Сказочные лабиринты

Глава 1. Доделать недоделанное

Максим аккуратно поднялся с кровати и, стараясь не шуметь и не сопеть, крадучись направился на кухню. Юля еще спала, завернувшись во все одеяло, которое смогла отвоевать, будить ее парень не хотел. Вообще Юля-сан в его постели смотрелась как парадокс — это с ее-то одержимостью Германом. Но факты — вещь упрямая. Макс, как мужчина опытный, понимал, что тут имеет место некий внутренний кризис, однако самому догадываться, что там случилось у гильдейских боевиков, что Сакамото ринулась в объятья другого мужчины, презрев свои принципы, он не хотел.

Лень.

А еще: всегда лучше спросить, а не придумывать самому. Весь этот доморощенный психоанализ работает, к сожалению, по тому же принципу, как и вероятность встретить динозавра на улице — пятьдесят на пятьдесят: либо встретишь, либо нет. Либо поможет, либо нет. А вот дать человеку выговориться — идея всегда хорошая.

Максим порылся в кухонном шкафу и извлек оттуда полулитровую джезву и банку с кофейными зернами. Подумав пару мгновений, добавил к этому набору тканевый мешочек, из которого приятно пахло специями. Налил в джезву воды, зачерпнул рукой из банки горсть семян, поднес к горлышку, сжал — в воду посыпался коричневый порошок, наполняя окружающее пространство ароматом свежемолотого кофе. Парень всегда старался найти разное применение своим навыкам, а Техника Дрожащей Ладони из Пути Силы могла не только наносить внутренние повреждения противнику, а еще и молоть кофе… или крошить камни на публику, подавляя у окружающих волю к сражению путем тупой демонстрации силы. Именно этот пример, вычитанный в описании техники, привел Макса к мысли, что так можно не только камни крошить, но и кофе молоть.

Джезва отправилась на плиту, а сам Максим удобно устроился на диванчике, прикидывая в голове, чем сегодня придется заняться. Выходило два важных дела: объясниться с Юлей и зачистить еще одну демоническую каверну, координаты которой ему указал Эрледэ. Это было необходимым условием, чтобы старый сидхе все-таки призвал Великого Духа Пустоты и помог его прибить. А дальше на горизонте маячили бесконечные демоноборческие рейды и таинственное «расследование», про которое старейшина упоминал при каждой их встрече.

« — Пойми, Максим, это зараза, которую надо истреблять! — поучал сидхе, расхаживая перед скептически рассматривающим его охотником туда-сюда с неумолимостью метронома. — Твоих сил вполне достаточно, чтобы справляться сейчас с одиночными вторженцами, однако для закрытия серьезных каверн ты еще не готов. Чуть-чуть не дотянул до нужного уровня после изгнания Эмиссара.

— Так, может, как-нибудь в процессе дотяну? — терпеливо спросил Максим, всеми фибрами души уже жаждущий получить наконец третий дар и избавиться от части гнетущих его опасностей.

Стыдно осознавать этот факт, но Макс реально устал ходить под дамокловым мечом. Не физически, а психологически. После открытия дара он только и делал что танцевал под дудку ныне покойного ван Либенхоффа, потому что альтернативой была мучительная смерть от деградации и разрыва духа. Бил хаоситов, принимал эссенции, снова бил хаоситов, попутно отмахиваясь от не в меру агрессивных одаренных, спешивших присвоить себе ценный человеческий актив, сражался с Эмиссаром, даже с двумя, фактически постоянно балансируя между жизнью и смертью. Даже тот факт, что благодаря подобному стимулу парень крайне быстро вырос в силе и умениях, и то особо не радовал. А тут остался последний шаг, последний элемент — и Добби наконец будет свободен! Не сразу, конечно, но в обозримой перспективе. А нудный старый хрыч твердит что-то там про готовность и не дает тебе вожделенный носок, оттягивая радостное событие.

— Три демона, — коротко ответил Эрледэ. — Именно столько тебе нужно, чтобы выйти на минимальную планку силы для принятия третьего дара. И чтобы убиты они были именно охотничьим ритуалом, ножом. Безо всякой этой твоей расчлененки и сдачи органов артефактору!

— Да я и не собирался, — обиженно проворчал Макс, который на самом деле собирался. — Нажива подождет, думается мне…

Сидхе подошел к парню почти вплотную, внимательно вгляделся в лицо. Макс вопросительно приподнял бровь. В следующее мгновение Эрледэ резко вскинул руку и ткнул собеседника в лоб указательным пальцем, сопроводив это импульсом духовной силы.

— Вот так точно трех хватит! — довольно резюмировал старейшина, осматривая плюхнувшегося на пятую точку Максима. — Вот так — другое дело.

— Что это вообще было? — спросил охотник, поднимаясь и потирая лоб. — Воспитательный момент?

— Нет, поправил кое-что, — отмахнулся сидхе, выращивая себе сидение и устраиваясь поудобнее. — Заставил твой дух вспомнить, как эффективнее распределять и двигать внутреннюю силу с учетом незапланированных добавлений. А то наприживлял себе всякой дряни, а нормально подружить ее со всей совокупностью организма и тонких тел не удосужился. Поморозит тебя пару дней, зато резерв вырастет немного и скорость восполнения. Ну и усваивать внешнюю энергию будешь эффективнее.

— Так что там про трех демонов? — поинтересовался Макс, уже придя в себя. — Где искать, кого мочить?

— Есть такие участки в сопряжении — каверны, — начал вещать старый сидхе, — встречаются они ближе к выходу в Междумирье. В них-то и любят обосновываться эти исчадия Хаоса. Копят там силу, чтобы попасть внутрь, хотя бы на Изнанку. Каверны бывают разные. Вот зачисткой самых маленьких ты и займешься пока, а я подготовлю для ритуала необходимое. Как убьешь трех демонов, усвоишь их силу, так и призовем тебе Великого Пустого, я его спеленаю, а ты уничтожишь.

Максим кивнул.

— Но! — продолжил дед, поднимая указательный палец вверх. — После — на тебе как минимум два десятка больших каверн под зачистку. Минимум! И одно расследование.

— Что за расследование? — устало переспросил Макс, слышавший этот пассаж уже не раз.

— Вырастешь — узнаешь, — глупо хихикнул сидхе, спрыгивая с корня. — Позже найду тебя и объясню, как добраться до каверн.

И исчез, распавшись роем блеклых огоньков».

Макс встряхнулся, выныривая из воспоминаний. Кофе закипал, парень достал из мешочка пару мелких листиков духовитой травы, сочетающей в себе ароматы корицы, гвоздики и еще каких-то приятных, но неопределяемых приправ, и раскрошил их в кофе. Дав трижды пене подняться, он снял джезву с огня, достал две чашки и аккуратно разлил по ним темную жидкость. Аромат свежесваренного напитка к тому моменту стоял уже абсолютно умопомрачительный, а Чувство пространства и Биение Жизни, которые парень с недавних пор применял постоянно и абсолютно неосознанно, сообщали, что Юля проснулась и идет на разбудивший ее запах.

— Доброе утро! — поприветствовал Макс заспанную девушку. — Завтракать будешь?

Юля, уже каким-то волшебным образом раздобывшая и одевшая футболку Максима, что-то невразумительно промычала и присела за стол. Ухватила одну из кружек, с удовольствием зажмурившись, втянула аромат горячего напитка и сделала небольшой глоток. Макс невольно залюбовался забавной картинкой: сонная барышня в футболке с надписью, утверждавшей, что секс без дивчины — признак дурачины, и с соответствующими поясняющими рисунками.

— У тебя есть какой-нибудь йогурт? — спросила она и добавила: — Нечасто завтракаю. Надо чего-то легкого.

— Есть творог, кефир и персики, — невозмутимо ответил Максим, подходя к холодильнику, — в совокупности должно сойти за йогурт.

— Давай, — согласилась Юля и нахохлилась с кружкой кофе в руках.

Нарезая фрукты и смешивая их с творожной массой, хозяин украдкой оглядывал гостью: Юля была симпатичная брюнетка, в которой азиатские корни не сильно-то и угадывались. Только чуть-чуть в разрезе глаз, придавая взгляду хитрый лисий вид. Даже сейчас, мучимая одновременно какими-то тяжелыми думами и легким похмельем, со следами от подушки на щеке, она смотрелась очень мило.

Явно чувствуя себя не в своей тарелке, Юля протянула парню бутылку кефира, которую тот ранее достал из холодильника.

— Открой, пожалуйста.

Тот невольно усмехнулся: просящий открыть бутылку кефира боевик, который, в теории, мечом может бревна рубить с одного удара, а на практике вытворяет вещи и покруче, — зрелище презабавное.

Кефир Максим, конечно же, открыл.

— Слушай… — начала девушка нерешительно.

— Погоди минуту, — остановил ее Макс, ставя перед ней пиалу с творогом. — Сейчас полечу немного, потом поговорим. Вижу же, что тебе не очень хорошо.

Будь благословен Харитон и его самодельные медицинские конструкты! Вот уж действительно этот мужик точно знал, что в жизни важно, а что — суета сует. Антипохмельный конструкт скользнул с руки парня на Юлину макушку, направляя волны целебной энергии по всему телу.

— Ну вот, теперь у нас есть пятнадцать минут на обсуждение неловких вопросов, а потом тебе срочно понадобится в уборную и душ, — с удовлетворением заключил Максим.

— Спасибо! — девушке явно полегчало. — Слушай, по поводу вчерашнего… Мне как-то стыдно. Я как будто бы тобой воспользовалась…

— Ага, прям гений манипуляций! — прыснул парень. — Там всем окружающим было понятно, что ты немного не в себе, так что кто тут кем воспользовался — большой вопрос, надо сказать.

Юля покраснела. Макс взял свою кружку и присел рядом, придвинув стул.

— Давай договоримся так, — спокойно сказал он, отпивая глоток, — никто никого не использовал, просто два взрослых человека совместно решали свои проблемы. Такая формулировка несколько лучше, не находишь?

— Словесная эквилибристика, — уныло ответила девушка. — Какая разница, как называть, если суть одна и та же?

— Хотя бы потому, что коннотация разная, — возразил Макс. — В твоем варианте мы как какие-то злодеи без стыда и совести, в моем — просто два человека. Второй вариант ближе к истине, на мой вкус…

Повисло молчание. Максим прихлебывал кофе, Юля поглощала творог с внезапной жадностью. Ночка выдалась бурной. Парень и так был не дурак покувыркаться в постели, а, стимулируя себя и партнершу Жизнью, и подавно побил все рекорды. Впрочем, вся эта акробатика — лишь следствие новизны и желание произвести впечатление. В регулярной половой жизни сжигание около восьмисот калорий за один секс, скорее, исключение, чем правило.

— Ладно, согласна, — нарушила молчание Юля, — мы решали свои проблемы.

— Вот и славно! — улыбнулся Макс. — Но, насколько я вижу, не решили, так?

Девушка уныло кивнула.

— Я к тебе вчера не лез с расспросами, — продолжил парень, — однако подумай: может, стоит рассказать, что тебя гложет? Я не психолог и вряд ли дам какой-то дельный совет, но, исходя из моей практики, выговориться — хорошее дело.

— Да было бы о чем говорить, — досадливо дернула щекой Юля. — В нашем болотце только слепой, тупой и глухой не в курсе того, что мне нравится Герман…

— И что случилось? — поинтересовался Максим.

— Да увидела вчера его опять с женой и детьми… Шли куда-то, веселились. А я опять, как дура, на это смотрела и не знала, куда себя девать.

— Да, уж…

— А я ведь не глупая, на самом деле! — продолжила Юля, чуть повысив голос. — Я прекрасно понимаю, что мне там ничего не светит. И с Германом мы разговаривали про это. Просто… я думала, что если буду рядом, то он как-то оценит, поймет мои чувства, придумает что-нибудь…

— Ну, тех, кто в таких случаях что-нибудь придумывает, — задумчиво произнес Макс, — вон там, за окном, четверо на десяток. И я бы их не квалифицировал, как хороших людей. Адепты ложной мужественности и гипертрофированной маскулинности в целом — довольно жалкое зрелище, если присмотреться. Не думаю, что ты обрадовалась бы, если бы Герман превратился в такого типа.

— Да понимаю я… — снизила тон девушка. — Просто охота и себе какого-то счастья, а тут он. Идеальный, прям как мой отец!

Макс молча посмотрел на Юлю. Та снова смутилась.

— Если ты ждала сейчас сентенций по поводу эмоционально холодных родителей, то это не ко мне. Это вон, через дорогу, тысяч за семь за сеанс тебе расскажут, — усмехнувшись сказал он, допивая кофе.

— И туда схожу. Уже один раз собиралась, но постоянно что-то мешало, — поделилась Юля.

— Знакомо, — пожал плечами Максим. — Когда надо решать неприятную проблему, то постоянно дел наваливается откуда-то. Сам такой.

— Вот и не подкалывай, раз сам такой, — огрызнулась охотница. Помолчала немного и продолжила. — В итоге прорвало меня с этой сцены, пошла в гильдию в туалет, прорыдала там час. Решила, что выйду и сделаю что-нибудь, чтобы перестать про Германа думать. И наткнулась на тебя.

— Ага, — довольно кивнул Макс, — Максим Медведев — краса и гордость Гильдии Охотников на Хаос. Утешитель страждущих и вообще хороший парень.

— А еще у тебя проходка в «Наливайку» есть, — тихонько призналась Сакамото.

— Ого! Меня применили не только как случайного сексуального партнера, но и как проходку в закрытый клуб! — удивленно вскричал парень. — Как меркантильно! Я чувствую себя использованным.

Юля покраснела еще больше и спрятала лицо в кружку. Максим рассмеялся.

— Не парься, красавица, — примирительно сказал он, — все это фигня. Ты хотела напиться и забыться, желательно в мужских объятиях. Никакой крамолы, все очень по-человечески. Тем более я вообще не в накладе.

От ушей девушки можно было прикуривать.

— Понравилось хоть? — заговорщицки поинтересовался Макс.

— Ой, ну тебя! — буркнула Юля из-за кружки, но потом ответила: — Очень понравилось.

— Вот и славно, вот и хорошо! — хлопнул в ладоши парень, вставая. — Так что заканчивай переживать и марш в ванную. Тебя сейчас ждет пятиминутка экзистенциальных приключений — как плата за снятое похмелье и нанесенный вчера организму вред.

— Сильный вред? — поинтересовалась Юля, покидая свое укрытие за кружкой.

— Существенный, — солидно ответил Максим. — Легкая интоксикация, небольшой удар по печени и почкам, охапка отмерших мозговых клеток, сильная натертость определенных слизистых оболочек и пять глубоких царапин на попе.

Девушка, только вернувшая обратно свой нормальный цвет лица, опять начала краснеть.

— Кстати, — деловито поинтересовался Макс, — я думал, моей спиной повреждения ограничатся, зачем себя-то так тискать?

— Мне так нравится… — почти прошептала Юля и быстро ретировалась в ванную, оставив смеющегося парня на кухне.

— Полотенце, которое бежевое! — крикнул он вслед. — Его бери!

Юля вернулась спустя полчаса, посвежевшая и пришедшая в себя. Максим уже успел переодеться и листал новостную ленту на телефоне.

— Ой! — воскликнула она, заходя в комнату. — Я сейчас тоже оденусь, ты собираешься уже куда-то?

— Не торопись, я никуда не спешу, — ответил парень, — но да, планы на сегодня есть.

— Тогда я сейчас! — девушку как ветром сдуло. Спустя пять минут она, уже одетая, вышла из спальни.

— Вот это скорость! — поразился Макс. — У вас в Японии так принято было?

— Не знаю, как в Японии, а в клане Огненного Махаона на сборы давалось две минуты, — буркнула Юля. — Я ту Японию видела пару раз из окна самолета, а в основном только наш храм и додзё. За территорию нас как-то и не выпускали особо.

— Прям армия, — уважительно прокомментировал парень.

— Шестьдесят взмахов, ученики! Опоздавшие будут наказаны! — явно процитировала девушка кого-то, создавая красивую огненную бабочку на кончике указательного пальца. Махаон медленно двигал крыльями, оставляя за каждым движением легкую огненную дымку.

— Ничего такое животное, — оценил Максим.

— Слышал бы тебя отец, — усмехнулась Сакамото, развеивая бабочку, — вызвал бы на тренировочный бой и отвозил мордой в пыли.

— Ну вот прямо так — вряд ли, — ответил Макс немного уязвленно. — Я так-то дважды Мастер и вообще заслуженный ветеран сражений со всяческими супостатами.

— Да нет, конечно, — отмахнулась Юля. — Отец сильный, но против твоих фокусов с перемещениями ему противопоставить нечего. В чистом фехтовании да, он бы тебя уделал, а в полный контакт — я бы на него не поставила.

— Ну не самурай я, что поделать, — развел руками Максим. — Я из этой восточной темы разве что иайдо под свой стиль приспособить смогу.

Они тем временем выбрались в коридор, надели обувь, парень открыл дверь. Юля немного замялась, а потом спросила:

— Макс, слушай… ты не против, если мы как-нибудь повторим?

— Разумеется, не против, — ответил тот, не задумываясь, — только есть одна просьба.

— Какая?

— Давай — это не будет лекарством, хорошо? — Максим посмотрел на Сакамото внимательно. — Давай, это будет просто желанием хорошо провести вечер.

— Договорились, — Юля вдруг весело подмигнула Максу и быстро упорхнула в сторону лестницы. Парень хмыкнул и закрыл дверь.

Предстоял еще длинный и насыщенный день.

Когда никто не пытается тебя убить, жизнь становится на редкость размеренной и удобной. Такой своеобразный эффект новизны на фоне закончившегося хаоса и непрекращающегося марафона наращивания силы. Можно не впахивать ежедневно, пытаясь предугадать все на свете и придумать, как убить вражину, замыслившую тебя изжить со свету. Можно, например, прогуляться ради разнообразия пешком, наслаждаясь редким уральским солнышком, полюбоваться хороводом младших духов непонятно какой стихии, совершенно неизвестным образом заруливших в материальный план и не имеющих больше силы выбраться назад. Парень отвлекся от расслабленных мыслей и помог малышам свалить восвояси, просто выбросив в упорядоченную кутерьму треть своего резерва: с такой подпиткой потусторонние создания быстренько свалили в родные края, оставив Макса слегка недоумевать, откуда такие аномалии.

Можно еще взять мороженого, прогуляться до «Наливайки», сгонять в новый магазин свитков, который открыл недавно переехавший в Екатеринбург одаренный — Василий Соломонович, специализировавшийся исключительно на бумажных одноразовых начертаниях и являвшийся в каком-то смысле коллегой Максима. И потенциальным конкурентом. Парню-то это было побоку, карты конструктов уже давно не имели подавляющей доли в его доходах, однако сам Василий Соломонович про этот маленький бизнес знал и к Максу, забегавшему оценить новинки начертательного ритуального искусства, относился с настороженностью и даже легкой агрессией. Впрочем последнего это мало задевало. Ситуация насквозь жизненная, значит и гундеть не о чем.

И ничего бы не омрачало этой пасторали, если бы не один остроухий дед, странные разговоры про борьбу с демонами, заключенное соглашение, по которому Макс уже получил больше, чем сделал, а также стремная пелена недоговоренностей над всей этой ситуацией, напрягающая побольше, чем необходимость валить рогатых тварей. Парень твердо доверял своей интуиции, которая, хоть и с поздним зажиганием, но вопила, что тут есть какие-то непонятные и не факт что безобидные мотивы, о которых он знать не знает. Бесила невозможность спрыгнуть с этого мероприятия. Эрледэ хоть и производил внешне исключительно благодушное впечатление, существом являлся опасным. Об этом инстинкты вопили как оглашенные. Стоило Максиму только подумать, что можно было бы и послать хитрозадого сидхе его любимым лесом, как он сразу ловил внезапную паническую атаку, отрезвляющую похлеще ледяного душа. Проделки Глаз, не иначе. Никакие другие части совокупности Максимова организма предсказывать не умели. Даже пятая точка, признанная в народе основным источником негативных пророчеств.

Вот и приходилось терпеть и общение с этим мистическим сталкером, выловить которого, кроме как расфокусированным Познанием, никак не получалось, и необходимость демоноборчества, и невозможность выключить голову и просто погулять, не заморачиваясь всеми этими высокими материями. Вот даже сейчас, щурясь под солнечными лучами, не получалось. Да еще маячила на горизонте угроза деградации духа, если не приживить себе еще один фрагмент от потусторонней гадости. Последний, слава всем богам, покинувшим этот сумасшедший мир!

Максим тихо выругался под нос и переместился в Башню, чтобы экипироваться к очередному забегу по поручению сидхе.

Добираться до каверны — приключение то еще. Вообще этот элемент сделки с Эрледэ Максиму представлялся каким-то событием из ММОРПГ, данженом, если характеризовать его игровой терминологией, благодаря однотипности, повторяемости и фактической заскриптованности. Во-первых, чтобы найти вход, приходилось использовать специальный поисковый одноразовый артефакт, которых Макс получил от сидхе три: по количеству заказанных демонов. Использовать этот деревянный октаэдр, исписанный рунами, нужно было, перейдя в Иномирье. Первый этап — подать чуть-чуть духовной силы в одну из граней октаэдра, активируя тем самым своеобразный компас: тонкий язычок серебряного блеклого пламени, вырывающийся из артефакта и указывающий в сторону необходимого Сопряжения. Следуя этому немудреному фокусу, пользователь находил нужный вход. Далее, уже в самом Сопряжении, парень подавал более мощный импульс духовной силы в другую грань. В итоге Макса перетаскивало в ту часть тоннеля Сопряжения, где располагался вход в каверну. Но вход, собака, был неразличим в общем фоне! Тут охотнику требовалось активировать Глаза и обшаривать в поисках сочащейся энергии хаоса до полукилометра тоннеля, что тоже было крайне небыстро.

Еще в области рядом с входом в каверну никогда не бывало пусто. Поэтому, переместившись с помощью артефакта, охотник первым делом вступал в энергичный конфликт с местной фауной, порой крайне многочисленной. И вот, уже зачистив территорию, можно было приступать к поискам. Немного спасало Чувство пространства. Максим на второй раз догадался активировать его на полную, уловив некие колебания мерности в стороне, что в итоге привело его близко ко входу.

И вот, заветный вход найден! Казалось бы, заходи и причиняй добро в промышленных масштабах, ан нет же. Пелену, скрывающую каверну, еще предстояло взломать, использовав простой ритуальный круг, созданию которого его научил сидхе.

Проделывая все эти муторные процедуры, Макс тихонько матерился, призывая громы и молнии на голову хитровыделанного древнего деда, однако делал это без особого задора. Эрледэ как-то между делом поделился с охотником конструктом Сопряжения пространства. Эта магия эффектом напоминала Смещение, перенося пользователя на десять-пятнадцать метров в любую сторону, просто принцип использовался несколько другой: не пробой пространства, а как бы создание складки, позволяющей сделать один шаг, вместо условных двадцати.

Максим сначала не понял, зачем ему этот эрзац уже отточенной техники, а потом подумал, оценил и как понял! Старый сидхе дал ему в руки ни много ни мало, а ключ к использованию своего дара еще одним способом. А, совместив Сдвиг, Смещение и Сопряжение пространства в единый комплекс, получилась вообще универсальная техника перемещения по полю боя. Парень просто не представлял, что на самом деле все эти способы — аспекты одного и того же процесса, суть которого заключалась в относительности пространства и его собственного тела. Стремясь выразить это понимание словами, Максим сломал весь мозг, а потом решил не мучиться. Вот станет старым и мудрым, научится выражать мысли емкими афоризмами — тогда и подумает, как объяснить данный феномен.

Сейчас же никто не мешал пользоваться практической стороной вопроса. Пришедшее к нему глубокое понимание процессов привело к тому, что все три конструкта просто стали не нужны. Точнее, был нужен только Сдвиг. После использования этого навыка, охотник не просто уходил в параллельное пространство, становясь на несколько секунд неуязвимым, пространство в представлении Максима обретало дополнительные измерения, становилось слоеным, и он мог по собственному желанию менять свое положение в этих слоях. Не Смещаться, а просто шагать. А еще некоторые слои были короче, а некоторые длиннее. Шагая через них, парень оказывался за мгновения в другой точке пространства основного слоя, тратя при этом сущие крохи духовной энергии. Правда работало это только с самим Максом. Пырнуть Клинком кого-нибудь в ста метрах от себя, не открывая Окна, не получалось. Сбоила механика, как будто для Клинка или ножа в его руке было нужно какое-то свое понимание.

Уже перед вторым походом «по демонам» Макса все-таки доконало любопытство и он, пребывая в Башне, решил изучить артефакт более пристально с использованием своих Глаз. И понял две вещи: во-первых, Эрледэ откуда-то имел у себя образцы демонической духовной силы, так как пять из восьми Рун, располагающихся на гранях артефакта, были заполнены именно ей. Спутать такое, убив первого своего демона, Максим уже не мог. От этой духовной силы ощутимо тянуло Хаосом, но она была как будто бы многокомпонентная, где Хаос играл хоть и большую, но не всеобъемлющую роль.

Во-вторых, оставшиеся три руны были буквально смысловыми. Одна означала «Поиск», вторая — «Преследование», третья — «Перемещение». Логика простая — поиск по образцу, локализация и перенос к образцу. Во втором случае образцов несколько больше, видимо, в связи с затратами. В итоге охотник у цели, а артефакт рассыпается в легкий пепел. Дерево, из которого были выточены октаэдры, было явно непростым и очень энергоемким, но таких грубых перегрузок не выдерживало.

Как у любых смысловых Рун, наполнение энергией сопровождалось вкладываемым посылом: визуальным или иным образом, что заставлял Руну работать строго определенным способом. Ну, то есть в Перемещение можно вложить образ полета, быстрого бега, скольжения или телепортации, но вот образ новогодней елки или бокала игристого уже никакого эффекта не даст. Считать образ из готовой нанесенной Руны непросто, но парню это и не требовалось. Даже первое перемещение с помощью «Эрледэ-экспресса» дало уже столько новых ощущений для его дара, что Максим не сомневался, что сможет повторить эффект. Вопрос только в демонической духовной силе, запасти которую шансов было маловато.

Наполнение у обоих оставшихся артефактов не отличалось ничем, а простота реализации заставила Макса плотно задуматься о том, что он все еще полнейший профан в этом ремесле. В его голове артефакты, способные на подобные манипуляции, выглядели куда как более сложными.

Третий свой визит в каверну Максим провел по уже сложившейся схеме. Прибыв в Башню, переоделся, захватил стандартный комплект расходников, последний оставшийся артефакт сидхе. Проверил наполненность накопителей духовной энергии и энергии Порядка. Поглотил одну Эссенцию, чтобы начавшие опять проявляться приступы не застали врасплох во время охоты. Перешел из Башни в Иномирье и начал уже устоявшуюся последовательность действий: активация компаса, переход до Сопряжения, использование артефакта.

В этот раз было жарко: Макс с ходу напоролся на капрагина с небольшой свитой. Пока выкосил всю мелочь, пока уворачивался от дальнобойных атак козлоголового, пока смог создать конструкт Призыва к порядку, прошло минуты две. Далее уже все понеслось как по маслу: обездвиженный капрагин был заколот и поглощен ножом в считанные секунды. Ножик после изгнания Юдиной прокачал свою скорость поглощения духовной энергии раза в три. Капрагина он высосал за несколько мгновений, одарив Макса огромной порцией энергии и сильным жжением от татуировки. Парень не знал, радоваться таким изменениям или горевать, но в целом факт увеличения пропускной способности оружия был положительным. Он уже пробовал колдовать через нож различные энергоемкие конструкты, и получалось крайне недурно.

Закончив с врагами, Макс приступил к поискам. Определил направление, где пространство откликалось какими-то флуктуациями, активировал Глаза и начал внимательно осматривать стену тоннеля, метр за метром, стараясь ничего не пропускать. Вход нашелся быстро — сказывался опыт подобных упражнений — легкая рябь на изломе стены, из которой ощутимо тащило Хаосом. Парень поморщился от неприятного ощущения и приступил к созданию ритуала для взлома.

