Скрипт для справедливости

Глава 1

Софиты лупили по глазам. Я сидел в пятом ряду, у центрального прохода, и слушал, как шесть девушек на сцене выводят очередной припев.

Tangtangtang fingertip, ne mameul gyeonulge

Tangtangtang fingertip, simjangi meomchuge

Они пели по-корейски, но фанатов это не волновало. Зал колыхался в такт, подпевал и вскрикивал каждый раз, когда девушки делали резкие движения.

Певицы были из группы «Bloomlet». Не топ-10, Маша перед концертом глянула статистику. Двадцатое место в чартах, стабильный фан-клуб. Они решили организовать гастроли с востока на запад — Владивосток, Хабаровск, Новосибирск, и так до Москвы. Девушки плясали, отработанно улыбались, перемещались по сцене. Солистка — высокая, с длинными чёрными волосами — вела партию, остальные подстраивались.

Я скосил глаза. Олег стоял у левого края сцены, скрестив руки. Жилет под футболкой топорщился, но никто ничего не замечал.

В наушнике щёлкнуло.

— У нас чисто, — донёсся его голос.

— Справа тоже, — отозвалась Аня. Она стояла в тени кулисы, перчатки-стабилизаторы поблёскивали в лучах софитов.

Боевики Влада сидели в зале: трое в третьем ряду, двое у выхода, ещё один в проходе, изображая зрителей.

Я перевёл взгляд на толпу. Девушка в первом ряду держала плакат с корейскими иероглифами, рядом что-то орал парень в нелепой бейсболке. Обычные фанаты. Им всё равно, что поют на чужом языке. Они пришли сюда за своими кумирами.

Снова уставился на сцену. Движения девушек были выверены до миллиметра: руки взлетали одновременно, повороты — как шестерёнки в отлаженном механизме, ни одного лишнего жеста. Я невольно залюбовался слаженностью, с которой они работали. Кира говорила, что подобный автоматизм достигается долгими часами тренировок, и глядя на спортивные тела певиц, в это легко верилось.

В голове крутилась мысль: моё место в мастерской, перед станцией для атомарной сборки, а не здесь, в роли телохранителя для поп-группы.

Но выбора мне не оставили.

Маша сидела слева, в простой футболке и джинсах. Волосы собраны в небрежный пучок, на шее — кристалл на цепочке. Она смотрела на сцену, но взгляд был расфокусирован — сканировала. Перед концертом мы вдвоём обшарили всё: сцену, гримёрки, потолочные конструкции, даже вентиляционные короба. Подозрительных предметов не нашли, всё должно было пройти гладко. Она наклонилась к моему уху и шепнула:

— В зале маги. Двое, может трое. Слабые, неопасные.

Я кивнул. Слабые — не угроза. Пусть слушают.

Девушки запели следующую строфу. Солистка шагнула к краю сцены. Свет сместился, высветил её фигуру — тонкую, в коротком, открывающем живот тёмно-синем пиджаке с двумя рядами пуговиц и небольших шортиках. Зал взревел.

Вдруг Маша сжала мою ладонь. Её лицо побледнело, губы дрогнули у самого уха:

— Всплеск поля, мощный. Прямо над сценой.

Балка с софитами дрогнула, звук лопнувшего металла ударил по ушам. Крепления разлетелись на куски, и массивная конструкция медленно начала опускаться. Зал ещё ничего не понял. Кто-то крикнул — но не от страха, от восторга, думая, что это спецэффект.

Балка сорвалась и полетела вниз, падая прямо на солистку, что стояла под ней. Та смотрела на неё расширенными глазами, даже не пытаясь пошевелиться.

***

Три дня назад.

Новый офис пах свежей краской. Мы сидели за длинным столом в переговорной — я, Маша, Влад, Олег, Аня. Окна выходили на широкую улицу, внизу шумели машины. Бизнес-центр «Гранд», седьмой этаж, целиком отданный под нужды Гильдии Магов. Стол был пустым, если не считать нескольких бутылок воды и ноутбука Маши.

— Могли бы и в бункере собраться, — буркнул Олег, откидываясь на спинку стула. — Там же был зал для совещаний?

— Не могли, — ответил я. — Бункер — это дом, а тут — рабочий офис. Да и зал пришлось переделать, ты же это помнишь?

— К тому же, — добавила Маша, — бункер на окраине. Если мы хотим работать с людьми, офис должен быть в центре.

Влад промолчал. Он сидел у окна, сложив руки на груди, и смотрел на дорогу. Его бойцы остались в отеле — Настя настояла, чтобы на совещании были только лидеры направлений.

Настя сама выбрала это место. Они с Олегом Николаевичем объехали полгорода, нашли подходящий бизнес-центр, а потом полковник «попросил» пару арендаторов сменить офисы. Вежливо, но настойчиво. Так у нас появился целый этаж.

Часть офисов уже была занята. За одной дверью с табличкой «Нотариус» работал маг, помогавший заверять договоры между магами и обычными людьми, за другой — кто-то консультировал по бытовым вопросам. Оттуда доносились обрывки фраз про диагностику труб и усиление фундамента. Ещё несколько дверей были закрыты — там маги вели свои дела без вывесок, но добрая половина офисов пустовала. Мы специально оставили запас под будущих арендаторов.

Настя вошла с папкой в руках, за её спиной, в коридоре, мелькнул кто-то из сотрудников с кипой бумаг. Белая, идеально выглаженная блузка, юбка-карандаш, красная помада, волосы собраны в строгий хвост. Она остановилась у края стола, и все повернулись к ней.

— У меня хорошие новости, — объявила она. — Я заключила контракт на охрану.

— Кого? — спросил Олег.

— Группа «Bloomlet». Корейские певицы.

Олег нахмурился.

— Одна из тех, что слушает Кира?

— Это довольно популярная в Корее айдол-группа, — Настя положила папку на стол. — Сейчас они гастролируют по России. Восток, Сибирь, Урал, Москва. В Новосибирске на них было покушение.

— Что именно случилось? — Влад повернул голову от окна.

— Подробностей не знаю, только то, что охрана пострадала. Продюсер искал, кто может обеспечить безопасность. Теперь это мы.

— Мы инженеры, а не охранники, — возразил я.

— Сертификаты на оборудование будут готовиться чёрт знает сколько, — она посмотрела на меня в упор. — А людям нужно платить. Выбирать не приходится.

Влад хмыкнул.

— Гильдия магов, — он процедил сквозь зубы. — Звучало гордо, а на деле — прислуга для богатых. Я в охрану не нанимался.

— Работа есть работа, — негромко проронила Аня. Она сидела в углу, поглаживая пальцы перчаток, и впервые за всё совещание подала голос. — Не мы выбираем занятие.

— Влад, у тебя есть другие предложения? — вскинулась Настя.

Он помолчал, сжав пальцы в кулак.

— Мои предложения сплошь нелегальные.

— Вот именно.

Дверь снова открылась. Вошла Кира с подносом — кофе в бумажных стаканчиках, бутерброды на тарелке. Олег сразу потянулся за порцией.

— Подожди, — я поднял руку. — Как ты вообще собираешься с ними общаться? Через переводчик в телефоне?

Настя покачала головой.

— Разговаривать с певицами напрямую не требуется. Их сопровождает менеджер, он более-менее знает русский.

— Разве ты не можешь настроить ассистента? — спросила Кира.

— То есть? — Настя приподняла бровь.

— Того, что у нас в головах, — Кира переглянулась с Аней. — Можно настроить автоматический перевод с любого языка. Ассистент проговаривает в голове перевод того, что слышишь.

— Я так давно сделала, — подтвердила Аня. — Смотрю аниме с переводом от Кей.

Настя задумалась, забарабанила пальцами по столу.

— А обратный перевод, от меня — к ним? Певицы не маги, ассистента у них нет.

— Можно через голограмму, — предложил я. — Ассистент показывает текст перевода в воздухе перед тобой. Он сидит в мозгу, может предсказать, что ты скажешь. Даже если порядок слов в корейском другой, он построит корректные предложения.

Настя кивнула, сделала пометку в телефоне.

— Хорошо, сделаю. Так ты не против контракта?

Я усмехнулся.

— Ты же заранее знала, что я соглашусь, и наверняка уже всё заключила.

Она чуть заметно улыбнулась.

— Да. Концерт через три дня.

***

Балка падала прямо на солистку, и я вспомнил, что защиты сверху не было. Мы проверили пол, стены, поставили «воздушные щиты» перед сценой — защитили всё, кроме потолка. Солистка замерла, подняв голову и приоткрыв рот.

Я облажался. Не проверил верх.

Рука дёрнулась, вызывая список скриптов. Пальцы скользнули по воздуху, Ася активировала интерфейс, но я уже понимал: не успеть. Воздух стал густым, вязким, секунда растянулась в вечность.

Парень из первого ряда вскочил с кресла, вскинул обе руки и что-то выкрикнул. Балка замерла, повисла в воздухе, чуть покачивая погасшими софитами. Парень держал её — я видел, как дрожат его плечи, как напряжена спина.

Ася подкинула готовый скрипт. Я набросил его поверх чужого поля — плавное снижение, компенсация веса. Балка дёрнулась, выровнялась и медленно опустилась на край сцены, глухо ударившись о деревянный настил.

Олег рванул с левого фланга. Аня — с правого, одним движением запрыгнув на сцену, она встала между девушками и залом. Олег подхватил солистку под локоть, потянул за кулисы. Та что-то говорила — быстро, сбивчиво. Я не слышал слов, шум толпы глушил всё.

— За кулисы! — махнула рукой Аня, подгоняя девушек. Они бросились за Олегом.

Толпа ломанулась к выходам. Кто-то полез через кресла, кто-то кинулся к сцене, но там уже работали воздушные щиты — невидимые стены спрессованного воздуха. Люди натыкались на них, отшатывались, ругались. Десятки телефонов поднялись над головами.

Загорелся общий свет. На сцену вышел ведущий — лысоватый мужчина в пиджаке, с микрофоном в руке.

— Дамы и господа! Концерт прерван по техническим причинам!

Зал загудел. Кто-то свистнул. Раздались крики: «Верните деньги!», «Что случилось?», «Это теракт?»

— Все подробности будут позже! — ведущий поднял руку. — Следите за новостями на официальном сайте!

Люди неохотно потянулись к выходам. Боевики Влада стояли у дверей, направляли поток. Я искал глазами парня из первого ряда. Тёмные волосы, серая футболка. Никого похожего.

— Маша, ты видела его? Парня, который остановил балку?

— Видела, — она стояла рядом, сжимая мой локоть. — Но не заметила, куда он делся, когда толпа побежала на выход.

— А того, кто уронил балку?

— Нет. Он будто появился из ниоткуда и тут же исчез.

Я выругался про себя. Маг, способный уронить стокилограммовую балку, растворился в толпе.

Зал опустел. Остались только мы, бойцы Влада и полицейские, вошедшие через главный вход. Я махнул Олегу — тот кивнул, оставаясь у кулис.

Мы с Машей подошли к балке. Она лежала поперёк сцены, сверкая разбитыми софитами. Я присел на корточки, провёл ладонью над металлом. Ася подсветила структуру: микротрещины по всей длине, крепления вырваны с мясом.

Маша опустилась рядом. Кристалл на цепочке качнулся, ударился о край балки.

— Видишь? — спросил я.

— Да.

Она положила пальцы на рваный край крепления. Глаза расфокусировались — ушла в сканирование.

— Никаких следов взрывчатки, — проговорила она. — И крепления не подпилены.

— Обычные люди так не работают.

— Не работают, — согласилась она. — Кто-то потянул балку вниз полем, крепления не выдержали.

— Кто-то из зала.

— Да. — Она подняла голову. — Я почувствовала всплеск, но не успела отследить источник. Он был сзади.

— Где именно?

— Центр зала или последние ряды.

Я выпрямился.

— Значит, он довольно сильный, если смог провернуть такое с большого расстояния.

Я посмотрел в пустой зал. Тёмные кресла, брошенные стаканчики, чей-то забытый рюкзак. Где-то там, полчаса назад, сидели двое магов. Один хотел убить, второй спас. Мы не знали ни того, ни другого.

Подошёл Влад.

— Зал чист. Мои проверили все выходы. Парня в серой футболке никто не видел.

— Он ушёл, — подтвердил я.

— И что теперь?

Я потёр запястье.

— Теперь будем искать. И того, кто напал, и того, кто спас. Потому что один из них — угроза, а второй, возможно, союзник.

***

Переговорная Гильдии пахла кофе и озоном — накануне Семён тестировал новый очиститель воздуха. Я сидел во главе стола, Маша справа, Настя слева. Олег Николаевич вошёл ровно в десять, молча положил папку на стол и сел напротив. Лицо спокойное, но я видел, как побелели пальцы, сжимающие край папки.

Менеджер группы приехал через пять минут. Кореец лет тридцати пяти, в мятом сером костюме. Галстук сбился набок, под глазами тени. Он представился как мистер Пак, достал из кармана платок, вытер лоб, и только потом сел. Планшет лёг перед ним.

Олег Николаевич заговорил первым. Голос ровный, холодный — так страшнее, чем если бы он орал.

— Я получил ноту из Министерства иностранных дел Республики Корея. — Он раскрыл папку, пробежал глазами по строчкам. — «Выражаем глубокую озабоченность в связи с инцидентом на концерте группы Bloomlet. Требуем незамедлительного расследования и предоставления результатов в течение семи календарных дней».

Полковник поднял взгляд на меня.

— Из-за вашей халатности, Игорь, чуть не произошёл международный скандал. Гибель певиц на сцене, перед сотнями зрителей — это трагедия, на которую корейцы обязаны были бы отреагировать. Инвестиции, туристы, новые гастроли — всё пошло бы под откос. Отношения между странами испортились бы на годы.

— Это был магический теракт, — возразил я. — Кто-то знал, что сцена прикрыта со всех сторон, кроме верха. Мы проверяли пол, кулисы, гримёрки, но не потолочные конструкции. Этого больше не повторится.

— Не повторится? — полковник поднял бровь. — А если бы парень из первого ряда не вмешался?

— Но он вмешался.

— Случайно! — Олег Николаевич хлопнул ладонью по столу. — Вы не знали о нём. Вы вообще не предусмотрели атаку сверху.

— Мы предусмотрели всё остальное, — я почувствовал, как закипает раздражение. — Воздушные щиты, контроль периметра, сканирование зала. Если бы балка не сорвалась, ничего бы не случилось.

— Но она сорвалась!

— Мы тут ни при чём, это...

— Достаточно, — мистер Пак поднял руку.

Мы замолчали. Менеджер потёр переносицу, вздохнул. По-русски он говорил медленно, с акцентом, но понять было можно.

— Я прерываю тур, — объявил он. — Завтра группа улетает в Сеул.

Олег Николаевич повернулся к нему:

— Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Потому что в Новосибирске всё было тихо, в публичное поле ничего не попало, а здесь покушение видели сотни людей. МИД Кореи уже направил ноту — они требуют расследования и поиска нападавших.

Мистер Пак побледнел.

— Сколько времени это займёт?

— Неделю, возможно, больше. Ваша группа должна оставаться в городе до завершения первичного расследования.

— Неделю? — менеджер вцепился в планшет. — Через десять дней концерт в Казани. Мне ещё решать вопрос с безопасностью. Я не могу сидеть здесь и ждать.

Он схватил телефон, быстро набрал номер и заговорил по-корейски — торопливо, сбивчиво, проглатывая окончания. Ася переводила:

— Он звонит в Сеул. Говорит продюсеру, что группа застряла. Объясняет про ноту МИДа. Просит перенести концерт в Казани. Спрашивает, гарантируют ли русские безопасность.

Мистер Пак положил трубку, вытер лоб платком.

— Вы маги, да? — спросил он, глядя на меня. — Мне говорили. Вы можете гарантировать, что такое не повторится?

— Стопроцентной гарантии не даст никто, только бог.

Он побледнел ещё сильнее.

— Но я могу обещать, — продолжил я, — что мы сделаем всё возможное.

Я переглянулся с Машей. Она едва заметно кивнула.

— Поселите группу в моём отеле.

Мистер Пак поднял голову.

— Где?

— У меня есть мини-отель. Он хорошо защищён. Там живёт отряд моих людей, они могут переехать в другое место. Отель находится под постоянным наблюдением, периметр контролируется.

— И сколько это будет стоить?

— Бесплатно, — заявил я. — В качестве компенсации за инцидент. Проживание и дополнительное время охраны — за мой счёт.

Менеджер помолчал, покрутил в пальцах стилус.

— Часть зрителей запросили возврат билетов, — глухо проговорил он. — Я терплю убытки.

— С этим ничем помочь не могу, — развёл руками я.

Олег Николаевич откашлялся:

— Я могу организовать концерт для членов силовых структур и их семей в Доме Офицеров.

Мистер Пак вскинул брови.

— Концерт?

— В качестве компенсации от государства. Это покроет часть убытков от возврата билетов.

Менеджер задумался. Пальцы замерли над планшетом. Он смотрел то на меня, то на полковника, то на Настю, которая молча сидела с краю, сложив руки перед собой.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но задержка — не больше недели. Максимум через девять дней группа должна быть в Казани.

— Договорились, — кивнул я.

Настя раскрыла папку и начала перечислять детали размещения — комнаты, питание, график дежурств. Мистер Пак слушал, кивал, задавал вопросы. Скоро они с Настей пришли к соглашению и подписали новый договор.

Когда мистер Пак уехал и мы потянулись на выход, Олег Николаевич дождался, пока дверь за ребятами закроется, и заговорил:

— Найди того, кто это сделал. Быстро. МИД будет давить, мне нужно кого-то предъявить.

— Я не следователь, — возразил я. — Искать преступников — работа государства.

— У меня нет своих магов для такого расследования, — отрезал полковник. — А время поджимает.

— Я понимаю, поэтому сделаю, что смогу. Предоставлю Машу для сканирования места преступления, поделюсь данными, попробую найти свидетелей через свои каналы. Но руководить расследованием должен профессионал.

— Этим займутся мои люди. Мне нужно, чтобы ты помог им своей… спецификой.

— Хорошо. Только результат я не гарантирую — слишком мало зацепок.

Полковник кивнул, взял папку и вышел. Я потёр запястье, где под рукавом висел мамин браслет. Семь дней. Отсчёт пошёл.

Глава 2

Мы с Настей сидели в её кабинете в Гильдии Магов. Я уселся за её стол, Настя устроилась справа, положив руки на стол. На трёх мониторах передо мной висели видео — записи вчерашнего концерта, которые Настя выбила у мистера Пака.

— Камеры, которые снимали только сцену, я сразу отбросила, — сказала она, перелистывая файлы. — Нужен зал.

— Логично.

Она запустила первую запись. Изображение дёргалось, скакало по лицам. Фанаты вскакивали, махали плакатами, что-то орали. Корейские иероглифы на транспарантах смазывались в полосы.

— Вот этот парень, — Настя ткнула в экран.

Видео замерло. Камера поймала первый ряд в момент, когда балка уже висела в воздухе — видимо, оператор дёрнул рукой, когда заметил падение. Парень в серой футболке стоял, запрокинув голову, вскинув руки. Лицо чётко попало в кадр: молодой, лет семнадцать-восемнадцать, тёмные волосы, острые скулы. Рот приоткрыт не то от усилия, не то от испуга.

— Есть хоть что-то по базам? — спросил я.

— Нет, — Настя покачала головой. — Маша проверила по своим записям из регистрационного пункта. Он не зарегистрирован.

— Значит, инициировался прямо в зале.

— Как мы когда-то, — согласилась она.

Я всмотрелся в лицо на экране. Парень смотрел не на балку — на солистку, в глазах плескался страх пополам с решимостью. Не раздумывал, просто вскочил и сделал.

— Теперь злоумышленник, — попросил я.

Следующие полчаса мы перебирали кадры. Камеры почти не снимали зал — операторам нужны были певицы, а не зрители. За всё выступление зрительный зал целиком показали три раза.

— Вот, — Настя остановила видео на втором прогоне. — Видишь?

Камера скользнула по рядам. Фанаты скакали, размахивали светящимися палочками, что-то выкрикивали, но несколько человек просто сидели. Прямые спины, спокойные лица. Никаких плакатов, никаких эмоций.

— Я, Маша, бойцы Влада, — перечислил я, тыкая пальцем. — Эти трое?

— Возможно.

Я вгляделся в лица. Одно размыто, второе в тени, третье — мужчина в тёмной толстовке, капюшон надвинут на глаза. Сидит, скрестив руки. Не двигается.

— Может быть, он. Может, кто-то ещё, — я откинулся на спинку стула. — А сам момент падения?

— Не попал на камеры.

— Совсем?

— Балка в кадре есть, — Настя переключила на последнюю запись. — А зал в это время никто не снимал, максимум — первые пару рядов.

Я выругался про себя. На экране было видно, как конструкция срывается с креплений, летит вниз, но что творилось в этот момент в зале — осталось за кадром. Ни вспышки поля, ни взмаха руки, ни лица.

— Тупик, — констатировал я. — Найти его не получится.

Настя закрыла видео. Несколько секунд мы сидели молча.

— Что думаешь делать? — спросила она.

— Искать через Машу. Может, она запомнила всплеск поля и сможет опознать сигнатуру, если встретит его снова. Других вариантов...

Зазвонил телефон. На экране высветилось: «Охрана». Настя дёрнулась, я поднял руку: сиди. Взял трубку.

— Игорь, — послышался голос охранника из холла. — К нам пришёл парень, спрашивает тебя.

Я переглянулся с Настей. Она приподняла бровь.

— Прямо меня?

— Нет, «руководителя магов».

Я развернулся к компьютеру, вызвал камеры из холла. На мониторе появилось изображение: комната со стойкой администратора, секретарь и охранник, парень. Серая футболка, тёмные волосы, руки в карманы джинсов, плечи чуть сутулые. Стоит и ждёт, глядя в камеру над стойкой. Тот самый, который спас солистку.

Я несколько секунд смотрел на экран, потом поднёс трубку к уху.

— Скажи, что сейчас подойду. Пусть подождёт.

— Принято.

Я положил телефон, встал.

— Это он, — заявила Настя.

— Да, — я потянулся за жилетом с накопителями, висевшим на спинке стула. — Пойду узнаю, какого чёрта он пришёл к нам.

***

Я встретил парня в холле и проводил в кабинет. Он остановился на пороге, обвёл комнату быстрым, бегающим взглядом. Задержался на мне, скользнул по Насте, потом уставился в пол.

— Проходи, — махнул рукой я. — Садись.

Он шагнул к столу, опустился на стул. Пальцы сразу затеребили ремешок старых электронных часов на запястье.

— Ты понимаешь, что вчера произошло? — спросил я.

— Да, — глухо ответил он. — Я стал магом.

— Давай познакомимся. Меня зовут Игорь, это Настя, — я кивнул в её сторону. — Как тебя зовут?

— Михаил.

Настя подалась вперёд, положила руки на стол.

— Михаил, у тебя родители живы?

Он моргнул. Вопрос явно выбил его из колеи.

— Оба живы. А какое это...

— Просто ответь, — перебил я. — Они здесь, в городе?

— Нет, в другом. Пара часов на электричке. — Он нахмурился. — К чему эти вопросы?

— Потом объясню. — Я откинулся на спинку стула. — Расскажи о себе.

— Что рассказывать?

— Всё. Где учился, где работаешь, чем живёшь.

Михаил помолчал. Пальцы продолжали теребить ремешок часов.

— Закончил ПТУ на бухгалтера, сейчас работаю в компании, которая делает медицинское оборудование. Проверяю документацию.

— Скучная работа, — заметила Настя.

— Скучная, — согласился он. — Но платят нормально.

— А в свободное время?

Он впервые поднял глаза. В них мелькнуло что-то живое.

— Слушаю кей-поп. Я фанат. Вообще кей-попа, и особенно Майми.

— Кто это? — спросил я.

Михаил дёрнулся.

— Солистка «Bloomlet», Майми — это её никнейм, — он оживился, плечи чуть расправились. — Настоящее имя другое, но все фанаты зовут её Майми. Она лидер группы, самая талантливая. Вы правда не знали?

— Я не фанат, — пожал я плечами. — Просто обеспечивал охрану.

— Вы поэтому были на концерте?

— Да.

Михаил снова уставился в пол.

— Чего ты хотел от нас? — спросил я.

Он поднял голову.

— Узнать, что с Майми, в каком она состоянии. Вчера всё было так быстро, её увели за кулисы, я не успел...

— С ней всё в порядке, — заверил я его. — Жива, здорова. Испугалась, но не пострадала.

Михаил выдохнул, его плечи опустились.

— Хорошо, — прошептал он. — Это главное.

— Теперь к делу. — Я подался вперёд, положил локти на стол. — Хочу предложить тебе вступить в Гильдию Магов.

Он замер.

— Зачем?

— Мы помогаем друг другу, тренируемся, работаем. Ты вчера совершил смелый поступок. Гильдии нужны такие, как ты.

— Но я ничего не умею, — Михаил покачал головой. — Вчера... это случайно получилось. Я даже не знаю, как это работает.

— Научим.

— Я...

— И ещё кое-что, — перебил я. — Твоё лицо попало на камеры. Государство уже ищет всех причастных. Тебе в любом случае придётся пройти регистрацию.

— Регистрацию? — он побледнел.

— Как маг. Это обязательно. Но с Гильдией за спиной это будет проще. Мы знаем, как оформлять документы, знаем, как общаться с чиновниками. Один ты просто потеряешься.

Михаил молчал. Пальцы снова теребили ремешок часов — раз, другой, третий. Я ждал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен.

— Отлично. — Я достал из кармана визитку с адресом отеля, протянул ему. — Завтра приходи сюда.

— Зачем? — он взял визитку, покрутил в пальцах.

— Будешь жить там.

— Жить? — он поднял бровь. — У меня квартира...

— Так удобнее. Все маги Гильдии живут в одном месте. Его легче охранять. Там есть мастерские, тренировочные залы, всё необходимое. Не придётся тратить время на дорогу.

— Но я...

— Михаил, — заговорила Настя. — Ты теперь часть чего-то большего. Отель — не просто жильё. Это убежище. Защита. Место, где ты сможешь учиться, не оглядываясь по сторонам.

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— Я приду.

— Добро пожаловать в Гильдию, — сказал я. — Завтра в десять. Не опаздывай.

Михаил встал. Задержался на секунду у двери, будто хотел что-то спросить, но не решился. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Настя повернулась ко мне.

— Зачем ты позвал его в Гильдию?

— Мы не знаем, как он связан с покушением.

— Думаешь, он один из злоумышленников? — она приподняла бровь.

— Я ничего не думаю. Но балка падает, и через секунду он её ловит. Слишком вовремя. Может, совпадение, а может — часть плана.

— И поэтому ты хочешь держать его на виду.

— Именно. Если он причастен — пусть будет рядом, где мы сможем за ним наблюдать. Если нет — получим сильного мага.

Настя помолчала.

— Не надо разводить паранойю, — сказала она наконец.

— Это не паранойя. Это предосторожность.

Она хмыкнула и открыла новую папку с документами. А я смотрел на закрытую дверь и думал, что где-то в этом городе бродит маг, способный уронить балку на певицу. И мы до сих пор не знаем, кто он.

***

Микроавтобус подъехал ровно в девять. Я ждал у калитки, сунув руки в карманы. Рядом стоял Олег — хмурый, невыспавшийся. Кира завтракала в бункере, и он рвался обратно.

Первым из автобуса вышел мистер Пак. Мятый пиджак, усталые глаза — казалось, он не спал всю ночь. Следом потянулись девушки. В обычной одежде, без сценического макияжа, они выглядели моложе и беззащитнее. Джинсы, толстовки, у одной — смешная шапка с ушами, как у покемона. Майми, та самая солистка, вышла последней. Длинные чёрные волосы собраны в тугой хвост, взгляд спокойный, но цепкий — она осматривала двор, забор, калитку. Я узнал этот взгляд — так смотрят люди, которые привыкли оценивать степень опасности.

За девушками выгрузился персонал: стилист с кофром на колёсиках, хореограф в спортивном костюме, двое технических специалистов с сумками, набитыми проводами, девушка-ассистентка с планшетом в руках — всего шестеро, включая менеджера. Итого двенадцать гостей.

— Добро пожаловать, — сказал я, когда все собрались у калитки. — Проходите по одному. Олег, проводи.

Олег кивнул и шагнул к калитке первым. Я встал рядом с калиткой, отслеживая каждого входящего. Когда последний техник зашёл во двор, я закрыл калитку и повернулся к гостям.

— Начнём с экскурсии. Тут всё просто, заплутать негде.

Я провёл их через лобби. Девушки оглядывались — не то чтобы с отвращением, скорее с недоумением. Никакого мрамора, хрустальных люстр, позолоченных статуй. Обычный диван, торшер, кадка с искусственной пальмой у окна, пара охранников за стойкой ресепшена. После ремонта здесь стало чисто, но уютным это место мог назвать только тот, кто видел его в первый раз, когда мы только заняли отель.

— Столовая, — я указал на дверь слева. — Кормят три раза в день. Если у кого-то особые диетические требования — скажите повару, она учтёт.

Голограмма с переводом повисла между нами. Девушки закивали. Одна из них — не Майми, другая, с короткой стрижкой и тёмно-карими глазами — что-то тихо сказала подруге. Та прыснула.

— Что-то не так? — спросил я.

— Всё в порядке, — ответил Пак. — Просто предыдущий отель был... другой.

— Понимаю, — кивнул я. — Наверное, там были бассейны, сауны и шведский стол. Тут этого нет.

Пак замялся.

— Девушки привыкли к более роскошным условиям, — признал он.

— Зато тут безопасно. Никакие балки не упадут, никто посторонний не войдёт. Это не пятизвёздочный отель, но на данный момент — одно из самых защищённых мест в городе.

Девушка с короткой стрижкой снова что-то сказала. Ася перевела почти сразу — её голос раздался в моей голове:

— Почему вы такой уверенный, что гостиница правда хорошо защищена?

Я повернулся к ней.

— Сверху отель накрыт куполом из воздушных щитов. Они не пропустят ничего — разве что атомную бомбу.

Ася повесила под моим лицом голограмму с иероглифами. Девушка скосила глаза, спросила снова:

— Воздушные щиты — это которые из воздуха, но твёрдые, как сталь?

— Да. Если кто-то попытается выстрелить с крыши соседнего здания или сбросить что-то сверху — щит остановит снаряд.

— А снизу?

— Снизу бункер, — ответил я. — Но это уже другая история.

Она склонила голову набок.

— А бок? Вдруг кто-то полезет через стена?

— Вход только один — калитка, через которую вы вошли. Если кто-то попытается перелезть — его ударит молнией.

— Молния? — она округлила глаза. — Как настоящий гром?

— Точно.

Она побледнела. Я поднял руку:

— Поэтому во время входа рядом с вами был я или Олег. Система видит, что вы идёте с хозяином, и не атакует.

— Значит, если я выйду одна ночью в туалет...

— Туалеты в номерах, — перебил я. — А если ночью захочется подышать свежим воздухом — лучше предупредить кого-то из магов. На всякий случай.

— Почему нельзя сделать щиты до земля? — через несколько секунд спросила она. — Чтобы они весь отель закрывали, полностью?

— Так и сделано, — ответил я. — Но щиты реагируют только на быстрые объекты — пули, осколки, гранаты.

— А на медленный человек?

— На людей они не сработают. Поэтому для тех, кто лезет через забор, у нас не щиты, а молнии.

— Поняла, — она вздохнула. — Спасибо вам.

Я повёл их на второй этаж. Коридор был узким, но чистым. После переезда в бункер мы освободили почти все комнаты. Бойцы Влада перебрались на второй уровень бункера — Дима и Юля закончили его неделю назад и уже работали над третьим. Мастерские демонтировали, стены покрасили, старую мебель заменили. Двадцать комнат — на двенадцать гостей и охрану хватало с запасом.

— Здесь вы будете жить, — я остановился у первой двери. — Комнаты одинаковые. Кровать, шкаф, стол. Душ и туалет в номере.

Девушки заглянули внутрь. Послышались короткие реплики по-корейски — Ася переводила: «Неплохо», «Узко», «Кровать жёсткая?», «А где зеркало во весь рост?»

— Зеркала есть в холле, — сказал я. — Но не во весь рост.

— А где будут жить наши техники? — спросил Пак.

— Дальше по коридору.

— А где вы живёте? — внезапно спросила Майми.

Я задержался с ответом.

— Под землёй, — сказал я наконец.

Она не стала уточнять, просто кивнула, поправила хвост и вошла в ближайшую комнату. Дверь закрылась.

Я выдохнул, потёр запястье. Отель ожил впервые за долгое время. И это было странное чувство — дом, в котором мы пережили столько дерьма, снова наполнился голосами и шагами. Только теперь это были не бойцы, не беглые маги, а поп-звёзды с кофрами и зеркалами. Сюрреализм.

Мистер Пак отвёл меня в сторону.

— Девушки нервничают. Вчерашнее... покушение. Они не привыкли к такому.

— Я понимаю.

— Вы уверены, что здесь безопасно?

— Уверен.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и пошёл распределять персонал по комнатам. Я остался в коридоре один, прислушиваясь к тому, как за дверями разбирают вещи и переговариваются на чужом языке. В наушнике щёлкнуло — Олег докладывал, что периметр чист.

Я развернулся и пошёл к лестнице. Надо было встретить ещё одного гостя.

***

Михаил приехал ровно в десять. Парень подошёл, таща на плече большую спортивную сумку. Серая футболка, те же джинсы, что вчера.

— Не опоздал, — заявил он.

— Вижу. Заходи.

Я провёл его через лобби. Михаил оглядывался — бегающий взгляд цеплялся за двери, за шторы, за охранников на ресепшене.

— Тут никто не живёт?

— Все наши — ниже.

Мы дошли до лифта. Михаил стоял, прижав сумку к боку, и молчал, пока кабина не остановилась. Двери открылись, и мы вышли в тамбур — пустая комната пять на пять метров. Металлические стены, тусклая лампа под потолком, дверь в противоположной стене. Ни мебели, ни украшений.

— Что это? — спросил Михаил. — Подвал отеля?

— Бункер под ним. А это — одна из систем безопасности.

Он оглядел пустые стены.

— Что она делает?

— В случае тревоги эта комната превращается в непроходимое препятствие. Все, кто сюда входит, погибают.

Он хмыкнул.

— Шутишь?

— У нас были проблемы с бандитами, — покачал головой я. — Поэтому меры такие строгие.

— Пулемёты? Огнемёты?

— Не буду показывать, — усмехнулся я, — но ни один человек отсюда живым не выйдет.

Не стал говорить, что в стенах были эмиттеры с силой Лены. В активном режиме они превращали всё в комнате в жидкость, что смертельно для любого организма. Или сгущали воздух до твёрдости стали, если нужно было взять цель живой. Михаилу об этом знать пока не стоило. Как и о запасном выходе в сотне метров отсюда, и о резервной лестнице в грузовой шахте. Я ему пока не доверял.

— Ладно, — сказал он. — Я понял.

Мы пошли дальше. Следующая комната была больше, с рядом мониторов на стене. Двое бойцов Влада сидели у пульта. Один лениво перелистывал камеры наблюдения, второй пил чай из железной кружки.

— Пополнение? — спросил первый, кивая на Михаила.

— Да. Зарегистрируй.

Боец встал, указал на рамку у стены — такую же, как в аэропортах.

— Встань сюда.

Михаил шагнул в рамку, замер. Через несколько секунд боец кивнул.

— Готово.

— Система запомнила параметры твоего поля, — пояснил я. — Теперь ты свой. Можешь проходить через защиту.

— Через ту комнату? — он обернулся на дверь.

— Да.

Он передёрнул плечами. Мы пошли дальше по коридору, потом вниз по лестнице. Бетонные стены сменились покрашенными. Лестница кончилась, и мы вышли в большое квадратное помещение — метров двадцать в ширину, со светлыми стенами и мягким освещением. У стены стояли несколько скамеек.

— «Площадь», — сказал я. — Центр бункера. Сюда выходят все коридоры: сверху и снизу — от других уровней, по сторонам — от жилых и общественных секций.

Михаил медленно повернулся вокруг себя.

— Кто всё это построил?

— Одна пара. Можно сказать, семейная. Плюс я поучаствовал, сделал для них инструменты.

— Сколько времени ушло?

— Пара месяцев.

Он покачал головой. Я показал на двери в стенах.

— Там — жилые секции, а там, — я кивнул на последнюю, — общественные помещения. Пойдём покажу.

Мы зашли в первую дверь. Это была столовая — больше, чем в отеле, с длинными столами и раздаточной. Дальше шёл спортзал — несколько тренажёров, маты на полу. Кинозал — небольшой, на пару десятков кресел, с белым экраном. Банный комплекс — предбанник, душевая, парилка. Комната для тренировок — с прочными стенами, усиленными Аней.

— Здесь можно применять магию, — сказал я. — Стены выдержат.

Михаил коснулся пальцами металла.

— Даже то, что я вчера сделал?

— Проверим позже.

Я провёл Михаила дальше и толкнул дверь в небольшое помещение. Магазинчик, который держал один из ребят. Три стеллажа вдоль стен, стеклянная витрина, за ней — парень лет двадцати. Он сидел, разгадывая кроссворд в потрёпанном журнале, при виде меня отложил ручку и кивнул.

На первом стеллаже — обычные товары. Зубная паста, мыло, шампунь, туалетная бумага, влажные салфетки, бытовая химия для уборки квартир, блоки сигарет, зажигалки. На втором — консервы, макароны, крупы в пакетах, чай в коробках, растворимый кофе, шоколадки, сушки. Третий стеллаж был отдельный, под стеклом.

— Это что? — Михаил шагнул к нему.

Под стеклом лежали магические предметы. Не все в Гильдии были инженерами, и кто-то делал штуки на продажу. Накопители — плоские аккумуляторы в пластиковом чехле. Усилители поля — небольшие цилиндры, которые крепились к жилету. Пара фокусирующих линз для тех, у кого проблемы с точностью. Десяток «искр» — крошечных конденсаторов, заряженных под завязку.

Михаил ткнул пальцем в накопитель.

— А это что?

— Батарея. У тебя в теле энергии — на пару хороших толчков, а с такой штукой можешь работать полчаса без перерыва.

— И сколько стоит?

— Зависит от ёмкости. Эта, — я кивнул на батарею, — на двадцать минут работы. Цена на этикетке.

Он перевёл взгляд на фокусирующую линзу.

— А это?

— Для тех, у кого точность хромает. Помогает собирать поле в узкий луч. Тебе, кстати, пригодилось бы.

— Предлагаешь купить?

— Сначала научись пользоваться тем, что есть.

Михаил ещё раз оглядел стеллаж. В глазах мелькнул живой интерес — впервые с момента, как он вошёл в бункер. Магия из абстрактной способности превращалась в вещь, которую можно потрогать.

Я повёл его обратно к «площади» и свернул в жилую секцию. Коридор был узким, по обе стороны — двери. Я остановился у третьей слева, толкнул дверь.

— Твоя квартира.

Михаил зашёл внутрь. Небольшая прихожая, слева комната: кровать, шкаф, стол, стул, справа проход на кухню и дверь в ванную. У двери — панель внутренней телефонной сети.

— Это что, домофон? — он подошёл, потрогал панель.

— Внутренняя сеть. По ней связываешься со всеми, кто в бункере. Мой номер — первый в списке.

— А обычная связь? Мобильная?

— В бункере её нет, слишком глубоко. Но у нас есть квантовые телефоны для связи с поверхностью. Получишь позже.

Он сел на кровать, поставил сумку на пол. Пальцы пробежали по ремешку часов.

— Осваивайся, — сказал я. — Через пару часов позвони мне. Потренируемся, оценим твои способности.

— Хорошо.

Я вышел, закрыл за собой дверь. В коридоре на секунду задержался, глядя на глухую стену. Где-то наверху, в отеле, корейские певицы распаковывали вещи, а в только что заселённой комнате сидел странный парень, который случайно стал магом. Или не случайно.

Я потёр запястье и пошёл к лестнице. Надо было кое-кого проведать.

Глава 3

Я оставил Михаила в его новой квартире и пошёл вниз. На втором уровне было людно — Кира везла тележку с продуктами в столовую, кто-то из бойцов Влада махнул мне рукой. Я ответил кивком и свернул к лестнице на третий уровень.

Здесь ещё пахло бетоном и свежей штукатуркой — третий уровень закончили недавно. Я миновал четыре двери в холодильники — массивные, с медными уплотнителями, за ними хранились запасы мяса, рыбы, овощей. Дальше — комната с системой хранения и очистки воды: резервуары, фильтры, трубы, уходящие в стену. Потом — канализация, очистка воздуха, шахта второй геотермальной станции — первую оставили на втором уровне. Следом была железная дверь в серверную, где хранились хабы для квантовой связи.

Я шагал дальше. Коридор расширился и упёрся в новую дверь. Оранжерея.

Большая комната, залитая ярким светом. Фитолампы висели рядами, окрашивая воздух в красно-синий оттенок. Под ними тянулись гидропонные грядки — длинные пластиковые лотки на металлических стойках. Зелень, салат, какие-то травы, даже помидоры в углу. Пахло влажной землёй и какими-то химикатами. Система полива тихо журчала.

Дима стоял у дальней грядки, сверяясь с планшетом. Юля сидела на корточках у бака с раствором, водила пальцем по сенсорному экрану.

— Привет, Игорь, — Дима поднял голову. — Смотри, почти закончили.

Я оглядел помещение.

— Впечатляет. Но на самом ли деле это необходимо?

— Автономность, — он пожал плечами. — Чем меньше мы зависим от поставок сверху, тем сложнее нас задушить блокадой.

Я подошёл к грядке, сорвал листик салата, засунул в рот. Вкусно.

— Ты уверен, что мы не превращаем бункер в колхоз?

— Я нашёл пару человек, — Дима махнул рукой куда-то в сторону второго уровня. — Они раньше держали теплицу на даче. Изъявили желание наблюдать за растениями. Будут тут за всем следить.

— Ты платить будешь?

Юля подняла голову.

— Можно сделать по-другому.

— Как?

— Магазинчик на втором уровне уже есть, со всякой мелочёвкой. Можно туда добавить свежую зелень из оранжереи. Назначаем цену, отдаём продавцу. Прибыль идёт на зарплату тепличникам.

— Магазин с зеленью? — я усмехнулся. — Это будет убыточно. Люди не станут платить за салат, когда наверху полно супермаркетов.

— Тогда можно поговорить с Леной, — предложила Юля. — Если она будет закупать свежую зелень для столовой у оранжереи, это покроет расходы.

Дима отложил планшет.

— Основная цель — не прибыль, — возразил он. — Оранжерея — это запас еды на случай, если поставки прекратятся.

— Запас — это хорошо, — согласился я. — Но ядерной войны на горизонте нет, продукты пока выгоднее покупать, чем производить самим.

— Пока, — акцентировал Дима.

Я оглядел грядки. Салат, базилик, укроп. Аккуратные ряды, идеальный полив. Работа сделана на совесть.

— Ладно, — согласился я. — Оранжерея пусть будет. Но знаешь, что нам ещё пригодится?

— Что?

— Ферма со свиньями.

Юля прыснула. Дима серьёзно посмотрел на меня.

— Вообще-то это идея. Свиньи, куры...

— Я пошутил, — перебил я. — Ферму строить пока не надо.

— Но мы можем её запланировать. Место позволяет, запас по энергии есть.

— Если хочешь — строй. За свой счёт.

— Дима, — Юля встала, отряхнула колени. — Не надо свиноферму. У нас тут и так пахнет землёй, а будет навоз.

— Я же не сейчас, — он развёл руками. — Позже.

— Позже — да, — кивнул я. — Но есть кое-что более срочное. Построй пока две секции с хорошей защитой и собственной системой очистки воздуха.

— Зачем? — поинтересовался Дима.

— Будет больница или лаборатория.

— Мы не болеем, — заметила Юля.

— Пока не болеем. Но если кто-то подхватит заразу, каким был ковид до вакцины, его нужно будет изолировать. Плюс скоро предстоит операция по инициации, лучше делать её в подготовленном месте.

Дима задумался.

— Изолированные секции, — проговорил он. — Хорошая защита, автономная вентиляция. Как в инфекционных боксах.

