Сказочные и Мрачные

Глава 1

Часть 1. Упавшие звёзды

«Давным-давно на границе миров стояла Башня. Шпиль ее молнией рассекал небо, а крыша была усыпана звёздной пылью.

В прежние времена люди могли увидеть ее своими глазами, не то, что сейчас. Бывало, уставший странник возвращался домой, и как только Солнце пряталось за горизонтом и на небе появлялась Луна, очертания купола проглядывали в сумраке. Странника охватывало любопытство, надежда и, совсем немного, страх.

Ветер, охранявший границу миров, проверял: достоин ли незваный гость узнать больше, чем ему положено. Одних он разворачивал идти другой дорогой, достойных — пропускал дальше.

Вернувшись домой, странник рассказывал об увиденном: кто-то смеялся, другие внимательно слушали. А потом люди стали передавать эту историю из уст в уста, отправляли друг другу письмами, матери пели её колыбельной своим детям.

Никто не знал, кто построил Башню. Быть может, она была всегда, с момента, как появился мир. Но одно совершенно точно: всё началась с её единственной обитательницы.

Некоторые говорили, что Пряху создали из снов, волшебства и звездной пыли. Другие — что она тоже была человеком, да забыла об этом. Поговаривали, по Млечному пути она спускается в Подлунный мир, ходит по торговым площадям, лабиринтам замков и рыбацким деревням: приглядывает за смертными, слушает истории, которые они рассказывают друг другу, покупает пряжу для работы и задумывает новую ворожбу.

Короли оставляли для Пряхи золотые монеты. Матери — мотки пряжи. А юные девушки дарили ветру ленты, тихонько нашептывая: «Это подарок. Расскажешь ей мою историю?»

Люди верили: если Пряха заберет их печали — а истории были только такими — и вплетет в полотно, — беда разрешится.

Когда Солнце скрывалось за горизонтом и на смену ему приходил молодой месяц, Пряха поднималась в башню и приступала к работе. Первым делом она открывала ставни, и лунный свет тонкой нитью падал к её ногам. Ловким движением она вдевала серебряную нить в иглу, острей которой не было на свете, и неземным голосом затягивала песню, призывая силы света помочь в работе. Стежок за стежком она вышивала на бесконечном полотне истории: про мальчика с угольным сердцем, про чудака, в котором были заперты две души, про колдунью, из-за которой содрагнулся мир.

Полотно становилось все больше, у него не было ни начала, ни конца — бесконечная вереница судеб. Закончив узор, Пряха украшала работу лентами — чужими желаниями — и монетами: отпугнуть злых духов. Когда на небе начинала алеть заря, она убирала полотно в сундук и закрывала ставни.

Шли дни, годы и столетия.

Рушились неприступные крепости.

Девушки, дарившие ветру ленты, становились старухами.

А странники больше не покидали своих домов.

Пряха больше не ходила среди людей. История про Башню была сказкой, затем стала древней легендой, а вскоре её совсем позабыли. Но каждую ночь Пряха открывала ставни и брала в руки иглу.

«Что мне уготовано?”— с грустью думала она.

Ей было ведомо всё — кроме собственного будущего. Ей была тысяча лет, она была юной и прекрасной. И сердце ее жаждало любви.

Он всегда был рядом — наблюдал, прячась за облаками.

«Вот ты какая! — улыбался Звездный царевич, и сердце в его груди пылало ярче огня.

Звезды посмеивались над юношей, а он был уверен: когда на небе взойдет его звезда, Пряха станет его невестой. Она будет жить с ним высоко над землей — еще выше, чем облака, что окружают Башню. Они созданы друг для друга, он-то свою судьбу хорошо знает!

Когда пришло время, и на голову юноше надели венец, он сошел по Млечному пути вниз.

«Здравствуй, я так долго ждал встречи с тобой!» — Он улыбался как дурак, и над его головой разливалось золотое сияние.

Он был единственным, кого Ветер пустил дальше, чем было положено. В ту ночь Пряха впервые не открыла ставни.

В день свадьбы она получила в дар корону: месяц, украшенный мерцанием звезд.

«Это подарок, — щебетали Звёзды, — Добро пожаловать в наш мир!»

В праздничном зале собралось несчитанное количество гостей: кометы, ветра и ангелы, — поприветствовать молодых и пожелать им тысячи благих лет.

Как только Пряха под руку с возлюбленным вышла из праздничного зала, она стала другой: с щек исчез румянец, глаза сделались иссиня-черными и, где бы она ни прошла раздавался сладкий аромат лунных цветов и время замирало.

Но каждую ночь она спускалась в Башню и возвращалась к работе. На бесконечном полотне появлялись новые истории: про капитана, отдавшего сердце морю, про человека, превращенного в чудовище, про рыцаря, что станет её наследником.

Пряха по-прежнему утешала людей, пусть те её и не помнили.

«Повезло», — говорили они, когда беда отворачивалась и уходила прочь.

Странников больше не осталось.

Девушки, что стали старухами, рассыпались звездной пылью.

Ветер изредка приносил в башню алые ленты.

Шло время. Король управлял мирами, о которых смертные не слышали, но частью которых являлись. Пряха следила, чтобы нити на полотне не обрывались раньше срока. И только звезды между небом и землей оставались без присмотра. Пряхе было суждено привести в мир того, кто станет их стражем.

Спустя годы у них родился сын. Когда Пряха впервые взяла малыша на руки, сердце в ее груди стало больше в несколько раз.

«Здравствуй, — улыбнулась она, баюкая малыша, — Я так ждала встречи с тобой!»

И низким, неземным голосом запела колыбельную, а звезды пылали в ту ночь ярче обычного.

— Конец!» — Арктур светился от восторга.

Он прижал книгу к груди и откинулся на мягкую спинку дивана. Щеки свело от улыбки, кончики пальцев покалывало, а вокруг головы мерцали золотистые искры. С утра он прочитал сказку раз десять и всё не мог успокоиться. Какая красивая история!

— История красивая, но полная чушь! — хмыкнул Орион, усаживаясь рядом. — Отец бы не стал прятался в облаках, а мама никогда не была человеком!

Хорошее настроение мигом улетучилось — старший брат всегда умел испортить момент. Арктур взмахнул рукой, книга задрожала и, со свистом пролетев над головой Ориона, оказалась на столе.

— Фокусник! Зачем эти театральные жесты? Тебе в Академии не рассказывали, что главное — сила мысли! — Орион дотронулся указательным пальцем до своего лба. — Волшебные палочки, заклинания, - только люди могут все усложнять! Мы же не в одной из твоих сказок!

Арктур едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Размахивая руками как дирижер, он играл с разноцветной энергией, которой становилось в гостиной все больше. Радужные переливы сияли и, отражаясь от кристальных стен, наполняли комнату светом. Изящным движением он отправил световую волну сквозь брата, и тот едва увернулся. С непроницаемым лицом Орион перехватил ее и выпустил в открытое окно.

— Чем вы двое заняты? — Раздался звенящий голос, и братья вздрогнули: в комнату влетела Полярная Звезда.

Всё утро она крутилась у зеркала, выбирая наряд для церемонии Взошедших звезд. Сперва Арктур попытался улизнуть, но знал: сестра так просто не отстанет. К тому же, это был последний день, когда он мог беззаботно торчать дома и болтать с ней и Орионом перед тем, как его примут в Созвездие.

— Как я выгляжу? — на Полярной Звезде было бальное платье, расшитое кристаллами.

Арктур всё-таки закатил глаза. Как может выглядеть тот, кто создан из сияющего света?

— Или это? — Полярная Звезда встряхнула лиловыми волосами, и перед ней появилось зеркало в полный рост, прежде стоявшее в другой комнате. Хрустальное платье сменилось на темно-синее, с серебряными звездами на плечах.

— Сияешь как никогда!

— Ты такой ребенок! — фыркнула она, и, вдруг, заметила на столе книгу. — Только не говори, что до сих пор не вернул её в Хроники!

Книга задрожала — и в следующий миг оказалась в руках у Полярной Звезды. Она пролистала страницы, и, дойдя до последней, вздрогнула. Розовое сияние вокруг её головы накалилось докрасна.

— А где последняя сказка?!

Арктур вжался в кресло. Как бы объяснить.

— Тут, кое-что приключилось. - пробормотал он.

