Сказки большого города или гадание на любовь

Пролог

Опрос случайных людей, прохожих на улице.

Вопрос 1:

Как вы думаете, зачем нам дана жизнь?

Ответы:

Чтобы учиться.

Чтобы любить.

Чтобы быть счастливыми.

Дарить радость.

Заботиться о других.

Найти себя.

Познать себя.

Быть родителями.

Просто жить.

Вопрос 2:

Что такое любовь?

Ответы:

Любовь — это чувство между людьми.

Любовь — это когда хочется сделать всё для того, кого любишь.

Любовь — это болезнь.

Любви не существует, это всё сказки.

Любовь —это когда бабочки в животе, и хочется петь и танцевать.

Любовь — это большая ответственность

Не знаю, что такое любовь, я никогда не любил.

Вопрос 3:

Что такое смерть?

Ответы:

Смерть — это конец.

Смерть —это начало.

Смерть — это страдание.

Смерть — это избавление от боли.

Карта Таро «Башня»

— Я не верю в совпадения.

— И я тоже. Вот совпадение-то, а?

Джаспер Ффорде, "Дело Джен, или Эйра немилосердия"

— Отец, опять ты за своё! Ну, не моё это, не моё! — горячился я всё больше, так как разговор уже двадцать минут шёл об одном и том же.

— Руслан, а чьё? Для кого я двадцать лет фирму создавал? Кому, если не тебе её возглавить? Я не понимаю, почему ты упрямишься. Я дал тебе столько времени, сколько мог. Всё! Я устал ! Хочу на пенсию - яблони и виноград выращивать, — отец не хотел прекращать этот надоевший мне спор.

— Ну так и уходи на пенсию. Продай свою долю и акции Мининым.

— Ты совсем сдурел что ли? Фиг им, а не восемьдесят процентов, — заорал отец на меня. —Я душу и жизнь вложил в компанию, мечтал, что ты продолжишь дело. И я не понимаю, почему ты не хочешь занять моё место?

— Да потому, что это твоя фирма, твоя мечта - не моя! — теперь я кричал в ответ - я хочу идти своей дорогой. Мне не интересно торговать едой.

— А твои рисульки косых домов и с неправильными крышами - это и есть предел твоих мечтаний? — прохрипел он весь красный как помидор. Своим внешним видом отец вызывал у меня опасения за его здоровье.

И хотя после его слов меня затрясло от гнева, я покрепче сжал зубы и промолчал, не желая продолжать. Последнее время все наши разговоры с отцом заканчивались скандалами и криками. Как донести ему то, что я не собираюсь занимать его место? Мне бы со своим разобраться. Осталось всего две недели до конца подачи дебютных проектов «Умный дом будущего» в Гонконге. И я во что бы то ни стало должен не только успеть отослать свой проект, с которым связано столько моих надежд. Я надеялся войти в пятёрку лучших финалистов, а может и победить, тем самым получить шанс заниматься делом моей жизни. Ведь это шанс доказать не только отцу, но, главным образом, самому себе, ведь мне уже двадцать четыре, стыдно до сих пор сидеть на шеи у родителей. Пока я не пускал в голову предательские мысли «а что, если ничего не выйдет». Работал над чертежами уже год, продумал всё до самой последней детали, до самого последнего шурупа. В своём проекте использовал самые последние инновации в строительстве. Это было нелегко - соединить цену и качество, но я справился, нашёл столько интересных идей и виртуозных решений. Макет был тоже готов - две башни, соединённые стеклянными мостами. Каждая квартира в жилом комплексе была оборудована из эко-материалов, без каких-то вредных примесей - автоматическая очистка воздуха, контроль над пылью. Дом без аллергических раздражителей. Квартиры с простейшим самообслуживанием – роботы-уборщики, терморегуляция, голосовой и вибрационный контроль управления. И что сейчас в тренде - это возможность само питания от солнечных батарей. А ещё много зелени; башни просто утопали в зелени.

Я с силой вцепился в руль, потому что до рези в глазах хотелось спать. Вся ночь ушла на заполнение технических характеристик и редактирование бумаг, которые вместе с макетом нужно отправить. Оставалось, заехать на свою квартиру в городе , упаковать макет и вызвать DHL, чтобы оправить в Гонконг уже сегодня.

Монотонный пейзаж и редкий снег за окном машины только больше клонили ко сну.

Кажется, дорога будет долгой, хотя от нашего загородного дома и до города ехать всего один час, да и после новогодних праздников дорога была пустой, так как многие решили добавить ещё один день к своим отпускам. И тем не менее, я знал, что дорога будет морально тяжёлой. Отец становился всё настойчивее и использовал грязные приёмы, даже маму подговорил, и сегодня впервые она заняла сторону отца. Что вдвойне было неприятно, ведь она всегда поддерживала меня и мой выбор стать архитектором. Не хотел даже думать, что раньше это было чем-то, вроде: «чем бы дитятко не занималось, лишь бы не плакало». И это не слабо било по моему самолюбию, а ещё по уверенности в собственных силах.

— Руслан, — позвал меня отец. — Почему ты не хочешь даже попробовать, ведь ты ничего не теряешь? Поработаешь год, не понравится - уйдёшь к своим рисулькам.

— Отец, как же меня бесит твоя манера говорить что-то. Вот, например, то, чем ты и твоя компания занимается - это о-го-го, как круто, а всё остальное - это задница слона. Мне нравятся мои рисульки. Слышишь?! - всё же не сдержался я, и ярость и гнев нашли дорогу. Я, наверное, сейчас выглядел ужасно со всклоченными русыми волосами, с тёмными кругами под глазами; брызгал слюной как подросток.

Если бы я смотрел на дорогу, то увидел бы, как с боковой лесной дороги на большой скорости вылетел уазик, подрезая нам путь.

В последний момент я ударил по тормозам, но от того, что шёл снег и на дороге был гололёд, машину резко повело влево. Не осознавая, что делаю, я стал выкручивать руль вправо - первый раз в такой ситуации, когда машину крутит по дороге. Всё вокруг кружится. От страха и адреналина в крови сердце бешено колотится, и пульсирует в висках.

— Руслан, не тормози только, а то нас занесёт ещё больше, — кричит отец с пассажирского сиденья рядом со мной. — Держи, держи руль. Выкручивай.

Его голос дрожит, я слышу в нём страх.

Машина бешено кружится по кругу по заснеженной трассе, поднятый смерч из снега закрывает мне обзор. В сознании бьётся одна мысль: «только бы не снесло с трассы и не перевернуло»

Но реальность оказалась совсем другой. Мощнейший удар справа, и метал корёжится, прогибается внутрь, и скрипит дверь - от этого удара машину кидает в сторону, и она получает ещё один удар теперь спереди. Ужасные звуки ударов; наши тела бросает по инерции вперёд, затем удар, и назад. Что-то пробивает лобовое стекло - град осколков летит в салон и одновременно открываются подушки безопасности у меня и у отца. Подушка бьёт по лицу, отчего моя голова взрывается тысячью оттенками боли. Но темнота меня не накрывает и я всё также в сознании. Машина больше не движется: видно, последние удары остановили движение или, скорее всего, она зажата другими машинами как в тисках. Мне удаётся скосить глаза в сторону отца, но обзора практически нет. Однако то, что есть, пугает меня. Я вижу половину его лица, и эта половина залита кровью. Она стекает по его шее на белый ворот рубашки. Но не это меня пугает, а глаз - один глаз, который я могу видеть . Он открыт и так... Так живые не смотрят.

— Отец! Отец! Отец! — кричу я во всю мощь своих лёгких, срывая свой голос.

— Руслан! Сыночек! — резкий свет бьёт по глазам, и руки матери обнимают меня за плечи, а мягкие губы целуют мой влажный лоб. — Тебе приснился кошмар. Успокойся. Всё хорошо, я рядом.

Мама пытается меня успокоить, пока моё сознание переваривает сон, который снится мне каждую ночь со дня аварии. Моё сердце бешено стучит в груди, я задыхаюсь от бессилия что-либо изменить.

— Мам, иди спать, я в порядке, - через десять минут всё же нахожу я силы, чтобы отправить её спать. Между тем, часы показывают час ночи.

С неохотой она поднимается, я вижу в её глазах боль и слёзы. На прощание она всё же целует меня в щёку.

— Тебе ничего не надо? — уже у дверей она спрашивает меня.

— Нет, — разговаривать не хочется. Я хочу остаться один со своими тяжёлыми мыслями.

Когда закрывается дверь за ней, я хочу выпить воды, так как в моём горле будто выжженная пустыня. Хотя не только в горле, но и в сердце. Я перевалился в кресло, подъехал к столу, на котором стоял графин с водой, налил воду в стакан и залпом его выпил, но решил, что этого мало, и выпил второй. Но пожар, что бушевал в груди, водой не потушить. Я уставился на своё отражение в зеркале. На потухшие серые глаза, на своё измученное худое лицо, что напоминает мне отца: тот же нос, брови, упрямый подбородок. Я не хочу смотреть на себя и видеть его, не сейчас. Я тянусь правой рукой, чтобы выключить светильник, и комната погружается в непроглядную темноту. Я же смотрю сквозь неё на потолок откинув голову, стараясь отрешиться от самого себя.

Что ощущает убийца? Раньше я задавал себе этот вопрос, когда смотрел криминальный фильм или читал детективную книгу. А сейчас я сам стал убийцей своего собственного отца. Да, мне сотни раз говорили, что это был несчастный случай и я сам чудом выжил. Только я не могу отключить свою совесть и память. Не мог перестать корить себя. Если бы я не отвлёкся от дороги во время спора. Если бы не прибавил скорости, стараясь как можно скорее добраться до города. Если бы я не был настолько уставшим, что моя реакция притупилась. И все эти «если» стали роковым стечением обстоятельств, которые привели к тому, что отец погиб моментально от первого удара, а я - инвалид, за которым надо ухаживать. Слава богу, что жертв больше не было. Когда я очнулся в больнице, то пожалел, что не умер. Как только я посмотрел в глаза матери - это оказалось настоящей пыткой. Я боялся увидеть там приговор себе и ненависть. Нет, укора в её глазах не было, но было другое. Тоска и горе по мужу, а жалость и любовь - это уже для меня. От этого мне хотелось волком выть. Наблюдать день за днём, как она превращается в бледное приведение себя самой - самая страшная пытка. Моя молодая мама поседела за неделю, что я был в коме, глаза её поблекли, лицо осунулось и морщины пролегли в углах глаз и губ. За это я тоже себя винил: за то, что отнял у неё годы счастливой жизни с отцом.

Да ещё теперь она должна ухаживать за сыном, который прикован к инвалидной коляске до конца своих дней. Врачи сказали, что пятьдесят на пятьдесят, что я буду ходить - всё в моих руках и зависит от моей воли и желания. Но желания не было — возможно, поэтому и не было результатов. И чувствительность к ногам так и не вернулась, хотя прошло уже два месяца со дня аварии. И вот ночь за ночью я смотрю в себя и вижу убийцу своего отца. Что же чувствует убийца? Как он может жить, отняв жизнь у другого человека?

В один поздний вечер я сидел в кабинете отца и смотрел на свою предсмертную записку на коленях и на заряженный пистолет отца в своей руке. Пустить себе пулю в висок и всё, для меня все закончится. Мне не нужно будет смотреть в глаза матери и чувствовать себя последним куском дерьма, который убил её мужа. Как же я себя ненавижу. Я больше не мог жить с этим грузом. Я видел только одно единственное правильное решение. Я - убийца, который не достоин жить на этом свете. Я поднял пистолет и направил дуло себе в голову. Рука моя дрожала как у алкоголика после трёхнедельного загула. Я не знаю, сколько времени я так просидел, но, так и не нажав на спусковой крючок, я бессильно опустил руку, мысленно кляня себя: «я — мразь, которая даже на может очистить землю от самого себя».

Если бы кто-то зашёл в кабинет в этот момент, то увидел бы, как молодой человек в инвалидной коляске рыдает навзрыд, прижавшись к своим коленям и обхватив голову худыми руками. И точно бы увидел, что возле правого колеса валяется взведённый пистолет, который когда-нибудь в кого-нибудь обязательно выстрелит.

Тёмные тени давно заполнили комнату и проникли в душу Руслана, отчего ему казалось, что весь мир ненавидит его. Вина сжигала изнутри, обгладывая память и забирая всё хорошее; она оставляла только самое плохое и отвратительное.

Тем временем, на улице хозяйничала ночь, тихая и безлунная. Но молодой человек и не собирался спать. Слёзы, к сожалению, не принесли ему облегчения — то ли, на самом деле, это действительно не удел мужчин, то ли он омывал слезами совсем не то. Возможно, если бы он не оплакивал свою горькую долю, а оплакивал смерть отца, ему стало бы легче.

В тишине оглушительно скрипнули колеса инвалидной коляски. Подъехав к столу, Руслан с силой столкнул на пол все бумаги со стола: его боль, бессилие, раздражение — эти чувства искали выход. Белые листы с тихим шорохом упали на пол, закрывая собой красный ковёр и скрывая брошенный пистолет. Развернувшись на сто восемьдесят градусов к окну, Руслан бездумно уставился в мрачный провал окна. Он подумал, что, наверное, когда-то Ницше пережил нечто сродни с ним, раз он написал «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начнёт вглядываться в тебя». Именно это Руслан сейчас и делал: он смотрел в свою бездну и падал, падал. Есть ли у бездны конец? Наверное, он сам это скоро узнает.

Все его последующие дни и ночи были похожи один на другой. Все его мысли были об одном. Он бесцельно ездил только по нижнему этажу, так как верхний теперь был закрыт для него, ведь никто из строивших дом не предполагал, что в нём будет жить инвалид. Спальня тоже была теперь на первом этаже.

Как ни плакала и ни умоляла его мать, но Руслан отказывался от дальнейшего медицинского обследования и лечения. Молодой человек всё чаще сидел возле большого окна в кабинете отца и смотрел пустыми глазами на улицу. Навряд ли он видел что-либо там; скорее всего, ему просто было удобно именно так закрыться от всех, ведь найти покой так и не удалось. И там глубоко внутри за стенами и печатями по-прежнему шёл снег, визжали тормоза, и текла кровь на белый воротник рубашки.

Между тем, мир не погрузился вместе с ним в пучину отчаяния. И не замедлил ни на секунду своего движения. Весна пришла без опоздания ровно в срок, принося с собой нечаянную радость. Раскрашивая весь мир в яркие цвета. Зажигая в сердцах чувства и надежду. Надежду на чудо.

— Руслан, да очнись же ты! – мама трясла меня за плечо. – Ты хоть слышал, что я тебе говорила?

Я недовольно покачал головой. Зачем она меня тормошит? Неужели непонятно, что лучше всем сделать вид, что меня нет. Что я умер.

— Да хватит уже сидеть возле этого проклятого окна! Сын, прошу тебя, послушай меня. Я только что разговаривала с Сергеевым и он сказал, что поскольку Вадим не оставил завещания, то компания отходит ему. Ты представляешь, как у него наглости хватило такое сказать мне?! Всегда знала, что он подлец. А каким соловьём пел, пока Вадим был жив, — она осеклась на этих словах и покосилась на меня, проверяя мою реакцию, но, не увидев ничего, продолжила. – Ты знаешь, что он мне заявил? Что я — баба, и ничего не смыслю в делах. Ты и раньше не рвался работать в компании, а сейчас подавно, так что он, видите ли, не вытянет фирму из болота, и что у фирмы проблемы, большие долги, поэтому он решил продать её Мининым. Продать детище отца!

— Ну и что? — равнодушно сказал я, и мне на самом деле было всё равно.

— Руслан, как что? Вадим никогда бы не продал свою компанию кому-то. Он так ею дорожил, мечтал, что в один день передаст её тебе и ты станешь хозяином, — и на этих словах мама зарыдала.

В первый раз со дня аварии она плакала вот так навзрыд. На это я не мог смотреть, поэтому, подъехав к ней, я попытался её обнять. Она сползла с кресла, где сидела, прямо на пол и, положив голову на мои колени, тихо плакала. Какое-то новое чувство просыпалось у меня в груди. Слёзы матери сносили заслоны безразличия, которые я выстроил, отгородившись от мира. Я гладил её голову, перебирал её светлые пряди волос и думал, что не стал таким сыном, каким хотели меня видеть родители. Успешным, целеустремлённым, всеми любимым. А самое главное, не продолжил дело своего отца. Они ждали, когда; когда же я, наконец, повзрослею, наиграюсь в свою свободу. Неожиданная мысль молнией озарила моё сознание: «дело отца». Что, если я сделаю так, как он хотел? Возглавлю компанию. Только сейчас я понял, что мой долг - не допустить, чтобы дело всей его жизни умерло, как и он сам. Нет, только не это. А ещё я понял, что, возможно, только так я искуплю свою вину перед ним.

— Мама , ты знаешь, кто был юристом у отца? —взволнованно спросил я.

— Конечно. Александр Юрьевич Тихонов, — она подняла свои уставшие и заплаканные глаза на меня.

— Я хочу с ним поговорить.

— Да, сейчас, сыночек, сейчас, — подскочила мама на ноги. Через минуту она протягивала мне телефон и визитную карточку юриста.

Набрав номер, я стал слушать гудки.

— Добрый день, приёмная Александра Юрьевича Тихонова, – прозвучал мелодичный женский голос.

— Добрый день, могу я поговорить с Александром Юрьевичем?

— Он сейчас занят, что ему передать?

— Передайте ему, что звонил Руслан Вадимович Миронов, сын Вадима Петровича Миронова.

— Хорошо. Ой, подождите минутку, клиент вышел. Я сейчас спрошу, сможет ли Александр Юрьевич поговорить с вами, – в трубке воцарилась тишина и через минуту, мне ответил мужской бас.

— Алло. Слушаю.

— Добрый день, это Руслан Вадимович Миронов.

— Здравствуйте, Руслан Вадимович. Примите мои соболезнования. Мы долгое время сотрудничали с вашим отцом, и это действительно большая утрата для нас всех. Вадим был замечательным человеком.

— Спасибо, — прохрипел я, так как горло сдавил спазм.

— Чем я могу вам помочь?

— Скажите, заверял ли завещание у вас мой отец?

— Да, конечно. Я вёл все его юридические дела.

— Могу ли я с ним ознакомиться?

— К сожалению, нет. В дело в том, что Вадим забрал его за две недели до его смерти.

— Зачем, он сказал?

— Сказал, что хочет пересмотреть пункты.

— Думаете, он оставил новое завещание?

— Не думаю, но к другому нотариусу он точно не пошел бы. Да и время было неудобное — Новый год.

— А старое завещание может быть действительным?

— Да, у мня сохранились копии, если вы предоставите оригинал, то я смогу его подтвердить. Я думаю, что оно должно быть где-то в доме - Вадим не стал бы его брать на работу.

— Спасибо вам большое. Я позвоню вам, как только что-то обнаружу.

— Руслан, я буду рад помочь семье Вадима. И ещё: даже если вы не найдёте завещание - обращайтесь ко мне, и мы поищем варианты.

— Спасибо.

— До встречи, — и он отключился.

— Что сказал юрист? — спросила мама.

— Что папа забрал завещание перед праздниками и не вернул его.

— Зачем Вадим его забрал?

— Наверное, что-то хотел изменить.

— Зачем ему это делать?

— Может, он нашёл более сговорчивого приёмника.

— Глупости, ты был его единственным наследником. Знаешь, всё это очень странно. И не похоже на Вадима.

— Тихонов предположил, что оно может быть здесь, в доме.

— Тогда давай искать. Если оно здесь, то мы его найдём.

Но ни через час, ни через неделю мы не нашли завещание. Кабинет отца выглядел как после урагана Катрина. Книги и бумаги разбросаны по полу, на столе; даже на подоконнике лежали папки бумаг. К сожалению, наши поиски не увенчались удачей. Оставался ещё офис отца, который стоял закрытым, по словам его компаньона Сергеева. И после безуспешных поисков дома мы решили продолжить поиски в офисе компании, в личном кабинете отца.

Поиски завещания, а так же планирования авантюры проникновение в офис компании, расшевелили меня и впервые за последние месяцы я спал без кошмаров, а также не чувствовал себя моральным уродом.

Как же давно я не проводил с мамой время, ведь когда я был маленьким, из нас выходила отличная команда по шалостям. Отец очень часто отчитывал нас вместе с ней, как двух несмышлёнышей.

Вот и сейчас это была мамина идея - устроить обыск в кабинете отца ночью. Долго решали, в чью ночную смену мы будем прорываться. И выбрав одного из папиных приятелей, которому он помог с работой, мы пошли договариваться к дяде Жоре, точнее, Георгию Ивановичу Пехову, бывшему сослуживцу по армии. Отец ушёл из армии давно, начал свой бизнес, а вот дядя Жора дослужился до подполковника, вот только семью из трёх сыновей на такую зарплату не вырастишь. Воровать он не хотел и обратился к отцу за помощью. И вот уже лет пять, как дядя Жора возглавляет охрану офиса и склада. Он удивился, конечно, увидев женщину друга и калеку на инвалидном кресле, что приехали к нему поздним вечером. Но неудобных вопросов нам не задавал, выслушал и с нуля нам набросал новый план, как проникнуть не заметно в офис. Мы, покраснев, почувствовали себя наивными дилетантами, он же как-то грустно на нас посмотрел, вздохнул и сказал, что поедет с нами. В тёплую апрельскую ночь мы втроём выехали на дело. Всё оказалось очень легко: дядя Жора устроил какую-то неполадку в системе видео-наблюдения и провёл нас без проблем.

В кабинете отца нас ждало разочарование: мы были не первые здесь, и кто-то уже основательно перерыл от и до в кабинете, не оставляя нам и толики надежды, что мы найдём то, что искали другие.

Вернулись домой мы понурые, ведь если компаньон нашёл завещание, тогда понятно, отчего он такой смелый. Знает, что у нас ничего нет.

— Руслан , я чувствую что у него нет документов. Иначе он мне даже не позвонил бы. А так получается, что он проверял почву для будущих козней.

— Но мы обыскали весь кабинет. Где ещё он мог держать документы? В сейфе тоже нет - там мы проверили в первую очередь.

Мама нервно барабанила пальцами по столу, мы в это время сидели на кухне и пили травяной чай.

— Время позднее, пора ложиться спать, всё равно ничего не придумаем до утра. Давай помогу тебе, — предложила мама.

— Нет, я сам, — вот уже наделю я сам мог перемещать себя из кресла в кровать. Да и одевать и раздевать себя научился. Может, мне только это казалось, но я стал как-то по-другому чувствовать пальцы на ногах.

— Хорошо, — она ласково на меня посмотрела, — спокойной ночи!

— Спокойной ночи, мама!

Я думал, что не засну, но сон сморил меня. Проспал я до восьми утра и воспоминания меня не мучили. Все мои мысли были о том, как разрешить сложившуюся ситуацию. Когда я засыпал, то подумал, что мне нужно поговорить с юристами и узнать, можно ли получить часть компании через суд. Это дело, конечно, будет затяжным, но теперь я был готов к борьбе. Встав рано утром, я опустился на пол и стал делать физические упражнения на спину, пресс, руки. В итоге я потратил на тренировку больше часа и остался очень доволен собой. К завтраку я приехал в благодушном настроении, отметив, что мама тоже сияла сегодня — видно, что у нас обоих есть новый план.

Я первый решил озвучить свой.

— Мама, я решил нанять адвокатов и юристов, не думаю, что будет сложно доказать, что фирма принадлежит нам. Всё придётся решать через суд после того, что мы увидели в офисе у отца. Я думаю, стало ясно, что там творятся нехорошие вещи. И кто-то решил прикарманить компанию.

— Это замечательная идея, Руслан, - радостно ответила мама.

— А ты что придумала?

— Я? С чего ты взял?

— Наверное, с того, что помню, какое у тебя обычно было выражение лица, когда мы с тобой затевали авантюры.

Мама улыбнулась, а я засмотрелся - как же давно не видел я её улыбки. Тихая грусть прошлась по моему сердцу и ножом вскрыла раны.

