Сказка про Поттера, который смог

Глава 1

Проснулся я внезапно. Это было необычно, поскольку почти всегда просыпаюсь я лениво, пробираясь сквозь дрёму и остаточные видения сна, постепенно осознавая себя и возвращаясь к реальной жизни. Но в этот раз это было действительно внезапно и резко, от чего я слегка настороженно попытался прочувствовать окружение. После чего по моему телу пробежались мурашки, а лоб покрылся испариной.

— А по моему ли? — Спросил я вслух и тут же прикусил язык. В текущей ситуации привлекать лишнее внимание было чревато.

«Что за ситуация?» — спросите вы? Я, если честно, и сам до конца не понимаю. Впрочем, и не до конца тоже не понимаю. Будем честны, на данный момент я понял лишь то, что моё тело, вместе с которым я прожил не то чтобы длинную, но и не особо короткую жизнь, оказалось не таким, каким было во время моего ежевечернего ритуала подготовки ко сну. Или вовсе не тем, но эту мысль я всячески пытался отогнать, несмотря на проснувшуюся паранойю и медленно подкатывающую панику. Не хватало только мне всяких переселений душ, путешествий во времени и прочих магически-чудесато-фантастических объяснений текущей ситуации.

Единственный адекватный вариант с продолжительной комой и, как следствие, общим истощением и сбросом лишнего веса, пришлось откинуть под давлением действительности. Не было пролежней, присущих длительному лежанию, да и тело чувствовало себя весьма хорошо, конечности двигались плавно, управлялись без проблем, и лишних ощущений при этом не возникало. Были непривычные, так как до сегодняшнего пробуждения я был детиной достаточно объёмной и увесистой. Не то чтобы жирдяй, все таки в фитнес я ходил регулярно, но брюшко было. Впрочем как и определённый объем мышц, все таки в фитнес я ходил не побегать, а, как настоящий мужик, потягать железки. Ну и поболтать с другими «настоящими мужиками» конечно же, но все таки и железки тягались с достаточным постоянством.

Так вот, был я детиной объёмной и, будем честны, несколько обрюзгшей. А мои текущие руки и остальное, что я успел ими ощупать, тянули на планку «студент классический, общажный». Нет, недокормышем это тело назвать можно было только сильно притянув за уши действительность, но характерная худоба, некоторая костлявость и практически полное отсутствие «массы» было на лицо. А ещё на этом самом лице не оказалось привычной уже щетины, зато были острые скулы, правильный прямой нос и достаточно кустистые брови. А ещё были волосы, идеально уложенные в причёску «воробушек повидал некоторое дерьмо и ощетинился на весь окружающий мир». Последнее, правда, было привычно, чего не скажешь про тот же нос - мой был с небольшой горбинкой и достаточно мясист. Хотя кто знает, если этому телу набрать лишних килограмм 40-50, то и текущий нос станет таким же мясистым.

Мои несколько панические размышления о мясистости отдельно взятых носов и о том, сколько же в конечном счёте придётся набрать новых килограмм, чтобы и этот достойный представитель вышеупомянутых носов оказался достаточно для меня мясист, были внезапно прерваны необычными звуками. Нет, звуки были вполне обычные, но когда осознаешь, что шум перьев и клёкот птицы доносится из комнаты, в которой находишься ты сам, это становится несколько необычно. Если не сказать сюрреалистично.

С трудом подавив спонтанное и паническое желание заорать «вы кто такие, я вас не звал», я попытался разглядеть вторженца. Попытка окончилась получением новой информацией о новоприобретённом теле, которая не сказать чтобы сильно порадовала. Тело, несмотря на все его достоинства в виде очевидной молодости, имело сильный недостаток, который на нет срезал все преимущества. Острота зрения была абсолютно паршивой, все что я смог разобрать, всячески пытаясь прищуриться и даже пальцами оттягивая веко, это некое белое пятно, слегка покачивающееся на одном месте.

Понаблюдав с полминуты за этим явлением и сообразив наконец, что нападать на меня, как впрочем и улетать, никто, вот прям сейчас, не собирается, я начал оглядываться с целью найти необычный для себя, но видимо привычный для этого тела инструмент из двух палочек и двух линз, в миру известный под названием «очки обыкновенные». Возможность их отсутствия моим возбуждённым сознанием отвергалась, потому как вызывала противоречие той единственной аксиоме, что истерически билась в этом самом сознании. Аксиома была проста, как дрова — с таким зрением можно успешно натыкаться на стены и спотыкаться о пороги, бордюры, кочки и прочие подходящие для спотыкания элементы окружающего пространства, но никак не вести полноценный образ жизни.

Мои подслеповатые старания найти очки или хотя бы что-то похожее на них увенчались успехом спустя ещё полминуты — очки нашлись лежащими на прикроватной тумбочке. Аккуратно и привычно, не иначе мышечная память помогает, нацепив их на нос и повторно бросив взгляд на белое пятно, мне захотелось попросить у Мироздания другие очки. Ну или другое тело. Или, не размениваясь на мелочи, сразу попросить у Главного по Мирозданиям другое мироздание. В стиле «остановите Землю, я сойду», ага. А ещё захотелось потрогать лоб в бессильной надежде на то, что у меня все таки жар и все окружающее не более чем сумрачный бред, генерируемый воспаленным мозгом. И то, что в самом бреду у меня совсем не обязательно должен быть жар, меня в данный момент абсолютно не смущало. Хотелось верить в это примерно как техножрецу орков в момент его очередного прихода. Ну там где «ВАААААААААААААГХ», стукать палкой и клеить соплями. К моему величайшему сожалению, жара не обнаружилось. Зато обнаружился ещё один факт об этом теле, в целом дополняющий и так уже почти сложившуюся картину в моей голове. На лбу, чуть правее центра, оказался весьма приметный шрам вполне узнаваемой формы в виде молнии.

— Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет, — произнёс я тихим голосом и только сейчас понял, что голос в принципе тоже оказывается не мой.

Откинувшись обратно на кровать и усиленно пытаясь задавить желание посмеяться, я попытался размышлять здраво. Ну, на сколько позволяла подступающая истерика, все таки понимание неправильности ситуации несколько выбивало из равновесия. Ощущение было похожее на хитро вывернутый наизнанку синдром деперсонализации, когда мир вокруг и внутри ощущается не реальным и ты не управляешь своим телом, а просто смотришь на окружающее как простой наблюдатель. В данном случае мир как раз ощущался до болезненного реально, ущипывание себя за разные места не приводило к прекращению возможного сна, боль от укуса чувствовалась вполне реально, вкус и запах кожи передавался достаточно точно и даже зрение не подводило, пусть и со скидкой на очки. По всему выходило, что я теперь в теле одного небезызвестного очкарика-недоумка с тяжёлым синдромом героя и гриффиндором головного мозга. Вот уж действительно, попал так попал.

Эта мысль, не смотря на свою относительную простоту, никак не могла уложиться в моей голове. Я вертел её несколько минут подступаясь к ней с разных сторон, но технический склад ума и порция здравого критического мышления стойко и упорно пытались выдавить эту мысль прочь из сознания, приводя как контрпример чуть менее невероятные объяснения. Вроде того, что меня похитили больные на голову фанаты Гарри Поттера, нарядили в его костюм и бросили в точный макет комнаты этого юного «героя», при этом где-то найдя вполне себе живую и настоящую тушку белой полярной совы. Которая, если я правильно помню, находится если и не в красной книге, то где-то там близко к этому. Самое смешное, что критическое мышление вполне себе допускало не менее безумную идею существования костюмов, которые делают тело меньше в объёме, но полностью отвергало возможность переселения или перерождения в другом теле.

Гонка безумия вокруг утверждения «этого не может быть, просто потому что не может быть никогда» резко закончилась в тот момент, когда во время захода на очередной круг размышлений я попытался вспомнить своё имя, ибо имя Гарри Поттер ещё с детства вызывает у меня некоторую долю брезгливости и называться им мне не хотелось даже у себя в голове. Все мысли, кружащиеся хороводом в моем сознании, остановились на столько быстро, что сравнение их с метафорической машиной, что влетела в бетонное ограждение, могло бы показаться весьма подходящим и достоверным, если бы я не был занят бесплодными попытками вспомнить своё имя. Точнее не так. Попытки были вполне себе успешны, но единственное имя, всплывающее у меня в памяти и имеющее хоть какие-то ассоциации со мной, было уже набившее оскомину «Гарри». Никаких других имён не было. С небольшой паникой, я тут же попытался перебрать другие свои воспоминания и спустя некоторое время осознал несколько важных моментов.

Первое. Я помню очень многое из своей жизни. Гораздо больше того, что мог бы вспомнить за такой промежуток времени, тем более в не очень спокойной ситуации и без подходящих ассоциаций под рукой. Моя память, если и не идеальна на данный момент, то находится на достаточно близком к этому уровне. Что уж говорить, если при попытке проверить её ограничения, я с удивлением обнаружил, что помню даже курс культурологии, что читали нам в техническом универе, и который я за ненадобностью забыл сразу же после получения зачёта, сохранив разве что пару особо удачных изречений и фактов.

Второе. Я абсолютно не помню никаких имён и никаких знакомых, родственников, девушек. А они были, хоть и не так много как порой хотелось. В смысле девушек, множества родственников мне никогда не хотелось, скорее наоборот. То есть, у меня отсутствует память о достаточно большом пласте социальных взаимодействий, но при этом опыт, полученный от этих взаимодействий, сохранен полностью. Я все также знаю как знакомиться с новыми людьми, что прилично и неприлично в обществе, о чем можно разговаривать с девушкой на свидании, о чем не стоит и о чем точно, полностью и категорически нельзя. При попытке обмануть свою же память и вспомнить номера знакомых, что были записаны в контактах на телефоне, я обескуражено понял, что все таки их помню. Вот только помню как набор цифр, не связанный ни с каким именем или воспоминанием или даже ощущением наличия какого-либо воспоминания. Только голые циферки. Зато все, и с ощущением правильности каждого отдельно взятого номера.

После такой проверки воспоминаний, у меня появилась шальная мыслишка, что я и не я вовсе, а самый настоящий Поттер, что каким-то непостижимым образом получил чьи-то чужие воспоминания. Ну не знаю, выпил там склянку с ними, перепутав с бодроперцовым. Что ещё ожидать от инфантильного, недалёкого, слабо социализированного школьника. Но эту мыслишку я стоически прогнал, напомнив сам себе, что у меня в памяти лежит содержание всех семи книжек и даже фильмов про этого самого Поттера и что получить воспоминания человека со всем этим богатством он при всем желании не смог бы. Ведь не смог бы, правда же?

Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей и обрести подобие покоя и привычного ощущения власти над своей жизнью, я попробовал встать, что получилось достаточно успешно, и начал исполнять привычный разминочный комплекс, что делаю каждое утро вот уже несколько лет. Только вот привычным он был именно что для меня и моего старого тела, новое же каждый элемент пыталось выполнить криво, косо и не до конца, из-за чего приходилось выполнять все медленно, нарабатывая новую мышечную память уже этому телу. После выполнения зарядки, попытался найти зеркало, чтобы ещё раз убедиться, что я все таки попал, осмотреть свою новую тушку, к которой уже начал медленно привыкать, и оценить фронт работ, дабы привести её в норму. Потому как результат простейшей зарядки показал, что текущая тушка к спорту была приучена не совсем. А если совсем честно, то совсем не приучена. Видимо, полёты на мётлах не подразумевают какие-либо дополнительные тренировки, кроме «хватай древко и держись». Одно радует, гибкость присутствует в силу юного возраста.

Искомое зеркало нашлось на внутренней стороне дверцы шкафа, ревизию которого, к слову, тоже стоило бы провести незамедлительно, потому как беспорядок, что был наведён и брошен предыдущим обладателем сей избранной тушки, беспокоил моё педантичное нутро. К тому же, от одежды доносился характерный запах не первой свежести, который смог пронять даже не такого уж и брезгливого меня.

Взглянув в зеркало, я ещё раз убедился в своей «удачливости». После чего глубоко вдохнул воздуха, максимально расправив лёгкие, затем медленно, со свистом, выдохнул его и сел. Прямо на пол. Прямо перед зеркалом. На большее сил у меня не хватило. Хотелось просто сидеть и раскачиваться из стороны в сторону, как болванчик. Возможно, ещё приговаривать при этом что-то в стиле «я сошла с ума, какая досада». Причём приговаривать таким ехидным голоском, что важно, обязательно женским.

Сколько времени я так просидел перед злосчастным зеркалом может сказать разве что сова. Могла бы, если бы умела говорить. Хотя, это все же мир грёбаного волшебства, в котором присутствуют такие забавные ребятки-змееусты. Почему бы и не быть каким-нибудь условным… Ну я не знаю… Клювортам? Клювопастям? Клювохайлам?

Последнее слово выбило метафорический клин из под моего напряжённого пространными размышлениями сознания и я засмеялся. Тихо захихикав в начале, уже через минуту я хохотал как ненормальный в полный голос, не смотря на ноющие ребра и недостаток воздуха в лёгких. Остановиться я смог только после того, как в моем расслабленном и пустом сознании начали возникать вполне естественные вопросы. Вопросов было множество, начиная с «а что говорить Дурслям, когда и если они захотят выйти на контакт?» и заканчивая совсем уж безумным «а как отреагирует пугало всея магмира, Воландемортом именуемое, если ему подарить триммер для стрижки волос в носу?». Но главных среди всего этого вороха вопросов было только два: «Что делать?» и «Кто виноват?». Вот уж действительно, классики были правы если не во всем, то точно во многом. Правда я не уверен, что классики знали про концепцию «попадания» в произведениях, и вряд ли могли помочь в данной ситуации. А на вопросы хотелось получить осмысленные и развёрнутые ответы, что будут отличны от «Это магия, теперь-уже-Гарри». Не совсем уверен, что в канонных произведениях такой ответ существовал, но вот в фаноне и на пространствах интернета он был весьма популярен.

— Вот черт, есть же ещё фанон! — У меня в голове сами собой начали всплывать страшные воспоминания из прочитанных когда-то давно любительских произведений на основе мира ГП. Всякие дамбигады, уизлигады, всегады, ангст и прочие «мывсеумрем». Потратив несколько минут на обсасывание самых страшных вариантов моего возможного будущего, со словами: — Ещё непонятно, фанон это или канон, — мне удалось вообразить в голове нечто похожее на ящик Пандоры и запихнуть в него все эти мысли. После чего, от греха подальше, ящик мысленно же сгорел до тла, а прах развеялся по всему моему богатому внутреннему миру. Не до этих ужасов сейчас, вот совсем.

— Так, канон, фанон, да хоть футон. Черт даже с тем, кто виноват! Что делать-то?! — Слегка повысив голос, задумчиво произнёс я.

А делать действительно что-то необходимо, потому как объем той потенциальной ямы, начинающейся на букву «ж» и заканчивающейся на букву «опа», был неописуем простыми словами. И под простыми словами я подразумеваю обычные литературные печатные слова. Хотя не уверен, что даже со словами, что будут не совсем литературными и уж точно совсем не печатными, мне хватит навыка для описания всего вороха проблемок, проблем и Проблем, что грозят задавить меня буквально со дня на день. И если с тем, что отвечать Дурслям, ещё можно вполне выехать на импровизации и знании канона, то умением махать волшебной палочкой как-то в своей предыдущей жизни я не успел обзавестись. Я даже не знаю с какой стороны её брать! Да я даже не знаю, как она выглядит, чтобы начать думать с какой же стороны её надо по уму брать. Впору шутить про «Самоучитель маханию палочками за 21 день», но я даже не уверен, что у меня есть этот 21 день. Не говоря уже о том, что шутка на самом деле выйдет такая себе, натужная.

И нужно ещё что-то делать с грандиозной проблемой в социальной сфере. Это я говорю про остальную часть «Золотого трио». Если оно конечно здесь есть. Ну и остальные люди, которых знала эта тушка и которые знали эту тушку в ответ. Что говорить им? Как себя вести? Потому как отыгрывать всему радостного дебила-в-обносках, ведущего себя по-детски наивно и спешащего на помощь любому, безотносительно того, что по поводу этой помощи думает вышеупомянутый «любой», у меня нет ни желания, ни актёрского мастерства. Вот мотивации хоть отбавляй, а остального необходимого как-то не отсыпали. Да блин, я даже не знаю, сколько этой тушке лет и на какой курс она собиралась пойти в ближайшем будущем.

Пока я вёл мысленный монолог из стенаний, больше правда для того, чтобы хоть чем-то занять ещё не до конца отошедший разум, в фоне уже начали появляться первые ростки разума, что начали пробиваться сквозь бетонное основание, скажем так, бескрайнего и обескураживающего удивления. И как только монолог прервался на паузу, достаточную для замечания этих ростков, моя паника начала стихать, а поток мыслей структурироваться во что-то более упорядоченное, логичное и последовательное. И самый первый момент, что вызвал у меня неподдельный интерес, оказался настолько очевидно выпячивающимся, что мне захотелось зарядить себе по лицу ладошкой. Оказалось, что все это время, с момента пробуждения и до сейчас, я думал и издавал реплики удивления и негодования на вполне себе хорошем английском, не испытывая при этом каких-либо затруднений. И это при том, что основным языком предыдущего тела был русский. Нет, я конечно знал английский на достаточно хорошем уровне, но дело в том, что английский я знал литературно-оксфордский, что преподают в российских школах и университетах ещё со времён середины СССР, частенько даже по учебникам тех времён. То есть я по большей части не знал слова, фразы, обороты и даже отдельные междометия разговорного повседневного английского, постоянно общаясь аки лорд с чашкой чая «ат файв о'клок», за что неоднократно становился целью шутеечек и подколок от англоговорящих знакомых. А тут эти слова и фразы сами всплывают в голове, стоит только задуматься о простейших бытовых вещах. Как мышечная память, только… эм… мозговая? Психическая? Интеллектуальная?

Вторым моментом оказалось все то же пресловутое «Гарри», что всплывало на любую попытку вспомнить своё имя. Да не просто всплывало, у меня было стойкое ощущение, что так меня звали как минимум половину моей жизни, чего в принципе не могло быть, потому как звали меня точно не так. Откуда у меня это ощущение я тоже не понимал. Просто чувствовал. Как аксиому математики, что не нужно доказывать.

Третьими были ощущения, возникающие где-то внутри меня при мыслях о Букле, Гермионе и Роне. После ещё пары проверок, похожие ощущения, но чуть слабее, я уловил от имён Ремус и Сириус. Значит третий курс уже точно можно вычеркнуть. И возникла ещё одна проблема, которая также грозила порушить мою легенду. Патронус. Если даже забыть тот момент, что колдовать я не умею, смена зверя-хранителя мне кажется весьма вероятным событием. Не из-за того, что оленей я недолюбливаю, а сама идея как-то ассоциироваться с чем-то таким нелепо-рогатым, хоть и весьма грозным, кажется мне брезгливой. Просто исходя из знаний канона, я вижу великое множество различий между моей памятью, пусть и подчищенной в плане людей, но все ещё подробной во взаимодействиях, и собирательным образом Гарри Поттера, что сохранился у меня из знаний канона и большей части фанона. Похоже, пора искать блокнот и записывать в него все такие моменты. Не хватало ещё проколоться из-за какой-нибудь упущенной мной, но важной детали. Мелочи-то наверно простят, списав на взросление и опыт. Впрочем, это пока ждёт.

Имена Снейп и Скиттер вызывали не то, чтобы зубовный скрежет, но отчётливое желание подавить дружески вместо руки — шею, и желательно до такой степени, чтобы кто-то другой после меня сделать этого уже не смог. Интересное ощущение, не уверен что испытывал такое в прошлом. Похожее — точно да, но чтобы вот именно такое — впервые. Забавно.

Имена Флер и Крам, хоть и давали отклик, но был этот отклик весьма незначительным, что ожидаемо. Не было похоже, чтобы Поттер с ними много взаимодействовал и успел завязать крепкие отношения. Следовательно, про четвёртый курс тоже можно забыть и выдохнуть с облегчением: никаких полётов с драконами, заплывов в ледяном озере и прочих «забавных» приключений на голову четырнадцатилетки. С другой стороны, дальше приключения по канону были уже точно не забавными, а в части случаев даже вполне смертельными. Как уж все это преодолел Поттер, имея в кармане только неполные школьные знания сомнительного качества, мне было абсолютно непонятно. Провидение, сюжетная броня и авторский произвол, не иначе. Жду не дождусь испытать это все на себе. И что-то мне подсказывает, что сюжетная броня с этой тушки слетела вместе с оригинальным Поттером. А я так, не более, чем китайская подделка с броней соответствующего качества. Опять стенания, а надо бы продолжить размышлять об именах.

Фамилия Амбридж не вызывала ничего, кроме лёгкого интереса и предвкушения, но это были ощущения от моей имеющейся памяти, посему можно судить, что пятого курса эта тушка ещё даже не начинала и это жабоподобное создание в розовом пока ещё не встречала. А встретить должна была, если все идёт как положено, на заседании суда по поводу применения как раз таки патронуса для противостояния дементору, что напал на Поттера и Дурсля-младшего летом. Хм, интересно, а это нападение уже было или нет?

— Черт, Дурслей же похоже нет дома! — Я только сейчас осознал тот момент, что на мой громкий хохот так никто и не отреагировал, хотя было стойкое ощущение, что Вернон-то уж точно должен был прибежать и начать разоряться как хозяйка, у которой молоко убежало из-за проклятущих всем докучающих свидетелей Иеговы. А не отреагировать они могли только в одном случае - их нет дома. А на сколько я помню канон, а помню я его теперь идеально даже в мелочах, спасибо новой памяти, прямо перед тем, как забрать Поттера от Дурслей, последних на достаточно длительный срок выманили из дома под надуманной причиной.

Впрочем, ни порадоваться хорошей памяти, ни прочувствовать особо испуг я так и не успел. Единственное, что я успел сделать, это резко подняться на ноги и сделать пару быстрых шагов в сторону двери из комнаты. После этого у меня в голове возник резкий шум, переходящий в визг, а затем и писк. Шуму сопутствовало светопреставление и летающие тут и там огоньки разных цветов. Но не успел я даже испугаться, как весь этот калейдоскоп огоньков начал складываться в слайд-шоу из сцен жизни Гарри Поттера, что был до моего появления в этом теле.

Началось все с обрывочных воспоминаний о родителях Гарри. Даже не думал, что хоть что-то из такого раннего возраста может сохраниться. Воспоминания действительно были обрывочные, порой просто несколько размытых кадров с плохой детализацией, но этого оказалось достаточно, чтобы запомнить лица. Красивые. Действительно, как и говорилось в каноне, внешность, что я видел в зеркале, была в основном от отца. От матери Гарри достались только глаза и более тонкие черты лица, что добавили некоторого шарма. Не уверен, что это останется и не уйдёт со взрослением, но текущая внешность гораздо приятнее усталого лица Джеймса.

Затем была пресловутая сцена убийства Лили с Воландемортом в главной роли. Даже тогда его внешность была больше похожа на персонажа детской страшилки: бледная кожа, красные глаза, потёкшие черты лица, мышиного цвета волосы. Ещё не тот безносый ужас из котла, но уже и не здоровый человек, который может просто так пройтись без маскировки среди простых обывателей. Сцена нападения на меня-Гарри: зелёный свет, заливающий все вокруг, шум взрыва и последующий крик, больше похожий на вой и плавно сходящий на нет, резкий холод, принесённый осенним ветром через пробитую стену детской. После этого последовала череда кадров с лицами, среди которых достоверно можно узнать только гигантского Хагрида и седобородого Дамблдора в очках-половинках. Где-то среди них затесались кадры со вспышками разных цветов и летающую над лицом узловатую палочку, в которой без труда угадывалась Бузинная палочка. Значит директор уже тогда провёл исследования и диагностику и видимо тогда же и узнал про крестраж. Не верю, что такой опытный маг мог пропустить такое, тем более уникальные обстоятельства буквально вынуждали делать вообще все проверки, что могут прийти на ум.

После таких насыщенных на события кадров, потекли однообразные дни нахождения Гарри у Дурслей. Ничего интересного в них не было, тем не менее из них стало понятно, что отношение у Дурслей-старших к мелкому Поттеру изначально не было каким-то отрицательным или предвзятым. Оно было пренебрежительным, но не плохим и тем более ужасным. Но со временем и все более частым проявлением всплесков спонтанной магии у Гарри, отношение Дурслей стало постепенно меняться. В воспоминаниях были видны настороженность, страх за Дадли, усталость. Пренебрежение стало перерастать в презрение. Чулан появился, когда Вернон заметил, что ночью спонтанные вспышки магии проявляются реже и слабже, и попробовал спрятать Гарри в тёмное место, не придумав ничего лучше из-за уже появившегося чувства неприязни. Работа в саду и по дому появились тоже как следствие магических выбросов, сначала для уборки последствий, затем чтобы утомить юного мага. В целом, Дурсли черту, за которой обычные плохие родители превращаются в деспотов, не переходили, но и не объясняли Гарри, почему к нему такое отношение. Из-за чего у последнего сформировалось мнение, что его не любят и он не нужен.

Что-то интересное начало появляться уже ближе к одиннадцатилетию. Это и момент со спонтанной аппарацией на крышу спортивного зала на территории школы, при побеге от Дадли и его компании, что начал придираться к Гарри, по большей части просто копируя к тому отношение своих родителей. Позабавила сцена, что разыгралась в зоопарке, в отделе со змеями. Парселтанг на слух действительно звучал как свистящее шипение и, что удивительно, я его понимал не только в воспоминаниях, но и прямо сейчас, при их просмотре. Видимо, эта способность каким-то образом досталась мне в наследство. И не смотря на то, что слова на парселтанге звучали вполне слышимыми и осознаваемыми звуками, что-то мне подсказывало, что основной смысл реплик передавался как-то иначе. Возможно знание того, что большинство змей так-то абсолютно глухи, как-то играло в этом роль. Но это же все таки мир «этомагииГарри», потому пока не буду претендовать на авторитетность моего, без всяких сомнений, экспертного мнения.

От рассуждений о парселтанге и в целом природы змееустов меня отвлекла целая череда все более и более безумных сцен с совами и письмами из Хогвартса. Да, здесь действительно происходил этот бред с совами и безумным количеством писем. Не знаю точно, но могу догадаться какой именно реакции этим добивался Дамблдор, а без него здесь вряд ли бы обошлось. Забитый сиротка, у которого в жизни не было ничего интересного и который чувствовал себя абсолютно ненужным придатком к вполне успешной семье, что ещё может вызвать у него восторг как не что-то волшебное и необъяснимое. От последних мыслей захотелось совсем не метафорически помыться с мылом, настолько низкими мне кажутся эти манипуляции над ребёнком с таким прошлым. Похоже, что Поттер у местного Доброго Дедушки Дамблдора с самого начала не рассматривался иначе, чем как героическая овечка, которую нужно только направить в правильную сторону. Но, вероятно, я слишком предвзят из-за имеющихся у меня послезнаний.

Дальше были хорошо описанные в книге и фильме встреча с Хагридом и походка с ним вначале к гоблинам в Гринготтс, а затем и за покупками на Косую аллею. Гоблины выглядели почти как в фильме, но только менее карикатурными. Даже при просмотре фильма у меня возникали мысли о какой-то пластмассовости показанных в нем гоблинов, что полностью подтвердились воспоминаниями Поттера. Местные гоблины были более «живыми», у них более отчётливо проявлялись мимические реакции, лица были более похожи на человеческие, уши торчали не так сильно, а волос в них не было и вовсе.

Косая алея и лавки на ней выглядели почти как фильме, но опять же, чуть менее карикатурно. Вполне себе ровные чистые и светлые дома, куда более аккуратные и выверенные детали, в целом гораздо меньше показного «волшебства» в виде свистелок и, кхм, издаваемых шумов. Книжный запомнился поистине огромным набором книг, из которых Поттер, к моему глубокому сожалению, не взял ровным счётом ничего, кроме необходимых к школе. В этот момент мне захотелось отвесить затрещину предыдущему владельцу тела. Ну или хотя бы пнуть его так, чтобы сидеть или лежать не смог неделю! Ты попал в новый, незнакомый мир, в котором действуют непонятные тебе силы и законы. Ты буквально неуч и пришлый, абсолютно чужой здесь, даже более чужой, нежели у Дурслей. Но нет, добрая ухмылка непонятного и незнакомого тебе до вчера великана и вот ты с довольной улыбкой до ушей проходишь мимо богатейшего источника знаний о новой окружающей тебя действительности.

От сюрреализма происходящего захотелось сделать фейспалм и развидеть это до боли наивнейшее поведение начисто, но что-то мне подсказывало, что я это уже не смогу сделать никогда и что дальше меня ждёт ещё не один момент прекрасного, доброго, приятного ощущения сгорания от испанского стыда и невозможности что-либо сделать по этому поводу.

Далее слайд-шоу начало постепенно перетекать в уже видимый до этого калейдоскоп картинок с разными воспоминаниями, но не смотря на это, каждый отдельный миг из них укладывался у меня в голове, причём даже вместе с ощущениями, что чувствовал при этом оригинал. В какой-то момент я испугался потерять себя или свой «моральный компас», но пара заданных самому себе контрольных вопросов и быстрая пробежка по отношению к происходящему не показали каких-либо изменений и я успокоился, расслабился и начал размышлять параллельно процессу запоминания. Или скорее вспоминания сознанием памяти мозга? На самом деле, пока это было мне интересно ровно также, как и вопрос «кто виноват?», то есть никак. С проблемами бы разобраться, а потом уже думать про всякие сверхсущности, ибо что-то мне опять подсказывает, что тут не обошлось без кого-то сильного, могущественного и более мудрого, чем я. Оставалось только смириться и пытаться выжить.

Просмотренные воспоминания о первом курсе оставили после себя противоречивые мысли. С одной стороны все конечно мило, красиво, интересно и действительно Магия и Чудеса. Хотя уверен, что увиденное это даже не магия и чудеса, но для меня, выросшего в прагматичном немагическом (ну, я так думаю) мире, этот опыт был чем-то новым и, скажем так, освежающим. Порцию тёплых ощущений вызвали и друзья Поттера. Особенно Гермиона. Никогда не думал, что маленькие девочки могут вызывать такое чувство умиления, да и в целом в прошлой жизни к детям я относился весьма прохладно, но видимо отношения моей новой тушки сказались и тут, и получившийся коктейль от умилительной внешности и чувства теплоты в груди смог пробить мой прагматизм. Рон же, в свою очередь, вызывал смешанные чувства и тёплые отношения тела тут не смогли задавить моё предвзятое отношение от послезнания. В чем-то гениальный (в тех же шахматах) шалопай и раздолбай, постоянно подбивающий на шалости Гарри и всячески мешающий ему с учёбой. При этом он незаметно навязывал своё мироощущение и отношение к магмиру и его персоналиям. Нет, не специально, но когда рядом с тобой постоянно находится кто-то, кто говорит тебе, что вон тот человек — плохой, а тот — хороший, ты рано или поздно проникнешься и сам уверуешь в это, даже не задумываясь как там на самом деле дела обстоят.

Но самое большое разочарование вызвала история вокруг камешка, в миру известного как философский. Не уверен, на самом ли деле этот камешек философский, никаких подписей или изображений философов на нем не стояло, но и без того история шита белыми нитками. Все эти подталкивания, оговорки, поистине детские испытания на пути к зеркалу, зашкаливающая героичность мелкого пацана, что и пары десятков заклинаний не знает. И выглядящая отвратительно победа над Главным Врагом в виде убийства через объятия. Вот то есть буквально, руками. И после этого абсолютно никаких пояснений от ДДД о том, почему Главный Враг это Главный Враг и что ему, собственно, от тебя надо. Дамблдор просто съехал с темы, пошутив и сжевав конфетку. Число вопросов у меня к нему возросло, а отношение к нему начало все ближе сдвигаться к группе Снейп-Скиттер.

Для происходящего следующим летом у Дурслей адекватного описания у меня не было. В то время было прекрасно абсолютно все: больной на голову Добби, кипа писем, решётка на окне, до смешного большое количество замков на двери, ужас в глазах Дурслей. Операция по спасению Поттера выглядела как нелогичная авантюра от и до. И поразительные умения четырнадцатилеток-близнецов по открыванию магловских замков заколкой-невидимкой, непонятно откуда появившиеся в чистокровной-то семье, и игры в шпионов с тихим перетаскиванием сундука, да и сами полёты на магловской машине, за рулём которой опять же сидели ровно те же чистокровные дети. Венцом неадекватности происходящего была реакция Уизли-старшего, что не только не отругал детей за устроенную самоволку, но даже не поинтересовался у Гарри, все ли в порядке у него дома и нет ли каких-либо проблем с родственниками. Как будто для магов знание о том, что маглы так обходятся с ребёнком, это вполне нормальное явление и «у них видимо так принято». При этом Гарри в свою очередь также даже не вспомнил и не попытался рассказать о проблемах с чужим домовиком знакомым взрослым, чтобы они решили эту проблему. Ну или хотя бы проконсультировали как вести себя в подобных ситуациях. Единственным светочем адекватности во всей этой ситуации можно назвать лишь Джинни, что всячески стеснялась, краснела и робела в присутствии Поттера. То ли просто не привыкла к чужим в доме, то ли была под впечатлением от «великого Поттера», но какой-то особой влюблённости и заглядываний с её стороны я не заметил. Да и что можно ожидать от одиннадцатилетки в плане романтических отношений? Хотя, возможно я уже слишком давно не был одиннадцатилеткой, да к тому же смотрю со стороны мальчиков. У девочек, кажется, романтика в голову приходит несколько раньше.

Поход на аллею запомнился разве что дракой в книжном. Вполне себе обычной, магловской. И если со стороны Малфоя-старшего это был логичный и объяснимый ход, чтобы получить возможность подкинуть дневник Реддла, что буквально «жёг руки» на фоне проверок от министерства на предмет наличия тёмных артефактов, то вот со стороны Артура Уизли желание ввязываться в драку как магл выглядело странно. Хотя, он же вроде как помешан на магловском, пусть это и не то, что прямо бросается в глаза. А вот Локонс даже в повседневности вызывал странное ощущение вспотевших зубов. Единственное слово, что у меня вертелось в голове при попытке его описать, было «слишком». Зато это слово описывало абсолютно все — слишком зализанный, слишком активный, слишком напрашивающийся, слишком охотящийся за сенсациями и дешёвым пиаром. Я даже от маркетологов в моей жизни не встречал настолько сильных попыток продать себя.

Происходящее на вокзале отложилось очередным приступом жгучего испанского стыда, что останется со мной навсегда. И для этого мне всего лишь пришлось даже не постоять рядом — просто увидеть чужое воспоминание и осознать что вот это было в реальности и было именно так. Я даже когда читал книгу, сходу придумал несколько более адекватных решений, что можно было предпринять в этой ситуации. А книжку я читал ровно в том же возрасте, в котором были эти два дегенерата-приключенца. Иначе называть их я не могу и не хочу. Не после всех моих страданий, понесённых из-за их неработающих мозгов. Ну вот что стоило просто подождать? Заругают? А за украденный автомобиль значит не заругают, ага. Ведь так ты не опоздаешь в школу. Хорошо, что стоило доехать на этой же машине до Дырявого Котла, а уже оттуда камином перенестись в Хогсмит? Слишком сложный план для двеннадцатилетки? Или Хогсмит это Терра Инкогнита, потому что Роулинг про это ещё только напишет в следующей книге? В жизни у Рона же нет братьев, что пошли в школу раньше него, и все уже могли ходить в Хогсмит, будучи старше него минимум на 2 года. Ах да, про некоторых из них Роулинг вроде бы тоже ещё не написала или написала только имена, без подробностей. Пожалуй сам полет я комментировать не буду, не хочу слишком много нудеть, я ещё не на столько стар, тем более теперь. Скажу только, что просто хотел закрыть глаза и не видеть происходящее, но в силу особенностей процесса «воспоминания» сделать этого не мог.

Второй курс оставил после себя даже больше вопросов, чем первый. И ладно бы чудесные совпадения, благодаря которым все жертвы василиска подверглись только окаменению (хотя даже это вполне претендует на звание Рояль из кустов, но для Роулинг это так, лёгкая разминка). Все время второго курса меня остро беспокоил навязчиво крутившийся в голове простой вопрос: почему надо ждать, пока вырастут мандрагоры профессора Стебль, если их можно просто купить? Никаких ответов и объяснений по этому поводу не последовало, так что придётся снова списать на уже классическое «этомагиягарри». Самая моя ненавистная фраза с некоторых пор, вызывающая нестерпимое желание впасть в состояние берсерка и рвать и метать все окружающее. А я всего лишь «вспомнил» почти два курса, а впереди ещё чуть больше.

Эпический финал второго курса снова оставил меня с ощущением грязи по всему телу, что хотелось смыть с себя поскорее. Единственный вариант, которым я могу объяснить полный игнор со стороны Дамблдора и отсутствие помощи до последнего момента — попытка с помощью яда василиска избавиться сразу от двух крестражей. И если в случае с дневником я это всецело одобряю, то вот попытка вытравить кусок души Реддла из Поттера через укус огромной змеи, что проглотит этого шкета просто походя и даже не дёрнется от этого, меня просто шокирует. И понятно, что Дамблдор не хотел окончательно прибить Гарри, для этого просто можно было отозвать Фоукса назад до того, как тот заплачет на рану от клыка, но смертельность способа избавления от крестража в случае, если все пойдёт немного не так, просто запредельна. Я бы сказал — авторский произвол, но это же уже реальность, это не книга. От уровня бреда просто берет оторопь.

И после всего этого, ДДД снова отказывается объяснять что-либо, вот просто «так получилось, потому что получилось именно так», во всем виноват Воландеморт, вот тебе баллы, радуйся, ты молодец. Принцессу себе спас, герой. Посрамил плохой Слизерин. Манипуляции уровня детского сада, но Поттер жуёт и это, ибо откуда у социально не адаптированного ребёнка взяться иммунитету-то? В этот момент я задумался, что хочу устроить перерыв. Смотреть на такую жизнь всеми любимого героя, который по факту никому и не нужен, кроме пары человек, не только больно но и морально тяжело. Вот только перерыв мне давать никто не собирался и калейдоскоп продолжил наращивать темп.

События лета и последующего третьего курса зацепили мой разум не так сильно, как предыдущие два. Или я уже действительно так сильно устал, или просто привык к повсеместным окружающим закидонам. Даже выдача Гермионе маховика времени просто для того, чтобы вместить в расписание несколько дополнительных предметов сверх возможного, вызвало уже привычное ощущение вспотевших зубов и набатом бьющее в голове «ты здесь не местный, не тебе и судить об адекватности магов». Научный интерес вызвали разве что дементоры, что на деле были не сильно и пугающими, не смотря на появляющееся ощущение безнадёжности и тлена в их присутствии. Ну и очередной вопрос к концу года к Дамблдору: почему всем должны заниматься дети? Детей в маховик, детей на спасение гиппогрифа, детей на спасение Сириуса от оборотня и полчища дементоров. Или тут получился какой-то хитрый парадокс с тем, что Дамблдор заметил их дублей и поэтому ему пришлось отправить именно их? Непонятно.

Я уж было приготовился наблюдать за очередной серией сериала «ГП и окружающий его цирк», но скорость мелькания калейдоскопа сцен увеличилась до того уровня, что последовательно рассуждать об отдельно взятых моментах стало несколько тяжело. Общее впечатление, сложившееся от послевкусия осознанных воспоминаний, передать культурными словами не получалось. Так и не успев подобрать нужные слова, я вновь вывалился в реальный мир.

— Теперь я знаю тьфу, кха-кха… — произнести до конца эту культовую фразу мне не дала кровь, что залилась в рот из разбитого носа. Отплевавшись, я поднялся с пола, куда по всей видимости упал, «вспоминая» прошлую-не мою жизнь. — Тьфу, теперь я знаю кунг-фу. Ну вот, такой пафосный момент испорчен. Такие ситуации выпадают только раз в жизни! — Прикинув в голове все детали произошедшего, дополнил: — Хотя, получается что даже раз в две жизни.

Убедившись, что, за исключением разбитого носа, все в целом порядке, а очки, так и оставшиеся на повреждённом носу, даже не поцарапались, сходил до ванной чтобы умыться и взять бумажные полотенца, дабы оттереть пол теперь уже моей комнаты от набежавшей и на него крови. После чего сел там же на полу и ещё раз прогнал в голове все, что удалось приобрести за время получившегося недолгого транса, особенно уделив внимание четвёртому курсу и последним дням. Хотелось до конца понять и разобраться, что же стало с оригиналом и каким образом сюда попал я.

Постепенно пробегаясь по уже моим воспоминаниям, вылавливая основные и интересные моменты в них, начал замечать, что состояние Поттера уже с самого начала четвёртого курса выходило за рамки нормы, что вызывало у меня определённые опасения. Ещё даже до начала основных приключений с кубком огня, на Гарри напала меланхолия и апатия. Ему постепенно начало становиться все равно на окружающих его людей, будто он начал прозревать и понимать, что попав в мир волшебства, по факту ничего особо и не поменял в своей жизни, оставшись такой же зверушкой, которой играют слегка неадекватные родственники. У меня даже появилось подспудное подозрение, что появившаяся апатия во время просмотра воспоминаний за третий курс вызвана вовсе не моей усталостью, потому что сейчас я себя ощущаю прекрасно, а как раз от ощущений самого Гарри.

Очередные проблемы, что высыпались как из рога изобилия на голову Поттера, привели к ещё большим моральным качелям, что усугублялись отрицательным отношением вообще всех окружающих. Особенно ударило по Гарри то, что от него отвернулся ближайший к нему человек, что был с ним большую часть его сознательной жизни. Лично я, исходя из предыдущего опыта, могу объяснить и даже отчасти оправдать то, как поступил Рон, но с позиции и без того брошенного, все ещё наивного ребёнка, которому едва исполнилось четырнадцать, это выглядело как удар в спину и буквально предательство. Тот, кому можно доверять абсолютно, обвинил тебя во лжи и сокрытии от него чего-то настолько важного, что можно даже отвернуться от друга и не оказывать ему поддержки. По мере дальнейшего просмотра воспоминаний, я все больше убеждался, что состояние Гарри не стабильно, но тот продолжал держаться и молча жить с этим дальше.

И на фоне всего этого только усилившаяся поддержка от Гермионы, что не отвернулась от Гарри и продолжала тратить своё время для помощи ему даже больше, чем на свою учёбу, вызывала даже не просто чувство благодарности и уважения. Нет, такой самоотдачей можно только восхищаться. Тратить буквально десятки часов на просмотр огромных фолиантов в поисках полезных заклинаний, последующую отработку самой, помощь с отработкой Поттеру, переживания и беспокойство. Подбадривания, особенно учитывая что даже ей самой все окружающее кажется каким-то кошмаром наяву. Такая верность и дружба вызывала некий трепет, как самое хрупкое и драгоценное, что может существовать в жизни человека. Настолько верных и преданных друзей у меня не было даже в прошлой жизни, если судить по моим воспоминаниям-ощущениям.

И это понимал сам Гарри, что приносило ему чувство стыда, потому как с его стороны ничего столь же самоотверженного в сторону Гермионы он не предпринимал. Он даже про её день рождения, что был в середине сентября, узнал только на третьем курсе. Фактически уже в сам день рождения. И то, что Рон узнал о нем в тот же день, делало только хуже, потому что на тот момент Рон в глазах Гарри выглядел как эталон паршивого друга.

Все вроде бы начало выправляться после первого тура, когда и Рон вроде бы извинился, при этом не произнеся самих извинений, и сами испытания уже не казались чем-то таинственным и неизвестным и оттого до ужаса страшным, и даже помощь со стороны Седрика Диггори по очищению репутации помогли снизить накал страстей, но события в лабиринте и последующая сцена на кладбище выбили почву из под ног окончательно. Самым страшным во всем этом оказалось не воскрешение гомункула-Реддла, и даже не последовавшая после этого дуэль, которую даже дуэлью было назвать нельзя, только форменным издевательством со стороны в конец больного на голову получеловека-химеры.

Самым страшным во всей богатой на события ночи оказалось то, что Гарри фактически сам уговорил человека, что был ему даже в чем-то симпатичным, взяться за этот проклятый кубок. Что привело того к гибели. И даже понимание и осознание того, что он не может быть в ответе за это, что он даже предположить не мог такого исхода, не спасало ситуацию. Мысли о том, что он послужил основополагающей причиной гибели человека, в целом даже хорошего, при этом по злой иронии совершая добрый поступок, жгла сознание Поттера все оставшееся до каникул время. Позже к ней присоединились мысли, что совершил убийство он уже не в первый раз. Ведь на первом курсе был Квиррелл, умерший в прямом смысле от его рук, а на втором тот же Реддл, пусть и сам убийца, но на тот момент всего лишь подросток, что был не сильно старше самого Гарри. И эти мысли угнетали Гарри все то время, что остальным до него не было дела. Всех интересовало только то, что произошло на кладбище, а сам Гарри и его состояние не было интересно почти никому. Лишь Сириус в виде собаки поддерживал его некоторое время, пока ему не пришлось уйти.

И после всего этого, Гарри отправляют к ненавистным ему Дурслям, в место, где он совершенно точно никому не нужен. В место, где его теперь даже не замечают благодаря стараниям Грозного Глаза. Три дня, ровно столько понадобилось уставшему, измученному кошмарами, что снились ему все последнее время, Поттеру, чтобы решить что с него хватит. На четвёртый день, после очередного кошмара он просто всей своей душой захотел уйти отсюда к родителям. Последнее воспоминание, что мне вспомнилось и теперь уже жжёт меня, это лежащий на кровати Поттер, отчаянное желание оказаться в лучшем месте и зелёная вспышка, затопившая все вокруг за этим.

Когда я очнулся от этого воспоминания, мне нестерпимо захотелось закричать. Переживать все это вместе с ощущениями, доставшимися в наследство от оригинала, было тяжело и больно даже мне, куда как более опытному человеку. Дальше мои мысли побежали в поисках виновников всего этого, чтобы попытаться перевести боль и ощущение безысходности и бессилия в чувство ярости и заглушить все эти остаточные ощущения. Меня начало затапливать уже реальное желание порвать всех виновных и причастных, разорвать их на малейшие клочки, сжечь дотла, замучить до сумасшествия, уничтожить любым наиболее мучительным способом, что только сможет прийти в голову. И в этот момент я не удержался и закричал, всем своим существом желая показать насколько я ненавижу и желаю мстить. Все окружающие меня на тот момент вещи разлетелись по всей комнате, крошась в полете на осколки. Лежащий рядом со мной рулон с бумажными полотенцами просто испарился. Не знаю уж каким образом стекло в оконной раме выдержало, но и оно начало звенеть все более высоким звуком.

Привёл в себя меня звук лопнувшего зеркала на так и не закрытой дверце шкафа. Ярость и ненависть постепенно начали стихать, сходя на нет, возвращая меня в состояние отстранённой расчётливости. Просидев так минут пятнадцать и окончательно успокоившись, я поднялся на ноги, осмотрел окружающий меня бардак и произнёс:

— Да, а Поттер-то силён… Был. — Сожаление снова кольнуло меня, но я постарался принять его и смириться. Случившегося уже не поправить. — Это же надо, беспалочковая невербальная Авада, спонтанным выбросом, на голом желании…

Не в состоянии придумать какое-либо другое полезное на данный момент дело, начал убирать бардак в комнате. Никогда не любил беспорядок, который можно характеризовать фразой «как в хлеву». При этом творческий беспорядок на рабочем месте не вызывал каких-либо неприятных ощущений, даже наоборот, веяло каким-то своеобразным теплом и обжитостью. Становилось понятно, что на таком месте увлечённо занимаются важными и интересными делами. По мере уменьшения объёма мусора в комнате и концентрирования его в одном месте, настроение моё становилось все лучше и лучше. До тех пор, пока я не добрался до шкафа, в котором ранее грозил провести ревизию. Вытряхнув все на пол и рассмотрев одежду, я снова тяжело вздохнул.

— Большая часть одежды явно досталась в наследство от Дурслей. — Начал размышлять уже в слух. Иногда стоит проговаривать негативные мысли, чтобы возникало ощущение, что ты от них таким образом избавляешься. — Пусть и не откровенные лохмотья, но хламида, что размеров на пять больше нужного. А носки налезут и на Хагрида. Нет, в это я одеваться точно не буду. — Решительным образом начал отделять самое паршивое из того, что валялось на полу, откладывая хотя бы сносные вещи отдельно. — И ведь скоро пятнадцать лет было бы парню. Как можно быть настолько инфантильным? У тебя же полный сейф золота, почему тебе не приходило в голову что на них тоже можно купить нормальную одежду у магов? На крайний случай обменять их на фунты у гоблинов или даже у Гермионы, она все равно ходит с фунтами в Гринготтс, и купить хорошей одежды в немагическом Лондоне.

Кучи получались сильно разными по объёму и, к моему сожалению, куча со сносной одеждой была куда как меньше кучи с барахлом. Немного подумав, решил разобрать и школьный сундук, избавившись от мусора и там. Если уж начал наводить уборку и выкидывать все ненужное, то надо делать это полностью и до конца.

После открытия сундука, первой же вещью, к которой машинально потянулась рука, оказалась волшебная палочка. Взяв её в руку и внимательно осмотрев, сделал вывод, что маги действительно странные и совсем уж консервативные. Нет, это же надо делать рукоятку палочки из куска коры с полным сохранением текстуры. Нет, я не спорю, смотрится эффектно и даже держать в чем-то приятно. Но это же инструмент, в конце-то концов. Маг может его держать в руках в любых ситуациях, будь то на улице, на работе, за едой, да даже в туалете! На миг направление моих размышлений перескочило на поиск в памяти заклинаний, что могли бы помочь человеку в туалете. К сожалению (или к счастью), таковых в знаниях Поттера не обнаружилось. Но возвращаясь к палочке: с таким режимом эксплуатации она же будет пачкаться достаточно часто, её придётся мыть и протирать. А протирать кору дерева это то ещё занятие.

После небольшой паузы, вызванной мандражем и переживаниями, ведь не каждый день пробуешь прочувствовать Волшебную Палочку, я взял её в правую руку, что было привычно для этого тела, и попытался понять, чувствуется ли она каким-то особым способом, помимо тактильного. После бесплотных попыток в течении минуты понять и осознать то, что никогда не понимал и не осознавал сам, я нырнул в память Поттера и нашёл тот миг, когда Гарри впервые взял палочку в руки. Постаравшись настроиться на ощущения из памяти, повторно обратил своё внимание на палочку. И в этот момент палочка в моей руке потеплела и заискрила красно-золотыми искрами, похожими на пламя феникса. А я понял, что все это время с самого утра у меня было новое и непонятное ощущение, которое непривычный к такому разум отфильтровывал как неважное. Описать это было сложно, но самая близкая к действительности метафора, что пришла мне на ум, это объёмный горячий электрический ток, беспорядочно струящийся по всему телу. Как ток может быть объёмным и горячим, мой мозг не понимал абсолютно, но описать как-либо ещё это ощущение не получалось.

Нырнув в память Гарри и немного поискав в разные моменты его жизни похожие ощущения, я понял, что оно всегда было с ним и Гарри по большей части не обращал на него внимания. Мне же ощущение магии в теле доставляло некое удовольствие, чувства насыщенности и могущества. Казалось, что я могу направить руку и просто пожелать, чтобы магия начала бить по цели, и она послушно это сделает даже без всякой палочки. Отбросив палочку на кровать, я попытался сделать ровно то, о чем подумал, выбрав в качестве цели кучу с мусором. После натужных попыток выдавить хоть что-то в течении пяти минут, понял, что великим магом вот просто так мне не быть. Ну или я делаю что-то не так.

Бросив эти бесплодные попытки, принялся дальше убираться в сундуке. Нет, мне хотелось взять палочку, помахать ею и хотя бы зажечь люмос, но я помнил про Надзор и про то, что грозит в случае его нарушения. Хотя как функционирует этот Надзор не было понятия ни у меня, ни у Поттера. В каноне описание от Роулинг противоречило само себе. По итогу выходило то ли площадное заклинание на территории проживания несовершеннолетних магов в среде немагов, то ли оно было нанесено на палочку, то ли на самого волшебника. И снова раздражало то, что Поттер даже не озаботился нахождением подробной информации по этому отслеживанию. Он даже не задумывался о практике колдовства на каникулах. Ну что за ленивый бездарь! Я даже поймал себя на том, что начал понимать Северуса Снейпа.

