Сказки о Русском Православном Воинском Искусстве «Познай Себя»

Предисловие

В старину сведения или свидетельства о тех или иных со­бытиях, фактах и состояниях, записанные со слов очевидцев, носили название «сказок».

Предисловие

Одну простую сказку,

а может и не сказку, А может не простую,

хотим вам рассказать. Ее мы помним с детства,

а может и не с детства, А может и не помним,

но будем вспоминать.

Э. Успенский «Пластилиновая ворона»

Нам помнится, однажды, в первой половине двадцать первого века, при осмотре одного из подвалов на окраине города Твери, нам посчастливилось найти одну небольшую рукопись, или даже не рукопись, а серию заметок, написанных рукой неизвестного автора. Рукопись представляла собой несколько тетрадей, сильно пострадавших от воздействия воды и плесени. Мы называем их здесь тетрадями, но скорее это были отдельные листы писчей бумаги, собранные в небольшие, неравные по объему пачки, сильно измятые, размокшие и потому слипшиеся между собой в один брикет. Не лучше обстояло дело и с отдельными листами. Содержание некоторых страниц настолько пострадало от подвальной плесени, что с трудом поддавалось прочтению, некоторые предложения и даже целые фразы нам приходилось восстанавливать по смыслу, а на иных листах текст и вовсе оказался безвозвратно утраченным.

Надобно отметить, что и сам подвал представлял собой довольно странное место. Был он относительно невелик по своим размерам, с высоким, нехарактерным для помещений такого типа потолком, совсем без окон, но зато с мощной железной дверью, оборудованной двумя врезными сейфовыми замками. Все стены помещения когда-то были сплошь расписаны цветными узорами в славянском «зверином стиле», выполненными темперой по штукатурке, все росписи сильно пострадали, но, в общем, сохранились неплохо. В свободные от росписи участки стены, были вколочены толстые железные крюки, на которых раньше, как нам показалось, висело оружие, или, во всяком случае, что-то очень тяжелое. Там и сям болтались обрывки ржавых цепей, на полу рыжели обрывки кольчуги. При этом ни у кого из присутствующих не возникло ощущения, будто хозяева покидали свое обиталище в спешке, скорее создавалось впечатление спокойного планомерного переезда. Все вокруг покрывал толстый слой белой, пушистой, как вата, плесени.

Стопки листов были небрежно навалены на полке в стенной нише напротив «Красного угла», выставившего напоказ, подобно протянутой руке нищего, свои оголенные полки.

Текст найденной рукописи составлялся, скорее всего, как некое учебное пособие для людей, занимающихся одним из видов русского боевого искусства. Рассуждения, изложенные в тетрадях, показались нам оригинальными и заслуживающими внимания, поэтому мы, со всем нашим тщанием, собрали вместе все найденные листы и, отреставрировав их, реконструировали, насколько это было возможно, исходный текст.

Конечно же, мы прекрасно понимаем, что многие утверждения, высказанные авторами данной рукописи, представляются нашим современникам нелепыми и безнадежно устаревшими, а отдельные авторские мысли и догадки могут и вовсе показаться образованному человеку наивными и смешными. Все это так, но, повторимся, что в целом текст рукописи показался нам интересным, и мы сочли достойным представить его, после небольшой редакторской правки, на суд более широкого и искушенного круга читателей.

Правка текста коснулась в основном темных и непонятных для нас мест и трактовок. Так, например, почти полностью были удалены фрагменты, связанные с толкованием отдельных слов и выражений на основании «древнерусского слогового письма». По здравому размышлению мы опустили почти все описания древнерусских (дохристианских) народных обычаев и верований, так же как и воинских обычаев, обрядов и ритуалов того же исторического периода.

Особое внимание при редактировании рукописи было обращено на смысловую адаптацию слов и выражений оригинального текста к реалиям современного русского разговорного языка. Это было сделано нами для наиболее ясного и полного понимания нашими предполагаемыми читателями – русскими современниками, той информации, которую мы решились представить их вниманию. При этом мы постарались учесть тот факт, что большинство наших сограждан отформатировано в современной (бытовой) русскоязычной разговорной культуре и поэтому может неверно понимать простой и безыскусный язык наших русских предков.