— Даже не хочу слушать! Чтобы ни произошло, ты должен уладить всё как можно скорее!

— О чем разговор! — Голос прозвучал неестественно громко.

Арктур попытался изобразить улыбку, но вышло натянуто. Угораздило ведь забыть про выпавшие страницы! И где теперь их искать? Может, они затерялись среди бесконечных стеллажей Хроник, а, может, ветер унес их в другие миры — теперь уже не разберешься! Нельзя же повернуть время вспять и оказаться в том дне, когда он случайно наткнулся на книгу! О чем вообще была та история? Кажется, что-то про смертных и сказочных. Или нет, про разбитое сердце. Ладно, какая теперь разница — Арктур шумно выдохнул, — Это всего лишь забытые сказки!

— Это не «всего лишь забытые сказки»! — заметил Орион, протирая очки рукавом расшитого камзола, — Любая история важна!

Арктур проигнорировал брата и то, что он в очередной раз прочитал его мысли. И когда он стал таким скучным? Прежде был напористым и дерзким, а после миссии в один из нижних миров стал невозможно послушным и осмотрительным, бросил службу в Звездной Кавалерии и замуровал себя в Хрониках.

— Ты все знаешь, — Арктур повернулся брату, — Неужели есть мир, где читают так примитивно? У них что, нет кристаллов памяти? Это же так здорово: коснешься — и попадаешь в другую реальность! За секунду узнаешь столько всего! Можно даже запахи почувствовать, а это...

— Это исторический документ! И не замуровывал я себя в Хрониках! И мысли твои тоже не читаю, а вижу тебя насквозь! Полярис права: разберись с забытой сказкой скорее, иначе на церемонии тебе худо придется.

— В смысле?

— Зачем по-твоему проводится Церемония Взошедших Звезд? Чтобы проверить готова ли звезда к исполнению своего предназначения!

— А у меня какое? — Арктур чуть ли не подпрыгнул, — Указывать путь? Быть счастливой звездой? Или... исполнять желания?!

— Вот вечером и узнаем! Но после случившегося вряд ли кто-то допустит тебя к чужим судьбам. Главное, помни: куда бы тебя не распределили, ты должен оставаться беспристрастным, соблюдать законы мироздания и не вмешиваться пока не попросят! Вслух! В общем, проверят тебя — и решат, куда отправить.

Арктур заморгал. В животе проснулось неприятное чувство, которое больше не получалось игнорировать. Он прежде не задумывался, как проходит посвящение. Полярная Звезда и Орион, да и мириады других, просто вставали перед Советом Старейшин — вспышка — их принимали в созвездия и все шло своим чередом. Какае еще проверка?!

— Как вам? — Полярная Звезда снова сменила наряд. — Серьезно, я красивая?

— Ага, как всегда, уродина, — буркнул Арктур себе под нос, но в последнюю секунду сообразил, что натворил.

Полярная Звезда со скоростью света рассекла пространство и оказалась в двух шагах от дивана, где братья валялись все утро.

— Подумать только, у нашего младшенького сегодня Звездный Час! — Она уперла руки в бока и гневно сверкнула глазами. Орион даже не пытался скрыть улыбку, наблюдая за ними, а Арктур мечтал обратиться звёздной пылью. — Когда наш малыш успел так вырасти! — Полярная Звезда крепко сжала лицо брата в своих ладонях и капканом стиснула его щеки.

Он пытался вырваться, но сестра ловко зажала его голову подмышкой и с силой стала трепать по волосам. Казалось, голова лопнет и из нее высыпается фейерверк искр, вроде тех, что озаряют галактику после балов. Чудом удалось вырваться и, показав сестре язык, Арктур со скоростью света переместился в другой конец комнаты. Рыжая мерцающая полоса света за спиной, которая всегда появлялась после прыжка, напоминала хвост, и он снова прыснул от смеха.

— Ты такой ребенок! — закатила глаза Полярная Звезда.

— Я давно не ребенок, мне уже исполнилось двадцать тысяч световых лет!

— И поэтому на прошлой неделе ты вызвал на дуэль моего штурмана и чуть не превратил его в столп искр!

— Я должен был защитить честь!

— Чью?

— Теперь уже не важно!

— Ты понимаешь, что из-за вашего ребячества десятки парусников в Подлунном мире сбились с пути? Это важная работа, команда Путеводного Флота должна быть в полном составе!

Сияние вокруг Полярной звезды накалялось — темные искры грозовой тучей нависли над Арктуром, готовые обрушиться на него в любую секунду.

— Все же обошлось! — закричал он, разгоняя темные облака, — Я уже сто раз извинился!

— А списки Угасших Желаний зачем украл?

— Да не крал я их! Их признали несбыточными и просили уничтожить, вот я и... Да там всего одно было, я просто хотел помочь!

— Стоило того?

— А не надо было меня отправлять на службу в Канцелярию! Полярис, ты не представляешь, как там скучно! Думал, от тоски погасну! Почему только меня туда отправили, а? Остальных распределили в разные концы галактики, а меня — кристальные пластины готовить к приему в Вечный архив! Это же вообще не честно!

— А ты не думал, что тебя туда и отправили, чтобы ты, наконец, перестал валять дурака?!

— Да ладно Несбывшиеся желания! — влез Орион, — Помнишь, как они с Метеором забрались на Млечный Путь, когда мамы не было в башне? Уже десять тысяч световых лет прошло, а я до сих пор не понимаю, как вообще можно было до этого додуматься!

— Я не знал, что там никого нет! — Арктур нахмурился и скрестил руки на груди.

На самом деле они поспорили, получится ли прыгнуть сквозь пространство с Млечного Пути, потому что вычитали в одном из кристаллов памяти, что нельзя, — и разве это не странно? Почему можно телепортироваться из любого места в галактике, а оттуда — нет? К тому же, в башню его в те времена еще не пускали, а так хотелось взглянуть на полотно судьбы! Но об этом лучше помалкивать, даже спустя десять тысяч световых лет.

— Понимаешь, что в тот день вас чудом нашли? — Орион выглядел встревоженным каждый раз, вспоминая эту историю, — Будь ветер строже — ты свалился бы вниз! А черные дыры? Если бы ты оказался рядом с самой крошечной, сгинул бы навсегда!

— Но если бы оказался в Подлунном мире, смог бы вернуться?

Орион вопросительно посмотрел на сестру, но Полярная Звезда только пожала плечами.

— Было бы здорово посмотреть, как там живут! — мечтательно сказал Арктур, — Я слышал, что похожего мира во всей галактике не сыщешь! А еще, что только самые отважные отправляются туда! Орион, ты был в Полунном мире? Это была твоя последняя миссия?

— Моя миссия была секретной, — Орион нервно поправил очки, — Почему тебя это интересует? Пойми, это совсем другой мир! Он многим отличается!

— Например?

— Например... Он плотный!

— Что значит плотный?

— Это значит — твердый, как эта книга!

Арктур взмахнул рукой — сборник сказок взмыл в воздух и страницы взволнованно зашелестели. Книга, и правда, была необычной: даже не мерцала! И пахло от нее странно: огнем и страхом. Но даже со своим неудержимым воображением он не мог представить целый мир, похожий на серые измятые страницы.

— Твердое? — спросил он, — Что, например?

— Дома, деревья… А! — Орион подскочил, — И тело! У людей плотное тело!

Арктур посмотрел на свои сияющие руки.

— Как свет может быть плотным?

— Люди не состоят из света. Он есть где-то внутри их сердец, но всего лишь крошечная искра. И тело болеет!

— Мы тоже болеем.

— Но можем мгновенно исцелиться, а людям нужно лекарство.

— Что такое лекарство?

— Например... пьют травяной отвар и ждут, когда станет лучше. И не всегда помогает.

Арктур заморгал. Как-то не очень удобно, странные существа эти люди. А звездам достаточно пробудить энергию жизни — и снова готов мерцать! Сила мысли, все дела. Он и сам не понимал, как это работает, но, видимо, исцеление было одной из способностей, с которой звезды рождались, как телепатия, сияние и скорость света.

— Все же несправедливо, что мы не можем исполнить все желания, — вздохнул Арктур, — Людям, видимо, не сладко живется, а мы могли бы всех сделать счастливыми.

