Сказки (не)спящего тролля

Глава 1. Драма и лирика

— Руки, руки держи! — голос надрывался. — Крепче, ну! Не дай ему, хлопнуть в ладони, болван!

Бессилие. Отчаянье. Когда-то давным-давно Он создал эту реальность и всех, кто её населяет. Многообразие существ и тварей. Каждая из них прекрасна и ужасна одновременно. Каждое существо — всё в своего демиурга и созидателя. И что же теперь? Твари решили Его похитить. Его — похитить! От страшной несправедливости ему хотелось рыдать. Не это Он планировал, совсем не это.

— Крепче, крепче! — не сдавался голос. — Или конец нам, слышите? Конец нам, братцы!

Повязки и путы сковали запястья, пальцы, суставы. Грязная полоса резала рот. Впервые за годы и тысячелетия Он ощутил боль. И у неё был неприятный привкус — крови. Сколько раз Он допускал, что страдать будут другие… Те, кто выходили из-под Его пера. А теперь — пришлось терпеть боль самому.

Он не хотел сдаваться. Он должен был сражаться. Как можно — отдаться на милость тем, кого Ты сам наделил разумом? Чувствами и эмоциями? Выходит, что Он сам взрастил в них ненависть. Но когда? Разве не дал Он тем созданиям, кого считал близкими — всё? Разве не показал им Свой замысел?

Нет, не сдаваться. Действовать. Пытаться освободиться. Оттолкнуть их. И зачем только принял это обличье? Сейчас бы стать скалой. Или морем. Превратиться в ветер и сбежать. Стереть мир. Выстроить его заново. Нет — Сам придумал правила, Сам и следуй им. А потому, чтобы обратиться в скалу или ветер, нужны руки. Или глаза. Или рот.

— Давай-давай! — не унимался голос. — Вяжи.

Слова были знакомы. Именно этот голос следовал за Ним последнее столетие. Или два. Кто бы стал считать их, летящие мимо, словно секунды? Голос, который обучен всему. Который достиг не просто совершенства, а высочайшего искусства. И горечь предательства ранила куда сильнее, чем тугие повязки или старая тряпка во рту.

— Вот так, — говорил второй голос, весьма довольный собой. — Вот. Хо-хо. Дело сделали. Ничего себе?! Это кого мы похитили с тобой, а? Вот это мы молодцы!

— Куда?! — заорал первый. — Держи, ну!

А Он уже бежал. Даже в этом слабом и уязвимом теле — всегда есть место для рывка. Для подвига. Именно этому он учил каждую тварь, каждое создание. Неважно, каким ты появился на свет. Важнее — каким его покинешь. Кому, как не Ему, знать предназначение каждого существа?

Голоса отдалились, а Он на ходу пытался развязать руки. Вырваться. И стать скалой. Превратиться в камень. Преобразоваться в неприступную стену, глухую ко всяким голосам. Чтобы целую вечность стоять и размышлять, что же Он сделал не так. Где ошибся.

— На! — закричал второй голос.

Резкий удар. В спину! Как же это мерзко, как жестоко, как низменно. Он рушится на землю. Но не с тем рёвом, что вызывает цунами. И не с тем грохотом, от которого твердь трескается надвое. Падает вполне по-человечески — больно, беспомощно и неожиданно. И теряет сознание. И мир погружается во мрак — хотя над ним по-прежнему светит яркое солнце.

Глава 2. Кровавая... завязка

— О, Творец, нет, — выдохнул Джон, глядя на потолок. По белоснежной поверхности медленно расплывалось красное пятно. А ведь бара-бабушки взяли немало серебра за свой труд! Целую неделю они ходили по потолку, выравнивая мельчайшие впадинки. Причитая при этом, что заказчики уже не те, а возле подъезда — одни ведьмы и вампиры.

— О, Создатель, нет, опять! — снова закричал Джон. — Только не это, прошу! Только не это!

Он критически осмотрел своё жилище. Скромно, но со вкусом. Нет, не очень скромно. Шикарно. С высоким вкусом. А в каких ещё условиях должен жить лучший боевой маг страны? Спать в бочке? Обитать в пещере? Увольте. Джону нравился комфорт.

«Мы, деды, для этого и воевали», — говаривал он шёпотом сам себе. А для чего — не говорил, мало ли? Уши и у стен имеются. Тем более, в это нелёгкое время… Резко сдвинув в сторону каменную дверь стенного шкафа, Джон принялся выбирать мантию:

— Каким я хочу быть сегодня? — спросил он так, словно служил актёром в театре, а зал готовился ему рукоплескать.

Чёрную, бирюзовую или зелёную мантию? Накинуть ли орден через плечо? Нацепить ли свои боевые медали, чтобы они приятно звенели при ходьбе? С одной стороны, не хотелось привлекать к себе внимание… А с другой — хотелось. А какой треуголкой украсить голову?

— Я пират! — воскликнул Джон, примеряя одну.

В этом сезоне неоднозначный головной убор вновь уверенно вошёл в моду. Ворвался! Джон обрадовался, ибо свою коллекцию треуголок он уже собирался предать жертвенному костру, но… забыл. Как и многое другое. Красное пятно продолжало расползаться по потолку, кое-где оно даже коснулось стены.

Пурпурный шёлк, коим украшено жилище, без труда поглотил бы любое количество бурой жидкости, но прежним бы уже не стал. Критически осмотрев себя в заговоренном зеркале с серебряным окладом, Джон распахнул дверь. Герой войны… А живёт — в самом простом доме, на двадцать квартир, где встречаются всякие.

Маг он только один, в основном здесь обретали эльфы и простые люди — клерки, купцы, мещане и несколько сказочных существ. Жильцы дома давно отказались от услуг грузового тролля — элеватор больше не работал. Все пять этажей магу пришлось топать на своих двоих.

Внимательный читатель тут же спросит: отчего боевому магу сразу не телепортироваться туда, куда душа требует? Зачем совершать эти натужные, морально устаревшие движения ногами? Должно быть, Джон выдал бы на сей счёт высокопарную речь о том, как важно беречь свои магические силы.

— Береги ману смолоду! — рубанул бы он так, что у невежливого вопросителя щёки бы стали пунцовыми.

Но правда, как всегда, интереснее. Мага прокляли — относительно недавно. И сделал это самый страшный и коварный враг: время. Память уже не та. Конечно, вблизи более сильного заклинателя умения к нему возвращались. Вблизи шефа. Но едва Джон отходил от Льюиса, сразу же забывал таинство телепорта — это немного злило.

Дальше путь предстоял неблизкий — Волшебная прокуратура нынче ушагала на другой конец Нью-Скима. Она блуждала по городу, медленно переступая на коренастых ногах. Говорят, сказочные прокуроры специально придумали это, чтобы принимать как можно меньше жалоб от населения. Что поделаешь — кому, если хорошенько подумать, хочется работать? Природная леность роднила всех жителей Пригорья: людей, эльфов, гномов, домовиков, троллей и добрую сотню других эф-меньшинств.

Мимо на своих мётлах пронеслась стайка ведьм: горожане тысячу раз жаловались на них бургомистру. Низко пригибаясь к земле, они рассекали пространство с умопомрачительной скоростью. Ладно, днём их было видно хорошо. А ночью? Влетит в тебя такая дамочка — и поминай, как звали. И ладно ещё в переднюю часть тела. А ежели в заднюю придётся удар? А ежели древком вперёд? Ну ладно, не будем о грустном.

Так вот, ведьмы рисковали — как и всегда. Какая там экипировка! Многие из них даже одежду забывали надеть, собираясь на очередной шабаш. К счастью, стайка, пролетевшая мимо Джона, была более-менее благопристойной: микро-юбки, не задиравшиеся при езде (нечему задираться!), платки на босу грудь, диадемы на голове. Джон застыл, как вкопанный: с одной стороны, он боялся столкнуться с ведьмами, с другой — залюбовался их полётом.

С помощью нехитрой магии на мётлы установили волшебный прямоток, поэтому в полёте они издавали тревожный звук, напоминающий скрипку. Или скрежет орочьего когтя по стеклу. Чем скорее летела метла, тем быстрее призрачный смычок водил по невидимым струнам. Джон уже слышал этот звук, но не мог вспомнить, где именно. Маг давно злился на свою забывчивость, но виду не подавал: никто не должен был знать, что он уже не тот.

Обнаружить волшебную прокуратуру легко — она всегда тянется туда, где свершается зло. Джон осмотрел улицу: неплохо бы воспользоваться услугами грузового тролля, но их нигде не видать, как назло. Наверно, опять объявили страйк — так они называли всякий день, когда не хотели работать. Ведь во время «стачки» им полагались минимальные выплаты от города, поэтому лениться можно было под благовидным предлогом и за пристойные деньги.

Красное пятно никак не шло из головы. «Ведь никогда такого не было — и вот опять!» — думал Джон, быстро шагая по улице. Его щегольской наряд притягивал взгляды со всех сторон: велико-эльфы, маги, чернокнижники, скромные торговцы жареными тануками — всех радовал отменный вкус военного.

Ну, или магу хотелось так думать. Но с обувью он опять не угадал, модные кожаные кеды быстро натёрли пятки. Далеко не уйти. Удача улыбнулась Джону: на углу улицы он увидел скучающего букентавра. Существо в нетерпении стучало задними копытами по мостовой, отбивая лёгкий степ.

— Я-звозчик! — позвал Джон. Сначала он хотел крикнуть «человек», но быстро догадался, что бык на такое обращение попросту обидится. Может и лягнуть. — Я-звозчик! Бук-убер!

Букентавр медленно развернулся на сто восемьдесят градусов, продолжая чеканить чечётку. Это величественное, мускулистое создание — настоящее произведение искусства Творца. Создатель осмотрительно лишил существо рогов — резкий норов полу-быка мог бы натворить дел. Самца было видно издалека: повязка совсем не скрывала его естество.

Творение взяло всё самое лучшее и у человека, и у быка. Мускулистый торс, напоминающий человеческий. Огромное туловище быка с мощными ногами. Голова со всеми атрибутами гоминида — уши, нос, рот, глубоко посаженные глаза. И только во взгляде… что-то бычье, что-то звериное.

— Куда помчимся? — прорычал таксист вместо приветствия.

— На Стакановскую, пожалуйста, — попросил Джон.

— Галопом, рысью, трусцой? — поинтересовался букентавр, звонко чистя копыта о каменную мостовую.

— На Ваше усмотрение… — ответил Джон. Он никак не мог запомнить, чем отличаются эти стили езды. Усевшись на таксиста верхом, он взялся за оголенные плечи существа. Во время езды букентавры развивают приличную скорость — можно и свалиться на всём скаку.

— Поехали! — прохрипел полузверь, и его копыта застучали о камни. Сначала медленно и мягко, а потом — всё сильнее и быстрее. Ветер свистел в ушах, а прохлада приятно ласкала лицо. Букентавр развивал приличную скорость, но до ведьм ему было далеко. Не так давно Джон стал очевидцем столкновения этих существ — полу-бык на всей скорости снёс целый косяк ночных наездниц — они нарушили сложившуюся традицию прохода на одном из перекрёстков.

Ранения ведьм были ужасны. Быку рукоплескала вся улица — злых колдуний никто не любит. К счастью, букентавр почти не пострадал — только поцарапал могучее плечо метлой. Джон тоже недолюбливал ведьм, поэтому особо не переживал за них.

Да и кто считает этих колдуний? Десять туда, десять сюда… Кто их в принципе считает за людей? Букентавр — другое дело. Существо полезное, подвезти может. За время забега бык перегрелся — от могучей шкуры исходил пар. «Это просто чудо, что они так хорошо нашли себя в Нью-Скиме», думал Джон, но перед глазами у него по-прежнему стояло красное пятно. Даже в его фантазии оно расплывалось.

Блуждающая прокуратура находилась именно там, где ей и положено быть — спряталась в глухом проселке, среди высоких деревьев, непроходимой травы, подальше от людских глаз. Именно здесь, по версии сказочного прокурора, могло — и должно было — произойти бесчинство. И он обязательно отреагировал бы на беспредел волшебным представлением или сказочным предписанием.

Здание парило в трёх метрах над землёю — жалобщики давно привыкли к этому и носили с собой верёвочные лестницы с гарпуном. А вот простому магу, неискушённому в вопросах надзора и обращений, пришлось бы несладко. Но букентавра было не остановить и не удержать — он нёсся так быстро, что вполне был способен уничтожить средних размеров орочье поселение, не получив при этом критических повреждений.

Здание, парящее в воздухе… Что же готовился сделать букентавр? Швырнуть пассажира на крыльцо? Резко остановиться, чтобы Джон по инерции полетел дальше? Или оставить на земле? Боевой маг крепко зажмурился, и…

Глава 3. Сказочные прокуроры, похищение века

В этой точке неопределённости нужно бы рассказать, что это за странное место, куда попал читатель. Нью-Ским — город семи холмов, город очаровательных закатов и рассветов. Сюда стремились все обитатели магических стран. Почему? Нью-Ским облюбован богами: в прямом смысле слова.

Здесь жил Творец. А там, где боги ходят по земле, всем живётся неплохо. Тамошние обитатели ничего не знали про эпидемии и войны. Не было хитроумных операций и коварных сделок. Тишь да гладь, божья благодать… Джон был значимой персоной в этом мире, но многие считали: время его прошло. Кстати, что там с ним?

Оттолкнувшись от земли, таксист ловко вспрыгнул на парадную площадку. Мощное приземление заставило здание немного покачнуться — совсем чуть-чуть. На большой террасе заголосил зелёный «Дангоб» — служебная машина волшебного прокурора. Автомобиль, заговорённый от всякого рода посягательств, поначалу принял приближение букентавра за угрозу, но быстро успокоился и снова погрузился в сон.

Летающий автотранспорт — привилегия высшей власти Нью-Скима. Джон мог только мечтать о такой роскоши. Правда, не раз и не два он видел, как «Дангоба» на своих плечах в мастерскую тащили тролли. Машина могла отказать в пути — несовершенство заклинательных узлов было очевидным для столь серьёзного мага, как Джон. Хотя, быть может, именно так и задумал Творец это устройство — нам ли знать его замыслы? Джон распахнул дверь и вошёл внутрь.