— Именно. Как и оранжерея, это задел на будущее, но более близкое.

— Согласен, — он кивнул. — Сделаем.

Я вспомнил, зачем пришёл.

— Кстати. У нас новый член Гильдии.

Юля приподняла бровь.

— Кто?

— Михаил. Парень с концерта, который остановил балку.

— Тот самый? — Дима присвистнул. — И как он?

— Неуверенный. Не знает, что делать со способностями. Думаю, он телекинетик.

— Как я.

— Поэтому я и зашёл. Приходи через час в тренировочный зал. Покажешь ему базу, расскажешь, как развиваться.

— Легко, — Дима улыбнулся. — Первый падаван.

Я кивнул и вышел из оранжереи. В коридоре снова пахло бетоном, но теперь к этому запаху примешивался ещё один — запах земли и зелени. Живой запах. Бункер понемногу обрастал плотью.

***

Тренировочный зал для магов встретил нас глухим гулом. Стены здесь были усилены Аней, пол выложен матами, способными гасить вибрации. В углу стояла пара манекенов и мишеней, но центр зала пустовал — это пространство предназначалось для работы с полем.

Дима уже ждал нас. Михаил вошёл следом за мной, оглядывая стены с тем же недоверчивым выражением, что и в тамбуре. На его шее висел небольшой плеер.

— Начнём с простого, — сказал Дима. — Видишь груз?

В центре зала лежал металлический диск килограммов на двадцать. Михаил кивнул.

— Подними.

Михаил вытянул руку. Пальцы дрогнули. Диск оторвался от пола рывком, взлетел на метр, закачался. Михаил свёл брови, напрягся. Диск висел неровно, кренясь то влево, то вправо.

— Опусти, — скомандовал Дима.

Диск рухнул. Грохот прокатился по залу.

— Силы много, — заметил я. — Точности не хватает.

— Это поправимо, — Дима подошёл к стойке, взял резиновый шарик размером с грецкий орех. Положил на пол. — А теперь это. Подними на уровень глаз.

Михаил снова вытянул руку. Шарик дрогнул, покатился, подпрыгнул. Он попытался поймать его полем, но перестарался — шарик метнулся к потолку, ударился о плиту, отлетел в угол.

— Чёрт, — пробормотал Михаил.

— Ничего, — Дима поднял шарик пальцами, без всякой магии. — У меня тоже поначалу не получалось. Давай ещё раз.

Он положил шарик на ладонь и медленно, плавно поднял его полем на уровень глаз. Шарик висел неподвижно, будто приклеенный. Михаил смотрел, сжав зубы.

— Как ты это делаешь?

— Не давишь, — ответил Дима. — Представляешь, что шарик сам хочет висеть. Ты не тащишь его вверх, а просто не даёшь упасть.

— Это какая-то философия...

— Нет, — Дима усмехнулся. — Просто физика. Компенсируешь гравитацию, а не борешься с ней.

Следующие полчаса они гоняли шарик. Михаил взмок, футболка прилипла к спине, пальцы тряслись. Но к концу тренировки шарик уже висел — не так ровно, как у Димы, но хотя бы не улетал в потолок.

Потом перешли к тяжёлому весу. Диск, два диска. Михаил поднимал их легче, чем шарик. С грубой силой проблем не было.

Я наблюдал за ними, прислонившись к стене. Картина вырисовывалась ясная. Телекинетик с высокой СП, но низкой ТУ. Полная противоположность Димы, у которого оба параметра были сбалансированы.

Когда Михаил выдохся и сел на скамью, я подошёл к нему.

— Есть мысли.

— Какие? — он поднял голову. Лицо блестело от пота.

— Тебе лучше всего подходит роль бойца. У тебя много силы, ты можешь поднимать тяжести, толкать, бить. Но тонкая работа — не твоё.

— Это плохо?

— Это просто факт. До Ани тебе далеко, но учитывая текущую ситуацию, дополнительный боец нам пригодится.

— Аня — это та рыжая? — спросил он. — Которая у сцены стояла?

— Да. Она может разрушать материю и уплотнять её. Сильнейший боец из нас.

— И как мне до неё прокачаться?

— Никак, — я покачал головой. — Но тебе и не надо. Попроси Влада или кого-то из его бойцов дать несколько уроков рукопашного боя. Будешь сочетать магию с физическим контактом.

— Я никогда не дрался, — Михаил поморщился. — Ну, то есть, по-настоящему — нет.

— Научишься. Все мы с чего-то начинали.

Дима подошёл, вытирая руки полотенцем.

— Я тоже не умел драться, — сказал он. — Да и сейчас не особо. Но с моей точностью мне это не нужно. А тебе — пригодится.

Михаил кивнул. Пальцы привычно затеребили ремешок часов. Я заметил, что плеер он снял и оставил на скамейке — видимо, мешал сосредоточиться.

— Ладно, — сказал я. — На сегодня хватит. Завтра поговоришь с Владом. А сейчас отдохни.

Михаил поднялся, взял плеер, повесил на шею. Наушники скользнули на место. Я услышал, как из них едва слышно донеслась знакомая мелодия. «Bloomlet». Мы с Димой вышли из зала, оставив Михаила в тишине, нарушаемой только звуками песни.

***

Идти к Олегу Николаевичу не хотелось, но он позвонил и попросил подойти. Отказывать полковнику, когда он говорит таким тоном — вежливым, но без права на «нет», — я пока не научился.

Кабинет его был в том же бизнес-центре, что и офис Гильдии, только с другой стороны здания. Та же краска на стенах, та же офисная мебель, но на столе — армейский порядок, ни одной лишней бумаги.

— Докладывай, — сказал он, когда я сел.

Я разложил перед ним несколько распечатанных кадров. Зрительный зал, снятый с разных ракурсов. Фигуры, обведённые красным маркером.

— Это всё, что удалось найти. Несколько человек, которые не скакали, не махали палочками и не подпевали. Просто сидели и смотрели на сцену.

Олег Николаевич перебрал снимки.

— И что это даёт? — спросил он, поднимая глаза.

— Ничего. Подозревать человека в нападении на основании того, что он не подпевал на концерте — глупо.

— А что насчёт магии? — он приподнял бровь.

— Тоже глухо. Всплеск поля зафиксировала Маша, но отследить источник не успела. Камеры в момент падения балки в зале не снимали. Нападавший растворился в толпе.

Полковник откинулся на спинку кресла.

— Может, использовать группу как наживку? — предложил он. Голос звучал как бы в шутку, но глаза оставались серьёзными. — Организуем концерт на открытой площадке, запустим побольше военных в штатском как зрителей…

— Нет, — отрезал я. — Вы сами говорили про международный скандал. Если что-то случится, корейцы нас живьём съедят.

— Шутка, — отмахнулся он, взял со стола папку и протянул мне. — Я позвал тебя не для этого.

Я взял папку. Внутри лежали несколько личных дел. Фотографии, анкеты, биографии.

— Кандидаты, — пояснил полковник, — на инициацию магии. У всех нет одного или обоих родителей и есть близкий человек, как вы и просили.

Я перелистнул страницы. Пять человек. Разные возрасты — но не старше двадцати.

— Обсудите с Настей, — продолжал он, — выберите наиболее подходящих.

— Сколько у нас времени?

— Не затягивайте. — Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — От меня наверху ждут результата.

Я встал, сунул папку под мышку.

— Когда выберем — сообщу.

— Жду.

Он проводил меня до двери и закрыл её за мной. Я остался в коридоре с папкой в руках. Пять кандидатов. Пять человек, которые добровольно согласились рискнуть жизнью ради силы. Или их не спрашивали.

***

Я зашёл к Насте без стука. Она сидела за столом и что-то печатала на компьютере. Волосы распущены, вместо строгой блузки — домашняя футболка. Редкий момент, когда она позволяла себе расслабиться.

— Олег Николаевич прислал список кандидатов.

Настя отодвинула клавиатуру, раскрыла папку. Пробежала глазами по первому листу, перелистнула второй, третий. Я сел напротив и ждал.

— Трое выпускников военного училища, — сказала она, не поднимая глаз. — Сироты, у каждого есть младшие братья или сёстры.

— А остальные?

— Сын депутата. Матери нет, есть любимая девушка. — Она перелистнула страницу. — И ещё один сирота, но не военный. Есть старший брат.

Она закрыла папку, подняла на меня глаза.

— Что думаешь?

— Думаю, Олег Николаевич специально набрал сирот, чтобы в случае чего не было проблем с родственниками.

— Логично, — она кивнула. — Меньше шума, меньше огласки. Если кандидат погибнет или сойдёт с ума, некому будет подавать в суд.

Я поморщился.

— Ты всегда такая циничная?

— Я юрист. — Она чуть улыбнулась. — Мы называем это «оценкой рисков».

Я ткнул пальцем в четвёртое дело.

— А этот? Сын депутата.

— Этот мог попасть в список по требованию отца, — Настя пожала плечами. — Папа хочет мага в семье. Может, для статуса, может, для бизнеса.

— Или чтобы сын стал оружием.

Я взял папку, перелистал дела ещё раз. Трое курсантов. У всех короткие биографии: детдом, училище, младшие сёстры или братья на попечении. Сын депутата — частная школа, университет, девушка-модель. Последний — сирота, но со старшим братом.

— Кого будем пробовать первым? — спросила Настя.

— Военные, — я вытащил первое дело. — Они привыкли к дисциплине, понимают риск. И у них есть ради кого жить.

— Сергей Морозов, — прочитала она, — девятнадцать лет. Сестра Света, двенадцать.

— Он. Первый — он.

Настя помолчала.

— Почему не сын депутата?

— Потому что за ним стоит отец. Если что-то пойдёт не так, депутат поднимет шум. А если всё получится, депутат получит мага в семье и начнёт диктовать условия. Ни то, ни другое нам не нужно.

— А если не получится у курсанта?

— Тогда мы хотя бы будем знать, что пошло не так, но без политических последствий.

Она кивнула. Я достал телефон, набрал Олега Николаевича. Гудок, второй.

— У аппарата, — ответил он.

— Мы выбрали кандидата. Сергей Морозов.

— Принято, — в голосе ни удивления, ни радости. — Он будет готов через пару дней.

Я убрал телефон. Настя закрыла папку, пододвинула к себе клавиатуру.

— Хочешь, чтобы я проверила его биографию? — спросила она. — Неофициально.

— Проверь.

— Сделаю.

Я кивнул и вышел. Дверь закрылась за мной, оставив меня в коридоре с мыслью, что где-то в этом городе живёт парень по имени Сергей, который пока не знает, что через пару дней его жизнь изменится навсегда. Или закончится.

***

Квантовый телефон зазвонил, когда я сидел в мастерской и набрасывал план для инициации — варианты стресса, подходяще локации, роль сестры. Незнакомый номер. Я тупил секунды три, прежде чем вспомнил: один такой я дал мистеру Паку для оперативной связи.

— Слушаю, — сказал я, прижав трубку к уху.

— Господин Игорь, — голос менеджера звучал напряжённо. — Вы не могли бы подойти в столовую? Девушки хотели вас видеть.

— Что-то случилось?

— Нет, но... — он замялся. — Лучше вам прийти.

Я сохранил документ, накинул жилет и поднялся на поверхность.

В столовой отеля пахло гречкой. Все шесть певиц сидели вокруг длинного стола — в домашней одежде, без макияжа, с чашками чая. Пак стоял в стороне, при виде меня он облегчённо выдохнул.

— Что случилось? — спросил я, оглядывая собравшихся.

Майми заговорила первой. Ася переводила почти без задержки:

— Нам очень скучно. В этой гостинице из развлечений только телевизор, а там говорят на русском. Мы ничего не понимаем.

— Совсем ничего? — поинтересовался я.

— Совсем, — подтвердила вторая девушка. Ася показала её никнейм: «Айри». — Мы смотрели какой-то шоу. Там мужчина кричал на другой мужчина. Это всё, что мы поняли.

Девушка с короткой стрижкой — «Чиса» — подхватила:

— Я пробовала читать субтитры, но их нет.

Я вздохнул, сел за стол. Обвёл певиц взглядом.

— Чего бы вы хотели?

Девушки переглянулись. Майми взяла инициативу:

— Мы хотели бы пойти в магазины. В Новосибирске мы были в огромный торговый центр, там было очень красиво. Много вещей, много людей.

— Ещё мы хотели бы попробовать русскую баню, — добавила Айри. — Мы много слышали про это. Говорят, там парятся с вениками и прыгают в снег.

— Сейчас нет снега, — заметил я. — Август.

— Жалко, — вздохнула она.

— Ещё хотим ресторан, — вставила та, что с двумя хвостами, «Наки». — Настоящая русская кухня, в красивый зале. Пельмени, борщ, чёрный хлеб.

— И кино, — добавила девушка с косой, «Синби». — Русский фильм, но с корейским переводом. Можно субтитры. Чтобы мы понимали.

— А можно спортзал? — подала голос девушка с длинными прямыми волосами, «Ерин». — Хотя бы час в день. Без тренировок мы теряем форму.

Я обвёл их взглядом. Шесть пар глаз смотрели на меня с надеждой. Шесть молодых девушек, запертых в старом отеле с облупившимися стенами и гречкой на завтрак. В голове мелькнула старая поговорка: «У многих бед одно начало — сидела женщина, скучала». Не на пустом же месте она появилась.

Достал квантовый телефон, набрал Киру.

— Кира, подойди в столовую отеля, пожалуйста.

— Что-то срочное? — голос у неё был встревоженный.

— Не очень.

— Иду.

Через несколько минут дверь открылась. Кира вошла — в джинсах и футболке, волосы собраны в простой хвост. Остановилась с расширенными глазами, увидев всех шестерых певиц за столом.

— Знакомьтесь, — сказал я. — Это Кира. Она будет вашим гидом.

— Ээээ… Где? — сглотнула Кира, переводя взгляд с меня на девушек и обратно.

— В бункере. Покажешь им общественные помещения.

— Общественные...

— Спортзал, баню, кинотеатр. Субтитры можно будет организовать, найди Данила — он делал нам сеть, должен понимать в компьютерах. Покажи столовую — там ассортимент побогаче, чем здесь. Магазин у нас тоже есть, но совсем небольшой.

Я достал из кармана банковскую карточку, протянул Кире.

— Держи. Будешь платить за еду певиц в столовой с этой карты.

Кира взяла карточку, повертела в пальцах. Её глаза расширились.

— А сколько там?

— На первое время хватит. Если закончится — скажешь.

Кира расплылась в улыбке, на щеках проступил румянец.

— Я готова!

Девушки за столом оживились. Айри что-то быстро заговорила, показывая на Киру, Ася перевела обрывок: «Она настоящая фанатка, я видела, как она смотрит...»

— А можно прямо сейчас? — спросила Чиса.

— Можно, — кивнул я. — Кира, проводи.

Девушка шагнула к выходу, что-то сказала — тихо, явно смущаясь. Майми встала первой, за ней потянулись остальные. Вся стайка двинулась к лифту, обступив Киру, щебеча по-корейски. Ася переводила обрывки фраз: «...а какая там вода?», «...а фильмы есть корейские?», «...а можно мне тоже такие серёжки?». Я двинулся за ними.

***

Лифт дёрнулся и остановился. Двери разъехались, открывая всё тот же пустой тамбур. Металлические стены, тусклая лампа, закрытая дверь напротив.

— Это вход в бункер, — сказал я, оборачиваясь к певицам. Они сбились в кучку позади Киры. — Сюда нельзя ходить без сопровождения. Система защиты вас не пустит.

— А что будет? — спросила Чиса.

— Не убьёт, — ответил я. — Но приятного мало.

Подробности сообщать не стал. Незачем им знать про то, что воздух здесь может стать твёрже стали.

Я провёл их через тамбур, мимо комнаты с мониторами. Бойцы Влада проводили процессию любопытными взглядами, но промолчали. Дальше — по коридору первого уровня, мимо дверей мастерских и складов, к лестнице вниз.

На «площади» горел мягкий свет. Скамейки пустовали. Я шагнул в центр и развернулся, чтобы показать, куда идти дальше, когда из коридора вышел Михаил.

Он был взмыленный. Футболка прилипла к груди, волосы мокрые — видимо, возвращался с тренировки в свою квартиру. Он поднял голову, собираясь пройти мимо, и замер.

Майми стояла в трёх шагах от него. В серой футболке, без макияжа, с кое-как собранным хвостом. Живая, настоящая. Не на сцене.

Парень оторопел, пальцы дёрнулись к ремешку часов. Потом он выдохнул, встряхнул головой и шагнул вперёд.

— Здравствуйте, — сказал он по-русски, и тут же перед его лицом замерцала голограмма с иероглифами. Она дрожала, буквы скакали — его ассистент явно не поспевал за хозяином. — Я Михаил. Я тот, кто... тогда, на концерте. Я остановил балку.

Девушки зашептались. Майми оглядела Михаила.

— Ты тот самый человек, спасти меня? — спросила она.

— Да, — выпалил Михаил. Голограмма скакнула вправо, исказилась на миг. — Я очень рад видеть вас живую и здоровую.

Майми шагнула к нему. Протянула руку, взяла его ладонь и накрыла сверху своей. Михаил застыл. Он смотрел на их соединённые ладони и, кажется, забыл как дышать.

— Большой спасибо тебе, — сказала она. Михаил замер.

Майми отпустила его руку, легко поклонилась и повернулась, собираясь продолжить экскурсию. Девушки за её спиной зашевелились.

Михаил дёрнулся.

— Подождите, — он шагнул следом, его толос дрогнул. — Можно... я хотел пригласить вас на кофе. Чашечку кофе. В нашей столовой хороший кофе.

Майми обернулась. Посмотрела на него — на взмыленную футболку, дрожащие пальцы, растрёпанные волосы.

— Сейчас неподходящее время, — ответила она. — Но когда опасность минует, я подумаю на это предложение. Обещаю.

Она повернулась к Кире и кивнула. Кира повела девушек дальше, к дверям общественных помещений. Айри оглянулась на Михаила, хихикнула в кулак.

Парень стоял столбом. Пальцы замерли на ремешке часов.

— Она сказала «подумаю», — прошептал он. — Она сказала «подумаю» ...

Я хлопнул его по плечу.

— Руку пожал, на кофе пригласил. Для первого раза неплохо.

Он перевёл на меня ошарашенный взгляд. Кажется, до него только сейчас дошло, что он только что пригласил на свидание поп-айдола, которого боготворил годами. И она не отказала.

— Игорь, — сказал он, и голос у него был таким, будто он только что поднял не балку, а целый небоскрёб. — Я сейчас... я пойду, наверное.

— Иди.

Он развернулся и побрёл к жилой секции. Плеер болтался на шее в такт шагам. Из наушников всё так же доносился припев «Bloomlet». Только теперь он звучал для него, наверное, совсем по-другому.

Глава 4

Свободное время выпадало редко. Я сидел в мастерской, перебирал готовые устройства — четыре эмиттера для воздушных щитов, шесть давилок, блок управления. Всё это я собрал несколько дней назад, ещё до концерта. Оставалось только смонтировать.

Я давно обещал Виктору собрать систему защиты. Когда мы определились с офисом для Гильдии, то решили: клуб остаётся на прежнем месте. По той же причине, что и офис: бункер — дом, клуб — нейтральная территория. Смешивать их нельзя.

Я сложил устройства в рюкзак и поехал.

Клуб встретил меня шумом. Не музыкой — строительным гулом. Двое рабочих в комбинезонах меняли барную стойку: старую, разбитую спецназом, вынесли, новую, из тёмного дерева, заносили по частям. Ещё один, стоя на стремянке, вкручивал лампочки в новую люстру. Пол блестел свежим лаком — его уже отциклевали и покрыли заново.

Виктор стоял у сцены, что-то обсуждая с прорабом. Завидев меня, он кивнул и закончил разговор.

— Привёз? — спросил он, подходя.

— Привёз. — Я скинул рюкзак на ближайший стол. — Что по фронту работ?

— Хочу защититься по максимуму, — он обвёл зал рукой. — После того штурма... сам понимаешь.

— Понимаю.

Я выложил устройства на стол. Виктор смотрел на них с интересом.

— Воздушные щиты, — показал я на эмиттеры. — Врежу в дверные проёмы. Если кто-то попытается войти без приглашения — упрётся в стену.

— А если прорвутся?

— Давилки, — я ткнул в другие устройства. — Смонтирую в потолок. Прижмут к полу любого, кто окажется в зале без метки «свой».

— Как в бункере?

— Почти. Только там система жёстче.

— Это можно использовать против буянов? — спросил он.

— Можно, хотя ты и сам неплохо справляешься.

— Я один, — он покачал головой, — а буянов бывает много.

Я взял эмиттер, подошёл к входной двери. Приложил устройство к косяку, активировал поле. Медь потеплела в пальцах, скрипт развернулся, вплёлся в дерево. Через несколько секунд эмиттер стал частью дверного проёма.

Пока я работал, боковая дверь открылась, из подсобного помещения вышла Настя. Она была в джинсах и лёгкой блузке, волосы собраны в хвост, с планшетом в руке. Увидела меня, чуть заметно улыбнулась.

— Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Я тоже.

Виктор подошёл к ней, они обменялись парой фраз. Что-то про сроки поставки мебели, про задержку с барными стульями. Настя слушала, кивала, потом между делом потянулась и поправила ему воротник. Движение было таким естественным, что я на секунду завис.

Виктор кивнул ей и ушёл к рабочим. Я закончил с последним эмиттером, спрыгнул со стремянки и подошёл к Насте.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался я.

— Решила сама проконтролировать, как идёт ремонт, — она пожала плечами. — Всё-таки это я нашла клуб и бармена.

— Не доверяешь Виктору?

— Доверяю, — она покачала головой. — Просто хочу, чтобы всё было сделано как надо.

Подошёл Виктор с кружкой в руках. Он протянул её Насте. От кружки поднимался пар, пахло имбирём и мёдом.

— Спасибо, — она взяла кружку, сделала глоток.

Я перевёл взгляд с неё на Виктора и обратно, потом тряхнул головой.

— С монтажом закончил. Давай покажу, как этим пользоваться…

Я объяснил Виктору, как через интерфейс ассистента управлять новыми устройствами. Вызвал голограмму, прошёлся по пунктам: включение щитов, активация давилок, добавление гостей в белый список.

— Понял, — кивнул он. — Спасибо.

Сложил инструменты в рюкзак, закинул на плечо. Настя всё ещё стояла у стойки с кружкой имбирного чая.

— Ты со мной? — спросил я.

— Задержусь ещё, — ответила она. — Надо обсудить кое-что по открытию.

Я кивнул и вышел.

В такси, по дороге в бункер, я смотрел в окно и думал о том, как Настя поправила Виктору воротник. Жест был почти незаметным, но я знал Настю достаточно, чтобы понять: просто так она никому воротники не поправляет.

Радио в машине бормотало что-то фоном. Я не вслушивался, пока не уловил знакомое слово.

— ...Соединённые Штаты объявили о создании «Программы Магической Защиты», — произнёс голос диктора. — Аналог грин-карты, но для лиц, обладающих магическими способностями. Американские власти готовы упростить получение гражданства для кандидата и членов его семьи, если кандидат докажет, что владеет магией.

Я прислушался.

— Китай, — продолжал диктор, — подобную программу пока не анонсирует, однако Пекин объявил о прорыве в области нейропластичности. Эксперты полагают, что речь идёт о собственной процедуре инициации магов. Ранее о подобных разработках сообщали исследовательские центры Тайваня, Японии и Южной Кореи. Ни одна из этих стран официальных заявлений пока не делала.

Таксист — мужчина лет шестидесяти, с седыми усами и прокуренным голосом — покрутил ручку громкости.

— Ишь ты, — пробормотал он. — Ускоглазые маги... Шли бы они все в… пень!

— Не любите магов? — спросил я.

— А чё их любить? — он пожал плечами. — Только народ баламутят, никакой пользы не видно. Регистрацию ввели, скоро ходить будут с бейджиками. Или вообще татуировки на лбу сделают, чтоб сразу видать было — маг.

— Откуда вы знаете?

— Да я на самом деле депутат, а таксую так, для души.

Я обернулся к нему.

— Что?

— Шучу, — хохотнул он. — Слышал от одного пассажира. Правда или нет — поручиться не могу. За что купил, за то и продаю.

Я внимательно оглядел его. Седые волосы, морщинистая шея. Обычный мужик. Не маг, не чиновник, просто таксист.

— А вы бы хотели стать магом? — спросил я.

— Не-а, — он покачал головой. — Во-первых, я из этого возраста вышел, куда мне. Во-вторых, у меня внуки растут, а я слышал, что для этой магии страдания нужны. Чтоб, значит, человек помучился. Я не готов, чтоб внуки мучились.

— Понимаю.

— И вообще, — он поднял палец, — магов сильно ограничивают. Государство с ними борется, а страдают все.

— В каком смысле?

— Да в прямом. Раньше я мог на трубе видео смотреть, сейчас всё запретили. Теперь клип трёхминутный крутишь — а в нём пять рекламных вставок.

Я промолчал.

— Болталки удобные позакрывали, — продолжал он, — приходится на платные СМС переходить. А кому это надо? Не будь магов — не было бы и ограничений.

Я промолчал, откинувшись на сидение. Машина свернула на знакомую улицу, вскоре за деревьями показался отель.

— Приехали, — объявил таксист.

Я вышел из машины, захлопнул дверь. Татуировки на лбу? Скорее всего, это просто слух. Но если такие слухи уже ходят среди обычных людей, значит, градус напряжения в обществе растёт. И скоро слухи могут стать правдой.

***

Я дошёл до своей мастерской на первом ярусе бункера, когда меня перехватила Кира.

— Игорь, можно тебя на минутку?

Она стояла, прижав к груди стопку полотенец. Взгляд бегал, пальцы теребили край верхнего полотенца.

— Что-то срочное?

— Не то чтобы... — она замялась. — Просто поговорить.

Я кивнул, открыл дверь и махнул рукой. Зайдя внутрь, мы сели — я за стол, она на стул напротив. Полотенца Кира положила на колени, но теребить их не перестала.

— Михаил меня пугает, — начала она. — Мне не нравится, как он себя ведёт.

— Что именно?

— Он всё время рядом с группой. В столовой садится за соседний столик, в кинотеатре — на задний ряд, когда они смотрят фильм. Приходит в спортзал, когда они занимаются.

— И что в этом плохого? Бункер общий.

— Утром, — Кира поджала губы, — я зашла в спортзал. Майми делала растяжку на мате, а он стоял сзади и просто смотрел.

— Стоял и смотрел?

— Да. Ничего не говорил, просто смотрел пару минут, потом ушёл.

Я откинулся на спинку стула.

— Девушки жалуются?

— Нет, — Кира покачала головой. — Может, не замечают, или делают вид. Но мне это не нравится. Это неправильно.

— Я с ним поговорю.

— Поговори, пожалуйста, — она встала, прижала полотенца к груди. — Я не хочу, чтобы они чувствовали себя неловко. Они и так напуганы.

Кира вышла. Я потянулся к панели внутренней связи, набрал квартиру Михаила. Гудок, второй, третий.

— Да? — ответил он.

— Михаил, подойди в мастерскую. Надо поговорить.

— А где это?

Я выдохнул. Точно, он здесь всего день.

— Ничего. Я сам приду.

Я спустился на жилой уровень, постучал в дверь. Михаил открыл почти сразу. Футболка мятая, волосы всклокочены — видимо, не помылся после тренировки. Он посторонился, пропуская меня внутрь.

Комната была неуютной. Спортивная сумка лежала на полу, вещи не разобраны. На столе — пусто, ни кружки, ни книг или блокнотов. Кажется, он не воспринимает квартиру как постоянное жильё.

Я не стал садиться, прислонился к косяку.

— Михаил, надо уважать личные границы девушек. Не стоит преследовать их по всему бункеру.

Он моргнул.

— Я не преследую.

— Ты садишься за соседний столик в столовой, приходишь в спортзал, когда они там, смотришь, как Майми делает растяжку.

Он сжал зубы. Пальцы дёрнулись к ремешку часов.

— Я ничего плохого не делаю. Просто хочу быть рядом. Я спас её.

— И поэтому она тебе обязана?

— Я этого не говорил. — Он поднял глаза, и в них мелькнула обида пополам с вызовом. — Я не требую ничего, просто нахожусь неподалёку. Это запрещено?

— Это пугает.

Михаил отступил на шаг.

— Я её не трогаю. Я даже не заговариваю с ней.

— Именно это и пугает, — сказал я. — Ты просто стоишь и молча смотришь.

— Я... — он осёкся, пальцы на ремешке замерли. — Она меня даже не замечает. Ни разу с той встречи не подошла, не заговорила.

— Ты понимаешь, что она — живой человек, а не икона? Она может испытывать страх, неловкость, раздражение. Именно поэтому она ещё не заговорила.

— Я её защищаю!

— В бункере ей ничего не угрожает.

Михаил замолчал, глядя в пол. На скулах заходили желваки.

— Но ты можешь быть рядом, — сказал я, смягчая тон. — Я готов взять тебя в команду охраны «Bloomlet».

Он поднял голову.

— Правда?

— Будет ещё один концерт — в Доме Офицеров, девушкам понадобится охрана. Но для этого нужно тренироваться. Рукопашка, работа с полем. И перестать ходить за ними по бункеру.

— Я... — он замялся. — Хорошо. Я согласен.

— Вот и договорились. — Я оттолкнулся от косяка. — Завтра в восемь утра, тренировочный зал. Я договорюсь с Владом, будем делать из тебя бойца. Не опаздывай.

***

Наставления, кажется, возымели успех. Кира при встрече шепнула, что Михаил больше не ходит за девушками. На тренировку он пришёл вовремя, и Влад гонял его по залу почти час. Я заглянул на пару минут — Михаил стоял в стойке, выставив руки, и пытался держать удар. Получалось пока так себе, но он старался.

А ещё через день позвонил Олег Николаевич.

— Кандидат готов, — сказал он. — Жду вас с Настей.

Сергей Морозов ждал нас в том же кабинете, где я получал список личных дел. Он стоял у окна, вытянувшись по стойке смирно, хотя никто не командовал. Курсантская форма сидела на нём как влитая — видно, что привык носить. Короткий ёжик русых волос, серые глаза, тяжёлый подбородок. На скуле — тонкий шрам, не боевой, детский — такие остаются, если неудачно упасть с велосипеда.

Олег Николаевич сидел за столом. Настя уже устроилась в кресле у стены, положив планшет на колени.

— Сергей, — представился курсант и чуть склонил голову. Голос ровный, без подобострастия.

Я сел напротив.

— Ты понимаешь, зачем ты здесь?

— Так точно. Стать магом.

— Зачем тебе это?

Он помолчал. Желваки на скулах дрогнули.

— У меня есть сестра, Света. Ей двенадцать. Я должен быть достаточно силён, чтобы её защитить.

— От кого?

— От кого угодно.

Я переглянулся с Настей. Она едва заметно кивнула — то, что нужно. Мотивация чистая, не карьерная.

— Ты понимаешь, что процедура опасна? — спросил я. — Можно умереть, или сойти с ума.

— Понимаю.

— И всё равно готов?

— Так точно, — повторил он. — Если я не справлюсь, Света останется одна. Значит, я обязан справиться.

— Обсудим место проведения процедуры, — вмешался Олег Николаевич. — Я настаиваю на военном госпитале.

— Нет, — ответил я. — Процедура пройдёт в бункере.

— Госпиталь оборудован...

— В бункере есть изолированное помещение, Дима построил его специально для таких случаев. Там все маги рядом, если что-то пойдёт не так — помогут.

— А если потребуется медицинская помощь?

— У нас есть всё необходимое.

— Я настаиваю на присутствии доктора, — полковник подался вперёд. — На случай нештатных ситуаций.

Я хотел возразить, но осёкся. Доктор — значит, лишние глаза, лишние уши, но спорить дальше значило бы сорвать процедуру.

— Хорошо, — согласился я. — Доктор будет присутствовать. Но остаётся в соседнем помещении и входит только по моему сигналу.

— Принято.

Когда формальности были улажены, Сергей вышел в коридор ждать. Настя собрала планшет и направилась следом. Я задержался у двери.

— Олег Николаевич, ещё кое-что.

Он поднял бровь.

— Мне нужен доступ в одно здание. — Я развернул карту на телефоне. — Закрытый цех заброшенного завода. И завтра вечером организуйте, пожалуйста, встречу с сестрой Сергея, чтобы объяснить её роль. Она — ключ ко всей процедуре.

Полковник посмотрел на карту, потом на меня.

— Будет сделано.

***

Изолированный бокс на третьем уровне бункера напоминал больничную палату — светлую и стерильную. Кровать, капельница, белые простыни. Сергей лежал на спине, закатав рукав курсантской формы. Выражение лица — спокойное, но пальцы свободной руки сжаты в кулак. Волновался, хотя не подавал виду.

Маша сидела у изголовья. Её глаза расфокусились — она ушла в сканирование, отслеживая малейшие изменения в мозгу Сергея. Семён стоял у стены, нацепив наушники на шею. Он не смотрел ни на кого — Рей, его ассистент, выдавал прогнозы прямо в голову.

Я закрепил шприц на порте капельницы. Капал физраствор, прозрачная трубка уходила под пластырь на сгибе локтя Сергея.

— Начинаем, — сказал я.

Поршень шприца дрогнул. Крошечная капля «Нейрокорректора» скользнула в трубку, смешалась с физраствором. Я смотрел, как она бледнеет, разбавляется и уходит в вену.

— Есть реакция, — раздался ровный голос Маши. — Синаптические связи активируются. Пока в пределах нормы.

— Прогноз? — спросил я, не оборачиваясь.

— Добавь ещё каплю через тридцать секунд, — отозвался Семён. — Вероятность успешного усвоения — девяносто два процента.

Я запустил таймер на телефоне. Тридцать секунд — слишком медленно, когда ждёшь. Поршень двигался едва заметно, каждое нажатие было выверено до долей миллиметра.

Прошёл час, потом второй, третий.

В прошлый раз, с Настей, на насыщение мозга ушло двое суток. Тогда мы кололи препарат вручную, короткими уколами, боясь передозировки. Теперь — капельница, ровный ритм, двое лучших специалистов по контролю. Всё должно было идти быстрее.

— Интервал можно увеличить, — сказала Маша на четвёртом часу. — Мозг адаптируется.

Я кивнул, сделал пометку в планшете. Теперь капли падали раз в две минуты. Сергей закрыл глаза. Дыхание выровнялось.

Через двенадцать часов Семён откашлялся.

— Есть прогноз. Вероятность насыщения через двадцать четыре часа — восемьдесят семь процентов.

— Быстрее, чем у Насти, — заметил я.

— Мозг моложе, — Маша пожала плечами, не отрывая взгляда от Сергея. — И организм мужской. Метаболизм другой.

— И доза точнее, — добавил Семён. — Мы не тыкаем иголкой наугад.

Паузы становились длиннее. Через шестнадцать часов после начала мы могли отходить от бокса на несколько часов. Сергей дремал под капельницей. В соседнем помещении дежурил доктор — тот самый, навязанный Олегом Николаевичем. Я заглянул к нему раз, проверить. Пожилой мужчина в очках, с военной выправкой, сидел над раскрытым ноутбуком. При виде меня он оторвался от экрана и кивнул. Что он там писал и кому — оставалось только гадать.

— Пусть сидит, — шепнула Маша, когда я вернулся. — Я его сканирую. Пока ничего подозрительного.

— Пока?

— Пока.

Я сел на стул у стены и прикрыл глаза. Час отдыха, потом — снова к капельнице.

Через сутки после начала Семён внезапно выпрямился. Наушники скользнули с шеи на грудь.

— Выходим на плато, — объявил он. — Насыщение достигнуто.

— Уверен? — спросил я.

— Вероятность — девяносто четыре процента.

Маша поднялась со стула, подошла к капельнице. Пальцы легли на колёсико регулятора.

— Ввожу остаток.

Она надавила на поршень шприца. Последние капли «Нейрокорректора» ушли в трубку.

— Готово.

Сергей открыл глаза. Зрачки были расширены. Он обвёл комнату мутным взглядом, задержался на мне, на Маше, на Семёне.

— Где я? — голос был хриплым. — Кто вы?

— Ты в безопасном месте, — Маша шагнула ближе, положила ладонь ему на плечо. — Проходишь медицинскую процедуру. Всё идёт как надо.

— Какую процедуру? — он попытался приподняться, но Маша удержала его. — Я ничего не помню.

— Это нормально. Частичная амнезия — ожидаемый эффект препарата. Через несколько часов память вернётся. Сейчас главное — отдых.

Сергей посмотрел на неё, потом на меня. В глазах мелькнула растерянность, но голос Маши, видимо, подействовал успокаивающе. Он откинулся на подушку, закрыл глаза.

— Голова тяжёлая, — пробормотал он. — И перед глазами плывёт.

— Это пройдёт. Спи.

Он кивнул и задышал ровнее. Маша отключила капельницу. Доктор заглянул в бокс, проверил пульс, давление. Мы оставили Сергея на его попечение и вышли в коридор.

— Надо готовить арену, — сказал я.

— Цех? — поинтересовалась Маша.

— Да. Выезжаем через час.

Она кивнула. Семён поправил плеер на шее и молча двинулся следом. В коридоре третьего уровня горел мягкий свет, но я чувствовал, как воздух сгущается. Следующие пара часов решат всё. Или Сергей станет магом, или мы его потеряем.

Глава 5

Микроавтобус стоял в тени заводского корпуса. Синий свет мониторов заливал салон. Я сидел перед тремя экранами, Настя устроилась справа, Маша — слева. Олег Николаевич расположился у задней двери, сложив руки на груди. На его лице застыло выражение, которое я не мог расшифровать.

Картинка транслировалась с трёх дронов-шпионов. Крошечные, с квантовой связью, они висели под потолком цеха, прячась в тёмных углах. Камеры давали полный обзор.

Сергей лежал на бетонном полу без сознания. Наконец веки дрогнули, и он открыл глаза.

— Очнулся, — констатировала Маша.

Парень сел, огляделся. Цех был огромным — серые бетонные стены, ржавые балки, окна под самым потолком, метрах в пяти от пола. Я потратил кучу времени, чтобы найти именно такое здание.

— Где я? — голос у него был хриплым. — Эй! Кто-нибудь!

Он встал, пошатнулся. Память после ударной дозы «Нейрокорректора» обнулилась. Последние несколько часов — а может, и больше — просто исчезли.

— Серёжа! — раздался детский голос. — Серёжа, я здесь!

Сергей замер, обернулся на звук. Камера дрона показала: под самым потолком, у окна, на узком бетонном выступе стояла Света, держась за оконную раму. Простое серое платье, светлые волосы заплетены в две косички. Мы специально поместили её туда до пробуждения Сергея, и теперь она играла свою роль — испуганной сестры, попавшей в беду.

— Светка?! — он шагнул к ней. — Ты что там делаешь? Где мы?

— Я не знаю! — всхлипнула она. — Тут бандиты... они за нами гнались... мы забежали сюда, и этот, лысый, ударил тебя по голове. Ты упал и не шевелился. Я думала, ты умер!

Её голос сорвался, она ещё раз всхлипнула.

— Я закричала, он пошёл ко мне, и я залезла сюда. Тут окно, я видела крышу соседнего здания. Думала, можно перелезть и позвать на помощь, но не получилось...

Сергей стоял, задрав голову.

— Светка, ты цела? Он тебя не тронул?

— Нет... я убежала...

— Ничего не помню, — пробормотал он и потрогал затылок. — Сейчас же слезай оттуда!

— Не могу! — она замотала головой, вцепившись в оконную ручку. — Там, за дверью, они! Я слышу, как они ходят. Они скоро вернутся и сломают дверь. А окно — единственный путь, но я не могу его открыть!

— Света, посмотри на меня. — Он шагнул ближе, вытянул руки. — Слезай, я тебя поймаю. Ты же знаешь, я тебя никогда не ронял. Спускайся, пожалуйста!

В этот момент в дверь ударили. Глухой стук прокатился по цеху. Света вскрикнула.

— Открывай! — прорычал голос снаружи. — А то я сломаю дверь!

Стук повторился — кто-то бил в дверь ногой. Голос Олега звучал страшно. Мы специально поставили его за дверь, но со стороны казалось, что там настоящий бандит.

— Слышишь?! — закричала Света. — Они уже здесь!

Сергей обернулся на дверь. Плечи напряглись, кулаки сжались.

И тогда Света сорвалась. Она пронзительно вскрикнула, её тело оторвалось от выступа и полетело вниз.

Сергей обернулся на крик. Монитор мигнул, Маша резко втянула воздух.

— Есть! — выдохнула она.

Света замерла в воздухе. Повисла в метре от бетонного пола, дрожа, вцепившись пальцами в пустоту. Вокруг неё дрожало поле — плотное, ещё нестабильное. Сергей стоял, выбросив руку вперёд. Глаза расширены, на лбу бисерины пота, но он держал её.

Света плавно опустилась на пол. Сергей рванулся к ней, упал на колени, обхватил руками, прижал к себе.

— Светка... Светка...

— Я в порядке, — прошептала она. — Серёжа, я в порядке. Ты меня поймал.

— Я... — он замолчал, глядя на свои руки.

— Инициирован новый маг, — заявила Маша. — Телекинетик. Параметры... СП около сорока, ТУ около десяти. Остальное замерим позже.

Олег Николаевич молча открыл дверь микроавтобуса и вышел. Я видел, как он пересёк двор, подошёл к двери цеха. Олег посторонился, пропуская его внутрь.

Полковник шагнул к Сергею, который всё ещё стоял на коленях, обнимая сестру, остановился в двух шагах.

— Поздравляю с инициацией.

Сергей поднял голову. Взгляд был мутным, но осмысленным.

— Я... стал магом?

— Так точно.

— Ничего не помню, — он покачал головой. — Не помню, как хотел им стать.

— Это остаточная амнезия от препарата, — я вышел из микроавтобуса следом за полковником. — Завтра утром память вернётся. С Настей уже так было.

— Правда? — он посмотрел на Настю, которая подошла и встала рядом.

— Правда, — подтвердила она. — Момент инициации я вообще не помню, только в записи видела.

— Все молодцы, — сказал я. — Теперь Сергею надо отдохнуть.

— Я настаиваю на обследовании в военном госпитале, — заявил Олег Николаевич. — Сегодня же.

— Он только что инициировался, — возразил я. — Ему нужен отдых, а не допросы.

— Никаких допросов, только медицинское обследование. Вы вкололи ему препарат, последствия которого сами не до конца понимаете. Мне нужно заключение врачей для отчёта.

Я хотел возразить снова — но осёкся. Полковник был прав. Мы действительно не знали всех долгосрочных эффектов «Нейрокорректора». Настя прошла инициацию без видимых последствий, но кто поручится, что у Сергея не будет иначе?

— Пусть так, — согласился я. — Но без лишних вопросов, только врачи и анализы.

— Принято, — кивнул полковник.

***

В бункер мы вернулись только к ужину. Сергея отвезли в военный госпиталь — Маша настояла, что сама проконтролирует, что с ним будут делать. Олег Николаевич выделил отдельную палату, Свету поселили там же, на пустой кровати для второго больного. Девочка тут же уснула, прижавшись к подушке. Сергей сидел на своей кровати и смотрел на руки, пока медсестра брала кровь на анализ.

Когда мы втроём — я, Маша, Настя — вошли в столовую бункера, Настя скинула туфли и потянулась.

— Надо отметить успешную инициацию, — заявила она.

— Давай, — согласился я.

Мы взяли то, что обычно не покупали: роллы с лососем, дорогой салат с авокадо, десерт в пластиковом контейнере. Попросили повара завернуть с собой. Я приложил телефон к терминалу, тот пиликнул. Связь шла через квантовый хаб, деньги уходили напрямую на счёт столовой.

Я уже повернулся к выходу, когда заметил за дальним столиком Майми. Она сидела одна, в серой толстовке, с чашкой чая. Без макияжа, без остальных девушек. Она подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Игорь-сси, — позвала она, вставая. — Я хотела поговорить с тобой.

Я переглянулся с Машей, та кивнула.

— Хорошо, — ответил я. — Подожди минутку.

Я вернулся к кассе, взял ещё порцию роллов, потом махнул Майми: «Пойдём».

