Сказы нави: "Волчье время"

Пролог

Не то, чтоб я очень сильно скучал по родителям. Тем более, что я связывался с ними практически каждый день по Скайп, а отец получил ту работу о которой так долго мечтал, да еще в Дубае под началом правящей семьи Аль-Мактум. Мама с папой улетели туда еще в марте месяце, незадолго до того отпраздновав мой 13 день рождение. Я должен был присоединится к ним по окончанию учебного года, но ковид стремительно накрывший весь мир внес коррективы и из-за прекращение авиосообщение и всеобщего локдауна я остался дома.Внезапно наступившая самостоятельность вначале обрадовала меня. Деньги мне высылали регулярно. Жил я в частном доме двухэтажном доме поэтому четырьмя стенами ограничен не был, и сад прилегающий к дому и находящийся рядом парк, постепенно перетекающий в густой лес давали мне не мало простору и свободы передвижение, что с учетом повсеместного закрытия всего начиная от кафе и клубов и заканчивая кинотеатрами и торговыми центрами, оказалось существенным подспорьем- когда чувство полной неопределенности , какой то незавершенности не накрыло меня с головой. Словно я занес ногу и забыл, как и куда ее поставить.По идеи именно этим летом я должен совместно с родителями решить, останусь ли я учится в России, что честно говоря хотелось мне меньше всего, продолжу ли обучение в Арабских эмиратах, тоже честно говоря так себе перспективка или о чем я и не смел мечтать, но где-то в глубине души очень надеялся, отцовские работодатели расщедрятся и оплатят мне обучение в Британий - Лондоне. Отец говорил это вполне вероятно, если не в этом, то в следующем году, но для этого необходимо мое личное присутствие. Однако, из-за вируса все накрылось медным тазом и когда хоть что-то прояснится было совершенно не понятно. Может быть именно поэтому я и завел привычку, каждый раз как стемнеет пролистав сводку интернет новостей, в которой не было ничего утешительного и поговорив с родителями по скайп и узнав, что в принципе не смотря на пандемию у них все складывается очень не плохо, только сильно переживают за меня - я взяв фонарь отправлялся в парк на прогулку. Уходя каждый раз все глубже и глубже в лес , все дальше от обычно хоженных троп. Прогуляв так , как правило пару часов я возвращался домой и засыпал без задних ног до утра. В этот раз я решил зайти еще дальше , к местоному озеру с очень необычным названием "Лоханка" , до которого было 2,5 часа хода от моего дома. Поэтому побыстрому закончив с родителями разговор и уверив их, что у меня все впорядке и мне всего хватает я вышел из дома, чуть раньше чем обычно, когда на небе еще только загорались первые звезды. О чем, через 1,5 часа сильно пожалел , так как вопреки всем ранее данным прогнозам тучи скрыли звезды и стремительно заволокли небо, завыл играя с шапками деревьев ветер и грянул гром, а сверху на искось полился злой холодный ливень- наступила "воробьиная ночь" . но поворачивать назад, назад следуя откуда-то вдруг проявившемуся упрямству и видимо сильнейшему врожденному слабоумию до сего момента дремавшему во мне , я не стал и решил во что бы то не стало, но дойти до этого чертова озера. В результате чего уже через 10-15 минут, весь промокнув до нитки и несколько раз поскользнувшись и чуть не свалившись в овраг я совершенно потерял какой-либо ориентир в казалось бы насквозь знакомо лесу. - лишь изредка выхватывая в узком луче фонаря и мгновенных вспышках молний силуэты деревьев и кустов. Так что когда я 3 или 4 раз упав и с трудом не съехав по скользкой траве и глине в кто знает кем и когда и зачем разрытую по среди леса канаву услышал то ли скул, то ли всхлип, то принял его изначально за вой ветра. Однако, он повторился еще и еще раз и поскольку видимо в тот день моим девизом было "Слабоумия и отвага" - я начал искать его источник. Судя по всему он шел из оврага , находящимся слева за густыми зарослями крапивы. Проклиная все на свете, особенно легкую футболку и шорты с дуру надетые мной сегодня из-за утреней жары в лес, я двинулся в его сторону. Шипя от злючих укусов крапивы я конечно не заметил во тьме край оврага и кубарем скатился вниз упав обо что-то мягкое и теплое, издавшее слабый стон при этом. Я с испугу насколько позволял овраг отскочил в сторону и высветил лучом фонаря лучом фонаря лежащую передо мной мохнатую тушу, вроде собаки - тяжело и через раз дышавшую. Серая шерсть на ней свалялась клоками. Оскаленная пасть - полная острых клыков пенилась кровью под каплями дождя. Может быть бешеная мелькнула у меня мысль и я легонько тронул краем кроссовка ее лапу. Псина на секунду приоткрыла глаза блеснувшие золотом - черт возьми волк , вздрогнул я - и издала словно человеческий полный боли стон, резанувший душу своей безысходностью и тоской. Плюнув на все я опустился на колени и начал рассматривать ее. Волк , а вернее волчица , как успел заметить я только, только начала выходить из возраста щенка и по сути , как и я являлась подростком. На ее щей тугой металлической змеей был затянут словно удавка ошейник. Из под него тонкими струйками смываемая дождем текла кровь. Я пытаясь нащупать руками застежку или замок поддел его с обратной стороны и мою руку тут же пронзила острая боль - вся его внутренняя сторона была усеяна острыми, как бритва шипами, до крови порезавшими мне руку. На внешний стороне имелись многочисленные словно рыболовные крючки цепляющие и рвущие кожу при малейшем к ним прикосновении. - Как же она в этом ходила прошептал я себе под нос- и зажав от боли губу , держа фонарь между плечом и шеей, упрямо продолжил искать замок удавки. Наконец спустя пару тройку минут, показавшихся мне под проливным дождем бесконечностью , окончательно изодрав и изрезав руки в кровь, так что уже нельзя было сказать, где кровь волчицы, а где моя - я нащупал застежку и надавив на нее ценой еще нескольких глубоких порезов расцепил чертов ошейник и тут же с проклятием отбросил его в сторону. Может мне и показалось, но дыхание волчицы стало ровнее и спокойней. Стараясь не обращать внимание на изрезанные руки я постарался на сколько это возможно аккуратно ощупать ее шкуру. -Черт- снова ругнулся я. На боку и меж ребер было несколько глубоких , словно колотых ножом ран. Удивительно, что она до сих пор была жива, метились явно в сердце и печень.Оставлять ее здесь все равно, что обречь на смерть. Впрочем я не уверен, что и дома смогу ей помочь хоть чем-то, но там хоть сухо и есть аптечка с какими-никами медикаментами и бинтами. Но надо еще как то выбраться из ямы и дотащить ее до дома. Осветив лучом фонаря края оврага я увидел, как с одной из сторон его в зарослях видимо вездесущей здесь крапивы - растет молодая осинка. - Потерпи немного родная- обратился я к волчице. И на четвереньках , насколько это возможно быстро взобрался по краю обрыва и подойдя к деревцу , не обращая уже внимание на ожоги от крапивы, стал ломать его у самого основания. Вешу я немного, молодое , гибкое полное дождевой влаги дерево подавалась плохо и лишь по прошествию 15-20 минут , ценой содранных колен и ободранных в конец рук, я сумел согнуть дерево, измочалив его у корня , и опустив его ствол верхушкой вниз оврага , так что получилось что то вроде веревки. Я спустился назад, скатившись на своей пятой точки, уже наплевав глубоко на чистоту и целостность своей одежды, что также стоило мне несколько ушибов и царапин, когда я проехался по торчащим на склоне оврага камням. Ну вот практически и все - сново подобрашись к волчице сказал я - правда придется еще немного потерпеть. Она никак не реагировала на мои слова лишь мерно дышала. Скверно пронеслось у меня в голове. Как можно аккуратней я взял волчицу под передние лапы левой рукой и подтянул ее, правой же схватился за ствол осины и полез верх. Несколько раз нога соскальзывала и я ударялся коленям о предательски торчавшие по всюду камни, так что в глазах сыпались звездочки и текли слезы. Взобравшись наверх я слегка выдохнул перехватил волчицу второй рукой направился в сторону дома. Дорога назад заняла в общей сложности 2,5 -3 часа, несколько раз я приостанавливался, чтоб перевести дух и прислушивался сквозь дождь бьется ли сердце волчицы.Поэтому за порог дома я вошел ближе к трем часам ночи, как раз когда дождь закончился, так и оставшись незамеченным никем из соседей, которые к тому времени видимо мирно спали. Я аккуратно положил волчицу на кафельный пол в кухне и ринулся к аптечки, которая лежала тут же в одном из шкафчиков. Взяв в руки бинт и положив рядом перекись я с удивлением обнаружил при свете яркой кухонной лампы , что раны не такие уж глубокие и страшные , как показалось мне в начале. И скорее всего все обойдется. Более того они смотрелись , как уже начинающие заживать. Я с облегчением выдохнул и списав показавшиеся мне мне в начале страшные раны на ночь и непогоду стал обрабатывать их перекисью и накладывать бинт на сколько хватало умений. Где то к четырем часам, когда я закончил - волчица приоткрыла глаза, отвернула морду от тарелки с водой, которую я на всякий случай положил рядом с ее мордой и взглянув на меня желтыми словно все понимающими глазами - лизнула изрезанную руку и вновь закрыла глаза , уснув уже спокойным сном. Сначала я хотел оставить ее на кухне. Но пол здесь был без обогрева и я боялся, что после дождя она замерзнет, да и с утра могла заглянуть тетя Рая, которой родители оставили ключи, чтоб она по соседски приглядывала за мной и помогала, если вдруг что. Ко мне в комнату она конечно не заходила, а вот на кухню заглянуть могла, чтоб приготовить что-нибудь полноценное , как говорила она, оставленному на вольном выпасе ребенку, чтоб не давился одной сухомяткой и полуфабрикатами. Свои дети у нее давно проживали в Англии и Женеве и бывали у нее лишь наездами, сама же она несмотря на все уговоры, как истинный патриот своей малой родины переезжать отказывалась. Меня же воспринимала, чуть ли никак внука. Поэтому мой предстоящий переезд ее сильно огорчал и часто в разговоре со мной она повторяла, ну что тебе там у тех арабов делать, жил бы себе спокойно, учился здесь, да за родительским хозяйством присматривал. Именно поэтому, не желая столкновение тети Раи с волчицей и убедившись , что принесенная мной домой гостья не агрессивна , по крайней мере в отношении меня- я решил перенести ее к себе. Взяв ее на руки, при этом она даже не проснулась, я поднялся на второй этаж и зайдя в свою комнату, дверь в которую я открыл носком ноги дабы не побеспокоить спящую я аккуратно положил ее на кровать. Покрывала с которой в отличие от ковра лежащего на полу было достаточно легко постирать. Волчица спала. Я присел рядом невольно залюбовавшись ей. Она была поджара и мускулиста, голова очень массивна , несмотря на юный возраст, а шкура хоть и серая , как у большинства волков , но словно отдающая светом лунного серебра. Волчица слега подрагивала, видимо от пережитых волнении. Я вспомнил ее глаза , желто-яркие, по настоящему золотые и бездонные, пусть сейчас и закрытые шерстяными веками. Незаметно для себя самого я начал засыпать, так и не раздевшись, забыв про раны на руках и многочисленные садины и ушибы на теле. Хотя вроде и хотел сменить разорванную и грязную одежду и принять ванну. Но все унеслось в черную пустоту и горящие золотом глаза.

