматься еще и ядерным оружием стало просто некому. Возникал парадокс – чтобы остановить очередную смуту, нужны были войска, а если ввести в сектор войска, даже не думая для чистоты эксперимента, где именно их найти, - означало спровоцировать новые эпидемии.

Сектора были хорошей идеей, но как реальная структура власти просуществовали недолго. На бумаге – они существовали и сейчас, но в большинстве мест это просто превратилось в что-то напоминающее совет старейшин, советующих односельчанам, как лучше жить. И даже при этом не встречающихся лично, а общающихся только во время видеоконференций.

Власть, которую легко забрать, всегда заберут. Всегда найдется тот, кто решит, что его время пришло.

К сожалению, те, кто может забрать власть и те, что может сделать с ней что-то полезное, не только для себя, во всяком случае – это очень редко совпадающие категории.

В секторе Абби давно царила анархия. Сектор с самого начала был какой-то искусственной структурой. У сектора была лишь одна вещь, за которую все стояли горой – границы. Вернее, даже не сами границы, не условная линия между здесь и там, а зона отчуждения. Границы сектора вообще не напоминали границы стран. Они шли по рекам, как у государств когда-то совсем давно. По горам, по любым складкам местности, которые тяжело преодолеть. И легко охранять.

В теории.

В какой-то момент не помогло даже это.

Может, контрабандист, не желающий вылеживаться на стандартном двухнедельном карантине. Может, специальный заброс нового вируса. Когда кому-то в соседнем секторе показалось, что это несправедливо – они все умирают, а соседний сектор отгородился. Может, вирусы научились перемещаться вместе с птицами. Или, что более вероятно, их кто-то научил.

Но мать, которая следила за Абби даже когда он подрос, умерла.

Абби даже восхищался тем, как протащили вирус через все кордоны. Это особое искусство, особое умение – оперировать с такими опасными вещами, хитростью, обманом, умом и тактической смекалкой уметь распространять эпидемии туда, где, казалось бы, они никак не могли распространиться.

Мать умерла, а он выжил, хоть и переболел. Он смутно помнил, как роботы, из вежливости – человекоподобные, выносили тело матери на погребение. И даже не знал, где именно она сожжена и куда подевали пепел после кремации.

Все равно.

Мать либо есть, и тогда есть кому покормить. Либо живешь сам.

Абби похрустел чипсами, глядя, как развертывается его паутина, как его бойцы, его вирусы, пусть и цифровые, захватывают чужую базу. Он не стал биологом, но не жалел. В сети, в которой столько компьютеров, и других всевозможных устройств, вплоть до кардиоводителей, было интересней. А прямо сейчас, возможно, даже кучнее. Цифровая сфера стала плотнее, чем биосфера. К этому все равно все шло.

Письмо из дома, в котором лежало короткое видео пикантного содержания, полностью сверстанное с нуля нейросетью, а к нему незаметно была прикреплена закладка. Принтер, о котором все забыли. Устаревшие протоколы защиты от киберугроз.

Они все просто не понимали, что пока есть канал, хоть какая-то связь, их все равно взломают. Абби лишь показывал им, как это просто. Показывал всему человечеству, как легко умереть. Там на небе, среди звезд, никого нет, потому что все, кто когда-либо там родился, оказались ничем не лучше нас.

Такие же слабые, и делающие все, чтобы рано или поздно умереть. Погибнуть от своих собственных рук.

Если бы у Абби спросили, зачем он все это делает, ради славы, ради самоутверждения, ради власти, то он ответил бы «да», конечно «да». Но по сути своей, ответ был еще проще, и звучал в этом мире не впервые: он делает это потому, что может это сделать.

Через пять-семь минут в мозги всех подключенных к управлению ракет заползут новые коды запуска. Новые адреса. Они будут спрашивать подтверждения, которые невозможно подделать, будут считать, что это надежная проверка. Конечно, Абби не сможет прислать им то, что нужно. Но этого и не надо. Абби поступил проще – в мозгах ракет прямо сейчас тот код, который он им пришлет, будет считаться как правильный. Зачем подделывать удостоверение, когда можно просто внушить проверяющему, что-то удостоверение, что у тебя есть, абсолютно верно.

Абби думал, что можно этому научиться и в жизни. Но зачем? Он не выходил из дома уже несколько месяцев. Его мало интересовало общение с людьми вживую. Смертельно опасное общение с людьми вживую. Зачем, когда можно убить их всех, не выходя из дома.

И продолжить искать, что он смог бы сделать еще.

***

Газ не слишком хорошо разбирался во всей этой электронике. Так, тыкать в кнопки умел, но лезть во внутренности – только по команде. С другой стороны – отвертка есть отвертка, провод – это провод, и, если нужно снять крышку с блока управления, отвинтив при этом четыре болта по углам, и вынуть оттуда какие -то детали по инструкции – он с таким легко справлялся.

Конечно, сюда брали людей поумнее и поученей. Хотели взять. Что-то не нашлось. Достаточно умные не сильно то хотели лезть в почти заброшенную военную базу, к ядерным боеголовкам, даже во имя безопасности человечества.

А Газ стал золотой серединой.

Поэтому пока там, в рубке, думали, что ему ответить, судорожно бегали между пультами в попытке понять, что происходит и как все это остановить, Газ поступил проще. Давно хотел это сделать.

Раз уж нужно демонтировать ракету, то нужно начать со связи. Шлейф управляющих проводов шел в напольном кабель-канале, прикрытом вполне себе миленьким, гражданским таким, пластиком. Все как полагается – желтая полоса для обозначения легкого препятствия, ребрышки, чтобы если здесь поедет инвалид, ему легко было перебраться через целое пятисантиметровое возвышение. Вопросов, что здесь делать людям с ограниченной мобильностью, судя по всему, военные не задавали.

Газ поступил просто – поддел красной монтировкой пластик, и вырвал его с корнем. Мозг забавная штука, он сейчас думал значительно больше о том, зачем на военной базе красная монтировка, чем о том, что ракеты, за которые отвечал и он, в том числе, начнут еще один небольшой армагеддон.

Лично он считал, что армагеддоном больше, армагеддоном меньше, погоды это уже не поменяет.

Когда он обнажил провода, то пользуясь той же монтировкой, и еще и красным пожарным топором, просто перерубил их все. Как удачно, что здесь куда ни плюнь, очень сильно думали о пожарной безопасности.

Лучше бы внимательней относились к ракетам.

