Сказка продолжается!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. На земле ПРОЛОГ

Перс

Сегодня я ждал клиентку за дверью ее номера.

Доходы от деятельности рантье дают мне неплохие средства к существованию. Весьма неплохие! Но иногда ради спортивного интереса я беру интересные задания, дабы пощекотать нервы, оживить свою застоявшуюся жизнь и получить удовлетворение от удачного решения задачи.

Я уже общался с Амалией Рамсей, но попытки поговорить с ней по делу провалились едва начавшись: веселая вдова вместо ведения дел предпочитает только флирт и развлечения. Тогда я понял, что с ней можно договориться только через амурные отношения.

Но сегодня у меня не было настроения. С утра зарядил промозглый дождь, я проснулся с дико болящей головой и единственное, чего я сейчас желал, — технично выполнить задуманное и быстрее вернуться домой к креслу у теплого камина и чашке кофе с коньяком.

В успешном исходе этого дела я даже не сомневался.

И нет, конечно я не жигало, и подобным никогда не промышлял, просто мадам Рамсей своими выходками не оставила мне выбора.

Я решил, что именно так смогу вызвать у нее доверие и легко убедить в выгодном приобретении ценных бумаг. А так как я никогда не занимался подлостями и всегда помогал вложить средства честно и успешно, то никаких мук совести не испытывал и был уверен в своих предложениях.

Едва дама вошла, я нежно обнял ее, притянул ее к себе и принялся горячо целовать. Все происходило в полной темноте. Поцелуи и объятияисполнялись на должном профессиональном уровне.

Дама от неожиданного прикосновения вздрогнула, напряглась и неподвижно застыла в моих объятиях, внутренне отстранившись, словно наблюдая со стороны. И на удивление она до сих пор молчала.

Ну что же… бывает и так. Я нежно перебирал пальцами ее волосы, горячо целуя в губы. Но ниже руки пока не опускал. Пока. Мягко прошептав:

— Госпожа… вы само очарование! Я просто не могу устоять!.. — Главное, побольше нежности и ласки. Технично исполняя все необходимое, за все эти встречи я не испытывал к даме Рамсей ни физического влечения, ни даже простого интереса.

Я вновь нежно поцеловал ее в шею.

Итак, теперь ее рот свободен, и почему она до сих пор молчит? Где ее кокетливые расспросы, кто я и чего от нее хочу?! Почему она до сих пор ничего не сказала? Не попыталась вырваться?!

Опасался, что она проявит нетерпение, и я не успею довести ее до нужного состояния, когда она будет заинтересована в этом не меньше, чем я.

Однако дама Рамсей явно не испытывала желания вырваться из моих рук, и до сих пор не позволяла себе никакого движения.

Я не видел ее лица, но хорошо слышал ее нервное дыхание.

Значит, придется говорить ласковые слова, при этом вкладывать в них всю свою нежность… Я склонился к ее уху, но тут она, словно очнувшись, робко прижалась ко мне, обдав теплым дыханием.

Механически принялся ее страстно целовать. Стараясь, чтобы поцелуи становились все горячее… При этом ощущая ужасную, смертную тоску. Зачем я все это начал?

Дальше все произошло как во сне, вроде ничего необычного, просто теплый, сладковатый аромат, идущий от ее волос… Но мой поцелуй становился все жарче, и... я потерял над своими руками контроль.

Она не отвечала, но я чувствовал, что небольшое сопротивление дамы Рамсей становится все слабее, а мой поцелуй все яростнее.

Во мне вспыхнуло безудержное желание…

Она стала тихонько постанывать. Тогда я коснулся губами ее губ, давая себе команду остановиться. Но остановиться уже было невозможно, я словно пытался слиться с ней в поцелуе, забыв о задании, собственной профессиональной гордости и прочих достоинствах.

Не знаю, к чему бы это привело, если бы не послышались шаги и приглушенные голоса госпожи и служанки в коридоре.

Я остановился, дрожа от желания и задыхаясь. Кое-как оторвался от нее и еще несколько секунд пытался прийти в себя.

Люди за дверью приближались, а так в этой гостинице не было отдельных покоев для приема гостей, так что эти женщины могли направляться только сюда.

Я торопливо подхватил свою даму на руки и унес ее в гардеробную комнату. При моем прикосновении она испуганно вздрогнула, словно только что не было всех этих объятий и ласк.

Хлопнула входная дверь. В гардеробной, где мы замерли, все было отлично слышно.

Кто-то быстро вошел. Судя по легкому цоканью каблуков, одна из женщин.

Будучи еще в коридоре, она высоким голосом раздраженно спросила у служанки:

— Так что ты говорила? Ко мне заходила какая-то девушка? От кого? От семейства Шульц? И что им надо? Хотя нет, я знаю, что им надо. Им всем надо одно: денежная помощь… Как же мне надоели эти назойливые просители-досадители!

Удивленно выдохнул. Знакомый голос. Это и была нужная мне Амалия Рамсей — красивая, молодая вдова с большим состоянием и ветром в голове.

Опустил взгляд вниз. Тогда кто у меня в объятиях? Устроилась так уютно и правильно, что я даже на секунду не собирался выпускать ее из своих рук.

Такое у меня впервые.

Дверь хлопнула, раздраженная Амалия и ее служанка удалились.

Чертыхнувшись, я притянул ее к себе и поцеловал в шею…

Едва коснувшись ее, я вновь почувствовал вожделение. Вновь все казалось таким естественным, что вскоре я потерял самоконтроль, позабыв о задании, о госпоже Рамсей за тонкой дверью гардеробной. Когда же мой рот стал рефлекторно возвращаться к устам незнакомки, она очень тихо и очень робко прошептала:

— Опустите меня, прошу вас.

Я не могу тебя отпустить… не могу. Отчего-то теряю контроль над собой. Склонившись к лицу незнакомки, я тихо спросил:

— Как вас зовут? Кто вы? — И про себя насмешливо добавил: «Простите, что целую вас в шею… Но я не могу остановиться, даже если мне прикажут это сделать под дулом автомата». — Где вы живете? С кем я имею дело? Я вас знаю?

— Прошу! Отпустите меня! — чуть не плача вновь попросила она, пытаясь вырваться.

И я со вздохом послушно выпустил ее из объятий.

Девушка, нервно распахнув дверь гардеробной, выскочила в темноту покоев и пулей вылетела в коридор. Я даже рассмотреть ее как следует не успел.

Неужели местная служанка? Наверное, горничная. Но… что-то в ней есть такое странное.

Я привел себя в порядок и вышел в покои мадам. Теперь мне вновь нужно дождаться свою клиентку, даму Рамсей, и только потом выяснить, кто на самом деле та девушка.

Но я все не мог отделаться от странного беспокойства, поселившегося где-то в груди. Что же случилось? Раньше я подобные "ошибки" не делал!

Выдохнул и полностью сосредоточился на деле.

Едва в покои вошла Амалия Рамсей, я приступил к работе. Но куда-то делся весь деловой азарт, в этот раз это все тянулось долго и неприятно!

Я обнял вдову, выдал ей пару комплиментов и примерно через пятнадцать минут пустой трепотни принялся рассказывать о своих успешных финансовых вложениях, окончательно впечатлив клиентку. Теперь она была готова вкладывать свои средства по моему совету. Что мне и требовалось.

НЕДОТРОГА

Внезапно я осознала себя шагающей по булыжной улочке какого-то европейского городка.

Вот так… Раз, и я вдруг иду непонятно где и непонятно куда! И не одна!

Оказывается, я бодро шагаю рядом с красивой пожилой дамой в бледно-сиреневом костюме с турнюром, в ее руке длинный зонтик в цвет одежды, на который она не очень элегантно опирается при ходьбе. При этом с удивлением я рассматриваю здания и улицу вокруг, себя и свою спутницу.

На нас обеих шляпки. У меня дерюжная серая со свисающим черным шнурком в качестве украшения, и тонкими лентами, завязанными у подбородка, у моей спутницы на голове синяя элегантная шляпка, украшенная нежными белыми цветами, закрепленная в прическе шпильками.

Пока я молча и на удивление сдержанно осматривала обстановку вокруг себя, элегантная дама в в бледно-сиреневом костюме терпеливо поучала меня вести себя правильно:

— Я давно знаю герра Шульца… И прошу тебя, Ханна, не поднимай на него взгляда. Даже почтительного! И молчи! Ты же не хочешь вновь вернуться в приют, правда? Ты ведь благоразумная девушка, Ханна!

— Да… — медленно отозвалась я, видимо на местном языке, так как элегантная дама меня поняла и больше ничего говорить не стала, но так удивленно на меня посмотрела…

Я напряглась, и не сразу поняла, что забыла добавить к ответу уважительное обращениек женщине, принятое в то время. Ну и как к ней правильно обращаться?

Так ничего и не вспомнив, — если вообще когда-то это знала! — я тихо прибавила:

— Простите, я очень волнуюсь… — тихо добавила я, ни капли не лукавя.

Да, хотя я и очнулась непонятно где, как и когда, как ни странно, ничего не боялась, воспринимая, будто все идет, так как надо.

Единственное, что меня сейчас тревожило, это недоумение: «Что все это значит?»

Дама тем временем устало кивнула:

— Понимаю твое волнение, Ханна. Отец есть отец. Но все же… не забудь мои слова!

Не поднимая глаз, я задумчиво кивнула.

Итак, что в итоге?

Я оказалась непонятно где и прекрасно помню, что меня точно зовут не Ханна. Что живу в России. А здесь (судя по языку) в Германии, Австрии, Чехии, родственников точно не имею. Как и живых родителей. Из родни у меня только младшая сестра и может… бывший муж. Все.

По зрелом размышлении я должна быть минимум в шоке, а максимум биться в истерике, но мы с моей спутницей неторопливо и спокойно дошли до аккуратного дома на одной из центральных улиц городка.

На стук специального медного молотка открылась темная дубовая дверь, и из нее выглянула аккуратная светловолосая девушка в белом чепчике и таком же белоснежном переднике. Горничная? Я такие костюмчики видела или в фильмах, или в онлайн-магазинах в качестве фетиша для тематических взрослых игр.

— Герр Шульц уже ждет вас, — вежливо сообщила она, отступая от двери и почтительно пропуская нас в темную прихожую.

Несмотря на сумрачный вид, здесь было идеально чисто.

Вся деревянная мебель была почищена и покрашена. На столах лежали кружевные салфетки. Прикрепленные к оконной раме висели плотные белые «маркизы» с бахромой по низу, (старинные жалюзи из плотной ткани в размер окна, которые поднимали или опускали, накручивая на круглое основание небольшого диаметра) создававшие в комнате тот самый сумрак.

По бокам окна висели серые шелковые шторы, сверху простенький ламбрекен с бахромой и кистями под самым потолком. Выскобленный пол покрыт светлыми льняными дорожками, как и винтовая лестница на второй этаж.

У стены, обитой светлой шелковой тканью с изображением спелых виноградных гроздей на вьющихся лозах, стоял красивый тонконогий стол, а на нем небольшие каменные статуэтки пастушек и овечек. Посередине простенькая деревянная ваза с живыми цветами.

Осмотревшись, я так и не поняла, богатое семейство здесь обитает или бедное. Доброе или злое. И зачем я здесь нахожусь. В общем, совсем запуталась.

Служанка пригласила мою спутницу сесть на небольшой диван, не предложив мне даже стула. И я осталась стоять рядом с дамой.

Тут из-за небольшой двери в тон обоям появился, видимо, тот самый герр Шульц, о котором меня предупреждала пожилая дама.

Рассмотрев его, я слегка опешила. Если бы я устраивала кастинг на роль Скруджа из «Рождественских историй», то этот господин Шульц не имел бы конкурентов. Остатки седых волос торчали острыми клоками. Сухой, поджарый старик с тяжелым, пронизывающим насквозь взглядом и тонкими, недовольно поджатыми губами производил неприятное впечатление.

Следом за ним в гостиную вошла наряженная в легкое голубое платье дама, на фоне которой моя элегантная спутница выглядела скучной простушкой.

У молодой дамы были темные волосы и умные, немного насмешливые глаза. Очень женственная и кокетливая, на вид ей было чуть меньше тридцати, и да, рядом с жилистым стариком она смотрелась едва распустившейся розой.

Она мельком взглянула на меня, и на ее губах появилась нежная улыбка.

— Дорогой, милая Ханна так похожа на тебя! — почти с материнской нежностью прошептала она старику, не сводя с меня влюбленного взгляда.

Моя достопочтенная спутница, раскрыв рот, пораженно уставилась на «дивную розу» в голубом.

Жилистый старик, с отвращением раздув ноздри, смотрел на меня как на кучку экскрементов, но супруге пока не возражал.

Дама в голубом торопливо сказала:

— О, простите меня, я так увлеклась, что забыла о приличиях! Мы рады видеть вас в нашем доме, фрау Штайн! И тебя, Ханна!

Фрау Штайн элегантно поднялась, приветствуя хозяев, и даже выдавила вежливую улыбку:

— Герр Шульц, фрау Шульц… рада видеть вас. Я по делу, о котором вам писала…

Я с интересом на нее посмотрела. И о чем же она писала?

С опаской и недоверием посматривая на красивую молодую даму в голубом, фрау Штайн добавила:

— Да, с момента, как умерла ваша уважаемая супруга, мы приняли вашу дочь у себя в приюте. Но из-за путаницы документами, оставшимися от вашей почившей супруги, мы все это время прилежно разыскивали отца Ханны. Когда мы нашли вас, то совет приюта решил, что эта встреча должна состояться в каком-нибудь подобающем месте...

— Потому вы притащили ее сюда… — с отвращением поглядывая на меня, скрипучим голосом грубо перебил ее старик, который до этого момента не разменивался даже на приветствие.

Но фрау Штайн была тоже не промах: словно старик только что выразил радость, она вежливо отозвалась:

— Но, к счастью, все позади! И, главное, вы получите свою дочь живой и здоровой.

На что старик тут же раздраженно отреагировал:

— Фрау Штайн, если вы оставите ее мне, я отправлю эту девицу куда-нибудь подальше от здешних мест. И забуду куда отправил.

Фрау Штайн вся подобралась, собираясь вступить в схватку на смерть с герром Шульцем, но молодая супруга желчного старика внезапно вмешалась и, как смогла, разрядила обстановку.

— Ха-ха-ха, герр Шульц, вы как всегда бесподобны! Ваш юмор — это алмаз, не каждый верно оценит и не всякий им владеет! Конечно, мы безмерно счастливы, что милая Ханна вернулась в семью! Фрау Штайн, мы так рады, что вы смогли отыскать нашу дочь и вернуть ее в лоно любящей семьи!

От столь неприкрытой лучезарной радости супруги псевдо-отца моя сопровождающая растерялась, замялась, и теперь не сводила с фрау Шульц недоверчивого взгляда, пока дама в голубом с чувством меня обнимала.

— Ханна, я так рада, что ты с нами! Какая ты стала… Ты просто красавица! Мы с отцом беспокоились о тебе, но ждали тебя только через неделю. — Она кокетливо потрепала меня по плечу и, чмокнув в щеку, отошла.

Я честно растерялась, даже если знать, что я не Ханна, было интересно, откуда у нее столько любви ко мне внезапно образовалось?

До этого замершая в изумлении, фрау Штайн удивленно отозвалась:

— Фрау Шульц, я даже не подозревала, что вы дама столь тонкой душевной организации. Простите меня, что раньше я глубоко заблуждалась на ваш счет!

Дама в голубом в ответ нервно изобразила вежливую улыбку и вновь благосклонно посмотрев на меня, тихо отозвалась:

— Фрау Штайн, мы с мужем тоже занимаемся сиротским приютом. И как никто другой понимаем, как сложно устраивать судьбу осиротевших детей! — И строго взглянув на кислую физиономию герра Шульца, повернувшись ко мне, повторила:

— Я рада видеть тебя дома, Ханна.

Фрау Штайн, несмотря на свои слова, вновь застыла от удивления.

Смотря на это представление, даже я начала невольно ощущать спазм в горле и жжение в глазах и носовых пазухах.

Цинично отменив слезы, криво усмехнувшись про себя, сделав кое-какой книксен, я нежно отозвалась.

— И вас, «мама», я очень рада видеть…

«Мамочка» лет на семь меня старше дружелюбно улыбнулась. Герр Шульц страдальчески вздохнул, но промолчал. Фрау Штайн в умилении молитвенно сложила руки на груди.

И мне уже самой стало очень интересно, а что будет дальше?

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Несправедливости странного мира

Перс

Я уже не помню, сколько выпил. Громко похлопав ладонью по барной стойке, бросил трактирщику еще монету и даже с ним заговорил:

— Неплохое пиво в вашей пивнушке…

— Мы закрываемся! — раздался раздраженный голос хозяина из-за тонкой двери на кухню. Через минуту у стойки появился и сам хозяин.

Одноглазый трактирщик, ну чисто пират, нехотя отодвинул от себя монету:

— Уже поздно, идите к себе домой, честный господин! Все добрые горожане давно спят. Приходите завтра, и я налью вам свежего пива. — Трактирщик с неподдельной грустью посмотрел на монету.

Недовольный отказом, я в раздражении решил высказать все, что думаю о нем, его заведении и его пиве, но тут вмешался трактирный слуга, который до этого молча убирал со столов в полусумраке пустого зала, грустно вторя хозяину:

— Все добрые горожане давно спят. Спят даже городские собаки. Идите к себе домой, господин хороший, а то стража зайдет сюда и схватит вас. — Он как раз погасил почти все свечи в зале, и в темноте его стало вообще не видно.

— Стража?! Какая стража? — удивленно отозвался я, подняв на него удивленный взгляд, но тут отчего-то представив себе средневекового стражника в латах, шлеме и с пикой в руках, пытавшегося меня схватить, расхохотался.

Слуга, закончив тушить свечи и взяв канделябр с одним пыхтящим огарком, подошел к стойке, где был я.

— Да, враг у порога. Сюда по вечерам заглядывают люди из общества защиты города от неприятеля. Вас обвинят в шпионаже в пользу врага, а у нашего заведения будут неприятности! — устало добавил уборщик.

— Фриц… — резко с угрозой в голосе оборвал его хозяин, с опаской на меня поглядывая. От оклика Фриц дернулся и поджал губы.

— Я понял, почтенный, я все понял… — лениво за ними наблюдая, отозвался я, медленно разворачиваясь и направляясь в сторону двери. — Благодарю за предупреждение. Всего доброго, господин Лиммпе.

— Ваша монета, герр… — поджав губы, щепетильно напомнил хозяин.

Я махнул рукой. Плевать… И открыл дверь, чтобы выйти.

Идти домой вообще не хотелось.

— Заходите завтра… — вежливо добавил мне в спину трактирщик.

Кивнул и медленно вышел.