— Я позвонила гадалке.

— Ты что сделала?

— Позвонила гадалке и она через три часа будет у нас. Руслан, я знаю точно: Вадим оставил завещание. И оно где-то в доме. Нам нужен человек с экстрасенсорными способностями.

— Ты сошла с ума? Пригласить в дом не пойми кого. Гадалку, которая наговорит тебе всё, что угодно, а потом её подельники обнесут наш дом. Хорошо, если она просто обманет да деньги затребует.

— Эта не обманет, мне дали рекомендации.

— О боже! Какие, к чёрту, рекомендации?

Смысла спорить я не видел. Она всё решила. И более того, уже договорилась о встрече. Осталось только ждать ясновидящую-шарлатанку. И попробовать не дать ей облапошить маму - она такая доверчивая.

Следующие два часа для меня прошли плодотворно, я штудировал закон о вступлении в права наследия и закон о переходе компании. Итак, у нас осталось не так много времени: всего чуть больше двух месяцев, чтобы заявить о своих правах на наследство. И совсем не радужно было о доли в компании. Без завещания это может затянуться очень надолго, и есть лишь процентов сорок, что по закону мы сможем получить компанию обратно. Это меня совсем не обрадовало и ввело в уныние. Нет, механизм необходимо запускать, иначе так можно всё потерять, включая и дом, и деньги в банке. Я позвонил Тихонову и назначил встречу на завтрашнее утро. Он спросил, нашли ли мы завещание, на что я дал отрицательный ответ.

За всеми поисками информации время пролетело быстро. И я услышал, что мама зовёт меня в гостиную. Ну что же, посмотрим на шарлатанку.

Я въехал в гостиную и закрутил головой, не понимая, где же гадалка. В кресле возле мамы сидела женщина русского типажа и пила травяной чай, запах которого витал в гостиной. Она выглядела как героиня из русской народной сказки: в красном сарафане, русые волосы заплетены в простую косу, которая была перекинута на грудь, которая тоже такая сказочная, в открытом вырезе. Оказывается, четыре месяца воздержания напрочь лишают здравых мыслей. С усилием оторвался я от созерцания груди гадалки и поднял глаза выше, встретившись с насмешливыми голубыми глазами. Она отлично знала, что я чувствую дискомфорт в спортивных штанах, но ничего не говорила, только ехидно кривила коралловые губы. Сглотнув, я постарался принять позу, где не было бы видно моего восставшего из долгого сна предателя, и беззаботно улыбнулся, решив на правах хозяина дома и как мужчина первым поприветствовать гостью.

— Добрый день.

— Это мой сын Руслан. Сын - это Надежда, которая нам поможет, - ожила моя мама, как-то странно присматриваясь ко мне.

—Очень приятно познакомиться с вами, Руслан. Чем я могу вам помочь? - спросила она то ли у меня, то ли у мамы.

Меня так и подмывало спросить: «А вы не знаете? Ну как же так? Аяяй...»

— Мой муж Вадим погиб и, по словам юриста, забрал завещание за две недели до своей гибели. Мы обыскали весь дом и даже его кабинет в офисе, но ничего не нашли. Я уверена, что он не мог уничтожить завещание. С этим нам и нужна ваша помощь. Мне сказали, что вы сможете нам помочь, — мама заметно волновалась, отчего её речь была не совсем понятна.

— Да, вам правильно сказали, я действительно могу вам помочь. Но сказали ли вам, что я не всегда беру деньги за свои услуги?

«Ну вот, приплыли», - подумал я. Сколько, интересно, процентов она запросит.

— Что же вы потребуете за вашу помощь? — жёстко произнёс я, начиная злиться на этот дешёвый развод.

— Два условия.

— Условия, — протянул я для мамы, чтобы до неё наконец-то дошло, кого она привела в наш дом — И что за условия?

Я говорил с иронией в голосе специально, чтобы вымогательница поняла, что мы не купимся на её уловки.

— Условие первое: я вам погадаю, — спокойно ответила Надежда.

Я забыл, что хотел сказать, но повторил её фразу как вопрос:

— Вы мне погадаете?

— Да.

— А второе условие? — я уже чуть ли не ржал в голос от такого цыганского развода.

— Второе будет зависеть от того, что вам скажут карты.

— Я не знаю, в какую игру вы играете, но нам не нужны ваши услуги. Спасибо за...

— Руслан, перестань, — вскричала мама. — Надежда, пожалуйста, не обижайтесь на него. Он согласен. Ведь условия будут действительны только в том случае, если вам удастся найти завещание.

Я хотел было сказать что-то, но последнее мамино замечание остановило меня.

— Совершенно верно - если я найду завещание вашего мужа. Только в этом случае нужно будет выполнить условия.

— Хорошо, — нехотя согласился я.

— Мне нужна любая вещь вашего мужа, которую он долго носил.

«Ну вот, начинается шоу», - подумал я с раздражением и отъехал к окну.

Мама подала гадалке обручальное кольцо отца, я же с иронической улыбкой на губах следил за ней. Надежда закрыла глаза и сидела в кресле, крутя кольцо в руках. Ничего не говорила, не делала пасами руками, а просто сидела . Минут через пятнадцать, когда я решил, что она заснула, гадалка открыла глаза и посмотрела прямо на меня. И что-то было в её глазах: вроде, совсем недавно они были как ясное летнее небо, а сейчас потемнели до цвета грозовых туч. У меня по спине пробежал холодок. Как такое возможно? Она протянула руку и отдала кольцо маме.

— Я знаю, где завещание - оно в кабинете. Можно туда пройти? — сказала Надежда.

То, что в кабинете его нет, мы знали с мамой на сто процентов, потому что сами перевернули там всё, перетрясли каждую книгу, заглянули в каждую щель.

Мама как-то сникла: неужели она ей поверила? Да я ведь сам на секунду ей поверил.

— Да, конечно, пойдёмте, – решил доиграть этот спектакль я.

Всю дорогу до кабинета Надежда шла спокойно, по сторонам не смотрела. Ей было неинтересно, что у нас в доме. Я ожидал другой реакции; ну, может, это только начало представления.

Мы зашли в кабинет. Надежда осмотрелась, и сказать, что она удивилась тому бардаку, что там творился — значит, не сказать ничего.

— Вижу, вы хорошо искали, — после минутного замешательства произнесла она.

Осторожно пробираясь вглубь кабинета, она лавировала между разбросанными книгами и бумагами. Наконец, она подошла к столу из красного дерева и стала расчищать поверхность, осторожно убирая всё на пол подальше от стола. Потом очистила кресло таким же образом и села в него, придвинув его к столу. Потом посмотрела на нас, застывших в дверях. Я по причине того, что не могу проехать на коляске из-за завалов, а мама стояла со странным отрешённым выражением на лице. Я отвлёкся на неё и поэтому не сразу осознал, что произошло. Я услышал сухой щелчок и затем увидел, как Надежда откинула половину столешницы стола. Что? Тайник? Но как она узнала? А она как фокусник достала оттуда папку с документами. Мои брови застыли в районе затылка: настолько я удивился всему этому действию. В том, что это та самая папка с завещанием, не было сомнений ни у меня, ни у мамы.

— Но как? — это всё, что я мог сказать.

Мама подошла к столу и взяла папку из рук Надежды, затем, вернувшись ко мне, протянула её мне. Трясущимися руками я открыл папку и первое, что я увидел - это было слово «Завещание».

— Невероятно, — произнесла мама рядом со мной. — Это просто чудо.

— Нет, это не чудо, — как-то резко отозвалась гадалка. — Ну что ж, перейдём к первому условию. Ирина, не могли бы вы помочь Руслану подъехать ко мне?

Я посмотрел на маму, но она была бледнее обычного и как-то странно блестели её глаза. Тем не менее, посмотрев на пол впереди, она решила сначала разобрать завал из книг и бумаг на полу так, чтобы смогла проехать коляска. И вот, минут через пятнадцать я уже сидел напротив Надежды.

Через стол она падала мне колоду карт таро.

— Перетасуй и вытащи одну карту.

Как под гипнозом, я взял из её рук колоду и перемешал не слишком тщательно. Затем вытащил карту, успел прочитать на ней слово «Башня», и подал ее гадалке.

Она взяла её и то, что произошло дальше, я предположить никак не мог. Гадалка продекламировала предсказание в стихах.

Огонь, и молния, и нет пощады,

и башня эго до основ потрясена.

Цепляться не за что. Паденье в хаос ада,

но силою огня душа исцелена.

Настали времена отчаянья и напряженья:

всё старое уносит буря жизни прочь.

И остановки нет в её стремительном движении.

За каждым светлым днём всегда приходит ночь.

Но в утешенье нам - и знание, и вера,

что всё - лишь проявление любви

Вселенной-матери. Учёба – нашей жизни мера:

свои трагедии мы сами привлекли.

Мы в них нуждались. Пусть пока непостижимы

Законы жизни, но придётся их принять.

Пусть время - относительно и растяжимо,

взорвав застой, пора себя менять.

И что бы ни было разрушено и смыто, -

мы очищаем место, - новое идёт.

И в чистоте, где цельность сердца не разбита,

случится всё, и трансформация грядёт.

Впусти её и удались из замкнутого круга

бездумных повторений, осуждений и обид,

отбрось ярмо и предрассудков, и испуга.

Весна души после пожара землю обновит.*

* Карты Таро 16. Башня. Молния. Переворот. Андрос Ирэн.

Я посмотрел на маму, хотел зацепиться за её взгляд, как за руку поддержки, ведь то, что сказала Надежда, так сильно было похоже на правду. Я падал…

— А какое второе условие? — голос мой охрип, пришлось прочищать горло.

— Второе условие: ты в течение года каждый день будешь ездить на могилу своего отца.

— Что?! Зачем вам это?

— Значит, надо. А теперь мне пора, — резко вставая, сказала самая странная женщина, что мне приходилось видеть.

— Учти, если не выполнишь второе условие, то получишь наказание. А если выполнишь, то обретёшь больше, чем потерял.

И с этими словами она развернулась и, не прощаясь, покинула наш дом, оставляя нас в немом изумлении. И никто из нас не пошел её провожать.

— Что это сейчас было? – через некоторое время решился я заговорить.

Я посмотрел на маму, которая была очень бледна.

— Ты в порядке? — обеспокоился я.

— Знаешь, мне показалось, что когда она отдала мне кольцо, то мою руку сжал Вадим. И потом мне всё казалось, что он стоит рядом - только руку протяни.

Она опустилась прямо на пол в кабинете, закрывая лицо руками. Я ничего такого не ощутил. Но ведь как-то Надежда узнала про тайник отца, про который мы никогда даже не догадывались. И у меня в связи с этим возникли вопросы, почему отец скрывал от нас это. И всё же, не смотря на мой скептицизм, я должен признать не вслух, но самому себе, что именно эта женщина обладает сверх способностями. Было что-то в ней пугающее; то, что я не успел ещё рассмотреть в бездне.

— Мам, — тихо позвал я.

— Пойдём на кухню попьём чая, — отозвалась она.

— Пойдём, — с тёплой улыбкой согласился я, ощущая слабую надежду на то, что всё у нас будет хорошо.

Встреча с юристом прошла хорошо. Тихонов, скорее всего, был ровесником моего отца , но выглядел моложе, значительно моложе. Было видно сильное натренированное тело под дорогим костюмом. Густые серые волосы без единого седого волоска уложены в модную прическу. Узкое лицо с большим прямым носом, тонкими губами и пронзительными серыми глазами. Он был по-мужски красив и давил своей аурой. Странно, что он работал юристом - ему бы больше подошла другая работа, хотя я слабо представлял, какие дела он ведёт. Тихонов не удивился завещанию: было ощущение, что он и не сомневался, что оно найдётся. Он вообще произвёл хорошее впечатление на меня, и я решил, что и дальше буду сотрудничать с ним. И всё бы ничего, за исключением того, что он очень пристально смотрел на маму, а та как девчонка почему-то смущалась и опускала глаза. Сегодня она выглядела почти так же, как до трагедии в нашей семье. У мамы утончённые черты лица. Светлые волосы красивыми волнами падали ей на плечи, элегантное бирюзовое платье подчёркивало все достоинства её фигуры. Глаза её сегодня блестели и грусть, что поселилась в них, ушла, и они заполнились светом и покоем.

Тихонов сказал, что ему достаточно недели, чтобы обнародовать завещание. И проблем с компанией быть никаких не должно, так как у отца был главный пакет акций. Распрощавшись с ним, мы решили поехать на могилу отца. По дороге купили белых лилий: он их очень любил, вернее, их любила его мать, которая очень рано ушла из жизни, оставив его одного с отчимом, которому не было дела до пасынка и он отдал его в военное суворовское училище. За это, конечно, отец не питал тёплых чувств к отчиму, но уважал его и общался с ним до самой его смерти. Он много раз признавал, что это закалило его характер и сформировало всю его судьбу.

Мы прошли в элитную часть кладбища - оно значительно отличалось от обычного ровными дорожками, чистотой и помпезностью надгробных плит и памятников, и даже на некоторых стояли скульптуры из мрамора.

Мои руки дрожали, так как я был здесь впервые. Похороны пропустил, валяясь на больничной койке.

Мама повезла меня к месту, граничащему с деревьями: здесь были посажены яблони, много новых саженцев. Я вспомнил его слова: «хочу выращивать яблони», и посмотрел на маму. Она лишь кивнула. Здесь было простое каменное надгробие и небольшие скамеечки по обе стороны могилы. «Когда вырастут деревья, они будут давать тень, и кто бы ни пришёл сюда, ему здесь будет хорошо», - подумал я.

Мама подошла к могиле и положила букет из белых лилий, затем села на лавочку напротив и, откинувшись на сиденье, закрыла глаза.

Я сидел и смотрел на чёрный надгробный камень, где было вырезано лицо отца, и эпитафия: «Любимые не умирают, лишь рядом быть перестают.»

«Прости меня, отец. Если бы я только знал, что всё так будет» - мысленно сказал я.

Говорить с ним даже мысленно было тяжело. Нужные слова не находились. Я так и сидел без дум.

Апрельское солнце не было жарким: оно грело, но очень осторожно, потихоньку растапливая замёрзшую землю и ласково пробуждая жизнь после зимнего сна. Лёгкий весенний ветерок играл со всем, что встречал на своём пути: с деревьями, листвой, травой, мамиными волосами, которые золистыми искрами переливались на ветру. Я решился и подъехал к маме, она потянулась ко мне и мы обнялись. По моим щекам потекли слёзы; я видел, что она тоже плачет. Не знаю, сколько мы так просидели возле могилы - впервые мы с мамой вместе разделили наше горе и нашу потерю. И у меня в груди сегодня тоже что-то растаяло: не много, но достаточно, чтобы без страха ложиться спать и без тоски открывать утром глаза.

Первый день в кабинете отца был морально тяжёлый, здесь уже навели порядок и ничего не выдавало о предательстве и коварстве.

Когда я въехал в кабинет, первое, что увидел - это такой же стол из красного дерева, как дома. Недолго думая, я проверил свою догадку: нажав на потайную кнопку, услышал знакомый сухой треск, и панель стола приподнялась. Открыв её, я увидел много фотографий, на которых была запечатлена мама — красивая, улыбающаяся на море, в Париже, в саду с цветами. Там их было так много, но все что-то значили. Счастливые дни, моменты нашей жизни. Моих детских фотографий тоже было много, но взгляд зацепился за один снимок. Вот я совсем ещё малыш сижу у него на шее и болтаю ногами в воздухе. Отец уехал в командировку на полгода на север, когда мне было четыре, а я так его ждал, так скучал, и боялся, что он не вернётся. Когда он приехал домой - это был самый счастливый день, мне даже машинка, что он привёз, была не нужна. Когда же всё изменилось? Когда я отдалился от него, выстроив стену? И зачем? Стало так плохо. Мне и сейчас ничего не нужно, только бы время повернуть вспять.

Стук в дверь меня застал врасплох. Я быстро закрыл крышку стола, молча ожидая, кого там принесло.

В кабинет входит секретарь, мой секретарь, высокая крашеная блондинка, с первых минут вызывающая у меня неприятие. Странно, я не помню её, хотя я редко бывал здесь.

— Доброе утро, Руслан Владимирович!

— Доброе, напомни мне своё имя.

— Алёна.

— А полностью?

— Яшина Алёна Викторовна.

— Как давно вы работаете секретарём у Вадима Петровича Смирнова?

Она отводит глаза - не знает, что сказать.

— Я не была его секретарём при жизни.

— В смысле?

— Меня взяли на эту должность неделю назад.

— Понятно. Что ж, сделай мне зелёный чай и назначь встречу со мной всех начальников отделов, — отдал ей распоряжение.

Понятно, что ничего не понятно, и дело тёмное. Ну ничего, разберёмся - всему своё время.

Вот уже неделю я ездил каждый день в офис на свою новую работу. Разбираться с бумагами, с цифрами и проблемами сетью продовольственных магазинов было очень тяжело, так как я не имел никакого понятия, что со всем этим делать.

Я как мог делал вид знающего человека на совещаниях, но сам до дрожи боялся сделать что-то не так. Как-то так случилось, что после первого рабочего дня я поехал на кладбище. У меня уже не было в мыслях просить прощения, ибо я был подавлен грузом ответственности. И стал говорить с отцом о проблемах на фирме, как будто бы он был сейчас здесь со мной, высказав всё, что накопилось у меня за день, о своих страхах и опасениях. О том, что его дорогой компаньон мутит воду и ставит мне палки в колёса — конечно, образно. Но, кажется, ещё немного и он дойдёт и до этого, так как я расстроил все его планы на выгодную сделку и на быстрое обогащение. Выговорив всё, я почувствовал облегчение, и, как ни странно, знал, с чего мне начать завтра.

Первая неделя закончилась, и я всё ещё не опозорился и не наделал глупостей, что меня порадовало, но, видимо, всё-таки стресс этой недели дал о себе знать, и в субботу ночью мне не спалось. Я долго лежал в кровати без сна, перебирая в голове всё, что узнал за это короткое время. А узнал я немало. Отец расширил сеть магазинов до пятидесяти по всей стране не только в нашем городе, но и в ближних регионах. И вот это меня смущало: зачем? Кто-то давал ему информацию об обанкротившихся магазинах; он скупал их за копейки, а дальше делал, что умел лучше всех - раскручивал магазин и дело шло в гору. Под это дело он также назанимал кредитов в банке, чем поставил весь холдинг в очень шаткое положение. Мне было непонятно, для чего он так рисковал и кто именно дул в паруса новых изменений: то, что это была не идея отца, я знал на сто процентов. Он не был рискованным человеком и всё проверял много раз. Здесь же всё пахло очень и очень дурно; даже с моим нулевым знанием меня настораживал объём магазинов и то, что так легко они приносили прибыль после покупки, что не давало им быть прибыльными раньше. Конечно, разное могло быть: и кризис, и неправильное управление, но количество магазинов увеличивалось и вот это настораживало. В последний месяц, видимо, у отца что-то пошло не так, и он не стал покупать запланированные три магазина. Теперь я мог только гадать: или отец испугался чего-то, или на самом деле устал и не справлялся с утроенным объёмом работ и задач. Теперь я понимал - он буквально горел на работе. И мне было стыдно, что я не замечал этого, а попросту не хотел знать.

Сон всё не шёл, как вдруг в голову пришла одна идея, и я побоялся, что до утра могу забыть. Я оделся и, не включая света, я проехал в кабинет. Удивительно, но здесь до сих пор царил беспорядок. Кое-как я добрался до стола и, найдя новый лист, стал записывать свои мысли, факты и выводы; а также под пунктами пошаговые действия я начал писать, что делать. Вдруг за окном промелькнула тень, потом ещё одна. Я насторожился, потому что никто в это время не должен был ходить по двору: ворота были закрыты, и собаки бегали по территории, а охранник должен был находиться у себя в помещении.

Но собак не было слышно, всё было тихо и спокойно. Однако что-то внутри меня натянулось, предупреждая об опасности. Неужели это пожаловали сообщники гадалки?

Не переставая прислушиваться к звукам в доме, я тихо тронул колёса своей коляски, медленно и почти бесшумно продвигаясь вперёд. Но вдруг моё колесо застопорилось, и как я ни силился, я не мог его провернуть: что-то попало туда, блокируя его движение. Вдруг мне показалось, что разбилось стекло где-то с чёрного хода. И мой взгляд метался по кабинету не в силах придумать, что же делать. Единственное, что пришло мне в голову - это оставить коляску здесь, а самому ползти на выход из кабинета. Нужно разведать, что же происходит в доме, и предупредить маму. Стараясь не производить шума, я сполз вниз, и дальше уже пополз по-пластунски. По пути случайно моя рука задела что-то холодное: дотронувшись до предмета, я обнаружил пистолет; он лежал накрытый каким-то листком. Взяв его, я поставил его обратно на предохранитель. Удивительно, что он здесь пролежал так долго никем незамеченный. Я сунул его за пояс джинс на спине, чтобы он не мешал мне ползти. Я время от времени останавливался и слушал, что происходит в доме. Пока всё было тихо. Но вдруг в какой-то момент я отчётливо услышал звук разбивающегося стекла. И если бы я не вслушивался, то вряд ли бы услышал, поскольку звук был очень тихим на грани слышимости.

В это время я уже дополз до второго пролёта лестницы и залёг там в укрытии перил лестницы. У меня был хороший обзор, так что я мог видеть всё, что делается внизу, меня же было не видно. Сердце моё стучало, отдаваясь в лёгкие. В жизни я так быстро никогда не ползал, да раньше и не было повода. Ожидая грабителей, я анализировал ситуацию: я понимал, что один могу не справиться, ведь стрелять в простых воров нельзя, но и драться с ними я был не в состоянии. Я лихорадочно думал, кому я могу послать сообщение и попросить о помощи, и не знал, кому можно довериться. Кто свой, а кто чужой? В полицию тоже не было возможности позвонить. И вдруг я понял что телефон остался в кабинете.

Ничего не оставалось делать, кроме как тихо лежать и ждать, и молиться, чтобы это была всего лишь моя паранойя и мне просто всё это показалось. Но нет, вскоре я увидел крадущуюся тень, за ней и вторую. Интересно, сколько их всего? Наверняка ещё кто-то остался снаружи сторожить отступные пути, а проще говоря, стоять на шухере.

Между тем , я увидел, что в руках у чёрных фигур блестят пистолеты с глушителем. Это совсем плохо, и получается, что никакие они не грабители, и пришли сюда с другой целью. Бля, как же хреново всё идёт. Я с тоской посмотрел в коридор на дверь, за которой мирно спала моя мама. Нет, твёрдо решил я, нужно постараться не допустить убийц наверх. А в том, что это убийцы, сомнений не было.

Я напрягся и сосредоточил всё своё внимание на действия людей внизу. Обойдя комнаты и не обнаружив никого, один, который был более крупнее другого, сделал жест и они направились к лестнице. Я же напрягся в своём укромном месте: сейчас или будет слишком поздно. Главное не промахнуться и чтобы на выстрелы не выбежала мама. Решиться выстрелить в человека безумно тяжело, даже если я знаю, что они пришли за нашими жизнями.

Секунды растянулись в бесконечность, моё дыхание остановилось вечность тому назад. Не мигая, я смотрю, как бесшумно поднимается по лестнице наёмник. Раз, два , три...

В яркой вспышке выстрела мне показалось, что я видел, как вылетела пуля, следом прозвучал звук самого выстрела, который грохотом разорвал ночной сумрак дома.

В тоже время произошло несколько действий одновременно с руганью: что-то упало вниз и входная дверь была снесена с петель взрывной волной, в окна первого этажа стали вваливаться люди в камуфляже и с оружием. Одни кричали:

— Всем оставаться на месте, сопротивление бесполезно, дом окружён.

Другие голоса вторили:

— Руки за голову

Я уже давно забыл, как дышать - вся эта ситуация смахивала на дешёвый боевик. И я никак не мог понять, что здесь происходит, кто все эти люди.

