Скоморох. Молчание струн

Примечания

Пелер Хисе – волшебный мир.

Правящие Дома Пелер Хисе:

Первый Дом. Дом ночных котов.

Второй Дом. Дом шаманов.

Третий Дом. Дом скоморохов (ныне людей).

Четвертый Дом. Дом водяных ведьм.

Пятый Дом. Дом эльфов.

Шестой Дом. Дом огненных ведьмаков.

Седьмой Дом. Дом земляных ведьм.

Восьмой Дом. Дом воздушных ведьм.

Девятый Дом. Дом оборотней.

Десятый Дом. Дом вампиров.

Одиннадцатый Дом. Дом скарабеев.

Двенадцатый Дом. Дом фоделиков.

Глава 1. Гроза прогремела

Вопреки своему обыденному миролюбию и несмотря на то, что храм светился, аки сверкающая сосулька, благородные шпили Обители сегодняшней ночью выглядели мрачно.

Мы с Арой бегло переставляли ноги по мокрой плитке меж зеленых оазисов, уже представляя себя в укрытии арочных сводов. Ливень полил неожиданно, помешав нашим тренировкам. Учитель отпустил нас пораньше. И слава Создателю! Я думала, мои мышцы больше не выдержат.

Порог ворот замаячил в поле зрения, когда подруга вдруг спросила:

-Как думаешь, король начнет войну?

От удивления я споткнулась на ровном месте, но устояла и спаслась от падения. Через несколько шагов, очутившись в безмолвной галерее. Мы скинули с волос белые капюшоны мантий, и у меня получилось рассмотреть лицо девушки на признак опасных эмоций. Однако и прежде у нее хорошо выходило их прятать под маской спокойствия.

Я слышала последние сплетни, тем не менее в моей голове не отложилось ничего определенного. Политика не входила в список моих интересов, а также стратегия, тактика и подведение возможных итогов через логику. Иначе Учитель хвалил бы меня чаще.

-С кем же? Ничего ведь не случилось, -растерянность сквозила в моих мимике и жестах. Я и не пыталась это прятать.

-Произошла кража, Рон, — ровным тоном попробовала вразумить меня Ара. — Во дворце совещаются о вине Обители.

Если бы кто-то случайно забрел в восточную апсиду, то увидел бы двух девушек совершенно разных по своему мышлению и пониманию того, что важно. Прохожему хватило бы сравнить наши ауры.

-Никто никогда не начнет войну с Обителью, — непоколебимо заявила я. Всякая противоположная мысль казалась нелепицей. — С чего ты решила, что все обстоит столь серьезно? И кто пускает эти слухи?

Губы Ары дрогнули, собираясь ответить, но тут, с другого конца галереи послышался ритмичный стук каблуков с одинаковым, четко выверенным промежутком времени между рождением звуков.

Ах, звуки. Вот моя сильная сторона.

Хотя я предвещала предстоящую встречу, мое тело все равно вздрогнуло, когда мадам Доротея — хранительница порядка и очага храма заговорила. Голос ее был резок; внешность согласно неизменному обычаю являла собой выражение аккуратности, строгости и собранности, начиная от в совершенстве чистых мысков туфель и заканчивая нитками жемчуга на ее голове, тянущихся к основанию ее хвоста и дальше на плечи, ниспадая с них на парчу белоснежного платья. Воздушная ведьма внушала боязливые чувства всем без исключения учащимся храма.

-Девочки, комендантский час пробил давно. Ваши сверстницы сейчас…

-Мадам Доротея, просим прощения, — осмелилась я прервать женщину. Глаза хранительницы гневно округлились от столь неподобающей наглости. — Мы ученицы Сэро. Ара, — я указала на подругу, — и я, Рон, — и перевела руку на себя.

Женщина немного помолчала, обдумывая наше ближайшее будущее, которое несомненно зависело от нее. Гроза миновала.

-Ясно. Я хорошо о вас наслышана. Особенно о мисс Рон, — хранительница посмотрела на меня так, словно передавала некое сообщение. Она вздохнула. — Впрочем, не мне судить выбор Великого Воина. Вы избежите наказания. По крайне мере, на этот раз. Будьте любезны попросить вашего наставника отпускать вас в дальнейшем до прихода сумерек. Нынче дни пошли на убыль. Надеюсь, вы без моей помощи найдете дорогу в обедню?

Ответили мы с Арой хором:

-Да, мадам Доротея.

-Прекрасно. Приятного вам позднего ужина, — хранительница развернулась и застучала каблуками в обратном направлении.

Мы с Арой остались одни. Звук каблуков мадам стал глуше за поворотом и потом стих вовсе.

Мы с подругой удивленно переглянулись. Я предполагала, что не сумела скрыть некоторую долю горечи, вызванную словами воздушной ведьмы, на своем лице. Ара вздернула бровь и из чувств возмущения по отношению к хранительнице повторила ее уязвляющий вопрос:

-Особенно ты?

Глава 2. Кто под маской?

Переодевшись, мы явились на ужин.

Обедня пестрела различием голосов на любой тембр и тон. К концу учебного дня каждый испытывал желание облегчиться от накопившихся мыслей и переживаний. Признаться, я тоже было не против поделиться с кем-то помимо Ары некоторыми своими грешками. Как кстати, тут же вспомнился крепкий совет воспитательниц не обсуждать с другими без жизненной необходимости хорошие или плохие свои деяния. По их словам, чести это нам не прибавит.

Я любила зал обедни иначе именуемый, как «Зал тысячи арок», за его уют.

Отблески волшебного огня мерцали на волосах, лицах и одеяниях, принимающих трапезу. Выпрыгивали эти зайчики из раззеванных ртов метровых белокаменных каминов, заполняющих пространство меж, витых колон, по правому боку зала. Топили их не для освещения, с этим справлялся прекрасно и священный камень, который строились стены храма. Дело состояло в том, что вся энергия тепла, поступавшая из них, не позволяла дождю проникать внутрь оконных проемов, соткав в них еле видимый барьер, заменявший стекла и рамы в плохую погоду. Вместо воды через высокие стрельчатые окна, чей ряд растянулся по левому боку, в несколько аршин над нашими головами, в зал заходило очарование бархатно-черного неба. Увы, этим вечером, расцветшее тучами.

Арки, в честь которых зал получил имя, скрещивались друг с другом под потолком в единое сочетание геометрии. В определенных местах их опоры изгибались в колоны, плавной дугой соединяясь с полом. Сверху вниз, к длинным деревянным столам, спускались вьющиеся лозы различных растений.

Из той части, где обильнее всего цвел эпипремиум, нам с Арой помахала женская ручка. Я признала в ее хозяйке Ариель, соседку Ары по спальной комнате. Мы находились с ней напарнических отношениях и благодаря ее связям не упускали ни единой важной новости в пределах храма и за ними.

-Где наша парочка, там вся радость приключений, — девушка лукаво улыбнулась при нашем приближении. Она откинула золото волос с точеного плеча и бирюзовыми глазками повела на своих застольных собеседниц.

Похоже, канцлерские дознания о «военных» тайнах находились на пике разгара. Напротив Ариель сидели две девушки со смутно знакомыми мне чертами.

Нам с Арой уже доводилось присутствовать на своеобразных допросах Ариэль, замаскированных под эгиду приятной беседы. Не подавая виду, мы заняли скамью рядом с девушкой и по эталону принятых в Обители приличий поздоровались со всеми тремя.

-Рон, Ара, перед вами Лилит и Роза. Лилит и Роза, мои славные приятельницы — Рон и Ара. Касаемо наших с вами рас, из нас пятерых лишь меня Создатель одарил сущностью эльфа. Вы все из фоделиков. Придется вам с этим смириться, — наигранно печально заверила Ариель.

-Плачем и горюем, — закатила глаза Ара. И положила себе на тарелку аппетитную ножку курицы под моим жадным взглядом. Она облизала вилку от жира и, заметив вселенскую тоску в моих глазах, потрясла серебряным прибором в воздухе, словно поучая. — Ты опоздала.

-Так вы те самые Рон и Ара, — пышнотелая девушка с черными, точно смоль, волосами, собранными в корону, и слегка придавленным носом наклонилась над столом, аки ребенок в ожидании сказки. Лилит.

Ара от смущения чуть не подавилась куском курицы.

-Вы новенькие, верно? — вежливо уточнила я вместо ответа. — Поэтому мало знаете.

Теперь краска нашла щеки Лилит.

Роза, рыжеволосая девушка рядом с ней, была более бойкая.

-Мы прибыли в храм на обучение вчера вечером. Приют, где мы жили и обучались прежде, стоит в столице королевства. Когда четыре года назад один из двенадцати Великих Воинов принял в ученицы девочку, а не мальчика, вся столица обсуждала это. Даже писали в газетах. А позже выяснилось, что в Воины взяли еще одну девочку. До нас дошли слухи, будто генерала- военного советника нашего почтенного короля- хватил сердечный приступ, — она не удержалась и хихикнула.

Мне же показалось неправильным потешаться над чужим здоровьем. Не враг ведь генерал нам. И даже если б был — неправильно.

-Ученики, — поправила ее Ара. — Не в Войны.

Да так и случилось. Учитель выбрал меня, затем — Ару. Это взбудоражило весь Пелер Хисе.

-Ну да, -пожала плечами Роза. — Просто посвящение-то не за горами.

-Все это здорово, но уже не ново, девочки, — обратилась ко все нам Ариель, отняв чашку от губ и вернув ее на блюдце с коротким фарфоровым цоканьем. — Расскажите им то же, что поведали мне, — она посмотрела на Розу и Лилит.

Лилит прочистила горло, настраиваясь, и, видимо, пытаясь избавиться от излишней скромности.

-Недавече, то бишь два дня тому назад, меня и Розу настоятельница приюта отправила на городской рынок с поручениями.

-На следующее утро после той ночи, — вставила Роза, если вдруг, кто не понял пропущенной завязки истории. Похоже, она подразумевала ночь кражи древнего артефакта неизвестным разбойником.

-И что же? — спросила я тихо.

-Баба…ммм, — Лилит осеклась и умолчала имя. Поджав губы, она исправилась. — Одна старушка знакомая поделилась с нами парой тройкой пересудов в ряду обыденных сплетен и обмолвилась, что по утру к ней захаживал слуга повара одного из правящих Домов. Он и рассказал, о чем господа за закрытыми дверями толкуют.

-Кое-кто скоро лишится работы, — заметила Ара.

— Да нет. Он бабе уже три года сплетни носит, сам их от горничной прислуги берет, — на духу, по-простецки выпалила она. Тут же стало ясно, что со старушкой на рынке девушки знаются давно, и что старушка эта — преданный поставщик новостей- даст бой любому писаке-газетчику. Познакомится бы с этой импозантной женщиной. Должно быть, у нее водится целая свора таких доносчиков, как этот помощник повара. — Так вот, господа эти подозревают, что старший сын Второго Дома из сердца дворца Звезду и украл. Понимаете? Пошел против короля! И кто? Претендент на престол в случае смерти настоящего монарха, — у Лилит закончился кислород в легких и последнее слово прозвучало приглушенно.

-Будто кроме него претендентов недостаточно, — скептически ответила подруга. — И за это его подозревают?

-Подозревать, подозревают — это господ дело, а наследие короны за ним следует. У короля то детей нет. И позволить он их себе не может. Не потомственный монарх он. Королева была, да деток ему не оставила.

-Сын Второго Дома тоже не потомственный, — вновь нашла погрешность Ара. — Как его зовут, напомни.

-Донателло кличут. Известно, что не потомственный, — черноволосая махнула пухлой ручкой. — Так ведь издревле принято собрания делать в энных случаях. Главы Двинадцати Домов проголосуют и выберут следующего монарха. Но выбирают по обычаю из Дома самого близкого к первому числу. То есть близкого к Первому Дому — Дому короля. А Дом почившего короля становится Вторым. На последнем собрании таком, после несчастья с королевой, мужа ее на престоле оставили, да с условием. О наследнике его не ему решать. Ведь до женитьбы своей на короле, Дом ночных котов стоял по счету Шестой. Вот и интригует всех, кто их следующий правитель. Нынешний король не молод.

-Девятьсот лет ему. А у котов ночных срок наибольший — тысяча. Стар он очень, хотя лицом и юн. В любой день… — Роза многозначительно замолчала.

-Неважно, — неожиданно прервала Ариель незримые мысли о монаршей смерти. Я, вдруг, вспомнила, что тот генерал, ходящий в военных советниках короля, у которого сердце прихватило, вообще-то ее дядя родной. А мы тут щекотливые, возможно даже неугодные, для власти предметы судим. — Не нам глаголом расходиться о таких вещах. Из-за подобных речей под подозрение короны попасть можно. Хотя мы с вами и на территории Обители, вечность здесь мы проводить не собираемся. По крайне мере, я. Мы говорим о преступнике, вставшим против короля и том, что вскоре он будет найден и предан казни, как о том гласит кон. Кем бы разбойник не являлся.

Ну да. Раньше времени короля хороним. Чего посчитают, мы и сами морально поддерживаем вора. В Обители за это ответ держать не придется, а вот в остальном мире по-иному в жизни приоритеты ставятся.

-Главное, чтобы король не заподозрил Обитель в совершенном преступлении. Чего решит, отсюда послан к нему разбойник, да и отправит свои войска кошачьи на храмы. Простой народ восстанет. Война будет, — покачала головой Лилит.

— Ничего не будет, — отмахнулась от ее опасений Ариель.

Мы все промолчали. Нет, все-таки не стоило нам шептаться о кончине короля. Не те уши, не тот язык… . Разнесут, гляди, и наши имена запечатлеются в черных списках. Не вытащишь из потом оттуда. Закулисные интриги. Нет спокойствия в мире за стенами храмов Обители. Потому и идут в члены нашего культа жители со всего Пелер Хисе: бедняки, уставшие, и те, кто ищет истину. Обитель всех привечает, всем дает кров, да еду, да работу. Кто-то выбирает поле вспахивать, кто-то за лесом ухаживать, кто-то патрульным быть, либо- целителем, либо — преподавателем, либо — чистильщиком. Всем место находится. А учащимся после выпуска из школы выбирать придется, остаться в Обители, или уйти покорять волны бушующего мира. Со мной и Арой все было ясно.

В конце концов, неловкая тишина за нашим столом была прервана меланхоличным замечанием Розы:

-Что ж, — она потянулась к бокалу с вишневым соком, — жаль. Слышала, Донетелло красив, как ангел.

Лилит хихикнула и призналась:

-Я видела его портрет, -краска на ее лице затронула даже лоб.

Обстановка в нашем кругу начала разряжаться. Я заметила, как опустились плечи плечи Ариель, и беспокойство в бирюзовых глазах уступило место веселью. Кончики ее длинных ушей мелко затрепетали в предвкушении.

-Это еще что. Я таких при дворе видала. Слушайте…

Глава 3. Великий Воин

Путь Воина — путь прощения, добра, справедливости. На этом пути его сопровождают четыре соратника и обязывают четыре правила. Мой разум, мое тело, мой меч- три самых близких соратника. Четвертые- это другие Великие Воины. Я предана им, а они-мне. Чтобы не подвести их и стойко переносить тяготы нашего общего выбора, я должна совершенствовать свое сердце. Чтобы мой меч не затупился и не был сломан в бою, я должна проявлять к нему заботу сравнимую с заботой к собственному телу. Чтобы мое тело не подвело меня ни в младости, ни в седине, я должна непрерывно тренировать его. Чтобы мой разум не помутнел в решающую секунду, я должна блюсти все советы моего Учителя.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. После обязательной мантры следовали силовые упражнения и гимнастика. Закончив с ними, я в последний раз подтянулась и завершила утреннюю тренировку.

Воздушные занавеси колыхались в легком ветерке перед моим лицом. Сизый свет за ними заспанно осветил округу, предвещая яркость солнечного круга. Волшебный огонь в маленьком камине догорал, барьер в окне истончался по мере его затухания. Это ощущалось крепнущей прохладой в комнате. Мои соседки по спальному месту еще не проснулись, но бодрость, залетевшая внутрь вместе со свежим воздухом, вот-вот собиралась исполнить свою задачу. Не дожидаясь этого, я взяла необходимые для принятия ванны предметы и покинула комнату.

На выходе из коридора общежития я встретила Ару. Подруга покачала головой, увидев банные принадлежности на моих руках. Сама она уже почему-то была одета по ученическому образу храма- белое платье до пола, сандалии с витыми застежками. В то же время я напротив нее- в одних панталонах и майке, да на босую ногу.

-На утреннюю гигиену времени нет. Умоешься по дороге.

-Что случилось? — я была в замешательстве.

-Учитель отправил мне спозаранку синицу с посланием. Он назначил место встречи. Храмовые занятия мы сегодня пропустим. Иди одевайся, я буду ждать здесь.

Вода в фонтане оказалась ледяной. Осенние ночи становились все морознее.

Ара с усмешкой наблюдала, как я морщусь от соприкосновения воды с кожей.

-Зато ото сна отойду быстрее, — не теряя настроя сказала я, развернувшись к ней.

Мы пришли почему-то в парковую зону храма. Теплело медленно, кружевное платье не спасало от превращения в ледышку. Я не прихватила с собой ни мантии, ни шерстяного пальто, равняясь на подругу. Карма настигла меня мгновенно.

Смешинки в темных, теплых, как темный шоколад, глазах поблекли. Взгляд ее внимательно прошелся по мне.

-Сна., — произнесла она, словно пробовала каждую букву на признак изъяна. — Хорошо спала? Кошмары приходили?

Про себя я поморщилась, вслух же беспечно отмахнулась парочкой фраз:

-Только первую часть ночи. Не помню, что и снилось. Впрочем, ничего необычного. Вполне выспалась.

Ара долго смотрела на меня, думая о чем-то, а затем перевела взгляд выше, за мою спину. Она подобралась, приняв такой вид, будто получила ответственное задание.

-Идет, — предупредила она меня.

Я обернулась.

По аллее, меж оседающих и оголяющихся растений шел статный старичок.

-Мы не захватили сменной одежды на случай боевого учения, — вспомнила я и похолодела еще сильнее.

-Он сказал не брать, — успокоила подруга.

Я пуще убедилась в ее словах, когда Учитель достиг расстояния десяти шагов от нас. На нем сидело белое мужское платье в пол и накидка с длинным рукавом. Намеревайся он обучать нас военному искусству, надел бы просторные штаны и льняную рубаху. Я наклонилась в бок и прошептала:

-Птичка не обмолвилась с тобой о причине…

-Нет, -ответила Ара, не дослушав.

-Ясно, — я вздохнула, распрямившись. От часа к часу моему любопытству легче не становилось.

-Рон, Ара, — обратился к нам Учитель, встав в шаге от нас и заложив руки за спину.

-Здравствуйте, Учитель, — поприветствовали его мы с Арой, вытянувшись жердочками.

-Сегодня я не расскажу наперед о сути предстоящего урока. Вам придется набраться терпения, — на этих словах Учитель бросил взгляд на меня. Морщинистое лицо мило вытянулось. — Мы прогуляемся в деревню, навестим старого друга. Идемте. Дорога длинна, а прожитые секунды назад не вернуться. Я-прекрасный тому пример.

Учитель пошел впереди, мы — позади. По мере приближения к пределу храма расстояние между Учителем и нами увеличивалось, пока не достигло такой величины, что рост Учителя с нашего виду поместился бы в размер от запястья до кончика среднего пальца при распрямленном локте.

Аура Ары гудела сонмом невысказанных слов. Я притворилась не замечающей ее состояния. Слыша ауры других важно не нарушать границы личного. В конце концов плотина прорвалась сама собой.

-Политика, — произнесла она, словно бросила в море последнюю ракушку.

-Что с ней?

-Из-за нее мы пропускаем занятия.

-Главное, мадам Доротея предупреждена.

-Она предупреждена, но это не главное.

-С чего ты строишь свои выводы? — спросила я на два предложения назад.

-Это плохо, — сказала подруга в продолжении, видимо, внутреннего монолога.

-Что плохо? Переспросила я ее сознание из материального мира.

Вчера хранительница прервала нечто важное своим появлением. Возможно, к лучшему. Затем новенькие воспитанницы с их столичными слухами и рассуждениями о смерти короля. После ужина мы разделились по своим комнатам. Уединению не осталось места.

Тем временем, в моей голове все сильно перепуталось. У меня не получалось собрать свой паззл происходящего на арене власти. И различные домыслы мне в том не помогали.

Раньше я лишь махнула бы рукой на неполадки взрослых, а теперь и сама считалась взрослой. К тому же — ученицей одного из легендарных Воинов. Общество ожидает от меня и Ары решений, за которыми оно могло бы спрятаться. Нашей задачей, смыслом существования, являлась забота о безопасности других. Наши жизни не принадлежали нам полностью. Потому мы были обязаны разбираться в политике, экономике, науке и военном деле. Мы несли ответственность за всех.

Двенадцать Домов устанавливали порядки, а защищал эти коны, если принимал их справедливыми круг из двенадцати Великих Воинов. Ну а веру и утешение народу несла Обитель, возглавляемая Советом. На этих трех холмах держался наш волшебный мир.

Связь Ары с внутренним монологом разорвалась посредством моего вмешательства. Она вернулась ко мне.

-Все королевство убеждено, что находится за священным камнем безопасно. В том числе и о свободе слова. Плохо, потому что Учитель так не считает. Иначе зачем мы покинули храм?

-Поддержать крепость дружеских отношений, — ляпнула я.

По тому, как треснул воздух, я поняла — включилась Ара скептик. Я добавила:

-Порой полезно терпеть и не думать. Любимая присказка патрульных, — кстати, пойманная с уст столичных солдат, курирующих улицы на предмет исполнения порядка.

-И ты применила ее к нам?

Я пожала плечами.

-Военным опасно много думать. Пока они размышляют, мимо несутся снаряды. Исполняешь и все.

-Ты путаешь нас с защитниками Обители и городской охраной.

-Есть разница?

-Еще какая. Мы-Войны, а не марионетки. Мы принимаем решения своей головой, никто не вправе нам указывать.

Теперь я смотрела на нее скептически. Так и чесалось выдвинуть вперед бедро и сложить руки перед собой, принимая вид статуи крепости. Разумеется, я сделала так только в своем воображении.

-Учитель, король, Совет, хотя бы наши преподаватели?

Она подняла бровь, парируя.

-Заметь, никто из ни не забирает у нас выбор.

-Король, — повторила я тоном явного намека.

Ара повернула голову в сторону, куда ушел Учитель.

-Он слишком далеко для этого. А после посвящения не сумеет и он. Все же, в чем причина, что этот друг сам не навестил нас? Не в том, что боится? — вернулась она к старой шарманке.

-Бояться нечего, — запротестовала я. — Вдруг он немощен? Слабое здоровье могло бы помешать этому. Помнишь, как воспитательницы учили? Сначала придумай семьдесят причин, потом выдвигай мнение.

-Ага, — она вздохнула.

Зачастую ширина жизненного обзора Ары превышала мою. Посему я предпочитала прислушиваться к ее советам большую часть времени. Как если бы мы с ней бродили по бескрайней пустыне, а ее рост в десятки раз превышал мой. Тогда ее глаза бы видели ползущих змей за вершинами бархан, и она бы предупреждала меня о них, а я бы внимала ее предупреждениям и поступала, как она. Две вехи — книги и опыт сделали это с ней. Моя-то непоседливость замаривала меня за чтением, а по поводу второй вехи…я владела сим не в полной мере. Не все из прожитого принадлежало мне.

Касательно сведений, может я что пропустила? Произошла кража во дворце. Ищут разбойника, отсюда слухи, непременно сопровождающие подобные дела. Есть еще?

-Рон, чем ты занималась на уроках истории пару лет назад? — задала Ара неожиданный вопрос.

-Это имеет значение? — сморщилась я.

-Просто невероятное, — Ара подняла голову на бледное небо, наслаждаясь погодой. От этого запрокидывания кончик ее хвоста коснулся талии.

Ее каштановые волосы на солнце светились красными всполохами, а в данную секунду не отсвечивали, так как свет с небес снисходил рассеянный, утренняя марь спадала медленно. Я порой завидовала ей с ними. Разные события в моей жизни не позволяли мне пока отрастить такие же длинные. Последняя попытка завершилась тем, что я окунула их в черную кипящую жижу на уроке растениеводства и травничества. Жижу сварили для отгона пираний из местного водоема. Водой обливаться было поздно, волосы пришлось отрезать.

Мы вышли за пределы храма через низкую калитку в каменной ограде, опоясывающую всю парковую территорию, и поравнялись с Учителем. Некоторое время я молчала, затрудняясь говорить при старичке.

Мы начали спуск с горы. Лестница пандусов из травертиновых плит, казалось, не имела конца. На парапетах по бокам от нас вырастали железные фонари с догоравшими в их колпачках после ночи фитильками. Их в преддверии каждого нового вечера зажигали огненные ведьмаки из прислужников храма. Чтобы одарить пламенным светом многометровую дорогу им хватало доли секунды.

За солдатиками-фонарями дышал могучий лес. Желтые, красные, оранжевые листья-пальцы и продолговатые листья с мелкими зубчиками заполонили зеленые просторы и их уровень, как уровень воды, все рос и пока не останавливался, ведь деревья носили на себе еще много одежды.

Небо поголубело, а значит в храме уже проснулись учащиеся- приезжие и воспитанники -и готовились к завтраку. Осень была моим любимым временем года, временем отпущения, но осень в этом году пришла вместе с тревогой.

Учитель вновь оказался дальше нас по тропе.

Я подумала над вопросом Ары, и в чем заключался ее намек.

-Спала, летала в облаках, -я пожала плечами. — Восполни мне ты пропущенное.

-Ладно, недотепа.

-Мечтательница.

-Соня, — закончила полемику подруга. — Слушай.

Шелест листвы стих на горе, будто третий безмолвный участник нашего разговора. Четвертый-Сэро. Я понимала — Учитель нарочно позволил нам уединиться, потому мне чудилось, что и он слышит нас. — Четыре тысячи лет назад, когда земля Пелер Хисе имела иной контур, Создатель обязал небеса ниспосылать благословенную энергию и Домов правило не Двенадцать, а Восемь, жил молодой эльф, сын главы эльфийского Дома. Звали его Фортикус Ливленд. Он был красив, умен, благороден и самое важное по летам прошлым и настоящим — честен. Даже те, кто не принадлежали Дому эльфов уважали и превозносили его над другими. Тогда не было у нас единого монарха, волшебные города при Домах походили на маленькие деревушки, столицы Аниссы — сердца нашего королевства- вовсе не существовало. И в монархе никто до поры до времени не нуждался.

-Но, — вставила я, успев про себя предугадать поворотное событие.

-Но, — повторила Ара, — беда пришла, откуда и думать не могли.

-Вполне традиционно.

-Помолчи, — Ара скосила на меня теплые шоколадные глаза.

-Ладно, — я пожала плечами.

Будущему Воину не полагает относиться к словам истории, как пустому звуку. Тем не менее, я также не была способна к чересчур серьезной обстановке. Стоило такой меня окружить, я стремилась от нее убежать всеми возможностями. Иногда я спрашивала себя: «А правильно ли сделал Учитель, выбрав меня в ученицы?» Задать этот вопрос Учителю напрямую я не решалась. Когда я воображала, как делаю это, то всегда чувствовала себя либо жалующейся, либо напрашивающейся. Эти соображения подтолкнули меня следовать поговорке «Молчание-золото».

Ара, не ведая о моих мыслях, продолжала.

-Небо устало терпеть греховное поведение жителей земли и попросило Создателя разрешения перестать посылать благословенную энергию. А без нее из недр поднялась чернота. И там, где она скапливалась в достаточной мере для появления дыр, в наш мир выползали страшные смертоносные существа. Дома отправили своих героев на борьбу с ними, но мало кто из храбрецов возвращался назад. Шесть из Восьми Домов понимали, что для лучшего исхода необходимо объединить силы. Они создали первый Совет, в который вошли не главы, так как на их плечах уже покоилась ответственность, а выдающиеся представители их Домов. То были: эльф, ведьма, оборотень, шаман, скарабей, фоделик. Дом ночных котов и Дом вампиров отказались от помощи из-за своего природного гордолюбия. Они считали, что сами в состоянии позаботиться о себе и своей безопасности. И считают так до сих пор.

Черная энергия злорадствовала и стала путать Нити, образующие наш мир. Так зародился Хаос. Источником и местом хранения силы он выбрал гору края мира. То стало его логовом, откуда он протягивал свои бестелесные «лапы», после которых остовались лишь руины и суматоха. Кроме диких страшиищ у него имелись последователи среди волшебных. Сегодня мы называем их «чернокнижники». Именно из-за них светлые представления о ведьмаках огня были подпорчены, ибо сугубо из них появлялись те, кто шел за Хаосом.

-А Совет чем занимался?

-Сражался. Хаос ничто не брало, силы всех волшебных существ оказались бесполезны. Пока не выяснилось следующее. Создатель, может, и перекрыл поток благословенной энергии, однако сохранил «кувшин», накопивший и закрепивший в себе его свет — камень Альбум. Энергия Хаоса была неспособна находиться мало-мальски рядом с ним, для нее это грозило смертью. Стоило вести открыться, камень прозвали священным, — конкретно про камень и его чудесные свойства мне было известно. Но дабы история звучала цельно, я не стала прерывать и торопить подругу. — И вот какой еще зарок. Единственными, кому камень позволял управлять собой были скоморохи. Лишь их способность — способность слышать и менять ритмы мироздания могла направлять свет благословенный.

А вот это уже представляло для меня интерес. Я мало слышала об этой расе. В моей новой жизни их не существовало. Они погибли, пока я жила старой, позабытой. Раса их полностью вымерла, однако учитывая, что именно главы их Дома правили всем Пелер Хисе, то стоило какому-нибудь голосу всколыхать воспоминания о них, он непременно наполнялся благоговейным трепетом. И все же, об их даре почти ничего не знали. Собственно, не удивительно. Расы не распространялись об особенностях своих сил другим расам. Когда тебе подвластен воздух, что толку от слов, заклинающих огонь? Поэтому все обо всех ведали искомо поверхностно.

Я же порой любопытничала о скоморохах и на то имелись причины. Правда, звучали они веско, только в моих мечтах. «Слышать и менять ритмы», — как выразилась Ара. Я происходила из фоделиков, и мой дар позволял мне слышать песни жизни всего, чем полнился мир. И в этих песнях я иногда улавливала закономерности, под стать утвердившимся ритмам. И я думала, может кто-то из моих родителей происходил из их расы. Предположения это походило на сказку. Звучит чарующе, озвучишь — засмеют. Но так бывало у первых фоделиков в роду, тех, чьими родителями являлись представители разных рас- их дар пародировал отдаленно дар отца или матери. Гораздо менее примечательно, конечно. Так, как если мысленно разрубить исконный дар на десять кусочков, а затем выбрать один из этих кусочков и в десять раз ослабить, то можно будет сказать, что таковой силой и обладали первородные фоделики. Могла ли я надеется? Да хотя бы претендовать на первородность? В сущности, я просто имела отменный слух. Мои попытки посягнуть на большее являлись безрассудством. Как прогулка под градом в надежде на защиту хлипкого зонтика от всех ударов. Может, я стала бы скрипачкой или флейтисткой, или пианисткой, не стань я ученицей Воина.

-Думаешь, это они приказали Альбуму приглушать свой свет ночью? — вдыхая свежий воздух спросила я, отвлеченно любуясь верхушками деревьев.

-Ты уводишь нас от сути. Но да, вполне возможно. Вообще-то, кроме них и некому.

Наш храм светился. Буквально. Не так, как лампочки в домах богатых волшебных, а естественнее. Священный камень рассеивал всякую тьму вокруг себя, не оставляя теням спасения. А вот ночью тух почти полностью, выделяя скромное синевато блеклое свечение, из-за чего кожа под его влиянием приобретала чешуйчатый цвет жителей морских. Выглядело довольно весело.

-Ну-у, — протянула я. — Камень мог бы сам по себе таким быть. Может, Создатель заложил эту смену яркости в его изначальную суть.

-Гмгм, — согласно промычала она, настраивая свой поток мыслей. — Так я на чем остановилась?

-Покорялся священный камень одним скоморохам, — помогла я ей.

-В те давние времена род скомороший находился в подчинении личном у Дома эльфов. Иначе, ходили они в рабах у остроухих. Фортикус, призванный возглавить Совет, приказал скоморохам построить восемь храмов из священного камня по всей земле нашего мира и соединить их под землей дорогами, дабы объединить их. О том существовали ли дороги эти на самом деле, никому неизвестно. Их так и не нашли. После того, как скоморохи отстроили храмы, Совет наделил чудесные строения именем «Обитель», потому что задачей их было в своих стенах укрывать жителей волшебного мира от слуг Хаоса.

Долгое время под наказом Фортикуса ученые из скоморохов искали решение о победе над злом, изучая свойства Альбума. Спустя много лет им удалось его обнаружить. Они также успели понять, насколько волшебный мир нуждался в них и выдвинули условие эльфам и всем остальным расам. Их освобождают, наделяют правами равными с правящими Домами, и они спасают мир. В любом другом случае мир ничего от них не получит. Первых ученых, огласивших это, соответственно казнили. Тогда скоморохи восстали, готовые умереть, но не покориться. Тщеславие эльфов чуть не сыграло дурную шутку. Главы правящих Домов уговорили эльфов отпустить прежних рабов на волю. Отныне между эльфами и скоморохами не существовало мира. Эльфы озлобились на их расу. Вызволенные скоморохи подарили миру Звезду — артефакт из священного камня с шестью длинными заостренными лучами. Отыскался среди них и храбрый Воин, изъявивший намерение отправиться на гору со Звездой и навсегда поразить Хаос.

-И мир был спасен, — закончила я утвердительно.

-Нет. Не совсем, — мягко, с легкой улыбкой произнес Учитель, оказавшийся рядом с нами, замыкая круг.

Через переглядки мы с Арой поделились друг с дружкой поразившим нас удивлением.

Обнаружилось, что мы с ней давно уже стоим на месте и никуда не идем. Учитель, видно, заметил наше отсутствие и устал ждать, когда мы поспеем и нагоним его. Мы с Арой оплошали. Заставили слабеющего здоровьем-хотя он и не показывал этого, блестяще сохраняя видимость незыблемой выдержки — терпеть и томиться ради своих величавых особ.

-Простите Учитель, -заговорили мы хором и стыдливо опустили головы.

Словно бы не злясь и опуская случившееся, Воин, не обращая внимания на наши извинения, благосклонно продолжил историю, начатую Арой по моей просьбе.

-Фортикус Ливленд, несмотря на весь свой ясный ум, позволил себе обиду. Ярость затмила его разум и стала править его делами. Первый глава Совета отобрал у первого Воина артефакт, снарядил отряд из эльфов-солдат и отправился к Черной горе, желая самому сразить Хаос. Знаете, в чем он ошибся? — серые глаза Учителя — глубокие озера мудрости- содержали в себе все ответы на его вопросы, но я пока еще не научилась выуживать из них такие, в которых нуждалась в каждую конкретную секунду.

-Артефакт из священного камня подвластен только скоморохам, — сказала Ара. Однако мне показалось, это вовсе не то, что подразумевал седина стариковских глаз.

-И да, и нет. Дело тут не единственно в оружии. И скоморох бы проиграл Хаосу, позволь он впустить в себя яд его зла. Отравленное сердце — слепо. Оно — корень всех промахов Фортикуса. Или, думаете, забывчивость — это все, что выпало на его долю?

-Он еще не вышел в путь, а уже проиграл, — уточнила Ара.

-Верно, верно, девочка моя. Все так. Лишь сохранивший невинную чистоту сердца мог одержать победу. Фортикус потерял отряд и превратился в хранилище низшей энергии. Хаос теперь носит его тело, а его самого в нем уже нет.

-«Теперь» — значит, Хаос еще жив? — спросила я.

-Воин-скоморох, чье имя спрятала завеса тайны, достиг Черной горы вскоре после Фортикуса, отыскал на ней Звезду и сделал так, чтобы источник Хаоса никогда не смог выйти из тела эльфа, а тело — не смогло покинуть гору. Заточенный, Хаос перестал тревожить Нити, дыры и чудища ушли в небытие. Воин вернулся цел и невредим. Дома возвысили скомороха над собой, прозвав его королем, а Дом его –Первым. Артефакт король-скоморох положил в храм Обители, сосредоточие священного камня. Корона, Обитель и Воины всегда почитались одним целым, так как монарх стол в коне всех их.

-Первый король, первый Воин, происходящий из расы строителей храмов и создателей Звезды, — огласила я очевидное.

-Да. И глава Совета после Фортикуса.

-Но что-то произошло, -догадалась я.

Учитель глянул на меня из-под белых пушистых бровей и покачал головой.

-Ах, Рон, научись-ка у Ары внимательности. Как можно было проспать столько уроков? — он старчески вздохнул. — Расскажу по дороге. Нам должно к часу быть на месте. Кому понравится, когда гости опаздывают?

Дорога впереди стелилась вниз, изгибаясь волнами, выравненных чередой пологих скатов. Последняя ступень ее пряталась далеко и с нашего расстояния ее было не предсказать. Мы и раньше спускались с Арой в деревню. Изредка с нами ходила и Ариель. Это бывало по выходным дням. Их нам выделяли по два на неделю, в оставшиеся мы посещали уроки с утра до обеда, затем до сна наше расписание давало нам свободу, которую мы употребляли по своему вкусу. Домашние занятия, дополнительные кружки по творчеству и спорту. Ара, например, записалась на живопись. Ну а я предпочитала бездельничать.

Руки Учителя слегка сжимались в незамкнутые кулаки, подбородок устремлен вверх. От старости его кожа побледнела настолько, что казалось, будто он когда-то упал в чан с сахарной пудрой, и та намертво к нему приклеилась. Он продолжил:

-Спустя два десятка столетий от начала правления скоморохов случилось нечто из ряда вон выходящее. Чернокнижники не ушли подобно чудищам, они затаились среди волшебного народа, среди тех, кто не входил под эгиду Домов, хотя принадлежал им расой. Среди волшебных простых, бесхитростных, не связанными с политическими интригами и властью. Они ничего не заподозрили. Чернокнижники передавали свое черное дело из поколения в поколение. Им удалось очернить облик Обители. Все реже стали пребывать в храмы новые души. А старые, наоборот, все чаще — покидать. Матери, по разным причинам вынужденные оставить своих детей сиротами, начали отдавать предпочтение городским приютам. Члены Домов перестали привозить на обучение свое потомство на обучение. И случилось то, чего так страждали поклонники Хаоса — храмы постепенно опустели, культ нравственности обеднел. Волшебные больше не доверяли ему. Вскоре после этого распался Совет. С уходом главных управленцев, жизнь в храмах остановилась. Обитель закончила свое существование. Священный камень долгие годы простаивал в одиночестве, расхищаемый по крупицам теми, кто продолжал бояться возвращения Хаоса. Звезда была утеряна. Так продолжалось тысяча двести восемьдесят один год.

Однажды появилась женщина, толковали — из придворных дам. Зовут ее Александра Анрикская. Появилась она неожиданно, о роде ее и расе поныне никому неизвестно. Восемьсот лет назад ей удалось восстановить Обитель, созвать Совет и самое важное -вернуть древний артефакт. Сегодня эта благословенная женщина — глава Совета и всей Обители. Так уж вышло, Новая Обитель с короной мало общего стала иметь. Монарх и глава Совета — разные лица. Власть и вера разъединились.

-Но до сих пор у них получалось уживаться мирно, — подтолкнула разговор Ара.

-О чем ты? Разве Обитель и король в плохих отношениях? — непонятливо спросила я.

Взгляд Учителя затупился.

-Звезду отдали во дворец, чтобы установить связь. До тех пор она содержалась в тайнике Обители. Передача ее не требовалась, покуда скоморохи носили корону, тогда культ все же воспринимался, как часть достойностей их заслуг. Ведь их предки построили храмы и создали Звезду. Скоморохи и Обитель сплочены крепкой цепью. А корона нет. Сменилась монаршая раса, исчезла и община между ними. Все потому, что к моему и всего волшебного мира огорчению, род скоморохов прервался.

Он надолго замолчал, погруженный внутрь себя. Его ноги в соломенных ватрушках переставлялись медленно, шаркая по травертину. Я пожалела о поднятом мною предмете обсуждения, осознав, что он привел Учителя в угрюмое расположение духа. Бугорки морщин на его лице стали крупнее, корпус наклонился чуть вперед, руки сложились перевернутым треугольником за спиной, подбородок упал между ключиц.

Ара шепнула мне на ухо:

-Королева умерла при родах, а с ней новорожденный ребенок. Той же ночью свершился дворцовый переворот, итогом которого королем стал муж почившей — ночной кот. Наш нынешний король. — Я была благодарна Аре за просвещение. Она всегда хорошо понимала меня, и ей не составляло труда разглядеть, испытываемое мною недоумение. Но через некоторое время тишины, не сдержала своего замешательства и обратилась ко мне. -Странно, ночь переворота произошла четыре года назад. Всем известны подробности произошедшего и без уроков истории. Где ты в ту ночь находилась?

Я поежилась от ее вопроса. Казалось, начавший теплеть воздух снова охладел. Ветер подул сильнее, порывистей и мне не во что было закутаться. Шелест листьев перерос в беспорядочное шипение. Отнюдь не так я перед сном представляла этот день.

Ара ждала ответа и мне пришлось, сглотнув ком в горле, сознаться:

-Я забыла.

Глава 4. Болотная ведьма Битор

Я почувствовала облегчение, когда бесконечный ряд фонарей закончился, и мы вошли в деревню. Деревянные срубы зиянием пустых окон не сопровождали нас по пыльным дорогам. До полудня жители деревни оставались в своих домах и дворах, оттуда их не выпускали: уборка, готовка, забота о скоте. Кто-то до рассвета уходил в лес за дворами или по охоте. Потому попутные прохожие нам попадались изредка, а если встречались, кланялись нам из уважения, и мы с Арой приседали в ответственном приветствии. Учитель здоровался кивком.

Волшебный народ высоко чтил служителей Обителей. Нас отличали по сплошь белоснежным одеяниям. Деревенские не наряжались подобно нам, работа по хозяйству отличалась маркостью. Только чистильщики храмов, ответственные за порядок и опрятный вид убранств, рисковали одеваться ежедневно в светлые льняные одеяния, отдавая дань правилам Обители.

Часто здешние жители поднимались на гору за помощью: лекарствами, волшебными вещами для быта, духовными наставниками. Обитель никогда им не отказывала. Однажды прибрежные края затопил прилив, напоенный без продыху шедшими дождями, и храм приютил тех, кто потерял дом на время строительства нового.

Сама Обитель ни в чем не нуждалась. Ее богатством являлись волшебные, то есть члены культа. Золота в казне у нас хранилось не много, да. Зато хватало фермеров, строителей, целителей, даже имелись верные защитники — патрульные. Во всем мы сохраняли самостоятельность.

Последнее, возможно, являлось дополнительной причиной для короля испытывать к нам недоверие. Если он его испытывал, конечно. Но Ара так думает. Народ действительно верил в Обитель больше, чем в короля. Пожалуй, догадки патрульных в чем-то имели смысл. Кое-что начало складываться в моем понимании. Но «кое-что» -далеко не «все».

-Прекрасное в своем спокойствии, — восхищенно произнесла Ара.

Я проследила за ее взглядом. Густой запах соли и водорослей давно окружил нас. Тем не менее, мое сознание неохотно признало его, только когда глаза мои увидели бледную синеву Бескрайних вод. Из-за размышлений о грядущем я не сразу заметила, как в моем носу поселился их ненавязчивый душок. Мы находились на горке, внизу проходила полоса прибрежных домиков рыболовов. Песок покрывал их фундаменты, словно одеяло, а ветер заносил брызги песчинок в открытые окна. Из-за близости к воде домики казались старее, чем были на самом деле.

Бескрайние воды широко раскидывали свои объятия. Они открывались чуть не с каждого места в деревне. Горизонт их пустовал, и эта пустота веяла безопасностью. Значит, никакие пришельцы не намеревались вновь из-за него явиться.

-Можешь рассказать подробнее про вымирание? Что произошло со скоморохами? Королевой ведь не заканчивалась их раса.

-Я скажу при условии, что с этого дня ты будешь посещать дополнительные уроки по истории.

Нутро мое запротестовало.

-Чур меня. Спрошу у Заводилы, — я притворилась обиженной. Заводилой мы, кстати, кличали Ариель из-за того, что во всех общественных мероприятиях, разрешенных или нет, она принимала роль той самой первозданной искры. Она была елозой похлеще меня. Вечно ей не сиделось на месте. В прошлом году благодаря одной из ее «идей» все учащиеся ходили в синих пятнах от дисциплинарного наказания целый месяц. Ей, помню, пришлось попотеть для восстановления статуса лидера неоперившейся части общества храма. Мы с Арой, каюсь, тоже участвовали в той ее затее. С тех пор мы стараемся сохранять расстояния в отношениях с ней; дружить, но не портачить вместе с ней. От нее мы узнавала много интересного про жизнь за стенами Обители, ей же хотелось окружать себя «полезными знакомствами». Между нами царила взаимовыгода. Мы не обманывались о нашей «дружбе»: ни я, ни Ара, ни Ариель.

Мои ноги- две стальные палки — терпеливо переносили длинную дорогу. Спустя три часа беспрерывной ходьбы они у меня натужились, и все же оставались способны при необходимости одолеть еще немало препятствий. Учитель упорно взращивал в нас выносливость, посвящая львиную долю тренировок упражнениям на нее. По его словам, сила мышц имеет пределы, она конечна, сколь большой ни была бы. Выносливость — это сила духа. Она остается даже когда все другие силы покидают тело. Впрочем, до этого состояния простой пешей прогулкой меня не выморить.

На окраине деревни дома плотно клеились стенками друг к другу, тропа между ними шла извилисто и узко. Одно из жилищ отличалось от своих собратьев. Оно было шире в два раза, фасад его украшался орнаментами и сложной резьбой, с деревянных подпорок добротного карниза смотрели скульптуры волшебных существ; к единственной, я думаю, веранде в округе вела широкая лестница. Весь дом словно говорил: «Я доброжелательный» или «Добро пожаловать».

Не трудно догадаться, что именно к нему и держали путь.

-Аретта Битор, девочки, хранительница болот и знаний, что ценнее блеска золота, -коротко пояснил Учитель и взошел на первую ступень.

Хранительницами болот называли редких носительниц травнического дара. Ими рождались лишь девочки. Травницы слышали природу. Они понимали речь каждого дерева и камня, потому готовили лучшие целеба. Они могли вылечить от всего на свете, кроме смерти. Их повсюду чтят, да только они сами не любят открывать вести о себе миру. Слишком много волшебных жалует к ним, из высшего света приглашают, предлагают членство в Домах. А потом всеми правдами пытаются не позволить болотницам уйти от них. Жизни спокойной им не дают, вот они и прячутся.

И мы заявились к порогу одной из их представительниц. Я бы изумилась, но мой наставник — Великий Воин. Разве удивительно, что и друзья у него необыкновенные.

Учитель занес руку для стука. Стоило нам подняться на веранду, дверь отворилась, словно по собственной воле.

Учитель довольно рассмеялся и, проходя сквозь проем, похлопал дверную раму.

-Узнал дом старого!

-Мы с Арой благо-пораженно переглянулись. Ведь живые дома встречались даже реже болотных ведьм.

Внутри нас встретило клубящееся спокойствие и аромат бахура. В просторной передней комнате отсутствовала вся мебель. Дневной свет с трудом пробивался через двойные стекла окошек, и за неимением другого источника освещения здесь царила полутьма.

К середине комнаты подбегало две стены, строя коридор, ведущий в другие части избы. Из этого коридора к нам и вышла ее хозяйка. Дородная женщина. Вокруг ее головы был повязан цветастый платок, по синему платью спускался кожаный поварской передник, причем того же светло-коричневого цвета, что и ее глаза, посаженные под ровными домиками бровей. Она нам улыбалась.

-Приветствую вас. Неужто явились? Долго вы добирались. Как же ты постарел, Сэро. Раньше хвастал своей молодой красотой перед моими летами, а нынче что, — она провела рукой рядом со своим телом — от головы до пояса. — Покарало тебя время за показуху то.

-Покарало, покарало, — закивал Учитель.

Два старых друга обнялись.

-Как думаешь, сколько ей лет? — шепнула я Аре на ухо, но подруга не успела ответить.

-Вам и не мечтать. Слух у меня еще долго приказал отменным быть.

Я покраснела.

-Извините.

-Да что там, — она махнула рукой. — Чувствуйте себя уютно и проходите.

Нас провели по коридору в небольшую комнатку, где стоял круглый стол, занявший почти все свободное пространство, а на стенах, на чугунных полках, мотыльковыми огоньками горели свечи.

-Они волшебные, — догадалась я, взглянув на них.

— Все так, — подтвердила хозяйка живого дома и отодвинула стул с мягкой сидушкой, приглашая сесть. — Кто бы не вздумал нас подслушать, ребятки не позволят.

-Они тоже живые?

-Говорить будем о Звезде?

Тут наши с Арой умы проследовали разными дорогами. Я еще впечатлялась убранством дома, а подруга уже настроилась на дело.

Мы заняли места друг напротив друга и столкнулись взглядами, гадая, на чей вопрос ответят сперва.

-Я сама вылила их. Из особенной смеси воска. Иногда им надоедает стоять на одном месте, и они отращивают ножки. По ночам в доме можно услышать мелкий ропот от их бега, — удовлетворила мой интерес болотница. — Что касается предмета нашего сегодняшнего сбора, Ара, давай-ка спросим у твоего Учителя. До меня донесли весьма мутные объяснения, но просьбу давнего друга отклонить нельзя, и я предоставила свой дом к его услугам, — правый уголок ее губы покривился вверх.

-За что я, Аретта, тебе очень благодарен. В свете недавнего события должен я прояснить своему преданному другу и ученицам кое-какие вещи, чтобы оградить вас от сомнений и нелепых слухов, что способны исказить ваше понимание истины. Это важно для вас, девочки, как для будущих Воительниц и для тебя, Аретта, как для кладезя знаний, из которых если нагрянут темные времена, ты сможешь собрать одну, общую для всех историю, ибо живешь ты дольше многих творений Создателя, и память твоя непогрешима, чего уже не скажешь о моей. Итак, — перешел Воин к сути, — история эта давняя. Не столь древняя, как та, что всплыла по пути сюда, однако ей не менее подвластно изменить ход судьбы мира. Наполнена она скорбью и горечью. Началась она с того, что Шесть из Двенадцати Домов решили объединиться против избранника королевы, пока та ослабела в преддверии дня родов. Они готовились устроить покушение на ее мужа, ночного кота. Во дворце ни о чем не догадывались до самого крика роженицы. В то время, как королеву увели в опочивальню, королю принесли конверт с донесением от его разведчиков. Узнав о заговоре, король приказал собрать солдат из своего Дома и, немедля, пустился вершить суд. Он не казнил глав правящих Домов. Он сделал нечто гораздо невыносимо тягостное. То, что навсегда бы запомнилось его врагам, то, что должно было пресечь всякий мятеж против него в будущем. Король посетил дома мятежных глав и у них на глазах придал смерти их наиболее дорогих близких. У кого-то убили сына, у кото-то жену, у кого-то брата. Все потеряли. Кроме этого солдаты его чинили пожары в угодьях Домов и подвластных им деревнях. Вернувшись во дворец под утро, король узнал о трагедии, которая не избежала и его самого. Королевы не стало. Скончалась при родах и забрала малыша с собой. На следующий день главам, не успевшим придать своих убиенных земле и оплакать их, пришлось явиться во дворец, чтобы выбрать нового правителя. Свершившееся ночью покоробило их дух, сломило их сопротивление. Муж королевы был следующим ближайшим претендентом на престол, и никто из них не посмел оспорить его право. По окончанию голосования было принято решение короновать ночного кота в качестве полноправного монарха. С единственным исключением. Его потомство на престол прав иметь не будет — того требовали коны, и все Дома благодушно сошлись на этом.

-Так, под эгидой страха и отчаяния, Норт стал королем, — мрачно завершила Аретта, выдавая свое расположение к нынешнему правителю Асмэры и всего Пелер Хисе.

-Других ближайших претендентов не нашлось, потому что в ту ночь погибли и все оставшиеся в живых скоморохи, — неуверенно произнесла я, прояснившееся мне с час назад с щедрых уст Ары.

-В газетах писали, их земля находилась близ загоревшегося леса. Огонь перекинулся на их территории и быстро поглотил все колышки до единого. Глава с женой и дочерью, а также его сестра с семьей и все скоморохи из второй ветки рода: в живых-ни души. Пожар не пощадил никого. Случившееся — непредвиденная беда. Скоморохи — жертвы случая. Молния поразила сухие стволы, и всю вину повесили на нее, — она, строго-печальная, покачала головой, малым выказывая свой протест. — И так до сих пор объясняют их вымирание. В это мало кто верит.

— Пожар в ту же ночь, что и дворцовый переворот? — уточнила я. — Кажется подозрительным.

-Так и есть, — согласилась подруга. — Есть мнение — это был замысел короля. Чтобы заполучить власть, он послал своих котят разобраться с возможными наследниками. Очевидцы из деревни говорят, их дома поджигали ночные коты. Они закрыли свои лица тряпками, но уши и хвост не скроешь. Я тоже склоняюсь к тому, что он может быть виновен. У него имелась большая причина для этого.

-Не этому я учил тебя, девочка моя, — упрекнул ее Учитель. — Есть ли у тебя доказательства, что приказчиком их выступал король?

-Нет, — Ара рассудительно согласилась. — Но с огнем в ту ночь ходили только солдаты короля.

Учитель тяжко вздохнул.

-Вот таких выводов я и опасался от вас услышать. Кого угодно осквернить можно и подставить. А недругами король хвастает хлеще любого другого. Единственно Дом эльфов поддерживает его, остальные либо тайно недолюбливают, либо предпочитают сторону невмешательства, и им все равно.

-Разве вы не считаете, нам повезло, что королям запрещено иметь армию, Учитель, и это забота Воинов поднимать народ к войне или нет? Ночной кот, руководя простой своей охраной, расправился со столькими. Он обратился бы бичом и распространил тиранию, дозволь ему коны больше, нежели пару советников по военным делам для праздной осведомленности.

-Ты чересчур резка, Ара, — не одобрил ее Учитель. Брови его на переносице свелись вместе. — И совершенно позабыла о достаточности доводов. Везде нужно сохранять порядок и последовательность. И я сообщаю всем присутствующим, король нисколько не участвовал в произошедшем со скоморохами несчастье. И вовсе не лишен толики человечности, порицания о чем ты на него бросила. Он остряк и холоден, в выборе жесток, но и в нем есть благо, питающее его сердце.

-Почему вы так уверены? — спросила она, внимательно глядя на старичка.

-Я знаю, потому что был там четыре года назад. Всю ночь я не отходил от Норта и сопровождал его в течение всего его похода. Я видел смерти и стал свидетелем его карательств. Он попросил меня об этом. Мне с трудом удалось выполнить это. Я пошел с надеждой исправить хоть что-то. Убедить его быть снисходительным. Я не смог. До той поры мы с ним находились в хороших отношениях. И сейчас тоже не враждуем, хоть и по необходимости. Однако тогда- несомненно в добровольных и теплых. Я бы не хотел, чтобы вы ошибались. Я не оправдываю его, меня самого поразили до глубины души его действия и преломили мою к нему прежнюю доброту, но то, что я входил в дома вслед за ним — неопровержимо снимает с него все подозрения в гибели скоморохов. Не вспоминая уже о том, что я стоял рядом с ним, когда он получил обличающие доказательства в участии глав Домов в заговоре — их письма друг к другу. И в одном из них глава Второго Дома предлагал своему близкому другу — брату королевы, занимавшегося хозяйством ввиду ее чрезмерной занятости — присоединиться к их противостоянию. И получил отказ, подписанный братом королевы, его женой и каждым скоморохом их Дома. Всего двадцать четыре подписи. Да, скоморохов уже к тем годам жило на свету немного. Но все они поддерживали с Домом ночных котов благоприятные связи — торговые и межличностные. Мне это предельно ясно, потому как я учил ее величество сражаться и находился при ней советником по военной части, как сегодня — генерал из эльфов. Я был ей очень близок, как бывает не всякий отец дочери. Я многому ее научил и вел с ней беседы о добродетелях. Я воспитывал ее с детства, и она доверяла мне. Познакомила меня со всеми скоморохами, включая малышей. Я гостил на ее свадьбе, а до того наблюдал, как распускается любовь между ней и главой Дома ночных котов. И он вел себя искренне с ней. Его глаза светились при взгляде на ее величество. Нет, король не причастен к смерти ни одного скомороха. Не видитесь на пустые пересуды, от скуки проводимые по углам. Вы точно должны определять для себя правду. Она- ваша основа действий и выбора. В войне — вы судьи, так судите справедливо.

-Простите, Учитель, — промолвила Ара.

-Ты молода и неопытна. Я прощаю тебя.

-Это прошлое, — смекнула я. — И оно как-то влияет на настоящее. Чем же оно связано с кражей Звезды?

-Правильный вопрос, Рон, — заметил Учитель. Меня жутко это приободрило. — Видите ли, события подобных кровавых распрей всегда протягивают жадные пальцы к нашему будущему, предвещая новые ненастья. Тех, кого тронули они, пусть Создатель наделит щедростью души.

-Кто-то мстит, — догадалась Ара. — Донателло? Он сын главы шаманов. Кого убил король из Второго Дома?

Подруга все поняла верно. И я отметила, что Учитель и Аретта не стали поправлять ее насчет кандидата в воры. Как же так? Слухи — не для них.

-Мать, — прижимисто сказала Аретта, будто ей сдавили связки горла. — Мальчишки глаза видели смерть матери, мгновенья ее боли. В пятнадцать лет он пережил ужас потери, и тот отпечатался глубоко в его хрупком нутре. Детям, лишившимся родителей подобным образом, пуповину отрезают дважды. Донни лишили проводника в этот мир, оплота его души. Он не смог восстановиться. Надо сказать, он к ней уж очень был привязан. Всюду за ней ухлестывал, не оторвать. Брат его младший по-иному себя с ней вел, любил, да время за дверью, на улицах, проводил. И повезло Талу больше. Он не присутствовал при казни Маэрты.

-Вы знакомы с ними? — уловила Ара подробность, с коей болотница описывала их жизнь. В новостных лентах, иль из слухов такого не подчерпнешь. И голос у нее теплел по-особенному, когда она о них рассказывала.

-Да, — подтвердила женщина. — Я жила в их поместье некоторое время. Пеклась о здоровье членов Дома. Донни был славным малым. Обычный игривый мальчишка. Любил делиться со мной тасканными с кухни булочками. Мирные глаза.

-Вы хотите от нас понимания к его выбору? — голос подруги не сдерживал ноток укора.

-Нет, — Аретта сжала губы и печально опустила глаза на стол. — Он изменился. Ненависть исказила его мысли, — тут она посмотрела прямо в глаза Ары. — Но кто-то с его прошлым заслуживает получить возможность вернуться назад, — словно бы упрашивая саму себя, сказала она. Уверенность покинула ее. — Я бы хотела посоветовать вам не рубить с плеча выводы о нем. Он не плохой.

-Только самотник, — сухо вставила Ара.

Я водила головой между ними, аки болванчик — игрушка с пружинками вместо шеи, которую толкнули забавы ради.

-Какие у него цели? — требовательно спросила Ара, не жалея хозяйкино гостеприимство.

— Почему мы говорим так, словно точно знаем, кто обокрал дворец? — не выдержала я. — Разве это были не всего лишь слухи?

— Он навестил меня, — созналась болотная ведьма в чрезвычайном происшествии. — Я сообщила Сэро.

И хотя она не совершала ничего плохого — или мы это пока не выяснили –вина нависла над ней грозовой тучей. Мы все это явно ощутили. В комнате как-то померкло, хотя свет ничуть не умалил себя. Одно предположение заполнило мой ум и, думаю, ум моей подруги. Она его сообщница? Ну, она точно скрыла его, пока он здесь находился.

А затем меня тюкнула еще одна плохая догадка. Сам то разбойник, случаем, не в доме? Он уже ретировался или остался? Может, он даже… Хотя нет, свечи ведь…

-И вот мы здесь? — попыталась я свести концы.

— Что он хотел от вас? — задала Ара более насущный вопрос.

-Он показал мне артефакт. Чтобы удостовериться в его подлинности. И попросил несколько лечебных настоек. Я пригласила его к чаю, да подлила болтушки, чтобы подладить его язык, — потом она произнесла веское. — Он мечтает свергнуть короля. Разрушив связующее звено, он надеется отношения короля и Обители испортятся и кот начнет совершать нападки.

-Зачем? — спросила я непонятливо.

-Все ясно, — ответила мне Ара вместо болотницы. — Народ не позволит королю вредить культу. Но шаман явно недооценивает короля.

-Норт хитер, — поддакнула Битор. — Он придумает, как обойти общественный гнев.

-Например, запугиванием, — предложила Ара. Звучала она едко. — Похоже, это его любимая тактика. Но за этим и существуют Воины. Они оберегают спокойствие в Пелер Хисе. Их задача сейчас — поймать воришку, отобрать артефакт, вернуть его во дворец. И уладить возникшие из-за этого разногласия между Вторым Домом и Первым. Достанет и того, чтобы парня лишили наследования титула своего отца и передали статус наследника его младшему брату. Так и король обезопасит свой трон от дальнейших на него посягательств, и все останутся живы, она добавила, уперев взгляд в болотницу. — И со второй возможностью на исправление.

-Твои мысли звучат здраво, тем не менее, они неприменимы, — медленно проговорил Учитель. –Жизнь сложнее имеет куда больше ответвлений, чем нам под силу разглядеть с одного взгляда. Всегда остаются несогласные, Ара. Право Воинов обрубит им прямую дорогу, они отправятся по кривой. Вдобавок, мои братья в последнее время огорчают меня своими действиями. Они все чаще поддаются теперь воле короля. Их купили соблазном нищего — золотой монетой. Осознал я это тоже в ночь переворота. Когда понял ужасный замысел короля и тотчас обратился к кругу, дабы не позволить произойти небывалой жестокости Норта. По обычаю, нам причиталось голосованием и общими умами решить, как поступить с ним и теми, кто покусился на его жизнь. Король присутствовал тоже. Он вторгся в зал во время нашего совещания и убедил, большинство братьев оставить предателей на его попечение. Никто из них не прислушался к моим доводам и увещеваниям. У меня оставался единственный верный заветам первого круга соратник, принявший мою сторону. К сожалению, три с половиной года назад он скончался, не оставив себе замену. Вы знаете, он завещал мне выбрать того, кто займет его место. И я взял в ученицы тебя, Ара. У меня есть только вы, девочки. В вас одних я вижу надежду Великих Воинов.