— Вот только этого ещё не хватало, — становиться фанатом этого Штирлица в мантии как-то не тянуло.

Внезапно мои размышления были прерваны появившейся перед глазами табличкой.

[Установка и калибровка Системы завершена]

[Начато сканирование и оценка текущих возможностей, ожидайте]

Табличка висела прямо перед глазами и не желала исчезать, маяча голубоватыми буквами как бельмо на глазу. Тестовое снятие очков для привычного протирания никак не повлияло на её чёткость. Попытавшись зажмуриться и помассировать глаза, я понял, что и при закрытых глазах табличка отлично видна.

— Похоже, я начал собирать полный комплект попаданца? Интересно, а кошкодевочки и гаремы тоже будут? — Не то чтобы мне хотелось гаремов и кошкодевочек, но сама потенциальная возможность увидеть кошкодевочку весьма интриговала. Это же кошкодевочка, кто в здравом уме не хотел бы увидеть подобное?

Возможно моя реакция кому-то со стороны могла бы показаться странной, но я уже смирился со всем. Терять было нечего, все мосты судя по всему были не просто сожжены, а даже не построены и не предполагались по проекту. Так что я просто плюнул на все и решил плыть по течению. По крайней мере сегодня.

[Необходимо оценить ментальные возможности носителя]

[Носитель будет принудительно введён в состояние сна, ожидайте]

— Кажется, вечер… — Быстро брошенный на окно взгляд подтвердил, что вечер как минимум приближается, — … перестаёт быть томным. — Не то, чтобы меня пугала ситуация, когда какое-то внешнее непонятное что-то может в любой момент тебя отключить, но некий мандраж снова вернулся. Вместе с отвратительным чувством юмора и отсылками на мало кому известные произведения.

Чтобы снова не разбить себе что-нибудь, я быстро дошёл до кровати и не успел даже удобно улечься, как окружающий мир погас.

Глава 2

Очередное пробуждение было таким же резким и внезапным, что и в прошлый раз. Сложилось ощущение, что между моментом отключки и пробуждением не прошло и нескольких минут, но темнота за окном вполне очевидно говорила о наступившей ночи. В доме при этом не издавалось никаких звуков, так что с определённой долей уверенности можно было сказать, что сейчас чуть позднее полуночи или даже ещё позже. В комнате не поменялось ровным счётом ничего, так что стало очевидным то, что вернувшиеся Дурсли даже не пытались заглянуть ко мне в комнату. То, что Дурсли должны были вернуться сегодня, я «помнил» — оригиналу об этом сказала Петунья. Дурсли собирались съездить в Лондон, за вещами для вытянувшегося за год Дадли.

Никаких плашек или иконок сейчас перед глазами не маячило, поэтому я даже было подумал о том, что плашки с надписями мне могли присниться или что мой разум не выдержал своих и чужих переживаний и начал потихоньку «уплывать», но при первой же осмысленной попытке вызвать системную плашку мысленным усилием, дабы подтвердить или опровергнуть её реальность, плашки появились. И было их так много, что они даже начали друг на друга наслаиваться и увидеть что-либо сквозь них было затруднительно.

[Возможности носителя оценены, доступны базовые улучшения]

[Текущее состояние носителя можно оценить в окне Характеристики]

[Происходит соединение с хостом для запроса актуальной информации…]

[Ошибка, хост недостижим, соединение отсутствует]

[Попытка соединения с ретранслятором…]

[Ошибка, ретранслятор не найден]

[Попытка подключения к локальному эгрегору…]

[Ошибка, локальный эгрегор имеет отличные от эталона характеристики]

[Внимание! Задействован протокол «Одиночка»]

[Система переходит в автономный режим]

[Внимание! Уровень доступа временно повышен до «Администратор»]

[Носителю выделены все доступные ресурсы для улучшений]

[Функционирование системы в автономном режиме ограничено]

[Внимание! Все возможности системы полностью зависят от носителя]

— Так, подожди, какое соединение и что за хост? — Мысль, что мне попалась какая-то сломанная система, не особо вызывала переживаний — у меня и так уже было волшебство и этого в принципе было достаточно, чтобы выкрутиться из сложившейся ситуации и жить при этом хорошо. Да и в целом, ко всяким странным сверхмогущественным сущностям, что походя могут, и так или иначе будут, управлять моей жизнью, я отношусь скорее отрицательно.

Текущая ситуация уже заставляет насторожиться, даже не смотря на то, что система вроде бы не смогла ни с чем соединиться, а судя по её же уведомлениям — я теперь админ, а значит царь и бог для неё. Все это может легко и быстро прекратиться, стоит системе восстановить соединение. Одно радует — по всей видимости, она не сможет соединиться с этим непонятным хостом нигде в пределах этого мира.

Немного успокоившись, решил все же ознакомиться с тем, насколько хорошо было оценено текущее тело. Собравшись с духом как перед прыжком с вышки в бассейн, мысленно попытался вызвать окно «Характеристики», но ничего не произошло. Окно открылось раза с третьего, когда я уже ментально крикнул «Характеристики» во все моё воображаемое горло.

[Характеристики]

_______________________________________________

Тело: 13

Витал: 15

Ментал: 25

Магия: 136

_______________________________________________

Доступно единиц улучшений:

Основные: 10

Резерв: 19

_______________________________________________

— Так, стоп! Какой витал, какой ментал? А где ловкость там, сила, выносливость? — У меня появились первые сомнения в том, что эта система похожа на классические РПГ-системы попаданцев.

Немного поразглядывав циферки характеристик, попытался найти подсказки, что смогут объяснить что из этого за что отвечает и какие вообще граничные значения у этих параметров возможны. Но ни мысленное обращение к той или иной строке окошка, ни обращение к системе с вопросом напрямую, причём на разных языках, не привели не то, что к ожидаемому результату — это все не привело вообще ни к какому результату!

Я конечно не полный идиот и то же слово «витал» у меня вызывает вполне определённые ассоциации со словом «живучесть», но хотелось бы большей конкретики. Вот что значит цифра, что стоит в этом пункте? 15 чего? Ударов ножом в живот я смогу перенести? Отбить лбом Авад? Да и параметр «тело» слишком широк и всеобъемлющ. Как определить ту же реакцию, что вообще, если удариться в классику РПГ, производная от ловкости и интеллекта. А тут интеллект видимо вообще в пункте «ментал». А уж к чему должна относиться выносливость в таком случае, «тело» или «витал»?

Немного подумав, определил максимальные значения характеристик «тело», «витал» и «ментал» в 30 «попугаев». Тело Поттера при всем желании было развито так себе, а с учётом отвратительного зрения (если оно конечно учитывается), точно не получило бы оценку выше средней. Хотя, если учитывать ловкость, что прежний владелец демонстрировал на метле, где-то до средней оценка могла бы и подняться.

Параметр «витал», если его принять за чистую живучесть и (или) выносливость, в случае Поттера должен был пробить вообще любые лимиты просто из-за того, что эта тушка смогла, пусть и кратковременно, пережить отравление ядом василиска и не попрощаться от такого с этим миром. Да и в остальных приключениях Гарри показывал просто чрезмерную живучесть. Но его значение, что почти совпадает со значением параметра «тело», подсказывало что и здесь все не так просто и есть в этом какие-то нюансы, которые на данный момент от меня скрыты.

Параметр «ментал» радовал своим высоким значением, легонько поглаживая моё самолюбие и доказывая, что я определённо достаточно интеллектуален, чтобы быть не самой последней жабой в окружающем меня болоте. Ну, по крайней мере более интеллектуален, нежели прошлый владелец тела.

— Было бы интересно узнать оценку его «ментала». — Посетила меня шальная нарциссичная мысль, но я её тут же отогнал. Не стоит излишне полагаться на цифры непонятной системы, что оценивает все по какой-то своей шкале и выдаёт условные «попугаи». К тому же, я более чем уверен, что на высокую оценку «ментала» сильно повлияло наличие абсолютной памяти, что так никуда и не исчезла после загрузки воспоминаний Поттера — я помнил вообще любой момент времени, что нахожусь в этом теле.

Значение параметра «магия» пусть и тешило самолюбие ничуть не меньше «ментала», но по факту не говорило вообще ни о чем. Вывести какое-то граничное значение для этого параметра, основываясь только на одной цифре, было нереально. Даже о силе Поттера относительно других персонажей совсем нет никакой информации — с Воландемортом напрямую он не бодался, если не считать те ситуации, когда их сестры-палочки мерились крутизной. С Дамблдором он вообще ни разу не сходился в противостоянии, а с сокурсниками если и были дуэли, то заканчивались они довольно быстро, причём победитель определялся за счёт умений и ловкости, а не из-за голой мощи. Единственное, что можно было принять во внимание, так это применение Патронуса на третьем курсе и охи-ахи вокруг этого достижения. Но и тут есть один подвох — на пятом курсе половина учеников из группы ОД смогло это достижение повторить, пусть и были они в основном старше на пару лет.

Так что да, в целом граничное значение в районе отметки «30» выглядело логично и оправданно. Осталось понять, что же должно произойти, если эту отметку преодолеть? Запросив справку по единицам улучшений, неожиданно получил хоть и куцее, но все же описание.

[Улучшения можно применить для увеличения значения любого параметра на 1]

Исходя из того, что единицы улучшений никак не разделяются по типам и применимы к любому параметру, можно вывести линейную зависимость значений параметров. То есть, разница между увеличением значения на 2 и на 6 будет различаться ровно в 3 раза. Также судя по тому, что система без подключения выдала сразу все доступные единицы улучшений и даже задействовала некий специальный протокол, новых улучшений в обозримом будущем не предвидится. Система все больше начинала меня напрягать своей двойственной сутью.

Окинув ещё раз взглядом все содержимое вкладки «характеристики» и посмотрев на заголовки других доступных мне вкладок, я окончательно пришел к выводу, что на некую «стандартную систему попаданца», моя личная система похожа разве что издали и особо не приглядываясь. Причём без очков. Никаких классов, рас, значений жизни, выносливости и опыта не было. Ожидаемых мной вкладок «задания», «карта» и «навыки» также не нашлось, но вот вкладка «инвентарь» наличествовала. Решив продолжить именно с ней, как с более знакомой концепцией, мысленно попросил систему переключиться на неё. Система конечно же с радостью это сделала… опять с третьего раза. Что-то видимо я делаю не так, раз даже высокая оценка «ментала» не помогает в мысленном же управлении этой системой. Боюсь подумать, как бы я выкручивался при более низком «ментале».

В любом случае, вкладка «инвентарь» меня сначала удивила своей немногословностью, а потом напугала потенциальными проблемами.

[Инвентарь]

_______________________________________________

На данный момент подпространство инвентаря не инициировано

Внимание! Система находится в автономном режиме. Для инициации потребуется магическая энергия носителя. Убедитесь, что у вас достаточно энергии. Неоконченный результат не будет зафиксирован!

_______________________________________________

Инициировать инвентарь? Да/Нет

_______________________________________________

Признаюсь, первой моей мыслью было «а что, и за это нужно платить?». После этого была мысль, что заставила внутренне подобраться — «а хватит ли мне маны и что будет если нет?», но немного поразмыслив, пришел к тому, что ничего плохого быть не должно. Хорошего в принципе тоже, скорее всего не до конца инициированное подпространство просто схлопнется обратно. Следующей мыслью было «а не применить ли мне улучшения перед этим?», но её я отбросил сразу же, как недостаточно весомую. Даже если потратить вообще все улучшения, что мне доступны, количество магии у меня увеличится даже не на четверть, что никак не смотрится на фоне потенциального улучшения тела более чем в 3 раза. Ещё немного поколебавшись, все таки решился попытаться инициировать инвентарь и «громко подумал» вариант «да». Сработало на удивление со второго раза, видимо я начинаю каким-то образом адаптироваться к управлению системой.

Но тут все сторонние мысли в моей голове затерялись на фоне ощущения резкого оттока большого количества энергии. Хорошо, что в этот момент я все ещё лежал на кровати — не уверен, что смог бы удержаться на ногах от накатившей слабости. Нет, меня не «высосало» в ноль, я до сих пор ощущал плещущуюся во мне энергию, но было её уже раза в два-три меньше прежнего, сложно сказать точно, если не знаешь как должно ощущаться полное опустошение резерва.

Перед глазами же появилась новая плашка.

[Происходит инициация инвентаря, ожидайте…]

— Ну что же, можно и подождать немного… — Решил пока что сконцентрироваться на чувстве магии, попытаться отследить изменение её объёма и прикинуть примерное время до восстановления резерва.

На самом деле запас магии не воспринимался телом и разумом как некий объёмный сосуд, скорее как сила отдельно взятых её потоков или их «напряжённость». И мне нравилось это ощущение, хотелось взять эти потоки и направить на что-то. На что угодно, что привело бы к изменению этой реальности. Хотелось творить, тратя на это свою силу. Ведь это же магия! Я в детстве о ней мечтал! Ощущение потоков магии и чувство её реальности и исполнения детской мечты поистине привело меня в состояние эйфории, из которой не хотелось выныривать, продолжая купаться на её волнах.

Постепенно потоки магии начали усиливаться и крепнуть, возвращаясь к исходному состоянию. Но даже это не смогло меня вырвать из медитативного состояния, в которое я со временем перешёл вместе с понемногу ослабевающим чувством удовольствия. Пробудить от отрешённости смогла только изменившаяся системная плашка.

[Инвентарь успешно инициирован]

Я посмотрел в окно и прикинул сколько времени ушло на эту инициацию. Судя по освещённости неба, должно было пройти не больше пары часов — зарево от солнца ещё даже не показалось над горизонтом, только слегка потускневшие звезды говорили о приближении утренних сумерек. Или резерв магии так быстро восстанавливается, или моя оценка истраченного была излишне пессимистичной. Встав и немного размявшись после продолжительного неподвижного лежания в одной позе, решился проверить и оценить новую возможность. Перед глазами уже привычно показалось системное окно, на этот раз сразу и с первого раза.

[Инвентарь]

_______________________________________________

Инвентарь пуст

_______________________________________________

— Лаконично, ничего не скажешь, — пробормотал я и попытался сконцентрироваться на справке. Спустя пару попыток правильно задать нужный вопрос, справка все таки появилась и, видимо для разнообразия, на этот раз она была подробной.

[Инвентарь может хранить потенциально неограниченное количество неодушевлённых вещественных предметов. Все предметы, помещаемые в инвентарь, добавляются в список на вкладке «инвентарь» под названием, с которым носитель ассоциирует помещаемый предмет в момент операции. Помещать также можно комплексные предметы и наборы предметов, они будут представлены одной позицией в списке. Каждая операция с инвентарём требует определённого количества энергии. Чем сильнее инвентарь заполнен, тем большее количество энергии необходимо потратить для его дальнейшего заполнения. Все операции происходят без участия интерфейса системы, ментальными командами. Для того, чтобы поместить предмет в инвентарь, необходимо непосредственно касаться этого предмета. Аналогично для операции извлечения]

Несколько раз перечитав текст на всплывшем окошке, по первой не смог решить для себя насколько новая способность может поменять текущий расклад сил. С одной стороны, ничем от обычной сумки с расширением пространства с точки зрения его использования инвентарь не отличается — и помещение и извлечение происходят почти также, особенно если применять манящие чары вместо поиска в сумке. С другой стороны, инвентарь никто не сможет отобрать и в этом плане он становится реально полезным приобретением. Более того, он может действительно пошатнуть баланс и дать преимущество в определённых моментах, особенно если о нем никто не будет знать. Эдакая возможность в буквальном смысле вытянуть неучтенный противником джокер из рукава. И для этого даже нет необходимости иметь в такой момент рукава, можно и вовсе стоять голым в абсолютно пустой комнате!

Последний довод даже заставил меня мысленно облизнуться как обожравшийся сметаны кот и решить, что необходимо во что бы то ни стало сохранить наличие инвентаря в тайне. Даже от Рона и Гермионы. Последняя мысль кольнула сознание небольшим разочарованием и… наверно обидой на то, что у меня появляются секреты от друзей. И да, видимо память и наследство в чувствах от предыдущего владельца тела все же смогли сказаться на моей личности и я стал считать Рона и Гермиону своими друзьями. Хоть и в разной степени — послезнания о поступках Рона и в целом его отношение к предыдущему Гарри смогло оставить тень уже на моем отношении к нему. Но я дал себе обещание со временем рассказать Гермионе хотя бы часть новой информации обо мне. Я не мог отвязаться от этой мысли, не после того, что она для меня делала на протяжении прошлого года. Не рассказать ей хоть что-то с моей стороны было бы настоящим свинством.

Следующий час прошёл сначала в попытках понять, как же этим инвентарём вообще пользоваться, а затем, не иначе испытанный стресс сказался, я просто игрался с его возможностями, попеременно помещая и извлекая буквально из воздуха театральными жестами фокусника весь тот мусор, что до сих пор валялся в моей комнате. Окончательно отпускать меня начало только в тот момент, когда я со словами «входит и выходит, замечательно выходит» уже в четвёртый раз «засунул» к себе в карман оловянный котёл, который при всем желании и усердии, даже будучи смят в ком олова, там поместиться бы не смог. Да, в тот карман, что был на джинсах, а не пространственный. В смысле сам котёл оказывался в пространственном кармане конечно, но визуально я его засовывал в джинсы, корча при этом из себя нечто среднее между клоуном неудачником и мастером иллюзионистом.

— Ладно, поиграли и хватит. А вот фокусы нужно будет разучить и пару раз показать, будет хоть какое-то возможное оправдание, если кто-то увидит исчезающие у меня из рук вещи.

Само взаимодействие с инвентарём действительно было простым, если понять основную суть. Нужно не просто мысленно проговаривать действие, как я пытался раньше поступать с системой, а реально осознанно пожелать чтобы произошло то или иное действие. Поначалу мне это показалось неудобным и было так ровно до момента, когда из кучи одежды на выброс мне попались старые протёртые джинсы Дадли. После вполне простого пожелания «убрать в инвентарь джинсы», произошло ровно это же простое действие — в инвентарь убрались джинсы. Оба… Обои… В смысле две пары — те, что были у меня в руках и те, что были на мне. Вспомнив справку, действительно не нашёл там условия, что я должен касаться предмета именно руками. Это открытие привело ещё к одной серии экспериментов, а моё отношение к методу взаимодействия претерпело изменение — не хватало ещё, чтобы какая-нибудь простая случайная мыслишка могла привести меня к конфузу.

По итогу экспериментов, поставил себе задачу тренироваться по полчаса в день с инвентарём — если с появлением и исчезновением предметов из рук проблем не возникало никаких, то вот первая попытка материализовать джинсы, что были до исчезновения на мне, привела к тому, что одна штанина оказалась на моей ноге, а вторая болталась рядом. При этом джинсы были натянуты задом на перед, то есть штанина была ещё и не на той ноге. После всех последующих попыток, самой удачной была признана та, при которой джинсы все же оказались на мне, и даже правильной стороной и сидящими почти в идеальной посадке. Правда, при их появлении мне кое-что отдавило, но это уже был рабочий момент. Немного подумав, внёс в задачу тренировки уточнение — по первой тренироваться с футболками и рубашками. А то мало ли, некоторые части моего тела дороги мне не только как память.

За всеми этими игрищами в фокусника время пролетело достаточно быстро и за окном уже начал заниматься рассвет. При этом желания спать или просто отдохнуть у меня не возникло, наоборот, я был полон сил и желания поменять себя и окружающий мир к лучшему. И поскольку колдовать мне пока все ещё было нельзя, а от системы я решил немного отдохнуть, то решил начать с себя. Убрал весь мусор, что был в комнате, в инвентарь — пока что я не доверял этой системной возможности как и самой системе и не торопился засунуть в неё что-то важное для меня, вдруг ещё исчезнет так же как и появилась. Затем переоделся во что-то отдалённо похожее на спортивный костюм, что смог найти в куче «хотя бы не отвратительно», и провёл разминку. Тело все также непривычно реагировало на упражнения, но я с этим уже смирился — за это тело уже стоило сказать спасибо только из-за наличия магии.

К концу разминки с улицы начали доноситься звуки постепенно оживающего городка, начали проезжать велосипеды и автомобили, иногда доносились голоса людей и лай собак. Прислушавшись к звукам в доме и не услышав ничего, решил что можно продолжить разминку утренней пробежкой по ближайшим улицам. Так сказать, провести кое-какую разведку своими собственными глазками. Заодно стало интересно проверить, появился ли уже наблюдатель от ордена феникса и что же он будет делать в такой ситуации. Или она, если вспомнить про Тонкс, что жутко не любила своё имя. Было бы интересно с ней встретиться, ведь на сколько я помню, в ордене только она была подходящего возраста для общения с подростком. Все остальные, даже та же Гестия Джонс, были гораздо старше.

Сочтя текущую одежду вполне сносной для бега, потихоньку спустился в гостиную и вышел из дома. Прайвет-драйв встретила меня утренней прохладой и парой собачников, что прогуливались по противоположной стороне. Не заметив никого другого, случайно выбрал сторону, мысленно подбросив монетку, и побежал медленной трусцой. Поначалу непривычное к бегу тело отчаянно пыталось сопротивляться такому кощунству, но уже спустя пару минут мышцы разогрелись и все пришло в относительную норму. Бежать было не то чтобы сложно, скорее непривычно.

По мере продвижения дальше по улице, встречал все больше новых людей, но никого знакомого из ордена по фильму не показывалось, что говорило либо об отсутствии наблюдения, либо о применении мантии невидимки или другого способа сокрытия. Либо о том, что это все же канон книги, и внешность персонажей должна быть отлична от фильма.

— Так, стоп, вот же я дурак! — От внезапного озарения какой же я все таки осел, я споткнулся и чуть не навернулся лицом в плитку уличной дорожки. Вот уж действительно, огромное значение в параметрах ментала никак не спасает от неумения этим значением правильно пользоваться. Я уже несколько раз смотрелся в зеркало, даже просмотрел все воспоминания Поттера и все ещё раздумываю о том, что же за канон меня окружает — фильма или книги! И дело тут не в том, что книги и фильмы имеют различия — до пятого фильма они расходились незначительно. Дело было как раз в той значительной детали, что просто должна бросаться в глаза, ведь она этими самыми глазами и была. По фильму они были голубыми из-за аллергии на линзы у актёра, что сыграл меня.

От осознания последней мысли в моей голове метафорично зачесался мозг и даже что-то хрустнуло, а окружающий мир стал восприниматься чуть более реально. Похоже я наконец-то смирился с собой и с тем, что я отныне Поттер, звать меня Гарри, я ношу очки, у меня есть шрам на пол лба и так далее.

Последующие минут десять я просто бежал с пустой головой, практически ни на что не обращая внимания. Мне было и хорошо и нехорошо, и понятно и непонятно одновременно. Окружающий мир со всеми его проблемами навалился также резко, как и осознание себя в нем. Не хотелось пока ничего делать или придумывать, хотелось просто бежать думая ни о чем. Ведь это так приятно, особенно ощущая магию, что в любой момент может прийти на помощь.

Из очередного транса меня выбило тихое чертыханье, что раздалось метров в десяти за моей спиной. Но я же помнил, как пробегал там, и никаких людей там не наблюдалось. Добежав до ближайшего перехода на соседнюю улицу, что был буквально через пару домов, свернул на него и проверил ещё раз — за мной действительно никого не было. Этот чертыхнувшийся никак бы не успел зайти в дом или уйти из поля зрения куда-нибудь ещё. Значит, за мной все таки ведётся наблюдение и этот наблюдатель прямо сейчас вынужден бежать за мной, пытаясь при этом сохранить невидимость и не выдать своё присутствие чем-то ещё.

Понимание этого факта вызывало у меня лёгкий бриз мстительного удовлетворения от причинения таких неудобств кому-то из ордена феникса. Они запихали меня к нелюбимым мной Дурслям, им было плевать на состояние прежнего Гарри, они продолжают следить за мной. Вроде бы для защиты, но что на самом деле может сделать один человек, пусть даже это аврор с соответствующей подготовкой, в случае нападения на меня тех же Пожирателей? Поднять лапки и сказать «сдаюсь»? Героически скрыться за подкреплением? А ведь в самый ответственный момент во время нападения дементоров меня будет сторожить даже не аврор, а какой-то мутный тип с повадками уголовника. Точнее должен будет, но при этом свалит по своим более важным делам.

Напрашивался логичный вывод, что следят целенаправленно за мной и возможными отклонениями в моем поведении, и реакции и действия того же Дамблдора по книге к этому как раз располагало — он боялся смотреть в глаза Гарри, опасаясь увидеть в них тень Воландеморта. От принятия этой версии как основной меня останавливало только уже сложившееся мнение о лёгком помешательстве магов этого мира. Ну или по крайней мере помешательстве британских магов этого мира. Они действительно могли решить, что один наблюдатель в случае чего гарантированно сможет сделать что-то полезное. И как подтверждение такого варианта вспомнился ещё один факт из книги — перед входом в Отдел Тайн тоже дежурил всего один волшебник под мантией-невидимкой.

Вот и получалось, что выбирать необходимо из двух вариантов, оба из которых были так себе. Либо все маги, скажем так, слегка эксцентричны, либо мне надо бежать от ордена, как от огня, потому как я точно не смогу воспроизвести все реакции оригинального Поттера с достаточной достоверностью и они таки начнут что-то подозревать.

Во всей сложившейся ситуации грело душу только одно — голос, что ранее чертыхался, был женским и, судя по моим ощущениям, весьма молодым. Из чего следует, что вероятнее всего прямо сейчас за мной следит все же Нимфадора Тонкс. И, если вспомнить её персонаж из книги, то в уме возникает приятная в общении и в целом даже мило неуклюжая девушка, пусть и со своими тараканами. С ней можно было бы даже попробовать познакомиться, будь обстоятельства несколько другими.

Но как бы я ни относился к Тонкс и какую бы версию событий с орденом ни выбрал, удовлетворение от того, что кто-то из ордена все таки бежит за мной трусцой, никуда не исчезало. И это было настолько приятно, что я начал предвкушать буквально каждое следующее утро и пробежку, что с каждым днём будет все длительнее и быстрее. Заодно и орденцы потренируются больше, а там глядишь и в боевом плане даже подтянутся немного.

Впрочем, достаточно быстро мои мысли снова вернулись к размышлениям о том, какую же модель поведения выбрать. И тут у меня было раздолье в выборе аж из трёх потенциально не самых плохих вариантов.

Вариант первый, он же самый не простой — я пытаюсь усердно отыгрывать оригинал, благо вся его прошлая память при мне и, за исключением моментов, когда принимать решения необходимо «прямо сейчас», вжиться в эту роль как мне кажется я смогу. Из минусов — экстренные ситуации и близкие знакомые, что всяко начнут замечать мелкие отличия. А так же нервное напряжения и постоянный стресс, потому как оригинальный Гарри, даже зная всю историю его жизни, все же вызывает у меня дикое желание побиться головой о что-то твёрдое, желательно о непробиваемый авадоустойчивый лоб все того же оригинального Гарри. Мне претит быть таким инфантильным недалёким ребёнком, что использует магию только когда других вариантов уже не остаётся. Мне нравится магия и я хочу её использовать постоянно! А в роли Гарри такое влечение придётся всячески прятать.

Вариант второй, он же… ну пусть будет «мрачный Гарри». Вести себя холодно и подчёркнуто аккуратно, проявлять малое количество эмоций, шутить или очень тонко и подтрунивая над окружающими, или вовсе не шутить. Изоляция у Дурслей и последующий «уход в себя» на фоне моральной травмы смотрится хорошей мотивацией такого поведения. Заодно это ещё одна шпилька в сторону Дамблдора и ордена. Также никто не должен удивляться резким желанием заниматься магией и читать больше книг, поиск уединения при таком стиле поведения будет ожидаемым шагом. А ещё будет прощаться небольшая конфронтация и некая дерзость, поиск конфликтных ситуаций. Хотя минусом такого поведения может быть небольшая схожесть с поведением Реддла в молодые годы. Да и я сам не особо готичная и мрачная личность, но сыграть такое для меня будет намного проще первого варианта. Да и огрехи будут меньше бросаться в глаза и даже могут пойти на пользу, показывая наигранность и то, что «оригинальный Гарри» никуда вроде бы как не пропал, стоит только копнуть глубже. Тот момент, когда скрываешь одну неправду под другой неправдой, главное не запутаться самому.

И наконец последний пока ещё вариант, он же вариант «Балагур». Пытаться отыгрывать всегда весёлого и эксцентричного повесу и гуляку, что не лезет за словом в карман и не позволяет на себе ездить никому. Демонстративно высмеивать минусы и недостатки окружающей действительности и совершать при этом кричащие наглостью поступки с элементами показушности. Эдакая смесь лёгкой пародии на персонажа комиксов Джокера, близнецов Уизли и Джека Воробья с небольшими нотками Локонса. Бррр, стоит только представить такое, как сразу бросает в дрожь. Да, самым большим недостатком такой роли будет то, что я такое действительно не смогу сыграть, по крайней мере на долгое время и без серьёзной подготовки. Хоть я и помню большинство шуток оригинальных персонажей, но вот так выбрасывать их на чистой импровизации буквально в любой момент времени это большой труд. Ну или талант, которого мне не отсыпали. Меня вроде бы можно было назвать душой компании в прошлой жизни, но не на столько. Хотя если добавить нотки таинственности и периодических перепадов настроений для паузы между приступами веселья, то выглядеть будет даже более подходяще под мою ситуацию, а отыгрывать станет легче. Ну и да, вариант стоит переименовать из балагура в трикстера, что подходит этому безумию лучше.

Подумав ещё немного, не смог более собрать никакой цельной роли, что выглядела бы подходяще случаю и решил остановиться на трёх. Нет, был ещё вариант плюнуть на все и быть собой, но он был откровенно самым слабым на мой взгляд. То ли это играла моя паранойя, то ли нашло некое просветление, но мне думалось, что люди начнут задавать куда больше вопросов, если поведение Гарри просто поменяется с привычного и вполне нормального на другое. Вот просто на нормальное поведение, но другого человека, без каких-либо особенностей, что привлекают внимание и буквально кричат тебе в лицо наигранностью. А вариант с привлечением внимания полностью укладывается в пережитое и толику юношеского максимализма. Да и гормоны уже должны играть, все таки переходный возраст.

— Хм… Бытие определяет сознание, да? Действительно, бревно в глазу то я и не приметил, — мне внезапно стало понятно моё текущее поведение и неожиданные заскоки, которых даже для текущей ситуации было многовато. Судя по всему тут виноваты именно переходный возраст и гормоны. И даже внезапное желание познакомиться с Тонкс органично в это вписывается, потому что паранойя должна наоборот говорить мне держаться от неё подальше, не привлекая дополнительного внимания раньше времени.

За всеми этими размышлениями я смог оббежать свой район по достаточно широкому кольцу и вернуться назад в дом как раз к тому времени, когда остальные его жильцы начали просыпаться и совершать утренний туалет. Захватив свежую одежду, быстро занял душ и продолжил думать над тем, какую же роль выбрать. Пусть Поттер с момента приезда и парой предложений не перекинулся с Дурслями, но манера поведения и умение держать себя и без слов должно вызывать нужные ощущения, потому начинать отыгрывать роль необходимо как можно раньше. А ещё подобрать подходящий гардероб. И это во мне говорит не брезгливость! Нет, она тоже говорит, но у неё не ведущий голос в хоре внутри моей головы.

— Вот только ещё хора в голове не хватало, тогда точно трикстера придётся изображать… — экстравагантные мыслишки продолжали свою странную миграцию внутри моей головы, но я стоически продолжал их игнорировать. Не время расслабляться.

Мысли о необходимости обновления гардероба смогли напомнить мне об очередном слабом месте моего пока ещё даже не существующего плана действий. У меня не было денег. Обычных немагических бумажек, на которых рисуют немолодую такую тётеньку, что правит Британией уже почти полвека. И идей, где эти бумажки можно найти, тоже не было. Не к Дурслям же идти и просить, они за всю жизнь Поттера ему и полсотни фунтов не выдали. Других знакомых в магловском мире у Гарри не было, а спрашивать фунты у знакомых из мира магического даже в мыслях звучит идеей бредовой. Есть конечно Гермиона и её даже можно попробовать попросить одолжить мне фунты с условием последующей отдачи галеонов, но опять же все упиралось в преждевременное привлечение внимания, чего я всеми силами пытаюсь избежать. Да и снова просить у неё что-то после всей той помощи будет уже хамством с моей стороны, предыдущий Поттер и без меня ей уже задолжал.

С магической валютой тоже были проблемы — на руках у меня была всего пара галеонов с мелочью, а ключ от моего сейфа был у семьи Уизли, за что я снова захотел от души поблагодарить Гарри, пусть ему икается там в посмертии. Да и появляться на Косой алее сейчас идея так себе, особенно с хвостом из орденцев. Можно попытаться замаскироваться, но в Гринготтсе все равно маскировку пришлось бы снять, чтобы меня смогли признать Поттером. Н-да, засада… С какой стороны ни посмотри, а ресурсы взять не от куда. По крайней мере легально и законно. Даже смешно, у меня полный сейф золота, а воспользоваться им я не могу. Нищий богач в обносках просто.

А вот добраться до Косой все же стоит, у Поттера из книг в наличии только школьные за первые четыре курса и пара справочников к ним, что прискорбно мало. Необходимо просто кровь из носа получить всю возможную доступную информацию об окружающем мире, да и подготовиться к следующему году и ожидаемым каноничным событиям стоит заранее, не тратя впустую целое лето. А для этого опять нужно золото. Чёрт!

— Эй, мальчишка, ты там уснул что-ли? А ну вылезай, я не собираюсь тебя ждать чтобы позавтракать! — В дверь ванной в своём привычном стиле постучал Вернон.

— Хорошо, уже выхожу, — я постарался голосом передать безразличие, но не уверен что у меня получилось. Да и не уверен, что Вернону было интересно слушать хоть какой-то ответ и он его не проигнорировал. И да, по итогу раздумий я решил выбрать роль «мрачного Гарри», здраво полагая что «поехать кукухой» можно успеть всегда и в случае чего поменять решение, а вот мрачность без причины на ровном месте не появляется. Главное, не начать переигрывать, чтобы это все не превратилось в гротеск. Идею вести себя как прошлый Гарри я отбросил ещё даже до того, как добрался до душа. Ну не лежит у меня душа к такому поведению, более чем уверен, что сорвусь по настоящему и наделаю дел, что будут ещё более безумны, нежели могло получиться у предшественника.

Сегодня завтрак с Дурслями абсолютно ничем не отличался от предыдущих трёх, если исключить мои попытки казаться более отстраненным, нежели раньше. Правда если раньше Гарри вёл себя как забитый волчонок, сидел сгорблено и по большей части возил вилкой по тарелке, то я сразу же сел прямо, аккуратно и точно перемещал приборы и в целом экономил во всем — в движениях, в эмоциях, в мимике. На сколько у меня это получалось сказать не берусь, весь завтрак Дурсли не обращали на меня внимания. Досадно, но в целом ожидаемо, видимо все же придётся дополнительно потренироваться какое-то время перед зеркалом.

Итог завтрака заставил пересмотреть приоритеты на ближайшие дела, Петунья до сих пор лелеяла мечту заставить Вернона и Дадли сбросить лишние килограммы и готовила блюда, придерживаясь здоровой диеты и некоего «правильного питания». Вот и сегодня на завтрак были овощи, листья салата и половинка грейпфрута. И это в Англии, где отродясь на завтрак ели яйца с колбасками и фасолью, во всем мире даже есть такое блюдо, как «английский завтрак». Понятно, что это в основном стереотипы, но не одной травой же жив человек! Мне все ещё хотелось есть. А нормальной еды купить было решительно не на что. Это Вернон по пути на работу может позволить себе заехать за бургером, да и делает это частенько, судя по фигуре, что ни коим образом не менялась в сторону стройности. Или Дадли, у которого карманных денег было даже больше, чем самих карманов, и который каждый день ходил пожрать в местную забегаловку вместе с друзьями, что больше походили на молодёжную гоп-банду.

Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, решил до конца разобраться с возможностями системы. Из доступных вкладок остались две — «управление» и «настройки». И если от последней ожидать что-то полезное было, откровенно говоря, тяжело, то вот вкладка «управление» интриговала своей непонятностью. Уже привычным направленным пожеланием обратился к системе с целью открыть вкладку «управление».

[Управление]

_______________________________________________

Пространственные барьеры.

_______________________________________________

Внимание! Система находится в автономном режиме. Список доступных встроенных манипуляций реальностью обновить нельзя. Убедитесь, что у вас достаточно энергии для применения доступных манипуляций. При её недостатке, манипуляции не будут применены!

_______________________________________________

— Всего одна строчка, зато какая! — Во мне поднялась волна энтузиазма и предвкушения. Если это именно то, о чем я подумал, то я в шоколаде. Не теряя лишнего времени, запросил справку по единственной доступной мне манипуляции.

[Манипуляция параметрами отдельно взятого конечного объёма пространства]

[Способность позволяет временно обернуть ограниченный объем пространства в барьер с произвольными характеристиками проницаемости и сместить его относительно начальных мерностей пространства. За границы барьера выступают материальные границы пространства, в котором находится носитель. Размер и характеристики барьера, как и объем пространства и величина смещения определяют объем энергии, необходимый для применения и поддержания способности. Начальные мерности пространства статичны, при разрушении или отмене барьера, мерности синхронизируются в точке отсчёта. Независимо от характеристик барьера, он схлопывается при попытке его пересечения любым одухотворенным созданием или предметом. Все параметры определяются ментально при применении способности]

— Стоп, что?! — Величина моего удивления сейчас даже переплюнула удивление от моего появления в этом теле. — Мне что, выдали ТАРДИС?! Это конечно не то, на что я надеялся, но жаловаться я точно не буду! — После первого прочтения захотелось отплясывать какой-то невообразимый танец папуасов, носясь при этом по комнате как кот, которому к хвосту привязали фантик. Но помня ущербность системы, я перечитал описание способности ещё раз. И ещё разок. И ещё разочек. И с каждым прочтением всё удивление и радость постепенно переходили сначала в недоумение, а затем и в лёгкое разочарование.

— Это не ТАРДИС, это какой-то батискаф от мира ТАРДИС. Или скорее даже батисфера… — Действительно, если в самом начале и не очень внимательно прочитать описание, то могло сложиться ошибочное мнение, что с помощью этой способности можно куда-то перемещаться. Но по факту исходя из описания, это просто был какой-то многофункциональный барьер, с помощью которого можно, например, перекрыть звук или свет. Хм… Ну или посмотреть на то, что находится через условные 500 метров в сторону от тебя. Наверно. Формулировки про смещение мерности были непонятны, как и сами термины. И если мерность можно попробовать привязать к измерениям, то вот смещение это что такое получается? Подвинуться в пространстве на те пресловутые 500 метров? Звучит логично, но не обязательно все именно так на самом деле обстоит. Дальнейшие запросы справки и наводящие вопросы по терминам не привели ни к чему, система упорно молчала и не реагировала на мои потуги. Видимо, настала пора тестировать по старинке, то есть методом «научного тыка». Пытайся и воздастся тебе за старания, ага.

Не придумав ничего умнее, сосредоточился и попробовал захотеть… ээ… что-то. Знаете, довольно сложно представить то, что до конца не понимаешь и представить не можешь. Сказка такая есть, «сходи туда, не знаю куда, найди то, не знаю что» называется. Вот и я сейчас ощущал себя героем этой сказки, стоя по середине комнаты с абсолютно чистой от мыслей головой. Но нужно было начинать делать хоть что-то, потому попробовал просто представить полупрозрачную плёнку, что распространится от меня по комнате и перекроет звук как вовне, так и внутрь. И заставил себя захотеть, чтобы она создалась. И она действительно создалась и растянулась вокруг меня по стенам комнаты! И это даже не сожрало много магии, особенно на фоне инициации инвентаря. Прислушавшись к потокам магии, заметил небольшой, даже незначительный её отток, что успевал тут же компенсироваться.

Оглядевшись вокруг, убедился, что барьер полностью покрывает стены, пол и потолок комнаты. После чего подошёл к двери и прислушался к шуму в доме, но слышно было только стук моего сердца, что от волнения билось быстрее обычного.

— Кажется, действительно работает. — Решив проверить как барьер схлопнется, протянул руку к ручке двери, что привело к мерцанию стенки барьера прямо напротив руки. Дальнейшее приближение к барьеру заставило его тихо и тонко звенеть, как хрусталь. Уверенно взявшись за ручку и открыв дверь, увидел как барьер у двери лопнул словно воздушный шарик, а остальные его части начали постепенно истлевать, распадаться и становиться все менее заметными, пока не исчезли совсем. Вместе с открытием двери, в комнату ворвался шум от работающего телевизора в комнате Дадли и пылесоса в гостиной. Барьер работал и делал именно то, что я представил. Осталось только придумать ему возможные применения. Ну и проверить другие конфигурации, чем решил заняться прямо сейчас.

Вариант барьера с остановкой света выглядел как серая пелена, что слабо мерцала серебристым светом, при этом не давая никакого освещения. В комнате же установилась такая темень, что не видно было своих рук даже если их поднести прямо к глазам. После этого попробовал вообразить охлаждающий барьер, работающий как кондиционер, что переносит тепло с одной стороны стенки на другую, и такой барьер тоже создался, и от него ощутимо веяло прохладой. Немного подумав над тем, как это вообще могло работать, вспомнил, что тепло переносится не только как непосредственно колебание вещества, но и как электромагнитные волны инфракрасного спектра. То есть, это просто комбинированный вариант из первых двух — звук ведь тоже механическое колебание, а свет это электромагнитная волна видимого спектра. По затратам энергии, все три варианта отличались незначительно. Видимо, характеристики барьера не сильно влияют на затраты магии. Ну или я пока не придумал такую конфигурацию, что окажется более дорогой.

Далее я примерно полчаса пытался придумать какой-либо вариант барьера со смещением, но почти все попытки не привели ни к какому результату. Исключение было только в двух случаях. В первом я попробовал придумать барьер, чьи внешние стенки склеятся вместе в одну бесконечно малую точку, просто исключая внутреннее пространство из мира. Барьер при этом даже попробовал появиться и сделать что-то, но его тут же буквально разорвало на лоскуты и он исчез. Что именно барьер пытался сделать я и вовсе не понял, но раз он все же появился, значит конфигурация близка к работоспособной, просто я либо не понимаю саму концепцию, либо выдумал у себя в голове что-то не так. Последнее заставляло чувствовать себя мартышкой из басни «мартышка и очки», только с гранатой вместо очков.

Второй почти заработавший барьер получился после того, как я осознал, что под определение «мерность» может подходить не только измерения пространства, но и измерение времени. И конечно же попытки поиграться со временем привели к выдумке барьера, что ускорит течение времени внутри себя относительно остального мира. Попытку создать такой барьер вокруг себя с относительным ускорением в три раза я прекратил сам даже до того, как он успел растянуться на всю комнату, почувствовав просто огромную потерю магии. Её отток был даже сильнее, чем при создании инвентаря и я испугался что заработаю истощение. Свалившись на пол из-за подкосившихся ног, я попытался оценить сколько же у меня осталось магии и далеко ли до её полного отсутствия. Привычно прочувствовав все её потоки, оценил оставшееся примерно в шестую долю от полного резерва и расслабленно выдохнул. Очевидно, до манипулирования временем я точно не дорос. Как же тогда в каноне должен был работать маховик времени у четырнадцатилетней девочки? А ведь там не просто локальное ускорение, там перемещение в этом самом времени, и что самое главное, многократные перемещения, иногда даже в течении одного дня. Видимо я все же вообще не понимаю как эти барьеры должны работать.

Пока отлёживался и приходил в себя, бегло осмотрел последнюю вкладку, что делилась на два уровня — уровень простой настройки интерфейса и поведения системы и администраторский терминал. И если в первой части все было просто и понятно на уровне интуиции, то второй заставил меня задуматься минут на пятнадцать, после которых я закрыл этот терминал от греха подальше. Не хватало ещё накрутить что-то своими неумелыми ручками среди всех тех кнопочек, переключателей и просто текстовых полей для ввода, что буквально стеной появились перед моим лицом. Из всех поясняющих надписей я понимал смысл разве что предлогов, а окно справки не только не помогло разобраться хоть в чем-то, но и запутало ещё сильнее, досыпав незнакомыми терминами, про существование большей части которых я даже не подозревал. И да, весь интерфейс там был описан вообще не английским или русским языком, а какими-то странными символами, отдалённо похожими на руны. И что самое странное, смысл самих «рун» я прекрасно понимал, но значение терминов и надписей от меня ускользали полностью.

— Понятно одно, система эта ни разу не попаданческо-игровая. Больше похоже на какую-то продвинутую систему поддержки принятия решений высокоразвитой цивилизации, что умеет в смесь технологий и магии. И с одной стороны это прекрасно, все выглядит так, что ни у кого на меня никаких планов нет и больше всего это похоже на простое совпадение. А с другой… А что мне с этой системой-то делать вообще? — Вопрос был из разряда риторических, ибо ответа я не ожидал ни от кого. — Ну что же, видимо кошкодевочек и гаремов мне тоже не светит. Даже как-то обидно, — нет, самих гаремов мне резко не захотелось, но было такое ощущение порушенных ожиданий, когда тебе вроде как пообещали одно, а потом резко передумали и дали другое. Все вроде бы и хорошо, но осадочек остался.

Подняться с пола меня заставило чувство голода, которое стало ощущаться ещё сильнее, нежели раньше. Плюнув на все условности, просто нашёл в сундуке, в котором ещё даже не разобрал до конца беспорядок, мантию-невидимку и тут же надел. Проверил в зеркале, что она скрывает меня как положено, проверил как будет смотреться в ней ходьба и перепрыгивания через мелкие препятствия и, убедившись что все в порядке, начал аккуратно пробираться к окну гостиной, что было распахнуто настежь из-за уже подступившей летней жары. Другого способа выбраться из дома, будучи невидимым, моё подточенное голодом и магической усталостью сознание не придумало. Не выходить же из дома через дверь, явно показывая наблюдателям чудеса самостоятельно поворачивающихся дверных ручек и открывающихся дверей.

Уже после того, как смог аккуратно перебраться на лужайку под окном, подумал о том, что наблюдатель так-то тоже невидимый. Представив в таком случае результат нашей случайной встречи, чуть было не демаскировал себя хихиканьем. Вся ситуация казалась мне каким-то сюрреалистичным выступлением двух клоунов в цирке. Более чем уверен, что будь здесь кто-то третий с возможностью наблюдения за нами обоими, то он уже давно бы хохотал от моих ужимок и попыток обойти то, что не видно, но точно где-то здесь должно быть. При этом стараясь особо не прижимать траву на газоне и не шуметь при ходьбе. Да, с шумом от ног надо будет что-то сделать. И с запахом тоже, мало ли Ремус будет дежурить, а у оборотней вроде бы и в человеческой форме чувства усилены. И необходимо найти литературу в том числе и по оборотням.

Благополучно добравшись до магазина и не наткнувшись на наблюдателя по пути, подождал пару минут пока не подойдёт случайный покупатель и зашёл следом за ним в автоматические двери магазина. Оптические датчики ожидаемо не реагировали на моё присутствие, а заходить в обычную дверь было плохой идеей по очевидным причинам. После чего стал банально и незамысловато набирать в инвентарь продукты, избегая брать скоропортящиеся и хранящиеся не долго — времени проверить инвентарь на условия хранения таких продуктов как-то не подвернулось. Да, я отлично понимал что по факту обкрадываю магазин, но другого адекватного и подходящего варианта решения проблемы с голодом я не придумал. Особенно в условиях цейтнота.

Набрав всяких консерв, орехов, снеков, соков, различных сладостей и ограниченного количества фруктов, овощей, хлеба и мясных изделий, в основном чтобы проверить последние на скорость порчи при нахождении в подпространстве, тихонько и аккуратно вышел из магазина за очередным покупателем и направился обратно в сторону дома.

Уже подходя не спеша к дому, понял, что мой вариант возвращения в дом накрылся медным тазом — окно в гостиной было закрыто и единственным способом попасть в дом теперь осталась только входная дверь. Но это сразу приведёт к куче ненужных вопросов, что всяко начнут мне задавать как Дурсли, если все же что-то заметят, так и орденцы, которые точно заметят самостоятельное открытие дверей. И к тому же я весьма уверен, что про мою мантию там знают все и отбрехаться не получится.

Подождав с десяток минут и не подходя близко к дому, решил провернуть вопиюще наглый поступок — отойти подальше и, в каком-нибудь узком переходе между улицами сняв мантию, вернуться обратно, как будто бы ничего не произошло и я выходил просто пройтись. В таком случае это уже не я буду безответственным подростком, что решил не привлекая внимания сбежать из под надзора, а будут безответственные наблюдатели, что проворонили подопечного, который у всех на виду решил прогуляться до магазина.

К тому же такие периодически проворачиваемые «прогулки» смогут легитимизировать моё внезапное появление на Косой аллее, если я туда все таки решу добраться и не смогу сделать это незамеченным. Да и понимание того, что это знатно щёлкнет по носу орденцам, грело моё, пусть и такое мелочное, но чувство восстановления справедливости.

Не придумав ничего лучше и задавив в процессе все позывы здравого смысла по поводу преждевременного привлечения внимания — меня уже захватил азарт и предвкушение хорошей шутки — вернулся на несколько домов обратно в сторону магазина и нырнул в переход. Убедившись, что никого постороннего рядом нет, стянул с себя мантию и засунул её в инвентарь. Беспокоиться о внезапной пропаже системы повода у меня уже не было, потому и опасаться хранить важные вещи в инвентаре больше не было смысла. Хотя чувство паранойи и кольнуло в момент переноса мантии в инвентарь.

Возвращение в дом прошло тихо и обычно. Наблюдатель, даже если и удивился моему появлению вне дома, ничего не предпринял и не выдал себя, что было немного грустно — хотелось все же понять, сыграла моя маленькая шалость или же меня раскрыли ещё в тот момент, как я пытался незаметно уйти из дома. Но сейчас ничего не поделаешь, пришлось смириться и пойти делать себе дополнительный и уже нормальный завтрак. На мыслях о последнем даже желудок отреагировал одобрительным бурчанием.

Глава 3

Утолив наконец-то голод, прилёг на кровать и стал размышлять о дальнейших планах.

— Сначала вспомним, что там было по канону, — привлечь внимание Дурслей разговорами самим с собой я не боялся, односторонний заглушающий барьер я поставил сразу после прихода из магазина. — Нападение дементоров, вояж на мётлах в штаб-квартиру, уборка в доме, слушание, поездка в Хогвартс, Амбридж и её безумные заскоки с декретами, ОД, квиддич и запрет на игру, нападение на Артура Уизли и последующий поход в Мунго, окклюменция, экзамены и очередные приключения как финал всего этого бредового года. Ах да, ещё слезливая история о том, как Дамблдор не решался рассказать все бедняге Поттеру. По итогу которой все равно рассказал далеко не все. Прекрасный ожидается год, ничего не скажешь.

Переживать лично все вышеперечисленное желания не было никакого, но если с делами в Хогвартсе и финалом этой истории есть варианты того, как можно попытаться выкрутиться и изменить рельсы сюжета, то на самое начало истории я вряд ли смогу повлиять.

— Хотя нет, прямо сейчас только на начало истории я и смогу повлиять, — хмыкнул я. — Патронуса вызывать я не умею, да и в целом колдовать могу только по памяти предшественника. Самый быстрый слом канона, просто убиться об дементора. Каково, а?