Внизу, между тем, шла вялая перестрелка, которая вскоре прекратилась .

Ко мне приближался целый отряд из людей в камуфляжной одежде спецназа. Стрелять в них я не собирался, наоборот, я даже пистолет откинул, чтобы они ненароком меня не пристрелили.

Самый первый увидел меня и закричал:

— Лежать, руки на голову.

Ну, в принципе, я и так лежал, только выполнил вторую команду. Странно, что на весь этот шум не вышла мама. Они подошли ко мне, обыскали, ничего не нашли, кроме отброшенного ранее оружия. Подхватив меня, двое хотели поднять — видно, чтобы отвести вниз, но ноги мои повисли тряпками.

— Ранен? - спросил первый.

— Нет, инвалид.

— Хозяин дома?

— Да.

— Это ты стрелял?

— Да.

После этого короткого диалога меня подхватили подмышки с двух сторон и отнесли вниз в гостиную, затем усадили на диван. И забыли обо мне на какое-то время. Мимо меня ходили спецназовцы: одни осматривали помещение, другие с кем-то переговаривались по рации, у них шла работа. Я сидел и тупо на них глазел, не понимая, что здесь происходит. Я видел, как увели одного из убийц, труп второго вынесли на носилках. Я смотрел безучастным взглядом, наступило какое-то оцепенение внутри. Я стрелял в человека. Целился в ногу, так как не хотел брать на душу ещё один грех. Нет, мне нужно было время, да и нужно было уравновесить шансы с теми двумя, правда я сомневался, что после одного выстрела они бы испугались и мы бы мирно разошлись. После спринтерского ползания на пузе по лестнице у меня ныло тело. Тело била нервная дрожь, а может, это просто холод. Порой странно, как наш мозг реагирует на стрессы. Мой вдруг выдал мне детскую загадку: без окон и дверей полна горница людей. И ответ не такой уже очевидный. Мне захотелось смеяться. Что за чушь мне лезет в голову? Понимая, что это просто реакция организма, я сжал кулаки до боли и хруста, так что ногти впились в ладони. Это немного помогло прийти в себя.

И как раз в этот момент я почувствовал на себе тяжелый взгляд; искать его владельца не пришлось, поскольку он сам шёл ко мне.

Это был немолодой мужчина крепкого телосложения, с ёжиком тёмных волос на голове и цепким взглядом.

Он подошёл ко мне и встал напротив, так что мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Миронов Руслан Вадимович? — спросил он.

— Да. Я ничего не понимаю, что происходит. Кто вы? — рассеянно ответил я.

— Особый отдел по экономическим преступлениям, майор Евгений Александрович Серых, — представился он.

Я только больше запутался.

— Экономические преступления? — с непониманием в голосе спросил я.

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов, — он не предлагал, а настаивал. — Расскажите, что произошло прошлой ночью. И как можно подробнее.

— Ммм... Мне не спалось сегодня. Я сначала пытался заснуть, потом решил поехать в кабинет и там подумать. Затем я услышал, нет, увидел тень, затем вторую за окном. Но никто не должен был ходить во дворе, поэтому я насторожился. Хотел поехать проверить, но колёса моей коляски застряли и не желали крутиться. Тогда я решил ползком подняться на второй этаж. Когда я уже был наверху, то услышал звук разбившегося стекла на кухне. И стал ждать. Вскоре я увидел фигуры в чёрном. Сначала я подумал, что это грабители, так как они осматривали дом, но потом увидел оружие в их руках, и понял, что нет — это не грабители, — я замолчал, речь меня утомила. Я только сейчас понял, что продрог до костей и устал. — Это вы стреляли? — Да, я. Но я целился по ногам. — Откуда у вас пистолет? — Это отца, я... - хотел было сказать, что я собирался застрелиться, но потом передумал.

— Мы нашли это в кабинете. Это вы писали?

И он протянул мне мою смятую предсмертную записку, при этом посмотрел на меня таким холодным взглядом, от которого сбилось сердце с привычного ритма. — Да, это я писал, — мне стало так стыдно, что я опустил глаза, не в силах смотреть на него. — Вы хотели покончить жизнь самоубийством? — в лоб спросил он. — Нет… Да… — Так да или нет? — Хотел, но не сегодня. Это было раньше. — Почему хотели и почему передумали? — Почему хотел, — я не знал, что ему сказать, ему ведь нет никакого дела, что я чувствовал и думал, поэтому я просто сказал: — Дурак был, наверное. Почему передумал - не смог, — очень тихо и обречённо сказал я. — Не смог, - я уже громче повторил и посмотрел на человека в форме. Кажется, этого было достаточно для него. — Пистолет лежал на полу в кабинете под бумагами, я его случайно нашёл, когда я полз, — продолжил я, хотя он и не задал это вопрос вслух, но я понял его взгляд.

Чёрная бровь майора приподнялась, а затем он нахмурился.

— Это они обыскивали кабинет? — Нет, это мы с мамой искали завещание. — Нашли? — Да. — Кто ещё кроме вас в доме? — Мама... О боже, мама, — попытался вскочить я, только сейчас понимая, что же меня тревожило всё это время. —С ней что-то случилось. Она должна была проснуться от шума, — объяснил я майору, пытаясь сползти с дивана. — Сядьте, — приказал он мне. — Не волнуйтесь, с ней всё в порядке, её осмотрел врач и сейчас она спит. —Спит, — повторил я, с недоверием посмотрев на него. Мне становится вдруг так страшно, как в детстве, когда я играл в прятки и спрятался в шкафу, а потом не смог выбраться оттуда. — Да, она спит. По всей видимости, она приняла снотворное. — Но она не пьёт снотворное и всегда спит очень чутко. — Мы предполагаем, что снотворное было в еде. Кто готовил ужин? — К нам приходит готовить повар — Екатерина, — с непониманием сказал я. — У вас есть её адрес и телефон? — Телефон не помню, а адрес: дом 43, улица Летняя. Это недалеко отсюда.

Майор повторил в рацию адрес Екатерины, а у меня новая информация о снотворном не помещалась в голове. — Кто ещё находился в доме во время нападения? - продолжил допрос он. — Никого не было, только мы с мамой. Сторож Пал Палыч у себя в сторожевой. Он тоже спит? — Нет, он убит. — Как? — наверное, это самый дурацкий вопрос, который я мог задать. — Застрелен выстрелом в голову. — А собаки? — вспомнил я. — Мертвы. Видно, отравлены.

Мне стало жалко собак, ведь отец их любил, да и я тоже с щенками возился. — В доме всегда так мало людей или это только сегодня? — между тем, продолжил допрос майор. — Всегда. Мама не любит посторонних в доме, и приходят только Екатерина и Лариса - она убирает в доме. —А сегодня днём Лариса была в доме? — Нет, кажется, у неё болеет внук вторую неделю. — Вы знаете её координаты? — Нет. Даже телефона не знаю. На кухне должна быть телефонная книга, там её телефон должен быть. — Расскажите об аварии. — Об аварии? — переспросил я, не понимая, какое это имеет отношение к сегодняшнему нападению. — Да. — Что именно рассказать? — Всё самого начала и как можно подробнее.

Я рассказал всё, что помнил, а он спрашивал, уточнял вопросами. Большего всего его интересовала обстановка в компании. Майор много спрашивал о компаньоне отца и о Мининых. Вспомнив, откуда он, мне стало нехорошо и все мои подозрения и сомнения стали обретать под собой почву. И скорее всего, болотистую. Вероятно, выяснив у меня всё, что хотел, Серых сказал, что они закончили и уезжают и что, скорее всего, мне и маме придётся дать показания, в ближайшее время. Ну и самое неприятное то, что счета и действия фирмы замораживают. Я спросил, на каком основании, мне сказали, что махинация, подлог и много ещё чего.

Оставшись один в разгромленной гостиной, я посмотрел на настенные часы, которые показывали пять утра. Я сполз с дивана и во второй раз за эту долгую ночь пополз на второй этаж к маме — нужно убедиться, что она в порядке.

Самым тяжёлым оказалось не подниматься ползком по лестнице, а открыть дверь. Промучившись какое-то время, мне всё же удалось её открыть. Мама действительно спала в своей кровати. Я подполз к ней и забрался рядом, затем тронул её лоб - тёплый. Послушал сердце - бьётся ровно. Я решил полежать с ней и дождаться, когда она проснётся.

После ночи геройств я сам не заметил, как заснул, но спал чутко. Я сразу подскакивал, стоило лишь маме пошевелиться. Она проснулась, я открыл глаза и посмотрел на неё. — Руслан? — удивилась она. — Что случилось?

— Уже ничего, — с облегчением сказал я.

Прошло шесть месяцев с той ночи. Как я и предполагал, Сергеев - компаньон отца, втянул его в махинации. Отец не видел всего айсберга, что искусно скрывали мошенники. Схема была простая: они внедряли своих людей на предприятия, проводили ряд действий, который неизбежно превращал прибыльный магазин в убыточный. Затем мой отец покупал его, а дальше было интересно. Со слов Тихонова, который не оставил нас, а примчался к нам домой после моего звонка ему. Так вот, ему удалось выяснить, что кредиты на покупку магазинов брались в банке, который никогда не существовал: он был лишь по бумагам, а вот в действительности его не было. Вся эта махинация была затеяна для того, чтобы отмывать деньги и переправлять часть их за границу. Выяснилось также, что авария была подстроена, и что нас хотели убить; вернее, отца. Сергеев и Минин, который и был хоть не главной фигурой в преступном синдикате, но и не последней, спланировали аварию, и тот уазик выскочил специально а ещё оказалось, что и тот удар в дверь отца тоже был неслучайным. Когда я выжил, они затаились, решив выждать наших дальнейших действий. И когда мы обнародовали завещание, они решили поставить точку и избавиться также от нас с мамой, всё списав на вооружённое ограбление. С помощью шантажа они заставили Екатерину, повара, добавить нам в еду снотворное. Повезло в том, что я не был голоден, и просто не стал ужинать.

После долгого и скандального расследования удалось спасти сеть магазинов - всё то, что было у отца до того, как он ввязался в грязное дело. Мы, наверное, никогда не узнаем, зачем он пошёл на такой риск, но я точно знаю, что он не предполагал, как на самом деле обстоят дела. Возможно, он что-то чувствовал в последнее время и забрал завещание тоже с умыслом, спрятав его там, где никто не сможет его найти до поры до времени.

Всё это время было очень трудно: я проводил в офисе львиную часть своего времени, и уже не чувствовал себя здесь чужим, потому что мне понравилось управлять бизнесом. Каждый день я писал на работе список проблем или вопросов, которые не мог решить, и задавал их на могиле отца. Я всегда очень подробно рассказывал, что именно меня смущало в той или иной ситуации. Уходя с кладбища, я всегда знал, что мне делать, как будто бы отец давал мне советы на самом деле. Да и это не ошибка, я уходил с кладбища.

После той ночи что-то сдвинулось в моем сознании, и я стал чувствовать свои ноги. Сначала это было ощущение покалывания, как будто бы ноги онемели от долгого пребывания в одном положении, а затем стали отходить. Затем вернулась чувствительность и с каждым днём я мог чувствовать всё больше — конечно, не без помощи докторов. На время судебного процесса я вернулся в реабилитационный центр, где с большим трудом, но встал на ноги. Я очень сильно изменился за это время: из меня пропала юношеская мечтательность, на её место пришла уверенность в себе и в своих силах.

Я занялся спортом и тело моё окрепло; оно состояло из натренированных мышц. Я отрастил небольшую бороду, отчего казался намного старше своих лет.

Теперь, когда я смотрел на себя в зеркало, мне не было стыдно быть похожим на своего отца.

Приходя на кладбище каждый день, по неволе станешь замечать и другие могилы, и скорбящих людей, что приходят сюда в поисках потерянного счастья и любви.

Когда я покупал цветы для отца, то чувствовал, что будь он жив, высмеял бы меня и был не рад, что я закидал его могилу, как какую-то примадонну театра, букетами. Цветов было бы много - охапки, так как я приходил каждый день с новым букетом. В цветочном магазине меня знали и уже в определённое время букет дожидался меня. Девчонки вздыхали, глядя на меня, и, наверное, завидовали той, кому я их покупал. Знали бы они, что радуют цветы совсем не девичьи взоры, а могильные плиты. Рассказывать это я им, конечно, не собирался. Я клал цветы там, где больше всего была запущена ограда, могила, или где мне хотелось. На одну клал больше всех: на скоромном памятнике было имя Дмитрий Алексеевич Иванов, дата рождения и дата смерти 1989 – 2018. И всё - ни фотографии, ни чего-то ещё. За всё время, что я ходил мимо его могилы, у него не было никого. Могила выглядела запущенной. Мне стало интересно, вдруг у него остались немощные родители, которым нужна помощь. Не то, чтобы я стал меценатом, но я стал более внимательным к людям. Поискав его имя и фамилию в социальных сетях, я не нашёл ничего. Вернее, там были тысячи Ивановых, но я не знал, кто именно он. Тогда я решил просто в поисковике его найти, и тут пришла удача или нет, я нашёл пару статей в интернете. Совпало имя и фамилия, и даже дата смерти: там было написано, что Дмитрий Алексеевич Иванов на дне рождения своей жены достал пистолет и расстрелял всю семью: жену, её родителей, даже кошку убил, затем застрелил себя сам. Много подробностей там не было; в новости это попало, скорее всего, из-за массовой кровавой расправы. Где он купил пистолет, выяснить не удалось, как и не выяснились мотивы его поступка. Все сделали вывод, что он просто сошёл с ума. Я оцепенел от прочитанного. Убийца! Как странно, что меня потянуло именно на его могилу положить цветы. Близких у него не было; также я выяснил, что жена и её родители похоронены на этом же кладбище.

Эта история настолько поразила меня, что на следующий день я купил уже цветы и для них, удивив девушек в цветочном магазине. Выяснив у смотрителя кладбища, где похоронены Свиридовы, я не удивился, узнав, что похоронены они на другом конце кладбища. Когда я подошёл, уже моросил мелкий сентябрьский дождь. Подняв воротник пальто и застегнув его, я приготовился промокнуть, пока дойду до них. Нет, не любопытство меня влекло; мне было неудобно, что я поминал память убийцы так много раз. Подойдя к трём могилам с красивыми одинаковыми гранитными памятниками, я положил по четыре белые астры.

— Кто вы такой? И почему принесли цветы на могилы моих родных?

Я поднялся и посмотрел на ту, что метала молнии из глаз, и в то же время испуганно отступала. Это была забавная девушка. С вихрами огненно-рыжих волос, с лицом-сердечком, которое было обсыпано весёлыми канопушками. Огромные зелёные глазища испуганно смотрели на меня, и слишком большой пухлый алый ротик кривился, готовый закричать о помощи. Мой же взгляд перешёл на стройную ладную фигурку, одетую в тёмно-синие джинсы и кожаную курточку. — Я Руслан. Это долгая история, — как можно дружелюбнее произнёс я, не желая спугнуть птичку.

Она немного успокоилась, увидев, что я не нападаю на неё и не делаю никаких движений. И выжидательное уставилась на меня.

— Хотите, пойдём в кафе и я вам расскажу? — предложил я. — Никуда я с вами не пойду, — отрезала девушка. — Дождь только усиливается, не хотелось бы, чтобы вы промокли и заболели. — Какое вам дело, — в штыки приняла меня она, жаль. — Я не хотел вас расстроить или напугать. Тогда я пойду, может, ещё увидимся, — я здесь каждый день бываю. — Вы сумасшедший? — спросила она с удивлением. Знал я, что мне стоило бы промолчать про каждый день. — Нет, но это длинная история, — сказал я, и сделал вид, что собираюсь уходить. — Постойте. Хорошо, пойдёмте в кафе, но только в то, что выберу я. — Конечно, — спокойно сказал я, хотя хотелось глупо улыбаться во весь рот. — Простите, не знаю вашего имени.

— Меня зовут Людмила. Людмила Юрьевна Свиридова.

В кафе, раздевшись и заказав кофе и вкусных пирожных, я выложил ей всё. И про аварию, и про смерть отца, и про поиск завещания, и про Надежду и её странные условия. Без подробностей я рассказал о нападении. Промолчал я лишь о своём неудавшемся самоубийстве и о том, что я стрелял в убийцу и даже прострелил ему левую ногу. Впрочем, потом спецназовцы добавили ему ещё пару пуль - об этом я тоже промолчал.

— Невероятная история, — сказала Людмила часа три спустя; наши посиделки с кофе плавно переросли в ужин. И, как я надеялся, в спонтанное свидание. — Я думала, что это у меня ужасная история, но, Руслан, мне очень жаль, что так вышло. Я, как никто, могу понять тебя - что значит потерять близких и винить себя. Ведь я тоже должна была быть на торжестве, но опоздала почти на час, а когда приехала - было слишком поздно. Сердобольные соседи уже вызвали полицию и скорую помощь, только моим родным уже было не помочь, — в её глазах заблестели слёзы.

Я накрыл её руку своей, а потом и придвинулся ближе, чтобы обнять её. Я ведь тоже не понаслышке знаю, как сжигает огонь самобичевания. Я не спрашивал Люду больше ни о чём, как и она меня. Мы просидели так ещё какое-то время, затем я отвёз её домой. Взяв у неё номер телефона и забив свой в её, мы договорились сходить с ней в кино на выходных. На следующий день на кладбище я приехал после работы и шёл задумчиво по расписному ковру из осенних листьев, мечтательно думая о девушке с красными волосами: о том, что уже написал ей три сообщения, но она мне не ответила, и мне хотелось бы узнать, что у нас всё хорошо, а ещё лучше, хотелось увидеть её и обнять. Не ожидал, что мои мечты увидеть её воплотятся так быстро. Приметив знакомую фигурку вдалеке, я прибавил шага, желая поскорее очутиться рядом с ней. Она стояла возле могилы моего отца, а в руках держала букет лилий. — Привет. — Привет, вот решила положить на могилу твоего отца букет, — застенчиво сказала она.

Меня, рыжая лиса, не обманешь - наверняка решила проверить мою историю. Глазки как заблестели; я тоже рад тебя видеть. Я подошёл к ней и обнял её, затем, посмотрев на свой букет в руках, сказал. — Давай тогда мой букет положим твоим родным и пойдём пить кофе. — Давай.

Нам было настолько хорошо вместе, что расставаться не хотелось ни на минуту. Мы понимали друг друга с полуслова. У нас оказалось очень много общего: мы любили одни и те же книги, песни, фильмы. Люда оказалась дизайнером и увлеклась идей о совместном проекте «Умный дом», который мы не только сделали вместе, но и выиграли в конкурсе. Я был очень рад, что так и не отправил тогда ту первую свою работу. Да, в моём первом проекте было всё, что нужно для жизни, но там не было души. И не было того знания, что значит - быть инвалидом. Поэтому в нашем проекте мы учли всё. Всё для того, чтобы было жить комфортно всем - и счастливой семье, и парам, которые только решили встречаться, и одиноким, но неунывающим людям.

На новый год я сделал предложение Людмиле и это был самый счастливый момент за прошедший год. Ещё одной неожиданностью для меня было то, что Тихонов сделал предложение моей маме, и она тоже согласилась. Я был очень рад за неё, она заслуживает быть счастливой. А рядом с ним её глаза наполняются счастьем.

Вот незаметно пролетел год, и сейчас опять весна, май. Я сидел на скамейке у могилы отца, жмурился от яркого солнца, вдыхал полной грудью свежий воздух. Смотрел на деревья, что принялись и подросли за год, на слабые зелёные листочки, что трепал шаловливый ветер. Скоро яблоньки зацветут, и сладкий аромат поплывёт, приманивая к себе пчёл для опыления, затем созреет плод и яблоко нальётся соком. А осенью упадёт на землю в жёлтую мягкую листву, и, как в колыбели, безмятежно проспит всю зиму. А весной солнце ласково разбудит маленькое семя.

Жизнь продолжается.

Карта Таро «Влюблённые».

Я знаю только одну алхимию, придающую возрасту красоту: она зовётся чувством.

Марк Леви. «Следующий раз»

— Катя, я знаю, что тебе нужно делать.

После этих слов я стала молиться про себя, ведь моя подруга Юлька лёгких путей не ищет. Вот и сейчас, сидя в мягком кресле у меня в квартире и попивая красное вино, она выглядела как Наполеон в палате пэров. Я же представила, что мне нужно будет как минимум сделать пластическую операцию, а как максимум записаться в космонавты. Но все мои предположения были далеки от реальных планов одной слишком деятельной особы.

— Тебе нужно сходить к гадалке.

— Зачем?

— Затем!

И Юлька подняла вверх свой указательный палец. Она уже не могла сидеть в кресле и теперь важно ходила по комнате.

— Сколько ты работаешь личной помощницей у Николая Быкова? – как экзаменатор спросила она.

— Три года.

— Вот! Три года, и что?

— И ничего, — я начинала раздражаться, не понимая, к чему этот весь разговор.

— Вот! А почему?

— Да откуда я знаю!

— Вот!

Кажется, у моей подруги сегодня сбой в операционной системе, и она зациклилась на слове «вот». Может, треснуть её, чтобы перезагрузить?

— Что вот?

— Нужно узнать, почему. Почему Николай не обращает на тебя никакого внимания? Мы ведь столько раз придумывали и продумывали ситуации, при которых он должен был на тебя обратить внимание не как на личную помощницу. Но он ни разу не повёлся.

— Не повёлся, — поникнув, сказала я.

— Вот!

Если она ещё раз скажет «вот» и поднимет палец , я её покусаю. И я честно ей в этом призналась.

— Покусаю, если не будешь говорить нормально.

— Тебе нужно сходить к гадалке и спросить, почему Николай не обращает на тебя внимание. И что нужно сделать с этим.

— А где я тебе возьму гадалку? – спросила я.

Эта идея мне не нравилась от слова совсем. Столько их развелось - разных ведьм и гадалок в тринадцатом поколении. Да и не верила я им. Все они шарлатаны с большой дороги.

Но видя, как горят глаза закадычной подруги, я уже мысленно попрощалась с энной суммой денег.

Что ж за день такой? Началась полоса «чёрного везения». Босс меня сегодня хвалил, также он сказал, что возьмёт меня с собой в командировку. И сказал он это как-то с намёком. Моё сердце чуть не разбилось в груди от его слов. После трёх лет моего тотального поклонению боссу, он меня, наконец то, заметил. Хотелось кричать и прыгать от радости. Однако, маленький червячок сомнения всё-таки засел где-то в голове и с остервенением выедал мне мозг весь день. А вдруг ему просто не с кем поехать в командировку? Ведь с последней пассией он расстался не далее как вчера. А вдруг он разочаруется во мне? А вдруг это всего на один раз? Все эти вопросы и другие вводили меня в уныние. И концу дня я накрутила себя так, что ни в какую командировку с боссом ехать уже не хотелось.После всех темных мыслей, которые крутились в моей голове, его предложение больше не вызывало той радости, которую я ожидала. И именно из-за этих душевных метаний я промолчала о совместной поездке и ничего не сказала подруге. Иначе я бы сейчас не сидела дома, а бегала бы с Юлькой по торговому центру, покупая сексуальное нижнее бельё и открытые платья для соблазнения босса.

— Ты помнишь Агнессу? — между тем, Юлька продолжала напирать на меня.

— Нет.

Юлька закатила глаза.

— Ну ты, подруга, даёшь - не помнить Агнессу. Ладно, не буду тебя мучить, потому что знаю, ты всё равно не вспомнишь сама. Агнесса работала в юридическом отделе — высокая такая, с длинными волосами. Вспомнила?

— А, не знала, что у неё такое имя.

— Имя, как имя. Не столь важно. А важно другое: то, что она сходила к гадалке, и та ей нагадала, что выйдет Агнесса замуж за богатого вдовца с двумя детьми.

— Ну и? — без огонька спросила я только ради поддержания разговора.