Действительно, я никуда не спешил. Куда спешить? К чему спешить? Впереди была целая ночь, чтобы подумать, и сегодня времени хватало.

С Рамсей я договорился: она оказалась на удивление покладистой дамой, с ней проблем не будет. Мне осталось отчитаться перед заказчиком, получить процент и взять на выполнение новое дело.

Впервые ощущения от благополучно выполненной работы были не самыми радостными — горькое послевкусие вместо реального удовлетворения.

Как же мне хотелось выяснить, кто та первая девушка, которую я перепутал с клиенткой?!

Побродив по безлюдным улицам, вернулся домой.

Там меня уже ждали. Заметив у своего дома тощего белобрысого помощника судьи, который иногда помогал мне в делах, за что я благодарил его материально, удивился. Не в тех мы отношениях, чтобы он в ночи являлся ко мне домой с визитами.

Приветствуя его, я изобразил, что ловко приподнимаю отсутствующую шляпу, и сказал:

— Макс, рад видеть. Что тебя привело ко мне в столь поздний и неудобный час?

Он молча поклонился:

— У меня важные новости для тебя.

Вот как?! Это интересно.

Я открыл двери и впустил гостя:

— Проходи. Иди вперед дальше по коридору, там мой кабинет… Я подойду.

Я хотел узнать, дома ли экономка. Но Макс один никуда не пошел и остался стоять в прихожей, с подозрением осматриваясь вокруг, словно у меня в гостиной и коридоре по углам сидели вражеские шпионы.

Пришлось проводить гостя в кабинет лично.

— Проходи, садись.

Завернув в мой кабинет, Макс вновь пристально огляделся, нервно присел на краешек дивана для посетителей и торопливо произнес:

— По сути… Я только предупредить. Когда ты утром ушел, герр Шулер был очень сердит. Он через своего информатора вызвал убийцу, Йорга Меллера, и приказал ему убить тебя. Йорг должен сделать все так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Я поморщился. Что за чушь я только что услышал? Но тут же дружески улыбнулся Максу и, усевшись за свой стол, весело произнес:

— Если бы он хотел меня убить, то я бы уже плавал в Рейне с перерезанным горлом. И зачем ему эти хлопоты с несчастным случаем?

В голосе Макса появилось нетерпение, ему казалось странным, что я совсем не понимаю очевидных для него вещей.

— Чтобы власти не вышли на него сразу. В общем… одна престарелая клиентка, которую вы, герр Штейнберг, убедили вложить деньги не в шахты, а в железные дороги…

— Не в железные дороги, а производство вагонов… — сложив руки на груди, нудно уточнил я, не сводя с Макса изучающего взгляда.

— Неважно! — нетерпеливо отозвался Макс, даже немного подпрыгнув от волнения. — Она последовала вашему совету с истинно немецкой дотошностью. А когда герр Шулер попытался ее переубедить, вдруг уперлась и отказалась его слушать!

— И что? Я-то тут при чем? — спросил я, немного подавшись вперед, окончательно заинтригованный словами Макса.

— Он решил повторить ваш путь и… стать ее любовником!

На миг я застыл с открытым ртом, от шока забыв, как дышать.

— Каким любовником?! Он совсем свихнулся?! — Я взорвался от возмущения. Надо же придумать такую чушь! — Ей семьдесят лет! Я только давал старой фрау советы! Мои слова просто подтвердили ее собственные мысли насчет вложений. Престарелая фрау Бьерн еще та деляга, и своего не упустит.

В горящем камине упало полено, и пламя вновь вспыхнуло на мгновение, осветив наши напряженные лица. Судя по молчанию Макса, он мне не поверил.

— Ну, не знаю, он думал… Все думали, что вы с ней… В общем, после его попытки за ней приударить, старая фрау вызвала нотариуса, чтобы разорвать все прошлые договоренности и отказала герру Шулеру в посещении дома, заодно отговорила всех своих знакомых с ним сотрудничать.

Я устало покачал головой. Все это чушь для впечатлительных мальчиков типа Макса. Причина была мне ясна и понятна: просто я чересчур хорошо знаю этого толстого мерзавца, герр Шулера, и все его делишки. А ему не нужны свидетели. Хочет от меня избавиться.

Но что послужило толчком? Чего он испугался, что решил меня срочно убрать?

Но вслух я ехидно усмехнулся:

— Бедная больная женщина, терпеть его приставания. Но я так и не понял, при чем тут я? Я все выполнил по нашему с ним договору… — Не то чтобы я не верил Максу, но если бы я нарушил договор, то меня бы затолкали в подвал поглубже и даже подождали бы, когда я соглашусь все исполнить в лучшем виде.

— Герр Шулер хочет отомстить. Он уверен, что это вы настроили богатую старуху против него. Из-за того, что она ославила его на весь свет, и он из добропорядочного рантье превратился в изгоя.

Я закрыл глаза ладонью, с отвращением качая головой. Бред просто!

— Боже… какой глупец! Тогда зря он старается все представить несчастным случаем, нормальному человеку даже в голову не придет подобная причина для убийства!

Макс, согласный со мной, медленно кивнул и робко спросил:

— А как прошли сегодняшние переговоры с мадам Рамсей?

Вот, кажется, и главная причина визита Макса. Я прекрасно знал, что она вдова богатого и знатного землевладельца из северной Англии. Появилась в Лондоне спустя год после смерти мужа в скромном сопровождении пожилой тетушки и тут же стала притчей во языцех среди местных сплетников. И когда в обществе озвучили примерный размер ее состояния и стала очевидна ее явная легкомысленность, ее буквально стали рвать на части, уговаривая вступить в очередное «выгодное» предприятие.

Насчет огромного состояния я бы не был так уверен, но дама Рамсей среди холостых господ стала нарасхват. Возможно, в этом и был ее замысел.

Я про себя усмехнулся.

— Пока никак… — невозмутимо отозвался я. Дела с дамой Рамсей я вел по договору с другим банкиром, и никого больше это не касалось, Макса, в том числе. Хотя он, видимо, рассчитывал получить откровение за откровение.

— Кстати, будешь бренди?

Макс кивнул. Я прошел к столу, достал графинчик, рюмки и налил нам бренди.

Мы еще немного посидели за столом, обсуждая последние военные новости.

Враг стоял у границ нашей недавно провозглашенной империи, а мы как раз на этой самой границе находились. Но пока в городке паники не было. Особо осторожные горожане закрыли дома и отбыли в соседние страны вроде Австрии и Италии. Но общее настроение было необоснованно благодушным и, я бы даже сказал, приподнятым: «Ничего не случится, и все будет как всегда!».

Макс, допив бренди, помолчал, а затем, не выдержав, с любопытством поинтересовался:

— И все же, как ты смог договориться с престарелой фрау Бьерн?

— Дал ей несколько советов медицинского характера, а когда ей помогло, она стала внимательно слушать меня и по другим вопросам.

Он недоверчиво вгляделся в меня, сам себе кивнул и жадно опрокинул в горло очередную рюмку бренди, словно это был легкий шнапс. И мы продолжили неспешную беседу о причудах его начальника.

Макс ушел под утро. Я скинул ботинки и, не раздеваясь, уснул прямо в кабинете на диванчике.

Недотрога

Ну и семейка мне досталась! Кому бы это“чудо“ подарить?

В первую неделю с момента моего появления здесья застала такую сцену: Иоланда, моя“псевдо-матушка“ в буквальном смысле поймала старика в коридоре и чуть ли не силой уволокла супруга в свою спальню.

Он появился в коридоре через полчаса, взлохмаченный и печально о чем-то вздыхающий. Громко вздыхающий.

Конечно, все происходящее в их семье — сугубо супружеское дело, я бы не обратила внимания на странные выходки этой парочки, если бы не дальнейшие события.

Через пару минут, вслед за печально вздыхающим мужем, в коридоре появилась сияющая Иоланда. Она довольно потрясла перед моим носом увесистым кожаным кошельком, в котором громыхали полновесные монеты, и поделилась радостью:

— Теперь есть чем его успокаивать, когда бешенство начнется!

— В смысле бешенство? — наивно удивилась я, все еще не понимая, зачем столь забавным образом она добывает у супруга деньги, и о каком бешенстве идет речь.

Позже мне все стало ясно.

Как я поняла, дни бешенства начинались в день выплаты жалования.

Сначала герр Шульц расплачивался с работниками приюта, с горечью уверяя, что все эти бездельники обдирают его как липку. Затем приходил черед выделить Эльзе, служанке-кухарке-экономке-официантке-уборщице в одном лице, сумму на содержание дома и закупку продуктов. Ну и крошечное жалование для нее самой. Вот на этом моменте терпение хозяина заканчивалось, и начинался сущий ад.

Все мы: мачеха, я и служанка, рисковали заработать серьезную травму или вовсе распрощаться с жизнью, получив по голове со всего размаха металлической тростью от взбешенного герра Шульца. И если Иоланда и Эльза вот такие приступы переносили стоически, я бы даже сказала героически, то мне реально хотелось спустить с лестницы придурошного старика.

Но Иоланда придумала, как останавливать его бешенство без членовредительства. Она после плотских утех выцыганивала у старого скряги золото, а в момент приступа жадности устраивала “исцеление“ его страдающей из-за трат душе, вручая ему кошелек с золотыми.

Говорят, что обычно это хорошо срабатывало, но на этот раз Иоланда не удержалась и легкомысленно купила себе новую модную шляпку с широкими полями.

В общем, одним криком, как в прошлом месяце, не обошлось: старик отказывался удовлетворяться жалкими остатками золотых Иоланды. И нам пришлось убегать. В прямом смысле слова!

Укрывшись в огромном платяном шкафу мачехи, я ладонью закрыла уши, все равно слыша злобные вопли моего типа «папаши».

— Проклятье! Эльза! Дьявольское отродье! Я что... просто так кормлю тебя?! — В бешенстве на весь дом вопил герр Шульц, топая по ступеням как взбесившийся слон.

“Отродье“, в выражениях герра Шульца, на самом деле милейшее существо, белокурая маленькая Эльза, единственная и неповторимая прислуга четы Шульцев, которая аки пчелка целыми днями намывала огромный дом, не жалея сил и здоровья.

Бедолага, ожидая получить честно заработанное, не успела убежать и попала в самый эпицентр бури, созданной хозяином дома.

Герр Шульц уже минут пятнадцать гонялся за ней по лестницам и дому, замахиваясь своей кованой металлической тростью, которую, как я теперь понимала, таскал с собой в качестве дубинки и при этом вопил: «Как дорого ты, бездельница, мне обходишься!».

Иоланда меня предупреждала, но изначально я недооценила масштабы бедствия, считая, что герр Шульц в такие дни просто орет.

Мачеха, теперь сидевшая в шкафу напротив меня, поморщилась, тяжело вздохнула и виновато прошептала:

— Пока не высовывайся, Ханна! Он сейчас в таком бешенстве, что и твои медяшки не спасут. Лучше первой пойду я… ты потом.

— Я еще с ума не сошла к нему лезть! — громким шепотом отозвалась я, пытаясь отдышаться. Иоланда только что ловко выдернула меня из-под носа разгневанного герра Шульца, рискуя получить перелом позвоночника, затем утащила с собой, укрыв в своем шкафу.

Прислушавшись к воплям хозяина, я с напряжением добавила:

— Ты тоже не торопись.

Мачеха устало вздохнула, качая головой:

— Если я не вмешаюсь, он покалечит Эльзу, а кому она больная будет нужна?

— Иоланда… спасибо, — тихо поблагодарила мачеху я, выбираясь из шкафа следом за молодой женщиной.

Она ответила таким же шепотом:

— Не волнуйся, девочка. Я сама все сделаю. Нам вечером еще в гости к этим гордецам Беккерам идти. Придется взять все в свои руки и привести Шульца в порядок! Тогда и шляпку новую надену!

Мачеха сама себе довольно кивнула и ринулась в бой.

Я забралась на кровать, прикрыв юбками окоченевшие ноги, нервно прислушиваясь к тому, что происходит снаружи комнаты.

В доме стало тихо. Мачеха пока не появлялась, и я почувствовала, что ко мне возвращается надежда. Неужели все закончилось?!

Выдохнув, чувствуя себя храбрым зайчишкой из детской сказки, я выбралась из комнаты.

На лестнице и в зале никого не было. Я даже обрадовалась, что все уже решилось, и герр Шульц успокоился, как где-то в районе большой столовой громко вскрикнула Эльза… Я влетела в столовую, по дороге чуть не столкнув застывшую в шоке на пороге девушку, и сама замерла в ужасе от увиденного: герр Шульц душил бедную Иоланду, которая уже висела в его руках без чувств.

В первый миг у меня появилось желание схватить трость Шульца и дать ему по голове, но я решила пойти более сложным путем, а если не получится, то ничего не помешает мне исполнить план “А“!

Я неторопливо подошла к ним и присела возле Шульца в корявом реверансе, словно ничего не происходит. И, не поднимая головы, сказала:

— Дорогой батюшка, позвольте сказать вам, что ваша дорогая супруга — достойнейшая женщина! Я рада, что вы выбрали ее мне в матери. Ею восхищаются соседи, говорят, что фрау Иоланда правильная добродетельная женщина. Говорят…

Герр Шульц тут же бросил бессознательную Иоланду на стол и, схватив трость, резко повернулся ко мне.

Только ударь, старый сморчок! Я не поднимала головы, потому он не видел гневного выражения моего лица, а эмпатией* такие убогие типы обделены полностью.

*Умение чувствовать чувства других людей.

Вдруг он спросил:

— А что они обо мне говорят?

Я незаметно перевела дух. Ладно, может, получится обойтись без членовредительства.

Не поднимая головы, я почтительно отозвалась на его вопрос:

— Вас они почтительно называют: «наш досточтимый сосед, добрый филантроп и человек светлой души, герр Шульц».

Когда я подняла голову и посмотрела на герра Шульца, то он озадаченно смотрел в окно, даже не обратив внимания, что я дерзко смотрю на него.

Иоланда очнулась и захрипела на столе, хватаясь руками за шею.

Ее супруг оторвался от лицезрения видов из окна и перевел на нее ледяной взгляд.

Чтобы окончательно умиротворить герра Шульца, я добавила:

— Дорогой батюшка, примите от меня мои скромные заработки. Я всячески стараюсь заработать, чтобы хоть немного помочь вам вести ваши добрые человеколюбивые дела помощи сиротам! — Я почтительно протянула старику холщовый мешочек, полный мелочи.

Да простят меня все высшие силы за подобную ложь: приют Шульца больше напоминал рынок работорговца, где несчастные сироты с младенчества познавали вкус горького, потом и кровью заработанного хлеба. Единственное, в чем я не лукавила, — я действительно всячески старалась заработать, и каждый грош отдавала герру Шульцу.

“Дорогой батюшка“ — герр Шульц без зазрения совести взял все мои деньги и положил себе за пояс.

С облегчением перевела дух, кажется, день бешенства закончен! Продолжение подобного ужаса будет только через месяц, надеюсь, я смогу, наконец, отсюда убраться до этого момента!

ГЛАВА ВТОРАЯ. Новая встреча

Недотрога

Рано я тогда обрадовалась. Этот упырь, мой псевдо-папаша, выгнал всех из столовой и оставил нас без ужина.

Вспомнив все это, я брезгливо поморщилась. Не знаю, может это у него психическое отклонение, потому что представить себе нормального человека, ведущего себя настолько дико, я не могу. Да и связываться с подобным… зачем мне это надо?

Но привычка не пороть горячку, все обдумать и только тогда что-то радикально менять, не раз выручала меня в жизни. Сначала надо разобраться, что к чему и почему я здесь оказалась. И главное, ЗДЕСЬ это ГДЕ? Так что это будет продолжаться, пока я для себя не определю, что все же произошло и как я здесь оказалась.

И, главное, что мне дальше делать?!

На мысль, куда реально я попала, меня навел один случай.

Нас часто нанимали убирать в конторах: собирать со стеллажей в большие корзины ненужные бумаги, документы и прочее, чтобы потом сжечь все на заднем дворе.

Я как раз закончила работу и уже шагала домой, мечтая об ужине, так как завтрака и обеда сегодня у меня еще не было, когда ко мне на улице пристали два местных мажора с напомаженными усиками, лаковыми штиблетами и щегольскими пенсне в руках.

— Фройляйн, просим вас, прогуляйтесь с нами! А потом, если вы захотите, мы поедем ко мне домой! Где нас ждет прекрасный ужин. Я уже отдал приказ все подготовить!

Я остановилась, рассматривая их с недоумением.

Наверно сейчас я должна быть крайне польщена их вниманием. Ну, или в шоке убегать от подобных приставаний, как любая приличная девушка.

Однако меня сверхмодными лаковыми штиблетами или шикарным котелком пронять сложно, если только рассмешить. Да, хоть и порядочная, но не девушка, как-никакгод замужем была. Так что я восприняла происходящее как новое приключение и нахально произнесла:

— Замечательно! Только зачем гулять?! Едем сразу к тебе. Но деньги вперед! И только в рублях. Иначе никак. С вас тысяча рублей, пожалуйста!

Блондин с родинкой над губой, который звал меня к себе домой, нервозно поправил на шее галстук-бабочку в мелкий горошек, собираясь высказать все, что он думает о моих требованиях. Но все же, потакая своему любопытству, сначала вежливо уточнил:

— Рублей? Почему именно рублей?

— Потому что они намного дороже марок! — совершенно серьезным тоном резонно отозвалась я. — Можете уточнить это в своем банке.

Ожидавший от юной девы как минимум смущения, он аж нервно поправил котелок и уставился на меня, недовольно поджав губы.

Хорошо, хоть не почесал затылок!

Второй мажор, который был одет более традиционно, в черное пальто и цилиндр, весело спросил:

— Тысяча рублей... это сколько же бумажных марок, фройляйн? — Судя по наигранной интонации, он просто показывал другу, как весело и непринужденно нужно говорить со странными девушками.

Поправив на голове свою жалкую шляпку, — никто из новых родственников не собирался обновлять мне гардероб, так что я так и ходила в одежде из приюта, — тут же в ответ бойко отозвалась:

— Много марок, герр. И еще!.. Вы же понимаете, что после такого вы должны на мне жениться?! Тогда мне еще нужна вилла на Лазурном Берегу и личный автомобиль с шофером… — уверенно добавила я, нахально глядя в глаза этому типу. — Завтра поедем знакомиться с родителями! Сначала с твоими, — я властно ткнула пальцем в типа с котелком и галстуком-бабочкой в горошек. — А затем с твоими! — Я перевела строгий взгляд на второго мажора в цилиндре, черном пальто и классическом сером шелковом галстуке, угрожающе наставив на него палец.