Нет проводов – нет связи. Нет связи – никто этой ракете ничего больше не скомандует.

Газ посмотрел на ракету и спросил про себя: «Да ведь?»

***

Абби недовольно смотрел на экраны. Не, в целом все было хорошо, просто отлично. Шесть ракет по-прежнему осознавали себя в этом мире, получали адреса, и через пару минут начнут отсчет на запуск.

Но куда делась седьмая? Сначала он вообще рассчитывал на двадцать-тридцать, да еще и с разделяющимися боеголовками. Потом, когда углубился в данные об этой базе достаточно, понял, что их там может пятнадцать, не больше.

Кому-то там вздумалось уничтожить всю эту красоту. Остановить возможность этим зарядам взорваться. Как же так. На момент, когда он был уже почти готов, ракет, которыми он хотел воспользоваться, оставалось семь.

Ну с этой мыслью он уже смирился.

Но сейчас ему говорили, что их шесть. Шесть! Одна ракета каким-то чудным образом вышла у него из-под контроля. И он не понимал, каким. Это раздражало. И заставляло нервничать. Он подвинул новую пачку чипсов, открыл и запихнул в рот как можно больше. Потом начал сосредоточенно их пережевывать. Есть он не хотел, но это успокаивало.

А в таких ситуациях лучше быть спокойным.

Нужно было ускориться. Он не хотел потерять еще одну из своих игрушек.

***

- Да обрубайте вы все, - кричал Газ в микрофон. – Что вы телитесь, сейчас ракеты полетят!

- Может, это так и надо, - задумчиво донеслось с той стороны. – Да нет, что за бред, манчестерский протокол же.

Вот же. Газ ехал, выжимая из тележки максимум, но до ближайшей пусковой шахты почти километр, а время, он это просто чувствовал, на исходе. Совсем на исходе.

Это странно. Оказавшись здесь, он больше всего почему-то боялся замерзнуть. Исследовал все возможности, все материалы, связанные с существованием человека в холодных условиях. Изучал, как жили северные народы. Зачем-то внес себе «ледяного принца», хотя этот бланк вообще предназначался для выживания на морозе. Зачем он ему – здесь всегда контролируемая температура. Нано-боты «ледяного принца» делали все возможное, чтобы улучшить теплоизоляцию тела в момент попадания в холодные условия, а вторая их стая, дополнительно, разогревала, разгоняла кровь, иногда до опасного уровня. Этот бланк не применяли без крайней нужды, слишком много возможных побочек. Но Газ его использовал. Просто, чтобы побороть собственную фобию.

Зато радиации он почему-то не боялся вовсе. Даже пытался отказаться от «М.Гейгера», но это было входным условием на эту работу.

И сейчас – он не боялся радиации. Он больше боялся дюз готовящихся к пуску носителей. Если они начнут работать, тут на сотни метров все будет в огне.

Можно сейчас прямо начать прятаться, и те ракеты, что все же взлетят… они куда-нибудь улетят, вот и все.

Газ ехал к пусковой шахте, и даже успел. Он видел. Ракета еще не дрожала, хотя везде горели какие-то страшные огни, подсказывающие, что скоро тут что-то будет. И даже начала работать сирена, негромкая, но очень убедительно призывающая к эвакуации на безопасное расстояние.

Кабель-канал был такой же. И монтировка с топором не подвели. Они же были красные.

Там, на пульте, тоже начали действовать. Кто-то куда-то бежал, судя по крикам. Кто-то нажимал кнопки – это сейчас очень полезно, нажимать на кнопки. Ведь до этого кнопки были послушные. Почему бы не попробовать снова.

Лучше бы уронили принтер. Так думал Газ. Толку бы вышло больше.

Но кто-то из работяг рванул не в убежища, а к шахтам. Последовал примеру Газа. Может быть, они еще успеют остановить ракеты. Если успеют добраться.

***

Ракеты выходили у него из доступа одна за другой.

Это нервировало. Их осталось пять. Потом – четыре. Потом три. Но в этот момент Абби заметил еще кое-что, что отвлекло его от насущных проблем. Он заметил, что не только ракеты выходят у него из-под контроля. Он еще и теряет ресурсы. Малозаметно, но Абби не глуп, чтобы отнести все это к случайности. Кто-то забирал у него ресурсы, ослаблял каналы, не позволяя переслать даже маленькие командные строки. Абби никогда не держал мощности дома. Он вообще можно сказать дома не работал. Здесь лишь шестнадцатилетний мальчишка, который никому давно не интересен. Играет в игры, смотрит запрещенку в сети. А то, что вместе с командами в игру, которые легко за него мог делать бот, в конце концов – с той стороны NPC, почему бы и с этой тоже не быть им же. То, что вместе с этими командами, под их прикрытием, уходили реальные задания на мощности, разбросанные по всему миру – единицы на этой планете могли бы осознать.

Но кто-то осознал. Вычислил. И постепенно вырубал канал за каналом. Он терял то один телефон из десятков тысяч у него в распоряжении, то другой. То целые сектора. Какие-то часы переставали его слушаться и возвращались к мониторингу биоритмов хозяина. Телевизоры переставали отдавать ему свои ресурсы, и их владельцы с удивлением обнаруживали, что их окно в мир, висящее на стене, лучше слушается пульта. Думали, это проблема с ПО, регулярно требуя его обновления.

Ничего. Абби оскалился. Он успеет запустить оставшиеся ракеты. Все уже в сети. Даже если он совсем останется без связи, хотя он слабо представлял себе такое, ракеты полетят.

***

- Мы не успеем! – кричал кто-то на линии. - Никто не успеет. Она слишком далеко!

Дальняя шахта. Газ еще вначале предлагал начать демонтаж боеголовок с нее. Потому что далеко и хочется развязаться и больше об этом не думать.

Но начальство решило иначе.

Три километра. Никак. Газ думал, что у него есть минута, не больше. Эта тележка никак не разгонится до нужной скорости.

Но он гнал ее в ту сторону. Была надежда, что что-то задержится, измениться, кто-то поможет и замедлит таймеры, команды, скажет, что у него есть еще пара минут.

Он гнал тележку вперед, и запихивал себе в рот остатки хлебных палочек. Жаль, взял мало. Они помогали расслабиться.

- Ты понимаешь, что не успеешь? – спросил кто-то в канале. Наверняка кто-то из работяг, которые уже отрубили другие ракеты, которые знают, какие скорости может развивать местная техника.

Только почему-то голос сильно напоминал его собственный.

