Сказка с доставкой

Глава 1

Валентина Савенко

Сказка с доставкой

Глава 1. Подкова с сюрпризом

Дверь сувенирного магазина «Счастливая подкова» была заперта.

Ну и куда делась моя бабуля? Может, закрылась на учет и забыла повесить предупреждение? Или уехала спасать очередного домового в хутор по соседству?

Поправив лямку рюкзака, я придвинула тяжелый чемодан ближе к стене магазина и завистливо покосилась на отдыхающих. Семья: мама, папа, сын. Радостно переговариваясь, они встали с селфи-палками у входа в тупик, в котором прятался магазинчик бабули.

«Подкова» была отличной фотолокацией. Одноэтажное каменное здание с красной черепицей, с опутанными плющом стенами, арками из вьющейся розы вокруг окон-витрин и ящиками с петунией под ними. Магазин двух сторон подпирали кирпичные заборы соседей. Им тоже досталось от садового беспредела бабули: кисти глицинии покачивались на легком ветерке, отбрасывая тени на заросли пестрых злаков внизу. Вместо асфальта в тупике была каменная мостовая. Оказавшись у входа, ты словно заглядывал в сказку.

— Девушка, это тут ясновидящая живет? — раскрасневшаяся мать семейства подошла ко мне, задрала палку для селфи, пытаясь снять вырезанную из дерева вывеску с огромной подковой в начале.

— Нет, — привычно ответила я.

Скажешь «да» — полезет с вопросами. Сорок минут болтать с незнакомцами о «профессии» бабули? Нет уж, спасибо!

Ба считала себя ясновидящей и с удовольствием каталась по окрестностям, помогая с «потусторонними проблемами». На деле просто продавала сувениры. Папа называл ее шарлатанкой, мама говорила, что каждый крутится как может. Хочется людям верить, что старый чайник избавит от депрессии? Чайник поможет.

А я вначале ей верила. Слушала рассказы о существах из мифов и легенд. Благо на юге есть где развернуться. В кого тут только не верят!

Бабуля знала всех «в лицо». Уверяла, что видит их настоящий облик, а остальные не видят. Рассказывала об оберегах, которые нужны нелюдям, чтобы жить рядом с нами и не пугать людей.

Потом мне показалось, что одноклассник нечеловек, и я пыталась узнать у него, кто он такой. А он сказал всем, что я меня заглючило на сказках, и меня долго дразнили ведьмой. А бабушкина сказка оказалась вымыслом.

— Странно, а в турфирме сказали, что ясновидящая здесь живет! — с нажимом повторила отдыхающая, разглядывая мое лицо.

— Ошиблись, — я пожала плечами, снимая с макушки солнцезащитные очки.

Дужка, конечно же, запуталась в волосах, в итоге пришлось высвобождать целую прядь.

— Слушайте, а вы, случайно, не ее родственница? — Женщина показала улыбающийся портрет бабули на экране смартфона.

«У вас проблемы? Звоните! Духи, нечисть, нечистая сила», — гласила надпись под ней.

Отдыхающая почесала кончик обгоревшего носа, сверяя оригинал на экране и меня.

Хоть бабуле за пятьдесят, наше семейное сходство заметно без дополнительных расчетов: практически одно типично славянское лицо, светло-русые волосы и разноцветные глаза, светло-карий и голубой.

— Вы уверены, что она живет не здесь? — Отдыхающая посмотрела на мой чемодан, словно я должна была взмахнуть волшебной палочкой и вытащить из него бабулю.

Я замотала головой, оставила чертовы очки на макушке. Бабуля, похоже, становится местной звездой. Придется придумать новую отговорку, чтобы быстро избавляться от желающих прикоснуться к ее величию.

— Ма! Пошли! — заныл мальчишка.

Отдыхающая недовольно покосилась на меня. И семейство потопало дальше.

Скоро я тоже пойду к морю! Буду весь день жариться на пляже, пока не стану как помидор. Я мечтательно прикрыла глаза, вдохнула воздух, пропитанный ароматом соли, водорослей, розы и петунии.

Но вначале найду ба! Иначе просто сварюсь в худи, джинсах и кроссовках! Дома было плюс пятнадцать, а тут все тридцать градусов в тени.

Подойдя к сверкающим на солнце окнам магазинчика, я перегнулась через длинный контейнер с петунией.

За стеклом теснились товары на любой вкус и цвет. Магниты с надписью «Псыхэ, 211 г. н.э.», кружки «Море», дельфинчики, ракушки. Браслеты, серьги, чокеры из бисера. Заколки и шпильки. Кулоны и брелоки. Потертое седло. Набор кинжалов. Молот, коробка гвоздей. Чайный сервиз и еще тысяча мелочей. Что-то ба купила, что-то нашла на барахолке, что-то сделала сама.

Прислонив ладони к нагретому стеклу, я заглянула внутрь, но в темной глубине сувенирной лавки бабули, самой бабули не наблюдалось. Я вытащила из кармана джинсов смартфон и набрала потерявшуюся родственницу.

«Я сплавляюсь на байдарке и немного занята, — ответила после гудка голосовая почта радостным голосом бабули. — Если я вам очень нужна, скажите зачем, после сигнала! Если это ты, Даша, смотри под горшком!».

Байдарки? В Псыхе появились байдарки? Станица умудрилась собрать сразу все водоемы: море, речку, лиман, парочку озер, пруды для рыбалки. Но в каком месте этого разнообразия встретились бабуля и байдарка?

Я удивленно потерла пальцем лоб, глядя на погасший экран. С чего вдруг ба вообще решила заняться экстримом? Самое экстремальное, на что она была способна, это вязание на четырех спицах вместо двух и посадка глициний прямо под соседский забор, в отместку за то, что этим забором у нее отжали полметра земли. Что она говорила про горшок? Может, там есть объяснение, куда бежать на поиски?

