Скорпион. Жало ядовитой звезды

Пролог

Светлое, даже чересчур помещение, залито чистейшим солнечным светом до рези и боли в глазах. До слез, катившихся по щекам. Но текли они из-за приближающейся утраты. Неизбежный конец уже стоял у постели умирающей в виде Жнеца, готового забрать душу. Его сверкающая стальными бликами коса, уже занесена и вот-вот пожнет ту, что сжимает руку мальчика, самого близкого и родного человека в семье.

— Ян, прошу, — шелестел опавшей листвой голос старой женщины, прожившей долгий срок.

Она многое повидала, с кем общалась, что делала. Но теперь ничего не может. Даже увидеть лица ребенка, только солнечный свет, запутавшийся в его платиново-белых волосах. Но зато женщина прекрасно ощущала присутствие того самого Жнеца, стоящего рядом, смотрящего на нее, на ее душу, уже едва теплящуюся в теле. Не уходила она только потому, что не могла, не передав наследие. Волю ее бабки.

— Прими и отпусти меня.

— Ба…буш…ка, — заливался слезами мальчишка лет семи отроду, прижимая к своей щеке ее иссохшую руку, уже холодную как у мертвеца. Склонившись над ее постелью, заливая слезами, хлюпая носом, он все-таки согласился, — принимаю. Я согласен.

— Моло…дец, — произнесла старуха с улыбкой на губах, передавая свою волю и то, что удерживало ее в этом мире, — Ян, теперь ты — Хранитель созвездия.

Рука старухи выпала из ладоней мальчика, а его самого, от макушки до пят охватила резкая обливающая кипятком боль. Словно десятки сотен раскаленных игл загнали под кожу, под ногти. Эта волна, захлестнувшая с неимоверной мощью, воспламеняла его кровь, заставляла глазные яблоки пульсировать, гореть и вытекать кровавыми слезами по щекам. Сердце мальчика колотилось так, словно оно вот-вот лопнет. Воздух застрял, не заходил и не выходил. А еще сладкий привкус во рту. Он дурманил разум, заволакивая взгляд пеленой.

— А-а-а!

Истошно кричал ребенок, хватаясь за правый глаз, горящий неистовым огнем. Слезы уже не текли по щекам, даже кровавые. Жар, охвативший глазницу, их испарил. От того Ада, что с ним происходило, мальчику хотелось тот самый глаз вырвать. Чтобы хоть на миг унять ее, эту боль. Но трещащее по осколкам сознание, сжалилось над ним, увело в беспокойный сон. Оставило принятие поста «Хранитель» на внутреннюю перестройку организма.

Когда мальчик придет в себя, то дар, переданный бабушкой, будет полностью и всецело принадлежать ему, как и сила Хранителя созвездия.

1 глав «Ядовитая звезда. Антарес»

Новиков Ян. Шестнадцать лет. Скорпион. Звезда-покровитель — Антарес! Имя — Жало ядовитой звезды.

Ян

Последний учебный год.

Самый важный по мнению учителей и остальных взрослых. Но я не согласен. Каждый год, будь то в школе, в колледже, универе важен, если хочешь хоть чего-то добиться, а не прозябать, тратя время на мимолетные желания. И я, в отличие от своих одноклассников, большей массы, шел давно избранным путем. Учился, думал о будущем, но не выделялся. Не был ботаником, заучкой и зубрилой. Просто собой, сидящим на последних партах.

Ах, да.

Зовут меня Новиков Ян. Шестнадцать лет. По знаку зодиака скорпион. Люблю тяжелую и симфоническую музыку, черный кофе без сахара, горький шоколад (можно с добавлением орехов или цедры, не откажусь). В свободное время читаю детективные романы, смотрю процессуальные сериалы (Адвокатские, детективные). Увлекаюсь кюдоку (стрельба из лука). Немного рисую, пишу новеллу и играю на гитаре. Но чисто для себя и бабушки, в день ее годины.

Внешне — приметен, но одноклассники и учителя уже привыкли. Я достаточно высок для своего возраста. Метр восемьдесят пять. Но не мускулист, скорее жилист из-за тренировок с луком. Что до волос, то они почти пепельные, касаются ушей. Кожа бледная, сколько бы не загорал, а глаза серо-голубые. Точнее глаз. Второй спрятан за повязкой. Детская травма.

— Ян! Здоров! — раздался над ухом низкий хриплый голос, а следом грохот падающего на соседний стул тела, — как делищи? — и громоздкая рука всем весом легла на мое плечо.

