Скрипичный цветок

Пролог

Я люблю дождь... Пока наблюдаю за каплями, которые всегда летят в одну сторону, а затем, соприкасаясь с землёй, разлетаются на множество маленьких капелек, я успокаиваюсь и могу ни о чём не думать. Ну, как сказать ни о чём — можно немного пофилософствовать или подумать о чём-нибудь мистическом и далёком. Или просто смотреть на воду и размышлять о том, как мне повезло, что я не мокну под этим ливнем в полном одиночестве.

С такими мыслями я сидела на старенькой остановке и ждала автобус. Создавалось впечатление, что всё вокруг застыло. Если бы дождь всё так же не капал на асфальт, можно было бы подумать, что мир действительно остановился. Но как бы мне ни хотелось, время продолжало идти, а злосчастный транспорт всё не появлялся.От досады я пнула ногой банку, валявшуюся рядом.

— Может, его вообще отменили из-за непогоды и отсутствия пассажиров?.. Вот засада! И что мне теперь прикажете делать?! — продолжала я жаловаться в пустоту на несправедливость судьбы.

— Хватит ворчать как старая бабка, — донёсся голос откуда-то из-под скамейки. — Скоро или дождь закончится, или автобус приедет, так что потерпи.

— Тебе легко говорить, ты-то не в промокшей одежде и благодаря мне не мёрзнешь, а следовательно, не впадаешь в спячку.

— Хм, — похоже, моему собеседнику нечего было возразить.

Я злорадно улыбнулась и опять уставилась на капли дождя. Потом посмотрела на небо, и мои мысли потекли в другом направлении.

— Эй, — позвала я, — Куро, ты знаешь, когда я смогу завести третьего фамильяра?Из-под скамейки немедленно показалась змеиная голова.

Змея, я вам скажу, была заурядная — простая гадюка. Ну, если не брать в расчёт, что она была моим фамильяром.

— Я же уже несколько раз отвечал... — устало заметил змей. — Недели через две.

— Ну да... Тоска. А ведь я даже знаю, кого выберу в качестве третьего фамильяра.На этой фразе я скосила глаза и многозначительно посмотрела на Куро. Он всегда очень остро реагировал, когда я говорила про другого своего фамильяра. Ну а я, как истинная язва, не могла этого не подметить и не использовать, чтобы бесить его время от времени.

Вот и сейчас он не разочаровал меня и с недовольством зашипел. Потом, взяв себя в руки, с притворным безразличием спросил:

— И кто же этот несчастный, которому придётся с тобой мучиться всю оставшуюся жизнь?

Я хмыкнула.

— Мучиться ли? — как бы с сомнением спросила я. — Вот бабушка, например, считает, что я просто лапочка, потому что не посылаю вас за тридевять земель. И ты в душе с ней согласен. Тебе мог вообще достаться какой-нибудь начинающий призыватель из боковой ветви, который только и делал бы, что посылал тебя за зубной щёткой и обратно.

Куро со мной не согласился:

— Уж лучше так, чем таскаться с тобой по магазинам и слушать твои преумножающиеся с каждой минутой однотипные жалобы.

— Ого, что я слышу! У тебя всё-таки осталась пара капель яда для меня, — умилилась я его высказыванию.

— Поверь мне, у меня там ещё целая бочка яда в твой адрес заготовлена, — закатил глаза змеёныш.

— Ну, в этом-то я как раз-таки и не сомневаюсь, — приняла я подачу.

Мы часто с ним так забавляемся, подкалывая друг друга. Но все прекрасно понимают, что мы это любя, и не обращают на нас особого внимания. Бабушка вот, наоборот, подтрунивает над нами двумя сразу и смеётся больше всех, когда кто-то выдаёт особенно удачную реплику. Она-то уж точно понимала, что значит перепалка с фамильяром. У неё их было целых пять! Хотя она при желании могла завести и побольше, но почему-то не делала этого. Как мне однажды рассказала Мираса, кошка-фамильяр, у бабушки раньше было семь фамильяров, но после того, как двоих из них не стало, она так и не оправилась. Бабушка редко рассказывала о своём прошлом, так что я почти не знаю, как она жила раньше. Наверное, для неё это больная тема, пусть она и старается это скрыть.

