Скелеты в королевских шкафах

Глава 1

Хорошо родиться в королевской семье. Еще лучше, если ты молода и привлекательна. И как же плохо, когда выясняется, что, кроме «хочу», есть еще слово «должна», причем совершенно непонятно, когда ты успела этот долг накопить.

— Не хочу учиться в академии, — возмущалась принцесса Олирия, постукивая по полу каблучком туфельки. Ей удавалось выводить довольно сложный ритм, из-за чего возникало впечатление, что девушка думает исключительно о ближайшем королевском бале. — Да еще в общежитии жить, как какая-то нищая провинциалка!

— Это не обсуждается, — спокойно ответила королева Инесса. — Ты будешь учиться и жить именно в общежитии. Это проходят все королевские дети, и до сих пор еще ни с кем ничего страшного не случилось. Кроме того, от тебя не требуется постоянно находиться в общежитии — выходные вы с братом можете проводить во дворце.

— В самом деле, Олирия, — вмешался кронпринц Гердер, — чего ты переживаешь? Я вспоминаю проведенное там время с большим удовольствием. Тем более ты даже не одна будешь, кроме брата с тобой будут учиться две твои подруги: Рион и Дорен.

— Вот обрадовал, — подал голос младший принц Олин. — А хорошенькие девушки там есть?

— В наборе этого года всего пять девушек. Трех из них ты знаешь, — ответил Гердер. — На одну из оставшихся, с приличным уровнем Дара, Алну Брен, я посмотрел. Она ничего, только полновата, на мой вкус. Про пятую ничего не знаю. Хотя, скорее всего, она должна быть привлекательной — ведь рассчитывали же на что-то ее родные, посылая в столичную академию дочь с уровнем Дара, минимально необходимым для принятия.

— Что, Гер, озаботился поисками невесты, ежели магически одаренных девиц осматривать начал? — ехидно спросил Олин. — Ты же жениться ради магии должен.

— Жениться ради магии не следует, но мне действительно нужно искать жену там, где есть эта самая магия, — невозмутимо ответил брат. — Я бы на твоем месте не язвил по этому поводу, Олин. Ведь если я решу жениться на девушке без Дара, ты автоматически становишься наследником — со всеми вытекающими из этого проблемами. А их ох как много, и поиском магически одаренной девицы они не ограничиваются.

Но Олин только насмешливо улыбнулся. Какие проблемы при таком количестве подданных? Сказать кому нужно исполнять и потом спросить за сделанное. А собственное время провести с куда большей пользой. На охоте, например. Или на балу. От королевы не укрылась гримаса младшего сына, и она с грустью подумала, что совершила ошибку: не стоило проводить ритуал. Для королевских детей внешность — не главное, гораздо печальнее то, что Олин не очень умен, а Олирия — форменная дура, даром что хорошенькая.

* * *

Проблемы личного характера были и у наследника Гарма — страны, граничащей с Тураном. Наследник пытался их утопить в вине, пока безуспешно. Попытка утопления совершалась в хорошей компании, но пока не приносила никакого результата.

— А знаешь, что самое обидное, Ардарион? — на второй бутылке гармского принца потянуло на откровенность. — Получается, мной расплачиваются за военную помощь.

— Смотри на это с другой стороны: если мор унесет всех родных твоей невесты, появится уникальный шанс объединить две страны, — невозмутимо ответил дракон. — Это не так уж невозможно. Уж если до родителей нынешнего короля в свое время добрались желающие сменить династию на немагическую…

Был он в человеческой ипостаси, но это не мешало ему с некоторой насмешкой относиться к человеческим же проблемам. Ему всегда казалось, что люди уделяют слишком много внимания несущественным вопросам.

— А разве в Туране по закону в таких ситуациях право на трон не имеют бастарды? — не согласился с таким утешением Краут.

— Не у них, в Лории. Да и нет у Генриха бастардов, — с уверенностью ответил дракон. — Он и интрижек-то не заводит. Единственный его роман закончился тем, что королева извела соперницу. Больше дур не находилось.

— Что, король не может обеспечить безопасность любовнице? Не поверю!

— У них Инесса — и король, и королева, — вмешался граф Эдин, приглашенный как консультант по туранским вопросам. — А Генрих — так, декоративное приложение к жене, а теперь еще и к старшему сыну. Он вообще ничего не решает.

Краут тяжело вздохнул, покрутил бокал в руке, видимо надеясь там найти ответы на интересующие вопросы, ничего нового не обнаружил и спросил:

— Так вы считаете, что бесполезно на него пытаться повлиять?

— Совершенно. Если королева с сыном что-то решили, то король только подчиняется. Единственная, на кого вы можете как-то повлиять, — ваша невеста Олирия. Хотя, честно говоря, я бы на это не рассчитывал.

— Моя невеста хоть какая? — печально поинтересовался Краут.

— Да что из себя может представлять восемнадцатилетняя девушка? — отмахнулся Эдин. — Все, что могу о ней сказать, — хорошенькая, как куколка. Младшие принц с принцессой мало где бывают. Информации о них ноль. Личные слуги настолько преданы или запуганы, что подкупить не удалось. Но если она мозгами пошла в маму, то считайте, что вы вытащили счастливый билет. Должен признать, королева Инесса весьма успешно вела дела, пока от нее их не принял старший сын.

* * *

Я с тоской осматривала комнату, где предстояло жить. Узенький пенал вмещал кровать, письменный стол с полками и крошечный кухонный уголок с кругом Гамма, почти полностью разряженным. Для одежды предполагался сундук, находящийся под кроватью. Серые застиранные занавески и покрывало дополняли безрадостную картину. Все это наводило страшную тоску, и я безуспешно пыталась найти хоть что-то хорошее в обстановке. Ведь жили же здесь и до меня как-то. В конце концов, в тюрьмах еще хуже. Хотя, строго говоря, в тюрьмах для людей благородного сословия, к которым я отношусь, созданы намного более приличные условия: и камеры побольше, и отдельный санузел есть. Потратив минут десять и значительную часть доступной магии, я полностью зарядила круг Гамма и решила вознаградить себя чашкой чая. Я достала из шкафчика чайник и критически осмотрела: вот как можно так загадить посуду, используя только магический нагрев? А ведь это женское крыло общежития, страшно даже представить, как выглядят чайники на мужской половине. Взяв это загаженное нечто и пару чашек, я пошла отмывать в конец коридора, где была туалетная комната. В коридоре царила тишина: до начала занятий еще три дня, а бо́льшая часть студентов — столичные жители и обязаны находиться в общежитии только во время семестра. Чайник и чашки удалось благополучно отмыть, воду — набрать, и в приподнятом настроении я отправилась назад, в ту комнату, которая на ближайшие пять лет должна стать мне домом. В этот раз коридор не пустовал, навстречу шла темноволосая девушка в простеньком платье.

— Добрый день, меня зовут Лиара. Рада встретить хоть кого-то в этом склепе.

— Я — Вирель, — улыбнулась она. — Я бы сказала, что это место больше похоже на серпентарий, чем на склеп.

— Так уж на серпентарий?

— Платья шуршат. Титулованные студентки шипят. Еще и ужалить норовят.

— Все так грустно?

— Да как тебе сказать… Грустно, но не для всех. Титул и деньги — вот залог здешней веселой студенческой жизни. А я учусь за королевский кошт, и стипендии мало на что хватает. Для местной знати нас не существует. Тебе, я так понимаю, тоже это грозит.

— Веселая перспектива. И много нас таких, беститульно-безденежных?

— На моем курсе четверо из восемнадцати, три парня, им легче, вместе держатся. У вас не знаю. Кроме тебя, здесь пока только одна девушка. С ней я еще вчера познакомилась.

— Может, и меня познакомишь? И вместе попьем у меня чай. Я привезла из дома яблочный пирог и конфеты. А ты нам расскажешь про студенческую жизнь.

Вирель не стала отказываться. Мы зашли к одногруппнице и вскоре все втроем сидели у меня. Новая знакомая оказалась пухленькой улыбчивой брюнеткой по имени Ална, Ална Брен, была она такой же дочерью мелкопоместного дворянчика, как и я, любительницей поесть пироги и позадавать неудобные вопросы, что сразу и показала.

— Лиара, у тебя низкий уровень магии и очень привлекательная внешность. Наверное, твои родители отправили тебя сюда, рассчитывая на выгодный брак? Иначе зачем вкладывать деньги в обучение — они не окупятся.

— Добрая ты, Ална, ничего не скажешь, — я невольно фыркнула. — Ты ошибаешься. Когда умирала моя мать, она взяла слово с отца, что я буду учиться именно здесь. Она же не знала, что я вырасту такой бездарью. Вот и вынуждена семья тратить огромные для нас деньги фактически на блажь. Но я постараюсь взять все, что смогу, от учебы, чтобы родным удалось вернуть хотя бы часть потраченного. Был бы выбор, я бы сюда не поехала, да и замужество — это последнее, о чем думала по дороге сюда. Точнее, не думала вообще. Так что ты меня удивила вопросом.

— Зря удивляешься, — сказала Вирель, — так многие решат. Посчитают охотницей за богатым мужем. Трудно тебе придется.

Как Вирель говорила, так и вышло. Небогатых девушек сторонились, ответы на вопросы цедили сквозь зубы, смотрели как на пустое место. Мне, привыкшей к мужскому вниманию, начинало казаться, что у меня появились проблемы с внешностью — повылезали волосы или расцвели пышным цветом прыщи. Но прыщи цвели пышным цветом только на леди Гемме Дорен, что не мешало ей вместе с Дармой Рион ходить хвостиком за принцессой.

Ходили слухи, что близнецы пытались отказаться от обучения в академии, но у них ничего не получилось. Дар их был довольно силен — еще бы, с такими родителями: король Генрих по праву считался одним из сильнейших магов да и мать наследничкам подобрал подходящую. Белокурая, голубоглазая принцесса Олирия была довольно симпатичной, как, впрочем, и ее брат. Внешне они были похожи, но характерами сильно отличались. Принц — угрюмый и молчаливый, а вот высокий и визгливый голос принцессы постоянно разносился по девичьему общежитию, ибо их отец считал, что правящая семья должна быть как можно ближе к народу, чтобы хорошо знать его нужды. В самом деле, где же еще можно найти народ, как не в столичной академии, в которой граф сидит на маркизе и погоняет бароном? Злые языки говорили, что королева при беременности использовала заклинания коррекции внешности и дети получили меньше магии, чем могли бы, зато черты их выгодно отличаются от облика старшего брата. Того, по слухам, это не очень огорчало: женщинам в его окружении титула кронпринца было достаточно, чтобы считать его и красивым, и умным, и вообще самым-самым…

В нашей группе самым магически одаренным был Иден Герейло, крупный парень явно простонародного происхождения. Так же, как и Ална, он учился за счет короны и получал стипендию. Стипендиатам полагалось после окончания полного курса отработать пять лет в местах очень отдаленных, куда маги обычно носа не совали. После поступления бросить учебу было сложно: возврат затраченных средств в тройном размере. Несдача сессии означала продление отработки на год, отчисление — долговую кабалу практически на всю жизнь. Поэтому на такое обучение шли только с очень сильным Даром и жаждой учебы.

С моим уровнем Дара самое место было в магической школе Солеми, рядом с которым я и жила раньше, но никак не в туранской академии. Впрочем, даже от таких слабых студентов здесь не отказывались — деньги за обучение брали немалые, а многочисленные пересдачи значительно увеличивали время учебы, что положительно сказывалось на денежном потоке, текущем в данное учебное заведение.

* * *

Самое первое занятие было по арейскому — языку магических книг и заклинаний. Преподаватель, леди Ивонна Гросс, лет шестидесяти на вид, все занятие проговорила про важность своего предмета, подобострастно посматривая на венценосных особ. И так как сидели они по разным углам аудитории, оставалось только удивляться, что она не заработала расходящееся косоглазие к концу речи. Записав на доске название текста, который нужно перевести к следующему занятию, она спросила, есть ли у нас вопросы. Вопрос оказался только у Идена.

— Инор Герейло? Слушаю вас.

— Леди Гросс, я никогда не учил арейский и хотел бы…

— Что?! А как же вы собираетесь учиться? — визгливо возмутилась она. — Это не начальная школа, никто нянчиться с вами не будет.

По аудитории прокатились смешки. Иден покраснел.

— Я не прошу со мной нянчиться, я прошу посоветовать учебник.

— Арейский невозможно выучить самостоятельно, от произношения зависит результат магического действия, о чем я говорила именно на этом занятии. Чем вы слушали, спрашивается? — высокомерно заявила леди Гросс. — Ищите репетитора, ничего другое вам не поможет. Вопросов больше нет? Всего хорошего.

Репетитора! А то она не знает, что у парня из деревни нет денег, стипендии хорошо, если хватит на пособия и одежду. К тому же занятия арейским не были так уж необходимы будущему магу: не так много слов и выражений из него использовалось. Скорее, это было данью ориентированности академии на детей знати, которые учили с детства несколько мертвых языков. Но ждать снисходительности от леди Гросс не приходилось, уж она точно сделает все, чтобы здесь учились только подобающие студенты. Иден сидел, как пришибленный. Похоже, до него дошла вся прелесть ситуации, в которой оказался: денег нет и не предвидится, а должен уже за весь курс, и сумму, неподъемную для простого инора. Я переглянулась с Алной и подошла к парню.

— Иден, мы можем позаниматься вместе. Произношение поставим, не бойся, у меня с ним проблем не было.

— Но я заплатить не смогу, уж сейчас точно, — обрадованно вскинулся он.

— Если это тебе так важно, давай договоримся, что я к тебе тоже когда-нибудь обращусь за помощью. Ведь там, где нужна сила, я не справлюсь, — предложила я. — Только возьми в библиотеке какую-нибудь книгу по грамматике. Грамматику и сам осилишь, она несложная.

* * *

Принцесса Олирия с удовольствием изучала свое лицо в висевшем на стене зеркале, поворачиваясь то правой стороной, то левой и нигде не находя изъянов. У глядевшей на это леди Рион испортилось настроение, и она решила испортить его еще кому-нибудь.

— Вот надо было Уэрси вмешаться, — недовольно процедила Дарма. — Выгнали бы этого мужлана, и все.

— Жалко тебе, что он с нами учится, что ли? Может, и наберется еще манер, — возразила Гемма Дорен.

— Меня от одного его вида тошнит. Он, поди, еще вчера навоз в хлеву греб, а теперь с нами сидит в одной аудитории. Да еще эта выскочка! Вот нужно этим всяким благородство показать. Можно подумать, она знает арейский. В их деревне ее и учить некому было. А, кстати, вы заметили, Ваше Высочество, у нее артефакт с корректором внешности.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Олирия. — Мы же только начали обучаться.

— Папа специально к нам с братом приглашал мага, чтобы тот показал, как это выглядит на ауре. А то замуж выйдешь за красавчика, а наутро на кровати рядом с собой крокодила обнаружишь.

— Как интересно, — протянула принцесса, про себя подумав, что крокодилу рядом с крокодилом самое место, так что зря граф Рион на такое бессмысленное дело тратил семейные деньги.

— А завтра у нас занятие по артефактам, — сказала леди Дорен, как бы ни к кому не обращаясь.

Девушки переглянулись и захихикали.

— Поставим нахалку на место? — азартно предложила принцесса, которая не терпела рядом с собой конкуренток.

От предвкушения она даже начала подпрыгивать на месте, что совершенно не соответствовало ее высокому положению.

— Именно, — радостно сияя кривозубой улыбкой, сказала Дарма. — И вообще, Ваше Высочество, вы должны ей запретить общаться с Герейло. Спрашивается, что ему делать в месте, где учатся одни благородные?

— Как что? — растерялась принцесса. — Папа считает, что сильным магам надо давать шанс на обучение.

— Я же не предлагаю его этого шанса лишить. Пусть учится в другом заведении, для таких, как он, — недовольно фыркнула леди Рион. — Мы же против этого не возражаем. Там нам не придется каждый день наблюдать это убожество. Не знаю, как Гемме, а вам, Ваше Высочество, с вашей тонкой душевной организацией, невыносимо же на него смотреть?

— В самом деле, — польщенно сказала Олирия, — Гемма, сходи к Уэрси и скажи, что я не хочу, чтобы она с ним занималась.

— Почему я? — возмутилась леди Дорен.

— Потому что принцесса тебя попросила, — ответила Дарма. — И потом, из нас ты самая выдержанная. У тебя должно хорошо получиться поставить нахалку на место.

* * *

Я договорилась заниматься с Иденом арейским в пустой аудитории: в читальном зале произношение не поставишь, а если бы занятия проходили в личных комнатах, то от моей репутации не осталось бы даже огрызка. Когда я уже собиралась уходить, неожиданно зашла Ална.

— Слушай, Ли, я сейчас открыла текст, я его и за неделю не переведу. Могу я тоже с тобой позаниматься?

— Одним учеником больше, одним меньше, — согласно кивнула я. — Идем.

Но тут в дверь опять постучали, и вошла недовольная Гемма. Я невольно подумала, что она была бы весьма привлекательной, даже несмотря на отдельные прыщи, если бы не это вечно кислое выражение лица.

— Ее Высочество Олирия выражает свое недоумение по поводу вашего общения с представителем низшего класса, которому здесь не место, — высокомерно процедила она. — Также она выражает надежду, что ваше поведение придёт в соответствие с принятыми нормами своего класса.

Оказывается, кислым может быть не только лицо, но и тональность речи. Похоже, кислотой эта леди овладела в совершенстве.

— Леди Гемма, передайте мою глубочайшую признательность Ее Высочеству за заботу.

Леди покровительственно кивнула и выплыла за дверь. Ална посмотрела на меня:

— Мы никуда не идем, да?

— Я не нарушаю обещаний — и ради Ее Высочества этого не сделаю. Зачем потакать глупой блажи? Странная у нее забота о своих подданных, надо сказать. Идена же просто отчислят с огромным долгом.

— Но принцесса будет недовольна, — неуверенно напомнила Ална.

— Ее Высочество постоянно чем-то недовольна, что особенно хорошо слышно, когда она в общежитии, — философски заметила я. — Думаю, что угодить ей все равно невозможно: сегодня она хочет, чтобы мы не занимались с Иденом, а завтра решит, что и мы недостаточно хороши, чтобы здесь учиться.

— Но нам надо поддерживать хорошие отношения с сокурсниками.

— Как-то не складываются у нас отношения с местным высшим обществом и, похоже, уже не сложатся. Неинтересны мы им.

— Не скажи, — неожиданно хихикнула Ална. — Мужская часть группы на тебя определенно посматривает.

— Думаю, что запретить посматривать все равно не получится, а на большее рассчитывать не стоит. — Я весьма скептически отнеслась к наблюдениям подруги.

И мы, подшучивая друг над другом, направились в аудиторию, где уже ожидал Иден. Самым простым вариантом оказалось заставить своих учеников зазубрить текст со всеми особенностями артикуляции. А потом заучить перевод. Групповая декламация с поставленными ударениями напоминала вызов демона, не хватало только свечей и пентаграммы. Затем, быстро пробежавшись по первым двум урокам грамматики, мы разошлись по своим комнатам делать оставшиеся задания.

Все предметы первого семестра не требовали великих магических сил, что не могло не радовать. Самое энергоемкое — целительство, но по нему пока проходили диагностику по ауре да заполнение целительских артефактов. Совершенно непонятно, почему этому занятию уделялось столько внимания, ведь вливание магии в любой артефакт совершенно одинаково, целительские ничем особенным не отличались. Скорее всего, преподаватель, инора Ирена Браст, пользовалась случаем получить бесплатно большое количество магической энергии. Не брезговала она этим источником дохода и на более старших курсах, что подтверждали и мои новые подруги: Вирель и две пятикурсницы — Ирена, совершенно невозмутимая девушка, и Аделина, чей легкий характер позволял ей не только не переживать из-за собственных проблем, но и помогать их решать окружающим. Впятером мы и проводили большую часть свободного времени, а его было очень и очень немного.

* * *

Игнорирование просьбы принцессы не могло остаться безнаказанным, что и показали мне на следующий день, на первом же занятии.

— Носимые артефакты всегда отражаются на ауре носящего, — вещал лорд Эшью, преподаватель предмета «Артефакты». — По этим характернейшим искажениям можно легко определить как место ношения артефакта, так и область его приложения.

Он стоял, с удобством разложив живот на передней парте, за которой имели глупость сесть мы с Алной. Нет, рассказывал он великолепно и слушать его было бы одно удовольствие, если бы не некоторые его неприятные особенности. Когда преподаватель увлекался, во все стороны летела слюна, а если он в особо патетических местах встряхивал головой, перхоть белым облаком оседала на парту, щедро посыпая наши тетради.

— Лорд Эшью, скажите, пожалуйста, сколько артефактов вы видите в нашей группе? — внезапно поинтересовался принц Олин.

— Немного. У вас, Ваше Высочество, вашей сестры, графа Полта, леди Рион и инориты Уэрси.

— А скажите, пожалуйста, какого характера артефакт инориты Лиары Уэрси? — неожиданно раздался низкий тягучий голос Дармы Рион, дочери графа и очень богатого землевладельца.

— Инориты Уэрси? Очень интересный артефакт, выполненный настоящим мастером. А несет он исключительно защитные функции.

— Но позвольте, здесь же явно просматривается коррекция внешности? — возмутилась Дарма.

— В данном случае это также защитная функция. Поскольку артефакт заставляет своего владельца выглядеть менее привлекательным и заметным для окружающих. В отличие от вашего, кстати.

Скрип зубов был различим даже на фоне поднявшегося шума. А нечего пытаться сделать гадость другому, если сам от нее не застрахован.

— Интересно, как же она тогда выглядит без артефакта, — а вот и Его Высочество Олин голос подал.

Заявление лорда Эшью меня до крайности удивило, об этом свойстве медальона до сего дня я не знала. Думала, у него только защитные свойства, да и те не совсем полные: ношение этого украшения не мешало регулярно разбивать коленки и получать синяки, оно срабатывало только при очень сильной угрозе.

— Инорита Уэрси, — улыбнулся лорд Эшью, — пожалуйста, удовлетворите любопытство мужской части группы — снимите артефакт.

— Мне очень жаль, но ваше любопытство останется неудовлетворенным, — холодно ответила я. Не говорить же, что я понятия не имею, как его снимать. Что бы такое придумать поубедительней? — И потом, вы уверены, что Его Высочество имел в виду не леди Рион?

А что, за свои нападки надо отвечать! Хохоток за спиной показал, что это предположение все же ошибочно и принц жаждет видеть без артефакта отнюдь не мою противницу.

— Инорита, не надо стесняться, артефакты такого рода очень редко встречаются, — воодушевился преподаватель, даже не обратив внимания на мое предложение, — этот образец магического искусства крайне сложен и дорог в изготовлении, берутся за них лишь немногие очень сильные маги, и увидеть его действие, да еще и на наших занятиях, — просто бесценно.

— Видите ли, лорд Эшью, мною дан обет, который я не вправе нарушить. Но я уверена, что леди Рион будет к вам более благосклонна и покажет работу своего артефакта. Я так понимаю, что ее артефакт не сильно отличается от моего.

Я с вежливой улыбкой повернулась в сторону Рион, вопросительно подняв бровь. Леди напоминала жабу, собирающуюся лопнуть от злости, и явно ничего демонстрировать не собиралась. Принцесса Олирия, сидевшая рядом с ней, прикусила губку, чтобы не рассмеяться, и внимательно изучала соседку, пытаясь определить, что же та корректирует. Задача чрезвычайно сложная, так как, на посторонний взгляд, единственная привлекательная черта леди даже под действием такого сложного магического устройства — ее голос. Окончание занятия обрадовало нас обеих: мне не хотелось обсуждения моего артефакта, Дарме — ее внешности. Мы обе надеялись, что эта тема больше не поднимется.

— Инорита Лиара, а какого рода обет вами дан?

Да, надежда умирает последней, все-таки принц Олин чересчур любопытен.

— Ваше Высочество, я сниму медальон только перед будущим мужем. В день перед свадьбой.

— Не боитесь, что он не выдержит свалившегося на него счастья?

— Не думаю, что моя внешность настолько кардинально изменится, что вызовет у жениха шок, — сухо улыбнулась я. Да когда же это закончится? — Вам же сказали, что артефакт мою внешность портит, значит, никаких бородавок на носу и кривых зубов не предвидится.

— Да я и сейчас не сказал бы, что ваша внешность оставляет желать лучшего. Вы очень красивая девушка, инорита Лиара.

— Ваше Высочество, обсуждая мою внешность, мы рискуем опоздать на следующее занятие.

— Бытовая магия — не тот предмет, на который нельзя опаздывать. Да что там! Ее и пропустить можно. Так что мы можем продолжить разговор, — сказал он, заступая дорогу к выходу.

Но я ловко его обогнула и устремилась в другую аудиторию, пребывая в совершеннейшей панике. При прощании мой отец строго-настрого наказал не привлекать к себе внимания и не афишировать наличие уникального медальона-артефакта. Нечего сказать, неплохо это получилось, если вопрос о нем встал уже на второй день занятий. Правда, уникальность артефакта интересовала Его Высочество в последнюю очередь.

* * *

Олин проводил девушку заинтересованным взглядом, но на бытовую магию торопиться не стал. Не тот это предмет, что жизненно необходим принцам, у них для таких действий есть целая куча специальных магов. С ним задержался только один одногруппник, остальные, весело переговариваясь и обсуждая прошедшее занятие, устремились за новыми знаниями.

— Что, Ваше Высочество, заинтриговала вас инорита Уэрси? — усмехнулся граф Полт.

— Эдгар, да брось ты это «Ваше Высочество», нам еще пять лет учиться, — рассеянно сказал принц. — Ну его, этот официоз, во дворце надоел. Давай просто Олин и на «ты». Идет?

— Идет, — осторожно ответил граф.

— И скажешь, тебе не интересно, что скрывает медальон? Даже из чисто теоретических соображений.

— Из чисто теоретических можно и Рион, — насмешливо предложил лорд Полт. — Думается, что если ее правильно попросить, да еще если принцесса подключится, то точно уговорим снять.

— Фу, — возмутился принц. — Из чисто эстетических соображений я бы даже не рискнул этого делать. Опасаюсь, что уж ее-то истинная внешность точно вызовет у жениха шок. А вот на эту Уэрси я бы с удовольствием посмотрел. И посмотрю.

— Уверен?

— Пари?

* * *

На бытовой магии рассказ шел о различных способах очищения. Если подвести краткий итог лекции, то чистить с помощью магии вообще ничего не стоило: вещи либо чистились недостаточно хорошо, либо быстро приходили в негодность. Более эффективные способы требовали знаний и умений, которые студентам-первокурсникам недоступны. Впрочем, инор Клем, читавший этот предмет, считал, что заклинаний первого уровня вполне достаточно, и его рубашка казалась родной сестрой штор в комнатах общежития. Похоже, предыдущие поколения студенток чистили их исключительно магией. А вот интересно, если попробовать просто постирать?

После занятий я вернулась в свою комнату, встала перед зеркалом и начала придирчиво себя изучать, пытаясь за коррекцией разглядеть настоящее лицо. Надо признать, что и нынешнее меня вполне устраивало, но ведь красоты много не бывает, правда? За этот день я получила четыре предложения руки и сердца, причем все с просьбой предварительно показать будущему мужу то, что и для меня было загадкой. Какие мелочные мужчины пошли — красавицу им подавай, а то, что у меня характер золотой и высокие душевные качества, никого не интересует.

Раздумывая над этим, я сняла шторы и пошла их стирать. На удивление, не пришлось даже замачивать: следы магических чисток просто слезли с ткани. Шторы оказались голубыми, с синими цветами. Надо же, насколько магия вредна в быту! На первый взгляд казалось, что шторы застираны, а они были замагичены до полной утраты внешнего вида. На ткани все-таки было какое-то магическое покрытие, так как после полоскания она оказалась практически сухой. Повесив шторы, я с надеждой посмотрела на покрывало и решила не откладывать и его стирку. Покрывало благодарно распушилось и засинело. В комнате стало намного уютнее. Вирель как будто ждала именно этого момента, чтобы зайти.

— О, иллюзию освоила? Она же только во втором семестре. Или попросила кого? — Потрогала покрывало и добавила: — Так, тактильная составляющая есть, значит, не ниже третьего курса. И кто это у нас такой добрый?

— Не поверишь, просто постирала! — рассмеялась я. — С бытовыми навыками у меня намного лучше, чем с бытовой магией.

— Надо же, а мне это и в голову не приходило, — удивилась Вирель. — Да, тебя там ждут, в комнате для встреч, около привратницкой. Знаешь, где это, или проводить?

— Проводи, пожалуй. А кто ждет, не скажешь?

— Не знаю.

— Надеюсь, не очередной жених…

* * *

— Ненавижу эту дрянь! — Дарма Рион кругами носилась по комнате, брызгая слюной от возмущения. — В какое положение меня поставила эта низкорожденная гадина!

Круги были маленькими, ведь комната, выделенная принцессе, ничем не отличалась от остальных. Поэтому, чтобы не мешать подруге получать необходимую физическую нагрузку, Олирия и Гемма Дорен забрались с ногами на кровать.

— Положим, ты сама начала этот разговор, — меланхолично заметила Гемма, брезгливо подтягивая подол. — Хотя, в отличие от нас, великолепно представляла, чем это может закончиться. Мы-то с Ее Высочеством о твоем артефакте не знали.

— Кстати, — задумчиво сказала принцесса, — а нам ты покажешься без него? А то мне интересно.

— Нет, — испугалась Дарма и ухватилась за артефакт, как будто боялась, что подруги прямо сейчас начнут его снимать. — И вообще, мне пора, на завтра еще задания не сделаны.

И быстро убежала. Принцесса и леди Дорен переглянулись и тихо захихикали.

— И все-таки интересно, что корректирует ее артефакт, — сказала Гемма. — Если в том числе зубы, то как же они выглядят в реальности? Как бы ее мужу поутру после свадьбы не обнаружить того самого крокодила, от которого граф Рион пытался предостеречь своих детей.

— Вот-вот, — закатилась смехом Олирия, — я тоже об этом подумала. Все-таки хорошо, что мама тот ритуал провела. Ну ее к оркам, эту сильную магию, если к ней в придачу идет такая физиономия, как у старшего брата или этой Рион.

— Его Высочество Гердера никто не считает некрасивым, — дипломатично заметила леди Дорен. — О его многочисленных любовных победах ходят легенды.

— Мне-то уж ты можешь не рассказывать сказок, — ответила принцесса, — а то я не знаю, что кронпринцу просто боятся отказать. К тому же он мстительный и ничего никому не прощает.

* * *

— …И тот, кто первый ее увидит без корректирующего артефакта, получает все деньги. Сам понимаешь, в деньгах недостатка у нас нет, но тут уж дело принципа.

— Так в чем вопрос, Олин? Прижали в переходе да сняли артефакт, — приподнял бровь Гердер.

Студенческие проблемы его не очень интересовали, но выслушать брата и дать совет он считал себя обязанным.

— А если пожалуется?

— Кто она и кто ты? Да даже если ты с ней переспишь, проблем не возникнет. Максимум какую-нибудь подачку родителям… Поверь, она будет в восторге, что вообще заметили, — усмехнулся кронпринц. — Ты можешь припомнить случай, чтобы на меня жаловался кто-нибудь из мелких дворяночек?

— Так это на тебя. Тебе многое с рук сходит, — мрачно сказал Олин. — Да она и не ходит нигде — столовая, учебный корпус и общежитие. И нигде одна не бывает. Не в ее же комнате караулить? Кто меня туда пустит?

— Почему нет? Где-то у меня валялся артефакт невидимости, сам делал, еще во время обучения в академии для получения зачета. Храню как память. Слабенький, но на ваше общежитие хватит. Расскажешь о результате. Заинтересовал ты меня. Сколько живу, не могу припомнить, чтобы девицы себя целенаправленно портили. Вот наоборот — сколько угодно.

Глава 2

Я надеялась, что приехали отец и тетя. Хотя дом я покинула не так давно, но уже успела соскучиться по родным. Особенно по Эрику. С младшим братишкой мы были неразлучны до моего отъезда. Вот кто наверняка горюет, что меня нет, хотя бы потому, что лишился мелкого, но постоянного дохода за доставку записочек от моих поклонников. Записочки с хихиканьем читались вместе, давалась краткая, и не всегда лестная, характеристика отправителю. Но даже если отправитель был мне симпатичен, ответное письмо он не получал. Приличные девушки не ведут переписку за спиной родителей. Даже под присмотром брата. Правда, Эрику это не мешало рассказывать потом молодому человеку, как покраснела сестра, читая записку, и какие чувства можно было разглядеть на ее лице. Иной раз за вдохновенное сочинение ему перепадала дополнительная мелкая монетка. Как-то, пересчитывая накопленное богатство, он радостно заявил: «Ли, если ты еще полтора года не выйдешь замуж, наберу на собственную лошадь». Но в моих планах не было обеспечения брата верховым животным, да и уже появился в моей жизни инор, один вид которого заставлял быстрее биться сердце. Красавчик Биран Граудер, предмет девичьих грез всей провинции. Его профиль был достоин как минимум герцога. А как он танцевал! К сожалению, с выбором он не торопился, и я очень боялась, что, пока буду учиться, какая-нибудь местная красотка закружит ему голову и уведет у меня из-под носа. Я вошла в комнату для встреч и обнаружила там не отца и тетю, а живое воплощение моих грез. Вот оно, счастье!

— Инор Граудер? Какой приятный сюрприз. Не ожидала вас увидеть, — по возможности спокойно сказала я, хотя сердце билось так сильно, словно хотело выскочить из груди.

— Добрый день, инорита Уэрси. — Он радостно улыбнулся. — Я привез письмо от ваших родных. Прошу вас прочитать и передать со мной ответ.

Я заинтригованно вскрыла конверт и была поражена в самое сердце. То самое, которое при виде Бирана пыталось меня покинуть. Отец писал, что инор Граудер просил моей руки, предварительное согласие дали, но окончательное решение за мной, и теперь только от меня зависит, буду ли я инорой Граудер. Похоже, не только я боялась, что учеба разлучит нас навсегда. Или на его решение повлияло мое поступление? Выпускница столичной Академии не чета обычной провинциальной дворяночке. Я мечтательно прикрыла глаза, представляя, как обзавидуются соседки по поместью! Да бо́льшая часть из них спит и видит себя его женой! И вот я в свадебном платье, в храме… О, сколько будет рыданий в подушку, ехидных фразочек, ненавидящих взглядов от этих неудачниц. Да только ради этого стоило бы выйти замуж! Я успешно скрыла охватившую меня радость и невозмутимо поинтересовалась:

— Сообщил ли вам мой отец, что до окончания обучения я не смогу выйти замуж? Согласны ли вы ждать целых пять лет?

Он кивнул и, явно волнуясь, спросил:

— Каким будет ваш ответ?

Я скромно потупилась и изящно наклонила голову в согласии. Движение это было многократно отрепетировано перед зеркалом, так что я даже не сомневалась в произведенном эффекте. Счастливый жених припал к подрагивающей ручке невесты. Идиллия наша была недолгой — ровно до того момента, пока не появились венценосные близнецы, возвращавшиеся из дворца. Хорошо им: хотят — уходят, хотят — приходят, и никто даже слова не скажет, будут только кланяться и улыбаться.

— Инорита Уэрси, а не поздновато ли вы принимаете посторонних иноров? — высокомерно поинтересовалась Ее Высочество, в то время как Его Высочество ехидно хмыкнул.

— Ваше Высочество, инор Граудер — мой жених, — спокойно ответила я.

Принцесса бросила на Бирана весьма выразительный взгляд. Так смотрят сладкоежки на кусок чужого торта. «Ну уж нет, этот тортик занят, и вам придется пойти в другую кондитерскую, Ваше Высочество!» — решила я, со сладкой улыбкой придвинулась ближе к жениху и взяла его за руку. Но Олирия не ушла, напротив, стала выяснять все о Биране, нежно воркуя ему на ухо, что заботится о будущем подруги и хочет быть уверена, что ее муж окажется достойным человеком. Неожиданная дружба с принцессой в восторг не привела. Честно говоря, сомнительное счастье. И уж, конечно, никакая дружба не дает права брать чужого жениха за руку, шептать вопросы, тесно к нему прижавшись, да еще и целовать в щеку на прощание! Олина явно удивило поведение сестры. А я — я была в ярости, сдерживала которую с большим трудом. Так что, когда Биран наконец со всеми попрощался и ушел, я даже обрадовалась. Олирия же явно расстроилась, а что подумал Олин, так и осталось невысказанным. Очень уж он неразговорчивый принц.

* * *

Неизвестно, что послужило причиной — вчерашнее всеобщее помешательство или то, что Ална с Иденом сдали текст лучше многих, хотя леди Гросс настроилась вволю над парнем поиздеваться, — но ко мне выстроилась очередь из желающих повысить знания арейского. Вежливых отказов не слушали, и в конце концов я испуганно спряталась за спиной Идена, благо ее ширина позволяла. Разочарованные однокурсники понемногу расходились, поэтому на занятие по магическим особенностям рас мы успели вовремя. Спецификой данного курса было то, что преподаватель старался приглашать представителей тех рас, о которых шел рассказ. В этот раз на занятие пригласили гнома, и он показывал свои умения в магии земли — предмете, в котором гномам равных не было, так как они не просто владели даром, а чувствовали суть пород. Артефакты из металлов и камней гномьей работы по праву считались лучшими, эта раса всегда находила оптимальное сочетание. И в оружейном деле им попросту не было равных! Рассказывал гном неплохо, только вот сам был не слишком выразительным — грубовато высеченное лицо чем-то отталкивало и не вызывало желания на него долго смотреть. Да и что там интересного — гномы в Туране встречаются часто, правда, реже, чем в Гарме. Но и там они жили отдельными общинами в крупных городах или даже поселениями у подножья горной цепи, отделяющей Гарм от моря. На следующее занятие пригласили дракона, о которых ходило множество слухов, которые мало кто мог подтвердить или опровергнуть. Увидеть дракона в истинном обличье — об этом можно было только мечтать.