Этот слон — мой единственный в классе друг. Не тыкающий в меня пальцем за травму в детстве. Принимающий таким, какой я есть. Со всеми моими тараканами в голове и ядовитым характером. Зовут друга — Громов Максим. Семнадцать лет. Телец. Увлекается тяжелыми видами спорта и борьбой. Не бокс, банально. Самбо, джиу-джитсу. Поэтому он слон, но не качек. Музыку слушает разную, от попсы до рэпа. Обожает какао с маршмеллоу и горячий шоколад. А смотрит тупые боевики и комедии.

— Нормально, — отмахнулся от друга, вытаскивая наушники и выключая музыку. Не многие удостаиваются разговора со мной без музыкального сопровождения, — жив, здоров, — добавляю, скидывая его руку со своего плеча, — откуда фонарь под глазом? — спрашиваю Макса, сияющего, как начищенный «Пемолюксом» чайник. Настроение у друга солнечное, даже немного заразное. Улыбка так и просилась.

— Да с типом одним сошлись на ринге. Бои товарняжные, — рассказывал друг, — смахнулись, поломали друг друга малеха, а потом разошлись. Он мне о себе на память фингал оставил, а я ему вывих челюсти. Хы-ы-ы!

— Нормас, — усмехнулся я, смотря на часы, которые вот-вот покажут 8:00, а следом прозвенит звонок.

Так было всегда. Со звонком, на протяжении всего учебного года, того и позатого, заходила наша классная Дарья Михайловна. Стучала каблуками, подходила к своему столу, отмечая всех. Потом, на протяжении получаса вещала по какой-то там важной теме, а дальше писала тему урока на доске, давала задание — задачу или пример. Но сегодня все по-другому.

8:00!

Звонок.

Дарья Михайловна, не изменяя себе, стуча каблукам и по новому паркету, заходит в кабинет, но не одна. Рядом с ней, смущаясь, держа в руках рюкзак, идет новенькая. Невысокая, миниатюрная девочка. Косметики минимум, а форма по дресс-коту. Черные широкие брюки, белая рубашка на выпуск и галстук, так у девочек последнее время модно. Волосы в низком хвосте, а челка чуть прикрывает глаза. Полминуты одноклассники молчали, просто на нее смотря, а потом полился поток вопросов: как зовут, чем увлекается, какую музыку слушает, в какие секции ходит.

— Сметанина Валерия. Можно просто Лера, — тихо ответила она, еще сильнее сжав ручку рюкзака, — люблю мангу, аниме. Слушаю кей-поп. Хожу на сольфеджио. На спортивные танцы, — а потом добавила уже от себя, — по знаку зодиака я водолей.

— Круто!

— Милашка!

— Красотка!

— Пошли на свидание!

Раздавалось то с одного, то с другого стола. Но, как только Дарья Михайловна кашлянула, призвала к тишине и посадила Леру за нами с Максом, начался урок. Тот самый о важном. Тему не слушал, за меня и за себя ее записывал Макс. Я занимался своим делом — наброском очередного разворота к своей мини-истории. Мистика, ужасы и немного детектив. Но история сырая, пока что не продуманная. Только зарисованная и расписанная по персонажам и основным сюжетным аркам.

***

Длинный день и все восемь уроков наконец-то закончились. А это значит, что пора домой. Но там нас ждет домашка по всем урокам, дополнительные задания. У меня же сегодня еще и секция. Полчаса разминки, полчаса практики. И вечером, если хватит сил попытка написать новую главу. Читатели, тот узкий круг ценителей моей писанины, ждут проду уже недели три. А к ней и зарисовку одного из моментов.

Попрощавшись с Максом до завтра, воткнув наушники и включив плей-лист с группой Mono Inc, пошел домой. Пешком, пока погода позволяла. Три остановки по прямой и одну вглубь улицы. Неспешно, не слыша гул автомобилей, голосов прохожих. Продумывая сюжет и ситуацию, в которой окадется герой по моей прихоти.

Но привычный путь и одиночество, под музыкальное сопровождение, нарушается голосом новенькой, идущей седом за мной:

— Погоди! Ян!

Я замедлился, но наушник вытащил только один. Показывая что слышу ее, но не слушаю. Девочка, чуть ускорившись, поравнявшись со мной. На лице все то же смущение в виде розового румянца, а взгляд не смотрит прямо. Она мямлит и просит пойти с ней.

— Зачем мне это? — удивился я.