Я с сомнением оглядела контейнер с петуниями. Если это горшок, то я танцующий пони! Но других претендентов на роль тайника не было. Сунув смартфон в карман, я с кряхтением отодвинула мечту садовода: за ящиком лежал замотанный в целлофан бумажный конверт и ключ.

Ура! Схватив добычу, я бросилась отпирать дверь, торопливо подцепила ручку чемодана и заволокла через порог.

Почему у бабули не все как у людей? Чтобы попасть во двор перед ее домом, нужно было обязательно пройти через магазин. Просочиться другим путем не вышло бы даже у ужа. Соседские заборы держали стены магазинчика в крепких объятиях. А ба отказывалась судиться, хоть мама и настаивала. Бабуля упорно вела подрывную деятельность корнями глициний. Они разбирали кирпичную кладку лучше постановления суда о сносе.

Я закрыла дверь ногой, повернула ключ в замке и под скрип половиц дощатого пола понеслась между заставленными сувенирами полками вглубь магазина. Добравшись до середины, выпустила ручку чемодана, уронила рюкзак на пол и с наслаждением подставила вспотевшее лицо под прохладные струи кондиционера.

О, да!

В темном, после солнечной улицы, торговом зале пахло лавандой, кофе, свечным воском и розовым маслом.

Под ногами громко фыркнуло, щиколоток коснулось что-то пушистое. Подпрыгнув на месте от неожиданности, я улыбнулась белому худому коту:

— Привет, Кини!

Подняв тонкий хвост, бабушкин любимец продолжал требовательно тереться о мои ноги. В полумраке магазинчика его шерсть казалась светящейся. Слегка рыжеватые лапки, будто позолоченные, а вечно взъерошенный хохол между ушами напоминал аккуратные рожки.

Не зря ба назвала его в честь духа из дагестанских мифов — вылитый кини. Добрый дух, хранитель рода и очага. С той разницей, что характер у нашего кини отнюдь не белый и пушистый.

— Не знаешь, с чего вдруг твою хозяйку на байдарки потянуло? — Присев, я почесала кота за ухом, затянула ошейник, сплетенный из разноцветных полосок ткани, достала из кармана конверт и размотала целлофан.

Вытряхнула на ладонь листок в клетку, исписанный круглым почерком бабули, и маленькую железную подкову на шнурке.

Опять ба пытается приобщить меня к своим сказкам! Это мы уже проходили.

Я сунула подкову в карман и развернула лист, придерживая конверт пальцами:

«Привет, Дашунь!

Прости, что не предупредила, но сил моих женских больше нет смотреть на это море! В конце концов, имею право на первый за сорок лет отпуск. Люська меня уже лет десять к себе в гости зовет, пора навестить старую подругу. Они с дочкой и внуками собрались сплавиться по реке, решила махнуть с ними, пока есть чем махать. Она говорит, в Сибири сейчас красота: речка, лес, тишина, и никакого моря, жары и отдыхающих!»

Далеко же унесло ба!

«…Тебе будет полезно пожить одной. Ты ведь даже в вуз поступила через дорогу от дома!».

Неправда, не через дорогу, а через здоровенное транспортное кольцо!

«…О чем ты думала, когда выбирала математический?».

О том, что цифры — это хорошо, они мне нравятся, я их люблю, мне комфортно с ними жить. А потом весь первый год учебы на матфаке я некомфортно, но старательно высчитывала, как бы не вылететь, получив пинок от толпы цифр и формул.

«…Я закрыла магазин до возвращения. Оставшиеся заказы в ящике стола у кассы. Если придут постоянные клиенты с новыми заказами, оставь сообщение. Связь никудышная, как появится, перезвоню. А если кто-то из них совсем уж настойчивый будет, выбери что-нибудь сама. Ты справишься!»

Я покосилась на заставленные всякой всячиной полки. Что у нее там за клиенты такие? Сувенирные маньяки? Или она про заказчиков ее «потусторонних» услуг? Эх, подорву я ей ясновидческую репутацию!

«…Подкову повесь на шею, не на рюкзак, и не кидай в сумку. Носи. Хоть ты и не веришь в мои сказки, вещь рабочая, поможет».

Я смахнула с руки комара. Поможет, если к ней фумигатор прицепить. Комаров тут тьма тьмущая, любого Дракулу заживо загрызут! И плевать они хотели на море в десяти шагах от бабулиного дома!

«…Деньги в спальне, в сейфе, код ты помнишь. Корм Кини на кухне, на нижней полке тумбы справа от окна у двери. Я его накормила! Рядом моя тетрадь с инструкциями».

— С каких пор к тебе нужны инструкции? — насмешливо спросила я у умывающегося Кини. — У тебя появились какие-то другие функции, кроме пожрать, поспать и поорать?

Кот громко зевнул, потянулся худым длинным телом, голодным взглядом покосился на дальний угол зала, где за стеллажом была миска.

— Не-а! — я отрицательно покачала головой. — Не прокатит.

Этому обжоре хоть мешок корма скорми, все равно выглядит, словно сто лет не кормили, и опять просит есть. Просто мечта диетолога, а не кот!

Кини обиженно мяукнул, запрыгнул на полку.

— А ну, стой!

Котяра ловко заскользил мимо кружек, помахивая хвостом.

— На диету посажу!

Кини втиснулся между статуэтками, уставился на меня, многозначительно дотронулся лапой до фарфорового слоника.

— Только попробуй!

Статуэтка полетела вниз, кот нырнул за стеллаж, я кинулась за слоником. Фарфоровые осколки брызнули по полу.

— Хвост побрею! — пробурчала я.

Кини издевательски мяукнул.

Начало самостоятельной жизни удалось!

Покосившись на осколки, я решила сначала дочитать послание бабули. Вдруг там к уборке разбитых сувениров тоже инструкции прилагаются?

«…Ключ от теплицы лежит рядом с кормом. Посмотри инструкции в тетради, заглядывай в теплицу раз в три дня. Не забывай поливать папоротник!».

Ого! Меня пускают в знаменитую бабулину теплицу?