В конце концов, потеря даже одного фамильяра — это большая травма, от которой многие не могут оправиться и за двадцать лет, так что её можно понять. Вот я, к примеру, не представляю, каково это — потерять фамильяра. Если бы Куро убили, я бы, наверное, года два или три лежала в депрессии (пусть я никогда ему об этом и не скажу... хотя никогда не говори «никогда»), так что я старалась не особо сильно расспрашивать бабушку о её прошлом.

Ну, в общем, я отвлеклась от главного, а главное сейчас — это быстро добраться домой. Но автобус, как назло, так и не появился.

Заметив мой взгляд, устремлённый на дорогу, Куро прошипелявил что-то, что в его случае значило хмыканье, и снова скрылся под остановкой.

— Надеюсь, ты не будешь СНОВА нудеть про автобус, — в очередной раз послышалось рядом.

— Ой, да замолчи ты уже, — закатила я глаза.

«Не злись, Ви, не злись», — повторяла я про себя.

— Возвращаясь к старой теме... — прошипел Куро. — Кто тот третий фамильяр?

Он старался сделать тон максимально беззаботным, но это у него плохо получилось. Хотя его можно понять. В конце концов, ему предстоит жить со своим будущим напарником «по несчастью», и если они не поладят, это в первую очередь станет проблемой для меня, а не для него. С первого взгляда так не скажешь, но Куро довольно ответственный и по-своему печётся обо мне.Я хмыкнула.

— Так тебе всё-таки интересно... — протянула я.

— Не то чтобы. Просто нужно знать, кого предупреждать о том, что его ждёт, когда он попадёт к тебе в фамильяры.

— Ну да, ну да. Так я тебе и поверила, — хитро улыбнулась я. Но всё же сжалилась над ним и ответила: — Ты же часто слышишь, как неподалёку от дома ухает сова?

— Ну допустим... — протянул змей. — Только не говори, что ты... Да нет... Быть того не может... — потрясённо бормотал он.

Я едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться в голос. Впрочем, именно такой реакции я и ожидала, поэтому нарочно растягивала удовольствие. Но я всё-таки не совсем бесчувственная тварь, поэтому пожалела его и сказала:

— Ну так вот. Когда мне не спалось, я вышла на улицу и пошла на звук уханья. И что ты думаешь? — задала я риторический вопрос. — Там оказался филин. Ну и он мне сразу понравился. Знаешь, как будто что-то щёлкнуло, и всё тут. — Я мечтательно закатила глаза. — Он такой красавчик, а голос-то, голос-то какой!

— Совиный, — не без ехидцы подсказали из-под скамейки.

— Ой, да что ты понимаешь! — махнула я на надоедливого фамильяра рукой. Как раз в это время на горизонте показался автобус.

— Фух, ну наконец-то, а то я уже всерьёз забеспокоилась, что он не приедет, — пробормотала я себе под нос. Но мой фамильяр, конечно же, услышал это и выпалил напоследок:

— А я говорил, что он приедет! — и замолчал, так как именно в этот момент к остановке подъехал автобус.

* * *

Ехать до дома было долго и муторно. Что уж тут скрывать, меня порядком бесила длина и сложность поездки. Ко всему прочему, автобус, на котором я сейчас ехала, был, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Все кресла были стары как мир, а покрытие на них либо порвалось, либо просто истёрлось. Каждый раз, когда катаюсь на подобных автобусах, начинаю думать, что наш автопарк сто лет не обновляли. Но, собственно говоря, в этом не было особой нужды, потому что по этому маршруту обычно ездят только заядлые грибники, а им было почти всё равно, на чём добираться.

Но я-то передвигаюсь по этому маршруту каждую неделю, чтобы купить продукты в ближайшей деревне. И мне совсем не нравилось ждать по часу или два потрёпанный жизнью автобус. Это ещё при условии, что погода будет не самая плохая. А не как сегодня: и дождь, и пронизывающий ветер. Короче, мой поход за покупками не задался. Ещё и через лес идти до дома... Вот чёрт, хоть бы дождь к этому времени закончился! Ну почему нет нормальной дороги через лес?!Нет, конечно, я понимаю, почему её нет. Ведь только последний идиот или первый гений захочет поселиться в чаще. И по иронии судьбы там живу именно я. Приходится каждый раз пробираться через лесные заросли и идти через болото. Ой, болото — это вообще ужас! Наступишь не туда, и все продукты пропадут в трясине.