-Мы не подведем вас, — клятвенно заверила его Ара.

Я в растрепанности чувств сидела молча.

Заветы учили доверять кругу во всем. В моей голове сейчас произойдет несварение. Гибкое мышление мне было еще постигать и постигать.

Учитель тем временем обратился к Аретте.

-И тебе, Аретта, я тоже доверяю. Я слишком стар, мое «завтра» уже звучит ненадежно. Я прошу тебя принять Рон и Ару на попечение, если со мной что-то случится. Мир колюч, их статус выставит их ему на обозрение и сделает одинокими. Волшебные не злы, но все мы совершаем и хорошие поступки, и плохие. Им понадобится опора.

-Учитель… — запротестовала Ара.

-Он остановил ее заверения в его долгожительстве распрямленной ладонью.

-Не смерть должна быть самым большим вашим страхом. Вы — мои неоперившиеся птенцы. Моя задача взрастить вас крепкими волей и чистыми сердцем. Ваша — никого не подвести. И себя в том числе. Если я не успею или не справлюсь, Аретта подхватит вас, когда вы будете падать.

-Я позабочусь о них, Сэро, — сказала женщина. — Тебе не о чем волноваться. Я всегда здесь для них. Они всегда могут обратиться ко мне за помощью.

Учитель благодарно улыбнулся ей.

-Я знал, что могу положиться на теб

я.

Глава 5. Катара-вредный-куст

Норгейтский лес сегодня встречал учащихся в хорошем настроении. Кустики не вытаскивали своих колючек, веточки не норовили поставить нам подножку, птицы не скидывали на нас ягод, а белки не щипали нас исподтишка. А все потому, что Создатель обрадовал наш лес, растопив ярко лучшую подругу зеленой природы — солнце.

Наша молодая гвардия прошла сквозь естественный туннель из деревьев, округливших в поклоне свои крючковатые руки, словно в вальсе, и вышла на прогалину, купавшуюся в золоте там, куда не добралась тень листвы.

Нашим вождем был профессор Рамблос — главный садовник храма, по совместительству — преподаватель. Он являлся фоделиком, много знающим и безобидным. Его пухлые объемы, неизменный клетчатый жилет и простодушное выражение лица никого не могли напугать, и никто из воспитанников и преподавателей никогда не видел, чтобы он злился. Мы его любили.

Пыхтя, профессор забрался на валун, так как имел не самый высокий рост, и похлопал в ладоши, собирая этим внимание своих подопечных, как стекло лупы — фотоны солнца.

-Итак, дорогие мои искатели знаний. Хочу вас познакомить с наивреднейшем растением нашего королевства — кустом Катары, — он опустил правую ладонь вниз, указывая на небольшой кустик с широкими-похожими на дубовые, только более толстыми –листьями. –Сок из ягод этой негодницы обладает необыкновенным свойством воздействовать на нашу аурическую энергию. Всех вас с детства поучали, эта энергия — пища для нашего дара. Уверен, вы уже представляете, как после моего урока досыта наполните ими желудки, — послышались смешки. — Но спешу огорчить, куст так просто ягод своих вам не отдаст. Придется пролить семь потов и того не хватит, быть может. Полезность растения впервые обнаружила ведьма земли, мисс Элестина Рогнар, приходящаяся родной тетей нынешней главе Седьмого Дома. После нее необычным умением Катары заинтересовался наш с вами досточтимый король. Он приказал своим ученым и лекарям составить рецепты лекарства с участием растения и распространить их повсюду, чтобы все жители Асмэры могли ими воспользоваться. На уроках целительства вас научат готовить наиболее часто употребляющихся таких рецепта. На моих уроках вы увидите, как их добывают и попробуете сделать это самостоятельно. Предупреждаю, дело это не простое, — с этими словами профессор поднатужился и колобком, чуть не упав, спрыгнул с большого камня и подошел к кустику. Тот вполне мило сидел, прижав листья-лапы к земле. — Выглядя эти «елочки» вполне безобидно. Не советую вестись на это. Хотя и без пасти, Катара скрывает свои опасности. Сейчас я покажу вам, где у нее хранятся плоды, — профессор опустился на колени, не боясь запылить коленки штанов, пригнул голову, щекой почти касаясь щеточек травы и протянул руку под раскидистую юбку куста. Тут же ойкнул и отдернул ее назад. Мы все разглядели красную наливающуюся каплю крови на указательном пальчике профессора.

-Да, да, та еще негодяйка. Свои плоды охраняет, что родительница — своих детенышей, — он поднял пострадавший палец вверх. — С ней нужно проявлять осторожность. Весь ее ствол усыпан колючками, которые она выпускает, стоит ей ощутить посягательства на свои ягоды. Она ни за что не отдаст вам их, если вы ей не понравитесь, — по толпе учащихся прошелся тихий ропот. Заметив наше волнение, нас поспешили успокоить. — Не переживайте, ребята, не переживайте. Задание «достать ягоду Катары» исключительно добровольное. Его невыполнение никак не отразится на вашей успеваемости.

-Тогда что нам будет, если мы справимся с ним? — спросил кто-то из первых рядов.

-В таком случае, ввиду тяжести сего задания, я особожу вас от сдачи экзаменов по моему предмету в конце полугодия. Всех, кто сумеет достать хотя бы одну ягоду, — уточнил профессор Рамблос. — Учтите, ягоды растут гроздьями и только на родовом стволе растения; колючки она мечет, что стрелы. Не позволяйте колоть себя слишком часто. Те, у кого наберется три ранения, сегодня от выполнения задания отстраняются. Ради вашей безопасности. Колючки смочены мало дозой снотворного яда. Не страшно, если с первого раза не удастся вытащить ягоды. Попробуйте завтра или на следующей неделе. Главное, поберегите здоровье. О! И помните, каждому из вас придется найти свой собственный подход к растению. Настройте свою ауру под стать ей. Она чувствует вас и ваш дар, обхитрить ее не выйдет. Деточка, — ласково обратился он к девушке впереди, — будь добра, одолжи свой камушек, а то я свой по старости забыл. Так. Премного благодарен, — его взгляд прошелся по нашим лицам. — Кроме меня, есть кто без светлячка? Нет? Отлично, — и следующее пробурчал себе под нос. — Вас попросил, а сам… Пора лепить заметки на бумагу. Старость все пожирает…

Сетуя на себя, профессор вновь встал на колени и повторил прежние действия, но на это раз со светлячком во второй руке. Светлячками мы по-свойски называли артефакт, представляющий собой светящийся камень размером с кулачок младенца. Производить его умели лишь ведьмаки огня, как и все остальные артефакты, относящиеся к теплу и свету. По их словам, соорудить такой светлячок пустяк — подходящий камень, две минутки и готово. Несмотря на это, все, касаемо создания волшебных предметов чудилось мне неимоверно сложным и прямо геройским делом. Заверения о легкости изобретения большинства из них я воспринимала с досадливой рожицей и недовольством в сторону своего дара. Хотя я прокручивала наказы воспитательниц про данное нам с рождения и благодарность за это, черные мыслишки голодным вороньем вклинивались в стайку белых голубей — мои мысли о благих намерениях — и расклевывали им перья.

-Вот это другое дело. Теперь я вижу, где ягоды, а где колючки, -кряхтя произнес профессор в траву. — Настраивайтесь с ней на одну волну, ваши ауры должны войти в единый…гммм…ритм, назовем это так. Ага! Достал.

Он поднялся с колен. От усердий у него покраснели щеки, лоб и подбородок. На висках даже заблестели потлинки.

-Нынче мне не до таких приключений. Разве что с помощниками работать остается, — он воздел вверх две крупные красные ягоды, соединяющиеся одной тонкой веточкой. — Вуаля. Вот они, прелестницы, — гроздь переметнулась ему на ухо, свесившись с него, словно сережка. — Нужно нащупать с Катарой общий ментальный язык, сладить с ее поведением. Тогда вы выполните этот трюк, как по маслу. Кстати, чуть не забыл предупредить. Если листья куста с желтыми пятнами, то значит, у нее плохое настроение, и своих плодов она нам не даст, хоть вы триста раз исколите себе руки и перемените подход к ней. С такими и не старайтесь. Все понятно? — мы дружно закивали. — Тогда начинайте, ребятки! Вперед! — он подбадривающе захлопал в ладоши, настраивая нас на непростое дельце. — Не топчитесь вокруг одного. Катар в этой местности много. Всем хватит.

-Мое шестое чувство подсказывает- мы провалимся, — пессимистично поделилась я с Арой своей неуверенностью после осмотра и провала с пятью вредными растениями. Мы с ней обе уже получили по втыку. И мне что-то не особо хотелось нарываться на укол вновь.

За это время у остальных учащихся счастливчиков тоже не нашлось, кроме одной. Той, что во всем слыла исключением — бриллиантом своего Дома. Девочка-гений из водяных ведьм прочла некое заклинание и выудила связку из целых десяти штук. Далось ей это легко и без провальных проб. «Будто виноградную ветку сорвала», — описал парень фоделик, стоявший в то мгновенье рядом с ней. Но гении они и есть гении. Лира была именно им.

-А ты скажи ему не ныть. Мы что-нибудь придумаем. Важно упорство. Нам нельзя остаться без ягод. Учитель подумает — мы лоботрясничаем. Помимо того, как ученицам Воина нам лучше поддерживать непобедимый облик мастеров меча. Будет совсем не безупречно- сдаться.

Понятно, выходит, достоинство и его сохранение — мотивация Ары. Что ж, эта причина, куда благородней моей.

Мысленно я приготовилась к зубрежке.

-Или мастериц, — апатично-задумчиво поправила я.

Экзамены сдавать совсем не хотелось. Это ведь потеря свободного времени в библиотеке вместе с другими «везунчиками». Безделью- кранты.

-Нет, так звучит слишком мягко. Да и ум тут же сравнивает с женским рукоделием. Впрочем, о чем это мы? -Посмотри туда, она вытянула руку, показывая направление. — Попробуем с ней по очереди.

Меж двух стволов лиственниц пристроилась, словно молодая курочка наседка, «елочка» Катары. Ветки у нее, как у елки, шли вниз от острой макушки и чем ниже, тем шире расходились по краям. Листья у этого куста бойко топорщились и шли рябью, будто от сырости. Я с сомнением изучила ее стойку издалека, и, наморщившись, уставилась на Ару.

-Прошу, только не зарази меня своей панихидой, — шутливо предупредила Ара.

-Мне и слушать ее песню не надо. И без того яснее пня, что эта пигалица сейчас настроена воинственней, чем мы на тренировках Учителя. Гиблая затея, кашу с ней мы не сварим.

-Это ее ты отсюда осмотрела. Подойдем ближе. С плеча в схватках рубят, а в жизни — нет.

Я неохотно проследовала за ней к растению и пронаблюдала ее тщательные обыски чего-то незримого.

-Гммгм, хорошо. Есть вероятность, ты права, — с галочкой пальцев у подбородка, словно преодолевая препятствие, согласилась Ара.

Я глянула на нее с укоризной. Мы обе чувствовали себя глупо и совершенно не имели понятия, что делать.

-Вот и вы! Так далеко от всех, — заряженная безосновательным счастьем к нам прискакала Заводила. Ее платье развивалось из-за ее прыткости, глаза уже посматривали на нас с намеком на что-то грандиозное. Я заранее прорепетировала про себя ответ: «Нет». Ее губы присоединились к глазам и загадочно дрогнули в уголках.

-Ариель, — немного удивленно сказала Ара, на неожиданное явление эльфийки. — Ты что-то хотела? — поинтересовалась она любезно.

-Я что, не могу подойти поздороваться? — игриво обиделась она на вопрос подруги.

Точно что-то припрятал на уме. Неуемно подвижное настроение у нее всегда происходило из огня, дровами которому служили опасные затеи. Подружиться с Каторой представлялось легче, нежели унять ее «высокие» стремления.

-А тебе удалось договориться с растением? — попробовала я взять вожжи в свои руки.

-А я и не пыталась, — невесомо отмахнулась она от моих притязаний на практичность разговора. — Меня занимали мысли о более интересных делах. Но добиться в них успеха от помощниц очень затруднительно.

-Тогда откажись от них, — предложила я без поэтических реверансов.

Она недовольно зыркнула на меня, всего на мгновенье изменившись в лице, а затем вновь уподобилась бабочке, предвкушающей порхать по еще не распустившимся цветам.

-Или у меня появятся помощницы, — она улыбнулась, показывая белые сверкающие зубы. Кончики ее ушей трепетали.

-Мы не участвуем, Ариель, — сообщила ей Ара.

-Это совсем безобидно, — поспешила уверить ее Заводила. — Прогуляемся под землей и все.

-Звучит весьма рискованно, — опровергла я ее «утешательства».

-Вы слышали о катакомбах? — прошла она напропалую.

-Легенда? — уточнила Ара.

-Именно. Я ищу вход в них. Буду рада, если вы ко мне присоединитесь.

-Прости, Ариель. Ты знаешь, мы к подобным вещам теперь относимся строго. Давай без нас, — вежливо отвергла ее подруга.

-Жаль, — скуксилась она, до странного быстро сдавшись. Мне даже стало неловко, что мы подпортили ее радужный вид. Она вздохнула. — В таком случае, я не стану настаивать. Я знаю, однажды я ошиблась, и это привело к дурному концу. Я понимаю, ваше недоверие. Встретимся за обеденным столом, да? Роза и Лилит будут с нами. Пусть мы идем разными дорогами, это не мешает нам держаться вместе, не так ли?

-Все в порядке, — заверила ее Ара, чтобы эльфийка могла преспокойно упорхнуть.

Когда Заводила отошла достаточно далеко, подруга с иронией взглянула на меня.

Кислее выражение ты на себя напускала только при изучении лечебных свойств феиного помета, — мимика Ара: ее скулы, носовые пазухи, морщинка на переносице — смеялись надо мной беззвучно.

-Не смешно.

-Смотря, о чем, — посерьезнела она, тем не менее, не теряя налета положительного настроения. — Ариель любит потешить воображение и прокладывать путь к цели сквозь стены. Кажется, невозможность чего-либо поджигает ее порох, — она, повернувшись к кусту, сложила перед собой руки. — Ее бы ум, да на пользу делам насущным.

-Разгадка где-то близко. Получилось ведь у профессора достать их.

-Значит, есть тайна? — хмыкнула подруга.

-Зачем ей катакомбы? — резко переключились мои мысли.

Ара пожала плечами.

-Очередная интригующая струны ее души шалость. Так уж она устроена, — не успела я моргнуть, она уже обнималась с травой.

-Что ты делаешь? — запнулась я, следя за ее действиями. Не то, чтобы я не знала — она выглядела, как профессор Рамблос пятнадцать минут назад. Просто противилась опасности, которой она себя подвергала.

-Охх! Ай! — я вздрогнула вместе с ней. — Нет, все-таки злая, — она потрясла запястье руки с пострадавшим пальцем. — Предлагаю способ с наименьшими мучениями.

-Какой?

-Выяснить, как добраться до ягод наверняка и без ядов можно у тех, кто обладает множеством знаний и, в отличие от профессора, умеет объяснять подробно, — изрекла она, сидя на коленях.

-И кто же этот всезнайка?

-Не кто, а что.

-Только не это, — я закрыла глаза в бессильном противостоянии. Она поймала меня в засаду. — В чем же смысл вообще выполнять задание? Раз все равно возиться с книгами? — но мои вопросительные нотки сочли риторическими.

-После обеда в библиотеку, — вынесла она верди

кт.

Глава 6. Библиотека

Энергия священного камня освежала обстановку храма одухотворенностью и освобождала головы от всяких дурных мыслей. Во входной зале, в которой мы оказались через по-гигантски высокий портал в виде арки, пахло светом и лавандой. Такой цветочный запах стоял в храме повсюду. Чистильщики использовали растворы собственного приготовления при мытье полов и стен; они составляли их из разных растений. Иногда в храме витало розами, иногда — мято-мелиссой, а иногда и ромашками. Но совершенно всегда воздух под сводами храма приносил в легкие чувство парения и приятно кружил голову, воодушевляя дух.

Ара перестала держать в напряженье кулаки, окутанная влиянием священного камня, и мне тоже стало полегче. Казалось, у нас получится справится со всем.

Мы вошли в Восточную Башню. Всего храм имел восемь похожих внешне входных башен. Все они отличались необыкновенным внутренним убранством. Из них всех я больше любила бывать в Северной. В ней ночью по полу рассыпались звезды. Достоинством той башни, в которой мы находились сейчас заключалась в дереве, вырезанном из священного камня. Оно возвышалось в середине залы и столь высоко тянулось вверх, что почти касалось тонкими хрупкими ветками сводов башни. Это было без малого сорок метров. Несмотря на размеры дерева, и кроме необычного цвета, ничто в нем не выдавало ненастоящести. Неизвестный ваятель древности так искусно постарался над ним, что оно мерещилось живым. Периферийным зрением нельзя было и понять, что это камень. На корявых ветках статуи, и ее мягко-твердых листьях, застывших в одном мгновенье ветра, посетителям залы игриво подмигивали зеленые камушки величиною с семечко подсолнуха. Малахитовые озорцы наполовину попрятались за каменной листвой, будто смущенные феи во время весенних сват. Колоны башни окружали дерево, подобно воинственным стражам. А между ними прислужники храма для удобства отдыха членов культа навалили барханы пуховых подушек. Все они до отвала были заняты учащимися — смеющимися и на перегонки заводящими новые знакомства.

Мы с Арой обошли их и дерево и нырнули под покров низкопотолочного коридора, увешанного картинами и дверями и тонущий впотьмах. Еще одна часть храма, пострадавшая от ударов судьбы. Ее достроили из песчаника, щедро укрытого белой краской. В далеком конце коридор разветвлялся, плавно уходя в различные глубины здания. Одна из дверей вдоль его прохода отличалась от остальных. Тем, что отсутствовала. Вместо нее в арочном проеме наблюдалась теплая картина, напоминающая масляную живопись. На ней горели оранжевые свечи в бронзовых канделябрах, красно-коричневый ковер пылился на паркетных, истертых сотней подошв, досках, за деревянной стойкой, покрытой блестящим лаком, стоял улыбчивый эльф приятной наружности, а с ровного, непримечательного потолка — не самого высокого по меркам Обители — свисали тяжелые пышные люстры с десятком маленьких лампочек и вдвое больше витиеватых украшений. Не знала, что в храме где-то употребляли электричество. Выходит, и бандуру, высверкивающую его, куда-то уместили. Обычно так поступали в зажиточных домах с большущими подвалами, в которых имелось достаточно простора для многотонных объемных приборов, без продыху трущих свои шестеренки для подпитки прозрачных стекляшек, вкручивающихся в металлические трубки. Обитель в них не нуждалась благодаря священному камню, однако, видимо, все же прибегла к помощи науки, дабы осветить святыню знаний.

Ага, я впервые посещала это место. И не спрашивайте, каким образом мне столько лет удавалось его избегать. Сила желания творит чудеса.

Пройдя внутрь дивной картины, мы с Арой будто попали в иной мир.

-Мило, — я кивнула. — Ну, все, я посмотрела, — я прошептала. — Можно мне обратно? — я невинно хлопнула ресницами.

А ведь на обеде нас пригласили на совместную игру в заморозки. Сейчас под открытым небом веселились наши соседки по комнатам, а мы прозябали в тесно забитом макулатурой обиталище.

Ара одарила меня своим особенным взглядом.

-Ты нужна мне здесь, — попросила она.

Я вздохнула. Книги нравятся только отличникам. Кем моя подруга и являлась. Ее таланты и познания неизменно оценивались высшей мерой. Ну а в моих тетрадях по домашним заданиям по обыкновению горбились записи преподавателей с советами, как стать внимательнее или просьбами не спать на их уроках. То ли по доброте душевной, то ли из-за моего по-детски очаровательного личика, они жалились надо мной, и мне пока ни разу не доводилось попадать в приемную мадам Доротеи для выяснения причин моей бесхалатности. Ну не люблю я учиться. Уж очень это дело занудное.

Мы подошли к стойке библиотекаря. Всмотревшись в эльфа, я признала в нем Алта, своего ровесника из параллельного потока учащихся. Он приветственно нам улыбнулся. За его спиной складывался коридор из книжных полок, до отвала забитых старыми корешками.

-Алт? — слегка удивилась Ара. — С мистером Тогном все в порядке? Раньше я тебя тут не встречала.

Эльф улыбнулся еще шире. Кажется, белоснежные зубы — это генетическая изюминка их расы. Как и их уши, и худоба.

-Я недавно нанялся. Помощником к нему за плату. Хочу поднакопить немного перед завершением обучения. А вы какими судьбами? В последнюю неделю страсти к учебе у наших поубавилось, сюда почти никто не заглядывает.

-Прекрасно, значит, для Рон будет меньше отвлекающих факторов.

Я укоризненно посмотрела на подругу после этих ее слов.

-Показать вам что-нибудь? — поинтересовался парень. Хлопковая белая рубашка и брюки ярко выделялись на нем в сгущающихся темно-шафрановых оттенках библиотеки, перемежающихся с тенями в больших и малых углах.

-Самые скучные книги, пожалуйста, — с напускной серьезности попросила я.

Пришла очередь подруги бросать многозначительные взгляды.

-Мы ищем сведения про растение, Катару. Есть про нее что-то?

-Про природу у нас все находиться тридцать третьем разделе. Выходит, вы пытаетесь уговорить Катару раскрыть для вас объятия доброжелательности? — Он склонился к нам поближе и почему-то понизили голос, хотя я в библиотеке помимо нас никого не заметила. — Поделитесь знаниями в случае успеха? Останусь у вас в долгу?

Его надежда выглядела обаятельно и подкупающе.

— А ты поможешь нам найти нужные книги и останешься изучать их с нами? Будет вместо долга.

Алт повел нас через коридоры книг. Разделы оказались целыми комнатами со столами и диванами для удобного получения новых знаний; службу стен в этих комнатах несли полки и шкафы. Пахло вокруг смесью бумаги и кожи. Библиотека занимала немалую площадь. С пояснений Люка разделов в ней насчитывалась сотня. Строились они от входа по порядку, и мы оставили позади десять из них, когда я, разглядывая выбитые на корешках фолиантов надписи, услышала чьи-то приглушенные голоса. Каюсь, мое любопытство взяло вверх. Я заинтересовалась и неосознанно приостановилась. Голосов раздавалось несколько. Они о чем-то спорили, наскакивали друг на друга и перебивали. Алт и Ара прошли вперед, не придавая значения тому, что моя тушка не маячила позади них, согревая их спины. Они предались обсуждению низкорослых растений, их воображение увело их туда, где все зелено. Алт оказался всезнайкой почище подруги.

Пройдя назад, я притаилась за проходом в пятый раздел, в котором изводились поиском знаний три души. Все девушки. Все прекрасно мне знакомы. Только недавно мы с ними вместе обедали.

-В этой тоже ничего. Даже словечка о катакомбах не упоминается. А вы нашли что-нибудь? — Ариель звучала раздосадовано.

Вот оно что. Катакомбы. Очередная сомнительная идея эльфийки. Всего лишь. Уверена, тут она с выбором новой забавы для своего ума промахнулась. Искать то, чего не существует — пустая трата времени. Зря я вообще рискую быть пойманной за подглядыванием. По правилам Обители нарушение личностных границ — дело дурное и запрещенное. Категорически.

-Ничего, — ответили ей соратницы хором. Они сидели за столом, в то время как Ариель металась туда-сюда, покусывая ногти. Никогда не видела ее за столь безобразным занятием. — Зачем они твоему дяде? — спросила Роза. Согнутой в запястье ручкой она подпирала висок. Скука от монотонности бытия опустила нижние веки ее глаз, делая их темнее, а глазам придавая отчужденности.

Эх, и мне скоро предстоит это выражение безысходности.

-Не ему. Они нужны мне. Он уверил, они существуют. Он дал мне последнюю возможность справиться со всем самостоятельно. Соберитесь, девочки, и рыщите, рыщите! Это очень важно, — эльфийка вся пропиталась нетерпением.

Я ничего не поняла из ее объяснений.

-Здесь есть фраза на другом языке. Одно слово в ней по написанию напоминает «катакомбы», — вглядываясь в книгу, медленно проговорила Лилит.

-Не подойдет. Нужен общепринятый язык. Или хотя бы эльфийский, — раздраженным наскоком затараторила Заводила. — Книг на неведомых языках хватает и в хранилище моего Дома! Дядя наказал искать здесь.

Лилит с Розой тяжело вздохнули. Пропащая ноша свалилась на их нежные покатые плечики.

Известие про дядю меня чуточку покоробило. У присного советника короля по военным делам явно доставало и работы во дворце. Или же катакомбы имеют косвенное отношение к политике? И что самое главное — генерал верит, они были прокопаны. Выводы складывались весьма животрепещущие. Более того, это он заронил в головку своей племянницы их отыскать. Проговорилась бы эльфийка еще для чего ей столь остро понадобились подземные ходы.

Но, словно злой рок, вся троица разом умолкла. Нечто начало прыгать меж их взорами. Я перестала дышать. Они догадываются обо мне, поняла я. Что-то выдало меня.

Я осторожно отошла назад. Благо, паркет в библиотеке был еще крепок и не скрипел.

-Вам тоже показалась та тень чудной? — раздался тоненький голосок Лилит. — Нам ведь не угрожают наказания из-за того, что мы читаем легенды?

Конечно же! Тени! Здесь. Внутри, свет не исходит со всех сторон, его мало, и он постоянно спотыкается о препятствия. Не хорошо получилось. Горе из меня шпион. Я по-тихому засеменила по коридору и юркнула в проем следующего раздела. И вовремя.

-Ну что там? Нас раскрыли? — Роза звучала устало.

-Вроде никого, — задумчиво произнесла Ариель, видимо, выглянув в коридор, судя по увеличившейся звонкости ее голоса.

У меня спирало дыхание, и я боялась упасть в обморок от кислородного голодания. Почему-то именно сейчас мой нос норовил вдохнуть воздух особенно шумно, словно ветер шипел. Поэтому я сдерживалась изо всех сил. Даже на носочки зачем-то привстала.

Как же стыдно!

В дали слышны были переговоры Алта и Ары.

-Похоже, в библиотеку пришли не мы одни, — сказала Ариель. Ее обувь глухо прошлепала внутрь книжной комнаты. — Продолжим. Кто бы около нас не шарил, нам нечего опасаться. Мы не занимаемся чем-то, что Обитель не одобрила бы. Давайте же! Какой рядок дальше? У нас куча неосмотренных полок!

Я, наконец, вдохнула. Облегчение постепенно накрыло меня, правда, готовое в любую секунду быть вспугнутым. На цыпочках и с ухом в остро я добралась до третьего раздела. Ара и Алт вовсю собирали горы подходящих, по их мнению, книг на столе. Парень стоял на ступенях стремянки и передавал объемные сборники бумаги вниз Аре. Они работали слаженно, их поиски шли полным ходом.

-Где ты гуляла? — безобидно, на первый взгляд, поинтересовалась подруга, упорядочивая книги на столе. Но я знала, сколько значит этот вопрос в действительности. Полагаю, она думала, я просто отлынивала от нашей общей миссии.

Я бесхитростно ей улыбнулась и плюхнулась на диванчик у входа в комнату. Позже расскажу ей об услышанном. Она наверняка отчитает мой длинный любопытный нос, однако потом все же вставит парочку предположений. Получится хорошая сплетня, о которой мы вскоре забудем, потому что это нас не касается. И слава Создателю! Ввязываться в авантюры Заводилы себе дороже.

-Это твои, — хлопнула она по стопке из десяти книг. Мои глаза невольно округлились, а затем я неприязненно сморщилась.

-Почему ты так меня ненавидишь?

Она сделала жест «почти закатывания глаз» с уводом зрачков в бок и с шумом выдохнула весь воздух из легких.

-У нее аллергия на знания? — подшутил Алт, стаскивая себя со стремянки.

-Хуже. На работу.

Эльфа это позабавилось, и он рассмеялся.

Он сел за стол и пододвинул себе свою порцию бумаги. К его чести, она вдвое превышала мою.

-Я разберу свою на диване, — сказала я.

-Как хочешь. Главное, не усни, — Ара направила на меня предупреждающий взгляд. — Для тебя там мелковато.

Я со смирением приняла из ее рук кипу книг. Мы приступили к молчаливому просмотру текстов. Я честно читала заглавия, искала ключевые слова и бегло проходилась по мелким шрифтам. В комнате раздавалось лишь похрустывание страниц, и воздух гудел от усердия нашей мысли. К сожалению, часы тикали, а нам не попадались и мало-мальски полезные сведения. Разве что Алт зачитал нам про уход за тепличной Катарой. Но нам это было без толку. Мы пытались одолеть дикую родственницу этого растения, разница между ними, как между котенком и тигром. Не учитывая то, что домашняя Катара не производила ягод.

Прервать поиски нас понудило возмущенное ворчание моего живота. Очень громкое. Настало время ужина.

Алт потянулся на стуле, отгоняя дремотное наваждение.

-Вам пора в обедню, а мне кое-что закончить по работе. Давайте продолжим в следующий раз? — предложил он.

-Можем вернуться после ужина, — сказала Ара.

-Не сегодня, — внесла я свою лепту и поднялась с насиженного места. — Сегодня я сюда не вернусь, — я сложила руки на груди и столкнулась взглядом с подругой.

Я победила.

-Ладно, — уступила она. — Пусть по-твоему, — она кивнула, и я уже обрадовалась, как она продолжила. — Вернемся завтра, — и это было непререкаемое заявление.

Но не успела я мысленно покориться судьбе, как к нам в раздел-комнату плавно вплыла Ариель со своими соратницами. Я уставилась на них во все глаза. Вопросы забегали в голове по кругу от «Зачем она пришла сюда?» до «Подозревает ли она меня в слежке?»

-Какая приятная встреча, — полупропела эльфийка. Ее ушки затрепетали. — Что же вас заставило прийти в библиотеку, Ара и Рон? Здравствуй, Люк.

-Приветствую тебя, Ариэль Шиблиэн, — произнес парень с долей церемониальности. Он был эльф не из знати — из простых. И к Пятому Дому он не имел отношения. Столкнись они вне стен Обители ему пришлось бы добавить перед ее именем «моя госпожа».

-А тебя? — брякнула я.

Она точно убеждена — у ее поисков отросли уши. Теперь пытается определить, чьи именно. И угораздило же меня! Сама ведь отказалась от ее предложения. Хотя, с ней не лишне проявлять внимательность. Мало ли кого и как затронут последствия ее действий. Она у нас дамочка непредсказуемая.

Эльфийка развернулась ко мне. Вся ее напускная беззаботность, кою она усердно показывало нам днем испарилась. Сейчас передо мной стояла лисица в рыцарских латах.

-Случайно заметила вас тут. Мы с девочками уже собрались уходить, — то ли проигнорировала она мой вопрос, то ли изменила его смысловое направление.

Ее глаза поблескивали от силы будущих намерений. По-моему, она считает, это я их тайный гость. Ну и что же в том такого? Она бы итак обо всем мне рассказала, возьмись я с ней за ручку на занятиях по садоводству. На что она ставила… Нет. Может, она просто хорошо меня знала?

Мое любопытство было легко заинтриговать. Как рыбку крючком или обезьянку — очками. Ару — нет, а я обыкновенно ступала по следам подруги. То-то Заводила утром не настаивала. Навязчивость в ее характере, тем не менее сегодня она куда-то пропала. Она бросила приманку, и, наверное, ждала, когда я приду к ней за ответами.

Славный домысел, Рон. Славный. Только не очень достоверный. Это навело на меня очередные воспоминания о советах старших. Еженедельно воспитательницы и воспитатели храма делили учащихся на стайки и устраивали беседы в какой-нибудь свободной комнате в храме. На них неизменно присутствовали чай, печенья, огонь в камине и нравоучительные речи. Одетые во все голубое, они закладывали в наши черепушки основы личности и отвечали на все наши вопросы. В течение одной из таких бесед, нас предупредили, что в возрасте с пятнадцати до двадцати мир видеться нам ярче, резче и больше, чем он есть на самом деле, и мы начнем страдать от преувеличений и мнимости. В подобных случаях они подсказали нам представлять очередную подножку жизни в десять раз ниже, чем нам кажется. Тогда все разрешиться само собой.

Следуя их опыту, я постаралась перестать барахтаться в бассейне своих мыслей и просто осушить его.

Но Ариэль все также смотрела на меня, будто хотела своим взглядом пробить мою черепушку и засунуть свою безмолвную речь прямо мне в мозг. Ей тоже стоило поубавить пыла. Так как мы с ней ровесницы, задачи возраста одинаково задавились нам обеим. Правда, вместо воспитательниц храма ей о предсказуемых перипетиях взросления рассказывал кто-то еще. Интересно, чем наставляли детей в Домах?

-Алтафкир, оставь нас. Нам, девочкам, надо поболтать наедине.

Она использовала его полное имя. Чтобы прогнать. Мне воспретил ее тон. Она не просила -приказывала.

-Конечно, я ухожу, — парень не упорствовал и даже поклонился перед уходом, совершенно позабыв, что в Обители сословной иерархии грош цена.

Мы остались впятером.

Девушки позади Ариель замешкались, их неловкие глазки бегали вокруг исподволь.

-Наконец мы можем поговорить с вами с глазу на глаз, — изображая облегчение, произнесла Ариель. Она обошла меня и удобно устроилась на диване, заложив ногу на ногу. Роуз и Лилит попробовали повторить за ней, но из-за меня, стоявшей перед второй половиной дивана и книг, разбросанных на сидении им пришлось, нелепо потоптавшись, встать рядом с подлокотниками. Облокотившись на них, они приняли обременительную позу, при которой, если провести в ней длительное время, затекают ноги и скрепят кости. Могли бы усесться на стулья, но нет. Они словно гусята не отходили от мамы гусыни и во всем ей вторили. Полагаю, они чувствовали непростое настроение их предводительницы и до конца не понимали его причину. Впрочем, мы с Арой тоже так и не научились читать ее мысли. Но обстановка комнате навевалась прямо-таки зловещая.

Мы будто бы разделились на два лагеря; я с Арой — в одном и они втроем- в другом. И тут я задумалась о расстановке сил. Сама собой в моем уме вообразилась доска, которую Учитель выуживал из кладовой своей хижины и ставил между мной и Арой, и россыпь светло-серых и черных камушков, обозначающих позиции. В переговорах с соперником — а мы с Ариель в данную минуту очень на таковых походили — важно, кто из вас сидит, и кто стоит, кто смотрит снизу-вверх, кто — сверху-вниз. И на каком расстоянии. Это влияет на моральный дух, который диктует уму сдаваться или нападать.

Казалось, лучше, если бы я встала плечом к плечу с Арой, тогда в раздел-комнате можно было бы прочертить четкую черту между ними и нами. Но в таком случае у нас бы произошел численный перевес не в нашу пользу. Поэтому я решила залечь в стане врага, вклинившись в его ряды и разбив их. Я бросила себя назад на диван, оказавшись между Розой и Ариель. Так мы с Арой сумели выступить не в защите, а в наступлении. Ариель озадаченно повернула ко мне голову. Теперь ей придется ворочать шеей туда-сюда, что ощущалось так, словно мы уже загнали ее в ловушку. А ведь мы всего лишь верно расположили себя на «доске».

-Что ты хотела нам сообщить? — Ара уперлась поясницей в край стола, впечатляя своей вальяжностью. Часть комнаты, где она стояла была пуста и превышала площадью нашу, оттого казалось, она на ней верховодит. Отсюда исходило и ощущение, будто Ариель со спутницами попала на аудиенцию к вышестоящему лицу.

-Снова о катакомбах? Утром ты повела о них немногословно. Что-то осталось досказать? Я надеюсь…- Ару прервали.

-Не, нет, нет, — зацокала Заводила, качая головой. — Ты ошиблась в догадках. На занятии профессора я пыталась обойти с предложением побольше учащихся. Вы были не единственными.

-Значит, завербовала новеньких? Розу и Лилит?

-Что ты подразумеваешь под «завербовать»? Вы обе и впрямь теперь не доверяете мне совсем. Я не собиралась подводить вас в прошлом. И нынче — тоже. Я не продумала все достаточно хорошо, вот все и сорвалось. Обычная осечка. Она зависела не от меня. Давайте наконец похороним тот мой промах. Мы прекрасно сотрудничали с вами. Помимо новостей и сплетен мы еще многим можем оказать друг другу поддержку. Я вот щедро готова поведать вам то, что пока никому неизвестно. Но очень скоро- будет.

Загвоздка заключалось совсем не в провале той ее затеи, а в том, что ее вообще нельзя было начинать. Мы пошли на нарушения правил, и для учениц Воина оно обернулось вдвойне грешно. Мы поступили непозволительно. Выбор принадлежал нам, мы не виним ее в своих поступках. Но продолжать идти за тем, кто способен толкнуть в пропасть — невероятная глупость и отсутствие всякого благоразумия. Мы с подругой не желали вешать на себя ярлыки легкомыслия.

Ара решила оставить ее исповедальную тираду без внимания.

-И каково же оно?

-А таково, что всем нам скоро будет очень весело, — ответила эльфийка, торжественно улыбаясь.

-Ты не находишь это объяснение весьма расплывчатым? — Ара держала лицо безучастным. Я же нахмурилась, гадая, о чем толкует Ариель.

-Бал-маскарад, — фраза прозвучала, как удар по камертону. Смысл ее звуковым дрожанием разошелся по углам и канул в лету. А после воцарилось недолгое молчание.

-В Обители не устраивают балов, — сказала я.

Эльфийка дернула плечом и надела улыбку дружелюбия.

-Не устраивает. Разве что в приезд короля, — она перевела взгляд с Ары на меня и обратно, чтобы убедиться в должно произведенном впечатлении. — Дядя написал мне. Думаю, скоро об этом будут знать все в храме. Ее кожа порозовела, а улыбка стала выражать искреннее счастье. Похоже, предстоящее событие ее радовало. — Уверенна, преподаватели сообщат об этом всем уже сегодня.

-Просто я решила по нашей близкой дружбе поставить вас в известность в числе первых.

-Зачем король приезжает? — Ара со счастьем не спешила.

-Через неделю у всего Пелер Хисе намечается праздник в честь дня Соединения. Король решил укрепить дружественные отношения с Обителью и среди всех восьми храмов выбрал наш для своего посещения. Не скрою, дядя поделился со мной подозрениями, что это из-за вас.

-Нас? — хором спросили мы с Арой.

Ариель довольно сощурила глаза, будто наевшаяся сметаной кошка. Сейчас она полностью управляла всем вниманием присутствующих.

-Вы ученицы Воина. Первые девушки в кандидатках за всю историю со дня появления круга. Дядя считает, король хочет поглядеть на вас. Наверное, ему интересно, что же в вас особенного, раз Великий Воин Сэро выбрал вас в ученицы.

Мы с Арой переглянулись. Нам обеим на ум пришел вчерашний разговор с Учителем в живом доме болотной ведьмы. О подкупных Воинах и позабытых ценностях круга. И мы последние, кто не продал ему свою волю. Не за тем ли он желает встречи, дабы прощупать почву?

-Погоди, допустим, мы с Рон стали причиной выбора храма, однако не наше существование положило начало затеванию бала. Для чего королю укреплять отношения? Здоровой стене не нужны подпорки, въедчиво поинтересовалась Ара в дотошных поисках истоков.

Все мы догадывались, зачем королю укреплять дружбу. Тем не менее, хотели засвидетельствовать подтверждение из достоверного источника. Слова Ариель, это слова дяди ее, а к телу короля не находилось никого ближе его генерала.

-Реликвия Обители, самая ценная, отданная дворцу в качестве залога мира, выкрадена. Королю нужно убедиться, что Совет не держит на него обиды. Или подозрений. В конце концов, столицу полнят и такие непристойные слухи, будто король сам помог ворам или даже — он зачинщик кражи. Якобы он хотел избавиться так от договора между короной и Обителью, чтобы впоследствии подчинить последнюю себе. Все это вздор, разумеется, однако нашему королю приходится обращать внимание на слухи, расшатывающие мир в королевстве.

И его власть, возможно.

-Иначе, — обратилась Ара взгляды на себя. — Он собирается заключить с Обителью еще один договор о мире.

Ариель отрицательно помахала рукой.

-Только убедиться, что старый не нарушен.

-Обитель бы в любом случае не начала вражду, — сказала я. — Это противоречит правилам культа.

-Не начала бы, — сказала эльфийка. — Но народ может поднять волны, считая, что король против их духовных устоев. Поэтому Совету необходимо показать царящее между ними и королем согласие. Какой повод, чем день Соединения, способен послужить этой цели лучше? Не так ли, девочки? — обратилась она за поддержкой к спутницам.

-В день Соединения, — включилась в разговор доселе молчавшая Роза, — все налаживают отношения друг с другом или закрепляют существующую дружбу. В этот день принято собираться вместе, узнавать о делах и самочувствии друзей, оказывать помощь нуждающимся. Двенадцать Домов делают по этому случаю большие пожертвования. А больше всего их делает Третий Дом, который причисляют к скоморохам, но в который на самом деле входят только люди. Наш прежний приют в столице каждый год в этот день получал от этого Дома подарки и денежную помощь. Из всех дней в году, день Соединения для всех в приюте был самый счастливый. В честь него мирятся даже старые враги. И еще кон. Если молодые, принадлежащие разным расам, захотят себя брачным союзом и попросят благословение родителей на это, то последние не имеют права им отказать. За соблюдением сего следит сам достопочтимый наш король. Он его писал и ввел в исполнение. Довольно романтично, учитывая, что и они с королевой из разных Домов.

Я заметила, что Ара ушла в себя.

-Плоды таких союзов- полукровок- в любом случае никто не любит, -бормоча прошептала она. Я не отрывала от нее изучающего взгляда. Это она о нас беспокоилась? Печальные раздумья поглотили ее, хотя в данную секунду для них время определенно было неподходящее.

По своеобразному искривилось мимика Заводилы, будто бы в волнениях, но каких-то прокисших. Она отчего-то подхватила мысль девушки.

-Все полукровки — фоделики, это ясно. И дети их — фоделики. Ведьмам тут повезло больше всех, не так ли? — как-то злорадно ухмыльнулась Ариель. — Для них потомства не существует понятия «ублюдок».

Да, это было так. Ведьмы воздуха, воды, земли — сплошь женщины. Мальчики у них не рождаются. А у ведьмаков огня, наоборот, не рождаются девочки. Они вынуждены заводить межрасовые союзы. С кем не найдутся, все равно малыши их по ним идут. Гены их превалируют над другими расами. Да загвоздка им долгие века покоя не давала — кроме фоделиков пары с ними составлять не спешили. Не принято у рас кровь разбавлять за редким исключением смелых одиночных пар, восстающих против нерушимых устоев мира ради любви. Потому же фоделиков мало на свете ходило. Ведьмы без них не могшие увеличить своего количества стали их поддерживать во всем. Даже Дом помогли основать. Правда, в обмен на бессмертное соглашение о ежегодной дани в виде невест и женихов.

-Они всех принимают в семью, — мне почудилось или я услышала намек на зависть в тоне Ариель? — В их Домах раз в год в честь прибытия новых членов устраивают бесподобное веселье. Приемы во дворце, говорят, в пух и прах не идут с ними ни в какое сравнение. Жаль, не всем разрешают они на своих торжествах погостить. Редкие приглашенные гости удостаиваются чести потом разносить рифмы о красе и размахе их гостеприимства. Обители, конечно, так не расстараться. Но уверена, празднество выйдет нарядным. Кстати о нарядах. Разве вы не предвкушаете надеть красивые платья?

Верней уж представлялась суетность сборов и подготовки, в которую скоро окунется храм.

Я бросила взгляд на Ару. Она все еще выглядела отрешенно. Что же с ней такое? Из-за случайно затронутого слова о межрасовых союзах ее из колеи напрочь выбило.

-С чего-то все началось. Предтеча ведь есть у всех праздников. Какова она у дня Соединения? — спросила я, дабы досконально разобраться в происходящем. Везде полезно знать истоки. Я понимала это, хотя и предпочитала на учебе поспать. Ночи мне обыкновенно выпадали маетные, безопасность накрывало лишь с рассветом, а мерные рассказы преподавателей действовали на меня подобно сказке. Мой режим напрочь сбился, и у меня не получалось что-то с этим придумать. Вот и приходиться постоянно теребить окружающих ради просвещения по мере появления необходимости.

-Ты не знаешь, что заложило начало празднику Соединения? — спросила Лилит участливо. Ей хотелось получить подтверждение, прежде чем разложить рассказ. Полагаю, дабы увериться, что не будет выглядеть глупо, когда поведет об очевидном. Для всех, кроме меня. — Совсем ничего?

Ариель усмехнулась.

-Рон любит подремать на уроках.

Я, смиряясь перед позором собственного незнайства, кивнула отвечая Лилит. Девушка оживилась.

-Все из-за скоморохов, — опять они, устало подумала я. — В смысле, не из-за их человеческого Дома, а настоящих скоморохов. Давным-давно к ним относились, как к рабам. Кстати, именно ими они и являлись. Пока не случился с миром мрак Хаоса. Только скоморохам под силу было победить врага. Но они отказались, заявив, что не станут помогать, доколе их не освободят. День, когда их признали полноправной расой и признали за ними отдельный Дом, стал называться днем Соединения, а праздновать его стали сразу, как скоморохи избавились от Хаоса.

-Они не избавились от него, а заточили в горе, — поправила ее Ариель.

-Ну да, — быстро согласилась та, -Пелер Хисе вновь наполнил мир. Только эльфы, коих лишили их рабов сохранили недовольство и поэтому недолюбливают этот праздник, напоминающий им о выходе скоморохов из их тени.

-Вообще-то нет. Я и другие из молодого поколения не придаем неприязненного значения этому событию, — опротестовала эльфийка. — Правда, есть очень старые эльфы, они иногда ворчат. Но их никто не слушает, — поспешно добавила она последнее предложение и принялась рассматривать свои ухоженные ноготки, словно все окружающее ее нисколько не интересовало.

Ара вздохнула.

-Значит, маски. И Совет, наверное, приедет.

-И сама основательница Новой Обители, — пропела Ариель. — Александра Анрикская.

-Что? — совместно задали мы с Арой вопрос. Скорее даже воскликнули.

Это известие повергло нас в изумление, как не смогла весть о посещении королем нашего храма. Александра Анрикская сама по себе являлась легендой. У Розы заходила челюсть, у Лилит округлились глаза. Ариель не сказала им.

-С этого нужно было начинать, -пораженно сказала я.

Ни я, ни Ара ни разу за всю жизнь не видели вживую главу Совета.

-Прекрасно, теперь вы осведомлены. Нам с девочками пора. У нас много дел. — Встав, Ариель разгладила невидимые складки на своем платье.

-И да, Рон, я кое-что оставила для тебя в разделе, в котором мы с девочками искали кое-какие материалы. Думаю, тебе будет любопытно посмотреть на это, раз уж у тебя столь плохи отношения с историей, — ее слова и многозначительный взгляд заморозили меня. Я не смела и колыхнуться, словно затравленный кошкой мышонок, напряженно глядя на нее снизу-вверх. — Ну, ты и сама знаешь, где это.

Ариель повернулась и покинула нас, выйдя в коридор библиотеки. Роза и Лилит вежливо попрощались с нами и поспешили за ней.

Ара вопросительно подняла брови.

-О чем это она, Рон?

Глава 7. Бессонница, заводящая друзей

Тени колыхались, играя с озером лунного света, опускающегося на белые камни общей спальни женского крыла общежития. Я внимательно наблюдала за ними из своего укрытия. Все остальные девушки давно уснули. Они мирно посапывали под толстыми одеялами, набитыми пухом. Их лица — зеркала теней. Тени отражали ночь, а зеркалом служил весь мир.

Сбоку от моего спального места находилась кровать Кларина — любительницы книг. Как не застану ее, все с книгой. Вот и сейчас ее голова покоилась не на подушке, а на бумаге раскрытого фолианта. Ее длинные волосы рассыпались по витиеватому тексту, а левая рука бережно укрывала страницу. Перед сном я хотела спросить у нее, не знает ли она языка из книги, оставленной мне эльфийкой, однако она была так увлечена чтением, что я не осмелилась ее прервать. Потом я не успела улучить секунду для расспросов, как Кларина уснула прямо за книгой.

По началу и мне удалось уснуть, но вскоре сон обернулся кошмаром, и тот выдернул меня с той стороны мира резким импульсом. Пытаясь успокоиться, я нащупала под широкой ночнужкой медальон и зажала прохладный металл в кулаке. Эта вещица охраняла особенное тепло во мне. Без нее я бы и его потеряла в непроходимом забвении своей памяти. В спальне, где я спала, у всех девушек, кроме меня и Кларины, имелись родители. Им было, кому писать письма, кого представлять в грезах будущего, к кому отправляться на весну и лето, когда в храме начинались каникулы от учебы. Не всех Создатель наделил таким даром. Наверняка, у него на это имелись свои причины. Воспитательницы говорят, Сотворивший нас знает, что для нас лучше. А у меня все равно не получалось отогнать тоску.

Я поворочалась туда-сюда, ища положения поуютней, но как ни крутилась, как не закладывала одеяло под ухо, не сумела поймать то цельное чувство, которое появляется, когда мы ощущаем себя «в своей тарелке». Много месяцев мне с трудом удавалось спокойно поспать. Все чаще, чем дальше шло время, на меня находили бессонница и плохие сны. Порой я обращалась к целителям за дозой снотворного. Не всегда они выдавали мне его, ссылаясь на нежный возраст. Вот и этой ночью тоже пришлось обойти без него. Вдруг, как насмешка, вспомнились слова профессора Рамблоса о сонном воздействии яда с колючек Катары. Стоит попробовать?

В конце, концов заскучав смотреть, как ночь красуется в тенях, я высунула ноги из-под одеяла и тихо поднялась с матраса. Пружины его подсобили мне молчанием. Схватив накидку с тумбочки, я накинула ее на себя; она своей длиной опускалась мне до самых пят. Прозрачная ткань, крепившаяся к пустоте окна, аки паутинка, едва колыхалась от ветра.

Притаившийся в нашем камине, напоминавшем лисью норку, обнесенную кривым камнем, оранжевый хвостик щипал тени по краям, проказнически показывая ночи язык. Его перед сном для нас разжигали прислужники. Он плотно сплетал нити барьера, защищающие нас от холода и поддерживающие средний уровень тепла для наших спящих тел. Не скоро паутинка его растает, лишь ближе к утру — истончиться по мере угасания волшебного жителя камина, пока оба они — барьер и огонек — не исчезнут, съеденные временем, кое-ограничивали чары, наложенные на дрова.

Коридор зиял пустотой, я переступила порог спальни не без оглядки и только вышла, как на ум пришла идея прихватить с собой в путешествие книгу Ариель. Я вернулась к своей кровати, достала увесистый том из-под ее остова, где хранила и все остальные свои скромные пожитки, и на этот раз не преминула обуться в балетки. Мои намерения наскоро набросали мне алгоритм действий. Я собиралась найти ответы в рисунках на застарелой бумаге.

Подумать только, я отказалась от участия в авантюре Заводилы, так она подкинула мне эту бабулю всех книг. Морочила мне голову? Записка, которую она приложила к «подарку» гласила: «Только для Рон», — и тоже задачку не облегчала. Она все же решила увлечь меня в свои игры. Увидев книгу в разделе, мы с Арой застыли в замешательстве. Подруга шепнула мне: «Оставь». Нет, Ариель хорошо меня знала. Я не последовала мудрому совету Ары и забрала старушку с собой. А теперь несла ее в место, где взгляд дежурной воспитательницы не споткнулся бы о меня, когда бы та совершала обход.

Я прошла коридор дверей, ведущих в общие спальни и вышла под массивный купол — один из множества в основной части храма, но достаточно удаленный от его середины, в которой располагались лекционные залы, комнаты практики и приемные преподавателей. В общем — школа. Там мне надлежало оказаться сегодня утром, я не горела желанием провести в ней еще и ночь.

Пройдя по круговой дорожке вдоль балюстрады, спасающей учащихся от падения на каменный пол пятью метрами ниже, я направилась на север, в отдаленную часть храма. По путепроводам коридоров примерно минут десять спустя я ступила в объятья холодного воздуха, затаившегося в аркадной галерее четвёртого этажа. С нее открывался вид на парк и границу его с Норгейтским лесом. Вся превратившись в дрожь, я достигла запасного входа в Северную Башню. Галерейная дорожка была слишком длинной, и конечности мои чуть не окоченели.

Северная Башня отличалась тем, что в ней не топили чудодейственных дров. Отчего — известно лишь некоторым старшим. Затворив за собой железную дверку, я принялась оживленно подпрыгивать, потирать ладони, растирать лицо в надежде разгорячить свою кровь под кожным покровом. Сейчас бы чайку.

Вокруг царил полумрак. Священный камень по ночам светился очень слабо; от него исходило едва уловимое глазом голубоватое свечение. Его и света снаружи хватало, чтобы проявить лишь контуры балконов, увешивавших стены Северной Башни изнутри. Я оказалась на одном из них.

Подойдя к балюстраде, я навалилась на нее всем весом и взглянула вниз, а затем -вверх. Находясь на такой высоте, чувствуешь себя парящим ангелом. Правда вот голова кружиться совсем не по-ангельски. В куполе башне был вырезан большой круг. В него с бесконечных вод верхнего мира заглядывали звезды. Они проливали свое сияние внутрь башни, роняя его на стеклянные просторы и пронзая их в стремлении рассыпаться бисеринками блеска на водах бассейна под ними, в котором плавали разноцветные рыбки, светящиеся тем ярче, чем плотнее сгущалась тьма вокруг них. Потому я любила это место больше всех остальных в храме. Многие учащиеся и не подозревали о дивной красоте, происходящей здесь по ночам. А рыбки днем своих чудес не казывали. Не говоря уже о том, что ночью они имели необыкновенную привычку выстраиваться в воде там, где ровно над ними висели звезды. Кохти — так они звались — были маленькими повторюшками.

Зато в школе всем нравилась строить предположения, что скрывается за водой, запертой под стеклянным полом башни. Некоторые прозаики со скучающим выражением заявляли — земля. Поклонники чудес твердили — вода уходит вглубь Пелер Хисе до самого ядра. Я не присоединялась ни к кому из них, предпочитая самозабвенно любоваться видом.

-Прошу прощения, — робко вырвал меня из прерий моей мечтательности чей-то голос.

Я вздрогнула и чуть не выронила тяжелый фолиант из своих ненадежных объятий. С такой высоты он разбился бы насмерть. Я огляделась по сторонам и со своего места на балконе кинула мгновенный взгляд на первый этаж, на этот раз в поисках не вдохновения, а источника опасности. Если меня поймают старшие — мне кранты. Внизу никого не обнаружилось.

-Я не хотел вам мешать, миледи. — Голос раздался очень близко. Я резко повернулась. Гостем оказался юношей. Он был худощав и немного ниже меня. На нем сидела простенькая, практичная одежда, выдававшая его непринадлежность к храму. Его сапоги на толстой подошве были изрядно потерты и испачканы. Но больше всего в нем привлекал необычный цвет волос, нечто среднее между желтизной рогожи и медной пенкой молочного какао. От плеча его туловище пересекала лямка кожаной сумки. Руками он крепко вцепился в ее борта.

-Кто вы? Вы не отсюда? Как вы попали внутрь? — сказала я, придавая голосу бравый тон.

-Нет, я не здешний, — парень неловко улыбнулся. Он производил впечатление совершенно безобидного существа. — Я скороход, — он почесал в затылке. — Меня в храм отправили с заданием. Я должен передать кое-что вашей наместнице.

-Сейчас ночь.

-Я знаю, — поспешил оправдаться гость. — Я прибыл только что, не рассчитал время. Патрульные пропустили меня и сказали обратиться к дежурной воспитательнице.

Я, наконец, поняла, что парень мне не угроза и испытала облегчение. Нет, я не боялась врага извне. Патруль и священный камень верно охраняли нас, я знала. Я боязливо напряглась из-за возможных неприятностей личного характера. Старшим нельзя застать меня блуждающей ночью по храме, в противном случае не избежать мне наказания.

-Зачем вы просили прощения? — поинтересовалась я, сохраняя толику настороженности к незнакомцу.

-Чтобы привлечь ваше внимание, миледи, — улыбка парня осмелела. И расширилась.

-А зачем вам привлекать мое внимание? Шли бы к себе к дежурной.

-Да, тут такое дело, — гость вновь исполнился неловкости. — Я заблудился.

Возможно, в полутемноте мне чудилось, но, кажется, щеки скорохода залил румянец. Ему стыдно?

-У меня не получится вам помочь. По крайне мере, до рассвета. Мне к дежурной нельзя, иначе схлопочу за нарушение комендантского часа, — оправдалась я.

-Конечно, конечно, я понимаю, — закивал скороход. — Я никому не расскажу о вас.

-Хотите, подскажу дорогу?

-Патрульные мне уже ее разъяснили, — он пожал тонкими плечиками. — Боюсь и в этот раз не смогу разобраться. Придется дождаться и просить помочь кого-то еще.

-Мне жаль.

-Все в порядке, — он по-мальчишески улыбнулся. Мальчиком он и был. По внешности-пятнадцатилетним. Он выглядел, как очень вежливый робкий малец. Удивляло наличие у него работы в этом возрасте. Тем более такой сложной.

Скороходы занимались доставкой писем, сообщений из уст в уста, небольших вещиц. В отличие от простых почтальонов, служащих в пределах городов, скороходы преодолевали огромные расстояния, зачастую — по бездорожью. От них требовали большую скорость и выносливость, аки кого на такую работенку не принимали. Кроме худобы я не видела у мальчонки — почти моего ровесника — иных преимуществ, делавших его подходящим кандидатом для должности скорохода. Может, он оборотень? Те сполна одарены физической силой и внешние данные у них могут подчас не совпадать с истинными способностями.

-Как вы доказали патрульным, кто вы?

-Показал им печать на письме.

Меня мгновенно проняло любопытство.

-Чью печать? Должно быть, важный чин?

Не в его обязанности было отвечать мне, но я надеялась…

-Канцмейстер королевского дворца отправил меня сюда с письмом. А печать, наверное, короля, — невозмутимо сказал скороход, словно носить письма короля дело обычное.

Я изумленно, позабыв о женственности, уставилась на него, чувствуя, как мое лицо вытягивается утенком.

-А отправитель, случайно, не должен был остаться неразглашённым? Вдруг, послание тайное?

-Нисколько оно не тайное. Через месяц в вашем храме собираются устроить бал. Канцмейстер обязан проследить за исполнением мероприятия подобающим образом. Он и настрочил леди наместнице. О делах верховных в письме ничего. Только замечания о любимых блюдах короля, да дворцовых манерах по обустройству торжеств.

Вот как значит. Сегодня на ужине мадам Доротея сообщила всем учащимся про намечающейся приезд короля и о ночи веселья по этому поводу. Это подтвердило сказанное ранее Ариель. Все были взбудоражены этой вестью. Те, у кого есть состоятельные опекуны немедленно бросились к ручкам и перьям, дабы донести о своей срочной нужде в лучших нарядах из своего домашнего гардероба или модных ателье.

Также я ненароком выяснила, что чистильщикам храма, поручили освободить кое-какие залы от мебели, профессору Рамблосу и его садовникам — благоустроить зеленую территорию, соорудив столы для закусок из самшитовых изгородей и деревянных столешниц поверх них, а для танцевальной площадки установить подмостки с временным навесом. Основную часть проведения праздника собирались провести на свежем воздухе. И это только из того, что я услышала, проходя после ужина мимо преподавательской обедни неподалеку от зала Тысячи Арок. Каюсь, я снова подслушала. Но это пуще уверяло меня в том, что переписка между дворцом и храмом дело впрямь ожидаемое и естественное.

Мое доверие к скороходу вместе с тем чуточку увеличилось. Я подумала, было бы неплохо завести в свою жизнь еще одного друга.

-Слышала, скороходы владеют языками, — зажимая книгу обеими руками, я протянула ее вперед. — Взглянете? Пожалуйста.

-Мое имя Лакая, миледи. Зовите меня Лаки.

Мне льстило его обращение ко мне. Хорошо это или нет, я не стала поправлять его.

-Рон, — представилась я. — Так вы мне поможете? И давайте проще, на «ты».

-Договорились, — юноша прищурился, осматривая толстую, полустертую надпись на переплете. — Ничего не видно. Увы, лунный свет недостаточно яркий. К тому же зрение у меня не самое лучшее. С детства страдаю от слабости глаз.

И какая же я молодец! Забыла прихватить с собой светлячок. Видимо, это не только старческое.

-Жаль, — мое настроение прокисло подобно забытому молоку. Я подошла к стене и села у ее подножия. Голубоватый приглушенный свет омыл меня и смешался с цветом моей кожи. Лакая присел рядышком. Ему спешить было некуда. Он мог составлять мне общество хоть до рассвета. Все равно ему к настоятельнице, а та сейчас наверняка мирно спит в своих покоях. Из-за обычных суетных проволок грядущего праздника дежурная воспитательница не станет ее будить.

-Я сожалею…

-Все в порядке, — покачала я головой, перебив его. Волосы у меня распушились без резинки и расчески. Представляю, каким чудом я выглядела со стороны.

-Кто-то важный дал вам эту книгу? — осторожно спросил он.

-Всего лишь одна недобронастроенная эльфийка. Я за ней подглядывала, а она решила мне отомстить. В этой книге должно содержаться послание ее мести, — простодушно выложила я. Я рассудила, что скороходу незачем докладывать о моем проступке старшим. Или же…подстрахуюсь-ка. Обещай никому не рассказывать обо мне, ладно? Будто мы и не встречались.

-Это плохо для тебя, да? Есть какие-то правила? Я впервые доставляю в Обитель. Не волнуйтесь, я нем, как рыба. Кроме того, ты выглядишь расстроенной из-за твоего разногласия со знакомой, — парень участливо вгляделся в мое лицо.

Я расстроена из-за того, что не получается уснуть, а это — пустяки. Но этого я поведать ночному гостю уже не могла. Это было личным. Только Ара знала о моих кошмарах. Я скрыла сею данность даже от Учителя.

-Нисколько. В темноте и не то померещится, — ощущая вину, отмахнулась я. Не стоило мне сваливать все на его ошибку.

-Что будешь делать теперь?

-Разбираться. Подруга обещала помощь.

-А я думал в храмах Обители не случается вражды между праведными.

-Праведными у нас почитаются только старшие. Младшие просто воспитанники, либо ученики. Вдобавок, мы с Заводилой не враги, а скорее дружелюбные соперники, — я раздосадовано вздохнула, подпирая спиной стену, и, не отдавая себе в том отчета, накрыла ладонью медальон, для чего пришлось сперва выудить его поверх ночнужки.