Настроение, что до этого каталось по волнам то вверх, то вниз, решило остановиться в положении «пока не дно, но его уже видно». Все варианты идей того, как можно попробовать поколдовать с палочкой, упирались в непонимание работы Надзора. Сложно найти дыру в механизме, если не знаешь как механизм работает и не можешь провести эксперимент. Ну точнее можешь, но с высокой вероятностью всего лишь раз. И касаемо беспалочковой магии тоже непонятно — вроде как Поттер её и применил, ведь как-то я сюда попал уже в пустой труп, но с другой стороны есть пример раздутия тётки Мардж на третьем курсе. Но опять же, письма там не было, но был аж целый министр. Слишком много «но».

Единственный вариант, который у меня укладывается в голове — беспалочковая магия не отслеживается, а случай с Мардж попал во внимание волшебников косвенным образом. Случайно увидел кто её или же волшебники отслеживают обращение маглов в полицию или скорую. Да и во всех письмах от Министерства указывалось конкретное заклинание, правда непонятно как в том случае Добби смог подделать палочковое заклинание левитации. О, кстати…

— Добби! — Резко поднявшись с кровати достаточно громко позвал я. После чего хлопнул себя по лбу, разрушил барьер и попробовал позвать снова, но уже тише: — Добби! — Но Добби не появился и в этот раз. Немного подождав, вздохнул и смиренно произнёс: — Ладно, коротких путей тоже не завезли.

Восстановив барьер, завалился обратно на кровать. Взбрыкнувшее было настроение снова опустилось вниз. Пролежав полчасика и покатав в голове различные варианты решения проблемы с вызовом Патронуса, остановился на самом оптимальном на данный момент — добраться каким-либо образом до Косой аллеи и потренироваться где-нибудь там, в среде волшебников. Благо момент с упоминанием, что волшебники не могут отследить кто конкретно применил волшебство, я тоже из канона помнил. А это значит, что на Косой меня вряд ли кто поймает за практикой. Заодно можно и по магазинам пройтись, присмотреть себе литературы. И зайти в магазин палочек — моё присутствие все же должно было сказаться на совместимости и отзывчивости палочки прежнего Поттера, пусть она по ощущением и ведёт себя как прежде. Но зайти точно не к Олливандеру, что-то мне подсказывает, что он меня распознает под любой маскировкой. Была там лавка какого-то Кидделла по канону фильма, заодно можно проверить и её наличие. Да и должны же быть другие мастера, не может быть один Олливандер на всю магическую британию, если его к тому же и называют лучшим.

— Так, хорошо, с дементорами решили. Идём дальше…

А дальше будут полёты на мётлах через пол страны, в то время как долететь надо всего лишь до Лондона. Сделал себе заметку, чтобы не забыть одеть куртку или плащ. После полётов идут разговоры с друзьями и с орденцами про дела ордена, которые я и так уже знаю. И затем до конца лета безвылазное прозябание в доме Блэков с подработками в роли домовых слуг. Единственное, что радует в этом — у Блэков должна быть обширная библиотека, причём далеко не вся из неё разрешённая. Да и Надзор точно не сможет отследить, если я буду там практиковать заклинания.

— Хм, а вот и повод для первого взбрыка. Технически, опекун у меня Сириус, и он вряд ли станет мне запрещать колдовать в его доме. Но ссора с матриархом Уизли обеспечена гарантировано, что хорошо и полезно для отыгрываемой мной роли. Так, тогда к списку литературы для покупки добавим «что-то от домашних вредителей» и сборник бытовых чар, руками возиться со всем этим при наличии палочки как-то не по мне. Волшебник я или просто погулять вышел, в конце-то концов.

Для слушания в Министерстве каких-либо изменений я не придумал, там и так все сложится более чем удачно с помощью ДДД. Единственно, вести себя надо будет по другому и не давать повода к насмешкам. Также изменять ничего не стоит и в поезде до Хогвартса, мне интересно познакомиться с Полумной Лавгуд и оценить её «странность» самому. Ещё когда читал книгу, мне она казалась интригующей.

Немного взвесив те или иные события, решил что и Амбридж вместе с её декретами и изменением курса в обучении это не моя забота. Я не прежний Поттер, что хотел и старался быть затычкой в любой бочке, буквально на горбу вытаскивая сюжет всех книг, мне нет дела до проблем Дамблдора, а это как раз таки его проблемы. А мне же лучше сидеть тихо и не отсвечивать лишний раз.

Что делать с ОД и квиддичем не стал решать сейчас, оставив это на потом. Если с первым просто помнил, что переубедить на что-то нацелившуюся Гермиону не получится при всем желании, то со вторым не придумал как особо не выделяясь перед Амбридж получить запрет на игру. Слишком много неопределённости на данный момент, что-то думать заранее бессмысленно. Летать же на метле за золотым мячиком с крылышками я в принципе не хотел. Квиддич странная игра, в которой почти все решает один конкретный игрок. Если бы не знал, что это международная игра и ей уже много лет, решил бы, что Дамблдор придумал такое специально для Гарри, чтобы тот почувствовал себя ещё более «избранным».

А вот следующий поворот сюжета заставил сильно задуматься. Я не ощущал в себе ничего лишнего, к тому же и шрам не болел, а судя по воспоминаниям Гарри, он должен болеть или покалывать достаточно часто. Следовательно, или крестраж из шрама улетел вместе с душой предыдущего владельца, что наиболее вероятно, или Воландеморт настолько преисполнился от всего того, что я тут творил на эмоциях, и чтобы не ходить и приговаривать «в каком ухе у меня жужжит мальчик-который-выжил?», закрылся со своей стороны. От последнего в очередной раз захотелось глупо похихикать, но пересилив себя все таки задумался над проблемой — как же умудриться спасти Артура Уизли не имея прямого подключения к глазам Нагайны, змеи Воландеморта. Даже учитывая, что я знаю в какой из дней должно случиться нападение (если до этого ничего не поменяется), я могу просто проморгать нужное время. Или хуже того — предупредить раньше нападения. После такого ко мне могут возникнуть вопросы и у самого тупого, не то что у орденцев или ДДД, что далеко не глупы. Так и не придумав ничего путного, отложил пока этот вопрос, благо время в запасе пока есть.

Из предыдущего также следует, что уроков окклюменции у меня не будет. И это прекрасно! Первое же попадание Снейпа в мою голову приведёт к моему раскрытию. Но саму окклюменцию изучать как-то надо, тут и помимо Снейпа легилиментов хватает, хорошо уже то, что ближайший год в мою голову точно не будет лезть Дамблдор. По оставшемуся из запланированного на этот год решил сейчас не заморачиваться — до всего этого надо сначала дожить, а это и так вилами по воде писано.

— Так… Ну что же, пора подумать куда применить все то богатство, что смогла предоставить система.

А подумать там действительно было над чем. Непонятное деление на три пункта, расплывчатые границы которых все ещё вызывают у меня лёгкую головную боль. Отсутствие явно заданных пороговых значений для усиления. И описания как такового нет о том, как и на что должно повлиять усиление того или иного параметра. Интуитивно кажется, что усиление тела должно дать больше силы, ловкости и скорости, но зачастую эти параметры взаимоисключающие и как это все сработает при общем усилении на условную единицу непонятно. Тут проще выделить что в целом известно. Например, можно отнести пункты «тело» и «витал» к характеристикам физическим. А «ментал» к ментальным, ага. Бред.

— Мы делили апельсин, много наших полегло… — Спустя час переливания из пустого в порожнее, не придумал ничего умнее и просто решил, что условная «физика» магу и волшебнику ни к чему, а «ментал» очень даже к чему, особенно на фоне необходимости изучать окклюменцию. Да и в принципе изучать все, до чего дотянутся мои загребущие руки. Если уж звезды так сошлись и я получил магию, то не изучать её возможности это кощунство. Ту же выносливость я за пару месяцев себе подниму бегом, а ловкости и гибкости и так достаточно. К тому же, объяснить изменения во внешности, которые проявятся при раскачке «физики» я тоже не смогу.

Поубеждав таким образом себя ещё несколько минут, открыл окно с характеристиками и, отогнав вновь усилившиеся сомнения, волевым усилием истратил все единицы улучшений на «ментал».

[Характеристики]

_______________________________________________

Тело: 13

Витал: 15

Ментал: 25 -> 54

Магия: 136

Происходит процесс усиления, ожидайте

_______________________________________________

Доступно единиц улучшений:

Основные: 0

Резерв: 0

_______________________________________________

— Эм… Необычно… Или обычно, просто я чего-то не знаю. Ну что же, подождём.

Но и спустя десяток минут никаких изменений так и не произошло. Плюнув на бессмысленное ожидание, решил немного отвлечься и попрактиковаться в беспалочковой магии. Запрет применения магии, и без того раздражающий, ставил палки в колеса и тут — может так статься что методы отслеживания в каких-то случаях воспримут беспалочковое колдовство за палочковое. И в знаниях Поттера чёткого отличия, кроме махания палочкой и ключевой фразы, тоже не нашлось. Если взять пример с той же тёткой Мардж, то её можно было раздуть и заклинанием и так, как сделал Поттер, различий в эффекте от воздействия чар не было бы. И это накладывает дополнительные ограничения на то, что я мог бы попытаться сотворить без палочки.

То есть никаких светляков, никаких сложных воздействий, взрывов, поджогов, сотворения воды… Да просто вещи отталкивать от себя чревато, Поттер знал и практиковал такое заклинание. Потратив некоторое время на просеивание памяти, нашёл только два случая применения Гарри волшебства, для которых он до сих пор не знал заклинаний — отращивание волос после уродского обрития головы чуть ли не на лысо в исполнении Петуньи и аппарация. Но последняя тоже не подходит — слишком велик риск расщепа и вызывает опасение то, что волшебники начинают обучаться ей только с 16 лет.

Немного взвесив за и против, решил помимо экспериментов с волосами попрактиковаться в перемещении предметов по столу, но только не от себя или на себя и без всяких полётов. При этом отчётливо в голове называть это телекинезом, чтобы постараться максимально избежать схожести с такими заклинаниями, как «Вингардиум левиоса», «Акцио» и «Ваддивази». Да и если каким-либо образом Надзор среагирует на такое, то можно попытаться отбрехаться и показать последние заклинания, что были применены палочкой.

Следующие десять дней прошли в постоянной занятости тренировками и чтением учебников за прошлые курсы — помня о экзаменах в конце года решил наверстать то, что Поттер читал через строчку или вовсе не читал. Характеристика «ментал» росла все это время, догнав новое значение только на восьмой день. Какое-либо изменение скорости восприятия информации я не заметил, читать быстрее особо не стал, но вот в опытах с беспалочковой магией прогресс был заметен.

В самом начале, чтобы сдвинуть монетку по столу мне было необходимо часа полтора на настрой и пристальное сверление той взглядом вместе с частичным погружением в ощущение магических потоков. И то, в первый раз спустя эти полтора часа я просто сорвался и смог запустить этой монеткой в стену буквально на голой злобе, отчего иронично задумался о переходе на тёмную сторону силы. А вот уже на пятый день я катал монетку по столу не ограничиваясь ни в направлениях ни в скорости и для этого кроме концентрации мне уже не нужно было никаких других костылей. Сейчас же я могу заставить уже несколько таких монеток летать по орбите вокруг меня, прикладывая осознанное усилие только в самом начале, а для поддержания монет в полете мне вообще не приходится на них смотреть, просто краем сознания помнить о них. И более того, монетки не просто летают вокруг меня, я ощущаю их движение и если одна из них остановится или отклонится, например ударившись обо что-то, то я это почувствую и смогу волевым усилием поправить её движение.

Я это даже использовал в моих последних походах в мантии-невидимке до магазина, чтобы не натолкнуться на невидимого наблюдателя. Просто заставил летать вокруг меня пару песчинок и отслеживал их полет, ведь невидимость не значит неосязаемость, и песчинка вполне может зацепить наблюдателя. Ну или сменить маршрут, если наблюдатель применил чары недосягаемости.

Помимо монет и песчинок таким образом я мог поднять целый шкаф, пусть и усилий на это требовалось кратно больше. И нет, затраты магии почти не изменялись от размера цели, просто для поднятия шкафа в воздух приходилось сильнее концентрироваться и применять более волевые усилия. Вообще, выглядело так, что вся беспалочковая магия строится вокруг воли и намерения и является по сути буквальным продавливанием законов реальности простым желанием. Примерно на таком же принципе, как и манипулирование системными окнами, только гораздо труднее.

Эксперименты с волосами сдвинулись с мёртвой точки и показали результат только в последние пару дней — удалось отрастить одну прядку волос, но росли они жутко медленно и при потере концентрации переставали вовсе. Как уж мелкому Поттеру удалось во сне отрастить целую шевелюру я понять не смог, но продолжил попытки дальше.

Не мытьём, так катаньем результата я добиваюсь, а больше заняться в этом доме и вовсе нечем. Учебники кончились ещё на первой неделе, после чего я добавил к утренней пробежке дополнительную вечернюю пробежку, совмещённую с прогулкой по местному парку. Сидеть в доме и просверливать взглядом дыру в монетках или пряди волос меня достало уже давно, периодические тренировки с инвентарём и кривляния перед зеркалом в попытках изобразить актёрскую игру спасали не сильно и тоже вскоре приелись. Ситуация усугублялась и тем, что по мере увеличения «ментала», времени на сон мне требовалось все меньше и меньше. И если в самом начале мне по какой-то причине хватало всего шести часов сна, чтобы почувствовать себя бодрым, то сейчас я высыпаюсь за четыре с небольшим.

Хоть какое-то разнообразие доставляли походы в магазины, во время которых я опустился с простого воровства продуктов до воровства фунтов у зазевавшихся кассирш и посетителей. В попытках изобрести более оригинальный и жизнеспособный способ стибрить пару банкнот, придумал альтернативную первую книжку о самом себе — «Гарри Поттер и украденный общак», в котором маленького Поттера оставили в семье Дурслей-интеллигентов, но на его одиннадцатиление ему начинают приходить малявы от местного вора в законе с кличкой Добрый Дедушка, после чего к Дурслям в дом проникает домушник и говорит маленькому герою заветную фразу «ты карманник, Гарри».

Шутки шутками, но я уже настолько взъярился от своего положения и невозможности его исправить нормальным способом, что мне было абсолютно наплевать на моральные принципы и на то, что воровство это плохо и за этим должно следовать «а-та-та», я просто брал по чуть-чуть тут и там, обходя мимо детей, пенсионеров и прочих малообеспеченных. А с появлением адекватного телекинеза выдёргивать по бумажке из кассы, кармана или кошелька, пока владелец оного отвернулся в другую сторону, стало даже проще решения квадратного уравнения. За прошедшие дни мне удалось собрать чуть более полутора тысяч фунтов, что по оговоркам местных, к которым я начал прислушиваться от скуки, является хорошей месячной зарплатой маклера в это время. Вот и получается, что в карманных кражах я поимел куда большие успехи, нежели на поприще колдовства. Повод задуматься, да.

Внешний мир за все время напоминал о себе только каждодневным прилётом совы с очередным выпуском «Пророка», в котором уже начали появляться шуточки про меня и Дамблдора. Ох, если бы редактор знал, чем мне приходится сейчас заниматься, то смог бы и без этих шуток уничтожить мою репутацию буквально парой статей и колдографий. Я же в свою очередь до сегодняшнего дня отвечал внешнему миру его полным игнорированием. Но сегодня решил напомнить о своём существовании друзьям и крестному, мне стало интересно, собрались ли они у Сириуса дома или пока нет.

Писать письма пером и чернилами на пергаменте было опытом пусть и необычным, но критических отличий от перьевой ручки почти не было. Разве что почерк, хочешь ли ты того или нет, становился более ровным и красивым. Ну или это просто у Поттера был почерк лучше моего прежнего. Накарябал три письма примерно одинакового содержания:

Привет, Рон!

Я живу хорошо, просто замечательно. У меня все есть — и развлечения, и друзья, и даже любящие родственники, что души во мне не чают и относятся ко мне с заботой и участием. О том, что творится в мире, мне даже не интересно, спасибо за отсутствие писем и напоминаний о себе, это для меня много значит, хоть я и не понимаю причин такой заботы с твоей стороны. А у тебя как дела, какие новости?

P.S. Стал замечать хвалебные отзывы о себе в прессе, немного рад тому, что смог достичь уважения, соизмеримого тому, которое оказывают общеизвестному старцу в очках-половинках. Это было немного неожиданно, видимо министр нисколько не заботится о своём монолитном троне.

С надеждой никогда не вернуться в магический мир,

Гарри.

Перечитал несколько раз в поисках излишней жёлчи, но нашёл что её в целом достаточно. Вполне обычный способ использования инверсии в письмах в целях маскировки, что использована для простой иронии. Пусть и нестандартно для Поттера, но надо же держать марку и начинать представлять нового меня публике.

— Привет, красавица. Давно не летала с поручениями, да? — На моё обращение и поглаживания Букля щёлкнула клювом и ущипнула за палец. — Зато сейчас сразу три письма, Рону, Гермионе и Сириусу. Да, написано «блохастику», но это для конспирации, — я не знал на сколько разумны почтовые совы, но Букля меня кажется понимала хорошо. — Подожди ответа от Гермионы, у неё все ещё нет своей совы. Но возможно, они все уже находятся в одном месте, тогда можешь подождать ответ от всех сразу, хорошо? — Букля снова щёлкнула клювом в ответ, после чего я привязал письма к лапке и она вылетела в окно, на прощание мазнув маховыми перьями по моей шевелюре.

Немного постояв у окна, добавил к списку упражнений письмо пером с помощью телекинеза. Просто ради разнообразия, а то от крутящихся в воздухе монеток уже хочется неиронично самому лезть на потолок.

Двенадцатый день моего попадания ознаменовался поездкой в Лондон за одеждой и прочими бытовыми мелочами. Мне настолько осточертело торчать в четырёх стенах, жонглируя мелочью, чернильницей, перьями и даже отдельными каплями чернил, что я не выдержал и сразу после пробежки и душа собрался, оделся во все лучшее из того худшего, что у меня имелось, и поехал на обычном рейсовом магловском автобусе в Лондон, предварительно отойдя от дома подальше под мантией-невидимкой. Погуляв по паре торговых центров, набрал себе на половину скопленной наличности всяких рубашек, жилеток, галстуков разнообразных видов и прочей одежды и аксессуаров к ней. Выбирал предпочтительно в классическом стиле и чёрном цвете или максимально тёмных тонах зелёного и синего, чтобы соответствовало мрачной атмосфере нового меня.

К Дурслям вернулся без приключений и в новых брюках, рубашке и жилетке, повязав для пущего эпатажа галстук-бабочку. И да, нагло и без мантии, но попытка вызвать хоть какую-то реакцию у наблюдателя ожидаемо не удалась. Зато повеселила реакция Вернона, что сначала подавился чаем, а затем, даже толком не успев откашляться, побежал в гараж, не иначе проверять свои заначки с фунтами.

В комнате же меня ожидала Букля с ответом от Гермионы, значит как минимум её ещё в штабе ордена нет.

Привет, Гарри!

Когда ты успел подцепить эту манеру выражаться как профессор Снейп? Просто ужасно!

У меня все отлично, мы с родителями успели съездить в их отпуск, отдохнуть. Прекрасно провели время, не смотря на обстоятельства. Прости, что не писала раньше, не могла добраться до почтовых сов.

Я ни с кем из магического мира пока ещё не пересекалась, так что знаю не больше твоего. Но надеюсь, что это скоро изменится. На заметки в Пророке тоже обратила внимание, но Гарри, не может же Фадж настолько бояться за место министра, что будет отрицать правду?

Не скучай, я уверена, что мы скоро встретимся и все обсудим лично.

Искренне твоя,

Гермиона

— Кхем… А ведь действительно, я теперь буду похож на Снейпа… — Этот факт смог ввести меня в ступор на несколько минут, спустя которые я, мотнув головой и поведя плечами, произнёс: — Так, это не мои проблемы. Если Снейпа или окружающих будет что-то беспокоить, то это сугубо их личное дело на что тратить нервные клетки. — Пробежав глазами письмо до конца, с лёгким вздохом сожаления добавил: — Даже жаль разбивать твои розовые очки, Гермиона… Но и без меня весь следующий год все окружающие будут делать это с переменным успехом.

Чуть позже в тот же день прилетел Сычик с общим письмом от Рона и Сириуса.

Гарри!

Не шути так больше пожалуйста! Я сначала ничего не понял и испугался за тебя, пришлось показать письмо родителям и «блохастику», но они объяснили как правильно его читать.

Дел у нас много, но о них я не могу написать в письме, мне строго запретили это делать. Могу только написать что все не плохо, но не более. Я уверен, что мы встретимся ещё до окончания лета, родители сейчас все подготавливают, так что сильно не переживай.

«Блохастик» просил передать, чтобы ты вёл себя тихо и старался не нарываться на неприятности. По поводу упоминаний в прессе ты прав, родители уверены, что Фадж попытается все замять.

Рон

— Все в пределах ожидаемого, канонично, — вздохнул я. Удивительно, как Поттер не сорвался будучи с шилом в одном месте. Даже у меня, человека с вроде бы взрослым сознанием, уже проскакивает иногда нервный тик.

Тринадцатый день моего попадания, он же 17 июля. Научился отращивать волосы гораздо быстрее, после чего отрезал прядь и попробовал мысленным усилием перекрасить её в рыжий. Спустя пол часа стараний, волосы превратились во что-то похожее на медную проволоку. Обрадовался, что попробовал сначала на отдельной пряди. Добавил в ежедневные эксперименты попытки перекрасить получаемые пряди волос в разные цвета.

Вечером, чтобы не начать завывать на луну, накинул на себя мантию-невидимку и для разнообразия побрёл искать приключения. Не поучаствую, так хоть издали понаблюдаю, все смена обстановки. Пребывание у Дурслей начало походить на ожидание дембеля в советской армии, с натуральным вычёркиванием оставшихся дней из календаря.

Проходя мимо парка, услышал громкие голоса, что довольно часто перебивались взрывами смеха, и не смог устоять от такого прямого приглашения. Ещё только зайдя под тень деревьев, распознал в голосящих Дадли со своими гоповатыми друзьями. Видимо в очередной раз докопались до подростков на площадке, это уже третий случай за лето.

— Ты только посмотри на него, да он же обделался, — гоготал Малькольм, дружок Дадли ещё с начальной школы. — Уже не такой дерзкий, когда стоишь перед Большим Дэ.

Парнишку, что окружили и припёрли к горке четверо альтернативно одарённых, немного потряхивало, но он держал себя в руках и не лебезил.

— Дерзость надо компенсировать, О’Нил, слышал о таком? — Дадли покрутил сжатым кулаком перед лицом парня: — Как будешь расплачиваться, деньгами или кулаками?

— Я тебе ничего не отдам, Дадли, — ответил О’Нил, покосясь на кулак.

— Да он же сам напрашивается, Дэ, — начал науськивать Пирс. — Вмажь ему хорошенько, пусть поймёт что дерзить нам плохо.

Дадли начал демонстративно разминать плечо, а я в этот момент решил, что такие приключения как-то не по мне и надо бы поучаствовать. Подтянув телекинезом несколько гладких камешков, сместился в сторону ближайшего дерева — мало ли, кто побежит по дорожке и наткнётся на меня. Подгадав момент замаха, запустил все тем же телекинезом первый камешек в затылок Дадли, на что последний дёрнулся и замер, так и не опустив кулак. Я уж было испугался, что перебрал с усилием, но кузен резко развернулся и начал приглядываться к кустам в стороне от меня.

— Это кто такой смелый, что только и может из кустов кидаться? — Заорал Дадли. — А ну сам выходи, иначе хуже будет! — И начал медленно приближаться к кустам, продолжая пытаться кого-то высмотреть.

Я же на это просто запустил камешек с другой стороны, благо дальностью телекинез ограничен не был, а моих ментальных усилий было достаточно, чтобы охватить всю площадку. Да, приходилось напрягаться и концентрироваться, чтобы удержать и направлять летящий вдали камешек, но не то чтобы я был занят чем-то ещё сверх этого.

На второй камень, снова прилетевший по затылку, но уже с противоположной стороны, Дадли среагировал указанием Малькому и Гордону проверить под деревьями в той стороне, а сам быстрым бегом понёсся прямо сквозь кусты, в пустой надежде поймать хоть кого-то. Спустя пару минут слегка помятый Дадли, пыхтя и отплёвываясь от листиков, вылез обратно на площадку, чтобы увидеть там недоуменно пожимающих плечами друзей.

Я же в этот момент, ухмыляясь, заготавливал сразу четыре новых камешка и в момент, когда все они опять собрались вместе, запустил все разом, чтобы через мгновение с удовольствием услышать счетверённый возглас, что разнёсся на весь парк.

— Да что за хрень происходит? — Завопил Пирс.

— Мистика какая-то… — оглядываясь, пробормотал Гордон.

Слова последнего заставили Дадли слегка дёрнуться, осмотреться с опаской вокруг и быстро сказать:

— Ну его, этого О’Нила, пошли отсюда. — И направиться в мою сторону, на что я, слегка похихикивая, захватил целую горстку гальки.

Подождав, пока эти остолопы пройдут мимо и отойдут на достаточное расстояние, запустил им вслед сразу все собранное, не особо заботясь о точности. И под возгласы «бежим», «уходим» и «ай» двинулся неторопливо следом, продолжая тихонько хихикать. О’Нил же, пусть и направился в другую сторону достаточно быстро, но лицо имел при этом весьма обескураженное.

Однако возвращение домой развеяло даже то небольшое настроение, что смогло появиться после издевательств над кузеном. День появления дементоров приближался неумолимо, а я так ни разу и не попытался вызвать Патронуса. И уверенности в том, что я сумею несколько раз незаметно добраться до Косой аллеи или же что мне хватит одного дня для отработки заклинания, не было как и хорошего настроя. А вот страх и ростки паники были и они принуждали меня опробовать способ сокрытия от Надзора, что пришел мне в голову спустя пару дней после моего попадания. Барьер.

Если барьер можно настроить так, что он не будет выпускать звук, свет и, как оказалось при дополнительных тестах, электричество тоже (розетки и люстра переставали работать вполне успешно), то можно попытаться создать такую конфигурацию, при которой барьер перестанет выпускать магию. Или эманации магии? Излучение? Колебание? А если заблокировать вообще всю магию, то смогу ли я колдовать? Слишком высока неопределённость и риски применения барьера, но и риски оказаться неподготовленным к встрече с дементорами тоже растут.

Выкрасить волосы я могу и без магии, с шрамом поможет обычная шляпа в стиле кепи, что я уже предусмотрительно купил, а как место для тренировок сойдёт и номер в «Дырявом котле». Но одно дело, когда это разовое посещение Косой с остановками только в паре магазинов и банке, в таком случае на меня даже внимания не обратят. Но если всерьёз рассматривать вариант с частыми посещениями и остановкой в номере, то тот же бармен Том вполне меня узнает и под всей маскировкой, ибо на третьем курсе я жил там почти месяц и мы нередко общались.

В который раз прогнав по кругу эти мысли, решил что все, сегодня наступил переломный момент, когда риски применения барьера становятся меньше, чем риски не успеть подготовиться или спалиться при поездке на Косую.

Подумал, что безопасность превыше всего и сконцентрировался на конфигурации с полным изолированием магии, после чего растянул барьер, что сожрал примерно четверть резерва и постепенно начал вытягивать остальное. Самый дорогой барьер, что у меня получилось успешно создать. Попытки создать ещё более дорогой барьер для обмана течения времени до сих пор заканчивались неудачей или нехваткой резерва, но я продолжал перебирать различные вариации каждый день перед сном.

Попытка захватить телекинезом листик газонной травы закончилась ничем, я просто не ощущал магией ничего за пределами барьера. После проверки в дело вступил сценарий применения мной заклинания Экспеллиармус, что я придумал пару дней назад. На самом деле, я продумал все это полностью ещё вчера, но просто побоялся испытывать барьер. Изобразив на кровати беспорядок, разделся до трусов и замотался в одеяло. Палочку предусмотрительно положил рядом под руку и закрыл глаза. Пусть это уже какой-то театр одного актёра и излишняя перестраховка, на случай если кто полезет смотреть мою память, но мне так было просто спокойнее и проще решиться.

Пролежав пару минут с закрытыми глазами, я немного подёргался как от кошмара, после чего, резко схватив палочку, махнул ею в шкаф и прокричал «Экспеллиармус». Из палочки вырвалась красная вспышка, что спустя мгновение разнесла дверцу и пару полок.

— Чёрт… Чёрт, чёрт… — панику даже не приходилось отыгрывать, она охватила меня сама. — Так, для начала надо успокоиться. Чёрт, я применил магию…

После незамысловатых реплик, я сел на кровати и отбросил палочку. Пока ожидал возможных писем с проблемами, начал сравнивать ощущение от палочковой и беспалочковой магии. И палочка неожиданно начала проигрывать. Нет, творить полноценные заклинания гораздо легче, они интересны в плане эффектов, но вот ощущения от применения магии блёклые и пустые. Как будто из моего резерва набрали условную чашку энергии, просто зачерпнув. Вот так раз, и все. В то же время телекинез и превращения волос можно было прочувствовать от и до — различные изменения в потоках магии как внутри моего тела, так и внутри цели. Появлялось что-то вроде обратной связи и это даже приносило определённого рода удовольствие, как будто появилась дополнительная конечность, которая всегда была при мне, но пользоваться ей начал только сейчас.

За полчаса напряжённых ожиданий ни одна сова так и не появилась, после чего я снял барьер и прождал ещё полчаса сверх этого. Просто на всякий случай, мало ли какие остаточные флюиды или там Меркурий внезапно окажется в третьем доме. Но и по окончании следующей половины часа не произошло никаких визитов незваных гостей и моя паранойя начала постепенно успокаиваться. И появление двух недель на отработку заклинаний также благоприятно на неё повлияло.

Вся следующая неделя пронеслась как калейдоскоп из отработки палочкового колдовства под барьером, тренировки в беспалочковой магии во время восполнения резерва, кривляния рож перед зеркалом и прогулок по городку под мантией и без, для переключения и моральной разгрузки. Как бы мне ни нравилась магия, но заниматься практически монотонным действом день ото дня несколько утомляет. Да и первые впечатления от чудес уже практически выветрились, я привык к постоянному присутствию магии.

За эту неделю удалось отработать весь школьный курс чар, что повторил в теории ранее, и значительную часть из тех заклинаний, что Гарри заучивал при поддержке Гермионы в прошлом году. Из неотработанного осталось только то, что требовало дополнительных условий вроде открытой воды, или то, что применять в ограниченном пространстве было чревато разрушением пространства вместе со мной.

Наибольшую головную боль ожидаемо вызвал «Патронус». И да, без достаточной практики это точно получился бы самый короткий слом канона при помощи дементора — впервые успешно вызвать полноценного Патронуса я смог только на второй день попыток. Самой большой проблемой оказалось найти правильное воспоминание. Оставшиеся при мне не отличались сильным эмоциональным окрасом, а доставшееся в наследство от Поттера воспринималось не совсем своим, потому и его чувства из воспоминаний были приглушённым. Все отрывки памяти, благодаря которым ранее мог призываться Патронус, приводили только к серебристому светящемуся не то пару, не то дыму. Контроль ощущений от потоков струящейся по телу магии помогал не сильно. Действительно, при различных эмоциях потоки магии меняли свои напряжение и скорость и, приложив некоторые усилия, спустя несколько часов попыток у меня получилось вызвать Патронуса без необходимости концентрироваться на воспоминании, просто волевым усилием и приведением потока магии к эталону. Но и в этом случае получался только дымок, как и при классическом вызове Патронуса.

Все изменилось, когда я додумался попробовать использовать воспоминания о просмотре прошлого моего предшественника в надежде, что при восприятии того месива из событий смог поймать нужный настрой. Натолкнул на это меня узор из трещин, что остался на паркете после моей несдержанной вспышки от осознания последних дней Гарри и который не поддавался восстановлению заклятием «репаро».

Первое воспоминание из собирательных образов родителей не смогло вызвать даже пара, палочка разве что слегка потеплела. Ни у Гарри, ни у меня они не смогли вызвать сильных счастливых чувств, в основном было сожаление, горечь и тоска. Но успех меня ожидал уже на втором воспоминании, все же умилительный образ Гермионы смог не только пробить мой прагматизм, но и хорошо впечатался в память вместе со всеми ощущениями, среди которых было и желание обнять, погладить, сильнее растрепать волосы, нежно потрепать за щёчки. И сильное желание защитить во время нападения тролля, от которого моя магия буквально взбурлила. Подняв палочку, произнёс:

— Экспекто патронум!

Патронус появился вместе с мощной вспышкой серебристого свечения, что пусть и не давала разглядеть почти ничего, но не причиняла неудобства и не слепила. Спустя несколько секунд яркость свечения стала падать и я смог наконец разобрать, какой внешний вид принял мой Патронус.

— Да-а-а, никаких оленей и прочих рогатых, — от радости, что я сейчас испытывал, полноценного Патронуса вызвать вряд ли было возможно, но пару струек серебристого пара появились бы точно. — Лисы лучшие, правильно я говорю?

Патронус в виде лисы не отреагировал, но принялся бегать по комнате из угла в угол, постоянно оглядываясь по сторонам. Выглядело это настолько забавно и реалистично, что я засмотрелся на несколько минут и попытался с ней поиграть, но мои попытки привлечь к себе внимание серебристая лиса игнорировала. Вдоволь насмотревшись и проверив отток магии, что увеличился не сильно, отозвал Патронуса обратно.

— Теперь осталось понять и научиться пересылать с Патронусом сообщение. Надеюсь, мне не придётся искать в воспоминаниях моменты, когда я сильно хотел с кем-то поделиться сообщением.

Потратив несколько часов на отработку заклинания с помощью контроля потоков магии и без обращения к воспоминаниям, смог научиться призывать Патронуса без такой яркой вспышки, что была нужна не всегда. Сделал заметку себе на будущее, поспрашивать Кингсли или кого другого из ордена о передаче сообщений с помощью патронуса.

Также немного времени потратил на эксперименты с взаимным воздействием эффектов от палочковой и беспалочковой магии. Смог обнаружить, например, что «финита» никак не влияет на беспалочковый телекинез, летающие предметы продолжали летать как ни в чем не бывало. А телекинез в свою очередь двигал вещи, подвешенные с помощью «левиосы» или «локомотора», но при прекращении воздействия телекинеза вещи возвращались обратно. Складывалось ощущение, что заклинания это некоторый аналог алгоритма, что выполняется по заранее заложенным при его сотворении условиям и дополнительным ментальным командам. Потому та же «финита» отменяет такое большое количество различных чар — она просто ломает или выключает сам алгоритм, а что он там делает ей совсем не важно. Отметил себе, разобраться с принципом создания чар.

Но успехи у меня были не только на поприще колдовства. С помощью телекинеза, в котором благодаря тренировкам добился отличного контроля небольших воздействий, сильно просевший ранее запас фунтов восполнился и даже удвоился после удачного улова в карманах у особо наглого и хамоватого представителя человечества — Вернона, с которым вышло случайно пересечься в магазине. А его жалобы, стенания и угрозы «разогнать и научить» в сторону местной полиции за ужином вызывали чувство восстановления справедливости. Да, это именно кармическое воздаяние, и уж точно не мелкая пакость из мести. В этот вечер держать за столом бесстрастное лицо было особенно тяжело.

Результаты были и на поприще волшебного гримёрского мастерства, я наконец-то решился поменять цвет волос «на живую», то есть на себе. Этому предшествовала целая череда попыток перекрасить отдельные локоны и вернуть им цвет обратно. В первую очередь добившись повторяемости эффекта и проверив, что внешне волосы остаются волосами, немного затемнил небольшой пучок волос на чёлке и оставил все так для дальнейшего наблюдения. Убедившись, что спустя пару дней ничего не поменялось и волосы остались чуть более тёмными и не думали выпадать, попробовал перекрасить этот же пучок на одну ночь в рыжий. Следующим утром пучок остался рыжим и в остальном никак не отличался от других волос. Последним шагом шло изменение цвета на неестественный кислотно зелёный, что удалось весьма успешно и по ощущениям не отличалось от перекраски в рыжий.

На этом моменте у меня закрались подозрения в более близком родстве Поттера с семейством Блэков, уж больно зелёная прядка волос напоминала Тонкс. Или так, или беспалочковая трансфигурация человека, чью палочковую вариацию по канону изучали аж на шестом курсе.

После недели насыщенных тренировок собрался все же добраться до Косой аллеи за дополнительной литературой. Хотелось разобраться в магическом мироустройстве, особенно в свете каноничного слушания, если оно состоится. Уже привычно погипнотизировав с десяток минут отражение волос в зеркале, добился того, что они стали слегка длиннее и сменили цвет на рыжевато-каштановый. После чего надел кепи, слегка сместив его набок. И подхватил его телекинезом, чтобы при случайном порыве ветра или неловком движении не показался шрам.

— Вот и раскрыт секрет юбок японских школьниц из аниме, — я помотал головой из стороны в сторону. — И вовсе они оказывается не свинцовые.

До Лондона добрался как и в прошлый раз магловским автобусом, после чего немного поплутал по центру в поисках «Дырявого котла». Поттер примерно знал как к нему добраться на не магическом транспорте, но делал это единственный раз вместе с Хагридом в свой одиннадцатый день рождения.

Сам бар прошёл насквозь не останавливаясь и стараясь не привлекать внимания, только кивнул бармену Тому, что привычно стоял за стойкой. Косая аллея встретила привычной атмосферой, что ни капли не изменилась с прошлых посещений. Магический мир ожидаемо игнорировал слухи о возвращении Того-кого-замучаешься-называть. Быстрым шагом пройдя вдоль магазинчиков, добрался до Гринготтса.

Банк гоблинов на фоне соседних зданий впечатлял своей монументальностью и неприступностью. Чувствовалось, что само здание может выступать как крепость, не смотря на красивый внешний вид с балкончиками и колоннами. Войдя внутрь и оглядевшись, направился к стойкам под вывеской «Обмен валют». В приёмном зале стоял лёгкий шум от перелистываний пергамента, скрипа перьев, звона монет и голосов посетителей, что сливались в тихий бубнёж.

— Добрый день! — Произнёс с лёгкой улыбкой, подойдя ко второй стойке. — Обмен фунтов на галеоны.

— Какая сумма интересует? — Проскрипел в ответ немолодой гоблин, даже не поднимая взгляд и продолжая что-то записывать на пергаменте.

— На три с половиной тысячи фунтов, — ничуть не смутившись продолжил я. Гоблин сверился с какими то записями у себя в блокноте, пощёлкал костяшками на монструозно выглядящих счётах и ответил, все так же не поднимая взгляд:

— Сто сорок один галеон, три сикля и девять кнатов. Предоставьте озвученную сумму в фунтах.

Я несколько насторожился названному, потому что ориентируясь на каноничное «где-то около пяти фунтов за галеон» ожидал куда большее количество магических денег. Прежний Гарри даже в таких простых мелочах как отличие и взаимодействие двух миров оказался полным профаном, всё это время находясь рядом с ходячим источником знаний по этой тематике. Но быстро прикинув в уме цены на те или иные товары в магическом мире и сравнив их с миром немагическим, сам пришел к похожему курсу в районе двадцати пяти фунтов за галеон. После чего плавным движением руки вынул из кармана пиджака несколько стопок банкнот, что приготовил заранее.

Гоблин на небольшую заминку не обратил внимания, просто взяв и неторопливо пересчитав фунты. Затем молча выставил на стойку четырнадцать ровных стопок золотых монет, один галеон рядом с ними и две неравные стопки сиклей и кнатов, после чего произнёс:

— Ваши сто сорок один галеон, три сикля и девять кнатов. — И потерял какой-либо интерес ко мне, вновь уткнувшись в листы пергамента.

— Благодарю. — Неторопливо забрав стопки монет, развернулся и вышел из банка.

Это было пожалуй самое необычное посещение банка, в котором я поучаствовал лично. И вовсе не потому, что общался с гоблином или менял привычные бумажные деньги на магическую валюту. Удивляла простота, лаконичность и отсутствие даже намёка на привычную по первой жизни бюрократию.

Немного отойдя от банка (в обоих смыслах), неспешно зашагал в сторону книжного магазина, по пути высматривая лавку волшебных палочек. И действительно, пройдя мимо семи или восьми магазинчиков различной продукции, наткнулся на лавку Кидделла.

— Пути канона неисповедимы, — вздохнул я и направился ко входу.

Входная дверь оповестила мелодичным звоном владельца о прибытии посетителя, после чего откуда-то из задней части раздался голос:

— Прошу пару минут подождать, я скоро подойду!

Пока мастер был занят, я стал разглядывать различные палочки на витринах. Почти все из них имели строгий дизайн с приятной гладкой ручкой, изредка инкрустированной дополнительными элементами. Многие из них были средней длины и меньше. Складывалось ощущение, что местный мастер больше упирает на практичность использования палочки, нежели на её внешний вид. Некоторые палочки выглядели как типовые, видимо бюджетный сегмент.

— Молодому человеку необходима новая палочка? — Я настолько увлёкся разглядыванием витрин и выбором красивых палочек, что не заметил вышедшего за прилавок хозяина. Мистер Кидделл, а по всей видимости это был именно он, выглядел как мужчина высокого роста и среднего возраста, с тёмными русыми волосами до плеч, среди которых уже появилось немало седых.

— Добрый день! Мистер Кидделл, полагаю? Рори О’Браян. И да, меня интересует подбор и приобретение новой палочки. — Любезно объяснил я причину своего появления.

— Да, я мистер Кидделл. Ну что ж, будьте любезны, расскажите о вашей прошлой палочке и мы попробуем подобрать что-то подходящее вам.

— Остролист и сердечная жила дракона, десять с четвертью дюймов. Но она досталась мне по наследству, хотя и слушалась очень хорошо, — легенду для посещения мастера по палочкам я продумывал не менее тщательно, чем всю поездку на Косую аллею. — Не могли бы мы попробовать подобрать наилучшую комбинацию?

Мистер Кидделл на мгновение задумался и почесал лоб, после чего предположил:

— Полагаю, с прежним владельцем вы были достаточно близки?

— Да, это была палочка моего дедушки. Многие говорят, что я пошёл в него характером, но читая его дневники, я находил и отличия.

— Это объясняет хорошую совместимость, — задумчиво произнёс мастер. Но уже спустя мгновение чуть громче проговорил: — Полагаю что да, можно попробовать подобрать и что-то получше. В таком деле хорошо подходит фраза «не попробуешь, не узнаешь». Пройдёмте сюда.

Кидделл подошёл к длинной стойке с несколькими панелями и выдвинул первую вверх.

— Приложите к центру рисунка руку, в которой держите палочку, и попробуйте сотворить «Люмос».

Рисунок больше всего походил на солнце с отходящими от него надписями в виде лучей. Каждая надпись обозначала тот или иной сорт древесины. Приложив руку к центру, мысленно попытался вызвать требуемое заклинание, после чего панель под рукой слегка потеплела и завибрировала, а несколько надписей засветились разной яркостью.

— Действительно, вам хорошо подходит остролист, но также замечательно должен подходить и терновник. Вот, посмотрите, — мастер указал рукой на две наиболее ярко светящиеся надписи. Затем выдвинул другую панель и продолжил: — А теперь попробуем подобрать сердцевину. Попробуйте сделать то же самое.

Эта панель отличалась от предыдущей только куда большим количеством надписей вокруг центра и общим стилем оформления. Не долго думая, повторил необходимые действия.

— А вы весьма необычный клиент, мистер О’Браян, — заметно оживившись, проговорил Кидделл. На панели достаточно ярко светились сразу четыре надписи. Но наиболее ярко, выделяясь даже среди этих четырёх, светилась надпись «мех вампуса». К сожалению, Гарри не знал что это за создание, потому я не смог придумать как отреагировать. Но владелец лавки сам поспешил пояснить свою реакцию: — Четыре подходящие сердцевины это достаточно редкое явление, пусть две из них и достаточно редки. Палочек с пером феникса и сердечной жилой дракона у меня достаточно много. С усами низзла нет вовсе, они у меня не получаются достаточно сильными, но они и меньше остальных вам подходят. А вот с мехом вампуса палочек у меня три, из которых вам подходят всего две. Обе из терновника, видимо способности к легилименции у вампусов конфликтуют со склонностью к защите у остролиста. По крайней мере, до сих пор мне не удалось совместить их без конфликта. Сейчас принесу их и ещё несколько подходящих, чтобы вы могли опробовать и сравнить.

Дальше все прошло вполне обыденно. Мастер вынес несколько коробок с палочками и начал предлагать их по очереди. Реакция же моей магии на палочки была различна. Предложенная для сравнения палочка из терновника и пера феникса ощущалась практически как и моя из остролиста, но казалась немного более агрессивной. Палочка из остролиста и сердечной жилы дракона наоборот, воспринималась чем-то спокойным и горячим. А вот палочки из терновника и меха вампуса начали буквально резонировать с потоками моей магии и обе высыпали плотным потоком искр различных цветов сразу после того, как я взял их в руку. Они обе воспринимались практически идентично, но первая мне понравилась гораздо сильнее. Возможно на это сильно повлиял её строгий и простой внешний вид, но она ощущалась родственно, в то время как вторая не вызывала ничего похожего на это чувство.

— Ну что же, похоже вы нашли свою новую палочку? — С улыбкой произнёс мистер Кидделл, после того как я в третий раз взял в руки понравившуюся мне палочку.

— Да, от неё веет чем-то таким, родственным… Не знаю как выразить, — все так же раздумывая над реакцией палочки сказал я.

— Вероятно, это резонирует ваша магия с магией вампуса, чей мех пошёл на сердцевину. С такими животными часто возникает связь, если их заводить как ручных. Хотя конечно вряд ли кому-то в здравом уме может прийти идея завести ручного вампуса.

Последнее предложение Кидделл сказал с иронией, а я же вспомнил о Хагриде и его тяге к «интересным зверюшкам». Это что же за зверюга такая этот вампус? Отметил для себя необходимость найти литературу и по ним, просто чтобы понять, что можно ожидать от новой палочки.

— Советую приобрести дополнительно вот этот набор по уходу за палочкой, терновник покрывается иным лаком, нежели остролист. И обратите внимание на легилименцию и окклюменцию, у вас явно есть склонность к этим направлениям магического искусства, раз сразу две сердцевины от животных с похожей склонностью отреагировали на вашу магию.

— Благодарю, беру палочку вместе с набором, — отгоняя глупейшие шутки про «полировку палочки», согласился я.

— Итак, все вместе выходит на двадцать один галеон и пять сиклей. Мех вампуса редок из-за сложности добычи, потому и цена на палочки выше других.

Выложив необходимую сумму на прилавок, забрал коробочки и от души поблагодарил мастера перед уходом.

По пути в книжный размышлял о том, что Олливандер возможно и лучший мастер по палочкам, но вот процесс выбора палочки у Кидделла явно поставлен лучше. Кроме того, появились сомнения и дополнительные вопросы к системе — системный «ментал» влияет на магию, теперь это становится вполне очевидно, ведь каноничный Гарри показывал весьма посредственные умения в окклюменции. А тут мне её настоятельно советуют изучить. Также прикидывал перед кем можно «засветить» новую палочку, а перед кем явно не стоит. Остановившись на том, что можно рассказать Гермионе и Рону, но уже в Хогвартсе, пробубнил:

— Поздравляю тебя, Поттер. Теперь у тебя есть как «официальная», так и «любимая». И пользуешься ты обеими.

Во «Флориш и Блоттс» не было привычного ажиотажа, как бывает после получения писем со списком литературы к Хогвартсу, потому я взял тележку и неторопливо и обстоятельно начал ходить вдоль стеллажей и набирать стопки книг, рассчитывая уложиться галеонов в сотню. В стопки складировались вообще все книги, которые казались мне интересными — начиная со справочников по зельям и ингредиентам к ним и объёмным словарям с дополнительными пояснениями по рунам для «старшего футарка» и «футорка», его английского диалекта, продолжая достаточно толстыми «дополнениями к курсу» трансфигурации, чар и нумерологии, заканчивая литературой для маглорождённых с общим описанием магического мира и кратким справочником законов и положений магической Британии объёмом в две с небольшим тысячи страниц. В стопке даже были «Сказания и предания волшебных народов» и пресловутая «История Хогвартса», так любимая Гермионой и часто ею упоминаемая. Обход стеллажей я закончил на том моменте, когда суммарный вес тележки перевалил за центнер а примерная стоимость книг стала подползать к ста десяти галеонам.

В процессе выбора книг смог подобрать подходящий подарок Гермионе на день рождения — подарочный сборник сказок английских волшебников. Помнится, в каноне седьмой книги она очень удивилась им, получив в наследство от Дамблдора похожий сборник на рунах.

— Решили основательно закупиться литературой? — С лёгкой улыбкой и довольным взглядом встретил меня за стойкой продавец.

— Да, решил собрать свою небольшую библиотеку. Не могли бы помочь отсеять зерна от плевел? Убрать дублирующее и подобрать возможно более полные и подробные справочники. Честно говоря, по части рун и нумерологии я полный профан. Да и в зельях откровенно слаб, вероятно тоже мог подобрать не совсем то.

Спустя десяток минут, когда книги перекочевали на прилавок слегка уменьшившись количеством в процессе отбора, продавец подвёл итог:

— Так, с вас девяносто семь галеонов и двенадцать кнатов. Сверх этого ещё что-то брать будете?

— Нет, спасибо. Пока хватит, а там закажу почтой или снова зайду.

— Оформляем доставку?

— Ээ, нет, у меня сумка с расширением, — этот момент просто вылетел у меня из головы, хорошо хоть додумался взять обычный рюкзак, будет чем прикрыть исчезновение горы книг. В голове у меня поход в книжный не ассоциировался с объёмной и тяжёлой поклажей, которую придётся каким-то образом уносить с собой. Сознанием я до сих пор немного в будущем, где вся информация из набранных книг легко бы поместилась в одном небольшом смартфоне.

Расплатившись и нагрузив «рюкзак», выдвинулся в сторону кафе-мороженого Фортескью, чтобы закупиться там мороженным впрок и сохранить в инвентаре до дня рождения Гермионы. Как показали опыты, все помещённое в мой инвентарь находится в некотором подобии стазиса или безвременья, не меняя температуру и не портясь.

Сполна закупившись мороженным «на вынос» на несколько галеонов, вышел в немагический Лондон и неспешно добрался до дома, за несколько километров спрятавшись под мантией. Интриговать кого-либо рыжими волосами сейчас было уж очень рановато, хотя меня так и подмывало это сделать.

Оставшуюся неделю до заветного второго августа посвятил чтению новых книг, отработке бытовых чар и занятиям беспалочковой магией, добавив к последним упражнения по созданию разноцветных светляков и искр, но больше упирая на ускорение изменения волос. Дополнительно к этому попробовал практиковать невербальное применение чар, но не нашёл в этом ничего излишне сложного — опыты по беспалочковой магии требуют куда большей концентрации. Поняв основной принцип, отработал на десятке полезных заклинаний и оставил на потом.

Тридцать первое июля, оно же день рождения Гарри, ничем не отличалось от остальных дней этого лета, разве что прилетели совы с поздравлениями и подарками. Зато попробовал шоколад из «Сладкого королевства» лично, а не только в памяти.

Второе августа встретило меня сухой и жаркой погодой, что для Лондона объективно не частое явление. Большую часть дня просто просидел у окна, читая книгу про магическое право. Но вот послышался заветный хлопок аппарации и я оживился.

— Интересно, а когда раздавленные бабочки уже начнут изменять будущее? Или же канон это достаточно устойчивое явление и он стерпит незначительное влияние? — тихо рассуждая над превратностями судьбы, переоделся в удобную и практичную одежду, спустился и вышел «погулять до дементоров».

Помня канон, сразу направился в парк рядом с шоссе Магнолий, где и была расположена та злополучная детская площадка. Удобно расположившись на скамейке, продолжил ознакамливаться с премудростями британской магической судебной системы, что была настолько запутана, что даже автор книги в паре мест противоречил сам себе. Откровенно самая занудная книжонка, что я читал за обе жизни, но ознакомиться с ней стоило хотя бы для того, чтобы не показать себя бездарем на слушании, которое теперь вполне очевидно грядёт.