Короче говоря, путь до дома был полон разных трудностей и неприятных случайностей. Но во всём есть свои плюсы, так и здесь можно было их найти. Вот, например, если ты живёшь в деревне или посёлке, то кто-то из соседей явно доставит тебе неудобства. Или ты не поладишь со сверстниками, и из-за этого про тебя пойдут плохие слухи. Ну и в конце концов, люди очень любопытны, поэтому все будут следить за тобой и твоей личной жизнью. В общем, общество людей не всегда и не всем приятно. Поэтому и в лесу можно жить с комфортом.

Ну и наконец, самое главное: в нашем доме ловит интернет! Казалось бы, какой интернет в лесу? А вот у нас есть! И связь тоже. В общем, я ничего не теряю, живя в лесу, если смотреть с этой стороны. Правда, как я уже говорила, за продуктами добираться неудобно, но это можно пережить, так что не всё так плохо, как могло бы быть.

Пока я размышляла об этом, автобус уже успел доехать до нужной мне остановки. Поглядев в окно и не заметив там дождя, я очень обрадовалась. Быстро собрала вещи и поспешила выйти. Пока я выходила, водитель удивлённо на меня посмотрел. Ну конечно, странно, когда девочка-подросток, нагруженная пакетами с продуктами, выходит на остановке, которая находится посреди леса. Но что поделать, где живу, там живу.

Я улыбнулась и кивнула ему в знак прощания. Он пожал плечами, как бы говоря: «Это не моё дело», — и поехал дальше.

Пока автобус не скрылся из виду, я стояла на одном месте. Нельзя, чтобы хоть кто-то узнал, где находится тропинка.Из пакета показалась чёрная змеиная голова.

— Ну, — нетерпеливо спросил Куро, — чего стоим, кого ждём?

— Я ждала, пока автобус уедет, — ответила — Или ты хочешь, чтобы дом стал видим для каждого прохожего?

— Конечно нет, но ты уже две минуты стоишь на одном месте. А это слишком много. Напоминаю, что автобус уже повернул.

Я закатила глаза. Ну задумалась я немного, и что?

«Просто задумалась», — озвучила я свои мысли.

— Хм, — это было единственным ответом на мою реплику.

Ещё раз осмотревшись и убедившись, что всё хорошо и никого рядом нет, я прошла два шага вдоль леса и резко повернула прямо в чащу. Любому другому человеку это место показалось бы непроходимым или опасным, но я-то знала, что там небольшая тропинка. Ступив за границу заклинания, я сразу же увидела привычный пейзаж: мох, растущий вдоль дорожки, деревья, тянущиеся к солнцу за его живительным светом, птиц, радостно переговаривающихся о чём-то своём в сени листвы. Я улыбнулась, вдыхая приятный аромат полусгнивших листьев и влаги. Запах леса, который всегда ассоциировался у меня с грибами.

— Ну, вот я и дома, — на одном дыхании сказала я.

— Дома, дома, — чуть менее радостно отозвались из пакета. — Поставь пакет на землю, я хочу вылезти.

— Ой, тоже мне. Раскомандовался тут, — недовольно ответила я. Но пакет всё же поставила.

Как только пакет, набитый всякими нужными (и не очень) вещами, коснулся мха, оттуда выполз змей. В это же мгновение вдалеке замаячил белый силуэт кого-то большого. Я сощурила глаза и увидела волка.

— Эй, Сарил, мы тут! — крикнула я.

Ну конечно, волк нас уже давно заметил, но покричать всё равно хотелось. Просто чтобы было. Волк чуть ускорился, и вскоре рядом со мной уже стоял огромный белый зверь.

— Ну как, сегодня утром поохотился? — спросила я вместо приветствия.

— Неплохо. Поймал двух кроликов, — тут он облизнулся и заговорщически подмигнул мне. — На самом деле я поймал трёх, но твоей бабушке об этом знать не обязательно, правда?

Я ухмыльнулась. Честно говоря, я не имела ничего против того, чтобы Сарил съел хоть всю крольчатину, которую сумел поймать, потому что не особо любила мясо. Нет, шашлыка поесть — это всегда пожалуйста и за милую душу, но вот крольчатина — это совсем другое дело, согласитесь? Хотя если очень захотеть, то могу съесть и пол-кролика, но не больше. К тому же у нас довольно много желающих и без меня поесть свежего мяса. Та же Мираса не откажется от дополнительной порции лакомства.