— Нельзя вмешиваться, пока не попросят! К тому же, у каждого во Вселенной своя история, и каждый должен выучить уроки жизни, чтобы впредь не повторять тех же ошибок, — серьезно сказал Орион.

— И нас стали реже просить о помощи, — грустно добавила Полярная Звезда, — Люди больше не верят, что на небе за ними присматривают. Без их благодарности мы однажды совсем погаснем, но пока — будем делать, что можем. Хотя бы растворять своим светом тьму. Ладно, хватит болтать! Вам, мальчики, пора начать готовиться к приему! Орион, сделай что-нибудь со своими волосами, а ты, Арктур, как себя чувствуешь?

Арктур натянул широкую улыбку и спрятал дрожащие руки за спину.

— Полярис, все пройдет хорошо! В конце концов, я же главный герой!

— Чего?

— Чего-чего, истории! — Арктур указал на книгу, повисшую в между ними, — Написано же: родился сын! Сын — это я! Меня распределят в самое яркое созвездия, я буду стражем! Я был рожден, чтобы управлять звездами! Забыла, чье совершеннолетие мы празднуем сегодня?

—Ты не единственный парень в семье, — усмехнулся Орион, — И, напоминаю: историю выдумали. В книге полно сказок, в другой ты был бы всего лишь второстепенным персонажем!

Он толкнул Арктура локтем в бок и исчез. На месте, где Орион сидел, осталось лишь слабый голубой свет.

— И мы не празднуем! — не унималась Полярная Звезда, — Церемония Взошедших Звезд — серьезное событие, там соберется почти вся галактика и даже блуждающие звезды! И не закатывай глаза! Детство давно закончилось, а ты до сих пор и минуты не можешь усидеть на месте, вечно оказываешься в самой гуще беспорядков! Ты должен соблюдать...

—...правила! — Арктур взмахнул рукой — и оказался в своих покоях.

***

Правила, правила! Это ему твердили с детства. Но как можно усидеть на месте, когда в мире — во всех мирах — столько неизведанного! Столько загадок нужно разгадать, столько историй увидеть! Прожить бы разом сто, тысячу жизней, ничего не упустить, увидеть все чудеса собственными глазами! Но разве этой зануде, Полярной Звезде объяснишь?

Арктур повалился на мягкую кровать, и золотое сияние разлилось под балдахином.

Конечно, церемония важна, думал он, перебирая пальцами цветные вихри над головой. На него, наконец, перестанут смотреть как на ребенка. Сколько уже можно упрекать в старых, давно забытых происшествиях? Можно подумать, все остальные идеальные! Ходят в своих сияющих камзолах, задирают носы, видите ли, они выполняют важную миссию! Важную — это да, но разве немного юмора кому-то навредит?

Интересно все же, в какое созвездие примут. Хоть бы не в Путеводные звезды, еще придется миллиарды лет работать под надзором Полярной Звезды! В Хроники тоже не очень хочется, туда отправляют самых нудных и Ориона. Но он-то сам попросился. Быть центральной звездой для какой-то галактики вряд ли светит, в Зодиакальном отряде свободных мест нет, он узнавал. Может, отправят к Счастливым Звездам, сиять для тех, кому благоволит удача? Или все же разрешат исполнения желаний?

Будет совсем худо, если тот случай с украденным списком перечеркнет последние тысячи лет в Академии. Сердце тревожно подскочило в груди, и Арктура обдало холодной волной. Сияние вокруг стало пепельным.

Кто же знал, что если исполнить крошечное, самое незначительное желание, которому не суждено сбыться, изменится сразу несколько жизней? Может, поэтому больше не получается менять судьбы? Он пробовал, конечно, на друзьях, в этом все дело? Ну, а где найти человека, чтобы проверить, сможет ли он исполнить его желание?

Интересно, а Старейшины тоже могут читать мысли как Орион? Увидят его насквозь?! — Арктур поднес к лицу светящиеся руки и пошевелил пальцами. Прозрачные! Под ребрами противно заныло. Он перевернулся на бок и застонал. Неужели все-таки придется миллиард световых лет работать в Хрониках? Вот же влип!

А, может, Орион прав, и он совсем не главный герой, которым себя вообразил, и сказки — всего лишь выдумка. Но одна вещь из той книги точно была правдой: Башня и та, которую люди — странные существа из Подлунного мира — называли Пряхой.

Башня между мирами манила Арктура с детства. Когда выдавалась свободная минута, он сразу же мчался туда, несмотря на предостережения старших и мудрых звезд. Оказавшись внутри, не мог понять, где заканчивается реальность и начинается волшебство. Во-первых, когда в Звездной обители наступал день, в окна башни заглядывала Луна. Во-вторых, полотно судьбы! Ему была ни одна тысяча световых лет, а оно никак не заканчивалось!

Пряха сидела у раскрытого окна и стежок за стежком, рисовала узор на полупрозрачной ткани. В свете луны облик ее постоянно менялся, слово у нее было сразу три лица. То она была юной, то становилась старше, а под определенным углом ее можно было принять за поседевшую старуху. Ее полупрозрачное лицо сияло — и это был единственный свет в башне, кроме разве что серебряной нити, тянущейся от круглого диска Луны.

Арктур садился на старый деревянный сундук и, как завороженный, наблюдал, как острая игла пронзает мерцающую ткань. И лишь когда внизу просыпалась заря, Пряха убирала полотно в сундук, и они возвращались домой.

— Тебе это не наскучило? — спросил он однажды, — Сколько Лун ты шьешь.

— Я отдохну, когда мое полотно закончится, — Пряха коснулось холодной рукой его щеки.

— Оно ведь бесконечное?

— Для моих историй. Когда придет время я отдам его другой.

— Полярной Звезде?

Пряха покачала головой.

— Это будет незванный гость.

Арктур вздохнул: матушка всегда говорила загадками, обещала, что он поймет «когда придет время.» Время шло, а он мало что понимал.

— Скажи, а почему звезды падают на землю?

Пряха внимательно посмотрела на него и ласково погладила по волосам.

— Чтобы изменить ход истории.

***

История!

Арктур резко сел, по спине пробежали колючие мурашки. Сорвавшись с места, он мгновенно переместился в гостиную. Золотые искры, которых после прыжка становилось еще больше, застилали глаза, и он нервно разогнал их руками.

Раскрытая книга все так же висела над полупрозрачным столом. Еще прыжок — и Арктур судорожно перелистнул страницы.

Может, спросить у ветра, видел ли тот последнюю сказку? Да разве тот скажет! Всегда такой холодный, никогда не пойдет навстречу! Придется возвращать в Хроники как есть, может, удача улыбнется, и никто не заметит пропажи.

Арктур переместился на парадное крыльцо: впереди простирались бескрайние просторы галактики. Свет сияющих солнц отражался от хрустальных куполов зданий, радужные вихри над головой казались густыми и тягучими. Вдалеке виднелись Кварцевые Горы и Туманные моря, Зеркальные озера и поля, усеянные лунными цветами. Дворец, в котором заседал Совет Старейшин, возглавляемый его отцом, возвышался над остальным городом, и Арктур был уверен, что с одной из башен можно запросто попасть в один из верхних миров.

Прижав книгу к груди, он взмахнул рукой — и оказался у входа в Хроники. Белые кварцевые ступени гудели под ногами, звенели вокруг отголоски историй, которым не терпелось быть услышанными. Картины на стенах безостановочно менялись, а от бесчисленного количества стеллажей, установленных Кристаллами Памяти, захватывало дух.

Несмотря на вечернюю церемонию, к которой обычно все в Обители готовились заранее, посетителей в Хрониках было хоть отбавляй. Группа маленьких звездочек, открыв рты, слушала рассказ о туманностях. Когда их учитель указывал на акварельные переливы над головами, туманности меняли цвет, а малыши восторженно щебетали, и свет их разливался по залу.

— Не сиять! — Донесся из сумрака строгий голос Хранительницы, и звездочки померкли.

За длинными столами сидели младшие ученики Академии. Им еще не скоро предстояло пройти посвящение, но красные, белые, синие, золотые звезды, юные и горячие, склонившись над кристаллами, готовились к экзаменам, а Астероиды, высокие и широкоплечие, в серебряных расшитых камзолах, разглядывали парящие карты соседних галактик и о чем-то едва слышно переговаривались.