Расчет оказался верным: никто не хочет связываться с человеком не в себе. И хотя мажор в котелке попытался устроить скандал и гордо вопросить что-то вроде: «Жениться?! Да кто ты вообще такая?!», но модник в цилиндре уже молча тащил его за собой прочь от меня.

Хотелось прибавить вслед что-нибудь язвительное, но я решила, что хорошего понемногу, мне и так повезло, что так легко удалось избавиться от странных типов с явно недобрыми намерениями.

Напоследок окинув их испытующим взглядом, я вдруг поняла, точнее, только заметила, что за парком нет улицы. Пусто!

Как такое может быть?! Что ЭТО? Дорога резко обрывается и все… За ней серая пелена, по которой непонятно с чего пробегает рябь.

Я стала медленно разворачиваться, отмечая то тут, то там, вдоль яркого, аккуратно разбитого среди городских улиц осеннего сквера, усыпанного облетевшими листьями, блестящие стены из переливающейся пелены... Все это выглядело и жутко, и интересно одновременно. Словно я не на улице, а в огромной комнате, где нормальные цветные стены перемежаются вставками из туманного переливающегося перламутром стекла.

Вот значит как!..

Я постояла, раздумывая буквально две секунды… а потом решительно шагнула прямо в ближайшую полосу пелены… И мгновенно оказалась в доме герра Шульца, прямо в своей комнате!

С тех пор я успешно пользовалась этими «туманными» переходами, мгновенно оказываясь то в столовой, то в спальне, а иногда и в приюте, откуда меня посылали работать.

Перс

Едва я утром проводил Макса, как ко мне официально явился Леманн, короткий и толстый помощник герра Шулера со «странной просьбой»: срочно, вот прямо сейчас, свести для личной беседы его хозяина с мадам Рамсей.

Я сдержанно слушал его жалобы на жизнь и просьбу помочь со встречей, терпеливо дожидаясь, пока экономка принесет, наконец, мне мой утренний чай с бутербродами.

— … У тебя ведь никогда не было неудачных дел, Штейнберг… — уже полчаса ныл он, нервно вытирая толстую лысину огромным белым клетчатым платком.

Брезгливо проводил взглядом путешествие его руки в карман, куда он убрал грязный платок. Потом перевел усталый взгляд на докучливого посетителя. А чему они с герром Шулером, собственно, удивляются? Я никогда не берусь за явно провальные дела и за натуральные подлости. Когда они с герром Шулером наняли меня уговорить старую фрау Бьерн вложить в новое предприятие свои средства, я согласился, так как знал, что это будет сверхприбыльно для старушки.

Но вслух скромно ответил:

— Ну почему? Я не всесильный Господь, и у меня всякое бывает. Жизнь и смерть — не в наших руках, герр Леманн. Если помнить об этом постоянно, то это воспоминание любого истинного христианина предостерегает и защищает от всяческих ошибок! — Ханжеским тоном проповедника закончил я, всем видом показывая, что наша встреча подошла к концу.

Леманн, вздыхая, поднялся, откланялся и вышел. И на слова о смерти не отреагировал, возможно, Максу все показалось и герр Шулеру пока не до меня.

Пока я переодевался, моя нерасторопная экономка наконец принесла чай с бутербродом.

Наскоро перекусив, я привел себя в порядок и отправился отчитываться своему очередному работодателю, банкиру и хозяину ювелирной империи, герру Вернеру Гольдшмиту.

Невысокий чернявый герр банкир встретил меня сухо, высокомерно и крайне неприветливо. Не вставая с кресла и даже не предложив мне сесть, он вяло кивнул, тем самым лениво обозначил, что заметил мое присутствие, и спокойно продолжил читать документы.

Я в недоумении поднял брови, подвинул ногой кресло и нагло сел перед банкиром. Кажется, мне придется пересмотреть просьбу герра Шулера. Не люблю заносчивых хамов.

— Итак, какие у тебя результаты… — с ходу начал герр Гольдшмит, все так же демонстрируя свою необыкновенную занятость.

Я рассмеялся:

— Вы так погрязли в делах, герр Гольдшмит, что нет времени вежливо поздороваться? Такая занятость опасна для вашего здоровья. Слышали, как недавно у оперы по невнимательности погиб старик… и все заработанное золото ему не помогло.

— Это ты о герре Штице, которого сбил экипаж? — нахмурившись, уточнил Гольдшмит, оторвавшись от своей бумаги и измерив меня недовольным взглядом.

— И о нем тоже… — с достоинством отозвался я, вальяжно сложив руки на животе и наблюдая за банкиром с насмешливой ухмылкой.

Вернер поморщился, но продолжил куда вежливее:

— Что там с этой женщиной? Как складываются ваши переговоры?

Я насмешливо отозвался:

— Складываются…

Мой односложный ответ возмутил смуглого банкира:

— Ты разве не слышал, сколько компаний и предприятий у этой бабы Рамсей? Знаешь размер ее состояния?

Сидя в удобном кожаном кресле, вместо ответа я просто многозначительно улыбнулся. Знаю… но вы уже опоздали! Я передумал вам помогать.

Моя улыбка взбесила банкира, он нервно откинул от себя бумаги и громко рявкнул:

— Убирайся отсюда! И без договора с Рамсей не приходи!

Я презрительно рассмеялся, вальяжно положив ногу на ногу. Он решил, что я стану перед ним стелиться? Ну, не настолько я люблю деньги!

Ко всему… я как чуял, что так и будет!

— Для начала я напомню вам, герр Гольдшмит, что договора между мной и вами нет. Только устная просьба. Поэтому я полностью свободен в своих действиях. Но спасибо за наводку. Я легко найду, кому пристроить богатую дамочку. Тем более, что мы с ней друг друга неплохо поняли, я бы даже сказал, поняли друг друга очень хорошо!

Я широко улыбнулся, пока банкир, открыв рот, злобно смотрел на меня.

Его дед торговал протухшей бакалеей, отец открыл ювелирную скупку краденого, а этот стал банкиром и решил, что бога за бороду поймал?! Ну-ну…

— Если ты не приведешь ее ко мне, я разрушу твою репутацию, оскверню твое имя! Все будут знать, что ты не держишь слово… — в бешенстве прошипел герр Гольдшмит.

— Свое слово я держу, но тебе его не давал. Всего хорошего, герр банкир. — Я резко поднялся и вышел. Вслед мне летела грязная брань, но меня это не задевало.

Давно плевать...

На улице шел дождь. Не захватив зонта, я отказался от экипажа. Медленно шагая по улицам, умиротворенно слушал, как шепчут капли, очищаются краски, умывается город.

Чуть позже я сидел перед полупустым столом у себя в кабинете, который снимал для работы, вяло жевал обнаруженные на столе, завернутые в крафтовую бумагу каменные тосты, и потягивал из серебряной фляжки бренди, припрятанное в угловом ящичке стола. Но думал при этом не о простуженном горле, нормальной еде, больной голове или о прелестях мадам Рамсей. С ней как раз хотелось закончить поскорее. Я думал, что в моей жизни пора все менять!

Когда я пришел сюда, рядом с тостами на столе лежала благоухающая французскими духами записочка: мадам Рамсей сообщала, что ждет меня у себя сегодня днем в два часа пополудни.

Пару слов с моей стороны и она примет условия того, кого я ей порекомендую. Только самому бы понять, кого лучше ей предложить?!

Потянув за цепочку из кармана, с усталостью посмотрел на свои новые золотые часы. Назначенное дамой Рамсей время визита миновало, я слишком долго гулял под дождем. Надо будет отправить ей записку с извинениями и купить ей подарок.

Вдруг я услышал, как внизу кто-то громко произнес:

— Мадам, он здесь. Я вас провожу к нему! Следуйте за мной!

Как не вовремя! Я сейчас не желал никого видеть! А тут эта фрау Магда со своими ненужными услугами…

Сам виноват, надо было сказать ей, что меня ни для кого нет!

Я нервно вдохнул и огляделся. Металлический шкаф для документов, занимавший пол стены от потолка до пола, отлично подходил, чтобы переждать визит незваной дамы. У меня для нее пока предложений нет!..

Поспешно распахнул тяжелую дверь и нырнул в шкаф. Закрыл за собой створку и застыл, не дыша. От раздражения и нелепости происходящего хотелось изрыгнуть пламя, как тот дракон. Как же это все бесило!

Сегодня явно не мой день! Зачем Рамсей понадобилось здесь меня искать?!

Тут я услышал, что рядом кто-то тихо, но испуганно дышит…

Что это?! Я медленно повернул голову, раздумывая, что скажу богатой мадам в столь нелепой ситуации, и тут увидел ее. Опять ее… Лицо незнакомки, на которое падали две тонкие полоски света из щелей наверху, было все так же мертвенно-бледно, как прошлый раз.

— Как?! — Едва дыша, пораженно прошептал я. — Как ты здесь оказалась?!

Незнакомка не ответила, но я почувствовал, что пальцы у нее дрожат, когда схватил ее за руку.

Тут в комнату ворвалась посетительница. Замерев на месте, я хорошо видел ее сквозь тонкую щель, тянувшуюся вдоль металлических петель.

Мадам Рамсей и вправду была исключительно хороша: темные озорные глаза, черные как смоль блестящие волосы, фигура стройная, словно кипарис, а классические черты ее лица, почти как у Байрона, соперничали с чертами греческих богинь. Да… красавица.

Но мои руки сами подтянули ко мне ту самую незнакомку. Ее горячее дыхание коснулось моей шеи. Я мучительно поморщился от вспыхнувших ощущений...

Как все странно, неловко и не вовремя получилось!

Незнакомка молчала, не сопротивляясь, взирая на меня с неподдельным удивлением.

— Где он? — Повернувшись к фрау Магде, недовольно спросила мадам Рамсей.

— Мне показалось, что геррШтейнберг пришел сюда, мадам. Весь пол внизу был вытоптан грязными ногами… — растерянно отозвалась фрау Магда, нелепо оглядываясь, словно я мог проскользнуть между ними и сбежать.

— Так ты видела его или нет? — раздраженно уточнила мадам Рамсей у сразу притихшей Магды.

— Нет… Но… Это его кабинет. Он должен быть здесь.

Мадам невольно огляделась, подошла к столу, в лотке для писем заметила свою записку, просмотрела ее. Затем вернула записку в лоток, недовольно махнула рукой служанке и вышла.

Магда с обидой посмотрела вслед гостье, недовольно поджала губы и вышла следом за ней.

Ладно, я позже дам ей монету за то, что натоптал внизу. И попрошу ее без моего предупреждения ко мне больше никого не водить!

Я с нетерпением посмотрел на девушку в моих руках. Опять это странное чувство, что если отпущу ее из рук — то потеряю!

— Кто ты? И что делаешь в моем шкафу? Ты меня преследуешь? — сухо спросил я, усиливая хватку. На этот раз, я не собирался просто так ее отпускать. Я хочу понять кто она и что здесь делает.

Девушка со вздохом тихо отозвалась:

— Я здесь убирала, но вошли вы и…

Я перебил:

— И ты спряталась в шкаф?

— … Съели мои бутерброды! — недовольным шепотом, но с явной обидой в голосе закончила фразу она.

Бутербродами она назвала те зажаренные сухари?! Не знаю, но от того, как гневно она это сказала, я рассмеялся.

— Ладно, так и быть, я решу эту проблему. Только… — Чуть развернувшись, я прижался к ней всем телом. Я понял, что сейчас поцелую ее в уголок губ, и ее сердце забьется быстрее.

Я приблизил к ней лицо, собираясь поцеловать…

— Ну, уж нет! Хватит мне и прошлого раза! — гневным шепотом отозвалась она, и с размаху надела мне на голову пустую корзину для бумаг. — Повезло же мне опять столкнуться с «придурком из шкафа»! — раздраженно прошипела девица, резко отталкивая меня и поспешно убегая.

Когда через миг я выпал из шкафа следом за ней, нахалки нигде уже не было.

Я выглянул в коридор. Она должна быть на лестнице, но ее и след простыл. Чудеса!

Придурок из шкафа! Надо же! Нахалка какая!

Но на этот раз я выяснил, что она работает прислугой, убирает арендованные кабинеты. Значит, скоро я ее найду!

Я подошел к лестнице и громко позвал экономку:

— Фрау Магда, поднимитесь! Я хотел задать вам пару вопросов…

Недотрога

Аромат его одеколона до сих пор дразняще щекотал ноздри.

Ну что за ерунда со мной творится!

Я помчалась от проклятого шкафа, как от огня. Хорошо, что вместо двери соседнего кабинета виднелась та самая серебристая пелена с рябью, и едва я успела упасть в нее, как оказалась сразу у входа в приют.

По подсказке Иоланды я честно работаю вместе с сиротами из приюта герра Шольца, выполняя разные низкоквалифицированные поручения. Что в принципе не проблема, так как я вроде дочь хозяина, и пока пахать землю, выносить нечистоты или чистить печи и трубы на крышах меня не отправляют. Я выполняю мелкие поручения: отнести письмо, посылку, постирать или убрать в чьем-то доме. Но иногда и это меня лишает сил. Особенно, когда последний раз есть получилось два дня назад.

Устало выдохнула, привычно расправила серый фартук и поплелась к кабинету псевдо-папаши, герра Шульца. Он требовал по возвращении являться сразу к нему. Как правило, там меня ждали записки или послания, которые надо было разнести. Бесплатно, естественно.

Вот потому я сразу согласилась, когда мне предложили неплохо заработать: убираться в рабочих кабинетах местного бизнес-центра, если перевести название на привычный мне язык.

Дополнительно «заработала», называется. Кто же думал, что я встречу там этого «придурка из шкафа»!

Встретив его в первый раз, я растерялась… А пока пришла в себя, он уже уволок меня в шкаф.

Теперь он лишил меня заработка и бутербродов. Которые я с трудом сделала себе этой ночью.

С этими «бутербродами» вообще «пестня». Чтобы герр Шульц не увидел и унюхал, что я жарю хлеб на остывающих углях, укрыла дверь кухни и все щели одеялом. А потом еще проветривала кухню полчаса, вместо того, чтобы спать.

Бред какой-то…

Завтрака здесь нет, обед и ужин случаются через раз. Иногда их вообще не бывает. Хотя, в общем, питались у герра Шульца неплохо, но обеды из-за работы я пропускала, а иногда и на ужин не попадала, так как трудилась до ночи. Приходила домой после того, как все поели, и никто мне ничего не оставлял. Приказ хозяина.

Понятно, что новоявленный «папаша» так на мне экономит, но пока возможности изменить это безобразие не было.

Как выход, я решила брать еду с собой, но Эльза испуганно отказалась принимать участие в таком явном нарушении воли господина Шульца. Так что я самолично стащила на кухне хлеб, который, чтобы хоть как-то его приукрасить, слегка поджарила. Тосты на углях для солидности я обозвала бутербродами и забрала с собой на работу.

И вот… тот тип из шкафа слопал его в качестве закуски к бренди.

И почему мне тогда не пришло в голову просто выйти и присоединиться к нему? Пока я вздыхала о своем потерянном обеде, мне навстречу выпорхнула наша «администраторша» приюта, милейшая Каролина, смуглая, бойкая девушка южных романских кровей.

Я остановилась, чтобы поговорить с ней.

Она обернулась ко мне и, механически расправляя на моем плече сползшую бретельку от белого фартука, с неподдельным интересом спросила:

— Ну как? Получилось заработать? Прошлый раз мне так хорошо заплатили, что я купила себе теплое пальто! Пусть и не новое! Как только мне вновь предложили туда пойти, я подумала о тебе, Ханна. Скоро зима, и тебе надо обязательно что-то себе купить!

— Ничего не получилось… — переводя дыхание после побега от «придурка из шкафа», печально отозвалась я.

— Почему? — Каролина реально расстроилась, схватилась за кончик косички и принялась ее нервно теребить.

— Я убрала в кабинете, местная управительница, фрау Магда, приказала мне очистить шкафы и сжечь весь отобранный из них мусор. При этом она сказала, что ни при каком раскладе не показываться на глаза владельцам кабинетов. Днем по договору аренды там убирать нельзя.

Каролина кивнула:

— Ну да, и мне такое говорила. И что?

— Пока я складывала бумаги в корзину, чтобы вынести и сжечь, владелец кабинета вернулся. Ну что мне было делать, я нырнула в шкаф… Спряталась.

О дальнейшем Каролина догадалась сама и даже предположила худшее:

— А он тебя там нашел?! Наверно за воровку принял! — с ужасом в голосе сказала она, в шоке распахнув глаза.

Я устало кивнула и пояснила:

— Я, конечно, сбежала, но Магда все ему расскажет... — грустно вздохнув, подвела итог я. Но Каролина меня не поняла:

— Это хорошо, если расскажет. А если нет? Как докажешь, что ты ничего там не воровала?

Об этом я и не подумала.

— В общем, я осталась без денег, хотя весь день там провозилась, и почти закончила, — пожаловалась я, промолчав о самом больном: о моем исчезнувшем обеде.

— Обидно! — Коротко сочувственно обняв, поддержала меня всегда добрая и понимающая Каролина.

Отчего-то она всегда светилась, и выглядела не как все, а так, словно внутрь ее вставили лампочку. Да и характером Каролина была хороша: ласковая, добрая, а если в чем-то надо помочь, даже в ущерб себе, она всегда помогала.

Идеальная девушка.

Я уже догадывалась, что это все может значить, но пока не до конца верила своим выводам, временно пребывая сторонним наблюдателем за ситуацией.

Весело помахав Каролине, которая побежала по делам, я почти дошла по темному коридору до герра Шульца, когда дверь его кабинета резко открылась, и навстречу мне вышел красивый молодой человек.

Реально красивый: мужественное лицо нордического типа, высокий лоб, благородный профиль. Высокий и ладный, светлокожий и голубоглазый. Симпатяга. И светится весь изнутри… почти как Каролина.

Он остановил взгляд на мне. Затем спросил:

— Вы дочь герра Шульца, фройляйн Ханна?

Не понимая, чего он хочет, я коротко и молча поклонилась.

И вдруг с каменным лицом он вручил мне небольшой букетик фиалок, упакованный в красивую бело-фиолетово-голубую бумагу.

— Это вам, фройляйн Шульц.

— Благодарю… но… — Я хотела добавить: «в честь чего такая красота?», но симпатяга торопливо поклонился и спешно ушел по узкому коридору к выходу из приюта.

— И что это было? — кажется, даже вслух удивилась я, механически нюхая внезапный подарок. Цветы вообще не пахли.

Я прошла следом за ним по коридору и выглянула за дверь, решив все же спросить красивого молодого человека, по какому случаю цветы, однако наткнулась на Каролину, которая живописно стояла под рябиной, украшенной спелыми красными гроздьями, и счастливо ворковала со светловолосым красавчиком.

Они точно знакомы. Парень нежно смотрел на улыбающуюся Каролину, и они оба светились от счастья. Да, она ему нравится. Тогда зачем он подарил цветы мне?