-Красивый, — заметил скороход.

-Благодарю.

-Чей-то подарок?

Я, разыгрывала представление, покосилась на него и ускользнула от ответа.

-Прости, мы едва знакомы, чтобы я отвечала на все твои вопросы.

-Тогда это мне просить прощения, миледи. Я сунул нос не в свое дело.

Я вздохнула, опустила голову и уперлась взглядом в свои пальцы. Сам по себе медальон не заключал в себе чего-то необычайного, совершенно никакой исключительности. Так, серебро с инкрустацией белых камушков, помутневших от времени. Однако он являлся верным охранником печальной истории и маяком моего прошлого, к которому я наивно позволяла себе надеяться однажды проложу путь. А еще меня мучили подозрения — он мог принадлежать моей маме. Это не оставляло мои мысли в покое. У меня даже никогда не получалось произнести слово «мама» вслух. То, что остальным давалось с легкостью и завидной обыденностью, мои уста жгло каленным железом.

-Я тебя прощаю, — сказала я. Тем временем мое воображение медленно увело мое внимание в глубины себя. Мое внешнее сознание полностью поглотило внутреннее. Я ходила по калейдоскопу ночных кошмаров и везде встречала огонь. Скороход и храм остались где-то за водяной толщей иного мира.

По Лаки не втолкнул меня в него.

Не хорошо было болоту собственной саможалости поглощать себя. Хило, но я отругала себя.

-Как такое возможно? Он светится!

Я обратила к нему расплывчатый взгляд и увидела, как под неровной челкой сморщился светлый лоб скорохода. Потом посмотрела на стену священного камня за нашими спинами. Голубое свечение исчезло. Вместо него камень светился белым, залив площадку балкона, словно солнечные лучи — лужайку. Ненадолго. Спустя несколько секунд нашего удивленного созерцания, все вернулось на круги своя. Священный камень потух, возвратив себе призрачное свечение.

-Он светит так днем постоянно, — объяснила я гостю. — С рассветом увидишь.

-Я слышал об этом. Но почему он засветился сейчас, миледи?

Я пожала плечами. Загадки настоящего времени меня не интересовали. Да и не видела я ничего чудесного в свете священного камня. Как я уже говорила, при солнце он светит так всегда.

Я отметила, что продолжаю цепляться за медальон и решила отпустить его, предполагая, это поможет мне прийти в себя. Голова и впрямь прояснилась. Все же уход в чувство утраты, о которой неумолчно свидетельствовал медальон, плохо влиял на меня. Возможно, не мешает иногда снимать его. Стоит почаще отвлекаться от неблагоприятных мыслей. Привычный холодок металла на моих ключицах осложнял это. В любом случае, мне не вернуть семью, никак не изменить прошлое. И то, что я его забыла, наверное, к благу. Я хваталась за обрывки с такой горечью. Будь у меня полноценные воспоминания, насколько хуже я бы себя вела? Там горело столько огня… Пусть лучше эта память навечно потонет в подкорке моего сознания и никогда не всплывет назад на поверхность.

-И часто с ним такое по ночам происходит?

-Ни разу до этого, — ответила я. — Вернее на моих глазах — ни разу, — поправилась я. В Обители учили быть к честности дотошным. — Не переживай об этом. Он безобидный. Его энергия за всю историю культа никому не причинила вреда.

-Кроме Хаоса, — иронично вставил паренек.

-Кроме него, — согласилась я. Игривое настроение постепенно возвращалось ко мне. Я улыбнулась, ощущая прилив жизни к своим щекам. Мне было плохо, но я приняла решение, и воодушевление, вызванное тем, что я вообразила — решение это поможет, охватило мою душу. Мне полегчало на некоторое время. Я даже решила подшутить над скороходом. — Может, ты его прислужник? Тогда ясно, отчего он засветился. Это предостережение. Означает «тебе конец».

Парень нервно сглотнул. По случайности получилось это у него очень громко и смешно, словно он боялся, и донельзя подходило к моим подначиваниям. Я рассмеялась, и он — за мной.

-И всех гостей у вас в храме так встречают? — он поерзал на месте, терзаемый смущением. У уголков его губ образовались ямочки таящейся улыбки, серые глаза засверкали в ночи серебром. Это преобразило его облик, сделала красивее. Скромность вообще всех украшала.

-Только тебя, — ухмыльнулась я.

Глава 8. Прошлое

Порой во время совершения хороших поступков я чувствую некоторую неохоту к ним. Не всегда осознанию праведности удается перетянуть меня на верную сторону. Порой я поддаюсь этой слабости. И я бы уже давным-давно погрузилась в омут темноты. Но каким-то образом каждый раз, когда я поворачивалась на левый бок, Создатель обращал меня на правый.

Я появилась в храме Обители четыре года назад. При этом при себе я не имела никаких личных вещей, ни съестных припасов, ни денег, при мне не нашли даже моего имени. Я его забыла. Был лишь медальон с белыми, как хрусталь, камушками.

Никто не понимал, каким образом я добралась до храма и совершенно, к тому же, одна. Так или иначе меня отправили в лечебницу, дабы затем определить в общежитие к остальным детям-сиротам. В первую же ночь я попыталась сбежать.

Из лечебницы я помчалась, куда глаза глядят. Ноги мои искали выход по наитию, я почти заблудилась, пропетляла пару кругов, а затем выскочила в Зал Тысячи Арок и юркнула в маленькую дверку в самом его дальнем, занавешенном гирляндами растений, углу. Вдоволь отбив себе живот об углы кухонных островков и сбив пару металлических посудин, я не заметила во мраке пристройки старичка в белой мантии, устроившего в ту ночь вылазку за сушенным инжиром на кухню храма.

Не знаю, кто испугался из нас больше; я, костлявая беспризорница, врезавшаяся всей передней частью тела в чье-то туловище, или Великий Воин, один из Двенадцати Воинов, герой войны против иномирян, приближенный почившей королевы и человек-слово, застанный украдкой пробирающимся с зажатой ножкой подсвечника в руке, изливающимся горячим воском от остроконечных капелек пламени, в подсобку кухни, где повара держали всю ту еду, что для сохранности нуждалась в холоде.

В ту секунду мне казалось, что от ошеломления не только его седина, но и кисточка на кончике его колпак готова встать дыбом. Глаза старика, уставившиеся на меня, округлились, сравнявшись величиною с телескопными лупами. В мою память запали его кристально-чистые белки глаз, светившиеся в темноте взамен потухших свеч, и точно, как сегодня, его стыд и печаль, затуманившие ясность его мудрого взгляда.

Так я познакомилась с Учителем.

Я сохранила его тайну с похищением сушеного инжира, а он в благодарность взял меня в свои ученицы. Ну ли не и-за этого. По крайне мере, не сразу. Перед этим у нас с ним состоялась беседа двух балагуров при свидетельстве плакучей ивы — корнями произрастающей прямо из пола зала обедни- за которой мы спрятались от глаз чужих на всякий случай. Звезды- безмолвные свидетельницы- пролили свет на наши головы, запечатляя нас в бесконечной череде выведанных ими историй чьих-то жизней. Старичок съел свой преступный провиант, а после мягко уговорил меня остаться.

-Жизнь длинна для тех, кто правильно выбрал свой путь, — сказал он тогда. — Обитель в выборе — помощница.

Что-то скрывалось у Воина на душе в ту ночь. Я помню чувства в его глазах сегодняшней памятью. Нечто ощутимо знакомое. Возможно, из-за них я прислушалась к нему и осталась.

Однако неким непонятным мне шестым чувством, я ясно знала — храм временное обиталище. Настанет час и мне вновь придется делать выбор.

Глава 9. Тренировки

«Каждый рожден со злою стороной и доброй. Так пусть злая не касается ваших улыбок и слез, иначе вы неминуемо познаете поражение», — наставлял нас Учитель.

Мне пришлось увернуться от удара. Снова и снова я отступала. Для этих тренировок Учитель выбрал парные мечи, и, хотя я очень любила именно этот вид оружия, сейчас я попала в положение, когда их вот-вот выбьют у меня из рук. В бою Ара меня не щадила. В бою Ара никого не щадила.

Злорадствовать над соперником мне не грозило. Чтобы упасть с высоты сначала нужно было на нее взобраться. Злая моя сторона оставалась не при делах.

Я скрестила сталь свою перед собой, защищаясь, и Ара, взмахнув правой рукой, сотрясла мою защиту, чуть не разбив ее в пух и прах. Тяжелые у нее были удары. Я еле удержала стойку. Свободным мечом она попыталась зайти сбоку, но я спохватилась секунда в секунду. Мой левый меч выскользнул со змеиным шипением из «креста» и отбил жадное поползновение напарницы. И дабы не застревать в столь неудобной, а значит и уязвимой позе, я повела рукой, выкручивая направление ее меча вверх и избавляя себя от опасности, и на всей скорости, бросив ее хватку в воздухе, направила свое острие ей в живот.

Наши глаза столкнулись, что два вихря. Глаза Ары выражали непреклонность.

В то же мгновенье она рухнула своим мечом на мой, уводя себя из-под прицела. А я была близка.

-Кошка мышку крепко держит, — сосчитала она детскую рифму. Удовлетворение собой смешалось в ней с недовольством мной. -Перестань надеяться на удачу. Долго еще собираешься защищаться?

По моему лицу ручьем тек пот. Передние волосы выбились из тугой косы от уймы движений и прыжков и прилипли ко лбу и вискам. В пылу я не замечала мелких неудобств, но остро чувствовала мышцы своего тела. Они находились под напряжением слишком долго. Защита для выносливых. А мои силы стремительно близились к нулю. Да и о чем могла идти речь, если в течение суток я ни разу не сомкнула глаз? Мое внимание тоже летало в иных от боя мыслях. С самого утра у меня не клеился паззл, касавшийся жизни Учителя.

Я наклонилась туловищем назад, насколько было возможно, а затем быстро ушла в бок, расслабляя противодействие и плавно отводя мечи так, чтобы сопроводить орудие Ары, как можно дальше от себя. Стоило нашим мечам распутаться, я резво оттанцевала назад.

-Столько, сколько нужно, — упрямо ответила я, вновь принимая верхнюю стойку, иначе — вторую из пяти существующих. Ара взяла среднюю- первую.

Сегодня я оставила медальон под подушкой и претерпела все уроки без него. Впервые со дня моего появления в храме. Нужно сказать, я ощутила, как тяжелый груз рухнул с моих плеч, и тело стало невесомей. Может и прошлое удастся также оставить позади. К сожалению, его под подушку затолкать. А ведь будущее вот-вот нагрянет. Меньше, чем через два года я окончу школу и стану совершеннолетней. Там и посвящение в Воины нагрянет.

«Я был ей очень близок, как бывает не всякий отец дочери», — возникли в моем уме слова Учителя, произнесенные им в живом доме. И увернулась от еще одного нападения подруги. Поддев ее ведущий меч своим снизу, я увела ее натиск вверх и, не забывая подкарауливать периферийным зрением ее второе орудие, сделала разворот вокруг своей оси, словно мы вальсирующая пара и она-мой кавалер, только вместо парящего касания рук у нас над головами визжала сталь. Это па помогло мне оттеснить ее напор в сторону и разойтись с ней, как в море корабли — без вреда для себя. Ара чуть не зарычала от возмущения.

-Прекращай танцевать! Бал еще не скоро, — ухмыльнулась подруга.

Точно. Танцы, музыка: в них я преобладала над другими. Порой я думала, все-таки запишусь на дополнительный школьный кружок, поучусь игре на инструментах. Но потом я начинала размышлять об их роли в жизни ученицы Война и не обнаруживала для себя от них никакой пользы. Лишние заботы я по нутру своему привечать не любила, хотя песенные ноты и выглядели заманчиво из-за моего дара. Пока мне было просто не до них, да и дар мой они не оправдывали. Что толку, когда другие из рук высекают ураганы, а мне достается лишь баловать слух? Воины орудуют клинком, а не флейтой.

Мы кружили по «Забытой арене» — месту, похожему на большую яму, выложенную серыми глыбами скального камня. Название ей дали, в отличие от всех остальных древних достопримечательностей на землях храма, учащиеся, вдохновленные внешним обликом места. Истинное предназначение арены давно потерялось в образах истории. Кроме самых старых жителей Пелер Хисе никто не скажет, для чего ее возвели, а у самых старых есть дела поважнее, чем разглагольствовать о треснутых камнях.

Учитель решил применить ее на пользу нашему с Арой обучению. Мы с ней являлись сюда не менее трех раз в неделю и часами бились в учебных поединках внутри углубления в окружении голых промерзлых ступеней-скамей, с которых на нас неустанно взирали серые глаза Учителя.

Я бросила взгляд в сторону старичка. Тот сидел неподвижно, кустистые брови сошлись в раздумьях. Он не замечал моего бегства от боя. И моей рассеянности, несмотря на душевную легкость.

Отвлекшись, я пропустила подножку Ары. Я попробовала прихватить ее собой и подняла одну ногу вверх для ответа на подставу, метя в ее тазобедренную кость, однако Ара отскочила. Моя пятка прошлась по голому воздуху, а я все равно упала на холодный пол.

-Так тебе и надо, — заметила подруга, держа свои мечи опущенными вниз. — Меньше надо летать в облаках. Разреши нам Учитель пользоваться способностями дара, я бы уложила тебя на эти камни горазды раньше.

Ара имела ввиду свою силу фоделика. Все фоделики были носителями какого-нибудь, как правило, слабенького умения. Я, например, воспринимала ауры на слух и читала в них подсказки о чужом настроении или реже-намерении. Однако любая ведьма или эльф были способны на тоже самое, только они ауры видели, а не слышали, и это акромя иных впечатляющих возможностей, принадлежащих к их дару. Фоделики почитались самыми слабыми среди волшебного народа, разве что иногда у нас выискивались исключения. И я бы не сказала, что подруга моя входила в число таких исключений, тем не менее ее дар превосходил дары изрядного количества фоделиков. Не припоминая уже то, что у нее их имелось целых два. И один из них как нельзя кстати пригождался для боя, суля ее врагам неприятностей с паровоз и маленькую тележку. Подруга забирала чужую энергию. Даже самый бодрый волшебный через пять минут воздействия ее сил почувствует себя дряхлой сосиской.

Поэтому правда стояла за ней. Используй мы свои силы, я бы не продержалась и минуты.

Своему дару я пока не нашла применение в бою. Зато я на раз два распознавала лжеца и хитрюгу. Ну или не на раз два, частенько я стопорилась давать услышанному четкое определение. Я только училась. Волшебные иных рас передавали знания по наследству, их дети рождались похожими на них. У фоделиков не так. У всех нас дар неординарен и различен. Потому нас некому было обучать, мы познавали свои возможности самостоятельно.

Однажды я даже получила приглашение от целителей. Меня звали в ученицы. Из-за того, что самочувствие больных я распознавала раньше самих больных. Но доколе у меня был Учитель, я не собиралась бросать его. Он искал себе замену, и я хотела стать его лучшим выбором. Конечно, убегая от атак в течение боя или простывая на камнях, это не докажешь.

Я подняла себя с пола, мои косточки захрустели. Грубое столкновение с твердой поверхностью не прошло для них бесследно. Наверное, за это падение не один синяк набился мне на кожу.

Впрочем, не это представляло важность.

Получалось, что четыре года назад после смерти королевы и дворцового переворота Учитель покинул всех и вся и укрылся в Обители переживать утрату высокородной ученицы. В то же самое время в храме появляюсь я и врезаюсь в горюющего старичка с ворохом собственных жизненных невзгод.

И эти мысли ослабляли меня изнутри. Зачем волшебные силы Ары, если обыкновенная грусть может выбить из строя мою волю ни капельки ни хуже.

Учитель, обременённый тяготой печали, не сделал ли выбор из жалости ко мне? Стало ли причиной моего избрания то, что Воин увидел во мне себя и захотел помочь? И означает ли это, что я впрямь ни на что ни годна во роли его ученицы?

Тысячи сомнений мешали мне подойти к нему и спросить прямо. Мысли так и жужжали бы в голове, не разгони их Ара своим звонким голосом.

-Пойдем. Учитель сказал, тренировки окончены.

Темно-алые, как сок черного винограда, волосы Ары облепили ее шею, высвободившись из плена длинной косы. Ее серая кофта с рукавами до запястий взмокла от ее усилий. На кожаной юбке-брюках белела каменистая пыль. Все же разок и мне довелось сбить ее с ног.

Я перевела взгляд с нее на Учителя. Я не слышала, чтобы он что-то говорил. Казалось, Воин бороздит иные от нашего мысленного края. Взгляд его ясный спрятался за дымчатой пеленой.

-Он правда сказал? Я не слышала.

-Зато я слышала, — настояла Ара. — Идем. Думаю, Учитель хочет остаться здесь без нас. Ему нужно уединение.

Учитель что-то неразборчиво забормотал себе под нос, и я вгляделась в него внимательнее. Лучики морщин у его глаз сжались. Руки, испещренные венами, пились в коленные чашечки. Все указывало на то, что Воина в статую превратили непростые раздумья.

-О чем Учитель переживает? — спросила я Ару, подойдя к ней вплотную и понизив громкость голоса. — После известия о краже артефакта он сам не свой.

-С ним все в порядке, уверенно, словно ведала о большем, ответила подруга. — Это мы слишком юны для понимания его мыслей.

Вновь меня отбросило ко дню нашей первой встречи. Потерянная Звезда неразрывно связана с короной и скоморохами. Я предположила, потеря артефакта напомнила ему смерть королевы. Вероятно, он так и не оправился после ее кончины, и четырех лет не хватило ему для оплакивания почти дочери.

-Очевидно, он горюет.

-А ты не можешь спать по ночам. У каждого есть что-то на душе в любой из дней его жизни. По-другому, жизнь не являлась бы испытанием. В ней мы все — ученики. Даже Учитель.

Я вздохнула. Вдруг вернулась усталость от недосыпа, и теперь к ней прибавились синяки и пот.

-Главное, не размышляй слишком много. Все чрезмерное тоже во вред, — парировала я, глядя, как невозмутимость Ары по крупицам исчезла. Она ехидно прищурила шоколадные глаза, и я получила тычок в живот.

-Хо-эй! — я обняла талию руками. — Это несправедливо.

-Тогда попробуй отомстить мне.

-Обязательно. Позже. Ты забудешься, вот я буду тут как тут.

-Ну-ну, — Ара сложила руки на груди. — Кто бы сомневался, что неожиданность — твоя единственная возможность против меня.

От ответа подруге меня отдернул громкий голос Учителя.

-Девочки?! Почему вы до сих пор здесь? Я ведь отправил вас на ужин.

Ара посмотрела на меня, задрав правую бровь с выражением лица: «Я же говорила», — а затем повернулась к Воину, удивленно смотревшему на нас двоих.

-Мы уже покидаем вас, Учите

ль.

Глава 10. По следам разгадок

-В чем заключалась ее мысль? — задумчиво спросила Ара с места напротив моего. Я прекрасно ее расслышала, несмотря на ажиотаж, царящий вокруг. Но внимание мое переманивалось, аки у недобросовестного подрядчика, метящегося между несколькими нанимателями в поисках оплаты повыше.

Как обычно, по вечерам, большой зал обедни превратился в самое темное помещение в храме. По бокам от нас трапезничали другие учащиеся. Все шумно переговаривались и уже не раз мое ухо ловило разговоры о намечавшемся торжестве в честь приезда короля, что в свою очередь с пущим норовом вздернули на дыбы сплетни о красивом и удачливом воре из Второго Дома. Именно с приставкой этих двух эпитетов впереди его имени: «красивый» и «удачливый». Умудрились же романтизировать злодея.

Праздник подстрекал языки о нем, да и без него бы те справились. За сутки многое переменилось.

Без веских доказательств вины парня в преступлении молва о нем набирала обороты. Не без содействия газетчиков, народ облетело известие — парень, как в воду канул.

Началось все с того, что утром вчерашнего дня, для допроса и исключения непричастных из списка подозреваемых из дворца знатным юношам отправили веление, всем одинаковое: «Предстать пред королем». Наследник главы Второго Дома тоже его получил. Но только пред очи его величества в указанный срок — то бишь прошедший вечер — он не явился. Естественно, за ним послали поручителей. Те навестили место его жительства и тогда выяснилась курьезная правда — дома шаман не ночевал с месяц как. То есть и до случая кражи его из близких никто не видел.

Король приказал своим ищейкам, славившимися дотошностью, отыскать дерзновенного мальца. Те за день подняли немало вороху в столице и его окраинах. Они прочесывали все здания подряд, от мала до велика; уличную охрану примкнули к делу и в скором времени наметились на остальные города, а затем и деревни. Чем дольше парень ходил не пойми где, тем больше упрочивал всех во мнении о своей виновности.

И пусть сие действительно было так, все же казалось неправильным, что все позабыли об обязательном порядке, с которым правосудие исполнять в конах писано. А еще я не встретила никого, кроме Аретты, кто хоть чуток его выгораживал бы. По-настоящему. Не из-за его внешности, золотого наследства или бунтарского флера, шлейф которого запутался у него в пятках.

Все талдычили одно: «Он в бегах».

-А что его отец? Глава Второго Дома? — спросил паренек слева от меня. Строен телом и по-детски привлекателен. Он оперся локтевыми суставами о дерево стола и, казалось, сейчас вспрыгнет со своего места. С наивным восторгом он ловил каждое слово девушки, сидящий чуть поодаль от него. В его окружении все на нее смотрели.

Сама же рассказчица пыла их не разделяла. Длинные прямые волосы девушки, как в рамочку заключали ее скуку и капельку надменности, хотя последнее и являлось порицаемым качеством. Видимо, Обитель ее еще не перевоспитала. Да и сможет ли? Не все одаренные властью утруждают себя следовать морали. К тому же, порой не за тем детей своих сюда отравляет знать. Просто учиться в школе культа — престижно. Облики проведших здесь отрочество и юность во взглядах общества из высших кругов тотчас омываются признаками праведности. Даже если оные ими вовсе не обладают.

-Это известно всем. Каждый день Отарэк Дарий ходит во дворец на поклон, подарки, да извинения носит. От сына своего старшего отрекся, теперь Второму Дому младший наследует.

Отрекся? Потому что его детище увиливает от приказа короля? Или потому, что знает, что тот вор?

-Как все сложно-о, — шумно вздохнула девочка подросток рядом с пареньком. Ее лицо -мордочка кролика, грустящего по хрустящей морковке.

-Да, не получится с ним, придется Второму Дому главенствующий род менять, — подтвердила рассказчица.

-Эй, Рон, какие просторы тебе видятся на этот раз? — подруга помахала передо мной неиспользованной ложкой.

-Жидкая ртуть убийственна для вампиров. Ты бы ее спрятал, Обитель не любит раздоров, — услышала я с другой стороны от себя.

Я состроила Аре замученное лицо и подперло обеими ладонями свои щеки.

-Прости, никак не сосредоточиться. Беседы вокруг тоже интересные.

-Любопытство должно быть здравым, — напомнила подруга один из уроков нравственности, — твое любопытство нарушает чужие границы.

-Да, я знаю, — промямлила я, опустив взгляд на свою пустую тарелку. Я хотела съесть столько всего, что до сих пор не определилась, что именно.

-Что с тобой? — забеспокоилась она.

Я искоса поглядела на виновницу моего состояния.

-Ничего особенного. Просто кое-кто сегодня не раз и не два отправил меня бороздить каменные просторы.

Ара закатила глаза.

-Ты не можешь вечно жалеть себя.

Я горестно вздохнула.

-Откуда ты знаешь?

Подруга примирительно улыбнулась.

-Актриса, — пожурила она меня.

На самом деле после таких вот проигрышей во мне и правда просыпалась «злая сторона». Только проявлялась не так как у победителей, в виде себялюбия, а наоборот-в виде самобичевания. Я пропахала копчиком пол арены и чувствовала себя из-за этого подавленно. Я определенно никуда не годилась. Есть ли у меня вообще способности? Эта мысль приходила ко мне в гости столь часто, что удручала меня похлеще бессонницы.

-Я бездарь, да?

Подруга на это лишь усмехнулась, а после зачерпнула ложкой свой грибной суп-пюре и отправила все в рот. Проглотив, она поменяла предмет разговора.

-На следующие тренировки принеси книгу Ариель с собой. Покажем ее Учителю.

Я наморщила нос.

-Разве стоит нам включать в детские перепалки взрослых? Небось, он заинтересуется подробностями получения такого подарка. Если узнает, что я подслушивала? Отчитает, как миленькую.

Я и без того все время подвожу Учителя. Слишком слабая, слишком неосторожная. Даже от моего дара проку нет.

Хотя Ара права, нытье — еще один порок.

Я вздохнула, собирая остатки твердости, вытянулась на скамейке и порыскала глазами по набитому вкусностями столу. Чего же я хочу?

-Твое решение, — подруга пожала плечами. — Я думала, тебе ОЧЕНЬ интересно, — произвела она ударение на предпоследнем слове.

-Интересно, — я забарабанила пальцами в воздухе, будто зачаровывала еду. Но в действительности я прицеливалась к тарелке с отварной индюшатиной. — Ты видела Учителя. Похоже, он не ждет больше от меня каких-либо свершений, — я схватила ножную часть. Индюшка будет поболе курицы, потому и нога ее была длинною с мое лицо. Пахла она прекрасно.

Ара с сомнением оценила мой выбор. Одна из ее ровненьких бровок пошла зигзагом.

-Скорее всего повара ставят такие большие куски для оборотней.

-А нашла я, — я поставила ножку себе на тарелку и принялась ее разделывать. Мясо не уместилось полностью на посуде, вылезая за края, но я нарочно не обращала на это внимание.

-Для плохого настроения у тебя отменный аппетит.

-А когда мой желудок работал по настроению?

-Знаешь, тебе не следует переводить поведение Учителя на свою сегодняшнюю неудачу. Ты снова выглядела не выспавшейся, стоит ли удивляться твоим промахам? К тому же, у него сейчас имеются мысли поважнее нашего обучения, — Ара резко замолчала, не донеся очередной порции супа до изящно очерченных губ. Не у всех губы имели четкий контур, особенно сверху, на двух холмиках. У меня вот-нет. А подруге словно несмываем карандашом их прорисовали — очень тонким, очень острым. В ней было много безукоризненных черт. Я даже иногда всерьез размышляла, не могла ли она происходить из какого-нибудь благородного рода. Ее внешности бы превосходно подошла корона.

-Что случилось? — спросила я, прожевывая индейку.

-Не здесь, — она повертела головой. — Этим стенам достаточно слухов. — Мне нужно тебе кое-что показать.

-Что? Когда? — я нашла на столе острый соус и полила им свое блюдо.

-Прямо сейчас.

Я чуть не подавилась из-за ее слов.

-После комендантского часа? Мадам Доротея не обрадуется.

С часом ужина начинался и час, когда дорожка учащимся лежала лишь в одну сторону-спальный корпус. Хранительница очага и храма даже расстелила на всем этом пути красный ковер — поводырь для тех, кого брал соблазн «заблудиться». Дорогу эту через храм учащиеся прозвали ласково «Аллея сна». Все, кто отступал от ковра хоть чуток в сторонку, подвергался наказанию. Не хотелось раньше времени познавать искусство чистильщиков.

-Мы ненадолго.

Ара очень редко предлагала нарушить правила Обители, она блюла их верно и непоколебимо. Причина запятнать честь свою в качестве их приверженицы должна была быть того стоящей. Учитывая последние события, это, наверное, касалось сына Второго Дома. Все это дело с кражей и ее предполагаемыми последствиями взбудоражило ум девушки. Она зачастила с рассуждениями о политике и закулисных интригах. Даже из библиотеки, не накопав на Катару, вынесла парочку биографий известных чиновников. Нас с ней все это пока не особо касалось, мы были всего только ученицами. Разве что, если в Обители и впрямь грянет гроза войны. Но это никак не могло произойти, по крайне мере, не с участием короля. Вот если пришельцы явятся из-за горизонта Бескрайних вод, что маловероятно, тогда и задумаемся о серьезном.

Однако мою подругу волновала справедливость и правда. Она, как истинный будущий Воин, непримиримо к ней устремлялась. Вот кто из нас — надежда Учителя. Не то, что я.

Я снова вздохнула. Мне-то артачиться…

-Дай только дожую…

Глава 11. Патрульные, или два плюс два равно восемь.

Священный камень уже погас. Коридоры храма первого этажа освещали огни факелов. Их чугунные подпорки крепились прямо к полу. Единственные шумы, сопровождавшие сумеречный час, были шелестение огня и наши с подругой шаги. Шли мы быстро и с оглядкой. От нервов мышцы под ключицами у меня сжались, что ощущалось словно комок над сердцем. Из-за страха повстречать кого-то из старших, виски и ладони у меня взмокли.

Воспитательницы, профессора и чистильщики ближе к ужину поднимались в свои опочивальни и без нужды их не покидали. В храме не спали только дежурные воспитатели и целители, но у них для бессонных «дозоров» имелись на то отведенные комнаты, где в случае беды члены культа могли их найти или подождать, пока те вернуться туда с обхода. По храму почти никто не передвигался после темноты. Не считая редких нарушителей вроде меня. И хотя у Обители было мало причин опасаться врага, снаружи ее стены сторожил Патруль.

Патруль служил культу через составляющую силы. Был его правой рукой во всем, в чем цель достигалась тяжелым трудом. По необходимости они перевоплощались в строителей, подрабатывали скороходами, помогали садовникам пересаживать взрослые деревья, но их основной задачей являлась безопасность всего Пелер Хисе.

Новая Обитель расположила свои форпосты во всех городах королевства Асмэры, дабы патрульные защищали мир от плохой энергии, скапливающейся там, где волшебные становились пленниками собственных чувств, которые никуда не исчезали из пространства, а скапливались в единую клоаку и рушили слаженность Ткани.

Патрульные зачищали пространство — пустое лишь на первый взгляд- особыми чарами и артефактами. Если ко времени обнаружения порчи слишком много Нитей успевало порваться, и чудовища прорывались в наш мир, патрульные избавлялись и от них. Правда, это случалось крайне редко, да и тогда дыры открывались маленькие, пропуская через себя существ размером не больше яблока. Со времен Хаоса по-настоящему черная энергия исчезла, и нечему было таранить Ткань.

А еще патрульные отлавливали чернокнижников — почитателей Хаоса- и вскрывали их логова и тайники, устраиваемые ими непременно под землей.

Задач по всему королевству у них хватало по горло. Близ храмов Обители все обстояло иначе. Священный камень не позволял никакой энергии сплачиваться хоть чуть. Он разгонял ее зловоние и уничтожал, благотворно влияя на окружающее пространство. Нити рядом с ним были здоровее всех. Зачем же тогда караул снаружи храма? Ради редкого бесчинства чернокнижников и охраны порядка в строю учащихся.

Первое уже лет двадцать не происходило в землях ни одного храма. Чернокнижники к ним не приближались. Второе им приходилось выполнять неустанно. Храбрецы нет-нет выискивались. Мне пока везло и полы мыть не доводилось, однако иных наказание не обходило боком и случалось проходить мимо учащегося, натирающего тряпьем камень до блеска.

Может, Создатель берег меня от глаз мадам Доротеи? Я-то ночами гуляла, чтобы от неверных мыслей после очередного кошмара спастись. Искала утешения в смене обстановки и красотах храма. Без дурных помыслов.

И хотя с подслушиванием на моей совести стояла метка, затемно доселе я шпионажем не занималась. Вот впервые приходилось.

Ара пихнула меня за выступ одной из ниш в стене, шикнула и указательным пальцем левой руки обратила мой взгляд в сторону распростёртых настежь ворот. Их проем обрамлял вид ночного неба и сада, словно края холста — живописную творение художника. Прохладный ветерок вылез из него и добрался до нашего укрытия. Кроме него, нас пока никто не раскрыл.

В общем у храма насчитывалась двенадцать портальных входов. Да, так много. Четыре из них — парадные, самые большие по размеру и самые красивые. Остальные не столь приглядны и снаружи украшены менее выразительной резьбой. Звали их по разговорному «малыми». К одному из них мы и пришли.

Выглядывая из укрытия, словно лисята — своими настороженными носиками из норы, мы наблюдали за людьми в черных одеждах одинакового покроя, ступающими и недвижными перед длинным рядом входных ступеней. Кто-то из них переговаривался, тихо подшучивая, кто-то безмолвствовал, глядя строго вперед. Среди них было шесть парней и две девушки. Вполне себе спокойная обстановка, если бы только не…

Мы плотно примкнули затылками к стене, уводя себя из-под риска быть замеченными. Я посмотрела на Ару. Голубоватый отсвет священного камня и оранжевые отражения огня раскрасили лицо подруги боевым раскрасом. Многочисленные подозрения сомкнули ее брови на переносице. На стеклянной поверхности ее глаз в бликах света мелькали призраки догадок и предположений.

-Если их так много у малого входа, то сколько сторожит парадные? — едва слышно спросила я.

-Ровно вдвое больше, — также шепотом ответила она.

-Ты была там?

-Да.

-Почему?

-Почему что? Почему я была, или…

-Почему их так много?

Раньше по распоряжению наместницы малые ходы сторожили двое, парадные — четверо.

-Я заметила изменения немного загодя нашего знакомства с Битор. Это я и имела ввиду, когда говорила, что Учитель перестал доверять стенам Обители, — в конце предложения ее голос приобрел оттенок неуверенности.

-Значит, их число возросло после кражи артефакта. Но зачем нас от воришки охранять? В храме нет ничего, кроме пыльных книг, что можно было бы ценного унести, — вряд ли наследника Второго Дома заинтересуют побрякушки детей знати. — Какой вред он способен причинить нам? И для чего столько обученных волшебных против одного шамана? Он так силен?

Но Аре нечего было сказать мне. Да и под молотом много не объяснишь. Потянув меня за широкий рукав вон из ниши и подальше от глаз посторонних, она лишь тихо произнесла:

-Рон, запомни эти вопросы. Нам нужно най

ти на них ответы.

Глава 12. Разные пути

Ара считала, Учитель стал задумчив и отрешен из-за событий на политической арене. Я думала, что это из-за его давних душевных травм, связанных с Ночью Дворцового Переворота и доселе мне неизвестных. Подруга собралась подружиться с кем-нибудь из патрульных ради разведданных. Я поддерживала ее, но внутри носила грусть о себе неумехе. Сложно, когда ты сам себе враг.

Рука все тянулась к шее от нудных мыслей, и ничего не находя опускалась обратно. Ара заметила это и поинтересовалась, почему я сняла свое вездесущее украшение. Я поняла, что не имею ничего вразумительного на своем языке для объяснения своего поступка. Я приняла решение на основе предположений. Мне не ведомо было, кому медальон принадлежал до меня и как достался мне. И я не знала, случался огонь из моих кошмаров в действительности. Но так получилось, что я соотнесла все это с безымянной вещью на своей шее, наделив ее чересчур большим смыслом. Бездоказательным смыслом. Я даже не могла сказать Аре, что медальон у меня от матери, ведь это всего лишь догадка. Хотя должна признать, каким бы моральным грузом я не обременила свое «наследство», на второй день без него моя шея заскучала; я чувствовала ее голой, пустой и незавершенной. И все же не спешила поддаваться искушению снова надеть его.

Но несмотря на все наши с Арой заботы — внешние и внутренние- мы все еще учились в школе, домашние задания из списка наших дел никто не вычеркивал. Поэтому на следующий день, отсидев смиренно все уроки — устные и практические — я, Ара и наш друг-библиотекарь — Льюис явились под купол Северной Башни.

-Странно, что личная приемная палата главного библиотекаря находиться здесь, — сказала Ара, с сомнением оглядывая полный зал учащихся. — Не разумнее ли было ей расположиться в непосредственной близости от книг? Как другие преподаватели. Их приемные находятся, по крайне мере, в доступной близости с комнатами, где они читают лекции.

Я была с ней совершенно согласна. Моя лень тоже. Тем не менее, я не упустила возможности ее подначить.

-Намек на недовольство? — протянула я, скуксив довольную рожицу.

-Нет, — отразила она мой выпад. — Только не пойму, как мадам Доротея допустила такого несвойственного для Обители несовпадения. В храме каждый камень установлен по смыслу. Не вижу его здесь.

-Идти сюда было долго, — кивнула я. — Может, места другого не осталось?

-Ладно, оставим, — она встряхнула головой и потянула мышцы лебединой шеи в направлении парня. — Алт, куда нам идти дальше?

Библиотекарей в храме было немного. Лишь два. Мистер Тогн и мисс Анта. Женщина руководила закрытым отделом книг, куда ход давался не каждому. Алту ключа от него не доверили, и мы пришли просить у нее о допуске лично.

Учащиеся прогуливались по стеклянному полу, дразня Кохти, стремглав бросающихся вслед их ногам. Шелудивые рыбки. Мне бы их бескрайнее озорство. Их ауры пели короткие рифмы, и ритмы в их во времени мало менялись. Зато ауры учащихся пестрели разнообразием нот. У кого-то на душе вальсировали бабочки, у кого-то- выли коты. Но из-за свойств Альбума все эмоции оставались в пределах разумного, то есть не заполоняли мысли до той степени, после которой стирается четкость сердечного ума. Это не делало нас безгрешными. Хах, увы! Но облегчало давление, испытываемое при совершении выбора.

Я не следила за тем, о чем говорили Ара и Алт. Мой дар внезапно колыхнулся в груди и мысленные уши прорезал гадкий звук, словно неопытный горемыка съехал смычком со струн скрипки. Это отвлекло меня от мира на несколько секунд, заставив вздрогнуть и поморщиться. А когда «песни» поплыли по привычному ладу, и минуты окунали произошедшее все глубже в топь забытья, мне начало казаться, будто неприятность мне просто померещилась. Пытаясь оклематься, я повертела головой по сторонам. И наткнулась на спину Заводилы, усеянную звездочками серебряных нитей. О платьях как у нее мечтала большая часть прекрасной половины общества школы. Даже девушки родовитых корней. Я о моде чаяний не строила, и потому привлекло мой взгляд к ней вовсе не платье.

Она почему-то находилась в самом неожиданном для всякого эльфа окружении. Среди оборотней. Ее раса всегда относилась к ним с таящимся презрением и высокомерием. У них, по-моему, между поколениями то передавалось воспитанием. До того несуразно сейчас мне виделось ее дружелюбное пребывание в кругу парней и девушек волчьей сущности. Те внемли ее рассказу с вниманием и доброжелательностью. Никто не огрызался. Диво дивное.

Ара щелкнула перед моим носом.

-Как леталось в облаках?

-Что я пропустила? — спросила я вместо ответа. Друзья выглядели хмуро.

Алт развел руками, стоя передо мной и подругой. И когда он поменял свое месторасположение? Похоже, он отлучался и уже успел вернуться.

-Миссис Анты нет в приемной. Дверь заперта.

-Надо поискать ее, — сказала Ара.

-Везде не обойти, — понуро покачал головой парень.

-Где еще она бывает? — ее тон ясно давал понять — она сдаваться не собирается.

Эльф вздохнул и начал загибать пальцы.

-Приемная наместницы, приемная мадам Доротеи, обедня преподавателей. О, она любит фруктовый сад мистера Рамблоса.

-У него есть свой сад? — спросила я.

-Есть. Довольно далеко, правда. За озерным поселением и приютским домиком младших сирот. Двадцать минут ходьбы, — последнее он произносил намекающим тоном, при том заглядывая в непоколебимые глаза Ары. Искать слабину в ее намерении то же, что искать сорняки в парке храма — бесполезно.

-Мы идем, — твердо заявила она. — Рон, ты останешься. На случай возвращения мисс Анты. Не усни.

-Постараюсь, — честно ответила я. На самом деле, этой ночью я неплохо выспалась. И обошлось без снотворного. Просто чудо.

Ара с Алтом ушли. А я уселась у стены, прямо на пол. Я совсем забыла узнать у друзей, какая из дверей в ряду под балконами принадлежит мисс Анте, поэтому, прижав к себе колени, я по очереди начала сверлить каждую. Вскоре мне это надоело, и я уперлась лбом в колени. Потом поискала Заводилу и оборотней и, не найдя их, горестно вздохнула, чем привлекла несколько беспокойных взглядов учащихся, стоящих в пару шагах от меня. Убедившись, что мне не нужна их помощь, они вернули внимание в свой круг общения.

И вот, наблюдая за солнечным светом, ласкающим спинки рыбок, когда те, ныряя глубже, выпячивали их дугой под самой поверхностью прозрачного стекла, меж толпы учеников и воспитанников я поймала взглядом его — причину моих настоящих невзгод. Быстро решившись, я вскочила на ноги и направилась к ускользающему образу.

Интермеццо

Столицу наполнила тишина. В обеденный час ее мощеные брусчаткой улицы по обыкновению задержали дыхание, звуки потонули, унёсшись в прошлое, жители попрятались внутри невысоких каменных зданий, и те ничем не выдавали жизни, протекающей в них, словно раковины моллюсков, в которые пока не заглянешь, не узнаешь есть ли у нее хозяин или нет. Затишье продолжалось час с половиной или два. Этого времени хватало тем личностям, которым наводнение тишины в столице распускало поводки беззаконья.

И в этот раз тени решили облюбовать мирную улочку, названную в честь того, что на ней продавали, улицу Печеных Яблок. Сладкий аромат никогда не покидал эти бордюры, настилы и вывески, за десятки прошедших лет пропитав их до основания. Ни час столичной тишины, ни чернота ночи не отпугивали этот запах, что словно верный старый пес стоял на страже этой улочки, не принося толком никому пользы, но превратившись в местную достопримечательность. Единственную в столице, не поддающуюся осязанию.

Тень появилась на улице Печеных Яблок почти сразу, как стрелка часов пробила двенадцать дня. Ее привлекли алые, будто заря и блестящие, будто стекло яблоки в глазури. Те подобно молодым солдатам по стойке смирно выстроились в ряд на своих деревянных палочках под навесом лавки кондитера, тщеславно хвастая всем на обозренье совершенно круглыми головками.

Тень длинными стройными пальцами выудила из мешочка на своем широком ремне серебряную монету и поставила ее на прилавок, а взамен забрала одного из солдатиков. К ее несчастью или счастью — в этом мы еще не разобрались — начищенное серебро сверкало так ярко, что пасмурной погоде не удалось заглушить его блика. Тот стрельнул в небо, где его поймал зоркий взгляд черных зрачков.

Парение хищника окончилось, забились крылья. Ветер мягко перебирал белые пятнистые перья, позволяя грозным очам преследовать свою цель. Приблизившись, хищник издал громкий крик, напугав жертву. И меньше минуты спустя он плавно и величественно осел на прилавок.

Тень, услышавшая возглас филина во время откусывания хрустящей сладости от неожиданности чуть не подавилась собственной слюной. Она поняла, что ее обнаружили, но по мимике и поведению нельзя было сказать встревожило ли это ее. Тонкая рука ее легла на талию. Дабы показать, что соперник нисколько ее не обескуражил, она, медленно раскалывая глазурь белоснежными зубами, продолжила пережевывать свою добычу, глядя при этом прямо в пристальные очи опасного небесного хищника.

-И где же твой владелец? — журчащим, словно ручеек, голоском спросила она у птицы.

Тень оказалась девушкой.

-Ждет прямо позади нее, пока милая леди вернет ему то, что украла.

Девушка-тень развернулась к говорившему, ни на секунду не теряя самообладания. Впрочем, самоуверенность так глубоко вгрызлась в ее нутро, что не достало бы никаких средств выкорчевать из нее это чувство. Ее острые на концах черные брови изогнулись домиком в риторическом вопросе:

-Красть краденное — порицаемо?

-Юным девам не следует пачкаться сиими делами.

Брюнетка звонко расхохоталась, не сдерживая себя ни манерами, ни моралью. Второго ей не хватало, как хромому — костыля. У нее вообще доставало недостатков. Она внимательно присмотрелась к незнакомцу.

Высокий парень с золотистыми волосами стоял перед ней и хулиганисто улыбался. Его одежда — дубленая куртка и брюки, грубая ткань рубашки — не выдавали в нем высокородного, но тонкости воспитания, как драгоценные камни, обнаруживались то тут, то там в его маске разбойника. Девушке было известно, такие держат спину прямо даже во сне на боку; в бреду двигаются, аки павлины; а чувства хранят под самой оболочкой кожи, не поверх нее –на лице, и точно не в сердце, но так, чтобы те всегда поддавались их управлению. Она также заметила, сколь проницателен его взгляд, несмотря на озорные искорки в их уголках.

-Юным, скажешь тоже. Польстить мне удумал? Возвращайся домой к папочке. Он переживает о тебе. Оставь дела значительные на исполнение опытным взрослым.

-Вы вышли по своему заданию, я — по своему. И причин довести его до благополучного завершения у меня, уверяю, много больше вашего. Я ничуть не стану уступать вам. В этой войне вам и вашей расе лучше не совать носы вперед. Иначе вам обязательно их обломают.

Девушка насторожилась. Ее кулак плотнее сжался вокруг деревянной палочки с сочным яблоком. Ей не понравилась мысль, что высокородный разбойник может знать правду ее целей.

-Шантаж?

-Предупреждение.

-Я не отдам тебе Звезду, шаман. Эта ветвь первенства- моя.

-Что ж, водяные ведьмы во все времена славились тщеславием, миледи. А мир уже привык доказывать им, что оно у них пустое. Этой причины недостаточно для великих свершений.

-Будто топливо мести пригодней.

-Оно приведет нас всех к единой цели. Некогда мой Дом начал эту войну. Ему ее заканчивать. С вами мы можем договориться. Так или иначе я по праву унаследую корону в случае успеха дела. Вашей матери не повлиять на древние коны. К тому же, на моей стороне все главы Сопротивления. Вы одиноки против нас.

-Силы порой появляются из неожиданных мест, — запротестовала девушка, безысходно ощущая, как теряет власть над положением.

Внезапное уханье филина заставило ее вздрогнуть. В следствие чего она разозлилась из-за проявленной прилюдно слабости. Она ругала мысленно шамана, филина и себя, не понимая толком направление собственного гнева. В ее голове давно уже не было порядка.

-Давайте объединимся, — предложил парень. — Вы сообщите свои условия.

-Мое условие — корона. Первенство среди Домов, — категорично заявила она.

Ее соперник вздохнул и вальяжно привалился к стойке прилавка. Его лицо — смесь досады и насмешливости.

-Вы никогда не достигнете этого. У нас есть то, чего нет ни у вашей матери, ни у короля. Нечто, склоняющее чашу весов в мою пользу.

-Что же? — спросила девушка, ища про себя способ выйти из этого поединка, если не с победой в руках, то, по крайне мере, без потерь.

Каштаны шамановых глаз приобрели оттенок загадочности. Розовых губ его коснулась усмешка, кою не сдерживают циркачи, когда им не достает терпения хранить ответ на свою загадку.

Ведьма не понимала триумфа своего врага. Доколе не услышала слово- всего одно — разбившее ее противостояние на мелкие осколки.

-Скоморох.

Филин сорвался со своего места. Шум его крыльев, вместе с гонгом часовых стрелок на башне здания суда, пробившим час, ознаменовал окончание тишины. Вены столицы ожили, вновь качая кровь. К ней вернулись звук и движение. Волшебные высыпали из своих раковин, постепенно заполоняя город.

Когда хоровод жизни достиг и улицы Печеных Яблок, ни девушки-тени, ни шамана на ней уже не было. Их и след простыл. Единственным свидетельством их присутствия осталась поблескивать серебряная монетка на деревянном прилавке пекаря, да упавшее под него белое перо.

Глава 12. Продолжение

-Профессор Рамблос! — я вытянула вверх обе руки, чтобы меня было легче разглядеть среди подвижного собрания учащихся.

Мужчина сместился направление своего внимания на меня и, замешкавшись, остановился.

Подняв длинные юбки своего платья, я кузнечиком подскочила к нему.

-Профессор, вы дали нашему потоку невыполнимое задание.

-Разве? — удивился он.

-Вы не объяснили нам, как достать ягоды Катары.

-Помнится мне, я проделал сей трюк у вас на глазах, — опротестовал мужчина.

-Мы повторяли за вами, ни у кого не получилось.

-Так уж ни у кого? — пожурили меня.

-Ну, есть кое-кто, — поправилась я. — Но она придумала свой способ и изобрела чары, открытые лишь ее Дому. К тому же она — гений, — я непроизвольно махнула рукой, показывая, как мало значит победа одного по сравнению с количеством провалившихся. Ладно, может, в этот взмах и не вместилось столько смысла, но я это, по крайне мере, подразумевала.

-Что если загвоздка именно в этом? — профессор сложил руки в замок перед собой.

На этот его жест у меня в голове зазвенел звоночек. Из своего невеликого жизненного опыта я знала, что когда мужчина любого возраста выполняет следующие действия — выпрямляет плечи, поднимает подбородок и смыкает прямые руки перед собой в виде перевернутого треугольника — это означает начало чего-либо и решимость это «чего-либо» довести до конца.

В серых, как камень, мокрый от дождя, глазах я видела присутствие точного ответа на задачку о Катаре. И намерение к этому ответу подтолкнуть.

Правда, я все равно не поняла его вопрос. Будто его жесты шли врозь словам. Или я дуб дубом. Да, это скорее всего.

-В то, что она гений? — а я думала, что позор мне уже не страшен. Стыдясь своего тугодумия, я оголила зубы.

-Нет, конечно, — полуседые усы профессора содрогнулись от такого предположения. Он покачал головой. — Давайте пройдем к моему рабочему месту, — широкой рукой мне указали на одну из дверей. — Здесь слишком шумно для учебных переговоров.

Мы зашли под навес балкона. Профессор вынул ключ из своего белого вельветового пиджака и два раза покрутил им в скважине замка.

Интересно, Ара с Алтом уже отыскали мисс Анту? Ничего ведь не случится, если я ненадолго отлучусь от своей должности дозорного? Не объявится же она в течение тех нескольких минут, что я проведу за разговором с главным садовником храма? Раз уж за последние полчаса в Северной Башне и призрак ее не ходил. Хорошо, с совестью вроде бы договорилась. С этими мыслями я вошла в приемную профессора.

Комната его оказалась маломеблирована. Ее сплошь заполняли растения. Особенно удобно приходилось розовой гортензии. Ее керамический горшок стоял на письменном столе, а куст так разросся, что занял половину рабочего места своего хозяина.

-М-да, гортензия впечатляет всех моих гостей, — мужчина прошел за письменный стол и уселся на стул. — Я все думаю пересадить ее в парк, да, кажется, без нее мне станет пусто. Присаживайся. Можешь убрать Оливию с сидения. Ей не помешает заземлиться, а то совсем возгордилась. Стала плодоносить одну кислятину.

Я огляделась. У стены, перед пышными зарослями других зеленых друзей профессора, я заметила молоденькие ветки оливкового деревца. Я сняла его с раскладного стула и заняла его сама, чувствуя себя оккупантом. Мне бы и в голову не пришло, что когда-нибудь меня схватит совесть по отношению к растению. Просто аура профессора ненароком задела мою, и я увидела мир его глазами. Так иногда случалось с аурами. Я довольно часто также «понимала» Ару.

-Вы не расскажите мне, как все же уговорить Катару отдать ягоды?

Профессор вздохнул.

-Жизнь преподает нам уроки, Рон, а уж что из них нужно извлечь, мы должны разобраться сами. Катара — растение чуткое. Скажи, какова цель всей учебы в школе Обители?

-Самопознание, — искрометно выпалила я. Ответ на этот вопрос знали все учащиеся.

-А что оно из себя представляет? -Профессор наставительно глянул на меня, я замялась. — Ты следуешь пути Воина, Рон. А есть еще путь сердца и каждый волшебный обязан его пройти. Катара привечает лишь того, кто этого пути хлебнул сполна. Видишь ли, я не ожидаю, будто учащиеся справятся с этим заданием. Оно и старшим не всем по плечу.

-Так вы все-таки дали нам невыполнимое задание? — вот Ара обрадуется.

-Не совсем, — уклончиво ответил профессор. — С ним справится тот, кто хорошо понимает себя и способен быть честным с собой. Тот, кто видит свои недостатки и не закрывает на них глаза, а изо всех сил старается измениться. Такого Катара к себе допустит.

-Какое требовательно растение, — я поникла. Как мне теперь доказать подруге о гиблости ее затеи? Для меня оно не представляло важности, но Ара — жуткая упрямица.

-Полагаю, я огорчил тебя?

-Да, — честно отрубила я.

-Мне жаль. Я дал вам это задание, чтобы приблизить вас к пути сердца. Почти все задания школы направлены на это. Оценки тут имеют мало значения. Не страшно не выполнить его. Это из-за экзаменов, не так ли? Я соорудил для вас чересчур привлекательную приманку, — он беззвучно рассмеялся. — Эх, переусердствовал.

-А как же Лилиана? Она справилась чарами.

-Она ошиблась.

-То есть?

-Она посчитала, якобы это чары, — разъяснил профессор. — На самом деле, они ни капли не причастны к ее успеху. Точно также она могла бы просто полить растение дождевой водой. Девочка, конечно, сообразительная, но ей еще немало что предстоит осознать.

Я окончательно сдалась. Видно, мне не избежать зубрежки, а Аре столкновения с невозможным.

Я поднялась с насиженного места, вернула Оливию на стул, по праву принадлежащий ей, поблагодарила профессора и развернулась к двери, намереваясь покинуть маленький оазис. Как, вдруг, профессор Рамблос, видимо уже мысленно проводивший меня, тяжко вздохнул и запыхтел себе под нос, не ища собеседника:

-Столько писанины. Совсем нет времени. Помощников нет. Все мои садовники заняты праздничной подготовкой.

Во мне мелькнула надежда. Каждый ищет свой способ, так? Я повернулась обратно.

-Профессор, а из меня получился бы помощник?

Мужчина оторвался от бумаг на столе и вскинул голову на меня.

-Из тебя? — а затем прищурился. — Чего ты хочешь?

И тут я поняла — дело в шляпе.

Глава 13. Близнецы

-А что так можно было? — Алт все не верил, что мне удалось уговорить главного садовника освободить меня от экзаменов по его предмету в обмен на мой труд для него до окончания учебного года. Эльф пережевывал баранью котлету целых десять минут и находился в глубоком замешательстве.

-Интересно, могу ли я попросить того же у мистера Тогна? Он ведь еще преподает науку по совместительству.

-Попробуй, — поддержала я его, с воодушевлением, щелкая сахарное печение в виде ромашки.

-Не подначивай, — осадила Ара, хмуро наблюдая за мной. По ее мнению, я питалась неправильно и неполезно.

Начать ужин я решила сразу со сладкого.

Мои друзья так и не нашли сегодня мисс Анту. У приемной она тоже не появилась, хотя после разговора с профессором Рамблосом я прождала ее в башне полный час. Женщина, как сквозь землю провалилась.

Я также пересказала друзьям про путь сердца во всех подробностях. И о, чудо! Ара, наконец, признала, что продолжать тратить на Катару свое время — дело бесплодное. Поискам подхода к этому растению она окончательно положила конец.

-Я видела блюдо с индюшкой на столе у оборотней. Хочешь принесу его для тебя? — серьезно спросила девушка.

-Не нужно. Все в порядке, — я широко улыбнулась ей в подтверждении своих слов.

-Послезавтра я снова возьму первое место в бою. Не думай жаловаться, — предупредила она и принялась уминать свое рагу.

-Договорились, — настроение незамедлительно пошло на спад.

Я поерзала на скамье и огляделась от скуки. В обедне почти никого не было. Притихшее пространство поэтически наполняли шепотки учащихся. Мы явились под самый конец ужина. Священный камень начал постепенно гаснуть, приготавливая всех ко сну. Вместе с тем, волшебный огонь в каминах смотрелся все гротескнее и гротескнее, его высокие языки все сильней проглядывались в зале и собирающихся тенях явно выраженным оранжевым цветом. И в этой усыпляющей обстановке меня кто-то позвал.

Я вытаращила в удивлении глаза.

-Лаки!

Я перелезла скамейку, махнув подол платья, аки русалка — хвостом и под изучающим взглядом подруги подошла к светловолосому юноше, переминающемуся рядом с одним из каминов.

-Приветствую тебя, миледи, — он приложил правый кулак к груди и низко склонился в поясе.

Неловкость была его сущностью.

-Во дворце у всех принято так кланяться? В первый раз ты так не делал.

-Я был слишком озадачен, — сказал он, разогнувшись. В нашу вторую встречу он улыбался смелей. За прошедшие дни я к стыду своему совсем позабыла нового знакомого, однако и у него, думаю, дел хватало, кроме как вспоминать обо мне. — Таковы манеры приличия в столице.

Я хмыкнула.

-Я за тобой повторять не буду. И ты не делай. У нас, по крайне мере, — посоветовала я. -Ты зачем-то позвал меня. Что-то хотел? — мило поинтересовалась я.

Он сильно кивнул. С размахом. Я даже испугалась за его шейные позвонки. Гибкие они у него. Для шамана из простонародья. О своей сущности он со мной той ночью поделился, перед расставанием. Что не говорил о себе, то звучало поразительно. Как же он пересекает большущие расстояния таким тщедушным телом? Посмотреть бы на него за занятием спортом.

-Надеюсь, я тебя не отвлек. Просто увидел, как ты вышла из беседы с друзьями, подумал, есть время, — его худая ручка взметнулась к затылку. Похоже, это был его личный признак смущения.

-Время есть, — подтвердила я. — Расслабься. Хочешь, познакомлю с друзьями?

-Нет, прости. Я бы с радостью, но спешу. Потому я и искал тебя.

-Так ты прощаешься, — уныло протянула я.

-Я вынужден. Наместница передала ответ канцмейстеру.

-Долго тебя не будет? Ты вернешься?

-Не знаю. Ни первого, ни второго, к сожалению. Но я бы хотел оставить тебе в память о себе подарок.

Я оживилась и тут же смутилась. У меня-то подарка ему заготовлено не было.

-Может, припасешь его для следующего раза? Когда и у меня будет, чем с тобой обменяться?

-Это неважно. Мне не терпится его тебе передать, потому что я уверен, он впадет тебе в душу.

Что же у него там такое интригующее? Теперь и мне не терпелось увидеть.

-Согласна, — сдалась я. — Доставай.

Из наплечной сумы юноша выудил под теплый свет бархатный мешочек, повязанный золотым шнурком.

-Недавече меня отсюда вниз, в деревню, на рынке поручили задание исполнить. А там ярмарка в тот день проходила. Корабельные плаватели из других земель Пелер Хисе привезли товары на продажу.

Пелер Хисе была единой землей. Единственной в нашем мире. Вокруг нее -сплошь Бесконечные воды. На кораблях ходили вдоль нитки берега, не отдаляясь от нее за горизонт и держа землю в пределах видимости; путешествовать так порой было удобней, нежель по суше, когда целью являлись прибрежные поселения. Ярмарка в честь прибытия плавателей в деревне устраивалась ежемесячно и представляло из себя долгожданное событие, собиравшее много народу. Мы с Арой тоже любили ее посещать, но, похоже, в этом месяце проворонили свою возможность.

Лаки развязал узелок веревки и потряс мешочком над своей алебастровой ладонью. На нее выпала вещица, заставившее мое сердце вздрогнуть. По моим венам горячей стрелой промчалось невыразимое чувство. Не найдя из моего тела иного выхода, стрела пронзила мое сердце, отощая кровь. Все это случилось в мгновенье.

Что это значило? Мой медальон — обычная безделица, на которую можно наткнуться на любом рынке? Не купила ли его я сама? Голос в моей голове, могло статься, пустая выдумка потерянного сознания, а вовсе не донесения моей памяти.

-Ты побледнела, миледи, — встревожился юноша. — Знал бы, не казывал… — виноватые нотки окрасили его тон, голос надулся.

-Все в порядке, — поспешила заверить я, мысленно хлеща себя по щекам, дабы скорей оклематься. Но звучала я слишком сдавленно, чтобы кого-то обмануть.

Позади меня, с места, где сидели мои друзья, послышались звуки возни. Будто кто-то пытался удержать кого-то от непреднамеренных действий. Бухнули ножки стола, скамья заскрежетала о камень.

Я немо уставилась на медальон в руке скорохода. Точь-в-точь мой, только камушки темно-фиолетовые, почти черные, вместо белых. И они были гладко отполированы, ловя капли света на свои мелкие грани.

Юноша сглотнул, кадык его дернулся, рука задрожала от длительного нахождения в воздухе на весу. Он обхватил медальон пальцами и протянул мне.

-Простите меня, — перешел он с испугу обратно на «вы». — Я поступил чересчур дерзко и задел ваши чувства. Заметив медальон, я вспомнил о вас. Вы дорожили своим, и я… Не знаю, простите, — он понурил голову. -Я подумал, он может что-то значить для вас, раз похож на ваш.

-Он не похож. Он совершенно такой же. Кроме камней.

-Могу я надеяться, вы заберете его себе?

Я быстро кивнула. А потом спохватилась.

-Он выглядит очень ценным. Наверное, дорогой.

-Даже если так, мне он достался по дешевке. Купец, среди товаров которого он затерялся, отдал мне его почти в подарок в придачу к остальным покупкам, — душой нараспашку заверил он меня.

Я приняла медальон из его руки. По весу он тоже не отличался от моего. И цепочка его имела ту же длину.

-Наверное, они принадлежат руке одного мастера, — неуверенно предположила я, переняв у юноши робость. Я не смело покрутила вещицу в руках, всеми фибрами шестого чувства, ощущая в разрезе своего платья его близнеца.

Я не удержалась и перед ужином все-таки прихватила свой медальон с собой, но отдавая дань своему решению, не сковала вновь им свою шею, а упрятала в карман, скрытый в складках сатинового платья. Желая рассмотреть подарок лучше, я поднесла его к огню.

-Вам ведь нравится? — уточнил Лаки.

-Мы с тобой на «ты», забыл? И да, благодарю тебя. За целую свою жизнь я вряд ли получу подарок более запоминающийся, чем твой. Никому не превзойти тебя.

На его щеках появились ямочки. Они скосили ему еще несколько лет и сделали из него совсем ребенка.

-Я так рад. А ваша подруга на всех смотрит столь же пристально, что и на меня? — сказала он мне на ухо. — Я начинаю ее побаиваться. Она ведь тоже ученица Воина, я прав?

Я глянула себе через плечо. Ара безотрывно, не моргая, через легкий прищур изучала скорохода, будто пыталась увидеть его сквозь кожу. Это рассмешило бы меня, не будь я занята мыслями о подарке.

-Она недоверчива к новым волшебным. Не беспокойся, она добрая, — успокоила его я и осеклась. Мои ладони жутко нагрелись. -Аййаййай! — запричитала я. — Он сейчас обожжет мне кожу.

Лаки, не теряя драгоценных секунд, натянул рукав своего кожаного плаща ниже запястья и выхватил у меня медальон.