В комнату за магазином она вообще никого не пускала. Боялась нарушить микроклимат для своих цветов. Судя по сплошным зарослям, закрывающим стекла окон изнутри, боялась зря.

«…Не забывай насыпать Кини муки в блюдце! Оно стоит в магазине! В углу за кассой! Мука на полке рядом с заказами. Целую, ба».

Ну да, коты без блюдца с мукой жить не могут. Опять сказочные трюки бабули. Задабриваем хвостатого «духа» подношением, будто ему мало корма!

Запихнув письмо в конверт, я затолкала его в карман и, присев, начала собирать осколки слоника.

Скрип половиц заставил удивленно поднять голову.

— А где тетя Зина? — На меня из-под козырька бейсболки хмуро смотрел темноволосый загорелый парень в клетчатой рубашке, надетой поверх футболки.

— Я за нее, — я вытянула шею, озадаченно покосилась на торчащий в замке ключ.

Как он попал внутрь? Дверь заперта. Я точно повернула ключ в замке. Вряд ли у ба появился еще один вход в магазин! Наверное, ключ провернулся.

— Замени. — Неожиданный клиент вытащил из кармана рваных джинсов разбитую пополам глиняную фигурку быка. — Она лопнула.

— А перед этим спрыгнула на пол и решила размножиться делением? — Я встала, сложила осколки слоника на ближайшую полку.

— Она сама раскололась, — сузил ярко-зеленые глаза парень.

Лицо, кстати, у него было просто невероятно неправильным. Как студентка-математик, выжившая после первого года обучения, я оценила потрясающую асимметрию. Тонкий нос с горбинкой, широкий рот и выдающиеся скулы лишь сильнее подчеркивали различие между правой и левой стороной. Но смотрелось… интересно.

— У меня чек есть и гарантия, — он пригладил торчащие из-под бейсболки волосы, уши у него оказались забавные, почти без мочек.

— Гарантия не распространяется на механические повреждения, — отчеканила я, то, что выучила еще в детстве, пока гостила у бабули.

— Не заменишь? — раздраженно процедил он.

Я отрицательно покачала головой.

— Тогда дай новый.

О как!

— Прямо вот так взять и дать? — спросила я, скрещивая руки на груди.

Он пожал плечами.

— Не вижу тут вывески «Аттракцион невероятной щедрости»! — Я показала на дверь.

— Я ахын, — буркнул он.

— Сочувствую! — Я подтолкнула его к двери, он был на голову выше, крупнее, но в метро и дачника вместе с горой ящиков с рассадой сдвинешь, чтобы не проехать свою станцию, не то, что этого поклонника фольклора. — Извини, но то, что твои родители назвали тебя в честь покровителя крупного рогатого скота, ничего не меняет! Обмена не будет. И вообще, магазин закрыт! Ба в отпуске, я тоже.

— При чем тут имя? — озадаченно нахмурился он. — Я Артем. Ахын — это то, кем я являюсь.

А-а-а, вот оно что! Похоже, он один из клиентов бабули с потусторонними проблемами. Странные прозвища, вера, что ты почитаемый скотоводами дух, которому срочно нужна безделушка из магазина сувениров для маскировки. Лучше бы к доктору сходил, «дух»!

— Где копыта потерял, ахын? — В легендах именно по ним адыги и определяли, что перед ними не человек.

На могучего страшного дядьку с копытами и железным посохом Артем был похож меньше всего.

— Они у меня не постоянно, — фыркнул недоахын.

— А, ну да. — Я еще немного подтолкнула его к выходу. — Когда магию используешь, сразу копытным становишься?

Без магии он тоже тот еще баран!

— Силу, — поправил Артем.

— Точно!

Баран-ахын уперся, прочно и хорошо.

Я сердито уставилась на него:

— Дверь там. Сам уйдешь или полицию вызвать?

— Тебя ничего не смущает? — Артем помахал пальцами у своего лица, показывая то на одну, то на другую часть.

Он про асимметрию?

— Бывает, — пожала я плечами. — У меня глаза разные, ничего, живу.

— То есть тебя вообще ничего не смущает? — зло усмехнулся Артем.

— Кроме того, что ты считаешь себя покровителем скота?

Он кивнул.

— Смущает, — согласилась я. — То, что ты не понимаешь русского языка, а перцовый баллончик в чемодане.

Шумно вздохнув, Артем сунул разбитого бычка в карман джинсов, развернул бейсболку козырьком назад и наклонился ко мне так, что мы чуть не стукнулись носами.

— Ну? — Зрачки в его глазах стояли вертикальными щелочками.

— Ничего так. В Псыхэ опять решили «Опен-эйр фэнтези гоу фест» провести? — Прошлый фестиваль я пропустила из-за поступления, потом завистливо разглядывала фото подруг, прикативших сюда за сотни километров. — Отличные линзы и цвет приятный. Скинешь ссылку, где брал?

Артем обреченно посмотрел на меня. Прямо ощутила себя злобной железной старухой, отбирающей у путников добро на горных дорогах.

— Ладно, Артем, — сдалась я. — Нужна статуэтка — купи.

Может, он так быстрее уйдет? А то мысль о баллончике в чемодане становится все привлекательнее. Купит. Продам. Плевать, что не знаю, куда бабуля дела ключи от кассы. Потом найду.

— Какую? — Артем мрачно покосился на забитые стеллажи.

— Да хоть эту! — Я выцепила с ближайшей полки керамического дельфина.

— Точно его? — Он с сомнением изучал мое подношение.

— На все сто! — Рублей, на ценнике.

— Ну, смотри. — Артем достал портмоне, высыпал на ладонь железные десятки, отсчитал. — Точно сработает?

— Ага! — Я забрала деньги, сунула ему статуэтку, дотолкала ахына до порога и потянула за ручку.

Дверь не поддалась. Все-таки заперто.

— А как ты вошел, Гудини? — Я повернула ключ.

— Как обычно. — Артем открыл дверь и вышел на улицу.

То есть дверь я все же не закрыла, ключ провернулся впустую, он открыл ее и запер потом. А я и не заметила!