Пример № 1

При описании упражнений и объяснении отдельных движений в представляемом читателю тексте нами зачастую используется слово «расслабление».

Все дело в том, что наши предки понимали это слово в несколько ином смысловом контексте, весьма отличном от того, в котором используют это слово наши современники. Посмотрите какое дает толкование этому слову «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля: «Расслабленный м. - параличный, разбитый; болезненый, лишенный власти вольного движения. Расслабевать, расслабеть и расслабнуть, расслабиться, ослабеть, стать слабым, бессильным, немочным, непрочным». То есть расслабиться – это значит тяжело заболеть. А вот современный «Малый академический словарь русского языка» дает нам уже иное толкование слову расслабиться: «-блюсь, -бишься; сов.(несов. расслабляться). Снять с себя физическое, умственное напряжение, внутреннее возбуждение. Утратить напряженность мышц». То есть в современном русском разговорном языке «расслабление (релаксация) мышц понимается как - уменьшение напряжения мышечных волокон, составляющих мышцу», а вовсе не как бессилие, или иная физическая недееспособность или ущербность.

В рукописном же оригинале, найденном нами, при описании этого переживания, безымянным автором, как правило, использовалось слово «растворение». Опять же, как показывает нам опыт нашего повседневного общения, - подавляющее большинство современных людей понимают данное слово, как: «получение однородного жидкого вещества, полученного растворением какого-либо вещества в воде или в другой жидкости; раствор» (сахар в чае). То есть одно вещество растворяется в другом до получения однородной смеси.

В общем смысловом контексте найденной рукописи само понятие «растворение» включало в себя целый комплекс взаимосвязанных и понимаемых только в этой взаимной связи определений, совокупно входящих в осмысление данного тезиса:

- Божественное Творение - «творение нечто из ничего» (Творение Мира),

- творение, как творог (буквально — «сделанное твердым молоко»). «Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня» (Иов 10 глава – «Библия») и т.д.

Данные понятия осмыслялись в найденном тексте как «выделение из общей однородной(жидкой) массы чего-то более твердого (в сравнении с первоначальным состоянием) обособившегося и оформившегося». Соответственно, для предлагаемой практики, это означало, что: «нам должно это отвердевшее новообразование снова «растворить», то есть вернуть в изначальное (жидкое/текучее) состояние». Не привнести нечто новое и соединить его с чем-то уже ранее имевшимся, а исправить содеянное и вернуться к первообразу!

Здесь же, совокупно с приведенными базовыми определениями, осмыслялись и сопутствующие им выражения:

- «растворить окно» - изменить (расширить) пространство,

- «растворить ставни» - впустить свет – осветить – выделить из тьмы,

- «открыть створы плотины» - дать снизиться напору воды – перевести силу давления воды в движение/работу лопастей мельницы или турбины и т.д.

Позднее все эти смысловые оттенки одного (единого) слова многократно проговариваются (пережевываются) человеком на обсуждениях в «кругу», или с наставником, до тех пор, пока полностью не усвоятся им и не сформируются (сотворятся) в его сознании в некий образ разбираемого понятия, превращая, таким образом, слово в символ.

Пример № 2

В представляемом читателю тексте, для описания межличностных отношений внутри определенной группы, нами используются различные термины; например такие как: учитель, ученик, наставник, тренер, инструктор… Нам кажется, что именно эти понятия наиболее полно соответствуют тем внутренним отношениям, которые складываются в известных нам современных секциях единоборств. Но в рукописном оригинале, найденном и восстановленном нами, этих определений нет и в помине. Все эти современные - привычные и понятные для нас термины представлены в нем только двумя словами: воспитатель и воспитанник.

