Скетчбук "Красная история"

Глава 1 Начало

Гражданская. Героическая и легендарная, позже измазанная грязью, она и в реальности не была чистой. Но настоящая грязь, как и настоящий героизм были достоянием поколений помнивших и знавших эту войну по отцам и дедам. Позже замазывали грязью легенду, миф, частенько лубок. И наверное, так должно было быть - лубок не универсален, он должен был умереть под давлением времени и меняющейся реальности. Вместо него возвращается история. Опять страшная и героическая. Опять формирующая миф - так уж заведено в нашем диалектическом мире...

Лица той войны. Я мог бы рисовать с фотографий, но лучше оставить оригинал им. Здесь собирательные образы, включившие в себя не только образы фотодокументов, но и наследие советской кинематографии. Кому-то парень слева напомнит гениального "Бумбараша", а девочка с винтовкой трагическую историю "41-го". Герой справа несет явные черты военной кости - немало бывших стали командирами новой народной Красной Армии.

Ниже скетчи пойдут россыпью - их еще немного, но по возможности я буду их править и рисовать новые - Гражданская стала Вехой в истории нашей Родины, началом большой и славной истории, нельзя ее не просто забыть, ее исчерпать невозможно!

Типажи, далеко не полный набор (что обязывает меня в будущем вернуться к теме).

Красные конники.

Схватка (совсем сырой скетч, доделаю)

Досуг

И дети той войны вынесшие на своих плечах войну другую, Великую.

Глава 2 Год 41-й, страшный...

Когда я писал "Один день Весны Броневой", главным для меня было показать не взросление командира, не место женщины на войне и даже не сама тема ушастиков. В повести я показываю переход от условно мирной жизни (с полями по сторонам дороги, с колодцами у домов, фруктовыми деревьями) в состояние войны. Состояние, которое рушит привычный мир, ритм, меры. Переход этот страшно бьет по психике, дезориентирует... пугает. Оттого и страшным был 41-й - в привычное течение жизни вторглось неостановимое, чудовищное в своей безжалостности. Оно прилетало с воющими самолетами и бомбами, приходило приказами на эвакуацию, колоннами серых танков и всегда горем. Потому первые образы и посвящены контрасту мирного и военного.

Иллюстрация к книге Александра Поволоцкого и Маргариты Нероды "Москва-Севастополь-Москва" (к этой книге будет не одна иллюстрация): Раиса узнает о начале войны.

И тут же иллюстрация к другой книге тех же авторов: "Обещай мне вернуться".

Обе книги посвящены негромкому подвигу медработников, спасших миллионы жизней. И заплативших за то своими - Александр Поволоцкий и Николай Берг могут рассказать о потерях медработников в 41-м - мне хватило очень немногих слов, чтобы представить размах этих потерь и удивиться тому, что получилось восстановить и наладить работу медслужб.

И опираться в этом приходилось на массу наивных и абсолютно невоенных девчонок ("РОКовых дам", как иногда звали их опытные медики по аббревиатуре курсов медработников), путавшихся в службе, не знавших элементарного, но готовых жертвовать собой до конца.

(три скетча выше - иллюстрация к книге Поволоцкого и Нероды).

Впрочем, первыми все же встретили врага военные. Им переход от мирной службы к войне дался не менее тяжело, но

их тому готовили. Их в этом наставляли и воспитывали.

Советская историография описывает 41-й как непрерывный подвиг, и она во многом права - подвиг не сломаться перед подавляющим превосходством немецкой военной машины, перебороть психологический слом, страх и даже желание жить. Только так можно было стать реальным препятствием для колонн в фельдграу...

И тормозили врага не только своими смертями.

Били врага. Умело били. При том, что для успешного боя надо было сделать в сто раз больше обыденного, "негероического".

И остановили! Даже повернули вспять...

Развернули врага силами всего народа - именно потому эта война была Отечественной в отличие от войн 1812 и Первой Мировой.