Вытащив ключ из замка, я подергала ручку. Теперь точно закрыто.

За кассой в конце зала задребезжало, следом раздалось возмущенное мяуканье.

— Кини! Зараза!

Что он опять там крушит? Я бросилась спасать бабушкино имущество от загребущих лап кота, по пути подцепила чемодан и рюкзак.

В углу за кассой, между стеллажом и дверью, Кини с задумчивой мордой топтал передними лапами большую керамическую тарелку. Вокруг кота клубилось облако муки.

Хорошо его бабуля приучила. Полное соответствие легенде о кини-духе.

Ему хозяева ставили миски с мукой в качестве подношений и проверки: есть ли в доме добрый дух. В сказках он мог становиться невидимкой, и увидеть его или хотя бы отпечатки его лап, считалось к счастью.

Будь Кини настоящим кини, меня бы завалило счастьем по самую макушку!

Кот снова возмущенно заорал, заплясал на пустой тарелке. Орать он мог долго и со вкусом. Оперные певцы нервно грызли ноты в уголке, когда слышали. Моя психика была к такому не готова.

Положив рюкзак на чемодан, я залезла в стол под кассой. Между свертками с именами заказчиков и прикрепленными степлером чеками, стояла пухлая пачка муки в пакете.

— Держи, — я от всей души насыпала муки в тарелку.

Кот радостно заурчал, почти целиком скрылся в белом облаке, лишь худой и тонкий хвост ликующе торчал наружу.

— Может тебе воды подлить, тесто замесишь? — хмыкнула я, возвращая муку на полку.

Кини фыркнул, явно не одобряя применение котов в кулинарии.

Сев на пол, я потянулась к сверткам с заказами. Кто у нас тут?

— А. И. Жемчугова, урма? — прочла я.

Да-а-а, клиентура у ба, конечно, блеск! Урма — фея цыган, живущая в горах. Ну а что? Горы есть, почему бы не представить себя феей?

Кто тут еще? Вытащив второй сверток, я подавилась смешком:

— А. Адамиди. Сирена. Не брать плату песнями, усыпит на первой и улетит? Позвонить и оставить заказ во дворе на качелях, после перевода. Если попытается спеть в отместку, соседям полезно поспать.

Номер у девы-птицы, обладающей волшебным голосом, был просто замечательный: тройки и единицы. Даже запоминать не надо.

А тут кто? Я вынула еще один сверток:

— Руслан Гаршин? Выдать ровно в четырнадцать четырнадцать четырнадцатого числа. Не раньше! Шурале?

А Артем просто одуванчик по сравнению с остальными! Шурале — татарский лесной дух, лохматый, с рогом во лбу, длинными пальцами и хвостом. Развлекается тем, что заманивает людей в чащу.

А я-то думала, чего в наших лесах туристы теряются? А тут целый шурале живет! Сколько ба с него взяла за поддержание легенды? Я заглянула в чек. Что бы ни было внутри, бабуля оценила это как новый планшет.

Уф, жарко!

Кондиционер не доставал за стол, а переползать дальше было лень. Я затолкала свертки на полку, сняла худи. Зацепилась за очки, бросила их на стол рядом с кассой, поправила сбившуюся футболку. Сложив худи на рюкзак, недовольно покосилась на упавшие на лицо пряди, сняла резинку, распустила волосы, с наслаждением помассировала голову кончиками пальцев. Как же хорошо!

Кини требовательно замяукал, хвост задергался, из облака муки выглянула недовольная морда.

— Что? Еще? — рассмеялась я, надевая резинку вместо браслета.

Кот согласно зафыркал. Хвост дернулся, морда стала хитрой. На голове, между ушами, вспыхнули и исчезли золотые рожки.

Я закрыла один глаз, второй, открыла. Рожки пропали. Кажется, я все-таки перегрелась на солнце… Потерла пальцами веки, пока перед глазами не замелькали черные пятна. А когда они пропали, Кини тоже исчез!

Облако муки клубилось и довольно мурлыкало. А самого кота не было! Словно он взял и стал невидимкой. Как в легенде.

Я провела ладонью по лицу, ощупала мокрый лоб. Моргнула. Кини плясал в муке. И никуда не исчезал.

Точно перегрев! Придется отложить поход к морю на завтра. Сегодня только тенек, прохлада и вода со льдом внутрь и на голову, чтобы не казалось то, чего нет.

Положив сверток на полку, я встала.

— Эй, повар-любитель, заканчивай с процедурами, пошли в дом! — позвала я кота и, придерживая рюкзак и худи, потащила чемодан к двери, ведущей из зала.

Под радостный вой Кини, путающегося под ногами, прошла по коридору мимо склада, входа в бабулину теплицу и двери в мастерскую, где можно было найти почти все: от бус и бисера до глины для лепки и ивовых прутьев для корзин. Открыла дверь, ведущую наружу, споткнулась о кота и вывалилась на крыльцо, увитое виноградом.

Тенистый сад встретил меня тихим шелестом листьев, скрипом старых качелей и жужжанием пчел.

Я улыбнулась ему как старому другу, — я скучала! — ввела код на панели дверного замка, стащила вещи по ступенькам и поволокла по мощеной плиткой дорожке.

Домик с белеными известью стенами, камышовой крышей и синими ставнями, прячущийся в глубине сада, был яблоком раздора нашей семьи. Папа, которому ежегодно приходилось выискивать камыш, глину, конский навоз и известь для его ремонта, мечтал, чтобы он провалился. И па, наконец, мог построить на его месте коттедж в стиле минимализм. Мама, которая выросла тут, улыбалась и подшучивала, что эта хата пережила две войны, переживет и одного недовольного архитектора в лице папули. Бабуля довольно чинила семейное гнездо, которое, по ее заверениям, стояло здесь лет двести не меньше.

А я просто любила этот старый домик со скрипучими полами, маленькими комнатами, раскиданными по бокам длинного коридора, куда ты попадал из узких сеней.

