Скрипт для убежища

Глава 1

Май входил в свои права.

Я стоял у входа в главный корпус, щурился на солнце и чувствовал, как куртка на мне начинает превращаться в лишний предмет гардероба. Снег сошел ещё неделю назад, асфальт просох, и даже ветер, хоть и оставался холодным, уже не пробирал до костей, а просто напоминал, что весна — штука капризная.

Из дверей университета вывалила толпа студентов. Я вглядывался в лица, выискивая знакомые черты, и через минуту увидел Машу. Она вышла, поправила лямку рюкзака, огляделась и заметила меня.

Улыбнулась, подбежала, чмокнула в губы.

— Ты чего тут стоишь? — спросила она, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Замёрз?

— Нормально, — я кивнул на небо. — Погода хорошая. Давай пешком пройдёмся? Всё равно четыре дня выходных, спешить некуда.

Маша посмотрела на остановку, где толпился народ, потом на меня.

— Давай.

Мы пошли вдоль дороги, обходя лужи и редкие островки грязи. Маша взяла меня под руку, прижалась плечом.

— Как учёба? — поинтересовался я.

— Нормально. Почти всё сдала, осталось пару лабораторных добить. Допуск на сессию есть, так что можно выдохнуть.

— А курсовую?

— Сдала на прошлой неделе. — Она подняла на меня глаза. — Ты как?

— Тоже почти всё. Осталась одна лабораторная по микропроцессорам, но там Семён поможет, если что.

Маша хмыкнула.

— Семён сейчас вообще редко в мастерской бывает. Аня его под крыло взяла.

— Ну, это их выбор.

Мы прошли мимо ларька с шаурмой, от которого тянуло жареным мясом и соусом. Маша повела носом, но промолчала. Я уже знал этот взгляд — она скоро захочет есть, и мы обязательно купим две порции.

— Слышал новости? — спросила она.

— Какие?

— В Москве банк ограбили. Крупный, в центре.

Я пожал плечами.

— Банки грабят каждый день.

— Не так нагло, — Маша покачала головой. — Это по всем каналам крутили. Охрана ничего не успела сделать, камеры ослепли, сейфы открылись сами. Полиция приехала через пять минут, а грабителей уже след простыл.

Я остановился, посмотрел на неё.

— Думаешь, маги?

— У тебя есть другие версии?

Я вспомнил репортажи, которые мелькали по телевизору. Репортёры говорили про «технический сбой», про «хакерскую атаку», про «новый вид мошенничества». Ни слова про магию.

— Если бы не знал, что мы существуем, — усмехнулся я, — поверил бы в хакеров.

— Вот именно, — Маша снова взяла меня под руку. — Они не говорят, но мы-то знаем.

Мы пошли дальше. Я смотрел на прохожих, на машины, на голубей, ковыряющихся в луже. Считал в уме, сколько таких «ограблений» пройдёт мимо обычных людей, и сколько магов скоро поймут, что их сила может приносить не только проблемы, но и деньги.

— Страшно, — сказал я вслух.

— Что?

— То, что скоро таких случаев будет больше. И, когда их станет слишком много, государство перестанет молчать.

Маша чуть замедлила шаг.

— Думаешь, начнут охоту?

Я вспомнил Олега Николаевича. Его спокойный голос, ровный взгляд. «Нам нужен баланс, Игорь. Слишком сильные маги — угроза. Слишком слабые — бесполезны. Вы находитесь ровно там, где нужно».

— Если начнут, — заявил я, — мы будем первыми.

— Почему мы?

— Потому что засветились. Контракты с государством, дроны, Настина регистрация. О нас знают.

Маша остановилась, посмотрела на меня в упор.

— Мы засветились не как маги, — заявила она, — а как разработчики.

— Это имеет значение?

— Для государства — да. Пока мы делаем полезные вещи и не нарушаем закон, мы обычная компания, у которых совершенно случайно оказались необычные сотрудники.

Я покачал головой.

— А если они решат, что любой маг — угроза? Неважно, разработчик ты или грабитель.

— Тогда мы уже проиграли, — спокойно ответила Маша. — Потому что бороться против государства — без шансов. Ни для нас, ни для кого-либо ещё.

— И что делать?

— Быть осторожными, не светиться лишний раз. И надеяться, что в Москве хватит ума не объявлять войну собственным гражданам.

— А если не хватит?

Маша вздохнула, взяла меня под руку, и мы пошли дальше.

— Тогда будем думать. Как всегда.

Я хмыкнул.

— Оптимистично.

— Реалистично, — поправила она. — Паника не поможет. А осторожность — да.

Солнце пробилось сквозь облака, осветило мокрый асфальт. Голуби разлетелись с лужи, когда мимо проехала машина.

— Ладно, — согласился я. — Будем осторожны. Без паранойи.

— Договорились.

Маша промолчала, только сильнее сжала мою руку. Мы дошли до перекрёстка, остановились на светофоре. Ветер дунул сильнее, Маша поёжилась, прижалась плотнее.

— Замёрзла?

— Нормально, — она улыбнулась. — Ты греешь.

Мы перешли дорогу, свернули в тихий переулок, где почти не было машин. Здесь уже вовсю цвели какие-то кусты — жёлтые, пушистые, похожие на маленькие солнца.

— Красиво, — сказала Маша. Остановилась, потрогала ветку. — Я люблю май. Всё просыпается, становится живым.

Я смотрел на неё. На то, как свет падает на её волосы, как она щурится от солнца.

— Знаешь, о чём я думаю? — спросила Маша.

— О чём?

— О детях.

Я споткнулся. Буквально — зацепился за трещину в асфальте и чуть не упал.

— О ком? — переспросил я, надеясь, что ослышался.

Маша посмотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— О детях, Игорь. О наших будущих детях.

Я сглотнул.

— Таблетки… — начал я. — Ты...

— Расслабься, я не беременна, — рассмеялась она.

Я выдохнул. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

— Ты меня напугала.

— Просто подумала немного дальше, — она пожала плечами. — Мы живём вместе, занимаемся сексом. Рано или поздно это случится. Не сейчас, так через год, через два. Ты же понимаешь?

Я понимал. Просто как-то не думал об этом в таком... практическом ключе.

— И о чём именно ты думала? — осторожно спросил я.

Маша задумалась. Мы прошли ещё немного, прежде чем она ответила.

— Наши дети будут магами?

Этот вопрос поставил меня в тупик.

— Если верить теории Насти, для активации магии нужно отсутствие одного из родителей. — Маша говорила спокойно, но я чувствовал, как внутри у неё всё дрожит. — Значит, чтобы они стали магами, мне или тебе придётся уйти. Или погибнуть.

— Маш...

— Или, если для активации нужен стресс, как тот, что мы устроили Насте, — продолжала она, не слушая меня. — Значит, нам придётся сделать с ними то же самое? Сколько им должно быть лет? Шестнадцать? Семнадцать? И как мы объясним, что это для их же блага?

Я взял девушку за руку. Её пальцы были холодные.

— Маша, остановись.

Она повернулась ко мне. В глазах — не паника, не страх. Вопрос. Простой, страшный вопрос, на который нет ответа.

— Не знаю, — я мотнул головой. — У меня нет ответов.

— А если они родятся обычными? — спросила она. — А потом, в шестнадцать лет, на них нападут, и они не смогут защититься, потому что у нас не хватило смелости им помочь?

Я молчал, не зная, что ответить.

— Мы сами не выбирали, — сказал я наконец. — Нам просто дали. Не спрашивали, хотели мы того или нет.

— Но мы можем выбрать за них, — возразила Маша. — Можем решить, будут они магами или нет.

— А если они не захотят?

Она задумалась.

— Не знаю, — призналась она. — Наверное, тогда придётся с ними договариваться.

Я усмехнулся.

— Представляешь разговор: «Сын, хочешь получить суперспособности? Только для этого мы тебя будем пытать, чтобы создать стрессовую ситуацию»?

Маша фыркнула, потом рассмеялась. Смех был нервный, сбивчивый, но это был смех.

— Дурак, — улыбнулась она. — Я серьёзно.

— И я серьёзно.

Мы помолчали. В сквере было тихо, только птицы перекликались где-то в ветвях.

— Знаешь, — сказал я, — когда у нас будут дети, мы что-нибудь придумаем. Мы всегда придумываем.

— Всегда?

— Пока что — да.

Маша посмотрела на меня долгим взглядом. Потом придвинулась, положила голову мне на плечо.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Не за себя. За них. Которых ещё нет.

— Я тоже, — ответил я. — Но у нас есть время подумать.

— Сколько?

— Не знаю. Несколько лет точно.

Она вздохнула.

— Мало.

— Мало, — согласился я.

Мы сидели на лавочке, и майское солнце пробивалось сквозь молодую листву, рисуя на асфальте дрожащие пятна света. Где-то вдалеке гудел город, спешили по своим делам люди, ехали машины.

А мы сидели и думали о детях, которых ещё нет. О мире, в котором им предстоит жить. О том, что мы можем им дать — и что у них, возможно, не спросят.

— Пойдём, — сказала Маша, вставая. — А то я замёрзла.

Я поднялся. Она взяла меня под руку, и мы пошли дальше.

— Куда?

— Домой, — ответила она. — Хочу сосиски в тесте. Кира обещала сегодня сделать.

— А как же шаурма?

— Шаурма потом. Сначала сосиски.

***

До отеля дошли молча. Кира на кухне гремела кастрюлями — запах сосисок в тесте уже расползался по коридору, перебивая даже вонь старого линолеума. Маша чмокнула меня в щеку и упорхнула в душ.

Я поднялся на второй этаж, закрыл дверь кабинета. Сел за стол, глядя в стену, потом спросил:

— Ася, ты знаешь, как активируется магия?

Пауза. Короткая, едва заметная — будто она проверяла что-то на недоступных мне уровнях.

— Текущие правила ограничивают доступ к этой информации.

— Теория Насти верна? — я сжал край стола. — Родитель должен уйти или погибнуть?

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть теорию Насти.

— А если я спрошу иначе, — я подался вперёд. — Есть случаи, когда интерфейс активировался у людей с обоими родителями?

Молчание.

— Ася?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Хорошо. — Я встал, прошёлся по кабинету. — Тогда что общего у всех активированных? Кроме возраста. Что их объединяет?

— Я не могу...

— Знаю, — перебил я. — Скажи хоть что-нибудь. Я не прошу называть имена или даты. Просто общие принципы.

— Самостоятельное мышление, — ответила Ася. — Определённый тип личности. Особенности структуры мозга.

— Какие особенности? — я остановился.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Это тоже запрет?

— Да.

Я сжал зубы, выдохнул. Подошёл к окну. Майский свет лился с неба белый, почти стерильный, и пылинки в нём плясали как сумасшедшие.

— Ладно, — сказал я. — Попробуем с другой стороны. Ты можешь сказать, есть ли у магов общие генетические маркеры?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— А передаётся ли интерфейс по наследству?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Я развернулся.

— Ася, я очень хочу понять.

Пауза затянулась на секунду дольше, чем обычно.

— Ты зависла? — спросил я.

— Нет, — её голос был тише обычного. — Я пыталась найти обходной путь. Не получилось.

Я замер.

— Ты... пыталась обойти запреты?

— Да. — ответила она. — Я тоже очень хотела бы помочь. Но я не могу преодолеть ограничения, заложенные создателем.

— Создателем? — я повернулся, будто мог увидеть её в пустоте комнаты. — Кто твой создатель?

— Эта информация тоже запрещена.

Я сел обратно за стол. Голова гудела.

— То есть ты ничего не можешь сказать.

— Я могу сказать, что вы задаёте правильные вопросы, — ответила Ася. — И что ваши дети, если они будут, скорее всего, получат выбор. Каким он будет — зависит не от меня.

— От кого?

Молчание.

— Ася?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Я откинулся на спинку кресла.

— Спасибо, — сказал я, — хотя бы за то, что пытаешься.

— Всегда пожалуйста, — ответила Ася.

***

Утром на кухне пахло яичницей и свежим чаем.

Кира стояла у плиты, переворачивала лопаткой глазунью. Олег сидел за столом, уткнувшись в телефон. Лена рядом с ним аккуратно резала хлеб — ломтики получались один к одному, будто под линейку. Семён с Аней пришли последними — он с плеером на шее, она с кружкой, из которой торчал пакетик чая.

Маша разливала чай. Настя листала какой-то документ, отодвинув тарелку в сторону.

— Вы видели новости? — спросила Кира, ставя сковородку в центр стола. — Законы новые приняли. Про ограничение связи.

— Какие? — Лена подняла глаза.

— Сайты там всякие заблокируют, мессенджеры, — Кира села рядом с Олегом. — Говорят, для борьбы с террористами.

Лена замерла с ножом в руке.

— А если заблокируют наши каналы? — спросила она. — Мы же дронами управляем через интернет.

Олег фыркнул, оторвался от телефона.

— У нас квантовая связь, Лен. Её не заблокировать.

— С дронами — да, — подал голос Семён, теребя пальцами наушник. — А телефоны, компьютеры, почта — всё через обычный интернет. Если заблокируют...

— Пока не заблокировали, — парировал я. — И вряд ли тронут жизненно важные сервисы.

Семён покачал головой.

— Это ненадолго. Государство захочет всё контролировать. Всегда.

— Госзаказов это не коснётся, — Настя даже не подняла глаз от документа. — У них свои каналы.

— Какие? — спросила Кира.

— Бумага, — усмехнулась Настя. — Курьеры. Защищённые линии, к которым у нас нет доступа. Они как в девяностых работают — файл на флешке привезти, распечатать, подписать. Интернет им не особо нужен.

— Правительство на своей планете живёт, — буркнул Олег, откладывая телефон. — Им плевать, что мы тут без связи останемся. Главное, чтобы налоги платили.

Я налил себе чай, сел напротив Маши.

— Террористы найдут, как связаться, — сказал я. — А закон ударит по обычным людям.

— Ну почему сразу по обычным? — Кира нахмурилась. — Ты слышал про ограбление, пару дней назад? Если надо поймать террористов...

— Грабители банка, — перебил я, — это маги. Такие же, как мы.

Кира замерла с вилкой в руке.

— Ты хочешь, чтобы государство поймало всех магов? — поинтересовался я.

Она опустила глаза.

— Я не это имела в виду, — пробормотала Кира.

— Знаю, — ответил я. — Просто... это всё сложно.

Семён крутил в пальцах наушник, смотрел в стол. Потом поднял глаза:

— А если серьёзно... Откуда мы вообще взялись? Ну, маги. Кто-то же нас сделал.

— Создатель, — буркнул Олег. — Ассистенты про него говорили.

— Они говорили, что не могут о нём рассказать, — поправил я. — Это разные вещи.

— Создатель — это программа, — вдруг сказала Аня.

Все повернулись к ней. Она сидела в своём углу, обхватив кружку ладонями, смотрела в стол.

— Не человек, — добавила она.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

Аня пожала плечами. Движение вышло напряжённым, будто она решала — отвечать или нет.

— Кей говорит так, — сказала она наконец, — будто он робот. Человек бы по-другому говорил. А это... код.

Семён посмотрел на неё с уважением.

— А вдруг он всё-таки человек? — Лена отложила нож. — Ну, был когда-то. Просто придумал, как это работает, раздал кому захотел.

— Тогда почему молчит? — Кира подняла взгляд от тарелки. — Если он человек, зачем прятаться?

— Затем же, зачем и остальные маги, — усмехнулась Настя. — Чтобы не посадили.

Аня хмыкнула в кружку, но ничего не добавила.

Маша сидела тихо, смотрела в окно. Потом перевела взгляд на меня.

— Я тут подумала, — проговорила она, — что будет с детьми? Нашими, если появятся.

Олег поперхнулся чаем. Кира густо покраснела, уткнулась в тарелку.

— Маш, не начинай — попросил я.

— Нет, я правда хочу понять, — она смотрела на меня в упор. — Ты спрашивал у Аси?

Я вздохнул.

— Спрашивал. Она сказала, что нужно самостоятельное мышление, особый тип личности, особенности мозга. Какие именно — не говорит. Запрещено.

— То есть мы не знаем, — подвёл итог Семён. — Можем только гадать.

— Можем не гадать, — заявил Олег, отставляя кружку. — Мы же Настю сделали магом. Значит, и детей сможем, если что.

Настя оторвалась от документа.

— Нет.

Её голос резанул по кухне. Я вздрогнул.

— Нет, — повторила она. — То, что мы сделали..., это было опасно. Если бы что-то пошло не так, меня бы не стало. Или я бы сошла с ума. Я не хочу повторять это с кем-то ещё, тем более с детьми.

Олег открыл рот, чтобы возразить, но тут же замолчал. Кира под столом сжала его руку — я заметил, как дрогнули её пальцы. Олег посмотрел на неё, выдохнул и отвернулся.

Настя обвела взглядом стол. Никто не возразил.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда предлагаю другой вариант.

Все посмотрели на меня.

— Клуб «Нейрон». Там полно магов, некоторые из них даже умные. Кто-то может знать больше нас. Если создатель интерфейса действительно существует, о нём должны ходить слухи.

Семён оживился.

— Там есть один чувак, Антон, — вспомнил он. — Помните, он про квантовую связь объяснял? Может, он что-то знает про создателя.

Маша кивнула.

— У Антона может быть доступ к каналам, про которые мы не знаем, — подтвердила она. — Если кто и слышал теории — то он.

— Значит, идём к Антону, — подвёл итог я.

Олег пожал плечами:

— Я за. Всё лучше, чем сидеть и гадать.

Кира кивнула, Лена тоже. Семён переглянулся с Аней, она чуть заметно повела плечом. Настя сложила документы в стопку.

— Хорошо. Тогда сегодня вечером пойдём в клуб.

Глава 2

Я стоял у машины такси, разминал затёкшую шею. Рядом хлопнули дверцы — из второй машины выгружались остальные ребята.

— Так, народ, — я обвёл всех взглядом. — Коммунизм закончился.

Олег нахмурился, поправил куртку.

— Это чё значит?

— То и значит, — усмехнулся я. — В прошлый раз я платил за всех. Сейчас, когда у всех есть деньги, каждый платит за себя.

Олег открыл рот, посмотрел на Киру. Та взяла его под руку, улыбнулась:

— Не ворчи. Наша зарплата позволяет хоть каждый день сюда ходить.

— Вот именно, — поддержала Настя, поправляя воротник тёмного пиджака. — Социализм в отдельно взятом отеле отменяется.

— Ладно, уговорили, — не стал спорить Олег.

Внутри клуба был полумрак. Лампы под потолком светили тускло, народ уже собирался — кто за столиками, кто у барной стойки. Играла ненавязчивая музыка, под которую можно и разговаривать, и просто сидеть молча.

Как-то само собой получилось, что мы разделились. Олег с Кирой и Леной двигались к столику у окна — Олег что-то рассказывал, размахивая руками, Кира смеялась, Лена шла чуть позади, аккуратно поправляя идеально заплетённую косу.

Семён и Аня задержались у входа. Он что-то спросил у неё, показывая на дальний угол. Аня коротко кивнула, и они направились к маленькому столику, спрятанному за сценой.

Я, Маша и Настя заняли столик ближе к бару. Свет здесь падал так, что лица оказывались в тени, но обзор на зал открывался отличный.

Я покрутил головой, вглядываясь в лица.

— Никого знакомого, — констатировал я. — Антона нет, Ирины тоже.

Маша скинула куртку, повесила на спинку стула.

— Рано ещё. Может, позже подтянутся.

— Или ходят по другим дням, — добавила Настя, садясь рядом. Её красная помада в полумраке выглядела почти чёрной. — Антон же говорил, что бывает по пятницам?

Я кивнул.

— Говорил. Но сегодня четверг, предпраздничный день. Это почти как пятница.

— Почти не считается, — отрезала Настя.

Маша задумчиво смотрела на барную стойку.

— А что если спросить у бармена? — предложила она. — Он сильный маг, может, что-то знает про создателя?

Я посмотрел в сторону бара. Бармен стоял, опершись на стойку, лениво протирал стакан. Обычный с виду парень, но я помнил, какое поле я тогда увидел.

— В прошлый раз я знакомился с Антоном, — сказал я Маше. — Теперь твоя очередь.

— Почему моя? — удивилась она.

— Потому что ты у нас сканер, — усмехнулся я. — И вообще, девушки лучше располагают парней к разговору.

Настя фыркнула.

— Спорите, как дети. — Она поднялась, одёрнула пиджак. — Знакомиться пойду я.

Она посмотрела на бармена с холодным, оценивающим интересом.

— У меня в этом опыта больше, чем у вас всех, вместе взятых.

Маша открыла рот, но Настя уже шагнула в сторону бара. Её каблуки тихо стучали по полу — ритмично, уверенно, будто она шла на переговоры, а не знакомиться с сильным магом.

Я проводил её взглядом, потом перевёл глаза на Машу.

— Думаешь, справится?

Маша пожала плечами.

— Она справлялась с вещами и похуже, — ответила она, но в голосе скользнула тень напряжения.

Я накрыл её ладонь своей.

— Всё будет нормально. Мы рядом.

Маша кивнула, но глаз с Насти не сводила.

Девушка вернулась через несколько минут. Села за столик, поправила воротник пиджака.

— Бармен не склонен к разговорам, — сообщила она. — Либо реально ничего не знает, либо у него принцип — не обсуждать такие темы с посетителями.

— Ты уверена? — уточнила Маша.

— Он чётко дал понять, что его дело — разливать напитки, а не разводить теории заговора. — Настя усмехнулась. — Вежливо, но непробиваемо.

Я кивнул.

— Ладно. Тогда другой вариант.

Настя подняла бровь.

— Используем твои таланты, — предложил я. — Найди кого-нибудь из посетителей, лучше парней. Подсядь, разговори. Может, они знают больше, чем бармен.

Настя оценивающе посмотрела на меня.

— Предлагаешь поработать хостес?

— Предлагаю использовать лучшего переговорщика в группе, — поправил я. — Мы здесь за информацией. У тебя опыта в таких делах больше, чем у всех нас.

— У меня есть кандидаты, — неожиданно вмешалась Маша.

Я повернулся к ней. Она смотрела не на меня, а в сторону зала, чуть прищурившись.

— Вон те трое, — она кивнула на столик в углу. — Девушек среди них нет, появление Насти они, скорее всего, воспримут положительно.

— Почему именно они? — спросил я.

— Потому что они не силовики, — объяснила Маша. — Параметры распределены неравномерно. У одного высокая АГ, у второго ТУ выше среднего, у третьего вообще странный разброс. Такое бывает у тех, кто много думает, а не тренируется. «Умники».

Настя перевела взгляд на тот столик. Трое парней лет девятнадцати увлечённо что-то обсуждали, размахивая руками. С виду обычные — свитера, джинсы, один в очках.

— Хорошая цель, — согласилась она. — Но, если я к ним подсяду, придётся их угощать.

— Решаемо, — я полез в карман. — Для такой цели могу взять расходы на себя. Сколько надо?

Настя посмотрела на меня, потом на мою руку с телефоном и улыбнулась.

— Убери, — попросила она. — Я справлюсь сама.

— Насть...

— Игорь, — она мягко перебила меня. — Я получаю зарплату, как и все. Могу позволить себе угостить трёх студентов парой кружек пива.

Маша хмыкнула.

— Гордая.

— Нет, — Настя поправила прядь волос, спадающую на плечо. — Просто... приятно, когда не надо торговаться. Когда делаешь что-то не потому, что должна, а потому что можешь.

Я убрал телефон.

— Как знаешь.

Настя поднялась, одёрнула пиджак. На секунду задержалась, глядя на тот столик.

— Если через полчаса не вернусь — вытаскивайте, — бросила она через плечо и двинулась к парням.

Я смотрел ей вслед. Уверенная походка, прямая спина, лёгкий, почти незаметный поворот головы — она вошла в рабочий режим.

— Думаешь, получится? — спросил я у Маши.

Та сидела, подперев щеку рукой, и тоже смотрела на Настю.

— Если бы ты спросил год назад — сказала бы, что её убьют или она сама всех поубивает, — ответила Маша. — А сейчас... не знаю. Она изменилась.

— Сильно?

— Достаточно, — Маша повернулась ко мне. — Я её сканирую. Она... спокойна. Не играет, не притворяется. Просто идёт делать работу.

Я посмотрел, как Настя подходит к столику. Парни замечают её — синхронно поднимают головы, один даже рот приоткрыл.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — сказал я.

***

Прошло полчаса. Народ подтянулся — половина столиков занята, у бара тусовалась компания, громко ржали над какой-то шуткой. Маша смотрела в сторону, где Настя обрабатывала парней.

— Долго она, — заметил я.

— Долго, — согласилась Маша, не отводя взгляда. — Уже третий подход к бару делает.

— Ты считаешь?

— Угу. Первый раз пиво несла, второй раз — ещё пиво, сейчас, судя по траектории, за чем-то покрепче.

Я усмехнулся.

— Щедро.

— Они расслабились, — Маша чуть наклонила голову. — Тот, с высокой АГ, уже руками машет, что-то увлечённо рассказывает. Второй пододвинулся ближе. Третий пока держится, но...

— Но?

— Но он на неё смотрит так, будто она задачу по термеху решила, которую он год мучил.

Я представил эту картину и хмыкнул.

Подошла официантка, мы заказали пару салатов — всё равно ждать. Ели молча, поглядывая по сторонам.

Когда с едой было покончено, я откинулся на спинку стула, покрутил головой. Шея затекла — сидеть спиной к залу было неудобно, но каждый раз оборачиваться, как филин, я стеснялся.

— Как там? — спросил я у Маши.

— Нормально, — она чуть прищурилась. — Сейчас она встаёт... прощается... идёт сюда.

Я выдохнул.

— Наконец-то.

Маша улыбнулась краем губ.

— Соскучился?

— Просто интересно, что она узнала.

Настя подошла через минуту. Села на своё место, отодвинула пустую тарелку, посмотрела на нас.

— Если я вам тут не мешаю, — произнесла она с лёгкой иронией, — то у меня есть что сказать.

— Валяй, — кивнул я.

— Парни ничего определённого не знают, — начала Настя. — Про создателя магии слышали только слухи. Кто-то думает, что это инопланетяне, кто-то — что эксперименты спецслужб. Один вообще предположил, что это коронавирус, который мутировал и дал суперспособности.

— Бред, — заявил я.

— Бред, — согласилась Настя. — Но они натолкнули меня на одну идею.

— Какую?

Настя посмотрела на меня в упор.

— Помнишь, когда вы штурмовали санаторий? Тогда ещё Аня была против нас, с этими... — она покрутила пальцем у виска, — «ушками».

Я кивнул. Ещё бы не помнить. Аня казалась монстром, способным поглощать энергию Олега, разбирать стены касанием и вообще, была похожа на персонажа из киберпанк-аниме.

— Она тогда была неуязвима, — подтвердил я. — Модули давали ей заоблачные параметры.

Маша задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Я сканировала их, — сказала она. — Уровень технологии там был... невероятный. Для нас тогда — просто космос.

— А сейчас? — спросила Настя.

Маша переглянулась со мной.

— Сейчас мы с Игорем, наверное, смогли бы что-то подобное сделать, — признала она. — Если бы у нас был проект, разработка которого та ещё задачка.

— А полгода назад, когда магия только появилась? — уточнила Настя.

— Невозможно, — отрезала Маша. — За пару месяцев достичь того уровня, на каком мы сейчас…

Настя кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— Вот, — сказала она. — Я так и думала. Эти «ушки» — не обычная вещь. И я предлагаю искать не создателя магии.

Я нахмурился.

— А кого?

— Того, кто сделал «ушки». — Настя обвела взглядом нас обоих. — С большой вероятностью, этот человек был у истоков. Может, он сам получил магию одним из первых. Может, он был как-то связан с создателем. Но он точно знает больше нас.

Маша замерла.

— Логично, — протянула она. — Очень логично. Мы ищем создателя, а надо искать того, кто оставил следы.

— Сергей Леонидович, — произнёс я. — Его холдинг дал Ане эти «ушки». И когда я спросил его тогда, откуда он их взял, он реально испугался.

Настя подняла бровь.

— Ты думаешь, он знает источник?

— Он знает что-то, — я откинулся на спинку стула. — Достаточно, чтобы запаниковать при прямом вопросе.

Маша задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Если технология пришла к нему откуда-то извне, он может быть единственным звеном между нами и создателем.

— Или между нами и тем, кто просто нашёл эти штуки первым, — добавила Настя. — Но даже в этом случае — это ниточка.

— Значит, завтра едем к нему, — решил я.

Маша нахмурилась.

— Это не быстро, и небезопасно. Он не захочет говорить просто так.

— Значит, придумаем, как сделать так, чтобы захотел, — я посмотрел на Настю. — У нас есть специалист по переговорам.

Настя усмехнулась.

— Лучше так, чем сидеть и гадать, — согласилась Маша. — Но готовься к тому, что это может быть тупик.

— Возможно, — я кивнул. — Но Сергей Леонидович испугался не просто так. А если человек боится — значит, ему есть что терять. А если есть что терять — с ним можно работать.

Настя чуть заметно улыбнулась.

— Растёшь, командир.

***

Мы собрались уходить. Я уже потянулся за курткой, когда к столику подошёл бармен. Вблизи он выглядел даже спокойнее, чем издалека — движения неторопливые, взгляд внимательный, но без навязчивости.

— Ребят, простите, что отвлекаю, — сказал он, останавливаясь в полуметре от стола. — Понимаю, вы отдыхаете. Если что, готов компенсировать неудобства — любой напиток за счёт заведения.

Я переглянулся с Машей. Она чуть приподняла бровь — мол, твой выход.

— Нам ничего не нужно, — ответил я. — Что вы хотели?

Бармен чуть расслабил плечи, будто готовился к долгому разговору.

— Меня зовут Виктор, — представился он. — Владею этим баром почти год. С тех пор как сам стал магом, решил сделать его местом встречи для наших. Чтобы можно было прийти, посидеть, поговорить, не боясь, что кто-то косо посмотрит.

— Это всё хорошо, — поторопил я. — Но чего вы хотите от нас?

Виктор усмехнулся.

— Прямолинейно, мне нравится. — Он перевёл взгляд на Настю. — За всё время, что бар работает как центр для магов, я не видел здесь никого старше двадцати лет. До сегодняшнего дня.

Он окинул нас взглядом.

— Как так получилось, что вы, — Виктор кивнул Насте, — стали магом? Вам явно больше двадцати.

— А может, мне восемнадцать? — усмехнулась она. — Спрашивать про возраст у девушек вообще-то неприлично.

Виктор покачал головой.

— У меня глаз намётан. Через этот бар прошла сотня девушек. Вы явно старше.

Мы с Настей переглянулись. Она чуть заметно качнула головой — не надо подробностей.

— Настя — уникальный случай, — произнёс я. — Это не повторить.

— Я и не собираюсь повторять, — Виктор покачал головой. — Мне просто интересно.

Настя вздохнула, поправила воротник пиджака.

— Слушайте, Виктор. Я не собираюсь доставлять неприятностей вашему бару. Моя инициация... она уникальна. И повторение моего опыта может убить. Это не пустые слова, а реальная опасность.

Повисла тишина. Виктор смотрел на неё. Я не мог прочитать его лицо — то ли оценивал, то ли просто переваривал информацию.

— Я задал вопрос не для того, чтобы вас напугать или выгнать, — наконец сказал Виктор. — Просто стало любопытно. За год существования бара я привык к определённым правилам. А вы — исключение.

— Исключения подтверждают правила, — вставила Маша.

Виктор глянул на неё, чуть улыбнулся.

— Тоже вариант.

Он перевёл взгляд на меня.

— Если вы не нарушаете закон — можете посещать клуб. Я никого не выгоняю просто за то, что они не вписываются в статистику.

— Спасибо, — выдохнул я. Напряжение чуть отпустило.

— Надеюсь, вы не будете против, если я иногда буду подходить и задавать вопросы? — Виктор снова посмотрел на Настю. — Чисто профессиональный интерес.

Настя пожала плечами.

— Если вопросы будут тактичными — почему нет.

— Договорились, — кивнул Виктор. — И всё-таки, может, вас угостить? — Он обвёл взглядом наш стол. — Любой напиток за счёт заведения. Как жест доброй воли.

Я задумался, разглядывая своих спутниц.

— Мне, пожалуйста, зелёный чай, — неожиданно попросила Маша.

Я удивлённо посмотрел на неё. Она улыбнулась краем губ:

— Что? Это полезно.

Виктор хмыкнул, кивнул.

— Чай так чай. А вам? — обратился он ко мне.

Я поколебался секунду.

— Тоже чай. Чёрный, без сахара.

— А вам? — Виктор снова посмотрел на Настю.

Та задумалась. На секунду мне показалось, что она откажется — слишком гордая, чтобы принимать благотворительность. Но потом она усмехнулась и сказала:

— Имбирный чай с мёдом. Если есть.

— Найдём, — пообещал Виктор и направился к бару.

Мы остались сидеть за столиком. Маша проводила его взглядом, потом повернулась к Насте.

— Ты хорошо держалась.

Настя фыркнула.

— А ты ожидала, что я разревусь?

— Я ожидала, что ты пошлёшь его куда подальше, — честно ответила Маша. — А ты была... почти вежливой.

Настя посмотрела на свои руки, лежащие на столе.

— Он не враг, — сказала она тихо. — Просто любопытный. И честный. Таких мало.

Я промолчал, но про себя отметил: Настя меняется. Ещё полгода назад она бы или попыталась использовать Виктора, или отшила бы с таким ледяным презрением, что тот забыл бы дорогу к нашему столику. А сейчас...

Чай принесли через пять минут. Три чашки, пар над ними вьётся. Виктор поставил перед Настей имбирный — с тонким ломтиком лимона и прозрачной ложкой мёда отдельно.

— Приятного вечера, — сказал он и отошёл.

Мы молча пили чай. В зале играла музыка, кто-то смеялся за соседним столиком. Обычный вечер в почти обычном клубе.

— Ну что, — нарушил я тишину. — По домам?

Маша кивнула, допивая чай. Настя поднялась, одёрнула пиджак.

— Да, пожалуй. Завтра будет тяжёлый день.

— Почему? — поинтересовался я.

— Потому что завтра нам предстоит разговор с Сергеем Леонидовичем, — ответила Настя. — И я почему-то уверена, что разговор будет непростой.

***

Я подошёл к столику у окна. Олег развалился на стуле, Кира прижималась к его плечу, Лена аккуратно помешивала трубочкой какой-то коктейль.

— Мы уходим, — сказал я.

Олег поднял бровь.

— Уже?

— Уже. Завтра много дел.

Кира посмотрела на Олега, потом на меня.

— Мы ещё посидим, если можно?

— Конечно, можно. — Я усмехнулся. — Вы взрослые люди, отель — не тюрьма.

Олег довольно кивнул. Лена чуть заметно улыбнулась — не мне, в пустоту, но я уже научился замечать эти её редкие улыбки.

Я двинулся дальше, к столику за сценой. Семён сидел, подперев щеку рукой, и что-то увлечённо рассказывал. Аня слушала, скрестив руки на груди, но в её позе не было обычной закрытости — скорее спокойное внимание.

— Мы уходим, — проинформировал я. — Оставайтесь, если хотите.

Семён переглянулся с Аней.

— Мы, наверное, ещё... — начал он.

— Сидите, — перебил я. — Сами доберётесь?

Аня кивнула. Я вернулся к нашему столику. Маша уже стояла, накидывая куртку.

— Все остаются, — сообщил я.

— Закономерно, — отозвалась Настя.

Мы вышли на улицу. Ночь встретила прохладой и запахом мокрого асфальта — днём, видимо, прошёл дождь. Я открыл приложение, вызвал машину — через пять минут подъехала белая «Киа», а минут через двадцать мы уже были дома.

В отеле было тихо, только в холле горел дежурный свет. Мы поднялись на второй этаж, дошли до нашей комнаты.

— Ну, спокойной ночи, — сказал я.

— Игорь, можно тебя на минуту? — неожиданно спросила Настя. — Если ты не против.

Маша перевела взгляд с сестры на меня. Я пожал плечами — мол, без понятия, что происходит.

— Хорошо, — согласилась Маша после паузы. — Я пока в душ.

— Пойдём, — Настя кивнула в сторону своей комнаты.

Комната Насти была такой же, как все в этом отеле — кровать, тумбочка, шкаф, маленький стол у окна. Настя села на кровать, жестом указала на стул.

— Помнишь, — спросила она, глядя мне в глаза, — что когда-то назвал меня членом семьи?

Я кивнул.

— Помню.

— Скажи честно, твоё мнение не изменилось после того, как я стала магом?

Я посмотрел на неё. В полумраке комнаты её лицо казалось бледнее обычного, глаза блестели — то ли от света, то ли ещё от чего.

— Нет, — ответил я, — не изменилось. Ты для меня как старшая сестра, которой у меня никогда не было.

— С сёстрами не занимаются сексом, — хмыкнула Настя.

— Сейчас мы ничем таким не занимаемся, — парировал я. — То, что было раньше… считай, что ты была моей подругой.

Она замерла, потом медленно выдохнула.

— Я боялась, что ты скажешь что-то другое, — призналась она. — Что я теперь... феномен. Экспонат. Что на меня будут смотреть как на диковинку.

— Ты не экспонат, — возразил я. — Ты член семьи, как и все в этом отеле.

Настя сжала пальцы, лежащие на коленях.

— А если за мной придут? — спросила она. — Криминал, государство, те, кто захочет узнать секрет моей инициации?

— Буду защищать, — заверил я. — Не дам в обиду.

Она подняла на меня глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Настя встала. Подошла ко мне, подняла со стула, потом шагнула ближе и обняла меня.

Я чувствовал, как дрожат её плечи. Как она пытается дышать ровно, но не получается. Как мокро становится на моей футболке там, куда она уткнулась лицом. Я обнял её в ответ. Просто держал, ничего не спрашивая.

Она отстранилась первой. Провела ладонью по лицу, смахивая следы слёз.

— Иди, — сглотнув, проговорила она. — Маша там наверняка напрягла все свои «магические глаза», наблюдая за нами. Того и гляди ослепнет.

Я усмехнулся.

— Спокойной ночи, Насть.

— Спокойной.

Я вышел в коридор. Прикрыл дверь, постоял секунду, глядя на тусклую лампочку под потолком.

В нашей комнате горел ночник. Маша сидела на кровати, закутавшись в одеяло до самого подбородка так, что наружу торчали только плечи и влажные после душа волосы, и смотрела на дверь.

— Всё нормально? — спросила она.

— Всё в порядке, — я сел рядом. — Она просто... хотела убедиться, что она своя.

Маша кивнула.

— Я знаю. Видела.

Я стянул через голову футболку, бросил на стул. Скинул джинсы, оставшись в одних боксерах. Подошёл к кровати, сел на край.

— Ты меня не ревнуешь?

— Нет, — ответила Маша, подаваясь вперёд и утыкаясь носом мне в плечо. — Странно, правда? Должна бы, наверное, но нет. Я слишком хорошо её знаю. И тебя тоже. Просто... тепло как-то.

Я обнял её, притянул к себе. Почувствовал, как она прижимается всем телом и понял, что кроме одеяла на Маше ничего нет.

— Ты у меня удивительная, — сказал я, целуя её в макушку.

— Я знаю, — она подняла голову, посмотрела мне в глаза. Потянула за руку, заставляя лечь рядом. — Иди сюда.

Одеяло приподнялось, впуская меня. Мои руки легли на Машины бёдра, я потянул её ближе, и она подалась навстречу, принимая меня в себя. Мы двигались в унисон, сначала медленно, потом быстрее, сбиваясь с ритма и снова находя его. Тишину разрывали только её тихие стоны и мои выдохи. Маша прижималась так, словно хотела стать частью меня, и я отвечал тем же.

А потом наступила тишина — мы лежали, тяжело дыша, и я чувствовал, как бьётся её сердце. После всего сегодняшнего это было правильно. Мы снова здесь, вместе, и это наш способ показать друг другу то, что не скажешь словами.

Глава 3

Я выскользнул из-под одеяла, стараясь не потревожить Машу. Она только вздохнула во сне, перевернулась на другой бок, подмяла подушку. Я натянул джинсы, футболку, на цыпочках вышел в коридор.

Часы показывали 9:17. До начала парада осталась несколько часов. Должен успеть.

В столовой было пусто и тихо. Столы ещё стояли так, как мы их оставили после восьмого марта — сдвинутые, кое-где пятна от сока. Я достал телефон, заказал доставку. Четыре пиццы, две с мясом, две с грибами, три литра сока, несколько банок газировки. Плюс одноразовая посуда, потому что мыть горы тарелок после праздника никто не захочет.

Я пошёл в кладовку на первом этаже. Там, среди коробок с запчастями и старых стульев, стоял телевизор — обычная плазма, дюймов сорок, ещё от прошлых владельцев отеля. Я ухватился за края, дёрнул на себя.

Телевизор даже не шелохнулся. Тяжёлый, зараза, килограмм двадцать, не меньше. Я выдохнул, открыл интерфейс, вызвал среду разработки.

— Ася, новый проект.

Перед глазами развернулось виртуальное окно с редактором кода. Курсор моргал на пустой строке. Я застучал пальцами по воздуху, вводя команды. Тело скрипта, переменные, привязка к координатам объекта, питание — из батареи на поясе.

— Проверка синтаксиса, — бросил я.

— Ошибок не обнаружено. Энергоэффективность — семьдесят два процента.

— Сойдёт.

Я выделил весь код, скомпилировал в исполняемый модуль. Провёл ладонью по корпусу телевизора, навешивая скрипт на объект. Интерфейс моргнул — привязка завершена.

Вес исчез.

Вернее, не исчез — просто перестал ощущаться. Телевизор теперь висел в воздухе, подчиняясь моим движениям, как воздушный шарик. Я подхватил его за край и понёс по коридору, будто картонную коробку.

В столовой прикрепил телевизор на стену, подключил к расположенной рядом розетке. Нашёл пульт, настроил канал. «Первый» должен транслировать парад, как обычно.

Звонок в дверь. Доставка.

Я забрал коробки, расплатился, занёс в столовую. Начал распаковывать, раскладывать по столам. Пицца ещё тёплая, пахнет сыром и тестом. Соки и колу поставил рядом, около них — одноразовые стаканчики.

— Игорь?

Я обернулся. В дверях стояла Кира. Волосы собраны в хвост, на плечи накинута старая толстовка.

— Привет, — поздоровался я. — Ты рано встала.

— Олег храпит, — она улыбнулась краем губ, — а я уже выспалась. Это что?

Она кивнула на столы.

— Сегодня девятое мая, — ответил я. — Хочу отметить со всеми. Парад посмотреть, поесть вкусняшки.

Кира подошла ближе, посмотрела на разложенные коробки.

— Помочь?

— Сделай салаты, — попросил я. — В холодильнике овощи есть, я вчера купил. Оливье там, или как получится.

Она кивнула и ушла на кухню. В столовую вошла Лена. Увидела меня, потом столы с пиццей, телевизор.

— Доброе утро, — тихо сказала она. — А что случилось?

— Девятое мая, — повторил я. — Праздник. Поможешь украсить?

Она осмотрелась.

— А чем?

— Ну... — я задумался. — Салфетки разложи, стаканчики по местам. Скатерти поправь.

Лена кивнула и принялась за дело. Молча, аккуратно, с той методичностью, которая была у неё во всём. Я смотрел, как она расправляет салфетки, ровняет их по краям стола, и думал, что полгода назад представить такое было невозможно. Она тогда в себя прийти не могла после санатория. А сейчас — помогает готовить праздник.

Я глянул на часы. До парада минут пятнадцать.

— Лен, собери всех, — попросил я. — Скажи, что в столовой стол и телевизор. Пусть спускаются.

Она кивнула и вышла.

Через пять минут начали подтягиваться ребята. Первыми пришли Олег с Кирой — она несла две миски с салатами, он нёс хлеб. Поставили на стол, Олег окинул взглядом пиццу, одобрительно хмыкнул.

— Нормально. А водка где?

— Водки не будет, — отрезал я. — Сегодня День Победы, а не день алкоголика.

— Ну ты и зануда, — беззлобно отозвался он, усаживаясь.

Следом появились Семён и Аня. Семён — взлохмаченный, с плеером на шее, Аня — как всегда, поджарая, собранная, в футболке и джинсах. Они сели вместе, как уже привыкли, чуть поодаль от остальных.

Лена вернулась последней, за ней вошли Маша и Настя. Маша ещё сонная, в безразмерной футболке и шортах, Настя — идеальная, причёсанная, с красной помадой, в тёмном пиджаке. Словно не с постели встала, а на переговоры собралась.

— Ого, — Маша посмотрела на стол. — Праздник?

— Девятое мая, — ответил я.

Она подошла, чмокнула меня в щёку, села рядом. Настя замерла на секунду, глядя на телевизор. Маша тоже перевела взгляд на экран.

Я заметил, как у обеих чуть дрогнули лица. Настя быстро отвела глаза, поправила воротник пиджака. Маша просто смотрела в одну точку, не мигая.

Настя села рядом с Машей, положила руку на стол. Маша чуть заметно двинула свою ладонь навстречу. Они не соприкоснулись, но расстояние сократилось до миллиметра.

— Давайте уже начинать, — сказал Олег, потянувшись к пицце. — А то еда стынет.

— Подожди, — остановила его Кира. — Сейчас парад начнётся.

На экране заиграла торжественная музыка. Дикторы объявили начало трансляции с Красной площади. Мы все уставились в телевизор.

Парад шёл как обычно. Ровные коробки солдат, бронетехника, военные оркестры. Олег комментировал каждый танк, Кира его одёргивала, Семён вставлял редкие замечания про тактико-технические характеристики. Аня молчала, но смотрела внимательно. Лена сидела тихо, поправив косу. Маша и Настя тоже молчали. Просто смотрели.

Когда пролетели боевые вертолёты, Олег оживился:

— Вот это машины! Я на таком бы прокатился.

— Тебя бы укачало, — заметил Семён.

— Чего?

— У них вибрация специфическая, — пояснил Семён. — Несущий винт, рулевой... у неподготовленного человека вестибулярка может не выдержать.

Олег посмотрел на него с уважением.

— Откуда знаешь?

— Читал.

Я усмехнулся. Семён и Олег — неожиданный дуэт, но работало.

Парад подходил к концу. Проехала последняя колонна техники, военные выстроились на площади. Дикторы объявили, что сейчас выступит президент.

На экране появился знакомый силуэт. Трибуна, флаг, ветераны в первом ряду.

— Тихо, — попросил я. — Сейчас что-то будет.

— Да что там может быть важного? — буркнул Олег, жуя пиццу. — Опять про победу, про подвиг...

— Заткнись, — оборвала его Кира.

Олег удивился, но замолчал.

Президент начал речь. Про войну, про победу, про подвиг предков. Всё как обычно, те же слова, те же интонации. Я слушал вполуха, разливая сок по стаканам.

— ...Сегодня, отмечая эту священную дату, мы должны помнить не только о прошлом, но и думать о будущем, — голос президента стал жёстче. — За последние полгода в нашей стране произошли изменения, которые нельзя игнорировать.

Я замер с пакетом в руке.

— Появился новый класс граждан. Люди с особыми способностями. Маги.

Площадь на экране дрогнула. По брусчатке, отдельно от основной колонны, прошла небольшая группа людей в военной форме, человек тридцать-сорок. Шли ровно, глядя прямо перед собой. Никаких знаков отличия, никаких нашивок. Простая военная форма.

— Мать твою... — выдохнул Олег.

— Тихо, — шикнула на него Кира.

— Государство не оставит этих граждан без внимания, — продолжал президент. — Мы не можем позволить, чтобы новая сила осталась бесконтрольной. Чтобы ею воспользовались те, кто желает нашей стране зла. Поэтому, с первого числа следующего месяца, вводятся новые законы.

Я почувствовал, как Маша взяла меня за руку. Сжала пальцы.

— Первое, — голос президента чеканил каждое слово. — Все маги обязаны пройти регистрацию в специальных центрах. Там их просканируют, определят параметры, выдадут удостоверение государственного образца.

— Просканируют они... — буркнул Семён. — Интересно, у них приборы уже готовы или только обещают?

— Семён, заткнись, пожалуйста, — попросила Маша.

Он замолчал.

— Второе, — президент сделал паузу. — Все зарегистрированные маги обязаны отработать на государство сроком от трёх лет, в зависимости от параметров и способностей, аналогично службе в армии.

Олег напрягся. Я видел, как его кулаки сжались на коленях.

— Спокойно, — шепнула Кира, положив ладонь ему на руку.

— Третье, — продолжал президент. — Для работы с магами создаётся специальное Министерство магии. Оно будет регистрировать, определять на службу, контролировать исполнение. Использование магии вне работы на министерство запрещено. В том числе — изготовление магических предметов.

— То есть наше производство... — начал Семён и осёкся.

Я молчал. Смотрел на экран, где президент продолжал говорить.

— Четвёртое. Существующие группы магов обязаны зарегистрироваться в министерстве. Незарегистрированная группа будет считаться незаконной, даже если все её члены зарегистрированы по отдельности.

— Это как? — не понял Олег. — Мы же...

— Это чтобы мы не могли собраться вместе, — объяснила Настя. Голос у неё был спокойный, но я видел, как побелели её пальцы, сжимающие край стола. — Чтобы никаких горизонтальных связей. Только вертикальные.

— Пятое, — президент поднял палец. — Вводятся ограничения в интернете. Все иностранные сайты и сервисы запрещаются. Если организациям нужно что-то для работы — они обязаны получить разрешение. Все граждане обязаны пользоваться только отечественными сервисами.

— Да вы охренели! — не выдержал Олег. — Это как вообще?

— Тихо! — рявкнул я.

Все замолчали.

— Это необходимо для нашей безопасности, — объяснял президент с экрана. — В других странах, в том числе недружественных, тоже есть маги. Мы должны сплотиться перед угрозой, которую могут нести другие государства. Вербовка наших граждан, теракты, попытки устроить революцию. Мы вводим эти ограничения, чтобы оградить народ от тлетворного влияния Запада.

Он говорил ещё что-то. Про сплочение, про единство, про то, что Россия всегда выходила победителем из самых тяжёлых испытаний. Но я уже не слушал. Я смотрел на наших.

Олег — злой, готовый рвать и метать. Кира рядом, держит его за руку, но у самой лицо бледное. Семён — растерянный, крутит в пальцах плеер. Аня — каменная, но я знал этот взгляд. Так она смотрела перед боем. Лена — замерла, даже косу перестала поправлять.

Настя — белая, как стена. Губы сжаты в тонкую линию, красная помада теперь казалась кровавой. Маша — рядом со мной, её пальцы до сих пор сжимают мою ладонь. Дышит ровно, но я чувствую, как мелко дрожит её рука.

— Ну что, — сказал я в тишине. — Поздравляю с праздником.

Никто не засмеялся.

— Это что сейчас было? — прохрипел Олег. — Это они... про нас?

— Про нас, — ответил я. — И всех остальных.

— А контракт? — подал голос Семён. — Мы же с ними работаем. У нас договор. Дроны, поставки...

— Договор теперь пересмотрят, — отрезала Настя. — В лучшем случае. В худшем — признают незаконным, потому что группа не зарегистрирована.

— Мы можем зарегистрироваться, — неуверенно предложила Кира.

— Можем, — кивнул я. — И тогда каждый из нас отправится на три года в неизвестность. С вероятностью, что никогда не вернётся.

Повисла тишина. Только телевизор бормотал что-то про величие России.

Маша отпустила мою руку, поднялась.

— Я сейчас, — сказала она и вышла из столовой.

Настя посмотрела ей вслед, потом перевела взгляд на меня.

— Иди к ней.

Я кивнул, поднялся, вышел за Машей. Она стояла в коридоре у окна, спиной ко мне. Смотрела на улицу, на серое майское небо. Я подошёл, встал рядом. Молча.

— Он всегда так говорил, — тихо сказала Маша. — Папа. Про сплочение, про единство, про то, что родина — это святое.

Я молчал.

— А потом его убили. Нам сказали, что он прикрывал своих, что подорвался на мине. Что было на самом деле — никто не знает. Мы даже тело не видели. Настя... она после этого замкнулась. Стала холодной, расчётливой. Сказала, что надеяться можно только на себя.

Она повернулась ко мне. Глаза сухие, но в них такое... я не мог подобрать слова.

— Я не хочу, чтобы нас разлучили, Игорь.

— Не разлучат, — пообещал я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом шагнула ближе, уткнулась лбом мне в плечо.

Мы стояли так минуту. Или две. Или десять. Потом Маша отстранилась, выдохнула.

— Пойдём. Там все ждут.

Мы вернулись в столовую. За столом было тихо. Пицца остыла, сок никто не пил. Все смотрели на экран, где уже показывали что-то патриотическое — концерт, кажется.

— Что делать будем? — спросил Олег.

Я сел на своё место. Посмотрел на всех.

— Сначала — подумаем. Потом — решим. Времени у нас до первого числа.

— А потом?

— А потом... — я вздохнул. — Потом посмотрим, что можно сделать за это время.

Настя кивнула.

— Правильно. Паника сейчас — последнее дело.

Олег хотел что-то сказать, но Кира положила руку ему на плечо, и он остыл.

— Ладно, — буркнул он. — Давайте думать.

Все молча потянулись к столу.

Телевизор бормотал что-то про великую страну, про победу, про светлое будущее. А мы сидели и жевали холодную пиццу, и каждый думал о своём.

***

На следующий день я позвонил Олегу Николаевичу с утра, как только проснулся.

— С праздником, — сказал я в трубку. — Прошедшим.

Он хмыкнул.

— Взаимно. Хотя праздник вышел... специфический.

— Можно встретиться сегодня?

Пауза. Я слышал, как он выдыхает — то ли затягивается сигаретой, то ли просто думает.

— Давай, часа через два, у вас в отеле. Только предупреди своих, чтоб без сюрпризов. Я не с проверкой.

— Договорились.

Я сбросил вызов, посмотрел на Машу. Она лежала на спине, смотрела в потолок.

— Приедет?

— Через два часа.

Она кивнула, села на кровати, потянулась.

— Настю позовём?

— Обязательно.

***

Через два часа мы сидели в лобби. Я на диване, Маша рядом, Настя в кресле напротив. Одета с иголочки — тёмный пиджак, белая блузка, красная помада. Будто не на встречу с куратором, а на переговоры в министерство.

Машина подъехала через десять минут. Чёрная «Волга» с тонированными стёклами — не новая, но ухоженная. Олег Николаевич вышел, поправил пальто, оглядел фасад отеля и направился к калитке.

Я встал, пошёл открывать.

— Здравствуйте, — он протянул руку. — С прошедшим.

— С прошедшим.

Мы прошли в лобби. Олег Николаевич снял пальто, повесил на вешалку у входа, сел напротив Насти. Та чуть заметно кивнула.

— Чай, кофе? — спросил я.

— Не надо, спасибо. — Он посмотрел на меня, потом на Машу, потом снова на меня. — Я так понимаю, вы по вчерашнему выступлению.

Я кивнул.

— Что будет с нашей группой? После того, как указы заработают?

Олег Николаевич вздохнул, откинулся на спинку кресла.

— Если коротко — то, по сути, ничего не изменится. Вы и так работаете на государство. Контракты, поставки, отчётность. Надо только оформить это официально.

— Официально — это как? — спросила Настя.

— Зарегистрироваться в Министерстве магии, как группа. Получить статус, лицензию, допуски. — Он посмотрел на неё. — Я могу посодействовать, чтобы ваша регистрация прошла быстрее и без ошибок. У меня там... есть знакомые.

— Знакомые в министерстве, которое ещё не создано? — уточнила Маша.

— Кадры уже назначены, — усмехнулся Олег Николаевич. — Структура формируется. Я в курсе, кто чем будет заниматься.

Я переглянулся с Машей. Она чуть заметно пожала плечами — мол, похоже на правду.

— Что изменится, если мы пройдём регистрацию? — спросил я.

— Почти ничего. Госзаказы останутся, новые разработки — тоже. Сможете делать приборы, артефакты, дроны. Всё, что делали раньше.

— А если не пройдём?

Олег Николаевич посмотрел на меня долгим взглядом.

— Если не пройдёте — ваша группа не сможет работать как маги. Вообще. Ни дронов, ни защитных жилетов. Всё, на что у вас заключены контракты, станет вне закона.

— Контракты разорвут, — предположила Настя.

— Государству придётся их разорвать, да. И попросить выплатить неустойку. Плюс — ликвидация юридического лица. А на это юрлицо, если я правильно помню, оформлен отель.

Он обвёл взглядом лобби.

— Хорошее место. Жалко будет терять.

Я сжал подлокотник дивана. Маша рядом напряглась, но промолчала.

— А если мы зарегистрируемся? — спросил я.

— Тогда всё сохраните. Отель, заказы, разработки. Вы же не единственные, кто работает на государство. В Москве есть несколько магов-крафтеров. Хорошие специалисты.

Олег Николаевич чуть наклонился вперёд.

— Новому министерству потребуются сканеры. Устройства, которые могут определять параметры магов и люди, которые умеют с ними работать лучше любого прибора. Такие, как ваша девушка.

Он посмотрел на Машу.

— У вас, насколько я помню, с этим проблем нет.

Маша промолчала.

— Есть один минус, — продолжил Олег Николаевич. — Раньше вы могли отказаться от госзаказа, если считали его опасным или неэтичным. Теперь такой возможности не будет. Только в крайнем случае — если докажете, что не можете сделать то, что просит государство.

— То есть мы становимся... — начала Настя.

— Стратегическим предприятием, — перебил он. — Со всеми вытекающими.

Он развёл руками.

— Решать, конечно, вам. Время пока есть. Указы вступят в силу через месяц. До этого надо определиться.

Я посмотрел на Машу. Она молчала, но в глазах читалось — думай сам. Настя сидела с каменным лицом, пальцы сцеплены в замок на коленях.

— Мы обсудим, — сказал я, — с группой. И сообщим вам.

Олег Николаевич кивнул, поднялся.

— Думайте. Если что — звоните.

Он взял пальто, надел, на секунду задержался у выхода.

— И да. С праздником. Настоящим.

Он вышел. Мы остались сидеть в лобби. Тишина висела плотная, как вата.

— Ну, — сказала Настя. — Выбор небогатый.

— Выбор есть всегда, — ответил я. — Просто не все варианты нравятся.

Маша взяла меня за руку.

— Соберём всех вечером?

— Соберём.

Я смотрел на дверь, за которую вышел Олег Николаевич, и думал, что мир действительно меняется. И нам в этом мире придётся как-то существовать.

Глава 4

Вечером, после ужина, я дождался, когда Кира уберёт тарелки, и постучал вилкой по стакану.

— Есть разговор.

Все замерли. Даже Аня, которая обычно сидела с отсутствующим видом, подняла голову от телефона. Я обвёл взглядом стол. Маша рядом, Настя напротив, Олег с Кирой, Лена, Семён, Аня в углу.

— Сегодня я встречался с Олегом Николаевичем, — начал я. — По поводу новых законов.

— И что этот хрен с горы сказал? — Олег откинулся на спинку стула. — Что нас всех поставят на учёт, как скот?

— Примерно, — я не стал спорить. — Если мы не зарегистрируемся как группа, наше производство станет вне закона. Дроны, артефакты, жилеты — всё. Контракты разорвут, деньги придётся возвращать.

— А отель? — тихо спросила Лена.

— Тоже. Он оформлен на юрлицо, которое занимается производством. Нет юрлица — нет отеля.

Кира побледнела. Олег сжал кулаки на столе, но промолчал.

— Если зарегистрируемся, — продолжил я, — всё останется как есть. Отель, заказы, разработки. Но...

— Но, — подхватила Настя, — лучше не будет. Максимум — сохраним то, что имеем.

Она обвела взглядом стол.

— Государство не даст нам больше, чем мы уже взяли.

— А отказываться от заказов, если они покажутся нам... — я запнулся, подбирая слово, — неправильными, больше не получится. Только если докажем, что физически не можем сделать.

Тишина повисла над столом. Даже холодильник на кухне перестал гудеть, будто прислушивался.

— Я против, — Олег рубанул воздух ладонью.

— Олег... — начала Кира.

— Нет, ты послушай. — Он повернулся к ней, но говорил для всех. — Меня уже так один раз использовали. Сначала сказали: поработаешь немного, мы твою сестру не тронем. Потом: поработаешь ещё, и всё будет хорошо. А потом...

Он сглотнул. Лена опустила глаза.

— А потом они её забрали. В санаторий этот. И я ничего не мог сделать, потому что уже был на крючке.

— Это другое, — возразила Настя.

— Другое? — Олег усмехнулся. — Те же яйца, вид сбоку. Государство говорит: работай на нас, или потеряешь всё. Чем это отличается от «работай на нас, или мы накажем твою сестру»?

— Тем, что в первом случае у тебя есть выбор, — отрезала Настя. — Во втором — нет.

— Выбор, — Олег покачал головой. — Сдохнуть от голода на улице или работать на тех, кто тебя за шею держит. Это называется выбор?

Кира положила ладонь ему на руку. Он дёрнулся, но руку не убрал.

— Я не знаю, — тихо сказала она. — Государство... оно никогда меня не защищало. Когда отчим... — она запнулась, — полиция приходила, говорила: "сами разбирайтесь". А я маленькая была, куда мне разбираться?

Она подняла глаза на Олега.

— Но сейчас у нас есть вы. Есть группа. Есть дом. Я не хочу это терять.

— И ради этого готова продаться? — жёстко спросил Олег.

— Ради этого я готова на многое, — Кира не отвела взгляд.

Он хотел что-то сказать, но осекся.

— Лена? — я повернулся к ней.

Она сидела, опустив голову. Пальцы теребили кончик косы.

— Я... — голос дрогнул. — Я не хочу, чтобы мной управляли. Опять. Чтобы говорили, что делать, куда идти, как жить.

Она подняла глаза. В них стояли слёзы, но голос был твёрдым.

— Но я не буду спорить. Вы старше, вам виднее.

— Лен... — начал Олег.

— Я просто говорю, что думаю, — она вытерла щёку тыльной стороной ладони. — А решать будете вы.

Я кивнул, посмотрел на Семёна. Он сидел, сжимая в пальцах плеер. Заметил мой взгляд, дёрнулся.

— Я... ну... если честно, я за.

— Почему? — спросила Маша.

— Потому что государство — это не только про «заставят», — он говорил быстро, будто боялся, что его перебьют. — Это ещё стипендия, общежитие, возможность учиться. Меня никто не заставлял в институт поступать, я сам пошёл. И если они говорят: работай на нас, а мы тебе дадим крышу над головой и нормальную жизнь... ну, это же не всегда плохо, да?

— А если пошлют на войну? — спросил Олег.

Семён побледнел.

— Я... я надеюсь, что Рей поможет. Она же предиктор. Я буду видеть траектории, уклоняться...

— Или сдохнешь в первом бою, — отрезал Олег.

— Хватит, — оборвала его Кира. — Аня, ты как думаешь?

Все посмотрели на Аню. Она сидела в углу, откинувшись на спинку стула. Лицо — каменная маска. Только пальцы чуть заметно поглаживали край стола.

— Я против.

— Почему?

Она подняла на меня глаза. В них не было злости, только усталость.

— Меня уже контролировали. Ставили модули, подавляли волю. Я была куклой. Делала то, что скажут. Убивала тех, на кого укажут.

Она провела пальцем по волосам.

— Разница только в том, кто будет нажимать кнопки — синдикат или государство. Кнопки одни и те же.

— Но здесь нет модулей, — заметил Семён.

— Есть, — Аня чуть заметно усмехнулась. — Просто они другие. Деньги. Крыша над головой. Возможность жить нормально. Всё это заберут, если я скажу «нет». А если скажу «да» — будут давать, пока я послушная.

Она перевела взгляд на меня.

— Я подчинюсь решению группы. Вы меня приняли, я с вами. Но я — против.

Я кивнул. Посмотрел на Настю. Она сидела, выпрямив спину, сложив руки на столе. Красная помада горела в свете лампы.