Вот я и мечтала, разбирая текст с Алной и Иденом. Правда, не о драконах, все мысли занимал Биран. Я крутила на руке подаренный браслет и страстно желала оказаться дома, чтобы насладиться помолвкой. Но, увы, это будет возможно только летом, так как у нашей семьи нет денег на лишние поездки. Биран также не мог часто приезжать, но обещал писать. Несколько омрачал мечты интерес, проявленный к нему принцессой. Тортик ей, конечно, не съесть, и даже понадкусывать не получится, но вчерашняя возмутительная сцена сама вставала перед глазами. Такое поведение совершенно недопустимо для особы королевских кровей! Я даже гневно фыркнула от нахлынувшего возмущения, но, увидев недоуменные взгляды «учеников», взяла себя в руки и сосредоточилась на тексте.

— Инорита Лиара, — смущенно промямлил Иден, — не знаю даже, как сказать-то… Как бы это… Наши лорды спорят на то, кто первый снимет с вас артефакт. Ставки очень высокие. Не только наш курс сдает.

— Пари? На меня? — растерялась я.

— Да.

Не слишком приятное известие, но и из него можно извлечь пользу.

— На какой срок?

— Месяц.

— Месяц, значит… — Я задумчиво улыбнулась. — Иден, я дам тебе деньги, поставь их от своего имени. Выигрыш поделим. Идет?

— Уверена, что выиграешь? — скептически спросила Ална. — От тебя ничего не зависит. Если лорды настроились на выигрыш, то, когда поймут, что уговоры бесполезны, попробуют силой.

— Пусть пробуют, — усмехнулась я. — Кроме меня никто не снимет, а пока не могу и я. Знаний не хватает. Только никому ни слова, хорошо?

— Значит, никакого обета нет? — фыркнула Ална. — А я все удивлялась, как тебя угораздило на такую глупость. Не бойся, не проболтаюсь.

— Обещаю никому не говорить, — серьезно сказал Иден. — Может, я помогу? Мой Дар посильнее.

— Дело не в Даре, а в знаниях, которые дадут только на четвертом курсе. Управление множественными магическими потоками. Литературы в свободном доступе нет, я уже смотрела, а в закрытый фонд кто меня пустит?

— А если тебя раньше отчислят? Ладно, первый курс — почти одна теория, а дальше ты все время на грани будешь, если сразу не вылетишь. И нужно тебе оно? Жених и так тебя любит, в медальоне. Кучу денег сэкономишь.

— Видишь ли, Ална, у артефакта в его абсолютной защите есть один неприятный побочный эффект — пояс верности. Как бы Биран меня ни любил, вряд ли он согласится прожить всю жизнь в целомудрии и без детей. Поэтому либо с медальоном разбираться, либо сразу в монастырь. В монастырь почему-то не хочется…

— Ничего, — оптимистично заключил Иден, — если есть выход, найдем. Обязательно. Может, в общем доступе что-то есть, если внимательно поискать. А пока — давайте свои деньги, заработаем вам на булавки.

* * *

Мысли о том, на что можно потратить честно (или нечестно — это с какой стороны посмотреть) выигранные деньги, оказались необычайно приятны. Но долго наслаждаться ими мне не дали. Не успела я зайти в свою комнату, как дверь резко захлопнулась, стукнула задвижка, и перед выходом материализовался принц Олин.

— Ну что, дорогая, медальон сама снимешь или помочь? — совсем не вежливо спросил он.

Это было настолько неожиданно, что я растерялась. Младший принц не казался человеком, готовым на подлости ради достижения своих целей.

— Ваше Высочество, вы поступаете некрасиво. Пробрались в комнату к чужой невесте, пристаете со странными требованиями. Это недостойно члена королевской семьи, — попыталась я его урезонить.

Но на мои слова он лишь хмурился, явно не думая раскаиваться, извиняться и уходить.

— По-хорошему не хочешь?

После этих слов он рванул медальон, но тот выскользнул из его рук. Слишком короткая цепочка не давала снять медальон через голову, и Олин попытался ее порвать. Сначала руками, потом в дело пошел кинжал, явно не из простых, а завершилось все каким-то сложным магическим плетением, неприятно обжегшим мою шею. Цепочка упорно сопротивлялась, а так как внутри цепочки находилась я, то мне эти издевательства совершенно не нравились.

— Ваше Высочество, еще пять минут вашего присутствия здесь, и вы, как честный человек, просто обязаны будете жениться, что явно не понравится вашим родителям. Думаю, что и мой жених не одобрил бы посторонних в моей комнате.

Олин зло посмотрел и активировал артефакт невидимости. Дверь открылась и с громким стуком захлопнулась, а я села на кровать и заревела от перенесенного унижения: быть бесправным приложением к собственной магической безделушке — что может быть хуже? Ужасный артефакт, и какой-то неполноценный. Нет чтобы жахнуть этого нахала молнией посильнее — вмиг пропало бы желание издеваться.

Вошла Вирель и с порога заойкала:

— Ой, а что это у тебя двери хлопают, а ты плачешь? Что случилось?

Я последний раз горестно всхлипнула, но объяснять ничего не стала. Здесь нужно не жаловаться, а пытаться противодействовать.

— Вир, ты знаешь заклинание, которое показывало бы, есть ли кто рядом и сколько? Научишь?

— Знать-то знаю, но боюсь, что твоего резерва не хватит… — засомневалась она.

— Давай хотя бы попробуем? Пожалуйста…

Уговорить Вирель оказалось на удивление легко, из нее получилась великолепная учительница, уже через десять минут я могла сказать не только где есть люди, но и уточнить по ауре, кто именно. Так, Ална была в бытовой комнате, Дарма Рион — в комнате принцессы и в ее же обществе, а Гемма Дорен — в своей.

— Надо же, — удивлялась Вирель, — я была уверена, что ничего не выйдет. Заклинание несложное и много энергии не берет, но почему-то никогда не выходит у тех, у кого Дар слабый. Уникум ты, однако.

* * *

Несмотря на значительную разницу характеров, Ардарион и Краут проводили много времени вместе. Дракону импонировала открытость оборотня, а тому — спокойная уверенность друга и возможность всегда получить совет.

Вот и сейчас Краут нуждался в дружеском совете. Очень уж его тревожила предстоящая женитьба.

— Ар, я смотрю на родителей и понимаю, что тоже хочу как они, — переживал гармский кронпринц. — Сильно сомневаюсь, что Олирия окажется моей истинной парой, что бы ни твердила эта любимая мамина прорицательница.

— Пока не увидишь, не поймешь, — меланхолично ответил дракон.

Переживания Краута оставляли его равнодушным, поскольку по натуре он был одиночкой и о браке не задумывался, предпочитая редкие встречи на чужой территории.

— Наверное, — вздохнул Краут. — А еще я боюсь, что окажется она совершенно невыносимой, а жениться все равно придется.

— Ты же просил графа Эдина прислать отчет?

— Просил, только он не торопится.

— Напомни, — усмехнулся дракон. — Принц ты или не принц, в конце-то концов? Будущий правитель.

— Да какой я правитель, — махнул рукой Краут. — Будь моя воля, я бы из приграничья не вылезал. Охота — это упоительно. А все эти придворные дрязги, расшаркивания, интриги — не мое.

— Но долг есть долг, — утвердительно сказал Ардарион.

— Куда ж от него деться. Отец, правда, не очень доволен, считает, что я мог бы и больше интересоваться государственными делами.

Особенно если эти государственные дела — молоденькая туранская принцесса, по уверению графа Эдина, хорошенькая, как картинка.

* * *

— Ну, Олин, как прошло превращение из уродины в красавицу? Смотрю, не торопишься с рассказом. Что, ожидания не оправдались? — с явной насмешкой поинтересовался кронпринц у своего младшего брата.

Олин оскорбленно посмотрел на старшего.

— Она и с артефактом в академии самая красивая, не уродина, отнюдь.

— А без?

— Не смог снять. Ни силой, ни магией. Другие тоже в пролете, даже со старших курсов. Говорят, там работа очень сильного мага. Сама Уэрси ни в какую не снимает. Одного не пойму: по всем признакам семья с небольшим достатком, но где-то взяли деньги на дорогой артефакт и обучение в столичной академии.

— Жених оплатил? — небрежно предположил Гердер.

— Вряд ли, видел я его — тот же уровень доходов, может, чуть выше. Да и женихом он стал уже после ее поступления. Приезжал специально за согласием. Этакий красавчик провинциального разлива. Кстати, сестричке он очень понравился. Я раньше не видел, чтобы она с кем-нибудь так беззастенчиво кокетничала. Уэрси, похоже, даже злиться начала.

К этим словам брата кронпринц отнесся внимательнее: до сих пор поведение сестры не доставляло особых проблем, и ее увлечение чужим женихом очень нежелательно в преддверии приезда ее собственного. Но непохоже, чтобы Олин шутил.

— Желание Олирии ничего не значит. Отец подписывает договор с Гармом, один из его пунктов — брак их наследника с нашей сестрой. Так что самое позднее — следующей осенью она будет замужем.

— Сестра не обрадуется.

— Жених тоже не в восторге, в их семье такие браки не приветствуются, поскольку считается, что без обретения истинной пары брак неполон. Отец говорит, что принц согласен был на все, лишь бы этого пункта не было, хотя невесту не видел. Но женится, никуда не денется, если уж родители договорились. Может, и влюбится, кто знает: сестричка хорошенькая, особенно пока рот не открывает. Но вернемся к твоей уродине…

— Не уродина она, я же сказал! — раздраженно бросил Олин. — И не моя, а своего жениха!

— Какая, в сущности, разница? — спокойно ответил брат. — Важно то, что ты не можешь снять какой-то заурядный артефакт, при том, сколько времени потратила мама на ваше обучение.

— Мораль читать всякий может. Сам бы попробовал.

— Я? — хмыкнул кронпринц. — Пожалуй, если случившееся рассматривать как вызов нашей магической школе, мое вмешательство оправдано. Что ж, навещу академию, поностальгирую по временам счастливой юности, когда еще на мне не висела половина дел королевства. Заодно на твою сокурсницу посмотрю. Может, и нет там за этим артефактом ничего особенного, а вы вокруг нее пляски устроили.

* * *

Следующая неделя прошла относительно спокойно. Правда, артефакт еще несколько раз пытались снять, но уже не так грубо, как Олин. Энтузиазма проявляли все меньше, так как нужного результата не было и идей, как его получить, тоже. Пожалуй, через пару недель страсти все-таки утихнут.

И на первый план вышли проблемы с принцессой. Она приглашала нас с Алной к себе на чаепития, усаживала рядом на занятиях и всячески показывала, что мы пользуемся ее расположением. Это было бы прекрасно, если бы она не сводила все разговоры к Бирану. Сумел мой жених произвести ненужное впечатление! А венценосной особе не предложишь завести своего и обсуждать его, а не чужих. Приходилось терпеть и пить у нее чай. Впрочем, мы дружно признавали, что таких вкусных конфет, как у принцессы, в других местах нет. А какие пирожные присылали ей из дворцовой кухни! Честно говоря, от чаепитий с Ее Высочеством можно было бы получать удовольствие, если бы она замолкала хотя бы иногда.

* * *

В пятницу на «Особенности магии различных рас» действительно пришел настоящий дракон. При взгляде на него даже не возникал вопрос, к какому роду он принадлежит. Огненный. Волосы напоминали пламя костра, в глазах вспыхивал и гас огонь. А говорил он таким завораживающим голосом и так интересно, что… что я влюбилась бы, наверное, если бы не была уже влюблена. Драконы в совершенстве владели магией, но только той стихии, к которой принадлежали, ну и ментальной, конечно. Драконы видели через всякие мороки, искажения, иллюзии и корректоры внешности. А еще они видели внутреннюю суть как вещей, так и живых существ. Потрясающая способность! Мне бы она тоже не помешала. Тогда я увидела бы истинный облик пришедшего к нам дракона. Почему-то казалось, что он должен быть зеленым, с золотым отливом. Но зеленый огненный дракон — ерунда, конечно. В конце занятий он предложил задавать вопросы. Ну и, естественно:

— Скажите, вы ведь видите через корректоры внешности? Можете описать инориту Уэрси?

— Цвет волос и глаз совпадает с тем, что вы видите. В остальном леди взяла от своих родителей самые лучшие черты, можете мне поверить. Больше ничего не добавлю, так как догадываюсь, почему девушка хочет скрыть внешность.

Все взгляды с хищным интересом устремились на меня, меня же слова дракона привели в полное недоумение. Получается, что он знает моих родителей, если с такой уверенностью говорил про внешность. Но откуда? И этот странный намек в конце. «Догадывается он! — подумала я. — Мне бы самой догадаться, почему я хожу в таком виде». На дальнейшие просьбы конкретизировать описание дракон ответил отказом. И я даже не знала, радоваться этому или огорчаться, так как мне тоже было интересно. Все-таки дожить до восемнадцати лет и ни разу себя не видеть — это извращение какое-то. Может, подойти после лекции, поинтересоваться, что такого он углядел?

— А видеть внутреннюю сущность могут только драконы?

— Почему же? Даже в вашей группе есть человек, способный на это. Слабо, конечно, но тем не менее. Инорита Уэрси, не скажете, какого цвета моя драконья ипостась?

Так как незадолго до этого я как раз над этим размышляла, выпалила ответ не задумываясь:

— Зеленый с золотом?

— Огненный дракон? Зеленый? — раздались смешки.

— А инорита совершенно права. Я единственный среди моих огненных собратьев зеленого цвета, и надо отметить, что до меня зеленых огненных драконов история не знала.

— То есть инорита Уэрси — уникум?

— Нет, способности у нее в этой области есть, но слабые. Встречаются намного сильнее, обычно на курсе человека два-три с такими данными, а вот в вашем наборе — только она одна.

— Скажите, — мечтательно поинтересовалась принцесса, — а вы можете рассказать нам что-то, что сейчас видите только вы, используя видение внутренней сущности? То, о чем другие даже не подозревают? Какую-нибудь тайну?

— Если вы так хотите, — улыбнулся он. — Вот вам секрет: сейчас на территории академии есть три носителя королевской крови.

— И кто третий?

— Ну вы же хотели тайн, вот и догадывайтесь сами. А мне, пожалуй, пора.

Дракон ушел, а в аудитории началось бурное обсуждение. Почему-то всем было крайне важно найти этого третьего. Но в восемнадцать лет пытаться вспомнить королевские интрижки практически такой же давности бесполезно. Поэтому стали искать черты правящего монарха у окружающих, находились они, что закономерно, только у их высочеств. Как вдруг леди Рион осенило:

— Уэрси носит искажающий внешность талисман, дракон назвал ее леди, что подразумевает высокое положение, и сказал, что знает причины, по которой она скрывает лицо. И она видит внутреннюю сущность.

Взгляды скрестились на мне, что оказалось крайне неуютно.

— Леди, вас никто не покусал? В наше захолустье правящая династия уже лет двести не заезжала, — попыталась откреститься я от чести быть родственницей близнецов.

— У короля Генриха не мог родиться ребенок с таким низким уровнем магии, — неожиданно вмешался граф Полт, на которого я посмотрела с глубокой благодарностью, ибо быть королевским бастардом не хотела. — К тому же я знаю точно, кто этот загадочный третий носитель королевской крови.

— И? — Напряжение достигло своего пика и буквально зазвенело в воздухе.

— Дракон ведь сказал: на территории академии, а не в нашей аудитории. — Лорд Полт усмехнулся и кивнул на окно.

Ринувшиеся туда студенты и студентки увидели кронпринца, неторопливо шедшего от ворот. Кто-то не сдержал своего разочарования — еще бы, такая интрига рассыпалась, бастард не найден. Ну и шутки у драконов, дурацкие, право слово. Хотелось бы надеяться, что у оборотней, один из которых должен прийти сюда в следующем семестре, такие развлечения не приветствуются.

И тут я вспомнила, что, когда дракон уходил, в академии кронпринца не было. В самом деле, не стоял же он все время нашего обсуждения у ворот? Но я промолчала, а то ведь опять зачислят в королевские бастарды. И без того слова дракона о моей внешности породили новую волну интереса, а я еще со старой никак не справлюсь.

* * *

— Кажется, — прошептала Дарма Рион Гемме Дорен, — Полт в меня влюблен.

— С чего ты взяла? — удивилась обычно невозмутимая Гемма.

— Обратила внимание, он оспаривает все, что бы я ни сказала? Вот сегодня, к примеру, не успела я предположить, что Уэрси — дочь короля Генриха, как он тут же заметил за окном Его Высочество Гердера.

— Думаешь, если бы ты не сказала про Уэрси, кронпринц бы не пришел? Тебе не кажется, это несколько натянуто, нет?

— Разве что совсем немного, — не сдавалась Дарма, мечтательно улыбаясь. — Как думаешь, какого цвета свадебное платье заказывать?

Гемма удивилась. Это каким же самомнением нужно обладать с подобной внешностью, чтобы делать выводы о любви из фразы, которая даже не относится к тебе?

* * *

Граф Эдин в расстроенных чувствах перебирал лежащие на столе документы. Очередное письмо из Гарма от Краута с напоминанием. Просьба принца, конечно, неофициальная, но не выполнить ее нельзя. Но время шло, а дипломату так и не удавалось получить никаких достоверных сведений о принцессе. Академия, на которую было столько надежд, оказалась еще более закрытым местом, чем дворец. Но тянуть с ответом больше нельзя, так что Эдин начал старательно выводить ровные строчки, время от времени поднимая глаза к потолку в поисках вдохновения.

«Ваше Высочество, на основании собранных мною сведений сообщаю. Принцесса Олирия хороша собой. Глаза голубые. Волосы белокурые, с золотистым отливом». Это не потребовало особенных усилий: уж пару раз дипломат объект во дворце видел. А вот дальше… «Прислуга отзывается о ней как о доброй и благочестивой девушке, которая все свободное время проводит, читая книги или беседуя с подругами». Эдин вспомнил, во сколько ему обошлись эти дифирамбы, и недовольно поморщился. Камеристка принцессы взяла деньги без зазрения совести, а потом полчаса разливалась соловьем о том, какая у нее замечательная хозяйка, так что у дипломата возникло обоснованное предположение, что инструктировал этот источник информации лично Гердер. Но Его Величество Лауф ясно дал понять, что брак неминуем, так что подобные выводы Эдин оставил при себе и попытался показать принцу будущую супругу с наиболее выгодной стороны. А вот что касается успехов в учебе, то все, что писал сейчас дипломат, было исключительно плодом его воображения. «Прилежна» — книги читает, по словам камеристки. «Показывает значительные успехи в учебе» — с такой матерью и старшим братом ничего другого и быть не может, королева Инесса наверняка взяла учебу младших детей под контроль…

Граф Эдин писал отчет принцу с таким уверенным видом, что никто не заподозрил бы: на душе у него неспокойно.

* * *

Дракона расспросить не удалось. Когда закончились занятия, в академии его уже не было. Разочарованная, я пошла с Алмой в столовую, где тоже не порадовали: суп оказался невыносимо кислым, а котлеты — подгоревшими. Понятно, почему близнецы здесь не едят. Хотя им наверняка дали бы что-нибудь съедобное: кому нужно обвинение в покушении на королевскую семью? Это только таких, как я, можно безнаказанно травить.

— Ничего, — жизнерадостно улыбнулась Ална, которой хватило ложки супа, чтобы понять, что она не голодна. — Все равно я собиралась худеть. А тут такой повод.

— Если собираешься худеть, — мрачно заметила я, тоже отодвигая суп, — то отказываться надо не от супа, а от принцессиных конфет. А то вечером опять сладкого наедимся.

Ална промолчала. Похоже, что такой отказ для нее был высшей степенью жертвенности, а если еще не есть и пирожные, то чаепитие у Олирии превращалось в сущую пытку. После обеда я немного поколебалась, не пойти ли с подругой в читальный зал, но все же решила сначала хотя бы чаю выпить, а то привкус горелой котлеты так и стоял во рту.

Подходя к комнате, я уже привычно ее просканировала и с негодованием обнаружила там совершенно постороннюю личность. На этот раз это был не Олин, хотя что-то общее просматривалось. Не общежитие, а какой-то проходной двор! А говорят, что комендантша внимательно следит, чтобы лица противоположного пола не посещали женское крыло! Беззастенчиво врут! Пожалуй, нужно подучить какое-нибудь запирающее заклинание, ценного у меня, конечно, ничего нет, но и того, что есть, лишиться не хотелось бы. Открыв дверь, я громко сказала:

— Будьте любезны покинуть мою комнату. Что вы вообще тут делаете?

И с ужасом обнаружила кронпринца, который стоял у стола и лениво перебирал учебники. Он поднял голову и внимательно меня осмотрел. Похоже, что увиденное понравилось, так как он сделал попытку вежливо улыбнуться, что его не особенно украсило, так как был Гердер, как бы это сказать помягче, отнюдь не эталоном красоты. Тускловатые волосы, блеклые, как будто выцветшие, глаза, слишком вытянутая физиономия. Кронпринц был высок, но в плечах уступал даже младшему брату, не говоря уж о Биране. Говорили, что кронпринц внешне очень похож на мать, и если разговоры соответствуют истине, то туранский монарх достоин жалости. Хотя, может, у нее характер хороший?

— И что я, по-вашему, здесь делаю? — спокойно спросил он.

— Судя по всему, заполняете пробелы в образовании за первый курс. Правда, я не понимаю, почему это нельзя делать в библиотеке.

— Дорогая, хамить наследному принцу очень вредно для здоровья. — жестко сказал Гердер. — Иногда не только хамящего, но и всей его семьи. Это, если вы не поняли, я восполняю пробелы в вашем образовании. Или изучение этикета теперь не является обязательным?

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — опомнилась я. — Но я настолько не ожидала вас здесь увидеть…

Дверь вдруг, резко дернувшись, забросила меня в комнату. Скрежет задвижки испугал до безумия.

— Стало интересно посмотреть на особу, которая вызвала такой ажиотаж в академии, — лениво протянул кронпринц, подходя ближе. — Это, конечно, можно делать и в библиотеке, — издевательски ухмыльнулся он. — Но ваша комната привлекает меня значительно больше. Снимите артефакт, я хочу видеть, с кем разговариваю. Что вы скрываете, инорита?

Он протянул руку к медальону, я резко повернулась к двери и попыталась открыть, но задвижка даже не шелохнулась. Рука Гердера прошлась по моей шее на границе с цепочкой, и я вдруг испытала настолько сильное отвращение, что невольно вскрикнула:

— Не трогайте меня! Что вам нужно?

— Снимите медальон. Ну же.

— Нет, это моя единственная защита.

— Вы думаете, что она меня остановит? — Оон подцепил цепочку кинжалом. — Это лунный металл, он режет все, даже чары. Вам не жаль цепочки? У нее такое тонкое плетение.

— Не жаль, — ответила я и зажмурилась. Кронпринц потянул цепочку на себя, медальон мягко прикоснулся к моему горлу. И все…

— Горелый орк! — возмутился он. — Лунный металл не берет! Кто делал артефакт?

— Моя мать, Ваше Высочество.

— Вы серьезно полагаете, дорогая, что мы не проверяем всех, кто поступает в столичную академию? Тем более что сейчас здесь учатся члены королевской семьи. Я читал досье — ваша мать была настолько слабо одарена, что ее родители даже не посчитали нужным отправлять ее на обучение, а здесь видна рука серьезного мастера. Итак, будем врать дальше?

— Но я говорю правду, Ваше Высочество! Его создала моя мать и закляла своей смертью. Поэтому он и получился такой сильный. Я сама не могу его снять, — испугалась я. — Отец неоднократно обращался к различным магам, никто не помог. Сказали, только сама сниму, если Дар разовьется и знания будут.

— Ну-ка. — Гердер небрежно развернул меня за плечи лицом к себе, потянул за медальон и начал водить над ним руками, что-то шепча при этом. Медальон засветился, загудел, из него вылетела маленькая молния и ужалила кронпринца в руку. — Похоже на предупреждение. При более сильном воздействии ответ сильнее, так?

— Да…

— В алхимии есть очень интересные рецепты, пробовали?

— Единственный результат — испорченная одежда, Ваше Высочество.

— За что родительница вас так возненавидела?

— У нее был слабый Дар Прорицания, и она знала, что умрет. Я думаю, она хотела меня защитить, но из-за слабых знаний что-то пошло наперекосяк, и получилось то, что получилось.

— Забавно. — Он оценивающе посмотрел на меня. — Пожалуй, в одном вопросе я могу вам помочь, инорита, — в увеличении магического потенциала. Вы же знаете, что при вступлении в любовную связь с сильным магом у более слабого Дар начинает быстро расти. А я очень сильный маг, дорогая…

Он властно привлек меня к себе, и тут впервые за всю сознательную жизнь я поняла, что счастлива, что на моей шее висит это замечательное украшение.

— Я вам так признательна, Ваше Высочество, за желание помочь, — сказала я, упираясь со всей силой обеими руками ему в грудь. — Так признательна. Только, к моему глубочайшему сожалению, воспользоваться вашим предложением я смогу, только сняв артефакт. Года через четыре.

А за четыре года, я уверена, интерес к моей скромной персоне наверняка утихнет, да и желающих усилиться магически наверняка хватает — во дворце-то, поди, очередь стоит. А там, в трудах по увеличению магической мощи королевства, и забудется бедная провинциальная дворяночка.

— Не нравлюсь, значит, — криво усмехнулся дароусилитель, даже не делая попытки меня отпустить.

— Что вы, Ваше Высочество, я в восторге от вашего предложения. Просто мой артефакт работает еще и как пояс верности и, боюсь, не сделает исключения даже для вашей венценосной особы.

— Вот как? — Он наконец отпустил меня, и я с облегчением выдохнула. Оставался еще один щекотливый момент…

— Ваше Высочество, — я просительно приложила руки к груди, — могу я попросить оставить наш разговор в тайне?

— Почему?

— Видите ли, Ваше Высочество, в академии вовсю заключают пари на то, кто первый снимет медальон, а я через друга поставила против всех. Если студенты узнают, что спасовали даже вы, то ставить на это больше никто не будет…

— И велики ли ставки? — Он насмешливо поднял бровь.

— На оплату второго семестра уже хватает.

— Забавно, — сказал он, подвинул меня в сторону и вышел не попрощавшись.

Я с огорчением подумала, что так и не поняла, расскажет ли он своим родственникам о неудаче или нет. Но было похоже, что мой мелкий приработок все же накрылся.

* * *

— И чего они все вьются вокруг этой Уэрси, — мрачно бурчала леди Рион. — Словно других девушек, кроме нее, в нашей группе нет. Да что там в группе, в академии.

— Ой, да не бери в голову, Дарма, — махнула рукой принцесса, которая как раз в это время решала, какие сережки надеть, поочередно прикладывая их к ушам. — Олин рассказал, что поспорили, кто первый снимет ее артефакт. Пока это никому не удалось, вот и стараются. Если бы на тебя спорили, все внимание было бы твое. Тебе это надо?

— Нет, — честно ответила леди Рион, с ужасом представив последствия.

— Вот и я о чем, — удовлетворенно сказала Олирия. — Больше меня занимает, что в ней жених нашел. Он ведь на нее не спорил. Уэрси такая заурядная провинциальная дворяночка. А Граудер, он такой, такой… — И она мечтательно закатила глазки.

Леди Рион и леди Дорен удивленно переглянулись. Они замечали интерес их покровительницы к жениху Лиары, но не думали, что она будет так явно его выказывать. Королевское воспитание предполагало, что некоторые мысли и чувства следует держать при себе.

— Как он там ей писал? «Ты звезда моего сердца. Без тебя все дни пусты и холодны». Вот бы мне кто такое написал, — продолжала говорить принцесса с мечтательным выражением на лице.

— Ваше Высочество, уверена, что ваш жених, который скоро приедет, увидев вас, воспылает такой страстью, что его письма будут несравненно лучше писем этого Граудера, — дипломатично заметила Гемма.

При упоминании о собственном женихе глазки принцессы потухли, и она раздраженно дернула плечиком.

— Я не хочу лучше. Я хочу те, но мне, — заявила Олирия. — В конце концов, я же принцесса, в меня все обязаны влюбляться! Так во всех рыцарских романах пишут!

Глава 3

И все же кронпринц никому ничего не рассказал. Интересно, почему: из-за моей просьбы или из-за того, что и сам потерпел фиаско? Артефакт пытались снять с завидным постоянством, а когда сроки пари закончились, раздосадованные маги-недоучки заключили новое, увеличив время. К соревнованию присоединились азартные старшекурсники, и студенты начали искать другие подходы, в основном конфетно-цветочные. Функция непривлечения внимания у артефакта оказалась с дефектом, зато первый выигрыш был уже получен, бо́льшая часть опять поставлена против всех, а меньшая потрачена на всякие мелкие радости. Принцесса продолжала оказывать «провинциальным дворяночкам» знаки внимания, что не встречало понимания в ее окружении, а меня очень беспокоило. Хорошо хоть, что Биран пока не приезжал — не то чтобы мне не хотелось его видеть, наоборот, но очень уж не нравилась реакция Ее Высочества на чужого жениха. Даже сейчас она интересовалась его письмами и, восторженно закатив глазки, слушала зачитываемые отрывки. Время от времени в академии появлялся и Гердер. Скорее всего, посещал библиотеку академии, где было множество редких магических книг. Меня радовало, что он не только не возникал больше в моей комнате, но даже и не заговорил ни разу. Правда, при встрече странно смотрел, и от его взглядов у меня даже мурашки по коже бегали. От страха.

* * *

— Не знаю, что такого ужасного вы углядели в моей просьбе, — удивленно приподнял бровь кронпринц. — Вы же понимаете, что учеба моих брата и сестры автоматически приводит к повышенному интересу к академии со стороны спецслужб. Единственное, о чем прошу, — еженедельный доклад мне лично, о чем вы не обязаны ставить в известность коллег. Уверен, это совсем не сложно. Кроме того, вы будете получать значительную надбавку к зарплате.

— Пожалуй, звучит не столь страшно, — неуверенно ерзая на стуле, заключил собеседник Гердера.

— Естественно, в случае происшествий, затрагивающих интересы короны и требующих быстрого реагирования, ждать неделю не надо. И личная просьба — понаблюдать за иноритой Уэрси. Мне кажется, что ее медальон маскирует также и уровень Дара. В случае если вы обнаружите что-то, подтверждающее это предположение, сообщите немедленно. Все странности, касающиеся этой инориты, тоже должны отражаться в вашем отчете. Об этом также никто не должен знать. Я надеюсь, мы договорились?

— Да, Ваше Высочество.

* * *

— Эдгар, ты заметил, что на тебя Рион запала? — поинтересовался Олин.

Бедный граф, пивший в это время чай, поперхнулся и облил себя содержимым чашки.

— Ну и шутки у тебя, Олин.

— Какие шутки? Она на полном серьезе утверждала, что ты в нее влюблен.

— С чего она взяла?

— Понятия не имею. Что творится в женских головах, для меня загадка. Кажется, она Гемме Дорен сказала, что ты всегда ей противоречишь, а это первый признак. Уже прикидывает, кого позовет на свадьбу.

— Теперь я с ней вообще разговаривать не буду, — заявил граф Полт, несколько испуганный подобными перспективами.

— Тогда она точно всех будет убеждать, что и это явный признак неравнодушия, — захохотал принц. — Не бойся, кроме нее, никто так не думает. Даже Олирия не поверила, они с Дорен при мне Рион обхихикали, все ее артефакт вспоминали, кривые зубы и почему-то крокодилов.

У Полта вопроса не возникло, почему при разговоре о Рион возникало обсуждение крокодилов. На его взгляд, обсуждаемая леди внешне даже уступала обсуждаемым животным. Но говорить такое он не стал, попытался перевести разговор.

— А с артефактом-то Уэрси ничего не вышло, — заметил граф. — А ты говорил так уверенно, словно уже выиграл.

— Да с ним даже Гердер не справился! Ой, мама, он же меня убьет, — растерялся Олин. — Эдгар, никому не рассказывай.

— Я не слишком болтлив, ты же знаешь. Но неужели твой брат пытался снять и у него ничего не вышло?

— Да, — вздохнул Олин. — И еще он потребовал, чтобы я даже близко к ней не подходил.

— В самом деле? — заинтересовался Полт. — Не влюбился ли он? Что-то я последнее время постоянно вижу Его Высочество Гердера.

— Да нет, непохоже, — немного подумав, ответил принц. — Он очень напорист в достижении своих желаний. Если бы Уэрси его привлекала, он бы ходил прямиком к ней. Хотя, конечно, в академию он последнее время зачастил, но это скорее из-за нас с сестрой, к Уэрси-то он больше не подходит.

* * *

Удивительно, но у меня не возникало проблем с практическими заданиями. Получались даже те, про которые преподаватели говорили, что резерва заведомо не хватит. Ужасно огорчало, что хотя я и выполняла все рекомендации по развитию Дара, он совсем не вырос. Ну вот ни на столечко! А ведь если Дар и дальше не будет расти, то не удастся снять этот проклятый кулон! Я никогда не хотела стать магом, а теперь приходилось учить кучу абсолютно неинтересных дисциплин, да еще и дополнительно читать кучу скучнейшей литературы в надежде разобраться с артефактом пораньше. Все библиотечные книги в свободном доступе были пересмотрены по несколько раз, и не только мной, но и Алной с Иденом. И ничего. Слова кронпринца о ненависти матери невольно запали мне в голову. Папа утверждал, что она очень любила еще не рожденную дочку и именно поэтому стремилась защитить. Но я-то ее совершенно не знала. Родив, мама умерла, через год отец женился на ее сестре. Да, тетя Алиса очень славная, она любит меня так же, как и своего родного сына, но кто сказал, что ее сестра была такой же? Ведь зная, что она из-за родов умрет, она могла возненавидеть собственного ребенка настолько, что постаралась испортить ему жизнь единственно доступным способом. И еще вопрос. Если моя мать знала, что умрет, она ведь наверняка сказала об этом отцу, почему же он не пригласил на ее роды целителя? Ведь деньги на обучение в академии есть, значит, и на мага хватило бы… Но он даже не попытался ее спасти. Почему?

В общем, с такими мрачными мыслями я и подошла к сессии. Предметы, которые требовали только теоретических знаний, не особенно беспокоили, все-таки в течение семестра я старательно училась, оставалось только повторить. А вот основы целительства требовали показать практические знания, и их я опасалась больше всего. А ну как экзаменаторы решат, что я не справилась с заданием? Тогда и успешная сдача остальных предметов не спасет.

Но день экзамена наступил, и я с замиранием сердца вошла в аудиторию. Мне достался билет с вопросами, которые я очень хорошо знала. Бойко ответив экзаменационной комиссии на вопросы билета и дополнительные, я с нарастающим ужасом ждала практического задания. Присутствующий на экзамене ректор вытащил древний целительский артефакт и с ехидной улыбочкой предложил заполнить магической энергией. Я умоляюще посмотрела на преподавателя по целительству. Инора Ирена Браст имела полное представление о моих способностях, поэтому сразу повернулась к комиссии и выразила сомнения, предложив заменить задание. Но у ректора, возглавлявшего комиссию, настроение, видно, было не очень, так что он наотрез отказался пойти навстречу:

— Пусть делает, что может. В конце концов, даже самой малости будет достаточно для положительной оценки. Никто не требует от студентов первого курса знаний и умений мастера-целителя.

— Но уровень ее Дара… — инора попыталась все же меня спасти.

— Заполнит на треть — положительная оценка гарантирована, нет — тогда непонятно, что она у нас делает вообще, — сварливо заявил ректор, пресекая на корню все попытки с ним спорить.

Ладони вспотели. Сейчас решится вопрос, позволят ли мне учиться дальше или с позором отправят назад. Как назло, артефакт был устаревшей модели, такими давно уже не пользовались. Требовалось время даже для того, чтобы с ним разобраться, а ведь еще его заполнить чем-то нужно. «Богиня, да как же к нему подключиться?» — подумала я в панике. Под снисходительными взглядами экзаменаторов я крутила проклятое устройство, изучая с разных сторон, и внезапно поняла принцип работы. Успокоилась и стала заполнять артефакт энергией, надеясь только на то, что до конца экзамена еще далеко, вдруг удастся заполнить на ту самую треть, что требует ректор. Треть заполнилась неожиданно быстро, но я этого не заметила, упорно продолжала выкачивать доступную энергию.

— Все, — раздался удивленный голос из экзаменационной комиссии.

Все?! Я неверяще посмотрела на результат своих трудов, впечатлилась и упала в обморок.

* * *

— Вот видите, инора Браст, насколько вы недооцениваете учеников. Девочка прекрасно справилась.

— Лорд ректор, она же наверняка использовала внутренние резервы организма. Это допустимо только при реальной угрозе, но никак не на экзамене. Мы же не хотим, чтобы отсюда выносили трупы студентов?

— Не преувеличивайте, дорогая, я смотрю, у нее еще резерв полон.

— Да? В самом деле… Странно… А чего это, лорд ректор, вы так взъелись на бедную девочку?

— За эту «бедную девочку» просил кронпринц. Он сказал, что корона заинтересована в том, чтобы инорита Лиара Уэрси продолжила свое обучение. Так что отчисление ей не грозит, во всяком случае, пока корона в ней «заинтересована», — презрительно бросил ректор академии. — А я терпеть не могу девиц, вылезающих через постель.

— Значит, вы считаете ее любовницей наследника? А вам не приходило в голову, что в этом случае ее резерв значительно бы вырос?

— Я так понимаю, инора Браст, что у вас есть другое объяснение? Я с интересом вас выслушаю, только учтите, что мне уже доложили, что Его Высочество был у нее в комнате.

— Полагаю, они просто разговаривали, так как девицей она быть не перестала — уж мне, как целителю с большим стажем, вы можете доверять в данном вопросе, — усмехнулась преподавательница. — Дело в том, что по непонятным причинам принцесса Олирия в последнее время благоволит к этой девушке. Возможно, Его Высочество выяснял, насколько ее компания подходит сестре.

— В самом деле? — недоверчиво спросил ректор.

— В любом случае, лорд ректор, предыдущие экзамены ею сданы с блеском, да и этот, как ни странно, она сдала без нареканий. Напротив, такого результата в группе не показал никто. Так что в протекции королевского семейства она не нуждается, — усмехнулась целительница.

* * *

Завтракали королевские дети втроем — король Генрих никогда столь рано не вставал, а королева была поглощена каким-то экспериментом, требовавшим постоянного присутствия и длящимся уже вторые сутки.

— Олирия, ты уже решила, кого пригласишь на Праздник Середины Зимы? Олин давно подал список в канцелярию, а ты все тянешь. Чтобы разослать приглашения, надо время, — укорил сестру Гердер, не терпевший непунктуальности.

— У них есть прошлогодний список. Думаю, из него всех, кроме той маркизы, которая залезла к тебе в постель, — ехидно усмехнулась Олирия. — Ее, если захочешь, можешь сам пригласить, персонально.