Глава 1

Луч солнца упрямо застывший у меня на лице заставил меня открыть глаза, ночью снилось что то бесконечно доброе, мягкое, укутывающая теплом и в тоже время едва касающиеся меня, будто боясь потревожить. Поэтому просыпался я с неохотой, упорно отворачиваясь от преследующего меня луча и зарываясь в одеяло. Стоп! - откуда оделяло - я резко открыл глаза, точно помню, что засыпал без него. Вспомнив события вчерашней ночи я повернул голову, кровать рядом со мной была пуста, зато дверь в мою комнату настежь открытая, а с первого этажа доносился запах свеже сваренного борща и котлет. Черт, тетя Рая, - вскрикнул я отбрасывая одеяла и резко вскакивая с кровати. И тут понял, что видимо еще сплю. Причем сон, из тех что принято называть эротическими. Прямо у окна стояла девчонка, лет 13-14 , в одной лишь белой, едва прикрывающей бедра , футболки при этом полностью прозрачной в лучах солнца. Волнистые , каштаново-серые волосы ее вились по плечам. А в руках она держала маленькое круглое зеркальце, отражающийся луч от которого солнечным зайчиком направлялся в мою сторону. -Привет, ничего что я одела твою футболку, внизу холодновато - сказала она улыбнувшись - Ммм , нет ничего , - только и смог я проговорить ведению. А природа наградила тебя большим и крепким корнем - сказала она слегка опустив взгляд вниз. Тут я понял, что стою совершенно голый - И это по ходу не фига не сон. Со всей возможной скоростью я метнулся к кровати, чтоб хоть чем то прикрыться и конечно по закону подлости поскользнулся на собственном благополучно забытом несколько дней назад на полу носке и врезавшись в так некстати оказавшийся на пути стул ласточкой упал на кровать и не обращая внимание на шум от упавшей мебели и звонкий смех непонятно откуда взявшейся девчонки, я как бабочка в кокон завернулся в недавно оставленное одеяло. Ты вообще кто, только и смог я выкрикнуть, высунув из одеяла пунцовую от стыда голову. - Я Рыся, -продолжая смеяться проговорила юная незнакомка. - Извини просто ты такой смешной сейчас. Тебя ведь Денис зовут. Неожиданно для себя я кивнул и чувствуя, что еще не много и "крыша" у меня уедет окончательно я вздохнул и постаравшись успокоится на сколько это возможно в такой ситуации, спросил еще раз - Хорошо, Рыся, как ты здесь оказалась? - Ты сам меня принес - ответила она мне улыбнувшись. Так пока ясно стало только одно, по ходу в ближайшее время мне придется навестить психиатра и возможно даже задержаться у него на лечение. Видимо увидев полное не понимание на моем лице она продолжила. - Я оборотень - из исконных и ты спас меня вчера. А потом словно прочитав мою мысль, что психиатр понадобится не мне одному и прямо сейчас, как только я оденусь мы дружно пойдем к нему дуэтом. Сверкнула золотом ярко желтых глаз. И я понял, что все что она говорила было правдой, а мой мир никогда уже не будет прежним.

Если хочешь я расскажу все подробно - продолжила она. Но может сначала поедим, а то я жутко голодна, а ты все никак не просыпался. Я снова кивнул приходя в себя и постепенно осознавая происходящая . Можешь выйти - попросил я ее - мне надо одеться. Рыся недоуменно пожала плечами. И буркнов себе под нос, а чего здесь такого, тем не менее вышла. - Там справа по коридору шкаф с одеждой, возьми себе тоже, что -нибудь - например шорты и футболку к ним - крикнул я ей вслед. -Угу - донеслось мне. Через некоторое время одевшись я спустился вниз. Рыся уже сидела за столом. На этот раз в ярко-желтых шортах и футболке с двумя синими вертикальными полосками по бокам и надписью Манчестер Юнайтед по середине. Она подогнула под себя одно ногу и качала другой босой ногой свисающей со стула. Носки она предпочла проигнорировать. На столе стояли источая безумно вкусный аромат две тарелки борща со сметаной, глубокая кастрюлька с румяными котлетами и попыхивал электросамовар подаренный моим родителям на какой то юбилей и с тех пор ни разу ими не используемый. Это ты все приготовила - удивленно спросил я - Угу - ответила она и отчего то потупилась и даже, как мне показалась покраснела. Ты ведь не против? - Спросила она внезапно севшим голосом , глядя себе под ноги. Нет что ты- тут же сказал я- наоборот ты вообще большой молодец, самому мне вечно лень даже полуфабрикаты подогреть, а в сухомятку питаться чертовски надоело. Про тетю Раю, которая тоже мне периодически готовила, я почему то решил пока умолчать. И судя по тому, как она весело замахала ногой под стулом и расслабила плечи я попал в точку. Похвала ей явно была очень приятна. - Давай я пока сало и хлеб нарежу к борщу - будет самый раз - Угу уже весело откликнулась она. Хватит уже угукать сказал я ей, чай не филин. Угу отозвалась она мне настырно в ответ. Усмехнувшись я нарезал черный Бородиский хлеб, достал сало и стал резать его , как меня обожгла одна мысль. Слушай, а этой ночью это ты меня раздела или я сам? - спросил я со слабой надежной. Конечно я ответила она - видимо совершенно и искренне не понимая, что здесь такого. - Когда я проснулась, ты был весь мокрый и дрожал, как осенний лист. Еще не много и какая-нибудь из сестер лихоманок, схватила бы тебя. Поэтому я перекинулась - стащила с тебя то тряпье и укрывшись с тобой одеялом обняла и попыталась согреть. Бумс от неожиданности нож сорвался с куска промерзшего сала и порезал мне палец. Черт -ругнулся я от неожиданности и только тут заметил , что многочисленные порезы и царапины на руках куда - то пропали. Я с удивлением смотрел на руку с порезанного указательного пальца которой текла кровь, на что я честно даже не обращал внимание, озадаченный исчезновением ран. Поэтому и не заметил, как Рыся, видимо тоже увидев порез подошла ко мне, неожиданно сильно взяла за запястье руку и подтянув к себе, так что я даже не успел ничего сказать, лизнула ранку. После чего та буквально за мгновение затянулась без следа и лишь засохшая струйка крови на пальце напоминала о ней. Видимо остальные царапины и порезы ты также залечила? - спросил я - хотя мои уши ставшие сейчас пунцова красными и пылающими в огне вместе с лицом и шеей уже по ходу знали ответ. Ага беззаботно откликнулась она. Моя слюна обладает коагулянтыми свойствами и при необходимости является сильным катализатором и антисептиком, существенно ускоряющим заживление неглубоких ран. Но при глубоких ранах и значительных травмах, например переломах, она не эффективна - и более того может существенно навредить закрыв доступ к раневому каналу, заживленным поверхностным слоем эпидермиса и мышечной ткани, проговорила она как по учебнику. И увидев мою отвисшую челюсть прыснула от смеху. Это меня мой дядька заставлял на зубок учить. Тут видно вспомнив, что то плохое резко замолчала и опустила глаза. Ее грусть отозвалась у меня в душе неприятно скребнув. Мне было удивительно хорошо и легко с этой девчонкой, пусть она уже не раз заставляла меня краснеть. Я почувствовал, что несмотря на то, что ничего толком о ней еще не знаю уже успел сильно привязаться. Не понимаю, как ей помочь и что сказать я приобнял ее за плечи. Она доверчиво прижалась ко мне. И я понял, что больше никому и никогда не дам ее в обиду. Черт возьми- по ходу я влюбился по уши. Пошли поедим - прошептала она мне в плечо. И мы направились к столу. За едой Рыся снова развеселилась, когда я от удивление хлебнул чай носом вместо рта - увидев, что она словно удав, поглощает огромные с ладонь бутерброды с салом и колбасой даже не прожевывая их. Представив как мы сейчас выглядим со стороны я тоже рассмеялся. И тут со стороны газовой печки раздался недовольный фырх. От которого я чуть ли не упал со стула, на котором до этого раскачивался на задних ножках, смеясь вместе с Рыськой.