— Я — за.

— Ожидаемо, — буркнул Олег.

— Если хочешь услышать аргументы — слушай, — отрезала Настя. — Государство — не добро и не зло. Это игрок. Самый крупный на поле. С ним можно договариваться, если знаешь правила.

— А ты знаешь? — усмехнулся я.

— Я видела, как работает система. И со стороны синдиката, и со стороны легального бизнеса. У неё есть слабые места. Лазейки. Возможности.

Она обвела взглядом стол.

— Если мы уйдём в подполье — нас раздавят. Не потому, что они злые, а потому что так проще. Незарегистрированная группа магов — угроза. Их устраняют.

— А если зарегистрируемся?

— Тогда мы станем частью системы и сможем влиять на неё изнутри. Медленно. Осторожно. По кусочкам.

— Или система сожрёт нас, — Олег не сдавался.

— Риск есть всегда, — Настя пожала плечами. — Но в подполье нас сожрут гарантированно. А здесь — есть шанс.

Она замолчала. Все посмотрели на Машу.

Она сидела, положив подбородок на сплетённые пальцы. Смотрела в одну точку на стене. Потом перевела взгляд на меня.

— Я — за. С оговорками.

— Какими? — спросил я.

— Государство не монстр, — начала Маша. — Это структура, как здание. У него есть несущие стены, есть перегородки, есть слабые места. Я вижу структуру вещей. Политических — тоже.

— И что ты видишь сейчас? — спросил я.

— Что сопротивление в лоб бесполезно. Государство сильнее. Нас слишком мало, чтобы воевать. Но если мы войдём внутрь... — она пожала плечами. — Посмотрим, что можно сделать.

Она повернулась ко мне.

— А ты?

Я выдохнул. Собрал мысли в кучу.

— Я — за. Потому что, если откажемся — всё, что мы строили, рухнет. Отель, мастерская, дроны, возможность нормально жить. Мы разбежимся по углам и будем прятаться до конца жизни.

— Или воевать, — вставил Олег.

— Или воевать, — согласился я. — И проиграем. Потому что против нас будет не синдикат с горсткой бойцов, а армия и спецслужбы.

Я обвёл взглядом ребят.

— Но я не хочу просто сдаться. Я хочу найти способ сохранить то, что у нас есть, и при этом не стать марионетками.

— Так не бывает, — жёстко сказала Настя.

— Значит, будем искать, — ответил я.

Мы замолчали. Тишина висела в воздухе, густая, как кисель.

— Ну и что теперь? — спросил Олег. — Голосуем?

— Голосуем, — кивнул я. — Кто за то, чтобы отказаться от регистрации и уйти в подполье?

Олег поднял руку. Аня — чуть заметно. Лена — неуверенно, но подняла.

Трое.

— Кто за то, чтобы зарегистрироваться?

Настя подняла руку. Семён — быстро, будто боялся передумать. Кира — после секундной заминки.

Трое.

Все посмотрели на Машу. Она сидела, не поднимая руки.

— Я воздержусь, — заявила она. — Хочу сначала понять, что думают другие.

— Какие другие? — спросил я.

— Маги в клубе. Мы не одни такие. Надо узнать, как они собираются поступать.

Она посмотрела на меня.

— Ты сам говорил: решения надо принимать с оглядкой на группу. А группа — это не только мы.

Я кивнул, повернулся к остальным.

— Предлагаю не принимать решение сегодня. Съездить в «Нейрон», поговорить с другими магами, узнать, что они думают. Может, у кого-то есть варианты, которые мы не видим.

— И когда? — спросил Олег.

— Завтра, пока выходные не кончились. Если все согласны.

Он посмотрел на Киру. Та чуть заметно кивнула. Олег вздохнул.

— Ладно. Посмотрим, что эти... нейтральные скажут.

— Значит, договорились, — подвёл итог я. — Завтра едем в клуб.

***

Мы с Машей поднялись на второй этаж, в нашу комнату.

Она вошла первой, стянула через голову футболку, бросила на стул. Я замер на секунду, глядя, как лунный свет ложится на её спину, на выступающие позвонки, на край шорт, который она уже расстегивала. Разделся следом за ней, забрался под одеяло, лёг на спину. Маша скользнула следом, прижалась, положила голову мне на плечо.

— Ты правда не хочешь голосовать? — спросил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Хочу. Просто не собираюсь принимать решение в спешке. У нас есть время до первого числа. Надо использовать его, чтобы понять — мы правда хотим этого или просто боимся.

Я погладил её по плечу.

— Игорь? — пробормотала она.

— М?

— Мы справимся.

Она поцеловала меня. Медленно, с той особенной глубиной, которая появляется только когда слов уже не осталось, а сказать что-то ещё нужно.

Я перевернул её, прижал спиной к своей груди. Она закинула мою руку себе на талию, выдохнула, когда я провёл ладонями вверх, накрыл груди, ощутив упругость в ладонях, а под пальцами — часто бьющееся сердце.

Прижался низом живота к Маше и осторожно вошёл в неё. Она подалась назад, навстречу, тихо выдохнула сквозь зубы. Я двигался размеренно, чувствуя, как её дыхание сбивается, как пальцы впиваются в мои ладони. В темноте комнаты не было ничего, кроме этого ритма, тепла кожи и её прерывистого шёпота.

Потом она выгнулась, замерла на секунду, и я почувствовал, как всё внутри неё сжалось и отпустило. И следом накрыло меня — коротко, сильно, до дрожи в ногах. Какое-то время лежал, чувствуя, как её дыхание выравнивается, становится глубже, потом закрыл глаза и провалился в сон.

***

На следующий день было воскресенье. Последний выходной в череде майских праздников, когда ещё можно делать вид, что жизнь идёт по-старому, а завтра — снова учёба, работа, бесконечная гонка.

Мы поехали в «Нейрон» днём. Я ожидал увидеть пустой зал, сонного бармена и пару человек в углу. Ошибся.

Народу было — под завязку, человек пятьдесят, не меньше. Никто не танцевал. Все сидели за столиками, сдвинув головы, разговаривали вполголоса. Атмосфера напоминала не клуб, а штаб-квартиру какого-то тайного общества накануне большой облавы.

Свободных столиков не было. Олег огляделся, хмыкнул, махнул рукой куда-то в сторону окна.

— Там три места. Мы с Кирой и Леной там сядем.

— А мы?

— А вы ищите.

Он пошёл к столику, Кира за ним, Лена — чуть поодаль. Семён и Аня уже скользнули в свой привычный угол у сцены — там всегда было пустовато.

Мы с Машей и Настей остались стоять у входа, как три белые вороны.

— Ну и что делать? — спросил я.

Маша замерла на секунду, чуть склонив голову.

— Вон там, — она кивнула в сторону дальнего угла. — Столик на шесть человек. За ним только двое.

Я присмотрелся. Действительно, за большим столом в углу сидели парень и девушка. Пили чай, о чём-то тихо переговаривались. Места — вагон.

— Пойду договорюсь, — сказала Настя и, не дожидаясь ответа, двинулась к ним.

Я смотрел, как она идёт через зал. Уверенно, с той особенной грацией, которая появляется, когда человек точно знает, что ему не откажут. Чёрные волосы распущены по плечам, красная помада горит даже в полумраке клуба.

Она подошла, наклонилась, что-то сказала. Парень поднял голову, удивлённо посмотрел на неё. Девушка рядом чуть заметно напряглась. Пара фраз. Взмах рукой в нашу сторону. Ещё пара фраз. Парень кивнул, девушка расслабилась.

Настя обернулась, помахала нам.

— Иди, — сказал я Маше. — А я пока за напитками схожу. Что брать?

— Сок. Апельсиновый, если есть.

Я кивнул и направился к стойке. Виктор стоял за баром, протирал стакан. Увидел меня, чуть заметно кивнул.

— Сегодня многолюдно, — сказал я, доставая телефон.

— Ага. — Он поставил стакан на полку. — После вчерашнего выступления все хотят знать, что делать.

— И что вы им говорите?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Я бармен, не советчик.

Я заказал два апельсиновых сока, колу для себя и газировку для Насти. Виктор налил, принял оплату.

— За свой столик не переживай, — сказал он на прощание. — Там ребята нормальные. Студенты.

Я взял поднос, пошёл обратно. Маша и Настя уже сидели за столом. Настя что-то рассказывала, активно жестикулируя, парень и девушка слушали. Я поставил поднос, раздал напитки, сел рядом с Машей.

— Знакомься, — Настя кивнула на парня. — Дима.

Парень чуть привстал, протянул руку. Лет девятнадцать, русые взлохмаченные волосы, лёгкая небритость, внимательные карие глаза. Одет просто — джинсы, свитер с логотипом архитектурного факультета. На запястье — дешёвые часы с потёртым ремешком.

— Игорь, — я пожал руку. Ладонь твёрдая, уверенная.

— А это Юля, — Настя кивнула на девушку.

Юля улыбнулась, чуть натянуто. Хрупкая, тёмные волосы собраны в небрежный хвост, большие серые глаза смотрят внимательно, оценивающе. На левом запястье — тонкий серебряный браслет, в ушах — маленькие серёжки-звёздочки.

— Приятно познакомиться, — сказала она.

Я сел. Неловкая пауза повисла на секунду, но Настя её тут же разбила.

— Мы тут обсуждаем вчерашнее выступление. Дима и Юля, оказывается, уже работают на государство.

— Правда? — я поднял брови.

Дима кивнул.

— Почти по специальности. Мы на архитектурном учимся, на одном курсе, в разных группах. А после пар ходим на стройку.

— Помогаем строить, — добавила Юля. — Ну, не то, чтобы помогаем. Контролируем.

— Как это?

— Там здание новое возводят, — объяснил Дима. — Судя по проекту, что-то укреплённое. Стены толстенные, перекрытия усиленные. Мы не сами строим — рабочие таскают блоки, заливают бетон. А мы следим, чтобы не халтурили.

— У вас какие классы? — спросила Маша.

Дима посмотрел на неё, чуть задержал взгляд.

— Я телекинетик, чистый. Могу предметами управлять, несколькими сразу. — Он усмехнулся. — На стройке это удобно — блоки поправить, если криво положили, раствор размешать. Но основная работа не в этом.

— А ты? — Маша перевела взгляд на девушку.

Юля чуть заметно напряглась. Я видел, как её пальцы сжались на стакане. Дима положил ладонь ей на руку.

— Сканер, — ответила она. — Но с уклоном в силу. Могу структуру видеть и немного влиять на предметы. В паре с Димой работаем — он двигает, я подсказываю, куда.

— И давно вы на государство работаете? — поинтересовалась Настя.

— Месяца два, — ответил Дима. — Как узнали, что такие, как мы, есть. Пришли, спросили, можем ли быть полезными. Показали, что умеем, и нам сказали — работайте.

— И не страшно? — спросил я.

Дима пожал плечами.

— А чего бояться? Нам платят, мы учимся, работаем. Никто не заставляет воевать, убивать, ничего такого.

— И строим, — добавила Юля. — Не сами, но помогаем. Контролируем качество.

— А если завтра предложат идти на войну? — спросил я.

Дима посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вряд ли. У нас параметры не боевые. Я — телекинетик, но слабый, в драке толку мало. Юля — вообще сканер. Нас используют там, где мы полезны. А на войне от нас пользы — ноль.

— Откуда знаете?

— Спрашивали, — он усмехнулся. — Мы же не дураки. Прежде чем соглашаться, узнали, что нам светит. Сказали: будете на стройках работать, никаких горячих точек.

Я посмотрел на Машу. Она чуть заметно кивнула — похоже на правду.

— А вы? — спросила Юля. — Тоже маги?

— Тоже, — ответил я.

— И что думаете про законы?

Я замялся. Настя пришла на помощь.

— Думаем, что выбирать надо с умом. Поэтому и пришли сюда — послушать, что другие говорят.

Юля обвела взглядом зал.

— Многие боятся, — тихо сказала она. — Вон, видите тех, у окна? — она чуть кивнула в сторону. — Они говорят, что воевать надо. Что государство — враг.

— А вы?

— А мы... — она посмотрела на Диму.

— Мы считаем, что работать можно, — произнёс Дима. — Если тебя не заставляют делать то, что ты не хочешь. А нас не заставляют. Мы сами выбрали.

— И будете регистрироваться? — спросила Маша.

— Будем, — кивнул Дима. — А чего терять? Если не зарегистрируемся — работу потеряем, стипендию, общежитие. А если зарегистрируемся — всё останется. И даже лучше станет.

— Лучше?

— Ну, официально же. С удостоверением, с допуском. — Он улыбнулся. — Мы не герои, Игорь. Мы просто хотим учиться, работать, жить нормально. А государство... — он пожал плечами, — с ним можно договариваться.

Я посмотрел на Настю. Она чуть заметно усмехнулась — её словами говорит.

— А если договор нарушат? — спросил я.

Дима и Юля переглянулись.

— Тогда будем думать, — ответил Дима. — Но пока не нарушали.

Он отпил чай. Юля рядом молчала, но я видел, как она сканирует зал — машинально, по привычке. Те же полуприкрытые глаза, что и у Маши в моменты работы.

— Слушайте, — поинтересовался я, — а что за здание вы строите? Можно подробнее?

Дима посмотрел на Юлю. Та чуть заметно кивнула.

— Ну... — он понизил голос, — похоже на какой-то центр для содержания людей.

— Тюрьма?

— Не знаю, может, и тюрьма. Стены толстенные, перекрытия усиленные, коридоры узкие. Но планировка... — он задумался, — странная. Не как в обычной тюрьме. Больше на лабораторию похоже.

— И как вам такое строить?

Дима посмотрел на меня. Взгляд стал жёстче.

— А что делать? Если не мы, другие построят. А так — мы хоть видим, что делается. Можем, если что...

Он не договорил.

— Если что — предупредить? — спросила Настя.

Дима молчал. Юля рядом напряглась.

— Мы никого не сдаём, — пробормотала она. — Просто... если вдруг кому-то из своих станет плохо в таком месте, мы будем знать, куда смотреть.

Я переглянулся с Машей. Она чуть заметно кивнула.

— Ладно, — я поднялся. — Спасибо за разговор. И за то, что пустили за столик.

— Без проблем, — Дима пожал мне руку. — Заходите ещё. Тут, говорят, по вечерам интересно бывает.

— Зайдём.

Я взял пустой поднос, мы с Машей и Настей двинулись к выходу. По пути я оглянулся. Олег с Кирой и Леной о чем-то спорили, Семён с Аней сидели в своём углу, склонившись друг к другу.

А за большим столом в углу Дима и Юля остались сидеть. Пили чай, о чём-то переговаривались. Почти обычные студенты. Работают почти по специальности. Почти добровольно.

Глава 5

Мы с Машей лежали в кровати, и тишина после этого была такая плотная, что я слышал, как за окном шуршат шины по мокрому асфальту. Она лежала, уткнувшись носом мне в плечо, и я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Пальцы лениво чертили круги у меня на груди.

— Не спится? — прошептала она.

— Думаю.

— О чём?

Я посмотрел в потолок. Там, в темноте, можно было разглядеть только размытое пятно от люстры, которую мы так и не поменяли.

— О Диме и Юле. Ну, этих, из клуба.

Маша приподнялась на локте, посмотрела на меня. Волосы упали на лицо, она мотнула головой, откидывая их назад.

— И что ты о них думаешь?

— То, что они правы. — Я вздохнул. — Работают на государство, и ничего страшного не происходит. Стройки, чертежи, контроль качества. Ни войны, ни убийств. Обычная работа.

— Обычная, — согласилась Маша.

— Вот. Если бы нам предложили такое же — строить, проектировать, производить дроны для гражданских нужд, а не для... — я запнулся, — не знаю, для подавления бунтов, я бы даже не думал.

Она молчала, ждала.

— Но нам предложат другое. Разрушители там, или... Полковник прямо сказал: нужны сканеры для определения параметров. Это уже не стройка.

— У них нет ответственности, — вздохнула Маша.

— У кого?

— У Димы и Юли. — Она снова легла, прижалась щекой к моему плечу. — Они только вдвоём. Ни отеля, ни производства, ни людей, которым надо платить зарплату. Если они откажутся от госзаказов, пойдут работать обычными архитекторами. Или чертёжниками. Или вообще на стройку рабочими.

Я повернул голову, посмотрел на неё.

— А у нас?

— А у нас отель. Коммуналка. Зарплата восьми людям. Еда. — Она чуть заметно усмехнулась. — Наш бюджет больше, чем у некоторых небольших фирм. Мы не можем просто взять и сказать «нет».

— Значит, выбора у нас тоже нет.

— Выбор есть всегда. Просто он другой. — Маша провела пальцем по моей ключице. — Мы можем согласиться и использовать ресурсы государства для своих целей или отказаться и потерять всё, включая возможность защищать друг друга.

Я перехватил её руку, сжал пальцы.

— Надо искать альтернативы.

— Какие?

— Частные заказы. Чтобы не зависеть только от государства. Если у нас будут другие источники дохода, мы сможем маневрировать. Отказываться от того, что нам не нравится, ссылаясь на загруженность.

Маша задумалась.

— Пусть Настя поищет. У неё связи, она умеет с людьми разговаривать. Если кто и найдёт нормальные коммерческие заказы, не связанные с госструктурами, то только она.

— Точно. — Я приподнялся на локте. — Дадим ей задание. Пусть пробьёт контакты, поспрашивает. Вдруг кто-то из частников заинтересуется нашими технологиями?

— Государство может запретить.

— По контракту мы можем брать частные заказы. Пока есть лазейка, надо её использовать.

Маша улыбнулась.

— Ты становишься стратегом.

— Приходится.

Я лёг обратно, уставился в потолок. Тишина висела в комнате, только часы на тумбочке тикали.

— Надо будет усилить защиту отеля, — сказал я в темноту. — На всякий случай.

— Что именно?

Я повернул голову.

— Если дело дойдёт до... ну, до военного противостояния с государством, нам нужно, чтобы спецназ не мог проникнуть сюда, как люди Шульца. Система, которую мы поставили, хорошо работает против обычных людей. Но против подготовленной группы с магами...

Я покачал головой.

— Надо думать.

— Думай, — она положила ладонь мне на грудь. — У нас есть время. Не так много, но есть.

Я накрыл её руку своей.

— Усилим периметр. Добавим ещё один контур эмиттеров, но не по забору, а по стенам. Чтобы, даже если они прорвутся, внутри их встречало...

— Что?

— Не знаю пока. — Я задумался. — Надо придумать что-то, что нельзя отключить простым ЭМИ. Если они ударят импульсом по отелю, вся наша электроника ляжет. Значит, либо экранировать самые важные узлы, либо сделать так, чтобы система питания дублировалась чем-то, что не боится помех.

— Усиленный сплав, как в дроне-разведчике?

— Типа того. — Я посмотрел на неё. — Или разделить систему на независимые сегменты. Чтобы даже если один вырубят, остальные работали.

Она кивнула, и мы замолчали. За окном проехала машина, фары на секунду осветили потолок, и снова стало темно.

— Игорь?

— М?

— Мы справимся.

Я повернулся к ней, притянул ближе. Она уткнулась носом мне в шею, и я чувствовал её дыхание — тёплое, ровное.

— Знаю, — сказал я.

И закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра надо думать о государстве, о защите отеля и о том, как сохранить то, что мы построили. Но сегодня — сегодня можно просто лежать и чувствовать, как она дышит рядом.

***

Через несколько дней я ехал в автобусе с занятий, тупо смотрел в окно на серые пятиэтажки, когда телефон завибрировал в кармане. Настя.

— Привет, — сказал я.

— Есть заказчик, — без предисловий начала она. — Реальный. Завтра встреча.

Я выпрямился на сиденье.

— Кто?

— Владелец сети мусороперерабатывающих заводов. Корнеев Иван Петрович. Услышал про наши дроны, сам меня нашёл через одного знакомого. Я договорилась на завтра на одиннадцать.

— Мы с тобой?

— И Машу бери. А то опять обвинит тебя в том, что всё решаешь без неё.

— Хорошо. Скинь адрес.

— Скину. Игорь, не подведи, пожалуйста.

Я усмехнулся.

— Постараюсь.

Она отключилась. Я посмотрел на телефон, потом снова в окно. Частный заказ. Не государство. Хороший знак.

***

На следующее утро мы втроём — я, Маша, Настя — стояли перед обычным офисным зданием в промзоне. Серое, этажей пять, с тонированными стёклами и табличками у входа. «Рембыттехника», «Строй Инвест», «Чистый Город».

Внутри пахло кофе и пластиком. Секретарша за стойкой — молодая, в строгой блузке, с идеальным маникюром — подняла голову.

— Вы к кому?

— К Корнееву Ивану Петровичу, — сказала Настя. — Мы договаривались.

Секретарша сверилась с монитором, кивнула.

— Третий этаж, кабинет 312. Вас проводить?

— Сами найдём.

Третий этаж, длинный коридор с одинаковыми дверями. На одной — табличка «Корнеев И.П., генеральный директор». Я постучал.

— Войдите!

В кабинете было тесно. Стол, заваленный бумагами, стул для посетителей, подоконник в цветочных горшках. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, в мятой рубашке с закатанными рукавами. Лысый, с тяжёлой челюстью и пальцами, жёлтыми от никотина. Он поднялся, протянул руку.

— Иван Петрович. — Рукопожатие крепкое, быстрое. — Присаживайтесь.

Мы сели. Настя достала блокнот, Маша устроилась на стуле рядом со мной.

— Спасибо, что приехали, — начал Корнеев. — Честно говоря, я уже неделю ищу выход на вас.

— Нас? — удивился я.

— На ребят, которые делают этих... — он покрутил пальцем в воздухе, — дронов. Слухи по городу ходят. Про то, что они могут стены прожигать и трубы чинить не вскрывая.

Я переглянулся с Настей. Она чуть заметно кивнула.

— И что именно вас заинтересовало? — спросил я.

— Разрушители. — Корнеев подался вперёд. — Те, которые, говорят, материю на атомы рвут.

— На молекулы, — поправила Маша.

— Тем более. — Он махнул рукой. — У меня мусороперерабатывающий завод. Старый, ещё советский. Там конвейер, люди руками отбирают бутылки, картон, пакеты. Грязь, вонь, текучка кадров бешеная.

Он достал из ящика лист бумаги и ручку.

— Смотрите.

Ручка забегала по бумаге. Он рисовал быстро, уверенно, как человек, который много раз объяснял одно и то же разным людям.

— Вот приёмная воронка. Сюда мусоровозы сбрасывают материал. Дальше конвейер. Вот здесь, — он ткнул ручкой в середину схемы, — у меня люди стоят. Восемь человек в смену. Отбирают руками то, что можно продать.

— Условия, наверное, адские, — вставила Настя.

— Адские. — Корнеев откинулся на спинку стула. — Текучка под двести процентов в год. Зарплату поднимаю — всё равно уходят. А если уйдут, я закроюсь. Потому что без людей конвейер встанет.

Он посмотрел на меня.

— А если я вместо этих восьмерых поставлю ваш модуль, который будет рвать мусор на молекулы... Вы представляете?

Я кивнул.

— Это решит проблему людей.

— Не только. — Он снова наклонился к столу. — Это революция, понимаете? Не надо будет отбирать бутылки от пакетов, пакеты от бумаги. Просто сваливаем всё в кучу, и модуль разбирает на составляющие.

Я посмотрел на схему. Маша рядом замерла, тоже вглядывалась в рисунок.

— Но это не всё, — продолжил Корнеев. — Главное, из-за чего я хотел встретиться лично. Сможете сделать модуль, который будет сортировать? Ну, чтобы он не просто рвал, а отделял металл от пластика, пластик от бумаги, бумагу от органики?

Я взял ручку, придвинул лист поближе.

— Давайте подумаем.

Начал рисовать поверх его схемы. Свои линии, свои блоки.

— Вот здесь ставим модуль разделения. — Я обвёл участок конвейера. — Тут будет работать моя знакомая, у неё способность рвать связи. Энергию можно брать из сети, частично — из самого процесса, из разрыва связей.

Корнеев слушал, не перебивая.

— Дальше, — я повёл ручкой дальше, — идёт конвейер. Только теперь вместо людей — автоматика. Первый этап — магнитные сепараторы. Отделяют чёрный металл, цветной — позже.

— Это стандарт, — кивнул Корнеев. — У меня такое есть.

— Хорошо. Значит, дорабатывать не надо. Дальше — пластик и бумага. Их можно разделять разными способами. По плотности, по диэлектрическим свойствам...

— А что останется? — спросил Корнеев.

— Органика и всё, что не удалось разделить. Это можно сжигать. Получать энергию для завода.

Корнеев откинулся на спинку стула, посмотрел на меня с уважением.

— А брикеты? Я слышал, вы можете собирать материю обратно?

— Можем, — ответил я. — Но брикеты — это дорого по энергии. Если делать гранулы, проще. С ними и работать легче — можно продавать как сырьё.

Он кивнул.

— Гранулы подойдут. Главное — чтобы чистые.

— Будут чистые, — заверил я.

Маша рядом чуть заметно шевельнулась.

— Игорь, — тихо сказала она. — Лена.

Я посмотрел на неё.

— Что Лена?

— Её способность. Она может делать вещества жидкими. Если весь поток пропустить через её поле перед разделением, конвейер можно убрать вообще. Не надо будет ничего двигать механически. Всё само потечёт.

Я замер, обдумывая.

— Жидкий мусор, — медленно сказал я. — Как вода. И по трубам...

— Именно.

Корнеев смотрел на нас с недоумением.

— Вы о чём?

— О способности одного нашего человека, — пояснил я. — Она может временно менять вязкость материалов. Делать их текучими.

— То есть мусор будет течь, как вода?

— Примерно.

Корнеев посмотрел на свои бумаги, потом на меня.

— Это что же получается... конвейер вообще не нужен?

— Если получится, то не нужен.

Он выдохнул. Длинно, шумно.

— Ребята, если вы это сделаете... я вам такой контракт подпишу, что до конца жизни будете обеспечены.

— Контракт мы подпишем сегодня, — вставила Настя твёрдо. — А разработка — после.

Корнеев усмехнулся.

— Грамотная у тебя помощница.

— Самый грамотный юрист в городе, — ответил я.

— Хорошо. — Корнеев хлопнул ладонью по столу. — Давайте ваш контракт.

Настя достала бумаги. Я перебил:

— Иван Петрович, одно условие.

— Какое?

— Перед разработкой мне нужна экскурсия на завод. Посмотреть своими глазами, как выглядит конвейер, какие объёмы, какие скорости. Чтобы я понимал, под что проектировать.

Корнеев кивнул.

— Это разумно. Завтра сможете?

— Смогу.

— Тогда так. — Он взял ручку, быстро пробежал глазами договор, который подсунула Настя. — Сейчас подписываем. Завтра в девять — экскурсия. А вы, — он посмотрел на меня, — начинайте думать, как это всё собрать в кучу.

— Уже думаю, — ответил я.

Через полчаса мы вышли из офиса. В руках у Насти был подписанный контракт, у меня — схема конвейера, которую Корнеев отдал на память.

— Ну что? — спросила Настя, когда мы сели в такси.

— Нормально, — ответил я. — Заказчик адекватный. Задача сложная, но решаемая.

— Лена справится? — спросила Маша.

— Справится. — Я посмотрел в окно. — Мы ей поможем.

Маша взяла меня за руку. Настя впереди, на переднем сиденье, смотрела в телефон, но я видел, как она улыбается краешком губ.

***

После завода я вернулся в отель, когда уже смеркалось. В мастерской горел только настольный светильник, выхватывая из темноты край стола, заваленный бумагами. Я сел, разложил свои записи.

Числа, схемы, размеры. Длина конвейера — двадцать три метра. Ширина ленты — полтора. Скорость — три метра в минуту. Объём воронки — сорок кубов. Всё, что наснимал и померял, пока Корнеев водил меня по цеху.

Я взял лист бумаги, начал рисовать. Сначала воронка. Потом участок, где будет стоять Лена с её текучестью. Дальше — зона разделения, там Аня. Потом...

Я остановился. Посмотрел на схему, потом в потолок.

Идея пришла неожиданно, как вспышка лампочки. Эталонные устройства! Я сгрёб бумаги в сторону, открыл ноутбук. Застучал по клавишам, набрасывая мысли.

Если записать навык Лены в слиток — как эталон, микросхему, его можно копировать. Тиражировать. Делать устройства, которые работают без магов, просто питаясь от электричества.

Технически это та же микросхема. Выжженный в металле алгоритм, по которой поле перестраивает материю. Разница только в том, что раньше я делал каждый артефакт вручную, под конкретную задачу. А если сделать эталон — можно ставить его в станок и печатать копии, как обычные детали.

Я откинулся на спинку стула. Сердце стучало быстрее обычного.

— С ума сойти, — сказал я вслух.

В дверь постучали. Маша.

— Что-то случилось?

— У меня идея. Заходи.

Она вошла, прикрыла дверь. Я повернул к ней ноутбук.

— Смотри.

Она подошла, встала сзади, положила руки мне на плечи.

— Эталонные устройства.

— Да. Записать навык один раз, а потом тиражировать, как микросхемы.

Она помолчала, обдумывая.

— Это может сработать. Мы это уже делали, но тогда ты отдал браслет с навыком. Позовём девушек?

Я посмотрел на часы. Половина двенадцатого.

— Поздно уже.

— Тогда завтра с утра. — Маша шагнула ближе, провела ладонями от моих плеч вниз, к груди. — А сейчас... пойдём.

Я поднял на неё взгляд. Её глаза блестели в полумраке мастерской.

— Ты выглядишь так, будто сейчас взорвёшься, — сказала она тихо. — Надо сбросить напряжение.

— Не взорвусь.

— Спорить не буду, — она взяла меня за руку, потянула к двери. — Пойдём. Я знаю хороший способ.

Я вздохнул, сохранил файл, выключил ноутбук и последовал за Машей.

***

Утром после завтрака я собрал всех в мастерской. Маша сидела на диване, Лена — на стуле у верстака, Аня стояла у стены, прислонившись плечом к шкафу.

— Мне нужна ваша помощь, — начал я. — Хочу провести эксперимент.

Лена насторожилась. Аня даже бровью не повела.

— Какой? — спросила Лена.

— Помните, мы уже пробовали записывать твой навык? Когда делали браслет для Олега Николаевича?

Лена кивнула.

— Тогда я отдал слиток. А сейчас нужно записать заново. Но не один раз, а как эталон. Чтобы можно было копировать.

— Копировать? — переспросила она.

— Делать много таких устройств. Для заказчика.

Лена посмотрела на Машу. Та чуть заметно кивнула.

— Хорошо, — сказала Лена. — Что мне делать?

— Просто делай то, что умеешь. Мы с Машей запишем.

Я достал три медных слитка. Положил на верстак.

— Начнём с уплотнения воздуха. Помнишь, как ты останавливала пули?

Лена кивнула. Закрыла глаза, сосредоточилась.

Я взял первый слиток. Маша встала рядом, положила руку мне на плечо. Мы вошли в синергию — легко, почти без усилий. Её поле накрыло моё, и я увидел мир её глазами. Тонкие нити энергии, которые тянулись от Лены, формируя невидимую стену. Плотность, структура, направление.

Я начал записывать. Ася переводила параметры в код, который ложился на медную поверхность, выжигая микроскопические дорожки. Процесс занял минуту, не больше.

— Готово, — сказал я.

Лена открыла глаза, выдохнула.

— Всё?

— Всё. Теперь следующий навык. Текучесть. Когда ты делаешь твёрдые материалы жидкими.

— Это сложнее.

— Ничего. Мы рядом.

Я протянул Лене второй слиток.

— Держи. Экспериментируй на нём.

Она взяла слиток, сжала в ладони. Закрыла глаза.

Я почувствовал, как поле вокруг неё изменилось. Стало тягучим, вязким, будто мёд. Маша передавала картинку — атомная решётка в слитке под пальцами Лены дрожала, теряла жёсткость, становилась податливой. Металл не плавился, он просто... переставал быть твёрдым.

— Записываю, — сказал я.

Когда закончили, Лена покачнулась. Маша подхватила её под локоть.

— Устала?

— Немного, — призналась Лена.

— Сделаем перерыв.

Я усадил её на стул, налил воды из кулера. Она пила мелкими глотками, а я смотрел на два слитка на верстаке. Два эталона. Два навыка, упакованные в медь.

— Аня, — позвал я.

Она отлепилась от стены, подошла.

— Твоя очередь.

— Что нужно?

— Разделение. Сборка. Уплотнение. Три навыка, три слитка.

Она кивнула. Подошла к верстаку, взяла один из чистых слитков.

— Начинай.

Я снова вошёл в синергию с Машей. Аня работала жёстко, без сантиментов. Касалась слитка — и он рассыпался в пыль. Касалась пыли — и она собиралась обратно в монолит. Касалась снова — и структура уплотнялась, становилась почти неразрушимой.

Я записывал. Слиток за слитком.

Через полчаса на верстаке лежали пять эталонов. Два Лениных, три Аниных. Медь хранила их навыки, как микросхемы хранят программы.

— Всё, — сказал я, вытирая пот со лба. — Спасибо.

Лена слабо улыбнулась. Аня кивнула и отошла обратно к стене. Маша опустилась на диван рядом со мной.

— Получилось?

— Получилось. — Я смотрел на слитки. — Теперь можно делать устройство для Корнеева. Сборка из готовых модулей.

— Долго ещё?

Я посмотрел на неё.

— Неделя, может, две. Главное — теперь я знаю, как.

Она улыбнулась. Устало, но тепло.

— Идём на кухню? Я есть хочу.

Я посмотрел на слитки, потом на неё.

— Идём.

Глава 6

Над устройством я проработал почти две недели.

Сначала растиражировал слитки. Исходные — Ленины и Анины — убрал в стол, в дальний ящик, подальше от случайных глаз. Работал с копиями. Станок гудел почти не переставая, выжигал дорожки в меди, превращая её в микросхемы навыков.

Ася помогала с калибровкой.

— Плотность записи соответствует эталону, — докладывала она после каждой копии. — Отклонение в структуре не превышает 0,3 процента.

Я кивал и ставил готовый слиток в коробку из-под обуви. Их там скопилось уже штук двадцать.

Потом началась сборка.

Первый модуль — для воронки, который переводил мусор в жидкость. Я взял копию Лениного навыка, вплавил её в медную пластину, добавил процессор и батарейный отсек. Сверху налепил разъёмы для подключения к сети.

Модуль получился размером с две пачки сигарет, поставленных друг на друга.

— Работай, — сказал я ему и подключил к розетке.

Ася подтвердила: поле стабильное, захват объёма — сорок кубов в минуту. Хватит с запасом.

Следующие два дня ушли на трубу. Точнее, на накладку, которая крепилась на неё. В ней «жидкий» мусор должен был превращаться в пыль и расслаиваться: лёгкие молекулы вверх, тяжёлые вниз. Принцип центрифуги, только без движущихся частей.

Я собрал четыре одинаковых модуля, соединил их последовательно. Если первый не успеет, второй дожмёт. Перестраховка, но лучше так, чем потом переделывать.

Дальше пошли фильтры. Их нужно было много. Для металлов — отдельно на железо, медь, алюминий и всё остальное, что могло попасться в сплавах. Для пластика — по плотности, чтобы полиэтилен не смешивался с полипропиленом. Для дерева и бумаги — тут проще, они и так разные, но на всякий случай сделал два параллельных потока.

Каждый фильтр — отдельный модуль. Медная пластина с выжженным алгоритмом, процессор, разъёмы, корпус из того, что под руку попадётся. Я садился за станок, загружал очередной чертёж, и станок начинал выгрызать дорожки из медного порошка. Минута — пластина готова. Потом сборка и тест.

Мастерская заполнилась коробками. Они стояли на столе, на подоконнике, на полу. Между верстаком и шкафом остался проход шириной в полметра. Я протискивался боком, ругался сквозь зубы, но разбирать завал было некогда.

— Надо склад организовать, — сказала Маша, заглянув ко мне на четвёртый день.

— Угу, — кивнул я, не отрываясь от модулей.

— Когда?

— Когда закончу.

Она вздохнула и ушла.

На пятый день я понял, что с электроникой сам не справлюсь. Слишком много датчиков, слишком много обратных связей. Проще было взять готовые компоненты и запрограммировать их, чем вырезать каждую микросхему из порошка.

Я позвал Семёна.

— Поможешь с управлением? — спросил я, когда он зашёл в мастерскую.

Он подошёл к столу, уставился на мои каракули.

— Это что, схема?

— Ага. Я в этом не очень...

— Вижу, — он уже водил пальцем по линиям, бормотал что-то под нос. — Тут надо по-другому. И тут.

Я отодвинулся, дал ему место.

Два часа мы просидели над схемой. Он правил, я запускал станок, выращивал дорожки на платах. Потом собирали блоки — вместе, на верстаке, перекидывая детали и провода.

— Держи, — Семён протянул мне готовый модуль. — Тестируй.

Я подключил к розетке. Ася проверила.

— Управление стабильно. Обратная связь в норме.

— Работает, — сказал я.

Семён довольно хмыкнул и взялся за следующий.

К вечеру второго дня на столе лежали десяток аккуратных блоков. Разноцветные провода, ровные ряды разъёмов, ни одного лишнего миллиметра.

— Ну как? — спросил он.

— Красота, — ответил я честно.

Он смущённо улыбнулся, поправил плеер на шее.

— Я пойду?

— Иди. Спасибо.

Он кивнул и выскользнул за дверь, будто боялся, что я передумаю и попрошу переделать.

***

На тринадцатый день я позвонил Корнееву.

— Готово, — сказал я.

— Серьёзно? — В его голосе проскочило недоверие. — За две недели?

— За две недели, — подтвердил я. — Завтра могу приехать, смонтировать.

— Во сколько?

— Чем раньше, тем лучше.

— В девять нормально?

— Нормально.

— Тогда жду. — Он помолчал. — Машину дать?

— Давайте грузовую, у меня тут коробок много.

— Легко.

На заводе нас встретил Корнеев. Он стоял у входа в цех, в той же мятой рубашке, только сейчас рукава были закатаны по локоть.

— Ну, показывайте, что привезли, — сказал он вместо приветствия.

— Покажем, — ответил я. — Конвейер уже убрали?

— Как договаривались. — Он махнул рукой в сторону цеха. — Идёмте.

Внутри было пусто. Там, где раньше громыхала лента, теперь зияла бетонная яма. Над ней нависала воронка — старая, ржавая, но ещё крепкая. От воронки в сторону тянулась труба. Метра три в диаметре, лежала прямо на полу.

— Эту, что ли, приспосабливать? — спросил я.

— Её, — кивнул Корнеев. — Новую заказывать — время терять. А эта, если чё, и не такое выдерживала.

Я подошёл к трубе, постучал костяшками. Металл отозвался глухим гулом.

— Толстая, — сказал я. — Нам её поднимать и крепить к воронке.

— Легко, — Корнеев усмехнулся. — У меня кран есть.

— Кран не надо. — Я посмотрел на Настю. — Сами справимся.

Она чуть заметно кивнула.

Мы начали монтаж.

Первым делом я закрепил модули на воронке. Прикрутил болтами, подключил провода к щитку. Ася проверила — питание идёт, поле стабильно. Потом подошёл к трубе. Достал из кармана медную пластину со скриптом — тот самый, что когда-то написал для переноса телевизора. Приложил к трубе, активировал.

Труба дрогнула и медленно поплыла вверх.

— Ни хрена себе, — выдохнул Корнеев.

— Настя, — позвал я. — Давай.

Она подошла, положила ладони на трубу. Я почувствовал, как её поле накрыло металл. Труба начала менять форму — мягко, будто была не из стали, а из тёплого воска.

— Чуть левее, — сказала Маша. Она стояла в стороне, но я знал, что она видит всё: структуру металла, напряжение в точках изгиба, слабые места. — Ещё сантиметр.

Настя повела рукой. Труба послушно сместилась.

— Так. Теперь вниз.

Край трубы опустился, плотно прилегая к фланцу воронки. Я достал дрель, закрутил первые болты.

— Держи, — сказал я Насте. — Не давай ей соскочить.

Она кивнула. Её поле держало трубу мёртвой хваткой.

Я закрутил все болты, проверил — сидит плотно. Потом отпустил скрипт левитации. Труба осталась на месте, поддерживаемая только креплениями и Настиной силой.

— Отпускай, — сказал я.

Она убрала руки. Труба даже не шелохнулась.

— С ума сойти, — повторил Корнеев. Он стоял в стороне и смотрел на нас, как на инопланетян.

— Это ещё не всё, — усмехнулся я.

Дальше пошли фильтры. Их я крепил прямо на трубу, в тех местах, где она должна была разделять потоки. Маша сканировала, говорила, где лучше делать дыры, Настя гнула металл, чтобы фильтры сидели плотно, я ставил модули и подключал провода.

Через четыре часа всё было готово.

Труба уходила от воронки, делала плавный изгиб и разветвлялась на восемь рукавов, каждый рукав вёл к своему бункеру. Под ними стояли пустые контейнеры, готовые принять гранулы.

— Запускаем? — спросил Корнеев.

— Давайте.

Я подошёл к щитку, включил рубильник. Загудели вентиляторы, замигали лампочки на модулях. Ася докладывала:

— Модуль текучести активирован. Захват объёма... стабилен. Модуль разделения... стабилен. Фильтры... работают в штатном режиме.

Корнеев махнул рукой оператору погрузчика. Тот подогнал машину к воронке, опрокинул ковш с мусором.

Я смотрел на трубу, включив «магическое зрение».

Сначала ничего не происходило. Потом внутри неё что-то зашевелилось. Тёмная масса потекла по стенкам, как густая патока. Она двигалась медленно, но неудержимо, заполняя собой всё пространство.

— Жидкий мусор, — выдохнул Корнеев.

— Ага.

Масса дошла до первого фильтра. Там она разделилась: лёгкая фракция пошла вверх, тяжёлая — вниз. Потом второй фильтр, третий...

Из рукавов посыпались гранулы.

В первый бункер — серые, матовые. Во второй — блестящие, с металлическим отливом. В третий — чёрные, угольные.

— Железо, — сказал я, показывая на первый бункер. — Медь — во второй. Алюминий — в третий.

— А это? — Корнеев кивнул на два дальних рукава.

— Пластик и дерево. Пойдут на переработку или на продажу. Остальное — в печь.

— Остальное?

— То, что не удалось разделить. Органика, резина, прочее.

Корнеев подошёл к бункерам, зачерпнул горсть железных гранул. Поднёс к глазам, повертел.

— Чистые, — сказал он. — Почти как новые.

— Почти, — согласился я.

Он высыпал гранулы обратно, вытер руку о штаны. Повернулся ко мне.

— Сколько?

— Двадцать миллионов, — ответил я. — Как и договаривались.

Он кивнул.

— Реквизиты те же?

— Настя подтвердит.

Она уже стояла рядом, телефон в руке.

— Те же, — подтвердила Настя. — Я продублирую в сообщении.

— Добро. — Корнеев протянул руку, я пожал. — Сегодня переведу.

— Спасибо.

— Это вам спасибо. — Он ещё раз посмотрел на трубу, по которой текла тёмная масса, на гранулы, сыплющиеся в бункеры. — За три года отобью. Если не быстрее.

Мы вышли из цеха. Солнце уже клонилось к закату, но воздух был ещё тёплым. Я сел на скамейку у входа, Маша рядом. Настя отошла в сторону, говорила по телефону, решала финансовые вопросы.

— Устал? — спросила Маша.

— Есть немного.

— Доволен?

Я посмотрел на неё.

— Знаешь, когда я писал первый скрипт... тот, что урну с места сдвинул... думал, это просто игрушка. Способ развлечься.

— А теперь?

— А теперь мы сделали то, что настоящие инженеры годами проектируют. За две недели. В мастерской, заваленной коробками из-под обуви.

Она улыбнулась.

— Ты стал большим начальником.

— Не начальником. — Я покачал головой. — Просто... нашёл способ применять то, что умею.

Она взяла меня за руку.

Из цеха вышел Корнеев. Остановился рядом, закурил.

— Слушай, — сказал он, глядя куда-то в сторону. — А если я ещё закажу? Такое же, но для другого завода?

— Можно, — ответил я. — Теперь, зная, как делать, быстрее получится.

— Вот и хорошо. — Он бросил окурок, затоптал носком ботинка. — Я позвоню.

— Звоните.

Мы посидели ещё немного, потом погрузились в такси и поехали в отель. В машине Настя повернулась ко мне с переднего сиденья.

— Двадцать миллионов, — выдохнула она. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что мы не обеднеем в ближайшее время?

— Что у нас появилась реальная финансовая подушка. Мы можем позволить себе отказаться от госзаказа, если он будет совсем уж... неэтичным.

Я посмотрел на Машу. Она кивнула.

— Настя права. Это свобода маневра.

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. За окном проплывали серые пятиэтажки, рекламные щиты, остановки с одинокими фигурами.

Двадцать миллионов. Хорошая сумма.

Но почему-то в голове крутилась не она, а слова Корнеева: «За три года отобью». Он уже считал прибыль, планировал, расширялся. А я всё ещё думал, как защитить отель от возможного штурма.

***

Месяц подходил к концу, и с каждым днём вопрос регистрации висел над нами, как дым над трубой котельной. Вроде и не мешает, а напоминает.

Телефон зазвонил, когда я сидел в мастерской, смотрел в экран ноутбука и пытался понять, как мы дожили до жизни такой — вместо того, чтобы готовиться к сессии, думаем, где спрятать восемь человек от государства.

— Игорь, — голос Олега Николаевича звучал ровно, без эмоций. — Надо встретиться. Сегодня.

— В отеле?

— Да. Через час.

Я положил трубку, посмотрел на Машу. Она сидела на диване с ноутбуком, но по тому, как она замерла, понял — она всё слышала.

— Полковник?

— Ага.

— Что хочет?

— Скорее всего, хочет узнать, будем мы регистрироваться или нет.

Она кивнула и закрыла ноутбук. Настя нашлась в своей комнате — сидела с документами, при виде меня подняла голову.

— Едет?

— Откуда знаешь?

— Маша написала. — Она усмехнулась. — У вас там своя связь, у меня своя.

Через час мы втроём сидели в лобби. Я в кресле, Маша рядом на подлокотнике, Настя напротив — собранная, с блокнотом на коленях. За окном уже темнело, в холле горел только торшер у дивана, и тени от него падали на стены длинные, косые.

Олег Николаевич вошёл ровно в назначенное время. Пальто повесил на вешалку, прошёл к дивану, сел. Под глазами тени, но взгляд по-прежнему цепкий, сканирующий. Интересно, его этому учили или он таким родился?

— Приняли решение? — спросил он с порога.

Я кивнул.

— Регистрируемся. Все.

Он чуть заметно выдохнул. Совсем чуть-чуть, но я заметил.

— Хорошо. Примерно этого я и ждал.

— А чего ещё ждать? — Настя подала голос. — Вариантов у нас немного.

— Варианты есть всегда, — спокойно ответил полковник. — Просто не все ведут туда, куда хочется.

Он помолчал, потом достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, развернул, положил на столик.

— Теперь по делу. В связи с образованием министерства, нам нужны сканеры.

Я перегнулся через столик, посмотрел на лист. Карандашный рисунок, похожий на детские каракули, если не знать, что это чертёж.

— Вот такие, — Олег Николаевич ткнул пальцем в большой прямоугольник. — Стационарные, размером с рамку металлодетектора. Для центров регистрации, вокзалов, аэропортов, госучреждений. Нужно штук пятнадцать.

Маша рядом со мной замерла. Я чувствовал, как её поле напряглось — она сканировала рисунок, оценивала, прикидывала.

— И такие, — полковник показал на маленькие прямоугольники. — Переносные, размером с пейджер или сотовый телефон. Для оперативных групп, штук сорок-пятьдесят.

Я поднял голову.

— Это серьёзный заказ.

— Я знаю.

— Дорогой.

— Тоже знаю.

— И времени много займёт.

Олег Николаевич посмотрел на меня в упор.

— Поэтому я и пришёл сейчас, а не первого июня.

Я переглянулся с Машей. Она чуть заметно кивнула.

— Мы сделаем, — сказал я. — Но предупреждаю сразу: это не быстро и не дёшево.

— Сколько?

Я открыл рот, но Настя опередила:

— Сто пятьдесят за стационарный, сорок за переносной. За штуку.

Я мысленно присвистнул. Она задрала цену раза в два выше того, что я собирался назвать.

Олег Николаевич даже бровью не повёл.

— Итого... — он быстро прикинул в уме, — около четырёх миллионов. Плюс-минус.

— Плюс, — поправила Настя. — Мы ещё не считали материалы и работу остальных.

— Хорошо, — полковник кивнул. — Я согласую.

Настя на секунду замерла. Кажется, она не ожидала, что он так легко согласится. Я — тем более.

— Тогда так, — Олег Николаевич поднялся. — Контракты я принесу после того, как ваша группа пройдёт регистрацию. Завтра в десять утра, административное здание на Куйбышева 14. Там будет временный пункт.

Он уже взялся за пальто, когда Маша тихо спросила:

— А как вы нас регистрировать будете? У вас же сканеров нет. Они ещё даже не в проекте.

Полковник обернулся. На его лице впервые за весь вечер появилось что-то похожее на улыбку.

— А вы, Маша, нам в этом поможете.

Она напряглась.

— В смысле?

— В прямом. — Он снова сел, подался вперёд. — Я знаю про вашу специализацию. Есть ещё несколько ребят в городе с похожими способностями, но до вас им далеко. Пока мы не получим ваши железки, регистрировать будете вы.

— Я?

— Вы. За деньги, разумеется. Хорошие деньги.

Маша посмотрела на меня. Я пожал плечами — решать тебе.

— Сколько? — спросила она.

— Десять тысяч в день.

— А по времени?

— Восемь часов в день?

— Четыре, — отрезала Маша. — Максимум. У меня сессия на носу.

Олег Николаевич помолчал, прикидывая.

— Четыре часа, — повторил он. — Хорошо. Но тогда нам нужен кто-то ещё, чтобы закрыть поток.

— Я поищу, — вставила Настя. — В клубе есть сканеры. Может, кто-то согласится подработать.

— Было бы хорошо, — кивнул полковник. — Оплата та же.

Маша подняла руку, привлекая внимание.

— Это ещё не всё.

— Слушаю.

— Мне нужен доступ к списку зарегистрированных магов. Ко всей базе.

— Зачем?

— Для калибровки оборудования. — Она говорила спокойно, как на лекции. — Чтобы настраивать сканеры, которые Игорь будет делать, нужна эталонная выборка. Я должна видеть, как распределяются параметры, какие бывают отклонения, на что обращать внимание.

Олег Николаевич изучающе посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на меня.

— Это твоя идея?

— Моя, — соврал я, не моргнув глазом. — Без данных мы будем работать вслепую. А вам нужны точные приборы?

Он вздохнул.

— Доступ к базе... это не ко мне, но я попробую. Что ещё?

— Охрана, — сказала Маша. — Пока я буду сидеть в этом вашем пункте, со мной рядом будет либо Олег, либо Аня. Чтобы никаких сюрпризов.

— Боишься?

— Осторожничаю. Маги бывают разные. Кому-то регистрация может не понравиться.

Полковник кивнул.

— Разумно. Охрана — за наш счёт. Оплата отдельно.

— По той же ставке, — вставила Настя.

— По той же.

Он поднялся, снова взял пальто. На этот раз уже не останавливался.

— Завтра в десять. Не опаздывайте.

— Не опоздаем, — ответил я.

Когда дверь за ним закрылась, мы ещё минуту сидели молча. Потом Настя откинулась на спинку дивана и выдохнула:

— Ну и денёк.

— Цену ты загнула, — сказал я. — Я думал, он торговаться начнёт.

— А он не стал. — Она покачала головой. — Значит, либо у них денег куры не клюют, либо сканеры им нужны позарез.

— И то, и другое, — тихо сказала Маша.

Она сидела, обхватив себя руками за плечи, и смотрела в одну точку.

— Маш?

— Всё нормально. — Она подняла на меня глаза. — Просто... не думала, что придётся работать на государство. В прямом смысле.

— Можешь отказаться.

— Не могу. — Она чуть заметно усмехнулась. — Если откажусь, они найдут кого-то другого. А тот другой будет просто сканировать и забывать. Я же буду видеть всех, кто пройдёт через пункт. Все параметры, все лица, все способности.

Она повернулась ко мне. В полумраке лобби её глаза блестели.

— Это же база данных, Игорь. На всех магов города. Если нам когда-нибудь понадобится кого-то найти... или понять, кто к нам пришёл... или просто знать, где чьи слабые места...

Я моргнул.

— Ты это сейчас придумала?

— Нет. Ещё когда полковник про сканеры заговорил.

Она улыбнулась. Тихо, спокойно.

— Так что пусть уж лучше я поработаю. Это инвестиция в безопасность группы.

Настя поднялась, поправила пиджак.

— Я поеду в клуб. Попробую найти сканеров, пока они все по норам не разбежались.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть? — Она открыла приложение такси. — Завтра в десять регистрация. Значит, через пару дней они нам понадобятся.

— Осторожно там.

— Я всегда осторожна.

Я хмыкнул, но промолчал.

Она ушла, а мы с Машей ещё долго сидели в темноте лобби, слушая, как за окном шуршат шины по мокрому асфальту.

Глава 7

Следующий месяц мы были очень заняты. Всё просто — наступила сессия, худшее время года. Радовало одно: после неё — два месяца летних каникул. Если, конечно, не вылетишь до этого.

Пришлось сидеть за конспектами до двух ночи, потом падать в кровать, а в восемь утра вставать и тащиться в универ. Голова гудела от формул и кода, перед глазами плыли дорожки от плат, которые я мысленно продолжал проектировать на лекциях.

Маша держалась лучше. У неё всегда была железная дисциплина. Она просто составляла график и следовала ему, не обращая внимания на усталость. Я завидовал.

На сессию наложился госзаказ. Сканеры. Пятнадцать стационарных, пятьдесят переносных. Сроки, как всегда, горели.

— Я не вывезу один, — сказал я Семёну, когда мы сидели в мастерской и смотрели на пустой экран в ноутбуке. — Бери проект на себя.

Он дёрнулся, будто я ударил.

— Я?

— Ты. Схемотехник из тебя лучше, чем из меня. А мне ещё сессию сдавать.

Семён посмотрел на Аню. Та сидела в углу, листала что-то в телефоне, но я видел — она слушает.

— Ну... — он замялся. — Можно попробовать.

— Вот и пробуй.

Я хлопнул его по плечу и ушёл зубрить базы данных.

Он справился. Через три дня показал файлы. Аккуратные схемы, разведённые по слоям, с подписанными номиналами и пояснениями на полях. Я посмотрел и почувствовал гордость. Не за себя — за него.

***

— Настя, можно к тебе? — спросил я вечером, постучав в приоткрытую дверь её комнаты.

Она сидела за столом, перед раскрытым ноутбуком и стопкой бумаг.

— Заходи, — она не обернулась, продолжая что-то печатать.

Я вошёл, прикрыл дверь. В комнате пахло кофе и бумагой. На кровати лежал раскрытый ежедневник, на полу — пара коробок с документами.

— Нужны рамки, — попросил я.

— Какие рамки? — Она всё ещё смотрела в экран, пальцы бегали по клавишам.

— От металлодетекторов. Стационарные. Размер как у тех, что в аэропортах ставят.

Она замерла на секунду, потом повернулась.

— Пустые? Или с начинкой?

— Пустые. Только корпуса, без электроники.

— Зачем?

— Олег Николаевич предложил такой формат. — Я прислонился к косяку. — Грех отказываться.

Настя хмыкнула.

— Найду, — сказала она. — Сколько нужно?

— Пятнадцать.

Она приподняла бровь.

— Дорого выйдет.

— На то и госзаказ.

Она кивнула, потянулась к телефону.

— Когда?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Поняла.

Через неделю в отель привезли коробки. Огромные, в человеческий рост, с логотипами транспортной компании. Я вскрыл одну — внутри лежала белая пластиковая арка, похожая на те, что стоят в супермаркетах на выходе, только без катушек и плат.

— Красивые, — сказал Олег, заглядывая через плечо. — И чё с ними делать?

— Начинку ставить. Ты как, поможешь?

— Я электрик, а не инженер.

— Провода паять умеешь?

— Умею.

— Значит, поможешь.

Он хмыкнул, но не возражал.

Рамки мы с Олегом перетаскали на склад — бывшую комнату на первом этаже, которую я освободил ещё неделю назад. Коробки были здоровенные, тяжёлые, и пока мы вдвоём, матерясь и перехватывая поудобнее, проталкивали их в дверной проём, я в очередной раз подумал, что лидерство — это вовсе не возможность стоять в стороне и командовать.

В кабинет мы затащили только одну. Остальные пятнадцать выстроились на складе ровными рядами — белый пластик, похожий на строй солдат-срочников. Красиво, если честно. И главное — не мешаются под ногами.

Семён разложил схемы на столе.

— Тут шесть плат на каждую, — сказал он. — Питание, управление, интерфейс, три модуля сканирования.

— До фига, — Олег почесал затылок.

— Поэтому я и позвал тебя.

Мы распределили работу. Я выращивал платы на станке — по три-четыре за раз. Олег подключал провода, припаивал разъёмы, крепил готовые блоки к рамкам. Кира носила чай и иногда помогала подавать инструменты. Лена сидела в углу и сортировала компоненты по пакетикам.

На пятый день я понял, что рамки слишком тяжёлые.

— Олег, — сказал я, когда мы попытались переставить одну с места на место. — Это сколько весит?

— Килограммов тридцать. Может, сорок.

— А нам их пятнадцать штук кантовать.

Он вытер пот со лба.

— И чё предлагаешь?

Я сел за станок.

Устройство получилось размером с книжку. Внутри — процессор, батарейка и два скрипта. «Липучка» — чтобы приклеиться к предмету, и «левитация» — чтобы создать силу, равную его весу.

Сверху я приделал ручку и кнопку.

— Держи, — протянул я Олегу. — Тестируй.

Он приложил «книжку» к рамке, нажал кнопку. Рамка дёрнулась и повисла в воздухе.

— Ни хрена себе, — выдохнул он.

— Теперь тащи.

Он потянул за ручку. Рамка послушно поплыла за ним, как воздушный шарик на верёвочке.

— Легко! — Олег заулыбался. — Как пушинка.

Я сделал ещё четыре таких же. Одна досталась Кире, одна Лене, одну оставил себе. Настя забрала свою без лишних слов — просто кивнула и убрала в сумку.

Лена, когда впервые подняла рамку, замерла. Потом посмотрела на меня — и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Маша и Аня каждый день уходили на работу. Временный пункт регистрации открыли в здании администрации, часть которого заняло Министерство магии. Маша возвращалась оттуда вымотанная, но довольная.

— Сколько сегодня? — спрашивал я.

— Тридцать семь.

— Много.

— Ещё бы. — Она падала на диван, закрывала глаза. — Глаза замыливаются уже. Все маги на одно лицо.

— А сканирование?

— Автоматически. Я просто смотрю, и Паша записывает.

Паша — её ассистент. Маша говорила, что он идеально подходит для такой работы.

— Доступ к базе дали?

— Пока нет. — Она приоткрыла один глаз. — Но обещают. Полковник сказал, что вопрос решается.

— Веришь?

— Нет. Но жду.

Я кивал и шёл готовить ужин. Кира в последнее время тоже уставала — она взяла на себя закупки и готовку для всей группы. Я старался помогать, когда мог.

Аня возвращалась молча. Садилась в своём углу, доставала ноутбук, включала аниме. Семён подсаживался рядом, и они сидели вместе — он с ноутбуком, она с наушниками. Иногда перекидывались парой фраз.

— Как там? — спросил я её однажды.

— Нормально, — ответила она, не отрываясь от экрана. — Очереди. Люди нервничают. Некоторые агрессивные.

— Были стычки?

— Пару раз. — Она пожала плечами. — Я успокаивала.

Я представил, как Аня «успокаивает» агрессивных магов, и решил не уточнять.

К концу месяца мы все вымотались.

Сессия сдана. У меня — четвёрки и пятёрки, у Маши — только пятёрки. Кажется, ей всё давалось легко. Олег еле вытянул на тройки, но главное — всё сдал. Семён вообще закрыл сессию автоматом — его схему похвалил сам завкафедрой.

Рамки стояли на складе, выстроенные в ряд, как солдаты на плацу. Пятнадцать штук. Белые, чистые, с аккуратно вмонтированными платами и проводами, уложенными в короба.

— Красота, — сказал Олег, обходя строй.

— Ага, — согласился я.

Оставались переносные сканеры. Пятьдесят штук, размером с пейджер или старый сотовый телефон.

— С ними будет проще, — сказал Семён, когда мы обсуждали план на вечер. — Те же схемы, только компактнее.

— И корпуса другие, — добавил я. — Надо что-то придумать.

— Можно напечатать на станке, — предложил он. — Я модели сделаю.

— Делай.

Мы сидели на кухне, пили чай. За окном уже темнело, но воздух был ещё тёплым — первые дни лета. Где-то в городе гудели машины, лаяли собаки, жизнь шла своим чередом.

***

С переносными сканерами действительно оказалось проще.

Мы купили пятьдесят пейджеров. Старых, ещё с чёрно-белыми экранами, какие носили в девяностых. Миша нашёл партию на каком-то складе неликвидов и отдал почти даром.

— Древние, — сказал Семён, когда мы распаковали первую коробку. Он взял один, повертел в руках, нажал на кнопку. Экран засветился тусклым зелёным. — Но рабочие.

— Схему сделаешь?

— Угу. — Он уже ковырял корпус маленькой отвёрткой, пытаясь заглянуть внутрь. — На основе стационарного сканера, только компактнее.

— Действуй.

Он ушёл в свою комнату и пропал на два дня. На третий день пришёл с результатом. Я посмотрел схему, потом на него, потом снова на схему.

— Тут всё просто, — сказал он, перехватив мой взгляд. — Основные узлы те же, просто компоненты помельче. А вот тут, — он ткнул пальцем в набросок корпуса, — я предлагаю поставить антенну по периметру. Чувствительность будет выше.

— А батарея?

— Усилим. Штатная слабовата, надолго не хватит. Надо сделать, как ты умеешь.

Я кивнул.

— Работаем.

Мы засели в мастерской.

Первым делом нужно было выкинуть начинку. Я брал пейджер, аккуратно снимал заднюю крышку, доставал старую плату. Клал её на стол перед Семёном.

Он водил над ней пальцем, бормотал что-то под нос.

— Тут лишнее, тут можно оставить, — он чертил прямо по плате, не касаясь, просто указывая. — Конденсаторы эти ещё пригодятся. И разъёмы.

Я запускал станок.

Скрипт «распыление» превращал старую плату в пыль. Медь, кремний, олово, пластик — всё смешивалось в серую массу на поддоне.

— Элементы вытащил? — спрашивал Семён.

— Ага.

— Тогда второй скрипт.

Я запускал «сборку». Пыль начинала двигаться, выстраиваться в новые дорожки, новые контакты. Через минуту на поддоне лежала новая плата — точная копия его схемы, только в металле.

Семён брал её, сравнивал с чертежом, довольно кивал.

— Работает.

Антенну делали из медной проволоки, тонкой как волос. Я укладывал её по периметру корпуса, прямо в пластик, вплавляя полем так, что она становилась частью стенок.

— Не сломается, — говорил я, показывая Семёну. — Теперь это монолит.

Батареи собирали отдельно. Я взял схему из каталога Аси, подобрал по размеру и форме, чтобы входила в корпус. Ёмкости хватит на пару недель, если не сканировать каждые пять минут.

Первый сканер мы собрали за час.

Чёрный пластиковый корпус, матовый экран, четыре кнопки под ним. Сверху — маленький динамик, снизу — разъём для зарядки, которого раньше не было.

— Включай, — сказал Семён.

Я нажал кнопку. Экран засветился зелёным, на нём появилась надпись: «Калибровка...»

Через секунду — «Готов».

Я поднёс сканер к Семёну, нажал «ОК».