В нашей квартире горел мягкий свет. Маша расставляла на столе контейнеры: роллы, салат, десерт, чашки с зелёным чаем. Настя уже сидела, поджав ногу под себя, и открывала палочки.

— Присаживайся, — предложил я Майми.

Она замерла у порога. Глаза обежали стол, контейнеры, нас троих.

— Вы ужинать. Я не хочу мешать.

— По русской традиции все важные разговоры происходят за едой, — ответил я. — Или в бане.

— В бане? — она моргнула.

— В баню не пойдём, — улыбнулась Маша. — Садись.

Майми села, неуверенным движением взяла палочки. Я придвинул к ней контейнер с роллами.

— Ешь.

— Я хотела поговорить о...

— Сначала праздник, — перебил я. — У Гильдии сегодня удачный день.

— Что произошло? — поинтересовалась она.

Настя хмыкнула.

— Если использовать терминологию айдолов — успешный концерт в новом регионе.

Майми нахмурилась. Видно было, что метафора ей непонятна, но она не стала расспрашивать. Взяла ролл, макнула в соевый соус, откусила.

Мы ели молча. Роллы были свежими — рис мягкий, лосось прохладный, чай обжигал горло. Я чувствовал, как напряжение дня понемногу отпускает плечи.

— У меня проблемы с Михаил, — заговорила Майми, отложив палочки. — Он меня пугает. Заставляет нервничать. Преследует везде.

— Я просил его прекратить, — ответил я. — Он не понял?

— После первого дня я стать видеть его гораздо реже, — Майми поджала губы, — но в самых неожиданных местах. В коридорах, в дверях... Как будто он видит сквозь стены и следит именно за мной.

— Для мага это возможно, — заметила Маша.

Майми побледнела.

— То есть...

— Подглядывания в душе можно не бояться, — Маша отхлебнула чай. — Если что и увидит — только общие контуры.

— Мне теперь ещё неуютнее.

— Он в бункере, ты в отеле. Сквозь землю он тебя точно не разглядит.

Майми помолчала. Пальцы крутили палочку.

— Его поведение похоже на фаната-сталкера, — сказала она наконец. — Раньше группу от таких охраняли — агентство, менеджеры, сейчас этого нет.

— Михаил — не сталкер, — возразила Маша. — Он неловкий в социальном плане парень. У него были проблемы с девушками, а ты — его кумир и первая, кто обратил на него внимание.

— Я просто поблагодарила его.

— Этого оказалось достаточно.

Майми опустила глаза.

— Его уже предупредили, — я отодвинул пустой контейнер. — Формально он правила не нарушает, но я могу нагрузить его тренировками так, что у него не останется времени ни на что, кроме сна.

— Это поможет?

— У него будет выбор: либо стать хорошим бойцом и охранять тебя на концерте, либо выдохнуться и отстать.

Майми подняла голову. В тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Спасибо, — сказала она. — Я правда благодарна.

— Не за что.

Мы закончили ужин. Майми встала, поклонилась — легко, по-корейски, — и вышла. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Настя проводила её взглядом.

— У парня проблемы, — констатировала она.

— У парня тренировки, — поправил я. — Завтра поговорю с Владом, пусть гоняет его до седьмого пота.

Я потянулся, чувствуя, как усталость наконец берёт своё, и пошёл в спальню. День был долгим, но продуктивным. У Гильдии стало на одного мага больше, а у меня добавилось проблем. По крайней мере, на сегодня.

***

Второго курсанта звали Владимир. Он был ниже Сергея, но шире в плечах. Короткий ёжик светлых волос, голубые глаза, тяжёлые кулаки. Младший брат, четырнадцать лет, ждал его дома.

На этот раз Олег Николаевич настоял на том, чтобы доктор находился в палате с кандидатом постоянно. Я спорил недолго. В конце концов, один раз он уже отсидел за стенкой — теперь мог сидеть внутри, но с условием: никакой записывающей аппаратуры. Полковник согласился.

В боксе третьего уровня пахло спиртом, мерно капала капельница. Владимир лежал на кровати, закатав рукав. Маша сидела у изголовья, уйдя в сканирование. Семён стоял у стены, нацепив наушники на шею.

В углу, на стуле, расположился доктор. Он старался сидеть неподвижно и не привлекать внимания, но я замечал, как его глаза бегают по нашим рукам, по шприцу, по капельнице.

— Этапы введения разные для каждого пациента, — сказал я, не оборачиваясь. — Запоминать их бесполезно.

Доктор ничего не ответил, только поправил очки.

Первые несколько часов мы вводили препарат каждые пять-десять минут. Доктор сидел в углу и, наверное, всё равно пытался запомнить последовательность. Я не мешал, пусть запоминает. Если он думает, что инициация — это просто график инъекций, его ждёт разочарование.

Через шесть часов интервалы стали длиннее. Ещё через двенадцать мы могли уходить на час, оставляя Владимира под присмотром доктора. Тот измерял пульс, давление, что-то записывал в блокнот. Маша время от времени проверяла его. К исходу суток Семён объявил о выходе на плато.

В цехе всё прошло по тому же сценарию.

Я сидел в микроавтобусе перед мониторами. Настя пристроилась справа, Маша слева, Олег Николаевич — у задней двери. Дроны транслировали картинку: серые бетонные стены, ржавые балки, окна под потолком.

Владимир очнулся на полу. Сел. Огляделся.

— Где я?

— Володя! — голос мальчишки раздался откуда-то сверху. — Володя, я тут!

Брат Владимира сидел на том же бетонном выступе под окном. Он был младше Светы на вид — светловолосый, худой, с испуганными глазами.

— Мишка? — Владимир вскочил на ноги. — Ты что там делаешь? Слезай!

— Не могу! Тут высоко! — мальчишка всхлипнул. — Я боюсь!

Короткий разговор — испуганный мальчик наверху, брат внизу, слёзы, страх. Владимир уговаривал его спуститься. В дверь застучал Олег, по прежней схеме, и мальчик сорвался.

— Есть! — выдохнула Маша. — Но это не телекинез.

Под мальчиком, в метре от пола, воздух сгустился. Не щит, не волна, а что-то упругое, полупрозрачное. Оно прогнулось под телом, как батут. Мальчик подскочил, замер, и Владимир опустил его на пол аккуратно, как на подушку.

— Скульптор, — сделала вывод Маша. — Он превращает воздух в предметы. Временные, но стабильные, пока держит концентрацию.

— Не реология, — заметил я.

— Нет. У Лены — изменение вязкости, у Насти — изменение формы предметов, а это — превращение воздуха в твёрдое тело. Что-то среднее между Леной, Настей и голограммой.

— Он может создать то, что вообразит?

— Пока только простые формы, без движущихся частей.

— Но это временное ограничение, — вмешалась Настя. — Если развивать способность, он сможет делать более сложные объекты, как Дима управляет несколькими предметами.

— Эксперимент признан успешным, — Олег Николаевич оторвался от монитора. — Готовьтесь к следующему кандидату.

Я переглянулся с Машей. Следующему. Значит, конвейер запущен, и это уже не остановить.

***

Следующий кандидат явился в сопровождении помощника — лощёного мужчины в дорогом костюме. Сам парень был одет не в курсантскую форму, а в брюки со стрелками и рубашку с запонками. Держался прямо, задирая подбородок. На вид — лет девятнадцать, светлые волосы уложены гелем, на пальце перстень с печаткой.

— Антон Юрьевич, — представился он, протягивая руку.

Я пожал ладонь — мягкую, не знавшую турника. Настя за моей спиной едва заметно поморщилась. Когда кандидат вышел в коридор ждать, она положила передо мной личное дело.

— Я хотела продолжить на военных.

— Его отец настоял, — ответил я. — Олег Николаевич сказал, ему докладывали про наши успехи. Видимо, решил, что процедура отлажена.

— Идиот, — бросила она.

— Кто именно?

— Оба. И отец, и Олег Николаевич. — Она захлопнула папку. — Мне не нравится этот кандидат.

— Почему?

Она помолчала. Пальцы пробежали по корешку папки.

— Плохое предчувствие.

— Формально он подходит, — я пожал плечами. — Матери нет, отец есть. Возраст подходящий, любимая девушка в наличии.

— Формально — да.

— Если нет формальных причин для отказа, Олег Николаевич не отступит.

— Я знаю, — Настя поджала губы. — Работаем.

Введение препарата заняло больше времени, чем в предыдущие разы — тридцать часов вместо двадцати четырёх. Маша предположила, что дело в особенностях метаболизма. Семён молча корректировал график. Антон лежал на кровати с выражением лёгкой скуки на лице, и только пальцы, сжимавшие край простыни, выдавали, что ему страшно.

В цех мы прибыли под вечер. Серые стены, ржавые балки, пыльный воздух. Дроны заняли позиции. Антона уложили на бетонный пол.

Девушку — тонкую брюнетку с заплаканными глазами — я поднял на окно. На ней был страховочный пояс со встроенными скриптами: если что-то пойдёт не так, поле затормозит её у самого пола. Я проверил крепление, кивнул ей. Она сжала губы и осталась сидеть на карнизе, а мы ушли в фургон, включили мониторы.

Антон Юрьевич очнулся, сел, огляделся, потом заметил девушку под потолком.

— Лена? — он вскочил. — Ты как туда попала?

— Мы убегали от бандитов, — голос у девушки дрожал. — Мы забежали сюда, и один ударил тебя по голове. Ты упал. А я... я залезла сюда. Тут окно. Я видела крышу соседнего здания. Думала, можно уйти.

— Ты сама слезть можешь?

— Нет, — она всхлипнула. — Я сюда с трудом залезла. Я боюсь.

Антон огляделся, шагнул к стене, остановился.

— Эй! — закричал он. — Кто-нибудь! Сюда! Помогите!

— Не кричи, — взмолилась девушка. — Ты привлечёшь бандитов.

— Пусть приходят! Я требую, чтобы кто-нибудь пришёл и всё исправил!

— Антон, пожалуйста...

В дверь застучали. Олег бил кулаком по металлу, что-то рычал. Грохот прокатился по цеху.

Антон Юрьевич метнулся в сторону. Нашёл какую-то ржавую конструкцию, присел за ней. На мониторе было видно, как он вжимается в бетон, прикрывая голову руками.

Девушка закричала. Я активировал скрипт, и она сорвалась с карниза. Парень дёрнулся в её сторону, покачнулся, рухнул на колени. Девушка затормозила у самого пола — страховочный пояс сработал, смягчив падение. Она упала на четвереньки, поползла к нему.

— Антон! Антон!

Он не отвечал.

— Кома, — сухо произнесла Маша. — Провал.

— Почему? — спросил Олег Николаевич.

— Неважно, — я уже поднимался с кресла. — Надо его спасать.

Мы вбежали в цех. Олег подхватил Антона на руки, я помог девушке подняться. Она плакала, тряслась, но молчала.

В микроавтобусе я зажал запястье парня. Пульс был слабым, но ровным. Маша сидела рядом, сканировала.

— Магия не активировалась, — заявила она. — Препарат не подействовал.

— Почему?

Она помолчала.

— Возможно, не было эмпатии. Или мозг просто не отреагировал на стресс.

— Неважно, — повторил я. — В госпиталь.

Микроавтобус рванул с места. За окном проносились вечерние улицы. Настя сидела молча, глядя перед собой.

Я смотрел на бессознательного парня с перстнем на пальце и думал: вот она, цена ошибки. Мы поверили, что отладили процедуру. Но инициация — не конвейер, и каждый раз мы рискуем головой. В прямом смысле.

— Надо было слушать твоё предчувствие, — сказал я Насте.

Она покачала головой.

— Предчувствие не отменяет формальных причин. Я не смогла их найти, значит, это не его вина. И не моя.

Я откинулся на сиденье. Машина неслась к госпиталю, где, я надеялся, смогут помочь парню.

— Его отец поднимет шум, — сказала Настя.

— Пусть поднимает. Мы сделали всё, что могли.

Я закрыл глаза. Разбираться будет завтра, а сегодня — спасать.

Глава 6

На следующий день в переговорной Гильдии собрались все, кого касался вчерашний провал. Я сел во главе стола, Маша справа, Настя слева, Олег Николаевич занял место у окна. Доктор — тот же, что был при инициации — положил перед собой папку с распечатками. Отец Антона Юрьевича явился последним.

Юрий Валентинович оказался мужчиной лет пятидесяти, с тяжёлым подбородком и седыми висками. Костюм сидел идеально, галстук затянут в тугой узел. На пальце — перстень с печаткой, такой же, как у сына. Он не сел, прошёлся вдоль стола, остановился напротив меня.

— Докладывайте, — бросил он. — Что с моим сыном?

Доктор открыл папку.

— Антон перенёс острую нейротоксическую реакцию. На МРТ видны очаги микроповреждений в лобных долях и гиппокампе. Сознание вернулось, но когнитивные функции нарушены. Потребуется длительная реабилитация.

— Он будет овощем? — голос депутата дрогнул.

— Нет, но полное восстановление не гарантировано.

Юрий Валентинович развернулся ко мне. Лицо побагровело, на виске вздулась жила.

— Вы! Вы обещали, что процедура отлажена! Мне докладывали — два успеха подряд. А теперь мой сын...

— Причин провала мы пока не знаем, — перебил я. — Пациент подходил по формальным признакам.

— Формальным? — он опёрся кулаками о стол. — Вы ставили эксперименты на моём сыне, руководствуясь формальными признаками?

— Вероятно, признаки не совсем точны, — вмешалась Маша. — Требуется доработка процедуры.

— Доработка? — депутат выпрямился. — Хватит. Я требую раскрыть состав препарата, процедуру синтеза и полный алгоритм инициации. Если вы не способны...

— Полный состав препарата и процедуру синтеза я не знаю, — снова перебил я.

Он замер.

— Как это не знаете?

— Препарат разрабатывал не я. В документации, которую мы получили, о синтезе ничего не было.

— Тогда откуда вы его берёте?

— Из готовых ампул. Их количество ограничено.

Юрий Валентинович перевёл взгляд на Олега Николаевича. Тот сидел неподвижно, сложив руки на груди.

— Тогда расскажите про алгоритм инициации, — попросил депутат. — Вы сказали, что основа — введение препарата, а затем создание ситуации для спасения близкого человека. Что именно?

— Сначала введение препарата, — начал я. — Микродозами, под контролем специалистов. Когда мозг насыщен — ударная доза, она вызывает амнезию на несколько часов. В этот момент пациент не помнит, зачем он здесь. Мы создаём ситуацию, в которой его близкий человек падает с высоты. Пациент должен проявить эмпатию и инициировать магию, чтобы его спасти.

— А дозировка? — доктор поправил очки.

— Разная для каждого пациента. Без магов невозможно сделать операцию безопасной — мы корректируем дозы на лету. У того, кто разработал препарат, вероятность успеха не превышала десяти процентов, мы подняли её до двух третей.

— Вы обязаны передать образец препарата, — заявил Олег Николаевич. — Для анализа.

— Нет, — ответил я. — Количество доз ограничено. Если одну заберут спецслужбы — будет на одного мага меньше. Мы договаривались, что процедура останется под нашим контролем.

— Обстоятельства изменились.

— Нет.

Полковник подался вперёд.

— Игорь...

— Мы с группой проведём расследование, — перебил я. — Выясним, почему Антон не инициировался. Скорректируем процедуру, чтобы такое не повторилось. Но контроль за деталями технологии останется за нами. Таков был уговор.

Олег Николаевич смолк. Юрий Валентинович открыл рот, но полковник поднял руку.

— Хорошо, — сказал он. — Занимаетесь. Я даю неделю.

— Две, — возразил я.

— Полторы.

— Принято.

Депутат медленно выпрямился. Подхватил кейс, стоявший у ножки стола.

— Если мой сын не поправится, — сказал он, глядя на меня, — я сделаю всё, чтобы ваша Гильдия перестала существовать. Законно или нет.

Он развернулся и вышел, захлопнув дверь. В переговорной повисла тишина.

— Он это серьёзно? — спросила Настя.

— Вполне, — ответил Олег Николаевич. — У него связи на самом верху.

Я потёр запястье.

— Значит, у нас есть полторы недели, чтобы найти ответы.

Маша коснулась моего локтя.

— Начнём с анализа данных. Всё, что собрали по Антону — сканирования, пробы, реакции на препарат. Сравним с Сергеем и Владимиром.

— Плюс Семён, — добавила Настя. — Пусть просчитает вероятности.

— И Андрей, — сказал я. — Если причина в препарате, он может знать.

Доктор собрал распечатки, кивнул и вышел, Олег Николаевич остался. Он проводил доктора взглядом, потом подошёл к окну.

— Ты думаешь, я даю тебе полторы недели из доброты? — спросил он, не оборачиваясь.

Я промолчал.

— Мне нужно там, — он показала на потолок, — предъявить результат. Если через две недели у меня не будет отчёта, «ястребы» продавят решение о силовом изъятии технологии. Вашу группу объявят угрозой и начнут охоту.

Он повернулся ко мне.

— Ваш бункер — не крепость. Это мишень.

— Именно поэтому мы держимся за контроль, — ответил я. — Пока технология в наших руках, мы — незаменимый актив. Как только вы получите образец, ценность группы упадёт.

— Думаешь, я этого не понимаю? — он усмехнулся. — Наверху уже готовят замену. Не знаю насчёт поиска по стране, но я слышал про отправку шпионов к американцам, попытках купить информацию о китайской программе, и о корейцах — к ним тоже пытались подобраться.

— Корейцах? — я нахмурился. — При чём тут корейцы?

— Говорят, у них продвинутые медицинские программы. Нейростимуляция, реабилитация после травм мозга. Кто-то наверху решил, что это может быть связано с магией. Подробностей я не знаю — это уровень не моего допуска, но сам факт... они хватаются за любую соломинку.

— Это путь к новым Антонам, — заметил я. — Вы готовы к десяткам трупов?

— Я — нет, — полковник покачал головой. — Но «ястребы» считают это приемлемой ценой.

Он взял фуражку со стола.

— Полторы недели, — повторил он. — Не подведи.

Он вышел. Я откинулся на спинку стула, с шумом выдохнул воздух.

— Полторы недели, — произнесла Настя. — И ампул осталось всего восемь. Если будем продолжать в том же темпе, через неделю препарата не станет совсем.

Маша повернулась ко мне.

— Ты правда не знаешь состав?

— Правда. Мы же вместе смотрели документацию, и я не помню там информацию о синтезе. Возможно, Сергей Леонидович «забыл» её передать.

— Тогда надо восстанавливать самим, — сказала Настя. — Или искать того, кто знает.

В голове уже крутились варианты. Но сначала — покопаться в данных по Антону и понять, что мы упустили.

***

Через несколько часов мы вчетвером сидели в кабинете Насти. Маша развернула на мониторах данные из госпиталя — МРТ-снимки, графики нейроактивности, метаболические карты. Семён пристроился у стены с ноутбуком, нацепив наушники на шею. Настя листала распечатки, делая пометки карандашом.

— Начнём с метаболизма, — сказала Маша, выводя рядом две карты. — Вот Сергей, вот Антон. Видите разницу?

Я вгляделся. У Сергея карта светилась ровным зелёным, с редкими жёлтыми пятнами в лобных долях. У Антона — россыпь красных точек по всему полю.

— Разная степень поглощения препарата? — спросил я.

— Проверим, — она развернула следующий слой. — Вот активность тучных клеток. У Антона они в норме. Гистамин не выбрасывался, цитокиновый профиль спокойный.

Семён зашелестел клавишами. Наушники скользнули с шеи на стол.

— Рей сравнивает реакции на компоненты. Если бы дело было в веществе, отторжение пошло бы на первой фазе введения. У Антона же первая фаза прошла штатно — дольше, чем у остальных, но без отклонений.

— Тогда что?

Маша закрыла метаболические карты и развернула новую голограмму — два МРТ-снимка, наложенных друг на друга. Сергей слева, Антон справа.

— Сравним структурно.

Я наклонился ближе. Снимки пульсировали, подсвечивая зоны активности.

— Смотрите на плотность синаптических связей, — Маша увеличила лобные доли. — У Сергея количество активных связей здесь примерно двести сорок на кубический миллиметр. У Владимира — двести двадцать. У Антона — сто сорок четыре.

— На сорок процентов ниже, — подсчитала Настя.

— И это не единственная зона, — Маша сместила фокус на гиппокамп. — Здесь та же картина. У курсантов плотность связей сопоставима, у Антона — на треть меньше.

— Что это значит?

— У Сергея и Владимира мозг был тренирован, — она закрыла снимки и повернулась ко мне. — Училище, дисциплина, необходимость принимать решения, ответственность за младших. Мозг привык к нагрузке. У Антона — частная школа, университет, отец решал всё за него.

— Формально он подходил, — я потёр переносицу. — Возраст, потеря матери, близкий человек. Но его мозг не привык к нагрузке.

Семён снова застучал по клавишам.

— Рей, вероятность провала для такого профиля... — он осёкся, переспросил. — Девяносто четыре процента. С вероятностью ошибки шесть процентов.

— А ты говорил, что препарат компенсирует.

— Я думал, что компенсирует. Ошибся.

— Мозг Антона просто не справился с нагрузкой, — Маша закрыла программу.

Повисла пауза. Я вспомнил разговор с Андреем — его слова о том, что интерфейс не даёт скидок, что мозг должен быть развит.

— Андрей говорил, — произнёс я вслух, — что для активации нужен развитый мозг, способный к сложному управлению полем. Мозг развивается через нагрузку, через принятие решений, через ответственность. Того, кого оберегали, чей мозг не сталкивался с трудностями, интерфейс просто не принимает.

— Именно, — кивнула Маша. — Мы проверили гипотезу поглощения — она не подтвердилась. Проверили реакцию на компоненты — отклонений нет. Остаётся только структурная разница.

— Тогда это не случайность, — медленно проговорила Настя. — Это закономерность. И мы должны как-то подать её государству.

Она отложила карандаш.

— Если мы скажем, что сын депутата — безвольный лоботряс, чей мозг не дорос до магии, Юрий Валентинович нас сожрёт.

— И Олег Николаевич не примет, — добавил я. — Им нужна официальная причина.

— Уникальная непереносимость препарата, — предложила Маша. — Звучит как медицинский факт, не оскорбляет семью, не раскрывает деталей процедуры.

— А доказательства?

— Два успеха и один провал, — Семён пожал плечами. — Статистически — шестьдесят семь процентов. Для экспериментальной процедуры это много.

Я провёл ладонью по лицу, чувствуя, как усталость накатывает волной.

— Значит, официальная версия — аллергия мозга. А для себя запомним: кандидат должен быть готов не только эмоционально, но и структурно. Тренированный мозг — не метафора, а обязательное условие.

Настя кивнула, делая пометку.

— Добавим предложение: ввести дополнительную проверку кандидатов. Якобы медицинскую, на самом деле будем проверять психологическую готовность.

— Как? — спросил я.

— Я — сканированием мозга на предмет развитости, — сказала Маша. — Настя — собеседованием, чтобы оценить мотивацию и самостоятельность.

— Формально — биологическая несовместимость, — подхватила Настя. — Фактически — отсев тех, кто не готов.

Я откинулся на спинку стула. В голове крутилась ещё одна мысль.

— Нам нужно восстановить процедуру синтеза препарата. Когда ампулы закончатся, мы станем бесполезны.

Настя подняла бровь.

— У нас же нет описания синтеза.

— Но у нас есть готовое вещество. Можно проанализировать несколько молекул. Закупить оборудование для лаборатории — хроматографы, масс-спектрометры. Найти среди магов биолога или врача, пусть даже студента.

— И что он будет делать?

— Мы дадим ему образец. Маша просканирует их структуру, я соберу копии из атомов, а биолог пусть выясняет, какая молекула за что отвечает, и из каких препаратов их можно извлечь. Даже если мы не восстановим оригинальный синтез, сможем собирать препарат по атомам. Медленнее, чем фабричный метод, но мы не будем зависеть от оставшихся ампул.

Настя помолчала. Пальцы пробежали по клавиатуре ноутбука.

— Оборудование такого уровня стоит несколько миллионов, плюс зарплата специалисту. У нас нет таких денег.

— Совсем?

— На счету Гильдии — три миллиона. Этого хватит на месяц работы бункера, включая зарплаты и закупки. Если потратить всё на лабораторию, через месяц нам будет нечем платить.

— Можно взять кредит?

— Под что? — она подняла глаза. — Банки не кредитуют организации с нулевой кредитной историей.

— Грант? Инвестиции?

— От кого? От государства, которое только что требовало отдать препарат? От депутата, чей сын в коме? — Настя покачала головой. — Придётся отложить.

Я сжал кулак под столом.

— Ладно, — сказал я. — Пока работаем с тем, что есть. Но к этому вопросу мы ещё вернёмся.

***

На следующий день мы снова собрались в переговорной Гильдии. Я сел во главе стола, Настя устроилась справа с планшетом, Олег Николаевич занял место у окна. Влад, Олег и Аня сидели напротив — я позвал их, потому что полковник просил обсудить что-то, касающееся бойцов.

— Мы провели расследование, — начал я. — Причина провала Антона — аллергия мозга на определённые компоненты препарата. Из-за этого препарат не подействовал в полную силу.

Олег Николаевич приподнял бровь.

— Аллергия мозга? Впервые слышу такой термин.

— Редкое явление, — вмешалась Настя. — Мы подготовим подробное описание инцидента.

— Хорошо, — кивнул он. — Пришлите на почту.

— Следующих кандидатов перед процедурой будут обследовать Маша и Настя, — добавил я. — Чтобы выяснить все особенности мозга.

Полковник помолчал. Пальцы выбили короткую дробь по столу.

— Мне нужно что-то, что я смогу предъявить руководству. Если кандидат не подходит, я должен объяснить почему.

— Чтобы понять, готов ли кандидат, нужно быть магом, — ответил я. — Описание не поможет.

— Тогда опишите требования, по которым вы будете отсеивать.

— Они индивидуальны.

Олег Николаевич вздохну, наклонился вперёд, и на его лице мелькнула тень улыбки.

— Может, обратиться к американцам? Или к китайцам? Я слышал, они тоже ведут работы в этом направлении.

— Я про такое не слышал, — ответил я. — Но вы можете попытаться.

— Не будем привлекать иностранцев в наши внутренние дела, — он откинулся обратно. — У меня есть ещё одно дело. Поэтому я просил прийти бойцов.

Олег встрепенулся. Аня, сидевшая в углу, перестала поглаживать пальцы перчаток. Влад, мрачневший с самого начала совещания, поднял голову.

— Завтра концерт в Доме Офицеров, — объявил Олег Николаевич. — С продюсером я всё согласовал, его техники сейчас монтируют звук. Надо решить с магической охраной. Стоит ли привлекать полицию? Я бы не хотел.

— Охрану Гильдия обеспечит, — сказал я.

Олег тут же подался вперёд, упёр локти в стол.

— Тогда так. Я беру левый фланг, Аня — правый. Влад, твои бойцы пусть рассредоточатся по залу, как в прошлый раз. Щиты ставим перед сценой, под потолком, и...

— Сидя в обороне войну не выиграть, — перебил Влад. — Мы ставим щиты, прячемся, отражаем атаки, а нападавший до сих пор неизвестен. Надо искать заказчика, или хотя бы исполнителя.

— И где ты предлагаешь искать? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Там, где не справилась полиция?

— У меня свои методы, — он покачал головой.

— Какие именно? — я подался вперёд.

Влад покосился на Олега Николаевича. Тот сидел неподвижно, внимательно глядя на парня.

— Мои методы государству не понравятся.

— Ради благого дела, — полковник откинулся на спинку стула, — я могу закрыть глаза на некоторые действия.

Влад хмыкнул. Пальцы легли на край стола.

— Пройдусь по старым связям. Магам-радикалам, тем, кто ушёл на сторону криминала. Вдруг они знают того, кто ненавидит кей-поп.

— Думаешь, это кто-то из радикалов? — спросила Настя.

— Нет, — он покачал головой, — радикалы так не работают. Они бьют по государству, а не по певицам. Но среди отбросов могут быть те, кто слышал про заказ или исполнителя.

— Если покушения идут из Новосибирска, — задумался я, — то организатор, скорее всего, не местный. Ему где-то надо жить.

— Именно. — Влад кивнул. — Пройдусь по местам, где криминал может давать приют. Съёмные квартиры без договоров, бары, подвалы. У меня есть контакты, пора их навестить.

— Сколько времени тебе надо? — спросил Олег Николаевич.

— Пара дней, может, больше.

— Действуй.

Влад коротко кивнул, Олег потянулся, хрустнув плечами, Аня снова опустила глаза. Я посмотрел на Влада, он поймал мой взгляд.

— Если найдёшь что-то, — сказал я, — сначала доложи мне. Без самодеятельности.

— Принято.

— Тогда за работу. Завтра концерт, сегодня — подготовка.

Все поднялись. Переговорная опустела, только Настя задержалась у стола, складывая бумаги в папку.

— Думаешь, у него получится? — спросила она.

— Влад упрямый. Если кто и найдёт заказчика, то он.

— А если не найдёт?

Я потёр запястье.

— Тогда будем надеяться, что завтра никто не повторит покушение.

Настя кивнула и вышла. Я остался в переговорной один. За окном шумел проспект. Где-то в Доме Офицеров техники монтировали звук. Где-то в бункере Михаил отрабатывал стойку. А где-то в городе бродил Влад, который только что получил отмашку на охоту. И мне оставалось только ждать, кого он выследит первым — заказчика или исполнителя.

Глава 7

Влад и четверо его бойцов ушли на рассвете. Я провожал их у калитки. Влад кивнул, поправил ремень и скрылся за поворотом, бойцы двинулись следом. Оставшихся хватало для охраны периметра — пост в лобби отеля, центр слежения у лифта в бункере, но свободных людей для сопровождения певиц не осталось. Пришлось задействовать Михаила.

У отеля нас ждали две машины: микроавтобус для певиц и легковая для сопровождения. Я сел на переднее сиденье микроавтобуса, рядом с водителем. Позади, в салоне, разместились Аня и Маша, дальше — певицы и стилист с кофром. Олег сел за руль легковой машины, рядом с ним — Михаил, сзади — менеджер Пак.

Дом Офицеров встретил нас высокими дверьми и запахом старого дерева. Я вышел первым, дождался, пока Олег припаркует вторую машину. Михаил вылез из салона, оглядывая фасад — колонны, лепнину, флаги у входа.

— Твой пост — здесь, — сказал я, указывая на вход в зал. — У главных дверей.

— Здесь? — он моргнул.

— Это очень важный пост. Во время концерта ты не должен никого пустить внутрь, вдруг это злоумышленник. Если начнётся покушение — никого не выпускаешь до прихода полиции. Не дай ему сбежать.

— Понял, — он кивнул. — Никого не впускать, никого не выпускать.

— Именно.

Я развернулся и вошёл в зал. На самом деле никакой злоумышленник в здание не пройдёт — Настя, как мы договаривались, должна была мониторить окружающие улицы с дрона. Но я не мог пустить Михаила внутрь. Если он так зациклен на Майми, её постоянное присутствие в поле зрения будет его отвлекать. А мне нужен был собранный боец, а не фанат с расширенными зрачками.

Зал оказался меньше, чем тот, в котором проходил первый концерт. Высокие потолки, лепнина по карнизам, огромная хрустальная люстра в центре. По бокам сцены — флаги, в центре — герб. Прошлый зал вмещал две тысячи человек, с балконом и ярусами. Этот — без балкона, рядов на двадцать, мест на пятьсот-семьсот.

Айри остановилась, сморщила нос:

— Этот зал меньше, чем мы привыкли.

Остальные девушки молчали. Я видел, как упали их плечи. После блестящего, пусть и прерванного, концерта в большом зале этот Дом Офицеров выглядел провинциальной сценой.

Маша шагнула вперёд.

— Вы будете петь для тех, кто увидит айдолов, может быть, впервые в жизни, — сказала она. — Они запомнят этот концерт на всю жизнь.

Девушки переглянулись. Маша продолжила:

— Если у вас получится раскачать этот зал — это будет настоящее свидетельство вашего профессионализма.

Майми подняла голову, тёмные глаза блеснули. Она что-то коротко сказала подругам.

— Хорошо, — кивнула она. — Мы будем профессионалами.

Девушки ушли переодеваться. Я смонтировал воздушные щиты по периметру сцены и над ней. Падать сверху было нечему — никаких балок и софитов, но кто-то мог что-нибудь кинуть.

Зал постепенно начал заполняться. Мужчины в парадных мундирах, женщины в вечерних платьях, несколько пожилых офицеров с орденскими планками. Дети нарядные, притихшие. Мужчины в штатских костюмах — видимо, чиновники. На задних рядах собралась группа солдат-срочников, они перешёптывались и показывали на сцену. Трое операторов с камерами заняли позиции — скорее всего, журналисты.

Свет погас. Девушки вышли на сцену.

Музыка ударила по ушам. Майми начала петь, и я сразу заметил разницу. Никто не кричал, не подпевал. Зал сидел ровно, как на параде. Только солдаты на задних рядах пару раз хлопнули — и тут же затихли под взглядами офицеров.

Я стоял у запасного входа, скрестив руки. Девушки танцевали с той же отточенной слаженностью, что и в прошлый раз, — руки взлетали одновременно, повороты были выверены до миллиметра, но я видел, чего им это стоит. Они привыкли к отзывчивому залу, к крикам, плакатам, морю светящихся палочек. Здесь на них смотрели, как на парад — вежливо, но без эмоций.

Майми держала прямую спину и ровный голос, но между песнями, когда свет гас на секунду, её лицо гасло тоже. Айри улыбалась в зал, но улыбка выглядела приклеенной. Наки пару раз сбилась с ритма — на долю секунды, но я заметил.

Маша сидела в первом ряду, прямая, как струна. Аня стояла в тени за кулисами, сканируя зал. Олег — у сцены. Пока всё шло штатно.

Концерт подходил к финалу. Девушки допели последнюю песню, зал разразился вежливыми аплодисментами. Солдаты на задних рядах захлопали громче, кто-то даже свистнул. Майми поклонилась — глубоко, по-корейски, прижав ладони к бёдрам.

Зрители потянулись к выходу. Я выдохнул. Никаких балок, никаких покушений, обычный концерт.

Я дождался, пока толпа схлынет, и шагнул в зал. Надо было снять щиты и проверить, как там девушки. Михаил всё так же стоял у главного входа — прямой, напряжённый, сжимая кулаки. Увидев меня, он вопросительно поднял бровь.

— Всё чисто, — сказал я. — Можешь отдыхать.

***

Гримёрка была маленькой и душной. Певицы уже переоделись в обычную одежду — толстовки, джинсы, никакого сценического блеска. Стилист складывал расчёски и какие-то баночки в кофр. Я сделал шаг вперёд.

Айри заговорила первой, быстро, сбивчиво, размахивая руками.

— Это был ужасный зал! Холодные люди, никакая реакция! Они сидели, как статуи. Зачем было соглашаться на такой концерт? Менеджер думает только о деньгах, он не заботится о нашем состоянии!

— Айри, — перебила Майми. Голос у неё был усталый, но твёрдый. — Мы профессионалы. Мы должны работать в любая обстановке.

— Но это было унизительно! — подхватила Наки. — Обстановка быть просто ужасная!

— Это был полезный опыт, — ответила Майми. — Мы справились.

Она сказала это ровно, но я видел, как дрогнули её пальцы, поправлявшие манжету. Майми тоже было тяжело, просто она старалась это не показывать.

— Автобус готов, — сказал я. — Зрители разошлись. Пора возвращаться.

Майми кивнула, первой направилась к двери. Остальные потянулись следом — уставшие, молчаливые.

На улице вечерело. Часть девушек уже забралась в микроавтобус, когда из-за угла вышел Михаил. В руках он держал букет — розы, штук пять, перевязанные ленточкой. Я моргнул. Где и когда он успел купить цветы? Мы приехали сюда прямиком из отеля, по дороге не останавливались.

Михаил подошёл к Майми. Та остановилась у двери автобуса.

— Можно вас на пару слов? — спросил он, и голограмма перевода зажглась перед его лицом.

Майми махнула рукой остальным — садитесь, я сейчас. Девушки забрались в салон, я отошёл на несколько шагов, прислонился к капоту второй машины. Достаточно близко, чтобы вмешаться, если понадобится, и достаточно далеко, чтобы не мешать.

— Поздравляю с концертом, — начал Михаил дрожащим голосом. — Мне всё очень понравилось. Вы были великолепны. Я хотел подарить вам это.

Он протянул букет. Майми не шевельнулась, руки остались вдоль тела. Михаил замялся. Пальцы сжали стебли, букет закрутился в его руках.

— Я хотел бы отметить удачный концерт, — продолжил он, глядя то на цветы, то на Майми. — Пригласить вас на чашку кофе. Как вы обещали.

— Я не обещала, — ответила она. — Я сказала, что подумаю.

— Но вы сказали, когда опасность минует! Сейчас всё спокойно. Я знаю неподалёку хороший ресторан. Я сам боец, смогу вас охранять. Мы можем пойти вдвоём.

Я смотрел на Майми. С каждым словом Михаила она будто каменела. Плечи расправились, спина выпрямилась, лицо застыло. В глазах мелькнуло раздражение.

— Михаил, — ледяным тоном произнесла она, — я очень благодарна тебе за спасение, но мой контракт запрещает романтические отношения. Мне нельзя встречаться с парнями, нельзя принимать от них подарки.

— Но это правила для Кореи! — он шагнул ближе. — Тут нас никто не увидит.

— Я соблюдаю правила не потому, что за мной следят, — её голос стал жёстче. — Я соблюдаю их, потому что я профессионал. Пока контракт действует — никаких встреч.

Она повернулась, взялась за поручень и шагнула в автобус. Я оттолкнулся от капота.

— Михаил, садись в машину.

Он стоял на месте, букет дрожал в опущенной руке. Застывшее лицо, глаза смотрели на закрытую дверь автобуса.

— Михаил!

Ноль реакции. Из автобуса высунулась Маша.

— Игорь! Пора выезжать!

Я помедлил. Ещё раз посмотрел на Михаила, тот не двигался. Ладно, пусть постоит, подышит воздухом. Адрес отеля знает, если что — доедет на такси.

Когда автобус тронулся, в боковом зеркале я увидел, как букет выскользнул из пальцев Михаила и упал на землю. Он этого даже не заметил, просто стоял и смотрел вслед автобусу.

Я откинулся на сиденье. За спиной тихо переговаривались певицы. Впереди был долгий вечер и ещё более долгий разговор с Михаилом. Но это подождёт до завтра.

***

Утром я сидел в мастерской, крутя в пальцах ампулу с «Нейрокорректором». Стекло холодило кожу, внутри плескалась прозрачная жидкость. Осталось восемь доз. Когда они закончатся, мы станем бесполезны.

Технологию синтеза надо было обязательно восстанавливать. Денег на оборудование и специалистов не было, значит, начинать следовало с самого простого: сделать полную копию, молекула в молекулу, своими силами. Я проектировал на компьютере схему установки — для начала анализатор, который посчитает молекулы и запишет их химическую формулу, потому будем думать, как сделать точно такое же. Всё это отдавало карго-культом, но другого выхода я не видел.

Дверь открылась. На пороге стояла Майми, одна. В домашней одежде, волосы собраны в хвост. Она оглядела мастерскую — стеллажи с медными слитками, станок, компьютер — и остановила взгляд на мне.

— Игорь-сси, — сказала она. — Я могу попросить вас?

Я убрал ампулу в ящик стола.

— Излагай.

— Сегодня вечером группа уезжает. Завтра концерт в Казань, — начала она. — Я хотела попросить организовать для нас тур по магазинам. Хотя бы один торговый центр, если он великий.

— Тур по магазинам? — я приподнял бровь.

— После концерта в Дом Офицеров, — она чуть помедлила, подбирая слова, — девушкам нужна разрядка. Отдых. Там всё прошло без покушений, возможно, злой люди оставили группу в покое.

Я задумался. С одной стороны, везти их в людное место — риск. С другой — после вчерашнего им действительно нужна была передышка.

— Хорошо, — сказал я. — Собирай девушек через час в холле отеля. Без охраны не поедете.

Через час микроавтобус стоял у крыльца. Певицы высыпали из отеля гурьбой — оживлённые, с радостными лицами. Айри что-то щебетала, показывая на телефон, Наки поправляла заколку. Даже Майми выглядела менее напряжённой, чем вчера.

— Расходимся по парам, по одиночке не ходим, — объявил я, когда мы выгрузились у торгового центра. — Рядом с каждой парой — кто-то из нас: Аня, Олег или я с Машей. Если что — сразу зовёте.

Девушки разбежались по магазинам, как дети, дорвавшиеся до сладкого.

Айри и Чиса застряли в сувенирной лавке. Айри купила деревянную посуду — расписные ложки, плошки, разделочную доску с хохломой. Ася перевела её восторг: «Это так по-русски! Я поставлю это в нашу общую комнату!» Её подруга выбрала чай — чёрный, с бергамотом, и ещё какой-то травяной сбор в красивом жестяном банке. Рядом с ними стояла Маша, лениво сканируя прохожих.

Ерин и Синби, ушли в косметический. Первая набрала кремов и масок для лица, вторая — парфюмерию: три флакона, один из них с ароматом хвои. Олег таскался за ними с каменным лицом, держа корзинку.

Майми зашла в книжный, я двинулся следом. Она долго стояла у полки с альбомами русской природы, потом выбрала один — с фотографиями Байкала, в твёрдой обложке. Потом подошла к стойке с канцелярией, взяла блокнот в кожаном переплёте и ручку с пером.

— Это для текстов, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Я иногда пишу стихи.

Я кивнул, не стал расспрашивать.

В бижутерии Наки скупила полдюжины заколок и резинок для волос. Айри нашла тёплые носки с оленями и тут же натянула их на руки, как варежки. Девушки смеялись, показывали друг другу находки.

В кондитерском отделе они замерли. Шоколад, пастила, пряники, леденцы в жестяных коробках. Каждая набрала по пакету.

Наконец все выдохлись. Олег стоял, обвешанный пакетами, как новогодняя ёлка. У меня руки отваливались — я тащил два огромных пакета с косметикой и чаем. Аня несла сувениры, Маша — альбом Майми и ещё какой-то свёрток.

— Предлагаю передохнуть, — кивнула Айри в сторону фудкорта.

Никто не возражал.

***

Фудкорт оказался довольно большим — метров пятьдесят в длину, со стеклянным потолком метрах в десяти от пола, сквозь который лился дневной свет. В углу притулилась детская игровая зона: пластиковая горка, сетка для лазания, разноцветные кубики. Родители сидели за соседними столиками, поглядывая на визжащих детей.

Мы заняли длинный стол у колонны. Майми, Аня, Олег и три певицы отправились к раздаче. Я, Маша, Айри, Наки и Чиса остались — охранять покупки и держать место. Пакеты громоздились под столом.

Пользуясь паузой, я повернулся к Айри.

— Слушай, это правда, что айдолам запрещено заводить отношения?

Айри кивнула.

— Это из-за бизнеса. Наша главный аудитория — молодые парни, примерно одного возраста с нами. Они платят за концерты, за встречи с фанатами. Там можно перекинуться с айдолом парой слов, взять автограф, пожать руку, купить мерч.

— И что? — не понял я.

— Эти парни должны думать, что у них есть шанс завоевать сердце айдола, — она пожала плечами. — Если станет известно, что у айдола уже есть парень, фанаты будут менее активны. Меньше платить, меньше ходить на концерты. Бизнес страдает.

Я нахмурился.

— Как парень может думать, что у него есть шанс? Айдолов мало, а фанатов — тысячи.

Айри улыбнулась. Не так, как было до этого — открыто, по-детски. Теперь улыбка была другой: медленной, с прищуром. Она повела плечами, и я заметил, как изменилась её поза — плечи ушли назад, грудь вперёд, подбородок чуть опустился, взгляд скользнул по мне снизу вверх. Девушка взяла мою руку — не схватила, а мягко накрыла ладонью. Пальцы скользнули по моей ладони, задерживаясь на долю секунды дольше, чем нужно. Второй рукой она коснулась моего запястья. Я смотрел на неё, понимал, что она делает это специально, и всё равно чувствовал, как внутри что-то ёкает. Она поправила прядь волос, чуть наклонилась вперёд, сокращая дистанцию.