Возле печки стоял некто, чуть выше половины меня ростом, в серой холщовой рубахе на выпуск, черных парусиновых штанах в полоску, истоптанных галошах с резиновыми заплатками, старой кожаной курточке накинутой на плечи, в которой я опознал ту, что отец лет пять назад закинул на чердак и благополучно забыл. На голове у него был картуз из тех, что носили еще лет сто назад. Лицом он чем то неуловимо напоминал мне отца, и ныне покойного дедушку, только в отличие от них всегда гладко выбритых, он носил длинную, седую бороду доходящую ему чуть ли ни до живота, старательно расчесанную и ухоженную. - Подобру -поздорову, молодой хозяин - обратился он видимо ко мне, неожиданно зычным голосом. - Вот что хочешь мне говори, а не дело это. Подобрав отвисшую от удивление уже который раз за день челюсть - Я кивнул ему. И не нашел ничего лучше, как спросить у волчицы, а почему то не у него самого, - Рыся, а это кто такой? - Домой твой - не признал, что ли его? Видишь, как недобро зыркает на меня. Не нравится ему, то что я здесь. - А и буду зыркать- неожиданно подтвердил ее слава старичок- потому, что не дело это. Что не дело? - спросил я его ошарашено. -А все не дело- продолжил он- не дело за столом вот так вот себя вести, ладно она , дикая тварь из дикого леса - на этих словах Рыся фыркнула себе под нос и заслужила от домового еще один неодобрительный взгляд в свою сторону- но вас то молодой хозяин я с пеленок еще знаю и отца твоего мальчишкой помню и деда и прадеда. И не дело с тем, кто старше тебя раз в 30 одним кивком головы здороваться, пусть ты и не помнишь, как я с тобой младенцем тятькался, ни тебе молодой хозяин, ни тем более девахи этой, в волчьей шкуре, что покон да обычай с материнским молоком впитать должна была, да первыми наказами родительскими, коль род свой от первоволка и лунного зверя ведет и в родне у самого батюшки Велеса ходит. - А тут, Рыся внезапно для меня, побледнела и тут же покраснела и чуть ли не пятнами пошла, опустив глаза в тарелку и не поднимая их, да и я почувствовал себя неловко - а домовой крякнул , видимо довольный произведенным эффектом, продолжил -и наконец не дело, молодой хозяйин, от нечего делать по ночам в лес попусту таскаться, да незнамо кого в дом к себе притаскивать - а случись с Вами что, да с домом - родители Ваши не вернутся назад из-за заразы, что сейчас по миру гуляет, ни сделать ничего не смогут в Арабии энтой. Они на вас понадеялись, а вы.... эх и домовой махнул рукой, а мне стало окончательно стыдно. Я также уставился в тарелку. И тут услышал звонкий Рысин голос. - И тебе подобру-поздорову, дедушка. Благодарствую, что ночью пустил, что приютил, что к огню очага подпустил. Рыся встала и отвесила земной поклон. - И прости меня не разумную, что не уважила по должному, да глупостью и грубостью на добро ответила. Не было в доме нашем, что логовом зовется духа хранителя от начала, поэтому повела себя не по обычаю , да не по покону. Моя то вина, с меня виру и спрашивай. А хозяина своего не вини. Молод он да добр и смел. Жизнь мою спас, там где бы другой мимо прошел. Всего себя изранил, кровь мою со своей смешал, удавку пока проклятую снимал. От того, что хуже смерти меня уберег. Через ночь домой к себе принес. Никого и ничего не побоялся, как и предстало мужу быть. А то что с тобой не поздоровался, как должно так с растерянности то. И еще раз поклонившись, подошла ко мне и встав рядом чуть прижавшись к моему плечу. После чего сказала уже по простому, виновато , но упряма - Денис здесь не причем, не злись на него дедушка. Домовой промолчал, однако, взгляд его бросаемый на волчицу чуть потеплел. Тут Рыся достаточно болезненно двинула мне в бок. И я придя в себя подскочил и в след за ней повторил. - Подобру-поздорову, дедушка, прости меня. И на Рысю не злись, дуреха она, хоть и храбрится, если что с меня не с нее спрашивай, коль я хозяин мне и отвечать. И получил от Рыси еще один болезненный тычок под ребра. Не выделывайся прошептал я ей - На что она показала мне язык, прищурив один глаз. По ходу мы уже отлично начинали понимать друг друга без слов. А суровый вроде домой - вдруг рассмеялся. И посмотрел на меня и на Рысю уже совершенно по другому - по доброму став вдруг очень похожим на моего дедушку , которого я очень сильно любил и который умер три года назад. Произнес - Ну дети, чисто дети - на что Рыся снова насупилась , вызвав еще одну его усмешку. - Не хмурься девка, вижу обычай и покон ты знаешь на ать, речь держать умеешь, а все остальное прийдет. Да и не злюсь я на Вас, так поучить немного хотел уму-разуму, уж не серчай на старика - больше 300 лет под луной топчусь, еще при старом доме тут был, а мы старики жуть как поучить любим. Да и Вам все молодым в пользу. - Больше 300 лет вырвалось у меня. - Дак мы навьи дети по долгу под луной ходим все, коль голову на плечах имеем. Так что не удивляйся парень. А ты девка , коль молодой хозяин тебя привел, рассказывай что с тобой приключилось, а то пока этот кулема спросит вечер начнется. -Никакой он ни кулема- тут же взвилась Рыся. Не злись девка- вижу я, что ты за него горой и что не только кровь и долг, а и Сама судьба Вас связывает. Да только все одно, в баню что ты для него с утра протопила скоро идти надо будет, а после бани какие разговоры - чай надо пить, да отдуваться. Баня? - спросил я Рысю- да зачем ты - я бы и ванну сходил. - Чтоб не заболел -резко ответила она- тебе после вчера пропарится , да прогреться надо и ванна здесь не поможет, так что даже не спорь! Командирша -пронеслось у меня в голове. Верно говорит поддакнул ей домовой, баня первое средство от простуд. Да и тебе сходить не помешает, сказал он Рысе- хоть и волчья суть у тебя, а все в нос сопишь. Видно сильно ослабла, коль тебя такая хворь взяла. А я Вам пока чай с травками заварю особый. А ты девка не тяни понимаю, что трудно вспоминать, видно не просто там у тебя все - на боли , да на крови большой замешено, а сказать надо - самой легче станет. И Рыся начала рассказ.

Глава 2

Рыся родилась в семье, что звалась Лютова из рода волков оборотней, принадлежащих к навьим детям, издревле живущим в этом мире бок о бок с людьми , тесно переплетаясь с ними узами рождение, жизни, смерти и не жизни. При это Навьи словно по молчаливому согласию не замечались человеческим родом находя отражение лишь в сказках , преданиях, быличках о домовых, леших, упырях, кикиморах, волколаках и прочей нежити и нечисти, да знаниях не многих ведующих. Она родилась в холодную январскую зиму, на кануне ее деду, главе их семьи, приснился сон как у него из под носа во время охоты уводит добычу - зайца-русака - внезапно выскочившая из кустов лесная рысь. Поэтому ее и назвали столь необычным для волков именем. Мать родила ее слепым волчонком, как и положенно исконным оборотням ведущим свой род от лунного зверя и никогда не бывшими людьми. Лишь на тринадцатый день, когда Рысь прозрела она обратилась увидев мать и отца в человеческого младенца пусть и с ярко-золотистыми глазами. Росла она непоседой за что ей ни раз и ни два доставалось от ее дяди выбранного в качестве наставника Рыси, а также других старших членов семьи, насчитывающей 67 волков, живущих одним двором в большом трехэтажном доме, зовущемся по старинному обычаю логовом, что стоял в глубине уральских лесов. Однако, при этом не был лишен благ цивилизации. Семья Рыси отличалась крепостью и богатством и хранила многие cекреты первозверя, от которого вела свое начало. Род Рыси вел торговлю на рынке, имел счета в банках, ряд предприятий через которую осуществляли закупку всего необходимого себе. Все старшие члены семьи переодически периодически выезжали из лесных владений для контроля предприятий и совершение сделок, а несколько членов семьи практически постоянно жили в больших городах, являющихся связующим звеном с большим миром. Стать одним из таких, живущих вне логово, мечтала стать и Рыся, для которой ее родной лес становился все глуше и теснее, а большой мир манил с неудержимой силой. Но пока ее не пускали дальше, ближайшего к дому поселку, расположенного в 300-400 км от логова. Добраться до него можно было лишь по реке или по воздуху на вертолете. Но и эти поездки происходили очень редко и при неусыпном контроле старших. Чтобы получить право на первые самостоятельные решение Рысе требовалось обратится и удерживать не менее часа так называемую текущую или переходную форму, сочетающую в себе человечьи и волчьи черты и именуемые также волколаком или метазверем. Что было не так уж и просто и требовало колоссальных психических и физических ресурсов. Ведь в ней сливались две противоположные сути, в одну единую, значительно превосходящую изначальные ипостаси по силе, скорости и прочим параметрам, но самое важное дающее возможность освоения искусства лунного зверя, включающая в себя доступные лишь истинным оборотням колдовские и шаманские практики дарованные основателем своему потомству. Постигая это искусство оборотень двигался все дальше по тропе первоволка, стремясь догнать ушедшего из этого мира предка и возможно обогнать его по бесконечно идущему в даль свету луны. Именно поэтому после принятие стабильной формы волколака - волчонок становился полноправным членом семьи. А также начинал обучаться искусству, получая право голоса, дела, ответа и поединка, - через который устранялись противоречия, споры добивались своего и продвигались вперед в иерархии семьи. Пока Рыси удавались лишь трансформации отдельных частей тела и то не надолго. При этом ее наставник дядька Андрей требовал, чтоб перед каждой трансформацией она сама охотилась и загоняла дичь поглощая ее кровь и плоть без остатка, дабы не допустить истощение, причем делала это попеременно то в волчей, то в человеческой форме. Так что поговорку - "волка ноги кормят"- Рыся прочувствовало очень рано и на своей собственной шкуре. Впрочем без этого некуда - метазверь требовал крови и плоти, причем не абы какой, а добытой охотой или поединком.-Помни, - учил, дядька Андрей,- переход в метаформу влечет сильнейшие биохимические изменение, к которым твое тело и прежде всего мозг должны быть готовыми причем в обоих ипостасях, иначе ты погибнешь или мы вынуждены будем убить тебя сами, если целостность твоего сознания будет утеряна. Так что, если хочешь жить тренирую свое тело и разум беспрестано. И Рыся тренировала! Физические тренировки переходили в медитативные и обратно и так до бесконечности. Бег с препятсвиями сменялся стоянием по несколько суток в холодной горной реки, или в окружении обжигающих огней, бои с дядей из которых она уползала еле живой чередовалось с сухой голодовкой по несколько недель. Как то холодной декабрьской ночью, когда мороз ударил под 40, 50 градусов деревья трещали от холода, а на небе стояла полная луна усеянная звездами они двоем с дядей в волчьем обличие невидимыми тенями ушли глубоко в лес, за много километров от родного логова. Дядя обернулся волколаком - Рысе же приказал обернуться человеком и как только она перекинулась властью наставника закрыл ей дорогу обратно в волчью ипостась, наказав в таком же виде вернуться назад в логово не ранее следующей полной луны. Тогда ей и будет возвращена способность к обороту. После чего исчез, растворивщись в лунном свете. А Рыся осталась по среди ночного леса абсолютно одна, офигевшая от такого кидка со стороны со стороны любимого дядюшки. Ровно через месяц, когда на небе стояла полная луна, она вернулась домой и почувствовав, что вновь может встать волчицей попыталась вцепиться дяди в глотку, на что он даже не меняя человеческого облика устроил ей такую трепку, что она еще неделю вынуждена была отлеживаться, несмотря на всю способность к регенерации , приходя в себя. Как она прожила этот месяц Рыся старалась не вспоминать, но холод в людской ипостаси она с тех пор ненавидела. Впрочем не все тренировки были столь ужасны. Ей очень нравилось наблюдать сохраняя свой ум в неподвижности, без единой мысли за светом полной луны, чувствуя как он пронизывает ее насквозь , слушать с закрытыми глазами звуки леса и описывать дяди, что происходит вокруг, выводить вместе с ним в волчьем облике песнь с замиранием сердца ощущая, как волчий вой сплетается в единое с лучами ночного светила. Но более всего удивительно, что при всем при этом она находила время на озорство и проказы ни раз и ни два доводя родителей , дядю наставника и даже деда - Федора Лукича, вот уже 200 лет возглавляющий их семью и разменявший шестую сотню лет, старого и уважаемого всеми навими оборотня, до белого каления. Впрочем дедушка души не чаял в этом постреленке и спускал ей если не все, то очень многое.