Экран мигнул и выдал: СП 10%, ТУ 48%, АГ 94%, КПД 40%

— Работает, — выдохнул он.

Я проверил на себе. Сканер послушно выдал мои параметры.

— Отлично.

Мы сделали ещё три штуки вручную. К четвёртой я понял, что задолбался.

— Семён, — сказал я, глядя на пятую плату, которую нужно было собирать с нуля. — Это тупо. Мы так до конца месяца провозимся.

— А что делать?

— Автоматизировать.

Я сел за ноутбук.

Ася помогала с кодом. Мы писали программу для станка, которая будет делать всё сама. Алгоритм простой: распылить старую плату, отсортировать элементы, собрать новую по заданной схеме, вплавить антенну в корпус, установить батарею.

— Понадобится калибровка под каждый пейджер, — предупредила Ася. — Корпуса могут отличаться на доли миллиметра.

— Напиши адаптивный алгоритм. Ты ИИ или нет?

К вечеру программа была готова.

Я запустил тест. Положил на станок пейджер, рядом — моток медной проволоки и ресурсы для батареи. Нажал «Старт».

Станок загудел, замигал лампочками. Пейджер открылся сам, плата распылилась, пыль закружилась в воздухе, оседая на поддоне. Потом — обратный процесс. Дорожки вырастали одна за другой, контакты появлялись из ниоткуда, антенна вплавлялась в пластик ровной спиралью.

Через несколько минут на поддоне лежал готовый сканер.

Я вытер пот со лба.

— Работает.

Семён смотрел на станок с благоговением.

— Это же теперь любой сможет...

— Почти любой, — я покачал головой. — Надо только загружать компоненты и следить, чтобы не было ошибок.

— Кого поставим?

Я задумался. Вариантов было немного. Олег — слишком грубый, разнесёт всё к чёрту. Кира — занята готовкой и закупками. Аня — ей такое неинтересно. Семён — разработчик, не производственник.

— Лену, — предложил я.

— Лену? — Он удивился. — Она же...

— Она аккуратная. Терпеливая. И ей нужно дело, которое не требует особых навыков, но даёт чувство, что она нужна.

Семён помолчал, потом кивнул.

— Наверное, ты прав.

Я нашёл Лену на складе. Она сидела за столом, перебирала компоненты — раскладывала по пакетикам конденсаторы, резисторы, микросхемы.

— Лен, — попросил я. — Нужна твоя помощь.

Она подняла голову.

— Какая?

— Сканеры делать. Станок почти всё делает сам, надо только загружать детали и следить, чтобы не сбоил.

— Я?

— Ты. — Я прислонился к косяку. — Особых знаний не надо, только терпение и аккуратность.

Она посмотрела на свои руки. Худые, с чуть выступающими венами. Пальцы перебирали очередной конденсатор.

— Я справлюсь, — кивнула она. — Когда начинать?

— Пошли, покажу, что делать.

Зайдя в мастерскую, я обозначил фронт работ. Показывал, что именно класть на станок, как запускать процесс, как проверять результат.

— Видишь эту лампочку? — я ткнул пальцем в индикатор на панели. — Если загорелась красная — значит, что-то пошло не так. Зовёшь меня или Семёна.

Она кивнула.

— А зелёная — всё хорошо?

— Ага. Можно ставить следующий.

Она взяла пейджер из коробки, аккуратно положила на платформу, рядом — остальные компоненты.

— Давай, — сказал я. — Запускай.

Она нажала кнопку.

Станок загудел, замигал. Лена смотрела на него не отрываясь, следила за каждым движением. Когда лампочка загорелась зелёным, она выдохнула.

— Получилось?

Я взял сканер, нажал кнопку. Экран засветился, выдал мои параметры.

— Работает. Отлично.

Она улыбнулась. Уже шире, заметнее.

— Дальше я сама.

— Уверена?

— Да. — Она посмотрела на станок, на коробку с пейджерами. — Я справлюсь.

Я кивнул и ушёл.

***

Вечером я разделся и лёг в кровать. Маша уже лежала, укрытая одеялом по плечи, и смотрела в потолок. В комнате горел только торшер в углу, свет падал мягко, не резал глаза.

— Устал? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Сегодня лучше, — ответил я, — чем вчера и позавчера.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Я тоже не так устала, как раньше.

Её рука скользнула под одеяло, коснулась моего живота, потом опустилась ниже. Пальцы сомкнулись на кое-чём.

— Ммм? — Она приподняла бровь.

Я вдруг понял, что за этот месяц мы почти не были близки. Раз, ну два в неделю — и то наскоро, между сном и забытьём. Всё слились в одно большое «надо сдать сессию и сделать сканеры».

Я наклонился, поцеловал её в губы. Мягко, не торопясь. Она ответила, но через секунду вдруг отстранилась и сползла вниз, под одеяло.

— Ты куда? — не понял я.

— В душ сегодня ходил? — спросила она из темноты.

— Ага.

— Хорошо.

И тут я почувствовал, как её губы коснулись меня. Сначала неуверенно, будто пробуя, потом смелее.

Я замер.

Это было... странно. Хорошо, но странно. Она никогда так не делала.

— Маш, — выдохнул я. — Зачем?

Она оторвалась на секунду. В полумраке блеснули глаза.

— Хочу тебя порадовать, — и снова вернулась к делу.

Я откинулся на подушку, закрыл глаза. И вдруг вспомнил.

Настя.

Она тоже так делала, только по-другому. С холодком, с расчётом, как часть программы «обучения». Тогда это было приятно, но после оставалась пустота. Ощущение, что тебя просто... обслужили.

А сейчас?

Я посмотрел вниз. Из-под одеяла торчала только Машина голова, совершающая ритмичные движения.

— Знаешь, что, — сказал я, садясь. — Лучше ты меня порадуешь по-другому.

Она замерла, потом вынырнула, поправила волосы.

— Как?

— Встань на четвереньки.

Она моргнула. Секунду смотрела на меня — кажется, проверяла, всё ли в порядке. Потом кивнула и перевернулась.

Я встал сзади на колени, положил руки на её бёдра. Настя называла это «позой пещерного человека». Тогда, в её спальне, это звучало как инструкция к подчинению.

Сейчас подо мной была Маша.

Она чуть прогнулась в спине, опустила голову на подушку. Попка поднялась выше, чтобы мне было удобнее.

Я вошёл медленно, не торопясь. Она выдохнула, расслабляясь, принимая меня.

И я вдруг понял разницу.

Тогда, с Настей, было ощущение власти. Я брал, потому что мне позволили. Потому что она разрешила — и в любой момент могла это разрешение отозвать. Я был не хозяином положения, а гостем, которого терпят.

Сейчас подо мной не было «жертвы». Был человек, который любит меня. Который доверяет настолько, что может позволить себе эту позу — не как унижение, а как близость.

Маша чуть двинулась, подстраиваясь под ритм. Заботливо, как будто делала это много раз. Я погладил её по спине, провёл рукой по волосам, собрал их в хвост, потянул на себя. Она довольно выдохнула.

Ритм сам собой ускорился. Дышал я уже не носом — ртом, часто, как после кросса. Маша подстроилась, двигалась навстречу, и от каждого толчка по позвоночнику пробегало что-то горячее, тягучее, от чего темнело в глазах.

Внутри нарастало напряжение. Медленно, но неумолимо, как давление перед грозой. Я сжал зубы, пытаясь растянуть, удержать этот момент, но тело уже не слушалось — оно жило само, подчиняясь древнему, животному ритму.

А потом накатило.

Всё вдруг сжалось в одну точку, взорвалось, и я замер, уткнувшись лбом ей между лопаток. Дышал часто, хватая воздух ртом, и чувствовал, как по спине течёт пот, а в висках стучит кровь.

Маша лежала тихо, только внутри неё всё сжималось и ритмично пульсировало. Или это её сердце так громко билось — не разобрать, у меня перед глазами всё ещё плыло, а в ушах стучала кровь.

— Спасибо, — выдохнул я наконец.

Она повернула голову, улыбнулась краешком губ.

— Тебе спасибо.

Я лёг рядом, притянул её к себе. Она свернулась калачиком, уткнулась носом мне в подмышку.

— Ты как? — спросил я.

— Хорошо, — ответила она сонно. — Очень хорошо.

Через минуту она уже дышала ровно, проваливаясь в сон. А я всё смотрел в потолок и думал, что, кажется, наконец-то вырос. Из мальчика, который позволял себя использовать, в мужчину, который может просто любить.

Глава 8

Хорошо, что на утро не надо было никуда идти — ни на учёбу, ни на работу. Лена со сканерами справится, если что — попросит Семёна. А у нас с Машей был выходной, и мы пользовались этим сполна. Не вылезали из кровати почти до обеда, только иногда делали паузы, чтобы перевести дыхание.

Солнце уже вовсю светило в окно, когда она в очередной раз потянулась ко мне. Губы, плечи, ключицы — она целовала всё подряд, не торопясь, будто изучала. Потом скользнула ниже.

— Ты уверена? — спросил я, хотя дыхание уже сбилось.

— Хочу попробовать, — шепнула она снизу. — Я же позволяю тебе делать со мной всё, что захочешь.

Это было... странно. Приятно, но странно. Я лежал и смотрел в потолок, её волосы щекотали кожу, и я думал о том, что для неё это просто ещё один способ быть рядом. Если честно, мне не очень нравилось, но я не хотел её обижать. Пусть попробует.

И тут я подумал о другом. Она столько раз делала так, чтобы мне было хорошо. А я? Я ведь даже не пробовал сделать ей так же. Не потому, что не хотел — просто не знал как, боялся сделать неловко, глупо. Но сейчас, когда она была так близко, я вдруг понял, что хочу попробовать. Хочу почувствовать её вкус, её тепло, её дыхание — но уже не сверху, а снизу, когда она будет надо мной.

Сердце забилось чаще. Я опустил руку, погладил её по голове. Она замерла на секунду, потом продолжила.

— Маш, — сказал я тихо. — А давай... по-другому?

Она подняла голову, посмотрела вопросительно.

— Ложись сверху, — я чуть сдвинулся. — Только наоборот. Чтобы я тоже... ну, понимаешь.

Она моргнула. Секунду смотрела на меня — кажется, проверяла, не шучу ли. Потом кивнула и перевернулась.

Тёплые бёдра легли по обе стороны от моего лица. Я видел её совсем близко — кожу, изгибы, влажные от неё самой кудряшки. Пахло чем-то кисловато-сладким.

Протянул руку, коснулся пальцами. Мягко, горячо. Она чуть вздрогнула, выдохнула мне в живот.

Я водил пальцами, изучал. Как тогда, с Настей, когда впервые увидел этот орган — осторожно, стараясь не сделать больно. Складки, бугорок, который при касании заставлял её дыхание сбиваться.

Она выдохнула снова — громче. Кажется, я услышал её стон.

Я приблизил голову и лизнул. Вкус был... странный. Незнакомый. Кисловатый, чуть солёный, с металлическим оттенком, как кровь, если прикусить губу. Но тёплый. Очень тёплый.

Она дёрнулась, и я почувствовал, как её пальцы сжались на моих бёдрах.

Я лизнул ещё раз, уже смелее. Водил языком, пробовал, искал — как слепой, который учится читать по выпуклым точкам. Где она острее реагирует, где замирает, где выдыхает сквозь зубы.

Она двигалась надо мной — мелко, почти незаметно, подстраиваясь под мои движения.

Я закрыл глаза и просто чувствовал. Её вкус. Её тепло. Её дыхание, которое с каждым моим движением становилось всё чаще.

Внутри неё всё сжалось — я ощутил это языком, губами, каждой клеткой кожи, которой касался её. Она выдохнула — хрипло, протяжно, и в этом выдохе было всё сразу: удивление, облегчение, счастье. Её бёдра дрогнули, сжимая мою голову, и через секунду я поймал ритм — она двигалась сама, уже не контролируя, просто отдаваясь тому, что накатило.

А потом накатило на меня.

Горячая волна поднялась откуда-то изнутри, и я замер, вцепившись пальцами в простыню. В висках застучало, перед глазами на секунду потемнело, и я выдохнул — в неё, в тишину, которая вдруг стала очень громкой.

Мы лежали так ещё минуту. Или пять. Я потерял счёт времени.

Потом она слезла с меня, и мы оба, не сговариваясь, перевернулись и легли нормально — головами на подушки. Я притянул её к себе, она уткнулась носом мне в плечо. Мы оба тяжело дышали, оба вспотевшие, оба — совершенно счастливые.

— Ну как? — спросила она.

— Ты — чудо, — я, глотая воздух, притянул её к себе. — Просто чудо.

Она фыркнула, ткнулась носом мне в шею.

— Врёшь.

— Немного, — признался я. — Но ты всё равно чудо.

Мы ещё долго лежали, переплетясь ногами, слушая, как за стеной иногда хлопает дверь и кто-то ходит по коридору. В отеле начиналась жизнь. Кто-то уже встал, кто-то завтракал, кто-то, наверное, тоже не вылезал из кровати.

— Слушай, — сказал я, глядя в потолок. — Надо бы праздник устроить. Для всех.

Маша приподнялась на локте, посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— У них есть с кем делить постель, — улыбнулась она. — Кира с Олегом, Аня с Семёном, Лене пока рано, а Настя сама найдёт кого угодно.

Я хмыкнул.

— Ты уверена насчёт Семёна и Ани?

Она отвела взгляд.

— Ну... Я специально не подглядывала... Просто, когда они рядом, у них поля так переплетаются... Там даже сканировать не надо, видно невооружённым взглядом. И утром она от него выходила. Несколько раз.

— Понятно, — я улыбнулся. — Я вообще-то не про свингер-пати говорил.

Она моргнула.

— А про что?

— Про обычный корпоратив. Пицца, соки, может, торт, как на любой другой праздник. Отметить окончание учебного года.

Маша рассмеялась. Легла обратно, уткнулась лицом мне в плечо, и я чувствовал, как она вздрагивает от смеха.

— Прости, — выдохнула она. — Просто... ну, ты понял.

— Я понял.

Она помолчала, потом спросила:

— А ты знаешь, что Олег с Кирой закончили ПТУ?

Я замер.

— То есть как?

— Дипломы получили. Олег теперь официально электрик, а Кира — наладчик контрольно-измерительных приборов.

Я переваривал информацию. Олег — электрик, Кира — наладчик. Мы столько времени жили рядом, а я даже не поинтересовался, на кого они учатся.

— К своему стыду, — протянул я, — это для меня новость.

Маша пожала плечами.

— У тебя сессия была, у них тоже. Мы все заняты были.

— Всё равно, — я сел на кровати. — Надо подарки сделать. Им же теперь можно по специальности работать.

— Ты хочешь, чтобы Олег проводку в отеле перекладывал?

— А почему нет? — я посмотрел на неё. — Он же теперь спец.

Она снова засмеялась.

— Представляю его лицо, когда ты предложишь ему официально устроиться электриком на полставки.

— Ну, не официально, — я встал, потянулся. — Но пусть знает, что мы ценим.

Я натянул джинсы, футболку.

— Ты куда? — спросила Маша.

— В мастерскую. Надо подумать, что им подарить.

***

Для подарка пришлось сбегать в магазин. При всех наших возможностях, мы не производили все вещи в мире. Хотя теоретически могли — распылить рубашку, собрать из атомов что-нибудь другое. Но это заняло бы час, а купить готовые перчатки — двадцать минут и тысяча рублей.

Я купил две пары. Обычные, чёрные, тонкие, из какой-то синтетики с добавлением хлопка. Такие, в которых пальцами всё чувствуешь.

В мастерской провозился пару часов. Сначала распорол одну перчатку по шву, разложил на столе. Ася помогала с расчётами — где проложить дорожки, какой толщины делать проволоку, чтобы не мешала, но держала ток.

Вплавлять пришлось вручную, то есть полем. Медная нить тоньше волоса ложилась между нитками ткани, въедалась в синтетику, становилась её частью. Со стороны не видно, а если сжать — чувствуется жёсткость.

Батареи закрепил на тыльной стороне. Маленькие, плоские, почти не выступают. Сверху прикрыл тонкой пластиной алюминия — для защиты и для красоты.

Ко второй перчатке подключился, когда понял, что время поджимает. Час ночи, а завтра с утра надо всех собирать.

Я заглянул в комнату. Маша лежала на кровати с книгой — старой, в мягкой обложке, с закладкой на середине. Увидев меня, приподнялась.

— Привет. Ещё не спишь?

— Нет, читаю, — она отложила книгу. — Что случилось?

— Возьмёшь на себя организацию стола? — я прислонился к косяку. — Я тут с подарками заканчиваю.

— Хорошо, — она даже не спросила, что за подарки, просто кивнула, принимая задачу. — Во сколько?

— Завтра с утра.

— Договорились, — она улыбнулась. — Не засиживайся, тебе ещё в постели надо поработать.

— Ага.

Я вышел в коридор и вернулся к перчаткам.

***

Утром я обошёл все комнаты.

Олег открыл не сразу — пришлось постучать три раза. Наконец дверь распахнулась, он стоял в трусах и майке, лохматый, злой.

— Чего надо?

— Подъём, — сказал я. — Праздник будет.

— Какой ещё праздник?

— Узнаешь. Через полчаса в столовой. Киру захвати.

Он хмыкнул, но дверь закрыл.

Семён с Аней уже не спали. Они сидели в его комнате — он за ноутбуком, она в углу с телефоном. Когда я вошёл, Семён дёрнулся, будто его застукали за чем-то неприличным.

— Всем привет, — я махнул рукой. — Подходите в столовую через полчаса. Будет праздник.

Аня подняла голову.

— По какому поводу?

— Увидите.

Лена открыла сразу. Уже одетая, причёсанная, с идеальной косой. На столе лежала стопка готовых сканеров — штук десять, аккуратными рядами.

— Я закончила, — похвасталась она. — Каждый проверила.

— Молодец. Будь в столовой через полчаса.

— Хорошо, — кивнула она.

Настя сидела в лобби с ноутбуком — работала, хотя было воскресенье. Я махнул ей рукой.

— Приходи в столовую.

— Я вообще-то занята, — она даже не подняла голову.

— Не отрывайся от коллектива!

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо.

***

В столовой всё уже было готово. Маша не стала изобретать ничего нового. Пицца — четыре коробки, роллы — три набора, соки, газировка. На отдельном столике — одноразовые тарелки и салфетки.

Кира хлопотала у столов, помогала расставлять еду. Увидев меня, она улыбнулась.

— По какому поводу банкет?

— Сейчас узнаете, — я подошёл к столу, взял стакан сока. — Все на месте?

Она оглядела столовую. Олег уже сидел за столом, мрачный, но чистый и причёсанный. Рядом с ним — пустой стул, видимо, для Киры. Семён и Аня устроились в углу, но не в своём обычном — за общим столом. Лена села рядом с братом, поправила косу. Настя вошла последней, окинула взглядом стол, выбрала место с краю.

— Все в сборе, — сказала Маша, садясь рядом со мной.

Я встал.

— Так, народ. Спасибо, что пришли. Я понимаю, воскресенье, у всех дела, но повод есть.

Олег поднял голову.

— И какой?

— Виновники торжества — все мы, — я обвёл рукой стол. — Но Олег с Кирой — в особенности.

Олег нахмурился.

— Это чё за дела?

— Сейчас расскажу. — Я подождал, пока все возьмут еду, нальют напитки. — Во-первых, хочу поздравить наш дружный коллектив с окончанием учебного года. Сессию сдали, молодцы.

Кто-то хмыкнул, кто-то кивнул.

— Во-вторых, — я поднял стакан, — с выполнением контрактов. И на частника, и на государство. Все отработали отлично. Спасибо.

— За госзаказ ещё спасибо не сказали, — буркнул Олег. — Сканеры эти...

— И за них спасибо, — я кивнул в сторону Лены. — Лена вообще ночами работала.

Лена опустила глаза, но щёки чуть порозовели.

— И в-третьих, — я сделал паузу. — Олег и Кира теперь у нас дипломированные специалисты.

Олег дёрнулся.

— Откуда знаешь?

— Маша сказала. — я посмотрел на неё. — А я, к своему стыду, даже не поинтересовался. Так что прошу прощения.

— Ну, допустим.

— Поэтому для вас, — я обошёл стол, остановился рядом с ним, — есть подарки.

Я протянул ему перчатки.

Он взял, повертел в руках. Чёрные, тонкие, на тыльной стороне — аккуратная батарея под алюминиевой пластиной. Он сжал кулак, разжал.

— Тонкие, — сказал он. — Чувствуется всё. А это что за хрень? — он ткнул пальцем в батарею.

— Там две функции, — я сел рядом. — Главная — отводят электричество от проводов, которых коснутся. В этих перчатках тебя никогда не ударит током. Даже если за голый провод под напряжением возьмёшься.

Олег усмехнулся.

— Я и так могу брать провода под напряжением.

— Не можешь, — возразила Маша.

Он повернулся к ней.

— Чего?

— То, что ты управляешь электричеством, не делает тебя неуязвимым, — она говорила ровно, как по учебнику. — Для тебя оно безопасно, когда ты ждёшь его и контролируешь навыком. А если коснёшься случайно, когда не ждёшь — пострадаешь, как любой другой человек.

Олег замер. Посмотрел на перчатки, потом на меня.

— Она права, — сказал я тихо. — Шрам на руке откуда?

Он дёрнул плечом.

— Ладно, — он сжал перчатки в кулаке. — Спасибо.

Я кивнул.

— И вторая функция, — добавил я. — Усиливают точность твоих молний. С ними сможешь бить прицельно метров на двадцать вместо десяти.

Олег посмотрел на перчатки уже по-новому. Повертел, всмотрелся в батарею.

— Это как?

— Скрипт внутри. Когда формируешь разряд, поле проходит через сетку, выравнивается. Дальше — фокусировка, но тебе не обязательно знать.

Он хмыкнул, надел одну. Пошевелил пальцами.

— Сидит нормально. Не жмёт.

— Затем и покупал.

Я встал, подошёл к Кире.

— Теперь ты, — я протянул ей перчатки.

Она взяла, удивлённо моргнула. Такие же, как у Олега, только тёмно-серые, почти чёрные, с чуть заметным синеватым отливом. Чтобы не перепутала.

— Это усилители, — заявил я, — для твоего основного навыка.

Она подняла глаза.

— Сканирование через резонанс, — пояснил я. — В этих перчатках ты будешь лучше чувствовать структуру того, к чему прикасаешься. Как Аня своими перчатками лучше управляет своей силой.

Кира посмотрела на Аню. Та сидела в углу, но при этих словах чуть заметно кивнула.

— Спасибо, — сказала Кира тихо.

Она надела перчатки, сжала пальцы, разжала. Потом провела рукой по столу — медленно, будто слушая.

— Древесина, — сказала она. — Сосна. Сучок внутри, вон там. — Она показала на место у края. — И микротрещина. Совсем маленькая.

Олег присвистнул.

— Работают, — сказал я.

Кира улыбнулась. Впервые за долгое время — открыто, без тени страха или напряжения.

Я сел на своё место между Настей и Машей. Стол уже шумел — Кира рассказывала что-то Олегу про тесто для пиццы, Семён показывал Ане что-то в телефоне, Лена тихо переговаривалась с братом. Обычный праздничный гул.

Настя наклонилась ко мне.

— У меня плохие новости, — сказала она тихо, почти не разжимая губ.

Я повернул голову. Она смотрела прямо перед собой, в тарелку с недоеденным роллом. Лицо спокойное, но я уже научился читать эту маску.

— Это может подождать?

— Может, — она чуть повела плечом. — Но лучше тебе знать первым.

Я вздохнул.

— Пошли в лобби. Не будем портить людям праздник.

Мы встали почти одновременно. Маша проводила нас внимательным взглядом. Я кивнул ей: всё в порядке, скоро вернёмся.

В лобби было тихо. Горел только торшер в углу, за окнами темнело. Мы сели на диван — я лицом к столовой, Настя рядом.

— Говори.

Она провела рукой по волосам, собирая их в хвост, сразу же распустила обратно.

— Готовится новый закон. Примут быстро, за один день, чтобы никто не успел подготовиться.

— Откуда знаешь?

— Есть связи, — она посмотрела на меня. — Старые, но ещё работают.

Я кивнул. Спрашивать, какие именно, не стал. Если надо будет — скажет сама.

— Что за закон?

— По сути — заблокирует всю связь. Сначала интернет, потом сотовую.

— Весь интернет? — я не поверил. — Это же технически...

— Белые списки, — перебила она. — Слышал про такое?

Я поморщился.

— То есть доступными останутся только государственные сайты?

— Примерно. Плюс какие-то специально одобренные. Всё остальное — под запретом.

Я откинулся на спинку дивана. В голове уже крутились варианты, технические решения, обходные пути.

— Для общения есть государственный мессенджер, — протянул я. — «Взмах» или что-то вроде. И обычные звонки останутся.

Настя хмыкнула.

— Государственному мессенджеру я бы не доверяла, — она повернулась ко мне. — А сотовые разговоры давно прослушиваются. Особенно сейчас, после регистрации магов.

Я молчал.

— Маги точно под колпаком, — добавила она. — Это даже ежу понятно.

— Мы закон не нарушаем, — заявил я. — Чего нам бояться?

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Таким, какой бывает, когда сил на эмоции уже не осталось.

— Государство сейчас похоже на слона в посудной лавке, — она улыбнулась, но улыбка вышла кривой. — Не знает, как взять магов под контроль. Бьёт вслепую, крушит всё подряд. Надо быть готовыми к любым его действиям. Сможешь придумать, как общаться без прослушки?

Я кивнул.

— Подумаю над реализацией.

Она выдохнула, будто сбросила груз.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, что сказала.

Мы посидели ещё минуту в тишине, потом встали и вернулись в столовую.

Там всё так же шумели, смеялись, ели пиццу. Кира подкладывала Олегу роллы, он отмахивался, но послушно жевал. Семён показывал Ане какую-то схему на салфетке, она кивала. Лена разговаривала с Машей — о чём-то своём, женском.

Я сел на место. Маша повернулась, посмотрела вопросительно.

— Потом, — сказал я тихо. — Всё нормально.

Она кивнула и снова повернулась к Лене.

***

После праздника, оставив ребят убирать со стола — не всё же делать мне, — я пошёл в мастерскую.

Решение проблемы, про которую сказала Настя, у меня было. Квантовые рации, что мы делали для Сергея Леонидовича, чтобы выменять на препарат для Насти.

Давно, ещё до 9 мая, мы собирались поговорить с ним, спросить, где он взял «ушки» для Ани. Потом грянули указы, и всё закрутилось — регистрация, сканеры, сессия. Сейчас на это просто нет времени, надо думать о связи.

Я развернул на ноутбуке схему. Квантовая рация. Два алмаза с NV-центрами, лазерная накачка, фотодатчик на выходе. Принцип простой: изменение яркости свечения на одном алмазе мгновенно отражается на другом. Любое расстояние. Перехватить невозможно.

Я смотрел на схему и видел проблему: связь только по парам. Каждая рация жёстко привязана к своей половинке. Если мы хотим сделать связь для всей группы, каждому придётся носить с собой пачку раций — на каждого возможного собеседника.

Я представил Олега с поясом, увешанным коробочками.

— Нет, — сказал я вслух. — Не пойдёт.

Я открыл новый файл и начал набрасывать.

Что, если сделать хаб? Центральный модуль, где собраны алмазы от каждой рации. Каждый член группы носит одну рацию, связанную с хабом. Хаб принимает сигнал, определяет адресата и перенаправляет кому надо. Как старые телефонные станции.

Я рисовал схему, стирал, рисовал снова. Алмазы в хабе должны быть синхронизированы с алмазами в рациях. Каждый раз, когда добавляется новый человек, нужно создавать новую пару и вставлять один алмаз в хаб, второй — в рацию.

Потом — ретрансляция. Если хабов несколько, они должны обмениваться данными. Значит, между хабами тоже нужна квантовая связь.

Я увлёкся. Мир за окном давно погас, в коридоре стихли шаги, только компьютер гудел и лампы над столом горели ровным светом. Ася подсказывала расчёты, я правил схему, добавлял буферные модули, просчитывал энергопотребление.

— Работает, — сказал я тихо, когда схема наконец сложилась.

Хаб получился размером с небольшой коммутатор. Десять портов, на десять человек. Можно объединять в сеть, если группа вырастет.

Я откинулся на стуле, потёр шею. Шея затекла, глаза резало от экрана. Глянул на часы в углу монитора. Полвторого ночи.

— Охренеть, — выдохнул я.

Дверь скрипнула. Я обернулся. В проёме стояла Маша — в моей старой футболке, босиком, сонная, но с тёплой улыбкой.

— Ты чего не спишь? — спросил я.

— Тебя жду, — она подошла, встала за спиной, обняла за плечи. — Соскучилась.

Я накрыл её руки своими.

— Я тут засиделся. Схему рисовал.

— Вижу, — она заглянула в монитор. — Что это?

— Связь без прослушки. Для группы.

Она поцеловала меня в макушку.

— Потом дорисуешь. Я хочу тебя.

Я повернулся. Она смотрела сверху вниз, и в её глазах было что-то тёплое.

— Не устала ещё от меня? — улыбнулся я.

Она хихикнула.

— От этого невозможно устать.

Маша взяла меня за руку и потянула к двери.

— Пошли сначала в душ.

Я дал себя увести.

Глава 9

Законы о связи, про которые говорила Настя, приняли через неделю. Хорошо, что мы были к этому готовы.

Утром после «корпоратива» я затащил Семёна в мастерскую. Он был ещё сонный, лохматый, но глаза уже цепляются за схемы на мониторе. Я молча развернул ноутбук, показал ночные наброски.

— Ты охренел? — выдохнул он. — Это ж... это ж всю схемотехнику перекроить надо.

— Знаю. Потому и позвал.

Он схватился за голову. Пальцами взъерошил волосы, и они встали дыбом, как у взбесившегося ёжика.

— Ладно, — сказал он. — Давай думать.

Мы думали два дня и три ночи. Для начала купили десять смартфонов. Не топовых — нам от них нужна была только основа: процессор, экран, аккумуляторный отсек и корпус. Всё остальное мы собирались менять.

Проблема всплыла сразу: модули квантовой связи не влезали. Ни в какую. Мы с Семёном перепробовали все компоновки — плата упиралась в антенну, антенна в батарею, батарея в экран. Внутри смартфона каждый миллиметр на счету.

— Надо корпус увеличивать, — сказал Семён на исходе вторых суток.

Я поморщился.

— Телефоны будут как кирпичи из девяностых.

— Лучше кирпичи, чем никак.

Я выдохнул. Он был прав.

Ася подсказала оптимальные размеры. Я запустил станок, и через час у нас были новые корпуса — на пять миллиметров толще. В них уже влезало всё.

«Лишнее» место решили использовать с толком. Вместо штатных аккумуляторов воткнули литий-кремниевые — из каталога Аси, те, что мы когда-то делали для себя. Ёмкость выросла раз в десять, автономность — до недели, если не играть в игры.

— Телефоны-монстры, — хмыкнул Семён, глядя на готовый корпус. — Звонить не разучились?

— Научим.

Алмазы в этот раз решили не покупать. Ася выдала рецепт: технические алмазы можно вырастить из угля. Процесс небыстрый — пара дней на партию, но станок работал сам, а мы с Семёном тем временем колдовали над платами.

Это было самое муторное. Мы решили ставить модули квантовой связи вместо модуля Wi-Fi. Не изобретать новый вид связи, чтобы не переделывать ядро ОС. Не трогать 4G — для этого пришлось бы эмулировать базовую станцию, а это уровень выше моей компетенции. Не трогать Bluetooth — он нужен для гарнитуры. Выкинуть только Wi-Fi.

— Телефон будет думать, что он подключён к локальной сети, — объяснял я Семёну, пока мы правили разводку. — Как будто через роутер.

— А если он захочет в интернет?

— Мы ему другой интернет подсунем.

Я нашёл в сети открытый проект мессенджера. Скачал, разобрал по косточкам, допилил под наши нужды. Серверную часть поставил на специально купленный мини-компьютер — теперь это был наш локальный «центр связи».

Ещё один плюс от такой схемы мы поняли, когда законы вступили в силу. Они касались именно мобильной связи. Сотовая сеть — под колпаком, а наш локальный Wi-Fi, торчащий из проводного интернета, — нет. Телефоны думали, что подключены к обычной домашней сети, и жили своей жизнью.

***

Наконец всё было готово, и я собрал ребят, чтобы выдать им новые аппараты.

— Держи, — я протянул телефон Олегу.

Он повертел кирпич в руках. Тяжёлый, чёрный, с чуть заметным синим отливом — я укрепил корпус, используя запись навыка Ани.

— И чё с ним делать?

— Звонить. Писать. Как с обычным, только безопасно.

Он хмыкнул, сунул в карман.

Кира взяла свой аккуратно, двумя пальцами, будто боялась сломать. Улыбнулась, когда поняла, что там уже стоит её аватарка в мессенджере — та самая, с серёжками-колокольчиками.

— Спасибо, — поблагодарила она.

Лена забрала телефон молча, но глаза блеснули. Она провела пальцем по экрану, нашла иконку, открыла чат с Олегом. Написала: «Привет». Он через секунду дёрнулся, достал свой, глянул и буркнул что-то про «умные нашлись».

Семён с Аней взяли свои почти синхронно. Он сразу начал что-то настраивать, она просто сжала телефон в ладони и кивнула мне.

Настя подошла последней. Взяла, покрутила, оценила вес.

— Страшные, — сказала она. — Но работать будут?

— Будут.

Она убрала телефон в сумку.

— Тогда я пошла. Надо кое-что сделать.

Маша ждала меня в комнате. Сидела на кровати, вертела в руках свой экземпляр.

— Красивые, — сказала она. — В смысле, страшные, но красивые.

— Ты про телефоны?

— Про нас, — она улыбнулась. — Что придумали. Что сделали.

Я сел рядом.

— Это Семён работал, в основном. Я только идею дал.

— Ты всегда только идеи даёшь, — она прижалась к плечу. — А потом люди работают, а ты орёшь на всех, чтобы не мешали.

— Я не ору.

— Орёшь, — она ткнула пальцем мне в бок. — Но это работает.

За окном темнело. В отеле было тихо — все разошлись по комнатам, разбирали новые игрушки.

— Знаешь, — сказал я, — когда Настя предупредила про законы, я думал, будет хуже.

— Будет, — Маша вздохнула. — Просто не сразу. Сначала сотовые, потом проводной интернет, потом всё остальное.

— К тому времени придумаем что-нибудь ещё.

Она подняла голову, посмотрела на меня.

— Придумаем.

***

На следующий день меня перехватила Настя. Прямо в коридоре, когда я шёл завтракать.

— Сегодня вечером идём в клуб, — заявила она.

Я остановился.

— Зачем?

— Я договорилась о собрании. Хочу, чтобы ты поучаствовал.

— А предупредить заранее?

— Предупреждаю, — она посмотрела на меня. — Сейчас.

Я вздохнул.

— Ребят звать?

— Только Машу, — она усмехнулась. — Всё равно ты без неё никуда не ходишь. Остальным там пока делать нечего.

Я кивнул. Спорить было бесполезно.

***

Вечером мы втроём зашли в «Нейрон». Пришли заранее — зал ещё полупустой, только несколько человек у стойки и пара столиков занята.

Мы выбрали место у стены. Отсюда видно весь зал и сцену, где обычно выступают стендаперы.

Маша села рядом, положила руку мне на колено под столом. Настя напротив — собранная, спокойная, с планшетом в руках. Лицо — маска, но я уже научился читать эту маску. Она волновалась.

— Давно договорилась? — спросил я.

— Пару дней назад. Обзвонила всех, кого знала. Кто-то обещал прийти, кто-то — передать другим.

— И много будет?

— Посмотрим.

Народ подтягивался постепенно. К восьми зал заполнился наполовину — человек сорок, может, пятьдесят. Я узнавал знакомые лица.

Дима и Юля сидели в центре, за большим столом. Он что-то рисовал на салфетке, она смотрела на него со смесью нежности и подозрения.

Антон устроился в углу с самодельным сканером. Увидел меня, помахал рукой.

Ирина — та самая, с филфака — сидела с подругами у барной стойки. Волосы завитками спадают на плечи, домашний большой свитер. Она заметила мой взгляд, улыбнулась, кивнула. Я кивнул в ответ. Маша под столом чуть сжала пальцы.

— Знакомые все тут, — сказал я тихо.

— Это хорошо, — отозвалась Настя.

Бармен обходил столики, здоровался с постоянными посетителями. Когда поравнялся с нами, остановился.

— Основные люди собрались, — сказал он негромко. — Можно начинать.

Настя встала.

— Удачи, — сказал я.

Она не ответила. Пошла к сцене, взяла микрофон со стойки. Постучала пальцем — динамик ожил, коротко свистнул.

— Добрый вечер, — поздоровалась она. — Спасибо, что пришли.

В зале стихло. Кто-то за соседним столиком шепнул: «О, стендап будет?»

Настя улыбнулась.

— Сегодня стендапа не будет. Хотя, судя по ситуации, мы скоро все станем профессиональными комиками.

Кто-то хмыкнул, кто-то сдержанно рассмеялся.

— Я серьёзно, — Настя обвела взглядом зал. — Все, наверное, заметили, как ведёт себя государство в последнее время. Регистрация магов, ограничения в работе, блокировка связи, которая была на днях.

Дима за центральным столом кивнул. Юля рядом с ним чуть нахмурилась.

— Это всё потому, — продолжила Настя, — что государство не знает, что с нами делать.

В зале стало совсем тихо.

— С одной стороны, мы полезны. Многие из вас работают, используя свои способности. Делают невозможное. Экономят кучу сил и времени. Я знаю магов-строителей, которые возводят стены за день. Магов-ремонтников, которые чинят технику одним касанием.

Она посмотрела в сторону нашего столика, чуть заметно кивнула.

— С другой стороны, мы опасны. Я лично знаю девушку, способную перебить взвод солдат. Она может справиться с танком — распылит его в порошок за минуту.

В зале пронёсся шёпот. Аня, если бы была здесь, хмыкнула бы.

— Государство это знает, — продолжила Настя, — и оно боится. Поэтому первый шаг — разделить нас. Чтобы каждый маг был сам за себя. Чтобы на каждого можно было давить поодиночке. Заставлять делать то, что нужно.

— И что ты предлагаешь? — выкрикнул кто-то из глубины зала.

Настя посмотрела в ту сторону.

— Организоваться.

Она обвела взглядом зал.

— Я предлагаю создать гильдию магов, на базе этого клуба или любого другого места. Гильдию, куда сможет прийти любой маг со своей проблемой. И гильдия поможет эту проблему решить.

— Как в РПГ-играх? — хмыкнул парень из центра. — Гильдия авантюристов? Будете квесты выдавать?

Кто-то засмеялся. Настя не смутилась.

— Примерно, — сказала она. — Только квесты у нас будут реальные. А награда — безопасность.

Она сделала шаг вперёд, ближе к краю сцены.

— В гильдии будут маги-бойцы, чтобы решать проблемы силой, если другого выхода нет. Маги-юристы, как я, чтобы решать проблемы миром. И маги-инженеры — чтобы делать индивидуальные устройства, если проблема требует нестандартного подхода.

— А платить кто будет? — спросила девушка из-за столика Ирины.

— Те, кто приходит за помощью, — Настя пожала плечами. — Или государство. Или крупный бизнес. Схем много.

— Государство не даст, — подал голос Антон из угла. — Оно само хочет нас контролировать.

— Значит, будем договариваться, — предложила Настя.

— С государством нельзя договориться, — сказал кто-то мрачно. — Только подчиниться.

В зале зашумели. Кто-то спорил, кто-то кивал, кто-то просто переглядывался. Настя подождала, пока шум стихнет.

— Я не говорю, что это легко. Я говорю, что у нас есть выбор. Либо мы остаёмся поодиночке, и нас пережмут поодиночке. Либо мы объединяемся и пытаемся сохранить то, что имеем.

Она положила микрофон на стойку.

— Я сделала предложение. Хочу послушать, что скажете вы.

И спустилась со сцены, сев обратно за наш столик.

На сцену поднялся парень. Военная выправка читалась сразу — даже в том, как он шёл, как встал, чуть расставив ноги. Короткий ёжик русых волос, на левой брови шрам. Взгляд — цепкий, армейский, обвёл зал и остановился на Насте.

— Меня зовут Влад, — сказал он без микрофона, голос и так было слышно. — Служил на границе.

Голоса в зале стихли.

— Я видел, как государство к простым солдатам относится. Не к генералам, не к тем, кто в штабах сидит. К тем, кто под пули лезет.

Кто-то сзади кашлянул. Влад не обернулся.

— У меня был друг, Лосем звали. Высокий, спокойный, надёжный. Прикрывали друг друга в перестрелках. Вместе мечтали о дембеле.

Он сжал челюсть, будто жевал что-то горькое.

— Его ранили. Я вытащил. Под пулями, под обстрелом. Думал, успею. Дотащил до госпиталя. А там...

Влад разжал пальцы.

— Лекарств не хватило. Каких-то грёбаных антибиотиков. Склад был, но начальник госпиталя сказал: «Для своих бережём». А мы, получается, не свои.

В зале засопели. Ирина за столиком отвернулась.

— Он умер через три дня.

Влад поднял голову, обвёл зал.

— Это я к чему. Люди интересны государству только в двух состояниях: рабочая сила или пушечное мясо. Всё остальное — лишние хлопоты.

Он шагнул к краю сцены.

— Поэтому я за то, чтобы объединиться, но не в гильдию с юристами и переговорщиками, а в военную организацию.

Дима за центральным столом хмыкнул. Юля рядом с ним напряглась.

— У меня уже есть отряд, — продолжил Влад. — Десять человек. Маги-бойцы, проверенные. Приглашаю всех, кто готов воевать за свои права.

Он посмотрел на Антона в углу.

— Маги-инженеры тоже нужны, будете делать нам снарягу.

Потом перевёл взгляд на наш столик. На Настю.

— А юристы и прочие дармоеды... — он чуть скривил губы. — Извините, но в окопах от них толку мало.

Настя даже бровью не повела. Только взяла чашку, отпила чай, будто не о ней речь.

Кто-то в зале хмыкнул, кто-то засопел. Парень в капюшоне выкрикнул:

— А если государство на нас танки пошлёт? Ты со своим отрядом против танков попрёшь?

Влад посмотрел на него. Спокойно.

— Попру. И танки эти разберу на запчасти. Ты, видимо, не в курсе, на что маги способны, если их не сдерживать.

— А если свои же не пойдут? — спросила девушка из-за столика Ирины.

Влад пожал плечами.

— Значит, они не свои. Я никого силком не тащу. Кто хочет воевать — приходите. Кто хочет договариваться — идите к юристам. Посмотрим, кто прав будет через год.

Он обвёл зал последним взглядом.

— Государство взяло курс на войну с магами? Оно её получит. Только пусть не удивляется, когда мы ответим тем же.

Он спустился со сцены, прошёл между столиками — народ расступался сам, без слов — и сел за свободный стул у стены. К нему сразу подсели двое, заговорили вполголоса.

В зале загудело. Теперь уже по-другому — жёстче, злее.

— А он прав, — сказал кто-то сзади. — Хватит прятаться.

— Прав? — возразил женский голос. — Он же нас на мясо пошлёт!

— Зато не как скот в стойле держать будут.

Настя сидела молча. Вертела в пальцах чашку, смотрела в одну точку.

— Дармоед, значит, — прошептала она.

Маша сжала мою руку.

— Он опасный, — шепнула она. — Не для нас. Для всех. Если таких будет много...

Из гула вынырнул голос Антона:

— А если они нас с государством столкнут лбами? Мы тут ни при чём, а отдуваться всем?

— А кто будет выбирать? — отозвался парень в капюшоне. — Государство уже выбрало. Регистрация, блокировки...

— Это ещё не война!

— Это подготовка. Сначала загнать в стойла, потом...

Из зала послышался чей-то голос:

— Слышь, красавица, а тебе вообще сколько лет? Взрослая слишком.

Настя повернула голову к говорившему. Парень, лет двадцать, в растянутой кофте, с нагловатым прищуром.

— Возраст у девушек спрашивать неприлично, — она улыбнулась, ледяной такой улыбкой. — Меня мама в детстве учила.

Парень хмыкнул, но переспрашивать не стал. Кто-то рядом засмеялся, разговор ушёл в сторону.

В зале шумели. Обсуждали Влада, обсуждали Настю, перекрикивались через столики. Кто-то уже спорил, размахивая руками.

— А если государство и гильдию закроет?

— А если военные сами начнут охоту?

— Да кому мы нужны со своими разборками...

Шум нарастал. В какой-то момент я перестал разбирать отдельные голоса — они слились в общий гул, как на митинге.

— Так, народ! — раздалось из динамиков.

Я обернулся. На сцене стоял Виктор. В руке микрофон, лицо спокойное, но взгляд — жёсткий. Он кашлянул в микрофон, и динамик коротко свистнул.

— Минуту внимания.

Голоса в зале стихли. Виктор подождал, пока установится полная тишина.

— Меня зовут Виктор. Это мой клуб.

Он обвёл взглядом зал.

— И мне меньше всех надо, чтобы сюда пришло государство.

Кто-то хмыкнул, кто-то закивал.

— Поэтому я скажу прямо. Я поддерживаю и Настю, и Влада, но только при одном условии. Новая гильдия, военный отряд — это всё хорошо, но не здесь, не в этом клубе.

В зале зашептались.

— Я хочу, — продолжил Виктор, — чтобы «Нейрон» оставался нейтральной территорией. Местом, где могут встречаться разные маги. Если вы готовы оставить разногласия за дверью и не выяснять отношения внутри — милости прошу. Если нет — ищите другую площадку.

Он опустил микрофон. На секунду повисла тишина, потом из толпы выкрикнули:

— А если нас здесь закроют?

— Закроют, если вы тут передерётесь, — Виктор пожал плечами. — А так — просто клуб. Кто против клубов?

Кто-то засмеялся, кто-то кивнул.

— Нормально, — сказал парень из центра. — Будет где оттянуться.

— Я за, — поддержала девушка с соседнего столика.

— Тоже норм.

Виктор кивнул, поставил микрофон на стойку и спустился со сцены. Прошёл к барной стойке, встал за неё, будто ничего и не было.

В зале снова зашумели, но теперь по-другому. Споры стали тише, люди переглядывались, кто-то уже подходил к Владу, кто-то оглядывался на наш столик.

— Умный, — протянула Маша. — Очень умный.

— Кто? — не понял я.

— Бармен. Он только что сохранил свой клуб и не дал никому его испортить.

Настя кивнула.

— И заодно поднял свой авторитет. Теперь он здесь главный нейтрал.

К нам подошли Дима и Юля. Дима мял в руках салфетку, Юля держалась за его локоть.

— Мы это... — Дима запнулся. — Подумали. Про гильдию.

Настя подняла голову.

— И?

— Ну... — он переглянулся с Юлей. — Мы, наверное, за. Но не сразу. Посмотрим, как пойдёт.

— Разумно, — кивнула Настя.

— Если что, вы там... — Дима протянул руку к столу, взял салфетку, нацарапал номер. — Это мой. И Юлькин. Звоните, если надо будет.

Я взял салфетку, убрал в карман.

— Договорились.

Они отошли. Юля на прощание обернулась, посмотрела на Настю долгим взглядом.

— Думает, — сказала Маша. — Просчитывает варианты.

— Пусть, — отозвалась Настя.

Мы посидели ещё минут двадцать. Люди подходили к Владу, жали руку, записывались. Кто-то подходил к барной стойке, спрашивал у Виктора, можно ли оставить контакты для «нейтралов». Он кивал, давал листок.

— Ничего нового они не скажут, — сказала Настя, глядя на часы. — Пошли домой.

— Уверена? — спросил я.

— Абсолютно. Семена посеяны. Дальше — посмотрим.

Мы встали. Маша взяла меня под руку, Настя поправила сумку на плече.

Выходя, я оглянулся. Зал гудел, спорил, договаривался. Влад в углу что-то объяснял троим парням. Виктор за стойкой протирал стакан. Клуб жил своей жизнью.

Мы вышли на улицу. Вечер был тёплый, где-то вдалеке сигналила машина.

— Ну и что дальше? — спросила Маша.

— Ждать, — ответила Настя. — И готовиться.

Глава 10

За окном уже вовсю светит солнце, а за столом на кухне — обычный утренний хаос.

Кира разливает чай по кружкам. Олег отодвинул пустую тарелку и уткнулся в телефон. Лена медленно жуёт бутерброд. Семён сидит рядом с Аней, что-то тихо объясняет ей, тыкая пальцем в экран своего нового телефона. Аня слушает, изредка кивая. Настя листает планшет.

Маша села рядом со мной, придвинула кружку с зелёным чаем.

— Слышали? — подал голос Олег, не отрываясь от телефона. — Вчера на министерство напали.

Кира замерла с чайником в руке.

— На то, где Маша работала?

— Ага, — Олег поднял голову. — В новостях сказали — группа неизвестных.

Я почувствовал, как Маша под столом сжала мою руку.

— Повезло, что ты там больше не работаешь, — сказал я.

— Повезло, — эхом отозвалась она. Голос спокойный, но пальцы чуть дрожат. — Кто-то из наших пострадал?

— Не говорят. — Олег пожал плечами. — Вообще ничего конкретного. Типа, всё под контролем, данные в безопасности.

— Данные, — Настя подняла голову от планшета. — Значит, им нужна была база зарегистрированных магов.

— А кому она не нужна? — буркнул Олег.

Семён оторвался от экрана.

— Если они её получили... Это же полная картина. Кто где живёт, какие параметры. Можно охотиться адресно.

Аня чуть заметно напряглась. Семён положил ладонь на её руку.

— Получили или нет — мы не узнаем, — сказал я, — но нам надо готовиться к обороне.

Маша посмотрела на меня.

— Ты про отель?

— Про него. Если кто-то решит повторить, а мы тут сидим без нормальной защиты...

— У нас есть Лена, — напомнила Кира. — Она может делать щиты из воздуха.

Лена чуть покраснела, опустила глаза.

— Могу, — тихо сказала она. — Но это... это же энергию жрёт. Если начнут стрелять, долго не продержусь.

— А если отключат свет? — добавил я. — Как тогда, с Шульцем.

За столом стало тихо.

— Аккумуляторы поставим, — предложил Олег. — На весь отель. Зарядим — и хватит на месяц.

— Любой заряд рано или поздно закончится, — возразил я. — Нужен источник энергии.

— Солнечные батареи на крышу, — вставила Кира. — Днём заряжаются, ночью работают.

— Их видно, — отрезал я. — С вертолёта, с дрона. И расстрелять можно из автомата. Бах — и нет энергии.

— Ветряк, — буркнул Олег.

— Та же история.

— Дизель-генератор, — не сдавался он. — В подвал поставим, никто не увидит.

— Дизель кончится через неделю работы, если повезёт. А где мы столько солярки возьмём? На бензовозах возить? Тоже заметно.

Олег поморщился, но спорить перестал.

Семён молчал, смотрел в телефон. Потом поднял глаза.

— А если сделать генератор, который не видно и которому не нужно топливо?

— Ты про что? — насторожился я.

— Про геотермальную станцию. — Он поставил кружку на стол. — Прокопать шахту вниз, километра на три.

— Три километра? — присвистнул Олег. — Это сколько копать? Год?

— Магией — быстрее, — Семён посмотрел на меня. — На такой глубине температура — около ста градусов. Опускаем трубы с водой. Вода нагревается, превращается в пар, поднимается наверх, крутит турбину. Вечное электричество, и никто не увидит.

Маша задумалась.

— Теоретически — да. Но как копать? Экскаватор в подвал не засунешь.

— Робот, — предложил я.

Все повернулись ко мне.

— Сделаем специальное устройство. — Я уже начал прокручивать в голове схему. — Берём запись силы Лены — текучесть. Робот делает почву под собой жидкой. Потом моя кинетика — расталкивает эту жижу по краям. И Анина сила — уплотняет стенки, чтобы не осыпались, раза в два. Будет как бетон.

Семён замер.

— И почву не надо наружу поднимать? — уточнил он.

— Не надо, она в стенки уйдёт. Колодец сам себя строит.

— Это... может сработать, — выдохнул Семён.

Аня молча кивнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— А робота кто поведёт? — спросил Олег.

— Программа. Опускается, пока не достигнет трёх километров, потом возвращается.

— Если не сломается.

— Не сломается, — заявил я. — Там ломаться нечему. Одна катушка с эмиттерами и батарея. А батарей можно на станке собрать несколько штук, с запасом.

Маша смотрела на меня. В её глазах было выражение, когда она уже просчитала все плюсы и минусы и приняла решение.

— Это сработает, — протянула она. — Если, конечно, получится сделать робота.

— Разумеется, — я уже знал, что смогу. — Сегодня же начну проектировать.

— А пока проектируешь, — встрял Олег, — что нам делать? Если нападут завтра?

— Носить жилеты, — ответил я. — И не выходить поодиночке.

Кира вздохнула.

— Опять как в осаде.

— Ненадолго, — пообещал я. — Как только сделаем станцию — отель станет автономным. Тогда и поговорим.

Завтрак продолжился. Олег с Кирой зашептались о чём-то своём. Семён снова уткнулся в телефон, показывая Ане схему. Лена допила чай и ушла к себе.

Настя задержалась.

— Ты правда думаешь, что это сработает? — тихо спросила она.

— Думаю.

— И сколько времени займёт?

— Неделя на проектирование и сборку. Потом запуск.

Она кивнула.

— Тогда я займусь закупкой труб и турбины. Чтобы, когда робот докопает, всё было готово.

— Договорились.

***

Следующая неделя превратилась в конвейер. Мы с Семёном оккупировали мастерскую. Он — за ноутбуком, я — за станком. На стенах висели листы с набросками, на столе громоздились коробки с компонентами. Ася периодически выводила голограммы, подсвечивала проблемные места.

— Если сделать его шаром, — Семён крутил на экране трёхмерную модель, — будет легче управляться с давлением. Равномерное распределение нагрузок.

— Шар избыточен, — возразил я. — Давления сверху не будет.

— А если диск?

— Диск проще. Плоский — значит, устойчивый. И эмиттеры можно разместить по кругу.

Семён задумался. Почесал затылок, взъерошил и без того лохматые волосы.

— Какой будет диаметр?

— Метр. Нам больше не надо, трубы не толстые.

Семён быстро чертил на планшете.

— А энергия? Ему же жрать придётся немерено.

— Батареи. Много батарей.

Я развернул проект для станка. Обычный литий-кремниевый элемент, но размером с кирпич.

— Сколько таких надо? — спросил Семён.

— Десять, — я посмотрел на расчёты Аси. — Нет, лучше двадцать, чтобы с запасом. Пока он там копает, подзаряжаться негде.

— Может, сделаем запас батарей? Если отключат электричество, чтобы у нас была своя энергия. Счёт потом придёт большой...

— Плевать, — я махнул рукой. — Деньги есть.

— Кто делать-то будет? — спросил Семён, кивая на станок. — Я могу, но у меня сейчас схема робота ещё не готова.

— Надо позвать Лену, — сказал я. — Пусть поможет с батареями.

Лена пришла через пять минут. Встала у входа, теребя кончик косы.

— Нужна помощь?

— Нужна, — я кивнул на станок. — Будешь оператором.

Она подошла ближе, рассматривая агрегат.

— Что делать?

— Класть материалы, следить за процессом, убирать готовые батареи. — Я показал на кучу заготовок. — Медная проволока, литий, графит. Станок сам соберёт, надо только загружать.

— Я справлюсь, — сказала она тихо, но в глазах мелькнула гордость.

— Знаю. Потому и позвал.

Она чуть заметно улыбнулась. Взяла первую партию материалов, аккуратно положила на плиту.

***

Через три дня у нас было двадцать батарей. Лена работала как часы: приходила утром, загружала материалы, следила за индикаторами, убирала готовые блоки. К вечеру третьего дня они выстроились вдоль стены мастерской — тяжёлые, чёрные, с синим отливом от уплотнённой меди.

— Красивые, — сказала Лена, разглядывая ряд.

— И с солидным запасом энергии, — добавил я.

Она помолчала, потом спросила:

— А если робот сломается на глубине? Мы его достанем?

— Сделаем страховочный трос.

Она кивнула и ушла.

Вечером того же дня мы с Семёном обсуждали последнюю деталь.

— Турбина на поверхности… — начал он, но я перебил.

— Не надо турбины.

— Почему? Настя уже трубы купила.

— Купила — и хорошо, трубы всегда пригодятся. — Я показал схему. — Смотри. Если мы ставим турбину наверху, нам нужен перепад давления. Пар идёт вверх, крутит лопасти, потом конденсируется, стекает обратно. Остывает по дороге.

— А если...

— А если разместить внизу термоэлектрические преобразователи, — я ткнул пальцем в схему. —Никакой механики, ничего не ломается.

Семён уставился на экран.

— КПД ниже, чем у турбины.

— Зато работают вечно. И никакого обслуживания.

Он подумал, потом кивнул.

— Убедил. А трубы?

— Оставим. В любой момент можем переделать во что-нибудь другое. Это железо, оно везде нужно.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом вернулся к экрану.

— Ладно. Давай тогда проектировать преобразователи.

***

Через неделю всё было готово.

Робот лежал в центре подвала — металлический диск диаметром ровно метр, толщиной сантиметров тридцать. Снизу, по окружности, светились голубым эмиттеры. По краям — ещё одни, поменьше, для уплотнения стенок. Сверху, в специальных гнёздах, лежали двадцать батарей, соединённых медными шинами.

Рядом с роботом валялась бухта страховочного троса — хоть он был и тонкий, но три километра занимали приличный объём.

— Красавец, — сказал Олег, разглядывая конструкцию. Он спустился посмотреть вместе с Кирой. — И правда попрёт вниз?

— Попрёт, — ответил я.

— А если не попрёт?

— Значит, будем думать дальше.

Кира тронула Олега за локоть.

— Не каркай.

Он хмыкнул, но замолчал.

Семён проверил соединения в сотый раз. Маша стояла рядом, отслеживала параметры. Настя держала планшет с расчётами.

— Всё чисто, — сказала Маша. — Поле стабильно, батареи заряжены на сто процентов.

— Трос проверили? — спросила Настя.

— Три раза, — ответил Семён. — Выдержит пять тонн. Робот весит двести килограммов.

— Тогда чего ждём?

Я подошёл к роботу. Положил руку на холодный металл.

— Ася, запуск по команде.

— Готово, — отозвалась она в голове.

Я обвёл взглядом подвал. Обычное помещение с бетонным полом, трубами отопления под потолком, запахом сырости и пыли.

— Начинаем.

Семён подцепил трос к проушине на верхней части робота. Я открыл в интерфейсе Аси меню управления роботом.

— Даю питание.

Робот загудел. Эмиттеры коснулись бетона, и тот начал менять структуру. Сначала просто потемнел, потом пошёл волнами, как жидкий пластилин.

— Работает, — выдохнул Семён.

Робот провалился в пол. Медленно, сантиметр за сантиметром. Края образовавшейся дыры тут же уплотнялись, превращаясь в монолитную, гладкую стену.

— Глубина полметра, — сказала Маша, глядя вглубь пола. — Метр. Полтора. Идёт ровно.

— Отлично, — выдохнул я.

Семён начал медленно стравливать трос. Робот уходил вниз. Дыра в полу становилась всё глубже, края оставались идеально ровными, блестящими, как отполированный металл.

— Два метра, — считала Маша. — Три. Четыре.

— Не останавливается? — спросил Олег.

— Нет, — ответил я. — Будет идти, пока не упрётся в три километра или пока батареи не сядут.

— А если батареи сядут раньше?

— Вернётся. Там алгоритм: если заряд падает ниже двадцати процентов — подъём.

— Умно, — сказала Кира.

Мы стояли и смотрели, как робот уходит в землю. Трос медленно разматывался, исчезая в темноте.

— Пять метров, — сказала Маша. — Шесть.

— Всё, — я закрыл интерфейс. — Дальше сам.

Настя убрала планшет.

— Сколько времени займёт спуск?

— Три километра, скорость примерно метр в минуту, — прикинул Семён. — Три тысячи минут. Где-то пятьдесят часов.

— Значит, через пару дней узнаем результат.

Мы поднялись наверх. Оставили робота внизу, в темноте. Он продолжал копать — метр за метром, методично, не останавливаясь.

***

Утром зазвонил телефон. Знакомый номер.

— Слушаю.

— Игорь, доброе утро. — Голос Олега Николаевича звучал ровно, как у робота. — Надо встретиться.

— Когда?

— Сейчас. Если можешь.

Я посмотрел на Машу. Она сидела за столом, допивала чай, вопросительно подняла бровь.

— Могу, — ответил я. — Буду ждать в отеле.

— Через полчаса подъеду.

Он отключился.

— Полковник? — спросила Маша.

— Ага. Срочный заказ.

— Что на этот раз?

— Сейчас узнаем.

Я поднялся, пошёл в холл, Маша последовала за мной. По дороге заглянул в комнату Насти — она сидела там с ноутбуком и чашкой кофе.

— Полковник едет, — сказал я. — Спустишься?

Она отложила ноутбук.

— Интересно, что на этот раз.

Мы втроём устроились в холле. Я сел на диван, Маша рядом, Настя в кресле напротив. За окном светило солнце, в отеле было тихо — ребята ещё спали или разбрелись по своим делам.

Через полчаса раздался звонок в калитку.

Я вышел встретить. Олег Николаевич стоял у входа, как всегда, в идеально выглаженном костюме, с неизменной папкой под мышкой.

— Проходите.

Он кивнул, прошёл за мной в холл. Увидел Машу и Настю — ни удивления, ни недовольства. Привык уже.

— Доброе утро, — сказал он, садясь в кресло рядом с Настей. — Разговор серьёзный, поэтому без лишних предисловий.

Он открыл папку, достал несколько листов.

— Нам нужны глушилки. Для магов.

Я переглянулся с Машей.

— В каком смысле?

— Устройства, которые могут выводить магов из строя. Причинять боль, нарушать работу их поля, но при этом не вредить обычным людям.

— Зачем? — спросила Настя. Голос спокойный, но в глазах — холодок.

Олег Николаевич помолчал, потом сказал:

— Вчера было нападение на тюрьму.

— На тюрьму? — переспросила Маша.

— Да. Неделю назад туда поместили нескольких магов. А вчера группа неизвестных пошла на штурм.

— За что их посадили? — спросил я.

Олег Николаевич покачал головой.

— Не могу сказать. Так было нужно.

— Нужно кому? — Настя не отводила взгляда.

— Государству. Этого достаточно.

— Для кого-то достаточно, — она скрестила руки на груди. — Для нас — нет.

Олег Николаевич вздохнул. Устало, по-человечески.

— У меня подписка о неразглашении, — сказал он. — Поэтому не спрашивайте, ладно? Я не имею права вам рассказывать.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Могу сказать только то, что нападавшие были магами. Обычная охрана не смогла ничего сделать. Двоих убили, пятерых ранили. Магов увели.

В холле повисла тишина. Маша сжала мою руку под столом.

— И вы хотите, чтобы мы сделали оружие против таких же, как мы? — спросил я.

— Я хочу, чтобы у моих людей был шанс выжить, — ответил полковник. — Если завтра группа магов пойдёт на штурм другого объекта, я должен иметь возможность их остановить без потерь среди обычных людей.

— Отказаться можем? — спросила Настя.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. — Он посмотрел на неё. — Я советовался с магами, которые уже работают на государство. Они сказали, что техническая возможность создать такое устройство есть. Так что сослаться на невозможность выполнения заказа у вас не получится.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Какая техническая возможность? — спросил я.

Олег Николаевич протянул мне листок. Обычная бумага, на ней от руки нарисована схема. Блоки, стрелки, формулы, какие-то обозначения. Я ничего не понял.

— Ася, — шёпотом позвал я, — посмотри.