- В убежище все! Быстро в убежище! – кричал кто-то другой. И это точно не был его голос.

- Ты понимаешь, что когда топливо воспламениться, то на сотни метров будет выжжено все?

Он кивнул. Словно в эфире был виден его кивок.

Но он знал, что тот, кто спрашивал, его увидит.

- Тогда прибавь, - облегченно, снимая с себя всю дальнейшую ответственность, сказал голос, и после этого в эфире застыла тишина.

Он не успел. Это было очевидно, что он не успеет, и он не успел. Хуже того, он не успел ненамного, и пламя дюз, разбегающееся по всем окрестностям, встретило его с распростертыми объятиями.

***

Его выкинуло из сети в тот самый момент, когда торжествующая улыбка блуждала на его лице. Ракета пошла. Одна, может даже две. Одна, та, которая точно взлетела, должна была прилететь в одно интересное место на среднерусской возвышенности. Не то, чтобы он имел что-то против русских. Он имел кое-что против вообще всех, и частности его не волновали. Задумка была другая, он хотел вызывать ответный удар возмездия. Не все боеголовки сняты, не все ракеты демонтированы. Где-то там, в глубине тайги и среди медведей, должна была проснуться «мертвая рука» и завершить начатое. Отомстить за нападение. Добить этот никчемный мир.

Не потому, что Абби как-то сильно его ненавидел. Просто потому, что он мог уничтожить эту планету. Так почему бы не попробовать?

Но то, что он оказался без сети, вообще без связи, угнетало. Ни воздушных линий, ни спутника. Омертвело все. Он оказался в своем доме, словно в пещере, без малейшей возможности что-то увидеть, чем-то поруководить, скомандовать какой-нибудь машине уничтожить пешехода, или, на худой конец, заказать на дом еду.

Непривычное ощущение давящих сводов. Потолок, казалось, навис над ним, грозясь обрушиться. Он судорожно искал еще пакет с чипсами, но никак не мог его нащупать.

Почему-то, абсолютно невовремя, начала вспоминаться мать, как она кричала с кухни, зовя его поесть. Как нервничала, когда он не откликался, полностью погруженный в сеть.

Абб заорал, не зная, что делать дальше.

***

Когда налетело пламя, ураган пламени, Газ опрокинул тележку на себя, пытаясь хоть как-то прикрыться.

Напор пламени и ударной волны был таким, что его вместе с тележкой оттащило на десятки метров назад, и он успел подумать, что до ракеты, к которой он стремился, становится все дальше. И после этого еще успел подумать о том, что его мысли на удивление глупые – ракеты на том месте уже нет. Она взлетает, и долетит, и боеголовки, одна или несколько, упадут где-нибудь в Китае, или в России, или кто тогда еще числился во врагах. Корея? Только он не помнил, вроде их было две?

Когда он аккуратно продумал все эти мысли, то понял, что до сих пор жив. Жив и летит куда-то вниз, вниз ледника, по какой-то взломанной взрывом, жаром и пламенем ракете трещине, ударяясь о стенки, все еще удерживая в руках руль тележки, от которой осталась лишь ее половина, причем самая ненужная.

Он летел долго, слыша, как где-то наверху бушует пламя, разваливая лед вокруг, уничтожая остатки рукотворных пещер во льду. Он даже немного поволновался за своих коллег, но решил, что они достаточно далеко, и бездна не разверзлась перед ними, также, как она поступила с ним.

Интересным ему показалось то, что получалось – бездна разверзлась, чтобы его спасти.

Он упал на лед, и успел подумать, что ему очень повезло, что остатки мототележки не упал на него сверху, а аккуратно развалились неподалеку.

Фонарик включился автоматически.

Погрузившись в самую пучину ледника, он наконец-то нашел то, что так хотел увидеть: огромный ледяной собор. С колоннами, на которых причудливо играл бликами фонарик, с высокими величественными стенами, теряющимися вдали в темноте, со сводчатым потолком и самое главное – абсолютно нерукотворным.

Тут было красиво.

Но его практический ум все это, в итоге, не сильно то и впечатлило.

Газ размышлял о двух вещах – есть ли отсюда выход, и, если порыться в карманах хорошенько, найдет ли он еще пакетик с хлебными палочками.

Часть II. Боевая механика. Глава 1. Сектор. Матвей

Когда власть уходит из района, ты берешь под контроль район.

Когда правительство сектора разваливается, инерция делает свое дело – ты начинаешь думать о том, не пора ли переформатировать управление сектором. Понятно, что выборов уже не будет, и с этим проще всего. Это решаемо.

Но возникает совершенно другой вопрос – насколько ты, еще недавно толкающий реплики продукции «Нано-здоровья», и подмявший под себя район, способен проконтролировать сектор? И понятно, что речь уже не о тебе, а о том, насколько иерархия, структура, которая работает под тобой, устойчива. Масштабируема. Достаточно гибка, чтобы справиться со всем тем, что твориться в этом самом секторе.

Вот здесь Матвей пока сомневался.

Да, район он держал в ежовых рукавицах, и не самый простой район. Здесь и в хорошие то времена всегда было неспокойно. Современные трущобы, в которых концентрация всего незаконного была в разы выше, чем в любом другом месте. Но один нюанс – район оказался под его контролем уже тогда, когда в нем людей не осталось и трети от той, что жила здесь лет десять назад.

Конечно, можно экстраполировать все это на сектор. В секторе людей тоже, все меньше и меньше. Но у Матвея как-то не было сверхзадачи рулить пустошами. Управлять нужно людьми, контролировать, выстраивать структуры и правила. Иначе, конечно, было бы все просто. Еще пяток тактических ядерных зарядов, тысячи километров зараженных территорий – и владей ими.

Будешь властителем ничего.

Матвей думал, что таких желающих пруд пруди.

Но если серьезно, то сектор – это большая территория. Ему недоставало знаний, чтобы хотя бы осознать, что требуется, чтобы взять сектор под контроль.

Но кому-то придется это сделать. И будет лучше, если этот сектор окажется под его присмотром, чем им будет владеть какой-нибудь придурок.

Примеров навалом.

Ну а у кого еще получить знания и информацию, как не у тех, кто уже был у власти.

Формально – все еще власть.

Поэтому Матвей сидел на террасе, один. Помощники и охрана остались далеко за забором этого загородного дома, в который он напросился в гости. Достаточно непросто было даже узнать, где находится этот дом. Еще сложнее – получить приглашение.