— В следующий раз поймай, пожалуйста, что-нибудь другое, — попросила я. — Куро, не хочешь съесть сегодня мою порцию?

Не получив ответа на свой вопрос, я насторожилась. Обычно Куро не исчезал ни пойми куда, ни пойми почему.

— Э-э-эй, Куро! Ты где?! — уже взволнованно позвала я.

— Да здесь я, здесь. Успокойся уже, — донеслось откуда-то из травы.

Я выдохнула с облегчением. С одной стороны, чего бы мне волноваться? С другой — за фамильярами некоторых волшебников и волшебниц охотятся другие маги и ставят на них эксперименты. Хотя в этой глуши магов не видели последние двадцать лет. Ну, никогда не помешает быть немного более осторожной, во всяком случае, это лучше, чем беспечность.Пока я думала о своём, мы успели пройти почти половину пути. Всё-таки в лесу стоит жить хотя бы ради видов на деревья и относительно чистого воздуха. Наверное, свою роль играет и присутствие птиц или другой живности, за которой можно свободно наблюдать в любой момент. Самое удивительное, что лес никогда не останавливает своей захватывающей, поразительно красивой, но в то же время и жестокой жизни. Когда недавно ночью я проснулась и услышала уханье, то в очередной раз убедилась: жизнь идёт вне зависимости от наших желаний. С одной стороны, это пугает, но если подумать, в этом есть своя прелесть, пусть и специфическая.Когда ты впервые понимаешь, что время летит и с этим ничего не поделаешь, сначала становится страшно. Когда испуг проходит, ты, возможно, выкинешь эту мысль из головы. Но потом, вернувшись к ней, испытаешь уже совсем другие эмоции. Я думаю, это тоже часть взросления — осознать, что наше время не бесконечно и нужно прожить эту жизнь с пользой.

Ну вот, меня опять понесло в дебри. Впрочем, мы как раз подошли к дому, так что можно сказать, я не зря потратила время прогулки.Со стороны дом, в котором я жила всё лето, выглядит вполне обычно. Он чем-то похож на старые добротные деревянные избушки. Только в нашем доме было два этажа, чердак и, естественно, подвал. Внутри располагались три спальни, кухня, раздельные туалет и ванная, гостиная, лаборатория в подвале и чердак. Дверь была выкрашена в зелёный цвет с чёрными узорами. Ставни на окнах тоже были зелёными, но с красными узорами.

Бабушка вышла нам навстречу. Ростом она была примерно сто шестьдесят пять сантиметров — на десять сантиметров выше меня. Мидея Игоревна Ликари выглядела вполне обычно: немного полноватая, с доброй улыбкой, сразу располагающей к себе незнакомцев. Полностью седые волосы были собраны в пучок и закреплены на затылке шпилькой с фиолетовыми цветами. Одета она была в свободный красный сарафан. В общем, на вид бабушка как бабушка, и только глаза выдавали её принадлежность к волшебной семье. Они были настолько светлыми и серыми, что незнающему человеку могло показаться, будто она слепая. Чтобы не пугать людей, бабушка уже давно носила цветные линзы, менявшие этот пугающий стальной оттенок на тёплый цвет плавлёного шоколада.

— Вы вернулись, — голос у неё был приятный. Мягкий, как будто заворачивающий тебя в тёплое одеяло. — Ви, ты купила всё, о чём я просила?

Ну, раз уж обратились ко мне, то пора и себя представить.Я девочка-подросток, мне четырнадцать лет. Внешность у меня не особо выделяется на фоне сверстников. Я не красивая, но и не уродина. В общем, где-то на золотой середине. Волосы у меня тёмно-русые, глаза серые, но в зависимости от настроения они могут менять свой оттенок на серо-зелёный или серо-голубой. Но поскольку я тоже ношу линзы, все думают, что у меня голубые глаза. Ростом я примерно сто пятьдесят пять сантиметров. Что ещё могу сказать? Ах да, зовут меня Виолла Ликари Рикару. Теперь всё.

— Ну как всё прошло? — спросила бабушка скорее по привычке, потому что я уже не в первый и даже не в десятый раз ездила за покупками.— Всё как обычно. Купила, мне кажется, все продукты, которые ты просила. Ещё сегодня...

Договорить мне было не суждено, потому что всё вокруг вдруг подёрнулось дымкой. Дом начал постепенно рушиться, а мир уплывал всё дальше и дальше, стремясь исчезнуть навсегда и не оставив после себя ничего.