Арктур приложил немало усилий, чтобы убедить старую Хранительницу в особой секции, что книга уже была испорчена, и он тут совершенно ни при чем.

— Ну зачем мне вырывать страницы! — Он улыбнулся особенно ярко и перекинул волосы на другую сторону, чтобы она могла лучше рассмотреть его честное лицо, — Может, книга уже такой попала в Хроники!

Хранительница смерила его неодобрительным взглядом, но в итоге, поджав губы, отметила что-то в своем кристалле и отпустила Арктура. Прошло всё не так плохо, и он был уверен, что про эту ерунду скоро забудут. Зря только волновался!

***

Вернувшись домой, Арктур облачился в новый парадный камзол. Мягкий темно-синий бархат напоминал нежные объятия ночи, а золотые эполеты из золотого света приятно давили на плечи. Плащ, расшитый крошечными созвездиями, идеально дополнял образ. Так пафосно! — Арктур фыркнул от удовольствия. Как бы всё ни обернулось, церемония того стоит, раз вся Обитель Звезд увидит его в таком костюме! Он уже видел, как идет по сияющему парадному залу, - расшитый плащ развевается за спиной, а гости восхищенно ахают. Вот он подходит к Старейшинам, крепко пожимает руку отцу и другим членам совета, произносит присягу — и его звезда ярче других загорается на небе!

— Хватит мечтать! — Голос Полярной Звезды вернул в реальность, — Что у тебя на голове! Сядь!

Усадив брата перед зеркалом, она пыталась распутать его волосы и повторяла, что все должно быть идеально. Орион наслаждался муками Арктура и вслух вспоминал, как непросто пришлось, когда он только заступил на службу в созвездие. Все это ничуть не помогало успокоиться. Арктур натянуто улыбался, пытался унять дрожь в ногах, и когда Полярис с Орионом, наконец, ушли, без сил опустился на кровать и, закрыв лицо руками, тяжело выдохнул.

Вот бы знать, что его история закончится хорошо! Если звезды могут предсказать судьбу, то и судьба звезды где-то записана?

И его пронзило холодной волной. Ну, конечно! Полотно! Бесконечная череда судеб!..

Никто даже не заметит, если действовать быстро: прыгнуть в башню, посмотреть одним глазом на узор - и обратно! Как он раньше не додумался? Конечно, не совсем ясно, есть ли там его история, но было бы глупо не проверить это прямо сейчас!

Сорвавшись с места, Арктур спрыгнул с подоконника на пышное белое облако, стрелой рассек темное небо, и в следующий миг стоял у подножия Млечного Пути.

Млечный Путь казался зыбким, почти прозрачным. Как выяснилось еще десять тысяч световых лет назад, переместиться куда бы то ни было с него было невозможно — вселенная устроила все до невозможности мудро. Арктур старался не обращать внимание на зияющую бездну и, сцепив зубы, стал спускаться во тьму. В руках проявлялась непривычная тяжесть, мысли путались, а сияние угасало. Можно было хотя бы сделать перила, подумал он, стараясь не смотреть вниз, но взгляд, как нарочно, устремлялся в бездонную черную пропасть. Пальцы покалывало от волнения, а звездный плащ развевался за спиной, оставляя за собой блестящие искры.

Из темноты выскочил ветер и предупреждающе зашептал:

— Ты знаешь правила: тебе туда нельзя одному.

Арктур отмахнулся и ускорил шаг.

Ветер засвистел громче, зарычал, пытался ухватить за плащ, — чудом удалось проскользнуть в башню и, заперев дверь изнутри, Арктур бросился к сундуку. Пальцы не слушались, сердце бухало слишком сильно. "Соберись!" - твердил он себе, — и наконец полотно оказалось в его руках. Холодная ткань струилось между пальцами, водопадом стекала на пол. Арктур никогда прежде его не касался — это было запрещено, — но сейчас-то случай особенный. И никто никогда не узнает…

Расстелив полотно на полу, Арктур принялся искать свою судьбу. Было не совсем ясно, как нужно читать истории: ни картинок, ни слов, — только цветные нити. Красные, желтые, зеленые — они сплетались в причудливые узоры. Одни были короткими и внезапно обрывались, другие тянулись от одного края к другому. На некоторых были завязаны узлы: крошечные, едва заметные или, наоборот, крупные. Нити переплетались между собой: две, три, десять. Где-то были пришиты ленты — так Пряха скрепляла договор между двумя мирами, где-то — вшиты золотые монеты, чтобы отогнать несчастье.

Арктур судорожно водил рукой по мерцающей ткани. Быть может, его история та, что вышитая серебрянной нитью, или украшенная белоснежной лентой? Или золотая, с тремя узлами? От сияния рябило в глазах, и Арктур не сразу заметил, что пуговица на рукаве камзола зацепилась за желтую нить. Он попытался аккуратно распутать ее, но пальцы не слушались, дернул рукой — и нить порвалась.

Его отбросило назад. Это плохо. Это очень-очень плохо!

Арктур пытался связать два конца желтой нити вместе, но руки утратили прежнюю ловкость. Он снова дернул — нить выскользнула из полотна и оказалась в его руках.

Время застыло. Он и сам будто стал сгоревшим метеоритом — каменным и холодным.

Чтобы исправить все, нужны нитки... Первой мыслью было достать иглу, распахнуть ставни, впустить лунный свет. Но снаружи мог поджидать ветер, и даже страшно подумать, как он отреагирует, когда увидит, что полотно испорчено. Думай, думай! Арктур оторвал золотую нить от своего камзола. Желтый, золотой, как разница? С трудом удалось переплести их, протянуть через прозрачную ткань, — и полотно снова замерцало.

Не испортил ли он что-то еще? Арктур пытался вспомнить, каким был узор, но в голове зияла пустота — только сердце бешено стучало в ушах. Он потерял счет времени, пора было возвращаться, и бросив полотно в сундук, Арктур выбежал из башни.

Ладно, пошло немного не по плану. Сглупил. Бывает. Ничего страшного, твердил он себе, но внутренняя дрожь не унималась. Млечный путь едва мерцал под ногами, а ночная мгла становилось густой и тягучей. Что-то со всей силы толкнуло в спину. Арктур обернулся, — ветер налетел на него с разбега, и от удара в живот перехватило дыхание. Ветер неистово выл, хватал за волосы, путал в ногах длинный плащ, хлестал по щекам, и как бы Арктур не пытался закрыться от ударов, снова и снова атаковал.

— Пусти меня! — закричал он, пытаясь увернуться.

Ветер бросил ему в глаза поток колючих звездных терний, и Арктур едва не потерял равновесия.

— Отстань! Отпусти!

Уши заложило от свиста, и было не разглядеть, сколько ступенек осталось преодалеть, чтобы вернутсья к звездам. Арктур пробирался на ощупь, и, наконец, ветер понемногу стал затихать. Вдалеке показались огни Звездной обители, — осталось совсем немного, он почти дома.

И, вдруг, неудержимый ураган налетел с новой силой. Ветер выл, как дикий зверь, кусался, рвал когтями плащ, сыпал в глаза осколки звезд, пока, наконец, не столкнул Арктура с Млечного пути.

Ударяясь спиной о плотную завесу, он камнем падал вниз, пытался ухватился за вязкие облака, но те предательски ускользали. Страх сковал ледяным панцирем, звенело в ушах. Неведомая сила разрывала на части, и острая, пронзающая боль была нестерпимой — хотелось кричать, но не получалось сделать вдох.

И вдруг вспыхнуло пламя. Огонь застилал глаза, прожигал насквозь. Арктур пытался закрыться от испепеляющего жара, но тело, прежде легкое и невесомое, сделалось каменным.

«Пожалуйста, пожалуйста, не дай мне сгореть дотла! — Мысли проносились в голове со скоростью света, — Я сделаю что угодно!»

Но он падал, и падал, и падал. Становился всё меньше, будто не звезда вовсе, а крошечная искорка, что едва мерцает во тьме. Свет Звездной обители был недосягаем.

А где-то в темноте яростно смеялся ветер:

— Ты думал, что уйдешь от меня безнаказанным, дурак?