В тот день впрочем лимит терпение был превышен и расправы над непоседливой внучкой жаждал, в том числе и он сам. А дело было вот в чем: общее собрание семьи в этом году было объявлено раньше, чем обычно, дед предчувствовал скорое закрытие границ и территории из-за распространение заразы. Вопросов требовалось решить множество. От торговых и хозяйственных до ключевых связанных с взаимодействиями с другими навьями детьми, семьями оборотней и людьми. Особую же тревогу главы вызывало, что несколько членов семьи из постоянно живущих на большой земле, так и не явились на зов. И найти их не обычными способами, не на лунной тропе, что уж совсем из ряда вон - ни живыми ни мертвыми не удалось. Если обычные способы связи, в том числе самые высокотехнологичные, можно прервать, то след по тропе лунного света потерять считалось невозможным. Путь любого волка идущего по ней, жив ли он или ушел из этого мира, сохранялся навсегда и члены одной семьи могли найти след всех своих родичей, что ныне существующих, что растворившихся в веках и так вплоть до первопредка, след которого сиял особенно ярко. В общей суматохе воцарившейся дома перед приездом всех родичей никто не заметил, как Рыся прибираясь в комнате деда наткнулась на старый ларь, где Федор Лукич хранил не слишком важные, но имеющие колдовскую основу амулеты и снадобья. Рыся чисто из авантюрного интереса, вскрыла с помощью шпильки и пары крепких слов замок и обомлела. Чего здесь только не было: хрустальные склянки с зельями переливающиеся всеми цветами радуги, вспыхивающие звездными искорками прямо в колбах, самоцветные камни, перстни, амулеты, пару каких то костяных ножей и совсем уж древнего вида пистоль - кремневый, однозарядный. Рыся достала его прицелилась прищурив глаз, сделала вид, что стреляет и с сожалением положила назад. Тут ее взгляд наткнулся на серебренную коробочку, размером чуть больше мизинца, украшенную сценой бегущего за зайцем волка, с выгравированной под ней надписью - для отвода взгляда, запаха и слуха нанести на соответствующие части тела - Федору на долгую память от в. Агафьи 1823 год. В - значит ведьма поняла Рыся. В коробке была белая, пахнущая ванилью субстанция похожая на обычный крем. Дед и не заметит, пронеслось у нее в голове, а попробовать интересно. После чего зачерпнув пальцем зелье нанесла его на уши, веки, вокруг глаз и на нос. Чихнув, посмотрела вокруг и на себя и не увидев никаких изменений убрала коробочку назад, аккуратно чтобы никто не заметил снова закрыла на замок ларец. После чего завершила уборку и вышла из комнаты. Мимо нее по коридору, чуть не врезавшись пронеслась даже не повернув головы, так что Рыська еле успела отпрыгнуть. Работает - поняла она. Иначе вредная родственница не применула занять ее чем либо общественно полезным по дому, который во всю готовился к приезду членов семьи. Кухня источала аромат свежеиспеченных пирогов томящихся в печи, жаренного и тушеного мяса и традиционных щей. В бочках булькало подгоняя градус пиво, брага и мед. Сияли протертые до блеска в доме половицы, во дворе топились все три бани, а на вертолетной площадке стоял заправленных до предела и подготовленный к взлету вертолет Робинсон, на случай если у кого из родичей возникнут сложности с речным путем. Рыся с восторгом шла по дому словно в шапке невидимки. Вот милуются в горнице вместе со своей волчицей Любавой, приходящейся рысей двоюродной сестрой, молодой волк Степан, не более как год пришедший к ним в семью за своей суженной, как было принято у волков. Глядишь еще не много оволчица Любава и перестанет Рыся наконец быть самой младшей в семье. Рыся осторожно прошла мимо, дабы не нарушить единение священное для волков. И вышла на кухню, где сейчас трудилась большая часть волчиц дома. Кто то лепил пельмени, кто то водружал в печь пироги и мясо, кто то замешивал тесто, крошил салаты, выкладывал соленья. А посреди всей этой суеты, запахов и угощений царила большуха дома бабка Евдокия, приходящейся родной старшей сестрой ныне покойной супруге Федора Лукича. Даже дед остерегался ее крутого нрава предпочитая лишний раз не спорить. Что не удивительно, даже в человеческом облике старая волчица выглядела внушительно, словно гора возвышаясь над всеми на кухне, как на поле битвы , отдавая приказы громовым голосом уперев одну руку в бок и поигрывая в другой руке поварешкой размером и внешним видом мало чем отличающая от средневековой булавы. Разобраться что к чему в царившем на кухне хаосе и придать ему нужное направление могла лишь она одна. К тому же получить поварешкой по загривку или лбу от скорой на расправы бабки Евдокия явно никто не желал. Оставаясь не замеченной, окончательно обнаглев Рыська взяла с противня кусок любимого ей малинового пирога и стала с наслаждением уплетать его, примостившись на подоконнике у дальнего кухонного окна, как ее внимание привлек шум, доносившийся с наружи двора. На сбор семьи явились старейшины их рода. И Рыся устремилась во двор, через открытое окно, дабы не пропустить столь важное событие. Прибыл старик Кондрат и дядька Илья. Кондрат вошел в семью в одно время с дедом и даже должен был сойтись в поединки на смерть с ним за место глав семьи. Но по непонятным никому причинам Кондрат отказался от боя за сутки до назначенного часа , за что его дважды едва не изгнали семьи первой раз обвинив в трусости, а второй раз когда он убил в поединки троих старейшин, выдвинувших против него это обвинения и лишь слово деда, вышедшего победителем из других поединков и признанного вожаком всеми членами семьи, позволило ему остаться и более того занять место старейшины. Раны нанесенные тем событием роду истинных волков затягивать более сотни лет. В первые годы само существование семьи стояло под вопросом и лишь благодаря железной воли Федора Лукича и Кондрата, ставшего его правой рукой , удалось не только сохранит род, но и приумножить его богатство и силу от исхода. Сам Кондрат правда после этого удалился из общего дома, отойдя от всех дел семьи, появляясь лишь на больших собраниях и советах. Чем он доподлинно занимался сейчас и где жил знал наверное лишь один дед. На обсуждения же случившихся более чем двухсот лет назад событий и их причин в семье было наложено негласное Табу. Поэтому старик Кондрат был одним из самых странных волков, знаемых Рыськой и пожалуй, что самых одиноких, так как ни о его супруге, что явно когда то была, ни о его детях она никогда ничего не слышала. От других членов семьи он всегда держался отстраненно и закрыто. Илья являлся самым молодым из старейшин и курировал биржевые и инвестиционные операции семьи. Проживал попеременно в Москве и Лондоне и часто упрекалься Федором Лукичем за разгульную не "волчью жизнь". Но прибыль, которую он приносил сполна окупала его вздорный, бунтарский характер, который хулиганке Рыси всегда был симпатичен. Они обнялись с Федором Лукичем, так и не заметив Рысю, стоявшую от них на расстоянии вытянутой руки.

- Отдохнете с дороги - спросил дедушка прибывших. -Да не плохо бы было - подтянулся Илья - давно я уж в баньке не парился. Однако, старик Кондрат строго взглянул на Илью, от чего тот сразу осекся и замолчал. Кондрат произнес - это позднее, сейчас важнее переговорить обо всем. Тогда пойдем сказал дед, за исключением пропавших все в сборе. По пути в дом он приостановил несущихся мимо них с деревянной катушкой волчонку Алешу, что был старше Рыси года на два. -Пррр, притормози ненадолго паря, как отнесешь груз свой вот тебе наказ, кликни остальных старшин, в малый зал, скажи дед Федор всех созывает, все понял. Тот кивнул и дед Федор легонько стукнув его для ускорение по плечу вошел вместе с Кондратом и Ильей в дом. Движимая любопытством Рыся последовала за ними, ей лишь доводилось слышать о совете старейшин и упускать свой шанс побывать там она была не намерена. Малый зал несмотря на название мало чем уступал по размеру большому залу, где собиралась за общим столом по праздникам вся волчья семья и куда Рысю, в отличие от малого зала, который он видела лишь мельком пускали. Камин в малом зале хотя погода была теплая ярко горел, окна отсутствовали как таковые. На стенах висели шкуры животных, мечи, глефы, копья, пару старинных аркебуз. По среди комнаты стоял массивный стол из дуба, с приставленными к нему к креслами. А за освещение отвечали, несмотря на наличие в логове электричества, расставленные повсюду в старинных канделябрах свечи. Рыся с удивлением рассматривая интерьер встала у шкуры медведя, повешенной на стене вблизи камина, и очень вовремя. Вслед за Федором Лукичем, Илье и Кондратом, в комнату зашли еще трое старейшин - наставник дядька Андрей, прадедушка Ермолай и Рысин отец Игнат, который и закрыл дверь малого зала, не забыв при этом крепко задвинуть засов на двери. Все вокруг расселись по креслам. Одно из них при этом осталось не занято, сиротливо стоя в углу стола. - Грхм - откашлялся Федор Лукич - начиная речь. -Родичи это первая наша общая встреча в этом году, к сожалению, назвать ее доброй я не могу. Как вы видите место Захара пусто. Он и еще пятеро волков из нашего рода пропали за эти три месяца и найти их следы даже на тропе лунного зверя не удается. Людские видоки нанятые нами, также лишь разводят руками. Хуже всего, что Захар вел от нашего имени сношения с другими семьями волков и навьих детей, его безвестное исчезновение может породить много лишних слухов. Поэтому мы вынуждены были обратиться к ведьмам из союзных нам ковенов. Плату за работу они взяли не малую, что впрочем не удивительно, великие матери ковенов поручили работу по моей личной просьбе вещим ведьмам из старух ночи, а все вы прекрасно знаете, что они такое и какую плату за работу берут. На этих словах седой, как лунь прадедушка Ермолай, самый древний из семьи Лютовых, что по словам отца помнил еще прежних богов и князя Вепря, глуха заворчал себе под нос, чуть сжав кулаки. - Знаю, что не дело, батька Ермолай - обратился к нему Федор Лукич - но ведь сам знаешь умелее тебя в искусстве лунного зверя из истинных волков мало кого сыщешь, дальше всех по его тропе ты прошел. Поэтому молодняк, что на путь лунного света встал ты и наставляешь. Но и ты не смог сыскать следов пропавших или тех кто виновен в том. -Знаю - глухо ответил Ермолай - поэтому и бронюсь не в укор тебе сын, а на себя старого, зажился видимо под луной коль ничего учуять не смог. А ты все правильно сделал, правильно да горько. -Нет в том твоей вины батько - ответил Федор Лукич, взявший когда то давным-давно еще молодым волком дочь Ермолая, красавицу Василису себе в жены. Ведьмы тоже не смогли ничего найти. А седьмицу назад и вовсе пропали. Куда и как мы не знаем. Их ковен прервал с нами всякую связь и не отвечают на вопросы. Отказываются даже принимать обычно поставляемые им товары, в том числе и уже оплаченные, что для них и вовсе не вероятно. Скажи Кондрат, тебе удалось, что- нибудь вынюхать - обратился дед. - Да - ответил ему старый бирюк, вставая со своего кресла - но хорошего, в том что я узнал нет. Ведьм убили, вместе с их ученицами, а я думаю вы прекрасно представляете насколько живучи ведьмы крови, да еще заслужившие право именоваться старухами ночи. Причем убиты очень грамотно. У всех вырезаны сердце, печень, яичники , язык и глазные яблоки. Место вырезов залиты свинцом и защиты нитью мертвого волоса. Что исключает возможность , как и перерождение , так и расспроса их в не жизни. Для ведьм нет участи страшнее, не быть ни мертвым , ни живым. Ни ощущать ничего, расщепленной в нигде и в тоже время существовать, без возможности уйти в спасительную тьму.

- Такое и врагу не пожелаешь - промолвил молчавший до того Игнат.