Глава 1

Глава первая

— Вставай! Эй, Ви, ты меня вообще слышишь? Я вообще-то к тебе обращаюсь, засоня! Вставай, кому сказала! — последняя фраза звучала на тон выше, чем первая, и намного более раздражённо.

Я, еле разлепляя глаза, пыталась осознать: что же всё-таки происходит? Еле оторвав голову от подушки, я увидела Цунадерико.

Это трёхцветная кошка, которая была моим первым фамильяром. Мне повезло найти её на улице почти сразу после того, как мне исполнилось одиннадцать лет. Я ещё особо ничего не знала, но поняла, что эта кошка станет моим первым фамильяром и никого другого я не приму. С одной стороны — банальщина, кошка-фамильяр, но мне было всё равно.

— Ви, хватит витать в облаках! — суровая реальность в очередной раз выдернула меня из сладостной дремоты воспоминаний. Голос Цуны (сокращённое имя кошки) звучал всё более строго.

— Да встаю я, встаю, — хриплым спросонья голосом ответила я. — Сколько сейчас времени?

— Уже девять часов утра, засоня, — менее ворчливо ответила кошка. — Опять до двенадцати ночи аниме смотрела или на этот раз книги читала? — равнодушно спросила она.

— На этот раз просто читала и думала о жизни.

— Думать — это полезно. Как жаль, что об этом знают лишь немногие из рода человеческого. А ещё хуже, когда люди думают, но в неправильном направлении.

— Ну, вот с этим я уже точно ничего не могу сделать, — уже слезая с кровати и пытаясь преодолеть желание завалиться обратно спать, ответила я.

Моя комната была просторной и светлой. В ней стояла двухэтажная кровать, под которой внизу располагался стол. В противоположном углу, около окна, стоял шкаф с вещами, а на самом окне — куча горшков с разными растениями. На стенах висели картины по номерам и алмазные мозаики, которые я собирала. Ещё слева от кровати вплотную стояла этажерка с книгами и учебниками. В общем, комната полностью соответствовала моему вкусу.

Цуна спрыгнула с кровати и, недовольно зыркнув в мою сторону, пошла дальше, на кухню.

— Меня бы хоть подождала! — крикнула я ей вслед.Кошка, обернувшись, лишь сказала:

-Тут идти меньше минуты, или ты даже этого без меня не можешь?

— Могу, конечно, просто ты меня разбудила ни свет ни заря, а теперь мне тебя ещё и кормить. И вообще, ты сама можешь взять себе еды. Так зачем меня тогда будить-то?

— Начнём с того, что сейчас уже девять часов утра, и это явно не подходит под фразу «ни свет ни заря». Продолжим тем, что если ты хочешь высыпаться, то достаточно просто раньше ложиться спать. Ну и закончим тем, что бужу я тебя не для того, чтобы ты меня кормила, и тебе это известно.

— Так-то оно так, но мне теперь и посмеяться нельзя? Раз уж разбудили, то хоть это дайте сделать невыспавшемуся человеку, — без капли смущения отвечала я ей, пока заходила на кухню. — И не занудствуй, Цуна, я сейчас не настолько хорошо соображаю, чтобы препираться с тобой, учитывая все эти маленькие детали.

— Тот факт, что ты не выспалась, полностью на твоей совести, так же как и твоя заторможенность, — кошка была непреклонна в своём стремлении доказать собственную правоту и пристыдить меня.

— Да поняла я, поняла. Не занудствуй. Мне сегодня и так предстоит тяжёлый день.

Кошка хмыкнула, но ворчать перестала.

День и правда предстоял не из лёгких. Нужно было сдать экзамен на перевод в другой класс, и для этого придётся попотеть, как обычно. Но не потому, что экзамен сложный... нет, проблема в том, как объяснить свои знания и умения. Как обычно, нужно выкручиваться и бормотать себе что-то под нос о самостоятельных занятиях и всякой такой чуши.

— Ладно, мне это только предстоит, — задумчиво прошептала я, уже жуя яичницу на завтрак. — Цуна, ты не помнишь, куда я дела записную книжку с отговорками на случай каверзных вопросов? Может, там что-то дельное найдётся... — под конец фразы я опять перешла на задумчивый шёпот.

— Она под твоим рюкзаком, — недовольный тон кошки вывел меня из состояния транса.