— Ну и вышла она замуж за богатого вдовца с двумя детьми. Всё! Абсолютно всё сошлось. Ты бы знала, как девчонки из бухгалтерии и рекламного отдела её пытали, но она пароли и явки не сдала. Сказала лишь, что эта гадалка просто так не гадает, что к ней только по протекции можно попасть, ну или случайно.

— И как я к ней попаду? — закономерно спросила я.

Маленькая птичка «ух, пронесло» расправила крылья внутри меня - оказывается, я зря так испугалась. Если по протекции, да ещё и по случаю, то тут уж, как говорится, к гадалке не ходи. Каламбур вышел, но ясно же, как ясный день. Тьфу ты, опять каламбур. Не придётся мне денежки тратить на гадальный спам.

Видно, я слишком обрадовалась, потому что Юлька вдруг начала таинственно улыбаться, а потом выдала мне белоснежную бизнес-карточку. Я взяла её в руки и просмотрела.

Карта Таро «Влюблённые». 22/07

На ней было написано имя: Надежда Серых, и номер телефона. И всё, больше ничего. Я повертела карточку и так, и эдак. Проверила на свет - вдруг там какие-то сатанинские знаки проявятся, которые, быть может, надо кровью активировать. Но нет, никаких знаков, никаких других аномалий.

— Вот! Цени свою лучшую и единственную подругу. Достала только для тебя. Позвони ей прямо сейчас! – Юлька напыжилась от своей значимости.

— Не поздно? Ведь сейчас уже девять часов вечера. Вдруг она рано ложится спать? — засомневалась я, да ещё пытаясь потянуть время.

— Звони сейчас, кому сказала! — прикрикнула на меня подруга.

Поникнув, я достала свой телефон и набрала номер. В телефоне послышались гудки вызова, где-то на пятом я услышала хриплый голос, который сказал:

— Алло!

— Добрый вечер. Могла бы я поговорить с Надеждой Серых?

— Да, я вас слушаю.

А я не знаю, что сказать — просто сижу и молчу.

К счастью, она приходит ко мне на помощь.

— Вы хотели записаться на гадание?

— Д-да-а. — заикаюсь я от волнения.

— У меня есть время завтра, вы сможете прийти в семь утра?

Прикинув в уме и взвесив всё, я решила, что так будет даже лучше - сразу отмучаюсь и на работу не опоздаю.

— Да, могу.

— Ну и отлично. Как вас зовут?

— Екатерина Смирнова.

— Екатерина, записывайте адрес.

И она продиктовала его. Я очень удивилась, потому что это был довольно таки элитный район, который находится недалеко от центра города. А ещё безумно дорогой. Квадратный метр там стоил баснословные деньги.

От этого мне стало жарко, так как она уже отключилась, а я не спросила, сколько будет стоить гадание.

Как только я опустила руку с телефоном, Юлька радостно запрыгала возле меня.

Утром я проснулась от дикой музыки будильника, и тут же головная боль застучала у меня в висках - это неудивительно, ведь мы до полночи строили планы на безоблачную жизнь. Растолкав подругу, которая спала со мной в одной кровати, я быстро приняла душ, затем надела узкое платье цвета прибоя — любимое, на удачу. После утренних процедур я выгребла все деньги из заначки, отдала ключи сонной Юльке и отправилась на судьбоносную встречу.

Да, память меня не подвела и гадалка действительно жила в очень дорогом фешенебельном районе. Огромный дом давил своей солидностью.

В вестибюле охранник спросил, к кому я пришла, по-видимому, забыв добавить «так рано», а когда я сказала имя и номер квартиры, он перестал хмуриться и провёл меня к лифту.

Я минут пять стояла напротив закрытой двери, не решаясь позвонить. Сама не знаю, почему я вдруг оробела. Собравшись кое-как, я всё же не сбежала, а нажала на кнопку звонка. И в тоже время звон колокольчиков разнесся внутри квартиры. А ещё через пару мгновений дверь распахнулась, являя хозяйку квартиры.

Глядя на неё, я очень сильно удивилась и подумала, что ошиблась дверью. Потому что ангел, что открыл мне дверь, никак не может быть ведьмой.

Это была очень красивая женщина с аристократическими чертами лица и огромными голубыми глазами. Её светло-русые волосы были заплетены в простую косу. На ней надето простое приталенное платье белого цвета. Но больше всего меня в ней поразила улыбка - она была такая тёплая, манящая. Я почему-то сразу расслабилась.

— Проходи, Катя. Можно же к тебе так обращаться? — спросила она, приглашая войти внутрь квартиры.

— Да, конечно.

Зайдя в прихожую, я опять удивилась: всё выполнено в светлых тонах, современный интерьер. Нигде не видно засушенных тел летучих мышей, да и чёрных свечей тоже нет.

— Пойдём в гостиную, там нам будет удобно, — сказала Надежда и мы направились по коридору.

Идя следом за ней, я всё думала, что мои представления о гадалках и ведьмах сильно пошатнулись за это утро.

— Присаживайся - в кресло или на диван, где тебе будет удобно. А я сделаю нам чай.

И с этими словами она вышла из комнаты.

Я же, выбрав кресло, села и стала осматривать гостиную. На белых стенах было много картин с пейзажами - с изображением бушующего моря и тёмных гор. Возле стены светлый диван в виде полумесяца и два кресла такого же цвета, а возле мягкой мебели — небольшой кофейный столик. Всё, больше ничего. Всё очень красиво и, скорее всего, очень дорого.

Минут через пять пришла Надежда с подносом в руках. Она поставила его на кофейный столик передо мной. Запах от травяного чая шёл восхитительный, и моя подозрительность снова заворочалась внутри. А вдруг в чае снотворное или даже яд? Я выпью и проснусь чёрт знает где.

— Не бойся, пей. Это травяной чай, он поможет тебе от головной боли, — улыбнувшись, успокаивала меня Надежда.

«Как она узнала, что у меня болит голова?» - засветился вопрос красными буквами в моей больной голове.

Карта Таро «Влюблённые». 23/07

Решив, что я трусиха, я подумала, что раз я уже здесь, то терять нечего. Я взяла чашку с чаем и сделала небольшой глоток. Чай оказался восхитительным на вкус, никогда прежде не пила такого. Я почувствовала немного мяты, немного ромашки и что-то ещё. Скорее всего, это работа подсознания, потому что не мог чай так быстро подействовать, но пульсация в висках ослабла, и мне стало намного легче, и даже мысли текли не так вяло в голове. С недоумением я посмотрела сначала на чай, а затем на Надежду, а она рассмеялась легко и по-тёплому.

— Ой, Катя, смешная ты, — со смехом произнесла она. Это прозвучало совсем не обидно, а с каким-то умилением, что я даже зарделась, как маленькая девочка.

— Это хорошо, что головная боль проходит. А то это не дело - гадать на любовь, когда что-то болит и отвлекает.

Мне стало неудобно: казалось, что она читает меня как открытую книгу.

Внезапно Надежда придвинула ближе поднос с румяными ватрушками и подлила мне ещё чая из чайника. — Ты попробуй ватрушки, я сама пекла, — сказала она. Когда я съела первую необыкновенно вкусную ватрушку, то поняла, что я очень голодная и не заметила, как съела чуть ли не всю сдобу. Когда чай был выпит, Надежда унесла поднос. Вернувшись, она положила колоду карт таро на столик.

— Возьми колоду, тщательно перетасуй карты и вытяни одну.

Я сделала всё так, как она сказала, и подала ей карту, что вынула из середины.

— Ты выбрала карту «влюблённые». Это интересная карта: она свидетельствует о дороге, которую тебе предстоит выбрать в скором времени. Тебе необходимо будет сделать выбор между двумя альтернативами. Карта «влюблённые» – это прошлое и будущее, старое и новое. У тебя произойдёт внутри личностный конфликт между умом и сердцем. И очень сложно будет сделать выбор. В какой-то момент ты окажешься на распутье. И помни, что именно на распутье тебе нужно будет проявить всю свою силу духа, ведь от твоего выбора будет зависеть твоя дальнейшая жизнь. Это может касаться профессиональной деятельности, отношений, путешествий, образования и идей.

Всё, что она говорила, было понятно, но что мне нужно делать? Ехать мне с Николаем в командировку или нет? После её слов мне стало страшно от мысли об ответственности выбора. А что, если я выберу не ту дорогу? И сломаю себе жизнь. Мне стало так жалко себя, что слёзы выступили из глаз.

— Ну что ты, не плачь,— подсела ко мне Надежда и обняла за плечи. — Всё будет хорошо. Даже правильные решения всегда трудно принимать. Особенно правильные, — очень грустным тоном произнесла она, а затем перевела тему. — Скажи, какая сказка тебе нравилась в детстве?

— Золушка, — сама не знаю, зачем соврала я ей.

— Золушка. Красивая сказка. Давай я тебе расскажу одну сказку. Жили были сказки в сказочном мире. В каждой сказке своя принцесса и свой принц. И жили, проживали они сказку снова и снова, одну и ту же. И тем не менее, были они счастливы. Но вот однажды одной злой колдунье надоело раз за разом терпеть неудачу и проигрывать . И захотела она изменить порядок. Раздобыла она волшебную музыкальную шкатулку и с её помощью усыпила весь сказочный мир со всеми сказками в нем. И пока спали принцы и принцессы, а так же все остальные сказочные герои, злая колдунья разбила все настоящие зеркала сказочного мира, и подменила их искривлёнными зеркалами. Но и этого ей было мало: она перемешав все сказки, как гадалка мешает колоду таро. Волшебная музыкальная шкатулка не только могла усыплять, но и отбирала память. Поэтому, когда проснулись принцессы и принцы, то не помнили они, из какой они сказки; не помнили они, как выглядели они сами, или какими должны быть их суженые. Началась паника, в итоге одно королевство пошло войной на другое королевство. Всё настолько запуталось , что казалось, будто это больше не сказочный мир, а театр абсурда. Но шло время и ничего не менялось. И вскоре все привыкли к этой новой сказке, даже нашлись те, кому понравилось, что теперь можно было всё, и это вскружило им голову. Никто уже и не помнил, как было раньше, а те, кто помнил - не знал, где правда, а где ложь.

Ты спросишь: что же случилось с принцессами и принцами? Белоснежка так и не встретила принца Стефана. Да и многие другие тоже не встретили свою сказку. Вместо этого они привыкли жить в чужой, убеждая себя, что это именно их сказка. Принцессы верили , что принц - именно её принц. А Принцы верили ,что принцесса – именно его принцесса. Что все так живут. Каждый день они смотрят на своё искаженное отражение в зеркале и убеждают себя, что счастливы.

— А что же делать? — меня так захватила эта сказка, что мне стало жалко их всех.

— А ты как думаешь? Чему всегда учат сказки?

— Доброте и справедливости?

— И этому тоже, а ещё?

— Верить в любовь?

Надежда засмеялась, тронула пальцем мой нос, и сказала:

— Чувствовать и выбирать сердцем.

— Чувствовать и выбирать сердцем, — эхом повторила я её слова. И подумала ещё, а не разбить ли все неправильные зеркала.

Надежда вдруг опять счастливо засмеялась и обняла меня крепко-крепко.

— Да. И разбить все неправильные зеркала.

У меня открылся рот от удивления, потому что я этого точно не говорила вслух.

Карта Таро «Влюблённые». 24/07

Я ехала в маршрутке в смешанных чувствах. Как бусинки на чётках мудреца, я перебирала все слова, что сказала мне Надежда. Денег она у меня не взяла: сказала, что я уже заплатила, а я и не поняла, чем и когда. Странно, как некоторым людям не идут их имена, и как другим более подходящего имени не найти. Имя у неё такое правильное - Надежда. Она ведь именно надежду зажгла в моём сердце. Веру в то, что всё будет хорошо - надо только слушать своё сердце. И вот я ехала и пыталась услышать сердце, но ничего не слышала. И вдруг меня в бок кто-то больно толкнул.

— Девушка, хватит спать. Выключите телефон, если не хотите отвечать. А то он уже минут десять надрывается.

— Извините, — пробормотала я, краснея. И полезла в сумочку за телефоном. Глядя на экран, я убедилась - и правда, десять пропущенных звонков с неопределённого номера. Пока я думала, кто это мог быть, телефон в моих руках ожил — снова кто-то звонил. Я нажала на кнопку ответа.

— Слушаю вас.

— Катя! Катя, это ты? — вопрошал женский голос по ту сторону трубки.

— Да, это я. А вы кто? — спросила я, жалея, что ответила, и стараясь закрыться от любопытных взглядов.

— Катя, это я - Петрова Ира. Помнишь, мы с тобой вместе в одной группе на иностранном языке учились?

— Ира? — удивлённо спросила я. Мы никогда не были близкими подругами и, кроме учёбы, больше нигде не пересекались. Ира - красивая миниатюрная смуглянка. Она, кажется, вышла замуж сразу после института, и больше мы с ней не общались.

— Да, это я. Я так рада, что нашла тебя. Не поверишь, я уже полгода разыскиваю тебя - всех наших обзвонила, чтобы твой номер телефона найти, но никто не знал твоего нового номера, а старый отключен. Кое-как нашла в итоге. Слушай, у меня вопрос жизни и смерти. И если ты мне не сможешь помочь, то всё, я пропала.

— А чем я могу помочь? — осторожно спросила я.

— Катя, прошу, устраивайся работать в моё агентство. Мне срочно нужен переводчик. В общем, ты мне нужна. Ты ведь была самой талантливой, самой лучшей на потоке.

— Так всё неожиданно... Ты правильно подметила — я была лучшей. Но это в прошлом, да и есть у меня работа.

— Ну пожалуйста, Катя. Послушай, я открыла своё агентство. Мы предоставляем переводчиков зарубежным знаменитостям - актёрам, музыкантам, продюсерам спортсменам. У нас широкий спектр услуг: мы присутствуем на всех важных деловых встречах, ужинах, интервью, конференциях, подписаниях договоров, а так же встречаем клиентов и провожаем, показываем им достопримечательности столицы и других городов. Не работа, а сказка. У тебя будет начальная зарплата двести тысяч рублей, плюс бонусы и премии. А также командировки за границу - ну это пока, правда, только в проекте. Кать, соглашайся, пожалуйста. Сегодня через три часа прилетает один актёр из Англии - он не суперзвезда, конечно, но тоже известный актёр. Лена должна была его встретить, но в последний момент отказалась и вообще уволилась. Её работу я подхватила, какую только смогла, но встретить Мартина Вуда физически не могу. Контракт с английским агентом очень важен - не только потому, что в случае разрыва контракта придётся выплатить огромный штраф, но также из-за отличных перспектив в будущем.

Она всё говорила без конца, и убеждала меня, какая это интересная работа, и что агентство у неё всего полгода, но она уже подписала контракты и люди там серьёзные.

В какой-то момент монолога Ирины я перестала её слушать, а вспомнила про выбор и перепутье. Сомнений нет — именно сейчас настал момент выбора. Так, нужно успокоиться, взять себя в руки. Вдох. Выдох. «Слушать и чувствовать сердцем. Слушать и чувствовать сердцем. Слушать и чувствовать сердцем» - как мантру проговаривала я эти слова про себя.

Так что же мне говорит моё сердце: вернуться в старую сказку или прыгнуть в новую? И как мне узнать, где она, моя сказка?

— Алло! Алло! Катя! Ты ещё здесь? — вдруг я услышала озабоченный голос Иры.

— Да, — хрипло произнесла я.

— Ты согласна?

— Хорошо, я согласна. Только сначала мне нужно уволиться.

— Ура! — радостно крикнула Ира, что я даже оглохла. — Я так рада, ты не представляешь. Записывай адрес агентства. Тебе хватит два часа, чтобы уволиться? Если хочешь, я пришлю машину за тобой, и ты сможешь сразу поехать в аэропорт. Всю необходимую информацию я могу тебе сбросить, а формальности позже устроим. Ну, что скажешь? – затараторила Ира.

— Даже не знаю, — всё так быстро случилось, что мысли в моей голове хаотично сталкивались с друг другом, но при этом никак не взаимодействовали.

— Ты как уволишься, позвони мне, и там по обстоятельствам.

— Хорошо.

— Катя, спасибо тебе. Ты меня спасла сегодня, — сказала Ира на прощание и отключилась.

Я же до конца своей поездки не могла успокоиться. Что я наделала? Верный ли выбор я сделала? Руки у меня дрожали, когда я писала заявление по собственному желанию. Босса ещё не было на месте, и я благодарила судьбу за это.

Я знала, что уйти вот так в один день будет некрасиво, но моё место сможет занять любая уже завтра.Шанс же, который выпал мне сегодня, а это, без сомнений, именно он, выпадает лишь раз в жизни. Ведь я так хотела работать по профессии переводчика после института, но не повезло. И вот сейчас есть возможность проверить свои знания. Я ненавидела свою работу личной помощницы - это была ещё одна гениальная Юлькина идея. Она начиталась женских романов, где все личные помощницы выходят замуж за своих боссов. Но жизнь — не роман, и я три года работала на нелюбимой работе. Ради чего? Нелюбимого принца? Ведь я всё-таки люблю Николая или не люблю? Я даже села обратно на стул от этой мысли.

И в этот момент в приемную вошёл Николай Быков - мой босс. Высокий, красивый, уверенный в себе мужчина.

— Доброе утро, Николай Антонович, — взволнованно поздоровалась я.

— Доброе утро, Катерина.

Я выждала минут десять, затем сделала кофе, взяла заявление и пошла к боссу в кабинет.

— Спасибо, — произнёс босс, не поднимая головы от каких-то бумаг на столе, когда я поставила кофе на стол.

— Николай Антонович, подпишите, пожалуйста,— с этими словами я положила заявление перед ним.

— Что это? — вскинул бровь босс.

— Заявление, по собственному желанию.

— Даже так. И что же случилось?

— Мне очень нужно уволиться, пожалуйста. Мне предложили работу по моей специальности.

— И какой у вас диплом?

— Иностранный язык.

— Да? И сколько же языков вы знаете?

— Четыре: английский, немецкий, французский и итальянский.

— Ого, да вы ценный кадр. Зачем же мне вас отпускать?

После этих слов моё сердце замерло. Наверное, что-то отразилось на моём лице, потому что Николай вдруг спросил:

— Действительно хорошая работа?

Я только могла кивнуть, так как горло уже сжал спазм, и в глазах стояли слёзы.

— Вот только рыдать не надо, — воскликнул босс и поставил свою подпись на моём заявлении. — Всё, иди, пока я не передумал.

Я хотела было его поцеловать, но в последний момент передумала, просто сказала:

— Спасибо, Николай Антонович. За всё спасибо.

Я спешно вышла из кабинета и сорвалась на бег - столько всего нужно успеть сделать.

Карта Таро «Влюблённые». 25/07

Ровно через час я стояла в международном аэропорту и встречала Мартина Вуда. Удивительно, как наша река жизни устроена: она может не меняться и течь годами спокойно и без перемен; и вдруг русло реки круто уходит влево или вправо, появляются подводные камни. И пока ты отвлекаешься на то, чтобы их преодолеть, попутно тебе приходится спасать свою лодку от крушения. Тебя уже увлекает в водоворот стремительный поток, неся с бешеной скоростью вперёд, где ты можешь только подчиниться силам стихии. Ещё сегодня утром я была личной помощницей Николая Быкова, а сейчас переводчик — гид для звёздных гостей.

По правде говоря, о Мартине Вуде я ничего не слышала до сегодняшнего утра. В вводной информации, которую выслала Ирина, речь шла о рейсе, отеле, ещё там была фотография сероглазого, русоволосого мужчины с правильными чертами лица. Ничего запоминающегося в нём не было — обычный мужчина. Я открыла браузер на телефоне и в поиске набрала его имя и фамилию. Сразу же выскочили ссылки на его фильмы. Ага, а вот и статья в википедии. Итак, Мартин Вуд родился 19 Июля 1989 года в Лондоне. Он снялся во многих фильмах, но в основном это были незначительные роли второго или третьего плана. А более или менее известен он в Англии за счёт Лондонского национального театра, в котором играет в разных театральных постановках. Последняя информация о семейном положении: холост. Хмыкнула про себя, что это неудивительно - с такими-то внешними данными. Я ещё раз посмотрела на фотографию актёра, и стала вглядываться в лица прилетевших пассажиров. Боялась, что не узнаю его в толпе прилетевших.

Когда я уже собралась звонить Ире, я вдруг увидела его. Не мешкая ни минуты, я стала махать табличкой с именем нашего агентства, стараясь привлечь его внимание.

И, о чудо, он увидел меня и направился ко мне.

Следующие несколько часов были суетными. Как оказалось, Мартин прилетел по личным мотивам - он хотел путешествовать по стране. Его любовь к России объяснялась тем, что его прапрабабушка была русской и родилась в Санкт-Петербурге, затем иммигрировала перед первой мировой войной. Он же всегда мечтал побывать на своей исторической родине, и вот решился, но у него было всего десять дней для пребывания в России. После небольшого обсуждения в ресторане при его отеле было решено, что он, наверное, большего всего хочет увидеть Санкт-Петербург. За три дня мы обошли большинство достопримечательностей Москвы, после чего рванули в Питер.

В процессе общения я поняла, насколько потрясающим попутчиком и собеседником оказался Мартин. Как поразительно человека может испортить фотоаппарат, потому что на самом деле Мартин был очень харизматичным, с живой мимикой на лице и блеском в серых, как сталь, глазах. Нет, его нельзя было назвать красивым, но иногда мы смотрим на красивое лицо и, отвернувшись, забываем о нём. Лицо же Мартина никак нельзя было забыть, как и его самого. Огонь, что бушует в его душе, сверкал яркими искрами. А ещё Мартин был неподражаемым рассказчиком. От рассказов и баек из жизни актёра у меня болели мышцы лица и живота, я жизни так много не смеялась, и так весело и легко ни с кем раньше не было.

Мы облазили с ним весь Питер от и до за пять дней. Побывали на концерте группы Ленинград, после которого Мартин выучил припевы и пару куплетов из особо понравившихся ему песен: «in piter we drink” и «супер гуд». Он пел мне, подражая оригиналу - это было феерическое исполнение, от которого я плакала до слёз. Мартин только улыбался, а я гадала, бывает ли он серьёзным. А ещё ему очень сильно понравились советские фильмы, в частности комедии - он был от них без ума. Я как могла переводила и объясняла специфику русского юмора. Мартин же не всегда понимал смысл значения некоторых фраз даже с моим переводом, что вызывало оживлённую полемику.

На шестой день было решено пойти в ночной клуб с целью продегустировать русские коктейли.

— Выпьем за кибернетику, — это тост особенно потряс Мартина в кавказкой пленнице и он даже решил его повторить. Мы выпили «Кровавый Боярский», потом был коктейль «Пушкин» и очередной тост от Вуда. После коктейля «Грибоедов» Мартин утащил меня танцевать. Это были дикие танцы. Говорят, что с ума с ходят по одиночке, но не в нашем случае. Так вот, мы сошли с ним с ума вдвоём. Была ли это моя сказка? Я не знала. Был ли Мартин моим принцем?

Карта Таро «Влюблённые». 30/07

Но к сожалению, каждая сказка подходит к концу, и моя тоже не стала исключением. После встречи с Мартином я стала понемногу вливаться в новый рабочий режим.

Вот я опять стою в международном аэропорту и встречаю очередную звезду - на этот раз мега крутую. За последние три месяца, что я проработала в агентстве, было много звёзд — как маленьких, так и больших. С одними было легко работать, с другими я считала минуты, чтобы поскорее распрощаться с ними. Но таких, как Мартин, я больше не встречала. Он звонил и писал мне какое-то время, но я не хотела испортить то, что между нами случилось, поэтому всё свела на нет. Мне хотелось запомнить неделю безумств, так что я старалась не портить впечатления выяснениями отношений. Не хотела, чтобы те моменты счастья умерли только потому, что ожидания всегда далеки от реальности. Очередная встреча с клиентом проходит хорошо - пара интервью, несколько программ на телевидении. И вот уже новый клиент, и я читаю информацию о канадском спортсмене с русскими корнями. Время в таком режиме летит незаметно.