— Не захочу, — равнодушно ответил брат. — Она мне еще в прошлом году надоела. Поэтому, если не получит приглашения от тебя, дворец в этом году не посетит.

— Это не мои проблемы, — протянула принцесса. — Не хочешь — и не надо. Кого бы вместо нее? Пожалуй, Уэрси.

— Плохая идея.

— Почему? — удивилась Олирия. — Уэрси дворянка. Поведение ее также нареканий не вызывает.

— Она рыжеватая шатенка с карими глазами, — тоном, каким обычно говорят с глупыми детьми, пояснил кронпринц. — Типаж, который обожает отец и ненавидит мать. Хочешь ей проблем с обеих сторон? Проблем, от которых не спасло бы даже высокое положение, которого у нее нет. Как не спасло оно, к примеру, герцогиню Шандор.

— Герцогиню Шандор? Это кто?

— Забавно, ее уже не помнят. А такие страсти кипели. Отец даже о разводе подумывал. Хотя, конечно, откуда тебе помнить — вы с Олином совсем мелкими были, не больше года.

— И где она теперь?

— В самом деле, где? — усмехнулся принц. — Герцогство под управлением короны. Еще лет пять, и герцогиню официально объявят погибшей, титул достанется кому-нибудь из ее родственников, свары по этому поводу уже начались, слишком уж лакомый кусок. Наиболее вероятный наследник — маркиз Орандон. А где она сама — думаю, только королева знает. Наша мать — страшный противник, сестренка. А ведь у герцогини Дар был очень сильный и защита на высоком уровне.

— Н-да. Тогда Лиару не приглашаем. Пожалуй, я пока не заинтересована в ее смерти.

— Пока? — вопросительно поднял бровь кронпринц.

— Ничто не вечно, — задумчиво протянула принцесса.

— Дорогая, тебе о своем браке нужно переживать, а не о чужих женихах, — хохотнул брат. — Думаешь, не знаю, что тебя к ней привлекло? Выбрось его из головы. Тебе своего будущего мужа завоевывать, он пока не в восторге от жениховства, а нрав у их семейки крутой.

— Да уж, спасибо папе, постарался, — кисло ответила принцесса.

— Жаловаться тебе точно не стоит: молодой, красивый наследник престола, а не какой-нибудь старый маразматик с подагрой.

Но Олирия со своим счастьем смиряться не желала. Она надула губки и закатила глазки к потолку, показывая всю глубину страданий.

— Почему такая несправедливость? Ты можешь жениться на ком угодно, хоть на крестьянке, единственное условие — Дар много выше среднего. А я непременно должна укреплять своим браком межгосударственные связи, — возмутилась она.

— Участь всех принцесс — политический брак. Но поверь мне, папа подобрал вариант, наилучший для тебя, хотя и не такой уж выгодный для нас. Союз с Лорией, к примеру, был бы предпочтительней, а король как раз овдовел в очередной раз. Шестой, кажется.

— Лучше бы отец озаботился твоей личной жизнью, — в сердцах бросила Олирия. — Ты нас с Олином на десять лет старше, а о продолжении династии до сих пор не задумывался!

— Задумываться-то задумывался, — усмехнулся принц. — Да только с кем ее продолжать, династию? Из девушек брачного возраста магии необходимого уровня ни у кого нет, правда, есть несколько, немного недотягивающих, и с помощью нескольких ритуалов можно было бы обеспечить рождение наследника с приличным Даром. Но представить кого-нибудь из них в моей постели? Бр-р-р. Я лучше еще немного подожду.

* * *

Все-таки есть определенные плюсы и в повышенном внимании с мужской стороны, размышляла я, рассматривая преобразившуюся комнату. Начиная с четвертого курса, студенты работали с пространством, а иллюзии применялись повсеместно с начала второго года обучения. Моя комната значительно увеличилась, на полу появилась иллюзия ковра с удивительно мягким на ощупь ворсом, а на стенах возникли заросли неизвестных науке лиан с цветами, запах которых был нежен, но не навязчив. Работали с пространством и иллюзиями два разных студента-пятикурсника, но на плату намекали одну, на что я гордо ответила, что у меня есть жених, его и целовать буду. На что мне не менее гордо сказали, что на поддержание всей этой красоты нужна прорва энергии, а больше за просто так ничего делать не будут. Наивные… Работу такого уровня я сделать, конечно, не могла: ни сил, ни умений не хватало, а вот поддерживать — запросто. Правда, если придется надолго уехать, то все это великолепие исчезнет, но это когда еще будет! А пока эта комната была признана лучшей девушками, оставшимися после экзаменов в общежитии, и именно в ней было намечено празднование Середины Зимы. Тех, кто не уехал после сессии на короткие зимние каникулы, осталось в общежитии только пять человек. В столовой удалось получить разрешение на выпечку любимого праздничного пирога — для того, чтобы его сделать, требовалась полноценная духовка. Тесто уже было готово, а сейчас мы с подругой занимались начинкой.

— Знаешь, Ална, я до сих пор не могу поверить, что сдала целительство. Когда я увидела этот артефакт, решила: все, можно собирать вещи и домой ехать.

— Как ты вообще умудрилась это сделать?

— Не знаю. Со страху, наверное. Вот и выложилась. Самым сложным оказалось понять, как же заряжать этот проклятый артефакт.

— Вот Дарма, к примеру, этого так и не поняла. А на вопросы билета отвечала так, что не все в комиссии удержались от смеха. Но экзамен ей все равно засчитали.

— Я не дочь графа, мне бы поблажек не сделали.

— Проблемы возникли еще у троих, но считается, что экзамен никто не завалил. Так что и ты бы наверняка сдала, не выкладываясь полностью.

— Возможно, только проверять никакого желания нет. Сдала — и хорошо. А что дальше? Резерв-то все равно мизерный и не растет совершенно. Нужно на каникулах почитать литературу по увеличению, может есть и не такие экстремальные способы, как предлагал кронпринц.

— Он предлагал повысить резерв, а ты не согласилась?! — возмутилась Ална. — Ну ты и дура, да тебе обеими руками надо было хвататься за предложение, пока принцесса к тебе благоволит!

— Видишь ли, Ална, его метод мне не подходит. У меня нет никакой возможности, и даже если бы и была, то я все равно не стала бы его любовницей. А именно об этом методе повышения резерва шла речь. — Я посмотрела на вытянувшееся лицо подруги и грустно улыбнулась. — Очень прошу никому не рассказывать об этом предложении кронпринца. Наверное, зря я тебе проболталась.

— Ли, да мне такое и в голову не приходило, — ошарашенно сказала Ална. — Принцесса считает тебя своей подругой, а о чем он с тобой тогда беседовал, ты никогда не рассказывала. Ну и скорость, один раз увидел — и уже с такими предложениями. Дела. — Она покрутила головой в удивлении. — Кстати, я была уверена, что тебя и во дворец пригласят. Олирия явно на это намекала.

— Мне тоже так показалось. И я уже придумывала причины для вежливого отказа. Так что я очень рада, что не пригласила. Может, как раз старший братец и отговорил? По мне, чем дальше от них, тем лучше. Я ей в друзья не очень-то и гожусь, и без меня здесь достаточно желающих ее милости. А я… Я хочу нормально отучиться и уехать, место при дворе мне не нужно.

— Да? А вдруг выйдешь замуж за кого-нибудь из придворных?

— Ага, ко мне прямо очередь стоит. Во-первых, я люблю Бирана. — Я мечтательно вздохнула, вспомнив точеный профиль жениха. — А во-вторых, ты серьезно полагаешь, что кто-нибудь из этих богатых надутых снобов может захотеть жениться на такой, как мы? Ни денег, ни титула, ни связей — мы ничего не принесем в семью мужа. А принцесса… Сегодня мы ей интересны, завтра — нет. Не надо питать иллюзий, Ална. Да и потом, неужели ты хочешь всю жизнь общаться с такими, как леди Рион и леди Дорен? Да они тебя сгрызут и не подавятся!

— Знаю, что ты права, но помечтать-то можно. Уж в роли графини я бы выглядела намного лучше, чем Дарма Рион.

— Это точно, — рассмеялась я. — Мне сложно представить того, кто выглядел бы хуже. Вот интересно, на что она похожа без своего артефакта, если даже в нем не вызывает желания посмотреть на нее второй раз. Что ж, возможно, ты найдешь своего графа. А я свое счастье уже нашла и не собираюсь его менять ни на какие титулы.

* * *

Кронпринц с большим интересом выслушал доклад осведомителя из академии.

— Значит, выполнила экзаменационное задание и осталась при полном резерве? Забавно. Кто-нибудь еще это заметил? Какие предположения выдвигались?

— Только лорд ректор, и то вскользь прошелся, Ваше Высочество. Его больше интересовала ваша вероятная любовная связь с иноритой, инора Браст ее опровергла, сказав, что та еще девственница, и он успокоился. Я акцентировать внимания на резерве не стал: вы же просили только наблюдать, не привлекая к ней внимания. А тут она так удачно потеряла сознание, что профессура больше обеспокоилась состоянием ее здоровья, чем несоответствием Дара и его проявления. Со своей стороны могу заметить, что инорита использовала исключительно свою магию и не прибегала к никаким преобразователям или накопителям.

— Я никогда не сомневался в вашем уме и наблюдательности, — довольно заявил кронпринц. — А вот вашему ректору мозгов явно не хватает. Он должен понимать, что наш разговор предавать гласности не следовало. Надеюсь, вы-то сохраняете в секрете мой интерес к данной особе?

— Конечно, Ваше Высочество! Как вы могли подумать иное?

— Хорошо… Можете быть свободны.

Когда за посетителем закрылась дверь, Гердер встал из-за стола и стал расхаживать по кабинету, о чем-то напряженно размышляя. Неожиданно остановился, усмехнулся, достал из кабинетного сейфа крупный кристалл-накопитель, критически осмотрел и провел несколько магических манипуляций. Затем попросил секретаря принести подарочную упаковку. Поместив кристалл на бархатную подушечку, кронпринц еще немного поколдовал над ним и, видимо, остался вполне доволен результатом.

— Кристалл не вытаскивать, коробку перевязать какой-нибудь красивой ленточкой и от имени Ее Высочества Олирии отправить в академию инорите Лиаре Уэрси.

— Написать в сопроводительной записке что-то определенное?

— Нет. Какое-нибудь обычное поздравление с изъявлением вечной дружбы, как это принято у молоденьких девушек, любой стандартный текст. Впрочем, у вас в написании подобного достаточный опыт.

Секретарь поклонился и вышел. Гердер задумчиво произнес:

— Ну что, инорита, откроете мне одну из своих многочисленных тайн? Похоже, вы не так просты и несчастны, как показываете.

* * *

Ректор никогда не давал разрешения на Празднование Середины Зимы совместно с мужской частью общежития, этот год исключением не стал. Так что мы собрались впятером в моей комнате и довольно весело встречали самую длинную ночь года.

— А неплохо так вложились мои согруппники в твою комнату, — оценила обстановку пятикурсница Аделина, специализировавшаяся на алхимии. — Только вот привыкнешь, к комфорту быстро привыкаешь, а за поддержание точно что-нибудь затребуют. Ты бы слышала, как они возмущались: столько силы вбухали, а получили только спасибо.

— Я им ничего не обещала, — пожала я плечами. — Они сами захотели, так что ожидать какой-то оплаты по меньшей мере наивно. И знаешь, я уже месяц поддерживаю, и, как ни странно, много сил не забирает. Жалко, конечно, что за летние каникулы вся эта красота сдуется. Был бы накопитель, можно было бы на него завязать. Но чего нет, того нет. Жила же я как-то раньше в ничем от ваших не отличающейся комнате — и дальше проживу. В конце концов, великолепный стимул научиться этому самой.

А дальше пошли обычные женские разговоры, с магической спецификой, конечно, — обсуждение сокурсников, сокурсниц и преподавателей, различных магических направлений, перспективных мест работы. Если бы не пятилетняя отработка, Аделина продолжила бы заниматься созданием различных алхимических смесей, к чему у нее были уникальные способности, а так ей в лучшем случае светила фармацевтическая фабрика короны, а в худшем — вообще дальний приграничный гарнизон и работа мага-боевика. Ее подруга Ирена специализировалась на иллюзиях, хотя и не была так талантлива, как тот ее согруппник, что делал лианы в моей комнате. Ее фантомы были не менее красивыми, но бесплотными, так как тактильная составляющая — самая сложная часть иллюзии, сложнее даже, чем движение или запах. Еще у нее неплохо шла магия предсказаний, что встречалось редко и гарантировало место в столице.

Настойки Аделины были такие вкусные, что мы хором предрекали ей успех на любом ликероводочном заводике. После второй бутылки Ирена предложила провести сеанс гадания, что было встречено с восторгом. Вскоре комната превратилась в гадальный салон с магическим шаром и курильницами. Прогноз Ирена давала только на грядущий год и высказывалась очень туманно. Аделине напророчила много денег, Вирель — поездку в другую страну, Алне — успешную сдачу следующей сессии, мне — знакомство с отцом и замужество.

— Что значит «знакомство с отцом»? — удивилась я. — Как я с ним могу познакомиться? Да и замужество мне не грозит.

— Я так вижу, — гордо ответила Ирена. — Когда произойдет то, что я тебе сказала, сразу поймешь, что я права. И вообще, возможны разные варианты толкований.

— Ага, поменяю веру, помру и буду принята Отцом небесным. Тогда и знакомство состоится, — ехидно сказала я.

Остальные девушки остались более довольны своим будущим. Затем у гадалки потребовали принести руны, и загадочное действие пошло по новым правилам. Толкование символов было еще более смутным. Я искренне повеселилась, глядя на их перекошенные в попытках понять физиономии.

— Вот на ярмарке в Солеми, рядом с которым наше поместье, гадалки дают куда более определенные прогнозы, — съехидничала я. — Если любовь, так с конкретным прекрасным брюнетом, который женится в ближайшее время и станет отцом чудного десятка ребятишек. А у вас тут: рождение чего-то нового — может, ребенка, может, идеи. Вот и мучаетесь теперь над выбором, что рожать, — ведь это же развилка, не иначе.

— Не надо это так уж буквально понимать, — засмеялась Вирель. — Ирена всегда в точку попадает, правда, иногда это понимаешь, только когда уже случилось. Но да, прекрасных брюнетов в ее гадании недостает, это точно. Ирена, может, нагадаешь парочку? Или блондинов, если уж брюнетов такая нехватка…

Когда девушки уже собирались пойти спать, Аделина извлекла небольшую бутылочку. Сказала, что это новая разработка — «Зелье материализации желаний», опытный экземпляр. Слово «опытный» почему-то никого не смутило, и зелье радостно распили. Оно было тягучим, сладким, но не приторным, пахло медом и травами. И спалось после него прекрасно — как положила голову на подушку, отключилась сразу.

* * *

Ардарион не отмечал Праздник середины зимы: для него это были глупые человеческие выдумки. У драконов свои поводы для веселья, которые никогда не раскрывают посторонним. Участвовать в этих сомнительных человеческих гульбищах — увольте. Правда, на фейерверк он посмотрел, оценил, пришел к выводу, что все мельчает: каких-то сто пятьдесят лет тому назад звуковое сопровождение было громче, да и краски ярче…

Он вздохнул, решил добавить красок в свою жизнь и выбрал для этого «Золотую долину Лории» — белое полусладкое вино с восхитительным букетом. Ардариона всегда удивляло, что на таком огрызке, оставшемся на месте некогда большой и богатой державы, продолжали делать вина, лучшие на Рикайне. Вина и женщины — вот чем всегда славилась Лория.

Дракон уютно уселся в кресло у камина, взял томик любимых стихов и погрузился в мир поэзии, не забывая прикладываться к бокалу. Но долго наслаждаться покоем ему не дали.

— Так и знал, что ты опять торчишь в одиночестве! — возвестил вломившийся без предупреждения Краут.

— В ваши праздники на меня всегда нападает меланхолия. Они слишком шумные и суетливые. Все бегают, кричат, ищут сами не зная что.

— А еще танцуют и радуются жизни. И это не так уж плохо.

Принц понял, что можно бесконечно ждать, пока ему предложат вино, и обслужил себя сам. Сделал глоток, одобрительно кивнул и начал изучать этикетку бутылки.

— А еще перепиваются и дерутся. — Дракон сделал попытку отнять вино, но больше в шутку. — И прибавляют работы целителям и стражникам.

— Тебе-то что за печаль?

— Я просто пытаюсь тебя предупредить, что не собираюсь тащиться на холодную улицу и участвовать в ваших забавах, — сварливо ответил дракон. — Хватило прошлого года, когда я поддался твоим уговорам, а потом оплачивал сожженный ресторанчик.

— Нечего было так напиваться, — невозмутимо сказал Краут, посмотрел на возмущенное лицо друга и захохотал. — Ты сам захотел показать самый замечательный фейерверк за все время существования Гаэрры! Кто же знал, что дерево такое горючее? Хорошо, потушили быстро.

— Не пойду.

— Да я к тебе не за этим, — погрустнел принц. — Я и сам не собираюсь, хоть и тянет напиться и забыться. Но отец этого не простит. Утром я отправляюсь в Туран заключать официальную помолвку и должен выглядеть так, чтобы страну не позорить.

— Сразу на прием во дворец? — удивился Ардарион.

— Нет, конечно. В праздники этим никто не занимается. Пока в наше посольство. Отец считает, что мне необходимо сделать несколько официальных визитов.

— Я в Туран собирался через неделю. — Дракон прикрыл глаза. — У нашей общины дел там пока нет.

— А если поедешь с нами, сможешь воспользоваться королевским телепортом, — начал соблазнять друга Краут. — Тебе же на праздниках все равно, где быть. И дом в Туране пустует.

— Отнюдь. Прислуга держит его в полном порядке, — возразил Ардарион. — Да и телепорт я построить могу сам.

Правда, делать он это не любил: уходила прорва энергии, гораздо больше, чем при перелетах.

— Ар, мне нужна твоя поддержка, — наконец прямо сказал Краут. — Возможно, и совет, как избежать брака. Ты же не можешь отрицать, что являешься крупнейшим специалистом по этому вопросу на Рикайне?

* * *

Мне приснился волшебный сон. Дивной красоты лес подсвечивался тонкими золотистыми солнечными лучами. Я шла по тропинке куда-то вглубь. Бабочки с причудливыми рисунками на крыльях порхали по краям тропинки, садясь на цветы, которые до сих пор я видела только на гравюрах в книгах. Тропинка привела на поляну, на которую с другой стороны вылетела синяя птица, птица Эурин. Ее можно было увидеть только в Гарме, и она была настолько редка, что считалось, что встреча с ней приносит счастье. Ни один виденный мной до сих пор рисунок не передавал и десятой доли того чувства, что возникало при взгляде на это чудо. Птица переливалась всеми оттенками синего — от темного у туловища до светло-голубого на конце хвоста и крыльев, хохолок на голове брильянтово посверкивал, а взгляд был настолько суровым, что казалось, она сейчас заговорит и будет ругать за все проступки, совершенные когда-либо. Но нет — птица растаяла, за ней исчезли полянка и окружающие ее деревья. Все скрылось в разноцветном мареве, вызывающем какое-то внутреннее чувство протеста и дисгармонии. И тут я проснулась. Было раннее утро. За окном чернила темноты только начали разбавляться тонкой бледной полоской рассвета. За дверью послышался какой-то шум. Повинуясь неосознанному порыву, я подошла к двери, открыла и увидела ЕГО.

Он был прекрасен. Нет, Он был изумителен. Таких дивных выразительных глаз мне еще не доводилось видеть. Все Его черты были соразмерны и гармоничны. Ничего более совершенного мне не приходилось созерцать до сих пор. Он вызывал такой восторг и умиление, что хотелось прижать Его к груди и поцеловать.

— Как ты сюда попал? — спросила я, когда молчание уже совсем затянулось.

— Мяу, — жалобно раскрыв ротик, произнес маленький пушистый белый комочек.

— Это значит «покорми, а потом уже спрашивай», так?

— Мяу, — подтвердил котенок.

— Вообще-то я больше люблю собак, — предупредила я, — но не дать же тебе с голоду умереть, тем более что мясо еще осталось. Проходи.

Когда я показала Алне находку, та пришла в ужас: в общежитии строго-настрого запрещалось держать животных, они нарушали общий магический фон, давали погрешность при обучении и моментально вычислялись комендантшей. И все это сопровождалось страшными скандалами.

— Странно, что она до сих пор не прибежала, — сказала подруга. — Вирель рассказывала, что в прошлом году даже хомячка не удалось до комнаты донести, а тут целый кот. Сейчас точно прибежит и орать начнет!

— Кот, скажешь тоже! Да ему месяца полтора от силы. Надеюсь, пока занятий нет, инора Кирен разрешит его подержать здесь, а там Биран подъедет, вот и будет ему чем себя занять на обратном пути.

В дверь постучали. Подруга столь выразительно взгянула, что и слов не понадобилось. Это действительно оказалась комендантша, только пришла она отнюдь не из-за животного в комнате.

— Доброго вам утра, инорита Уэрси. Вам посылочку принесли, — начала она с порога, — из самого дворца, значит, вот и печать королевской канцелярии. Не забывает Ее Высочество принцесса Олирия своих подруг.

Она протянула нарядную коробку, украшенную пышным бантом. На приложенной открытке действительно было поздравление от Олирии. Только вряд ли она писала сама: стандартные фразы и ровный, красивый почерк намекали на помощь секретаря. Хотя что это за претензии? С принцессой в переписку вступать я не собиралась. Я вскрыла коробку, внутри обнаружился большой кристалл-накопитель. Ценность его как самоцвета была невелика, поэтому инора Кирен, вытягивавшая свою тощую жилистую шею в желании рассмотреть поближе, разочарованно вздохнула и, попрощавшись, быстро ушла.

— И что? — удивилась Ална. — А где гневные вопли из-за посторонних животных? Она кота даже не заметила. Похоже, слухи о ее проницательности сильно преувеличены. С такой внимательностью сюда не только хомячка — слона пронести можно!

— Возможно, это влияние магии, увеличившей мою комнату? — предположила я. — Котенок попал в какую-нибудь лакуну, которая не просматривается. А инора Кирен — довольно слабый маг.

— Может быть. В таком случае, пока он оттуда не выйдет, его никто не заметит.

— Значит, я могу котенка оставить! — обрадовалась я. — Как вовремя пришел подарок принцессы! Если я буду по вечерам перед сном сливать остатки магии, а сейчас, на каникулах, когда мы почти не магичим, можно и с утра весь ресурс спускать, то попробую набрать энергию, необходимую для поддержания хотя бы изменения пространства.

— Заполненного кристалла хватит и на иллюзию. Но, — тут Ална скептически посмотрела, — боюсь, что с твоим ресурсом наполнение маловероятно.

— Ничего, главное — начать, а там… — мечтательно протянула я. — Я где-то читала, что если ресурс регулярно полностью вычерпывать, он растет. И вообще, посмотрим хоть, на сколько наполню, если солью все. — Я поудобнее взяла кристалл и направила в него поток магии.

Глава 4

Так, первый датчик сработал! Она взяла кристалл. «Интересно, заметит метки или нет», — подумал Гердер, прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться. Застольные беседы не были слишком громкими, но все же отвлекали, а второго шанса могло и не представиться. «Так, прошла первая метка на заполнение — значит, не заметила. Собственно, предсказуемо, учится не так давно, о метках наверняка не знает. Прошла одну восьмую. Быстро. Пожалуй, свой показанный резерв уже должна исчерпать. А нет! Надо же, треть! Уровень Олирии, хотя сестра, пожалуй, не заполняла бы накопитель с такой скоростью. Половина! Не ожидал, не ожидал. Поток ровный, до иссякания далеко. Три четверти? И вы говорите, слабенькая магия? Ах, инорита, нехорошо так бесстыдно обманывать. Да сейчас в нашей академии по резерву вам нет равных, а вы ведь еще не закончили. Что?!! Накопитель заполнен! Да, инорита, меня давно уже так приятно не удивляли». Кронпринц открыл глаза и обнаружил, что за столом молчат и внимательно на него смотрят.

— Ты выглядишь потрясенным, — отметил король Генрих. — Не будем говорить, что монарху полагается скрывать эмоции, лучше скажи, что такого случилось, что ты не удержал себя в руках. У нас назрели какие-то проблемы, Гердер?

— Проблемы? Напротив, я давно не получал таких приятных известий. Пожалуй, если все обстоит так, как я предполагаю, в ближайшее время я представлю вам свою невесту.

— Невесту? — недовольно протянула Олирия.

— Она хоть красивая, Гер? — заинтересовался Олин.

— Ты же знаешь, что для меня определяющим является уровень Дара, а он очень высок, — ответил Гердер и, дождавшись разочарованного вздоха брата, добавил: — Но да, она красивая. Очень.

— Где ты ее нашел? — спросила Олирия. — В нашей академии красоток с сильным Даром нет. Из Турана ты не выезжал последние несколько месяцев. Значит, выпускница провинциальной академии, отрабатывающая обучение в столице? Так?

— А это пока государственная тайна, до объявления помолвки, — усмехнулся Гердер.

— Мне-то ты скажешь, — проворчал король, — должен же я знать, на ком собирается жениться сын.

— Непременно, только сначала проведу одну небольшую беседу.

* * *

В Гарме шло приготовление к отъезду наследника, которому предстояло крайне ответственное дело — знакомство с будущей супругой. Правда, когда Крауту об этом напоминали, лицо его настолько перекашивалось, что от привлекательности не оставалось и следа, и это очень беспокоило королеву Ниалию.

— Дорогой, учись держать себя в руках, а то ты испугаешь невесту, и она откажется от брака.

— Это было бы прекрасно, мама, но, боюсь, не слишком реально.

— Ничего прекрасного не вижу, — возразила королева. — Я советовалась с нашей придворной прорицательницей, она говорит, что именно дочь короля Генриха — твоя истинная пара. С ней и только с ней ты будешь счастлив.

— Мама, не стоит ссылаться на предсказания Зенобии. Из них почти ничего не сбывается. Какова, по твоему мнению, вероятность того, что сбудется это?

— Пятьдесят процентов, — твердо ответила королева.

— И как ты это определила? — подозрительно поинтересовался Краут.

— Очень просто. Или сбудется, или нет, — уверенно ответила Ниалия.

Принц хотел было рассказать матери об основах математической статистики, но вовремя вспомнил, что единственный недостаток королевы — полная неспособность к точным наукам, поэтому тратить время на объяснения бессмысленно.

— Почему-то мне кажется, что вторые пятьдесят процентов, которые не сбудутся, все же намного более вероятны, чем первые, — не удержался он.

— Ой, это такие мелочи, дорогой. — Мать нежно поцеловала сына в щеку. — Мне все равно, что более вероятно, лишь бы ты был счастлив.

* * *

Мы с Алной в удивлении смотрели друг на друга. Кристалл заполнился, а уровень магии по-прежнему был на той же метке.

— Как такое может быть, объясни мне, — наконец удивленно сказала Ална.

— Не знаю, для меня это такой же сюрприз. Неужели у меня есть какие-то внутренние резервы, о которых я не знаю? И что теперь делать?

— Может, посоветуешься с кем-нибудь из преподавателей? — предложила Ална. — Инора Браст наверняка что-нибудь скажет.

— Даже не знаю, — задумалась я. — Почему-то кажется, что рассказывать никому нельзя. Начнут изучать, ставить эксперименты, а я просто хочу спокойно учиться.

— На экзамене по целительству ты тоже выдала больше, чем ожидали. Думаешь, никто не обратил внимания?

— Не знаю, вопросы не задавали. Наверное, посчитали, что обморок — результат магического истощения. Может, все еще обойдется? — Я с надеждой посмотрела на подругу.

— Я не оракул. Разве что Ирену просить погадать… А что, пойдем навестим ее с утра?

— Мяу?

— Так, друг, надо тебя как-то назвать, а то наличие в моей комнате незнакомых мужчин меня несколько нервирует.

— А знакомых, надо полагать, радует, — съязвила Ална. — Не о том думаешь. Пойдем к Ирене, посоветуемся.

— Может, она еще спит? Да и что она скажет о моей магии, подумай? А зверю имя необходимо.

Пока мы беседовали, зверь умял еще кусочек мяса и сейчас выглядел весьма довольным жизнью.

— Когда Биран приезжает?

— Завтра или послезавтра.

— Сдашь ему кота, пусть жених имя и придумывает. А этот хвостатый пару дней без имени проживет.

— Мяу, — возмущенно высказался найденыш. Похоже, жизнь без имени его категорически не устраивала. Он залез на мои колени и начал шипеть на Алну, шерсть его при этом вздыбилась. Я засмеялась:

— Все, поняла, без имени не останешься. И как Ваше Сиятельство хочет именоваться?

* * *

Завтрак королевского семейства подходил к концу, когда Гердер сказал:

— Да, Олирия, совсем забыл. Я отправил от твоего имени подарок Уэрси, так что не удивляйся, если тебя будут благодарить.

— И что я подарила, если не секрет? — насмешливо уточнила сестра. — Или это тоже секрет государственной важности?

— Обычный кристалл-накопитель, — спокойно ответил кронпринц. — Думаю, он ей пригодится.

— Откуда такая тяга к благотворительности? — спросил Олин. — Трогать ее запретил, подарки делаешь…

— Казна не сильно обеднеет, если подружка твоей сестрички получит недорогой подарок. Тем более что Олирия хотела ее пригласить в гости, а я отговорил.

— Из-за чего? — поинтересовался король. — Если бы она была неподходящей подругой для Олирии, ты не стал бы делать подарки.

— Типаж у нее неподходящий, — покосившись на брата, ехидно выдала принцесса. — Он побоялся, что мамочка мою новую подругу прибьет сразу, не дожидаясь твоего интереса. Никто же не думал, что она как запрется в своей лаборатории, так и на праздник оттуда не выйдет.

— Настолько красивая? — усмехнулся Генрих. — А на твой взгляд, Олин?

— На мой взгляд, папа, у меня уже возраст достаточный для того, чтобы завести официальную любовницу, а не тискать по углам фрейлин, — раздраженно ответил младший принц. — И она мне кажется вполне подходящей. Только Гердер сказал, что если до него дойдет хотя бы один слух…

— Ой, как интересно. Какие страсти кипят, — восхитилась принцесса. — Гер, на тебя это не похоже, ты обычно более настойчив. Если она тебе так нравится, почему до сих пор не в твоей постели?

— Будет, — хищно усмехнулся наследник престола. — Всему свое время.

— Мне кажется, вы ведете неподобающие разговоры, — недовольно нахмурился Генрих. — Ушей Олирии подобные темы вообще не должны достигать.

* * *

Котенок активно участвовал в выборе имени, но пока ничего не одобрял, что и показывал всеми доступными способами — от презрительных фырканий и возмущенного мяуканья до полного игнорирования окружающих. Да уж, Пушок, Снежок или Мурзик для Его Сиятельства никак не подходили.

— Слушай, — вдруг сказала Ална. — А тебя не удивляет, что он нас понимает? И поведение у него странное. И комендантша его не заметила. Давай позовем Аделину или Ирену — вдруг они что-нибудь скажут. Все же учатся они намного дольше нас.

Через пять минут вся имеющаяся в наличии женская часть общежития опять оккупировала мою комнату. Котенок был тщательно изучен, после чего Ирена выдала:

— Никогда бы не подумала, что увижу фамильяра в этом общежитии. Лиара, рассказывай, как ты умудрилась его создать?

— Я?! А ты уверена? Может, это чужой, а ко мне случайно приблудился?

— То, что это твой, даже сомнения не вызывает. Достаточно внимательно изучить. Кстати, и видим мы его только потому, что ты хочешь. Инора Кирен его не увидит. Рассказывай.

— Что рассказывать-то? Как вы ушли, я легла спать. Проснулась, а он мяукает у двери. Забрала, накормила. Пытались имя подобрать. Потом вас позвали. Все. Больше ничего не было. Хотя… Аделина, золотце, а чем ты нас вчера напоследок напоила?

— Зельем материализации желаний, — мрачно сказала та. — Вот. Желала кота — получи.

— Я никогда кота не желала, — возмутилась я. — И вообще, почему только у меня материализовалось что-то, а у вас нет?

— Должно совпасть много факторов. Честно говоря, по моим расчетам, оно ни у кого не должно было сработать, там и магии требуется много и желание должно быть сильным. Просто мне показалось забавным вас им напоить, да из моих зелий оно самое вкусное. И кстати, может, у всех тоже что-нибудь появилось, а мы не обратили внимания?

Девушки быстро разбежались по комнатам с проверкой. Никто, кроме Вирель, ничего не обнаружил, а у той из ниоткуда возникла изумительная чайная пара тончайшего фарфора с росписью.

— Я чашку тоже не желала, — удивлялась она. — Но сейчас вспомнила: под утро мне приснилось, что сижу я, чай пью с… ну неважно с кем, и в руках как раз такая чашка. Так что вспоминай, Лиара, что тебе снилось.

— Мне снился лес, тропа и птица Эурин. И еще бабочки. И никаких котов. Я бы запомнила.

— Да, Аделина, ты гений. Вместо парня материализовалась чашка, вместо птички — кот, — хихикнула Ирена.

— Не думаю, что инориты откажутся от своих подарков. Тем более что парня куда-нибудь пришлось бы девать, а чашка — вон стоит, интерьер украшает, комендантшу не смущает, — не растерялась Аделина. — Да и фамильяр — вещь в хозяйстве мага полезная. Так что да, я гений. Представляешь, сколько теперь литров настойки продам, если станет известно, что она дает возможность заиметь фамильяра? Я смогу выплатить все деньги за обучение и продолжить заниматься алхимией! Главное, понятен принцип, по которому работает: выпил настойки, попросил целителя запрограммировать на нужный сон, получил результат. Все, никаких сложностей — главное, правильно пожелать. Что, говоришь, Лиара, тебе снилось? Птица Эурин? Вот, значит, для фамильяра нужна птица!

— А тебя не смущает, что желания исполнились только у двоих? — ехидно спросила Ирена.

— Возможно, мы не там смотрели и не то искали. Вот, между прочим, я сейчас заметила, что твоя кожа стала абсолютно чистой. Может, это именно то, чего ты хотела?

Мы в удивлении уставились на Ирену, она в зеркало. В самом деле, кожа ее просто сияла, ни прыщика, ни покраснения, пропало даже родимое пятнышко на виске, которое еще вчера вечером было на своем месте. Леди Гемма Дорен за эту чудо-настойку душу продаст! Да и не только она. Причем будут покупать и пить, пока не получат нужного результата. Так что Аделина действительно имеет все шансы разбогатеть.

— Итак, — радостно потерла руки Аделина, — уже трое. Может, мы с Алной просто чего не заметили? Давайте, девочки, подумаем-посмотрим.

— Да, — хихикнула Ирена, — вдруг хвостик вырос или ушки. Вот радость-то будет, особенно если неубираемые.

Перспектива девочек не обрадовала, но они честно проверили, не выросло ли лишнего, и с облегчением ничего не нашли. Тогда отправились осматривать комнаты уже группой, и у Алны действительно обнаружили то, чего раньше не было, — книгу сказок с такими волшебными иллюстрациями, что мы, забыв обо всем, тут же принялись их рассматривать.

Но книга закончилась, и, перевернув последний лист, мы отправились к Аделине. В ее комнате нас ожидало глубокое разочарование. Там не нашлось ничего нового, хотя обыскали два раза, изучая каждую вещь и уточняя у хозяйки. Тогда ее заставили раздеться и осмотрели со всех сторон. И ничего. Создательница зелья не получила никаких бонусов. Даже обидно за нее стало.

— Да ладно, девочки, возможно, у меня иммунитет к собственным зельям, — не расстраивалась она. — Я, правда, о таком не слышала, но все когда-нибудь бывает впервые. Главное, что вы можете подтвердить его действенность.

— Только мне кажется, что название «Зелье исполнения желаний» — не совсем правильное, — заметила Вирель, — это скорее «Зелье приятных неожиданностей».

* * *

— И вот еще что, — сказал Гердер своему секретарю. — Узнайте, кого из драконов приглашали в этом году в академию, в городе ли он и сможет ли принять меня в ближайшее время.

— Насколько срочно?

— Это поручение на сегодня имеет максимальный приоритет.

* * *

За всей этой беготней я так и не выяснила, что же делать с фамильяром. Подруги с такими созданиями раньше не сталкивались и не могли ничего посоветовать. Пришлось идти в библиотеку в надежде, что она сегодня работает. Тронув дверь, я с радостью обнаружила, что библиотека открыта и, значит, скорее всего, удастся что-нибудь взять.

— Инорита Уэрси? — удивилась инора Балфинч, бессменная библиотекарь академии на протяжении последних тридцати лет, как нам с гордостью не уставали повторять преподаватели. — Какая похвальная тяга к знаниям. Что вы хотели?

— Добрый день, инора Балфинч, — вежливо ответила я. — Мне нужна литература по повышению магического резерва. Вы не могли бы что-нибудь посоветовать?

— Собираетесь позаниматься на каникулах? Да, с вашим Даром это нелишнее, — понимающе покивала она. — Есть очень неплохой учебник по различным методикам, пожалуй, он вам подойдет. Сейчас принесу.

Она прошла за дверь, где хранилась основная часть книг. В общем помещении находились только наиболее часто востребованные справочники и стопки томиков, которые студенты сдали перед каникулами, а библиотекарь еще не успела разложить. Через некоторое время она вынесла две книги: упомянутый ею учебник и какое-то теоретическое исследование по данному вопросу.

— Вот, берите, — предложила она. — И эту тоже. Может быть, здесь найдете что-нибудь подходящее. Могу я помочь чем-нибудь еще?

— Спасибо, инора, мне нужна еще книга по фамильярам.

— Теоретические исследования или рекомендации по созданию?

— Ой, нет. Что-нибудь, где указано, как с ними обращаться и чем кормить.

— «Краткий справочник владельца фамильяра» вас устроит, инорита?

— Конечно, большое спасибо, — обрадовалась я. А потом подумала, что хорошее отношение с библиотекарем — залог попадания в закрытый фонд, и предложила: — Инора Балфинч, вам помочь разложить книги? Праздник, а у вас столько работы.

— Помочь? — удивилась она. — Вы меня удивляете, инорита, до сих пор этого никто не предлагал. Но я была бы вам очень благодарна.