В прокуратуре стояла тишина — сразу видно, все трудятся, не поднимая рук и лап. Ведь что главное на службе? Правильно: не напрягаться. Преступники приходят и уходят, а чай остаётся всегда. И сладости. И выпечка. Что прокурорский работник будет вспоминать на пенсии? Правильно: эти уютные посиделки всем отделом, интересные истории и весёлый смех. А не то, что вы подумали.

Пройдя по длинному белому коридору, Джон не увидел и не услышал никаких признаков разумной жизни. Лишь из одного кабинета доносилось мерное тиканье: то становилось сильнее, то затихало. Маг постучал по двери, и та медленно отворилась.

В огромном кабинете, за столом цвета спелой вишни, сидел мужчина средних лет. Чёрные волосы на висках подёрнула седина. В уголках глаз — морщины. Лицо приятное, но совершенно не запоминающееся. Джону было по-простому приятно увидеть человека в городе, наполненном магическими существами.

— У меня… это… на потолке… того, — начал объяснять он. От долгого одиночества маг забыл человеческий язык. Мужчина поднял глаза. В левой руке работник волшебной прокуратуры держал спиннер времени, а правой — раскручивал его. При виде крепких мужчин в форме Джон всегда испытывал благоговейный трепет и терялся. — У меня на потолке — пятно. Во как получается!

— Хм, — произнёс сказочный прокурор. — Там это вам, мил человек, в Недоброжелательство собственников нужно. Ежели Вас соседи топят… А нам тут некогда, знаете ли, глупостями заниматься. Мы тут работаем, знаете ли. Мне ещё журналы заполнять, — мужчина сделал небрежный жест свободной рукой в сторону стола, на котором лежало несколько амбарных книг различных цветов. Этим он показал, насколько сложна прокурорская работа: бесконечное погружение в мир предписаний, требований и представлений.

— Так это… — протянул Джон. Трепет в нём сменился злостью, яростью, раздражением. Подумать только, этот заносчивый сказочник хочет отправить его по известному маршруту! — Пятно-то красное. И не первый раз! Не первый раз, слышите?! И соседей нет у меня отродясь! Это я тот самый негодяй, который сверху шумит. А надо мной такого нет и не было никогда. Я, ежели надо, жаловаться буду, и далеко пойду. Где у вас тут Журнал размышлений и скорби?

На этих словах лицо сказочного прокурора скривилось так, словно он скушал коробку лимонных думбаго под имбирным соусом. Вздохнув, он посмотрел на мага из-под спущенных бровей, и во взгляде работника читалась и ненависть, и изумление, и мольба о пощаде.

— Ой, ну всё, ладно, — произнёс он. — Тошно мне, тошно слышать такое. Как будто мы не созданы Творцом для того лишь, чтобы жильцам Нью-Скима жилось хорошо и довольно! — высокопарно сказал мужчина. На самом деле, прокурору крайне не хотелось искать Журнал скорби и сожалений — ЖРИС. Он таинственно пропал ещё лет 10 назад, и с тех пор само упоминание об этом талмуде считалось сильным средством воздействия на служащих.

— Так мне это… — благоговейный трепет вновь заглушил ту секундную браваду, которая возобладала в голове Джона. — Можно… Заявленьице написать? Рассмотрите? Правда, что ли?

— Рассмотрим, рассмотрим, мил человек, не сомневайтесь, — сказочный прокурор вновь принялся раскручивать спиннер времени. Он успокоился, и лицо его тут же разгладилось. — Посмотрите там, на коридоре, кто сегодня на приёме. Там где-то должен быть ранд. Это наше чудо чудное, дай ему Творец долгих дней службы.

Поток воздуха, поднятый сильно раскрученным спиннером, вытолкнул посетителя из кабинета. Дверь захлопнулась. Джон вновь оказался в длинном коридоре. Ранд притаился в дальнем углу — возле клумбы с живыми цветами. Он опасливо озирался по сторонам, чтобы ни в коем случае не выдать секреты прокуроров — без особой надобности.

Памятуя своё посещение этого заведения много лет назад, Джон принялся красться в сторону маленькой шильды. На ней — график работы ведомства, приёмные часы прокуроров и многое другое. Логично было бы разместить столь важную информацию на виду. Чтобы люди быстро нашли нужные сведения.

Логично и неправильно одновременно. Если ты зашёл в прокуратуру — будь готов к поиску. Готовься стать охотником, пробудить в себе древние инстинкты. Ранд почувствовал беду, даже не видя мага — и тут же пустился наутёк. Пробегав за ним по коридорам несколько минут, Джон вспомнил заклятье невидимости.

Сработало. Ранд, расслабившись, побрёл на своих шести лапках к парадному входу. Именно там он и должен стоять, если что. Выдохнув, маг схватил зверька за ножку. Тот жалобно задёргал своими конечностями. Джон держал его аккуратно, чтобы ничего не оторвать. Засудят.

— Кто принимает сегодня, а? — спросил он, тряся животное. — Отвечай!

— Как кто? — пропищал ранд, и голосок его был весьма наглым. — А то не знаете? Ходят тут, жалобщики, жизни от вас нет!

— Ты мне зубы-то не заговаривай, животное! — процедил Джон и сильнее потряс зверька за ножку. — Некогда мне тут зубы ведьмам отговаривать! И зубами разговаривать тоже некогда. А ну, говори, кто на приёме? Быстро!

— Ладно, ладно, — в писклявом голоске появились нотки плача. Мужчине стало по-настоящему жаль этого малыша. — Фродов сегодня на приёме. Туда идите. Вон туда, на свет. И поставьте меня на землю, пожалуйста. Уж очень не люблю я вот так быть, в воздухе развешанным…

Сказочная прокуратура, небольшая снаружи, находилась одновременно в четырёх измерениях. Поэтому её внутренняя часть оказалась поистине огромной. Столь сложную магию, очевидно, использовали в целях экономии пространства. Здесь можно обнаружить много интересного, а некоторые отделы так глубоко ушли в подполье, что об их существовании не догадывались даже старожилы заведения.

Джон открыл дверь, в нос ему ударил запах жжёной махорки, жареных лимбаго, заваренного в десятый раз пакетика чая, смешанного с лёгким ароматом ушедших эпох. В глазах появились слёзы: то ли от тоски к прошлому, то ли из-за невыносимого запаха. За столом сидел фродов — ярчайший представитель эф-меньшинств. Существо напоминало огромного тюленя, волею судьбы брошенного на сушу: длинный жёсткий ус, массивное тело, отстранённый взгляд.

Фродовые казались людьми за счёт своей прямой походки и посадки. Кроме того, у них были совершенно обычные, человеческие руки. И даже некие отростки, отдалённо напоминавшие ноги. Уникальная способность подстраиваться к любым условиям делала их прекрасными чиновниками.

Покладистые, исполнительные, но невероятно медлительные, они подходили для самых сложных задач и нередко служили в заведениях Нью-Скима. Фродов извлёк из пальца правой руки острый коготь и бодро открыл им банку кильки, стоявшую на столе. Кабинет наполнил запах масла. Извлёк одну рыбку, поднял пальцами за кончик хвоста и неспешно отправил в рот. Принялся жевать с тонким постаныванием. От удовольствия прокурор даже зажмурил глаза.

— Кхм, — произнёс Джон, изображая то ли удивление этой бесцеремонностью, то ли покашливание. Перед этим сказочным прокурором никакого трепета он не испытывал. — Кхм-кхм. Кхм-кхм-кхм. Апчхи! — Фродов никак не отреагировал на присутствие гостя, даже когда Джон изобразил приступ дикого кашля. — Я по делу, друг прокурор. У меня проблемка тут нарисовалась. Вот.

Фродов медленно извлёк из банки ещё одну кильку — жир маленькими капельками падал на документы, в три слоя обложившие стол. Отправив очередную рыбку в рот, он в этот раз не зажмурился, а вздохнул, извлёк из кармана безразмерного кителя мятый, сальный платок. Вытерев им руки, губы и усы, протерев обувь и стол, медленно положил тряпку обратно. Извлёк сигарету из портсигара, закинул её за губу и закурил.

— Чем могу помочь, любезный? — медленно спросил фродов после третьей затяжки. Несмотря на неказистый внешний вид, у существа оказался глубокий, раскатистый голос — приятный на слух.

— У меня проблема! — почти прокричал Джон. Он даже не знал, с чего начать — и с чего он начал в прошлый раз. — Кажется… На техническом этаже завёлся бомж.

— Кхе-кхе, — тучный фродов кашлянул. — Бомж — это по нашей части, да, по нашей части. Что он делает? Как выглядит?

— Вы знаете… — протянул Джон. — Кажется, это вампир…

— Что? — удивился прокурор, и темп его речи тут же ускорился. — Кровосос? Он вам отсосал? Нет… Он вас смаковал: Нет… — очевидно, прокурору было трудно задать вопрос, облекая его в приличную форму. — Он вас — того?

— Нет-нет, ну что Вы… — обиделся Джон. — Я из приличной семьи, знаете ли. У нас никто никогда не посасывал. Даже ради эксперимента. Вампиризм — явление заразительно.

— Довольно, любезный, довольно, — остановил его прокурор. — Заявление у Вас… Заявление у Вас… — голова фродова медленно легла на грудь, он начал глубоко дышать. В руке тлела сигарета — пепел падал на документы.

— Кхм, — громко кашлянул Джон и снова заплакал, ведь от запаха табака впору было просить пощады у Творца. — Что у меня заявление?

— А? — встрепенулся фродов. — Ох уж эти инстинкты… Осенью мы всегда в спячку впадаем, да… Заявление написали? Обращение? Жалобу?

— Нет, а надо? — удивился Джон. — А как же устные обращения?

— Не выдумывайте, — махнул рукой прокурор. — Вот вам бумага, чернила… Идите, пишите. Пиши… те…

Фродов внезапно встрепенулся, вновь подцепил кильку кончиками пальцев и отправил её в рот. Медленно разжёвывая рыбку, он зажмурился и застонал от удовольствия. «Где-то я это уже видел» — подумал Джон, выходя за дверь. Казённые чернила ярко-красного цвета напоминали кровь, поэтому он извлёк из кармана баночку своей любимой краски. Идеальный тон — что-то среднее между чёрнотой безлунной ночи и синевой Среднего моря. Безупречное впитывание и высыхание — ни потёков, ни клякс.

Джон принялся аккуратно выводить на бумаге всё, что необходимо в таких случаях: имя и регалии, адрес, ноты мольбы и боли, сожаления по поводу несправедливости Вселенной, а также нижайшую просьбу решить его вопрос. Готовую бумагу он хотел посыпать солью, но кто-то, должно быть, унёс её домой.

— Всё вынесут! — вздохнул маг. — Этот народ всё вынесет!

Критически перечитав написанное, Джон вздохнул и вновь вошёл в душный, накуренный кабинет. Фродов за это время развёл костёр прямо посередине помещения: в большом казане тлели угольки — смотреть на это можно было бесконечно. Прокурор любовно заворачивал в фольгу картофелины и, одну за другой, бросал в угольное пламя.

— Первый пошёл! — смеялся работник. — Второй пошёл! Третий…

— Я… это… того, — затянул Джон, и фродов резко обернулся. От смущения он сразу же бросил остальную картошку в костёр, и оттуда вылетели искры. — Написал. Изволите читать?

— Давайте, любезный, давайте, — ответил прокурор и чуть не бросил записку в костёр, отработанным движением. Подойдя к креслу, он погрузился в него, вновь уронил голову на грудь, и визитёру пришлось кашлянуть, чтобы его собеседник очнулся. — Ага. Так. Хорошо. Потолок в крови. Ага. Так. Понятно. Пусть так… Ну и лимбаго с ним… Да костись оно разнуздалым! Пусть бы и так, лишь бы ведьмы в костёр не кинули… А, сойдёт, не для себя стараюсь!

— Что, простите? — спросил Джон, глядя на фродова. Глубочайший внутренний диалогизм этого существа вселял уважение.

— Ничего, любезный, ничего… — только звук кашля заставил прокурора поднять голову. — Вот, несите к этому… как бишь его… Вечно забываю название этой расы…

— К человеку? — предположил визитёр.

— Да, точно! — фродов просветлел. — Точно, любезный, — бумага, зажатая в конечности существа, немного дрожала. За губой тлела ещё одна сигарета. Да, воистину, фродовые обожают огонь и всё, что с ним связано — а вот работать любят не так сильно. — И придумал же Творец такое странное название? Вот эльф, гном, ведьма — это я сразу запомнил. Хухлик — ну, с третьей попытки. Букентавра с трудом выучил. А че-ло-век? Что вообще к чему? Откуда такое сложное название? У нас тут только два человека. Старший прокурор и его заменитель. Остальные все — нормальные… Ой, прошу прощенья. Так Вы, того, к заменителю пись… пись…

— Кхм, — кашлянул Джон. Ему просто хотелось дослушать слово, которое сквозь подступающий сон произносил прокурор. А общий смысл он уловил.

— Письмо отнесите. Он вам, любезный человек… чело… век…

Решив больше не беспокоить сон фродова, Джон не стал будить его, допрашивать, что не так с людьми и чем они хуже остальных эф-меньшинств. Ради предосторожности очертил вокруг огня в центре кабинета заградительный круг. Это заклинание он помнил ещё со скаутских времён, поди забудь.

Предстояла ещё одна задача: найти ту дверь, где он оказался случайно в самом начале своего визита. Так сказать, войти в нужную дверь — и проигнорировать не ту. Где-то в конце коридора послышался тонкий писк ранда, и Джон бросился за ним.

Зверёк, услышав шаги, побежал вперёд, только маленькие ножки сверкали. Ранд уверенно сновал по зданию, путая следы. И когда Джон уже почти догнал его, нагнувшись, чтобы схватить за тельце, зверёк резко дёрнулся влево. Военный маг не успел повторить этот манёвр и, повинуясь законам инерции, со всего размаху влетел в дверь. Вкатившись в кабинет, он сделал несколько кувырков и застыл.

— О, мил человек, так никаких дверей не напасёшься, — флегматично протянул прокурор с человеческим лицом. Вместо спиннера в его руке было перо, а на столе — целая батарея свитков с обвинительными заключениями. Орки в следствии — настоящая проблема Нью-Скима, их записи с трудом поддавались прочтению и осмыслению.