Маленькие каверны — это просто спрятанные в складках пространства пещеры три-четыре больших зала, когда смежные, когда раздельные. Никакой логики размещения, просто такое вот природное (кхм-кхм) образование. Проникнуть сюда могли любые хаоситы, Максиму даже довелось в первый же заход найти абсолютно пустую каверну, вход в которую был никак не замаскирован. Три помещения, идущих друг за дружкой следом. Отметины когтей на камнях: тут явно ранее была стая урсидаев, следы этих тварей Макс читал как заправский следопыт. В целом — ничего интересного.

Однако все менялось, когда в Сопряжение приходил Демон. Именно так, с большой буквы. Сколько бы охотник ни искал, какого-то специального названия и описания в доступной литературе не нашлось. Тот же Кристофф в своих дневниках их именовал просто Демонами, а тварь, которую он завалил ради имплантации себе сердца, — Высшим Демоном. Удивительная практичность в выборе названий!

Чудовище имело шестой класс опасности, и это было все, чем могла похвастаться гильдейская библиотека. В библиотеке Коллегии вообще нашлось только упоминание о совокупности тварей рангом выше, чем капрагины. Скорее всего, фиксировались и другие сведения, но тут парню не хватало уровня допуска. Коллегия хорошо умела диверсифицировать информацию. В итоге Макс для себя решил, что, раз это просто демон, то все, что слабее, можно отнести к разряду низших демонов. Эрледэ его не поправлял, Иезекииль на это тоже только рукой махнул, высказавшись в духе: «Как дерьмо ни называй, пахнуть не перестанет!»

Демоны были разумны. Более того, они вполне спокойно обустраивали пещеры под свой вкус, а также имели свиту, состоящую из каких-то карикатурных уродцев, похожих на сильно уменьшенных капрагинов с очень короткими рогами и какими-то несерьезными крылышками за спиной. Убивались эти твари элементарно, чего не сказать об их главном. В первом же столкновении Макс обзавелся шикарной дырой в груди, которую ему пробил внезапно выросший из земли раскаленный сталагмит. Только тот факт, что парень держал наготове уже запитанный конструкт Призыва к порядку, спас его от дальнейшей атаки. Он тогда еще долго корил себя за неосмотрительность, заживляя не предусмотренное природой отверстие, пока атаковавшая его тварь ворочалась, пытаясь освободиться из сияющих оков.

В итоге Демон был выпит Ножом, мелочь Макс покрошил в несколько движений, благо было их меньше десятка. Покопавшись в вещах и не найдя там ничего полезного, парень, как учил его сидхе, нашел в пещере помещение с мутноватым красным кристаллом, вплавленным в стену, разбил его Клинком и был таков. Как итог — три потраченные искры: одна в Восстановление, две в Призыв к порядку, выполненная миссия, все довольны!

Вторая миссия прошла еще быстрее, так как Макс не пожалел искр и сразу ворвался с массовыми конструктами, навесив на себя защиту попрочнее. Пока колдовал свой ультимативный спелл, Демон успел почти полностью пробить защиту, но после срабатывания Призыва все вернулось на круги своя. В третий раз парень тоже не собирался рассусоливать: этот Демон был последней преградой, отделяющей его от следующей ступени развития, и Максим совершенно не хотел задерживать свой рост.

Глава 2. Не все бывает, как задумано

Если есть шанс, что что-нибудь пойдет как попало, то этот шанс будет обязательно использован. То, что третий Демон окажется непростой добычей, Макс понял, едва преодолев защитную пелену каверны. Вместо обычного уже грубого тоннеля или грота, как в предыдущие разы, охотнику открылся выложенный камнем и поддерживаемый двумя колоннами входной портал. Не древнеримская архитектура, конечно, однако этакий демонический монументализм присутствовал: грубая, но геометрически правильная кладка, массивные пилястры и капители, вершина домиком. Кто-то капитально заморочился, украшая вход в это логово Хаоса!

За аркой открывался вид на такой же облагороженный кладкой темный коридор, уходящий вглубь. По периметру входа была нанесена рунная вязь, которую Максим опознал как иелле. Еще один вопрос в копилку: до этого иелле парень видел только в исполнении планара Порядка. Получается, это общий язык для адептов Первооснов?

Сделав заметку себе на будущее, Макс решил подготовиться получше. К усиленному искрой Панцирю добавился Хранитель — конструкт, который срабатывает только при получении организмом серьезных повреждений. Парень не пожалел fidei essentia на его усиления, отлично помня, какой сюрприз поймал в первой своей зачищенной каверне. Золотой стандарт из Личной защиты и Эфирных образов тоже занял свое место. Пусть с увеличением личной силы эти конструкты потеряли часть актуальности, однако все еще могли защитить от одной или пары первоначальных атак. Вообще, охотник искренне верил, что любая мелочь, способная сыграть на твоей стороне, должна быть применена. Именно из мелочей складывается результирующая победы.

Призыв к порядку завис перед глазами Максима, готовый наполниться силой и сковать опасного врага в считанные мгновения. Нож материализовался в правой руке, чуть подрагивая от разлитых в воздухе хаотических эманаций. Вооруженный таким образом парень осторожно двинулся по тоннелю. Пятьдесят метров, крутой поворот направо, и охотнику открылся высокий зал, обставленный как столовая: огромный массивный прямоугольный стол посередине, собранный из пятидюймовой доски, какие-то остатки мяса, разбросанные по его поверхности, две скамьи, несколько небрежно сколоченных полок вдоль стены, на которых стояли полупустые бутыли, корзины и набитые чем-то мешки, несколько монструозных ларей в углу, красноватые светильники по стенам, явно магические, так как пламени не было видно, только ровный свет.

На скамьях расположилось три уродца из демонской свиты. Макс про себя из окрестил импами. Уж очень они смахивали на эту мерзость в представлении геймдизайнеров некоторых олдскульных игр. Сам же хозяин помещения сидел чуть поодаль в огромном каменном кресле. Парень начал действовать не раздумывая. Демон поймал подготовленный конструкт Порядка, подкрепленный искрой, и низко и уныло завыл, зафиксированный в своем сидении. Быстрое перемещение, и две головы импов, срезанные одним плавным ударом Клинка, летят на стол. Третий ловит импульс Телекинеза и разбивает голову об противоположную стену. Не теряя ни секунды даром, Максим открыл Окно над головой Демона и отработанным движением вонзил сквозь него Нож прямо в темя. Демон кончился через двадцать секунд, опав грудой хлама и рассыпавшись роем багровых искорок. Что-то гулко звякнуло.

Не успел Максим толком перевести дух, как в помещение ворвалась по меньшей мере дюжина импов. Волна искажений накрыла большую часть подмоги, а остальные стали жертвой Седьмой комбинации.

«Пётр бы мною гордился!» — с удовлетворением подумал Макс, добивая последнего импа, опоздавшего к массовому замесу, Клинком сквозь Окно.

А потом сработал Хранитель. Максим осознал себя впечатанным в стену с зарастающей дырой в плече и вырванным из бедра куском мяса. Бедро тоже споро затягивалось. Парень вошел в Сдвиг и переместился на пару метров левее, пропуская мимо себя очередной заряд раскаленных булыжников, первый залп которых он так неудачно проворонил. Следом пришлось уворачиваться от багрово-черной плети, собранной из жгутов хаотической энергии. Источник новых неприятностей стоял на выходе из второго коридора и активно готовил еще какой-то неприятный подарок. Вот уж чего Макс не ожидал, так это второго Демона в малой каверне.

Матерясь сквозь зубы от не полностью заблокированной боли, охотник переместился во входной тоннель, защитив себя от врага расстоянием и углом стены, и так быстро, насколько позволял опыт, создал очередной Призыв к порядку. С конструктом наперевес он шагнул сквозь пространство с расчетом, что появится слева от прохода за спиной Демона, который медленно направился к месту, где спрятался Макс.

Маневр удался: появившись за спиной вражины, Максим сразу же активировал конструкт. Демон успел только дернуть рукой, в которой полыхал шар хаотического пламени, как колья, сотканные из света, пробили его тело. Окно, удар Ножом. Бой был окончен.

Не теряя времени даром, Макс применил сканирующие техники на полную катушку. Скрываться было уже поздно, а вот понимать, есть ли еще опасность — жизненно необходимо.

Примененные конструкты показали, что в каверне есть еще два зала и несколько каморок. В последнем зале угадывался один сгусток энергии Хаоса, каким обычно Демоны и ощущались.

«Отлично, демон, как растворимый кофе — три в одном!» — ругнулся Максим про себя. Идти в третий зал решительно не хотелось, но парень понимал, что работу надо доделать. Мало ли чем обернется оставленный недобиток. Да и было у него твердое ощущение, что каверну, не убив хозяина, ему не покинуть. На самом пределе чувств проскочила вспышка хаотической энергии позади, когда добивал первого врага.

Новый Хранитель, а также Панцирь и прочие защиты заняли свое место. Максим не пожалел искр, вложив в основные палочки-выручалочки аж по две. Ему категорически не понравилось, что усиленный Панцирь сорвало одной лишь атакой Демона, да еще какой: обычные Магматические валуны, середина третьего круга. Чем-то он их усилил, наверное. Далее из недр памяти был извлечен конструкт Ледяного голема, который тут же был реализован. Голем получил свое усиление искрой, улучшенный Панцирь и Ускорение.

Создав такой отвлекающий маневр, Макс быстро двинулся к последней комнате. Миновав второй зал, который играл роль спальни, судя по нескольким кроватям, грубым лежанкам на полу и шкафам, он увидел свою цель.

Последний Демон оказался одет не в какое-то рубище, как его соратники, а вполне себе в цивилизованную одежду: кожаные штаны, кожаный же жилет с нашитыми металлическими пластинами нараспашку, массивные наплечники и пластинчатые наручи. Пальцы были унизаны довольно грубыми металлическими кольцами.

Демон что-то проревел на иелле, что Максим опознал как «Вот ты и пришло сдохнуть, ничтожество!». Синхронный перевод у Божественных Глаз немного сбоил. Голем, получив приказ, стремительно сблизился с рогатым. Тот тоже не терялся и успел окатить ледяного воина струей ало-черного пламени, создать на его пути поле раскаленных сталагмитов, которое голем миновал с грацией бульдозера, оставив на этом поле половину ресурса Панциря, и, в конце концов, добил его защиту сотканной из того же пламени булавой. Пока ледяной конструкт погибал смертью храбрых, Макс времени не терял и использовал свой постоянный козырь. Призыв к порядку привычно начал нашпиговывать Демона сияющими кольями, но что-то пошло не так. Первые два кола лопнули, активировав какую-то защиту на основе Хаоса. Третий кол пробил ставший видимым пузырь, однако только разозлил Демона. Тот в ярости снес своей пламенной дубиной голему голову, а потом молодецким ударом расколол оставшееся тело пополам. Тут противника настиг четвертый кол, пробивший тазобедренный отдел.

Охотник, увидев, что козырная небитовка внезапно оказалась бита, не растерялся. Он уже привык к таким вывертам судьбы и подсознательно был готов к тому, что что-то может не сработать. Уж слишком просто было убивать всякую хаотическую шваль с помощью этого конструкта.

Демон явно лишился мощной защиты. Чтобы ограничить его маневр, Максим отправил два Копья Порядка из свитков прямо в глаза приходящему в себя врагу. Прямое попадание! Рогатый взревел, как иерихонская труба, и потянулся руками вырвать чужеродные элементы из тела. Пламенная дубина развеялась, как будто бы ее и не было. Не мешкая, Макс создал еще один Призыв к порядку, добавив искру, и вот он-то уже прошел полностью! Демона пронзило кольями со всех сторон, заставив рухнуть коленями на землю, а Нож, пробивший лоб, поставил жирную точку в этом нелегком противостоянии.

Морщась от сильного жжения, Максим присел на какой-то рулон ткани, валявшийся около стены. Татуировка на спине горела огнем. Последний пациент был явно сильнее любого из предыдущих. Да и логово свое обустроил на совесть. Обстановка в последней комнате, где нашел свой конец босс этого подземелья, впечатляла своим размахом, которого не ожидаешь увидеть в иномировой пещере. Огромные гобелены, изображающие какие-то картины битв, роскошная кровать, заваленная мехами, каменный трон, шкафы и сундуки, письменный стол с кучей пергаментов и каких-то безделушек, полка с фолиантами. Парень вздохнул, и начал доставать реквизит для мародерства, в очередной раз благословляя свою запасливость. Свитки для перевозки груза были удовольствием дорогим и одноразовым, однако Макс никогда не забивал на их производство и всегда носил с собой несколько. Выносить уж прямо все он, конечно, не собирался, однако книги и цацки, оставшиеся после смерти демонов, — непременно, уж очень явно в них угадывались артефакты. Документы их главного и, возможно, что-то из оружия и брони тоже приглянулись. Неопределяемые безделушки на столе требовали непременного изучения!

Осмотр и упаковка трофеев заняли около получаса. С двух первых демонов взял только браслеты, с главного же забрал все кольца, наручи и прочую бижутерию, включая пару кафф, массивный пояс и какую-то цепь, украшенную сотнями рун. Туда же пошли все фолианты без разбора, какие-то астролябии, хрустальный шар и куча исписанного пергамента со стола. Шмотки были просмотрены мельком: кожа, заклепки, металл — мечта фанатов жесткой музыки. Копаться в белье не очень хотелось. На дне одного из сундуков были обнаружены три накопителя, пустые, но явно сделанные под хранение Первоэлементов, судя по рунной вязи и обилию защитных и стабилизирующих контуров. В паре бутылок у кровати плескалось какое-то адское пойло, убийственное даже по запаху.

Закончив с мародерством, Макс собрался, подошел к стабилизирующему кристаллу и привычным движением расколол его. Далее, не тратя время на забег по подземелью, потянулся сознанием к своему браслету и влил силу, отправляясь в Башню. Миг — и его встречали привычные стены заклинательного покоя и мерцающая схема на полу.

«Дом, милый дом!» — подумал парень с нежностью.

Предстояло много работы по разбору добра. А потом он наконец сможет заполучить третий дар. Жизнь стремительно несла Максима к следующему этапу.

— Это — дерьмо, это — тоже дерьмо, просто преобразователи хаотической энергии, ни для чего больше не годны, — комментировал свои действия Иезекииль, разгребая принесенные Максимом трофеи, — вот эти кольца — контейнеры для конструктов разового действия, создал что-нибудь, загнал в кольцо, когда надо — использовал, и так по новой… Вот это — полезная штука, очисти от Хаоса, запитай Порядком и носи: она дестабилизирует направленные ментальные воздействия.

Парень скептически посмотрел на каффу размером с кулак.

— Мне ей что, волосы закалывать? — саркастически поинтересовался он у планара. — У меня формат уха другой.

— Неуч, — коротко прокомментировал Иезекииль. — Она самоподгоняющаяся. Направишь свою духовную энергию в этот контур, и размер откорректируется.

— Ладно, замнем для ясности, — уже спокойно ответил Макс. — С кольцами так же?

— Да, ты явно какого-то представителя золотой молодежи выхлопал, — поделился планар. — Правда, не понимаю, откуда он там взялся…

— У демонов тоже есть золотая молодежь? — удивился Максим.

— Везде, где есть сословное деление, есть эта перхоть, — ответил Иезекииль со смешком. — Даже в Легионах Порядка.

— Ты мне до этого рассказывал, какой Хаос дикий, неистовый и изменчивый, а тут вдруг выясняется, что там есть сословное деление и золотая молодежь, — сказал парень с подозрением. — Что еще я не знаю?

— Много чего, — ответил планар. — Демоны не живут на самом плане Хаоса. Они из него рождаются, но существовать в нем в неизменном виде не могут. Там только Эмиссары могут сохранять разум и как-то жить. Демоны же живут в доменах, на границе плана Хаоса и Междумирья. И да, это вполне себе отдельная цивилизация. Как и Легионы Порядка.

— Они тоже в доменах на границе живут? — поинтересовался Макс.

— И там живут, хотя это больше перевалочные базы, там полукровки обычно обитают, истинные планары Порядка живут на самом плане Порядка.

— Как все хитровыдуманно устроено, — покачал головой Максим.

— Не хитрее, чем жизнь в каком-нибудь мегаполисе, — парировал Иезекииль. — Давай вернемся к делу… В общем, тут тебе только кольца пригодятся и каффа. Ожерелье и браслеты приспособлены исключительно для работы с Хаосом, а цепь понадобится, если решишь усмирить какого-нибудь демона и взять себе на службу. Атрибут власти Старших семей. Но я бы рекомендовал все эти хаотические цацки принести в жертву в каком-нибудь ритуале усиления, а не складировать в и так пропитанной хаотическими миазмами Башне.

— А астролябии и вот эти штуки, похожие на секстанты? — спросил парень.

— Ну, если соберешься взять на копье домен, в котором вырос убитый тобою золотой мальчик, то да, пригодятся, — пожал плечами планар. — Это артефакты для перемещения на его родину.

— Повременю, — коротко ответил Макс. — А в кольца какие конструкты запихнуть можно? Насколько масштабные?

— Парсов на тысячу, примерно, — Иезекииль пригляделся к трофейной бижутерии внимательно, — может, полторы, точнее не скажу. Поэкспериментируй! От себя могу добавить, что такие вот артефакты — весьма полезная в хозяйстве вещь, а у тебя их тут аж четыре штуки. И вложить в них можно конструкт любой школы. Абсолютно любой. В свободной продаже, кстати, таких не было, когда я еще был на свободе.

— Четыре конструкта третьего круга в быстром доступе, — охотник улыбнулся. — Великолепно! Не зря потел, как говорится…

— Слушай, Макс, можешь мне сделать одолжение? — вдруг спросил планар, с каким-то новым интересом глядя на парня.

— Излагай, — ответил Максим, не отвлекаясь от разглядывания новых игрушек.

— Отмени свои техники циркуляции и усиления тела на минутку.

Парень недоуменно кивнул, сосредоточился и отпустил контроль над названными техниками. Духовная сила в ауре вспыхнула, как костер, в который плеснули бензином. Иезекииль с удовлетворением откинулся в кресле.

— Вот теперь другое дело! — довольно произнес он. — Ну как, готов начать выполнять свою часть сделки?

— Ты о чем? — непонимающе переспросил Макс.

— О том, чтобы начать делать себе новое логово, вместо этого, — пояснил планар, — чтобы потом стереть эту сраную Башню к херам!

Последнюю часть Иезекииль фактически прорычал. Парень посмотрел на своего собеседника с удивлением.

— А что изменилось-то? Что ты там такого в моей ауре углядел? — спросил он, чувствуя некоторую неловкость от того букета эмоций, который ощущался во взгляде планара.

— Четвертый круг, Максимка! — торжественно произнес адепт Порядка. — Я ощущаю объем больше двух тысяч. Думаю, на пятьдесят-сто единиц больше даже. А четвертый круг — это и есть тот другой уровень силы, который и был необходим, чтобы передать тебе нужную для нашего соглашения информацию. Ты просто еще не освоился с ним, чуть позже ощутишь разницу.

— Вот чего Эрледэ меня по демонам гонял! — осенило Макса. — Тоже ждал, что я четвертого круга достигну.

— Это одно из условий открытия третьего дара, — подтвердил Иезекииль. — Минимальная планка. Ты же после того, как Эмиссаршу грохнул, не замерял прогресс?

— Не до того было, — согласно кивнул Максим, — да и техники я держу активными постоянно, а с ними у меня в ауре и тысячи парсов не видно.

— Ну вот. А сидхе твой явно умеет смотреть глубже.

— Он еще и нехило так умеет бесить. Все эти стариковские приколы в стиле многомудрого мастера Йоды, — парень раздраженно скривился. — Но вещи говорит дельные, не отнять.

— Ой, Макс, вот тебе не все равно? — усмехнулся планар. — Толк есть? Есть. Обещания держит?

— Держит, — вздохнул парень.

— Вот и следуй духу договора, останешься в плюсе, — резюмировал Иезекииль.

На встречу с сидхе Максим отправился в тот же день, предварительно очистив в ритуальной схеме свои трофеи и нацепив на себя. Кафф занял место на правом ухе, кольца распределил по два на каждую руку, закинув в украшения на первое время по Ментальному взрыву. Пихать что-то из родных стихий парень посчитал нецелесообразным, но вот нелетальные массовые конструкты для полевых испытаний подходили как нельзя лучше. Потом придумает оптимальное наполнение, а пока так.

С сидхе они встречались на той же полянке, где Максим поговорил с ним впервые. После переосмысления своего понимания Пространства добираться туда стало очень легко и быстро. Сдвиг — и парень уже у подножия горы, еще один — и вот он уже в условленном месте наблюдает шикарную панораму Иномирья.

Дед не подкачал: появился спустя несколько мгновений после того, как Максим умостился на камешке и стал любоваться видом.

— Вижу, получилось, — сообщил Эрледэ вместо приветствия. — Даже больше, чем нужно.

— С последней каверной вышла промашка, там было трое, — так же не здороваясь сообщил парень. — И сама каверна оказалась благоустроенная, прям покои средневекового замка. С поправкой на демонов, конечно.

— Вижу, справился, — прокомментировал это сидхе и взглядом указал на каффу. — Еще и с прибытком.

— Ага, — Макс спокойно подтвердил. — Ну что, начнем духа вызывать?

Старый сидхе вдруг улыбнулся.

— Это не какой-то хитрый план, — сказал он, посмеиваясь, — я не настолько глубоко вижу будущее, чтобы подставить тебя таким способом. Случайность. Я видел лишь каверну с демоном, настолько же опасную для тебя, как и предыдущие две.

— Да я тебя и не виню, — проворчал Максим, — просто неожиданно было, да. Но удачно.

Сегодня Эрледэ казался Максу особенно подозрительным. Парень в целом считал, что некто, похожий на заслуженного грузинского деда, куда удачнее будет смотреться на завалинке дома, в окружении виноградника, гор и какого-нибудь кудлатого пса. А еще непременным атрибутом такого колоритного старика будет ультимативное знание, как сделать вкусно. Максимально вкусно, причем для кого угодно. Сформировался этот образ у Максима после недельного визита в Грузию дикарем: просто билеты на самолет и пачка наличности в кармане. Ему тогда было двадцать шесть, и хотелось спонтанности и приключений. И выгреб их парень полной лопатой: были и ночевки у хлебосольных незнакомцев в маленьких деревеньках, и реки домашнего вина по поводу и без, вкусные хинкали и божественные хачапури, пьяные заезды на выкидышах советского автопрома по раздолбанным ночным дорогам и даже ночевка под открытым небом в горах. Отличное было время! И тем удивительнее было сейчас выслушивать от этого хрестоматийного персонажа не рецепт приготовления какого-нибудь максимально божественного пхали, а рассуждения на тему демонов.

— Задумался о чем-то? — поинтересовался сидхе, прекращая затянувшуюся паузу.

— Да типаж у тебя больно колоритный, не для этих мест, — честно признался Макс. — Вводит в заблуждение немного.

Эрледэ довольно рассмеялся. Парень же обратил внимание на еле видную в магическом спектре иллюминацию у своего лица, которая прекратилась сразу, как утих смех дивного. Мгновенно пришло понимание, откуда взялись спецэффекты. Парень слегка похолодел и машинально коснулся каффа, который с огромной вероятностью только что заблокировал ментальное воздействие.

Сидхе заметил маневр и снова весело фыркнул.

— А ты как думаешь, почему твои собратья называют мой народ Дивным? — с насмешкой спросил он, глядя на Макса. — Такая вот особенность. Как у тебя — запах из подмышек.

— Не пахнут у меня подмышки! — почему-то обиделся на такой выпад Максим. — Я вообще довольно чистоплотный тип.

— В нормальном состоянии — пахнут, — отрезал Эрледэ. — Особенность организма такая. Пот, гормоны, феромоны и еще какие-нибудь моны… И вот ты стоишь утром на балконе, чешешь яйца, куришь и воняешь. У меня аналогично: когда я выражаю эмоции, я их транслирую максимально широко и делаю это инстинктивно. А в той маске, которую мне приходится носить, общаясь с тобой, я не могу полностью контролировать эмоции.

— То есть когда ты смеешься, и мне смешно, так что-ли? — удивился парень.

— Если ты никогда не сталкивался с трансляцией чужих эмоций, то да, — кивнул старик. — Но, имея даже небольшой опыт эмпатических коммуникаций, довольно легко увидеть границу, где заканчиваются твои эмоции и начинаются чужие. А твоя побрякушка сделала это сейчас за тебя. Просто деструктурировала мои эмоциональные волны.

— Понял, — грустно резюмировал Макс и пожаловался: — Сложно с вами, могущественными иномировыми сущностями. Только решишь, что поймал на несоответствии — так сразу, как котенка, носом в лоток натыкают.

— Многие годы — многие беды, — философски ответил сидхе, устраиваясь на своей любимой сидушке из толстенного корня. — Опыт — такая штука, Максим… Вроде живешь-живешь, и все кажется, что ты и первую сотню не разменял, и обряд взросления был вот только-только. Девушки танцуют на полянке в день летнего солнцестояния, ты молод, и вся жизнь впереди! Ты сидишь, любуешься этим танцем легких див, наслаждаешься напоенным ароматами леса воздухом, к тебе подходит такой же юный сидхе из Детей Воздуха и спрашивает: «Старший, мы с моим эйнхели вчера столкнулись с караваном людей. Они напали на нас, как только увидели, эйнхели ранило стрелой, и я выпустил на них весь гнев леса. Скажи, Старший, не сошел ли я с Пути, поддавшись этим эмоциям?» И ты что-то отвечаешь молодому сидхе, говоришь про Путь и стремления, успокаиваешь, объясняешь, а сам в голове крутишь одну мысль: «Старший? Я? Когда это случилось? Почему я не в курсе?» А потом прислушиваешься к тому, что говоришь своему собеседнику, и понимаешь, что ты говоришь о том, что у тебя было, а у него нет. А ты и забыл совсем, что прожил всякое, подробности поблекли, кристаллизуя суть. Вот потому тебе порою так неприятно говорить со старыми существами, типа меня или твоего учителя.

— Ладно, переживу, — махнул рукой Макс. — Что такое эйнехли?

— Лучший друг.

— Понятно. Когда духа вызывать будем?

— Сейчас и будем, только уйдем отсюда в более приспособленное для этого место, — Эрледэ встал с корня, как заправский фокусник из бродячего цирка, достал из воздуха какую-то корявую клюку, ухватился за кривую рукоятку и звучно ударил тонким концом в землю.

Мутная волна пробежала от старика по полянке, резко меняя декорации. Вот их окружает лес, скалы и панорама Иномирья, а вот они уже стоят в каком-то капище посреди непроглядной мглы.

— Знакомься, Максим, это — Изнанка Иномирья, — сделал приглашающий жест старый сидхе. — Так как дух нам нужен Великий, то логичнее его звать там, где он может обитать.

Макс огляделся.

Капище было окружено менгирами, украшенными затейливой резьбой. Темноту внутри круга камней разгоняли три треноги, увенчанные полусферическими чашами, в которых горел магический огонь. В центре капища располагалась большая каменная плита, на которой была белым песком отсыпана ритуальная схема.

Эрледэ указал Максиму на дальний менгир.

— Встань туда и не отсвечивай пока, — велел он. — Никакого испытания поединком нам тут не нужно, поэтому я вызову духа, спеленаю его, а ты используешь свиток. Кстати, где он?

— Вот, — парень достал из сумки рулончик пергамента и раскатал. — Очень тонкая работа, мне повторить не получилось.

Макса порой задевали неудачи в повторении каких-либо начертательных шедевров ван Либенхоффа. Очень задевали и нехило раздражали. Он считал себя вполне приличным прикладным ритуалистом — и не без основания, однако вот свиток со схемой, конденсирующей духовный орган, повторить не смог. Не хватило ни навыков, ни знаний. А еще усидчивости и свободного времени. И непонятно, чего больше.

— Какие твои годы, научишься! — подбодрил его сидхе, разглядывая изображенную на свитке схему. — А вот сюда пишется желаемый орган, так?