Глава 2

Предсмертный крик женщины прорвался сквозь кроваво-красные языки пламени, — и Рассвет вынырнул из кошмарного сна. Холодный пот колол виски и, чтобы не поддаться соблазну и не смахнуть его, он крепче вцепился в стеганое одеяло. Вдох-выдох.. Главное не выдать себя, но даже с закрытыми глазами он чувствовал на себе голодный взгляд Жути.

Сердце зависло между ударами, и под ребра вонзились острые, как иглы, когти.

— Ты все равно не сможешь сбежать, — прохрипела Жуть, и от ее кислого дыхания тошнота подкатила к горлу.

Она нежно погладила его когтем по щеке и исчезла.

Сердце забухало, как сумасшедшее, и, судорожно выдохнув, Рассвет открыл глаза.

В воздухе летали хлопья пыли, лохмотья паутины свисали с каменных стен. Повсюду валялись книги, карты звездного неба и куча какого-то барахла громоздилась на столе. Здесь не убирали с того дня, как он сбежал дюжину лун назад, а теперь, когда его силой вернули, Рассвет никого не пускал в свои покои. В углу стояли покрытые пылью рыцарские доспехи, который они с Закатом стащили из Трофейного зала, а со стены смотрел гобеленовый единорог — подарок сестры, из прошлой жизни, когда они еще разговаривали друг с другом.

— Это не единорог вовсе! — настаивала принцесса, но Рассвет был уверен: зеленая листва на картине просто скрывает золотой рог. Вспомнив, как они спорили и хохотали, он невольно улыбнулся.

Да, ему приснился очередной кошмар, всего лишь сон, не более. Может, получится снова уснуть? Но казалось, как только веки сомкнутся — он снова окажется лицом к лицу с ней.

Но реальность была не лучше. Стоило подумать о том, что ждет сегодня, внутренности завязывались тугим узлом. Теперь вся его жизнь была расписана по минутам: фехтование, ненавистные уроки этикета и танцев, ещё Королева вызвала на очередной серьезный разговор, а это не сулило ничего хорошего.

Тяжело вздыхая, Его Высочество Наследный Принц заставил себя вылезти из кровати. Прошла всего неделя после возвращения в Королевство Алого Сердца, но казалось, что время, проведенное на борту “Ловца Чудес”, залитые солнечным светом гавани и шумная команда ему приснились.

Холод пробирал до костей, и несмотря на ранний час, за окном сгущались сумерки. Последние дни Снежной Луны выдались суровыми и скорбными, будто само небо горевало вместе с Алым Сердцем.

“Что дальше?” — Рассвет протер глаза. На сборы много времени не требуется: он по-привычке спал в одежде. Можно отправиться в классную комнату пораньше, но уж лучше он просидит в своем логове лишнюю четверть часа, чем будет слушать занудные рассказы учителя про Чудовищные битвы.

Шаркая тяжелыми сапогами по грязному полу, Рассвет подошел к пыльному зеркалу, и стараясь не смотреть на себя, попытался расчесать гребнем длинные спутанные волосы. Но взгляд, как назло, искал отражение. Сердце пропустило удар.

— Тебя нет здесь, — сказал он обугленной тени, смотревшей на него в упор.

— Кого ты пытаешься обмануть? — прозвучал едва уловимый голос на задворках сознания.

— Тебя нет здесь!

— Как скажешь, — Улыбнулась Жуть.

Бросив гребень, Рассвет сорвал со стены гобелен и завесил зеркало. Затхлый воздух заполнил легкие, и он зашелся в кашле.

Серое небо за окном стало чуть светлее — где-то там, за темной завесой туч проснулось солнце. Пожалуй, и правда стоит поторопиться, подумал Рассвет. Переодеться бы во что потеплее, но все старые вещи Королева приказала сжечь, а новые от портного еще не прислали. Выходит, придется идти в чем был: широкие штаны, какие носили почти все моряки на торговых судах, были слишком короткими, и приходилось то и дело заправлять их в сапоги, длинная туника — вся в заплатках, но, к счастью, кожаный жилет удачно их скрывал. Набросив шерстяной плащ, Рассвет вышел из комнаты и запер на ключ дверь.

До очередного кошмарного дня, а точнее, до выхода в общие залы, было ровно тринадцать шагов. Он это точно знал, он считал их с детства, но с годами расстояние становилось все меньше, потому что шаг его становился шире, — и это был еще один повод ненавидеть свой высокий рост.

В коридорах замка было полно народу. Молоденькие горничные смеялись, вытирая пыль с канделябров, а лакеи заигрывали с ними и услужливо поправляли портьеры.

Увидев Рассвета, слуги замерли. На их лицах появилась паника: никто не знал, как вести себя, они еще не привыкли, что он — их будущий король. Наконец, все засуетились, выстроились в ряд и опустили глаза.

“Они знают, что я сделал,” — подумал Рассвет, и ледяная волна прошла вдоль позвоночника.

К счастью, ехидная маска, ставшая в последние дни его новым лицом, скрыла замешательство. Он окинул их презрительным взглядом и прошел мимо, но стоило свернуть за угол, раздались взволнованные голоса.

— Вы слышали: Рассвет отправил в темницу стражника, который не пускал его в покои Заката!

— Он вчера накричал на служанку, которая хотела убрать в его логове!

— Говорят, он пожелал брату...

Рассвет ускорил шаг и, глядя себе под ноги, пошел дальше. И зачем нужно таскаться каждое утро через весь замок? Родители считали, что наследник должен знать всех своих подданных, а они — быть благодарными за то, что могут его лицезреть. Они и были, когда видели Заката — прекрасного принца, которого все обожали.

Решительным шагом Рассвет пересек Золотую и Зеркальную галереи, Оранжерею и Гобеленовый кабинет.

Придворные шептались за спиной, их голоса напоминали шипение змей, а презрительные, осуждающие взгляды липли к коже. Вдох-выдох. Еще немного, твердил он себе, осталось чуть-чуть.

В нос ударил сладкий аромат цветочной воды: навстречу шли фрейлины. Девушки — все в расшитых платьях, увешанные драгоценностями, с высоким головными уборами, напоминающими крылья бабочек и лучи звезд, о чем-то секретничали. Рассвет ускорил шаг и громко фыркнул, проходя мимо, но краем глаза заметил, что Мглы среди них нет. Может, правду говорят, и она сбежала с Закатом? Может, они оба живы и даже счастливы?

Рассвет вспомнил, как сам признался ей, и щеки обдало жаром. Угораздило же влюбиться в фаворитку брата, признаться ей в чувствах, да еще у всех на виду! Только он не замечал, что у них... связь? В памяти все еще звучал смех Мглы, но не тот, от которого трепещет сердце, а тот, с которым самая красивая на свете девушка, говорит: “Неужели Вы думаете, что я могу ответить согласием?”

Лабиринты замка вели дальше: Трофейный зал, Рубиновая гостиная, Чайная. Обитель Луны, Библиотека, Музыкальная комната.

Всюду сновали придворные: прогуливались и обсуждали последние новости, а Рассвет чувствовал себя загнанным в клетку чудовищем, вроде тех, кого показывали за деньги, — увидев его, все замирали, а потом начинали встревоженно перешептываться.

У входа в Тронный зал толпились советники Королевы. Рассвет чувствовал, как они его разглядывают, как недовольно поджимают губы. Он прошел мимо, не поздоровавшись, и не смог сдержать довольной ухмылки, когда почтенный Туманный Граф заметил у него в ухе сережку, и лицо старика вытянулось в изумлении: показывать уши, а тем более украшать их, было дурным тоном.

Интересно, для чего Королева собрала совет? Касается это его или сестры? Рассвету лишь раз разрешили присутствовать на совете, но в итоге мать приказала вывести его вон, за то, что лез со своими замечаниями.

— Ты не видела, как живут за пределами замка! — Кричал он, пока стража вытаскивала его из зала, — Ты не можешь принимать только письменные прошения! Подумай о тех, кому правда нужна помощь!

Но, может, он и правда ничего не смыслил в политике, даже не закончил обучение, как полагается королевским детям. Наверное потому никто не скрывал, что после коронации ему не придется думать самому. Все, что от него требовалось — исполнять свою роль, а об остальном позаботятся.

А бесконечные лабиринты все не заканчивались.

Бальный зал, Мраморный, Алмазный. Цветочная галерея, Снежный зал и Лесной.