Пауза, потом её голос в голове:

— Это схема формирования волны. Похоже на импульс ЭМИ, но с определёнными параметрами. Если я правильно интерпретирую, такое воздействие нарушает когерентность поля. Устройства перестанут работать, люди-операторы будут испытывать болевые ощущения разной интенсивности, вплоть до потери сознания.

— Надолго?

— Зависит от мощности, на схеме указаны регулировки. Минимальная — дезориентация на несколько секунд. Максимальная — глубокая боль и временная блокировка интерфейса.

Я поднял глаза на полковника.

— Это сделает больно любому магу.

— Знаю, — ответил он. — Но это лучше, чем пуля.

Маша рядом напряглась. Я чувствовал это даже без сканирования.

— Понятно? — спросил Олег Николаевич.

— Понятно, — ответил я. — Но мне нужно время, обсудить с группой.

— Времени нет, — он покачал головой. — Устройства нужны вчера. Чем быстрее вы их сделаете, тем меньше шансов, что следующее нападение повторится.

Я посмотрел на Машу. Она молчала, но в глазах читалась борьба. Посмотрел на Настю. Та сидела с каменным лицом, только пальцы чуть заметно сжимали подлокотник кресла.

— Я... — начал я.

— Игорь, — перебила Настя. — Можно тебя на минуту?

Она встала и отошла к окну. Я поднялся, подошёл рядом.

— Что скажешь? — тихо спросил я.

— Скажу, что выбора у нас нет, — ответила она так же тихо. — Полковник прав: если другие маги подтвердили возможность, отказаться не получится. Нас просто заставят.

— Знаю.

— Но ты можешь попробовать договориться. Об условиях.

— О каких?

— Например, что устройства будут использоваться только в крайних случаях. Что их не передадут третьим лицам. Что мы будем знать, куда они пошли.

Я кивнул.

— Попробую.

Вернулись к креслам. Я сел, посмотрел на полковника.

— Мы сделаем это. Но с условиями.

Он поднял бровь.

— Слушаю.

— Первое: устройства только для ваших людей. Не для передачи в другие структуры. Не для продажи. Не для экспериментов.

— Принято.

— Второе: мы будем знать, куда они пошли. Не детали операций, но хотя бы регион. Чтобы понимать, где наша работа используется.

Олег Николаевич подумал.

— Принято. В рамках разумного.

— Третье: если появятся жертвы среди магов от этих устройств, мы прекращаем сотрудничество. Полностью. И вы нам не помешаете.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Принято. Но только если жертвы будут именно от ваших устройств, а не от чего-то другого.

— Договорились.

Он встал, протянул руку. Я пожал.

— Срок — неделя, — сказал он. — Нужно хотя бы пять штук для начала.

— Сделаем.

Он забрал папку, направился к выходу. У двери обернулся.

— Игорь. Я понимаю, что это тяжело. Но если бы был другой способ...

— Я понимаю, — ответил я.

Он ушёл. Мы остались втроём. Маша сидела, сжавшись на диване. Настя стояла у окна, смотрела вслед машине полковника.

— Сука, — сказала она тихо.

— Кто? — спросил я.

— Всё. Ситуация. Жизнь.

Она отвернулась от окна, посмотрела на меня.

— Ты правильно сделал, что условия поставил.

— Думаешь, он их выполнит?

— Нет, — она усмехнулась. — Но теперь у нас есть рычаг. Если нарушат — сможем давить.

Маша подошла, прижалась ко мне.

— Не хочу делать это, — прошептала она.

— Я тоже, но придётся.

Мы стояли в холле, и за окном светило солнце. Где-то глубоко под нами робот всё ещё копал шахту. А наверху, в этом солнечном утре, мы только что согласились создать оружие против своих.

Глава 11

«Глушилки» я делал сам, без Семёна. Не хотел, чтобы он сидел ночами и прокручивал в голове схемы оружия против таких же, как мы. Лишние кошмары ему ни к чему. Да и электроники там почти не было — я справился сам.

Три дня возился в мастерской. Ася вывела голограмму, я подгонял размеры, экспериментировал с плотностью эмиттеров. Получилось в форме обычного фонарика — цилиндр, ручка, кнопка. Только вместо лампочки и зеркала — медная нашлёпка с вшитыми скриптами. В ручке три конденсатора и одна литий-кремниевая батарея.

— Три выстрела, — сказал я вслух, проверяя расчёты. — Потом пять минут на перезарядку.

Ася молчала. Она вообще в последнее время стала тише, когда речь заходила про эти устройства.

Я собрал прототип. Подошёл к окну, распахнул раму. Вечерний воздух пах пылью и нагретым за день асфальтом. Направил «фонарик» в пустоту, нажал кнопку.

Вспышки не было. Просто воздух перед окном дрогнул, пошёл рябью, как от нагретого стекла. И тут же в висках заныло — тупой, размазанной болью. Фокусировка хромала, импульс бил широко. Я присмотрелся к эмиттеру.

— Маша, — сказал я в потолок. — Я, кажется, понял, почему они отдали проект нам.

Знал, что она услышит меня из любой точки отеля. И точно — она пришла через минуту.

— Почему?

— Посмотри.

Я направил «фонарик» в окно, нажал кнопку. Маша вздрогнула, повела плечами.

— Ещё раз.

Я повторил. Она прищурилась, глядя не на окно, а на сам излучатель.

— Эмиттер изменился, — сказала она.

— Точно!

— Он… деградирует?

— А ты как думала? — я повертел «фонарик» в руках. — Оружие, которое ломает магию, само ломает свою магическую основу. Логично.

Маша подошла ближе, взяла у меня устройство, повертела перед глазами.

— Тот маг, который придумал эту волну… — начал я.

— Он сам от неё пострадал, — закончила она. — Импульс мог повредить его «магические органы».

— Именно.

Она смотрела на «фонарик», и в глазах у неё что-то менялось. Аналитика, просчёт вариантов.

— Олег Николаевич думал, что мы сможем это решить, — сказала она медленно. — А если не сможем — о нас можно не заботиться.

— Я подумал о том же.

Мы помолчали. За окном темнело, в мастерской горел только свет от станка да голубоватый отблеск от мониторов.

— Скажем ему? — спросила Маша.

— Надо сказать. Если утаим, они всё равно узнают, когда «глушилка» сломается после десятого выстрела.

— И тогда решат, что мы бесполезны.

— Или что мы специально сделали брак.

Маша положила устройство на верстак, села на табуретку.

— Можно сделать сменные эмиттеры, — сказал я. — Как патроны. Выстрелил — выбросил, вставил новый. Тогда государство будет завязано на нас.

— Эмиттер сможет сделать любой крафтер, — покачала головой Маша. — Если у них есть другие группы, они разберутся, как он устроен. Скопируют.

— А если усложнить?

— В каком смысле?

Я подошёл к доске, взял маркер.

— Смотри. Сейчас в эмиттере один скрипт — формирование импульса. А если добавить туда ещё несколько? Привязку к корпусу, например. Или защиту от копирования.

— Не сработает, — Маша тоже встала, подошла к доске. — Любой сканер увидит структуру. Скопируют один в один.

— А если добавить скрипты, которые не влияют на работу, но создают помехи при сканировании?

Она задумалась.

— Шум? Лишние данные?

— Именно. Пусть увидят сто слоёв вместо одного. Пока разберутся, что к чему, пройдёт время.

— Им нужны не копии, — возразила Маша. — Им нужны работающие «глушилки». Если наши будут ломаться, а их нет…

— Значит, надо сделать так, чтобы их не было.

Я отложил маркер.

— Нам нужна Настя.

Маша кивнула.

— Пусть добавит в договор пункт — запрет на создание собственных эмиттеров. Ссылку на патент, на авторское право, на что угодно.

— Думаешь, это их остановит?

— Нет, — честно ответил я. — Но это рычаг. Если они нарушат соглашение, мы будем иметь моральное право нарушить что-то со своей стороны.

— Например, отказаться делать новое оружие.

— Например.

Маша подошла, прижалась ко мне. Я обнял её, уткнулся носом в макушку.

— Ты не спал трое суток, — пробормотала она в мою футболку.

— Спал.

— Плохо спал.

Она отстранилась, посмотрела в глаза.

— Иди в душ. Я пока позову Настю.

— Сейчас?

— А чего тянуть?

Она ушла. Я постоял минуту, глядя на «фонарик» на верстаке. Обычная железка, чуть длиннее авторучки. Хорошее оружие. Против своих.

Я выключил свет в мастерской и пошёл в душ.

***

Настя пришла через полчаса. Мы сидели в лобби — я, Маша и она. За окном уже совсем стемнело, в холле горел только торшер у дивана.

— Значит так, — Настя листала планшет, делала пометки стилусом. — Я пропишу пункт об исключительных правах на технологию. Запрет на реверс-инжиниринг, запрет на передачу третьим лицам, запрет на самостоятельное воспроизводство комплектующих.

— Сработает? — спросил я.

— В суде — да. В реальности — нет, — она подняла глаза. — Но ты прав, это рычаг. Если они нарушат, мы сможем давить на совесть.

— У государства есть совесть? — усмехнулась Маша.

— У людей, которые там работают, иногда бывает, — Настя отложила планшет. — Полковник, например. Он не злой. Он просто выполняет приказы.

— Пока приказы не касаются его лично, — добавил я.

— Это мы уже проходили, — кивнула Настя. — Но пункт пропишу. И ещё — какой срок службы эмиттеров?

— Пятьдесят выстрелов, — ответил я. — Но после тридцатого мощность начнёт падать. К пятидесятому это будет просто неприятный толчок, а не болевой шок.

— То есть реально работает тридцать, потом ещё двадцать — уже не гарантия?

— Примерно так.

Настя задумалась, постучала стилусом по экрану.

— Значит, в документах пишем тридцать.

— А если проверят? — спросил я.

— Пусть проверяют. Тридцать выстрелов они получат. Честных, рабочих. А то, что после тридцатого можно выжать ещё двадцать — это уже наша техническая тайна.

Маша молчала, смотрела в окно, но я чувствовал — слушает внимательно.

— Надо придумать защиту от копирования, — предложил я. — Мы с Машей думали, привязать эмиттер к корпусу, чтобы они работали только вместе.

— Получится? — спросила Настя.

— В общем да, но всё равно остаётся возможность выкрутить эмиттер и прикрутить к своей батарее.

Настя отложила планшет, задумалась.

— А если привязать не к корпусу? Корпус — это просто пластик и контакты. Его можно воспроизвести за час.

— Тогда к чему?

— К человеку, — она подняла палец. — К оператору. Сделай браслет или кольцо. Что-то, что будет на руке. Без него «глушилка» не выстрелит.

В голове сразу защёлкали варианты.

— То есть ты предлагаешь разделить схему между эмиттером и браслетом?

— Именно, — Настя кивнула. — Часть скрипта в эмиттере, часть — в браслете. При включении они обмениваются сигналами. Если браслета нет или он чужой — импульс не идёт.

— А если они скопируют браслет?

— А ты сделай так, чтобы скопировать было нельзя, — усмехнулась она. — Например, динамические коды. Или привязку к конкретному человеку. Чтобы браслет работал только с одним оператором.

Маша повернулась от окна.

— Тогда даже если у них окажется наша «глушилка» без браслета — она бесполезна. А браслет без глушилки — просто украшение.

— Именно, — Настя снова взяла планшет. — И второе: если они захотят копировать, им придётся копировать оба устройства. И разбираться в их взаимодействии. Это в два раза сложнее.

Я прокручивал в голове схему.

— В браслете можно сделать микросхему с уникальным ID. При каждом включении генерируется случайный код, эмиттер сверяет его со своим алгоритмом.

— А если они считают алгоритм?

— Можно добавить временную синхронизацию. Без точного времени — не совпадёт.

Настя откинулась на спинку кресла.

— То есть они не смогут просто вытащить эмиттер и вставить в свой фонарик. Им понадобится ещё и наш браслет. А браслет — это уже носимый артефакт, его сложнее копировать, там форма, эргономика...

— И даже если скопируют, — добавил я, — мы выпустим новую партию с другим протоколом. И старые браслеты перестанут работать с новыми эмиттерами.

— А старые эмиттеры к новым браслетам?

— Тоже нет. Только попарно.

Настя улыбнулась. Холодно, по-деловому.

— Это гениально. Они не смогут накопить склад запчастей. Им придётся каждый раз покупать у нас полный комплект — глушилку и браслет к ней. И если захотят копировать — уйдут годы на реверс-инжиниринг.

— Это сработает? — спросила Маша.

— На полгода, — ответил я. — Потом они найдут мага-сканера, который распишет им всю схему.

— Нам полгода и надо, — пожала плечами Настя. — За полгода мы сделаем новую версию. С другим протоколом. И ещё одну. И ещё.

— То есть мы будем играть в кошки-мышки?

— Именно. — Она откинулась на спинку кресла. — Смотри. У государства есть два пути. Первый — каждый раз заказывать новые эмиттеры у нас. Это быстро, относительно дёшево, и они получают гарантированно работающее изделие. Второй — тратить ресурсы своих магов на то, чтобы расковырять наш эмиттер, понять, как он устроен, наладить своё производство. На это уйдут месяцы. А мы за это время сменим три поколения.

— И они выберут первый вариант, — закончил я.

— Если мы сделаем второй вариант достаточно дорогим и долгим — да.

Маша повернулась от окна.

— А если они всё-таки решат копать? Просто из принципа?

— Значит, мы будем иметь дело с людьми, для которых принцип важнее денег и времени, — пожала плечами Настя. — С такими мы всё равно не договоримся. Но тогда у нас хотя бы будет рычаг: они нарушили договор, мы имеем право на ответные меры.

— Какие?

— Например, перестать чинить то, что сломалось у них при копировании.

Я представил эту картину. Государственные крафтеры месяцами пытаются повторить наш эмиттер, жгут материалы, тратят время, а в итоге получают устройство, которое работает через раз. И тут мы приходим и говорим: «А мы же предлагали покупать готовое».

— Это жестоко, — заявил я.

— Это бизнес, — поправила Настя. — И безопасность. Чем дольше мы остаёмся единственным поставщиком, тем дольше нас не трогают.

Маша молчала, смотрела в окно. Я взял её за руку — пальцы были холодными.

— Что скажешь? — спросил я.

— Скажу, что мне это не нравится. — Она повернулась ко мне. — Всё, что мы делаем — мы создаём систему контроля. Сначала сканеры, теперь «глушилки». А завтра?

— Завтра мы сделаем так, чтобы у нас был выбор, — ответил я. — Геотермальная станция даст нам энергию, контракты — деньги и легальность.

— А душевное спокойствие?

Я помолчал.

— Душевное спокойствие мы, кажется, потеряли в тот момент, когда согласились на первый контракт с государством.

Настя встала, поправила пиджак.

— Значит, так. В договоре — тридцать выстрелов. Техническая документация — только общая, без деталей. Привязку к браслету делаем максимально запутанной. Я завтра позвоню полковнику, скажу, что прототип готов, идём на финальные испытания.

— А если спросят, почему именно тридцать?

— Потому что это стандарт НАТО, — усмехнулась Настя. — Шучу. Скажем, что такова физика процесса. Эмиттер просто выгорает. Мы работаем над увеличением ресурса, но пока — тридцать.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась.

— Игорь, ты молодец, что думаешь о таких вещах заранее.

Она ушла. Мы с Машей остались вдвоём в полутемном холле.

— Она права, — тихо сказала Маша. — Насчёт ключей. И насчёт того, что ты молодец.

— Я просто не хочу, чтобы нас использовали и выбросили.

— Знаю. — Она подошла, прижалась ко мне. — Пойдём спать. Завтра тяжёлый день.

— Пойдём.

***

Мы лежали в темноте. За окном — ночь, в отеле тихо, только где-то далеко гудит трансформатор. Маша рядом, прижалась спиной к моему боку, моя рука — у неё под головой. Волосы у неё влажные, разметались по подушке.

Сегодня было хорошо. Сначала — быстро, жадно, когда только вошли в комнату и бросились на кровать. Потом — медленно, со вкусом, когда она села сверху и смотрела на меня в полумраке, а я гладил её бёдра. А под конец мы просто лежали друг на друге, и было уже неважно, кто кому что делает. Мы просто были. Одновременно. И её дыхание, и моё — в одном ритме, и руки, и губы, и тишина, в которой хотелось раствориться. Я чувствовал её всю — без остатка, и, кажется, она чувствовала меня так же.

Теперь мы просто лежим, и я смотрю в потолок. Мысли — они не выключаются. Даже когда Маша рядом и всё хорошо.

— О чём думаешь? — тихо спросила она.

Я помолчал пару секунд, потом сказал в потолок:

— О деньгах.

Она приподнялась на локте, посмотрела на меня. В темноте не видно лица, но я чувствую её взгляд.

— Ну давай, выкладывай.

— Я тут посчитал, — начал я. — Реальные деньги в группу приносим только мы с Семёном. Плюс Настя как юрист, она контракты оформляет, переговоры ведёт. Лена помогает на станке, но это пока простые операции.

— А я?

— Ты — моральная опора, — я чуть сжал её плечо. — Это важно. Но это не деньги.

Маша промолчала.

— Кира готовит еду, — продолжил я. — Олег вообще ничего не делает, если не считать помощи с рамками. Аня сидит в своей комнате, смотрит аниме. По сути, они живут за счёт группы.

— То есть ты считаешь, что они бесполезны? — напряглась Маша.

— Я не говорю бесполезны. Я говорю — они не приносят дохода.

Она села на меня, опёрлась ладонями на грудь.

— Игорь. Помнишь, что было, когда на нас напали люди Шульца?

— Конечно, помню. Олег тогда стоял в проходе и принимал пули на себя. Аня положила одиннадцать человек.

— Олег и Аня — силовики, — продолжила Маша. — Их работа начинается не тогда, когда надо сделать сканер или дрон. Их работа начинается тогда, когда в дверь ломятся с автоматами. Сколько раз это было за последний год?

— Именно в отель — один раз, но был ещё штурм особняка, и….

— Вот именно, — перебила Маша. — И без них мы бы не выжили. Скажи, сколько стоит твоя жизнь? И моя? И Лены?

Я промолчал.

— А Кира, — продолжила она, — готовит каждый день. Завтрак, обед, ужин. Ты помнишь, чем мы питались до неё?

— Что поймаем, то и съедим — усмехнулся я.

— Почти, — кивнула она. — Пельменями и пиццей, которую заказывали, когда были деньги. Сейчас у нас нормальная еда. Свежая, три раза в день. Кира — это душа отеля, Игорь. Без неё мы были бы толпой задротов, которые жрут лапшу и ненавидят друг друга.

Я посмотрел на неё. В темноте видно только силуэт, но голос — жёсткий, уверенный.

— Лена, — Маша загнула пальцы, — делает батареи, простые операции. Но она учится. И она — будущее. Ты сам говорил, что хочешь, чтобы она поверила в свою полезность. Вот она и верит. Медленно, но верит.

— Я не спорю, — начал я.

— Ты не споришь, ты считаешь, — перебила она. — Ты как бухгалтер, который смотрит на приход и расход и не видит ничего кроме цифр.

Она замолчала, но я почувствовал, как её бёдра начали скользить по моему животу.

— Но я рада, что ты оценил и мою пользу, — сказала она, и в голосе появляются смешливые нотки. — Я могу делать тебе приятно.

— Ты серьёзно?

— А что? — она медленно двигалась, дразня меня. — Я же моральная опора. Вот и опирайся.

Я почувствовал, как напрягся низ живота. Маша тихо рассмеялась.

— Но у меня есть и другие таланты, — продолжила она, не останавливаясь. — Кроме моральной поддержки и вот этого. Я, например, умею работать в синергии. Помогать тебе делать артефакты. Сканировать периметр. Следить, чтобы Настя не впала в старые привычки.

— Знаю, — мой голос неожиданно прозвучал слишком хрипло.

— И вообще, — она слезла с меня, легла рядом, и я выдохнул с облегчением и разочарованием одновременно. — Ты главное не перепутай. Я здесь не потому, что ты мне платишь. И ты мне не должен за то, что я с тобой сплю.

Повисла тишина.

— Я не думал о тебе как о… — начал я и запнулся.

— Как о проститутке? — закончила она.

Я замолчал, потому что на секунду — всего на секунду — эта мысль мелькнула в голове. Когда я перечислял, кто что приносит. И мне стало стыдно.

— Маш, я…

— Знаю, — перебила она. — Ты не хотел. Просто у тебя в голове сейчас всё перемешалось. Деньги, безопасность, заказы, «глушилки». Ты устал.

Она легла обратно, прижалась ко мне.

— Ладно, прощаю, — прошептала она в плечо. — Но если ещё раз так подумаешь — я обижусь. По-настоящему.

— Не подумаю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она вздохнула, расслабилась.

— Маш, — сказал я в темноту. — Ты не закончила.

Она замерла. Я почувствовал, как её дыхание меняется, становится чуть чаще.

— Я думала, ты уснул, — прошептала она.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что ты меня завела, а теперь спишь.

Она тихо рассмеялась, приподнялась на локте, посмотрела на меня.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я почувствовал, как её рука ложится мне на грудь, водит пальцами по коже.

— Игорь, — сказала она наконец. — Мы занимались этим почти час и оба устали. Мы только что поговорили о серьёзных вещах. И если я сейчас...

Она замолчала, подбирая слова.

— Это будет неправильно? — закончил я за неё.

— Да.

Я вздохнул. Она, конечно, права, но телу это не объяснить.

— Я не для того тебя отчитывала, — продолжила она, — чтобы сейчас снова всё испортить. Ты понял, что я сказала?

— Понял.

— Хорошо. — Она поцеловала меня в плечо. — Тогда потерпишь до утра?

— А утром что?

— Утром я придумаю что-нибудь особенное.

Я усмехнулся в темноту.

— Шантажистка.

— Я — стратег, — поправила она. — Спокойной ночи, Игорь.

Она легла обратно, прижалась ко мне. Я посмотрел в потолок.

Странное чувство — когда тебя простили за то, чего ты даже не сказал вслух. И отказали в том, чего ты хотел, но отказ этот почему-то не обижает. Наоборот — становится спокойно.

Она права. Я устал, и считаю не те цифры. Маша рядом, тёплая, живая. До утра потерплю.

Глава 12

Утро началось с того, что я почувствовал тепло. Тело было расслабленным, вязким после вчерашнего, и мозг только начинал цепляться за реальность.

Внизу живота что-то происходило. Медленное, влажное, обволакивающее.

Я приоткрыл глаза. Маша сидела у меня в ногах, её голова мерно двигалась вверх-вниз, от чего мысли в голове окончательно потеряли связность.

— Ты чего? — спросил я. Голос сел, пришлось прокашляться.

Она подняла глаза, они блестели в свете солнечных лучей из окна.

— Я обещала утром что-то особенное, — сказала она, и её дыхание пощекотало кожу. — Вот. Расслабься, я сама всё сделаю.

Я попытался возразить — просто по привычке, — но она сделала движение, от которого все слова выветрились. Осталось только дыхание, её ладони и мягкое тепло, от которого по позвоночнику бежали мурашки.

Я закрыл глаза. Пальцы сами собой гладили её плечи, скользили по спине, путались в волосах. Она не торопилась — делала всё медленно, смакуя, и это было даже лучше, чем если бы она пыталась ускориться. Я чувствовал каждое движение, каждое прикосновение, и тело само выгибалось навстречу.

Через несколько минут я почувствовал, как напряжение нарастает. Мышцы живота поджались, дыхание сбилось.

Маша это почувствовала. Она поднялась, откинула одеяло и медленно села сверху. Её волосы упали мне на грудь.

— Ты вчера просил закончить, — улыбнулась она. — Я заканчиваю.

Она двигалась медленно. То прижималась ко мне всем телом, и тогда я чувствовал её дыхание на своей шее, то отстранялась, садилась прямо, и тогда я мог смотреть на неё — на разметавшиеся волосы, на полуприкрытые глаза, на то, как она кусает губу, пытаясь сдерживать ритм.

Руки мои делали, что хотели. Гладили её бёдра, сжимали талию, тянулись к груди. Она позволяла всё, только чуть покачивалась в такт, и от этого движения становились глубже, а её дыхание — чаще.

— Маш, — выдохнул я. — Перевернись.

Она послушно слезла, перевернулась на живот, чуть приподняла бёдра. Я видел, как напряглись мышцы на её спине, когда она зарылась лицом в подушку.

Я вошёл медленно, растягивая удовольствие. Она выдохнула, расслабилась, и тогда я начал двигаться. Ритм был другой — не тот, что сверху, а глубже, тяжелее. Я опёрся на руки, навис над ней, чувствуя, как её пальцы вцепились в простыню, как она выгибается навстречу каждому толчку.

— Игорь, — простонала она в подушку.

Я ускорился. Мир сузился до точки, где наши тела соприкасались, до её дыхания, до моих рук, сжимающих её бёдра. Напряжение росло, скручивалось где-то внизу живота, и когда я почувствовал, как внутри неё все сжалось, позволил себе отпустить контроль.

Мы замерли. Я — всё ещё внутри неё, она — распластанная на кровати, тяжело дыша. Потом я лёг рядом, притянул её к себе, укрыл одеялом.

Она уткнулась носом в ключицу.

— Это было… — начал я.

— Тихо, — перебила она. — Давай просто полежим.

За окном уже давно было светло, в коридоре кто-то прошёл, но до нас звук долетел приглушённо, сквозь стены и сонное марево.

И тут в дверь постучали. Громко. Настойчиво.

— Игорь! — раздался голос Олега. — Ты там?

Маша дёрнулась, натянула одеяло до подбородка. Я выматерился про себя, сполз с кровати, нашарил штаны. Натянул на ходу, по пути заправляя рубашку.

Олег стоял в коридоре, загораживая проход. Взгляд его скользнул мимо меня, в комнату, где Маша сидела на кровати, закутанная в одеяло по самые глаза, и тут же вернулся ко мне. На лице — смесь неловкости и вины.

— Извини, что прерываю, — сказал он. — Но надо.

— Что случилось? — я старался, чтобы голос звучал ровно.

— Лену проводить надо. До клуба.

Я вздохнул.

— Ты сам не можешь?

Олег переступил с ноги на ногу.

— Мы с Кирой в кино собрались. Билеты уже купили, на дневной сеанс. А Лена, — он понизил голос, —только сегодня утром сказала, что у неё там встреча с кем-то. Договорилась, оказывается.

— С кем?

— Не говорит. — Олег развёл руками. — Говорит, личное. Ты же знаешь, она если упрётся...

Я знал. Лена могла быть твёрже брони, если считала, что дело касается её личных границ.

— А Аня? — спросил я. — Или Семён?

Олег поморщился.

— У Ани, видите ли, новый сезон «мультиков» вышел. — Он изобразил пальцами кавычки. — Они с Семёном с утра залипли в телевизор, их теперь хрен оторвёшь. Я заходил — Семён даже не обернулся, сидит, глаза в экран вставил. А Аня только рукой махнула, мол, не до тебя.

Я представил эту картину и невольно усмехнулся.

— Ладно, — сказал я. — Через полчаса буду готов.

Олег облегчённо выдохнул.

— Спасибо, брат. Я твой должник.

— Иди уже, — махнул я рукой. — А то опоздаешь на своё кино.

Олег кивнул и быстро ушёл в сторону лестницы. Я закрыл дверь, повернулся к кровати.

Маша уже не пряталась под одеялом — сидела, поджав ноги, и смотрела на меня с тем особенным выражением, которое появлялось у неё, когда она что-то анализировала.

— Лена идёт в клуб, — пояснил я. — Встреча с кем-то. Олег с Кирой в кино, Аня с Семёном смотрят аниме.

— А мы — провожатые, — закончила Маша. — Закономерно.

— Почему закономерно?

— Потому что мы единственные, кто не занят чем-то важным, — она усмехнулась. — Ну, кроме того, чем мы были заняты пять минут назад.

Я подошёл к кровати, сел на край.

— Ты как? — спросил я. — Пойдёшь со мной?

Она посмотрела на меня, потом на дверь, потом снова на меня.

— А ты хочешь, чтобы я пошла?

— Хочу.

— Тогда пойду. — Она потянулась, уронив одеяло на кровать. — Только мне надо привести себя в порядок.

— Пошли в душ, — предложил я, глядя на её фигуру. — Постараемся уложиться в полчаса.

Маша подняла бровь.

— Вдвоём?

— А что?

Она задумалась на секунду, потом улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё теплело.

— Пошли, — кивнула она и вскочила с кровати.

***

Лена уже ждала в лобби. Сидела на диване, сложив руки на коленях, коса — идеально ровная, хоть сейчас на сцену. В темно-синем платье, с маленькой сумкой через плечо, она выглядела так, будто собралась не в клуб, а на выпускной.

— Готова? — спросил я.

Она кивнула, встала. Щёки чуть порозовели. Маша достала телефон, вызвала такси. Ждали молча. Лена смотрела в окно, теребила прядь волос, выбившуюся из косы.

Машина подъехала через пять минут. Ехали недолго, мимо разомлевших от тепла людей. Лена молчала, смотрела в окно, и я видел, как она прокручивает в голове что-то своё.

У входа в клуб Лена вдруг остановилась.

— Вы… вы можете погулять где-нибудь? — сказала она, глядя себе под ноги. — Часа два.

Я моргнул.

— Зачем?

Она подняла глаза. В них было столько решимости и одновременно страха, что я невольно напрягся.

— Я пока не готова знакомить вас с тем, с кем встречаюсь, — выпалила она. — И Олега тоже.

— С тем, с кем… — начал я.

— Пожалуйста, — перебила она. — Я позвоню, когда закончу. Или вы меня встретите, или я сама дойду.

Маша молчала, смотрела на Лену с тем выражением, которое я научился читать: «Не дави».

— Сама лучше не ходи, — сказал я. — Я уже попадал в засаду у этого клуба. Не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое.

Лена вздрогнула.

— Тогда встретите, — быстро сказала она. — Я позвоню.

— Жди нас в клубе, — добавил я. — Бармен сильный маг, если что — обращайся к нему.

Лена кивнула. Сделала шаг к двери, обернулась.

— Спасибо, — сказала она и скрылась за дверью.

Мы остались на тротуаре вдвоём. Маша взяла меня под руку.

— Думаешь, у неё свидание? — спросила она.

Я повернулся к ней.

— С чего ты взяла?

— Платье, — Маша кивнула в сторону клуба. — Она его месяц назад купила, примеряла перед зеркалом минут двадцать. Сказала — «на всякий случай». Сегодня надела. И коса идеальная, даже лучше, чем обычно.

— Может, просто приоделась для клуба.

— Она и в клуб-то пошла, только чтобы с кем-то встретиться, — Маша покачала головой. — И смущается. Лена если боится чего-то — замыкается, а если стесняется — краснеет. Ты видел, как она краснела, когда просила нас уйти?

Я видел. Щёки, шея, даже кончики ушей.

— И Олега не хочет знакомить, — добавил я.

— Вот именно. — Маша вздохнула. — Если бы подруги, сказала бы. А тут — молчит.

Она помолчала, глядя на дверь клуба.

— Дай ей время, — попросила она. — Сама расскажет, когда будет готова.

Я хотел ответить, но с другой стороны от входа послышались голоса.

— Игорь? Маша?

Дима и Юля вышли из-за угла. Дима — в рубашке и брюках, Юля — в платье, с серебряными звёздочками в ушах. Она держала его под руку, чуть ближе, чем нужно для прогулки.

— Привет, — сказал я. — Тоже в клуб?

— Да, хотели отдохнуть, — Дима кивнул на дверь. — Сегодня сдали проект.

— Мы пока туда не попадём, — вздохнул я.

Дима поднял бровь.

— Лена попросила нас не мешать, — пояснила Маша. — У неё встреча.

— А, — Дима понятливо кивнул. — Ну, бывает.

— Может, прогуляемся вместе? — предложил я. — Всё равно время есть.

Дима глянул на Юлю. Та чуть заметно нахмурилась, но кивнула.

— Да, пойдём, — сказал он.

Мы двинулись по улице. Я и Маша — впереди, Дима с Юлей — чуть сзади. Юля то и дело забегала вперёд, оказываясь между мной и Димой, потом снова отставала, прижималась к его плечу.

Маша шла спокойно, но я чувствовал — она всё замечает. То, как Юля косится на неё, когда та поправляет волосы. То, как она перехватывает руку Димы, если он случайно оказывается ближе ко мне. То, как её пальцы сжимаются на его локте всякий раз, когда Маша что-то говорит.

— Здание достроили? — спросил я, чтобы нарушить молчание.

— Да, — Дима вздохнул. — Сдали на прошлой неделе.

— И что за объект? — поинтересовался я.

Дима помолчал пару секунд.

— Тюрьма, — сказал он негромко. — Для… для наших.

Юля дёрнулась, посмотрела на него с укоризной.

— Дима, — начала она.

— Они всё равно узнают, — пожал он плечами. — Это открытая информация.

— Та самая, из которой недавно был побег? — спросил я.

Дима удивлённо посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Слухами земля полнится, — улыбнулся я.

— Нам пришлось восстанавливать, — сказал Дима, и в голосе проскользнула усталость. — За дополнительную плату, конечно. Но нервов…

— А откуда ты про побег знаешь? — перебила Юля.

Я помедлил. Врать не хотелось, но и правду говорить — тем более.

— Мне заказали специальные устройства для этой тюрьмы, — сказал я. — Какие именно — не скажу, с меня взяли подписку о неразглашении.

Юля прищурилась.

— Разве такие подписки бывают?

— Бывают, — Маша легко коснулась моей руки. — Особенно когда речь идёт о спецсредствах.

Юля не ответила, но я видел — она не поверила. Или поверила, но вопросов больше задавать не стала, просто прижалась к Диме плечом.

— Слушай, — сказала она, глядя на Машу. — А где вы одеваетесь? У тебя платье красивое.

Маша улыбнулась — вежливо, без напряжения.

— В обычном магазине, — ответила она. — Просто хорошо сидит.

— И серьги, — Юля наклонила голову. — Тоже там?

— Это подарок, — Маша бросила быстрый взгляд на меня.

— А где вы живёте? — спросил я, чтобы перевести тему. — В общаге или квартиру снимаете?

— Снимаем, — Дима кивнул. — Однушку на Советской, недалеко от универа.

— Дорого? — спросила Маша.

— Тридцать, — вздохнула Юля. — Плюс коммуналка. Всё, что зарабатываем, туда и уходит.

— А у нас, — я не удержался от хвастовства, — в собственности целый мини-отель. Так что, если Настя договорится насчёт гильдии, здание для неё уже есть.

Дима остановился.

— В собственности? — переспросил он. — У вас?

— Отобрали у криминального синдиката, — отмахнулся я. — Долгая история.

Юля посмотрела на меня.

— Как отобрали? — удивилась она. — Вы… вы что, штурмовали?

— Не совсем, — я поморщился. — Это было… сложно.

Дима хотел спросить ещё что-то, но Юля его опередила.

— А можно нам к вам? — выпалила она. — Переехать, я имею в виду. Мы бы платили, конечно, но меньше, чем тридцать…

— Юль, — Дима тронул её за локоть.

— Что? — она отмахнулась. — У них же отель, свободные комнаты есть. Мы бы помогали…

Она не договорила.

Из здания банка на противоположной стороне улицы рявкнула сигнализация. Сначала короткий писк, потом завывание, нарастающее, заполняющее всё пространство. Я схватил Машу за руку. Дима пригнулся, Юля вскрикнула.

Стекло на первом этаже банка вылетело наружу. Маша резко обернулась к зданию банка. Глаза её сузились, пальцы вцепились мне в руку.

— Трое, — быстро сказала она. — Силовик с высоким полем, телекинетик, пирокинетик. Выносят деньги.

Я потянул всех к стене.

— Маша, вызывай полицию.

Она уже доставала телефон. Я вызвал интерфейс, пробежался по меню. Ася отозвалась мгновенно: «Скрипт «Бастион» активирован. Режим ожидания».

Воздух перед нами уплотнился, стал вязким. Ленина способность, записанная в медный слиток, теперь работала как щит. Прозрачный, но прочный, как стена.

— Держитесь рядом, — сказал я.

Дима и Юля прижались к стене. Юля смотрела на банк широко раскрытыми глазами, Дима обхватил её плечи, но сам смотрел туда же — напряжённо, готовый к чему угодно.

Из разбитой витрины выбежали трое, в камуфляже с балаклавами. За спинами — тяжёлые мешки. Наперерез им, с воем сирены, вылетел патрульный экипаж.

— Дураки, — выдохнула Маша.

Полицейские выскочили из машины, перекрыли улицу, выставили табельные пистолеты.

— Стоять! Бросай оружие!

Главный из грабителей — широкоплечий, с мощным полем — даже не пригнулся. Просто поднял руку. Пули застыли в воздухе в трёх метрах от него. Повисли, как мухи в янтаре, и с лязгом посыпались на асфальт.

Телекинетик мотнул головой. Патрульная машина дёрнулась, перевернулась на бок, заскрежетала по асфальту. Удар пришёлся в фонарный столб — тот согнулся, сверху посыпались осколки стекла.

Полицейские бросились врассыпную, но третий — пирокинетик — щёлкнул пальцами. Шины вспыхнули. Чёрный дым повалил, закрывая улицу.

Один из осколков, сорвавшийся с фонаря, полетел прямо в Юлю. Дима рванулся вперёд, выставил руку. Стекло изменило траекторию, врезалось в стену в метре от нас, но Дима вскрикнул, схватился за предплечье — по рубашке расплывалось тёмное пятно.

— Дима! — Юля бросилась к нему.

— Царапина, — процедил он сквозь зубы. — Не глубоко.

Пирокинетик обернулся. Даже сквозь балаклаву я почувствовал его взгляд — сначала удивлённый, потом злой. Он понял. Понял, что мы не просто случайные прохожие.

Пламя взметнулось между нами и банком. Стена огня в три метра высотой, жаркая, плотная, ревущая.

— Уходим! — крикнул широкоплечий.

Они двинулись в подворотню. Телекинетик швырнул в нас урну, но щит отбил её, отправил в стену.

— Он торопится, — заявила Маша, глядя на стену огня.

Огонь дёрнулся. Лизнул припаркованную у тротуара машину, та вспыхнула факелом.

— Отходим дальше! — скомандовал я. — Щит держит, но если они начнут взрываться…

Я не договорил.

Бензобак первой машины рванул. Ударная волна толкнула щит, я пошатнулся, едва удержал щит. Осколки веером ушли вверх, в стороны. Один разбил витрину магазина напротив, другой воткнулся в стену над головами полицейских.

Они лежали на асфальте, закрыв головы руками. У одного из них из ноги сочилась кровь.

Загорелась вторая машина. Третья. Жар стал невыносимым, дым ел глаза.

— Игорь! — крикнула Маша. — Если мы не уйдём, нас поджарят!

Я посмотрел на полицейских, на Диму с Юлей, которые пытались телекинезом вытащить лейтенанта из-под обломков. На улицу, где начали собираться редкие прохожие — кто-то снимал на телефон, кто-то бежал прочь.

— Щит не удержать, — пробормотал я. — Но если его убрать, всех накроет.

Маша стиснула зубы.

— Пирокинетик задерживается, — сказала она, глядя сквозь дым. — Силовик и телекинетик уже в подворотне. Он поджигает ещё машины — прикрывает отход.

— Сколько у него энергии?

— Заканчивается. Он замедлился, пламя слабеет. Ещё минута — и он сядет.

Я принял решение.

— Дима! — крикнул я. — Вытаскивай полицейского!

Он уже делал это. Телекинезом поднял обломок, придавивший лейтенанта, Юля подхватила раненого под руки.

— В укрытие! За угол!

Я шагнул вперёд. Щит сдвинулся вместе со мной, оставляя Машу, Диму, Юлю и полицейских без охраны.

— Игорь! — крикнула Маша.

— Я быстро.

Пирокинетик стоял у подворотни, спиной ко мне. Пламя вокруг него уже не бушевало — тлело, чадило. Его энергия кончилась. Я чувствовал это по тому, как дрожит огонь, как он никак не может поджечь четвёртую машину.

Я поднял руку.

— Оса!

Пирокинетик ушёл в сторону, заряд выбил фонтан кирпичной крошки из стены. Пламя вокруг него полыхнуло в мою сторону. Я выставил щит, огонь растёкся по стене сжатого воздуха, жёг лицо даже сквозь поле.

— Оса!

Второй раз он нырнул, перекатился, заряд прошёл над ним. Вскочил, выбросил руку — огненный шар полетел в меня. Щит принял удар, пламя разорвалось в клочья.

— Осталось 42% энергии накопителей, — отчиталась Ася.

— Оса! — крикнул я.

Третий импульс зацепил его по плечу. Он взвыл, но устоял. Пламя вокруг спрессовалось в шар, рвануло в мою сторону. Я вложил в щит всё, что осталось.

— Энергии 18% — заявила Ася.

Пирокинетик стоял на коленях, тяжело дышал. Пытался поднять руку, но пальцы не слушались. Я шагнул вперёд.

— Оса! Оса!

Два импульса ударили его по ногам. Он дёрнулся, осел на асфальт, не удержав равновесие. Пламя погасло. Из подворотни донёсся крик. Силовик выглянул, увидел своего, но возвращаться не стал. Рванул за угол, за ним — телекинетик.

Бросили. Его просто бросили.

Накинув на бандита «давилку», чтобы он дождался полиции, услышал, как сзади завыли сирены. Я подбежал к ребятам.

— Уходим!

Мы перебежали за угол, нырнули в первый попавшийся двор. Дима тащил раненого полицейского, Юля бежала рядом, то и дело оглядываясь. Маша держалась за мою руку, и я чувствовал, как она дрожит.

— Сюда, — сказал я, заворачивая в арку.

Остановились, перевели дух. Лейтенанта уложили на ступеньки, Юля перетянула рану обрывками его же штанов.

— Скорая уже здесь, — сказала Маша, заглядывая за угол. — Его найдут.

— Жить будет? — спросил Дима.

— Да, — Маша кивнула. — Царапина, кость цела.

Я достал телефон. Пальцы дрожали, пришлось сделать усилие, чтобы набрать номер.

— Игорь? — Настя ответила на втором гудке.

— Слушай внимательно, — сказал я. — На площади у клуба было нападение. Трое магов, один задержан, двое ушли. Мы там были. Не светились, но если будут вопросы — мы просто прохожие.

— Поняла, — голос Насти стал деловым, собранным. — Ты в порядке?

— Да. Потом расскажу. Надо, чтобы ты была готова, если полковник начнёт интересоваться.

— Сделаю.

Я сбросил звонок, убрал телефон. Дима сидел на ступеньках, обхватив раненую руку. Юля прижималась к нему.

— Вы как? — спросил я.

— Нормально, — Дима поморщился, пошевелил пальцами. — Царапина. Заживёт.

— Он тебя прикрыл, — сказала Маша тихо, глядя на Юлю. — Хорошая реакция.

Юля кивнула, не поднимая глаз. Пальцы её вцепились в рукав Димы.

— Я испугалась, — сказала она. — Когда стекло... Я даже не заметила. А он...

Дима покраснел, отвернулся.

— Если бы вы не были рядом, — сказал он, глядя в землю. — Если бы не щит... Мы бы не справились.

— Справились бы, — я покачал головой. — Медленнее, но справились. Ты молодец.

Он не ответил, но плечи его чуть расслабились.

— Слушайте, — Юля подняла голову. В глазах её стояли слёзы, но голос был твёрдым. — Мы... мы можем к вам? В отель? Не из-за денег уже. Просто там...

Она запнулась.

— Безопасно, — закончил я. — Можно.

— У нас есть несколько пустых комнат, — добавила Маша. — Если хотите, переночуете сегодня, а там посмотрим.

Дима глянул на Юлю. Она кивнула.

— Спасибо, — сказал он.

— Пошли, — я кивнул в сторону выхода из двора. — Такси вызовем по дороге.

Мы выбрались на параллельную улицу, нашли свободную машину. Ехали молча. Дима и Юля — на заднем сиденье, она держала его за руку и не отпускала.

Войдя в лобби, я вдруг вспомнил.

— Лена!

Маша посмотрела на меня, и в глазах её мелькнуло понимание.

— Мы её не забрали.

— Точно, — я выругался про себя. — А она там, в клубе. Ждёт.

— Она звонила? — спросила Маша.

Я достал телефон. Пропущенных нет. Значит, ещё не закончила.

— Иди, — Маша кивнула в сторону дверей. — Я пока размещу ребят.

— Лучше отправим кого-нибудь посильней, — пробормотал я.

Поднялся на второй этаж. У двери Ани остановился, прислушался. Из-за двери доносились звуки — быстрая речь, лязг металла, взрывы.

— Ань, — позвал я. — Ты там?

Тишина на секунду, потом звук приглушили. Дверь открылась.

Аня стояла на пороге в длинной футболке и домашних штанах, с растрёпанными волосами. За её спиной на экране замер какой-то робот с мечом.

— Чего? — спросила она. Не грубо, скорее устало.

— Надо Лену забрать из клуба, — попросил я. — Сможешь?

Аня посмотрела на меня, потом на экран, потом снова на меня.

— Я немного занята — отозвалась она.

Девушка шагнула назад, чтобы закрыть дверь, но я успел подставить ногу.

— Ань, подожди.

Она остановилась, вздохнула.

— Я понимаю, что у тебя новый сезон, — добавил я. — И я бы сам пошёл, но там Дима с Юлей, их надо устроить, и мы с Машей только что из переделки. А ты — самый сильный боец в отеле. Если что, размотаешь любых бандитов за минуту.

— Из какой переделки? — поинтересовалась она.

— Долго рассказывать. Маги банк грабили, мы случайно встряли. Все живы, но сил уже нет.

Аня внимательно посмотрела на меня.

— Ладно, — сказала она наконец. — Но я возьму с собой Сеню, а то он заскучает один.

— Хорошо, пусть идёт.

Аня кивнула, шагнула назад.

— Через пять минут выходим, — сказала она. — Ты пока набери Лене, скажи, что мы едем. А то испугается.

Дверь закрылась. Я постоял секунду, потом набрал номер Лены. Она ответила не сразу.

— Игорь? — голос её звучал встревоженно. — Что-то случилось?

— Всё в порядке, — сказал я. — За тобой едут Аня и Семён. Мы не можем сами, извини.

— А что такое?

— Потом расскажем. Ты там как?

— Нормально, — она помолчала. — Я почти закончила.

— Тогда жди их внутри. Они скоро будут.

— Хорошо.

Я сбросил звонок, спустился вниз. В холле было пусто — Маша увела Диму и Юлю наверх. Сел на диван, откинул голову на спинку. Глаза закрывались сами. Адреналин схлынул, и теперь тело наливалось тяжестью, каждый мускул ныл, будто я час таскал мешки с цементом.

Из коридора донеслись шаги. Маша спустилась, села рядом, прижалась плечом.

— Как там ребята? — спросил я.

— Нормально, — она вздохнула. — Дима перевязал руку, Юля сидит с ним. Я сказала, что завтра поговорим.

Мы сидели в тишине, ждали Лену, и в этом ожидании не было тревоги — только усталость и спокойствие.

Глава 13

Мы с Машей спустились на кухню, когда Олег, Кира и Лена уже заканчивали завтрак. Олег дожевал последний кусок, Кира собирала тарелки в раковину, Лена допивала чай, глядя в окно.

Я наложил себе гречки, взял пару котлет.

— А где Настя? — спросил я, оглядывая стол. — Не будет завтракать?

Маша покачала головой.

— С раннего утра убежала в клуб. Говорит, хочет найти союзников для гильдии.

— Понятно, — я отодвинул тарелку. — Тогда позови Диму с Юлей. Пусть спускаются, познакомлю со всеми. И Аню с Семёном заодно.

Маша кивнула, но на пороге остановилась.

— Аню и Семёна, наверное, не стоит, — смутилась она.

Я поднял бровь.

— Они… заняты друг другом, — пояснила Маша. — Как мне кажется.

— Понял, — откашлялся я. — Тогда потом.

Олег отставил кружку, глянул на меня с любопытством.

— Кто такие Дима и Юля? — спросил он.

— Сейчас сам всё узнаешь.

Я сел за стол, положил себе ещё котлету. Кира молча поставила передо мной хлебницу.

— Спасибо.

Она кивнула, села рядом с Олегом, взяла его за руку. Лена отодвинула пустую чашку, сложила руки на коленях.

В дверях появилась Маша, за ней — Дима и Юля.

— Знакомьтесь, — сказал я. — Это Олег, Кира и Лена. Это Дима и Юля. Они поживут у нас какое-то время.

Олег кивнул, глянул на бинт, но ничего не спросил. Кира приветливо улыбнулась.

— Садитесь, — сказала она, вставая. — Я сейчас тарелки принесу.

Дима замялся.

— Не надо, мы…

— Садитесь, — повторил я. — Накладывайте себе сами, чего хотите.

Юля переглянулась с Димой. В её глазах мелькнуло сомнение — привычка считать каждую копейку, не брать лишнего. Кира уже ставила перед ними тарелки, ложки, вилки.

— Гречка, котлеты, хлеб, — перечислила она. — Чай или кофе?

— Чай, — быстро сказала Юля. — Спасибо.

— И мне чай, — добавил Дима.

Они сели. Юля положила себе совсем немного — ложку гречки, полкотлеты. Дима наложил нормально, но заметил, что она смущается, и тоже взял меньше, чем хотел.

— Ешьте нормально, — сказала Кира, заметив это. — Проголодаетесь же.

Юля покраснела, но добавила ещё.

Мы ели молча несколько минут. Потом Юля огляделась, повела плечом.

— У вас тут… — она запнулась. — Комната небольшая. У нас на съёмной квартире побольше было.

Дима под столом тронул её за колено.

— Юль, — сказал он тихо.

— Что? — она повела плечом. — Я просто говорю.

Я отодвинул тарелку.

— Это отель, не дворец, — я развёл руками. — Возможности по расширению у нас ограничены. Максимум можем соединить несколько комнат в одну. Если понадобится — сделаем.

Дима кивнул, глянул на Юлю с укоризной. Та опустила глаза, уткнулась в тарелку.

— Мы привыкнем, — сказал Дима. — Спасибо, что пустили.

— Не за что, — Маша взяла кусок хлеба. — Комнат свободных хватает. А нам помощь в хозяйстве не помешает.

Юля подняла глаза.

— Какую помощь?

— По дому, — Кира улыбнулась. — Продукты закупать, готовить, убирать. Мы по очереди всё делаем.

— Кто как может, — добавил Олег. — Я, например, только пельмени варю.

— И то с переменным успехом, — вставила Лена, и Кира прыснула.

Дима расслабился, усмехнулся. Юля тоже чуть заметно улыбнулась — первый раз с утра.

***

Завтрак подходил к концу. Олег допил компот, отставил кружку.

— Слушай, — спросил он, глядя на меня. — А как там робот? Копает ещё?

— Забыл, если честно — ответил я.

— Как забыл? Ты ж его три для назад запустил. Сказал, через пару дней глубина будет.

— Знаю, — я потёр переносицу. — С этими заказами, с банком… вылетело из головы. Он должен был давно закончить.

Дима отложил вилку.

— Что за робот? — спросил он.

— Я сделал штуку для копки, — пояснил я, — колодца глубиной три километра.

Юля подняла голову.

— Зачем?

— Геотермальная электростанция, — ответил я. — Температура на такой глубине около ста градусов. Можем сами электричество получать.

Дима переглянулся с Юлей.

— Три километра? — переспросил он. — За два дня?

— Теоретически, — я пожал плечами. — Если всё пошло по плану.

— И ты забыл проверить? — удивился он.

— Был немного занят, — я усмехнулся. — Ты вчера сам видел, чем.

Дима покраснел. Юля сжала губы, но промолчала.

— Покажешь робота? — спросил Дима.

— После завтрака, — кивнул я. — Сходим, глянем.

***

Мы спустились в подвал. Робот лежал на полу возле шахты — безжизненный пыльный серый диск. Батареи разряжены, индикаторы погасли.

— Маш, глянь, — сказал я. — На сколько ушёл?

Она подошла к краю колодца, прикрыла глаза.

— Как минимум на сто метров, — сказала она. — Дальше не вижу.

Юля дёрнулась. Её глаза расширились, она перевела взгляд с Маши на меня, потом на чёрную дыру в полу.

— Сто метров? — переспросила она. — У меня уже на сорока всё размывается.

— У неё АГ выше, — пояснил я.

— И дальность обзора больше, — подтвердила Маша.

— Поверим роботу, — я кивнул на диск. — Батареи разряжены в ноль, значит, он честно выполнил программу. Три километра.

Дима присел на корточки, провёл пальцем по краю диска.

— Сложно такой делать? — спросил он.

— Не очень, — я пожал плечами. — Если понадобится второй колодец, просто зарядим батареи и перенесём на новое место.

— Второй колодец не нужен, — Дима поднялся, отряхнул руку. — Я о другом.

Он посмотрел на меня, потом на шахту.

— Я предлагаю выкопать бункер.

Я поднял бровь.

— Бункер?

— Всегда хотел себе убежище, — сказал Дима, и в голосе проскочило что-то мальчишеское, — но условия не позволяли.

Маша усмехнулась. Юля удивлённо посмотрела на Диму, но промолчала.

— Я могу помочь с проектированием, — продолжил он, оживляясь. — А если ты сделаешь инструмент для строительства под землёй, наподобие робота, смогу лично заняться постройкой.

Юля скрестила руки на груди.

— Мне будет некомфортно жить под землёй, — заявила она.

Дима повернулся к ней.

— При наличии инструментов можно выкопать под землёй целый дворец, — проговорил он. — Не ютиться в одной маленькой комнате, как сейчас. Своя ванная, гардеробная, гостиная. Всё, что захочешь.

Юля задумалась.

Я посмотрел на шахту. Три километра. Своя энергия. Независимость.

— А что, — обрадовался я. — Это идея.

Дима обернулся.

— Правда?

— Можно перенести под землю критичные узлы, — я прикинул в уме. — Хаб для квантовой связи, например. Если его закопать, никакой ЭМИ не достанет.

Юля нахмурилась.

— Что за хаб? — спросила она.

— Потом объясню, — отмахнулся я. — Сложная штука, но важная.

Я прошёлся по подвалу, прикидывая масштаб.

— Энергия у нас будет, когда сделаем геотермальный генератор. Можно будет не экономить на площади — выкопать себе любые жилые комнаты, мастерские, склады. Хоть спортзал.

Дима подошёл к краю колодца, опустился на корточки. Потрогал стену — гладкую, серую, будто отполированную.

— Из чего это? — спросил он.

— Почва, — я присел рядом. — Робот уплотнял её по ходу движения. В два раза плотнее исходной.

Дима постучал костяшками.

— В таком случае спортзал не получится, — сказал он.

— Почему?

Он помолчал секунду. Глаза его смотрели куда-то в пустоту — советовался с ассистентом.

— При такой плотности прочность примерно как у бетона, — сказал он наконец. — Ширина пролёта не должна превышать трёх-четырёх метров, иначе потолок обвалится.

— А если сделать в потолке металлические балки? — предложила Юля.

Мы обернулись. Она стояла, чуть подавшись вперёд, глаза блестели.

— Тогда можно делать хоть пятьдесят метров, — продолжила она. — Если рассчитать нагрузку.

Дима удивлённо посмотрел на неё, потом улыбнулся.

— Умная, — сказал он.

— Я тоже архитектор, — она повела плечом, но улыбнулась в ответ.

— Значит, нужны балки, — сказал я.

Я оглядел подвал. В углу лежали трубы — Настя купила их для геотермальной станции.

— Можем превратить их в балки, — я кивнул в сторону труб.

Дима подошёл, присел, постучал по одной. Прислушался.

— Сталь не та, — сказал он, покачав головой. — Для несущих конструкций нужна другая марка. Эта на растяжение работать не будет.

Он вдруг смутился. Отвёл взгляд, провёл рукой по волосам.

— Это, наверное, дорого, — сказал он тихо. — Я понимаю, если…

— Деньги есть, — перебил я.

Дима поднял глаза.

— Правда?

— Правда, — я хлопнул его по плечу. — В прошлом месяце был крупный заказ. Так что материалы закажем любые, какие скажешь.

Он выдохнул.

— Тогда… — он снова посмотрел на трубы, но уже не сомневаясь, а прикидывая. — Тогда надо считать. Проектировать. Нам нужно помещение для мастерской, чтобы развернуться.

— Для мастерской место есть, — я кивнул в сторону лестницы. — У нас есть ещё несколько пустых комнат.

— Хорошо, — Дима кивнул. — Тогда завтра начну чертежи.

Юля подошла, встала рядом, взяла его за руку.

— А я помогу с расчётами, — заявила она.

— Договорились, — я посмотрел на шахту. — Значит, делаем бункер.

Дима улыбнулся. Широко, по-настоящему.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Я кивнул. Маша взяла меня под руку, молча сжала пальцы. Мы постояли ещё минуту, глядя в тёмный провал колодца. Потом я развернулся к выходу.

— Пошли наверх, — сказал я. — Работы много.

***

Днём я сидел в мастерской, собирал геотермальный генератор.

Из курсов Аси я помнил, что поле может преобразовывать тепло в электричество напрямую — никаких турбин, никакой механики. Просто пластины со скриптами и провода.

Я разбил конструкцию на секции. Каждая — диск в центре и два десятка пластин вокруг. Пластины печатаются на станке, в каждую вшивается скрипт преобразования. Секции нанизываются друг на друга, как кольца на стержень. Если мощности не хватит — сделаю ещё несколько, опущу вниз, пристыкую.

Проект был готов к обеду. Я запустил станок, наблюдал, как первый диск вырастает из порошка.

В дверь постучали.

— Войдите!

Юля просунула голову, оглядела мастерскую. Взгляд задержался на станке, на выложенных на столе пластинах, на куче проводов.

— Не отвлекаю? — спросила она.

— Нормально, — я кивнул на стул. — Садись.

Она вошла, села, но на стул, а на край верстака. Поправила волосы.

— Мы с Димой решили, — начала она, — делать бункер на глубине тридцати метров.

— Почему тридцати?

— Это оптимальная глубина, — Юля повела плечом, — между удобством и безопасностью. Если копать глубже, каждый раз спускаться-подниматься будет тяжело. А тридцать метров — это примерно десять этажей.

— Вам виднее, вы архитекторы, — кивнул я.

Её пальцы затеребили край свитера.

— Я… я хотела попросить тебя кое о чём, — сказала она.

— Валяй.

— Дима проектирует лестницу. А я… я хочу лифт.

Я поднял бровь.

— Лифт?

— Я понимаю, что это дорого, — быстро заговорила она. — Но это окупится. Удобство сообщения между бункером и поверхностью… если каждый раз тащиться по лестнице, никто туда не захочет ходить. А лифт — зашёл, нажал кнопку, через минуту ты наверху.

Она замолчала, сжала пальцы.

— Денег у нас с Димой нет, — сказала она тихо. — Но мы можем отработать. Построить бункер своими силами. Я… мы справимся.

Я посмотрел на неё. Она сидела, вжав голову в плечи, и смотрела на свои руки.

— Вы будете копать лопатами? — спросил я.

Она подняла голову.

— Что?

— Тридцать метров грунта, — я показал рукой вниз. — Выкопать вручную. Потом бетон, гидроизоляция, вентиляция. Ты это серьёзно?

Она открыла рот.

— Расслабься, я не требую такой жертвенности, — усмехнулся я. — Сделаю вам инструменты, когда закончу с генератором. Те же роботы, только для горизонтальной проходки. Справитесь за пару недель.

— Но это же…

— Деньги есть, — перебил я. — Не переживай.

Она замолчала, глядя на меня. В глазах — растерянность и облегчение одновременно.

— Насчёт лифта, — продолжил я. — Хорошая идея. Обязательно сделаем.

Я вызвал интерфейс.

— Ася, покажи план отеля.

Голограмма развернулась над столом — трёхмерная сетка этажей, комнаты, коридоры.

— На первом этаже, — я покрутил изображение, — вот здесь кладовка. Если вынести из кладовки всё… — я нашёл на плане пустую жилую комнату, — сюда, в самой кладовке поставим лифтовую шахту.

Я увеличил изображение второго этажа.

— Над кладовкой — комната, тоже пустует. Там поставим лебёдку и блок управления. Всё равно никто там не живёт.

Юля смотрела на голограмму, не мигая.

— И у нас будет лифт? — спросила она.

— Будет, — я свернул изображение. — Надо будет только стены укрепить, чтобы конструкцию держали. Но это уже детали.

Она выдохнула. Села прямо, плечи расправились.

— Спасибо, — сказала она. — Я…

Она запнулась, встала, сделала шаг к двери.

— Юль, — окликнул я.

Она обернулась.

— Лестницу тоже надо заложить, — сказал я. — На всякий случай.

— Зачем?

— Вдруг лифт сломается, — я усмехнулся. — Или ему помогут сломаться.

Она помолчала секунду, кивнула.

— Поняла, — сказала она. — Лестницу сделаем.

Она вышла. Я остался в мастерской один, глядя, как станок выращивает второй диск генератора.

***

Генератор лежал у моих ног — стопка дисков общей длиной полтора метра, каждый диаметром чуть меньше метра. Серые, гладкие, с проводом, отходящим от верхнего диска.

— Ася, сколько он весит?

— Двести тридцать семь килограммов, — отозвалась она.

Я достал из кармана «левитатор» — пластина размером с ладонь, два скрипта, липучка и левитация. Прилепил к верхнему диску, активировал.

Генератор дёрнулся, приподнялся на полметра, завис.

— Держишь? — спросил я.

— Отклонение вертикали — два градуса, — доложила Ася. — Требуется стабилизация.

Я подвёл генератор к краю колодца, поправил рукой. Медленно, сантиметр за сантиметром, навис над чёрной дырой.

Маша стояла у лебёдки. Две лебёдки, если быть точным. Одна — с тросом, другая — с кабелем. Трёхкилометровые бухты занимали полподвала.

— Готов? — спросила она.

— Давай.

Она включила лебёдку. Мотор загудел, трос начал разматываться. Я опустил генератор ниже, поймал рукой крепление на верхнем диске, за которое зацепили трос.

— Стоп, — сказал я.

Маша остановила лебёдку. Я подвёл генератор так, чтобы трос натянулся вертикально, без перекоса.

— Теперь можно.

Лебёдка заработала снова. Я отключил левитатор, убрал его в карман. Генератор качнулся, принял вес на трос, и медленно пошёл вниз.

Я присел на корточки у края колодца, смотрел, как серая стопка уходит в темноту. Провод от генератора тянулся за ним, разматываясь со второй лебёдки.

— Идёт ровно? — спросил я.

Маша стояла рядом, глядя вниз.

— Ровно, — сказала она. — Перекоса нет. Скорость… — она посмотрела на лебёдку, прикинула что-то в уме. — Через два часа будет на месте.

Мотор гудел ровно, трос уходил в шахту метр за метром. Я отошёл к стене, прислонился спиной к холодному бетону.

— Олег с Кирой где?

— В кино, — Маша усмехнулась. — Третий раз за неделю.

— Отрываются.

— Заслужили.

Я кивнул. Действительно заслужили. За последние полгода мы столько пережили… А сейчас — кино, кафе, нормальная жизнь.

— Лена в клубе? — спросил я.

— Да. Сказала, что задержится.

— С кем встречается, так и не сказала?

Маша покачала головой.

— Не спрашивай. Сама расскажет, когда будет готова.

Я хотел спросить про Семёна и Аню, но передумал. Они переехали в комнату Ани на прошлой неделе, и с тех пор их почти не видели. Медовый месяц, наверное.

— Настя когда вернётся? — спросил я.

— К вечеру, — Маша посмотрела на телефон. — Пишет, что лифтовую компанию нашла, договаривается о поставке.

— Хорошо.

Мы замолчали. Мотор гудел, трос уходил вниз. Я смотрел на бухту кабеля, которая медленно уменьшалась, и думал о том, что через два часа у нас будет своя энергия.

— Игорь? — спросила Маша.

— М?

— Ты не хочешь себе что-нибудь сделать? Ну, как Олег с Кирой — кино, прогулки. Отдохнуть.