- Но самое скверное -продолжил Кондрат- что не найдя крайних ведьмы посчитали виновными нас, связав все происшедшие с нашим поиском и решив, что мы втянули их за компанию во что-то скверное. Во что именно мои источники не знают.... но матери обоих ковенов настолько напуганы, что полностью ушли в глухую оборону на неопределенный срок, оборвав все внешние связи, наплевав на потери, ущерб и месть и закрывшись ковенами в полном составе в их имениях, как в крепости. Что ждать от них дальше для нас не понятно. Но учитывая их скверный характер ничего хорошего точно. Закончив говорить Кондрат вновь сел и прикрыл глаза, словно уйдя в себя.

- И это не единственная наша проблема - вновь заговорил Федор Лукич - Илья, что там у тебя говори.

- Кто то атакует наши счета, в том числе в крипте, причем судя по действиям им безразлично удасться ли вывести деньги себе или просто преградить нам к ним доступ. Главное нагадить. Дошло до того, что натравливают на подконтрольные нам фирмы всякую шелупонь из органов. Так что несколько наших наймитов из людей, чуть не присели, хорошо что в службе безопасности вовремя среагировали и пресекли ситуацию. Я лично пообщался с теми чинушами, что пытались нас куснуть, но заказчика они не знают, на связь с ними выходили через даркнет и там уже все концы обрублены, а солгать при всем желании, как вы понимаете они мне не могли.

- К другим семьям обращались? - Спросил Игнат. -Обращались , а что толку -ответил дед- говорят ничего не знают, а если и знают то молчат, у них то все спокойно. Наши проблемы им в радость , сами знаете. Чем меньше стай, тем больше дичи. Так что пока проблема не станет общей будут смотреть со стороны и не вмешиваться. Единственное понятно, что другие волчьи семьи не имеют к происходящему отношения, иначе по покону объявиться должны были, что Вы идут. Может кто иной из навьих из под полы действуют, вампиры те же - проговорил Илья -или кто из обычного люда про нас прознал, раз покон не соблюден. - Все навьи дети чтут покон - заговорил вновь Федор Лукич - иначе себе дороже, с судьбой не решаются играть даже самые безумные среди нас , что уж говорить про кровососов. А люди навредить могут, но только в Яви, так что здесь они тоже не причем. Остаются еще дикари и дикие, что в навь вошли да сами того не поняли, но те всегда одиночки. Остается лишь одно, собраться всем вместе да оборону держать, как ведьмы это сделали, что-что а ума и хитрости этим чертовкам не занимать. Да изредка приманку выбрасывать, может проявится враг по глупости. Благо год этому способствует. Уйдем, как сейчас это модно называется на самоизоляцию- усмехнулся дед. - А как с пропавшими родичами? - задал вопрос Андрей. Поиск оставлять не будем, но пусть им занимаются люди, если надо наймем еще специалистов из их числа. Их методы зачастую дают результат лучший, чем вся оставшаяся магия этого мира. К тому же это будет гораздо безопасней для тех, кого мы ищем, если они еще живы. Дети нави, особенно недавно вкусившие ее силу не воспринимают людей всерьез, что зачастую их губит - ответил дед. - Согласен - заговорил Игнат - к тому же это поможет сохранить нам ресурсы, а они нам понадобится и очень скоро. Чую зима будет суровой. Ты бы еще сказал "Зима близко", брат-ухмыльнулся Андрей - еще весна только подступает. Не смотри больше на ночь "Игру престол" уж больно заразно. Но в целом ты прав. - Прав то он прав, заговорил Ермолай - открыв глаза и взглянул в сторону Рыси, так что у нее промелькнула мысль, что прадедушка ее видит, но почему то молчит, но она тут же отогнала ее как невозможную - только лишь бы со всего этого толк, какой был, не сталкивался я с подобным раньше, а жизнь долгую прожил, тревожит меня это. - Ни одного тебя, отец - продолжил Федор Лукич - только выбора иного лучше не вижу. Ладно стало быть коль с этим определились преступим к деталям. Скажи Илья .... тут Рыся, от того, что Ермолай наконец отвел взгляд от нее и посмотрел в другую сторону с облегчением выдохнула, забывшись на мгновение , облокотилась на висящую позади нее медвежую шкуру, старые крючки которой не выдержали с противным скрежетом вырвались из стены и шкура падая накрыла ее с головы до ног. -Апчхи - громко чихнула она от разом поднявший в воздух пыли. Старейшины , кроме прадедушки Ермолая, повскакивали со своих мест с удивлением смотря в ее сторону. - Здравствуйте, пчхи - снова чихнув, пискнула Рыся из под шкуры первое, что пришло ей в голову. - Не удержалась таки девка - усмехнулся себе в бороду прадедушка Ермолай. Рыся с надеждой посмотрела на горящий камин и идущую от него трубу, как единственно возможный путь отступление. - Ну здравствуй, дочка - проговорил Игнат, медленно выходя из-за стола и вытягивая с пояса ремень с серебренными заклепками. Даже не думай - верно он оценил ее взгляд в сторону камины- у нас сейчас не рождество, а ты не Санта-Клаус.

Рыся сидела на раскидистой ветки старой сосны, растущей на вершине холма их леса и всматривалась в даль. Боль от отцовского наказания давала о себе знать и она переодически морщилась. Раны от серебра всегда болезненные и очень плохо заживают. Впрочем на тренировках с дядькой Андреем приходилось и хуже. Здесь же было не столько больно - сколько обидно и стыдно. Когда отец особо не чинясь перед всеми старейшинами, словно какого-то щенка подтащил ее к своему креслу за шиворот и перекинув одной рукой через колено, другой же в которой держал ремень стянул с нее штаны и всыпал им ей по первое число, так что звезды из глаз полетели. После чего Рыся раскрасневшаяся и взъерошенная - вскочила, подтянула штаны и не глядя в лица старейшин выскочила в уже кем то открытую дверь и не разбирая дороги убежала из дома в лес. Поэтому и не слышала, как дядька Андрей хмуро спросил отца - Не махнул ли ты лишку брат. А тот досадливо отвернувшись и сплюнув под ноги сказал - Самому муторно, а как с ней иначе. Волчонок настоящий, боли не боится, может хоть так запомнит...вишь, что учудила. - Ну как цыц мне там-вдруг прикрикнул на них Федор Лукич- а ты Игнат будешь плеваться в общем доме на пол не посмотрю, что взрослый волк выпарю тебя, также как ты Рыську. Прости, отец - потупился Игнат. -Ладно замяли - продолжил Федор Лукич -, а по внучке ты правильно поступил, я сам в этом постреленке души не чаю. Только коли ее вовремя не вразумить еще не того вытворит. Ведь умудрилась и ларь мой открыть и крем, что мне ведьма Агафья лет 200 назад подарила найти и для проказ употребить, иначе как нам всем глаза отвела. Она нынче в моей комнате где он лежит ходила убираться, да видно без пригляда в суете общей осталась, а ей много ли времени надо при ее любопытстве и шиле в одном месте. Только чего мы стоим, раз нас такая малявка провела, а если бы ворог, какой был. - Ты Федор Лукич "псов с волками не путай" она родич нам, да никакого зла не имеет, потому и не приметили ее, а кто другой хоть весь этой мазью вымажется и на пару верст не подойдет учуем - заговорил старик Ермолай - и сам ты это прекрасно знаешь, просто злишься, что до сих пор ведьминых уловок старухи Аглай не разберешь, - А ты коли ее видел, что молчал - раздраженно сказал Федор Лукич. - Потому и молчал, что не одной ей, а и вам наука. А девка молодец далеко пойдет, если только голову раньше не сложит. Из таких пострелят всегда толк выходит, вот помню ты по молодости... Ладно родичи, вернемся к прерванному - сказал поспешно Федор Лукич, пока старик Ермолай , не вспомнил чего лишнего о буйной юности главы семьи - Илья, что с деньгами решил, как их обезопасить. -Перевел все в крипту, да в анонимные счета, а комбинации паролей доступа к ним вплел в лунную песнь нашего рода. Так что ни один хакер не взломает, пока явь с навью не смешается, а этому во веки не бывать. - Хорошо - кивнул глава - Андрей, что у тебя. Никто из волчат не готов еще на тропу встать. - Алеша вот вот поспеет, еще одну весну и точно готов будет. Правда Рыся того и гляди, несмотря на свои 13 лет, его вот вот опередить может. Шустрая девка, тут я с дедушкой Ермолаем согласен, далеко пойдет. А так минувшей весной к нам Степан присоединился, справный волк. 54 взросляка у нас, да 7 семь волчат. Не малая сила - едва кто в открытую из Нави супротив нас пойдет. - Игнат у тебя, что - повернулся Федор Лукич - в сторону отца Рыси. - По охранным заклятием посмотрели обновили, обереги силой напитали все работает, вчера с дедом Ермолаем обходили их как раз, да заодно с лесным хозяином договор подтвердили - ответил Игнат. Ермолай подтвердил его слова кивнув головой. Игнат меж тем продолжил - всего остального, в том числе провианта тоже более чем достаточно . Ни одну зиму вся семья может в логове не выходя за ограду провести, а если охотится и собирать то и вовсе насовсем запереться можем. - Ну на совсем нам не надо, а на время придется, так что хорошо, что все есть - проговорил Федор Лукич- Ладно коль никому сказать больше нечего расходимся, сейчас пусть все отдохнут, а ночью как луна встанет общий сбор проведем. Здрав буде , родичи. - Здрав, будем - хором ответили ему. После чего старейшины поднялись из-за стола и друг за другом покинули малый зал.

Рыся вытерла набежавшие на глаза слезы, тыльной стороной ладони. -Черт - прошипела она себе и еще раз - Черт. Сама ведь дура виновата. И упряма мотнула головой. Хорошо хоть там удержалась, ни разу не вскрикнула - подумала она про себя. А то и вовсе позор был бы. Но в любом случае до завтра в логове лучше не показываться. А то еще, что по мимо порки прилетит, а к утру после общего собрания да пиршества авось и забудется все. Обидно конечно без застолья и гулянки остаться, да ничего не поделаешь, сама дура об осторожности забыла, вот и сиди теперь голодная. Тут ветерок встрепенул волосы Рыси и ее ноздри вздрогнули, учуяв маняший запах дичи. Не веря собственной удачи она посмотрела вниз и увидела прямо под собой зайца-русака, забравшего на холм видимо погрызть кору деревьев и пощипать отошедшую из под снега пожухлую траву, да забывшего об осторожности. Беды Рыси мгновенно отошли на задний план, она хищно улыбнулась, в предвкушении облизнула губы и оттолкнувшись от ветки кинулась вниз на ничего не подозревающего зайца.