Её всегда раздражал небольшой хаос, что царил у меня в комнате с вещами, которыми я пользовалась постоянно.

— Спасибо, Цунадерико. А где сейчас Куро?

— Спит где-то. Наверное, на подушке в нашей комнате.

Да... Хорошо устроились. Теперь-то комната была только для них двоих, потому что вместе с уходом бабушки пропали и её фамильяры. Хотя чего ещё я ожидала? Бабушка всегда поступала как хотела.

Прошло уже десять месяцев с того момента, как бабушка исчезла в одну ночь, оставив после себя лишь записку. Ну, не только её... Ещё солидное состояние, на которое можно было безбедно жить до конца дней, дом в лесу и квартиру. Короче, всё складывалось не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Она даже документы о собственной кончине подготовила и написала завещание на моё имя. В общем, никаких юридических проблем у меня возникнуть не должно было.Намного больше самого исчезновения меня поразило письмо, которое мне от неё досталось.

Если кратко и по сути, то бабушка уехала в неведомые дали и связываться со мной не собиралась. В самом послании она подтверждала, что оставляет мне кругленькую сумму. Но это было далеко не всё. Бабушка писала, что при желании я могу поступить в магическую школу — такие есть в каждом районе. Естественно, я сильно удивилась, ведь программу этих заведений прошла ещё лет пять назад. Зачем заново мучиться и сидеть на скучных уроках? Вот только стоило мне прочесть следующее предложение, как моё мнение резко изменилось.В тексте говорилось: если я смогу перевестись в главный корпус школы и вольюсь в общество магов, то сумею узнать, почему от меня пытался избавиться собственный клан и по какой причине изгнали бабушку. И самый главный вопрос: какого чёрта вообще творится с наследниками родов?

Но это всё потом, после экзамена.

Из моей груди снова вырвался горестный вздох. Я точно обречена... Как мне объяснять свои успехи в магии, если по официальной версии я училась ей всего лишь год? Но винить в этом я могла только себя и свою нетерпеливость. Ну не могла я больше терпеть эти занудные уроки, на которых ничего сложнее заклятия перекрашивания волос в другой цвет не упоминалось! Но это был курс общей магии. А на специализированном нас ничему, кроме видения духов, не учили. Наверное, на двух остальных тоже проходили какую-то элементарную белиберду, а до настоящих заклятий добираться и не собирались.

Именно поэтому я не выдержала и подала заявление на перевод в главный корпус школы. Он, кстати говоря, находился посреди леса в Сибири.

Естественно, там была не только школа, но и целый город магов. На уроках истории нам рассказывали, что после крещения Руси люди, которые раньше помогали другим и получали за это почтение и уважение, теперь были вынуждены убегать от бывших просителей. Не то чтобы они не могли отбиться — могли, ещё как могли, но... Людям вредить не видели смысла, ведь на смену этим придут новые, и так до бесконечности. Поэтому все маги объединились, чего раньше никогда не случалось, и ушли в Сибирь.

Окружили себя барьером и жили-не тужили. Хотелось бы мне так сказать, но нет. Им нужен был правитель, и, естественно, его выбирали из трёх глав кланов. К власти были охочи все, но природники и смертники не очень хотели контролировать то, что происходит в нестабильном обществе магов, которым только-только пришлось оставить привычную жизнь. Поэтому главной стала семья разрушителей.

Но, естественно, никто не согласился бы просто так отдать всю власть клану, с которым ты был не в самых хороших отношениях. Поэтому решили, что главные семьи будут контролировать каждый свою часть земли, на которой и разместится их клан, но всем этим будет заправлять клан разрушителей. Конечно, были установлены границы их власти. Какие именно — неизвестно, ну, по крайней мере, так утверждают учебники и историки.

— Ты над пустой тарелкой помереть решила? — прозвучал знакомый голос откуда-то из-под стола.

— И тебе доброго утра, Куро. — Я улыбнулась и посмотрела на змея, который выглядел ещё более недовольным, чем обычно.

Наверное, переживал, что с ним будет, когда я перееду в Надутрие. Ведь неизвестно, смогу ли я взять его и Цунадерико с собой, не вызывая подозрений. Ведь редко кто настолько привязан к животным. Тем более смертники. А про то, что они мои фамильяры, вообще никто никогда не должен узнать. Иначе... иначе вообще неизвестно, что со мной случится, ведь способность заводить несколько фамильяров передаётся по наследству в клане природников.