Подсвечивались, светились...

В голове промелькнула мысль. Светились — словно их подсвечивали! Точно!

Теперь я полностью уверилась в своем предположении о том, где я оказалась! И что вокруг происходит!

Тут герр Шольц из кабинета крикнул мальчишке-помощнику, приказывая найти и позвать меня. Я со вздохом закрыла дверь и направилась по темному коридору в кабинет к вздорному старику.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Предположение подтверждается!

Перс

Итак, я выяснил, как таинственная незнакомка попала в мой шкаф.

Девиц для уборки Магда нанимает в приюте. Там дешевле. И отдает им приказ: категорически не показываться на глаза хозяину, иначе штраф.

Я выдал фрау Магде жалование и отправил ее выяснить, кто именно сегодня убирал мой кабинет. Сказал, что девушка убрала очень важный документ, а я не могу его найти. При этом мне пришлось пообещать перепуганной Магде, что никого в воровстве я обвинять не собираюсь, просто мне нужна помощь той девушки. Она сделала вид, что мне поверила, собралась и ушла искать девушку.

Я собрался идти обедать, вышел на улицу, как над городом раздалась канонада. Войска противника стояли почти у окраин нашей столицы, а их пушки били все громче... Интересно, что теперь делает хваленая оборона города? Драпает из города, сверкая пятками?

Прохожие, придерживая шляпы и приподняв трости, с испуганными лицами бежали по улице, стараясь укрыться от канонады. На какой-то миг и мне захотелось припустить за ними, но я заставил себя идти спокойно, словно не слыша взрывов, которые с каждым часом были все ближе и ближе.

Судя по всему, город скоро окружат, и мы останемся без провизии.

Где-то совсем рядом раздался взрыв... Я механически пригнулся, решил вернуться... но пошел в сторону криков. Пострадал большой двухэтажный дом с колоннами, статуями и большим садом, еще сегодня утром гордо высившийся над перекрестком. Снаряд попал прямо в него и теперь он горел и дымился.

Вот и первые развалины в центре города...

Я покачал головой и подошел ближе, пытаясь понять, нужна ли кому помощь.

Полная фрау в белом переднике и чепчике с кружевной косынкой на плечах, с квадратной корзиной глаженого белья в руках, остановившаяся рядом, с облегчением нервно произнесла:

— Хорошо, что хозяева этого дома на той неделе уехали в Померань! Как знали! Закрыли дом, отменили заказы в нашей прачечной, и уволили всех слуг... Не иначе как ангелы-хранители вмешались!

Я молча с ней согласился. Не иначе...

После такого взрыва в доме никто бы не выжил.

Огонь, угрожающе треща, разгорался все сильнее, заполоняя все пространство вокруг обрушившегося дома смрадным дымом. Кто-то из испуганных соседей вызвал пожарную команду и, судя по цокоту копыт в переулке, сюда уже неслись кареты с пожарными командами.

Да, война даже не на пороге, она уже в прихожей...

Я вернулся назад в свой кабинет, так и не добравшись до трактира. Ладно, отправлю фрау Магду за обедом, заодно узнаю, что она выяснила о той девушке.

Недотрога

Я ползла домой просто в ужасном состоянии. Голодная, уставшая, расстроенная. Весь день работала до дрожи в руках, и мне нигде не заплатили! Вот бывают же такие мерзкие дни!

За медяк я могла купить себе тарелку похлебки, но становилось все холоднее, и теплая одежда стояла первой из самых необходимых покупок. Но здесь она стоила очень дорого и на нее надо было собирать деньги. А если учесть, что «папаша» Шульц ждал моих медяков как манны небесной, то покупка теплой одежды постоянно отодвигалась в необозримое будущее.

Я относилась к этой ситуации спокойно, даже видела в ней плюсы: получается, за медяки я снимала отличный дом, в котором меня иногда кормили, а иногда я сама брала на кухне хлеб и считала это почти честным обменом. Если бы за свои медяки я покупала место в ночлежке и похлебку — выходило бы то же самое. Но сегодня... на сегодня у меня спокойствия кончилось. Ну, простите, голодать я как-то не привыкла! Тем более несколько дней!

Когда герр Шульц днем позвал меня, чтобы вручить стопку просительных писем, я чуть не застонала. В них он просил добрых бюргеров помочь его сиротскому приюту в трудные времена. Добрые граждане и сами не шиковали, и, понятное дело, явно не горели желанием кому-то помогать.

Герр Шульц любил отправлять за подаянием детей в сиротской одежде. Так что я подходила для этой миссии как никто другой.

В первых десяти домах, едва заметив меня на пороге, двери просто не открыли. Я видела движение в дверных глазках. Потому просто сунула письма под закрытые двери и ушла. В шести домах реально никого не было.

В еще семи домах на меня накинулись с руганью слуги, прогоняя и не давая даже подойти к порогу. А в одном богатом доме с высоким кованым забором и красивыми бронзовыми львами у входа попытались облить помоями, но я, на счастье, увернулась и поспешила быстрей оттуда уйти.

И только в одном доме мне дали целый золотой и попросили сироток горячо молиться за Вольдемара, сына доброй фрау, офицера, который сейчас оборонял наш город.

Чувствуя себя последней побирушкой, едва закончила с письмами, я направилась сразу домой. Даже не так. Поплелась домой, ежась от холода и трясясь от голода. Ноги подкашивались в буквальном смысле.

Мерзкое чувство от унижения после разноса писем не отпускало, но едва я вошла в дом… в шоке от происходящего, обо всем позабыла! Забыла про голод, про усталость, про унижение, и просто испуганно уставилась на красивого светловолосого парня, что сегодня в приюте подарил мне цветы, которые я передарила Каролине, решив, что так правильнее.

Блондин в изумрудно-зеленом сюртуке с серым атласным галстуком, подчеркивающим цвет глаз, выглядел нарядно и даже роскошно. И вновь светился, только теперь, когда я поняла, что это значит, подобное свечение меня уже не удивляло.

— О, вот и наша Ханна пожаловала. — Радостно, будто год ждала, отреагировала на мое появление мачеха, умильно улыбаясь. Я вежливо улыбнулась милой мачехе, поклонилась мужчинам и нервно стянула с себя дурацкую шляпу и застыла на пороге, наблюдая за происходящим... и ожидая пояснений.

Старый герр Шульц равнодушно оглядел меня, в отличие от красавчика, который попытался печально улыбнуться, и теперь смотрел на меня с какой-то тоской во взгляде. Он стоял перед герром Шульцом и Иоландой и чего-то ждал. Судя по его несчастному виду, как минимум, смертного приговора.

— Молодой герр Фриц Шварцрубер просит твоей руки, Ханна... Мы ждали тебя, чтобы сообщить об этом радостном событии! — трепетно прижав руки к груди и добавив радостную улыбку, немного наигранно произнесла мачеха. — Я думаю, ты счастлива принять его предложение?

Что?! Зачем?!

Я застыла на пороге, задумчиво рассматривая красавчика, и решая, как лучше поступить. Ну замуж за него я точно не собиралась. И даже подобное замужество, как вариант отделаться от «любящего родителя», никогда не рассматривала.

Иоланда, дабы все выглядело прилично, решила разбавить повисшее в гостиной напряженное молчание своей болтовней:

— Ох, я всегда говорила, наша Ханна — настоящее сокровище! Очень добрая, приличная, послушная и скромная девушка. Смотрите, как смутилась, никогда даже слово поперек не скажет... — продолжала Иоланда нахваливать меня.

— Уймись уже! — грубо оборвал жену герр Шульц, не сводя с меня холодного взгляда. — Что ж... Герр Шварцрубер, я не против вашего брака с моей дочерью. Время тянуть не будем! Через неделю проведем венчание. Я ссужу вам деньги на свадьбу и на ремонт вашего поместья, герр Шварцрубер!

Ничего не отвечая вздорному старику, я задумчиво смотрела на жениха. Интересно, а что его заставило это сделать? Неужто ростовщическая деятельность «папаши»? Небось красавчик или сам в долги перед ним влез, или родственники свои долги на него повесили.

За последнее время я на таких несчастных здесь насмотрелась.

Вдруг где-то совсем недалеко раздался сильный грохот. Мачеха вздрогнула, и в ужасе посмотрела в окно. Все в комнате прислушались и убедились — пушки. Тяжело, далеко и глухо. Стекла в окнах задрожали... Вот еще раз уже куда громче донесся грохот: бу-ух…

— Совсем обнаглели! Бьют прямо по городу! — проворчал герр Шульц, нервно потирая морщинистые руки. — И так, мы обо всем договорились, герр Шварцрубер?

Тут в комнату внезапно вошла Эльза, поклонилась и громко сказала:

— Герр Шульц, вас хочет видеть герр Штейнберг.

Я схватилась за голову! Скоро реально свихнусь на их фамилиях, вообще различать перестану этих Шульцев, Штейнбергов, Шулеров и прочих Шварцруберов!..

— Штейнберг?! — неподдельно удивился старик, видимо, припоминая, кто это мог быть. — Штейнберг... Штейнберг... Зови его, Эльза! — миг подумав, разрешил хозяин.

Гость вошел, и я обомлела.

Герр Штейнберг... «тот тип из шкафа».

Он протянул Эльзе перчатки, плащ, трость и котелок.

Элегантный какой, франт почти...

Я в шоке забыла поприветствовать его в ответ. И даже немного испугалась. Некстати вспомнился разговор с подругой о воровстве, ведь он застал меня в своем кабинете... неужели явился сюда из-за этого?!

Иоланда с интересом разглядывала симпатичного мужчину. Высокий, стройный брюнет в дорогом сером костюме и шелковом галстуке вишневого цвета, он производил приятное впечатление. Новый гость с достоинством прошел в гостиную и стал рядом со мной.

— Чем обязан честью, герр Штейнберг? — высокомерно спросил мой «родственничек». И даже не пригласил пройти и сесть, как это было принято в нормальном обществе.

«Тот тип из шкафа» на миг завис, услышав столь невежливое обращение от старика. Потом безмятежно улыбнулся и вежливо произнес:

— Люблю прямоту, действительно, зачем терять время?! Причина моего визита, ваше благословение. Я хотел бы ухаживать за вашей дочерью... — учтиво склонив голову, отозвался герр «тот тип из шкафа».

Мои глаза округлились. Иоланда сдержанно охнула. Герр Шульц с подозрением прищурился, прикусил губу, нервно суча пальцами руки, которой опирался на трость, словно считая ею купюры.

Блондин, мой почти жених, с интересом и даже с какой-то тайной надеждой посмотрел на «соперника».

— Хочу прежде всего получить ваше благословение, досточтимый герр Шульц, — многословно и витиевато продолжил «тот тип из шкафа», и мирно добавил:

— Дабы все получилось наилучшим образом, надо все исполнять по правилам.

Все замолчали.

Я повернулась к герру Шульцу. Он ведь уже собрался выдать меня замуж, но и отказывать новому гостю не спешил, так как не понял, что можно поиметь с этого Штейнберга. Сейчас устроит торги. Я читала все это по лицу папаши, как по открытой книге, но повлиять не могла.

Ладно, с ним все ясно.

Но что делать мне? Неужели придется сбежать?! Но как же не хочется перед самой зимой оказаться на улице без денег и теплых вещей.

После работы я еще не приводила себя в порядок, и в зеркале видела, что стою бледная и жалкая, с криво закрученным пучком. «Красота-то какая» просто писанная!.. Мой невольный смешок нарушил повисшую тишину в гостиной.

Все повернулись в мою сторону. Пришлось выкручиваться и нежным голоском предложить:

— Господа, давайте выпьем чаю... и поговорим обо всем.

Скупой старик поедал меня гневными взглядами, чай предложила, поганка какая! Ввожу его в расходы!

Иоланда, спохватившись, добавила:

— Да-да, конечно! Эльза, принеси господам чаю!

— Нет-нет, я только обедал! — обломал такой хороший замысел «тот тип из шкафа». Еще бы, уничтожил мой обед и не жужжит! И теперь чаю мне не дал выпить!

Гневно на него посмотрела. Прибила бы! Пообедал он... эгоист!

— Я не так давно познакомился с вашей дочерью и решил, что такую добрую и милую девушку нельзя упускать, — с милой улыбкой сообщил герр брюнет, словно отвечая на мой гневный взгляд. Ну да, добрая и милая, слабо я ему на голову корзину натянула! Хотя… ему и голову не могло прийти, что причина моего гнева — его отказ от чая… и бутерброды!

Блондин молчал. А может реально выйти за него замуж?! Но тут я вспомнила, как Каролина смотрела на этого Фрица «Ш-не помню как» сияющими от счастья глазами. Значит, по сюжету должно что-то произойти: что расстроит эту ужасную помолвку с дочерью ростовщика, со мной то есть.

Но что?

Раздался очередной взрыв. Нас неожиданно сильно тряхнуло и совсем рядом с домом на нашей улице из-под земли вырвался огромный сноп огня. Стекла не просто зазвенели, судя по резкому звуку, где-то в районе кухни парочка из них лопнула.

От резкого звона я вздрогнула, и в ужасе осмотрелась. Интересно, а что будет, если меня тут убьют?! Куда тогда я попаду? Или это суровый замысел автора, прибить меня, чтобы и духу не осталось?!

Хозяин дома на взрывы не реагировал, а мужественные гости герра Шульца делали вид, что все в порядке. Только мы с мачехой и Эльзой реально пугались каждого взрыва.

— Кстати, вы не планируете покидать город в связи с последними обстоятельствами? — вежливо поинтересовался герр Штейнберг, тип из шкафа.

— Да ничего не будет, — равнодушно отозвался герр Шульц. — Постреляют и уйдут. Кстати, чем вы занимаетесь и чем владеете, герр Штейнберг?

Я поморщилась, ну вот, началось! Придется самой как-то разрушить эту помолвку...

В голову пришла шальная мысль, но я мысленно ужаснулась перспективе озвучить ее этому злобному старикашке. Но есть ли у меня выбор?!

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. К чему все и шло…

Перс

Наконец я рассмотрел ее как следует. Девица из шкафа, яркая блондинка с голубыми глазами, была несколько более тощей, чем мне показалось изначально. Но, в общем, мое впечатление о ней особо не изменилось. Мне она нравилась. Хотя бы потому, что волновала меня в отличие от других.

Я был наслышан о ростовщике Шульце, который всеми силами лез в приличное общество, при этом ничем не гнушался.

Зачем я все это затеял? От скуки. Мне захотелось что-то изменить в своей нудной и однообразной жизни.

— ...Кстати, чем вы занимаетесь и чем владеете, герр Штейнберг?

— Я деловой человек. Консультирую рантье (инвесторов). За процент пристраиваю крупные состояния, дабы деньги приносили деньги, — проникновенно сообщил я.

Я видел, как герр Шульц после моих слов поморщился. На его лице словно крупными буквами было написано: Да ты мошенник! И пройдоха!! И, добавляя раздрая в его ледяную душу, я довольным тоном произнес:

— На этом поприще я сколотил приличное состояние, мне хватит средств устроить супругу так, чтобы фройляйн Ханна ни в чем не нуждалась.

На лицах девушки и ее молоденькой мачехи застыло недоверие. Да и герр Шульц уже все решил.

— Вы опоздали, герр Штейнберг. Мы как раз обсуждали венчание моей дочери с герром Шварцрубером. На этом все!

Я удивленно застыл, реально не ожидая такого известия.

Судя по суровому выражению лица Ханны, она не желала ни венчания с блондином, ни ухаживаний от меня. Вообще не желала. Потому что она подняла голову и холодно заявила отцу:

— Венчания с герром Шварцрубером не будет! Я... я жду ребенка!

Молодая фрау Шульц застыла с открытым ртом и паническим ужасом в глазах. Герр Шульц вцепился в свою толстую стальную трость, желая убить на месте свою развратную дочь.

Я же поражался, как успешно девица отделалась от нас с блондином, который, услышав позорное признание, наконец ожил, с достоинством поклонился Шульцу и с явным облегчением в голосе произнес:

— Я, наверно, пойду, герр Шульц. Не переживайте, все что здесь сказано, здесь и останется! — Затем он торопливо поклонился фрау Шульц и, не смотря в сторону Ханны, быстро вышел из гостиной, словно его преследовали все черти мира.

Я задумчиво посмотрел ему вслед.

— Какой позор!! Будь ты проклята! — Едва герр Шварцрубер вышел, герр Шульц ожил, и, грозно замахиваясь палкой в сторону дочери, завопил:

— Развратница! Дочь базарной шлюхи! Подлая дрянь!

Ханна, которая благоразумно не подходила близко к старику, в ответ дерзко улыбнулась. Старик в бешенстве кинулся на нее, стремясь посильней ударить, но Ханна не отступила ни на шаг.

Эта пигалица что, с ним драться собралась?!

— Герр Шульц, держите себя в руках! Я не позволю вам бить женщин! — Сухо предупредил я, зная, что такие типы, как Шульц, кидаются только на слабых.

Герр Шульц замер, задрожал от ярости и, прищурившись, гневно спросил:

— Так это ты отец ее ребенка?!

Я на миг застыл, раздумывая. Ханна, сжав руки в кулаки, скользнула по мне пустым взглядом, словно не заметив, и, озабоченно нахмурившись, отвернулась.

Но едва я ответил:

— Да, это я! — Она в шоке застыла, развернувшись ко мне и не сводя с меня пораженного взгляда.

Я хмыкнул. Не ожидала?

— Да ты... Да я тебя... мерзавец! — бесновался герр Шульц, потрясая тростью как оружием, но с места больше не двигался.

Я улыбнулся удивленной девушке, повернулся к герру Шульцу и вежливо сказал:

— Я забираю невесту в свой дом!

Тут неожиданно вмешалась мачеха Ханны: нервно сложив руки на груди, она взволнованно предупредила девушку:

— Ханна, не вздумай к нему идти! Твой любовник использует тебя и выбросит на улицу, как падшую девку! А заступить некому будет, отец тебя не примет! Ты останешься без защиты! Все общество отвернется от тебя, даже если вы поженитесь!

Герр ростовщик при этом гневно вопил:

— Она и есть падшая девка! Пусть убирается из моего дома, мерзавка! Подыхать в канаве будет, я не подойду!

Ханна задумчиво смотрела на разгневанного родителя и молодую фрау. Я подошел и взял ее за руку.

— Фрау Шульц, не волнуйтесь, Ханна со мной в полной безопасности. Никаких улиц и прочих ужасов не будет. Мы повенчаемся и отправимся в Ниццу, а может быть в Милан. Здесь последнее время довольно опасно.

Словно иллюстрация к моим словам, совсем близко раздался звук взрыва. Громко задребезжало все домашнее стекло. И даже пол под ногами дернулся. Дом неслабо обдало ударной волной так, что стены задрожали.