— Ага, — кивнул Макс. — Будут у меня новые потусторонние легкие.

— Не пойдет, — нахмурился старик. — Это не Воздух, это Пустота! Ты же знаком с теорией символизма в духовных преобразованиях? Не поверю, что малыш Кристоф не оставил комментариев, он был слишком дотошный.

— Оставил, как нет, и про теорию символизма я тоже читал, — ответил Максим осторожно. — Дух должен быть преобразован в ту часть тела, которая по смыслу сильнее подходит для происхождения Духа.

— Ну и с чего ты решил, что для Пустоты больше всего подойдут легкие? — поинтересовался сидхе с усмешкой. — Очевидно, что нужен полый орган, а поскольку в твоей черепушке все же есть содержимое, то я вижу на роль преобразования только желудок.

— Но легкие же тоже полые! — возмутился Макс, проглотив пассаж про черепушку.

— Двойка тебе по анатомии! — воскликнул Эрледэ. — Куча маленьких пустот. Раздробленность, фрагментарность. Так что не подходит. Только желудок.

Макс кивнул, соглашаясь.

— Поставь тогда нужную руну и жди, я скажу, когда использовать, — скомандовал Дивный, отходя от парня.

Максим не стал задерживаться и изобразил необходимый символ на свитке. Сидхе тем временем несколько сумбурно начал расхаживать по капищу, постукивая клюкой по земле. Два шага — удар, три шага — удар, шаг — удар. Темп сохранялся равномерный, однако количества шагов между ударами постоянно менялось. Мозг, следуя за этим рваным ритмом, начал погружаться в своеобразный транс.

Вдруг Эрледэ остановился, повернулся к схеме в центре капища, гортанно что-то вскрикнул и запел, воздев руки к небу. Макс почувствовал, как огромные валы духовной силы, повинуясь песне сидхе, начали закручиваться вокруг капища, постепенно втягиваясь в менгиры. Камни стали окутываться призрачным свечением. Ярко заполыхали узоры, вырезанные на каждом менгире, создавая яркий эффект: будто бы камень распирает изнутри этим яростным сиянием. Воздух загудел от напряжения, а старик все тянул и тянул свою песнь, дирижируя сам себе поднятой в небо клюкой.

Духовным зрением Максим видел, как наполненные силой менгиры начали отдавать ее ровным потоком прямо в кривую палку, которую держал в руках сидхе. Мистический инструмент, а никак иначе эту корявую клюку уже было не назвать, гудел от наполняющей его энергии. Эрледэ отпустил клюку, та медленно проплыла в центр песочной ритуальной схемы и вдруг резко рухнула вниз, воткнувшись прямо в центр каменной плиты.

Короткая вспышка на секунду оставила парня без зрения. Проморгавшись, он увидел в середине капища пятно абсолютной тьмы. Сидхе продолжая петь, сделал пасс руками: из земли вокруг центральной плиты вырвались мощные корни, оплетая пятно, которое все больше и больше приобретало антропоморфные черты.

— Максим, начинай! — громко велел старик, на мгновение прерывая пение. — У тебя меньше минуты!

Макс собрался с силами и, развернув свиток, направился к скованному Великому Духу Пустоты.

Глава 3. Новые возможности и новые печали

Вблизи от Великого Духа Пустоты тянуло такой чуждостью и мощью, что у Максима перехватило дыхание. Однако время поджимало, и парень, взяв себя в руки, направил необходимое количество энергии на активацию свитка. Тело слегка напряглось: все-таки не каждый день приходится прокачивать десять тысяч парсов через свою ауру. Именно такой была цена активации свитка Конденсации Сути.

Пергамент полетел на землю, вспыхнули яростным светом линии изображенной схемы, и из поверхности свитка вырвались тонкие сияющие цепи. Они по очереди начали впиваться в силуэт духа, пробивая его насквозь или оборачиваясь вокруг. От скованной цели раздался резкий, неприятный, но еле слышимый звук, вынуждающий кости вибрировать, а нервы – взрываться болью.

Макса скрючило, как осьминога на раскаленном противне. Противно заныли сразу все зубы. Свиток же продолжал выбрасывать из своих мистических недр все новые и новые цепи, превращая Духа в плотно спеленутый сияющий кокон. Эрледэ тем временем отменил удерживающие духа корни и с интересом наблюдал за процессом. Звук прекратился, Максим, кряхтя, как старик, поднялся с земли и тоже следил за последними аккордами действия свитка.

Цепи вдруг резко сократились, сжимая духа еще сильнее, и в три секунды затянули кокон в свиток. Финальная вспышка – и вот вместо свитка на земле лежит квадратный кусок пергамента с сильно изменившейся схемой, в центре которой неярким светом переливалась руна, символизирующая «желудок».

Парень, не торопясь, подошел к куску пергамента, поднял, аккуратно свернул и спрятал. Он ясно отдавал себе отчет в том, скольких бы усилий ему стоила самостоятельная добыча такого уровня. Великий Дух – это вам не это! Это, скорее, как лотерейный билет, где девять из десяти вариантов выигрыша будут смерть или увечья. Плюс время, потраченное на поиски. Плюс время на подготовку. Куча нюансов, которые походя решил старый сидхе, высокомерно проигнорировав любые подручные средства и задавив Великого Духа тупо силой. Макс бы так не смог. И подобная демонстрация его неслабо угнетала.

«Я живу среди жутких существ, — поежился он, невольно вспоминая произошедшее. — Один этот чертов дед чего стоит… А Харитон! А мой бонусный планар в Башне. Вроде как в довесок достался, однако его опыт и потенциальная сила даже в таком жалком виде и то подавляют. Нет, нафиг! Надо становиться сильнее».

— Ну как ощущения? — поинтересовался сидхе лукаво. — Понравилась охота на высших духов?

— Это была не охота, а избиение, — не согласился Максим. — Теряюсь в предположениях: а какова твоя истинная мощь? Младших богов сокрушаешь? Или это – уже пройденный этап, и ты перешел на просто богов?

— Не мой Путь, — коротко ответил Эрледэ. — Я не отнимаю жизни.

— И то хлеб, — согласился Максим. — Я б тоже не отнимал, однако они все лезут и лезут…

— Остановись, говорун, — недовольно произнес старик, подходя ближе. — Иди к себе, вживляй новый орган, а потом приходи. Надо будет сделать так, чтобы обретенные силы усвоились правильно. Потом покажу пару конструктов для Пустоты, и тебе останется только тренироваться и выполнять наше соглашение… Тоже своего рода тренировка.

Максим согласно прикрыл глаза.

— Сам отсюда выберешься? — поинтересовался сидхе. — Дорогу сюда я тебе показал, вроде, должен найти путь. Тем более ходить на Изнанку Иномирья тебе в ближайшее время придется много.

Парень прислушался к себе, ушел в Сдвиг на мгновение и тут же отменил способность.

— Да, проблем не будет, — подтвердил он.

— Вот и славно. Давай тогда, до скорой, надеюсь, встречи, — попрощался старый сидхе и рассеялся в воздухе роем блеклых светлячков.

С Изнанки Макс вывалился самостоятельно и тут же использовал браслет для переноса в Башню. Затягивать триумф не хотелось. Все необходимое для стабилизации себя после операции он уже подготовил, оставалось только снять броню и запустить процесс.

Броня отправилась на стойку, остальная одежда на стол. Флаконы с Кровью Духа стояли в шаговой доступности, там же притулилась еще какая-то восстанавливающая алхимия и пузырь с заготовкой под Эссенцию Жизни. Духовной силы у Макса было, как у дурака фантиков: недооценил он в свое время систему, придуманную для сокрытия видимой в ауре силы. Артефактный накопитель постоянно и вдумчиво откачивал энергию из ауры, поглощая строго определенный процент. Любая вылазка в Иномирье форсировала генерацию духовной силы в разы, что в итоге забивало накопитель с космической скоростью. Парень трижды менял артефакт на более емкий, чтобы прийти к тому произведению искусства на почти триста тысяч парсов, что висело у него на поясе. А уж сколько это ему стоило сил и средств – вспомнить страшно! Старые накопители Максим тоже оставил, используя как дополнительные кошельки, когда надо было купить что-то существенное.

И вот приготовления завершены. Остался последний шаг. Кусок пергамента с запечатанной в нем сущностью Великого духа Пустоты лег на постамент, Максим встал в центр ритуальной схемы и мысленно активировал нужную ему часть. Тело охотника воспарило в воздух, засиял наполняемый духовной силой алтарь, а сознание плавно погасло. Таинство началось!

«Хорошо, что это в последний раз, — подумал Макс, постепенно приходя в себя. — По крайней мере, по своей воле. Преотвратительнейшие ощущения!»

Он очнулся уже лежа на полу, разбитый и слабый, почти как тогда, год с лишним назад. Тело периодически сотрясали спазмы боли, зрение туманилось. Глаза, как всегда в критических ситуациях, подсвечивали зеленым полезные в данный момент объекты: батарею алхимии на столе и на полу у стола. Готовясь, Максим справедливо предположил, что, возможно, встать с пола сразу ему будет несколько затруднительно.

Перекатившись к краю ритуальной схемы, парень ухватился за флакон с Кровью Духа и в один долгий глоток опорожнил его.

Резко полегчало.

Далее настала очередь фляги с укрепляющим и тонизирующим отваром. Организм потихоньку наполнялся силой. Слабость отступала, спазмы боли почти пропали, напоминая о себе только небольшим периодическим тремором. От желудка шло странное чувство – не голода, а какой-то пустоты. Как после промывания. Неприятные воспоминания.

«Пустота в желудке фигурально и реально, — хмыкнул про себя Максим. — Жизнь порой играет смыслами куда лучше стендаперов».

Резко захотелось жрать. Именно так: бескомпромиссно уничтожить килограмм какой-нибудь еды, без оглядки на состав и вкус. Парень прислушался к себе чуть внимательнее, пытаясь понять, реальная ли это потребность или новый дар выкобенивается? Оказалось, что и то и другое. Макс не стал долго размышлять, а поднялся и направился к себе в комнату, где уже был приготовлен запас еды на всякий случай. Было у него такое впечатление, что мясо, хлеб и сыр не окажутся лишними после манипуляций с желудком. Пусть и с метафизической его частью.

Кусок сырокопченого окорока, буханка хлеба и прочая снедь были уничтожены за жалкий десяток минут. Подкрепившись, Максим отправился обратно в ритуальный зал, создал и сразу употребил Эссенцию Жизни, а после, одевшись и экипировавшись, перешел обратно в Иномирье, на встречу с Эрледэ.

Было в этой спокойной обыденности действий что-то умиротворяющее. Никаких прорывов и превозмоганий, никакого боя на грани, просто рутинный процесс без сложностей, без выплывающих из ниоткуда подводных камней и прочих форс-мажоров, без постоянного цейтнота. Легко, логично и по плану, как пересадка волос в Турции. Максима же, однако, это настораживало. Возникало периодически такое ощущение, что он едет по кем-то проложенной колее, туристическому маршруту, где любая неожиданность уложена в рамки статистической погрешности: редкие способности, межпространственное логово с кучей полезного, а иногда и уникального материала, обучение у Мастера Жизни, столкновения с хаоситами, бои на грани и помощь от Серого Ордена. Теперь вот третий дар. Вроде, и докопаться не до чего, потому что претензия «что-то слишком легко» без доказательной базы – и не претензия вовсе. Легко? Повезло, значит! Живи, радуйся и будь благодарен. Другим вот так не повезло.

Максим, впрочем, благодарен был, но не от всего сердца. Взращенное всей его предыдущей жизнью понимание твердило, что за такие дары судьбы придется платить. Причем непонятно, сколько и когда. Одно только успокаивало – если кукловоды существуют, рано или поздно они себя проявят. Нужно просто подготовиться, в том числе и так, чтобы никто, абсолютно никто: ни Харитон, ни Иезекииль, ни Эрледэ, ни орденцы, ни даже сам Алексей Сергеевич, хранитель всея слухов и сплетен, не были в курсе этой подготовки.

И первый кирпичик в данную концепцию уже был положен. Эрледэ явно не знал про то, что в последней каверне будет такой подарок, как молодой демон-аристократ. Ну или сын богатого торговца, в чем парень сомневался. Нуворишей и их детей он повидал немало и не думал, что отличия в поведении представителей разных рас будут существенно отличаться. А вел себя тот демон как кто-то, кто привык повелевать по праву рождения. Макс видел, а скорее даже ощущал своей натренированной на переговорах с разными неприятными дельцами чуйкой, что Эрледэ не обрадовал факт наличия защитной клипсы и обнаружения ее воздействия. Но еще больше бы сидхе не обрадовался тому фолианту, который парень приволок от демона и не стал показывать вообще никому, даже Иезекиилю. «Концепция развития духа и сопряжения души и разума», написанная на иелле и представлявшая собой явную компиляцию исследований как демонов, так и планаров Порядка, судя по диаметрально разной риторике отдельных частей.

Макс пробежался по верхам, но даже то, что он увидел, уже дало понимание, что в его руки попало истинное сокровище! Он подозревал, что, обладая подобными знаниями, можно проделывать как раз те операции с духом, что проделал ранее и собирался повторить сегодня старый сидхе. И было четкое понимание, что учить подобному его никто не собирается. А быть зависимым от прожившего хрен знает сколько тысячелетий разумного – история не про Максима. Вообще не про Максима, черт побери!

Но все это после визита к Эрледэ. Пока надо, чтобы тот «поправил» что-то, и тут Макс придерживался принципа, что такой актив, как он, не будет нарочно повреждаться. Скорее всего, его будут держать на поводке незнания, не показывая власть, но четко направляя. И, увы, пока правила игры таковы, что надо подчиняться. Парень в любом случае получает сейчас существенно больше, чем отдает.

Сидхе ждал в условленном месте. Молча оглядев охотника, он подошел ближе и сильно ткнул пальцем в лоб. Макса, как и в прошлый раз, повело, но сейчас процедура оказалась совсем другой. Выскочившие из земли корни оплели и зафиксировали парня. Тот было ушел в Сдвиг, но это не помогло.

— Тише, тише! Не дергайся! Я объясню, что происходит, — произнес сидхе, обходя кругом композицию «Максим и дендро-шибари». — Пустота – непростой дар. Четверо из пяти носителей, пробудивших его, погибают в течение недели. Половина из выживших – в течение года. Пустота антагонистична материи, а мы, увы, в первую очередь состоим из нее, а уже потом, на более глубоком уровне – из энергии.

— А сразу об этом предупредить было никак? — кривясь произнес Макс, пытаясь поудобнее устроиться в захвате корней. — Я так понимаю, есть способ избежать моей мучительной смерти?

— Не хотел тебя заранее пугать. Ты мог бы отказаться принимать такой дар, — ответил Эрледэ, остановившись перед Максимом.

— Понятно, манипуляции… Что еще ждать от таких реликтов! — зло сплюнул парень.

— Успокойся! Тебе ничего не угрожает. Именно тебе, даже без моей помощи, смерть от этого дара не суждена, — сидхе, прищурившись, рассматривал что-то на теле Максима, продолжая свою речь. — Твой дар Жизни, несмотря на его чуждость, очень силен. Он хорошо ассимилировался и мощно развился, почти в половину от мощи реципиента. Он-то и не дал бы телу умереть. Но я полагаю, тебе будет неприятно постоянно терпеть боль от воздействия Пустоты, а до полной адаптации так бы оно и было… И тут уже мой выход.

Что сделал старик, Макс не увидел. Какое-то слитное и резкое движение, сначала наполнившее тело болью, которую в следующий миг смыла теплая волна удовольствия. Парень дернулся в путах и затих, прислушиваясь к новым ощущениям.

— Вот и все, — прокомментировал Эрледэ, щелкнув пальцами. Путы опали, а охотник кулем свалился на землю.

— Я сделал так, чтобы духовная сила, исходящая из средоточия Пустоты, поступала не сразу в духовное тело, а частично смешивалась с энергией от средоточия Жизни, — продолжил говорить он, прогуливаясь туда-сюда мимо приходящего в себя Максима. — Так твое тело сможет спокойно привыкать к новой силе, не повреждаясь сверх меры. К тому же у тебя пропадут типичные рефлексы адептов Жизни, которые, как по мне, только мешают любому делу.

— Это какие такие рефлексы? — прохрипел Макс, принимая сидячее положение.

— Замечал же, наверное, иррациональное желание помочь любому, кто рядом с тобой мучается от какого-то недуга? — поинтересовался Эрледэ.

— Да, постоянно.

— Вот это оно и есть. Заемный дар стал превалировать над врожденным, отсюда и подобные реакции. Сейчас такого уже не будет, новая сила поможет скорректировать влияние Жизни. Будешь думать своими мозгами несколько чаще… Хотя кому я это говорю?! — патетически спросил сидхе, глядя на небо.

— Вот только не надо поклепов и дешевого пафоса, — произнес Максим, поднимаясь. — Не от существа, которое вместо того, чтобы нормально проговорить все детали и сделать дело так, как делают адекватные люди, занялось какими-то доморощенными интригами.

— Прошу прощения за это, — склонил голову сидхе. — Но мне показалось, так будет быстрее и проще. Так и получилось в сущности, но от тебя идет негатив, к сожалению, обоснованный. Впредь буду давать тебе полную информацию по поводу наших дел.

«Ага, как же, индюк доисторический!» — подумал охотник с досадой, однако вслух сказал:

— Проехали. Спишем на притирку в отношениях.

А потом испугался, вспоминая, что ментальная защита, какая бы она ни была крутая, не идеальна. Поверхностные мысли могут и прорываться.

Эрледэ покачал головой. По всей видимости, безмолвное хамство парня осталось только его достоянием.

— Как ощущения? — поинтересовался он. — Лучше?

— Существенно, — подтвердил Максим, — можно приступать к тренировкам?

— Нет, неделю, не меньше, будешь адаптироваться. Медитируй, тренируй тело, но новый дар не трогай! — сидхе даже ногой притопнул. — И вообще, духовной силой пореже пользуйся, не выше второго круга манипуляции… Не то чтобы обязательно, но период адаптации затянешь.

— А теперь – небольшая лекция по поводу твоего нового дара… — продолжил он, заняв свое обычное сидение из корня.

— Слушай, а почему ты, сидхе Духа, постоянно пользуешься растительной магией? — спросил Макс, устраиваясь на камне напротив.

— Потому что все это древесный дух делает, — невозмутимо ответил старик. — Не перебивай, пожалуйста. Так вот, немного теории. Ты же проходил в Коллегии такую вещь, как коэффициент воздействия?

— Разумеется, база же, — подтвердил Макс. — Нейтральное взаимодействие – единица. Антагонисты – ноль пять на ноль пять – это вода с огнем или свет и тьма, поглощающие взаимодействие; ноль восемь против один и два – это ветер, земля и так далее. В целом довольно логичная система, запомнить просто.

— Так вот, коэффициент нейтрального воздействия у Пустоты – два ровно. Коэффициент в случае с энергетической природой противодействующей силы сохраняется на уровне «два», в случае взаимодействия с материей – увеличивается до уровня «четыре».

— Это как это? — опешил парень. — То есть я в какой-нибудь огненный щит буду бить с двойной силой, а по ледяному четырехкратно?

— Да, — подтвердил Эрледэ, — шикарно, правда? Но есть и минусы. Пустотой не защититься. Любой щит на ее основе материальное тело просто пройдет насквозь, а энергия будет нейтрализована с коэффициентом «два», но сопутствующая материя останется. Поскольку семь из десяти атакующих конструктов имеют в основе своей материю, то эффективность такой защиты можешь себе представить.

— Не понял, — почесал голову Максим, — как тогда реализуется атака по материи, если щит из Пустоты абсолютно для нее проницаем?

— Пустота – это то, из чего состоит все вокруг, наравне с энергией и материей. Она капризна и слабоуправляема. Потому что пустота – суть того, чего нет. Ты можешь лишь на считанные мгновения взять над ней контроль, этого достаточно, чтобы разрушать, но крайне мало для защиты. Базовый атакующий конструкт Пустоты называется Росчерк. Он проявляет пустоту в виде плоскости внутри цели, тем самым разрушая ее. Ты на мгновения берешь управление над небольшим объемом пустоты, фактически стирая молекулярные связи в материи, а иногда частично и атомарные. Выделяемая энергия дополнительно влияет на цель, разрушая ее еще сильнее. Вот в чем мощь Пустоты! — пафосно завершил сидхе.

— Какая-то псевдонаука, — пробормотал Макс, вспоминая то, что было успешно забыто из курса школьной физики и пары научпоп-программ.

— Ты путешествуешь между слоями пространства, про которые наука даже и не в курсе, искажаешь метрику с помощью силы мысли и лечишь прикосновением, — с иронией глянул на него Эрледэ. — Где там твоя физика? Или еще какая наука? Сплошной солипсизм и игра воображения. В твоих руках теперь сила, которую можно использовать исключительно для атаки, причем с максимальной эффективностью. То есть там, где ты раньше без четкого плана уже трижды умер бы, сейчас сможешь пройти на голой силе, не ухищряясь, как обычно. И не прибегая к использованию энергии веры, что, согласись, несколько увеличивает твою автономность.

— Угу, — только и осталось ответить Максиму.

— Вот тебе и угу. Через неделю приходи сюда же, помогу с начальными конструктами и упражнениями. Определим заодно, насколько быстро сможешь освоиться. Демоны не ждут.

— И вам до свиданьица, — прокомментировал Макс очередное исчезновение со спецэффектами. Он знал, чем будет заниматься в ближайшее время, помимо медитации: «Концепция развития духа» ждала своего нового владельца.

В Башню Максим переместился не напрямую, а через реальный план. Было у него подозрение, что прошлая романтическая встреча одной огненной бабочкой не воспринималась как последняя.

Проверил телефон.

«Привет. Спасибо за чудесный вечер!» — гласило первое сообщение в мессенджере.

Спустя полчаса следовало еще одно:

«Можем повторить, если соберешься».

«Вижу, ты не сети, напиши, как будешь онлайн», — третье спустя еще час.

«Все-то у нее в крайностях, — подумал Макс, строча ответ. — Дитя цифровой эпохи».

«Привет! Был на задании. С удовольствием повторим, но попозже. Освобожусь через десять дней, пока буду недоступен».

«Привет! Хорошо, поняла, жду звонка. Целую!» — и целая пригоршня смайликов различного вида после каждого слова.

Макс усмехнулся по-доброму, выключил телефон и отправился в Башню.

«Концепция развития духа и сопряжения души и разума» вызывала уважение вперемешку с раздражением. Составлял ее какой-то разумный, не относящийся ни к демонам, ни к планарам Порядка напрямую, однако имеющий доступ к знаниям с той и с другой стороны. Неизвестный, создавший эту компиляцию, не заморачивался переосмыслением, а просто выдергивал целые абзацы из различных трудов, изредка комментируя цитируемое. Рядом на широких полях пестрели заметки, уже составленные явно демоном, судя по тону и отношению к некоторым изложенным концепциям.

Суть фолианта сводилась к следующему: существо, обладающее духом, способное к оперированию духовной силой, может модифицировать и развивать его. Существо же, обладающее еще и душой, способно выйти на другой уровень бытия, развивая оба этих аспекта и синхронизируя их через свое сознание. Демоны, от природы лишенные души, имели наработки по таким тренировкам в связи с тем, что могли эти самые души получать от других существ насильственным методом. На этом моменте Макса сильно так скривило. Работа с чужой душой против воли ее обладателя – это что-то за гранью добра и зла!

Авторы (что рогатые, что крылатые) выделяли три основных элемента системы: сознание, дух и душа. В первоначальном состоянии, при рождении разумного, связи между этими элементами были не сильно прочные и односторонние, дух здесь – проекция души в теле, сознание – проекция души в самом процессе мышления. По мере проживания жизни эти связи укреплялись и иногда приобретали новые функции, однако недостаточно быстро. И демоны, и планары проводили исследования по укреплению и расширению этих связей, что в конечном итоге даровало увеличение сил, способностей и возможностей разумного. Самое базовое изменение, которому нужно подвергнуть все три нематериальных компонента своего Я, – это соединить их в замкнутую систему, по которой в дальнейшем можно циркулировать духовную силу.

Душа в этой системе выступала неким фильтром-обогатителем, улучшая качество духовной энергии, что благоприятно сказывалось на росте сознания и духа. Душа – тот элемент, который позволяет разумным генерировать энергию веры. В предложенной концепции эти силы направлялись на собственное развитие.

Что такое fidei essentia, так сказать, «в натуре», Макс ощутил на своем опыте, поэтому даже частичного понимания потенциала этой энергии ему хватило, чтобы твердо решить использовать описанные методы. Демоны брали чужие души, заключенные в артефакты, и использовали как внешнюю «почку», проводя энергию между своим сознанием, духом и артефактом. Планары же подобным не страдали, однако натаскивали всех полукровок, обладающих душой, по аналогичной методике и разрабатывали групповые медитации, где уже сам одухотворенный индивид являлся медиатором для улучшения товарищей.

«Чудные дела творятся… И ведь не скажешь, что какая-то подневольная тема. Хотя сам по себе Порядок – сплошная подневольная тема, — подумал парень, перечитывая абзац про практики Порядка. — Не мытьем, так катаньем».

Далее в фолианте описывалось несколько способов по созданию этих самых связей, в одном из которых Максим с удивлением опознал практики сноходчества. Ну да, то самое Вместилище сознания – это, собственно, сознание и есть. Разум – как тонкое тело, которое сноходец наполнял духовной силой и направлял Волей. Мозг отчаянно гудел, стараясь переварить новую информацию. Ее не то чтобы было много, просто она открывала действительность с такого угла, с которого парень на эту самую действительность ни разу не пытался смотреть.

Разговор с духом предполагал во время медитации выделить в воображении свой дух как отдельное существо и пытаться его изучить, внимательно рассмотреть, познать. Десять листов сумбурных описаний, как это сделать, примечания на полях, порой проясняющие некоторые моменты, а порой запутывающие еще сильнее.

Созерцание ядра же – аналогичная практика, только направленная на душу. По информации из фолианта, две этих медитации через некоторое время дают пользователю возможность обмениваться энергией со своими тонкими оболочками. И если первая больше направлена на поглощение, так как дух – это генератор духовной силы, то вторая – на отдачу. Только укрепив как надо эти связи, практикующий может с помощью воли настраивать прямой обмен между духом и душой. А замкнув круг – вступает на долгую дорогу самосовершенствования.

Книга содержала еще несколько методов, но Максим, немного разобравшись, их отверг. Ни Порядок, ни Хаос не давали практик, которые можно было бы применить без вреда психике или тонким телам. Парень очень хорошо запомнил ощущения, когда он как-то случайно впустил в свою ауру энергию Порядка. Это было больно. Очень больно! Поэтому, несмотря на кажущуюся простоту метода, предложенного крылатыми, экспериментировать с ним он отказывался. Методика же сноходцев была донельзя долгой и утомительной, хотя и развивала именно Сознание. Ее Макс приберег на потом, справедливо полагая, что в итоге для лучшего эффекта тренировать придется все три метафизические составляющие.

Просидев почти до ночи и порядочно загрузившись, парень все-таки решил попробовать первым именно Разговор с духом. Шутка ли: его дух сейчас – это некое чудовище Франкенштейна, целых три инородных фрагмента вживлено! Но именно это – основной источник сил Максима, с ним и надо разбираться в первую очередь.

Медитация не давалась. Создать в равновесие, остановить внутренний монолог, обратить взгляд внутрь себя – все эти шаги парень проделывал неоднократно много раз. Медитации – основа почти всех внутренних техник Пути Силы. Ощутить биение духовной энергии, представить себе потоки внутри и прочая, прочая, прочая… Все это было знакомо. А вот выделить свой дух как отдельный объект, вне тела и вне сознания, было сложно. Практически невозможно. Максим даже умудрился напрячься и вспотеть, хотя, казалось бы, как это можно сделать во время расслабляющей практики. Только он начинал визуализировать, как исчезает его тело, оставляя силуэт духа, окруженный аурой медленно, но неостановимо текущей духовной силы, в котором угадывалось яркое биение средоточия Жизни, темная точка средоточия Пустоты и бледно-золотистые Божественные Глаза, как охотника сразу вышибало из медитативного состояния. Столь быстро и решительно, что чувствовалась за этим незримая чужая воля.