— Дорогой, — произнесла она низким грудным голосом, растягивая слова, — ты сегодня был таким смелым. Я думать о тебе весь вечер.

Я знал, что это игра. Знал, что она показывает приём, и всё равно повёлся. Сердце пропустило удар, в штанах стало тесно.

Айри рассмеялась, отпустила мою ладонь и откинулась обратно. Смех был лёгкий, совсем не обидный.

— Вот видишь, — заявила она, глядя в мои ошарашенные глаза. — Это работать даже на тебя, а ты знаешь меня всего неделю. Представь, что чувствуют фанаты, которые обожествляют своих кумиров годами.

Маша хмыкнула, сжала мои пальцы.

— Хороший тест, — заметила она. — Надо запомнить.

— Я не...

— Молчи, — она улыбнулась. — Я всё видела.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Маша вдруг замерла. Улыбка исчезла, глаза расфокусировались.

— Магический шум, — пробормотала она. — Я не могу просканировать пространство. Что за...

Потолок взорвался.

Стекло брызнуло вниз градом осколков. Я уже был готов — после концерта на всякий случай держал скрипты под рукой. Воздушный щит раскрылся над столом, ловя стеклянный дождь. Осколки ударились о невидимую преграду, замерли, потом медленно, как в воде, опустились на пол.

Сразу после этого в пробоину влетели четыре дрона — маленькие, с пропеллерами. Три из них ткнулись в щит и застряли, но четвёртый облетел щит и направился к нам через детскую игровую зону. Не долетел — запутался в сетке, бешено вращая пропеллерами.

Айри вскочила. Она увидела замерших с раскрытыми ртами детей в игровой зоне, глядящих на дрон. Девушка бросилась туда.

— Стой, дура! — заорал я.

Она не поняла — со спины голограмма не видна. Пришлось рвануть следом. Дрон дёрнулся в сетке, и я понял: сейчас рванёт. Айри — его цель.

Я выбросил руку, накладывая на дрон воздушный щит. Через секунду тот взорвался — глухо, без пламени, но с тучей обломков. Щит выдержал, обломки ушли в стену.

Айри добежала до сетки, схватила одного ребёнка, потом второго, толкнула к выходу с игровой зоны. Родители уже бежали к ним.

Я обернулся. Пока меня не было у стола, подлетели ещё дроны. Олег стоял в проходе, вскинув руку. Молнии били короткими разрядами — один дрон, второй, третий. Обломки сыпались на пол, дымясь.

— К столу! — крикнул я Айри.

Она бежала обратно, волоча за руку третьего ребёнка. Подтолкнула его к родителям и метнулась к нам. Остальные девушки уже собрались — Майми, Ерин, Синби. За ними спешили Олег и Аня.

Аня вскинула руки, перчатки блеснули. Один из дронов дёрнулся и развалился в воздухе — винты, провода, микросхемы. Я раскрыл воздушный колокол. Он накрыл весь стол — прозрачный, как стекло.

— Уходим! — скомандовал я. — Все вместе, идём к выходу.

Девушки сбились в кучу. Олег и Аня прикрывали фланги. Маша сканировала пространство, морщась от помех. Я двинулся вперёд, держа колокол активным. Позади нас покупки собрались в один большой комок — я накинул на них скрипт левитации, и они поплыли следом.

Мы пересекли фудкорт, миновали перевёрнутые стулья и разбитые витрины. Впереди замаячили стеклянные двери. Я толкнул их, двери разъехались, и мы вывалились на улицу.

***

Микроавтобус летел по проспекту. Я сидел на переднем сиденье, прижав ладонь к виску. Певицы сбились в кучу на заднем ряду. Айри обнимала Наки, Майми сидела прямо, глядя перед собой остановившимся взглядом. Никто не плакал. Это пугало больше, чем если бы они рыдали.

Маша коснулась моего плеча.

— Глушилка была мощной, — тихо сказала она. — Я не смогла пробить помехи.

— Откуда она взялась?

— Не знаю. Её не было при прошлом покушении. Значит, они подготовились.

Я обернулся. Аня сидела у окна, поглаживая пальцы перчаток, Олег устроился на откидном сиденье напротив, придерживая ногой гору пакетов с покупками.

— Дроны были начинены взрывчаткой, — сказала Аня. — Обычная, не магическая. Я разобрала один, пока мы шли к выходу. Детали китайские, кустарная сборка.

— Значит, заказчик не маг. Или маг, но без доступа к артефактам.

— Либо не хотел светиться.

Мы остановились около отеля. Певицы высыпали наружу.

— Заводи девушек, пусть отдохнут, — попросил я Машу. — Я позвоню Олегу Николаевичу. Через час соберёмся в переговорной, надо решить, что делать дальше.

Глава 8

Переговорная Гильдии встретила нас тишиной. Мы расселись как обычно — я в центре, Маша справа, Настя слева, Олег Николаевич занял место у окна. Продюсер Пак явился последним.

— Докладывай, — произнёс Олег Николаевич.

— Нападение на фудкорте, — начал я. — Враг использовал дроны со взрывчаткой, около десяти штук. Один сломал крышу, три застряли в воздушном щите, четвёртый попытался атаковать певиц через детскую игровую зону, остальных сбили мои ребята. Никто из группы не пострадал.

— По сведениям из полиции, есть раненые среди посетителей, — проговорил полковник, заглядывая в папку. — Несколько человек порезаны осколками стекла. К счастью, ничего серьёзного.

— Значит, повезло.

— Повезло, — он кивнул. — МВД России запрещает группе покидать отель, пока террористы не будут найдены. Из-за действий группы, пусть и косвенно, пострадали гражданские лица. Пока идёт расследование — никаких перемещений.

Пак вскинулся.

— Но у нас завтра концерт в Казани! — он хлопнул ладонью по столу. — Это деньги, которые мы уже потратили, это штраф за срыв!

— Понимаю, — Настя подалась вперёд. — Убытки можно попробовать покрыть через страховую компанию.

— Вы не понимаете, — он помотал головой. — Терроризм — это форс-мажор, страховая компания не покрывает убытки от терактов. Кто компенсирует мне убытки, Гильдия? Спонсоры с меня три шкуры снимут!

— Но ведь никто из девушек не пострадал, — заметила Настя. — Гильдия свою работу выполняет. Группа живёт в отеле бесплатно, вы не платили за охрану.

— И что? Доход от концерта в вашем городе ниже ожидаемого! Денег от концерта в Казани вообще не будет! Где нам взять средства на существование?

— Прервите тур, — предложил я. — Всех денег не заработаешь.

Пак посмотрел на меня как на идиота.

— Я хотел прервать тур ещё неделю назад, но ваш полковник не разрешил.

— И сейчас не разрешу, — жёстко произнёс Олег Николаевич. — Никто не даёт гарантий, что террористы не атакуют группу в аэропорту или не попытаются сбить самолёт.

— Вы думаете, они могут сбить самолёт? — тихо переспросил Пак.

— Я думаю, что мы не знаем их возможностей. И пока мы их не знаем, группа остаётся здесь.

Продюсер замолчал, уткнувшись в свой планшет.

— С отменой концерта в Казани я могу помочь, — произнесла Настя. — Позвоню местному промоутеру, попробую перепродать аренду зала для другого мероприятия или договориться о снижении штрафных санкций.

Пак помолчал, потом медленно кивнул.

— Хорошо, пробуйте. Но у нас следующий концерт — в Нижнем Новгороде через десять дней, — он поднял на меня усталые глаза. — Я очень надеюсь, что Гильдия и государство найдут и обезвредят террористов. Иначе...

Он не закончил. Просто махнул рукой и откинулся на спинку стула.

— Есть новости от Влада? — спросил Олег Николаевич, поворачиваясь ко мне.

— Пока нет. Он не выходил на связь.

— Плохо.

— Влад знает, что делает.

— Надеюсь, — он встал, поправил фуражку. — Держите меня в курсе. И усильте охрану отеля. После сегодняшнего нападения они могут попробовать ударить по отелю напрямую.

Я кивнул. Полковник вышел. Пак поднялся следом, пробормотал что-то по-корейски и покинул переговорную.

Настя закрыла планшет.

— У нас десять дней, — сказала она.

— Знать бы, кто это такой и что ему нужно…

Я потёр запястье. Маша взяла меня за руку.

— Пойдём, — сказала она. — Надо выспаться. Завтра будет тяжёлый день.

***

Я сидел в мастерской, развернув на экране данные сканирующего модуля. Медная пластина с эмиттерами тускло блестела под лампой. Принцип был тот же, что у Машиного навыка: поле зондирует образец, считывает структуру молекул, выдаёт раскладку по составу.

— Ася, тест.

Я поместил ампулу под сканер, активировал поле. На экране появились столбцы данных.

Нейропептидный комплекс N-46 — двенадцать цепочек на кубический микрон. Ингибитор гистон-деацетилазы — восемь. Белок-шаперон Hsp90 в модифицированной форме — десять. Плюс какой-то простой углевод в качестве стабилизатора и физраствор.

— Готово, — выдохнул я. — Состав известен.

Теперь я знал каждую молекулу. Знал, но не мог воспроизвести. Несмотря на то, что редких атомов в составе не было — углерод, азот, сера плюс вода и соль, требовалось сложить их в длинные белковые структуры в строго определённом порядке. Шаблон получился настолько сложный, что сборка из атомов заняла бы неделю на одну дозу.

Дверь открылась, вошла Маша.

— Как кандидаты? — спросил я.

— Троих отсеяли, двоих оставили. — Она подошла к столу, заглянула в монитор. — Что это?

— Состав «Нейрокорректора». Теперь я знаю его полностью.

— Молодец, — она похлопала меня по плечу.

— Осталось понять, как его синтезировать. — продолжил я. — Сборка из атомов займёт около недели на ампулу, там очень сложные цепочки. Нужен биолог, который разбирается в синтезе препаратов, или хотя бы студент-медик.

— Поищем среди магов.

Маша ещё раз оглядела изображение, потом потянула меня за руку.

— Пойдём. Есть хочется.

Мы спустились в столовую. В углу, за дальним столиком, сидела вся группа «Bloomlet» — шесть девушек над чашками с чаем. Вид у них был подавленный: плечи опущены, Айри крутила в пальцах пустую заколку, Майми смотрела в свою чашку, даже не моргая.

— Им тяжело, — заметила Маша.

— Ещё бы. Второе покушение, заперты в отеле, концерты срываются.

— Надо их подбодрить.

— Я не умею работать клоуном, — возразил я.

— Достаточно просто пообедать вместе.

Она взяла поднос с едой и решительно направилась к столику. Я двинулся следом.

— Можно к вам? — спросила Маша.

Айри подняла голову. Увидела нас, и её лицо просветлело.

— О! Да, конечно! Садитесь!

Мы сели. Девушки зашевелились, подвинули чашки, освобождая место.

— Я смотрела корейские дорамы, — сказала Маша, разламывая палочки. — Вы, кажется, снимались в каких-то?

Девушки переглянулись. Чиса хихикнула.

— О, это было рано, — Майми махнула рукой. — Когда группа только начинала, продюсеры пытались заработать на нас как на актрисах.

— И в каких именно? — поинтересовалась Маша.

Майми слегка покраснела и опустила глаза.

— Я бы на это не согласилась, — тихо сказала она. — Но выбора у меня не было.

— Что за дорамы? — спросил я.

Девушка помолчала, подбирая слова.

— Дешёвое школьное веб-дорама. Очень примитивный сюжет. Я играла школьницу, которая всё время попадает в неловкие ситуации.

— Например?

— Например, бежит по коридору, спотыкается и падает на парня, случайный поцелуй, — она говорила ровно, но пальцы с силой сжимали чашку. — Или переодевается, а он заходит не вовремя. Или они вместе едят лапшу, и их губы встречаются над миской.

— Фансервис, — кивнула Маша.

— Да. Продюсеры говорили, что это нравится зрителям. — Майми поджала губы. — Мне было пятнадцать, папу как раз уволили…

— И ты не могла отказаться?

— Контракт. Если отказываешься от роли — штраф. У семьи не было таких денег.

— Неужели власть продюсера так велика? — спросила Маша.

Айри перехватила разговор:

— Всё дело в деньгах. У многих из группы есть семьи, которые живут с зарплаты айдола. Меня это касается меньше — мой отец известный спортсмен, денег в семье хватает, а у Чисы, например, пять младших братьев и сестёр.

— Пять? — переспросил я.

— Точно, — подтвердила Чиса, та, что с короткой стрижкой. — И мне приходится на всё соглашаться. Однажды мы поехали на Гавайи, думали — в отпуск, а продюсер организовал пляжную фотосессию. Мы бегали по песку в купальниках, играли в волейбол, плескались в бассейне. Камеры снимали каждую минуту. Красиво, но отдыхом это назвать трудно.

Я невольно представил шестерых певиц на гавайском пляже: мокрые купальники, брызги, мяч, летящий над сеткой. Картинка встала перед глазами с такой яркостью, что уши предательски загорелись.

— А кто выбирает локации для съёмок? — быстро спросил я. — Сколько времени это занимает?

— Обычно целый день, — ответила Наки. — Мы ездим со съёмочной группой по разным местам. Оператор выбирает, где снимать.

Маша, заметив моё смущение, мягко увела разговор:

— А что ещё интересного вы делаете?

— Некоторые ведут программы на радио, — ответила Айри. — Выступают в шоу. Чису называют «королевой глупцов».

— Почему?

— Потому что она берётся за любое шоу с вопросами и почти всегда отвечает неправильно!

Чиса развела руками, ничуть не обидевшись. Девушки рассмеялись. Напряжение за столом понемногу таяло.

Разговор перескочил на спорт. Я рассказал, как заставлял Олега ходить в спортзал — тот упирался, ныл, но потом втянулся и теперь не пропускает ни одной тренировки. Айри вспомнила, как её отец гонял её на стадионе. Майми слушала, чуть улыбаясь краешком губ.

Потом она вдруг подняла голову:

— Кстати, — сказала она. — Я не видела Михаила с того концерта. Он больше ко мне не приходил.

Девушки переглянулись.

— Может, он всё понял? — предположила Чиса.

— Возможно, — кивнула Майми. — Это было бы хорошо.

Я молча отхлебнул чай. Маша покосилась на меня, но ничего не сказала. Где-то в бункере Михаил, возможно, сидел в своей квартире и слушал свой плеер. Или накручивал круги в тренировочном зале. Или просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Что он там понял и какие выводы сделал, я пока не знал, но то, что он перестал преследовать Майми, было хорошим знаком.

Телевизор в столовой висел под потолком, включённый на новостном канале. Обычно на него никто не обращал внимания — просто фон, шум. Певицы щебетали о чём-то своём, Маша сидела рядом. Вдруг она толкнула меня локтем.

— Смотри.

Я поднял голову. На экране диктор, сухощавый мужчина в строгом костюме, зачитывал новость:

— ...Соединённые Штаты Америки официально объявили о первом успешном случае искусственной инициации магических способностей. Восемнадцатилетний доброволец, имя которого не раскрывается, прошёл процедуру и продемонстрировал стабильные способности телекинетика. Это первый подтверждённый случай, когда магия была получена не спонтанно, а в результате контролируемого процесса.

На экране появилась фотография — молодой парень в больничной рубашке, улыбающийся, поднявший руку. Над ладонью парил металлический шар.

— Для Соединённых Штатов это невероятный прорыв, — продолжал диктор. — Теперь получение магических способностей — не вопрос случая, а осознанный выбор.

Маша отодвинула тарелку.

— Монополия на магию закончилась.

Айри подалась вперёд, едва не расплескав чай.

— Как они это получили? — затараторила она. — Как США смогла сделать этот маг? Какой их метод?

— Не знаю, — ответил я. — Из новостей не узнать подробностей.

— А в Корее есть такая программа? Наше правительство что-то делает?

— Если и делает, то не объявляет, — ответила Чиса.

Айри нахмурилась, открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, но диктор продолжал:

— США не первые, кто заявил о подобных разработках. Ранее Китай объявлял о прорыве в области нейропластичности, однако позже последовало опровержение — в лаборатории произошёл инцидент, подробности которого засекречены. Германия, Франция, Объединённые Арабские Эмираты и Иран также заявили о наличии программ по инициации магов, но о результатах публично не объявляли.

— Германия, — повторила Наки. — Франция. Все включились в гонку.

— Кто первый получит стабильную процедуру, тот и задаст правила игры, — сказала Маша.

— Значит, США теперь первые? — спросила Синби.

— Они заявили первыми. Кто знает, что на самом деле случилось в Китае?

Майми сидела молча. Она смотрела в свою чашку, пальцы обхватили керамический бок. Остальные девушки переговаривались, но она молчала.

— США приглашают к себе всех магов, — добавил диктор. — Вводится упрощённая процедура получения гражданства для мага и членов его семьи. Президент назвал это «Программой Магической Защиты» и выразил надежду, что талантливые люди со всего мира помогут Америке стать лидером новой эры.

— Где-то я об этом уже слышал, — пробормотал я.

— Теперь и другие страны начнут переманивать магов, — Маша отпила чай. — Обещать золотые горы, Гражданство, деньги, лаборатории.

Я вздохнул.

— Жаль, что у нас не так.

Маша сжала мою ладонь.

— У нас — по-другому.

Я смотрел на экран, где американский парень улыбался, держа в воздухе металлический шар. Простая демонстрация, без балок, без покушений, без депутатов, требующих вернуть сына здоровым. У них, наверное, это было красивое шоу, а у нас — заброшенный цех и девочка на карнизе.

Диктор сменил картинку. На экране появилась фотография корейской женщины в чёрной рамке.

— А теперь к международной сводке, — зачитал он. — Сегодня в Париже совершено покушение на корейскую актрису Пак Чжи Ён. Актриса скончалась на месте. По предварительным данным, нападение совершили наёмники, предположительно российского происхождения. Власти Республики Корея уже направили ноту российскому МИДу с требованием расследования.

Картинка сменилась. Улица, полицейские ленты, носилки у машины скорой.

— В Шанхае похищен известный турецкий певец. Подробности уточняются, но местная полиция заявляет, что похитители не выходят на связь и не требуют выкупа. В Берлине сегодня предотвращено покушение на футболиста — подозрительный предмет был вовремя обнаружен охраной стадиона.

Диктор выдержал паузу.

— Аналитики говорят о серии спланированных атак на медийных лиц по всему миру. Мотивы нападавших пока неясны, но почерк во всех случаях схож.

Я переглянулся с Машей. Она чуть заметно нахмурилась.

— Париж, — тихо сказала она. — Корейская актриса, российские наёмники. Это не совпадение.

Айри ахнула, прижав ладони к губам. Чиса замерла с чашкой в руке.

— Это же то же самое, что и у нас — прошептала Наки.

— Да, — ответил я. — Подозреваю, что нападения на «Bloomlet» — часть чего-то большего.

Новости закончились, началась реклама. Майми поднялась, взяла свою чашку.

— Девочки, пойдёмте в кинозал, — сказала она. — Там сегодня обещали включить какой-то русский фильм про любовь. Хочу отвлечься и разгрузить голову.

Айри закивала, подхватывая свою чашку, Чиса и Наки встали следом. Остальные потянулись из-за стола, прихватывая телефоны.

— А ты? — спросила Маша, поворачиваясь ко мне.

— Пойдём спать, — я поднялся. — Завтра будет новый день.

— С новыми проблемами.

— Как всегда.

Я проводил взглядом удаляющуюся стайку певиц. Майми шла впереди, прямая, с идеальной осанкой, и что-то тихо говорила Айри. Я вспомнил её молчание во время новостей — это была не просто усталость. Что-то глубже, что она не захотела обсуждать при всех. Может, стоило поговорить с ней наедине, но не сегодня.

Америка запустила свою программу. Китай, Европа, Эмираты — все ринулись в гонку. А мы сидим в бункере и пытаемся понять, как синтезировать препарат, чтобы не зависеть от тающих ампул. И одновременно ловим террористов, которые охотятся на поп-звёзд. Кажется, в этом мы не одиноки.

Мир сошёл с ума. Но мы в этом мире живём и продолжаем работать.

***

Мы снова собрались в Гильдии, тем же составом. Олег Николаевич, положил перед собой папку.

— Кандидат на следующую инициацию готов, — начал он. — Тоже курсант.

— Хорошо, — кивнул я.

— Но надо бы разнообразить состав, — продолжил полковник. — Взять кого-то из гражданских.

Настя покачала головой.

— Пока рано.

— Почему?

— Мы провели три инициации, две успешные, одна провальная. Этого недостаточно, чтобы расширять выборку. Надо провести ещё пару процедур на проверенных типажах — курсантах, людях с тренированным мозгом.

— Руководство требует результата, — Олег Николаевич посмотрел на неё. — Провальная инициация — это нежелательный исход по всем параметрам, но наверху есть люди, для которых важнее другое.

— Что именно? — спросила Маша.

— Некоторые из них рассматривают возможность инициации для себя или своих детей. И им не важно, курсанты их дети или нет.

— Мы не можем рисковать жизнями ради их желаний, — отрезала Маша.

— Я могу найти аргументы ещё пару раз. — Полковник пристально посмотрел на неё. — Но потом давление сверху станет слишком сильным, и нам придётся попробовать кого-то из гражданских, хотим мы этого или нет.

Я переглянулся с Машей. Она едва заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал я. — Ещё две инициации на курсантах. Потом будем думать.

— Договорились.

Олег Николаевич помолчал, потом открыл другую папку.

— Есть ещё одно дело. Ты говорил, что Гильдии не хватает денег.

— Было такое.

— Я могу предложить госконтракт.

— Какой?

— Специальные бейджи для магов, — он выложил на стол лист с техническим заданием. — Устройства, которыми маги смогут подтверждать свои способности. Защита от подделок, встроенный идентификатор.

Я отодвинул лист.

— Нет.

— Почему?

— Это будут татуировки на лбу, о которых говорил один таксист. Мы разделим общество, сделаем магов мишенями.

— Это просто идентификатор.

— В Германии в тридцатые тоже начинали с идентификаторов. Сначала просто метка, потом — ограничения, потом — концлагеря.

Олег Николаевич нахмурился.

— Ты сравниваешь наше государство с Третьим Рейхом?

— Я говорю, что такие устройства — первый шаг к тому, чтобы магов начали травить. Уже сейчас люди возмущаются, что из-за магов им заблокировали интернет. Дальше будет хуже.

— Что ты предлагаешь?

— Доработать паспорта или телефоны. У каждого гражданина есть и то, и другое. Туда можно встроить идентификатор мага — незаметно, без отдельных бейджиков. Чтобы никто не мог вычислить мага в толпе по жёлтой звезде на груди.

Полковник задумался.

— Это сложнее технически.

— Зато не сделает магов мишенями.

Он помолчал.

— Я передам предложение руководству. Но, честно говоря, не думаю, что его примут. Бейджи уже почти утверждены.

— Тогда я отказываюсь от контракта.

— Понимаю. — Он убрал лист обратно в папку. — Но имей в виду: если бейджи запустят в производство без вас, вы не сможете повлиять на их дизайн.

— Значит, будем решать проблемы по мере поступления.

Олег Николаевич встал, взял папку.

— Кандидат будет готов завтра. Будьте готовы.

Он вышел. Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Денег по-прежнему не хватало, а от контракта я только что отказался. Зато совесть была чиста.

Глава 9

Четвёртая инициация прошла успешно. Мы снова провели сутки у капельницы — Маша сканировала мозг, Семён выдавал прогнозы, я давил на поршень шприца, вводя «Нейрокорректор» микродозами. В цехе всё повторилось по накатанной: парень очнулся, увидел сестру на карнизе, услышал стук в дверь. Когда девочка сорвалась, он поймал её телекинезом — как Сергей и Владимир до него. Три из четырёх. Процедура работала.

На следующий день мы собрались в переговорной Гильдии: я, Маша, Настя, Олег Николаевич.

— Четвёртый телекинетик подряд, — сказала Маша. — Это уже закономерность.

— Процедура отлажена, — ответил полковник. — Это хорошо.

— Хорошо, но мы получаем одно и то же. Падение с высоты — телекинез. Может, стоит изменить сценарий? — предложила Маша.

— Например? — спросил я.

— Пожар — пирокинез, затопление — гидрокинез. Что-то, что требует другого типа воздействия.

— Нет, — я покачал головой. — Сначала надо убедиться, что процедура стабильна. Провести ещё несколько инициаций по этой же схеме, а уже потом думать о модификациях.

Олег Николаевич кивнул.

— Поддерживаю. Рисковать ради эксперимента нецелесообразно.

Маша помолчала, потом нехотя согласилась.

— Кстати, об инициированных, — я повернулся к полковнику. — Как они там? Работают на государство?

— Владимир работает. Сергей... — он сделал паузу, — пропал.

— Когда?

— Три дня назад.

Я прикинул в голове — на следующий день после нападения на фудкорте. Переглянулся с Машей, она чуть заметно нахмурилась.

— Как это произошло?

— Со слов сестры, он вышел из больницы в магазин. Формально он не больной, его выпускали на улицу. Ушёл и не вернулся. Света сначала думала, что он задерживается, но на следующий день сообщила врачам. Пока не нашли.

— Что со Светой? — спросила Настя.

— Пока в той же больнице. Если Сергей не найдётся, её, скорее всего, определят в детский дом.

Маша выпрямилась.

— Надо взять её под опеку Гильдии. Поселить в бункере.

— Это девочка, которая только что потеряла брата, — добавила Настя. — Ей сейчас страшно и одиноко. Если Сергей пропал из-за того, что он маг, Свету могут попытаться использовать как рычаг давления на него.

— Или как свидетеля, — заметил я. — Она знает о программе инициации и потенциальный кандидат. Ещё она — единственный рычаг, которым можно надавить на Сергея, если он объявится.

— Именно поэтому ей лучше быть здесь, — заявила Настя. — В бункере сейчас безопаснее всего.

— Я не могу просто так передать вам ребёнка.

— А я и не прошу «просто так». Давай сначала спросим её саму. Если она согласится — оформим временную опеку.

Полковник помолчал, постучал пальцами по столу.

— Хорошо. Поговорите с ней. Если согласится — я помогу с оформлением.

— Я съезжу, — сказала Маша. — Сегодня же.

— Я с тобой.

Она кивнула. Я посмотрел на Настю.

— Подготовь документы. Если Света согласится, начнём оформлять сразу.

— Сделаю.

Я откинулся на спинку стула. Где-то в военном госпитале сидела девочка с двумя косичками, которая три дня назад потеряла брата. И мы предложим ей новый дом, под землёй, за бетонными стенами, среди магов. Не самый весёлый вариант для двенадцати лет, но лучше, чем детдом.

***

Военный госпиталь встретил нас запахом хлорки и тишиной. Мы вчетвером — я, Маша, Настя, Олег Николаевич — прошли через проходную. Полковник предъявил удостоверение, дежурный кивнул и пропустил.

— Мы с Настей к главврачу, — сказал Олег Николаевич. — Вы пока поговорите с девочкой.

Маша взяла меня за руку. Мы свернули в боковой коридор.

Палата была маленькой, на две койки. Одна пустовала, Света сидела на второй, в больничной пижаме. Волосы растрепались, от косичек почти ничего не осталось. На тумбочке лежала раскрытая книжка, но девочка не читала — просто смотрела в стену.

Она подняла голову, когда мы вошли. Глаза серые, как у брата. В них мелькнуло узнавание, но она не бросилась навстречу, просто сидела и ждала.

— Привет, — сказала Маша, присаживаясь на край пустой кровати. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — голос тихий, но ровный. — Вы нашли Серёжу?

Я сел на стул у двери.

— Пока нет. Но я попрошу одного человека, он умеет искать. Он поможет полиции. У него есть способы, которых у обычных людей нет.

— Какие способы?

— Магические, — ответила Маша. — Как у Серёжи, только другие.

Света перевела взгляд с неё на меня.

— Почему вы нам помогаете? Вы же нас почти не знаете.

— Потому что твой брат рисковал жизнью ради того, чтобы стать магом, — сказал я. — Он сделал это для тебя. И мы не можем просто бросить его сестру.

Маша подалась вперёд, взяла Свету за руку.

— Мы хотим, чтобы ты пожила у нас, — сказала она. — В бункере, под отелем. Там безопасно, и мы сможем о тебе позаботиться, пока Серёжа не найдётся.

Света опустила глаза. Пальцы сжали край одеяла.

— Зачем вам это?

— Потому что Серёжа — один из нас, — ответила Маша. — Даже если он сейчас не здесь. А мы своих не бросаем.

— А если Серёжа вернётся сюда? Он будет искать меня, а меня тут нет.

— Мы сообщим врачам, где ты, — сказала Маша. — Если он придёт — ему скажут.

Девочка помолчала. Пальцы теребили край одеяла.

— Я никому не нужна. Обычная девчонка.

— Нужна, — возразила Маша. — Ты знаешь слишком много, чтобы тебя оставили в покое.

— Поэтому мы хотим предложить тебе пожить в бункере, — добавил я. — У тебя будет своя комната, еда. Кира, наша подруга, поможет освоиться. Там есть другие девушки, они тоже маги.

— А что я буду там делать?

— Что захочешь. Интернет есть, книги, спортзал, кинотеатр. Люди вокруг. Найдёшь себе занятие.

Света опустила глаза. Я видел, как дрогнули её губы — почти заплакала, но сдержалась.

— Можно взять Серёжину форму? — спросила она.

— Можно, — кивнула Маша.

Света сняла с вешалки курсантскую форму, аккуратно сложенную, потом посмотрела на меня.

— Вы не могли бы выйти? Мне нужно переодеться.

— Конечно.

Я вышел в коридор, прикрыл дверь, прислонился к стене, подождал несколько минут. Маша вышла первой, за ней — Света. Больничная пижама исчезла, вместо неё — простое тёмно-синее платье, в руках — форма Сергея, прижатая к груди. Косички она переплела заново — ровно, аккуратно.

— Я готова, — сказала она.

Я кивнул и пошёл по коридору первым. Света шагала рядом с Машей, держа форму брата. В ординаторской нас ждали Настя и Олег Николаевич.

— Предварительное согласие получено, — сказала Настя. — Неофициально, разумеется. Главврач дал добро как руководитель больницы.

— Хорошо.

Олег Николаевич отвёл меня в сторону, подальше от Светы.

— Договорённость пока на словах, — произнёс он вполголоса. — Если Сергей объявится, Свету придётся вернуть.

— Это понятно.

— И ещё. Мне нужна возможность при необходимости получить к ней доступ. Привести на разговор в лобби отеля, если потребуется что-то узнать или сообщить.

Я помолчал. В лобби, не в бункере. Значит, он не настаивает на проникновении внутрь. Это приемлемо.

— Хорошо. При соблюдении условий безопасности.

— Само собой. — Он помолчал. — И ещё одно. В обмен на Свету я жду от группы согласия на инициацию гражданского кандидата.

Я сжал челюсти.

— Мы обсуждали это. Сначала ещё одна инициация на курсанте.

— Обстоятельства изменились, — он посмотрел на меня в упор. — Я прикрываю вас перед руководством, помогаю с девочкой. Теперь твоя очередь идти навстречу.

Я переглянулся с Машей. Она едва заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал я. — После следующего курсанта попробуем гражданского. Но кандидата будем проверять тщательнее. Если не пройдёт отбор, замените.

— Принято.

Он кивнул и пошёл к выходу. Я вернулся к Свете. Она стояла, прижимая к груди форму брата, и смотрела на меня.

— Вы найдёте Серёжу? — спросила она.

— Сделаем всё, что сможем.

Она кивнула и пошла к выходу. Маша взяла её за руку. Я двинулся следом, чувствуя, как внутри разрастается холодок. Мы только что взяли на себя ответственность ещё за одного человека и пообещали гражданского кандидата. Две проблемы, которых у нас не было ещё вчера. Но Света шла рядом с Машей, и в её глазах впервые за несколько дней мелькнуло что-то, похожее на надежду. И это стоило любых обещаний.

***

Светина квартира была почти такой же, как у Михаила: прихожая, слева кухня и санузел, справа жилая комната. Кровать, шкаф, стол, стул, ничего лишнего. Света вошла, огляделась, потом подошла к шкафу, открыла дверцу и аккуратно положила на верхнюю полку сложенную курсантскую форму брата. Закрыла шкаф, прижала ладони к дверце.

— Кушать хочешь? — спросила Маша.

— Да.

— Тогда пойдём.

В столовой было людно. Мы встали в очередь. Я кое-что вспомнил и тронул Машу за локоть.

— Возьми мне что-нибудь. Я сейчас.

Она кивнула. Я свернул в коридор и быстрым шагом направился в мастерскую.

Когда я вернулся, Маша и Света уже сидели за столиком у стены. Перед ними стояли подносы с гречкой и котлетами. Я положил на стол перед Светой телефон.

Она подняла глаза.

— Это мне?

— Да. Переставь сим-карту.

— У меня есть свой, — нахмурилась она. — Зачем этот?

— Это квантовый телефон, он работает в бункере. Обычные здесь не ловят — слишком глубоко.

Я взял у неё старый телефон, вытащил сим-карту, вставил в новый. Экран зажегся.

— Здесь есть интернет. Нормальный, не заблокированный, все иностранные сервисы доступны. Ещё я привязал к нему виртуальную карту на мелкие расходы. Еда в столовой, покупки в магазине.

— Разве я здесь не заперта?

— Нет. Но если захочешь выйти на поверхность — одна не ходи, позови Аню. — Я ткнул пальцем в экран, показывая контакт. — Она самый сильный боец бункера, с ней тебе ничего не угрожает.

Света кивнула, взяла телефон, покрутила в пальцах. Смотрела на экран, где мигали иконки приложений.

В этот момент двери столовой открылись, и внутрь вошли певицы из «Bloomlet». Они взяли подносы и двинулись вдоль раздачи. Айри заметила нас, махнула рукой и, получив свою порцию, направилась прямо к нашему столику.

— Привет! — поздоровалась она и оглядела нашу троицу: я, Маша, маленькая Света. — Вы выглядите как настоящая семья!

Она хихикнула, прикрыв рот ладонью. Света моргнула, переводя взгляд с меня на Машу.

— Что она сказала? — тихо спросила она.

— Сейчас, — я взял у неё телефон, быстро настроил приложение-переводчик. На экране отобразился текст на корейском и перевод на русский под ним. — Вот так. Теперь ты будешь понимать, что они говорят.

Света всмотрелась в экран, потом кивнула.

Певицы тем временем рассаживались. Мест за нашим столиком всем не хватило, и Майми с Айри сели к нам, а остальные заняли соседний стол. Майми поприветствовала нас лёгким кивком.

Айри наклонилась к Свете.

— Как тебя зовут? Ты тоже маг?

Света уставилась на текст перевода, пошевелила губами, потом ответила, глядя то на Айри, то на Машу:

— Меня зовут Света. Я не маг. У меня пропал брат, и Маша предложила мне пожить здесь.

На телефоне появился перевод на корейский. Маша добавила:

— Её брат — один из наших. Пока мы его ищем, Света побудет у нас.

Майми отставила чашку.

— У меня два старших брата, — начала она. — Один из них, когда я была совсем маленькой, учил меня ездить на велосипед. Мы поехали в парк, он держал седло, бежал рядом и кричал: «Я держу! Я держу!» А я боялась отпустить руль. Потом, когда я уже ехала сама, он всё ещё бежал рядом и кричал «Я держу!». Я обернулась, а он стоит далеко позади и просто орёт. Я испугалась, врезалась в куст и потом неделю с ним не разговаривала.

Света улыбнулась, впервые за всё время.

— Серёжа тоже меня учил. Только не на велосипеде, а плавать. Сказал, что вода держит, и толкнул в пруд. Я закричала, а он прыгнул следом. Мы оба промокли, и бабушка нас отругала.

Майми ничего не ответила. Она смотрела на Свету — не так, как смотрят на чужого ребёнка, иначе. Света встретила её взгляд и на секунду замерла. Потом Майми чуть заметно кивнула, и Света улыбнулась в ответ.

— Старшие братья — они такие. — заявила Майми. — Обещают держать, а потом толкают в пруд.

— Или в куст, — добавила Айри, и обе рассмеялись.

Айри, перевела взгляд на Майми:

— Кстати, о парнях, которые обещают защищать. Тот маг, Михаил, — он же тоже что-то такое говорил? Что будет охранять тебя сам.

Майми замолчала, пальцы закрутили чашку на столе.

— Он не брат. Он просто фанат, который не понимает границ.

***

После обеда я проводил Машу и Свету к их комнатам, а сам свернул в жилую секцию, где располагалась квартира Михаила. Я не видел его с того вечера у Дома Офицеров. Кира говорила, что он больше не преследует девушек, но и на тренировках он не появлялся. Пора было проверить.

Я нажал кнопку звонка. Тишина. Подождал, нажал ещё раз. Никто не открыл.

— Ася, открой дверь.

Замок щёлкнул. Я вошёл.

В прихожей было пусто — голые крючки для одежды. Я прошёл в жилую комнату. Кровать заправлена идеально, по-армейски. Стол пуст, шкаф распахнут, внутри ничего. Спортивной сумки, с которой он приехал, тоже не видно.

Я обошёл кухню. Чисто. Даже кружки на полке — и те исчезли. Квартира выглядела так же, как в день заселения. Михаил был здесь, собрал вещи, прибрался и ушёл.

Я стоял посреди пустой комнаты и пытался вспомнить, когда видел его в последний раз. Концерт, отказ Майми, букет, упавший на землю. Всё, больше он не появлялся.

Я достал телефон, набрал Киру.

— Кира, когда ты в последний раз видела Михаила?

— Михаила? — она задумалась. — Примерно в день концерта. Да, точно, утром перед концертом. Он тогда заходил в столовую, взял чай. А после... нет, не помню. А что случилось?

— Потом расскажу, — я нажал отбой.

Я поднялся в комнату охраны. Двое бойцов сидели у мониторов. Один лениво перелистывал камеры, второй пил чай. При виде меня выпрямились.

— Поднимите записи с камер за последние дни. Найдите Михаила. Молодой парень, серая футболка.

Боец застучал по клавишам. Изображения замелькали на мониторах.

— Вот, — сказал он через пару минут.

Камера над входом в отель показывала утро следующего дня после концерта. Михаил вышел из лобби с сумкой на плече. Остановился у калитки, постоял секунду, глядя на отель, потом развернулся и ушёл. Камера зафиксировала, как он прошёл мимо забора и скрылся за поворотом.

Я достал телефон, набрал Олега Николаевича.

— Полковник, Сергей — не единственный пропавший маг. У нас ещё один.

— Кто?

— Михаил. Парень, который остановил балку на концерте. Я его приютил в бункере.

— Когда пропал?

— Судя по камерам, на следующий день после концерта в Доме Офицеров. Заходил, собрал вещи и ушёл.

— Как выглядит?

— Молодой, лет семнадцать-восемнадцать. Среднего роста, сутулится. Тёмные волосы, обычно носил серую футболку. На запястье старые электронные часы. Я пришлю вам фотографию.

— Я передам ориентировку в полицию, — голос полковника звучал сухо. — Если найдём — сообщу.

Он отключился. Я убрал телефон и вышел из комнаты охраны. Двое магов пропали за одну неделю. Сергей — возможно, из-за того, что стал магом, Михаил — из-за того, что не смог им стать в глазах той, кого боготворил.

Я потёр запястье. Надо было раньше понять, что парень не просто переживает, а готов сорваться. Но я думал о синтезаторе, об инициациях, о певицах. А человек просто взял вещи и ушёл, и я этого даже не заметил.

***

Я вернулся в столовую. За столиком по-прежнему сидела Света, облепленная певицами с двух сторон. Чиса что-то рисовала на салфетке, Айри размахивала палочками, Наки смеялась. Света держала телефон с включённым переводчиком и даже пыталась отвечать — медленно, но уже почти без стеснения.

Маша подняла голову, встретилась со мной взглядом. Улыбка сползла с её лица.

— Маша, Майми, — позвал я. — Можно вас на минуту?

Майми переглянулась с Айри, кивнула и встала. Маша поднялась следом. Мы вышли из столовой и прошли в первую жилую секцию. Там была гостиная — большая комната с диванами, телевизором на стене и игровой приставкой. Когда-то, на этапе строительства, она задумывалась как точка сбора для маленькой тогда ещё группы. В других секциях гостиных уже не делали — не было нужды.

Я закрыл дверь, сел на диван.

— Михаил пропал.

Маша нахмурилась.

— Когда именно?

— На следующий день после концерта. Заходил утром, собрал вещи и ушёл. Больше его не видели.

— Откуда ты знаешь?

— Посмотрел по камерам, спросил Киру — она не видела его с того дня. Квартира пустая — ни вещей, ни плеера, ничего.

Майми сидела молча, скрестив руки на груди. Я повернулся к ней.

— Ты видела его после концерта? Он связывался с тобой?

— Нет, — ответила она. — После моего отказа у автобуса он потерялся.

Я помолчал. В голове крутились старые подозрения.

— Когда он поймал балку, я подумал, что это слишком вовремя. Что он мог быть сообщником. Поэтому я позвал его в Гильдию — чтобы держать на виду.

Маша покачала головой.

— Мой анализ тогда показал, что он инициировался именно в этот момент. Его шок был искренним. Магом он стал прямо в зале.

— Значит, не сообщник.

Майми подняла голову.

— Я догадаться об этом, — тихо сказала она. — Об инициации. Я видеть по телевизору, как другие страны охотятся за магами. Мне было страшно, что я прикоснулась к тайне.

— Процедура — далеко не тайна, — я махнул рукой. — Крупные государства уже знают основы, как ты. Проблема в воспроизводимости. Некоторые люди инициируются сами, когда человеку, которого они любят, угрожает опасность — например, Михаил инициировался, спасая тебя. Но это непредсказуемо. У Гильдии есть препарат, который вводит мозг в нужное состояние, но пока шанс успеха — семьдесят пять процентов. Один кандидат из четырёх серьёзно пострадал.

Майми молчала. Пальцы сжимали край толстовки.

— Игорь-сси, — сказала она наконец. — Я хотела бы... — она запнулась. — Могу я тоже стать магом?

Я выдохнул. Не этого разговора я ожидал, когда звал её сюда.

— Прямо сейчас это невозможно. Процедура ещё не отлажена, риск повреждения мозга слишком высок. Если с тобой что-то случится, МИД Кореи не обрадуется.

Майми опустила глаза.

— Но к моменту, когда концертный тур закончится, — продолжил я, — надеюсь, мы отладим процедуру и начнём производство препарата. Тогда можно будет вернуться к этому разговору.

— Правда? — она подняла голову.

— Я подумаю. Обещаю.

Она медленно кивнула. Маша тронула меня за локоть.

— Что решим с Михаилом?

— Его нужно найти, — я повернулся к ней. — Не только потому, что он пропавший маг. Он может быть ключом к тому, кто стоит за покушениями. Либо он замешан, либо его использовали. В любом случае, его исчезновение не случайно.

— Слишком много пропавших, — заметила Маша. — Сергей, Михаил. Если это звенья одной цепи...

— Вот именно.

Мы замолчали. Майми встала, прошлась по гостиной. Я видел, как она сжимает кулаки. Только что она попросила сделать её магом, и я не отказал. Просто отложил.

— Надо возвращаться, — сказала Маша. — Света там одна, с девочками.

Мы вышли из гостиной. Майми шагала чуть позади. Я чувствовал, что разговор с ней не закончен, но сейчас меня больше волновал Михаил и Сергей. И тот, кто стоял за дронами на фудкорте. Загадок становилось больше, а ответов по-прежнему не было.

Глава 10

Я сидел в мастерской, развернув перед собой голограмму будущего синтезатора. После сканирования образца стало ясно: редких атомов в «Нейрокорректоре» не было. Никакого урана, никакого калифорния. Физраствор свободно продавался в аптеках, углерод, азот, кислород, водород и серу можно было извлечь из любой органики — хоть из бананов или тушёнки.

Проблема была в другом. Самая маленькая молекула препарата состояла примерно из сорока атомов, самая большая — из пятидесяти тысяч. Плюс белки должны были свернуться в определённую трёхмерную структуру, в строгой последовательности аминокислот, иначе ничего не сработает.

— Ася, насколько критична форма молекулы?