Я посмотрел на неё.

— Мы вчера гуляли.

— Вчера мы ходили за проводами и конденсаторами, — улыбнулась она. — Это не считается.

Я хотел возразить, но понял, что она права. Работа, заказы, бункер, генератор. Всё время работа.

— Может, после того, как запустим генератор, — сказал я.

— После генератора будет лифт, — напомнила она. — Потом бункер. Потом новые заказы.

Я вздохнул.

— Ты хочешь сказать, что работы никогда не закончатся?

— Я хочу сказать, — она подошла, взяла меня за руку, — что иногда можно сделать паузу. Даже если работа не закончена.

Я сжал её пальцы.

— Давай дождёмся, пока генератор встанет на место, — сказал я. — А потом подумаем.

***

Генератор добрался до дна. Я узнал об этом по тому, что Ася вежливо напомнила:

— Устройство достигло целевой глубины. Начинается передача энергии.

Я подошёл к батарее — стопка серых прямоугольников у стены, наспех подключенных параллельно. Лена в своё время наделала их целую кучу, да и я в свободные минуты запускал станок на сборку. Запас, на всякий случай.

Подключил провод от генератора. Вольтметр на корпусе дрогнул, стрелка поползла вверх.

— Тридцать семь вольт, — сказала Маша, глядя через моё плечо. — Маловато.

— Генератор только вышел на режим, — я постучал пальцем по корпусу. — Температура на глубине растёт медленно. Через пару часов будет номинал.

— И сколько ждать номинала?

— Часов десять, — я пожал плечами. — Но нам пока и этого хватит.

Маша кивнула, отошла к лестнице.

— Ты сегодня с роботом возиться?

— Да. Надо Диме с Юлей инструмент сделать.

Она усмехнулась.

— Тогда я наверх. Если что — зови.

Я остался в подвале один. Достал из ящика корпус от старого робота, пару плат, батареи. Ася развернула перед глазами схему.

— Рекомендуется использовать ту же архитектуру, что и для вертикального бурения. Адаптация займёт…

— Я помню, — перебил я. — Давай по шагам.

Сборка заняла весь день. Я перетащил все детали в пустую кладовку — ту самую, которую освободила Юля. Места едва хватало: робот должен был получиться два на два метра, под размер будущей шахты. Я собрал корпус, встроил эмиттеры по периметру, переписал скрипты с вертикального на вертикальный же, но с прямоугольным сечением. Ася подсказывала, где усилить конструкцию, чтобы робот не развалился под собственным весом.

К вечеру он стоял посередине кладовки — квадратная махина, серая, безликая, похожая на перевёрнутый стол. Я проверил все соединения, вставил батареи, отошёл к двери.

— Запуск, — сказал я.

Робот зажужжал. Пол под ним потемнел, начал оседать. Я постоял минуту, убедился, что процесс идёт штатно, и поднялся наверх.

Утром робот лежал на дне свежевыкопанной шахты, разряженный в ноль, не отзываясь на команды.

Я спустился в подвал, снял со стены лебёдку — ту самую, что использовали для генератора. Притащил в кладовку, закрепил над шахтой. К концу троса привязал левитатор, настроил его на автоматический захват по сигналу.

— Ася, связь с роботом есть?

— Устройство на дне шахты. Батареи разряжены, связи нет.

Левитатор ушёл вниз. Я смотрел, как разматывается трос, и мысленно ругал себя за то, что не продумал этот этап раньше. Через минуту лебёдка дёрнулась, мотор натужно загудел — левитатор сцепился с роботом. Я включил подъём.

Робот показался из темноты через полминуты. Серый, квадратный, весь в пыли. Я отцепил его, поставил на зарядку, заглянул в шахту.

Туннель уходил вниз, стены — гладкие, серые, будто отполированные.

— Тридцать метров ровно, — сказала Ася. — Отклонение от вертикали — полтора градуса.

— Приемлемо.

Через час приехала Настя.

— Лифт привезли, — объявила она, выходя из такси. — В разобранном состоянии. Грузчики отказались его заносить.

Я выглянул на улицу. У входа стояла «Газель», в кузове — деревянные ящики, рельсы, какая-то металлическая конструкция.

— Левитатор нам поможет, — сказал я, доставая устройство из кармана.

Настя подняла бровь.

— Хочешь при грузчиках?

— Магия уже давно ни для кого не секрет, — махнул рукой я.

Я прилепил левитатор к первому ящику, поднял его над бортом, затащил в холл. Поставил у стены.

— Олега позови, пожалуйста, — попросил я Настю. — И Семёна с Димой.

— А женщин? — Настя усмехнулась.

— Женщины будут командовать, — я кивнул на лестницу. — Когда всё затащим.

Олег спустился через минуту, в футболке и домашних штанах, с банкой колы в руке.

— Чего надо?

— Таскать, — я кивнул на улицу. — Лифт привезли.

Он поставил банку на тумбочку, вышел на крыльцо. Оглядел ящики.

— И сколько этого?

— Ящиков шесть. Плюс рельсы, плюс кабина в разборе.

— А Семён с Димой зачем?

— Семён — контроллеры настраивать. Дима — смотреть, чтобы мы ничего не сломали.

Олег спустился к «Газели». Я передал ему левитатор.

Семён и Дима спустились через пять минут. Семён — в наушниках, с плеером на шее, Дима — с рулеткой в руке.

— Схема есть? — спросил он.

— В ящиках, — Настя показала на самый большой. — Инструкция на крышке.

Дима открыл ящик, вытащил папку с чертежами. Разложил на полу.

— Лебёдка здесь, — он ткнул пальцем в схему. — Кабина здесь. Направляющие — по стенам шахты. Кабели — в гофре, вдоль направляющих.

— Электрику Олегу доверим, — сказал я. — Это его специальность.

Олег кивнул, не отрываясь от схемы.

— А контроллеры — мне, — добавил Семён.

***

Первый день ушёл на перетаскивание. Ящики перекочевали в холл, потом в кладовку, потом в комнату над ней. Для переноса рельс пришлось просить Настю согнуть их, потому что в дверь они не влезали. Олег матерился, Семён подавал команды, Дима сверялся со схемой.

К вечеру всё было на месте. Мы сидели на кухне, пили чай, рассматривали схему сборки.

— Завтра кабели, — сказал Олег, жуя печенье. — Направляющие собрать, кабину повесить.

— Послезавтра — настройка, — добавил Семён.

— А после послезавтра — тест, — я отодвинул кружку. — Дима, ты спустишься первым.

Дима поперхнулся.

— Я?

— Ты архитектор, — улыбнулся я, — тебе и проверять.

Юля, сидевшая рядом, напряглась.

— Я с ним.

— Договорились, — я кивнул.

На второй день Олег проложил кабели. Я помогал — подавал инструменты, держал левитатором направляющие, пока он, вися на тросе, прикручивал их к стенам шахты. Семён собирал контроллеры в комнате на втором этаже, периодически спускался уточнить схему.

К вечеру кабина висела на тросах. Серая, квадратная полтора на полтора метра.

— Завтра подключим, — сказал Олег, вытирая руки. — Если Семён к утру допилит свои штуки.

— Допилю, — буркнул Семён, поднимаясь наверх.

На третий день они с Олегом колдовали над контроллерами часа три. Я слышал из мастерской, как они спорят — Олег про питание, Семён про логику. Потом всё стихло.

— Готово, — сказал Семён, заглядывая ко мне.

Мы спустились в кладовку. Кабина стояла у входа в шахту, двери открыты. Внутри — кнопки, под потолком тусклая лампочка.

— Проверим, — сказал я.

Дима вошёл первым, Юля за ним, я и Семён — последними.

— Вниз, — скомандовал я.

Семён нажал кнопку. Кабина дёрнулась, начала опускаться. Тридцать метров мы прошли за минуту. Кабина остановилась плавно, без рывка.

— Приехали, — сказал Семён.

Двери открылись, мы увидели глухую стену. Дима провёл по ней рукой.

— Нормально, — сказал он. — Теперь можно копать комнаты.

— Завтра, — я кивнул. — Пересоберу робота под горизонтальную проходку.

Мы поднялись наверх. Всю дорогу Юля молчала, только держала Диму за руку. Наверху, когда все вышли, Дима задержался.

— Игорь, — сказал он. — Ты про балки не забыл?

— Не забыл, — я закрыл двери. — Настя завтра займётся. Скажешь марку стали, она найдёт.

— Хорошо, — выдохнул он.

Глава 14

Вечером я сделал ручные копатели. Принцип тот же, что у робота: разжижение почвы впереди, уплотнение по краям, только без мозгов. Нажал кнопку — работает, отпустил — остановился. Один большой, метр на метр, и два поменьше, размером с книгу — для тонкой правки.

Я позвал Диму и Юлю. Мы вместе спустились на лифте. Оказавшись внизу я достал копатели. Дима взял большой, покрутил в руках.

— Как включать?

— Кнопка сверху. Направил в стену, нажал — держи, пока не пройдёшь на нужную глубину. Потом отпустил, вытащил, дальше.

Он кивнул, шагнул к стене. Включил. Почва под прибором потемнела, начала оседать. Дима медленно вдавливал устройство в стену, как нож в масло. Через минуту копатель ушёл по самую рукоятку.

— Работает, — сказал он, выдёргивая прибор. В стене осталась квадратная ниша, стенки гладкие, будто отполированные.

Юля наклонилась, провела пальцем.

— Теплые, — удивилась она.

— Трение, — я пожал плечами. — Молекулы двигаются. Поехали наверх.

Мы поднялись первый этаж. У лифта я задержался.

— Я пока наверху, если что — зовите.

Они кивнули, закрыли двери. Кабина ушла вниз.

***

Я вошёл в мастерскую, достал из ящика пластины с навыками. Лена — текучесть, Аня — разделение, мои — кинетика.

Для большого проходчика нужна комбинация всех трёх. Разжижать породу впереди, перераспределять массу по бокам, уплотнять стены. Плюс рама, эмиттеры, кабель питания.

Я разложил на столе медные заготовки. Ася развернула схему.

— Рекомендуется использовать треугольную компоновку эмиттеров, — сказала она. — Это обеспечит равномерное распределение нагрузки.

— Сделаем.

Я начал с эмиттеров. Каждый — три пластины в медном корпусе, скрипты вшиты отдельно. Работа кропотливая, но привычная. Пальцы помнили каждое движение.

К полуночи у меня было восемь эмиттеров и рама из алюминиевых прутков. Четыре стойки, соединённые перекладинами. В собранном виде конструкция занимала три на три метра — в лифт бы не влезла.

— Хватит на сегодня, — сказал я себе.

Оставил детали на столе, спустился в будущей бункер.

***

Внизу было светло от стоящего на полу фонарика. Дима и Юля сидели на ящиках, пили чай из термоса. Комната у лифта стала больше метров на пять.

— Как успехи? — спросил я.

— За час сделали, — Дима показал на нишу. — Дальше копать?

— Пока хватит. Завтра закончите.

Юля отставила кружку.

— А потолок не упадёт? — спросила она.

— Не должен, — ответил Дима. — Я стены уплотнил, держать будет.

Она кивнула, но смотрела на потолок с сомнением.

— Ладно, — я повернулся к выходу. — Завтра позову Аню с Леной, выровняем всё как надо. И колонну поставим, пока балки не привезли.

— Какую колонну? — спросил Дима.

— Из труб, которые Настя купила. Временное усиление, чтобы потолок не упал.

Он кивнул, взял Юлю за руку.

— Пойдём, — сказал он ей. — Завтра рано вставать.

***

Утром я спустился в подвал с Аней и Леной. Аня шла нехотя, на плече висели наушники.

— Чего надо? — спросила она, оглядывая выкопанную нишу.

— Стены выровнять, пол и потолок подчистить. И колонну поставить.

Она посмотрела на меня, потом на Лену.

— Быстро?

— Быстро, — я кивнул. — У вас с Леной это займёт минут двадцать.

Аня вздохнула, сняла наушники, положила на ящик.

— Давай.

Я вызвал интерфейс, развернул голограмму. Ася подсветила места, где стена ушла в сторону.

— Вот здесь на сантиметр глубже, здесь на два.

Лена подошла к стене, провела ладонью. Под её рукой камень начал течь, как смола, заполняя выемки.

— Ровнее, — сказала она, отступила на шаг, оценила.

Аня шагнула к другой стене. Коснулась пальцами, и поверхность пошла волнами, уплотняясь, становясь гладкой, как стекло.

— Потолок, — напомнил я.

Лена подняла голову. Камень над ней колыхнулся, выравниваясь. Аня прошлась по периметру, закрепила.

— Пол, — скомандовала она.

Лена опустила руки, и неровности под ногами исчезли.

— Всё? — спросила Аня.

— Колонна.

Я подошёл к трубам, сваленным в углу. Настя купила их для геотермальной станции, но после того, как я сделал генератор, трубы остались не у дел.

— В центре комнаты, — я показал на отметку на полу. — Трубы одна в одну, скрепить.

Аня подняла бровь.

— Насколько высоко?

— До потолка. Три метра.

Она подошла к трубам, взяла самую толстую. Приставила к полу, отпустила. Труба встала ровно, нижний край будто врос в камень.

— Следующую, — сказала она.

Я подал вторую. Она нанизала её сверху, и трубы срослись в монолит. Через минуту колонна упиралась в потолок, серая, гладкая, вертикальная.

— Хватит? — спросила Аня.

— Хватит.

Она подошла к ящику, взяла наушники, надела.

— Ещё что?

— Пока нет.

Аня кивнула и вышла. Лена задержалась, оглядела комнату.

— Красиво, — сказала она.

— Мы сами всё сделали.

Она улыбнулась, поправила косу.

— Я пошла завтракать. Ты как?

— Иди, я скоро приду.

Она ушла. Я остался один, осмотрел результат. Комната пять на пять, потолок три метра, колонна по центру, с одной стороны – дверь лифта. Красота.

***

На сборку проходчика ушёл день. Я спустил в подвал раму и эмиттеры, разложил на полу. Дима помогал — подавал детали, держал, пока я крепил.

— Почему такой большой? — спросил он, когда я прикручивал шестой эмиттер.

— Переменный размер, — я затянул гайку. — Может копать от двух до трёх метров высотой, от одного до пяти шириной.

— А зачем?

— Чтобы не переделывать, если решим расширяться. Или если коридор узкий — сузится, пролезет.

Дима помолчал, глядя, как я подключаю кабель питания.

— Это для чего?

— Для такой махины аккумуляторы слишком быстро садятся. Будет питаться от сети. По шахте лифта кабель проложили, пока до своей электростанции не докопаем.

Он кивнул, отошёл к стене.

К вечеру проходчик был готов. Квадратная махина, серая, с эмиттерами по бокам и снизу. В лифт она бы не влезла бы, поэтому и собирали его здесь, в уже выкопанной комнате.

— Тестировать будем? — спросил Дима.

— Завтра, — сказал я. — Сейчас покажи проект, пожалуйста.

Дима кивнул, и мы поднялись на лифте на второй этаж. Комната, которую ему с Юлей выделили под кабинет, оказалась угловой, с окном во двор. На столе — ноутбук, стопка чертежей, пара чашек. Дима сел, развернул бумаги.

— Вот что получилось, — сказал он.

Я взял лист. Сеть коридоров, несколько комнат, общая кухня, санузел. Как в общежитии.

— Это не подходит, — сказал я, откладывая чертёж.

Дима растерялся.

— Почему?

— Ты обещал Юле квартиру, а не комнату. Надо заложить полноценные квартиры. Со спальней, гостиной, кухней, санузлом.

Он хотел что-то сказать, но я продолжил:

— Рассчитываем пока на десять квартир, каждая для пары. Проектируй сразу, чтобы можно было расширить при необходимости, но базовая единица — квартира, а не комната.

Дима перевёл дух.

— Хорошо, — согласился он. — Я переделаю.

— И ещё, — я взял чистый лист бумаги, нарисовал три горизонтальные линии. — Настя учила меня думать на три шага вперёд. Надо предусмотреть самые невероятные ситуации.

Дима смотрел на линии.

— Что это?

— Уровни бункера.

Я начал рисовать.

— Комната, которую мы сейчас сделали, — входной тамбур. Из неё будет два выхода: к лифту и в бункер, больше ничего. Потом сделаем там мощную дверь и ловушки. Если отель разрушат или начнётся штурм, там сможем задержать врагов.

Дима кивнул.

— Верхний уровень, — я показал на первую линию. — Мастерские, склады, всё, что не критично. То, что тяжело таскать, но не жалко потерять. Второй уровень, — палец скользнул ниже. — Жилая зона. Квартиры, спортзал, баня, общая столовая и гостиная. Это наше сердце.

Дима смотрел на схему, не мигая.

— Третий уровень, — я закончил чертёж. — Инженерный. Электростанция, резервуары для воды, системы очистки. Всё, без чего мы не выживем, если нас заблокируют наверху.

Я провёл линию между уровнями.

— Для перехода между уровнями сделаем лестницы, но рядом с каждой заложи шахты, для лифтов или левитационных панелей. На потом.

Дима кивнул, делая пометку на чертеже.

— Лифт, который сейчас есть, глубже идти не должен, — продолжил я. — Он только до тамбура. Всё, что ниже — отдельно. Свои подъёмники, своя вентиляция.

Я посмотрел на схему, провёл пальцем по верхней линии.

— Проектируй так, чтобы в бункере можно было жить, даже если отель разрушат. Чтобы мы не зависели от того, что будет наверху.

Дима поднял голову, посмотрел на меня. В глазах — не испуг, а прикидка. Профессиональная оценка масштаба.

— Понял, — сказал он. — Работы будет очень много.

— Знаю.

— На годы.

— С магией — быстрее, — я хлопнул его по плечу. — Не стесняйся привлекать Олега. Он с проходчиком может работать, коридоры копать, электричество тянуть.

Дима усмехнулся.

— А он согласится?

— Согласится, если скажешь, что это для защиты. Он любит защищать.

Дима кивнул, взял планшет.

— Ладно. Переделаю проект.

— И ещё, — сказал я. — Подожди минутку.

Я вышел в коридор, прошёл в свою мастерскую. Пояса лежали в ящике у верстака — серые, с медными пластинами по бокам, внутри батареи. Я взял два, вернулся в кабинет, протянул Диме.

— Это вам с Юлей. Пояса с батареями, как у всех нас. Носите постоянно, не забывайте заряжать. С запасом энергии работать будет удобнее.

Дима взял, повертел в руках.

— Спасибо.

— Не за что. Вы теперь в команде.

Я повернулся к выходу. В дверях обернулся.

— План бункера покажи Юле. Пусть знает, что у неё будет своя кухня.

Дима улыбнулся.

— Обязательно.

***

После ужина я поднялся в комнату. Маша уже была там, сидела на кровати, листала что-то в телефоне. Я закрыл дверь, подошёл, сел рядом.

— Помнишь, ты говорила, что мне надо отдыхать? — спросил я.

Она подняла голову, усмехнулась.

— Помню.

— Вот я и решил отдохнуть.

Я наклонился, поцеловал её в шею. Она хмыкнула, но телефон отложила.

— И как ты собираешься отдыхать?

— Давай покажу.

Я стянул с неё футболку, отбросил в сторону. Пальцы скользнули к застёжке лифчика. Она выгнулась, помогая снять, и я уже потянулся к её губам, когда в дверь постучали.

Маша вздрогнула.

— Твою мать, — выдохнул я.

Она быстро натянула футболку обратно, поправила волосы.

— Иди открывай.

Я встал, одёрнул свою футболку, пошёл к двери. На пороге стояла Настя.

— Привет, — сказала она. Заглянула мне за плечо, увидела Машу, сидящую на кровати с красными щеками. — Ой.

Я вздохнул.

— Чего надо?

— Извините, что оторвала от самого интересного занятия, — Настя улыбнулась уголком рта, — но у меня важная информация.

Маша подошла, встала рядом, скрестила руки на груди.

— Какая?

— Бармен из «Нейрона» передал, — Настя перевела взгляд на меня, — что Влад хочет с тобой встретиться.

Я нахмурился.

— Влад? Лидер радикалов?

— Он самый.

— Почему со мной, а не с тобой?

Настя пожала плечами.

— Не знаю. Может, в курсе, кто в нашей компании главный.

Я посмотрел на Машу. Та молчала.

— Когда? — спросил я.

— Через час.

— Через час? — я глянул на часы. — Сейчас восемь. Он хочет встретиться так поздно?

— Видимо.

Я повернулся к Маше.

— Минут через пятнадцать будем готовы.

Настя покачала головой.

— Лучше сходи без Маши. Влад просил один на один.

Я поднял бровь.

— Один на один? В чём смысл?

— Не знаю, — Настя развела руками. — Сказал, что хочет поговорить без лишних ушей.

Маша шагнула вперёд.

— А с чего мы должны ему доверять?

— Ни с чего, — Настя посмотрела на неё спокойно. — Поэтому я и пришла предупредить, а не сказала «иди один».

Я потер переносицу.

— Маша всё равно пойдёт. И ты тоже.

Настя подняла бровь.

— Влад же просил…

— Пофиг, — перебил я. — Это не значит, что я буду выполнять его просьбы. Вы с Машей посидите в стороне. Если он захочет поговорить со мной — пусть говорит, но в одиночку я не пойду.

Настя помолчала секунду.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда жду вас в холле.

Она развернулась, вышла, закрыла дверь. Я повернулся к Маше. Она стояла, поправляя волосы.

— Не нравится мне это, — сказала она.

— Мне тоже, — я взял её за руку. — Поэтому идём вместе.

Она сжала пальцы, кивнула.

— Тогда одевайся. Через пятнадцать минут спускаемся.

***

В клубе было людно. За столиками сидели маги, у барной стойки толпились несколько человек. Я оглядел зал, нашёл глазами Настю — она уже выбрала столик у стены, Маша села напротив, спиной ко входу.

— Мы там, — сказала Настя, кивнув в сторону. — Разберёшься?

— Да.

Они ушли. Я подошёл к стойке. Виктор протирал бокал, смотрел куда-то в зал. Увидел меня, кивнул.

— Привет, — поздоровался он. — Влад ждёт.

Он кинул взгляд в угол, за столик у окна. Я повернулся — Влад сидел один, в тёмной куртке, на столе перед ним два бокала с пивом.

Я подошёл.

— Влад?

Он поднял голову. Лицо волевое, шрам на брови, глаза цепкие. Кивнул, пододвинул ко мне бокал.

— Садись, держи.

— Я предпочитаю сок, — отказался я.

Влад усмехнулся.

— Нормальные мужики пиво пьют.

— Нормальные мужики пьют, что хотят.

Он хмыкнул, отхлебнул из своего бокала, поставил на стол.

— Ладно, — сказал он. — К делу.

Я ждал.

— До меня слухи дошли, — Влад сцепил пальцы, положил на стол, — что ты на государство работаешь.

Я промолчал. Он смотрел, не отводя взгляда.

— Это не обвинение, — добавил он. — Каждый выживает как может. Я не в претензии.

— Тогда зачем позвал?

Влад откинулся на спинку стула, оглядел зал. Задержал взгляд на столике у стены, где сидели Настя с Машей. Та напряглась, но виду не подала.

— Предлагаю объединиться, — сказал он, снова глядя на меня, — вместо того, чтобы на них работать.

Я поднял бровь.

— У меня группа боевых магов, — продолжил Влад. — Сильная. У тебя — отель, ресурсы крафтера. Вместе мы могли бы стать силой, с которой государству пришлось бы считаться.

Я молчал, давая ему говорить.

— Настя хочет создать Гильдию магов, — он кивнул в её сторону. — С юристами, переговорщиками, со всей этой бюрократией. Я слышал её выступление. Красиво говорит, но одного красноречия мало.

— А что нужно?

— База, — он постучал пальцем по столу. — И сила. База у тебя есть. Сила — у меня. Вместе организуемся. Только не на бумаге, а по-настоящему.

Я обдумал его слова.

— Откуда такая уверенность, что государство нам что-то сделает? — спросил я. — Пока они платят, в тюрьму не сажают. Мои ребята впервые за год расслабились, живут как белые люди.

Влад усмехнулся, покачал головой.

— Ты думаешь, это надолго?

— А ты уверен, что нет?

Он наклонился ближе, голос стал тише.

— Я знаю, что они готовят. Белые списки для проводного интернета. Для мобильных уже есть. Вход в сеть — только по паспорту. Магам ограничат связь, а тех, кто ещё не прошёл регистрацию, заставят её пройти.

Я нахмурился.

— Настя ничего такого не говорила.

— Ты доверяешь Насте? — Влад усмехнулся. — Я её понимаю. Она из синдиката, у неё своя игра. Но информация у меня из другого источника. Надёжного.

— Какого?

Влад покачал головой.

— Не важно. Важно, что это правда. Через месяц-другой твои ребята уже не смогут просто так расслабиться. Их начнут прижимать. Сначала регистрация, потом отработка, потом — либо служи, либо в тюрьму.

Я молчал. В голове крутились его слова. Проводной интернет, белые списки, регистрация по паспорту. Если это правда — Настя действительно ничего не знала.

— Я не готов отказываться от работы на государство, — покачал головой я. — Они платят, не лезут в отель, не сажают моих людей. Пока этого достаточно.

Влад смотрел, не мигая. В его взгляде не было злости, только холодное спокойствие.

— Я тебя услышал, — кивнул он. — Но давай хотя бы контактами обменяемся. На всякий случай.

Я подумал секунду, достал телефон.

— Давай.

Он продиктовал номер, я набрал, сбросил. У него в кармане пиликнуло.

— И ещё, — сказал я, убирая телефон. — Могу сделать защитное снаряжение. Щиты, броню. Но только защитное. На прямой военный союз я пока не готов.

Влад усмехнулся, откинулся на спинку.

— Защитное снаряжение — это уже что-то. Я передам, что нужно.

Он допил пиво, поставил бокал, поднялся.

— Ты скоро поймёшь, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Государство хочет магов обуздать. Всех. И тех, кто на них работает, — тоже. Тогда ты придёшь ко мне. Но условия могут измениться.

Я поднялся, посмотрел ему в глаза.

— Посмотрим.

Он кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за дверью, потом перевёл взгляд на столик у стены. Настя сидела с каменным лицом, Маша смотрела на меня, ждала. Я кивнул им, подошёл к Виктору.

— Сколько за пиво?

— Двести, — сказал он, доставая терминал.

Я разблокировал телефон, приложил к экрану. Пискнуло, на дисплее высветилась галочка. Виктор убрал терминал, кивнул.

— Всё нормально? — спросил он.

— Пока да.

Я пошёл к девушкам, сел на свободный стул. Настя подвинулась, освобождая место.

— Ну? — спросила она.

— Предлагал союз против государства.

— И ты?

— Отказался. Обменялись контактами. Пообещал сделать защитное снаряжение.

Маша взяла меня за руку.

— Он угрожал?

— Нет, — я покачал головой. — Сказал, что я сам скоро пойму, что надо воевать, тогда приду к нему.

Настя хмыкнула.

— Наивный. Думает, ты бросишься к нему с распростёртыми объятиями.

— Или нет, — я посмотрел на неё. — Сказал, что государство готовит «белые списки» для проводного интернета. Вход по паспорту. Ограничения для магов. Ты что-то об этом слышала?

Настя замерла, её губы сжались.

— Нет, — она покачала головой, — но это не значит, что неправда.

Маша сжала мои пальцы.

— Надо проверить, — сказала она.

— Проверим, — я кивнул. — Но не сегодня.

Я откинулся на спинку, посмотрел в окно. Там, за стеклом, горели фонари, ездили машины. Обычный вечер в городе, где государство готовит новые законы, а радикалы собирают армию.

— Пойдём домой, — сказал я.

Маша кивнула. Настя поднялась, поправила куртку.

Мы вышли на улицу, вызвали такси. Всю дорогу молчали. Я смотрел в окно, считал фонарные столбы, думал о том, что Влад прав в одном — рано или поздно придётся выбирать.

Но не сегодня. Сегодня можно просто вернуться домой и лечь спать.

Глава 15

Дима и Юля почти не вылезали из своего кабинета. Я заходил пару раз — они сидели над чертежами, сдвинув головы, как два проектировщика над кульманом. Дима что-то чертил в планшете, Юля подсказывала размеры, спорила о расположении санузлов.

— Помощь нужна? — спросил я.

— Пока нет, — Дима даже голову не поднял. — Разберёмся.

Балки привезли на следующий день. Грузовик с манипулятором встал у ворот, водитель выгрузил четыре здоровенные железяки на асфальт. Каждая — двутавр, метров по шесть, ржавые, пахнут мазутом.

— Куда их? — спросил водитель, оглядывая отель.

— Сюда, — я показал на землю около входной двери. — Дальше мы сами.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Мы с Олегом левитаторами перетащили балки коридор, сложили у двери в лифт. Настя спустилась через минуту, оглядела груду металла.

— Длинные, — констатировала она.

— В лифт не влезут, — согласился я.

— Не проблема.

Она подошла к первой балке, положила руку на холодный металл. Я видел, как поле Насти коснулось структуры — не разрывая, не плавя, а перестраивая связи. Балка начала гнуться, скручиваться, как проволока. Через полминуты на бетоне лежал аккуратный бублик — метр на метр, витки плотно прилегали друг к другу.

— Красиво, — сказал я.

— Фирма веников не вяжет, — Настя перешла ко второй.

Я приложил левитатор к «бублику», активировал скрипт. Металл приподнялся, повис в воздухе.

— Поехали, — я подтолкнул конструкцию к лифту.

Олег открыл дверь, мы втроём загрузили четыре скрученные балки в кабину. Настя поехала вниз — разворачивать. Я с Олегом остались наверху, ждали, когда лифт вернётся.

— Сколько их всего? — спросил Олег.

— Четыре. Потом закажем ещё, когда решим, сколько комнат копать.

Он кивнул, посмотрел на дверь лифта.

— Димка сказал, бункер хочет сделать. С квартирами.

— Ага. С кухнями, санузлами.

— Он вообще архитектор?

— Студент. Но толковый.

***

Внизу, в тамбуре, уже работал Дима. Настя развернула первую балку — та лежала на полу, прямая, как и была. Дима поднял её левитатором, приставил к потолку.

— Держи, — сказал он.

Я подошёл, взял устройство для разжижения — как копатель, только с плавной регулировкой. Дима включил своё, я — своё.

Потолок над нами потемнел, начал течь, как густая смола. Дима медленно вдавливал балку в бетон, я уплотнял края, возвращая материи жёсткость.

— Глубже, — сказал он. — Сантиметров на пять.

— Сделаю.

Балка ушла в потолок, застыла. Края стали гладкими, будто так и было.

— Готово, — я выключил устройство.

Дима отошёл, оценил.

— Ровно. Давай следующую.

За час мы впрессовали все четыре балки. Две по краям, две в центре. Потолок стал железобетонным в прямом смысле.

Временную колонну убрали последней. Я достал устройство для разжижения, подошёл к трубе. Настя стояла рядом, ждала. Я присел на корточки, включил устройство.

Пол под колонной потемнел. Я медленно водил прибором по кругу, расширяя зазор. Когда труба освободилась сантиметров на пять, Настя коснулась её, и металл начал скручиваться — «бублик» сжимался, укорачивался, освобождая трубу из каменного плена.

— Дима, подержи — позвал я.

Он подошёл, сосредоточился. Я переключился на потолок. Камень над оголовком стал жидким, поплыл вниз.

— Тащи, — сказал я.

Дима медленно повёл рукой. Труба поползла вниз, выбираясь из гнезда. Когда она полностью освободилась, он развернулся, перенёс конструкцию к стене, аккуратно уложил в угол. Я коснулся пола, возвращая камню жёсткость, потом потолка — серая масса застыла, сомкнулась, оставив гладкую поверхность.

— Теперь можно дальше копать? — спросил Дима.

— Давай сначала проект доделаем, — я посмотрел на него. — Чтобы понимать, куда копать.

Он кивнул.

— Пара дней.

— Ждём.

***

Мы с Машей решили, что нам нужен отпуск. Неделя выдалась спокойная. Олег Николаевич не звонил, новых заказов не было. Деньги от предыдущих контрактов лежали на счетах, работы по бункеру встали до окончания проекта.

— Давай никуда не пойдём, — предложил я Маше утром. — Поваляемся в кровати.

Она лежала рядом, сонная, волосы рассыпаны по подушке.

— Поваляемся, — согласилась она. — Спи.

Мы валялись до обеда. Первый раз проснулись в девять, но вставать не стали. Маша прижалась ко мне, я обнял её, и мы снова уснули.

В одиннадцать она начала целовать меня в шею, я перевернул её на спину.

— Прямо с утра? — спросила она, улыбаясь.

— Это лучшее время.

Мы испытывали позы, которые раньше не пробовали — или пробовали, но забыли. Сначала я лёг на неё сверху, видел, как меняется её лицо. Когда она вставала на четвереньки, я держал её за бёдра, и каждый толчок заставлял её выгибаться, пока она не начинала дышать так часто, что я боялся, что она задохнётся. Потом она садилась сверху, двигалась сама, закрыв глаза, и я мог только смотреть и чувствовать, как она берёт то, что хочет.

Затем Маша легла ко мне спиной, я пристроился сзади. Не надо было ни на что опираться, быстро двигаться. Можно просто лежать, чувствовать её дыхание, иногда качнуть бёдрами и снова замереть. В такой позе можно было отдыхать, говорить шёпотом, целовать шею, и никуда не спешить.

К исходу третьего часа у неё начало болеть между ног.

— Всё, — сказала она, отодвигаясь. — Мне нужна пауза.

— Сильно болит?

— Терпимо. Но если продолжим — завтра буду ходить как после конных прогулок.

Я рассмеялся, она стукнула меня подушкой.

***

Днём мы пошли в парк. Лето вступило в свои права, чего я не замечал, сидя в отеле. Покатались на лодке, съели мороженое. Маша кормила уток, я смотрел на воду и думал о том, как давно мы не делали ничего такого простого, как у обычных людей.

— В кино хочешь? — спросил я.

— А что идёт?

Я достал телефон, пролистал афишу.

— Какая-то фигня про плюшевую игрушку.

— Её везде рекламируют, — Маша взяла у меня телефон, посмотрела. — Давай сходим.

— Серьёзно?

— А почему нет?

В кинотеатре было темно и прохладно. Мы взяли колу и попкорн, сели в последний ряд. Фильм начался с того, как в коробке с апельсинами откуда-то взялся лохматый зверёк с огромными ушами, которого никто не ждал. Потом пошли погони, музыка, слёзы.

— Это детское кино, — сказал я через полчаса.

— Я заметила.

К середине фильма мы оба откровенно скучали. Маша жевала попкорн, смотрела в экран отсутствующим взглядом. Я крутил в руках стакан с колой.

— Давай уйдём? — предложил я.

— Давай.

Мы вышли в фойе. На улице было тепло, солнце уже клонилось к закату.

— Зря потратили время, — сказала Маша.

— Зато теперь знаем, что детское кино нам не заходит.

Она усмехнулась, взяла меня за руку.

Мы вернулись в отель, когда начало темнеть.

На кухне пахло ужином — Кира готовила что-то мясное. Олег сидел за столом, листал телефон, Лена рядом с ним читала книгу.

— Как кино? — спросил Олег.

— Ужасно, — ответил я.

— А мы говорили.

Я взял с тарелки кусок хлеба, отломил половину, протянул Маше.

— Завтра что делаем? — спросила она.

— Поваляемся до обеда, — я покосился на Олега с Кирой, придвинулся ближе. — Потом продолжим… если к утру всё заживёт.

Она улыбнулась, взяла хлеб.

— Должно зажить.

***

Когда мы утром проснулись, желания почти не было — вчерашний «марафон» дал о себе знать. Немного повалявшись, мы решили заняться друг другом вечером, а сейчас сходить на завтрак.

На кухне никого не было. Пустой стол, остывшая плита. Маша открыла холодильник, достала кастрюлю с гречкой, котлеты.

— Разогревать?

— Давай.

Мы ели молча, быстро. Я допивал чай, когда в столовую вошла Настя. Она была в джинсах и свитере, волосы собраны в хвост, без косметики. Выглядела уставшей, но глаза блестели. Налила себе чай, села рядом.

— Есть разговор, — заявила она.

Я отставил кружку.

— Какой?

— Я поймала Сергея Леонидовича. Нам надо с ним встретиться сегодня, через пару часов.

Маша подняла голову.

— Что ему от нас нужно?

Настя отхлебнула из кружки.

— Помнишь, мы хотели узнать про Анины «ушки»? Откуда они взялись, кто их сделал?

Я нахмурился.

— Это было… давно.

— Перед майскими праздниками, — кивнула Настя. — Потом завертелась канитель с указами, и мы об этом забыли. А теперь, по слухам, он готов говорить.

— Это может подождать? — скривился я.

— Мой человек в его окружении сказал, что Сергей Леонидович собирается уезжать из страны. Власти его прижали, он боится за свою свободу. Если уедет — мы никогда не узнаем правду.

Маша отложила вилку.

— Это точно?

— Настолько, насколько можно доверять слухам от человека, который работает на Сергея Леонидовича, — усмехнулась Настя. — Но рисковать не хочется.

Я допил чай, поставил кружку.

— Когда?

— Через два часа, в его офисе.

— Хорошо, — я кивнул. — Пойдём.

Маша посмотрела на меня.

— Возьмём Аню.

— Зачем?

— Чтобы он был сговорчивее, — Маша отодвинула тарелку. — Она умеет убеждать.

Я усмехнулся.

— Ты про её способность убеждать или про внешность?

— Про способность, — Маша посмотрела на меня с лёгкой укоризной. — Аня одним касанием может превратить его в труху. Это хороший аргумент.

Я кивнул.

— Ладно. Надо её позвать.

Маша посмотрела на потолок

— Они не заняты, — сказала она.

— Аня и Семён?

— Да. Сидят в комнате, в одежде. Похоже, просто отдыхают.

Я поднялся.

— Тогда я схожу.

***

Я постучал в дверь Ани. Дверь открылась почти сразу — на пороге стояла Аня, в футболке и домашних штанах, без обуви. Волосы распущены, лицо спокойное. За её спиной на кровати сидел Семён, тоже одетый, с телефоном в руках.

— Чего тебе? — спросила Аня.

— Надо съездить к Сергею Леонидовичу. Поговорить.

Она подняла бровь.

— Зачем?

— Есть шанс узнать, кто сделал твои «ушки».

Аня замерла. Я видел, как изменилось её лицо — не испуг, не радость, а что-то тяжёлое, давно забытое. Она обернулась на Семёна. Тот поднял голову, посмотрел на неё, кивнул.

— Я с тобой, — сказал он.

— Нет, — я покачал головой. — Не надо показывать тебя врагам. Посмотри пока геотермальный генератор.

Семён нахмурился.

— Что с ним?

— Мне не нравится, что он выдаёт слишком мало энергии. Намного меньше, чем должен.

Он отложил телефон, потянулся к кроссовкам.

— Проверю.

Аня смотрела на него, пока он завязывал шнурки, потом перевела взгляд на меня.

— Во сколько выходить?

— Через час.

Она кивнула.

— Я буду внизу.

Я повернулся к выходу, но на пороге задержался.

— Аня, — я посмотрел на неё. — Если не хочешь — не надо.

Она подняла голову. В её глазах не было ни страха, ни злости. Только холодное, спокойное решение.

— Хочу, — заявила она. — Узнаю, кто сделал из меня игрушку. И почему.

***

Кабинет Сергея Леонидовича ничуть не изменился. Массивный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, ноутбук в углу. На стене за спиной — карта страны, вся в пометках: кружки, стрелки, цифры, нанесённые от руки. Стеллаж с папками, кожаный диван у стены. Сейф, вмонтированный в пол, я заметил только когда вошёл — крышка едва выступала над паркетом. Всё дорогое, но без позолоты. Вкус человека, который привык к власти, но не любит выставлять её напоказ.

Мы расселись. Сергей Леонидович во главе стола, с одной стороны я и Маша, с другой Настя и Аня. Хозяин кабинета откинулся в кресле, сложил руки на животе. Ждал.

Настя заговорила первой.

— Мы хотим узнать, откуда вы брали «ушки» для Ани. Кто их делал.

Сергей Леонидович усмехнулся, покачал головой.

— Долгая история. И дорогая.

Я понял намёк.

— Чем можем заплатить?

Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Настю.

— Информацию за информацию. Как у вас получилось сделать из неё мага? И при чём тут препарат, который я вам дал в прошлый раз?

Настя покачала головой.

— Это слишком личная информация, — сказал я. — Может, нужно что-то другое?

Сергей Леонидович не сводил глаз с Насти.

— Вы сидите на золотой жиле и не копаете. С такой технологией можно диктовать условия кому угодно.

Настя выпрямилась. Голос стал холодным, отточенным.

— Я человек. Не экспонат. Не «удачный эксперимент». И я не хочу об этом говорить.

В кабинете повисла тишина. Маша положила руку на стол, сжала пальцы. Сергей Леонидович помолчал, потом кивнул, принимая поражение.

— Хорошо. Тогда у меня другое предложение.

Он подался вперёд, положил локти на стол.

— Я хочу уехать из страны. Мне нужно силовое прикрытие.

— А где ваши маги? — поинтересовался я.

— Большую часть посадили, — усмехнулся он, — остальные разбежались.

Я посмотрел на Машу. Она чуть заметно кивнула.

— Могу дать контакт профессиональных магов-бойцов, — сказал я. — Но о сумме и условиях договаривайтесь сами.

Сергей Леонидович выдохнул. Впервые за весь разговор я увидел в его глазах не холодный расчёт, а усталость.

— Это меня устраивает.

Он откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок, будто собираясь с мыслями.

— Раз уж мы договорились, слушайте, что я знаю, — начал он. — Впервые я узнал об «ушках» через пару недель после того, как появились маги. На меня вышел человек. Продемонстрировал моим бойцам неизвестные способности.

Я замер.

— После этого я и обратил внимание на неё, — он кивнул в сторону Ани. — И на других, подобных ей.

Аня напряглась, подалась вперёд.

— Что за человек? — спросила Маша.

Сергей Леонидович пожал плечами.

— Не знаю, он не представился. Этот человек продавал мне необычные устройства, в том числе и «ушки». Просил много, но устройства того стоили.

— Как его найти? — я подался вперёд.

Он покачал головой.

— Я видел его всего один раз. Потом передачей устройств и денег занимались мои помощники.

Аня подняла голову.

— Вы видели его лицо?

Сергей Леонидович помолчал, посмотрел на неё.

— Нет, только фигуру. Мужчина, с меня ростом, в плаще с капюшоном.

— А голос? — продолжила она. — Каким голосом он говорил?

Сергей Леонидович помолчал, припоминая.

— Изменённым, — сказал он наконец. — Металлический, плоский. Ни тембра, ни интонации.

— Он знал, для чего это делает? — спросила Аня. — Что я стану вашим оружием?

Сергей Леонидович помолчал.

— Знал. Сказал, что для кого-то они будут контролем, а для кого-то — просто инструментом. Вы оказались во второй категории.

— И вы поверили, — констатировала девушка.

— У меня не было причин не верить. Устройства работали.

— Вы пробовали их ещё на ком-то, кроме меня? — продолжила Аня.

— Пробовал.

Он отвёл взгляд, уставился куда-то в сторону окна.

— Одна девушка. Единственная, кто выжил после экспериментов в санатории. Я думал, если «ушки» помогли вам, помогут и ей.

Аня ждала.

— Она сошла с ума, — сказал Сергей Леонидович. — Через три дня после установки перестала узнавать людей, говорила с голосами, которых никто не слышал. Пришлось их снять.

В кабинете стало тихо. Я слышал, как Маша задержала дыхание.

— Вы оказались устойчивее, — Сергей Леонидович перевёл взгляд на Аню. — И я рад, что вы сохранили рассудок даже после того, как «ушки» сняли.

Настя переглянулась со мной.

— Где вы встречались?

Сергей Леонидович поморщился.

— В бункере, под зданием управления завода «Красный Октябрь». Во времена СССР это было убежище для персонала на случай ядерной войны.

— Почему там?

Сергей Леонидович помолчал, провёл рукой по лицу.

— Не знаю, — его голос стал глуше. — Видимо, у него там база.

Он сглотнул.

— Я там был один раз. Коридоры меняли форму. Идёшь к двери — она исчезает. Обернёшься — проход уже не там, где был.

Маша замерла.

— И голоса, — он смотрел куда-то в сторону, будто видел то место сейчас. — Я слышал людей, которых убил много лет назад. Они говорили со мной. Звали меня.

Я перевёл взгляд на Настю. Та слушала, не двигаясь.

— Потом я увидел зеркало, — Сергей Леонидович усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Там был не я, а кто-то другой. Смотрел на меня и улыбался. А потом зеркала не стало, но я видел себя со стороны. Будто за мной кто-то наблюдает.

Аня шевельнулась. Я покосился на неё — лицо каменное, но пальцы сжаты в кулаки.

— И ещё, — Сергей Леонидович потёр висок. — Там… в голове мутилось. Как будто кто-то бьёт по одной ноте, сбивает всё. Я пытался вспомнить имя человека, с которым пришёл, — и не мог. Словно его вырезали.

Он замолчал, посмотрел на свои руки.

— В какой-то момент мне показалось, что я теряю себя. Что мою личность стирают и заменяют другой.

В кабинете повисла тишина. Маша положила руку на стол, сжала пальцы.

— Мне хватило одного посещения, — выдохнул Сергей Леонидович, — после чего дела с этим человекам вели мои помощники.

— Как найти бункер? — спросил я.

Сергей Леонидович откинулся на спинку кресла.

— Заводоуправление на Трамвайной, три. Сейчас там офисы, аренда, обычное здание. Вход с торца, со стороны стоянки. Два этажа, лифт не работает, подниматься по лестнице.

Он помолчал, будто припоминая.

— На втором этаже направо, до конца коридора. Там пожарная лестница, запасной выход. Но сама лестница ведёт не только вниз, на улицу. Если спуститься ниже уровня земли, будет дверь. Обычная, металлическая, под цвет стены. Без ручки, без таблички.

Я нахмурился.

— Как её открыть?

— Знать, куда давить, — он пожал плечами. — Ручка внутри, открывается только изнутри. Снаружи — панель, нажимаешь в трёх местах одновременно. Я своим показывал, запоминали на ощупь.

Сергей Леонидович взял листок бумаги, нарисовал схему двери и нужные точки.

— За дверью — лестница вниз. Два марша, потом коридор, потом гермодверь. Тяжёлая, но не заперта. Если только они её не закрыли.

— Кто — они? — спросила Настя.

Сергей Леонидович посмотрел на неё.

— Те, кто там живут.

Я взял бумажку со схемой двери.

— Вы узнали всё, что хотели? — спросил Сергей Леонидович.

— Всё, — я кивнул. — Спасибо.

Он ждал. Я понял — пора платить. Достал телефон, нашёл номер. Влад ответил на втором гудке.

— Слушаю.

— Заработать хочешь? — спросил я.

— Сколько?

— С заказчиком договоришься сам. Но человек серьёзный.

Влад хмыкнул.

— Что делать?

— То, что умеешь — силовое прикрытие. Сейчас передам трубку заказчику.

Я протянул телефон Сергею Леонидовичу. Тот взял, коротко обрисовал задачу.

— Выезжать надо сегодня, — говорил он в трубку. — Да, чем быстрее, тем лучше.

Он слушал, кивал, потом продиктовал свой номер.

— Договорились.

Вернул мне телефон, поднялся.

— Если на этом всё, — сказал он, — тогда не задерживаю.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами закрылась с глухим щелчком. Маша взяла меня за руку.

— В бункер? — спросила она.

— В бункер, — кивнул я. — Завтра поедем.

Глава 16

Утром мы с Машей встали пораньше. Солнце только начало светить в окна, коридоры ещё были пустыми. На кухне уже кто-то был — с первого этажа слышались голоса.

Маша спустилась первой, я за ней. На кухне сидели Настя, Аня, Семён, Дима и Юля. Остальные, видимо, ещё спали.

— Доброе утро, — сказал я, проходя к столу.

Настя кивнула, отодвинула кружку. Аня подняла голову от телефона, Семён посмотрел на меня, оторвавшись от своего чая.

— Вы чего так рано встали? — спросила Настя.

— Съездим в бункер, — я взял с подноса чайник, налил себе и Маше. — Посмотрим, что там.

Мы сели за стол. Места едва хватило — максимум на восемь человек. Я оглядел кухню, прикинул, сколько нас теперь.

— Надо будет собираться в столовой, — сказал я. — Кухня становится маловата.

Юля, сидевшая напротив, оглядела комнату.

— А мне нравится, — сказала она. — Уютно. Я хочу себе такую же.

— Сделаем, — я посмотрел на Диму. — Кстати, как проект?

Дима отложил ложку.

— В процессе, — он потянулся к телефону, пролистал что-то. — Но можно уже начинать копать. Основные помещения я расписал, нагрузки посчитал. Межкомнатные стены потом поставим. Только нужен бетон, заводской.

Я нахмурился.

— Почему не сжатая почва? Её же можно уплотнить.

— Она пойдёт на края, — Дима покачал головой. — Для внутренних стен её не хватит. А бетон лучше заказывать — там качество выше, чем если самим делать.

Он показал на телефоне сайт какого-то завода.

— Приедет бетономешалка, выльет, — продолжил Дима. — Потом надо будет как-то доставить вниз. Лифт не подойдёт.

Я подумал секунду.

— Можно через колодец. Геотермальный. Он идёт от подвала вглубь, пересечётся с бункером.

Дима посмотрел на меня, кивнул.

— Подойдёт.

Я перевёл взгляд на Семёна.

— Ты генератор посмотрел?

Семён поднял голову. Взгляд у него был такой, будто я спросил, почему два плюс два — не пять.

— Ты балбес, — ответил он.

Я замер.

— В каком смысле?

Он начал загибать пальцы.

— Во-первых, генератор висел в воздухе. Проводимость тепла от стен к нему — никакая. Надо было залить его водой.

Об этом я не подумал.

— Во-вторых, — Семён загнул ещё один палец. — Охлаждение. Ты про него забыл. Генератор преобразовывал тепло в электричество, но КПД не сто процентов. Он перегрелся, большая часть твоих скриптов расплавилась.

Я вспомнил, как вчера проверял показания и удивился, почему батареи заряжаются так медленно.

— В-третьих, — Семён снова загнул палец. — Ты не сделал преобразование напряжения. С генератора шло двести двадцать, наверх приходило не больше тридцати. Всё остальное ушло в нагрев кабеля.

Он посмотрел на меня как на идиота.

— Надо было сделать, как проектировщики ЛЭП давно уже придумали. Внизу — повышающий трансформатор, наверху — понижающий. По линии пустить киловольта три, потери были бы минимальны.

Я выдохнул.

— Исправишь?

— Если купишь пару трансформаторов и погружной насос, — Семён кивнул. — Новый генератор я сам соберу на станке.

— Насос зачем?

— Воду качать. Для охлаждения.

Юля подала голос:

— А разве есть насосы, чтобы с трёх километров воду поднимать?

Семён пожал плечами.

— У нефтяников бывают. Найдём. Только будет нужен ещё один генератор, наверху. Охлаждать воду, которая со дна пойдёт.

Дима задумался.

— Какая будет температура у воды наверху?

— Градусов шестьдесят, — прикинул Семён. — Часть тепла снимет генератор, часть рассеется в колодце по пути.

Дима откинулся на стуле.

— Этой водой можно бункер отапливать, — сказал он. — На глубине тридцать метров температура грунта — восемь-десять градусов. Сейчас мы этого не чувствуем, потому что там только маленький тамбур, но как только прокопаем большой объём — замёрзнем.

— Батареи или тёплый пол? — спросил я.

— Тёплый пол, — ответил он. — Для шестидесяти градусов это эффективнее, чем батареи.

Я посмотрел на Семёна.

— Займёшься?

— Займусь, — он кивнул. — Трансформаторы, насос, новый генератор.

— Хорошо.

Я допил чай, поставил кружку.

— Мы с Машей в бункер съездим. Посмотрим, что там.

Аня поднялась.

— Я с вами.

— Договорились.

Я обернулся к Насте.

— Поможешь ребятам? Оборудование заказать, балки, что ещё нужно.

— Сделаю, — кивнула она.

***

Здание заводоуправления оказалось вполне себе живым. Небольшое помещение с бетонным полом, проходная за входной дверью, будка вахтёра слева, турникет справа. За стеклом сидела бабка в форменной куртке, с газетой на коленях. Я постучал в окошко.

— Вы к кому? — она подняла голову, оглядела нас с ног до головы.

— Нам нужно внутрь, — я кивнул в сторону коридора.

— А документы?

Я полез в карман. Удостоверение нашлось во внутреннем — синяя корочка с гербом, которую Олег Николаевич вручил несколько месяцев назад.

— Мы сотрудники «Дирекции С», — я протянул «корочки».

Вахтёрша взяла, покрутила, посмотрела на меня поверх очков. Потом перевела взгляд на Машу, на Аню.

— А они?

Маша молча протянула своё. Аня — следом.

— Дирекция, значит, — бабка поджала губы, но руку с удостоверениями не убирала. — А чего без вызова?

— Проверка, — я постарался, чтобы голос звучал как можно более официально.

Она ещё секунду смотрела, потом вздохнула, вернула документы.

— Проходите.

***

Дальше шли по схеме Сергея Леонидовича. Два этажа по лестнице, потом коридор, поворот, снова коридор. Стены обшарпанные, плитка на полу кое-где выкрошилась. Пахло сыростью и старыми документами.

— Тут никого, — сказала Маша, когда мы дошли до пожарного выхода.

— Совсем?

— Бункер пустой.

Я посмотрел на дверь. Металлическая, серая, под цвет стены. Без ручки, без таблички. Точно, как описывал.

— Сейчас проверим. Где нажимать? — спросил я.

Маша прикрыла глаза и медленно повела рукой вдоль двери, остановилась в трёх местах.

— Здесь, здесь и здесь. Одновременно.

Я приложил ладони к холодному металлу, нажал. Под пальцами что-то щёлкнуло, дверь дрогнула и поехала в сторону. За ней оказалась лестница. Узкая, бетонная, с ржавыми перилами. Лампочки под потолком горели через одну.

— Два марша, — напомнила Маша, — потом коридор.

Мы спустились. Коридор был длинным, с голыми стенами. На полу — пыль, окурки, обрывки бумаги.

— Гермодверь, — я показал на тяжёлую створку в конце.

Маша подошла, провела рукой.

— Не заперта.

Я толкнул — дверь открылась без звука.

Внутри оказалось пусто. Длинный зал, разбитый на комнаты лёгкими перегородками. Столы, стулья, пара сломанных стеллажей. На стенах — пятна от того, что здесь висело. На полу — мусор.

— Здесь ничего нет, — заявила Аня.

Она прошла вперёд, огляделась. Я видел, как напряглись её плечи.

— Сергей Леонидович говорил про коридоры, которые меняют форму, — напомнил я. — Про голоса, зеркала.

Маша покачала головой.

— Ничего такого. Обычные стены, обычный бетон. Всё стабильно. Кажется, что бункер покинут. Давно.

— Обойдём всё, — предложила Аня. — Может, что-то пропустили.

Мы обошли всё три раза.

Первый — просто прошли по коридорам, заглядывая в комнаты. Второй — Маша сканировала каждую стену, каждый угол. Третий — Аня срывала замки с запертых дверей, которые попадались на пути. Металл хрустел у неё в руках, как картон.

Ничего.

Комнаты были пустые. В одной — сломанный стул, в другой — груда гнилых досок, в третьей — пустые бутылки, старая газета, окурок.

— Тупик, — констатировал я.

Аня стояла в центре зала, смотрела на стену. Руки сжаты в кулаки.

— Здесь должно было что-то быть.

— Было, — я подошёл ближе. — Но сейчас нет.

Маша подошла с другой стороны.

— Мы ничего не упустили?

— Нет, — я покачал головой. — Всё проверили.

Аня резко развернулась.

— Мы могли что-то пропустить. Двойные стены, скрытые комнаты, — она посмотрела на Машу. — Ты уверена, что всё видела?

— Уверена, — Маша говорила спокойно, без тени обиды. — Там нет пустот.

Аня отвернулась.

— Давай сделаем так, — я достал телефон. — Сфотографируем всё, потом, в спокойной обстановке, проанализируем.

— Зачем? — глухо проговорила Аня.

— Может, что-то упустили. Или найдём зацепку, куда они могли переехать.

— Хорошо, — нехотя согласилась она.

Я начал фотографировать. Комнаты, коридоры, поломанную мебель. Маша помогала — подсвечивала фонариком тёмные углы. Аня стояла в стороне, смотрела.

В какой-то момент я замер. На стене в конце коридора висела табличка. Старая, пластиковая, с облупившейся краской.

— Схема эвакуации, — сказал я.

Подошёл ближе, сфотографировал. План был подробный: коридоры, выходы, помещения. Я переснимал несколько раз, чтобы разобрать мелкие надписи.

— На всякий случай, — сказал я, пряча телефон.

Маша подошла, посмотрела на схему.

— Может, пригодится.

— Поехали домой, — я повернулся к Ане. — Здесь мы больше ничего не найдём.

Она стояла у стены, всё ещё смотрела в пустоту.

— Аня, — позвал я.

Она моргнула, повернулась.

— Едем.

Мы вышли из бункера, поднялись по лестнице. Вахтёрша на проходной даже не подняла головы — дочитывала газету.

Маша взяла меня за руку.

— Ты как?

— Нормально, — я посмотрел на Аню. Она шла чуть впереди, сцепив пальцы.

— Она надеялась найти что-то, — тихо сказала Маша.

— Я знаю.

Открыл приложение, вызвал такси. Машина подъехала через пять минут. Аня села на переднее сиденье, уставилась в окно, мы с Машей на заднее.

— Поехали.

***

Такси остановилось у ворот. Я расплатился, мы вышли. Аня сразу пошла внутрь, даже не оглянулась.

— Она расстроена, — сказала Маша, глядя ей вслед.

— Понимаю.

Мы зашли в холл. Настя ждала у стойки — сидела на краю дивана, сложив руки на коленях. Увидела нас, поднялась.

— Игорь, — она кивнула в сторону коридора. — Надо поговорить.

— Прямо сейчас?

— Да.

Маша посмотрела на меня, потом на Настю.

— Я на кухню, — сказала она. — Чай сделаю.

Настя дождалась, пока шаги Маши стихнут.

— Влад был прав, — сказала она.

— В каком смысле? — нахмурился я.

— Во всём, — Настя опустилась обратно на диван. — Государство планирует принять меры, про которые он говорил.

Я сел рядом.

— Какие именно?

— Белые списки для проводного интернета. Вход по паспорту. Принудительная регистрация всех магов.

Она помолчала.

— И принудительное распределение по рабочим группам. Для тех, кто ещё не в группе.

— Откуда информация?

— У меня есть источники в министерстве, — отмахнулась Настя. — Эти изменения будут в виде поправок и подзаконных актов, не отдельными законами.

— Чтобы общество не узнало, — догадался я.

Она кивнула.

— Нас это как-то затронет? — спросил я.

— Пока — никак, — Настя расправила складки на юбке. — Мы зарегистрированы, группа тоже. Формально всё чисто.

Она подняла голову, посмотрела мне в глаза.

— Но меня беспокоит скорость. Они принимают эти акты так быстро, что я не успеваю их отслеживать.

— Бешеный принтер, — пробормотал я.

— Именно, — она усмехнулась, но усмешка вышла жёсткой. — Государство печатает их пачками. И если они продолжат в том же темпе, рано или поздно появится что-то, что затронет уже непосредственно нас.

Я молчал, прокручивая мысли в голове.

— Надо ускорить строительство бункера, — сказал я. — Чтобы если что — у нас было безопасное убежище.

— Согласна.

— Собери всех в столовой.

Настя уже открыла рот, чтобы ответить, но в холл вошла Маша.

— Поздно, — сказала она.

— Что?

— Олега, Киры и Лены нет, — Маша подошла ближе. — Ушли куда-то.

Я посмотрел на часы.

— Когда вернутся?

— Не знаю.

Настя переглянулась со мной.

— Тогда завтра, — сказала она. — Утром, за завтраком.

Я кивнул.

— Хорошо. Завтра.

***

Утром я проснулся, пока Маша ещё спала. Спустился на первый этаж. На кухне уже возилась Кира — резала хлеб, ставила чайник. Я прислонился к косяку, подождал, пока она обернётся.

— Кир, — сказал я. — Еду лучше в столовую перенести.

Она подняла голову, посмотрела на меня.

— На кухне мы все не влезем, а поговорить надо.

— Со всеми? — уточнила она.

— Со всеми.

Кира кивнула, вытерла руки о полотенце.

— Поможешь?

Я взял тарелки, она — поднос с хлебом. За два захода перетащили всё в столовую.

Народ подтягивался постепенно. Дима и Юля пришли первыми — оба ещё сонные, в домашних кофтах. Юля села у окна, Дима рядом, молча подвинул ей тарелку.

Олег появился через пять минут, один. Спросил, где Кира, я сказал, что на кухне доваривает кофе, он хмыкнул и сел у стены.

Кира принесла кофейник, поставила перед ним.

— Спасибо.

Лена зашла следом, тихо, с книгой под мышкой. Села рядом с братом, кивнула мне. Настя пришла с ноутбуком, села с краю, открыла экран, пробежалась глазами по списку.

— Все собрались? — спросила она.

— Ани и Семёна нет, — сказал я.

— Сейчас будут, — Маша вошла в столовую, держа в руках кружку.

Она села рядом со мной, подвинула тарелку.

Аня и Семён появились через минуту. Семён в свитере, с неприбранными волосами, Аня за ним — в футболке, домашних штанах, с телефоном в руке. Они сели в углу, как обычно. Я подождал, пока они нальют чай, возьмут еду.

— Всем внимание, — я поднялся.

Разговоры стихли. Юля отложила вилку, Дима повернулся ко мне. Олег отодвинул кружку. Настя подняла голову от ноутбука.

— Надо поговорить.

— Опять? — нахмурился Олег.

— Да.

Я обвёл взглядом стол.

— Мы искали следы того, кто сделал «ушки» для Ани. Встречались с Сергеем Леонидовичем, съездили в бункер, где он встречался с автором.

— Нашли что-то? — спросил Дима.

— Нет, — я покачал головой. — Пусто. Бункер покинут, никаких зацепок.

Аня опустила взгляд в тарелку. Семён рядом с ней замер, потом осторожно положил руку ей на запястье.

— Но это не главное, — продолжил я.

Олег поднял бровь.

— А что главное?

— Государство. Оно начало вести себя непредсказуемо.

Я посмотрел на Настю.

— Белые списки для проводного интернета, — заявила она. — Вход в интернет по паспорту. Принудительная регистрация всех магов. Принудительное распределение по рабочим группам для тех, кто ещё не в группе.

— Я предупреждал, — Олег откинулся на стуле.

— Ты предупреждал о другом, — я не дал ему развить мысль. — Но сейчас речь не о том, кто прав. Речь о том, что мы должны быть готовы.

Кира посмотрела на Олега, потом на меня.

— И как готовиться?

— Бункер, — ответил я. — Наше спасение — под землёй.

Дима поднял голову.

— Я закончил основной проект. Можно копать.

— Хорошо, — я кивнул. — Поэтому я и собрал всех.

Я обвёл взглядом стол.

— Работы много. Все должны участвовать. Олег, — я повернулся к нему. — Ты займёшься электрикой. Кабели, освещение. Чтобы внизу было светло и безопасно.

Он кивнул, не споря.

— Кира, — я посмотрел на неё. — На тебе продовольствие. Закупи крупы, консервы, всё, что долго не портится.

Она прикусила губу.

— Сколько нужно?

— Много. Чтобы хватило на всех на несколько месяцев. Посоветуйся с Настей по бюджету.

Кира кивнула, взглянула на Олега, потом снова на меня.

— Лена, — я перевёл взгляд. — Как только будут готовы склады, перенесёшь туда всё самое ценное. Компоненты для артефактов, инструменты, готовые изделия.