— Нижайше прошу извинений, друг прокурор, — протянул Джон, вставая. — Я гонялся за рандом… Ох уж он у Вас и прыткий.

— Что поделать, научен он горьким опытом, мил человек, — прокурор вздохнул. — А раньше, помнится, какой внимательный был, какой чуткий! Сам свою помощь предлагал! Сейчас уж трудно ему, совсем трудно, да. Что там у Вас?

— Вот, — Джон протянул свой листок. — Накатал тут. Уж не судите строго.

Сказочный прокурор принюхался к листу:

— Очень, очень хорошо, — сказал он. — Вижу, что Вы были у фродова. Это очень ценный сотрудник. Так вы уверены, что Вам досаждает именно вампир-бомж? Может, ведьмы опять какой-нибудь ритуал проводят?

— Нет, друг прокурор, это вампир, — ответил Джон. — Я ведь того… из этих… из военных я. Ага. Уж довелось мне много кровушки повидать.

При этих словах сказочный прокурор сморщился, как будто ведьма наслала на него зубное заклятье третьего уровня. Рука мужчины потянулась к портсигару, но он тут же одёрнул её. «Ага, подумал Джон, из этих. Легковерных. Тех, кто считает, что табак губителен для здоровья».

Уважаемый читатель, мы не пропагандируем употребление табачных изделий! Напротив, мы призываем жить вечно.

Положив обращение на край стола, он внимательно посмотрел в глаза визитёру.

— Вот скажите честно, мил человек, — произнёс прокурор. — Зачем это всё, а? Вот зачем? Пятна на потолке. Орочьи грамоты, — он с ненавистью указал на обвинительные свитки. — Зачем, как Вы считаете?

— Понятия не имею, друг прокурор, — бодро ответил Джон. — Так помогут мне? Али как?

— Вот я, уважаемый человек, — продолжал прокурор, не слыша вопросов мага. — Закончил, значит, университет. Жена у меня есть и детки. Я, может, танцевать хочу и петь. Почему Творец решил, что из меня получится прокурор? Сначала — университет. Потом практика, был я на побегушках. Носил эльфам и кентаврам ром. Человеку ведь какая служба? Так — службишка. И всё ради чего? Чтобы самому стать таким же. Почему именно я — прокурор? Почему, я Вас спрашиваю?!

В то же мгновение в кабинете на миг погас свет, а здание наполнил шум сирен. Задрожали стены. Сказочный прокурор улыбнулся — его белые зубы ослепили Джона. Смахнув со стола свитки, он вытащил из ящика фуражку и резким движением нахлобучил её на голову.

— Ну что ж, милейший, прошу меня извинить, приём окончен, — сказал он. — Общая тревога. Наконец что-то настоящее!

Джон вышел в коридор. Здание наполнилось движением: мимо него в разных направлениях неслись десятки существ. Он даже не подозревал, что такие эф-меньшинства существуют в Нью-Скиме. Расталкивая и разбрасывая мелких работников прокуратуры, мимо пронёсся циклоп. Фуражка съехала набок, китель сбился.

Он своим телом словно расчищал дорогу, двигаясь нелепо, но уверенно. За ним твёрдой походкой прошагал высокий мужчина. Вероятно, это и есть тот самый прокурор, о котором рассказал фродов. На него было приятно посмотреть — настоящее человеческое лицо, светящееся интеллектом.

Выйдя на крыльцо, Джон увидел, как от прокуратуры медленно уплывал по воздуху «Дангоб». Голова циклопа торчала из люка крыши, он вертел ею во все стороны и издавал звуки боевой сирены. Впрочем, сама возможность столкновения с другим летательным средством была мизерной. Она стремилась к нулю: второго «Дангоба» в городене было

— Извините, а Вы не подскажете, что произошло? — спросил Джон лысеющего буку. Старичок, пыхтевший небольшой трубкой, посмотрел на мужчину в недоумении.

— Как, Вы ещё не знаете, добрейший человек? — голос буки скрипуч и противен, но за то их и любит бургомистр. — Похитили…

Глава 4. Творения Творца

По пути домой Джон размышлял о том, что произошло несколько минут назад. Невиданное событие. Похищение века. Преступление, представить которое невозможно. Как будто кто-то солнце похитил. Или дым из курительной трубки. Или природную подозрительность у женщин.

Тем временем кёрх-тролли мыли мостовую из огромных бочек, прикреплённых к спине. Один гигант работал помпою, нагнетая давление. Второй — поливал брусчатку, смывая пыль. Должен быть ещё и третий, полирующий камень, но он, вероятно, заболел. Нью-Ским чисто внешне был спокоен — но спокойствия нет в душе Джона. Военный маг даже предполагать не смел, что Творца могут похитить. И кто же?

— Творца похитили, представляете? — скрипел бука. — Самого Творца! Как же мы будем без него? Пропадём, наверно? (нет)

Он бы скорее поверил в то, что орки опять строили ракету, чтобы украсть луну. Такое уже было недавно — весь Нью-Ским шумел от дерзкой затеи. В прошлый раз город смог наблюдать забавный фейерверк, который стоил жизни доброму десятку испытателей. Луна осталась на своём месте и всё так же освещала ночное небо, указывая путьво тьме. А орков в горах так много, что их никто не считает.

«Итак, что мне известно? — размышлял Джон. — Творец сидит в своей башне в виде гигантского кристалла и создаёт Мир. Теоретически, он когда-то создал и сам Мир, и саму башню, и самого Творца — но об этом лучше не думать. Да. Так вот. Если он создаёт реальность, то как мог он придумать собственное похищение? И ещё — он создал себя сам. Сам. Себя. Ужасно».

В прошлый раз такие мысли привели Джона к глубочайшему личностному кризису, из которого он с трудом выплыл. «Кто же похитил Творца? И кто теперь будет создавать Мир? Ведь если Творец не сидит в своей башне, кто же тогда пишет каждую Книгу?»

От таких мыслей впору было окончательно забыть все заклинания, которым его обучили в Военной академии. Или вспомнить их. Конечно, дуракам Книга судьбы не писана, а если писана — то не читана. Ну или, в крайнем случае, читана с ошибками. Что же теперь будет с Миром, если Творец не пишет Книгу? Что делать нормальным людям? Или останутся одни дураки и орки?

Теперь, очевидно, волшебным прокурорам некогда будет заниматься его проблемами. «Если рассудить иначе, то Творец, вероятно, похитил сам себя. Он просто хочет разнообразить сюжет — его можно понять. А потому можно не бояться за Книгу. Он может писать её у себя в голове… Так, ладно. Что мне делать с пятном? С вампиром?»

За этими мыслями Джон незаметно добрёл до Подпорного пункта. Надежды на отрезочных (так звали сказочных полицейских) мало. Но что ещё оставалось? Глядишь, прогнали бы бомжа с технического этажа. Надо только ночи дождаться, никто ведь не стал бы выгонять вампира в день, да ещё в такую солнечную погоду. Не задалось утро — ходишь, как наёмник, по казённым домам, ища спасения или работы.

«Что должны были предпринять власти? Бургомистр? Выставить охрану у дворца Творца? Но ведь он сам создаёт мир… И если он не прописал это в книгах судеб охранников, то… Значит, он сам не захотел себя охранять? Значит ли это, что весь мир ожидает то же самое?»

Подпорный пункт полиции снаружи напоминал вход в подвал, землянку или овощехранилище. Маленькая дверь, расположенная под углом. В этом есть смысл: в полицейские испокон веков шли одни гномы, а у них лучше всего удавались шахты. Потом эф-меньшинства взяли своё: теперь на службе — десятки народностей, но, в силу традиции, Подпорные пункты так и остались под землёй.

«Глюкос», — впервые за весь день Джон и махнул палочкой, чтобы зажечь свет. Такое простое заклинание трудно забыть, и это здорово. В коридоре было темно — как всегда, полицейские экономят свечи. К тому же, их глаза привыкли к темноте, им нормально. За дежурным пультом дремал хухлик.

«Откуда они взялись в Нью-Скиме? — думал Джон. — Ведь хухлик, по сути — это водяной шалун, он на болотах селится. Что его привело сюда, прямо в участок?»

Хухлики очень любило шутки, причём злые, поэтому встретить их в городе непросто. Вот и сейчас существо очнулось и давило противную улыбочку, явно что-то замышляя. Форма хухлика местами позеленела, приняв цвет лица и рук насмешливого создания. Этих существ Джон боялся и недолюбливал — слишком они известны злыми шутками и юмором. Уже развернувшись и собираясь уйти, он вдруг почувствовал взгляд.

— Да-да? — спросил Джон.

— Что «да-да»? — в скрипучем голосе хухлика был плохо скрываемый смех. — Это не Вы «да-да», а я «да-да». Это ж Вы зачем-то ко мне, да? А не я к Вам, нет?

— Да, да! — согласился Джон. — Разве нет?

— Да, — хухлик вдруг стал серьёзным. Дурной знак. — Так и будем в крокодилов играть?

— Нет, — Джон обиделся. Это он намекает на его возраст? В крокодилов уже триста лет никто не играет в Нью-Скиме. — Я сюда того. С проблемами пришёл.

— Как же без этого, — зелёное лицо хухлика снова вытянулось улыбкой. — Кто ж сюда без проблемы-то приходит? Ради того и живём, служим. Ради проблемы, значит. Ради неё, родимой, я с болот ушёл.

— У меня бомж поселился на чердаке, — сказал Джон. — Бомж-вампир. Куда я только не ходил с этим… Никуда не ходил. Кроме волшебных прокуро…

— Стоп! — заорал хухлик. — Тишина. Не произносите здесь таких дрянных слов, в подпорном нашем пункте. Наши отрезочные работать не могут, из-за этих, которых мы называть не будем. Мы таких слов совершенно, совершенно не ценим и уважаем. Будьте так любезны, забудьте такие слова!

— Ну вот, — военный маг удивился реакции. — Кроме них — никуда. Что посоветуете?

— Где же Вы, драгоценный наш человек, проживаете? — спросил полицейский хухлик. — И как дотянули до того, что на чердак бомжи потянулись? Известно же, что такие помещения нужно заговаривать в первую очередь. Это элементарная безопасность, сударь, без которой нет и не может быть порядка. А Вы, как я вижу, маг?

«Вот беда, — подумал Джон. — Это он по палочке догадался. Ну да, я ведь ей путь освещаю».

— Да… — согласился маг. Он давно хотел заговорить чердак, но никак не мог вспомнить нужное заклинание. — Тут и спорить нечем. Не о чем. Я всё откладывал и откладывал заговор, а потом у меня бара-бабушки работали — они при заговоре не могут. Теперь уж поздно. Кто поможет мне? Бомж сам себя не изгонит, знаете ли.

— Но ведь… Вы — военный, — удивился хухлик. — И должны обладать кое-какой магией. Я бы даже сказал, какой-никакой магией. Лучшей магией Нью-Скима, Творец возьми! Почему бы просто не уничтожить его? Раздавить, как жука? Сбить, как шляпку мухомора? Растоптать, как невинность первой любви? Снести, как…

— Как можно! — возмутился Джон, перебивая полёт мыслей дежурного хухлка. — Как можно, вот так, всуе, боевую магию, а? Это неслыханно!

Хухлик виновато улыбнулся и пожал плечами. Такие, как он, знали всего несколько заклинаний. А большего и не могли. Но он, Джон, боевой маг, владел сотнями заклятий! Да и сам их придумывал. Впрочем, существовал нюанс. Знал и придумывал — раньше. А сейчас всё. Старость. Немощность. Возрастная амнезия.

Джону было стыдно признаться, что военные заклинания он давным-давно позабыл, ведь бургомистр забрал скрижали. Ну, так говорили, что именно градоначальник их снёс. А без скрижалей всякое заклятье быстро выветривается из памяти. И вместо огненного шара из рукава его мантии мог вылететь фейерверк. К примеру. Или тыква могла превратиться не в карету, а в арбуз. Едва ли вампир смог бы умереть, глядя на такой позор.

Только если от хохота. Живой вампир — тварь крайне опасная. Такой если не умрёт, то непременно покусает. У разных людей на вампирскую магию может быть своя реакция. Джон сильнее всего опасался диареи. Такой, которая не оставляла в течение недель.

— Назовите мне дом, улицу и номер своей магической карты, — улыбнулся хухлик. — А я что-нибудь придумаю. Ну или нет. Но по бумагам будет, как будто придумал.

— Дом 66 по улице Драконовой, — ответил Джон. — А карты нет у меня, друг полицейский. Я ветеран. Не нужны мне эти излишества, знаете ли. Не для того я…

— Ваш отрезочный сегодня как раз дежурит, — радостно ответил дежурный. — Вот так удача, ха-ха. Идите в кабинет № 13. Он не посмеет Вам отказать! Он у нас главный по обращениям, да… Только идите быстрее, и тогда обязательно успеете.

Запах залежалых имбирных леденцов был способен сбить с ног даже букентавра на полном ходу. К нему примешался аромат давно нечищеных сапог — такой вольницы Джон позволить себе на службе не мог. Нынче времена сменились, и не к лучшему, увы. Отрезочный бракер сидел за столом, много перевидавшим под луной. Обычный предмет интерьера, ничем не примечательный.

Разве что, на двух его краях были вбиты железные дуги, напоминающие арки. Их предназначение оставалось совершенно непонятным. Может, на них сушили свитки? Или использовали, чтобы встать из-за стола? Юный полицейский, чьё лицо подёрнулось щетиной, перебирал свитки, раскладывая их по разным краям стола. Некоторые он нервно сминал и отправлял в урну. А один даже съел, заслышав шаги, и поспешно запил зельем из стальной кружки.

— Чем могу? — хриплый бас этого человека с трудом вязался с его тонкой внешностью. — Только говорите скорее. У меня мало времени.

— У меня, господин полицейский, проблемка, — начал Джон.

— Ведомо дело. Иначе б как Вы тут очутились? — полицейский улыбнулся, приоткрыв рот, и в глаза магу бросились крупные клыки. Таким зубам можно только позавидовать — до старости точно хватит. Тем более, отрезочные бракеры редко доживают до старости — с такой-то работой.