Оставалось самое худшее: нужно было пройти через Картинную галерею, где висели портреты прежних правителей: прадеда, деда, отца. Ту самую, где Королева приказала повесить недописанный портрет Заката.

Если не смотреть по сторонам и идти очень-очень быстро, галерею можно преодолеть за сорок восемь шагов, и на этом кошмар закончится, но стоило переступить порог, ноги сделались ватными.

Голоса мертвых королей звучали отовсюду: те, что когда-то восседали на троне, не могли смириться, что корона окажется в руках мальчишки.

“И этот полоумный сядет на трон?”— Свел брови нарисованный тысячи лун назад прадед.

Рыцарь Света, как его называли в легендах, герой четырех королевств, убил колдунью и Жуткого зверя, тем самым положив конец Чудовищным Битвам. Бесстрашно уничтожил все зло, что было в старые времена: оборотней, русалок, драконов. Стер всю магию с лица земли и принес мир.

В правой руке Рыцарь Света держал меч, передаваемый в их семье из поколения в поколение. Тот самый меч, что пропал вместе с Закатом.

Рассвет взглянул на следующую картину и вздрогнул.

Было странно видеть отца застывшим во времени, с масляным, желтым лицом. Он натянуто улыбался, вот только в уголках глаз не было привычных морщинок.

“Таким ты был в конце? — прошептал Рассвет, глядя в глаза последнему Королю, — Что с тобой произошло?”

В голове не укладывалось, как здоровый мужчина мог сгореть от неизвестной болезни за считанные дни. Сбегая из дома, Рассвет и представить не мог, что больше не услышит его теплый смех, что больше никто не будет трепать его по волосам и спрашивать, вычитал ли он что-то интересное в своих пыльных книгах.

Оставалось всего десять шагов — и мертвые останутся позади, но ноги приросли к полу.

“Это всё из-за тебя, — Услышал он голос Заката, — Это ты убил меня.”

Воспоминание о последней встрече всплыло в памяти, и внутренности опалило жаром. Собственный голос, пропитанный ядом, звенел в ушах. Если бы можно было повернуть время вспять, переписать историю, он бы ни за что не сказал тех слов — и тогда все сложилось иначе.

Рассвет заставил себя отвернуться, выбежал из галереи и, лишь оказавшись в учебной комнате, с облегчением выдохнул.

Учитель давно ждал и стал ругать его за опоздание.

— Скажите спасибо, что я вообще пришел, — пробурчал Рассвет и рухнул на стул. Его все еще бил озноб, он все еще слышал голоса мертвых.

Старик ничего не ответил и сразу принялся рассказывать что-то об экономике, политике и про Чудовищную битву. В который раз.

“...Чудовища выпустили когти — и изувечили наших детей...”

Рассвет не слушал: он всё ещё думал о брате. Несмотря на то, что Закат не сел на трон, несмотря на то, что на голову ему так и не надели золотую корону, мать приказала повесить его портрет в ряд с остальными. Конечно, он всегда был одним из них. Яркий и смелый. Дерзкий и очаровательный. Как же мог он исчезнуть без следа? Закат ведь идеально владел клинком, он бы смог за себя постоять! Может, Королеве стоит еще раз отправить стражу на поиски, может, слишком рано подняли траурные флаги? А может, Закат, правда, сбежал, связал судьбу с Мглой и ...

— Ваше Высочество, Вы слушаете? — Скрипучий голос вернул в реальность. Старик сдержанно выдохнул и продолжил рассказ.

“..И создала колдунья Жуткого зверя — с клыками и шерстью, рогами и углем вместо сердца..”

Рассвет уставился в окно. Серое небо нагоняло тоску, разорвать бы эти черные тучи...

Интересно, а Закат спорил с учителем? Считал абсурдными рассуждения старика о распаде Алмазного Королевства? Понимал, что он путается в фактах, рассказывая об осаде Королевства Снежных Вершин?

Настроение с каждой минутой становилось все хуже, а хуже, казалось, некуда. Время тянулось бесконечно, голова гудела, коленки упирались в перекладину под столом. Хотелось, чтобы скорее начался вечер. Или весна. Или другая жизнь. Хотелось быть где угодно, лишь бы не в этой комнате. Рассвет плотнее закутался в плащ, положил голову на стол и закрыл глаза.

Глава 3

Его разбудил звон Колокольной башни. Свечи почти догорели и комната погрузилась в полумрак, отчего в груди появилось нехорошее предчувствие. Сорвавшись с места, Рассвет бросился в Обеденный зал, мысленно умоляя Луну помочь: если он опоздал на ужин и встреча с матерью снова заканчивалась скандалом. Королева всегда была с ним строга, а он не знал, как должен себя вести, чтобы не сердить ее.

Стоя у дверей, Рассвет нерешительно переминался с ноги на ногу и собирался с духом, решаясь войти. Каждый раз, оказываясь в нарядном Обеденном зале, с тяжелыми хрустальными люстрами, обитыми парчой креслами и золотой лепниной на стенах, Рассвет чувствовал, как его начинает бить озноб — воспоминания, которые он пытался заглушить, всплывали перед глазами.

Интересно, зачем Королева вызвала его на этот раз? Неужели из-за того, о чем все болтают? Обряд Сплетения судеб. Наследник обязан выбрать достойную партию. Претендентки — дочери благородных семей. Неважно, кто это будет, главное, чтобы девушка принадлежала к знатному роду, и у её отца было много золота. Их земли станут едиными, а казна богаче. Удачная сделка, так говорят. Очередной фарс, очередной брак по расчету.

Рассвет вытер мокрые руки о жилет и толкнул дверь. Яркий свет заставил зажмуриться: комнату освещало несколько десятков свечей.

Королева сидела в обеденном кресле во главе стола, словно на троне — ровная осанка, гордо поднятый подбородок. Лицо матери напоминало восковую маску — без тени эмоций, только светло-голубые глаза смотрели в упор.

Из-за слепящего света Рассвет не сразу понял, что Королева не одна — рядом сидела принцесса. Выглядела она странно: красивая, как кукла, но такая же неживая и вялая. На бледном лице блестели неестественно большие глаза, как после болезни. Хотелось броситься к ней, встряхнуть, услышать звонкий голос. Рассвет готов был забрать назад сказанные накануне слова, резкие, злые. И не обращая внимания на прожигающий взгляд матери, он направился к сестре, как вдруг увидел человека, сидящего по правую руку от Королевы, и застыл на месте. Живот свело, во рту появилась противная горечь.

Рядом с королевой, по-свойски развалившись в кресле, сидел Мрак.

“И когда он вернулся?” — Рассвет сжал кулаки. Он каждый раз облегченно выдыхал, услышав, что Герцог Сумрачных земель покинул Королевство. Надеялся, что больше никогда о нем не услышит и тайно мечтал, что Мрак свалится за борт корабля и русалки, если они еще где-то существуют, утащат его на дно. Но тот возвращался и мозолил глаза.

Во Мраке Рассвета раздражало всё: как тот говорит, выглядит и как дышит. Раздражал его точеный профиль, изысканные манеры и даже золотые пуговицы на черном камзоле. Но все в замке были околдованы герцогом: жадно ловили каждое его слово, смеялись над каждой его шуткой. Было честью оказаться среди его приближённых. Мрак был вторым человеком, после Заката. Теперь, выходит, первый?

Стараясь не показывать замешательства, Рассвет кивнул, но вышло неуклюже, и Мрак рассмеялся.

Вдох - выдох, главное, не вестись на его провокации.

Большой обеденный стол был сервирован на дюжину гостей. Слуги, опустив головы, стояли у стены и ожидали приказа выносить блюда, а Рассвета отбросило на на несколько лет назад: холодная рукоять меча, испуганные голоса, его тащат куда-то, а потом — темнота.

— Сядь, — велела королева, и когда он занял свое место, перешла к делу. — Ты не пришел в Обитель Луны, пропустил утреннюю молитву. Снова! Слышала, уроки фехтования ты тоже игнорируешь? Неужели так сложно! Выполнять! Свои! Обязанности?! Ты дал мне слово!

Опустив голову, Рассвет ковырял кожу вокруг ногтя, пока на пальце не выступили капли липкой крови.

— Ты осознаешь, что происходит? Не понимаешь, какая угроза нависла над нашей семьей?! — Слова матери острыми мечами вонзались в спину, — Ты должен идеально владеть клинком! В совершенстве! До Королевского турнира времени остается мало!