Добравшись до крыльца, выкрашенного под цвет ставень в синий цвет, я отпустила ручку чемодана и обняла столб, подпирающий козырек.

— Привет-привет!

Шершавая краска под щекой пахла смолой и теплой пылью, ветерок шевелил волосы. Из-за угла дома выглядывал бок огромной пузатой бочки с деревянной крышкой. Вообще, бочкам не положено иметь крышки, но ба заказала ее специально. Тяжелая, с выступающей ручкой, она защищала собранную дождевую воду от незваных гостей вроде комаров и лягушек.

Ну или внучек. В детстве меня так и тянуло там покупаться.

— Берегиня! — громко окликнул меня звонкий женский голос.

Оторвавшись от столба, я закрутила головой. Но, кроме намывающего лапу Кини, рядом никого не было. Так, хватит ностальгии, пора заняться солнечным ударом, пока он не отправил меня в сказочные дали окончательно!

Нашарив за притолокой ключ, я открыла скрипучую дверь, шагнула в прохладу сеней. Отволокла вещи в свою детскую спальню. Скинув пыльную мокрую одежду и кеды, отыскала в чемодане белую майку с цифрой два (да, я перешла на второй курс!) и джинсовые шорты и торопливо пошла по коридору в ванную.

Переделанная из кладовки, она напоминала грузовой лифт, куда запихнули ванну, раковину, унитаз и кучу шкафчиков. Вытащив из одного полотенце, я приняла холодный душ. Прощай, перегрев! Оделась и, шлепая босыми ногами по прохладным доскам пола, заглянула на кухню, напилась ледяной воды из холодильника и вернулась к себе.

Раскинув руки, я хлопнулась на кровать с железными спинками. Хмыкнула, глядя на ковер на стене.

Любовь бабули к ретростилю отлично уживалась с ее страстью к современным удобствам. Ортопедический матрас отлично лег на железную сетку кровати. Русская печь соседствовала с кухонным комбайном, морозильной камерой и плазменным телевизором. Вай-фай ловил даже на чердаке. Хотя живущие там воробьи это вряд ли оценили. А вот домовой, который, по словам ба, естественно, у нас был, был очень доволен наличием связи. С чего он выходил в сеть, история умалчивала.

— Берегиня! — настойчиво позвал все тот же женский голос.

Сев на кровати, я покосилась на закрытые тонким тюлем окна. Пранк: разведи внучку ясновидящей? Назови хранительницей мест из русских сказок и радуйся? Кто там такой умный? Местный блогер прочел сборник легенд для чайников? Или школьники решили отметить каникулы разводом приезжей? Судя по голосу призывательница вряд ли старше меня.

— Берегиня! — позвала она громче и настойчивее.

— Нет тут такой! Только что закончились! — Я дотянулась до валяющейся на полу одежды, вытащила из кармана джинсов подкову.

Бабушка написала «рабочая вещь». А если этой вещью запустить в шутницу, сработает? Вряд ли, слишком легкая.

Покрутив подарок бабули в пальцах, я намотала шнурок на запястье и завязала концы. Ничего так смотрится.

— Берегиня? — осторожно, без былой уверенности, спросила призывательница.

— Вы не туда попали! Ни берегинь, ни домовых, ни русалок, ни ахынов здесь нет!

— Как нет? Ты же отвечаешь!

— Уже нет. Неправильно набран номер! — Я упала на подушку, достала из рюкзака смартфон, кликнула на иконку планировщика.

«Приехать» — «Выполнено».

«Сходить на море и остаться там на весь день» — «Перенести на завтра».

«Добавить» — «Сходить в теплицу ба»

Закрыв планировщик, я нажала на вызов, дождалась лучащегося оптимизмом голосового ящика бабули и, после гудка, глядя на люстру с хрустальными подвесками, сказала:

— Привет, ба! Я дома. Записку нашла. Приходил Артем. Слушай, у тебя все клиенты требуют бесплатную замену, если разбивают сувенир? Или он один такой одаренный?

Кини длинной тенью скользнул через комнату, запрыгнул на подоконник, поскреб раму. Зашипел, глядя вниз. Иногда этот кот вел себя как настоящая сторожевая собака.

Призывательница под самое окно подлезла, что ли? Вот это воля к победе!

— Эй? Берегиня! Ты чего молчишь? Ты должна отвечать мне! — сердито произнесла она. — Ты же берегиня!

А вот это уже наглость!

— Не вышло развести, решила доконать претензиями? — Я бросила смартфон на лоскутное одеяло.

— Какими претензиями? — искренне удивилась призывательница.

— Своими.

— Это не претензии, это твой долг!

— Не помню, когда это я тебе расписку писала?

— Ты же отвечаешь!

Ах, так?

— Сейчас я тебе его отдам и заодно устрою топовое видео. — Я скатилась с кровати, схватила вазу с тумбочки.

Отличная ваза! Тяжелая, увесистая. Самое то, чтобы напугать наглую школьницу. Эх, как замахнусь, сразу обратно через забор к соседям перескочит!

Босая нога поехала по гладкому полу, под мяуканье Кини я свалилась за кровать.

И с размаха бултыхнулась в пахнущую тиной воду.

Глава 2

Глава 2. Три девицы под водой

Инстинктивно взмахнув руками, я уперлась коленями в илистое дно и села. С одной стороны покачивался на ветру камыш, с другой, на сверкающей поверхности пруда, — листья и белые цветы кувшинок.

— Человек! — громко заорала зеленая лягушка, спрыгивая с листа в воду. — Прячьтесь!

— Гых! Гых! — старческим голосом проскрипело за камышом, словно кто-то решил покричать в колодец.

Тепловой удар нанес ответный удар? Похоже, на то. Я поднялась на ноги, выловила плавающую рядом вазу. Отогнала от лица блестящую стрекозу, покосилась на всплескивающую на чистой воде посреди пруда рыбу. Мы с папой ездили один раз на похожий… Какой-то слишком детальный у меня удар.