— В общем, господин полицейский, живу я, значится, на пятом этаже. Это хорошо, это удобно. Надо мной никого нет, никто не шумит. Только чердак. Но сам по себе он не шумит. Раньше я там складывал старые свитки, снадобья. Тоже неплохо. Но я уже давно в отставке, я на пенсии, поэтому ни свитков мне не надобно, ни снадобий. Поэтому чердак так и стоит. Уж я его заклинал! — на этих словах Джон почти закричал, но тут же успокоился. — Но что такое заклятья нынче? Совести нет у существ — вот что…

— Ага, ага, — согласился бракер. — Но до сути мы так и не дошли… К сожалению.

— И периодически на этом чердаке кто-то нет-нет, да и поселится, — Джон аж крякнул на последнем слове. — Ладно бы просто бомжи. Их я, значится, выгоняю. Но нынче… нынче…

— Ага, ага, — нетерпеливо перебил бракер. Джону показалось, что на его лице стала стремительно расти щетина. Но он списал этот феномен на игру теней. — Грифон поселился? Или бабай? Отрезок у нас неспокойный, это факт…

— Вампир! — вскричал Джон. Бракер медленно обернулся, посмотрев у себя за спиной.

— Упаси Творец, — ответил полицейский после некоторого замешательства. — Нет здесь никакого вампира… Показалось Вам, друг посетитель. Продолжайте.

Роскошная грива чёрных волос переместилась вправо и влево, в такт движениям головы полицейского. «Вот бардак», — подумал военный маг. «А вот раньше, вот раньше… Никаких волос. Лишних. За них же ведьмы могут схватить! Русалки! Эх, никакой дисциплины».

— Нет, Вы не поняли, — перебил Джон. — Вампир сидит у меня на чердаке. Бомж-вампир. И у него голод! На потолке появились… будь они неладны… потёки. Кровавые!

— Наше время заканчивается, — безучастно произнёс бракер. — Кстати, меня зовут Рональд, — он извлёк из шуфляды две пары наручников и положил их на стол. — Вампир укусил Вас?

— Нет, ну что Вы, господин полицейский! — начал цокать языком Джон, беспокойно глядя на наручники. — Я ведь военный, как-никак. В отставке я. Что же с вампиром делать?

В этот момент обращение бракера уже бросалось в глаза: щетина покрыла не только щёки и бороду, но и лоб, и даже… веки. Роскошная грива чёрных волос стала ещё длиннее и гуще. Синяя форма начала тянуться на плечах, словно её пытались разорвать изнутри. Полицейский неспешно надел браслеты на руки, а затем — проворно застегнул их на арках по краям стола. Интересно, как он потом освобождается от оков? Нос, а следом за ним рот, вытянулся, превратившись в звериную морду. Сомнений уже не оставалось.

— Оборотень… — прошептал Джон. — Оборотень в погонах.

— Увидимся… через… неделю… — прорычал лейтенант, прежде чем окончательно превратиться в волка. Зверь принялся рвать стол, тянуть его, и маг счёл за лучшее ретироваться за дверь.

*

«Что творится, что творится», думал Джон, шагая по коридору. «Раньше оборотней даже на шаг к службе не допускали. А теперь… Гуляй, и жук, и жаба. И оборотень». По сравнению с ажиотажем, который царил в прокуратуре, Подпорный пункт полиции был спокоен. По коридору сновали полицейские, но в их движениях Джон не заметил сумбурности. Может, они ещё не знают, что в городе пропал Творец?

— Скажите честно, любезная, — старый гном, усадив на скамью молодую ведьму, пытался вести с ней профилактическую беседу. — Вы занимались нелегальным промыслом на тракте?

— Каким-таким промыслом? — голос ведьмы уже начал ломаться, местами становясь хриплым и писклявым… зловещим. Но в целом был довольно приятным. Скоро кожа начнёт темнеть, и её внутренний мир придёт в соответствие с внешностью. — Говорите уж прямо!

— Известно каким, любезная, — выдохнул гном. — Привороты, отвороты, заговоры. Создание венца безбрачия… Развенчание венца брачия. А, что я Вам рассказываю, — гном гневно махнул рукой. — Лучше меня всё знаете. Занимались али нет?

— Хе-хе, — улыбнулась молодая ведьма. Некогда белые зубы начали потихоньку чернеть — этот процесс может растянуться на десятилетия. — Известно, не занималась! А на тракте я своего молодого человека ждала!

— А зачем Вы тогда вырядились так, словно пытаетесь дракона завлечь? — укоризненно спросил гном. — Да только драконы, милейшая, на девиц падали. На девиц, а не на ведьмиц!

Мадам действительно была одета (или раздета?) весьма разнузданно. Пышный для её уровня посвящения бюст прикрывала рубашка, узлом завязанная над пупком. Под ней — абсолютно ничего, сосцы словно невзначай пытаются проткнуть ткань насквозь. Короткие шорты подчёркивали длину ног — на этой стадии ведьмения конечности ещё вполне красивы и привлекательны.

На лице, шее, руках — приворотный макияж, перед которым не могут устоять ни мужчины, ни женщины. Гном, должно быть, не обратил на него внимания лишь в силу опыта (и возраста). Длинные шпильки подчёркивали ноги, заставляли напрягаться ягодицы при ходьбе. Ни дать ни взять — обольстительница нью-скимская.

— В каждой ведьме должна быть изюминка! — улыбнулась задержанная. — Протокол будешь составлять, гномик? Если да, то поспеши! Меня на тракте мой паренёк ждёт! Ух, накажет он меня, ух накажет!

— Свободна, — выдохнул гном. — Но в следующий раз попадёшься — ух мы тебя! Всем отрезком! Учить будем уму-разуму, — старый полицейский махнул рукой: даже его самого не испугала такая угроза.

— Уж буду ждать, сладенький мой, буду ждать! — прокричала ведьма, и продефилировала к выходу. Идти на шпильках ей было неудобно, а метлу забрали полицейские, чтобы вырезать из неё магический прямоток. — А ты откуда такой красивый, а? — спросила она, обращаясь к Джону. — Помощь не нужна, миленький? Домик у меня есть в лесу… Хочешь, накормлю тебя грибочками, да попарю как следует?

— Спасибо, госпожа, я уж как-нибудь… — произнёс маг, но осёкся. — А впрочем… Помощь мне кой-какая нужна. Странная очень помощь. На чердаке.

— На чердаке? — удивилась ведьма. Джон помог ей подняться по отвесной лестнице, а потом — выбраться на улицу. После темноты подземелья солнечный день Нью-Скима слепил. — На чердаке у меня ещё не было!

— Тут недалеко. Совсем рядом! — произнёс маг. — Уж я тебя за это… Уж я тебя!

— Ловлю на слове, — улыбнулась ведьма. — Зови меня Джона, любезный… Пока я тебя не заколдовала.

«Странное совпадение», — подумал маг. Или случайность? Он не любил совпадений, и если бы проклятый склероз не вымел из его памяти заклинания выше первого уровня непременно мы убежал прочь на этих словах. Но увы: судьба его должна была сложиться совсем иначе.

— Ну что ж… — залихватски произнёс Джон вместо позорного бегства. — А меня тогда зови Джонатан Рональдович. Чтобы путаницы не было меж нами: Джон, Джона. Ибо мы тёзки, ведьма. Только, любезная, не заколдуешь ты меня, уровень у тебя не тот, — сказал Джон с невнятной тоской и сожалением. — Даже не пытайся.

Глава 5. Вскрытие… Показало

— Кошмар, — процедила ведьма. — Это даже для нас… кроваво. Бесчеловечно.

Весь чердак был густо устлан перьями, кровью и останками несчастных птиц и летучих мышей. Неудивительно, что потолок Джона покраснел. Нормальный человек от такого зрелища должен позеленеть. Вампир успел обустроиться на техническом этаже: установил перекладину в самом тёмном углу, а теперь спал на ней, свесившись головой к земле. Хорошо хоть гроб не приволок! Упыри вполне практиковали подобное.

— Я-то надеялась, сладенький, что ты возьмёшь меня в жёны на чердаке, — прошептала ведьма. — Можно сказать, существовала ожиданием этой минуты. Вообще-то я с вампирами не того. Не дружу. Даже не знаю, как его отвадить.

— А я что, — фыркнул Джон, критически глядя на свою новую знакомую. «Да что она о себе возомнила! Её — и в жёны!» — Я военный вообще-то. Что эти вампиры? Этим пусть гражданские занимаются. Лица. Вот если на страну нападут — это по моей части.

— Вот как ты заговорил, сладенький, — улыбнулась ведьма. — Ладно, буди своего вампира. Я вот наготове. Чуть что — сразу отсюда дёру дам.

Укоризненно посмотрев на свою помощницу, Джон всё же решил привести бомжа в чувство. «Глюкос», — сказал он так, словно ругался непристойным выражением, и чердак наполнился призрачным светом. Вампир недовольно буркнул сквозь сон и спрятал лицо под плащом.

— Просыпаемся, упырь, встаём! — процедил Джон. — Закончились твои медовые годы!

Вампир прямо во сне отвернулся другим боком к свету и продолжил бессовестно дрыхнуть. Выглядело это весьма комично, потому как его одежда — брюки, старый плащ, рубашка — тянулись вниз. Чёрный хвостик (ведь вампиры любят длинные волосы) тоже свисал с головы. Джона подошла к перекладине, ловко подпрыгнула и ударила её ногой. В это время маг увидел нечто такое, что невольно залился краской. Углядел то, что видеть ему не полагалось в силу статуса. Ведьма перехватила его взгляд и улыбнулась самой сладострастной и самонадеянной улыбкой.

— А? Что? Да как вы, негодники, смеете? — вампир казался молодым парнем — от силы 25 лет на вид. Вот только от долгих пряток он поистрепался, зарос редкой щетиной и издавал неприятный запах. Поскольку эти существа не старели, ему могло быть куда больше. Сотня или тысяча лет. — Кто вы вообще, а? Я сейчас вырву вам глотки. Хотя… Дедулю сразу изничтожу, не медля. А тебя, ведьма, я сначала как следует… накажу, а уж потом вырву глотку.

Маг вспыхнул: он терпеть не мог, когда кто-нибудь напоминал о его возрасте. Для волшебников он ещё очень даже молод! Вампир перевёл взгляд с Джона на Джону и критически осмотрел её с головы до ног. Правой рукой потёр шею, а левой — глаза: даже призрачный свет его ослеплял. Должно быть, ведьма не вызвала в нём такой бури ненависти, как военный маг, потому что он произнёс:

— Да, тебя, девчуля, я сначала пытать буду, долго, настойчиво, а потом — вырву глотку и съем. Но если будешь пытаться хорошо, так и быть…

— Хе-хе, видала я таких, сладенький ты мой, — захохотала ведьма. — Что-то дальше пыток дело не заходило никогда! Отвечай, зачем ты доброму человеку жизнь портишь? Зачем образцовый дом превратил в помойку?

— Ну, не такой уж и образцовый, — пролепетал Джон. Тон ведьмы ему понравился — почти как бракер, только выглядит соблазнительно. — Да! — закричал он. — Ты зачем мне потолки залил? Знаешь, сколько мне их делали? Знаешь, сколько эти барабабушки берут за свою работу? Отвечай!

— М, — застонал вампир, потирая виски. — Вы меня разбудили средь бела дня. У меня голод, понимаете, голод. А тут стоит стейк и десерт, байки мне травят. Назовите мне хоть одну причину, почему я не должен вырвать вам глотки. Почему не должен вас скушать, ох… Пытать, не пытать — это дело третье, тему не переводите. Это моя территория!

— Причина моя проста, — произнёс Джон. Он любил опасность и всегда ждал момента продемонстрировать свою недюжинную силу. — Вот, — он поднял на уровень глаз военную палочку. — Ты не смотри, что я в отставке. Мне можно применять всю магию второго уровня. На тебя, кровопийцу, хватит, — о своём склерозе Джон, разумеется, стыдливо умолчал.

— Ладно, — ответил вампир. — Аргумент. Я сразу признал в тебе того самого Джонатана, героя войны. Но надеялся, искренне надеялся, что обознался спросонья. Только послушайте сначала, что расскажу, — тон его внезапно сменился, став почти жалобным. — Мне три сотни лет. Совсем юный вампир. Из древнего, знатного рода, который угас… Я последний остался. За мою разгульную молодость я оказался в тюрьме. Послужной список огромен — грабежи, разбой, убийства. Подделка документов. Мошенничество. Да-да, по молодости я работал! Трудно, знаете ли, держать в руке клинок и не воспользоваться им по назначению. Приговор был суров — мне дали сотню лет заточения. В камере с маленьким световым окном, зарешеченным. Судьи думали, что я не выдержу, брошусь под этот свет… Но что они понимают? Уж кости давно их истлели, а я отбыл свой срок. Вот только мир изменился. Что происходит? Кто все эти твари? Сто лет назад всё было просто. А ныне я понять не могу, что творится. В отчаянии я забрался на эту крышу, ловлю голубей, летучих мышей, белок и мелкую живность, дабы ноги не протянуть… Но что вам мои проблемы, так?

Исповедь вампира привела Джона в замешательство. Его рассказ, без преувеличения, интересен, но что-то в нём не стыкуется. Что же? Сто лет назад никто бы не стал так миндальничать с кровопийцей. Кол в сердце — и песне конец. Заточение больше похоже на позднего Творца, с его идеями о всеобщем гуманизме. И если он сто лет провёл в башне, откуда знает Джона: молодого (относительно) мага. Он даже не был уверен, что Роджеру больше сотни (но вполне могло быть).

— А поклоняешься кому, тварь? — с неожиданной злостью в голосе спросил Джон.

— Вестимо кому, Тёмному лорду, — тут же ответил вампир обиженно. — Сами понимаете, Творец для меня — это причина несчастий моих. Сотворив меня алчным, жаждущим крови, он не оставил мне места…

— Подожди-подожди, — перебила его ведьма. — Как это Тёмному Лорду? Но ведь тебе Творец судьбу пишет, нет?

— Дуракам судьба не писана, — произнёс Джон. А если писана, то не читана. Ну или как там правильно, подумал он. — Хватит этого трёпа. Выметайся отсюда. Сто лет назад я бы тебя лично изжарил на солнце. А нынче времена другие. Нынче ты просто пакуешь свои пожитки и идёшь в лес. В туман. Куда угодно, но подальше отсюда.