— Я ведь не должен в нем участвовать!

— Но победитель может вызвать тебя, будущего Короля, на Благородный поединок!

— Всем известно: это притворство, он все равно должен будет мне проиграть!

— Должен, — кивнула Королева, — Но ты обязан выйти на ристалище и сразиться, а что за Король дрожит, когда нужно взять в руки меч?! — Она выдохнула и продолжила, — Турнир пройдет перед Морозной луной, накануне твоей свадьбы, так что не смей бездельничать!

— Зачем это все?! — Происходящее все больше напоминало спектакль.

— Ну, что Вы, Ваше Высочество, это древний обычай! — Мрак наслаждался происходящим, — Перед коронацией наследный принц должен найти родственную душу, выбрать верного рыцаря и.. преобразиться.

Он криво улыбнулся и жестом приказал служанке наполнить кубок. Девушка встрепенулась, налила из хрустального кувшина кроваво-красную жидкость, расплескав часть на белоснежную скатерть.

Рассвет упорно делал вид, что замечание Мрака его нисколько не задело, но они оба знали: это не так. Мрак всегда умел сказать что-то незначительное, пустое, но эта мелочь, пара слов, проникала под кожу и сидела там, как заноза.

— Герцог прав, ты выглядишь неподобающе! — Королева поморщилась, глядя на сына. Ее раздражала его неопрятность: спутанные волосы, потрепанный жилет, обкусанные ногти. — Ты должен привести себя в порядок до знакомства с девушкой!

— Какой девушкой? — Рассвет подскочил со своего места, едва не опрокинув стул.

— Какой скажут! Считаешь, я должна объяснять тебе свое решение? Не понимаешь, в каком мы положении?

— У тебя странные способы его исправить!

— А почему, по-твоему, я вообще должна его исправлять?!

Эта фраза, так просто сказанная матерью, застала его врасплох. Рассвет открыл рот, но слова застряли в горле.

— Заткнись и сядь, — отрезала Королева.

Сердце бешено стучало, ладони покрылись противным потом.

Вот зачем она так? Мало того, что остальные бесконечно сравнивают их с братом, будто Рассвет сам не понимает, что не сравнится с ним, даже если проведет тысячу часов над книгами, на ристалище или в бальном зале. Будто он сможет забыть, что натворил или как-то это исправить.

Дверь отворилась и в столовую вошли гости: несколько советников и незнакомый Рассвету мужчина. Он был высокий и широкоплечий, длинные волосы, припорошеные сединой, словно инеем, собраны на затылке, а темный камзол, совсем без вышивки, оторочен пепельным мехом.

“Должно быть, шерсть Раскаленного Зверя,” — подумал Рассвет, и в горле встал ком. Ему однажды доводилось видеть это чудище, но шерсть его была огненной, а от шкуры мертвого веяло холодом и тоской.

Оказалось, гость прибыл из Королевства Снежных Вершин. Сын нынешнего Снежного короля — принц Буран — был приглашен поближе познакомиться с королевской семьей.

— Вы проделали долгий путь, — сказала Королева, когда гости расселись, а слуги вынесли ароматные блюда.

— Море еще суровое, — ответил Буран, — Стихия забрала часть команды. Наши люди готовы в любой момент отдать жизнь, если потребуется, но все же грустно видеть, как они исчезают в бурлящих волнах, пусть и ради благого дела.

— Надеюсь, Луна была милостива к вашему народу нынешней зимой?

— Солнце ни разу не осветило Снежные вершины. Мы уж думали, не разгневали чем небо? Разжигали костры для Луны да приносили в жертву Серебристых оленей, чтобы вымолить прощение. И лишь перед Волчьей луной ветер разгонял облака, и свет звезд озарил пик, на котором высится замок. Если бы мои воины могли дотянуться до звезд, достали бы самую яркую, чтобы я мог принести ее в дар Вашему Величеству. Бывали Вы когда-нибудь в наших краях?

— Не доводилось, — Королева покачала головой, — но Герцог Сумрачных земель бывал.

— Лишь однажды, — кивнул Мрак, — По приказу покойного Короля Сердец мы отправились искать затерянную в море часть нашего Королевства — остров, что называют Осколком. Почти добрались до его берега, но разыгралась чудовищная буря. Часть команды поглотила стихия, ветер унес наше судно в море, и мы были вынуждены зимовать на Ледяных равнинах. Стихия сжалилась, позволила вытащить корабль на берег, но только мы пришвартовались, морозы сковали его до самой мачты.

— Как же вы спаслись от холодов? В равнины мы даже чудовищ не ссылаем, — спросил Буран, — слишком суровые земли.

— Смогли убить Пепельного медведя, его шкура спасала от холодов, а мясо не дало погибнуть.

Мрак еще долго рассказывал, как они героически боролись с ветром и голодом, и лишь с первым весенним ветром смогли выйти в море, но Рассвет не слушал. Опустив голову и сжав полы плаща, пытался отогнать воспоминания о своем путешествии в Королевство Снежных Вершин. Как он стоит на залитой лунным светом палубе “Ловца”. Корабль медленно плывет по Студеному Морю, острые льдины царапают корму, а неподалеку смеются матросы и кричат свои желания звездам.

Гости еще долго разговаривали, шутили, поднимали бокалы, и, наконец, перешли к делу.

— Ее зовут Вьюга, — Буран достал из нагрудного кармана перстень с полупрозрачным голубым камнем-льдинкой и положил на стол, — После обряда Родственных душ, я сам привезу сестру. К чему соблюдать условности?

Рассвет окаменел.

“Пожалуйста, пожалуйста, — Он уставился на мать, надеясь, что она услышит его мольбы, — Ты же так любишь соблюдать традиции, позволь мне самому поехать за ней!” — согласно обычаю жених должен был сам отправиться за девушкой, “предназначенной судьбой”, попросить благословение ее семьи и вернуться с невестой в свои земли. Пусть не удастся избежать Обряда Сплетения судеб, пусть он до конца жизни будет марионеткой в чужих руках, но это путешествие — глоток свободы перед вечным заточением на троне — был единственным утешением.

— Да-да, Вы правы, так будет лучше, — кивнула Королева, и сердце Рассвета оборвалось.

— Кроме того, — продолжил Буран, — Наши советники подготовили договор, о котором мы говорили. Мы нашли тайные ходы в шахты, где в прежние времена Подземный народ добывал алмазы. Горы капризные, нельзя отправлять туда крестьян: смертные не выживут в таких условиях, да и зима была жестокой, поэтому нам нужны..

— Чудовища? — улыбнулась Королева, — Понимаю вашу заботу о подданных, это весьма благородно. Но к чему прямо сейчас подписывать соглашение? Наши семьи объединятся, вот и гарантия. Все чудовища принадлежат Королю Сердец, а значит, и его будущей жене. Я уже поручила гвардейцам проверить места, где они могут скрываться. Несмотря на указ, многие покинули деревню Отверженных, скрываются в лесах, пиратствуют, даже притворяются людьми. Но каждый рано или поздно получит свое.

— Можем мы забрать хотя бы тех, что находятся в изгнании?

— В деревне лишь старики да дети. Забирайте, если угодно, но, боюсь, толку от них на шахтах будет мало. И не забывайте: все их детеныши, рожденные в неволе, принадлежат нам.

— О чем вы говорите? — Рассвет не узнал свой голос, грубый, рычащий.

Воцарилось неловкое молчание.

— Жених представлялся другим, — ухмыльнулся Буран.

— Наследный принц слишком занят в последнее время, все так внезапно.

— Да, очень жаль, что с вашим старшим сыном вышла такая неприятность. Слышал, Ваше Высочество, Вас не было в Королевстве, когда Ваш брат пропал?

— Я.. просто искал... — промямлил Рассвет, но увидев ледяной взгляд матери, замолчал.

— Интересные у Вас серьги, пиратский обычай?

— Какие пираты, — засмеялся Мрак, — Наш принц какое-то время провел с простым людом, так сказать, хотел узнать поближе подданных. Был матросом на торговом судне, но, сами понимаете, работа непростая, особенно для тех, кто не держал в руках ничего тяжелее пергамента.