Одна попытка, две, три, пять. Шестая тоже завершилась бесплодно, однако седьмая закончилась частичным успехом. Силуэт духа в представлении Максима обрел плотность, заполыхал силой, а потом открыл глаза. Вспышка! В сознании запечатлелся краткий миг узнаваемого узора на радужке, сияющего ярким нестерпимым светом, а потом Макс очнулся от удара затылком об пол.

— Вот и поговорили, — пробурчал он ошарашенно. — То есть квартирант поневоле не особо горит желанием общаться с владельцем недвижимости. Такие расклады нам не надо.

И продолжил попытки наладить контакт или хотя бы для начала выдержать давление, оказываемое собственным духом. Без внезапных впечатляющих результатов, но медленно и верно наращивая тот период, что он мог созерцать свое тонкое тело в совокупности, сопротивляясь силе, исходящей из глаз собственного духа, Макс постепенно продвигался вперед.

Глава 4. Контакты

Что обычно хотят люди, неиронично занимающиеся медитациями и духовными практиками? Как правило, обретения внутреннего покоя, стабильности, умиротворения. Реже — открытия чакр, контроля над внутренней энергией и прочей метафизической хрени, которой неодаренный человек никогда в жизни не коснется, даже достигнув максимального просветления.

Макс медитировал с вполне конкретной целью, и в итоге домедитировался до полноценного диалога со своим духом. Причем так домедитировался, что сейчас особо и не знал, как полученный результат разгребать. Сначала контактер сопротивлялся, но спустя пару дней, когда парня перестало выбивать из медитации создаваемым духом давлением, произошло буквально чудо. Созерцая в очередной раз свой же силуэт, который привычно попытался зыркнуть на Максима божественным взглядом, охотник внезапно ощутил, что вполне способен просто отклонить эту атаку, а не принимать ее в лоб. Поток духовной силы, ранее прекращающий достигнутое состояние, стал огибать пылающее любопытством сознание Макса.

От разглядывания узоров на буркалах своего собственного духа парня отвлекла чужая мысль — нечеткая, неоформленная, несущая скорее смысловой, а не конкретный посыл. Его спрашивали. Парень попытался сконцентрироваться и передать мыслеобраз того, что ему вообще необходимо и зачем он тут играет в психонавтику без дополнительных стимуляторов. Завязался невнятный диалог, в результате которого выяснились странные вещи.

Вместе с Глазами Максим получил кусочек воли умершего божества. Она не несла в себе какой-то разум: только лишь посыл, жгучее желание, запечатлевшееся в момент гибели младшего бога; она лишь хотела воздать тому, кто совершил это с ней, а еще хотела покоя и безопасности. Что покой и безопасность возможны только в случае, если будет в безопасности сам Макс, этот осколок божественной воли тоже понимал. Как и понимал, что заказчик его пленения уже мертв. Но вот непосредственный исполнитель — нет.

С удивлением Максим узнал, что ван Либенхофф не имел силы, способной забороть младшее божество места. Он, как и многие магистры, был чудовищно силен, но мало искушен в ритуальных практиках на тот момент. А стремительное наверстывание оказалось невозможно, так как слишком мало знаний по духовным аспектам и высшей ритуалистике оставили своим детям сидхе. Как будто бы сохраняя монополию на чудеса, настоящие, а не ярмарочные фокусы со стихийными преобразованиями.

Так что из истории происхождения Глаз очень четко торчали чьи-то острые уши. Эрледэ был не при чем — это воля божества определила точно. Зато старик-сидхе был причем в другом аспекте. В процессе диалога Макс получил пожелание осмотреть свою защитную татуировку на голове со стороны, применив Познание.

Сказано — сделано!

Эфирный двойник, второпях созданный сразу после завершения медитации, соединил свой взгляд и взгляд Максима, раскрывая перед ним пылающие в духовном представлении контуры защитной схемы, нанесенной на череп. Большинство элементов подсвечивались салатовым цветом — маркером безопасности и полезности, однако три элемента из доработок, переданных Эрледэ, полыхали красным.

Макс призвал из памяти основы начертания рунных схем и начал шаг за шагом, символ за символом, проверять признанные опасными элементы. Логичные на первый взгляд конструкции царапали сознание самым краем. Как будто бы парень искал в матрице одинаковых букв одну лишнюю, но похожую по написанию. Сломав себе всю голову и уже собираясь махнуть на это рукой, парень внезапно понял, что ускользало от его внимания.

Рунные слова! Они состоят из отдельных рун, каждая из которых имеет свое значение, однако собранные вместе, они полностью меняют смысл. например, из рун, означающих «Разум», «Запрет» и «Контроль», собирается слово, буквально значащее «Защита сознания».

Три таких элемента являлись ядром схемы: именно эта смысловая связка усиливалась дополнительными составляющими и создавала некую защитную оболочку для физического вместилища чувств и мыслей. Однако вписанные на свои места руны были хитро соединены с общей системой, каждая по отдельности, и имелись дополнительные элементы, позволяющие подать энергию в отдельный символ самостоятельно извне.

Идеальная маскировка! И такой же идеальный ключик, если нужно будет накренить Максимке голову. Парень матерился минут семь, вспоминая известные ругательства на всех языках, на которых ему доводилось ругаться. Впрочем, внутренне он признавал, что такая паранойя может быть оправдана: ведь сидхе вручал ему не самые мирные знания, и, вполне возможно, страховался от потенциального срыва и дружественного огня.

Но понимать — это одно, а вот принимать — абсолютно другая история. Макс не был сторонником мнения одной французской писательницы. На его вкус в высказывании «Все понять — значит простить» была сильная неувязка, прямое игнорирование того простого факта, что не за всеми поступками стоит сверхсложный моральный выбор и непростые обстоятельства. Он, как человек ранее выпивавший, не понаслышке знал, как порой горят трубы поутру и какое сильное желание опохмелиться гонит в ларек, даже когда в голове набатом бьет кровь, трясутся руки и не очень держат ноги. Однако несмотря на понимание этого состояния, он бы не стал грабить бабульку на улице, как это сделал один знакомый алкаш в поисках денег на водку. Понимание причины нифига не сделало этот поступок обоснованным и не порицаемым.

Так что, что бы там ни думал себе Эрледэ, делая такой сомнительный презент, — это на его совести. Как и все остальные игры втемную, которые Максим уже успел заметить.

Парень долго не размышлял. Он прикинул, какие нужны минимальные изменения, чтобы закрыть эту уязвимость, набросал несколько вариантов на бумаге, запитал, посмотрел на результат, а дальше приступил к исправлению своей татушки. Состав для невидимых чернил у него был, как и должный уровень контроля, чтобы продублировать нужные поправки на духе и соединить материальную и нематериальную части. Двадцать минут кропотливого труда — и вот она, красавица, защитная схема для разума, полыхает исключительно зелеными цветами, хотя явно изменения в глаза не бросаются.

Парень специально выбрал вариант, минимально отличающийся от оригинала, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Он понимал, что если сидхе решит проверить схему, то он найдет заплатки, но делал ставку на то, что хитрый старикан специально не будет лезть туда, оставив импровизированный бэкдор на крайний случай.

После этого случая дела с медитацией пошли на лад. Дух исправно гнал неширокий ручеек энергии в сознание, а сознание возвращало поток в дух, пропустив через себя эту мистическую силу. С каждым разом, выходя из медитации, Максим все яснее и яснее ощущал мир вокруг. Как будто кто-то навел резкость, выхватывая из общего фона детали, которые ранее расплывались, образуя неясные пятна. Мотивы людей, с которыми сталкивался по работе и в быту, глобальные процессы в Гильдии, отзвуки которых доходили и до их тихой уральской провинции, наставления Харитона и даже мотивы Юли, так внезапно ворвавшейся в его жизнь, обретали четкий смысл, ясность и вектор.

— Вот она, острота ума, — приговаривал парень, готовясь к очередной процедуре погружения в себя, — теперь точно не пропью!

На седьмой день он решил попробовать Созерцание Ядра. И то, что потребовало от него столько усилий ранее, тут получилось с полтычка! Душа как будто бы знала, что Максим попытается к ней обратиться. Первая же попытка представить свою душу внутри медитации явила небольшое, ажурное, полупрозрачное существо: человеческий силуэт с крыльями, как у бабочки, — целых три пары. Увидев его, Макс получил какой-то прямо-таки заряд искренней радости и узнавания. Он направил существу поток энергии и с удовольствием ощутил в ответ аналогичный, свежий и чистый, как горный ручей, переполненный силой. Выйдя из медитации, парень еще долго приходил в себя, купаясь в удивительных ощущениях от того, чем с ним поделилась его душа.

Далее, следуя рекомендациям из фолианта, Максим начал чередовать медитации, начиная с Созерцания и продолжая Разговором, дабы чудесная сила попадала не только в сознание, но и в дух. И с каждым погружением в себя лесенка к могуществу становилась все материальнее и четче, маня за собой, обещая интересный путь и силу, что способна справиться с большинством жизненных неурядиц и даже с кознями хитровыдуманных древних существ.

— Вот скажи, Макс, я, наверное, кажусь тебе абсолютно нелогичной? — Юля немного пьяно облокотилась на стойку, вполоборота к Максиму.

— С чего бы это? — флегматично спросил парень, отпивая своего любимого мула. — Что тебя заставляет так думать?

— Ну я сначала ною, что жизнь не удалась, потом лезу к тебе за утешением, логично было бы, если бы я взяла и слилась третьим шагом.

— А ты так делаешь обычно? — поинтересовался Макс. — Мне показалось, что ты не особо опытна в затяжных любовных драмах с грустной развязкой. Или я чего-то не знаю?

— Ты много чего про меня не знаешь! — хихикнула Юля. — Я, когда выбиралась с территории клана, любила покуролесить. И сердца разбивала, и мне сердце разбивали.

— И когда успевала только? — спросил парень с усмешкой. — Сама же говорила, что порядки у вас там царят драконовские.

— Ну, дочери большой шишки позволено больше, чем простым смертным, — девушка мягко усмехнулась, как будто вспомнив что-то приятное. — Непотизм никто не отменял даже в жестких кастовых обществах. Особенно в жестких кастовых обществах. Я это к чему: в неловкой ситуации, которую я сама и создала, мне обычно проще сбежать и сделать вид, что ничего не было…

— Ты, прямо скажем, тут вообще не оригинальна. Всем проще. И еще забыть об этом при помощи другой такой же стремной ситуации. Или алкоголя, — Максим отсалютовал стаканом. — То, что ты не бежишь сейчас, в сущности, подтверждение того, что ты немного повзрослела.

— Ой ли! — Юля покачала головой. — Не чувствую такого. Да и слова про взросление от мужика, а мужчины, как известно, в большинстве своем взрослеют только после сорока, как-то не впечатляют.

— А ты как думаешь, ты взрослеешь прямо поэтапно? — рассмеялся Макс. — Нифига подобного, Юлечка! Нет такого, что встал утром и внезапно понял, что ты жуть какой взрослый и серьезный. Нет. Просто в какой-то момент ты начинаешь спокойно принимать решения по таким вопросам, по которым раньше боялся. Или осознавать, что можно поступить так, как хочется, а можно — правильно. И поступаешь правильно. Но ты это не отмечаешь, так как для тебя это уже вполне естественно, хотя для вчерашнего тебя такие решения — обалдеть какое достижение. Вот так люди взрослеют. А не «мне уже есть восемнадцать, я могу пить пиво и спать с мальчиками, и ничего ты мне не сделаешь, мама!»

Юля вздохнула.

— А касательно взросления мужчин, — продолжил парень, — многие девушки почему-то считают, что валяние дурака и несерьезность — показатель какого-то там детства, хотя взрослость вообще другими вещами определяется. Если у шута и клоуна, по общественному признанию, за несколько лет прет карьера, появляется научный труд, совершается кругосветка, пробегается марафон или появляются еще какие достижения, то он кто угодно, но не ребенок. Дети тут, скорее, те, кто выносит такое суждение.

— Ладно, ладно! Я поняла, мужики не дети, — замахала руками девушка.

— Все дети, — отрезал Максим. — Просто есть время для дуракаваляния, а есть для всего остального. И у разных людей оно разное, это время. И каждый всех вокруг судит по себе.

— Я поняла, о мудрый Максим, — покаянно склонила голову Юля. — Все дети и никто не деть. Давай отдыхать, а то душновато становится.

Натирающий за стойкой стаканы Егор Дмитриевич звучно засмеялся.

— Уела она тебя, Макс, уела! — улыбаясь, произнес он. — Занесло, да?

— Не, — отмахнулся парень, не обижаясь на подколку, — во всем нужна ясность, а поэтому всегда нужны зануды. А то вы, «легкие» люди, такого наворотите…

— Поехали, наверное, — грустно сказала Юля, допивая свое пиво. — Что-то опять настроение скачет. Нужно срочно горячий чай с печеньками и обнимашки.

— Меланхолию можно лечить и иначе, — подбодрил ее Максим, крайне двусмысленно подмигнув и скорчив похотливую рожу. Юля кинула в него соломинкой, через которую пила свой ламбрик. — Что за мода: пить благородный напиток через трубочку, как богомерзкий апероль, право слово!

Юля заозиралась вокруг в поисках еще одного снаряда. В ход была пущена скомканная салфетка.

— Не мусорите мне тут! — прикрикнул Дмитрич добродушно.

— Ой! Я сейчас, — девушка юркнула под стойку собирать орудия возмездия, валяющиеся на полу.

— Пойдем, покажу что-то получше, чем чай с печеньками, — поторопил девушку Макс. — Развеем твою хандру.

— Пойдем, — ответила Юля, передавая мусор Егору Дмитриевичу. Тот хмыкнул, выкидывая трубочку и салфетку, и заговорщицки подмигнул Максиму.

Попрощавшись, охотники вышли на улицу. Изнанка была, как всегда, таинственна и тревожна. Серо-темный мир, такой чуждый и знакомый одновременно. Максиму порой думалось, что вот если собраться и немного выделить свободного времени, чтобы просто бездумно погулять по этой впечатляющей сумеречной серости, то может прийти понимание какого-то глобального и ранее непонятного момента. Или стихи какие родятся. Или эссе. Целый мир, как осенний Петербург без дождя, исключительно богатая на творчество среда!

— Хватайся за меня и ничего не бойся! — велел Макс. — Буду чудеса творить.

— Ох! — только и успела сказать девушка, ухватив парня за локоть.

Окружающий пейзаж радикально изменился. Вот они стояли посреди полутемной улицы, среди серых зданий под порывами прохладного ветра — и раз! — они уже на поляне, окруженные гигантскими деревьями, пропадающими в синеватом сумраке, под звездным небом, разукрашенным занавесями переливающегося всеми цветами радуги северного сияния.

— Какая красота… — прошептала Юля еле слышно.

— Знакомься, это — Иномирье, — обвел рукой окружающее пространство Максим, одновременно накладывая на Юлю Стабилизирующую оболочку. Он вспомнил про этот конструкт, лежащий в основе амулетов Сигиля для посещения Иномирья, когда планировал экскурсию в свои охотничьи владения. В оригинальной версии это нестихийное заклинание создавало скорлупу, препятствующую прохождению сквозь нее духовной энергии, и разработана была в основном против массовых проклятий или конструктов, действующих по области. Надежная защита от агрессивного фона Иномирья. Нюанс состоял в том, что сама на себя Юля хоть и могла такое наколдовать, но только продержала бы недолго: пополнять энергию неоткуда, а жрал этот конструкт совершенно неприличное количество сил в единицу времени. А так Макс с его бешеной регенерацией мог взять расходы на себя. На свидании они, в конце концов, или где?

— Это как? — опешила охотница. — Тут же опасно. И как мы вообще сюда попали без стационарного телепорта?!

— Отвечаю по порядку: я умею сюда ходить самостоятельно, опасно в одиночку, стационарный телепорт — лишь один из вариантов, есть и другие способы, — прокомментировал Максим. — Все это — бонусы адепта Пространства. Угощайся!

— Как тут великолепно… — продолжила восхищаться девушка. — Это небо! И лес… Деревья — настоящие гиганты! И такой аромат… Это что? Какие-то цветы?

— Полуночница цветет, раз в двое местных суток, — ответил Макс. — Предвосхищая вопрос — видишь вон тот шарик?

Парень указал на наиболее яркую искорку на небосклоне, которую даже всполохи сияния не могли заглушить.

— Это какой-то местный спутник, вот по его движению можно сутки отсчитывать. В остальном: небо висит на месте, как гвоздями прибитое. Рай для любителей спортивного ориентирования на местности.

— Поняла. Ты часто тут бываешь? — поинтересовалась Юля, зачарованно разглядывая окружающую обстановку.

— Очень часто, — подтвердил охотник. — Тут мои охотничьи угодья.

— А кто тут обитает? Хаоситы?

— Нет, в основном духи, — покачал головой Максим. — Но тут очень много выходов из Сопряжений. В разы больше, чем на Изнанке. Вот там и охочусь.

— Вот оно как. Пойдем охотиться? — с улыбкой спросила девушка. — Оригинальное продолжение свидания.

— Нет, мы пойдем в более живописное местечко, устроим небольшой пикник, — возразил парень, — потом переместимся ко мне домой и изгоним из тебя остатки меланхолии более проверенным и естественным путем. Зачем мне охотиться сейчас? Свою добычу я уже поймал.

Юля весело рассмеялась, стукнув Макса кулачком в плечо. Мощно так стукнув, намекая на то, что добыча является таковой только по своему желанию, и все может поменяться очень-очень быстро. Улыбаясь, они пошли в одному Максиму ведомом направлении завершать великолепный вечер.

На встречу с сидхе Макс прибыл через день. Не хотелось туда идти, но надо. Так что все произошедшее можно было рассматривать как маленький, но приятный демарш. Юля оказалась натурой увлекающейся, поэтому следующая за мистическим пикником ночь перешла в весьма приятный день, который, в свою очередь, опять плавно перетек в отличную ночь. Все эти день-ночь были щедро сдобрены страстью и вкусной едой, ароматным питьем и бесконечными разговорами ни о чем. Силы на продолжение действа приходилось восстанавливать Жизнью и себе, и партнерше. Давно Максиму не удавалось почувствовать себя беззаботным подростком, не обремененным кучей проблем и перманентным цейтнотом.

Эрледэ уже был на поляне. Сидел на своем любимом собственноручно выращенном корне и смотрел вдаль. Макс молча подошел и устроился рядом.

— Нагулялся? — поинтересовался сидхе немного сварливо.

— Да. Но так было надо, — коротко ответил парень. — Больно уж переживания от нового дара на голову давят.

— Ну надо, так надо, — кивнул сидхе, не вступая в дальнейший спор. — Держи.

В Максима прилетел свиток пергамента. Судя по силе броска, старик все-таки обижался.

— Это три основных конструкта Пустоты, которые помогут тебе овладеть новым даром, — прокомментировал Эрледэ. — Попробуй создать все три раз по пять, пока в голове не уложатся. Свиток потом вернешь.

— Не вопрос, — согласился Макс, включая Познание и погружаясь в чтение свитка.

Три конструкта: Росчерк, Опустошающий укол и Сфера пустоты. Первый — одиночная атака, стремительный разрез Пустотой. Быстрый, резкий прием, тем не менее весьма энергоемкий и мощный. Второе — бронебойный конструкт, призванный разрушить защиту, а потом нанести дублирующую атаку по той же траектории. Куда более затратный конструкт, скорее, как оружие первого удара для преодоления тяжелой защиты. Третье — чистая атака по площади, несущая в себе два вида разрушительных воздействий: само поражение Пустотой и ударная волна, вызванная вытеснением большого количества материи из заданного объема. Самое затратное из всех трех фактически — конец третьего круга, примерно, тысяча восемьсот парсов.

Максим понимал, что, скорее всего, натренировав магемы на этой стихии, он сильно снизит сопутствующие затраты и оптимизирует применение этих конструктов, но пока они внушали некий трепет просто своей прожорливостью. Росчерк потреблял порядка шестисот парсов, Укол — девятьсот. Рядовой одаренный, не являющийся Мастером, осушил бы себя за два-три применения. И долго бы бегал в итоге от противника, восстанавливая духовную силу, если в горячке боя промажет таким оружием. Высшая лига среди атакующих чар.

Эффект был впечатляющий!

Росчерк и Укол разносили камни, имитирующие цели, что с наложенными щитами, что без них, что называется — в труху. Скорость проявления делала крайне сложной вероятность увернуться, а сама архитектура конструкта, проявлявшая боевую часть непосредственно в цели или рядом с ней, вообще сводила такую опцию на нет. Только обладая сильными щитами и натренированной чуйкой опытного бойца, можно было как-то сопротивляться данным приемам. На ум еще приходили варианты сенсорики и видения духовной силы, но Максим и своими-то суперглазами не успевал за собственными конструктами, что уж говорить о тех, кто не тренировал такие навыки целенаправленно.

Поупражнявшись вдоволь, Макс вернул сидхе его свиток, не упустив возможности ответить на резкий бросок. Несчастное хранилище знаний полетело в остроухого, направленное мощным импульсом телекинеза. Впрочем, это не помогло. Эрледэ поймал рулон пергамента корнями, погрозил парню пальцем и опять рассыпался светлячками с напутствием: «Тренируйся, у тебя есть пара недель! Потом будет дело».

И Макс приступил к усиленным тренировкам. Создал себе кучу каменных колонн и начал колдовать Росчерк, в большинстве попыток делая упор на скорость, но иногда замедляясь, пытаясь прочувствовать, как он создается. Получалось хорошо: Пустота, как и Пространство, имела несколько иной принцип строения конструктов, чем остальные стихии. Не было никаких узлов преобразования: вся конструкция была направлена на контроль того, что уже существует. На второй день тренировок парень уже уверенно перешел на магемы. Еще пять часов, и магемы начали складываться настолько органично, что уменьшились затраты духовной силы. Доведя скорость создания до секунды, охотник решил отправиться проверять освоенное на практике. То есть чистить Сопряжение. Два оставшихся конструкта он пока не трогал — сперва основы, а потом уже изыски.

В детстве Максим любил поиграть в различные РПГ: как по-честному проходя игру, как это задумано авторами, так и с читами, в зависимости от настроения. Посещение Сопряжения для освоения нового дара в данный момент как раз напоминало игру с читами. Раньше рядовые урсидаи и так отлетали от одного удара Клинком. Когда же Макс начал тренировать на них скорость создания Росчерка, низшие хаоситы стали натурально лопаться, не выдерживая мощи самого слабого конструкта из арсенала Пустоты. Парень чувствовал себя каким-то ультимативным персонажем среди орды слабосилков.

Вожаки урсидаев, попавшие под каток тренировок новоявленного адепта Пустоты, от младших товарищей в этом плане вообще не отличились. Ракор, встреченный спустя почти час геноцида хаоситов, тоже пал с одного Росчерка, направленного точно в голову. Ее он, собственно, и потерял, остальное же тело осталось нетронутым.

Охотник еще час блуждал по Сопряжению, ища соперников посерьезнее, но, кроме парочки серпентаров и еще одного ракора, никого не нашел. Дальше в тоннель он углубляться не стал. Складывалось такое ощущение, что капрагину будет тоже достаточно пары Росчерков вместо одного, уж больно убойным оказался конструкт.

Скорость создания снизилась, примерно, на одну десятую. Еще пара дней тренировок, и все основные магемы для создания приемов Пустоты будут отработаны до приемлемого минимума. А потом можно будет и Опустошающим уколом заняться, а после — Сферой. Так, исходя из общей практики, изучение идет быстрее всего. Глядишь, через месяц-другой Макс и новые конструкты своей основной боевой стихии придумает. Мысли на этот счет уже появились.

Не забывал Максим в процессе и о своих медитациях. Регулярно, до пяти раз в день, он входил в медитативное состояние, стимулируя обмен энергией с духом и душой, стараясь настроить процесс так, чтобы он шел без его сознательного вмешательства, в фоновом режиме. Получалось не очень, зато имелись подвижки к тому, чтобы замкнуть кольцо циркуляции. Он уже достаточно уверенно мог поддерживать даже одновременный процесс обмена со своими тонкими телами, правда недолго.

Практика и еще раз — практика! Даже недолгая циркуляция энергии таким способом очень сильно бодрила и оказывала положительный эффект на рост и укрепление духовных тел. Макс стал нежданно-негадано обладателем еще полусотни парсов объема ауры, и это спустя всего неделю после начала практики! А еще в какой-то момент понял, что сеансы медитации и обмена энергией между духом, душой и сознанием полностью заменяют прием эссенций. Он их, конечно, поглощать не бросил, однако эффекта почти не ощущал. И такая автономность была парню очень даже по душе.

Одно дело — иметь доступ к таблеткам и пить их регулярно для того, чтобы жить полноценной жизнью, и совсем другое — не зависеть ни от каких внешних допингов, просто обходясь собственными силами.

Не обошлись все позитивные изменения и без ложки дегтя: жрал Росчерк, казалось бы, немного, всего шестьсот парсов, однако даже после снижения затрат, когда стали освоены магемы, постоянное его применение иссушало резерв духовной силы очень быстро. Регенерация энергии не успевала за ее расходом. Макс и раньше особо не экономил. Когда у тебя есть накопитель на несколько сотен тысяч, который пополняется самостоятельно (но не очень быстро) всегда, когда ты шаришься по Изнанке или Иномирью, плюс огромная скорость восполнения собственной энергии в насыщенном фоне, плюс заполнение накопителя через убийство хаоситов Ножом…

Даже самые напряженные и энергозатратные бои типа стычек с Мастерами Сигиля просаживали накопитель максимум тысяч на семьдесят. Но там он постоянно применял Высшее Восстановление и тянущий при масштабном использовании огромное количество энергии Телекинез. Активное же использование Пустоты в Сопряжении съело цифру куда большую: чуть больше полутора сотен тварей отправил Максим в мир иной на своей тренировке, потратив почти сотню тысяч парсов энергии.

Восстановить такое количество силы — дело совсем не быстрое. Так что расходовать убойную стихию на мелочевку было архирасточительно. Раньше парень в Иномирье восполнял тысячу парсов, примерно, за три минуты. С ростом резерва и улучшением качества внутренней энергии скорость восстановления увеличилась. Теперь, не прибегая к помощи фокусирующих ритуальных схем, Макс генерировал ту же самую тысячу парсов за минуту. На Изнанке — за две-три. Про материальный план говорить не приходилось: там восполнение шло куда как медленнее.

Но даже с такой скоростью это почти сто минут целенаправленного заполнения накопителя. Полтора часа! И это надо просто сидеть и гонять духовную энергию из ауры в накопитель. Тут на помощь, конечно, приходит охота, три-четыре тысячи парсов с рядового урсидая, полтора десятка с вожака и по двадцать пять или тридцать тысяч с ракора или серпентара. Но все равно стратегию следовало пересмотреть. Недаром же он натренировал свои основные конструкты типа Окна до такого уровня, что потери от их создания вообще не ощущались.

Занятый вот такими вот думами, охотник продолжил тренировки, слегка поменяв график: теперь зачистка Сопряжения Пустотой чередовалась с зачисткой с целью восполнения потраченного.

Постепенно Макс перешел на Опустошающий укол. Предположения полностью оправдались — конструкт выбрался на уровень создания магемами очень быстро, однако практическую полезность так и не удалось проверить. Не было достойного соперника. Ракоры после Укола мгновенно умирали, порой даже со спецэффектами, а на мелких хаоситов использовать этот конструкт было просто тупо.

Поэтому, махнув рукой на тренинг этого приема, Максим сосредоточился на основном, стараясь вывести его применение на уровень Воли. В перспективе волевое освоение сильной атаки было куда как полезнее, чем посредственное освоение всех переданных конструктов.