Время тянулось медленно, к сумеркам я успел отыскать в книге пару ляпов, ещё три новых противоречия, раз пять проклясть автора за излишне канцелярский слог и пообещать себе выучить какие-нибудь заковыристые проклятия и насылать их на любого крючкотвора, что встречу в будущем.

Но вот вдали послышались уже знакомые голоса молодых парней, среди которых был нужный мне в данный момент Дадли. Я собрался и убрал все ненужное в инвентарь и медленно побрёл за компанией, внутренне подобравшись. Дождавшись момента, когда они все разойдутся на достаточное расстояние, ускорил шаг и нагнал Дадли, что весело напевал себе под нос плохонькую пародию на актуальную времени музыку. Нагнав его, за пару шагов достаточно громко произнёс:

— Ну привет, Большой Дэ!

Дадли дёрнулся и оглянулся.

— А, это ты… — бросил он и отвернулся обратно.

— До кого на этот раз докопалась ваша бравая команда? — Я начал с издёвкой подтрунивать над Дадли. Даже не для соблюдения канона, скорее мне этого просто хотелось. И в память о детстве Поттера и просто так, из спортивного интереса. — Надеюсь, это не был снова Эванс? Или вы способны докучать только десятилеткам?

— Эванс получил по заслугам. — Было видно, что Дадли уже завёлся, но он сдерживал себя.

— Даже интересно, что такого он сотворил, чтобы взбесить сборище оболтусов пятнадцати лет. Хотя зная вашу самооценку, достаточно просто было сказать, что ты жирдяй.

— Заткнись! — На виске у Дадли уже отчётливо была видно набухшая вена, но он продолжал сдерживаться.

— Как же легко вывести тебя из себя, неудивительно что на тебя не смотрит ни одна девушка и успехом ты пользуешься только у своих дружков-подпевал.

— У меня они хотя бы есть, в отличие от тебя. Все лето безвылазно сидишь в своей комнате и ни с кем не общаешься, — попытался огрызнуться Дадли, но это выглядело жалко.

— О, Дадли! Неужели ты можешь отвечать не только размахиванием кулаков, но и просто словами? Признаю, ты смог меня удивить. Но знаешь, у меня есть друзья оттуда и мы довольно часто переписываемся. Ну знаешь, письма. Это такие листочки бумаги, на которых люди часто что-то пишут буквами. Хоть буквы-то ты знаешь? — Ехидная улыбка даже не думала пропадать с моего лица.

— Сгинь, понял? — Дадли сжал кулаки настолько сильно, что хрустнули костяшки.

— Довольно слабая реакция от такого, как ты. А как же броситься и начать избивать обидчика? Или ты просто боишься меня, потому не спешишь нападать? Я что, вижу испуг на твоём пухлом лице? — Красное от прилившей крови лицо Дадли в этот момент могло выражать что угодно, но уж точно не испуг. Но мне было все равно, мы уже свернули в переход на Тисовую улицу, пора было развести его на разговор о магии.

— Я бы посмотрел насколько ты сам был бы смел, если бы у тебя не было её! — О да, у меня получилось как раз вовремя!

— Да брось, Большой Дэ, бояться деревянной палочки в твоём возрасте уже не солидно. — Я остановился и повернулся к Дадли лицом. — К тому же, кто сказал что она мне необходима для колдовства?

С этими словами из-за моей спины медленно вылетели пара метательных ножей, что я приобрёл при первом посещении Лондона. Нанести урон подготовленному волшебнику они вряд ли смогут банально наткнувшись на чары недосягаемости, но вот неожиданно и исподтишка попытаться стоит. Но основная их цель — испугать маглов в случае чего.

Дадли глядя на ножи даже спал лицом и как-то сжался. И именно этот момент выбрали дементоры, чтобы напасть. Вокруг стало темнее и ощутимо потянуло холодом, пропал абсолютно весь свет, что освещал ранее этот переход. Выглядело так, будто на все вокруг накинули плотную вуаль, что не пропускала даже свет от Луны.

Дадли начал что-то бормотать и выкрикивать, но мне стало не до него. Я только заменил метательные ножи на палочку из остролиста и отошёл чуть подальше, чтобы не попасть под его кулак. После чего стал «ощупывать» телекинезом округу, в поисках парящих фигур. Нет, Патронуса я мог вызвать и прямо сейчас, но было важно подгадать именно тот момент, когда миссис Фигг увидит дементоров и сможет подтвердить на слушании мою версию событий, а для этого придётся подпустить их поближе. В каноне Дадли даже чуть не поцеловали из-за задержки Поттера, будет очень сложно подгадать правильный момент и не угробить этого увальня. Хоть я и могу признать положа руку на сердце, что до жизни Дадли мне нет никакого дела, но проживание у Дурслей при его смерти станет совсем невыносимым.

Ожидать приближение дементоров было довольно сложно, в голове постоянно норовили всплыть все плохие воспоминания Гарри, но я волевым усилием держал их в стороне. Не совсем уверен, похоже ли это на классическую окклюменцию, но сейчас мне было плевать, как это работает, я просто сконцентрировался и держал некий барьер, что удерживал воспоминания и липкий страх где-то на краю сознания.

Почувствовав наконец фигуры парящих дементоров, одна из которых уже приближалась к лежащему на траве Дадли, зажёг над левой рукой шар яркого жёлтого света, отдалённо похожий на привычный люмос, но который изливает солнечный свет. Заметил вдали миссис Фигг, собрался и размеренно и с первой попытки, как отрабатывал уже множество раз, вызвал Патронуса.

Во второй яркой вспышке света появилась лисица и сразу бросилась на ближнего ко мне дементора, тараня его собой, чтобы затем вгрызться ему в капюшон и начать рвать как бульдог. Дементор с воем развернулся и начал улетать.

— Отгони второго, — попросил я твёрдым голосом.

Лисица развернулась и бросилась на второго дементора, что уже тянул руки к Дадли, повторив бросок и вцепившись на этот раз куда-то в область плеча. Второй дементор после нескольких секунд борьбы начал улетать вслед за первым. Округа наполнилась привычными звуками вечернего городка, вернулся свет от Луны и отдалённых фонарей.

— Постереги его пока, пожалуйста, — снова попросил Патронуса и лиса послушно села рядом с Дадли.

Сам же повернулся в сторону бегущей миссис Фигг, слегка приглушил свет в левой руке и направив палочку на неё, громко сказал:

— Весьма паршивая у Дамблдора команда, раз смогли допустить такой промах.

— Что? — Миссис Фигг резко остановилась, будто налетела на прозрачную стену.

Глава 4

— Что что? — Я резко переспросил и, усилив поток магии, заставил вылететь несколько мелких красноватых искорок из нацеленной на миссис Фигг палочки. — Кто должен был сегодня дежурить?

— Ээ… — Миссис Фигг заворожённо смотрела на палочку несколько мгновений, после чего нервно проговорила: — Наземникус Флетчер, но он самовольно отлучился… — Последний факт заставил её несколько собраться, вспомнить, что подопечный здесь вроде как я, и попытаться перехватить инициативу в разговоре, но это было не в моих интересах.

— Ясно, — коротко бросил я, опустил палочку и, резко развернувшись, быстрым шагом вернулся к Дадли.

Последний хоть и сильно смахивал на типичного пациента лечебницы для душевнобольных после обхода медсестры с особо тяжёлыми препаратами, но искры разума в его глазах уже были видны. От пережитого его сильно потряхивало, а лоб был в липком холодном поту, но он уже осознанно пытался осмотреться и сесть.

— Успокойся, все прошло, они улетели. — От прозвучавшей фразы Дадли резко дёрнулся и посмотрел на меня, впрочем тут же уставившись на Патронуса, что сидел рядом. — Нам необходимо идти домой, так что сейчас я отзову Патронуса, — с этими словами я махнул на лису. — Станет чуть похуже, но ты помни, что все уже кончилось.

Дождавшись кивка, махнул палочкой и лиса распалась светящимся серебристым облаком, на что Дадли не то вздохнул, не то всхлипнул и зажмурился на несколько секунд. Я подошёл ближе и, взяв его за локоть, потянул наверх. Спустя несколько мгновений Дадли поддался и смог подняться на ноги, облокотившись одной рукой на меня. Тащить этого борова не хотелось, тело после месяца тренировок и близко не было в нужной для такого подвига кондиции, но делать было нечего — до прилёта сов очень желательно оказаться дома.

— Идёмте, поговорим по пути, — сказал я, когда мы добрели до так и не произнёсшей ни слова миссис Фигг. В ответ та кивнула и пошла рядом. — Я так понимаю, камин к сети у вас не подключён и других средств быстро оповестить Дамблдора тоже нет?

— Нет, я же всего лишь сквиб, мне не часто бывает нужно появляться в магическом мире. — Миссис Фигг отвечала ровно, несмотря на нервозность и подрагивающие руки.

— Что же, будем надеяться, что этот ваш Наземникус Флетчер отошёл ненадолго.

— Я убить готова его. — Упоминание этого прощелыги смогло встряхнуть миссис Фигг достаточно, чтобы она опять начала размахивать руками и зло причитать: — Он, видите ли, отлучился на встречу по поводу котлов, что свалились у кого-то с метлы. Ну пусть только появится, я его так отделаю, что мало не покажется.

— Не только ушёл, но и сделал это у меня чуть ли не под носом. — Решил подбросить угля в огонь, пусть потом в ордене побегают побольше — Хлопок от аппарации только глухой бы не услышал.

— Ох уж этот Наземникус! Но что же делать? Дамблдора нужно срочно оповестить, ему придётся действовать быстро, ведь в министерстве скорее всего уже все зафиксировали.

— Да, кадры у вашей группы конечно интересные. — Упускать удобного случая потыкать палочкой в больное место я не стал. Вся ситуация, когда достаточно важного субъекта охраняет без пяти минут уголовник, что отвлекается для налаживания очередной левой мошеннической сделки, вызывает во мне желание обозвать верхушку их ордена отбитыми дегенератами. А если добавить к этому то, что благодаря этому мутному типу мне пришлось лично встречать дементоров и подвергать себя риску… В общем, желание хорошенько пройтись по умственным способностям Дамблдора внутри меня боролось только с желанием не выпадать из мрачного и независимого образа, и потихоньку брало своё. Ну ладно, спишем на нервный отходняк. — Осталось только придумать звучное название и пойти бороться за всё хорошее и против всего плохого. Что-то в стиле «Светлая гвардия» или «Хранители света».

Миссис Фигг посмотрела на меня со смесью сильного удивления и непонимания. Но прежде, чем она смогла произнести хоть что-то, раздался хлопок и появился невысокий рыжий мужчина. Вид у него был весьма потасканный и отталкивающий — видавшее виды грязное пальто, небритость, что уже может претендовать на звание куцей бородки, налитые кровью глаза. И стойкое алкогольное амбре, к которому добавлялся запах не то табака, не то какой другой интересной травки.

Мне настолько сильно захотелось приложить руку ко лбу, что я даже не нашёл, что сказать в этот момент — понимание реальности происходящего приносило мне душевную боль сродни испанскому стыду, но только по отношению к мирозданию. Мне не хотелось верить, что вот такое может происходить в реальном мире и что всем это нормально, что никто не заикнулся об адекватности назначения такого человека в охрану Гарри Поттера. Но окружающая действительность до сих пор плотно сидела на рельсах канона, потому после короткой перебранки, Наземникус исчез с очередным хлопком, освобождая меня от необходимости как-либо комментировать его появление. И это было хорошо, потому что мне действительно было что сказать и на этот раз я вряд ли бы сумел сдержаться.

Немного придя в себя и глубоко вдохнув вечерний воздух, что сразу посвежел после исчезновения источника перегара, двинулся дальше. Но не успел пройти и пяти шагов, как на меня накинулась миссис Фигг, что сохранила решительность после ухода Флетчера:

— Но если ты не знаешь про «Орден феникса», то почему ты начал спрашивать у меня про Наземникуса?

— «Орден феникса», да? А что, весьма звучно, вполне подходит. — Но нет, отвечать прямо, даже не попытавшись компенсировать понесённые мной моральные страдания, я не собирался.

После моего ответа миссис Фигг снова растеряла весь свой боевой настрой и посмотрела на меня с лёгким испугом, на что я решил более не измываться над старушкой и подробно рассказать придуманную легенду:

— На самом деле у меня были только предположения, которые подтвердились после вашего ответа про Флетчера и оговорки про орден. Наблюдение за собой я заметил уже на четвёртый день нахождения у Дурслей. Вариантов того, кто это мог быть, на тот момент было всего два, министерство к тому времени ещё не опустилось до поливания меня и Дамблдора грязью. Пожиратели за месяц уже бы смогли организовать нападение или захват, а других причин следить за мной у них нет. Методом исключения получается, что наблюдатель был от противоборствующей пожирателям группе, а это сразу значит Дамблдор. — Я удобнее перехватил Дадли, что казалось тоже начал прислушиваться к моим словам. — Вас же я начал подозревать после изменения поведения в мою сторону этим летом. Вы стали куда чаще пытаться пригласить меня на чай и в целом относились доброжелательнее. Ну и я куда чаще начал замечать ваших котов, что на деле помесь котов с низзлами. Есть характерные черты во внешности и поведении, больно уж они у вас умны.

Пришлось прерваться, чтобы молча пройти мимо мистера Прентиса, соседа, что живёт вниз по улице. Все это время миссис Фигг периодически бросала взгляд на палочку в моей руке, видимо переживала, что я её уберу из опасения перед маглами, но я и не думал этого делать.

— Так вот, из-за ваших котов и изменений в поведении я начал вас подозревать в связях с магическим миром. Волшебницей вы быть не могли, в таком случае на втором курсе мне вряд ли бы прислали письмо о несанкционированном применении колдовства. По крайней мере, без дополнительных разбирательств. Подозрения подтвердились сегодня, когда вы явно увидели появление дементоров, хотя маглы их видеть не могут, и не удивились наглядным проявлениям магии. Ну а дальше вывести вас из равновесия и получить подтверждение моих подозрений было не тяжело, хватило всего пары фраз.

После моей речи миссис Фигг выглядела ошарашенной и не могла найти слов, чем я снова попробовал воспользоваться:

— Мне одно только непонятно, зачем все это держать от меня в секрете? И наблюдение, и то, что вы сквиб.

— Приказ Дамблдора. — Но мои ожидания не оправдались, старая кошатница не сказала ничего за пределами упомянутого в каноне. — Я должна была следить за тобой, но скрытно от тебя, слишком мало тебе ещё лет было.

— Опять Дамблдор и опять секреты, — вздохнул я, после чего подбросил ещё один повод к размышлению для членов ордена, авось научаться думать своей головой, взамен бездумному доверию лидеру: — А ведь если бы сразу предупредили и рассказали, то сегодняшнего прокола возможно вовсе получилось бы избежать. Но что уж тут поделать, Дамблдор приказал, пусть теперь сам и расхлёбывает.

Последнее я сказал сохраняя нейтральное выражение лица, упрятав весь негатив от ситуации в подтекст и намёки. Надеюсь, миссис Фигг достаточно внимательна, чтобы считать это все. Нет, я не ставил себе целью открыто критиковать решения ДДД, но высказать своё фи было полезно и для образа и, что уж скрывать, мне просто хотелось немного потыкать палкой и расшевелить Дамблдора на дополнительную информацию. Или хотя бы сделать вид для ордена, что я эту информацию хочу получить, но показываю это сдержанно, аккуратно и «по-взрослому», не крича при этом бездумно что-то вроде «вы держали меня в неведении у Дурслей целый месяц, я так страдал». Никогда не претендовал на должность Королевы Драмы, как-то это… Не по мне, в общем.

Не прекращая размышлений краем глаза наблюдал за миссис Фигг, что семенила рядом попеременно то сжимая кулаки, то причитая в пол голоса о том, насколько паршивая сложилась ситуация. Даже закралась доля симпатии к ней — переживала за меня она по-настоящему. Также периодически бросал взгляды вокруг, но никаких неожиданностей и отклонений от канона не было, что радовало. Несмотря на всю подготовку и неплохо прошедшую встречу с дементорами, отложенные и задавленные ранее переживания и эмоциональный откат начали меня немного накрывать, потому не хотелось бы сейчас каких-нибудь непредвиденных ситуаций. С ожидаемыми-то приходится не сильно легко, держать беспристрастное лицо становится все сложнее. Нужно будет подумать над тем, как получше спускать пар и не выпадать при этом из образа.

За размышлениями мы добрались до дома Дурслей, где миссис Фигг со словами «пойду ждать новых инструкций» быстро засеменила домой. Совершив ещё один глубокий вздох, двинулся к входной двери. Предстоял очередной сложный разговор, часто прерываемый так нелюбимыми Верноном совами. Радовало одно, вести себя сообразно канону конкретно тут необходимости не было, так что с этого момента Дурслей ожидают некоторые изменения в жизни.

Заморачиваться со звонком в дверь не стал и просто открыл замок телекинезом. На деле это не такой и сложный трюк, если знаешь механизм и можешь совершать достаточно тонкие манипуляции. А уж в тонких манипуляциях за прошедший месяц я поднаторел знатно, монетки не дадут соврать.

— Дидди, это ты? Пора уже было вернуться, я уже начала переживать… — На звук открытия двери из кухни выглянула Петунья. — Ч… Что случилось, Дидди? Что с тобой?

Держа в уме каноничные события, бросил быстрый взгляд на Дадли, но тот выглядел куда лучше описанного в книге и покрывать коврик в прихожей своей рвотой не планировал. Я аккуратно вылез из под его руки и дал ему опереться на стену, после чего быстрым шагом отошёл ко входу в гостиную.

— Я… не уверен… — Негромким голосом ответил Дадли. — Я не очень понял…

— Почему ты весь в грязи? Вернон! Вернон, иди скорее сюда, с Дадли что-то случилось!

— В чем дело, сынок? — Мимо меня из гостиной прошествовал Вернон, что увидев внешний вид Дадли встопорщил усы. — Тебя что, избили?

Петунья вскрикнула и начала нервно приговаривать:

— Вернон, звони в полицию! Звони в полицию! Дидди, милый, скажи маме хоть что-нибудь! Что они тебе сделали?

— Кто это сделал, сынок? Назови имена. Мы до них доберёмся, будь спокоен.

Квохчущая над Дадли чета Дурслей выглядела и смешно и нелепо. Не знаю почему, но мне их выражение эмоций казалось карикатурным преувеличением. Кажется, что отыгрываемая малоэмоциональная маска начала «липнуть» ко мне, или же это память Гарри сделала из меня отчасти асоциальную личность. Нужно будет проверить на базовые реакции в более дружелюбной и знакомой предшественнику среде. В любом случае, этот балаган с хороводами вокруг Дадли надо прекращать, пока он не выставил меня во всем виноватым. Вести разговор лучше с более сильной позиции.

— Успокойтесь все. — Но мою фразу проигнорировали, разве что Дадли скосил взгляд. Ну что же, попробуем новый фокус. Сконцентрировавшись, усилив потоки магии и вложив намерение и желание, резко и твердо скомандовал: — Тихо!

От меня как будто прошла волна, заметить которую я смог только по отзвукам в окружающих меня фоновых потоках магии. Интересное ощущение, нужно будет попробовать поэкспериментировать с этим. Настолько большой чувствительности у меня раньше не было, но я и не особо придавал ей внимание, были дела и поважнее.

В ответ на мой возглас Дурсли действительно умолкли и посмотрели на меня удивлённым взглядом.

— Пройдёмте в гостиную, там поговорим.

Я развернулся и последовал своему предложению, показывая пример остальным и полностью игнорируя возглас «Мальчишка!», что полетел мне в след от Вернона. В гостиной же занял стратегическое место рядом с окном — чем меньше внимания Вернона будут привлекать прилетающие совы, тем проще с ним будет договориться. А сов ожидается много.

— Что ты себе позволяешь? — В гостиную ворвался красный как рак Вернон и сразу бросился ко мне, видимо рассматривая как вполне понятную цель для компенсации переживаний из-за Дадли. Но это было не в моих интересах, потому я попробовал повторить фокус с приказом ещё разок.

— Сядьте! — И да, волна действительно была, слегка сконцентрированная в направлении Вернона. На этот раз, уже зная на что обратить внимание, я смог её прочувствовать лучше.

Вернон же остановился и, посверлив меня взглядом несколько секунд, сел на диван. Зашедшие следом Петунья и Дадли бросили на него взгляд, в котором сквозило лёгкое удивление, и сели рядом с ним на диван. Интересно, это что, я получается смог создать беспалочковый аналог лёгкой формы «Конфундуса»? Нужно будет поэкспериментировать, но потом.

— Так, для начала. Петунья, для Дадли сейчас лучше съесть шоколада, не важно в какой форме он будет. И горячий чай тоже не помешает. — Видя, что Петунья начала корчить гримасу недовольства на лице, быстро продолжил: — Если вы конечно хотите, чтобы ему стало лучше. Но можете и ничего не делать, мне все равно.

Петунья неуверенно посмотрела на Дадли и Вернона, потом снова перевела взгляд на меня. Я же продолжал стоять у окна, не проявляя более никакой заинтересованности. Пожевав губы, Петунья медленно поднялась и пошла на кухню.

— Что ж, подождём. — Произнёс я негромко, на что никто не прореагировал. Вернон продолжал топорщить усы и бросал беспокойные взгляды на Дадли, изредка смотря на меня с подозрением. Дадли все ещё потряхивало, но уже значительно меньше, а в глазах появилось больше осмысленности.

Пока Петунья гремела посудой на кухне, никто не произнёс и слова. Но вот спустя пару долгих минут она вернулась с подносом, на котором стояла кружка чая и разломанная плитка шоколада. Дождавшись, когда Дадли съест пару кусочков и заметно расслабится, собрался с мыслями и решил приступить к рассказу:

— Итак… — Но продолжить мне не дала приземлившаяся за окном сова, что начала стучать клювом в стекло. Не обращая внимание на крики Вернона «Совы, опять эти проклятые совы в моём доме», открыл окно и забрал письмо. Сова же, полностью игнорируя шум, тут же скрылась в ночном небе.

Письмо содержало в себе вполне ожидаемые угрозы дисциплинарным слушанием и оповещение о скором уничтожении моей палочки. Подпись с пожеланием доброго здоровья на фоне остального письма выглядела как откровенное издевательство.

— Хм, ничего необычного, — хмыкнул я, но больше для Дурслей, нежели для себя. И добавил чуть тише: — Муфалда Хмелкирк, надо будет запомнить.

Как-либо дёргаться и пытаться избежать встречи с представителями министерства я не стал. Даже если ни в чем не подводивший до этого канон покажет мне огромную дулю на этот раз и, например, Дамблдор не успеет этих представителей перехватить до их отбытия ко мне, до моей палочки они добраться все равно не смогут. Они обе лежат в моём инвентаре, и что-то мне подсказывает, что местные маги и колдуны вряд ли смогут с этим что-то сделать, не их уровня такие вещи.

Сложив обратно письмо и эффектным взмахом «испарив» его в свой инвентарь, снова обратил внимание на Дурслей, что с недоумением смотрели на мою руку. Щёлкнув пальцами на другой руке для привлечения внимания, вернулся к рассказу:

— Итак, начнём. Сегодня веч…

— Что ты сделал моему сыну? — Но Вернон уже пришел к своим выводам и теперь ему уже будет плевать на мои слова, какие доводы я бы ни привёл. — Это ведь ты во всем виноват?

— Ну началось… — Картинно вздохнул я, больше для того, чтобы Вернон сильнее распалился.

— Что он тебе сделал, Дидди? — Петунья тут же подхватило понятную и доступную ей идею. — Это было… ну, сам знаешь что, родной мой. Да? Он использовал… эту штуку?

Честно говоря, в этот момент мне стало интересно, насколько канон действительно устойчив. Фраза, что была произнесена Петуньей, совпадала с фразой из книги буква в букву, и это не смотря на различия в предыстории. Да, отличия получились незначительные, но не могли же они вообще никак не повлиять?

— Я ничего ему не делал, — нейтрально ответил я, решив немного подыграть и посмотреть, что будет дальше.

Но тут в окно постучалась вторая сова, после чего Вернон заорал «Совы! Я больше не потерплю здесь ни одной совы» и начал разоряться по поводу «этих психованных» что «не могут жить нормально, как все обычные люди». Я же по большей части пропускал его вопли мимо ушей, с лёгкой усмешкой аккуратно забирая конверт у совы и протягивая ей взамен совиное печенье.

Содержимое второго письма, что было торопливо написано рукой Артура Уизли, также оказалось предсказуемым — Дамблдор всё пытается, не покидай, не совершай и не отдавай.

— Не верь, не бойся, не проси, ага — еле слышно под нос хмыкнул я. — А ведь действительно, как же это я должен так умудриться не отдать палочку взрослым волшебникам, оставаясь на месте и без возможности колдовать при этом? Надо будет лично спросить у Артура.

Очередной театральный взмах руки, что уже плотно вошёл в привычку, и второе письмо отправляется вслед первому, а я снова обращаю внимание на Дурслей.

— Откуда взялись эти треклятые совы? — За время моего вынужденного отвлечения Вернон успел унять поток ругани и подойти ближе, видимо пытаясь давить «авторитетом» вблизи. «Авторитет» его был настолько внушительным, что не посочувствовать бедной натянувшейся рубашке мог только прожжённый с концами циник. С надеждами, что ни одна из пуговиц, что героически пытались удержать края рубашки сомкнутыми, внезапно не полетит в мою сторону, я посмотрел прямо в глаза этому «выдающемуся» в некоторых местах мужчине и спокойно ответил:

— Не ваше дело.

Не знаю, что сильнее подействовало на Вернона, моя косая улыбка или отказ что-либо объяснять, но его и так уже налитое кровью лицо покраснело еще сильнее, а просто пульсировавшая ранее вена на виске стала полностью выпирать. В голове вновь всплыли мыслишки из категории «чёрный юмор» о том, как же должна будет классифицироваться смерть Вернона, случись она сейчас — непредумышленное убийство или доведение до суицида? Да, мои реакции слегка «поплыли» в сторону чернухи, определённо нужно будет их поотслеживать.

Тем временем Дурсль-старший наконец справился с очередной вспышкой гнева:

— Эти совы прилетают в мой дом, потому я требую тебе рассказать откуда они прилетели!

— Я правильно понимаю, что вы просите меня рассказать вам о магическом мире?

Мой встречный вопрос привёл Вернона в ступор и он не нашёлся с ответом сразу. Потратив пару мгновений и даже слегка успокоившись, он уточнил:

— Мальчишка, я спрашиваю у тебя, кто прислал тебе этих сов и что написано в письмах?

— Хорошо, — коротко ответил я и моя лёгкая улыбка немного приблизилась к лёгкому оскалу. — Первое письмо прилетело с магической совой из магической организации, занимающейся контролем и регулированием магических вещей у магического населения. Содержится же в нем предписание о магических вещах и необходимости посетить ту самую магическую организацию, дабы магически урегулировать магический инцидент. Вас все ещё интересует содержимое второго письма или первого достаточно?

Такого откровенного издевательства тонкая душевная организация дорогого дядюшки уже не вытерпела и он с рёвом «Не смей играться со мной» попытался вцепиться мне в волосы. С моего лица моментально исчезло любое проявлений эмоций, а в уме начала решаться довольно простая задача — какое же усилие нужно приложить, чтобы успешно захватить телекинезом руки Вернона и ничего не сломать при этом. Ну или сломать не очень сильно.

Впрочем, даже не пытайся я себя сдерживать, сломать Вернону пару костей ненамеренно у меня вряд ли вышло бы — для этого необходимо прилагать серьёзное или правильно направленное воздействие. Да и телекинез показал себя с неожиданной стороны, привычные усилия приводили к слегка ослабленному результату, а захваченные конечности норовили выскользнуть, будто смазанные воском или жиром. Крайне необычные ощущения, что до этого ни разу не проявлялись. Скорее всего воздействия на живые организмы несколько отличаются от остального. Опять же, мысленно вношу замечание в список с дополнительными экспериментами.

— И никакой палочки, — помахал я пустыми руками перед лицом ошарашенного Вернона, что судорожно пытался высвободить руки. — Вот чудеса-то. Магия, не иначе.

На фоне что-то нечленораздельно воскликнула Петунья, что вцепилась своими тощими руками в Дадли.

— Отпусти меня, сопляк. Не то хуже будет! — Буквально взревел Дурсль-старший, но тщетно. Меня таким не испугать. А вот его пронять необходимо, чтобы опасался что-либо предпринимать в последствии.

— Мне кажется, кое-кто тут не совсем осознаёт реалии, — издевательски неторопливо и спокойно начинаю говорить, смотря Вернону прямо в глаза. — Вы в самом деле настолько глупы или просто решили, что бессмертны? Что выращивать мага, проявляя к нему отвратительное отношение с раннего детства, ни к чему плохому не приведёт в будущем? Да, вроде как ему нельзя колдовать палочкой вне школы, но этот запрет не вечен. Что будет, когда выращенный в таких условиях маг сможет законно колдовать? Что будет с твоей фирмой, Дурсль, когда все твои партнёры и клиенты разорвут соглашения с тобой? А с будущим Дадли, если все его характеристики и отзывы разом из всех школ по щелчку пальцев превратятся в отвратительные? Что будет конкретно с вами, если этот маг решит проявить изобретательность? — С этими словами из-за моей спины демонстративно медленно выплыли ножи и приблизились к лицу посеревшего Вернона, поблескивая полированными лезвиями. — Так что произойдёт в будущем по вашему мнению, м? Мне просто интересно, задумывались ли вы об этом хоть раз?

— Ты не посмеешь! Тебя найдут! — Аж взвизгнул Вернон, но по его лицу было заметно, что он и сам не очень верит в свои слова.

— О, хорошее замечание, — я попытался натурально выразить лицом небольшую задумчивость, краем глаза замечая, как немного расслабляется мой собеседник. Самое время для очередного укола: — Вот только раскрой мне глаза, Вернон. Зачем совершать очевидные и бросающиеся в глаза действия, если можно обойтись незначительными и абсолютно незаметными?

Глава семейства снова напрягся, буквально впиваясь взглядом в моё лицо. Кружащиеся вокруг его лица ножи он старательно игнорировал. Поиграв в гляделки несколько секунд, я продолжил морально давить:

— Вот предположим, что кто-то достаточно грузный телом плохо выспится и рано утром закономерно оступится на ступеньке. — Мой взгляд медленно перемещается на верх лестницы, что вела на второй этаж. — И после не очень продолжительного перекатывания по лестнице окажется, что шея этого не очень удачливого обывателя… — я поднимаю руку на уровень переносицы Дурсля и медленно наклоняю её в сторону. Голова, аккуратно захваченная телекинезом, повторяет манёвр. — …оказывается сломанной. Какое досадное, а главное случайное стечение обстоятельств.

Лицо Вернона к этому моменту уже превратилось в гротескную маску ужаса, а сидящая на диване Петунья тихо всхлипывала, прижав к себе Дадли. Желаемый результат достигнут, хотя мне это и не доставляет удовольствие. Да и претворять в жизнь все эти угрозы я бы не стал, максимум подстроил бы пару пакостей, не более — Дурсли и история их отношений для меня безразличны, пусть остаточные ощущения от памяти предшественника и подсказывают, что Гарри скорее всего бы порадовался их текущему состоянию.

— Впрочем, мы слишком заговорились о вероятностях. Мне лениво что-то делать, я даже никого беспокоить не собираюсь, если конечно меня тоже не будут беспокоить. — С доброжелательной улыбкой расслабленно облокачиваюсь на подоконник, отпуская и подталкивая Вернона в сторону дивана, куда тот упал словно мешок с овощами. — Предлагаю всем нам немного успокоиться, прийти в себя от переживаний и все же разобраться с тем, что произошло со мной и Дадли до конца, чтобы не поднимать больше эту тему.

Потребовалось несколько минут, чтобы Дурсли в полном составе пришли в себя и смогли окончательно успокоиться. Но даже после этого, я чувствовал на себе периодически бросаемые взгляды, что были полны опаски.

— Ну что, продолжим? Дадли, не мог бы ты описать как это выглядело с твоей стороны, а я дополню картину недостающими деталями и пояснениями.

Далее последовало почти каноничное описание ситуации от Дадли, с той лишь разницей что сейчас он уже более менее пришел в себя, а слегка пришибленные Вернон и Петунья не так сильно хлопотали вокруг него. Я же слушал их и краем мыслей был в ожидании третьей совы, что должна уже вот-вот прибыть.

— … Я почувствовал ужас… — Дадли на этом моменте опять затрясло, — Холод, зверский холод.

— А что было потом? — Видя, что сыну опять стало не по себе, Вернон сжал его плечо и попытался подбодрить.

— Потом… как будто… как будто…

— Как будто у тебя никогда больше не будет никакой радости, — нейтральным голосом подсказал я, разрушая драматичность момента.

— Да. — Дадли продолжало потряхивать, но уже слабже. Лицо тоже стало менее напряжённым. — А потом весь ужас резко пропал и стало тепло, вот тут, — он ткнул рукой себе в грудь, — и я увидел светящуюся лису. А потом подошёл Гарри, и лиса пропала. После этого мы пошли домой.

В этот момент я внимательно наблюдал за Дадли — мне было интересно, как не маг ощущает воздействие Патронуса. Да и немного любопытно, упомянет ли он миссис Фигг. Я более чем уверен, что в тот момент он был в достаточной мере в сознании, чтобы её заметить. Но нет, ничего больше Дадли не сказал и даже не посмотрел на меня. Неужели переоценка ценностей прошла настолько быстро? Или он просто боится, что я как-то попытаюсь заставить его замолчать?

Следующие пара минут прошли в тишине, размышлении и осторожных взглядах в мою сторону. Я же думал о том, сколько информации стоит выдать родственникам и к чему это может привести. Но держать слишком длинную паузу не стоило, потому я решил ничего не менять относительно канона и рассказать все в общих чертах:

— Так, хорошо. Теперь мои поя…

И именно этот момент выбрала третья сова для своего фееричного появления — она буквально врезалась в закрытое окно и свалилась на внешний откос. Прямо сейчас в чем-то я даже начал понимать Вернона — совы, что постоянно прерывают в важные моменты и на полуслове, начали вызывать раздражение даже у меня. И это учитывая, что я знал об их появлении и ждал этого.

— Признаю, есть в этом что-то раздражающее. — Я кивнул головой в сторону Вернона, что казалось готов был опять взорваться потоком брани от появившегося в очередной раз раздражения, и аккуратно открыл окно, чтобы сова не сорвалась с откоса.

Обменяв письмо на совиное печенье у пришедшей в себя совы, аккуратно открыл его и прочёл очередное послание от Министерства, в котором было ещё одно напоминание о слушании, оповещение о статусе «временно исключённого» и угрозы «обязательного уничтожения палочки, но потом».

— «С наилучшими пожеланиями», хм. — На моё лицо опять выползла едва заметная улыбка. — Ваш цинизм, Муфалда, нравится мне все больше. Думаю стоит передать вам соответствующий пожеланиям подарок.

Из канона я помнил, что этот персонаж позже по книгам должен был состоять в «комиссии по маглорождённым» и именно в неё перевоплотилась Гермиона, чтобы проникнуть в Министерство за медальоном Слизерина. Так что никакого особого пиетета у меня перед ней не было, а отношение изначально было прохладным. Ну надо же понимать, что тёплые пожелания в письмах с таким содержанием вызывают скорее негативную реакцию. Даже формальная отписка и то выглядела бы лучше.

— Так, продолжим, — привычным образом убирая содержимое конверта из рук, проговорил я. Дурсли, что не характерно, не проронили ни слова, пока я читал письмо и размышлял над его формулировками. — Все эти ужасы, холод, кошмарные воспоминания и переживания это воздействие дементоров. Они так влияют на всех без разбора, будь то маг или не маг, причём для этого им достаточно просто находиться рядом. Самый простой и действенный вариант спасения от них это чары Патронуса, что призывают хранителя, который будет оберегать как от самих дементоров, так и от их воздействия. В моем случае, этим хранителем была та светящаяся лиса. Мне пришлось вызвать его для нашей защиты, за что теперь, — я помахал появившимися у меня в руке письмами из Министерства, — представители Министерства грозятся мне слушанием и разбором дела о колдовстве вне школы. Но об этом, хех, переживать не стоит, я был в своём праве.

— Кто такие эти демонти… дементи… дементри… — Вернон выцепил из моих пояснений только самое важное, что относилось к Дадли.

— Они стерегут Азкабан, тюрьму для волшебников, — вырвалось у Петуньи, что до сих пор была достаточно взволнована и не смогла сдержать рефлекс.

— Как интересно… — вся моя поза поменялась в попытке показать заинтересованность Петуньей, на что она подобралась и поджала руки.

— Петунья, дорогая… — со стороны Вернона добавился полный непонимания взгляд.

— Я слышала… много лет назад… как один жуткий мальчишка… рассказывал о них ей, — прерывисто проговорила она, пытаясь отвести от себя внимание.

— О, милая тётушка, острая зависть и обида это не повод для игнорирования имени моей матери. Она до сих пор остаётся вашей родной сестрой. — На моем лице появилась пародия на улыбку, при этом само лицо выражало только холодный интерес. По крайней мере, я надеялся, что это выглядит именно так, а в голове носилась мысль, что часы занятий перед зеркалом были потрачены не зря.

Если при моём обращении Петунью только передёрнуло, то последующие слова ввергли её в отчётливо отобразившиеся на лице ужас и стыд, которые впрочем почти сразу заменились на злость. В этот момент тётушка выглядела как загнанная в угол крыса, что готова сражаться до последнего уже не надеясь ни на что и пытаясь подороже продать свою жизнь.

Но попытку что-либо произнести, или скорее даже проорать, прервала очередная сова, что постучала в окно в тот момент, когда Петунья уже вытянулась на диване и открыла рот. Открывая окно, решил немного «показать характер» и орденцам, потому перед тем как взять у совы письмо, посмотрел на неё уверенно и спросил:

— Отнесёшь ответ? Я его напишу сейчас же.

Получив утвердительное уханье и мотание головой от совы, ознакомился с текстом нового послания. Было оно от Сириуса и отличалось заметной краткостью — кроме «не выходи из дома» содержательного ничего не было. Мог бы хоть приободрить, мол проблема решается, не стоит переживать. Да хотя бы позаботиться о самочувствии после нападения, все таки школьники не каждый день отражают атаки дементоров. И оправданий об ограниченном времени, что вполне применимы в случае Артура, тут так же не уместны. Все и так уже в курсе, я оповещён, куча времени в наличии и все равно никак не можешь помочь сидя у себя в доме. Н-да.

Материализовал ручку и пергамент, что на всякий случай всегда лежат в инвентаре, и не долго раздумывая решил ответить в том же стиле, накарябав короткое сообщение:

Я и с первого раза прекрасно понял, благодарю.

Прикинув, стоит ли акцентировать внимание на последнем слове или же это будет совсем ребячество, оставил все как есть, свернул послание и выдал его сове, дополнив угощением. Сова ухнула и унеслась в ночь, а я вернул все своё внимание родственникам.

Петунья за это время успела прийти в относительную норму и не спешила высказывать хоть что-то, отдав право вести в разговоре Вернону. Последний же напряжённо пялился в окно, видимо пытаясь придумать, каким образом ему спасти дом от нашествий сов.

— Я не могу запретить им прилетать. Есть чары сокрытия, но для них нужна палочка. — После моих угроз стоило хоть немного навести мосты, чтобы показать, что я не психопат и со мной можно иметь дела. Хотя в случае Дурслей сомневаюсь что это хоть на что-то повлияет. — А для соседей, если кто спросит, всегда можно сказать что вы современные люди, что заботятся об экологии и подкармливают сов, которые находятся под угрозой.

В ответ Вернон только опять встопорщил усы и ничего не ответил, а Петунья бросила сложный взгляд, разобрать и понять который я не смог.

— Так что делают эти демендиры? Они сделали для Дадли что-то плохое? — Наконец вернулся к прерванной теме Дурсль-старший.

— Они так питаются, высасывая энергию вместе с положительными эмоциями. Самое плохое не произошло, а непродолжительное воздействие не нанесёт вреда в будущем, Дадли будет в норме уже завтра утром.

— А что могло произойти? — Вернон насторожился.

— В худшем случае дементор может высосать душу, тогда человек превращается в безвольного овоща, пустую оболочку.

Услышав мой ответ, все трое вздрогнули и начали переглядываться, а Петунья сильнее вцепилась в Дадли. Как иронично, в магию они не верят, а вот в существование души — пожалуйста. А для современной науки что одно, что другое — одинаковая недоказанная ересь.

— А что они здесь делали, эти демендеры? Что они тут забыли, тут ведь кроме тебя на несколько километров нет… никого такого же. — Подозрения Вернона только усилились и он неотрывно продолжал смотреть на меня.

— Тут есть два варианта, что по факту на самом деле сходятся к одной причине. Лорд Воландеморт вернулся, и либо дементоры переметнулись к нему, либо кто-то из Министерства неофициально направил их сюда, вероятно по приказу или просьбе кого-то из приближенных к нему.

— Подожди, это тот, который убил твоих родителей? Но он же исчез?

— Он вернулся этой весной, я был свидетелем.

— Он вернулся? — ахнула Петунья испуганно. Её испуг сейчас выглядел даже выразительнее, чем был ранее, когда я запугивал Вернона. Да, определённо, она не понаслышке знает о том, чем может грозить возвращение этого пугала.

— Вернулся, но ближайшее время, возможно год, не стоит ожидать что он будет действовать активно. Ему удалось отвлечь от себя внимание общества.

— То есть, тот тип, что убил твоих родителей, теперь насылает на тебя этих демонанторов?

— Нельзя утверждать точно, но этот вариант самый вероятный. Можете не беспокоиться лишний раз, до маглов ему нет особого дела. А брать вас в плен с целью моего выманивания вряд ли кто-то додумается. Поддерживать мнение, что я вас терпеть не могу, в среде знакомых магов не так и сложно, — последнюю фразу я сказал с лёгкой усмешкой.

Вернон же в очередной раз встопорщил усы, бросил новый взгляд на Петунью и Дадли, после чего расправил плечи и, повысив голос, попытался снова на меня насесть:

— Лишний раз не беспокоиться? Из-за тебя моя семья подвергается опасности от вашего психопата Лорда как его там, а ты мне говоришь не беспокоиться лишний раз? Давай ка ты…

Но на этот раз сова прервала Вернона, чему я был даже рад, снова запугивать его не хотелось да и эффект будет уже не тот. А вот громовещатель от Дамблдора будет куда как убедительнее, по той простой причине, что подействует на Петунью. А Вернон на самом деле тот ещё подкаблучник.

Сова, которую я впустил после уже ставшего привычным постукивания, пролетела в комнату и уронила письмо красного цвета прямо к ногам Петуньи, после чего развернулась и вылетела в окно. Я же, закрыв за ней окно, снова облокотился на подоконник и начал молча наблюдать за конвертом.

— Что? Что это значит? — Удивление смогло перебороть в Верноне желание высказать все, что он обо мне думает.

— Это громовещатель. И адресован он Петунье, раз сова принесла его ей. Можете даже не вскрывать, мы все и так услышим содержимое.

Уже начавший тлеть конверт вспыхнул и по комнате разнёсся жуткий голос, что громогласно заявил:

— Не забывайте мой наказ, Петунья!

Я тут же подошёл к разгоревшемуся конверту и быстро подобрал его, чтобы и без того подпорченный ковёр не превратился совсем в угли. Перебор, как по мне. Одно дело присылать громовещатели магам, что могут исправить последствия. Но маглам? Дамблдор настолько не хочет видеть меня и, как он думает, лишний раз провоцировать содержимое шрама? И да, если поднапрячься, то голос вполне можно опознать, хотя изменён он порядочно. Странно, что Гарри не додумался до этого в книге, кто бы ещё мог угрожать Дурслям?

— Дамблдор в своём репертуаре. Намутит воду, ничего не объяснит и загадочно исчезнет в конце, — произнёс не громко, но так, чтобы услышали Дурсли. — Ну вот, хороший ковёр, а попорчен в самом центре. Без палочки может и не получиться.

Я присел на корточки перед подпалиной, поднёс к ней руку и сконцентрировался на желании восстановить ворс. Уже некоторое время я пытался воспроизвести эффекты палочковых заклинаний, но без палочки, на одних волевых усилиях и концентрации на цели. С простейшими эффектами сложностей не возникало, например поджечь и затушить свечу у меня получалось без значимых усилий. Но вот склеить обратно разбитую чашку выходило не всегда, да и в удачных случаях результат частенько был далёк от идеального.

Но на этот раз или звёзды сошлись как надо, или я достаточно отчётливо представил у себя в голове цель, но подпалённый ворс слегка вытянулся и выровнялся с остальным. Проведя рукой по бывшей подпалине и смахивая небольшие остатки сажи, убедился что ковёр не только выглядит как надо, но и чувствуется натуральным.

— Хм, получилось вроде бы не плохо. — Пробормотал я и повернулся к шокировано смотрящим на бывшее пятно Дурслям. — Ну что, будут ко мне ещё вопросы, или угроза Дамблдора заставила вас передумать выгонять меня?

Вернон беспомощно посмотрел на Петунью, просто не находя слов. Последнюю потряхивало как ранее Дадли, но она смогла слабо выдавить:

— Иди к себе в комнату и старайся выходить оттуда пореже.

После чего я, пожелав спокойного вечера, спокойно развернулся и поднялся в свою комнату. Дурслей тоже можно понять, натерпелись они за сегодня достаточно. Да и реакция Вернона правильная, самая первая цель — защита своего гнезда, это даже у животных в виде рефлекса присутствует. Другое дело, что Гарри он считал пришлым и чужим, не рассматривая его даже в виде соседа. Ладно, поезд этих отношений ушёл задолго до моего появления здесь, тут уже ничего не исправить даже будь у меня такое желание.

Войдя в комнату, решил написать письма для Сириуса, Рона и Гермионы. Постараюсь пока придерживаться канона по форме, но вот по содержанию его можно попытаться немного расшатать. После недолгих раздумий, написал на пергаменте:

Последние события показали, что ваш надёжный план по сокрытию меня у родственников под неусыпным наблюдением элитных магов на деле не такой уж и надёжный. Очень надеюсь, что Дамблдор со второй попытки сможет придумать что-то адекватнее и это не займёт у него много времени.

И оставил без подписей. Сириус и так всё прекрасно поймёт и, надеюсь, покажет остальным. Меня опять начал раздражать откровенный идиотизм сложившейся ситуации, так вот пусть и остальные прочувствуют мою головную боль от этого, хоть немного.

На следующем пергаменте вывел, пусть и не без иронии, но уже куда более спокойное сообщение:

Если никто из тех, кто в курсе, не удосужился передать этого вам, то вот вам моя весточка: со мной всё в порядке.

Гарри

Пока раздумывал над сообщением, успела вернуться Букля, потому спешно свернув послание подошёл к ней для напутствия.

— Прости, моя хорошая, но нужно будет полетать немного, — обратился к ней, легонько почёсывая. Букля в ответ ухнула и ухватила добычу, что принесла ранее, обратно в клюв. — Вот это нужно будет отдать Сириусу, а это Гермионе. Я знаю, что они находятся в одном доме. И останься лучше сразу там, через несколько дней я тоже туда перееду. — При перелёте белая сова будет бросаться в глаза. — Заодно можешь укоризненно ухать в присутствии взрослых, хорошо? — Не знаю, получится ли у Букли ухать укоризненно и поняла ли она вообще как именно нужно ухать, но почему бы не попробовать? Это как минимум интересно.

Отправив сову в путь, завалился читать литературу по рунам и чарам, знаний никогда не бывает слишком много. А пока ты спишь, как известно, враг качается.

Следующие дни прошли однообразно. Пренебрежительно отнесясь к просьбе Петуньи, продолжал бегать по утрам и вечерам, в остальное время практикуясь в бытовых чарах и задачах из нумерологии. В один из дней, решив, что запас карман не тянет, добрался до магазина под мантией, где в очередной раз «раскулачил» его на еду, напитки и сладости.

Попутно занятиям размышлял, с помощью чего или кого можно попытаться научиться окклюменции. Литературы для этого во «Флориш и Блоттс» я найти не смог, но оставалась надежда на библиотеку Блэков или Выручай-комнату.

Одним из вариантов даже была тренировка окклюменции с помощью крестража, что можно и нужно реквизировать у Сириуса. По книге он влиял тонко и продолжительно, накапливая эффект, а это как раз то, что нужно для тренировок. Жёсткое воздействие я вроде как смог удержать, спасибо дементорам, но вот опознать и нейтрализовать что-то более лёгкое и незаметное, при этом не понимая как это что-то вообще воздействует, задача весьма не тривиальная. Но идею отложил до тех пор, пока точно не узнаю и не пойму что нужно для этого делать.

Сам крестраж, к слову, тоже оставался величиной неизвестной. Основная проблема, что оставалась не решённой, была в простом вопросе — смогу ли я поместить крестраж в свой инвентарь, ведь там есть оговорка про обязательную неодушевлённость помещаемых предметов. А крестраж, вроде как, содержит в себе осколок души. Вот и висел вопрос в состоянии суперпозиции и провисит там очевидно до открытия коробки с котом, то есть совершения непосредственного эксперимента своими ручками.

Но сколько бы ни тянулось время, а долгожданный, четвёртый по счёту вечер наступил и в мою комнату зашёл Вернон, что светился как натёртый самовар.

— Мы уходим.

— Прекрасно, — ответил я, даже не отрываясь от книги.

— Пока нас нет, сиди в комнате. — Было видно, что Вернон хотел добавить и остальные предупреждения, но моё воздействие не прошло даром и он перестал давить, пытаясь вести себя дипломатичнее.

— Постараюсь, но ничего не могу обещать. Ни вам, ни мне не нужен запах мочи, — сделал я резонное замечание, всё также смотря в книгу.

— Кхм… Хорошо. Мы ушли. — На моё замечание Вернон стушевался и даже не попытался сказать хоть что-то по поводу запирания моей комнаты.

После его ухода, я поднялся и последний раз обвёл взглядом комнату, проверяя на наличие вещей, что мог забыть положить в чемодан или инвентарь. Затем переоделся в дорожную одежду потеплее и продолжил читать книгу по рунам, прислушиваясь к происходящему на улице.

Время шло, за окном стемнело настолько, что о комфортном чтении можно было забыть, и последний час я просто сидел и пытался прочувствовать и слегка воздействовать на каждый поток магии, что ощущал внутри себя. При этом я все также прислушивался к происходящему снаружи, но никаких неожиданных звуков не доносилось. И тут я почувствовал едва заметное колебание в окружающих меня потоках магии. Было похоже на далёкий стук молотка, от которого до меня смог добраться только тихий отзвук многократно отражённого эхо. Но этого хватило, чтобы понять, что где-то рядом происходит что-то.

Убрав книгу, которую до сих пор держал в руках, тихо поднялся на ноги и аккуратным шагом добрался до двери, что так и осталась не запертой после ухода Дурслей. Подобравшись и материализовав палочку в правой руке, аккуратно выскользнул на край площадки перед лестницей, частично скрываясь за углом.

Помня про Грюма и его глаз, даже не пытался воспользоваться мантией. И так уже смог накрутить себя, когда вспомнил о нём при последнем походе в магазин. Казалось давно закрытый вопрос о знании орденцами о моих отлучках под мантией внезапно открылся вновь, заставляя мысленно костерить себя на любой лад. Чувствовать себя наглядным пособием для шутки «ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу» было крайне неприятно.

Внизу двигалось несколько теней, но разобрать подробнее не позволяли близорукие глаза этого тела — очки не спасали от ухудшения сумеречного зрения. Тихонько вздохнув, с мыслью «раз нельзя сделать невидимым себя, можно сделать невидящим оппонента» вытянул левую руку подальше из-за угла и усилием воли зажёг на ней яркий светляк направленного вниз света. В следующий момент произошло сразу несколько событий — часть волшебников зажмурились и прикрыли глаза рукой, ещё часть прикрыла только один глаз и резко направила в мою сторону палочки, девушка с фиолетовыми волосами сбила чашку со стола, что упала и разбилась, а «Грозный глаз» без разбора на одних рефлексах пальнул каким-то заклятием прямо в светляк.