Через некоторое время, расправившись с добычей, Рыся сытно подтянулась. Что ж у них свой праздник, у меня свой - подумала она. После съеденного зайца настроение поднялось. Весеннее солнце ласково грело, где-то недалеко щебетала птица. Рыся кувыркнулась через голову, прошлась колесом на руках. После чего сладко зевнула. Из-за подготовки к приезду родичей и тренировок последнюю седмицу она толком не спала. Такова уж участь младших призванных быть во всем на побегушках у старших рода, особенно в ходе таких общих сборов, а тут предоставлялся неплохой шанс отдохнуть. Так что нет худа без добра - решила для себя Рыся. И не долгая думая примостилась у нагретого бока сосны, подстелив себе под голову клепаную металлом кожаную косуху, выпрошенную когда то у отца и носимую ей в человеческом облике с тех пор практически беспрестанно, отчего куртка во многих местах потерлась, но при этом стала казаться ей еще круче и олдскульней. Перекидываться в волка не хотелось. Рыся вообще предпочитала облик человека, в чем ни раз упрекал ее дядька Андрей. Еще раз зевнув, Рыся закрыла глаза и заснула.

Глава 3

Разбудил ее словно резкий толчок в груди. Мгновенно вскочив она провела взглядом вокруг. Все было спокойно, но древний инстинкт не мог врать. Она шумно втянула воздух, запах чужаков висел в нем красными флажками. Причем запах шел со стороны логова. Запах чужаков, волчей крови, дыма. Буквально взлетев на верхушку сосны она всмотрелась в даль - со стороны дома пылало зарево пожара, тут ей в нос ударил запах паленной шерсти и плоти. Зрачки ее расширились, глаза в след огню загорелись золотом. Вспрыгнув вниз она скинула одежду и перекинулась. 13 летней девочки больше не было. В сторону логово мчался одержимый яростью волк. Они не прятали лиц. Одетые в камуфляж стояли они по кругу логова. В руках их были чащи кадившие дымом, от которого Рысю словно повело в сон, зрение стало расплываться, а в ушах загудела. Но тут она увидела два волчьих тела с разрезанами глотками лежащими у ворот логова. Она узнала в них Левку и Тимку молодых волков, только в прошлом году ставших на тропу и по молодости поставленные в дозор. Судя по всему они так и не поняли, что с ними произошло. А за воротами все пылало, поджигаемое второй группой чужаков, которые спокойно и методично словно выполняя повседневную работу забрасывали терем и другие постройки бутылками с горючей смесью, взрывающиеся ярко-фиолетовым и словно от боли пламенем. Рыся бросилась вперед. Амок охватившей ее оказался сильнее дурмана. Туман в глаза от дымящихся чаш уступил место кровавой пелене. Один из стоящих в окружение обернулся в ее сторону, но так и не успел ничего сделать. Рыся вырвала ему глотку в долю секунды. Секунду и еще один пал жертвой Рысиных клыков булькая и захлебываясь в собственной крови. Еще мгновение и третий упал с переломанной шеей раняя на себя чащу и вспыхивая словно факел от до этого чадящих в ней углей и трав. Следующий успел достать кривой, зазубренный нож - Рыся вырвала ему руку с ним, перекусив ее в суставе. Мельком промелькнула мысль, - что за странный клинок. Тут ее бог, что то ожгло. Перед глазами снова все поплыло, не обращая внимание она частично трансформировала лапу в форму лютозверя и распорола ей очередного противника от горла до паха. Кровь хлынула из него на Рысю, она перескочила через труп не обращая внимание, что из нее из бока самой течет кровь и рана не заживает мгновенно, как это обычно бывает у оборотней. Но тут почувствовав опасность она резко прижалась к земле, над ее головой разрезая воздух прошипел усыпанный шипами кнут. Рыся резко развернулась - напротив нее стоял какой то тип , отличающийся от всех коричневой кожаной курткой накинутой на плечи и испоганенным словно проказой лицом. Абсолютно лысый он щербато ухмыляясь поманил Рысю свободной рукой, в другой его руке змеей извивался кнут. Видимо он и был причиной Рысиной боли в боку. Впервые за все время боя Рыся почувствовала страх. Но , отступать она не собиралась. Прижав уши и глухо рыча она двинулась в сторону "порченного", как мыслено назвала его Рыся. Один шаг, второй - все остальное вокруг, словно застыло - бросок. Кнут взвился в воздух опускаясь туда, где мгновение назад была Рыся. До ненавистного лица оставалась совсем немного, когда "порченный" выбросил вперед вторую руку со сложенными в каком то знаке пальцами и яркий свет хлынувший вокруг, словно взрывной волной отбросил Рысю во тьму. Последнее, что она услышала ускользающим сознанием это распоряжение "порченного" - эту оставить в живых. Пойдет на эксперименты. По остальным заканчивайте. И не успев ужаснуться сознание Рыси окончательно погасло.