— Дарья Михайловна сказала, что мы с тобой на одной улице живем, — а потом сделала глаза как у кота из Шрэка, умоляющие, — нам по пути. Проводи меня, Ян, — просила она, — пожалуйста. Навязывать разговоры не буду, обещаю, — и снова пронзительный умоляющий взгляд.

Если бы не просьба классной руководительницы, не сработало бы. Ушел бы, оставив ее у пешеходного перехода. Но если Дарья Михайловна узнает, что я бросил девочку посреди улицы одну — отчитает. Хуже того — вызовет старшую сестру на разговор. Поэтому:

— Ладно, — махнул рукой, возвращая наушник на место.

Девочка, благодарно улыбнувшись, пошла следом, не отсвечивая, не давая о себе знать. Будто она моя тень. Шла, поспевая за мной, не жалуясь на широкий шаг, скорую походку. И лишь на пешеходных переходах она едва ощутимо брала меня за край толстовки, чтобы не отставать. Не возражал, шел дальше. До остановки, на которой обычно жду автобус. А потом вглубь домов. Она за мной.

— Какой дом? — спрашиваю Леру, на минуту убирая наушник и оборачиваясь к девочке. Но Леры уже нет рядом. Хотя, всего пару минут назад видел ее тень около своей, — странно, — буркнул я, и, вернув наушник на место, пошел дальше. В арку, разделяющую мою двор с соседним.

В этой арке, по вечерам, часто тусовался местный блатняк. Пили пиво, грызли семечки, слушали свою музыку и задирали тех, кто им точно не ответит. Сейчас же арка пустовала. Не то время. Но все равно шел я всматриваясь в темноту. Привычка, оставшаяся с начальной школы, когда местная шпана промышляла здесь грабежом.

Темнота, тишина. Никого нет.

Так я думал, пока не понял, что что-то не так. Арка, ее я проходил за пять шагов. А тут уже второй десяток пошел. Остановился, развернулся, пошел обратно. Но так и остался в тени. Видел как свой двор, так и остановку. Но не мог ни туда, ни обратно пройти.

— Чертовщина какая-то! — ругался я, осматриваясь по сторонам.

— Именно, — раздался голос Леры откуда-то издалека. Но теперь он был не таким наивным и милым как в школе. Интонация полная насмешки. Словно Лена — часть вселенского зла. Ее винтик или шестеренка.

Да и внешность соответствующая. Девочка скинула ванильную личину, распрямила воздушные кудряшки, смыла нежность и розовость с лица. Сменила школьную форму на байкерский прикид. Кожа, сталь, цепи. Черна фктболка. Высокие на шнуровке берцы. И макияж — дерзкий, яркий. Небо и земля. Точнее ад и рай.

— Янчик, — наигранно невинно обратилась она ко мне, — в благодарность за то, что проводил, я убью тебя быстро, — и девочка заливисто рассмеялась, тут же направляя указательный палец сначала на темень под моими ногами, потом вверх, приказывая тому, что скрыто, — поглоти!

Под ее заливистый смех, оглушающий и звенящий в ушах, тьма под моими ногами поднялась и сомкнулась над головой клыкастой пастью, намереваясь проглотить и пережевать. Выбраться нет и шанса, челюсти Преисподней повсюду. Выход только один, но он Лере не понравится.

— Хочу тебя огорчить, Лер, — подал я голос из глубин челюсти, одновременно с этим снимая повязку с травмированного глаза, который в детстве я чуть не вырвал от приступа боли.

— Что? Тебя еще не поглотили? — смех застрял в ее глотке. А вся радость улетучилась, — как так?! — не понимала она.

— Не тебе, рожденной под какой-то жалкой и полупогасшей звездой, поглощать меня!

На этих словах, не обращая внимания на сомкнувшееся над моей головой адские челюсти — скинул повязку, сверкнув на нее из тьмы алым глазом, радужка которого отражала созвездие, мне покровительствующее. Самое смертоносное и ядовитое из всех созвездий и знаков зодиака.

— Жало ядовитой звезды! — прошептал я, выпуская его на свободу.

Спину в районе поясницы приятно обожгло, а по телу прокатилась покалывающая дрожь. Давно я не применял переданный бабушкой дар. Точнее, одно из смертоносных умений моего созвездия, не оставляющее от врага даже кровавой лужицы. Но это если я захочу. Сейчас мне нет нужды ее уничтожать. Только дать понять, что я сильнее и выше по статусу, хоть сам тому не рад. Поэтому яд на острие жала не смертелен, но опасен, если не вывести во время.