Глава 5. Исповедь однокрылого

— Значит все-таки Пустота… — задумчиво проговорил Иезекииль, глядя на мгновенно возникший между пальцами Максима и тут же пропавший импульс черноты. Проявление Пустоты напоминало то, как изображают маркетологи от медицины нервные импульсы в мозгу, с той лишь поправкой, что импульс этот не сиял электрическими цветами, а был непроглядно, антрацитово-черным.

— Да, она родимая! — подтвердил парень, заставив еще один импульс сорваться с пальца правой руки и перепрыгнуть на левую. — Мощная штука, я тебе скажу. Куда там огненным шарам и молниям моих гильдейских камрадов.

— Да, но и цена за использование… Тебе твой сидхе говорил что-нибудь по поводу этого дара? — поинтересовался планар.

Вино в его кубке на удивление стояло нетронутым с начала разговора. Не бухающий адепт Порядка в Башне — это абсолютный непорядок! Макс был довольно внимателен к чужим ритуалам, потому насторожился. На его памяти однокрылый отрывался от любимой соски надолго только тогда, когда был чем-то реально встревожен или заинтересован. Ему даже пришлось вырезать на столе рунную схему, чтобы невольный пленник мог самостоятельно телепортировать себе запасы бухла и закуски напрямую из кладовой. Это был такой мини-экзамен по ритуальному начертанию. Экзаменатор оказался доволен, а у парня появилась дополнительная и довольно внушительная статья расходов в добавок к еженедельной задаче пополнять ассортимент кладовой.

— Разумеется, рассказал, — ответил Максим, поморщившись, — и даже применил силу, чтобы я никуда не сбежал. Правда, объяснил он это тем, что мне по факту ничего не грозило, а сомнения убивают решимость. Неприятно вышло.

— Остроухие всегда на своей волне и не считаются с окружающими, — осуждающе покачал головой Иезекииль. — И что в итоге?

— Мой дар Жизни настолько силен, что вполне эффективно может нивелировать последствия, — честно ответил парень. — Плюс ушло излишнее влияние Жизни, что, кстати, чистая правда. Не преследует меня в последнее время навязчивое желание кого-нибудь как следует вылечить. Реально напрягало. А Пустота, как я понимаю, должна была меня подталкивать к тому, чтобы кого-нибудь или что-нибудь поглотить. Но все, вроде как, в норме.

— Да, дар у тебя действительно сильный, — кивнул планар. — Похоже на то, что, видимо, реально такой был план изначально… Я сам, как понимаешь, с адептами Пустоты не сталкивался. Но в хрониках есть записи про тех, кто выжил с таким даром, и по адекватности они там приравниваются к хаоситам. Потому и спрашиваю.

— Я думаю, неспроста, — хмыкнул Максим немного грустно. — Эти возможности кружат голову. Уж больно легко получается решать проблемы силой, имея такой инструмент. Помнишь, я рассказывал, как сражался с двумя Мастерами, когда меня еще с помощью маяка мобильности лишили?

— Конечно, помню — такое разве забудешь? — рассмеялся однокрылый. — Ты тогда так фонтанировал негодованием, что я иначе как юмористический скетч эту историю воспринимать не мог. Ну чисто стендап для одного.

— Когда тебя так прижимают, в то время как ты уверен в своей исключительности, — притворно заобиделся парень, — ты еще и не так будешь фонтанировать. И не только негодованием, я тебе скажу! У меня тогда вообще был отходняк, особенно когда полностью осознал, в какую задницу чуть не влип.

— Ну да, здесь вам не тут, — подтвердил планар. — Тут у нас не тихая мирная неодаренная жизнь, а, скорее, управляемый хаос.

— У вас последние несколько десятков лет — сплошной покой и благолепие, — отбрил Максим. — Кстати, а как одаренные с правительствами контачат? Ну не может же верхушка не знать, что под боком такое творится.

— Оковы Невнимания же, — пояснил Иезекииль, проигнорировав подколку. — Плюс некоторый процент одаренных есть в любом правительстве. Ну и разделы Кодекса как раз по этой теме, а что есть в Кодексе, то у Ордена на контроле. Еще когда я не вляпался в эту блуду с Башней, один знакомый со смехом рассказывал, как спецслужбы одной страны пытались задокументировать случаи проявления одаренных. И даже получалось иногда. Просто потом про эти записи напрочь забывали. А он обнаружил ту часть архива, куда уходили оные папочки. Говорит, более удручающего и деморализующего зрелища, чем это собрание неоконченных историй, он в жизни не видел. Эта тайна теперь хранит себя сама.

— Ну не так уж и сама, позаботились наши далекие предки, подсуетились, — Максим насмешливо улыбнулся. — Излагал мне почтенный Эрледэ, что все это во имя и ради безопасности, но мнится мне, что есть и другие, менее очевидные факторы, такие как бенефиты самих сидхе.

— Ну это ты зря, — нахмурился Иезекииль. — Разделение и Оковы много добра сделали. И от хаотической заразы защитило все это очень сильно.

— О, ты и про Разделение в курсе? — сделал круглые глаза охотник, допивая свою чарку. — Я думал, это самая таинственная тайна.

— Не для меня, не для меня… — пробормотал однокрылый, уходя куда-то в свои мысли. — Ладно! Раз ты у нас теперь столь погруженный, давай-ка и про наших баранов поговорим. Теперь у тебя хватает и энергии, и качества тонких тел, чтобы начать исполнять наши с тобой договоренности.

— Слушаю внимательно, — от Макса не ускользнул перевод темы, но он решил не акцентировать внимание. Не к спеху.

— Для начала — предыстория и образец, — начал планар, — а потом уже остальной рассказ. Помнишь, мы в начале нашего знакомства говорили про то, чтобы ты не ходил дальше низа Башни?

Максим, если честно, наглухо про это забыл. Слишком много всего на него навалилось, а потом просто забылось. Или наоборот: сначала ему помогли забыть, потом навалилось, а дальше не стал разбираться. Воспоминания о том, как Иезекииль при знакомстве, не заморачиваясь, читал его мысли, было, однако, свежо.

«Ладно, — решил про себя Максим, — обидеться и затаить я всегда успею. Не буду прерывать процесс познания».

— Забыл, — произнес он вслух.

— И, конечно, подумал на меня, — от планара не укрылись Максовы метания. Он покачал головой и грустно подтвердил: — Правильно подумал. Нечего тебе там было делать.

— Еще один интриган на мою голову, — так же грустно ответил парень. — Хорошо хоть сейчас у меня в мыслях не проходной двор.

— Извини… Я тогда вообще не сильно понимал, что ты собой представляешь, а потом забыл, — повинился планар.

— Ага, разумный с даром в менталистике что-то там забыл, — скептически произнес Макс. — Прям вот вылетело из головы, что память поправил единственному собеседнику за почти восемь десятков лет. Дела же все, дела!

— Во всем прав, — спокойно сказал Иезекииль, глядя Максиму в глаза. — Не забыл. Но и поднимать тему не стал, до поры до времени. И тебе бы ничего это путного не принесло, и мне этот неприятный момент приятнее переживать со способным и понимающим тобой, а не с неоперившимся щеглом.

— Ой, вот не надо пытаться приправить свой косяк неким налетом мудрости! — досадливо отмахнулся охотник. — Вас, мудрецов сраных, вокруг меня, как мух вокруг мусорки, нахер послать некого. То один остроухий рассказывает небылицы, утаивая часть информации, то наставник гудит: «Наберешься опыта — поймешь!» Нафиг вы сдались, такие красивые, и нафиг вы свою жизнь так долго жили, если не умеете сложные вещи объяснять просто? По всему видать, зря!

Молчание затянулось. Максим корил себя за несдержанность, потому что чуть не болтанул про нестыковки, которые так его волновали. Планар же, видимо, страдал от мук совести, не желающих нормально смешиваться с чувством долга и собственным суждением.

Первым сдался, как ни странно, Иезекииль.

Он поднялся с кресла и опустился на одно колено, склонив голову.

— Приношу извинения за свои действия и неверные суждения, — проговорил однокрылый глухо. — Обязуюсь искупить сделанное важной информацией и не утаю ничего, что ты спросишь, и не искажу ничего, что отвечу.

— Официально, однако! — хмыкнул Макс. — Для многомудрого хрена, видящего на несколько ходов вперед, даже как-то неожиданно.

— Тебе бы только шутить, — поднялся с пола планар и тяжело рухнул обратно в свое кресло.

— Часто такое слышу.

— В общем, не смотря на мою ошибку, последовательность действий не меняется, — Иезекииль взял кубок и пригубил немного вина. — Сходи на нижний этаж, внимательно осмотри то, что там найдешь, а потом возвращайся. Поговорим.

Максим не стал упрямиться, поднялся и прошел к проему, ведущему на лестницу вниз. Три десятка ступеней, и парню открылась панорама нижнего этажа Башни.

В центре просторного зала стоял огромный монолит, выполненный из обсидиана, судя по характерному цвету и фактуре. Монолит был покрыт цепочками полыхающих белым и багряным светом рун. Вокруг монолита горела ровным свечением рунная ритуальная схема. Чуть в стороне расположилась схема поменьше: в ней Макс с удивлением узнал круг призыва Хаоса. От призывного круга к основной схеме тянулись линии-энерговоды. С потолка свисала толстенная цепь, вторым концом крепящаяся к самому монолиту.

«Я так понимаю, другой конец воткнут в моего однокрылого собутыльника», — подумал парень, разглядывая цепь.

В полутьме зала угадывались еще три объекта — огромные друзы горного хрусталя, покрытые металлической проволокой толщиной в мизинец, образующей причудливую паутину. Максим подошел поближе: в толще громадного кристалла хрусталя виднелись блекло переливающиеся рунные цепочки. Покачав от удивления головой, парень прошел по залу, разглядывая все более внимательно. Даже Познание применил пару раз. Сердце Силы и Пространственные якоря — вот что хранилось на нижнем этаже Башни. Никаких глобальный пояснений Познание не выдало, но в целом все и так было понятно. Переводя с волшебного на современный: генератор и элементы фундамента. Первое питало энергией все строение, вторые удерживали эту конструкцию в сером нигде, в стороне от обжитых пространств.

«Тут все ясно, пойдем за конкретикой», — решил Максим и отправился обратно.

Иезекииль тем временем пил вино. Увидев появившегося охотника, он приглашающе кивнул на второе кресло. Макс не заставил себя ждать.

— Я думаю, ты примерно понял, как это строение функционирует? — поинтересовался планар.

— Да. Источник энергии на Хаосе и Порядке, и три камня, которые удерживают Башню вне обычного пространства, — подтвердил Максим.

— Между материальной сферой и духовной, — уточнил однокрылый. — Я так понимаю, расставаться с таким убежищем тебе бы не хотелось?

— Разумеется, — кивнул парень, — но раз я обещал, то сделаю.

— Тебе и не придется, — ответил планар, внимательно глядя на охотника. — Сделаешь себе новое, самостоятельно.

— О! — только и смог сказать Макс.

— Технология доменов — это то, что демоны и планары получили от своих общих предков, — начал рассказывать Иезекииль. — Ты же заметил, что у нас один язык?

— Да, — согласился парень.

— Раньше, невообразимо давно, мы были единым народом. Знания об этом потеряны, а, возможно, просто скрыты, — продолжил планар. — Однако факт остается фактом: пространственные домены — это наше наследие, и демоны, и планары Порядка используют их постоянно, и масштабы куда эпичнее, чем вот эта вот башенка.

Однокрылый взмахнул рукой, как бы указывая на все окружающее пространство.

— Домен — это дом, крепость, убежище, — стал рассказывать он дальше, — недоступное никому, кроме создателя и доверенных разумных. Идеальная база. Ты создашь себе свою, используя те знания, которые я тебе дам. Привяжешь свое новое логово к тем источникам, которые дают силу именно тебе. Заберешь все ценное отсюда, а потом принесешь это место в жертву, укрепляя свой новый дом.

— Это как это? — опешил Макс. — Внепространственная хата — это тебе не овечка, которую можно закинуть в ритуальный круг и зарезать.

— Ключ, — пояснил Иезекииль. — К этому месту создан ключ, по принципам подобия. Тот, кто создал Башню, мог посещать ее сам в любое время без артефактов и прочей мишуры. Но он был смертен, скорее всего, и не хотел, чтобы это место пропало вместе с его знаниями и результатами труда. Поэтому он создал ключ, которой связан с сердцем Башни. Его каким-то образом получил учитель Кристоффа, а потом уже и сам Кристофф. Он же не родился с золотой ложкой во рту сразу крутым Магистром, а просто имел под рукой многообразие информации об одаренных, духовной силе и прочем, чтобы развиваться быстрее и качественнее других. Прямо как ты.

— Да, я у нас — уникум. Фура для перевозки роялей, — серьезно кивнул Максим.

— Не понял этой шутки, — пожал плечами однокрылый.

— И не надо. Хотя среди тех тонн макулатуры, которые я тебе натащил, должны встречаться книги с пояснением.

Макс немного подумал и подытожил:

— То есть если я проведу ритуал жертвоприношения с этим, — парень постучал пальцем по плечу, где спрятался браслет, — то в расход пойдет весь домен? И Башня, и окружающее ее пространство, и ты?

— Да, — кивнул Иезекииль. — И я. Но за меня не переживай, а, наоборот, порадуйся! Пройдет пара-тройка лет, и я воскресну в своем родном домене, на радость всем причастным.

— Это плюсы от существования планаров Порядка? — поинтересовался Макс. — Можно и мне такую опцию?

— Это плюсы от особой тренировки, которую, к сожалению, я тебе провести не могу. Клятву давал, — отрубил однокрылый.

— Да и не надо, — отмахнулся охотник. — Я не планирую погибать в ближайшие лет триста. Давай сюда свои знания, процесс создания небыстрый же, как я понимаю?

— Несколько лет, — хмыкнул Иезекииль. — Но там твоего вмешательства будет не надо. Только подготовительные работы: пара дней, и управишься. Дольше материалы будешь искать. Я дам тебе тот способ, которым можно будет для создания домена использовать не строение, а территорию, как это делаем мы или демоны.

Максим кивнул, подтверждая, что услышал.

Однокрылый сосредоточился и протянул руку в сторону Макса. Ментальный вестник, младший дух Разума, использующийся для передачи информации, проявился над ладонью планара и медленно поплыл к парню. Максим напрягся и поглотил сгусток информации, прикрыв глаза, усвоил переданное.

— Семь якорей? — открыл он глаза.

— Двадцать восемь, если быть точным, — хмыкнул Иезекииль. — По семь на каждую сторону материальной и духовной сфер. Максимальная устойчивость. Башня, например, привязана только к материальному плану и Изнанке. И потому весьма уязвима, и нестабильна. Плюс к тому, сделана была чисто под хаотическую энергию, что не добавляет устойчивости. Доработка энергией Порядка — это уже от Кристоффа. А вот откуда он эту информацию взял, могу только догадываться. Видишь ли, демоны так поступают с некоторыми представителями моего народа, кого смогли взять живыми в бою. И даже для меня эта информация сродни легендам. А он вот реализовал, причем довольно сносно.

Он для наглядности постучал по цепи, торчащей из груди.

— А мне от чего запитывать? — поинтересовался парень. — Вырастить копию Иггдрасиля? Типа древо, символизирующее Жизнь, но растущее сквозь Пространство?

— Хорошая идея, — согласился планар.

— Вообще я пошутил, — ответил Максим.

— А я — нет, — парировал однокрылый. — Живительное древо. Сам же как-то хвастался, что вырастил такое у Харитона в клинике, чтобы пациенты в стационаре получали энергию Жизни в фоновом режиме. Прорасти рядом с заготовкой под Сердце силы, а якоря напитаешь Пространством изначально. Вот тебе и будет система на сильном источнике, родственном именно тебе.

— Понял, принял, — озадаченно почесал затылок Максим. — Ну что ж… Пойду ингредиенты собирать. Еще к Эрледэ завтра, принимать миссию.

— Погоди, Макс, — мягко попросил Иезекииль, — мы с тобой еще кое-что важное не обсудили, что я обещал озвучить.

Парень посмотрел на него с немым вопросом.

— Кристоффа вели, — проговорил планар, как показалось, с неким трудом. — Все его разработки по химеризации души он проводил изначально не один. Было там еще две фигуры, о которых ты должен знать, и несколько разумных, причастных к процессу, которых ты уже знаешь.

— Так, — произнес Максим. — Слушаю тебя внимательно.

— Идея модификации духа сама по себе не нова, — начал повествование однокрылый. — Про легкое и быстрое открытие духовного зрения есть информация и в открытых источниках, сам ритуал в урезанной форме описан достаточно подробно. Да что там говорить: еще полторы сотни лет назад почти все одаренные, становившиеся личными учениками Магистров, проходили через химеризацию именно глаз. Ускоренное развитие, все дела. А глаза, созданные из обычного духа, ассимилируются за пару лет без следа. Это ты у нас — конструктор с золотыми деталями, а рядовая пехота довольствовалась тем, что можно раздобыть без проблем. Так вот Кристофф, его соученик Дитрих и позже присоединившаяся к ним девушка, имени которой я не знаю, плотно так увлеклись модернизацией себя. Девушка, кстати, погибла. Наприживляла себе Даров больше, чем позволили возможности тонкого тела. Это мне Кристофф рассказывал, когда я уже попал сюда. А вот сам Кристофф с Дитрихом довели свои эксперименты до определенного уровня и разбежались. Ни один из них себе ничего серьезного сам на тот момент не вживил, все искали идеальные формулы.

Иезекииль перевел дух, отпил еще вина и продолжил:

— Я в то время принадлежал к одной организации, целью которой было как раз демоноборчество. Союз Пяти. Закрывали Сопряжения, сражались с хаоситами, даже ходили в рейды на каверны, как ты сейчас.

— А почему Союз Пяти? — поинтересовался парень.

— Планары-полукровки, люди, преимущественно Мастера, сидхе из родов Духа и родов Жизни ну и представители Серого Ордена.

— О, ну как без них-то? — скептически прокомментировал Макс.

— Нас было мало. Нас, в смысле, планаров. Трое всего… Я же очень молод, по критериям моих сородичей. И не обладал сильной связью с Порядком, что позволяло мне находиться в материальном мире сколь угодно долго. Вот тогда-то, около девяносто лет назад, мы случайно вышли на Дитриха. Он окопался в одной из каверн, обустроил там лабораторию, жилище и проводил опыты… Ничем не лучше, чем проводил ван Либенхофф, я полагаю.

— Да уж, там такие описания, впору проблеваться! — передернуло парня. — Вивисектор сраный.

— Вот и я о том же, — Иезекииль устало вздохнул. — В общем, нашли мы этого деятеля и уничтожили. А вот логово его обыскивали совместно с сидхе и прочими нонкомбатантами. На передовую, кроме планаров и людей, мало кто хотел лезть, зато ресурсами и иной помощью всегда одаривали щедро. Тогда-то я в первый раз услышал эту мысль, что духовная химеризация — это возможность создать суперсолдата, заточенного на убийство демонов. Сам же сталкивался с этими тварями: сильные, агрессивные, с хорошей защитой. Без специфических навыков против них не выйдешь. Там же мы узнали про то, что Дитрих и Кристофф — давние знакомые. А я Кристоффа знал много лет и видел, что он сильно вырос в силе. Как потом выяснилось, приживлял себе фрагменты средних духов, усиливая таким образом свое собственное тонкое тело. Готовился к величайшему изменению в своей жизни — вживлению сердца демона. Тогда и возник план, по которому я должен был проникнуть в святая святых ван Либенхоффа и вынести нужные сведения. Трижды я был тут как гость, трижды я уходил, вытаскивая по крупицам драгоценную для Союза информацию. Сидхе многое знают, Орден тоже хранит немало специфической информации. Дополнив её знаниями, полученными от Кристоффа, они решили действовать понаглее. В четвертый свой визит я должен был обеспечить возможность перехода Союза в его домен, а то, что эта Башня — домен, никто уже не сомневался. Но когда я повредил алтарь в ритуальном зале, Кристофф это заметил. И оказался куда сильнее, чем я предполагал… И вот я тут, кукую в подвале и травлю байки юному одаренному, которого вполне очевидно ведут по жизни те самые члены Союза, которые затеяли всю эту авантюру с Башней, и которые уже несколько десятилетий не торопятся меня отсюда вытаскивать.

Максим молчал, переваривая услышанное.

— А кто мой знакомый в этой истории? — спросил он, пытаясь сохранять спокойствие.

— От людей — Харитон. От Ордена — без разницы кто, они же там едины сознанием, — объяснил однокрылый, Макс нервно сглотнул от таких откровений. — От сидхе — понятия не имею, кто такой Эрледэ, но раз он старейшина рода Духа, то явно в курсе тех дел. Что сидхе с их долголетием какая-то неполная сотня годков? Плюнуть и растереть! Как вчера было же.

— То есть ты считаешь, что из меня делают оружие против демонов? — переспросил парень.

— Частично сделали. Пока что бойца, по крайней мере, — подтвердил планар. — Оружие не думает, оружие несет смерть. Ты же вполне себе сам принимаешь решения, сомневаешься, ищешь возможности, учишься. Оружие так не умеет, у оружия нет своей воли и разума. Так что, дорогой друг, не все так страшно, как ты себе уже навоображал. Харитон, кстати, ни в управлении, ни в рейдах не участвовал. Он только лечил. Так что, думаю, он в мероприятии участвует скорее по личным мотивам, воспитывая нового сильного жизнюка. Не склонен этот мужик к интригам, хотя и видит их. Зная остальных участников — это все, скорее всего, игра вдолгую. А ты теперь вооружен знаниями, так что сможешь придумать вариант, как остаться при своем. Потому-то я и хочу, чтобы ты получил свой домен и стал автономен. И напоследок — после того, как освободишь меня, помни: я тебе уже буду больше не друг.

— Когда вы достали чеку, мистер Граната вам больше не друг, — вспомнилась Максу бородатая шутка. — А что так?

— Порядок, — Иезекииль смотрел куда-то вдаль, как будто не было перед ним никаких стен. — Он, как и Хаос, сильно влияет на мышление. Я уже буду не совсем я.

— Это как? — удивился Максим. — Насколько я понимаю, ты — это всегда ты, просто контекст несколько может искажать восприятие.

— Первостихии реморализуют. Полностью меняется восприятие окружающей действительности, мысли как будто бы идут через какой-то фильтр, доходит до того, что черное начинает казаться белым, если так того требует сила внутри, — планар помолчал немного и продолжил. — Я жил с этим всегда, и порой делал страшные вещи, считая себя абсолютно вправе. И только просидев несколько лет тут, избавился от давления силы на мозги. Прям как у тебя с Жизнью. Просто Первостихия давит сильнее и качественнее, что ли. И сейчас я могу сравнивать то, как думал раньше, с тем, как думаю теперь. И поверь: то, что я вижу, меня абсолютно не радует. А после перерождения я вернусь в свое первоначальное состояние, хотя, судя по тому, с какой скоростью меня опустошает Башня, связь с Порядком должна была укрепиться кратно. Скорее всего, я не смогу никуда уйти с плана Порядка дальше наших доменов. И это — несомненно плюс. Хотя я буду скучать по материальному миру, где прожил большую часть жизни. Вряд ли ты получишь удовольствие от общения с таким промытым типом, каким я однозначно стану. Чтобы ты понимал: в тот момент, когда мы обсуждали проект идеального воина с демонами, я на полном серьезе предлагал Клеймение Светом. И считал это правильным решением.

— Это что за зверь такой? — не понял охотник.

— Это комплексный конструкт Порядка и Разума, — неохотно ответил Иезекииль. — Преобразует сознание, выжигая из него всю критическую часть. Нетронутыми остаются навыки, знания, умения, однако любая импровизация или отвлеченные мысли невозможны. Вместо этого вбивается в извилины свод догматов, триггеров поведения и иерархическое древо. Биоробот. Просто разумный становится биороботом.

— Нда… Перспектива волшебная, — Макс с нездоровым интересом окинул собеседника взглядом.

— Не смотри так, я предупреждал, — скривился планар. — И привел пример того, как меняется сознание. Кстати, мое предложение не прошло.

— Что, гуманизм взыграл? У идейных-то бойцов с Хаосом? — не поверил Максим.

— Нет, практичность. Безынициативный, негибкий и не умеющий принимать решения и анализировать ситуацию боец обычно неэффективен и быстро смертен.

— Мне кажется, ван Либенхофф у вас бы прижился, — сообщил парень с ухмылкой. — В этой компашке у него было много общего со всеми участниками.

— Сидхе не даром не хотят допускать присутствия планаров Первостихий в мире, — тихо объяснил Иезекииль. — Первостихии стоят в стороне от морали, поэтому для живых существ их присутствие ужасно. Что Хаоса, что Порядка. А если количество Хаоса в мировой сфере, приносимое демонами, переходит определенный уровень, то у Порядка появляется возможность оказать противодействие. То, что истинные планары — далеко не милашки, ты уже понял. Вот и представь: если они придут наводить добро и искоренять Хаос — они просто вызовут дикое противодействие, качнув равновесие в другую сторону, что уже даст возможность демонам привести больше сил, и так до тех пор, пока кто-нибудь не протащит сюда Эмиссара и не закрепит его надежно в сфере мира. Вот тогда-то и наступит точка невозврата, после которой место, которое мы любим, будет уничтожено огнем войны. И поверь, я, как человек наполовину, не хочу такой судьбы для своей родины. И сидхе не хотят. Поэтому для понимающих все средства хороши.

— А Орден, я так полагаю, уже видал, как это бывает, поэтому участвовал в инициативе? — спросил Максим.

— Орден потерял свой мир вследствие глобального конфликта между одаренными и неодаренными, — покачал головой однокрылый, — а Первостихии пришли к ним в завершающей части столкновения и просто довершили начатое. Кто-то из одаренных организовал прорыв двух Эмиссаров в стан врага, дополнив этот самоубийственный поступок гекатомбой. Там было такое мясо, что я, как никто другой, голосую за Кодекс и этих живых големов в качестве Хранителей обеими руками!

— Мне нужно со всеми этими мыслями переспать, — заключил Макс. У него уже не было сил удивляться или ужасаться. — Слишком много конспирологической информации в мою бедную головушку.

— Разумеется, — планару, казалось, полегчало после рассказа. — Не затягивай с доменом. То, что ты нашел ключ от Башни, может быть как планом Кристоффа, так и планом Союза. А может быть вообще случайностью. Тем не менее в твоем положении важны две вещи: информация и спокойный, трезвый ум. Ты мне притаскивал артефакты на оценку, помнишь? Там были книги, по большей части ненужные. Однако в больших кавернах, куда тебя, скорее всего, направят, можно встретить труды, которые помогут тебе стать сильнее либо защитить свое сознание от внешнего влияния. Демоны бы не существовали как вид, если бы не имели возможности контролировать свою Первостихию. А то, что может контролировать такую капризную и мощную силу, — явно хорошее подспорье для любого, идущего Путем Воли.

— Не про ту ли ты силу говоришь, которая возникает от взаимодействия тонких тел с душой? — хитро прищурился Максим.

Лицо Иезекииля окаменело.

— Клятва… — просипел он.

Парень немного испугался за собеседника, но спустя пару мгновений того отпустило.

— А ты полон сюрпризов, — удивленно оглядел планар охотника.

— Ладно, не буду тебя дальше мучить, — улыбнулся Макс, — пойду думу думать. На предмет взаимодействия.

Он встал и направился на выход, однако не прошел и нескольких шагов, как услышал за спиной тихое подтверждающее:

— Да…

Глава 6. Череда локальных конфликтов

Макс стоял перед зданием Гильдии и жалел, что не курит. Заходить внутрь не было никакого желания. Навалилось какое-то состояние прокрастинации, не хотелось двигаться вообще и идти куда-то в частности.

Пустота.

Все-таки, несмотря на прогнозы сидхе, новый дар давал о себе знать, только как-то не так, как это представлял себе Максим. Он-то полагал, что в эмоциональном плане это будет голод, желание заполнить отсутствующее, а в итоге все вылилось в какой-то приход о тщетности бытия. Прямо как при падении тестостерона ниже референсных значений. Вялость, уныние, апатия. И вот он стоит, облокотившись на ограждение, отделяющее проезжую часть от тротуара, и пялится на крыльцо Гильдии, изредка ностальгически вспоминая, как вот на этом самом месте малолетний Эмиссар Юдин пытался с одной руной Подчинения наперевес вызнать у Максима, известно ли ему что-нибудь об эльфе-качке. Сюрреализм такой сюрреализм.