На лице взбешенного герра Шульца заходили желваки.

— Вон из моего дома! Мошенники, проходимцы, мерзавцы!! — заорал он, и я с трудом погасил желание врезать старику. Меня уже утомляло его хамское поведение, но я только вежливо улыбнулся, старых дураков не бью.

Я стиснул зубы, взял Ханну под руку и повел из дома.

Ханна так и держа свою странную шляпку в руках, словно муха, застывшая в меду, вяло шла за мной и не сопротивлялась. Служанка подала мне плащ, трость, котелок и перчатки, присела в реверансе.

— Стой, Эльза! — резко остановилась Ханна, словно что-то припомнив. Она протянула служанке золотой, и со вздохом сказала:

— Эльза, отнеси это герру Шульцу. Этот золотой дали сиротам, чтобы те молились за воина Вольдемара.

Эльза молча кивнула и пошла к господам. Ханна застыла, с непонятным выражением на лице провожая уходящую девушку.

— Что с тобой? — тихо спросил я, открыв дверь на улицу. И вновь взял ее за руку.

— Устала. День был тяжелым... — почти шепотом устало отозвалась Ханна, послушно следуя за мной.

На улице моросил мелкий дождь, я стянул плащ с плеч и накинул его на Ханну. Она покачала головой, стянула плащ, и попыталась вручить его мне.

Я отказался.

— Я хочу сразу все прояснить между нами... — тихо начала она, дрожащими руками пытаясь вернуть мне одежду.

— Чем мешает мой плащ в прояснении? — усмехнулся я, вновь накинув плащ на ее плечи. На этот раз она не сопротивлялась, словно у нее на это уже не осталось сил.

Я взял ее за руку. И мы медленно пошли по улице, не обращая внимания на дождь.

— Я понимаю, что после первой встречи у вас обо мне сложилось во всех смыслах неверное мнение... — Никакого мнения я не складывал, но стало любопытно, что Ханна сейчас скажет, и я ее не перебивал. Она продолжала:

— Та гостиница, где мы впервые встретились, была самым доходным местом из тех, где я получала оплату за доставку писем и записок. В тот день хозяйка гостиницы разнесла почту жильцам чуть раньше обыкновенного. Она не доверяет слугам, и входит в номер к жильцам только сама. В общем, в тот день меня задержал герр Шульц, и я не успела передать послание адресату номера через хозяйку. Это опоздание лишало меня не только моего ежедневного заработка, но и работы курьером в будущем... — Ханна тяжело вздохнула, опустила голову, на миг задумавшись, потом нервно пояснила:

— Сара, служанка в той гостинице, мне тогда помогла. Она утащила ключ от нужного номера у хозяйки и дала его мне, чтобы я положила записку в номер сама. Я часто выручала Сару, у которой маленький сын и больная мама. И она мне доверяет. К сожалению, такая ситуация с моим опозданием случилась не впервой. Но Сара знала, что я положу записку в номер, и сразу уйду. Я никак не могла ее подвести. Больше всего я боялась...

Я только видел, как она, несмотря на скандал, отдала золотой герру Шульцу. Не всякий так поступил на ее месте. Потому прекрасно понимал ту Сару. А Ханна продолжала:

— В общем, в тот момент я боялась издать звук и привлечь к себе внимание... потому не знала, как на ваши действия реагировать.

Я склонил голову в ее сторону и с насмешкой поинтересовался:

— И только?

Она на миг замялась, и со вздохом отозвалась:

— Сначала да... я боялась привлечь слуг и хозяйку. Потом увлеклась.

Я довольно улыбнулся, но подобную честность комментировать не стал, дабы не смущать девушку.

— В общем, к чему все это... Я благодарна вам за внезапную поддержку, но к вам в дом не пойду. Переночую в приюте, там у меня много подруг, а потом буду думать...

Она не договорила, я так и услышал: «...куда мне теперь идти».

— Вас ждет отец ребенка? — вежливо уточнил я.

Неужели я так ошибся?! И она на самом деле встречалась с любовником?

Но Ханна устало покачала головой.

— Нет. Я сказала о ребенке, чтобы герр Шульц выпустил из когтей того молодого человека, герр Шварцрубера...

И я ей поверил.

— У вас к нему какие-то чувства? — невозмутимо поинтересовался я, беря ее руку и галантно укладывая на мой локоть. Девушка словно и не заметила моих манипуляций и безучастно отозвалась, думая о чем-то своем:

— Нет. Зато они есть у моей подруги Каролины. И у него к ней.

Тихо беседуя, мы медленно прошли до угла переулка, вышли на широкую Альтлинденау. Несмотря на ее странную шляпку, вода мелкими каплями оседала на светлых волосах Ханны, и они распушились от сырости, придавая ей чарующий почти мистический вид маленького эльфа.

Я собрался предложить снять ей номер, раз девушку смущает приглашение в мой дом, но тут где-то прямо над головами раздался нарастающий пронзительный свист летящего снаряда.

Мы невольно пригнулись...

Раздался громовой раскат, затем звук взрыва...

Следуя за звуком, мы одновременно обернулись и увидели... как дом герра Шульца взлетел на воздух. Вокруг разлетелись камни, земля, горящие бруски дерева, и мгновенно вспыхнул яркий огонь, которому мелкий дождь не был помехой.

Нас даже на расстоянии квартала обдало горячей волной и чуть не сбило с ног. После громкого взрыва повисла тяжелая тишина. В шоке мы застыли, наблюдая, как добротный каменный дом на глазах превратился в груду камней.

В первый миг Ханна в шоке застонала, как и я, заторможенно наблюдая за происходящим. Но буквально через пятнадцать секунд она кинулась к дому отца, я едва успел схватить ее и удержать на месте.

— Там Иоланда, Эльза... — почти без звука, в шоке шептала она. В ее глазах застыл ужас. — Их надо спасти! Вытащить оттуда! — вырываясь из моих рук, Ханна стремилась туда.

Я печально покачал головой, отказывая ей в этом:

— Сейчас прибудет пожарная команда... Но они сегодня нарасхват. Наверно не успеют.

Ханна, услышав сказанные мной слова, застыла ледяной статуей. К дому уже начали собираться зеваки. Но никто внутрь не лез, любому, кто видел разрушения, было ясно, что там живых не осталось. Деревянные остатки крыши вспыхнули, отпугивая сильным жаром добрых людей, готовых спасать жильцов.

— Там уже некого спасать, Ханна. Снаряд упал в ту комнату, где недавно были мы. Завтра сюда приедут полицейские и увезут останки...

Ханна забрала у меня свою руку и опустила голову. Я вновь взял ее руку, и скрыл в своей ладони, согревая:

— Я предлагаю пойти и нормально поужинать. Понимаю, как это цинично звучит в подобной ситуации, но… что бы ни случилось, жизнь продолжается. И даже если ты будешь голодать целый год, им ты уже все равно не поможешь. Потом я сниму тебе номер в приличной гостинице, если ты категорически не хочешь получать от меня помощь, считай, что я дал тебе в долг. Вот там отдохнешь и выспишься. Потом возьмешься за свои дела.

Ханна молчала. Слезы текли из ее глаз, и она, словно злясь на себя за это, раздраженно их смахивала.

— Ты потрясающе великодушен, но у меня что-то пропал аппетит... Нет, я понимаю, где я, и что это все значит, но отчего-то меня это так зацепило!..

Я удивленно поднял брови, не совсем понимая, что Ханна имеет в виду. Ну, хоть в истерике не бьется, и то хорошо! Может она еще просто не до конца осознала гибель отца? Но как бы то ни было, я упрямо сказал:

— И все же, я настаиваю на ужине! Голодным не уснешь.

Девушка тихо всхлипнула и покачала головой, отказываясь.

Я не торопил ее. Дождь усиливался. Ветер откуда-то пригнал клубы тумана, а может это был дым от пожара. Этот дом был не первым сегодня.

Заправив за ухо выбившуюся прядь, Ханна устало кивнула и пошла со мной. В это время еще работали несколько ресторанов из тех, кто на наше счастье еще остался в полувоенном городе, и я повел ее в ближайший.

Мы молчали, медленно двигаясь по мокрой затихшей улице. Город словно вымер.

До ресторана осталось совсем немного, перейти на соседнюю улицу и все. Но вдруг перед нами появился тот самый Йорг Меллер, которого Шулер нанял меня убить...

Вот так встреча. И как не вовремя!

Недотрога

Шел дождь. Мелкий, едва заметный, но холодный. Вдоль улицы грустно мигали газовые фонари.

Я понимала, что с точки зрения герр Штейнберга странно реагирую на гибель отца, но как ему сказать, что этот присосавшийся к окружающим клещ, тянувший из них силы, деньги, здоровье, не мой отец, а просто скряга ростовщик, к которому меня буквально подсунули люди из приюта?

Но, к сожалению, это не меняло того, что я за это время привязалась к Иоланде, Эльзе, и теперь чувствовала реальную потерю и боль, мне хотелось рыдать в голос.

Да, момент их гибели был жутким. И первый момент я была реально в шоке, пока не очнулась от ужаса и не вспомнила, где нахожусь.

И все равно, видеть гибель дорогих людей, а мне обе девушки стали близки, было до ужаса горько и больно. Резало глаза от жгучих слез, в горле повис комок мешающий дышать. И даже понимание, что это все нереально, не спасало от ощущения потери.

От плаща герра Штейнберга шел странный аромат: дыма, вина и какой-то травы. Не противный, но и не изысканный. Скорее похожий на лекарство. Но разве такие как он могут иметь запах? Хотя да, ароматы дорогого парфюма...

Стараясь не испачкать, висевший до земли мужской плащ, подтянула фалды повыше и сжала их в руке.

Ветер трепал волосы, выбившиеся из-под шляпки и закручивал вокруг ног тощую юбку. Но меня словно заморозило изнутри.

Кроме чувства горечи я ничего не чувствовала. Ни холода, ни усталости. Шла, потому что, положив мою руку на свою, меня куда-то уверенно вел герр Штейнберг.

И тут вдруг мы резко остановились. Перед нами словно из-под земли появились три личности явно разбойничьего вида. Ну, может и не из-под земли, я просто ничего вокруг не видела, потому упустила миг их появления. И теперь, разглядывая внезапную преграду, пыталась понять, что им от нас понадобилось.

У двух из них вид был реально бандитский. Поношенные штиблеты с оторванными люверсами едва не просили каши, давно не стираные широкие клетчатые штаны смахивали на цирковую клоунскую одежду, разномастные сюртуки с короткими рукавами, сидели на них словно с чужого плеча.

От простых работяг в нормальной одежде их отличала попытка выглядеть франтовато, и выглядели они так, ну... если бы истинные франты одевались с городской свалки.

И только один из бандитов был одет довольно прилично. Невысокий рыжий, круглолицый тип в шляпе канотье и супер новомодном коротком черном пиджаке и с тонкой деревянной тростью в руках, кривляясь, вышел вперед и уставился на нас изучающим хитрым взглядом.

Миг помедлив, этот рыжий довольно нагло обратился к герру Штейнбергу, создавая впечатление, что они хорошо знакомы:

— Герр Штейнберг, какая встреча! — Казалось еще миг и рыжий загогочет и панибратски стукнет брюнета по плечу. В целом рыжий вел себя достаточно развязно, чуть ли не подмигивая, и рассматривал меня, как голодный горячий пирог в магазине, тут же едва заметно подмигивал, подавая непонятными жестами знаки своим бандитского вида сопровождающим.

Я перевела настороженный взгляд на своего спутника. Герр Штейнберг стоял с гордо поднятой головой и холодно смотрел на вертлявого бандита.

Заметив мой взволнованный взгляд, он едва заметно кивнул, мол, я его знаю, не волнуйся, однако его рука под моей была так напряжена, что я поняла — ему, в отличие от рыжего, совсем не весело.

Герр Штейнберг, высокомерно подняв бровь, сухо осведомился:

— Йорг Меллер, если не ошибаюсь? — Это было странно, если он его знает, то зачем спрашивает? Или я что-то неправильно поняла?

— Наслышан о нас? — Губы рыжего с явной издевкой растянулись в улыбке, но глаза смотрели на нас с равнодушно ледяным спокойствием, как на червей под ногами. — Ну, так даже лучше. Тогда мне ничего тебе говорить не придется.

— Говорить? О чем нам говорить? Хотя да... нам есть о чем говорить... Я предлагаю заплатить вам больше, чем вам предложил герр Шулер. — Мой спутник выдавил из себя довольный смешок.

Два спутника позади рыжего бандита сразу оживились, нервно и с какой-то надеждой пялясь на рыжего. Им явно понравилось предложение брюнета, но, видимо, здесь все решал именно рыжий. Но, в отличие от своих друзей, Йорг Меллер резко перестал улыбаться, сощурился и раздраженно спросил:

— Герр Шулер? А кто это вообще такой?! Не знаю я никакого герра Шулера! Зато знаю кое-кого другого! Того, кого вы недавно обманули и разочаровали, герр Штейнберг.

Штейнберг криво улыбнулся, внимательно наблюдая за вдруг разозлившимся бандитом. Затем довольно дружелюбно предложил:

— Это на самом деле совсем неважно, kumpel (приятель). Свои дела с герром Вернером Гольдшмитом я скоро улажу сам. А тебе я предлагаю щедрую оплату на затраченное время, и денежную компенсацию за все последующие проблемы.

Два неряшливых здоровяка буквально ожили от предвкушения легких барышей, но рыжий отчего-то совсем разозлился и, недовольно прищурившись, почти прошипел:

— Некоторые предложения, герр Штейнберг, бывают вроде весьма соблазнительными, но совершенно неприемлемыми! — Маленькие бегающие глазки теперь пылали злобой. — Ты решил повеселиться с юной фройляйн напоследок? — Йорг вдруг резко сменил тон с саркастического на зловещий. — А может вместе с обещанной оплатой передашь нам и свою спутницу? И как тебе такое предложение?! Почти как твое! Соблазнительное!!

После его слов по коже побежали мурашки, а от взгляда маленьких бегающих глазок рыжего мне стало по-настоящему страшно. Я поежилась, но ничего не сказала, ожидая ответа герр Штейнберга. В принципе уже готовая ко всему.

— Забавная шутка, — довольно снисходительно улыбнулся герр Штейнберг. — Так сколько вам заплатил Гольдшмит? Я утрою сумму. И заплачу не марками, а долларами...

Щедрое предложение, я где-то читала, что в Германии начала XX века курс, доллар — марка, был абсолютно безумным: что-то вроде 4,2 триллиона марок за доллар. Или это было чуть позже? Не важно. Судя по тому, как сузились глаза Йорга Меллера, подобное предложение его не соблазнило: рыжий бандит окончательно насупился и стал мрачнее тучи. А напарники теперь дергали его сзади, предлагая быстрее соглашаться на предложение герра Штейнберга.

Йорг Меллер брезгливо отмахнулся от наседающих напарников, делая к нам два шага.

— Зачем нам в Германии доллары? — Он мгновенно оказался перед нами. Его губы вновь растянулись в мерзкой улыбке. Даже не знаю, как назвать подобный оскал. — И еще... есть долги, которые деньгами не окупишь... — Он дернул ручку своей трости и в один миг в его руке оказался тонкий длинный клинок, который Йорг Меллер тут же вонзил мне в грудь и рывком дернул вверх, вызывая у меня стон от ужасной боли…

Еще не до конца понимая, что происходит, сползая на землю, я с большим удивлением смотрела на рыжего…

Рядом, весь в крови, на мокрую мостовую тихо повалился с пронзенным горлом герр Штейнберг, так и не выпустив мою руку из своей...

Четвертый помощник бандита, который, оказывается, все это время прятался позади нас, небрежно вытер о красивый серый шерстяной костюм герр Штейнберга грубо заточенный нож, и раздраженно проворчал:

— Надо было сначала получить с него деньги, потом выполнять работу! — Лохматый бандит в клетчатом пиджаке с протертыми локтями, привычным движением спрятал нож в ножны, висевшие на поясе.

Рыжий поморщился:

— Хватит! Заткнись, Гюнтер... пошли отсюда скорее! Должен я ему. Должен! За горло меня этот треклятый вонючий банкир держит!.. Нет выхода!

Дальше все исчезло. На этом для меня все кончилось.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Под водой ГЛАВА ПЯТАЯ. Куда мы попали?

НЕДОТРОГА

Я вдруг осознала себя стоящей в каком-то странном полутемном помещении. Странный витающий здесь аромат долго закрытого помещения сбивал с толку.

— Любопытно, — протянула я, внимательно оглядывая огромные мониторы с пультом управления с одной стороны комнаты и узкую кровать, окруженную невзрачными металлическими полочками с другой. — И куда на этот раз меня закинуло?

Круглый иллюминатор позади меня наводил на мысль, что это каюта. Мелкие, довольно тусклые лампы под потолком, которые почти не давали света, явно намекали на экономию энергии.

Итак... куда я теперь попала? В космос? На море? Под воду? Куда?

В шаге от меня раздался раздраженный мужской голос:

— Что это все значит?! — Я резко повернулась и замерла, изучая идеальный образчик противоположного пола, достойный лучших модельных и спортивных журналов.

Возможно, если я рассмотрю его при более подходящем освещении, то поменяю свое мнение, но пока мне казалось, что этот красиво сложенный, весьма симпатичный блондин со светлыми глазами и легкой щетиной на щеках, тщетно пытается скрыть растерянность.

Он пораженно оглядывался, и наконец довольно грубо поинтересовался:

— Кто ты? Где мы находимся? Что это за место такое?

Искоса, незаметно изучая общепринятый стереотип из женских любовных романов (кто-то слишком любит клише!) я так глубоко ушла в свои мысли, что в первый момент не поняла, что он обратился ко мне.

— Кто я? — задумчиво повторила за ним, едва справившись с удивлением. — Сейчас скажу...

Я на ощупь отыскала висящий на груди поверх синего комбинезона пластиковый бейджик с именем и должностью, затем с усилием вчитываясь в буквы, здесь реально довольно темно, медленно вслух прочла:

— София Эванс, заместитель руководителя научной лаборатории на базе подводного института «Левиафан». — Но тут я чуть не закашлялась от смеха, ну кто дает научному институту такое название?! Или это прямой намек, что это чудовище всех нас сожрет?! Но вернув себе серьезное выражение лица, тем же тоном добавила: — Э… кандидат медицинских наук кафедры гипербарической физиологии и медицины.

Тут толстая металлическая дверь с шипящим шумом распахнулась и в каюту вошел еще один красавчик-мужчина, тоже спортивного телосложения, брюнет, но с темными глазами. И, слушая меня с доброжелательной улыбкой, добавил:

— И вы изучаете закономерности и особенности влияния факторов повышенного атмосферного давления и водной среды на наши несчастные, измученные без солнца организмы, заодно повышаете эффективность и безопасность подводных работ. Да, мне уже сообщили о вашем прибытии, доктор София Эванс.