— Обязательна, — ответила она. — Неправильно свёрнутый белок не свяжется с рецепторами клетки. Препарат потеряет эффективность или станет токсичным.

Я потёр переносицу.

— Тогда нужно не просто собрать атомы, а сделать это в нужной последовательности. Это на порядок сложнее.

— Верно.

— Слушай, — я откинулся на спинку стула. — А почему ты вообще помогаешь с синтезом? Раньше, когда речь шла об организме, ты ссылалась на запрет протоколов.

Ася помолчала. Это было необычно — обычно она отвечала мгновенно.

— Синтез препарата формально не является вмешательством в человеческий организм напрямую. Я не воздействую на живые ткани, не анализирую их, не модифицирую. Я помогаю создать вещество, как помогла бы с пайкой платы или сборкой артефакта. Это позволяет обойти запрет.

— Лазейка, — хмыкнул я.

— Именно.

Я откинулся на спинку стула. Три недели на дозу. Сборка из атомов одной молекулы белка — это полмиллиона операций. Если делать вручную, я поседею раньше, чем закончу первую ампулу. Но если автоматизировать? Станок может собирать молекулы без моего участия. Медленно, но круглосуточно.

Я вызвал интерфейс станка, развернул состав препарата. Один модуль захватывает аминокислоты, второй выстраивает цепочку, третий контролирует фолдинг. Производительность — около трёх тысяч операций в час. Сто шестьдесят часов на одну молекулу шаперона. Семь дней непрерывной работы на одну дозу.

Семь дней. Это много, но не бесконечно. Если я соберу не один станок, а четыре — они будут работать параллельно. Четыре дозы в неделю. Одна инициация раз в двое суток.

Я посмотрел на станок. В основе — обычная индукционная плита, четыре конфорки, восемьсот ватт. В прошлый раз мы переделывали такой в универсальный станок. Сейчас задача проще — не универсальность, а скорость сборки.

Четыре плиты — четыре станка. Надо попросить Лену заказать, привезут за пару дней. Теперь Маша. В синергии мы дорабатывали одну плиту за два часа. Если она согласится помочь, четыре станка встанут за день. Плюс сутки на отладку софта с Семёном. Итого двое суток.

Я встал, прошёлся по мастерской. Двое суток на четыре станка, ещё семь дней на первую дозу. Итого полторы недели — и у нас будет автономный источник препарата. Медленный, но свой, независимый от ампул Сергея Леонидовича. Завтра попрошу Лену заказать плитки, а пока надо доделать хотя бы программу синтеза.

Я снова повернулся к голограмме. Трёхмерная модель белка висела в воздухе — сложная, как головоломка из тысяч узлов. Каждый узел должен был занять своё место. Я как раз набрасывал схему модуля, который будет последовательно захватывать аминокислоты и выстраивать цепочку, когда зазвонил квантовый телефон.

— Игорь, — голос Насти звучал напряжённо. — У нас в Гильдии необычный посетитель.

— Я сейчас занят, — я не отрывал взгляда от голограммы. — Нельзя попозже?

— Нет. Приезжай.

— Насть, у меня синтезатор...

— Игорь, — она произнесла это так, что я оторвался от схемы. Так она говорила только в очень серьёзных случаях. — Гость очень необычный. Я настоятельно прошу тебя прийти.

Я выдохнул.

— Дорога займёт какое-то время.

— Гость подождёт.

Телефон отключился. Я свернул голограмму, потянулся за жилетом с накопителями — на всякий случай, запас энергии не помешает. Необычный посетитель. В офисе Гильдии, куда посторонние просто так не заходят. И Настя, которая никогда не говорит «настоятельно прошу» без крайней необходимости. Я не знал, что за посетитель заставил Настю звонить мне в мастерскую, но через полчаса собирался это выяснить.

***

Офис Гильдии встретил меня тишиной. Настя ждала у двери переговорной, скрестив руки.

— Он в переговорной, — сказала она. — Представился как Джон Смит. Имя, скорее всего, ненастоящее. Говорит по-русски почти без акцента.

— Кто такой?

— Говорит, представляет «Программу Магической Защиты». Из США.

— Вот как, — я потёр запястье. — Маша здесь?

— Здесь, — Маша вышла из Настиного кабинета. — Я его просканировала. Не маг, обычный человек, но очень спокойный. Слишком спокойный для того, кто сидит в офисе магов.

— Значит, профессионал. Ладно, пойдём.

Джон Смит оказался мужчиной лет сорока, с короткой стрижкой и аккуратной бородкой, в безупречно сидящем костюме. На столе перед ним лежала тонкая кожаная папка. При виде нас он встал, улыбнулся — вежливо, но без подобострастия.

— Игорь Рожков? — он протянул руку. — Рад познакомиться. Я представляю «Программу Магической Защиты». У меня есть предложение для вашей Гильдии.

Я пожал ладонь. Сухая, крепкая. Взгляд прямой, но не давящий.

— Давайте послушаем.

Мы сели. Я во главе стола, Маша справа, Настя слева, американец напротив.

— Америка ищет таланты, в том числе магические. — начал он. — Мы готовы предложить всё, что угодно: высокую оплату, современные лаборатории, гражданство для вас и ваших семей, если вы переедете в США.

— Кого именно вы вербуете? — спросил я.

— Вас, Игорь, Машу и Семёна.

Я переглянулся с Настей.

— А Настя? Олег? Аня? Другие маги Гильдии?

Смит чуть помедлил.

— Мы заинтересованы в ключевых специалистах.

— В тех, кто работает с инициацией, — уточнил я.

Он не ответил, но молчание было достаточным ответом.

— Вы знаете о технологии инициации магов, — сказал я.

— Да, — он кивнул.

— Зачем она вам? У США наверняка есть своя технология.

— Есть, — он чуть улыбнулся. — Но наша технология пока нестабильна, а русская, насколько нам известно, действует с большей вероятностью успеха.

— Откуда вы знаете о вероятности успеха?

Смит развёл руками.

— Господин Рожков, русские за пригоршню долларов готовы продать любую информацию. Не мне вам это объяснять.

Я сжал челюсти. Кто-то из наших продал данные, из окружения Олега Николаевича или из госпиталя. Гадать было бесполезно.

— Мы обсудим ваше предложение с группой, — вмешалась Настя дипломатичным тоном, — и перезвоним.

— Разумеется, — Смит достал из папки визитку — плотный картон, тиснёный номер. — Здесь прямой телефон. Жду ответа в течение недели.

Он встал, попрощался лёгким кивком и вышел. Дверь закрылась. Я взял визитку, покрутил в пальцах.

— Значит, информация утекла, — сказала Маша.

— Утекла, — согласился я. — Олег Николаевич говорил, что наверху есть люди, которые хотят инициироваться сами. Видимо, кто-то из них решил подзаработать, или завербовать нас.

— Что будем делать? — спросила Настя.

Я положил визитку на стол.

— Пока ничего. Обсудим с группой. Но переезжать в США мы не будем, это точно.

— Почему? — спросила Маша.

— Потому что мы не продаёмся, ни за доллары, ни за лаборатории. Мы строим здесь. И бросить всё, что построили, ради красивых обещаний — нет. Не для того мы выживали.

Маша взяла меня за руку. Настя хмыкнула и открыла планшет.

— Тогда надо понять, кто слил информацию, и заткнуть дыру. Потому что, если американцы знают о нашей технологии, через неделю о ней будут знать все.

Мы ещё сидели в переговорной, переваривая визит американца, когда у Насти зазвонил телефон. Она сняла трубку, послушала.

— Ещё один посетитель, — сказала она, прикрыв микрофон ладонью. — Запрашивает визит к руководству.

Я переглянулся с Машей.

— Пусти, — кивнул я.

Через две минуты дверь открылась. Вошёл мужчина азиатской внешности, лет тридцати пяти, в строгом сером костюме. Волосы коротко острижены, на переносице тонкие очки без оправы. Двигался он плавно, почти бесшумно.

— Ван Лэй, — представился он, складывая руки в лёгком поклоне. — Представляю программу исследований Китайской Народной Республики.

Я поднял бровь.

— Сначала американец, теперь вы. Почти одновременно.

— Я следил за ним, — спокойно ответил Ван Лэй. — Когда он вышел отсюда, я понял, что пора.

Маша хмыкнула.

— Китай открывает программу исследования магии, — продолжил он, садясь на то же место, где только что сидел Смит. — Стране нужны опытные маги.

— И кого именно вы вербуете? — спросил я. — Тоже меня, Машу и Семёна?

— Нет, — он покачал головой. — Китай предлагает гражданство всей группе.

Я моргнул.

— Всей? Конкретнее.

— Вам, Игорь, как лидеру и ведущему инженеру, Маше — как сканеру, Семёну — как предиктору, Насте — как первому успешно инициированному магу старше двадцати, Ане и Олегу — как боевой охране группы. И Диме с Юлей — как инженерам-строителям.

— Диме и Юле? — переспросила Настя.

— Китаю интересно, как они за несколько месяцев построили объект, на который у государственных корпораций уходят годы. Эта технология строительства имеет огромную ценность.

— А Кира? Лена? — спросил я.

Ван Лэй чуть помедлил.

— Китай не будет препятствовать их въезду, но гражданство им придётся получать обычным способом, и работу искать самостоятельно.

— Значит, вы знаете о нас всё, — сказала Маша. — Даже то, кто чем занимается.

— Мы наблюдаем, — просто ответил он.

Я откинулся на спинку стула.

— Зачем вам мы? Наверняка у Китая есть своя технология инициации.

— Есть, — он кивнул. — Мы нашли свой путь. Но наша технология пока сопряжена с большим процентом несчастных случаев. Мы хотели бы объединить два подхода — ваш и наш.

— В чём именно заключается ваш подход?

Ван Лэй улыбнулся — вежливо, но непроницаемо.

— Простите, этого я не могу раскрыть. Могу лишь сказать, что мы работаем напрямую с нейропластичностью. Без препаратов.

Я переглянулся с Машей. Без препаратов. Значит, либо хирургия, либо чистая стимуляция. И большой процент несчастных случаев.

— Китай заинтересован в долгосрочном партнёрстве, — продолжил он. — Интеграция с научными институтами, совместные исследования. Мы не планируем использовать технологию для войны. По крайней мере, не для нападения.

— Только для обороны?

— Именно.

Я покрутил в пальцах визитку, которую он положил на стол. Красный картон, золотые иероглифы.

— Мы подумаем.

— Разумеется, — он встал, снова сложил руки в поклоне. — Срок — две недели. После этого предложение будет отозвано.

Ван Лэй вышел так же бесшумно, как и вошёл. Я положил китайскую визитку рядом с американской. Красный картон и белый.

— Две визитки за одно утро, — сказала Настя.

— Два разных подхода, — тихо добавила Маша. — Американцам нужно готовое решение, им плевать на группу. Китайцам нужна вся технологическая цепочка, включая строителей. Они мыслят на десятилетия вперёд.

— Значит, технология инициации — главный товар на рынке, — подытожил я. — И все хотят получить нас.

— Или нашу технологию, — добавила Настя. — Что в принципе одно и то же.

— И все обещают золотые горы. Лаборатории, гражданство, деньги.

Я взял обе визитки, повертел в пальцах, потом сунул в ящик стола.

— Обсудим с группой. Но решение, кажется, уже очевидно.

— Не продаёмся? — спросила Настя.

— Не продаёмся. Но информацию о том, кто слил данные, найти придётся. Потому что, если о нас знают американцы и китайцы, завтра о нас узнают и те, кто не станет присылать вербовщиков. Они пришлют кое-что другое.

— Собрать всех в бункере? — предложила Настя.

— Сначала здесь, в узком кругу, — я мотнул головой. — Маша, вербовщики не врали?

— Прямой лжи я не почувствовала, — ответила Маша. — Но они, как обычно, сказали далеко не все детали.

— Вербовщики редко врут напрямую, — добавила Настя. — Это потеря репутации. Они могут обмануть в деталях — сроках, условиях, скрытых обязательствах, или просто умолчать о рисках.

— О рисках вроде «вы всю жизнь будете чужими»? — спросил я.

— Именно. Если ты выберешь кого-то из них, мы все переедем в другую страну, где будем чужаками до конца жизни и навсегда останемся врагами для тех, чьё предложение ты отверг. Включая Россию.

— Жить в России магу с каждым днём всё сложнее, — я потёр запястье. — Законы об обязательной регистрации, блокировки интернета, контракт на бейджики для магов. Государство нас не любит. Просто использует.

Маша взяла меня за руку.

— Давай не принимать поспешных решений. Обсудим со всеми.

Я кивнул. Она была права.

— Тогда сегодня вечером. Соберём...

Дверь приоткрылась. Охранник с растерянным лицом заглянул в переговорную.

— Игорь, — сказал он. — Там... генерал Громов. Говорит, что хочет вас видеть.

Я переглянулся с Машей, потом с Настей.

— Только его не хватало, — пробормотала Настя.

— Пусть войдёт, — сказал я. — Кажется, день сюрпризов продолжается.

Генерал Громов вошёл в переговорную, как всегда, без сопровождения. Парадный мундир, фуражка под мышкой. Он оглядел нас троих — я, Маша, Настя — и сел напротив.

— Мои агенты засекли, как в вашу Гильдию заходили представители других государств, — начал он без предисловий. — Американец, потом китаец.

— Всё верно, — кивнул я. — Хотели перекупить команду, проводящую инициацию магов.

— И что вы им ответили?

— Что подумаем.

Генерал помолчал.

— Они знали подозрительно много. — продолжил я. — Состав группы, роли магов, кто чем занимается. Скорее всего, где-то в окружении вашего ведомства — утечка.

— Я разберусь, — сказал он. — Но я пришёл не за этим.

У меня зазвонил телефон. Я глянул на экран — неизвестный номер, и сбросил вызов. Не сейчас.

Генерал положил фуражку на стол.

— Иностранцы будут платить вам только пока вы полезны. Когда наладят стабильную технологию, они найдут способ от вас избавиться. Вы станете расходным материалом.

— Мы это понимаем.

— В контрактах, которые они предложат, может быть куча скрытых пунктов. Вы с Настей не специалисты в законах других стран — можете не распознать ловушки.

— Это так, — признал я. — Но пока я вижу от родного государства только давление, силовое и юридическое.

— Поясни.

— Госконтракты почти иссякли, оплата за инициацию магов ещё не пришла. Группе приходится искать способы заработка самостоятельно. Охрана «Bloomlet» — пока от неё больше расходов, чем доходов. Мы живы только благодаря деньгам от продажи мусороперерабатывающих установок, но они не бесконечны.

— Сколько у вас на счету? — спросил генерал.

— Чуть меньше трёх миллионов, — ответила Настя.

— По контракту государство перечислит десять миллионов за каждого мага, — сказал Громов, — но не раньше октября. Сейчас все квартальные лимиты исчерпаны.

— Октябрь — это через два месяца, — заметила Маша. — Столько на трёх миллионах мы не протянем.

Я подался вперёд.

— Мне нужно, чтобы государство перестало лезть в дела магов. Перестало всё запрещать.

— О чём именно ты?

— Мусороперерабатывающие установки. Сначала их можно было производить, я успел продать несколько штук. Потом государство ввело обязательное лицензирование и контроль магических устройств. Теперь я не могу их продавать, вынужден зарабатывать другими способами.

— Это политика, — возразил Громов. — Её определяет не моё ведомство, а президент.

— Исполнение указов президента определяете как раз вы. А президент, наверное, не понимает, что политика запретов не позволит развиться новой отрасли — магических устройств и услуг. Через несколько лет окажется, что американцы и китайцы ушли далеко вперёд, а в России остались не слишком умные маги, которые могут максимум обслуживать то, что сделали другие страны. Создать своё никто не сможет.

— Ты предлагаешь мне идти к президенту и объяснять ему, как управлять страной?

— Я предлагаю вам делать свою работу. Вы сказали, что хотите сохранить нашу лояльность. Вот способ.

Генерал помолчал. Пальцы легли на край фуражки.

— Давай обсуждать не абстрактные запреты, а конкретные действия. Что моё ведомство может сделать прямо сейчас, чтобы вы остались здесь?

Настя открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент у меня в кармане снова зазвонил телефон. Я взглянул на экран. Кира.

— Извините, — я встал и вышел в коридор.

— Игорь, — голос Киры дрожал. — Тут... В общем, тебе лучше приехать. Прямо сейчас.

Я прижал трубку к уху.

— Что случилось?

— Михаил, — всхлипнула Кира. — Он вернулся.

— Когда?

— Утром, сразу после того, как ты уехал в Гильдию. Охрана пропустила его — он всё ещё числится жителем бункера. Он выглядел... странно. Уверенно, не так, как раньше. Собрал девушек из «Bloomlet» в лобби и показал им голосовое сообщение, якобы от тебя.

— Какое ещё сообщение?

— Что отель скоро будет атакован, им надо уезжать с Михаилом прямо сейчас, а ты догонишь их по дороге. Майми попросила меня перевести твоё сообщение. Я создала голограмму с переводом через ассистента. Девушки слушали, переглядывались. Майми пыталась дозвониться тебе, но ты не брал трубку.

Я выругался про себя. Значит, тот неизвестный номер — Майми.

— И они поверили?

— Да. У входа ждал микроавтобус. Майми колебалась, но остальные уже садились. Она сказала, что ты обещал им безопасность, и если ты просишь уехать, значит так надо. Они сели и уехали.

— Почему никто не остановил?

— Света пыталась их отговорить. Кричала, что это ловушка, что ты не мог отправить такое сообщение. Но разговор через переводчик... они не поняли и запаниковали. Они просто хотели уехать отсюда.

— Номер машины есть?

— Я посмотрела по камерам, записала. Продиктовать?

— Диктуй.

Я записал номер в телефон, развернулся и вошёл обратно в переговорную. Громов поднял голову, увидел моё лицо и сразу посерьёзнел.

— Что?

— Михаил вернулся, — бросил я. — Парень, который спас солистку на концерте. Утром он пришёл в отель, показал певицам поддельное сообщение от меня и убедил их, что бункер под ударом. Увёз на микроавтобусе.

— Куда?

— Не знаю. У меня есть номер машины.

Громов встал. Фуражка осталась лежать на столе.

— Если с ними что-то случится, международного скандала не избежать.

— Я в курсе. Поднимите полицию. Найдите эту машину, — я показал номер.

Он уже набирал номер.

— Мои люди займутся. А вы?

— В бункер за снаряжением.

Я развернулся к Маше и Насте.

— Выезжаем, — сказал я. — Сейчас же.

Глава 11

Такси неслось по проспекту. Я сидел на переднем сиденье, Маша и Настя сзади. За окном мелькали витрины, светофоры, пешеходы. В салоне пахло хвойным освежителем.

Зазвонил телефон. Я выхватил трубку. Незнакомый номер.

— Игорь! — раздался голос Михаила. Радостный, звонкий, с чувством превосходства, которого я никогда у него не слышал.

— Где ты? Где девушки?

— Ты должен это увидеть. Приезжай в концертный зал. Тот самый, где я спас Майми.

— Михаил, послушай...

— Приезжай. Я жду, — повторил он и оборвал звонок.

Я сжал трубку так, что побелели пальцы. Маша подалась вперёд с заднего сиденья. Настя молча смотрела на меня, прижав планшет к груди.

Я набрал Олега.

— Бери Аню и кого-нибудь из бойцов Влада, кто свободен, полное снаряжение, с дронами. Выдвигайтесь к концертному залу. Михаил вышел на связь. Он там, с девушками.

— Понял, — в трубке послышался грохот — Олег уже бежал.

Я сбросил, набрал Олега Николаевича.

— Полковник, Михаил в концертном зале. Там же, где было первое покушение. Пришлите спецназ.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. Он может сделать что угодно в любой момент.

— Собираю группу. Ждите.

Я убрал телефон, обернулся к таксисту.

— Меняем маршрут. Концертный зал на Ленина.

Таксист крякнул, но спорить не стал.

У концертного зала мы вышли, я отпустил такси. Площадь перед зданием была пуста. Те же ступени, те же стеклянные двери, только у входа не толпились фанаты.

Олег и Аня подъехали через пять минут. Машина затормозила у тротуара. Олег вылез первым, в жилете, с накопителями на поясе. Аня выскользнула следом — перчатки-стабилизаторы на руках, волосы собраны в два хвоста. За ней вышел парень из группы Влада — к сожалению, я не помнил, как его зовут.

Я кивнул ему.

— Извини, как тебя зовут? Влад говорил, но я забыл.

— Максим, — ответил он.

Я распределил снаряжение. Дополнительные накопители, запасные эмиттеры. Олег проверил разряд, Аня погладила пальцы перчаток, все одели наушники раций.

— Спецназ на подходе, но когда прибудет — неизвестно, — сказал я. — Ждать не будем, кто знает, что там Михаил делает с девушками.

— Что внутри? — спросила Настя.

Машины глаза расфокусировались — она ушла в сканирование. Через несколько секунд она зажмурилась.

— В магическом диапазоне всё здание светится, очень ярко. Я не могу разобрать, что там, слишком много помех.

— Как на фудкорте?

— Хуже. Там была просто завеса, здесь — как будто прожектор включили.

Я обернулся, оглядел площадь. Через дорогу работало кафе.

— Вы двое — туда, — я указал Маше и Насте на кафе. — Внутрь зала не заходить, это может быть опасно. Все операции — только через дронов. Квантовую связь не заглушить.

Маша кивнула, Настя взяла пульт управления дроном.

— Будьте осторожны, — сказала Маша.

— Обязательно, — ответил я.

Я развернулся к дверям, Олег и Аня встали по бокам, Максим прикрывал сзади. Внутри было темно и тихо. Где-то в глубине здания, в том самом зале, Михаил ждал нас. Вместе с шестью певицами, которых он считал своими.

***

В фойе было темно, только аварийные лампы тускло горели над стойкой администратора. Я шагнул первым, Олег — следом, Аня — третьей, четвёртым шёл Максим.

— Чисто, — заметила Аня, оглядывая пол. — Слишком чисто.

Она была права. Никаких следов борьбы — ни перевёрнутой мебели, ни царапин на стенах. Как будто шестерых девушек провели здесь под руку, а не волокли силой.

— Как он один привёл сюда их всех? — спросил Олег. — Ничего не сломав?

— Не знаю, — ответил я. — Вероятно, ему помогли.

Мы двинулись по коридору. Шаги глухо отдавались от бетонных стен, пахло пылью и старым деревом. Дверь в концертный зал была приоткрыта, из щели пробивался свет.

Я поднял руку, останавливая группу.

— Давайте обсудим тактику, — прошептал я. — Я иду первым, пытаюсь говорить. Олег — сразу за мной, прикрываешь. Аня — слева, вдоль стены. Если Михаил дёрнется — глуши его.

— Может, я его сразу вырублю? — предложил Олег. — Разрядом.

— Нет. Сначала надо понять, что с девушками, без нужды не атаковать. Максим, ты у двери. Если из зала кто-то побежит — он твой.

— Принято, — кивнул Максим.

Зал тонул в темноте, только сцена была залита светом — ярким, как тогда, на концерте. Шесть стульев стояли в ряд, на каждом — девушка. Руки примотаны к подлокотникам скотчем, на лицах — ужас. Майми сидела в центре, прямая, с побелевшими губами, Айри беззвучно плакала. Под стульями темнели непонятные устройства — коробки с проводами, мигающими красными диодами.

Рядом с девушками стоял Михаил. В той же серой футболке, но держался иначе — плечи расправлены, подбородок вздёрнут. В руке он сжимал пульт. Палец лежал на кнопке.

— Стоять! — крикнул он, увидев нас. — Ещё шаг — и я взорву бомбы.

Я замер. Олег за моей спиной напрягся, Аня застыла тенью у стены. Максим сделал несколько шагов от дверного проёма и, пригибаясь за креслами, стал обходить зал.

— Принято, — сказал я, поднимая руки. — Стоим.

Левая рука скользнула к наушнику. Квантовая связь не боялась помех.

— Маша, Настя, — прошептал я. — У девушек под стульями устройства, похожи на бомбы. Попробуйте просканировать.

— Видим, — ответил голос Маши в наушнике. — Сейчас.

Я заметил, как в темноте под потолком скользнули две крошечные тени. Дроны расходились в стороны, обходя сцену с флангов.

— Нам нужно время, — добавила Маша. — Если это настоящие бомбы, попробуем обезвредить.

Я опустил руки, сделал шаг вперёд.

— Михаил, зачем всё это? Похищение, бомбы? Чего ты добиваешься?

— Теперь меня будут слушать, — он усмехнулся. — Никто не убежит в автобус.

— Чтобы тебя слушали, не обязательно было похищать девушек. Можно было просто поговорить.

— Поговорить? — он оскалился. — Я пробовал. Ты сам запретил мне приближаться к Майми. Поставил меня у дверей: «Никого не впускать, никого не выпускать», а я стоял и слушал, как она поёт для других.

— И поэтому ты решил их взорвать?

— Не сразу, — он покачал головой. — Сначала я просто ушёл, думал, что смогу забыть. Но нашлись добрые люди. Приютили, обогрели, объяснили, кто во всём виноват.

— И кто же? — спросил я, чувствуя, как внутри разрастается холод.

— Девушки, — он обвёл сцену рукой. — Двуличные стервы, готовые пообещать что угодно, а потом дать заднюю. Сослаться на контракт. «Я профессионал», «Пока контракт действует — никаких встреч».

Он выплюнул последние слова, передразнивая голос Майми.

— Ты хотел только Майми. При чём тут остальные?

— Все они одинаковы, — он рубанул воздух свободной рукой. — Я думал, Майми — особенная, но она такая же, как все.

— Ты её даже не знаешь, — возразил я.

— Не знаю? — он хохотнул. — Я копил на билеты три месяца, откладывал с каждой зарплаты. Писал под каждым постом в её блоге, но модераторы всё потёрли.

— Ты сам это выбрал. Она тебя об этом не просила.

— Она смотрела сквозь меня, — продолжал он, не слушая меня. — Я стоял в первом ряду с её плакатом. Она пела, смотрела в зал и не видела меня. Для неё я был просто одним из тысяч, пылью под ногами. Потом я стал магом, спас её. Думал — теперь она заметит, увидит во мне человека. Но нет!

— Ты требуешь благодарности за спасение. Это не работает так.

— Я видел, как она общается с тобой, — он ткнул пальцем в мою сторону. — С Машей, Кирой. Улыбается вам, разговаривает. А меня она избегала. Пряталась. Я спрашивал себя: «Почему им можно, а мне нет?» Что во мне не так?

— Мы не преследовали её, — ответил я. — Не приходили в спортзал, чтобы смотреть, как она делает растяжку.

— Я просто хотел быть рядом!

— Ты её пугал.

— А они — нет?

— Они относились к ней как к человеку, ты — как к иконе.

— Я относился к ней как к богине, — прошептал он. — А она меня растоптала. Они все нас топчут. Всех фанатов! Мы для них просто мясо. Мы платим за билеты, за мерч, за встречи, а они нас не замечают. Обращают внимание только тогда, когда им что-то нужно. Я освобожу их всех от контракта.

— Ты понимаешь, что «освобождение» — это убийство ни в чём не повинных девушек?

— Ради любви я готов идти до конца, — он посмотрел мне прямо в глаза. — В том числе — убить. Они должны заплатить за то, как относились ко мне. И к другим фанатам, которых, как и меня, не замечали.

Я перевёл взгляд на сцену. Майми смотрела на Михаила. В её глазах не было мольбы — только холодное понимание. Где-то сбоку скользнул дрон.

В наушнике щёлкнуло.

— Игорь, — раздался голос Маши. — На бомбах антимагическая защита. Скрипт разрушения в дроне не срабатывает, энергия просто куда-то уходит. Сканер ничего не видит — та же проблема с помехами, что и у меня. Мы не можем их обезвредить.

Я сжал челюсти.

— Понял, — прошептал я. — Продолжайте попытки. Попробую выиграть немного времени.

Я снова повернулся к Михаилу. Тот стоял, поигрывая пультом в руке. Взгляд скользнул по сцене и зацепился за тёмные силуэты над головой. Камеры. Две стационарные, на штативах, и одна на кране — она медленно поворачивалась, следя за нами.

— Ты ведёшь стрим? — спросил я.

Михаил проследил за моим взглядом.

— В России интернет заблокирован, прямой трансляции нет. — он усмехнулся. — Но запись ведётся. Когда всё закончится, её покажут в Южной Корее.

— Зачем?

— Чтобы продюсеры это увидели. Когда они поймут, что из-за своей политики могут потерять любимых айдлов — они пересмотрят контракты. Сделают их человеческими, без запретов на отношения.

— Ты хочешь изменить индустрию, убив шесть девушек?

— Я хочу, чтобы они поняли: фанаты — не расходный материал. Мы — люди, и мы можем заставить с собой считаться.

— Отпусти певиц. Мы можем попробовать договориться. Менеджер группы сможет повлиять на контракт Майми.

— Договориться? — он оскалился. — Она уже меня отвергла, ты сам это видел.

— Это не повод её убивать.

— Нет, — он покачал головой. — Я хочу… хочу, чтобы она страдала так же, как я. Чтобы поняла, каково это — когда тебя не замечают, когда ты для них пустое место.

— Михаил, послушай...

Я шагнул вперёд.

В зале вспыхнул свет. Я зажмурился на секунду и, когда открыл глаза, увидел людей — десяток, может, больше. В тёмной униформе, с оружием. Они стояли в проходах, у дверей, вдоль стен. Мы были окружены.

Олег рванулся, вскидывая руку для разряда. Солдат навёл на него короткий жезл. Олега скрутило, он упал на колени, сжимая виски. Аня дёрнулась следом, но второй солдат уже держал её на прицеле. Она осела, закусив губу, перчатки-стабилизаторы задрожали на пальцах. Третья глушилка ударила по мне.

Боль была такой, будто в мозг вогнали раскалённый гвоздь. Я рухнул на четвереньки, интерфейс погас, Ася замолчала. Перед глазами плыли красные круги.

Сквозь боль я почувствовал, как меня поднимают за плечи, тащат по проходу, волокут на сцену. Я попытался сопротивляться, но мышцы не слушались. Меня швырнули на пол рядом со стульями. Олег рухнул слева, Аня — справа, Максим — где-то позади. Солдаты отступили в тень.

Из динамиков раздался голос. Глубокий, спокойный, с лёгкой иронией.

— Глава Гильдии Магов захвачен. Лежит рядом с теми, кого подрядился защищать.

Я поднял голову. Голос шёл откуда-то сверху, из колонок над сценой.

— К чему весь этот спектакль? — прохрипел я. — Если ты хотел меня убить, мог сделать это ещё на первом концерте.

— Тогда у меня не было такого козыря, — ответил Голос. — Группа «Bloomlet» решила все проблемы разом. Я могу казнить их, испортив отношения России и Кореи и убить тебя, лишив магов в этом городе руководства.

— И что будет потом?

— Произойдут ещё нападения на иностранных граждан. Их гибель послужит поводом для разрыва дипломатических отношений, не только с Кореей.

— Зачем тебе это?

— Потому что...

— Не надо! — резко перебил Михаил. — Вы обещали, что всё останется между нами! Нельзя им всё рассказывать!

Голос помолчал, потом зазвучал снова — мягче, по-отечески.

— Не волнуйся, Миша. Запись всё равно отредактируют перед публикацией, вырежут всё лишнее. Останется только твой манифест и взрыв.

Михаил замер. Пульт в его руке дрогнул.

— Какой взрыв? — спросил он.

— Ты хотел всех убить, — терпеливо объяснил Голос. — Вот кнопка. Одно нажатие — и все на сцене погибнут. Девушки, Игорь, все, кто тебя унижал.

— Я... я хотел только припугнуть...

— Ты хотел, чтобы они страдали, — голос стал жёстче. — Покажи это. Майми тебя обманула, все эти девушки — стервы, которым плевать на фанатов. Игорь думает только о деньгах, он не заметил, как ты страдаешь. Никто не заметил.

Я лежал на боку, приходя в себя после глушилки. Магия, похоже, восстанавливалась, но Ася пока не отвечала. Олег тяжело дышал, Аня замерла, прижав руки к груди.

— Отойди в зал, — приказал Голос. — Чтобы тебя не зацепило взрывом.

Михаил медленно спустился со сцены. Пульт дрожал в опущенной руке.

— Я... я не...

— Ты должен, — надавил Голос. — Это твой выбор. Или ты думал, что месть — это просто слова?

— Нет...

— Если ты этого не сделаешь, — ласково добавил Голос, — на кнопку нажмёт один из моих солдат. И тогда это будет не твоя месть, а обычное убийство. Ты потеряешь всё.

Михаил смотрел на пульт, потом на Майми. Та сидела, примотанная к стулу, глядя прямо перед собой. В её глазах не было мольбы, только усталость.

Палец Михаила замер над кнопкой.

— Игорь, — раздался голос Маши в наушнике. — Что нам делать?

Я чувствовал, как магия возвращается. Скрипты ещё были недоступны, но Ася уже была на месте. Глушилка выдохлась.

Мысли понеслись вскачь. Если бомбы не уничтожить — надо уничтожить пульт. Пульт в руке Михаила. Маша и Настя не согласятся бить разрушающим лучом по руке парня, которого они знали, пусть и недолго. Даже если согласятся, их придётся убеждать. Времени на это нет.

Значит, пульт надо выбить. Михаил держит его не очень плотно, палец дрожит. Маша или Настя могли бы ударить дроном по руке, но Михаил может нажать кнопку в любую секунду. Надо его отвлечь.

— Маша, — зашептал я в наушник. — Освободи Майми. Настя — будь готова выбить пульт дроном.

— Принято, — ответили обе одновременно.

— Ася, — я скосил глаза, — покажи перед Майми голограмму. Текст на корейском: «Отвлеки его, как угодно».

— Готово.

Машин дрон скользнул вниз. Лезвие из поля коснулось скотча на запястьях Майми. Плёнка лопнула, Майми вздрогнула.

Солдат на краю сцены заметил движение, вскинул автомат. Другой быстрыми шагами двинулся к Михаилу.

Майми поднялась со стула. Ноги дрожали, но она выпрямилась, шагнула к краю сцены. Михаил стоял у первой ступеньки, сжимая пульт.

— Михаил! — крикнула она. Голос сорвался, но слова прозвучали чётко. — Я согласна на свидание! Если останусь жить — я согласна!

Михаил обернулся. Лицо дрогнуло, рука с пультом опустилась на несколько сантиметров.

Дрон Насти пролетел, как пуля, сделав короткий, точный тычок в тыльную сторону ладони. Пульт вылетел из пальцев, описал дугу и закатился под кресла.

— Олег, Аня! — рявкнул я. — Зачистить помещение!

Аня взвилась с пола, как распрямившаяся пружина. Два шага — и она уже у первого солдата. Перчатки блеснули, автомат развалился на части в воздухе. Солдат отшатнулся. Олег поднялся, вскинул руку. Молния ударила в солдата, целившегося в Майми, того отбросило к стене.

Михаил стоял в проходе, глядя на свою пустую ладонь. Пульт, только что бывший в ней, исчез. Он поднял глаза на Майми — та всё ещё стояла на краю сцены, протянув к нему руку. Он открыл рот, шагнул к сцене, потом замер.

Олег заметил его и вскинул руку для нового разряда. Я мотнул головой:

— Не трогай! Он без пульта.

Михаил попятился, споткнулся о ступеньку, упал на колени в проходе между рядами. Солдаты Голоса отступали, и один из них навёл автомат на Михаила — видимо, решил убрать свидетеля. Аня метнулась наперерез, перчатки вспыхнули, автомат рассыпался в пыль. Солдат отшатнулся и побежал к выходу.

Михаил вжался в кресла, обхватив голову руками. Он не убегал, просто сидел, зажмурившись, пока вокруг гремели разряды и сыпались обломки.

Я шагнул к Майми. Она стояла, замерев на краю сцены. Я положил ладонь ей на плечо.

— Как ты?

Она всхлипнула, на секунду прижалась к плечу, обхватив меня руками. Я чувствовал, как девушка дрожит в моих объятьях. Потом она отстранилась, вытерла слёзы ладонью.

— Всё в порядке, — пробормотала Майми.

Я развернулся к залу.

— Олег, Аня, Максим — сказал я в наушник. — Кого-нибудь надо взять живым. Всех не убивать.

— Поздно, — отозвался Олег. — Трое готовы, остальные разбежались по зданию.

— Тогда за ними.

Я перерезал путы на остальных девушках. Айри тряслась, но встала сама. Чиса помогла подняться Наки. Ерин обнимала Синби. Майми стояла чуть в стороне — прямая, собранная.

— Уходим, — скомандовал я. — Все вместе, под воздушным колоколом.

У стеклянных дверей нас встретили — наконец-то прибыл спецназ. Олег Николаевич стоял у машины, сжимая папку.

— Вы опоздали, — сказал я.

— Застряли в пробках, — ответил он. — Что внутри?

— Мои ребята обыскивают здание. Надо найти того, кто говорил на сцене. Его обязательно брать живым. И ещё — запись, которая велась на сцене, её надо изъять.

Олег Николаевич кивнул, отдал команду. Спецназ рассыпался по зданию.

Я стоял на ступенях, чувствуя, как адреналин медленно отпускает. Майми сидела на бордюре, укрытая чьим-то бушлатом. Айри обнимала её за плечи. Остальные девушки молчали.

Через полчаса подошёл Олег Николаевич.

— Солдаты захвачены, — доложил он. — Те, кто пытался уйти, нейтрализованы. Запись изъята. Никого, похожего на руководителя нет, обычные наёмники. Кажется, он ушёл.

— Как? — спросил я.

— Вероятно, через запасной выход. Или он вообще не был в здании.

Я потёр запястье.

— Девушек надо к врачам.

Олег Николаевич кивнул. Я смотрел, как певиц уводят к машинам скорой. Майми обернулась на секунду, встретилась со мной взглядом, потом села в машину. Дверь закрылась.

Я остался на ступенях. Рядом стояли Олег, Аня и Максим. Сзади подошли Маша с Настей. Шесть магов. Шесть человек, которые только что прошли через ад и вышли с другой стороны.

— Пойдём домой, — сказала Маша.

— Пойдём.

Я развернулся и пошёл к машине. Завтра будут вопросы, отчёты, разбор полётов, но сегодня мы победили. И все, кого мы должны были защитить, остались живы.

Глава 12

На следующий день я, Маша, Настя, Олег Николаевич и продюсер «Bloomlet» собрались в переговорной Гильдии. Инициатором был Олег Николаевич, и я представлял, о чём пойдёт разговор, но мистер Пак меня удивил.

— Я требую возвращения в Сеул, — начал он без предисловий. — Жизни девушек важнее денег. Мы прерываем тур.

— Группа останется в отеле под охраной Гильдии, — отрезал Олег Николаевич, — пока террористы не будут пойманы.

— Сколько это продлится? Неделю? Месяц? Год?

— Столько, сколько потребуется.

— Это невозможно, — Пак хлопнул ладонью по столу и тут же поморщился, отдёргивая руку. — Мы не можем сидеть в бункере вечно.

Я подался вперёд.

— Если государство до сих пор никого не поймало, то, если ничего не изменится, никого и не поймает. После вчерашнего провала террористы залягут на дно либо переключатся на других медийных людей.

— Тем более нам надо уехать.

— Нет, — возразил я. — Исходя из того, что сказал Голос, их цель — вызвать международный скандал. Убийство «Bloomlet» — только один из вариантов. Они могут найти других иностранцев, не менее медийных. Сидеть и ждать — не выход.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил Олег Николаевич.

Настя положила планшет на стол.

— Ловлю на живца. Группа устраивает пресс-конференцию, заявляет, что их пытались убить, но они не сдаются. Продолжат концертный тур в Нижнем Новгороде и далее до Москвы. В Казань уже опоздали, её пропустим.

Пак открыл рот, но Настя продолжила:

— При этом группа объявляет, что отказывается от поддержки Гильдии Магов как не оправдавших доверие, но заключит договор с магами Москвы, когда прибудет туда.

— Зачем это? — спросил я.

— Для террористов выступление в Нижнем Новгороде будет идеальным местом, где можно закончить начатое. Контракт с Гильдией Магов разорван, с магами Москвы ещё не заключён. Присутствие живой и здоровой группы станет для них бельмом на глазу. Напоминанием, что они так и не смогли достичь цели. Они приложат все усилия, чтобы убить группу в Нижнем.

— Я не позволю! — Пак вскочил. — Вы предлагаете использовать девушек как наживку!

— Мы предлагаем поймать тех, кто пытается их убить, — жёстко произнёс Олег Николаевич.

— Это не обсуждается. Я отказываюсь.

— У вас нет выбора. Пока террористы на свободе, группа в опасности. В Корее, в России, где угодно. Единственный способ обезопасить девушек — найти и обезвредить нападавших.

Пак опустился обратно на стул. Плечи поникли.

— Вы понимаете, что если что-то пойдёт не так...

— Понимаем, — кивнула Настя. — Поэтому обеспечим максимальную безопасность. Наши маги будут скрытно сопровождать группу.

Продюсер помолчал, потом глухо произнёс:

— Я требую компенсации. Убытки от отмены концерта в Казани плюс дополнительная оплата за риск.

— Убытки от отмены концерта в Казани — это форс-мажор, — возразила Настя.

— Плюс дополнительная оплата за риск, — повторил он с нажимом.

— Справедливо, — я сжал челюсти. — Во вчерашнем похищении есть вина Гильдии, девушек похитил наш человек.

Настя перевела на меня взгляд, но промолчала.

— Сколько? — спросил Олег Николаевич.

Пак назвал сумму, Настя поморщилась, но кивнула. Я повернулся к ней.

— На каком этапе находится сертификация установки для переработки мусора?

Она приподняла бровь — не ожидала такого поворота.

— Установка давно готова, документы поданы в Минпромторг, Министерство природных ресурсов и МЧС ещё месяц назад. Но на каждом этапе чиновники требуют ускорения согласования за дополнительную плату, и эта сумма приближается к продажной цене установки.

— Ясно.

Я повернулся к Олегу Николаевичу.

— Предлагаю сделку. Вы содействуете скорейшему прохождению сертификации, в обмен Гильдия платит продюсеру из денег от продажи установки.

— В чём ваш интерес? — спросил Олег Николаевич.

— Разрешение на продажу установок. Именно из-за бюрократии, которая затянулась на месяцы, мне пришлось искать другие способы заработка. Ради возможности нормально зарабатывать я готов пожертвовать прибылью от одной установки. Это выгодно всем: самой группе для наработки репутации, России как государству, которому не придётся платить, менеджменту группы как заработку, Гильдии для возможности заняться своим делом.

Полковник помолчал.

— Хорошо. Я постараюсь в течение пары дней выбить все разрешения.

Я повернулся к Паку.

— Готовьте пресс-конференцию. Мы компенсируем затраты.

Он медленно кивнул.

— Я организую. Но если что-то пойдёт не так...

— Не пойдёт, — сказала Маша.

Пак встал, поправил пиджак и вышел. Олег Николаевич проводил его взглядом, потом повернулся ко мне.

— Надеюсь, ты понимаешь, на что идёшь.

— Понимаю.

— Тогда готовьтесь отправляться в Нижний Новгород через неделю.

Он поднялся и вышел следом. Я откинулся на спинку стула. Настя уже что-то печатала в планшете, Маша задумчиво крутила в пальцах кристалл на цепочке. Деньги, пресс-конференция, новая ловушка для террористов. И где-то в камере сидит Михаил, которому мы сохранили жизнь. Возможно, зря. А возможно, он ещё расскажет нам то, чего не рассказал Голос.

***

СИЗО встретило меня запахом хлорки. Я прошёл через проходную, предъявил удостоверение, выданное Олегом Николаевичем вечность назад. Дежурный долго сверял фотографию, потом кивнул.

— Вам в четвёртый кабинет. Сначала заполните заявление.

Я сел за стол, вписал в бланк свои данные, имя заключённого, цель визита — «следственные мероприятия». Отдал дежурному, тот исчез в коридоре. Через полчаса меня провели в комнату для допросов — маленькую, без окон, с голыми бетонными стенами. Стол, два стула, лампа под потолком. Никакой решётки между нами. Охрана осталась за дверью.