Одним декабрьским утром я забежала в любимую кофейню, чтобы взять себе и девчонкам из агентства кофе и вкусных булочек. Мне повезло и Ирина подобрала хороший коллектив. Мы все очень сдружились. Наши графики редко совпадали, но когда нам удавалось собраться вместе утром в офисе, то мы устраивали кофепитие. И сегодня на мне лежала миссия добыть кофе.

— Екатерина? — знакомый голос окликнул меня со спины.

Обернувшись, я увидела Николая Быкова. Он ничуть не изменился и мне всё так же хочется с восхищением разглядывать его как картину. Но вот моё сердце его ослепляющая улыбка не тронула.

—Доброе утро, Николай Антонович! — поздоровалась я с бывшим боссом.

— Давай без официоза, я ведь теперь тебе не босс. Поэтому переходи на «ты» и зови меня просто Ник, – с улыбкой сказал Николай, чьи зелёные глаза с хитринкой посмотрели на меня. — Выглядишь шикарно, тебе идёт новая прическа.

Я от его комплимента зарделась.

— Выпьешь кофе со мной? — внезапно предложил мужчина.

— Простите, — я тут же исправилась, — прости, не могу. Меня ждут, — и я скосила глаза на четыре стаканчика с кофе и пакет с булочками, который принёс официант.

—Ужин в ресторане? — сделал новое предложение Николай. — Сегодня вечером.

От его напора я растерялась и, как назло, не было причин отказать, а врать не хотелось, поэтому мне ничего не оставалось делать, кроме как согласиться. — Хорошо. —Я за тобой заеду в семь. Только продиктуй мне свой адрес. Номер телефона не изменился? — Нет, номер тот же, — успокоила я бывшего босса, и решив помочь Нику , я записала свой адрес на салфетке. —До вечера, — Николай взял меня за руку и поцеловал её, затем он забрал салфетку из моей руки. Поцелуй обжог мою холодную кожу, а волна дрожи пролетела по всему телу. —До вечера.

Я сбежала от него с бешено бьющимся сердцем и путаницей в мыслях. Весь день я чувствовала себя не в своей тарелке, и несколько раз порывалась позвонить или написать Николаю и отменить свидание. Сама не знаю, почему, но меня бросало то в жар, то в холод. В обед я не выдержала и позвонила Юле. Мы сейчас хоть и реже встречались с ней, но созванивались каждый день, и по-прежнему были очень близки.

— Юль, привет. — Привет, Кать. Не поверишь, только о тебе сегодня думала. Мне кажется, давненько мы не собирались вместе, пора отменять сухой закон. — Прости, не могу сегодня. Или могу, — я решила, а чем не предлог, чтобы не ходить на свидание. — А ну говори, от чего опять хочешь мною прикрыться? — догадалась Юля. — Нет, ну почему сразу прикрыться? Так ведь действительно мы давно не виделись, я по тебе соскучилась, — отшутилась я. — Ага-ага. А серьёзно? — Я случайно встретила Николая Быкова. Он меня на свидание пригласил, сегодня вечером. — Вот это да, слов нет! Сам пригласил? Так, подожди, мне надо найти укромное место, — в трубке послышались какие-то шумы, скрипы и потом громкий хлопок, от которого я поморщилась. — Так, всё, рассказывай всё с самого начала, как будто ты на исповеди. И не дай бог утаишь чего-нибудь, как в прошлый раз, — это она намекнула про то, что я тогда не рассказала про совместную командировку с босом. — Да там рассказывать нечего. Сегодня утром была моя очередь идти за кофе и булочками. Пока ждала заказ, случайно встретила Николая. Он сам меня позвал — сначала пригласил кофе попить, я отказалась, тогда он пригласил на ужин в ресторане. — И теперь ты страдаешь и не знаешь, идти или нет. Я угадала? — Ты просто хорошо меня знаешь, — со вздохом произнесла я. — Тут и думать нечего. Идти! — Не знаю, что-то не так. Не пойму своё сердце, — пожаловалась я. — Тем более надо во всём разобраться до конца - нужен тебе Николай или нет. Ведь не зря же судьба вас снова свела. Это значит, не все точки над «и» расставлены. Всё, иди и собирайся, а завтра полный отчет мне.

И я обречённо стала готовиться к вечеру. Из-за того, что мне приходилось сопровождать известных людей на различные мероприятия, в моём гардеробе появились очень красивые и элегантные наряды. Все они были приобретены на деньги агентства. Так как я являлась его представителем, соответственно, и выглядеть я должна была на высоте. С удивлением я обнаружила, что ещё недавно с замиранием в сердце проходила мимо витрин с мировыми брендами и вздыхала, что нет возможности даже мечтать о таких вещах. Теперь же они меня не трогали и были лишь формой одежды.

Сборы не заняли много времени. Я зачесала волосы наверх и собрала в причёску, накрасилась лишь слегка, просто сделав акцент на глаза, и надела чёрное платье. В зеркало на меня смотрела среднего роста шатенка с карими глазами и чуть припухшими губами. Многие говорили, что я красивая, но я никогда так не думала, да и ведь не в красоте счастье.

Карта Таро «Влюблённые». 31/07

Ровно в семь часов вечера раздался звонок в мою квартиру. Открывая дверь, я уже знала, что встречу Николая. Но он меня удивил, подарив просто неприличного размера букет из красных роз. Николай выглядел довольным и он с запредельно счастливой улыбкой осмотрел меня с головы до ног, чем смутил меня неимоверно. — Привет. Это тебе, — протянул он монстра мне в руки. — Привет. Спасибо, — машинально ответила я, взяв букет. Он оказался таким тяжёлым, что меня перекосило под его тяжестью. Я лихорадочно стала вспоминать, есть ли у меня ведро для него. К сожалению, ведра не было, поэтому я просто отнесла розы ванную и положила там, налив немного воды.

Когда я вышла обратно, то увидела, что Николай вовсю уже осматривает мою скромную студию. Да, квартира у меня небольшая, зато красивый вид из окна, и находится она недалеко от работы и центра города.

Николай рассматривал наши с Юлькой фотографии. — Не знал, что вы подруги, — сказал он.

Да, Юлька работала в отделе кадров в его компании, поэтому приняла меня и уволила без проблем, по блату. — Да, мы в институте вместе учились, но на разных курсах, — зачем-то пояснила я. — Тогда понятно, как ты смогла уволиться за два часа, а я всё гадал. Ладно, поехали.

До ресторана мы ехали в молчании, потому что я не знала, о чём говорить с бывшим боссом, а он наслаждался вождением и разглядыванием моей скромной персоны, отчего я ещё больше тушевалась. Наконец, мы подъехали к ресторану. Николай припарковал машину и помог мне выйти, затем мы направились внутрь. Это было очень уютное красивое место: шикарный интерьер, везде горели свечи, звучала живая скрипка вкупе с фортепьяно. Мы сели за столик и сделали заказ, который был готов довольно быстро. После вкуснейшего ужина я влюбилась в этот ресторан ещё больше. Моя голова кружилась от легко красного вина, а ещё от взглядов, которые на меня бросал Ник. После того, как официант унес тарелки после горячего, Николай протянул свои руки и взял мои ладони. А я улетела, разглядывая его руки - такие правильные, с длинными красивыми пальцами. Они не были похожи на женские руки, нет, в них наоборот чувствовалась сила — возможно, из-за мозолей на подушечках пальцев. Я знала, что Николай занимается восточными единоборствами, и, скорее всего, эти неровности от катаны.

— Посмотри на меня, — попросил Ник.

Я послушно подняла голову и утонула в его глазах, в его открытом желании, которое, кстати, меня отрезвило. Нет, я не была девственницей, но на меня так ещё никто никогда не смотрел. Николай — умный мужчина, который знает цену не только себе, но и другим. Его взгляд открыто говорил: «я чертовски обаятельный, ты чертовски привлекательна, так давай же продолжим этот вечер у меня дома». На это я решительно не была готова. Да, он мне нравился, даже очень - я чувствовала дрожь во всём теле от его прикосновений, но не чувствовала лёгкости. Наоборот, я весь вечер просидела как сжатая пружина, боясь сделать или сказать чего-то лишнего. Я играла не свою роль, а ту, что я играла, когда была на работе с клиентами. Николай сегодня был галантен; он беспрестанно целовал мне руки, отпускал красивые комплименты, рассказывал остроумные истории. А так же сам много спрашивал и был внимательным слушателем. Но в какой-то миг я поняла, что всё, больше не могу, и сбежала от него в дамскую комнату. Там минут десять я бесцельно ходила взад и вперед, затем я позвонила Ире.

— Катя? Что-то случилось? —удивлённо ответила она.

И только тут я спохватилась, ведь уже было одиннадцать часов вечера. — Прости, не подумала, что так поздно уже. — Да ничего страшного. Катя, что-то случилось? Ты уходишь от меня? – каким-то обречённым голосом спросила Ира. — А, что? Нет, не волнуйся, дело не в этом. Ира, спаси меня. Пришли за мной служебную машину. — Служебную машину? Может мне самой подъехать?

— Нет, служебная машина лучше, и чтобы водитель мне смску послал когда подъедет.

— Диктуй адрес. — Итальянский ресторан «Milan”. — Да, знаю это место. Это недалеко, Сергей как раз отвёз Марию поблизости от тебя. Он будет минут через пятнадцать, продержишься? — Продержусь, спасибо тебе. — Не за что, — облегчённо смеясь, отключилась она.

Я потратила ещё минут десять, чтобы навести вселенское горе на своё лицо. Наверное, я перестаралась, потому что пара официантов и один мужчина, встретившиеся на моём пути, отпрянули от меня в считанные секунды.

Вдохновившись таким успехом, я добавила ещё страданий на лицо.

— Николай, позвонила моя начальница и попросила подменить одну из переводчиц. У неё сын заболел, — проговорила я несчастным голосом. Это странно, ведь раньше я не была сильна во лжи, но когда ты в экстремальной ситуации, то слова прям сами ложатся на язык.

— Откажись! — безоговорочно воскликнул он.

У меня, кажется, перекосилось страдание на лице, и наконец-то проняло Николая, так что он как-то нервно пригладил волосы. — Не могу, прости. Машина уже едет за мной и прибудет через десять минут. Спасибо тебе за ужин, очень рада была тебя увидеть, — я уже стала готовить почву для побега.

— Почему у меня такое чувство, что ты от меня сбегаешь, причем во второй раз? Неужели я настолько тебе неприятен? И это странно, ведь мне казалось, что я тебе нравлюсь, даже очень. Но как только я делаю шаг к тебе, ты надеваешь кроссовки и бежишь от меня без оглядки. Скажи, что я сделал не так? Ты мне на самом деле нравишься. Очень нравишься. Настолько что после твоего увольнения , я только и думаю о тебе. — Я не бегу, мне правда нужно на работу, — промямлила я и села обратно на стул. —Ты действительно мне нравился очень, и сейчас тоже. — Тогда я совсем не понимаю, в чём дело, - раздражённо сказал Николай и скривил своё красивое лицо. — Дело в том, — замолчала я, решаясь сказать правду, — что мне посоветовали слушать сердце.

После этих слов его безупречная смолёная бровь взметнулась вверх. — И что же говорит сердце? — спросил он, прищурив глаза. — Молчит, — обреченно сдаю себя. — А без сердца никак? — Никак, — уверенно произношу я, понимая, куда он клонит.

На мой телефон пришло сообщение - к счастью, он лежал на столе, и Николай увидел сообщение одновременно со мной. На экране высветился текст: «Водитель: подъехал». После этого меня уже ничего не сдерживало, и, распрощавшись теперь уже навсегда со своим несостоявшимся принцем, я сбежала.

Карта Таро «Влюблённые». 01/08

Неожиданно в агентстве наступило необычное затишье после католического рождества, в связи с чем Ирина отпустила нас всех в отпуск, потому что новые контракты появятся только с десятого января. Все очень обрадовались, ведь никому не хотелось работать в новогодние праздники.

Решив, что проведу отпуск с родителями, я позвонила им, и, недолго думая, уговорила Юльку поехать со мной домой в Сочи. В последнее время мы редко с ней виделись, но она не обижалась на это. Она вообще на удивление легко приняла моё увольнение и новую работу. И даже то, что я отшила босса-принца. Подруга лишь загадочно улыбалась и приговаривала, что это судьба.

Наконец, наступила долгожданная новогодняя ночь и мы принялись праздновать. А когда куранты били двенадцать, мне позвонил Мартин.

— С Новым годом! — почти без акцента произнёс он на русском языке. — Спасибо! С наступающим! - поздравила в ответ я. Переводить часы в уме на два часа назад вошло у меня в привычку. Вот и сейчас я знала, что в Лондоне только десять вечера. — Катя, как ты? — Хорошо! А как ты?

— Тоже всё в порядке. Слушай, я хочу пригласить тебя на премьеру спектакля, в котором я буду играть, — перешёл на английский Мартин.- Она состоится десятого января . Ты прилетишь? Я был бы очень рад, если бы ты пришла на спектакль. Это очень много для меня значит . — Я... Не знаю. — Катья, я уже выслал тебе билеты на премьеру и на самолёт. И потом, я тоже хочу показать тебе нашу столицу и угостить лондонскими коктейлями, – чувствовалось, что Мартин волнуется, так как некоторые буквы и слова он произносит с каким-то совершенно диким акцентом. — Мартин, — я уже начала подбирать слова, чтобы отказать, но он меня перебил. — Прошу тебя, - шепчет он по-русски, а у меня мурашки по всему телу от его голоса. И я решаюсь. — Хорошо, я приеду. — Правда? — Да. — Это самый лучший новогодний подарок! - восторженно сказал Мартин. — Я хочу тебе кое-что сказать...

И тут мой телефон отключился. Как оказалось, я забыла его зарядить. Как беговая собака я бросилась искать зарядный шнур, затем розетку. Я включила телефон, но Мартин не перезвонил, а сама я не успела, потому что на меня напала с вопросами Юлька. — Это был Мартин? - улыбаясь, спросила она. — Да. — Что он тебе сказал? — Пригласил меня на премьеру спектакля. — Вау! Вау! Я надеюсь, ты согласилась? — Да. — Ура! — и она закружила меня по комнате. Вскоре и я дико смеялась и кружилась вместе с ней. На наши крики прибежали родители и мой младший брат, который покрутил пальцем у виска, глядя на нас. — Катька, я так рада за тебя, — сказала Юля, немного отдышавшись. — Юль, я боюсь, вдруг...

Но подруга не дала мне договорить и закрыла мой рот рукой. — Глупая, ничего не бойся. Я чувствую, что это судьба. Знаешь, я заметила, когда ты говоришь о Мартине, ты вся светишься. Да я уверена, он долго думал, как тебя заманить к себе, иначе бы, наверное, не позвонил бы именно на новый год. Ведь кто отказывает в новом году?

Я подумала, что она права. Скорее всего, если бы он позвонил мне завтра, я бы нашла причину отказаться.

Карта Таро «Влюблённые». 02/08

От родителей уезжать рано не хотелось и в итоге мы погостили у них восемь дней. Всё это время мы развлекались, всласть нагулявшись по Сочи, а затем вернулись с Юлей в Москву. По приезду я обнаружила, что авиабилеты первого класса на самом деле дожидались меня в почтовом ящике — оказалось, что Мартин купил их ещё два месяца назад. И вот девять дней пролетели очень быстро и пришла пора собираться в дорогу. Сегодня, уложив все необходимые вещи в чемодан, я в первый раз не буду встречать или провожать кого-то, а полечу сама.

Перелёт я не запомнила, потому что ушла в себя: разволновалась, думая, что буду делать, что говорить Мартину. В итоге я даже не заметила, как мы прилетели, и прошли таможню и паспортный контроль. Когда я вышла в основной зал ожидания, то невольно прикрыла глаза от непривычки — настолько яркая люстра здесь была. И следующее мгновение я вздрогнула всем телом, так как почувствовала, что меня кто-то обнял. Проморгавшись, я поняла, что это Мартин заключил меня в свои объятья. —Как же я рад, что ты прилетела, — выдохнул он мне в ухо. — Я рада видеть тебя, — шепчу ему в шею, втягивая запах его тела. — Ну что, поехали? - спрашивает он. — Поехали, а куда? - с удивлением поинтересовалась я. — Сначала домой; оставим твои вещи, а потом знакомиться. — Знакомиться ? С кем? - недоумеваю я. — С Лондоном, конечно! С людьми, с едой, — улыбается Мартин. — Поехали, — произнесла я, вкладывая свою руку в его протянутую, и мы вышли из аэропорта. До его дома ехали недолго — примерно минут сорок, не смотря на затор на дорогах. Я старалась не крутить головой и не приникать лбом к стеклу, чтобы получше всё рассмотреть. А рассматривать было что: начиная от смешных такси, которых было множество, заканчивая старинными зданиями, отдающими английской классикой. Краем глаза я заметила, что Мартин всю дорогу косился на меня, и улыбка не сходила с его лица. Я надеялась, что это у него просто хорошее настроение и он не смеётся над моим восторгом. Когда он меня привёз на свою улицу и припарковался напротив дома, я не смогла удержаться от восхищённого «вау». Нет, там не было дворцов или старинных особняков, но эта улица олицетворяла для меня Англию - сама не знаю, почему. Белые таунхаусы стояли неразрывно, дом к дому, создавая впечатление сплошной белой стены. Но стена эта особенно впечатляла своей архитектурой: первое, что бросалось в глаза - это элегантная лепнина, что отделяла три этажа и обрисовывала выпуклые фасады дома; длинные полукруглые окна придавали дому вид замка, но больше всего мне понравились балконы с ажурным плетением по краю на втором этаже. Перед домом тянулся забор из разных ставок - то кованой решетки, то кирпича и белых миниатюрных колонн. А ещё на улице было много деревьев, кустарников. Несмотря на то, что они сейчас стояли голые, всё очень гармонично вплеталось в общий фон, завершая картину и создавая волшебную атмосферу. Не знаю, сколько я вот так стояла и смотрела, пытаясь не только разглядеть, но и запомнить каждую деталь этого места. Мартин мне не мешал — он просто стоял рядом и ждал.

Справившись с впечатлениями, я, наконец, вернулась в реальность, и мы направились в дом. Внутри дом так поразительно походил на характер своего хозяина: буйство красок переходило в спокойные цвета, современный стиль перемешался со стариной в картинах на стенах, в чёрном рояле в центре гостиной .

— Хочешь принять душ и переодеться? - спросил Мартин, когда занёс мой багаж. — Нет, наверное, - призадумавшись, ответила я. — Сегодня я хочу показать тебе много разных мест. Нам предстоит много ходить пешком, поэтому лучше надень удобную обувь, - покосился на мои шпильки он. — О! Да, конечно.

Он проводил меня в спальню и перенёс туда мои вещи. Мне хватило немного времени, чтобы переодеться в джинсы, светлый свитер, и надеть удобные сапоги с маленьким каблуком. Я достала своё шелковое платье, чтобы оно успело отвисеться в шкафу и немного разгладиться, затем захлопнула крышку чемодана.

Через четыре часа от лондонских достопримечательностей кружилась голова — настолько здесь красиво и атмосферно, что не передать словами. Я чувствовала лёгкую усталость, и от голода бурчал живот, а от километров пешей прогулки гудели ноги. После очередной рулады в моём животе, я покраснела, а Мартин сказал:

— Прости, потерпи ещё десять минут. Мы уже почти на месте. — извинился он.

Вскоре мы подошли к зданию, на котором висела вывеска с нарисованным виноградом, и название гласило “The Grapes”, что в переводе значит виноград.

Мартин открыл дверь и придержал её, позволяя мне пройти первой. Зайдя внутрь, я очутилась в самом настоящем пабе, и с жадностью стала рассматривать длинное узкое помещение.

С одной стороны стена была из тёмного дерева, из него же обита и барная стойка, и даже массивные балки были сделаны из тёмного дерева, но больше всего меня поразило, что потолочные деревянные панели покрашены в ярко-красный цвет, как и правая сторона паба со множеством фотографий в рамках. Деревянные столики и стулья наоборот были из светлого дерева. Мартин усадил меня за один из столиков, а сам пошёл к бармену, чтобы взять меню. Я же разглядывала остальные детали интерьера: мозаичные люстры, круглые фонари бра на стенах. Всё это было так непривычно. В самом воздухе витало застывшее время, погружая в невероятную атмосферу старинной Англии.

— Это очень старый паб, основан в 1583 году; но само здание перестраивали в 1742-м, - начал рассказывать Мартин. - Говорят, что немало известных мореплавателей, художников и писателей повидал он на своём веку. Чарльз Диккенс описал его в своём последнем романе «Наш общий друг». Но я тебя привел сюда не только из-за самой лучшей запечённой курицы, которой я нигде больше не ел, и не из-за наивкуснейшего эля, что здесь подают, — увидев мою заинтересованность, он приблизился ближе и прошептал на ухо. — Если повезёт, то мы увидим Гэндальфа. — Гэндальфа? — Да, Гэндальфа Серого. Это его один из любимых пабов, он часто бывает здесь.

Карта Таро «Влюблённые». 5/08

Я решила, что Мартин пошутил, и вскоре забыла про его слова, когда принесли еду. Много еды. Как же она пахла... Сочная курочка гриль, при взгляде на которую уже текли слюни. Еда простая, без изысков, но вкуснее я ничего прежде не пробовала.

Когда я вонзила свои зубы в сочную куриную ножку, и, кажется, жир потёк по моему подбородку, в паб действительно зашёл Гэндальф. Вернее, актёр Йен Маккеллен. А у меня курица в рту, я даже не смогу протянуть руку, чтобы поздороваться, так как она вся жирная. Ну что за день? И он ухудшился, потому что Йен не только зашёл в паб, но ещё и целенаправленно направился к нам. Мартин поднялся, когда Йен подошёл, я же побыстрее задвигала челюстями, и лихорадочно начала вытирать руки и лицо. — Мартин, мальчик мой! - воскликнул Гэндальф. — Йен!

И оба актёра крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине. Как будто они два хороших знакомых, а может даже и больше. — Кто эта очаровательная девушка? - поинтересовался Йен, указывая на меня. — Это Екатерина Смирнова из Москвы. Мы с ней познакомились, когда я ездил в Россию. — Это та самая Катья? — и он стал ещё внимательнее меня осматривать, отчего я стушевалась основательно. — Так вот тебе мой совет, Мартин. Таких девушек воруют. Учти, не успеешь первым, второго шанса может и не быть. — Знаю, и второй раз дураком уже не буду.

Мне было безумно неудобно. Я подала руку для английского приветствия, но Йен с грабастал меня в свои объятия. И не смотря на его худощавое телосложение, это были очень сильные объятия. — Катья, вы первый раз в Лондоне? - заговорил Гэндальф со мной. — Да, первый раз. — Понравилось здесь? — Мы много сегодня успели осмотреть, и то, что я уже увидела, мне очень понравилось. — У вас хороший английский.

— Спасибо, я учила в институте. — Какие-нибудь ещё языки знаете? — Да. Кроме английского, я знаю немецкий, французский, итальянский и совсем немного испанский. — Ого! Так вам ничего не стоит устроиться здесь, если захотите, ведь вы очень красивы, образованны. Мартин будет только рад, не правда ли? - Йен бросил на Мартина игривый взгляд. — Я был бы очень рад, но ты смущаешь Катю своим напором. Не забывай, ты ведь Гендэльф Серый, - отшутился Мартин. — О боже, только не говори мне, что Катья - моя поклонница. Потому что я не переживу такой несправедливости, красивая девушка лишь видит во мне старого чудака. — Вовсе нет, мне нравятся все ваши роли, - серьёзным тоном произнесла я.

Тут мужчины засмеялись, а я поняла, что меня немного разыграли.

— Слышал, ты получил одну из главных ролей в Франкенштейне? - обратился Йен к Мартину. Я же начала внимательно слушать. Нет, конечно, я знала, что у Мартина премьера, но так и не было удобного случая, чтобы узнать поподробнее о спектакле. — Да, премьера состоится завтра. Хочешь прийти? — Я был бы рад, но не смогу. Я обязательно посмотрю трансляцию или приду, когда ажиотаж спадёт. Я слышал, билеты на завтра все распроданы были ещё два месяца назад. — Да, Денни три шкуры с нас дерёт.