С интересом вглядевшись в вошедшего брюнета, я приветливо кивнула. Он улыбнулся в ответ и энергично продолжил:

— С самого вашего прибытия хотел к вам зайти, София. Ничего, что я буду называть вас просто по имени? — Я вежливо кивнула, соглашаясь. Брюнет довольно улыбнулся и добавил:

— И простите, что не встретил сразу. Был снаружи, а там... сами понимаете.

Ох, какой приятный у него голос!

Я вновь кивнула и улыбнулась. Никогда не считала красоту достоинством мужчины, больше ценила благородство и ум, но все равно приятно общаться с подобными представителями противоположного пола.

— О, забыл представиться: меня зовут Даниэль Вилсон. Я главный администратор, осуществляю координацию совместных действий, составляю стратегию сотрудничества, заодно руковожу безопасностью. Контролирую выходы наружу и проведение подводных работ.

— Сложно вам... — понимающе отозвалась я. — Такой объем работы, целая научная станция.

— Ну да, я это называю СОВМЕЩЕНИЕМ. Да, моя работа все устроить так, чтобы из разрозненных звуков явилось слово, и чтобы это слово эффективно работало, — довольным тоном отозвался он.

— Если не секрет, какие отделы института уже прибыли? Какие работы уже осуществляются? — вежливо спросила я, чтобы иметь представление, что здесь вообще происходит.

Даниэль понимающе улыбнулся и со знанием дела перечислил:

— Насчет конкретных работ не скажу, не имею точных данных, но, если не считать военных разработок, о которых я говорить не имею права, то наши специалисты уже приступили к работам по двум направлениям: наземной и подводной биологии. Да, у нас тут есть настоящий сад и зоопарк для исследований. Ну, и медицинское направление, я упоминать не буду, вы о нем лучше меня знаете. Уже работают службы безопасности и спасения. Да... еще есть подводная артефакторика. Но они только приступили, и все исторические подводные находки у них впереди. У них свои задачи и планы, они с биологами почти не соприкасаются.

Я кивнула. Даниэль вежливо улыбнулся и закончил пояснения:

— Уже работает служба технической помощи, связи, доставки и питания, но это обслуживающий персонал и вам, наверное, совсем неинтересно.

— Поразительно... я и подумать не могла, что здесь будут проводиться такие обширные исследования! — с восхищением в голосе, но довольно лицемерно удивилась я. Ну да, «Левиафан», я помню.

Даниэль довольно хмыкнул.

— Это что! Здесь только малая часть работы! Основные исследования ведутся на земле в институтах, здесь мы решаем только практические вопросы… и оперативно передаем данные на землю.

— Сразу видно, что вы любите свою работу, — на этот раз совершенно искренне отозвалась я.

Даниэль очаровательно улыбнулся и повернулся ко второму брюнету, который все это время молча слушал нашу беседу.

Лицо Даниэля неуловимо изменилось, и, на светлоглазого блондина, стоявшего позади меня, теперь смотрел ледяным взглядом суровый командир:

— Майкл Федоров? Когда вы прибыли? Почему мне не сообщили, что прибыла замена? Почему вы здесь?

— Михаил Федоров. — Сухо поправил Даниэля блондин, стоявший позади меня. — Мне никто не сообщал, что я должен что-то знать о замене, — сдержанно добавил он, пристально глядя в глаза командира.

— Только что прибыли? — вновь уточнил Даниэль, задумался, словно припоминая расписание прибытия подводных аппаратов на подводную станцию.

— Да, — сухо отозвался Михаил, незаметно вздохнув. — Как раз пытался выяснить, куда идти и к кому обращаться.

Даниэль не стал нагнетать, и довольно приветливо добавил:

— Хорошо. Сегодня отдыхайте и устраивайтесь, завтра представитесь командованию по всей форме. А пока идите за мной, я покажу вам вашу каюту.

Тут администратор вновь повернулся ко мне и приветливо сообщил:

— А с вами, доктор София Эванс, я вынужден на сегодня попрощаться. Чуть позже я пришлю за вами помощника, и он отведет вас в общий обеденный зал. Да, еще он принесет и проконсультирует насчет личной карты-ключа. Без него вы не сможете передвигаться по станции и что-то себе приобретать. Ничего не сможете, даже усилить освещение в каюте.

Даниэль скользнул беглым взглядом по тусклым лампам на потолке, и пошел к двери. Михаил шагнул следом за ним.

Я молча кивнула, провожая мужчин взглядом. Самое забавное, пусть на этот раз он брюнет, но сквозь современную прическу и одеяние Даниэля проглядывал все тот же непонятно как «подсвеченный» блондин, герр Шварцрубер.

Покачала головой: как все интересно получается или как пели в знаменитом романсе: что день грядущий мне готовит?!

И с любопытством осмотрела себя, и теперь вокруг меня никакой подсветки не было! Весело усмехнулась. Ох, и здесь я на второстепенных ролях. Обидно, да!

Даниэль, выводя Михаила из моей каюты, продолжал просвещать новенького:

— К сожалению, блок безопасности «B» уже полностью заполнен. Вам придется поселиться где-то здесь, в секторе «Z». Он был задуман как место для приема гостей. Но не переживайте, как только освободятся каюты в секторе безопасности, что, к сожалению, произойдет не скоро, так как следующее прибытие батискафа будет через месяц, вас переселят к нам в сектор «В»... — Довольно быстро удаляясь от моей каюты, достаточно громко просвещал Михаила Даниэль.

Михаил на миг обернулся и как-то очень уж задумчиво посмотрел на меня. Тут дверь с тихим шипением за ними закрылась. Эх, надо было этого Михаила лучше разглядеть, но сначала я была сама в шоке от переноса, потом полностью переключилась на Даниэля.

А вдруг здесь не только герр Шварцрубер, то есть Даниэль Вилсон?

Перс

Вчера я очнулся покрытый холодным потом, с мерзким ощущением клинка, перерезающего мне горло, затем я почувствовал облегчение, что это лишь сон, который, к счастью, закончился.

Зато кошмару, который теперь окружает меня в реальности, не видно конца.

Уже час я сидел в местной столовой и остекленевшими глазами смотрел прямо перед собой. Вокруг крутились люди в серых, зеленых, синих комбинезонах. О чем-то негромко переговариваясь, они по очереди подходили к ярко освещенным длинным пластиковым горкам со стойками, на которых были установлены огромные подносы с едой. Мирно беседуя, они накладывали себе разнообразную еду и рассаживались за свободными столами, чтобы перекусить перед работой.

Неужели мне все приснилось? Я сошел с ума? Куда делся тот милый европейский городок, близкая канонада, жуткие взрывы, запах пороха… внезапная смерть, наконец?

Ханна?! Что стало с ней?

Со вздохом я вытянул ноги в проходе между длинными обеденными столами и поискал глазами ту высокую спортивную брюнетку, доктора Софию Эванс, которую встретил здесь первой. Ее среди завтракающих сотрудников института еще не было.

И с чего я сперва решил, что она и есть Ханна?! Не знаю. Точно что-то с головой! Как я мог сравнить крошечную хрупкую блондинку с крупной фрау под два метра ростом?

И все же, как я оказался в ее каюте? Как вообще оказался здесь?! Как узнал, что меня зовут Михаил Федоров? Что здесь я служу в службе охраны?!

Охранник? Я?! Ну что за маразм!!

Только недавно искал куда пристроить капиталы мадам Рамсей и… И?

Я вновь с недоумением оглядел серо-оранжевое помещение, сплошь покрытое стеклом, пластиком и металлом, и с отчаянием потер ладонью лоб. Что за ерунда со мной творится?!

К моему столику подошел рыжий молодой человек в синем комбинезоне. Медик или биолог? Не помню.

— Привет! Завтракаешь? Я тут присяду. Ты не против? Я Ласло… — Он протянул мне руку для рукопожатия, я ее пожал, и коротко представился:

— Михаил.

— Ты же недавно прибыл? На последнем батискафе? Точно! Я все думал, почему тебя тут раньше не видел. Знаешь, тут постепенно знакомишься со всеми, даже если не хочешь…

Я был настолько озадачен происходящим, что кусок в горло не лез. А вот Ласло набрал себе полный поднос еды, и теперь торопливо ел, умудряясь при этом еще и постоянно болтать. Хорошо, хоть отвечать ему было не обязательно.

Глотнул горячей жижи и поморщился, ну разве это кофе?! А Ласло все говорил. Дружелюбно, много и весело, и, в общем, мне он нравился, с ним можно было просто молчать — Ласло говорил за двоих, за себя и за меня.

— ...Так вот… Скоро нам в отдел доставят эту находку. Тот самый ларчик! Это будет сенсация! Мировая сенсация, которая войдет в анналы истории! Как если бы под тем самым египетским Сфинксом нашли тайный проход, ведущий в древнюю библиотеку, заполненную тайными знаниями иных цивилизаций! Так и вижу, выпуски во всех новостных каналах нашего мира!..

— Ну ты замахнулся, — не сдержав кривой усмешки, отозвался я, лениво поднося ко рту местный ужасный кофе...

— Вот и нет! Вот увидишь! — Словно ребенок обиженно отозвался Ласло, энергично взмахивая вилкой. — Я говорю тебе: обнаружение этого артефакта станет реальной сенсацией! Мировой сенсацией! В нашем отделе будет производиться очистка находки, и ты приходи. Когда еще такое увидишь! А потом еще своим детям рассказывать будешь!

Я с улыбкой вежливо кивнул. Да-да, дети — это то, что меня сейчас волнует больше всего!

— Не, ну серьезно! Ты подумай и приходи!

Тут в столовой появилась София в синем комбинезоне, почти таком же, как у Ласло.

Я поднялся из-за стола. Хлопнул Ласло по плечу, сказал:

— Рад был познакомиться, но мне тут с коллегой поговорить надо.

— Это, конечно, — понимающе усмехнулся Ласло, бегло осмотрев Софию с ног до головы и насмешливо хмыкнул. — С коллегой…

Подхватив почти не тронутый поднос и уже полностью позабыв о Ласло, я прошел к странной новой знакомой, которая скромно взяла для себя тарелку и подошла к стойкам с едой.

Блефуя, с кривой улыбкой спросил:

— Ты же Ханна, да? Тогда скажи мне, как я тут оказался?

Да, прозвучало ужасно глупо. Эта София вела странно, словно тоже только что попала сюда из воюющей Германии, но в отличие от меня она точно знала, как и почему это произошло.

Сейчас она скажет, что понятия не имеет, кто такая Ханна, и что на станцию ее доставил, как и меня, подводный батискаф… Ну или нечто подобное. И все.

Где мне тогда искать ответы?

Сердце сжималось от досады. Может, я просто сошел с ума?!

Однако София повернулась, окидывая меня недовольным взглядом без капли удивления или недоумения на лице.

Узнала?!

ГЛАВА ШЕСТАЯ. Я лишь догадываюсь, но на этом все!

Недотрога

Ну вот, поесть решила… Угу. Тут же рядом оказался Михаил, уставился на меня, словно пытался просверлить насквозь, и требовательным тоном спросил:

— Ты же Ханна, да? Тогда скажи мне, как я тут оказался?

Я обернулась и удивленно посмотрела на него. Все стало на свои места. Это же тот самый типа мой жених, благородный герр Штейнберг!

Ханна? Он, оказывается, все помнит. Забавно!

Меня коротко кольнуло чувство вины. Это я тогда на площади в страхе вцепилась в него и бедный несчастный персонаж случайно оказался не в своей локации, чем теперь явно очень смущен. Но тут я вспомнила, как на той же площади перед рестораном его приятели нас и прикончили. И чувство вины как-то быстро испарилось.

— А ты на самом деле прикольный ПЕРС, — рассматривая блондина, вслух задумчиво произнесла я.

— Что?! ПЕРС?! Какой ПЕРС? О чем ты? — прищурившись, с нескрываемым раздражением переспросил он.

— Я говорю, что ты интересная ПЕРСОНА. Ты себя в зеркале видел? Красавчик! — пояснила я. — И блондином тебе лучше… — и резко замолчала, жалея, что затронула эту тему. И зачем давать ему знать, что я все помню.

— Лучше? Чем кем? — тут же в мою оговорку голодным клещом вцепился Перс.

— Чем брюнетом, — честно сообщила я, и, зачем-то прихватив еще одну одноразовую тарелку, двинулась к готовым салатам.

— Брюнетом? — удивленно отозвался он, и тут его осенило: — Так ты меня помнишь? Ханна, это все же ты?

— Я просто предположила. Конечно, я тебя помню. Ты каким-то образом оказался в моей каюте! И начал сразу грубым тоном меня допрашивать! — раздраженно фыркнула я, деловито накладывая себе что-то… Я даже не посмотрела что, так задумалась. Кажется... салат с креветками и авокадо.

Итак...

Шварцрубер здесь. Штейнберг тоже. Кого еще я тут увижу? Надеюсь, хоть лже-папаша Шульц здесь не появится! Вот его я точно не хочу видеть! Хотя на Иоланду, Эльзу или Каролину я бы с радостью посмотрела.

Штейнберг неловко схватил меня за локоть, этим неуклюжим рывком выронил из большой ложки, которую я держала в руке, аппетитную тефтельку. Ну нет, так не пойдет! После голода в доме Шульца еще и здесь голодать, на такое я не согласна!

Я недовольно поджала губы исжала кулаки.

— В чем дело? — сухо поинтересовалась я, резко оборачиваясь. — Вам надо следить за своими руками, господин Федоров. И не трогать окружающих без позволения.

Однако, руку он не убрал и мой локоть не отпустил.

Медленно втянула носом воздух. ПЕРС… перс… Все же прозвище «придурок из шкафа» подошло ему лучше всего! Я раздраженно на него посмотрела.

— Мне охрану вызвать?

Михаил тяжело засмеялся.

— Я тут охрана. Ты лучше мне скажи, как мы сюда попали?

Я раздраженно фыркнула:

— Понятия не имею, как вы сюда попали. Я приплыла на эту станцию в батискафе.

Персонаж недоверчиво прищурился:

— Почему ты меня так странно назвала. И сказала, что брюнетом мне хуже?

— Вы все не так поняли! Если «БЫ были брюнетом». Частицу БЫ упустили. — Я резко выдернула свой локоть и недовольно добавила:

— Насчет странностей — это не ко мне. Вы тут самый странный. И вообще, не мешайте мне завтракать! Я и так опаздываю на работу!

Перс раздраженно отступил, что-то про себя буркнул, типа мы еще поговорим, в одном секторе живем. И с этой угрозой ушел из столовой.

Я с досадой посмотрела ему вслед. Ну вот, завела себе врага на ровном месте. Мы реально в гостевом секторе вдвоем расположились. Там всего шесть кают, остальные четыре еще не заселены. И что теперь делать?

С другой стороны, а что я могу ему сказать? Предполагаю, герр, что мы с вами попалилибо в игру, либо в очередную книгу?

Да он меня больной на голову назовет, и будет прав. Или вообще ничего не поймет. Ну и в принципе не должен понимать. Да и я, на самом деле, ничего не знаю, просто имею кое-какие догадки и подозрения. Если они подтвердятся, то буду хотя бы знать, в чьи я книги попала. И его перетащила…

Но как я смогу пояснить это литературному ПЕРСонажу?! Да и нужно ли ему это знать?

Ну, осознает он, что он литературный герой. И поймет, что живет выдуманной жизнью в иллюзорном мире, среди таких же поддельных людей? Что все, что он имеет,существуетлишь по милости автора, который способен превратить его существование в настоящий ад?

Что мы и наблюдали в прошлой части. Не думаю, что герр Штейнберг планировал так трагично закончить свою жизнь. Как, впрочем, и я.

Думая об этом, я выбрала столик и села завтракать.

Сомневаюсь, что кто-то мне что-тоздесь предъявит, не явись я на работу. Так что, перекусив и вертя в руках прозрачную карту «пропуск-паспорт-допуск-кошелек», я быстро нашла нужный лифт и вернулась к себе в каюту.

Насколько я понимаю, мне надо что-то придумать насчет будущего и заказать еды, кислородные баллоны, что-то для автономного освещения, воду, книги, и… теплую одежду? Очень теплую! Даже если мне ничего из этого не пригодится, ну надо же чем-то здесь заниматься! Пусть это смешно — закупать кислородные баллоны в книге, но я же помню, что прошлый раз я и мерзла, и голодала, потому и не желаю это испытывать вновь!

Вошла в свой отсек и направилась к двери в свою каюту. Коридор был освещен очень тускло, потому что в секторе Z,кроме легкой волнистой подсветки вдоль стены, ничего не светилось.

Но не успела я дойти до своей двери, как меня вновь перехватил Михаил.

Он схватил меня за руку и прижал ее к гладкой металлической стене-панели между каютами.

— Нам надо поговорить! — сурово начал он, сверля меня недовольным взглядом.

Сердце застучало в бешеном ритме, не то чтобы я испугалась, но к чему все эти нервы? Мне за глаза хватило недавнего убийства на площади!

Тут включился яркий свет, этакая полицейская мигалка, да такой яркий, что мы с блондином поморщились, и ледяной голос ИИ бездушно произнес:

— Нарушение правил поведения на борту!» Нарушение правил поведения на борту!!

— Ну вот, сирену включили, — лениво осмотрев мигающий потолок, на наличие источника громкого звука, насмешливо заметила я. — Вам надо быть осмотрительней, господин Федоров. Зачем вам лишние неприятности?

— Объясни мне, что все это значит! — склонившись ко мне, прорычал сквозь вопли сирены он.

— Что значит? Ну, наверно нельзя хватать за руки сотрудников института, и прижимать их конечности к панелям, тут, видимо, датчики давления имеются, а может, это ИИ через камеры следит за порядком, — пожав плечами, невозмутимо отозвалась я.

— Издеваешься? — рявкнул он мне на ухо.

От резкого звука я поморщилась. Но честно ответила:

— Совсем чуть-чуть. Я на самом деле не знаю, что тебе сказать. Он впился в меня требовательным взглядом:

— Так ты Ханна? Это ты была со мной на площади? Я уже не знаю, что думать!

— Ну и правильно, не бери в голову. Глупости это все, живи как жил! — по-доброму подбодрила я, тщетно пытаясь отобрать у него свою руку.

— Опять шутишь?! — распаляясь, еще злее рявкнул он. Стиснув мою руку еще сильнее.

Тут я возмутилась:

— Больно, отпусти, садист что ли?! — проворчала я, все же забрав у него свою руку. Он отпустил руку и, не сводя с меня гневного взгляда, толкнул и еще сильней прижал спиной к стене.