Ещё через десять минут ввели Михаила. Он был в серой тюремной робе, без часов, запястья стянуты наручниками. Он шёл, глядя в пол. Сел напротив, поднял глаза.

Я не давил, просто молча смотрел на него.

— Ты пришёл, — сказал он наконец.

— Пришёл.

— Зачем?

— Хочу понять.

— Что понять?

— Всё, — я откинулся на спинку стула. — Что произошло. Как ты дошёл до этого. Кто тебе помог.

Он молчал. Пальцы тёрли друг друга — привычка, которая осталась даже без часового ремешка.

— Я не заметил, что с тобой происходит — сказал я. — Ты ушёл, а я даже не сразу об этом узнал.

— Ты не виноват.

— Виноват. Я тебя приютил, должен был увидеть.

Он поднял голову. В глазах стояли слёзы.

— Ты был занят. Все были заняты. А я... я просто хотел, чтобы меня заметили.

— Майми тебя заметила.

— Нет, — он покачал головой. — Она меня поблагодарила, и всё. Для неё я был одним из тысяч. Я думал, что если спас её, у меня будет... Но она всё равно смотрела сквозь меня.

Я помолчал.

— Расскажи про тех, кто тебя приютил. Про Голос.

Михаил сглотнул.

— Я не знаю, как его зовут. Он всегда был в маске и мешковатом комбинезоне. Мужчина, среднего роста, среднего возраста. Солдаты называли его «шеф» или «босс». Я больше ничего не знаю.

— Значит, будем называть его Голос.

— Хорошо.

— На сцене ты оборвал его, когда он начал рассказывать про план. Что за план?

— Поссорить Россию и Корею, — он пожал плечами.

— Это я уже слышал. Зачем?

— Он хотел перессорить все страны друг с другом. Убивать медийных лиц на территории других государств.

— Зачем ему это?

— Я не спрашивал.

— Не спрашивал? — я подался вперёд. — Тебе дали бомбы, микроавтобус, доступ в зал, и ты даже не спросил зачем?

— Он сказал, что поможет мне, — Михаил закрыл лицо ладонями. — Сказал, что Майми меня обманула, что все они стервы, что я должен заставить их заплатить. Я злился на всех, ни о чём другом не думал.

— Я слышал в новостях про убийство корейской певицы во Франции. Это тоже они?

— Кажется, да. Он говорил, что организация международная, что есть другие отделения. Они уже делали такое в других странах.

— Как называется организация? Кто ей управляет? Какая конечная цель?

— Не знаю, — он вскинул глаза. — Я правда не знаю! Я был просто...

— Пешкой, — закончил я.

Он осёкся, потом медленно кивнул.

— Да. Он использовал меня. Я думал, что я главный, что это моя месть. А он просто... ждал, когда я нажму кнопку. И если бы я не нажал, он бы нажал сам. — Михаил замолчал, глядя в стол. — Я чуть не убил её.

Я молчал.

— Когда она сказала... что согласна на свидание... — он сглотнул. — Я на секунду поверил. А потом понял, что чуть не убил человека, который... который мог бы меня полюбить.

— Она согласилась, чтобы отвлечь тебя.

— Я знаю, — он всхлипнул. — Я всё понимаю. Это был просто трюк. Но на секунду... на одну секунду я подумал: а вдруг? Вдруг я ей не безразличен? Вдруг она правда могла бы... — он осёкся. — Но я же чуть не убил её. Всех их. Я смотрел на неё и думал: «Она согласилась». А потом понял: я чуть не убил человека, который на секунду дал мне надежду.

Он закрыл лицо ладонями. Плечи затряслись.

— Я не знаю, что теперь делать. В голове всё перемешалось. Я любил её. Ненавидел и снова любил. А теперь... я вообще не понимаю, что чувствую. Мне нужно время.

— У тебя его будет много.

— Да, — он опустил руки. — Я знаю.

Мы помолчали.

— Игорь, — сказал он тихо. — Ты можешь... попросить у неё прощения? За меня.

— За что именно?

— За всё. За то, что я её похитил, что пугал, что чуть не убил. Я не могу сам, меня к ней не пустят. А ты... ты можешь.

Я встал, прошёлся до двери, обернулся.

— Передам.

— Спасибо.

Я постучал в дверь, охранник шагнул в комнату. Я вышел в коридор, чувствуя, как за спиной закрывается дверь камеры. Где-то там, в серых стенах, остался парень, который когда-то спас жизнь поп-звезде, а потом чуть не убил её. Теперь у него было время подумать. Много времени.

***

Актовый зал в самой крупной гостинице города оказался невелик — рядов на десять, но журналисты не заполнили и половины. Человек тридцать сидели в первых рядах, остальные кресла пустовали. Пара операторов с камерами, несколько блогеров с телефонами, женщина с диктофоном в первом ряду. На сцене стоял длинный стол, накрытый белой скатертью, и шесть стульев.

Певицы вошли через боковую дверь. Майми — в тёмно-красном платье, Айри — в розовой блузке, остальные в простой, но аккуратной одежде. Без сценического блеска, но с достоинством. Пак в мятом, но застёгнутом на все пуговицы костюме сел рядом. Переводчица — молодая девушка в очках — заняла место с краю.

Мы с Машей сидели в третьем ряду. Я держал телефон, делая вид, что записываю. Олег в конце зала, у стены, Аня у прохода. Все четверо в жилетах, с накопителями. Маша лениво сканировала зал — пока всё было чисто.

Пак встал, поправил микрофон. Заговорил по-корейски, переводчица подхватила:

— Благодарю всех, кто пришёл. За время пребывания в вашем городе на группу было совершено три покушения.

Зал зашептался. Журналисты заскрипели ручками.

— Несмотря на это, группа сохраняет единство и намерена продолжить концертный тур.

Майми поднялась, взяла микрофон.

— Мы готовы на всё ради наших фанатов. Я сожалею, что концерт в Казани отменён, но мы намерены выступить в Нижнем Новгороде и Москве.

Переводчица перевела её слова. Майми добавила ещё несколько фраз — о благодарности фанатам, о том, что страх её не остановит, о надежде на лучшее, и села.

Пак продолжил:

— Контракт с местной Гильдией Магов расторгнут. Новый контракт будет заключён с московскими магами, как с самой крупной в России магической организацией.

В зале поднялась рука. Журналист в сером пиджаке.

— Можете рассказать подробнее о покушениях? Какие именно методы использовали нападавшие?

— Расследование ведётся, — Пак покачал головой. — Деталей мы раскрыть не можем.

Другая рука, женщина с диктофоном.

— Связаны ли покушения с тем, что группа — иностранцы? Это политическая акция?

— Мы не можем комментировать мотивы нападавших, — ответил Пак.

— Это правда, что в последнем покушении был замешан один из членов Гильдии Магов? — выкрикнул кто-то с задних рядов.

Я напрягся. Маша чуть сжала мою ладонь. Пак помолчал.

— Мы подтверждаем, что один из членов местной Гильдии Магов оказался причастен к инциденту. Именно поэтому контракт с Гильдией расторгнут.

— Насколько вы уверены, что московские маги окажутся надёжнее? — спросила женщина с диктофоном.

— Московская организация — крупнейшая в России, — повторил Пак. — У них больше ресурсов для обеспечения безопасности.

— Вопрос для Майми. Боитесь ли вы за свою жизнь?

Она встала. Переводчица поднесла микрофон.

— Мне страшно, — сказала она. — Но я не позволю страху управлять мной. Мы приехали сюда ради фанатов, и мы останемся ради них.

— Что бы вы хотели сказать тем, кто пытался вас убить?

Майми посмотрела прямо в камеру.

— Я прощаю вас.

Зал затих, защёлкали затворы. Пак поднялся.

— Пресс-конференция окончена. Благодарю за внимание.

Певицы встали и вышли через боковую дверь. Я проводил их взглядом. Майми шла последней — прямая, с идеальной осанкой. Я смотрел на неё и думал о Михаиле, который сейчас сидит в камере и пытается разобраться в себе, и о Голосе, который где-то там, в тени, ждёт следующего хода. Ловушка расставлена, осталось дождаться, кто в неё попадётся.

***

После пресс-конференции мы вернулись в отель. Я собрал певиц в лобби. Майми стояла, скрестив руки, Айри теребила край блузки, остальные молча ждали.

— Отель показал свою несостоятельность, — сказал я. — Михаил свободно вошёл и увёл вас. Поэтому до отъезда вы будете жить в бункере.

— А персонал? — спросила Айри.

— Остаётся здесь. Террористам нужен резонанс, а нападение на обслугу его не даст. В бункер входит только один вход — через лифт. Он ведёт в комнату безопасности — ту самую, которую вы видели в первый день. Если кто-то чужой спустится без сопровождения, он оттуда не выйдет.

Я не стал упоминать ни аварийную лестницу в грузовом лифте, ни запасной выход через несколько сотен метров от отеля. Незачем девушкам об этом знать.

Расселили певиц попарно — каждая квартира двухместная. Майми с Айри, Чиса с Ерин, Наки с Синби. Девушки разбирали вещи, когда в коридоре появилась Кира. Похоже, она только что отошла от плиты, но глаза горели.

— А давайте в баню! — предложила она. — Вы ведь ещё не ходили в русскую баню?

Певицы переглянулись.

— Мы ещё не были, — призналась Айри. — Только кино, спортзал и столовая.

— У нас нет купальников, — добавила Чиса.

— Это решаемо, — Кира достала телефон. — Лена, нам нужны купальники. Шесть штук, разные размеры.

— Сейчас посмотрю, — раздался голос Лены в трубке. — Что-то было в хранилище.

Лена принесла стопку купальников — разных цветов и фасонов, но явно не подогнанных по размеру. Певицы замялись, переглядываясь. Айри взяла один, приложила к себе, пожала плечами: великоват. Чиса покрутила в пальцах другой — мал. Майми молча смотрела на ворох ткани.

— Не подходит, — констатировала Кира. — А других нет?

— Я подгоню, — сказала Настя, выходя вперёд.

Певицы перевели взгляды на неё.

— Магия, помните? — она взяла купальник из рук Айри. — Заходите в раздевалку, через пять минут всё будет сидеть идеально. Без швов, без складок, точно по фигуре. Как в ателье, только быстрее.

Айри хихикнула и первой шагнула к двери, остальные потянулись следом. Настя пропустила их вперёд, поймала мой взгляд и чуть заметно улыбнулась.

Банный комплекс бункера был небольшим, но продуманным. Предбанник с деревянными лавками, душевая, парилка с каменкой и маленький бассейн с ледяной водой. Я сидел на лавке в предбаннике, завернувшись в полотенце. Олег устроился рядом, развалившись и блаженно щурясь. Маша вышла из душа с мокрыми волосами, села рядом.

Певицы ввалились гурьбой. Купальники сидели идеально. Кира вела их в парилку, как экскурсовод.

— Сначала просто сидим. Дышим, привыкаем к жару.

Я сидел на нижней полке, прислонившись спиной к нагретому дереву, и наблюдал. Пар клубился под потолком, жар волнами спускался от каменки. Айри закашлялась, прижав ладонь к губам, но выдержала — только капли пота побежали по вискам, сбегая вниз по шее к ключицам. Чиса зажмурилась и замерла, вцепившись пальцами в край полки. Кожа у неё блестела, на плечах выступила испарина. Наки обмахивалась ладонью, но от этого становилось только жарче. Света, которая появилась следом, с деловым видом поддала пару из ковшика и залезла на верхнюю полку. Певицы с изумлением смотрели на неё.

Майми подняла голову.

— Ты очень смелая, — сказала она.

Света замерла на верхней полке. Щёки у неё покраснели — не то от пара, не то от смущения. Она отвела взгляд, пробормотала что-то неразборчивое, поставила ковшик на край полки и принялась сосредоточенно поправлять и без того идеально сидящий купальник.

Ещё через минуту Ерин не выдержала.

— Всё, больше не могу! — выдохнула она. — Я сейчас расплавлюсь!

— В бассейн! — скомандовала Кира, распахивая дверь.

Айри прыгнула первой и взвизгнула так, что эхо прокатилось по всему комплексу. Остальные ринулись за ней. Ледяная вода взметнулась фонтанами.

Я решил передохнуть, вышел в помывочный блок и увидел Майми. Она сидела на лавке и смотрела, как подруги плещутся в бассейне. Я сел рядом.

— Михаил в тюрьме, — сказал я. — Он просил у тебя прощения.

Она повернула голову.

— Ты видел его?

— Да.

Майми долго молчала. Айри и Света убежали в парилку, из бассейна доносился смех Киры. Потом она заговорила — медленно, подбирая слова. Ася переводила с задержкой, отчего её голос звучал ещё более отстранённо.

— Я помню, что он спас меня. Я благодарна ему за это. То, что случилось потом, — это не только его вина. Его использовали. Я надеюсь, он найдёт помощь и покой. Но я не могу быть частью его жизни. Пусть он живёт своей жизнью, а я — своей. Передай ему это.

— Передам.

Она кивнула, накрыла мою ладонь своей — легко, на секунду. Потом убрала руку.

В этот момент в помывочную влетела Кира — раскрасневшаяся, с мокрыми волосами.

— Майми! Игорь! Вы чего тут сидите? Света сказала, мы неправильно паримся, и нам нужно ещё как минимум три захода. Пошли!

Она схватила Майми за руку и потянула к парилке. Майми обернулась на меня, слабо улыбнулась и исчезла за дверью. Я проводил их взглядом.

Через приоткрытую дверь мне было видно, как Света показывает Майми ковшик — жестом объясняет, сколько воды лить на камни. Майми взяла ковшик, плеснула. Пар взметнулся к потолку, Света одобрительно кивнула и плотно закрыла дверь. Я усмехнулся про себя: кажется, у неё появилась ученица.

— Есть мысль, — раздалось рядом.

Я обернулся. Настя вышла из душа, разметав волосы по плечам, и села на лавку.

— Можно надавить на генерала Громова, — продолжила она. — Добиться ослабления давления на магов.

— Каким образом?

— Использовать интерес США и Китая. Прямо ты угрожать не будешь, но намекнёшь: дескать, иностранцы предлагают хорошие условия. Группа пока думает, но если давление со стороны государства продолжится — предложение можно и принять.

Я хмыкнул.

— Думаешь, он испугается?

— Не испугается, но поймёт, что мы не загнаны в угол.

— А ты сама не хочешь переехать? В Китай, например? Там всей группе гражданство предлагают.

Настя покачала головой.

— В другой стране мы всегда будем людьми второго сорта. Чужаками. Лучше бороться за свой дом.

— И как ты предлагаешь бороться?

— В книгах маги были силой, а не прислугой. Нам надо стараться стать новой силой, с которой государство будет вынуждено считаться.

— Для этого нужны ресурсы.

— Для этого нужна сертификация установок, — она усмехнулась. — И не только их.

В парилке жар начал спадать. Я зашёл внутрь, сел на нижнюю полку. Певицы, распаренные, с блестящими глазами, расселись вокруг. Вдруг Майми что-то тихо сказала подругам. Те переглянулись, закивали. Майми выпрямилась, набрала воздух и запела.

Остальные подхватили. Без музыки, без микрофонов — чистый а капелла. Голоса сплетались в мелодию, которую я ещё не слышал. «Nugue gena hanbeonjjeum ssodajideon yeoreumbicheoreom...».

На секунду свет погас, потом снова зажегся. Певицы сбились, замолчали.

— Перепад напряжения, — успокоила Маша. — Ничего страшного.

Я поймал её взгляд. Мы оба знали: в бункере раньше ничего подобного не было.

— Пойте, — сказал я. — Всё в порядке.

Майми кивнула, набрала воздух и продолжила. Девушки подхватили. Песня взлетела снова, и на этот раз ничто её не прервало. Когда они закончили, мы захлопали — искренне, от души. Олег свистнул.

— Это было круто, — сказал он. — Серьёзно.

Певицы раскраснелись — не то от пара, не то от смущения.

Когда все ополоснулись и стали расходиться по раздевалкам, Майми на секунду задержалась рядом со Светой, провела ладонью по её волосам. Света замерла, подняла глаза, а потом робко улыбнулась. Майми кивнула ей и скрылась за дверью.

В коридоре Маша взяла меня за руку.

— Перепадов напряжения в бункере не бывает, — тихо сказала она.

— Знаю.

— Проверить?

— Завтра. Сегодня у нас есть, чем заняться.

Она кивнула. Мы дошли до своей квартиры. Где-то в гостевых комнатах, певицы засыпали после бани. Где-то в камере СИЗО Михаил смотрел в потолок. А где-то в тени Голос планировал следующий ход. Но сегодня, впервые за много дней, в бункере звучала музыка. И это стоило всего.

Глава 13

Маша лежала на спине, закинув руку за голову. Я легонько гладил её по груди, ощущая жар под ладонью.

— У меня до сих пор кожа горячая, — сказала она. — Как у девчонок, когда они из парилки выскакивали. Но они наконец-то расслабились, впервые за всё время.

— В бункере тихо, — ответил я. — Как будто всё наконец успокоилось.

— Ненадолго, — она усмехнулась. — У нас всегда ненадолго.

Маша повернулась ко мне. Закинула ногу на моё бедро, прижалась грудью, нашла губами мой рот. Я скользнул ладонями по её спине, притянул ближе. Она целовала жадно, пальцы сжали мои плечи.

— У тебя ещё есть силы после бани? — шепнул я.

— На это — всегда есть.

Она толкнула меня на спину и села сверху. Медленно опустилась, прикрыв глаза. Я держал её за бёдра. Маша двигалась, наращивая ритм, и вскоре уже не сдерживала стоны. Я обхватил её за талию, и она наклонилась, обвив руками мою шею, целуя в висок, в скулу, в губы.

— Я люблю тебя, — выдохнула она. — Что бы ни случилось.

— Я знаю, — я прижал её крепче. — Я тоже.

Вдруг Маша замерла и отпрянула, опёршись ладонями о мою грудь.

— Я опять ничего не вижу магией, — выдохнула она. — Как на фудкорте.

Сон слетел мгновенно. Маша скатилась с меня, я нащупал джинсы, натянул их. Жилет с накопителями лёг на плечи.

— Ася, общая тревога! Буди Олега, Аню, бойцов Влада!

— Принято, — раздался голос ассистентки в голове.

Маша натягивала футболку.

— Оставайся в комнате, — бросил я.

— Здесь от меня толку немного, — она застегнула джинсы. — Система подавления сканирования глушит всё. А дрон в хранилище.

— Чёрт, — выдохнул я. — Тогда держись за бойцами, в бой не лезь.

— Не полезу.

Я выбежал в коридор, моргнул, переключаясь на магическое зрение. Весь бункер светился — плотное, яркое сияние, заливавшее стены, пол, потолок, точно такое же, как в концертном зале. Только здесь, в замкнутом пространстве, оно казалось ещё ярче.

Самый яркий свет шёл из крыла с общественными помещениями — баней, спортзалом, кинозалом, где мы проложили тоннель к запасному выходу. Я рванул туда.

Вылетел на «площадь» в центре бункера, на долю секунды замер, оценивая обстановку. Дверь на противоположной стороне распахнулась, из коридора выбежали люди. Шестеро, в тёмной униформе, с оружием. Глаза в прорезях балаклав блеснули, заметив меня.

Я выбросил руку. «Пуш»! Солдат отбросило обратно в коридор. Вдруг меня как будто переехал грузовик — всё тело пронзила боль, Ася замолчала. Я рухнул на колени, перед глазами плыли красные круги.

Солдаты рассыпались по «площади», часть ушла в коридор, ведущий в секцию к певицам. Я попытался подняться, но мышцы не слушались.

Дверь за моей спиной распахнулась. Олег вылетел первым, вскидывая руку. Молния ударила в ближайшего солдата — тот рухнул. Аня метнулась следом, одним прыжком сократив расстояние. Двое солдат упали, не успев вскрикнуть.

— Аня! — прохрипел я, поднимаясь на четвереньки. — Беги в крыло к певицам! Они туда ушли!

Она развернулась и исчезла в коридоре. Олег подхватил меня под локоть, рывком поставил на ноги.

— Долго ты ещё валяться будешь?

— Уже встаю.

Из коридора выбежала следующая группа — ещё пятеро. Олег развернулся, прикрывая меня. Я вскинул руку — магия вернулась, видимо, это была менее мощная глушилка, чем в концертном зале. «Оса» ударила ближайшему в плечо, он отшатнулся. Маша возникла за спиной, прижалась к стене у входа на «площадь».

— Слева двое! — крикнула она. — Обходят!

Я развернулся. «Пуш» смёл солдата в стену, Олег добил второго молнией. Краем глаза я заметил, как Маша резко дёрнулась вперёд, схватила меня за плечо и рванула на себя. Пуля прошла в сантиметре от виска, обдав лицо горячим воздухом.

— Сзади! — выдохнула она мне в ухо. — Смотри в оба!

— Спасибо, — прошептал я.

Олег уже добивал третьего. Я выставил воздушный щит. Пули завязли в спрессованном воздухе, как мухи в янтаре. Олег вскинул руку, молния ударила в центр группы — двое рухнули, третий отпрыгнул, но я уже добил его «Осой».

Мы теснили их. Олег бил молниями, я прикрывал щитами, Маша предугадывала каждое движение, дёргая меня за жилет, когда я опаздывал с реакцией. Солдаты отступали к дверям. Ещё минута — и мы бы их положили всех.

Внезапно кинетический удар швырнул нас троих к стене. Я ударился спиной, сполз на пол, Олег рухнул рядом, Маша отлетела к дверному проёму.

Из коридора вышел Сергей. Он был в спортивной форме, но олимпийка расстёгнута, волосы всклокочены. Глаза бешеные, лицо искажено яростью.

— Серёга, — прохрипел я. — Какого хрена ты творишь?

— Где Света?! Что ты с ней сделал?! — заорал он. — Я пришёл за ней!

— С ней всё в порядке, успокойся!

— Она звонила мне! — он шагнул вперёд, и я увидел, как дрожат его руки. — Несколько часов назад! Плакала! Просила, чтобы я спас её!

— Сергей, послушай, — я поднял ладони. — Я забрал Свету из больницы. Она согласилась сама, никто её не заставлял. Ей дали квартиру, она живёт с нами. Всё в порядке.

— Ты врёшь! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Я говорил с ней! Слышал её голос!

— Что именно она сказала?

— Она плакала, — его голос дрогнул. — Сказала: «Серёжа, забери меня, пожалуйста. Я не хочу здесь оставаться. Здесь темно, и я всё время одна. Мне страшно». А потом связь оборвалась.

В голове щёлкнуло. Света не могла сказать «здесь темно». В коридорах бункера всё время горит свет, а в квартире она сама регулирует яркость. И она не «всё время одна» — сегодня она была с нами в бане, смеялась, парилась. Она не плакала.

— Это был не её голос, Сергей, — сказал я. — Свете нечего бояться, её никто не обижает. Тот, кто с тобой говорил, подделал её голос. Тебя обманули.

На лице Сергея мелькнула тень сомнения. Он замер, губы дрогнули.

— Но я слышал...

Из коридора выбежали новые солдаты. Командир, с красной повязкой на рукаве что-то рявкнул, ткнул пальцем в сторону крыла певиц. Солдаты рванулись туда. По мне прошёлся импульс глушилки, и я опять рухнул, теряя контроль над магией. Олег застонал, сжимая виски, Маша вскрикнула.

Дверь в коридор певиц распахнулась. Аня вылетела оттуда, как тень. Одно касание — солдат упал. Второй взмах — ещё двое рухнули. Она развернулась к основной группе. Командир отшатнулся, нажимая что-то на пульте.

— Аня! Сергея не трогать! — заорал я.

Но командир уже нажал кнопку. Сергей замер на полушаге, его глаза расширились, он захрипел, схватился за горло и рухнул на пол.

Аня добила солдат. Три быстрых движения — и всё стихло.

Я поднялся на ноги, шатаясь, подошёл к Сергею. Он лежал на спине, глядя в потолок. На запястье темнел браслет — тонкий, пластиковый, с крошечным светодиодом. Я присел, коснулся пальцами шеи. Пульса не было.

— Браслет с ядом, — глухо сказала Маша, приблизившись. — Этот… активировал.

Аня стояла над телом, перчатки блестели в тусклом свете. Олег, потирая ушибленное плечо, подошёл ближе.

— Он думал, что спасает сестру, — сказал я. — А его использовали, как Михаила.

Я поднялся. Где-то в крыле певиц, надеюсь, было тихо. Где-то в комнате Света не знала, что её брат только что умер в нескольких метрах от неё. Я обязан был ей сказать. Но сначала — зачистить бункер и понять, откуда они вошли. И кто их послал.

***

Трупы солдат я перенёс скриптом левитации — сложил в кучу и перетащил в склад у шахты грузового лифта. Тело Сергея я отнёс отдельно, в маленький склад, где раньше хранили медные слитки. Опустил на пол, сложил руки на груди. Закрыл глаза, постоял несколько секунд.

— Ася, отключи отопление в этих складах.

— Принято. Температура упадёт до восьми-десяти градусов за два часа.

Пленных, которых оглушил Олег, мы заперли в другом складе. Разоружили их, связали пластиковыми стяжками, заперли дверь.

Мы с Аней и Олегом прошли по тоннелю запасного выхода. Метров за десять до поверхности тоннель пересекался с другим — свежим, недавно прорытым. Стены были неровными, но его явно сделали магией — стены, пол и потолок были уплотнены, будто их прижали катком. Сам запасной выход был защищён ловушками, но после входа по тоннелю можно было идти свободно, чем нападавшие и воспользовались.

Мы осторожно двинулись вперёд, вышли к почти пустой автостоянке, с одним микроавтобусом. За рулём сидел солдат — без балаклавы, но в той же тёмной униформе. Олег выбил стекло, оглушил его разрядом. Мы оттащили пленного к остальным.

— Надо обрушить тоннель, — сказала Аня.

— Позже. Сейчас надо найти Максима и поставить его охранять второй вход. Займись, пожалуйста.

Я вернулся в бункер. В коридоре меня перехватила Маша.

— Ты к Свете?

— Да.

— Один не ходи. Она только что потеряла родного человека, ей нужна материнская забота.

— Пойдёшь со мной?

— Нет, возьми Киру. Они со Светой ближе, чем я.

Я нашёл Киру в её комнате. Она сидела на кровати, закутавшись в одеяло. Олег убежал в бой, и она осталась его ждать.

— Сергей погиб, — сказал я. — Брат Светы.

Кира сжала край одеяла.

— Я слышала бой. Мне очень жаль.

— Нужно сказать Свете, но я не могу один. Ты с ней ближе, чем кто-либо.

Она откинула одеяло, встала, накрыла мою ладонь своей.

— Пойдём.

Мы пошли к комнате Светы. Я постучал, она открыла почти сразу — в пижаме, с распущенными волосами.

— Что случилось? — спросила она, переводя взгляд с меня на Киру.

Я шагнул в комнату. Кира вошла следом, прикрыла дверь.

— Света, — сказал я. — Твой брат погиб.

Она моргнула.

— Вы шутите? Он вчера звонил мне...

— Он правда погиб, — Кира обняла её за плечи. — Сегодня ночью.

Света замотала головой. Губы задрожали.

— Нет... он звонил... спрашивал, где я, как я... он сказал, что придёт...

— Когда он звонил?

— Сразу после... после пресс-конференции. Я рассказала ему всё. Что живу здесь, рядом с девчонками, как найти мою комнату. Я думала, он хочет меня навестить...

Я сжал зубы.

— Ты видела тоннель? Дверь рядом с баней, со знаком «Не входить»?

— Да... я зашла туда один раз, увидела длинный коридор. Я прошла немного, потом испугалась, что заблужусь, и вернулась. Я хотела потом попросить тебя показать мне его.

— Ты рассказала об этом брату?

— Да... он спросил, где вход... я объяснила...

Кира прижала её крепче. Света начала плакать — тихо, без крика, просто слёзы потекли по щекам.

— Звонки были поддельными, — заявил я. — И тот, что ты получила от Сергея, и тот, что получил он от тебя. Террористы использовали твой голос, чтобы заманить его.

— Они убили его, — прошептала Света.

— Он погиб как герой. Думал, что ты в опасности, пришёл спасать тебя.

Она разрыдалась. Кира прижала её к себе, погладила по спине.

— Хочешь увидеть его? — спросил я.

Света кивнула, не поднимая головы.

Мы пошли на склад. Кира держала Свету за руку. Я открыл дверь, холод ударил в лицо.

Сергей лежал на полу, руки сложены на груди. Света замерла на пороге. Просто стояла и смотрела. На бледное лицо брата, на иней, уже тронувший его ресницы, на сложенные руки, которые вчера ещё держали телефон, набирая её номер.

Она не плакала, не кричала, просто стояла и смотрела. Потом медленно, шаг за шагом, подошла. Опустилась на колени. Взяла его руку — холодную, негнущуюся — и прижалась лбом к его плечу. Плечи затряслись.

Кира опустилась рядом, обняла девочку за плечи.

— Он тебя очень любил, — тихо сказала она. — Поэтому и пришёл. Думал, что спасает тебя.

Света подняла голову. Посмотрела на меня. Глаза мокрые, но голос стал другим — тише и твёрже.

— Вы найдёте тех, кто это сделал?

Это был не вопрос. Это было требование. Я встретил её взгляд.

— Найду.

Она кивнула, снова уткнулась в плечо брата. Я дал им ещё несколько минут, потом тронул Киру за плечо.

— Отведи её в комнату. Побудь с ней.

Кира помогла Свете подняться. Мы пошли обратно. В коридоре навстречу попалась Айри — растрёпанная, в розовой пижаме.

— Я слышала шум... что случилось?

— Брата Светы убили террористы, — сказал я.

Айри прижала ладони к губам.

— Я... я скажу остальным. Мы поддержим её.

Она убежала. Через несколько минут я увидел, как пять теней скользнули по коридору к комнате Светы. Майми шла первой, Чиса несла плед, Ерин держала коробку с чаем. Певицы исчезли за дверью, и коридор снова опустел.

Я прислонился к стене и прикрыл глаза. Где-то там, в складе, лежало тело парня, которого мы сделали магом, а потом потеряли. Где-то в камере сидел другой парень, которого мы приютили, а он чуть не убил тех, кого должен был защищать. А где-то в тени Голос планировал следующий ход. Но это будет завтра. Сегодня я должен был найти того, кто это сделал.

***

Общая столовая встретила нас тишиной. Мы расселись за длинным столом — Маша, Олег, Аня. Я остался стоять, облокотившись на стол.

— Все устали, — начал я, — но действовать надо быстро. Заказчик, скорее всего, ещё не знает результатов атаки. В бункере традиционная связь не работает, доложить командир не успел. У нас есть шанс поймать заказчика, пока он думает, что всё идёт по плану.

Я положил на стол телефон.

— Снял с командира, разблокировал отпечатком пальца. В списке контактов один номер.

— Заказчик, — предположила Аня.

— Скорее всего. Командир должен был связаться с ним по завершении миссии. Я тут подумал — звонки Сергею и Свете были поддельными. Кто-то использовал образцы голоса, чтобы заманить Сергея в ловушку. Мы можем сделать то же самое — подделать звонок от командира и узнать, где заказчик.

Я повернулся к Маше.

— Сможешь подделать голос?

— Для коротких сообщений — да, — она кивнула. — Длинный разговор — вряд ли.

— Хватит коротких.

Аня подалась вперёд.

— Солдаты, которые шли к певицам, были с наручниками и мешками. Я видела их, когда добивала последних. Мешки как раз подходят на голову. Они хотели взять девушек живыми.

— Значит, заказчик ждёт груз, — подхватил я. — Это упрощает дело. Докладываем: груз взят, но преследуют маги, на точку не успеваем, просим новый адрес.

— Надо подготовить группу захвата, — сказал Олег.

— Уже думал. Ты и я — в униформе солдат. Сними с трупов два комплекта, подгони под нас. Аня и Маша — в платьях «Bloomlet», изображаете пленниц.

— В платьях? — Аня приподняла бровь.

— Попроси у певиц. Что-нибудь, что налезет на вас с Машей. В темноте никто не разберёт, те вы или нет. Плюс мешки на головы — как раз скроют лица.

— Принято.

Я взял телефон командира, повернулся к Маше.

— Идём в лобби. Там связь работает.

Мы поднялись на лифте. Лобби встретило нас тишиной. Я встал у стойки, положил телефон на стол. Маша взяла его, повертела в пальцах. Глаза расфокусировались — она слушала образец голоса, записанный где-то в памяти ассистента.

— Готово.

Она набрала номер, включила громкую связь. Гудок. Второй. Третий.

— Да, — раздался мужской голос. Резкий, отрывистый.

Маша заговорила голосом командира — низким, хрипловатым, с одышкой:

— Цели захвачены. Есть проблемы. Маги преследуют. На точку не успеваем.

Пауза.

— Сколько у вас времени?

— Минут десять. Может, меньше.

— Тогда везите на запасную точку, Васильева пять, четвёртый ангар. Жду вас там.

— Есть! — Маша сбросила звонок.

Мы спустились в бункер. По пути к столовой, куда Олег и Аня должны были принести снаряжение, я увидел мелькнувшую тень. Света. Она стояла у стены, сжимая кулаки, одетая в пижаму. В глазах — холодная решимость.

— Я пойду с вами, — сказала она.

— Нет.

— Это мой брат. Я хочу видеть, как тот, кто отдал приказ, получит своё.

— Света...

— Я не буду мешать, — она шагнула вперёд. — Я просто хочу увидеть. Хочу, чтобы он знал, что я смотрела. Что Серёжа был не один. Что у него есть сестра, которая пришла за ним.

Я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Послушай. Там будет бой. Настоящий, с пулями, с магией. Если с тобой что-то случится... я не смогу смотреть в глаза твоему брату. Даже мёртвому.

— А если я не пойду, я не смогу смотреть в глаза себе, — её голос дрогнул.

— Ты останешься здесь, с Кирой. Это приказ.

Она замолчала, опустила голову. Я развернулся и пошёл готовить снаряжение.

Олег уже стоял у дверей, держа два комплекта униформы. Я взял свой, быстро переоделся. Аня вышла из коридора в тёмно-синем платье Майми, Маша — в розовой блузке Айри. На запястьях у обеих висели наручники — пока не защёлкнуты.

— Всё как ты просил, — сказала Аня, поправляя рукав. — Платья подогнала Настя, сидят идеально.

— Отлично.

Я проверил накопители, застегнул жилет поверх униформы. Олег приладил дубинку к поясу.

— Выходим через тоннель, — сказал я. — В микроавтобус.

Мы двинулись по коридору к общественным помещениям, мимо спортзала, бани, к двери, за которой начинался тоннель. Аня и Олег шагали впереди. Маша взяла меня за руку.

— Если там засада...

— Значит, отобьёмся.

Мы вышли к автостоянке. Микроавтобус стоял на месте. Олег сел за руль, я на пассажирское. Аня и Маша — назад. Двигатель завёлся с полоборота. Олег вырулил со стоянки и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Аня поправляла лямку платья с таким лицом, будто её заставили надевать водолазный костюм. Если бы мне месяц назад сказали, что я повезу Аню в платье Майми на штурм ангара, я бы рассмеялся.

— Что будем делать, если маскировка не прокатит? — спросил Олег.

— Тогда будем драться.

В этот момент из-за задних сидений поднялась Света. Глаза опухшие, но сухие. Руки сжаты в кулаки.

— Ты... — я осёкся.

— Я не останусь в бункере, — сказала она. — Я должна быть там.

Я выругался про себя. Олег покосился в зеркало заднего вида, Маша вздохнула, Аня молча смотрела на Свету.

— Разворачиваться поздно, — сказал я. — Но ты держишься за моей спиной, в бой не лезешь. Поняла?

— Поняла, — тихо ответила Света.

Машина неслась по ночному городу. Где-то там, впереди, нас ждал ангар и человек, который убил Сергея. Теперь Света это увидит. А я сделаю всё, чтобы она выжила.

Глава 14

Я въехал в ангар, заглушил двигатель. Фары высветили ящики, пустые бочки, бетонный пол. Я вышел, открыл боковую дверь, Маша и Аня вышли следом — в платьях, с мешками на головах, руки за спиной.

Из темноты вышли трое. Один в штатском, двое в униформе. Штатский шагнул вперёд — лет сорока, сухощавый, с цепким взглядом.

— Где остальные девушки? — резко спросил он. — Я хочу видеть Майми. Что с ней?

Я заговорил низким, хрипловатым голосом:

— Погибли. На операции.

Человек замер.

— Что?

— Маги атаковали, когда мы уходили. Трое погибли на месте. Этих успели вытащить.

Он посмотрел на меня, и глаза его сузились.

— Куда делся Ковач?

— Ээээ… — я не понял, о ком речь.

Аня сбросила мешок, метнулась к главарю, и через секунду он уже был в её захвате. Рука в перчатке легла ему на горло.

— Прикажи своим бросить оружие, — бросила она.

Главарь дёрнулся. Аня сжала пальцы.

— Ещё движение — и твоё горло превратится в пыль.

Он махнул рукой. Один солдат бросил автомат, второй, вместо того чтобы подчиниться, вскинул руку. Магический импульс захватил стеллаж, и тот полетел прямо на меня.

Я выбросил ладонь, раскрыл воздушный щит. Стеллаж отскочил и рухнул в сторону. Из машины вылетел Олег. Молния сорвалась с пальцев, ударила солдата — тот рухнул.

Второй маг прижался спиной к стене, закрываясь магическим щитом. Мерцающая плёнка окутала его с головы до ног. Я ударил «Осой» — импульс рассеялся. Олег добавил молнией — разряд растёкся по щиту и ушёл в пол.

— У него необычный щит! — крикнул Олег.

Аня тем временем заломила главарю руки за спину. Наручники, которые секунду назад болтались на её запястьях, защёлкнулись на его руках. Главарь рухнул на колени. Аня выпрямилась, оглядела зал. Маг под щитом стоял у глухой бетонной стены, выставив перед собой ладони. Она бесшумно скользнула вбок, исчезла за грудой ящиков. Я понял, что она обходит его сзади — с той стороны стены, к которой он прижимался спиной.

Я ударил ещё раз. Олег добавил молнию. Маг только плотнее вжался в бетон, удерживая щит. Вдруг за его спиной что-то хрустнуло. Бетон осыпался, и сквозь дыру мелькнули рыжие волосы. Аня вытащила мага за шкирку и ударила его под дых. Глаза мага закатились, щит погас, Олег тут же всадил разряд.

Из микроавтобуса выбралась Света и встала у открытой двери — бледная, с решительным лицом.

— Какого... — выдохнул я.

— Я хотела увидеть, как накажут убийцу моего брата, — сказала она.

Я развернулся к девочке.

— За мою спину! Быстро!

Света метнулась ко мне. Я выбросил ладонь, раскрывая воздушный щит. Полупрозрачная стена встала между нами и ангаром. Аня рывком подняла главаря, затолкала в микроавтобус и захлопнула дверь.

— Олег, — позвала она. — Я влево, ты вправо. Проверим, нет ли ещё кого.

Олег кивнул, и они разошлись в стороны, исчезая за штабелями ящиков.

Снаружи послышался шум двигателя. К ангару подъехала легковая машина, из неё вышли Майми и Максим.

— Что вы здесь делаете? — крикнул я, но договорить не успел.

С левой стороны ворот выскочили ещё трое и открыли огонь. Света стояла прямо на линии огня. Майми бросилась к ней. Её рот раскрылся в крике, но вместо голоса из горла вырвался звуковой удар.

Воздух сжался. Вибрация прокатилась по ангару, как взрывная волна. Стёкла треснули, лампы замигали. Солдаты попадали, оружие покатилось по бетону.

Майми стояла, прижимая Свету к себе, с диким выражением лица.

— Что... что это было? — прошептала она.

Олег, Аня и Максим быстро связали упавших противников. К Майми подошла Маша.

— Ты инициировалась как Сирена. — заявила она.

Маша подошла ближе, положила ладонь на плечо Майми.

— Управление звуком. Судя по всплеску — высокая СП и неплохая АГ. Точность пока средняя, но это нормально для спонтанной инициации.

Она убрала руку.

— Точные параметры посмотрим позже, в спокойной обстановке. Сейчас главное — что ты в порядке.

Майми опустила взгляд на свои ладони. Пальцы дрожали.

— Я не хотела. Я просто испугалась за неё.

— Поэтому и сработало.

Я оставил Свету в микроавтобусе. Она порывалась идти с нами — глаза горели, кулачки сжаты.

— Я хочу помочь! Я должна увидеть всё сама!

— Тот, кто отдал приказ убить твоего брата, уже пленён, — сказал я. — Лежит связанный в этом автобусе. Ты можешь его охранять. Это важное дело.

Света перевела взгляд на скованного главаря, распластанного на заднем сиденье, потом кивнула.

— Хорошо. Я присмотрю, чтобы он не сбежал.

Майми села рядом с ней, всё ещё прижимая к груди дрожащие ладони. Маша осталась у двери. Я махнул Ане, Олегу и Максиму — мы двинулись вглубь здания.

Ангар оказался лабиринтом. Мы шли цепью: Олег слева, Максим справа, я в центре, Аня на шаг впереди. За ящиками открылся длинный коридор с рядом дверей. Офисные помещения, заброшенные, с ржавыми столами и вывороченными шкафами. Дальше — подсобка, забитая тряпьём и сломанными стульями. Максим толкнул последнюю дверь в коридоре — склад с бочками, тоже ни одного человека.

Аня нашла лестницу в подвал. Внизу пахло сыростью и ржавчиной. Узкий проход упирался в глухую дверь без ручки — просто металлический лист. Аня коснулась его, и металл осыпался пылью.

Комната была пустой — ни окон, ни проводов, ни труб, только матрас на бетонном полу. На нём лежал Влад.

Он был избит так, что я не сразу узнал его. Губа разбита, левый глаз заплыл, на рёбрах — тёмные гематомы. Одежда висела клочьями. Никаких источников энергии вокруг — его держали в изоляции, чтобы даже не пытался колдовать.

Влад приподнял голову, и я увидел его глаза — усталые, но живые.

— Долго же ты, Рожков, — хрипло сказал он.

— Как ты?

— Жить буду.

Аня и Олег подхватили его под руки, помогли подняться. Влад заскрипел зубами, опираясь на Олега. Мы двинулись к выходу из подвала. Когда впереди забрезжил свет фар, Влад вдруг остановился.

— Мои люди, — встрепенулся он. — Где они?

Я обернулся к Ане. Та покачала головой.

— Мы обыскали всё здание, нашли только тебя.

— Я слышал их, — он сжал челюсти. — Двоих, в соседних камерах, в первый день. Потом крики стихли.

— Сейчас камеры пустые, — Аня покачала головой. — Где твои бойцы — неизвестно.

Влад ничего не ответил, только кивнул и молча доковылял до автобуса.

Мы вытащили его наружу, уложили на матрас, который Максим выволок из подвала. Я вызвал Олега Николаевича. Продиктовал адрес, попросил группу поддержки в ангар и команду для вывоза трупов к бункеру. Убрал телефон, прислонился к стене.

Пленных рассадили вдоль стены — связанных, с кляпами во рту. Олег стоял над ними, поигрывая разрядом на пальцах. Максим обходил помещение, собирая оружие. Маша с Аней осматривали остальных бандитов.

Я стоял у микроавтобуса. Света сидела на ящике, обхватив плечи руками. Майми держалась рядом, но увидела, что я подхожу, и отошла к Маше.

— Света.

Она подняла голову. В мокрых глазах не было раскаяния, только горечь.

— Ты понимаешь, что могла погибнуть? Мы ехали на захват, а не на экскурсию. Пуля не спрашивает, сколько тебе лет.

— Я хотела видеть, — сказала она.

— Что видеть?

— Как накажут того, кто убил Серёжу.

— Это не месть, а безрассудство. Твой брат погиб, чтобы спасти тебя, а ты готова была умереть просто так.

Она сжала кулаки.

— Я не хотела умирать. Я хотела справедливости. Если не наказывать зло, оно возвращается.

— Месть не вернёт Сергея.

Света подняла голову. Голос дрогнул, но стал твёрже:

— А ты? — спросила она. — Ты бы не мстил, если бы убили Машу?

Воздух стал вязким. Я услышал, как Маша за моей спиной замерла. Света смотрела мне прямо в глаза — не со злостью, а с отчаянной, почти взрослой требовательностью.