Из библиотеки я выбралась только через три часа. Зато все книги расставлены по местам, чай с инорой Балфинч выпит, приглашение заходить получено, и, кроме выданных ранее книг, я уносила еще тоненькую брошюрку по магической кулинарии: она попалась на глаза и показалась настолько интересной, что я не смогла удержаться и попросила почитать.

* * *

Заседание в комнате принцессы длилось уже часа полтора. Были перемыты косточки всем знакомым как по академии, так и по дворцовым приемам, как вдруг принцессу осенило. Она же не рассказала Новость!

— Гердер собрался жениться, — важно сообщила принцесса подругам. — Представляете?

— Да? — несколько разочарованно протянула Дарма Рион. — А на ком?

— Он пока не признается, говорит, это государственная тайна до объявления помолвки. И даже не намекнул, откуда она. Представляете?

— А ты как думаешь?

— Он из столицы не выезжал, значит, здесь нашел, — не отрываясь от подпиливания ноготков, стала рассуждать принцесса. — Думаю, кого-то из провинциальных учебных заведений, кого сюда отправили на отработку учебы.

— Вряд ли в столицу отправляют на отработку, — заметила леди Дорен. — Обычно посылают в самые отдаленные места, куда добровольно никто не едет. В столице остаются только выпускники нашей академии, да и то далеко не все. К тому же, как я заметила, Его Высочество Гердер последнее время зачастил в академию.

— Думаешь, кто-то из нас? — с надеждой спросила леди Рион. — Ведь если бы его внимание привлек кто-нибудь со старших курсов, то это произошло бы раньше. Так, на такое ничтожество, как Уэрси или Брен, кронпринц второй раз не посмотрит. Значит, либо я, либо Гемма, — заключила она.

— Интересные рассуждения, — ехидно заметила Олирия. — Вот только Гердер сказал, что его избранница очень красивая.

При этих словах принцесса выразительно обвела взглядом подруг. Гемма Дорен покраснела, но Дарму не так легко было сбить с мысли, которая уже засела в голове.

— Ничего удивительного, всем влюбленным предмет их страсти кажется прекрасным, — оптимистично заметила она. — Вот увидите, я права.

Принцесса посмотрела на подругу и пришла к выводу, что та с Гердером должна довольно гармонично смотреться. Как известно, подобное притягивает подобное, а крокодил — крокодила. Хм, может, Дарма и права, мало ли какие вкусы у ее братца…

* * *

— Ваше Высочество, дракона, приходившего в этом году в академию, зовут Ардарион, он в городе и согласен встретиться с вами сегодня в любое время, но не раньше восьми, по этому адресу. — Секретарь подал кронпринцу бумагу. Тот усмехнулся и сказал:

— Можете быть свободны. Благодарю за оперативные действия. И да, к половине восьмого мне нужна карета.

* * *

Я внимательно изучала справочник по фамильярам. Отдельные положения читала вслух, чтобы питомец подтвердил.

— Так, друг, ешь ты все, но предпочитаешь именно то, что едят животные того вида, в котором воплотился.

— Мням, — согласилось неожиданное приобретение, лакая взятое в столовой молоко.

— Имя… Ага, хозяин выбирает сам, но фамильяр должен одобрить. Хотела бы я понять, как ты будешь одобрять… Вдруг тебе захочется называться Варсонофием — и как я это пойму?

— Мяя, — возмутился он.

— Так, значит, Варсонофий не нравится. А ты сам-то знаешь, как тебя называть, или возможны варианты?

Вопрос поверг котенка в глубокую задумчивость. Похоже, предпочтений у него не было, но зваться абы как он не желал. Я опять заглянула в справочник в надежде найти там краткий перечень имен, используемых при нарекании фамильяров, но там такого, к сожалению, не было. Из общения с этим вредным духом стало понятно, что кошачья кличка в качестве имени его не устроит. Я начала перебирать все известные мне мужские имена, над некоторыми вредный кот даже задумывался, но потом все-таки с презрением отвергал. Фантазия у меня оказалась отнюдь не безграничной, и я уже подумывала, не наречь ли его Гердером, ведь такой же хам, да только не сочтут ли это оскорблением короны? И вдруг с языка само слетело:

— Хьюберт, я тебя буду звать Хьюбертом. И точка. И вообще, тут написано, что фамильяры должны помогать хозяевам, а не создавать проблемы.

Кот хотел еще повозмущаться, но взглянул на хозяйку и понял, что альтернатива Хьюберту только Варсонофий, настолько мне уже надоели его придирки. Варсонофий его не прельщал, поэтому он согласно муркнул и пошел допивать молоко. А я продолжила изучать справочник. Выяснила, что разговаривать он начнет, только когда достаточно разовьется речевой аппарат, но понимать и помогать может уже сейчас. В книжке еще давались советы по воспитанию, но даже сам автор не верил в их действенность, так как указывал, что ни одна из этих методик не гарантирует желаемого результата. Да и как можно воспитывать — дух-то вселялся уже взрослый, а значит, воспитанию не поддавался. Пока я читала, Хью допил молоко и нагло задрых на моей кровати. Что ж, ему полезно, больше ест и спит — быстрее растет.

Я полистала книжку с методиками увеличения Дара, размышляя, а нужны ли мне они. С одной стороны, все утверждают, да я и сама вижу, что уровень низкий. А с другой стороны, заполнение накопителя явно указывало на немалые запасы. Может быть, действительно стоит, как предлагала Ална, посоветоваться с кем-нибудь из преподавателей, например, с инорой Иреной Браст, она целительница, вдруг поможет чем-то. Вот только что-то внутри настолько этому противилось, что я решила пока вообще даже не думать об этом и взяла книгу по магической кулинарии. И вот она оказалась настолько захватывающей, что я буквально обо всем забыла.

— И что ты там такого интересного нашла? Стучу, стучу, а ты даже не слышишь, — потрясла меня за плечо Ална, прикрыла книгу и посмотрела на обложку. — Магическая кулинария? Это как создавать магией еду?

— Нет, — рассмеялась я. — Это как, воздействуя магией на разных этапах приготовления пищи, можно создавать кулинарные шедевры. Про оформление тоже есть, иллюзии и всякое такое…

— Собираешься ресторан открыть? Хорошее дело. Особенно если с Аделиной на паях. Ты отвечаешь за блюда, она — за напитки. Красота! А пока у вас нет своего ресторана, нужно не забывать посещать нашу скромную столовую, а то останешься голодной. Пойдем скорее.

— Все, идем. А давай после ужина попробуем что-нибудь сделать отсюда? Некоторые рецепты вполне доступные…

* * *

Желание принцессы поделиться полученным знанием было настолько велико, что она не смогла долго усидеть у себя. Бросив подругам скороговоркой нечто невразумительное, что они, переглянувшись, решили считать «Я скоро вернусь», Олирия поторопилась к брату-близнецу. Тот неожиданно оказался у себя, валялся на кровати и лениво листал книгу по приемам загонной охоты.

— Олин, — заговорщицки прошептала принцесса, — мы догадались, на ком собрался жениться Гердер.

— Да? — заинтересовался тот. — И на ком же?

— На Дарме.

— Вы там что, мухоморы ели? — захохотал принц.

— Ты не можешь отрицать, что она ему подходит, — надула губки принцесса.

— Сестренка, да я вообще с трудом могу представить того, кому она подходит! Ты за что так на брата разозлилась, что даже согласна видеть в будущем королевой Турана Дарму?

— Так ты считаешь, что не на ней? — разочарованно уточнила Олирия.

— Гердер же ясно сказал: очень красивая, с сильным Даром. И что из этого подходит твоей Рион?

— Влюбленные же часто видят любимых совсем не так, как другие…

— Отсутствующую магию даже влюбленные на пустом месте не найдут.

— По всем признакам девушка, на которой женится Гердер, из нашей академии. И мы решили, что это кто-то с нашего курса, ведь если бы его привлек кто-то раньше, мы бы знали.

— Тогда это скорее Брен, — задумчиво сказал Олин. — Правда, про ее магию нельзя сказать «очень сильная». Но Брен хотя бы хорошенькая.

* * *

Драконы отличались странностями, но Гердер встречался с Ардарионом раньше и считал того довольно вменяемым. Кронпринц очень рассчитывал разжиться нужными сведениями, чему должно было поспособствовать и лучшее вино, взятое из королевских погребов.

Они обсудили множество тем, касающихся как людей, так и драконов, и вопросы их взаимодействия, а Гердер все никак не решался перейти к тому, ради чего приехал.

— Ваше Высочество, — проницательно заметил дракон, — насколько я понимаю, вы пришли говорить совсем о другом.

— Почему же? — ответил кронпринц. — Все вопросы, которые обсуждались, мне весьма интересны. К тому же вы прекрасный собеседник.

— Не надо лукавить, вы понимаете, о чем я.

— Да, вы правы, я действительно хотел у вас узнать вот что. Когда вас приглашали в академию на встречу со студентами, не обратили ли вы внимание на… — замялся Гердер.

— Инориту Уэрси? — утвердительно спросил Ардарион.

— Да, меня интересует именно она, как вы догадались? — удивился кронпринц.

— То, что вас интересует женщина, понять несложно: у влюбленных людей такие забавные изменения в ауре. А дальше тоже просто: девушек в группе всего пять, исключим Ее Высочество Олирию.

— Действительно, не в сестру же я влюбился, — криво улыбнулся принц.

— Нет, я имею в виду, что про нее вы все знаете и моя помощь вам бы не понадобилась. Из оставшихся девушек внутренний огонь, достаточный для разжигания той страсти, которая в вас пылает, есть только у инориты Уэрси. Кроме крайне высокого уровня Дара, она еще и очень привлекательна. И если бы вы были драконом, я бы сказал, что это хороший выбор, но для человека он неправильный.

— Неправильный? Почему? — поразился Гердер. — Вы же только что сказали, что Дар ее очень силен, а это единственное ограничение по моему браку.

— Видите ли, мой принц, как правило, люди неодобрительно относятся к инцесту, — неторопливо начал объяснять Ардарион. — Если бы мы, драконы, обращали внимание на такое, то, скорее всего, уже вымерли, но вас достаточно много, чтобы наложить запрет на близкородственные браки. Хотя и у вас была такая магическая династия Братц, где практиковали женитьбу между братьями и сестрами, в крайнем случае двоюродными, с целью сохранения высокого уровня Дара. Очень, очень сильные маги были, правда, многие не дружили с головой, да и внешне… гм... Уничтожили их только силами всего магического сообщества. А какие потери при этом были среди человеческих магов!

— Подождите! Вы хотите сказать, что она моя сестра? Но это невозможно! — вскричал Гердер, — До этого года я и фамилии Уэрси не слышал!

— Положим, у ее матери фамилия другая, и вы ее наверняка слышали.

— У отца не так уж и много было любовниц, особенно в тот период. Да он вообще тогда кроме герцогини Шандор никого не замечал. А уж она-то точно не может быть матерью Лиары!

— Вы в этом уверены? — полыхнул глазами дракон.

— Абсолютно. Лиара ровесница близнецов, не младше, иначе бы ее в академию не приняли: документы проверяют очень тщательно. А когда пропала герцогиня Шандор, им было месяцев девять-десять.

— Инорита Лиара на год младше, можете поверить, от меня невозможно скрыть истинный возраст, я вижу суть, а не бумаги. И матерью ее является действительно герцогиня Шандор.

— Что же мне делать? — в ужасе прошептал кронпринц. — Получается, я влюблен в собственную сестру. Да я практически собрался на ней жениться!

— Если вам нужен мой совет, то я вижу только два варианта: либо постараться забыть о девушке, либо пойти по пути семьи Братц. Если выберете второй, должен предупредить, что Его Величество почти наверняка догадается о происхождении вашей супруги, если девушка снимет медальон. Инорита очень похожа на покойную мать.

Гердер помолчал некоторое время, лихорадочно размышляя об услышанном. На его лице, обычно совершенно невозмутимом, в этот раз отражалась вся гамма обуревавших его эмоций. Дракон спокойно наблюдал, ничего более не говоря, ему было интересно, к какому решению придет собеседник. Наконец размышления Гердера вылились в вопрос:

— Ардарион, скажите, а вы смогли бы снять медальон с Лиары?

— Не только я, любой дракон, для нас это несложно, — ответил дракон, с удивлением обнаружив, что принц решил все-таки попрать нормы человеческой морали. — Только делать этого не следует, так как медальон — единственное, что стоит между иноритой и проклятием королевы, которое и убило герцогиню Шандор. Если инорита снимет свой медальон, не освободившись от проклятия вашей матери, она умрет.

Глава 5

Ужин был не слишком вкусным, поэтому я легко уговорила Алну сделать десерт из книжки по магической кулинарии. Фрукты после тушения с сахаром и магией приобрели довольно подозрительный вид, но на вкус оказались очень даже ничего. Блинчики к ним по особому рецепту мы наделали быстро. А вот с соусом помучались, получился он только со второго раза. В первый раз не рассчитали с потоком магии, и на выходе в кастрюльке булькала отвратительного вида субстанция, пахнущая тухлыми яйцами. Ална закашлялась и распахнула окно, а я быстро прихлопнула гадость крышкой и побежала выливать.

Возвращаясь с отмытой кастрюлькой, встретила Вирель и потащила ее к нам. Все-таки на год дольше учится, может, что и посоветует.

В комнате было прохладно, но уже не воняло. Внимательно перечитав рецепт, я все же обнаружила, где мы ошиблись, и второй соус оказался на диво хорош и на вид, и на запах. Я положила себе и подругам по фаршированному блинчику и щедро полила соусом. Некоторое время мы не решались попробовать столь странно выглядящее блюдо, но потом переглянулись и дружно положили по кусочку в рот. Если уж травиться, то вместе, ведь лежать в лечебном крыле намного веселее в хорошей компании.

— Мням, — высказала общее мнение Вирель, когда смогла говорить, — божественно. Девочек позовем или самим мало?

Почти сразу после ее слов раздался стук в дверь.

— И звать не надо. Наверное, на запах пришли, — рассмеялась я. — Заходите уж, угостим.

Но смех тут же застрял в горле, когда открылась дверь и на пороге возник Его Величество Гердер. Это было не только неожиданно, но и очень страшно, поскольку я даже представить не могла, что ему понадобилось. Предположения, одно ужаснее другого, возникали в голове со скоростью горного потока, который унес хорошее настроение этого вечера.

— Добрый вечер, инориты. Мне послышалось или меня обещали угостить? Где моя чашка чая? — нимало не стесняясь, он вошел в комнату и огляделся. — Смотрю, у вас большие изменения.

— Добрый вечер, — настороженно ответила я. — Мне очень жаль, но блинчики — экспериментальный вариант, и я не рискую вас ими угощать, еще примут за попытку отравления. А конфеты к чаю у нас проверенные. И выбор хороший.

Во взглядах подруг было полное согласие с моими словами. Еще бы, блинчиков мало, а мужчины — крайне прожорливые существа, вне зависимости от того, принцы они или простые смертные. А конфет от поклонников моего медальона накопилось уже столько, что впору открывать кондитерскую лавку.

— А я, пожалуй, рискну, инорита Уэрси, — сказал кронпринц, нахально положил себе два самых больших блинчика и полил соусом.

Я проводила горестным взглядом потерянную для нас еду и подумала, что зря вылила первый вариант соуса. Там такой аромат… запоминающийся, напрочь отбивающий желание поесть. Возможно, у гостя он отбил бы и желание здесь находиться? И что стоило Гердеру прийти немного раньше, когда я еще тот соус не вылила? Или немного позже, когда бы мы уже поужинали?

— О, да вы талант, инорита. Даже во дворце так не готовят, — похвалил Гердер, с довольным видом уничтожавший еду бедных студенток.

— Это совместное творчество, — хмуро пояснила я, провожая глазами очередной блинчик, переместившийся на тарелку кронпринца. — И я вас уже предупредила, что за последствия не ручаюсь. Может быть, все-таки предпочтете конфеты? Они тоже очень вкусные. А то я уже боюсь, что меня утром арестуют за убийство.

— Из ваших ручек согласен принять любой яд, особенно если он настолько вкусен, — неожиданно заявил Гердер, вызвав удивленное переглядывание нашей троицы. — И не волнуйтесь, у нас очень сильный дворцовый целитель, даже мертвого поднимет.

* * *

Блинчики оказались изумительными, и Гердер понимал желание Лиары не делиться. Он тоже не любил отдавать то, что уже считал своим. В голове его крутилась фраза, сказанная на прощание Ардарионом: «То, что она ваша сестра, точно будут знать только драконы, а они никогда не вмешиваются в жизнь людей. Пожалуй, еще что-то могут заподозрить оборотни, но они ориентируются на запах, а степень родства при этом не определить достоверно. Вы можете прожить вместе всю жизнь, и никто не узнает, что она ваша сестра». Кронпринц смотрел на девушку и понимал, что уже считает ее своей, одна только мысль, что она может принадлежать другому, приводила к вспышке ярости. Еще ни одна женщина не вызывала в нем такого дикого всепоглощающего желания. Уже в первую встречу он еле удержал себя в руках, остановили его только явный страх со стороны инориты и то, что он еще никогда не брал женщин силой, так как все встреченные им до сих пор особы, заинтересовавшие его, были просто счастливы разделить с ним постель.

* * *

Эта коронованная сволочь съела все блины! И теперь сидела с таким мрачным видом, словно мы обязаны предоставить меню из трех блюд. Голоден — сходил бы в студенческую столовую, там бы его с радостью покормили, если уж до дворца дойти не в силах. Нет, надо объесть трёх бедных инорит! Как жаль, что это нельзя высказать в лицо и выставить нежеланного гостя из комнаты! А фамильяр, который якобы должен защищать хозяйку, а значит, и ее продукты, вообще изображает диванную подушку! Нет, я понимала, что напрямую Хьюберт такому сильному магу не противник, но на сапоги-то нагадить может!

— Инорита Уэрси, моя сестра Олирия отправляла вам подарок, — неожиданно сказал Его Высочество. — Надеюсь, он вам понравился.

— Я так благодарна принцессе Олирии, — демонстрируя высшую степень счастья, ответила я. — Я теперь запитаю иллюзию и увеличение пространства от накопителя, и они не развеются за лето.

— А чем вы собираетесь заполнять кристалл? — Глаза кронпринца странно блеснули. Я поняла, что он что-то знает. — Может быть, я помогу? Где ваш накопитель?

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — осторожно ответила я. — Мне, право, неловко вас беспокоить по такому мелкому поводу. Я как-нибудь сама, потихоньку. Это непременно пойдет мне на пользу. Я недавно взяла в библиотеке книги по увеличению магического резерва, и там один из методов — полное сливание энергии.

— Похвальное рвение, инорита Уэрси. Всем бы студентам такое желание учиться. Вот ваши подруги, например, уже довольно долго сидят у вас в гостях и даже не думают пойти позаниматься.

— Вообще-то сейчас каникулы, Ваше Высочество, — возмутилась Ална.

— Вообще-то, инориты, если вы не понимаете намеков, я прямо скажу, что вам пора уходить. Мне нужно побеседовать с иноритой Уэрси наедине, — раздраженно выдал Гердер. — Разговор, который предстоит, не предназначен для посторонних ушей.

Мы с Алной переглянулись. Кристалл! Он точно про него знает. Но откуда? Неужели на нем были какие-нибудь метки? Что же теперь делать? Сказать, что заполнял кто-то другой? Но магу достаточно взглянуть на кристалл, чтобы понять, чья там энергия. А не показать требуемое весьма проблематично…

Девушки уже давно покинули комнату, а кронпринц молчал и вертел в руках чайную ложку. Ложка постепенно приобретала очертания кольца. Ожидание казни иногда страшнее ее самой, к тому же ложек у меня не так уж и много, этак согнет одну, примется за другую… И я не выдержала:

— Ваше Высочество, о чем вы хотели поговорить? Извините, но время позднее, находиться девушке в комнате наедине с посторонним мужчиной неприлично. Мало ли какие слухи пойдут? Не знаю, как вам, а мне этого не нужно. Моему жениху это не понравится.

— Видите ли, дорогая, я провел небольшое расследование, — вкрадчиво начал он. — И выяснил, что ваш уровень Дара намного сильнее, чем вы стремитесь показать. Кристалл вы заполнили полностью и сама, не так ли?

— Это вы прислали кристалл, не принцесса, — догадалась я.

— Именно так.

— Я не знаю, как мне удалось его заполнить. Но даже если мой Дар выше, чем кажется окружающим, да и мне самой, то это никак не является преступлением.

— Преступлением не является, — согласился он. — Только в свете выяснившихся обстоятельств я могу позволить себе на вас жениться, инорита. Что и собираюсь сделать в ближайшее время.

Хорошо, что я сидела: испугалась до дрожи в коленках, руки пришлось крепко сцепить в замок, чтобы не выдать страх.

— Мне не нравятся шутки подобного рода. Мой жених тоже будет от них не в восторге. Ваше Высочество, время действительно позднее, и я хотела бы остаться одна.

Я встала со стула и направилась к двери, чтобы открыть и хоть таким образом избавиться от нежеланного визитера, но не дошла, оказавшись в кольце мужских рук. Гердер наклонился к моему уху.

— Я люблю тебя, Лиара. Я схожу по тебе с ума, Лиара, Я собираюсь на тебе жениться, Лиара. И это не шутка.

— Ваше Высочество, опомнитесь. — Я тщетно пыталась вырваться. — У меня есть жених. Да даже если бы не было, я не могла бы выйти за вас, медальон делает это невозможным.

— Я знаю, как его снять. Поверь, тебе будет хорошо со мной.

Он покрывал поцелуями мою шею, а меня трясло от отвращения и ощущения неправильности.

— Да отпустите же наконец! — возмущенно вскричала я. — Я не ваша невеста, и нечего меня целовать.

— Целовать? Да я даже еще не начинал, — сказал он, развернул меня лицом к себе и впился в мои губы.

Рука рефлекторно размахнулась и дала ему по лицу. На его щеке заалели царапины, оставленные ногтями, и это его резко отрезвило. Он отпустил меня и с удивлением провел по щеке пальцами, на которых осталась кровь.

— Покушение на члена правящей династии, инорита, — усмехнулся он, — Я вам настолько неприятен?

— Я не хотела такого, поверьте! — испугалась я. — Давайте забудем этот разговор, пожалуйста.

— Забудем? Забывать тебе придется твоего жениха, — раздраженно ответил он. — Ты же не думаешь, дорогая, что можешь отказать наследному принцу? Почитай закон о невесте престолонаследника. Я тебя хочу и получу вне зависимости от твоих желаний. Советую привыкать к роли невесты. Моей невесты.

Он наконец покинул комнату, я закрыла дверь и села на кровать, обхватив голову руками. Я была просто в ужасе и не знала, что делать. Хью подлез под руку и начал тереться с извиняющимся мяуканьем.

— Да понимаю я, что ты ему не противник, — вздохнула я. — Не переживай, малыш. Господи, завтра должен приехать Биран, что я ему скажу?

А ведь это же выход! Если я выйду за Бирана, то Гердер не сможет объявить меня своей невестой. По закону невестой наследника не может стать разведенная женщина или вдова! Значит, надо срочно тащить любимого в церковь, и все. Жаль, конечно, что не будет подвенечного платья и всего такого, но без этого можно обойтись, если альтернатива — брак с Гердером. И вдруг до меня дошло, от чего оказываюсь. Мне предложили стать женой принца, королевой в будущем, а я нос ворочу? С ума сойти! Это получается, что все, кто на меня сейчас презрительно фыркает, будут кланяться со словами «Ваше Высочество», а потом «Ваше Величество»? А Дарма Рион будет надуваться от злости и зависти, пока не лопнет…

Но тут вспомнились руки на талии и горячий шепот в ушах, и меня всю передернуло от отвращения. Нет, не стоит оно того, не смогу я с ним быть. Это Олирию готовили к замужеству по расчету, а мне всегда говорили, что выберу сама. И я выбрала. Так что идите-ка вы, Ваше Высочество, к другой инорите. Желательно к леди Дарме Рион.

* * *

Завтрак королевского семейства проходил в полном молчании, что случалось редко. Даже принцесса задумчиво улыбалась каким-то своим мыслям, не пытаясь их озвучить, что для нее было нехарактерно.

— Интересно, что бы вы сказали, захоти я жениться на Олирии? — вдруг мрачно спросил Гердер.

— Что? — чуть не подавилась та. — Тебя твоя избранница разочаровала, что ли? Так поздно, мне отец жениха уже нашел. И вообще, это же глупость!

— В самом деле, Гердер, — недовольно посмотрел король Генрих. — Что за странные вопросы ты задаешь?

— Вчера мне напомнили про магическую семью Братц. Они практиковали инцест в целях сохранения высокого уровня магии. Вот и стало интересно: если бы у Олирии был приличный Дар и я захотел бы на ней жениться, что бы вы на это сказали?

— Какие странные мысли тебе приходят в голову, — заметил король. — Среди магов часто встречаются браки между кузенами, обычно с целью сохранения какой-нибудь редкой разновидности магии, разработаны даже ритуалы, позволяющие не допустить рождения детей с различными отклонениями. То есть чисто гипотетически ничего страшного не случилось бы. Но для нашей семьи это нежелательно, мы стремимся к вливанию свежей крови. К тому же такой брак не встретит понимания в простом народе. Надеюсь, про Олирию ты не всерьез и представишь нам вскоре свою невесту.

— Я не женился бы на Олирии, даже если бы она не была моей сестрой, — усмехнулся Гердер. — А что касается девушки, на которой хочу жениться, то она учится в академии магии на первом курсе.

— Я бы не сказала, что Ална Брен — обладательница такого уж выдающегося Дара, — возмутилась принцесса, сразу вспомнив вчерашнее обсуждение потенциальных невест. — Ее уровень явно не дотягивает до твоих требований.

— С чего ты взяла, что я собрался жениться на ней? — удивленно вскинул бровь кронпринц. — Я говорил о Лиаре Уэрси.

— Уэрси? А, так ты просто пошутил, — рассмеялась принцесса. — Она, конечно, ничего себе, да только с уровнем Дара там серьезные проблемы.

— Нет, Олирия, Дар у нее очень силен. В настоящее время в академии ее уровня магов нет, нет даже близкого. Просто ее талисман это скрывает, а ваш уровень Дара не позволяет заметить. И да, вчера я ей сделал предложение.

— Похоже, девушка была не в восторге, — задумчиво прищурилась королева.

— Почему ты так решила, мама?

— Видишь ли, сынок, счастливые невесты не царапают своему жениху лицо. А медик доложил утром, что вечером залечивал тебе щеку со следами женских ногтей.

— Что? — возмутилась принцесса. — Да как эта нищебродка посмела на тебя руку поднять?

— Думаю, я сам виноват. Пожалуй, вчера был чересчур настойчив, а инорита еще не смирилась с мыслью, что у нее теперь другой жених, и хранит верность прежнему.

— Прежнему, — задумчиво протянула Олирия, и глазки ее заблестели. — Он же, кажется, должен вскоре приехать? Какое разочарование для бедного инора…

Сразу после завтрака Гердер подошел к матери с просьбой о разговоре. Они спустились в лабораторию королевы, она прикрыла двери и сказала:

— Эта девочка — внебрачная дочь Генриха, не так ли?

— Почему ты так решила?

— Это вытекает из разговора за завтраком. Сначала ты выяснил, как отец относится к таким вещам, а затем сообщил о выборе. Итак?

— Не буду отрицать очевидного. Тем более что ты все равно бы это узнала. И да, я хочу на ней жениться: будет обидно, если такая магия уйдет в обычную семью.

— Положим, о магии ты думаешь в последнюю очередь, — заметила королева.

— Я тебя шокировал выбором?

— Нет, дорогой, в моей семье как раз были приняты близкородственные браки, так что я не вижу ничего ужасного. Главное, чтобы такие сведения не стали достоянием общественности, а то, как сказал твой отец, это не встретит понимания в простом народе. Но я так понимаю, что есть еще какая-то проблема, которую ты хотел обсудить со мной?

— Она дочь отца и герцогини Шандор. Предвосхищая вопрос, сразу скажу, что герцогиня умерла, а ее дочь не знает о титуле матери и считает своим отцом другого человека. Но ее происхождение подтвердил дракон, а они, как ты понимаешь, не ошибаются. Дальше идут уже мои предположения. Перед смертью герцогиня зачаровала и надела дочери медальон, который спасает Лиару от проклятия. Твоего проклятия. Герцогиня предполагала, что к тому времени, как ее дочь сможет снять медальон, у нее будет достаточно знаний, чтобы побороть твою магию, и наверняка оставила ей сообщение. Как ты понимаешь, не в моих интересах, чтобы она сняла артефакт сама. Я знаю, как можно его снять, но не могу нейтрализовать проклятие. Ты его снимешь?

Королева задумчиво покачала головой.

— Не думала, что ты настолько меня удивишь. Дочь герцогини Шандор, надо же! Знаешь, я даже рада, что она выжила. Тогда я слишком сильно разозлилась и сделала то, о чем потом очень пожалела. Я хотела заставить Эмилию держаться подальше от Генриха, и только. Предупредила, что она умрет, если к нему приблизится. Снять проклятие ей было бы по силам, если бы не беременность, о которой я не знала. Думаю, то, что она ждала ребенка, оказалось для герцогини роковым. Удивительно, что девочка выжила. Но я никогда не хотела убивать, поверь. Проклятие с Лиары я сниму, как только ты ее приведешь. Вот еще что. Твоему отцу о ее происхождении говорить не стоит. И дело даже не в том, что он, скорее всего, не одобрит твой выбор, а это непременно приведет к серьезному конфликту между вами, а в том, что есть вопросы, на которые я отвечать не хочу. А сходство с пропавшей герцогиней отнесем к семейной тяге к одному типу женщин.

* * *

— Ошиблась ты немного, Дарма, — ехидно заметила принцесса, как только оказалась наедине с подругами. — Гердер выбрал Уэрси. Видно, все-таки решил на нее второй раз посмотреть.

Леди Рион, которая уже целые сутки в мечтах примеряла на себя корону, страшно возмутилась словам принцессы:

— Быть того не может, Ваше Высочество! У нее же и магии-то как таковой нет, так, огрызки какие-то.

— Гердер сказал, что ее артефакт искажает для наблюдателя не только внешность, но и уровень Дара. Он даже с драконом говорил, и тот подтвердил, что уровень магии у нее самый высокий из всех, кто сейчас учится в академии.

— Повезло ей, — недовольно буркнула Дарма, снимая с себя воображаемую корону. С болью в сердце и тоской на душе.

Гемма Дорен промолчала, но подумала, что с Уэрси нужно подружиться. Подруга королевы — звучит весьма неплохо и открывает массу возможностей.

* * *

Утром меня атаковала Ална:

— Признавайся. Что хотел кронпринц? Это из-за кристалла, да?

— Да, — грустно подтвердила я. — Кристалл прислал Гердер, не Олирия. Наверное, метки поставил и сразу понял, когда я его заполнила.

— И? Что он хочет? Это не преступление — занизить уровень Дара при поступлении, тем более что ты и сама не знала. Вот если бы ты завысила, тогда да, вопрос бы стоял об отчислении.

— Много чего хочет.

— А все-таки? Если в двух словах?

— Можно и в одном. Меня. Меня он хочет, орк бы его побрал! — не выдержала я.

— Послушай, он не может принудить тебя стать его любовницей, — неуверенно сказала подруга, — так что не переживай.

— Любовницей? Он считает, что мой уровень Дара достаточен, чтобы стать его женой. А здесь я уже отказать не смогу! Ты же знаешь закон о невесте престолонаследника. И вчера он поставил меня об этом в известность. А я даже прикосновения его не могу выдержать, настолько он мне неприятен! Я умру, если мне с ним придется спать!

— От этого еще никто не умирал, — ошарашенно выдавила Ална. — Ну ты даешь! Да если бы он мне предложил, я бы даже не сомневалась. Тебе невероятно повезло, что он вообще обратил на тебя внимание, а ты еще раздумываешь. Ты только представь: твои дети будут управлять этой страной.

— Я уже представила, Ална, я в ужасе, я не смогу. Я даже рядом с ним не могу находиться, так он меня пугает. И даже не потому, что люблю жениха, просто кронпринц вызывает у меня отвращение, и я ничего не смогу с этим поделать.

— У тебя будет время преодолеть отвращение. Можно заниматься самовнушением, — оптимистично предложила подруга. — Закрываешь глаза, представляешь его и говоришь: «Принц Гердер — самый привлекательный мужчина из всех, кого я знаю, и я очень люблю его». Глядишь, через месяц ситуация уже не будет казаться столь страшной. А через два — мысль о браке с ним будет вызывать восторг.

Да, не такой поддержки я ожидала от подруги. В ее возрасте мечтать о браке по расчету, надо же! Впрочем, это же не ей выходить замуж, а как подруга будущей королевы она получит некоторые привилегии. Ее стремление настроить меня на «правильный» лад понятно. Но я бы никогда не стала уговаривать ее идти за нелюбимого, какой бы выгодной партией тот ни казался. Я молчала, не зная, что ответить, так что появление нашей комендантши с сообщением о приходе Бирана оказалось очень кстати.

Как только дверь за ней закрылась, Ална тут же высказалась:

— Ты с ума сошла? Куда это ты собралась? Давай я отнесу ему записку, что помолвка расторгнута. Встречаться вам не надо, вдруг Его Высочество узнает и ему не понравится, что ты встречаешься с бывшим женихом. И передумает жениться.

— Ална, не сходи с ума, — попыталась я урезонить разошедшуюся подругу. — Если Гердер передумает жениться, буду только рада. Биран — это инор, за которого я собираюсь выйти, а официального объявления о помолвке с Его Высочеством не было. Так что я, как и собиралась, пойду с инором Граудером гулять по Турану.

Ална недовольно поворчала, предложила хотя бы сказаться больной, но потом махнула на меня рукой. Страшно представить, что она устроила бы, заикнись я об идее выйти замуж сегодня же! Но перед тем как спуститься, я все равно выбрала самое красивое платье.

— Биран, ты меня любишь? — спросила я вместо приветствия. — Если да, мы должны немедленно пожениться.

— Но твой отец утверждал, что брак невозможен до окончания твоего обучения, — удивился жених.

— Это не совсем неправда, — смутилась я. — Просто до этого времени придется отложить исполнение супружеских обязанностей. Вот они действительно невозможны по очень веской причине. Но мы же можем пока обвенчаться?

— По дороге сюда я видел очень красивую церковь, — улыбнулся Биран и подал руку.

До церкви мы дошли безо всяких задержек, я даже успокоилась и решила, что план увенчается успехом. Пока жених договаривался со священником, я поставила свечку святой Инессе, покровительнице счастливых браков, и обратилась к ней с просьбой благословить наш. Но то ли святая еще спала, то ли благословляла кого-то в другом месте, но я даже не закончила молитву, как за моей спиной раздалось:

— Вам настолько неприятен этот прекрасный молодой инор, инорита Уэрси, что вы решили им пожертвовать? А ведь он так понравился моей сестре! Будет жалко его убивать.

— Вы не посмеете!

— Хотите проверить, инорита? Вы еще не поняли, что выбора нет? Сейчас вы едете со мной. И надо признать, что я очень зол на вас. А вот и ваш друг. Инор Граудер, вынужден вас огорчить, ваша свадьба отменяется.

— Кто вы такой, чтобы указывать? — возмутился Биран, беря меня за руку.

— Сразу видно провинциала, жители столицы знают в лицо наследного принца, — усмехнулся Гердер. — Инорита Уэрси, верните браслет молодому человеку, и закончим на этом представление.

— Нет, — упрямо сказала я. — Инор Граудер не отказывался от меня, и я не могу оскорбить его, расторгнув помолвку.

— В самом деле? Инор Граудер, вы отказываетесь от вашей невесты здесь и сейчас и получаете титул баронета. Документы в канцелярии сможете забрать сегодня. Должен вас предупредить: если вы вдруг заупрямитесь, Лиара все равно достанется мне, а вот вы останетесь ни с чем. Итак?

Я смотрела на Бирана, он побледнел, отвел взгляд, выпустил мою руку и сказал:

— Я согласен.

Я молча сняла браслет и вложила в руку жениху, теперь уже точно бывшему. На меня он так и не посмотрел. Нет, я понимала, что он кронпринцу не соперник и противопоставить ничего не может, но получается, что он получил баронетство за продажу невесты! А утверждал, что любит. Я развернулась и пошла в академию. Перед глазами все расплывалось, но я надеялась удержать слезы до того, как окажусь в своей комнате.

— Не так быстро, инорита, — догнал меня Гердер. — У нас по плану ваше представление во дворце в качестве моей невесты.

За закрытыми дверками кареты сил сдерживаться не осталось, и я зарыдала. Как же я ненавидела в этот момент своего спутника! Мне хотелось его убить каким-нибудь особо жестоким способом, попрыгать сверху, воскресить и убить снова. Все, с завтрашнего дня учу некромантию. Или даже с сегодняшнего, как только освобожусь.

— Что с вами, Лиара? — Растерянный кронпринц начал вытирать мои слезы носовым платком. — Неужели я вам настолько противен?

— Да! — запальчиво воскликнула я. — Видеть вас не могу, не то что рядом находиться!

— У меня, конечно, нет такой смазливой физиономии, как у вашего Граудера, зато множество других достоинств, — раздраженно ответил Гердер. — Мое положение, высокий уровень магии — неужели вам этого мало? Кроме того, до сегодняшнего дня еще ни одна женщина не оставалась мной разочарована.

«Чтобы разочаровываться, надо сначала очаровываться», — чуть не ляпнула я, сложно представить женщину, влюбленную в обладателя такой непривлекательной физиономии, но я благоразумно промолчала и, раздвинув шторки на окне кареты, принялась рассматривать улицы, по которым мы ехали. До сих пор мне так и не удалось увидеть столицу. Во время семестра я все училась, а каникулы начались не так давно.

А посмотреть было на что! Карета как раз ехала по богатому району, дома напоминали маленькие замки удивительной красоты, сады явно проектировались и возводились эльфами — только они создают настолько гармоничные посадки, да и если присматриваться, то можно было обнаружить следы эльфийской магии, магии леса. Садовую магию очень мешала изучать охранная, которой искрили все заборы и здания. Да уж, в этом квартале на магических услугах явно не экономили!

Карета двигалась медленно. Кронпринц молчал. И все бы было хорошо, если бы внезапно я не обнаружила его руку на своей талии. Я безуспешно попробовала отодрать от себя лишнее и с возмущением спросила:

— Что вы делаете, хотела бы я знать!