Но приглашение было получено, и Матвей даже слегка удивился, он был уверен, что будет значительно тяжелее.

- Спасибо за прием, - Матвей начал приподниматься навстречу мужчине в возрасте. Да что там в возрасте – мужчине было явно за семьдесят, но современные возможности нано-омоложения никак не позволяли назвать его стариком.

Когда ты у власти, когда ты при деньгах, когда, что самое главное – ты обладаешь нужной информацией, то бессмертие уже не кажется таким уж невозможным. Матвей, очевидно, не смог получить доступ к медицинским данным хозяина этого дома, но мог сказать, что это явно бланк из серии «маркеры вечности». Обе корпорации вкладывали неимоверные усилия, чтобы продлить не просто жизнь, но и молодость, активность своим клиентам. Но «маркеры вечности» всегда оставались закрытой разработкой у «Нано-здоровья». Не потому, что она была секретной. Просто она была безумно дорогой, и говорить на публику, что бланк с бессмертием вот он, можно заказать с доставкой в ближайший магазин… Только цена – за пять жизней не заработаешь. Речь шла даже не о стоимости производства. Пока что такие бланки разрабатывались индивидуально, под конкретный организм. Ни у кого не получилось сделать их универсальными. Пока.

У «Генной логики» были те же проблемы. Матвей знал название гемма, но даже при его возможностях не мог его себе позволить. Пока не мог.

Что много говорило о хозяине.

Мужчина махнул рукой:

- Не вставайте. Благодарю, что догадались оставить свою свиту за порогом. Очень не люблю шум, особенно с возрастом.

Матвей, конечно, рос не в дипломатических кругах, но он бы не выжил там, где он рос, если бы не умел слушать. Хозяин одновременно намекнул на то, что он знает про Матвея больше, чем показывает. А про шум? Это про оборонительный периметр вокруг, которому бы позавидовала военная база. Да, хороший периметр. Матвей считал, что вложившись, смог бы его проломить, но эти вложения точно никогда не окупились бы.

Хорошо, разговор двух умных людей. Матвею нравится.

- Чем обязан? Хотите ключ от города?

Матвей не сразу сообразил, о чем речь. Сообразив, ответил:

- Скорее не откажусь от совета.

- Советы это то, что старики раздают легче всего, - улыбнулся мужчина, сев напротив. – Про границы сектора?

Вот теперь Матвей был озадачен. Нет, в том то и дело, что про границы сектора он как-то думал меньше всего. Видимо, зря. Но нельзя показывать слабость. Можно, но не сильно. А то, глядишь, могут и не воспринять всерьез.

- Хочу спросить, почему вы оставили правительство?

Старик хмыкнул:

- Ну, формально я ничего не оставлял. Правительство действует, я в его составе. Даже иногда совещания бывают.

Хозяин махнул куда-то назад, вглубь дома, подразумевая, видимо, какую-то систему конференц- связи, защищенную, где-то в глубине строения.

Матвей ждал. Может, он и не настолько умный, чтобы вести разговор на равных, но и идиотом он точно не был.

Старик вздохнул:

- Тяжелые решения. Остались только тяжелые решения. Нет больше хороших, нет больше плохих выходов. Остались только варианты, как выжить. Если кому-то хочется, чтобы в секторе жили люди, то любой закон, любой приказ – будет очень тяжелым. А я не про это. Я всегда умел выдумать какой-нибудь красивый ход, когда и нам хорошо, и всем хорошо. Когда на периметр нужны были дроны, я договорился с «объединенными заводами», что они поставят их нам бесплатно. Взамен – получат несколько жирных участков для строительства своих АЗК. Казалось бы, разбазаривал ресурсы сектора. Но вот сейчас у нас есть и роботизированный периметр, да еще и несколько, до сих пор действующих заводов. Я выкручивался, выкручивался. Да все мы выкручивались. Но в какой-то момент трюки закончились.

- Какие тяжелые решения нужны? – напрямик спросил Матвей.

- Да их сотни. Например, официально признать культ «Изоляторов». Перепрошить внешний периметр на безусловную стрельбу на поражение. Понимаете? А там ведь женщины приходят, дети с ними. Умоляют. Проблема в том, что и женщины, и даже грудные младенцы так же переносят инфекции, как и грубые мужчины, которых вроде уже и не жалко. Помните «нано-зомби»? Мальчишка притащил, семь лет. Периметр его пропустил, после карантина, но пропустил. А у него иммунитет был, всего то. Тот демон, что создавал этих ботов, специально дал вариативность по одному из встроенных в геном ретровирусов. Он есть – и человек только переносчик. Казалось бы, ничего нового, но мальчик прошел все карантины. Вышел, и вы помните, как тяжело мы справлялись с ситуацией…

Мужчина задумался, явно вспоминая.

- Жестких решений достаточно сектору? – Матвей постарался вернуть его в действительность.

- Да, да-да. Что? Нет. Сектору достаточно, чтобы в нем кто-то выжил. Для этого – надо или растащить людей по одному, да так, чтобы они вообще никогда не виделись, либо разделить на сектора поменьше. И каждый огородить забором, пулеметами, а лучше огнеметами. Впрочем, тогда я и отстранился. Понимаете, что сейчас ни делай, мы все равно придем к одному и тому же…

Матвей молчал. Ждал продолжения.

Мужчина немного подсобрался и заговорил о другом:

- У сектора пять соседей. Пять соседних секторов. Естественные преграды, неровности, складки местности, где-то даже стены подняли. Боевые дроны патрулируют периметр. Чтобы вы знали, вам это пригодится – два из пяти соседей нефункциональны. Это и хорошо, и плохо. Хорошо – там слишком мало людей. Плохо – там вообще все бесконтрольно. Если там людей накроет, то, по традиции, они начнут разбегаться. К нам, в том числе. Карантин обязателен, и я бы даже увеличил срок. Карантин, обязательный мониторинг, глубокое сканирование каждого. Уничтожение каждого, кто хочет проскочить. Контрабандистов – зажать. Хотят переброски, да сколько угодно, это уже не остановишь, но только через сан обработку, и пересылка только дронами. Три остальных соседа – примерно такие же, как и мы. Дышат на ладан. Вот с юга покрупнее сектор, единственный, где раньше всех гайки завинтили. У них получше. Но они же и наиболее опасны. Там во власти, считай, фашисты. Без компромиссов вообще. Доходят слухи, что они рассматривают вариант создания зоны отчуждения. Выжечь весь периметр по границе секторов на километры, чтобы вообще ни у кого и мысли не было попробовать к ним пробраться.