— Ты в курсе, что если не начнёшь сейчас собираться, то опоздаешь на экзамен? — Это говорила уже Цуна, которая шла из прихожей на кухню.

— Хорошо, хорошо. Уже иду.

Я встала из-за стола, перенесла посуду в раковину и поспешила в комнату. Одеваться. Ну и, конечно, найти книгу с отговорками, а куда же я без неё?

Глава 2

Глава 2

Дорога к школе превратилась в бег с препятствиями в виде прохожих. Я все-таки опаздывала и переживала, как бы комиссия не плюнула на всё и не ушла по своим делам, ведь им вообще всё равно, перейду я в главный корпус или нет. С такими мыслями я перебежала через пешеходный переход и понеслась по тротуару, уже засыпанному опавшей листвой. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я преодолела ещё немного расстояния и вбежала в открытые школьные ворота. Пробежав ещё метров тридцать, я оказалась у здания школы, в которой проучилась девять месяцев. Остановившись у дверей, я включила телефон, на экране которого высветилось время — 10:39. Ещё успеваю, но времени остаётся катастрофически мало.

Влетев в здание, я, не обращая внимания ни на что вокруг, повернула направо в сторону раздевалок, но пронеслась мимо них, сразу к лестнице. Мне нужно было подняться на третий этаж, добежать до конца коридора и только после этого зайти в кабинет со словами: «Извините за опоздание. Можно войти?»

Но это потом, сейчас главное — добраться до класса. С этими мыслями я добежала до дверей, ведущих на третий этаж, и, распахнув их, врезалась в кого-то.

— Простите, пожалуйста, простите! Я очень спешила и не заметила вас. Ещё раз простите! — выпалив это, я понеслась дальше по коридору, пока меня не остановил окрик:

— Ви, подожди! Тебе не нужно так спешить, экзамен перенесли! Он начнётся только через полчаса!

«Знакомый голос... Кто же это?» — промелькнула мысль у меня в голове. Обернувшись, я увидела мужчину лет двадцати девяти, довольно высокого, одетого в чёрные штаны и белую футболку. Волосы тёмно-русые, а глаза серо-зелёные, что указывало на его принадлежность к природным магам. Он преподавал у нас в школе историю, а по совместительству был моим попечителем.

— Ох, Илья Владимирович, это были вы... Простите меня ещё раз, — с этими словами я сделала пару шагов к историку, чтобы не кричать на весь коридор. — А почему экзамен перенесли? Случилось что-то серьёзное? — последний вопрос прозвучал чуть более напряжённо, чем мне хотелось бы. Но я ничего не могла с собой поделать: от этого экзамена зависела моя дальнейшая жизнь как минимум на ближайший год.

Заметив, как я переживаю, Илья Владимирович поспешил меня успокоить:

— Нет-нет, ничего серьёзного не произошло. Просто один из экзаменаторов очень похож на тебя своим желанием как можно дольше валяться в кровати.

Говоря всё это, преподаватель усмехнулся и махнул рукой влево, приглашая переместиться в зону отдыха. Я пожала плечами и пошла вслед за ним в конец коридора, где стояли диванчики.

— Давай я попробую угадать, почему ты опаздывала... Наверняка читала до двух часов ночи, а после того как книга закончилась, принялась искать новую на завтра? Или нет: ты всё-таки пошла спать, но только после того, как поплакала из-за смерти любимого персонажа? И поэтому, естественно, не выспалась и утром едва встала? — сказал он, подходя к одному из диванов и присаживаясь.

— Какого же вы обо мне плохого мнения, Илья Владимирович! Сегодня я легла спать довольно рано, а если быть точной — в двенадцать часов двадцать минут. Так что вы не угадали! И с чего вы взяли, что в той книге, которую я сейчас читаю, опять умрёт мой любимый персонаж? Конечно, многое складывается не в его пользу, но всё же... — я не закончила фразу, потому что никак не могла решить, куда мне сесть: у окна или лучше поближе к полумраку коридора.

— Но всё же чаще всего твои любимые персонажи умирают, и ты жалуешься мне на авторов этих книг как минимум раз в неделю, когда я прихожу проверить, как ты живёшь, — закончил он мою фразу.