Она пришла в себя на холодном металическом полу клетки, стоявшей в подвале без всякого света, где то в отдаление капала вода.Мучила сильная жажда и боль в боку, рана так и не зажила. Рыся попыталась лизнуть ее и тут же в шею словно вцепилась змея. На ней был ошейник, словно весь состоящий из лезвий и крючков, к тому же стягивающийся в удавку при любом резком движении. Рыся попыталась перекинуться, но боль от разом словно вцепившихся в шею лезвий словно пронзила мозг тысячу игл, а сам проклятый ошейник стиснулся так, что она захрипела не в силах вздохнуть. Рыся упала на пол клетки и когда сознание стало вновь меркнуть ошейник будто почувствовав, что сопротивление подавлено ослабил хватку. Маша вновь поднялась на лапы и осторожно осмотрелась. Клетка в которой она находилась не превышала размеры метр на метр, так что она с трудом могла развернуться в ней в полный рост и состояла из тесно притиснутых к друг другу прутьев, так что расстояние едва составляла пару сантиметров. На двери клетки висели навесной замок. - Но зубы оборотня брали и не такой металл. Она попыталась стиснуть прут зубами и тут же взвизгнула от боли - всю пасть словно обожгло огнем. Серебро пронеслось у нее в голове. Эти твари покрыли клетку серебром. Как из серебра эта сучья удавка на шее, поэтому она не может обернуться, а регенерация не работает и рана на боку не заживает. Рыся опустилась на пол. Кошмар произошедшего, мысли о родичах, о папе и маме накинулись на нее, так что даже ноющая боль в боку куда-то отступила. Нет - прервала она сама себя - отгоняя подступающее отчаяние. Ты волк и должна им оставаться до конца. Собрав все силы она поднялась и врезалась в бок клетки с надеждой если не перевернуть то хотя бы сдвинуть ее с места. Но она словно прикованная стояла на месте. Лишь ошейник в очередной раз впился в шею да напомнила боль в боку о себе. Рыся задумалась пытаясь отвлечься от боли. Подвал был поглощен мраком, так что даже с волчьим зрением нельзя было увидеть его очертаний и границ и пах сыростью. Сколько времени она провела без сознание не понятно было даже примерно. Где она и как далеко логово тоже не известно. Судя по запаху в подвале кроме нее никого не было. Ни охраны, ни других пленников. Лишь крысы шуршали где-то в углу. Тут желудок настойчиво заурчал. Бой, частичная трансформация в лютозверя и раны забрали много сил и требовалось срочно восстановиться. И единственные кандидаты на дичь находились в темноте. Чтож за не имением лучшего.... Рыся сосредоточилась пытаясь нащупать небольшой разум зверьков как учил ее дядька Андрей и когда это удалось зацепила словно крючком сознание одной из крыс и заставила двигаться ее в сторону клетки. Серый пацюк протиснулся сквозь решетку и тут же Рыся схватила его зубами, перекусила легкое тельца и проглотила его. Волна теплой крови и плоти немного успокоило желудок и немного отодвинула боль от раны в боку и удавке. По крайней мере вопрос с питанием худо бедно решен подумала она про себя. Осталось понять как выбраться отсюда. Между тем, гибель собрата судя по всему совершенно потревожила крысиную стайку. К пяти особям присоединились еще две. Может использовать их мелькнула мысль. Она направила щупальца разума в сторону сразу нескольких крыс. Три крысы которые сейчас были ее глазами и ушами побежали в разные стороны обследовать подвал. Контроль сразу нескольких пусть и таких мелких тварей и единовременное управление ими давалась с трудом. Поэтому уже через пару секунд крысы разбежались, а Рыся в бессилии упала и мгновенно провалилась в тревожный сон. Чувство времени так и не вернулась к ней. Поэтому когда Рыся открыла глаза она не могла сказать сколько спала и день сейчас или ночь. Голова ужасна трещала от ментальных упражнений. Подобные практики не пользовались почетом в семье Рыси, как не достойные истинного охотника, дающие жертве равные с собой шансы, а более подходящие вампирам и упырям, действующие обманом и ложью. Так что особо внимание им на тренировках не уделялось. Но иного выбора сейчас не было.... Рыся снова сосредоточилась на этот раз грызунов удалось нащупать гораздо легче. Схватив разум одного из них она для начала заставила пробежаться его по кругу, кувыркнуться через себя распугав тем самых остальных крыс, после чего решилась на следующий шаг и погрузилась в крысиный мозг еще глубже. Мир словно упал вниз и разбился на две половины. В одной из которых оставалась ее клетка, а вторая нижняя смотрела глазами захваченной крысы. Стараясь не терять концентрации Рыся направила ее по периметру подвала. Все что видел, чувствовал и осязал зверек передавалось ей, но результаты не были утешительны. Весь подвал представлял себе бетонную яму метро сто, сто пятьдесят с многочисленными трещинами на стенах, через которые видимо и проникли не добровольные Рысины помощники. Повсюду был разбросан мусор из старых тряпок, сломанных деревянных ящиков, пустых и разбитых бутылок и другой ветоши. Однако, дверь в Рыскино убежище, несмотря на кажущуюся заброшенность была сработана на славу и явно поставлена недавно из цельного металла с нижними верхними запорами. Если хотя бы вырваться из клетки- мелькнула у нее мысль. - И тут же крыса стала беспокойно оглядываться, Рыся стала терять контроль над ней. Усилием воли она заставила продвинуться ее еще не много. И тут словно, что то взорвалось в голове. Зверек несколько раз дернулся всем телом и завалился набок и испустил дух, а перед глазами Рыси поплыли оранжевые круги. -Рыся зашипела от боли. Все вокруг словно кружилось в веселой чахорде, а к горлу подступила тошнота. Через некоторое время Рыся пришла в себя. Сознание крысы видимо не выдержало столь грубого вторжение, произошло кровоизлияние. Жаль на людях это не удастся. С крысами то кое как управилась, что уж говорить про человека - хотя...Рыся вспомнила, что во второй раз пусть и с одним объектом, все прошло куда проще. Значит все упирается в практику и время. Времени у нее оказалось более чем достаточно. Про нее словно забыли. Одни сутки следовали за другими, Рыси вновь вернулась внутреннее чувство их смены. Но дверь в подвал, так и оставалась закрытой, снаружи также не доносилось ни звука, раны при этом отказывались заживать доставляя все больше беспокойства. Она окончательно перешла на диету из крыс. Управление ими давалась все легче и легче. Время контроля увеличивалось до часа с небольшим, а количество особей до 7-9 экземпляров разом. После того, как Рыся отпускала сознание крыс они также практически перестали дохнуть. А смерть их, которая изредка все же происходила уже не было такой болезненной для нее самой. Но все же голова болела адски. Да и само управление чужим разумом доставляло мало удовольствие. Сознание каждый раз словно расщеплялось на несколько частей. А полной концентрацией мешала не проходящая боль в боку. Крысы кружили хороводы, становились друг на друга, выполняя акробатические прыжки и иные приказы Рыси, так ловко и синхронно, что крысолов из Гамильтона удавился бы от зависти. Только удастся ли в результате воздействовать хоть в малой части таким же образом на сознание разумных существ она не знала. Но тем не менее продолжала практиковать. Мысль о том, что ее так навсегда и забыли в этом подвале Рыся гнала от себя как чумную. Через чур много усилии они на нее затратили, проще было сразу убить. Несколько раз больше от бессилия, чем веря в удачу она заставляла крыс грызть дужки замка и прутья клетки, но безрезультатно зубы зверьков крошились, ломались, а на металле не оставалась не царапины. Наконец по прошествию нескольких месяцев входная дверь звякнув запорами и натужно скрепя отворилась. В подвал вошли четверо. От них пахло кровью и смертью. Не выдержав Рыся обнажила клыки и глухо зарычала. Потянулась к ним разумом и тут же словно уперлась в глухую стену. - Ментальный щит - только тут Рыся заметила висящие у них на шее серебряные медальоны видимо с кем то наколдованной защитой. -Эти суки предусмотрели пронеслось у нее яростно в голове. Они же словно не замечая ни ее саму, ни ее злости молча вставили железные прутья вниз клетки, так что получились носилки, подняли ее и неспешно направились к выходу. Солнце ярко ударила по глазам, через чур яркое после тьмы подвала. Рыся сощурилась, но так и не успела осмотреться вокруг, как ее клетку тут же запихнули в фургон цельнометалической газель отделенный глухой перегородкой от водительского сиденья. Трое сопровождающихся забрались вместе с ней и закрыли задние дверцы газели, четвертый судя по звуку сел на пассажирское место в кабине газели и они тронулись. Ее сторожа расселись на скамейках расположенных по бокам фургона, после чего молча уставились на нее. От лампочки на потолке шел мерный, холодный свет. Сначала машина шла по ухабистой дороге, которая через некоторое время сменилась гладким асфальтом. Ее охранники за все пути не обмолвились не словом и вроде бы даже не шевелись. Рыся улеглась на пол клетки и вновь прошлась щупальцем разума - бесполезно глухая стена и защиту ей с ее умением не взломать, первый, второй, третий, четвертый тот , что в кабине и водитель - и тут Рыся чуть не подпрыгнула от радости, разум водителя по чьей то оплошности защищен не был. Боясь поверить в удачу Рыся осторожно, можно сказать нежно, дабы не выдать себя потянулась к его сознанию. Она закрыла глаза, чтоб ее собственное зрение не отвлекало ее и заставила забыть себя об имеющемся у нее времени, охране вокруг и прочем. Сейчас она не имела право на ошибку. Сначала она увидела мир его глазами, водитель несколько раз моргнул протер их рукой видимо ощущая небольшой зуд, но так , слава роду, ничего и не понял. Они ехали по трассе окруженной сплошным лесом, сменяющимся скалами через которые видимо была пробита дорога. Рыся услышала ушами водителя, но это ничего не дало, сидящий рядом с ним сторож лишь молча смотрел вперед, радио в кабине также не играло. Почувствовала запах и привкус сигарет, который недавно курил водитель. Но на этом ее удача, кажеться закончилась. Перехватить управление сознанием не получалось, оно словно вода сквозь пальцы ускользала от Рыси, отзываясь каждый раз сильнейшей болью в ее голове. Боясь потерять контроль Рыся вновь вернулась к безучастному наблюдению глазами водителя. Ее разум медленно тек по сознанию водителя не забираясь глубоко дабы не вспугнуть его. Они ехали часов уже пять, солнце ушло за горизонт, по склоном верхушек деревьев вокруг зашумел ветер. Водитель обременный разумом Рыси все чаще моргал, сознание его устало и хотела спать. Реальность путалась с действительностью... Стоп, Рыся внезапно поняла, что ей делать, пусть управлять разумом человека, пока не получается, но внушить то ему уставшему и сонному, от воздействия Рыси, то чего нет она сможет. Главное самой поверить и увидеть это. Тем временем стал накраповать дождь, постепенно переходя в ливень. Видимость стала ни к черту. Шины проскальзывали под мокрым асфальтом и лужам. А из-за поворота навстречу газели вылетел огромный груженный грузовик. Не успевая свернуть водитель во всю вывернул руль, ударил в панике по тормозам и машина наехав на камень у края дороги кувыркнулась на огромной скорости и перевернувшись несколько раз упала с обочины дороги вниз пропоров словно консервным ножом о камни, крышу и боковую дверцу после чего остановленная стоящими внизу обочины сосенками затихла. Даже Рыся представляя летящий на них грузовик не ожидала такого эффекта. Ее клетка словно в болтанке несколько раз перевернулась и со всей мощи ударился дверцей обо что то, а ошейник не теряя своих свойств, вцепился в шею Рыси и ее сознание померкло. Первое, что она увидела прийдя в себя это сломанную дверцу клетки и почувствовала капающий сквозь разрезанный бок машины дождь. Все внутри фургона словно сдавило катком, включая ее сторожей, напоминающих сейчас единое кровавое месиво. Рыся поползла к выходу, подняться не было ни сил, ни возможностей, но медлить было нельзя в любой момент машину могли обнаружить и хорошо если обычные зеваки, а не те кто схватил ее и держал в плену. Но сука удача в этот раз видимо была на ее стороне, когда она где то через полчаса протиснулась сквозь обломки метала изодрав всю свою шкуру в кровь вокруг никого не был, лишь лес шумел да в нескольких десятках метрах от них слышался шум проходящих по трассе машин, судя по всему отлетели они так далеко, что со стороны трассы их особо и видно не было плюс ночь и дождь сработали им дополнительным камуфляжем. С трудом поднявшись на четыре лапы она прошла чуть вперед и обнаружила тела водителя и четвертого охранника, вылетевших видимо через лобовое стекло, вот что бывает, если мама в детстве не научила пристегиваться мелькнула у Рыси мысль. Водитель и охраник представляли собой печальное зрелище, но Рыси было не до них. Перед глазами все настойчивее плавали круги всех расцветок, а ноги дрожали, как у новорожденного олененка. От запаха крови и мяса желудок заурчал, организму требовалась плоть чтоб восстановиться. Но она отвернулась от лежащих тел, она охотник, а не трупоед, и медленно шатаясь двинулась в сторону леса, стараясь не обращать внимание на боль в боку и шее. Сколько шла она не помнила, периодически сознание покидала ее, дождь усиливался, она поднималась и снова шла, но в конце концов силы окончательно оставили ее и она поскользнувшись упала в тот самый овраг, где я и нашел ее.

Глава 4

— Да, помотала тебя девка, — протянул домовой.

Сама же Рыся после рассказа вся словно скукожилась, словно от сильного холода, и не поднимала глаз от пола. Я же, не зная, что сказать, приобнял её за плечи. Она уткнулась мне в плечо. Сердце шумно заколотилось.

«Вот дурак, — обругал я себя. — Ей тяжело, а тебе всё всякие глупости в голову лезут».

Плечу стало тепло и влажно. Её волосы пахли росой, лесом, травами и ещё чем-то, названия чему я не знал, но что заставляло сердце биться сильнее и сильнее и пробуждало желание зарыться в её волосах, вдыхать их запах, ощущая невесомую тяжесть. Рука словно сама потянулась к ним…

И тут рядом шумно, словно локомотив, выдохнул домовой. Мы с Рысей тут же отскочили друг от друга, как ошпаренные. Причём, как в этот раз успел я заметить, краска залила не только моё, но и её лицо.

— Хозяин, баня-то того, стынет, — проговорил он. — Шёл бы ты, а то вон сопишь весь, того и гляди в жар кинет. А я с гостюшкой нашей парой слов ещё обмолвлюсь, может, и подскажу чего по старости лет, да за чайком потом всё это вместе обсудим.

Молча кивнув, я, как зомби, повернулся и двинулся в сторону бани. Перед глазами стояло лицо Рыси, и витал запах её волос.

Всё-таки баня — великое дело. Сидя в парной и изнемогая от жары и пара, я наконец начал приходить в себя от всего происходящего. Волосы трещали от жары, пот катил градом, зато в мыслях наступил относительный покой.

Итак, что мы имеем? Девочку-оборотня и, как оказалось, целый теневой мир под боком, который, в общем-то, особо и не прячется, а просто находится, что называется, в слепой зоне большинства людей, подобно носу. То есть он существует, как и его обитатели, действует, но люди в упор не желают замечать его. В общем, конспирологи и отдельно взятые программы по ТВ ликуют.

Впрочем, мир этот существовал до меня и будет существовать после и может подождать, а вот его конкретный обитатель — Рыся… С ней надо было что-то решать. При этом мысль просто отправить её на все четыре стороны я даже не рассматривал. Раз я вытащил её из того оврага, то должен нести ответственность до конца, а не бросать дело на полпути.

Кроме того, с появлением Рыси в моей жизни всё словно встало на место, будто появилась недостающая деталь, отсутствие которой я раньше не замечал, как слепой не замечает света, но, увидев его единожды, уже не сможет без него — просто умрёт от тоски. Так и я, боюсь, больше не смогу без этой девчонки. Не знаю уж, любовь это с первого взгляда или ещё что. Мне, честно говоря, без разницы, но в беде одну я Рысю не оставлю. Вне зависимости от того, хочет она сама этого или нет.

Кстати, интересно: если существует домовой, то где все остальные, о которых я слышал? К примеру, тот же банник, о котором я мимоходом слышал по какому-то каналу.

Я оглядел парилку по углам и осторожно, очень вежливо, помня конфуз с домовым, позвал:

— Эй, дедушка-банник, ты тут? Поздорову тебе.

Молчание было мне ответом.

Я было расслабился — хоть здесь всё остаётся в пределах нормы, — и тут дверь в парилку медленно скрипнула и стала отворяться. Спокойствие тут же слетело с меня, а по телу, несмотря на жару, побежали стаи мурашек. Я уставился в сторону двери, готовясь к появлению очередного сказочного персонажа.

И в парилку вошла Рыся, одетая лишь в клубы пара, вьющиеся вокруг неё.

Не особо церемонясь, она уселась рядом со мной на полок, прислонившись плечом.

— Как баня, хорошо жарит? — спросила она.

— Угу, — только и смог сказать я, после чего выскочил из парилки, стараясь не смотреть в её сторону.

Уже в предбаннике, даже не вытираясь, набросил халат и устремился в сторону дома.