Взмах скорпионьим хвостом, свист рассекаемого воздуха, и клыкастая пасть ранена, отравлена всего лишь с одной маленькой царапины. Яд, сладковато-цветочный, обволакивающий глотку и носовые пазухи, стекает по гортани и проникает внутрь, приятно пощипывает, играет на вкусовых рецепторах. У меня к нему давно выработался иммунитет. А вот у Леры…

— Кха-кха! Яд! Ты отравил меня, моего питомца, — а потом увидела его, — жало! Ты, ты… — мямлила Лера, отползая назад, — ты же, ты… — но произнести так и не смогла, слова отказывались выходить. А взгляд был сосредоточен на багровой радужке, несущей знак моего зодиака. За спиной же скорпионий хвост, переливающийся на конце капелькой яда. И все встало на свои места, — хранитель!

— Бинго! — улыбнулся я девочке, покидая тьму арки, — Новиков Ян. Шестнадцать лет. Скорпион. Звезда-покровитель — Антарес!

2 глава «Секира Тельца. Альдебаран»

Громов Михаил Романович. Шестьдесят пять лет. Телец. Звезда-покровитель — Альдебаран! Кодовое имя — Громовая Секира Тельца!

Ян

Отпустив бабушкин дар, оставив отравленную ядом скорпиона девчонку за спиной, не боясь удара, пошел домой. Наушники уже не возвращал, музыку не включал, не видео смысла. Песня только начнется, а я уже буду у квартиры. Так что шел, слушая окружающие меня звуки.

Рев древнего ворчливого мотора где-то в соседнем дворе, крики подвыпивших соседей, высказывающих друг другу все, что думают в матерной форме, плач маленького ребенка, требующего у взрослого вкусности и телефон вместо сна и нормальной еды.

— Мха, — тяжко выдохнул, спешно оказываясь в подъезде.

Два пролета и я у двери. Ключ в замок, пара поворотов и открыто. А на пороге сестра. В домашней одежде, с небрежным пучком на голове. Но не это важно, а ее руки, скрещенные на груди, брови у переносицы. Хмурится, значит, приготовила мне знатную трепку. За что? Она повод найдет.

— Привет, Ань! — поздоровался я, снимая кроссовки и толстовку, — а ты чего дома, не на работе? — интересуюсь самым теплым и добрым тоном, на какой только способен по отношению к сестре.

Сестру я люблю, уважаю и ценю. Она воспитывала меня после смерти бабушки, когда наши родители занимались бракоразводным процессом и спорили с кем я останусь. Так и не добились своего, так как Аня оформила опекунство на себя. Не знаю, как ей это удалось при родителях не лишенных прав, но вот, я с ней, под ее крышей.

— Рассказывай! — требует она своим строгим педагогическим голосом, не повышая его, только сверля меня взглядом. От такого тона и сурового вида ни один хулиган в ее группе не отвертится. Все выложит, всех сдаст. И себя, и своих соратников.

Аня — воспитатель со стажем и высшей категорией. Она отдала и отдает садику свое время, силы и способности. Ставит на путь истинный мальчишек и девчонок с первых лет жизни, а в не рабочее время готовит некоторых из них к школе. Учит читать, писать, считать. Педагог от бога.

Именно она должна была стать Хранителем созвездия, бабушкиной наследницей, а не я, но сестра родилась в последний день Скорпиона, за два часа до времени Стрельца. Поэтому она не владеет талантами своего зодиака. Ни одним из них. Лишь малой ее формой — ядовитым покровом.

— О чем рассказывать?

Несмотря на ее хмурый взгляд, я продолжал отнекиваться, делая вид, что ничего не произошло. Но сестра, помрачнев еще больше, потянувшись к моей повязке на травмированном глазу, вынесла вердикт:

— Ты снимал ее, а значит, использовал дар ба.

И не поспоришь. Но я иду в отказ, пока не будут предоставлены убедительные доводы, а не косвенные улики. Сестра, зная мою любовь к детективам, включила режим Холмса. Я же называю это Дьявол в деталях.

— Ян, повязку тебе всегда завязываю я, своим фирменным узлом и бантиком. А тут… — и показала простой половинчатый бант. Одна петля и слабый узелок, — мало? Хорошо. Тогда последняя улика — запах яда. Он у нас с тобой в крови и дыхании.

— Хм-м-м, — протянул я, понимая, что придется раскаиваться, — ладно, расскажу…

Смирился с тем, что Аня детектив получше меня будет. Да и детали она подмечает внимательно. К тому же, как педагог она отличный психолог. Поведение детей, их уловки, ужимки, все подмечает и этим пользуется. Читерство? Нет, многолетняя просто многолетняя практика, породившая огромный опыт и способность считывать людей.