Я от боли поморщилась, да что он себе позволяет! И недовольно возмутилась:

— Хватит меня хватать и толкаться! С какого перепугу ты так грубо себя ведешь? Ты мне кто?!

Но тут в коридор ввалились охранники и оттащили Михаила от меня.

Я перевела дух, поправила смятый форменный комбинезон и, гневно вышагивая, направилась к своей каюте. Схваченный охраной с двух сторон, блондин проводил меня негодующим взглядом.

Ну и отлично! А что он от меня ждал? Что я скажу ему, что если скоро здесь появятся зомби, то да, тогда я знаю, куда мы попали?

Кстати, я только теперь стала видеть, что из шести кают этого сектора только три имеют нормальный вход, остальные три — это серое непонятно что, по которым изредка проходит рябь. Интересно, а здесь куда они ведут?

Тут я задумалась… А может, все гораздо проще, и я просто сошла с ума? И мне все это мерещится?

Интересный вывод.

Я вошла к себе в каюту. Подошла к зеркалу на двери гигиенического отсека каюты и механически поправила выбившиеся из гладко прилизанной прически темные волосы. Может, я зря собрала волосы в хвост?

Внешность у меня здесь тоже сильно изменилась. Ну уж не хрупкая маленькая Ханна. Новой внушительной фигурой я стала похожа на дам с веслом, что раньше повсеместно стояли в городских парках. Накачанная, высокая, поджарая.

Заплетая темные волосы в тугую косу, ядумала, это ведь не случайно. Неужто кого-то на себе вытаскивать придется? Иначе зачем это все? Я еще раз озадаченно оглядела свою мощную фигуру. Но…

Предполагать я могу что угодно, но что происходит на самом деле, я так и не поняла.

Перс

— Итак… ты утверждаешь, что вы с доктором Софией Эванс просто разговаривали? — недовольным тоном протянул Даниэль, в этот момент явно думая о чем-то своем.

Меня охранники притащили в кабинет администратора, и уже минут десять он пытался у меня выяснить, чего я хотел от той здоровой брюнетки.

Даниэль откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Его явно раздражал я, и вся сложившаяся ситуация: ведь вместо дел он вынужден заниматься мной и выяснять, кто виноват и почему это случилось.

— Так что скажешь? Чего молчишь? Михаил?

Я лениво сложил руки на груди и так жевяло пожал плечами.

— Я не знаю, что случилось. Зачем наш разговор прервали, и эти... дуболомы притащили меня сюда. У нас с… доктором Софией есть общие знакомые. Я пытался узнать о них у нее. Ничего, о чем я должен отчитываться, не произошло.

— Да, а на видео выглядит так, словно вы ругались. И ты применил к ней силу…

Ну допустим, я немного перегнул палку, прижав ее к стене. Но вслух я продолжал гнуть свою линию:

— Она вроде не жаловалась. Но если что… я извинюсь перед ней. Надеюсь, на этом инцидент исчерпан?

Даниэль изучающе посмотрел на меня, как будто пытался прочитать мои мысли. И, недовольноподжав губы, устало произнес:

— Ладно, допустим. Но учти, Михаил, если я еще раз замечу какие-то… нездоровые знаки внимания с твоей стороны, разговор будет совсем другим. Мне не нужны подобные проблемы в подводном институте.

Я кивнул, стараясь скрыть раздражение. С какого перепугу какой-то администратор Даниэль, возомнивший себя тут хозяином, отчитывает меня, как школьника.

— Я понял. Можете не беспокоиться, — процедил я сквозь зубы, имея только одно желание, чтобы от меня отстали.

Даниэль, казалось, остался доволен моим ответом. Он коротко кивнул и указал на дверь.

— Можете идти, Михаил. И постарайтесь больше не попадаться мне на глаза.

Едва я поднялся и пошел к выходу, как дверь в кабинет начальника безопасности распахнулась, и сюда влетела симпатичная брюнетка.

— Дань, мы опоздали! Они уже все доставили на борт, и уже вскрывают ларец! Пошли скорее, а то все пропустим!

Тут она заметила меня, весело улыбнулась и пояснила:

— Там открытие века намечается, артефакт древний нашли. Сегодня его доставили на борт. Там все наши ждут, а командир тут засел и сидит! — Брюнеточка с гневом взглянула на Даниэля. — Сам же просил предупредить тебя заранее! Я писала, писала в чате и личных сообщениях, а ты не реагировал. Теперь вот сама пришла сказать, а он тут сидит!..

Даниэль мягко девушке улыбнулся и виновато сказал:

— Натали, прости, дела. Позже схожу, посмотрю, что они нам доставили… Пока никак!

Тут на стене включился экран, с которого кто-то нервно произнес:

— Командир… мы вскрыли ларец, внутри оказалась шкатулка и свиток. В общем, шкатулку пока не трогали, а обнаруженный свиток оказался на древнекельтском языке. Как сказал наш профессор, он принадлежитлатенской археологической культуре.

Я стоял у входа, поэтому говорящего на экране, как и сам экран, отсюда видно не было, зато хорошо слышно.

Даниэль поднял на говорящего задумчивый взгляд и спросил:

— Петер, рад тебя видеть. Значит, уже вскрыли внешнюю оболочку… Хорошо. Видеофиксация и протокол ведутся? Потом скинь их мне!

— Да. Все как положено, чтобы потом не было вопросов, — устало отозвался Петер.

Даниэль отложил планшет, на котором до этого что-то читал, и удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Кстати, ваш профессор Литман понял, что это и даже установил время и культуру… а он сможет его прочитать? Или надо будет консультацию с земли для этого заказывать?

Петер довольно суетливо ответил:

— Да, он его сразу прочел, так как это именно его профиль! Как раз область его исследований — изучение островного древнекельтского языка. Ведь протокельтский язык письменности не имел. НО...

Собеседник с экрана вдруг многозначительно замолчал. Даниэль, рассеяно слушая собеседника, вновь стал что-то смотреть в планшете, поднял на него взгляд и устало спросил:

— Что там случилось?

— Я из-за этого и тебе позвонил! Тот свиток довольно неплохо сохранился, что не могло не радовать, но когда профессор Литман его прочел, начались жаркие споры. В общем, в нем написано, что какой-то «Брайн, сын Кая, заклинает потомков не будить спящее зло, которое через большие испытания схватили и закрыли в этом ларце». На этом мы пока остановили вскрытие находки. Начался спор… вскрывать этот странный ларец или нет.

Даниэль с раздражением на лице посмотрел на собеседника и окончательно разозлился:

— Какое еще «спящее зло»? Что за бред? Вы историки или оккультисты?!

Натали, усевшись в кресло, на котором недавно сидел я, не сдержавшись, прыснула со смеху.

— Вот это да! Как в хорошем ужастике! А может, там джинн внутри заперт? Надо потереть его сбоку! Тогда, чур, первые три желания мои!

Петер, который сообщил командиру о находке свитка, веселье Натали не разделял. На ее шутливые слова он только сухо отозвался:

— Сейчас сделаю и отправлю тебе копию свитка. И такую же отправлю на землю. Пусть и она голову поломают.

Даниэль лишь махнул рукой и поинтересовался:

—Хорошо, присылай. А что говорит ваш профессор насчет найденного предупреждения?

— Он сказал, что «всю жизнь мечтал найти нечто подобное из этого периода!» и «чтобы ему помешала какая-то мистическая чушь… Да никогда!» И посоветовал мне заняться своим делом. Мол, теперь нам нужно понять, что это за артефакт и досконально его изучить.

Даниэль усмехнулся:

— Я понял. Ты, Петер, теперь от меня, как от начальника безопасности, ждешь временного запрета на изучение артефакта?

— Да. Это глупо так небрежно отмахиваться от предупреждения древних. Возможно, там находится нечто опасное для здоровья людей. И вскрывать его на самом деле опасно!

Даниэль поджал губы, нахмурил брови, вздохнул, и в задумчивости потер переносицу...

— Петер, я тебя услышал. Но запретить изучение находки, основываясь только на каком-то древнем предупреждении, я не могу. Ты же понимаешь. Но… я согласен, что к подобному делу нужно подойти с особой осторожностью. Составьте список всех возможных рисков, разработайте протоколы безопасности. И пусть профессор не лезет туда, пока все это не будет сделано. И да, никаких контактов с артефактом до полного анализа. Ясно?

Петер молчал.

— Петер? Ты меня слышишь? — обеспокоенно позвал его Даниэль. На что его собеседник тихо ответил:

— Они, кажется, его вскрыли… ПРОКЛЯТИЕ!

Даниэль недовольно покачал головой.

— Плохо, надо было… — Но он не договорил. Судя по звукам, на экране что-то происходило. Какая-то суматоха. Встревоженные голоса все громче перебивали друг друга, позади Петера раздался испуганный женский крик, с экрана были четко слышны полные волнения и беспокойства перешептывания... Кто-то кричал о нарушении протокола, кто-то отчаянно на все лады ругал профессора. Кто-то рядом застонал от боли…

Уже знакомо заголосила и замигала сирена, почти заглушив людские крики:

—Нарушение правил поведения на борту! Нарушение правил поведения на борту!

Даниэль вскочил с кресла, вцепившись взглядом в монитор.

—Да что там у вас происходит? Петер, отвечай!— рявкнул Даниэль, но внезапно экран погас. Наступила мертвая тишина.

Я почувствовал, как по спине пробегает холодок. Натали, до этого весело хихикавшая, притихла и теперь испуганно смотрела на командира. Даниэль молчал. Он перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнула досада. Не понравилось, что я тоже все слышал?

—А ты чего здесь… можешь идти. И, Михаил, я серьезно. Не приближайся больше к Софии Эванс.

Я молча кивнул и вышел из кабинета, чувствуя, как закипает раздражение. Что за цирк? Спящее зло, предупреждение… Бред какой-то!

Они что, все сошли с ума?!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Началось

Недотрога

Я вынула очередную коробку из пневмодоставки, вскрыла ее и заглянула внутрь. Внутри пакеты с саморазогревающимися обедами. Я пристроила ее в стопку похожих запасов.

Пространство вокруг меня теперь реально больше смахивало на заправский склад, чем на каюту медика.

В общем, до вечера я «с чувством, с толком, с расстановкой» закупила себе кислородные баллоны, воду, —много воды! — еды, теплой одежды, одеяла, всякие приблуды для освещения, аккумуляторы для зарядки фонариков, батарейки, книги, портативный подогреватель на газу, баллончики к нему, теплые одеяла, пару аптечек, костюмы для подводной работы, и много чего другого очень нужного и полезного.

Все это изобилие я оставила в коробке, которую подписала ярким маркером большими буквами, чтобы долго не искать. Аккуратно сложила коробки стопками, эти стопки выставила рядами вдоль стены... а по факту завалила всю свою каюту коробками, оставив небольшой проход к кровати и монитору.

Теперь довольная разглядывала все это скопление добра и с чувством выполненного долга раздумывала, чего бы такого полезного еще прикупить?

Ломик? Фомку? Топорик? Хорошую металлическую бейсбольную биту? Тут мне пришла идея с монтажной пеной!

Я заказала еще и «мгновенно сохнущую монтажную пену, для работы в сложных условиях под водой»!

В трубе доставки загудело. И короб с баллончиками пены и насадками для нее прибыл в мою каюту. Биты, к сожалению, на местном складе не оказалось. А жаль! Зато что-то вроде ломика-гвоздодера я заказала.

Гордо оглядывая свои сокровища, я довольно выдохнула.

Да! Все же во мне погиб шикарный Плюшкин, дома я старалась избавиться от всего лишнего, чтобы меньше убирать, по принципу: меньше вещей — меньше хаоса. Зато тут я, что называется, оторвалась!

Еще бы оружие где достать! Купить его, понятно, здесь невозможно. Но… может, потом пройдусь до сектора безопасности и там найду для себя что-нибудь подходящее.

Теперь осталось побаловать себя мелочами: конфетами, чипсами и прочей вредной гадостью, может еще лимонад взять?

Я подошла к монитору, обдумывая, как лучше добывать информацию. Получить доступ к камерам наблюдения?

Понятное дело, что в реальности мне бы не хватило полномочий получить доступ к камерам, но здесь можно все! Здесь все в моих руках! Ну, почти все.

— Покажи мне общую столовую! — приказала я ИИ.

—Выполняю, — сухо отозвался ИИ.

Отлично! Пока все идет хорошо.

Загудел лифт. На площадку нашего сектора кто-то вышел. Я поняла, что это мой сосед вошел в свою каюту. Я вернулась к экрану монитора, наблюдая за изменениями на станции. Передо мной открылись десятки окон.

Правда, сектор прибытия, верхний этаж, куда прибывал батискаф и велась доставка, и где находились все лаборатории, ИИ мне показывать отказался.

В столовой начали собираться люди, возвращавшиеся с работы.

Я еще немного поискала проблемы по экранам, потом подумала и заказала к себе в каюту чай и венские вафли, к сожалению, выбор выпечки здесь небольшой. Таким образом, немного перекусив, я легла спать.

Вторая ночь в подводном институте тоже прошла спокойно.

Перс

Не знаю, отчего здесь так хорошо ориентируюсь, но, вернувшись к себе, я необычайно быстро разобрался с местной доставкой и заказал себе в каюту горячий ужин, сок, закуски и ящик хорошего шотландского виски.

Ужин с доставкой в каюту по цене выходил в два раза дороже, чем ужин в столовой, но видеть высокомерную рожу того же Даниэля мне не хотелось, и я решил, что оно того стоит. Хотя в местной системе цен я еще плохо разобрался, но, в общем, на карте допуска (она же мой кошелек) сумма была приличной. С голода здесь я точно не помру.

Местный электронный разум быстро подобрал мне хороший фильм, горячий ужин прибыл вовремя, виски оказался ни теплым, ни холодным, самое то, что надо.

Ну и все остальное хорошо пошло. В общем, вечер прошел на удивление приятно.

Утром я вышел и направился к лифту, чтобы попасть в столовую. Из-за двери раздался сонный голос соседки, отдававший вслух приказ ИИ:

—Доставка: мне нужен горячий кофе без сахара и бисквит с корицей в каюту номер…

Она так меня боится, что и завтракать со всеми не пойдет?

Я презрительно хмыкнул и ускорил шаг.

Лифт приехал, я шагнул внутрь, тут дверь Софии открылась, и она громко на весь сектор сказала:

— В столовую не ходи! Никуда не ходи! Сегодня останься в каюте.

Двери за мной закрылись и лифт поехал наверх. А я так и не понял, кому она это сказала.

Мне? С чего бы это? Предупреждает или угрожает? Я пожал плечами и отправился завтракать.

В столовой за столами сидело не больше сотни человек, почти все мужчины. Да и стойки с едой были еще полными. Это совсем не похоже на то, что я видел вчера. Народа в институте, как рассказал мне вчера Даниэль, около восьмисот человек. Завтрак проходит в одно время. Столовая одна.

Тогда куда подевались все остальные ученые? Неужто сегодня все завтракать по каютам? Или я что-то не знаю?

Недоумевая, я положил себе в тарелку пару котлет, к ним салат, и взял еще тарелку с двумя сырниками. Сел за стол, надеясь, что сейчас появится говорливый Ласло, и я у него все узнаю. Но пока больше никто в столовую не спешил.

Покончив с котлетами, хотел взять себе сок в высоком стакане, но тут где-то над головой раздался громкий неприятный треск… Все, кто сидел в столовой, в шоке подняли головы, пытаясь понять, что происходит. По потолку побежала трещина, которая расширялась прямо на глазах!

— Ничего себе... станция разваливается на глазах! Наверно на верхнем этаже что-то сломали, вот он и рушится! — недовольно прокомментировал старичок в сером комбинезоне за соседним столом.

—Позвоните кто-нибудь администратору! Объясните! Пусть придет сюда! — нервно сказала женщина в годах, отодвинув от себя полную тарелку каши и не сводя напряженного взгляда с потолка. — У меня планшет не работает. Чего все ждут? Ну сообщите им скорее!

—Планшеты сегодня ни у кого не работают, — в раздражении ответили ей, тоже женским голосом, откуда-то с другой стороны зала. — Командира Вилсона и его команду с утра уже кто только не искал! Но там ИИ «полетел», и не то что отсек или два, весь верхний этаж станции заблокировал!.. Даниэль с ночи с этой блокировкой возится! Пока ничего не изменилось.

Я смотрел на трескающийся потолок, пытаясь понять, что можно в такой ситуации сделать. Трещина нарастала. Даже будь здесь кто-то из технических работников, что они могут сделать? Подставку подставить? Склеить клеем? Даже не смешно!

— А мне говорили, что там была техническая ошибка при конструировании... Что, едва весовая нагрузка превысит уровень нормы, то часть перекрытий верхнего этажа обрушится. Вроде как они пытались это исправить, какие-то подпорки заказывали… — задумчиво высказал лысый полный мужичок в оранжевом комбинезоне из сектора военных разработок.

— Я тоже такое слышала! Но не думала, что подобное может случиться на самом деле… — озабоченно отозвалась женщина в таком же оранжевом одеянии.

— Да откуда там могла взяться перегрузка! Там принимающий этаж: вход, переход, пара комнат для технической проверки, три лаборатории. И все! Грузов там нет и не было! Их доставляют к другой стороне станции, где склады и отдел ботаников с их садами! — довольно нервно сказала рыжая девушка в сером костюме биолога.

— Как они могли допустить такое! — проворчал мужчина за моей спиной.

— А чего все ждут?! — рявкнул кто-то из мужчин рядом. — Потолок сейчас на нас обрушится! Бежать отсюда надо! Бежать!

Кто-то что-то еще кричал. Требовал срочно заняться потолком. Вызвать техников. Кто-то громко, но сдержанно, пояснял, что со вчерашнего дня на подводной станции временные проблемы, надо успокоиться и потерпеть. Все будет хорошо!

Раздался очередной треск… Люди вокруг побросали ложки, вилки, еду, повскакивали с мест и в панике кинулись к лифтам на этаже.

Я тоже поднялся и спокойно, не давая себе паниковать — а паника это очень заразительно! — направился к своему лифту.

Вдруг откуда-то из-за стоек с едой в обеденный зал в панике кинулась толпа народа из сервисного персонала в фирменной желтой одежде: повара, официанты, все, кто кормил и обслуживал специалистов на станции. Вопя и толкаясь, они сносили со своего пути столики и стойки с едой, разбрасывая тарелки и топча еду, люди в ужасе бежали к лифтам, в гневе торопя и толкая друг друга на пути к спасению. Из испуганной толпы то и дело раздавались вопли, добавляя нервозности и так волнующимся людям:

—Спасайтесь! Бегите! Скорее!..

Два паникующих потока слились в один.