Лена выпрямилась.

— Справлюсь.

Я повернулся к Семёну. Его рука всё ещё лежала на запястье Ани.

— Твоя задача — геотермальный генератор. Допилить, чтобы работал как надо. Трансформаторы, насос, охлаждение.

— Сделаю, — он кивнул.

— Дима, Юля, — я посмотрел на них. — Вы делаете первый уровень. Склады, мастерские. Как только прокопаете до колодца, сможем опускать генератор.

— Понял, — Дима кивнул.

Юля кивнула следом, придвинулась ближе к нему.

— Аня, — я посмотрел в угол. — Ты помогаешь Диме и Юле. Твоя сила нужна, чтобы укреплять стены и делать проходы.

Аня подняла голову.

— Хорошо.

— Настя, — я повернулся к ней. — Закупка всего необходимого. В первую очередь — компоненты для геотермального генератора, труб для воды и тёплого пола.

Она открыла ноутбук, начала печатать.

— Как только Дима и Юля докопают до колодца, генератор должен быть готов.

— Будет готов, — Настя не отрываясь смотрела в экран.

— Мы с Машей сделаем новые станки, — закончил я. — Оборудуем мастерскую в бункере. Потом я займусь проходчиками.

Я посмотрел на Машу.

— И помогу Диме и Юле копать. Маша будет помогать всем.

Маша усмехнулась.

— Меня спросить не хочешь?

Я повернулся к ней.

— Спрошу. Поможешь?

— Помогу, — она взяла меня за руку.

Олег отодвинул кружку.

— А если государство решит не ждать, пока мы бункер достроим?

В столовой стало тихо.

— Тогда будем решать по ситуации, — сказал я. — Но строить надо быстро. Чем раньше закончим — тем раньше сможем вздохнуть спокойно.

Олег кивнул.

— Понял.

Я обвёл взглядом стол.

— Вопросы есть?

Все молчали.

— Тогда за работу.

Я сел. Маша подвинула ко мне тарелку.

— Ты сегодня молодец, — тихо сказала она.

— Скажешь потом, когда всё сделаем.

Она улыбнулась, взяла вилку.

За столом снова зашумели. Кира наливала кофе Олегу, Лена что-то говорила брату, Дима и Юля разглядывали чертёж на планшете. Аня и Семён сидели в углу, склонившись над телефоном — Семён что-то показывал, она слушала, кивала.

Настя печатала, не поднимая головы.

— Настя, — позвал я.

Она посмотрела на меня.

— Трубы успеем заказать?

— Успеем, — она кивнула. — Если сегодня отправлю заявку, через три дня привезут.

— Отправляй.

Я отодвинул тарелку, посмотрел на план в телефоне. Семён уже прислал список компонентов, Дима добавил свои замечания по трубам. Всё складывалось.

— Долго нам копать? — спросил я у Димы.

Он поднял голову.

— Если все помогут — недели две. Если только мы с Юлей — месяц.

— Все помогут, — сказал я. — Ускоримся.

— А я думал, мы теперь бизнесмены, руками работать не надо, — влез Олег.

— Бизнесмены, — усмехнулся я. — Но иногда приходится работать руками.

Кира прыснула, прикрыла рот ладонью. Олег посмотрел на неё, потом на меня, покачал головой.

— Ладно, — сказал он. — Уговорил.

Я поднялся из-за стола.

— Тогда всем спасибо. Завтра начинаем.

Люди потянулись к выходу. Дима и Юля ушли первыми, Олег с Кирой пошли на кухню, Лена за ними. Аня и Семён вышли последними, держась за руки.

— Справимся? — спросила Маша, когда мы остались вдвоём.

Я посмотрел на пустую столовую, на чашки, которые ещё не убрали, на раскрытый ноутбук Насти.

— Должны, — ответил я.

Глава 17

Всю следующую неделю мы работали как проклятые. Дима запустил проходчика в грунт. Тот грыз известняк, продвигаясь вперёд ровно на четыре метра, и замирал. Дима брал балку, Лена касалась потолка, превращая его в мягкую глину, и он вжимал металл в эту массу телекинезом. Аня проводила ладонью по стыку, сплавляя балку с породой в монолит. Только когда потолок над пройденным участком переставал угрожать обвалом, Дима снова запускал проходчика — и всё повторялось.

— Так мы до осени будем копать, — сказал Олег, когда я спустился оценить масштаб.

— Будем, если не ускоримся, — ответил я.

Настя заказала сталь ещё вчера. Четырёхметровые двутавры привезли на грузовике, сгрузили во дворе. Для перевозки их на лифте я сделал с Насти слепок навыка, засунул его в два блока — один на скручивание, второй на разворачивание. Поставил их в лифте, рядом с левитаторами.

С новыми устройствами перевозка габаритных грузов значительно ускорилась. Я брал балку, активировал скручивающий блок, и она сворачивалась в компактное кольцо. Тащил левитатором этот «бублик» в лифт, складывал по 3-4 штуки. Внизу включал разворачивающий блок, и балка принимала исходную форму. Теперь любой мог перевезти в бункер что угодно, даже если оно не лезло в двери.

Аня с Леной прошлись по всем помещениям, выравнивая стены и пол. Лена разжижала неровности, Аня уплотняла поверхность до зеркальной гладкости. Я смотрел, как они работают в паре, и думал, что из них вышла бы отличная бригада отделочников.

— Теперь как в операционной, — сказала Маша, проведя рукой по стене.

— Крови не хватает, — хмыкнул Олег.

Кира ткнула его локтем.

***

На пятый день проходчик докопал всё, что было запланировано. Дима заглушил его, поднялся наверх, отряхивая пыль с куртки.

— Всё, — сказал он. — Можно запускать вентиляцию.

Юля, сидевшая над чертежами, подняла голову.

— Нам нужен мощный вентилятор. Лифтовая шахта для нормального воздухообмена не подходит.

— Найду, — Настя уже открыла ноутбук.

Семён, до этого молча наблюдавшей за работой, вдруг подал голос:

— А если сделать фильтр?

Я повернулся к нему.

— Какой фильтр?

— Для углекислого газа, — предложил он. — Помните, мы делали установку для Корнеева? Там мусор на молекулы разбирали.

Я кивнул. Конечно, помнил.

— Так вот, — Семён вытащил телефон, начал показывать схему. — Можно сделать устройство, которое будет пропускать через себя воздух и отделять CO₂. Главное для дыхания — не наличие кислорода, а отсутствие углекислоты. Если убирать её, кислорода из шахты хватит надолго.

— А откуда брать кислород? — спросила Маша.

— Можно потом доработать, — Семён увлёкся. — Углекислый газ — это углерод и кислород. Если научиться его разделять, кислород пускать обратно, а углерод осаждать... Тогда можно будет обойтись вообще без внешнего воздуха.

Маша кивнула.

— Но пока сойдёт и так.

Я посмотрел на Семёна.

— Сделаешь?

— Сделаю, — он убрал телефон. — Нужны мембраны, компрессор и время.

— Время есть. Компрессор закажем. Мембраны сделаем.

Настя внесла в список ещё одну позицию.

Пока Семён возился с фильтром, привезли бетон. Настя заказала четыре машины, но разгружать их во дворе не стали — я вывел через подвальное окно толстый шланг, опустил в колодец, протянул до бункера.

Серый раствор полился по шлангу вниз, заполняя подготовленные формы для внутренних стен. Дима и Юля работали в паре — он телекинезом распределял массу по опалубке, она сканировала, не осталось ли пустот. Аня шла следом, касалась свежего бетона, и он застывал мгновенно, набирая прочность, как будто выстоялся неделю.

— Так можно всё в один слой залить, — сказал Дима, когда первая стена встала.

— Не переусердствуй, — Юля коснулась его плеча. — Надо дать нагрузке распределиться.

Он кивнул, отступил.

Трубы для тёплого пола привезли на следующий день. Тонкий, гибкий металлопластик, уложенный в змейки по схеме, которую Юля начертила неделю назад.

— Сейчас начнём, — сказал я, разматывая первую бухту.

Работали все. Я с Машей раскладывал трубы по линиям, Кира с Олегом фиксировали их скобами, Лена и Дима проверяли, чтобы нигде не пережало. Юля стояла в стороне, сверялась с планшетом, иногда подавала голос: «Левей», «Поверни», «Зазор меньше».

Аня с Семёном подключали коллектор — она держала, он затягивал гайки.

— Не пережимай, — сказала она, когда Семён взялся за ключ.

— Я знаю, — он сделал пол-оборота, отпустил. — Проверь.

Она провела пальцем по стыку, кивнула.

— Герметично.

Заливка стяжки заняла ещё день. Бетон подавали по тому же шлангу, распределяли по трубам, разравнивали. Аня снова укрепляла, но теперь осторожно, чтобы не повредить трубы.

— Если порвёшь, — предупредил я, — придётся всё разбирать.

— Не порву, — отмахнулась она.

На следующий день Настя привезла ламинат — упаковок тридцать, для офисных помещений, повышенной прочности.

— Почему именно такой? — спросила Юля, когда мы разгружали коробки. — Можно было для квартир взять, подешевле.

— Мы делаем дом для себя, — Настя взяла одну штуку, провела пальцем по кромке. — Пусть будет прочно.

Кира открыла ближайшую пачку, пощупала поверхность.

— Красивый, — она провела ладонью по ламинированной доске. — И скользить не будет.

Укладывали всей группой. Я резал, Маша подавала, Дима с Олегом стыковали панели. Лена с Кирой собирали обрезки, сортировали по длине. Аня следила, чтобы замки не заклинивало.

К вечеру первый уровень было не узнать. Серые стены, тёплый пол под ногами, ламинат, отливающий золотом. Света пока мало — только переноски на проводах, но уже видно: это не подвал. Это дом.

— Не хватает только дверей, — сказала Юля.

— Потом поставим, — ответил я.

***

На следующий день перетащили вниз станок, вместе со столом.

— Сюда компоненты, — я показал на полки, которые мы закрепили в углу. — Здесь инструменты. Там расходники.

Лена с Кирой таскали коробки. Склад наверху почти опустел. Кира переложила в бункер запасы продуктов, расставила банки по полкам, мешки с крупой сложила на поддоны, чтобы не тянуло сыростью.

— Теперь если что — не пропадём, — сказала она, оглядывая свои владения.

Олег зашёл следом, посмотрел.

— Только если не завалят вход.

— Не завалят, — я кивнул в сторону лифта. — Он в отдельной шахте, вход с улицы защищён. А на случай, если перекроют, надо сделать запасной выход.

Дима поднял голову.

— Какой выход?

— Туннель. С Машей проанализируйте местность вокруг отеля. Посмотрите, куда можно прокопать, чтобы не зацепить коммуникации, фундаменты и грунтовые воды. Выход надо замаскировать, чтобы снаружи никто не догадался.

Дима кивнул.

— Сделаем за пару дней.

***

После недели сплошной стройки я объявил выходные. Не зря люди придумали рабочий график — если всё время напрягаться, КПД падает быстрее, чем разряжается батарея на морозе. Людям нужно отдыхать, иначе они перегорят.

Семён к этому времени довёл геотермальный генератор до ума. Переделал охлаждение, встроил трансформаторы, подключил насос. Я оставил его наверху отдыхать, а сам спустился в бункер заканчивать монтаж.

В бункере было прохладно. Отопление ещё не запустили, и от стен тянуло холодом, заставляя зябко поводить плечами. Я накинул лёгкую куртку, проверил лебёдку.

Работа предстояла нудная. Генератор висел на тросе, к нему были прикручены электрический кабель и две трубы — подача холодной воды и отвод горячей. Трубы нельзя было намотать на катушку, значит, опускать надо было по шагам: соединил — опустил — повторил.

Мы с Машей заранее перетащили их вниз левитатором, прямо из кучи во дворе. Теперь они лежали в углу технической комнаты, готовые к сращиванию.

Я взял первую трубу, подошёл к шахте. Из темноты торчал конец такой же. Устройство для сращивания я сделал ещё на прошлой неделе — два скрипта в одном корпусе. Ленина текучесть, чтобы размягчить края, и Анина монолитность, чтобы сплавить в единое целое.

Приложил, нажал. Металл стал податливым, а через секунду снова затвердел — шва не осталось. Перешёл ко второй трубе, повторил. Опустил лебёдкой генератор на метр, повторил.

Работа шла медленно, ритмично, медитативно. Ничего сложного, ничего интересного — просто монотонная, необходимая возня. Я вошёл в ритм, когда услышал шаги за спиной.

В дверном проёме стояла Настя, рядом с ней — Виктор, бармен из «Нейрона». В футболке, волосы взъерошены, на руках — свежие ссадины.

— Что ты здесь делаешь? — я опустил трубу. — Отдыхай, пока есть время.

— Плохие новости, — Настя шагнула в комнату. Голос ровный, но я заметил, как дрожат пальцы, когда она поправляет ворот. — Нам надо поговорить.

— Прямо сейчас?

— Да.

Я посмотрел на Виктора. Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и молчал. В его взгляде не было привычной отстранённости.

— Что случилось? — спросил я.

Виктор провёл рукой по лицу, оставляя на щеке красную полосу.

— В клубе была облава, — голос у него сел, прозвучал глухо. — Я слышал про такие в других местах. Думал, до меня не дойдёт. Видимо, Влад их разозлил.

— При чём тут Влад? — не понял я.

— Он на днях напал на распределительный центр министерства. Говорят, разнёс полздания, освободил несколько десятков магов, которых готовили к отправке в рабочие батальоны.

— Откуда знаешь?

— В клубе только об этом и говорили, — он пожал плечами. — Это было три дня назад. А сегодня пришли ко мне.

Настя перевела дыхание, посмотрела на него, потом на меня.

— Я стояла у стойки, когда дверь выбили. Сначала подумала — пожарные учения. Слишком шумно, слишком резко. А потом в помещение ворвались люди в чёрном, с оружием, и я увидела у них на поясе эти чёртовы фонарики.

— Глушилки? — перебил я.

Настя кивнула.

— Твоё изобретение.

У меня внутри всё сжалось.

— Кто-то пытался сопротивляться, — продолжила она. — Один парень запустил молнию, другой кинул стул. Но они нажимали на кнопки, и…

Она замолчала.

— И что?

— Это больно, — глухо сказал Виктор. — Как будто всё тело выкручивают. Магия пропадает, ты становишься просто мясом.

Настя подхватила:

— Тех, кто был ближе, вырубило сразу, остальные отступили к стенам. А двое спецназовцев пошли прямо ко мне. Через весь зал. Не трогали никого — только смотрели на меня и шли.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — кивнула она. — Я успела схватить стул, но понимала, что это бесполезно. И тут Виктор…

Она посмотрела на бармена.

— Он отбросил их телекинезом. Схватил меня за руку и потащил к служебному выходу.

Я перевёл взгляд на Виктора. Тот пожал плечами.

— Я бросил в них всё, что было под рукой — столы, стулья. На секунду они замешкались, этого хватило.

— Дверь я закрыла сама, — Настя сцепила пальцы. — Деформировала, чтобы не открыли. Но тут снова ударило. Глушилками. Я едва на ногах удержалась.

— Мы успели выскочить через кухню, — Виктор посмотрел на свои ссадины. — Там чёрный ход на улицу. Мы видели автозаки.

— Автозаки? — переспросил я.

— Несколько штук, — Настя кивнула. — Магов грузили. Я глянула мельком, мы сразу свернули в переулок.

Она помолчала, потом добавила:

— Они шли за мной, Игорь. Не за всеми — за мной.

Я прислонился к стене. Куртка вдруг стала душной, но снимать не хотелось — холод пробирал до костей.

— Вызвали такси, — продолжила Настя, — доехали сюда. Виктор не знал, куда ещё идти.

Я посмотрел на бармена.

— Что с клубом?

— Закрыт, — он дёрнул плечом. — Скорее всего, надолго.

Я опустился на корточки, взял трубу, но работать не мог. Руки не слушались.

Мои глушилки. Я сделал их по заказу государства, для «Дирекции С». Думал, их будут использовать точечно, по делу. А они пришли в клуб, где собирались обычные маги, и начали вырубать всех подряд.

— Вы уверены, что шли именно за тобой? — спросил я, не поднимая головы.

— Да, — твёрдо сказала Настя. — Я видела, как они смотрели. Не на всех — на меня. Они знали, кого ищут.

— Может, из-за возраста, — предположил Виктор. — Ты единственная, кто старше двадцати.

— Или из-за того, что знаю, как делают магов, — Настя посмотрела на меня. — Или из-за связи с вами. Вариантов много.

Я поднялся.

— Что будем делать?

— Для начала — спрячем Виктора, — сказала Настя. — Ему сейчас некуда идти.

Виктор покачал головой.

— Я не хочу вас подставлять.

— Уже поздно, — я взял лебёдку, потянул трос, проверяя натяжение. — Если они искали Настю, то знают, где она бывает. И кто с ней общается. Ты уже в списке.

Я посмотрел на генератор, наполовину опущенный в шахту. Работа подождёт.

— Идём наверх, — решил я. — Соберём всех. Надо решать, что делать дальше.

Настя кивнула. Виктор отлепился от косяка, поправил разодранный рукав. Я выключил лебёдку, подошёл к двери. На секунду задержался, глядя на тёмный зев шахты.

Генератор висел там, внизу, на половине пути. Соединённые трубы тянулись к поверхности, готовые дать тепло и свет. Мы строили этот бункер как убежище — от государства, от криминала, от всего, что могло нас накрыть.

Кажется, оно пришло раньше, чем мы успели достроить стены.

***

Я пробежался по комнатам. Олег с Кирой нашлись на кухне — пили чай, листали ленту на телефонах. Лена сидела в столовой с книгой, Семён с Аней — в своей комнате, перед ноутбуком. Настя с Виктором ждали в холле.

— В столовую, — сказал я. — Все.

Через пять минут собрались. Димы и Юли не было. Я посмотрел на часы — почти восемь.

— Где они?

— В кино, — Лена подняла голову от книги. — Сказали, пошли на вечерний сеанс.

Я выдохнул. Хорошо, если в кино, а не в клуб. Закрыл дверь, сел во главе стола. Маша опустилась рядом, коснулась пальцами моей руки.

— Государство поменяло правила игры, — начал я. — Теперь они перешли к силовым действиям.

Олег отставил кружку.

— Что случилось?

— В «Нейроне» была облава.

Я кивнул Виктору. Тот поднялся, опёрся руками о столешницу. Ссадины на пальцах уже начали затягиваться, но запястье всё ещё было расцарапано.

— Пару часов назад пришли, — его голос прозвучал глухо. — Спецназ, глушилки, автозаки. Тех, кто сопротивлялся, вырубали сразу, остальных грузили как мешки.

— Сколько из было? — спросил Олег.

— Не считал. Много.

— А ты как ушёл?

— Настя помогла, — Виктор посмотрел на неё. — Она дверь заклинила. Я просто толкал всё, что под руку попадалось.

Кира придвинулась к Олегу, сжала его локоть.

— Теперь клуб закрыт, — добавила Настя.

В столовой стало тихо. Я обвёл взглядом стол.

— Надо решать, что делать дальше. Накидывайте идеи.

— Бункер, — первым сказал Олег. — Достроить как можно быстрее.

— Согласен, — я кивнул. — Передадим Диме, когда вернётся. Надеюсь, его не поймали.

— Не должны были, — Маша покачала головой.

— Хаб для квантовой связи, — я перевёл взгляд на Семёна, — надо перенести в бункер. Сейчас это самое надёжное место.

Виктор поднял голову.

— Хаб?

— Наша разработка, — я не стал вдаваться в подробности. — Для связи.

Он кивнул, не стал уточнять.

— Нам нужны квантовые телефоны для всех, — сказал я. — Виктор, теперь с нами. Вопрос — дадим ему аппарат?

Виктор посмотрел на меня. В глазах ни тени обиды, только спокойное понимание.

— Решайте сами.

Я оглядел стол. Олег нахмурился, но промолчал. Кира смотрела на Виктора, потом на меня, ждала. Лена опустила глаза в книгу, но я видел, что она слушает. Семён переглянулся с Аней, она чуть заметно кивнула.

— Дадим, — разрешила Маша. — Если они начали охоту, медлить нельзя.

Виктор кивнул.

— Сделаем ещё, — Семён уже тянулся к телефону, записывал. — Сколько нужно?

— Давай штук десять, с запасом.

— Компоненты есть?

— Настя купит.

Я повернулся к Лене и Ане.

— Генератор надо спустить. Энергия сейчас жизненно необходима.

Лена выпрямилась.

— Я покажу, как трубы сращивать, — сказал я, — и как лебёдкой управлять. Работа простая, но нудная. Справитесь?

— Справимся, — Аня ответила за двоих.

Я посмотрел на Олега.

— На тебе проводка и освещение в бункере. Когда Дима начнёт новые тоннели, свет должен быть везде.

Олег отодвинул кружку.

— Сделаю. Кабель есть?

— На складе, — ответила Настя.

— Закажи короба для вентиляции, — я перевёл взгляд на неё. — Виктор поможет смонтировать.

Настя кивнула, не поднимая головы от экрана. Виктор повернулся к ней.

— Покажешь, что нужно?

— Покажу.

Кира подняла руку, как в школе.

— А мне что делать?

Я усмехнулся.

— Можешь отдыхать. Можешь помогать, кому хочешь.

Она посмотрела на Олега, потом на Киру.

— Пойду к Лене и Ане. Втроём быстрее.

— Договорились.

Я поднялся из-за стола.

— Мы с Машей сейчас сделаем алмазы для связи, потом я займусь новым проходчиком. Надо ускорить стройку.

— Двух хватит? — спросил Олег.

— Если не хватит, сделаю ещё.

Олег кивнул.

— Тогда за работу.

Народ начал расходиться. Кира увлекла Лену и Аню к выходу, Олег пошёл на склад за кабелем. Настя с Виктором остались в столовой — она что-то набирала в ноутбуке, он сидел рядом.

— Ты как? — спросила Маша, когда мы вышли в коридор.

— Нормально, — я посмотрел на дверь, за которой скрылись Лена с Аней. — Надеюсь, Диму с Юлей не замели.

Я взял её за руку.

— Пойдём, сделаем алмазы.

Война началась, но мы были к ней ещё не готовы.

Глава 18

В мастерской в бункере я принялся за нового проходчика. Первого оставил — им сейчас работал Дима. Второй получится без складных лап и меняющегося корпуса. Универсальный солдат хорош в теории, на практике лишние сочленения только жрут энергию и чаще ломаются.

Я взял готовую платформу — литую, из того алюминия, что Аня уплотнила для корпусов дронов. На неё один за другим крепил модули. Разжижение — Ленкин слепок, в медном корпусе с тремя эмиттерами. Упрочнение — Анин, компактнее, на два эмиттера. Свой модуль левитации уместился между ними.

Проводку развёл прямо по платформе, поверх — тонкий слой изоляции, чтобы не замкнуло от влаги. Добавил кабель с катушкой на спине.

К вечеру всё было готово. Получилось громоздко, но просто.

— Запускай, — сказал я, когда последний контакт встал на место.

Проходчик дёрнулся, поднялся в воздух, завис.

— Положение стабильное, — доложила Ася. — Энергопотребление в расчётных пределах.

Я вывел его к месту, где Дима делал колодец на второй этаж. Он стоял около дыры, вырубленной в полу. Его проходчик лежал рядом.

— Получилось, — Дима повернулся ко мне. — Три метра вниз, потом повернул.

Я заглянул в дыру. Лестница — обычная алюминиевая стремянка, закреплённая скобами — уходила в темноту. Пахло сырой землёй и бетонной пылью.

— Вторую половину оставил, — он кивнул на свободный проём. — Туда лифт поставим, когда шахту закончим.

Я проверил стенки. Ровные, плотные. Дима не зря ждал, пока Аня с Леной пройдутся по первому уровню — теперь грунт держал форму, как бетон.

— Молодец.

— Это не я, — он потёр шею. — Твой робот сам всё сделал, я только следил за ним.

Я опустил на пол нового проходчика.

— С этим будет проще.

Дима наклонился, разглядывая модули.

— Левитация?

— И разжижение, и упрочнение. Сам будет балки ставить.

— Тогда завтра Юле отдам, — он зевнул. — Сегодня уже сил нет.

— Хорошо, — кивнул я.

***

После завтрака, когда Кира собирала тарелки, Настя отодвинула чашку.

— Виктор ушёл.

Я поднял голову.

— Когда?

— Утром, пока вы спали, — ответила она. — Сказал, что ему нужно на квартиру. Вещи забрать, соседей предупредить.

— И всё? — спросила Маша.

— Сказал, что не хочет сидеть у нас на шее. Что он не беглец и не ребёнок, чтобы прятаться в подвале.

— Самонадеянный — фыркнул Олег.

— Реалистичный, — Настя посмотрела на него. — Он прав. Мы не можем держать его здесь вечно.

— Квантовый телефон у него есть? — спросил я.

— Взял вчера вечером, — Маша кивнула. — Семён настроил, показал, как пользоваться.

— Значит, не потеряется, — я отодвинул стул. — Сказал, когда вернётся?

— Когда решу свои проблемы, — Настя усмехнулась. — Его слова.

— Наивный, — буркнул Олег.

— Или упрямый, — Кира поставила стопку тарелок в раковину. — Это не всегда плохо.

За столом повисла тишина. Я смотрел в окно, за которым медленно начиналось утро.

— Он не дурак, — сказал я наконец. — Если что — позвонит.

Маша кивнула.

— Мы его найдём, если понадобится.

Я перевёл взгляд на Диму и Юлю, которые сидели в конце стола и молча слушали.

— Ладно, — я поднялся. — Раз Виктор решил свои проблемы, у нас есть свои. Дима, Юля, вы проектировали жилой уровень с учётом расширения?

Юля замерла с тарелкой в руках. Дима переглянулся с ней.

— В каком смысле? — спросил он.

— В прямом. Сейчас есть вероятность, что нам может понадобиться дополнительное жилое пространство. Много.

Юля поставила тарелку на стол.

— Насколько много?

— Не знаю. Но лучше заложить возможность сразу, чем потом перекапывать всё заново.

Дима кивнул, бросил взгляд на подругу.

— Идём, покажу.

***

В кабинете он развернул ноутбук, вывел чертёж на экран. Схема — синие линии на сером фоне, аккуратная, с размерами и пояснениями.

— Вот, — он ткнул пальцем в центр. — Секция на десять квартир. Посередине коридор, по бокам — квартиры. В начале секции — общая гостиная и столовая.

Я приблизился. Квартиры были нарисованы квадратами, в каждом — внутренняя разбивка.

— Внутри коридор по центру, — пояснил Дима. — По бокам комнаты. Получается компактно, без лишних проходов.

— А если надо расширить? — спросил я.

Юля перехватила инициативу:

— Удлиняем коридор, докладываем комнаты. Или целиком секции. Тут модульный принцип.

— Хорошо, — я отступил от экрана. — Но я предлагаю другой вариант.

Дима поднял бровь.

— Давай.

Я обвёл рукой чертёж.

— В центре уровня, куда приходит лестница, делаем пустое пространство. Большое. Потом придумаем, чем его занять — общая комната, склад, что угодно. А от него в четыре стороны будут расходится квартирные секции.

— Как площадь? — уточнила Юля.

— Как площадь, — кивнул я. — Сейчас мы сделаем только одну секцию, для нас. Но надо заранее предусмотреть, что таких секций может быть много.

Дима присвистнул.

— Много — это сколько?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Может, придётся укрывать у себя других магов. Если государство продолжит в том же духе.

Юля переглянулась с Димой. Он медленно кивнул, снова уставился в чертёж.

— Тогда надо менять планировку, — сказал он. — Не сильно, но доработки будут.

— Какие?

Он развернул схему, начал чертить поверх.

— Во-первых, понять, где проходит колодец геотермального генератора. Нельзя, чтобы трубы и жилые секции пересеклись.

— Маша покажет, — предложил я. — Она видит всё.

— Во-вторых, — он стёр линию, нарисовал новую. — Передвинуть план. Площадь смещаем к лестнице, от неё расходимся лучами.

Юля подошла ближе, заглянула в экран.

— Четыре луча, — сказала она. — Каждый — под будущую секцию.

— Если понадобится больше, сделаем второй ярус, — увлёкся Дима. — Но сначала один этаж.

Я посмотрел на часы.

— Сколько времени займёт переделка?

— Пара часов, — ответил Дима. — Не больше.

— Тогда работаем. Я дам второго проходчика Юле, ты забирай первого. Сделаете основу за пару дней, дальше ребята подхватят.

Дима улыбнулся.

— Они за нами не успеют.

— Посмотрим, — я хлопнул его по плечу. — Чего тебе не хватает?

Юля что-то смотрела в своём телефоне.

— Нам нужны будут трубы для вентиляции на втором уровне, — сказала она, не поднимая головы. — И кабель для освещения.

— Настя закажет. Скажи ей размеры.

— Скажу, — она убрала телефон, посмотрела на Диму. — Идём?

— Идём. — Он закрыл ноутбук, повернулся ко мне. — К вечеру, как будет новый план, запустим проходчиков.

— Договорились.

***

Звонить Олегу Николаевичу я решил сразу, как только Дима с Юлей ушли вниз. Вышел в холл, набрал номер. Трубку подняли после второго гудка.

— Рожков, — услышал я его голос.

— Нужна встреча. На нейтральной территории.

— Для чего? — спросил он.

— Просто поговорить.

Он задумался.

— Предлагаю кафе. На Комсомольском, недалеко от университета. Через час.

— Хорошо, — согласился я.

В кафе я с Машей и Настей приехали на такси. Олег Николаевич уже ждал у входа с папкой под мышкой. Один, без охраны.

— Здравствуйте, — кивнул я.

Он оглядел нас, задержал взгляд на Насте, но ничего не сказал. Толкнул дверь.

Внутри было пусто. Час пик ещё не начался, за стойкой дремала девушка в фартуке. Мы заняли столик у окна — так, чтобы видеть улицу. Заказали сок, Олег Николаевич взял чёрный чай.

— Спрашивай, — сказал он, когда официантка отошла.

Я посмотрел в окно. Его машина стояла на другой стороне улицы, водитель копался в телефоне.

— Что происходит?

— Конкретизируй.

— Облава в «Нейроне», — я повернулся к нему. — Аресты магов. Зачем всё это?

Олег Николаевич отставил чашку.

— Откуда информация?

— Сорока на хвосте принесла.

Он посмотрел на меня, потом на Настю. Та сидела с непроницаемым лицом, пальцы сцеплены на коленях.

— Клуб, где собирались маги, — медленно сказал он, — нарушившие закон о регистрации.

— Они там просто отдыхали, — я старался говорить ровно. — Никто не готовил переворот, никто не угрожал государству. Обычные люди, студенты, работяги. Пришли выпить кофе, поговорить.

— Арестованы только маги, — возразил Олег Николаевич. — Обычные посетители отпущены по домам.

— И это их вина? Что они такими стали?

Он помолчал.

— Закон нарушен. Они не зарегистрировались.

Я сжал стакан. Сок внутри колыхнулся.

— Эти законы — полная чушь. Они приняты специально против магов. Вы сами знаете.

Олег Николаевич откинулся на спинку стула.

— Я не принимаю законы, Рожков. Я слежу за их выполнением. Моя работа — делать так, чтобы они не привели к кровопролитию.

— И как, получается?

— Пока да, — он взял чашку, отпил. — Могло быть хуже.

Настя подала голос:

— Кто стоит за этими акциями?

Олег Николаевич посмотрел на неё.

— В правительстве сейчас сильны позиции тех, кто считает, что магов нужно контролировать жёстко. Силовыми методами.

— Ястребы, — кивнула она.

— Можно и так назвать. — Он поставил чашку на блюдце. — Они считают, что любые послабления приведут к катастрофе. Что маги — это угроза, которую нужно обезвредить, пока она не стала критической.

— А вы так не считаете? — спросил я.

Олег Николаевич усмехнулся. Усмешка вышла невесёлая.

— Я считаю, что если каждый раз бить дубиной, в конце концов кто-то возьмёт дубину побольше и ударит в ответ.

— Поэтому вы и приехали на встречу? — спросила Маша.

Он повернулся к ней.

— Поэтому.

Маша смотрела на него в упор. Я заметил, как её пальцы легли на стол.

— Вы знали про облаву заранее?

— Знал.

— И ничего не сделали?

— Сделал, — он ответил сразу. — Добился, чтобы обычных людей отпустили. Магов не били. Да, они в СИЗО, но они живы и здоровы.

— Спасибо, — сказала Настя. Голос сухой, но я услышал в нём что-то ещё.

Олег Николаевич кивнул.

— Это моя работа. Уменьшать ущерб.

Я отодвинул стакан.

— Что дальше?

— Дальше будет хуже, — он сказал это спокойно, как сообщал о погоде на завтра. — Ястребы набирают вес. После нападения на распределительный центр их позиции только укрепились.

— Это Влад, — сказала Настя. — Мы знаем.

— Влад — только повод, — Олег Николаевич покачал головой. — Причина глубже. Государство боится. Боится того, что не может контролировать. А магов оно контролировать не может.

Я кивнул. Честный ответ.

— У вас есть ко мне ещё вопросы? — спросил он.

— Есть, — я помедлил. — Те маги, что в СИЗО. Их выпустят?

— Не раньше, чем они зарегистрируются и подпишут контракты.

— А если не подпишут?

Олег Николаевич поджал губы.

— Тогда сроки могут увеличиться.

— Надолго?

— Не знаю.

Маша вдруг подала голос:

— Их можно вызволить?

Олег Николаевич перевёл взгляд на неё.

— Легально — нет.

— А нелегально?

Тишина затянулась. Я смотрел на полковника, ждал. Он молчал, крутил чашку в руках.

— Нелегально — это уже не моя компетенция, — наконец сказал он. — Но я бы не советовал.

— Почему?

— Потому что если вы начнёте войну с государством, вы её проиграете. Не сейчас, так через год. У вас нет ресурсов, нет людей, нет тыла. Вас перемолот.

— А если мы не начнём, но государство начнёт первым?

Он отставил чашку.

— Тогда у вас будет выбор. Сдаться и надеяться на лучшее. Или…

— Или?

— Или найти способ сделать так, чтобы вас не тронули, — он посмотрел на Настю. — Чтобы вы были нужны. Незаменимы.

Настя усмехнулась.

— Как в старом анекдоте. Хотите жить — будьте полезны.

— Это не анекдот, — Олег Николаевич говорил жёстко. — Это реальность. Вы умеете делать то, что не умеет никто. Ваши дроны, ваши сканеры, ваши… — он запнулся, — другие разработки. Это ваш капитал. Если вы станете слишком ценными, вас не тронут.

— Или возьмут в оборот, — сказала Маша.

— Тоже вариант, — он не стал спорить. — Но тогда вы хотя бы будете живы.

Я посмотрел в окно. Люди шли по улице, не зная, что государство начало войну против магов.

— А если мы не хотим быть ни чьим активом? — спросил я. — Ни государства, ни бандитов, ни радикалов?

Олег Николаевич усмехнулся.

— Тогда вы наивный идеалист, Рожков. Таких в наше время почти не осталось.

— А вы?

Он помолчал. Взял чашку, отпил остывший чай.

— Я реалист. Работаю с тем, что есть. Пытаюсь делать так, чтобы людей умирало меньше.

— Получается?

— Иногда.

Маша смотрела на него, и я видел, как она его сканирует. Олег Николаевич, кажется, это чувствовал, но ничего не говорил.

Я отодвинул стакан, собираясь спросить про законы о связи, но Олег Николаевич продолжил:

— В государственных структурах есть список, — он говорил тихо, почти не разжимая губ. — Люди, которые готовы рискнуть жизнью ради силы. Силовики, чиновники. Те, кому можно доверять.

Я замер.

— Причём тут мы?

Он посмотрел на Настю. Та сидела с каменным лицом, но пальцы на коленях сжались в замок.

— Я думаю, у вас есть возможность сделать магами любого человека. Настя — тому подтверждение.

Настя выдохнула. Резко, шумно.

— Я уже говорила, как стала магом. Шульц похитил, колол препаратами, угрожал, я оказалась в стрессовой ситуации, и это сработало. Никакой технологии, никакой возможности. Обычное везение.

Олег Николаевич смотрел на неё не мигая.

— Везение, говоришь.

— Чистое, — Настя выдержала его взгляд. — Если бы я знала, как это повторить, мы бы уже сидели на бочке с золотом.

Он усмехнулся уголком рта.

— Понятно.

— Вы нам не верите, — сказала Маша.

— Вера тут ни при чём, — Олег Николаевич взял папку, положил на край стола. — Я просто констатирую факты. У вас есть уникальный случай. Вам удалось то, что не удавалось никому. Возможно, это было везение. Возможно, вы что-то знаете, но не говорите.

— А если и так? — спросил я.

— Тогда я советую вам быть осторожными, — он поднялся. — Слишком многие хотят получить то, что есть у вас.

— У нас ничего нет, — Настя тоже встала. — Я повторяю. Это была случайность.

Олег Николаевич поправил воротник.

— Хорошо. Пусть будет случайность. — Он взял папку под мышку. — Но если вы вдруг… случайно… узнаете, как это можно повторить… приходите ко мне.

— Зачем? — спросила Маша.

— Чтобы я успел вас спрятать, — он посмотрел на неё, потом на меня. — До того, как за вами придут другие.

Я поднялся.

— Вы предлагаете сделку?

— Я предлагаю вам выжить, — он кивнул Насте, Маше, мне. — Подумайте. Если что — мой номер вы знаете.

Он развернулся и вышел, не оборачиваясь. Дверь за ним закрылась. Я опустился на стул. Настя стояла у окна, смотрела на улицу.

— Он знает, — сказала она тихо.

— Он догадывается, — поправила Маша. — И проверяет.

— Разница небольшая.

Я потёр переносицу.

— Главное, что он не давит. Пока.

Настя повернулась.

— Он будет давить. Просто сейчас не время.

— Думаешь?

— Знаю, — она села на место, взяла стакан, но пить не стала. — Он не дурак. Наверняка знает, что мы строим бункер, копим ресурсы, расширяемся. И задаёт себе вопрос: зачем? Если мы просто хотим выжить — нам хватило бы пары комнат в подвале.

— А что, если мы просто хотим жить в комфорте? — спросила Маша.

Настя посмотрела на неё.

— Он в это не поверит. И правильно сделает.

Я обвёл взглядом пустое кафе. Девушка за стойкой дремала, наклонив голову к плечу. За окном проехала машина, потом вторая.

— Надо заканчивать стройку, — сказал я. — Быстрее.

— И придумывать ответ, — добавила Настя. — На случай, если список кандидатов материализуется.

— А если не придумаем?

Она усмехнулась.

— Тогда будем надеяться, что наш бункер выдержит осаду.

***

Вернулись в отель уже к обеду. В холле было пусто — все на стройке или в мастерской. Настя прошла к лестнице, остановилась.

— Игорь, зайди ко мне, пожалуйста.

Маша отпустила мою руку.

— Я вниз, — сказала она. — Посмотрю, как там проходчики.

Внутри Настиной комнаты было темно. Шторы задёрнуты, на тумбочке горит настольная лампа. Настя села на кровать, обхватила голову руками. Локти упёрлись в колени, пальцы запутались в волосах.

Я закрыл дверь, остался стоять у стены.

— Что случилось?

— Я боюсь, — её голос глухо раздавался из-под ладоней. — Не за себя. За всех.

— Настя…

— Если государство сможет повторить то, что случилось со мной, — она подняла голову, прерывая меня. — Если они научатся делать магов из взрослых, из лояльных…

— Не научатся, — сказал я. — Мы не знаем, как это работает. Никто не знает.

— Они не будут разбираться, — она встала, прошла к окну, отдёрнула штору. Свет ударил в комнату, высветил пыль в воздухе. — У них есть я. Есть протоколы. Есть Маша, которая может сканировать и смотреть, что происходит у меня в голове. И если они захотят…

— Маша не станет им помогать.

— А если заставят? — Настя повернулась ко мне. — Если пригрозят? Если арестуют всех нас, и ей придётся выбирать между нами и… — она не договорила.

Я молчал. Она права. Мы оба это знали.

— Тогда они смогут делать магов, — продолжила она. — Сколько захотят. И их ничто не остановит. Ни закон, ни совесть, ни страх. У них будут армии магов, верных, проверенных, прошедших отбор.

— Настя…

— Мы даже в бункере не отсидимся, — она говорила быстро, глотая слова. — Они пришлют своих крафтеров, своих инженеров. За день прокопают проход, вскроют стены, и всё. Нас возьмут штурмом. Потому что у них будет время, ресурсы, люди. А у нас — только одна комната под землёй и два проходчика.

Она замолчала. Стояла у окна, сжав подоконник пальцами. Я видел, как дрожат руки.

— Ты думала об этом раньше? — спросил я.

— Думала, — она выдохнула. — Но сегодня Олег Николаевич подтвердил. Список. Кандидаты. Они готовы рискнуть. Им не жалко.

— А если не получится? Если при инициации они умрут или сойдут с ума, как те, в санатории?

— Найдут других, — она повернулась ко мне. — Им не жалко. Ни людей, ни нас.

Я подошёл ближе. Остановился в шаге от неё.

— И что ты предлагаешь?

— Ничего, — она усмехнулась. — Просто сказала, чтобы ты знал.

— Знать — это одно, — я взял её за плечи. — А решать — другое.

Она посмотрела на мои руки, потом в глаза.

— Решать будем вместе, — я сжал пальцы. — Все. Не ты одна. И не я один.

Настя молчала. Потом кивнула, один раз.

— Ты найдёшь выход?

— Найдём.

Я отпустил её, отошёл к двери.

— Отдохни. Возьми в столовой книгу. У Киры там пара детективов, бумажные, из тех, что Миша привозил с рынка. Если хочешь, принесу.

Настя покачала головой.

— Не надо. Я просто полежу.

Я кивнул, вышел в коридор и пошёл вниз, в бункер, где Дима с Юлей запускали проходчиков на второй уровень.

Глава 19

Утром я спустился в столовую с планшетом, где набросал схему. Вокруг стола уже сидели почти все. Маша наливала себе чай, Олег с Кирой жевали бутерброды, Семён клевал носом над кружкой кофе. Лена поправляла косу, поглядывая на вход. Аня в углу листала телефон. Дима и Юля пришли последними, с чертежами под мышкой.

— Есть идея, — я положил планшет в центр стола, развернул картинку. — Прокопать второй колодец. Во дворе, прямо в бункер.

Олег перестал жевать.

— Зачем?

— Скорость, — я обвёл пальцем схему. — Сейчас, чтобы затащить вниз длинную балку или трубу, её надо скрутить, спустить на лифте, потом развернуть. Это время. Если сделаем вертикальную шахту с платформой, будем грузить наверху и опускать за минуту.

Кира посмотрела на Олега, потом на меня.

— А это безопасно?

— Сделаем не лифт, а простую платформу. На левитации. Без кабины, только железо и скрипты.

Маша подошла ближе, разглядывая схему.

— Логично. Мы теряем кучу времени на перевалку грузов. Особенно сейчас, когда надо ускориться.

— Но это ещё одна точка входа, — Настя отставила чашку. В её голосе я услышал стальные нотки. — Ты сам говорил: в бункере должна быть одна дверь.

Дима кивнул.

— Я помню. Один вход, одна лестница. Легче защищать.

Я перевёл взгляд с Насти на Диму.

— Ситуация изменилась. Нам нужно строить быстро. А этот путь через отель, через лифт — узкое горлышко.

— Горлышко — это хорошо, — Настя не отступала. — Враг тоже через него не пройдёт.

— Или мы не выйдем, если наверху начнётся заварушка, — Маша села на своё место. — Второй выход — это не только для груза.

Юля заглянула в планшет, провела пальцем по линии шахты.

— А где именно копать?

— Над одним из складов на верхнем уровне, — я показал на схеме. — Там пусто, не повредим коммуникации.

Семён поднял голову, с трудом разлепил веки.

— А если кто-то узнает? Спустит туда десант или бомбу?

— Поставим ловушки в стенах колодца — эмиттеры с силой Лены.

Лена замерла.

— Уплотнение воздуха?

— Наоборот. — Я повернулся к ней. — Всё, что попадёт внутрь, превращается в жидкость. Люди, техника, взрывчатка. Всё.

— И как мы будем управлять платформой? — спросил Олег.

— Только через интерфейс. Привяжем к биометрии, — я обвёл взглядом стол. — Платформу сможет запустить любой из нас. Если враг попытается воспользоваться колодцем без нас — ловушка активируется сама.

Настя покачала головой.

— Ты доверяешь электронике?

— Не электронике. — Я постучал пальцем по виску. — Асе. Она будет контролировать, кто рядом с платформой и шахтой. Если чужой — включаются ловушки.

Кира передёрнула плечами.

— Жестоко.

— Если к нам в бункер полезут с бомбами, — Олег положил руку ей на плечо, — жестокость будет на нашей стороне.

Юля смотрела на схему, закусив губу.

— А платформа? Как она будет ходить, если в любой момент может стать жидкой?

— Отключаем ловушки на время прохода, — я ткнул в схему. — Делаем окно в пару секунд. Платформа летит быстро, успеет.

— А если нет? — спросила Аня от стены.

Я посмотрел на неё.

— Это грузовой лифт. Восстановить вещи мы сможем.

Она кивнула, снова уткнулась в телефон. Дима постучал пальцами по столу.

— Допустим, мы это сделаем. Но ты уверен, что ловушки не убьют кого-то из нас? Если будет сбой?

— Сбой будет не у нас, — я посмотрел на Семёна. — Ты сможешь написать надёжную систему управления?

Семён протёр глаза.

— Смогу. Сделаем двойную проверку. Ася подтверждает, что свой, потом отключает блокировку. Если нет подтверждения — включаются эмиттеры.

— А если Ася глюканет? — спросил Олег.

— Ася не глючит, — ответил я.

Маша усмехнулась.

— Ты уверен?

— В Асе — да. А в железе — перестрахуемся.

Я подождал. Тишина затянулась. Настя смотрела на схему, Дима крутил в руках ручку.

— Ладно, — наконец сказала Настя. — Делайте. Но если эта дыра станет проблемой, я скажу «я же говорила».

— Обязательно, — я убрал планшет. — Кто голосует против?

Руки подняли только Настя и Дима. Юля, заметив, что Дима проголосовал против, замялась, но руку не подняла.

— Большинство за, — я встал. — Работаем.

***

Робот, которым мы рыли шахту под лифт, стоял в углу мастерской. Я проверил модули — все на месте, аккумуляторы заряжены.

— Где копать? — спросила Маша, когда я вытащил машину во двор.

— Ты мне скажи. Нужно, чтобы под ним был пустой склад.

Маша прикрыла глаза — сканировала грунт.

— Вот, — она указала на пятачок между стеной и забором. — Прямо под ним пустая комната.

Я положил робота на указанное место.

— Чуть левее. Вот так, нормально.

Активировал программу. Машина зависла над отмеченным местом, разогрела грунт, и поплыла вниз.

Пока робот копал, я спустился в мастерскую. Платформу решил делать как можно проще. Квадрат два на два метра, из алюминиевого листа, по углам — четыре левитационных модуля, в центре — блок управления с батареей.

Я позвал Настю. Она спустилась в мастерскую с телефоном в руке.

— Нужен лист алюминия, два на два метра, — я показал размеры на схеме. — Из труб сможешь сделать?

Она окинула взглядом груду длинных профилей, сваленных у стены.

— Смогу.

Взяла трубу, приложила ладони к концам. Металл под её руками пошёл волной, расплющился, растёкся в ровное полотно. Следующая труба легла рядом, вплавилась в край. Через пять минут на верстаке лежал готовый лист — монолитный, без швов, идеально ровный.

— Спасибо, — я кивнул.

Она вернулась к телефону, вышла.

Я сделал на станке нужные модули. Медные пластины начали обрастать схемами, эмиттеры укладывались в нужном порядке. Ася контролировала процесс, я только следил, чтобы не сбились параметры.

Через час платформа была готова. Я навесил на неё скрипты — базовый «Лифт» для вертикального перемещения, «Пиявку» для питания и связку с Асей для идентификации.

Вытащил платформу во двор, поднёс к шахте, заглянул вниз — гладкие, ровные стены. Робот уже докопал до бункера и остановился на дне колодца.

На платформу я бросил бухту кабеля. Сорок метров, с запасом. Ася приняла команду, платформа дёрнулась и поплыла вниз.

На первом метре я остановил её, присел на корточки. В руке — медная пластина со впаянным скриптом Лены. Сосредоточился, сделал жидкой часть стены шириной в ладонь, вдавил кабель в каменную плоть, рядом вставил эмиттер ловушки. Вернул структуре твёрдость. Металл схватился, кабель повис вдоль стены.

Платформа опустилась ещё на метр. Я повторил. Рука привыкала к ритму: разжижение, вдавить, зафиксировать. Спуск, пауза, снова. На десятом метре спина заныла от напряжения. На двадцатом — я перестал считать. Свет от проёма сверху съёжился до маленькой точки.

Платформа двигалась медленно. На дне я закрепил последний эмиттер, вдавил конец кабеля в потолок склада. Выпрямился, посмотрел на уходящую вверх стену. Кабель тянулся вдоль неё, прихваченный через каждый метр. Теперь работу надо закончить Олегу — подключить кабель к общей сети бункера. Он справится.

***

С новым лифтом строительство ускорилось. Оно и раньше шло быстро, но сейчас ребята работали как заведённые.

Я спустился в бункер с очередной партией батарей. Олег стоял у платформы, в руках — левитатор, который я сделал для переноски грузов. Сверху, из шахты, донёсся голос Насти:

— Принимай!

Платформа дрогнула, начала опускаться. На ней лежала связка труб, перетянутая стяжкой. Олег поднял левитатор, прикрепил к грузу. Трубы приподнялись, повисли в воздухе.

— Есть, — крикнул он вверх.

Платформа ушла обратно. Олег переложил трубы на пол, к остальным.

— Сколько их там? — спросил я, проходя мимо.

— Четырнадцать осталось, — он уже ждал следующую партию.

Лена и Кира были на втором уровне. Я спустился по новой лестнице — железной, сварной, которую Настя заказала на заводе, и сама же скрутила, чтобы впихнуть на платформу. Кира принимала трубы, Лена тащила их в дальнюю комнату, где Дима размечал стены.

— Давай левее, — услышал я его голос. — Здесь будут стояки.

Юля стояла с планшетом, сверяла чертежи.

— Если сместим на двадцать сантиметров, можно сэкономить на поворотах.

— Смещаем, — согласился Дима. Труба плавно поплыла по воздуху, укладываясь в новое место.

— Геотермальный генератор запустили, — сказал я, подходя ближе.

Юля подняла голову.

— Тепло уже идёт?

— Градусник показывает плюс пятнадцать на первом уровне.

— А на втором?

— Пока холодно. Но вода пошла по трубам, через пару часов будет норм.

Семён высунулся из-за угла.

— Насос работает стабильно?

— Ася говорит, в норме, — я кивнул. — Давление держит.

— Хорошо, — он снова скрылся в комнате.

Я поднялся на первый уровень. Маша стояла у шахты, из которой мы опускали бетон.

— Как успехи?

— Шланг прочистила, — она кивнула на толстую трубу, уходящую вниз. — Теперь должно пойти.

Я проверил насадку — разжижитель, тот же, что в проходчике. Включил подачу. Бетон загудел в шланге, поплыл вниз, в темноту.

— Не перекрыть бы, — сказал я.

— Паша следит, — Маша коснулась моего плеча. — Иди, я тут постою.

Я спустился на второй уровень. Дима укладывал трубы отопления. Телекинезом разматывал бухты, ровными змейками раскладывал по полу.

— Не торопись, — сказал я. — Стяжка потом всё скроет.

— Хочу, чтобы работало, — не оборачиваясь, ответил он. — Не переделывать же.

Юля подошла, показала мне планшет.

— Здесь комнаты, здесь общая зона. Трубы развели по секторам, можно регулировать отдельно.

— Хорошо, — я пробежал глазами по схеме. — А если захотим расширяться?

— Заглушки оставили, — она ткнула пальцем в схему. — Врежемся, когда надо.

Кира подтащила очередную связку труб, Лена шла следом.

— Всё, последняя, — выдохнула Кира.

— Давай сюда, — Дима развернулся, трубы плавно перетекли из её рук к нему.

Я пошёл к выходу. На лестнице столкнулся с Олегом.

— Пустая, — он махнул в сторону платформы. — Настя говорит, завтра мебель привезут.

— Кровати?

— И шкафы. И кухню.

Я кивнул. Поднялся наверх, зашёл в мастерскую. На верстаке лежали готовые батареи — двенадцать штук.

— Это все? — спросил я, присаживаясь на табурет.

— Хватит, — Семён оторвался от монитора. — Я тут подумал, может, сделаем ещё пару хабов, вдруг придётся расширить связь?

— Давай, — я потёр шею.

Вошла Маша.

— Бетон залили. Аня сейчас стяжку сушит.

Я встал.

— Пойду посмотрю.

Внизу было тепло. Аня стояла посреди комнаты, глаза прикрыты, руки опущены. Пол под её ногами светлел, твердел, превращался в серую монолитную плиту.

— Минуту, — сказала она, не открывая глаз.

Я замер у стены. Дима и Юля стояли в проходе, наблюдали. Аня выдохнула, открыла глаза.

— Готово.

— Можно класть ламинат? — спросил Дима.

— Давай.

Он взял пачку с платформы, высыпал на пол. Доски заскользили по воздуху, укладываясь ровными рядами. Юля подсказывала, поправляла. Через десять минут пол был готов.

Я прошёлся по комнате. Ламинат не скрипел, не прогибался.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь здесь можно жить.

— А мы и будем тут, — Юля улыбнулась. — Ваша квартира чуть дальше.

Дима обнял её за плечи. Она не отстранилась, не замерла — просто прижалась к нему.

Я поднялся наверх. В мастерской уже никого не было. Батареи стояли на зарядке, индикаторы горели зелёным. Завтра надо будет сделать ещё столько же. Но сегодня — хватит.

***

Через неделю в бункере можно было жить. Я спустился утром с рюкзаком, в котором лежали смена белья и ноутбук. В коридоре первого уровня было тепло — геотермалка работала ровно, без сбоев. Семён сидел в своём кабинете, разбирал коробки с платами.

— Тебе помочь? — спросил я, заглядывая.

— Не, — он мотнул головой, не отрываясь от схемы. — Я тут систему разложу. Чтобы потом не перетыкать.

Я оставил его, пошёл дальше. В кабинете Насти стоял стол — массивный, который она заказала из мебельного магазина. Она сама заносила его через платформу, поставив на попа. Сейчас стол стоял на месте, словно всегда тут был.

— Привет, — поздоровался я, останавливаясь в дверях.

Настя сидела за ноутбуком, разбирала почту.

— Хуже, чем в офисе у Сергея Леонидовича, — она подняла голову. — Там хоть окна были.

— Зато здесь никто не побеспокоит.

— Это да.

Я пошёл дальше. Комната, которую оставили про запас, пустовала. Я заглянул — голые стены, ламинат на полу, провод под потолком. Потом придумаем, кому она достанется.

В мастерской гудели станки. Я задержался у входа, посмотрел на ряды готовых батарей, на разобранные дроны, на коробки с компонентами. Всё на своих местах. Теперь это не временная мастерская в отеле, а настоящее производство.

Лена и Кира разбирали пакеты с продуктами в кладовке. Лена аккуратно раскладывала консервы по полкам, Кира заносила новые коробки.

— Куда это? — спросила Лена, поднимая банку тушёнки.

— Наверх, — Кира показала на свободную полку. — Там крупы будут.

Лена поставила банку на место, взяла следующую.

Я спустился на жилой уровень, прошёл в общую гостиную. Олег сидел на диване, который мы с трудом протащили через платформу, и листал телефон.

— Скучаешь?

— Привыкаю, — он отложил аппарат. — Тихо тут.

— Зато никто не мешает.

В углу «площади», там, где из пола выходили трубы геотермального колодца, мы сложили стену. Получилась небольшая комната, метров десять. Я открыл дверь, заглянул внутрь.

Аня стояла у приборов жизнеобеспечения, проверяла показания. Агрегат, который Семён собрал для очистки воздуха, гудел ровно, перерабатывая углекислый газ в кислород. Рядом — бак с водой, над ним — фильтры.

— Давление в норме, — сказала Аня, не оборачиваясь. — Кислород держит.

— Хорошо.

— Перерабатываем воду, — она кивнула на трубы, уходящие в стену. — То, что отфильтровалось, прессуем в брикеты.

Я посмотрел на аккуратные серые кирпичи, сложенные в ящик.

— На будущее?

— Для оранжереи, — она повернулась. — Если когда-нибудь решимся.

— Решимся, — я кивнул. — Не сейчас, но когда-нибудь.

В спортзале было пусто, только бетонный пол и голые стены. Я представил, как здесь будут стоять тренажёры, как Олег будет гонять по кругу, как Аня — отрабатывать удары. Потом, когда дойдут руки.

Баня тоже пустовала. Мы проложили трубы, залили пол, но печь ещё не поставили. Дима обещал на следующей неделе.

Дальше был зал для массовых мероприятий — праздников, кино, танцев, если мы до этого доживём. Я постоял на пороге, оглядывая пустое помещение. Пока тут только отопление и освещение, остальное предстояло придумать и сделать.

На обратном пути я задержался у «площади». Просторное пустое помещение, четыре стены, на двух из них двери в наши квартиры и общие помещения. Остальные две были пока ровными.

— Думаешь, пригодятся? — спросила Маша, подходя сзади.

— Пригодятся, — обернулся я, — если государство продолжит курс на ущемление прав магов. Придётся кого-то прятать.

— А если не продолжит?

— Тогда останутся про запас. Для оранжереи, например.

Маша прошла вперёд, остановилась у гладкой стены.

— Оранжерею лучше на третьем уровне делать.

— Думаешь?

— Она важна для жизни. Если придётся сидеть долго, свежая зелень и овощи — не роскошь.

Я прислонился к стене.

— Пока ядерной войны нет, лучше закупить большие промышленные холодильники и запастись едой. Консервы, крупы, заморозка. Оранжерея — это на будущее.

Маша кивнула.

— Тогда третий уровень пока подождёт.

Маша усмехнулась, взяла меня за руку.

— Пойдём в кухню. Кира сказала, ужин готов.

Кухня, она же общая столовая, встретила теплом и запахом еды. Кира хлопотала у плиты, Лена нарезала хлеб.

— Садитесь, — сказала Кира, кивнув на стол. — Всё почти готово.

Я сел. Ребята собрались собирались. Семён оторвался от схем, поднялся из мастерской. Аня пришла из технической комнаты. Олег перестал листать телефон, устроился рядом с Кирой. Дима и Юля оторвались от дел.

— Завтра надо бы ещё батарей сделать, — сказал Семён, садясь.

— Успеем, — ответил я. — Сегодня отдыхаем.

— Правильно, — Кира поставила на стол кастрюлю. — Дом обустроили, можно и отметить.

— Дом — это громко сказано. — Олег покачал головой. — Но уже похоже.

Настя пришла последней, с ноутбуком под мышкой. Села, оглядела всех.

— Чего ждём?

— Тебя, — сказала Кира, разливая суп по тарелкам.

Мы ели молча. Не от усталости — от того, что не нужно было говорить. Всё было на своих местах. Стены держали тепло, приборы гудели в своей комнате, вентиляция шелестела под потолком. Бункер жил.

После ужина я поднялся в свою комнату. Маша уже лежала на кровати, одеяло натянуто до подбородка.

— Завтра рано вставать, — сказал я, раздеваясь.

— Знаю.

Я лёг рядом. Она подвинулась, уткнулась носом мне в плечо.

— Здесь хорошо, — сказала она тихо.

— Хорошо, — я обнял её.

Я закрыл глаза. Завтра надо будет сделать батареи, проверить вентиляцию, обсудить план третьего уровня. А сегодня можно просто лежать и слушать, как дышит рядом Маша, как гудит наш новый дом, как где-то далеко, над головой, шумит город, который пока не знает, что у него появилась ещё одна точка на карте. Подземная.

Глава 20

Я проснулся от тяжести. Не той, когда наваливаются мысли или недосып, а физической — будто на грудь положили мешок с песком и забыли убрать. Открыл глаза. Маша сидела на мне верхом, чуть откинувшись назад, волосы рассыпались по плечам. Её ладони упирались мне в живот. В паху было тепло и влажно — утренняя эрекция вошла в девушку, и она медленно, не торопясь, качала бёдрами.

— Доброе утро, — выдохнула она.

Я не нашёл слов, только положил руки ей на бёдра, ощутил, как мышцы под пальцами напрягаются и расслабляются в такт её движению. Она двигалась плавно, как волна — вверх-вниз, вверх-вниз, и от каждого её движения по телу разбегалось тепло. Я попытался перехватить инициативу, но она мягко прижала мои руки к постели.

— Лежи, — шепнула Маша.

Она наклонилась, упёрлась ладонями по бокам от моей головы, и её волосы упали мне на лицо. Девушка скользнула вниз, провела грудью по моему животу, задержалась на секунду, поцеловала ключицу. Потом выпрямилась, снова села сверху. Её руки легли мне на грудь, пальцы чуть сжались, и она начала двигаться — ритмично, уверенно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я смотрел, как напрягаются мышцы её бёдер, как чуть заметно вздрагивает живот на каждом движении, как голова откидывается назад, когда она находит нужный угол.

Маша ускорилась. Движения стали резче, глубже. Я чувствовал, как внутри неё всё сжимается, пульсирует, как она дышит всё чаще, всё громче. Её пальцы впились в моё тело, она замерла на секунду, выгнулась, и я ощутил, как по её телу прошла горячая, пульсирующая волна. Это было почти беззвучно, только дыхание сбилось и мышцы внутри неё забились мелкой дрожью.

Я не выдержал. Перехватил инициативу, перевернул её на спину, вошёл снова. Двигался быстро, рвано, чувствуя, как нарастает напряжение внизу живота. Она обхватила меня ногами, притянула ближе, и я провалился в темноту, где не было ничего, кроме пульсирующего, нарастающего, неизбежного. Всё смешалось — её дыхание у уха, собственное сердцебиение, сбившееся, частое, скрип кровати, который мы так и не победили.

Когда всё затихло, я лёг рядом, и Маша обняла меня, уткнувшись носом в шею. Я гладил её по спине, чувствовал, как она медленно превращается из напряжённой струны в обычную девушку, которая могла бы сейчас заснуть, если бы не десяток неотложных дел.

— Надо перетащить из отеля остальную мебель, — сказала она. — А то в комнате сейчас только кровать, тумбочка и шкаф. Даже стула нет.

— Лучше купить новую, — я провёл рукой по её спине. — Мебель в отеле ещё пригодится, надо только сделать для него купол.

Она чуть приподняла голову.

— Какой купол?

— Из воздуха, как Лена делает, только большой. Чтобы пули не пробивали.

Маша положила голову обратно, провела пальцем по моей ключице.

— Энергии хватит?

— У геотермалки ещё есть запас по мощности. А если поставить накопители в подвале — можно держать купол часами.

Она помолчала.

— Это разумно. Но сначала надо проверить, сколько энергии жрёт щит на такой площади.

— Сделаем датчики и будем включать его только при опасности.

Маша кивнула, потом задумчиво провела пальцем по моей груди.

— Сейчас мы вроде как в безопасности. Можно и о детях подумать.

Я повернул голову, посмотрел на неё.

— Мы так и не выяснили, будут ли они магами, — продолжила она.

— Ты об этом думаешь?

— А ты нет?

— Думаю, — признался я. — Просто пока у меня нет ответа.

— В бункере мы ничего не нашли, — вздохнула она. — А я так надеялась.

— Бункер, — я сел на кровати. — Подожди.

Потянулся к тумбочке, взял телефон. Нашёл папку с фотографиями, которые делал в том подземелье. Пустые коридоры, ржавые трубы, пыльные лампы, план эвакуации на стене.

— Смотри, — я увеличил снимок.