Отдёрнув руку вверх от летящего в неё красного луча, громко крикнул в ответ:

— Ты бы ещё Авадой без разбора швыряться попробовал, Аластор. — После моего выкрика часть магов расслабилась, но остальные продолжали щурясь направлять палочки в мою сторону. — Надо же, какое бескультурье, врываться в чужие дома и швыряться в хозяев заклятьями.

— На сколько я знаю, за хозяев тут маглы, — ответил мне хриплым голосом Грюм, продолжая напряжённо всматриваться в мою сторону. Его волшебный глаз, казалось, тоже ничего не видел, высматривая всё вокруг, но не останавливаясь на мне. Надо же, а я даже раздумывал попытаться добавить в светляк инфракрасный и ультрафиолетовый диапазоны, но побоялся ослепнуть в процессе или ослепить других. А ларчик просто открывался.

— На сколько я знаю, ты не такой зануда, Аластор. Или статус пенсионера добавляет свои нюансы? Это образное выражение.

На этот выкрик Грюм не нашёлся с ответом и следующие несколько мгновений мы все стояли в тишине.

— Итак, на правах принимающей стороны, если в данной ситуации можно так выразиться, — с иронией прервал я затянувшуюся тишину: — продолжу опрос. Что же в моём доме забыли господа Аластор Грюм, Ремус Люпин, Дедалус Дингл и остальные? Уж простите, не имел чести быть представленным, — сварливым тоном перечислил всех волшебников, которых потенциально мог знать Поттер.

— А чем докажешь, что ты это ты? — Сразу напрягся «Грозный глаз».

— Прийти в чужой дом и требовать доказательства, просто безмерная паранойя, доходящая уже до наглости. Это вы пришли сюда, если что-то не нравится, милости просим прочь отсюда, выход за вашими спинами, — иронию в моем голосе не услышал бы только глухой, но я продолжал подтрунивать над старым аврором: — Но твоя паранойя мне импонирует, потому можете попробовать меня о чем-нибудь поспрашивать.

— Ремус? Ты больше нас всех общался с Поттером.

— Гарри, какой вид принимает твой Патронус? — спросил меня Люпин.

— Вопрос на «слабо», Ремус. Половина стадиона на третьем курсе видела моего телесного патронуса, а сынок Малфоя видел его вблизи. Мне стоит объяснять, что это может значить? — Ремус даже немного стушевался от моего замечания, но я продолжил: — На тот момент это был олень, но он изменился и это вы должны были узнать у старушки Фигг. Сейчас это лиса.

— Изменился? — удивлённо спросил Ремус.

— То есть вы даже не попытались узнать подробности встречи с дементорами? Прекрасно. Да, изменился, вы должны знать о таких ситуациях. Сильные переживания там, или излишне эмоциональные моменты… — Сейчас мой голос просто сочился сарказмом. — Впрочем, мы вернулись ровно туда, откуда начали. Что ж, тогда попробую я. Дедалуса Дингла я впервые встретил в детстве, задолго до Хогвартса. Он поклонился мне в магазине, на нем в тот момент был всё тот же фиолетовый цилиндр. Его имя узнал я позднее, когда встретил в «Дырявом котле» при первом посещении Косой аллеи, вместе с Хагридом. Прошу подтвердить.

— Да, всё было именно так, — радостно кивнул низенький волшебник в цилиндре тем магам, что бросили на него взгляд.

— Идём далее. Тебя, Аластор, я впервые увидел совсем недавно. Я имею в виду именно тебя, а не того филигранного актёра, что смог водить за нос Дамблдора почти год. Это случилось сразу после финала Турнира, ты находился в седьмом отделе твоего же сундука. Нашёл там тебя Дамблдор лично. Тебе описать, в каком ты был состоянии, или этого достаточно?

В ответ Грюм пророкотал что-то нечленораздельное, видимо этот факт до сих пор терзал его эго.

— Сочту за подтверждение. Затем идёт Ремус Люпин. Впервые встретились в купе «Хогвартс-экспресс» на третьем курсе, хотя вероятно и гораздо ранее, раз ты был другом моих родителей, но я этого уже не помню. В купе вместе с нами находились Рон и Гермиона, а во время остановки для проверки дементорами зашли Невилл и Джинни.

— Всё верно, — подтвердил в ответ Ремус.

— Ну так что, Аластор, этого достаточно? Или поиграем в викторину ещё? Лично меня ничего не стесняет, а у вас как со временем?

Грюм наколдовал свой светляк на палочке и сказал:

— Будь добр, потуши свет, слишком он… яркий.

Хмыкнув на его замечание, потушил свой светляк и начал спускаться вниз, так и не убрав из руки палочку. Всеобщее внимание после месяца почти затворничества несколько напрягало, но я точно знал, что с моим внешним видом все в порядке и потому не волновался. Достигнув конца лестницы, обвёл внимательным взглядом волшебников и убрал палочку во внутренний карман пиджака. Светить исчезновение палочки Аластору, чей магический глаз то и дело направлялся в мою сторону, было излишним.

— Надеюсь, хоть Дурслей вы отослали не по надуманному поводу?

После моей реплики, девушка с фиолетовыми волосами забавно кхекнула и отвернувшись, спешно сказала:

— Они думают, что едут на объявление победителей Всеанглийского конкурса лучших содержателей придомовых лужаек.

Я прикрыл глаза, глубоко вздохнул и спокойно произнёс:

— Ну да, не тебе же с ними потом жить. Большего бреда в жизни не слышал. Повезло, что у Дурслей желание быть лучше окружающих чуть ли не из ушей льётся. — Увидев, что Тонкс, а это была именно она, уже вскинулась и готова огрызнуться в ответ, быстро дополнил: — И чашку почини, будь добра. — После чего спешно отвернулся в сторону Грюма и попросил уже его: — Ах да, Аластор, не мог бы ты тоже восстановить стену, что разнесло твоё заклинание?

— Тонкс, займись, — бросил Грюм, уходя на кухню.

— Сразу видно, большой начальник, — не удержался я от замечания. — Отлично умеет делегировать полномочия.

— Учти, я все слышал, — из кухни донёсся рокочущий голос.

— Не то чтобы я старался что-то скрыть, — хмыкнул я просто из желания восстановить справедливость. Рядом со мной прыснула Тонкс.

— Ну, как ты, Гарри? — Спросил у меня Ремус, внимательно разглядывая.

— Учитывая обстоятельства, просто прекрасно. У меня есть некоторое количество вопросов, но сомневаюсь, что вы захотите делиться со мной ответами. Уж точно не здесь.

— Да, мы не обсуждаем в непроверенных местах важные вещи, это слишком опасно.

— Я так понимаю, мы уходим отсюда? И учитывая количество охраны, способ передвижения явно не из быстрых.

— Мы полетим на мётлах, единственный подходящий вариант, — ответил Ремус, жестом предлагая пройти на кухню.

Далее последовало каноничное представление всех присутствующих, на что я в ответ просто кивал головой.

— Ждём сигнала, что путь свободен, — Люпин выглянул в окно. — Минут пятнадцать в запасе есть.

— Экие тут чистюли живут! — Воскликнула Тонкс, которая оглядывала кухню с громадным интересом. — А вот папаша мой, хоть он тоже из маглов, — настоящий старый неряха. Выходит, все они разные, как и мы, волшебники.

— А рассуждаешь как чистокровная… — слишком ярко у Нимфадоры проявляются эмоции, меня просто тянуло её подкалывать.

Ответить Тонкс не дал Грюм, вытащив свой знаменитый глаз из глазницы.

— Гарри, принеси мне стакан воды, окажи любезность, — попросил Грюм, впрочем тут же поясняя причину своих действий: — С тех пор как им пользовался этот гад, все время заклинивает.

— Зная твою паранойю, я могу засчитать это за очередную проверку, — неторопливо достав стакан, обращаюсь к Грюму. — Волшебник просит несовершенного волшебника налить ему стакан воды магловским способом. Вся ситуация похожа на анекдот.

Тонкс и Стерджис Подмор засмеялись, Ремус усмехнулся, а на лицах остальных волшебников появились улыбки.

— Моя паранойя неоднократно спасла мне жизнь. Да и не только мне, так что мог бы и проявить большее уважение, — проворчал Грюм, впрочем обиды или злости в его голосе не было.

— Так или иначе, Гарри, иди собирай вещи. Мы должны быть готовы вылететь по сигналу.

— Я тебе помогу, — жизнерадостно вызвалась Тонкс.

— У меня уже все собрано, я ожидал чего-то подобного. Впрочем, если милая девушка предлагает поработать грузчиком и дотащить сундук джентльмена, кем же я буду, если отвергну предложение и не полюбуюсь на это зрелище?

— Ты всегда такой едкий?

— Хм, нет, — я сделал вид, что задумался. — Сейчас я даже не стараюсь.

Перекидываясь мелкими подколками, мы поднялись на второй этаж, где Тонкс занялась починкой пробитой стены, а я зашёл в свою комнату за вещами.

Накинув куртку, быстро достал из заранее подготовленного сундука метлу и обернулся, чтобы увидеть как Тонкс с коварным взглядом входит в комнату.

— Никаких плакатов? Журнальчиков? — с кривой усмешкой спросила Нимфадора, рассматривая кровать и письменный стол.

— Предпочитаю смотреть на настоящее, — ответил ей с такой же усмешкой на лице.

— О, тогда ты должен посоветовать мне новый цвет волос, — бодро зачастила девушка, добравшись до зеркала в шкафу. — Мне кажется, что фиолетовый мне не подходит.

— Хм, — я облокотился на шкаф сбоку от неё, сложив на груди руки и пользуясь легитимной возможностью полюбоваться девушкой вблизи. — Хммм, — протянул я задумчиво, внимательно рассматривая её лицо, на что Тонкс скосила на меня взгляд, — да, фиолетовый не твой цвет. Попробуй розовый, мне кажется он будет лучше сочетаться с оттенком кожи.

Пользоваться знанием канона, чтобы привлечь внимание девушки — могу, умею, практикую. Нет, я не пытался вызвать у неё амурный интерес — на это у меня уж точно не было шансов, слишком критичная разница в возрасте, — мне было интересно просто наладить общение с такой яркой во всех смыслах девушкой.

В ответ на мои слова, Тонкс прищурившись посмотрела в зеркало и через пару мгновений её фиолетовые волосы практически моментально преобразились в ярко-розовые.

— Метаморф, — констатировал я факт с недрогнувшим лицом, — достаточно редкое явление в наши дни.

— Такая уж уродилась, — весело ответила Тонкс, разворачиваясь ко мне лицом, — Ну что, этот сундук и все?

— Да, повезёт твоему избраннику, — протянул я и добавил с отчётливым весельем в голосе: — или избраннице. Ещё клетка, что на столе.

Нимфадора в ответ не сказала ничего, просто отвернувшись и пройдя к выходу. Взмахнув на полпути палочкой, заставила сундук и клетку полететь следом за ней. И с фразой «Идём, нас ждут» быстро вышла из комнаты. Но покрасневшие кончики ушей явно доказывали, что подколка свою цель нашла.

Дальше все прошло согласно канону: дезиллюминационные чары, полёты на метле, холодный ветер, что частично удавалось сдерживать или отводить от рук и лица телекинезом, несколько кругов, что заставил сделать «Грозный глаз», и вот мы очутились на газоне ничем не выдающейся небольшой городской площади, а Грюм, щёлкая серебристой «зажигалкой», тушит уличные фонари.

Пройдя под конвоем ощетинившихся палочками волшебников через площадь, оказались перед обычным городским домом, в котором живут маглы. Из окна на верхнем этаже доносилась музыка, мусорка за погнутыми и вероятно сломанными воротами источала сладковато-противные ароматы гнили. Весь район в целом выглядел довольно бедно и нереспектабельно, не смотря на то, что дома здесь были достаточно старыми и красивыми, а до центра было не далеко.

— Держи, — вполголоса сказал Грюм, протягивая листок пергамента и освещая его зажжённым светляком на палочке. — Быстро прочти и запомни.

«Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: Лондон, площадь Гриммо, 12».

Посмотрев на надпись, ощутил странное слабое почёсывание в голове, а в памяти всплыл факт, что этот адрес я знал и до прочтения, но что-то не давало мне его вспомнить. Интересное и в то же время пугающее открытие.

Глава 5

Спецэффекты, что последовали после мысленного обращения к адресу «Гриммо, 12», не смогли вызвать у меня благоговения или даже простого восторга. Да, было необычно наблюдать, как целый дом буквально раздвигает пространство и материализуется прямо на глазах, но мне было не до того. Последующее спешное отступление с площади через видавшую виды дверь появившегося дома и первое впечатление от его внутреннего убранства, показавшегося при включении скудного освещения Грюмом, тоже не произвели сильного впечатления. Даже ощущение заброшенности и затхлости помещения не смогли навести хоть толику мрачных дум в поток моих мыслей. Все мои размышления были заняты идеей. Хотя можно даже сказать Идеей с большой буквы. А в основе этой идеи лежали мысли о принципе, по которому работает «фиделиус».

Мне в голову смогло прийти только два возможных варианта существования этого феномена. Исходя из первого, «Фиделиус» работает просто потому, что он работает. Это концепция, существующая вместе с этим миром, что появилась в момент рождения просто как его продолжение, как рука у человека. И не важно, произошло это по прихоти какой-то всемогущей сущности или благодаря авторскому произволу, что каким-то образом привёл к существованию столь неординарного мира. Это концепция и её можно только принять как данность. В таком случае как-либо обойти или сломать «фиделиус» будет сродни ломанию гравитационной постоянной или любой другой физической величины для всего мира. Например, просыпаешься такой утром, а твой вес увеличился вдвое. Просто потому что кому-то захотелось поиграться с концепциями и переписать мир. Да миру будет проще отдачей распылить такого умника на кварки, нежели прогибаться и изменяться — не та весовая категория.

Второй же вариант предполагал, что «фиделиус» это некий ритуал или даже обряд (если в этом вообще есть различия), что чисто технически работает по некоторым правилам и комплексно взаимодействует с миром, выходя за рамки «вот так палочкой махни, все и забудут». И в этом случае всё становится куда как интереснее — можно попробовать внести правки или совсем изменить этот ритуал. Например, заставить всех забыть кто же такой Гарри Поттер. Или забыть, что Гарри Поттер смог остановить всеобщее пугало почти полтора десятка лет назад. Или вовсе заставить всех выкинуть из головы некое явление или эфемерную концепцию. Например, месть. Или желание власти. Страх, радость, грусть, любовь — список можно продолжать достаточно долго, пусть последнее уже на грани фантастики, но мы же в магическом мире, потому «почему бы и да». В конце концов можно прийти в Гринготтс и не совсем законно уйти из него с кучей золота, а затем один ритуал и вообще никто не просто не помнит, как выглядит тот, кто осмелился ограбить гоблинов, а вообще не думает о факте ограбления. Возникает только один животрепещущий вопрос — почему об этом до сих пор никто не догадался? Или догадался, но об этом никто вокруг не в курсе, потому что опять же — «фиделиус»?

От мыслей по управлению вселенной без привлечения внимания санитаров меня смогло отвлечь только нацеленное конкретно на меня внимание матриарха Уизли. Молли, что действительно слегка сдала по сравнению с прошлым летом, достаточно бодро и, можно даже сказать, по-простецки вторглась в моё личное пространство с крепкими объятиями.

— Ах, Гарри, как я рада тебя видеть, — Молли, тщательно осмотрев меня и, судя по всему, признав результат осмотра удовлетворительным, повернулась к остальной группе и также тихо прошептала: — Он только что явился, собрание началось.

После этих слов Грюм и остальные с интересом бодро протиснулись мимо меня в дверь, из которой только что вышла Молли. Приподняв бровь, поинтересовался просто для галочки:

— Меня, так понимаю, на этом собрании не ждут.

— Нет, Гарри, собрание только для членов ордена. Рон и Гермиона наверху, ты подожди с ними, пока оно кончится, и тогда будем ужинать. И говори в коридоре потише.

— Хорошо. — Ответил нейтрально, не показывая и толики удивления или смятения.

— Идём, я только покажу, где ты будешь спать. Только быстрее, мне тоже нужно быть на собрании. — С этими словами Молли развернулась и поспешно направилась к лестнице.

Мне же оставалось идти следом за ней и рассматривать антураж этого убежища. Других слов для описания окружающего у меня не находилось — слишком заброшено и необжито выглядело тут все. Потрескавшиеся и запылённые обои, рассохшийся и поскрипывающий паркет, облупленная краска на дверях. Складывалось ощущение, что я нахожусь в старом полузаброшенном загородном доме каких-то маглов, что уехали отсюда ещё лет тридцать назад, а не в главном доме достаточно старой и многочисленной семьи магов, что опустел чуть более десяти лет назад.

Ну вот что стоило наложить чары прочности и неувядания, что были указаны даже в той общедоступной книге, которую я смог приобрести во время посещения Косой? А тут ничего из подобного явно не применялось, не смогло бы все вокруг настолько быстро развалиться и рассыпаться — чары держатся достаточно продолжительное время. Видимо Блэки очередная семья, снобизм которой привёл к её распаду и деградации. Где это видано, чтобы маги опускались до бытовых дел, на это же есть домовые эльфы, угу. А как они перестают выполнять обязанности по какой-либо причине, так всё после таких магов и рассыпается чуть ли не на глазах. Подозреваю, что и с семьёй Гонтов, предками безносого, вышло примерно в таком же ключе. Слишком уверились в своей исключительности и перестали не то что развиваться, а даже банально следить за собой и окружением.

Но все это мне было практически безразлично, оценкой окружающего я занимался лениво и почти фоном, просто чтобы отвлечься от бьющих набатом мыслей в голове и вновь возникшего мандража. Предстояла встреча и последующее общение с друзьями моего предшественника, к которой я готовился и просчитывал возможные варианты. Но уже непосредственно перед встречей, как часто в таких ситуациях бывает, оказался совершенно не готов. Начиная с простого — как вообще к ним относиться. Пусть у меня есть память и остаточные отношения от Гарри, но ведь он это не я. А вдруг мне банально тяжело будет с ними общаться? Или сложно будет найти общий язык, всё таки они дети, пусть и рано повзрослевшие, в то время как мне суммарно со всеми воспоминаниями уже под полтинник, если не больше.

Да и помимо Рона и Гермионы есть ещё люди, с которыми придётся общаться достаточно близко и которые входили в ближайший круг общения. Да та же Молли, за которой я иду прямо сейчас, вызывает у меня некоторую оторопь и неловкость, которую она возможно смогла бы заметить даже за моей маской беспристрастности, не будь так взволнована и поспешна. А ещё Сириус, отношение к которому у меня, мягко говоря, недотягивает до теплоты. Его хочется как котёнка, просто взять за шкирку и помакать в то, что он натворил за всю свою не такую уж и длинную жизнь. А вот оригинальный Гарри относился к нему теплее, чем к кому-либо другому.

И как быть в сложившейся ситуации я так и не смог придумать за две последние недели, во время которых скатывался к этому вопросу даже чаще, чем ходил по нужде. Наверно, уже то, что я об этом думаю, делает из меня не такого уж и плохого человека, да? По крайней мере, это то, во что хотелось бы верить, ибо впереди меня ждёт самый большой обман из тех, в которых мне приходилось принимать участие.

Тем временем мы уже почти поднялись до третьего этажа. В окружающей обстановке поменялось не многое, лишь появились несколько раз отрубленные головы домовиков. Крайне странное зрелище, на любителя, глубинный смысл которого убегал от моего понимания. Но судя по количеству голов и знанию канона — смысла в этом особо и не было, просто очередной карго культ, заведённый кем-то из особо ушибленных головой предков Сириуса, что позднее вошёл в традицию.

— Вот, твоя дверь справа. Я позову к ужину, когда собрание закончится. — Негромко проговорила Молли и начала торопливо спускаться по ступенькам обратно вниз.

Я же остановился на площадке перед дверью словно статуя и принялся сверлить взглядом ручку двери, что, как и все прочие, была сделана в форме головы змеи. В моей голове замелькали сомнения и подозрения, что приходили мне на ум всё прошедшее до этого момента время. Руку, которой я хотел открыть дверь, слегка потряхивало, а для того, чтобы просто сделать один шаг, не находилось смелости. Все же нервное напряжение, не находившее выхода с момента моего попадания сюда, смогло кратковременно взять надо мной верх, провоцируя абсолютно безумные мысли, от «убежать никогда не поздно, тут всего пара пролётов и короткий коридор» и до «а что же все таки делают Рон и Гермиона одни в комнате, где есть аж целых две кровати?». Последняя мысль даже вызвала отголосок ревности, причём я не смог внятно идентифицировать, моя ли это была ревность или она так же досталась мне в наследство.

Позволив себе пару мгновений слабости, с мыслью «когда-то это так или иначе произойдёт, так пусть это будет на моих условиях», заставил себя отогнать прочь сомнения и вернуться мыслями к плану последующего разговора и всем возможным развилкам, что я только смог выдумать. И куда же без доли импровизации, поскольку даже в самом продуманном плане что-то обязательно пойдёт не так.

Собравшись, шагнул к двери и твёрдой рукой повернул ручку, отворяя вход в схожую по мрачности, но куда более чистую и обжитую комнату. Внутри находились Рон и Гермиона, что сейчас что-то обсуждали сидя на кроватях друг на против друга. Но вот я был замечен, после чего с возгласом удивления ко мне устремилась Гермиона.

— ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! А мы и не слышали, как ты вошёл в дом! Ну, как ты, как ты? Ничего? Жутко злой на нас, наверно! Наверняка злой, я же понимаю, что от наших писем радости было мало, но мы не могли тебе ничего написать. Дамблдор строго-настрого запретил, а у нас так много всякого, что надо тебе рассказать! Да и ты нам массу всего расскажешь! Про дементоров! Когда мы о них узнали и о слушании в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела в книгах, они не могут тебя исключить, не имеют права, в Указе о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних есть пункт об использовании волшебства при угрозе для жизни…

— Дай ему хоть вздохнуть, Гермиона, — сказал Рон, улыбаясь и закрывая за мной дверь.

После этого Гермиона прекратила объятия, но на смену ей со шкафа спланировала Букля и уселась на плечо. Что же, пока всё идёт абсолютно предсказуемо.

— Привет, — произнёс я мягко… эм… друзьям? Наверно всё же да, внутри от их присутствия становится теплее, а при взгляде в голове сами собой проносятся мои-не-мои воспоминания. Ну хорошо, раз всё, что было до этой жизни, у меня подчищено, то будем считать друзей Поттера и своими друзьями.

— И тебе привет, моя хорошая. Скучала? — Принялся я почёсывать белую сову на своём плече. Под потолком над нами бешено крутился и периодически что-то ухал Сычик, сова Рона.

— Что тут с ней было! — сказал Рон. — Подлетала к каждому взрослому, громко ухала и отворачивалась. И так постоянно и к каждому, кого увидит. Мама даже предлагала ей успокоительный бальзам капнуть в пищу.

Я продолжал поглаживать Буклю, ничем не выдавая внутреннее веселье. Всё пошло не совсем так, как я ожидал, но и получившийся итог тоже не плох.

— Молодец, Букля. Пусть это не совсем укоризненно, но ты все равно хорошо справилась. Просто в следующий раз будь менее настойчивой, хорошо?

Букля ухнула мне в ответ и, прищурившись, распушила перья. Рон и Гермиона после моих слов переглянулись с удивлённым выражением лиц, что опять вызвало у меня слабый укол ревности. Да что же это такое? Я что, как и оригинал, завидую тому, что они вместе проводили время, пока я тух у Дурслей? Или же тут что-то другое, связанное с моей не совсем нормальной реакцией на Гермиону в воспоминаниях? Отложив эту мысль в список «разобраться по возможности», решил продолжить аккуратно выведывать так необходимую мне информацию и подводить под правильные мысли друзей. Как бы плохо это ни выглядело.

— Мне просто хотелось напомнить о себе и о том, что держать людей в изоляции даже без крох достоверных новостей это не лучшая затея. Особенно, когда в «Пророке» начинается травля.

— Мы хотели написать! — стал прогнозируемо оправдываться Рон. Определённо, они успели накрутить друг друга ещё до моего прихода. — Гермиона вся извелась, твердила, что ты какую-нибудь глупость вытворишь, если будешь сидеть там один без новостей, но Дамблдор…

— Строго-настрого вам запретил, — ровным голосом подхватил я каноничный ответ. — Да, Гермиона уже сказала.

Наступила несколько напряжённая тишина. Я, чтобы не давать друзьям повода к расслаблению, продолжал поглаживать заметно соскучившуюся по ласке Буклю и неторопливо осматривал комнату, игнорируя получившуюся паузу.

— Он считал, что так будет лучше, — произнесла Гермиона упавшим голосом. — Дамблдор.

— Хорошо. — Я продолжал уделять убранству комнаты куда больше внимания, чем двум фигурам, с опаской смотрящим на меня. Заметив пустой портрет с чёрным фоном в вычурной раме, неторопливо прошёл к нему.

— Он, наверно, думал, что у маглов тебе будет не так опасно… — начал Рон.

— Ещё одна не лучшая затея, если это так. — Ровным голосом прервал я его. Самый неинтересный для меня вариант, пусть даже пресловутая «кровная защита» и существует. Мне нужно подвести к другим мыслям по итогу разговора.

— Но он же поручил людям из Ордена Феникса за тобой смотреть…

— Я их заметил на четвёртый день моего пребывания у Дурслей. Как думаете, сколько бы заняло времени на это у подготовленной опытной группы магов? — В ответ на мой вопрос Рон умолк. Подождав ещё пару секунд, добавил: — К тому же, в самый важный момент этих людей как по волшебству не оказалось на месте. Заставляет задуматься.

— Он страшно рассердился, — сказала Гермиона, сжав руки и даже визуально став меньше. — Дамблдор. Мы его видели, когда он узнал, что Наземникус самовольно ушёл с дежурства. Он рвал и метал.

— Хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации. — Я продолжал пристально вглядываться в портрет, но на нём никто не появлялся. Вот только шорох от движения одежды был слышен, пусть и едва заметно. Ну да, первое моё полноценное общение в дружественной среде. Наиболее благоприятное время, если хочешь вызнать что-то интересное. Я понимаю мотивацию Дамблдора и в целом согласен с его каноничным поведением, но менее мерзко от этого мне не становится. Потому усложним ему задачу по максимуму, чтобы жизнь мёдом не казалась. — Напоминание Дамблдору, что не всё может пойти согласно его ожиданиям. Подозреваю, что он и не планировал мой приезд сюда.

Я не смотрел на Рона и Гермиону, но по продолжающейся тишине и так было понятно, что они удивлены моими словами и пытаются решить для себя, на сколько это вероятно.

— Брось, Гарри, как Дамблдор может не привезти тебя сюда? — Первым нарушил тишину Рон, что тоже оказалось ожидаемо. В отличие от Гермионы, Рон более импульсивный и чаще «рубит с плеча». — Ну в смысле, здесь же штаб ордена…

— Рон, мы всего лишь подростки, спрос и отношение к нам тоже соответствующее. Для ордена мы сейчас балласт, который нужно оберегать. — Я подбирал как можно менее обидные формулировки, но и так общий смысл складывался во фразу «мы только мешаемся». — Вас, я так понимаю, тоже не допускают ни до чего важного.

— Мама не пускает нас на собрания, говорит, малы ещё…

— Ну вот, сам видишь, — хмыкнул в ответ. Самое время для наводящих слов: — Вот только непонятно, зачем меня держать отдельно и выделять ради этого ресурсы для наблюдения. Это же сразу несколько людей, что должны дежурить посменно. И целая мантия невидимка, что и так не часто встречается. Сомневаюсь, что у ордена их избыток. И всё это в самый разгар формирования ордена, когда свободных рук никак не может быть достаточно. Не проще ли выделить разово группу, перевезти меня в безопасное место и заняться другими делами?

После моего вопроса снова наступила озадаченная тишина, во время которой я решил найти либо очередной кирпичик в фундамент моих обвинений, либо попытаться придумать как обойтись без него. Подойдя вплотную к портрету, немного отодвинул его на себя и заглянул за него. Стена за портретом была оклеена обоями, на которых отчётливо выделялось более светлое пятно соответствующих картине размеров. Вполне очевидно, что портрет висел здесь задолго до. Что же, попробуем пойти другим путём.

Развернувшись достаточно резко, чтобы привлечь внимание друзей и заодно разбудить разомлевшую Буклю, прошёл теперь уже до кроватей.

— Прости, Букля, но мне сейчас нужна большая свобода действий, — с этими словами аккуратно подталкиваю сову с плеча, на что она тихо ухнула и взлетела на шкаф, откуда за всем происходящим наблюдал успокоившийся Сычик.

Подойдя к кровати по всей видимости Рона, если судить по раскиданным вещам, присел и стал разглядывать паркет под её ножками и рядом с ними, ища царапины и другие следы длительного нахождения кровати на этом месте. При этом я почти физически ощущал спиной направленные на меня недоуменные взгляды, но своих действий никак не пояснял. Надеюсь, хотя бы Гермиона сделает правильные выводы из моего поведения, иначе задуманную мной каверзу исполнить с желаемой тонкостью будет проблематично.

Следы потёртости заметно проглядывались рядом со всеми четырьмя ножками кровати, и были они достаточно старыми. Можно с уверенностью утверждать, что конкретно эта кровать стояла в этой комнате достаточно давно. Ну что же, есть вариант под номером три.

Молча пройдя мимо так и не промолвивших ни слова, но довольно часто бросающих друг на друга вопросительные взгляды, Рона и Гермионы, подошёл ко второй кровати, на которой с моего появления в комнате сидел Живоглот. Полуниззл упорно продолжал настороженно смотреть на меня, не отводя глаз. При моём приближении он весь подобрался и выпустил когти. Хм, а вот обнаружился и первый прокол в моих планах — я не ожидал, что низзлы настолько чувствительны, чтобы сходу распознать подделку. Иначе настороженность Живоглота я объяснить не могу, он всегда относился к Гарри хорошо и давал себя гладить, в отличие от Рона, к которому с самого начала относился прохладно.

Но делать надо было что-то прямо сейчас, причём делать неявно. Вряд ли Рон и Гермиона воспримут меня нормально, если я сейчас начну размахивать руками перед Живоглотом и приговаривать «я пришёл с миром». И уж точно не нормально меня воспримет один старый дед в очках половинках, когда Финеас прибежит к нему с докладом. В этот момент даже моя внутренняя паранойя проснулась и стала нашёптывать мыслишки о неслучайности нашей с полуниззлом встречи.

Не придумав ничего лучше, сконцентрировался на желании передать одну простую мысль «я не собираюсь вредить» и при этом не спалить мозги бедному коту. Как-то же у Сириуса с ним получалось общаться, чем я хуже. Тем более, что мне пророчили успехи в занятиях легилименцией. Один человек. И я не занимался. Надеюсь, что с Живоглотом всё будет хорошо.

Искренне захотев передать эту мысль, почувствовал едва заметную волну, полетевшую в сторону полуниззла, после которой тот слегка расслабился и убрал когти. Но продолжал все также настороженно наблюдать за моими действиями. А я у себя в голове словил ступор от понимания того, что я действительно пользуюсь магией по методологии, что лежит где-то между вархаммерскими орками и каноничным «это магия, Гарри». Ну вот то есть буквально, «стоит только поверить» и «взять дрын побольше». Только палочку вместо дрына и «Авада Кедавра» вместо «дакка дакка». И от этого мне было больно внутри, потому что моему техническому складу ума хотелось с точностью до наоборот — выверенные формулы, чёткие описания связей и взаимодействий, повторяемость и измеримость. Науку, чёрт побери, а не это ваше «будет так потому что я так хочу» и напротив него «не будет, потому что я хочу другого сильнее». И пойди посчитай что они там на самом деле хотят и как всё это сработает в итоге. И даже начальные знания, что я успел почерпнуть из книг по нумерологии и рунам, которые на первый взгляд даже показывали что можно и с точным расчётом, и даже с повторяемостью, сейчас вот вообще не помогали.

Отведя на внутренний крик души несколько мгновений, задавил все переживания обратно и снова посмотрел на Живоглота. Учитывая историю его длительной борьбы с ничего не знающими школьниками за крысу Рона, возможно он единственный в этой комнате, кто мог понять и оценить мои внутренние терзания. Потому я опять сконцентрировался на желании передать очередную мысль коту и захотел, чтобы он понял, что «я не виноват в том, что получилось» и «позже обсудим все подробно», на что Живоглот тихо мявкнул в ответ и окончательно расслабился.

Дожили, ищу собеседника в лице, то есть, морде кота. И, что самое смешное, успешно нахожу. Осталось начать приговаривать «щито поделать десу» и разводить руками. Ну ладно хоть не изображаю из себя девочку-волшебницу. О том, что впереди меня ждёт минимум несколько лет канона и ни от чего не стоит зарекаться, я в этот момент старался тщательно не вспоминать.

Задавив очередную порцию отстранённых мыслей, вернулся к кровати и её текущему местоположению. И у первой же ножки убедился, что её разместили тут очень недавно. Здесь нашлось всего лишь пара царапин, да и те не успели не то что потемнеть — на задирах на ощупь чувствовались отслаивающиеся волокна дерева, как будто царапины нанесли вот только что. В голове пронеслась череда высказываний в стиле «бинго», «вуаля», «оп па» и прочих, а я почувствовал себя немного Шерлоком Холмсом. Ну или Мориарти, если учитывать для чего вообще я всё это представление разыгрываю. Довольно хмыкнув, также проверил участки под остальными ножками и в целом рядом с кроватью, вдруг её тут просто передвинули, а я уже разбежался радоваться и строить планы. Но нет, следов прошлого нахождения кровати где-либо в этой комнате найдено не было и я удовлетворенно поднял голову и посмотрел на друзей.

— Гарри, а… А что… — очень осторожно и с заботой начала Гермиона, как будто обращалась к человеку, что немного не в себе. Рон же при этом просто молча переводил взгляд с Гермионы на меня и обратно, вероятно опасаясь, что что-то может пойти не так. — А что ты делаешь?

— О, это одновременно и простой вопрос, и довольно комплексный, — немного задорно и с небольшим поднятием краешков губ ответил я. Затем немного сузил глаза и продолжил: — Но я отвечу на него чуть позже и вероятно уже внизу, вместе с остальными. А пока у меня есть ещё несколько вопросов к вам. — И видя удивление и некоторую пустоту во взглядах, дополнил — Довольно простых, у нас же тут не Трансфигурация.

После этих слов я развернулся к кровати, скинул куртку на край и аккуратно улёгся рядом с Живоглотом, удобно поправив подушки. Кот на моё вторжение в его вотчину отреагировал только ленивым взмахом хвоста. Гладить его сейчас я не осмелился, потому лёгким движением руки «достал из внутреннего кармана» блокнот и ручку и для вида поставил пару галочек, будто бы отмечая записанные пункты. После чего, делая вид, что разглядываю надписи в блокноте, которых там вовсе не было, задал первый вопрос:

— Итак. Чем же Дамблдор аргументировал запрет сообщать мне что-либо? — Спросил я твёрдым голосом и пристально посмотрел на друзей.

Под моим взглядом они несколько оробели и снова переглянулись. Ответить решил Рон:

— Мы сказали Дамблдору, что обо всем хотим сообщить тебе, — начал с чувством говорить он: — Но он заставил нас пообещать, что мы ничего важного тебе писать не будем. Сказал, сову могут перехватить.

— Ага, — поддакнул я, ставя очередную галочку напротив несуществующего пункта. — Допустим. А что на счёт возможностей передать сообщение другим способом? Мы все знаем, что таких возможностей достаточно.

Гермиона осторожно произнесла:

— Я тоже об этом подумала. Но он решил, что ты ничего не должен знать.

— Вот как, хм, — протянул я, отмечая ещё одну галочку. Гермиона же смотрела на блокнот с затаённой опаской и волнением. От её вида мне стало противно отыгрывать роль, но я продолжал себя убеждать, что это необходимо. Потому я проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь: — То есть он без внятных объяснений просто запретил вам передавать мне какую-либо информацию. И при этом не озаботился такой передачей сам. И это с учётом ежеминутного нахождения в шаговой доступности такой возможности. Да я даже к миссис Фигг несколько раз заходил, специально давая шанс мне что-то передать. — И умолк, постукивая ручкой по носу. Спустя несколько секунд Гермиона осторожно спросила:

— Миссис Фигг?

— Сквиб, что оказывается всю мою жизнь наблюдала за мной по приказу Дамблдора. Живёт через дом от меня. Ей пришлось раскрыться сразу после нападения дементоров. — Ответил я, не акцентируя внимания на Гермионе и дальше изображая задумчивость.

Рон и Гермиона ошарашено переглянулись. И тут же Гермиона снова попыталась задать вопрос:

— То есть всё это время…

— Да, всё это время Дамблдор мог передать мне любое сообщение абсолютно в любой момент, но так и не сделал этого. — Жёстко перебил я её. — Более того, он скрыл от меня наблюдение и даже связь миссис Фигг с магическим миром. И приехав сюда, я узнаю, что вам тоже было запрещено передавать мне какую-либо информацию.

Наступившую тишину можно было резать ножом словно торт, настолько она была плотной. А я просто смотрел на пустой портрет и обдумывал, какими бы ещё способами попытаться расшевелить Дамблдора на диалог. Потому что мне не нравится, когда мной пытаются манипулировать в тёмную, и я готов идти на конфликт просто чтобы избежать таких ситуаций. А мало ли что может прийти на ум деду, что родился в прошлом веке, когда в некоторых прогрессивных сейчас странах даже рабство не отменили.

За размышлениями машинально начал почёсывать Живоглота за ушами, что тот даже встретил с благосклонностью, судя по расслабленному мурчанию. Видимо, можно поздравлять себя с налаженным первым контактом — с котом успешно познакомился. Осталось познакомиться с тёщей.

Пару мгновений продолжая вяло перескакивать между различными мыслями, резко вернулся к мысли о знакомстве с тёщей и насторожился. Уже третий раз за не полный час казалось бы свободный поток моих размышлений скатывается к Гермионе со вполне однозначными намерениями. Мысленно обратясь к списку дел «на потом», повысил приоритет у «разобраться со вспышками ревности». Здесь явно что-то не так.

Да и в целом пора вернуться к вопросам, иначе не успею привести разговор к упоминаниям нужных мне для последующего общения с орденцами моментов. Посмотрев на друзей, понял, что предыдущего моего вброса информации оказалось достаточно, чтобы Гермиона с хмурым выражением лица начала о чем-то усердно размышлять, а Рон с немного потерянным выражением лица смотрел на Живоглота.

— Что это за место? — Громко попытался вывести из мыслей друзей. А то придумают ещё для себя свою стройную версию и сами поверят в неё.

— Штаб-квартира Ордена Феникса, — проговорил Рон спустя пару мгновений и перевёл на меня вполне осмысленный взгляд.

— Это я понял и сам. Меня больше интересует, что это за дом? И почему он выглядит как типичный дом ужасов у маглов.

— Это дом семьи Блэк, — ответила Гермиона, всё так же осторожно. Видимо опасалась, что я начну проявлять эмоции. — Сириус предложил его как штаб. Здесь уже давно никто не живёт, а местный домовик уже стар…

— У него не все дома, даже сам с собой разговаривает и не замечает этого, — прервал её Рон.

— Рон! Он просто слишком долго был один, — Гермиона предсказуемо вступилась за местного домовика. А я же поставил себе в план очередной пункт для обдумывания. С домовиком всяко что-то надо было делать, и из-за крестража, и из-за его каноничного предательства.

— Что вы знаете об ордене? — Я решил задушить назревающий спор в самом зародыше, не хватало ещё, чтобы эта сладкая парочка привычно начала о чём-то спорить. Хм, и называть их сладкой парочкой даже в мыслях было обидно. А это уже четвёртый пункт. Нужно будет при первой возможности понять, что со мной не так и почему я так реагирую, я же Гермиону сегодня увидел буквально впервые, откуда всё это?.

— Это тайное общество, — ответила Гермиона, демонстративно отвернувшись от Рона. — Его основал Дамблдор, он же и возглавляет. Участвуют главным образом те, кто боролся против Сам-Знаешь-Кого ещё в прошлое его появление.

— Можешь называть его Воландеморт. Или даже по его настоящему имени. Его зовут Том Реддл. И бояться этого не нужно, это всего лишь имя. — Рон и Гермиона вздрогнули, когда я произнёс выдуманную кличку безносого, а мне захотелось поморщиться на их реакцию. Их пугает имя одного единственного психопата, пусть даже он совершил некоторое количество особо злостных убийств. А вот назови им парочку имён маглов, что, к примеру, смогли привести к глобальному отравлению человечества свинцом, там только будут удивлённо смотреть и переспросят кто это. Ладно, это всё лирика, а мне же нужно продолжать опрос:

— Чем заняты члены ордена? И учтите, что я ни за что не поверю в то, что вы не пытались это узнать.

— Подробностей мы не знаем, только общую идею смогли уловить, — торопливо проговорила Гермиона.

— Понимаешь, Фред и Джордж изобрели Удлинитель ушей, — поддержал её Рон, — Очень полезная штука.

Я же просто приподнял на это бровь над правым глазом, показывая удивление и ожидание объяснений. На это Рон и Гермиона, немного сникнув, продолжили:

— Правда, в последнее время пришлось перестать подслушивать: мама узнала и устроила жуткий скандал. Фред и Джордж теперь прячут все свои Удлинители, чтобы мама не выбросила. Но до этого мы хорошо ими попользовались. Мы знаем, что некоторые члены Ордена следят за выявленными Пожирателями смерти, ведут их учёт…

— Другие набирают в Орден новых членов, — подхватила за Роном Гермиона.

— А третьи что-то стерегут, — продолжил снова Рон. — Там все время идут разговоры об охране.

— Следят, набирают и стерегут, ясненько… — в пол голоса приговаривая, я начал отмечать случайные значки у себя в блокноте, периодически перелистывая пару страниц и для вида сверяя несуществующие записи. Собственно, самое важное было сказано, осталось только подвести разговор ещё к паре вопросов, что я предусмотрительно оставил на потом. — Интересно, что же такое они стерегут.

Рон и Гермиона снова переглянулись, и Рон неуверенно сказал:

— Мы думали, что тебя…

— О, там было что угодно, только не моя охрана, — задумчиво проговорил я, всё также возясь с блокнотом и для вида вертя ручку в руке. — Максимум, это было похоже на отслеживание или наблюдение, не более. Вы же достаточно в здравом уме, чтобы понять, что такой человек, как Наземникус, не бросится защищать кого-то без явной к тому выгоды? Особенно если среди нападающих самые настоящие Пожиратели, о которых так много сказок с ужасами написано за последний десяток лет?

Ответа не последовало, хотя было заметно, что Гермиона порывалась снова броситься защищать «обездоленного и обиженного кем-то» Наземникуса. Слишком девочка до сих пор наивна и идеалистична, даже не хочется пускать её в Хогвартс в этот год. И это после четвёртого курса, когда на неё буквально вылился таз «общественного мнения» после статей в Пророке. Такой стойкостью можно только восторгаться и всячески поддерживать.

Так, стоп! Меня опять начало заворачивать не туда! Очнись, Поттер, не время для этого. Пора продолжать задавать вопросы:

— Так чем же вы так активно были заняты, если к делам ордена вас не подпускали?

— Это правда, — быстро ответила Гермиона. — Мы очищаем дом, ведь он пустовал много-много лет и здесь чего только не завелось. Кухня и большая часть спален уже готовы, завтра займёмся гостиной…

— Так говоришь, большая часть спален уже очищены? — Прервал я Гермиону. — Интересно. А меня сразу рассчитывали поселить сюда или это стало известно недавно?

— Это решили буквально на днях и подготовили спальню нам на двоих, — ответил на вопрос Рон.

— То есть ты до этого спал в другом месте? — посмотрел я на Рона.

— Да, рядом с Фредом и Джорджем, на четвёртом этаже, но там слишком маленькая комната для двоих, поэтому меня переселили сюда.

— Хм, действительно интересно, — пробормотал я задумчиво. И на этот раз на самом деле задумчиво, потому что этого факта не было упомянуто в каноне. То есть вот ещё одно дополнительное подтверждение тому, что портрет оказался в комнате с Гарри совсем не случайно. И при этом лежащее практически на поверхности, нужно просто задать правильный вопрос. Наводит на мысли, что интеллект оригинального Поттера вообще в расчёт не брали, а потому не особо и скрывали своих действий. Или это меня опять начала душить паранойя?

Очередной этап «построения теории заговора» был прерван громким хлопком, с которым посреди комнаты появились Фред и Джордж.

— Да перестаньте же наконец, — устало сказала Гермиона близнецам, таким же рыжим, как Рон, но более коренастым.

— О, привет, Гарри, — радостно выпалил Джордж, совершенно игнорируя замечание Гермионы. — Так вот зачем собирали такую большую группу.

— А мы уж думали, что Орден решил совершить какую-то операцию по захвату Пожирателей, — поддержал брата Фред.

— Брось, Фред, они смогли захватить отменного пожирателя пирогов с патокой.

— А по нему так и не скажешь, Джордж. Такое ощущение, что он уже месяц в плену.

— Советую вам самим пожить у Дурслей, чтобы оценить на себе все прелести этого плена, — хмыкнул я, ничем не выражая своего отношения к своим же словам. — Смогли сдать экзамен по аппарации?

— С отличием, — похвастался Фред, державший длинный шнур телесного цвета.

— Спуститься по лестнице было бы дольше секунд на тридцать, — заметил Рон.

— Время — деньги, братишка, — сказал Фред. — В общем, мы хотели послушать, о чем же решили поболтать достопочтенные члены ордена на очередном собрании, а от вас ближе к комнате собраний. Удлинитель ушей, — объяснил он для меня, подняв повыше шнур, что тянулся на лестничную площадку.

Мне же захотелось в очередной раз побиться головой о что-то твёрдое, потому что Удлинители действительно существовали и выглядели как описано в книге. То есть мало того, что шнур, это ещё ладно. Этому можно найти логичное объяснение. Например, с такой компоновкой удобнее довести другой конец в нужное место для прослушивания. Но зачем его делать именно телесного цвета, делая Удлинитель ушей в прямом смысле этого слова? Это что, какая-то шутка в шутке, смысл которой я упускаю, или же очередной пример косности мышления магов, что всем магмиром застряли в восемнадцатом веке даже без намерения развивать прогресс? Почему его нельзя было заставить, подобно хамелеону, мимикрировать своей окраской под поверхность? Ведь это увеличит незаметность и успешность применения. Да хотя бы сделать чёрным или серым, это уже бы меньше бросалось в глаза, нежели почти розовый. Я уже молчу про активный отвод глаз. На фоне этого, тот факт, что проще было сделать два связанных протеевыми чарами устройства, что работали бы по принципу рации и один из которых можно заранее разместить в нужном месте, кажется обычным пустяком, на котором даже не стоит заострять внимание.

— Да, я понял, — хмыкнул нейтрально в ответ. Это всё, на что меня сейчас смогло хватить. — Уже наслышан.

— Вы только аккуратней, — посоветовал Рон, глядя на Удлинитель с сомнением. — Если мама опять увидит…

— У них большое собрание, ради этого стоит рискнуть, — сказал Фред.

Дверь открылась, и в проёме возникла длинная рыжая грива, что принадлежит младшей сестрёнке Рона.

— Так и думала, что вы здесь, — сказала Джинни, обращаясь к близнецам. — Ой, Гарри, здравствуй! — радостно воскликнула она, заметив меня.

— Привет, Джинни. Хорошо выглядишь, — нейтрально вежливо поприветствовал её, на что щёчки Джинни слегка порозовели.

Действительно, Джинни перестала изображать из себя немую статую в моём присутствии и начала менее остро реагировать на направленное на неё внимание. Даже дежурный комплимент восприняла достаточно легко. Девушка взрослеет и преодолевает свою застенчивость, это хорошо.

А вот что я сейчас совершенно не понял, так это направленный на меня сложный взгляд от Гермионы, понять который я не смог со всем моим накопленным опытом. Из разобранного мной, там было удивление, подозрение, толика эм… обиды? Или это конфуз? Я даже снова бросил короткий взгляд на Джинни, чтобы убедиться, что выглядит она действительно хорошо. Ну, не считая грязных рук. Но не может же дело быть в одних руках? Или может, ведь это девушки? Или же здесь что-то вроде того, что Джинни я комплимент сделал, а ей нет? Но она их никогда не ожидала, судя по памяти Гарри. Или же активные переживания Гермионы о Гарри на протяжении всего пятого курса это не только дружеская поддержка, и тут закопано что-то более обширное? Переживания прошедшего курса действительно могли привести к чему-то подобному, но каковы шансы?

Так, стоп, меня снова уносит куда-то не в ту сторону. Пора переносить пункт с самоанализом на первое место и подвесить к нему дополнительный пункт, куда занести взгляд Гермионы. Понятно, что это только один взгляд, и я вероятно сейчас сильно себя накрутил, но здоровая паранойя это залог здоровья параноика. В данном случае ментального.

Тем временем Джинни прошла к кровати Рона и уселась на неё, сдвинув брошенные на ней вещи.

— С Удлинителем ушей ничего не получится, мама наложила на кухонную дверь Заклятие недосягаемости, — снова обратилась Джинни к близнецам.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джордж, сразу упав духом.

— Мне Тонкс рассказала, как это выяснить, — ответила Джинни. — Ты просто кидаешь в дверь чем попало, и если не долетает — все, значит, недосягаемая. Я бросала с лестницы навозные бомбы, так они отплывают от двери, и только. Можете не рассчитывать, что просунете под неё Удлинитель ушей.

— Могла попробовать использовать что-то менее маркое, — вмешался я с критикой, обращая внимание на её руки. — И что меньше оставит следов в случае попадания в цель. Фред, Джордж, почистите пожалуйста руки Джинни.

И тут снова произошло странное — я поймал очередной взгляд от Гермионы, который оказался для меня ещё более сложным для понимания. Нет, у меня или явно разыгрывается паранойя и я начинаю принимать желаемое (и желаемое ли мной?) за действительное, или Гермиона действительно реагирует как-то подозрительно. И проставлю отметку в дополнительном пункте — «всегда следить за своим языком в её присутствии».

— Ой, не надо, я сама потом помою, — Джинни в ответ буквально залилась краской и чуть было не прикрыла лицо руками, но вовремя их отдёрнула назад, так что обошлось. После возможного фиаско вполне вероятно меня бы ждали очередные несколько месяцев немого кино в её исполнении.

— Потом можешь хоть целиком помыться и даже вместе с одеждой, а сейчас нам не надо, чтобы Молли тебя заподозрила в бросании навозными бомбами.

От моих слов Джинни покраснела даже сильнее прошлого, но молча направила руки в сторону близнецов. После чего Джордж, достав палочку, парой взмахов очистил ей руки. Я же вновь обратил внимание на Гермиону, что после моих слов как-то резко отвернулась и, судя по розоватому торчащему из её шевелюры уху, тоже обильно покраснела. Похоже, меня поняли превратно? Хм. Хотя, почти шестнадцать лет, закрытый социум, почти год в таком же закрытом пансионате. Хм, хм. Надо обдумать.

— Жалко, что с Удлинителями ничего не выйдет, — вздохнул с сожалением Фред. — А я так хотел узнать, что поделывает старина Снейп.

— Так Снейп тоже в ордене? — Поинтересовался я с лёгкой толикой интереса, возвращая внимание от Гермионы до того, как это стало бы заметно.

— Ага, — ответил Джордж, плотно прикрывая дверь. Затем они с Фредом уселись по бокам от Джинни. — Сейчас отчитывается. Строит из себя шпиона, разводит секретность.

— Подлюга, — лениво проговорил Фред.

— Он сейчас на нашей стороне, — укоризненно сказала ему Гермиона, что уже смогла взять себя в руки.

Рон фыркнул:

— И все равно подлюга, — поддакнул он. — Как он смотрит на нас, когда мы встречаемся!

— Билл тоже его не любит, — сказала Джинни, как будто это окончательно решало вопрос.