— Говорят, на некоторых кораблях живут совсем, как дикари, — ухмыльнулся Буран, — едят, что придется, спят на раскисшей соломе вместе с крысами. С Вами такое случалось? Наверное, непростое испытание, особенно после детства, проведенного в замке?

— Вы недооцениваете Его Высочество, — Мрак хищно прищурился, — Ему и раньше приходилось ночевать в особых условиях.

— А часто Вы становились жертвой морской лихорадки? А капитан был суров? Наказывал за пьянство и своевольничество? Слышал, на торговых судах моряки этим часто грешат.

— Тут дело не в капитане, — Мрак снова велел наполнить кубок, — Дело в глупцах, что не могут исполнить даже простой приказ.

— Что ж, надеюсь, наш принц не такой, — подмигнул Буран, и гости расхохотались, и только принцесса опустила глаза.

Рассвет разглядывал узор на салфетке. Слушал, как бешено стучит в груди сердце. Изо всех сил старался вспомнить что-то приятное, но, кажется, в мире таких вещей больше не осталось.

— Его Высочество тренируется каждый день перед турниром. Вот только мечи у него пока деревянные, стальные ему ещё не дают. — не унимался Мрак, и Буран снова рассмеялся, — Как насчет того, чтобы завтра устроить небольшое состязание? Покажем, как сражаются настоящие рыцари? — Он подмигнул Рассвету, и это стало последней каплей.

Рассвет вскочил со своего места и в одно мгновение оказался рядом с Мраком. Столовые приборы упали на пол. Фарфоровые тарелки разлетелись вдребезги. Схватив герцога за воротник, он вытащил его из-за стола, а тот, застигнутый врасплох, даже не сопротивлялся. Кто-то закричал, позвали стражу. Рассвет впечатал Мрака в стену и замахнулся. Он наносил один удар за другим. Злость, что так долго пряталась, вырвалась наружу звериным воплем. Руки сцепились на чужой шее, под пальцами хрустели кости.

— Что с тобой? — Раздался девичий голос.

Рассвет моргнул — и морок рассеялся.

Он стоял посреди комнаты, сжав до боли в пальцах кулаки. Мрак всё так же сидел напротив. В глазах Королевы полыхала ярость. Гости переглядывались: что это с ним?

— Тебе нехорошо? — Голос сестры напоминал перелив ветряных колокольчиков. Горячая ладонь обожгла кожу.

— Пусти! — Рассвет вырвал руку, — Такая же, как все они! — прорычал он и рванул к дверям.

Словно в тумане, забыв как дышать, Рассвет мчался по коридорам. Единственное, о чем он мечтал — сжечь замок дотла, смотреть, как башни, охваченные пламенем, падут, как стены превратятся в руины.

На миг показалось, что он провалился в один из кошмарных снов, обернешься — и увидишь тьму, что следует по пятам. Он бежал, не обращая внимания на озадаченные лица придворных, всё быстрее и быстрее, пока не очутился у входа в заброшенную звездную башню. И преодолев бесчисленное количество ступеней, Рассвет ввалился в темную комнату.

Его трясло, сердце бухало где-то в ушах. Он сполз по стене и, сев на корточки, пытался перевести дыхание.

Несмотря на запустение и мрачный вид, башня все еще была одним из немногих мест, где он чувствовал себя в безопасности. Десятки лун назад придворный звездочет — наставник юных принцев — обучал их здесь читать карты неба. Нареченная наставника, служившая няней королевских детей, рассказывала сказки, хоть это и было запрещено. Все вместе они строили крепости из подушек и все ждали звезду, которая однажды должна озарить мир своим сиянием.

И даже когда не стало той, что рассказывала истории, а наставника отправили в изгнание, Рассвет поднимался в башню: читал старые книги, проверял, исправен ли телескоп и рисовал карты.

— Как твои работы выходят такими точными? — спросил однажды Закат, — Ты не бывал ни в Графстве Павших Дубов, ни в Землях Четырехлистного Клевера.

— Я много читал про них, — Пожал он плечами, — Похоже вышло?

— Я мог бы использовать их в походе!

И Рассвет не мог сдержать улыбки — ничего не было ценней похвалы старшего брата.

Последняя карта, что он нарисовал, осталась на “Ловце” — команда отмечала все порты и гавани, где швартовался корабль.

Где они теперь? Выжил ли кто-то в тот злополучный день? Рассвет не раз задавался вопросом: знал ли капитан, кем Рассвет был на самом деле? Нужно было признаться, нужно было сказать правду, они бы поняли, они бы не отвернулись... Но у каждого на борту были свои секреты. Быть может, это и стало всему виной.

Что, если члены экипажа стали узниками и окажутся среди тех, кого отправят в Королевстве Снежных Вершин?

Но ведь чудовища мало чем отличались от людей. Хоть у них были клыки и когти, чешуя и крылья, век их был так же быстротечен, а под ребрами бились горячие, живые сердца. Созданные Луной и Солнцем, тысячи лун они жили рядом с людьми. Лесной народ и дети моря учили их охотиться и удить рыбу, дети Гор и потомки Солнца — строить крепости и добывать огонь. Среди них были менестрели и мудрецы, лекари, короли и пираты. Быть может, нужно разрешить чудовищам выйти из сумрака, позволить учиться и заниматься торговлей — и они принесут пользу. Но ведь могут снова выпустить клыки, и начнется еще одна Чудовищная битва.

Рассвет провел ладонью по лицу. Стало тошно от затхлого воздуха, от этого проклятого замка, но больше всего от себя. Пройдет полдюжины лун и, став Королем, он собственноручно подпишет указ, обрекающий тысячи невинных отправиться в земли, где целую вечность идет первый снег. Дети Солнца, с острыми ушами и золотом в крови, не выживут без теплого света. А Лесной народ, чью силу питает лес, зачахнет на ледяных равнинах.

— Но они чудовища, — прошептал Рассвет, — Чудовища...

Сквозь запертую дверь послышалось рычание, и по спине пробежали мурашки. Рассвет нервно заозирался по сторонам, надеясь найти хоть что-то, что может служить оружием, но в комнате было пусто: только набитые хламом сундуки стояли в углу да старое кресло без ножек.

В закрытые ставни бился ветер. Рассвет впустил его, и тот, вцепившись в полы его плаща, потащил к винтовой лестнице, ведущей на крышу. Сам не зная зачем, Рассвет полез наверх.

Крыша звёздной башни была пологой, с небольшим выступом, окруженным перилами — с него можно было наблюдать звезды. Рассвет осторожно подошел к самому краю. Черепица под ногами хрустела, и, медленно скатываясь, падала вниз. Спустя несколько секунд — больше, чем он ожидал, — раздался звук глухого удара.

А впереди расстилалось Королевство Алого Сердца, разбитого и печального. Долины и поля были укрыты еще не растаявшим снегом. Павший лес скорбно склонялся к земле, а Угольные скалы за ним острыми вершинами тянулись к черному небу. Вдалеке виднелись торговая площадь и порт. Соленая река огибала замок и, извиваясь черной змеей, вела к Вечному морю. Рассвет не мог разглядеть пришвартованных кораблей, но, закрыв глаза, слышал, как волны налетают на берег, и море поет свою вечную песню.

Холодный ветер пронизывал насквозь, руки онемели, он не чувствовал пальцев, но буря в душе затихла.

А на чернильном небе загорались звезды.

Близнецы, Большой Пес, Лебедь.

Кастор, Сириус, Денеб.

Они кружили в вышине, и одна сияла особенно ярко. Как зачарованный Рассвет смотрел вверх, не замечая, как еще один кусочек черепицы упал и разбился о землю.

Вдруг, яркая вспышка озарила небо, — объятая пламенем, на землю летела звезда. Она пылала, а ее рыжий хвост оставлял за собой след из звёздной пыли.

— Если увидишь падающую звезду — обязательно загадай желание, — Сказал ему однажды наставник, — Своим сиянием звезда укажет, как выбраться из тьмы.

Звезда беспокойно кружила, становилась все больше и ярче, а потом исчезла, и небо снова стало иссиня-черным. Рассвет заозирался по сторонам. Показалось? Но отголоском дрожала в воздухе звездная пыль, падала на крышу башни, оседала на полы старого плаща.

Выходит, Луна дала шанс все исправить.

Он еще может изменить свою судьбу.