Матвей кивал, а про себя думал, что все это звучит, как передача дел.

- И когда вы все это сделаете, и устроите внутри полностью полицейское государство, жестокое и эффективное, вы поймете тоже самое, что понял я. Мы все придем к одному и тому же. Лучшее, что мы можем сделать, это не допустить стирания сектора полностью. Бомба помощнее, или еще что. Слышали вчера сектор «Тагил-6» накрыло? Прилетела какая-то богом забытая ракета, боеголовка. Никто так и не понял, откуда, почему. Мощная боеголовка, и считай нет сектора. Только с одного краю чуть народ жив остался.

- Не повезло, - кивнул Матвей.

- Не повезло, - согласился хозяин. – Только в остальном, мы идем к одному. Отдельные поселения без связи, без контактов, даже без торговли.

- Без связи? – удивился Матвей.

- Не слышали? Две недели назад. Сектор «Верхняя Висла». Полностью изолированный, у них там выжженная земля вокруг, все вымерли. Казалось бы, оказались в изоляции и в безопасности. По сети им передали вирус, взламывающий практически все боевые машины. Не маленьких дронов, а большую военную технику. Автоматические танки, штурмовые вертолеты, даже траншеекопатели. В секторе теперь, похоже, живых уже нет, а с техникой до сих пор воюют соседи. И еще даже не закончили.

- Неразумно… - Матвей думал о том, кто мог создать такой вирус. И зачем.

Старик просто читал его с ходу, и Матвей еще раз поразился, насколько сильными были люди в правительстве. И насколько, как он сейчас понимал, он не готов.

- Вы не о том думаете. Вы ведь думаете, кому это нужно? Не думайте о таких мелочах. Это не дает сейчас ничего. Вы должны понимать, что вот прямо сейчас, прямо в этом нашем мире, любая гадость, которую человек может сделать… которую он сможет придумать, как бы это выразиться. Всегда найдется кто-то, кто захочет воплотить ее в жизнь. Поэтому не надо ждать пощады. Не ждите помощи. Вокруг осталось одно выживание. Может быть, если повезет, идиоты вымрут раньше, и мы, или они, потомки, смогут начать все сначала. Но даже в этом я не уверен. Мы тут накидали такое количество всего… оружия, идей, знаний. И все это, как всегда, наверняка окажется не в тех руках.

- А если оно окажется в тех?

- Вы про себя? Ой, да поверьте мне, это неважно. Вы что, считаете себя каким-то бандитом? Такие бандиты и становились князьями. Приходили и садились во главе. Создавали порядок там, где до этого сначала жили семьями, а потом, когда народа становилось чуть больше, начинался бардак. Приходил кто-то, с тяжелым кулаком, который мог этот бардак унять. Я упрощаю, но, по сути, верно. Потом их называли царями, или богатырями, как хотите. Только сейчас все по-другому. Сейчас любой обиженный на жизнь с весенним обострением может, имея просто доступ к информации и большое желание, уничтожить население континента. И защищаться сейчас тысячекратно тяжелее, чем нападать. Поэтому оружие в правильных руках не поможет. Приведу пример вот у вас есть бомба и у него есть бомба. Только вы хотите, чтобы все остались живы, и готовы этой бомбой угрожать. А он хочет, чтобы все сдохли и все. И что вы этому противопоставите? Когда каждый пациент, которого только выпустили – практически полубог. Раньше удавалось сдерживать информацию. Наиболее опасные знания прятали. Не все знали, как сделать яд из белладонны. Не все знали, как снарядить ядерную бомбу. Сейчас – я за пять минут вытащу эту информацию из сети.

- Так много психов?

- А много и не надо, - устало сказал старик. – Зачем вам много. В среднем, одного на сектор вполне достаточно. Одного, достаточно психа и достаточно упертого психа.

Матвей кивнул.

- Если уровень будет зеленым, разрешите ли вы мне посетить вас еще раз? У меня пока больше вопросов, чем ответов.

Старик молча кивнул.

- Но честно вам признаюсь, Матвей. Я очень сомневаюсь, что обстоятельства, и уровень эпидемиологической угрозы, и наши с вами пути сведут нас еще раз. Мне хочется ошибиться. Но в моем возрасте, я делаю это все реже и реже.

II. Глава 2. Периметр. Матвей

Посещение магазинов в нынешнее время стало экзотикой.

Но есть места, для которых стоит сделать исключение. Бутик «Генной логики» для богатых клиентов изначально размещался в очень престижном районе. А это означало, что застройка здесь была малоэтажная. И никому бы не понравился магазин, пусть даже крупнейшей корпорации в мире, который возвышался бы над окрестными домами.

Поэтому – на поверхности у бутика было два этажа.

И никого не должны были вводить в заблуждения окна во всю стену на первом. Просто дань традиции, желание показать клиентам, что ради их комфорта здесь все по высшему разряду. Эти стекла были прочнее бетона, и стоили намного, в сотни раз больше. Наверное, бетон сдастся первым.

Матвей знал. Изучал тему. Когда-то он подумывал о том, не начать ли рейды на магазины двух главных конкурентов – и «генной логики» и «нано-здоровья». Потом решил, что это плохо для бизнеса в целом. Нарушение сложившейся обстановки, пусть и плохой, но если люди перестанут понимать, где им брать товары первой необходимости – а по сути, именно ими сейчас корпорации торговали, то быстро разрушится и все остальное.

В секторе знали о Матвее.

В секторе начало появляться новое правило – магазины неприкосновенны.

Всегда ходи с оружием. Никакой взрывчатки. Магазины для экзо и нано – святая земля. Никаких перестрелок, никаких нападений.

Когда он возьмет под контроль весь сектор, так и будет. К сожалению, до этого еще далеко.

Впрочем, эти компании и сами неплохо справлялись. Большинство обычных магазинов «генной логики» вообще превратились в бронированные будки – автоматы по взятию анализов и выдаче геммов. Почти любые стандартные недорогие геммы можно было купить в такой кабинке на одну персону, защищенной со всех сторон, с вынесенным глубоко под землю складом. Клиент приходил, рылся в каталоге, выбирал товар, оплачивал, получал товар, который роботизированная система поднимала со склада в глубине.