Где-то…

Девочка, все еще подверженная яду Скорпиона, стояла на колеях перед старшим, вымаливая у того прощения. Она не помнила слов, сказанных ей, как и обещаний. Ее разум и тело все еще горели и плавились от яда. Сладкий привкус во во рту мешал думать, сдерживать себя в руках. Поэтому она то едва слышно шевелила губами, словно в сладкой неге блаженства, то переходила в полный голос, вскрикивала, как от накатившего оргазма. Взгляд Леры рассеян, томен. В уголках ее рта поблескивает пропитанная ядом слюна. Щеки и уши горят от чужой силы, все еще гуляющей по ее организму.

— Значит, он — Хранитель?! — с улыбкой на лице интересовался тот, что стоял к Лере спиной, смотря в окно, на едва спускающийся закат, — занятно. Мальчишка, а уже так силен.

— Гос...по…дин, — глотая сладкую вязкую слюну, подала младая голос, — я виновата, не выполнила задания, накажите меня…

Но вместо того, чтобы снести нерадивой девчонке голову, окропить стены кабинета кровью, а потом скормить ее остывающее тело своему умению, тот, кого назвали господином, подошел к ней. Приподняв Леру за подбородок, заглянув в опьяненные глаза, смахнул уголком карманного платка капельку слюны. Щеки девочки вспыхнули с новой силой, как и экстаз, поднимаемый ядом.

— Гос…по…дин, — по ее щеке от радости и облегчения скатилась слеза, — я вам еще нужна?! Вы не накажите меня? — в голосе Леры слышалась надежда и благодарность.

— Нет, — ответил старший, — ты послужишь мне еще раз.

Улыбка, полная света и тепла — превратилась в оскал, а чистый, словно небеса взгляд — в преисподнюю, полную голодных демонов. Девочка не вздрогнула, не испугалась перемен в господине, исходящего от него ужаса и страха, наоборот, в такт ему улыбнулась, склонила голову и сказала «как прикажете».

Ян

На тренировку я сходил, всего себя в стрельбу вложил, от этого вымотался и пришел домой без сил. Их хватило на домашку и главу, точнее часть, которую я все-таки написал и оформил в виде спойлера для читателей. Спать лег далеко за полночь, под звуки кельтской арфы, ненавязчиво играющей в наушниках. Сестра к тому времени уже давно сидела сны. А проснулся от будильника, звенящего на всю комнату.

Чайник, ванная, кофе с бутербродами и в школу. Аня уже не спит, хлопочет на кухне, собирает мне обед. Ей до работы еще долго. Первая смена, с утра и до обеда была вчера. Сегодня ей во вторую. Поэтом она, как и всегда, прячет за повязкой метку Скорпиона на пострадавшем глазу. И, стоя у двери, отправляя меня в школу, мило улыбаясь, просит:

— Ян, не трави никого по пустякам.

— Угу, постараюсь, — проворчал ей в ответ, поправляя рюкзак, вставляя наушники, включая музыку.

Сегодня очередь Falling in Reverse. Ронни Радке и его многранность диапазона, от чистого попсового вокала, до оперного а-ля Тарья Турунен, и экстремального гроула. А фиты с монстрами музыкальной индустрии — отдельный поклон. Серж Таркян, Алекс Террибел, Мерлин Менсон. Ух. Заслушаться можно. Что я и делал по пути в школу. Не обращая ни на кого внимания.

Школьный двор, полный опавшей листвы, шуршащей под ногами. Шумная толпа учеников от первого до одиннадцатого классов, голосящих, перебивая друг друга. Но я иду, практически их не слышу, подпеваю Ронни. Песня Prequel — начинается с исповеди дневнику. Да, он эгоистичный, циничный, странный, и вряд ли изменится, но он говорит правду, смотря людям в глаза. Уважаю его за это. Как и за трудоголизм в творчестве.

Когда захожу в раздевалку, оставляю толстовку и переобуваюсь, иду в класс. Четвертый этаж, по коридору налево. Первым в расписании стоит Физика. Два урока у мрачной и нудной учительницы во всей школе. Валентина Никаноровна, педагог со стажем. В прошлом завуч и заместитель директора. Хуже нее только старый учитель по ОБЗ — Федор Михайлович. Там все плохо уже давно, еще в те года, когда Аня училась в школе.