-С тобой все хорошо? Не поранилась? — затараторил он, разглядывая мою ладонь. Он спрятал медальон назад в мешочек и вложил мне его веревочку в здоровую руку.

-Оф, — выдохнула я. –Что это с ним? Он так из-за огня нагрелся? — я потерла пострадавшую ладонь о ткань платья, избавляя себя от неприятных жалящих ощущений.

-Что случилось? — тут как тут образовалась Ара. — Привет, — задумчиво поздоровалась она с юношей. — Я Ара, будущая сестра Рон по кругу. Рон, ты сунула руку в огонь? Зачем? — и главное, выражение такое серьезное.

Я возмущенно глянула на подругу.

-А я Лаки, — представился скороход, улыбаясь кривоватой, оголяющей зубы, улыбкой. — Мы с Рон познакомились вечером назад. Случайно, — он уже ее боялся. Отлично.

Я закивала. У меня из головы вылетело рассказать Аре про Лаки.

-Я тогда как раз совершала кое-какое преступление. Давайте не будем продолжать упоминать об этом. Ара, Лаки — скороход. И уже вынужден возвратиться в столицу, — объяснила я. — Лаки сделал мне замечательный подарок, только я оплошала. Металл от огня… Мой медальон никогда не нагревался, — я хмыкнула.

-Вот мы и нашли отличие, — подхватил скороход.

-Тот же, что и у тебя, — заметила Ара. — Мило, — и сколько подозрения читалось в ее словах!

-Пожалуй, я пойду, — сказал натужно Лаки.

Я была убеждена, он заторопился из-за Ары.

-Хочешь, поедим вместе? — дружелюбно предложила я.

Он замотал головой.

-Нет-нет-нет. Я уже опаздываю. Прости. Дела ждут. Время для скороходов — мать родная, — он наскоро совершил прощальный поклон и спиной потопал назад, вцепившись в свою суму, словно в последний оплот. — Возможно, еще увидимся.

-Пока. Осторожнее, не споткнись о горшок с растением. Прямо за тобой! — предупредила я.

Скороход оглянулся и замер прямо перед преградой. Жутко сконфузившись, он качнул головой в знак благодарности и ретировался из обедни. Только полы плаща его и шуршали на пути к выходу.

Я обвинительно уставилась на Ару.

Та и не думала краснеть. Вместо этого, не сводя глаз с проема зала, где исчез скороход, сказала:

-Алт пытался меня задержать. Ему в голову взбрела романтика. Начитался не тех книжек. Я не думаю, что этому парнишке можно доверять. Ты никогда не рассказывала мне про свой медальон, но разве не странно, что у него нашелся точно такой же?

Видимо, никакой он не мамин, уныло проскользнула в моих мыслях. Лаки приобрел его на ярмарке. Наверное, он у того купца давно валялся. С тех пор, как последний раз я у него его нашла. Четыре года назад. Вполне могло статься. А я навообразила. И женский голос… На что же способно воображение под давлением чувств?

Я опустила взгляд вниз, на медальон в своей руке. Может, я была недовольна вмешательством подруги, но сейчас она мне будет нужна. Я собиралась утонуть в ее утешениях.

Глава 14. Разлей-озеро.

Яркость погоды скудела. Листья понемногу трухлели, края большинства из них окрасились песочно-желтым; в цвет предвестницы, знаменующей конец теплой поры.

Не вовремя король решил устроить бал.

Ара задумчиво черкала на желтых листках своей тетради в кожаном переплете. Рядышком с ней на серовато белом валуне лежали запасные карандаши и лезвие для точки. Я сомневалась, что оно ей понадобится. Не такое уж замысловатое дельце — придумать образ платьев на предстоящий бал. По крайне мере, мне так казалось.

Девушка постучала себя по подбородку и отвела глаза к ивовым ветвям над своей головой. Природа вдохновляла ее на идеи. По сей причине мы часто приходили сюда. Эта поляна давала убежище нашему свободному времени. Мы с подругой начали проводить досуг на ней с тех пор, как зародилась наша дружба. Мы точно знали — сюда незваным гостям ходу нет, потому никто не нарушит нашего уединения. Не то что учащиеся, подавляющая часть преподавателей не рисковала заходить в Норгейтский лес дальше Розовой Черты. В волшебном лесу не водилось страшных чудищ, самые опасные его жители белки. Однако у леса имелись тайны, вынудившие профессора Рамблоса приказать своим садовникам посадить кусты нежных роз вдоль всей протяженности его там, где он граничил с храмовыми владениями. Эти кусты ознаменовали Розовую Черты, заступать которую нас предупреждали, сулит весомыми неприятностями для наших жизней. Строгого запрета не оглашали, однако нервишкам членов культа хватало и щекотливых басней, разведённых среди их умов, как краска в воде. То есть они полностью поглотили желание всех попробовать себя в роли храбреца.

Не зря. Опасаться было чего. Именовалось это «чего» разлей-озером. Эти ямки были до ужаса глубоки, но обычно — малы по ширине. В них помещалось от одного до трех волшебных за раз. На месте ямки не стояли. То закрывались, то открывались где не попадя без всякого порядка и логики. Перемещались они под землей, предугадать их движения не представлялось возможным. В любую секунду могли удружить, да раскрыться прямо под чьими-то ногами. И промокнуть — отнюдь не самое скверное, что могло случиться, если вам не повезло на них нарваться. Вот закроются они, пока вы внутри них плещетесь…

Если нет способности угадывать их настрой и знать, где они там сейчас под землей отдыхают, лучше не переходить Розовую Черту. Они только за ней появляются, земли впереди лесной местности не трогают.

Хотя бы здесь мой дар пригождался. Я слышала их озорные напевы и понимала, в какой час и в каком месте они раскроют свои пасти. Я слышала их приближение под землей. Им ни за что не поймать меня в ловушку. И всегда держала предупреждающее слово для Ары наготове при необходимости согнать ее откуда-либо. Тем не менее, она предпочитала перестраховываться и, достигая полянки, поднималась на гряду разномастных камней, от малого к большему выстроившимся на траве, словно природная лестница.

-Тебе бы подошли пышные рукава и вставки из органзы, — произнесла Ара со своего пьедестала.

Я посмотрела на нее снизу-вверх. Я-то примостилась прямо на редеющей земле.

-Моей внешности?

Ну же, подружка, сделай мне комплимент.

-Твоему характеру, — ответила она, словно мяч отбила и вновь уткнулась в бездонную глубь бумажного пространства.

Честно говоря, мне не очень нравилось ее увлечение художеством. Кружок, куда она записалась, отбирал у меня ее время со мной. Но мне оставалось только недовольно бормотать об этом про себя.

Вчера я поделилась с ней своими пустыми подозрениями о медальоне. Вернее, о его прежней владелице. Правда, умолчала про свою память. Ара не входила в число дотошных личностей, и не стала вытаскивать подробности. Поэтому я избежала признания, ограничившись объяснением о том, что забыла, как получила Каплю. Я теперь назвала медальон так. Он напоминал мне своим абрисом увеличенную дождевую каплю.

Мы с Арой обоюдно остановились на мнении, что медальон я купила в деревне на ярмарке, а потом поднялась на гору, к храму. Второй медальон никто за прошедшие лета у купца не купил, вот он и попался на глаза скороходу. Эта история выглядела до боли правдоподобной и всеми фибрами души я постаралась принять ее добром. Плоховато пока получалось, но ведь я только начала свое расставание с грезами. Взрослеть бывает больно.

И пусть Капля не связывала меня с моей семьей, ее вес все еще казался мне тяжел, потому и сегодня я оставалась верна своему решению и не надевала ее. И даже не носила с собой в карманах. Я оставила ее вместе с близнецом под кроватью. Так она не заскучает, а мне будет спокойно. Может, так и получится смириться со своим недостатком в виде отсутствующей части жизни? Существенной части.

По этому поводу вчера после ужина Ара битый час гладила меня по волосам в коридоре между нашими спальнями, пока другие девушки торопились приступить ко сну.

Это растрогало меня, и я в очередной раз устыдилась, что имею от нее тайны. Я много раз проигрывала в уме сценки, в которых рассказываю ей о своей напрочь утерянной памяти. И все не решалась по-настоящему. Даже чуточку смелости не находила для этого. Она ведь превосходила меня во всем: красоте, навыках, даре, похвале Учителя. Оказаться ущербной перед ней еще и в этом… Я доверяла ей, и оттого лишь пуще желала находиться с ней вровень. Быть ей напарницей, а не балластом. Я справлялась с этой задачей худо до безобразия. Некуда тут черную дыру моей жизни прибавлять. И без нее я выглядела достаточно немощной.

Мысленно я благодарила ее за нетребовательность в вопросах семьи и прошлого. И одновременно с тем понимала, и очень хорошо, это у нее не спроста. Семья и ее сердце разногласий. Возможно, намного более болезненное по сравнению с моим. Она замыкалась в себе при малейшем упоминании ее родословной, становилась немногословна и резка при попытке вытащить ее уязвимость наружу.

Собственно, с того и завелось наше с ней знакомство, что она подралась с ребятишками, задиравшими ее из-за происхождения. Как обладательница сразу двух даров — редкое событие — она привлекала к себе внимание сверстников. Воспитание воспитанием, а злая сторона, это злая сторона, и не все детки умели ее от себя отвести. В общем, я как-то вышла погулять по парку и наткнулась на девочку с двумя растрёпанными косичками, раскидавшую троих мальчишек кого куда, а четвертому выдирающую волосы из затылка. Мальчик так истошно орал, что я испугалась за него и побежала прямиком к Учителю за подмогой. Учитель разнял детей, дал наставление Аре, а спустя два дня раздумий, взялся ее обучать. Ару, конечно, воспитательницы за нарушение правил наказали, взвалив на нее горы дополнительных домашних уроков и подработку в качестве помощницы чистильщиков в течение шести месяцев. И после того случая наделили ее своеобразной фамилией, чего у сирот, оказавшихся в храме с младенчества, отродясь не имелось. Ара Вздорная, так прозвали.

У меня, кстати, фамилии тоже не было. Оно и понятно.

Сложив очередной кораблик, я пустила его в великое плавание по разлей-озеру. Стоя на коленях и уперев руки в землю, я поддувала парус самодельной игрушки, чтобы тот кормой врезался во второго участника водяного сражения. Но вместо столкновения кораблей произошло столкновение с землей, обрамляющей разлей-озеро. Трава, занавесом увешивавшая края земли, зацепила носик корабля, как на крючок и простого дуновения оказалось мало, чтобы вызволить его из плена. Попытавшись оттащить его пальцем, я ненамеренно надавила на него слишком сильно и кораблик потонул, а его дрейфующий соперник, бездействуя, возвеличился до победителя сражения. Я разогнулась, устроившись копчиком на пятках, и со вздохом оторвала следующий лист из своей школьной тетради. Ну да, вот так по-вандальски я отношусь к учебе. Я принялась лепить новую игрушку под озорной смех разлей-озера, слышимый лишь мне одной.

Разлей-озера вообще постоянно смеялись. Это заменяло им песню. Но смех их мог выражать разный настрой. Он бывал заливистым, неугомонным, злым, ехидным, коротким или усмехающимся. Сейчас разлей-озеро потешалось над моими потугами. Оно раскрылось совсем небольшое, размером мне от локтя до запястья и не выражало и толики намека на то, что собиралось закрыться в ближайшее время. Наверное, я заинтересовала его своей игрой.

На полянке стояли и другие разлей-озера. Тоже невеликие, земляные ободки их были не шире тарелок в обедне. Зеркальная гладь их поблескивала в свете холодных, бледных лучей в окружении замысловатой природы Норгейтского леса. Пышный ворох его разнородной листвы обходил поляну. Меж коротких теней, очерчивающих мелкие контуры листков и плодов, мелькали феинки- еще одними волшебными жителями леса. В сравнении с этими существами комары и светлячки — просто гигантские громилы. Их тельца, не приглядываясь, не различить. Размером они были с пылинку и из-за присущего им сверкания напоминали блестки, которые хорошенькие девушки наносят на веки и держат в маленьких коробочках. Когда в воздухе их собиралось много, складывался завораживающая картина — занавес золотой пыли. Жили финки исключительно в Норгейтском лесу. Почему- в учебниках об этом ничего не нашлось. Сегодня они оживленно перелетали с листочка на листочек, лавируя меж тусклых холодных лучей солнца. Попадая в свет, они сливались с ним и пропадали из виду.

Я пустила вплавь следующее свое сооружение. И только я подтолкнула его, как смех разлей-озера внезапно оборвался, будто его ножом отрезали. В то же мгновенье, и глаза не успев округлить, я отдернула руку и еле уберегла тем пальцы. Озеро захлопнулось, аки мухоловка и зажевало мои кораблики. Их бумажные шпили с кусочками парусов зажало твердой землей. Я попыталась потянуть за одного из них, думая вытянуть бумагу, но лишь оторвала той кончик мачты.

Я возмущенно насупилась и чуть не ударила кулаком о землю, где только что разливалось озеро, понимая — толку бы мне с того не стало. Зато как хотелось!

-Плоды зла –горьки, — процитировала Ара нашу преподавателя нравственности. — Нашла на кого обижаться.

Я, приняв поражение, вздохнула и упала спиной на один из камней.

Эхом за мной вздохнула Ара.

-Скороходы нынче наводнили храм. Родственники шлют своим принцам и принцессам дорогие гардеробы. Я стараюсь не завидовать.

Я понимала ее, как сестра по несчастью.

-Нам не превзойти их наряды. Зачем тебе корпеть?

-Цена — лишь половина дела, Рон. Мы ученицы Воина. Нам нужно произвести достойное впечатление. Король — первая часть праздничной постановки, мы –вторая. Тем более, Учитель не посетит бал.

-Он сам сказал тебе? Почему я не слышала?

-Он отправил летучее послание.

Год назад Учитель спас одну больную синичку. Он выходил ее и воспитал в ней почтальона. Маленькие лапки носили короткие послания, но в них зачастую нужды и не возникало. Ведь у нас была Ара, а у нее дар — понимать птичий говор. Хорошо иметь сразу две способности. Не то, что я со своим слухом.

-Король не оскорбился? — заволновалась я.

-Учитель превосходно разбирается в условностях, принятых в высших кругах. В нашем волнении нет необходимости.

Ара уважала Учителя, доверяла силе его характера. Я же не спешила опираться на него, опасаясь, что история его похожа на притчу, поведанную воспитательницей, в которой могучая дубовая ветка помогла путнику преодолеть реки и горы, а к концу пути иссохла и сломалась пополам, зацепившись за камушек, застрявший в земле. Иначе выражаясь, Ара видела в Учителе Великого Воина, я же — старичка, способного испытывать нужды. Его отказ явиться под очи короля утверждал меня в моих мыслях и навевал на меня бурю вопросов.

Чувство утраты до сих пор свежо в его груди? Долго ли он будет находиться в состоянии скорби? Когда затянется его рана? Даже я встала на путь отпущения прошлого. Может, у взрослых все заживает медленнее? Подойти к Учителю и просто поговорить об этом чудилось мне невозможным. Слишком большой обрыв разделял наши с ним умы. Вероятно, он не примет меня всерьез.

Риторически обращаясь ко мне, Ара повела монолог про наряды. Я, подтянув к себе колени и гипнотизируя бумажные паруса, гордо выходящие из земли и теряющиеся меж травинок, вполуха слушала ее рассуждения о моде, приличиях и том, какие ткани и какой крой платьев подобает нашему статусу. Другой частичкой внимания я блуждала по просторам своего внутреннего мира, теряясь в образах нашей с Учителем первой встречи. Так продолжалось, покуда я не заметила странные ощущения в своей груди. Что-то словно кувыркалось внутри, желая выпрыгнуть из моего тела и при этом быстро-быстро билось.

Не сердце. Дар, поняла я. Я не имела над ним управы, не чувствовала связи с ним. Он будто оторвался от меня и решил избрать свой собственный путь. Это напугало меня, хотя я старалась не паниковать и сохранять ясность мышления. Сердце запрыгало загнанной пташкой, и я непроизвольно положила руку поверх него, будто могла добраться тем до своего нутра. Когда к прочему я потеряла всякий слух — и тот, что ловят уши, и тот, что ловит дар — я раскрыла рот, дабы позвать подругу на помощь. Но раньше, чем первый звук моего голоса, подо мной разверзлось разлей-озеро шириною с водяное колесо, и я провалилась в него с головой. Вода затопила мой рот, рубя на корню все просьбы. Тут же я ринулась вверх в стремлении вынырнуть. Меня поджидал провал.

Свет потух над моей головой. Земля сомкнула свою пасть. Разлей-озеро проглотило меня.

Глава 15. Раскрывая глаза

В мою щеку уткнулся чей-то мокрый нос. Я отыскала в себе силы разлепить веки и столкнулась с золотистыми глазами хищника. Это насторожило меня, несмотря на смертную усталость. Пугаться как следует мощи не было.

Попытавшись пошевелиться, я осознала, насколько беспомощна внутри своего тела. Меня будто якорем ко дну Бескрайних вод приковало. Собственный вес ощущался неподъемным. Неодолимо тянуло вновь закрыть глаза.

Волк, обнюхав мое лицо, уселся на траву, виляя хвостом. Похоже, он не собирался причинять мне вред и выглядел чересчур дружелюбным для кого-то, кто выживает, промышляя охотой. Солнце щедро проливало на его макушку меж серыми ушами свои лучи. Густую здоровую шерстку его усеивали рыжевато белые разводы с черными стрелками. Я немного разжала тиски нервов, сжавшихся из-за его присутствия. Надеюсь, он и дальше будет мирно вести себя.

Позади волка, с краев моего зрения, на меня участливо взирали кроны деревьев. Однако я не спешила приписывать их волшебному лесу. Онемевшая голова мешала мне мысли в кашу.

Все происходящее напоминало сон. Или мираж. Я ведь упала в воду и чуть не захлебнулась. Может, я и не жива вовсе. Мир ощущался по-другому, словно я не его часть. Хотелось просто уснуть. Желательно навеки. В конце концов, я не выдержала и захлопнула веки. Зря. Именно в эту секунду началось что-то интересное.

-Ты нашел ее? Она в порядке? — раздался мужской голос откуда-то сбоку.

Послышалось шарканье стремительно приближающихся ног. В голове пробежала мысль о похищении. Но самооценка не позволила напрячься об этом. Кому я вообще понадобилась?

Очень хотелось посмотреть на хозяина голоса, однако безмерная усталость неотступно и требовательно протягивала ко мне свои пальцы-крюки. Я, нехотя, ей поддавалась. Меня поглощало и поглощало внутрь самое себя. К тому времени, как чужая тень нависла надо мной, тишина накрыла мое сознание.

Очнувшись, я оказалась перед Арой. Или она передо мной. Мое тело все еще небрежно валялось на траве, однако я вновь находилась на нашей с ней поляне. Почувствовав привычную обстановку вокруг себя, я испытала облегчение. Какое счастье. И подруга рядом.

Движение давались с трудом, тем не менее, преодолевая немочь неповоротливых членов, я подняла спину над землей и подставила локти, повисая на них. Не прошло и минуты, как мою стойку разрушили. Ара схватила меня в объятия. Годы тренировок сделали их весьма и весьма крепкими.

-Рон, — ее голос был исполнен растерянности и страха. Она будто не верила в то, что произошло. — Ты так меня напугала.

Мои кости затрещали по швам.

-Ара, — прохрипела я. — Отпусти, пожалуйста.

-Прости, — прошептала она и выпустила из плена своих рук. — Ты цела? Что-нибудь болит?

-Все, — выдохнула я обреченно.

-Ты чуть не утонула. Должно быть, ты разбита. Ты глотала воду, не помнишь? Надо показать тебя целителям.

Спрашивая, она непрестанно, с беспокойством вглядывалась в мои глаза, ища в них дурные предзнаменования моего самочувствия. По ее лицу разметалась тревога. Сочувствие сморщило уголки ее глаз, а белки блестели на мокром месте.

-Ты плакала? — спросила я.

Ее кожа выглядела потрепанной. Аура сияла тускло. Несколько минут трясучки за меня высосали из нее энергии на несколько дней. Все моя вина.

Она протерла влажные щеки и глаза.

-У меня сердце в пятки упало, когда ты исчезла. Я помчалась за подмогой в храм. У Розовой Черты меня остановил филин, — тараторила она. — Он сообщил мне, что ты уже снова вернулась сюда. Птицы мне раньше не врали, и я поверила ему, — она выдавила смешок. Он у нее вышел короткий и горестный. — Странно, да? В Норгейтском лесу никто никогда не видел филинов. И ты. Озеро вернуло тебя. Это просто чудо какое-то.

Озеро? Я думала, меня спас незнакомец.

Я поморщилась и накрыла гудящую голову рукой.

-Там был кто-то, — слабо произнесла я. — Вместе с волком.

-Где? — навострилась подруга.

-Не знаю, — я качнула головой. Взгляд мой упал на поляну за плечами девушки, и я разинула рот от увиденного. Должно быть, видок у меня был пришибленный.

По края поляны проходила все та же гряда валунов, и та же плакучая ива, повиснув над ними ветвями, создавала на них тень. Но кое-что разительно поменялось. От свободной земли осталось чуть. Вместо поляны между деревьями-домами феинок и камнями от края до края распростёрлось большущее разлей-озеро. Ямы их никогда доселе не открывались так широко. Что тут случилось?

-Мой дар отказал мне перед тем, как я упала, — вспомнила я. — Я не управляла им, а затем он отключился. Я перестала слышать ауры.

-К целителям, потом –Учителю, — заключила Ара.

-Нет, — запротестовала я. — Нельзя нам с этим к Учителю. Он итак плохо выглядит.

-Ни у кого никогда не отказывает дар, Рон, — попыталась вразумить меня Ара. — Учитель должен знать.

-Целителей достаточно, — упрямо стояла я на своем. — Пожалуйста, Ара, — жалобно попросила я. Не откажет ведь она кому-то в моем состоянии? — Приезд короля и кража артефакта вызвали в нем старую память. Не хочу доводить его своими неудачами.

Ара замолчала, замкнувшись в себе, обдумывая все.

-Ладно. Расскажем после дня Соединения. Но только если подобное не повторится. Теперь тебе надо отдохнуть. Раз ты нигде не поранилась отложим поход в лечебницу до вечера. Давай, облокотись на меня и попробуй встать, — Ара подставила мне плечо.

Вместо того, чтобы упереться в него рукой, я уронила на него лоб.

-Прости, — выдохнула я. — Я слишком разбита. Зато я снова всех слышу. Знаешь, это озеро не смеется. Оно поет. Все разлей-озера смеются. Почему оно нет? — пробурчала я невнятно.

С ним действительно было что-то не так. Ветерок пускал рябь по его синеве от одного берега к другому, а оно нисколько не отзывалось на это, напевая тихую мирную песенку, похожую на переливчатое пение птиц.

-Все хорошо. Я дам тебе немного совей энергии. Дыши спокойно.

-Как я из него вылезла? — задала я резонный вопрос.

Ара перевела взгляд на озеро.

-Не знаю. Когда я пришла, ты пластом лежала без сознания.

-Кто-то вытащил меня из воды, — уверенней, чем мне самой думалось, произнесла я. — Ара, там точно кто-то был. Он спросил у волка, нашел ли тот меня. Наверняка этот филин тоже его питомец.

-Он именно так спросил? — уточнила подруга. Я вяло кивнула. — Спросил, будто искал тебя. Будто знал, что ты в беде.

Я снова кивнула, обрадованная, что теперь не одна разгадываю эту загадку.

-Голос принадлежал мужчине. По-моему, молодому. Он не может быть из культа? — предложила я.

-Это Норгейтский лес. Значит, либо он из наших, либо из деревенских. Я склоняюсь ко второму. Имей кто в храме прирученного волка, все учащиеся ходили бы его подкармливать.

-Ты права. Почему же он ушел?

-Деревенские — волшебные стеснительные и не станут являть себя для получения благодарности.

-И все же, Норгейтский лес — опасное место. Всем известно об этом. Деревенские бы не рискнули с ним связываться. Даже из наших нет таких смельчаков.

Тут Ара заливисто рассмеялась, отгоняя пасмурный настрой из-за моего почти потопления. От того, что она заронила голову при смехе, мне пришлось снять свой лоб с ее плеча и удивленно на нее уставиться.

-А мы? — с задором спросила она, стрельнув в меня игривым взглядом.

Я сложила руки на груди. В этом уравнении не хватало еще пары цифр.

-Тогда, откуда же он узнал, что я в беде? И как понял, куда меня выплюнет разлей-озеро?

-Ну, во-первых, это его волк разнюхал, куда твою тушку вынесло. Их носы отличаются от наших, — начала она отвечать на вопросы с конца. — А во-вторых, — улыбка ее сделалась шире, — если у тебя появился поклонник, преследующий тебя по пятам, рано или поздно он явит себя тебе.

-Ты думаешь… — у меня закружилась голова от того количества кислорода, который я вдохнула из-за возмущения ее предположением. — Не смешно.

-Просто считай это чем-то романтичным до поры до времени. Будущее покажет, случайный ли то был прохожий или тайный воздыхатель. Сейчас давай-ка лучше позаботимся о твоем здоровье. Нужно делать то, что можно, а не гоняться за призраками судьбы. Приготовься. Позволь воздуху свободно проходить через тебя. Голова у тебя закружится от прилива энергии.

Она уже, подумала я.

Глава 16. История

Я с удовольствием покорчила из себя больную и провалялась в кровати весь вечер. К ночи под конвоем Ары я навестила парочку целителей и те, осмотрев меня и проверив мою энергию, объявили меня совершенно здоровой. Разве что посоветовали на всякий случай не выходить за стены храма, дабы позволить священному камню позаботится о моей ауре.

Жаль. Я надеялась они спасут меня от четырех часов истории в расписании следующего дня. Который уже сегодня.

Мы с Арой припозднились и явились на урок впритык к его началу, когда все стулья в зале заняли другие учащиеся. Нам достались почетные места в предпоследнем ряду. Мне на радость. На самом деле, и задержала нас я. На завтраке никак не получалось оторвать свой язык от тарталеток с голубикой. Я бы спрятала несколько в карман, да побоялась зря испачкать платье. Тесто у этих пирожных хрупкое, крем мажется, и голубика бы вся скатилась, испортив их аппетитный вид.

Я мягко уселась на тканевую обивку, чуть присползла на ней, откинулась на высокую спинку стула, закинув темя на ее круглый ободок, и прикрыла глаза, приготовившись быть убаюканной знаниями. Со вчерашнего дня ощущала себя слегка вялой, но это было терпимо. Нет, поспать я решила по привычке. Так уж у меня завелось, что самые спокойные сны ко мне приходили во время объяснений преподавателей. И за преданность самопроизвольному обычаю была наказана. Лучшая подруга, почти сестра, чуть не спихнула меня на пол. Стул мой покачнулся на своих белых точеных деревянных ножках, и я завалилась на плечо соседки слева. Тихо ойкнув и извинившись перед девушкой, я, состроив обиженную рожицу, посмотрела на предательницу.

-Только попробуй уснуть, — пригрозила она, ничуточки не устыдившись.

Насупившись, я поправила себя на стуле и заложила ногу на ногу. Ара тем временем раскрыла тетрадь для конспектов, зашуршали страницы. Вчера, пока я приходила в себя после нападения разлей-озера в общежитии, подруга отправилась в разведку.

Территория храма не заканчивалась на священном камне. На ней находилось еще множество построек и маленьких поселений, предназначенных для членов культа, не имеющих отношения к старшей школе. Приюты для новорожденных и подростков, ясли и средняя школа, также личные домики чистильщиков, поваров, садовников: все это входило в нее и продолжало достраиваться по мере пополнения культа новыми желающими отречься от суеты внешнего мира. И Ара обрыскала всех их, дабы нарисовать карту действий патруля.

Узнанное ею не показалось мне чем-то стратегически важным, и нисколько не наводило на ответы. Например, стало известно, что не все входы в храм охранялись. Северная Башня вот — нет. Но поблизости в десяти минутах неспешной ходьбы располагались деревянные домики целителей, и у них выстаивало стражу трое волшебных в черном. Ара предположила, это потому, что на северной стороне никто, кроме Кохти, не жил и ценного красть там было нечего. Также пустовали ворота на юге из тех же соображений. Вокруг приютов, особенно детских, обход совершало двадцать патрульных одновременно. Итога из этого мы с ней не вывели. Мое внимание скорее привлекало то, с какой ловкостью ей удалось обойти всю территорию храма после комендантского часа и при этом остаться незамеченной. Ей, которая считает правила Обители разумными и нерушимыми.

Что-то в ней менялось. Не явно, но заметно для меня, слышащей ее ауру. Вдобавок наизусть выучила ее привычное поведение и всегда заранее предугадывала, как она поступит в том или ином случае. В последнее время она стала упрямей, задумчивей, и — что раньше за ней не замечалось — ревностней в отношении своих расследований. И началось все с первых слухов о краже Звезды. Хотя бы уже поэтому я имела причины недолюбливать этого Донателло. Он нарушил спокойствие моей подруги.

Самое худшее — мне казалось, она недоговаривает. Вот и сейчас в ее пальцах плясало перо, о котором я- ни слуху, ни духу. Подумаешь, перо — небольшое событие? Но раньше мы с ней делили настроение даже тогда, когда проделывали на платьях лишнюю вытачку, чтобы ткань лежала ближе к телу. А тут перо, которое отнюдь не каждый вельможа мог себе позволить. Ну или, по крайне мере, не каждый из них захотел бы тратить на нее уйму золота. У нас с ней на пару и серебряной монеты не отыскалось бы. Перо определенно являлось чьим-то подарком. Иначе просто никак.

Оно было изумительно красивым. По изящной его ножке вились золотые узоры. Белое оперение его плавно изгибалось и щекотало подруге нос, когда острый кончик пера резвщ чиркал по бумаге. Чернила в таких перьях никогда не заканчивались. Пожалуй, даже имей кто из родовитых учащихся подобную вещицу, не стал бы использовать ее для обыкновенных конспектов по истории. Такими выписывают хвалебные пируэты в обращениях к королю или главам правящих Домов.

Только я раскрыла губы, желая расспросить подругу о нем, как мои намерения были спугнуты внезапным окликом и довольной улыбкой одной остроухой прохиндейки.

-Рон, привет, — голова Ариель торчала над спинкой стула прямо перед моим местом. Подбородок ее упирался в пальцы, перекинутые, словно кроличьи лапки через стул. Ара на нее и головы не подняла.

-Привет, — прошептала я и невзначай оглядела полный зал. Урок собирался начаться через каких-то пару минут.

-Понравилась книга? Она очень древняя.

-Шутишь? Я разобрала и слова.

-Забудь о них. Смотри на рисунки.

Мой язык чесался спросить: «Зачем?». Вместо этого на него из ума сползла иная фраза:

-Скоро урок. Невежливо отвлекаться, Ариель, — я вдруг ощутила себя в теле подруги. Ее тон раздался моим голосом.

В эту секунду свободное пространство перед рядами вышла преподавательница. Мисс Фокада Тарифи. Тень бархатных белых штор, занавешивавших половину окон в зале, лишала черты ее лица четкости, однако не смогла скрыть очарование ее внешности, в большей степени происходящей из ее манеры двигаться. Вытянутый разрез глаз ее щурился в беспрестанной улыбке, уголки губ по обыкновению слегка задирались вверх, заострённые эльфийские уши прятались под светло коричневыми волосами до плеч. Не в пример остальным преподавательницам она предпочитала простенькие платья изо льна — не пышные и не приталенные, обычного прямого кроя. Все это не мешало ее образу нести отпечаток строгости. Она входила в число тех преподавателей, кто точно знает, как говорить с молодыми волшебными, хотя бы и неугомонными, оставаясь лидером, не применяя наказаний и не покидая границ своего уютного мироощущения. Не то, чтобы с поведением учащихся Обители имелось много хлопот, но даже в наших мыслях не мелькало малейшего укора к ней. Она была по женственному хрупка и уважаема.

-Ну конечно, — Заводила скорчила искусственное понимание, которое в ее исполнении выглядело мило и колко одновременно. — Советую тебе, Рон, отнестись к сегодняшнему уроку с особой прилежностью. Он намечается быть весьма занимательным, — напоследок ее голубые глаза окрасились хитринкой, и с тем она отвернулась от меня.

С минуту поморгав на ее светловолосый затылок, я заметила сложные высокие прически девушек, сидящих по бокам от нее. Все же Роза и Лилит заделались ее «соловейчиками». Скорее всего они считали это дружбой, но мне ли не знать, что вести себя соответственно настоящей подруге Ариель была не способна.

Волшебное перо Ары продолжало издавать беглый шорох, и я задумалась, о чем она так неприкаянно пишет еще до начала урока. Подруга ни разу не отвлеклась.

Мисс Тарифи хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание учащихся. Носок одного ее ботинка отстукивал в такт хлопкам. Шепотки стихли.

С подачи эльфийки мою усталость смело напрочь; я вперилась глазами в преподавательницу, готовая внимать каждому ее слову. Наверное, предстоящий предмет урока связан как-то с тем, что она пыталась сказать мне, оставив книгу.

Справа от меня голову подняла Ара, оторвав перо от тетради.

-Рада видеть всех вас на своем уроке, — поприветствовала нас преподавательница. Улыбка ее выглядела искренней. — Сегодня я расскажу вам о том, как дух священного камня Альбум стал помощником нашим против Хаоса и преданным соратником скоморохов. Всем, я думаю, известна легенда про любовь, с которой все началось. Я освежу вашу память и прочту ее вновь, — со стола у окна взяла раскрытую книгу в правую руку и подняла ее перед собой, закрывая половину половину своего лица от наших взглядов. Веки ее опустились, взгляд лег на черные строки, и уши всех присутствующих облетели слова одной из древнейших историй со дня создания нашего мира. — Давным-давно, задолго до пришествия Хаоса и образования первых правящих Домов, жил на свете скоморох и его скомороха. Непоседливость гнала влюбленных из одного уголка мира в другой. Однажды в путешествии своем прошли они под Большим облаком. И услышал скоморох через дар свой песню унылую, полную скуки и тоски. Были то ритмы Альбума, духа священного камня. В те времена камень белый рождался на мягких перинах небесных, как жемчужины в раковинах Бесконечных вод. Спросил скоморох духа, от чего тот столь не весел. В ответ Альбум указал ему на землю и сказал, что в глубоком-глубоком чреве ее обитает дух фиолетового камня, и она небезразлична ему, а встретиться они не могут. Тогда скоморох пожалел духов, ибо сам не представлял жизни без своей скоморохи и подул в свою дудку, расплетая Нити Ткани и заплетая назад по-иному. Опустился Альбум под землю, к своей Мирабелле, променяв лучи солнца на мрак вечной любви ради. В благодарность пообещал дух служить скомороху и роду его до конца дней своих.

Всякий раз, когда кто-то рассказывал эту легенду, я будто слышала ноты песни — затейливой и печальной.

Преподавательница не успела отложить книгу, как над головами учащихся, словно стрела, взлетела рука Заводилы. Ажурные фалды, облегающие ее запястье, строптиво дёрнулись в этом движении, и мне сразу стало ясно — эльфийка учуяла что-то и, учитывая ее непримиримый характер, сейчас начнет «пытать» мисс Тарифи. Или, по крайне мере, попробует.

-Да, дорогая. Представься, будь добра, и спрашивай, — кивнула ей преподавательница.

-Ариель, — она отпустила руку. Я напряглась. Тон, с каким она произнесла свое имя был таким, будто она имела упрек к каждой букве, из которой оно состояло. — Получается, священный камень именно тогда перестал быть вновь образуемым в природе? Всем нам известно, залежи его истощились и новые появится никак не могут, пусть хоть столетия пройдут. Это из-за того, что ему обрубили корни и переместили с облаков под землю? Из-за скоморохов?

-И да, и нет. Видите ли, легенды — это песни, дошедшие до наших времен устами и струнами поэтов и бардов. Их достоверность не доказана, однако мы обращаемся к ним за неимением иных связей с очень давним нашим прошлым. Потому отношение к ним двоякое и выуживание каких-либо ответов тоже.

-Но, если допустить, что все-таки это правда, могли бы мы винить их расу в исчезновении священного камня?

У мисс Тарифи на переносице нарисовалась неодобрительная складка, тем не менее, голос оставался ровен и вежлив.

-Историю изучают не для поисков виноватых, Ариель. Однако, случись все на самом деле, то должна сказать в пользу скоморохов, не свяжи они Альбум обещанием, мы бы не смогли использовать священный камень против Хаоса.

Вновь вспрыгнул кружевной рукавчик эльфийки.

-Но ведь именно из-за разрушения Нитей скоморохами ради перемещения камня Пелер Хисе подвергся обвалам в Ткани, из которых нас стали посещать чудовища. Они нарушили равновесие в ее плетении, совершенно установленным Создателем. Им не по силе оказалось сделать все так же чисто, и из-за их тщеславия наши предки пострадали.

Преподавательница вздохнула, соглашаясь.

-Вы правы, дорогая. Все было так. Однако в истории все расы позже поучаствовали в усугублении положения добра в нашем мире. Взять в пример хотя бы Фортикуса Ливленда, отдавшего Хаосу свое тело, пусть и ненамеренно. Все наши предки имели свои изъяны. У нас они тоже есть. Мы все совершаем ошибки.

-Вы защищаете их расу? Потому что они правили нашим миром почти всю новую историю? — с обличающим намеком в звонком голосе поинтересовалась Заводила.

Взгляд преподавательницы сделался тверже, хотя кончики ее губ не изменили всегдашнего положения.

-Нет. Я говорю, они были единственными из всех рас в нашем мире, кто со временем исправил допущенную ими несправедливость в отношении волшебных, — припечатала женщина.

На это Ариель ответить было нечего, и она замолчала. Правда, мне показалась или вернее послышалось — ненадолго.

Я не понимала цели и причин эльфийки. Отчего она так взъелась? Нас не впервые посвящали о грехах наших предков. Доселе она не выказывала интереса к таким ославленным отрывкам прошлого. Да и чего она добивалась?

В моей голове всплыли слова, озвученные Лилит в библиотеке. Она вскользь упомянула о неприязни эльфов к скоморохам, возникшую после снятия с последних оков рабства. Ариель отнекилась, мол то не про молодые поколения. Тем не менее, ее выступление наталкивало на мысли об обратном. Правда мисс Тарифи тоже эльфийка. Только с исключением о происхождении. Преподавательница никогда не входила в Дом, вышла из народа. Возможно, эльфы обычной крови думали отлично от своих знатных сородичей.

Своими вопросами Ариель смутила учащихся. О том мне напевали их ауры, хотя внешне все сидели тихо. Все их песни, вместе взятые звучали подобно мелодии, у которой отдельные ноты выбивались из общего ритма и превращались в шум эха. Это меня не удивляло, столько аур одновременно ни за что не сольются в единой песне. Когда столько волшебных собираются в одном пространстве, у каждого на уме бушуют собственные оттенки настроения. Иногда их аурам удается стать ближе друг другу по звучанию, если что-то или кто-то их направляет. Так происходит на уроках, где мысли всех посвящаются общему предмету изучения. Но и тогда они сходятся не полностью, потому как у всех складывается своя точка зрения об одном и том же.

Сейчас в зале какие-то ауры пели громче других, какие-то испытывали апатию, а в общем все задумались над словами Ариель. Песни некоторых вошли в русло близкое ее течению воли. Это значило, они с ней соглашались.

Мисс Тарифи, не теряя времени урока, продолжила.

-Правда эта легенда имела место быть или нет, однако до недавнего времени мир имел причины ей верить. Считается, что после помощи Альбуму, первый скоморох, чье имя не запечатлелось в вехах истории, увы, смастерил два медальона с округлым низом и заостренным верхом. Для себя и своей второй половины. Он украсил их камнями. Смешав священный камень с горным хрусталем, он произвел не существовавшую доселе драгоценность и назвал ее Слезой. Ее поместил на свой медальон, а фиолетовый камень Мирабеллы- на медальон своей любимой. В период рабства медальоны передавались тайно, по наследству и сохранились в правящем роду скоморохов до наших времен. К сожалению, после Ночи Переворота они были утеряны. Нам известно, что перед замужеством королева передала медальоны своему брату, заправлявшему делами их Дома, а тот подарил их своей дочери — Кайре. В пожаре медальоны пропали. Сегодня редкие счастливцы могут увидеть изображения их на портретах королей в закрытой галерее во дворце.

-Входят туда только приближенные короля, — шепнул кто-то сбоку. Я не обернулась.

Мне и без того хватало, о чем поразмыслить. Уж больно описание их напомнило мне мои безделушки. Наверное, подделки под настоящие медальоны. На меня на летела пасмурность при мыслях об этом. Та ценность, кою я им присваивала все имеющиеся в моей памяти годы, стремительно падала. Неужели мне все привиделось? И женский голос тоже? Я думала, хотя бы его сохранила из своего прошлого.

Я невольно глянула на Ару, обращаясь за поддержкой. Подругу будто похитила другая вселенная. Перо ее тарахтело по бумаге, занавес прямых волос закрывал от меня ее лицо. Утром мы общались, как обычно. Я не понимала ее странного отчуждения. И ведь взглядом со мной не встретиться.

До конца урока я рассеянно размышляла о его начале и об Аре, которая очнулась лишь тогда, когда все учащиеся повставали со своих мест. Она убрала перо и тетрадь в наплечную сумку, вздохнула, поднялась на ноги, убедилось в опрятности подола своего платья и, словно ни в чем не бывало, посмотрела на меня. Я непонимающе — на нее.

-Что-то случилось? — поинтересовалась она, ничем себя не выдавая.

Я собиралась объяснить ей свою озадаченность, но меня снова прервали, и снова — тот же голос.

Ариель подошла к нам, зажимая в руках учебники и лилейно улыбаясь.

-Прекрасный урок не так ли, девочки? А тебе, Рон, понравился? Кстати, у тебя имеется медальон, похожий на тот, из рассказа. Где он? Ты больше его не носишь? Так хотелось взглянуть на него и сравнить с тем, который мне довелось видеть, когда дядя пригласил меня сопровождать его на встрече с королем, — ее голос пестрел переизбытком невинности, ясно раскрывая ее лицемерие.

Я покачала головой. Ну, вот, теперь еще задирать будут о том, что я подражаю власть имущим.

-Нет, он мне не очень дорог, — я сглотнула и подумала, сколько в этой фразе правды.

-Жаль, — уронила Заводила. — Может как-нибудь потом? — не дожидаясь ответа, она улыбнулась на прощанье и покинула зал, влившись в поток учащихся. Следом за ней мелькнули прически Лилит и Розы.

-Не обращай на нее внимания, — посоветовала подруга. — Твои медальоны к истории вряд ли относятся. Ей просто нравится наводить пургу вокруг своей личности.

-Я знаю, — я кивнула.

-Славно. Теперь пошли. У нас еще много дел. Книги сами себя не прочтут.

Глава 17. Тайны раскрываются под дождем.

-Девятнадцатилетний юноша украл ценный королевский артефакт. Действовал, исходя из волеизъявлений своей мстительной натуры. При этом провернул все в одиночку. — Ара вздохнула. — По-моему, это звучит неправдоподобно.

-О чем ты? — сонливо буркнула я.

Ара не прекращала думать о краже Звезды. Раскладывала произошедшее то так, то эдак. И делилась мнением со мной. Пусть и не за тем мы явились в полночь в Северную Башню, но зайдя в тупик решения задач, касающихся меня, перешли к обсуждению ее мыслепрений.

-Козни подобного размаха никогда не случаются с подачи лишь одного участника. Разве тебе это слух не режет? Конечно, пока другие лица сего действа носят маски, на развитие событий они явственно не повлияют. Однако они могут незаметно наущать тех, кто будет открыто выступать на политической сцене. Например, того же Донателло. Король, скорее всего это тоже понимает, однако у него иная цель — сохранить корону на голове, да и саму голову. Даже знай он врага в лицо, истина ему не важна, важна тишина в народе. Порой народ способен вставать единым целым и без руководства Великих Воинов. Этого он и боится. Частью он уже обезопасил себя, подчинив Воинов.

-Почему же истина не важна? — переспросила я. — Выявив ее, он снял бы подозрения с себя. В том, что он не причастен к краже, я имею ввиду, как по словам Ариель, ходят слухи. И восстановил бы мир с Обителью заодно.

Ара задумчиво хмыкнула.

-А нужен ли ему этот мир? Он жаждет полной власти. Обитель — кость в его горле. С нею всегда остается возможность самоволия народа. Нет, он точно попытается найти способ одной стрелой сразить двух зайцев. И себя обелить и Обитель… Я, кстати, не представляю, что он бы предпочел с ней сделать.

-Не уничтожит ведь он ее совсем. Захватит, покорит, сместит Александру Анрикскую с поста главы Совета, — перечислила я ей на выбор.

-Действительно, — Ара улыбнулась мне поощрительно. — Ты молодец. Все верно. Первый король в истории Пелер Хисе был главой Совета и правил кругом, все одновременно, — она звучала довольно, словно объевшаяся сметаной кошка.

-Ты как будто нашла самый верный ответ о намерениях его величества, — усомнилась я в ее восторге.

-Да, это так. У истории учатся, не потому ли она повторяется? Король просто заглянул в учебник, — глаза ее даже в полумраке сияли радостью от нахождения долгожданного заключения на одну из цепочек, составляющих нынешние интриги в политике. — Итак, ему нужна жертва. Желательно, чтобы имела отношение к Обители. Еще лучше — непосредственно к основательнице. Полагаю, он попробует подобраться к ней поближе.

-Как же?

-А вот увидим, когда он совершит первый шаг. Для него ему кое-чего не хватает.

-Чего?

-Слухов.

-Куда уж больше? — недобро усмехнулась я. Усталость покрывала мои мысли смолистой патокой. Я дивилась оживленности, испытываемой подругой. Два часа ночи, а у нее ни в глазу. И это я из нас двоих страдала бессонницей.

-Ему необходим один слух, превалирующий над остальными. Причем говорящий в его пользу, — объяснила она подробно. — Народ должен сам назвать ему врага. Хоть и не взаправдашнего. Это мы с тобой благодаря Битор уверенны в его вине. Народу шамана с поличным никто не сдавал, и не окажись это выгодно власти, и не сдаст. Видимо, король не считает вора таким уж опасным соперником. Либо надеется договориться с ним и его опекунами за глаза, без огласки. Либо зайцев не два, а сразу три. Его честь, Обитель и его враг, — вслух домысливала Ара свои подозрения.

-Ты меня окончательно запутала, — я надула щеки, аки жаба, будто это помогло бы моему уму быть резвее. — Народ назовет ему врага? Выгодного ему? Столько волшебных чтоб об одном судачить стали? С их отличающимися мнениями и опытом, это невозможно.

-Разумеется. Потому их направят. Чем-то или кем-то. Действуя на очевидных эмоциях, понятных всем и вызывающим более или менее схожие чувства. Такие как: сочувствие, печаль, стремление к справедливости. Народ не слышит «т» в слове «лестница», Рон. А король хитер. Четыре года назад главы мятежных Домов недооценили его. Можно сказать, вырыли могилу для себя своими же руками. Они не заботились о слухах, полагая — без доказательств управы на них не отыщется.

-Доказательства были, — не сошлась с ней я во мнении.

-Они пришли слишком поздно. Да и не в них сталось дело. Задолго до писем народ начал роптать. Погляди хотя на Розу и Лилит, да их бабу на рынке. Есть кому происходящее из домов знати по миру пускать. Без слухов, с одними письмами, королю незачем было бы устраивать показательную кару. Да и не выгодно было бы. А так, узнал народ. Король перестал казаться им вершиной силы, раз уж другая, по идея менее сильная сила выступила против него; стало куда-то пропадать уважение к нему. Вот и пресёк король все разногласия о его мочи.

-Еще как пресёк, — прошептала и покачала головой, прокатив черепушку по каменному полу. — Шаман тоже против него выступил, и все узнали. А ты говоришь, с ним король все по-тихому уладить хочет.

-Во-первых, я не утверждаю, а строю предположение. К тому, я уже сказала, зайцев и трое может бегать. Во-вторых, шаман — парень, девятнадцати лет от роду. В нем и народ угрозы то власти не видит. По их мнению, это так, баловство юных лет. Если спину ему держат те же главы Домов, что и четыре года назад, то вероятно в этот раз они поступают умнее, выучив урок на отлично. Народу они себя не выдают. Собственно, и серьезной угрозы в его глазах для короля не создают.

-Допустим, есть у него подстрекатели. В чем же их стремление?

-Это игра закулисья. Над ней гадать и гадать. А так, вообще — свержение короля, конечно. Просто решили они достичь этого чужой ролью. Через Донателло.

-Тебе стыдно не будет, если эти доводы твои провалятся?

Ара игриво рассмеялась, живот ее заходил ходуном вместе с руками, сцепленными в замок, поверх него.

-Да, вот я и не делюсь ими с Учителем.

Сидеть- или лежать- на балконе Северной Башни ночью с подругой было намного уютней, чем одной. Несмотря на погоду, рыдающую навзрыд, по ощущениям я чувствовала себя намного теплее, чем в прошлый раз.

И все-таки, почему наместница не прикажет прислужникам закрывать окна и крышу здесь, как и везде? В их пустоты, непрактично задуманные архитекторами-скоморохами, пробивалась вода. В башне образовался настоящий водопад. Он хлестал сверху, грохоча обрызгивая все, до чего добирались отшельнические его струи. Балюстрады балконов были скользкие и мокрые. Поверх стеклянного пола наливался еще один бассейн. Подняться ему мешал гигантский проход. Вода благополучно стекала на входные лестницы и уходила, куда ей и положено — в почву. Весь мир за стенами башни окрасился в прозрачные цвета. Капли дождя, словно тысяча маленьких гномьих ножек, мелко топали по стенам и куполу, отбивая невероятно успокаивающий ритм. Сейчас бы лежать в постели, а не на холодном полу. Но Ара решила, откладывание — потеря времени. Поэтому, прихватив подарок Ариель, мы, сбегая от глаз дежурных, явились в это проверенное мной не раз, спокойное местечко. Увы, дождь мы не учли. Не прошло и десяти минут с нашего прихода сюда, как он грянул во всю мочь. И испортил нам читательский час.

Отойдя от балюстрады, прибившись к стеночке мы с Арой сели друг напротив друга и принялись изучать желтые страницы, исписанные чернилами зигзагообразного почерка и рисунками киноварной краски — в основном, прямолинейными или ромбовидными. Мы не нашли ничего любопытного, ничего, что цепляло бы мысль и наводило на затею Заводилы. Внимательно изучив все линии, мы разочарованно закрыли старый переплет и улеглись плашмя, раскинув руки.

Наши пледы из овечьей шерсти — совершенно одинаковые внешне- защищали нас от леденящего воздуха. Казалось, вот-вот за дождем и снег повалит.

Камень-светлячок, который мы благоразумно не забыли взять с собой в путешествие, тускнел с каждой минутой, понапрасну излучая свет.

-Еще раз? — спросила я, хотя мы проштудировали книгу уже трижды.

-Уже отдохнула?

-Сегодня Заводила пристала к моему медальону. Из-за истории. Она видела такой же в той галерее, упомянутой мисс Тарифи.

-Полагаешь, она подбросила тебе старинный антиквариат ее семьи из-за медальона? В таком случае, мы обе сможем вздохнуть с облегчением. Твои медальоны — ненастоящие, иначе бы их не оставили пылится на лавке купца в крохотной, безымянной деревушке.

-А, вдруг, настоящие? — рискнула я приоткрыть щелочку и пролить свет на свои потаенные надежды.

Но подруга с громким треском захлопнула эту дверь обратно.

-Невозможно, Рон. Территория Дома скоморохов лежит на противоположном от нас крае земли. Даже пойди кто из стервятников осматривать остатки пепелища ради уцелевших ценностей…так далеко их бы не закинуло. Единственная причина, по которой медальоны не нашли, это та, что некто отыскал их раньше. Ходит этот некто по земле и в закромах у себя прячет истинных близнецов.

-Зачем же ему они? — я перевернулась на живот и перенесла вес на локти.

-Этот некто, должно быть, принадлежит верхам власти. Я так думаю. Может, это король или кто-то из глав Домов. Хранят и чают, кабы где пригодились, — она прикрыла глаза, собираясь духом, а затем резво приняла сидячее положение и крестом подогнула под себя ноги. Ладно, довольно предположений. Давай, взглянем на нее в последний раз, пока светлячок жив.

Я лениво приняла позу для медитации и от усталости согнула спину знаком вопроса. Что ж, этой ночью я определенно усну мертвецким сном. Туман уже добрался до моих мыслей и укутал их мягких одеяльцем.

Тем не менее, только подруга раскрыла старушку на первом листе, в голове у меня звонко тренькнуло, и я тут же выдала пришедшее на ум вслух, опасаясь потерять это вновь из памяти.

-Твое перо, — сказала, как обронила, я.

-Гммм? — вопросительно промычала Ара, опустив взгляд на неизвестный язык. Что она в нем выискивала? Наша цель — рисунки.

-Откуда оно у тебя? Оно ведь очень дорогое.

Она ответила странным молчанием.

-Ара? — переспросила я, забеспокоившись. — Откуда оно?

Она едва слышимо выдохнула и, наконец, встретилась со мной взглядом.

-Ты заметила. Я рассчитывала на это.

И она снова погрузилась в продолжительное молчание.

-Что ты имеешь ввиду? — подтолкнула я. Нетерпеливость — одна из плохих черт моего характера.

-Рон, — по странному устало простонала она мое имя и накрыла пальцами лоб то ли чтобы почесать его, то ли чтобы от меня укрыться. — Видишь ли, оказалось, Учитель имел больше одной причины познакомить нас с Ареттой Битор. Он держал в рукаве и журавля и синицу.

-И?

-Мы с ней стали обмениваться сообщениями. Она поведала мне, — она запнулась, на лицо ее скользнула ранимость. Весьма непривычно было видеть ее такой. Подруга не входила в число тех, кто показывает свою слабость в открытую. За все года нашей дружбы, единственный раз, когда она испытывала похожие чувства, относится к самому первому нашему знакомству. Не к тому, где она лупила мальчишек, а к тому, который произошел позже.

-Все в порядке. Я во многом даю промах, зато рот на замке держу отлично, — произнесла я медленно и положила ладонь на ее колено, пытаясь выказать поддержку.

-Мои родители — ночной кот и болотная ведьма, — созналась она с трудом. — Аретта рассказала.

Ух ты!

-Ух ты, — случайно выронила я свое изумление.

-Однако она пока не хочет называть мне их имена.

-Почему?! — всколыхнулось во мне праведное возмущение.

-Она говорит, судьбы их пошли врознь друг от друга, а касаемо меня — я еще не готова.

-Как это? — не понимала я. Стремление к справедливости не желало униматься в моей груди ни на чуть. -Ты достаточно ждала. Целых семнадцать лет. Ты имеешь право увидеться с ними. — Ару оставили в храме младенцем. Козье молоко заменило ей материнское, а наставления воспитательниц о жизни — руки помощи мамы. И никто никогда не баловал сирот объятиями, хоть старшие здесь дарили улыбки и свою доброту чаще, чем во всем остальном мире. Она заслужила устроить взбучку тем, кто не оценил ее по достоинству.

-Вот поэтому и говорит. Обида затаилась в моих костях, по ее словам. Она поставила мне условие — сперва прощение, потом имена.

-Мы с ней разберемся, — напыжилась я.

Ара печально покачала головой.

-Нет. Это лишь все испортит. Давай забудем об этом и вернемся к нашему делу. Я не знала, как признаться тебе, поэтому вытащила то перо на истории. Это, кстати, подарок Аретты. Ну, или вернее, мое ненарочное наследство. Она сказала, оно принадлежало моей маме. Она забыла его у нее, покидая ее дом в спешке. Почему в спешке, мне тоже не поведали.

Интересно складывались наши с ней жизни. Я начала терять все надежды о семье и наследстве. Ара — наоборот, за долгие годы тишины, начала разбираться в том, кем она является. Я узнала, что медальон мой- пустышка, она обрела перо.

-Я тебе завидую, — честно сказала я. Буйство моих чувств скатилось под гору и упало в глубокое ущелье.

Аре переход на мою личность помог отряхнуться от сокровенных чувств и расправить плечи. Свои печали забываются, когда заботишься о других.

-Соберись и вперед. Вдруг, нам станет известно, что Ариель твоя сводная сестра, и ты дочь ее отца? — огорошила она меня предположением. Похоже ее логикометр сломался. А так славно у нее получалось плести домыслы о воре, короле и заговорах.

-Умеешь ты отвлекать от тяжелых мыслей, — буркнула я, ощущая себя бурундуком, заложившим за щеки сэра «Ворчливость» и леди «Надутость» вместо орешков.

Семья — уязвимое место Ары. И незащищенное. Несмотря на это она раскрылась мне. Видимо, я ужасная подруга. Я-то свою тайну хранила, аки яйцо золотое, в далеких подвалах своего сердца, куда ничьим глазам не пробраться. И Ары в том числе.

Тем временем, подруга принялась аккуратно переворачивать хрупкую бумагу. Ее подушечки пальцев нежно укладывали уголки к уголкам предыдущих страниц, не выпуская их, пока один не соприкоснется с другим.

-Тебе не тяжело? — спросила я. Книга была толстая, а она положила ее себе на ноги.

-Нет, — мотнула она головой. — Да и так сохранней будет.

-Можем потом поменяться.

-Незачем. Ты, главное, светлячок крепче держи и наводи, как следует.

Минуты потекли по-старому, то есть — бесполезно. Все тот же непонятный шрифт и красные узоры, похожие на чертежи. И так текло время, доколе рука моя не дернулась от скопившегося в ней напряжения из-за удерживания ее длительное время на весу и не поддала артефакт впритык к бумаге.

-Гляди! — воскликнула я. — Она просвечивает.

Ара прищурилась.

-Убери светлячок, — попросила она.

Я так и поступила, засунув артефакт себе в подмышку.

-Все исчезло, — огласила я очевидное.

-Ты убрала его совсем. Хватило бы просто отдалить, — Ойкать мне было поздно и на это замечание я промолчала. И так и этак на странице оставались видны лишь зигзаги чудного шрифта. Ара взяла лист за уголки и удержала его в вертикальном положении. — Еще раз.

Я прошла артефактом вдоль бумаги. Черные чернила вновь пересеклись красными — путешествующими поверх текста и очень бледными, едва читающимися. Они бежали по листу, не соблюдая правил и напоминали следы, отпечатавшиеся от взмахов кисти художника. Все вместе они походили на неразборчивую мешанину. Сколько бы я не водила камнем, свести концы рисунка в нечто-целостное не сумела.

-В них нет смысла, — отчаяние подступило к моим голосовым связкам и приготовилось в любую секунду прорвать в горло, стоило мне ему позволить.

-Есть.

-Где?

-Внутри. Листы склеены и не пронумерованы. Неудивительно, что мы не заметили.

-Почему они склеены? — озадачилась я. — Ариель захотелось усложнить нам задачку? — с нее станется.

Ара покачала головой.

-Вряд ли. Скорее это время.

-И что теперь делать? Отклеим — рисунок испортится.

-Нужно найти щадящий способ.

-Как?

-Посоветуемся со старшими.

-Нам нельзя ее никому показывать. Старшие всегда задают много вопросов и не считают нужным хранить наши тайны. Мы не можем им доверять.

-Вообще то, есть кое-кто. Она никому не расскажет. Учителю — тоже. Все же она бывшая подруга моей мамы.

-Болотная ведьма?

Ара кивнула.

-Она самая.

Глава 18. Подножка, как любимый боевой прием.

Ара выбила катану из моих рук, ее грудь часто вздымалась, даже прическа выглядела воинственно.

Тем временем я осталась без оружия. Мы с ней заняли позиции друг напротив друга, вышагивая крадущийся ритм по невидимому кругу, прочерченному у нас головах, внутри которого мы сражались. Круг расширялся и сужался по мере хода нашего тренировочного боя, но пока одна из нас не падет, он нерушим.

Руки Ары сжимали двуручную рукоять катаны, направляя ее острие вверх, в небо. Ее следующие действия было невозможно разведать. Свои пустые руки я вытянула вдоль тела. Мой проигрыш был очевиден. Я висела на волоске от своего поражения.

Рядом с нами на каменной арене стоял Учитель. Он наблюдал за нами, заложив руки за спину. В течение тренировки он, как обычно, указывал нам на ошибки и раздавал подсказки. Говорил он строгим тоном, которому наши с Арой мышцы подчинялись раньше, чем мы сами успевали понять, выполняя приемы именно так, как он того требовал. Когда исход сражения был ясен, он с уличительной хитринкой в голосе поинтересовался у меня:

-Что тебе осталось, Рон? Что у тебя припасено на худой конец?

-Я беззащитна, ничего нет, — ответила я настолько умеренным тоном, насколько позволяло сбившееся дыхание, стараясь сохранить эмоции под кожей. Если дать им слабину, поражение станет полным.

-Нет! Еще раз, думай, — приказал Учитель.

На всякий случай я собрала ладони в кулаки, хотя против режущего металла, длиною с половину моего роста, в качестве обороны они не обнадеживали.

-Ничего, — повторила я.

-Что между вами, Рон? Погляди.

-Ничего, — не поняла я. — Воздух.

Тут Ара перестала играть роль молчаливого участника и напала. Я с трудом увернулась, и в кругу мы поменялись местами.

-Так что у тебя есть, Рон? — медленно произнес Учитель.

Ара стояла передо мной в первой стойке — с острием, направленным на меня. Чего же от меня хотел Учитель? Что между нами?

-Земля? — старческое лицо скуксилась, как у котенка придирчивого к еде и отказывающегося лакать молоко, если это не сливки. Я мгновенно поправила ответ, но он оказался не лучше предыдущего. — Камень.

-Нет, Рон, это пространство.

Между мной и Арой в воображаемом круге приблизительно шесть шагов. Для обывателя — пустые грезы, для Воина — тактика. Для меня? Ха! Я влипла.

-Я могу только сохранять его, пока силы не иссякнут, — сказала я.

-Или использовать с умом, — выправил Учитель.

-Как?! — отчаянно вырвалось из меня на один выдох. Со вторым я вновь надела маску.

-Веди себя стойко, Рон, — урезонил Учитель. — Что такое пространство? Чему я вас учил? Ара?

Подруга еле различимо замялась. Кто-то не хотел помогать сопернику. Девушка всегда была готова обо всем разделить со мной веха своих познаний. Вне арены. Но на ней она не позволяла себе проронить и слова, хоть чуточку гораздое пошатнуть ее преимущество. Сегодня ее заставили уступить.

-Щит, — ответила она Учителю, а вот следующую фразу предназначила мне. — Нужно понимать, как использовать его в свою пользу, какие задачи на него возлагаются, и как их решить их с выгодой для себя.