К большому сожалению, над нашими согражданами довлеет современное, наносное значение понятия «воспитание», к тому же вульгаризированное плохо организованной воспитательной практикой. Обыденное сознание относится к «воспитанию» одиозно, потому что понимает под ним «нравоучение», «наставление», «нудное морализирование». При таком понимании наши современники, зачастую, используют слово «воспитание» как посягательство на их индивидуальность и личную свободу, они восклицают, защищаясь от пустых сентенций: «Не воспитывай меня!», – при этом плохо отдавая себе отчет в том, от чего же они на самом деле отказываются.

Посмотрите, для сравнения, как нам трактуют понятие «воспитатель» современные словари (мы взяли еще не самые туманные и «инновационные» толкования):

- Воспитатель (воспитательница) - педагог, занимающийся обучением и воспитанием детей дошкольного возраста (до 7 лет).

- Воспитатель – так называется педагогическая профессия и должность в детском учреждении (классный воспитатель, воспитатель группы продленного дня, воспитатель в детском саду, воспитатель отряда в летнем оздоровительном лагере) («Основы духовной культуры (энциклопедический словарь педагога)»)

- Воспитатель - должностное лицо, выполняющее воспитательные функции в образовательном учреждении. «Словарь терминов по общей и социальной педагогике».

И так далее и тому подобное. Такое понимание личности воспитателя, и, соответственно, воспитанника никоим образом, ни в наималейшей мере, не соответствует употреблению этих понятий в известном нам рукописном оригинале. Даже и близко не стоит.

Наиболее близкое, к найденной рукописи, по духу и точное по смыслу определениеисследуемого нами слова принадлежит, по нашему мнению, «Корнесловному словарю-справочнику «Глаголъ»: «Воспитать – приставочный корень вос- происходит от двух древних корней*ud- «вверх» и *uz- «за». Сочетание этих корней порождает образное представление «движение снизу вверх в пространстве и из прошлого в настоящее во времени». Древний корень *-pi(tъ) первоначально означает «насыщение», «изобилие». Питать – буквально значит «насыщать», «утолять жажду и голод». Слова пища, пить, пир, происходящие от этого корня, в устойчивых сочетаниях означают не только утоление физической жажды путем кормления вещественными блюдами, но и утоление духовной жажды путем духовного окормления. Сочетание представлений о вертикальном росте (воз-/вос-) и кормлении для утоления жажды (-питать) порождает единый образ воспитания: «утоляющее голод и жажду насыщение и духовное окормление, направленное на возрастание воспитуемого над собой»…Воспитывать драгоценной пищей пресыщенного и перекормленного – значит зря расходовать драгоценное… Возрастанию воспитуемого над собой способствует только та пища для тела, души и ума, которой он жаждет, и о которой он просит…»

К этому замечательному толкованию нам остается только присовокупить, чтовлияние на смысл понятия «воспитание» оказало не только древнее общеславянское слово «пестъ» (в значении - пища), но и производное от него «пестовать». В речевом обиходе смешались формы «песть» (питать) и «пясть» (носить на руках, нянчить, возиться, холить, «ходить за ним»), отсюда и слово «пестун» – дядька, воспитатель, нянька. Институт дядек – пестунов бытовал повсеместно на всей территории заселенной арийскими племенами, а своими корнями он уходит в седую древность. На Руси он сохранился (правда в сильно искаженной форме) в семьях русских дворян вплоть до начала двадцатого века. («Пестун - род. п. -а́ «воспитатель», «медведь, который ходит со своим детенышем», вятск., пе́стовать «нянчить», арханг., вятск., укр. пiсту́н, пiстова́ти, блр. песту́н, пестова́ць, др.-русск., ст.-слав. пѣстунъ παιδαγωγός, словен. pẹstȗn «воспитатель», pẹ́stovati, -ujem «носить на руках, манить (ребенка)», чеш. pěstoun, слвц. pestún, польск. piastun — то же, piastować «воспитывать, нянчить», в.-луж. pěston «служитель, сиделец» Связано чередованием гласного с пита́ть (см.), пе́таться». («Этимологический словарь» М. Фасмер).