— Да бросьте, Снейп ненавидит всех вокруг, кого считает ниже себя. — Решил своеобразно заступиться за него. Просто так, ради спортивного интереса. Привнесём нотку личного эпатажа в безумство этого мира. — Он просто считает себя непризнанным гением, им такое свойственно. Впрочем, как минимум пару его статей в сборниках по зельеварению я встречал лично, причём неплохих статей. — А вот сейчас на мне сошлись взгляды вообще всех присутствующих, потому я поспешил пояснить свои слова. — Что? Я не искал их специально. Вы посидите с моё у маглов, где заняться совершенно нечем, так и про Прорицание от безысходности начнёте читать. — Количество удивлённых взглядов после моих слов уменьшилось, но Гермиона продолжала смотреть на меня с лёгким подозрением. — А тех, кто приходит к Снейпу на занятия, он перманентно считает идиотами, что не могут сварить и простейшего зелья. Стоит ли упоминать, что под простейшим зельем Снейп понимает что-то из начал продвинутого курса? — Хмыкнул я под конец, полностью игнорируя взгляд Гермионы.

— Это правда, — подтвердил Фред. — На свой продвинутый курс зелий он берёт только тех, кто смог получить Превосходно на СОВ.

— Да, нам с Фредом попасть к нему шансов не было, — буквально пропел Джордж. — А ведь мы могли бы стать такими великими зельеварами. По крайней мере, то наше зелье Томпсон со Слизерина запомнил хорошо! Да, Фред?

— Точно. Снейп потом почти два часа занимался противоядием к нему, пока бедняга Джеффри изображал из себя единорога.

— Вы что, превратили кого-то в единорога? — С шоком воскликнула Гермиона.

— О, нет, нет. Томпсон просто окрасился в серебристый цвет и периодически переливался золотым. — Поспешил объяснить Джордж.

— Ага. А когда начинал что-то говорить, ещё и переливался всеми оттенками радуги, — усмехнулся Фред. — Да, неплохое получилось зелье. Надо будет восстановить рецепт и тоже поработать над противоядием, может пригодиться.

— У меня есть пару шуток, что я хотел бы вам позже предложить, — мягко намекнул я близнецам на необходимость поговорить. Нет, шуток в запасе у меня не было, как и планов на ту тысячу галеонов, что предшественник отдал близнецам на магазин магических приколов. Но у меня была одна идейка, как попытаться вывести Сириуса из его меланхоличной депрессии. И это вполне могло принести пользу и близнецам.

— Знаешь, если ты говоришь о своих шутках с таким безразличным и мрачным лицом, то я определённо заинтересован, но точно не хочу становиться целью таких шуток, — пошутил в ответ Фред.

— Мы с Фредом всегда открыты к интересным предложениям, — подмигнул Джордж.

— Так что же, Билл сейчас здесь? — решил я вернуть разговор в прежнее русло.

— Он попросил перевести его домой: хочет что-то делать для Ордена, — сказал Фред. — Говорит, что скучает по гробницам, но, — он ухмыльнулся, — тут он нашёл не менее интересное занятие.

— Это какое?

— Помнишь милашку Флер Делакур? — спросил Джордж. — Она тоже теперь работает в банке «Гринготтс». Улучшает там свой «англесский»…

— И Билл даёт ей кучу частных уроков, — съехидничал Фред.

— Из них выйдет неплохая пара, — хмыкнул я. — Породнитесь с французами, ещё сильнее позлите чистокровных.

— Только маме об этом не говори, — ответил Джордж. — Она и так переживает, что мы чуть ли не на прицеле у Пожирателей.

— Хорошо. А что Чарли? Он тоже в ордене?

— Да, но он пока что в Румынии, — пояснил Фред. — Дамблдор хочет привлечь на свою сторону как можно больше иностранных колдунов, и Чарли в свободное время налаживает с ними контакт.

— Выглядит как хорошая возможность для Перси, учитывая что он работает в отделе международного сотрудничества.

При одном упоминании Перси все в комнате обменялись мрачными взглядами и расстроились. Решил тут же уточнить, не ожидая длительных разъяснений этой истории от остальных:

— Судя по вашим взглядам, с Перси всё сложно. Он что, не верит Дамблдору?

— Там все сложнее, — напряжённым голосом начал объяснять Рон. — Это была первая неделя каникул, мы вот-вот должны были отправиться сюда и присоединиться к Ордену. Перси явился домой и сообщил, что его повысили.

— Как интересно, — я решил прокомментировать эту новость подробнее. — А Фадж времени зря не терял. Интересно, чтобы подкупить Перси хватило только новой должности или там было что-то ещё? Хотя, учитывая сколько на него должно было упасть проблем, одного сохранения его места уже было бы достаточно.

— Фадж сделал его своим младшим помощником, — мрачно и с несвойственной для него злобой сказал Джордж. — Папа думает, что это специально, чтобы следить за нами.

— Это логичный шаг, — хмыкнул я в подтверждении. — Даже неожиданно прозорливо для Фаджа, дать незначительную должность и своё покровительство в обмен на информацию из окружения Дамблдора. Я так понимаю, после этого Артур и Молли рассорились с Перси и он ушёл?

— Перси в ответ на подозрения отца пришел в жуткую ярость, — продолжил рассказ Рон. — Сказал… ух, сколько он всего наговорил. Что с первого же дня, как он поступил в Министерство, ему пришлось сражаться с папиной поганой репутацией, что у папы нет никакого честолюбия и поэтому мы всегда были… ну… не слишком много у нас было денег…

Джинни взвизгнула, как рассерженная кошка.

— Кхм. По нему конечно было видно, что ему тяжело смириться с его положением, но чтобы выдать такое родителям… — Нет, Перси я понимал. Очень не просто продолжать тепло относиться к родителям, что не смогли обеспечить лучшие условия, особенно если ты достаточно честолюбивый и на самом деле стараешься и добиваешься лучшего. А Перси работал, причём работал чуть ли не больше остальных детей Уизли. И, что самое главное, получал видимые результаты своей работы. Но вот так ослепнуть от возможностей и наговорить родителям? По всей видимости, он из-за своей занятости слишком сильно отгородился от родни.

— Да, да, — тихо сказал Рон. — А потом ещё хуже. Он обозвал папу идиотом за то, что он водится с Дамблдором, заявил, что Дамблдор напрашивается на большие неприятности, что папа пойдёт ко дну с ним заодно. А он, Перси, мол, знает, с кем ему быть, и будет с Министерством. И если мама с папой намерены предать интересы Министерства, он объявит всем и каждому, что больше не считает себя членом нашей семьи. В тот же вечер он собрал вещи и уехал. Теперь в Лондоне живёт.

— Хм. Жаль. Но я думаю, что всё у вас с Перси наладится. Воландеморт не сможет держаться в тени слишком долго, а после его публичного появления останется только подождать, пока Перси окончательно доконает стыд.

От имени безносого все опять испуганно дёрнулись, что даже помогло немного смягчить накал переживаний по поводу Перси. Хм, психотерапия страхом, интересное направление, хе-хе.

Но если серьёзно, вот эта боязнь имени выглядит достаточно смешно. Маги сами себе придумали образ пугала, сами его демонизировали и сами же поверили в этот страх перед образом и любым его упоминанием. Выглядит диковато, но и у маглов были такие же страшилки. Например, легенда о Джеке-потрошителе, что родилась на фоне слухов после массовой резни в лондонском гетто в конце девятнадцатого века. А в магическом мире до сих пор нравы примерно схожи, новинки мира маглов сюда попадают с трудом и медленно.

Но мои размышления и затянувшуюся паузу прервали шаги, что сопровождались поскрипыванием ступенек лестницы.

— Атас!

Фред и Джордж, схватив Удлинители, с хлопком аппарировали к себе. Через несколько секунд в спальню вошла Молли:

— Собрание закончилось, идите вниз ужинать. Всем не терпится тебя увидеть, Гарри. Но можно узнать, откуда под кухонной дверью навозные бомбы?

— Это Живоглот, — с невинным видом соврала Джинни. — Он любит с ними играть.

— Понятно, — ответила Молли, чьи мысли скорее всего всё ещё были заняты темами собрания. — А я думала, Кикимер, он горазд на всякие странные выходки. Гарри, не забудь вести себя в коридоре потише.

Затем Молли направилась дальше, к комнате близнецов. Джинни же вышла следом за ней.

— Джинни это не со зла, — начал я приговаривать Живоглоту, почёсывая его за ухом. В ответ он что-то муркнул. — Она не думает, что такой благородный кот будет уделять своё внимание каким-то вонючим навозным бомбам, — продолжал я разговаривать с котом, игнорируя направленные на меня сложные взгляды, в которых легко угадывалось настороженность и ожидание. Странно, я вроде не веду себя, как королева драмы. То есть не воплю и не кричу, остро реагируя практически на любую новость, как это было в каноничной истории у оригинала. Но моих реакций всё равно опасаются.

Перевёл взгляд на друзей, от чего они стали ещё более настороженными. Что-то в этом даже есть, некое ощущение извращённой властности. Но пугать друзей просто неприятно и мне не хотелось затягивать подобное на долго, потому произнёс спокойным голосом:

— Не напрягайтесь так, я не сержусь. По крайней мере, я не сержусь на вас, — я аккуратно встал, поправил одежду и направился к выходу. — Но на ужине или чуть позже не удивляйтесь, если я немного покричу. Пока всё идёт согласно плану, так что это ещё не исключено, — помахал я закрытым блокнотом в руке и убрал его обратно «в карман».

— Гарри, мы действительно пытались… — Гермиона, что проводила глазами мою руку с блокнотом, снова попыталась оправдаться, на что мне захотелось ответить ей чуть теплее, пусть я и выбьюсь из образа:

— Все хорошо, Гермиона, — я обернулся к ней с небольшой улыбкой и лёгким налётом дружелюбия на лице. — Не переживай так. Я и не думал, что вам дадут возможность написать мне что-то важное. А теперь идёмте кушать, я не ел с самого утра, — с этими словами я вышел на лестничную площадку.

Последующую попытку Рона подслушать что-либо от взволнованных волшебников в коридоре внизу я полностью проигнорировал — ничего интересного в коридоре они бы не стали обсуждать, иначе Молли и не стала бы звать нас раньше. А все остальное я знаю и так. Интересное произошло, только когда Нимфадора снесла подставку для зонтов. Со всех сторон раздались оглушающие крики и визг, понеслись такие проклятия и словесные обороты, что я даже не слышал ни разу. Завешенные портьеры на портретах распахнулись все разом и изображённые на них «достопочтенные маги из благородного семейства Блэк» принялись изображать пациентов клиники для душевнобольных. Вот просто цвет нации, ни дать, ни взять.

Я с любопытством разглядывал портреты, пытаясь выискать знакомые черты в лицах и внутренне посмеивался от происходящего и пришедшего внезапно озарения. Ведь зачем вешать портреты «первых лиц» семьи прямо в коридоре у входа, а не в гостиной или отдельном зале? И закреплять их вечным приклеиванием к тому же. И что-то мне подсказывает, что снять их вместе со стеной тоже не получится, потому что на эту стену, возможно, как-то завязаны чары защиты всего дома. А вот эта наигранность, просто дико бросающаяся в глаза? Орут то все портреты разом, каждый о своём, и даже не заботясь друг о друге. Вся эта «галерея» выглядит как попытка создать допотопную сигнализацию, управление которой завязано на чарах защиты дома. Поистине гениально, если это так. И единственный человек, кто сможет в ней разобраться и по итогу отключить или как-то перенастроить — не хочет этим заниматься, потому что «я обиделся, ой всё».

Происходящее в этом узком коридоре было настолько забавно, что я пожалел, что у меня под рукой нет камеры. Если это все заснять, да ещё и наложить поверх музыку из заставки старой передачи «Каламбур»… Или из «деревни дураков», что было бы только лучше… От заигравшей у меня в голове мелодии, мне неудержимо захотелось захохотать, но я стойко удерживал лицо, на которое отчаянно пыталась вылезти улыбка.

Шоу двинулось к завершению только с появлением на сцене вышеупомянутого «обиженного», что сначала бросился переругиваться с матерью, чей портрет удивлённо на него среагировал. Один пункт к теории про сигнализацию — портрет уже должен был увидеть Сириуса раньше, вероятно Вальбурга удивилась, что Сириус до сих пор не смог разобраться с этим.

Но вот со всеми портретами смогли разобраться, все портьеры были задёрнуты обратно и ко мне обернулся мой крёстный, Сириус.

— Ну, здравствуй, Гарри, — хмуро сказал он. — Ты, я вижу, уже познакомился с моей мамашей.

Глава 6

— Мм… — протянул я, внимательно разглядывая крёстного. Да, несомненно, черты лица Сириуса угадывались во многих присутствующих здесь портретах. Одним словом — порода, что не смогли вывести ни десяток лет в Азкабане, ни значительное прикладывание к бутылке. А прикладывания точно были, и ясно это мне было не только по знаниям канона. Отёки на лице, покраснения в белках глаз, общее ощущение неуловимой потасканности, что появилось у меня даже не смотря на видимую опрятность Сириуса. Крёстный умудрился начать выглядеть даже хуже, нежели чуть более месяца назад, когда его видел ещё предшественник. Нет, Сириус успел отмыться, откормиться и привести свой внешний вид в норму, но стал при этом источать флер забитости и депрессивности. Поразительные метаморфозы, вот что значит человек, которому не объяснили как жить.

Желание макнуть его головой в результаты его жизнедеятельности проснулось с новой силой, но конечная цель была не просто повозить носом Сириуса по его ошибкам, а помочь ему разобраться в себе и начать уже полноценно жить. Словно безмозглого младшего брата, что так и не смог разобраться в мироустройстве, натворил дел и вернулся к более взрослому и мудрому родственнику за помощью. Хм… Ну что же, наверно можно и попробовать повозить, если нынешний Гарри, то есть я, этого действительно хочу.

— И не только с ней, — ответил Сириусу, когда пауза уже начала затягиваться. После чего отвернулся и приблизился к стене с портретами. — Довольно занятное зрелище, наталкивает на раздумья.

Пока Сириус думал, что ответить на моё заявление, я приложил руку к стене и, даже без необходимости концентрировать внимание на восприятии магии, ощутил её напряжённые потоки, что плотно струились внутри стены и рядом с ней. Вся стена чем-то напоминала гудящий трансформатор с неизменным знаком «Не влезай — убьёт»: никакого внешнего ощущения опасности или же избытка магической энергии, но вот это чувство, словно гудение трансформатора, только своим существованием уже заставляло напрягаться и начать вести себя аккуратно…

— Мы хотели её убрать ещё месяц назад, но, видимо, она подействовала на изнанку холста Заклятием вечного приклеивания… — продолжил Сириус, видимо не найдя о чем можно поговорить кроме портрета. Впрочем, своими словами он только подтвердил мой вывод о причине удивления портрета его матери.

— Зачем же сразу убирать, если можно для начала разобраться, почему они начинают орать, — заметил я, подойдя к стене с другой стороны портрета и повторно приложив руку. Характерное «гудение» магии было и тут, пусть и отличалось в деталях.

— Ты же слышал, о чем она орала, — потемнел лицом Сириус. Ему совсем не хотелось разговаривать об этом. — Я в этой семье считался изгоем, не соглашаясь с их позицией…

— Они мертвы, Сириус, — довольно прямолинейно и твёрдо перебил я его начавшиеся причитания. После чего обернулся, посмотрел на удивлённое лицо крёстного и продолжил объяснения, старательно делая вид, будто объясняю урок непутёвому двоечнику: — И, судя по тому, что мы — здесь, а они — нет, мертвы все. А мёртвым уже всё равно, им не нужно что-либо доказывать. К тому же, здесь, — махнул я рукой в сторону остальных портретов, — не только твоя мама, но и более отдалённые родственники. Сомневаюсь, что все они были настолько фанатично преданны идее чистокровности, чтобы их портреты без раздумий начинали орать об этом при первой же возможности.

Обойдя задумавшегося Сириуса, подошёл к стене напротив, чтобы также проверить потоки магии — мало ли, вдруг здесь все стены так «гудят». Но нет, стена с портретами определённо выделялась не только наличием на ней портретов — потоки магии в стене напротив были изрядно слабже и мне пришлось сконцентрироваться, чтобы их ощутить.

— Идём ужинать, Сириус, — вывел я крёстного из задумчивости и зашагал в сторону кухни. А то простоит тут, любуясь завешенными портретами остаток вечера. — Выходит это всё теперь твоё? — Продолжил расспросы, спускаясь по лестнице.

— Да, осталось после смерти родителей, — ответил Сириус уже более спокойным голосом: — Я предложил дом Дамблдору в качестве штаб-квартиры. Это едва ли не единственная польза, какую я могу сейчас принести.

Последние слова крёстного снова содержали горечь и жалость к себе и своему положению, на что я мысленно поморщился. Взрослый маг, чёрт его задери, у которого в наличии палочка и наследство от всех Блэков. И сидит при этом в доме, ничего не делая, лишь пропивая остатки былого величия семьи. Неудивительно, что в каноничной истории он вырвался отсюда при первой возможности и героически кончился в итоге. Ещё один Гриффиндор головного мозга.

Остатки материалов после собрания ордена уже убрали, всё же диалог с Сириусом у меня вышел несколько длиннее, но я не переживал по этому поводу — ничего интересного в них всё равно разглядеть бы не удалось. Поздоровавшись с Биллом и Артуром, разместился за столом рядом с Сириусом.

— Ты, кажется, знаком с Наземникусом? — спросил меня Сириус.

Куча тряпья, лежащая с другой стороны Сириуса, дрогнула и пробормотала сонным голосом:

— Это кто меня кличет по имени? Я присоединяюсь, я как Сириус…

Протянутая вверх рука Наземникуса подрагивала, а глаза были залиты кровью и смотрели в никуда. Выглядело это все настолько жалко, что я даже на мгновение задумался, что же могло произойти в его жизни такого, что он скатился до текущего состояния. И понадеялся, что со мной такого не произойдёт.

Пока я задумчиво разглядывал Наземникуса, на фоне кто-то хихикнул, а Сириус произнёс:

— Собрание кончилось, дружище. Уже и Гарри здесь.

— Э? — Наземникус мрачно уставился на меня, пытаясь осмыслить слова Сириуса. — Разрази меня гром, точно, он самый. Хе… Как дела-то, Гарри?

— Прекрасно, — с недрогнувшим лицом нейтральным голосом ответил ему.

Наземникус, не обращая внимания на мой ответ, задумчиво закурил свою бурду в трубке и скрылся за возникшими клубами зеленоватого дыма. Привёл его в себя из состояния «думающего овоща» моментально последовавший окрик Молли:

— Я в последний раз тебя предупреждаю, Наземникус! Прошу тебя не курить ЭТО на кухне, тем более когда мы собираемся ужинать!

В дальнейшие разбирательства по поводу подготовки к ужину я лезть даже не пытался, оставаясь безучастным наблюдателем трагикомедии неуклюжести по фамилии Тонкс и резонно полагая, что я здесь буду только мешаться, просто не зная где тут что находится. С Сириусом же я даже не знал о чём можно поговорить и, судя по молчанию с его стороны, он также не мог подобрать слов. Затянувшееся молчание тихим голосом прервал Наземникус, что продолжал тоскливо смотреть на меня:

— Видал с тех пор старуху Фигги?

— Нет. Полагаю, в её инструкциях не подразумевались встречи со мной.

— Слышь, браток, я бы ни за что тогда не ушёл, — всё же решил Наземникус объясниться. В его голосе зазвучало что-то жалобное. — Но уж очень выгодная была сделка…

Я внутренне поморщился, очень уж неприятной манерой решил изъясниться Наземникус. Такое ощущение, что он вымаливает у меня извинения просто ради самих извинений, для успокоения своей совести. При этом ещё и объясняя свой поступок желанием заполучить больше навара.

От необходимости что-либо отвечать меня отвлёк Живоглот, что потёрся о мою ногу. Опустив голову, встретил направленный на меня взгляд. Кот потёрся о мою ногу, муркнул и снова посмотрел на меня. В ответ я предложил, умышленно вкладывая дополнительную уверенность в свои слова:

— Идём ко мне, здесь всяко будет поспокойнее.

Живоглот пару секунд посмотрел на меня, оценивая предложение, промурчал в ответ и запрыгнул мне на колени. Поистине, разумные коты это то, чего мне не хватало раньше. Поглаживая кота, дождался наконец, пока Сириус сможет подобрать тему для разговора.

— Как лето, ничего?

— Мм… Зависит от точки зрения. В чём-то интересно и познавательно, в чём-то бессмысленно. А в чём-то и раздражающе. Если смотреть в целом, не самое моё паршивое лето. — Особенно если забыть, чем оно закончилось для оригинала.

— Эх, хотел бы я оказаться на твоём месте… — с подобием улыбки произнёс Сириус. После его слов мне захотелось шлёпнуть себя рукой по лбу. А потом Сириусу, несколько раз. Ну надо ведь хоть немного думать, что ты говоришь и кому.

— В четырнадцать лет быть без родителей и каких-либо других любящих родственников? При этом зная, что за тобой охотится самый могущественный тёмный маг британии? — сухим тоном поинтересовался у него. — Сомнительное удовольствие, Сириус, не рекомендую.

— Н-нет, Гарри… — в его взгляде, обращённом ко мне, были видны шок и затаённая боль. Неплохо же его проняло всего от пары предложений. — Я не об этом, — спешно продолжил Сириус — Я про нападение дементоров. Я лично был бы только рад схватке не на жизнь, а на смерть. Это прекрасно бы развеяло скуку. Ожил бы душой. Ты считаешь, тебе худо пришлось, но ты по крайней мере мог куда-то пойти, размять ноги, ввязаться в драку… А я вот целый месяц сижу взаперти.

Мне захотелось хотя бы просто глубоко вздохнуть, ибо Сириуса совершенно точно проняло недостаточно, раз он всё же думает в таком ключе. От его желания «приключаться», вместо того, чтобы быть взрослым, мне стало воистину Грустно. Я даже в сиюминутном порыве решил было плюнуть на него и оставить канон в его случае без вторжения с моей стороны, но этот порыв тут же заглушило родственное чувство, а в голове снова всплыла аналогия с безмозглым младшим братом.

— Очень иронично слышать такое от тебя, — всё так же сухо ответил я ему. После чего повернул голову прямо к нему и спросил, немного подняв правую бровь: — Напомнить тебе, кто наказывал мне сидеть тихо и не нарываться? А теперь рассказываешь мне, что я мог подраться с кем-нибудь. Как-то непоследовательно с твоей стороны.

Сириус не нашёлся с ответом и просто хмуро смотрел на меня. Поиграв несколько секунд в гляделки, продолжил ответ:

— Мог бы найти полезное или хотя бы интересное занятие, раз не можешь выйти отсюда.

— Я мало что могу сейчас сделать для Ордена Феникса… Так, во всяком случае, думает Дамблдор.

— Дамблдор не всеведущий, — хмыкнул я, отворачиваясь. А затем произнёс ещё более крамольную фразу: — К тому же, никто не застрахован от ошибок. И Дамблдор тоже. Мог бы и подыскать занятие по душе, хотя бы просто ради развлечения.

— Сириус, — прервал нас Наземникус, что рассматривал пустой кубок. — Чистое серебро, друг?

— Да, — ответил Сириус, отворачиваясь от меня и глядя на кубок без всякого удовольствия. И совершенно безразлично продолжил: — Отличнейшая вещь пятнадцатого века с фамильным украшением Блэков, гоблинская работа.

— За него много дадут, — пробормотал Наземникус, полируя кубок рукавом.

После фразы Наземникуса и полного её игнорирования со стороны Сириуса мне опять захотелось поморщиться. Я никогда не болел синдромом Плюшкина, но и здесь не обычная безделушка, каких много, а память о семье. Обе части моей личности на происходящее отреагировали остро негативно. Но как-либо отреагировать или высказаться я не успел — близнецы ожидаемо решили помахать палочками.

— Фред, Джордж… Ну почему не в руках?! — крикнула миссис Уизли.

Я, Сириус и Наземникус обернулись на возглас и увидели летящую в нас утварь в виде котла, разделочной доски с ножом и наполненную чем-то флягу. Сириус и Наземникус дёрнулись вниз, буквально скатываясь со стульев под стол, а я продолжал спокойно сидеть, поглаживая Живоглота. Не скажу, что мне было совсем не боязно, да и полностью сдержать инстинктивное желание укрыться было довольно непросто, но зная об этом повороте сюжета, я уже некоторое время мягко контролировал окружение с помощью телекинеза.

Проводив взглядом проехавший по столешнице мимо котёл, отмахнулся рукой и телекинезом от летящих в меня капель сливочного пива из опрокинувшейся фляги и остановил взгляд на подрагивающем ноже, что глубоко воткнулся в стол прямо напротив места Сириуса. Криков и причитаний Молли не последовало, отчего я лениво обвёл взглядом затихшую кухню. На меня смотрели практически все, сопровождая взгляд недоумением или испугом. Странно, учитывая что ничего особо опасного сейчас в принципе не могло произойти.

Живоглот, продолжая лениво помахивать хвостом, промурчал что-то недовольно.

— Вот и я так думаю, — поддержал я его, поглаживая. — И чего все так реагируют? Происшествие не опаснее хвостороги. — Я лениво протянул руку к ножу и не особо напрягаясь физически, но активно помогая себе телекинезом, выдернул его из столешницы. Потом посмотрел на застывших с палочками в руках близнецов и попрекнул: — Фред, Джордж, ну в самом деле. Выпускной год, а чарами пользуетесь на уровне второкурсников. Не стыдно?

— Мы просто время хотели сэкономить… — немного заторможено ответил Фред.

— О, я не попрекаю вас в применении магии, — произнёс я с едва заметной улыбкой на лице. — Но, на мой взгляд, это надо делать изящнее, и не торопиться лишний раз.

Сириус, что уже выбрался из под стола, засмеялся и стал помогать встать ворчащему Наземникусу. Общее напряжение после моих слов спало, а у Молли на лице начало появляться легко читаемое желание от души пройтись ругательствами по поведению близнецов. Дабы не плодить лишней драмы, решил отвлечь её в самом начале:

— Давайте же есть, я просто умираю с голоду!

Следующий десяток минут все за столом были заняты пищей и похвалами в адрес Молли, что приготовила довольно вкусное тушёное мясо с овощами. По крайней мере, для меня еда была выше всяческих похвал — всё же первое полноценное, а главное, вкусное блюдо за месяц пребывания в этом мире. Не та трава, которую периодически приходилось жевать у Дурслей. Я давно успел соскучиться по такому, пусть и вовсе не голодал.

По мере того, как едоки удовлетворяли чувство голода, за столом возникали локальные разговоры и обсуждения. Так, например, Сириус и Молли успели обсудить боггарта и докси, а напротив меня началось представление по преображению Нимфадоры и отдельных частей её тела.

Несколько минут я просто лениво потягивал чай и разглядывал, как Тонкс меняет себе форму носа по заказу Джинни и Гермионы. И продолжал бы наблюдать дальше, но в мой разум умудрилась проскользнуть одна простенькая мысль — это, стало быть, любую стенку можно так убрать? В смысле, любую часть тела так поменять? Хм… А если добавить немного фантазии? Скажем, немного приподнять ушки повыше, сменить форму на более треугольную, вытянув и заострив их вверх. После ещё покрыть их мехом и, опционально, добавить кисточки на кончики. Кхм… Интересно получается, надо будет уточнить пару моментов.

Заметив на себе мой продолжительный заинтересованный взгляд, Тонкс с задорной ухмылкой поинтересовалась у меня:

— Что, Гарри, хочешь на что-нибудь полюбоваться?

Если бы весь предыдущий месяц я не тренировал сдержанность и харизму, часами кривляясь у зеркала, то наверняка бы выдал своё веселье от двусмысленности вопроса. Возможно и как Гермиона, что умудрилась поперхнуться сливочным пивом и сейчас откашливалась, бросая возмущённые взгляды на Нимфадору. Я же, ожидая чего-то подобного от шебутной аврорши, даже не дёрнул лицом, лишь нейтрально произнёс в ответ:

— Не совсем, — и сделал очередной глоток чая из кружки, дожидаясь момента, когда Гермиона снова приложится губами к своей чашке. Ведь если можно попробовать одним махом заставить смутиться сразу двух девушек, то нужно пробовать, не упуская такого момента. — Просто хотел поинтересоваться. Вторичные половые признаки ты изменять можешь достаточно гибко, а что на счёт первичных?

Снова подавившаяся на начале вопроса Гермиона, к его завершению умудрилась полностью залиться краской и теперь уже возмущенно стреляла глазками в меня, пытаясь скорее откашляться. А вот Джинни и Нимфадора молча и с недоумением во взглядах смотрели то на Гермиону, что заметно подобралась словно кошка перед прыжком, то на меня, всё также лениво потягивающего чай.

— Гарри Джеймс Поттер! — глаза Гермионы заблестели от возмущения, а волнистые волосы будто даже наэлектризовались. Но не нужно давать ей возможность и дальше развить мысль.

— Гермиона Джин Грейнджер! — не повышая голоса нейтрально произнёс я, подгадав момент, когда Гермиона только откроет рот для продолжения. — Спасибо за заботу, я помню своё полное имя. Но ты права, — отсалютовал ей чашкой, — я случайно перепутал термины. Что поделать, в магловской школе до этой темы добраться мы не успели, а для самообразования времени не хватает, — пожал плечами и отвернулся от лица удивлённой неожиданным ответом Гермионы к лицу ничего не понимающей Тонкс. — Мне следовало использовать термины «фенотип» и «генотип».

— Нельзя случайно спутать такие разные термины! — с осуждением и достаточно громко накинулась на меня Гермиона.

— Скажи пожалуйста, Гермиона, — снова переведя на неё взгляд, мягким голосом прервал я зарождавшуюся бурю. — Из всех присутствующих за этим столом, — лениво обвёл окружающих кружкой, — разницу в этих терминах, как в принципе и сами термины, сможем понять лишь мы двое. Так скажи, Гермиона, ты обвиняешь меня в провокации, смысл которой можешь понять только ты?

Смущённая моими словами и взглядами людей, которых сама же привлекла повышенным тоном, Гермиона покраснела ещё сильнее и попыталась спрятаться за чашкой. Я же, быстро окинув взглядом сидящих за столом, заметил едва проглядывающую блуждающую улыбку и одобрительный взгляд Сириуса, пару одинаковых ехидных ухмылок на лицах близнецов и несколько других заинтересованных и удивлённых лиц. Снова посмотрев на Тонкс, продолжил поднятую тему:

— Так вот, возвращаясь к вопросу. Изначальные термины, на которые так бурно отреагировала Гермиона, если объяснять простыми словами, у маглов описывают различия в телах между мальчиками и девочками. — В ответ на мои пояснения чаем подавилась теперь уже Джинни, а вот у Тонкс на лицо опять вылезла задорная улыбка, пусть и её уши малость порозовели. Я же бросил быстрый взгляд на Гермиону, но она продолжала прятать лицо за чашкой, схватившись за неё двумя руками. — А вот «генотип» это более широкий термин, что включает и первое, но и может описывать различия между всеми живыми существами.

— Так ты просто боишься конкуренции? — прищурившись, снова подначила Нимфадора. От Джинни послышался звук, что одновременно был похож и на писк и ни чих. Она быстро закрыла лицо ладошками.

— О, нет, нет, — я расслабленно помахал рукой, отмечая краем глаза на периферии нарастающий шторм в лице все больше раздражающейся Молли. Видимо, поднятые темы по её мнению слишком «взрослые» для подростков четырнадцати лет. Хотя, тут присутствует и Джинни… Пожалуй действительно, пора возвращаться к более серьёзным темам. Но как же можно упустить возможность пошутить в ответ? — Некоторые, мм, особенности и возможности, конечно, могли бы быть интересны, — отсалютовал в этот раз кружкой Нимфадоре, уши которой после моих слов покраснели чуть сильнее, — но я спрашивал о более практичных применениях твоей способности. Скажем так… — для вида я окинул взглядом помещение, остановился на Живоглоте, который до сих пор расслабленно нежился у меня на коленях, и бодро продолжил: — Вот, например, сможешь ли ты отрастить кошачьи уши, что отличаются куда большей чувствительностью, нежели человеческие?

— Я не пробовала, — Тонкс задумчиво посмотрела на Живоглота, — Для этого надо точно понимать, как они устроены. Но с когтями получалось, — и она с ухмылкой отрастила на руке слегка загнутые коготки длиной в несколько сантиметров и помахала пальцами. — Возможно, получится и с ушами, но надо больше времени и сил, а я уже устала. — Последнюю фразу Нимфадора сказала, задавливая зевок.

За следующие несколько минут мы, к вящей радости матриарха Уизли, отошли от скользких тем и обсуждали особенности метаморфизма. Мне было интересно, насколько это сложно и как ощущается сам процесс. Из объяснений Тонкс стало понятно, что простейшие манипуляции, вроде смены цвета волос, глаз или кожи почти не тратят сил и иногда происходят даже бесконтрольно, просто из-за сильных эмоций. Для отращивания волос, проявления родинок, морщинок или шрамов уже требуется концентрация на результате. А вот для изменение роста и фигуры просто необходимо понимать что именно ты делаешь. Одной простой концентрации не хватит, чтобы сделать все без ошибок и, например, не проткнуть себе случайно брюхо своим же ребром. Каждое преображение затрачивает силы, и тем больше, чем масштабнее изменения. Но результат преображений статичен и не требует для своего поддержания ничего, даже внимания. В общем и целом, это выглядело как интуитивная трансфигурация человека, но гораздо легче и проще, без необходимости запоминания целых каскадов заклинаний и схем трансформаций. Полезно, но при должном усердии не особо и необходимо.

Сведя диалог с девушками обратно к «столику заказов на превращения», обратил внимание на остальные разговоры на кухне. Чуть далее за столом Билл, Артур и Ремус обсуждали перспективы сотрудничества с гоблинами, в стане которых тоже были потери от действий Пожирателей.

Честно говоря, я не понимал всю суть этой войны во время прочтения книг. И понимания мне не добавилось, когда я оказался здесь сам, буквально в центре событий. На протяжении всего повествования пятой книги орден и сочувствующие ему сидели в подполье, пытаясь договориться с другими группами разумных и найти союзников среди представителей министерства. В это же время, Пожиратели точечно убирали членов ордена по одному таким образом, чтобы это не бросалось в глаза. Так, например, Артура покусала Нагайна, а Стерджис Подмор угодил в Азкабан. К слову, вместе с последним орден потерял одну из двух мантий-невидимок. Разве они настолько редки? Нужно уточнить.

В шестой книге все в Министерстве наконец-то поняли, что Гарри оказался как обычно прав и взялись за ум. Но каких-либо массовых мероприятий по отлову Пожирателей или Воландеморта также не было. А вот Пожиратели наоборот, новыми диверсиями стали убирать с доски значимые фигуры уже из Министерства, никак при этом не скрываясь. А на место ушедших ставили своих, либо подконтрольных людей. И так продолжалось вплоть до лета седьмой книги, когда Воландеморту в министерстве удалось накопить достаточно влияния, чтобы просто провести тихий переворот. А орден на такое событие ответил только более глубоким подпольем и конспирацией.

С одной стороны логично, если смотреть на всё происходящее как на авторский произвол в угоду значимости главного героя. Но если подключить здравый смысл и перестать думать, что мы в сюжете подростковой драмы — как-то пассивно и слабовато вели себя что орден, что Министерство.

А главное — для чего вообще могут понадобиться гоблины, если реальность поведёт себя согласно сюжету книг? Предоставить доступ к сейфу, где лежит крестраж, да помочь оборонять Хогвартс? Но про крестраж сейчас не знает никто, как и про атаку на Хогвартс. Других массовых столкновений «стенка на стенку» в случае магов я себе даже представить сейчас не могу, больно уж маги мобильные и индивидуальные бойцы. Да и малочисленны.

От попыток и дальше в мыслях строить из себя эксперта в магических войнах меня отвлёк очередной взрыв дружного хохота, прозвучавший с другой стороны стола, где Наземникус и Рон с близнецами обсуждали особо удачные торговые сделки жулика. Чаша терпения Молли переполнилась и успокоившийся было ураган негодования обрушился на Наземникуса, зацепив своим краем и Сириуса.

Заметив брошенный на крёстного крайне раздражённый взгляд Молли, вопросительно поднял бровь и повернулся за объяснениями.

— Молли терпеть не может Наземникуса, — тихо объяснил Сириус.

— Не могу с ней поспорить, Наземникус весьма специфичен, — также тихо согласился в ответ. — Не спрашиваю зачем, тут и так достаточно очевидно, но каким образом он попал в орден?

— Он предан Дамблдору, тот его однажды спас от большой беды, — ответил крёстный. И дополнил через небольшую паузу: — Но Молли считает, что не стоит сажать его за наш стол. Она не простила ему самовольный уход с дежурства, когда он должен был тебя охранять.

— Насколько я понимаю людей, преданность такого человека стоит не многого, — хмыкнул просто чтобы сказать что-то в ответ, на что Сириус едва заметно пожал плечами.

Чтобы отвлечься от нарастающего волнения от ожидания ключевой фразы Молли, снова уделил внимание столу и начал неторопливо кушать откровенно вкуснейший десерт. Примерно на третьей порции пудинга и пятой чашке чая, когда все присутствующие уже расслабленно откинулись на спинки кресел и лениво посматривали на выход, наконец-то прозвучала фраза, что должна дать начало спору Молли и Сириуса:

— Не пора ли честной компании разойтись по спальням? — сонливо предложила Молли.

— Нет, Молли, погоди немного, — сказал Сириус, поворачиваясь ко мне. — Что-то ты меня удивляешь, Гарри. Прошло столько времени, а от тебя ещё ни одного вопроса про Воландеморта.

После слов Сириуса все присутствующие за столом сбросили сонливость и отчётливо напряглись, будто готовясь к столкновению. Тонкс, что обессиленно растеклась на кресле, дёрнулась настолько резко, что чуть не снесла руками пару чашек.

— О, Сириус! А мне всё было интересно, кто же первым заговорит со мной об этом, — с косой улыбкой ответил ему. И добавил, растянув улыбку чуть сильнее: — А самое интересное — когда?

— О чём ты? — удивлённо спросил Сириус.

— У меня сложилось впечатление, что любые разговоры о Воландеморте, его связях и окружении не ведутся со мной намеренно, — нейтрально пояснил свой вопрос. — К слову как и об «Ордене Феникса», его членах и делах. Потому я просто решил сэкономить вам время и не задавать бессмысленных вопросов.

— И ты совершенно прав, — заметила Молли. — Вы все ещё слишком юные, чтобы вам что-либо рассказывать.

А далее последовал каноничный спор между Сириусом и Молли, на который я рассчитывал и ожидал весь этот ужин. Следующие несколько минут я молча наблюдал вместе с остальными подростками за всё нарастающим напряжением между спорящими. Доводы сторон становились всё более агрессивными и уже начались переходы на личности. Даже попытки вмешательства здравого смысла в лице Артура и Ремуса не помогли ни убедить, ни успокоить разгорячённую Молли. Попутно я брал на вооружение прозвучавшие в словах Молли упоминания о прямом запрете Дамблдора на сообщение мне «слишком большого количества» информации. Наступил момент, когда спор развился до стадии, после которой Молли и Сириус уж точно не скоро смогут примириться. Самое время для того, чтобы вмешаться и поработать «заземлением».

— Он не твой сын, — тихо сказал Сириус.

— Все равно что сын! — яростно возразила ему миссис Уизли. — Кто ещё у него есть?

— У него есть я!

Собиравшуюся ответить Молли прервали мои громкие, намеренно медленные хлопки ладонями. С нечитаемым лицом, взглядом уставившись на середину стола, я хлопал руками долгих полминуты, пока все присутствующие полностью не обратили своё внимание на меня, отвлекаясь и остывая от спора. Затем я, никуда не торопясь, повернул голову сначала в сторону Сириуса, задержав взгляд на его лице на несколько мгновений, после чего проделал то же действие, но уже с Молли. И уже после того, как смог поймать полные недоумения взгляды от обоих, сухим тоном произнёс:

— Прекрасное проявление заботы обо мне. Никогда ещё настолько не ощущал себя какой-нибудь шкурой бумсланга на лотке у торговца, за которую идёт ожесточённый торг. А давайте вообще устроим аукцион, на котором победит тот, кто сможет привести больше примеров своей помощи мне? Кто будет организатором торгов? Может ты, Наземникус? Я слышал, ты самый честный малый здесь.

Наземникус, к которому я резко повернулся, промычал в ответ что-то нечленораздельное и непонимающе уставился на Сириуса, ища у того помощи. Сириус и Молли смотрели на меня шокировано, мой выпад сильно их озадачил. Обведя взглядом остальных, отметил непонимание со стороны Тонкс, усталость и толику горечи от Ремуса, неожиданное понимание во взгляде от Артура. Близнецы и Рон выглядели удивлёнными, а Гермиона смотрела на меня с грустью и сочувствием.

— Особенно радует, что моё мнение вас совершенно не интересует. А вот мне есть что сказать вам обоим, — спокойным голосом продолжил я. И, заметив что Молли уже собралась что-то ответить, с ударением продолжил: — И нет, это совершенно не касается Воландеморта!

— Гарри, мы не игнорируем твоё мнение, — осторожно вмешался Артур.

— Вы нет, а вот они вдвоём, — повёл подбородком в сторону Молли и Сириуса, — да. С такой яростью пытаются доказать другу другу, кто больше проявлял заботу обо мне. Вот только что-то я не сильно много этой заботы ощутил за последний год.

На кухню разом опустилась гнетущая тишина, прервать которую никто не осмеливался. Отпив из чашки и для виду потянув немного времени, продолжил:

— Молли, которая настолько сильно заботится обо мне, что готова быстрее поверить жёлтой газетёнке и статье Риты Скиттер, нежели моей способности подбирать друзей. Я прекрасно помню отношение к Гермионе перед третьим туром и что мне пришлось вмешиваться, чтобы это исправить. — в ответ на это Молли сникла, а с другой стороны стола раздался едва заметный вздох Гермионы. — А ведь можно было просто по-человечески спросить и уточнить. Может, тогда стоит и дальше читать Пророк? За последний месяц в нём дали достаточно много новой информации обо мне. О половине из написанного я и сам не догадывался.

— Гарри… — Молли попыталась что-то тихо ответить, но давать ей возможность оправдаться не входило в мои планы.

— А этим летом я остался без кната или пенни в кармане не иначе как из заботы о моём будущем, — я прямо посмотрел на Молли. — Единственный во всем доме, кто с радостью ел тётушкины «салатики». Правильно, как же я смогу потратить на нормальную еду хотя бы кнат из своего сейфа, ключа то у меня к нему нет. — И ни слова лжи, всё было именно так. Я действительно не был способен потратить ничего из своего сейфа, а салатики ел с удовольствием ради клетчатки и разнообразия. — Ну конечно, я же могу бесконтрольно растранжирить содержимое сейфа. То единственное, что осталось у меня от родителей. Ведь я недостаточно взрослый для ответственности и ведения финансов. Блестящий показатель заботы.

Молли совсем сникла, а в краешках её глаз начала скапливаться влага. Мне было непросто сейчас смотреть на неё и понимать, что её текущее состояние это следствие моих слов. Она на самом деле заботилась о Гарри, просто в меру своих сил и возможностей. А их всегда было не много, всё-таки Уизли семья не маленькая, а в последнее время и Воландеморт вместе с орденом добавили новых дел.

— Ключ, — произнёс я с поднятой ладонью вверх.

— Гарри, тебе сейчас всё равно нельзя… — начала было объяснять Молли, но я был неумолим:

— Я и не собирался идти сейчас. Ключ.

— Он мне понадобится, когда мы пойдём вам за покупками к школе. Вас на Косую алею сейчас отпускать опасно.

— Когда он понадобится, я его предоставлю на время. А сейчас он побудет у меня.

Молли посмотрела на Артура, но не найдя у того поддержки, медленно достала из кармана кошель и, вынув оттуда ключ, положила его на стол рядом с собой. Аккуратным импульсом телекинеза дёрнул ключ к себе и, взмахнув рукой, поймал его на подлёте.

— Гарри! Тебе же нельзя колдовать сейчас! — тут же среагировала Гермиона.

— Если внимательно вчитываться в «указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних», то можно заметить, что для несовершеннолетних запрещена только палочковая магия, — я спокойно ответил на возглас Гермионы, демонстративно убирая ключ «в карман». — Я же, если ты внимательно посмотришь, палочку не использовал, — помахал для неё свободной рукой и, увидев недоумевающий взгляд, с немного грустной усмешкой пояснил: — У меня было слишком много свободного времени этим летом.

— Гарри, — обратился ко мне Сириус, на лице которого уже можно было легко прочитать сожаление из-за возникшего спора. Что же, наступила пора приступить к «шоковой терапии» и воспитанию великовозрастного идиота, который по стечению обстоятельств оказался моим крёстным. И какие бы братские чувства во мне чуть ранее не проснулись, но сейчас я Сириусу буду делать очень неприятно. Надеюсь, это сможет помочь преодолеть его узколобость.

— Да, Сириус, я помню о тебе, — ответил ему, поворачиваясь. — С чего же начать? То, что ты со всей заботой сразу бросил своего крестника на поруки Хагрида и побежал мстить Питеру за смерть лучшего друга, можно наверно опустить, иначе слишком уж лёгкая грозится выйти победа. Неспортивное состязание получится. Да и то, что ты больше десятилетия сидел в Азкабане, полностью ограждая меня от своей заботы, тоже можно простить. Вероятно, ты думал, что Дамблдор, у которого несомненно много больше свободного времени, сумеет меня устроить не хуже тебя. Да и Воландеморт, к тому же, побеждён, угроза пропала. А Пожиратели… А кто они без своего Тёмного лорда, да? Они же не смогут без него прийти к кому-нибудь в дом и запытать до безумия его хозяев.

С каждым моим словом Сириус бледнел и сжимал руки всё сильнее. На последнем предложении лицо крёстного и вовсе было белее мела, а подлокотники кресла, в которые он вцепился от напряжения, начали угрожающе поскрипывать. Я же понял, что «Остапа понесло». Раздражение, что было вызвано персонажем Сириуса при прочтении канона, удивительным образом смешалось с непониманием, тоской и болью Гарри, которые всю сознательную жизнь сироты копились в нём, не находя выхода. К этому примешалась забота и желание дать хороший поучающий подзатыльник этому дебилу. И всё это вылилось в то, что я практически не прилагая к тому усилий начал выговаривать Сириусу вообще всё, что по его поводу только могло прийти в голову.

— Но ладно, оставим это всё. Дела давно минувших дней. Вернёмся к более современным событиям. Ты сбежал из Азкабана. Ради проверки, нормально ли я живу, хорошо ли одеваюсь и питаюсь, есть ли у меня друзья? О нет, совсем нет. В очередной раз ради мести, что второй раз оказалась для тебя важнее крестника. И даже во время первой нашей встречи лицом к лицу, ты не придумал ничего лучше, чем попытаться при мне же убить человека. Чудесный способ воспитать достойного человека, продемонстрированный тобой на личном примере.

К этому моменту мне начало казаться, что Сириус даже забыл как дышать. Бледный, как смерть, крёстный впился своими глазами мне в лицо и неотрывно следил за любым моим движением. Тишина на кухне уже давно перешла за планку «гнетущая» и неумолимо давила на всех. Краем уха отметил шорохи одежды от кресла Ремуса, что вероятно готовился останавливать Сириуса, если тот в состоянии аффекта что-то попробует сделать. Я же продолжал спокойным голосом:

— Но и это не страшно, и такое можно понять. Десяток лет в Азкабане и навязчивая мысль о мести любого могут довести до совершения импульсивных поступков. Но и сейчас, буквально сегодня, ты порадовался и позавидовал нападению на меня дементоров. «Я лично был бы только рад схватке не на жизнь, а на смерть. Это прекрасно бы развеяло скуку.» Вместо беспокойства обо мне, дел для ордена, планирования или чего угодно другого, чем вы тут все занимаетесь, ты буквально мечтаешь выйти на улицу и сразиться с кем-то. Чтобы что? Чтобы подохнуть при первом же столкновении со средним боевиком из Пожирателей? Или Азкабан и два года в бегах для тебя так, разминка? Так я тебе раскрою глаза — без подготовки и тренировок, продолжая спиваться и жалеть себя, ты подохнешь как шавка в первом же бою!

Сириус резко встал и отпрянул от меня на несколько шагов, в его руке моментально появилась палочка, но направлена она была в пол. Крылья носа трепетали от быстрого дыхания, глаза не мигая смотрели на меня, но ничего более Сириус не предпринимал, продолжая наблюдать.

Дёрнувшегося было встать Ремуса я остановил поднятием левой руки, правой же поставил чашку с чаем на стол. После чего расслабленно облокотился на спинку и продолжил, не меняя тона:

— Хочешь напасть на своего крестника? Про эту заботу ты говорил ранее Молли? Ну давай, нападай. Я сейчас лёгкая мишень, у меня даже палочки в руках нет, — но Сириус не реагировал на мои подначивания, продолжая изображать безмолвный столб. Хорошо, попробуем ударить ещё сильнее: — Чего же ты ждёшь? А, мне наверно нужно повернуться спиной? Ведь именно так вы с отцом нападали на Снейпа в школе — со спины, вдвоём и без предупреждения. Прости, сейчас отца с нами нет, но надеюсь твоего высокомерия и безмозглости хватит за двоих…

И тут Сириус смог меня удивить! Вместо того, чтобы атаковать меня или взорвать что-нибудь в помещении, чтобы выпустить гнев, он просто молча развернулся и собрался уходить, что было совсем не по плану. Если сейчас дать ему переварить всё, что я ему наплёл, то будет только хуже. Он же ещё сильнее уверится в своём исключительном праве на нытьё и выбить из него это будет уже куда как сложнее. Не особо на что-то рассчитывая, но с искренним желанием остановить, впервые повысил голос и буквально приказал:

— Стоять!

После выкрика от меня разошлась настолько плотная волна магии, что её смогли прочувствовать все присутствующие, если судить по тому, как все непроизвольно дёрнулись. Сириус же буквально застыл, в пол оборота развернувшись и нервно сжимая руки.

— Гарри, зачем ты… — попытался упрекнуть меня Ремус, на что я повернулся к нему и, внимательно смотря в глаза, ответил:

— Не тебе меня попрекать, один из лучших друзей моего отца, о котором я узнал в тринадцать лет и то, только потому что вот он, — указал рукой на Сириуса, — умудрился наконец-то сбежать из Азкабана.

Ремус как-то сжался в кресле, опустив плечи, и больше не пытался что-либо сказать. Почесав по загривку раздражённо заворчавшего Живоглота, что заворочался у меня на коленях, собрался с мыслями и приступил к нудной части лекции, когда виновник уже осознал что виновен и слушает внимательно, пусть и нехотя.

— Не пойму я тебя, Сириус. Я ещё могу понять проблему твоих отношений с родителями и другими родственниками, благо про Блэков уже успел узнать достаточно. Я могу понять и ваше с отцом поведение в школе, которое было похоже на поведение богатеньких наследников. Спасибо архивам и картотеке Филча, который до сих пор подробно записывает все школьные нарушения и наказания, за возможность узнать о «мародёрах» побольше.

И тут я не соврал, оригинал (или я?) в каноне узнал (или узнал бы?) достаточно много нового о них, когда (если?) Снейп усадил (усадит?) того (меня? Эх, так и головой двинуться можно) за картотеку в качестве наказания. А ещё там была история с Джинни, кхм. Так, о чём я там:

— И даже твою слепую жажду мести я тоже могу понять. Но я не могу понять, почему ты до сих пор продолжаешь вести себя как безмозглый школьник в поисках приключений? Почему ты с ненавистью относишься к наследию семьи, от которой уже никого не осталось? Слишком инфантильный и слабый, чтобы своими силами попытаться очистить репутацию Блэков? Или в тебе нет гордости за семью, которая умудрилась просуществовать столько веков и развалиться только в последние два поколения и не без помощи Воландеморта? Что, по твоему они все были плохие? Насколько я знаю, Блэки роднились и с моей семьёй. И с Уизли. Что-то мы все тут не стали такими паршивыми от этого.