Кабинку можно взорвать, но что толку – в ней нет почти ничего. Лишь необходимый минимум, ширпотреб для ускорения обслуживания. Можно пригнать тяжелую технику и добраться и до склада, и вновь – зачем? Там, на складе, тоже лишь общие защитные геммы, на любой вкус, но ничего уникального. Дешевле прийти и купить.

На втором уровне после таких кабинок стояли значительно более крупные объекты, специализированные больницы. Для нано – свои, для экзо – свои. По сути, обычных больниц и не осталось, когда первые эпидемии пронеслись над континентом, корпорации, для того чтобы их сдержать и заработать денег, заодно оттащив клиентов от конкурентов, начали наперегонки строить такие заведения. Лечение, совмещенное с продажей бланков в одних и геммов в других. Сначала просто как рекламная акция. Потом, когда обычные больницы начали разваливаться одна за другой, единственное место для спасения. Сломал ногу? Вот тебе гипс и только что поступивший на рынок комплекс нано-ботов, способных зафиксировать кость без необходимости в сложных процедурах. Даже временно взять на себя ее нагрузку. Трехмесячный бланк «Илизаров-НЗ» и все проблемы решены. Да что там, и гипс можно было не накладывать, так, дань традиции. Можно даже бегать, в комплект входит обезболивающее.

Но специализированные больницы – это крепости. На них всегда больше всего и любили нападать. Обычно фанатики. Экзо активисты нападали на больницы нано. Боевики нано взрывали больницы для экзо. Ну, и как всегда, эко-террористы пытались добраться до всех без разбора, лишь бы было побольше шума.

Нападать на больницу ради того, чтобы получить редкий бланк – то еще удовольствие. Они умеют противостоять угрозам и пострашнее.

А вот такие бутики, для своих, это были, по сути, неструктурные единицы. Некое расшаркивание корпораций перед теми, кто побогаче. Больница и магазин поменьше, в VIP исполнении.

Но Матвея интересовало здесь не качество обслуживание. В таких местах иногда могли предложить что-то, что не появлялось в общих каталогах.

Турели охранной системы на периметре лениво повернулись в их сторону. На асфальте появилась тонкая красная линия, прочерченная лазером, и вся свита Матвея неожиданно разделилась на две части. Одних покрыло красной лазерной сеткой, других – зеленой. Первичный контроль.

- Ну, ребята, подождите в машинах. Дальше я сам. Если из экзо кому что надо, заходите, пройдитесь посмотрите на витрины, пока я общаюсь.

Про себя Матвей подумал, что меры безопасности еще ужесточились. Периметр сделали дальше, пулеметов стало больше. И нано раньше пропускали, хоть и неохотно. Как сопровождение. Может, и сейчас бы пропустили, но пришлось бы кому-то что-то объяснять, доказывать. Оно того не стоило. Ему хватит и своих из экзо. Тех троих, что отправились внутрь с ним.

Сканирование, более тщательное на подходе, сопровождалось контролем сетчатки и выдыхаемого воздуха. Достаточно и воздуха, чтобы собрать необходимое для идентификации количество биоматериала.

Оружие пришлось сдать, и это заняло больше всего времени. Но по формальным критериям в этот момент они были уже в помещении. Правила Матвея это позволяли. Нужны же какие-то послабления.

***

Матвей задумчиво ожидал у окна. Красивое окно, ничего не скажешь. И чувствуешь себя даже лучше, чем за каменной стеной. Стекло прочнее стены, да еще и дополнительно обслуживаемое колониями нано-ботов, готовых немедленно приступить к ремонту любых трещин, любых повреждений. Ну, а пока повреждений нет, просто постоянно протирающих поверхность до неимоверной чистоты. Продукция одного из дочерних подразделений «Нано-здоровья», которую использовали почти все домохозяйки. И конкуренты тоже.

Женщина тихо подошла сзади и почтительно остановилась на небольшом отдалении.

- Рады снова вас видеть, Матвей Владимирович, - тихо сказала она, лишь обозначая свое присутствие.

- Что, с персоналом становится тяжело, Лерочка? – спросил Матвей, оглядывая зал, в котором он был сейчас единственным посетителем. Вряд ли единственным во всем бутике, но тут не угадаешь. Если кто и пришел до него, то сейчас их обслуживали в отдельных кабинках. А помощники Матвея не в счет, они разбрелись по залу, рассматривая проекции новинок, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Но «Генная логика» знала о своих клиентах все. «Лерочка» подошла сразу к клиенту, оставляя его помощников на попечение человекоподобным андроидам. Да и они особо не были нужны. Если хочешь что-то купить, нужно изучать продукт, в идеале – знакомиться с исследованиями, видео от других покупателей, статистикой использования и противопоказаниями. На следующем шаге – проверять совместимость с имеющимися геммами и текущей генной картой. Все это не требовало людей.

Люди в этом бутике служили в качестве элемента роскоши. Личное обслуживание. Но даже их, судя по всему, не хватало. Матвей помнил, как еще недавно к каждому из его людей подходил отдельный продавец. Просто потому, что они пришли.

- С персоналом всегда тяжело, - согласилась Лера, - а сейчас, да еще и на контактную работу, вообще никто не идет. Ни за какие деньги.

Матвей кивнул, поднял руку, предлагая пройти в индивидуальную комнату. У него не было задачи что-то сегодня купить, все из базового набора у него давно было, да к тому же, все геммы доставляли ему по адресу, для этого не нужно было посещать магазин.

Но вот если нужно что-то обсудить, подискутировать о пользе и вреде того или иного гемма из уникальных разработок, то лучше, чем здесь, места не найти. А еще – узнать о существовании геммов, о которых в каталогах не пишут. Просто узнать. Такие геммы доставляют в бутик только по спецзаказу, и нужно еще заслужить право его сделать.

В этом и была вторая, более важная функция живого персонала. Незадокументированная возможность, спрятанная за роскошью.

Корпорации работали. Даже когда весь мир загибался, кто-то, где-то, продолжал творить, конструировать новые варианты генных модификаций, совершенствовать транспортные вирусы, думать, что еще предложить клиентам.

Золотой век этих технологий остался позади, но массив имеющихся наработок давал биологам и биотехнологам неимоверные возможности. Казалось бы, масштабы исследований уменьшались, но продукции на рынке, несмотря на это, становилось даже больше.

- Позвольте, - Лера накинула Матвею на руку датчики биомонитора, начиная пассивное сканирование. Почему бы не пройти быстрый чек-ап, раз уж все равно сидишь и разговариваешь. В этом было и еще что-то. Все боялись. Даже эта женщина, специально подобранная в это место, интеллигентная, опытная, одетая строго и не вызывающе. Красивая, но абсолютно не вызывающая желания флиртовать, работающая здесь очень давно и повидавшая многое – даже она боялась.