— Дяденька, не поможете?

Макс вынырнул из меланхоличных дум и глянул на обратившуюся. Перед ним стояло две девочки, класс пятый-шестой, одна из них держала в руках литровую пластиковую бутылку с соком.

— Помогите, пожалуйста, открыть! — попросила девочка с соком, протягивая парню бутылку.

Максим по-доброму усмехнулся, взял упрямую емкость и с небольшим усилием открыл. Протянул девочке обратно.

— Спасибо! — та подхватила бутылку, и дети пошли дальше, начав что-то активно обсуждать, запивая свои, несомненно важные, истории яблочным соком.

— Не за что, обращайтесь… — запоздало пробормотал парень, понимая, что его уже никто не слышит.

Он вздохнул, встряхнулся, сгоняя накатившую меланхолию, и направился внутрь здания Гильдии.

Юля, окруженная роем огненных бабочек, порхала по боевому залу Гильдии, быстро, бескомпромиссно и крайне эстетично поражая тренировочных манекенов. Манекены, созданные на основе Иллюзии, лопались, как мыльные пузыри, исчезая под стремительным натиском хрупкой фигурки. Бабочки окружали воительницу плотным, хаотично движущимся облаком, как будто бы сами дублировали ее выпады, блокировали ответные атаки, вливались в лезвие Огненного Клинка, усиливая особо опасные удары. Выглядело все это чертовски красиво: завораживающий танец огня и мастерства владения телом.

Манекены появлялись по две-три штуки и имитировали нападение людей-неодаренных. Юля сносила их настолько быстро, что иногда зал не успевал проявить следующую партию и девушке приходилось делать лишние перемещения, оглядываться в поисках врага. Но свой танец она не прерывала — даже такие интервалы были заполнены вполне осмысленными движениями, гармонично вплетенными в общий узор.

Максим не впервые наблюдал, как охотница тренируется. Он знал, что через несколько минут количество появляющихся манекенов увеличится, а интервал появления сократится. А через, примерно, час среди антропоморфных манекенов появятся твари Хаоса, еще через минут десять-пятнадцать появятся особые условия для уничтожения каждой цели. Большой Боевой Каскад — одно из наиболее успешных изобретений Гильдии. На этом тренажере взращены поколения охотников, его эффективность неоспорима. Сам Макс мог продержаться часа три. После требовалось комплексное воздействие Жизнью, так как тело больше не выдерживало запредельный темп. А это, по неписанным правилам данного культового места, — абсолютный моветон. Владеешь Жизнью? Молодец! Не умеешь работать Жизнью со своим телом в процессе боя? Твои проблемы. Научись.

Парень подозревал, что это неписанное правило родилось от бессилия. Любой жизнюк способен восстанавливать себя таким образом сколь угодно долго. А если он еще и в боевой составляющей сведущ, то может проходить тренажер, пока не надоест, или пока алгоритм плетения не подберет комбинацию условий, к которым испытуемый не сможет приспособиться. А это долго. И остальным участникам обидно до ужаса, когда какой-то лекарь может сутки развлекаться там, где ты, крутой боевой Мастер, загнулся на втором часу. Человеческое тщеславие неодолимо.

Герман сидел рядом на скамеечке, тоже наслаждаясь зрелищем.

— Приятно наблюдать за талантом, — задумчиво произнес он, глядя на очередной заковыристый пируэт, — ты же заметил? По два-три конструкта на каждый выпад. И как органично! Никаких задержек, ни мгновения раздумий. А потом она меня убеждает, что все это не то и до недостижимого идеала ей еще ой как далеко.

— Проблема всех гениев, — ответил Макс, отлично видевший, что конструктов на каждый выпад куда больше трех, — в том, что то, что для них база, для нас — апогей. И хрен объяснишь, что это не так. Да и не нужно. Иначе как она будет прогрессировать, четко понимая, что уже на голову выше среднестатистического бойца?

— Так оно, — кивнул Герман, потягиваясь и вставая. — Но что-то постоянно внутри гложет, толкает донести мысль, что все уже и так хорошо, и не надо так упахиваться.

— Зависть? — предположил Максим. — Ощущение конкуренции?

— Кстати о зависти, — усмехнулся Герман, — у вас как, все серьезно?

— Ты, вроде, жизнь пожил, а такую чушь все еще спрашиваешь, — усмехнулся в ответ парень, продолжая наблюдать за тренировкой. — Сам как думаешь, после двух недель более плотного общения кто-то может ответить на такой вопрос?

Герман молча пожал плечами.

— Ну и положа руку на сердце, — продолжил Макс, — это вообще не твое дело. Сами разберемся как-нибудь.

— Это ты опытный, — ответил Герман, нахмурившись, — а Юля — нет.

— А ты женатый — это раз, отверг ее чувства — это два, — парировал Максим. — Я еще могу придумать три, четыре и пять, но первых двух доводов вполне достаточно. И я это говорю не к тому, что ты должен был как-то по-другому поступить, а к тому, что не береди раны и дай человеку прожить этот момент самостоятельно. От такого саппорта только хуже.

— Аргумент, — грустно ответил Герман. — Ничто человеческое мне не чуждо, особенно низменные порывы…

Юля же, ранее мелькавшая по залу, внезапно стремительно сблизилась с охотниками, параллельно направив две шикарных волны огня, дополненные резким ударом меча по Герману.

Макс, заранее ощутивший атаку, ушел в Сдвиг, пропуская буйство стихии сквозь себя, Герман же закрылся каким-то вариантом ледяной скорлупы и быстро сместился на десяток метров вправо.

— О чем болтаете, мальчики? — задорно, но в то же время с каким-то напряжением спросила Юля. — Как насчет размяться?

— Я пас, — открестился парень, — настроение сегодня философское.

— Ну тогда не обижайся, если случайно прилетит! — кровожадно оскалилась девушка, оборачиваясь в сторону Германа. — Я сдерживаться не собираюсь. В полный контакт!

Мастер льда уже понял, что нарвался на трепку в связи со своей болтливостью: среди специфических навыков Юли числились конструкты обострения чувств. Девушке явно не понравился их диалог. Максим же отнесся к эпизоду философски, как и озвучил. Ну а что она ему сделает? Да и не он инициатор, так что пусть отдувается тот, у кого язык оказался длиннее.

Следующие десять минут Герман носился по залу, уклоняясь от атак огненной фурии, редко контратакуя и стараясь не приближаться к углу, оккупированному Максимом.

Тот занял позицию наблюдателя, чуйка твердила, что добром эта разборка не кончится, но и вмешиваться заранее не хотелось. Порой выпустить пар таким агрессивным способом — лучшее лечение.

Так как никто из сражающихся особо не сдерживался, Максу приходилось отклонять хаотичные площадные атаки или уворачиваться от них. В какой-то момент ему это надоело, и атаки начали отражаться в атакующих обратно. Все-таки Мастер Пространства — это опасный оппонент. Потому-то Герман и стремился обходить парня стороной. Очень неприятно поймать спиной свою же Ледяную Картечь или Копье. Или еще что из убойного арсенала, что Макс отправлял авторам. Юле тоже пару раз досталось, достаточно чувствительно, чтобы перестать пытаться вовлечь своего кавалера в разборки.

Постепенно накал страстей увеличился. У Юли явно отказали тормоза, а Герману надоело изображать из себя грушу для битья. В тренировочном зале резко начало холодать. Максим поежился, в глубине души лелея надежду, что опытный охотник не сорвется. Однако на бога надейся, а верблюда привязывай. Парень незаметно поставил на разошедшуюся девушку Метку и приготовился вмешаться. Уж больно нехорошее выражение лица у Германа стало.

Ну и дождался.

В один момент охотник, пропустив мимо себя очередную волну пламени, вдруг резко свел руки вместе. Из пола, стен, потолка стремительно выросли массивные ледяные глыбы, целью которых была окруженная порхающими огненными бабочками женская фигурка. То, за что Ледяной Бастион заслужил свое прозвище, было использовано в очередной раз.

Максим успел в последний момент. Юля была явно не готова к объемной атаке, не оставившей путей отступления. У парня был выбор — либо потом лечить то, что останется, с невысокими шансами на успех, либо прикрыть в моменте. В любом случае пламя — слабая защита от ледяных глыб, не на уровне Юли точно.

Макс отправил девушку в Сдвиг, используя поставленную метку. Глыбы льда резко схлопнулись, обдав окружающее пространство крошкой, на лице Германа отразилась паника. Он понял, что перегнул палку, и очень испугался. Максим же, используя Окно, переправил часть льда в дальний угол, а после позволил Юле материализоваться в образовавшейся пещерке в окружении тонн мерзлой воды.

Урок должен был быть выучен, причем обоими.

Герман лихорадочно начал пытаться взять под контроль призванную массу замороженной воды.

— Помоги мне! Телепортируй ее оттуда! — крикнул он парню. Нервы мешали контролю, у охотника никак не получалось убрать лед.

— Сам разбирайся с тем, что наворотил, мудила, — хладнокровно ответил Максим, не собираясь успокаивать согильдийца. Одно дело, когда крышу рвет молоденькой девчонке, другое — когда начинает исполнять зубр магических боев.

Герман зарычал и каким-то чудовищным волевым усилием все-таки испарил глыбы льда. В центре зала обнаружилась дрожащая, сжавшаяся в комок девушка, явно в шоковом состоянии. Охотник кинулся было к ней, но тут же получил незамысловатый удар кулаком в челюсть. Макс сместился со своей позиции в мгновение ока, не дав мужчине и шанса приблизиться.

— Иди, приди в себя, потом поговорим, — бросил парень через плечо, подходя к Юле. — Успокойся, все закончилось. Пойдем! Пойдем.

Юля-сан успокоилась довольно быстро. Максим лишь молча посидел с ней в обнимку минут десять в комнате отдыха, и вот уже ранимая и разбитая девочка превратилась обратно в бойца со всякой нечистью, отлично закаленного и подготовленного.

— Макс, что это было? — ударила парня охотница кулачком в плечо. — Ты какие-то социальные эксперименты что-ли ставил? Мог бы осадить нас, когда все зашло слишком далеко.

— Мог бы, — кивнул Максим, — а мог дать высказаться. Вот я и дал. И кстати, вообще не думал, что ты подслушивать будешь. Было не особо приятно.

— Не удержалась, — насупилась Юля. — Про меня же разговаривали.

— Про тебя, но не с тобой.

— Ну интересно же! Тем более меня касается.

— Юль, все вокруг обсуждают друг друга. Даже самые лучшие, которые на показ говорят, что обсуждать нужно только идеи, а людей не нужно, — Макс вздохнул. — И не в лицо ты, скорее всего, всегда услышишь что-то, что тебе не нравится.

— И что теперь? Я вот не говорю про людей плохого за глаза! — воскликнула Юля, отстраняясь.

— Ага, и не ты день назад обсуждала со мной свою подружку Жанну и ее амурные похождения? — усмехнулся парень. — Давай не надо. Все мы одним миром мазаны, когда речь идет о общечеловеческих вопросах. А про Германа и тебя: ты не находишь, что для людей, которые типа никому типа ничего типа не должны, вы как-то сильно напряжены?

— Слишком много «типа» — пробурчала девушка, — русский язык плачет.

— Гиперболизация, — пожал плечами Максим, — короче, не было между вами поставлено точки. А вот сейчас она почти есть. Сейчас твой бывший ментор в себя придет, поймет, что накосячил, и будет извиняться. Тогда и закруглитесь. Когда все произнесено, жить чуть полегче. А пока не произнесено, есть шанс, что есть шанс. Так понятно?

— На месте Ожегова, я бы ударила тебя его трудом, — угрюмо улыбнулась Юля.

Максим лишь молча ухмыльнулся.

Герман подошел минут через десять. Макс понимающе испарился, дав напарникам обсудить свои дела. Не маленькие, разберутся, при таких-то новых вводных. Сам же он занял полигон и принялся за тренировку. Все тот же Большой Каскад, только с ограничением по времени. Пять минут на все про все, сколько усилений противников смог пройти, столько и смог. Уничтожение толп было у парня слабым местом. Все массовые конструкты без применения fidei essentia носили максимально нелетальный характер. Приходилось тренировать скорость убиения множества слабых врагов тем, что есть в арсенале.

В середине третьего захода вернулся Герман, молча снял со стойки тренировочный экземпляр Ножа, вопросительно взглянул на Максима.

Макс спокойно завершил очередную пятиминутку и деактивировал полигон.

— Я так понимаю, ты пришел посчитаться за мудака? — парень иронично поднял бровь, забрав со стойки аналогичный тренировочный Нож.

— Да нет, тут все по факту, — вздохнул Герман, — но осадочек остался. А такой вот осадочек — вещь практически вредная.

— Как поговорили? — поинтересовался Макс, отходя на середину зала.

— Нормально, спокойно, объективно, насколько это было возможно, — ответил Герман, выходя следом. — Я извинился.

— Вот и славно. Какие условия?

— Фехтование, Клинок, усиление и ускорение тела, — мужик усмехнулся. — Не хочу за тобой гоняться по всей площадке, хочу просто подраться.

— Скорее, наподдать, — отзеркалил усмешку Макс.

Герман создал Клинок — лезвие из прозрачного льда, источающее такую стужу, что вокруг него начал клубиться легкий туман. Возле руки сформировалось несколько отдельных кусочков льда, образовавших своеобразную гарду. Даже у Мастеров одной стихии не найти двух одинаковых вариантов Клинка, каждый привносит в этот конструкт что-то свое.

Клинок Максима сейчас представлял собой нечто, напоминающее чистейшее прозрачное стекло. Около метра длиной, шириной в ладонь у руки и плавно сужающийся к кончику, резко переходящий в клин, не доходя до него, примерно, полпяди. Никакого сравнения с тем размытым прозрачным маревом, выглядящим как перегретый воздух над асфальтом, чем был этот конструкт в исполнении парня полгода ранее.

Герман полыхнул духовной силой, накладывая на себя Ускорение, и ринулся в бой. Макс не отставал. Две размытые тени начали носится по полигону, то и дело сталкиваясь в клинче, крутя безумные сальто, фляки и иные акробатические элементы, используя пируэты, порой приникая к полу так, что, казалось, суставы на ногах вывернутся с концами. Клинки сталкивались со странными высокими звуками, мало напоминающими обычный звон мечей или шпаг.

Фехтование одаренных — особая дисциплина, вобравшая в себя все, что известно человечеству о бое на клинковом оружии, и дополняющая все это великолепие метафизическими способностями пользователей.

На второй минуте Германа опять начало заносить: сталкиваясь с Клинком Максима, его Клинок стал выбрасывать ощутимые и направленные порции холода. Макс посыл уловил и добавил к своим ударам Телекинез. Волны холода включили в себя крохотные осколки льда. В ответ парень при ударе слегка искривлял пространство, делая атаки Германа более смазанными.

На шум пришел Пётр, посмотрел на творящийся беспредел, покачал головой и ушел, не мешая мужикам выпускать пар.

На исходе шестой минуты полигон представлял собой уже вполне себе масштабное поле боя: Максим в Сдвиге мельтешил вокруг Германа, который, в свою очередь, вращал вокруг себя массивный конструкт Ледяного дракона, часто огрызаясь Шрапнелью и параллельно пытаясь остудить воздух вокруг до катастрофических величин, чтобы замедлить неуловимого соперника. Макс же лишь на краткие мгновения выходил из Сдвига, чтобы отправить в Германа очередную Волну искажений, а все остальное время уворачивался и атаковал Клинком через Окна с разных ракурсов. Герман ругался сквозь зубы, парируя атаки, которые ни увидеть, ни поймать, казалось, не было никакой возможности: не иначе как шестым чувством понимая очередной вектор и змеей уклоняясь от внезапных уколов.

На исходе десятой минуты мужик подвыдохся. Накопители в тренировочном поединке никто, конечно же, не использовал, однако накал страстей был нешуточный, а применяемые конструкты — второго-третьего круга. Макс изначально предполагал, что этим может кончиться, поэтому действовал на истощение. Ну в самом деле: не бить же в спарринге Разрывом или Росчерком? Тем более про последний парень вообще решил пока нигде не говорить.

Герман, дядька тертый, понял, что ничего ему на длинной дистанции не светит, потому-таки решил не развивать конфликт дальше. С лихим хеканьем он развеял Дракона и тут же предусмотрительно отпрыгнул к выходу, отключая Клинок.

— Сдаюсь! — крикнул он, поднимая руки. — Ты всю душу так вымотаешь! Вот что мешало просто нормально подраться?

— Нормально — это когда ты побеждаешь? — ехидно поинтересовался Максим, появляясь рядом. — Мне как-то не улыбается давать тебе возможность съездить себе по зубам лишний раз. Ну его нафиг, проходили уже. Помнишь, как тогда на спарринге мне в челюсть зарядил?

— Ты сегодня вернул, — хмуро отозвался Герман, убирая тренировочный Нож на стойку.

— Ты собирался все испортить, пришлось останавливать, — пожал плечами Макс. — На мой вкус, слишком много драмы, слишком мало времени обдумать, что происходит. Вот я тебе его и дал, пусть и несколько грубовато.

— Засранец, — покачал головой мужик, усаживаясь на скамейку у входа.

— Ты же знаешь, что для кого-то с материальным проявлением дара, как у тебя, я — максимально неудобный противник. Ни попасть, ни поймать, — резюмировал парень, падая рядом. — Тот же Димка мне вполне может дать просраться своим электричеством, у тебя же все медленное, сто раз можно уклониться.

— Да знаю! — отмахнулся Герман. — Но все равно обидно.

— Ну пойдем, на кулачках сойдемся, — великодушно предложил Макс, — отведешь душеньку.

— Да ну тебя! — снова махнул рукой Герман. — Понимаю же, что все это немного по-детски…

— …но поделать ничего не могу, — закончил за него Максим.

— Ага, — подтвердил охотник, откидываясь спиной на стену, — Мы, человеки, такие существа, противоречивые и нерациональные.

— Да не прибедняйся уже, — развеселился парень, глядя на это показное смирение. — Лучше скажи: полегчало?

— Если только немного, — Герман, кряхтя, сел прямее, — но подраться все еще охота.

«Баммм! — в голове раздался звук огромного колокола, — Баммм!»

Макс непонимающе вскочил со скамейки и завертел головой: звука не было, был прямой ментальный сигнал, передающийся сразу в мозг.

— Прорыв! — выдохнул Герман сквозь зубы, вскакивая вслед за Максимом. — Дожелался, мать его… Пойдём! Сейчас будет много работы и хорошая драка.

Прорыв — это плохо.

Прорыв — это куча хаоситов на Изнанке. Это куча хаоситов на Изнанке, ставшая куда сильнее из-за невысокого энергетического фона Изнанки. Это куча хаоситов на Изнанке, которая стала сильнее и которую нужно убить, пока они не адаптировались, а иначе они выйдут в материальный слой.

А еще Прорыв — это то, чего не случалось уже лет эдак пятьдесят. Тем более в черте города.

Случаются такие совпадения, что Сопряжение годами находится в латентном состоянии, не проявляясь ни на Изнанке, ни в Иномирье. И с каждым годом этот тоннель из-за кромки миров копит хаотическую силу, укрепляется, врастает в реальность мощными корнями.

Обычно, если Сопряжение дало выход на Изнанку, его фиксируют и начинают чистить, а спустя определенное количество лет закрывают, так как оно становится опасным и может породить большую волну тварей хаоса, что приведет к ненужным жертвам. Непроявленное Сопряжение не зафиксировать. Его и обнаружить-то — задача нетривиальная, куда там учету и контролю. И когда наконец нарыв лопается, последствия становятся страшной сказкой для минимум пары поколений одаренных.

Именно поэтому и Коллегия, и Гильдия охотников, да и вообще любая мало-мальски серьезная структура имели для такого случая протоколы. Что делать, куда сообщать, как организовываться, временные интервалы для всех описанных действий. Если бы не одно «но».

Пятьдесят с чем-то лет без прорыва — это отличный срок для того, чтобы службы, которые занимаются именно такими вопросами, заржавели. И они заржавели. Каждый член Коллегии, Гильдии охотников, Палаты Артефакторов и прочая, прочая, прочая, обязан либо иметь при себе сигнальный артефакт, либо знать соответствующий служебный конструкт. Подавляющее большинство выбирало артефакт: маленький плоский спичечный коробок с тремя палочками разных цветов. Сломал нужную — сигнал ушел.

Вот и у шедшего по Изнанке промзоны представителя научной части одаренных был именно артефакт. Про который он по первости забыл. И лишь через несколько минут подстегнутый адреналином мозг вспомнил о средстве связи, которое надо применить, когда видишь несколько сотен урсидаев в черте города.

Поначалу на зов одинокого представителя Коллегии, заставшего Прорыв, никто даже толком не отреагировал. Ни секретарь Жанна, отвечающая в данный момент за дневную текучку в местном представительстве Коллегии, ни степенный и слегка убеленный сединами Олег, представитель охранных структур Коллегии, которому очень импонировала Жанна и к которой он любил в перерывах между своими немногочисленными делами зайти на ресепшн и потрещать о жизни.

Как только Жанна поняла, что маяк, лежащий в третьем ящике стола, не прекратит пищать, пока она с ним ничего не сделает, прошло минуты три. Раздраженная тем, что приходится отрываться от столь увлекательного обсуждения перспективы выходных в спа-комплексе на Уктусе, женщина нервно открыла вышеозначенный ящик и с яростью выдернула из дежурной обоймы брусок с окрашенным в красный торцом. Еще где-то секунд тридцать она вспоминала, что это за хрень и что с ней нужно делать, как сработали инстинкты ее ухажера.

Олег звезд с неба не ловил.

Он в целом был неплохой кадровый работник средней руки. Последняя треть второго круга, дар Земли, армейское прошлое, что привило ему как чувство субординации, так и типичное же армейское разгильдяйство, где подальше от начальства, поближе к кухне — основная мудрость. Однако, чем хороши подобные структуры, так это системой. И обучение в них соответственное. Устав караульной службы салаги впитывают, даже если не хотят. И Олег впитал. И потом в Коллегии тоже, правда, по привычке. А устав гласил, что, когда подает сигнал красный информационный жезл, должна быть объявлена тревога по форме два. Это означало немедленную мобилизацию всех одаренных второго круга и выше и информирование Серого Ордена, Гильдии Охотников и гражданских гильдий, имеющих боевые крылья.

Выхватив у потерявшейся Жанны искомый жезл, Олег бросился к терминалу оповещения и незамедлительно попытался активировать необходимую руну, но не преуспел. Терминал во время последнего ремонта добрые строители прикрыли плексигласовым листом, дабы никакие брызги на него не попали. Сами же работники охранного подразделения как-то между собой решили, что не нужно убирать лист, лежит хорошо, да и рунные схемы от пыли закрывает неплохо. Так и повелось.

И велось уже лет двадцать, если не больше, пока не бомбануло.

Олег, примерно, с третьей попытки понял, что ему что-то мешает, мощным движением оторвал прозрачную преграду, за эти года слегка пожелтевшую и покрывшуюся сеточкой царапинок, и с яростью активировал необходимую схему.

Здание Коллегии вздрогнуло.

Система оповещения, уже много десятилетий молчащая, активировала все свои контуры. Ушел срочный сигнал в Серый Орден. Ушли соответствующие сигналы в Гильдию Охотников и всему списку авторизованных гильдий Свердловской области. Были отправлены извещения в центральные представительства структур, отвечающих за одаренных.

И только Олег, который, собственно, единственный из всех одаренных, присутствовавших за стойкой ресепшена, а их там, на минуточку, было четверо, так как Жанна не любила коротать дни в одиночестве, приглашая подруг из смежных отделов на чаек, смог-таки известить всех, что что-то не так. Несмотря на то, что любой поступающий в Коллегию студент или работник был ознакомлен с инструкцией о трех сигналах, никто из них не пошевелился.

Синий жезл — опасная ситуация, связанная с действием неодаренных. Желтый жезл — опасная ситуация, связанная с действиями одаренных. Красный жезл — Прорыв.

Все остальное суета сует. Все остальное спокойно разрулится. Волнения неодаренных? Ходи по Изнанке. Опасность от одаренных? Сиди в штабе и не высовывайся, родные так или иначе тоже под защитой стен. А вот когда у тебя красный жезл — пора действовать. Твари Хаоса не знают пощады, твари Хаоса творят что хотят. И с ними придется сражаться.

Назначение в дежурную группу в свердловском отделении Коллегии считалось синекурой: временем для отработки начертания рун, написания каких-либо незавершенных отчетов или же просто ничегонеделания. Если в Гильдии дежурная группа хотя бы тренировалась, то в Коллегии назначенные сотрудники вообще могли не покидать свое место, просто формально отбывая номер.

Сигнал застал всех внезапно, больше половины работников и представления не имело, что за ментальная сирена вдруг заревела и не дает сосредоточиться на работе. Кто-то требовал выключить сигнал немедленно. Кто-то крутил головой и вопрошал, что же происходит. Народ возмущался, многие повскакивали с мест. Из аудиторий, где в данный момент шли лекции, выглядывали студенты. Люди подходили к стойке ресепшена, непонимающе оглядываясь.

Олег смотрел на эту вакханалию и морщился, как от зубной боли. Для военного человека такой бардак при ЧП — невообразимая халатность. Резко выдохнув, он вышел из комнаты с терминалом и громко объявил:

— Коллеги, внимание! Прорыв! Действуйте по инструкции! Внимание! Прорыв!

Чтобы быть погребенным градом пустых и нелепых вопросов от тех, кто, по идее, читал и подписывал эти инструкции при вступлении в организацию.

Глава 7. Прорыв

Максим, Герман, Юля и еще несколько представителей Гильдии охотников появились на месте Прорыва вторыми.

В серо-стальном небе Изнанки горела, медленно вращаясь, огромная Печать Помех. Невоспроизводимый конструкт, который получали от Серого ордена только и исключительно в виде рунической схемы на свитке. Одноразовая история, имеющая статус стратегического оружия. Циклопическое нечто на стыке энергий Порядка, Менталистики и, внезапно, Пространства, что могло обеспечить временное замешательство огромного количества тварей хаоса на внушительной территории на короткое время. Печать была уже тусклая, жить ей оставалось считаные минуты.

Второе, что бросалось в глаза, – исполинская каменная стена, состоящая из острых каменных пик под наклоном, образующая огромную арену не меньше километра диаметром. В противоположном от парня конце импровизированной арены судорожно пульсировало Сопряжение, выбрасывая все новые и новые партии тварей, которыми была забита вся огороженная площадка. Сотни урсидаев, попавшие под действие Печати, бесцельно толклись на месте, не делая каких-либо попыток вырваться.

По гребню стены тут и там мелькали вспышки перемещений: двое участников дежурной группы Гильдии устанавливали столбы Периметра, чтобы локализовать зону Прорыва для удобства истребления незваных гостей.

Автор же замечательного каменного заборчика валялся невдалеке и пытался прийти в себя после такого масштабного колдунства. Владимир, Мастер Земли, один из вновь прибывшего пополнения для Свердловского филиала, член команды Савелия Петровича, нового руководителя филиала, назначенного вместо печально обосравшегося Холодова.

Как Максим и предполагал ранее, шашни бывшего главы филиала с другими гильдиями, а также общая гнилота и ряд откровенно плохих решений, принятых Павлом во время его руководства, стали хорошей причиной для отставки. Однако и тут не обошлось без непредвиденных чудес. Видимо, политический вес Холодец среди руководства все-таки имел, так как его отставка выглядела как повышение с назначением почетным членом координационного совета по развитию новых территорий. Читалось между строк это, примерно, как: «ты, конечно, козел, но наш козел, руководить тебе чем-то сложнее процесса розлива водки за праздничным столом мы не позволим, увольнять тоже не будем, но и глаза никому мозолить не дадим».