-Путь, — пришло мне на ум из вереницы прошлых уроков. — Движение к цели, -повторила я за отчетливо звучащим голосом Учителя в голове.

-Память возвращается? — не преминула поддеть подружка.

Во время тренировок она бросала в бой разные тактики, нацеленные стать врагу помехой. Ту, что она применила сейчас, она прозвала «вести инициативу». Означало, лишить противника уверенности, сломить его моральный дух. Увы, ввиду обстоятельств, мы с ней отрабатывали боевые приемы друг на друге. Поэтому я не обращала внимания на ее колкие словечки в течение сражения. Они являлись малой частью нашего обучения. Аре не было известно, сколь многое могло скрываться для меня в ее последнем устном выпаде. Иначе не подбирала бы фразы беспечно.

Тем не менее, она попала в яблочко. Все, что напоминало мне о моей ущербности, вызывало у меня секундное остолбенение. В бою воспрещалось отвлекаться и на такие крохи времени. Моя противница воспользовалась заминкой, ринулась вперед, взмахнула катаной и чуть не отсекла мне голову.

По моей щеке словно чирикнули спичкой. Я поздно ушла от клинка. Ара дернулась, исполняя прием. Она попыталась увести катану от меня в минуту кульминации. Но к катане уже приложили силу, и она, как стрела, летела сама собой. К роковой встрече с моей щекой, Аре удалось слегка сместить ее в сторону, благодаря чему последствия ограничились неглубокой царапиной. Мы сражались не на игрушках.

Когда мы вновь заняли свои места в кругу, пройдя свои пути, а взгляды наши столкнулись, я увидела подругу злой. Она переживала. Она не ожидала столь вопиющей нерасторопности от меня. Она винила меня и себя.

-Что ты делаешь?! — воскликнула она.

Ее ауру расцветили пятна хаотичных звуков. Весьма напористых, с низкой тональностью. Она потеряла свою «инициативу» вместе с собранностью. Но быстро восстановилась в своем настрое, когда поняла, что беда миновала.

-Просто сдайся!

-Сама сдайся, — не нашла я ничего лучше, как повторить за ней.

Она тут же напала, будто пытаясь наказать меня за то, что я огрызнулась с ней. А перед этим она почти закатила глаза.

Однажды она призналась мне в своих непрекращающихся попытках соскоблить некрасивую привычку со своего характера. По одному этому ее действию, даже без песни ее ауры, я бы догадалась об утрате ею внутреннего равновесия. Ее ритм сбился, и у меня появилась возможность переманить удачу.

И я ею не пренебрегла. Кулаки предназначались для ближнего боя, но ведь я имела еще и ноги.

Тем временем, клинок летел на меня. Ара рассчитывала, я снова увернусь и снова убегу на край круга. В общем она была права. С тремя поправками.

Уходя от ее удара, я в последнюю секунду, до которой терпела неожиданности ради, выбросила вверх правую ногу и увела туловище вбок и вниз. Моя голая ступня угодила ей в пупок, где корсет боевого платья туго переплетал черные шнурки, служа своеобразным доспехом телу. Ара пошатнулась, отступила на два шага назад и вынесла левую ногу назад для надежности.

Во всей моей задумке важную роль играла скорость. Не успела я моргнуть, как подруга, не растерявшись, оттолкнулась задней ногой и направила ко мне свой излюбленный прием –подножку. На этот раз — летящую. Хотя между нами сохранялось расстояние, я оказалась в стесненном положении. Да, у Ары тоже имелись ноги. Все происходило в считанные мгновенья.

Не было времени на привычный побег, и чтобы выйти из баррикады я завела руки сверху за спину, согнула спину в мостике, перенесла вес на ладони и кувыркнулась в сальто назад. Таким сложным решением избежав пораженческого нападения и не проворонив свое с разворота. Со всех сил, что у меня оставались я подкосила противницу во впадины ног со спины. Ара рухнула на колени. Непристойно звякнула о каменный пол ее катана. Я прильнула к ней сзади, обернула ее шею всей длиной своей левой руки в удушающем захвате, а правую замком просунула меж ее плечами и спиной. Любое движение причинило бы боль ее локтевым суставам. Я обездвижила ее.

Я победила.

Это ошарашило меня.

Громкие довольные хлопки эхом разбежались по арене, звонко отпрыгивая от ее ступеней.

-Молодец, Рон! — похвалил Учитель.

Глава 19. Хижина Учителя.

Неужели я дождалась похвалы от Учителя? Мир вокруг показался светлее.

Учитель подошел к высокому узкому шкафчику в темном углу комнаты и вытянув за ветхий ремешок один из его отсеков, порылся в глубоком коробе полки в поисках чего-то. Послышалось попискивающее треньканье стекла.

-Надо же, зрение подводит, — пробормотал старичок.

Учитель пригласил нас в свою хижину у границы Норгейтского леса со стороны Восточной Башни. «А теперь попьем чаю», — сказал он на арене со смешинками в уголках глаз, поглаживая свою седую бороду. Далеко не впервые нас с подругой угощали чаем после тяжелой тренировки. Обычно чаепитие являлось предлогом для устного продолжения урока в более уютных условиях.

-Помочь вам? — Ара, показывая полную готовность к действию, подскочила с тахты у окошка, на которую мы присели.

Хижина Учителя состояла всего из трех комнат: кухни, спальни-гостиной, ванны. Тесные помещения не вмещали много мебели и были выбелены краской таким же ровным и аккуратным слоем, что и внешние. Крышу сверху накрывала солома, а снизу проходили толстые деревянные балки. Учитель во всем в своей жизни проявлял малую нужду и неприхотливость. Его жилье — наглядное тому доказательство. А еще в хижине неизменно пахло сушенными травами. Учитель был мастер по составлению лечебных чаев.

Мы с подругой всегда занимали одни и те же места на кухне, когда посещали его. Из квадратных обветренных окошек в комнату проникал рассеянный свет понурой осени. Печь в углу, растопленная самыми обыкновенными дровами, согревала жарким теплом. На деревянной тахте, множество раз покрывавшуюся бесцветным лаком, лежал плоский жесткий коврик из красной шерсти. По нему вились черные узоры. Мы с Арой настолько привыкли провожать время на кухне Учителя, что негласно выбрали на этом коврике узоры для посадки. Я садилась на узор в виде распустившейся розы, а Ара — на узор молодого тюльпана.

-Нашел, — сказал Учитель с облегчением прежде не начавшейся помощи Ары.

Он выудил крошку-колбу с древесной затычкой в отверстии и вернулся к нам. За стеклом колбы зеленела стройная веточка с листьями, усеявшими ее ствол. Она выглядела так, словно ее срезали вчера — очень свежей. Пузырек он протянул Аре.

-Обработай Рон рану, — он махнул рукой на меня.

-Слушаюсь, Учитель, — Ара забрала лекарство и направилась к глухой стене комнаты, напротив окошек. К стене приставала столешница, несомая столбиками шкафчиков. Ара распоряжалась кухней как собственной. Она знала ее настолько хорошо, что закрытыми глазами могла найти на ней необходимую вещь. И, собственно говоря, я тоже.

Учитель сел за стол напротив меня. Он положил одну руку на скатерть-плетенку, а второй уперся в колено. Его завсегдатаем местом был табурет.

-Итак, вас известили про бал короля. Я уже предупредил Ару, что собираюсь пропустить его, — Ара, сидевшая на корточках у нижних шкафчиков, посмотрела в нашу сторону через плечо. Мы обменялись с ней многозначительными взглядами, затем она повернула голову назад и зашуршала рукой на полках открытого шкафчика. Подруга вытащила из него накрахмаленную салфетку размером с носовой платок и подошла ко мне. — Подозреваю, вы тоже хотели бы его пропустить. Мелькали мысли, верно? — он обвел нас мягким взглядом. — Мы с ней не сдержали разоблачающих переглядываний. — Я вынужден просить вас на нем присутствовать, девочки. Король избрал наш храм из-за вас. Ему нужно еще раз убедиться в сумасшествии старика.

-Потому что мы — девушки? — уточнила я.

Чпокнула затычка пузырька, Ара приложила к горлышку салфетку, смочила ее и намотала на указательный палец. Потом она села близ меня, ближе обычного, слегка подула на щеку и прошлась по ней влажной тканью. Рана засаднила и закусала кожу. Я скривила губы от неприятных ощущений.

-Большинство Великих Воинов и их учеников проживает во дворце по собственному выбору, — он вздохнул. — Король месяц назад отправил и нам с вами приглашение. Я написал отказ.

-Он не разозлился? — спросила я, волнуясь.

-Нет. Я был крайне вежлив и осторожен в подборе слов. Признаюсь, я недооценил любопытство короля. Ара, милая, завари-ка нам чаю, будь добра.

-Конечно, Учитель.

Моя рана больше не требовала ее внимания. Не знаю, отчего Учитель обращался к Аре с просьбами чаще, чем ко мне. Может, он видел ее более взрослой?

-Не исключено, девочки, что за его к вам любопытство кроется серьезная причина, — продолжил он. Ара тем временем отворила коморку — малюсенькую кладовую в глухой стене кухни рядом с узким шкафом и исчезла внутри нее. В ней хранились запасы еды, чистой воды и различной утвари. Благодаря малой ширине и длине кухни, Ара отлично могла слышать Учителя даже оттуда. — Кордан, присный советник короля по прозвищу «генерал», не жаловал вас перед королем. Он повсюду следует за Нортом и точно не пропустит бал. Его уста подчас ближе к уму короля, чем всех советников вместе взятых. Если придется, говорите с ним кратко, вежливо избегая его внимания. Приготовьтесь свой дух к его злосчастным выходкам. Они вполне могут состояться.

Выходит, дядя Ариель — черствый сердцем и опасный?

В каморке что-то грохнуло. Ара вынырнула из нее, держа в руке дужку железного чайника. Явно полного. Чайник тяжело раскачивался на весу. Девушка сняла заслонку с пасти печи и сунула чайник в горнило. Затем поставила заслонку на место и вернулась в каморку.

Мы с Учителем, привлеченные шумом, наблюдали за ней все это время. Учитель прочистил горло и повернул голову ко мне.

-Значит так. О чем я?

Тут в поле зрения снова появилась Ара. Она вышла из каморки на этот раз с чашками и блюдцами для чая, занимавшими обе ее руки. Дверцу каморки она захлопнула ногой. Посуду она расставила на столе перед нами.

-Вы говорили про генерала, — напомнила она.

-Да-да. Ведите себя сдержанно. Ко всяким наущениям и подстрекательствам относитесь безразлично. С этим напутствием закончим. Есть и другое. Не менее важное. О вашем облике.

Ара села на узор с тюльпаном и сложила руки на столе перед собой.

-Ара придумывает нам образы, — осведомила я.

-Хорошо, что вы этим озаботились, однако, боюсь, у вас недостаточно опыта о светских обычаях. — Его вообще нет, подумала я. — Вам следует обратиться к нашей верной знакомой за помощью. Аретте доводилось посещать и дворец, и Дома во время различных торжеств. Она не позволит вам уронить честь и достоинство моих боевых учениц. Она прекрасная швея, и ей под силу обучить вас манерам, принятым в столице. Слушайте и выполняйте ее указания.

-Да, Учитель, — ответили мы с Арой. Тем не менее, мне плохо удавалось представить дородную женщину в фартуке в окружении вычурной обстановки господских залов. Но зато у нас с подругой появилась дополнительная причина явиться на порог болотной ведьмы.

-Прекрасно, в таком случае, полагаю, можно и к чаю приступить. Рон, мед тебе все еще неприятен?

Меня мысленно передернуло от мыслей о золотой субстанции у себя в горле. Не успела я ответить, а Ара встать за чайником, как намерения наши потонули в быстрых взмахах крыльев. Кухню облетел воинственный клич.

На подоконник окошка, располагавшегося прямо перед столом, приземлился белый филин. Впечатляющая корона, огибавшая его головку, кончиками перьев задевала деревянную раму окошка. Его туловище было размером с большую дыню. Хищные глаза цвета солнца обвели взглядом всех нас: меня, Ару и Учителя. По моему телу пронесся табун мурашек. Присутствие птицы заполнило комнату.

Надо же, я чувствовала филина главнее себя.

-Откуда ты здесь, пятнокрылый? — пожурил его Учитель. — Вздумалось днем охотиться?

Я немо уставилась на Ару. Она — на меня. Ее губы произнесли слово «он».

Я не рассказала Учителю о несчастном случае на озере и моем чудесном спасении. Учитель бы запретил нам в дальнейшем ходить за Розовую Черту. Или вовсе посещать Норгейтский лес вне учебы. Он ведь велел нам исполнять правила приютившей нас и его Обители. К тому же своим признанием я бы поставила его в неловкое положение. Нет ничего хуже, чем краска стыда на щеках опекуна по твоей вине. Потому я решительно замотала головой, прося подругу молчать. Она мелко пожала плечами и направилась к печи.

-Почему он не спит? — спросила я.

-Это девочка, — поправил меня Учитель. — Не спит, так не спит. Кто ее разберет? Зато смотри, какая смелая. Ее особи предпочитают волшебных пятой дорогой обходить. Авось чья-то? — он прищурил глаза, приглядываясь к птице внимательнее. — Здоровенная балагурка. Ну, кыш отсюда, кыш. Вашего семейства мне только в доме не хватало, — он замахал венозными руками, но умильная улыбка с его лица при этом не сходила.

Филин напоследок блеснул на нас глазами и спрыгнул с подоконника. В окошке промелькнуло, удаляясь, широкое крыло.

Ара разлила чай по чашкам и расставила розетки.

-Варенье? — взглянула я на середину стола.

-Инжировое, — ответила подруга, усаживаясь на свое место.

-Мое любимое, — сказал Учитель и взялся за чайную ложку.

Глава 20. Термы

-Это они.

-Нет, не они.

-Между ними что-то есть.

-Это не так.

-Нет, так.

-Нет, не так.

-Точно они, и точно есть, — упорствовала я.

Ара бросила на меня взгляд через плечо.

-Вот и посмотрим, кто прав, — она толкнула массивные двери, и те с достойным такой махины скрежетом отворились.

Мы пришли в термы.

-Она узнает.

-Нет, не узнает.

-Они расскажут.

-Мы вежливо их попросим.

-Обязательно скажут.

-Нет, — продолжала отрицать Ара.

-У нас к ним и других вопросов в достатке.

-Сегодня выходной. Ты куда-то спешишь?

-А-а! Ай! — я недовольно воззрилась на подругу, когда меня обрызгало теплыми каплями.

-Прости. Я не хотела. Они обычно бывают выключены. Меня пронял интерес. Не одной ведь тебе присуще баловство.

Она говорила о небольших фонтанах в виде фужеров. Они были расставлены по бокам лестничного языка через ступень, между ними проходили перила, а из их сердец вверх устремлялись струи воды, опадавшие потом на глянцевый голубой кафель, устилавший термы.

-От тебя я не ожидала, — произнесла я, как могла чопорней.

Она в ответ подарила мне усмешку.

Из учебной недели школа выделяла нам два дня отдыха и полной свободы о том, как ими распорядиться. Изначально, этим днем мы после завтрака собирались стать гостьями болотной ведьмы. Даже съестные запасы для длительного пути в деревню взяли загодя на кухне. Но после передумали. В итоге к Битор мы решили наведаться завтра, а сегодня заняться стиркой накопившейся грязной одежды. Как сказала Ара: «Выходных дня у нас два, а день стирки всего лишь один». Термы закрывались на шесть дней в неделю.

А привели нас в них разные цели. Ей хотелось подробнее разузнать у Розы и Лилит про личность самого известного ныне разбойника. Да обойтись при этом без эльфийских ушек Заводилы. Подобно большинству статусных особ Ариель не занималась стиркой самостоятельно. Она отдавала одежу прачке в деревне. Она ни за что не появилась бы в термах ради этого или просто за компанию. Я же хотела выведать у девушек про их участие в поисках катакомб. Будто мне мало было подарочка эльфийки, знаю. Тут уж, как говорится, вторым ухом на стороже. На этот раз мне казалось, она занялась чем-то серьезным. И если присный советник короля считает — подземные ходы существуют, то вероятно, так оно и есть. Меня даже в какую-то секунду переклинило, и я чуть не отправилась к Заводиле предлагать свою помощь. Минуту спустя наваждение прошло, и я оклемалась. Мне и подставляться не хотелось, и пропускать нечто интригующее — тоже.

Интерес мой подогревался и тем, свидетельницей чего мне ненароком довелось стать вчера ночью. Говоря открыто, я опять подслушивала. Совершенно случайно! У меня и в мыслях не было, но так уж вышло, что нравится подсознанию Ариель наущать хозяйку устраивать тайные перешептывания у меня перед глазами. Да и мой дар наделил меня отменным слухом, необычайно сверхчувствительным. Орла ведь не корят за его зоркость. По крайне мере, на этот раз мне повезло, и я осталась незамеченной.

Ара, кстати, находилась в это время рядом со мной, но слух — мой конек, на ее долю выпало лишь узреть две неровные тени, отражавшиеся на бежевой хлопчотабужной ткани. Обстояло все так — мы с подругой заявились в лечебницу, к дежурному целителю, просить для меня настойки снотворного. В первой комнате стояла тишина, пол усеивали стеклянные баночки, в которых были пойманы и пленены живые светлячки, а пространство разделяли занавесы, крепленные к балочной сетке потолка — они висели меж койками, заправленными белоснежными простынями. В комнате никого, кроме двух волшебных в дальнем углу, обменивающихся неразборчивыми шепотками. Силуэты их, гуляющие по занавесям, принадлежали женщине и мужчине.

Не успела я толком послушать, подруга оттуда ретировалась и меня за собой вытолкала. Мол, пусть о чем угодно болтают, нас это не касается. И застигнутые мной сведения воспринимать не хотела. В них, кстати, Ариель переживала, что они не успеют найти катакомбы вовремя, а мужской басистый голос, неведанный мне ранее, успокаивал ее. Подруга от меня только отмахивалась. «Это не наша забота», — убеждала она.

Что ж, рассудила я, у меня свои разбирательства, у нее — свои. А еще на озорство меня наводила догадка о том, что у Ариель появился помощник мужского пола. Между ними проскочило нечто теплое. Забота? Это напоминало отношение Ары ко мне. Не отдавая себе в том отчета, я думала, эльфийка не способна на искренние чувства. Или мне пока не доводилось видеть ее с другой стороны. Если такая сторона и была, то девушка тщательно ее скрывала, причем успешно. Я доставала этими подозрениями Ару на всем пути от общих спален до дверей терм. Может, сунув палец под водяной напор и задав струе направление на меня, подруга мстила мне за длительное надоедливое жужжание?

-Зато ты взбодрилась, — оправдала она себя.

Я поправила корзинку с одеждой на своем боку и покрепче придавила ее к телу.

-Благодарю, — кисло сказала я и отправилась по ступеням вниз, аккуратно ставя шаги, дабы не поскользнуться на мокром.

От разрушенный стены и почти до лестничных ступеней растянулся бассейн. Вода в нем текла темно-синяя и уходила вглубь невесть насколько. Последние любознательные смельчаки из парней, решившие изучить его дно, проплыли около десяти метров и вернулись назад, утверждая, что конца края ему не видно. Учащиеся обращались за помощью к ведьмам воды, но девушки лишь качали головками и усмехались, не видя пользы, чтобы потрать на такой, по их мнению, пустяк уйму энергии.

Подвальный зал храма затопил много сотен лет назад горячий источник, протекающий поблизости. Зад, где бал могли бы танцевать великаны, имел три стены, покрытые завитушками скульптур и одну — наполовину разрушенную, обломки которой частью лежали внутри, частью — снаружи. Никому неизвестно, как это произошло, ясно лишь, что дыра эта сильнее всего напоминала пробоину, словно от шаровой молнии. В эту дыру вода, поступающая в зал из-под пола, протекала по расщелинам и неровностям груды каменных обломков и выходила под открытое небо, ручейком устремляясь по траве вниз и скапливаясь во впадине горы, где за столько лет образовалось большое озеро. Несмотря на подобное проветривание помещения и холодный ветер, дующий нет-нет в холодные времена года, термы неизменно согревали теплом. От воды исходил густой пар, терпимый осенью, а летом вызывающий невыносимые капли пота на лбу и под носом спустя пять минут пребывания здесь.

Зато из терм, из щербатого их рта в стене, открывался прекрасный, вдохновляющий пейзаж на долину холмов, укрытыми деревьями Норгейтского леса. Он завораживал и останавливал время, стоило увлечься его красотой. Ариель многое теряла, пренебрегая стиркой.

Ступив на нижнюю ступень лестницы, мы с Арой присели, чтобы расстегнуть сандалии и разуться.

Своды потолка поддерживались колоннами, отдаленно напоминавшими стебли сельдерея, собранными в единый пучок. Мы пропетляли меж них, чавкая по воде вдоль глубокой впадины в поисках двух известных сплетниц. Обнаружили мы их в месте, где к краю бассейна примыкал рядок коротеньких лестниц, уходивших под водную гладь. Вообще, весь бассейн представлял собой сплошные террасы и лестницы, давным-давно использовавшиеся по назначению, ныне — навеки потопленные.

Девушки усердно терли ткани, полностью поглощенные правым делом. Мы с Арой взяли их в осаду, усевшись на корточки по бокам от них. Ара — с Розой, я — с Лилит.

-Привет, — улыбнулась я изо всех дружественных своих сил. — Как дела?

Лица девушек и без того красные от пара, порозовели еще пуще при виде нас. Отлично, нам рады.

-Хорошо. Тоже пришли стирать? — ответила мне Роза.

-Ага. Но вот в этой кипе одежды нет ничего подходящего для бала. Вы вот что наденете? — решила я начать издалека и установила корзинку на пол, залитый водой в сантиметр высотой. Настоящее мелководье. В термах не нашлось бы и кусочка сухого места.

-Мы пока не определились с нарядами, — призналась Лилит, стыдливо пряча глазки. — Все швеи в храме заняты по горло заказами учащихся. Воспитанников, обученных шитью, и тех закидали просьбами.

-Мы можем помочь, — предложила Ара, выбирая в корзинке вещь, мытьем которой займется сначала.

Честно говоря, нам действительно необходимо было постирать. Мы с ней довольно долго откладывали эту процедуру и работы накопилась целая корзина. Поэтому мы не притворялись, доставая из карманов лавандовое мыло, взятое из хозяйственной кладовой, где чистильщики хранили предметы первой необходимости для себя и учащихся.

-Правда-правда? — оживленно спросила Лилит, чуть наклонив голову, чтобы лучше видеть из-за плеч Розы мою подругу. Роза тоже стремглав перевела на нее все внимание.

-Я тоже столкнулась с вашей незадачей. И побродила по окрестностям. В пристройке храма для средней школы есть рыженькая девочка четырнадцати лет. Она превосходно владеет иглой. Зовут Околи. Она очень милая и сговорчивая и согласилась взяться за мои наброски в обмен на помощь с уроками. Так вышло, мы с Рон утратили нужду в ее услугах. Вы могли бы помочь ей вместо меня? Как у вас с математикой? — сказав это, Ара окунула свой хлопковый подъюбник под воду.

-Просто замечательно, — заверила Роза.

А вот для них с Лилит стирка перестала представлять интерес.

-А с кем вы пойдете на бал? — потянула я одеяло на свою сторону, надеясь приблизиться к тому, что мне на самом деле было любопытно.

-Этот бал не обязывает приходить под руку, — сказала Роза.

-Значит, вы как я и Ара? Предпочитаете избегать гущи веселья? — я пока находилась далеко от цели выспрашивания. Надо бы задавать вопросы прямее.

-Не думаю, что мы похожи. Просто с партнерами еще сложнее, чем с нарядами. Но мы лелеем надежды ухватить кого-нибудь для танцев уже во время бала, — ответила Роза.

Ну, ух, поехали. Пора развернуть нос корабля в сторону попутного ветра.

-А у Ариель есть кто-нибудь для бала? — спросив, меня тут же окатило неловкостью. Плохо любопытничать про чужие отношения. Но множественность игр Ариель заставляла меня напрягаться и желать разузнать все о расстановке ее позиций. Иметь с ней дело, как играть в морской бой. Никогда не угадаешь, куда ударит.

-Нет. Точнее, он не упоминала.

Ара сзади жестом показала мне закругляться с этим направлением разговора.

-А я вчера видела ее с кем-то. Хотя, обсуждали они странные вещи.

Две охотницы до сплетен переглянулись.

-О каких же? — робко поинтересовалась Лилит.

Кажется, они приняли приглашение на борт.

-О катакомбах. Их нельзя назвать романтичными, так ведь?

Ара поспешила подсобить мне.

-Мы бы предпочли явиться на бал друг с дружкой. Однако, как ученицам Воина, нам неприглядно затаиваться. Да и бесполезно, все равно не получится. Сподручнее было бы найти кого-то, кто разделил бы с нами слишком большое для нас двоих внимания гостей. Если у Ариель есть сопровождающий, возможно, у него имеются свободные знакомые. Понимаете? Эти знакомые могли бы составить компанию нам с Рон.

Девушки на минутку притихли. Весьма подозрительно.

-Ну, она ничего нам не говорила, хотя мы нечто подобное думали. Порой она не к месту скрытна. А о катакомбах она с ним беседует постоянно. Видите ли, она основательно вознамерилась их найти. Она однажды выронила мнение своего дяди. Генерал заверил ее — легенда о катакомбах правдива. Ариель ищет в них вход.

-Так она ищет их из-за дяди? — спросила я, выжимая из себя как сок из лимона всю имеющуюся у меня бесстрастность. Чем пуще что-то привлекало меня, тем усердней я старалась утаить свое воодушевление. Оно толкало меня на проявление чересчур бурных эмоций, потому внутренне я сопротивлялась свои же порывам. Из-за этого мою грудь стискивало давлением.

-Сегодня она отправилась в деревню для встречи с ним. Но…знаете, я не уверенна.

-Генерал здесь? — я чуть не поперхнулась этим известием. Такие важные чины абы зачем по землям королевства не разгуливают.

Ара губами сказала: «Расслабься». Я бойко подмигнула ей.

-Да, он иногда ее навещает. Она же его племянница, — Роза совершенно не понимала сложившегося положения. — Приглашает на чай.

У генерала таких племянниц в Доме эльфов пруд пруди. Она явно понадобилась ему по некоему замыслу.

— Причастен ее дядя или нет, Ариель — заядлая искательница приключений. Для нее все это — просто забава, — вставила Ара, начиная стирку следующей вещи — пижамного платья.

-И мы так думали по началу. Но для малозначительного веселья она слишком напряжена, — тут я мысленно согласилась с девушкой, сопоставляя ее слова с услышанным мной в лечебнице. Ариель чуть ли не в отчаянии заходилась. — Мы с ней немного повздорили на этой почве. Ну, не хотим мы тратить столько времени в библиотеке из-за ее неуемного стремления отыскать вход в позабытое всеми подземелье, — слегка недовольно закончила Роза. — Сдались они нам.

-Как я вас понимаю, — чистосердечно выдала я. Вспомнились горы книги по растениеводству. –Значит, вам больше ничего не известно?

-Ничегошеньки. Мы решили отказаться от участия в ее делах. Вчера утром без обиняков ей об этом заявили, — бодро уведомила Роза.

Не стоило мне кличать их про себя соловейчиками, поняла я. Это было грубо и несправедливо по отношению к ним.

А затем взгляд мой нечаянно упал на кипу в корзинке, моя лень горемычно вздохнула.

— Эх, жаль одежда сама себя чистить не умеет, — после этого я немедленно принялась нетерпеливыми движениями рук натирать пятно от острого соуса на своем платье. Со стороны Ары тоже что-то плескало.

-Если кто-то придумает бытовое заклинание на все случаи жизни, он не непременно прославиться во всем Пелер Хисе. Даже пуще гениев и героев, — подхватила Роза мою панихиду, хлопая тканью. И у нее наболело.

Еще немного потерев пятно, я ослабила силу своего упорства и печально окунула руки в теплую воду. Да так их там и оставила. Так и хотелось прыгнуть в воду вместо всей этой рутинной работенки. Увы, в термах купаться было непринято. Другие посетители могли счесть мои действия неприличными. Для купаний у учащихся близ их спален располагались купальни. Раздельные для девочек и мальчиков, с паровыми банями, мраморными ваннами, встроенными в пол, и десятками отсеков для исправления нужды. В термах занимались только стиркой.

-Знаете, — обратилась я к девушкам, — мы с Арой нарочно надеялись застать вас здесь.

Девушки навострили ушки и вновь позабыли о насущном, то бишь стирке.

-Да? И для чего?

-Про сына Второго Дома? Помним, — Роза выказывала прямо боевую готовность. У нас в храме жизнь протекала размеренно, без каких-либо чрезвычайных случаев. Наверное, им то пришлось не по привычке, и они совсем с нами заскучали. И на авантюру Заводилы, небось, от того же повелись по началу.

— Расскажите о нем поподробнее, пожалуйста. А то нам неудобно выспрашивать об этом у старших или у других приезжих, — я заглянула Розе в глаза. Аура ее звучала чисто, словно летний ветерок. У Лилит — тоже. А вот наши с Арой ауры подрагивали от путавшихся мыслей.

Однако Роза и рта не раскрыла, как ее оборвал хлесткий всплеск и нас четверых окатило волной теплых капель. Я инстинктивно зажмурилась, выставив тыльную сторону ладони перед лицом. Остальные девушки, кажется, поступили также.

Похоже, кое-кто все-таки нарушил негласный запрет на купание в храме, либо ему о нем не сообщили. Или им.

Чуть поодаль от нас на мелководье стояли ведьмаки огня и подначивали своего друга, которого сами же и столкнули в воду. Все, как на подбор, они были темноволосые и смуглые. Белые одежды учащихся сильней подчеркивали особенности черт их расы.

-Этак ты на ногах ровно не держишься. Куда тебе до танцев в присутствии короля?

-Он хочет устроить потеху! — неугомонно дразнились они.

Парень в воде с озорным блеском в глазах, прилизанными водой волосами и кривой ухмылкой не преминул бросить им вызов:

-Я найду себе девушку на бал раньше вас всех! И такую, что с ней ни одна не сравниться! Она будет лучшей!

-Ну, ну, не зарекайся.

-Разбрасываешься пустыми словами.

-Я докажу! — парень в воде развернулся в нашу сторону. Лицо у него оказалось знакомое. Я припомнила его имя. Хоакин.

Мне захотелось отвернуться. Только бы он обратился не ко мне! Вот Роза и Лилит…

-Ара! — голос ведьмака разнесся по всему зала, привлекая внимания всех, кто в нем находился: старших, учащихся и чистильщиков.

Я глянула на подругу. Эмоции ее заиндевели, жесты застряли в одном времени. Это смотрелось бы слегка смешно, понимай я ее чуть меньше.

Роза и Лилит испытывали иные чувства. Глаза их по-детски сияли, словно им снова было по семь и перед ними только что потрясли подарочным коробком с сюрпризом.

Хоакин приложил правую руку к сердцу.

-Прекрасная и неподражаемая воительница! Согласишься ли ты оказать честь мне, воспевателю твоей красоты, вести тебя под руку на будущем королевском балу?

В термах даже пар застыл, что уж говорить обо мне, друзьях ведьмака и всех прочих зрителей этого спектакля.

Парой предложений назад мы с Арой надумали жаловаться на отсутствие партнеров. Отказ подруги мог бы выдать нечестный наш язык перед Лилит и Розой. Кара настигла нас сиюминутно. Не отвертеться Аре.

Подруга отмерла, залилась краской, бросила на вылупившуюся меня едва заметный беглый взгляд и замялась. Это все не повредило ее образу. Наоборот, во много раз умножило женственность ее благородных черт. В конце концов она отыскала в себе храбрость, сложила руки на груди и уверенно посмотрела в голубые глаза Хоакина.

-Я видела, как ты управляешь мечом. Прискорбное зрелище, — сказала она без тени насмешки, всего-то оглашая данность.

Со стороны ведьмаков донеслись смешки. Хоакин драматично выдернул правую руку из-под поверхности воды и трагично ударил себя кулаком по груди, чем поднял новую порцию брызг.

-Я готов измениться ради тебя, моя воительница!

-Она точно его побьет, — припечатал кто-то из огненных ребят по-дружески.

-Не побью, — ответила неизвестному Ара. — По крайне мере, не я, — подруга торжественно улыбнулась Хоакину. А я почуяла — пахнет жареным. — Все сделаешь, обещаешь?

-Непременно, Ара! Обещаю! — воскликнул парень мокрый, как тритон.

-В таком случае я соглашусь пойти с тобой на бал при одном условии.

-Слушаю и повинуюсь! — шутливо отрапортовал голубоглазый.

На его месте я бы серьезней отнеслась к подзадориваниям Ары. Она то умела бить под дых. Уж я-то знала. Ему бы лазейку себе оставить, чтоб из-под кабалы уговора выйти, не теряя мужества. Нет, откуда это предпринять юноше? В этом возрасте они все до единого до глупого самонадеянны.

-Победи Рон в стрельбе из лука, и моя рука на балу твоя.

Что?! Я чуть не подпрыгнула на месте.

Ведьмаков повело на смех.

-Тебе ничего не светит! — кричали они.

А я, как оглушенная, уставилась на подругу.

-Потом обсудим, — бросила она мне через уши девушек. Она явно удовольствовалась своей идеей. Я же ее улыбки совсем не разделяла.

-Я преодолею любые препятствия, чтобы стоять рядом с тобой на балу! Вызов принят! Я обыграю другую ученицу Воина, и ты тоже не забудь о своем слове, моя воительница, — парень ни на долечку не утерял воодушевления.

-Всенепременно, — усмехнулась Ара.

-Не забудь! — повторил парень напоследок и брасом поплыл к мелководью.

Когда он вылез из воды, облепленный одеждой аки второй кожей, друзья окружили его, шепча шутки на ухо и похлопывая по спине. Вместе с ними он взошел по лестнице и покинул термы. С их уходом в зале стало спокойнее, воцарилась прежняя умиротворённость. Шум ушел вслед ним.

Я, Роза и Лилит немо воззрились на Ару. Я, к тому же, нахмурившись и насупившись. Как она могла решать за меня?! Я никогда не поступала так с ней.

-Он не плохой парень, просто похож на лоботряса. Не мешало его встрясти, — объяснила она свою идею.

-Вдруг он не справится? — взволнованно спросила Лилит.

-А я считаю, правильно, — поддержала Роза. — Пусть докажет свои намерения. Искренность препятствиями не убить.

-Ты имеешь ввиду чувства? — спросила Лилит своим тоненьким голоском.

-Это всего-то приглашение на бал, — мрачно сказала я. — К чему было устраивать все это?

-Я в тебе уверена, — сказала Ара, читая меж строк.

А я нет, угрюмо думалось мне.

-Ты решила развлечься? — вылетела из меня колкость.

Нет, ей не стоило вовлекать меня без спроса.

Рука Лилит дотянулась до моего колена и мягко по нему похлопала.

-Не волнуйся. Ты тоже найдешь себе партнера. Мы с Розой поможем. Ты не одна, — утешила меня девушка. Конечно, она неверно растолковала мои претензии к подруге.

-Кстати, вы хотели послушать про Донателло, так? — провела Роза отвлекающий маневр, видимо, не предвещая от моего пасмурного настроения ничего ладного.

-Начни с описания внешности, — посоветовала Лилит, слегка занервничав. — Ведь говорят, он такой красивый, что ни один мужчина не составит ему конкуренции.

Похоже, девушки поставили себе задачу вернуть нашей беседе приветливый тон. Я почувствовала себя неприятно, приведя их неловкостью из-за своего недовольства. Я решила не портить обстановку и слушать их молча.

-Да, обликом он не обделен. Мне посчастливилось видеть его портрет в полный рост. Кожа — кровь с молоком. Глаза — черные агаты. Волосы его кому-то напоминают сияние полуденного солнца летом, кому-то золото пчелиного меда. По-моему, они цвета осенней листвы. Но не будем срамить дворцовых менестрелей. Ему девятнадцать лет. Высокий, — тут Роза запнулась, но, видимо, не могла упустить из речи следующее, — тело твердое, в боях накаленное.

-Он умеет драться? — спросила Ара. — И как?

-Я не особенно в том смыслю, но в Доме к нему учителя приставлены были. А так…он в народ любил выходить, скрывающись, да в боях кулачных частенько участвовать. Против богатырей из простых волшебных. И проигрыши, и победы ему в них причисляют. Кто разберет чего по сколько? Ходил без свиты. Слухи случайные встречные распространяют.

-Характер? — допрашивала Ара. Она по-русалочьи сложила ноги, откинула корпус назад и перенесла вес тела на руки.

-Характер доброжелательный. Взгляд, толкуют, у него прозорливый. На светских приемах вел себя предельно вежливо. К отцу относился с огромным уважением. С братом младшим шутил. Дворцовых барышень, правда, пятым лугом обходил, но когда они его вынуждали, отвечал им кратко, да обходительно. С простыми волшебными обращался не строже, чем со статусными. Не высокомерен. Гувернантки твердят, умом складен, к мелочам внимателен, ложь за версту чует. В общем, харизматичный юнец. Наследник всем на зависть. Был. Пошел кривой дорожкой, — Роза вздохнула. — Кривой или всякой иной, я бы с ним станцевала, — и глаза девушки заплыли мечтательностью.

Лилит рядышком в такт размашисто закивала.

Я, тем временем, отложила мнение о проделке Ары в дальний уголок своих чувств и погрузилась в размышления о доходяге-разбойнике. За ним сложилась превосходная репутация. Неужели его ни с того ни сего память в нос клюнула, и он вознамерился мстить? Должно быть, многое пряталось за занавесом общественного мнения.

Мой внутренний монолог прервала Лилит. Она зачарованно ахнула.

-Какой красавец!

-Это девочка, — поправила я ее с налета, без колебаний, и лишь после меня пронзило осознание.

Мои глаза распахнулись двумя кратерами на белого филина, миловавшегося на камнях от обломков стены. Тихо шурша крыльями, он помял лапками твердую поверхность, будто она от того могла смягчиться, и удобно уселся, пряча ноги. Желтый взор его обратился к нам. Прямо к нам.

«Один раз — сомненье, два — совпаденье, три — не верь никому и беги», — пронеслась у меня в голове детская считалочка.

-Рон, дыши, — сказала Ара с другого конца.

Я не заметила, как мои легкие замерли.

-Да, от их вида дыхание захватывает, — переиначила Роза под свою точку зрения. — Правду сказать, совы мне к душе теплее. У филинов вид грозный, отталкивающий.

-А по мне и те, и те хороши. Представляете, я впервые их так близко вижу, — поделилась Лилит.

-Кстати, знаете ведь, почему шаманов бояться? Неспроста их Дом второй уже во сколько сотен лет, — Роза, уподобляясь Аре, отвела пухлые ручки за спины и оперлась на них. Ноги, не в пример подруге, она вытянула вперед, до самой кромки впадины, после которой вода уходила вглубь.

Подолы платьев у нас давно потяжелели, переживания об этом утратили новизну. Мы загодя, до прихода сюда, подбирали одежду, что менее всего было жальче. Также ставили с собой в корзинку с грязным одно большое чистое полотенце, коим укрывались, возвращаясь из терм в спальни, либо идя сразу в купальню, где стирали уже себя. Там же у нас находилась сушильная, где на веревках у каминов мы развешивали мокрое. Большая часть наших с воспитанницами платьев была одинакова, потому мы вышивали бирки со своими именами и ставили разные значки ниткой, чтобы не перепутать и не забрать не свою вещь. Несмотря на предосторожности, такое все же частенько случалось.

Я тоже развальяжничалась и с корточек уселась прямо на бедро. Ткань в этом месте мгновенно потемнела, напитавшись влагой. Я не собиралась спускать Аре ее промах. Просто временно им пренебрегла. Сейчас она все равно не стала бы меня слушать, увлеченная рассказом про разбойника.

— Они общаются с миром духов, — словно на соревновании, поспешила вставить Лилит.

-И не единственно этим берут власть, — продолжила Роза. — Чем одаренный шаман, тем к более могущественным духам почивших он способен обратиться. Еще меньше таких шаманов, которые могут забрать их силу — считанные единицы. И все они из членов Второго Дома.

-Донателло так умеет? — поторопилась вызнать я.

-Умеет? Он превзошел в этом всех, даже своего отца. Он по праву признан сильнейшим шаманом Пелер Хисе. От того и не выдвигают против него обвинений, токма слухам дают разлетаться. Самому его величеству ночному коту таких врагов не надо. Проще будет все к Обители свести, якобы отсюда корень зла, а он — всего лишь подопечный. Обойти захотят его во дворце, — заодно выразила девушка свое мнение о нынешнем положении политики. — Отец ему честь во всю чистит, ведь младший сын Дария возглавлять Дом никуда не годится. Нет у него сил опыт у могущественных мертвых перенимать, не говоря уже о даре. Со слабыми имеет дело. Никто его в шаманьем окружении в расчет не берет. Ставить его во главе Дом опасно. Не успеет отец его уйти на покой, неизбежно свергнут его. Не упустит Дарий своего старшенького. Все надежды свои отцовские на него возложил, — она на несколько секунд замолчала. Вынужденно. Ее прервал птичий клич, пустившийся в круг по всему залу. В ушах от него зазвенело. Птица раскрыла крылья, зашебаршила ими и снова, как ни в чем не бывало, умостилась на необтесанном огрызке священного камня. У меня пальцы зачесались согнать клювастую с насиженного местечка и прогнать восвояси. — К чему я об этом повела. Шаманы, значит, дар пользуют у умерших, да есть одна загвоздка. В своем нутре дары эти хранить им нельзя. Способности умерших разрушительны для их тел и ума и в могилу вслед призванному духу их сведут. Это в лучшем случае. В худшем — возьмет их одержимость, тогда уж каждому храбрецу в мире придется озаботиться уничтожением сего шамана. Они в этом состоянии колоссальные беды творить горазды. Последний одержимый призвал с Бескрайних вод волну размером со столицу. Водяным ведьмам еле удалось ее остановить. Тысячи жизней стояли на кону.

Я посмотрела на подругу.

-Я тебе словно справочник, — покачала она головой, но все же смилостивилась. — Это произошло двадцать лет назад. Мы родиться еще не успели.

-Поверг одержимого один Великих Воинов, сразившись с ним и обезглавив. Потом тело шамана сожгли и прах за горизонтом Бескрайних вод развеяли. Поэтому у шаманов находятся под железным запретом находятся любые попытки дар умерших в себя вбирать. Если верить истории, в древности много одержимых ходило, пока шаманы не открыли иной способ порабощать волю умерших. Стали они частичку их духа помещать в животных, а животных чарами уже к себе привязывать, — я не сдержала тревожного взгляда на подругу. Она мои чувства разделяла. А если уж ее выдержка пошла рябью… Велика ли вероятность? Роза не замечала наших переглядок. Лилит самозабвенно смотрела ей в рот. — В жизни самые выдающиеся представители их расы водят за собой по одному животному. Угадайте, кто зашел по арку с исключениями?

-Донателло, — ровно сказала Ара.

Я посмотрела на филиншу, что, не мигая, следила за нами, словно охотник за дичью. Кинуть бы в нее чем-то.

-Да, он. У сына Второго Дома приручены сразу два помощника. Первый, как вы, наверное, догадались — филин.

-А второй? — нетерпеливо спросила Лилит.

-А второй, — рефреном повторила за ней Роза, — волк.

Глава 21. Птичий бой

Мы с подругой ни свет, ни заря отправились в деревню, к ведьме Битор, помощь брать. Спросонья спускались мы по пандусам Зеленой горы. Деревья-исполины тихим пошуршукиванием листьев провожали нас мудрыми взорами, а синички-невелички баловали наш слух журчащим перекрикиванием.

Я, завернувшись в мантию, спала на ходу. Несмотря на это, некоторая сущность моего внимания оставалась настороже, готовая в любую секунду взять прицел. И не зря.

Где-то на середине склона на наши голову упала тень пернатой животины. Легко догадаться какой.

Неспроста я в прошедшую ночь посетила зал ремесленной мастерской. Там, в плотничьем уголке, в обществе светлячков в банке я соорудила свое страшное орудие.

Я вытащила ее из кармана, наставила на филина и натянула пружинистый шнурок. В качестве снаряда я использовала затвердевшие глиняные шарики. Они малость марали руки, я не успела их обжечь, но то была сущая мелочь.

Ара прервала мои действия, схватив мое правое запястье и резко отпустив его вниз. Вовремя. Птичке повезло.

-Она привела меня к тебе. Помогала спасти тебя.

-Разве ты не ругала разбойника? С каких пор ты его жалеешь?

-Это неправильно.

-Разлей-озеро выплюнуло меня. Они случайно наткнулись на мою тушку. Если подумать, они поработали в роли свидетелей и только, — каюсь, внутри меня то горело, то затухало пятнышко сомнения в собственных словах. В действительности, я не принимала до конца ни одну сторону дела о воре. Подруга тоже.

Вчера мы, укрывшись в одном из пустых залов храма, как рыбы — икру, метали предположения.

Впервые я слышала о способностях шаманов из животных дар черпать. В школе нам рассказывали об их умении с умершими говорить, и все на этом. Дело в том, что так со всеми Домами обстояло. Никто из них не хотел выдавать не хотел выдавать особенностей своего волшебства. Так, преподаватели пояснили нам, что ведьмы подпитывают свой дар от природных источников. Водяные — от воды, огненные — от огня, ну и так далее. Без подробностей.

Волшебным из народа в большие знания о собственных дарах вникать не требовалось, у них обычно имелись лишь крохотные задатки к волшебству, с которыми ахти что не сварганишь. Зрячие в очках не нуждаются, также и для них от слов, составляющих чары, толку не было. Например, шаманы. Не все шаманы умеют забирать дар у умерших, потому большинство из ореола осведомленности и исключили. Так же сделали и Дома других рас. Иногда среди простых жителей все же рождались гении вроде Лиры. Их быстро вычленяли из общей толпы и приглашали пройтись по ступеням лестницы восхождения в знать.

Скорее всего, сами члены Домов ведали тайны друг дружки втихаря. Но из неких выгод не распространялись о них. Думаю, король точно знал все обо всех. Если нет, шпионы его наверняка усердно трудятся над этим.

Веху загадочности в Пелер Хисе ознаменовывал Двенадцатый Дом — Дом жуков-скарабеев. О нем вообще речей не вели. Ни о том, каков их дар, ни о том, как они выглядят. Раса их сугубо вельможная, в народе из них никто не ходит, все представители — члены Дома. Впрочем, не о них сейчас.

Нам с Арой повезло завести знакомство с теми, кто тесно держался с прямыми поставщиками сведений в столице. Не старушка с рынка, а непревзойденный шпион, прикрывающийся костылем и морщинами.

В общем, истолковались мы до усталости по поводу услышанного от девушек, сопоставляя их со случившимся в Норгейтском лесу. Доводов напривели — верь — не хочу. Загвоздка вывелась следующая. Если он нарочно искал меня, то зачем я ему сдалась? Меня это нервировало. Второе объяснение зеркально противостояло первому, и в нем не обошлось без камня преткновения. Наша встреча в лесу- совпадение, а теперь он натравливает на меня своего помощника, опасаясь кабы я не затруднила ему пребывание близ храма.

-И вообще, что он забыл в Обители? — возмущение разметало мои чувства. — Не оттого ли слухи ползут, мол, мы укрываем вора? Пусть уволакивает отсюда! — в полукрик огласила я последнее предложение, не забыв поднять подбородок в небо, где летала пернатая негодяйка. И не таится. Смелой себя считает.

С этого часа я прекращаю восхищаться семейством этих птиц.

-По правилам культа — принимать всех, кто решил исправиться. Раскаявшихся разбойников в том числе. Обитель — ничейная территория.

-Ну, скоро перестанет ею быть, абы и дальше река тем же руслом течь будет, — я запихнула рогатку с шариками обратно в карман и надувшись затопала вниз по горе.

Ара догнала меня. К сожалению, крылатая преследовательница — тоже. Она парила над нами почти бесшумно, замедляясь при нашем замедлении и ускоряясь при нашем ускорении.

Прилипала. Душу все пуще охватывало ворчливое настроение. Недомолвка с Арой по поводу ее решения без обсуждения со мной и эта птица. Все наслаивалось, сводя мои брови все в более угрюмый вид. Хотя я решила не обращать на промах подруги внимания, темное пятно из сердца от этого не стерлось и занозой засело в нем — маленькой, но раздражающей.

-Нам надо подумать.

-Еще? — я бы зашагала быстрее, однако, увы, на пандусах сильно не разгонишься. Ара шла в нескольких шагах позади.

-Чтобы представлять исключительный интерес для разбойника ты должна обладать чем-то, чего нет у остальных. Чем-то особенным. Чем-то отличным от них.

-Чем? Неприязнью к бессовестным слежкам?

-Есть, конечно, другое предположение. Не менее личное, по-моему.

-Какое?

-Ты покорила его сердце.

Я резко повернулась к ней, дабы она могла разглядеть мое кислое выражение лица.

-Не смешно.

-Исконно влюбленность является причиной большинства поступков мужчин. Тень проказливой улыбки тронула левый уголок ее губ.

Нашла время ерничать.

-Перестань, — ощетинилась я.

-Ладно, ты обиделась? Не позволяй касаться своего сердца того, что не важно. Я всего лишь подзадорила тебя, — сказала она и замолчала. Тем не менее, и без обращения к своему дару я явственно слышала ее игривую улыбку за своей спиной.

Ничего, зато сегодня, быть может, получится раскрыть замысел Заводилы.

Мы с Арой несли книгу эльфийки по очереди. В длительной прогулке вес ее тяготил, словно увеличивался с каждой новой минутой.

Ведьме Битор сознаваться в школьных перипетиях с учащимися казалось не столь же постыдно, сколь Учителю. Тот бы сперва наказал меня за подглядывание, уж потом перешел к разбирательствам. Как Великий Воин он признавал — на войне прибегнуть к некоторым поступкам — не грех. Но покуда в миру стоял мир, Воины обязаны защищать его, показывая пример. К тому же, Учитель, вероятнее всего, просто позвал бы к себе эльфийку и спросил ее напрямую. Таков он был. Я и Ара знали это. И, наоборот, плохо сознавали итоги подобных решений старичка. Совесть Заводилы смотрела на вещи малость под искаженным углом.

Прошел час, мы достигли неровной дорожки меж горбатых каменных домиков. Таких пробирающихся по выбоинам и пригоркам ходившей ходуном земли, нас застал грибной дождик. Я засунула книгу в подмышку, спрятав ее под мантией, и подняла подол платья, чтобы не запачкать на его низу листовидные узоры, которые я сама вырезала в нем и прошила по краям синей нитью. Несколько дней непрерывно корпела. Грудь сжималась при мысли об их порче.

Птица над нами ни разу не сбилась с направления, ни на секунду не покинула нас. Внутри моей головы назойливым гудком раздалось предупреждение.

-Ара, разумно ли вести эту, — я кивнула вверх, — за собой и дальше?

-Ты права, — Ара задрала голову. — Так не годится.

-Мы все еще можем сбить ее глиной, — невинно предложила я.

Ара посмотрела на меня, сдвинув брови.

-Есть идея получше.

Подруга воспользовалась даром. Ее аура залилась стройным пением.

На зов откликнулся дятел. Он сел Аре на плечо и подставил красный хохолок к ее устам. Девушка беззвучно нашептала ему что-то, глаза-бусинки внимательно ее наказ выслушали, и дятел вспорхнул вверх.

-Приготовься, — оповестила она меня. — Он отвлечет филиншу.

Только я хотела засомневаться в ее словах, как чернокрылый дятел стрелой накинулся на пятнистую шпионку, вдобавок подобрался длинным клювом к самому уязвимому месту — животу. Филинша раскрыла когти, направила их на тощую головку, но дятел оказался прыткий.

-Он не заклюет ее до смерти? — поинтересовалась я, тревожно наблюдая за сражением. — А с ним все будет хорошо?

Но Ара в отличие от меня беспокойством себя занимать не стала. Вместо этого она шустро подскочила ко мне и, схватив за предплечье, потянула в сторону извилистой дорожки.

-Поторопись!

Спотыкаясь, я помчалась за ней и таки испачкала подол своего платья.

Глава 22. Правда глаза колет.

Летящее молоко.

Белые колечки по-кошачьи лениво отделялись от общего облака благовоний и, прислоняясь к желтоватой бумаге, вытягивали коготки в блаженном прикосновении. Коготки тянулись вдоль обреза и рассеивались, ниспадая на дубовый стол. Одни колечки сменяли другие. Эти ласковые поглаживания чар, напоминавшие подтягивающуюся после сна кошку, продолжались в течение десяти минут.

«Летящее молоко» — так назывались чары, пропитанные запахом корицы и зеленых яблок. Их составила сама Битор. Они должны были помочь разделить страницы без повреждений бумаги и ее содержимого.

Мы втроем, затаив дыхание, склонились над книгой в комнате, окутанной беспросветным маревом, исходящим из одной небольшой бахурницы, оставленной на деревянных досках пола. Кубок бахурницы был сделан из тонкого металла — сплава алюминия и золота. Чашу и ножную его часть расцветила инкрустация из горошин драгоценных камней, которые по словам болотной ведьмы: «…ни глаза ради туда помещены».

Окно в комнате мы крепко-накрепко затворили и подоткнули тряпицами. Нельзя было позволить сбежать ни малейшему завитку благовоний.

Битор сию необходимость выразила так: «Дымные чары, как дети малые, норовят убежать, а потом обижаются, что их бросили. Поди убеди их».

Мы с Арой наблюдали за работой молочных колечек, разодетые и разукрашенные в пух и прах. Прежде чем ведьма согласилась взглянуть на книгу, она сняла с нас мерки, устроила нам часовую примерку тканей и соорудила по несколько причесок на волосах у каждой, «чтобы посмотреть, какая образ краше сделает». И это не упоминая с десяток масок, кремов, заговоренных на разный лад водиц для ухода за кожей наших лиц. Замаялись мы до края. Напоследок Битор выделила нам два платья из своего гардероба, так как на подходе к живому дому дождь на улице усилился, земля размокла, и мы с Арой умудрились споткнуться и свалиться навзничь, замаравшись до шей.

Точнее, это я споткнулась, схватилась за запястье Ары и потянула ее за собой. Книга чудом избежала злой участи.

Одеяния болотной ведьмы сидели на наших плечах картофельными мешками. Мы запоясали их на талии, однако это не помешало им вздуться шариком на груди, будто горловые мешочки жаб. Забранные снизу рукава платьев спадали нам до костяшек пальцев. Вместе с тенями-блестками и сложными завихрениями на волосах впечатление наш видок производил весьма неоднозначное.

Закончились испытания красоты, когда дождь высушил слезы, а послеполуденное солнце в два своих размера повисло от земли.

Тогда Битор усадила нас за стол в передней, являвшейся по совместительству обедней и прихожей, и досыта нас накормила непривычными нам блюдами. Мне больше всего понравилась сладковатая запеканка с тыквой и индюшачьим мясом и яйцом. Аре же приглянулся бурый рис с чечевицей. На сладенькое болотная ведьма принесла с кухни деревянную пиалу миндальных печений с сюрпризом.

-Они здоровят кожу. Кушайте побольше, от количества зависит степень их влияния на вашу внешность.

Это наставление согрело мое нутро. В сладостях для меня заключалось все счастье мира. Пока Ара тщательно прожёвывала одну звездочку, я проглотила три.

Так и прошел наш день в суетности и настал знаменательный час.

-Вот уже почти-и, — я протянула букву под давлением щекочущего напряжения, сковавшего мои виски, челюсти и кулачки. От нервов заворчал живот.

-Терпение, девочки, — Битор протянула руки к бумаге, схватилась за уголок и осторожно потянула. Бумага зашикала и поддалась пальцам ведьмы, разлепляясь.

Мне хотелось запрыгать от радости.

Что там? Что там? Что там?

-Что там? — я не выдержала и закачалась с носка на пятку.

Листы разошлись и были целехоньки. Ни намека на то, что их склеивали.

-Клей уничтожился «Летящим молоком», — пояснила ведьма. — Ах, я так и думала! — выдохнула она.

Разворот книги исписывала киноварная краска, однако на сей раз ею изобразили не скучные чертежи, а настоящий рисунок. На нем пятеро мужчин в причудливых шапочках с бубенцами и дудками, закрывающими губы, танцевали, как в хороводе. А в середине их круга черные чернила завихрялись приплюснутыми овалами — маленькими снизу, большими сверху — напоминая смертоносную воронку. Смерч. Но был он с роста этих бардов.

-Напортачили с размером? — спросила Ара с иронией в голосе.

-Не это важно. То-то язык мне померещился знакомым. Не ошиблась, выходит. Много ль старик вам поведал о скоморохах? Чего вы так удивились? Присядем давайте. Рон, открой окно, хватит с нас на сегодня дыму. Пусть летит, куда вздумается. Ара, а ты накрой бахурницу крышкой. Да, вот так.

Я дернула створки и через оконную пасть к нам с улицы зашел влажный ветерок и запах мокрой природы. Дымок незамедлительно поспешил ретироваться вон и белой рекой потек по воздуху наружу.

-Скатертью дорожка! — махнула вслед дымку Битор.

На смену одному гостю пришел другой.

Дятел прыгнул на подоконник, напугав меня своим неожиданным появлением. Клюв его длинный прошелся по комнате, выискивая. Дар Ары вновь включился в игру и дятел, хлопнув черными крыльями перед нашими с болотной ведьмой носами, юркнул ей на плечо, придавая ей вид пиратки. Балахонистое платье Битор, кудрявые волосы, заложенные за ухо, и ярко намалеванные веки и щеки дополняли ее разбойничий вид. Воин или пиратка, без разницы. Аре все шло к лицу.

Выслушав донос своего милого друга, подруга сообщила:

-Он измотал филиншу, и та улетела назад, в сторону храма.

-Молодчина. Я тебе Ара. Ты достойно смекнула, как дар применить, — похвалила Ару ее тятя и обратилась к дятлу словом и даром. — А ты, красный хохолок, облети мой дом сзади. На подоконнике кухни тебе отыщется корм в благодарность. Ну же, — чернокрылый мигом шмыгнул обратно в окно. Битор продолжила. — Донни приглядывается к вам, кажется.

-Вы знаете, почему он мог бы? — спросила Ара.

Болотная ведьма окинула нас изучающим взглядом, посмотрела на разворот книги, затем подняла голову только ко мне.

-ТЕБЕ книгу дали?

Я кивнула.

Битор вздохнула.

-Что ж, он и ваша знакомая, верно, пришли к одинаковому выводу. По молодости глаза их не зрят вглубь.

-О чем вы? — спросила я.

-Понять бы, отчего они так решили. Садитесь, девочки. В ногах правды нет, — мы приземлились на скамью напротив нее и развесили уши. — На рисунке этом, — она отпустила подбородок на книгу, раскрытую между нами на столе, — изображены скоморохи и древний их ритуал изменения ритмов погоды. Вид их часто прибегал к предметам, изрекающим мелодии. С их помощью скоморохи увеличивали мощь своего дара. У почившей королевы тоже имелся подобный предмет — флейта. Она прятала ее в самой дальней, самой отчужденной башне во дворце, в самой верхней ее комнате. Порой, стоило дождю не униматься неделями, дабы спасти урожаи, она поднималась в ту башню и живущие во дворце слышали красивую игру звуков, вплетающихся в раскаты грома. Дождь кончался — исчезали и звуки.

-И это относится ко мне?

-Нет, Рон. Но кое-кто так думает. Протяни мне свою руку. Я поболтаю с твоим телом с твоего разрешения. Оно мне и скажет, кто ты.

Неужели она подозревает, я могу иметь отношение к вымершей расе? Или просто хочет убедиться наверняка в моей к ним непричастности?

Так или иначе я несмело выполнила ее просьбу. Она обхватила широкими теплыми ладонями мою, наши руки повисли над столом. Битор закрыла глаза.

-Будет жарко, — предупредила она, не раскрывая век. — Потерпи немного.

Менее чем через минуту по моему телу заходили волны тепла, похожие на гуляния воздуха.

-Это твоя энергия, — пояснила болотная ведьма. — Не бойся.

У меня взмок лоб, потом подбородок, о подмышках и вспоминать не удобно было. Но стоило женщине отнять свои руки от меня, все непривычные ощущения разом схлынули. Я даже начала подмерзать. Жаль, пот также бесследно не испарился.

-Ну как она? — поинтересовалась Ара, наклонившись над столом.

-В полном порядке, — улыбнулась Битор успокаивающе. — Не о чем волноваться. Ее тело утверждает, что она фоделик и у нас нет причин ему не верить.

Меня это известие особо не удивило, тем не менее, разочарование все же кольнуло меня в глубине души. Я не ожидала, но надеялась поймать за хвост свою родословную. Увы, ей снова удалось ускользнуть от меня. Зачеркнув и эту строку из списка возможных кандидатов на семью, я расслабилась. Даже чересчур.

-Ура, — плоско сказала я и повалилась назад.

Я совсем забыла, что у скамейки, на которой мы сидели отсутствовал задник для опоры. Я замахала руками где-то в середине падения. Ара поспешила мне на помощь. Но все было поздно.

Подруге пришлось доставать меня с пола.

Битор моя оплошность рассмешила.

— Повадки у тебя точно скоморошьи. Они тоже мастаками проделок были. Не с одного, так с другого боку напортачат. Правда, вряд ли Донни тебя к ним из-за поведения причислил. Есть ли у тебя еще что, намекающее на твою связь со скоморохами? Неспроста ведь и девчонка такое же мнение сложила.

Я неловко уселась на прежнее место. Ара поправила мою прическу.

-Извините, — промямлила я, смущенно потупив взор на скатерть.

-Медальоны влюбленных, как у скоморохов, — ответила за меня подруга. — Рон давным-давно купила на деревенской ярмарке подделку, а недавно в подарок получила еще одну.

-Много тебе подарков делают, — заметила ведьма. — Медальонов у вас собой не взято, так?

Мы кивнули.

-Ей второй скороход подарил, — дополнила Ара. — На прощанье.

Женщина сощурилась.

-Опишите-ка мне его.

Мы с Арой удивились.

-Вы его в чем-то подозреваете? — спросила Ара.

-Давно вы с ним знакомы?

-Нет, — помотала я головой, посмотрев на болотную ведьму обескураженно. — Несколько дней всего. Это имеет значение?

-О да. Донни мог бы и отправить к тебе кого-то. Чтобы удостовериться в том, кто ты.

Я бы ни за что не пришла к таким выводам сама.

-У него светлые волосы, рост ниже моего, и он на год меня младше. А еще шаман, — перечислила я.

Хозяйка живого дома некоторое время промолчала, размышляя о чем-то.