— Даю вам возможность постепенно ко мне привыкать, — невозмутимо ответил он. — Видите, я даже не пытаюсь получить от вас что-то большее, хотя и очень хочется поцеловать невесту.

— Я не ваша невеста!

— Моя. И сегодня об этом будет официально объявлено. Свадьба — как только моя мать снимет с вас проклятие.

— Какое проклятие?!

— Не думаете же вы, что ваша мать просто так наградила вас этим украшением? Если бы удалось его снять, не приняв надлежащих мер, то вы бы умерли в мучениях. А королева вам поможет: специалистов, равных ей в области проклятий, я не знаю. Ее семья занималась этим разделом магии множество поколений и достигла необычайных высот как в наложении, так и в снятии.

Меня настолько поразила эта информация, что я даже перестала обращать внимание на руку кронпринца. Но кому понадобилось проклинать меня, если верить этой коронованной сволочи, еще до рождения? Насколько я знала, у семьи нет врагов, да еще уровня, необходимого для нанесения такого проклятия. Я покосилась на Гердера с большим сомнением. А не врет ли он?

— Я сомневаюсь в том, что вы говорите правду, Ваше Высочество.

— Это легко проверить, — заметил он, придвигая меня к себе поближе. — Видишь ли, Лиара, проклятия оставляют в ауре весьма заметные следы, а именно…

* * *

— Слушай, Эдгар, а ведь ты был совершенно прав, — заявил Олин другу.

— Прав я бываю часто, а сейчас ты что имеешь в виду?

— Гердер собрался жениться на Уэрси, представляешь?

— Честно говоря, нет, — удивился граф Полт. — В законе о невесте престолонаследника четко сказано, что у невесты должен быть высокий уровень Дара. И как твой брат собирается это обходить?

— Никак. Ее медальон, который нам так и не удалось снять, оказывается, еще и уровень Дара занижает. Ее Дар на сегодняшний день в академии самый высокий. Это и дракон подтвердил, который у нас был.

— Надо же, — удивился лорд. — Уэрси, поди, от счастья прыгает?

— Если учесть, что брат вчера вернулся во дворец расцарапанным после того, как сообщил ей о выборе, то вряд ли, — заметил Олин.

— Уэрси расцарапала кронпринца? Она что, с ума сошла?

Полт неодобрительно покачал головой. Он был еще очень молод, но прекрасно понимал, что можно себе позволить по отношению к коронованным особам, а чего делать нельзя ни в коем случае.

Глава 6

Мне казалось, что предательство бывшего жениха награды не заслуживает, но Гердер так не думал. Перед тем как отвести меня к королеве, он распорядился подготовить документы на баронетство на имя Бирана Граудера. Его секретарь рысью бросился исполнять поручение, почти сразу свернув за угол и пропав. Интересно, когда кронпринц не смотрит, его подчиненные столь же полны энтузиазма?

Дорогу в лабораторию королевы я даже не пыталась запомнить, слишком часто мы поворачивали и проходили через посты охраны. Единственное, что отложилось в памяти, что спускались. Но без карты повторить я бы не согласилась ни за что!

Королева красотой не блистала. Они с Гердером действительно были очень похожи. Разве что кронпринц коротко стригся, а у его матери была пышная прическа. Хотя кто знает, сколько там собственных волос, а сколько приходится на долю шиньонов, подкладок или даже иллюзий? На удивление, королева отнеслась очень любезно, всячески показывая, как довольна выбором. Но это меня не порадовало, напротив — расстроило. Насколько легче было бы убедить ее сына, что он ошибся, остановившись на мне, если бы невеста ей не понравилась.

— Однако, как сильно сплелось проклятие с аурой, — обеспокоенно сказала она. — Пожалуй, убрать будет сложнее, чем я думала.

— Все так плохо, мама?! Но ты снимешь?

— Конечно, дорогой. Просто потребуется больше времени, чем я рассчитывала. Месяца два, не меньше. Лиара, девочка, не волнуйся, мы его обязательно снимем. А пока твой медальон его успешно экранирует.

Медальон успешно экранировал не только проклятие, но и ее сына. Так что отсрочка в несколько месяцев обрадовала. Но, стараясь быть вежливой, я сказала:

— Я вам так благодарна за заботу, Ваше Величество. Вы так добры ко мне.

— К чему эти церемонии, дорогая, мы же не чужие. — В ее глазах промелькнуло что-то странное. — Называй меня просто «мама». Я буду рада.

— Наверное, это не совсем удобно. Я пока не жена вашего сына, — попробовала я возразить. — Придворные не поймут такой фамильярности.

— Тогда при посторонних ты обращаешься ко мне «Ваше Величество», а в кругу семьи называешь мамой. И это не обсуждается. Понятно? — стальные нотки в голосе королевы не позволяли даже намека на отрицательный ответ.

— Да, мама, — послушно сказала я.

Ее Величество и Его Высочество обменялись странными взглядами. Возмущенно-укоризненный — Гердера и торжествующий — королевы. Интересно, что это значит?

— Теперь объясняю, как уберем проклятие. Раз в неделю я понемногу буду его ослаблять, пока не удастся уничтожить. Будут сильные болезненные ощущения, возможна даже потеря сознания, но снять боль я не могу. Точнее, могу, но эффективность данной процедуры резко снизится, и мы будем снимать уже не два месяца, а лет двадцать. Придется потерпеть. Начнем? Садись в это кресло. Гердер, присмотри, чтобы она не упала. Твоя задача, Лиара, — постараться не терять сознание.

И без дополнительного предупреждения в меня впились черные иглы боли. Они прошивали насквозь, выворачивая внутренности и выдалбливая голову изнутри. Боль. Боль. БОЛЬ. Это все, что я чувствовала. Казалось, меня пропускали через все существующие виды пыток, возможно, даже не поленились придумать что-то персонально. Наконец сознание милосердно меня покинуло...

* * *

— Как? — спросил Гердер, стоя на коленях перед креслом, в котором лежала потерявшая сознание Лиара.

— Очень хорошо. Не ожидала, что она столько выдержит. Такими темпами мы и за месяц уложимся, возможно, даже быстрее.

— Зачем ты соврала про обезболивание? Захотелось помучить? Я же знаю, что эффективность не настолько сильно снижается, как ты говорила!

— Не в моих правилах причинять боль без необходимости, — высокомерно возразила королева. — В данном случае обезболивание сильно замедлит и усложнит процесс. Проклятье висит давно и накрепко въелось в ауру. Кроме того, не забывай, что накладывал и снимал один человек, это тоже влияет.

— Может, тогда обратиться к другому магу?

— Кроме меня, из живущих магов его вряд ли кто-нибудь снимет. Разве что только она сама, имея соответствующие знания. Предлагаешь подождать, пока Лиара снимет проклятие и медальон самостоятельно?

Гердер помолчал немного, затем спросил:

— Что за фарс ты устроила с «мамой»?

— Мне показалось это забавным. Особенно если к твоему отцу она будет обращаться «Ваше Величество», а ко мне «мама». Но хватит разговоров, уноси ее отсюда. Девочке надо нормально полежать, прийти в себя. Кстати, я распорядилась подготовить спальню, ту, с которой твоя имеет общую дверь.

* * *

Когда я очнулась, первое, что увидела, — балдахин голубого бархата. Затем в поле зрения вплыла голова кронпринца.

— Дорогая, ты пришла в себя? Как ты себя чувствуешь?

— Где я?

— Это твоя комната во дворце.

— Моя комната?

— Да, тебе, как моей невесте, положены здесь покои.

Он взял мою руку и стал нежно целовать, а у меня сил не было даже на то, чтобы ее забрать. Неимоверно хотелось пить, ломило все тело, а в голове была полнейшая пустота. Я все-таки сделала попытку приподняться и даже смогла сесть. На прикроватной тумбочке оказался стакан с водой, я потянула к нему руку, рука начала дрожать, как у запойного пьяницы.

— Что это я? — воскликнул Гердер. — Мама же велела тебя напоить. Она накапала зелья в стакан и сказала, что тебе сразу станет легче.

«Добить решила, — мрачно подумала я. — Чтобы не мучилась. Может, предложить все-таки снимать с обезболиванием? Двадцать лет до свадьбы я вполне могу подождать. Да что там двадцать, все пятьдесят!» Так плохо мне еще никогда не было, при одних воспоминаниях о перенесенных пытках судорога сводила все тело. Но я мужественно взяла двумя руками стакан и сделала первый глоток, который на вкус не отличался от обычной воды. Но вот результат превзошел все ожидания! После того как стакан опустел, на память о недавней экзекуции осталась только небольшая слабость.

— В следующий раз будет легче. Мама сказала, что у тебя проклятие нестандартное и очень сильно прикипело к ауре, поэтому так болезненно проходит снятие. Но ты хорошо перенесла, и есть надежда, что снять удастся быстрее, чем рассчитывали. И знаешь, — хитро улыбнулся он, — в этой кровати ты смотришься просто изумительно. Только вот одежды многовато, но это мы сейчас устраним.

И его рука потянулась к шнуровке платья, что возмутило до глубины души.

— Я вам не жена и не любовница, поэтому уберите руки.

— На невесту ты уже согласна? Это радует. Хорошо, я пришлю горничную, она поможет переодеться, — он кивнул на кресло, где лежало зеленое шелковое платье с золотистыми кружевами, — и сделать прическу. Обед, на котором ты будешь представлена в качестве моей невесты, через сорок минут. Через полчаса я зайду за тобой.

* * *

До обеда Гердер собирался успеть много чего, но первым делом заглянул к сестре. Возникшая идея требовала немедленного воплощения. Олирия подходила для этого идеально.

— Инор Граудер сегодня зайдет в королевскую канцелярию. Думаю, если ты предложишь должность своего секретаря, он согласится.

— А зачем он туда зайдет?

Глазки принцессы засияли, на щеках появился нежный румянец.

— Получать патент баронета в обмен на официальный отказ от невесты. Я подумал, если уж он тебя заинтересовал, почему бы не сделать сестренке приятное.

— Хм, а ты уверен, что он согласится? — задумчиво протянула Олирия.

— От баронетства же не отказался? А тут такие возможности... Уверен, если вдруг начнет отказываться, ты его уговоришь. Так что, сообщить тебе, когда он придет?

— Спрашиваешь! А с чего вдруг такая доброта? — подозрительно спросила принцесса.

— В то, что я настолько счастлив, что хочу осчастливить окружающих, не поверишь?

— Нет!

— По донесению разведки, твой жених предпочитает женщин страстных и опытных, чего о тебе не скажешь, — усмехнулся Гердер. — А завоевывать его интерес тебе придется. Боюсь, папа недооценивает нежелание Краута жениться. Красивая женщина, уверенная в своей привлекательности, всегда больше, чем просто красивая женщина.

— Не думаю, что он с пониманием отнесется к тому, если я достанусь ему не девственницей, — мрачно предположила Олирия.

— Я тоже так не думаю, — поперхнулся кронпринц. — Об этом и речи не идет! Но ведь и без потери девственности можно неплохо развлечься, не так ли?

«И заодно покажешь Лиаре, что из себя представляет этот красавчик на самом деле. Уверен, сестренка, у тебя это отлично получится. Только нужно предостеречь Граудера от излишней активности», — подумал Гердер, полностью удовлетворенный беседой с сестрой.

* * *

Такого волшебного платья у меня никогда еще не было! Я с нежностью погладила ткань и еще раз с удовольствием посмотрелась в зеркало. Горничная постаралась на славу. Сложная прическа подчеркивала пышность волос и красоту лица. В этом виде я походила на принцессу куда больше, чем Олирия. Надо же, как поднимает настроение правильная тряпочка! Еще утром казалось, что жизнь разбита, а теперь в ней обнаружились весьма приятные мелочи. Эх, если бы к ним еще не прилагалась проблема по имени Гердер, то можно было бы даже порадоваться, что узнала Бирана с такой неприглядной стороны, не успев за него выйти. Но невеста — это не жена, вдруг за время помолвки с наследником туранского престола появится девушка с такой магией, что Гердеру на мне будет неприлично жениться? А пока — пореже встречаться и никаких ночевок в этой комнате под голубым балдахином. Да, отобедаю и потребую, чтобы отвезли в академию.

Вошел Гердер и окинул меня восхищенным взглядом.

— Ваше Высочество, неужели стучаться в чужую комнату уже считается дурным тоном? — возмутилась я. — А вдруг я была бы не одета?

— С удовольствием посмотрел бы, — хохотнул он, — И, кстати, мне было бы приятно, если бы ты обращалась ко мне по имени и на «ты». Хотя бы наедине.

— Мне кажется, Ваше Высочество, достаточно, что я королеву называю мамой. У меня слишком нежная психика, может не выдержать.

Его Высочество притянул меня к себе и, глядя в глаза, хриплым голосом сказал:

— Все равно я уверен, что придет тот день, когда ты с затуманенными от страсти глазами будешь лежать в моих объятьях и повторять: «Да, Гердер, да!»

— Нет, Гердер, нет! — Я пыталась вырваться, хотя и понимала, что это бесполезно.

Кронпринц сжал меня еще сильнее, и его сухие горячие губы прикоснулись к моим. И второй раз за день мое сознание нагло сбежало, оставив тело самостоятельно разбираться с возникшими проблемами.

Пришла я в себя оттого, что под нос подсунули бутылочку с нюхательными солями. Горничная обтирала виски холодной водой. Гердер мрачно оглядывался. Убедившись, что невеста пришла в себя, он выставил прислугу из комнаты и поинтересовался:

— И что это было?

— Видите ли, Ваше Высочество, в тех кругах, где меня воспитывали, считается крайне неприличным позволять вольности мужчине, не являющемуся мужем. А вы были чересчур настойчивы.

— Поцеловать собственную невесту — это проявление чрезмерной настойчивости? Ваше целомудрие угнетает, инорита. Неужели инор Граудер не удостаивался даже поцелуя в щеку?

— Не удостаивался. У нас не приняты подобные отношения. Провинция, знаете ли.

Гердер нахмурился, но настаивать на дальнейших проявлениях нежности не стал. Мы направились на обед, где кроме королевской семьи присутствовали и приглашенные на празднование Середины Зимы во дворец. Там и произошло представление будущей супруги наследника. Дружелюбных взглядов практически не было. Зависть, пренебрежение, даже ненависть вспыхивали на лицах окружающих, чтобы смениться вежливым оскалом, который никого бы уже не ввел в заблуждение. На этом фоне королевская семья была островком миролюбия. Самое забавное, даже Олирия выглядела довольной, как будто я действительно ее ближайшая подруга и она лично подпихивала меня брату. Говорила она безостановочно, не особо заботясь, отвечают ли ей и даже слушают ли вообще. Олина не было, но не в знак протеста, просто он как с утра уехал с группой придворных на охоту, так до сих пор и не вернулся. Королева выглядела счастливой матерью, обретшей давно утерянную дочь. Король тоже не казался недовольным, вот только все время обеда бросал на будущую невестку задумчивые взгляды, которые меня несколько пугали.

Леди Рион и леди Дорен таращились на меня весь обед. Видимо, пытались понять, как теперь строить отношения, ведь Олирия должна вскоре уехать, а дружба с будущей королевой открывала неплохие перспективы. Дарма злилась и так надувалась, словно ей нанесли кровное оскорбление, Гемма была намного более спокойной.

— Вы не откажетесь подарить мне первый танец на балу сегодня вечером, инорита Уэрси? — вдруг спросил король.

— Ваше Величество, я хотела бы после обеда вернуться в академию. У меня был тяжелый день, и я не очень хорошо себя чувствую.

— Дорогая, — вмешалась королева, — мы приготовили тебе комнату как раз для таких случаев.

— Я благодарна вам за заботу, Ваше Величество...

— Мама, — повелительно поправила она.

Олирия замолкла на полуслове и в удивлении уставилась на родительницу.

— Мама, — согласилась я. — И все-таки мне нужно вернуться в общежитие. Там фамильяр двух дней от роду, и он требует внимания.

— Фамильяр? — удивилась принцесса. — Откуда?

Вот он — шанс совершить доброе дело для Аделины. Да ее зелье сейчас так разрекламируется, что половина дворца побежит покупать. Главное, чтобы у Лины запасов хватило, хотя она ведь и новое под заказ может наделать. После рассказа о результатах дегустации принцесса настолько вдохновилась, что готова была бежать в общежитие прямо сейчас, не дожидаясь конца обеда.

* * *

В общежитие приехала не только сама принцесса, но и обе ее подруги, которым Олирия все уши прожужжала, чего хочет больше всего на свете и что должно у нее получиться. По дороге я в таких красках описывала открывающиеся возможности, что в комнату алхимички они пришли с огромной жаждой покупки так им необходимого зелья. Как ни странно, Аделина не выглядела довольной такой популярностью, долго мялась, но все-таки продала зелье принцессе и ее свите.

Когда покупательницы ушли, я требовательно спросила:

— Признавайся, что случилось. Я так понимаю, ты свою неожиданность все-таки получила, только она не оказалась приятной?

— Не то чтобы неприятной, но неожиданностью точно, — порозовела Аделина. — Даже не знаю, рассказывать ли, боюсь, что настолько упаду в твоих глазах, что не захочешь со мной дружить...

— Значит, что-то неприличное, — поняла я. — Неужели инкуб вызвался? Хотя нет, его бы мы не пропустили. Или он за окном висел?

И тут Лина выдала! Оказывается, что она уже несколько лет встречалась с парнем, о женитьбе они даже не думали, так как девушке еще предстояла пятилетняя отработка, а у ее друга имелась неплохо оплачиваемая работа в столице. А что за семья, если муж и жена живут в разных городах? Но это не мешало им весело проводить время, в том числе и деля кровать. Каково же было удивление парочки, когда они обнаружили, что партнерша вдруг стала девственницей! Нет, проблему-то они решили, но вечер ожиданий не оправдал.

Меня ее рассказ несколько шокировал, поскольку в моем родном городке такая история была бы немыслима. Но одно дело — столица, другое — провинция. В конце концов, это ее жизнь, и она вольна поступать с ней как вздумается. Да и магам позволено намного больше, чем обычным людям.

— Зато мы теперь точно знаем, что зелье дает результат всегда, — осторожно сказала я. — А в твоем случае ты можешь отвечать, что это настолько личное, что рассказывать посторонним нельзя. Пусть думают, что хотят. Например, что у тебя золотое колечко в интимном месте появилось. Или татуировка на попе. Или любовное письмо от лорийского короля. Здесь слухи даже на пользу. Знаешь, я уверена, что не все признаются, что же они получили. Так что не переживай.

— Да я и не переживаю. Кстати, ты сегодня с женихом собиралась встречаться? — вспомнила она вдруг. — И как?

— А так, — помрачнела я. — Сегодня жених у меня поменялся без всякого на то моего желания на того, кому я отказать не могу.

— Вряд ли не можешь. У нас в королевстве ты не можешь отказать только наследнику престола. Не будешь же ты утверждать, что он твой новый жених?

— Буду, к сожалению.

— А как же требование к невесте наследника — Дар выше среднего? Не сходится немного, — недоверчиво заявила подруга.

— Выяснилось, что мой высокий Дар маскируется артефактом. Ко всему прочему на мне обнаружили еще и проклятие, старое уже. Его сегодня королева как начала снимать, так я у нее в лаборатории чуть не умерла. А на обеде меня уже представили невестой наследника, шокировав наш змеиный клубок. Рион и Дорен так смотрели, что имей взгляды материальное воплощение, на мне живого места не было бы из-за дырок. Ты думаешь, откуда я к тебе принцессу привела?

— Похоже, не шутишь, — удивленно поняла Лина. — Только радости в твоем голосе не слышно.

— А ее и нет. Ална считает, что я должна прыгать от восторга, а я... Он меня поцеловал сегодня, так я в обморок упала. Может, действительно заняться самовнушением? «Принц Гердер — самый замечательный мужчина в мире, и я счастлива, что он обратил на меня свое высочайшее внимание», — передразнила я Алну.

— Если брака не удастся избежать, — задумчиво протянула Аделина, — есть и другие методики. Закрываешь глаза и представляешь, что тебя целует кто-то другой. Твой первый жених, например.

— Мой первый жених продал меня сегодня за титул и даже не задумался! Чтобы после этого мне захотелось с ним целоваться? Никогда! У меня к нему словно все перегорело. Так что и представлять некого.

— Наверное, можно кого-нибудь выдумать, — предложила девушка. — Красивого и сугубо положительного. И представлять уже его.

— Я подумаю над твоей идеей, — грустно сказала я и пошла кормить фамильяра.

Хьюберт изображал из себя создание, погибающее в муках голода. Если бы я своими глазами не видела, сколько он слопал с утра, мне было бы его очень жаль.

— Хью, я тебе рыбки принесла, из дворца, лично для тебя главный повар готовил.

Кот открыл один глаз и скептически изучил мисочку в моих руках. Правильно, главные повара в таких объемах не готовят, но ведь надо же было как-то привлечь его внимание? Хью привстал и на подкашивающихся лапках подошел к еде, после чего возмущенно посмотрел на хозяйку. Да, рыба была сырая, да, повар ее не готовил, но она же от этого хуже не стала? Тем более что котам сырое есть полезнее... С видом глубокого отвращения на морде, якобы он просто делает одолжение, фамильяр съел всю принесенную рыбу, потом гордо отвернулся и уснул. Ни «спасибо», ни «как дела»... А в справочнике написано, что он помогает владельцам. Похоже, помощь ограничивается исключительно расправой с продуктовыми запасами. Да он ест в два раза больше, чем весит! И тут я испугалась, что еще ни разу не видела, чтобы он расставался с продуктами жизнедеятельности. Это безотходное использование еды или он завел где-нибудь в лианах персональный туалет? Тогда после спадания иллюзии будет неприятный сюрприз. Впрочем, иллюзию я снимать не собираюсь, а значит, сюрприз ожидает новую владелицу комнаты. Эти рассуждения немного успокоили, и я с чистой совестью легла спать.

* * *

В комнате принцессы было сравнительно тихо, так как Олирия и обе ее подруги как раз выпили зелье и теперь прислушивались к себе, пытаясь угадать, что же их будет ждать поутру.

— Вот помяните мое слово, — бухтела Дарма, — развели нас. Ничего с зелья мы не получим.

— Тебя никто не заставлял покупать, — удивилась Гемма. — Ты сама выпросила тройную дозу.

— А вдруг это правда? Заметила, что эта Аделина не хотела нам ничего продавать?

— Она наверняка уже кому-то пообещала, — сказала принцесса, с мечтательной улыбкой рассматривая пузырек из-под зелья. — Но принцессе не отказывают, а вы пришли со мной. Так что поломалась, поломалась и продала как миленькая. Я тоже хочу фамильяра, как Уэрси! Вот почему ей всегда самое лучшее достается?

— Да, почему? — поддержала ее леди Рион, только имела она в виду отнюдь не фамильяра.

Гемма Дорен промолчала, так как фамильяр был ей не особо нужен, да и кронпринц, в сущности, тоже.

* * *

— Гердер, — недовольно сказала королева. — Тебе следовало настоять, чтобы Лиара осталась на бал. Это пренебрежение обязанностями. Ей надо привыкать к публичности.

— Иногда можно сделать исключение. Ей сегодня и так досталось. Согласись, что снятие проклятия не самая приятная вещь. К тому же Олирия также отсутствует.

— Олирии это позволительно, пока здесь нет ее жениха. Но Лиаре надо было показаться хотя бы в начале бала. Кстати, Генрих, ты не считаешь, что невесте наследника следовало бы дать титул?

— Я так понимаю, что у тебя на примете есть что-то конкретное?

— Герцогство Шандор уже давно под патронажем короны. Мы могли бы объявить Лиару родственницей пропавшей герцогини, ты же не будешь отрицать, что у них внешне есть что-то общее? А герцогиня Шандор звучит не в пример лучше инориты Уэрси.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — сухо сказал король и покинул зал.

— Да, мама, это было сильно. «У них внешне есть что-то общее». А если бы отец догадался?

— То, что лежит на самом виду, никогда не привлекает внимания, — меланхолично заметила королева. — Я вот все хотела тебя спросить, уверен ли ты, что инор Уэрси не знает, кем была его первая жена, и не выступит против твоего брака? Скандал нежелателен.

— Нет, — задумчиво растягивая слова, сказал ее сын. — Я в этом совершенно не уверен.

— Тогда я предлагаю тебе следующее. Ты вызываешь его письмом в дворцовую канцелярию, не уточняя причины, по которой следует приехать, но встречаешь на постоялом дворе по дороге...

* * *

Торговля Аделины набирала обороты. Популярность зелья не падала. Высокопоставленные девицы со всей академии буквально оккупировали ее комнату. К сожалению, выяснилось, что материализованные магией предметы существуют всего несколько дней, изменение во внешности держатся подольше, как после хорошей косметической процедуры, а вот мой фамильяр, как магическое существо, никуда не делся, но существовал в единственном экземпляре. Говорить не начал, хотя рос быстро, зато мог мгновенно разыскать на полке нужный учебник или конспект. Комендантша его так и не обнаружила. Хотя, может, в связи с изменившимся моим статусом, даже если бы я приволокла весь королевский зоопарк в свою комнату, инора Кирен вряд ли выразила бы недовольство. А сколько оказалось желающих войти в число близких друзей! Все эти высокопоставленные снобы кружили со своими акульими улыбочками, приводя в тихое бешенство. Но я предпочитала общение внутри все той же пятерки, да и с Иденом продолжала заниматься арейским. Он, кстати, сразу понял, что я не в восторге от бракосочетания с кронпринцем, и, в отличие от Алны, сочувствовал. Гердер появлялся каждый день и проводил со мной намного больше времени, чем бы хотелось. Радовало одно: с поцелуями не лез.

Близился конец недели, а значит, визит во дворец к королеве.

* * *

Маленькая и темная комната на постоялом дворе совершенно не соответствовала статусу одного из находившихся в ней мужчин.

— Инор Уэрси, я кронпринц Гердер. Вы приглашены во дворец, так как я собираюсь жениться на вашей дочери.

— На моей дочери?! Но это невозможно! Лиара помолвлена с инором Граудером...

— Их помолвка расторгнута. Надеюсь, у вас больше нет возражений?

— Ваше Высочество, — замялся мужчина. — Я обещал покойной жене никому не рассказывать, кроме Лиары. Но в данной ситуации это было бы преступно. Пообещайте, что вы никогда не используете во вред моей дочери то, что я расскажу.

— Даю слово.

— Это было восемнадцать лет назад. Я тогда работал охранником торговых караванов. Как второй сын в роду, где основная собственность в майорате, я вынужденно зарабатывал на жизнь самостоятельно. Подумывал о поступлении на военную службу, но не было денег на экипировку. Но разговор, конечно, не об этом. В тот раз с нами ехали три девушки: две осиротевшие сестры, перебиравшиеся к дальним родственникам, и еще одна изумительной красоты аристократка, которую мучили странные приступы, во время которых она теряла сознание и буквально чернела от сжигавшей ее боли. Однажды на нас напала крупная банда. Мы отбились, но понесли значительные потери. Погибло четверо, среди них одна из сестер, в нее попала шальная стрела. Алиса, ее сестра, была вне себя от горя, и я пытался утешить девушку, когда к нам подошла наша попутчица. То, что она предложила, повергло нас в шок, — выдать себя за погибшую. Она сказала, что беременна и единственный шанс для ребенка остаться в живых — получить чужое имя. Все деньги и драгоценности, которые у нее были, она предложила разделить между нами с тем, чтобы мы позаботились о девочке после ее смерти, которая должна была последовать сразу за родами, так как на ней лежало проклятие, связанное с аурой, изменившейся во время беременности. Снять проклятие она не могла, хотя была сильной магичкой, так как подобные попытки неминуемо привели бы к потере ребенка, что, в свою очередь, приводило к потере сознания и смерти матери. Она хотела сохранить хотя бы дочь. Мы с Алисой согласились помочь. В ближайшем городе зарегистрировали брак по документам сестры моей нынешней жены. Служитель за солидную сумму согласился внести запись о браке более ранней датой и пообещал сделать то же после рождения ребенка. Оставшееся время моя покойная жена провела, создавая артефакт защиты для дочери. Дальше вы все знаете.

— К чему весь этот рассказ? — холодно спросил принц.

— Матерью Лиары была герцогиня Шандор, отец — король Генрих.

— Кто-нибудь еще может подтвердить ваши слова? К примеру, ваша нынешняя супруга или служитель, делавший записи?

— Нет, Алиса не знает, кто родители Лиары. А служителю такие вещи необходимости сообщать не было. Но у нас в сейфе хранится герцогский перстень и предсмертное письмо герцогини, которое мы собирались вручить Лиаре после совершеннолетия.

— Значит, вас испугало то, что я хочу жениться на сестре по отцу? — уточнил Гердер.

— Да, Ваше Высочество, именно так.

— А если я все-таки захочу на ней жениться и попрошу вас никогда и никому, а уж тем более Лиаре, не рассказывать об этом? И отдать перстень и письмо мне?

— Это невозможно, Ваше Высочество, — в ужасе вскричал инор Уэрси. — Вы не можете жениться на сестре! Это... это чудовищно! Кроме того, я дал слово матери Лиары, что по достижении ею совершеннолетия или при вступлении в брак я все расскажу дочери. Я не могу нарушить слово.

— Инор Уэрси, происхождение Лиары не является преградой для моего брака на ней, но слухи среди населения об инцесте могут пагубно сказаться на репутации правителей. Кроме того, Лиара, которую вы, без сомнения, любите, оказывается в очень непростом для нее положении и начнет страдать из-за этого. Поэтому я хочу попросить вас дать слово о неразглашении. Взамен ваша семья получает баронский титул, документы лежат в канцелярии. От вас требуется просто забыть то, что вы сегодня рассказали мне.

— Ваше Высочество, что вы мне предлагаете? Это отвратительно! Это безнравственно! Я люблю свою дочь и никогда не пойду на такое!

— Поверьте, инор Уэрси, мне очень жаль, но вы выбрали сами, — жестко сказал Гердер. — Не люблю применять ментальную магию, тем более что я в ней и не очень силен. Но, увы, придется.

Инор Уэрси в ужасе обнаружил, что не может сделать ни единого движения, даже глазами не мог проводить худую фигуру своего мучителя, который двигался по комнате, совершая необходимые приготовления. Наконец Гердер отправил жертву в состояние, необходимое для ментального вмешательства, и больше тот ничего не видел. Да и если бы видел, то забыл точно так же, как и предшествовавший этому разговор. Версия собственного первого брака, поселившаяся в мозгу инора Уэрси, довольно сильно отличалась от рассказанной им кронпринцу. Никакой герцогини Шандор там больше не было. Гердер вполне удовлетворился проделанным, развеял плетение и уничтожил следы своего пребывания в комнате. Теперь только более сильный маг мог определить, что здесь был кто-то кроме инора Уэрси, а таких было очень и очень немного. И уж, конечно, никто из них не стал бы останавливаться в столь жалком месте, ибо маги — сословие уважаемое и хорошо оплачиваемое. Еще раз все тщательно проверив, кронпринц покинул комнату, так никем не замеченный. Через короткое время, воспользовавшись несколькими стационарными телепортами, он был уже во дворце. Первым делом Гердер спустился к королеве. Та отложила стопку листов, небрежно исписанных и исчерченных формулами и схемами, и вопросительно посмотрела на сына.

— Они действительно подделали документы, мама. Эти мелкие служащие настолько продажны.

— Ты полагаешь, что более крупные не продаются? — усмехнулась королева.

— Я полагаю, что и они продаются, и намного более дорого.

— А все же, как прошла встреча?

— Он знал, чья дочь Лиара. Молчать отказался. Так что, сама понимаешь, пришлось полностью стереть в его голове эту историю. Надеюсь, что внушение легло как надо.

— Твое владение ментальной магией оставляет желать лучшего, — нахмурилась королева.

— А что делать? Нельзя же посвящать посторонних.

— Еще кто-нибудь знает?

— Нет. Замуж леди Шандор выходила по документам погибшей сестры нынешней иноры Уэрси, но та не знает, кто мать Лиары. Герцогиня доверилась только одному человеку. А он уже никому ничего не расскажет. Осталось забрать из дома Уэрси герцогский перстень.

— Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но мне кажется неправильным лишить девочку ее герцогства.

Гердер выразительно хмыкнул. Вернуть Лиаре наследство можно, только рассказав всю правду, что приводило к серьезным проблемам. Королева рассеянно посмотрела на сына, пожала плечами и уткнулась в записи, которые интересовали ее куда больше внебрачной дочери мужа.

Глава 7

Угрызения совести Гердера не мучили. Начав двигаться в каком-либо направлении, он уже не останавливался. Вот и сейчас, отдав распоряжение секретарю вызвать специалиста по вскрытию замков, кронпринц распахнул сейф и принялся перебирать лежащие там артефакты, нашел нужный, аккуратно закрыл и встал у окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику. В дворцовом парке, куда выходило окно, не происходило ровным счетом ничего интересного, но даже развернись там театральное представление, вряд ли бы оно привлекло кронпринца. Он занимался весьма важным делом — обдумывал детали предстоящей операции. Ведь когда занимаешься чем-то не сам, всегда есть опасность, что поймут неправильно и сделают не так и не то, что и как нужно.

Когда инор Грем, тот самый нужный специалист, вошел в кабинет, кронпринц протянул артефакт и сказал:

— При активации он сделает вас полностью незаметным — вас не видят, не слышат, а животные не способны унюхать. Время действия при полном заряде — двенадцать часов. Сегодня, пользуясь королевской сетью телепортов, вы переноситесь в Солеми, добираетесь до поместья Уэрси и активируете артефакт. Ваша задача — вскрыть сейф и достать оттуда пакет на имя Лиары. Доставить мне до ночи. Я с ним поработаю около часа. Ночью его нужно вернуть на место таким же способом. Вот предписание для телепортистов. Можете идти.

* * *

В Королевской канцелярии было довольно тихо и немноголюдно. Инор Уэрси неуверенно огляделся и подошел к ближайшему служащему, важному надутому мужчине средних лет, который усиленно делал вид, что очень занят.

— Добрый день!

Служащий небрежно кивнул, не отрываясь от чтения бумаги, которую держал в руках.

— Мне пришло письмо с требованием явиться в Королевскую канцелярию. Вы не подскажете, к кому мне нужно обратиться?

Служащий небрежно протянул руку. Но стоило ему прочитать полученную бумагу, как он тут же подскочил на стуле и залебезил.

— Лорд Уэрси, счастлив вас видеть. Не хотите ли чаю?

— Инор Уэрси, — поправил его посетитель.

— Нет-нет, лорд Уэрси. На вас выписан патент на баронство, — радостно сказал служащий с таким видом, словно он лично пробивал это в вышестоящих инстанциях.

— Но почему вдруг? — поразился новоиспеченный барон.

— За заслуги перед государством, — веско ответили ему, не уточняя, что главной и единственной заслугой было наличие дочери, ставшей невестой кронпринца.

* * *

Приезда отца я не ожидала, поэтому появление его оказалось сюрпризом. Выглядел он немного нездоровым и постоянно потирал виски, словно борясь с сильной головной болью. Странно, до этого времени я просто не припомню случая, чтобы отец на это жаловался.

— Как же я рада тебя видеть, папа! — восторженно сказала я.

— Да вот, совершенно неожиданно для себя выбрался. — Он улыбнулся и поцеловал меня в подставленную щеку. — Вызвали в Королевскую канцелярию и вручили патент на баронство. Сказали, за заслуги перед государством. Ума не приложу за какие.

— О, — погрустнела я, — так вам еще не сообщили.

— О чем? — настороженно спросил отец.

— О том, что я невеста кронпринца.

— Дорогая, это невозможно, — усмехнулся он снисходительно. — Уровень твоей магии не соответствует закону.

Пришлось в который раз рассказывать обо всем, что случилось. Папа слушал внимательно и постоянно морщил лоб, как будто пытался припомнить что-то важное, но не мог.

— Я смотрю, ты совсем не рада, — заметил он после моего рассказа.

— Нет. — Я с отчаянной надеждой на него посмотрела: вдруг он что-нибудь придумает?

— Не знаю почему, но мне тоже не нравится мысль о таком браке, хотя, казалось бы, это очень хорошая партия для тебя. Думаю, почти любая девушка была бы счастлива оказаться на твоем месте.

— Нельзя что-нибудь сделать?

Папа лишь покачал головой. Увы, закон не на нашей стороне.

Говорили мы долго, но моей помолвки больше не касались. Папа рассказывал об Эрике и тете Алисе, я — об учебе и смешных происшествиях в академии, но, несмотря на бодрый тон беседы, получилась она грустной. В столице отец задерживаться не стал, но предложил, чтобы мы с женихом навестили их в ближайшее время.

* * *

Гердер настаивал, чтобы выходные, начиная с вечера пятницы, я, как и близнецы, проводила во дворце. Но мне не хотелось там ночевать. Я отговаривалась заботой о питомце, которому требовалось мое присутствие, и отказывалась его с собой брать. Но утром в субботу за мной прислали карету и пришлось ехать.

В этот раз к королеве меня сопровождала горничная, так как кронпринц уехал по каким-то государственным делам. По дороге я встретила… Бирана? Я так удивилась, что застыла посреди коридора. Проходя мимо, он поклонился и незаметно сунул мне в руку записку, которую я тут же переправила в потайной карман, чтобы прочитать, когда останусь одна. Что же он написал? И главное, зачем?

Ее Величество предложила занять то же кресло, что и в прошлый раз. Я присела, и все внутри сжалось при воспоминании о кошмаре, который пришлось в нем перенести.

— Не волнуйся так, дорогая, — ласково проговорила королева. — В этот раз будет намного легче. Возможно, даже не потеряешь сознание.

Действительно, было очень больно, но по сравнению с прошлой прогулкой в персональный ад вполне терпимо. После чар королевы я даже смогла самостоятельно взять стакан, куда она что-то накапала из маленького пузырька красного стекла. Стало значительно легче.

— Ну вот, — удовлетворенно улыбнулась королева, — все идет отлично. Я даже не ожидала. Думаю, еще два раза — и мы полностью решим твою проблему, Лиара.

— Спасибо, мама.

— И, дорогая, пришло время заняться твоей одеждой. Отдохнешь час после процедуры, а затем к тебе придет дворцовый портной, снимет мерки, подгонит пару готовых платьев, предложит ткани на выбор. Думаю, Олирия тебе с удовольствием поможет, тем более ей тоже надо обновлять гардероб: в эту среду наконец приедет ее жених на подписание брачного контракта.