Йен рассмеялся, потом они ещё обменялись некоторыми вопросами и информацией, которая мне ни о чём не говорила.

Когда принесли заказ Йену, на некоторое время восстановилась пауза между нами, но не тишина в пабе. Я заметила, что в пабе было уже довольно много людей - не было свободного места ни за столиками, ни за барной стойкой. При такой скорости скоро и стоячих мест не останется. Удивительно, но никто не бросался на Йена, чтобы попросить автограф или что-то ещё. Посетители, конечно, косились на наш столик, но границу не переходили.

После того, как остатки еды убрали со стола и принесли ещё пива мужчинам, а мне вкусного эля, Гэндальф принялся травить байки, а Мартин от него не отставал. Слушала я их с интересом и удовольствием. Так я узнала, как они познакомились десять лет назад, и с тех пор Йен взял как бы шефство над Мартином, но не в актёрской карьере, а как будто заменил отца, которого у Мартина не было. Смотреть на этих двоих было одно удовольствие, так как они по-доброму подтрунивали друг над другом. Я подумала, что этот вечер буду помнить всю жизнь и рассказывать о нём своим детям.

Карта Таро «Влюблённые». 6/08

Домой мы попали тем вечером далеко за полночь. Я была под сильным впечатлением от сегодняшнего дня, так что осталась совсем без сил. Я смогла лишь раздеться и упасть на кровать, затем безмятежно уснуть крепким сном. Мне даже снился какой-то смешной сон, как я летаю с Мартином на голубом драконе. И в конце полёта дракон повернул свою длинную шею в нашу сторону и сказал: «Катя, просыпайся». Тут я на самом деле проснулась и у видела, что Мартин нагнулся надо мной и трясёт меня за плечо.

— Катя, мы проспали, я дико опаздываю на репетицию, - взволнованно сказал он. - Ты можешь остаться здесь и подождать меня, я вернусь через часа три-четыре. Или, если хочешь, я могу тебя взять собой. Ты можешь походить по магазинам или посмотреть репетицию, но решить и собраться надо за ..., - тут он посмотрел на часы, - за двадцать минут. — Я с тобой поеду, - решительно ответила я.

И я молниеносно подскочила с кровати, но тут же поняла, что раздеться-то я смогла вчера, а вот открыть чемодан и достать пижаму уже нет. И теперь я предстала перед Мартином в чём мать родила. Я быстро стянула одеяло с кровати и прикрылась им. Всё это произошло так быстро, что Мартин не успел ни сказать ничего, ни сделать, он лишь стоял и смотрел на меня со странным выражением на лице.

— Прости, выйди, пожалуйста, - пискнула я, после чего Мартин отмер и покинул комнату. Я же так быстро ещё никогда не собиралась, делая одновременно несколько вещей: например, чистя зубы и расчесывая волосы. Надевая джинсы и подкрашивая глаза.

В общем, я молилась, чтобы я не надела ничего на левую сторону и чтобы не было так заметно зубной пасты в моих волосах.

Мартин домчал нас в одно мгновение до театра. За это время я лихо соображала, сколько же сейчас времени; как оказалось позже, сейчас было всего лишь девять часов утра. Дико хотелось кофе. И моя мечта осуществилась, когда Мартин отвёл меня в кафетерий при театре. Он оказался светлым и просторным, а ещё здесь вкусно пахло кофе и едой.

— Я должен бежать. Ты, когда выпьешь кофе и позавтракаешь, приходи в зал, - спешно проговорил Мартин. — Хорошо, - всё, что я смогла крикнуть ему вслед — настолько быстро он удалился.

Но Мартин не убежал сразу, как я думала, а метнулся к работнику кафе, и что-то сказал ей, только затем стремительно выбежал из кафетерия.

Эта девушка подошла ко мне, приветливо улыбаясь, подала мне меню и налила воды.

— Кофе Латте и яйца Бенедикт с грибами, пожалуйста, - попросила я.

Девушка кивнула, забрала меню и пошла выполнять заказ.

Завтрак принесли довольно быстро и уже через пять минут я наслаждалась кофе, а ещё через пятнадцать и едой.

Завтраком я не торопилась, понимая, что я здесь надолго, возможно, до самого обеда. Поэтому, закончив есть, попросила ещё кофе и сегодняшний таймс. И стала читать английские новости - мало ли, с кем мне придётся беседовать, так что нужно быть информационно подкованной.

В зал я попала только спустя полтора часа. И как раз вовремя - Мартин был на сцене и вовсю репетировал, сейчас он играл свой отрывок. Мне очень понравилось.

Время пронеслось очень быстро: меня так захватила репетиция, именно здесь и сейчас творилось закулисное чудо. Отрабатывались движения, эмоции, даже дыхание.

А вечером, наконец, была премьера. Мартин спросил, хочу ли я побывать за кулисами и в гримёрке после спектакля, на что я с радостью согласилась. Ещё он попросил присутствовать на фуршете после премьеры — я, опять же, согласилась, чем очень порадовала его. Сегодня я на всё соглашалась, потому что не хотела беспокоить Мартина. Было видно, что он очень волнуется.

И совершенно зря он волновался - спектакль прошёл великолепно. Мартин играл Франкенштейна бесподобно, я не один раз плакала за спектакль. Даже пожилая пара, что сидела рядом в ложе, предложила мне платок, а я и не отказалась и взяла его с благодарностью.

Спектакль вывернул всю мою душу, ведь как много детей вот так брошены своими создателями родителями, которые заняты самими собой, не обращая никакого внимания на трудности детей в нашем современном мире. И если дети теряют поддержку дома, то и сами теряются в большом городе, где никому нет до них дела. Весь зал аплодировал стоя. И я была с ним согласна - это было настоящее искусство.

После спектакля я прошла в гримёрку по специальному пропуску, который дал мне Мартин.

Он открыл мне дверь, и невооружённым глазом было видно, как он счастлив и горд собой. Я тоже была счастлива и горда за него, ведь то, что было на сцене — великолепно.

— Мартин, ты играл потрясающе! Боже, какой ты такой талантливый. Я никогда прежде не видела ничего такого. Это было настолько чувственно и с накалом страстей, что я даже прорыдала весь спектакль, - ликующе восхищалась я. — Тебе правда понравилось? - глаза Мартина загорелись, когда он услышал эти слова. — Да, очень. Спасибо тебе, что подарил мне такое чудо. Мартин обнял меня крепко и прошептал: — Ты знаешь, я играл для тебя и, кажется, лучше сыграть не смогу.

Мы постояли ещё немного, затем он подвёл меня к зеркалу, так как у меня, кажется, потекла тушь, а может по какой-то другой причине.

Когда я взглянула на нас в зеркало, то вздрогнула: при ярких лампах лицо Мартина выглядело ужасающе. Безобразный шрам через всё лицо искажал черты лица, а сине-чёрный грим придавал весьма зловещий вид.

Я же была в лёгком шёлковом струящемся платье и выглядела, как девушка, первый раз попавшая на свой первый бал. В глазах столько эмоций - и страх, и восторг, и много ещё чего. А ещё мы выглядели, как красавица и чудовище, и ведь именно это та сказка, что я любила больше других. Какое-то время мы так стояли и смотрели в отражение глаз друг друга. Затем Мартин очень медленно повернулся ко мне и поцеловал меня.

И это было так правильно, что моё сердце замерло в груди, вроде как прислушиваясь к чему-то, а потом оно бешено застучало, узнавая и крича: Это он!

Карта таро «Смерть»

Жизнь-то, как ни посмотри, паршивая штука, но,

уж если есть в ней капля радости, последним идиотом надо быть,

чтобы ею не пользоваться.

Сомерсет Моэм. "Острие бритвы".

Я лежала на полу изломанной куклой, не в силах пошевелиться или позвать на помощь. Всё моё тело сковал очередной приступ. Как же жаль, что нельзя закрыть веки, чтобы избавиться от наваждения перед глазами. Сгустки тьмы выползли из углов: они стелились кромешным черным туманом, подбираясь всё ближе. По мере приближения ко мне мгла вытягивала свои тонкие щупальца, словно паучьи лапки. Мне казалось, что я слышу их нетерпеливое царапанье и скрежет о ковёр. Я бы вскочила и бросилась бы прочь из дома, когда на мою грудь, в которой бешено стучит сердце, вскарабкалась первая волна тварей. Но не могла, мое тело не слушалось меня. Оно ощущалось куском мрамора. Таким же холодным и тяжелым.

Жуткая мгла трепещет как будто бы от ветра перед глазами. Но сколько я ни вглядывалась в неё - ничего не могла увидеть. Это было нечто за пределами человеческого понимания. В этот момент я как никогда в жизни мечтала, что диагноз чуть не поставленный двадцать лет назад, был верным. Я вжималась в бок моей мамы, в то время когда психиатр кричал "У нее нет дара, а есть параноидальная шизофрения." Его ор наверное был слышен во всех уголках здания. Мне было не понятно, что именно рассердило его. Почему его злость разливалась красным полыхающим костром. Сжигая меня.

Я тогда, испугалась, ведь мне было всего семь лет. Страх перед приговором «сумасшедшая», и дальнейшая судьба в доме душевнобольных «излечили» галлюцинации: для окружающих я стала как все. Научилась хорошо притворяться, выглядеть и вести себя так, как ведут себя нормальные люди. Нет, приступы не пропали, но я о них не рассказывала родителям или учителям, случайным прохожим, которые были в шаге от смерти или роковых событий. Научилась носить маску, но оставаться равнодушной я не смогла.

А вот сейчс в это хочется верить больше, чем в то, что я вижу смерть. И, что это просто галлюцинация, излом моего больного разума.И всё же это было бы слишком легко.

Говорят, что в момент смерти вся твоя жизнь проносится перед глазами. Перед моими глазами ни чего не пронеслось. Да и смерть пришла не за мной. За другой жизнью она охотится. Теперь пришла требовать ту жизнь, что я уберегла во преки всему. В моей голове звучит ее голос «отдай, моё».

Мои губы шепчут «нет», но звук не слетает с них. Сколько прошло времени я не знаю, но кажется что вечность. Я раз за разом проигрываю смерти , а она мне. В конце концов, гостья потеряла интерес к этой игре. «Жизнь за жизнь» - каркает она исчезая.

Тишину разрывает мелодия телефонного звонка.

И в тело возвращается сила. Не веря в то, что смерть отступила, я слабо пошевелила пальцами и, подняв одеревеневшую руку, пошарила ею по кофейному столику - где-то там лежал телефон.

— Алло! — первое слово выходит из меня хрипло. В ответ тишина, чувствую живое дыхание, и меня отпускает уже совсем.

— Добрый вечер. Могла бы я поговорить с Надеждой Серых? — слышится в трубке.

— Да, я вас слушаю, — как же приятно слышать живой голос, и ощущать себя живой. Но собеседница не торопится говорить, тогда я помогаю ей. — Вы хотели бы погадать?

— Да, — уже смелее отвечает девушка. Я рада, что она позвонила: она сама даже не догадывается, что спасла меня сегодня. Договариваюсь на ранее утро, ибо чувствую, что ей нельзя медлить - ещё немного и пройдёт мимо своего счастья.

Часы показывают девять пятнадцать, ещё целая ночь впереди. Чем же заняться: собрать сумку на завтра или… Да, пожалуй, сделаю я утром ватрушки. А для этого нужно поставить тесто. Сделать творог. Время незаметно проходит, вот уже и двенадцать. Сон приходит тогда, когда я уже и не ждала.

БИП. БИП. БИП.

Будильник меня будит ровно в пять утра. Для меня нормально спать два-три часа в сутки. Я направилась в ванную и, поплескав себе холодной воды в лицо, чтобы быстрее выветрился туман грёз из головы, я посмотрела на себя в зеркало и пробежалась пальцами по скулам, губам. Странно, что моя бессонница никак не отражается на внешности: ни тёмных кругов под глазами, ни дряблой кожи, да и глаза ясные. «Ну, раз выгляжу хорошо, то и чувствовать себя должна на уровне», - даю себе мысленную установку. Иду на кухню, надеваю красный фартук поверх белого платья и включаю свои любимые испанские ритмы, берясь за тесто. Чем не танго? Я, музыка и тесто.

Вот и робкая гостья пришла.Смотрю на неё, и становится светлее на душе. Чистая душа. Немного таких осталось в этом мире. И каждая на вес золота. Катерина - какое красивое имя, как рокот морского прибоя. Она такая забавная - не перестала верить в сказки. Ну что же, будет тогда тебе сказка с двумя принцами. Только выбирай по сердцу, потому что один из них точно не твоя судьба. Проводив девушку, я вспомнила, что мне самой пора собираться.

Для начала душ, чтобы смыть с себя запах ванили и выпечки. Длинные волосы определённо доставляют мне неудобство, потому что каждый раз занимают кучу времени, но обрезать их рука не поднимаеться.

Сборы сумки заняли предостаточно времени, так как я задумываюсь над каждой вещью, что мне может понадобиться сегодня. К двенадцати я была полностью готова, но сделала последнее: переложила ватрушки в контейнер и уложила его в большую сумку. Теперь можно отправляться.

Карта таро «Смерть» 3/1

Спустилась на лифте сразу на нулевой этаж в подземный гараж; мой «зверь» самый красивый на стоянке, чёрный Форд Мустанг. Владею им уже почти год, но никак не могу налюбоваться этой бестией. Я денег или ценных подарков не беру с людей за гадание, потому что считаю, что я всего лишь гонец судьбы. А за это разве можно брать деньги? Но если кто-то мне даёт деньги от чистого сердца, то беру.

Вот и этот красавчик достался мне так. В прошлом году в декабре после очередного гадания я опоздала на свой последний автобус и, хоть я недалеко была - всего четыре автобусных остановки, но погода тогда стояла не для пешей прогулки. Метель , ветер сбивал с ног, а снег так бил в лицо, что уже через пятнадцать минут оно перестало что-либо чувствовать и покрылось корочкой льда. Телефон как назло разрядился. Вот я и брела на ощупь по тёмным улицам города. В какой-то момент я поскользнулась и только чудом не покатилась по тротуару как перекати поле, в последний момент уцепилась за светофор замерзшими пальцами. Вдруг из ниоткуда появился огромный чёрный монстр - по-другому и не назовёшь Кадиллак Эскалад. Огромная дверь открылась с моей стороны, и я, не задумываясь, прыгнула внутрь, в тепло.

Хозяин тоже оказался колоритным огромным русским богатырём, который зря слов на ветер не бросает и если он решил что-то, то непременно делает. Мужчина-скала. Я вначале и слова сказать не могла, ибо замёрзла знатно, но спаситель меня не торопил: ехал куда-то по своим делам, только время от времени на меня поглядывал. И когда я ему назвала свой адрес, он только кивнул и развернулся круто на дороге. А затем на меня видение накатило, да такое ясное, что мешкать нельзя было, да и по-другому с ним никак. Когда мы подъехали к моему дому, я посмотрела на мужчину: он, верно, подумал, что я позову его к себе. Может, позже он жалел, что я не это ему сказала, а правду: о том, что друг его за спиной решил себе его автомобильный бизнес прибрать, также про подставу, что ждёт его дома. Его жена уже всё приготовила - и снотворное, и улики. Всё как любовник велел. Я посоветовала мужчине домой не ехать. Как бы ни звала любовь, а лучше быть там, где много людей, но трезвых, серьёзных. Много чего ему сказала. Он же мне не сказал ничего, только кулачища сжал на руле, да скрежет зубовный по машине прошёл, отчего меня снова в холод бросило. Я вышла из машины, и мужчина тут же по газам дал. Это неудивительно, ведь мало кому правда нравится; не сладкая, мёдом приправленная, а какая есть. Прошло два месяца и я уже забыла о том вечере, как вдруг однажды раздался звонок от охранника. Ко мне редко кто приходит, значит, дело срочное! Начало февраля. Было холодно ещё, поэтому шубу короткую надела поверх домашнего платья, да сумку с документами взяла. Спустилась вниз, не ведая, кто пожаловал, а там тот самый богатырь. Вид был у него неважный: на лице щетина, на голове волосы не расчёсанные топорщатся. Сейчас он больше походил на Бармалея, а не на богатыря русского. Глаза злые, недобрые, взгляд сканирует всё вокруг. Это понятно: кто такое простит и забудет. Мы чуть отошли от охранника, и мужчина начал говорить злым тоном:

— Здравствуй, ведьма. Не поверил я тебе тогда. Поехал домой, а там, как ты и сказала, ждал меня накрытый стол, да жена, — последнее слово будто сплюнул, а не сказал. — Ох и крутилась она возле меня и так, и эдак, а у меня твои слова из головы не идут. Я сделал вид, что всё съел и выпил, а там дальше такое действие... В общем, зря я тебе не поверил. А когда увидел всё собственными глазами и услышал своими ушами, то проклял тебя. Ненавидел тебя, пока всё это дерьмо расчищал. А потом понял, что ты ведь мне кем-то была послана. Ты — мне, я — тебе. Ведь так?

— Так, — подтверждаю я.

— Так… так, — мужчина о чём-то своём задумался. — Знаешь, ведьма, не могу я так. У тебя машина есть?

— Машина? Нет, — я поняла, на что он намекает, и начала думать, как ему дать понять, что и не надо.

— А права есть? — не унимается он.

— Права есть, но не надо мне ничего. Я не беру за это... — договорить он мне не дал.

— Так, садись, поедем.

— Куда? — не понимаю я.

— Увидишь, — усмехнулся он, а мне кажется, что его даже отпустило, и хочет он откупиться от старого. Поэтому я больше не сопротивлялась.

Он привёз меня в автосалон, и тут я потерялась. Выбор был большой, а я сама не знаю, откуда у меня появилась любовь к машинам. У него есть, на что посмотреть, однако машины запредельной ценности. Мужчина сказал, чтобы я выбирала любую, но я ходила от одной к другой, не зная, что выбрать. Всё же это как-то неудобно - брать Феррари за разбитые мечты и веру.

— Ведьма, вот у тебя есть дар, ты видишь будущее, — сказал богатырь, подойдя ко мне. Я согласно кивнула, хотя не поняла, к чему он это. — А у меня другой дар: я знаю, какая машина подойдёт человеку. Ну, как его характер или там тайные желания. Пойдём, — он берёт меня за руку и ведёт в другой зал прямо к «зверю». Я была в полном восторге, и, увидев такую радость в моих глазах, мужчина скривил губы в улыбке и пробубнил: «я же говорил».

Он подал мне документы на машину и ключи, а сам опять вспоминает прошлое. И плечи его начали опускаться.

— Тебе надо отдохнуть. Съезди на юг летом и присмотрись не к той, что блестит, а к той, что греет, — я сказала ему прямо глядя в глаза, а слова сами вырываются у меня, без моей на то воли.

Воспоминания накатили на меня , пока я безуспешно пыталась завести машину. Я поворачиваю ключ зажигания, но машина хрипит, стучит, однако ничего не происходит. «Ну, мой хороший, что случилось?» - прошептала я своему железному другу. Понимаю — нет, не поедет. И у провидения на сегодня свои планы на меня, что совсем не радует, вот нисколько. Делать нечего, я вышла из машины, погладив напоследок своевольного железного коня.

Грузный охранник сидел за столом в вестибюле и разгадывал кроссворд. Он посмотрел на меня удивлённо, но промолчал, и на том спасибо.

Такси не опоздало и, обдав меня запахом бензина, остановилось напротив.

— Добрый день, — я поздоровалась с таксистом и села на заднее сиденье.

— Добрый, красавица! В больницу, да?

— Да.

— Знаешь, что тебе нужно? Мужик тебе хороший нужен, — без всякой прелюдии начал таксист. Маленький, тщедушный мужчина, похожий на енота. Он развернул машину и вырулил на основную дорогу, не переставая болтать. — Ведь вы, бабы когда болеете, когда у вас нет хорошего мужика рядом. Ты слушай дядю Пашу, я плохого не посоветую. Вот иной раз смотришь на бабу - идёт вся скукоженная, больная. А всё отчего? Правильно! Мужик у неё есть, но неправильный. Вот у меня жена: глаза блестят, стройная, красивая, а всё почему? Потому что я мужик правильный. Новую шубу норковую надо - купили. В Турцию в отпуск захотела - съездили. Да и по дому я во всём ей помогаю. Вы же сама ценность, холить и лелеять нужно. Так что как найдёшь правильного мужика, так сразу и болеть перестанешь.

Я только киваю головой, да криво улыбаюсь .

— Грустная ты больно, анекдот тебе расскажу, — и, не дожидаясь моего согласия, таксист продолжил свой монолог. — Хорошая страна Египет. Там живут ебиптяне, ебимоты, ебизьяны… А ещё там есть дерево ибибаб... Тьфу... Бабоёб.... Тьфу... Баобаб. — заржал дядя Паша.

Дорога к больнице выдалась долгой. Из-за дождя машины тащатся, как караван в пустыне, не спеша, размеренно. И лишь звуки разъярённых клаксонов не дают забыться. Серая морось повисла над городом, делая его неуютным. Осень ещё вчера была золотой и праздничной, но сегодня превратилась в унылую, безрадостную. Я смотрела в окно, но ни о чём не думала; сама не знаю, зачем слушала болтовню таксиста. А дядя Паша всю дорогу разливался соловьём. Когда мы подъехали, я уже знала приличное количество неприличных анекдотов. Кто знает, может, пригодится в жизни.

Карта таро "Смерть" 3/2

Вывеска на сером некрасивом, но массивном здании была такая же серая и беспросветно унылая: «НИИ Детской онкологии и гематологии».

Верхнюю одежду я оставила в гардеробе, достала белый халат, бахилы, теперь можно подниматься на третий этаж - там меня давно уже ждут.

— Надя, добрый день! — устало, но радостно поздоровалась дежурная медсестра. Светлые волосы коротко подстрижены, на худом лице огромные серые глаза в половину лица, маленький носик с горбинкой, которая ничуть не портила вид милой девушки.

— Привет, Марин, неважно выглядишь. Тяжёлое утро?

— Да, привезли девочку на скорой совсем плохую. Родители кричат, скандалят. А что мы можем, — обречённо говорит она.

— Всё плохо?

— Всё плохо…

Помолчали.

— В какую мне палату сегодня можно? — спросила я.

— Сейчас посмотрю, — Марина смотрит записи в компьютере. — У тебя как сегодня со временем?

— Как всегда, до закрытия дверей.

— Тогда, если сможешь, зайди в сто пятнадцатую и сто двадцатую палату. Ну как пойдёт, ладно? Только обязательно в сто двадцатую - там девочка новенькая, ни с кем не разговаривает. Сложно там всё. Зайдёшь?

— Конечно. Я к ним последним загляну.

И, подхватив сумку, я хотела уже идти, но вспомнила про гостинец.

— Марин, я вам плюшки принесла, — я достала контейнер с ватрушками .

— О! Ватрушки мои любимые. Боже мой, а пахнут, как бабушкины, спасибо, — Марина чуть что сразу обниматься порывается от избытка чувств, вот и сейчас бросилась ко мне. — Так, пойду чай пить, а то на запах сейчас пол отделения как чайки слетятся. Не успеешь моргнуть, как даже крошек не оставят. Попьёшь со мной?

— Нет, я уже с утра съела чуть ли не десять штук, — смеюсь я. — Я к девчонкам пойду.

— Ладно, увидимся.

— Беги, беги.

Я же пошла по пустому коридору - время обходов и процедур у многих уже закончилось. Здесь я бываю почти каждый день, но дети редко здесь лежали долго, обычно после серии химиотерапии или других процедур их домой отпускали. Или переводили в другие больницы в поисках лучших врачей.

В палате сто пятнадцать меня встретили четыре девчонки, всем на вид лет десять-одиннадцать. Но каждая уже пережила столько, сколько другим порой не выпадает и за всю жизнь. Четыре пары глаз с недетским взглядами изучающе смотрят на меня. Все новенькие. Ну что же, будем знакомиться.