В воздухе звенела мошка, по воде скользили тонконогие плавунцы. В зарослях крякала утка, тянуло тиной и едва заметно кувшинками. Босым ногам было зябко, илистое дно обволакивало ступни, обломанные стебли камыша кололись. Пахло жареной рыбой и свежим хлебом.

— Чего разорались? Не мешайте, я берегиню вызываю… — пробурчал знакомый голос, и из зарослей камыша высунулась девушка с ярко-зелеными волосами, одетая в белый льняной сарафан.

Все бы ничего, но тепловой удар наделил призывательницу перепонками между пальцами на руках. Ясно, меня заклинило на фестивале!

— Человек! — истерично завопила лягушка, поперхнулась и несколько раз раскатисто квакнула.

Зеленоволосая придирчиво меня оглядела, расплылась в довольной улыбке:

— Это не человек! Это берегиня!

Вот так живешь-живешь, а потом тебя за человека не считают! Все, пора завязываться с этим сказочным переполохом.

Закрыв глаза, я попыталась вызвать чувство падения, которое обычно сопровождает пробуждение или выход из обморока. В последних у меня был небольшой опыт: пару раз в детстве перегревалась на пляже. Но ничего, я старательная.

— Чего это она? — тихо квакнула лягушка.

— Не знаю. Эй, берегиня? — настороженно спросила, предположительно, болотница.

Топи нет, зато есть кувшинки и илистый берег, сюда ее вполне могло поселить мое воображение.

— Смотри, качается… — удивленно протянула квакуха.

— А ты попробуй удержать равновесие, стоя у топкого берега! — сердито пробормотала я.

— Спасибо, я старалась, — ответила все-таки болотница.

Только она могла принять мои слова за комплимент.

— Старалась она! Весь берег мне илом затянула! — огрызнулась лягушка.

Русалка? Нет. Водяница. То же самое, только может становиться лягушкой.

— У тебя еще много чистой воды! — не согласилась болотница. — А кувшинки туристам нравятся! — И удивленно добавила: — Смотри, она сейчас навернется. Это так и надо?

Не надо. С чего это вдруг я навернусь? Нога заскользила по илу. Расставив локти в стороны, я удержала равновесие и плотнее закрыла глаза:

— Сейчас я окажусь дома!

— Не окажешься, пока нам не поможешь, — уверенно заявила водяница.

Тепловой удар с претензиями? Бывает. Может, меня быстрее отпустит, если я их выслушаю?

— Ну и что вам надо? — открыв один глаз, я покосилась на болотницу и лягушку, вылезшую на лист кувшинки.

— Исправить! — Болотница развела перепончатыми руками, обводя пруд.

— Очистка прудов — это не ко мне, — с сожалением улыбнулась я.

Все? Я закрыла глаза.

— Какая еще очистка? У нас тут все четко! Она берег заболачивает, чтобы было, где любителям забродов походить и кувшинки женщинам выросли, я дальше чищу. У нас разная рыбалка! С берега, с мостков, на чистой воде, — возмутилась лягушка. — Ты нам защиту верни! У нас клиенты серьезные люди, а она с зелеными волосами и перепонками! А я совсем показаться не могу! Мы так всех клиентов растеряем! У нас там рыба зажарилась и хлеб испекся, а их никто не берет! Все на ее перепонки смотрят!

— Ну и что такого? Зеленые волосы сейчас у каждого второго школьника или студента. Я пару месяцев тоже с зелеными ходила. Перепонки? Фестиваль, готовишься. Тебе показываться не обязательно. Ты издалека ей помогай, квакай, а не говори, и будет все окей, — пробурчала я: какой прилипчивый тепловой удар!

— Ему тоже квакать? — ехидно спросила болотница.

— Кому? — я открыла глаза.

Рядом с зеленоволосой из камыша торчал нос деревянной лодки, на нем сидел грустный дед в соломенной шляпе, косоворотке и штанах-галифе. Дед был бледный, худой и прозрачный.

— Гых! — произнес он, показывая мне ведро.

Колодечник (хранитель колодца, не колоды, как я думала в детстве) печально вздохнул.

— Да, это на фестиваль не спишешь. — Я сунула вазу под мышку.

— А мне тогда что делать? Просто интересно, — сердито спросила худощавая девушка, одетая, как казачка в этнодеревне, перебираясь на нос лодки к колодечнику.

Откинув с груди нереально длинные толстые черные косы, достающие до пяток, она прищурила ярко-желтые глаза. Ни бровей, ни ресниц. Нос крючком, странной формы, точно корень.

— Эй, берегиня, так что мне делать? Тоже все на фестиваль списать? Дорогие клиенты, у меня не было времени смыть грим, так что у вас есть уникальная возможность посмотреть на меня? — язвительно предложила она, подол юбки шевельнулся, наружу выскользнул длинный коровий хвост.

— Надеть шляпу пасечника, с сеткой. И хвостом не махать, — выдала я первое, что пришло в голову, разглядывая незнакомку.

Руки у нее были длинные, плечи торчали острыми углами, пальцы — тонкие веточки.

— Кикимора, не болотная, летняя. Та, что в домах и постройках живет, — пробормотала я, с трудом определив «национальность» нового персонажа моего теплового удара.

— И как нам твой экскурс в бестиарий поможет? — раздраженно прищурилась кикимора, хвост окончательно выполз из-под юбки и метался вокруг ее ног.

Никак. Видимо, просто так мое воображение меня обратно не отпустит. Ладно:

— Показывайте, что вам здесь надо исправлять?

— А тебе больше ничего не нужно? — квакнула лягушка. — Для работы?

— Нет, все со мной, — я потрясла вазой.

— Тогда поплыли! — Квакуха дрыгнула лапами и направилась к центру водоема.

— А на лодке нельзя? — я покосилась на колодечника.

Он сидел с невозмутимым видом, доставать весла не спешил. Кикимора, подобрав юбку, так что стали видны вполне современные шорты, пыталась спрятать хвост. Болотница, вообще, будто обо мне забыла, изучала цветы кувшинок, придирчиво и внимательно, словно сверяя с мысленным каталогом, мимоходом поправляла листья. Прямо дизайнер берегов.