— Зачем же так грубо, сладенький, — пролепетала ведьма. Она присмотрелась к вампиру, и что-то в нём ей понравилось. — Говоришь, в прошлое хочешь? А у меня домик в лесу. И зверьки там разные есть. Поживёшь пока у меня. Поработаешь.

— Вампиры, вообще-то, не работают на тётю, — сказал упырь, но было понятно, что сделал он это для вида. — Но раз тут мне не рады… — укоризненно взглянув в сторону Джона, он помотал головой. — Раз тут живут такие узколобые и закостенелые… Личности. Я с радостью приму ваше приглашение, моя прекрасная фея. Ведь дом в лесу — это именно то, о чём я мечтал все эти сто лет заточения в одиночной камере со световым окном за решёткой. А подвал есть?

— А как же, — улыбнулась ведьма. — Зови меня Джона, вампирчик. Уж мы-то с тобой сработаемся, хе-хе.

— Моё имя — старинное, как мой род. Террикот. Но Вы, прекрасная леди, вправе звать меня Терри. Или Кот. Клянусь оберегать Вас от всяких напастей, что бы ни случилось.

— Ну вот… Ну вот — чудно, — произнёс Джон. — А теперь, дети Творца, почему бы Вам не покинуть это помещение?

За свои услуги ведьма взяла недорого — всего два золотых. Джон был впечатлён её находчивостью: выманить вампира обещанием жилья. Или она не шутила? Это не имело никакого значения — шагая в сторону Рынка, боевой маг был способен думать только о хорошем. Только о жареных лимбаго в имбирном соусе. Кажется, в его памяти даже всплыло какое-то сложное заклинание (не меньше десятка слов) — но тут же рассеялось в тумане. Да и зачем колдовать, если самую сложную проблему можно решить за два золотых?

Глава 6. Военно-рыночная экономия

— Это точно сахарный хребет? — с сомнением спросил Джон, вертя перед собой баночку с жёлтым порошком. — Как-то уж очень похоже… на… этот, как его…

— Сахарный хребет, мистер! Господин! Друг! — с воодушевлением прокричал продавец. — Сладкий, как первая любовь! Сочный, как поцелуй радуги!

— Понимаете, э… Мне он нужен для магии. Для магии второго уровня, — оправдывался Джон. Ему было стыдно, что он не доверяет рыночникам, стыдно, что забыл заклинание, и как должен выглядеть хребет. — Если это не он, а тот, как его…

— Клянусь старыми деньгами и новыми! — на одном дыхании произнёс продавец, чинно приложив руку к груди.

— Ладно, ладно, — произнёс военный маг. Он проиграл, и поражение было очевидным. — Дай мне две банки.

Расплатившись с продавцом серебряной монетой, Джон отправился дальше. Приближался грибной сезон, поэтому торговцы предлагали много полезных вещей для дикой охоты. Гарпуны, трезубцы, световые шары, сети. Последний раз, когда Джон ходил в грибы, дикий опёнок так лягнул его по макушке, что от одного воспоминания голову пронзила дикая боль.

Рынок — это уголок безумной свободы Нью-Скима. Попытки десятка бургомистров хоть как-нибудь обуздать торговлю всегда разбивались о стену упрямства предпринимателей. Здесь можно купить всё: шёлковый скрэб, сглазные капли, антистыд, икру золотой рыбки (знатный деликатес) и даже… вяленого единорога. Одно время были популярны «Капли Тора»: их придумали гномы для мужчин всех рас.

От капель всё тело обрастало густой шерстью, что вызывало дикий восторг у каждой женщины, особенно у гномих. С таким волосяным покровом успех был неминуемым. Но горе тому, кто не успел соблазнить красавицу за час или два. Роскошные волосы опадали, а с ними — и всякая надежда на счастливые отношения.

Женские ряды — это сотни средств на все случаи жизни: лошадиные капли для ресниц, сомовий отвар для губ, а также призрачные своды — для любых частей тела. Женщины всех рас и сословий — люди, гномы, тролли, орки, ведьмы и даже богинки — искали здесь оружие для будущих побед в любви и браке. Для удержания завоёванных рубежей. Насчёт помощи косметологов богинкам у Джона были серьёзные сомнения. В своём безбрачии маг винил именно призрачные своды: из-за них любая девушка, показавшаяся красавицей, могла оказаться гномихом или даже ведьмой.

Мужчины рассматривали стенды с оружием, бескрайние ряды продуктов и алкоголя. Мимо Джона прошёл очередной богатей с личным сверх-троллем: породистый экземпляр катил перед собой внушительных размеров тележку. Очень удобно — мало кто дерзнёт похитить имущество у такого существа. Сверх-тролли вообще надёжные союзники, очень верные и преданные, вот только ленивые до ужаса.

— Аларм, аларм! — вскричал маленький гномик, местный продавец прессы. — Последние новости! Похищен Творец! Без вести пропал Сказочный прокурор! Только свежие газеты! Всего три стекляшки. Купите газету, мистер дяденька! — гномик начал дёргать за мантию Джона.

Ох уж эти гномы: глядя на них, трудно понять не только гендерную принадлежность, но и возраст. Вроде маленький совсем, чуть выше колена, а мордочку уже густо покрыла растительность. Может, ростом не вышел (и голосом, ага) и выдаёт себя за малыша? Ну, чтобы повысить продажи.

— Отстань от меня, гном, — ответил Джон. — Твои новости уже устарели. Я знал их ещё два часа назад!

Остальные обитатели Нью-Скима, впрочем, не оценили осведомленность военного мага. Гномик буквально утонул среди обступивших его ног, лап, клешней и щупалец. Со всех сторон в него посыпались стекляшки, и через 10 минут он был надёжно погребён под своим богатством. Возле него не осталось ни одной газеты. Джон заворожено наблюдал это зрелище: через несколько секунд стекляшки зашевелились, и из них вынырнула голова гномика. Он выплюнул мелкие монеты подобно тому, как ныряльщик выплёвывает воду.

— Ну, мистер дяденька, не надо — так и не надо, — произнёс гномик, выбравшись на поверхность окончательно. Некоторое время он просто лежал на стекле, переводя дух. Ему, наверно, придётся потратить много времени, чтобы доставить выручку в типографию. Возможно даже не обойдётся без помощи грузового тролля.

На пути домой Джон только и слышал от горожан обрывки разговоров о Творце. Обеспокоенный народ переживал, что будет дальше с Нью-Скимом в частности и со сказочным миром в целом. «А что мы, в сущности, знаем о Нём? О Творце? Он сидит в алмазной башне и пишет книги судьбы. Но кто читал эти книги? И кто вообще видел творца в последний раз? Существует ли Творец? Или его просто выдумали бургомистры для того, чтобы хоть как-то оправдать свои нелепые решения?»

С одной стороны, Джону было трудно поверить в то, что кто-то способен на такой кропотливый труд — писать сотни судеб каждый день. Он ещё не забыл свои будни в учебном корпусе: писать от руки — то ещё удовольствие. С другой стороны, у Творца могли быть слуги, которые пишут не самые важные истории за Него. Этим объяснялась некоторая нелогичность и нестройность судьбы разных персонажей — например, Джона.

С другой стороны, кто тогда пишет судьбу этих слуг? Самого Творца? Сколько мир протянет без своего судьбописца? И нужен ли он вообще? Такие мысли, с одной стороны, увлекали, а с другой — сулили головную боль. Незаметно, в размышлениях, Джон открыл дверь подъезда своим магическим ключом. В последнее время чары заметно ослабели — внутрь то и дело проникали нежильцы.

— Вестка, вестка! — кричало крупное существо. — Это… Вы… Как там, бишь, — на пути Джона стоял почтролль, тщетно пытаясь подобрать слова. — Джо… Джо…

— Джонатан Рональдович, — нетерпеливо перебил его военный маг. — Ну что там ещё?

Он ожидал получить весточку от кого угодно: своей многочисленной родни, которая не теряла надежды остановиться в его квартирке в Нью-Скиме, бывших поклонниц, сослуживцев или, на худой конец, от полиции. Но почтролль затмил их всех, заставив поверить в случай. Высокий и худой, одетый в несуразную синюю форму, которая даже не закрывала лодыжки, он откашлялся и произнёс совсем другим, официальным голосом:

— Уважаемый Джонатан Рональдович! В связи с введением неординарного положеньица командую явиться в пункт всеобщей явки незамедлительно.

Джон без труда узнал приказные нотки: в таком тоне с ним разговаривал только Главком. «Но я ведь отслужил!» — с возмущением подумал маг и бросился к лестнице. Он поднимался, как в молодости, прыгая через две ступеньки сразу.

— При себе необходимо иметь: повседневную мантию, на случай рутинных приказаний. Нечистую мантию, на случай грязных поручений. Случайную мантию, для особых поручений. А также парадную мантию на случай триумфа, — от быстрой ходьбы почтролль потерял дыхание. — Аха-аха… Ху… За неявку без уважительных причин предусмотрено вечное отрешение от магии второго уровня.

— Творецкие лимбаго! — в сердцах воскликнул Джон. Красное пятно на его потолке прекратило свой рост, но по-прежнему было чудовищным. Ему очень не хотелось вызывать барабабушек, но, вероятно, без их услуг не обойтись. Из шкафа он извлёк походный чемодан четвёртого измерения. Магия уже немного расшаталась: некоторые вещи так и пропали навсегда в чёрной утробе. И в то же время, вместо них находились другие. Однажды Джон вытащил из потайного кармана пурпурный бюстгальтер: там его быть не должно. Будь у него жена, скандала не избежать.

В чемодан он сложил три походные мантии (а парадную не взял — не верил в триумф), две треуголки, сапоги-грязелазы, целую обойму зелий, порошков и снадобий. С кормёжкой в армии всегда плохо, а вкусно поесть Джонатан любил. Поэтому внутрь отправились его любимые закатки — грибы, мясные консервы, овощи: всё, что может понадобиться в походе. Чемодан проглотил всё это и потребовал добавки, но магу больше нечего было предложить.

*

— Гопус-бропус! — яростно произнёс Джон, взмахнув палочкой, и магическая дверь разлетелась на три больших куска. Треск ломаемого дерева наполнил округу. Когда он вошёл, куски начали медленно ползти к проёму, чтобы в течение какого-то времени соединиться. Внутри уже собирались военные маги, а Льюис как всегда расставлял магические метки на своей любимой карте.

— Джонатан! — прорычал Главком. — Сколько раз повторять! Ропус-нопус! Зачем ты вывел из строя наш щит?

— Ах, простите, — наигранно закатил глаза Джонатан. — Творец, я такой неуклюжий! Никогда не запомню эти твои пароли. Зачем ты нас собрал, Льюис? Посмотри на нас! Внимательно посмотри.

На этих словах все маги словно сдулись, стали уже в плечах. Филипп, обрюзгший на сахарных лимбаго, не смог отыскать чемодан, поэтому пришёл налегке. На нём была нелепая серебристая мантия, которая уже давно нуждалась в волшебной стирке. Роджер, с застывшей на лице улыбкой, был слишком стар для очередного похода. И для очередного дня. Кожа на его лице натянулась, её испещряли морщины — сотни глубоких полосок. Привычная чёрная мантия прохудилась, вся в магических заплатках. А Макс, как всегда, сел в кресло и уснул — не потому, что провёл бессонную ночь, а просто так, из любви к искусству сновидений.

Джонатан на их фоне производил приятное впечатление: мантия цвета хаки, высокие сапоги-вездеходы, боевая треуголка. «Уже мудр, но ещё не стар», любил повторять он, глядя на своё отражение в зеркале наедине. Однако Льюис не разделял пессимизма своего боевого товарища. Он занял командную позицию, сложил руки на груди и зарычал:

— Отставить! Разговорчики! Прекратить! Дезертиры и нытики понесут заслуженное наказание согласно законам военного времени.

На этих словах Джон вытянулся в струну — руки по швам, ноги на одной линейке. Весь подтянулся. Убрал живот. Расставил ступни под магическим углом, чтобы защитить тылы от чужой магии. «Чухлики болотные! — подумал военный. — А ведь этот старик ещё силён, ой как силён». Его военной магии было трудно противостоять, но Джон усилием воли стряхнул с себя морок.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал он. Примирительно, не доброжелательно. Наткнувшись на убийственный взгляд Главкома, тут же поправился: — Так точно, Главнокомандующий, так точно. Мы ещё всё Пригорье в равнину обратим. Только один вопрос: зачем мы здесь? Творец с тобой, ты ещё силён, но… что мы можем-то? И зачем?

— Вот! — Главком поднял вверх указательный палец правой руки. — Вот! Именно. Творец. Известно ли Вам, капрал Джонатан, что наш истинный Творец… Похищен?

— Как не знать, друг Главнокомандующий, — ответил Джон. — Но Вы, вероятно, запамятовали, как мы сдали свои военные скрижали гражданским властям. Вы сдали. И больше мы свои скрижали не видели. Есть сказочный прокурор. Есть полиция. Есть бургомистр, наконец. Вот пусть они и занимаются поисками.

— Да! Да! — Главком сделал неопределенное движение рукой и подошёл к своей любимой карте. — Именно. Сказочный прокурор — похищен. Бургомистр — уехал. Полиция… Бездействует. Кто придёт на помощь Нью-скиму? Кому ты давал присягу, боец?

— Ну всё, всё, Льюис, — замахал руками, больше напоминающими кости, Роджер. — Слышать уже не могу эту военщину. Тратим, тратим мы время разговорами. Подеритесь ещё. Ну, подеритесь, подеритесь!

На этих словах Макс оторвал голову от стола и уставился на собравшихся магов сонными глазами. Увидев Джона, его лицо просветлело, а пухлые губы растянулись в улыбку.

— Джонатан! — весело сказал он. — Ты ещё носишь с собой чудесные имбирные лимбаго?

— Нет, — буркнул Джон. — Я завязал. А ты всё дрыхнешь?! Мы тут важные вопросы решаем!

— Так. Так! — снова взревел Главком. — Отставить. Разговорчики. Опоздавших не ждём. Необходимо действовать прямо сейчас. Версии. Факты. Предположения?