Вот и непонятно, то ли наказали, то ли облагодетельствовали.

С собой Савелий Петрович из Москвы притащил пять человек, из которых двое имели уверенный ранг Мастера, а остальные являлись крепкими Подмастерьями с впечатляющим опытом подковерной корпоративной возни. Задача у этой бригады, как понял Макс из обрывочной информации, собранной по разным углам, стояла простая: не заметая проблем под ковер, но и не раздувая новой драмы, сделать так, чтобы все пришло в норму и заработало, как положено.

И на том спасибо.

У Макса, Германа, да и практически у всех действующих членов Свердловского филиала с новым руководством все вышло ровно. Пострадал только завхоз, но и его не убрали, лишь провели воспитательную беседу и взяли под плотный административный контроль. Ни громких увольнений, ни ярких речей, все спокойно, деловито, без ненужного негатива. Всех устроило.

Максим встряхнулся, чтобы сбросить небольшое оцепенение, навеянное воспоминаниями о недавнем кадровом кризисе, и пошел к лидеру дежурной группы вслед за Германом.

— О, вот и кавалерия! — приветственно поднял руку Владимир, все еще сидя на земле. — Готовы воевать?

Макс одним движением брови отправил в сидящего Мастера Восстановление. Тот благодарно кивнул, начав подниматься.

— На кавалерию мы не тянем, — отмахнулся Герман. — Подскажи, это что там за беспредел творится?

Он кивнул себе за спину на мигающую Печать и вакханалию хаоситов под ней.

— Где Коллегия, они же сигнал подали? Откуда такая толпа вообще?

— Вон, Коллегия сидит, — Владимир поморщился и указал подбородком в сторону. Там, привалившись к камню, сидел молодой парень и пребывал в явном шоке, судорожно оглядываясь абсолютно дикими глазами и крупно дрожа. — Это он подал сигнал. Пятнадцать минут назад. Судя по тому, что группы все еще нет, наши высоколобые напрочь забыли все базовые принципы гражданской обороны. Мы успели тютелька в тютельку! Еще бы пара минут, и я бы эту толпу уже не сдержал.

— Понятно… — протянул Герман, нехорошо прищуриваясь. — Накопители тащат?

— Через три минуты должны привезти, — ответил Мастер, разминаясь. — Печати хватит еще минут на семь, а потом надо бить, некогда уже ждать кого-то.

— Разгильдяи! Проспали бы сейчас побоище.

Максим хмыкнул и подошел к представителю Коллегии. Успокоение, Восстановление, Руна Ясности. Паренек дернулся и обмяк, взгляд слегка сфокусировался.

— Ты как? — спросил охотник своего невольного пациента.

— Н-н-нормал-льно, — все еще выбивая зубами чечетку ответил тот. — Г-г-где твар-ри?

— Никуда не делись твари, вон там пасутся за оградкой, — ответил Макс спокойно. — Приходи в себя и готовься помогать: сейчас будет жарко.

— Д-да, — ответил тот.

«Воин без страха и упрека», — грустно сыронизировал про себя Максим, отходя от пациента и приступая к подготовке.

Роль Мастера Жизни и Мастера Пространства в массовых столкновениях – боец поддержки. В его задачи входит вытаскивать тяжело раненых, оперативно подлечивать атакующих, перебрасывать команды с фланга на фланг, открывать порталы для сильных стихийных атак в тылы врага. Основа всего – контроль пространства. Опытный саппорт, владеющий порталами, может устроить на поле боя такое, что не снилось даже лучшим боевикам. Правда требовался специфический опыт и определенная подготовка. С первым у Максима был полный порядок, осваивая основной дар он много времени издевался над мелкими хаоситами в Сопряжениях, устраивая чехарду с переносами существ и перенаправлениями атак на своих же товарищей. Весело, но не очень эффективно. Второй же вопрос Макс собирался решить прямо сейчас. Он Телекинезом разровнял себе площадку и начал выжигать на ней рунную схему, призванную усиливать пространственные конструкты и восстанавливать ускоренно духовную силу.

Как бы ни хотелось парню ворваться сейчас в толпу, разрезая тварей направо и налево, он не мог себе такого позволить. Есть охотники куда эффективнее него в массовом геноциде хаоситов. Да и не выдаст он ничего особо впечатляющего без использования искр. Один на один – пожалуйста. В группе против сотен – совсем не та эффективность. Так что оставалось готовить себе плацдарм для реальной помощи, изредка с тревогой поглядывая на затухающую в небе Печать.

Владимир, глядя на эти приготовления, одобрительно кивнул. Он вообще категорически одобрял, когда окружающие сами знают, что правильно сделать в следующий момент. Тем временем неподалеку открылся портал, из которого вывалилось еще семь охотников, тащащих на себе три огромных каменных куба, закованных в металлические каркасы и испещренных рунными цепочками.

— Народ, батарейки прибыли, все сюда на подключение и планерку! — крикнул Герман. — Быстро, быстро, ну!

Члены Гильдии резво подошли к Герману, одинокий представитель Коллегии тоже нашел в себе силы приковылять, несмотря на слабость и одолевающий его страх. Откровенных новичков в охотниках не было, все имели за спиной десятки или сотни выходов в Сопряжение, неплохую подготовку и опыт командной работы. У Германа, как человека, последние несколько лет командующего всеми мало-мальски массовыми операциями Гильдии, был свой взгляд на тот минимум, который должен был знать и уметь рядовой участник.

Так что наблюдал сейчас вокруг себя Максим исключительно сосредоточенные, чуть напряженные лица уверенных профи. Ни страха, ни паники, только деловитая концентрация.

— Печать вот-вот потухнет, так что готовимся к бойне, — начал брифинг охотник, внимательно осматривая неполные два десятка бойцов. Владимир молчал, хотя и стоял нынче выше по иерархии. Оно и понятно: его вмешательство не особо и требовалось.

— Схема стандартная: чистим площадку сначала массовыми конструктами, закрепляемся и двигаемся вперед вдоль стены. В центр не вылезать! Наша задача – заложить основу для продвижения и продержаться до прибытия остальных. Всем все ясно?! — раздались уверенные ответы. — Тогда по пятеро на накопитель кидаем Связь и поехали! Макс, пока без подпитки, сам сориентируешься, когда станет нужно подключаться.

Максим молча кивнул. Ему пока действительно не нужно.

— Открой мне Окно над площадкой по центру, — попросил Владимир. — Организуем тактическое разделение.

Парень утвердительно угукнул, и в туже секунду перед Володей открылось довольно большое Окно с выходом над центром площадки. Тот, не мешкая, поднапрягся, творя что-то несомненно масштабное; в духовном зрении Макса вспыхнул конструкт в виде додекаэдра, перегруженный дополнительными рунными схемами на каждой грани так, что все сливалось в единое слепящее марево. Охотник с натугой, будто невесомый энергетический конструкт может хоть что-то весить, толкнул это произведение рунописи и тригонометрии в портал. Преодолев пленку перехода, додекаэдр рухнул в центр площадки. В следующую секунду среди толпы хаоситов открылся действующий мини-вулкан. Твари, будучи еще под действием Печати, никак на такое соседство не отреагировали, просто начав дохнуть пачками.

— Ты не перестарался? — Герман даже головой покачал от удивления. — Нас самих там не сожжет?

— Нет, только центр перекроет, — ответил Владимир, вытирая вспотевший лоб, — да и проработает минут десять. Чтобы нам не со всех сторон атаки отбивать.

— Добро! Погнали, народ! — и гильдейский рейд-лидер, подавая пример, запрыгнул на каменный гребень, под которым колыхалась толпа урсидаев, потихоньку приходящая в себя от действия Печати Помех.

Герман поднял обе руки над собой и резко опустил. Его любимое оружие – Бастион Живого Льда – проявился во всей красе. Стена высотой в два человеческих роста прозрачной голубоватой застывшей воды выросла у кромки арены и медленно поползла вперед, сминая хаоситов и освобождая площадку для остальных охотников. Гильдейцы по очереди спрыгивали на освободившееся место, расходясь полукольцом вслед за движущейся громадой льда. Воздушники, Илья и Мирон, колдовали совместную Стену Ветра. Остальные охотники готовились принимать тех тварей, кто прорвется через заградительные конструкты. Никакая могучая кучка воинов не сдержит такую ораву тварей без четкой систематизированной защиты.

Макс занял центр созданной им схемы и прикрыл глаза. Зрение сейчас было даже лишним: настолько мощно и подробно доставляли информацию Чувство Пространства и Биение Жизни. Ощущение было сродни тому, когда он использовал Глаза для комплексного обзора окружения.

Паренек из Коллегии со всеми не пошел. Он так и продолжал стоять невдалеке от накопителей, дергано озираясь. Видимо, ждал своих. Вообще, тот факт, что дежурная группа Коллегии еще не прибыла, вызывал глухое раздражение. Насколько надо быть оторванным от жизни, чтобы проигнорировать собственноручно поданную тревогу? И каковы причины промедления? Ведь у дежурных групп системных организаций в обязательном порядке есть необходимый уникальный расходник, благодаря которому можно купировать Прорыв в зародыше, не подвергая опасности ни одаренных, ни неодаренных, если твари вырвутся с изнанки.

Максиму захотелось сплюнуть.

Печать Помех, последнюю минуту судорожно мигавшая, последний раз вспыхнула и погасла. Резко стало не до отвлеченных мыслей, началась работа.

На арене Владимир принялся напитывать созданный им ранее вулкан новой силой, используя его как медиатор для новых конструктов: вулкан стал плеваться в задние ряды приходящих в себя тварей лавовыми сгустками. Герман расширил Бастион от каменной стены до кромки магмы, перекрыв освобожденный сектор с одной стороны, Илья и Мирон активировали Стену Ветра, прикрыв сектор с другой, а весь оставшийся охотничий люд начал задорно рубить в капусту прорывающихся через заслоны тварей.

Урсидаев было много. Очень много, Макс даже в глубоких Сопряжениях не видел подобных толп. Они перли на ледяную стену, которую Герман периодически заставлял ощетиниваться ледяными копьями, лезли по головам таких же тварей, давя и калеча своих, напарывались и оставались висеть на полупрозрачных пиках, чтобы в следующий момент очередная тварь использовала тело своего сородича как ступеньку для продвижения. Первые урсидаи выпрыгнули на освобожденную от хаоситов площадку и сразу пали под Клинками Юли и Дмитрия. Юля окуталась роем огненных бабочек и носилась вдоль Бастиона, рубя интервентов на куски. Дмитрий, оказав помощь в первом прорыве, отвлекся от фехтования и готовил свой любимый массовый конструкт. Над его головой заискрили, словно множество маленьких солнц, сгустки электричества. Охотник одним мощным движением рук направил эту плеяду по широкой дуге за ледяную стену. Танец Шаровых Молний, попав в толпу тварей, разорвал в клочья всех, кто находился в радиусе пятидесяти метров.

Со стороны Стены Ветра ситуация была спокойнее. Сам конструкт был куда менее летальный, чем Бастион Живого Льда, зато более непреодолимый. Урсидаи, прыгающие на стену, поднимались восходящим потоком ветра и швырялись обратно. Лишь редкие твари, используя сородичей, как трамплин, перепрыгивали Стену, но натыкались на клинки дежуривших под ней охотников.

Установился хрупкий паритет: твари потихоньку перли, одаренные их потихоньку резали. Продолжаться долго такая идиллия, конечно же, не могла, но вот наконец начали прибывать подкрепления.

Сначала Максим заметил одинокую фигуру, которая материализовалась на каменном гребне рядом с одним из столбов Периметра, а потом резко заметалась по полю боя, то пропадая, то появляясь в разных местах, оставляя за собой по несколько порубленных тел урсидаев. Макс сконцентрировался на новом действующем лице и тут же расслабился, коротко рассмеявшись. Эти острые уши и нечто, похожее на тати (конный японский меч), не спутать ни с чем – Денис не усидел на лекциях в Коллегии. Нашел, наверное, какую-нибудь подсобку или комнату отдыха и экстренно уснул, чтобы присоединиться к общему веселью.

Сноходцев сейчас явно не хватало. В толпе урсидаев, помимо обычной пехоты, присутствовали вожаки, а эти твари в условиях Изнанки имели одну неприятную особенность, а именно – дистанционные атаки. Герман новое действующее лицо видеть не мог, так что Макс создал простого Ментального Вестника и отправил его к Денису с посланием: «Выбивай Вожаков». Спустя пару мгновений темная фигура прекратила хаотично крошить тварей в винегрет и начала целенаправленную охоту за более сильными представителями, что добавило сумятицы в неразбериху боя. Вожаки, будучи более чувствительными к опасности и умными, отмахивались от врага, наполняя силой Хаоса когти и создавая ими этакие волны, призванные умножить на ноль супостата; однако ударить по постоянно исчезающей, да и не совсем материальной фигуре сноходца – задача непростая, потому под раздачу волн попадали свои же урсидаи.

Следующими на поле боя появились представители Мглы: десяток сноходцев из тех, кто привык чистить пробки в Сопряжениях. Парню даже показалось, что он узнал среди них тех, кто недавно помогал ему и Юдину украсть идола для уничтожения Эмиссара. Хотя это могла быть и игра воображения: кто этих исследователей чужих грез знает? Старший среди сноходцев материализовался рядом с Германом, перекинулся парой слов и коротко кивнул. Отряд разбился на две пятерки и прыгнул в гущу битвы вдаль от ледяной и воздушной стен, чтобы, видимо, снизить нагрузку на обороняющихся.

Максим и раньше знал, что сноходцы в деле массовых чисток хаоситов великолепны, но воочию видеть не приходилось. И вот теперь он на сто процентов убедился, что это действительно так. Парни действовали слаженно и с завораживающим масштабом: один создал вокруг себя вихрь полупрозрачных лезвий длиною метра по три, другой махал каким-то длинным кнутом, сплетенным из туманных струй, третий гвоздил урсидаев невидимыми молотами. Каждый из десяти сноходцев, пользуясь своим уникальным массовым методом, проводил геноцид хаоситов настолько эффективно, что это вызывало дрожь.

Напор урсидаев на стены немного ослаб.

— Начинаем двигаться! — скомандовал Герман, заметив изменения на поле боя.

Бастион Живого Льда и Стена Ветра синхронно дрогнули и медленно поползли вперед, расширяя освобожденный сектор.

Владимир, ранее занятый ковровыми бомбардировками магмой в тылах хаоситов, теперь сконцентрировал огонь на площадке рядом с самим Сопряжением, создавая там хаос и давку, нанося максимальный ущерб и снижая напор тварей в целом. Максим, глядя на эту вакханалию стихий, испытывал легкую зависть – его масштабы были поскромнее.

Рядом с накопителями начали открываться порталы, выпуская из своих арок представителей свободных гильдий. Парень сходу узнал только Сварожичей, так как не узнать этих ряженых шанса у него не было. Еще одна арка выплеснула из себя долгожданную группу от Коллегии, к которой с криком бросился отиравшийся поблизости от Макса паренек, явно кого-то узнав.

«Ладно, появилась у человека опора», — снисходительно подумал охотник, разглядывая состав делегации.

А было их негусто: на пару тройку сотен контингента Коллегия прислала всего двадцать одаренных. Сборная солянка свободных гильдий и то тянула на полтинник с гаком. И что немаловажно – парень не увидел ни у кого из коллежских свитка с Печатью Помех. Спрятать эту бандуру в пространственную сумку или еще куда не было решительно никакой возможности благодаря бешеной энергетической составляющей одноразового артефакта.

«А вот это уже очень интересно… Неужто где пролюбили во имя науки?»

Вся толпа тем временем, игнорируя Максима, поперлась через стену на помощь: кто-то более организованно, кто-то – как стадо студентов на обед. Послышались резкие команды Германа.

— Третий круг – на гребень, бей массовыми! Второй круг, сюда, под стены, открою проход, бьем тех, кто заходит!

И началась планомерная работа, а скорее – планомерная бойня. Новоприбывшие с энтузиазмом рассосались по указанным местам. Одаренные посильнее обрушили огненные шары, рои воздушных игл, сферы холода, молнии, облака кислоты и прочую смертоубийственную штуку на ряды врага. Те, кто послабее, встали под защиту стен, в которых Герман и Мирон с Ильей контролируемо создали небольшие бреши, и начали планомерно истреблять пробивающуюся нечисть.

Виталий из Сварожичей так вообще создал два огроменных жернова из магмы, которую экспроприировал из рукотворного вулкана в центре, и начал трамбовать ими врагов по периметру арены. Неизвестные Максиму пара одаренных, действуя в связке, сначала создали на площади соток в пять болото, а потом направили в него Поток Молний, зажаривая гигантское количество урсидаев разом.

Теперь и Максу не приходилось сидеть без дела: прибытие большого количества плохо организованного и не особо опытного народа сразу привело к сумятице и неизбежным травмам. Урсидаи перли яростно, не всегда одаренные успевали уклониться от атаки, не всегда гильдейцы успевали помочь.

Максим работал.

Он открывал Окна и кидал Восстановление, он ловил неудачно прорвавшихся в тылы тварей и Порталом скидывал их в вулкан в центре площадки, он выдергивал серьезно пострадавших и подранных одаренных и накладывал ряд лечебных конструктов, приводя бойцов в чувство, чтобы они могли дальше крошить хаоситов. Вместе с этим Макс сам периодически выпивал урсидаев своим ножом, нанося точные удары через Окна, подпитывая свой резерв духовной силы. Он работал, как метроном: мерно, ритмично, без остановок и перебоев. Если не лечить, то переносить, если не переносить, то бить, восстанавливая силы, если не бить, то прикрывать каким-то иным способом. Фокус внимания парня распределился на все поле боя, он даже в легкую медитацию провалился, войдя в ритм сражения. Максим ощущал себя Авалокитешварой, Буддой с тысячей рук, он был везде и нигде одновременно, внося свой вклад в битву, при этом не двигаясь с места в ритуальной схеме неподалеку от каменной стены, за которой кипело сражение.

Союзники не подкачали, все работали на износ, постепенно уменьшая количество тварей на огороженной площади. Охотники Гильдии все чаще и чаще вырывались за пределы магических укрытий, сея смерть для врагов. Юля плотно облюбовала участок перед бастионом и теперь демонстрировала наработанные в далекой Японии навыки во всей красе. Куда там другим скромным одаренным! Огненные махаоны частично прикрывали ее редким куполом, а частично носились вокруг безумным огненным шлейфом, разрывая урсидаев, разделяясь и смыкаясь, двигаясь вслед за мыслями вошедшей в раж девушки. Макс понимал, что весь этот банкет за счет полустационарных накопителей невесть на сколько миллионов парсов емкостью. Понимал, что в реальном бою без такой поддержки Юля бы уже лежала в глубоком обмороке от истощения. И он несомненно понимал, что после боя им не одну неделю придется таскаться с этими кубами в Иномирье, в несколько смен дежуря у стационарной схемы ускоренной зарядки. Однако нет-нет да поглядывал на свою пассию с одобрительной улыбкой и нескрываемым восхищением. Фурия!

Герман и братья-акробатья ускорили движение стен. Одаренные уже отвоевали половину площади, которую умудрился отгородить Владимир, и уверенно теснили орду обратно к Сопряжению. Сноходцы плотно оккупировали подступы к пульсирующей прозрачной сфере, а сам автор вулкана направлял магматические сгустки непосредственно в Сопряжение, чем вызвал еще больший коллапс на выходе, снижая общее количество врагов.

Что-то во всей картине боя Максиму казалось слегка неправильным. Он не раз сталкивался с урсидаями, интеллектом те не особо блистали. Ни на Изнанке, ни в Иномирье они не строили каких-то тактических схем. А тут, несмотря на то, что для закрывающих прорыв эти твари являлись очевидным мясом, они пытались проворачивать какие-то комбинации, чего парень никогда не видел. Прыжки со спин своих, сдвоенные скоординированные атаки, попытка вывода противника на вожака (пока Денис не перерезал большинство). Макс мог бы сказать, что ими кто-то управляет, если бы не видел, что эти паттерны проявлялись внезапно, хаотично и больше походили на какую-то сработавшую ментальную закладку: уж очень резво дикая тварь превращалась в дрессированного малинуа, и столь же резко опять обретала себя прошлую.

Впервые за весь бой парень использовал Глаза. Мир привычно замедлился, точка зрения сместилась вверх, охватив все поле битвы, потоки духовной энергии уверенно выделились в открывшейся картине. Макс присмотрелся к урсидаям внимательнее: пылающие черно-красным огнем твари были как будто испачканы в какой-то призрачно-голубоватой паутине. Паутинка пульсировала, иногда резко вспыхивала, вызывая у очередного урсидая резкий всплеск тактических навыков, и резко погасала, почти исчезая и лишь чуть-чуть угадываясь на фоне полыхающего в ауре костра хаоса.

«Это что еще за хрень?!» — изумился Максим.

Дальше рассуждать и как-то мучить голову он не стал: феномен требовал изучения. Уж очень подозрительно выглядела эта ровная стабильная энергия на хаотической твари. Как поводок.

Очевидцев вокруг не было, все сражались на арене. Парень охватил поле боя вниманием, проверил, есть ли где экстренная нужда в помощи, и, убедившись, что все ровно, приступил к изысканиям. Из кармана был извлечен старый малоемкий накопитель и тут же избавлен от излишков духовной силы. Рядом с его ритуальной схемой в следующий миг вспыхнула еще одна, простенькая и слабая, однако способная удержать урсидая в течение пары минут. Жертву он особо не выбирал, лишь посмотрел на яркость паутинки, опутывающей тварь. Насыщенная? Подходит!

Выдернутый через Окно Телекинезом урсидай и рыкнуть не успел, как оказался парализованным в печати.

Познание!

«… бежать.. рвать зубами.. свет!.. свет давит… бежать далеко… там цель… много еды!»

Максим затряс головой. Фух! Не в первый раз, конечно, но контакт с мозгом хаотической твари – штука неприятная. Слов никаких не было, только яркие образы, среди которых максимально чужеродно смотрелся какой-то свет, который дал цель к пище. Недолго думая, Макс ткнул Ножом в паутинку, одновременно поднося кристалл накопителя. Артефакт разрушил структуру конструкта на твари, но не успел выпить силу. Зато ее успел собрать парень, активно помогая себе Волей и руной Передачи.

Пример артефакта, переданного Эрледэ для поиска каверн, навел охотника на мысль, что можно будет самостоятельно во внеурочное время поискать, где источник нынешнего безумия.

Выпив урсидая Ножом, Макс вернулся в основную схему, предварительно убрав следы своих экспериментов. Бойня на арене двигалась к завершающему этапу; хаоситам уже принадлежал сектор размером в треть от всего поля боя, и эта площадь неуклонно уменьшалась. Одаренные, разгребающие образовавшуюся с Прорывом навозную кучу проблем, дело свое знали туго: твари уничтожались максимально быстро и эффективно.

Спустя минут десять парень откровенно заскучал: лечить было некого, спасать тоже. Локализовав область вокруг Сопряжения, одаренные просто вошли в стабильный режим. Кто-то сбегал и снял столбы Периметра и перетащил их к месту Прорыва, кто-то, организовавшись в группы по три человека, спокойно уничтожал выпрыгивающих из Сопряжения урсидаев, меняясь каждые две минуты. Отработавшая группа шла восстанавливать силы в ритуальные схемы накопления энергии. Одаренные Земли слегка подшаманили с ландшафтом вокруг Сопряжения, организовав высокую и толстую стену вокруг пузыря с одним единственным выходом для удобства воюющих.

Ментальный вестник от Германа спустя еще какое-то время парня прямо взбодрил. Содержал он единственный посыл: «Дуй сюда!» Макс, недолго думая, последовал совету-приказу – дунул, аж пыль поднялась.

Герман был настолько зол, что слова цедил не хуже какого-нибудь авторитетного гопника в подворотнях в девяностые. Были такие типы, во всем старавшиеся подражать «старшим», опытным бандюганам и решалам, являясь при этом малолетней гнилью без реальной власти или какого-либо опыта разруливания тяжелых вопросов.

— Макс, надо думать, что делать, — начал он, недобро косясь на весьма взъерошенного представителя Коллегии, стоящего рядом. — Нужно твое мнение как одаренного Пространства.

— Излагай, подумаем, раз надо, — пожал плечами Максим, с интересом разглядывая явно недовольных друг другом одаренных. — Что случилось-то?

— Наука случилась, — процедил охотник, кивнув на члена Коллегии. — Видишь вот этого товарища?

— Да, вижу, — обозначенный член Коллегии поежился уже от двух изучающих взглядов.

— Так вот, этот господин сообщил, что у них в доступе сейчас нет ни свитка с Печатью Помех, ни Периметра, ни свитка Пространственного пробоя, — если бы интонации могли убивать или хотя-бы калечить, на одного калеку в их скромной компании стало бы однозначно больше. Не сводя с взъерошенного мужика взгляда, Герман продолжил: — Эти дежурные артефакты господа представители Коллегии решили куда-то забрать на исследования…

— Я уже говорил вам, что не несу ответственности за это недоразумение! — вскинулся ученый. — Я даже в дежурную группу не вхожу!

— Сергей Васильевич, мне откровенно наплевать, куда вы там входите или нет! — повысил голос охотник. — Зато мне не наплевать, что из-за действий вашей организации тут чуть не случилась трагедия. Где свитки?! Как Сопряжение закрывать будем?!! Лезть внутрь с Колесом (это артефакт для закрытия Сопряжения изнутри) – это самоубийство, понимаете, нет?!!!

В конце не выдержав, Герман сорвался на ор. Максим его очень понимал: там, за пленкой пузыря Сопряжения сейчас огромная толпа хаоситов. Там нет стратегически удобной позиции, а плотность тварей такая, что никому и не снилась. Просто задавят толпой. И самое главное – все твари по ту сторону вполне в себе, не подверженные адаптации после перехода в другую по насыщенности духовной силой среду, не деморализованные Печатью Помех, которой нет, готовые к бою.

— Последний раз его Ломачев забирал к себе в лабораторию! Я не знаю, как с ним связаться, уже три вестника отправил, без ответа! — побледнел представитель Коллегии. — Возможно, надо подождать немного…

— А наш где? — перевел тему Макс. — У нас-то тоже должен быть?

— А наш на перезарядке у Серых, — устало вздохнул Герман. — Завтра должны были отдать по плану.

— Вот видите, не только… — начал было коллежский, но был резко прерван сердитым рейд-лидером.

— Тихо! Обосрались, так молчите. Ученые, в говне моченые.

Герман смачно сплюнул.

— Такие дела, Максик, — резюмировал он, поворачиваясь к парню. — В связи с этим вопрос к тебе: можешь чем-нибудь дестабилизировать эту хрень?

— Эммм, понятия не имею, — честно признался парень. — Однако мне тут послышалось, что артефакт для закрытия Сопряжения снаружи называется свитком Пространственного пробоя?

— Так и есть, — вступил Сергей Васильевич, почуяв знакомую почву под ногами, — он дестабилизирует пространство в точке выхода Сопряжения, образуя сильную, но нестабильную прореху в ткани реальности на короткое время. В результате обе аномалии перехода схлопываются, как бы поглощая сами себя.

— О как, — почесал затылок Максим. Герман насмешливо хмыкнул, глядя на этот жест. — А последствия схлопывания какие?

— Взрыв, — пожал плечами представитель Коллегии, — секунд через пять. Мы проверяли на обычных Сопряжениях, не думаю, что конкретно это чем-то будет сильно отличаться.

Скепсисом, плеснувшим от Макса и Германа, можно было обмазаться всем присутствующим с ног до головы.

— Проблема в том, что сама основа свитка – тот деревянный цилиндр, на который он накручивается, – это концептуальный накопитель, — продолжил Сергей Васильевич как ни в чем не бывало. — Там порядка пяти тысяч парсов духовной силы Пространства, высвобождаемой в конструкт разом, и это помимо наполнения самого свитка.

Парень кивнул, слегка рассеяно.

— Ну что ж. В рамках эксперимента могу кинуть туда Разрыв Пространства, перенасыщенный. Может, сработает, — произнес он неуверенно. — Я этот конструкт не очень люблю, уж больно он… неприятный. Но если поможет, то давайте делать.