— Привет, меня зовут Надя.

— Привет, — отозвался хор слабых голосов.

— Как вас зовут, принцессы? — спрашиваю я.

— Я Яна, — справа у входа.

— Я Ира, — у окна слева.

— Я Вика, — у окна справа.

— Я Алёна, — говорит крайняя слева.

— Ого, какие красивые имена, и так вам, девчонки, идут, — это совсем не лесть. Девчонки - настоящие красавицы.

Я начинаю доставать альбомы и карандаши из своей объёмной сумки. С появлением их я заметила, как девчонки начали оживать, следить за моими действиями уже с куда большим интересом.

Подаю каждой по небольшому альбому для рисования и карандаши, а сама сажусь так, чтобы видеть их сразу всех, и чтобы они меня видели.

— Ну что, принцессы, кто первая хочет сочинить свою сказку? — спрашиваю я.

— Это как? — самая бойкая спрашивает.

— Давай начнём с тебя, принцесса Яна, - сказала я и начала рисовать её портрет. Красивую утончённую принцессу, как я её вижу.

У Яны, как и у всех девчонок в палате, после химиотерапии волосы на голове побриты. А девочки есть девочки, им так хочется быть красивыми.

— Скажи, Яна, ты хотела бы быть актрисой когда вырастешь? — спрашиваю я её.

— Не-а. Я хочу быть как мама, дизайнером.

— Я тоже хочу быть дизайнером, — это Ира повторяет.

— Да, я бы тоже хотела, — согласилась я с ними. — А что тебе нравится больше - загородные дома или квартиры украшать?

— Нет, я хочу создавать дизайн в ресторанах или отелях.

— А почему?

— Там нужно так придумать, как в сказке, чтобы людям нравилось. Ну не как дома. Ведь дома скучно.

— Точно, чем необычнее в кафе дизайн, тем интереснее в нём. Это ты верно подметила. Я бы, наверное, хотела бы побывать в отеле-замке.

— А я была, — отозвалась Вика. — В прошлом году мы ездили в Диснейленд. Мы останавливались в замке, там так красиво.

Все девчонки с завистью посмотрели на неё.

— А дети у тебя будут? — продолжаю я выспрашивать у Яны. Времени у нас не так много, и нужно успеть им всем сказку придумать.

— Да, я хочу двоих.

— Мальчика и девочку? — уточняю я.

— Неважно, главное, двое. Как нас сестрой, — очень тихо говорит она.

Вижу, что ей нелегко было сказать это: что-то очень личное. Я вдруг понимаю, маленькая малышка слышала, наверное, как кто-то сказал это её маме, думая, что это утешение. Мол, что есть ещё ребёнок. Как же мне жаль этих детей. Я совсем не понимаю этот безжалостный мир.

— А принц, Яна? Какой он? — отвлекаю её очередным вопросом.

— Ну, он самый лучший. Красивый, добрый. Меня любит, — понятно, обычный набор «принц-мечта».

— Скажи, какое ты бы хотела платье на бал, когда тебя пригласит принц? — спросила я, а девчонки засмеялись: всё-таки они уже не такие маленькие.

— Голубое, — мечтательно произнесла Яна.

— Так, а танцевать будете вальс?

— Да.

— А опиши, как выглядит зал, какая музыка играет. Может, пахнет сиренью?

Задаю тысячу вопросов, и девочка, закрыв глаза, начинает фантазировать. Это хорошо, когда есть мечта. А если её можно потрогать, услышать, то можно считать, что полпути пройдено.

— А твой дом, какой он будет? — опять спрашиваю я, не переставая рисовать.

Девчонки заглядывают мне в альбом - им интересно, что там. Но я им пока не даю взглянуть.

Между тем, Яна рассказывает, какой будет её дом, я же прошу описать подробно. До последнего цветка на клумбе. До запахов в доме, до радужных оттенков и полутонов счастья в её доме в её новой жизни без болезни и страха.

Всё, показываю ей портрет. Яна вышла старше на нём, в голубом бальном платье в обнимку с красивым брюнетом, но черты лица не разглядеть, зато других деталей предостаточно. Всё как она хотела, так всё и будет. Девчонки ахают. И наперебой руки вверх тянут, чтобы я выбрала их. В глазах Яны же слёзы, она гладит портрет, водит пальцами по рисунку.

Я же перехожу к Вике. Она хочет быть певицей, звездой экрана, чтобы были тысячи поклонников с цветами. Большая мечта, почему бы и нет. Я вместе с ней прорабатываю все детали. Дом она хочет тоже, и принца, и собаку, и котёнка, от которых у неё не будет аллергии.

Ирина хочет быть дизайнером, как Яна. Но через некоторое время и через десятка два вопросов выясняется, что она хочет быть стюардессой и летать в разные страны. И так она ярко это представила, что я знаю: она полетит. И принц будет тоже летать с ней вместе.

Алёна самая тихая и самая печальная. У меня тоже слёзы на глазах. Потому что сказкой здесь не помочь.

Она хочет быть учительницей, мы и ей сочиняем сказку. Портрет ей очень нравится, она кладёт его под подушку.

— Пусть приснится, — поясняет она девчонкам. А мне пора в другую палату.

Девчонки теперь рисуют сами что-то в альбомах и рассказывают свои мечты. Сами не подозревая, что создают новую реальность, которая имеет право быть.

— Пока, девочки. Удачи и скорого выздоровления!

— Пока, спасибо, — ответили девочки. И после того, как я закрыла дверь, раздался весёлый гомон.

Карта Таро «Смерть» 3/3

Палата сто двадцать встречает меня темнотой - за окном уже стемнело. В сентябре в пять вечера уже начинает темнеть. Хотя я присмотрелась: свет горит, но что же не так? Кажется, что все краски вылиняли, и кто-то выплеснул в мир чёрные чернила. Вижу безобразные чернильные кляксы повисли в воздухе над головами совсем маленьких двух крошек. Нет, таким нужны другие сказки. И чудо, много чуда!

— Привет, как дела?

— Привет, — откликнулась только одна девочка слева, вторая молчит, лишь смотрит маленьким несчастным волчонком.

— Меня зовут Надя. А вас как зовут? — обращаюсь я к ним.

— Нели, – всё та же девочка подаёт голос.

— А тебя как зовут? — поворачиваю голову к маленькой буке, что, нахохлившись, сидит справа.

— А она не разговаривает, — говорит за неё Нели.

Не может или не хочет? Ну ладно, разберёмся. И в этот момент открывается дверь и входит Никита Королёв; я телевизор не смотрю, но вся Москва обклеена его плакатами. Да и узнать мега-звезду нетрудно - они всегда выглядят, как будто бы только что со съёмок ток-шоу. Модная причёска, где полголовы коротко подстрижено, а наверху длинный блондинистый хвост–пучок, в левом ухе серьга. Синий пиджак, под которым белая майка обтянула красивое накаченное тело. Красивое лицо со светлыми глазами и белоснежной улыбкой. Красавчик! Мда. Что нужно такому здесь? И второй вопрос: почему его пропустили без халата и бахил? Я вот кое-как отбила себе привилегию не надевать шапочку.

— Манюня! Как ты, моя хорошая? — красивым поставленным голосом сказал он, сгребая буку в охапку.

— Забери меня домой, я не хочу больше здесь быть, — плача, говорит она.

— Не могу, солнце. Тебе нужно вылечиться. Потерпи, солнце моё.

— Не хочу здесь. Домой хочу... — рыдает уже в голос мелкая.

— Манюня, ну не плачь, что ты хочешь? Хочешь большую говорящую куклу?

— Нет.

Чувствую, этот разговор в хочу-не хочу может затянуться надолго.

— Кхе - хе, — прерываю я их наверняка не раз «отрепетированный» разговор. — Я пришла рассказать детям сказку на ночь.

Мужчина покосился на меня со странным выражением на лице. Вроде бы и спасибо хочет сказать, а вроде бы как сомнения есть, что сказки умею рассказывать. Так это зря.

— Но мне нужны помощники, и это очень ответственное задание, мне нужны хорошие актёры, — воодушевленно радую я их.

— Папа — самый лучший актёр в мире, — вдруг заступается Манюня за мега-звезду.

— Отлично, раз ты поручаешься за него, то кастинг проводить не будем. Папа у нас будет... — беру театральную паузу, сделав задумчивое выражение лица. — Папа у нас будет принцессой.

— Что?! — в один голос кричат обиженные маленькие принцессы и один несостоявшийся принц.

— Почему принцесса, а не принц? — капризничает гламурный папа, а мне реально смешно - большой дядя хочет быть принцем. Вот же лучший актёр в мире.

— Потому что сказку рассказываю я, — резонно заявила я. — А мы с девочками будем рыцарями, которые будут спасать прекрасную принцессу от целых двух драконов.

Постепенно мне удалось втянуть в сказку девчонок, и я начала рассказывать. Сказка была про то, как драконы похитили принцессу, то есть, папу. Он, кстати, сыграл свою роль достойно на премию «Оскар». Главное, каждая девочка-рыцарь должна была описать своего собственного дракона в деталях. Я не удивилась тому, что он был чёрным у обоих. А затем мы вместе уничтожили каждого по нескольку раз — так, на всякий случай. Это было весёлое и «кровавое» побоище. Я учила их «колдовать», а именно, растворять своего дракона: вот он был и его нет. Это можно было сделать только с помощью их огромного воображения. Затем мы вместе гуляли в воображаемом лесу, собирали необыкновенные цветы на солнечной поляне, где всегда светит солнце, порхают бабочки, и поют песни невиданные птицы. Девчонки оказались такими фантазёрками, и это хорошо. Глаза их блестят от счастья, на щёчках румянец, а на губах улыбки счастья. К концу игры-сказки в палате засветилось солнце, и кляксы над головами пропали. Они вернутся, я знаю, но не сегодня. А завтра я приду к ним снова и тогда посмотрим, кто кого.

В это время привозят ужин, а это значит, что мне пора домой.

— Приятного аппетита, — пожелала я им на прощание. — И спокойной ночи.

— Как? Уже? — расстроились крохи, и их лица поникли.

— Вам пора спать, а завтра я приду и расскажу новую сказку.

Карта Таро «Смерть» 3/4

Никита Королёв.

Съемки ток-шоу задержались почти на час. Под конец все только мечтали о том, чтобы этот очередной проект очередной любовницы известного олигарха Николаева закончился. Фарс, что она устроила, смешил всех, и как её только за глаза не называли. Но ей было всё равно; зубки у этой пираньи были такие, что другие пираньи при встрече с ней нервно курили в сторонке. Вот и сейчас разразился скандал прямо на съёмочной площадке, отчего Сергеева, юное дарование, убежала плакать в гримёрку. Я же учил роль мажора, которую играю в дешёвом сериале. Когда полтора года назад Манюне поставили диагноз рак щитовидной железы, я продал всё, что было, и мы рванули в самую лучшую клинику в Швейцарии. Этих денег хватило ровно на месяц, и срочно нужны были ещё - лечение и пребывание в больнице оказалось не по карману российскому начинающему актёру. Тогда от безысходности я подписал контракт. Я практически продал себя в личное пользование продюсеру Игорю Жданову. Поэтому сейчас я сидел и скрипел зубами, но отказаться не мог, мать его, из-за контракта. Но всему приходит конец, и осталось только полгода потерпеть. Хотя я уже догадался, что за это время продюсер выжмет меня как тряпку, и если увидит, что можно ещё жать, то будет склонять к новому союзу. Но я уже учёный: плавали, знаем. Поэтому нет! Я многое понял, как и то, что мне надоело быть у всех на виду. А ещё я закончил-таки университет и теперь обладал дипломом режиссёра, и у меня даже уже был отличный сценарий, осталось только найти денег на свой фильм.

Тем временем мы решили съёмки перенести на завтра - прямой эфир, он такой. Я же бросился на выход. Все мысли были о дочери; как она там в новой больнице. Сколько их было за полтора года... Хоть меня и уверяли, что рак выявили на ранней стадии, но за это время была Швейцария, затем Израиль, затем снова Швейцария, и всё без толку. После последней химиотерапии в Швейцарии Манюне стало настолько плохо, что я поседел за одну ночь; лежал с ней на одной кровати и боялся хоть на минуту отпустить её руку, чувствуя, как слабо бьётся её пульс.

Врачи уверяли, это будет последняя процедура, но две недели назад пришли плохие анализы. Мне посоветовали Московское НИИ имени Н.Н. Блохина, как лучшую детскую онкологическую больницу. И что у них один из самых высоких процент выздоровления. Да и Манюня не хотела больше лежать одна заграницей, а я из-за плотного графика съёмок не мог быть постоянно рядом с ней. Наверное, это стало последним доводом в пользу отечественной медицины.

Не смотря по сторонам, только вперёд, я лавировал между машин, обгоняя и подрезая. Я гнал как мог, чтобы успеть до закрытия часов визита. Бросив машину недалеко от корпуса, где лежит дочь, я поспешил к ней, перепрыгивая ступеньки и не слушая, что мне кричит старушка в спину. Морально я хоть и готовился, но так и не был готов к слезам и истерике дочери. Неожиданно помощь пришла, откуда её не ждали - от медсестры. Я и не знал, что детям на ночь рассказывают сказки . Это приятно порадовало и подняло в глазах больницу и её главного врача.

Но я рано восхвалял её, так как сразу почувствовал подставу. А нам сейчас с Манюней меньше всего нужен скандал или дополнительное общественное внимание к нашей семейной трагедии. Всё время я присматривался к девушке. Первое, что бросалось в глаза - длинная русая коса. Красивые голубые глаза, прямой небольшой нос, правильной формы губы - обычно девушки с такой внешностью не выбирают карьеру медсестры. Под халатом виднелось кровавого цвета платье. Мне хотелось снять белую хламиду и рассмотреть фигуру девушки получше. Во мне росли подозрения на её счёт. Она показалась мне очень странной, и сказка её тоже. Девчонки сначала были очень против играть роль рыцарей, а я был против играть роль принцессы, но потом ничего, втянулись и усердно спасали меня. Может, она из меньшинств? Это бы многое объяснило. И её желание сделать из меня принцессу, а из девчонок рыцарей. Нет, определённо мне следует поговорить с главным врачом. У меня просто-таки громадный червяк сомнения поселился в душе. И пока я не проясню, кто она такая и что ей нужно от нас, не успокоюсь.

Чмокнув дочь на прощание, я, не откладывая разговор в долгий ящик, направился в кабинет главного врача.

Карта Таро «Смерть» 3/5

Анатолий Валерьевич Заболотцкий оказался у себя, и, не стуча, я вошёл в просторный кабинет, в глубине которого при свете настольной лампы пожилой с залысинами мужчина, наклонив голову, что-то писал.

— Добрый вечер! Можно к вам? — спросил я.

— Проходите. Вечер добрый, — переиначил он. — Чем могу помочь?

— Я хотел узнать у вас об одной из ваших медсестёр.

— Да, конечно, — нахмурился он. — Извините, а с кем имею честь говорить?

— Никита Королёв, — давно у меня не спрашивали имя.

— Вы отец Анны Королёвой из сто двадцатой палаты, у которой рак щитовидной железы? — он меня удивил тем, что вот так сходу знал, кто и где моя дочь - после этого я его зауважал. — О какой именно медсестре вы хотели узнать?

— Я не знаю её имени, но она должна была рассказать сказку детям на ночь.

Я видел, что по мере того, как я говорил, удивление на лице главного доктора сменялось задумчивостью, и в конце он уже с прищуром смотрел на меня поверх своих очков.

— Простите, но у нас нет в штате медсестры, которая должна рассказывать сказки, —произнёс он.

— Как это нет? Сегодня девушка с длинной русой косой рассказывала странную сказку в палате моей дочери, — я начал волноваться, так как мои подозрения относительно девушки, кажется, были верны, и никакая она не медсестра, а охотница за сенсацией, а может, и одна из моих сумасшедших фанаток.

— Мне кажется, я догадываюсь, о ком вы говорите. Девушка официально не работает у нас, она по собственному желанию рассказывает сказки детям, — вывел меня из раздумий врач.

— Как это она делает по собственному желанию? — не совсем понял я его.

— Дело в том, что она волонтёр, и вот уже на протяжении двух лет приходит в больницу и рассказывает сказки или рисует портреты, играет с детьми. Всё это она делает по собственному желанию, но с моего разрешения. Я бы хотел узнать причину вашего интереса к девушке. Вам или вашему ребёнку не понравилась сказка? Или, возможно, есть какие-то другие причины?

— Сказка нетипичная просто. Да что там говорить, откровенно странная, как, впрочем, и эта девушка. Кстати, как её зовут?

Мне показалось, что Анатолий Валерьевич тяжело вздохнул.

— Её зовут Надежда Серых. Видите ли, Никита, я могу поручиться за Надежду. Более того, я могу сказать, что вашей дочери повезло. Ещё ни один ребёнок, которому она рассказала сказку, не умер; ни один.

— В смысле? Не понимаю, что вы хотите этим сказать. Она что, как Кашпировский?

— Я не знаю, как кто она, — мягко сказал он. — Я врач, и как врач я верю анализам, статистике, результатам и фактам. И вот они мне говорят о чуде, которого, конечно, не может быть, но оно есть. И я бы вам посоветовал не ограничивать Надежду. Она может быть страной, но кто мы такие, чтобы судить о норме? Однако, конечно, это вам решать. А сейчас извините, но мне необходимо закончить отчёт, время уже позднее.

— Да, конечно, до свидания.

— Всего доброго, — не поднимая головы от бумаг, сказал мне врач.

Ошарашенный такой информацией, и не зная, что мне делать, я покинул кабинет и пошёл на выход. Усталость накатила неимоверная. Ответственность за маленькую жизнь дочери давила на меня каждый день. Я видел, как сильно она похудела с момента диагноза. А ещё как будто бы кончилось детство для неё. И с этим я не хотел мириться. Она и так редко смеялась и улыбалась, но что-то изменить я не мог. Не сейчас. Для начала Манюня должна выздороветь, и тогда мы обязательно с ней наверстаем всё. С такими мыслями я брёл к машине.

Вывернув со стоянки, я вдруг увидел ту самую сказочницу в сером плаще - она стояла с огромной сумкой на автобусной остановке. А мне снова захотелось узнать, что там под плащом. Ну что же, настало время познакомиться получше с тараканами Надежды. Открыв окно с её стороны, я позвал девушку.

— Надежда! — громко сказал я, и когда она обратила внимание на мой серебряный Лексус, я предложил ей помощь. — Садитесь, я вас подвезу.

Она о чём-то задумалась, а затем села в машину на переднее пассажирское сидение, пытаясь уместить большую сумку на коленях. Девушка заговорила:

— Вижу, вы, Никита, время не теряли и уже справки навели обо мне?

— Навёл, — не стал отпираться я, взяв её сумку и забросив на заднее сидение. Ого, тяжёлая.

— И как? — с вызовом спросила она.

— Нормально, — буркнул я. Обычно на меня у женщин другая реакция, а эта злится, хотя я ей ничего плохо не сделал.

— Довезите меня до ближайшего метро, а лучше вызовите такси. У меня телефон разрядился, — вздыхает она устало.

Никакое такси я ей точно вызывать не буду, да и бросать уставшую девушку у метро тоже не собираюсь. Приходит на ум гениальная идея:

— Надежда, поужинаете со мной?

— А? Неожиданно. И чем это я вас так зацепила? Только не говорите, что сказками, — проворчала девушка. Что опять не так?

— Пожалейте бедную голодную принцессу. Я знаю неплохой ресторан…

— Нет, —перебила она меня, — я не могу в ресторан.

— Почему? — спросил я, ожидая услышать очередную отмазку про не тот вид.

— Я устала и хочу побыть в тишине, а не там, где много людей, — ответила Надежда. «И ты в частности» - не добавляет она, но это написано у неё на лице.

— Отличная идея! — улыбаюсь ей голливудской улыбкой. — Как всякая уважающая себя принцесса, я просто обязана приготовить ужин своему рыцарю. Приглашаю вас к себе в башню.

Если бы взглядом можно было готовить, то взглядом Надежды я был бы приготовлен до well done.*

— Нет, к вам я не поеду, но если вам так хочется продемонстрировать свои кулинарные таланты, то поедемте ко мне.

Вот это успех. Я думал, что придётся долго уговаривать, а она раз, и согласилась, и ещё в мою пользу. Это был экспромт - пригласить её к себе домой. Я никого не приглашаю из-за Манюни.

Адрес девушки заставил задуматься, ведь я уже приготовился ехать на окраину города, но никак не в центр.

Завернув в магазин по пути и купив все необходимые продукты, настроение моё улучшалось с каждой минутой.

Лысый и носатый охранник при входе посмотрел на меня, как на пустое место, зато с Надежды глаз не отрывал. «Ну это он зря, у него нет и шанса», - злорадно подумал я. Хотя какое мне до этого дело...

Квартира девушки меня удивила: не ожидал, что она любительница минимализма. Засмотрелся на картины на стенах, которых было много, и все очень красивые, но даже не в этом дело. В них чувствовалась история; каждая картина дышала своей жизнью. Кухня мне понравилась - в тёмных тонах, это опять неожиданно. Не так я всё себе представлял. Что же, теперь главное не ударить в грязь лицом и приготовить ужин. Это было сложно, потому что мечта моя осуществилась, и девушка сняла бесформенный плащ, а под ним оказалось алое платье, от которого я не мог отвести глаз. Именно от платья, а не от совершенной фигуры девушки. И теперь у меня появилась другая мечта.

Карта Таро «Смерть» 3/6

Надежда.

Никита не обманул и на самом деле приготовил отличную пасту карбонара. Зачем он решил приехать ко мне? Узнать, кто я такая? Не замышляю ничего против великого Королёва. Он смешной, но готовить умеет. Первый раз на этой кухне кто-то хозяйничал, кроме меня, а мужчина, наверное, вообще будет последним. С ним было душевно весело и грустно одновременно. Весело от того, что он играл роль «обояшки», грустно от того, что я чувствовала, как страшно ему. Страх не даёт дышать свободно, спать не даёт, жить полноценно не даёт.

Странность заключалась в том, что чувствовала я Ника очень хорошо, а именно, его эмоции. А вот видения, будущее его я не видела. С одной стороны, это мне нравилось, а с другой - беспокоило. Такого раньше не случалось. Возможно, придёт позже. С этими мыслями я и уснула.

А утром меня разбудил звонок в дверь. Накинув красный шёлковый халат, на автопилоте пошла открывать раннему гостью, даже не осознавая, кто там.

— Привет, — вижу наглого и абсолютно довольного Ника, который посмотрел на меня, как кот на сметану. — Разбудил? — без раскаяния спросил он.

— Заходи, — всё, что смогла я сказать. — Что-то случилось?

— Дело в том, что ты вчера сказала, что хотела бы побывать на съёмках фильма. Собирайся, сегодня как раз будет интересно - будем снимать погоню с перестрелкой.

Сказать, что я удивилась — это ничего не сказать. Потому что Ник рассказывал истории из актёрской жизни про погони и перестрелку, а я лишь сказала «интересно было бы на это посмотреть». Нет, ну он прав, но я не думала, что он это воспримет так буквально.

— Так, ты слишком сонная. Ты иди пока собирайся, я на кухню — буду варить тебе кофе. Ты какой любишь?

— Не знаю, я кофе не пью.

— Как не пьёшь? А кофе для кого держишь?

— Так, на всякий случай.

— Понятно, значит, этот случай настал. И кофе будет от Ника великого и неподражаемого.

Я лишь хлопала глазами, а этот несносный тип поцеловал меня в кончик носа, развернул на сто восемьдесят градусов, и придал ускорения, хлопнув меня пониже спины.

И я ускорилась, думая на ходу, что надеть. Пару минут постояла и подумала, затем решила надеть мохеровый серый свитер с вязкой крупными косами, и кожаную юбку ниже колена горчичного цвета.