— Эй, ты чего?! — понеслось мне удивлённое вслед…

Дома меня ждал уже ставший привычным домовой. Увидев моё раскрасневшееся не только от пара лицо, он, видимо, сразу всё понял и, хмыкнув себе в бороду, сказал:

— А что ты хотел, Дениска? У волка в лесу штанов нет. Не знают звери лесные стыда в естестве своём, а находка твоя — зверь прежде всего, причём малолетний, а уж потом всё остальное. Обучение тому, как на людях себя вести надо, она толком пройти ещё не успела, так что тебе тут быть её наставником, раз уж взялся. Не обессудь. А лучше сходи в ванну да душ прими, а то весь мокрый. Да почаёвничаем вместе.

Выйдя из душа, я увидел Рысю, слава богу, уже одетую, сидящую перед огромной кружкой чего-то ароматно пахнущего. Мне подвинули точно такую же кружку. Я присел.

Домовой, видимо, что-то успел объяснить Рысе, поскольку она, оторвав взгляд от напитка в кружке, буркнула:

— Извини, — и вновь уставилась во взвар.

В воздухе повисло напряжение.

— Это ты меня прости, — вздохнув, сказал я. — Просто не привык я к подобному. Так что давай отнесём всё к притирке семейных порядков и забьём. Со временем всё само устаканится.

— Ага, — сказала Рыся, и натянутость, было возникшая между нами, сразу исчезла. — Я всё поняла.

— И что же ты поняла, диво? — спросил домовой.

— Что мы теперь семья, — немедленно ответила Рыся.

И я в очередной раз за день поперхнулся чаем.

— Что ж, сложно отрицать, — проговорил домовой. — Узы, которые вас сейчас связывают, ещё покрепче кровных будут, и вам-то любой, кто в Тени да по Нави ходит, подтвердит. Как чаёк, кстати, тебе?

— Очень вкусный, но странно, — ответил я. — Вроде не пил такой никогда, но в то же время очень знакомо и вроде как уютно от него.

Рыся также молча кивнула.

Домовой довольно ухмыльнулся:

— То особый завар, из трав, моей рукой у дома твоего, где я поставлен смотреть, собранный, силы нашего племени впитавший. Из тоски выводит, хворь практически каждую прогоняет, да сил на день новый, а на вечер — сон добрый. Только избранно он, паря, действует: чужой кто выпьет — и не почувствует ничего. А ты с домом этим корнями связан, а Рыся, — впервые назвал он её по имени, — с тобой. Так что для тебя и для неё это самое то. Всё равно что богатырю из сказки к родной земле припасть. Люди это раньше знали, ценили, потому поколениями на месте одном и жили. Раньше, как переезжали куда, так горсть родной земли на новое место брали, чтоб связь сохранить, да зачастую ещё и соплеменников моих в лаптях переносили. А сейчас позабывали всё сплошь, одни Иваны, родства не помнящие.

— Да, дедушка, — спросил я, — а другие, кто рядом с человеком якобы живёт, те же банники, овинники, они тоже есть или так, придумки?

— Понимаешь, Дениска, — сказал, нахмурившись, домовой, — здесь всё не так просто. Нас ведь почему нечистой силой кличут? Потому как мы не на ровном месте появляемся, а там, где чувства ваши да страсти в едином месте переплелись, да как в котле вместе смешались. И из этого варева, где плохое с хорошим смешалось и чистым которое никак назвать нельзя, мы и появляемся. И чувствами этими потом живём, и с вами их разделяем. В доме вон сколько событий происходит: и рождение, и смерть, и радость, и печаль. Так что и я живу и радуюсь с вами вместе, и печалюсь. А уйдёте вы — и меня не станет.

Так и с баней. Раньше всё вокруг бани шло: и гадали, и рождались, и мёртвых омывали в последний путь, да зачастую ещё перед тем, как поставить, курицу удушенную под порог зарывали. Вот банники вокруг всех этих сил и велись. А сейчас что? Помоются, попарятся, о жизни поговорят да забудут на неделю. Где тут баннику народиться? Так что банников сейчас, молодой хозяин, наперечёт. Впору в Красную книгу заносить. Про овинника я и вовсе молчу. Хотя, не спорю, с ними и мне легче, и дом крепче. Банник зачастую ещё первый для колдовского роду помощник. Так что колдуны, те, что в силе, всякой правдой и неправдой себе банника раздобыть пытаются, а те, у кого есть, берегут пуще зеницы ока.

— Ещё и колдуны… — выдохнул я.

— А ты как думал, малой? — весело сказал домовой. — Кого только под луной в Тени нет. Всякой твари по паре, а то и поболе. Одни уходят, другие появляются — не терпит бытие пустоты. Так что проще назвать, кого нет, и то стопроцентно не поручусь, так как всего не ведаю.

— Ага, — вступила в разговор до этого молчавшая Рыся. — Одних перевёртышей столько, что сам чёрт ногу сломит. Хотя, учитывая, что последнего я лично никогда не видела, может, он и не существует или путают его с кем. Так что вот так всё весело, и даже нам ни фига не понятно.

— Точно говоришь, девка, — рассмеялся домовой.

Я взглянул на Рысю. Её тонкое, худое тело в моей футболке и шортах, явно на пару размеров больше, смотрелось совсем беззащитно. Так и не скажешь, что она, пусть ещё молодая, но волчица, с лёгкостью способная перекусить человеку горло.

— Надо посмотреть тебе ещё одежды, а то ты в этом как Гаврош. Хорошо хоть маркетплейсы работают. Ты как, дружишь с компом?

— Нет, я же из пещеры выбралась, — с сарказмом отозвалась Рыся. — Конечно, разбираюсь более-менее.

— Тогда пошли, подберём тебе что-нибудь. Спасибо за чай, дедушка, — сказал я за себя и за Рысю.

— Угу, — поддакнула она, выходя из-за стола. — Очень он вкусный.

— Главное, чтоб в пользу, — ответил домовой. — Идите, молодёжь, а я тут пока ещё побуду, покумекаю.

За компом мы засиделись.

Выбор Рыси, как ни странно, пал на одежду неформалов.

— «Король и Шут»? — удивился я, увидев, как она забрасывает в корзину соответствующую футболку.

— Ага, классно же поют, — хмыкнула она. — Вернее, пели. Сейчас Князь в одного не тот, не тянет.

— Согласен, — сказал я. — Просто не думал, что у вас слушают что-то подобное.

— А что ты думал, мы только шаманский бубен слушаем? Кстати, да…

И она бросила в корзинку бандану с изображением антропоморфного волка-шамана.

— Живём в лесу — молимся пню.

— Честно говоря, хз, — сказал я. — Как-то не думал. Просто это необычно. Как если бы Баба-яга на самолёте летала и за компом сидела.

— Но я-то, надеюсь, на Бабу-ягу не похожа? — усмехнулась Рыся. — Да и не дай пращур нам с тобой её встретить. Несмотря на всю глобализацию, ассимиляцию и интеграцию Нави с Явью, ничем хорошим это не закончится. А что касается технологий — за исключением отдельных ретроградов все на технологии подсаживаются. Почему бы и нет, если удобно? Странно куда-то на лошадке гнать, когда кругом спорткары. Да и не любит нас ваша живность, а на своих четверых всё равно рано или поздно бегать устанешь.

Пока я осознавал факт, что и Яга, видимо, не совсем мифический персонаж, Рыся с радостным «вау» добавила в покупки искусственно потёртую и состаренную кожаную косуху чёрного цвета и рваные на коленях джинсы.

— Конченый нефор, — заключил я.

— Ага! — радостно подтвердила волчица и перешла на вкладку белья.

Я поспешно встал и, протянув ей свою банковскую карту, сказал:

— Ну, дальше сама разберёшься, а я прогуляюсь, узнаю, как там наш домовой. Как закончишь — меня позовёшь.

— Угу, — ответила она, не отрываясь от монитора.

Домового я застал внизу. Судя по всему, он так и ждал меня, никуда не уходя.

— Что, непривычно, Дениска? — спросил он меня.

Я молча кивнул.

— Ну что ж тут делать. Ваша связь, что протянулась, — это надолго. Больше чем на жизнь и смерть, я бы сказал. Так что привыкай, иного тебе не остаётся.

— Не подумайте, дедушка…

И тут я понял, что так и не удосужился спросить его имя.

— Евграф Шумилович я. Для тебя просто Еграф, — словно прочитав мои мысли, улыбнулся домовой.

Я благодарно кивнул и продолжил:

— Не подумайте, дедушка Еграф, я не против, но как так всё произошло?

— Так сие только судьба ведает, — ответил он. — Это её шутки и её распорядки, да воля твоя. Мог ведь и мимо пройти, однако не прошёл, не испужался, не бросил — значит, и выбор свой сделал. А к чему это приведёт, уже жизнь покажет. И ты это, Дениска, не смотри, что улыбается да смеётся она. Для оборотня семья — это всё, и что на душе у неё сейчас происходит — то не дай бог каждому. Считай, одна она осталась. Так бы в мареве и потонула, если б за тебя, как за поплавок, не зацепилась. Ты её сейчас на плаву и держишь, да мысль, что из рода её кто ещё выжил. Кроме того, как бы по следу её не пошли те, кто род её вырезал. Боюсь, не оставят её. Что вот так она пропала — искать станут.

— И что делать? — спросил я у него.

— То я и сам не ведаю, — ответил он мне. — Пока вы здесь, прикрою я вас, насколько сил моих хватит. Только не станет она, словно цепной пёс на привязи, у тебя в огороде сидеть, сколь я волков знаю. Потянется она с обидчиками своими разобраться, только сил её на то не хватит — тут и жди беды. Впрочем, пара дней есть у нас, пока в себя она придёт да сил наберётся. Может, что за это время и придумается.

Тут на столешницу кухни брякнул оставленный ещё вчера телефон, оповещая об СМС. Я подошёл к нему, мельком взглянул и охнул: от всех моих сбережений осталось не больше сотни.

Хорошо Рыська затарилась.

— Походу, дядя Еграф, нам до того другую проблему решить надо будет.

— Какую же? — уточнил домовой.

— На что жить эти пару дней.

И тут сверху ударила музыка, наполняя всё пространство голосом Горшка. Походу, интернет-шопинг завершился, и Рыся решила отметить это песней «Оборотень», что, в принципе, неудивительно.

— Забавно, знаешь, — раздался сверху её голос. — Он здесь о нас всё переврал, но песня всё равно классная!

И звук усилился.

— Да, беспокойная подруга тебе досталась, — хмыкнул домовой.

— А то, — сказал я и улыбнулся.

Сверху раздались звуки выстрелов и взрывов. Походу, закончив затариваться, Рыся перешла к играм. Потом раздался шум падающей мебели, и я помчался наверх.

— Пойду посмотрю, что там.

Там творилось интересное.

Я ворвался в комнату и тут же отпрянул в ужасе. Лицо Рыси словно заострилось и вытянулось, застыв где-то между человеческим лицом и волчьей мордой. Из-под губ хищно тянулись клыки, руки удлинились, и на них появились когти размером с мои пальцы.

Она оскалилась и словно готовилась прыгнуть в атаку. Из её глотки вырвался рык, складывающийся в слова:

— Они рядом. Они где-то тут.

Я вжался в стену, с трудом подавляя крик.