— В смысле – неприятный? — заинтересовался Герман.

— Если его перегрузить духовной силой, то при срабатывании такой жутью отдает, что ноги немеют, – признался Макс. — А еще на место использования сразу куча духов вылазит, причем не ниже средних, а порой и старшие.

Коллежский деятель аж вскинулся:

— А можно узнать, как это – жутью? И как вы смогли перегрузить этот конструкт? И где проводили…

— Нельзя! — отрезал Максим, снабдив суровый взгляд в сторону Сергея Васильевича уже привычной иллюминацией радужки. Тот подавился следующей фразой.

— Делаем? — поинтересовался он у Германа.

— Делаем, чего уж там, — вздохнул охотник. — Сейчас организую процесс.

Глава 8. Эксперименты и их последствия

Герман споро принялся командовать одаренными. Две дежурные группы остались рядом с Сопряжением, продолжая перемалывать партии хаоситов, выходящих из него, остальные участники закрытия прорыва переместились подальше, за каменный гребень стены, созданной Владимиром при первой локализации Прорыва. Сергея Васильевича пришлось прогонять пинками, так как он хотел во что бы то ни стало присутствовать при создании перенасыщенного Разрыва пространства. Когда Герман, рыча что-то сквозь зубы и невнятно матерясь, таки вытолкал обнаглевшего ученого к основной толпе, Макс вздохнул свободнее. Еще тут не хватало этого увлекающегося энтузиаста.

Накопители передислоцировали метров на пятьсот дальше и левее всей толпы ожидающих окончательного закрытия Прорыва. Для дежурных групп добрые люди открыли и держали две арки Порталов. Максим с видом готовящегося к поединку бойца разминался. Его почему-то обуяло нездоровое веселье, наверное, как неизбежный ответ на ту фантасмагорию, что произошла только что. Ну кому вообще могло прийти в голову забрать стратегические артефакты на какое-то там исследование? Это как ядерную боеголовку вывезти с военной базы, чтобы покопаться на досуге в электронных схемах активации. Еще градус абсурда повышался из-за того, что большинство членов Коллегии, присутствующих на поле боя, в ответ на претензии лишь недоуменно качали головой с видом «А что такого? Никто ж не знал, что так получится». То есть они были полностью уверены в своей невиновности и правоте.

Парень отбросил непродуктивные мысли в сторону, пора было заняться делом.

— Готовы? — крикнул он бойцам, переводящим на запчасти лезущих из Сопряжения урсидаев и, дождавшись утвердительной обратной связи, продолжил: — Как конструкт будет готов, я говорю, вы — сваливаете.

Это утверждение опять же нашло искреннее понимание у коллег. Максим сосредоточился и начал собирать структуру. Разрыв пространства он до прямого волевого создания не доводил, ограничившись уровнем магем, слишком уж редко применял.

— Начинаю! Сваливайте! — крикнул он, насыщая конструкт двумя искрами fidei essentia и направляя его на Сопряжение.

Охотники не заставили себя упрашивать и испарились через Порталы, как будто их тут и не было. Парень отпустил контроль над конструктом и резко ушел в Сдвиг, отпрыгивая от самолично созданной пространственной аномалии, попутно ускоряя себя Телекинезом. Интуиция вопила, что надо валить так быстро и так далеко, как вообще возможно. Предчувствие опасности же окрасило Сопряжение с разверзшимся в нем Разрывом в алые тона — явный признак того, что лезть туда не нужно.

Привычно ударило жутью. Сопряжение затряслось, запульсировало, как лихорадочное. Макс поддал импульса в Телекинез, отчего его пульнуло назад, как будто невидимая великанская нога отвесила телу охотника смачнейший пинок. Интуиция продолжала истерично вещать, что просто неприятным полетом дело не обойдется. Интуиции парень доверял, но не любил эту стерву за уж больно неточные предсказания. И она, в который раз, не подвела. Лихорадящийся пузырь Сопряжения вдруг резко сжался, чуть ли не в точку, а потом взорвался прозрачной, почти невидимой ударной волной. Одаренных, укрывшихся за каменной стеной, бросило на землю, а Максима, который как раз пролетал над местом дислокации явившихся на закрытие Прорыва, накрыло по полной. Не помог и тот факт, что он все еще находился в Сдвиге, то есть как бы слегка выпав из основного слоя пространства. Ударная волна получилась с подковыркой, и Макса, где бы он ни был, зацепить смогла.

Второй великанский пинок направил охотника выше и дальше, попутно выбив дух и дезориентировав. Максим пришел в себя спустя лишь пару секунд, успев при этом, однако, улететь достаточно далеко.

«Твою-то бабушку!» — подумал парень, погасив импульс очередным перемещением в Сдвиге.

— А это что еще за херня?! — воскликнул он, присмотревшись к месту, откуда его так неудачно унесло.

Удивление было обоснованным: на крохотной (с такого расстояния она казалась пятачком) площадке бушевало хаотическое пламя. Эти черно-красные всполохи вообще трудно с чем-то перепутать. Среди языков огня виднелась гротескная фигура, антропоморфная с сильно выделяющимися козлиными рогами.

Капрагин на Изнанке!

Хуже, наверное, только еще какой-нибудь залетный Эмиссар, что маловероятно.

Максим сконцентрировался и шагнул сквозь нужный слой пространства (он про себя называл их «быстрыми») к месту схватки.

Казалось бы, десяток секунд — абсолютно ничтожная цифра. Что может случится за десяток секунд? Пара-тройка свайпов видосиков на телефоне или, скажем, разговор с надоевшими рекламными ботами «Иванов Иван Иванович, здравствуйте! Нужен домашний интернет? У компании Заколебу-но-подключу как раз сейчас есть очень выгодное предложе…». Еще за десять секунд можно пройти шагов пятнадцать. А еще за этот период времени может что-то зачесаться и это что-то можно успеть почесать.

Капрагин за те десять секунд, пока Макс изображал из себя человека-ядро, останавливался, одуплялся и ориентировался на местности, успел устроить в стане одаренных форменный разгром.

Переместившись, парень застал безрадостную картину: полтора десятка валяющихся тел разной степени обожженности, Герман, защищающий массой живого льда столпившуюся за ним кучку людей от дистанционных атак козлоголового, две группы охотников, осыпающие капрагина градом конструктов без видимого результата, а также группу одаренных, сваливающую со всех ног по направлению от места схватки. В ближнем бою на чудовищную тварь насели сноходцы, умудряясь наносить ей хоть какие-то ранения, хотя и не слишком эффективно — капрагин регенерировал их за доли секунды. Еще пара сноходцев ловила и уничтожала снаряды хаотического пламени, которыми тварь успевала швырять в улепетывающих одаренных.

Макс было возмутился такому явному дезертирству, а потом заметил, что отступали самые слабые, у кого шансы в противостоянии с хаоситом были не то что нулевые, отрицательные.

Думать было не о чем, вся ситуация указывала на то, что ходить надо с козырей. Если уж козлоголовый за столь короткое время смог такого наворотить, пусть и благодаря эффекту неожиданности, то затягивать столкновение — плодить новые жертвы.

Проигнорировав какую-то команду от Германа, Максим потянул энергию Порядка из накопителя. Призыв к порядку, усиленный одной искрой пал на охамевшего капрагина, как дамоклов меч. Ярко полыхающие нестерпимым светом колья пробили тварь со всех сторон, лишая возможности двигаться и сражаться. Даже увеличенная на Изнанке сила хаосита не могла в моменте противиться этому конструкту. Но, как и в случае с Эмиссаром, колья начали активно уменьшаться, вступая в конфронтацию со своим агрессивным антиподом — Хаосом. Следующим ходом Макс поставил точку в битве, не пожалев двух искр и не размениваясь на базовые атаки. Да и смысл был торопиться с уже хорошо зафиксированным врагом? Опустошающий укол, пусть и не отработанный до нормального активного волевого использования, усиленный fidei essentia, как гротескный черный бурав пробил макушку козлоголового и прошил его насквозь до самой земли. Мощь Пустоты, дозаправленная энергией веры, оказалась настолько велика, что капрагина буквально разорвало пополам. Однако еще не погасший Призыв к порядку не дал кускам туши разлететься в стороны или как-то упасть, фиксируя две половинки тела сияющими гигантскими кулинарными шпажками.

Максим с каким-то внутренним умиротворением смотрел на получившийся образец современного искусства. Сзади кого-то громко вырвало. Слышался треск убираемого Германом льда. Но громче всего по ушам ударила изумленно-ошарашенная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием участников битвы.

— Мда… — только и выговорил Владимир, который, как оказалось, все это время находился рядом с Германом, парень не заметил его в пылу битвы. — Чем это ты его так?

— Концентрированной силой гнева, вестимо, — ворчливо ответил Макс, отворачиваясь от завораживающего в своей отвратительности зрелища. — Пойду посмотрю, кого там откачать еще можно.

И направился проверять лежащие вокруг тела пострадавших от хаотического пламени.

Максим сидел в зале отдыха Гильдии охотников и тупо пялился в одну точку. Сомнительная честь выпала сегодня плохо заполированному сучку на потемневшей от времени доске мореного бука, которыми были отделаны стены этой обители покоя.

Представитель Серого Ордена прибыл уже тогда, когда Макс закончил лечить выживших. Среди охотников не погиб никто, хотя и легким испугом тоже не отделались. Под хаотическое пламя попало пятеро, включая Юлю, что грозило этим неудачливым одаренным весьма долгой реабилитацией. Физические повреждения парень залечил быстро и даже порой радикально, не пожалев ни Высших Восстановлений, ни искр на спасение жизни и здоровья. На удивление сильно пострадал Мирон: сгусток пламени пробил защиту Ветра, опалил охотнику весь правый бок, включая лицо. Глаза, к счастью, не пострадали. Юля отделалась чуть легче: распоротое плечо, после попытки поиграть в фехтование с пятиметровой дурой, и обожженная нога — после того, как фехтование не сработало, и девушка решила тактически отступить. У остальных пострадавших были только ожоги разной степени.

Основная же дрянь — хаотическое пламя, как и любая энергия Первоэлементов, при контакте повреждала дух. Максим, который волей-неволей вынужден был пользоваться энергией Порядка для своих эскапад, как никто другой знал, что попадание даже одного парса в ауру дарило невообразимые ощущения болезненного зуда, которые проходили лишь спустя какое-то время. Именно эти экзистенциальные переживания и заставили его научиться лепить конструкты Порядка на голой воле вне ауры. Что будет, если эта гадость попадет в духовное тело, он вообще представить боялся.

Повреждение духа — это очень опасно, даже небольшое. Все пострадавшие, несмотря на залеченные увечья, вид имели бледный и периодически корчились от боли. И помочь им Макс ничем не мог, что его сильно угнетало. На зов ученика пришел Харитон, матерясь, что-то сделал, после чего пострадавшие отправились в глубокий целебный сон.

— Пока их не трогать, пусть восстанавливаются, — прокомментировал он ситуацию. — Мне надо отлучиться, есть лекарство для таких случаев.

И свалил, оставив Максима в одиночестве в лазарете. Тот тоже, не долго размышляя, оставил пострадавших в покое и пошел отдохнуть. Невелика радость находиться в одном помещении с пятью спящими больными и неполным десятком трупов. Коллегия понесла в этой схватке максимальный урон.

Герман, Владимир, представители Коллегии, глава Гильдии Охотников и представитель Серого Ордена в данный момент вели дискуссию в зале переговоров. Парень не слышал оттуда ни звука, но предполагал, что ор сейчас стоит выше гор. Некий Ломачев, про которого говорил Сергей Васильевич, как про последнего, кто брал артефакты, так и не появился. За ним отправился один из орденцев.

Уйти домой тоже пока нельзя. Могут потребоваться его показания. Даже не так — они обязательно потребуются, так как именно он фактически в одиночку закрыл сам Прорыв и убил тварь, которая оттуда при закрытии вылезла. Ну и нельзя забывать о традиционном метании говна друг в друга разными ведомствами в попытке наказать невиновных, наградить непричастных и выйти сухими из воды. Классические корпоративные забавы в переложении на мистические организации. Люди — они вообще такие люди, куда их ни засунь. Максиму мнилось, что, даже если человечество когда-нибудь завоюют пришельцы с мозговыми слизнями, такие свары просто переместятся в другие декорации. Ибо сильнее силы духа, непоколебимее железной воли и мощнее абсолютно любых обстоятельств всегда будут человеческая лень и некомпетентность.

Максим пощупал лежащий в кармане кристаллик накопителя.

«Раз-два-три-четыре-пять, Макс пойдет козлов искать. Эти паутинки — явно контролирующее явление. И сила в них какая-то знакомая. По ощущению. Надо разобраться, а то сильно этот Прорыв напоминает диверсию», — подумал он с легким предвкушением.

Тем временем из переговорки вывалились Герман, Володя и несколько представителей Коллегии, которые сразу пошли на выход: кто-то, поджав губы, кто-то виновато оглядываясь. Владимир, кивнув Максиму, направился в лазарет. Герман же, пыхтя как кипящий самовар, уселся в кресло рядом с парнем.

— Ну как? — лениво поинтересовался охотник у взъерошенного рейд-лидера. — Судя по внешнему виду, ты опять искупался в луже местечковой политики.

Герман напыжился, собираясь что-то сказать, но сдулся и медленно выдохнул.

— Да никак. Сейчас будут определяться, кто виноват и что делать, — ответил он, как-то даже ссутулившись.

— Десять трупов, пятеро раненых, — флегматично произнес Макс, глядя в потолок, — а могло бы их и не быть. Кто-то должен ответить.

— Оооо, это ты как в воду глядишь! — грустно рассмеялся Герман. — Тебя вот хотели назначить крайним. За несогласованное закрытие Прорыва, повлекшее смерти участников.

— Не удивил, — столь же флегматично ответил парень. — Ожидаемо.

— Заблокировано самим Орденом, — ответил охотник. — Они тебя любят.

— Нет, скорее не хотят конфликта. Очевидно же, что у Коллегии проблема в связи с халатностью. Обвинить в ответ и переложить ответственность на того, кто хоть что-то сделал — логично, хотя и политически крайне безграмотно, при таком-то количестве посвященных в реальную ситуацию. Орден не дал Коллегии загнать себя в задницу, вот и все.

— Про халатность, кстати, интересно, — оживился Герман. — Ломачева нашли, артефакты тоже. Этот, с позволения сказать, исследователь, просто убрал их в сейф, а сам нажрался до изумления в компании со своими ассистентами.

— И опять не удивлен, — хмыкнул парень. — Ученые — тоже люди.

— А он не пьет! — торжественно провозгласил охотник. — Все представители Коллегии подтвердили.

— Ну еще бы. И не злоупотребляет служебным положением, — с удовольствием покивал Максим. — У них, наверное, и справка по этому поводу есть?

— По крайней мере вели себя так, как будто бы есть, — рассмеялся Герман. — Но суть ты уловил верно. Это не они, их подставили, так как быть такого не может, чтобы кто-то из Коллегии как-то накосячил. И даже тот факт, что этот самый Ломачев уволок артефакты с режимной территории, — досаднейшее недоразумение, он ждал для своей работы что-то похожее.

— Словоблудие-то какое! — восхитился парень. — Хоть уроки бери.

— Не отмажутся, — Герман наконец-то расслабился полностью, вытянув ноги и удовлетворенно потянувшись. — Савелий, свет наш, Петрович, оказался крайне зубастым типом. Как мне этого в Холодце не хватало! Когда я выходил, он их уже потрошил потихоньку. Спокойно так, но неотвратимо. Как паук, который жертву парализовал, замотал в кокон и уже никуда не торопится.

— С таким набором козырей проиграет только тупой.

— Ну не скажи. Там тоже ребята прошаренные.

— Прошаренные… Да и фиг с ними!

Максим поднялся и начал разминаться.

— У меня тут так все затечет, пока дождусь своей очереди, — пожаловался он.

— А скажи-ка мне Максим, что это за иллюминацию ты устроил при убийстве капрагина? — вкрадчиво поинтересовался Герман, прищуриваясь. — И сияющие столбы, и чернильно-черные спирали. Прямо инь и ян, и все в руках одного одаренного Жизни и Пространства. Интересно!

— А, это вот раз, бух, бах и вот! — честно ответил Макс, постаравшись сделать максимально дебильное лицо.

— Достоверно! Так и запишем: если вылазит где какая страхолюдина, кидать туда Максима, чтобы раз, бух, бах и вот, — Герман откровенно веселился. — Инструкция к использованию готова.

— Первое — конструкт Порядка, — хмыкнул парень, — второе — вариант того, как можно атаковать Пространством. Тебе понравилось?

— А то, — подтвердил охотник, — особенно конечная композиция. А с каких пор ты умеешь конструкты Порядка творить?

— Ты просто внимания не обращал, — отмахнулся Макс. — А с каких пор ты решил следователем поработать? Умею — и хорошо. Нет, чтобы в ножки поклониться, сказать: «Спасибо добрый человек, что не дал умереть в безвестности!» А ты вот вопросы какие-то задаешь, информацию выпытываешь…

— Ну прости, прости. Нечасто на моих глазах вырвавшуюся тварь пятого класса опасности в доли секунды разрывают на куски с концами. А еще и на Изнанке, где эта самая тварь по умолчанию сильнее. А еще до этого ее пыталось убить немало сильных охотников, среди которых и Мастеров достаточно, еще и пачка сноходцев, и никто не преуспел. А тут ты такой красивый: раз — обездвижил, два — порвал пополам. Да так, что можно фотографировать для выставки каких-нибудь психанутых искусстволюбов, художественно так. Две половинки темной индивидуальности, удерживаемые от распада путами света.

— Да ты поэт! — восхитился Максим. — Сам, небось, завсегдатай таких вот выставок.

— Ты от темы-то не уходи! — прикрикнул Герман. — Ты еще и приказа ослушался…

— Ну так накажи, чего уж там. Сколько там гильдейских очков за это можно снять? — отмахнулся парень, садясь обратно в кресло. — Нового все равно ничего тебе не расскажу. Что умею, то умею. Откуда? От божественного откровения. Явился мне как-то семикрылый шестирук, весь в сиянии, и научил зло нечестивое повергать. Про Кодекс напомнить?

— Ладно, ладно, понял, осознал, — пошел на попятную Герман. — Интересно же!

— Герман, не начинай заново, — миролюбиво посоветовал Макс. — Окунись в библиотечный тлен, покури мануалы. Познай непознанное. Голову мне только не делай. Я же не спрашиваю у тебя нюансов твоего коронного живого льда, который еще никто не смог повторить на таком уровне.

— Да тебе и не за чем.

— Вот и тебе не за чем.

— Те, кто вносили в Кодекс пункты про секретность личных разработок, явно не понимали, что делали, — пробурчал немного уязвленный охотник, отступаясь.

— Вон, представитель сидит в кабинете, можешь поинтересоваться, доколе это будет твориться, — спокойно парировал Максим это брюзжание. — Правильно все внесли, а то бы спасу не было от любопытных. Трупы-то потом куда прятать?

— На Изнанку выкидывай, они там быстро истлевают, — закруглил разговор Герман и отправился в лазарет проверять раненых.

Максим лишь саркастично ухмыльнулся и покачал головой.

В Башню он не телепортировался даже, а перенесся тенью мысли. Допросы, доклады, вопросы. Серые выматывали донельзя. Согильдейцы выматывали чуть поменьше, но в комплекте с орденцами — просто кромешный ад. Коллегия пыталась что-то вякать, но их, слава всем богам, никто не слушал, уж больно эпично обосрались.

Макса расспросили про все события чуть ли не в секундном тайминге: Серые засранцы были в курсе про его память и про то, как он может восстанавливать хронологию. Спалился уже давно — на одном из первых же допросов. Савелий Петрович аж крякал от удовольствия, выслушивая спокойный и крайне подробный доклад. На моменте, озвученном как «А потом я применил свои методы для уничтожения капрагина», он порывался-таки начать подробный расспрос, но акцент на том, что это именно что свои методы, и выразительный взгляд в сторону орденца возымели эффект.

Тем не менее нервов парню помотали преизрядно. И нагрузили новой функцией — создать резервный закрыватель Прорывов — на случай, если нет дежурной группы от какой-либо организации. Попытались нагрузить. Макс, услышав такое распоряжение, встал на дыбы и порекомендовал обязанностями своих слуг обязывать, ну или рабов каких, если имеются, должников и прочих уязвимых элементов общества.

Серый, а предложил это именно он, попытался давить Кодексом, но не вышло, нет там никаких пунктов про обладателей специфических навыков и их обязанность что-то там делать во благо человечества. Парень даже удивился — орденцы обычно не вступали в юридически уязвимую полемику. Но тут, видимо, система дала какой-то сбой.

В итоге сошлись на том, что при участии в закрытии Прорыва Максим делает это собственными силами, не расходуя дорогостоящий свиток. Взамен — преференции на сумму не менее, чем оплата по крупному контракту Гильдии. Дополнительно, сверх любых иных бонусов. На том и договорились.

К Иезекиилю парень не пошел, за день уже достаточно наобщался, больше социальных взаимодействий на сегодня его бедное сознание бы не потянуло. Спать тоже не хотелось, хотелось, что называется, смотреть ковер. И пожрать. И, возможно, побултыхаться в роскошной ванне этого сибарита, ван Либенхоффа, чтоб ему в Хаосе икалось. И суккубу призвать, наверное…

Макс отогнал разыгравшиеся мысли. Нет уж, раз есть что-то типа отношений, то суккубы — это как к проституткам сходить, когда на свидании не обломилось. Сомнительный поступок с точки зрения максимовой морали. Он, конечно, знал, что две трети его бывших знакомых не запарились бы этим вопросом и на секунду, но когда бы это серое большинство стало превалировать над внутренним ценностным компасом? Никогда, почти. И сейчас не будет.

Юля, кстати, пришла в себя, как и все остальные пострадавшие. Перед тем, как покинуть здание Гильдии, Макс еще раз посетил лазарет, чтобы проверить раненых. Трупы своих коллег добрые члены Коллегии уже забрали, так что лечебное помещение уже не напоминало палату военного госпиталя в разгар какого-нибудь штурма.

В лазарете обнаружился вернувшийся откуда-то Харитон, спаивающий приходящим в себя пострадавшим охотникам какие-то эликсиры. Присмотревшись, Максим с удивлением узнал Кровь Духа, которую по первости, после становления одаренным, довольно часто употреблял, пока стабилизировал свое состояние от варварской операции по духовной трансплантологии.

Харитон, видимо, либо сгонял до своих запасов, либо успел сварить зелье за пару часов своего отсутствия. Рецепт там и правда несложный, а свежий продукт почти всегда существенно эффективнее хранящегося какое-то время. Такое вот правило для магической алхимии.

Запас этих зелий, кстати, у Максима давно истощился, остался последний ящик. А создавать новые он немного брезговал. Ведь для этого было необходимо отлавливать младших духов и натурально-таки их потрошить, создавая основной ингредиент зелья, по которому оно и получило свое название. Два других ингредиента — отвар из трав Иномирья и настойка на листьях какой-то нечасто встречающейся на Изнанке растительной хрени с длинным и непроизносимым названием на латыни — достать было не в пример легче. Вивисекция младших духов — вещь, в общем-то, обыденная и часто практикуемая. Но, как с парнем иногда случалось, процесс этот вызывал отторжение на самых глубинных уровнях психики. Может, конечно, простая солидарность. Он и сам уже частично дух, вот и не приемлет сознание каннибализма.

«Надо закупить у ритуалистов, совесть переживет», — принял тогда соломоново решение Максим, как никто иной понимающий полезность данного состава.

— Три дня, и поправятся, — резюмировал тем временем Харитон, отправляя пациентов обратно в объятия Морфея.

Макс лишь кивнул, подтверждая, что информацию услышал.

Отвлекшись от нахлынувших воспоминаний, парень отправился выполнять программу минимум: пожрать и помыться. Мясо, отвар трав Иномирья с черным чаем, пара ломтей свежего хлеба, закупленного впрок и хранящегося под стазисом, миска салата из свежих овощей, заправленного оливковым маслом, — вот и весь нехитрый ужин, что провалился в желудок, как в черную дыру, буквально за десяток минут. Ну не получалось у Максима есть медленно и вдумчиво, наслаждаясь каждым кусочком. Зато получалось зашвыривать пищу в топку, а потом осоловело отдыхать от столь интенсивного и трудозатратного процесса. Особенности-с, однако!

Ванна, больше похожая на мини-бассейн, наполнилась теплой водой. Макс с довольным стоном растекся в этой роскоши, отдыхая даже не телом, а больше душой от своего напряжения. Мысли текли медленно, постепенно фокусируясь на событиях дня. В основном — на контролирующих конструктах в аурах хаоситов. Охотник был уже довольно опытен в истреблении этих тварей, сначала поневоле, потом — почуяв вкус растущей силы. И имел большую насмотренность. Он видел, как выглядит подчинение младших хаоситов более развитыми особями, стаи урсидаев под контролем капрагина, практически инстинктивные нити управления вожака своей армией, в последние посещения каверн видел контролирующие конструкты над охраной у входа и над импами внутри. Мельком, но достаточно отчетливо, замечал способ контроля хаоситов со стороны Эмиссара в недавней схватке в Иномирье. Но ничего из увиденного не было похоже на ту паутинку, которую он заметил на тварях в сегодняшней битве. Не похож ни на что ни способ ее активации, ни структура, ни странное наполнение, когда нити Хаоса плавали в толще нейтральной духовной силы, не смешиваясь и не окрашивая ее, этакая метафизическая эмульсия.

Максим справедливо предполагал, что этот внезапный Прорыв — никакая не случайность, а вполне себе подготовленная диверсия. Слишком уж звезды сошлись: один свиток Пробоя на перезарядке, второй случайно уперли на опыты, свиток с Печатью тоже в одном экземпляре. Органичным и понятным тут было только разгильдяйское отношение Коллегии, благодаря которому одаренные чуть не пропустили активную фазу начала Прорыва, что в дальнейшем могло бы стоить куда большего количества жизней. Да еще и этот капрагин, вылетевший из схлопывающегося Сопряжения, как белый рояль из темных кустов. Крутовато на фоне такой толпы урсидаев с вожаками. Ракор или серпентар бы смотрелись органичнее, а тут такая страхолюдина, чтобы прямо наверняка.

«Значит, сегодняшний вечер посвятим прикладной артефакторике», — решил Максим, погружаясь в ванну с головой.

Материалов в запасниках скопилось в достатке. Принцип работы артефактов Эрледэ он исследовал ранее и был уверен, что повторить эффект у него получится без проблем. Пусть и не так компактно, как у старого сидхе. И не так красиво. Все-таки эти октаэдры — натуральное произведение искусства! Если присмотреться внимательнее, то можно увидеть, что они состояли из восьми восьмигранных пирамидок, на внутренних гранях которых были выгравированы дополнительные рунные цепочки. Руны же на внешних гранях, помимо основной функции, были просто элементом эргономики. Ну не настолько сидхе гениальны, чтобы просто оформленным мыслеобразом смысловой руны переносить объект на неопределенное расстояние. Саму структуру переноса, спрятанную внутри артефакта, Максим ковырял несколько дней, пытаясь преобразовать рунную цепочку обратно в конструкт, так как принципы построения его несколько отличались от всех увиденных конструктов Пространства. Как охотник ранее заметил, все способы взаимодействия с его даром так или иначе расширяли картину мира и оказывали влияние на использование даже самых частых вещей.

Нюансы углубляют общее восприятие. И чем дальше, тем радикальнее. Теоретизирования Иезекииля по поводу освоения Дара на уровне понимания переставали казаться бубнением занудного реликта.

«Впрочем, как и всегда, — немного грустно подумал Максим. — Все подтверждается позднее, так или иначе, не всегда на сто процентов, но общая идея — точно. Так можно и в конфуцианство скатиться, с такой-то частотой правоты старшего».

Повалявшись еще какое-то время в теплой водичке, парень все-таки взял себя в руки, оделся и направился в мастерскую создавать себе инструменты для дальнейшего расследования.