-Гммм. А медальоны, может статься, настоящие, — наконец, выговорила она.

-Невозможно, — отсекла Ара.

-Очень даже, — не согласила болотная ведьма. — Кое-что в учебниках не написали. Мало, очень мало кто знает, что у Донни был второй медальон. Тот, в котором черные камни. После пожара в Ночь Переворота медальон так у него и остался.

Мы с Арой пораженно переглянулись.

-Откуда он у него? Он бы отдал его Рон?

-Вероятно, чтобы проверить, — кратко и малопонятно ответила она на второй вопрос Ары, а затем разложила ответ на первый. — Королева, избрав себе в спутники жизни волшебного иной расы, понимала, что так нарушатся древний устой, заложенный первым скоморохом. Столетиями медальоны носили лишь скоморохи. Дабы не нарушить сей обычай, королева пожертвовала честью наследовать реликвии и отдала их второму ребенку своих отца и матери — младшему брату. Тот — своей дочери Кайре. Однако малое время спустя было решено обручить Кайру со старшим сыном Второго Дома. В день подписания их отцами брачного договора семилетняя малышка Кайра надела на шею девятилетнего Дони медальон Мирабеллы.

-Но тогда зачем королева лишала себя медальонов, если все равно один из них надел не член ее Дома? — спросила я.

-В том все и дело. От нее это удержали в тайне.

-На что они надеялись?

-Ох, Ара, кто разберет?

Понимание накрыло меня волной ужаса. Я чуть рысью не вскочила со своего места.

-Он принял меня за Кайру?!

Подруга положила мне руку на плечо, молчаливо призывая к сдержанности.

Болотная ведьма сжала губы ниточкой и пожала плечами.

-Он запутался, как я уже говорила. И не только в этом.

-Вы сказали, медальоны могут оказаться настоящими. Допустим, скороход — подставное лицо, допустим он принес Рон настоящую реликвию скоморохов. Но с чего бы и медальону Рон быть подлинным?

Проигнорировав ее, женщина обратила свой изумрудный взгляд на меня. Я почувствовала себя под ним неуютно. В итоге выяснилось, что ответ на вопрос Ары хранила я.

-Медальоны таят в себе маленькую хитрость. Каждый раз, встречаясь после разлуки короткой или долгой, они нагреваются. Всего на несколько секунд. По лицу твоему, Рон, вижу — так и было, — она усмехнулась.

-Я не отдам их, — выскочило у меня. — То есть второй забирайте, а свой –никому. Мне сказали его хранить, и я буду, — мной руководил страх. Столько всего я вкладывала в Каплю, а оно вон как. Все равно скоморохов нет уже на свете. Верно? Не расскажет же ведьма королю об этом? — Я не воровка.

-Кто ж тебя обвинял?

-Рон, — неодобрительно шепнула Ара.

Я сделала вид, будто не замечаю ее и упрямо продолжала смотреть куда-то меж кончика левой брови болотной ведьмы и уголка ее глаза, где скопились морщинки смеха, свидетельствовавшие о положительном характере женщины.

-Я не требую их от тебя. Но Донателло может так поступить, когда раскроется правда о твоей сущности. Чей голос тебе велел их сохранить? — тон ее исполнился участием, глаза внимательно и по-старушечьи ласково смотрели на меня.

-Он имеет на них прав еще меньше, чем я, — напыжилась я, понимая, что вообще-то бесполезно толковать о разбойничьей справедливости. Признаваться в своей ущербности, то есть потери памяти, я тоже не собиралась и потому просто замолчала. Ну да, я-то считала, голос мамин. А почему сказать не могла и доказательств не имела. Огласи я это — они бы одарили меня сочувственными взглядами, а в душе посмеялись бы над моей глупостью, ведь моя мать не могла быть скоморохом.

-Ты не знаешь, кто это, — правильно определила болотная ведьма. — Если ты была в ту ночь на месте пожара, то твоя забывчивость неудивительна. Многие, кому довелось пережить действительно плохие вещи, неосознанно закрывают свою память о сложном времени. Тем не менее, не могла бы ты рассказать нам, где ты находилась до той ночи? Так мы бы ближе подобрались к ответу о том, как медальоны попали к тебе. Возможно, ты проживала в деревне на территории скоморохов, где жили семьи их слуг?

Ее предположение звучало здраво. Настолько здраво, что мне захотелось потерять вместо памяти способность говорить.

Я отвернулась от нее и подобрала плечи к ушам. Из окна слабой голубизной пробивалось небо. Вот бы сейчас эта злосчастная филинша влетела сюда и отвлекла ведьму от расспросов.

-Я не стану говорить с вами об этом, — выдавила я из себя.

-Рон…

-Не тебе меня осуждать, Ара, — огрызнулась я на подругу.

-Не страшно, — Битор покачнулась на скамье и уперлась ладонями в край стола. — Пожалуй, закончим на сегодня. Ты не обязана делиться со мной против желания. Я здесь только за тем, чтобы помогать вам, девочки. Если считаешь — справишься сама, не мне тебя отговаривать.

Ну да. Это же мы попросили ее об услуге. Легкий стыд пробился сквозь ледяную корку моей угрюмости. Моей злой стороне было неприятно его ощущать.

-Ара, — обратилась женщина к подруге, — на кухне у меня в шкафу лежит коробка, полная печений для вас. Поди, забери ее.

Когда подруга исчезла в проеме кухни, я, дабы избежать неловкого напряжения, поднялась и, не глядя на ведьму, направилась к входной двери дома. Она проводила меня молчаливым взглядом, а затем все же окликнула.

-Рон, — осторожно и мягко вымолвила она мое имя.

-Гм? — я повернула к ней голову. — Благодарю вас за платье. Я верну в следующий раз.

-Незачем, — махнула она и повторила мое имя, будто настраивалась на что-то. — Рон, рано или поздно тебе придется ей рассказать.

-О чем? — я чувствовала в себе неохоту к ее словам. Благо голос мой не изменял вежливости.

-О том, что ты не помнишь своего прошлого, конечно.

Сердце мое испуганно вздрогнуло.

-С чего вы так решили?

-Ты сомневалась в своей сущности, иначе мне не пришлось бы читать твое тело.

-Множество детей бросают еще до того, как они узнают о своей сущности, — защищалась я.

-Значит, я ошиблась?

И почему взрослые всегда звучат так, будто знают все лучше нас даже о нас самих?

-Скажите, пожалуйста, Аре — я жду ее на улице, — вместо ответа сказала я и вышла за порог живого дома.

Глава 23. Соревнование

Ребенок слуг. Я. Весьма простое и понятное объяснение моему происхождению и тому, каким образом медальон мог бы попасть ко мне. Надо же, я простая сирота владею чуть ли не самой важной королевской регалией. Или все-таки самой-самой важной? Соперничать с медальонами влюбленных скоморохов по своей ценности могла разве что выкраденная недавно Звезда.

Ариель прогадала о моей сущности. Что она сделает, если узнает? Попробует отобрать реликвии? Расскажет кому-то еще? Точно расскажет. Своему ненаглядному дядюшке, я уверена. Но даже окажись я скоморохом, в чем от этого польза для эльфийки? Придется искать с ней встречи наедине. Потом. Вот только сниму с себя доспехи рыцаря Ары.

На испытание я нарядилась в синее платье для тренировок с разрезами на юбке. Кожаный корсет туго сдавливал мои ребра, руки второй кожей обтянули перчатки до локтя. Волосы я заколола в крепкий, устойчивый пучок на затылке без единого петушка. Ноги обула в сапоги. В кулак обхватила упругое древко лука, что был с половину моего роста, а на спину себе через плечо накинула колчан, забитый стрелами с красным опереньем.

Друзья Хоакина установили в парке храма на пустом от ландшафта участке две мишени. Помимо них посмотреть на итог дурашливого спора пришли с десяток учащихся. В основном из ведьм и ведьмаков. Они встали в несколько кривых рядов полянки и еле уловимо перешептывались, покачиваясь туда-сюда в попытке не замерзнуть. Кажется, они не свыклись еще с новым настроением природы и наказали себя, надев либо тонкие мантии, либо вообще ничего. Тем не менее сие неудобство не помешало некоторым парням пускать шутки в сторону Хоакина. Ведьмак принимал их с лощенной улыбкой, приветственно помахивая зрителям вытянутой рукой-палочкой. Второй он зажимал лук и стрелу — одну единственную. Интересно, откуда они у него?

Он не надел ни перчаток, ни защиты для пальцев; более того, стоял на холодной траве босиком. На нем облаком сидела летняя хлопковая рубашка и широкого кроя белые штаны — тоже летние. И это при пасмурной погоде.

Мы заняли позиции напротив круглых деревянных щитов с нарисованными мелками мишенями, к середкам которых для пущего впечатления прицепили по красному яблоку. Мы ждали сигнала виновницы этого мероприятия.

Тут-то узелок и завязывался. Ара до сих пор не пришла. От назначенного времени часы отсчитали десять минут, и это было не в ее духе. Раньше она никогда опаздывать себе не позволяла. В связи с испытанием она вообще непривычно себя показывала. Утром, в коридоре между спальнями девушек, я попробовала подколоть ее тем, продумала ли она слова отказа для ведьмака. Ара тут же свернула обсуждение. Мне подумалось, я повела себя грубо, но тщательно все сопоставив поняла — нет, вела я себя, как всегда. До полудня она ходила молчаливо и проронила лишь пару фраз и те — об учебе. Затем вовсе исчезла вплоть до испытаний, не предупредив.

Помимо того, меня по кусочкам разбирали мысли, что она и сама с успехом могла бы поучаствовать в стрельбе. Она целилась в стократ легче меня. Понимаю, если бы ведьмак ей нравился, она бы не захотела брать над ним победу. Но он-то ей больно сдался!

К тому же, она не приняла в расчет мое желание. Я могла отказаться. Уверена, ей известно, как я сейчас волнуюсь, и взятием первенства морока не кончалась. Ученице Воина необходимо не столь превзойти соперника, сколько доказать совершенство своих навыков и невозможность себя одолеть. Воины на то и Воины, им нет сравнения среди волшебных. Это делает их надежными в глазах народа.

А у меня, вдобавок, от чужих глаз дрожали руки. Я чувствовала себя не готовой.

Сией мысленной тропой я обернулась настоящим кактусом-оборотнем, когда эта матрёна, наконец, изволила явиться.

Поверх белого платья ее плечи обнимал шерстяной плед. Прямые волосы она собрала в широкую косу, кою обычно плела для тренировочных боев и никогда — по любым иным поводам. Сквозь долю удивления я заметила на ее веках тени. Простые, бежевые, но они замаскировали сеточку вен, просвечивающую под тонкой ее кожей. В ушах у нее глубокой синевой сидели аквамариновые камушки в обрамлении маленьких белых кристалликов, чисто сияющих даже под угрюмыми тонами неба.

Ара приветливо, но как-то отстраненно, улыбнулась мне и достала из сумки на бедре деревянный свисток.

-Взять стойку! — прозвучала первая ее команда.

Зрители притихли. От их внимания загустел воздух.

Я приступила к действию.

Существовало несколько способов держать прицел. Учитель обучил на с Арой каждому. Испробовав их все, я выбрала тот, который в стрелу силу больше остальных вселяет. Из-за положения рук во время захвата.

Я установила стрелу поверх большого пальца опорной руки, обхватывающей древко лука, натянула тетиву тремя пальцами другой, придерживая пернатую часть снаряда за голый кончик, отвела запястье за ухо, не касаясь кожи щеки, нашла цель взглядом, а потом наставила на нее острие. И постаралась не забыть о дыхании. Со мной случалось.

Ну и конечно мельком подсмотрела, как дела у Хоакина. Ара говорила правду, утверждая о скверных его успехах в воинских делах. Я уже сейчас видела — он промахнется. Острие его ходило, вертикальная ось лука кренилась к земле, будто травке кланялась. Чтобы в мишень попасть стоять должна была гордо, под тем же углом, что и тело хозяина лука. Повезет парню, если стрела его хотя бы в ободок щита угодит.

И толку испытание устраивали? Конец яснее погожего денька. Но надо же было девушке как-то от нежеланного ухажера благовидно отделаться. В итоге нервы шалят у меня.

-Почему ты так легко одет? — поинтересовалась я у него, наблюдая за ним через кончики глаз.

-Я же огненный! Мы нагреваем свои тела, как другие — печи, — похвастался он.

-Приготовьтесь! — вторая команда.

Я сосредоточилась на красном, блестящем, словно зеркало, яблоке.

Вкусное, наверное. С утра я помогала профессору Рамблосу с проверкой письменных работ младших учащихся и пропустила завтрак.

-Для тебя всегда готов! — воскликнул ведьмак.

Ну вылитый позер, ворчала я про себя, аки старая. Всегда ли парень таков шут? Имеет ли он благопристойные манеры? Без них он с Арой точно не уживется.

Девушка на его выплеск не ответила.

-Целься!

Я давно взяла мишень на мушку.

-Стреляй! — по парку пронесся искусственный свист.

Моя стрела проткнула яблоко насквозь, точно в сердцевину и располовинила его. Сочные кусочки с глухим стуком попрятались меж травинок и полевых цветов.

Зрители шумно захлопали и закричали поздравления. В первые три секунды мне их кипучий отклик показался просто неуместным, в следующие три- явно преувеличенным. В замедленном времени я поняла, что хлопают не мне.

Я перевела взгляд на щит со стороны Хоакина и обомлела. Он тоже попал в самую середку. Я круто развернулась к нему.

-Ты мухлевал?! — сказала я, не разбирая, ругаю я его или спрашиваю.

Он самодовольно мне улыбнулся и развел руками, в одной из которых все находился его лук.

Какая-нибудь подговорённая воздушная ведьма, прокравшаяся в ряды зрителей, могла бы навести его стрелу. Я оглядела присутствующих и выделила, по крайне мере, двух представительниц названной расы. Они и стояли вместе.

Однако прямо обратиться к ним с подозрением в провинности, воспринялось бы общественностью делом некрасивы, невежливым. Доверие среди членов культа занимало не последние строки правил Обители. Без доказательств никуда. Против Хоакина у меня хотя бы имелись кое-какие наводки. Например, нарушение основы науки физики.

-Я отличный стрелок, Рон. Не едино Воинам побеждать. Кстати, у нас ничья, Ара! — он замахал девушке свободной рукой. — Выдашь ли ты нам новое задание, или я уже растопил твои чувства?

Он выражал себя слишком громко, до неприличия раскрепощенно.

Чем окончательно заполнил чашу моего терпения. Я горячо разозлилась на разгильдяя.

Опрометью, не думая, я выхватила из колчана на спине стрелу, вложила ее в лук и почти не целясь пустила ее в щит. Острие этой стрелы-правдоискательницы, пролетев по дуге, срезало перьевой наконечник предыдущей, торчащей из мишени, и крепко-накрепко вошло в почву. Ствол стрелы запружинил от силы удара.

-Вот! — я ткнула указательным пальцем в сделанное. — Сумеешь так, Ара твоя, — заявила я смело. Заодно покажу подруге, каково это, когда кто-то решает за тебя, словно ты кукла. И ей бы отмолчаться, тогда я замну ее промах и забуду о нем. И никаких обид, омрачающих гладкую историю нашей дружбы.

Парень быстро вышел из состояния обескураженности и собрался умом и парировал ленивой ухмылкой.

-Ну конечно, только стрелу достану. У меня нет запаса за спиной, как у тебя. Всего один единственный снаряд, — звучал он покорено, не путать с надломлено. И уж точно не искренне. Его чувства от пристыженности далеко блуждали.

Я взглянула на подругу, ее лицо перекосилось. Что на нем обитало? По-моему, недовольство. И капелька сомнений. Кое-кто полностью потерял управу над положением. Ее вид меня повеселил. Пусть будет месть за самостоятельные решения над чужой волей.

Ведьмак уже направился к щиту расслабленной, летящей походкой. Не срослось.

-Нет, — прервала я его. — Возьми одну из моих, — понаблюдаем за тобой. — Идти не близко, зря время терять. Пусть себе висит. К тому же, она теперь травмирована. Для стрельбы больше не годится. Как ты помышлял стрелять ей?

-Я хорош в стрельбе. Поломка мне не помеха, — произнес он беспечно. Выкрутился. — Моя мне дорога. Я просидел часы, чтобы соорудить ее. Тебе-то стрелы от Великого Воина достались, а мне ради общества прекрасной Ары пришлось проявить усердие.

Интересно, где еще ты его проявил?

-Нет уж, — отрезала я. — По отношению к тебе получится нечестно. Итоги должны быть справедливыми. Стремишься к ее обществу? — я кивнула на девушку позади себя. — Придется чем-то пожертвовать. Не беспокойся, она оценит твой вклад в испытание.

Хоакин замялся.

Сознавайся, увалень. Стрела заговоренная, не так ли?

-Не нужно, — вмешался робкий голосок Ары.

Похоже, ей все-таки надоело быть безмолвной причиной торгов. Наверное, там в термах, мне стоило также вклиниться в ее решение и отказаться от ее глупой выходки.

Она подошла к нам, на лице — что-то от застенчивости.

Ведьмак воззрился на нее, как на спасительницу. Глаза его расширились и засияли.

-Прикажи, и возьму любую стрелу! — пламенно затараторил он обещание, лишенное всякого намерения.

-Ты выполнил условия договор. Я верю тебе.

-Он не победил, — напомнила я. — Ты…

-Неважно, — нетерпеливо отмахнулась от моих доводов подруга, не сводя глаз с парня. При обращении к нему ее тон изменился, исполнился нежности. Мне стало противно. — Я с радостью отправлюсь на бал с тобой, Хоакин.

Вы когда-нибудь чувствовали себя использованными и выброшенными? Я-то полагала, что помогаю подруге избавиться от навязчивого поклонника. А получалось цель была совсем в другом. Мне солгали или что?

-Я благодарен, моя воительница! — ведьмак театрально поклонился. Зрители отчего-то захлопали.

Ара согласилась на кавалера. Мир перевернулся вверх дном.

В последнем предложении я и понятие не имела, насколько оказалась права. Словно в подтверждение моих мыслей, небо расколола красная молния и под громовой раскат грянул дождь. Весьма странный. Доселе невиданный. Казалось, в каждой капле спряталось по солнышку. Вместе вода и свет изображали радугу. Множество крохотных радуг.

Но ни солнца, ни радуги нигде не было. Небо заволокло серыми тучами, плотно пристававшими друг к дружке. Вместе с тем капельки дождя переливались семью цветами в полете и ярким разноцветным всплеском искр разбивались о землю. Под ногами у нас будто пыльцу фей рассыпали. Правда сперва помыв ее в банках с красками.

Все недоумевали. Сквозь расстояние и воду мутно замелькали головы учащихся в окнах храма.

Внизу этих окон, от парадных ворот, широким — насколько позволяло платье — шагом к нам спешила мадам Доротея, придерживая юбки и без зонта. Она сопровождала другую особу, чью личность редко встретишь, гуляя по территориям культа. Статная девушка, на вид не старше двадцати, высоко подняв голову, одновременно воинственно и грациозно считала каблуками плитку мощенных дорожек. То была леди Ирония- леди наместница — ключевое лицо в пределах нашего храма. Она — исполнительная власть Совета. И к тому же эльфийка. Пятьдесят пять лет назад на нее возложила один из наиболее значительных постов в Обители сама Александра Анрикская.

Удивительно. Что заставило ее покинуть свою приемную, где она работала и откуда распоряжалась всеми делами и нуждами нашего храма? С неизвестными помыслами они с хранительницей огибали растительные участки парка в поисках наикратчайшего пути до нашего пристанища. В том, что они направлялись к нам, сомнений не возникало.

Несмотря на их поспешность, первым до нас добрался некто иной. Он ворвался к нам на поляну с противоположной от храма стороны, и мы все развернули головы к нему.

Вид его наводил тревогу, веял недобрыми предзнаменованиями. Он добежал до нас, споткнулся, чуть не упал и неровно встал на ноги, после чего только я сумела разглядеть его.

Молодой. На нем мокли белые одежды. Он походил на учащегося, но я прежде его не встречала. Грудная клетка парня неистово вздымалась и опадала. Глаза его носились по присутствующим.

Нас же всех, словно к месту приковало. Мы вылупились на него и немо взирали, аки на невидаль, пока он пытался отдышаться, уперев ладони в коленные чашки. Наши глаза застилала вода, мы целиком искупались и вымокли, но что-то принуждало соблюдать тишину и хранить неподвижность.

Неизвестный гость выбросил руку назад и оповестил страшным голосом:

-Водяные! Они вышли из Бескрайних вод и идут сюда!

По поляне пронесся недоверчивый, боязливый ропот.

Что там случилось в прошлый раз, когда водяные появились на суше? Я тщетно силилась припомнить уроки истории. Спала я днем действительно крепко.

Ара, будто услышав мои мысли, ровным невыразительным голосом произнесла:

-В прошлый раз случилась война.

Глава 24. Быть или не быть.

Все уроки, в том числе и дополнительные, отменили до конца дня. Преподавателей созвали для обсуждения в приемную леди наместницы. Всех учащихся загнали в зал Тысячи арок. Невозмутимые патрульные встали на стражу его главного входа, а также у дверки, ведшей на кухню. Кухня у нас являлась пристройкой и открывалась непосредственно объятиям природы, что значило, через нее легко было попасть внутрь храма. Ее проем закрывал занавес из цветущих белыми цветками лиан в самом неприметном уголке обедни. Если сесть совсем рядышком с ней — как я и поступила — то слух улавливал из-за ее филенки неразборчивое шушуканье поваров, то стихавшее, то возобновлявшееся.

Учащиеся устроили свой собственный совет. Дожидаться, пока старшие во всем разберутся, не хватало терпения.

Сперва выслушали зрителей нашего с Хоакиным соревнования, после — остальных свидетелей. Разными устами молодые умы пытались найти подложку для освоения происходящего и борьбы со своими страхами. Парни и девушки занимали каждый свободный сантиметр зала: притискивались друг к дружке на скамейках, устало полулежали на столах, стояли в проходах, обнимая себя за плечи. И все — приковали свои слух и — насколько позволяло расстояние — зрение к тем, кто имел, что сказать о внезапно грянувшем разноцветном ненастье.

Прямо сейчас все внимание их обратилось к парню, чей голос, уже прошедший юношескую ломку, громким баритоном расходился по обедне.

— В преддверии предстоящего бала в храм прибыла Александра Анрикская. Леди наместница и мадам хранительница очага намеревались отправиться в деревню встретить ее карету. Волшебный дождь застал их у самых ворот. Они удивились не меньше нашего. Леди наместница отдала приказ капитану патрульных, до того вызывавшегося сопровождать их на пути с Зеленой горы, расследовать причины пролившегося дождя и любой ценой уберечь мир. Тот сразу удалился, а леди наместница и мадам хранительница очага вышли в дорогу без защиты. Полагаю, они надеются на силу мадам основательницы. Говорят ведь, дар у нее могущественнее, чем у всех волшебных в Пелер Хисе вместе взятых.

Словам рыжеволосого верили все. Он действительно мог присутствовать рядом с женщинами в ту минуту, потому что вот уже два года как нанялся в помощники мадам Доротее. За плату. Он полнил число тех воспитанников, кто хотел покинуть культ после окончания школы и копил на будущие траты, влекомые за этим решением. Наш друг-библиотекарь Алт был таким же. Кстати, его я нигде не видела. Обедня имела большие размеры, из моего укромного уголка волшебные дальше десятого ряда от меня начинали терять четкость черт и знакомые превращались в незнакомцев.

За прошедшие два часа безрадостных обсуждений одежда моя подсохла. Волшебный огонь в каминах зала ускорил ее высыхание. Несмотря на это, я опасалась простыть и чувствовала себя зябко. Я сидячим клубком свернулась на широком табурете у стены. Обнимая колени и положив на них подбородок, я молилась Создателю, чтобы не заболеть.

Все учащиеся, кроме выступавших, выдерживали почтительное молчание, не перебивали и не мешали, пытаясь вставить свои пять бронзовиков. Благодаря этому, а также из-за эха, отскакивающего от скрещивающихся арок до меня отчетливо доходила каждая буковка озвучиваемых сведений.

Ары со мной не было. Ара сидела на противоположной моей стороне со своим новоявленным бальным спутником.

Слово взял кто-то еще. Девушка. Очень молодая. Из-за невеликого роста с моего места я разглядела лишь ее темноволосую макушку. А рядом с ней авторитетно стояла…угадайте кто. Конечно, Ариель. Как всегда — в самой гуще событий.

-Две сотни лет назад, после того как народная армия под предводительством Великих Воинов отвоевала сушу у жителей дна Бескрайних вод, глава Дома воды произвела заклинание. Оно накрыло Пелер Хисе защитным куполом. Купол был призван служить в качестве дозорного. Задачей его являлось предупредить о повторном пришествии существ из воды. Таким образом, на той территории, куда ступала нога хотя бы одного водяного начинал идти необычный дождь. Прошло столько лет, ведьмы из нашего Дома позабыли о куполе. И вот он снова понадобился.

-Лира, а дождь безобиден?

-Лира, а Дом водяных ведьм уже знает о прорыве своего заклинания?

-Погодите, кто-нибудь объяснит, зачем существам из воды завоевывать сушу? Они умеют жить на воздухе?

Вопросы посыпались со всех сторон.

-Что еще есть у водяных ведьм против жителей дна?

Кажется, я поняла, кем была рассказчица. Это Лира — девочка-гений. В свои тринадцать она уже училась вместе с нами на предпоследнем году обучения. При этом отлично успевала по всем предметам. Чего ходить далеко — ягоды Катары она достала сразу после выдачи задания. Ее родители происходили из народа. Несмотря на это, Создатель одарил их дочь выдающимся потенциалом. Который привлек Дом водяных ведьм. Лиру пригласили стать его частью, и в обмен на высокое положение она обязалась преданно служить его главе — Атале Бильмакир. Родители девочки согласились передать ей право опекунства. Не обошлось без условий. Они потребовали вписать в договор строку об обязательном окончании их дочерью школы при храме Обители. Для водяных ведьм это стало неприятностью.

Часики тикали. За это время их глава могла бы обучить Лиру стольким вещам! Таким, что совершеннолетие она бы встретила в качестве выдающейся ведьмы — золотым свитком, склонившим бы чашу Тринадцатиперстных весов в их пользу.

Лира отвечала на вопросы поочередно и по возможности кратко, прибегая к сжатым фразам.

-Да.

-Возможно.

-Жители дна — амфибии. Их тела пригодны и для воды, и для воздуха.

-Многие заклятия — тайна. Я не имею права их раскрывать.

Что-то пощекотало мой весок. Периферийным зрением я уловила крадущуюся ко мне тень. Ара.

Я притворилась мысленно отбывшей. Уставилась вверх, на окно.

Она присела на корточки рядом с моим табуретом и тихо зашептала:

-Я самолично найду тебе партнера на бал. Я не оставлю тебя одну.

Меня норовило огрызнуться. Я уняла свое желание и сделала вид, якобы не заметила ее. На душе клокотало.

Зачем мне партнер? Я не вру себе в отличие от тебя.

-Как думаете, начнется ли война? — осмелился бросить вопрос кто-то из парней, не обращаясь ни к кому конкретно и одновременно — ко всем.

Его вопрос мгновенно заразил умы учащихся. Зал потонул в гомоне десятков языков. Право высказываться стало общим. Их речь забурлила.

В пол уха, следя за развитием событий в зале, я намеренно продолжала не замечать подругу.

Сначала она ввязала меня в игру, а затем поменяла ее правила. Я бы спасла ее от нежеланного поклонника, рассекретив его, не займи она сторону врага. Мои догадки про корень этого подвоха не утешали.

Либо она забыла предупредить меня об истинной сути затевания мероприятия и парень ей-таки нелишний, либо ей криво стало от того, что со второй попыткой я возложила на СВОИ плечи ответственность за ЕЕ решения. Прямо как она- за мои недавече.

Что-то из двух причин дернуло ее меня перебить. И в итоге, она ведет себя так, словно загвоздка вся едино в том, что я на бал отправлюсь в одиночестве. Будто не знает меня, как облупленную.

Чую, темнишь, подружка.

-Слушайте! А ведь священный камень пропустит их в храм, вознамерься они в него влезть. Он нас от тьмы Хаоса защищает, а не от рыб, — добавил перчинки другой парень.

Близ моих же ушей продолжала уговаривать Ара.

-Как бы не вышло, мы все равно пойдем все вместе. Втроем, — она смотрела на меня снизу-вверх, ее макушка не доставала и до моих ключиц. Она поставила руки на фаску сидушки табурета, навеяв в моем воображении образ кролика.

Тем не менее, я пренебрегла прямым взором на нее. Радужные капли, отталкивающиеся от барьера подобно однополюсным магнитам, полностью завладели моим насущным вниманием. Ну или я старалась выглядеть так, будто они сделали это.

-Рон?

Иногда, когда кто-то пытается загладить твой вулкан, это лишь приближает извержение. Самый верный поступок — отойти от него подальше.

Я сорвалась со своего обета молчания прямиком в обрыв:

-Похоже, ты все уже за меня решила. Опять, — произнесла я, не глядя на нее. -Удачи.

-Рон, я хотела как лучше. Не хорошо было бы, выставь ты его на обозрение всем лгунишкой. К нему бы охладели. Тебе известно, ложь в Обители — беда из бед. Я бы чувствовала себя виноватой, ведь он из-за меня в испытании участвовал.

Моя кровь вскипела:

-С каких пор мы оправдываем лжецов и берем их вину на себя?

-Нет, не его вину, но…я бы не хотела стать частью причины его разоблачения.

-Настолько впечатлили его хвалебные оды тебе? — едко поинтересовалась я и посмотрела на нее. Ара же смотрела на свои пальцы, опустив глаза. -Дай угадаю, ты посчитала это не по чисту нраву.

-Кто разбирается в этом? — прозвучало где-то далеко от нашего разговора.

-Может, спросим учениц Великого Воина?

Ара вздохнула и подняла взгляд. Наши глаза встретили друг друга, наши внутренние миры столкнулись.

-Разве стоит это дело нашей ссоры?

-Я прекрасно понимаю, по-твоему ничего страшного не произошло. Ну а по-моему, кто-то стал брать на себя слишком много.

Я отвернулась от Ары, резко порывая связь, собралась принять прежнюю отрешенную позу и, вдруг, наткнулась на чужой взгляд в упор. Очень любопытный. А потом на еще один и еще. На нас смотрела вся обедня.

Кажется, мы слишком увлеклись личным.

-Вы поссорились? — спросила девушка, сидевшая передо мной в пол оборота.

Удивленный шепоток единым голосом проплыл по устам присутствующих.

Когда обстановка изменилась?

-Мы хотели послушать про практику в случае прорыва жителей дна к нам. Как бы вы поступили? -донес до нас парень из дальнего ряда столов.

По крайне мере, на нашей с подругой размолвке никто не зациклился. Праздное любопытство в Обители тоже не в чести.

Меня от неожиданности заморозило. Я не бросило табурет, преданная ему своим оцепенением. Эмоции от неожиданности заморозились на время. Я чувствовала себя изваянием под напором сотни глаз учащихся. Такой же немой и бездвижной.

Выступления перед общественностью определенно не в числе моих достоинств.

Аре было легче унять эмоции. Она разогнулась и встала в полный рост на обозрение всем.

-Никакой враг не проникнет в храм, — сказала Ара так уверенно, что я и сама ей поверила. -Новая Обитель стоит на земле восемьсот лет и за это время ни жителям Бескрайних вод, ни пришельцам из-за горизонта, ни друзьям Хаоса не удалось захватить ее храмы. И сейчас тоже не получится. Вы в безопасности здесь. И вообще, — она лукаво стрельнула глазками в окна, — боязнь вам отныне за ненадобностью. Плач стих.

Я тоже наблюдала за этим. Дождь перестал лить, будто кто-то отрезал его от облаков ножом. Радужные капли последним каскадом ринули к земле и все прекратилось.

Учащиеся нетерпеливо стали вытягиваться на своих местах, задирать головы. Заводила обернулась к Лире и спросила ее:

-До каких пор работает заклятье?

-До тех пор, пока жители воды не покинут данную территорию. Дождь смещается вслед им. А если они вернуться в соленую воду, тогда предупреждение прекратится повсюду.

Не протикало и двух секунд от конца ее ответа, а парни и девушки уже повскакивали со своих мест и спешно стали покидать зал обедни, устремляясь наружу, под открытое небо, убедиться в окончании ненастья всей кожей тела.

Патрульные позволили им. Некоторые из них отправились за учащимися в парк -черные пятнышки в белом потоке; с птичьего полёта все они выглядели бы как гигантская шкурка далматинца.

Задержались я, Ара, заводила и Лира.

Девочка гений обратилась к нам:

-А вы не пойдете с остальными?

Я неловко отпустила ноги, а после и глаза, в пол.

Между мной и Арой били разряды молний. Атмосфера исполнилась напряжения.

-Они догонят, — Ариэль подскочила к девочке, наклонилась — ведьмочка была не велика ростом — продела ей под локоть руку и по-родительски сопроводила к выходу. — Зато нам достанется больше кислорода.

Эльфийка редко проявляла бескорыстную тактичность. Поэтому во всяком проявлении неестественных для нее дел, мне чудилась хитрость. Могло статься, она искала разговора с Лирой без посторонних. Жаль, моя голова сейчас болела не о том. И даже не о жителях воды. Для нас с Арой спорить в диковинку. Обычно обстояло так: она говорит, я соглашаюсь.

Однако, кажется, этот прием потерял свою надежность.

-Рон, иногда мы сталкиваемся с трудностями в жизни. Поведанное Битор вчера могло быть принято тобою тяжело. Я помогу тебе сохранить медальоны. И с разбойником мы разберемся вместе, он тебя и не достанет. Ты, верно, чрезмерно нагрузила на свои плечи и не заметила зачатков давления…

-С моими нервами все в порядке, — перебила ее я. Неужели ей показалось, будто наши притирания касаются встречи с болотной ведьмой? Я не боюсь вора. До сих пор я даже не задумывалась о его существовании. Или таким образом, она надеялась отвести от своих поступков мое недовольство, сменив предмет внимания? -Ничего у меня не скопилось, — а про себя подумала: мне просто надоело быть все время той, кто уступает.

На самом деле, от нее не требовалось ссыпать звезды мне под ноги, достало бы и извинений. Тем не менее, она ни разочка этого слова не коснулась. Мне хотелось поскорее закончить этот спор. Она явно не собиралась понимать своей вины.

-Знаю, Хоакин тебе не нравится, но это только несколько танцев. Не воспринимай это серьезно.

-По-твоему, я себя накручиваю? — я выставила руки перед собой в останавливающем жесте. — Прекрасно, я не против. Отправляйся на бал со своим ловеласом, продолжай белить его от грехов перед другими, но без меня. Я освобождаю тебя от волнений своей жизни. Справлюсь со всем своим сама! -сказав это ей в запале, я мысленно закрыла свои уши от ее противостояния, шагнула к дверце на кухню, дернула ее за ручку и выскользнула в полумрак.

Глава 25. Все точки над «и».

За четыре года проживания в храме я не заставала его запущенным и рассеянным. С ним такое приключалось впервые. Даже священный камень поубавил свое свечение, словно огорченный поведением своих подзащитных: преподаватели заперлись на совещание, обескураженные настоящим, леди наместница и мадам хранительница очага занялись несвоевременным оказанием почестей неповторимой основательнице Новой Обители, учащиеся разбрелись кто куда, кучкуясь по два, по три для привидения сомнительных доводов. Только патрульным удавалось блюсти подобие порядка. Полагаю, из-за их натренированной выправки. Перебирая, как по нитке, здешних обитателей я теплом вспомнила Учителя.

Пусть дождь не нес опасности сам по себе, и я уверенна — у Учителя все хорошо, стоило все же навестить старичка. Думаю, ему будет приятно пожаловаться кому-то на ноющее давление в коленях, преследующее его во время дождей.

Но прежде мне хотелось оставить позади игры с Заводилой и поскорее подписать заключительный пакт с ней. Или при лучшем раскладе — мировую.

Осталось отыскать ее, и пока я делаю это постараться не увязнуть в трясине размышлений о нашей с Арой размолвке. Удавалось плохо.

Я все отгоняла от себя картину, случившуюся минут десять назад, а она независимо от моих потуг подставлялась под каждое предложение в моей голове. Какой бы предмет не занимал меня, она являлась тут как тут.

Вот захлопнулась дверь, я ошеломленно вдохнула, меня одолели странные, непривычные ощущения от вспыльчивого разговора. Будто частичка меня отделилась и осталась за дверью вместе с Арой.

Нос нащупал запахи специй, щедро сыплющихся в нашу еду, и травяного настоя, добавлявшегося в воду для мытья полов. Стоя в пустой кухне, я невольно прислушалась.

Со стороны обедни — ни шепотка, ни вздоха. Словно Ары там и не было или она застыла, глядя на меня сквозь дерево. Как если бы удивлялась моему категоричному заявлению.

Поступила ли я трусиха-трусихой?

Я не знала, действительно ли хотела прервать нашу дружбу. И тем более затруднялась ответить, навсегда или на время. Расстояние между мной и священным камнем все увеличивалась, с ним менялась и сила плохого настроя, прижимающего мои легкие. Оздоровительный свет камня сдерживал тени моей души, а теперь, без его поддержки и поддержки подруги, предвестники моего ближайшего будущего накинули серые мантии и завихрились в калейдоскопе пасмурных оттенков.

Чтобы не утонуть, нужно двигаться.

Парк дышал тихим ветерком, убаюкивающим сознание. Прохлада поселилась меж травинок, проникла в почву, ослабила хватку листьев на ветках деревьев и накрыла мощение петляющих дорожек темно-серой пеленой влаги. Радужный дождь наследил не врознь обычному. Ни намека о его волшебности не сбереглось.

Если водяные не посетят сушу на моем веку, моим глазам не любоваться отныне красотой радужных капель. Хотя с облегчением об их исчезновении не сравнить. Было бы, о чем нюни разводить, не так ли?

Парк, как мозаика, собирался из дворов, окаймленных зеленой оградой, полян и рассадников цветов и растений, добытых со всех уголков Пелер Хисе.

Я нашла Ариэль и Лиру в том дворе, где возвышалась ротонда, все тело которой горело яркой белизной. Словно она впитала в себя весь свет из хмурой природы и отразила его облаком вокруг себя. Ее лозовидные колонны казались вырезанными из кости огромного животного. С фриза на капители колонн нисходили клеверовидные паутинки каменных узоров.

Кроме девушек под куполом никого не наблюдалось. Я обогнула заборчик из самшита, пробежала по ромбовидному переплетению плитки и взбежала по трем ажурным ступеням на сцену ротонды. Девушки тут же обратили на меня взгляды.

-Ты пришла? А где Ара? — спросила Лира, водя головкой по пейзажу за моей спиной. — Идет за тобой?

Светло рыжие волосы Лиры отливали золотом и заключали ее милые черты с круглыми слоновьими глазками в материнские объятия, защищая ее уши от чужих взглядов плотной густой завесой. Россыпь веснушек на ее щеках отгоняла от ее ауры любые поползновения ненастных образов. Потому невозможным представлялось считать о ней хоть мало-мальски по недоброму.

Ариэль выглядела задумчивой, глядя на меня. Ее руки сложились на груди, тонкие пальцы играли на талии как по клавишам пианино, а правое ухо склонялось к плечу.

-Нет, она ее забыла, — ответила она вместо меня.

Какой вывод сделала эльфийка, я точно не могла сказать. Однако от ее проницательного взгляда меня атаковали мурашки. Я чуть не поежилась.

Пришло время расставить все точки над «и».

Откинув от себя всякое тщедушие и слабость, я подошла к эльфийке лоб в лоб, оставляя между нами короткий шаг. Она не шевельнулась, но глаза занялись вопросом.

-Я изучила рисунок из твоей книги. Ты слишком навыдумывала. Это не имеет ко мне никакого отношения.

-Или ты твое представление о себе печально узко, — елейно вкрадчиво произнесла она. Ее пальцы прекратили играть, она сосредоточилась на нас с ней.

-Я тоже не лишена советчика из старших, — заодно намекнула я на ее дядю генерала. — В обширных познаниях ему не уступать. По его мнению, ты выдаешь желаемое за действительное, тростинку- за меч.

-Или наоборот. Будь ты тростинкой, ножны не сели бы тебе в пору.

-Какие ножны? -не поняла ее сравнительного изложения.

-Те, что мы с Лирой скоро отыщем. И тогда без меча нам от них проку не изъять.

-Проку? Стало быть, ты устраивала засаду не от скуки?

Она покачала головой.

-В этот раз все серьезно. По-взрослому, — соринки хитрости на уголках ее глаз слетели, с ними и плутовская маска. Она нарочно оголила свое истинное «я», чтобы я увидела в зеркалах ее души честность намерений.

Я повернулась к ведьмочке.

-Ты ей помогаешь? — с нотками укора спросила я ее.

-Выслушай ее, — попросила она в ответ. Ее голос источал и бескомпромиссную силу, и печаль брошенного котенка — сочетание, принуждающее к действию.

Я снова посмотрела на Ариэль.

-Меня проверили, — сказала я ей.

Эльфийка это не смутило. Она преломила тупиковую точку беседы простым вопросом:

-Медальон твой? — Она могла бы выразиться иначе. Например, «Кто дал тебе кулон?» или «Уверенна ли ты в своих правах на него?». И это бы повело за собой цепь ненужных измышлений. Причем по тону ее становилось понятно- ответ ей ясен. По крайне мере, так она считала.

Доверяла ли она мне, или себе?

Из того, как она держалась, я поняла, что чувствую себя и вполовину не такой приспособленной к жизни, как Заводила. Но нельзя было позволить этому осознанию подкосить мою стойку. В переговорах лучше показывать спокойствие и непоколебимость.

С чего бы вдруг меня посещали жизнеломкие чувства? Возможно, мой ментальный иммунитет к ним забарахлил после ссоры с Арой или появления радужного дождя, из-за которого на кончике моего носа затанцевал холодок войны и все сопутствующие ему обязанности ученицы Воина.

И опять меня достало назойливое сомнение. Верно ли Сэро поступил, взяв меня под крыло?

Ариэль ждала, я говорить не спешила, рассматривая ее лазурные глаза. При солнечном свете они светились бирюзовым. Практически все эльфы рождались с голубыми глазами- особенность их ушастой расы. Заводила не была исключением.

Я не стала раскрывать ей всей подноготной: о моей памяти, о голосе, о полном незнании, как у меня очутилась самая большая ценность вымершей расы и втором медальоне, вероятно, полученном от известного разбойника. Я бы не сделала этого, даже прояви она дотошность. Важно было то, что так или иначе, медальон принадлежал мне последние четыре года и так просто, не выяснив, кто мне его дал и зачем, я с ним не расстанусь. Она хотела знать, мой ли он? Определенно да.

-Мой, — кратко сказала я.

-Ответ получен, вопрос исчерпан. Не хочешь узнать, зачем правда твоей сущности МНЕ?

Она упускала из виду очень многое. Но не мне ее об этом просвещать. В конце концов, я уже попыталась объяснить ей, что я фоделик. Это она не поверила.

-За тем я и здесь.

-Мне нужна твоя помощь, — заявила она. — Подарком останешься довольна.

Мне предлагают оплату? За притворство тем, кем я не являюсь?

-Я не той расы, которой ты полагаешь, — прояснила я на всякий случай.

-Мы поймем, меч ты или тростинка, когда примерим к тебе ножны.

Ох, прицепилась же она к этому сравнительному обороту! Что она под ним подразумевает?

Однажды я уже повадилась помогать Заводиле. В позапрошлом году. Она уговорила меня, а я подбила на нарушение правил Ару. Ариэль, признаться, приготовила нам весьма соблазнительную приманку — знания.

Дело обстояло так. Эльфийке приспичило устраивать сборы учащихся разных рас и статусов вместе с целью передачи бесценного опыта своим товарищам. При каждом сборе кто-то выступал. В основном — дети Домов, так как именно их истории соблазняли нас преступать коны. Ведь больше нигде нельзя было услышать про особенности уклада жизни и особенностях их волшебства, скрывавшихся членами Домов от мира.

Так я узнала, что оборотни достигают апогея физической силы и скорости в тридцать лет, для них это совершеннолетие. И что раньше этого возраста они не женятся, а если все же решаются, то обязаны победить в схватке кого-то из взрослых оборотней. История даже знает победителей. Зато вот огненные ведьмаки устраивали своим кандидаткам в жены целые испытания, выявляя, кто из них даст наиболее одаренное потомство. Девушки- обычно из фоделиков- проходили через все придуманные для них игры: традиционные обряды и обыкновенные выборы по внешности. Из сотни кандидаток членами Дома нарекались лишь несколько.

Много какие правды открывались на этих собраниях. По началу они казались кладезем полезных сведений. Нас всех ужасно подстегивало любопытство. За него мы все и поплатились.

Найди мы для этих встреч время в течение дня… Мы же собирались ночью. В одной из забытых старшими маленькой комнатке на втором этаже. Свыше сорока учащихся по четыре раза на неделе умышленно пренебрегали постановление о комендантском часе. И старшие праведные все пронюхали. Каким образом, мы не разгадали до сей поры. Однако, когда мы в следующий раз преступили порог завсегдатая места, нас -всех нарушителей- обуяло преподавательские чары.

Видите ли, преподавателям, чтобы наказать нас, требовались доказательства. Чары вручили нас им с поличным. Нет, преподаватели в ту ночь не появились, тем не менее в ту ночь мы все поняли, что взрослые умеют шутить не хуже детей. Им удалось одновременно добыть доказательства и наказать непослушных. Кожа всех пришедших покрылась чернильными кляксами. Не смываемыми и имеющими свой срок. Целый месяц сорок учащихся выполняли свои обязанности: ходили на лекции, выполняли задания и следовали этикету- будучи синими, аки жертвы нападения каракатицы. Остальным на поучение.

Из нас сделали изгоев. Синих сторонились, не включали в беседы, в обедне никто не садился рядом.

Мы с Арой зареклись тогда дела водить с Заводилой. Хотя самим кругом руководила Ариэль, мы с Арой помогали ей вербовать участников для него. Мы тогда не очень долго успели проходить ученицами Воина, нам не в привычку далась новая ответственность. Ни одна из нас не подозревала, сколь большим влиянием нас наделил статус будущих воительниц. Учащиеся видели НАС, беспардонно относящихся к приказам старших, и граница дозволенного уже не казалась им такой жирной и четкой. Неприступной.

Мы оплошали пуще всех.

Сэро тоже наказал нас, тренировки стали непомерно тяжелыми, я и Ара возвращались с них еле волоча ноги. Неприятнее оказалось принимать слова Учителя о нашей глупости. Что ж, мы заслужили.

И вот эльфийка имеет совесть вновь дергать меня ради своих бедовых выходок.

-Нет, — громко и твердо сказала я. -Я не с тобой.

Где-то глубоко дрогнула неуязвимость ее спокойствия. Ее лицо почти не выдало этого, кроме крохотных изменений в мимике — легких, как бриз у берега соленой воды.

-Не спеши с отказом, — посоветовала она. — Твое убеждение о своей сути не крепко, я вижу. Я обещаю, ты проверишь себя наверняка. Узнаешь, кто ты в действительности. Это будет неопровержимое свидетельство.

Ей показалось. Я себе верю. Я чувствую свой дар. Из-за медальона она поняла все неверно. Впрочем, она все время летала в облаках и убеждала других опробовать свои бумажные крылья.

Я посмотрела на Лиру:

-Тебе не стоит поддаваться ей.

Следовать за эльфийкой, что следовать за утопленником.

Ведьмочка не ответила и опустила веки. Я вернула взгляд на Заводилу.

-Устраиваешь саботаж среди моих соратников? — она тонко усмехнулась.

-Спасаю их от тебя, — поправила я ее, держась вежливого тона. — И повторюсь. Я не с тобой. Будь добра, не беспокой меня отныне. Хорошо?

Я собиралась получить ее согласие. Для закрепления итога нашего разговора. Так я повышала вероятность, что она ко мне не сунется. А то мало ли ей взбредет решить, будто мы закончили на неопределенной ноте; она бы не отцепилась. К сожалению, и ее согласие не плотно проткет шов моей уверенности. Зазор для опасений все равно останется. Это ведь Заводила.

Эльфийка вздохнула. Ее руки упали по бокам.

-Я не потревожу тебя, Рон. Но ты вправду не хочешь выяснить, в чем соль?

-Мне итак понятно. Ты ищешь катакомбы, построенные скоморохами невесть в какие времена.

-Тебе совсем неинтересно, как ты с ними связана?

Это они те самые ножны? Во всяком случае, я точно не скоморох и потому не имею к ним отношения.

-Я не связана с ними никак, — выстояла я свой выбор. Это далось мне просто. Для меня моя сущность была очевидной. Если эльфийка и увидела на моем лице сомнение, то это было мое вездесущее любопытство. — Поверь, ты бы испытала разочарование. Теперь я оставляю вас.

Эльфийка кивнула, принимая мое право.

Глава 26. Неожиданная встреча.

Хижину Учителя огибал деревянный забор вышиной в две меня. Забор, в свою очередь, окружал Норгейтский лес. К этому островку тишины от парка храма вела изрядно протоптанная тропинка меж низкорослых елей, толстых дубов и пушистых кленов. Стелилась она коротко, и я не замечала пути. Обычно. На этот раз мысли-тени шмыгали перед глазами и превратили время в тягучую патоку. Я давно не преодолевала эту тропинку в одиночестве. Последний раз — до избрания Ары в ученица Воина.

В мокрой земле вязли сапоги. На мне все была одежда для тренировок, я также прихватила с собой лук с колчаном. За ним пришлось вернуться в обедню. К счастью неловкости удалось избежать- Ару там я не встретила.

Я аккуратно постучала по вырезанной в заборе двери, аккуратно выбирая на дощатой поверхности место для костяшек пальцев. Дерево этого забора мало чем отличалось от кактусов. Щедрую порцию заноз отхватить на будь здоров. А вот потом вытаскивать их -терпению проверка.

На мой стук никто не отозвался. Впрочем, я и не ждала. Учитель не услышал бы меня, находись он в хижине или на площадке позади нее. Я толкнула дверь и, согнув шею, прошла в низкий проем.

Учитель ставил забор до того, как в его жизни появились мы с Арой. Удивительно, но несмотря на старость он сделал его сам, причем на всех этапах работы: рубил деревья, обстругивал их стволы, вырезал из них доски, обтесывал. То же относилось и к его глинобитному дому. Каждый кирпич, каждая палка под соломенной крышей устанавливалась им без чьей-либо помощи. Патрульным, предлагавшим ему свои услуги, он наотрез отказал. Леди наместница даже предлагала в услужение ему подручных из чистильщиков и прислужников храма для бытовых нужд Учителя. Он и тут отмахнулся и тут. Не говоря уже о том, что Учитель имел возможность обучать нас с Арой во дворце подобно тому, как поступала большая часть Великих Воинов. Мы бы спали в роскошных покоях, питались изысканной едой, одевали дорогие одежды и тренировались бы на катарах с позолоченными рукоятками. Однако Учитель предпочитал самостоятельность во всем и нас подводил к тому же. «Воля закаляется в строгости и тяготах», — сказал он в начале наше избрания, и эти его слова красной нитью протянулись сквозь четыре года его наставничества нам.

Пронырнув во двор хижины, я остановилась у его входа в нерешительности. Учитель принимал гостей. Или, вернее, гостью. Весьма необыкновенную.

Кожа у нее была бела, как мел, волосы- цвета лепестков ромашки, ресницы, словно нарисованные взмахом каллиграфа, глаза- прозрачные сосульки. Ростом она надо мной возвышалось на целую голову, в то и две. Платье ее небесно-голубое украшали слезы кристаллов. Под ногами, полностью скрытыми за шелком пышной юбки, лужицей заиндевела трава и вообще, при взгляде на нее кожа мерзла.

Гостья стояла перед Учителем, который сидел на тахте, вынесенной с кухни и приставленной к выбеленной наружной стене дома. Вынос соломенной крыши бросал тень на его глаза. Старшие отвлеклись от дружественной- судя по их улыбкам- беседы и обратили взглядами ко мне.

-Дайка угадаю, Сэро. Это та девушка, что наследует тебе. Какая красавица, — голос ее приятный и стройный, тем не менее, источал силу, нисколько не портившую ее очарования, как женщины, но способную происходить лишь из нутра, наделенного полномочиями власти самим Создателем. Природа затихала, когда она говорила, а волшебным, то есть мне, хотелось внимать безрассудно. Ее глаза загипнотизировали мое внимание. — Рон, не так, ли? — ее тон можно было бы назвать ласковым, если бы ее аура не звенела от первозданного могущества.

Оглушенная, я остолбенела. Кто же эта незнакомка, обращающаяся к Учителю просто по имени?

-Вы правы, Александра, — ответил ей за меня Учитель. -Рон — младшая из моих учениц и более беспечная. Она даже забыла поздороваться с вами, — сделал он мне замечание в речи, казалось бы, направленной к гостье.

Я мгновенно очнулась и выпрямилась, со страху спрятав руки за спину и крепко сжав древко лука.

-Добрый день, Учитель. Добрый день, миледи.

«Миледи» — обращение к особам младше ста лет. «Мадам» — соответственно к более старшему поколению. Возраст ее, как часто случается в нашем мире, определению не поддавался. Внешне она была едва старше меня, но взгляд смотрел глубоко. Боясь ошибиться, я употребила первое. Уж лучше сделать нечаянный комплимент ее внешности, чем оскорбить, назвав старухой. Хотя она и звала Учителя по имени и ее имя резко кольнуло мой слух, я не решалась строить столь невероятные выводы.

-Добрый день, дорогая, — сказала гостья. — Извини, стоило сперва представиться тебе, — звучала она так, как если бы чья-то добродушная на характер мама призналась повинной в несправедливости перед своим чадом, то есть помня о своем превосходстве и достойно принимая ответственность за свое упущение. — Я Александра, глава Совета Обители. Ты, осмелюсь предположить, наслышана обо мне?

Александра Анрикская?

Я уставилась на нее, как баран на новые ворота. Все возможные ответы смололись в кучу и застряли у меня в горле. Я молчала неприлично долго, и за меня замолвил слово Учитель.

-Полагаю, Рон пришла сюда, беспокоясь о старике, — обыденно рассеялся он. — Поверьте, она уважительна, когда не столь обескуражена.

-Я обожду снаружи, — протараторила я, стискивая лук до скрепоты в ладонях.

Я вдруг поняла, что оставила вопрос мадам основательницы без ответа. Меня накрыло ужасным смущением. Захотелось поругаться на саму себя, игнорируя в памяти предупреждения воспитательниц о разумном отношении к неудачам.

Мне бы надеть корону королевы всех недотеп, а не с мечом упражняться.

-Вовсе незачем, Рон. Мне срочно понадобилось переговорить с Сэро о делах насущных. Мне повезло познакомиться заодно и с тобой, — уверена, она простоя проявляла вежливость. Скорее всего, я прервала нечто важное. — Ты ничему не помешала. Все необходимое уже сказано, — она сделала поклон головой Учителю. Ее длинные прямые волосы, забранные за ухо, не шелохнулись при этом движении и сохранили свой безупречный вид. — Теперь я вынуждена в спешке вас оставить. Членам культа довелось пережить невероятное. Пришло время похвалить их за самообладание. Я обязана, как можно скорее, объявить счастливую новость, дабы утешить их. За сим всех учащихся собирают в обедне, хочу совместить благие вести с трапезой, ибо мне сообщили в храме из-за произошедшего об обеде и думать забыли. Я уже приказала поварам немедленно взяться за приготовления кушаний. Перво-наперво нужно поставить в известность молодые умы. В их возрасте любые перемены ощущаются по-особенному остро. Надеюсь увидеть там и тебя, Рон.

-Да, мадам- сейчас я бы исполнила все, что бы она не попросила.

-Сэро, рада была повидаться с тобой.

-Это взаимно, Александра. Если старичок, как я, вам к чему- то пригодится, я готов.

Основательница Обители попрощалась и со мной перед уходом. Я, переминаясь с ноги на ногу, пропеллером выдала ответное прощание, а потом изумленно глядела ей вслед, пока она удалялась. Там, куда она ступала, старая трава покрывалась налетом инея, и вновь зеленела до своего пожухлого осеннего оттенка, когда мадам оставляла ее позади.

Поговорила с легендой! Да в таком растрепанном виде!

Я нехило оплошала. Казалось, сегодня всякое мое действие оставляет на душе осадок. Столько всего произошло, а ведь и закат еще не успел проклюнуться.

Дверца за мадам основательницей захлопнулась. Я с минуту постояла, таращась на нее- даже легенде пришлось пригнуться, чтобы пролезть в проем- повернулась к Учителю, подошла к тахте и села на нее в пяти пальцах от него.

Кража Звезды, королевский бал, радужный дождь, Александра Анрикская: все это звенья одной цепочки, проведенные намеренно и нет. Что же в действительности происходило? Мадам основательница явно не погоду с Учителем пришла обсуждать. Что она ему поведала? Должно быть, нечто срочное и неотложное, раз она бросила все остальные свои дела- коих с учетом ее недавнего приезда и волшебного дождя у нее имело наверняка немало- ради того, чтобы явиться сюда.

-Значит, водяные ушли? Учитель, что происходит? К чему все это ведет?

Он устало вздохнул.

-Стар я об одном и том же дважды рассказывать. Слова, они энергию черпают похлеще иного движения. Вот Ара к нам скоро присоединится, тогда и поведем.

-Она идет?

-Идет-идет. Я послал к ней соловья. Думал, вы вместе явитесь, — Учитель прервался. Я напряглась, боясь, что он поинтересуется, отчего мы с Арой разделились. Но Учитель ни с того, ни с чего закашлял, вытащил из кармана мужского платья носовой платок и утер им губы. — Времени даруется нам на жизнь немного. Тратить его лучше с пользой. Рон принеси-ка нам с моей кухни инжира сушеного. Погрызем доколе Ара не появится.

Глава 27. Письмо

Я прибилась в уголок кровати, подперев стену и прижав к себе ноги, и теребила холодный металл медальона, погрузившись в себя. Моему саморазворошению особо некому было воспрепятствовать.

В общей спальной комнате, кроме меня, спряталась от внешней суеты только моя соседка по кровати слева — Кларина. И та уткнулась носом в книгу, забыв обо остальном мире: о войне, о разбойниках, о Хаосе. Сирота, не отличная от меня, она предпочитала бумаги, исписанные чернилами, окружающей ее действительности. Я ей немного завидовала. У меня бы после слов Александры Анрикской в зале обедни отсечь свое мыслепребывание от происходящего не получилось.

У меня и не вышло, собственно говоря. Только к откровенному признанию мадам основательницы -лжи Обитель не терпела- прибавлялось много чего еще. Список составился длинный.

Во-первых, моя трагедия генов. Кто я, и кто мои родители? Я бы не отказалась от их имен.

Во-вторых, сказанное основательницей Обители, подкрепляемое разъяснением Учителя.

В-третьих, этот несчастный разбойник из Второго Дома.

В-четвертых, обдумав все вышеперечисленное, я начала приходить к мнению о возможной правоте Ары в ее последних словах, произнесенных за минуту до нашего расставания. Про давление, набирающее силу; неприятные ощущения этого вывода крохой-каплей упали в полный колодец моих чувств.

«Жители дна посетили наши земли с миром. Я вместе с леди Иронией и мадам Доротеей в сопровождении наших верных защитников — отрядом патрульных, нашли и встретились с ними недалеко от берега Бескрайних вод. Мы приняли гостей в соответствии с правилами культа и выяснили об их дружественных намерениях. Давнему договору между водяными и волшебными ничего никогда не угрожало. Наоборот, им понадобилась помощь Обители», — так Александра Анрикская начала свою речь. Ее голос очаровал всех учащихся, и только из-за ее облика, серебрящегося, несмотря на теплый свет огня, в обедне среди взволнованных умов соблюдалось спокойствие.

Беспокойство не проникало за края разума учащихся, но это совсем не мешало им развивать дилемму на своем внутреннем суде.

Я мельком слушала их ауры и пыталась изучить существующую обстановку. Их мнение, которое они не отпускали дальше собственных уст.

«Через своих оракулов они прознали о моем приезде в этот храм и решили обратиться с просьбой. Совсем несложной в исполнении».

Тут смутный трепет наполнил зал. Близилась кульминация. Холод вокруг мадам основательницы понизился, прибавив напору. В данном стечении обстоятельств это действовало на нас отрезвляюще.

«В глубинах вод забурлили кратеры, что спали миллионы лет. Из них извергается чернота, губительная для жителей дна. Лава эта берет свой источник на суше, так как подводные горы связаны с их горой „праматерью“ на суше».

В храме преимущественная часть учащихся с тщанием штудировала учебники. Тем самым неудивительно, что к этой секунде рассказа почти все уже догадались, насколько горько перчит подносимая правда. Воздух в обедне потяжелел, словно его заковали в кандалы. Все поняли, к чему ведет мадам основательница и покорно принимали груз на душу. Должно быть, у многих в сердцах проскочило: «Лучше бы война с водяными, чем зыбкое спокойствие с…»

«Да, дети мои, горы, устланные материей Бескрайних вод под землей соединены первозданными каналами с Черной горой- местоприбыванием Хаоса».

А вот здесь всем наверняка вспомнился украденный артефакт. Единственное средство против обозначенного врага. Знал ли разбойник об извержениях на Черной горе? Нет, он имел другие цели. Болотная ведьма нам все об этом поведала. Разве что воришка о чем-нибудь утаил от нее. И стоит ли мне такими предположениями понапрасну обелять его поступок? Думаю, нет.

Следующий мысленный вопрос учащихся: «Что же на самом деле затевают на верхах власти?»

«Наши гости попросили защиты», — вещала мадам основательница.

«Теперь даже жители дна нуждаются в покровительстве Обители», — продолжала я отгадывать по аурам окружающих.

Разбираться с чужими треволнениями представлялось несравненно проще, чем со своими. Поэтому под предлогом иных умов я сквозь сито просеивала и личные страхи.

«И мы приказали патрульным изъять из руин терм в храме несколько обломков священного камня, дабы поделиться им с ними. Жители дна унесли их с собой в глубины, пообещав Обители свое союзничество. На том наша встреча завершилась».

«Александра не могла позволить себе утаить», — сказал Учитель, когда мы, наконец дождались Ару.

Она опоздала на час и выглядела замаявшейся. Оказывается, искала меня по всему храму. Соловей начирикал ей прийти со мной. Увидев меня на тахте, ее глаза округлились. Она присела по второй бок старичка, и мы обе попытались не замечать неловкости между нами.