Эпидемии в последнее время накрывали так быстро, что ни сектора, ни отдельные люди просто не успевали изолироваться.

И дополнительная проверка, даже для простого самоуспокоения, никогда не помешает.

Матвей ее понимал.

- Есть ли интересные новинки? – спросил Матвей, начиная разговор издалека.

- Матвей Владимирович, корпорация каждый день добавляет много новых вариантов к ассортименту. Чтобы помочь вам, мне лучше знать хотя бы направление, в котором вы что-то подыскиваете. Приведу пример. К нам поступил гемм, отвечающий за мутацию по типу «Геракл». Небольшой сплайсинг, затем сшивка крайне ограниченного количества генных последовательностей, очень бережно осуществляется специально созданным ретро-вирусом. Очень, очень элегантное решение, несколько крохотных изменений в генах, и набор мышечной массы у мужчины ускоряется в разы. При этом основные мышечные волокна не просто утолщаются, но и значимо улучшают показатели по отдельности. Очень интересное, творческое решение, множество технологических новинок в одном маленьком гемме…

Лера поставила перед ним стакан воды. И закончила:

- Но, я думаю, что вам совершенно не нужны мышцы древнего героя, правда?

Матвей усмехнулся. Действительно, в корпорации знали, кого брать на работу:

- Я встречался в последнее время с несколькими очень уважаемыми людьми… И меня немного смутило, что я вижу, как отстаю. Вроде мы должны с ними общаться на равных, но…

Лера задумчиво кивала, но Матвей видел, как ее взгляд слегка остекленел. Явно подкачивала информацию на сетчатку. Корпорации знают о своих клиентах все.

- Хочу заверить вас, - ответила собеседница, - что геммы, отвечающие за остановку старения, до сих пор не существуют… Но корпорация надеется, в ближайшем будущем, предложить что-нибудь достойное в этом направлении. Пока же я могу предложить вам широкий спектр косметических модификаций, омоложение кожи, полное восстановление и регенерация печени, что еще несколько лет назад было невозможным и казалось чудом. Да, в общем, назовите орган, и почти наверняка мы сможем что-то предложить. Возможно, те, с кем вы виделись, просто пользуются большим комплексом разнообразных генных модификаций.

Интересно. Получается, она знала, с кем он встречался. Руки корпораций значительно длинней, чем руки мафии.

Только они предпочитают держать их при себе.

- Спасибо большое, Лерочка, но все мои органы пока в полном порядке. – Матвей взял стакан с водой в руку, подержал, и поставил обратно на столик. – Я скорее, о другом. Память, скорость усвоения информации, знания. С некоторыми собеседниками хочется быть поумнее.

- О, - лишь сказал Лера. – Вы же помните тот анекдот. Возможно, нам будет проще вернуться к бессмертию.

Матвей улыбнулся. Лера ему определенно нравилась. Жаль, что они здесь все такие… Никакого желания даже начинать флиртовать.

- Вас ведь скорее интересует расширения в стратегической области, а не в тактической. А с этим тяжелее всего. Я лишь слышала, лишь доносились слухи о парочке разработок… Вы знаете, я посмотрю, посоветуюсь без деталей с моими личными друзьями на заводах. Это займет некоторое время. А пока, судя по вашей текущей карте, вы в прекрасной физической форме. Но, зная сложности, с которыми вам приходится сталкиваться каждый день, могу предложить вам интересную вещицу. Внутреннее название – «четыре пробирки стихий» …

Лера не назначила дату, не назвала даже ориентировочной цены. Но уже на выходе, по истечении изрядного времени, пока он ассимилировал гемм расширенного модификатора ядов, потом пил витаминные коктейли с кислородом и сиропом шиповника, как в старые добрые времена, ее взгляд еще не раз стекленел. Информация шла в обе стороны одновременно, и лишь перед тем, как попрощаться, продавщица сказала:

- Вы знаете, у нас уже несколько жалоб, от очень уважаемых людей. И мы потеряли несколько наших любимых клиентов, и никто, даже полиция, не может нам помочь в их поисках. Говорят, у нас тут появились мясники. Это очень, очень печально, вы же знаете. Поэтому, пожалуйста, я понимаю, что у вас хорошая охрана, но прошу вас – будьте осторожны. Непростые времена. Корпорация сделает все возможное, привлечет все усилия, чтобы эти изверги были найдены и наказаны. И не забудет людей, которые ей в этом помогут.

Матвею только что назвали цену за геммы, которых не найти ни в одном каталоге.

***

Он дал распоряжения сразу, в машине. Кто-то связывался с людьми на местах, другие из помощников отделились и уехали, чтобы лично поговорить с родственниками тех, кто пропал. Один из бывших полицейских пробивал по все еще действующему жетону служебную базу данных. Мясник – это не шутки. Чтобы стать мясником, даже недостаточно стать убийцей, в конце концов – убийц вокруг Матвея полно. Но хладнокровно расчленять тело человека, одновременно разбирая его по старинке на органы, а сейчас, к тому же, создавая вытяжки бланков нано, и копии геммов «Генной Логики». Для этого нужен был особый склад ума, определенный характер, скорее, даже некие характерные сдвиги в психике.

Такие не появляются из ниоткуда. Значит, будут и следы. У всех есть прошлое, надо только суметь его найти.

И что обидней всего – они уничтожали людей, не получая от них и десятой доли. Кому нынче нужны органы, технологии пересадки быстро сходили на нет, когда существовали замены из восстанавливающих бланков и геммов. Вытяжки? Так они обычно в разы слабее оригинала.

Именно поэтому жертвами мясников были преимущественно зажиточные люди. Только тогда этот бизнес имел хоть какой-то смысл. Матвей не слышал, чтобы в секторе орудовали мясники. И если они появились, то с ними надо было разобраться быстро. Эта зараза не только опасна и губительна, так еще и имеет свойство распространяться, вовлекая в свои сети все больше адептов.

А пока он двигался по расписанию. Периметр, южная граница сектора, для начала – контроль того куска, который разделяет их с наиболее жизнеспособным соседом. Раз умные люди говорят, что периметр – это важно, значит, надо присмотреться к нему внимательней.

Матвей не верил в удаленное изучение объекта. Да, так безопасней, но не побывав на месте, не поймешь половины того, что нужно.