— Я лично считаю, — начал сладким голосом Макс. — Что Творец никуда не пропал. Либо его вообще не было. Либо это пиар. А сказочный прокурор просто… Борется с беззаконием. Такая игра не любит шума, знаете ли.

— Так. Так! — закричал Главком. — Отставить. Версию Макса всерьёз не обсуждаем. Ещё варианты.

— Коллеги. Офицеры, — начал Роджер. Это вступление явно не сулило ничего хорошего. — Все знаем мы, что люди — смертны. Что нет бессмертного, а есть зажившиеся лишь. И Творец — смертен. Я считаю, что почил Творец. Творит не здесь. А миры другие. И раз уж… Раз уж так, то век наш коротким тоже остался. Ибо без книги не жить. Но, к счастью нашему, на углу открылся великолепный бар. Мы сбежали от семей своих, и неделю никто не хватится нас, поэтому…

— Так! Так! Так! — Льюис заорал громче обычного. — Вот это вообще отставить! Чтоб до триумфа про твои бары, Роджер, я вообще не слышал ничего. Ещё версии. Ещё факты. Ну!

— Ну что ж, — Филипп откашлялся в засаленный рукав своей мантии. — Меня только что унизили, можно сказать, растоптали. Видом моим. Ну да мне не привыкать. М-да. Версии… М-угу, да. Неподалеку в горах проживает народец, цоблины. Все слышали про цоблинов, да? Ох уж они красавцы, безусловно, м-да. Не внешность, нет, а ловкость, да. У меня как-то раз увели мою ступку. А я ведь в ней в этот момент толок корни нечестивца! Процесс этот, знаете сами, сопровождается выделением большого количества дыма. Разумеется, Творца похитили именно цоблины. Я перебирал варианты. Собственно, цоблины — это был один из первых. М-да.

— Цоблины? — удивился Джон. — Но почему они? Я тоже про них слышал разное. Что они увели жену одного букентавра, но… Поверить в этот бред? — маг, зная преданность букентавров, искренне восхищался таким поступком цоблинов. — Есть ли какие-либо доказательства?

— Верно, — зацепился за версию Главком. — Цоблин. Ммм, как же я сам. Сам не догадался? А почему, собственно, не я? Цоблины. У них ведь одна книга судьбы на всех! Как вам моя версия, а? Творца похитили цоблины! И увели его в горы! Чтобы он им книгу писал — каждому. Да!

— Вообще-то, друг Льюис, — начал Филипп. — Версия с цоблинами изначально…

— Так. Так! — заорал Главком. — Отставить! Разговорчики. Выдвигаемся немедленно. Макс, вы ведёте протокол оперативного совещания?

Военный маг оторвал голову от стола — за это время он опять успел уснуть. Но Главком уже не обращал на него никакого внимания: он метался по кабинету, собирая в походную четырёхмерную сумку всё, что могло потребоваться в этом суточном переходе. Напоследок он швырнул наверх парадную мантию — на случай триумфа.

Глава 7. Злато правит бал, златом правит бал

— М-да, угу, конечно, — протянул Филипп, когда вся боевая группа подошла к вывеске под названием «Великая городская Банка». — Что мы тут… прое… похе… забыли?

— Так. Так! — привычно рявкнул Льюис. — Нам жизненно необходимо довольствие. Стоит ли напоминать о том, что нас сняли с него пятнадцать лет тому назад? Или Филипп располагает некими ресурсами, о которых стоило бы знать остальным членам группировки?

Главком распахнул хрустальную дверь, и пятерка магов вошла в здание. Ещё с улицы Златой дворец, как место называли в народе, производил впечатление неизгладимое: самое высокое сооружение Нью-Скима, оно простиралось над городом, как паук над паутиной. Пол, выложенный мрамором, каждый день натирали до блеска штатные барабабушки. Невиданное расточительство!

На второй этаж вела огромная винтовая лестница, украшенная коваными перилами из серебра. Такой роскоши не мог позволить себе даже бургомистр. В холле первого этажа — гигантская хрустальная люстра, в которую вдохнули вечный свет. Величие завершал алтарь стихий: возле фонтана горел негасимый огонь, а рядом с ним — ветер без устали кружил песок. Золото, серебро, драгоценные камни, как бы походя вкраплённые в отделку, давали понять: здесь живут и работают серьёзные гномы.

— Друг главнокомандующий, — начал Джон. — Неужели ты правда думаешь, что цоблины прячут здесь Творца?

— Истинно, — согласился Роджер. — Поиски наши начинаем мы не оттуда!

— Так! — в голосе Льюиса слышались нотки подобострастия: так он обычно говорил в присутствии начальства. — Разговоры! Нам необходим фураж. И мы получим его, чего бы им это ни стоило.

Путь военным магам преградили боевые гномы: рослые для своей расы, они были с ног до головы упакованы в роскошную амуницию. Нагрудники покрывали сапфиры, а наручи — алмазная крошка, обожженная драконьим смехом. Вперёд выступил самый крепкий боец, чья борода была сплетена в косы, причудливо связанные между собой. Словно бивни мамонта, они дугой торчали спереди и напоминали гигантские клыки. У остальных гномов бороды были поменьше и завязаны в хвост.

— Мир дому, а не то война! — привычное приветствие горного народа звучало особенно воинственно. Подняв топор, гном ударил им плашмя по своей груди, закованной в дорогую броню. — Чего хотят благожелательные господа в военной форме? Открыть счет? Получить заём? Учтите, даже самая мощная магия не поможет вам снизить процентную ставку.

— С дороги, недоросль-мамонт! — рявкнул Льюис. — Как смеешь ты обращаться ко мне, Главнокомандующему магическими силами Пригорья, держа в правой руке топор? Я хочу видеть директора! Немедленно!

— Директор отсутствует, — сказал, словно сплюнул, бородатый гном, но топор опустил и переложил в левую руку.

— Тогда его заместителя хочу, — Главком начал медленно обходить боевых гномов, и они так же плавно разворачивались в его сторону.

— Все хотят заместителя директора. Однако ж, мадам Джоли до сих пор хворает, она подцепила горный бред, — снова процедил бородач. В голосе его слышалось искреннее сочувствие. — И в тот же вечер в горах покусал её траватер нопсиса.

Среди магов раздался ропот: не иначе, столько несчастий одновременно приключилось из-за порчи или сглаза. Траватером и вовсе пугали маленьких существ, если они себя плохо вели и не желали слушать родителей. Джон, впрочем, поймал себя на мысли, что его и до сих пор изрядно страшила встреча с подобным существом.

— Так. Так! — рявкнул Льюис. — Так кто же соизволит принять Главнокомандующего? Мой вопрос не терпит отлагательств и промедлений, учти, недоросль. Решается судьба целого мира. Каждого из нас.

— Вопрос, конечно, занятный, — ответил боевой гном. — Кто примет самого Главнокоманующего? Этого военного мага, весть о котором разносится по всему Пригорью, аки запах душистых леденцов из миндаля? Я, так и быть, отведу вас к старшей минегре. Однако вы обязаны разоружиться. Здесь и сейчас.

— Да. Да… Да?! — Льюис побагровел. — Разоружиться… Вот так разговорчики пошли! Почему ещё?

— Прошу прощения, благожелательные господа, — пожал плечами боевой гном, и Джон заметил, как тот расслабился. — Ничего личного. Это новые правила, вы можете ознакомиться с ними на ранде. Он как раз пробегал тут, пару минут назад. Смотрите. Сдайте свои побрякушки сюда.

Маги огляделись: в уголке шикарного холла было окошко на уровне колена, откуда выглядывал гномик. Он принимал у посетителей любые более-менее опасные предметы: боевые палки, рогатки, пузырьки со снадобьями, мечи и топоры. Перспектива согнуться на колени, чтобы отдать свою палочку и боевые эликсиры, немного расстроила Джона. Но что поделать: такие правила.

— Мда, это. Возмутительно, — сокрушался Филипп, пытаясь отстегнуть запасную палочку. Он хранил её глубоко под мантией и в лучшие годы умел извлечь в считанные секунды, но… лучшие годы позади.

Боевой гном, чья бабр-причёска напоминала бивни, отвёл разоруженных магов на второй этаж. Они долго шли по красивому коридору, а тот всё не заканчивался. Богатая отделка постепенно сменялась бюджетной, а та — дешёвой и совсем доступной. Гном распахнул дверь, и вся делегация вошла в пыльный, тесный кабинет, где за жёлтым столом восседала тучная женщина-гном с огромным бюстом. Перед ней — десятки свитков, которые она внимательно читала и делала пометки маленьким кусочком угля. Женщина получила модную нынче у горного народа депиляцию, поэтому на её лице была лишь лёгкая щетина вместо привычной бороды.

— Ого! — сказала она, оглядев магов. — Одну минутку, — подняв со стола стакан, к которому привязана бечёвка, она громко сказала: — все ко мне, — поставила стакан обратно и произнесла: — Я бы предложила вам присесть, благожелательные маги. Но… сидений явно не хватает для каждого седалища.

— Так. Так! — начал Главком. — Дозвольте вам представить нашу боевую единицу. Меня зовут Льюис. Вот этот импозантный мужчина в мантии цвета хаки — Джонатан, герой войны. Филипп — тот ещё маг, кудесник. Роджер — наш хранитель традиций. Как видите, он застал Творца ещё ребёнком. И Макс… А где Макс? Да, вот он.

От внезапного упоминания своего имени маг оторвался голову от стены и стал смирно. Он умудрился уснуть стоя! Вот это талант — с таким точно не пропадёшь на войне. Тем временем в кабинет вошли ещё три гнома, выстроившись по росту.

— Ознакомьтесь, — начала дама. — Меня зовут Ибо, и я — старшая минегра. Убо — минегр, Або — младший минегр, Обо — ассистент минегра. Мы вас внимательно слушаем. Насколько это соответствует нашему уставу и не противоречит внутренним убеждениям Банки.

— Так. Так! — спокойно произнёс Льюис. — Вы бы ещё всю свою Банку сюда привели. Мы по очень серьёзному вопросу. Магам нужно злато. Злато есть у Банки. Мы хотим получить ссуду на благое дело.

— На благое дело! — многозначительно произнёс Макс.

— Как вам всем известно, похищен Творец, — продолжил Главком. — Судьба Пригорья под большим вопросом! И в это грустное время сказочный прокурор исчез, а бургомистр — бездействует. Военные маги — последняя надежда Нью-Скима и всего мира.

— Всего мира! — снова вставил Макс.

— Прелестно, прелестно, — улыбнулась женщина-гном. Её помощники начали кивать головами. — То есть, вы впятером собираетесь вернуть Творца?

— Да. Безусловно, — заверил её Льюис. — Однако мы совершенно лишены снабженья. Как вам известно, боевую единицу формально упразднили. Скрижали наши сданы на хранение бургомистру, да так и пропали где-то в подвалах его мэрии. К счастью, большинство заклинаний, проклятий, заклятий и рецептов я помню наизусть. Однако не имеем средств на оснащение и переоснащение. Нынче мы работаем на чистом энтузиазме.

— На чистом! — подтвердил Макс. Он попытался произнести слово «энтузиазме», но язык начал заплетаться.

— И в этом нелегком деле нам жизненно необходимы… Новые палочки. Парадные мантии — старые совсем износились от триумфов. Мощные для снадобий ингредиенты.

— Ингре! ингрен! ингриндиенты! — выкрикнул Макс, подняв к небу указательный палец левой руки.

— Вы правда верите в Творца? — с ухмылкой произнёс Убо. — Вы — взрослые, не побоюсь этого слова — старые мужчины, которые уже прожили такую насыщенную событиями жизнь… Да это ведь сказки для детей! Это шарлатан! Здесь наш Творец — злато, и каждый день мы молимся ему, добывая металл. Здесь, в Великой городской Банке, нет места иллюзиям.

— Иллюзиям! — по привычке выкрикнул Макс и смущённо прикрыл рот рукой.

— Помолчи, — перебила его Ибо. — Тебе не давали слова, минегр. Господа ещё не закончили рассказывать нам свои сказки.

— Да, сказки! — снова невпопад выкрикнул Макс. — Ой.

— Ты кому поддакиваешь? — злобно процедил Льюис. — А ну, цыц, пока не дам слово.

— Виноват, перепутал, — согласился Макс, краснея и засыпая стоя.

— Значит так! Так, друзья банкиры. Или вы окажете нам помощь. Или мы всё расскажем Творцу. Когда спасём его — так или иначе. А уж он перепишет книги таким образом, чтобы не осталось ни лестницы, ни люстры, ни алтаря, ни даже штатных барабабушек.

Младший минегр Або издал протяжный звук и упал в обморок без чувств. Ассистент Обо начал обмахивать его свитком — не помогло. Тогда Ибо достала из кармана монету, подбросила её и заставила крутиться по столу юлой. Або тут же вскочил на ноги и совершил молниеносное движение, чтобы схватить денежку, но старшая минегра опередила его. Ловким броском она подхватила монету и непринуждённо бросила её в свой необъятный бюстгальтер.

— Ну что ж, — после странной манипуляции непринуждённо произнесла Ибо. — Я дам Вам по пять золотых на каждого, если… Этот красавчик скажет что-нибудь о моей красоте. Уж очень он на меня засматривается. И чмокнет меня в щёчку.

Джон почувствовал, как всегда взгляды всех существ в помещении устремились на него. Так вот кого она имела в виду! Он — и красавчик? Особенно угрюм был Главнокомандующий — он рассчитывал на куда большую сумму. И на признание эталонной его красоты и стати, а не Джона. Однако и при упоминании 25 золотых монет во взгляде его появился присущий руководителю азарт и прищур.

— Так! — произнёс Люис. — Нашей боевой единице необходимо посовещаться.

Когда они впятером образовали круг, в центре которого дремал Макс, Джон произнёс ультрашёпотом, который слышали только они, гневную отповедь:

— Я, уважаемый военный маг, заслуженный пенсионер, отказываюсь целоваться с гномихой. Это неслыханно, возмутительно! Ранее фураж и средства на расходы нам выдавали просто так.

— М-да, угу, — сказал Филипп. — Эти толстосумы уже совсем… того… да.

— А вот помню, примерно 90 лет назад, — начал Роджер. — У меня тоже имелся довольно любопытный инцидент с молодой самкой гнома, коллеги. Мы даже…

— Так! — взревел Главком. — Отставить разговорчики! Это приказ.