Учитель заключил для нас следующее: сказанное основательницей Обители серьезно вклинивалось в существующую политическую расстановку сил. Королю не понравится присоединение целой расы- дюжего противника- к числу соратников культа. И Хаос не привидится ему достаточной причиной. Вернее, зачатки его проявления. Он бы с радостью обвинил Обитель во лжи, не раздербань его обвинение в пух и прах равновесие в народе. А так случится, посягни он на непреложность нашего фундаментального правила.

Учитель также не обездолил нас подсказкой на благостное развитие событий. Да, предвестие Хаоса- беда мирового масштаба. Тем не менее, для междоусобных интриг способен послужить лечебным бальзамом. Общий враг исконно объединяет общество, заставляя пренебречь прошлыми обидами. Но вот в чем зарок: невежды захотят использовать злополучное время для увеличения власти. Такие как сын Второго Дома и, к сожалению, король.

Итак, мы имели три веревки, примотанные к одному камню. Какая вытянет, туда и потекут силы.

«Патрульные ловят чернокнижников и вскрывают их тайники по всему Пелер Хисе», — передал нам Учитель, поведанное ему Александрой Анрикской, видимо, в ее недавний к нему приход. «Они вновь набирают мощь. Необходимо это пресечь. Я слишком стар, уж ваш черед подстерегает. Готовьтесь, девочки».

Меня пробрала мрачная зябь от этих воспоминаний. Я сдавила медальон в ладонях, словно пыталась его лопнуть, как какой-то воздушный шарик.

Учитель захотел провести наше посвящение в Воины по окончанию бальных церемоний. Почему-то мне показалось это решение весьма поспешным. По мне, наши с Арой навыки и образ мышления не дотягивали до становления Великими Воинами. С чернокнижниками пока разберутся патрульные, при крайней нужде — круг. Зачем бы Учителю торопить события? Хаос не может покинуть Черную гору. Лишь через слуг ему доступно наводить беспорядки.

«После бала все уляжется, тогда отправимся с вами в столицу», — оповестил он. «На посвящение одного созывают всех Воинов и их учеников. Где бы они не скитались, явиться на него- их долг. Каждый из них обязан поприветствовать вас и благословить. Они- ваша будущая опора и ваши преданные друзья».

И это в тот час, когда я с Арой рассекла наши отношения.

Пожалуй, к Аре стоило прислушаться. Груз свалился не по моим плечам. Надежды разузнать о прошлом для меня таяли, а вот будущее вырисовывалась все четче. Как же я стану Великим Воином? Не сулит ли судьба мне позор? У Ары наверняка имелись похожие волнения. Нынче нам с ней не разделить обоюдных треволнений. Почему бы не завести новые знакомства? Я так привыкла во всем участвовать с Арой, что перестала строить новые привязанности. Подруги мне всегда хватало. В храме достаточно хороших девушек, которые бы протянули мне руку дружбы. Может, через пару лет я бы даже сумела им довериться.

Я сильно встряхнула свою головку, когда поняла, что попахивает предательством. Ара незаменима.

Я выпустила медальон из кулака и прижала обе руки к вискам, согнула колени и уперлась в них лбом.

-Ты в порядке? — донесся до меня нежный голос соседки. Она просунула меж страниц палец и сомкнула книжный разворот, чтобы с тревогой меня осмотреть. -Выглядишь неважно.

-Все в порядке, — глухо ответила я, глядя на нее в треугольное отверстие, собранное из моей руки и головы.

Неужели она отвлеклась от своего упоительного занятия из-за меня? Хотя, нас тут так воспитали- замечать недуги других.

-Могу я сделать для тебя что-нибудь?

Нет, увы, ей это приходилась не по силам.

Я только раскрыла рот, намереваясь уверить ее о своем благосостоянии, как меня нахально перекричали и сбили с толку птичьи замашки.

В окно спальни шумно влетела филинша.

Она переполошила мою соседку, и та, вскрикнув, отшатнулась от меня.

Чудо в перьях приземлилось в подножии моей кровати, ухнуло, и, помяв крючками пальцев мое пуховое одеяло, задрало черный лаковый клюв вверх, в котором вприкуску был заточен белый конверт с золотой печатью Второго Дома. Я видела этот родовой вензель в книге по истории.

Странно, но обычно устрашающая угрюмая корона птицы сегодня придавала ей игривый характер. Желтые глазки филина весело прикрыли веки. Если бы не сталкивалась с ней раньше, подумала бы, что она кокетничает со мной.

Я опасливо протянула руку-вдруг цапнет- и вытащила конверт из ее зажима. Птица клацнула пустым клювом и издала звук, похожий на завывание.

Ну, по крайне мере, отсек со спальнями почти пуст, и ей особо некого беспокоить своим поведением. На сегодня комендантский час упразднили. Учащиеся и старшие прошли в зал Тысячи арок, Белый зал и другие просторные комнаты храма для совместного пребывания и обмена впечатлениями. Преподаватели посчитали, это поможет ребятам и членам культа отойти от испуга из-за внезапно нахлынувшего радужного дождя. Дружественные собрания сплачивают волшебных.

-Он приручен? Твой? — спросила Кларина. В ее голос закралось напряжение, но она выглядела более расслабленной, чем когда пернатая только влетела к нам.

-Она, — поправила я. -Птица… — я пошевелила извилинами. Надо ответить, да не солгать, — не моя. Прилипла ко мне банным листом и не отстанет.

Я сломала сургучную печать и выудила письмо с красивыми завитушками и…почему оно вышито? В руках я держала красную шелковую ткань, а на ней белой нитью в рукописной манере ложились буквы, беспрерывным ручейком вытекающие одна из другой.

-Ох, какая прелесть! — Кларина чуть не в ладоши хлопала. — Я читала про такие послания.

Небось, с подвохом. Мало мне было забот.

-Такие, это какие? — на всякий случай уточнила я.

-Вышивные. Это давняя диковинная традиция, распространенная среди знати.

-И у этой традиции имеется второй язык, — пресно произнесла я, подразумевая вопрос.

Соседка мои опасения подтвердила и тут же, не утруждая меня просьбами поведать мне об этом, углубилась в пояснения:

-Все началось два века тому назад, с родителей почившей королевы. Ее мама- леди Рина- познакомилась с королем Ниллитоном на одном из пышных дворцовых празднеств. Хотя она принадлежала Дому скоморохов, они ранее никогда не пересекались. Он к тому времени семнадцать лет, как занимал трон, унаследовав его от своего отца. Рина влюбилась с первого взгляда и с первого танца. Через неделю после торжества во дворец королю доставили конверт с ее письмом. Любовное послание. Но написано оно было совершенно необычным способом. Дабы показать Ниллитону, насколько он ей важен и дорог, она свое признание вышила золотой нитью, потому как это требует больших усилий, времени и терпения, нежели чернильное письмо. Короля трепетные слова и старания юной скоморохи впечатлили, и он пригласил ее с семьей на ужин для дальнейшего развития их отношений.

Раскладывая вероятности разновидностей отношений данного исторического очерка к своему положению, я сглотнула комок в горле и это действие, неожиданно для меня, повлекло за собой смущающий громкий звук.

-То есть вышивное письмо — это…признание в любви? -говоря это вслух, я чувствовала себя глупо. Разбойника и меня знакомыми-то назвать нельзя. Единственным разъяснением такого оформления сообщения, приходящим на ум, могло оказаться его желание поиграть со мной.

Шутник отыскался.

Надумал же он себе, подобно Заводиле, о моей сущности. Оба они чересчур недогадливы, поспешны и запросто бросаются в омут с головой. Вот кто составил бы друг другу отличную пару.

-В твоем случае? Хронологически, после свадьбы короля, первыми этот трудоемкий способ использовали влюбленные для передачи своих чувств. Спустя с десяток лет его подхватили все остальные вельможные представители. Особенно при сообщении с королем. Этим они выражали свое трепетное отношение к короне и готовность трудиться во благо королевства. Распространение этого обычая среди членов всех Двенадцати Домов повлекло некоторые преобразования в том, что касалось восприятия. Цвет и ткань приобрели вес и влияние на толкование написанного. Так для любовных посланий применяют красный шелк и золотые нити -сообразно самому первому письму, сделанному королевой Риной. Золото, кстати, считается показателем цены смысла, заключенного в шрифте. Для деловых переписок используется голубой шелк и в зависимости от уклона донесения выбирают цвет нитей. Дела ладно складываются- зеленые нити, плачевно -синие. Для новостей о смерти и приглашения на похороны члены Домов шлют друг другу письма из черных нитей на белом льне, — она устало вздохнула. — И еще много-много существует трактовок с учетом разношерстных нюансов выполнения вышивных писем. Знать почитает это настоящим искусством.

Сосредоточенно выслушав ее объяснение, я внимательно осмотрела свой «подарок». Филинша наблюдала за мной, не отрываясь и не моргая.

-А какой содержание у белых нитей на красном шелке? -спросила я ее.

Девушка мелком глянула на тряпку у меня в руках, словно хотела убедиться в моих словах.

-Белый означает чистоту и невинность. Искренность. И в то же время слабость. Потому что раскрываемое в письме делает сердце его хозяина уязвимым перед откликом получательницы. Ты не найдешь в послании ничего ото лжи.

-И насколько серьезно…

-Очень, — сказала она, не дав мне завершить. -Тебе повезло. Я бы тоже ужасно хотела иметь такое.

По ее тону, меня проняла ясность — Кларина, не выяснив содержания послания, уже переметнулась на сторону его отправителя. Знала бы она вдобавок, кто он, интересно, также ревниво отстаивала бы его «честь и честность»?

Соседка смотрела на меня выжидающе. Я, нахмурившись, посмотрела на нее. Прямо два барана на мосту.

-Ты прочтешь? — поинтересовалась она, кусая губы. -Оно точно от поклонника.

Кажется, кое-кто оставил свою фантазию в книгах о рыцарях и принцессах. Ее воображение наверняка наколдовало героя-воздыхателя на белом коне, и вовсе не вора-мстителя с филином и волком в помощниках.

-Да, но делится не буду, — прямо известила я ее.

-Хорошо, конечно, — взгляд она не отвела. Хотела увидеть мои эмоции?

Я отвернулась к стенке, спиной к ней и отпустила глаза на изящно выведенный каллиграфический шрифт:

«Удивлена? Еще не забыла обо мне?

Сантера приглядывала за тобой в последние дни. Донесла, ты хотела пульнуть в нее из рогатки. Весьма невежливо, моя милая нареченная. Она — мои глаза и уши, будь с ней поласковей. Благодаря ей я могу быть спокоен за твою безопасность.

Пелер Хисе облетела весть о бале маскараде в храме, где ты очутилась по невероятной случайности четыре года назад. Знаешь, все могло сложится иначе, и сейчас ты не видела бы во мне врага. Но бал есть бал и тебе нужно подходящее платье, достойное тебя. Из-за дятла твоей любезной подруги я не знаю, каков наряд тебе уготовила болотница. Сомневаюсь, что он пригоден. Поэтому я попросил своих волшебных друзей помочь доставить тебе платье, что в лад украсит лицо будущей королевы.

Загляни под свою кровать.

Надеюсь, увидеть тебя в нем на балу. Всенепременно, я с радостью составлю тебе пару на нем. Я надену маску снежного кота.

Меня одолевает предвкушение вновь встретиться с тобой. Лелею мысль- тебя тоже.

Преданный твой слуга, Донателло.»

Тут же, после прочтения, меня пронзило импульсом поделиться с кем-то содержанием письма, но потом меня настигло понимание своего одиночества. Что ж, с этим придется как-то смириться.

Взамен скитаний в поиске ушей, меня заняла другая круговерть.

Будущая королева? А еще этот наглец обозвал меня своей нареченной.

Память услужливо подсунула ко мне сказанное болотной ведьмой. По мнению разбойника, я — Кайра, дочь брата почившей королевы. Он считает, что нашел ту, что с ним соединена клятвами их родителей. Хах, а напоролся на меня. Мне нужно любым образом развеять его заблуждение, да так чтобы сохранить свой медальон.

В недоумение меня приводило и обещание шамана отдастся безрассудству и явиться под самые очи короля ночного кота. Это упрочивало меня во мнении о его поврежденном рассудке. Его величество непременно схватит его для дальнейшего пожизненного заточения в подвалах дворца. Не внезаконнику ловеласничать о моей безопасности. Последнее я вовсе сочла смехотворным. Разве я поверю в это? Даже будь я Кайрой, ему стоило выдумать более правдоподобную причину. Или просто сознаться, что он следит за мной ради…кстати, ради каких коварных замыслов он это делает?

Через столько лет и именно во время своего нахождения в бегах ему в голову, вдруг, взбрело жениться. Он назвал меня королевой. И он признался Битор, что собирается свергнуть короля. Себя он величает избранником Кайры, а значит…ясень пень, мечтает усесться на одну мягкую красную подушечку — неизменный атрибут королевского трона. Любовными писульками шаман решил прикрыть истинные намерения. Ну да, окажись я скоморохой, буду единственной претенденткой на престол. Других из расы-то не выжило. Коронуют от безвыходности. Короновали бы.

У меня появилось ощущение, будто я пролезла за занавес чужой жизни. В общем-то так оно и было.

Я смяла ткань в кулаке и свесилась с бортика лежанки. Задрав простыню, я открыла взору вид на скопление моих чемоданов с одеждой- в храме все учащиеся хранили свои вещи под спальным местом. И вот, посреди отделанных коричневой кожей увесистой поклажи по-свойски пригрелась прямоугольная розовая коробка, расшитая бархатом.

Ара не ошиблась, храм неопровержимо перестал быть безопасным. Ведь кто-то должен был доставить это сюда. Выходит, у воришки, за чьей головой охотиться мир, здесь имелись шпионы. Друзья, как он о них высказался. Интересно, кто они? Того гляди, я знакома с ними. Да даже Кларина — чем не подозреваемая? Книги могли оказаться прикрытием. Она ведь с симпатией отнеслась к автору письма, к тому же чересчур много знает об этом обычае. Вон, в красках мне его расписала. Но самое главное- она находилась в комнате до моего прихода.

Я вздохнула и выудила новоявленный предмет гардероба на свет сумеречный.

-Что это? -в голосе девушки сквозила счастливое нетерпение. Словно это на нее с бухты барахты свалился ком неразберихи.

Согнув ноги бабочкой и заложив пятки под себя, я положила коробку на постель перед собой и сняла с нее крышку. Филинша опять ухнула.

-Поздравляю тебя, — сказала Кларина. — Оно такое красивое. Уверенная твой поклонник не менее впечатляющий, чем это платье.

Ох, забирай. Обоих.

Я провела ладонью по холодной ткани. Золотые вкрапления металла заворотами узоров гипнотизировали смотрящего. Словно блуждающие струи дымка они изгибались по бокам корсета, спускаясь на розовую атласную юбку. Золото по всему пути очерчивалось каймой черного велюра и листовидными приставками из лесок, на которые сплошь нанизывались зеленые бусины.

К платью прилагались туфли на невысоком каблуке. Такие же блестящие и розовые. И диадема из разноцветных камней с фиолетовыми отливами, напомнившая мне радужный дождь, грянувший накануне.

Да, наряд казался мне желанным, но потворствовать разбойнику — неудачная идея. Особенно от того, что он принимает меня за другую. Это нервировало больше всего. Однако вряд ли он так просто от меня отстанет. Эх, а ведь я со всей той историей никаким боком не связана. И угораздило же меня вляпаться. Это Аре нравилось изучать политические маневры и сводить концы причин в ней происходящего. А я так, по-дружески ей поддакивала.

По всему выходило, хочу я этого или нет, надену я это платье или нет, встретиться на балу с разбойником мне все равно придется. И от этих мыслей у меня жутко затарахтело под ложечкой.

Шаман наверняка сразу меня раскроет. Надо бы спрятать каплю получше. В крайнем случае, даже если он поймет, что никакая я не Кайра, на балу, где столько патрульных и знати он мне ничего сделать не сможет. Потому я могла чувствовать себя более или менее в относительной безопасности. Да и вообще, разве я — не ученица Великого Воина? Пусть только полезет на рожон, я покажу ему, где раки зимуют.

Интересно, что он предпримет относительно моей мнимой личности? Что предложит Кайре? У него должно быть что-то заготовлено. Не о здоровье ее разузнать он ведь явится собирается. Возможно, встанет на колено и вместе с рукой и сердцем предложит мне, сиротке-фоделику, завоевать весь мир.

Поступит он так или нет, одно мне ясно было точно: я по уши влипла.

Глава 28. Теперь сама по себе.

Сладкая соловьиная трель звонким эхом раздалась под переплетением тысячи арок. Вокруг невелички, нечаянно забредшей в зал обедни сгустились девушки и парни. Соловей укромно приютился глубоко в тени раскидистой монстэры, впритык к обитой коричневой соломой круглой палке, служившей для растения опорой, наподобие ствола у дерева. Палка эта поднималась ввысь метра на три, сочные тонкие веточки монстэры обвивали ее змеиным образом, взбираясь по ней до самой ее верхушки. Землистая тушка соловья затерялась рядом с ней, слившись единым цветом с соломой. Широкие листья в виде сердец с каплевидными прорезями повисли над его маленькой головкой, словно зонтики в дождливый день, делая его недосягаемым для любопытствующих взглядов.

Тем не менее, не обремененные иными делами, учащиеся сгибаясь под разными углами вокруг места, где по звукам находился птенец, сюсюкались с бродяжкой и подкидывали ей для кормежки невесть откуда добытых гусениц, надеясь, что та выйдет на свет ими покормиться. Птичка на подношении нисколько не зарилась и твердо решила держаться от всяко движущегося на расстоянии.

Так легко они эту невесту не выманят, подумала я и села в трех столах от представления.

Место мне выпало не самое удачное, другие уже были заняты. Сегодня на завтрак все пришли не в привычку вовремя, потому нашим локтям приходилось тесниться. Несмотря на постигшее нас вчера ненастье, обстановка в храме радовала оживленностью. Причина кроилась в подступающем дне Соединения. Умы захватил образ легендарной возродительницы Обители и скорое ожидание прибытия королевской свиты, а также глав Домов. У всех от предвкушения малость тряслись поджилки. Только и ходили разговоры о знатных гостях, да о нарядах. И лишь изредка где-нибудь с уголка, за глаза доносился жгучий шепоток о Черной горе.

Я же не хотела бренчать по струнам своих нервных окончаний и мечтала насовсем отключить свою мыследеятельность, дабы сполна погрузиться в наслаждение завтраком. Со вкусной едой мне спешить не хотелось.

Увы, мои представления о приятной трапезе раздавили в сумятицу длинные острые пальцы пышно растущей пальмы. Ее увесистый стеклянный горшок и горшки ее сестер хороводом облепили колонну, в обнимку с которой мне приходилось сидеть. Я находилась к ней слишком близко, так как с другого бока меня подпирала плотная цепочка тел. Зеленые клинья протянулись прямо перед моим носом, мешая обзору на тарелку с жареными пирожками. Я внезапно ощутила родство с птичкой, чьи по-дерзкому милые ответы прилетали в обывателей, посягающие на ее личное пространство.

Я видела Ариель со свитой по приходу; и Ару с Алтом. Рядом с теми и теми, на удивление, сиротливо покоилось по местечку, хотя вокруг них и ягода бы ни прибилась. Несмотря на это, я обрекла себя на испытание на зоркость. Ясен глаз, преуспела я в нем так себе. Я отодвинула поползновения пальмы от лица левой рукой, да так там руку и оставила. Надо ведь как-то кушать; не расслабишься. Попробовала с минуту к делу подобраться, поняла -неудобно. Сдавшись, я взяла посудину в руки, перекинула ноги через скамью и повернулась спиной к столу. Удерживая тарелку на весу, я схватила с нее пирожок, откусила от него добрый кусок и начала со смаком жевать. Главное —наесться досыта, задачки жизни подождут.

-…восстановила Обитель из руин, а до нее и неизвестно, кто ей руководил. Никаких писаний древности не убереглось от разрухи, — во всю переговаривались у меня над ухом.

-Красивая; жаль, фоделики так долго не живут, — посетовала некая девица.

-Да, и стареем мы быстрее всех рас, — поддакнула ей собеседница.

-Не скажи. Есть ведь еще скарабеи. О них нам неведомо. Вдруг, им повезло меньше нашего?

Ахая и охая пронырнул где-то шепот:

-Ее расположили в самых больших и самых красивых покоях в храме.

-Корнет рассказал, двери ее комнат, стоило ей в них зайти, покрылись коркой льда. Проверим после занятий?

-Не пустят. Ее ого-го сколько патрульных сторожат.

-Зачем ей охрана?

-Она драгоценный меч, а драгоценные мечи только в особенных случаях пускают в бой.

С таким каламбуром обсуждений и собственных мыслей не услышать. Мне на счастье. Я совершенно не хотела думать о с неба упавшим партнере на бал. И наипрекраснейшим платьем на свете — тоже. Этому парню вздумалось использовать свою бывшую нареченную, чтобы захватить трон, прикидываясь заботой о ней. И если Кайре это бы сулило неприятности, то мне это сулило их вдвойне.

Эх, даже жаль, что мои корни не скоморошьи. Тогда у меня было бы у кого о них спросить. Фоделик я или скоморох меня, на самом деле, мало интересовало. А вот семья… Получить хотя бы несколько хороших воспоминаний о них; я бы удовлетворилась ими.

Мне очень хотелось надеяться, что меня не бросили, словно бесполезный груз, как поступили с Арой ее родители.

-Донетелло, ходят слухи, прячется в заброшенных комнатах храма. И кто-то из старших его прикрывает. Кто-то вроде леди наместницы или Девятого Воина.

Учитель? Ну и бредни.

К тому же, я с трудом представляла сына знати украдкой бомжующего среди голых стен. Над такими выдумками можно только посмеяться.

Забавляясь чужим воображением, я не заметила тени, нависшей надо мной.

-Рон, — позвал меня неловко мягкий мужской голос.

Я вопрошающе обернулась; кто там отвлекает меня от дум одиночки?

Оказалось — Алт. Снизу-вверх эльф виделся мне более долговязым и крепким, чем обычно. Он наклонился и опустил на стол передо мной пергаментный сверток. Его движения выражали неуверенность.

-Что это? От кого? — впала я в замешательство. В большей степени из-за появления в поле зрения очередного «подарка». Я с подозрением отнеслась к шуршащему кульку.

-Это Ара просила передать тебе. От Аретты Битор. Она сшила платья для вас обеих, но…почему-то его тебе отдаю я. Тебя не осложнит, спроси я, что происходит между вами?

Мое лицо вытянулось от первых эмоций, после его вступления я снова привела его в безразличное состояние.

-Я бы предпочла умолчать об этом.

Значит, Ара ничего ему не рассказала. Или она считала — не о чем. Понимала ли она сама причину нашей размолвки или делала вид, якобы нет? Так иногда происходит, когда человек очень сильно оправдывает себя на подсознательном уровне и дурные чувства, колющие грудь, относит к иным обстоятельствам. Откуда мне известно об этом? Ауры. Они порой издают противоречивые звуки и делятся на несколько частей из-за них.

Впрочем, ладно. Будь ей наша дружба дорога, она придёт.

-Коли так, я не стану донимать тебя. Ара также говорит, Аретта Битор зовет вас на чай с некими чудотворными печеньями и примерку. Иии-ии, — протянул он, тужась припомнить, — визаж. Ух-х, эти модные словечки. Нам, мужчинам, не понять, — покачал он головой. Он пытался быть улыбчивым со мной и держать дружбу. Внутренне я поблагодарила его за проявленное добродушие.

-Я не пойду, — заявила я. — Это дело решенное.

И тут меня тренькнуло. Пущу весь выбор судьбе под указку. Ляжет по мне платье ведьмы, надену его на праздник, ежель нет — воспользуюсь щедростью разбойника. Все равно к Битор во мне всякая мышца противиться идти. Чтобы соседничать там с Арой? Ни за какие коврижки.

-Хорошо, я передам Аре, — Алт кивнул и замер, глядя на меня. — Рон, если тебе что-то нужно, и я могу это сделать…

Кажется, он посчитал, мне не помешает его поддержка. Пусть и сам не знает, в чем именно. Это было мило с его стороны. Полагаю, наша с Арой размолвка привела его в замешательство. Надо бы его расслабить.

-Уверен? — проказнически спросила я.

-Конечно, — он подбадривающе улыбнулся. — Все, что угодно.

Я хмыкнула. Сам напросился. Меня как кстати лень замучила.

Со стуком поставив свою тарелку на стол, я через прищур глянула ему в глаза и растянула уголки губ до мочек ушей.

-Добавки тоже принести изволишь?

Он рассмеялся, выпуская из легких застрявший от напряжения воздух.

-Сколько хочешь.

Глава 29. Шпион за шпионом шпионит

Тщательно проверив все квадратики на наличие галочек в расписании полива растений, находящихся в приемной комнате профессора Рамболоса, я со вздохом положила карандаш на каменный подоконник и уставилась в окно. В голове после продолжительной работы стояло белым бело.

Профессор Рамблос отлучился для раздачи новой порции указаний садовникам, трудившимся на благо предстоящего бала. Сейчас наибольшие тяготы по подготовке ко дню Соединения легли на их плечи и на плечи чистильщиков. Патрульные им помогали, конечно. Но степень различия ответственности тех и других не выдерживала сравнения.

Месторасположением основных церемоний выбрали поляну на северной стороне храма, пригодной более остальных из-за своих щедрых широтой просторов. Часть их расстелилась перед окнами профессора Рамблоса, поэтому выполняя свои обязанности его правой руки, мне постоянно доводилось присутствовать нечаянным свидетелем при некоторых -из целой кипы -их забот.

Несколько дней назад садовники перерыли много земли для посадки волшебных цветов, чьи тычинки в ночи светили ярким желтым цветом. Когда не хватало дождей, водяные ведьмы из прислужниц по утрам ворожили над их грядками карликовые тучки, заряженные блеском молний и обильно испускавшие фонтаны капель. Исполняя свои чары водяные ведьмы вставали перед ростками, брались за руки, заблаговременно привязав на свои пояса горшочки с водой, чтобы черпать из них силу для дара- и совместно начинали шептать слова на своем наречии. А дабы ростки их подоспели ко времени превратиться во взрослые стебли, в корни они им подсыпали волшебные удобрения, ускоряющие их развитие. Садовники также соорудили с десяток конусов, шаров и арок из деревянных рам ростом с меня и полностью обклеили их бутонами розовых и белых роз. Разбросанные по поляне тут и там они приводили на душу летние чувства. В свою очередь чистильщики поддерживали на поляне опрятность, вынося с нее природный мусор. Но большей частью они трудились внутри храма, прибирая и украшая его залы.

Их совместная работа частенько завораживала меня, заставляя неотрывно следить за ними в окно и отвлекая от своих обязанностей помощницы. Они все делали так дружно и слаженно, и всегда с пользой. Я-то путалась во времени полива растений с двумя десятками горшков, стоящих в комнате профессора Рамблоса. Оправдывала я себя тем, что еще не успела выучить прихоти всех разновидностей зеленоцветных. Кто-то из них изволил желать питья лишь раз в три недели, у кого-то земля иссыхала уже после недели простоя, а кому-то подавай воды каждые два дня. Вот я и мучилась.

Однажды я чуть не отправила на тот свет одну прекрасную бегонию, высыпав ей в почву полный пакетик едкого удобрения без остатка. Оказалось, хватило бы и двух пятиграммовых ложечек. Листья ее быстро начали гнить, чем привлекли внимание профессора Рамблоса. Он поцокал на это, горестно вздохнул и вынес вердикт- пересадка или смерть. Земля была безнадежно отравлена. Меня он ругать не поругал, но с тех пор я со стыда утроила свою старательность и несколько раз проверяла сделанное для предотвращения подобных оказий в будущем. Особенно придирчиво я стала читать текстовое сопровождение на упаковках с подкормкой растений.

То-то я дивилась непрерывным хлопотам, происходящим на поляне. Как ни гляну за окно, там все ходит кто-то, да над делом потеет. Вот сейчас, например, поляну усеяли патрульные в своих черных одеждах. Мужчины и женщины возводили ограждение из белых, серых и коричневых булыжников по намеченной зодчим траектории. Я спрашивала профессора о том, зачем они делают это. Он тогда еще пыхтел над сочинением книги «О кустах и их плодах», написать которую его уговорила мадам хранительница очага для пополнения библиотечных полок. Махнув рукой, не отрывая пера, он ответил: «Строят лабиринт».

Потом я узнала, что у знати, оказывается, принято на балах заводить игры среди пространства запутанных дорожек и двориков. Для них это вроде традиции. Согласно задумке, лабиринт собирались поднять невысокий, ниже колена, а по всей протяженности его стенок высадить стройным рядком цветы: тюльпаны, фиалки, каллы и пионы.

Для пущего впечатления на бал даже пригласили феинок из Норгейтского леса, дабы их золотая пыльца украсила темноту вечера и осветила ее наряду с фонарными столбами. Известие об этом нашло меня сегодня на завтраке, ровно в ту секунду, когда я прикончила последний добавочный пирожок на своей тарелке. Александра Анрикская лично навестила их королеву и убедила ее отпустить свой народ на празднество под ее, основательницы, защиту. Сама правительница феинок лес покинуть не могла, на то имелись строгие обычаи у их королевства.

Феинок ожидали прямо к балу, а вот некоторые из гостей столицы уже прибыли в храм и почивали в подготовленных для них заранее покоях. До храма они добрались морем. Обогнув волшебные земли по береговому краю, они оставили свои корабли в безмятежной деревенской гавани. На Зеленую гору их вознесли паланкины. Эти четырехпалые занавесочные предметы передвижения привели в недоумение добрую половину учащихся, доселе не видевших, чтобы чье-то тело несли на своих плечах те, кого называли слугами. Настолько их это поразило, что воспитанники, намеревавшиеся уйти из культа по завершению учебы, серьезно задумались, стоит ли приключенческое наваждение того. Конечно, нашлись и порядочные вельможи. Они появились в храме своим ходом.

Однако наибольший интерес у всех нас вызывала свита его величества. Тридцать шесть ночных котов. Они поднялись на гору, маршируя. В черном обмундировании из блестящей кожи и велюра. Все в них, от сапог на мягкой подошве до отворотов струящихся рубах и гладких уложенных волос, представляло собой вверх совершенства. Блики света лоснились на меху их расовых атрибутов: треугольных ушках на макушках помимо человеческих ушей и хвостах, выглядывающих из-под их длинных, настежь распахнутых плащей. В прорезях на пальцах их перчаток закручивались устрашающе острые когти. Их лица, словно высеченные из мрамора- прекрасные и бесстрастные- будто не имели эмоций вовсе. Все коты, ни одной кошки. Как выяснилось позже, женщин их раса оберегает особо и редко можно повстречать кошечек где-то за пределами Первого Дома.

Они явились загодя; предшественники своего главы- для них не только короля. На их поясах покоились клинки, хотя и сами они выглядели лютым оружием. Нам объяснили, что они- личный военный отряд короля. Лучшие из выдающихся членов их Дома. Они охраняли своего властителя и блюли его безопасность не как короля, а как главного из них. Иначе-они служили не короне, а ее властителю. Это отражалось на их преданности. Слухи об их бесчинствах во имя своего покровителя распространялись в Пелер Хисе похлеще пожаров и застилали умы похлеще дыма. С минуты своего приезда они обрыскали в поисках неведомой опасности весь храм и прилегающие к нему территории.

Я задумалась, что бы Ара сказала на их счет. Не вышло. Наше с ней мышление слишком отличалось. Направляясь сегодня на урок, я разминулась в коридоре с одним из них. Тот ночной кот показался мне существом отпугивающим и не пытающимся этого скрыть. Прошел он мимо меня без единого шума, и воздух вокруг него не шелохнулся. Ступал он легко, словно в полете и до странности быстро- два моих шага приходились на один его. Тело кота скользило сквозь пространство мягче плавника хищной рыбы, рассекающей толщу Бескрайних вод в поисках добычи на поверхности. Глаза над острыми скулами ни на чем не останавливали своей сосредоточенности, будто окружение не представляло для него интереса. Остальных из свит я видела лишь издалека, и все они казались одинаковыми.

Говорят, если король выбирается куда-то из дворца, они непременно добираются до места его назначения первыми, дабы провести проверку на безопасность. То, что они повели себя так и в отношении Обители немного расстраивало. Неужто король совсем не доверяет нам?

Я вздохнула и уперлась бедрами в край подоконника.

Но даже ночные коты не беспокоили меня так сильно, как вампиры. Никто из них пока не появился, и все же — день назначен. Король пригласил на свое празднество глав всех Домов без исключения. Вампирам не отвертеться.

Отсутствие их настораживало, ведь их раса по неведомым причинам не водила каких-либо отношений с Обителью; наш культ был им чужд. Даже среди замкнутых скарабеев нашелся один, что вошел в состав Совета. А вот никого из вампиров и ночных котов никогда не числилось в членах культа. Это не воспринималось плохо, просто зародило мнение у воспитанников- собранное без участия старших- об отсутствии у этих рас предрасположенности к взаимопомощи. Мы основывались на том, что они в течение всей истории никогда не союзничали ни с одним из Домов, никогда ни с кем не связывали себя обещаниями и торговые дела всегда вели исключительно внутри своих угодий. Их мастера и ремесленники никогда не продавали свое искусство иным расам.

Необычная и непостижимая штука — любовь. Как королева могла влюбиться в кого-то столь отчужденного и таинственного, да к тому же старше ее на много сотен лет? Возможно, она не оставила своим поданным ребенка-наследника, но своим выбором все равно уготовила нам правителя.

Неудивительно, что для многих жителей Пелер Хисе женитьба главы ночных котов на королеве воспринимается сугубо в качестве жеста алчности и проявления властолюбия. Им было на чем основываться. Ночные коты и вампиры — ревностные поклонники чистой крови. Потому и Ара- случай необыкновенный. Тем не менее, Учитель утверждал, его величество Норт Алмакир Вэйлакин Хульби был окрылен не менее королевы Эйры. Я не имела права ему не верить.

Поддержание дружбы между Домами, понимание их взаимоотношений, ярлыков общения и политики, проводимой каждой расой исходя из принятых у них обычаев, слепленными еще в древности: все это являлось настоящей наукой, причем весьма важной для постижения ученицами Воина. Нам с Арой лишь предстояло ее изучить. Пускай посвящение не за горами, учеба на том для нас не заканчивалась.

А вот работа на сегодня моя, в качестве помощницы профессора, она-то закончилась. До завтра.

Я потянулась, разглядывая оранжевые лужицы на поляне от присевшего к земле послеобеденного солнца. Вид за окном стоял безмятежный. Стук по стук булыжников друг о дружку и краткие приятельственные разговоры патрульных, доносившиеся до меня приглушено, усыпляли все волнения о насущном. День выдался погожий, светлый, врознь привычкам осени в наших краях. Близилось время ужина, и у меня текли предвкушающие слюнки от проплывающих в голове изображений вкусно пахнущей еды.

Тут-то я и увидела его. Он свободно и расслабленно шагал по траве в тридцати шагах от стены храма. Меня он не заметил.

Скороход- тот, кто вручил мне подлинного близнеца моего медальона. Он полностью утерял мое доверие. Его рассказ про ярмарку — откровенная ложь. Этот паренек так мило улыбался и так отвратительно лгал. Он точно шпион разбойника.

Что он снова делает здесь, в Обители? Разве он не отправился по делам в столицу, согласно его легенде?

Чем больше загадок для меня складывала жизнь, тем меньше доверия во мне оставалось к окружающим.

Я опрометью бросилась вон из храма, сама не зная, что стану делать, если нагоню его. Вряд ли он честно выложит мне всю подноготную, даже если я раскрою его ложь. Но лучше попробовать сделать хоть что-то, нежели совсем ничего. Посмотрю на его слова и эмоции, авось что-то проясниться.

Сбежав по ступеням Северной Башни и достигнув поляны, я стремглав огляделась и заметила уменьшенную от дальности спину парня. Облаченная в широкую рубаху, такого цвета, словно ее искупали в кофе, она все удалялась и удалялась и, промелькнув напоследок, вовсе скрылась за могучими стволами деревьев, принадлежащими Норгейтскому лесу.

Почему туда? Через волшебный лес никуда не добраться. Разлей озера — бич и страх всех путешественников. Его не осведомили? В любом случае, как опытный скороход, он и без науськивания должен был знать об этом. Или он только притворялся скороходом? В конце концов, вознамерься он тайком проникнуть в храм, патрульные могли его и не заметить, если бы он воспользовался северным входом, где никакой стражи не стояло. Хотя нет, я видела королевскую печать на конверте, который он показал мне в ночь нашей первой встречи. Следовательно, разбойник завербовал себе шпиона из настоящих дворцовых скороходов. На чем, интересно, они спелись?

Направление парня в лес показалось мне необычным. Устремись он в сторону деревни, я бы поняла, так как единственная возможность расстаться с нашими краями — пройти вдоль нитки берега. Норгейтсеий лес, занимавший горы, окружавшие храм полукругом, выступал для территорий культа своеобразным защитником и сразу- препятствием. Никому из волшебных не было дано его преодолеть.

Посему скороход либо — полный фетюк, либо замыслил нечто недоброе.

Я ринулась через поляну и спустя пять минут достигла черты роста старых деревьев. К тому времени, я потеряла веру настигнуть его и жутко упыхалась, позабыв во время бега о такой штуке, как правильное дыхание. Учитель бы меня обругал. Облокотившись выпрямленной рукой о первый попавшийся корявый ствол рядом со мной и часто дыша, я заглянула за угол. Меня, конечно, тренировали на скорость, тем не менее до профессионального скорохода я дотянуть не могла, так как развитие моих навыков нацеливалось на краткий мгновенный ответ в бою, а не на продолжительную пробежку. Оттого вид скорохода в сущих пустяках от меня застал врасплох. Невероятно, но я за ним успела. Правда, он и не пытался ускользать. Лаки меня не раскрыл и все же, почему-то, перестал двигаться. Оказавшись на пустынной местности, размером с небольшую лужайку, затерявшуюся среди полчища деревьев, он с подозрением ее оглядел. Будто и сам не знал, куда пришел.

Норгейтсеий лес обступил его кольцом, в котором кроме голой земли, стыдливо прикрывающейся имеющимися у нее очагами зелени- здесь садовники семян травы не сеяли и природе приходилось самостоятельно заботиться о своей одежке- ничего любопытного больше не нашлось бы. Скороход несколько раз неспешным шагом обошел территорию по кругу и имел при этом хмурый задумчивый вид. Что-то тревожило его. Сейчас я видела в нем совершенно другой характер. Где оно, то ясно солнышко на его лице, что он мне казывал? Я бы и подумать не могла что кто-то, производящий столь сильное впечатление светлого чела, способен так угрюмо сдвигать свои брови и морщить лоб, выявляя крупные рвы морщин. Словно у бульдога, кожа у него невесть откуда стянулась вперед и повисла на лице в виде кислой мины.

Выглядывая мельком из раздобревшего от времени корявого ствола, я наблюдала за ним в просветы между деревьями. Не без легкой дрожи, присущей, наверное, всем разведчикам. Стоя на могучих корнях, я приготовилась в любую минуту в этих корнях же и спрятаться. Они вздымались над землей достаточно, чтобы я могла уместиться в переплетении под ними, играя в прятки.

Лаки, если его действительно звали Лаки, безутешно мерил шагами лужайку. У меня сложилось мнение- он чего-то ждал. Или кого-то. Может своего начальника, известного вора? Что ж, самые удачливые лазутчики- самые терпеливые.

В конце концов, и я была вознаграждена.

Прижавшись к коре всей боковиной тела, я приклеила свой взгляд к разворачивающейся передо мной сцене.

Спускаясь сужающимися кругами по невидимой воронке, словно опадающий завядший листик, с неба плавно, почти без единого взмаха, пикировала филинша. Вытянув меховые ножки вперед и вниз, птица послушно вцепилась в подставленную руку и покорно позволила погладить себя по клюву.

Лаки тихо заговорил с ней. До меня не донеслось ни звука, лишь глаза различали шевеление его губ. Затем он сомкнулись, превращаясь в тонкую недовольную черточку. Видимо, был черед птицы исповедоваться и то, что он от нее слышал, его не радовало. Филинша не издавала ни звука. Наверное, духу, заточенному в нем, это не требовалось. Кому известно, каким образом шаманы с духами якшаются? Ранее я представляла себе призраков, просвечивающих и голубых, и уродливых. И кричащих, аки сумасшедшие. Перед моими очами же написалась вполне приличная картина: шаман и дух в животной ипостаси мило воркуют. Я даже засомневалась, не спутала ли я что. Но нет. Эта филинша точно моя преследовательница.

Так и норовило выскочить из укрытия с воплем: «Аха! Попался!»

Но это было бы глупо.

В голову ко мне закралась мысль, а не мог ли скороход являться самим разбойником? По описанию похож. Светлые волосы, молочная кожа…тело, правда, совсем не похоже, чтобы в боях кулачных тужилось. И голос… Точно. Там, на озере, я слышала другой голос, более мужской что-ли. А у Лаки он был пока детским, не сломанным. Значит, на поляне перебор мной стоял обыкновенный предатель.

От сих размышлений меня отвлек шелест птичьих перьев. Филинша развела в сторону крылья и несколько раз взмахнула ими, будто примериваясь к предстоящему полету. Лаки напутственно отдавал ей последние указания. Не успел он договорить, птица вспорхнула с его предплечья. От силы ее толчка его рука покачнулась вниз-вверх; видно, тяжелая у нее тушка. Она поднималась все дальше и дальше от земли, шаман, задрав подбородок, продолжал наставлять ее. Увеличившееся расстояние между ними вынудило скорохода повысить голос, и моих ушей коснулась отрывистая фраза; она же стала последней:

-Передай…немедленно!

Направься филинша в сторону храма, то с высоты полета могла бы ненароком ухватить своим желтым взглядом мое пребывание на месте преступления, потому я быстренько спрыгнула в ямку под корнями. Мне повезло остаться незамеченной, шум птичьих крыльев прошелестел, удаляясь, над Норгейтским лесом. Отдыхала я недолго.

Успокоив свои нервишки и напомнив себе о необходимости дыхания, я вылезла из укрытия и исподтишка оглядела полянку.

И никого на ней не нашла. И близ нее — тоже.

Невразумительно повертевшись вокруг своей оси, я застыла на одном месте и претерпела пять минут. Совершенно ничего. Нигде и звук не дрогнул, сплошная тишь дубов и сосен.

В груди завязалось волнение. Он прознал обо мне? Отчего не раскрыл, коли так? И где он?

Я не понимала.

Не было способа уйти столь бесследно, не создавая ни капли шума. По крайне мере, не шаману. Вампиру-может быть. Шаману —нет. Он словно обратился паром и поднялся в небо вслед своему питомцу.

Голова закружилась от воображения. Я надеялась, что осталась для него слепым пятном. А иначе…в принципе, иначе- тоже ничего. Не убил же бы он меня, не так ли? Всего-то в полную телегу моих загадок прыгнула еще одна; о его удивительном исчезновении.

Я вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Не страшно, и с этим разберусь.

Глава 30. Дурной поступок

«Использовать при бессоннице», — гласила надпись на прямоугольном кусочке бумаге.

Не сложно было догадаться от кого. Овальные печеньки с вкраплениями фисташек и изюма уютно примостились в глиняном горшочке на моей кровати. Я обнаружила их, вернувшись с завтрака. Сперва мое нутро озарилось лучами счастья при виде сладкого, но вскоре пришлось их потушить. Соседки по комнате даже начали умиляться и поздравлять с заботливым поклонником. Кларина уже поведала им до этого о письме на алом шелке. Я прервала их радение словами: «Это от Ары». Девочки скуксились.

Печеньки —это гостинец. Их наличие означало, что Ара навестила Битор и с ее платьем на бал все в порядке. Перевернув оповестительный листочек, я прочла об истинном смысле угощения: «Битор приглашает на добавку». Похоже, Ара ненароком проговорилась о моих трудностях со сном. Вследствие чего женщина сжалилась надо мной и наготовила зачарованных пряностей.

Я не знала, могла ли я позволить себе сломать их. Я действительно спала не больше трех-четырех часов в сутки и таращиться в потолок угрожало стать моим ночным хобби. Тем не менее, как-то подленько есть принесенное той, с кем я в ссоре. Все равно я привыкла бодрствовать.

Целители храма запретили мне пить снотворное чаще трех раз в месяц. Они объяснили свой запрет моим юным возрастом. Сказали, в мои годы естественно собирать богатый урожай эмоций, и так как нервничать — вредно для здоровья, на каждом подростке период этот сказывается по-разному. Также имела вес и расовая принадлежность. Фоделики, живущие меньше всех по природе своей, находились под риском заболевания пуще иных волшебных. Наши тела теряли крепость намного раньше остальных. Вместо снотворного целители посоветовали мне пить сонные травы перед ужином, кои всегда можно было найти в обедне. Но они на меня почти не действовали.

Печеньки пришлись бы как нельзя кстати, да на совести — буря. Неправильно это.

И соседкам не раздать. Иначе, часом другим, заберет их сон в свое царство, и уроки они по моей вине пропустят.

А мне бы испробовать, ведь завтра бал и выспаться хорошо бы.

В итоге, так и не определившись, я заперла их в тумбе, с глаз долой.

-Ты наденешь розовое или синее? — спросила Кларина, мечтательно расплывшись в улыбке. Она лежала поверх своей заправленной постели, загнув руки за голову.

Мы с ней только что вернулись с завтрака. За учебными принадлежностями.

-Розовое, — вздохнула я. -Синее большемерит.

-Ммм, — промычала она блаженно. -Меня вот пригласили вчера вечером. И для меня кавалер нашелся. Неожиданно, правда?

Пожалуй, девушка подразумевала свою зацикленность на книжках. Кто-то воспринимал ее за недостаток. Но, видимо, не тот парень, с которым она собралась танцевать на балу.

Я рухнула на кровать подстать ей. До уроков оставалось полчаса.

С тех пор, как я застала Лаки с филиншей, пробежало шесть дней. Ни птицы, ни скорохода я после этого не встречала, хотя и проявляла предельную внимательность к тому, не следят ли за мной чьи-нибудь желтые глаза. Искала худощавого паренька в коридорах, бросала взгляды в окна, ожидая увидеть пятнистое чудо: ничего. Меня грызли подозрения, что они меня все-таки заметили. Иначе, куда они подевались?

Выдать бы их Учителю, да боязно. Великий Воин со всем разберется, но помимо того потребует от меня расстаться с каплей, передать ее старшим, а те бы уже вернули ее королю — единственному живому волшебному, кто хоть каким-то боком относился к медальонам.

Я беспокойно заворочалась на постели. Не отдам.

Возможно, я поступала неправильно. И пускай. Пока не разузнаю, кому принадлежал тот голос, вручивший мне каплю, ни за что, ни с кем не поделюсь о близнецах правдой.

Без филинши, ошивающейся вокруг, я чувствовала себя лучше, свободней. Однако от гостей, прибывающих в храм, не знала, куда деваться. Всякому уединению и покою в храме перекрыли кислород. Некогда сияющие однотонной белизной его утробы закричали пестрым, колющим глаз, разноцветьем. Одеяния членов Домов и их подчиненных были на любой лад. После них я стала приветливей к ночным котам. Ранее мне не приходилось испытывать зрительную перегрузку. Столкнувшись с ней, я ощутила себя в теле ворчливой вредной старушки.

По пути в учебные залы я теперь непременно встречалась с десятком других вельмож, не желавших чахнуть в своих покоях, и их слуг, спешащих им угодить- в основном, с подносами с едой и питьем на весу. Кухня в эти дни работала на перебой, жизнь на ней начинала кипеть с рассвета и утихала ближе к полуночи. Леди Ирония написала другим наместникам с просьбой прислать по такому случаю нам своих поваров на подмогу. Те милостиво согласились. Комендантский час снова отменили. На этот раз на целых две недели.

Все приготовления к празднику благополучно завершились. Украшенные лианами и цветами залы, избавленные от всякой мебели, и нарядно отстроенная поляна покорно терпели своего часа.

Шут короля, прибывший сегодня ночью, представил Александре Анрикской окончательный перечень развлечений и игр, и получил ее благословение. Хотя и до этого они не раз его утверждали, посылая со скороходом- известно каким- свои замечания и требования. Шут до последнего дня вносил в него изменения. Не удивлюсь, если завтра он дополнит его еще парочкой строк.

Меня также не раз вербовали в провожатые. Знатные мужи и девы хотели рассмотреть храм и боялись заплутать в нем. Я была не единственной, кого просили о подобных услугах.

В своих простеньких платьях рядом с ними я ощущала себя белой козочкой, мекающей перед тиграми. Тем не менее, я не могла внутренне не восхищаться ими. Не всеми сразу, но некоторыми из них по отдельности. Воспитательницы наставляли нас: «Богатство внешнее второстепенно по сравнению с богатством внутренним». И все же я подумала, что была бы не прочь обладать и тем и другим.

Уши всех знатных женщин утопали в бриллиантах, агатах, сапфирах и прочих драгоценных камнях. Их длинные платья из дорогих тканей хвастали сложной вышивкой, отороченным мехом и потрясающе живописными изображениями растений и животных. Так, мне запало в память лазурное платье водяной ведьмы, по которому плавали, словно живые, оранжевые рыбы длиною с мою руку от плеча до запястья. Я забыла имя ведьмы, а платье и бархатный ее голос, словно заворожили мою память, и я постоянно возвращалась в к ним в своем воображении.

Мужчины одевались не беднее, но строже. Как правило. Огненные ведьмаки и фоделики отличились от них. Они не чурались ярких костюмов, громоздких перстней и брошек. И среди всего этого карнавала, я нигде не увидела ни одного представителя расы скарабеев. Другим учащимся -я интересовалась- повезло не боле моего. Тем не менее, я не оставляла надежды поглядеть на главу их Дома на балу. Перед очи короля обязывались явиться все. Никто бы из них не осмелился пропустить приветствие монарха.

Вампиров я не видала тоже. Собственно, об этой потере я нисколечко не горевала. Те как засели в своих покоях, так из них и не вышли.

Всех в храме- и знатных и простых- охватило суматошное предвкушение в связи с прибытием самого важного гостя- короля. Его опоздание воспринималось чуть ли не как необходимость. Поговаривали, он объявиться в храме непосредственно перед началом торжества. Несмотря на слухи, часть его свиты спустилась в деревню караулить приход корабля его величества. Оставшиеся из свиты ночные коты- кажется, все до единого- вышли в парк и уподобляясь часовым принялись блуждать в ожидании туда-сюда по окраинам. Таким образом, в охранниках у нас нынче ходили хвостатые и бесхвостые.

Я не поймала себя, когда мое зрение начало мутнеть и сон повис на моих ресницах маленькой смертью. Разбудило меня встревоженное лицо Лиры, застывшее прямо надо мной. Где-то позади нее в комнате происходила шепотливая возня. Удрученность и растерянность обременительно повисли между моим носом и веснушками ведьмочки.

Просыпалась я, словно выползала из желе. Притупленное сознание немо ловило звуки окружающей действительности. Полностью очнувшись, я приподнялась на кровати. Непонимание причины присутствия ведьмочки в моей общей спальне не исчезло. Вдобавок, у карликового камина стояли незнакомые мне девушки и что-то волнующе сообщали моим соседкам. Вряд ли их всех встармашило и привело сюда мое опоздание на урок.

-Лира? — щурясь от дневного света, сонливо спросила я. -Почему ты здесь?

-Рон, — ее голос дрожал. — Ара в беде.

Ара подралась с ночным котом из свиты короля. Степень худости произошедшего описать нельзя. Неслыханное дело, ученица Великого Воина и приближенный Норта Вэйлакина! Я чуть не задохнулась, узнав об этом.

Однако сохранялся просвет для надежды. Все еще можно было оставить в тайне. Эти двое сцапались на окраине парка, а затем битва увела их под кроны Норгейтского леса, куда не доставал и куда не смел сунуться чужой глаз. Их бы и вовсе обошли вниманием, не застань начало их схватки Ариель с Розой и Лилит. Девушки вышли подышать свежим воздухом после того, как урок по истории отменили из-за нехватки залов для гостей.

Мимолетным облегчением мне подумалось, что опоздание мое на урок не в счет, я ничего не пропущу и от преподавателей не схлопочу.

Это нисколько не поубавило моей раздражительности из-за упоминания имени Заводилы в рассказе Лиры. Меня словно иглой в рану кольнули. Мне поднадоел ее нос во всех без исключения злосчастиях в храме. Даже тут по случайности умудрилась влезть. Я попыталась привязать ее присутствие на месте происшествия к намеренности и не нашла причин для этого. Не имелось ни доказательств, ни оснований обвинять ее в соучастии к этому делу. Может, предопределение у ее души такое- участвовать в бедах вокруг.

Стоило ведьмочке закончить мне все излагать, я выскочила из спальни и помчалась к месту событий. Главное, чтобы ветер прохожих не надул. Нужно предотвратить появление новых наблюдателей, потом урезонить со старыми. Лира сказала, Ариель как увидела все, побежала к себе в спальню и переполошила там своих соседок. Язык у эльфийки — помело; боясь за него я попросила ведьмочку об одолжении: любым действенным способом присест растрезвонивание о случившемся. Ведьмочка бойко кивнула и выглядела столь решительной, что малость притушила пожар моего беспокойства об этом. Общественность не должна прознать. Вот тогда это будет настоящим разгромом нашему будущему и несчастьем для волшебных Пелер Хисе.

Народ сильнее обостриться против короля, Ару и ночного кота подвергнут суду, Учителю придется заступиться, другим Воинам — его поддержать. Хроника наших земель доселе не закрепляла в себе стычек между защитниками и короной.

И как же Ару угораздило? Легко понять, встрянь это я. Но она? На нее совсем не похоже. Да, со слов Лиры, взявшей их с растрепа эльфийки, ночной кот первым вытащил клинки из ножен. А до этого он донимал ее устно и поддразнивал. К сожалению, согласно заветам круга, это и на муравьиную долю не оправдывало ответа девушки. Воля Воина превыше злой стороны и личных обид. Его мнение не принадлежит ему, оно глубоко связано с благополучием народа. Он — предводитель его боевого настроя и хранитель его тихомирья.

Ара так хорошо умела собой владеть. Что же понудило ее? Она лучше меня осознавала ответственность своего статуса, это я всегда причиняла вред нашему достоинству, как учениц Великого Воина. Меня ошеломил наш с ней обмен ролями. Я молилась, долго он не продлится. Пусть битва ее с ночным котом не наделает ран, вырежущих шрамы до конца дней наших, и все наладиться; свидетели умолкнут навеки.

Мечты, мечты, мечты…

Некоторые девушки из моей комнаты вызвались на подмогу и вознамерились сопроводить меня. Я воспротивилась им, но они настояли, и я уступила. Время и без того поджимало. Я сдалась им и успокоила себя тем, что им итак уже известно о драке, и они знакомы со мной и Арой. Они не вельможи или очередные ночные коты, относящиеся к нам с высоты своего общественного положения, привычек властвовать и решать за других. И даже не патрульные, глядящие на нас, как на малых опытом, умаляя значимость наших суждений. Мои соседки вровень мне по всем критериям, и, если вдруг объявится дурной ум и вознамерится перекроить уголки правды, они окажут хоть слабую, но помощь. В качестве свидетельства моей и Ары стороны. Если успеют.

Я бежала быстрее них и потеряла вскоре позади. Не страшно, рассудила я, догонят. Не им разнимать дерущихся.

Гонимая залпом чувств, я в полузабытье торила себе путь как можно прямо: по цветам, кустам, бордюрам, поверх живых оград и по мокрой траве. Не пожалела я и рассадника виноградных лоз, благо не стояло их плодоносной поры. Природа исчезла, мир сузился до цели.

Лира пояснила с описания эльфийки, в каком именно месте зачался бой и в каком направлении укатил дальше. Вот впереди завиднелся каменный заборчик, прочертивший окончание парка. Подскочив к нему на лету, двумя секундами спустя я зашла под гуляющие в ярком свету тени желто-оранжевого леса.

Я навострила уши. Птицы свистели в поисках своих родных. Ведись поблизости разрушительный бой, они бы молчали. Природа ощущалась здесь безмятежной, но потрепанной. Пение ее словно восстанавливало свою стройность, избавлялось от хаотичных нот, заживляя бреши и забывая недавнее прошлое.

Выходило, они прошли здесь. Однако потому, как ни шороха их возни мои уши не уловили, я сделала вывод: двинулись эти двое отсюда далеко.

Продвигаясь рысцой и постоянно прислушиваясь, я отправилась по следам сломанного равновесия, как если бы держалась за веревку-проводник, наподобие используемых во мраке пещер. Это не то, что видели глаза, но то, что мой дар воспринимал на ощупь. На каком-то этапе пути порченость в песне завернула левее под тупым углом, а затем вновь взяла вправо. Чем глубже в лес я устремлялась, тем хуже, резче и неблагозвучней, складывались ноты. Наконец, я настигла места, где природа грохотала на высоких тонах, жалуясь моему дару на грубое к себе отношение. Я повторно убедилась в этом, поймав взором вид двух борющихся тел. Сталь визжала уже обычным слухом.

Ара заполучила рану на животе, алым просеком раскрасившей ее белое платье на талии. Ночной кот был целехонький. Они вели сражение на чрезвычайной скорости, катана Ары и мечи ночного кота мелькали призраками, их острия бесплотно рассекали пространство, оставляя незаживающие порезы на стволах деревьев. Ночной кот бросался в бой более взбалмошно и менее аккуратно. Ара же проявляла осторожность, ее удары и взмахи, многократно отрепетированные на тренировках, выглядели точными и обдуманными. Противник был быстрее нее, но к странности — я подметила по его ауре- не во всю доступную ему мощь. Ара ему в том не уступала. Ей бы давно прибегнуть к дару и выкачать из него энергию. Тогда котяра в беспамятстве давно посапывал бы на земле. Вместо этого Ара позволила ему навредить себе. Рана выглядела несерьезной, однако приятных ран существует. К тому же, перевес сил клонился не в ее пользу. Одна катана отбивала две. Удивительно, что она лишь раз за это время отхватила ранение. Кот будто играл с ней, он легко мог устроить ей ловушку, поймав ее удар на лету одним своим клинком и положив конец сражению- другим.

Завидев их, я мгновенно собралась вмешаться, накинувшись на ушастого со спины. Хотя бы наступив на хвост. Однако мой собственный дар остановил меня, нехорошо зашевелившись в груди.

Только не это, отчаянно подумала я. Только не сейчас.

В прошлый раз это бурление завершилось моим провалом под землю. Мой порыв помочь подруге затмился желанием забраться на дерево. Как не вовремя.

Дар словно закипал внутри меня, только без тепловых отдач. Сосредоточившись на нем, я попыталась управлять им, но поймать колибри далось бы проще. А дар все разбухал и разбухал.

Розовая черта проходила впереди нас, до нее еще было топать и топать, разлей-озеро не могло раскрыться в этой местности. С этими мыслями и со сходящим с ума волшебством в моем теле я прыгнула на кота, обернула его шею правой рукой и замкнула замок левой. Забрать его кислород-первый шаг, второй был за Арой. Ей не пришлось намекать. Она ткнула его под дых рукояткой катаны как раз в ту секунду, когда мужчина сбросил меня наземь.

Мешком я валялась недолго и прытко вскочила на ноги. Правда, по пути об меня чуть не заточили лезвие- я чудом увернулась. Катану, которая взъелась на меня, Ара выбила у кота ударом в запястье. Единственно непонятно, почему она сделала это кулаком свободной руки, а не острием оружия. Неужто она жалела его и из-за этого вела себя, как мямля? Бой бы закончился не начавшись, если бы она… Ах, впрочем, я это уже говорила. Злость отправила мои мысли по второму кругу. И, кажется, протаранила некую оболочку, вяжущей пленкой облепившую мой дар. Доселе неосязаемую. Я ощутила свой дар более голым. Через разверзшееся отверстие протолкнулась сила, неведомая мне.

Тем временем, ушастый развернулся ко мне, оттолкнув Ару, и занес надо мной уцелевшую катану.

Угроза сверху и угроза внутри меня. Беспомощным крольчонком я воздела взгляд к опадающей на мою голову стали и завопила про себя о помощи Создателю.

Внезапная вспышка дара обездвижила меня, все мои члены онемели. Перед глазами мелькнул свет, хотя я была уверена, кроме меня его никто не увидел и…все.

Я и Ара остались одни. Кот пропал.

Глава 31. Сделка

Оно раскрылось снова. Разлей-озеро.

Ариель смотрела на меня примирительно. Она сложила руки на коленях, в ее лазурных глазах сияла надежда. Мы с Арой всегда придерживались вежливости и улыбок с эльфийкой. Наши отношения можно было назвать дружбой, не существуй словца поопределенней- взаимовыгода. Иначе, мы по-приятельски оказывали друг другу неоценимые услуги, но без искреннего желания помочь.

Раньше мне с трудом удавалось охарактеризовать наше общение. Настоящий случай многое мне прояснил.

Девушка настояла переговорить со мной с глазу на глаз, без посторонних. Сложнее всего далось убедить Ару в целесообразности этого решения. Я понимала, ей не по себе от того, что за ее ошибки расплачиваться придется мне. Она долго противилась выйти из общей спальни. Мои соседки гурьбой навалились на нее с уговороми и десятью парами рук вытянули ее в коридор. Дверь за ними плотно закрылась.

Эльфийка вся трепетала от подвернувшейся возможности уладить свои дела. Честно говоря, мне тоже было не в терпеж закрыть этот люк, пока в него не провалились мы с Арой.

-Мне стоит поблагодарить тебя за согласие сотрудничать, — особенно после моего отказа тебе, добавила я про себя. — Это настолько важно для тебя?

-Тебе и не представить всей степени, — подтвердила эльфийка.- Ты узнаешь все в конечном итоге.

Она сидела на моей кровати, я- на кровати Кларины. Наши коленные чашечки находились в мизинце от соприкосновения.

-У тебя точно получится прекратить слухи? — уточнила я, жаждая услышать утвердительный ответ.

-Легко. Нет ничего проще, чем остановить то, что сама и начала, — она помахала ладошкой, словно отгоняла несуществующих комариков прочь от лица. — Прости, я поступила опрометчиво, поделившись об увиденном с девочками. Мы в нашей комнате все хорошо ладим и обо всем рассказываем. Мы частенько устраиваем по вечерам собрания у камина и обсуждаем личные горести и удачи, — я даже могла сказать по чьему наущению устраивались из сходки. — Я привыкла откровенничать с ними обо всем на свете. Это сыграло сегодня злую шутку. Ара ведь тоже из нашей комнаты. Мне казалось, она бы итак нам все поведала.

Она звучала легкомысленно, словно поверхностная мышление естественно для ее натуры. Но всем прекрасно известно, что это не так.