***

Собственно, проблемы с периметров были ясны невооруженным глазом.

Почти сотня километров охранной дуги, и встречать его вышел один калека. Не калека, неверное слово, сейчас так не говорят. Раньше говорили – человек с ограниченными возможностями. Но возможности этого старика не были ограничены. Современные протезы на обеих ногах от «корпорации роботизированных систем», явно сшитые с нервными окончаниями специальными колониями нано-ботов, бланки которых распространяли только совместно вот с такими вот протезами.

Тут еще ладно, старик явно из военных, потерял конечности в какой-то древней заварухе. А вот когда такие протезы сшивают со здоровым телом, наращивая мощь рук, ног, шеи, на самом деле превращаясь в киборгов, - вот это действительно перебор.

- Что явились? – недружелюбно спросил пограничник. – Заразу какую принесете, а я «экзо» уже два месяца не обновлял. Накроет, и все.

«Экзо? – удивился Матвей. Он был уверен, что старик из нано. – Впрочем, возможно. У «генной логики» наверняка есть альтернативы для взаимодействия с современными бионическими протезами».

- Я Матвей, - сказал он вслух, пока охрана и помощники расходились в разные стороны, беря под контроль окружающее пространство.

Старик щелкнул пальцами. Старомодный такой щелчок, сейчас так никто и не делает.

Боевые дроны, до этого мирно дремлющие на площадке, встрепенулись, пришли в движение, явно повторяя тоже самое, что делали люди Матвея – беря под контроль территорию.

- Что приперлись, спрашиваю? – старик отошел чуть назад, ушел за верстак, на котором валялись разобранные конечности одного из крупных дронов. Похоже, он еще и ремонтник, ко всему прочему.

И похоже, за верстаком у него оружие.

Матвей поднял руку. Махнул своим людям не сильно разбегаться в стороны, чтобы не нервировать дронов еще больше.

- Назад пока отойдите, мы потолкуем, - приказал он. Старик явно не слышал о нем, что было неожиданно. Конечно, тщеславием он не страдал, но все же считал, что в этих краях знать о нем должны.

- В секторе немного власть меняется, - решил пояснить он старику. – Я – Матвей. И я приехал узнать, не нужно ли чего на периметре? Патроны может, продукты, дополнительное вооружение? Может, людей добавить?

- Власть у них меняется, - пробурчал старик. – Мне то, что до вашей власти. Патроны мне и без бандитов привезут.

Ага, значит, о Матвее он все-таки знал.

- Все привезут, что надо. Езжайте себе.

Матвей кивнул. Человек работает. Пусть работает. Склочный характер не повод для пальбы. Тем более, если честно, Матвей почти наверняка был уверен, что пограничные дроны положат их здесь всех, и людей, и их собственных дронов, затаившихся в отдалении. Тут все-таки военизированные подразделения. Их всегда снабжали по высшему разряду.

- Тогда пара вопросов. – Матвей заметил, как старик вытащил руки из-под стола и положил их на разбросанные детали, облокотился. Он решил, что это приглашение к разговору. – Если не секрет, какой уровень изоляции сейчас на периметре?

- В моих краях – полный. С той стороны требуют полный, а мне так даже лучше. – Старик смотрел хмуро, но отвечал. Одно дело – показывать независимость, совсем другое – лезть на рожон без малейших оснований. – Никого не запускаем, никого не выпускаем. Товары только по земле, все что в воздухе сбиваем без предупреждения. На товары – медицинский контроль и карантин семь дней. Процедуры обеззараживания.

Матвей кивал. Значительно лучше, чем он предполагал.

- Второй вопрос. Я тут слышал военных дронов начали взламывать удаленно. Вы своих проверяете? Как с этим?

- Как с этим. Как приедут умники, так хоть стой, хоть падай. – Старик повернулся в сторону ближайшего дрона, напоминающего легкий танк.

- Барсик, - зычно крикнул он, - ну ка, ко мне!

Танк послушно лязгнул гусеницами и подобрался поближе к старику. Места тут для такой махины было маловато, поэтому дрон явно осторожничал. Пушка была задрана максимально вверх, зато пулемет неотрывно следил за ушедшими в сторону охранниками, и даже повороты танка не сбивали направление его ствола, они синхронизировался с движениями.

- Правым боком давай ко мне, - скомандовал старик.

Танк замялся, двинулся было, потом замялся. Потом снова двинулся, но так, чтобы развернуться практически полностью, но не терять при этом из прицела пулемета потенциальную угрозу.

На правом боку, на броне у танка блестела явно кустарная заплата.

- Вот! – ткнул в нее пальцем старик.

Матвей кивнул, не понимая пока что ничего:

- Вот… что?

- Модуль связи. Снят, изъят. Удаленное подсоединение невозможно. Со всех снял давно. Прошивки хожу руками делаю. Не взломают. Начальство все из себя строят. Умные вопросы задают. Делом бы лучше занялись. А мы уж тут как-нибудь, не первый год уже занимаемся.

- Тогда еще вопрос… - Начал было Матвей.

- Два вопроса разговор шел.

Матвей хотел было возразить, но тут к нему подошел помощник, из бывших полицейских:

- Нашли банду. Но есть сложности.

- Говори.

Помощник неуверенно покосился на старика, и продолжил:

- Их много, тяжелое вооружение, периметр с тяжелыми дронами военного образца. Похоже, это вообще военные, бывшие. Решили подзаработать. И у них… ну типа заложники. Часть похищенных, которых они еще не разобрали на запчасти.

Матвей кивнул:

- Стягивайте всех, кто там неподалеку. По дороге обсудим детали.

- И еще момент, - тихо сказал помощник. Потом наклонился, и что-то прошептал Матвею на ухо, так, что даже старик не услышал.

— Это проблема, - отреагировал на сообщение Матвей.

Помощник промолчал, лишь кивнул.

- Хорошо. Спасибо, старик. Извини, что отвлекли. Нам надо ехать. Но, если что-то на границе понадобится – сообщай. Помогу всем, для сектора это важно.

- Что, на ливерных докторов вышли? – подозрительно прищурился старик, практически пропустив мимо ушей очередное предложение помощи. – Твари те еще, конечно. Против мясников я поспособствую. Подкину хорошеньких зверьков. Но только с возвратом.

***

Когда помощник отрыл ему дверь машины, Матвей посмотрел на него еще раз и повторил:

— Это проблема.

Помощник снова, лишь кивнул.

Матвею было о чем подумать.