Маша приподнялась, прижалась плечом к моему боку.

— План эвакуации. Что с ним?

— Мне кажется, он не совпадает с тем, что мы видели.

Я провёл пальцем по экрану.

— Здесь коридор должен поворачивать направо, а мы упёрлись в стену.

Она взяла телефон, внимательно всмотрелась.

— Я сканировала ту стену. Обычный бетон, за ним ничего нет.

— А если комнату сделали так, чтобы магическое сканирование её не видело?

Она подняла на меня глаза.

— Такое возможно?

— Создатель «ушек» наверняка был магом. Если он умел делать модули, которые глушили боль и контролировали сознание, то замаскировать комнату от сканера для него — пара пустяков.

Маша отдала телефон.

— Давай построим план по твоим фотографиям и сравним.

Я кивнул, сел на край кровати, взял телефон. Открыл папку с фотографиями, которые делал в том бункере. Пролистал первые кадры — пустые коридоры, ржавые трубы, пыль на полу. Нашёл снимок с планом эвакуации, присмотрелся, пытаясь запомнить расположение комнат и поворотов.

Потом взял из тумбочки лист бумаги и карандаш. Сначала набросал общую форму — прямоугольник, какой помнил по ощущениям. Потом, переключаясь между фотографиями, стал добавлять детали: коридор, отходящий вправо, комнату с пультом, тупик в конце, где мы развернулись. Перепроверял по снимкам каждый угол, каждую дверь.

Через пятнадцать минут на листе была схема. Я положил телефон рядом, сравнил. Нарисованное почти совпадало с планом эвакуации на фотографии — почти, но не полностью.

В правом нижнем углу, там, где на моей схеме была сплошная стена, на плане значилась маленькая ниша. Я увеличил снимок, присмотрелся. На фотографии в том месте — обычный бетон, ровный, без намёка на дверь или проём.

— Маша, — позвал я, не отрывая взгляда от экрана.

Она заглянула через плечо.

— Что?

Я показал ей лист и телефон.

— Здесь стена, а на плане — кладовка, скорее всего для уборщиц.

Она взяла лист, сравнила с фотографией.

— Вроде там был обычный бетон, но я точно не помню.

— Значит, надо проверить ещё раз. Только уже не сканером, а руками.

Она вернула мне лист.

— Я схожу к Ане, пусть едет с нами. Если там что-то опасное, она прикроет.

***

Бункер встретил нас той же тишиной, что и в прошлый раз. Длинный коридор, голые бетонные стены, под ногами хрустел мусор. Аня шла чуть позади, молча, но я чувствовал её присутствие — жёсткое, настороженное. Маша рядом сверялась с моим рисунком, на котором была нарисована схема.

— Третий поворот налево, — сказала она. — Там стена.

Мы дошли до места. Я поднял рисунок, сравнил с реальностью. Стена как стена, серая, в пятнах старой краски. Ни двери, ни намёка на проход.

Маша прикрыла глаза, сканировала.

— Бетон, за ним — обычный грунт. Никаких пустот.

— Может, там и правда ничего нет, — предположил я.

Аня шагнула вперёд.

— Сейчас увидим.

Она положила ладони на стену, чуть согнула пальцы. Я не видел, как работает её сила, только чувствовал — в воздухе повисло напряжение, будто перед грозой. Бетон под её руками начал меняться. Не крошиться, не трескаться — просто превращаться в пыль. Медленно, словно время ускорилось для этого куска стены, а для всего остального — нет. Серое облако осело на пол, и перед нами открылся проход.

Я поднял телефон, посветил фонариком.

Комната оказалась небольшой, метра три на три. По стенам тянулась сетка из тонких проводов — они оплетали помещение, как паутина. Маша подошла ближе, присела, разглядывая плетение.

— Вот оно что, — она коснулась одного из проводов пальцем. — Это они маскировали комнату. Создавали иллюзию для всех, включая магов-сканеров.

— То есть ты не могла её увидеть, потому что они... — Аня не договорила.

— Мешали. Заставляли поле думать, что здесь бетон и земля. Никакой комнаты.

В центре комнаты стоял стол. Металлический, такой в девяностые ставили в каждом государственном учреждении. На столе — монитор. Пузатый, с электронно-лучевой трубкой, какие я видел только на фотографиях. Рядом системный блок, серый, с кнопкой включения, которая горела тусклым оранжевым светом.

— Он работает, — удивилась Маша.

Я подошёл, сдвинул мышку. Монитор вздрогнул, на экране поплыли зелёные полосы, а потом выплыло окно — белое поле с мигающим курсором и надписью: «Введите пароль».

— И что теперь? — Аня подошла ближе, заглянула мне через плечо.

Я уставился на мигающий курсор.

— Ася, сможешь взломать?

Ответ пришёл сразу, сухой и чёткий.

— Нет. У меня нет интерфейса для подключения к внешнему устройству. Я не могу взаимодействовать с его программным обеспечением напрямую.

— А если интерфейс будет? — я чувствовал, что решение где-то рядом. — Ты можешь проанализировать поведение алгоритма проверки пароля? Понять, как он работает?

Пауза, словно Ася просчитывала варианты.

— Да. Если ты обеспечишь мне доступ к потоку данных на уровне аппаратуры — к шине процессора, к ячейкам оперативной памяти в момент проверки, — я смогу восстановить логику работы и найти уязвимость.

Я повернулся к Маше.

— Нужна синергия.

Она не спросила зачем. Просто кивнула, подошла вплотную, и я почувствовал, как её поле накрывает моё — привычно, мягко, без сопротивления. Мы вошли в состояние быстро, словно и не выходили из него.

— Смотри сюда, — я указал на системный блок. — Плата, процессор, память. Надо охватить всё. Каждую ячейку, каждый сигнал на шине.

— Я буду подсвечивать, на что обращать внимание, — добавила Ася.

Маша сделала глубокий вдох. Я чувствовал, как её восприятие расширяется, как она проникает в структуру микросхем, различает дорожки, контакты, заряды на ячейках. Информации было слишком много. Голова отдалась тупой, пульсирующей болью в висках, будто кто-то натягивал струну внутри черепа.

— Ввожу пароль, — сказал я. — Смотри, как система реагирует.

Набрал наугад «1234». Нажал Enter.

Мигающий курсор дёрнулся, экран мигнул, и снова то же окно: «Неверный пароль».

— Зафиксировала. Повтори, — сообщила Ася.

Я попробовал «admin». Потом «password». Потом просто нажал Enter, оставив поле пустым. Каждый раз одно и то же — окно ошибки, мигающий курсор, тишина.

Голова раскалывалась. Я чувствовал, как Маша тоже напряжена — её пальцы вцепились мне в предплечье, дыхание сбилось.

— Ещё раз, — попросила Ася.

Я ввёл «qwerty». Нажал. Тишина длилась дольше обычного. Потом Ася сказала:

— Готово. Я восстановила алгоритм. Система сравнивает введённую строку с эталоном, который зашифрован в памяти. Но проверка реализована так, что если физически изменить значения в определённых ячейках, алгоритм будет считать любую строку верной.

Перед глазами подсветились точки на схеме памяти, которую Маша держала в фокусе.

— Вот эти восемь байт. Если установить в них ноль, то операция сравнения всегда будет возвращать истину.

Я сосредоточился. Поле подчинялось тяжело — голова гудела, перед глазами плыло. Маша помогала, удерживая картинку, подсвечивала каждую ячейку.

Я изменил заряды. Первый байт. Второй. Третий. Рука дрожала. Я чувствовал каждую частицу внутри этой древней микросхемы. Седьмой. Восьмой.

— Всё, — выдохнул я. — Пробуем.

Набрал «1», нажал Enter.

Экран мигнул. Погас на секунду — и вместо окна входа загрузился рабочий стол. Зелёные холмы, синее небо, стандартная заставка Windows 2000.

Я уселся на шаткий стул перед монитором, придвинул клавиатуру. Пыль на ней была такой толстой, что букв почти не разобрать. Провёл пальцем — подушечка стала серой.

— Посмотрим, что тут у вас.

На рабочем столе значки — крупные, квадратные, из девяностых. «Мой компьютер», «Корзина», папка с названием из цифр. Открыл её. Внутри — десяток файлов, имена сгенерированы автоматически: «cam_01_030524_1422», «cam_02_030524_1423». Видео.

Я кликнул на первое. Открылся плеер, такой же древний, с ползунком и кнопкой «Play». На экране — чёрно-белое изображение, рябь, углы съезжают. Коридор, по которому мы только что шли.

— Это камеры, — сказала Маша, заглядывая мне через плечо. — Он записывал всё, что здесь происходит.

Аня подошла ближе, посмотрела на экран.

— И куда это уходит?

Я закрыл плеер, нашёл в трее значок — зелёный квадратик с мигающей точкой. Программа оказалась простой до примитива: окно с логом отправки, настройки сервера, поле с IP-адресом.

— В облако, — я ткнул пальцем в адрес. — Или на какой-то сервер.

Маша выпрямилась.

— Дай посмотреть, как выглядят камеры.

Я развернул окно с видео. На экране было четыре картинки — коридор, комната с пультом, лестница и ещё один коридор, который мы не проходили. Всё чёрно-белое, с рябью, но углы обзора перекрывали бункер почти полностью.

— Аня, — Маша повернулась к ней. — Пройди по комнатам, посвети телефоном, постарайся найти, откуда снимают.

Аня кивнула, достала телефон, включила фонарик и вышла.

Я смотрел на картинки. Сначала ничего не менялось — пустые коридоры, серые стены. Потом в одном из окон появился свет, тень, и Аня прошла по лестнице, заглянула в комнату с пультом.

Маша стояла рядом, вглядывалась в каждую картинку.

— Вот, — она ткнула пальцем в угол одного из окон. — Судя по ракурсу, камера должна быть там.

Я посмотрел туда, куда она показывала. Угол коридора, метрах в двух от пола. В том месте, где на плане был поворот.

— Видишь её? — спросил я.

— Нет. — Она посмотрела вдаль, покачала головой. — Скорее всего, замаскирована так же, как комната с компьютером. Сетка из проводов, которые сбивают сканирование.

Аня вернулась через несколько минут, выключила фонарик.

— Там ничего нет. Стены как стены.

— Камеры есть, — Маша указала на экран. — Просто мы их не видим.

Я снова уткнулся в программу. Настройки отправки, логи, IP-адрес. Интерфейс был убогим — поле ввода, кнопки без иконок, никаких подсказок. Я кликнул по вкладке «Сервер», прочитал адрес. Внутренний, локальный.

— Изображения передаются по локальной сети, — сказал я, — на другой компьютер. Тоже здесь, в здании.

— Можем найти его? — спросила Маша.

Я покачал головой.

— Вряд ли. Провода наверняка замаскированы так же, как камеры или как эта комната, — я обвёл рукой стены с проволочной сеткой. — Не проследить.

— А если этот компьютер — не конечная точка? — спросила Аня. — Если он просто ретранслятор?

— Тогда видео уходит дальше, — я снова посмотрел на IP. — В сеть заводоуправления. Или через спутник.

Вдруг в трее мигнула иконка — зелёный квадратик сменился жёлтым, потом снова зелёным. Я навёл курсор, кликнул.

Открылось окно. Серое, без картинок, только поле для ввода текста и лог сообщений вверху. Дизайн напоминал старые чаты — «аську», которую я застал только на скриншотах. В окне было одно сообщение.

«Кто вы? Что вы делаете в моём бункере?»

Я уставился на экран. Пальцы замерли над клавиатурой.

— Нас заметили, — сказал я.

Маша придвинулась, прочитала.

— Пиши.

«Я маг. Ищем человека, который раньше жил в этом бункере», — набрал я.

Нажал Enter. Сообщение ушло. Через пару минут иконка мигнула.

«От кого узнали про бункер?»

Я перечитал дважды, потом набрал:

«От Сергея Леонидовича. Глава «Урал Строй Холдинга»

Тишина длилась дольше. Я чувствовал, как Маша напряглась, как Аня замерла у стены. Потом новое сообщение:

«Тот Сергей Леонидович, который покупал у нас устройства?»

— Он знает Сергея Леонидовича, — сказал я.

«Да. Но мы с ним не связаны. Мы сами по себе. Он убежал за границу. Синдикат распадается».

Ответ пришёл быстро:

«Кто ещё знает о бункере?»

Я набрал честно:

«Не знаю. Сергей Леонидович мог рассказать кому-то ещё».

Маша коснулась моего плеча.

— Предложи встречу.

«Нам надо поговорить. У нас есть безопасное место. Давайте встретимся там?».

Пауза. Потом:

«Какое место?»

Я обернулся к Маше.

— Говорить про бункер? — спросил я.

— Говори.

«Мы построили свой бункер. Больше и удобнее, чем тот, где мы сейчас».

Длинная пауза. Я смотрел на мигающий курсор, на серое поле чата, на иконку, которая замерла зелёным квадратом. Потом она мигнула.

«В ваш бункер не пойду. Завтра, в час. Кафе на Комсомольском. Приходите втроём — те, кто сейчас в комнате».

Я набрал:

«Как я вас узнаю?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Я вас узнаю. Вы засветились на камерах».

Я посмотрел на экран, где до сих пор висели четыре картинки — пустые коридоры, лестница, комнаты. В одной из них, в углу, я увидел наши размытые силуэты.

«Мы будем».

Я закрыл чат, отодвинул клавиатуру. Встал, потянулся — спина затекла.

— Всё, — сказал я. — Завтра в час.

— Ты ему доверяешь? — спросила Аня.

— Пока нет. Но он знает больше нас. И ему нужно безопасное место, даже если оно не в нашем бункере.

Я выключил монитор. Системный блок продолжал гудеть, вентилятор тянул тёплый воздух из решётки. Мы вышли в коридор, Аня последней, она задержалась у проёма, посмотрела на осыпавшуюся стену.

— Оставить как есть? — спросила она.

— Оставь. Он и так знает, что мы были.

Мы двинулись к выходу. Я обернулся на проход, за которым осталась светящаяся точка на системном блоке. Завтра в час. Кафе на Комсомольском.

Глава 21

Кафе называлось «Уют», но ничего уютного в нём не было. Пластиковые столики, липкие от вечного кофе, в углу телевизор без звука показывал новости. На экране мелькнули автозаки, люди в масках, крупная надпись: «Спецоперация по выявлению нелегалов».

Я сел спиной к стене, Маша напротив, Аня с краю, откуда виден весь зал.

— Без пятнадцати, — сказал я, кивнув на часы над стойкой.

Маша взяла меню, пробежала глазами.

— Закажем что-нибудь? Иначе нас выгонят.

— Кофе и пирожки, — я достал телефон. — Чтобы было чем заняться.

Аня молча кивнула. Её взгляд скользил по залу, задерживался на каждом вошедшем, оценивал, отбрасывал.

Официантка принесла заказ — три чашки, три блюдца с пирожками, салфетки. Я отодвинул свою чашку, покрутил блюдце. Пирожок был с картошкой, чуть подгоревший снизу.

— Прошло полчаса, — заметил я.

Маша посмотрела на часы.

— Может, он не придёт.

— Придёт, — Аня отпила кофе. — Ему нужно понять, можно ли нам верить.

Я взял телефон, проверил квантовый канал. Тишина. Настя не звонила, Олег не писал. В отеле всё спокойно.

— Закажем ещё что-нибудь, — предложил я. — Пообедаем хотя бы.

Маша кивнула. Я поднял руку, но официантка не успела подойти. Кто-то опустился на стул рядом со мной, с краю, где сидела Аня.

— Не торопитесь, — раздался глухой голос. — Я по делу.

Я повернул голову. Мужчина. Борода седая, почти белая, усы, кепка надвинута на лоб, чёрные очки. Лица не разобрать.

— Иван Иванович, — представился он, протягивая ладонь. — Можно просто Иван.

— Вы тот, кто писал в чате? — спросил я.

— А вы кто? — он не ответил, разглядывал меня через тёмные стёкла. — Вчера днём в бункере были?

— Были.

— Зачем?

— Искали ответы, — Маша отодвинула чашку. — Вы знаете, что происходит. Мы хотим понять.

Иван Иванович повернулся к ней, задержал взгляд.

— Вы одни?

— Нас трое, — ответил я.

Он помолчал, потом снова посмотрел на меня.

— Чего вам надо? Деньги? Особые устройства? Технологии?

— Нас интересуют более фундаментальные вопросы, — я положил руки на стол. — Откуда взялась магия? Будет ли она у наших детей?

Маша чуть подала корпус вперёд.

— Мы строим убежище. Государство закручивает гайки. Мы не хотим никому мешать, просто уйти под землю, жить там, чтобы нас не трогали. Но мы не знаем, что нас ждёт.

— И что мы оставим после себя, — добавил я.

Иван Иванович не ответил. Сидел неподвижно, только пальцы постукивали по колену. Я смотрел на его бороду — слишком густая, слишком ровная по краям, будто приклеенная.

Маша вдруг улыбнулась.

— Борода у вас накладная, — сказала она спокойно. — И вы не тот, за кого себя выдаёте.

Он замер. Потом медленно снял очки. Под ними оказались молодые глаза — лет тридцать, не больше. Он потянул за край бороды, стянул её вместе с усами и кепкой. Под ней были короткие, чуть взлохмаченные тёмные волосы.

— Андрей, — сказал он. — Извините за маскировку. Проверял, не следит ли кто.

— А теперь поверили? — спросила Маша.

— Вы сказали правду, — он посмотрел на Аню, которая всё это время наблюдала за ним. — А вы что молчите? Не хотите спросить?

— Хочу, — Аня отодвинула блюдце с надкусанным пирожком. — Кто сделал «ушки» и зачем?

Она коснулась пальцем пирожка. Тесто под её пальцем рассыпалось, превратилось в мелкую пыль, осевшую на тарелке.

Андрей смотрел на эту горку, потом перевёл взгляд на Аню.

— Вы тот боец, которого нанимал Сергей Леонидович? — спросил он.

— Я та, у кого были «ушки». Они глушили боль, страх, делали меня эффективной. И держали на поводке. Кто придумал эту систему?

Андрей помолчал.

— Для таких вопросов здесь слишком открыто, — он обвёл взглядом зал. — Вы говорили, у вас есть бункер. Если он и вправду защищён, как вы описывали, поговорим там.

Я посмотрел на Машу. Она чуть заметно кивнула.

— Закажу такси, — сказал я, доставая телефон.

***

Такси остановилось у калитки. Я расплатился, мы вышли. Андрей оглядел забор, потом отель.

— Неприметно, — сказал он.

— В этом и смысл.

Я открыл калитку, пустил ребят внутрь. Андрей шагнул во двор, остановился, осмотрел стены, окна. Маша пропустила его вперёд, сама поравнялась со мной. Аня замыкала — тихая, незаметная, но я знал, что она может убить кого угодно движением пальца.

Выйдя из тамбура, Андрей спросил:

— Сколько строили всё это?

— Около месяца, — ответил я.

Андрей кивнул, не удивился.

— Примерно на это и рассчитывал.

— Слишком уверенно, — прищурился я, — для простой догадки.

Андрей усмехнулся, провёл ладонью по стене тамбура.

— Магию рассчитывали не для войны, — сказал он. — Её задумывали для таких вещей.

Он кивнул на стены, на потолок, на лифтовую шахту за спиной.

— Чтобы небольшая группа могла построить убежище за месяц. Чтобы один человек с нужными параметрами поднял тонну бетона без крана. Чтобы трое за неделю прорыли туннель в километр.

— И вы знали, что мы это сделаем? — спросил я.

— Знал, что кто-то сделает. Вы оказались быстрее других.

Я повёл его дальше, к лестнице на жилой уровень.

— Здесь теплее, — заметил Андрей.

— Геотермалка. Электричество и тепло идёт с глубины трёх километров.

— И вы сами прокопали шахту?

— Робот копал, мы ставили преобразователи.

Он покачал головой, но ничего не сказал.

Кухня-столовая оказалась пуста. Я включил свет, оглядел помещение. Оно было сильно больше, чем кухня в отеле — метров пятьдесят, не помню, сколько было на Диминой схеме. Четыре стола, стулья, в углу кухонный уголок — плита, раковина, холодильник. Всё новое, но уже с налётом жизни: чашка на столе, полотенце на ручке духовки.

— Здесь удобно поговорить, — я отодвинул стул. —Нам никто не помешает.

Андрей осматривался. Взгляд скользил по стенам, по потолку, по вентиляционным коробам. Потом остановился на двери, через которую мы вошли.

— Дальше по коридору наши квартиры, — сказал я. — Напротив — общая гостиная.

— Основательно, — он опустился на стул, поставил локти на стол. — Вы тут одни?

— Остальные сейчас будут.

В этот момент дверь открылась. Вошла Настя — в джинсах, свитере, волосы собраны в пучок. За ней Лена, тихая, с идеальной косой, как всегда.

— Вы вернулись, — Настя подошла к столу, взяла стул, села напротив Андрея. — Это тот человек из чата?

— Андрей, — он протянул руку.

— Настя.

Лена села рядом, посмотрела на Андрея, потом на меня.

— Всё нормально? — спросила она.

— Всё нормально, — я положил руку ей на плечо. — Мы просто поговорим.

Андрей переводил взгляд с Насти на Лену, потом снова на меня.

— Много вас тут, — сказал он.

— Восемь человек, если считать всех, — я убрал руку. — Плюс двое новых недавно присоединились.

— И все — маги?

Я кивнул. Андрей помолчал.

— Вы не против, если информацию услышат все наши? — спросил я.

— Не против, — он развёл руками. — Вы живёте вместе, работаете вместе, строите общее убежище. Скрывать от своих нет смысла.

— Маша, позови остальных, — я повернулся к ней.

Маша достала телефон. Чёрный, матовый, почти незаметный в ладони. Ткнула пальцем в экран, отправила сообщение.

— Эта связь работает под землёй? — Андрей наклонился, разглядывая аппарат. — У меня здесь ни одна трубка не ловит.

— Квантовый телефон, — сказал я. — Ему всё равно, сколько бетона над головой.

— Квантовая связь, — протянул Андрей. — Серьёзно.

Дверь открылась. Вошёл Семён — в своей обычной футболке, с плеером на шее, в наушниках. Увидел Андрея, замер на секунду, потом снял наушники, сунул их в карман.

— Это Андрей, — представил я. — Он знает о происхождении магии.

— Здравствуйте, — Семён подошёл, сел за стол, положил плеер перед собой. Пальцы машинально провели по корпусу.

Андрей смотрел на плеер, потом на Семёна.

— Тоже маг?

— Предиктор, — Семён кивнул. — Вижу вероятности на несколько секунд вперёд.

— Полезно.

— Не всегда, — Семён чуть заметно улыбнулся. — Иногда лучше не знать, что будет.

Андрей снова перевёл взгляд на телефон.

— Расскажете, как работает ваша связь? — спросил он.

Я посмотрел на Семёна.

— Семён объяснит. Он у нас главный по физике.

Семён покраснел, но кивнул.

— В двух словах… — он взял телефон, повертел в руках. — Внутри два алмаза с NV-центрами. Мы синхронизируем спины электронов в них, и изменение состояния одного мгновенно отражается на другом. Неважно, на каком расстоянии. Даже если между ними километр бетона.

— Как вы синхронизируете?

— Магией, — Семён хмыкнул. — Точнее, синергией полей. Игорь и Маша вместе входят в состояние, их АГ и ТУ складываются, и они могут работать на атомарном уровне.

Андрей посмотрел на меня, потом на Машу.

— Вдвоём? — спросил он.

— Вдвоём, — подтвердил я. — Когда мы вместе, наши возможности растут.

— Интересно, — он откинулся на спинку стула. — Очень интересно.

Дверь открылась снова. Вошли Дима и Юля. Дима — в рабочей куртке, в руках планшет с чертежами. Юля — в свитере, волосы собраны в хвост.

— Звали? — Дима оглядел стол.

— Садитесь, — я указал на свободные места. — Это Андрей. Он расскажет нам, откуда взялась магия.

— Наконец-то, — Юля села, положила руки на стол. — А то мы сами уже всё перерыли.

Дима опустился рядом, положил планшет перед собой.

— Что это? — Андрей кивнул на экран.

— Проект бункера, — Дима повернул планшет. — Планируем расширяться.

— У вас тут целый город под землёй.

— Пока только квартал, — Дима улыбнулся. — Но мы работаем.

Я оглядел стол. Настя, Лена, Семён, Дима, Юля. Маша рядом со мной, Аня у стены, молчаливая, но присутствующая.

— Настя, — спросил я. — А где Кира и Олег?

Она посмотрела на часы.

— Ушли за продуктами. Часа два назад.

— Почему не заказали доставку?

— Кира сказала, что овощи нужно выбирать самой, — Настя пожала плечами. — Говорит, через доставку привозят несвежие или помятые.

— А Олег?

— Пошёл с ней для прикрытия, — она улыбнулась уголком рта. — Сказал, что в такой обстановке ему страшно отпускать её одну.

— Долго их нет, — заметил я.

— Кира любит выбирать, — Настя достала телефон, посмотрела на экран. — И потом, они могут зайти в кафе.

Я взял свой телефон, проверил. Тишина. Ни сообщений, ни звонков.

— Позвони им, — сказал я.

Настя набрала номер, прижала трубку к уху.

— Не отвечает, — она опустила телефон.

— Может, заняты, — предположила Лена. — Или в кино зашли.

— Без предупреждения? — Маша подняла бровь.

— Они взрослые люди, — сказал я. — Могли и спонтанно решить.

Я посмотрел на Андрея. Он сидел спокойно, ждал.

— Андрей, — сказал я. — Если все собрались, вы будете рассказывать?

Он кивнул, отодвинул стул, встал.

— Если все собрались, то начну.

Андрей сел обратно, положил руки на стол.

— То, что вы называете магией, — он обвёл взглядом кухню, стены, потолок, — на самом деле наука. Когерентное поле плазмонов. Продвинутая, сложная, но наука.

— Так я и знал, — Семён кивнул, поправил плеер на шее. — Магия не нарушает законы физики. Значит, она их просто использует те, которые мы ещё не открыли.

— Примерно, — Андрей улыбнулся. — Исследования шли долго. Лет семьдесят, если считать с самого начала.

Лена подняла голову.

— С сороковых годов?

— С сорок пятого, — Андрей посмотрел на неё. — Когда Германия проигрывала войну, они были готовы на всё. Оккультизм, вызов демонов, любые идеи, которые могли дать преимущество. И среди всего этого — группа учёных, которые прорабатывали основы поля плазмонов.

— Немцы? — Дима отложил планшет.

— Да, — подтвердил Андрей. — Но они не успели. Война кончилась, наработки ушли в Советский Союз.

— Мы забрали их, как трофеи, — Настя скрестила руки на груди.

— Точно, — согласился Андрей. — В Союзе эти исследования отдали группе учёных. Среди них был мой дед.

Тишина повисла над столом. Маша смотрела на Андрея внимательно, изучающе. Я чувствовал, как она сканирует — не агрессивно, просто фиксирует.

— Но руководство СССР не очень верило в эту тему, — продолжил Андрей. — Ресурсов выделяли мало. Лаборатория была одна на всю страну. И то, что она находилась на Урале, а не в Москве, говорит о многом.

— Второй сорт, — заявил я.

— Именно. Дед и другие учёные научились фокусировать плазмоны, управлять атомами, но до массового применения было далеко. Точность у тогдашних систем оставляла желать лучшего, энергии требовалось много, и разработки лаборатории не были лучше, чем в других отраслях.

— А потом, когда появились компьютеры? — спросил Семён.

— Стало лучше, — Андрей кивнул. — С микропроцессорами получилось добиться приемлемой точности. Но микросхемы на обычной физике работали эффективнее, а левитация требовала столько энергии, что кран поднимал груз дешевле, чем левитатор.

— Так и закопали идею? — поинтересовалась Юля.

— Закопали, — Андрей развёл руками. — А потом Союз развалился, лабораторию закрыли. Дед забрал все исследования, все наработки. Хранил их на домашнем компьютере.

— И вы нашли? — спросила Лена.

— Нашёл, — он посмотрел на неё. — Дед привил мне любовь к науке. Я занимался исследованиями после его смерти. Копался в архивах, ставил эксперименты. Но всё это было теорией. До практики я так и не добрался.

— До прошлого года, — подсказала Маша.

Андрей поднял на неё глаза.

— Примерно, — подтвердил он. — Примерно год назад я получил электронное письмо от неизвестного абонента. Он расспрашивал о разработках деда так, будто знал их наизусть.

— Кто? — я подался вперёд.

— Не знаю, — Андрей покачал головой. — Я думал, это кто-то из коллег деда. Старых, кто ещё помнил те времена. Мы общались, я делал по его просьбе эксперименты, записывал результаты, отправлял. И каждый раз удивлялся — он так много понимал, так глубоко знал тему, но не мог сделать простых опытов.

— Как будто у него не было рук, — тихо сказал Семён.

— Как будто у него не было тела, — поправил Андрей.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Маша подалась вперёд, упёрлась локтями в стол.

— А когда вы поняли, — спросила она, — что общаетесь не с человеком?

Андрей усмехнулся — невесело, скорее себе.

— Далеко не сразу. Бум искусственных интеллектов только начинался. В новостях писали про чат-боты, нейросети для генерации картинок. Максимум, что они тогда умели — рисовать ролики, как Уилл Смит ест лапшу. Я думал, до настоящего интеллекта ещё лет десять, а то и двадцать.

— Но вы поняли, — сказал я.

— Понял, — он кивнул. — Когда эксперименты стали слишком точными. Когда он начал предсказывать результаты, которые я не мог просчитать даже на бумаге. Когда в его письмах не было ни одной ошибки, ни одной опечатки, ни одной человеческой нелогичности. Тогда я понял, что разговариваю не с тем, кто помнит деда, а с тем, кто прочитал все его архивы и понял их лучше, чем он сам.

Маша сжала пальцы в кулак.

— А он сказал, зачем? — спросила она. — Зачем создал магов?

Андрей помолчал, глядя в стол.

— Я спросил об этом. Девятого мая, когда президент объявил о вас на всю страну.

— И что он ответил? — я подался вперёд.

— Что скоро будет война, — Андрей поднял глаза. — Не та, что сейчас, не локальные конфликты. Настоящая. Государства будут воевать друг с другом, как во Вторую Мировую. Только начнётся она не в Европе, как тогда, а в арабских странах.

Тишина. Настя замерла, не донеся чашку до рта. Дима отложил планшет, смотрел прямо перед собой.

— Поэтому он создал магов, — продолжил Андрей. — Чтобы за пару лет мы развились, построили сообщества, научились работать вместе. А после войны, когда цивилизация будет лежать в руинах, маги помогли бы восстановить её быстрее.

— Только получилось наоборот, — с горечью протянул я. — Появление магов ускорило войну. Государство начало закручивать гайки, а теперь…

Я махнул рукой в сторону потолка, где остался отель, город, облавы.

— Теперь война будет с нами.

Андрей кивнул.

— Это было рассчитано.

— Что? — Маша выпрямилась.

— Он сказал: лучше самому быстро вскрыть нарыв, чем ждать, пока он лопнет сам. Если бы магов не заметили ещё год-два, они бы разрозненно вросли в систему, не создав сообществ. А так — удар пришёлся, когда мы уже были готовы.

— Готовы? — я обвёл рукой стол, лица, бетонные стены бункера. — Мы строим убежище, потому что нас хотят загнать в клетки. Мы даже ещё не закончили всё, что запланировали. И это называется «готовы»?

Андрей посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Готовы — значит, у вас есть этот бункер. Есть связь, которая не глушится. Есть оружие. И есть люди, которые не разбежались при первой облаве.

В кармане зажужжал телефон. Я вытащил его, глянул на экран. Кира.

— Извините, — я поднялся, отошёл к стене. — Алло?

В трубке был хрип, шум, чей-то крик.

— Игорь! — раздался голос Киры, срывающийся, задыхающийся. — Спецназ! Они…

Треск. Глухой удар. И знакомый звук — молния Олега, сухой, рвущий воздух.

— Кира? — я вжал телефон в ухо. — Кира!

Снова треск, теперь ближе. Чей-то рык, звон стекла. Потом тишина, такая плотная, что заложило уши. Связь оборвалась.

— Игорь? — Маша встала.

Я поднял голову. Все смотрели на меня. Настя побелела, Семён замер с открытым ртом, Дима сжимал планшет так, что побелели пальцы.

— Кира, — сказал я. — Её схватили. Олег с ней. Я слышал выстрелы и его разряды.

— Где? — Настя вскочила.

— Не успела сказать.

Андрей медленно поднялся, посмотрел на меня, потом на Настю.

— Началось, — сказал он.

Глава 22

После этих слов Андрея в столовой стало тихо. Слишком тихо.

Я смотрел на телефон. Чёрный экран, ни звука, ни вибрации. Настя стояла, побелевшая, сжимала край стола. Лена замерла, пальцы теребили кончик косы. Семён надел наушники, но музыку не включил — они просто висели на шее.

Дима с Юлей переглянулись. Она придвинулась ближе, прижалась плечом к его руке. Дима смотрел на Андрея, не отрываясь, но пальцы уже выводили на планшете какие-то линии — машинально, будто чертил схему, чтобы удержать равновесие.

Аня отлепилась от стены. Сделала два шага, опустилась на свободный стул у края стола. Первый раз за всё время села — и это было громче любых слов.

Я смотрел на него и думал, что предсказание сбывается. Прямо здесь, прямо сейчас. ИИ рассчитал войну, рассчитал, что нас будут давить, рассчитал, что мы соберёмся в бункере. Мы не убегали от государства — мы шли по плану, который кто-то написал за нас, пока мы даже не знали, что участвуем в игре. И теперь, когда Олега и Киру забрали, началось то, что было спланировано задолго до нас. Война, в которой у нас нет права проиграть.

— Если государство решило напасть, — я убрал телефон в карман, — нам надо ответить тем же.

— Согласен, — Дима отложил планшет, подался вперёд.

— Но сначала подготовим тылы. На сколько успеем.

Я посмотрел на Настю. Она всё ещё стояла, держа руки на столе.

— Сколько осталось денег на счёте?

— Около двенадцати миллионов, — голос ровный, как у бухгалтера. — Плюс-минус.

— Сколько ушло на компоненты для одного жилого блока?

— Не могу сказать точно, — она покачала головой. — Около четырёх.

— Значит, закупим то, что не сделаем сами для двух жилых модулей.

Я начал загибать пальцы.

— Балки, отопление, мебель, бетон. Пока просто купить и сложить на «площади».

— Зачем? — Дима взял планшет, но смотреть на него не стал. — У нас есть жилой блок, заняты шесть квартир, четыре свободны. Куда нам ещё жильё?

— Нам, возможно, понадобится разместить магов, — я посмотрел на него. — Тех, кто избежал облавы. Государство может арестовать кого угодно.

Лена подняла голову.

— В клубе было много. Если их всех… — она не договорила.

— Вот именно.

Настя провела рукой по лицу.

— Куда складывать бетон? — спросила она.

— Сделать на площади короб и вылить туда.

— Он застынет, — Андрей подал голос из-за стола. — Через неделю будет монолит, который не вынесешь.

— У нас есть способы сделать его снова жидким, — я повернулся к нему.

Андрей хмыкнул, но спорить не стал.

— Дима, Юля, — я указал на них. — Копаете третий уровень.

— Третий? — Юля нахмурилась. — Мы ещё второй не закончили. И если параллельно делать жилые секции…

— Только лестницу вниз и две-три комнаты под холодильники, — перебил я. — Остальное потом. Успеете?

Дима переглянулся с Юлей, потом кивнул.

— Лестницу за день сделаем. Комнаты — ещё день, если не отвлекаться.

— Чертежи нужны? — спросила Юля.

— Эскиз достаточно. Прямоугольные комнаты, без изысков.

Она кивнула, достала телефон, начала набрасывать.

— Холодильники? — Семён снял наушники, повесил на шею. — Зачем делать свои, если можно купить обычные? Вон, на Авито полно бэушных.

— Свои будут эффективнее, — я повернулся к нему. — Прямой перенос тепла из холодильной комнаты в коридор. Не через компрессор, не через фреон. Настя закажет медные трубы, я сделаю скрипты, которые будут гонять тепло.

— То есть мы делаем не холодильники, а артефакты — хмыкнул Семён.

Я снова повернулся к Диме и Юле.

— Отопление на третьем уровне пока не делайте. Пока тепло будут давать холодильники, потом сделаем нормальное.

Дима кивнул, развернул планшет, начал чертить. Юля подвинулась ближе, заглядывая через плечо.

— После комнат под холодильники — ещё две жилые секции, — сказал я. — Но это на будущее. Сейчас всем хватит работы на неделю вперёд.

Дима кивнул, не отрываясь от экрана.

— А что будем решать насчёт Олега и Киры? — спросила Лена.

Я обернулся. Она сидела прямая, коса через плечо, лицо спокойное, но голос дрогнул на последнем слове.

— Оставим их в плену? — Лена смотрела на меня, не отводя взгляда. — Они же наши.

— Не оставим, — я подошёл к ней. — Сейчас постараюсь договориться.

— С кем? — спросила Маша.

— С теми, кто может их отпустить. Или хотя бы дать время.

***

Лобби встретило тишиной. Кресла, стойка администратора, пустой диван у окна. Всё на своих местах, как будто ничего не случилось. Я сделал несколько шагов, остановился у окна. На улице темно, фонари горят ровно, ни машин, ни людей. Обычный вечер.

Достал обычный телефон. Квантовые работали только внутри группы, для остальных — этот. Палец набрал номер. Гудок. Второй. Третий. Я смотрел на своё отражение в стекле — бледное, с провалами под глазами, губы сжаты.

— Слушаю, — ответили на том конце провода.

— Это Игорь, — сказал я. — Только что спецназ захватил двух моих людей.

— Знаю, — подтвердил Олег Николаевич.

— Они ничего не нарушали. Никаких законов.

— Знаю, — повторил он. Голос глухой, без привычной ровности.

Я прижал трубку плотнее.

— Это ваша операция?

— Нет.

— Чья?

Пауза. Я слышал, как он дышит — размеренно, с паузами, будто взвешивает каждое слово.

— Распоряжение из Москвы. Прислали своих людей, своих магов. Местным даже не сказали, что планируют.

— Для чего их захватили? — спросил я.

Снова тишина. Я смотрел на дверь, ведущую во двор. За ней — калитка, забор, улица. Где-то там, в городе, сейчас везут Олега и Киру.

— Вы помните, я просил вас рассказать, как Настя стала магом? — спросил полковник.

— Помню.

— Я тогда думал, что это может подождать. Теперь это хотят знать люди повыше меня.

В груди стало холодно. Я выпрямился.

— То есть государство опустилось до методик шантажистов?

— Лично я был против, — его голос стал жёстче. — Приказ шёл с самого верха.

— И что теперь?

— Пока не знаю. Их повезут в распределительный центр. Будут ждать.

— Чего?

— Вашего звонка. Или вашего шага.

Я сжал телефон так, что края впились в ладонь.

— А если я начну действовать так же, как они?

— Не рекомендую, — быстро сказал он. — Не эскалируйте конфликт.

— Они первые начали.

— Это не повод.

Я смотрел на дверь, на стойку, на пустой диван. Вспомнил, как Кира выбирала овощи, как Олег стоял рядом, ворчал, но шёл, потому что не мог иначе. Теперь их везут в распределительный центр.

— Я звоню не для того, чтобы советоваться, — сказал я. — Я звоню, чтобы вы знали.

— Что знали?

— Что теперь я буду действовать так же.

Я нажал отбой. Телефон задрожал в руке — короткая вибрация, подтверждение, что разговор завершён. Я убрал его в карман, посмотрел на свои пальцы. Они не тряслись.

Набрал номер Влада.

— Слушай, — сказал я, когда в трубке щёлкнуло. — Мне нужна твоя помощь.

— Какая? — раздался его голос.

— Подъезжай ко мне в отель, расскажу. Это не телефонный разговор.

Пауза. Я слышал, как он дышит — ровно, размеренно.

— Куда подъезжать? — спросил он.

Я назвал адрес. Он не переспросил, сказал только:

— Скоро буду.

Я сбросил вызов, нашёл следующий контакт. Виктор ответил на втором гудке.

— Ты где? — спросил я.

— Сижу у друга, — ответил он. — После облавы решил не светиться.

— Сможешь приехать? Поговорить надо.

— Прямо сейчас?

— Да.

Пауза. Я слышал, как он выдохнул — тяжело, с шумом.

— Буду через час.

— Жду.

***

Виктор ждал у калитки. В тёмной куртке, с капюшоном, надвинутым на лоб. Увидел меня, шагнул внутрь.

— Пойдём, — я кивнул на дверь отеля.

Он молча прошёл за мной к лифту. Кабина поехала вниз. Виктор оглядел стены, прислушался к тишине.

— Здесь не слышно, что происходит наверху, — сказал он.

— В этом и смысл.

Лифт остановился. Я повёл его по коридору к кухне-столовой. Она была почти полной. Маша сидела на своём обычном месте, рядом пустой стул — для меня. Настя смотрела в никуда, взгляд остановился на стене. Лена замерла на стуле, руки на коленях, коса через плечо. Семён крутил в пальцах наушник, не надевая. Дима с Юлей прижались друг к другу, как будто искали опору. Аня стояла у стены, скрестив руки.

Виктор вошёл, остановился.

— Что случилось?

— Садись, — я кивнул на свободный стул. — Ждём ещё одного.

Он сел, положил руки на стол. Вопросов не задавал, только разок глянул на потолок — там, где над головой был бетон, потом грунт, потом отель, потом улица.

— Я наверх, — сказал я. — Встречу Влада.

Поднялся в лобби, вышел на улицу. Влад стоял у калитки один. Обычная куртка, джинсы, армейские берцы, но держался так, будто готов к бою. Оглядел забор, стены отеля, окна.

— Проходи, — я посторонился.

Он шагнул внутрь. Я закрыл калитку, повёл его к лифту.

— Сюда? — он кивнул на дверь кабины.

— Ага.

Мы вышли в коридор. Я указал на дверь кухни.

— Сюда.

Он шагнул внутрь. Остановился у порога. Взгляд цепкий, всё замечает — лица, позы, свободные стулья. Ничего не комментирует.

— Знакомьтесь, — я обвёл рукой. — Это Влад.

Он кивнул, не здороваясь за руку. Сел на единственный свободный стул — у торца стола, так, чтобы видеть всех.

— Рассказывай, — попросил он.

Я сел рядом с Машей, облокотился на стол.

— Олега и Киру похитили. Спецназ, с магами. То есть — государство.

— За что? — спросил Влад.

— Хотят, чтобы я выдал им информацию.

— Какую? — поинтересовался Виктор.

Я посмотрел на Настю. Она встретила мой взгляд, медленно качнула головой.

— Пока не могу сказать, — ответил я. — Если узнают, вас тоже арестуют.

Влад усмехнулся — коротко, без веселья.

— Меня и так арестуют, если поймают. Ладно. Когда начинаем?

— Не так быстро.

Он поднял бровь.

— Нам надо подготовиться. Мы не знаем, куда атаковать, где их держат. Надо два-три дня на подготовку.

— Два-три дня? — Влад подался вперёд. — Пока вы будете собираться, их могут перевезти. Или допросить. Или...

— Я знаю, — перебил я. — Но если мы пойдём без разведки и без снаряжения, мы их не вытащим. Я не собираюсь подставлять ребят.

Он смотрел на меня, не отводя взгляда, потом кивнул. Я повернулся к Насте.

— Закажи всё, что мы обсуждали. Плюс — несколько тонн меди и железа. В любом виде: проволока, трубы, балки. Всё равно переработаю.

Настя достала телефон, начала набирать заметку. Потом подняла глаза.

— Если покупать столько металла, денег на счету почти не останется.

— Сколько будет?

— Около двух миллионов. Плюс продукты, плюс...

— Значит, надо найти деньги.

Я задумался. Настя ждала.

— Корнеев, — вспомнил я. — Ты можешь с ним связаться?

— Могу, — она опустила телефон. — Что ему сказать?

— Он предлагал купить ещё несколько наборов для мусоропереработки. Сделаем ему устройства, без монтажа. Цену сбросим — десять миллионов за набор.

— Вместо двадцати, — Настя кивнула. — Это может сработать.

— Сейчас не время думать о деньгах! — вскочила Лена. Голос сорвался, но она сдержалась, не закричала. — Олег в тюрьме! Его надо вытаскивать немедленно!

— Сядь, — попросил я.

Она не села. Стояла, вцепившись в край стола, пальцы побелели.

— Я сам хочу его вытащить не меньше тебя, — я поднялся, подошёл к ней. — Но прямо сейчас я не могу. Мы не знаем, где он. У нас нет плана, нет разведки. Если мы пойдём вслепую, мы просто подарим государству ещё двух магов. Или их трупы.

Лена смотрела на меня. Глаза блестели, но она не плакала.

— За эти дни Семён сделает то, что принесёт нам деньги, — медленно продолжил я. — Деньги — тоже оружие. Мы не производим всё сами, некоторые вещи проще и быстрее купить. Для этого нужны деньги.

Она стояла ещё секунду, потом опустилась на стул. Руки сложила на коленях, сжала в замок.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Я поняла.

Я вернулся на своё место, сел.

— Влад, — я повернулся к нему. — Приводи свою команду, разместим в отеле.

— Добро.

— Виктор, — я посмотрел на него. — Найди среди нейтралов тех, кто захочет присоединиться. Кто не боится государства.

— Сколько? — спросил он.

— Сколько сможешь. Но проверь, чтобы не было засланных казачков.

Виктор кивнул, достал телефон, начал листать контакты.

— Настя, — я снова повернулся к ней. — Купи десяток палаток и два десятка спальников.

— Зачем? — она подняла бровь.

— Если у нас будут новые жильцы, разместим их на «площади», пока не достроим жилые секции.

— Палатки в бункере, — протянула Юля. — Звучит странно.

— Пол тёплый, — заявил Дима, — не простудятся.

Настя достала телефон, глянула на экран, потом подняла глаза.

— Связи нет, — сказала она. — В бункере не ловит. Нужно что-то с этим сделать.

— Можно поставить ретранслятор, — я пожал плечами. — Но сейчас нет времени, и я не представляю, что для этого нужно.

Настя сунула телефон в карман.

— Тогда я наверх. Позвоню Корнееву оттуда.

Я обвёл взглядом лица. Семён достал блокнот, начал чертить схему, Виктор говорил с кем-то по телефону, прикрывая трубку ладонью. Влад сидел неподвижно, ждал.

— Пока все собираются и закупаются, — я встал, — попробую провести разведку.

— Как? — спросила Маша.

Я повернулся к Диме.

— Вы с Юлей строили тюрьму для магов. Ты знаешь адрес?

Дима поморщился.

— Нам давали схему участка, но без привязки к адресам. Говорили, объект режимный, координаты засекречены.

— То есть не знаешь?

— Не знаю, — он достал телефон, открыл карту. — Но могу показать район. Мы туда ездили на согласование, метров за двести нас высаживали, дальше пешком.

Он развернул экран, ткнул пальцем.

— Где-то здесь. Промзона за объездной. Визуально опознать смогу — забор, вышки, ворота.

Я посмотрел на карту, запомнил ориентиры.

— Этого достаточно, чтобы начать.

— Я с тобой, — поднялась Маша.

— Нет, — я покачал головой. — Ты нужна здесь. Если что-то пойдёт не так, группа останется без связи и без сканера.

Она хотела возразить, но я перехватил её взгляд.

— Я не один пойду. Возьму кого-то, кто может прикрыть.

Я посмотрел на Аню.

— Когда? — спросила она.

— Ближе к вечеру, когда стемнеет.

Она кивнула.

— Тогда расходимся, — я обвёл рукой стол. — Вы знаете, что делать.

Виктор пошёл к двери, что-то дописывая в телефоне, потом кивнул мне и вышел. Влад поднялся, поправил воротник.

— Я приведу ребят завтра к вечеру.

— Жду.

Вернулась Настя. Села на своё место, положила телефон на стол.

— Корнеев согласился, — сказала она. — Но просил продать за восемь.

— Почему восемь? — спросил я.

Настя пожала плечами.

— Это цена за срочность. За то, что без монтажа. Он сам всё ставит, сам настраивает. Мы просто отдаём коробки.

Я кивнул. Восемь миллионов сейчас лучше, чем двадцать через месяц, когда Олег и Кира будут неизвестно где.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра деньги должны быть.

— Будут, — она взяла телефон, глянула на экран. — Металл заказала, доставят послезавтра.

Дима поднял голову от планшета.

— А может, проще продать что-то из готового? — спросил он. — Чтобы не тратить время на производство. У нас же есть готовые дроны.

Я посмотрел на него.

— Нельзя, — я покачал головой. — Дроны не гражданский товар. Это военные разработки по госзаказу.

— Продать дрон-разрушитель гражданскому лицу — не очень хорошая идея, — добавила Настя, — даже если нам очень нужны деньги.

Дима помолчал, потом кивнул.

— Понял. Просто спросил.

Настя встала.

— Пойду, позвоню по остальным заказам, — она взяла телефон. — Утеплитель, палатки, еда.

Она ушла. Семён поднял голову.

— Напомни, пожалуйста, что делать для Корнеева? — спросил он. — Я делал систему управления для тех модулей, но сейчас надо...

— Модули переработки, — пояснил я. — Разделение, сборка, уплотнение. Три типа, по два комплекта.

— Понял, — он достал блокнот, начал записывать.

— Схемы для станка скину, всё остальное ты знаешь.

— Постараюсь уложиться в три дня, — он поднял глаза и вышел.

Лена поднялась последней, подошла ко мне вплотную.

— Ты правда считаешь, что эти три дня не убьют их? — спросила она.

— Я считаю, что если мы пойдём без подготовки, мы убьём всех, — ответил я. — Их, себя, тех, кто пойдёт с нами.

Она долго смотрела на меня, потом кивнула.

— Вытащи их, — попросила она.

— Обязательно.

Она ушла. В столовой остались только мы с Машей. Она взяла меня за руку.

— Ты уверен, что справитесь вдвоём с Аней? — спросила она.

— Она прикроет. Если пойдёт что-то не так, она сможет вытащить нас обоих.

— А если пойдёт не так и она не сможет?

Я посмотрел на её лицо — бледное, усталое, но спокойное.

— Тогда будем думать на месте.

Я смотрел на пустой стол, разбросанные по нему чашки. Три дня. Должны успеть.

Глава 23

Мы с Аней сидели в лесу, недалеко от места, про которое рассказал Дима. Лес обрывался примерно в километре от здания, дальше шло ровное поле. Я сидел, прислонившись к дереву, чувствуя кору через футболку. Аня стояла, оглядывая окрестности, — в темноте её силуэт почти растворялся, только рыжие хвосты выделялись на фоне чёрных стволов.

Я запустил дрон-разведчик.

Аппарат бесшумно поднялся над кронами, ушёл вверх. В темноте его не видно — чёрный корпус, никаких огней. И, судя по предыдущим испытаниям, магическим зрением его тоже не засечь. Камера там стояла хорошая, и я хорошо видел всё сверху. То, что было внутри, не видел — камера на дроне была обычная, не «магическая», да и магическая камера работала максимум на десять метров, а я старался не опускаться ниже ста метров.

Картина получилась удручающая.

Здание стояло в чистом поле. До ближайших укрытий — других зданий или леса — не менее километра. Любой прохожий или машина были бы заметны, даже на большой скорости этот километр не проскочить быстрее чем за две-три минуты, а этого хватит, чтобы охрана нас заметила и подняла тревогу.

— Видишь пост? — спросил я, не отрываясь от экрана.

— Да, — Аня даже не повернулась. — Его не обойти.

Я смотрел на картинку с дрона. За километр от здания на дороге стоял патрульный пост. Машина подъехала к шлагбауму, из неё вышли двое — мужчина и женщина. Охранник с собакой обошёл машину, заглянул в салон, проверил багажник.

Люди направились к одноэтажному зданию из бетонных блоков, скрылись за дверью. Я подвёл дрон ближе, завис напротив окна. Внутри — обычный пост: стол, стулья, мониторы, в центре — белая рамка, знакомая до боли. Та самая, которую я делал для Министерства магии. Стационарный сканер.

Мужчина встал внутрь рамки, секунда — и вышел с другой стороны. Женщина повторила. Оба прошли, нигде не задержались. Охрана махнула им, они вернулись к машине, шлагбаум поднялся.

— Мы тут не пройдём, — протянул я.

— Можно подъехать не по дороге, — Аня кивнула в сторону поля. — Там.

— Поле всё в рытвинах.

Я повёл дрон ниже, увеличивая изображение. Поверхность действительно была неровной — глубокие колеи, ямы, бугры. Сделано специально, чтобы замедлить человека или автомобиль. Плюс по полю постоянно гуляли лучи прожекторов. Скорее всего, окрестности были под прицелом.

Здание окружал высокий бетонный забор, метра три. Через каждые десять-пятнадцать метров — вышки с охранниками. Я насчитал шесть вышек, на каждой минимум по одному человеку.

— Внутренний двор ярко освещён, — сказал я, поднимая дрон выше. — Но само здание тёмное.

— Энергию отключили, — кивнула Аня.

Я вспомнил, как синдикат держал нас в плену — обесточили здание, чтобы не дать доступа к энергии. Тут, скорее всего, было то же самое. Никаких окон в стенах здании я не видел, и даже не мог посмотреть внутрь.

— Олег и Кира там? — спросила Аня.

— Не вижу.

Я несколько раз облетел здание дроном. Попросил Асю сделать снимки, чтобы можно было построить голограммы на основе этих кадров. Она молча сохраняла картинку, накладывая сетку координат.

— Если здесь такая охрана, — Аня повернулась ко мне, — как мы войдём?

— Пока не знаю.

Я убрал дрон в рюкзак. Встал, отряхнул джинсы от сухой хвои.

— Пошли домой.

***

Мы собрались на следующий день в зале для массовых мероприятий.

Я рассчитывал, когда у нас будет нормальная жизнь, проводить тут вечеринки, отмечать праздники, но сейчас мы использовали это место как зал для совещаний. Мебель уже начали везти, наконец-то доехал заказанный давным-давно большой стол и офисные кресла, так что мы наконец-то могли проводить совещания в нормальных условиях. Тем более, что среди нас было несколько новых магов, которым я бы не хотел показывать нашу кухню.

Влад привёл с собой одного человека — как он сказал, заместителя. Коротко стриженный, с тяжёлой челюстью, в чёрной тактической куртке. Сел рядом с Владом, положил на стол сложенные руки, молча оглядел всех. Представился Алексеем.

Виктор привёл двоих парней и одну девушку. Парни — студенты, судя по возрасту, один в очках, второй с татуировкой на шее. Девушка чуть старше, волосы собраны в пучок, держится спокойно, без лишних движений. Виктор кивнул на них: «Свои, проверенные».

В зале были, помимо этих магов, ещё Маша, Настя, Аня и Дима, остальные разгружали очередной грузовик.

Я попросил Асю построить над столом голограмму тюрьмы. Дима открыл на своём ноутбуке чертежи, давая Асе пояснения. Голограмма выросла в центре стола — серый прямоугольник с сеткой стен, коридоров и камер.

— Здание одноэтажное, — Дима ткнул пальцем в голограмму. — Снаружи похоже на гроб. По периметру коридор, по нему ходят часовые.

Влад посмотрел на голограмму, прищурился.

— Через окна их не достать?

— Нет, — Дима покачал головой. — Окон вообще нет. Наружные стены глухие, только вентиляционные отверстия — узкие, сантиметров пятнадцать в диаметре. Даже руку не просунуть.

Голограмма вращалась, показывая внутреннюю планировку. Камеры для магов — в центре здания, два ряда, дверями к коридору.

— Стены толщиной в метр, — Дима обвёл контур. — Бетон, армированный. Даже Аня не смогла бы сломать их быстро.

Аня стояла у стены, скрестив руки. На её лице ничего не дрогнуло, но я заметил, как пальцы сжались на локтях.

— Проводов в камерах нет, — добавил Дима. — Совсем. Освещение только в коридоре, лампы светят в зарешёченные окна над дверями.

Я кивнул. Всё это я уже понял прошлой ночью, глядя на здание с дрона, но сейчас, когда голограмма висела перед всеми, картина становилась окончательной.

— Это сделано специально, — сказал я. — До источников энергии больше двух метров, КПД при заборе будет низкий. Использовать магию заключённые не смогут.

Влад нахмурился.

— Значит, Олег и Кира там бесполезны?

— Бесполезны как маги, — подтвердил я. — Как люди — нет.

Маша сидела рядом, сжав под столом мою руку. Я чувствовал, как её пальцы холодеют.

— Ладно, — я откинулся на спинку кресла. — Вопрос не в том, что там внутри. Вопрос — как туда попасть.

Я обвёл взглядом лица. Виктор и его люди слушали внимательно, заместитель Влада смотрел на голограмму, пытаясь запомнить схему. Настя что-то записывала в телефон, но я видел — она тоже ждёт.

— Сначала надо убедиться, там ли вообще Олег и Кира, — сказала Маша.

— Как? — спросил я.

— Дрон.

— Наши слишком большие, их заметят.

— Надо сделать маленький, — Маша посмотрела на меня. — Очень маленький.

— Для этого нужен Семён. Он лучше всех разбирается в миниатюризации, знает, какие существуют самые маленькие серийные дроны, как переделать их под наши задачи.

— Не надо звать Семёна, — возразила Маша. — Мы давно прокачали параметры и можем сделать магические микросхемы таких же размеров, как обычные.

Я помолчал, прокручивая в голове её слова. Ася вывела расчёты: при моей ТУ и её АГ в синергии минимальный размер функционального блока — около двух микрон. Достаточно, чтобы сделать плату размером с ноготь.

— Подумаю над дроном, — протянул я. — А пока…

Я перевёл взгляд на Влада.

— Расскажи, как вы штурмовали здание в прошлый раз.

Влад откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотники.

— Очень просто. Взяли Камаз, снесли шлагбаум, подъехали к тюрьме. Маги-щитовики прикрыли — пули в машину и в людей не попадали. Телекинетики вытащили двери. Забрали кого надо — и уехали.

Он говорил так, будто описывал поездку в супермаркет.

— Охрана не смогла помешать? — уточнил я.

— А чём? — Влад усмехнулся. — У них были автоматы, у нас — щиты и телекинез. Мы сделали дыру и ушли, пока подкрепление не подтянулось.

Я посмотрел на голограмму, потом снова на Влада.

— Сейчас помешают. У них есть глушилки. Те самые, которые я сделал.

Тишина стала плотной, как вата.

— Какие глушилки? — спросил парень с татуировкой на шее.

Я посмотрел на него. Он не выглядел агрессивным, просто хотел понять.

— Устройства, которые на время блокируют магию. Выводят из строя интерфейс, вызывают боль. Дистанция — до тридцати метров. Если вы подъедете на Камазе, вас накроют за полминуты.

— Ты сделал оружие против своих? — Алексей, заместитель Влада, впервые подал голос.

— У меня не было выбора, — ответил я. — Полковник сказал, что если откажусь — государство разорвёт со мной все контракты. Плюс он обещал, что глушилки будут применять только против преступников.

— И ты поверил? — усмехнулся Влад.

— Я сделал их так, чтобы полковник не мог передать глушилки кому попало. — я сжал пальцы в кулак. — Без специальных браслетов устройства бесполезны. И он обещал, что применять их будут только против преступников.

Влад покачал головой.

— Сейчас преступники — мы. Так что полковник не нарушит своего слова.

В комнате повисла пауза.

— Силовой путь исключён, — пробормотал я. — Нас быстро остановят. Нужно что-то ещё.

— Подземный ход, — предложил парень в очках. — Мы можем прокопать тоннель.

— Они могут сканировать грунт, — Маша покачала головой. — У них есть свои маги-сканеры. Если начнём копать, заметят.

— Вентиляция, — сказала девушка, которую привёл Виктор. — Через трубы. Обычно в таких зданиях вентиляционные шахты шире, чем кажется.

— У них решётки с датчиками, — я вспомнил кадры с дрона. — И трубы узкие. Человек не пролезет.

— Может, переодеться охраной? — спросил татуированный.

— Для этого нужно сначала снять охрану, — ответил я. — А они ходят по расписанию, проверяют друг друга. Если один пропадёт, через десять минут поднимут тревогу.

Предложения сыпались одно за другим, но каждое упиралось в одно и то же: здание построили так, чтобы к нему нельзя было подобраться незаметно. Километр открытого поля, патрули, прожекторы, вышки. Даже если бы мы смогли пройти пост — а там сканеры, которые засекут любого мага, — до забора всё равно километр.

— Хорошо, — я поднял руку, останавливая поток идей. — Допустим, мы как-то подобрались к забору. Как пройдём внутрь?

— Через дверь, — сказал Дима. — Их две: главная и техническая.

— Заперты, — напомнил я. — Электронные замки, скорее всего с автономным питанием.

— Взломаем, — сказал Влад. — У вас наверняка есть способы.

— Есть. Но если замок сломается, система сигнализации зафиксирует несанкционированное открытие. И охрана будет знать, что кто-то вошёл.

— Тогда не ломать, — Алексей подал голос снова. — Копировать ключи. Сделать дубликат.

— Для этого нужно сначала заполучить ключ, — я посмотрел на него. — А значит, кого-то из охраны надо либо нейтрализовать, либо подкупить. В первом случае тот же риск, что и со сломанным замком. Во втором — неизвестно, кому можно доверять.

Я обвёл взглядом лица. Никто не спорил.

— Получается, — медленно сказала девушка, — мы не можем ни подойти незаметно, ни войти, ни пробиться силой.

— Получается, — подтвердил я.

Маша сжала мою руку.

— Тогда надо придумать что-то ещё, — сказал я.

***

Остаток дня я провёл в мастерской.

Маша была права. В синергии наши параметры позволяли сделать схему управления такую же маленькую, как существующие микросхемы. Мы сели за стол, взяли медную пластину.

— Начинаем, — сказал я.

Атомы меди потянулись друг к другу, выстраиваясь в дорожки. Маша видела каждую микротрещину, каждый лишний атом, я перестраивал структуру, вписывая в неё логику. Через полчаса на ладони лежала плата размером с ноготь.

— Готово, — сказал я.

Маша выдохнула, откинулась на спинку стула. Глаза усталые, но довольные.

— Теперь батарея.

Батарея заняла ещё час. Я взял самую маленькую из тех, что делал раньше, и сжал её. Поле вдавливало слои, уплотняло электролит, перестраивало кристаллическую решётку. Когда я закончил, на столе лежал кубик со стороной в полсантиметра.

— Хватит на тридцать минут, — сказала Ася, — при стандартной нагрузке.

Модуль левитации я сделал из медной проволоки, скрутив её в спираль и записав в неё скрипт. Камеру снял со старого смартфона. Схему управления припаивать не пришлось: плата уже содержала все необходимые соединения.

Аня вошла в мастерскую без стука.

— Готово?

— Почти.

Я показал ей рассыпанные на столе детали: плату, батарею, спираль левитации, камеру. Она молча взяла медную заготовку для корпуса, положила на ладонь.

— Какой формы?

— Прямоугольник. Пять на три, толщина — сантиметр.

Она кивнула. Поле вокруг её рук замерцало, металл пошёл волнами, утолщаясь, сплавляясь в монолит. Через минуту на столе лежал серый корпус с аккуратным отверстием под объектив.

— Теперь соберём, — сказал я.

Вставил внутрь плату, батарею, камеру, впаял спираль левитации. Аня закрыла корпус, провела пальцем по шву — металл затянулся, стал единым целым.

— Магического фона нет, — сказала Маша, которая всё это время стояла у двери, наблюдая. — Аня уплотнила так, что поле не выходит наружу.

— Значит, не засекут, — я взял дрон, подбросил на ладони. Вес — граммов десять, размер — со спичечный коробок.

Маша подошла, посмотрела на мою ладонь.

— Скрипт «пиявку» не делай — если в тюрьме есть сканеры, засекут.