То есть, изначально, «воспитатель» - это тот, кто,осуществляя «движение снизу вверх в (познаваемом) пространстве … из прошлого в настоящее во времени» насыщает воспитуемого тем, что «направленно на возрастание воспитуемого над собой». А «воспитуемый» – это тот, который «не пресыщен и не перекормлен драгоценной пищей», а жаждет и просит «пищи для тела, души и ума». Именно в этом - исконном значении и употреблялись, по нашему разумению, эти слова в найденной нами рукописи.

Ввиду явного несоответствия современного и исконного употребления этих слов, мы посчитали возможным заменить их на более понятные и употребительные понятия; тем более, что для городского обывателя, вероятность найти себе «пестуна» в современном постмодерновом обществе потребления, по сути, близка к нулю, а посему и исконное понимание слова «воспитание» становится для него неактуальным.

Подобные материи очень трудно (а в формате нашей работы и просто невозможно) донести до наших потенциальных (и, самое главное - неизвестных) читателей в своей первооснове, или хотя бы в совокупности определяющих элементов. Для этого нам пришлось бы писать отдельную главу по раскрытию смыслового значения для каждого отдельного слова, или словосочетания, употребляемого автором найденного нами рукописания. Ведь современные жители городов, в большинстве своем, не имеют устойчивого навыка размышления и всестороннего рассмотрения таких, казалось бы, понятных и привычных для них слов и понятий. Для подавляющего большинства из них Слово – это просто средство коммуникации.

Да, к тому же, и цель наша гораздо скромнее и прозаичнее:

«Все, чего мы желаем, и в чем состоит основная цель данной книги - это просто познакомить наших сограждан и современников с неким оригинальным взглядом на Русские Боевые Искусства». И ничего более.

Так же, исключительно только «для наиболее лучшего, на наш взгляд, понимания нашими читателями предлагаемого текста», мы решились на определенную смелость, даже, наверное, правильнее будет сказать – дерзновение, и позволили себе перевести некоторые слова и выражения из рукописного оригинала «с русского на русский» (тут уж по-другому не скажешь). Конечно же, мы при этом постарались максимально приблизить современную общеупотребительную русскую речь к смысловому контексту имеющегося рукописного образца.

В остальном же мы постарались со всей возможной тщательностью и добросовестностью сохранить авторский язык, так же как и общий стиль подачи материала, и настрой, присущий данному тексту.

Все листки найденной рукописи были нами тщательно изучены, разобраны и, для большего удобства пользования предполагаемыми читателями, рассортированы в соответствии с теми темами и вопросами, которые затрагивает безымянный автор. Скомпонованные таким образом информационные блоки, были объединены нами в сравнительно небольшие по своему объему книги.

Книга 1.

В этой книге нами помещены отредактированные ранее тексты, преимущественно обзорного, так сказать, - «обще-познавательного» характера, позволяющие, тем не менее, читателю определится и составить себе общее представление, о самом предмете дальнейшего исследования, о предполагаемых исследователях, а так же и самому определиться в выборе Пути.

Книга 2.

Здесь нами собраны тексты, затрагивающие вопросы «однородности тела человека», а так же очищения его от различного рода вкраплений, привнесенных извне и чуждых его естеству, а так же вопросы подготовки и формирования телесной формы, пригодной для дальнейших занятий по системе «Познай себя».

Книга 3.

Тексты, собранные нами в этой книге, освещают вопросы, связанные с дальнейшей, уже внутренней, очисткой (просвещением) сформированной ранее телесной формы через практику системы «Познай себя».

Книга 4.

Главы, отнесенные нами к данной книге, подверглись наиболее интенсивному и длительному воздействию «агрессивной окружающей среды». В связи с этим полное восстановление некоторых текстов, представленных в этой книге, не представляется (на сегодняшний день) возможным, и, как следствие, все темы дальнейшего просвещения и совершенствования через практику «СПС» представлены в ней неполно.

Книга 5.

К данному собранию текстов отнесены все темы, не имеющие, по нашему мнению, прямого отношения к практике системы «Познай себя», но могущие представлять интерес для определенной части наших современников.