* * *

Оставшись одна, я достала записку Бирана. Он писал, что в церкви на него нашло какое-то затмение, что он вовсе не хотел меня предавать. Что любит и предлагает бежать. И если я соглашусь, он сразу продаст поместье под предлогом работы в столице в секретариате, а имея такую сумму, мы можем скрыться в Гарме или Лории и начать новую жизнь под чужим именем.

Эх, Биран, Биран… А о последствиях ты не думаешь? Ладно, ты сирота, а что будет с моими родными? Отец, тетя Алиса, Эрик… Я не могу ими пожертвовать. Есть еще две проблемы: мое проклятие и мой медальон. Ведь Ее Величеству «маме» после снятия проклятия ничего не стоит наложить новое, с которым мой артефакт может не справиться. Она, конечно, всячески подчеркивает свое хорошее отношение, но не думаю, что оно таковым останется, если я настолько обижу ее любимого сыночка. И медальон я так и не знаю, как снять. Можно было найти много причин, чтобы не уходить в бега с бывшим женихом, но я внезапно осознала главную: я его не люблю и не хочу с ним быть. Нет, мысль о замужестве с ним не вызывала такого уж отвращения, только и восторга больше не было. Вдруг подумалось, что я и не любила его, так, детская влюбленность, подогреваемая популярностью Бирана у моих подружек.

Но его записка подала мне великолепную идею. Если снять проклятие и знать, что делать с медальоном, тогда можно инсценировать собственную смерть. В этом случае мои родные не пострадают! И тогда действительно можно уехать в Гарм, в Лории более жесткие порядки, да и населения там меньше, труднее затеряться. Правда, в Гарм выходит замуж Олирия, но царственные особы обычно так далеки от народа, что мы можем никогда не встретиться, да если и встретимся — она может меня не узнать, ведь артефакт сейчас изменяет мою внешность. Тогда основная моя задача — учиться, учиться и учиться, как можно больше, захватывая смежные темы и углубляя то, что необходимо для выживания. Ведь если у меня действительно большой Дар, то я без труда смогу найти работу даже без диплома!

Я грустно улыбнулась и без сожаления сожгла записку Бирана легким движением пальца. Зажигать свечки магией я могла с раннего детства. Извини, дорогой, но ответа не будет. В церкви что-то во мне сгорело, и, похоже, безвозвратно.

* * *

Олирия пришла значительно раньше королевского портного и уже успела мне надоесть. Я хотела помечтать, как здорово заживу без этой приставучей семейки. Поселюсь где-нибудь в деревне, наложу иллюзию классической старой ведьмы со скрюченным носом и бородавкой на подбородке во избежание проблем с мужчинами. Или нет, такого ужаса мне не нужно, этак будут проблемы со всем населением, невзирая на пол и возраст, так что лучше женщина средних лет с неприметной внешностью. Значит, налегаем на иллюзии и целительство — для выживания в одиночестве этого хватит.

Основная задача — максимально оттянуть время бракосочетания. Интересно, если я скажу, что помолвка короче года считается неприличной, поверит? Впрочем, даже если поверит, ничто не помешает Гердеру поступить, как он хочет. А он ясно сказал: снимаем проклятье и тут же свадьба, потому что, как снять кулон, он знает. На его мнение могут повлиять только члены его семьи. Члены его семьи! Так! Я посмотрела на сияющую Олирию! Когда у нее свадьба? В конце лета? Нужно убедить ее, что она должна выйти замуж до меня, и тогда впереди еще целый семестр и почти все лето, которое можно провести в академии под предлогом — тут я невольно скривилась — нежелания расстаться с женихом. Олирия приняла мою гримасу на свой счет.

— Мне тоже не нравится такое количество кружева, но тут уж ничего не поделаешь, требование бальной моды этого сезона. Но наш портной умеет даже такие выкрутасы преподнести так, что все будут в восторге. Платья, выходящие из его рук, — это настоящие шедевры.

С этим я согласилась. Одежда принцессы всегда говорила о хорошем вкусе своей обладательницы. Но кто знает, заслуга ли это портного или самой принцессы? А вот что касается количества кружев, Олирия даже не представляла, насколько оно мало занимало меня сейчас. Но пора было переходить к моим планам, поэтому я поинтересовалась:

— Вы собираетесь сшить что-то особенное? Ведь ваш жених приезжает в эту среду?

— Ой, давай без этого «вы», «Ваше Высочество», — скривилась она. — Мы почти сестры. Даже мама так думает. Так что только «ты» и «Олирия», хорошо?

— Хорошо, — согласилась я. — Так что ты собираешься шить к приезду жениха?

— Какая разница? — махнула она рукой. — Он все равно женится, будь на мне хоть нищенское рубище в дырках, хоть бальное платье в брильянтах, хотя и жениться не особо стремится. Вон с подписанием контракта полгода тянули, пытаясь папу переиграть. Так что я ему заранее не нравлюсь.

— Он тебя не видел. Вдруг встретит и влюбится, ты ведь красивая, да и блондинки мужчинам нравятся, — тут я душой не покривила. Олирия действительно была очень миловидной и вызывала бы мужской интерес даже в том случае, если не была бы принцессой. — Во всяком случае, тебе надо постараться его заинтересовать: все-таки лучше жить с мужчиной, который тебя любит, чем с тем, кто только и думает, куда сплавить жену.

— Думаешь? Вот и Гердер так считает, — вздохнула она.

— А представляешь, как ты будешь изумительно выглядеть в свадебном платье? — продолжала я обработку. — Он от такой прекрасной невесты вообще голову потеряет!

— Скажешь тоже, — хихикнула она.

— Нужно, чтобы он сразу пал к твоим ногам, и новый гардероб этому поспособствует, — заключила я.

— Смотрю, вы нашли общий язык. Рад вас видеть в хорошем настроении.

Так, а что это мой жених опять не утруждает себя стуком в дверь? И главное, как не вовремя его принесло-то, я ведь только начала обработку его сестренки и даже никуда не успела продвинуться. Интересно, как много он услышал? И какие выводы сделал?

— Гер, ты не вовремя, — надулась принцесса. — Сейчас как раз должен портной прийти. А при тебе он работать не будет. Ты же не хочешь, чтобы твоя невеста осталась при старых платьях?

— Ухожу, вот только Лиару поцелую и ухожу. Я соскучился.

Так мы не договаривались! Мало того, что пришел, когда не ждали, так еще опять начинает приставать. Я переместилась так, чтобы между нами оказалась его сестра.

— Дорогой, давайте не будем смущать Олирию.

— Уверяю тебя, я ее давно знаю, она по таким мелочам не смущается, — заявил он, пытаясь придвинуться.

— Зато я смущаюсь, — твердо сказала я, продолжая держаться за принцессой.

— О да, с любящим мужчиной жить намного легче, — хихикнула та. — Я, пожалуй, выйду на ненадолго, отдам распоряжения секретарю.

Богиня, куда она?! Я так на нее надеялась! Портной, где же ты?! Ты заслужишь мою вечную благодарность, появившись сейчас! Я буду молиться за здоровье тебя и всего твоего семейства! Но, видимо, все близкие этого творца ножниц и иголки были здоровы и в моих молитвах не нуждались, так что я осталась в комнате наедине с женихом.

— Лиара, меня угнетает твоя холодность, — заявил он.

— Возможно, вам стоит найти кого-то более теплого, — с надеждой глядя на него, предложила я, пытаясь сохранить расстояние между нами. — Вы же видите, что я вам совершенно не подхожу.

— Ты единственная женщина, которая мне подходит, — сказал он, приблизившись вплотную.

— Дайте мне время, — умоляюще сказала я.

Как там Аделина говорила? Закрыть глаза и попытаться представить на его месте другого? Да я вообще сейчас без отвращения не могу представить поцелуй ни с кем!

— Время. Время. — Он притянул меня к себе, обнял и печально вздохнул. — Твой запах — он сводит с ума. Хоть попытайся принять меня. Пожалуйста.

Я молчала. Оказалось, что если он просто обнимал, не пытаясь зайти дальше, то мне было очень спокойно, даже появлялось некое чувство защищенности. Может, все не так плохо и я смогу к нему привыкнуть? Ах, если бы он был хоть чуточку посимпатичнее!

* * *

Портной оказался невысоким худощавым мужчиной в черном костюме без всяких излишеств в виде кружавчиков, рюшечек и бантиков. Когда началось обсуждение гардероба Олирии, сразу стало понятно, что выбор ее платьев — дело именно этого незаметного человека, и если бы принцесса одевалась по своему желанию, то эталоном хорошего вкуса она бы никогда не стала.

— Ваше Высочество, это вам не пойдет, — устало повторял инор Стил. — Этот фасон не подходит девушкам. А этот цвет, несомненно, очень красив, но не для вас: вы будете выглядеть очень бледно. Здесь не следует делать вышивку. Нет, такие кружева сюда ставить нельзя.

Мне его даже жалко стало. А принцесса начинала злиться. Спас бедного инора секретарь Олирии, который принес срочные письма. К моему удивлению, секретарем оказался Биран. Нет, он написал, что работает в секретариате, но вот то, что Олирия настолько обнаглела, что взяла к себе нравящегося ей инора, оказалось неприятным сюрпризом. Пока Ее Высочество изучала корреспонденцию, он вопросительно взглянул на меня. Я отрицательно покачала головой, и глаза его потухли.

— Инор Стил, — прощебетала принцесса. — Мы с вами все уже обсудили. Мерки мои у вас есть. К сожалению, я вас вынуждена покинуть, у меня возникло неотложное дело. Лорд Граудер, вы мне нужны.

На мгновение я испытала укол ревности. А потом подумала: нас с ним ничего более не связывает, и даже если он вдруг ответит ей взаимностью, это не мое дело. Хотя… У Олирии есть собственный жених, не возникнут ли из-за этого проблемы у нашего королевства? Хотя… Я же все равно собираюсь сбегать в Гарм, так что… Хотя… Может быть, все-таки намекнуть Гердеру? Мне, конечно, Биран безразличен, только все равно это как-то нехорошо.

С инором Стилом мы быстро договорились. Меня устраивало все, что он предлагал, а его устроило мое единственное требование — никакого розового. Не люблю я этот цвет…

После ухода портного опять пришел Гердер, предложил съездить пообщаться с фамильяром, а вечером вернуться во дворец, так как предстоял королевский прием, на котором мое присутствие обязательно. Особо приятным в поездке было то, что кронпринц сопровождать меня не мог, так что я с радостью согласилась, пока у него вдруг не появилось время и желание побыть со мной.

* * *

— Неужели за полгода вы, Эдин, не выяснили о моей невесте что-нибудь кроме этой стандартной отписки? — возмущенно спросил Краут дипломата.

— Ваше Высочество, вы поставили довольно расплывчатую задачу, — начал оправдываться тот. — Я потратил столько сил, времени и средств, что ваш упрек слышать сейчас обидно. Сами посудите, какие страшные секреты могут быть у совсем юной девушки, которая находится под постоянным наблюдением? А остальное вам известно: молодая, красивая, с сильным Даром, хоть и значительно уступающим таковому у старшего брата.

* * *

— Как не вовремя Лиара обзавелась фамильяром. Думаю, ночевать здесь она опять откажется.

— Фамильяру требуется энергия хозяина, обычной пищи недостаточно. А он еще долго будет расти. Так что пока ничего не изменишь. Чем тебя так беспокоит ее отказ ночевать во дворце? Насколько я понимаю, она даже целоваться с тобой не хочет, — ехидно сказала королева.

— За ночь можно ко многому изменить отношение, — оптимистично заметил кронпринц. — Знаешь, мама, меня удивляет, что ты так спокойно к этому относишься, да еще и помогаешь.

— Свое продолжение я вижу только в тебе. А Олин и Олирия… — Королева немного помолчала и продолжила: — Не следовало проводить ритуал над близнецами. Внешность они получили неплохую, зато уровень магии ниже среднего, да и мозгами не в нас с отцом пошли. Олирия так вообще глуповата. В тебе я вижу себя. А мне для счастья всегда нужен был только твой отец, никем другим я бы его не смогла заменить. Так что если тебе так уж нужна эта девочка, ты ее получишь, что бы ни пришлось для этого сделать.

— Отца ты получила, но была ли ты счастлива, мама? — неожиданно спросил Гердер.

— Да, — твердо ответила Ее Величество. — Я хотела, чтобы он стал моим, и я его получила. Да, он меня не любит и не любил, зато у меня есть его уважение и его дети, а больше я от него никогда ничего и не ждала.

Только слова не соответствовали легкой грустинке в глазах, которую кронпринц заметил и подумал, что вряд ли мать была когда-нибудь счастлива в браке, разве что в день собственной свадьбы. Но он сам довольствоваться малым не хотел, поэтому сделает все, чтобы невеста его полюбила.

* * *

В этот раз Хьюберт не стал дуться, а показал, что рад видеть. А потом с удовольствием принялся за угощение, принесенное из дворца. Может, взять его туда с собой? Хотя растущий фамильяр, если ему что-то не понравится, может устроить такое, что королева не только не снимет старое проклятие, а наложит новое, пожирней и погуще. А то что это такое за некачественное смертельное проклятие, которое за столько лет не уморило жертву? Уверена, если бы проклятие наводила Ее Величество, она бы такой халтуры себе не позволила.

— Вкусно, — неожиданно сказал Хью, оторвавшись от миски, затем добавил: — Ты здесь — хорошо.

Ой, он говорить начал! Как здорово! Я растроганно почесала его за ушком, на что эта зараза только хвостом дернула, не отрываясь от миски. Ну и ладно, я все равно хотела позаниматься! Так, что у нас в списке? Иллюзии и целительство. По второму пункту книги есть, буду изучать. А что касается иллюзий, возьму учебники в библиотеке и попрошу пару уроков у Ирены. Правда, парой уроков тут не обойтись, иллюзия должна быть достаточно сложной. Хорошо, что в понедельник начинаются занятия, там как раз основы иллюзий, а остальное можно по учебникам добрать. Только как наложится на иллюзию влияние моего артефакта? А, чего сейчас думать об этом, поживем — увидим.

* * *

Ее Высочество Олирия важно сидела за столом и делала вид, что внимательно изучает бумаги, исподтишка наблюдая за своим новым секретарем. Тот был мрачен и в ее сторону даже не глядел. Принцесса немного поерзала на кресле и вкрадчиво поинтересовалась:

— Лорд Граудер, а как вы думаете, понравлюсь ли я своему жениху?

— Я в этом даже не сомневаюсь, Ваше Высочество.

— Значит, вы находите меня привлекательной? — потупила глазки принцесса.

— Более чем, Ваше Высочество.

— Вы меня обманываете.

— Вовсе нет. Вы каждый день смотрите в зеркало, а оно отражает очень красивую девушку. Зеркало не врет, Ваше Высочество, — спокойно ответил Биран.

Принцесса помолчала, опять поерзала на кресле, надеясь, что кавалер проявит догадливость. Но тот радовать не торопился, поэтому Олирия встала, подошла поближе к Граудеру и спросила:

— Вас очень расстроил разрыв помолвки с иноритой Уэрси?

— Я не хотел бы об этом говорить, Ваше Высочество.

— А вы знаете, — придвинувшись к своему собеседнику почти вплотную, с придыханием в голосе сказала Олирия, — что лучшее средство от несчастной любви — завести новый роман?

Биран растерялся. В его планы до сего дня не входило заведение нового романа, тем более с принцессами. Видя, что предмет ее желания не торопится проявлять инициативу, Ее Высочество обеими руками обняла его за шею и, поднявшись на цыпочки, впилась страстным поцелуем в губы секретаря. Биран удивился, но это не помешало ему мгновенно изменить планы и ответить на поцелуй с не меньшим энтузиазмом, выдававшим значительный опыт в данном вопросе.

— О-о-о, — простонала Олирия, — это было так… так… у меня нет слов, чтобы сказать, как это было.

— У меня тоже, Ваше Высочество, — осторожно сказал Биран.

— Олирия, называй меня Олирия, когда мы вдвоем. И раз мы оба не можем понять, что же это было, предлагаю повторить. До полного понимания.

Биран подошел к двери и запер ее. Кто знает, сколько потребуется времени до полного понимания, а свидетели не только помешают, но и поймут неправильно обычное стремление к истине. А зачем лишние сплетни перед приездом жениха? Гердер очень четко указал рамки: репутация принцессы не должна пострадать.

* * *

Поев, Хьюберт более благосклонно отнесся к ласкам, а почесывание за усами приводило его в такое состояние восторга, что из открытого рта начала капать слюна, а в мурчании явно выделилось слово «хорошо». Какой-то он чересчур материальный для духа... Хотя в справочнике указывалось, что растущие фамильяры потребляют много материальной пищи и ведут себя подобно животным, чей вид имеют. Но он еще и белый, а ведь фамильяры обычно бывают только черными! Получается, его тоже надо скрывать иллюзией? А как наносится иллюзия на духа? Хотя нет, Ирена же сказала, что его видят, только если я хочу, значит, можно просто никому не показывать. Я лениво его поглаживала и читала учебник по целительству, когда пришла инора Кирен с сообщением о приехавшей за мной каретой. С сожалением отложив книгу, я поместила на нее Хью, наказав впитать как можно больше сведений до моего приезда. Тот возмущенно фыркнул и переполз на учебник бытовой магии. Я, конечно, не возражала и против этих знаний, только кота, чистящего помещение с помощью магии, представляла с огромным трудом.

* * *

На вечернем приеме мы демонстрировали полнейшую идиллию, царящую в королевском семействе. Олирия вообще сияла от счастья и выглядела просто красавицей. Интересно, это так подействовало новое платье или новый секретарь? Скорее, второе. Олин, правда, был мрачноват, но это его обычное состояние. Его Величество Генрих казался задумчивым и за весь вечер произнес от силы пару слов. На меня он не смотрел, но и остальные не удостаивались монаршего внимания, его взгляд, казалось, был погружен исключительно в себя. А если ему не нравится предстоящий брак сына, вдруг удастся убедить его заставить Гердера расторгнуть нашу помолвку? Ведь он, наверное, единственный, кто способен повлиять на моего жениха. Но как к нему найти подход? Неожиданно он сам ко мне обратился:

— Инорита Уэрси, не уделите ли вы мне немного своего внимания?

— Ваше Величество, я с удовольствием с вами побеседую.

— Почему же «Ваше Величество», а не «папа», — иронично спросил он. — Ведь королеву вы называете мамой?

— Если вы прикажете…

— Прикажу? Вот как. Я, конечно, могу приказать, только называть папой по приказу неправильно.

— В таком случае, Ваше Величество, я предпочла бы этого избежать, — осторожно ответила я. — Я совсем не помню своей матери, но отца лучше, чем есть, даже пожелать не могу. Мне кажется, это будет предательством по отношению к нему.

— Вот как. А скажите-ка мне, инорита, нет ли у вас родственников в герцогстве Шандор?

— Нет, Ваше Величество, родственники отца живут в Солеми, недалеко от которого находится наше поместье. А со стороны матери у меня осталась единственная близкая родственница — тетя Алиса.

— А кем была ваша мать?

— Довольно слабым магом из обедневшей дворянской семьи. До свадьбы с папой она жила в Витере.

— А отец, насколько я помню, вообще не маг?

— Именно так, Ваше Величество.

— Странно, что в такой семье родилась магичка с вашим Даром, — задумчиво произнес король. — А скажите, инорита, на кого из родителей вы похожи?

— У нас не сохранилось ни одного портрета мамы, но тетя Алиса утверждает, что я на нее очень похожа. Поскольку с отцом у меня очень мало общего, то, скорее всего, она права.

На протяжении всей беседы королева бросала на нас тревожные взгляды. Интересно, из-за чего она так волнуется, неужели боится, что король Генрих меня обидит? Тогда, наверное, идея просить его помощи не столь хороша, как казалось.

* * *

— И все-таки присутствие твоей невесты на приеме делегации из Гарма было бы весьма желательно, — недовольно сказал король. — К тому же она сдружилась с твоей сестрой, и Олирии в присутствии Лиары будет поспокойней.

— Мне кажется, идея представить Олирию жениху сразу не столь хороша, дорогой, — заметила королева. — Пусть сначала посмотрит на расстоянии, увидит, какая она привлекательная. Возможно, она ему и понравится. Главное, чтобы они поменьше разговаривали. Дочери нужно дать четкие указания пореже открывать рот, будет выглядеть застенчивой и умной. Так что ничего страшного, если девочки проведут день в академии. Хотя, — задумчиво протянула королева, — Олирии нужно дать возможность посмотреть жениха. С галереи.

* * *

— Биран, это ужасно! — страдальчески воскликнула Олирия, вцепившись в руку молодого человека. — Вот за него я выйду замуж, а потом уеду в Гарм!

— Дорогая, — секретарь нежно поцеловал принцессу в шейку, благо за занавесками галереи их никто не видел, — это будет так не скоро, если вообще будет. Ты же можешь отказаться.

— Увы, мне выбирать не приходится! Мое сердце говорит одно, но мой жестокий отец…

Дальше Биран ее не слушал. Он давно понял, что принцесса могла говорить часами, выдавая близкое знакомство с рыцарскими романами — единственным чтением, которое признавала. И остановить этот поток можно было только поцелуем, но вот беда, работа королевским сантехником уже не доставляла молодому человеку удовольствия, возможно, потому, что, кроме предотвращения потопа, к другим видам работ его не допускали. Он с сочувствием посмотрел на жениха принцессы. «Я-то уже скоро отмучаюсь, а вот тебе с ней жить и жить».

* * *

— Краут действительно неплох, — заметила королева после ухода гармской делегации, — рядом с Олирией они будут изумительно смотреться. Получается такая контрастная пара.

— Это не было главным критерием, — сказал король. — Брак скрепит союз между нашими странами.

— Я бы не был так уверен в скреплении, — ехидно бросил Гердер, — жених и так не выглядит довольным, а когда он поближе узнает будущую жену, отношения могут окончательно испортиться.

— Никуда он не денется. Брак с моей дочерью был не единственным, но обязательным условием договора, а военный союз с нами им необходим, — нахмурился король.

— А все-таки я уверен, что он попытается избежать брака. Скорее всего, воздействуя на Олирию, это ведь самый простой путь. Если инициатором разрыва помолвки будет наша сторона, они могут рассчитывать на компенсацию и сохранение союза. Так что мама права: встречаться им нужно как можно реже. Пусть сестра пока не покидает общежития академии.

* * *

— Эдин, а почему мне так и не показали невесту? — подозрительно поинтересовался Краут.

— Ваше Высочество, у нее занятия в академии, — попытался объяснить поведение туранцев дипломат, хотя ему и самому отсутствие принцессы показалось несколько странным. — В обучении детей правящая чета не допускает никаких поблажек.

— Этак мне ее до свадьбы не удастся увидеть, — мрачно предположил кронпринц.

— Да почему? Вам же выделили покои во дворце, Олирия непременно появится, хотя бы на выходных. На королевских обедах вы сами убедитесь, что я нисколько не преувеличил ее достоинства в своих отчетах.

— Я бы хотел поговорить с ней не в присутствии ее родных.

Граф Эдин всем своим дипломатическим нутром почуял, что если этот разговор состоится, то помолвка, в которой были заинтересованы обе державы, может развалиться.

— Мне кажется, это невозможно, — осторожно сказал он. — Во дворце она никогда не бывает в одиночестве, и в покои принцессы вас никто не допустит. А все остальное время она проводит в Академии.

— В Академии? А ведь меня туда пригласили…

— Ваше Высочество, — забеспокоился дипломат, — только не наделайте глупостей. Помните, ваш отец будет очень недоволен.

— Да что вы так переживаете, Эдин? Не съем же я вашу принцессу, на самом-то деле.

— Если не съедите, так покусаете точно, — убежденно сказал Эдин. — И тогда плакали наши договоренности! Не ходите вы в эту Академию, Ваше Высочество!

— Покусаю, говорите… — задумался Краут. — И тогда плакали наши договоренности…

* * *

Дела Гердера на сегодня оказались еще весьма далеки от завершения, что крайне его злило, так как он рассчитывал освободиться хотя бы в этот день пораньше.

— Ваше Высочество, там инор Грем, — осторожно заглянул в кабинет секретарь, боясь вызвать очередную вспышку гнева. — Вы говорили, чтобы его немедленно к вам пропустили.

Инор Грем, подобострастно поздоровавшись, положил на стол перед кронпринцем толстый пакет, запечатанный личной печатью инора Уэрси. Гердер пожалел, что не приказал захватить и ее, но, впрочем, специалистов по вскрыванию писем у него хватало, так что проблем с аккуратным отделением печати не возникло. Из пакета выкатился родовой перстень герцогов Шандор. В сопроводительной записке инор Уэрси сообщал Лиаре то, что на постоялом дворе рассказал Гердеру. Кроме того, в пакете оказался конверт с письмом самой герцогини. Принц задумался. Изъять пакет? Но это вызовет подозрения, никому сейчас не нужные. Мало ли кто знает, что хранится в сейфе. Заменить содержимое? Но и тут можно проколоться на малозначительной детали, а времени все тщательно подготовить нет. К тому же герцогиня могла оставить дочери и другие письма.

— Много ли народу проживает в поместье? — наконец решился он.

— Инор и инора Уэрси с сыном, кухарка, горничная и еще садовник, который одновременно и конюх.

— Немного, значит.

Принц прошел к сейфу и стал осматривать содержимое. Взял перстень-артефакт, имеющий внешнее сходство с герцогским. Затем достал из стола пачку обычных деревянных лучинок, вынув из нее около десятка, убрал остальные. На оставшихся он тщательно вырезал определенные символы, одновременно запитывая силой, последнюю так вообще изрезал полностью. Затем одну из лучинок он поместил во вскрытый пакет, туда отправились также письма герцогини и инора Уэрси и артефакт из сейфа. Пакет заклеил и протянул инору Грему со словами:

— Возвращаетесь в поместье прямо сейчас. Там, начиная с кухни, помещаете палочки по разным помещениям, кабинет и спальня инориты Лиары обязательны, остальные — на ваше усмотрение. Комнат с людьми избегайте, в их смерти я не заинтересован. Когда разместите все, ломаете эту последнюю и быстро покидаете дом.

Глава 8

Мы с Алмой и Иденом продолжали делать арейский вместе, но скорее по привычке, чем по необходимости, так как в предыдущем семестре они занимались очень усердно и теперь могли обходиться без моей помощи. Отношение Алны изменилось, она то и дело пыталась обращаться на «вы», постоянно восхваляя моего жениха и твердя, как мне повезло. Мне это не нравилось, только сделать я ничего не могла, и очень было похоже, что подруги в ее лице я лишалась, приобретая взамен верноподданную.

— Знаешь, Ална, ты неправа, — сказал как-то Иден. — Вот у нас в селе… — Она презрительно фыркнула, но промолчала. — …была такая история. Мельник сосватал за своего сына девушку из очень бедной семьи. Она встречалась с другим парнем, но родные наплевали на ее чувства и уговорили выйти за нелюбимого. Только прожила она потом недолго, за год сгорела.

— И к чему ты это рассказал? — поинтересовалась Ална. — Среди дворян жениться по договору между семьями — обычная история, жених с невестой иногда до свадьбы друг друга не видят. И ничего, дворянство до сих пор не вымерло.

— Люди бывают разными. Иным девушкам вообще неважно, за кого выходить. А когда я вижу Лиару и нашего принца, сразу становится ясно, что это неправильно. Вот.

— Ты можешь что-то изменить? — зло спросила подруга. — Нет? Вот и не надо травить душу Лиаре. Думаешь, я за нее не переживаю? Но сделать ничего не могу, только попытаться убедить, что все не так страшно. А ты лезешь не в свое дело своими грязными лапами и топчешься по живому!

— Как-то не подумал, — смутился парень. — Извини, Ална, наверное, ты права.

— Спасибо вам обоим, — грустно сказала я. — Только в самом деле, чем меньше мы будем говорить на эту тему, тем лучше. И пойду я, пожалуй.

* * *

Первый раз в комнате меня не встретил Хьюберт. В справочнике было написано, что начинающие говорить фамильяры активно приступают к исследованию внешнего мира и могут даже на несколько дней пропасть. Но хоть я за него и не переживала, но все равно стало грустно. Я взяла «Бытовую магию» и начала учить раздел, который сейчас проходили. Все-таки это предмет, полезность которого нельзя недооценивать.

Стук в дверь прозвучал неожиданно. Неужели фамильяр научился стучать? Но на пороге стоял абсолютно незнакомый мне молодой человек. Был он строен, темноволос, с желто-зелеными кошачьими глазами. Когда он втолкнул меня в мою же комнату и прикрыл за собой дверь, то его мягкие движения напомнили Хьюберта.

— Должен сказать, что я не в восторге от перспективы жениться на вас, — неожиданно заявил он.

— Честно говоря, — удивилась я, — я тоже не выражала желания выйти за вас замуж.

— Значит, вы поговорите со своим отцом и он примет правильное решение, не так ли?

— Эм, боюсь, что моя беседа с отцом ничего не изменит в вопросе нашего брака, — честно призналась я.

— Отказываетесь, значит, — мрачно сказал он. — А ведь я могу быть очень и очень грубым. Подумайте, нужен ли вам такой муж? — и с этими словами он вдруг сильно укусил меня за нижнюю губу.

От неожиданности и боли я громко вскрикнула. Он торжествующе посмотрел, но вдруг выражение его лица изменилось, в глазах промелькнуло что-то странное, и он произнес:

— Ты… ты вкусная!

В его голосе было такое возмущение, как будто это я его покусала. У меня аж дар речи пропал. А он вдруг сказал:

— Может быть, все не так уж и страшно, — притянул к себе и нежно поцеловал.

Капнувшая на платье кровь мигом привела меня в чувство. Я схватила увесистый томик «Бытовой магии» и начала им колотить новоявленного жениха, в перерывах между ударами приговаривая:

— Ах ты гад кусачий! Убирайся вон из моей комнаты! Немедленно! Да как ты посмел вообще ко мне прикасаться!

Да, бытовая магия — сила, против которой этому типу, явно сбежавшему из больничного крыла, противопоставить оказалось нечего, и он ретировался из комнаты со словами:

— Дорогая, я в восторге от твоего темперамента!

Спрашивается, где шляется фамильяр, когда моя комната оказывается филиалом лечебницы для душевнобольных? И вообще, накручивала я себя, превратили комнату в проходной двор: то Олин, то Гердер, а теперь вообще непонятно кто!

Потрогав губу и ойкнув от боли, я направилась к Вирель с просьбой об исцелении. Теоретически, конечно, я и сама могла это сделать, только лечить себя очень неудобно, долго, да и энергии тратится очень много. А кроме того, мои истрепанные нервы нуждались в отдыхе и дружеской беседе.

— Ой, как это тебя угораздило? — воскликнула подруга, всплеснув руками.

Я открыла рот для ответа и внезапно поняла, что не хочу рассказывать.

— Да так, случайно получилось. — Я неопределенно повела плечами в смущении. — Запнулась и разбила губу о стол.

— Зубы не пострадали? — тревожно спросила подруга. — Костная ткань тяжело восстанавливается!

— Кажется, нет.

Она быстро провела диагностику и удивилась:

— Странно, губа пробита насквозь, а десна целая.

— А тебе бы больше понравилось, если бы еще парочка зубов выпала? — пошутила я, стремясь увести разговор со скользкой темы. — Так ты берешься меня лечить? Или по мелочам не работаешь и надо еще что-нибудь разбить? Или сломать?

Вирель рассмеялась и приступила к делу. Ее магия чувствовалась как сотни искрящихся пузырьков шампанского, которые пролетали через поврежденное место, уносили боль и оставляли чувство необычайной легкости.

— Все, — сказала девушка и кусочком влажной ткани вытерла мой подбородок и губу от крови. Я посмотрела в зеркало.

— Да ты просто чудо, Вирель! Даже следа не осталось!

Странный псих не выходил из головы, было в нем нечто, не позволяющее забыть. Вкусная, надо же! Такого мне еще никто не говорил. Надеюсь, все-таки я ему не настолько понравилась, что он вернется доесть.

Ближе к ночи неожиданно пришел Гердер. Все дела, связанные с делегацией из Гарма, были завершены, и у него, к сожалению, опять оказалась пара свободных часов, которые он желал провести со мной. Я уже научилась не вздрагивать, когда он ко мне прикасался, но его поцелуи продолжали вызывать глубокое отвращение. И вдруг опять вспомнился совет Аделины представить кого-нибудь другого, и я, закрыв глаза, вспомнила этого типа с кошачьими глазами: его лицо, его голос, его руки и даже его запах. И поцелуй на этот раз показался настолько упоительным, что я не смогла сдержать восторженного:

— Ах!

— Я уже боялся, что никогда этого не дождусь, — послышался довольный голос моего жениха, разбивший вдребезги все волшебство момента. — Ты была такой холодной и вдруг…

И тут я обнаружила, что его руки пытаются расшнуровывать лиф моего платья:

— Знаешь что, Гердер, будет лучше, если ты сейчас все-таки уйдешь! — возмущенно воскликнула я.

— Боишься нахлынувших чувств? — довольно поинтересовался он.

— Нет, боюсь, что опять «Бытовую магию» использую не по назначению, а ей и так сегодня досталось!

Когда Гердер ушел, я задумалась. И что это было? Неужели я умудрилась влюбиться в типа, который меня покусал? Но я никогда не замечала за собой склонности к самоистязанию. Может, сумасшествие заразно и передается через укусы? А главное, кто он такой и откуда взялся в академии?

Мои размышления прервал Хьюберт, который притащил дохлого мыша.

— Добыча, — гордо сказал он. — Делюсь.

* * *

На следующий день я вновь встретила этого психа. В аудитории. На занятиях по особенностям магии различных рас. Да, он был оборотнем. В глазах его плясали желто-зеленые огоньки, на которые я зачарованно смотрела, не в силах отвести взгляд. Он тоже, казалось, смотрел только на меня, пока рассказывал и отвечал на вопросы. В конце занятия его попросили показать трансформацию из человека во вторую ипостась. Он улыбнулся краем рта и согласился. Фигуру на мгновение окутало туманное марево, и вот перед нами уже стояла огромная пантера. Или правильно — пантер, он же мужского пола?

Восхитительное зрелище! Под черной глянцевой шкурой красиво перекатывались мышцы, пока он плавно перетекал от кафедры к моему столу, на который и запрыгнул. По аудитории прокатился слитный испуганный вскрик, студенты торопливо отодвигались подальше, а на меня как будто затмение нашло.

— Какой красавец! — восторженно сказала я. — Как же мне хочется тебя погладить!

И, не дожидаясь разрешения, протянула руку и как в трансе провела по черной, теплой, бархатистой шкурке. Огромный кот поощрительно лизнул меня в щеку. Я погладила его по голове, потом вспомнила Хьюберта и почесала Краута за усами. Рот он не открыл, и слюни не потекли, но зато раздалось такое басовитое мурчание!

— Эм, Краут, — неуверенно сказала за спиной Олирия.

Пантер посмотрел на нее, затем приподнял верхнюю губу и показал очень белые и очень острые зубы. А какие у него клыки! Мечта любого саблезубого тигра. Ох ты, моя прелесть мохнатая! Я почесала ему лобик, он подсунул голову под мою руку и опять заурчал.

— Лиара, — ядовито сказал Олин, — Гердеру вряд ли понравится твоя любовь к животным. Между прочим, это жених Олирии.

На меня будто ведро холодной воды вылили. Да что ведро — меня с головой опустили в горное озеро и хорошо так побултыхали. Я отдернула руку и покраснела. Краут озадаченно переводил взгляд с меня на принцессу, и вдруг в его глазах появилось понимание и такая боль!

* * *

После случившегося настолько не хотелось никого видеть, что я сразу пошла в свою комнату и закрылась. Через полчаса в дверь постучал Гердер. «Уже доложили, — мрачно подумала я. — Сейчас будет лекция о моем недостойном поведении».

— Ко мне в канцелярию по ошибке принесли адресованное тебе письмо, — с порога начал кронпринц. — И я решил, что это чудесный повод тебя навестить.

— А я-то думала, почему так давно писем не было, — сказала я радостно, беря конверт и вскрывая его.

— А уделить время любимому жениху? Письмо можно и потом посмотреть. А мне скоро уходить!

«Да что тебе стоило с посыльным передать», — раздраженно подумала я, но вслух сказала:

— Так давно не было никаких известий от родных. Я быстро почитаю, да? — и открыла конверт.

Почитанное повергло меня в шок. Почти полностью сгорел дом, огонь не тронул только одно крыло.

— Что случилось, дорогая? — встревоженно спросил Гердер.

— Ужас какой! Тетя Алиса пишет, что наше поместье сгорело. Как же они там теперь?

Я уткнулась в грудь жениха и зарыдала. Он гладил меня по голове, успокаивая. Затем предложил:

— Хочешь, в субботу, после посещения моей матери, телепортом отправимся в Солеми? Съездим к твоим родным, посмотрим, чем им можно помочь…

Вдруг дверь резко распахнулась. В комнату влетела Олирия.

— Гер, — возмущенно визжала принцесса, топая ногами по полу. — Он ее облизывал, а она чесала его за ухом! В огромной аудитории, в присутствии всего курса! И главное, они выглядели такими… такими довольными! И это твоя невеста и мой жених! Да он вообще все занятие только на нее смотрел! Да я видеть их не хочу! Да он на меня зубы скалил!

* * *

— Ваше Высочество, что вы устроили в академии? — возмущенно выговаривал граф Эдин. — Кронпринц в ярости, предъявил нам ультиматум, требует, чтобы вы подальше держались от его невесты. Что там такое случилось? Ведь еще вчера вы утверждали, что согласны жениться на Олирии и она очень милая девушка!

— Это была не она, Эдин! Я встретил другую! Девушка пахла королевской семьей, а оказалось, что она невеста Гердера!

— Близкие же у них отношения, если она настолько пропахла женихом, — ядовито отметил граф Эдин, глава гармских дипломатов.

— Да в том-то и дело, что она пахнет не именно Гердером, черт возьми! Я был уверен, что она дочь короля Генриха! — в отчаянии вскричал Краут.

— Как вы вообще умудрились перепутать девушек? Я же вам несколько раз говорил и в отчете указывал, что Олирия — голубоглазая блондинка, Лиара под это описание никак не подходит!

— Не знаю, — смущенно сказал Краут. — Я когда ее увидел, совсем про это забыл.

— В любом случае вы должны принести извинения королевской семье, ведь вам предстоит жениться на Олирии.