— Эй, болотница, — я скопировала ее тон. — Лодку можно взять?

Это мое воображение и мои удобства.

— Она не для плавания, декоративная, чтобы можно было с берега до воды по ней дойти и посидеть, как по мостику, — пожала она плечами.

— Но он же на ней как-то доплыл? — я показала на колодечника.

— Он не плыл, просто я камыши заставила раздвинуться, — насмешливо сообщила кикимора.

О как! Хорошо.

— А где тогда недекоративные лодки? У вас же рыбаки на чистой воде рыбачат не вплавь? Или у вас тут подводная охота в пресной воде?

— Бывает, но редко, — невозмутимо отозвалась болотница. — А лодки на другой стороне пруда. Но ты же торопишься?

Ну да. Чем скорее я покончу с этой мифической рыбалкой, тем лучше.

Вздохнув, я, придерживая вазу, побрела к замершей на середине пруда лягушке. Вода поднималась все выше, и вскоре я уже плыла, загребая одной рукой.

Добравшись до пучеглазой проводницы, я огляделась:

— Что тут исправлять?

— Внизу! — квакнула она, и рыбкой ушла на дно.

Я, вообще-то, хотела в море поплавать и понырять, а не в этой зеленой луже! Но тепловой удар выдал именно ее, попробуем насладиться моментом. И, наконец, свалим отсюда. Честно, я даже скорую вызову, когда очнусь!

Набрав побольше воздуха, я прижала к себе вазу и нырнула.

В пронизанном косыми лучами солнца зеленом «космосе» темнели коряги, опутанные водорослями. Зеленые хвосты тянулись вверх, точно волосы русалки. Лягушка, подергиваясь, подплыла к скрытому среди них пятачку.

На дне, точно по кругу, были выставлены керамические кувшины и парочка глиняных ваз, похожих на мою. Их вполне можно было принять за дары археологии, вымытые водой из дна.

«Не брать! Не поднимать, не сдвигать. Собственность «Большой рыбы»», — гласила табличка рядом.

Забавно. Папа говорил о прудах этой «Рыбы», даже ездил туда. Тепловой удар помнит все! Посуду он по дну тоже не для красоты расставил.

В сказках бабули обереги делились на две категории. Одиночные — чтобы спрятать внешность конкретного индивида нечеловеческой национальности. И круги: несколько, связанных вместе. Они не давали видеть внешность всех нелюдей, живущих в определенном месте. Похоже, здесь круг закрывал пруд с прилегающими территориями.

Но, судя по панике местных обитателей, что-то пошло не так.

— Эй?! — сердито выдала лягушка.

Перекувыркнувшись через голову, она закрутилась в водоросли. Прежде чем я успела сделать удивленный жест, квакуха превратилась в миловидную девушку с ушами-плавниками и чешуйчатыми ногами.

Теперь понятно, почему она в облике лягушки прыгала. Такой грим без компьютерной графики не сделаешь! Платье из водорослей, впрочем, тоже будет проблематично создать из подручных средств.

Водяница настойчиво показывала на одну из ваз. Присмотревшись, я заметила тонкую паутину трещин с дыркой в центре, словно по ней стукнули чем-то тяжелым.

Вынырнув, я спросила у высунувшей голову водяницы:

— Сама лопнула?

— Да, сама! — Она уверенно закивала.

Отлично, даешь ремикс истории ахына!

— И ваши подводные рыбаки ее не били?

— Нет! За ними мои лягушки следили, — заверила водяница, подцепила проплывающую мимо лягушку за лапу, почесала ей спинку.

— Ну? Чего застряли? — к нам подгребла болотница.

За ней, радостно звеня, прилетело облако комаров, ей явно не требовался фумигатор: насекомые окружали болотницу узорчатым ореолом, словно самую большую мошку. Царицу мошек. Или болот.

— Ты же принесла новую? Просто замени! — она раздраженно покосилась на мою вазу. — Теперь понятно, почему ты вторая берегиня! Это у вас теперь так всех нумеруют? Первая постоянная, вторая на время?

Чего? А, она о цифре на моей футболке! Да ради всех мошек, отдам я вам эту вазу. Все равно в реальности она торчит на тумбочке или валяется вместе со мной.

— Когда тетя Зина вернется? — крикнула с лодки у берега кикимора, колодечник вопросительно ухнул.

— Через месяц! — радостно сообщила я.

— У-у-у, — обреченно протянула она.

Водяница булькнула, опустив голову в воду. Болотница закрыла лицо облачком комаров, очень напомнило жест «рука-лицо».

— Да ладно, не все так плохо! — Я вон на полу валяюсь, а в моей голове три девицы под водой, одна на лодке и дедок с ведром. — Еще секунда, и вы меня больше не увидите!

Набрав побольше воздуха, я нырнула. Добравшись до круга посуды на дне, отодвинула разбитую вазу, поставила свою. На секунду мне показалось, что между кувшинами протянулась зеленая нить. Протянулась и, задрожав, заколыхалась оборванным кончиком рядом с моей вазой.

Моргнув, я отогнала от лица клубок нитчатых водорослей. Нечего мне тут перспективу искажать!

Ваза стояла хорошо, красиво, ровно на том месте, где была ее предшественница. Бабуля говорила, что новому предмету требуется немного времени, чтобы привязаться к остальным. Значит, моя работа тут закончена. Пора домой, лечить больную головушку!

Из взмученного ила рядом с вазой торчал белый уголок. Это еще что?

Я вытащила размокшую афишу «Опен-эйр фэнтези гоу феста». Под названием фестиваля виднелась русифицированная надпись: ‟ «Фантазия вперед!» тематический фестиваль„. Всплыв на поверхность, я протянула болотнице лист с Дракулой в обнимку с феей.

— Опять промоутеры натащили! — раздраженно пробурчала та, сжимая его в перепончатых пальцах.