— Знаете что, друг Главнокомандующий, — резко произнёс Джон. — Отдавайте свои приказы тем, кто на действительной службе. А я, честный пенсионер…

И разум мага погрузился в густой туман, из которого если и есть выход, то он неочевиден.

Глава 8. Букет духов

Когда пятёрка военных магов вышла из Банки, Люьис поигрывал в ладони 10 золотыми монетами. У каждого члена группы он забрал по одной денежке, пользуясь своим правом старшего. Остальные можно тратить по своему усмотрению, чем и собирались воспользоваться маги.

— Знаете что, друг Главнокомандующий, — чуть не плача сказал Джон. — Применить ко мне высокий гипноз было крайне низко. Мне не доставило никакого удовольствия лобызать отвратительную гномиху и петь дифирамбы её красоте. Да я губы и нос сточил об её щетину!

— Но ты должен признать, Джонатан, что она существенно отличается от привычных нашему глазу гномов, — вставил Роджер. — У неё почти напрочь отсутствовал волосяной покров на видимых областях лица и тела. Однажды, лет 60 тому назад, я — по долгу службы — был вынужден иметь близкий контакт… с…

— Так! — резко перебил его Главком. — Джонатан! Ты как всегда перевыполнил план, отдав военный долг в двукратном размере. Именно по этой причине банкирша дала нам не по пять, а по шесть монет. Мы ценим твоё стремление и непременно отметим его триумфом. Предлагаю фуражироваться поодиночке. Каждый из вас волен распорядиться своими средствами как считает… целесообразным. Лично я собираюсь приобрести новые зелья, ингредиенты, бурбон, магические амулеты, обереги, бурбон, свежие корни мандрагоры, когти дупеля, свист вертлявой камышевки, бурбон…

— Только не забудьте бурбон, друг Главнокомандующий! Счастливо оставаться, коллеги, — буркнул Джон. — Я иду в магазин духов. Кто со мной?

— О, Творец! — взревел Роджер. — Нет бесполезнее в походе вещи, чем духи! Собрался красоваться перед кем ты там? Пред товарищами боевыми?

— Ага, — поддакнул ему Макс. — Сильные духи… Слышно так, что голова кружится. Это для неразумных ведьмочек. Пусть бы они… это. Да.

— Так. Так! — громко сказал Главком. — Каждый сам волен поступать с его долей. Как заблагорассудится. Ступай, Джонатан, и не держи на меня зла. Быть может, на моём месте ты поступил бы ещё хуже. Ибо ничто так не искушает, как власть — помни об этом.

Некоторое время Джонатан пытался вспомнить, какие вещи могут потребоваться боевому магу. Если идёшь на гоблинов - как можно больше медяков. Маг использовал их в качестве обманки: твари бросались собирать их, забыв о защите. Если воевать с болотными существами, нужны силки и сети. Сколько он видел этих ужастиков! Даже с его плохой памятью не забыть.

Проблема в том, что Джон совершенно не знал, каковым окажется враг. Кто мог похитить Творца? По дерзости это преступление не имело себе равных. Что дальше? Кто-нибудь похитить солнце? Луну? Поэтому маг решил отправиться в знакомое место. Там было то, что может пригодиться в любом случае. Духи.

В лавке, прислонившись спиной к ящикам шкафа, сидел парфюмер. Джон сразу узнал его: казалось, что с момента их встречи прошла целая вечность, но старик ничуть не изменился. Поседевшие чёрные волосы, усы и короткая бородка, неизменная улыбка на лице. Худой и весёлый, он как всегда сосредоточенно перебирал бутылочки с духами.

— Рад приветствовать! — произнёс продавец, поднимаясь. — Помню-помню, как же. Шинель номер пять и Миу-миу. Ну как, помогли Вам мои духи?

— О да, — произнёс Джон. На миг в его памяти всплыли воспоминания о том, как продукция таинственного торговца выручила его в двух чрезвычайно сложных ситуациях. — Теперь нужно что-нибудь… Особенное. Мы отправляемся на важную миссию.

— Хм, — парфюмер задумался. — Можно ли поинтересоваться, с чем связано дело?

— Я бы и рад Вам поведать, мой верный друг… — изобразил смятение на лице Джон. — Однако, я не в силах, это государственная тайна. За нарушение присяги меня вполне могут отдать под трибунал.

— А, отправляетесь в горы искать Творца? В поселение цоблинов? — всплеснул руками старик. — Это действительно опасная миссия! На пути вы можете столкнуться с такими трудностями, от которых даже у меня ноги подкашиваются. Вот почему я сел.

— И что Вы мне посоветуете? — спросил Джон. Он уже привык, что парфюмер знает больше — ему обо всём говорят духи.

— Попробуйте вот это, — старик протянул пузырёк, в котором находился зелёный туман. — Это особенный дух. Мне посчастливилось взять его на рассвете, на сочной лужайке. Всю ночь я просидел, созерцая закат и воцарившуюся за ним темноту. В эти моменты меньше всего думаешь о сущем, выходишь на один уровень с чистой энергией, которая манит, окружает, начинает душить и слегка покусывать. Этот дух пытался забрать меня, но куда ему тягаться с опытным парфюмером. Поймал я его и заточил в эту склянку. Даже не знаю до конца, на что он способен. Но думаю, что на многое.

— Занимательный рассказ, — Джон поймал себя на том, что уголки его вечно серьёзных губ чуть не поднялись в улыбке. — Сколько?

— Как всегда, — рассмеялся продавец. — Всё, что имеете.

Расставшись с пятью золотыми монетами, Джон получил пузырёк и положил его во внутренний карман своей мантии. Эта деталь одежды открывалась только магам второго уровня. И каково было его удивление тогда, давным-давно, когда Джон вдруг обнаружил у себя карман! Маги использовали отсек по-разному: кто-то хранил табак и трубку, другие — запасную палочку. Джон во время заданий предпочитал держать в потайном кармане духов: не раз они выручали его из сложных ситуаций.

— Весь рынок только и твердит, что цоблины что-то замышляют, — вкрадчивым голосом произнёс парфюмер. — Они выбросили на рынок безумное количество лимбаго. Хотя раньше строго придерживались своей ценовой политики. Можно подумать, что им хочется, подобно весенней грозе, что несёт прохладную воду, заполонить весь Нью-Ским душистым лимбаго. Их вожак, с которым лучше не торговаться, как бы вскользь заявлял, что вскоре чудесное растение пропадёт с полок. Надолго. Даже я не удержался от соблазна и купил триста горок великолепного лакомства, — от предвкушения удовольствия старый, но нестареющий парфюмер зажмурился.

Льюис, Филипп, Роджер и Макс стояли у барной стойки и потягивали тёплое молоко с шоколадом. Главком добавил в свой напиток немного бурбона — алкоголь удивительным образом увеличивал его магические способности. Они все, как по команде, подняли глаза на Джона — он чувствовал себя лишним. Льюис подавлял их силу, и он же открывал им магию новых уровней. Нигде, как рядом с ним, они не чувствовали такой концентрации и мощи. Прирождённый лидер и неудержимый боец этот Льюис, дай ему Творец долгих лет пьянства.

— Смотрю на вас четверых и понимаю… Вы что-то задумали, — произнёс Джон.

— О да, — произнёс своим старческим голосом Роджер, улыбаясь. В такие моменты кожа на его лысой голове так сильно стягивала череп, что становилась белой. — Мы информацию получили ценную, и к действиям готовимся, наш друг.

— От кого? — перебил его Джон. — Как всегда, от информаторов?

— Кхм, не совсем, хотя да. Безусловно, — на Филиппа даже молоко с шоколадом действовало опьяняюще. — Творец в горах. Да. Это безусловно. Нам сообщили люди… Вернее, твари. Заслуживающие доверия.

— Никто не заслуживает доверия! — зловеще прошептал Макс.

— Мне тоже тут кое-что нашептали, — произнёс Джон. — Но, коллеги, было бы странным, если бы о судьбе Творца было известно так много. Так многим. Не находите ли вы это подозрительным? Или даже странным. Если не сказать — чрезвычайно подозрительным и чрезмерно странным.

— Так. Так! — бурбон уже начал действовать на Льюиса. — А-ну проснись, Макс! Кто только наложил на тебя это сонное заклятье?! Всем надеть парадные мантии. Мы выступаем за триумфом!

По дороге в горы маги телепортировались наперегонки: никто из них не мог выполнить такое сложное заклинание далеко от Главкома. Этот способ передвижения значительно сократил путь: уже через 30 минут они вплотную подошли к цоблинскому селенью. Льюис рассудил, что дело сделано почти на 70 процентов (чем вызвал молчаливое недовольство Джона), поэтому в маскировке не было особого смысла.

Пятеро мужчин — блестящих, превосходно выглядящих в своих парадных мантиях, вошли в село. Тамошний пейзаж, должно быть, не претерпел никаких изменений за последнее тысячелетие. Всё те же покосившиеся домики, которые цоблины строят из грязи и палок, нехитрый скарб, а ещё — сотни, тысячи кустов лимбаго, растущих везде, где только можно. Лимбаго заполонило собою пространство, словно солнечные лучи, словно пыль.

Держались маги открыто и шли, не таясь, но поселение не ответило им взаимностью. Макс, видя явное отсутствие хозяев, уже собирался приступить к заготовке деликатеса, но Льюис отнюдь не деликатно напомнил цель визита. Село будто вымерло: пустые дома, брошенные на земле предметы быта. Свежесобранный лимбаго, оставленный сушиться на солнце, так и не был нарезан ломтиками. Джон с трудом удержался от искушения положить в рот корень с переменчивым вкусом.

«Удивительное дело! — подумал он. — Лучшие умы Нью-Скима бились над тем, чтобы научиться выращивать этот чудесный дар Творца. Проводили изыскания и опыты. Потратили тонну бюджетного золота. Едва не довели до сердечного приступа бургомистра. Привлекали Льюиса с его магией. И — ничего, полный ноль. А цоблины? Только плюнут на землю — растёт лимбаго, хоть косой коси!»

Маги шагали вперёд, и их боевое настроение начало улетучиваться. Должно быть, они слишком громко гикали и улюлюкали, телепортируя себя в пространстве, и коварный враг бросился врассыпную. Заодно прихватив с собою Творца.

— Извлечь, — коротко скомандовал Льюис, когда ощущение стало невыносимым. Пятёрка достала боевые палочки: все держали их в правой руке, и только Макс — в левой. Его пробелы в магическом образовании становились очевидными уже на данном этапе боя. — Макс, сменить. Да не штаны сменить, Макс! Нет, не палочку на лимбаго. Макс, будь ты проклят, возьми палочку в правую руку. Вот так. Отзываю проклятье.

Шаги замедлялись, маги непроизвольно образовали кольцо, но даже Макс в этот раз не решился сомкнуть глаз. Джону хотелось кричать, что нужно искать укрытие и готовиться к круговой обороне, но Льюис жаждал триумфа. Он шёл и шёл вперёд, словно ища спасения, боли и прозрения.

— А вот и они! — восторженно закричало небольшое, человекоподобное существо — назовём его для простоты бабой. От этого вопля Макс дёрнул рукой вверх, скороговоркой выпалив заклинание боевой молнии. Но вместо этого у него получился небольшой фейерверк — праздничный и вполне торжественный. — Они! — орала уродливая баба. — С салютами пришли!

— Они! Они! — принялась кричать толпа цоблинов. Незаметно они появились всюду, словно из-под земли, и окружили боевых магов. — Они! О-ни! О-ни! — громогласно скандировало всё поселение.

— Сейчас будут торговаться, — ультрашёпотом произнёс Главком. — Сейчас будут торговаться. Мой план великолепен…

— Папа, папа, это они! — тонкий, полный неги девичий голос от вполне миловидной — если сравнить с общим фоном — цоблинки заставил Джона крепче схватить свою палочку. — Это они! Гости!

«Гости!» — изумился маг. Миловидная цоблинка в белом платье, сельчане в парадной одежде. Джон выругался, а палочка спряталась в складках одежды. Невеста! Военный маг сразу догадался, что это свадьба. Догадался, но не осознал. И сразу же стало понятно, зачем тейпу потребовалось столько серебра, вырученного за свежий лимбаго. Всем известно, что после свадьбы цоблины не могут работать месяц, а то и два. Если свадьба прошла, как надо — то и все три. Дефицитный продукт долго не хранится, так как быстро съедается, и за время вынужденного отсутствия цена на него вырастет.

К магам вышел тучный цоблин в чёрном костюме из холщовой ткани. Никто толком не знает, на что горный народ тратит свою выручку — но точно не на дорогую одежду. На шею крупного существа была повязана змея — цоблины не признают галстуков. Своим внешним видом крупное создание выражало сдержанное удовольствие от визита. Но (мы-то с вами знаем) в голове уже подсчитывало убытки, которые принесут ему маги.

— Свершилось! — с пафосом прокричал староста. — Испокон веков мы приглашаем на свадьбу десятилетия весь Нью-Ским, но… — мужчина артистично смахнул слезу. — Никто, никто… О, Творец, никто? Никто не приходит. — Он подёргал плечам в такт своим стенаниям, словно всё это время рыдал. Извлёк из кармана платок, вытер им вспотевшее лицо. А потом спросил вкрадчиво: — А как вы услышали? Приглашаем-то мы всё тем же древнейшим способом — кричим о свадьбе с горы.

— На древнецоблинском! — радостно прощебетала невеста. — Как вы догадались? Знаете наш язык?

— Интуиция, — ответил Главком и тут же завёл длинную, исполненную надежд и чаяний поздравительную речь. К её окончанию дремал уже не только Макс, но и добрая половина поселения.

— Да сохранит этот брак Творец! — провозгласил местный пастор и озарил брачующихся красным знаменем.

— Кстати, где он? — невинно спросил Филипп, но его голос утонул в рёве толпы, которая схватила молодожёнов, а ещё — магов в парадных мантиях, связала им конечности и унесла куда-то вниз, на отвесную скалу. Джон хотел прокричать заклинание, но не смог — во рту у него оказался кляп. До него дошло, что его похитили так же, как Творца — быстро и профессионально.