— Нет, — в отвращении покачал головой принц, — я не могу жениться на ней. Я же люблю Лиару!

— Да вы с ума сошли! — возмутился граф. — Вы видели ее всего два раза!

— Знаете, Эдин, этого достаточно, чтобы уже никогда не забыть. А свадьба с Олирией должна быть расстроена. Считайте это делом первостепенной важности.

— Ваше Высочество, успокойтесь, — начал уговоры дипломат. — Свадьба ваша и принцессы Олирии, свадьба Гердера и этой девушки — дело решенное, вы ничего не измените. В законе о выборе наследника престола этой страны сказано, что наследный принц в жены может взять любую незамужнюю особу с достаточным уровнем магии и невеста не может отказаться, а действующий монарх не может запретить. У них очень сильны традиции. Что вы хотите от государства, у которого название страны и столицы одно? У нас нет никаких возможностей повлиять на ситуацию. В самом деле, не будете же вы красть невесту у наследника престола дружественной нам державы?

— Эдин, вы гениальны! Украсть! Замечательная идея!

Раздался стук в дверь. После приглашения в комнату вошла молоденькая белокурая служанка с подносом, на котором стояло вино и холодные закуски. Сильно смущаясь, она пробормотала:

— Меня прислала старшая горничная скрасить досуг благородных гостей.

— За вино спасибо, — произнес Краут, — а вот в скрашивании досуга мы не нуждаемся. Можете быть свободны.

— Ваше Высочество, зачем же так категорично? Может быть, позже нужда и возникнет… — плотоядно оглядываясь на уходившую девушку, заметил граф Эдин. — А вообще, правильно. Расскажите-ка лучше, что же все-таки произошло в академии. Будем решать, как исправить ситуацию.

— Не надо ничего исправлять, Эдин. Да и я настолько сейчас взвинчен, что не могу спокойно рассуждать. Мне нужно размяться. А вы пока подумайте над тем, как расторгнуть помолвку с Олирией!

— Ваше Высочество, не уходите от разговора! — прокричал граф уже в спину сюзерену, — Имейте в виду, что я не покину вашей комнаты, пока вы не объясните, что случилось!

Но Краут даже не обернулся на подчиненного.

* * *

Гердер был в ярости. Он метался по кабинету, снося все на своем пути и разрывая подвернувшиеся под руку бумаги. То, что устроила эта парочка, вообще ни в какие ворота не лезет! Идея отца женить на Олирии этого блохастого проходимца больше не казалась привлекательной. Да его вообще нужно выставить из страны с требованием никогда больше не появляться! Наверняка он использовал на Лиаре свою родовую магию приворота! Да, конечно же, невеста не виновата, просто подпала под чары. И это тогда, когда он уже добился некоторых успехов в деле ее обольщения! Эта мысль, а также разнос, устроенный представителю гармской делегации графу Эдину, несколько успокоили кронпринца.

* * *

Принцесса была настолько раздражена, что пренебрегла требованием отца ночевать в течение учебной недели в общежитии и вернулась во дворец. Покружив в своих покоях и немного успокоившись, она направилась в комнату, выделенную секретарю, и обнаружила того тискающим служаночку. Лимит воплей на сегодня был превышен уже в несколько раз, но это не помешало Олирии опять прийти в ярость:

— Лорд Граудер, вы мне нужны! Сейчас! А ты, милочка, убирайся отсюда! Немедленно!

— И как ты это объяснишь, дорогой? — ядовито прошипела она после того, как они остались вдвоем.

— Но, Олирия, ты сама виновата! — перешел в нападение Биран. — Ты кружишь мне голову, соблазняешь, а когда я уже готов взорваться от обуревающей меня страсти («Это должно ей понравиться», — гордо подумал он.), всегда отступаешь и бросаешь меня умирать от жажды. Я так хочу тебя, — хрипло прошептал он, удачно имитируя нахлынувшее желание.

— Я тоже, — неуверенно сказала принцесса, явно успокаиваясь.

— Так что же мешает тебе быть моей, полностью моей, о звезда моего сердца?

— Ох, Гердер сказал, что открутит голову, если я… это сделаю до брака, — чуть порозовела Олирия. — А он слово держит.

«Мне он тоже кое-что пообещал открутить. Жизненно необходимое», — мрачно подумал Граудер, но сказал совсем другое:

— Дорогая, если тебя останавливает только это, тебе срочно нужно выйти замуж за твоего гармского принца. Я прекрасно понимаю, что выйти за меня тебе не позволят жестокие родители, но так хотя бы мы сможем насладиться друг другом. («И он увезет тебя далеко-далеко».)

— А если, — Ее Высочество застенчиво поковыряла ковер носком туфельки, — ты меня как бы скомпрометируешь, — и с надеждой посмотрела на возлюбленного. — Тогда бы мы с тобой могли пожениться.

— Эм, боюсь, дорогая, для твоих родителей я настолько неподходящий жених, что до свадьбы не доживу.

Олирия тяжело вздохнула от несправедливости жизни и начала искать утешение в поцелуях. Искала она долго и тщательно. Уходила принцесса с мыслью, что ей срочно надо замуж. Очень срочно. И, к сожалению, кандидатура только одна.

* * *

В комнате Краута уже давно погасли магические светильники, но принц и не думал возвращаться. Граф Эдин злился, но к себе не уходил, решил проявить упорство и дождаться возвращения сюзерена. Вдруг дверь приоткрылась, впустив тоненькую женскую фигурку. «Вернулась все-таки», — удовлетворенно подумал граф, приподнимаясь навстречу девушке с кровати принца, на которой развалился. Та, немного помявшись на пороге, подошла к нему и села рядом, явно не зная, что делать дальше. «Совсем неопытная, наверное», — решил мужчина и провел рукой по нежному бедру. Девушка вздрогнула, но не отстранилась, тогда он более уверенно привлек ее к себе и поцеловал приоткрывшиеся губы. Служанка коротко вздохнула и обвила его шею своими руками. Эдин, продолжая целовать, умело освобождал партнершу от одежды. Кожа ее прямо-таки светилась в свете луны и пахла розами, маленькие упругие грудки так и манили накрыть их суровой мужской рукой, а попка была так хороша, что если бы граф писал стихи, то посвятил бы ей как минимум сонет. Но стихи граф не писал, поэтому этой ночи не суждено было запечатлеться в вечности. Опуская девушку на постель принца, Эдин подумал было, что нужно бы все-таки перейти к себе, а то как-то нехорошо получается удовлетворять свою похоть на кровати сюзерена, но эта мысль быстро покинула затуманенную страстью голову. Когда он раздвинул ее ножки, она пискнула и сделала попытку вырваться, но граф удержал, хрипловато проговорив:

— Все хорошо, дорогая.

— Пожалуйста, — прошептали под ним. — Не торопись. У меня еще никого не было.

«Лучше бы прислали кого поопытней», — раздраженно подумал граф, но решил сделать девочке приятное, все-таки многочисленные победы на любовном фронте обязывали. Его руки и губы запорхали по ее телу, заставив ее вскоре выгибаться и постанывать от страсти, и когда он вновь сделал попытку в нее войти, то возражений с ее стороны уже не было.

* * *

Утром гармская делегация проснулась от истошного визга в комнате принца Краута. Ринувшись туда, они обнаружили в кровати графа Эдина и принцессу Олирию, которая вопила не переставая, в ужасе таращась на графа. Тот в панике пытался успокоить девушку, но так до сих пор и не преуспел. Картину дополняла разбросанная по всему помещению одежда и характерные пятна на переворошенном постельном белье, при виде которых ворвавшимся сразу стало понятно, что же произошло здесь ночью.

Вернувшийся вскоре гармский принц обнаружил своих соотечественников взбудораженными и активно обсуждающими новости. Когда его ввели в курс дела, он пришел в полный восторг.

— Граф, не ожидал от вас такой самоотверженности, — восхитился Краут. — Не успел я попросить вас подумать, как можно расстроить свадьбу, а вы уже полностью овладели ситуацией. Все-таки ваш дипломатический опыт оказался крайне полезен. Не зря отец настаивал на том, чтобы обязательно включить вас в состав делегации! Найти единственный возможный выход и с блеском осуществить!

— Ваше Высочество, я всегда стремился быть полезным короне, — смущенно пробормотал граф Эдин.

* * *

— Олирия, ты идиотка! — орал на сестру Гердер. — Прийти соблазнять принца и спутать его с пройдохой-дипломатом! Если тебе уж так приспичило, могла хотя бы свечку взять! Идиотка! Вам с Олином, похоже, одни мозги на двоих достались, а он не захотел делиться! И ведь даже соображения не хватило поутру не вопить! Теперь и замять не получится! Хорошо хоть, этот граф вдовец, а был бы женат, твое положение оказалось бы вообще незавидным!

— Гердер, не ори на сестру, ей и так досталось, — спокойно сказала королева. — Но в самом деле, Олирия, как тебя угораздило перепутать жениха с графом Эдином? Он же почти в два раза старше, у него другое телосложение, да и манера разговора отличается.

— Мы… мы не разговаривали, а в комнате было темно, — смущенно пискнула принцесса и жарко покраснела.

— Было темно! — разозлился ее брат. — Твой отец столько сил положил, пытаясь устроить этот брак. Эх, жаль, что в нашей семье не принято детей пороть, хотя бы младших. Да что теперь говорить? Сама себя наказала — будешь делить постель с этим графом до конца жизни.

«Не такое уж это наказание», — вдруг подумала принцесса, вспоминая вчерашнюю ночь и нежные мужские руки на своем теле, но, как ни странно, промолчала.

— Нужно побыстрее их обвенчать, и пусть эти гармцы уезжают, — начал успокаиваться кронпринц, пытаясь хоть как-то повернуть ситуацию в свою пользу. Он был бы рад выставить Краута прямо сейчас, не дожидаясь бракосочетания его подчиненного, но это уже было бы совсем недипломатично. — И вообще, у моей невесты сгорел дом, а я вместо того, чтобы ее успокаивать, решаю проблемы, которые создает моя сестра на пустом месте. Мама, к воскресенью бракосочетание успеют подготовить?

— Гердер, ты с ума сошел? Королевскую свадьбу за такое время подготовить невозможно. Да одно только платье невесты будут шить недели две.

— Ставьте Стилу жесткие сроки по пошиву, и пусть они венчаются в следующее воскресенье и убираются отсюда!

Король с королевой удивленно переглянулись: им пока никто не рассказал о произошедшем в академии, и их удивляло такое настойчивое желание старшего сына побыстрее отправить гармскую делегацию назад.

* * *

— Олин, — поинтересовался граф Полт, — твой брат, наверное, закатил Уэрси скандал? Она ходит совершенно несчастная?

— У семьи Лиары дом сгорел. А скандал он закатил, конечно, да только гармцам. Высказал все, что думает об их принце.

— Хорошо еще, что он не видел того, что было на занятии, — задумчиво сказал Эдгар. — Похоже, они влюбились друг в друга с первого взгляда. Думаю, теперь этот Краут откажется жениться на твоей сестре.

— Кто ему это позволит? — удивился Олин. — Они договор подписывали? Подписывали. Должны теперь его придерживаться. А что касается невесты моего брата, то тут гармскому принцу вообще ничего не светит: Гердер свое никогда не отдает.

* * *

Воспоминания о прикосновениях к оборотню постоянно жили в моей душе. Я мысленно возвращалась к этому удивительному чувству гармонии и единения, которое на меня снизошло в тот раз, и понимала, что никогда не привыкну к Гердеру, что бы он для этого ни делал, ибо в мою жизнь ворвалась любовь. Но любовь, не оставляющая ни малейшей надежды на счастье.

* * *

— Послушайте, Граудер, я же просил присмотреть за Олирией! Неужели так сложно призвать к порядку влюбленную в вас девушку, — возмущенно выговаривал Гердер.

— Ваше Высочество, мне и в голову не приходило, что принцесса на такое способна. Она была такая уравновешенная в последнее время. Я, как мог, настраивал ее в пользу брака с гармским наследником.

— Да, да, да, целуясь по всем дворцовым углам! — раздраженно рявкнул кронпринц. — Вы серьезно полагаете, что вас никто не видел? Остается только удивляться, что отдалась она не вам.

— У нее возникала такая идея, — скромно потупившись, выдавил Биран.

— Рад, что у вас хватило мозгов ее не поддержать, — сухо сказал кронпринц. — Все же гармский граф старинного рода неизмеримо лучше свежеиспеченного баронета, особенно если учесть обстоятельства получения вами титула.

«Еще как поддержал бы, будь у Олирии характер поспокойнее, — внешне бесстрастно подумал Биран, — а то ведь никакое положение не стоит такой скандальной жены. Как же она меня достала за эти две недели! Да уж, бедный граф, вот ведь вляпался, не повезло ему».

— Думаю, — заключил Гердер, — что в сложившейся ситуации будет лучше, если вы оставите секретариат и вернетесь к себе в поместье.

Со своей стороны баронет Граудер не выразил ни малейшего неудовольствия. Работа в секретариате его совсем не привлекала, быть личной игрушкой принцессы надоело, так что он с чистой совестью отправился телепортом домой.

* * *

Оборотень уже больше часа безуспешно пытался попасть на территорию академии. Через проходную пропускать его отказывались, ссылаясь на прямой запрет кронпринца, а защитные плетения на ограде были столь сильны, что Краут сомневался, что сможет преодолеть их вообще, а уж чтобы не потревожив — и речи даже не было. Защита академии оттачивалась столетиями, и поколения преподавателей старательно затыкали все возможные лазейки, которые так же старательно отыскивали студенты. Пока преподаватели выигрывали. Покружив около академии, Краут так и не смог попасть внутрь. Туда, где была ОНА.

Принцу уже намекнули, что его присутствие на свадьбе бывшей нареченной не обязательно, более того, королевская семья поймет и совсем не обидится, если он сегодня же соберется и уедет в Гарм. Но Краут не мог оставить столь верного подданного одного в такой трудной жизненной ситуации, как женитьба, о чем он прямо и сказал какому-то хлыщу из секретариата. Тот только зубами скрипнул.

Граф Эдин выглядел буквально раздавленным свалившимся на него счастьем, и было бы недостойно сюзерена не попытаться извлечь его из-под завала. Принцессу во избежание подобных инцидентов держали в ее комнате под охраной и не выпускали ни под каким предлогом, а уж тем более для встречи с женихом. Гердер сказал, что еще одной подобной истории репутация королевской семьи просто не выдержит.

* * *

— Нет, Лиары на свадьбе не будет, — упрямо сказал Гердер. — Об этом и речи не может быть!

— И что же такого случилось, — вкрадчиво сказала королева, — что Олирии срочно понадобилось завоевывать жениха, а Гердер не хочет присутствия своей невесты на свадьбе сестры?

Олирия покосилась на брата, а затем темпераментно рассказала о случившемся вчера в академии. В особо волнительных для себя местах она настолько повышала голос, что окружающие невольно морщились.

— Гердер, — мягко сказал король, — то, что произошло, очень похоже на обретение пары у гармских оборотней. И если это так, тебе придется расстаться с Лиарой.

— Мой ответ — нет. Она не достанется этой облезлой кошке.

— Но, Гердер, — шокированно сказал король. — Мне казалось, что ты любишь девушку.

— Люблю. Я в своем праве, отец, вы знаете, — жестко ответил кронпринц. — И никто не может заставить меня отказаться от Лиары. Она будет моей!

— Конечно, дорогой, — проговорила королева с уверенностью, которой не испытывала, и подумала: «Гармцу ее отдавать никак нельзя: высока вероятность, что выплывет правда о моих маленьких шалостях».

— Сынок, — грустно сказал король, — но она же будет несчастна с тобой.

— Я сделаю все для ее счастья.

— Похоже, для ее счастья тебе просто нужно ее отпустить.

Но Гердер только сжал губы и непримиримо посмотрел на отца. Он стольким жертвовал ради блага страны, что будет только справедливо, если кто-то сделает то же ради него.

* * *

Неожиданное замужество принцессы не нашло понимания в глазах ее подруг и активно ими обсуждалось.

— Гемма, как ты думаешь, — заинтересованно спросила Дарма, — что Олирия нашла в этом графе? Он же старый и лысый.

— Может, поссорилась со своим секретарем, — неуверенно предположила Гемма, — и пошла искать утешения. Да и не такой уж он и старый, честно говоря. И лысина только намечается.

— Тогда чего она скандал поутру устроила?

— Может, недостаточно утешил?

Дарма ответом совершенно не удовлетворилась. В ее голове никак не укладывалось, как можно променять молодого принца, пусть внешне и уступающего красавчику Граудеру, на графа средних лет, который на вид еще хуже.

Глава 9

К сожалению, в этот раз Гердер нашел-таки время, чтобы лично отконвоировать меня к королеве. В карете он задвинул все шторы и не позволял смотреть на улицы. Был жених очень мрачен. Может быть, потому, что Хьюберт в этот раз не остался в академии, сидел у меня на коленях и с необычайно важным видом и шипением пресекал любое поползновение.

Во дворце королева с удовлетворением заявила после осмотра:

— Все идет даже лучше, чем я рассчитывала. Присутствие фамильяра позволит закончить сегодня: часть проклятия он пропустит через себя. Но будет больнее, чем в прошлый раз, так что тебе решать, Лиара.

— Лучше один раз перетерпеть, мама, — ответила я.

Села в привычное кресло и крепко обняла Хьюберта. За последнее время он сильно вырос и потяжелел, но говорил по-прежнему односложно. Королева ему явно не нравилась, он молчал, но настороженно косился на нее, и шерсть его вздыбилась, а лапы были напряжены, словно он только и ждал повода вцепиться во вражескую руку.

Я боялась, что не удержу его и сегодняшняя встреча с королевой закончится скандалом. Но все прошло спокойно, Хьберт не позволил себе ничего лишнего. После снятия проклятия, теперь уже окончательного, Гердер проводил нас в ту комнату дворца, которая считалась моей.

— Отдохни после маминой процедуры. Я быстро решу несколько вопросов, связанных со свадьбой Олирии, и отправимся в Солеми. К сожалению, отложить дела нельзя: времени до торжества мало, а проблемы растут как снежный ком.

— Когда Олирия выходит замуж? — внешне спокойно спросила я.

— В следующее воскресенье. Этой истеричке то брильянты на диадеме не так сверкают, то жемчуг для вышивки слишком мелкий, то меню не устраивает.

В следующее воскресенье! Эти слова набатом прозвучали в голове. В следующее воскресенье Он женится! Я умру прямо в день его свадьбы! А он, как он может жениться после того, как смотрел на меня в тот день? Получается, тогда он посчитал меня за свою невесту и использовал родовое обаяние, а когда понял ошибку, срочно переметнулся к принцессе? Надо же, каких успехов достиг! Уже и со свадьбой терпеть не могут! Кот мартовский! Сволочь блохастая! Не-на-ви-жу!

* * *

— Ну, Олин, твоя сестричка и устроила! Все в недоумении, как она так быстро увлеклась этим Эдином до такой степени, что забыла всякие приличия.

— Слово дашь, что никому не расскажешь?

— Даю, — заинтересованно ответил граф Полт.

— Так вот, Эдгар, — засмеялся принц. — После того представления, что устроили Краут и наша Уэрси, Олирия обеспокоилась за свое будущее и пошла соблазнять гармского наследника, а в его кровати оказался гармский дипломат. Она просто перепутала.

— Перепутала? Да как их можно перепутать? Они ведь совершенно разные.

— Олирия сказала, что там «совсем темно было», — передразнил сестру Олин, не выдержал и захохотал в голос.

Через мгновение Полт к нему присоединился, уж очень показалось забавным объяснение принцессы.

* * *

В Солеми мы отправились только после обеда. В конечном телепортационном пункте нас уже ждала карета. Хью так и не слезал с моих колен. На этот раз Гердер не задергивал шторы, и я с удовольствием рассматривала любимые с детства места. Было так приятно вернуться туда, где прошло мое детство. Места у нас изумительно красивые. Светлые, пронизанные солнцем леса. Луга, покрытые ароматным разнотравьем. Аккуратные ухоженные поля. Так что я смотрела и не могла насмотреться. И каким контрастом оказался вид поместья. Большая часть дома сгорела. Сохранилось только правое крыло, в котором раньше никто не жил. Туда сейчас и перебралась моя семья. На стук колес вышла тетя, всплеснула руками, обняла меня и заголосила:

— Лиарочка! Ты приехала! А у нас горе за горем! Дом сгорел! И почти все вещи! И ведь я лично проверяла вечером кухню, там не оставалось живого огня, а гореть начало оттуда! Хорошо хоть, все живы остались! Но как мы сейчас будем, я не представляю! Мебели нет! Одежды тоже! Денег нет, все на твое обучение ушло! Эрик еще так молод — а его тоже учить нужно!

— Не надо так переживать, леди Уэрси, — участливо сказал кронпринц. — Корона поможет восстановить поместье.

— Ваше Высочество, вы так добры, — неуверенно ответила тетя Алиса. — Это такая честь для нашей семьи, что ваш выбор пал на Лиару. Такое счастье для бедной девочки. Да и нам баронский патент пришелся весьма кстати, к нему бы еще денежные выплаты.

— Тетя, что вы говорите! — шокированно сказала я. — Какие выплаты?

— Твоя тетя права, — усмехнулся Гердер. — Семья будущей королевы не должна нуждаться. Это совершенно недопустимо.

Тетя довольно заулыбалась, с восторгом глядя на моего жениха. Похоже, от нее понимания не дождаться. Тетя Алиса всегда с больши́м пиететом относилась ко всем титулованным особам, а тут ее навестил целый кронпринц. Впору в обморок падать от нахлынувшего счастья. А что племянница не в восторге, так кого это волнует?

— Тетя, а где папа? — спросила я, удивляясь, что отец до сих пор не вышел.

— Ой, Лиарочка, он как приехал и обнаружил, что дом сгорел, так с горя и заболел. Такие головные боли начались, что он едва не плачет, бедняжка. Лекарь с полчаса как уехал, недоумевает, что это, но дал отвара какого-то, сказал, что, как проснется, должно полегчать. Так что спит лорд Уэрси сейчас, вы уж извините, Ваше Высочество.

— Если не поможет местный целитель, отправлю к вам дворцового, — предложил Гердер, весьма удивив меня своей заботливостью. — Вы не стесняйтесь, леди Уэрси, говорите, какие у вас нужды.

Тетя смотрела на моего жениха с искренней любовью, а я подумала: какая жалость, что не ей выходить замуж. Уж между ними была бы полная гармония. Ее глаза загорелись радостью, щеки зарумянились, и она начала перечислять все, что считала необходимым. Но закончить не успела: из сада прибежал брат и повис на моей шее.

— Эрик, успокойся, мужчине так вести себя неприлично, — одернула его мать. — Особенно в присутствии членов королевской семьи. Ваше Высочество, это мой сын Эрик. Сынок, прогуляйся с невестой нашего принца, нашей дорогой Лиарочкой, а мы с Его Высочеством выпьем по чашечке чая и обсудим, чем корона может помочь бедным погорельцам.

* * *

Чай леди Уэрси подавала с той торжественностью, которая бывает только в провинции. Правда, меню оказалось несколько скудным, но объяснялось серьезными проблемами семьи, а отнюдь не неуважением к высокому гостю.

Гердер отпил глоток чая, который был горяч и не очень ароматен, и поморщился.

— Леди Уэрси, вы собирались сказать, какую помощь желаете получить от короны.

— Знаете, Ваше Высочество, — помешивая сахар в чашке, задумчиво сказала леди Уэрси. — Меня так удивило, так удивило, когда после пожара, открыв сейф, мы обнаружили в пепле от бумаг перстень. Только не тот, который я видела раньше, не герцогский. Но это не все странности. Мой муж совершенно не помнит, на ком женился, головных болей у него никогда не было, как и вообще проблем со здоровьем. Да и пожар в доме, где огню неоткуда было взяться…

— Я так понимаю, что просить вас не обнародовать догадки бесполезно? — поинтересовался Гердер с тяжелым вздохом.

— Отчего же? Я разумная женщина, не обремененная излишними моральными терзаниями, — неожиданно ответила леди. — И хотя мне сложно понять ваше желание жениться на собственной сестре, но я не могу не признать выгоду этого для себя и сына. Брат будущей королевы — это звучит очень и очень неплохо и может принести много пользы. Вот уже сейчас вы предлагаете помощь в ремонте.

— И вам не жаль падчерицу? — удивился кронпринц. — Она ведь не хочет быть моей женой.

— Собственно, она мне абсолютно посторонний человек, судьба сына заботит меня намного больше, — заявила леди. — А что касается «хочет, не хочет», Лиара — добрая девочка, ее легко убедить в необходимости вашего брака для семьи. Оставьте ее на пару дней здесь, и вы ее не узнаете.

— На пару дней не получится, но до вечера у вас время будет, — заинтересовался предложением Гердер. — За это время я подготовлю бумаги о выделении вам необходимой помощи. Ваш сын, насколько я помню, уже давно мечтает о верховой лошади? Ее тоже доставят.

— О, Ваше Высочество, вы так добры. Ваша щедрость не знает границ, — проворковала новоиспеченная баронесса. — И все-таки как жаль, что мой муж так помешан на правилах чести.

— Мне тоже очень жаль, — нахмурился кронпринц. — Но изменить что-либо я не могу.

* * *

— Мама, почему Гердер вмешивается в мою жизнь?! — Олирия не только орала на пределе своих возможностей, она еще и возмущенно топала ногами по полу. — Почему он оставил меня без секретаря как раз тогда, когда он мне особенно нужен?!

— Олирия, прекрати истерику. Твой брат полностью прав. Не хватало, чтобы сплетни про тебя и этого молодого человека дошли до твоего жениха. Он и так ищет предлог отказаться от чести стать твоим мужем, незачем ему помогать. После свадьбы вернешь этого Граудера, да хоть десяток их заводи, тебе слова никто не скажет.

— Я не могу сидеть в одиночестве! Ко мне вообще никого не пускают! Даже подруг! Даже жениха! Мне надоело!

Олирия упала на кровать и зарыдала. Она наконец поняла, что пришедшая в голову идея оказалась не столь хороша и привела отнюдь не к тем последствиям, на которые она рассчитывала.

* * *

— Ну ты и отхватила жениха! — восторгался брат. — Когда объявили о твоей помолвке с Граудером, соседские девицы чуть от злости не полопались. А теперь они вообще круглосуточно рыдать будут. Пока о твоей помолвке с кронпринцем никто не знает, папа только приехал и рассказал, а маму ужасно расстраивает, что она ни с кем не поделилась.

Я только вздохнула. Всем этот брак нравится, кроме меня. Разговор о моем новом женихе увял сам собой, поэтому Эрик начал рассказывать о соседских новостях. До сего дня самой волнующей была работа Граудера в королевской канцелярии. Думаю, теперь все будут обсуждать исключительно мою помолвку с наследником престола.

Мы с Эриком шли по дороге, когда вдруг из кустов выскочила взлохмаченная собака неопределенного грязно-песочного цвета. Худые бока тяжело вздымались, а глаза горели нехорошим огнем.

— Бешеная, она бешеная, — испуганно вскрикнул Эрик и почти сразу оказался на верхушке ближайшего дерева.

Собака метнулась за ним и закружила вокруг ствола, роняя из пасти хлопья пены. Но мне на дерево ни за что не залезть! Опомнившись, я побежала к реке, оставляя клочки платья на всех встреченных кустах. Хьюберт вцепился в плечо и орал дурным голосом. Если бы его вопли обладали магической силой ускорения, мы были бы уже в Туране. Псина подумала, решила, что наша компания намного интересней моего молчащего от страха брата, и ринулась за нами. Догнала, вцепилась в подол, отхватила огромный клок и начала рвать ткань, что дало возможность все-таки убежать и прыгнуть в реку с обрыва. Если бы я не была настолько предусмотрительной и не оставила бы подол на растерзание, то, наверное, сразу же пошла бы ко дну: пышная юбка не позволила бы выплыть, а так даже удалось выбраться на мелководье. Хью, как ни странно, удержался, только орать прекратил, видно, воды нахлебался. На этом успехи закончились, ибо выйти на берег я не могла: там уже стояла бешеная собака и с остервенением грызла туфельку, вторая грустно уплывала вниз по реке. Хорошо хоть, собака даже не пыталась лезть в воду, хотя за мной следила с неослабевающим интересом.

— Мхагия, — проскрипел мой фамильяр.

А, так он не водой поперхнулся, а просто голос сорвал. Но с магией была проблема. Я не знала ни одного заклинания, чтобы быстро справиться с животным. Практически все, чем я владела, относилось к бытовой магии, а единственное, что можно использовать, — это поджигание. Но идея жечь бедную собаку в течение длительного времени казалась не очень гуманной, к тому же я не была уверена, что вообще смогу так ее убить. А вдруг она, воспылав, преодолеет страх перед водой и ринется на меня? Да, боевая магия сейчас была бы кстати, но вот чего нет, того нет. Время шло. Хотя нашу зиму считают довольно теплой, воде об этом сообщить забыли, и я начала потихоньку замерзать. Лиф платья довольно закрытый, но внизу остались только одни шелковые панталоны, и были они полностью мокрыми и отвратительно холодными! Идея поджечь собаку перестала казаться гадкой — в самом деле, если не справлюсь, то хотя бы согреюсь и высохну. Я подняла руку для пасса…

— Прекрасный вид, леди, — вдруг раздалось за спиной. — Так бы смотрел и смотрел. Вам нужна помощь или вы увлекаетесь экстремальными развлечениями?

Я обернулась. На плоту, удерживаемом на месте явно магией, находился молодой инор лет тридцати, с бляхой столичной академии.

— А вы странствующий рыцарь, совершающий подвиги во имя короны, или так, мимо проплываете? — хмуро поинтересовалась я.

— Во имя короны я уже достаточно совершил, полностью расплатившись за обучение, и ничего ей не должен, а вот во имя прекрасной дамы можно и постараться не проплыть мимо. Так вам помочь, леди?

И тут внезапно меня озарило. Эрик видел, как на меня бросился пес и я побежала к реке. Клочки одежды висят над обрывом, одна разгрызенная туфля лежит на берегу, вторая плывет к морю. Если бы я так удачно не потеряла юбку, тоже плыла бы туда же, только под водой, сносимая течением. Проклятье королева сняла. Значит, это мой шанс. Единственный, другого может не появиться.

— Да, — сказала я, по возможности обворожительно улыбаясь посиневшими губами. — Помогите, пожалуйста. Возьмите меня в ученицы. Я вам блинчики готовить буду, они у меня замечательно получаются.

— Я имел в виду упокоение собачки, — ошарашенно сказал мой потенциальный учитель.

— Зачем же брать на свою совесть смерть невинного животного? — возразила я, медленно, но верно придвигаясь к плоту. — Им будет кому заняться, поверьте. Не надо лишать людей возможности отвести душу после смерти любимой невесты. Дайте руку, наконец. И поплыли, поплыли отсюда побыстрее, если не хотите опять серьезно задолжать короне. И уверяю вас, долг будет намного, намного больше. А вверх по течению ваше судно плыть может?

— Удираете от жениха, леди? А нельзя ли расторгнуть вашу помолвку, не прибегая к имитации суицида? Неужели жених настолько страшен?

— Ну, Его Высочество Гердера сложно назвать красавчиком, — криво усмехнулась я. — И помолвку с ним расторгнуть, как вы понимаете, невозможно.

— М-да… Он еще обладает весьма мстительным нравом. Не боитесь?

— Если он будет уверен, что я погибла, мстить будет некому, а вот если он застанет нас в таком фривольном виде, то бояться надо будет уже вам… — заметила я. — Так ваш плот поплывет вверх по течению? И есть ли у вас сухая одежда для меня и полотенце для Хью? Ведь мы можем заболеть. А если вы знаете какое-нибудь заклинание против поиска, самое время его применить…

Собака на берегу горестно взвыла, провожая нас взглядом, но за плотом не побежала, полностью удовлетворившись догрызанием моей туфельки.

* * *

— Ардарион, срочно нужна помощь, — с ходу начал Краут, вламываясь в дом дракона. — Я встретил ту, что стала моей душой, и не могу не только поговорить с ней, но даже увидеть. Ты же мой друг, ты должен помочь.

— Извини, но заставить разлюбить даже дракон не может, — усмехнулся Ардарион, подавая собеседнику бокал вина. — Даже по дружбе.

— Я не хочу переставать ее любить! — возмущенно возопил оборотень, отпивая из бокала. — А неплохое вино, кстати. Я хочу ее хотя бы увидеть, а эти… не пускают в академию! Ты должен туда сходить и отнести письмо! Я хочу увезти ее в Гарм и жениться!

— Ты приехал сюда, чтобы жениться на Олирии. Что такого произошло, что тебя уже не устраивает свадьба с ней здесь, а нужно непременно везти невесту в Гарм? — удивился Ардарион. — Ты поругался с королем Генрихом?

— При чем тут Олирия? При чем тут Генрих? Я совсем другую люблю! Не принцессу!

— А ты уверен, что твои родители обрадуются?

— Скорее всего, нет, — помрачнел Краут. — Они рассчитывали укрепить связи между нашими государствами, к тому же матери придурочная гадалка предсказала, что моя истинная пара — дочь короля Генриха. Но эта самая дочь выходит замуж за графа Эдина, совершенно меня этим осчастливив, а у меня произошло обретение пары с другой, значит, родители возразить не смогут.

— Кажется, я догадываюсь, кто твоя избранница, — медленно произнес дракон. — Жаль, что я связан словом и не могу ничего рассказать. Я отнесу письмо и дам тебе совет привести ее к любому дракону, живущему в Туране, и спросить, что он видит.

— Ты о чем? — недоуменно спросил оборотень.

— Воспользуешься советом — поймешь. К моему сожалению, это все, чем могу помочь.

* * *

Гердер был в отчаянии. Одной небольшой шаровой молнии хватило, чтобы уничтожить собаку, убившую невесту, но это не могло вернуть девушку, от которой осталась только замусоленная погрызенная туфелька. Еще оставалась надежда, что она выплыла ниже по течению, но холодная вода и пышные юбки оставляли ей мало шансов. Тщательное прочесывание позволило найти только вторую туфлю, но не Лиару. Гердер запустил поиск, но тот сбоил, еще больше убеждая, что любимая погибла. Решив найти хотя бы тело, кронпринц обратился к матери, темная магия которой позволяла и не такое. Надо признать, что при известии о смерти потенциальной невестки королева испытала облегчение, так как уже начинала сомневаться в благополучном исходе замысла сына, но помочь не отказалась. Взяв влажную, разбухшую туфлю девушки, она покрыла ее замысловатыми письменами, наполнила энергией, вгляделась и возмущенно спросила:

— С чего ты взял, что она умерла? Да она живехонька!

— Вот как? — протянул Гердер, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего для девушки. — И где же она?

— А вот с этим проблема. Артефакт полностью закрывает ее от поиска. Она чувствует поиск, как сильное давление, но может противостоять.

— Краут, вот сволочь! Не зря кружил помойным котом около академии, а когда понял, что ничего не выходит, выкрал!

— Ты уверен? Откуда ему было знать, что вы направляетесь в Солеми? Кроме того, если бы он решил воспользоваться телепортом, нам бы доложили. Нет, на открытый конфликт Гарму идти невыгодно.

— Кто тогда ее похитил?

— Ты уверен, что ее похитили? Она могла сама убежать. Извини, но счастливой она с тобой не выглядела, да и недавнее происшествие с этим Краутом…

— Вот как, — помертвевшими губами произнес Гердер, затем его глаза зло сверкнули. — А скажи-ка, мама, можешь ли ты наложить проклятие опять? Пусть либо вернется, либо умрет.

— Даже так? — удивилась королева. — Нет, дорогой, для серьезного проклятия нужен тактильный контакт, а несерьезные ей проблем не доставят. Строго говоря, она даже их не заметит, а наложение потребует от меня силы. Объяви ее в розыск — это более надежный способ вернуть. Заклятие поиска тоже поддерживай, вдруг случится сбой, хотя я бы на это не рассчитывала. А придворным пока скажем, что она у родителей.

* * *

— Ваша племянница сбежала! — возмущался Гердер. — А вы говорили, что ради семьи она готова на все.

— Ваше Высочество, успокойтесь, далеко ли она убежит? — успокаивающе проворковала леди Уэрси. — Без денег, без помощи. Для вас найти ее не составит труда. Вы же хотите ее вернуть, не так ли? А мы пока сделаем вид, что Лиара здесь и так плохо себя чувствует, что никого не принимает…

— Что ж, леди Уэрси, возможно, вы правы. Я оставлю артефакт для связи, и если получите хоть какие-то известия от племянницы, то вы знаете, что делать.

* * *

— Должен тебя огорчить, Краут. Письмо передать не удалось, — сказал дракон. — Ее подруга сообщила, что девушка уехала домой, вернется либо вечером, либо завтра. Письмо я оставлять не стал, мало ли кто назовется подругой, и мало ли кому письмо попадет в руки.

— А куда именно она уехала, выяснил?

— У ее семьи поместье где-то под Солеми. Гердер отправился с ней туда королевским телепортом.

Краут нервно расхаживал по комнате, чудом ничего не снося, о чем-то напряженно раздумывал и вдруг сказал:

— Нет, не могу ждать, мне срочно нужно ее увидеть. Здесь ее опять от меня закроют. Это не академия, это тюрьма какая-то! Да что там тюрьма — в местную тюрьму я бы при желании попал без проблем! Во дворец и то легче проникнуть!

— Что собираешься делать?

— Телепортом воспользоваться мне не позволят. Значит, ты должен отвезти меня туда.

— Да ты, друг, обнаглел! — опешил дракон. — Почему это я должен? Я тебе что, лошадь?

— Нет, конечно, на лошади я не успею, у дракона скорость намного выше! Я бы тебе никогда не отказал!

— Договорились, — полыхнул глазами дракон. — Катаешь меня в своей кошачьей ипостаси!

— Я тебе что, лошадь?

— Но ведь ты бы мне никогда не отказал?

* * *

Мне давно уже не было так хорошо. Хотя новый знакомый и не стал гнать плот против течения, все же его ускорил, и мы быстро уплывали от места моего вероятного упокоения. Интересно, поставит ли мне жених хоть какой-нибудь памятник? Все-таки невесты у него не каждый день тонут. Эх, нужно было распоряжение на случай смерти оставить, а то изваяют что-нибудь из розового мрамора, а я так не люблю розовый цвет!