— Я все! — довольно сообщила я. — Ваза на месте, ждите.

Подняла руки, собираясь смахнуть текущую по лицу воду, и провалилась на глубину.

Но вместо дна ноги коснулись прохладных досок. Ступни разъехались, и я села на пол у кровати в спальне. С меня сразу натекла лужа. Слишком много для пота.

— М-р-р? — донеслось задумчивое с кровати.

С мокрой подушки на меня смотрел Кини, на одеяле бодро подпрыгивали в луже, темной от ила, два карпа. Рядом валялось перевернутое ведро. Судя по траектории падения, стояло оно на тумбочке.

Похоже, кто-то разжился рыбой, зачерпнул воды вместе с частью дна, а потом решил порадовать меня уловом, водрузил его на тумбочку, забрав бабулину вазу. Конечно же, особо сознательный кот не мог пройти мимо и уронил ведро, устроив моему обмороку подводные приключения!

Откуда рыба? Папа приехал? С чего бы вдруг? Нет, у него проект не закончен. Значит, бабуле опять заплатили натурой за ее ясновидческие услуги!

Подцепив ведро, я сгребла в него рыбу и кинулась на кухню.

На кухне жарко полыхала русская печь, с заслонкой возился невысокий румяный дед в расшитой рубахе, широких штанах и лаптях.

— А где ба? — Я затормозила у двери.

Карпы дружно грохнули хвостами о ведро.

— В отпуске, знамо, — улыбнулся в окладистую бороду дед. — А ты уже выбрала, кого жарить будем? — он показал на ведро.

— А вы повар?

Дедулька согласно кивнул:

— Ага, повар, и вообще по дому. А то куда ж тут тебя с ним оставлять? — Он попытался почесать Кини, просочившегося на кухню, за ухом, тот независимо зашипел. — Да ладно тебе, я на твою миску с мукой не претендую! Мне молока достаточно!

Бабуля могла бы и написать, что кого-то наняла… Стоп. Молока?

— А вы кто? — Я с подозрением оглядела деда.

— Дед Тихон я.

— Домовой?

— Он самый, — радостно подтвердил он, — на чердаке живу.

Ну, бабуля! Это уже перебор! Я сунула ведро в раковину, включила воду и выскочила из кухни.

— Дашенька, а какого жарить-то будем? Того, что побольше, или с белым пузом? — озадаченно спросил дед, представляющий себя хранителем дома.

— Картошку! — ответила я.

— А карпы?

— Я на диете.

Влетев в спальню, я набрала номер ба. Голосовая почта вещала все с тем же раздражающим оптимизмом.

— Ба, это слишком! Мало мне твоих клиентов с приветом, ты еще помощника по дому такого же наняла? Знаешь, что? Я выезжаю в гостиницу!

Подхватив с пола вещи, я затолкала их в рюкзак, натянула кеды и, присев на край мокрой кровати, залезла в поиск. Зло тыкая по экрану, я искала «свободные номера», но ни койки, ни коврика не находилось. Ближайшая бронь в комнате с очень хорошей дружной семьей из двенадцати человек была через три месяца! В октябре.

Против меня был самый страшный зверь из существующих! Сезон на побережье, где все включено: море, горы, лес, речка, лиман, пруды, фермы — и это я еще не сильно люблю ездить по окрестностям! — и еще куча всего, на что слетаются отдыхающие.

Набрав бабулю еще раз, я пробурчала:

— Так нечестно! Остаюсь дома. Но если твой домовой начнет хулиганить, устрою ему вынос на лопате для печи!

Именно так в древности переселяли домовых из одного дома в другой. Ну, или выселяли.

Закинув смартфон на тумбочку, я нашла в чемодане майку с взъерошенной черной кошкой и надписью «Лапочка» и синюю юбку-шорты. Переодевшись в сухое, занялась уборкой.

Я как раз заталкивала в стиральную машинку мокрое белье вместе со своей одеждой, когда с кухни вкусно потянуло пирожками. Может, дед и с приветом, но повар, похоже, он отменный. Запустив стиралку, я заглянула на кухню.

«Домовой» как раз ставил блюдо с пирожками на стол. Кини с подозрением следил за ним с подоконника.

— Конкурента чует, — добродушно усмехнулся дед.

Угу, кини, хранитель рода, дух очага. Домовой тоже отвечает за дом и прилегающую территорию. Так, достаточно. Пропускаем заскоки деда мимо ушей.

План на остаток дня: поесть, поискать в сети, как лечить перегрев. Скорая приедет не раньше утра, сезон не только в гостиницах. Последний пункт: выспаться после перелета. Последний-последний пункт: не обращать внимания на странности окружающих! Бабуля такой контингент подобрала, они с реальностью, как аксиомы из разных теорий, одна другой противоречит.

Из плана мне удалось выполнить лишь два с половиной пункта.

Домовой так сытно накормил меня, что я уснула со смартфоном в руках, прямо в кедах. Мне снилось голубое море, пустынный пляж и крики чаек. Раскинув руки, я приготовилась нырнуть в покрытые барашками пены волны.

— Эй, берегиня! — раздраженно позвал мужской голос. — Не работает твоя побрякушка. И, похоже, не только она.

— Что, опять? — открыв глаза, я села на кровати.

Спальню заливал лунный свет. Тюль колыхал ветерок. За приоткрытым окном поскрипывали цикады. На подоконнике умывался Кини. Увидев, что я проснулась, он радостно пронесся к кровати, сиганул мне на колени и начал тереться головой о руку.

— Не хочешь узнать, где я? — задумчиво протянул все тот же голос, он казался знакомым.

— В моей голове!

— Это вряд ли. Берегиня, ты мне нужна.

А мне нужен доктор! И моему глюку тоже.

— Берегиня, — повторил он.

Кровать покачнулась, я вцепилась в Кини. Кот с возмущенным воем выкрутился из моих рук. Кровать накренилась, точно лодка, и я свалилась в высокую траву.

Тепловой удар в этот раз был явно ни при чем!