В кухне продолжала стоять тишина, что стала уже достаточно уютной для меня. Ко всему можно привыкнуть. Я сделал небольшую паузу, чтобы отпить чая и дать возможность Сириусу обдумать мои слова. Затем продолжил:

— Я никогда не видел своих родителей, я не знаю, какими они были людьми. О других родственниках я не знаю вообще ничего, кроме пары имён. Скорее всего, со многими из них моё мнение может, и вероятно будет, расходиться. Но не смотря на всё это, я тоже Поттер и живу с этим именем так гордо, как могу. Пусть в последнее время его и поливает грязью кто только может. А вот твоё пренебрежение всем, что связано с Блэками, — даже кубком, которому уже пять сотен лет, — я не понимаю и не приму никогда, для меня это дико.

Резко переведя взгляд на Наземникуса, угрожающе заговорил уже ему:

— К слову о кубках. Если я увижу, или узнаю, или мне кто шепнёт на ушко, что ты спёр из этого дома хоть иголку, «Ежедневный пророк» получит анонимное сообщение о том, что всеми уважаемый великий волшебник Дамблдор сотрудничает с мошенником по имени Наземникус Флетчер. Думаю, они с удовольствием напечатают такую новость в свете их текущей редакционной политики, — и не обращая внимания на возгласы «Гарри», чуть повышаю голос и осознанно желаю придавить Наземникуса словами: — Ты понимаешь, какая охота за тобой после этого поднимется? Сколько твоих подельников захотят поживиться, сдав тебя Пожирателям?

Наземникус нервно кивнул головой и достал из кармана кубок, что уже успел умыкнуть, пока все остальные отвлеклись на спор. Я же повернул голову в сторону доносившихся ранее возгласов и ответил:

— Я не Дамблдор, я не могу позволить себе раздавать вторые шансы всем подряд. Один раз уже дал, — я поднял руку и задрал рукав рубашки до локтя, показав все ещё розоватый шрам от укола кинжалом. Именно отсюда Хвост взял кровь у Гарри. — Никому не надо напоминать, чем всё это закончилось?

Так и не дождавшись ответа, опустил руку и вернул рукав на место. Затем снова повернулся к Сириусу:

— А ты, Сириус, вместо того, чтобы плакать о своём положении, лучше взялся бы уже за ум. Не можешь выйти на улицу, так займись чем-нибудь в доме. Артефакты для членов ордена наколдуй, например. А то та же старушка Фигг не может ни с кем срочно связаться, если появляется нужда. Смог заколдовать летающий мотоцикл и карту, сможешь и такое осилить, всё польза будет. И начни думать головой, наконец. Мне нужен крёстный, а не безмозглый нытик.

Последнюю фразу я буквально выкрикнул и уставился на Сириуса в ожидании ответа. Спустя несколько долгих мгновений Сириус кивнул в ответ, на что я улыбнулся и сказал:

— Садись, попей чай. Нам всем сейчас нужно успокоиться, — и продолжил, обращаясь к Ремусу: — Тебя это тоже касается, Ремус. Друг семьи это друг семьи, не важно какая у него может быть пушистая проблема. Перестань жалеть себя, словно ты прокажённый, — И дождавшись слабого кивка и от него, перевёл всё своё внимание на кружку с чаем и последний кусочек пудинга.

Пока я расправлялся с остатками десерта у себя в тарелке, а всё ещё бледный Сириус потихоньку потягивал из кружки чай, все остальные постепенно приходили в себя — кто от шока, кто от удивления от моего неожиданного выступления. В чём-то каноничному ордену повезло, что Поттер успел выпустить пар на Рона и Гермиону и им всем не пришлось выслушивать его истерику. И пусть сейчас я по отношению к Сириусу чувствую сожаление и сомнения, но мне кажется правильным попытаться надавить на его чувство ответственности и заставить размышлять и вести себя по взрослому.

— А теперь касаемо бессмысленных вопросов об ордене, — снова привлёк внимание окружающих. — Я тут набросаю немного догадок, а вы можете даже не отвечать, верны они или нет. — И не дожидаясь какого-либо ответа продолжил: — Итак, основное, чем вы все тут занимаетесь, это поиск союзников среди магов и магических рас. Вероятно, Билл отвечает за контакты с гоблинами, его перевод из Египта и недавний диалог за ужином явно указывают на это, — кидаю быстрый взгляд на Билла и продолжаю дальше, не увидев реакции: — Ремус, скорее всего, пытается наладить диалог с другими оборотнями. Тут без косвенных подтверждений, но этот вывод напрашивается сам собой, — пожимаю плечами, даже не обращая внимания на реакцию Ремуса. — Если вспомнить наш последний разговор с Хагридом и просьбу Дамблдора в конце июня, то можно ещё предположить, что Хагрид отправился к великанам. Возможно, с мадам Максим, но Хагрид не был уверен, что она согласится.

Я снова сделал паузу, чтобы отпить немного чая и посмотреть на реакцию присутствующих. Рон, Гермиона и Джинни наблюдали за моими действиями, близнецы, как и я, задумчиво оглядывали взрослых. У Нимфадоры можно было заметить небольшое удивление, а Молли откровенно хмурилась, глядя то на меня, то на Артура, то на остальных подростов. Сделав пару глотков, я продолжил:

— Учитывая позицию Министерства и последние публикации в «Пророке», главный агитатор среди магов это Дамблдор. Остальным опасно показывать свою позицию — уверен, что Фадж уже начал внутреннюю негласную чистку в министерстве. Тем удивительнее видеть здесь Нимфадору.

— Не называй меня по имени, только Тонкс! — вскинулась она.

— Как скажешь, Нимфадора, — с ухмылкой отсалютовал ей кружкой в ответ на возмущение. — Но я подозреваю, что здесь есть личный мотив. Учитывая твои оговорки, необычное имя и отсутствие знаний о магловском мире, ты полукровка, — Тонкс с улыбкой подняла брови, ожидая моих дальнейших слов. — Для личной мести кому-то ты слишком молода, значит тут что-то семейное. Ты сама сказала, что отец у тебя маглорождённый и сейчас жив, значит это связано с мамой, — удивление на её лице стало проглядывать более явно. — Хм, ты точно не чей-то бастард из чистокровных. Да, не то, — эмоции на лице Тонкс было читать достаточно легко, даром что она аврор, — Значит твоя мама из семьи чистокровных, скорее всего радикально настроенных, что были предсказуемо против связи с маглорождённым. Ну и учитывая то, где мы сейчас с тобой сидим, можно попробовать предположить, что твоя мама это Андромеда Блэк?

— Как? — Тонкс сейчас выглядела одновременно и радостной и удивлённой.

— Последнее чистая догадка. Я уже говорил, что наслышан о Блэках, было интересно узнать про родственников Сириуса. Да и наткнулся случайно на информацию о Лестрейнджах в прошлом году. Одно за другим, подшивки «Пророка», слухи — как-то так и узнал о трёх сёстрах Блэк. Других вариантов у меня, честно говоря, и не было.

Надеюсь, в уже существующих подшивках про них есть информация, ибо я имел в виду будущие выпуски. Но если вспомнить, что там была информация и про Эйлин Принц, что вышла за магла, почему бы и относительно Блэков не написать? Живой «детектор лжи», лежащий у меня на коленях, на все мои манипуляции фактами и использование обтекаемых фраз не реагировал никак, только продолжал лениво следить за всеми.

— К слову, Сириус, — обратился я к крёстному, что уже немного взял себя в руки и молча сидел в кресле, задумчиво наблюдая за мной. — Ты смотри, нашлись ещё пара адекватных… — быстрый ехидный взгляд в сторону Нимфадоры, — почти адекватных Блэков.

— Эй!

— Да-да, Нимфадора? — с улыбкой переспросил у неё, акцентируя внимание на имени.

В ответ она только надулась, словно мышь на крупу. Немного поиграв с ней в гляделки, продолжил:

— Ладно, пойдём дальше, — с сожалением вздохнув, отвернулся от Тонкс. — Остался наш великий и непревзойдённый зельевар, что сейчас по мнению Дамблдора шпионит для нас в окружении Пожирателей, а по мнению Воландеморта шпионит для него в окружении Дамблдора. Кому на самом деле шпионит Снейп, вопрос, конечно, интересный.

На мой хмык тут же среагировала Гермиона:

— Профессор Снейп, Гарри. И Дамблдор доверяет ему.

— Профессором он является в Хогвартсе, а я сейчас не там. — с прохладцей в голосе ответил ей. — Оказывать же ему уважение за его пределами я не намерен, в моих глазах он этого не достоин. А про доверие у меня тоже есть что сказать, но чуть позже. Сначала о менее значительном. О том, чем орден занят помимо налаживания отношений и вербовки новых членов.

Я в очередной раз обвёл взглядом всех сидящих на кухне, но на мои слова никто не отреагировал. Тогда попробую добавить ещё немного:

— О том, что орден охраняет что-то важное, — реакции не последовало и сейчас, — и я сейчас не про себя говорю. За мной максимум наблюдали. Или же следили, тут я ещё не определился. Никто же не будет в здравом уме рассчитывать, что Наземникус сможет противостоять даже парочке Пожирателей, задумай они сунуться ко мне? Нет, здесь есть что-то ещё.

Молли напряглась и буквально впилась в меня нахмуренным взглядом. Сосредоточившись на ней, продолжил строить догадки:

— Можно предположить, что это «что-то» очень нужно Воландеморту. И либо это что-то новое и появилось уже после его падения…

Не знаю как, но я ощутил едва заметную неправильность в своих выводах, будто бы кто-то едва слышно шептал мне из соседней комнаты, что я ошибаюсь. Хм, а если так:

— Либо он об этом не знал…

И вот опять то же чувство, только чуть более… мм… сложное… или скорее, многогранное… нет, комплексное? Это что, легилименция? Вот так просто? Серьёзно? Так, отметить на будущее — не смотреть в глаза Снейпу, пока не научусь хотя бы азам окклюменции. А если смотреть придётся, то настойчиво думать о… ну не знаю… Телепузиках! И пусть у него голова болит от этого, плевать. Сам виноват.

— Нет, он знал… — Молли вздрогнула, а ощущения подсказали, что это правда, но не так ярко. — Интересно. Не придал значения? — Не правда, страх в глазах. — Придал, но не удалось заполучить? — Ощущение правдивости стало насыщеннее, но это снова было не то. Страх в глазах Молли усилился. — Тоже не то… У него это отобрали назад?

Явное чувство ошибки, а Молли от последнего предположения чуть расслабилась. Не пора ли прекращать, а то уже похоже и так слишком много разыграл тут? Ещё заметят, что я ответы не только по реакциям считываю, а чуть ли не напрямую из головы. Хотя почему не напрямую, как раз оттуда и читаю, хм… Ладно, ещё одно предположение и можно закруглиться.

— Нет… Что же это получается? Ему об этом стало известно, он это заполучил, но сейчас этого у него нет. И это не отбирали назад… — пока я размышлял, Молли продолжала смотреть на меня с явным напряжением, но свои реакции сумела взять под контроль. Пора закругляться. — А, понял! Это…

— Довольно! Не знаю, что ты там себе понапридумывал, но вам всем надо об этом забыть! И не думать об этом! — Молли наконец-то сорвалась и обрушилась на меня, выплёскивая накопившиеся переживания.

— Я не расскажу остальным свои догадки, — спокойно ответил ей. И пояснил: — В конце концов, это всего лишь догадки, они не обязательно верны.

— Хорошо. А теперь всем спать! — Молли была раздражена, но мне было нужно донести до окружающих ещё один момент. И желательно это тоже сделать сегодня.

— Ещё буквально пять минут, Молли. Есть ещё кое-что, — спокойно возразил ей. Поднявшиеся было Рон с Гермионой снова уселись назад. — Я просто хочу загадать одну загадку Гермионе, это не займёт много времени. И её нужно загадать при вас.

Все вокруг недоуменно начали переглядываться. Даже Сириус, казалось, ожил и отбросил своё самокопание, удивлённо уставившись на меня.

— Загадку? Мне? — но самой ошарашенной была Гермиона.

— Да. Вот смотри. Всё лето за мной наблюдали члены ордена. Миссис Фигг делала то же самое на протяжении почти всей моей жизни, причём тайно. Все они так или иначе подчиняются Дамблдору. Это первое. По приезду в дом Блэков меня селят в комнату, в которой только недавно установили вторую кровать. Селят вместе с Роном, что уже некоторое время занимал другую спальню. Также в этой комнате висит портрет, — при упоминании портрета Молли сразу нахмурилась. Интересно. — Изображённый на нем волшебник по какой-то причине не хочет появляться на нём, хотя и присутствует в картине — его слышно. Портрет не сняли и не перевесили, хотя такая возможность есть. Внимание, вопрос: кто изображён на портрете?

Гермиона нахмурилась и задумалась. До остальных мне не было дела, потому я на них даже не смотрел. Сейчас было важно, чтобы Гермиона ответила правильно. Или дала несколько вариантов, среди которых будет верный.

— Ах да, маленькая, но ключевая подсказка. Несколько фактов, необходимых для решения загадки, можно взять из книги, которую ты советовала мне прочитать уже неоднократно. Наверное, даже на протяжении всех четырёх прошлых лет. И я её, к слову, прочёл, — и дополнил с улыбкой: — Спасибо, было познавательно.

— Книга, книга, книга… — принялась бормотать Гермиона. И спустя несколько мгновений воскликнула: — Ну конечно, История Хогвартса! Так, факты…

Ещё несколько минут она хмурилась, что-то прикидывая в уме и тут же отвергая. Пока наконец её лицо не озарилось догадкой и тут же сменилось на лёгкое недовольство с толикой сомнений:

— Нет, Гарри, ты же не думаешь?…

— Не узнаем, пока не ответишь, — даря ей слабую улыбку, подтолкнул Гермиону к ответу.

— Нет, Гарри. Он бы не стал так…

— Мы не знаем, что у него может быть в голове. Он старше нас в десяток раз.

Гермиона с сомнением поколебалась несколько секунд, после чего спросила:

— Это Финеас Найджелус Блэк?

— Что скажешь, Сириус? — спросил у него, даже не поворачиваясь. — В моей комнате висит портрет Финеаса Блэка, одного из прежних директоров Хогвартса?

— Да, — буркнул в ответ Сириус.

— Как видишь, Гермиона, мог и сделал, — с не изменившейся улыбкой покачал я головой. — А это значит, что пора кое-что сказать вам всем. Исходя из всего описанного раннее, прямого запрета Дамблдора сообщать мне какую-либо информацию при наличии возможности её передать и ограниченного предоставления информации при моём переезде сюда, я могу сделать только один вывод. Дамблдор по какой-то причине мне не доверяет.

После моего заявления на кухне зашумели и послышались возгласы, но отвечать на них я не хотел. Игнорируя шум, продолжил чуть громче:

— И мне это по большей части безразлично. У меня не убудет и я не буду до умопомрачения искать способ это доверие получить. Просто хочу, чтобы вы передали ему, что с таким отношением доверия от меня он тоже не получит.

И игнорируя новую волну возгласов, растормошил Живоглота и спросил у него:

— Я спать. Ты со мной или к Гермионе?

Живоглот что-то муркнул, что я, сконцентрировавшись на коте, ощущениях, что чувствовал ранее во время расспроса Молли, а также желании понять, распознал как что-то едва похожее на «с хозяйкой». В голове что-то кольнуло и моя концентрация посыпалась. Вздохнув и расслабившись, опустил кота на пол, бодро поднялся и пожелав всем спокойной ночи, направился в свою комнату.

Зайдя в комнату, сразу подошёл к портрету. Взял его в руки, слегка встряхнул и, после донёсшихся от портрета ругательств, уверенным тоном сказал:

— Если у Дамблдора будут какие-то послания, кричите громче. Возможно, я услышу.

После чего развернул портрет лицевой стороной к стене и повесил назад, благо длина бечёвки это позволяла.

Глава 7

Ожидая расспросы от Рона и близнецов, что скорее всего присоединятся к нам чуть позже, не стал сразу ложиться спать. Да и без этого смысла торопиться не было — для сна мне хватит и четырёх часов с избытком. Тут наоборот, впору думать, чем занять ночные часы бодрствования. Да ещё так, чтобы не помешать спать Рону.

Размышляя о планах на следующий месяц, подошёл к окну и выглянул на площадь. Но искомых ответов, как и идей, что потенциально могли в них разрастись, не нашлось и там. Пустынная площадь своей мрачностью только распаляла гнетущие мысли, которые и без неё витали у меня в голове. Не слишком ли сильно надавил на Сириуса и остальных? Не слишком ли взрослым и разумным показал себя для парня пятнадцати лет? Не слишком ли умные выводы делал? Да, я перевёл акцент в конце на Гермиону и показал, что и она может прийти к таким же выводам, но скажем честно, где Гермиона и где прежний Гарри по интеллектуальным способностям?

Тихо ухнув, со шкафа ко мне на плечо практически бесшумно слетела Букля и уставилась в окно.

— Прости, но сегодня тебя никто не выпустит, Букля. Орден не хочет привлекать внимание к этому месту совами, а ты у меня птичка приметная, — мягко проговорил сове, поглаживая её рукой.

Букля щёлкнула клювом и дважды ухнула, слегка разведя крылья и пригибаясь.

— Я понимаю, что тебе хочется полетать и поохотиться. Но сегодня придётся обойтись только уже готовым угощением. Мы тут все на осадном положении. Я вот тоже с удовольствием пробежался бы по улице вместо того, чтобы тухнуть тут.

На этот раз Букля мигнула по очереди левым и правым глазом и один раз ухнула. Протянув ей в руке обещанные совиные печенья, понаблюдал, как та берёт сразу пару в клюв и одно лапой, после чего срывается с плеча и залетает обратно на шкаф. Ожидающий там же Сычик на этот маневр заверещал и запрыгал вокруг неё, размахивая крыльями.

— А ты чего паникуешь, тебе тоже дам, — хмыкнул на такую бурную реакцию, протягивая в сторону шкафа ещё одну пару печенек. Сычик тут же слетел мне на руку, подцепил лапами печенье и, радостно заверещав, пролетел пару кругов по комнате и вернулся на шкаф.

Услышав шум на лестнице, быстро скинул пиджак и начал расстёгивать рубашку. Просто чтобы не давать повода Молли задерживаться лишний раз. Мне сейчас не хотелось вести какой-либо разговор с ней, не хотелось опять растерять крохи хорошего настроения, что смогли появиться от наблюдения за совами. Да и составлять подходящие ответы на возможные вопросы сейчас было лень.

До открытия двери подошедшей Молли, все сомнения и переживания на счёт своего поведения за ужином мне удалось отогнать. Всё равно дальше я планировал вести себя не сильно эмоционально и часто «уходить в свои мысли», так пусть сегодня будет днём, когда «накипело». Для пущего контраста. А то, что поумнел… Ну, стукнули по голове сильнее, чем прежде, и она наконец-то начала думать. Умирать-то никто не хочет, да ещё от рук страшилища, что возродилось прямо у тебя на глазах.

— Марш в постель! — донеслось из-за двери вслед за вошедшим Роном. После чего дверь с щелчком закрылась и стало слышно, как Молли с близнецами пошли дальше. Что же, так даже лучше.

Не обращая внимания на Рона, продолжил постепенно раздеваться. Рон порывался что-то сказать, но не найдя слов, отвернулся и тоже начал готовиться ко сну. Разложив аккуратно вещи первой необходимости из сундука, снял уже надоевшие за месяц ношения очки и залез в холодную кровать. В отличие от друга, что сейчас натягивал на себя бордовую пижаму, к этому классу одежды я испытывал искреннее недоумение. Никогда не понимал концепцию одежды для сна, предпочитая спать как есть и получать удовольствие от ощущения свободы. Потому и все пижамы из гардероба прежнего Поттера были убраны в первый же день.

— Ты и правда считаешь, что Дамблдор тебе не доверяет? — смог подобрать слова для начала разговора Рон, забравшись под одеяло.

— Если что-то выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это скорее всего утка и есть, Рон, — ответил ему безразличным тоном. И добавил объяснений: — Возможно, есть и другое объяснение решениям Дамблдора, но я его пока что не нашёл. Без информации с его стороны гадать тут не о чем.

— А что ты…

Хлоп!

— Аа…

— Тише ты, Рон! Сейчас мама прибежит на твои вопли.

— Вы оба свалились прямо на меня!

— Ты развалился по всей кровати, тут не получилось бы попасть не в тебя.

— Ну и аппарировали бы на пол!

Я молча наблюдал, как три смутные тени переругиваются голосами Рона, Фреда и Джорджа, внутренне сожалея о паршивом зрении Поттера. Одна из теней отделилась и подошла к моей кровати, после чего матрас скрипнул и ощутимо просел.

— Ну и устроил ты внизу представление, Гарри, — сказала тень голосом Джорджа.

— Даа, давненько я маму такой растерянной не видел, — вторила вторая тень голосом Фреда.

— Они договорились до чего-нибудь после моего ухода?

— Нет, только сошлись на том, что такое можно было ожидать, — ответил Фред.

— Да, старина Сириус сказал, что понимает тебя и тоже вряд ли бы принял эту ситуацию спокойно, — поддержал Джордж.

— Но нас сразу погнали спать, так что ничего больше мы не узнали.

— Надеюсь, Сириус не сильно обиделся и не расклеится сейчас, — не хватало только, чтобы он ушёл в неконтролируемый запой от чувства вины. Надо будет спешно найти ему дело и отвлечь. — Если честно, я не хотел говорить и половины из прозвучавшего, но… В какой-то момент меня просто понесло.

— Не переживай, Сириус не в обиде. По крайней мере, по нему не видно, — поддержал меня Джордж.

— И пусть и выглядел бледновато, но он на твоей стороне, — согласился с ним Фред.

— Хорошо, если так. Надо будет завтра перед ним извиниться. И предложить пару идей, пусть отвлечётся.

Наступила неловкая тишина, которую спустя минуту прервал Рон, снова вспомнив о своём вопросе:

— Так о чём ты говорил в конце? Что охраняет орден?

— Да, Гарри, что у тебя за догадки? Надо признать, что про такое мы не слышали и с Удлинителями ушей, — поддержал вопрос Фред.

— Нет, на собраниях говорили про охрану, но не упоминали что именно охраняют, — поправил Джордж. — Мы все думали, что они говорили про тебя.

— Я пообещал вашей матери не озвучивать свои мысли.

— Эй, Гарри, мы же друзья! — тут же отреагировал Рон.

— А это моё слово и твоя мама, — хмыкнул в ответ. И с иронией в голосе добавил: — Впрочем, я не обещал, что буду мешать догадаться вам. Или каким-либо образом отвергать чужие догадки.

— Ха, наш человек! — радостно хлопнул Джордж по кровати, — Так, как там было? Что-то, что он хочет получить?..

— И он знал об этом раньше, — к размышлениям подключился Фред.

— Не только знал, но и получил, — вклинился Рон.

— Не совсем, сейчас у него этого нет. Но это и не отбирали, — поправил его Фред.

— Возможно он это получил частично. Какой-то разбирающийся артефакт? — предположил Джордж. И спросил, повернув голову в мою сторону: — И оставшуюся часть сейчас охраняет орден? Это твоё предположение?

— Такое тоже возможно, но есть вариант проще, — обломал я их.

— Эм, проще? — спросил Рон.

— Кое-что, чем можно владеть не полностью. Или владеть сразу нескольким людям.

Братья затихли на некоторое время, погрузившись в размышления. Спустя примерно половину минуты Джордж произнёс:

— О, а я знаю. И ты знаешь, Фред!

— О чём т… — начал было Фред, но тут же перебил сам себя: — Ох, а это действительно проще разбирающегося артефакта.

— Что? Что это? — начал расспрашивать их Рон.

— Ну, Ронни, это очень опасная вещь! — с легко уловимой улыбкой в голосе начал Фред.

— И такая вещь не в тех руках может нанести очень много вреда, — поддержал его Джордж.

— Например, как нам с Джорджем, когда узнали, что мы знаем пароли от ванной старост, — хмыкнул Фред.

— О, интересное было событие, — протянул Джордж.

— Да вы скажете уже что это такое наконец? — не выдержал Рон.

— Это информация, братишка, — сказал Джордж, оглядываясь на меня.

Я только хмыкнул в ответ, не отвечая прямо на очевидный вопрос, но и не опровергая его.

— Но какой смысл в этом? Что это вообще такое может быть? — с недоумением спросил Рон.

— Всё, что угодно. От каких-то таинственных знаний из редкой книги, что могут дать ему ещё больше силы… — начал Фред.

— И до тайных планов Министерства, с которыми он зайдёт сразу в кабинет Фаджа, проходя мимо всех постов, — закончил Джордж.

Все замолчали, пытаясь предположить наиболее страшный вариант, который вообще мог существовать. Я же лениво размышлял о том, что люди зачастую готовы сами придумать наиболее правдоподобный вариант неправды, и для этого достаточно всего лишь им не мешать.

— Как думаете, где это сейчас? Ну, книга или что это? — спросил Рон.

— Наверно, у Дамблдора, — предположил Фред.

— Тогда зачем её охранять?

— Ну не будет же он таскать её с собой всегда, — заметил Джордж.

— Точно. Тогда она наверняка где-то в Хогвартсе.

— Тихо! — сказал Фред, привставая на кровати. Со стороны лестничной площадки послышались шаги. — Мама идёт.

Не долго думая, Фред и Джордж исчезли с громким хлопком. Едва слышные шаги приблизились к двери и замерли. После чего отдалились обратно к лестнице и двинулись по ней дальше наверх, к комнате Фреда и Джорджа.

— Вечно нас подозревает, — недовольно пробурчал со своей кровати Рон, отворачиваясь на другой бок.

Мне же удалось уснуть только полчаса спустя — или незнакомое место давило своей неизведанностью, или банально из-за того, что не потратил как обычно запас своей энергии на очередные бесплодные попытки выдумать новый барьер.

Проснувшись среди ночи и так и не придумав, куда применить такое раздолье свободного времени, решил пока тщательнее обдумать весь вчерашний вечер. И нет, не диалог и реакции окружающих, тут обдумывать было практически нечего, всё в пределах планируемого.

В голове вертелись вопросы куда более приземлённые. Например, откуда появилось желание подтрунить над Гермионой и Тонкс? Или же желание пофлиртовать с Тонкс, сопротивляться которому я даже не думал. А ещё эти вспышки ревности по отношению к Гермионе и даже чувство умиления, что пару раз возникало при её виде. Да и её реакции, что не всегда были одними только дружескими, оставляли после себя целую прорву необъяснимого.

Изрядно поразмышляв, представляя время от времени у себя в голове разные ситуации и оценивая свои реакции и эмоции на них, пришёл к неутешительным выводам. С моей новой личностью, получившейся в результате слияния прежних достаточно продолжительных воспоминаний, но которые были радикально очищены от любых социальных привязок, с не такими уж и продолжительными воспоминаниями социально ограниченного подростка, явно было не всё в порядке.

И если флирт с Нимфадорой это, судя по всему, просто реакция достаточно взрослого разума на вполне красивую, а главное, интересную девушку, которая к тому же потенциально может по желанию в любой момент превратиться в кошкодевочку…

— Да и гормональный коктейль, что сейчас разливается у меня по венам, стимулирует именно такое поведение. Чёртов пубертат… — тихо пробормотал я под звуки доносившегося от кровати Рона храпа, меняя позу из-за возникшего дискомфорта.

Так вот, если флирт с Тонкс сам для себя я ещё мог объяснить простым взрослением, а незаинтересованность Джинни — её достаточно малым возрастом, то вот свои реакции на Гермиону поначалу ничем другим, кроме как влюблённостью с первого взгляда, у меня объяснить не получалось. Хотя я очень пытался найти что-то рациональное в своих реакциях, ещё с прошлой жизни убеждённый в отсутствии такого явления.

И ещё долгое время у меня не получилось бы найти, не начни я проверять свои эмоциональные реакции в простых и обыденных жизненных ситуациях, припомня подозрения в асоциальности, что возникли у меня ещё во время диалога с Дурслями. И каждая новая представленная в голове сцена вызывала у меня всё большее чувство смятения.

По детски наивный и идеалистичный взгляд на мир, что был у прошлого Поттера, в котором существовали абсолютное Зло и не менее абсолютное Добро. И сам Поттер, который не поступал плохо просто потому что это не Добро… Вот этот идеалистичный взгляд ребёнка в клочья разметала моя жизненная позиция взрослого циника, который знал, что ничего абсолютного нет, и каждый из нас несёт и зло и добро вместе. Причём часто сразу одновременно, достаточно посмотреть на наши поступки с разных сторон.

И если для Гарри, чтобы не поступать плохо, достаточно знать, что это плохо, то для взрослого циника крайне необходимы социальные привязки и рамки с ограничениями не только в виде морали, но и механизма репутации. Как раз те социальные привязки, которые начисто стёрты у прежнего меня, и которых у Поттера было не так уж и много. И стало ещё меньше после моего попадания сюда — тот же Дамблдор для меня сейчас вообще ни разу не эталон Добра. А сильных социальных привязок к людям, чьё мнение для Гарри было крайне важно, и так можно было посчитать на пальцах одной руки — Сириус, Рон и Гермиона.

Вот так и получилось, что сильнейшим эмоциональным откликом и моральным компасом у меня сейчас выступает именно Гермиона, а своеобразный импринтинг произошёл как раз при получении воспоминаний Гарри. Даже Рон и Сириус с их возможными реакциями для меня далеко не так важны, и это видимо результат моего настороженного отношения к Рону и предвзятого — к Сириусу.

Нет, это не значит, что не будь Гермионы, то я сразу начал бы купаться в крови девственниц или сжигать грешников. Всё же у меня взрослая и сформированная личность с уже устоявшимися ориентирами. Но получается, что Гермиона — почти единственный разумный, что заставляет меня в своих размышлениях и планах учитывать интересы и реакции других лиц и именно её реакции на мои действия в первую очередь. Живое воплощение совести, не меньше. А если к этому добавить тот трепет и восхищение, что смогли вызвать воспоминания о её верности, дружбе и самоотверженности… Вот и выходит, что это вовсе не влюблённость, а достаточно плотные, взвешенные и взрослые отношения, в которых я невольно и в одностороннем порядке уже де-факто состою.

Придя к таким выводам, оставил анализ реакций Гермионы на мои действия на потом. Как минимум потому, что объективным в отношении неё я быть не смогу. Не после такого освежающего снежного кома на голову. Нужно осторожно понаблюдать за ней и собрать больше информации — возможно, что мне просто показалось или я подсознательно хотел заметить именно то, что заметил.

Непроизвольно протяжно вздохнул, а в голове начала формироваться мысль из серии «зачем вот это всё и для чего?», из-за чего я резко поднялся в кровати и провёл руками по лицу — сейчас не время для фрустраций или поиска смыслов, у меня есть цель в первом приближении, выжить в течении ближайшего года. А лучше пяти. А ещё лучше ста пяти и не переживать при этом зазря.

Поднявшись с кровати, надел очки, быстро и аккуратно привёл в порядок постель и, накинув одежду, вышел из комнаты. Раз я не могу заниматься никому не мешая здесь, то пойду заниматься на кухню.

Зажёг не яркий светляк в ладони, просто чтобы осветить дорогу, и спустился по лестнице до кухни, внутри которой не оказалось никого. Расположившись за дальним концом стола, усилил светляк и поднял его над головой, чтобы не светил в глаза и не засвечивал. Какой-либо реакции на колдовство без палочки я не опасался — светляк и простейший телекинез без палочки я и так орденцам показал. Больше ради своего удобства, потому что отказаться от настолько удобных и уже привычных для меня инструментов ради какой-то излишней секретности было бы больно. Хотя моя паранойя и верещала благим матом, когда я принимал это решение.

Разложив книги, справочники и тетради, решил заняться нумерологией, по курсу которой приблизился уже почти к концу программы СОВ, и прямо сейчас приступил к решению дополнительного курса задач по ней. Вообще, нумерология выглядела как вполне себе обычная математика с добавлением элементов эдакого «шаманизма». Не того, при котором надо бить в бубен и скакать вокруг костра, но…

Вот например, при прочтении «трактата о числах, что силу имеют», никто, кто хоть каким-либо образом связан с современной научной базой, не смог бы назвать нумерологию иначе, чем псевдонаукой. В трактате прямой речью повествовалось о том, что есть некие цифры, что «силой магической преобладают над остальными». Настолько «преобладают», что их так и называют магическими числами. И указывают конкретные ритуалы и концентрирующие фигуры для них, в основе которых действительно чаще всего прослеживаются именно конкретные числа. И вот потому, что чаще всего используются именно такие фигуры с именно такими основаниями — эти числа и «сильны магически». А то, что такую фигуру вполне себе можно перечертить под другую цифру, пусть это и действительно крайне неудобно, и ритуал при этом работать будет вот абсолютно точно так же как в плане качества, так и количества (и я лично трижды это перепроверял на разных ритуалах), это автору трактата было не интересно. Распространён же указанный перечень фигур, а числа в них такие. Значит они сильнее, всё. Добро пожаловать в науку шестнадцатого века.

Порой, читая очередную статью или целую книгу с такими «доказательствами» или «выводами», всё больше понимал, что тот же титанический курс теоретической физики от Ландау и Лифшица, с их «смысл уравнения (уравнение на половину страницы) понятен интуитивно», действительно, чёрт побери, понятен интуитивно — его хотя бы теоретически возможно вывести, используя общепринятую логику и набор исходных условий. В отличие от этого.

Что самое смешное, ни курс по рунам, ни курс по нумерологии, которые, к слову, брать по отдельности смысла было не много, никак не пересекались с другими курсами. Ни чары, ни ещё более углублённые чары трансформы, выделенные в отдельный курс трансфигурации, никак не пересекались с рунами и нумерологией. При том, что теми же ритуалами можно было достичь таких же эффектов — например, светляк вполне можно создать достаточно простой ритуальной фигурой и десятком рун, что необходимо указать в правильных точках концентрации фигуры. Но в курсах по чарам нет никаких упоминаний рун или ритуалов, просто правильно махай палочкой и говори волшебные слова. К слову, никаких объяснений, почему именно «вингардиум левиоса» необходимо произносить для подъёма предметов, тоже не было даже в дополнительной литературе.

Чем больше я узнавал о магии, тем меньше понимал, что здесь вообще происходит и как с этим жить. Но тем интереснее мне становилось и хотелось расколоть этот орешек. Потому и продолжал с упорством носорога изучать и исследовать материалы по той же нумерологии. И всё чаще ловил себя на мысли, что понимаю, почему этот предмет по факту в текущем виде не интересен почти никому без такого же желания понять и постичь.

Мои занятия так никто и не прервал практически до самого утра, когда на кухню, чуть позже рассветных лучей солнца, пришла Молли Уизли.

— Гарри? Ты что здесь делаешь? — сонно спросила она, зайдя на кухню в тот момент, когда ручка под моим прямым контролем расчерчивала очередную фигуру под условия задачи.

— Занимаюсь нумерологией, — нейтрально ответил я и приподнял книгу над столом, не отрывая от неё своего взгляда.

— А почему не спишь? — с отсутствующим выражением лица продолжила интересоваться Молли.

— Выспался, — всё также нейтрально ответил, опуская книгу обратно.

Следующие несколько минут Молли была занята приготовлениями на кухне, которые чередовались взглядами в мою сторону. Я же на эти взгляды никак не реагировал, продолжая изучать очередную занимательную статью по каскадам фокусирующих фигур, которые чаще всего используют в ритуалистике.

— Может тебе налить чаю, Гарри? — не выдержала наконец Молли.

— Не откажусь, — не отрываясь от книги, нейтрально ответил я. Ручка тем временем выводила уже третью форму концентратора для ритуала трансформы.

Дождавшись кружки и поблагодарив Молли, продолжил изучать новую статью. И, судя по не очень довольному хмыку Молли, сломал этим ей какие-то ожидания. Такое наше взаимное молчание и ожидание продолжалось до прихода зевающей и потягивающейся Тонкс, что одним своим явлением смогла принести значительный разряд напряжённости на кухне.

Лениво свалившись на стул, чем едва не свалила парочку соседних, Нимфадора, снова широко зевнув, уставилась на меня и произнесла:

— О, доброе утро, Гарри.

— Доброе утро, Нимфадора, — ответил ей, также не отрываясь от книги.

— Тц! Далось же тебе моё имя! — заспанность не помешала Тонкс в очередной раз поморщиться от своего имени.

— По мне, так оно очень даже красивое. И оно тебе идёт, не смотря на твою реакцию.

— Хо, это что же, признание? — задорно протянула она в ответ.

— Если под признанием ты имеешь в виду желание нашёптывать тебе на ушко твоё имя каждое последующее утро, то нет, это не оно, — отверг я подначивания Нимфадоры под её возмущённым взглядом. — Но оно мне нравится, что бы ты там ни придумала себе. Смирись.

— Вот ещё, — с ухмылкой фыркнула она в ответ. — Рано или поздно, но у меня получится тебя смутить!

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул в ответ и продолжил: — До тех пор, пока ты разрешаешь называть себя Нимфадорой, можешь пытаться делать что угодно.

— Эй, я не разрешала себя так называть! — показательно возмутилась она в ответ, но было заметно, что ей приятно то, что мне нравится её имя. Хотя ей и неуютно от этого.

— Как скажешь, Нимфадора.

Её ответное возмущение сошло на нет с появлением на кухне Ремуса, что тихо и как-то незаметно попытался протиснуться мимо Молли, но последняя успешно нагрузила его тарелками. Видя, что кухня уже наполняется к завтраку, я аккуратно собрал все разложенные материалы в стопку и перенёс их на подоконник.

— Доброго утра, Ремус, — кивнул ему, возвращаясь к столу.

— Привет, Гарри, — тепло улыбнулся он в ответ, явно не держа обиды за вчерашнее.

— Прости меня, Ремус. Я вчера был несколько резок в словах, — от меня не убудет, да и я действительно так думал. Успел уже себя попилить утром на его счёт.

— Всё хорошо, Гарри, не переживай — с той же улыбкой ответил Ремус.

— Но я всё равно продолжу считать, что друг семьи это друг семьи, Ремус. Какие бы проблемы у него ни возникли. Помни об этом, пожалуйста, — продолжил, проникновенно посмотрев на него.

— Хорошо, Гарри. — ответил он мне серьёзным взглядом в ответ.

Постепенно кухня наполнилась и остальными взрослыми. Последним из взрослых спустился Сириус, что выглядел достаточно бодро и трезво, что уже радовало.

Постепенно заканчивая с завтраком, все также по одному начали расходиться кто куда. Первой ушла на дежурство в аврорат Нимфадора, сразу за ней вышли Ремус и Артур. Когда к завтраку спустились Гермиона и Джинни, из кухни как раз выходил Сириус.

— Доброе утро, девушки, — поприветствовал их взмахом кружки с чаем. Начинаю уже привыкать к этому жесту.

— Ой, привет, Гарри, — быстро ответила Гермиона. А Джинни слегка покраснела. Интересно, они что, обсуждали меня только что?

— Привет, привет, — хмыкнул в ответ, не отрывая взгляд и демонстративно медленно отпивая из кружки.

Джинни в ответ покраснела ещё сильнее, а Гермиона как-то даже смутилась. Ну ладно, не будем и дальше смущать девушек.

Чуть позже, когда к завтраку уже присоединились близнецы, Молли огласила, что сегодня мы все вместе займёмся уборкой гостиной. Оставшееся время завтрака я провёл за пассивными наблюдениями за окружающими. И если поведение всех остальных было для меня ожидаемым, привычным и в целом понятным, то вот периодические «вот как бы невзначай» поглядывания на меня то от Гермионы, то от Джинни явно говорили, что да, меня таки обсуждали. И явно обсуждения эти привели к чему-то, из-за чего сейчас обе девушки пытались тщательным образом подмечать любые мои поступки. Никогда не думал, что внимание девушек может так… Не то, чтобы напрягать… Но мне отчётливо хотелось как-то их подцепить в ответ, чтобы не я один сейчас задумывался над их поведением. Необычное желание, как бы выразиться… позаигрывать, что ли? Решил стоически его превозмочь и не обращать внимания на странное поведение девушек.

Так или иначе, но время завтрака наконец-то подошло к концу и мы всей толпой выдвинулись наверх, в злополучную гостиную, в которой нас ожидало целое полчище заполонивших шторы докси. Зная каноничное развитие событий, я уже некоторое время назад вычитал что же это за звери такие — докси, и как лучше с ними бороться. И почти все рекомендации сводились к двум или трём заклинаниям, которые можно наложить одно за другим на шторы, чтобы вся колония паразитов ушла в спячку. После чего очистить гнездовье от спящих докси и их кладок не составляло бы сложности и сквибу.

Но у Молли, видимо, было несколько другое намерение, частично пересекающееся с основной целью и задачей советской армии — солдат, который загружен работой, служит родине гораздо лучше, нежели солдат, который оной работой не загружен. Иначе объяснить всю эту необходимость в пульверизаторах и ручном труде по обеззараживанию штор я не могу. Более чем уверен, что у того же Грюма для этой задачи ушло бы не больше минуты времени. И то, большую часть этой минуты заняли бы ругательства и проверки подозрений на ловушки и возможные подставы со стороны колонии докси. Утрирую, конечно, но доля истины в этом есть.

Подготавливаясь к «эпичному штурму оборонительных рубежей в лице ничего не подозревающих штор» и ожидая с позднего завтрака Рона, мы периодически перекидывались шутками и оглядывали убранство гостиной. Последняя не отличалась особым шиком, но всё же занятные вещицы в ней присутствовали. Так, например, шкафы, полки которых были заставлены различными книгами и артефактами, манили своим видом не только меня, но и оценивающе приглядывающихся к ним близнецов и, что было в общем-то более ожидаемо, Гермиону. Джинни же с явным интересом поглядывала на гобелен, расположенный на стене напротив. Не знаю, что конкретно на нём она разглядывала, но помня канон — там должен был присутствовать кто-то из многочисленных Уизли, пусть и в виде выжженной дырки.

Я же практически всё утро, с самого начала завтрака, гадал, сможет всё-таки крестраж переместиться в мой инвентарь или же нет? И если сможет, должен ли я его там спрятать? С одной стороны, это будет самый большой шаг с моей стороны для слома канона. И это хорошо, штурмовать потом министерство магии в три лица едва ставших совершеннолетними школьников мне как-то не хотелось. А с другой стороны меня пугала возможность наступления последствий от «раздавленных бабочек», ведь совершенно непонятно, к чему может привести такой радикальный поворот хода истории. Что может прийти на ум сбрендившему домовику, который на протяжении последних десяти лет пытался выполнить невыполнимый приказ своего почившего хозяина? А тут медальон, который ты пытаешься уничтожить уже десятилетие, просто берёт и пропадает.

Но вот все собрались на месте, а Сириус убежал вниз, встречать пришедшего Кингсли и утихомиривать вновь разошедшиеся портреты. После короткого инструктажа от Молли, все принялись опрыскивать шторы. Несколько секунд ничего не происходило, но потом из штор ринулся целый поток странных и забавных существ, что были по размерам в пару раз крупнее взрослой пчелы, но явно гуманоидного типа, с чёрными полупрозрачными крылышками и двойным набором конечностей. Эдакие карикатурно злые версии сказочных фей. Я в этот момент даже задумался, что родилось первым — больная фантазия Роулинг или же одно из потенциальных отражений этого мира?

— Фред, что ты делаешь? — вывел меня из созерцательной медитации окрик Молли. — Опрыскай и немедленно выбрось!

Оглянувшись на Фреда, увидел, как тот держит за загривок и внимательно разглядывает болтающую конечностями докси.

— Сию секунду! — весело ответил он, опрыскивая докси и, увидев, что Молли отвернулась, убрал её в карман.

Я аккуратно переступил пару шагов и махнул Джорджу рукой, привлекая его внимание и прося, чтобы он поменялся со мной местами. Джордж в ответ кивнул и, делая вид, что поднимает одну из упавших докси, непринуждённо перешёл на моё место.

— Решили поэкспериментировать с ядом докси? — тихо спросил у близнецов, поглядывая на окружающих.

— Да, нам нужны новые варианты Забастовочных завтраков. — едва двигая губами ответил Джордж.

— Только не забудьте взять у мамы антидот, — заметил в ответ. — Что такое Забастовочные завтраки?

— Сладости, от которых заболеваешь, — прошептал Джордж, аккуратно бросая взгляд на Молли. — Не сильно, но так, чтобы был повод отпроситься из класса, если так хочется. Нам с Фредом летом пришла такая идея. Выглядит, как двойная конфетка с краями разных цветов. Если съешь оранжевую половинку Блевального батончика, тебя рвёт. Но как только тебя отправили с урока в больничное крыло, глотаешь тёмно-красную половинку…

— «…и ты опять здоров и бодр, можешь делать что твоей душе угодно, вместо того, чтобы тратить час на бесполезную скукотищу». Так, по крайней мере, мы собираемся писать в рекламе, — вполголоса продолжил Фред, который, потихоньку зайдя нам с Джорджем за спины, торопливо собирал с пола и клал себе в карман докси, что попали под залпы из пульверизаторов. — Но, честно говоря, мы ещё не смогли довести их до ума. Не получается остановить рвоту на достаточное время, чтобы успеть проглотить другую сторону батончика.

— Пробовали вариант с жевачкой? Не все зелья обязательно глотать, часть действует и местно, просто впитываясь в кожу.

— А это идея, — пробормотал Джордж.

— Затея с магазином, выходит, до сих пор жива?

— Пока мы так и не смогли подобрать помещение. Довольно трудно выбрать, когда ты каждый день под наблюдением, — заворчал Фред, снова косясь на Молли.

— Но мы подали объявление в «пророк» и высылаем заказы по почте, — поддержал брата Джордж.

— Всё благодаря тебе, — поблагодарил Фред, — Но мама не знает. Она с начала лета не читает пророк, сразу после появления всей той грязи о тебе и Дамблдоре.

— Я не против, если ваша мама узнает, — ответил ему, также косясь на Молли. — Уж лучше пусть знает, что деньги у вас от меня, чем подозревает в чём-нибудь непотребном.

— Так о чём ты хотел поговорить вчера? — тихо спросил Джордж, делая шаг вперёд и заслоняя меня от Молли.

— О Сириусе, — ответил, сбивая на подлёте очередных докси, что в этот раз нацелились на мои волосы.

— А что с ним? — осторожно спросил Фред. На его лице, на половину скрытом повязкой, проступило удивление.

— Кроме того, что он тухнет в этом доме без возможности заняться чем-то интересным? — с иронией ответил вопросом на вопрос. В ответ Фред только пожал плечами, а Джордж едва слышно фыркнул. — Всё таки он бывший мародёр. Да и с юмором у него хорошо всё, пусть шутки у него сейчас злые и мрачные.

— Это да, истории Сириуса слушать всегда интересно, — подтвердил Фред.

— Так вот, попробуйте его поспрашивать об идеях для продукции своего магазина, — и услышав хмык Джорджа, тут же добавил: — Нет, я не предлагаю его втягивать полноценным компаньоном. Просто задать несколько вопросов там, спросить пару советов от старшего наследникам. Узнать про приколы, шутки и заклинания, которые раньше были в ходу в Хогвартсе. Да и артефакты он неплохие делал раньше, тот летающий мотоцикл опять же, или Карта Мародёров.

— А это может быть интересно, — протянул Джордж, поправляя повязку на лице.

— Ну и если сможет придумать что-то новое, то пусть сам и занимается производством. А с вас часть прибыли ему от этого. Пусть вспомнит, что это вообще такое — зарабатывание денег, — и добавил с иронией, покосившись на Молли, что начала распекать Рона за пропущенную стайку вредителей: — Вдруг и для ордена полезное что-то придумает. Да и так финансами сможет помочь, если что.

— Хорошо, Гарри. Мы подумаем, чем его можно занять, — согласился Фред, после кивка от Джорджа.

— Спасибо, ребят. С меня причитается.

— Ты это брось, Гарри. Ты и так наш основной спонсор, — возразил Джордж.

— Это не значит, что мне можно злоупотреблять этим, — не согласился с ним. Всё таки деньги и выиграл и отдал близнецам прежний хозяин тела. И даже он не рассматривал их своими из-за ситуации с Седриком и финалом. А мне уж тем более не хотелось считать их своими, потому и близнецов я не считал в чём-то должными мне.

Чтобы не мешать потенциальным обсуждениям, снова поменялся местами с Джорджем, сместившись ближе к центру комнаты. Само избавление штор от засилья докси я рассматривал как разминку с игровыми элементами, шуточно ведя подсчёт сбитым докси. Раз мне нельзя выходить на пробежку, то буду пытаться сбросить напряжение и отвлечься вот хотя бы так, придумывая себе очередные занятия на ровном месте.

По ходу зачистки даже удалось прийти на помощь окружающим — несколько раз сбивал докси, что умудрились добраться до Рона, разок успел подцепить и откинуть телекинезом парочку особо наглых паразитов, что почти добрались до лица Джинни. И почти следом за этим с лёгким смехом и под рассерженное шипение Гермионы доставал у неё из лохматой шевелюры докси, что всеми ручками и ножками вцепилась в волосы и не хотела их отпускать даже будучи парализованной.

Но вот приблизился обед, а шторы с докси наконец-то закончились. Я тут же завалился на пол, растянувшись в форме звезды, и с широкой улыбкой подвёл итоги:

— Итого две тысячи восемьсот двадцать одна докси. У кого больше?

— Ты что, их ещё и считал? — спросил Рон, с видимым отвращением скидывая последние тушки в ведро.

— Мы сбились где-то на четырёх тысячах на двоих, — весело ответил Фред.

— Зато точно сняли одиннадцать с Ронни, — с усмешкой хлопнул Джордж ему по плечу.

— Эй, их точно было меньше! — возмутился Рон.

— Их было даже больше, потому что я сбил ещё семерых с тебя, — поддержал шутку близнецов, нацеливая на Рона руку, сложенную в виде пульверизатора. — И всего пятерых с обеих девушек, — подмигнул Джинни и Гермионе.

— Видел я, как ты от них отдёргиваешь докси, стоит им только приблизиться, — заворчал Рон на наши совместные подначивания, пародируя мои махи руками, пока стягивал тряпку с лица и убирал флакон с доксицидом к остальным.

Джинни после этой пантомимы смущённо отвернулась, а Гермиона бросила на меня сложный взгляд, в котором, помимо вопроса, удивления и неодобрения от очередного применения магии, было так много всего, что я даже не пытался разобраться и понять весь этот спектр эмоций по отдельности.

От необходимости хоть что-то отвечать на взгляд Гермионы меня спасла Молли:

— Хорошо, со шторами разобрались, — громко подвела она итоги. И добавила, повернувшись в сторону шкафов: — С этим, думаю, начнём разбираться после обеда.

Внизу раздался громкий лязгающий звон от входного звонка, который через пару мгновений поддержали вопли портретов. Покачав головой, Молли скомандовала твёрдым голосом:

— Оставайтесь здесь, я принесу обед сюда, — и пошла вниз, плотно прикрыв за собой дверь.

Все бросились к окну, пытаясь высмотреть, кто это пришёл. Я же лениво поднялся, чтобы через мгновение завалиться в кресло, разглядывая с интересом содержимое полок в шкафах.

— Это Наземникус, — первой узнала гостя Гермиона. — И он с кучей каких-то котлов.

— Ха, решил их спрятать здесь, — ответил, не отвлекаясь от шкафов. — Ставлю галеон, что это те самые, ради которых он бросил наблюдение за мной.

— Точно! — воскликнул Фред, а после со смешком добавил: — Ух как маме это не понравится.

Они с братом подошли к двери и начали прислушиваться, приоткрыв её.

— Там Сириус и Кингсли, но ничего толком не разобрать, — протянул Джордж.

— Не переживай, ставлю ещё галеон, что сейчас начнётся, — хмыкнул с кресла, продолжая пробегаться по полкам взглядом в поисках серебряного медальона.

И не успели меня переспросить, что я имею в виду, как снизу раздались вопли Молли, которая, совершенно не сдерживаясь, кричала на Наземникуса, обвиняя его в контрабанде, безответственности и воровстве. В чем ещё, по версии Молли, был виноват Наземникус мы узнать не успели — крик Молли потонул в новой череде криков от разбуженных портретов.