Не находя себе места, и со страхом оглядываясь, добежавшие люди нервничали перед лифтами. Самые слабонервные, не выдержав ожидания, кинулись бегом к лестницам.

— Они идут… Скорее! — крикнул кто-то позади нас. — А-а-а… Скорее!!

Толпа и так была как на иголках, ринулась в первый открывшийся лифт, толкая и падая друг на друга. Лифт, понятное дело, застыл на месте.

Кто идет?! Я тоже оглянулся, но никого и ничего не увидел. Только взволнованные люди вокруг.

—Выкиньте их отсюда! Мы так не уедем! — в панике орали счастливчики, попавшие в лифт первыми.

Я подошел к кабинке, и выдернул мужчин, двух биологов в серых комбинезонах, назад.

— Не паникуйте, иначе вообще никто не сможет уехать, — сказал я, ощерившимся на меня в гневе спецам, которым я не дал уехать. — Сейчас еще лифт подъедет. И не один! Вы тормозите всех!

Те, кто остался в лифте, примкнули друг к другу. Двери начали закрываться.

Тут рядом открылся еще один лифт.

Двери первого наконец закрылись, люди уехали.

Во второй лифт в страхе набилось еще больше народа. Такой переполненный лифт и отправлять нельзя! Он просто сломается между этажами. Но, кажется, мало кто это понимал из паникующей толпы.

— Лифты переполнены, больше восьми человек нельзя! Что будете в сломанном лифте делать? — Громко спросил я. Но меня никто не слушал. Вокруг стоял ад: крик, вопли и злобная ругань. Где-то уже дрались.

Недавно они все выглядели как люди, теперь же это была обезумевшая толпа животных.

Двери лифтов открывались. Расталкивая других, внутрь набивались люди, и... лифты стояли.

Из второго лифта грубо вытолкнули лишних, и он, наконец, уехал.

Ну хоть так!

Но оставшаяся толпа перед пятью лифтами волновалась все больше.

Пока я не понимал, отчего такая паника. Вроде приличные образованные люди, случайных нет, а ведут себя будто у всех разом в голове помутилось!

Испугались, что потолок на голову рухнет? На площадке перед лифтами другое перекрытие. Интересно, а у поваров тоже потолок начал рушиться? Они-то от чего бежали? Я задумчиво оглянулся. У кого бы спросить, что там случилось.

Вдруг большая часть народа в панике кинулась к лестницам.

Я стоял у лифтов и ничего не понимал. Что опять случилось? Потолок все же на кого-то упал?

Тут приехал мой лифт.

В него народа набилось меньше всего, человек десять-двенадцать, я толком не считал. Две женщины, остальные мужчины. Двери почти сразу закрылись. И мы поехали вниз.

Надеюсь, он под нашим весом не рухнет.

Тут один из тех, кто влез последним, вцепился зубами соседу в шею. Две женщины в ужасе отпрянули и дико завизжали, началась драка. Кусаку тщетно попытались оттащить от жертвы...

Пока мы опускались на наш этаж, кабинка превратилась в филиал реальной битвы из ада.

Я пытался разнять двоих, один из которых грыз горло своему сопернику. Потом просто стукнул «грызуна» по голове. Но это не помогло. Тот, кого он грыз, на этот момент затих, безжизненно сползая на пол. Грызун переключился на другого…

Я даже бить его не стал. Бред какой-то!

Как бы проснуться от этого кошмара!!

Один из пассажиров отбивался от нападок двух «грызунов», размахивая ногой, как восточный боец на ринге. Лифт ненормально качался, свет в нем дико мигал. Кто-то из жертв истошно орал, пока ему перегрызали горло.

В общей какофонии и бедламе подключилась сирена…

Да что же тут творится!

Сколько же минут едет лифт через четыре этажа?! Когда они это все успели натворить?!

Тут двери открылись, но никто из кабинки не вышел, кто-то отбивался от озверевшей толпы, кто-то трупом валялся под ногами, кто-то грыз горло соседу...

На меня набросилось двое. Рожи окровавленные, в глазах безумие, шеи порваны, одежда залита кровью… Голыми руками от них не отбиться! Но пришлось!

Двери закрылись и лифт продолжил медленно спускаться на нижний уровень.

Я пытался прорваться к двери, но мог только отбиваться от грызунов. Тут я попал под отчаянный удар ноги «восточного бойца». Меня откинуло к стенке лифта, здорово приложив головой об металлический поручень.

Боль, кровь, я сполз по стене на пол.

«Мои грызуны» переключились на восточного бойца, на миг оставив меня в покое. Тут один из ранее погрызенных очнулся, и жадно потянулся ко мне…

Кабинка остановилась. Двери лифта вновь разошлись. Кто-то из погибших вывалился наружу, заклинив двери. Все, приехали...

Я попытался растолкать убийц и вырваться отсюда, но только привлек к себе внимание остальных грызунов… Еще какое-то время, — мне казалось, что это длилось очень-очень долго! — я кулаками и ногами отбивался от грызунов, но понимал, что шансов спастись у меня больше нет.

Тут перед лифтом появился некто в легком костюме для работы под водой, в шлеме и с монтажной пеной и гвоздодером в руках на перевес.

Трое «грызунов» из кабинки кинулись к новичку, явно планируя сожрать.

Словно это реально автомат, неизвестный слой за слоем непрерывно выпускал пену на лицо «грызуна». Тот пытался от нее избавиться, но получал по голове чем-то тяжелым, типа гвоздодера. И падал вниз. Пена по логике должна была сползти с их лиц, но не сползала, мгновенно заклеивая лицо грызунам.

Я схватился за поручень, подтянулся, и что было сил ударил одного из тех, кто пытался меня загрызть.

Главное, не подпускать их к себе!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Зомби, как есть зомби!

Перс

Мой спаситель с монтажной пеной наперевес вошел внутрь кабины и с помощью фомки быстро избавился от «грызунов», которые кидались на меня. Но на залитом кровью полу лифта лежали еще человек семь. Если сейчас и эти поднимутся «грызунами», мы с моим спасителем точно не выживем!

Спаситель в шлеме схватил меня за руку, торопливо выдернул из лифта, ногой ловко затолкнул внутрь тех, кто не давал дверям закрыться, и нажал кнопку. Лифт поехал наверх. Трое обезвреженных грызунов с приклеившимися к голове руками остались на площадке нашего этажа. Но пена сработала и теперь они только безвредно елозили под ногами.

София, а спасителем была именно она (я это понял по хвосту, торчащему из-под шлема), для прочности добавила им пены и поволокла меня к себе. Точнее, поволокла меня на себе и в свою каюту, как добытого мамонта в пещеру.

Голова кружилась после удара о металлический поручень, меня качало и куда-то уносило словно корабль в шторм. Кажется, я потерял сознание на подходах к ее каюте…

***

Пришел в себя в душевой кабине. Я лежал голый, прислоненный к прозрачной стенке. Соседка была все еще в костюме для подводных работ. Но без шлема.

— Да когда же я успела к ней прилипнуть?! — нахмурившись, ворчала она, ножницами отрезая кончик темного хвоста с застывшей на нем монтажной пеной.

Заметив, что я очнулся, она положила ножницы на полочку на стене, выкинула отрезанные волосы в утилизатор, и взяла в руки с другой полки огромное серое полотенце.

Протягивая его мне, она сухо сказала:

— Я не знала, что одежда на тебе одноразовая. Я включила обеззараживание, а она растаяла, как снег от кипятка. Заворачивайся! Потом я тебе раны обработаю. У тебя вся голова разбита.

— Ты знала, что так будет, потом утром сказала, чтобы я в столовую не ходил? — хрипло спросил я.

Она раздраженно скривилась, потом пожала плечами, и, вручив мне полотенце, отвернулась, давая мне возможность спокойно закутаться.

При этом девушка ворчала:

— Ну, допустим, не знала, а только догадывалась. А береженого Бог бережет... ну сам знаешь. В любом случае, скажи я тебе, что надо опасаться зомби, ты бы просто не поверил.

Я с трудом поднялся, обернул большое полотенце вокруг себя. Так вот кто эти «грызуны», а я сразу даже не понял.

— Могла бы и вчера мне сказать, когда я спрашивал, — недовольно отозвался я, раздраженно затягивая на себе полотенце.

— До нападения зомби я не была ни в чем уверена, — спокойно отозвалась она, поворачиваясь ко мне. — У тебя запасной одежды нет? Здесь в комнате тепло, а в каюте прохладно. Надо ее тебе заказать, пока доставка работает!

И София быстро вышла. Я и не успел ничего ей сказать.

Прошел и сел на выдвижной шкафчик под зеркалом. Потом повернулся и рассмотрел себя. Что сказать, видок у меня был еще тот! Словно меня через маслобойку пропустили.

София вернулась довольно быстро, минут через пять, принесла с собой тюк с одеждой и аптечку. Потом, словно вспомнив о чем-то еще, вновь направилась к двери.

— София… — Я резко схватил ее за руку.

Она остановилась и гневно на меня посмотрела:

— Если опять выкинешь что-нибудь подобное вчерашнему, я врежу тебе со всей дури! А дури у меня много! Не обессудь, сосед!— гневно прошипела она, раздраженно скинув мою руку со своей.

А что я такого сделал вчера? Ну схватил ее за руку, чуть толкнул к стене. И все!

— Зато ты от меня сколько важного скрыла! — невольно злясь, отозвался я.

— А ты бы прямо как зайчик послушался, и никуда не пошел? Ага, верю, как же! — с сарказмом отозвалась она, открывая аптечку. — Теперь сиди ровно и молчи. И меня за руки не хватай!

Она принялась чем-то жидким обрабатывать мою разбитую голову. Стало резко холодно. Я скривился от боли.

— Почему так ненавидишь окружающих, София? Больно же! — хмыкнул я, но тут же резко зашипел и еще сильнее скривился. Разбитая голова болела не по-детски, а она еще вылила на нее что-то холодное! — Хотя Ханной ты мне больше нравилась, — насмешливо закончил я.

— Буду рыдать всю ночь в виду того, что я тебя разочаровала! — иронично отозвалась она, доставая что-то еще из аптечки и обрабатывая мне рану.

Теперь голова еще и нещадно чесалась, и мне жутко хотелось поднять руку и почесать, но София на меня так зыркнула, что пришлось потерпеть.

Но недолго!

— А… чешется! — поморщившись, зашипел я, поднимая руку к голове. — Что ты там делаешь?!

— Не вертись. Сейчас пройдет! — отозвалась она, не давая мне притронуться к ране, сама что-то к ней прикладывая. — Хочешь, сам себя лечи! Можешь вообще идти к себе… я совсем не против.

Чесаться перестало, стало щипать. Я опустил руку и вновь скривился.

— Боже, какая жестокая женщина! Как можно выкидывать раненого соседа в лапы голодным зомби!

— Соседу прежде всего надо заказать теплую одежду, иначе потом ему будет не до соседок. А так как он упрям и еще та вредина, то… — Она замолчала, приклеила мне на лоб последний пластырь и отступила, рассматривая мою голову в поиске незамеченных ран.

— Может, лучше ты меня согреешь вместо теплой одежды, Ханна? — весело спросил я, ближе к ней придвигаясь. — Я, как никак, твой жених. И даже официально попросил твоей руки у отца, герра Шульца!

Да, я помню, что она ничем и никак напрямую не подтвердила, что она та самая Ханна. Только отшучивалась, но и я не отступал.

— Так… Замерзающий жених, сюрприз для герра Шульца, — насмешливо обратилась она ко мне. — Смотри… вот тебе большая голубая таблетка, чтобы не началось воспаления. Одну вечером, одну утром, в общем, их надо пить через двенадцать часов. После еды. Будет сильно болеть голова, дам тебе еще одну от боли. А теперь я тебя оставлю одного, одевайся. Тут весь комплект одежды и обувь. — Она показала на запакованный тюк. — Как оденешься, выйдешь, там и поговорим!

—Слушаю, мой генераль, — и весело отдал ей честь.

— Клоун Вася, — проворчала она в мой адрес, мельком улыбнулась и вышла.

Недотрога

Понятное дело, это был риск! Вдруг ему в рану что-то уже попало, и он стал зомби. Да еще и сознание в коридоре потерял!

Я втащила этого лося к себе и на себе и кое-как пропихнулась с ним в гигиеническую комнату, ни на минуту не выпуская пену из рук. Очень надеясь, что пронесет, и он просто сильно ранен.

Все утро я наблюдала за всем происходящим на станции через камеры в столовой. Площадку перед лифтами, куда ринулся перепуганный народ, я не видела, но мне и зрелища в столовой было достаточно, чтобы понять, что с момента заражения до момента подъема в виде зомби проходит всего полторы минуты.

Так что долго ждать не придется, я сразу увижу, заразился он или нет. Я втащила его в кабинку. Затем вышла и приказала ИИ:

— Прими команду. Включить полное обеззараживание в кабинке! Обработка пять минут. Температура выше температуры тела на пол градуса. Приступай.

Двери кабинки закрылись, дезинфекция началась.

Я вышла. Когда вернулась, он так и лежал без сознания в кабинке, но совершенно голый.

Ничего себе спецодежда. Тает от воды. Или там такой ядреный состав у антисептика, что ткань не выдержала?

Я сняла с себя шлем. Отложила на полку пену и фомку и тут обнаружила, что у меня весь хвост в «монтажной особо крепкой пене». Черт, надо было косу сплести! Вышла бы короче, и я никуда бы не влезла! Просто я торопилась, увидела через камеры, что творится в столовой, решила помочь тем, кто будет сюда спускаться.

К сожалению, помогать было уже почти некому. Ну хоть этому литературному персонажу помогла.

Тут Перс вышел из гигиенической комнаты. И огляделся, шокированно разглядывая коробки с моими припасами.

— Что это? — спросил он, переведя ошеломленный взгляд с коробок на меня. Запасов не видел?

Я хмыкнула:

— Потом расскажу! Сначала закажи себе теплую одежду, и костюм для подводной работы, — он удивленно поднял брови, собираясь что-то уточнить, но я опередила: — Нет, не водолазный. И не скафандр. И не сухой гидрокостюм. Он так и называется: костюм для работы под водой. Их делали именно для этой станции. И торопись. Доставка вот-вот совсем накроется!

Я подошел к монитору. И тут вспомнил:

— Я не знаю, где моя карта! Наверно, осталась в лифте!

— Не тяни. Заказывай! — раздраженно отозвалась я, сложив руки на груди. — Моя карта лежит перед экраном, плати ею. А то я на свой вкус тебе все закажу! Будешь потом ходить фиолетовый в крапинку и с рюшами на рукавах.

—Ладно-ладно, я понял. Зачем сразу так жутко угрожать! — усмехнулся он, поднимая руки, затем повернувшись к экрану.

Скрыв улыбку, я покачала головой. Юморист.

Как только он закончит заказывать себе одежду, нам надо будет сесть и поговорить.

В трубе пневмодоставки загудело. Очередной короб выкинуло в приемный лоток.

— Ты что, только костюм себе заказал? Теплые вещи нужны. Сейчас система начнет давать сбой. Подключится экономия энергии, тогда ты в футболке ходить не сможешь! Еще надо заказать перчатки, варежки, носки и прочее!

— Так вот что ты тут на заказывала, — усмехнулся он, весело оглядев высотки из коробок.

— Не отвлекайся. Я еще хочу еды и воды заказать. Делая запасы на тебя, понятно, я не рассчитывала.

Перс усмехнулся, потом кивнул, мол, понял, и вернулся к заказам.

Он еще колдовал перед экраном, я видела, что он кроме одежды заказал себе топорик и что-то еще из инструментов. А я нашла в своих коробках чайник, достала упаковку с одноразовыми пакетиками кофе и, пока раздумывала разглядывая каюту, куда лучше это установить, чтобы удобно было.

Потом достала коробки с одеялами, вытащила их и расстелила на кровати. Пустую коробку натянула на сложенные одна на одну упаковки с водой, вот и столик для чайника получился!

Установила на импровизированный столик чайник, пакет с кофе и коробку чая. Одноразовые бумажные чашки нашлись в коробке рядом. А о ложках я забыла. Нет, суповые большие я заказала, а чайные нет.

В общем, пока я как могла обустраивала каюту, а чем тут еще заниматься, Перс заказал все, что ему было нужно.

— Ну вот… Я все заказал. А может, не все… — Перс задумчиво потер пальцами целую часть лба.

Криво усмехнулась: игра «набери себе припасов» очень затягивает! Я подошла к экрану, нажала на плашку «новый заказ» и повернулась к Персу. Он как раз доставал свои коробки из приемочного лотка.

В общем, с чего-то надо было начинать, я и начала:

— Я расскажу, о чем догадалась. Толком ничего не знаю, но поняла, что мы с тобой оказались в книге.

Я ждала любую реакцию: обвинение во лжи, неверие, отрицание. Однако Перс поднял на меня взгляд, почесал затылок и радостно сказал:

— Это же круто! Попасть в книгу! Это же моя детская мечта!

— Да, очень круто, особенно когда ты в книге про зомби-апокалипсис, — а про себя хихикнула: хорошо быть литературным персонажем, такого книгой не напугать.

Я на миг вернулась к экрану, нажала на кнопку «Пищевой сектор» и продолжила рассказывать Персу:

— Первую книгу, в которой нас убили, я не читала и никогда не видела. Но поняла, что это то ли книга, то ли игра, по тому, как были подсвечены главные герои. И еще… Все места, где отсутствовали события, были покрыты серой пеленой.

— Почему я их не вижу? Ни подсвеченных героев, ни серой пелены? — озадаченно спросил Перс, севший на мою кровать и уложивший ногу на ногу, тем самым демонстрируя готовность к длительному разговору.

— Может, потому, что ты литературный персонаж? — весело отозвалась я, повернувшись к экрану.

— Я?! Персонаж?! Нет. С чего ты это взяла? — удивленно отозвался он.

Ну да, доказательств нет, только догадки. Так что я спорить не стала, только пожала плечами. И продолжила делать заказ. Надо добавить быстрых обедов, воды, посуды, быстрый разогрев, и аптечек…

Пока Перс задумчиво молчал, размышляя, я заказала все намеченное, и поняла, что у меня закончились на счете средства.

Жаль, конечно. Может, что еще вспомню, или замечу, что нужно еще. Но, в общем, нестрашно. Главное у меня уже есть.

Перс, сидя на кровати, из-за моей спины сказал:

— Надо найти мою карту…Срочно. ИИ может отключить лифты, и тогда мы в него не попадем. Да и в мою каюту надо попасть.

Хорошая мысль! Где ему спать? Не у меня же! Но это сложно...

— Ты еле ходишь, а их в лифте засело под десяток. Я могу пойти одна, но они, скорее всего, просто задавят меня массой.

—Слушай, — тут Перс пристально на меня посмотрел. — А откуда ты вообще знала, что здесь будут зомби?