На кухне явно не только варился кофе; там ещё как минимум пахло вкусным омлетом с овощами, и тостами. Когда Ник только всё успел? Мой красный фартук поверх светлого полувера и тёмных джинс ему очень шёл.

— Ммм, ты сегодня очень тёплая, — прокомментировал мой наряд Ник. — Как тёплая осень.

Я хмыкнула. Осень... У кого-то сегодня поэтичное настроение. Хотя осень на самом деле любимое моё время года.

Не успела я оглянуться, как вот уже стою в Подмосковье и смотрю на съёмки. Огородили небольшой участок дороги, и теперь там проходили гонки по правилам. Сначала отсняли крупные планы, затем все те, что с каскадёрами. И какие-то эпизодические сцены, я так поняла, на будущие серии. Не ожидала, но мне понравилось - было интересно наблюдать за актёрами, которые не прекращали играть даже когда режиссёр давал команду «снято», носили многослойные маски.

Погода была так себе, время от времени выглядывало солнышко, но в основном было серо и промозгло. Никита выделил мне свою ассистентку Лизу, маленькую брюнетку, строго наказав ей смотреть за мной, как за ним. «Со всей любовью и нежностью» - сказал он, и я подавилась и закашлялась водой, которую пила.

Я видела, как все косились на меня, разглядывая каждый миллиметр. Ассистентка вздыхала, и с обожанием глядела на своего кумира. Но делала она это так по-детски просто, и без злобы смотрела на меня. И правда, она всё время заботилась, предлагая то чай, то кофе, то перекусить, даже пыталась зонтик подержать надо мной. Просто съёмки смотреть было скучно, и я попросила её раздобыть для меня бумагу и карандаш.

Сначала я нарисовала её портрет, отчего Лиза была просто восторге, затем рисовала всё, что вызывало интерес. Никитин портрет тоже сделала. А на одном из перерывов ко мне подошла и сама звезда Королёв.

— Нехорошо, — сказал он, качая головой.

— Что нехорошо?

— Нехорошо переманивать моих фанатов в свой клуб. Лиза на тебя смотрит с таким восхищением. Что ты ей сделала? Только не говори, что сказку рассказала, и она была рыцарем и спасала меня.

— Нет, но это отличная идея, — усмехнулась я.

— Даже не думай, — произнёс Никита и чмокнул меня в щёку. Мне нравятся его мимолетные, но уверенные касания.

— А что тогда? — не унимался он. — Хотя ладно, можешь рассказать сказку.

— Отчего такая щедрость?

— Мне просто понравилось быть принцессой, которую все спасают.

Я рассмеялась.

С ним было легко и непредсказуемо. Как оказалось, у Ника не было планов на ближайшие десять лет, и в то же время он не жил одним днём, как могло показаться. Просто каждый день он проживал, как умел, идя и не сворачивая по дороге, которую выбрал.

В больницу вечером мы приехали с ним вместе, чем несказанно порадовали Манюню. На этот раз сказка была другой, но не менее интересной и волшебной.

Карта Таро Смерть 3/7

Время как всегда неумолимо летит, и вот уже две недели прошло, как я навещаю Анюту, дочку Ника. И с каждым днём я всё сильнее привязывалась к девочке. Мне она очень нравится. Иногда я ловлю себя на мысли, что она могла бы быть моей дочерью. Её лечение проходит успешно. Это показывают не только анализы, но ещё я вижу, как чернота по каплям, но уходит из неё. И осталось совсем чуть-чуть, в чём есть огромная заслуга самой девочки. Она превосходный боец. И завтра её выписывают.

Никита же не покидает меня, и иногда я чувствую, что крепость моя скоро падёт. Да кого я обманываю: на ней давно уже висит белый флаг. Потому что просто нереально не поддаться его очарованию. Сегодня утром он не мог приехать и побаловать меня вкусным завтраком, так как рано утром ему нужно быть студии. Поэтому я хотела провести весь день в больнице, и вот уже неспешно собиралась, пока не зазвонил телефон.

Звонок от Саши взволновал меня, мы так давно с ним не виделись. Сердце как всегда при мысли о нём разбилось в миллионный раз в груди. Горечь от вины наполнила мой рот. Приготовив его любимый яблочный пирог и заварив зелёный чай, я бесцельно брожу по квартире, перебирая воспоминания. Сашка был всегда рядом, сколько я помню. Мы переехали в Москву, когда мне было семь лет. Я стояла во дворе и смотрела, как грузчики носят мебель, не зная, что делать и робея подойти к ребятам, что играли кучками в дворе. Он сам подошёл ко мне, взял за руку, затем повёл к ребятам. И после этого взял надо мной шефство. Саша заходил за мной и отводил в школу, ждал, когда я освобожусь после кружка рисования, и мы тихонько брели с ним домой. Что у него, что у меня ждала пустая тёмная квартира. Родили допоздна пропадали на работе, чтобы обеспечить нам достойную жизнь. Мы вместе делали уроки. Саша готовил для меня ужин: сначала простые бутерброды с колбасой, позже жарил яичницу, а когда стал говорить басом, то я подключилась к готовке. Он мне помогал с уроками — в основном, с физикой, химией, геометрией. Я помогала ему с рисованием, писать сочинения и учить стихи. Нас дразнили в школе твикс — сладкая палочка. Таковы мы и были на первый взгляд. Сашка знал о моём даре-проклятии. Он, как и все, видел только то, что у меня иногда дико болела голова, и я падала в обмороки, часто шла носом кровь. Время от времени я рассказывала о своих видениях. Сначала он просто поддерживал, когда были особенно тяжёлые видения, позже объяснял мне их с логической и рациональной точки зрения.

Я знаю, для него это было что-то чужеродное; какая-то болезнь, от которой, по его мнению, можно вылечиться, если хотеть. Я же не могла ему объяснить, что от этого нет лекарств. И просто научилась хорошо притворяться. Сразу после школы он поступил в архитектурный институт и подрабатывал на стройке, набираясь опыта; у него была своя мечта — строительный бизнес.

Я же после школы поступила в художественную школу, деньги за которую заплатил Саша. Вся наша жизнь была распланирована им. Как только мы получили дипломы, то поженились, следующим в плане стояло счастливая семейная жизнь. И она такова и была целых два года. У меня была своя студия, где я рисовала, творила. Саша организовывал всю мою жизнь, выставки, отдых. И я была счастлива, возможно, потому, что другой жизни и не представляла. Он был всегда в моей жизни, и никто из нас не знал, что это лишь было затишье перед бурей.

Карта Таро Смерть 3/8

Мне пришло виденье в тот момент, когда я рисовала наш семейный портрет — хотела сделать подарок на наш юбилей, два года со дня свадьбы.

Я так отчётливо всё увидела и поняла, и видение было таким эмоциональным, что я просто потеряла сознание от ужаса и страха. Правда бывает только одна. Не верьте тем, кто говорит, что у каждого она своя. И посмотреть нужно со всех сторон.

С какой бы стороны я бы ни посмотрела, я везде видела его смерть. Смерть. Единственный дорогой человек умрёт, если останется со мной. Я видела все возможные вариации развития события будущего. Их были сотни. Сотни! И только одна дорога без меня была длинной. Отпустить человека, любимого и единственного, непросто. Почти невозможно. Я сожгла недописанную картину, чтобы ничто не напоминало о видении, и решила, что это всё мне привиделось. Что мне нужно отдохнуть. И уговорила его на юбилей уехать отдыхать на Багамские острова. Неделю мы были абсолютно счастливы, и я убедила себя, что на этот раз ошиблась, и видение ничего не значит. А через месяц, как мы вернулись, мне позвонили из больницы и сказали, что на стройке была авария, и Саша лежит в реанимации.

Я не ела и не пила всё то время, пока он был в коме, и молилась, молилась.

Когда он вышел из комы и стал поправляться, я не отходила от него ни на минуту. Всё никак не могла уйти.

Через два месяца я всё же решилась, подала на развод. Это было нелегко для нас двоих. Для меня в том, что я знаю правду, но не могу сказать её Саше. Из-за табу о смерти и дате смерти, или вообще о точке, в которую мы все когда-нибудь придём, говорить нельзя. И это знание пришло тогда же. Пока человек живёт, его дорога существует в виде луча, он сам творит её. Но как только на луче поставить точку, то он её увидит, и дальнейшее предопределено.

Было тяжело, наверное, я лучше подержала небо вместо атлантов. В особо плохие моменты мне так сильно хотелось самой умереть, лишь бы прекратить нашу общую агонию.

Саша бесился: он не понимал, почему я ушла жить к родителям. Родители выносили мне мозг по этому поводу, ведь Саша стал для них родным, словно он их сын. И они искренне не понимали, что происходит, почему я треплю ему нервы.

Сначала Сашка подозревал в измене и наличии любовника у меня, но когда эту версию не подтвердил его детектив, он стал действовать другим путём: решил сводить меня к психиатру. Я понимала его и уже в какой-то момент сломалась. Мне самой стало всё безразлично, кроме одного — его жизни, я очень хотела, чтобы он жил. Жил, строил свои планы, радовался победам, удачам. Я искренне желала, чтобы он встретил девушку, которую полюбит, и был бесконечно счастлив. После тяжёлого развода он переписал на меня квартиру в доме, который строила его фирма, перевёл деньги на мой счет и пропал.

Как я жила после этого? Да никак. Тот период жизни не запомнился мне. Но однажды в новом видении я увидела его новую жизнь, и в душе моей настал покой. Я больше не изводила себя и окончательно его отпустила. Тогда я стала возвращаться в жизнь, но больше рисовать не хотелось, это стало так неважно. Потом один за другим стали появляться люди в моей жизни, которым была нужна помощь. А вскоре подвернулся случай, и я стала ходить в больницу к детям, где мы помогали друг другу, наполняя жизнь светом, верой в следующий день.

Звонок в дверь вывел меня из воспоминаний трёхлетней давности. Я не видела Сашу около двух лет.

На дрожащих ногах пошла открывать ему.

Он ничуть не изменился, всё такой же до жути уверенный в себе, надёжный. И родной. Тёмные волосы подстрижены аккуратно, гладко выбритое лицо, медовые глаза, тонкие губы. Безупречная белая рубашка и стильный тёмный костюм. Все эти годы я скучала по нему, мне так его не хватало. Его — человека, к которому я бежала со всеми своими горестями, слезами. Тому, кто был мне всем всю мою жизнь. Горло сдавил спазм, а на глаза выступили слёзы.

Мы так и стояли на пороге, глядя друг на друга, выискивая то, что только нам дано увидеть.

Карта Таро Смерть 3/9

Без предупреждения он сделал шаг и обнял меня, зарываясь носом в мои волосы.

— Как же я скучал, — только и сказал он.

«Я скучала по тебе», — хочу сказать ему, но только слёзы катятся из глаз.

— Пойдём на кухню, я твой любимый пирог испекла.

Мы молча сидим за одним столом, не притрагиваясь к пирогу и чаю, боясь убить последнее, что у нас осталось — нашу память. Каждый из нас сейчас вспоминает прошлое.

— Как ты? — наконец, решаюсь я задать вопрос.

— Хорошо, а ты?

— Хорошо.

— Прошло два года. Ты можешь теперь сказать, что это было? Почему ты ушла? Что я сделал? Мне кажется, я заслуживаю услышать правду.

Я молчу, решая, что сказать.

— Понятно, ты видела что-то, и это заставило тебя так поступить. Это я понял ещё тогда. Надя, чего я не понял и не смог простить — это того, что ты даже не боролась за нас. Я год стоял перед тобой на коленях, умоляя тебя, а ты отгородилась стеной ото всех и ушла в свой мир. Ты знаешь, как это — жить и радоваться, а потом бац, и всё в один миг теряешь, все планы рушатся. Жена уходит, бизнес разваливается, потому что вместо того, чтобы работать, я бегал как идиот за женой, которая просто взяла и вычеркнула меня из своей жизни.

«Не тебя, а себя я вычеркнула из твоей жизни», - хочу крикнуть ему, но мой язык онемел.

— Два года я склеивал свою жизнь по кусочкам, два года! — повышает он голос. — Я так тебя любил. Я жил тобой.

Моё сердце разорвано в хлам. Его больше нет, как и нет меня. Да и не было с того момента, как я ушла от Саши.

— Я всё ждал, что это всё закончится, и ты вернёшься ко мне, что твоё сумасшествие пройдёт. Но нет. Ты же у нас великая пророчица, которая отвечает за судьбы мира. Святая, мать твою! Не так ли?

Я молчу, ведь ему нужно выговориться, выплеснуть всю ту чёрную беспросветную злость, что съедала его. Он говорит, говорит.

— Скажи, ты счастлива? — смотрит он в мои глаза. — Тогда какого хрена ты творишь? Посмотри, на кого ты стала похожа, ты же тень себя прежней. Если тебя всё устраивает, то меня нет, я так больше не могу. Через четыре часа у меня самолёт сначала в эмираты, затем в Китай. И в Россию не вернусь очень долго, — Саша встал. — Это последний раз, когда мы видимся.

И, не прощаясь, он вышел из квартиры и из моей жизни, хлопая дверью.

Чёрные тени выползли из углов как хозяева, а не как гости. Стало трудно дышать, потемнело в глазах и, падая на пол, я услышала тихий шёпот. Он шёл от стен, отражаясь от пола и потолка, создавая иллюзию многоголосия. Как хорошо, что пришло забытьё, но даже там я осознавала себя. Я стояла в центре снопа ослепительного света, а за ним в кромешной мгле сверху падали, как дождь, карты. И все они были одной масти - «Смерть». Голоса то затихали, то возвышались. Потом звуки стали выстраиваться в слова, в фразы.

Вселяет ужас такая карта.

Но смерть – лишь символ, твой Рубикон.

Конец терзаньям. Преддверье старта.

Путь к трансформации готовит Крон.

Поля – Вселенная. С косой смерть рыщет,

Блистая властью, серпом луны, -

В подлунном мире король и нищий

Вернуться в землю в свой срок должны.

Но карта – знак возобновления.

В спирали новый пройди виток.

Разрушь иллюзию, змею сомнения.

Прими всю боль – твой горький рок.

И в ту же ночь стань просветленным.

Преображение придет как смерть.

Лишь время знает, как измененным

Цепь измерений преодолеть.

Смерть разрушает и сокрушает –

Освобождает от старых пут,

Боль прошлых связей уничтожает,

Срывает страхов тугой хомут.

Да, отпускать, конечно, сложно.

Но, если хочет душа взлететь, -

Отбрось вериги концепций ложных,

Идеям прошлым дай умереть. *

*Карта Таро 13. Смерть. Трансформация. Андрос Ирэн

Карта Таро Смерть 3/10

Никита Королёв.

Весь день сегодня думал о Надежде. В ней не было показного жеманства, женских уловок. Но в то же время она и не вела себя, как Жанна Д’арк, срубая головы мужикам на своём пути. Нет, в ней всего по чуть-чуть. Толика загадки, хорошая щепотка юмора, ну и стручок красного перца. Меня не смущали даже её видения; о них я узнал случайно. Однажды мы гуляли вечером после больницы, и она пошатнулась, я подставил ей свой локоть, за который она ухватилась как за спасательный круг. Надежда сказала мне, что продюсер, мой продюсер, не готов меня отпустить, и что подставит на деньги. Она не могла знать, что мне на самом деле предложили выгодно вложить все свои сбережения в одно прибыльное дело. С помощью Надежды мне удалось выйти сухим из воды и даже досрочно расторгнуть заказ, так как вследствие всех манипуляций Жданов сам погорел и стал жертвой обмана. Как говорится, не рой яму ближнему своему.

Моё тело и душа приняли Надю всю такую, как она есть. Хочу, чтобы она была рядом всегда. Ни одна женщина не вписывалась в нашу с Манюней жизнь после смерти Оксаны, которая умерла от рака сразу после родов. Из-за этого я надолго выпал из романтического настроя. С Оксаной я познакомился ещё в институте, она сразу привлекла меня своей болезненной тургеневской внешностью. Как оказалось позже, она на самом деле долго болела. И успешно от меня это скрывала, ведь у неё была идея-фикс — родить ребенка. Во время беременности раковые клетки в её теле стали разрушаться, но чуда не произошло. И я остался один с Анной. Мои родители несильно помогали, так как жили в другом городе. Переезжать ко мне они не собирались, а я, в свою очередь, не хотел расстаться с дочерью, и никуда не поехал. Родители Оксаны с самого начала были против меня и против беременности, а после смерти их единственной дочери попытались отобрать у меня Манюню. Это был ад в чистом виде. Столько грязи в свой адрес я не прочитал ни в одной желтой газетёнке, сколько мне высказали родственники. И война шла вплоть до того момента, когда у Анны нашли рак — тогда они и исчезли из нашей жизни, надеюсь, насовсем. Я, конечно, думал, что появится кто-то со временем, в далёком будущем. В очень далёком будущем. И тогда я этой счастливице с широкой улыбкой открою дверь в свою жизнь, приглашая, как гостью.

Но я даже в самом кошмарном сне не предполагал, что сам буду стучать в закрытую дверь, и стоять умолять впустить меня, потому что двери моей души были снесены напрочь любовью к Наде. Да и оказалось, что я хочу к ней в её мир. Знаю, что Манюня тоже хочет к ней, я видел это: дочь приняла Надю как родную, единственную. И тянется к ней, как маленький цветочек, цепляясь за неё своими колючками, не чтобы ранить, а чтобы удержать, как умеет.

Карта Таро Смерть 3/11

С самого утра меня мутило от тревоги, сам не знаю, почему. Врачи сказали, что дочь завтра выпишут. И они довольны позитивными анализами; сказали, что очень хороший прогноз. Я так хочу в это верить.

Почему же сердце не отпускает, и всё сильнее и сильнее колит? Разминаю грудь, хотя это не поможет. Первой замечает это ассистентка.

— Никита, вам плохо?

— Да нет, всё в порядке, — соврал я, желая отделаться поскорее.

Но съёмки сцены только начались, и режиссёр, всем недовольный, кричит . Все на съёмочной площадке бегают, суетятся и делают вид занятости.

Я хожу, жду своей части, всё больше чувствую приближающую грозу. Но не могу понять, откуда её ждать. Позвонил в больницу уже в третий раз — дежурная медсестра сказала, что с Манюней всё хорошо.

Что же это такое, и почему я предчувствую беду... Кое-как отыгрываю свою роль, режиссёр недовольно отпускает меня. Я же на всех парах мчусь в больницу.

Врываюсь в палату, Манюня сидит с невыплаканными слезами.

— Что случилось, моя хорошая? Тебя кто-то обидел?

— Нет, просто Надя не пришла сегодня. Она же обещала, я её так ждала, — говорит дочь, а у самой губы трясутся.

— Как не пришла? — достаю телефон и набираю её, но в трубке только длинные гудки. Сердце начинает болеть ещё сильнее.

— Милая, мне надо съездить и проверить Надю, — я стараюсь как можно спокойнее говорить, чтобы не напугать дочь. Вижу, что всё-таки напугал её, и теперь её слёзы превращаются в реку.

— Папа, она же не умрёт как мама? — обеспокоенно спрашивает Манюня.

— Нет, что ты, — сдавленно говорю я ей, успокаивающе глажу по спине, и обнимаю крепко.

— Нет, наверное, у неё сломалась машина, и телефон сел, или она потеряла ключ и теперь не может выйти из дома, и ей нужна помощь, — я начал придумывать безобидные причины, чтобы успокоить не только дочь, но и себя.

— Папа, а ты её спасёшь?

— Конечно, милая, всё будет хорошо. Мне нужно идти, ладно? Завтра утром тебя выписывают. И мы вместе с Надей придём тебя забирать, — даю дочке обещание, которое собираюсь выполнить любой ценой.

Я не запомнил дорогу к Надежде. Совсем. Все мои мысли, тревоги были лишь о ней.

Подъехав к дому, я был остановлен новым охранником. Прежде его не видел, как и он меня. С первой минуты у нас взаимная антипатия. Тем более, я на взводе.

— Добрый вечер! — поприветствовал он меня. — Кто вы? И к кому пришли в гости?

— Ник Королёв, в девяносто девятую квартиру к Надежде Серых, — ответил я, решив играть по его правилам.

— Подождите, — он набирает её квартиру, но никто не отвечает. — Простите, но её нет дома.

— Она дома, я в этом уверен, — злюсь я. — Может, не слышит вашего звонка. Звоните ещё, — я заставляю охранника позвонить ей ещё несколько раз с интервалом в пять минут.

— Мне очень жаль, — разводит он руками, — но я не могу вас пропустить. «Врёшь ты всё. Просто не хочешь пропускать, козлина», — всё больше злюсь я.

— С ней что-то случилось, — говорю я. — Она не пришла в больницу, хотя должна была, а на звонки не отвечает.

Он лишь пожал на это плечами.

Вижу, что всё-таки не пропустит, тогда решаюсь на последний ход. Подхожу к охраннику поближе и говорю:

— Ладно, бывай. Я подал руку для пожатия на прощание, он на рефлексе протягивает мне свою — на то и расчёт. Небольшой захват, переброс, удар по сонной артерии, и вот охранник уже в отключке. Я не могу ждать, чувствую, что жизнь Нади на волоске.

Забегаю в лифт, который тащится на её этаж медленно, срывая всю мою выдержку. В её дверь я стучу ногами и одновременно жму на звонок — от такого и мёртвый проснётся. Я точно знаю, что Надя внутри, я чувствую её. Остаётся один выход. Я взял телефон и набрал номер МЧС, и скорую. Через какое-то время первым прибежал злющий охранник, но ничего не успел сделать, так как следом за ним шли два бравых МЧСника с пилой для вскрытия дверей. Увидев их, охранник сразу начал звонить своему начальству. Я же потерял к нему всякий интерес, переключив всё своё внимание на спасателей.

— Здорово, — пробасил тот, что пониже. — Ты звонил?

— Да, я. С моей девушкой что-то случилось, на звонки не отвечает, дверь не открывает.

— Может, просто не хочет? — предположил спасатель и, видя мою злость на лице, позвонил в дверь. Без результата.

— Вы уверены, что дома кто-то есть?

— На сто процентов.

— Хорошо. Вася, давай пили эту дверь.

В считанные секунды преграда виде закрытой двери падает. Я пытаюсь вбежать внутрь, но меня тормозит спасатель и заходит первым, за ним второй спасатель. Я же следую за ними. В квартире темно, я нашариваю кнопку и включаю свет — от яркого света слепнут глаза. Меня как магнитом тянет на кухню, я бегу туда и вижу Надю — она лежит на боку, будто спит, и если бы не слабая струйка крови из её носа, я бы поверил в это. Сразу бросаюсь к ней, но меня опять хватает спасатель.

— Тихо, подожди. Врач пусть первый посмотрит, — придержал меня Вася. Смотрю, и правда врачи уже за нашими спинами маячат.

В моей жизни уже умирала любимая женщина, и повтора я не хочу. Я начинаю вспоминать все молитвы, что знаю, но я понимаю, что не помню ничего, кроме первых строк «Отче наш». Тогда начинаю просить, как умею, чтобы дали нам шанс. Доктора со скорой суетятся возле девушки, делают уколы, массаж сердца. В какой-то момент мне даже показалось, что тёмные сгустки вышли из тела Надежды и втянулись в углы квартиры. Я помотал головой и ухватился за стену, боясь, что у меня самого какое-то помутнение сознания. И в этот момент девушка на полу, над которой склонился молодой доктор скорой помощи, начинает кашлять и приходить в себя. Всё моё тело бьёт сильная дрожь. Я встречаюсь с глазами девушки, в которых вижу любовь и радость, и понимаю, что всё, теперь у нас будет всё хорошо. Нет, не так — всё будет лучше всех. А я за это буду бороться до конца. Чтобы два моих самых любимых и дорогих рыцаря были всегда в моей жизни. А смерть пусть подождёт.

❤️❤️❤️

Мне безумно приятно видеть живой отклик. Благодарю всех вас за лайки, за комментарии и репосты.

Подпишитесь на мою страничку чтобы не пропустить выкладку моих новых книг!