— Я... — я осёкся, потёр запястье. — Я хотел бы мстить. Очень хотел бы.

Света ждала.

— Когда умерла моя мама, — сказал я, — я никого не мог наказать. Не было врага, которого можно ударить. Просто болезнь. Я сидел в общаге и думал, что если бы кто-то был виноват, я бы его... — я замолчал. — Но это не помогло бы. Маму не вернуло бы. Как и Сергея.

— Но ты бы хотел, — тихо повторила она.

— Да. Хотел бы. И поэтому я тебя понимаю. Но я не хочу, чтобы ты стала, как я тогда — злой, пустой, с мыслью, что всё кончено. Твой брат бы этого не хотел.

Света опустила глаза, её плечи дрогнули. Я развернулся — и увидел Майми. Она стояла чуть поодаль, привалившись спиной к ящику. Платье порвано на плече, на щеке царапина. Она смотрела на нас, и в её взгляде было что-то, чего я не мог разобрать.

— Майми, — позвал я. — Как ты здесь оказалась? Ты же должна быть в бункере?

— Я пошла к Свете, — ответила она, — после того как вы уехали. Хотела побыть с ней. Комната была пусто, и я испугалась.

— И как ты поняла, куда она делась?

— Когда мы с ней сидели, после… Она говорила, что хочет увидеть, как накажут убийцу. Я побежала по тоннелю, там был Максим. Я попросила его отвести меня к вам.

Я перевёл взгляд на Максима. Тот стоял у стены, держа автомат.

— И ты согласился?

— Она не играла, — он пожал плечами. — Не пыталась давить, не кокетничала, не угрожала. Просто посмотрела мне в глаза и сказала, что не может бросить девочку. Я не смог отказать.

Сзади раздался хриплый голос.

— Рожков.

Я обернулся, Влад махнул рукой. Лицо разбито, одежда в крови, запястья стёрты верёвками. Маша сидела рядом, меняя ему повязку на плече. Ассистент Влада, видимо, уже стабилизировал его состояние, но двигаться он пока не мог.

Я подошёл, присел на корточки.

— Ты в порядке?

— Почти, — он поморщился, попытался приподняться на локте. — Слушай. Я кое-что узнал, пока сидел в подвале.

— Что именно?

— Тот, кого ты называешь Голос, — Влад сглотнул, — не просто террорист. Он строит сеть. Международную.

— Какую сеть?

— Ячейки в разных странах. Они связаны, но не знают друг друга. Голос — координатор. У него есть выход на кого-то ещё выше. Я не понял на кого.

Маша перестала бинтовать. Аня подошла ближе. Олег оставил пленных и встал рядом.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Двое суток притворялся овощем, — он криво усмехнулся разбитым ртом. — После того как избили, решил, что безопаснее всего — вообще не шевелиться. Они заходили в подвал, обсуждали планы при мне. Думали, я в отключке, а я лежал и слушал.

— Два дня без движения? — спросил Олег.

— Ну да, неприятно, но терпимо. В армии научили.

— Тебя допрашивали? — спросила Маша.

— Пытались пару раз. Я сказал, что я простой боевик, ничего не знаю. Дали ещё пару раз по рёбрам и отстали. Решили, что я им пригожусь для обмена или как приманка.

— А оборудование у них видел? — спросил я.

— Заметил, — Влад кивнул. — Глушилки, с которыми они ходили на штурм бункера, — импортные, на корпусах маркировка на английском. Не наши, не китайские, откуда-то из Европы или Штатов.

— Значит, финансирование извне.

— Похоже на то. Мой захват был случайным — наткнулись, пока я рыскал по старым связям. Решили, что пригожусь, а потом просто забыли.

— Слышал что-то про их планы?

— Они готовят новую атаку. Здесь, в городе. В ближайшие дни.

— Что именно?

— Не знаю, но что-то крупное. Они не особо верили в успех захвата певиц — или им было всё равно. Отправляли группу, зная, что может провалиться. Основной удар — другой.

— Где?

— Не знаю, я слышал только обрывки. Какая-то «точка невозврата». Кажется, они хотят ударить по инфраструктуре.

Я сжал кулаки. Инфраструктура. Это не просто певицы. Это электростанции, мосты, водопровод.

— Когда именно?

— Через два-три дня, может, раньше. Точно не знаю.

Влад закашлялся. Маша придержала его за плечо.

— Тебе надо отдыхать. Ты потерял много крови.

— Я в порядке, — он отмахнулся. — Игорь, ты понимаешь? Это не личная месть, а спланированная операция. Они хотят парализовать город. А может, не только город.

— Понимаю, — я поднялся.

За окнами ангара завыли сирены — полиция или спецназ Громова. Я обвёл взглядом группу. Маша, бледная, но собранная, Аня с перчатками, Олег с накопителями, Максим, держащий автомат, Света, сидящая на ящике, Майми, стоящая рядом с ней.

«Если не наказывать зло, оно возвращается». Света была права. Но она была и не права. Месть — это яд, а справедливость — это работа. Тяжёлая, долгая.

— Олег, готовь машину, — сказал я. — Возвращаемся в бункер. Завтра у нас будет много дел.

***

Утром мы с Димой и Юлей стояли у нового тоннеля, который прорыли террористы. Неровные стены, уплотнённые, скорее всего, кинетикой — никакого Аниного укрепления. Дима водил ладонью над уплотнённым грунтом, Юля сверялась с планшетом.

— Надо засыпать, — предложил Дима. — Это дыра в нашей безопасности.

— Не надо, — возразил я. — Будет второй выход, на случай если что-то случится с торговым центром. Но вход надо замаскировать и добавить ловушки.

— Ловушки? — Юля подняла голову.

— Ближе к бункеру, но так, чтобы случайный человек из наших, который зайдёт в тоннель, как Света, не пострадал. А вот тот, кто попытается войти снаружи, не прошёл бы.

— Можно запереть дверь со стороны бункера, — предложила Юля.

— Аварийный выход не должен запираться, — покачал я головой. — Если начнётся пожар или обвал, ключ будет искать некогда. Выход должен быть открыт и безопасен для своих. Дима, подумай над системой безопасности, пожалуйста.

— Подумаю, — кивнул он.

Я оставил их обсуждать детали, спустился в бункер и по дороге в мастерскую встретил Майми.

— Игорь, — попросила она. — Помоги мне разобраться со способностями. Я не понимаю, как это работает.

— Пошли в тренировочный зал, — кивнул я. — Только Машу захватим.

Маша сидела в нашей квартире с книгой. Услышав про тренировку, она тут же отложила чтение. По пути к залу к нам прицепились остальные — сначала Света, потом Айри, которая, кажется, караулила в коридоре, а там и остальные «Bloomlet» подтянулись. К моменту, как мы дошли до зала, за нами следовала целая процессия.

Тренировочный зал встретил нас прохладой. Манекены стояли вдоль стен. Майми вышла в центр, потянулась, размяла плечи. Потом запела — сначала тихо, мягко, распеваясь. Голос взлетал под потолок, чистый, без единой фальшивой ноты.

— В бою враг не будет ждать, пока ты распоёшься, — заметил я.

Майми опустила руки.

— В бою — да. Но мы на тренировке, а к ней нельзя приступать, не подготовившись.

— Правильно, — поддержала Айри, и остальные певицы закивали. — Связки нужно разогревать.

Я переглянулся с Машей. Та пожала плечами: «Они профессионалы, им виднее».

Наконец Майми закончила и повернулась к манекенам. Набрала воздух — и крикнула. Воздух уплотнился, звук ударил по манекенам, и те отлетели к стене.

— Хорошо, — сказала Маша. — А теперь попробуй сфокусировать голос в узкий луч.

Она поставила на полку три бумажных стаканчика в ряд.

— Сбей один, средний, не потревожив остальные.

Майми нахмурилась. Первая попытка — звук сорвался слишком широко, сметя все три. Вторая — луч ушёл в потолок. Третья — она закусила губу, сосредоточилась. Тонкий, почти видимый импульс сорвался с губ. Средний стаканчик слетел с полки, а крайние даже не шелохнулись.

— Есть! — выдохнула Айри.

— Попробуй ультразвук или инфразвук, — предложила Маша. — Ультразвук даст тебе эхолокацию, инфразвук — воздействие на психику.

Майми кивнула. Она чуть приоткрыла губы, и через несколько секунд удивлённо замерла.

— Я... я слышу трубы в стенах. И воду в них.

— Отлично. Попробуй сильнее.

Она сосредоточилась, подалась вперёд, и вдруг вскрикнула, схватившись за уши. Лицо исказилось болью, она пошатнулась, выставив руку в пустоту, будто пол ушёл у неё из-под ног.

— Майми! — Айри бросилась к ней.

— Всё в порядке, — Майми зажмурилась, часто дыша. — Просто... на секунду оглохла. И всё поплыло.

Маша шагнула к ней, взяла за плечи.

— Ты слишком сильно «спела», не подготовив «уши». Без контроля над Точностью Управления это опасно, можешь навредить себе.

— Я поняла, — выдохнула Майми, приходя в себя. — Буду осторожнее.

Она выпрямилась, потрясла головой. Айри всё ещё держала её за локоть.

— А теперь инфразвук, — сказала Маша.

Майми переключилась. Низкий, почти неслышимый гул заполнил зал. Мне стало неуютно. Света прижалась к плечу Наки.

Чиса вдруг всхлипнула. Её лицо побелело, она зажала уши ладонями и, не сказав ни слова, бросилась к двери. Та захлопнулась за ней.

Майми оборвала звук. Тишина ударила по ушам. Айри побледнела, глядя на дверь.

— Я... я не хотела, — прошептала Майми. — Я не знала, что так будет.

— Это не твоя вина, — произнесла Маша спокойно. — Инфразвук воздействует на психику. У Чисы, видимо, чувствительность выше. Ты просто не умеешь пока это контролировать.

Айри метнулась к двери, выглянула в коридор.

— Чиса! Ты как?

— Я в порядке, — донёсся слабый голос. — Просто... это было ужасно. Как будто кто-то умер. Можно я постою тут?

Майми стояла, опустив руки. Я видел, как она сжимает и разжимает кулаки.

— Это серьёзное оружие, — сказал я. — Не игрушка.

— Я знаю, — она подняла голову. — Я научусь. Обязательно.

— Попробуй спеть тишину, — внезапно предложила Айри, чтобы отвлечь её. — Звук, который глушит другой звук. В противофазе.

Майми и Айри попробовали вместе. Айри запела, Майми подстроилась, пытаясь поймать противофазу. Получилось не сразу — звук то затухал, то снова усиливался, но через пару минут в зале на секунду стало абсолютно тихо. Майми выдохнула.

— Я буду тренироваться.

— Теперь попробуй что-нибудь разрушить, — сказала Маша. — Создай звук в резонанс с объектом.

Майми попробовала. Бумажный стаканчик даже не дрогнул.

— Не страшно, — Маша подошла ближе. — Тебе надо определиться, в каком направлении развиваться. Если хочешь стать разрушителем — увеличивай Силу Поля, чтобы усиливать звуковую волну и резонанс. Если хочешь быть сканером — развивай Аналитическую Глубину через сканирование ультразвуком. Если манипулятором — Точность Управления через создание разных звуков: имитацию голосов, ложные источники звука, глушение шумов.

Майми опустила руки. Посмотрела на свои пальцы, на стаканчики, на манекены у стены.

— Я поняла. Спасибо.

Айри захлопала в ладоши. Вернувшаяся Чиса, ещё бледная, но уже улыбающаяся, показала большой палец. Остальные певицы заулыбались. Майми смотрела на них, и я видел, как постепенно разглаживается её лицо. Теперь у неё была не только магия. У неё была цель.

Глава 15

Вечером мы собрались в кабинете Насти. Я сел у окна, Маша устроилась на подоконнике, подобрав ноги. Настя сидела за столом, развернув документы на мониторах компьютера. Олег Николаевич занял стул у двери, положив фуражку на колено.

— Техники разобрали телефоны пленных, — начала Настя. — Специальные люди допросили самих террористов. Выяснилось немного.

— А именно? — спросил я.

— Они готовились к захвату певиц и отправке их к месту казни. Не такой масштабной, как с Михаилом в концертном зале, просто убийство на камеру. Командир зачитал бы манифест и убил Майми. Видео отправилось бы в Южную Корею и разошлось по интернету.

— Почему именно Майми? — спросила Маша.

— Она самая известная участница группы, — пояснила Настя. — Её смерть произвела бы наибольший резонанс.

— А остальные девушки?

— Остальных, скорее всего, убили бы позже. Или отпустили, чтобы они рассказали о случившемся, но я в этом сомневаюсь.

Я снял очки и потёр переносицу.

— Что удалось узнать про следующую операцию?

— Почти ничего. Единственное: она пройдёт в здании городской администрации.

Олег Николаевич поднял голову.

— Администрации?

— Да. Никаких деталей — что именно, когда, какими силами.

Повисла пауза. Я перебирал в голове варианты. Здание администрации в центре города, рядом с гостиницей и театром. Что там может быть интересного?

— Завтра в администрации приём, — внезапно сказал Олег Николаевич. — Делегация из Южной Кореи. Представители бизнеса, культуры, пара чиновников.

— Корейская делегация, — повторил я. — В здании администрации. На следующий день после того, как террористы пытались убить корейских певиц.

— Думаешь, они ударят по делегации? — спросила Маша.

— Это идеальная цель. Официальное мероприятие, куча камер. Если убить делегацию, это будет скандал в разы громче, чем убийство певиц. Плюс это ударит по отношениям России и Кореи на государственном уровне, а не только на уровне шоу-бизнеса.

Олег Николаевич помрачнел.

— Я добьюсь усиленной охраны. Оцепление, проверка всех входящих, магическое сканирование.

— Этого мало, — возразил я. — Если у них есть глушилки и маги, обычная охрана не справится. Нужны наши люди.

— Я свяжусь с руководством. Если они согласятся на присутствие ваших магов, я сообщу.

Он встал, взял фуражку, но в дверях обернулся.

— Игорь, ещё кое-что.

— Да?

— Программу инициации пока приостанавливают, — сказал он. — Пока в городе действуют террористы, присылать новых кандидатов — рисковать и ими, и секретностью.

— Надолго?

— Пока не поймаем Голоса. Так что у тебя есть стимул.

Это означало, что у нас есть время — и на синтез препарата, и на подготовку к штурму. А когда террористы будут нейтрализованы, мы сможем вернуться к инициациям, но уже без спешки

Олег Николаевич вышел. Я посмотрел на Настю, потом на Машу.

— Если они доберутся до делегации...

— Мы не дадим им этого сделать, — сказала Маша.

— Ты сможешь сканировать здание во время приёма?

— Да, если не будет глушилок. Если будут...

— Значит, надо быть готовыми к обоим вариантам.

Я развернулся к столу, вывел на монитор план здания администрации. Монументальное здание советской постройки в пять этажей, несколько входов, внутренний двор.

— Бойцов у нас мало, Олег и Аня, — сказал я. — Влад в больнице. Можно взять Максима, но остальные нужны для охраны отеля и бункера.

— Трое на всё здание — это мало, — заметила Настя.

— Поэтому расставим их с умом. Олег — главный вход, он хорошо работает по толпе. Аня — внутренний периметр, она лучший боец ближнего боя. Максим — запасной, прикрывает тылы.

— А дроны? — спросила Маша. — Мне брать шпиона или ремонтника? Шпион хорош для наблюдения, но бесполезен в бою. Ремонтник может работать с полем, но у него посредственная камера.

— Можно взять обоих.

— Я не могу управлять двумя одновременно.

Я задумался. Шпион даст картинку, ремонтник — возможность воздействовать на цели. Маше нужно и то, и другое. Но сейчас у нас не было дрона, который сочетал бы оба функционала.

— Значит, надо сделать третьего, — сказал я. — Вечером займусь. Нужно будет…

Договорить нам не дали — зазвонил телефон на столе. Настя сняла трубку, послушала, и её брови поползли вверх.

— Хорошо, проводите.

— Что там? — спросил я.

— Араб, — ответила она. — Из ОАЭ. Ждёт в холле.

Через несколько минут дверь открылась. Вошёл мужчина лет сорока, с аккуратной чёрной бородкой и коротко стрижеными чёрными волосами. Кожа смуглая, черты лица тонкие. Костюм европейский — тёмно-серый, с искрой, но явно сшитый на заказ. На запястье поблёскивали часы, которые стоили больше, чем наш отель. Он улыбнулся, прижал ладонь к сердцу и слегка поклонился.

— Ахмад ибн Саид, — представился он с лёгким акцентом. — Я представляю программу развития Объединённых Арабских Эмиратов. Наследный принц Дубая просил меня передать вам предложение.

— Присаживайтесь, — Настя указала на стул.

Ахмад сел, положил на стол тонкий кожаный портфель, но открывать его не стал. Вместо этого посмотрел на меня.

— ОАЭ хотели бы предложить вашей группе возглавить исследовательский центр в Дубае. Деньги выделяются напрямую из казны правящей семьи. Это не гранты, как в США, и не государственные средства, как в Китае. Никаких задержек с оплатой — любые суммы, в разумных пределах.

— Исследовательский центр? — уточнил я.

— В особой экономической зоне, — он кивнул. — Со специальным правовым режимом. Ваша группа будет резидентами. Налоговые льготы, гарантии личной свободы, защита наследного принца.

— Предложение касается только ключевых специалистов или всех?

— Всех магов Гильдии, — Ахмад улыбнулся. — Включая ваших строителей. Дубай построен в пустыне, единственный полезный ресурс — солнце. Мы хотим возвести там сад, а ваши люди умеют строить подземные комплексы за месяцы. Представьте, что они смогут сделать на поверхности.

— И что мы будем исследовать?

— Всё, что пожелаете, — он развёл руками. — Магию, технологии, их сочетание. Но есть и другое направление. Дубай — международный центр развлечений. Ваши действия совместно с «Bloomlet» высоко оценены принцем. Маги могли бы создавать иллюзии для грандиозных выступлений.

— А что с безопасностью?

— Военные силы шейха будут охранять группу, — он чуть наклонил голову. — А для ваших бойцов, вроде Влада и его отряда, найдётся работа. Они смогут действовать без оглядки на законы, уничтожать угрозы. Если это не подданные Эмиратов, разумеется.

Я заметил, как Маша нахмурилась. При слове «армия» её пальцы сжали край футболки.

— Мы подумаем, — сказала Настя. — Оставьте вашу визитку.

Ахмад достал из портфеля плотный прямоугольник кремового картона с золотым тиснением — герб и номер телефона. Положил на стол, встал, снова коснулся ладонью сердца и бесшумно вышел.

Я взял визитку, повертел в пальцах. Потом выдвинул ящик стола, где уже лежали две другие — белая американская и красная китайская. Положил третью сверху. Три картонки. Три дороги, на которые мы не свернём.

— Что думаете? — спросил я.

— Он говорил красиво, — сказала Маша, спрыгивая с подоконника. — Но когда зашла речь о частной армии, он напрягся.

— Заметил, — кивнул я. — А ещё он ни разу не упомянул науку, пока я не спросил напрямую. Всё, что его интересовало — строительство и безопасность.

— Строительство, безопасность, развлечения, — перечислила Настя, и её пальцы забарабанили по столу. — «Особый резидентский статус», «правящая семья», «без оглядки на законы». Звучит заманчиво, но если мы примем это предложение, мы станем людьми второго сорта.

— Поясни.

— Это золотая клетка, — она подняла на меня глаза. — Пока мы полезны — живём, ни в чём не зная отказа. Как только польза пропадёт или у правящей семьи сменятся приоритеты — мы превратимся в группу иностранцев с сомнительным статусом. Ни гражданства, ни гарантий, ни права голоса. Только милость принца, которая может закончиться в любой момент.

Маша подошла к столу, взяла визитку, покрутила в пальцах.

— С другой стороны, у нас здесь тоже не гражданство, а шаткое перемирие. Может, Дубай — это выход? Хотя бы временный?

— Временный — возможно, — согласилась Настя. — Но он предлагает не временный контракт. Он предлагает нам стать частью системы. А в системе ОАЭ мы всегда будем чужаками.

— Как и везде, — сказал я. — США, Китай, Эмираты — всем нужно одно и то же. Наша технология, наши бойцы, наша магия. Они хотят купить нас, как актив, и использовать в своей игре. А мы хотим быть не активом, а силой, с которой считаются.

— Значит, отказываем? — спросила Маша.

— Думаю, да, — Настя ещё раз пробарабанила пальцами по столу и остановилась. — У нас здесь есть дом. Под землёй, с бетонными стенами и геотермальным генератором, но — дом. В Дубае у нас будет всё, кроме дома.

— И кроме права голоса, — добавил я.

— Кроме него.

— Тогда решено, — я задвинул ящик стола. Три визитки легли в темноту. — Предложение вежливо отклоняем.

***

Я вызвал Семёна в мастерскую сразу после совещания. Он пришёл с ноутбуком, нацепив наушники на шею.

— Нужен новый дрон, — начал я. — Для Маши.

— Какой именно?

— Боевой. Завтра работа в здании администрации, надо, чтобы она могла нас прикрыть. Разведчик хорошо видит, но ничего не может сделать, ремонтник может многое, но только вблизи. Нужен универсал.

Семён сел на стул, открыл ноутбук. Пальцы зависли над клавиатурой.

— Сколько у нас времени?

— Вся ночь впереди.

— Тогда без оптимизации. Делаем большим — раза в два больше ремонтника, иначе не уместить всё, что нужно.

— Что именно?

— Хорошая камера, как у шпиона — высокая детализация, мощный объектив, и одновременно эмиттеры для работы с полем, как у ремонтника.

Я задумался.

— Для боевого дрона нужно ещё и оружие.

— Можно поставить винтовку, — предложил Семён. — Без пороха. Пули будут разгоняться кинетическим импульсом.

— Маша не будет стрелять боевым оружием, способным убить человека.

Семён потёр подбородок. Несколько секунд он молчал, потом задумчиво произнёс:

— Помнишь Жюля Верна? Капитан Немо, «Двадцать тысяч лье под водой»? Там были электрические пули. Разряд убивал жертву на месте. При тогдашних технологиях это была фантастика — таких конденсаторов ещё не существовало, но сейчас-то мы можем делать всякое.

— Электрические пули? — переспросил я.

— Да. Только не чтобы убивать, а оглушать или парализовать. Короткий мощный разряд, как у электрошокера.

Идея мне нравилась. Маша сможет нейтрализовать противника, не убивая его.

— Хорошо. Ты проектируешь схему дрона — камера, эмиттеры, ствол для винтовки, механизм подачи пуль и магазин. Я пока попробую сделать сами пули.

Семён кивнул и застучал по клавишам. Я потянулся к своему компьютеру. Ночь обещала быть долгой.

За основу принял диаметр ствола в девять миллиметров. Двенадцать — слишком тяжёлые, слишком прожорливые. Увеличивать импульс разгона значило бы терять ёмкость батарей. Дрон стал бы медленнее, а каждая секунда в бою — это жизнь. Семён согласился, девять миллиметров — оптимально.

Первая версия была простой. Я взял пулю от травматического пистолета, выпотрошил сердцевину, вплавил туда крошечный конденсатор, снаружи оплёл тонкой медной сеткой для передачи разряда. Вставил в пробник, нажал на спуск. Пуля ударила в стенд, сетка коснулась желатинового блока. Разряд прошёл — слабый, неуверенный. Я повторил на себе. Приложил пулю к предплечью, активировал. Ток прошёлся по коже, мышцу свело болью, но рука осталась подвижной.

— Не работает, — сказал я, растирая предплечье. — Ток идёт через кожу, не заходит в мышцы. Вместо паралича — куча боли.

— Иглы, — внезапно сказал Семён.

— Что?

— Иглы. Тонкие, как для инъекций. Они пробьют кожу, и разряд пойдёт прямо в мышцы.

Я кивнул, прокручивая в голове конструкцию.

Вторая версия получилась сложнее. Пластиковая оболочка, под ней — десяток коротких игл. При ударе оболочка сминалась, гася энергию, иглы входили в цель, и конденсатор разряжался. Я снова выстрелил в стенд. Иглы вошли, разряд прошёл, но имитаторы мышц желатинового блока сократились лишь частично. Большая часть энергии рассеялась в поверхностных тканях.

— Иглы слишком короткие, — констатировал я. — И распределены неравномерно. Чтобы влезть в шарик, пришлось их обкорнать. В мышцы попадает мало.

— Может, не заморачиваться с шариком?

Я задумался и взял новую заготовку.

Третья версия была другой. Я сделал классическую пулю для нарезного ствола. Впереди — две длинные иглы, прикрытые пластиковым колпачком, сзади — ёмкий конденсатор. Пуля закручивалась в стволе, летела иглами вперёд, они пробивали одежду и входили в мышцы. Конденсатор разряжался, цель получала удар током.

Семён смотрел на готовый патрон.

— Это не убьёт?

— Ася, анализ.

— Девятимиллиметровая пуля весом три грамма, — ответила она. — Энергия на тридцать процентов ниже, чем у стандартной. Пластиковый колпачок при ударе расплющится, увеличив площадь соприкосновения. Цель получит синяк и укол от двух игл. Разряд вызовет паралич мышц на десять-пятнадцать секунд. Вероятность летального исхода — менее одного процента.

— Не убьёт, — перевёл я.

Семён кивнул и развернул ноутбук ко мне.

— Тогда проектируем винтовку. Ствол нарезной, затвор автоматический, механизм подачи — как в пневматике, только вместо сжатого воздуха — кинетический импульс.

Мы работали до середины ночи. Станок гудел, выпуская патроны, я вплавлял эмиттеры в корпус дрона, Семён настраивал систему прицеливания. К трём утра дрон был готов — большой, почти в два раза крупнее ремонтника, с камерой высокого разрешения, эмиттерами и винтовкой.

Семён зевнул, потёр глаза.

— Надо поспать.

— Надо. Завтра будет тяжёлый день.

Он вышел. Я ещё раз проверил станок — патроны уходили в магазин ровной очередью, заряжаясь в конце цикла. Надо будет поставить ещё зарядное устройство в дроне, но на это не было времени. За сутки конденсаторы не разрядятся.

Я закрыл мастерскую и пошёл к Маше. Несколько часов сна — всё, что мы могли себе позволить. Завтра нас ждала делегация, террористы и Голос. Мы должны были быть готовы.

***

Утром я стоял в мастерской, положив на стол новый дрон. Маша рассматривала его, скрестив руки на груди. Дрон был почти вдвое крупнее ремонтника — матово-серый корпус из обычного пластика, без усиленной защиты. Четыре левитационных установки, камера высокого разрешения, эмиттеры для работы с полем. И ствол.

— Это винтовка? — спросила она.

— Оглушающее ружьё, — ответил я. — Пули с электрическим разрядом. Попадание парализует часть тела на десять-пятнадцать секунд, не убивает.

— Я не снайпер.

— Ассистент поможет с наведением. Твоя задача — огневая поддержка с воздуха. Ты остаёшься в отеле, управляешь дроном с пульта. В здание не суёшься.

Маша провела пальцами по стволу, кивнула. Я передал ей пульт и направился к выходу из мастерской.

В лобби отеля уже собиралась группа. Олег стоял у двери, проверяя накопители на поясе. Аня сидела на подлокотнике дивана, поглаживая пальцы перчаток, Максим застёгивал жилет, глядя в стену. И Майми. Она была в простой тёмной куртке поверх футболки и джинсах, волосы собраны в хвост. Увидев меня, девушка шагнула вперёд.

— Я хочу пойти с вами, — сказала она.

— Это боевая операция, Майми.

— Я знаю. Я маг и хочу помочь защитить людей. Делегация — это корейцы. Мои соотечественники.

Я колебался. В голове всплыл образ Михаила — как он стоял у дверей, отстранённый от дела, и чем это закончилось.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Тогда ты с Максимом будете изображать парочку, гулять снаружи здания, наблюдать за окружением — твой ультразвук может просвечивать предметы. В бой не лезть!

Майми выдохнула и кивнула. Я повернулся к Максиму.

— Какая у тебя специализация?

— Управление плотностью газов, — ответил Максим.

— Вязкостью, как у Лены?

— Нет, именно плотностью, количеством молекул в объёме. Я могу сделать воздух твёрдым — как стену, или разряжённым — почти вакуум. Это работает только с газами.

— И как это использовать?

— По-разному. В защите — уплотняю воздух в щит, в атаке — делаю «коробочку» вокруг врага. Внутри вакуум, снаружи стенки из твёрдого воздуха. Через десять секунд он теряет сознание. Без шума, без следов.

Я присвистнул. Способность была редкой и чертовски полезной.

— Твой приоритет — Майми, охраняешь её. Если начнётся бой, отходите.

— Принято.

Я достал из кармана наушник квантовой рации, протянул Майми.

— Держи. Через него будешь слышать меня и остальных. Если что-то пойдёт не так — сразу говори.

Она взяла наушник и аккуратно вставила в ухо. Олег распахнул дверь, и мы вышли на улицу. Серое небо давило, но я чувствовал странное спокойствие. Майми шла рядом, и я видел, как она сжимает кулаки. Я вспомнил Михаила и подумал, что, возможно, наконец-то научился не повторять своих ошибок. По крайней мере, с Майми я собирался их избежать.

Глава 16

Здание администрации встретило нас холодным светом люминесцентных ламп и запахом казённой краски. Мы вошли за час до начала приёма, предъявив удостоверения на проходной. Охранник долго сверял фотографии, хмурился, потом снял трубку.

— Товарищ полковник, тут ваши люди.

Пауза. Я слышал, как в трубке бубнит голос Олега Николаевича. Охранник кивнул и махнул рукой — проходите.

Командир спецназа, рослый мужчина с седыми висками, встретил нас в фойе. Он оглядел нашу группу — Олега в рабочей одежде, Аню в офисном костюме, меня в пиджаке с галстуком — и покачал головой.

— Полковник сказал, вы маги, — произнёс он без энтузиазма. — Не мешайте моим людям. И без фокусов.

— Мы здесь для подстраховки, — ответил я.

Он хмыкнул и ушёл.

Мы разошлись по позициям. Олег, притворяясь посетителем, сел в кресло в фойе, залип в телефоне. Аня в офисном костюме и с планшетом в руках устроилась в кабинете недалеко от конференц-зала — играла роль секретарши. Я, в костюме и галстуке, изображая мелкого чиновника, ходил по коридорам, заглядывал в двери, запоминал планировку. Конференц-зал — большая комната с длинным столом и флагами — был закрыт.

В наушнике щёлкнуло.

— Делегация выехала из гостиницы, — раздался голос Маши. — Три машины, едут по проспекту. Угроз пока не видно.

— Принято, — ответил я.

— Мы на месте, — вставила Майми. — Гуляем с Максимом по улице, смотрим на машины у входа.

— Что видите?

— Спецназ, оцепление. Всё спокойно.

— Хорошо. Продолжайте.

Я завернул за угол, остановился у окна. Внизу, на площади, выстроились машины спецназа. Люди в форме проверяли документы у входящих. Всё выглядело так, как должно выглядеть на официальном мероприятии. Но я знал, что где-то там, в тени, Голос готовит удар.

— Делегация подъезжает, — сказала Маша. — Машины паркуются. Выходят.

Я подошёл к окну. Три чёрных автомобиля остановились у главного входа. Из них вышли корейцы — человек десять, в строгих костюмах. Дипломаты, представители бизнеса, переводчик. Спецназ оцепил вход, делегация скрылась в дверях.

— Один из спецназовцев не в себе, — заметила Маша. — Постоянно оглядывается, рука на автомате.

— Нервничает, — сказал я.

— Возможно.

Внизу, в фойе, делегация прошла мимо Олега, он даже не поднял глаз от гаджета. Я поднялся по лестнице, увидел, как корейцы заходят в конференц-зал. Русские чиновники уже ждали их внутри. Дверь закрылась.

— Началось, — сказала Маша. — Совещаются.

— Следи за периметром.

Прошло несколько минут. В наушнике снова щёлкнуло.

— Игорь, — я услышал голос Майми. — Я вижу странные кирпичи в одной из припаркованных машин.

— Какие кирпичи?

— Не знаю. Твёрдые бруски под задним сиденьем. В других машинах таких нет.

Я замер. Кирпичи в машине. Пластиковая взрывчатка? Или что-то...

Раздался взрыв. Грохот ударил по ушам, окна дрогнули, на площади закричали. Я рванулся к окну. Чёрный дым поднимался над горящим автомобилем. Спецназовцы бросились к месту взрыва, но в этот момент к главному входу подлетел микроавтобус. Из него выскочили шестеро в форме спецназа. Они пробежали мимо оцепления — один из солдат махнул им, и они вошли в здание.

— Маша! — рявкнул я.

— Вижу! Охранник в оцеплении их пропустил!

Я побежал к лестнице. В наушнике гремели выстрелы. Террористы ворвались в конференц-зал.

— Они стреляют в охрану! — голос Маши. — Запирают дверь изнутри!

— Олег, Аня! — крикнул я. — В конференц-зал! Быстро!

Олег бросил телефон в карман, вскочил с кресла. Аня уже бежала по коридору. Я рванулся следом.

— Что внутри? — спросил я на бегу.

— Сгоняют всех в центр зала, — голос Маши был сухим, напряжённым. — Что-то спрашивают. Берут одного корейца... похоже, главу делегации. Выводят к стене.

— Чёрт.

Я выскочил на площадку второго этажа. Дверь конференц-зала была заперта изнутри. Я налёг плечом — бесполезно.

— Аня!

Она отстранила меня, коснулась замка. Металл осыпался пылью, дверь распахнулась.

В зале пахло порохом. Охранники лежали на полу. Корейцы и русские чиновники сбились в кучу в центре. Глава делегации, пожилой кореец в сером костюме, стоял у стены, прижатый стволом к виску. Террорист в маске держал пистолет и что-то говорил в камеру, которую держал второй.

— Стоять! — крикнул я.

Террорист с пистолетом обернулся на звук выбитой двери. Глава делегации замер у стены, лицо бледное, губы дрожат. Террорист прижал ствол к его виску и крикнул:

— Не двигаться! Или я его убью!

Я замер на пороге. Олег за моей спиной застыл. Аня подалась в сторону, прижимаясь к стене. Я оценивал обстановку. Шестеро в форме спецназа, трое уже развернулись к нам, прикрываясь магическими щитами. Двое держат заложников, один — с камерой.

— Маша, — прошептал я в наушник. — Сними того, что с пистолетом.

— Принято.

Выстрела я не услышал. Террорист с пистолетом вдруг выронил оружие, схватился за плечо и рухнул. Глава делегации отшатнулся к стене.

— Огонь! — рявкнул я.

Олег вскинул руку. Молния сорвалась с пальцев и ударила в одного из «спецназовцев». Тот отлетел к столу. Аня метнулась вперёд, сокращая расстояние. Я раскрыл воздушный щит, отсекая заложников от террористов.

Бандиты открыли ответный огонь, но все пули застряли в спрессованном воздухе. Они отступали к заднему выходу, прикрываясь магическими щитами. Олег бил молниями, но разряды гасли, не пробивая защиту. Аня достала одного в ближнем бою — тот рухнул, выронив автомат. Я выстрелил «Осой», целясь в главаря, но тот ушёл за щит. Ещё двое террористов упали от ударов Олега. Трое, включая главаря, прорвались к задней двери.

Главарь обернулся и швырнул в нас большой цилиндр, тот покатился по полу. В следующую секунду из цилиндра вырвались молнии. Они прошли сквозь щиты, как нож сквозь масло. Меня скрутило, мышцы свело судорогой, я рухнул на колено. Олег выругался и упал рядом. Аня вскрикнула, отшатнувшись к стене.

— Игорь! — сказала Маша в наушнике. — Они уходят через задний выход! Я веду их!

Я не мог ответить, губы не слушались.

— Майми, Максим! — продолжала Маша. — Бегите к заднему выходу! Они выходят со стороны переулка! Трое!

— Принято, — раздался голос Майми.

Маша комментировала в наушнике, пока я пытался заставить мышцы работать:

— Они выбегают из дверей, бегут к микроавтобусу. Майми, быстрее! Максим отстаёт. Майми обгоняет его. Она кричит... есть! Двое упали! Третий пытается встать. Майми не даёт, держит его голосом. Максим подбегает... он делает «коробочку». Террористы обмякли. Готовы.

Судорога отпустила. Я встал, потирая плечо, Олег поморщился и поднялся следом. Аня уже стояла, бледная, но готовая продолжать бой.

— Все молодцы, — прохрипел я. — Особенно Майми. Хорошая работа.

Я оторвался от стены и медленно обошёл зал. Корейцы сбились в кучу у дальнего окна. Глава делегации сидел на стуле, прижимая платок к виску — кажется, его задело осколком, но рана была неглубокой. Остальные выглядели напуганными, но целыми. Русские чиновники держались отдельно, один что-то тихо говорил по телефону. Переводчик, молодая девушка в очках, плакала, прижав ладони к лицу. Её трясло, но кто-то из делегации уже обнимал её за плечи.

— Все живы? — спросил я, и несколько голов кивнули в ответ. — Медики скоро будут.

Командир спецназа стоял над телами террористов. Его люди уже рассыпались по залу, снимали маски с бандитов. Он поднял на меня взгляд, и впервые за всё время в нём не было скепсиса.

— Трое здесь, — сказал я, обводя рукой зал. — Ещё трое снаружи, в переулке. Без сознания.

— Видел, — он кивнул. — Мои парни уже грузят их. Признаю, вы сработали чисто. Без ваших фокусов мы бы потеряли делегацию.

— Это не фокусы.

— Знаю, — он помедлил. — Спасибо.

Я прислонился к стене, чувствуя, как адреналин медленно отпускает. Операция завершилась, делегация жива, террористы обезврежены.

В голове прокручивались детали боя. Террористы прикрывались щитами — слишком одинаковыми, как на предыдущей базе. Магические, непробиваемые для электричества и обычного оружия. Какое-то устройство? Надо будет попросить у Олега Николаевича пару образцов.

А граната с молниями... Я видел такую технологию раньше — это моё изобретение. Возможно, что кто-то пошёл по такому же пути? Вероятно, как вероятно и то, что бандиты видели мои гранаты и сделали свои на их основе.

Я отогнал эту мысль на потом. Сейчас важно было другое: мы победили.

***

Машина неслась по вечерним улицам. Олег крутил руль, я сидел на пассажирском, Аня, Майми и Максим устроились сзади.

— Какие у всех планы на вечер? — спросила Майми, подаваясь вперёд. — Надо расслабиться после удачной операции.

— Буду дорабатывать дрон, — ответил я. — Хорошо себя показал, но можно лучше.

— Баня, потом уединимся с Кирой, — сказал Олег.

— Аниме, — коротко бросила Аня.

— Может, посмотрим вместе какое-нибудь кино? — предложила Майми. — Когда приедем в бункер?

— Я не против, — отозвался Максим.

— Я тоже, — кивнула Аня.

— И я, — добавил Олег. — Только после бани.

— Тогда решим, какое именно, когда приедем.

Мы зашли в лобби отеля. Маша стояла у стойки, держа в руках дрон — только что посадила его во дворе и занесла внутрь. Увидев нас, она отряхнула руки.

— Я так понимаю, операция прошла успешно? — спросила она. — Много жертв?

— Охранники в зале ранены, но живы, — ответил я. — Из шестерых террористов пятеро взяты живыми, один убит. Делегация не пострадала.

Олег сразу направился к лифту.

— Я к Кире, потом в баню. Через час буду.

Аня молча кивнула и исчезла в коридоре. Максим потоптался и тоже ушёл. Майми шагнула вперёд:

— Тогда пойдём в кино?

— Давайте через час соберёмся в кинозале, — кивнул я. — Всем надо отдохнуть.

— Я за. Только переоденусь.

Она ушла, и мы с Машей остались в лобби одни. Я взял у неё дрон, осмотрел корпус.

— Хорошо себя показал, — сказал я. — Надо будет сделать ещё несколько таких.

— Сделаешь, — она взяла меня за руку. — А сейчас — отдыхать.

Я обнял её и прижал к себе. Впереди был вечер — тихий, спокойный, без стрельбы и глушилок. Первый такой за долгое время. Я собирался провести его с ребятами и не думать о том, кто мог украсть наши технологии.

***

Через час я уже стоял в кинозале, настраивая проектор. Кинозал в бункере был небольшим — на два десятка кресел, белый экран, проектор под потолком. В бункере жило около пятидесяти человек, и зал никогда не заполнялся полностью.

Маша села в первом ряду, Кира пришла следом, села рядом с местом, которое обычно занимал Олег. Семён зашёл с плеером, нацепив наушники на шею. Света прошмыгнула в дверь и села в углу, подобрав ноги. Потом пришли певицы. Айри ввалилась первой, за ней Чиса, Наки, Ерин, Синби. Майми села рядом с ними. Олег вошёл последним, всё ещё растрёпанный после бани, и плюхнулся рядом с Кирой.

— Что будем смотреть? — спросила Чиса.

— Дораму! — тут же предложила Айри. — У нас есть отличная, про любовь и школу.

— Боевик, — возразил Олег. — Чтобы стреляли и взрывали.

— Аниме, — сказала Аня.

— А есть что-нибудь, что устроит всех? — спросила Маша.

— Можно посмотреть что-то русское, классическое, — предложил я. — Познакомить вас с нашей культурой.

— Что именно? — спросила Майми.

— Комедию. Старую, но хорошую, про перемещение во времени. Там один управдом попадает в прошлое, а царь — в настоящее.

— Управ-дом? — переспросила Айри. — Кто это?

— Ну, человек, который управляет домом.

— И что он делает в прошлом?

— Удивляется. Там много смешного.

— Я за, — сказала Света. — Я эту комедию сто раз смотрела.

— Тогда решено, — кивнула Маша.

Я настроил проектор, запустил файл. На экране замелькали титры. Все расселись по креслам. Света прижалась к плечу Киры, Олег обнял её за плечи. Певицы сбились в кучу в первом ряду. Маша взяла меня за руку, переплела пальцы.

Изобретатель запустил машину времени, стена между квартирами исчезла, и Айри ахнула. Царь в мантии и короне очутился в современной квартире, закричал на магнитофон: «Изыди, демон!». Олег заржал, Айри захлопала в ладоши, а Чиса спросила у Майми: «Он что, правда думает, что это бес?»

Потом управдом в шубе и с посохом попытался выдать себя за царя перед иностранными послами. Семён захихикал, а Аня чуть заметно улыбнулась. Царь принялся есть чёрную икру столовой ложкой, Олег одобрительно кивнул. А во время допроса самозванца, когда тот закричал: «Вы не можете меня арестовать! Я — царь всея Руси!» — Айри засмеялась в голос.

На финальных титрах Олег выдохнул:

— Вот это кино. Надо иногда такое смотреть.

— Мне понравилось, — сказала Майми.

— И мне, — кивнула Света. — Спасибо.

Певицы закивали. Аня молча поднялась и вышла. Я знал, что она пойдёт смотреть аниме — своё, привычное, где всё понятно и знакомо. Но я видел, как она улыбалась. И это было главным.

***

Я закрыл дверь в квартиру и обнял Машу сзади, прижав ладони к её груди, зарывшись носом в пахнувшие травами волосы.

— Как я соскучился, — прошептал я ей в затылок.

Она не ответила, просто накрыла мои ладони своими и прижалась спиной. Я помог ей снять футболку, провёл ладонями по животу, расстегнул джинсы. Она дала себя раздеть — спокойно, без слов, понимая, что мне нужна разрядка. Когда я толкнул её на кровать, она раздвинула ноги, помогая мне, и тихо охнула, когда я оказался внутри. Я двигался быстро, почти грубо, и она отвечала тем же — сжимала мои плечи, подавалась навстречу.

Потом я перевернул её и вошёл сзади. Маша закусила губу, уткнулась лицом в подушку. Я чувствовал, как она дрожит, как волны проходят по её телу от каждого толчка, и от этого терял голову. Когда она сдавленно вскрикнула и начала сжиматься изнутри, это меня добило. Я рухнул рядом, переводя дыхание. Маша повернулась, прижалась ко мне, положила голову на плечо. Её пальцы гладили мою грудь.