Я невольно скорчила рожицу и ответила:

— Не так уж часто я вам на это и жалуюсь. — Наконец определившись, куда сесть, я прошла к окну и продолжила диалог: — К тому же, если я успешно сдам этот экзамен, то перееду в общежитие. И спорю на что угодно: вы первый заскучаете по моим жалобам, а не я по вашим ответам. — Произнося последнюю фразу, я не сдержала лёгкой полуулыбки.

— Это будет, только если ты поступишь, — заметив мой угрюмый взгляд, он поспешил оправдаться: — И не надо на меня так смотреть! Я нисколько не сомневаюсь в твоих знаниях, но всё-таки тебе придётся очень постараться, ведь в Центральный корпус не принимают кого попало. Да и конкуренция немаленькая, — ответил мне историк и задумчиво посмотрел в окно, как бы прикидывая мои шансы на поступление.

— Это вы мне сейчас пытаетесь весь настрой перед экзаменом сбить, чтобы я уж точно не прошла? Или просто намекаете, что будете скучать? — спросила я и усмехнулась, заметив, как его брови сдвинулись к переносице.

— С самооценкой у тебя точно всё в порядке, да и не похоже, чтобы ты сильно волновалась, так что не думаю, что мои замечания как-то на тебя повлияли, — ровным тоном ответил он.

Посидев минуту в тишине, я сказала:

— Может, переместимся в другое место? А то мне не очень нравится разговаривать в коридоре. Тут, конечно, мягкие диваны и благодаря окну светло, но мне всё-таки не хочется обсуждать свои переживания по поводу экзамена там, где экзаменаторы могут услышать каждое моё слово.

— Хм... Ко мне в кабинет прийти не получится, но можно попробовать пойти к Анне Викторовне. Её сегодня нет в школе, думаю, она не будет сильно против, если мы там посидим минут пятнадцать. Или можем спуститься на первый этаж. Но это только в том случае, если ты не хочешь повторить что-то перед тестом, — как мне показалось, в этой фразе присутствовала доля ехидства и... беспокойства? Вот уж чего не ожидала, хоть за последние полтора года я довольно сильно с ним сблизилась. Наверное, он считал меня кем-то вроде младшей сестры или вообще дочери. Ну, как бы там ни было, я ему очень признательна за то, что благодаря ему меня не отправили в детский дом.

— Не думаю, что мне необходимо что-то повторять. Но раз уж мы остаёмся... А поспрашивайте меня о чём-нибудь по истории? — Увидев удивление на его лице, я добавила: — Обычно это помогает отвлечься от неприятных мыслей.

— Вот уж не думал, что ты меня об этом попросишь, но если это поможет тебе расслабиться, то я только за. — Он задумался на полминуты, а потом начал опрос: — В каком году на наследника рода наложили ограничение на использование ментальной магии и какое это было герцогство?

Я улыбнулась, услышав вопрос: по моим прикидкам, именно такие темы должны были попасться на экзамене.

— Легко! На наследника рода Посмертия наложили ограничения в использовании ментальной магии в 1568 году из-за возможных манипуляций с памятью населения. Позже обсуждалась возможность использовать их силы во время допросов, но только с личного разрешения императора, — выпалив ответ, я гордо вскинула голову и посмотрела на Илью Владимировича. Он лишь пожал плечами и продолжил опрос.

— А что сделал род Хранителей, когда активно продвигали идею запрета для наследника рода иметь больше пяти фамильяров? И смогли ли продвинуть эту идею? — спросил он и выжидающе посмотрел на меня.

— Хм... Эту идею не поддержали, и поэтому она осталась без внимания со стороны императора. Так что наследники и сейчас могут иметь столько фамильяров, сколько захотят, — после этого вопроса я вспомнила бабушку, но быстро отогнала эти мысли: сейчас было не время для воспоминаний. Мои размышления прервал третий вопрос:

— Хорошо, а теперь скажи мне, кто правил во время этих двух событий.

— Во время запрета ментальной магии и попытки наложить ограничение на род Хранителей правил один и тот же человек, а конкретно — Филипп Рэйнкор Людвигович, — я с ожиданием посмотрела на историка.

Он кивнул и задумался над следующим вопросом, но услышать его мне было не суждено: в коридоре раздался звонкий женский голос:

— Виолла Ликари Рикару, подойдите, пожалуйста, к триста девятому классу!

— Ну вот и всё, — прошептала я и постаралась собраться с мыслями. Ведь сейчас мне предстояло сдавать экзамен, а это не шутки!