-Нет, Ариель. Не призналась бы. Для нашего статуса это происшествие неприлично, — сказала я, ощутимо расставляя точки между предложениями.

-Ах, ну прости. Я совсем не взяла в толк далеко идущее. Ты ведь знаешь меня, я просто люблю поболтать.

Я уловила в ее словах неправдоподобность. Кое-что не сходилось.

Ни одна «болтовня» Заводилы никогда не случалась без преследования какой-либо цели. Мои догадки подтверждала и ее аура, скрежетавшая во время отдельных кусочков предложений, аки не смазанные шестеренки большого сооружения — металлом о металл.

Ариель, конечно, и вправду язык свой никогда не смиряла, сплетницам это свойственно. Но чтобы не понять масштабных обстоятельств дела? Политика ей не чужда. Она отлично показала себя, замалчивая и присекая разговоры о предметах нелюбимых ее дяде или королю. Прекрасно избегала опасных дорожек. Не упоминая уже о том, что каждая из моих соседок сумела распознать последствия, сулящие ученице Воина за драку с членом королевской свиты, а Ариель — родовыми корнями прираставшая к высшим слоям общества — нет. К этому прибавлялось то, что будь она несведуща, обратилась бы за подмогой к кому-то из старших, как сообразили бы многие незнайки. Почему она, увидев Ару, противостоящую ночному коту, первым делом поспешила рассказать об этом своим милым соседкам, а не старшим? Уверена, по дороге из парка в храм ей на пути попадался кто-то из них: патрульные, ночные коты, чистильщики с воспитательницами, на худой конец-кто-нибудь из знати, непрестанно прогуливающейся по коридорам в последние дни? Поступи она так, тогда бы произошедшее вышло бы на суд общества.

Вместо этого она огорошила этим девушек-подростков: недостаточно самостоятельных, неопытных и лишенных твердых убеждений, на коих ей легко было оказать влияние. Она, Роза и Лилит — единственные свидетельницы. Девушки не стали бы нас выдавать, но и лгать, отрицая увиденное- тоже. Решительностью они были слабы, но зато у них была Ариель, и она руководила их парадом. По ее науськиванию они бы говорили или молчали.

Итак, плохое случилось бы, только если известие о постыдной стычке покинули бы их общую спальню и перекинулись в комнаты других. Таким образом пожар слухов разросся бы и дошел до старших.

Ариель нельзя назвать невеждой. Пожелай она впрямь придать все огласке, так бы и поступила. Но ей это было не к выгоде. Она имела со мной свои счеты. Может, она и не замешана в истории с подстрекательствами кота, но она удачно обложила ее в свою пользу. Иначе- она нарочно в красках растрепала про Ару и кота, но так, чтобы не выпустить вожжи из рук.

Как бы я не относилась к ее выкрутасам, обстоятельства, умело созданные ею, принуждали меня пойти на любые уступки для нее.

-Что я должна сделать для тебя?

-Прямо сейчас- ничего. Ты в прошлый раз верно догадалась, я ищу вход в древние туннели, связывающие все храмы Обители единым целым. Когда его отыщу, тот час же сообщу тебе, и мы вместе в них войдем. В обмен на это я обещаю вычистить нашу школу от нелепых слухов раньше, чем нас позовут на первый бальный танец.

Я не собиралась отказываться, однако спокойствия ради все же решила кое-что прояснить.

-Ты уверена в безопасности своей затеи? Допустим, тебе повезет найти этот вход. Ты не предполагала, что стены катакомб могли обвалиться и земля закупорила проход в некоторых их частях?

-Скоморохи строили незыблемо. Не волнуйся об этом.

Не очень утешительно, Ариель. Не очень.

-Или мы наткнемся на лабиринт проходов. У нас есть карта?

-Чтобы достичь искомого, нам достаточно просто идти, пока не нарвемся на него. Это не сложно.

О чем она? Что заставляет ее так рисковать?

-Ты не поведаешь мне о причине, из-за которой ты тратишь уйму времени и усилий на беспочвенную легенду?

-Ты узнаешь в конце, и- повторила она. Когда дойдем до него, и я уверюсь, что могу доверять тебе.

Зато я не понимаю, следует ли мне бросать волю на твою милость.

Я терпеливо вздохнула.

-Думаешь ли ты пуститься в поход с кем-то помимо меня?

-Для выполнения задачи мне нужна именно ты и только ты. Но к нам с тобой присоединиться один мой друг. Он подстрахует нас в случае опасности. Он оборотень.

Ну хоть малость благоразумия проявила. Лишние силы не помешают, не то мало ли какой зверь нас там может поджидать.

-Только смотри, — обратилась я к ней тоном взрослого, разъясняющего ребенку, что после ужина он не получит больше трех конфет, — я предупредила. Если окажется, что я не скоморох…

-Я выгорожу Ару в любом случае, — она воздела правую руку ладонью ко мне в останавливающем жесте и сомкнула на секунду веки. — Ну что? Готова сказать «да»?

-Почти.

Ариель покачнулась назад, спиной склоняясь над моим пододеяльником, словно от усталости из-за моих продолжительных препирательств.

-Ты придирчивая.

Разве что к тем, от кого не в новинку ожидать подставы.

-Это не относится к катакомбам. Я бы хотела расспросить тебя о ночном коте, который задевал Ару.

-Он не вернулся из лесу. Поговаривают, ты приложила к этому руку. Поэтому волнуешься? Что ты с ним сделала, к слову?

Чтоб я знала.

Разлей-озеро раскрылось удивительно большим. Это была не та прорубь, с которой я привыкла играть во время посиделок с подругой. Скорее, оно напомнило мне озеро, куда я провалилась подобно ночному коту.

Мысли о его смерти заставляли меня сглатывать и нервно перебирать подросшие ногти. Вот бы скорее увидеть его невредимым. Думаю, я бы заключила его в объятия, несмотря на его мерзкий поступок- так радела его вновь повстречать.

Настраивая себя на будущее Великой Воительницы я представляла себя если не в ореоле героя, то по крайне мере в качестве волшебной, складно да ладно справляющейся со всеми неурядицами. Но о мой песчаный замок шмякнулась чья-то лапа и оставила на память одни руины. Связь с родом, дружба, теперь будущее.

Мне оставалось лишь молиться о благополучии хвостатого негодяя.

-Разлей-озеро появилось прямо под ним. Это несчастный случай, — ответила я, заранее продуманными фразами.

-Гммм, мило, — обронила она и поджала губы.- Я чуть слюной не подавилась от ее эпитета. — И весьма необычно, — она опустила взгляд на руки, словно что-то в них искала. Тон ее пробрала «невзначай-манера». — Розы оттуда невесть сколь далече посажены. Загадочно получилось. Короля сие объяснение нечай раззлобит, — она подняла глаза на меня. — Не забывай, мы подруги. Если что стрясется, беги ко мне, я с дядей улажу. Лучше иметь заступников, чем не иметь их вовсе. Ты согласна?

-Я свидетель несчастного случая, — стояла я на своем. — Не пойму, о чем ты.

-Я верю тебе и ни в чем не обвиняю. Увы, там во время исчезновения члена королевской свиты никого кроме тебя и Ары не было. Учитывая ваши с ней отношения и принятый завет в кругу Воинов всегда друг друга поддерживать, кабы сговором не обозначили ваши показания.

-Ты нас уже к суду готовишь? — кольнула я ее. -Воины выручают Воинов, если те правы. Мы не распространяем беззаконие.

Я почувствовала себя наивной, произнося это. Ариель итак знала об этом. Какой же недотепой я была по сравнению с ней в том, что касалось интриг.

-И тут я тебе верю. Тебе и завету Воинов, но ведь так легко отпустить незначительные тонкости. Дабы суд прошел гладко.

Я понимала, о чем она. О тех, кто разбирался в правилах игры настолько хорошо, что мог выворачивать правду в ложь. Но кому бы понадобилось делать это нарочно? Не с нами с Арой точно. Главное, пусть слухи утихнут, а там нам с подругой ничего не угрожает. Наверное. Если король не захочет и нас с ней золотой монетой умастить, конечно. Или если разбойник не наделает мне неприятностей после того, как выяснит, кем я на самом деле являюсь.

Я старалась сидеть с уверено разведенными плечами и отложила скорбные чувства на потом. Вот уединюсь и поникну.

-Прекрасно, — ровным голосом сказала я. -На этом все? Или тебе нужна моя помощь еще и для поисков этого входа?

-Не утруждайся, — покачала эльфийка головой и растянула губа в блестящей улыбке. — У тебя хватает забот.

Глава 32. У королей иные планы.

-Не вмешивайся, я пытаюсь сосредоточиться, - отдернула Тажа Кларину, щекоча кисточкой мои ресницы. Зеленая краска холодком ложилась на края моих век. Я не определилась с тем, приятно это или нет.

-Прости, я просто хотела лучше рассмотреть, - оправдалась любительница книг.

Боясь усложнить задачу соседке, оказывающей мне неоценимую услугу, я приостановила работу своих легких, сделав дыхание едва заметным. Поэтому, стоило ей отвести от меня лицо, дабы взять что-то на тумбочке, я выполнила действительно великанский вдох.

Кларина позади моего табурета заглядывала в единственное в нашей спальне зеркало в ободке из выбеленного резного дерева, висящее на стене рядом с дверью. К нему и Таже выстроилась очередь девушек из наших сожительниц и из других спален, дабы она подчеркнула их непревзойденность. Сегодня все художницы красоты были нарасхват.

В коридоре царила предторжественная суматоха. Да и во всем храме в общем-то.

Александра Анрикская, Леди Ирония и вельможи с утра не показывались вне своих покоев. Зато к ним бегали стайки вышивальщиц, господских слуг и прислужников храма. Про стычку Ары и ночного кота нигде и дух не промышлял. Ариель выполнила свою часть сделки: прекратила распускать слухи и запретила делать это другим. Благо, немногие успели прознать.

-Твои синие пятна под глазами темнее обычного. Тебя не мучили недомогания в последнее время? - поинтересовалась художница. Ее гладкая смуглая кожа озабочено присобралась на висках.

Кларина, ерничая, жестами, якобы непримечательными, снабдила земляную ведьму горстью намеков. Полагаю, она приписала мое состояние к волнению о вчерашнем. Художница посмотрела на нее, обзавелась складочками на лбу и неловко закусила пухлую губу, найдя свой вопрос подковыристым. Меня охватила поспешность снять этот груз с ее плеч.

-Все в порядке. Мне просто нужно замазать их той бежевой мазью в твоей сумочке.

В Таже сочетались два противоречивых качества: саркастичность и мягкость. Поэтому она часто по-дружески укалывала своим языком окружающих ее волшебных в уязвимые места. Но в тоже время не очень уязвимые, что было странно, словно она прочертила где-то черту, которую не позволяла себе переступать. Со мной она никак не проявляла своего дерзкого характера, я была новенькой в кругу ее общения. Мы с ней редко заговаривали до этих пор, хотя и делили одну спальню вот уже четыре года. Не имея дурных мыслей, она все же верно подметила. Я ужасно устала. Не телом - духом.

Этой ночью я не отдохнула совсем. Мне достался лишь час поверхностного сна, я дремала почти наяву. Пару раз я протягивала руку к полке, так и не прибегнув к спасительным печеньям. А спозаранок, дабы не известись от холодного чувства одиночества, выпорхнула из под одеяла, решив отправиться к Учителю. Я подготовилась к встрече- утащила с кухни, с позволения великодушных поваров, коробочку сушеного инжира. Я надеялась в обратный путь отхватить совет Учителя. Из боязни его разочаровать, я не хотела рассказывать ему о происшествии. Было столько всего, о чем я ему не осмеливалась поведать. Мои сны, например. И про Каплю. Казалось, он слишком стар, чтобы понять меня. Молчание было моей защитой от его порицаний.

Учителя в хижине я не застала. Я обрыскала двор передний и задний, комнаты в хижине, даже в кладовую заглянула. Затем поскучала на тахте часика два. Там же чуть не прикорнула. Я предположила, Учитель в этот суетный день предпочел уединиться на лоне природы. Только он и Создатель. Учитель часто так делал- уходил на несколько дней в отшельничество- и мне бы сразу догадаться, но, похоже, смекалка и прозорливость чуждые мне качества. А все потому, что раньше он предупреждал о своем длительном отсутствии заранее. Видимо на этот раз он посчитал- нас с Арой погребет под собой ворох дел из-за предстоящего сегодня вечером бала, и мы о нем и не вспомним. Как же он ошибался.

Я оставила коробку сухофруктов на столе в кухне и вернулась в храм. К моему приходу весь спальный отсек ходил ходуном. Девушки во всю прихорашивались, ныряя из комнаты в комнату в поисках недостающих заколок для волос, ленточек, кистей для красок и чужого мнения.

Сегодня никто из них не ходил на завтрак. Казалось, они позабыли о еде вообще. И мой желудок, на удивление, вступил с ними в сговор. Он так скрутился из-за переживаний по поводу бала, что я боялась, если съем что-нибудь, не успею добежать до уборной. Поэтому я впервые на своей короткой памяти по доброй воле оставила себя голодной. Самой же не верилось.

Корсет платья плотно облегал мою талию, а юбка была пошита пышнее некуда. Она полностью спрятала табурет, на котором я сидела. А еще у разбойника представления о моем облике сходились с тем, какой меня видела Ара. Она считала, пышные рукава созданы для меня, и сын Второго Дома ей в том вторил, будто услышал ее… Или услышал? Ара ведь рассуждала об этом вслух тогда, когда озеро меня проглотило. Я еще подозревала, он мог проходить мимо, чтобы узнать о беде. Или шпионил. Учитывая, какая правда вскрылась с тех пор, скорее всего, второе. Интересно и то, как он угадал мой размер. Особенно с обувью. Каблуки впритык обнимали мои ступни.

Зато Тажу так впечатлил мой наряд, что она приняла меня вне очереди. Я наглейшим образом не воспрепятствовала ей и позволила усадить себя вперед остальных. Хотя, по-моему, этому мало кто огорчился. Возможно, из-за истории со стычкой Ары и ночного кота, они все делали мне поблажки.

Кларина заплела мне несколько мелких косичек, а распущенные волосы закрутила в локоны, с помощью стальной палки, нагретой в нашем камине.

С другого конца спальни донеслось пыхтение, сдабриваемое причитаниями.

-Оно мне мало! Я поправилась! - послышался стон.

-Не ной и втяни живот. Походишь, как рыба, - девушка хихикнула. - Без кислорода, - раздалось жужжание веревки, вызванное трением ее о жесткую ткань.

-Мне тоже затянешь шнуровку, пожалуйста? - обратилась ко второй третья.

И в таком роде, все утро напропалую, в общем гомоне кружились девичьи голоса.

Меня эта обстановка привлекала витающим в воздухе предчувствием веселья, несмотря на всю ее хлопотность. Соседки все вертелись, аки неприкаянные. По коридору мимо распахнутой двери и постоянно кто-то бегал, и Тажу неустанно окликали, заглядывающие в проем ученицы, уточняя, когда же и им припудрят носики. Таже понадобилось более часа, чтобы нарисовать мне новое лицо. Я изучала зеркало, свое чужую внешность, и предательские нотки тщеславия проснулись в моей груди. Я отвела взгляд от своего отражения на небо в окне, задернутое белыми облаками. Его призрачный, серо-сизый свет сиротливо и подбоченившись садился на подоконник спальни.

-Рон, ау! - призвала Тажа мое внимание.

Видимо, я ушла мыслью далеко и надолго. О чем я думала?

-Прости ,- оклемалась я.

-Румяна тебе какие нанести? Светло-розовые, темно-розовые или зеленые?

-Зеленые? - я подняла брови.

-Ага. Проверяю, не отключилась ли ты снова.

Я вздохнула.

-Светло-розовые.

Пока Тажа рылась в своей сумочке на тумбе в поисках баночки румян, меня окончательно вывел из дремоты мыслей все нарастающий шум, доносящийся из открытой двери. Я невольно напряглась, моя близняшка в зеркале насупилась. Шуршала ткань, много ткани, словно все девушку из спального отсека решили разом пробежать по коридору. Под эти звуки, аки зайчик из табакерки, на порог нашей комнаты прыгнула девушка, однажды уже заходившая к нам, дабы перекинуться парой слов с Тажей. С выражением явного нетерпения, она обвела взглядом всех моих соседок.

Мы все прервали дела, занимавшие нас, и посмотрели на нее. Трепещущие эмоции, испускавшиеся ею, как круги по воде, разошлись по нашей комнате, заражая всех нас непонятным волнением.

-Вам не рассказали? Его достопочтенное величество, Норт Алмакир Хульби Валентайн прибыл в храм! И молва гуляет, он недоволен кем-то из своей свиты. От того пасмурен, словно небо в грозу, - протараторила она.

-Мы то тут причем? - спросила ее Тажа. - Вина не наша.

Гостья по-воробьиному быстро пожала плечиками.

-Мы - не причем, да только член королевской свиты своего хозяина поприветствовать не вышел. Бал не начался, а его величество уже в плохом настроении. Знать запереживала. Теперича все пристально зыркают, нарушителя королевского покоя высматривают. Ночные коты повсюду рыщут в поисках своего собрата. Колючая обстановка сейчас в храме.

-Не тормоши свои нервы. Это все просто маленькое недоразумение. Знать любит представления устраивать. Празднику то не помеха, - улыбчиво подбодрила ее Кларина.

-Подождите. Вы не знаете главного. Только это по ушам в сию секунду ходит.

-Что за новость? - вырвалось у меня. Уж я-то не могла сидеть спокойно. Ясно, о каком коте речь шла. И кто виноват в исчезновении его тоже. Девочки никому не скажут, но от этого мне легче не становилось. Все мое тело будто наэлектризовалось.

Девушка опустила взгляд на меня, словно только увидела.

-Король приказ отдал. Коли негодника к нему не явят, он на бал ни ногой. Знать, умастить его чая, объявила- бала играть без драгоценного своего правителя не будет, - лицо ее сморщилось, как от горькой пилюли. - Не видать нам танцев и веселья, покуда этот пропащий не найдется. Никто его, случайно, не видел?

Тажа поставила ладонь на мое плечо в немой поддержке и ответила девушке:

-Нашла, у кого спрашивать. Ты иди патрульных тереби. Мы тут тебе не помощники.

Мою благодарность ведьме было не описать.

-Ладно, расслабься. Я просто поинтересовалась. Кстати, замечательное платье, - бросила она мне, прежде чем исчезнуть в облаке голубых блесток, щедро сыпящихся с ее платья.

-Никуда этот кот не денется. Хвостатые выживают везде, - сказала Тажа пренебрежительно. Ради меня.

-Ну, воду они не очень любят, - не согласилась с ней Кларина, не догадавшись о подтексте. Но стоило земляной ведьме на нее посмотреть, солнышко тут же осветило ее личико. - Ах, впрочем, какая разница. Они такие долгожители, что только эльфы с ними здоровьем посоревноваться могут. Выживет, как миленький.

Я проглотила ком в горле. Слова застряли. Я в зеркале побледнела и крепко вцепилась в края табурета, отчего руки затерялись где-то в пышных складках платья. Нервы мои были на пределе. А мне еще с разбойником встречаться. Он вообще видит во мне королеву. Вот познакомится со мной и сразу поймет- я никак не могу ей являться. Такая неуклюжая, неспособная и неуверенная в себе девушка, как я не способна справиться ни с чем хоть мало-мальски серьезным.

Я устало закрыла глаза, чтобы не видеть обеспокоенные лица соседок.

Ну во что же я влипла?

Глава 33. Праздник набирает обороты.

Белые бутончики жасмина с мизинца ноготок плавали в зеленой воде меж порубленных листьев и стеблей за прозрачным стеклом чайника, заткнутого пробкой. Наблюдать за их безмятежными покачиванием привлекало меня больше, нежели смеяться и любезничать вместе со всеми гостями храма, чьи голоса возносились к тихой луне у меня за спиной.

Я не знала, сыграл ли король свое капризное представление ради привлечения важности к своей господской личности или в его уме чахли некие политические замыслы, однако к закату его решение переменилось, и он оповестил свою свиту, что на балу все-таки желает быть. Свалив вину за исчезновение на беспечность пропавшего, он отправил половину своей свиты на поиски «этого дурачка».

Не обошлось и без кое-чего примечательного. У котов, устремившихся прочесывать лес и деревню, учащиеся заметили наличие длинных парных мечей с чуть закругленными концами. Они были продеты через их пояса под плащами. Это настораживало, потому как в храм хвостатые являлись налегке и помимо коротких игольчатых тыкалок при себе ничего не имели. Поклажи с собой тоже не несли. Яви они свою сталь сразу, об их враждебности к Обители прояснилось бы всему Пелер Хисе. Кот, придиравшийся к Аре, в бою использовал точно такие же мечи. Где же они их спрятали, чтобы теперь выудить? Король со своими золотыми сундуками в храм вошел гораздо позже, он не мог их снарядить.

Я обхватила деревянную дужку чайника, сняла стекло с подноса, под которым горела свечка, и доверху наполнила свою чашку без ушка чаем. Это был восьмой вид чайного угощения, опробованного мной в течение последних двадцати минут, то есть с тех пор, как бал торжественного провозгласили начатым.

Я откровенно скучала и одновременно измывала себя волнением, гадая, с какой стороны ко мне подойдет разбойник в маске снежного кота. Травяные чаи успокаивали и давали рукам дело. К тому же, мне не хотелось отходить от стола с чайниками, так как здесь гостей находилось меньше всего. Отсюда я смогу разглядеть шамана издалека, если он вздумает подойти ко мне. В толпе я бы чувствовала себя более уязвимой. Среди большого количества пышных ярких нарядов парень мог запросто затеряться и напугать меня своим неожиданным появлением.

Поэтому я наливала себе один чай за другим и не думала отходить от стола, намереваясь попробовать все вкусы травяных чаев, пока кто-нибудь не отвлечет меня от сего занятия или зов природы не потянет в уборную. А чайничков передо мной выстроилось по меньшей мере пятьдесят штук. Они храбро вздергивали свои заостренные носики и, пыжа животы, сидели на глиняных выпуклых тарах, аки курочки-наседки.

Взрыв смеха заставил меня резко обернуться, едва не расплескав питье из чашки. За рядами зеленых столов, заставленных битком всевозможными блюдами, на просторном месте, омываемые светом фонарей, собралась горстка вельможей. Их жесты и выражение лиц не сдерживали разнообразия чувств и беззастенчиво выплескивались наружу. Их глаза сквозь прорези масок смотрели с потайным вызовом. Все они тесным кольцом облепили некоего весельчака в таком высоком колпаке, что его нависший кончик прыгал поверх их голов и был виден даже с моего неблизкого расстояния. Мужчина- судя по голосу- выкрикивал шутки, непривычного толка; от них во мне не всколыхнулось ни щепотки смеха. Зато родовитые волшебные забросали его восторженными овациями. Правда, среди их толпы не нашлось бы ни одного взрослого и уж тем более- никого из глав Домов. Последние пока не оказали нам честь своим участием в празднестве. Шум разводила их молодежь.

До начала дня Соединения оставалось шесть часов. Короля, по слухам, представят нам всем ровно за час до этого, а глав Домов на малость раньше. Поэтому сейчас всем, кому не успело исполниться двадцать один, имели возможность всласть набить животы пирожными, дотанцеваться до упаду и слегка отодвинуть правила приличий в сторонку, не сдерживая громкость своего смеха или степень каверзности своих шуток.

Большинство воспитанников избегали участия в их играх, и предпочитали общество друг друга. Те учащиеся, что имели золотые корни, являлись связующим звеном между первыми и вторыми. Но разница интересов все равно была на лицо. Я заметила Заводилу в окружении нескольких девушек. Тоже эльфиек, вероятно, из детей ее Дома. Возможно даже ее родственницы. На эльфийке сидело белое платье со сложной золотой вышивкой из бисера. Золотая маска закрывала правую половину ее лица. Левой она довольно приветливо улыбалась своим приятельницам.

Роза и Лилит тоже как-то прошли мимо меня, но не заметили; взгляд их так и не оторвался от стола с закусками. Их платья из кринолина и парчи со множеством рюш получились очень удачными.

А вот Ару я нигде не увидела. Может, она решила не выходить на открытый воздух, а переждать до дня Соединения в залах храма, где в данную секунду до стоптанных туфель танцевали пары, а скрипачи с флейтистами не отрывались от своих инструментов, даже чтоб вздохнуть?

Там царила несравненно более оживленная обстановка. Ара бы не осталась в ней по доброй воле. Разве что меня избегала. Эта мысль тяготила мое нутро. Но я не хотела об этом думать.

Наконец, пару часов спустя, в окружающем пространстве произошли изменения. Появилось больше взрослых. Веселье стало сдержаннее. Ноты, выбегающие из окон храма, притихли и сменили безудержный свой ход на размеренный шаг; звуки запели спокойнее и тягучее.

Волшебные начали стягиваться к северным воротам. Не тем, что вели в башню, а к парадным. На их лестнице и перед ней прислужники уже расстелили красную ковровую дорожку, которая вела к длинному столу на деревянных подмостках у серединного края поляны. Стол сервировали на девятнадцать персон и заставили стульями с бархатными спинками, а стул посередине отличался от остальных высотой спинки и широтой подлокотников, так что сразу всем было ясно, для кого он приготовлен.

Я подошла к ковровой дорожке, устланной по краям цветами, и заняла место в третьем ряду зрителей. Я уже смирилась с тем, что не увижу всех деталей, так как чужие головы мешали полноценному обзору на происходящее, но тут чья-то твердая, уверенная рука протиснулась в несуществующие щели сквозь плотное скопление тел, крепко сжала пальцы на моем плечевом суставе и выудила меня непоколебимым, властным движением под свет чугунных фонарей, нависших над открытым пространством дорожки. И прямо в первый ряд, впритык к представлению. Я ошеломленно, с чувством благодарности повернула голову к обладательнице руки и встретилась взглядом с Тажей. Она подбадривающе мне подмигнула и улыбнулась одним уголком губ.

Церемониймейстер у ворот прокашлялся. С раскрытым свертком бумаги в руках он ждал, пока волнения толпы уляжется. Когда же все хлопоты утихли, в воцарившейся тишине он торжественно провозгласил:

-Сегодня, в этот предпраздничный вечер, я, Лорил Маэл Юбгойн, имею честь представлять собравшимся их наидобрейшества и наипрекраснейшества, исконных наследников наших праматерей и праотцов, опекунов благосостояния в Пелер Хисе, наидрагоценнейших глав Тринадцати правящих Домов, — откашлявшись вновь, мужчина добавил не столь вычурным тоном, исключительно просвещения ради. — По числовому порядку.

Было ясно, что начнут с главы Второго Дома. Мне не терпелось узнать, как выглядит отец всемирно известного воришки и глава мятежа, погасшего в Ночь Переворота.

-Внимание! — огласил церемониймейстер, хотя все итак до предела сосредоточились на закрытых железных воротах, к которым вели многочисленные ступени. Даже феи, и те застыли в воздухе над нашими головами. Время будто остановилось. — Отарэк Мунтакм! Глава Второго Дома! Дома шаманов!

Прислужники по бокам от ворот, краснея от усилий налегли на створки и вчетвером раскрыли их. Перед гостями предстала бледно голубая белизна просторного пустого зала и пожилой мужчина впереди нее. Он сошел со ступеней, держа одну из квадратных полнокровных рук на навершие толстого крючковатого посоха. Но он не производил впечатление того, кто нуждался бы в опоре при ходьбе. Если бы не его длинная седая борода, опускающаяся на дубленую ткань, я бы и старцем назвать его не заикнулась. С виду он был сложен крепче Учителя, словно хоть сейчас мог поднять меч и одолеть врага любого возраста. Тем не менее, он сильно переносил вес на посох, при ходьбе, делая широкие шаги, за которыми тащился шлейф его замшевого пончо.

Отарэк Мунтакм производил бы грозное впечатление, да его голубые глаза и губы, окутанные ореолом кучерявых белых волос, обращали к миру мягкую, почти веселую, улыбку. Из-за нее нутро против воли вспархивало к нему самыми доверительными чувствами. Я попробовала отдернуть себя и судить его не по внешности, а по действиям. В конце концов, история считает: не так уж этот дедулька и прост. А еще он главный подозреваемый Ары на место тайного кукловода Донателло.

Шаман прошел к столу и занял дальний от середины стул.

Далее церемониймейстер зачитал:

-Гайрон Шарьи! Глава Дома скоморохов! С сыном Асумином Шарьи!

Аплодисментов этим двоим досталось меньше, однако интереса они вызвали больше.

Ими оказались мужчина лет пятидесяти и молодой парень. Оба смуглые и темноволосые. Люди. По одеждам их так сразу было и не сказать, что они унаследовали бесчисленные богатства Третьего Дома. Они оделись в черные костюмы, простые и без всяких украшательств, и белые рубашки с лакированными туфлями. А еще не позабыли обернуть свои шеи удавкой- причудой, свойственной исключительно их расе. Удавка переходила в длинный хвост до пупка, и конец этого хвоста напоминал острие булатного меча.

Они приветливо и сдержанно покивали присутствующим и, пройдя на подмостки, заняли два стула в середине, прямо под правым боком короля.

Интересно, как главы выбирали места? Кто-то озаботился этим заранее или они садились, куда хотели?

-Глава Дома водяных ведьм! Непревзойденная Атала Бильмакир! — ее имя мужчина произнес с восхищением, коим не удостоил других глав Домов.

Я поняла почему, когда увидела ее. Создатель наделил женщину лицом, от которого и мне не хотелось отводить взгляда, грацией- она передвигалась бесшумно и невероятно плавно, будто русалка под водой- и умом, делающим ее черные глаза проникновенными. Ее тонкое голубое платье из шелка опоясывалось нитками жемчуга, белизною соперничавшего со священным камнем. В левой руке она сжимала клатч, а в правой…

-И Лира Бильмакир, урожденная Фифилиш! Взятая нынче под опеку госпожой!

Они шли за ручку. Слухи подтверждались. На девочку-гения глава Четвертого Дома возлагала особые надежды.

-А как же ее родная дочь? — шепнула некая дама позади меня. Почти бесстрастно.

-Тише, Сарсара. Руфь сбежала из дома, но Атала не желает об этом распространяться. Одумается девушка, и она сможет принять ее обратно без ненужного шума, — предостерег ее, видимо, кавалер. Не шепотом, но тихо и, судя по шороху его воротника, он склонился над ее ухом, чтобы передать свои слова, как можно незаметней.

-Глава Пятого Дома со своей дражайший супругой! Араик и Ламия Аданхады!

Чета эльфов с высоко поднятыми головами прошла мимо нас, овеяв едва уловимым запахом хвои.

Ариель приходилась Араику Аданхады племянницей от его двоюродной сестры. Генерал Дарий являлся его родным братом. У самого Араика имелось пятеро детей, которые, вероятно, сейчас рассеялись в толпе вместе с отроками других глав, которым не посчастливилось пройти по красной дорожке со своими родителями. Среди них, небось, притаился и старший сын Второго Дома.

-Суто и Нари Ваджариуты, глава ведьмаков огня с милейшей своей супругой!

Глава Шестого Дома выглядел, как мужчина средних лет, хотя годы его перешагнули отметку в четыре века. Его жена- молодая девушка из фоделиков, дерзновенно улыбающаяся приветствующим их гостям, в прошлом году стала его пятой спутницей жизни. Учитывая, что пару они в основном выбирали себе из фоделиков, а непродолжительность жизни моей расы не очень велика, то дабы не коротать дни в одиночестве, огневики однолюбами не почитались.

При их приближении меня окутало знойным теплом. Я и не понимала, что мерзла. Горячий воздух ушел вслед им, скатившись с моей кожи, но успел согреть. Это было похоже на стояние перед костром. Очень большим костром. И Нари все время это испытывает? Неудивительно, почему ее платье столь открытое.

-Глава Седьмого Дома! Дома земляных ведьм! Корнелия Златтикус!

Со ступеней могила смугла женщина с коричневыми густыми волосами и полосатой накидке, величественно покоящейся на ее худых плечах. Голову ведьмы венчали слои разноцветных платков из блестящих тканей. Она вежливо раздавала кивки то в одну сторону дорожки, то в другую. Пальцы рук она замком сомкнула перед грудью, на губах застыла полуулыбка.

-Глава Дома воздушных ведьм! Рахия Аннасими! Со своей прелестной дочерью Мутией!

Внезапно всех собравшихся охватил веселый бодрящий ветерок, разбрасавший по поляне охи и ахи удивления.

Две девушки одинаковых лет соскочили с лестницы на цветочную дорожку и преодолели ее с видом шутниц, которым шалость удалась.

По-моему, я нашла своих фавориток.

-Глава Дома оборотней! Куат Азалату! И его сын Дамиус Азалату!

Если предшественницы этой горы мышц привели присутствующих в расслабленное состояние, подстать событию, то вид вожака оборотней заставил всех невольно напрячься. В глазах у него сидела жесткость, мясистые губы сжались прямой чертой, кулаки-кувалды двигались вслед ногам вперед-назад. Ростом Создатель его наделил просто медвежьим.

Никто не хлопал, оборотни в том числе. Рядом с главой шел его сын, обычный парень обычного телосложения и- насколько мне известно- учащийся из нашего храма. Его взгляд то ли неловко, то ли беспечно упирался себе под ноги. Походка его была какой-то рассеянной. Одну руку он спрятал в карман широких штанов, друга висела вдоль его бока, будто веревка. Словно он не желал находиться там, где он есть.

Чтобы вести себя так в присутствии своего грозного отца и такого количества волшебных, нужно быть либо очень смелым, либо очень невоспитанным.

Я надеялась, мне никогда не придется иметь дело с ними или им подобными. Не в качестве учащейся школы культа, ни в качестве Великого Воина.

-Десятый Дом! Разко и Альмаса Митракены!

Чем дальше церемониймейстер зачитывал имена, тем мрачнее сгущалась обстановка. Дома, которые находились в самом конце перечня относились либо к слабым, либо к тем, кто не жаждал власти, либо к недружелюбным и замкнутым каждый по своим причинам. Так повсемирно считалось. Однако, по-моему, они все были и теми, и другими, и третьими сразу. Все вызывали чувства холода, боязни и загадочности.

В черном и красном бархатных плащах вышли вампиры. Полы их одеяний плотно смыкались спереди, скрывая рельефы их тел за колоколом плотной многослойной ткани. Капюшоны, покрывавшие их головы, нависали над их глазами, не позволяя разглядеть их лица полностью и оставляя на виду лишь бледные их подбородки и тонкие носы. Они шли не спеша и мелкими шажками.

Вампиры питались кровью животных, кровь волшебных согласно конам королевства находила для них под строжайшим запретом. Однако мысль о том, что в случае нарушения ими его в будущем, ответственность за их поимку и предание казни ляжет на МОИ плечи, заставили меня тяжело сглотнуть и провести их взглядом до праздничного стола.

-Глава Одиннадцатого Дома! Марно Наримо!

Вот и он. Личности загадочнее в Пелер Хисе не сыскать. В зеленом котелке, со взъерошенными, посеребренными волосами и бородой перед нами предстал скарабей. Это был деловитого вида мужчина и довольно самоуверенный. А еще он входил в Совет. Он и глава фоделиков- единственные управители Домов, которые взяли этот труд на себя, а не перевесили его на кого-нибудь другого из своих подчиненных.

-Их главы сменяются до странности часто, вроде бы из-за особенности их дара, — пояснил некто кому-то сзади меня.

-Мы могли бы убедить его пригласит нас в своем поместье? — уточнил у него приятель.

-В Дом? — раздался смешок. — В нем и король не бывал.

-Скарабеи перечат короне? — чуть не задохнулся второй голос.

Его ответчик вздохнул.

-Скажем так, у них установилось взаимопонимание.

Я молча мотала на ус случайно узнанное и запечатывала это в памяти. Пусть мне мало что это все проясняло, но ведь в дальнейшем ко мне упадут еще пазлы этой мозаики.

-Глава Двенадцатого Дома! Перси Валь Анкус! Глава Дома фоделиков! — прозвучало завершающее имя.

Мужчина внешность чуть старше моей, прошел под светом фонарей, весь исполненный шарма. На нем был красный сюртук, черные брюки и черные сапоги. Он являлся пятым главой по счету в молодом Доме и владел жутким, по заверениям очевидцев, даром. За глаза его, украдкой прикрыв рты ладошками, нарекали «Кошмар».

Что бы это не значило.

Церемониймейстер свернул бумагу со столь же важным выражением лица, как когда разворачивал ее и представление наших возглавителей окончилось. Главы расположились за банкетным столом и волшебные начали по-тихоньку рассеиваться по поляне.

Но происходило это медленно, и потому, куда бы глаза не упали, вокруг меня замельтешил ворох из золота, парчи и драгоценных камней на масках. Зрение развилось от всего этого разнообразия. Один наряд сменялся другим.

Опасаясь застрять в этом непроходимом потоке, я приняла решение оставаться на месте, пока он сам собой не рассосется. Тажа поступила также. Покорившись судьбе, мы терпеливо ждали, пока художница вдруг не сказала:

-Смотри-ка, тот парень приковал к тебе взгляд, аки странник к путеводной звезде.

-Где? — я поводила глазами по скоплению гостей.

Я не знала, кого искать.

-Вот же, прямо перед тобой.

Действительно, он стоял прямехонько впереди меня.

В синем бархатном камзоле, жемчужной батистовой рубахе в кожаных сапогах и перчатках, обтянувших его руки второй кожей. Его сложно было не заметить, уж не знаю, как у меня получилось. Но самой примечательной для меня стала его маска: мех на ушах, проволоки усиков под кнопкой-носом, белая с серым окраска. Вылитый снежный хищник. В моем случае, тот самый снежный хищник, который вышил для меня письмо.

Я немо уставилась на него, не понимая, как должна вести себя. Что бы сделала Кайра? Бросилась ему на шею с объятиями и слезами или ограничилась улыбкой?

Светловолосый носитель маски снежного кота сделал несколько шагов к нам и встал на расстоянии вытянутой руки. Он был выше меня на пол головы и потому небесно голубые глаза смотрели на меня сверху вниз. На темных розовых губах его играла обаятельная улыбка с ямочкой.

-Прекрасная ночь, миледи, для воссоединения старых друзей, не так ли? -произнес он, глядя в мои глаза.

Глава 34. Ложь пишет историю

-Ты, — весьма умно выдала я.

-Не окажете ли мне честь? Подарите мне танец, — он протянул ко мне руку в мягкой атласной перчатке и чуть наклонился туловищем.

Мне захотелось по-ребячески сбежать отсюда. Я уставилась на его ладонь, словно на невиданное чудо, ничего не предпринимая.

Тажа решила помочь мне.

-Вы автор вышивного письма? — поинтересовалась она и дружелюбно улыбнулась разбойнику.

Парень наградил ее преувеличенно галантным кивком.

-Рад знать, что она делиться обо мне со своими подругами. Быть может- позволю себе надеяться- это признак ее доверия ко мне, — Ничуточки. — А теперь, — он принял инициативу на себя и положил руку на мое запястье, которое я до этого держала крепко прижатым к животу, — прошу извинить меня, я заберу у вас свою спутницу, и мы оставим вас одну, — он совсем слегка потянул меня, выжидающе глядя в мои глаза.

Мне не очень-то хотелось идти у него на поводу.

Тажа с сомнением оглядела наши стойки.

-Рон, у тебя все хорошо? — обеспокоено спросила она.

Кажется, ее вопрос удивил разбойника. По крайне мере, брови у него подлетели вверх вполне искренне. Интересно, почему?

-Уверяю вас я совершенно безопасен, — то ли мне, то ли ей сказал он. — Под моим покровительством Рон ничего не угрожает, — прозвучал он настоятельно.

Ох, моя соседка не ведала, насколько подло ей сейчас лгали. Если бы хоть кто-то понял, с КЕМ мы тут по-светски любезничаем, что бы он сделал? Схватил парня и сдал бы свите короля? Или же проявил дань уважения к наследнику Второго Дома и притворился глухим?

-То есть я не сглуплю, оставив вам свою подругу? — протянула она все еще дружелюбно, но с более натянутым тоном, в котором прозвучали первые ехидные нотки ее характера.

Мне пора было выйти из ступора и сжать волю в кулак.

На самом деле, больше всего меня в парне сейчас пугала не его личность, а то, что я не слышала его ауры. Совсем. Будто ее у него вовсе не имелось. Ореол вокруг него продувался ночным ветерком, и я бы посчитала его невероятно беззащитным из-за этого, не знай я, кто он. Все это выглядело неестественно. И просто невозможно.

-Предлагаю обмен. Вы сохраните мою вещь, взамен я обещаю вернуть Рон вам в целости и добром здравии. Согласны?

Тажа вопросительно глянула на меня. Я кивнула.

-Что за вещица? — уточнила она у моего «поклонника».

Рука парня плавно исчезла в кармане его сюртука и вынырнула обратно. Разбойник раскрыл кулак и предъявил нашему вниманию бронзовый ключик с витиеватым вензелем.

-Я видела похожие у знати, — хмыкнув, отметила Тажа.

-Именно. Он от моих покоев в храме. Без него мне в них не попасть. Я отдам вам его в качестве залога и обязательно за ним вернусь.

Надо же, как все продумал. Где он его своровал? Его точно не могли пригласить на бал.

-Отлично, — снисходительно кивнула художница и забрала ключик. -После приветствия досточтимого нашего короля жду вас здесь же. С моей подругой, — она угрожающе вздернула длинный клюв своей маски и, шепнув мне напоследок: «Удачи», -бросила меня на милость коварного кавалера.

Мы остались одни, если не считать гуляющих вокруг волшебных. Но услышать наш разговор, не подойдя ближе, им было не дано. За исключением вампиров с их чувствительным слухом. Но единственные вампиры в нашем окружении сидели за праздничным столом с остальными главами Домов и ко всему показывали безучастность.

-Кайра, — вымолвил разбойник благоговейным тоном, как при долгожданной встрече. В общем-то, долгожданной она и являлась. Для него.

Я прервала его.

-Это не твой ключ, не так ли?

Он лукаво ухмыльнулся и пожал плечами.

-Не мой.

-Обманщик, — он соврал Таже.

-Ты тоже, — уличил он меня неведомо в чем.

-О чем ты? — спросила я, неприязненным взглядом скрывая свою боязливость.

-Ты притворяешься той, кем не являешься. Все поверили, что ты фоделик. Честно, даже я сперва засомневался, когда братик мне впервые о тебе поведал. Браво. И после всего этого, разве справедливо тебе корить меня?! Или ты так прониклась праведными речами культа… -он сделал вкрадчивый шаг в мою сторону, хотя расстояния между нами и до того почти не было. Теперь мы стояли нос к носу, и я почувствовала его земляничное дыхание на своем лбу. Я не отодвинулась лишь из-за своего тугодумия. Я просто не знала, как мне вести свою роль. Тем временем он закончил свое предложение, — что предпочла забыть, кто ты есть. — Ох, вот знал бы он, про память мою и не заикнулся бы.- Кстати, почему ты выбрала себе такое имя? Оно ведь мужское.

-Для чего ты здесь? — я все-таки отступила на два шага, не собираясь отвечать на его вопросы.

-Чтобы проведать тебя. И, возможно, забрать отсюда. Ты не устала от подобной жизни? Вероятно, ты была очень одинока, раз заключила себя в этих стенах- я уловила нечто сродни сочувствию в его голосе. — Но не теперь. Ты отныне не одна, мы можем уйти вместе.

Ага. Чтобы дать ему возможность воплотить в жизнь свои замыслы о свержении короля.

-Я ни за что не пойду с тобой. Я ученица Воина. И я не одна.

А еще я не Кайра. Ну где там король? Он не собирается выйти? Тажа, забери меня! Моя маска притворства трещала по швам. Столько лет меня учили не лгать, и вот мне приходится без всякой сноровки открывать для себя двери в профессию актрисы.

-Полагаю, ты подразумеваешь свою напарницу по спарринговым боям. Должен признать, меч ей идет. А вот тебе, моя дорогая, подошли бы совсем другие атрибуты. — Это он о короне? — До сих пор вы с ней делили одну дорогу, но это не значит, что и путь у вас один.

Я покачала головой и, невольно обняв себя, потерла руками плечи. Вечер становился холоднее.

-По-твоему мнению я стою на перепутье? Ты или Обитель? Выбор очевиден, — сказала я, оглядываясь по сторонам. Мое периферийное зрение уловило нечто, что сжало мои виски предупреждением, и я не отдавая себе в том отчета, попыталась найти причину неудобства. Хотя, казалось бы, она стояла прямо передо мной.

С лева от нашей пары, кою мы с разбойником образовывали со стороны, нарастало движение. Знатные волшебные один за другим отсоединялись от общей толпы гостей, словно птицы-искатели от своей стаи, и, складываясь в пары, единым, все нарастающим, шлейфом направились к деревянной площадке в центре поляны, предназначенной для танцев. Мы с Донателло стояли у них на пути. Их количество было слишком велико, чтобы дерзнуть против совести и принудить их нас обогнуть. Нам бы отойти в сторонку. Увы, парень нашел иное решение. Менее выгодное для меня.

-Позволь я вновь приглашу тебя, дорогая, — он обаятельно улыбнулся, не покидая рамок светских приличий. -Ты напряжена, — также заметил он, причем не в пользу моих стараний выглядеть естественно. — Уверен, танец поможет тебе расслабиться.

Я сомневалась в этом и подозревала его в поиске предлога.

А шлейф гостей все приближался. Шутки, как звонкие монеты, рассыпались в пространстве его ореола, завлекая и других к нему присоединиться. Впереди шлейфа плавно и бодро ступал мужчина в черном фраке. Человек. Сын главы Дома скоморохов. Лицо его наполовину закрывала маска енота, а губы его широко расплылись в улыбке, обращенной к его спутнице, кою он придерживал на весу за тонкое запястье. И жемчуга браслета, которые сверкали на этом запястье до смешного не могли похвастать столь же ярким блеском, сколь и его зубы. Это даже заставило меня выкрасть краткий миг из своих переживаний и задуматься, как у него так получилось. Простой содой, повсеместно используемой в храме для чистки рта и не только, такого точно было не достичь. Когда он шел по красной дорожке вместе со своим отцом, то, улыбаясь, держал рот закрытым, потому я не обратила внимания на столь чудную его примету. Может, это особенность у людей такая? У нас, волшебных, цвет зубов был самый обычный, молочный.

Впрочем, не его зубы вызывали волнения, а вереница волшебных, следовавшая за ним и его спутницей. Она все надвигалась и грозила смести меня и разбойника долой.

Дабы не позволить конфузу произойти и заодно сменить тон переговоров с противником, я отбросила дрожь, схватила шамана за лацкан камзола и увлекла его за потоком гостей в конец хвоста. Парень не сопротивлялся. Лишь проказливо усмехнулся в ответ на мой норов, видимо, слегка удивленный переменой в моем поведении. А я уже твердо решила не давать робости мешать мне защищать свою истинную личность от обнаружения.

-Ты очаровательна, — отвесил он мне льстивое словцо и с большой охотой взял мои пальчики в свои.

Слило каблукам последней пары в веренице ступить на гладкие деревянные доски, оркестр поспешил завести легкую, веселую песню. Пары пошли тут же пустились в пляс. Я и разбойник замешкались.

-Помнишь наши совместные уроки танцев в доме твоих родителей? — сказал он, скорее всего, чтобы разрядить обстановку, пока его руки помогали мне принять правильное положение. Его левая ладонь легла на мою лопатку, а правая соединилась с моей ладонью, плотно прильнув. -Твоя двоюродная сестренка постоянно вмешивалась в них со скуки и все портила. Уроки всегда заканчивалось вашими спором.

-Не помню, — честно ответила я. Как раз в эту секунду мы с ним попробовали встроиться в такт скачущим нотам. Не сделав и пары шагов, я наступила ему на ногу.

Он в ответ на мою неуклюжесть рассмеялся.

-Действительно не помнишь. — Танцам в Обители не обучали. Сегодня я многое делала впервые. Еще через некоторое время наше неуклюжего танца, он понимающе произнес, — Задавай свои вопросы.

Я смотрела ему в подбородок. Не из-за смущения, но роста своего. Но после его слов чуть задрала взгляд в неосмысленном желании узнать, что чувствуют его глаза. Несмотря на рачительный характер его поведения, который он взял по отношению ко мне с первой секунды нашей встречи и которому я нисколько не верила, в уголках глаз его притаилась грусть, показавшаяся мне неподдельной. Особенно потому, что он пытался сдержать ее за напускной ободряющей улыбкой. О чем он жалеет?

-Твоя внешность мне кое-кого напоминает, — сказала я.- Одного предателя.

-Моего брата, — легко догадался он и покружил меня вокруг своей оси, символично придерживая за пальчик над моей головой. Подстать остальным парам на танцевальной площадке.

-Тал- младший сын Второго Дома? -спросила я, когда этот головокружительный этап танца был пройден.

-Да, — кратко ответил он и этого хватило, чтобы уловить ожидание следующего вопроса в его голосе. Более важного.

-Он нашел меня и рассказал тебе?

-Да.

-Как?

За время нашего танца он ни разу не сбился с ритма, точными движениями ведя меня под музыку. И ни разу не поморщился, пусть я и оставила на мысках его сапог уйму отпечатков своих подошв. Терпеливый какой.

-Случайно, -был обескураживающий ответ. -Я отправил его в этот храм на разведку в связи с решением короля посетить его на праздник. Составить план, выяснить общую обстановку. Ничего сложного. Но по возвращению он удивил меня новостью о девушке с книгой по истории скоморохов и медальоном, который мы с ним оба давно отчаялись увидеть вновь. -Я вздохнула и про себя подумала, что да, тут любой бы мог сделать ошибочные выводы. — А когда священный камень рядом с тобой засветился мой братец уверился окончательно. Ведь священный камень…

-Подвластен только скоморохам, — оторопела закончила я за него.

-Конечно, мы хотели убедиться наверняка, и я отдал Талу свой медальон, — он усмехнулся, — Есть у них свойство нагреваться вблизи друг от друга после долгой разлуки. Так мы проверили подлинность твоего наследия.

Итак, почему засветился священный камень? Это сбило мои мысли в кучу, будто до этого в них было мало хаоса. Что бы сказала Битор на это? А Учитель? Похоже, пора все-таки озаботить взрослых серьезным разговором. Я поняла, что не справлюсь одна. Особенно теперь, когда с Арой у нас разлад. Сразу нужно было поведать обо всем Учителю. Подростковые заморочки поставили передо мной чересчур много преград на пути к правильному решению. Вот вернется Учитель из своего уединения…

Еще через несколько танцевальных па и несколько минут молчания, повисшего между нами, разбойник заметил:

-Ты выглядишь напуганной. Неужели сплетни обо мне столь плохи, что ты перечеркнула всю нашу прежнюю дружбу? Или ты обижена на меня за то, что я оставил тебя одну? Я не забывал о тебе все эти годы, честно. Если бы я узнал о тебе раньше…

Я быстро замотала головой, не желая слушать его признания, предназначенные той, которой уже нет в живых.

-Твой отец знает, что ты здесь? — перебила я его.

-Нет, — он пожал плечами. — Или да. По крайне мере, я ему не сообщал о своем приходе.

-Но он мог узнать об этом по-другому? — допытывалась я.

-Мог. Впрочем, это не важно.

-А аура? Где твоя аура? — пыталась я задать ему побольше тревожащих меня вопросов.

-Она есть. Просто я ее замаскировал. Ты ориентируешься на звук, вот и не слышишь ее. Но те, кто видят наши ментальные оболочки в цвете, для них она есть.

Это волшебство было сложным. Мало кто сподобился на него. Вероятно, шаману помогала какая-нибудь ведьма. Или фоделик. Что значило, помимо Тала, он мог спрятать еще какого-нибудь сообщника в разряженной толпе гостей.

-Это последний танец, — предупредила я его, чувствуя, как затрепетал смычок скрипки, знаменуя конец первой мелодии.

Мы с ним замедлились и вовсе остановились. -Мне нужно найти Ару. Вряд ли ты хочешь с ней познакомиться.

-Она настолько опасна? -иронично спросил он.

-Тебе и не представить, — постно подтвердила я.

Разумеется, я лишь воспользовалась этим предлогом, дабы скорее сбежать от Донателло. Сбежать и притаиться где-нибудь до выхода короля. Когда придется явится под очи ночного кота. То есть я правда собиралась найти ее, но не подходить, а просто убедиться…в чем-то. Что она просто есть, наверное. Как бы глупо это не звучало.

Я уже сделала шаг назад от разбойника, еще не успев разорвать с ним зрительную связь, как он не позволил мне уйти, схватив за локоть. Все мышцы в моем теле затвердели от его рывка. Кажется, он созрел сказать то, зачем устроил нашу встречу.

-Кайра, — осторожно произнес он, словно заново привыкая к этому имени.- Пойдем со мной. После бала. Я отвечу на все твои вопросы, только прими мою сторону.

Он звучал мягко, просительно, без намека на угрозу. Скорее как отвергнутый возлюбленный, умаляющий цель всех его мыслей передумать о нем.

-Какую сторону? — нахмурилась, не понимая, и выдернула локоть из его руки. Он легко его выпустил. — Я не знаю никаких сторон.

С этими словами я развернулась и ушла, постаравшись сперва затеряться среди нарядов волшебных, а затем уже отправилась на поиски напарницы.

Я проверила столы с закусками, лабиринт, небольшую сцену для выступлений королевского шута. И все это лавируя меж волн волшебных, сбивающих направление моего движения, как ветер- птиц. Я почти добралась до ступенек северного входа, чтобы поискать девушку внутри храма, как меня остановила Роза, с энтузиазмом поймав меня за плеси и развернув к себе. Я немного ошеломлено посмотрела на ее улыбающееся лицо под красной маской лисы, а она в ответ улыбнулась еще шире.

-Я нашла тебя, ура, — сказала она до странности на себя не похожая.

Я нахмурилась. К прочему ее поведению мне было непривычно видеть ее без Лилит. Не то, чтобы они не имели права разделиться…

-Привет, — ляпнула я с неожиданности. — Снова.

-Ты случайно не Ару ищешь? -спросила она, оставляя без внимания мою оторопь по отношению к ее действиям.

-Да-а, -протянула я.

-Она тебя тоже, — произнесла она, будто поведала некую тайну, которую рада была раскрыть. -Она попросила меня позвать тебя. Для встречи. Наверное, что-то важное, раз она выбрала столь уеденное место, — девушка вгляделась в мои глаза, словно желая увидеть ответ о причине решения Ары. — Она хочет похитить тебя с веселья?

Да что это с ней? Застенчивая Роза всегда казалась мне достаточно серьезной, чтобы иметь такой странный тон голоса и бросать ничего не значащие намеки.

-Наверное, — неуверенно сказала я. -Не отпустишь?

-Ох да, прости! — она отняла от меня руки, и я вновь ощутила себя свободной личностью.

-Так куда она попросила тебя меня позвать? -уточнила я, отойдя от девушки на шаг.

-Вон туда, — она указала пухлой ручкой в сторону лесной полосы. В том месте, куда свет фонарей достигал едва-едва, лишь тусклым светом озаряя темную листву. -Прямо там она ждет тебя. Пойдешь? — Роза перепела взгляд на меня. — У вас все хорошо в вашей дружбе, не так ли? Слухи про напряжение между вам ложь, да? Сестры-воительницы ведь не по каким причинам не могут рассориться? Или все же есть что-то? Хочешь облегчить мне душу перед тем как пойти?

Слишком много вопросов. Любопытство девушке никогда не было чуждо, но сейчас она явно перегибала с ним палку. Да еще и так сладко все произносила. Совсем не в свойственном для себя характере.

Тем не менее, Ара вполне могла устроить нечто подобное. Самой бы ей подходить ко мне было неловко. Вовсе неудивительно, что она послала ко мне кого-то из наших общих знакомых. Возможно, Роза просто открылась мне с новой стороны. В конце концов, гуща веселья иногда влияет на сознание. Что ж, ей повезло расслабить узелки нервов этим вечером. Для меня подобное в моих обстоятельствах являлось непозволительным.

-Нет, не хочу. Я лучше пойду к Аре. Хорошего тебе праздника, Роза.

-И тебе, — быстро закивала она, провожая меня, и даже помахала ручкой на прощание.

Что ж, зато Ара нашлась сама. Я двинулась к лесу, отделилась от толпы волшебных и постепенно отдалилась от нее, теряясь вместе со своим пышным розовым платьем в ночных тенях.

Через пять минут я вошла под шапку леса, обращая внимание, насколько приглушенно сюда долетали звуки музыки и шума голосов.

-Ара? — позвала я несмело подругу.

Мне никто не ответил. Я прошла меж стволов, утопающих в непролазной черноте позднего времени, и никого не нашла. Вряд ли Аре бы пришло в голову зло подшутить надо мной и солгать о встрече.

В конце концов, зайдя в дебри достаточно глубоко, чтобы мой внутренний инстинкт предупредил меня, что идти дальше — терять безопасность, я остановилась и устало прислонилась к коре ближайшего ко мне дуба, беспечно царапая о ее неровности пышную юбку платья.

Вот бы этот вечер поскорее подошел к своему концу, и разбойник бы покинул эти края, и поклон королю ушел бы в прошлое.

И где же Ара? Явиться ли она сегодня?

От нагромождения краски на моих веках у меня зачесались ресницы. Я с силой полезла их растирать, упустив из внимания маркость туши. На этом занятии меня и застал похоронный цвет мужского голоса.

-Прости, мышка.

Я резко вскинула голову. Напротив меня, объятый плотной чернотою предстал Донателло. Он вышел из мрака под слабое свечение звезд и отблески чадильниц далеких фонарей. Выглядел он безрадостно.

-Не передо мной тебе извиняться, — я приклеилась ладошками к дереву, готовая унести ноги в любую секунду. Моя логика никак не справлялась с пониманием того, как шаман здесь оказался. Он ведь даже не пошел за мной, когда я сошла с танцевальной площадки.

-Нет, если и просить прощения, то лишь у тебя. Ты его заслужила. Я обещал тебе и нарушил. Мне жаль, что на том пепелище я бросил тебя одну. У тебя не осталось выбора, кроме как обратиться в единственное известное тебе убежище. Но теперь ты можешь покинуть Обитель. На этот раз я намерен выполнить свое обещание и обеспечить тебе безопасность.

Чем больше слов он произносил, тем пуще смущал меня. Меня затянуло в историю скоморохов слишком глубоко. И все из-за ценного для меня медальона. Неужели мне придется расстаться с ним, чтобы выйти из этой передряги честной и невредимой?

Громкий хруст ветки вклинился в мои панические мысли. Он был стран. Он явно был сделан под воздействием тяжелого веса. Я не услышала ритмов чей-либо ауры, но все же по привычке повернулась, чтобы проверить- вдруг, к нам забрел посторонний.

Весьма опрометчиво. Учитель отругал бы меня и сказал не мешкать. За это я и поплатилась, наверное.

Стройная ручка хлопнула тряпкой по моим губам, придерживая ее. Силуэт длинных женских волос промелькнул на периферии моего зрения.

-Уверен, я сумею убедить тебя позже, — услышала я оправдания разбойника.

И про себя злопыхающе ответила: «Вряд ли».

Я мгновенно сообразила об угрозе, исходившей от тряпицы и прекратила дышать. Затем, до того как врагиня заметила бы это, я, разведя большой и указательный пальцы, резво ударила пядью ее по запястью снизу, откидывая посягательства ее руки. Тряпка осела на траву. Я вдохнула чистый воздух.

Не отпуская запястья нападавшей, я ободом сомкнула на нем пальцы, метнулась в сторону и и вокруг нее, заходя ей за спину, и толкнула девушку промеж лопаток. Она вскрикнула от боли, стукнулась коленями о земь и гневно приказала кому-то за нашими спинами:

-Сделайте что-нибудь!

По моему слуху недружелюбно шаркнуло множественное число в ее повелениях. Я списала это на нервозность врагини и зря.

Сзади на мою голову накинули холщовый мешок. Потом кто-то дернул за вдетый в горловину мешка ремешок, затягивая его на моей шее и исчез. Я ощутила, как чужое тело отходит от меня.

Никто меня не удерживал, но перед глазами все померкло. Пришлось выпустить девушку из захвата и отойти от нее, дабы не спохватить от нее ответа. Юбки моего платья зашуршали, пока я наощупь отступала назад, при этом хлопоча над грубым одеянием. К несчастью нитки моего мешка зацепились за камни на моей маске и затруднили мне быстрое избавление. У того, кто надел его на меня явно имелось мало опыта в делах похищения. Во-первых, он не завязал шнурка, чтобы жертва, то бишь я, не скинула его с себя. Во-вторых, сразу сбежал, аки испуганный олененок, и только и услышала его поспешно удаляющийся шорох.

Хотя, может, на то и был расчет. Ведь едва я справилась с мешком и освободилась от него, ко мне шагнул Донателло и заключил меня в стальные объятия, сковав мои руки по плечам. Я попыталась дернуться, но потуги мои привели лишь к тому, что он сделал их теснее.

Ох, я влипла. Собственным ходом пришла ему в руки, с него и поту не стекло.

Напротив нас я увидела девушку с длинными темными волосами поднимающуюся с травы подобно древней старушке. За ней в просветах меж стволов деревьев гуляли огоньки веселья, удвоился задор музыкантов, оркестр разошелся во всю. За короткое время праздник расцвел. И зашумел так, что закричи я, никто не распознал бы в этом дурного.

Разглядела я и третьего устроителя моей засады. Тал, паразит, замыкал треугольник сего безобразного действа, стоя с наинесчастнейше погнутыми бровками и наблюдал за мной. Казалось, ему неудобно, но скорее всего, только казалось. Вот кто отвлек меня, накинув мешок на голову!

Разбойник, уткнувшись носом в мои волосы от безвыходности- не распускать же ему своей хватки- произнес мне на ухо:

-Ты хорошо умеешь задерживать дыхание, не оплошай и на этот раз.

Конечно, я не нашла, к чему он произнес это и на секунду испытала замешательство. Но когда под ногами у меня задвигалась земля, меня пронзило сознание.

Как у него получается?!

Не округлились до конца мои глаза от удивления, как разлей-озеро омыло мои барабанные перепонки. Под водой я взбрыкнулась вновь. И тщетно. Меня продолжала и удерживать крепче некуда.

Бледный луч луны проник внутрь озера, словно последний спаситель, выявляя взору дербанистую, комковатую почву с высунувшимися из нее кореньями и травинками. Мы с шаманом парили над бездонной водной пропастью, под нашими ногами зияла беспросветная чернота, словно озеро заполнили чернила моллюска. Но стоило земле над нами затянутся, словно раскрытой ране, и серебристый луч отсекли от его источника, отросток его растаял, словно последняя надежда. Тогда нас окружила бездыханная тьма.