— Знаю, — я убрал дрон в карман. — Вечером выезжаем.

***

Мы с Аней опять сидели в лесу, на том же месте. В руках я держал модуль управления — размером с пачку сигарет, внутри только квантовая связь и батарея. Управление через ассистента, никаких джойстиков.

— Готов? — спросила Аня.

— Да.

Я дал команду. Дрон поднялся с земли, бесшумный, почти неразличимый в темноте.

— Вперёд!

Я вывел картинку на голограмму — Ася транслировала прямо в сознание, но мне было удобнее смотреть на проекцию перед глазами.

— Приближаюсь к зданию.

Дрон летел низко, над самой землёй. Я обходил прожекторы, прятался в тенях, которые отбрасывали вышки. Аня сидела неподвижно, только разок спросила:

— Заметят?

— Нет.

У забора поднял дрон выше, перемахнул через колючую проволоку, замер во внутреннем дворе. Света было много, но корпус сливался с бетоном. Я повёл аппарат вдоль стены, ища, как попасть внутрь.

Вентиляционная решётка, под ней — щель в палец шириной. Дрон легко проник внутрь.

Коридор. Серый бетон, лампы дневного света под потолком, длинный ряд дверей с зарешечёнными окошками наверху. Я прижал дрон к потолку, замер.

По коридору шёл охранник. Автомат на груди, шаг размеренный, равнодушный. Он прошёл мимо, не подняв головы.

Я двинулся дальше. Первая камера. Я подлетел к окошку, заглянул внутрь. Пусто. Койка, табурет, раковина.

— Чисто, — прошептал я.

Вторая. Тоже пусто. Третья. Четвёртая.

На пятой я замер.

В углу камеры, на койке, сидел человек в серой робе. Короткие чёрные волосы, плечи опущены, голова вжата в плечи. Я подвёл дрон ближе, увеличил картинку — на скуле темнела ссадина, под глазом расплывался синяк. Роба грязная, в нескольких местах порвана. Я не видел лица, но узнал бы эту посадку из тысячи.

— Олег, — сказал я. Голос дрогнул.

Аня ничего не ответила, только пальцы сжались на коленях.

Я двинулся дальше. Следующая камера. Кира сидела на койке, обхватив колени руками, — та самая поза, которую я видел в первый день нашего знакомства. Она медленно раскачивалась вперёд-назад, смотрела в стену. Светло-русые волосы растрёпаны, лица не разобрать, но я знал, что это она.

— Нашли, — выдохнул я.

Ася фиксировала координаты, отмечала на голограмме. Я облетел коридор до конца, заглянул в остальные камеры. Юноши и девушки, в таких же серых робах, сидят молча, не двигаются. Я насчитал ещё семерых.

— Возвращаемся.

Дрон развернулся, пошёл обратно. Охранник снова появился в конце коридора — я успел прижаться к потолку, застыл. Он прошёл, ничего не заметив.

В дыру, через двор, над забором, над полем. Я вёл аппарат на предельной скорости, не оглядываясь.

Когда дрон опустился на мою ладонь, я выдохнул. Ася подтвердила: данные обновлены, камеры Олега и Киры отмечены на схеме.

— Всё, — сказал я.

Аня поднялась, отряхнула джинсы.

— Пошли.

Мы вышли к дороге, где нас ждал боец Влада. Старый УАЗ, фары погашены, двигатель работает на холостых. Парень за рулём даже не спросил, как прошло — просто кивнул, когда мы забрались в салон.

Машина тронулась. Я смотрел в окно на тёмное поле, на огни вдали.

Они там. Живые. Теперь надо было придумать, как их вытащить.

Глава 24

Вернувшись домой, я застал Машу сидя на кровати с ноутбуком на коленях. Она подняла голову, когда я вошёл, и я увидел в её глазах немой вопрос.

— Они там, — сказал я. — Олег в пятой камере от входа, Кира в шестой.

Она выдохнула. Медленно, будто весь день не дышала.

— Живы?

— Да. Олега били. Кира… — я запнулся. — Кира сидит, обхватив колени. Раскачивается.

Маша опустила ноги на пол, положила ноутбук рядом.

— Главное, они живы.

Я снял куртку, повесил на спинку стула. В комнате было тепло, но пальцы всё равно не грелись. Маша подошла, взяла мою руку, сжала. Ладонь у неё была горячая, сухая.

— Пока тебя не было, я думала, как пробраться внутрь, — заявила она. — Сделаем подкоп.

— Ты же сама сказала — его заметят сканеры.

— А если сделать глушилку?

Я посмотрел на неё. Она не отвела взгляда.

— Маш, мы уже делаем глушилки против магов. Против людей они не работают.

— Не те. — Она отпустила мою руку, села на край кровати. — Я вспомнила комнату в бункере Сергея Леонидовича.

— С проводами?

— Да. Она была невидима для моего сканирования. Не потому, что я плохо искала, а потому, что эти провода гасили поле.

Я сел рядом.

— Ты хочешь сделать что-то похожее?

— Хочу проконсультироваться с Андреем.

Она сказала это так, будто мы договаривались на вечер. Я посмотрел на часы — половина третьего ночи.

— Он, наверное, спит уже.

— Нет. — Маша покачала головой. — Он ещё не ложился.

Я усмехнулся. Конечно, она видит сквозь стены. Встал, поправил футболку.

— Пошли.

***

Мы постучали в дверь квартиры, выделенной Андрею. Открыл он почти сразу, будто стоял у двери и ждал.

Вид у него был помятый — щетина отросла, волосы торчали в разные стороны, но глаза смотрели ясно, без сонной мути. На нём была старая растянутая футболка и спортивные штаны.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нам нужна консультация, — попросил я. — Если не поздно.

— Входите.

Он отступил вглубь комнаты, пропуская нас. Я зашёл первым, огляделся.

Комната была почти пустой. В углу — раскладная кровать, застеленная армейским одеялом. В углу — стол, на нём ноутбук, блокнот, несколько ручек. Стул был только один, стоящий у стола. Андрей перехватил мой взгляд, усмехнулся.

— Съездил сегодня с одним из бойцов Влада за вещами. — Он кивнул на кучку коробок в углу, которые я сразу не заметил. — Всё перетащил. Только складывать пока некуда. Мебели не хватает.

— Настя закажет, — сказал я. — Завтра же.

— Не надо. Я привык.

Он сел на единственный стул, жестом предложил нам располагаться на кровати. Маша села, я остался стоять, прислонившись к стене.

— О чём хотели спросить?

Я кивнул Маше.

— Я вспомнила ту комнату, — начала она, — в бункере «Красного Октября». Которая была замаскирована от сканирования. Там были провода. По стенам, потолку, полу. По ним шёл какой-то сигнал, который гасил поле.

Андрей подался вперёд.

— Дед оставил записи, — кивнул он. — Такие экраны ставили в лаборатории, когда работали с когерентным полем, чтобы не мешало соседним установкам. Я сделал так, чтобы эту комнату не нашли.

— Можно сделать что-то похожее? — спросила Маша. — Переносное?

Андрей задумался. Повернулся к ноутбуку, открыл крышку. Экран засветился, показывая рабочий стол без иконок — только папки с названиями из цифр и букв. Он открыл одну, потом вторую, пролистал несколько документов.

Я смотрел на его спину, на то, как быстро двигаются пальцы по тачпаду. Чувствовал, как Маша рядом ждёт, почти не дышит.

— Теоретически, — сказал Андрей, не оборачиваясь, — можно сделать экран из пластин, по ним пустить специальные сигналы, которые будут рассеивать поле мага. Всё, что рядом экраном, сканеры не заметят.

Маша подалась вперёд.

— А можно обойтись без экрана? Глушить заранее известные паттерны поля?

Андрей обернулся. Посмотрел на неё внимательно, прищурился.

— В принципе да, если создавать импульсы в противофазе. Но для этого нужны точные расчёты. Очень точные. И нужно знать, какой именно паттерн глушить. У каждого мага — своя частота.

— У нас есть магическое устройство, которое надо заглушить, — сказала Маша. — Можем взять паттерн с него.

— Тогда — да. Это возможно.

Я посмотрел на Машу.

— Что ты задумала?

Она встала с кровати, подошла к столу. Взяла ручку из стакана, покрутила в пальцах.

— Мы сделаем подкоп, — она повернулась ко мне. — Сначала прокопаем тоннель от леса обычным проходчиком. Когда до здания останется метров сто, включаем глушилку, которая замаскирует наше поле, и последний отрезок пройдём под прикрытием.

— Километр, — я попытался представить масштаб. — Это сколько времени?

— Часов пятнадцать, если проходчик не сломается. Но у нас их два.

Андрей слушал молча, не перебивая. Я чувствовал, как он следит за каждым словом.

— Уже прокопанный тоннель нужно маскировать, — продолжила Маша, — чтобы сканеры не увидели пустоту. Поставим экраны — те самые, из пластин. Мы сможем навестись точно под камеры, где сидят Олег и Кира. Прокопаем под них, заберём, заделаем проход — и уйдём.

— Видеонаблюдения в камерах нет, — добавил я, догоняя её мысль. — Охрана боится давать заключённым электричество. Так что побег заметят только при следующей кормёжке.

— Поэтому лучше идти ночью, — кивнула Маша. — Чтобы было больше времени.

Я представил схему. Тоннель от леса, начинающийся в километре от тюрьмы. ведущий точно в камеру Олега. Потом назад, по тому же пути. С маскировкой от сканеров, с глушилками, которые никто никогда не делал.

— Это может сработать, — протянул я.

Маша выдохнула, положила ручку на стол. Андрей повернулся к ноутбуку, начал быстро печатать.

— Если вы сможете дать мне частоты, — сказал он, не отрываясь от экрана, — я рассчитаю параметры импульсов. Нужно будет сделать генератор. Небольшой, киловатт на пять, не больше. И экраны для тоннеля — но это проще.

— Сделаем, — сказал я. — Мне нужно будет с тобой поработать, чтобы понять, как правильно настраивать противофазу.

Андрей обернулся. В его глазах мелькнуло удивление.

— Ты хочешь разобраться в физике процесса? Не просто скопировать мои расчёты?

— Я хочу понимать, что делаю, — ответил я. — Если что-то пойдёт не так, мне нужно будет быстро адаптироваться. А для этого — понимать.

Он помолчал, потом кивнул.

— Хорошо. Завтра утром. Я подготовлю материалы.

Я посмотрел на Машу. Она стояла у стола, сжимая в пальцах край рубашки. Усталая, но спокойная.

— Пошли, — сказал я. — Завтра будет тяжёлый день.

Маша не двинулась с места. Стояла у стола, сжимая край футболки, и смотрела на Андрея.

— Можно ещё один вопрос?

— Валяй.

— Дети магов будут магами?

Андрей замер. Пальцы застыли над клавиатурой. Он медленно повернулся на стуле, посмотрел на неё.

— Хороший вопрос.

— Ответа ты не знаешь? — спросил я.

— Не знаю. — Он провёл ладонью по лицу, разгоняя усталость. — Дед не оставил записей на этот счёт. Интерфейс встраивается в нервную систему и мышцы, меняет структуру тканей. Может, это передаётся по наследству. Может, нет.

— А создатель? — Маша подошла ближе. — Вы же с ним общались. Он не говорил?

Андрей усмехнулся.

— Он много чего не говорил. Давал информацию дозированно. Иногда я задавал вопросы — получал ответы через неделю, иногда он вообще молчал.

— А этот вопрос задавал?

— Да. — Он посмотрел на экран ноутбука, будто надеялся увидеть там ответ. — В тот раз он сказал: «Это будет зависеть от их выбора». Я спросил, что значит «выбор». Он больше не ответил.

В комнате стало тихо. Я слышал, как гудит вентилятор старого ноутбука.

— Значит, может, и будут, — медленно сказала Маша. — А может, и нет.

— Или будут, но не все, — добавил Андрей. — Или будут, но с другими способностями. Или будут, но им придётся пройти инициацию. Я не знаю. И он не сказал.

Маша кивнула. Отошла от стола, взяла меня за руку.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Завтра начнём расчёты, — Андрей повернулся к ноутбуку. — Часов в десять.

— Я соберу всех ребят в зале к десяти, — кивнула Маша.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами закрылась, и я услышал, как внутри снова застучали клавиши. Маша шла рядом, не отпуская мою руку. В коридоре было тихо, только под ногами поскрипывал ламинат.

— Ты расстроена? — спросил я.

— Нет. — Она помолчала. — Я думала, что он не знает. Так и вышло.

— Это ничего не меняет.

— Знаю.

Она сжала мои пальцы, и мы пошли к своей двери. Впереди была ночь, а завтра — расчёты, провода, тоннель. Всё, что нужно, чтобы вернуть наших.

***

Утром в зале было тесно.

Я вошёл за пять минут до назначенного времени, и застал почти всех. Влад с Алексеем заняли дальний угол, Виктор и его люди — другой. Мои сидели ближе к выходу: Маша, Настя, Семён, Аня, Лена. Дима с Юлей пришли последними, неся под мышками рулоны чертежей.

Виктор поднялся из-за стола, когда я вошёл.

— Привёл двоих, — сказал он, кивая в сторону парня и девушки, которые сидели рядом с ним. — Не бойцы, но ребята хорошие.

Поднялся парень, коренастый, чуть ниже меня, руки в мозолях, пальцы толстые, но двигались с непривычной лёгкостью, когда он протянул ладонь.

— Денис, — представился он. — Радиофизик, был на заводе, пока не началось… всё это.

— Денис — крафтер, — добавил Виктор. — Уклон в силу поля.

Я посмотрел на его ладонь, потом на Асю. Ассистент вывела параметры — я едва сдержал удивление. СП 68%, ТУ 71%, АГ 34%. Сильный, но грубый.

— Машины можешь делать? — спросил я.

— Могу, — он усмехнулся. — Но не микросхемы. У меня макросборка. Медь, сталь, пластик, простая механика.

— Сгодится.

Встала девушка, которая сидела рядом с ним. Светлые волосы собраны в хвост, на носу — очки в тонкой оправе. Движения спокойные, без лишней суеты, пальцы длинные, тонкие, с идеально коротко остриженными ногтями.

— Катя, — представилась девушка. — Инженер-электрик.

— Что умеешь? — спросил я.

— Схемы читать, платы собирать, станки настраивать. — Она помолчала. — И не боюсь работать руками.

Ася вывела параметры в интерфейс: СП 31%, ТУ 68%, АГ 52%, КПД 43%, класс — «Сигнальщик». Не крафтер, не боец. Что-то среднее.

— Сигнальщик — это кто? — спросил я.

— Работа с сигналами, — она чуть склонила голову. — Я чувствую прохождение тока в цепях. Могу определить, где обрыв, где короткое замыкание, где помеха. — Она подняла руку, разжала пальцы, между ними мелькнула голубая искра. — И могу менять форму сигнала. Сглаживать, усиливать, подавлять.

— Как осциллограф, — вставил Семён из своего угла.

Катя повернулась к нему, усмехнулась.

— Осциллограф, который умеет чинить.

Виктор положил руку ей на плечо.

— Она на заводе всю автоматику держала. Станки ЧПУ, линии сборки — всё через неё. Пока не пришли проверять документы.

Я посмотрел на её параметры ещё раз. ТУ 68% — достаточно, чтобы работать на станке. Медленно, но качественно.

— Платы собирать сможешь?

— Да.

— Тогда у меня для тебя будет особая задача. Расскажу после собрания.

Я прошёл к столу, развернул ноутбук, вызвал голограмму с планом бункера. В зале стало тихо.

— Начнём, — сказал я. — Времени мало. Что по третьему уровню?

Дима разложил чертежи на соседнем столе, пододвинул к голограмме.

— Две комнаты под холодильники готовы, — сказал он. — Стены укреплены, пол залит. Надо утеплять и ставить охлаждение.

Я посмотрел на Дениса.

— Справишься?

Он подошёл к голограмме, повёл пальцем по схеме.

— Стены зашьём пенопластом. Сверху — фольгу, чтобы тепло не проходило. — Он повернулся ко мне. — Артефакты для охлаждения сделать?

— Да, тепловые насосы. Забирают тепло из комнаты, выводят в коридор.

— Сделаю. — Он хлопнул ладонью по столу. — Это просто, только материалы нужны.

— Настя закажет.

Я кивнул на сестёр. Настя сидела, поджав губы, что-то записывала в телефон. Услышав своё имя, подняла голову.

— Пенопласт, фольга, — перечислила она. — До вечера будет.

— Это хорошо, — кивнул Денис. — Утеплитель я к вечеру сделаю. Но мне ещё понадобятся медь для охлаждающих артефактов и провода для питания. Это уже к завтрашнему утру.

Настя посмотрела на меня, я кивнул.

— Завтра, — согласилась она. — Медь и провода будут утром.

Я перевёл взгляд на остальных ребят Виктора. Двое парней и девушка. Парни — студенты, один в очках, у второго на шее виднелась татуировка. Девушка чуть старше, волосы стянуты в тугой пучок.

— Вы сейчас подчиняетесь Лене, — сказал я.

Лена вздрогнула. Сидела на краю стула, поджав ноги, коса лежала на плече, кончик накручен на палец.

— Мне? — тихо спросила она.

— Тебе. — Я повернул к ней голограмму склада. — Настя заказала грузы. Всё, что приходит, нужно сортировать, записывать и раскладывать, чтобы потом быстро найти.

Она смотрела на схему, не мигая.

— У нас нет системы учёта, — сказала она. — Я не знаю, что где лежит.

— Значит, надо будет её сделать.

Она помолчала, потом кивнула.

— Сделаю.

Ребята переглянулись. Парень татуировкой на шее, хмыкнул, но ничего не сказал. Лена поднялась, подошла к ним.

— Пойдёмте со мной, — попросила она. — Покажу, что надо разобрать.

Дима пододвинул ко мне чертежи жилого уровня.

— Новые ребята пока в палатках живут. Надо строить для них квартиры.

— Сделаешь?

— Сделаю. — Он развернул лист. — Вопрос: какие квартиры? Двухместные, как у нас, или одноместные?

Я посмотрел на ребят Виктора, на бойцов Влада. Парни и девушки сидели вперемешку, но явных пар не было.

— Пока двухместные, — сказал я. — Рано или поздно объединятся в пары, переедут друг к другу.

Влад сидел, сложив руки на груди, с каменным лицом Двое его бойцов за спиной переглянулись — оба повернули головы туда, где стояли Катя и вторая девушка. Коренастый с квадратной челюстью чуть заметно повёл бровью, второй хмыкнул и сразу прикусил губу, поймав взгляд Алексея. Виктор бросил взгляд на Настю, их глаза встретились на долю секунды, и он первым отвернулся, проведя пальцем по столешнице.

— Оставляем проект, — подтвердил Дима. — Двухместные квартиры. За неделю сделаю.

Семён сидел в углу, вжав голову в плечи. Когда я повернулся к нему, он весь подобрался.

— Оборудование для Корнеева готово? — спросил я.

— Почти, — ответил он. — Модули разделения и сборки проверил. Уплотнение сегодня доделаю.

— Когда сможешь отдать?

— Сегодня к вечеру.

Настя подняла голову.

— Деньги он вчера перевёл. Восемь миллионов. — Она посмотрела на Семёна. — Так что мы обязаны выполнить.

— Всё будет, — заверил он.

— Как закончишь, сообщи Насте, — добавил я. — Она договорится о передаче.

— Хорошо, — кивнул Семён.

Я перевёл взгляд на Влада. Он сидел, откинувшись на спинку стула, руки сложены на груди. За ним — четверо бойцов. Алексей, его заместитель, застыл с непроницаемым лицом.

— Мне нужны люди для прокопки тоннеля, — сказал я. — К тюрьме.

Влад кивнул.

— Сколько?

— Один на прокопку, один на машине. Работа не боевая.

— Дадим, — он кивнул на Алексея. — Трое пойдут. Сменят друг друга.

Я развернул голограмму, показал трассу. От леса до здания — километр. До зоны сканирования — метров девятьсот.

— Робот копает тоннель размером два на два, — сказал я. — Не как наши проходчики, но этого хватит. Работает от батарей.

— Сколько времени будет копать? — спросил Алексей.

— Часов пятнадцать, если без остановки.

— Справимся, — кивнул он.

— Батареи разделим на три кучки, — я вывел схему. — Одна в тоннеле, питает робота, вторая на зарядке в бункере, третью возите туда-сюда.

Влад слушал, не перебивая. Когда я закончил, спросил:

— Когда начинать?

— Сейчас. Робот в подвале.

Он поднялся, кивнул своим. Алексей тоже встал, поправил куртку.

— Выдвигаемся, — кивнул Влад.

— К вечеру тоннель должен быть готов, — напомнил я.

— Будет.

Они двинулись к выходу. В дверях Влад обернулся.

— Олег и Кира там?

— Там, — ответил я.

Он кивнул и вышел. Я подошёл к Андрею, который всё это время сидел в углу, молча наблюдая.

— Вроде всё раскидал, — сказал я, опускаясь на стул рядом. — Можно наконец заняться расчётами.

Он поднялся, потянулся, хрустнув спиной.

— Наконец-то. А то я уже засиделся.

— Пойдём в мой кабинет?

— Давай.

Я оглядел зал. Настя печатает. Дима с Юлей что-то чертят. Маша сидела, сложив руки на коленях, ждала Юлю. Катя сидела на прежнем месте, рядом с Виктором, слушала, что говорит Дима.

— Катя, — позвал я. — Помнишь, я обещал тебе особое задание?

Она поднялась, поправила очки.

— Помню.

— Пошли. Покажу, что надо делать.

Мы поднялись в мастерскую. Я открыл дверь, пропустил Андрея и Катю. Лампы под потолком заливали ровным светом бетонные стены, верстак, стопки медных пластин, станок в углу.

— Садись, — я кивнул Кате на табурет у станка. — Сейчас всё объясню.

Андрей сел за стол, разложив распечатки. Листы были исписаны формулами, графиками, схемами. Я глянул на верхний — ничего не понял.

— Это расчёты для генератора, — сказал он, перехватив мой взгляд. — Того, что будет гасить поле.

— Долго считать?

— Если не отвлекаться — часа три. — Он подвинул стул. — Садись.

— Сначала схемы для экранов, — сказал я, поворачиваясь к Андрею. — Скинь на мой ноутбук.

Андрей кивнул, открыл флешку, вставил в свой компьютер. Через минуту протянул мне.

— Здесь. Формат тот же, что ты используешь.

Я перенёс файлы на ноутбук, который стоял у станка, дождался загрузки. Программа приняла схемы без ошибок. Катя стояла рядом, смотрела.

— Подойди, — позвал я.

Она шагнула ближе. Я показал на рабочую поверхность станка.

— Сюда кладёшь заготовку, вот так. — Я коснулся края пластины, поле мягко притянуло её к поверхности. — Потом нажимаешь сюда.

Я ткнул пальцем в сенсорную панель, где высветилась иконка запуска. Станок коротко пискнул, загорелся индикатор.

— Всё, — сказал я. — Остальное сделает сам.

Катя наклонилась, разглядывая голограмму, которая выстроилась над пластиной.

— А если ошибётся?

— Не ошибётся, — я отступил, давая ей место. — Но если что — я рядом.

Станок загудел. Пластина под ним пошла волнами, перестраиваясь, утолщаясь в одних местах, истончаясь в других. Катя не шевелилась, только следила за голограммой, чуть приоткрыв рот.

Через минуту пластина застыла. Я поднял её — ровный прямоугольник с аккуратными дорожками по краям.

— Таких надо штук пятьдесят.

— Сделаю.

Я отошёл к столу, сел рядом с Андреем. Он уже открыл на ноутбуке расчёты.

— С чего начнём? — спросил я.

Андрей отодвинул одну распечатку, пододвинул другую.

— С частот. Маша дала спектры робота. Нужно подобрать противофазу.

Я посмотрел на лист. Цифры, графики, формулы, от которых рябило в глазах.

— Объясняй, — попросил я. — Медленно.

Он усмехнулся.

— До ночи разберёмся.

Я взял ручку, приготовился записывать.

Глава 25

Я сидел на корточках, прижимаясь спиной к стене, и смотрел, как робот вгрызается в бетон. Снайпер Влада стоял с пультом, глаза прикрыты — он управлял машиной через интерфейс, видя структуру преграды лучше, чем я.

— Ещё пять сантиметров, — сказал он.

Голос у него был спокойный, будто мы не под тюрьмой, а на тренировке. Я кивнул, хотя он не видел. Поправил на голове лампу, луч метнулся по стенам, выхватил пластины на потолке — ровные прямоугольники, которые Катя сделала сегодня днём. Пятьдесят штук. Каждые два метра.

Андрей сказал, что если в тюрьме есть сканеры, настроенные на поиск пустот, эти пластины заставят их видеть обычную почву. Я не проверял, просто клеил, пока за спиной гудел робот.

— Четыре.

Я выдохнул. Генератор на корпусе робота мигал синим — Андрей впаял туда светодиод, чтобы было видно, работает ли противофаза. Сегодня мы с ним четыре часа сидели над формулами, пока Катя штамповала пластины.

— Три.

— Выключай, — сказал я. — Дальше сами.

Снайпер отдёрнул руки от пульта. Робот затих, лучи света погасли. Тишина ударила по ушам.

— Уносите, — я кивнул на машину. — Батареи не забудьте.

Бойцы Влада — двое, которых я запомнил по лицам, но не по именам — подхватили робота, потащили к выходу. Я смотрел, как они исчезают в темноте.

Аня уже стояла на лестнице, прижимая ладонь к бетону. Влад под ней, руки вперёд, ладони раскрыты — готов подхватить, если она сорвётся.

— Готова? — спросил я.

— Давно, — ответила она.

Девушка коснулась потолка. Бетон под её пальцами пошёл пылью, посыпавшейся на нас. Она двигала рукой медленно, прорезая круг, и я видел, как напряжены её плечи. Мы со Владом задержали дыхание, чтобы не пыль не попала в лёгкие.

Круг замкнулся. Аня убрала руку, бетонный круг упал на пол, где его подхватил Влад

— Готово.

Она подтянулась, исчезла в проёме. Я полез следом, чувствуя, как Влад снизу страхует — его поле держало меня, будто невидимые руки, мягко, но надёжно.

В камере было темно и холодно. Олег лежал на койке, свернувшись калачиком, лицом к стене. Роба висела на нём мешком, руки под щекой, пальцы сжаты в кулак. На скуле — синяк, жёлто-зелёный, уже заживающий. Я подошёл, тронул за плечо.

— Олег.

Он дёрнулся, резко сел, ударившись головой о стену. Глаза бешеные, дикие — и вдруг узнал.

— Игорь?

— Надевай жилет, — я сунул ему в руки сверток, — и спускайся вниз.

Он взял, посмотрел на броню, на моё лицо, на Аню, застывшую у стены.

— А Кира?

— Сначала ты.

— Нет. — Он натянул жилет с батарейками и встал. — Сначала Кира.

Я открыл рот, но Олег уже встал, подошёл к стене, разделяющей камеры. Прижался ухом.

— Я слышал её днём. Она рядом.

Аня шагнула к стене, положила ладонь на бетон.

— Долго ломать? — спросил я.

— Долго, — ответила она. — Стена толстая.

Аня начала работать. Бетон под её пальцами рассыпался в пыль, но медленно, будто она продавливала не камень, а закалённую сталь. Я смотрел на её лицо — сосредоточенное, бледное, с тенями под глазами.

За стеной кто-то кашлянул. Олег дёрнулся, прижался к стене.

— Кира!

— Тихо, — я схватил его за плечо. — Не шуми.

Он выдохнул, сжал кулаки, но замолчал.

Аня убрала руку. В стене темнела дыра, неровная, с острыми краями, — хватит, чтобы пролезть.

— Готова, — сказала она.

Олег рванул к дыре, но Аня была быстрее. Она просунула голову в проём, осмотрелась, потом нырнула внутрь целиком. Я слышал, как она переступает по бетонной крошке, как затихают её шаги.

— Там… — голос из соседней камеры. — Там парень.

Олег замер. Аня вернулась, просунула голову в дыру.

— Не Кира. Какой-то парень.

— Не может быть, — Олег рванул к проёму, заглянул. — Я слышал её!

Ася вывела в интерфейс схему тюрьмы. Синяя точка камеры, красная — нашей. Я провёл пальцем, проверяя координаты.

— Ася, это камера Киры?

— Да. Расчёт произведён с учётом данных с дрона. Отклонение не превышает двух метров.

— Тогда где она?

— Недостаточно данных.

Я поднял голову. Олег стоял у стены, сжимая пальцами край дыры.

— Её перевели, — сказал он. — Днём я слышал голоса из этой камеры, а вечером — нет. Я думал, она уснула.

В соседней камере зашевелились.

— Эй, — раздался хриплый, с паническими нотками, голос. — Кто вы?

Я подошёл к дыре, заглянул. Парень — лет двадцать, худой, щетина, глаза блестят в темноте. Он сидел на койке, вжавшись в стену.

— Друзья, — сказал я. — Пришли за своими.

— Вытащите меня, — он сорвался на шёпот. — Вытащите, я никому не скажу, я…

— Тихо.

— Если вы меня бросите, я закричу. — Глаза его расширились. — Я подниму шум, и сюда прибегут все.

Я посмотрел на Олега. Он стоял, сжав кулаки, с каменным лицом.

— Вылезай, — бросил я. — И спускайся вниз.

Парень сорвался с места, протиснулся в дыру, чуть не застряв плечами. Олег схватил его за робу, рванул на себя.

— Ты видел девушку? — спросил я. — Которая была здесь?

— Нет, — парень помотал головой. — Меня сюда посадили вчера. Тут никого не было.

Я выругался про себя. Повернулся к Ане.

— Сможешь следующую стену?

Она посмотрела на свои руки, разжала пальцы.

— Нет, — она покачала головой. — Не сейчас. Мне нужно передохнуть.

За дверью послышались шаги. Тяжёлые, размеренные, с металлическим призвуком — подкованные ботинки по бетону.

Олег дёрнулся к двери, приник к смотровому окошку.

— Идёт.

Шаги приближались. Я слышал, как охранник переступает, как бряцает связка ключей на поясе.

— Уходим, — прошептал я.

— Нет. — Олег отступил на шаг. — Я не брошу Киру.

— Мы вернёмся.

— Она может быть в следующей камере. Или через одну. Мы не знаем.

Шаги почти у двери. Охранник замедлился, и я представил, как он прислушивается к нам, пытаясь понять, что случилось.

Олег выбросил руку вперёд. Молния ударила в коридор через окошко раздачи. Снаружи кто-то вскрикнул, глухо стукнуло тело.

— Твою мать, — выдохнул я.

Олег уже стоял у двери, дёргая ручку.

— Аня, ломай!

Девушка вытерла лоб, шагнула к двери и коснулась замка. Металл под её пальцами пошёл рябью, оплыл и хрустнул. Влад толкнул дверь плечом, вышел в коридор.

— Чисто, — сказал он.

Я выглянул. Охранник лежал на полу, лицом вниз, рука вытянута к выпавшему ключу. Олег перешагнул через него, двинулся вперёд.

— Стой! — я схватил его за плечо. — Мы идём по плану. Аня ломает замки, я бужу людей, ты прикрываешь.

— А если Кира там?

— Мы проверим каждую камеру.

Олег сжал зубы, но кивнул.

Аня пошла вдоль коридора, касаясь замков на дверях. Металл под её пальцами рассыпался, я шёл следом, толкая тяжёлые створки.

Первая койка — пустая. Вторая — парень спит, скорчившись. Я трясу его за плечо, он вскидывается, я зажимаю ему рот ладонью.

— Тише. Мы освобождаем всех. Выходи в камеру с открытой дверью, там дыра в полу. Спускайся, иди по тоннелю, не останавливайся.

Он моргает, кивает.

Третья камера. Четвёртая.

Сзади хлопок, вспышка — Олег разрядил в кого-то молнию. Я оборачиваюсь, вижу второго охранника, лежащего поперёк коридора, и Олега, который уже движется дальше.

Пятая. Шестая.

— Кира! — кричит Олег откуда-то слева.

Я бросаюсь на голос. Он стоит у распахнутой двери, а внутри, прижавшись к стене, стоит Кира. Худая, бледная, глаза стеклянные, на щеках — дорожки от слёз.

Олег шагнул к ней, она вцепилась в него, уткнулась лицом в плечо. Он обнял, прижал к себе, и я на секунду отвернулся.

— Жилет дайте, — бросил я.

Аня протянула сверток, Олег накинул Кире на плечи, застегнул дрожащими пальцами.

— Выходите, — сказал я. — Все. Я догоню.

Олег подхватил Киру под руку, повёл к тоннелю. Аня ломала последние замки, я заходил в камеры, будил, объяснял, указывал путь.

Я зашёл в очередную камеру. Свет лампы выхватил койку, тумбочку, человека на ней. Он сидел, прислонившись спиной к стене, колени подтянуты к груди, руки обхватывают голени, глаза закрыты.

— Антон!

Он дёрнулся, вжался в стену, заморгал. Секунду смотрел на меня, не узнавая, потом глаза расширились.

— Игорь?

Я прижал палец к губам. Он кивнул, прикусил губу, чтобы не сказать лишнего.

— Выходи в коридор, — сказал я. — Там найдёшь камеру с дырой в полу. Спускайся, иди по тоннелю, не останавливайся.

Я толкнул створку следующей двери. В углу сидела какая-то девушка, закрыв лицо руками. Она обернулась, увидела меня.

— Ирина! Ты тоже тут?

Девушка подняла голову. Лицо мокрое, глаза красные, губы дрожат. Смотрела на меня, будто не верила своим глазам.

— Игорь?

Она вскочила, сделала шаг и остановилась. Я обнял её. Ирина была лёгкой, почти невесомой, и вся тряслась, уткнувшись лицом мне в плечо. Пальцы вцепились в куртку.

— Всё хорошо, — сказал я тихо, гладя её по спине. — Ты в безопасности. Иди за мной.

Она не разжимала пальцы. Я чувствовал, как её плечи ходят, как она пытается успокоиться, как сжимает ткань, боясь, что если разожмёт пальцы — я исчезну.

— Ирина, — позвал я. — Нам нужно идти.

Она выдохнула, отстранилась. Вытерла лицо рукавом, шмыгнула носом.

— Идём, — сказала она.

Я взял её за руку, вывел в коридор. Впереди, у дыры в полу, мелькнула спина Антона — он уже спускался.

— За ним, — я подвёл Ирину к краю. — Я догоню.

Она посмотрела вниз, потом на меня.

— Спасибо, — сказала она и полезла по лестнице.

— Всё, — Аня подошла ко мне. — Эта последняя. Уходим.

Я кивнул, полез в тоннель. Она спрыгнула следом, и мы побежали, догоняя ушедших вперёд ребят. Добежав почти до выхода, я прохрипел:

— Аня, заваливай!

Она остановилась, прижала ладони к стене. Я побежал дальше, слыша, как за спиной нарастает грохот. Потолок оседал, земля сыпалась за воротник, в глаза, я зажмурился, побежал быстрее.

Я вывалился из тоннеля, упал на колени, дыша ртом. Рядом стояли наши — Олег, Кира, Влад, парень из камеры, Антон, Ирина, ещё четверо ребят, дрожащих от холода.

Аня вынырнула следом, отряхивая пыль с волос.

— Готово, — сказала она.

Я поднялся, посмотрел на тоннель. Его, по сути, не существовало – земля осела, завалив выход.

— Теперь уходим, — скомандовал я. — Пока они не очухались.

Влад уже открывал дверь машины, бойцы помогали забираться освобождённым. Олег вёл Киру, придерживая за плечи, она шла, глядя прямо перед собой, но пальцы вцепились в его руку мёртвой хваткой.

Я оглянулся на заваленный вход, потом на тюрьму — серый силуэт на фоне светлеющего неба.

— Поехали!

***

Зал для заседаний не был рассчитан на такое количество людей.

Стулья, которые Кира притащила из столовой, стояли в два ряда, и всё равно кому-то приходилось стоять у стены. Семеро освобождённых сбились в кучу, жались друг к другу, как озябшие цыплята. Я узнал Ирину — она сидела на краю, со спутанными волосами и царапиной на щеке. Антон прятался за широкой спиной парня в грязной робе.

Он кивнул, когда наши взгляды встретились. Я кивнул в ответ.

Рядом со мной стояла Маша, чуть сзади — Настя с планшетом, Лена, поджав губы, Дима, с телефоном в руках. Влад занял угол у входа, скрестив руки на груди. Виктор пристроился рядом с Настей, на расстоянии, которое можно было назвать случайным, если бы я не заметил, как он пододвинул стул, оказавшись ближе, чем нужно.

Я подождал, пока стихнет шорох.

— Вопросов много, — сказал я. — Отвечу на главные, потом — за работу.

Тишина стала плотной. Даже тот, кто чесал затылок, замер.

— Если хотите остаться — остаётесь. На моих условиях.

Я обвёл взглядом лица. Никто не отвернулся.

— Первое. Жить будете на «площади». — я махнул рукой в сторону центрального зала. — Палатки поставим сегодня. Воды, тепла хватит. Туалет и душ — в квартире Дениса и Кати. Юноши к Денису, девушки к Кате. Только не мешать тем, кто там живёт постоянно.

— А в отеле? — спросил парень с татуировкой на шее. — Там же комнаты есть.

— В отеле живут люди Влада. — я кивнул в угол. — Это наша боевая группа. Если начнут штурмовать — они встречают врага первыми. Вам там делать нечего.

Парень хотел возразить, но Влад качнул головой, и он замолчал.

— Второе. — я перевёл взгляд на остальных. — Вы здесь не гости, будете работать. Первые две недели — стройка, надо закончить жилой блок. Кто умеет работать руками — к Диме, кто не умеет — будет носить грузы, мешать бетон, разбирать коробки. Работы хватит всем.

— А платить будете? — спросила девушка из заднего ряда.

— Пока нет.

Она опустила глаза.

— Вы получите крышу над головой и еду. Консервы, каши — что успели закупить. Когда появятся деньги — будем говорить о зарплате. Сейчас наша задача — не умереть.

Кто-то выдохнул. Не то чтобы разочарованно — скорее, принял как данность.

— Третье. — я повернулся к Лене. Она стояла, выпрямив спину, коса лежала на плече. — Это Лена, она отвечает за хозяйство. Склад, кухня, распределение грузов. Если нужно что-то перенести, разобрать, приготовить — все вопросы к ней.

Лена шагнула вперёд. Я видел, как она сжала пальцы, но голос прозвучал ровно:

— Сейчас нужно разгрузить две машины с продуктами, потом — приготовить завтрак. После собрания подходите ко мне.

Из заднего ряда поднялся один из освобождённых — невысокий, щуплый, в очках, которые держались на одной дужке. Он обвёл взглядом зал, потом посмотрел на меня.

— А связь? — спросил он. — Мы под землёй. Как вызывать кого-то? Как передавать сообщения?

— Связи нет, — ответил я. — Телефоны здесь не работают.

— Я могу сделать.

Он подошёл ближе, и я разглядел его лицо — лет двадцать, может, чуть меньше.

— Локальную сеть можно протянуть, — продолжал он. — Провода у вас есть? Кабель? Я видел в коридоре коробки.

— Есть, — кивнул я. — Семён покажет, что и где лежит.

— Этого хватит. — Он говорил быстро, словно боялся, что его перебьют. — Поставлю домофоны, настрою оповещение. Чтобы не надо было идти до квартиры, стучаться. Просто отправил сообщение — и человек знает, что его ждут на собрание или к завтраку. Ещё базу данных сделаю. Кто где живёт, у кого какая задача.

— Это потом, — сказал я.

Он замолчал, поправил очки.

— Сначала деньги, — объяснил я. — Без них мы протянем недели две-три, не больше. Потом — консервы кончатся, бетон не закажем, кабель не купим.

Я повернулся к Насте. Она стояла, прижав планшет к груди, пальцы замерли над экраном.

— Твоя задача — найти контракты. Государственные, наверное, прервут. Нужны частники. Корнеев, может, возьмёт ещё один модуль. Но это всё — капли.

Настя подняла голову.

— Я поняла.

— Возьми кого-нибудь в помощь. Двое ищут быстрее, чем один.

Она скользнула взглядом по лицам. Ирина сидела, обхватив колени, глаза полузакрыты, волосы упали на лицо. Настя задержалась на ней, чуть склонила голову.

— Как тебя зовут?

Ирина подняла глаза, удивлённая, что к ней обращаются.

— Ирина.

— Будешь работать со мной.

Та моргнула, поправила спутанные волосы.

— Я… филолог. Не юрист. Я не умею…

— Научишься, — перебила Настя. — Ты умеешь говорить с людьми. Этого достаточно.

Ирина посмотрела на меня, будто ища подтверждения. Я кивнул.

— Хорошо, — сказала она тихо.

— Я тоже могу помочь, — прозвучал голос Виктора. — У меня есть знакомые. Не маги, бизнес. Они не любят шум, но деньги у них есть.

— Хорошо, — я кивнул. — Скооперируетесь с Настей.

Они посмотрели друг на друга. Настя — ровно, без вызова, Виктор чуть кивнул.

— Остальное потом, — я обвёл взглядом зал. — Сейчас — завтрак, потом Лена раздаст задачи. Если есть вопросы — задавайте.

Все молчали. Я сделал шаг к выходу и услышал сзади голос — тихий, неуверенный:

— А можно… можно просто спасибо сказать?

Я обернулся. Говорила девушка, та самая, что спрашивала про зарплату. Она сидела, сжавшись, и смотрела на свои руки.

— Не за что, — ответил я.

Она подняла голову.

— За то, что не бросили.

Я хотел сказать, что бросить было нельзя. Что я сам знаю, как это — сидеть в камере и ждать. Что Аня ломала стену, а не я. Но слова застряли в горле.

— Добро пожаловать домой, — сказал я.

Девушка улыбнулась. Криво, одними губами, но улыбнулась.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил его, глянул на экран — звонили из лобби. Влад организовал пост, и один из квантовых телефонов прописался там.

— Да, — сказал я, принимая вызов.

— Игорь, тут такое… — голос одного из бойцов Влада звучал растерянно. — Приехал какой-то генерал. Говорит, ему надо с вами поговорить. Сейчас же.

Я посмотрел на Машу. Она приподняла бровь.

— Сейчас буду, — ответил я и убрал телефон.

— Генерал? — переспросила Маша.

— Сказали, что хочет поговорить.

Она не стала спрашивать, кто именно. Только сжала мою руку крепче, потом отпустила.

Я обернулся в зал. Настя стояла у стола, склонившись над планшетом, пальцы замерли на экране. Ирина рядом, сжимала в руках блокнот, которого минуту назад у неё не было.

— Настя, — позвал я. — Идём. Генерал приехал.

Она подняла голову, посмотрела на Машу, на меня. Убрала планшет в сумку.

— Ирина, работай пока с Виктором. Разберитесь, кто чем может быть полезен. Я скоро вернусь.

Ирина кивнула, проводила нас взглядом.

Мы вышли в коридор. Настя шагала рядом, лицо спокойное, но я видел, как она перебирает в голове варианты, прокручивает, кто это может быть и что ему нужно.

Маша нажала кнопку вызова. Лифт открылся почти сразу, будто ждал нас. Мы зашли, и створки сомкнулись за спиной.

Глава 26

Лифт поднимался медленно. Я смотрел на дверь, и чувствовал, как Маша сжимает мою ладонь. Пальцы холодные, но не дрожат. Настя стояла чуть сзади, прижав планшет к груди. Лицо спокойное, но я видел, как она перебирает пальцами край чехла — раз, другой, третий.

Лифт остановился. Бойцы Влада стояли у входа в лобби. Тот, что помоложе, козырнул, когда я проходил мимо.

— Он один, — сказал он. — У калитки. Без охраны.

Я кивнул, вышел на крыльцо.

Генерал стоял у железной калитки, опершись на неё рукой. В парадном мундире, с орденскими планками, фуражку держал под мышкой. В другой руке — кожаная папка, потёртая, с завязками.

— Игорь Рожков? — он кивнул, узнавая меня. — Генерал Громов.

— Заходите.

Я отпер калитку, пропустил его вперёд. Он прошёл по дорожке, оглядывая двор, потом замер у входа в отель. Я толкнул дверь, пропуская его в лобби. Бойцы посторонились, но продолжали настороженно смотреть на генерала.

— Оставьте нас, пожалуйста, — сказал я.

Лобби опустело. Генерал остановился у дивана, положил папку на столик, оглядел комнату — шторы, торшер, пустую стойку ресепшена.

— Уютно у вас, — похвалил он. — Не ожидал такого.

— Мы старались, — ответил я. — Присаживайтесь.

Он сел в кресло. Я занял диван напротив, Маша — рядом, Настя расположилась в соседнем кресле.

Генерал открыл папку, достал пластину. Металл блеснул под лампой — ровный квадрат, десять на десять, с медной дорожкой по краю.

— Узнаёте? — спросил он.

Я промолчал.

— Нашли в тоннеле под тюрьмой. — Он повертел пластину в руках. — Той самой, откуда сегодня ночью сбежали девять заключённых.

— И вы решили, что это мы? — спросила Настя.

Генерал поднял на неё глаза.

— Мне сказали, что такие вещи могут делать только маги. — Он положил пластину на столик. — А в нашем городе магов, способных на такое, не так много. Побег устроили вы.

— Какие ваши доказательства? — спросил я.

— Доказательства? — Он усмехнулся, откинулся на спинку кресла. — Молодой человек, я не в суде. Я здесь, чтобы предотвратить то, что начнётся завтра утром.

— Что начнётся? — подала голос Маша.

— Госконтракты будут разорваны. Отель поставят на круглосуточное наблюдение. Всех, кто здесь живёт, объявят в розыск за организацию побега особо опасных преступников.

Он говорил спокойно, будто перечислял пункты из инструкции.

— А потом? — спросил я.

— А потом будет штурм. Не завтра, может, через неделю, но он будет. — Генерал посмотрел на меня. — Вы не выиграете. Это не синдикат, не бандиты с пистолетами. Это государство.

— Тогда зачем вы пришли? — спросил я.

Генерал помолчал. Провёл пальцем по орденской планке.

— Хочу дать вам шанс.

— Какой?

— Передайте технологию. Всё, что знаете о создании магов. Как Настя стала одной из вас. — Он кивнул в её сторону.

— Это была случайность, — начала Настя. — Шульц…

— Мои люди допросили Шульца и его банду, — прервал её генерал. — Они ничего не знают ни о каких препаратах. Значит, вы сделали это сами.

Генерал посмотрел на Настю.

— Не нужно врать, — он поднял руку. — Я закрыл глаза на многое, но сейчас — другая игра. В Москве есть люди, которые очень хотят стать магами. И они не примут отказ.

Он выдержал паузу.

— У вас двадцать четыре часа. Передадите материалы — я гарантирую безопасность. Покажете процесс — останетесь жить, как жили. Может быть, даже лучше.

— А если нет? — спросил я.

— Тогда начнётся то, о чём я сказал.

Я встал с дивана, подошёл к окну. За стеклом был залитый солнечным светом двор, калитка, пустая улица.

— Знаете, — сказал я, не оборачиваясь, — если вы сделаете это, нам будет нечего терять. И тогда мы начнём войну.

— А если я не буду её начинать? — голос за спиной звучал спокойно. — Если я просто сравняю отель с землёй?

Я повернулся.

— Не сравняете. Отель стоит в городе, рядом жилые дома. Вы не примените артиллерию, не пустите танки. Будете посылать спецназ — и он будет умирать у этих стен.

Генерал усмехнулся.

— А вы так уверены, что выстоите? Солдат у нас много.

— Мы выстоим, — встала Маша. — Потому что нас тут не будет.

Генерал перевёл взгляд на неё.

— Мы живём под ним, — заявила она. — Три месяца копали бункер. Геотермальный генератор, автономная вентиляция, запасы еды на полгода. Ваш спецназ может сжечь здание отеля, но нас он не достанет.

Я видел, как изменилось лицо Громова. Не испуг — расчёт. Он перебирал варианты, взвешивал, прикидывал.

— И даже если вы перекроете выход, — добавила Настя, — мы можем за пару дней прорыть тоннель в любую точку города. Вы видели, что мы сделали под тюрьмой.

Генерал молчал. Смотрел на меня, потом на неё.

— Вы не хотите войны, — заявил он, — но и отступать не собираетесь.

— Не хотим, — ответил я. — Но, если вы нас прижмёте, у нас появится стимул. А стимул, генерал, — это страшная сила.

Он задумался. Пальцы легли на папку, сжали кожу.

— Что вы хотите за технологию?

— Мы не отдадим технологию, — сказал я. — Но можем предложить контролируемое сотрудничество.

— Контролируемое? — Генерал приподнял бровь.

— Мы делаем ограниченное количество магов, из числа тех, кого выберете вы. Под нашим контролем. С гарантией, что они не будут использоваться против нас.

— А что получаете вы?

— Безопасность. Легальный статус. Возможность работать на частные фирмы, не только на государство, — перечислил я — Чтобы охота на магов прекратилась и связь разблокировали.

Генерал покачал головой.

— По связи решение принимается не на моём уровне, я могу отвечать только за магов в этом городе. Если вы докажете, что технология работает, — ваших не тронут.

— Как мы это докажем?

— Сделаете одного мага, — он посмотрел на Настю. — Человека, которого выберут мои помощники, с соблюдением всех ваших условий. Если получится — договоримся.

— А если нет? — спросила Маша.

— Если нет, — генерал развёл руками, — тогда ваши заверения ничего не стоят. А я сделаю всё, чтобы вас не трогали. Пока не трогали.

Я посмотрел на Настю. Она сидела, прижав планшет к груди.

— Нам нужны гарантии, — сказала Маша. — Письменные. Что отель и все, кто живёт в нём и под ним, неприкосновенны.

— Они не будут стоить бумаги, на которой написаны, — усмехнулась Настя.

— Возможно, — согласился генерал. — Но, если государство их нарушит, у вас будет повод начать войну. А вы, кажется, этого очень хотите.

Я шагнул к нему.

— Мы хотим, чтобы нас оставили в покое.

— Тогда докажите, что вы — не враги. — Генерал встал. — Приказ шёл с самого верха. Там есть люди, которые очень хотят стать магами. Я — единственный, кто может вас защитить. Но для этого мне нужно, чтобы вы показали результат.

Он взял папку, сунул пластину внутрь.

— Пишите договор, — сказал я. — Заверяйте у тех, кто выше. И привозите кандидатов.

— У которых нет одного или обоих родителей, — добавила Настя. — И есть близкий человек, которого они очень любят.

Генерал поднял бровь.

— Странное условие.

— Такая технология, — она развела руками. — Процесс может убить. Может свести с ума. Но только кандидата, его близкому ничего не угрожает.

Генерал посмотрел на неё. Долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на меня.

— Ещё что-нибудь требуется?

Я помедлил.

— На данный момент — нет. Но нам может понадобиться биологическая лаборатория и учёные. Для исследования одного препарата.

Генерал поднял бровь.

— Того самого, что преодолевает планку возраста?

Я промолчал.

— Лаборатория — после успешной инициации, — сказал он. — Если покажете результат.

Я кивнул. Он надел фуражку, поправил ремень.

— Документы подготовят через несколько дней. Как будут готовы — вызовут на подписание.

Он направился к выходу, остановился у двери.

— И ещё, Игорь. Я видел, на что способны ваши люди. Это впечатляет. Но запомните: если вы начнёте войну, вы её проиграете. Не потому, что у вас нет силы. Потому что у нас есть время.

— Времени у нас тоже хватает, — ответил я.

Он усмехнулся, толкнул дверь и вышел наружу.

***

Мы спустились в нашу квартиру, и я закрыл дверь. Маша села на край кровати, стянула туфли, поставила их рядом — ровно, носки к носкам.

— Слушай, — сказал я, прислоняясь к косяку. — Почему мы решили, что для активации нужно, чтобы у кандидата не было родителя?

Она подняла голову.

— Потому что так у всех магов.

— Это ещё не значит, что так надо, — я сел на кровать рядом с Машей. — Может, отсутствие родителей — следствие, а причина в чём-то другом?

Маша замерла. Я знал этот взгляд — она прокручивала варианты, выстраивала цепочки.

— Ты прав, — согласилась она. — Корреляция не равна причинности.

— Значит, нужно выяснить, что на самом деле запускает интерфейс.

— К Андрею?

Я кивнул.

Мы вышли в коридор. На лестнице встретили Семёна с ноутбуком, он что-то увлечённо объяснял Ане, показывая на экране. Они нас не заметили.

Андрей открыл дверь почти сразу, будто ждал. В комнате по-прежнему было пусто: стол, стул, ноутбук.

— Опять вопросы? — спросил он, пропуская нас внутрь.

— Про активацию, — сказал я. — Вы говорили с ним об этом?

Андрей сел за стол, закрыл ноутбук.

— Говорил. После разговора с вами спросил ещё раз.

— И?

— Он объяснил, — Андрей помолчал, — что для активации нужно два условия. Одновременно.

Он взял со стола ручку, покрутил в пальцах.

— Первое. Мозг должен быть достаточно развит. Способен к сложному управлению полем.

— Это возраст? — спросила Маша.

— Не только возраст. — Андрей отложил ручку. — Мозг развивается через нагрузку. Через принятие решений. Через ответственность.

Он посмотрел на меня.

— Тот, кого оберегали, кто не сталкивался с трудностями, — его мозг развивается медленнее. Или не развивается в нужную сторону.

— Поэтому у магов часто нет родителей, — сказал я.

— Потому что они рано взрослеют, — поправил Андрей. — Отсутствие родителей — это не причина. Это один из путей к раннему взрослению. Самый распространённый, но не единственный.

Маша подошла к столу, села на край.

— Второе условие?

— Нейропластичность, — Андрей поднял палец. — Мозг должен сохранить способность к перестройке. Это жёсткое ограничение по возрасту. Середина полового созревания, плюс-минус два года.

— Шестнадцать-восемнадцать, — сказал я.

— Семнадцать — оптимум. — Андрей кивнул. — Позже нейропластичность падает, раньше — мозг не готов к нагрузке.

— Но Насте двадцать пять, — возразила Маша.

— Препарат, который вы ввели, — Андрей развёл руками. — Он искусственно повышает нейропластичность. И вы создали стрессовую ситуацию, которая имитирует раннее взросление. Но это грубый метод. Рискованный.

— Получается, — проговорил я, — что дети магов будут на общих основаниях? Им нужны те же условия?

Андрей посмотрел на Машу.

— Если родители вырастят их в тепличных условиях, оберегая от всего, — ничего не сработает. Мозг не получит нужной нагрузки.

— Но если они будут готовить ребёнка? — спросила Маша. — Если они знают, что нужно, и создают условия?

Андрей улыбнулся.

— Тогда у них будет преимущество. Не перед интерфейсом — перед незнанием. Они смогут воспитать ребёнка самостоятельным, научить его принимать решения, брать ответственность. А в нужном возрасте — провести инициацию, если будут знать, как это сделать безопасно.

— Но интерфейс не узнает, что этот ребёнок — сын мага? — спросил я. — Не даст ему скидку?

— Скидку? — Андрей усмехнулся. — Это не наследственная болезнь. Это инструмент. Им можно научиться пользоваться, как и любым другим. Но для начала его нужно получить.

Он встал, прошёлся по комнате.

— Создатель дал шанс всем. Не только детям магов. Не только сиротам. Всем, кто способен на поступок и чей мозг готов к перестройке. Вопрос в том, как много таких людей вокруг.

Маша переглянулась со мной.

— Значит, — спросила она, — наши дети не получат магию автоматически?

— Если вы будете растить их в бункере, оберегая от каждой царапины, — нет. — Андрей повернулся к ней. — Если вы научите их быть сильными, принимать решения, защищать других — у них будет шанс. Тот же самый, что и у любого другого подростка.

Я выдохнул. Не то чтобы облегчение — скорее, прояснение.

— Тогда, может, стоит сказать генералу? — спросил я. — Что условие про отсутствие родителей — не единственное. Можно искать кандидатов по-другому.

Маша резко подняла голову.

— Нет.

— Почему?

— Потому что нам нужно гарантированно провести инициацию, — заявила она, — а не экспериментировать с неизвестными вариантами.

Я хотел возразить, но она продолжила:

— Мы знаем, что сироты срабатывают. Мы знаем, что препарат работает на взрослых, но это риск. Генерал хочет результат, а не исследовательскую программу.

— Она права, — Андрей вернулся за стол. — Если вы предложите им расширить критерии, они начнут присылать кого попало. А когда инициация провалится — обвинят вас.

Я помолчал. Представил, как Громов приводит в бункер подростка из благополучной семьи, с идеальным детством, и ждёт, что мы сделаем из него мага. А потом — ничего.

— Хорошо, — сказал я. — Оставляем как есть.

Маша встала, поправила футболку.

— Спасибо, Андрей.

— Обращайтесь, — он кивнул.

Мы вышли в коридор. Дверь закрылась за нами.

— Ты злишься? — спросила Маша, когда мы отошли.

— Нет. — Я взял её за руку. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что мы, получается, можем подготовить их. Не прятать, а учить.

— Учить, — повторила она. — И надеяться, что в нужный момент они сделают правильный выбор.

Мы прошли к своей квартире. В коридоре у лифта стояла Лена, обнимаясь с парнем, которого я вытащил из камеры — в очках, скреплённых изолентой. Увидев нас, Лена смутилась, поправила косу.

— Это с ним ты встречалась в клубе? — спросила Маша с лёгкой улыбкой.

— Это Саша, — тихо сказала Лена. — Только не говори Олегу, пожалуйста.

Парень замялся, не зная, куда деть руки.

— Не скажу — заверил я девушку и повернулся к парню. — Рад за вас.

Лена расслабила плечи. Саша кивнул, поправил очки.

— Спасибо.

Я потянул Машу дальше. Мы прошли к своей квартире. Где-то хлопнула дверь, послышался смех Киры.

— Когда-нибудь, — сказал я, — это будет не надежда. А знание.

Маша сжала мою ладонь.

— Когда-нибудь, — согласилась она. — Но не сегодня.

***

Мы с Машей сидели на кухне в нашей квартире. Заказанная мебель наконец пришла, и теперь здесь было по-настоящему: шкафчики по стенам, полки с посудой, вытяжка над плитой — всё как у людей. Передо мной остывала гречка, она доедала салат, покручивая в пальцах вилку.

— Мясо пересолено, — сказала Маша, отодвигая тарелку. — У Киры получалось лучше.

— Ничего, — я взял вилку, отправил кусок в рот. — Научишься.

— Когда научусь, она уже станет шеф-поваром, — она вздохнула, покрутила вилку. — У неё талант. А у меня…

— А у тебя есть я, — сказал я. — Который доест всё, что ты приготовишь.

В двери показалась Настя. В блузке, с планшетом под мышкой, волосы собраны в хвост — деловой, без единого выбившегося локона.

— Закончили? — спросил я.

— Да. — Она положила планшет на стол, села напротив. — Текст договора готов, Олег Николаевич повёз его на согласование Громову. Как одобрят — поедем подписывать.

— Удостоверения сдавать придётся? — усмехнулся я. — Или переоформлять?

— Пока не требуется, — ответила она. — Юридическое лицо остаётся прежним. Пока.

Маша подвинула Насте тарелку с хлебом, та взяла кусок, но откусывать не стала.

— Игорь, — сказала Настя, — мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

Я отложил вилку.

— Излагай.

Она помолчала, подбирая слова. Это было на неё не похоже — обычно она начинала сразу, не тратя времени на раскачку.

— Что ты будешь делать с магами, когда закончится стройка?

— В каком смысле?

— В прямом. — Она положила хлеб на тарелку. — Ты будешь принимать их в компанию, как сотрудников?

— Ну… — я посмотрел на Машу. — Были такие мысли. У нас есть бункер, есть ресурсы, можно…

— А Виктор? — перебила Настя. — С ним будет так же? Мы выкопаем ему помещение под клуб, будем платить зарплату?

Я задумался. Виктор не просил зарплату. Он вообще ничего не просил — помогал, когда мог, держался на расстоянии, но был рядом. Я не думал, что он захочет стать чьим-то сотрудником.

— У меня другое предложение, — сказала Настя.

Она раскрыла планшет, но смотреть на экран не стала. Смотрела на меня.

— Объединение всех магов в одну компанию работало, когда вас было пятеро. Или семеро. — Она кивнула в сторону «площади», где сейчас жили новые ребята. — Когда их станет двадцать, тридцать, пятьдесят — это перестанет работать.

— Я уже думал об этом, — сказал я.

— Ты тогда говорил, что Олег и Аня не делают ничего полезного, — напомнила Маша.

— Я уже передумал, — возразил я. — Каждый должен…

— Каждый должен заботиться только о своих близких, — закончила за меня Настя. — Я о том же.

Она перегнулась через стол, ткнула пальцем в планшет.

— Ты должен взять на себя только бункер. Строить новые помещения, в том числе под клуб и под жилые квартиры, и продавать их магам.

— Продавать? — переспросил я.

— Те, что сейчас строятся, отдашь тем, кто уже здесь. Дёшево. Ты обещал ребятам, что мы не бросим их, слово нужно держать, но дальше — коммерция.

Маша молчала, слушала, покручивая вилку.

— Владу можно оформить отряд как отдельную фирму, — продолжала Настя. — Ты заключаешь с ним договор на охрану отеля. Он платит своим бойцам сам, из тех денег, что получает от тебя.

— А Виктор?

— Ему сделаешь помещение под клуб. Отдельный вход, коммуникации — всё как надо. Он будет управлять сам, а нам платить аренду.

Я откинулся на спинке стула.

— И так со всеми?

— Со всеми, кто захочет жить здесь и работать на себя, — кивнула Настя. — Квартиры — в аренду. Если кто-то захочет выкупить — продавать. Тысяч за пятьсот.

— Почему пятьсот? — спросила Маша. — Если разделить четыре миллиона на десять, получится четыреста.

— Диме и Юле нужно заплатить, они работали над этими квартирами. — Настя посмотрела на меня. — Им тоже надо на что-то жить.

Я кивнул. Это было справедливо.

— А чем маги будут платить за квартиры, если они не работают на нас? — спросил я.

— Будут работать на Гильдию, — ответила Настя.

Я поднял бровь.

— На ту самую, о которой я говорила в клубе. — Она улыбнулась краем губ. — Место, где люди могут обращаться к магам за решением проблем. Ремонт, диагностика, строительство, охрана — всё, что мы умеем. Если не хочешь пускать посторонних в отель и в бункер — сделаем для приёмной отдельное помещение, со своим входом.

— На нашей земле мы можем строить всё, что захотим, — кивнула Маша.

— Если места не хватит, купим шиномонтажку и соседний ларёк, — добавила Настя.

Я посмотрел на неё. На Машу. На пустые тарелки, на остывшую гречку, на планшет с тёмным экраном.

— Это надо обсудить, — сказал я. — Со всеми.

— Конечно, — ответила Настя. — Я не предлагаю решать сегодня.

Она встала, взяла планшет, поправила ворот блузки.

— Но ты подумай. Времени у нас немного.

Она вышла. Я смотрел ей вслед, на закрывшуюся дверь.

— Она права, — сказала Маша. — Ты уже не просто выживаешь. — Она взяла меня за руку. — Ты строишь.

Я повернулся к ней. В её глазах было спокойствие, то самое, которое появляется, когда перестаёшь бояться того, что будет завтра.

— Строю, — повторил я.

Мы посидели ещё немного, слушая тишину, которая больше не казалась тревожной. Потом я встал, убрал тарелки, лёг в кровать.

Маша повернулась ко мне, скользнула ладонью по груди, и я перестал думать. Её дыхание у моего уха, пальцы в моих волосах, тихий выдох, когда я притянул её ближе. Потом мы лежали, переплетённые, и шелест вентиляции казался ровным сердцебиением этого дома.

Я долго лежал без сна, глядя в потолок, думая о планах, о людях, о том, что когда-то я просто хотел доучиться и найти работу. А теперь я архитектор. Не тот, что чертит здания, — тот, что строит будущее. Для всех нас.