Ример — так звали спасителя от брачных уз. Он учился в одно время с Гердером, хорошо того знал, именно поэтому понял мое желание избегнуть брака и согласился стать учителем на какое-то время. Выдал свою сменную одежду, к сожалению, мужскую, но восхитительно сухую и теплую! Сообщил, что туранским отношением к магам сыт по горло, что собирается отправиться в Гарм и поселиться в городе Старке, где уже нашел работу. Это меня полностью устраивало. Он даже научил, как создать шаровую молнию, ибо беспомощность в реке показала мою незащищенность. Так что почти все время я провела, вызывая и развеивая новое заклинание, пару раз уничтожив особо неприятные камни. Получалось просто замечательно. Правда, Хьюберт при взрыве каждый раз подпрыгивал и шипел, но быстро успокаивался. Было легко и радостно, пока через несколько часов не выяснилось, что купание в реке не прошло даром. Резко поднялась температура, принеся с собой бредовые видения, и в себя я уже почти не приходила, все более ощущая давящую грязно-серую силу.

* * *

Молодая лекарка озабоченно склонилась над мечущейся в бреду девушкой.

— У нее жар, Ример. Как ее угораздило?

— Долго пробыла в холодной реке в мокрой одежде. Казалось бы, обычная простуда, но я не понимаю, что с ней происходит. Ты ее исцелишь?

— Не уверена. С одной стороны ее угнетает постоянное поисковое заклинание, с другой стороны давит защитный артефакт, который мне не снять. Я не могу вклиниться между этими двумя силами, поэтому использовать Дар не выходит. Артефакт делал настоящий мастер, а маг, который ее ищет, намного сильнее меня, к тому же призывает темную грань магии. Мне нечего противопоставить. Вообще.

— Тилана, неужели ты сдаешься? — поразился Ример. — Ты же на нашем курсе самая талантливая!

— Что бы я ни делала, девушке не поможет, — тихо сказала Тилана. — Если не убрать поиск или не снять артефакт, она умрет. Ей становится только хуже. Я не могу сбить жар. Я вообще ничем не могу помочь.

— Артефакт нам не снять… Неужели придется вернуть бедную девочку?

— Кому?

— Она официальная невеста Его Высочества Гердера. Но брак этот ей не по нраву. Сымитировала смерть в реке, но, похоже, в это не поверили. Темная поисковая магия наверняка дело рук королевы.

— Я смотрю, со временем твоя нелюбовь к Гердеру только усилилась, — ехидно заметила Тилана. — Помогал бы ты другой девушке в такой ситуации?

— Я согласился помочь, не зная, чья она невеста, — недовольно ответил маг. — И речь сейчас не о наших трениях в академии.

— Да, девочка погорячилась. От Гердера не сбежать. Королеве определить, жив человек или нет, ничего не стоит. Думаю, и немагический розыск ведется. Но даже если мы о ней заявим, не факт, что все будет хорошо.

— Почему? Я заявлю, что выловил девушку в реке уже без сознания, а когда она ненадолго пришла в себя, то сказала, что является невестой кронпринца. Я доставил ее к тебе и отправился сообщить о находке короне. Такая версия Лиаре не повредит. Жаль, но, похоже, это сейчас единственный выход.

* * *

Краут все-таки уговорил Ардариона, и теперь они летели к Солеми. Чтобы не привлекать внимания, дракон использовал заклинание отвода глаз, и их отлет из столицы никто не заметил. Правда, транспортному средству оборотня, похоже, настроение уже ничего поднять не могло. Дракон плавно взмахивал крыльями и ругался, используя не только драконий язык, но также орочий и троллий, считая их более подходящими к данной ситуации. Оборотень ерзал на неудобных жестких чешуйках, но благоразумно помалкивал: бег на собственных лапах туда и назад его не прельщал, а уж полет к земле с разъяренного дракона — тем более.

До Солеми они добрались за несколько часов, за небольшую плату наняли извозчика до поместья Уэрси. Там обнаружили наполовину сожженный дом и женщину, представившуюся баронессой Уэрси и наотрез отказавшуюся вызвать падчерицу вниз.

— Вы понимаете, Лиара плохо себя чувствует, она никого не принимает. Даже близких друзей, — мягко, но непреклонно сказала она. — К тому же нас постигла трагедия, сгорел дом. Принимать кого-либо в таких условиях неприлично.

— У нас очень важное и срочное дело, — заявил Краут. — Мне непременно нужно поговорить с вашей племянницей.

— Тогда вам следует обратиться к ее жениху, Его Высочеству Гердеру, все вопросы Лиары теперь решает он. К тому же, я уверена, он будет крайне недоволен, если его невеста будет принимать посторонних мужчин в его отсутствие.

Поуговаривав баронессу еще немного и убедившись в тщетности попыток, друзья вынужденно вернулись в Солеми.

— А ты заметил, Краут, что причина возгорания дома твоей любимой девушки магическая? — задумчиво спросил Ардарион.

— Нет. Может, вернемся и скажем об этом баронессе? — оживился оборотень. — И у нее появится веская причина впустить нас в дом для разговора.

— Нет, пожалуй. Не нравится мне эта женщина. Что-то в ней темное. Нехорошее. И потом, она могла бы нам хоть чаю предложить, — недовольно пробурчал дракон.

Энергии он потерял много, а до сих пор не только не поел, но даже не попил.

— Не сходится у меня что-то, — задумался Краут. — Знаешь, давай-ка поужинаем, а ночью навестим поместье, и я попробую туда проникнуть — защитных заклинаний нет, должно получиться. Я должен ее увидеть и поговорить.

И в самом деле, когда наступила ночь, Краут вошел в дом, не встретив ни малейшего препятствия. Только девушки, которую он так хотел увидеть, там не было. Более того, там не было даже ее запаха.

* * *

Когда я пришла в себя, над головой опять был проклятый голубой балдахин! Неужели все приснилось и не было ни поездки в Солеми, ни моего побега? И все вспоминавшееся — галлюцинации после снятия проклятия? Я попыталась встать, но тело охватила такая слабость, что удалось только слегка приподняться, и я тут же упала назад на кровать.

— Дорогая, ты пришла в себя. Я очень рад, — раздался самый отвратительный голос из всех мной слышанных — голос моего жениха.

— Гердер, что случилось? — прикрыв глаза, чтобы не видеть ни балдахин, ни кронпринца, спросила я. — Что-то пошло не так со снятием проклятия?

— Ты не помнишь? — удивился он.

— Что я должна помнить?

— Мы ездили в Солеми. На тебя напала собака. Убегая, ты упала в реку, видимо, нахлебалась воды и потеряла сознание. Тебя выловили много ниже по реке уже в тяжелом состоянии.

— Ничего не помню, — не открывая глаза, тихо повторила я.

Значит, все-таки была попытка побега. Но почему Ример не помог, а вернул Гердеру?

— Знаешь, — дрогнувшим голосом сказал мой жених, — я тебя чуть не убил. Я думал, ты сбежала, и постоянно поддерживал сильное темное заклинание поиска, а оно препятствовало лечебным заклинаниям. Если бы ты не пришла в себя и не сказала, что моя невеста, то уже умерла бы. Прости.

«Бог простит, а я бы с удовольствием вашей встрече поспособствовала», — зло подумала я, но сказала:

— Все же хорошо закончилось. — И добавила: — Я пить хочу. Очень.

* * *

— Вот интересно, — громко вещала на всю аудитория Дарма Рион, — как этой Уэрси удалось так быстро прибрать к рукам нашего кронпринца? И видел он ее всего несколько раз, и сама она у нас такая скромница. Может, опоила чем?

— Зависть, леди Рион, — усмехнулся граф Полт, — нехорошее чувство. Так что завидуйте молча.

— Вовсе я не завидую! — возмутилась та. — Я недоумеваю. Он мог выбрать кого угодно. У нас столько достойных девушек из хороших семей.

— Это вы себя имеете в виду?

— А хотя бы и себя! — ожесточенно выдала Дарма. — Вот скажите-ка, Полт, чем она лучше меня? Да ничем! А все вокруг нее сейчас на задних лапках бегают.

— Знаете, леди Рион, мне кажется, что она с удовольствием бы с вами поменялась.

Леди Рион с чувством глубокой неудовлетворенности подумала, что уж ее-то два раза об этом просить не пришлось бы. Какая жалость, что никому и в голову не приходит подобная замена…

Глава 10

Я очень беспокоилась за Хьюберта. Его не было рядом. Я знала, чувствовала, что он жив. Гердер ответил, что, когда они за мной приехали, фамильяра не увидели, а спросить не подумали. Они — это Его Высочество Гердер и Ее Величество Инесса. Королева не только лично приехала, когда я была в бессознательном состоянии, но и регулярно навещала, была при этом так мила и заботлива, что это совсем не вязалось с ходившими о ней слухами. Как ни странно, обо мне побеспокоился и Его Величество Генрих. Он долго расспрашивал о самочувствии, а потом вдруг сказал:

— Я пытался уговорить Гердера расторгнуть помолвку, но он не хочет ничего слушать. К сожалению, я никак не могу повлиять на его решение.

— Спасибо за заботу, Ваше Величество. Но почему вы беспокоитесь обо мне?

Его Величество грустно вздохнул и неожиданно сказал:

— Если вы помните, кроме меня, при покушении погибла вся королевская семья. Остро встал вопрос о немедленном браке, дабы династия не прервалась. Инесса показалась подходящей парой — старинного рода, с сильным магическим Даром, равного которому не было. К тому же она была влюблена в меня, чего не скрывала. Конечно, она не очень красива, но красота будущей жены — это последнее, что меня заботило на тот момент. А через десять лет я встретил девушку, которую полюбил, и вот тогда пришло осознание несвободы. Казалось, она тоже меня любила. Мы были очень счастливы вместе. Но недолго. Однажды она пропала, и что с ней случилось, я не знаю до сих пор. Уверен, что Ее Величество приложила свою темную магию к исчезновению, но доказательств нет. Жить с нелюбимым человеком — это ужасно, особенно когда понимаешь, что выбор мог быть другим.

— У меня нет выбора, — грустно сказала я.

— Да, у вас нет, но у меня, к сожалению, был, — не менее грустно заметил король.

И так жаль стало нашего монарха, что даже собственные горести отошли на задний план. Я взяла его руку и сжала своими, желая хоть как-то поддержать. Он вздохнул и погладил меня по голове свободной рукой.

— Вы так похожи на мою пропавшую возлюбленную, что я был бы уверен, что она ваша мать, если бы не знал твердо, что это невозможно. Жаль, что вы не моя дочь, дорогая.

— Удочерите, — улыбнулась я сквозь слезы, — тогда и жалеть не будете, и за вашего сына мне не придется выходить.

— Увы, — покачал он головой. — Это будет прямым нарушением закона о невесте наследника. К моему глубокому сожалению, короли тоже не всесильны.

* * *

— Эдин, — Краут вихрем ворвался в помещение, — вы должны немедленно навестить невесту кронпринца, засвидетельствовать свое почтение и поинтересоваться ее здоровьем!

Граф, как раз поправлявший очередным бокалом красного вина свое здоровье, расстроенное приближающимся торжеством, поперхнулся от неожиданности.

— Хотел бы я знать, Ваше Высочество, к чему такая спешка? По слухам, девушка настолько себя плохо чувствует, что даже не будет присутствовать на моей свадьбе.

— Вы должны передать ей письмо! — возбужденно пояснил оборотень. — Времени все меньше. После вашей свадьбы у меня не останется предлога задержаться. Мне и так постоянно намекают, что пора уезжать.

— Но, Ваше Высочество, передавать любовные письма невесте наследника правящего дома — это как-то… недипломатично, — замялся граф Эдин.

— Да бросьте, подкупать любовниц кронпринца дипломатично, а передать письмо его невесте — нет? — возмутился Краут.

— Вот, Ваше Высочество, вы сами все прекрасно поняли! — радостно вскричал Эдин. — Я уже говорил, что вам следует забыть об этой девушке, нам не нужно осложнение отношений с Тураном!

— Я не могу о ней забыть: она моя пара! Когда вы это наконец поймете?

— Ваше Высочество, вы этого не говорили! Это же все меняет! — в ужасе вскричал дипломат. — Что же нам предпринять, пока не поздно?

— Вы что-то там говорили про украсть, — припомнил Краут. — Вы же специалист по вывозу ценностей, так что это не мне вас консультировать.

— Невеста кронпринца — не антикварная ваза, ее в чемодан, проложив корпией, не засунешь. Такие дела быстро не делаются, а уж координировать на расстоянии… — протянул граф. — Нам надо найти предлог, чтобы задержаться. Для начала заведите любовницу из местных дам, чтобы успокоить Гердера.

— Какую любовницу?! — возмущенно возопил оборотень. — Да я даже представить никого другого рядом не могу, не то что...

— Фиктивную, Ваше Высочество, — спокойно уточнил Эдин. — Чтобы ваше желание задержаться в Туране не связывали с невестой кронпринца. Будучи уверенным, что вы потеряли к ней интерес, Гердер куда благосклонней воспримет ваше желание задержаться, тем более что он наверняка решит показать ей, сколь вы непостоянны. Есть у меня на примете одна маркиза. Уверен, за хорошее вознаграждение не откажет в помощи. У леди высокие запросы, а ее муж столь жалок, что не может удовлетворить даже десятую их часть. Давайте навестим ее, нужно торопиться, а то до свадьбы осталось всего три дня, — сказал он, хватая принца за локоть и увлекая к двери. — И все эти дни вы проведете с ней. Эх, такой женщиной жертвую! Но чего не сделаешь ради интересов короны…

— А письмо, — растерянно сказал принц, увлекаемый в пучину разврата.

— Да отнесу я ваше письмо! Но любовница сейчас важнее!

* * *

Маркиза Марианна Дальборо была типичной лорийкой, с густыми черными локонами и изумительными синими глазами. Родинка над верхней губой и небольшая полнота придавали дополнительную пикантность облику. Еще месяц назад Краут даже мог бы увлечься ею всерьез, но теперь в его мыслях царила Лиара и не было места для другой женщины.

— Марианна, дорогая, разреши представить тебе нашего принца. Он станет твоим любовником на ближайшее время — фиктивно, конечно. Давай обсудим, во сколько это обойдется нашей короне. — Граф Эдин решил не терять время, которого уже и так почти не оставалось.

— Почему фиктивно? — томно проворковала Марианна, призывно облизывая свои розовые губки и с удовлетворением осматривая потенциального любовника. — Он мне нравится, но на фиктивно я не согласна, особенно если потребуется изображать нашу связь длительное время. Предполагается хранить ему верность, не так ли? Ты же знаешь, Эдвард, воздержание — это не мое. Даже за большие деньги. За большие деньги я могу пообещать только никому не рассказывать о вашем предложении.

— Дорогая, я не думал, что ты настолько меркантильна! А за очень большие? — напирал дипломат. — Плюс парочка элитарных колье?

— Если еще приплюсовать твои посещения, — задумалась маркиза. — Ты же знаешь, при длительном воздержании я становлюсь такой злой и агрессивной, что фиктивность все равно выплывет наружу. А так и время приятно проведем, и принцу сделаем легенду.

— Ты с ума сошла! Я совсем скоро женюсь на вашей принцессе, какие мне сейчас амурные похождения? Мне только скандала по этому поводу с королевским семейством не хватало!

— Хмм… А принц точно согласен только на фиктивные отношения?

— Только на фиктивные, — подтвердил Эдин. — Но, в порядке исключения, можно подобрать кого-нибудь из нашей делегации, пусть ходит с принцем, якобы для сохранения твоей репутации.

— Неплохая идея, — томно протянула красотка. — Только если не хочешь, чтобы о мужской силе твоего принца поползли нелестные отзывы, одного будет мало. И раз уж ты все равно пришел, а принца волнуют только фиктивные отношения — положим начало нашей легенде, пусть Его Высочество почитает что-нибудь в гостиной, а мы пройдем в спальню.

— Но моя невеста! — возмутился граф.

— Да кто это узнает? Все решат, что ты сопровождал принца, а он болтать не будет. Ведь так? Или интересы вашей короны для тебя не столь уж важны, как ты об этом говоришь?

Граф, увлекаемый властной женской рукой, подумал, что работа в интересах короны в последнее время стала очень своеобразной и требует от него слишком много самоотверженности.

«Да уж, — подумал Краут, которому так и не удалось вставить ни слова до ухода любовников, — для репутации этой маркизы одним любовником больше, одним меньше... Похоже, она перестала их считать еще на третьей сотне. Бедный маркиз, ее муж. Но хороша! Может, Гердер и поверит».

* * *

Гердер задумчиво изучал перстень герцогов Шандор — сложный артефакт, который нельзя уничтожить немагическими способами. Долго хранить в своем сейфе такой компрометирующий предмет кронпринцу не хотелось, и он размышлял, кому из врагов короны его подбросить. Подходящих кандидатур пока не было, но принц все равно прикидывал разнообразные варианты. Раздумья прервал вошедший секретарь с сообщением, что граф Эдин, жених Олирии, желает получить аудиенцию.

— Ваше Высочество, я так страдаю, не видя невесты! — возопил тот, не успев войти и поздороваться. — Это жестоко — не позволять нам встречаться до свадьбы!

— В самом деле?

Кронпринц был изрядно удивлен: до сих пор жених не выглядел страдающим и не рвался навещать невесту, скорее, наоборот, всячески доказывал, что он недостоин такого счастья и правящая семья Турана могла бы рассчитывать на куда более родовитого зятя.

— Мы умираем в разлуке! Вы должны помочь любящим сердцам воссоединиться!

— Положим, я и так все для этого делаю, — довольно сухо заметил Гердер. — Счастливое воссоединение состоится буквально через несколько дней. Не думаю, что за это время вы или моя сестра успеете расстаться с жизнью. Вы же понимаете, что у Олирии много забот, связанных с грядущей свадьбой, которые не позволяют ей видеть вас. («Ну да, валяние на кровати с рыцарскими романчиками занимает столько времени, что на все остальное просто ничего не остается».)

— Вы жестоки и бессердечны. — Граф достал кружевной платок с монограммой и сделал вид, что вытирает слезы. — А если бы вам запретили видеть вашу невесту? Вы бы тоже, несомненно, страдали, ведь так? Кстати, как ее здоровье?

— Здоровье моей невесты должно заботить вас в последнюю очередь, — еще суше сказал Гердер, наконец понимая, зачем пришел собеседник.

— Почему же? Она невеста брата моей будущей жены — практически моя сестра! — заявил Эдин. — Простая вежливость требует, чтобы я не только интересовался ее здоровьем, но и навещал заболевшую родственницу.

— Я бы предложил вам интересоваться здоровьем своего принца, — раздраженно процедил Гердер. — Мне кажется, воздух нашей столицы пагубно влияет на его здоровье. Для поправки Его Высочеству Крауту требуется немедленный отъезд в родное государство.

— Узнавать о здоровье Его Высочества Краута так затруднительно в последнее время, — доверительно понизил голос граф. — Новое увлечение, маркиза Вальборо, не оставляет ему возможности навещать друзей. А когда нам удается встретиться, он не хочет ни о чем говорить, кроме новой пассии. Боюсь, что когда мы будем уезжать, то принц непременно пригласит ее в Гарм, а это не понравится его родителям. Они всегда плохо воспринимали его многочисленные любовные романы. Да и репутация маркизы пострадает. Я и так почти силой заставляю его брать с собой несколько человек из нашей делегации, чтобы все это не выглядело так уж явно.

— Репутации маркизы уже достаточно сложно повредить, — заинтересованно протянул Гердер.

— Тем не менее нужно создать хотя бы видимость приличия, вы же понимаете. Но если он захочет взять ее с собой, это будет намного сложнее. К счастью, Его Высочество быстро загорается и быстро остывает, и я надеюсь, что до нашего отъезда это увлечение пройдет. А вот я — человек, несомненно, более надежный.

— В самом деле? — усмехнулся кронпринц. — А мне казалось, что ваша репутация не позволяет вам делать подобные заявления.

— Люди склонны преувеличивать, Ваше Высочество, — скромно потупился граф. — Но поверьте, вашей сестре не в чем будет меня упрекнуть. Так я смогу навестить принцессу Олирию?

— Я подумаю над этим.

— А леди Лиару?

— Моя невеста так плохо себя чувствует, что не принимает никого, кроме членов своей семьи, — непреклонно заявил Гердер.

— Я же практически ее брат!

— Вы это уже говорили. Вот когда станете братом фактически, мы вернемся к этому разговору.

* * *

От тети Алисы пришло письмо, в котором она описывала, как взбесился Гердер, когда решил, что я сбежала. По ее словам, он быстро вычислил, что я не погибла, и, глядя на его ярость, она очень боялась, как бы он не причинил вреда ей, папе или Эрику. Тетя просила не совершать необдуманных поступков, которые могли бы повредить семье. Я вздохнула. Что же делать? Как устроить свою смерть, чтобы он поверил? Получается, только умереть по-настоящему. Но по-настоящему умирать не хотелось. Охватившее меня отчаянье, когда я поняла, что Гердер от меня не откажется, уже не было столь остро, возможно, на это повлияла другая сильная эмоция, связанная со свадьбой Олирии. Я не понимала, как чувство к ее жениху за такое короткое время настолько мной завладело, что одна мысль о его женитьбе приводила в ужас, почти такой же, как возникал при мысли о моей свадьбе с Гердером. Во второй половине письма тетя писала, как она за меня рада, на такой прекрасный союз, по ее мнению, я даже рассчитывать не могла. Желала счастья и благоразумия не только ради себя, но и ради них с Эриком. Упомянула, что на деньги, полученные от короны, восстанавливают сгоревшую часть дома. Но о папе ничего утешительного не сообщила: загадочные головные боли все так же его мучили, и даже присланный из дворца лекарь не помог.

Я чувствовала себя заключенной. Я никуда не могла выйти, и ко мне, кроме Гердера и его родителей, никого не пускали. Кроме того, у моей комнаты оказался крайне неприятный сюрприз — общая дверь со спальней жениха, замаскированная под платяной шкаф, и меня нисколько не радовало, когда посреди ночи вдруг вваливалось Его Высочество и лезло с поцелуями. И если бы только с поцелуями — его руки, гуляющие по моему телу, вызывали сильное отвращение, с которым я ничего не могла поделать. Правда, после того, как я пару раз сымитировала потерю сознания, он стал менее настойчив, но желание как можно скорее выехать из дворца никуда не делось. Я скучала по академии, подругам, но больше всего беспокоилась о Хьюберте. Все-таки мы в ответе за тех, кого получили! Радовали только посещения короля, мы подолгу беседовали о различных вещах, оказалось, что у нас много общего. Даже молчать с ним было хорошо. Нашу идиллию регулярно нарушала королева, почему-то ее очень злили установившиеся между мной и королем хорошие отношения, и она всячески им препятствовала. Неужели ревновала к тому, что я похожа на пропавшую возлюбленную ее супруга? Тогда непонятно, почему она вообще поддерживает своего сына в его стремлении жениться на столь неподходящей особе…

И когда в очередной раз пришел Гердер, я заявила, что достаточно хорошо себя чувствую, чтобы вернуться в академию и приступить к занятиям. И так уже много пропустила!

— Любимая, тебе вообще не надо туда. Раз уж моя мать сняла проклятие и ты себя хорошо чувствуешь, можно назначить дату свадьбы, — выдал он.

— Послушай, о какой свадьбе ты говоришь? — возмутилась я. — Я недавно едва не умерла. Чтобы оправиться от последствий болезни, нужно никак не меньше полугода.

— В связи с твоим плохим самочувствием мы не будем устраивать пышных мероприятий. Скромно, по-семейному, гостей двести пятьдесят, максимум триста. И праздновать не больше недели.

— Какие триста гостей? Я хочу вернуться в общежитие! Я хочу продолжить учебу! И я не хочу говорить о свадьбе вообще! Я же только твоя невеста, а не узница. Я не могу все время сидеть здесь!

— Хорошо, возвращаешься в академию, а свадьбу назначаем через месяц. И это максимальные уступки, на которые я иду, — жестко сказал Гердер. — Я устал ждать. Впрочем, могу предложить выбор…

— Какой? — с надеждой встрепенулась я.

— Мы прямо сейчас снимаем твой медальон, и ты становишься моей любовницей, тогда я согласен не устраивать свадьбу. Правда, одним из обязательных условий будет наличие общих детей: мама жаждет получить внуков с сильным Даром. Решение за тобой. Итак?

— Нельзя свадьбу отложить хотя бы до лета? — мрачно спросила я.

* * *

Прочитав донесение, Гердер пришел в ярость и почти тут же отправился выяснять отношения с драконом.

— Послушайте, Ардарион, вы же дали слово! — начал он возмущаться буквально с порога. — Зачем вам понадобилось разыскивать мою невесту в общежитии?

— Узнал, что ваша мать сняла проклятие, и решил в этом убедиться. Всегда интересно посмотреть на результаты работы настоящего мастера, — спокойно ответил дракон, прикрывая насмешливые всполохи в глазах полуопущенными веками.

— В самом деле? — уже более спокойно сказал кронпринц. — Но кроме того, мне донесли, что вы в последнее время очень близко общаетесь с гармским кронпринцем. Как вы это объясните?

— А почему я должен вам что-то объяснять? — надменно спросил Ардарион. — Я и раньше с ним близко общался. Мне не требуется ваше разрешение, чтобы выпить пару бокалов вина с другом. Я так понимаю, вас больше волнует, не рассказал ли я ему правду о Лиаре. Так вот, не рассказал. У меня нет привычки нарушать данное слово, и ваши подозрения для меня, по крайней мере, оскорбительны.

— Прошу простить мою недоверчивость, — извиняющимся тоном произнес кронпринц. — В последнее время столько проблем, что, наверное, я не способен адекватно воспринимать все, что касается моей невесты.

— Я вас прощаю, — кивнул дракон. — Влюбленные часто ведут себя странно. Кстати, если уж речь зашла о Крауте, то я вообще не видел его уже несколько дней. По слухам, он очень увлечен некой маркизой.

* * *

В общежитии меня ожидал сюрприз: вернулся Хьюберт. Выглядел он потрепанно, белая шубка больше не была такой чистой, но морда лучилась довольством. Убедившись, что я одна, он гордо вручил замусоленный конверт. Ума не приложу, где он его прятал. Письмо было от Римера, маг объяснял причины, побудившие вернуть меня жениху, подтверждал наше соглашение об ученичестве и надеялся, что удастся совершить более успешный побег. К письму была приложена монетка-артефакт, позволяющая найти его по приезде в Старк, куда он направлялся до нашей встречи. Да уж, осталось самое простое — сбежать! Если учесть, что я никуда не могла выйти одна, а поддержание постоянного заклинания поиска при серьезном заболевании гарантированно сводило меня в могилу! Было над чем задуматься! Из плюсов нынешнего положения — доступ в библиотеку академии и деньги от пари, немного, но вполне достаточно, чтобы добраться к Римеру. Из минусов — полный запрет на самостоятельные передвижения и незнание, как обмануть заклинание поиска. Пока минусы значительно перевешивали плюсы. Разве можно думать о побеге, если никак не выйти за ворота без надсмотрщиков? Я вздохнула, сожгла письмо мага и пошла в библиотеку сдавать книгу об увеличении магического резерва.

Новый статус не мог не отразиться на отношении ко мне как преподавателей, так и студентов. Инора Балфинч была так официальна, как будто это не с ней я пила чай не так давно.

— Леди Уэрси, рада вас видеть в нашей библиотеке. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Мне нужен учебник по управлению множественными магическими потоками, — решилась я. А вдруг?

— Сожалею, леди Уэрси, но по правилам академии этот учебник могут получить только студенты четвертого курса, изучающие эту тему.

— Но, возможно, для меня сделают исключение? — поинтересовалась я.

Должны же быть какие-то преимущества у невесты наследника?

— К моему глубочайшему сожалению, этот вопрос не в моей компетенции. Такие вещи решает только ректор.

Я вздохнула. Что-то подсказывало, что ректор тоже не сделает для меня исключение, а отправит получать разрешение к Гердеру. Но не попробовать я же не могла?

— А изучать его, не выходя из библиотеки, тоже нельзя?

— Увы.

— А могу я получить учебник некромантии для начинающих?

Да, таких вытаращенных глаз я давно не видела. Не могу же я всем объяснять, что в последнее время у меня осталось только одно желание — медленно и мучительно прибить Гердера, попрыгать сверху, оживить и опять по кругу?

— Не ожидала в сфере ваших интересов такого предмета, леди Уэрси, — шокированно сказала библиотекарь.

— Жизнь бывает так многогранна, — туманно пояснила я. — А что, эти книги тоже только по особому разрешению ректора?

— Простите, меня удивил разброс ваших желаний — с множественных магических потоков до некромантии. Нет, эти книги не в списке запрещенных к выдаче, но в последнее время интерес к данному предмету несколько упал, и мало кто спрашивает помимо обязательного курса.

В общем, книги по некромантии я получила. Взяла их исключительно потому, что дали хоть что-то. Пусть мысль отомстить Гердеру таким образом никуда не исчезла, вряд ли я стану когда-нибудь использовать некромантские навыки. Инора Балфинч принесла не просто справочник для начинающих, а тяжеленное пятитомное издание, самое полное на сегодняшний день, причем каждый из томов раза в два превышал по объему мою любимую «Бытовую магию». Видимо, наша библиотекарь рассчитывала, что я не потащу к себе этакую тяжесть, но просчиталась. Когда я взвесила один из томов в руке, почему-то сразу представилось, как я луплю им Краута, и мое настроение резко пошло вверх.

После библиотеки я зашла к Аделине поблагодарить за заботу и узнать, как продвигаются продажи зелья «приятных неожиданностей». Но, похоже, все еще были на занятиях, так что я вернулась в комнату и начала листать выданные книги. Кроме совсем неинтересных тем, вроде поднятия и упокоения различных типов нежити, там были и довольно занимательные вещи. К примеру, выяснилось, что самые мощные артефакты делаются из материи, бывшей когда-то живой: дерева, кости, волос. А если еще носитель этой материи был правильно, по мнению авторов, умерщвлен, то сила таких артефактов дополнительно возрастает. Единственный минус — недолговечность, зато наделать можно в любых количествах. Умерщвлять человека или даже мышку правильно или неправильно я точно не буду, а вот срезать определенным образом ветку — вполне. Кости можно и просто на кладбище накопать, но, во-первых, здесь уже не стоит вопрос о правильном умерщвлении и артефакты будут намного более слабые, а во-вторых, я как-то с трудом представляю себя на кладбище в перчатках, батистовом платье и с лопатой наперевес. Бр-р. Нет, некромантия — все-таки не мое. За листанием этого познавательного чтива меня и застал Гердер. Почему-то он очень насторожился, хотя я изучала не подъем покойников, а всего лишь вызов духов.

— Зачем тебе некромантия? Она не входит в программу первого курса.

— Так, просто интересно, — туманно ответила я.

Не говорить же: «Дорогой, я мечтаю использовать эти знания на тебе». Не поймет. Или поймет, что еще хуже.

— Зачем тебе вызов духов?

— Пока незачем, но ведь мало ли что в жизни случается? Вдруг кого-нибудь понадобится вызвать, а я уже умею.

— И кого ты собралась вызывать?

— Маму, — вдруг ляпнула я почему-то. — Узнаю, кто ее проклял и почему она на меня такой артефакт надела.

Первый раз увидела, чтобы человек так мгновенно серел.

— Ты с ума сошла, — заявил он. — Вызов духов неподготовленными студентами — это очень опасно. Я сейчас же отнесу книги назад в библиотеку и потребую у ректора запрет на выдачу литературы экспериментаторам, не имеющим необходимых навыков.

Он собрал все пять томов и унес. Спрашивается, зачем я надрывалась, тащила такую тяжесть, если просмотреть успела только два тома, да и те по диагонали? И еще почему-то показалось, что он испугался не того, что я вызову духа вообще, а именно этого. Но ведь он же не знал мою мать? Тогда почему? Или я это придумываю? И он действительно просто испугался за меня? Пока я ломала голову над этими вопросами, вернулся жених, стал читать длинную и ужасно нудную лекцию о недопустимости изучения опасных предметов самостоятельно, а в заключение сказал, что если еще раз застанет меня за подобным занятием, то даже вопроса не возникнет, где я проживу оставшиеся до нашей свадьбы дни.

* * *

— Мама, Лиара собралась вызывать дух своей матери, чтобы узнать, кто ее проклял!

— И что ты так переполошился, Гердер? Для этого она как минимум должна знать настоящее имя матери. Кроме того, времени прошло уже столько, что, даже зная имя и проведя на могиле все положенные ритуалы, она ничего не добьется. Пусть девочка развлекается. Я даже могу предложить ей помощь. Кстати, мне нравится это ее увлечение, вполне в духе нашей семьи. Может, из нее что-то путное и выйдет… — протянула королева.

— Думаешь? Я ей уже сказал, что очень опасно заниматься этим самостоятельно.

— Мое предложение помощи не противоречит твоим словам. С удовольствием займусь ее образованием. Это будет забавно — мать специализировалась на целительстве, а из дочери получится некромант.

— Тебе все забавно, — раздраженно бросил Гердер. — Ты уверена, что она ничего не добьется?

— Полностью. Можешь успокоиться и вернуть ей учебники, конечно предупредив, чтобы самостоятельно не практиковала, только под моим руководством.

— Я уже у ректора потребовал выдавать книги по некромантии только тем студентам, которые ее учат. Более того, я ему устроил скандал.

— Это ты поторопился. Хорошо, возьми пару книг из моей библиотеки, чтоб уж так резко не отменять требование к академии, это всегда производит плохое впечатление.

* * *

Пришла с занятий Ална, очень обрадовалась, увидев меня, и сразу затараторила:

— Мы думали, ты больше не появишься! Почти неделя прошла. Какая ты бледная, просто прозрачная. Что там во дворце за целители, не смогли привести тебя в порядок?

— Я тоже рада тебя видеть! Целители во дворце хорошие, но мой медальон не любит магических воздействий, поэтому лечили всякими отварами и растираниями. Так что, наоборот, нужно удивляться, что я так быстро встала на ноги. Что здесь нового?

— Да что здесь изменится? — махнула рукой подруга. — Разве что Аделина набрала денег на выкуп двух лет из пяти. Ее зелье вошло в моду среди наших высокородных, даже за пределами академии покупают, так что если спрос не упадет, то она свою учебу оплатит полностью. А тебя, кстати, искал дракон.

— Меня? Дракон? Какой?

— Тот, что приходил к нам в академию.

— А зачем искал? — недоуменно спросила я.

— Не знаю. Он не сказал, — пожала плечами Ална. — Смотрю, пользуешься ты популярностью. То дракон тебя ищет, то оборотень облизывает.

— Не надо про оборотней, — загрустила я. — Вот женится и пусть свою Олирию облизывает.

— При чем тут Олирия? Ты что, не знаешь? — удивилась Ална. — Странно, уж во дворце-то тебе должны были рассказать.

— А что я должна знать?

— Олирия не за принца выходит, а за какого-то графа из его свиты. Ко мне тут Гемма Дорен снизошла — видно, посплетничать хотелось, а не с кем. Она рассказала, что там страшный скандал случился. Принцессу застукали в кровати с этим графом, а теперь ее заперли в комнате и до свадьбы никуда не выпускают.

— Быть того не может, — усомнилась я. — Чтобы Олирия вдруг забыла про все, к чему ее готовили? Не верю.

— Ну и не верь. Только выходит она за графа Эдина.

— Наверное, этот граф очень красив, если Олирия на такое решилась, — предположила я.

— Вовсе нет, — сказала подруга. — Гемма говорит, что ему уже за сорок, лысина намечается, живот висит, и еще ноги кривые. Правда, среди фрейлин слухи ходят, что он изумительный любовник. Может, принцесса наслушалась придворных дам и решила сама попробовать?

— Да ты что? — ошарашенно сказала я.

Нет, то, что Олирия не светоч разума, я давно поняла, но что она оказалась способной на такую глупость, для меня явилось откровением.

— А принц Краут, теперь уже бывший ее жених, видно, с расстройства закрутил роман с маркизой Вальборо. Та еще штучка, по словам Дорен. Он любовнице такой сапфировый гарнитур подарил, что придворные дамы сон потеряли. От зависти. И не только к драгоценности.

— Вот, значит, как. А я ничего не знала.

И только я собралась всласть пострадать по мужскому непостоянству, как опять пришел Гердер. Принес стопку книг по некромантии, чем несказанно удивил. Но он смог удивить еще больше, сказав, что королева выразила желание быть моим наставником по этому предмету, раз уж я так захотела заниматься. Но только чтобы я пока ни в коем случае ничего самостоятельно не делала, только теорию читала. И если мне вдруг захочется вызвать дух, то только под руководством его матери. Наверное, он все-таки действительно переживал за меня. Какая же я дура! Рядом любящий мужчина, о котором мечтает бо́льшая часть девушек нашего королевства, ухаживает, заботится, а я носом верчу и мечтаю о всяких там краутах, которые обо мне и думать забыли, увиваясь за всякими там маркизами. Я растроганно чмокнула Гердера в щеку. Он потрясенно посмотрел и нежно поцеловал руку. Все, занимаюсь медитацией «Принц Гердер — самый замечательный мужчина в мире. Я счастлива, что он меня выбрал». Да. Только вот со счастьем как-то не очень… И некромантия под руководством королевы не привлекала.

— Гердер, — проникновенно проворковала я. — Ты же сказал, что не хочешь, чтобы я занималась некромантией. Я подумала и решила, что ради тебя могу обойтись и без столь необходимых знаний.

— Мама объяснила, что я был неправ, — нежно проговорил он, прижимая меня к себе. — К тому же она очень расстроится, если ты передумаешь.

«Мама расстроится» — магические слова, которые сразу показали тщетность надежд отделаться от совершенно ненужной некромантии. И зачем я спросила эту дрянь в библиотеке, вот кто меня за язык дергал?

— Ну, если мама расстроится… — задумчиво протянула я. — А ты совсем-совсем не против? А то я так не хочу тебя огорчать.

— Совсем-совсем, — разочаровал он меня, нежно покусывая мочку уха.

А вот это уже лишнее.

— Гердер, это нехорошо, — мягко отстраняясь, сказала я. — В конце концов, до нашей свадьбы осталось не так много времени.

— Если бы ты знала, как мучает меня ожидание, — хрипловато сказал он, с трудом отстраняясь от меня. — Люблю тебя! Мне так сложно быть вдали от тебя! Ты с ума меня сводишь!