Глава 9. Стол, трава, спасение

— А почему Джон не пьёт? — невинно спросил Макс, поглощая спагетии из лимбаго так быстро и в таких количествах, словно он отравился ядом правды, и теперь от интенсивности обжорства зависела его дальнейшая жизнь. Цоблинские официанты уже 127-й раз наполняли его бокал чёрным вином. Маг просто считал всё выпитое и съеденное в уме, чтобы не уснуть.

— Не может он, — ультрашёпотом произнёс Роджер, но Джонатан всё равно его услышал. — На него наложили трезвенное заклятье. Теперь вино, эль, сидр и даже бурбон ему на вкус, словно вода.

— Знаете что, коллеги, — ответил Джон. — Это моё личное дело. Могу пить, а могу и не пить. И вообще, вы забыли о цели нашей миссии. Льюис нас зачем-то собрал, чтобы мы искали Творца. Создателя! А вместо этого мы сидим в поселении цоблинов, уничтожаем годовой запас лимбаго и топим его в море чёрного вина. Некоторые из нас уже поглядывают с похотливым интересом на цоблинок, страшных, аки моя судьба. А кто-то ещё и напился до беспамятства!

Искать Главкома не имело никакого смысла: объявив, что он собирается проводить оперативно-розыскную работу, Льюис решил выпить с каждым жителем поселения рюмку бурбона. Неизвестно, чего в этом было больше: труда или пьянства, однако лидер не возвращался на исходную позицию уже около двух-трёх часов. Роджер, улыбаясь своим фирменным оскалом, уничтожал мясную и рыбную нарезку.

— В возрасте моём мясо — единственное, что принимает организм, — сказал старый военный. — И рыба.

— И чёрное вино, — вставил Джон. — Вы меня все изрядно утомили. Если Творца здесь нет, может, есть смысл вернуться в Нью-Ским? Выйти на бургомистра? Узнать, чем располагает полиция?

— Друзья! — пафосно произнёс Роджер. — Давайте поднимем кубки наши с вином чёрным, чтобы миссия с поисками Творца завершилась успешно!

— Эээ… Мда, сказано красиво, ага, — произнёс Филипп. — В целом, поддерживаю. И ещё дополнительно выпьем за то, что в неограниченном количестве едим лимбаго. Да. Это так, как будто день рожденья постоянный. Это очень, очень здорово.

Лимбаго — уникальный продукт Пригорья, произрастающий лишь в этой части света. Корень, ничем не примечательный на вид, приобретает особые свойства после правильного сбора и сушки. Засахаренный лимбаго — ни с чем не сравнимое лакомство: одновременно сладкий, кислый и терпкий. Сушёный лимбаго волшебным образом приобретал вкус продукта, который хочешь прямо сейчас. Спагетии из корня давали такой приток сил, что впору было горы свернуть. Естественно, столь дефицитный продукт оказался дорогим удовольствием, и даже самые успешные гномы не могли позволить его наличие на столе каждый день.

Цоблины по своему древнему обычаю связали и молодожёнов, и гостей, чтобы усадить их за лучшие места стола. Поэтому магам достался самый почётный участок — подальше от новоиспечённых мужа и жены, их матерей и отцов. Филипп прекрасно знал местные обычаи (откуда?), поэтому первым разломил корень лимбаго и съел его целиком. В знак плодотворного продолжения рода.

И вот уже 12 часов кряду продолжалась попойка, которая сопровождалась перерывами на традиционные цоблинские танцы и конкурсы. Роджер успел проиграть половину своих украшений и талисманов, зато приобрёл роскошные бусы из палок, стекла и местной глины. Его это, впрочем, не волновало: со своей дьявольской ухмылкой он продолжал уничтожать мясо и рыбу.

— Знаете что, господа? — сказал Джон, поднявшись со стула. — Мне с вами тут тошно. Не ради этого прерван мой заслуженный покой. Я иду искать Главкома, чтобы мы все убрались отсюда и занялись, наконец, делом.

— Отличный тост! — провозгласил Роджер! — Давайте поднимем наши кубки…

Пьяные цоблины мужского пола тут и там устраивали кулачные бои, боролись на руках, проводили соревнования по мощности плевка и даже… дальности струи. Особо ретивые уже перешли к излюбленной части веселья — прыжкам плашмя на столы с высоты. Для этой цели изготовлена специальная мебель, хрупкая и дешёвая. Побеждает тот, кто как можно более нелепо рухнет с максимальной высоты вниз (плашмя), сломав как можно больше столов и как можно меньше — костей. Особым шиком считалось орать при этом народные цоблинские частушки.

Женщины только разливали по кубкам чёрное вино и подносили свежие кушанья своим мужчинам. Горный народ традиционно передавал слабому полу всю грязную работу — да и весь труд вообще. Цоблинки с 7 лет должны делать всё: содержать хозяйство, готовить еду, гонять троллей, носить на своём горбу на рынок сушеный лимбаго. А мужчины только сажают корни и готовятся к войне. Хотя кому, если вдуматься, захочется воевать с цоблинами?

Найти Льюиса оказалось нетрудно: он принимал активное участие в самых весёлых конкурсах горного тамады. В этот момент Главнокомандующий, который весь вечер разбавлял вино бурбоном (или наоборот), упражнялся в пении. Джонатану пришлось терпеливо ждать, пока Льюис исполнит все 22 куплета своей любимой баллады: «О том, как прекрасная дева мага не дождалась». Старинная песня, которая передавалась из поколения в поколения военных волшебников, была наполнена драматизмом и иронией. Ведь обучение продолжается целых 5 лет: редкая дама дождётся своего избранника.

Примерно на тринадцатом куплете Джон ощутил, что ему необходимо срочно посетить комнату неизвестного архитектора. Рассудив, что Главком будет на месте ещё как минимум 10 минут (и это если не попросят спеть на бис), маг отправился на поиски местного сортира. Одна проблема: он решительно не знал, как культурно объяснить цоблинам своё желание. Подойдя к первому попавшемуся жителю, стойко державшегося на двух конечностях, Джонатан спросил:

— Где у вас тут можно… подумать о вечном?

— А, чего? Не врубаюсь! — юный цоблин, шатаясь от выпитого вина, смотрел на мага, словно Творца увидел. На всякий случай снял с головы холщовую шапочку и теперь мял её в руках.

— Ну… Мне нужно срочно обсудить проект закона.

— Чего? Напился, дяденька? Отдохни!

— Нет, ты что, тролль?! — начал выходить из себя Джон. — Мне нужно рыбкам воду сменить! Наполнить резервуар кёрх-тролля! Покормить ихтиандра! Прокатиться на белом пони!

— Ах, ёлки палки, ты хочешь корень подсушить? — хлопнул себя по лбу цоблин. — Вот я бракованный. Чуть догадался, хопт! Так вон, смотри, парни соревнуются. Иди к ним!

Цоблин указал в сторону самого популярного конкурса — на дальность и разлет струи. На деревянных дощечках были насечки, возле каждой из них — нацарапано имя. Подойдя ближе, Джон с удивлением узнал, что уверенно лидировал Макс, обойдя некоторых оппонентов на половину корпуса. А Роджер, судя по отсутствию отметки, и вовсе не принимал участия в испытаниях, что направило мага на мысль о наличии здесь приличного туалета.

В поисках уборной Джон отошёл подальше от поселения, чтобы полюбоваться прекрасным закатом с горы. Ноги несли его вперёд — всё дальше и дальше, гогот и крики постепенно остались за спиной. В голову опять хлынули грустные мысли: о том, кто он и зачем существует, для каких целей создал его Творец, где сейчас находится Создатель. Джонатан услышал голос интуиции: она шептала ему — нет здесь твоей цели, нет, только гибель свою найдёшь.

«Трезвенное проклятье! — причитал маг. — Можно подумать, они знают, кто его наложил. Я, я сам и наложил! И горжусь этим! Пока они уничтожают спиртное, я могу думать трезво… Это дорогого стоит. Льюис когда-нибудь со своим бурбоном дождётся палочки в спину…»

Незаметно закат превратился в глухую, непролазную тьму. Слух мага пронзил тоненький шелестящий звук, словно кто-то посыпал шашлык приправой. Или солил суп. Или измельчал табак, прежде чем сделать из него самокрутку. Такой звук не мог принести ничего хорошего, поэтому Джон достал свою палочку и начал пятиться назад. Но шелест приближался, и маг понял: его заметили и услышали.

— Глюкос! — вскричал военный, чтобы своим уверенным голосом напугать вероятного соперника. Его палочка зажглась красным пламенем — это должно заставить зверей убраться прочь. Но противник оказался куда страшнее: от увиденного маг невольно охнул.

— Шумят тут всякие, и ходят, как хотят, — говорило, простираясь по земле, чудное создание с чешуйчатой кожей. Голова его, лишённая растительности, напоминала череп Роджера: столько же морщин и линий. — На праздники давно не приглашают. Сижу я тут, как проклятый, и тру… И тру свою траву, как прокажённый. Но гость пожаловал в мои чертоги — видят боги — замариную я сегодня шашлыка.

«Это же траватер нопсиса!» — промелькнуло в голове у Джона. Забытое ощущение ужаса вдруг схватило своими клешнями его шею. Древняя тварь так названа в честь своего первооткрывателя — Генри Нопсиса. Выжить после знакомства с этим существом удавалось не каждому. Что там говорилось в Книге загадочных существ? Как назло, Джонатан прогулял этот курс, а экзамен ему поставили автоматом — за то, что пополнил коллекцию лектора несколькими новыми экземплярами сказочных тварей.

— Назовитесь! — угрожающе прокричал маг. — Назовитесь, или, клянусь сущим, я уничтожу!

— Кхе-кхе, — траватер, вероятно, обладал чувством юмора и умел смеяться. — Давай, лупи. Лупи, и разойдёмся.

Не видишь чешую мою волшебную на коже?

От всякой магии я защищён — самим Творцом.

А гарпуна у Вас, мон шер, не наблюдаю.

«Хочет обмануть, — подумал Джон, отступая назад. — Хитрая тварь, зубы мне заговаривает. Но как складно, как складно поёт! Это ж надо».

— Слушай сюда, ты, травник недопеченный, — произнёс маг. — Я сейчас ухожу обратно в горы. И через час приношу тебе огромную тарелку шашлыка.

А если повезёт, ещё и сыра.

И если мы с тобой договоримся,

то оба мы останемся в живых.

Коль нет, то больше за себя не отвечаю.

«Ах ты, скимский блудодум! — начал ругаться Джон. — И я стихами заговорил».

— Похвальное стремленье выживать, — сказал траватер. — Однако ж в эту ночь я беспокоен.

И хочется тебя освежевать.

Занятье то приносит мне забвенье.

Извольте, сударь, брюхо защищать.

Траватер, как безумный, бросился на Джона, но он заранее подготовился к нападению. Ловким движением маг создал свой призрак, а сам — бросился наутёк, погасив палочку. Клон в темноте светился призрачным сиянием. «Вот это да! — подумал Джон. — От страха вспомнил заклятье третьего уровня. Значит, Льюис где-то неподалеку. Сейчас он придёт спасать своего верного друга».

Но траватер, к сожалению, не был так глуп, каким казался на первый взгляд. Он тут же бросился вдогонку, и позади слышались его мягкие и лёгкие касания лап о землю. Маг оказался в проигрышном положении: местности он не знал, то и дело спотыкался на камнях. Наконец, Джон ударился о валун и рухнул на землю. «Глюкос» — прошептал он. Прыгнувшая на него тварь ловким движением лапы выбила из рук палочку. Та упала неподалёку, освещая ночь красным сиянием.

— Как жаль, что поединок завершён, — драматично произнёс траватер. — И насладиться Вами я сумею…

Когда закончу трапезу свою.

— Стой! — заорал Джон. — Последнее желание имею!

Под этою луною каждый может

Последнее желанье загадать!

Траватер призадумался: его полураскрытый рот, полный острых клыков, медленно захлопнулся. И даже хватка лап, которые надёжно удерживали конечности мага, немного ослабла. Кажется, Джон что-то читал о траватере, но когда? Про их возможность говорить стихами. Всеядность и полную защиту от магии.

— Действительно, не в веке же героев мы живём, — сказал траватер. — Но Вас предупреждаю, сударь:

желание простейшим быть должно!

Иначе гибель Ваша

наполнится страданием и мукой.

Могу откушать Вас я и сырым.

Могу откушать Вас я и живым.

— Извольте, — прошептал маг. От ужаса у него в горле пересохло. — Во внутреннем кармашке у меня лежит пробирка с элем.

Напиток сей желаю…

Пред смертью благородною принять. Для облегченья боли.

Джонатан достал пузырёк и показал его своему мучителю — на вид всё это выглядело, как обычный призрачный эль. Но когда маг извлёк пробку, с оглушительным рёвом из неё вырвался дух кислотно-зелёного цвета.

— Повелитель! — пробасил дух. — Я готов и жду приказаний.

— Помилуйте, да что это такое? — зашипел траватер. — Мы так не договаривались, друг.

Об этом даже речи быть не может.

Засуньте эту душу Вы назад!

— Дух на свободе, — рокотало зелёное облако. — И обратно не собирается. Спасать ли Вас велите, повелитель, от этого исчадия Творца?

Джон коротко кивнул, отметив, что и дух заговорил слогом, напоминающим стихотворный. Траватер вновь раскрыл пасть, чтобы откусить магу голову, но не тут-то было. Зелёный дух схватил создание за хвост и принялся раскручивать над собой. Шипение, напоминающее кнут перед ударом, наполнило воздух.

— Ты в сторону селенья не бросай! — произнёс Джонатан. — Ведь там меня встречали будь здоров. Швыряй его туда, за горизонт.

— Как прикажете, — произнёс дух. Траватер скрылся в темноте. Спустя некоторое время маг услышал грохот, словно от падения чего-то тяжёлого на землю. Помолчали. — Считается ли моя служба исполненной? — спросил дух.

— Да, — этот вопрос был скорее формальностью, ведь после спасения жизни приказывать что-либо духам было нельзя. — Но может, ты останешься со мной? Поможешь до селенья добрести?

— Нет, — отрезал дух и растаял в ночи. Джон попытался встать, но не смог: тело пронзила острая боль. Усилием воли маг дотянулся до палочки, сжав её в руке — и потерял сознание.