— Утра, — поздоровался со мной Макс, сверкая все так же улыбкой, как и вчера.

— Угу, — ответил другу, убирая наушник. Ронни уже допел последние строки и теперь только конечный проигрыш остался. Его я пропущу.

Пока я доставал из рюкзака учебник, тетради и ручки, одноклассники заполнили кабинет, заняли свои привычные места. И пока Валентина Никаноровна не пришла, обсуждали вчерашние посиделки. Я не вслушивался, записывал в черновике костяк следующей главы. Основные моменты и последовательность. И так увлекся, что не заметил, как за соседнюю парту, перед нами с Максом, села Лера.

— Привет, мальчики!

Ложным ванильным голосом произнесла она, сияя фальшивой улыбкой нежно-розовых губ, и Максу, и мне. Словно вчера ничего не было. Ни ее попытки скормить меня ее адскому питомцу, не моего ответа в виде отравления жалом Скорпиона.

Макс, стоило девочке заговорить с ним, тут же растаял, как от слов, так и внешнего вида девочки, а я продолжал быть таким, как и всегда. Хмурым и мрачным. Знаку зодиака соответствуя. Лера не обращала на мою хмурость внимания, продолжала о чем-то щебетать с Максом. Будто меня и не было.

— Вот умора! — ржал в голос Макс, пока не начался урок.

Прозвенел звонок, одноклассники замолчали, а в кабинет вошла учительница. В своем привычном темно-синем костюме из далеких советских времен. С рагулькой на голове из волос, и макияжем, старящим ее еще больше. Штукатурка с лица так и сыпалась. На носу, в старой оправе сидели очки, а стекла — лупы. Смотрится жутко и комично одновременно. Физичка прошла тяжелой походкой к столу, но не расположившись за ним, найдя меня взглядом, рявкнула:

— Новиков, к директору!

«За что?», «Что я такого сделал?» — спросить не успел. Она резко и жестко указала мне на дверь, выгоняя с урока. Под сочувствующие взгляды одноклассников, поддержку Макса и смешинки в глазах Леры, я покинул кабинет, оставляя рюкзак и учебники другу. Макс обещал их захватить. Был ему благодарен.

Идя по коридору, размышляя над ситуацией, думал, набрать сестре, рассказать ей, но не стал. Сперва нужно выяснить причину вызова к директору, а потом все остальное. И ответ, волнующий меня, скоро будет озвучен. Ведь я уже пришел и стою у двери директорского кабинета.

«Васильева Оксана Юрьевна» директор школы, гласила висевшая табличка. Здесь я всего третий раз. первый — когда переводился и проходил собеседование. Второй — при получении грамоты с олимпиады по Алгебре. Третий — сейчас. Постучавшись, получив разрешение, прошел внутрь. В небольшую комнатку, с уходящими под потолок шкафами, заставленными папками и книгами, и столом. Порядок и минимализм.

— Ян, проходи, присядь, — пригласила меня Оксана Юрьевна.

Не отказался, сделал несколько шагов и успокоившись, что меня не ждет трепка или выговор, расположился в кресле напротив. И хотел окончательно расслабиться, как в дверь снова постучались. С разрешения директора зашли. Еще один гость. Мне ранее не знакомый.

Мужчина, за шестьдесят, под глазами залегли морщины. Волосы тронула седина. Сам он довольно внушительного роста, мускулист и грузен. Но при этом движения его точные и вымеренные до миллиметра. Взгляд цепкий, он будто на вражеской территории, охватывал периметр и следил за малейшими изменениями. Выправка у него отменная. Явно боец, какой-то вояка в отставке. А может, и воин созвездия. Телец, очень ему подходит этот знак зодиака.

— Михаил Романович, прошу! — пригласила директор мужчину, а сама встала и ушла. Говоря нам обоим, — оставлю вас. У меня дела.

Дверь за Оксаной Васильевной закрылась, а повисшая в кабинете тишина осталась. Мы с мужиком смотрели друг на друга молча. Сверля взглядом. Я — со своего места, он — со стороны окна. Минута, вторая, третья. Я — молчу, он — молчит. И так бы продолжалось, не зазвони у него телефон.

— Да. Пришел. Да. Напротив, — и посмотрел на меня. А потом ответил на приказ, данный на той стороне связи, — так точно, командир! — когда же сбросил вызов, убрал телефон в карман брюк, представился полностью, — Громов Михаил Романович. Шестьдесят пять лет. Телец. Звезда-покровитель — Альдебаран! Кодовое имя — Громовая Секира Тельца!