— После начала контракта на охрану певиц у нас почти нет времени на секс, — пробормотал я, глядя в потолок. — Постоянно находятся более срочные дела.

— Я тоже скучаю, — тихо ответила она. — Может, находить время в другие моменты? Днём, например.

— Днём всегда кто-то рядом.

— Айри на фудкорте, например, ничего не помешало, — хихикнула она.

Я вспомнил фудкорт, Айри в соблазнительной позе и мой конфуз.

— Слушай, ты не злишься на певиц за их поведение?

— Я их понимаю, — Маша провела пальцами по моей груди. — Эти девушки привыкли к вниманию, к тому, что их все боготворят, но в любом случае они скоро уедут. Айри не видит в тебе никого, кроме старшего брата и защитника. Майми видит в тебе наставника, тоже без романтического интереса.

— А Света?

— Командира, — Маша улыбнулась. — Она выросла с братом-курсантом, пропиталась армейской культурой. Ты для неё — авторитет, почти старший брат.

Я положил ладонь на Машину грудь.

— Правильно ли я сделал, что взял её в бункер? У неё не осталось родителей, не будет детства.

— В детском доме ей было бы хуже. Здесь есть люди, которые её любят.

— Певицы? Они скоро уедут. Надеюсь.

— Кира и Олег, — ответила Маша. — Они относятся к ней как к младшей сестре.

Я вздохнул.

— Когда певицы уедут, Свете станет одиноко. Они исчезнут, как и все, кто о ней заботился.

— Значит, надо дать ей что-то, что не исчезнет, — Маша повернулась ко мне. — Обязанности. Пусть помогает Лене с учётом, или Кире на кухне. Она тайком поехала на операцию, потому что хочет быть полезной. Давай направим эту энергию в мирное русло.

— Хорошая мысль, — согласился я. — Надо подумать, что именно ей поручить.

Я помолчал, чувствуя, как напряжение уходит. Потом повернулся к Маше, провёл ладонью по её бедру.

— Я снова готов в бой.

Она тихо рассмеялась и притянула меня к себе. Я накрыл её своим телом и вошёл снова — на этот раз медленно, не торопясь. Время у нас пока было.

Глава 17

На следующий день мы собрались в переговорной Гильдии. Я сел во главе стола, Маша устроилась справа, Настя слева с планшетом. Олег занял стул у окна, Аня — в углу, поглаживая пальцы перчаток. Майми в простой футболке села рядом с Олегом Николаевичем, который положил фуражку на стол. Продюсер Пак, мятый и невыспавшийся, пристроился с краю.

— Влад был прав, — начал я. — Сидя в обороне, войну не выиграешь. Но и ногами искать возможные точки, где могут быть бандиты, опасно. Влад попробовал и попал в плен. Его спасение — больше чудо, чем результат наших усилий.

— Что ты предлагаешь? — спросил Олег Николаевич.

— Мозговой штурм. Давайте попробуем понять, где может быть база террористов. У кого есть идеи?

Настя повернула планшет к остальным.

— Почему объекты атак — именно корейцы? Корейские певицы, корейская делегация? В городе и в стране есть куча других иностранцев. Почему не китайцы, не немцы, не американцы?

— Возможно, Корея скрытно занимается разработкой программы инициации, — предположила Маша. — Или чем-то ещё, связанным с магией.

Пак вскинул голову.

— Я ничего об этом не слышал. Никаких программ, никаких магов в Корее. По крайней мере, официально.

— Может, не официально, — заметил Олег. — Но Корея — союзник США. Нападая на граждан Кореи, террористы хотят поссорить Россию с США.

— Через Корею? — возразила Майми. — Не проще ли напасть на самих американцев?

— Американцев охраняют лучше, корейцы — более уязвимая цель. Плюс скандал с Кореей автоматически втягивает США, но не вызывает немедленной жёсткой реакции. Это умный ход.

Олег Николаевич покачал головой.

— Есть ещё одна причина. Южная Корея — один из мировых лидеров по нейротехнологиям. У них передовые исследования в области нейропластичности, интерфейсов «мозг-компьютер», глубокой стимуляции мозга. Если Голос знает о связи между нейропластичностью и магией, Корея для него — не просто союзник США. Это потенциальный конкурент в гонке за инициацию.

— То есть он бьёт по Корее не только чтобы поссорить нас, — медленно проговорила Настя, — но и чтобы затормозить их программу? Ослабить конкурента?

— Возможно.

Настя подняла голову от планшета.

— Тогда это часть более широкой кампании. Убийство корейской певицы во Франции, покушения на «Bloomlet» здесь, атака на делегацию... Это не разрозненные акции. Это одна международная кампания. Голос методично уничтожает всё, что связано с Кореей и её потенциалом.

— Значит, он не просто так выбрал «Bloomlet», — тихо сказала Майми. — Не только потому, что мы популярны. Мы — символ корейской культуры. Наша смерть должна была что-то значить.

— Именно, — кивнула Настя. — И теперь мы знаем масштаб. Это не личная месть. Это стратегия.

Я оглядел собравшихся.

— Что общего между всеми нападениями? Кто мог знать о расписании концертов и визите делегации?

Олег Николаевич задумался.

— Список довольно узкий. Администрация, МИД, корейское консульство, гостиница, спецназ. Плюс организаторы концертов и принимающая сторона делегации.

— Надо провести расследование, — предложила Настя. — Найти того, кто знал обо всех событиях. У вас есть доступ к такой информации.

— Сделаю.

— И ещё, — добавил я. — В окружении генерала Громова есть «крот», который сливает информацию о магах иностранцам. Возможно, он же сообщает о корейцах.

— Займусь этим.

Я откинулся на спинку стула.

— Остался вопрос — где может быть база бандитов? Даже если Олег Николаевич найдёт утечку, не факт, что это приведёт к базе.

— База, скорее всего, где-то в черте города, — сказала Настя. — Атаки довольно быстрые, от пресс-конференции «Bloomlet» до нападения на бункер прошло меньше суток. Плюс точку доставки певиц они указали в городе. Если бы бандитам надо было ехать из отдалённой базы, время реакции было бы больше.

— Если базу до сих пор не нашли, она, как и наш бункер, под землёй, — тихо добавила Майми.

— Логично, — кивнул я. — Тогда составим список заброшенных убежищ времён СССР и разведаем их с дронов. Вдруг что найдётся.

— Бункеры обычно глубоко, — заметила Маша. — Обычный дрон их не просканирует.

— Тогда надо сделать модули сканирования, чтобы они брали метров на пятьдесят под землю.

— Мы можем попробовать, — Маша посмотрела на меня. — Я — сканирование, ты — сборка.

Я кивнул и обвёл взглядом остальных.

— Пока Олег Николаевич ищет утечку, мы с Машей доработаем сканеры для дронов. А когда закончим, надо будет собраться где-нибудь и поискать возможные места, где может быть база террористов. Когда найдём базу, надо будет её штурмовать. К этому моменту все должны быть готовы к бою.

— У меня контракт на концерт в Нижнем Новгороде, — подал голос Пак. — Через четыре дня.

Олег Николаевич медленно повернулся к нему.

— Какой концерт? Вы что, не понимаете, что происходит? Террористы всё ещё на свободе. Мы не знаем, где их база, сколько у них людей и какие ресурсы. Отпускать группу сейчас — безумие.

— У нас договор, — Пак развёл руками. — Если мы не приедем, придётся платить неустойку. Опять.

— Плевать на неустойку. Жизни девушек важнее.

— Я уже слышал это, — Пак вздохнул и посмотрел на меня. — Мы обсуждали на прошлом совещании. Группа должна ехать, иначе весь план «ловли на живца» рушится.

Я кивнул, подтверждая его слова. Олег Николаевич перевёл взгляд на меня.

— Ты это серьёзно? После всего, что случилось?

— Мы захватили главаря ячейки и большую часть его людей. Угроза снизилась. К тому же мы усилим охрану, возьмём всех свободных бойцов.

Полковник сжал челюсти. Повисла пауза.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но с условиями. Первое: никаких отклонений от маршрута. Отель — концертный зал — отель. Второе: мои люди тоже будут в охране, я приставлю к группе двух спецназовцев. Третье: Маша постоянно ведёт дрон-разведчик над маршрутом. Четвёртое: при малейшей угрозе концерт отменяется, группа немедленно эвакуируется.

— Принято, — кивнул я.

— Тогда работаем, — Олег Николаевич встал, взял фуражку и вышел.

Пак выдохнул, вытер лоб платком. Я поднялся, давая понять, что совещание окончено. Впереди было много работы.

***

Кинозал в бункере погрузился в полумрак. На большом экране светилась карта города с цифрами — текущие позиции дронов. Маша сидела рядом с ноутбуком, собирая информацию, Семён устроился с краю, нацепив наушники на шею, и рылся в базах данных. В углу, поджав ноги, сидела Света, просто смотря на карту.

— Есть, — сказал Семён. — Нашёл несколько адресов.

— Диктуй.

Он зачитал список: бомбоубежище под заводом, старое укрытие в промзоне, база ПВО за городом, военный городок, несколько гражданских убежищ под госучреждениями. Я распределил цели между теми, кто сидел в зале и управлял дронами.

Олег вёл дрон над бывшей промзоной. На экране мелькали ржавые остовы цехов, заросшие пустыри.

— Укрытие для рабочих завода, — комментировал он. — Вход завален. Под землёй пустоты есть, но на сканере чисто — ни людей, ни энергии.

— Пусто, — констатировал я. — Следующий.

Анин дрон улетел за пределами города, к старой базе ПВО. Радары давно сняли, но бетонные бункеры остались.

— Удобное место, — заметила она. — Но никого нет.

Дрон Майми парил над старым бомбоубежищем у бывшего завода — ныне бизнес-центра. Она часто отрывалась от пульта и смотрела на меня.

— Игорь, я вижу впадину. Под землёй что-то есть, но я не понимаю, что именно.

— Пустота, — пояснил я. — На сканере она выглядит как тёмное пятно на сером фоне. Если бы там были люди или энергия, пятно светилось бы.

— Здесь только тёмное. Никакого света.

— Значит, пусто. Идём дальше.

Максим проверял бывший военный городок. Бункер там был, но вход засыпали ещё в девяностые.

— Завален. Если бы террористы его откопали, было бы видно.

Айри и Чиса летели по городу — по адресам, которые выдавал Семён. Бункеры при заводах, при административных зданиях, при госучреждениях. Я не верил, что террористы могли обосноваться в действующих бункерах работающих учреждений, но чтобы не обижать певиц, дал им возможность помочь.

— Сплошные трубы! — пожаловалась Айри. — И подвалы. Никаких террористов. Только какая-то женщина в окошке, она на меня странно посмотрела.

— Не отвлекайся, — буркнула Чиса, не отрываясь от пульта.

Внезапно Олег присвистнул.

— Гляньте, — он ткнул пальцем в экран своего пульта. — У старого завода в подвале мощный силовой щит, еле пробивается сканером.

Аня отложила свой пульт, подошла к Олегу. На экране расцвело яркое пятно — такое же, как излучали магические устройства.

— Похоже на базу, — сказала она.

— Я же говорила! — Айри хлопнула в ладоши. — Это они!

Олег подвёл дрон ближе, увеличил картинку.

— Подождите. Там... — он осёкся. — Это трансформаторная будка. Старый генератор. Он даёт помехи, сканер принимает их за магическое излучение.

— Ложная цель, — констатировала Маша.

Айри сдулась, Олег выругался. Я снял очки и потёр переносицу.

— Ищите дальше, — сказал я. — Должно быть что-то ещё.

Повисла тишина. Слышно было только, как гудят вентиляторы ноутбуков. Семён продолжал перебирать адреса, Маша переключала сканеры, Айри и Чиса молча водили дронами над городскими кварталами. Никто не хотел признавать, что мы в тупике.

И тут заговорила Света.

— Серёжа рассказывал про старый советский бункер, — заявила она. — Недалеко от цирка. Он говорил, что там можно спрятать несколько тысяч человек.

Я повернулся к ней.

— У цирка? Майми уже проверяла тот район.

— Не совсем рядом, — Света помотала головой. — Около площади Дружбы.

Семён застучал по клавишам.

— Площадь Дружбы... Там подземная автостоянка, а под ней — старый бункер. Да, он есть в списках.

Я глянул на карту. Ближе всего к площади был дрон Майми.

— Майми, лети к площади. Света, покажи на карте, куда именно.

Света подошла к Майми, ткнула пальцем в экран пульта.

— Вот автостоянка. Под ней должен быть вход.

Майми повела дрон. Изображение на главном экране сменилось — Маша вывела на него картинку со сканера. Под землёй угадывались очертания больших пустых помещений.

— Бункер есть, — сказала Маша, вглядываясь в изображение на главном экране. — Верхний уровень используется как склад и стоянка. Всё чисто, люди, машины.

— А это что? — вдруг спросил Олег, тыча пальцем в экран.

В нижней части бункера, глубоко под обжитой зоной, мерцали крошечные светящиеся точки.

— Магические устройства, — ответил я. — Они фонят. Их излучение сканер засёк.

Майми подвела дрон ближе. Маша поколдовала над настройками сканера, увеличила картинку. Светящиеся точки стали ярче, и в глубине, под толщей бетона, проступили силуэты. Люди.

— Нашли, — выдохнул я.

— Хитро придумали, — заметила Маша. — Замаскироваться под работающим подземельем, почти в центре города. Никто бы не догадался искать здесь.

Олег нахмурился.

— Почему они не использовали глушилки? Раньше-то глушили всё подряд.

— Потому что глушилки, какие были при нападении, в магическом диапазоне светятся как прожектор. — ответила Маша, — Постоянно включённая в центре города, она бы привлекла внимание в первый же день. А про пассивные глушилки, на основе сеток Андрея, они могли не знать. Это потерянная технология древних — дед Андрея разработал, а он сам про неё молчал.

Я обвёл взглядом зал. Все смотрели на экран.

— Ночью выдвигаемся. Готовьте снаряжение.

***

Я сидел в мастерской, вплавляя последний эмиттер в жилет. Медь потеплела под пальцами, скрипт развернулся и закрепился. Жилет был почти готов — лёгкий, подогнанный под женскую фигуру.

Дверь открылась, и в мастерскую вошла Майми.

— Хочу с тобой поговорить, — сказала она.

Я вздохнул, не оборачиваясь.

— Что-то срочное?

— Я хочу пойти с тобой на штурм базы.

Я отложил жилет, повернулся к ней.

— Майми, это боевая операция. Ты можешь погибнуть. Я обязался охранять тебя и остальных певиц.

— Я могу пригодиться, — она шагнула ближе. — У меня уже есть опыт, я останавливала террористов, когда они убегали. И я лично заинтересована в результате. Если террористов получится остановить, группа продолжит тур.

— Я уже видел, к чему приводит такое стремление, — ответил я. — Света тоже хотела помочь. Она тайком пробралась в микроавтобус и чуть не погибла.

— Я — не Света, — Майми поджала губы. — Я маг и могу делать вот так.

Она приоткрыла рот. Я хотел спросить, что она хочет показать, но не услышал собственного голоса. Губы двигались, а вокруг стояла абсолютная тишина — ни гудения станка, ни шороха вентиляции, ни эха шагов в коридоре. Я поднял руку, давая знак прекратить. Майми сомкнула губы, звуки вернулись.

— Я научилась петь тишину, — сказала она. — Глушить все звуки вокруг. Это поможет отряду действовать скрытно. Никто не услышит, как мы идём.

Я ещё раз вздохнул, потом взял со стола жилет и протянул ей.

— Держи. Звуковые излучатели, батареи, эмиттеры воздушного щита. Остановят пулю, дадут запас энергии для магии, усилят твои звуки.

Майми взяла жилет, провела пальцами по медным нитям. Подняла на меня глаза.

— Ты ждал меня, — сказала она. — Ты знал, что я приду проситься в команду.

— Знал, — признался я.

— Спасибо, Игорь. Я не подведу.

— Я знаю. Иди, примерь. И готовься к ночи.

Она кивнула, прижала жилет к груди и вышла. Я проводил её взглядом, потом снова повернулся к станку. Надо было доработать ещё кое-что…

***

Машина остановилась в тени высотного здания, метрах в ста от площади Дружбы. Олег заглушил двигатель. Я на переднем сиденье проверял накопители, Аня сидела сзади, поглаживая перчатки. Майми, в новом жилете, поправляла лямки, Максим застёгивал ремни на груди.

— Дальше пешком, — сказал я, выходя из машины.

Я открыл багажник. Боевой дрон лежал на поролоновой подкладке — я таки его доработал. Под брюхом поблёскивали три цилиндра.

— Маша, ты видишь дрон? — спросил я в наушник.

— Да, — ответила она. — Картинка чистая, связь стабильная.

Дрон плавно поднялся в воздух и завис над нами, едва слышно гудя. Я кивнул на цилиндры под его корпусом.

— Я добавил гранаты с молниями, три штуки. Точность метания невысокая, дрон от молний не защищён. Использовать с осторожностью.

— Принято, — сказала Маша.

Я повернулся к группе.

— Настройте ассистентов на голограммы. Пусть ловят движение губ и показывают текст.

Все кивнули. Я махнул рукой, и мы вышли в сторону подземной автостоянки.

У входа Майми приоткрыла рот, и мир вокруг нас стих. Мои шаги исчезли, дыхание Олега за спиной пропало. Тишина стала абсолютной.

Маша вела нас через дрон. В наушнике её голос звучал как обычно.

— Первая дверь — железная, за ней лестница. Охранников не видно.

Аня коснулась замка — металл осыпался. Мы спустились на два пролёта, упёрлись в следующую дверь.

— За ней двое охранников, — сказала Маша. — Сидят за столом, оружие на поясе.

Я обернулся к Максиму, показал голограмму: «Сможешь их обезвредить?»

Максим качнул головой, высветил ответ: «Надо видеть цель».

Я повернулся к Ане, ткнул пальцем в дверь, попросил сделать маленькую дырочку. Аня приложила ладонь к стали, через секунду в ней появилось отверстие. Максим прильнул к нему глазом. Прошло несколько секунд. Потом он показал большой палец — «готово».

Аня сломала замок, и мы вошли. Двое в униформе лежали на полу. Я достал из сумки пластиковые наручники, связал первого, Олег — второго. Двинулись дальше.

Коридор уходил вправо, вдоль стен — двери. Маша комментировала с дрона:

— За первой дверью трое, спят. За второй — ещё двое.

Мы работали быстро. Аня ломала замок, Олег бил молнией, я вязал. Три комнаты, четыре, пять. Всё шло как по маслу. Майми держала зону тишины, мы двигались беззвучно.

Шестая комната сломала ритм.

Аня коснулась замка, дверь распахнулась, Олег вскинул руку. Молния ударила и разлетелась веером, отразившись от мерцающего щита. Маг. Он стоял у стены, вскинув ладонь. Олег выругался — беззвучно, только губы дёрнулись. Аня метнулась влево, я — вправо. Маг переводил взгляд с одного на другого. Аня прыгнула, оттолкнувшись от стены и ударила сзади в шею. Маг покачнулся, теряя концентрацию, и Олег тут же всадил разряд.

— Тревога! — раздался голос Маши в наушнике. — К вам бегут трое. И ещё один — в другую сторону, там может быть второй выход.

— Маша, попробуй остановить убегающего.

— Между дроном и ним несколько дверей. Дрон их не откроет.

— Тогда тихая фаза закончилась, — объявил я. — Майми, можешь снять тишину. Маша, веди нас.

Звуки вернулись — шаги, гул вентиляции, далёкий крик. Мы побежали. Маша направляла через наушник:

— Следующий поворот направо. Он уходит!

Мы вылетели в коридор. Впереди метнулась тень. Человек рванул дверь в конце прохода. Маша выстрелила с дрона, он упал.

— Сзади! — крикнула Маша. Я обернулся, увидел троих, бегущих к нам.

— Я захвачу убегавшего! — крикнул я. — Остальных глушите!

Я рванулся к человеку, лежащему у двери. Он был в штатском, без оружия. Приподнялся на локте. Я наставил на него руку, готовый пальнуть скриптом.

— Ты — руководитель террористов?

Человек медленно сел, прислонившись к косяку. Глаза блеснули в полутьме.

— Ты и сам прекрасно всё понимаешь, — сказал он. Голос был спокойным, с лёгкой иронией. Тот самый голос, что звучал из колонок в концертном зале, когда Михаил держал певиц на сцене. Это он.

Я прижал его к косяку, вглядываясь в лицо. Я нашёл его. Того, кто убил Сергея. Того, кто использовал Михаила. Того, кто пытался поссорить Россию и Корею. И теперь он сидел передо мной, прижатый к стене.

Глава 18

Голос сидел на полу, привалившись спиной к металлу, подволакивая правую ногу, куда попала парализующая пуля. Он дышал тяжело, но улыбка всё ещё держалась на его губах.

— Кто ты такой? — спросил я. — И на кого работаешь?

— Координатор ячейки, — ответил он. Голос был хриплым, но спокойным. — Международная организация «Пандора». Слышал?

— Допустим. И чего добивается твоя организация?

— Свободы, — он чуть склонил голову. — У магии в России нет будущего. Государство будет давить, запрещать, и в итоге поглотит вашу Гильдию. А «Пандора» даст ресурсы, базу, деньги и полную свободу действий. Всем магам, а не только тебе и твоей группе. Лаборатории, где вы сможете работать без оглядки на сертификацию. Полигоны для тренировок. Данные о магии со всего мира, включая наработки по инициации.

— У меня уже есть три визитки от трёх государств, — сказал я. — Мне пока не нужно ещё одно предложение.

— Государства — это клетки, — усмехнулся он, поморщившись от боли, — пусть даже золотые. Они хотят контролировать магов. А «Пандора» предлагает обратное: мы хотим, чтобы маги контролировали государства. Не прятались в бункерах, не торговались с чиновниками за право работать, а сами устанавливали правила. Мы даём не гражданство, Игорь. Мы даём власть.

— И в чём заключается эта власть? В атаках на «Bloomlet»? В убийстве делегации?

— Государства давят на магов, — он пожал плечом. — Значит, их надо стравить между собой. Когда Россия, США, Корея и другие страны перессорятся и начнут войну, им станет не до магов. А маги тем временем выйдут из тени и возьмут власть в свои руки.

— Зачем вам убивать самих магов? Сергей, Михаил?

— Расходный материал, — он посмотрел мне в глаза. — Преданных магов у нас мало, их надо беречь. А эти... они сделали своё дело.

За моей спиной послышались шаги. Аня подошла первой, перчатки блеснули в тусклом свете.

— Расходный материал, — повторила она. — Как я. Синдикат навешал на меня модули и использовал, а когда я перестала быть полезной, меня бы выбросили. «Пандора» делает то же самое.

Олег шагнул вперёд, встал рядом с ней. Лицо потемнело.

— Банда манипуляторов и убийц, — бросил он. — Никакой свободы. Просто очередная свора ублюдков, которые прикрываются красивыми словами.

Майми подошла последней. Она остановилась напротив Голоса, и в тишине коридора её голос прозвучал особенно твёрдо.

— Из-за тебя погибли ни в чём не повинные люди, — сказала она. — Вы хотели убить меня и моих подруг только ради того, чтобы поссорить страны. Мы не расходный материал. Мы — люди.

Маша подвела дрон, направила камеру на Голоса.

— «Пандора» не предлагает свободу, — сказала она через динамик дрона. — Вы хотите заменить одну систему угнетения другой. Той, где маги правят, а обычные люди становятся расходным материалом. Как певицы, Сергей, Михаил.

Я выпрямился и посмотрел на Голоса сверху вниз.

— Гильдия выбрала путь защиты, а не насилия. Ты проиграл не потому, что мы переиграли тебя тактически. Твоя стратегия порочна. Мы сильны не деньгами и не оружием, а тем, что защищаем друг друга. «Пандора» построена на использовании и предательстве, и поэтому всегда будет проигрывать.

Повисла тишина. Голос смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Не раскаяние — нет, осознание. Улыбка исчезла. Он опустил взгляд на свои руки, и несколько секунд молчал. Потом поднял голову.

— Это всё, что ты понял, — возразил он. — Ячейка уничтожена, но «Пандора» — это не одна ячейка. В Корее, в Штатах, в Европе — везде есть те, кто продолжит дело. Ты выиграл битву, Игорь, но война только начинается.

— Пусть продолжают, — ответил я. — Мы будем готовы. Не потому, что у нас больше оружия или денег. Потому что мы защищаем людей, а вы их используете. Твоя война проиграна не здесь и не сегодня. Она была проиграна в тот момент, когда ты решил, что люди — расходный материал.

Я выпрямился.

— Вяжите его.

Олег и Максим подняли Голоса на ноги, защёлкнули наручники. Остальных пленных — тех, что были без сознания, — мы связали и перетащили в самую большую комнату, оставив под присмотром бойцов.

Мы с Майми вышли из бункера. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я достал телефон, набрал Олега Николаевича.

— Мы нейтрализовали террористов, — сказал я. — Голос у нас. Присылайте полицию.

***

Я стоял у входа на подземную парковку, глядя, как огни полицейских машин окрашивают площадь Дружбы в синий и красный цвета. Майми стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Почему он так говорил? — спросила она. — О магах и обычных людях. Будто мы — разные виды.

— Потому что он в это верит, — ответил я. — Некоторые маги считают себя высшей расой. «Пандора» построена на этой идее. Маги должны править, а обычные люди — подчиняться. Или умереть.

— А Гильдия?

— Мы выбрали другой путь.

Она помолчала, посмотрела на свои руки, потом спросила:

— Это всегда так? После боя?

— Что именно?

— Страх, дрожь, а потом — пустота.

— Всегда, — сказал я. — Это не развлечение, а работа. Тяжёлая, грязная, но необходимая.

Майми повернулась и вдруг положила голову мне на плечо. Я замер. Она тут же ойкнула, отстранилась.

— Извини, — пробормотала она. — Я не хотела. Просто...

— Всё в порядке. Я после первого боя тоже был не в себе.

Полицейские машины остановились у входа. Я шагнул вперёд, встретил старшего офицера — того самого, с седыми висками, что командовал спецназом в администрации. Он кивнул мне.

— Где пленные?

— Внутри, связаны. Мои люди покажут.

— Куда их везти?

— Спросите у Олега Николаевича. Он в курсе.

Офицер отдал команду, и полицейские потянулись в бункер. Я обернулся к своей группе. Олег и Аня стояли у машины. Майми всё ещё держалась за лямки жилета. Максим что-то тихо объяснял подошедшим полицейским.

— Все молодцы, — сказал я. — Отсыпайтесь. Завтра после обеда — общее собрание.

Я сел в машину, и мы поехали домой. Завтра будет разбор операции, допрос Голоса, новые планы. Но это завтра, а сегодня мы победили.

***

Мы собрались в гостиной у первой секции квартир. Диваны, телевизор на стене, игровая приставка под ним. Света сидела в углу, певицы сбились в кучу на диване у телевизора. Олег развалился в кресле, Кира сидела у него на коленях. Аня пристроилась на подлокотнике, Семён занял стул у стены. Настя сидела в другом кресле, Маша села рядом со мной на диван.

— Мы победили, — начал я. — Террористов нейтрализовали. Группа «Bloomlet» может продолжать тур.

Айри хлопнула в ладоши, Чиса улыбнулась, Наки и Синби переглянулись. Майми, сидевшая в центре, нахмурилась.

— В других городах могут быть ячейки, — сказала она. — Они могут продолжать охоту на нас.

— Вряд ли, — ответил я. — Если верить данным от Олега Николаевича, корейцами занималась только эта ячейка. Но я могу подумать над сопровождением. Например, отправить с группой Аню, до конца тура.

Аня подняла голову.

— Хорошо, — коротко сказала она.

— Майми правильно заметила, — продолжил я. — «Пандора» не уничтожена. Это международная организация, у неё есть другие ячейки. Но это уже забота государства. Олег Николаевич получил всю информацию, которую полиция нашла в бункере, пусть он думает, как их нейтрализовать. Гильдии за это не платят.

— А что с Голосом? — спросила Настя.

— Человек, отдавший приказ убить Сергея, будет сидеть в тюрьме до конца жизни.

Я посмотрел на Свету. Она встретила мой взгляд.

— Меня это устраивает, — тихо сказала она.

Я обвёл взглядом остальных.

— Менеджер Пак сказал, что завтра певицы вылетают. Если кто-то хочет провести с ними время — пусть этим займутся, пока есть возможность. Других задач на сегодня нет.

***

Я стоял у входа в аэропорт, глядя, как «Bloomlet» выгружаются из микроавтобуса. Олег заглушил двигатель, и мы высыпали на тротуар. Серое утреннее небо давило низкими облаками. Певицы уже стояли у входа, Аня рядом с ними — в обычной одежде, без перчаток, только внимательный взгляд выдавал её готовность к бою. Мистер Пак сверялся с билетами, хмурясь на табло.

Настя поправила сумку на плече и с лёгкой улыбкой сказала:

— Гильдия Магов выполнила свою работу со значительным превышением. Защитила всех подопечных, предоставила бесплатное жильё, даже организовала культурную программу и дала денег на дорогу.

Айри прыснула первой, за ней Чиса. Остальные певицы заулыбались, поняв подтекст.

— Мы надеемся, что в следующий раз группа снова выберет Гильдию Магов для защиты, — продолжила Настя.

— Это зависит от продюсера, — ответила Майми. — Но я постараюсь на него повлиять.

— Кстати, о продюсере, — я пожал плечами. — Он отказался от повышенной оплаты «за риск». Взял только компенсацию за отменённый концерт в Казани.

Айри хмыкнула:

— Надеюсь, в следующий раз программа будет не такой насыщенной. Хотя бы без покушений.

— Можете приехать после концертного тура, — предложил я. — Как частные лица.

— У нас плотный график, — Айри вздохнула, — но я обещаю подумать. Может, даже вместе съездим куда-нибудь в отпуск.

— Было бы здорово, — поддержала Чиса.

Я достал из багажника сумку, вынул из неё стопку кожаных поясов.

— Я рад, что все живы, — сказал я. — Чтобы такое больше не повторилось, хочу подарить вам свою разработку.

Я раздал пояса певицам. Майми взяла свой, провела пальцами по медным нитям.

— Воздушный щит, — пояснил я. —. Раньше не мог дать — если бы вы включили их на концерте, щиты мешали бы друг другу. Сейчас скрипты доработаны — когда вы рядом, они организуют единую охраняемую зону. Не забывайте их заряжать.

Айри тут же надела пояс, покрутилась, оглядывая себя. Чиса попробовала застегнуть свой. Майми молча затянула ремень и кивнула.

Кира и Света подошли к певицам. Кира обняла Айри, та всхлипнула. Света прижалась к Майми, потом к Чисе. Слёзы текли по щекам.

— Мы будем скучать, — прошептала Света.

— Мы тоже, — ответила Майми.

Она подняла голову и спросила, глядя на меня:

— Что будет со Светой?

— Я попробую добиться опеки, — ответила Настя, — у меня был опыт с Машей. Но воспитанием, скорее всего, займутся Кира и Олег. С большой вероятностью, из Светы получится маг, когда она вырастет. Она уже довольно самостоятельная.

Майми кивнула, потом тронула меня за локоть.

— Можно тебя на минутку?

Мы отошли в сторону. Она остановилась у окна, за которым взлетали самолёты.

— Ты стал для меня не просто наставником, — сказала она. — Ты — пример того, каким может быть маг. Я видела, как ты защищал нас. И я хочу быть такой же.

— Спасибо, — ответил я. — В Гильдии все будут рады, если ты приедешь в гости, когда закончится тур.

— Я подумаю над предложением Айри о совместном отпуске. Может, правда получится.

— Держи меня в курсе.

Мы обменялись контактами. Майми набрала мой номер, я сохранил её. Потом она вернулась к подругам.

Девушки ещё раз обнялись со Светой и Кирой. Слёзы, смех, обещания писать. Потом певицы развернулись и пошли к терминалу. Аня двинулась следом, неотличимая от них, только взгляд оставался цепким. Я знал: она довезёт их до конца тура.

Я стоял у машины и смотрел, как они уходят. Маша взяла меня за руку. Олег завёл двигатель. Мы возвращались домой, а они — на сцену. И это было правильно. Потому что каждый должен заниматься своим делом. Мы — защищать, они — петь.

***

Через несколько дней после отъезда певиц я собрал в зале совещаний Гильдии всех, кого планировал видеть. Генерал Громов сел у окна, положив фуражку на стол. Американец Джон Смит, в том же безупречном костюме, занял стул справа от него. Китаец Ван Лэй, в строгом сером, сел слева, сложив руки перед собой. Ахмад ибн Саид, представляющий ОАЭ, пристроился с краю, поблёскивая дорогими часами.

— Я хочу напомнить, почему мы все здесь собрались, — начал я. — Недавно Гильдия провела операцию по защите группы «Bloomlet», ликвидировала террористов. Но мы не заработали на этом. Наоборот, пришлось заплатить группе компенсацию и предоставить некоторые услуги бесплатно. Этого бы не произошло, если бы не ограничения со стороны государства. Тогда Гильдия не стала бы брать заказ на охрану, а делала что умела — магические устройства.

— Государство помогало Гильдии, — возразил Громов. — К тому же, без вашей помощи певиц бы убили, и разразился бы международный скандал.

— Согласен. Но моя специализация — разработка магических устройств, а не частная охрана. Мы взялись за этот контракт только потому, что не могли нормально зарабатывать своим делом.

— Поясни, — попросил Смит.

Я повернулся к нему.

— Процесс продажи магических устройств в России забюрократизирован до предела. Чтобы продать установку по переработке мусора, мне пришлось получить три сертификата. В Минпромторге — как на промышленное оборудование, в Министерстве природных ресурсов — как на устройство, не наносящее вред экологии, в МЧС — как на потенциально опасную технику.

— Но вы же получили эти сертификаты, — заметил Громов.

— Получил. После «пинка» от Олега Николаевича, и только на конкретную установку. Если я захочу сделать другую — процесс придётся проходить заново. К тому же заказчик сказал мне, что в других областях страны требования другие. Ему приходится собирать дополнительные документы.

— Бюрократия, — кивнул Ван Лэй.

— Не просто бюрократия. Государство специально усложняет процесс, чтобы брать взятки за прохождение процедур.

Громов нахмурился, но промолчал. Я повернулся к иностранцам.

— Как с этим обстоят дела у вас? В США, Китае, ОАЭ?

Первым заговорил Смит.

— У нас компании, производящей магические товары, достаточно зарегистрироваться как обычная компания и получить одну лицензию. Исключение — критичные области: здравоохранение, оружие, атомная промышленность. После этого компания может производить что угодно. С каждой продажи платится дополнительный налог, который каждый штат определяет сам, плюс федеральный налог в пределах пяти процентов.

— И всё? — уточнил я.

— И всё. Прозрачно, предсказуемо, никакой бюрократии, — он чуть заметно покосился на Ван Лэя. — Кстати, в стране уже начал работать Институт исследования магии, куда я приглашаю вас, Игорь.

Ван Лэй чуть склонил голову, но ответил Смиту, а не мне.

— Прозрачность — это хорошо, когда правила не меняются. Но в США каждый штат устанавливает свой налог. Сегодня пять процентов, а завтра — пятнадцать. И федеральный налог тоже может измениться с новым президентом.

— У нас стабильная система, — возразил Смит.

— У нас — тоже, — Ван Лэй повернулся ко мне. — В Китае требуется сертификация на каждое устройство, как и в России, но министерство всего одно — недавно созданное Министерство Магии. Если технология признана перспективной, есть возможность ускорить сертификацию одним звонком из Пекина. Это не «звонок сверху» в плохом смысле — это административная поддержка приоритетных разработок. Дополнительных налогов на магию нет, только обычная для всех коммерческих предприятий налоговая система. У нас нет единого института, но есть несколько профильных научных центров. В один из них я вас приглашаю.

— А если технология перестанет быть приоритетной? — спросил Ахмад ибн Саид, поглаживая бородку. — Один звонок из Пекина может ускорить сертификацию, другой — заморозить проект на годы. У нас иначе. В ОАЭ нет ни бюрократии, ни долгих согласований. Решения принимает лично правящая семья. Сертификация проходит за дни. Компания регистрируется в особой экономической зоне — их несколько, каждая имеет специальный правовой режим. После регистрации компания получает статус резидента с налоговыми льготами: полное освобождение от налогов на десять лет с правом продления.

— А через десять лет? — спросил Ван Лэй.

— Продлевается ещё на десять. Если компания продолжает приносить пользу эмирату.

— А если правящая семья передумает? — не удержался Смит. — Личное решение — это непредсказуемость.

— Личное решение — это скорость и гибкость, — парировал Ахмад. — Для получения лицензии нужно предоставить образец устройства. Если технология полезна для эмирата — лицензию выдают немедленно. Если есть сомнения — образец отправляют на экспертизу, но она длится не дольше недели. Критичные области контролируются лично наследным принцем, но для таких устройств предусмотрен ускоренный режим согласования.

— А исследовательский институт есть? — спросил я, пока они не начали спорить по новой.

— Пока строится, будет в Дубае. Я приглашаю вас возглавить его. Финансирование — напрямую из казны правящей семьи, не из грантов и не из бюджета министерства. Полная свобода в выборе направлений исследований. Единственное условие — результаты должны приносить пользу эмирату.

Я откинулся на спинку стула, обвёл взглядом собравшихся. Каждый из них говорил правду — и каждый умалчивал о рисках. Но вместе они давали картину того, как магия может вписаться в экономику. И картина эта была совсем не такой, как в России.

— Теперь вы видите картину, генерал. Три страны предлагают простые и понятные правила, а у нас — три министерства, три сертификации, и каждая — с дополнительной платой за ускорение.

Генерал молчал.

— Президент России — пожилой человек, — продолжил я. — Он мыслит категориями прошлого века. Если бы ассистенты магов позволяли работать с живыми существами, как они делают это с неживой материей, открывая возможности лечения и продления жизни, — он, наверное, не ставил бы столько препятствий.

— Я не могу решать за президента, — жёстко произнёс Громов, — но я могу предложить Гильдии войти в российское Министерство Магии как отдельный орган. Фактически вы останетесь тем же, чем были. Формально — процесс сертификации упростится.

— Если я позволю привилегии только для своих, другие маги меня не поймут.

— Никто не узнает. Зря, что ли, правительство потратило столько сил и денег на блокировку интернета? Государство контролирует все информационные потоки.

— Для полного контроля требуется посадить каждого гражданина в камеру и приставить к нему охранника, — возразил я. — Чего пока не наблюдается. Люди узнают в любом случае.

— Тогда чего ты хочешь?

— Единый стандарт сертификации. По примеру Китая — только одно министерство, простые и понятные правила. Чтобы их можно было выполнить не больше чем за месяц. Если государство хочет — оно может брать дополнительный налог, по примеру США, но не выше пяти процентов. Чтобы не получилось, как с утильсбором, когда сумма всех налогов и сборов в два-три раза больше себестоимости автомобиля. А некоторые вещи, вроде оружия, хорошо бы сертифицировать прямым решением представителя Министерства Обороны, как в ОАЭ. Я до сих пор помню, сколько времени и сил потратил на сертификацию первого дрона.

Я выдержал паузу.

— И ещё одно. Хорошо бы сделать международное патентное бюро, включив в него представителей как минимум США и Китая. Чтобы не допустить ситуацию Холодной Войны, когда СССР и США в тайне друг от друга открывали один и тот же эффект независимо друг от друга. Если бы сверхдержавы сосредоточились не на шпионских играх, а на совместных исследованиях, магия была бы открыта лет на тридцать раньше.

Громов сжал челюсти.

— Ты ставишь ультиматум, а не ведёшь переговоры. Требуешь, чтобы государство работало под твою Гильдию, а не наоборот. Ты думаешь, там, — он кивнул в сторону иностранцев, — нет своих подводных камней? Что они тебе рассказали про свои проблемы? Про патентные войны в США, где одна корпорация может годами судиться с другой, блокируя целую отрасль? Про китайскую практику, когда технологию признают «приоритетной», ты строишь на неё бизнес, а через год приоритеты меняются, и ты остаёшься без поддержки? Про то, что в Эмиратах ты полностью зависишь от расположения одной семьи, и если наследный принц изменит своё решение — ты никто?

— Поэтому я и прошу встречи с президентом, — ответил я. — Если правила не можете изменить вы — пусть их изменит он.

— Такие встречи не устраиваются за один день, — жёстко произнёс Громов. — Я не могу обещать, что президент тебя примет. Но я могу попробовать.

***

Машина остановилась у неприметного здания в центре. Никаких вывесок, никакой охраны снаружи, только глухие стены и железная дверь. Я вышел один. Генерал Громов ждал меня у входа, фуражка под мышкой.

— Без Насти? — спросил он.

— Я сам.

Он кивнул и толкнул дверь. Внутри было тихо, пахло старым деревом и казённой краской. Коридоры, повороты, лестницы. Охрана появлялась из ниш и снова исчезала. Я не пытался запомнить дорогу. Мы остановились у неприметной двери. Громов открыл её и посторонился.

Комната была маленькой, без окон. Стол, три стула, лампа под потолком. За столом сидел человек. Пожилой, с усталым лицом и цепкими глазами. Без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами. Перед ним лежала папка с бумагами.

— Садитесь, — сказал он.

Я сел напротив, Громов опустился на стул у двери. Президент посмотрел на меня, потом на папку.

— Молодой человек, давайте обсудим ваши предложения.

***

Клуб Виктора сиял. Новая барная стойка из тёмного дерева, люстра под потолком, свежий лак на полу. Сегодня здесь собрались маги почти со всего города. Моя группа в полном составе: Маша, Настя, Олег, Кира, Аня, Семён, Лена, Дима, Юля, даже выздоровевший Влад со своими бойцами. Света сидела рядом с Кирой и Олегом, Антон с Ириной устроились у стены. И много других магов — знакомые лица из клуба, из бункера, из Гильдии.

Настя сидела рядом с Виктором, её пальцы лежали на его ладони. Она не пряталась, не делала вид, что это случайность, просто держала его за руку. Я заметил это, но ничего не сказал.

Я поднялся на сцену. Зал затих.

— Сегодня не только Новый Год, — начал я. — Сегодня мы открываем Международную Магическую Комиссию. Пока только на бумаге, но все бюрократические этапы пройдены. Основной офис будет в Москве, но в каждом крупном городе появятся отделения. В том числе и здесь.

По залу пробежал шёпот. Я продолжил:

— Комиссия будет единым окном между магами и государством, по аналогии с МФЦ для граждан. Она будет решать все проблемы магов: выдавать сертификаты, лицензии, выступать агентом при спорах. В неё можно будет подавать патенты на магические устройства. Это юридически защитит разработки магов и позволит ознакомиться с решениями других магов, в том числе из других стран.

Я обвёл взглядом зал.

— К Комиссии согласились присоединиться США, Китай, несколько стран из Европы и ОАЭ. В перспективе — все страны, где маги более-менее организованы. Это не конец пути, а только начало. Но теперь у нас есть не только бункер и отель. У нас есть закон. Есть права. Есть будущее.

Зал взорвался аплодисментами. Кто-то свистнул. Олег поднял кружку. Я улыбнулся.

— За этот год мы не только выжили, — добавил я. — Мы наладили защиту города, уничтожили террористическую ячейку, создали Комиссию. И ещё — мы отладили процедуру инициации, плюс решили проблему с препаратом. Отныне инициация магов — не случайность и не чудо, а технология, которая работает. И она останется под нашим контролем.

По залу пробежал гул. Кто-то вскинул руку, кто-то зааплодировал снова. Семён поднял голову и коротко кивнул — он знал, чего нам это стоило. Антон хлопнул Ирину по плечу. Даже Влад, стоявший у стены, чуть заметно улыбнулся и качнул головой, будто говоря: «Ну наконец-то». Аплодисменты покатились по залу новой волной — громче, чем в первый раз.

— Предлагаю отпраздновать. Но сильно не напиваться: праздничная неделя только началась.

Зал рассмеялся. Я спустился со сцены, Маша взяла меня за руку. Настя кивнула мне, не отпуская ладони Виктора. Кира обнимала Олега, Света сидела рядом с ними и улыбалась. Я стоял среди своих людей и чувствовал, что мы сделали всё правильно. Не ради денег, не ради власти — ради того, чтобы этот миг настал.