— Ну вот, не выиграть мне сегодня галеона, — с наигранным сожалением протянул я, внутренне сдерживая порывы радостно пуститься в пляс. А всё потому, что смог наконец найти массивный блестящий медальон, скромно лежащий в тени вычурного хрустального графина с кровью.

У меня за спиной в приоткрытую дверь, до того как Джордж успел её захлопнуть, протиснулся домовик Кикимер. Он прошаркал ногами мимо меня, по пути тихо приговаривая:

— Воняет на весь дом и ворюга в придачу, но она чем лучше, мерзкая старая осквернительница рода со своими пащенками, дом моей госпожи опоганили, ох, бедная моя госпожа, если бы она знала, если бы она только знала, какое отребье они сюда пускают, что бы она сказала старому Кикимеру, ох, стыд какой, грязнокровки, оборотни, осквернители рода и воры, бедный старый Кикимер, что он может сделать…

Я никак его не прерывал, внимательно наблюдая за его действиями. Что-то в нём не сходилось у меня ещё при прочтении книги — не мог же домовик так резко исправиться и исцелиться от проблем с головой сразу после разговора с Гарри и рассказа истории и Регулусе. А это значит, что и проблемы с головой у него скорее всего не совсем натуральные. И сейчас я пристально отслеживал его поведение и реакции в диалоге с остальными.

— Здорово, Кикимер, — очень громко сказал Фред, со стуком закрывая дверь.

Кикимер тут же остановился как вкопанный и перестал бормотать. И попытался изобразить резкое удивление, которое выглядело настолько наигранным, что в него не поверил бы совершенно никто.

— Кикимер не видел молодого господина, — проквакал он, согнувшись перед Фредом. И не разгибаясь обратно, начал тихо, но отчётливо бормотать: — Поганый пащенок осквернительницы рода, вот ты кто.

— Что-что, Кикимер? — переспросил Джордж. — Прости, я последнее, не очень расслышал. Что там про поганого пащенка?

— Кикимер ничего не говорил, — не поменяв тона, ответил Кикимер, сгибаясь в этот раз перед Джорджем. И ровно также продолжил, не смотря на него: — А вот и братец, тоже урод мерзопакостный.

Я решил пока не прерывать эту постановку. Похоже, что эльф решил изящно обойти ограничение на оскорбление хозяина, изображая и, что очень вероятно, убеждая самого себя, что его бормотание это просто проток мыслей, что он ненамеренно озвучивает. Очень хитро и достаточно сложно, если это так.

Эльф в этот момент наконец выпрямился, огляделся и продолжил изображать из себя психа, не громко озвучивая мысли:

— И грязнокровка туточки, стоит наглая такая, ох, если бы моя госпожа видела, как бы она плакала, а вот новенький сидит в любимом кресле мужа хозяйки, Кикимер не знает, как его зовут. Что он здесь делает? Очередной осквернитель или грязнокровка? Кикимер не знает…

— Это Гарри, Кикимер, — ответила ему Гермиона. — Гарри Поттер.

Бледные глаза Кикимера расширились в притворном ужасе, и он забормотал быстрее с плохо отыгрываемой яростью:

— Грязнокровка говорит с Кикимером, будто она его подруга, ох, если бы только госпожа видела, с кем Кикимеру приходится иметь дело, ох, что бы она сказала…

— Кикимер, не равняй себя с волшебником, — резко произнёс я, неотрывно рассматривая эльфа. — Назвать себя другом волшебника… Твоя бывшая хозяйка очень бы рассердилась на такое сравнение. Большего оскорбления от тебя сложно было бы услышать.

В ответ на мою фразу, эльф дёрнулся. И на этот раз вполне натурально, потому как испуг в его взгляде, направленном на меня, был не наигранным.

— Гарри, как ты можешь такое говорить? — сразу вскинулась Гермиона.

— Я говорю ровно то, что хочет услышать Кикимер в ответ, Гермиона, — мягко ответил ей. — Посмотри на него, впервые он ощущает себя на своём месте.

— Гарри, он просто не много не в себе, — тихо сказала Гермиона, — он сам не понимает…

— Да брось ты, Гермиона. — прервал её Фред, рассматривая Кикимера с неприязнью. — Он прекрасно понимает, что говорит.

Кикимер, что до этого неотрывно смотрел на меня, осмелился снова начать бормотать:

— Неужто правда? Неужто это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Тёмного Лорда. Кикимер удивляется, как он это сделал…

— Если верить высказываниям одного профессора из Хогвартса, — начал я едко отвечать на его вопрос, — то мой лоб отличается повышенной прочностью. И может остановить абсолютно что угодно на своём пути, даже такие абстрактные вещи, как знания.

— Гарри! — снова воскликнула Гермиона.

— В любом случае, Кикимер, — продолжил, сверля его взглядом и не обращая внимания на Гермиону. — Ты узнаешь ответ на свой вопрос последним. Потому как это не твоего ума дело, — я попытался надавить на него, как на Наземникуса вчера, и резко спросил: — Что ты здесь делаешь?

— Кикимер чистит, молодой господин, — резко дёрнувшись и поклонившись под поражёнными взглядами присутствующих, ответил Кикимер.

— Очень правдоподобно, — бросил Сириус, что успел незаметно войти в комнату. Шум к этому времени уже прекратился, портреты снова угомонили.

Услышав Сириуса, Кикимер потешно дёрнулся в его направлении и согнулся так сильно, что коснулся пола своим носом в форме пятачка.

— Да выпрямись ты уже, — с отвращением приказал Сириус. — И отвечай: что ты тут делаешь?

— Кикимер чистит, — повторил ответ эльф, но с куда меньшим почтением, нежели мне. — Кикимер верой и правдой служит благороднейшему и древнейшему дому Блэков…

Я тихо хмыкнул, вставая с кресла. Ответ Кикимера полностью соответствует поставленному вопросу, при этом совершенно на него не отвечая. И то, что Сириус это не понимает, это проблемы только Сириуса, а не Кикимера. Итальянская забастовка во всей красе.

— Благороднейшему и грязнейшему, — с презрением сказал Сириус. — Чистит он…

— Господин горазд пошутить, — проговорил Кикимер, снова склоняясь к полу. И продолжил бубнить, на этот раз даже не снижая голоса: — Господин — мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце…

В этот момент я даже готов был похлопать этой игре Кикимера, не будь такой необходимости в сокрытии моих знаний. Прямым текстом оскорбить Сириуса самым неприятным способом, чтобы он точно уж забыл про свой вопрос и не добрался до истинной цели прихода Кикимера. А Кикимер совершенно точно пришёл, чтобы перепрятать крестраж. Сейчас в этом я был уверен даже сильнее, чем в начале разговора.

— Да не было у моей матери никакого сердца! — ожидаемо вспылил Сириус. — Ведьма только злобой и была жива.

— Как будет угодно господину, — снова склонился Кикимер и продолжил бормотать: — Господин недостоин стереть грязь с обуви своей матери, ох, бедная моя госпожа, как бы она плакала, если бы увидела, что Кикимер ему служит, ох как она его ненавидела, как он её разочаровал…

— Я спросил тебя, что ты задумал, — холодным тоном напомнил ему Сириус, а я хмыкнул ещё раз. На этот раз Сириус успокоился достаточно быстро, чтобы не забыть свой вопрос. — Всякий раз, как ты приходишь и прикидываешься, будто чистишь, ты утаскиваешь что-то к себе в комнату, чтобы мы не могли это выкинуть.

— Кикимер никогда ничего не уносит с надлежащего места в доме господина, — возразил эльф, а потом принялся спешно бормотать, намеренно посматривая на стену, что была напротив шкафов: — Госпожа не простила бы Кикимеру, если бы выкинули гобелен, семь веков он был в семье, Кикимер должен его спасти, Кикимер не позволит господину, осквернителям рода и их пащенкам уничтожить семейное достояние…

— Так я и думал, — сказал Сириус, разглядывая стену, всю площадь которой занимал огромный гобелен с семейным древом Блэков. Я же поспешил отойти к нему поближе, помня что Сириус подойдёт как раз сюда.

Ожидая, пока от Кикимера окончательно избавятся, я разглядывал современную часть семейного древа Блэков. В этой части было наибольшее количество выжженных пятен — больше половины за последние сотню с небольшим лет. Складывалось впечатление, что последние главы семьи ударялись в радикализм сильнее всех прежних. И именно это привело к упадку всей семьи, а не пресловутый девиз «чистота крови навек», что был вышит поверх самых первых представителей Блэков, родившихся ещё в глубоком Средневековье.

— Тебя отсюда выжгли? — аккуратно спросил подошедшего Сириуса, не отрывая взгляд от гобелена.

— Да, — с едва заметной грустью заметил Сириус. — Я вот тут был. Мамаша меня выжгла сразу после того, как я сбежал из дома.

— Куда направился?

— К твоему отцу. Старшие Поттеры были весьма любезны и приютили меня на время каникул.

— Его можно полностью выжечь со стены, если он тебе так неприятен, — заметил я после небольшой паузы. — Никакое Вечное приклеивание не поможет.

— Нет, ты был прав вчера, — грустно хмыкнул Сириус. — Это всё же моя семья, какой бы она ни была. Глупо ненавидеть всех их просто за то, что они когда-то жили.

— Рад это слышать, Сириус, — с улыбкой сказал, покосившись на него. И предложил другую идею: — Тогда можно попробовать создать новый гобелен, менее мрачный. И восстановить все эти выжженные пятна. А там и живых родственников добавится среди их потомков.

Сириус ничего не ответил, но было заметно, что идею он не проигнорировал и она его зацепила. Я же развернулся к нему, серьёзно посмотрел в глаза и произнёс:

— Извини меня за вчерашнее, я был слишком резок. Наговорил тебе лишнего.

— Не извиняйся, Гарри, — твёрдо ответил он, посмотрев на меня. — Если кому и нужно извиниться, то это мне. Паршивый из меня получился крёстный.

— Какой есть, — хмыкнул я, отворачиваясь обратно к стене. И весело добавил: — Зато у тебя теперь есть много времени, чтобы исправиться и стать лучшим крёстным.

Наступила неловкая тишина, во время которой мы несколько минут разглядывали гобелен, не осмеливаясь начать разговор.

— Как тебе моя племянница? — прервал наконец тишину Сириус с весёлой ухмылкой на лице.

— Ты про Нимфадору? — осторожно уточнил, ожидая подвох. — Она забавная.

— Положил глаз на неё? — ухмылка на его лице стала только шире.

— Брось, Сириус, — стараясь не дать ему лишних поводов для шуток, отверг его предположение. — Вряд ли она видит во мне кого-то большего, нежели обычного школьника. Не забывай, что мне всего пятнадцать, а девушки всегда ищут кого-нибудь взрослее и надёжнее.

— О, Гарри! Пятнадцать тебе будет не так долго, как ты думаешь. Оглянуться не успеешь, а Хогвартс уже окончен и привет взрослая жизнь. А Дора на тебя уже обратила внимание.

— У нас разница сколько? Семь лет? Восемь? — хмыкнул я, просто чтобы ответить хоть что-то. — Пока я окончу Хогвартс, Нимфадора уже найдёт себе кого-нибудь. А то и родит новых маленьких метаморфиков.

— Я бы не был так категоричен, магический мир не такой уж и большой — чуть тише ответил Сириус, уставившись в определённую точку на гобелене. И добавил после небольшой паузы: — Мои родители так и не смогли найти себе подходящую пару. Да, тут конечно сыграло важную роль семейное убеждение о необходимости соблюдать чистоту крови, но всё же.

Сириус подошёл ближе к стене и дотронулся рукой до золотистых нитей между двумя изображёнными лицами.

— Им пришлось выйти друг за друга, хотя они были троюродными кузенами, — продолжил он. И добавил с горькой иронией: — Оба чистокровные Блэки, наилучший вариант для семьи и сохранения рода. Возможно, поэтому моя мама была настолько на этом помешана. Сложно представить, что будет твориться в голове у девушки, которая так и не смогла привлечь и завоевать себе мужа.

Наступила ещё более неловкая тишина, которую, спустя несколько секунд, нарушил сам Сириус с какой-то меланхолией в голосе:

— Да, необычное ощущение. Никогда раньше не задумывался о том, почему мои родители вели себя именно так. Начинаю понимать, что упустил в своём детстве очень многое.

— Теперь главное не упускать возможности в настоящем, — бодро ответил ему. — Найдёшь себе девушку, заделаешь новых Блэков. Воспитаешь их, как сам считаешь правильным.

Сириус с ошеломлением на лице повернулся ко мне, на что я рассмеялся и продолжил:

— А что? Не всё тебе сватать меня к Тонкс. Ты у нас тоже холостяк, не хорони себя раньше времени.

— Ладно, ладно. Уел, — с улыбкой признал Сириус.

— Я вот что хотел попросить у тебя, — начал осторожно я. — В этом доме есть хоть какие-нибудь книги по обучению магии?

— Есть несколько шкафов в кабинете отца и с десяток в остальных комнатах, — серьёзно ответил Сириус. — Тебе нужно что-то конкретное?

— Что-нибудь по окклюменции и легилименции, если есть, — уточнил я, вглядываясь в лицо Сириуса. Сириус пристально посмотрел на меня и пожевал губами. Я же решил уточнить, тихо продолжив: — Летом, на кладбище… Он читал мои намерения и мысли так просто, как будто у меня на лице крупными буквами всё было написано. Это очень неприятно, не хочу больше чувствовать себя таким беспомощным.

Сириус глубоко вздохнул, в его взгляде появилось сочувствие и понимание.

— Хорошо, я дам книги, — согласился он после недолгих размышлений. — Но Гарри, будь осторожен. Особенно с легилименцией. Это очень сложно и очень не точно. И не пытайся применять её на друзьях, ни к чему хорошему это не приведёт.

— И в мыслях не было, Сириус, — ответил ему. — Я только хочу понять, как оно работает, чтобы иметь возможность бороться с этим. А если и пробовать, то на низзлах или ещё ком-то полуразумном.

— Я не очень в этом разбираюсь, но животные точно думают иначе. Даже полуразумные, — поправил он, улыбаясь, — В любом случае, пообещай, что будешь осторожен и не будешь поступать плохо.

— Обещаю, Сириус.

— Хорошо, вечером я занесу тебе книги, — окончательно согласился Сириус и тут же перевёл тему: — А теперь пошли обедать, а то всё съедят без нас.

Глава 8

Наскоро перекусив принесёнными Молли сандвичами, всей группой принялись разбираться с содержимым шкафов. Последние, по большей части, были заставлены немногочисленными, но увесистыми книгами, различной посудой из хрусталя, артефактами и поделками под них, шкатулками и стойками для различных ювелирных изделий и прочими «памятными» и действительно памятными вещами. Эдакий шкаф в квартире старшего поколения, но с более свойственным для магов антуражем.

Так, например, вместо старинного фарфорового сервиза с росписью «под гжель» времён «царя гороха», или даже вполне себе настоящего царя из Романовых… В заварнике которого просто обязательно должны быть спрятаны ещё советские рубли или какие-нибудь старые письма с выцветшими фотокарточками в стиле «сепия»… Так вот, вместо таких сервизов присутствовал, например, комплект связанных чарами фужеров, каждый из которых начнёт буквально жечь владельцу руку, если тот задумает отказаться выпить в чью-то честь вместе с остальными. Или же шкатулка с украшениями, которая начнёт «подсовывать под руку» комплектные элементы из наборов ювелирных украшений, всячески заставляя избегать несочетаемые комбинациями. Как посредством неявного отвлечения внимания, так и слабым жалящим, если владелец упорно продолжит игнорировать более мягкое воздействие.

Помимо совсем уж безобидных безделушек, встречались и куда более интересные артефакты. Например, серебряная табакерка, что норовила прищёлкнуть крышкой руку любому, кто попробует позариться на её содержимое. В неё угодила рука Сириуса, и, как и в каноне, сразу после этого рука покрылась плотным слоем бородавок.

Таким образом, не ожидая ничего хорошего и будучи постоянно начеку, я успел среагировать на странной формы серебряные щипцы, чем-то отдалённо походившими на хирургические зажимы. Щипцы, что при поднесении к ним руки ожили и попытались по-паучьи подбежать к ней и запрыгнуть. Моментально перехватив их в полёте телекинезом, повертел перед лицом, с интересом наблюдая за трепыханием странного инструмента. После чего произнёс ровным и задумчивым тоном, привлекая внимание крёстного:

— Своеобразное всё же у твоих родственников было чувство юмора, Сириус. Даже не знаю, мне стоит завидовать, восторгаться или ужасаться. Или же всё разом.

— Хм? — озадаченно и хмуро протянул Сириус в ответ, отвлекаясь от полки с книгами. — Не вижу поводов для зависти. Как не видел их и в детстве.

— Ну как же, воспитание достойных представителей семьи в магическом мире. С детства готовых к… — я чуть приподнял в воздухе «щипцы» и покрутил ими в разные стороны, — … разнообразному проявлению чудес во взрослой жизни и встречающих их с ожидаемым от них достоинством. Весьма заботливо.

— Какая же это забота? — влезла Гермиона, что непонимающе морщилась, разглядывая пытающийся вырваться из невидимого захвата инструмент. — Выглядит так, как будто Блэкам было плевать даже на своих детей.

— Как раз наоборот, Гермиона. — хмыкнул на её замечание, не уточняя детали и не раскрывая свою мысль. После чего повернулся обратно к Сириусу: — Эта поделка тебе нужна?

— Мм… — задумчиво промычал Сириус.

После моего ответа по нему было заметно, что он активно пытается найти причину для зависти. Затратив непродолжительное время для раздумий и, вероятно, найдя для себя подходящий повод, он ответил:

— Нет. Уже совсем не подходит под эпоху. Если я правильно понял твой посыл, конечно.

— Что? — ошарашено воскликнула Гермиона, полностью переключаясь со сбора рамок с фотографиями из шкафа на нас с Сириусом. — Как ещё можно понять вот это, — с негодованием ткнула она пальцем в до сих пор вертящийся инструмент.

— Что же, ладно, — спокойно проговорил, не обращая внимания на Гермиону и с хрустом сдавливая в комок серебра так и не успокоившийся инструмент. — Я заберу материал? Честно говоря, давно уже хотел поэкспериментировать с наложением чар на всякие безделушки. А сейчас выбраться на Косую и закупить заготовок вряд ли получится.

— Конечно, забирай, — ответил Сириус, ухмыляясь и поглядывая на уже начавшую метать молнии глазами Гермиону.

— Ты теряешь контекст, Гермиона, — уверенным тоном «зазнайки», отчасти пародируя её же манеру отвечать на уроках, сказал уже начавшей грозно сопеть девушке. И следом переключился на нормальную речь, возвращаясь к Сириусу: — К слову, не откажусь от пары-тройки книжек по наложению и закреплению чар, если есть. К стыду своему, но в этой теме я вовсе не разбираюсь.

— Хорошо… — только и успел ответить крёстный с подрагивающими уголками губ, как его перебил звонкий возглас Гермионы:

— Какой ещё контекст? Каким контекстом можно объяснить и оправдать такую жестокость?

Пожалуй, вот сейчас уже стоит прекратить поддразнивать её, а то может и дуться начать.

— Оглядись, — подмигнул Гермионе, всем телом поворачиваясь к ней. После чего развёл руки и взмахнул ими со словами: — Собственно, вот он, контекст. Прямо вокруг тебя.

— Что? — на лице девушки отчётливо проступило недоумение, но она всё равно послушно окинула взглядом комнату. На это я лишь неглубоко вздохнул и продолжил:

— Гермиона, скажи, в каком веке, эпохе или времени живут волшебники в большей своей массе?

— Мм… — взгляд Гермионы тут же полыхнул заинтересованностью, на что я лишь слегка ухмыльнулся и наклонил голову набок. Девушка мило закусила губу и оглянулась уже с более явным интересом и оцениванием во взгляде. — Девятнадцатый? Самое начало двадцатого?

— А теперь вспомни про Хогвартс, сов, перья, пергамент, — хмыкнул в ответ.

— Восемнадцатый? — осторожно спросила Гермиона, сведя бровки домиком.

— Бумагу повсеместно в Европе начали использовать уже в пятнадцатом. А в библиотеке Хогвартса книг из бумаги одна-две на полку. А то и на шкаф, — снова хмыкнул.

— Но… — Гермиона потерянно смотрела на меня, пытаясь подобрать ответ.

— Так что, как приняли статут о секретности, так маги и застыли в своём изолированном мире, без значительных скачков в развитии. Особенно этому способствуют местное замечательное законодательство. Например, в виде законов и всяческих подзаконных актов о регулировании неправомерного использования изобретений маглов. Сами законы конечно адекватны, хоть иногда и противоречивы, — предостерегающе кивнул в сторону Молли, держа в уме то, где работает Артур. Молли, что тоже прислушивалась к моей речи, только едва заметно кивнула своим мыслям. — Но их наличие и повальная неосведомлённость магов в их сути просто отпугивают от использования всего магловского. Даже если волшебник не разделяет радикальных взглядов чистокровных, вспомни Тонкс для примера. Отец из маглов, но она сама практически ни в чём не разбирается.

По мере донесения до Гермионы своего взгляда на ситуацию, она то и дело пыталась вклиниться с поправками и замечаниями. Но мягким отвлечением внимания и небольшим повышением голоса эти попытки я пресекал.

Не то, чтобы я, или уж тем более мой предшественник, были экспертами в особенностях и истории магического мира, но кое-какую оценку на основе ухваченных урывками тонкостей быта и окружения, что лежали пластом в памяти предшественника, составить можно было. И, что совсем удивительно, даже нуднейшие лекции Бинса, часть из которых смогла отложиться в памяти Поттера, были полезны. И, конечно же, законы, в которые с самого начала моего появления здесь пришлось, кхм, знатно окунуться, да. Чтоб икалось этим крючкотворам подольше!

— Да и зачем что-то менять, если предки делали также и жили припеваючи. А наличие магии обеспечивает весьма высокий уровень комфорта даже в условиях условного шестнадцатого века. По крайней мере, это всё касаемо магов Британии. Те же французы в прошлом году выглядели несколько прогрессивнее. Уж точно в плане моды и стиля в одежде.

Последние пару фактов отметил задумчиво, просеивая в памяти случаи близкого знакомства с учениками Шармбатона. Но вовремя заметив очередной порыв Гермионы, спешно продолжил мысль:

— А Блэки были самыми ярыми консерваторами и традиционалистами даже среди и без того консервативных чистокровных магов. Учитывая с детства прививаемую «элитарность» семьи, следующее поколение должно было быть умным, умелым и подготовленным. И вот в свете всего этого, такие вещи, — кивнул головой на отставленную Сириусом в сторону табакерку и покрутил в руке комок серебра, что так и не успел никуда убрать, — вполне объяснимы и понятны. Если твой наследник не может справиться с шуточной ловушкой, то… Что уж тут поделать… В случае фатальной неудачи с текущим, просто будет другой наследник, следующий по счёту.

Пожав плечами, отвернулся от шокированной девушки обратно к шкафу, продолжая вытаскивать из серванта и складывать в коробку набор по особенному витиевато украшенного столового серебра.

— Но… Но… — Гермиона пыталась подобрать нужные слова, пока наконец не воскликнула: — Это жестоко и бесчеловечно! Как можно так относиться к своим детям?

— Гуманизм даже маглы изобрели всего лет сто назад. Маги о таком и вовсе не слышали скорее всего, — ответил ей с самовольно выползшей на лицо усмешкой. Но тут же задавил эмоции и добавил нейтральным тоном, словно говорил о погоде: — Самое забавное, что изобретение гуманизма не помешало маглам самим массово травить, сжигать, пристреливать, топить и морить голодом друг друга каких-то пятьдесят с небольшим лет назад. Досрочно отправили в могилу больше сотни миллионов людей за четверть века.

— Сколько? — тихо переспросила Джинни, уронив тряпку.

— Больше сотни миллионов. Там сложно подсчитать точнее из-за особенности времени, так что это самое минимальное подтверждённое число жертв, — также не громко ответил на вопрос Джинни, решив рассказать чуть больше деталей: — Две мировые войны, ещё несколько гражданских только на нашем континенте, вспышки эпидемий и голода на фоне всего этого, концентрационные лагеря для пленных и не только. И, как итог, населения полутора современных Британий как ни бывало. Или же двух с половиной Британий того времени. Вроде, не очень помню какие там цифры были, это ещё из магловской школы.

Задумавшись, непроизвольно прикоснулся рукой к подбородку в характерном жесте. На удивление, часть перечисленного мной действительно мельком проходили в магловской школе Поттера, на уроках местного обществознания, что как раз начались на последнем году обучения перед уходом в Хогвартс. То ли в назидание будущим поколениям, то ли как часть воспитательного процесса. Вынырнув из мыслей, снова обратился к задумавшейся Гермионе:

— Как видишь, маги не очень глубоко информированы о событиях из мира маглов. — и добавил, показательно вздохнув: — Одно радует — статут приняли не в средневековье.

Остаток времени до ужина проходил в мрачной тишине, изредка нарушаемой вскриками и возгласами при нахождении очередной шутки от предков Сириуса, недолгими обсуждениями на тему, а что, собственно, с этой «шуткой» делать, и периодическими появлениями Кикимера, что с упорством ледокола пытался добраться до заветного шкафа.

Я же, в основном, молча разгребал и сортировал содержимое шкафа, время от времени передавая Сириусу на экспертизу особо ретивые или опасно выглядящие вещички. В голове вертелись немного ироничные мысли о том, что в каноне для возникновения саспенса и изменения ожиданий читателя от уже не совсем детской сказочной книги, все окружающее было представлено в виде колоритного домика семьи темнейших злых магов. Всё ещё сказочное описание в стиле «это магия, Гарри», но уже и упоминание обезглавливаний, смертельных ловушек, диких нравов, мошенничества, покушений на жизнь удачных и не очень, и прочих радостей взрослой жизни.

На деле же меня окружал вполне обычный дом, пусть и излишне, до пошлого готичный и со встречающимися тут и там магическими нюансами. А для возникновения подходящего антуража «уже не детской сказки», мне достаточно было бегло описать краткую историческую справку по первой половине двадцатого века, хех. Но да, «это не магия, Гарри», так это не работает и вообще — Роулинг художник, Роулинг так видит. А ты, как видишь, в очках. То есть, не очень видишь и художник так себе.

Параллельно мысленным упражнениям в иронии, телекинезом «ощупывал» пространство вокруг себя и шкафа с крестражем, стараясь сконцентрироваться и прочувствовать окружающий фон на наличие «чего-то магического». И старался держать в мыслях барьер, на подобии того, что получилось удерживать при встрече с дементорами. Просто на всякий случай, мало ли. Вдруг крестраж окажется куда более ретивым, чем в каноне, и внезапно решит проявить любопытство, а тут, я со своими неумелыми попытками в окклюменции, весь такой красивый стою. Кхм, что-то излишне жёлчные мысли в голову лезут.

Дождавшись, когда Молли объявит окончание работ на сегодня и позовёт всех на ужин, тут же создал лёгкую видимость кипучей занятости, дабы задержаться на пару минут сверх необходимого и выйти из гостиной последним. Как только все остальные покончили со сборами и направились к двери, пошёл в сторону оставленной на спинке кресла жилетки, которую намеренно повесил там ещё пару часов назад. Иногда моя паранойя выдаёт крайне занятные фортели, но сейчас благодаря ей я прошёл аккурат в паре шагов от шкафа с крестражем и, пользуясь тем, что на меня сейчас вообще никто не смотрит, быстро притянул медальон себе в руку и тут же принялся его изучать, прислушиваясь к потокам магии.

В первый момент мне показалось, что я ошибся. Медальон совершенно никаким образом не отличался от вполне обыденных, абсолютно немагических вещей — от него не ощущалось даже толики магического фона, характерного для любого зачарованного предмета. Даже обыкновенный блокнот с наложенными на него чарами не промокания и то провоцирует искажения. Здесь же было абсолютное ничего.

Но чем больше я прислушивался и чем сильнее пытался сам воздействовать на магический фон медальона, тем сильнее росло моё убеждение в том, что с медальоном что-то не так. Его магический фон не поменялся и на толику, хотя я уже значительно разогнал потоки своей магии в руке и попытался окутать ими медальон. Обычный кусочек бумаги от такого воздействия уже давно бы обуглился, что было мной неоднократно достигнуто ранее при упражнениях и попытках познания самых базовых принципов работы магии. А медальон не то, что даже просто не нагрелся, он стойко продолжал ощущаться холодным куском монолитного серебра, вообще без капли магии внутри себя. С одной стороны, весьма искусная маскировка, такое очень легко пропустить мимо, особенно если не знаешь что перед тобой лежит и на что надо обращать внимание. А с другой — довольно неожиданный провал маскировки в том случае, когда понимаешь что именно ты хочешь найти и ради чего вообще напрягаешься.

Потратив на тесты время, которое мне потребовалось для окончательных сборов и накидывания на себя жилетки, подошёл к двери и несколько замешкался перед выходом из-за очередных сомнений — а что, если у меня сейчас не получится убрать крестраж в инвентарь. Задавив только поднявшиеся ростки беспокойства, отринул сомнения и пожелал, чтобы этот чёртов медальон провалился в мой инвентарь. И он провалился. Не то, чтобы от этого стало легче и вообще все вопросы оказались решёнными. Скорее наоборот, они стали сложнее и разнообразнее. Казалось, если я сейчас закрою глаза, то они прямо перед глазами начнут пульсировать и мигать, привлекая к себе внимание: «а крестраж ли это?», «а должен ли как-то мой инвентарь реагировать на что-то подобное вот такой химере, неживой сущности с осколком души?», «а не уничтожился ли случаем крестраж вот только что?», «а точно ли крестраж это часть души?».

Причём последний вопрос был самым непростым, ибо из него вполне логично следовал другой, куда как сложнее: «а канон ли всё окружающее?». Мысленным усилием разогнал вопросы и пожелал достать из инвентаря крестраж. Медальон появился и вёл себя и ощущался ровно так же, как и минуту назад. Что же, одним вопросом меньше, а на остальные я всё равно не смогу сейчас найти ответ.

Весь путь до кухни потратил на попытки расшевелить содержимое медальона, на каждый шаг то материализуя его в руке, то снова убирая в инвентарь. При этом мысленно восклицал «КАНОН» и «НЕ КАНОН» на каждое действие, ослабив концентрацию на барьере в голове. Но медальон продолжал оставаться безучастным и не проявлял какой-либо инициативы со своей стороны. Ладно, у меня ещё будет время, чтобы его изучить и попытаться получить более явные доказательства. И даже если я ошибся и этот медальон не крестраж, хотя и очень похож, змейки в оформлении отчётливо чувствуются на ощупь, то ничего особо страшного не произошло. Просто не получилось отклониться от канона.

Мысль, что вокруг меня всё же не канон, я старательно отметал и закапывал.

Взяв оставленные утром на подоконнике книги и разместившись с ними за столом на прежнем месте, продолжил вычерчивать переложенную на другое основание и слегка доработанную ритуальную фигуру, но теперь уже для аналога чар левитации. Доработка была не сложной: пересчёт опорной фигуры ритуала с добавлением пары дополнительных точек концентрации и небольшим изменением в нескольких местах рунических последовательностей. На первый взгляд легко и никаких проблем быть не должно, но это на первый взгляд, потому что готовой схемы в книге не было. И если пересчёт на другую фигуру в принципе я уже совершал, да и все инструкции для этого были, то вот частичная доработка для возможности управлять уже запущенным ритуалом — моя импровизация. Нет, сама возможность управления для ритуалов, конечно же, тоже была. И в книге даже было множество примеров, но не конкретно для чар левитации. А, как говорится, если начал что-то изучать, то наилучший вариант закрепления знаний на практике — эксперименты. Главное в таких ситуациях понимать разницу между «я вот тут чуть-чуть подправлю и посмотрю что будет» и «от души размахнувшись, швыряем лом в непонятно как работающий механизм, а там последователи по ошмёткам плоти на стенах что-то и поймут… возможно… но это не точно».

— Гарри? Что ты делаешь? — с удивлением в голосе обратилась ко мне Гермиона.

Подняв голову от книги, отметил заинтересованный вид девушки, что с нахмуренными бровками разглядывала, как перо вычерчивает очередную цепочку рун в схеме ритуала.

— Ритуальная вариация чар левитации, практикуюсь, — и снова уткнулся в книгу.

— Но у него же другая опорная фигура… А, ты пересчитал? Но зачем, в школьном учебнике же даётся оптимальная схема ритуала… Так, постой… — Гермиона нахмурилась сильнее и стала что-то прикидывать в уме, загибая пальцы: — Точки концентрации, ага… Вот здесь переходы, да… Эта часть транспонируется, хм… А эти точки с дополнительной обратной связью зачем? Это же неправильно, Гарри, — пальчик Гермионы указывал на одну из двух новых точек, а её нахмуренный взгляд поднялся на меня.

— Как скажешь, Гермиона, — ответил с лёгкой улыбкой и вернулся к книге. Перо продолжило непоколебимо выводить руны.

— Гарри, это не будет работать! — Гермиона слегка повысила голос и постучала пальцем по пергаменту.

— Хорошо, Гермиона. Я тебя услышал. — не меняя тона и не отрываясь от книги, снова ответил ей.

В ответ на это, она просто фыркнула с трудноопределимым соотношением толики превосходства, щепотки «я всё равно права, вот увидишь» и доли «ну и дурак же ты». И последнее было даже мило и ни капли не обидно — что-то вроде вот этого чисто женского «ты творишь какую-то хрень, но мне приятно, что ты творишь эту хрень ради меня». От такого у меня на лице непроизвольно начала растягиваться заметная улыбка, которую я поспешил всячески удержать в пределах малоэмоционального образа.

Всё последующее время Гермиона так и продолжала периодически коситься то на схему, то на меня, едва слышно хмыкая, но удерживалась от замечаний и комментариев. Вероятно ожидая и предвкушая, что мой ритуал сорвётся и я признаю её правоту. И продолжала бы она так выжидать и дальше, но спустя минут пять в штаб вернулся с дежурства в аврорате Кингсли Бруствер. А вместе с ним пришла и Тонкс, что выглядела крайне уставшей и вымотанной.

— О, да ты ещё и ритуалами балуешься? — с ухмылкой поинтересовалась она, споткнувшись и буквально свалившись на кресло, стоящее напротив меня. — Выбрал нумерологию и теперь страдаешь, пытаясь подготовиться к СОВ?

— Нет. Они с Роном решили пойти лёгким путём и выбрали прорицания, — в очередной раз хмыкнула Гермиона, поддержав упрёк уничижительным взглядом. Я же удивился от этого неожиданного наезда, но, вовремя успев заметить, что Гермиона покосилась не только на меня, но и на Нимфадору, чтобы увидеть и её реакцию на свои слова, решил благополучно игнорировать такие подначивания. Гарри умный, Гарри не лезет в потенциальные разборки между девушками. Даже если Гарри слишком мнительный и ему это все только кажется. Хотя не так — особенно, если Гарри это всё только кажется.

— О, неожиданно — Тонкс отреагировала с удивлением. — А я наоборот, по совету маменьки выбрала нумерологию и руны. Намучилась с ними для СОВ и отказалась от них, решив пойти в авроры. Все эти руны и ритуалы всегда казались мне излишне занудными.

После этих слов, ожидающий взгляд Гермионы сменился на гневный и она даже попыталась сказать что-то очевидно резкое, но Нимфадора продолжила дальше, даже не заметив реакцию Гермионы. Или умело её проигнорировав.

— Так зачем ты изучаешь ритуалы? Это же скучно.

— Не всегда, — не дал на этот раз высказаться Гермионе: — Они часто могут быть полезными.

— Могут, — всё же влезла Гермиона и фыркнула: — Если составлены правильно.

— Например, вот так? — достал из «внутреннего кармана» один из метательных ножей и положил на пергамент поверх основной фигуры схемы, одновременно напитывая её другой рукой.

Схема ритуала и руны налились равномерным сиянием, а расположенный в центральной фигуре кинжал моментально взлетел, начав медленно кружиться в полуметре над пергаментом.

— Гарри, колдовство вне школы запрещено! — воскликнула Гермиона, привлекая внимание вообще всех на кухне.

— Палочковое, Гермиона. А я и напитал и активировал ритуал без неё, — хмыкнул в ответ. — Как видишь, ритуал «не работает», — поднёс руку к одной из дополнительных точек концентрации и влил толику магии. В ответ на это, кинжал завертелся в другую сторону и с куда большей скоростью. — Не работает так, как описано в учебнике.

Прикинув в уме «за» и «против», решил не добавлять фразу в стиле «не старайся показать себя умнее всех, а то сама окажешься в дураках». Гермиона вряд ли воспримет такую прямую и жёсткую критику иначе, чем «в штыки». А может и вовсе надумает обидеться — как же, ведь она со всем своим благородством пыталась тебе помочь, а ты язвишь в ответ. Лучше постепенно буду вот так по чуть-чуть щёлкать её по носу, и со временем скорее всего получиться пересилить её костное мировоззрение таким образом. Да и насколько предшественник успел её понять и оценить — Гермионе совсем не чужд дух соревнования и здравая конкуренция только пойдёт ей на пользу.

— Да, интересная доработка. Вектор должна будет выдавать похожие задания для подготовки к СОВ, — с одобрением кивнула Дора, вызвав очередную бурю эмоций со стороны Гермионы, среди которых теперь уже вот точно была различима доля ревности. Правда понять, к чему именно она ревнует, было сложно. То ли к тому, что она неожиданно оказалась не самой умной, то ли к тому, что Тонкс проявляет ко мне открытую симпатию.

— Гарри, где ты взял этот кинжал? — внезапно для всех, в наш разговор ворвалась Молли, что успела подойти к нам и сейчас грозно нависала надо мной, придавливая взглядом.

— Купил, — односложно ответил ей, ни капли не поддавшись давлению.

— Оружие это не игрушки, Гарри, — назидательно сказала Молли, протягивая перед собой руку.

— А это и не игрушка, Молли, — я продолжал полностью игнорировать её присутствие, тестируя схему ритуала на устойчивость. — Это средство обороны.

— Тебе ещё рано держать при себе такое, ты всего лишь ребёнок.

В первое мгновение на это заявление мне искренне захотелось засмеяться, но я смог погасить этот порыв. Следом за желанием рассмеяться появились злость и холодная ярость, сдерживать которые полностью я и не хотел. Да и вряд ли бы смог, честно говоря, уж больно ситуация была паршивенькой и вызывала у меня острое неприятие.

— То есть, в двенадцать лет ковырять здоровенного василиска зубочисткой втрое больше мне можно, — развернувшись всем телом к Молли, начал с ледяным спокойствием выдавать свои мысли в ответ на её веский довод: — Выходить в четырнадцать против здоровенного дракона с одной лишь палочкой тоже вполне нормально и укладывается в ваше мировоззрение и адекватность. Бегать по кладбищу, укрываясь от шальных Авад и Бомбард за надгробиями, это тоже, по вашему мнению, всего лишь будничный вторник. А как только решишь заранее позаботиться о своей безопасности, так ты сразу маленький мальчик и вообще, большие взрослые о тебе позаботятся, нечего переживать. Брось ножичек, а то порежешься ещё. Спасибо, уже достаточно позаботились, дальше я лучше как-нибудь своими силами, — под конец в моих словах было столько сарказма, сколько Поттер не замечал и за Снейпом в самые плохие дни. Сбавив обороты, добавил рублеными фразами: — Кинжал мой и останется при мне.

Смерив напоследок откровенно побледневшую Молли взглядом, молча вернулся обратно к пергаменту с ритуалом. Подмывало в конце бросить что-то вроде «свободна», но женщина и без этого уже до побелевших пальцев сжала кулаки. Да и так ощущал себя паскудно, даже с учётом того, что настолько открытое лицемерие смогло неплохо взбесить: вместо такой заботы, с запретами всего хоть сколько-то опасного, могли бы начать тренировать и обучать. Тем более, что все взрослые тут прекрасно знают о пророчестве и потенциальном будущем Гарри, хоть и не знают его содержимое в точности.

— Гарри, а когда ты начал изучать нумерологию? — осторожно спросила Гермиона, по которой было заметно, что она очень хотела перевести разговор на менее скользкую тематику: — И где взял книги?

— С начала лета, сразу после обретения дополнительной мотивации, — односложно ответил, продолжая давить магией на отдельно взятые линии ритуала и пытаться прочувствовать изменения в потоках магии ритуала. — А где взял книги, — я посмотрел прямо на Гермиону, натянул на лицо доброжелательную улыбку и прикрыл один глаз, подняв при этом указательный палец на уровень лица, подражая этим одному хитровывернутому персонажу аниме, которого знал ещё из прошлой жизни и который меня самого порядком раздражал: — Это секрет!

После чего вернул постное лицо и снова уткнулся взглядом в схему. Нимфадора, всё это время наблюдавшая за мной со сложным выражением лица и слегка переливающимися от розового цвета, через фиолетовый, и к оттенкам синего волосами, громко фыркнула и улыбнулась, окончательно вернув себе этим розовый цвет волос. Молли пришла в себя чуть раньше и, поджав губы, молча ушла обратно готовить ужин к подаче. На остальных я практически не обращал внимания, но, судя по ощущениям концентрированного напряжения, сейчас я привлёк к себе взгляды едва ли не всех присутствующих. Но, что удивительно, открытого неодобрения я не улавливал.

Потратив время на попытки продавить схему ещё в паре мест, решил раскрыть ответ чуть подробнее и попытаться заодно прояснить пару моментов и для себя:

— Но ты можешь спросить у тех, кто за мной наблюдал все время каникул до приезда сюда, — и добавил с ухмылкой: — Ибо за мной наблюдали почти все здесь присутствующие взрослые. И даже, хех, бегали, когда я выходил на пробежку.

— О, да! — внезапно воскликнула Тонкс, откинувшись на кресле: — Совсем загонял ты нас. В основном, правда, только меня…

Я же не удержался от громкого хмыка, слишком уж фраза у этой непосредственной девушки вышла двузначной:

— Чуть было не засадил в тебя бомбардой, когда в первый раз заметил. Но ты так мило чертыхалась, что мне понравилось. Ради этого пришлось терпеть весь этот цирк с негласным наблюдением, но оно того стоило.

— Эм, да, — замешкалась Тонкс, у которой вновь слегка покраснели кончики ушей, — так вот, даже Грюм отказался за тобой наблюдать, предпочтя дежурить в…

— Тонкс! — резко воскликнула Молли, свирепо смотря на девушку.

— …другом месте, — закончила Нимфадора, посмотрев на Молли с удивлением. Мне же теперь стало понятно, благодаря чему удалось не попасть под взор магического глаза «Грозного глаза», прячась под мантией-невидимкой. Его просто не было рядом всё это время. Действительно, повезло так повезло. — Что? Я так и хотела сказать, «в другом месте». Не думаешь же ты, что я буду рассказывать о другом месте дежурства? Не нужно мне напоминать о секретности каждый день!

— Пожалуй, да, — сварливо ответила Молли. — О секретности тебе стоит напоминать каждый час!

— Да что я сказала такого? — негодующе начала переругиваться Тонкс: — Об этом Гарри и без меня уже успел догадаться вчера!

— Дело в том, — вмешался аккуратно Ремус, — что до твоего подтверждения это были всего лишь догадки.

После реплики Ремуса я в очередной раз громко хмыкнул, перетягивая на себя часть взглядов, но сильнее в обсуждение вмешиваться не стал. Меня снова увлекла магическая теория и некая «тройственность» проявления магии.

С одной стороны, есть магические выбросы, вся суть которых в намерении волшебника. И чем сильнее этот волшебник пожелает, чем точнее представит конечный результат волшебства и чем проще будет цель, тем ближе к желаемому получится результат. Как та моя, вполне успешная, попытка восстановить ковёр в гостиной Дурслей. Получилось идеально и практически неотличимо от остального ворса ковра. А вот чашки таким образом восстановить у меня получалось сильно реже, да и результат не блистал точностью.

С другой же стороны есть вот такие схематичные ритуалы с рунным смысловым описанием. И как бы ты ни желал чего-то иного, конкретно такая схема с конкретно такими рунными цепочками выдаст тебе единственно возможный результат. Даже если ты очень захочешь, чтобы в результате выполнения ритуала получилось что-то иное. Более того, даже попытки влить дополнительную энергию в разные части контура с явным намерением разорвать отдельную линию или перестроить её по другому, до определённой силы воздействия ни к чему не приводят — схему только немного поведёт, потрясёт и поколышет. И если целостность схемы ритуала по итогу не будет нарушена, он вернётся обратно в устойчивое состояние. Нет, понятно, что если ты всё таки додумаешься «размахнуться посильнее» и «швырнуть лом потяжелее», ритуал рано или поздно развалится. Но стойкость выполнения инструкции тут всё же запредельная относительно первого способа.

Что иронично, оба этих способа совершения волшебства совершенно не требуют наличия палочки, пусть для ритуалов она традиционно и используется как проводник для накачки.

И вот где-то между этими двумя диаметрально противоположными подходами и лежали все известные мне заклинания местной палочковой магии. Которые без палочки выполнить было практически нереально. Ну или я не знал какой-то особый трюк для этого — все мои попытки в большей степени проваливались и заканчивались ничем и в меньшей степени приводили опять же к первому способу, то есть «пожелай посильнее и влей магии побольше», а там какие слова ты ни произноси — с эффектом точно не угадаешь.

И вот опять же, в случае ритуалов, рунные цепочки выглядели логичнее и цельнее, прямо как подробные инструкции, где каждая отдельная руна добавляет какой-то новый эффект. И в зависимости от их комбинаций, этот эффект становится сложнее и комплекснее. Натуральное программирование или, что подходит всё таки больше, составление картины мозаикой из отдельных осколков. А вот одно или два слова на латыни, английском, французском или любом другом языке, часто даже не совпадающие по смыслу с производимым действием, выглядят откровенно как ересь.

И мало мне было головной боли, так и в плане желания и намерения практически все заклинания имели определённую степень свободы. Ну то есть вот ты говоришь «Люмос» и в зависимости от твоих желания и ожидания, светляк будет светить либо тускло, либо ярко, либо направлено, либо вообще превратится в психоделический диско шар, скрещённый с лазерной дискотекой. И да, я специально это проверял, оно действительно так работает. И все вот эти приставки «максима», «солем» и прочие вот вообще не играют никакой роли. В моем исполнении при правильном желании и «Люмос максима» светил тусклее огня свечи, при этом не отрываясь от кончика палочки, и «Люмос дуо» превращался из ослепляющей вообще всех и вся вспышки направленного света в подвешенный и переливающийся разными цветами шарик света.

Отдельно стояли практически все заклинания из трансфигурации, в которых форма, содержание и даже поведение финальных объектов трансфигурации задавались, в основном, либо через дополнительные глифы, либо как раз таки желанием и намерением.

А если начать разбираться в бытовых чарах, то там на таких «пожеланиях» строится вообще большая часть эффектов. Как правильно сложить вещи в чемодан, как правильно и от чего конкретно очистить предмет или одежду, как именно зашнуровать ботинки или галстук — всё вот это зависит только от фантазии и концентрации на результате. Но при этом, это всё ещё палочковые заклинания. Да чего стоит только заклинание для вязания. Оно одно занимало треть книги по чарам для домохозяек. И это при том, что взмах палочкой и слово активатор там вообще не изменялись, захоти ты вязать спицами, крючком или вообще на вилке. По большей части, вся эта треть книги была обычным справочником по типам и схемам вязания.

Задумавшись над смыслом бытия, приложил излишне сильное воздействие на наименее устойчивую часть основной фигуры ритуала и он наконец сорвался: пергамент в отдельных местах схемы обуглился, а нарезающий восьмёрки в воздухе кинжал сорвался в быстрый полёт до потолка. Резко выбросив руку над головой, успел поймать его за ручку и убрал обратно «в карман». А то мало ли, вдруг Молли всё же решит довести до конца его экспроприацию.

— Простите, задумался, — оглядевшись по сторонам, свернул подпорченную схему ритуала и убрал к остальным использованным заготовкам.

— Я тебя прошу, Гарри, проводить свои эксперименты в менее людных местах, — поджав губы, обратилась ко мне Молли строгим голосом. — И, по возможности, не использовать в них кинжалы.

— Да, Молли, ты права, — протянул в ответ нейтрально. — Думаю, уединённый уголок в гостиной подойдёт. Конечно, когда мы наконец избавимся от всего лишнего там.

А вот и формальный повод уединяться, это я удачно задумался.

Так вот, возвращаясь ко всему этому многообразию поведения в заклинаниях, становится решительно непонятно как дальше жить. Потому, как выдающийся волшебник современности, это такой разучивший назубок широкий набор заклинаний под различные случаи жизни, умеющий болтать скороговоркой слова активаторы (или же громко думающий их в случае невербального исполнения), да машущий палочкой, как вертолёт пропеллером. И да, я знаю, что вертолёт раскручивает винт а не машет пропеллером, но считайте это моим маленьким бунтом подростка с максимализмом в одном месте. Хоть в чём-то я хочу и могу повертеть мироздание на метафорической палочке, и ничего мне за это не будет. Надеюсь.

Так вот, таким вот «выдающимся волшебником» мне быть не хотелось, потому вполне понятно моё желание заниматься нумерологией и ритуалами — они понятны, стабильны, прогнозируемы. Да и раскаченный ментал даёт дополнительные бонусы в плане упрощения расчётов. Но и практикой в волевой магии я не бросал заниматься, уж больно вкусные преимущества она предоставляет. А заклинания заучить, особенно с моей памятью, всегда можно успеть. Тем более, что прежний Поттер и так знал их в достатке, а я ещё добавил сверху разнообразных. В основном, правда, бытовых, для более комфортной жизни.

Так, за размышлениями и ленивым чтением очередной порции статей по нумерологии и ритуалам и прошёл ужин и остаток вечера. В какой-то момент, спустившийся сверху Сириус сказал «У тебя в комнате», очевидно имея в виду книги. Поблагодарив его кивком, не стал пытаться построить разговор. Вообще, весь вечер после ужина я отвечал на обращения и вопросы ко мне нейтрально и односложно. И с целью поддержания образа и потому как просто устал. Месяц наедине с книгами и свободными экспериментами с магией уже не казались такими изнывающими. То ли я уже отвык от общества за этот месяц, то ли в прошлой жизни я был куда как большим интровертом, нежели помню по обрывкам социальной памяти.

В какой-то момент оторвавшись от книги, заметил, что с кухни уже успели разойтись почти все — остались только что-то обсуждающие между собой Кингсли и Артур, гремящая посудой Молли и Нимфадора, что подалась вперёд и улеглась прямо на столе, уткнувшись в руки и размеренно сопя. Собрав все свои вещи, тихо встал и обошёл стол, подойдя к ней со спины, наклонился ближе к ушку и, никак не касаясь, тихонько прошептал:

— Нимфадора, — специально протянул немного имя, — просыпайся, соня.

— Ещё немного, мам, у меня выходной, — поморщившись, пробубнила она в ответ.

— Мама? — с ухмылкой переспросил, чуть повысив голос. — Так меня ещё никто не называл. Хотя… Это даже в чём-то приятно, хех.

— Мм? Гарри? — проснувшись и приоткрыв глаза, спросила девушка. — Что тебе?

— Идём в кроватку, Дора. — раз уж меня назвали мамой, то почему бы и не перейти на подходящую форму имени. — Там спать удобнее.

— Что? В какую кроватку? — ошалело переспросила Тонкс, резко подскочив.

— Ну, ты в свою, я в свою, — нейтрально ответил ей. И добавил с небольшой усмешкой: — Или есть ещё варианты?

— Иди ты, Гарри… — отмахнулась она, хотя кончики ушей снова выдали небольшое смущение. — Спать! Да, иди спать.

— Только после тебя!

Так, перекинувшись несколькими шутками и пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим комнатам.

В комнате на кровати меня ожидала небольшая стопка достаточно увесистых книг, из которых три были по окклюменции и легилименции, а все остальные по наложению и закреплению чар на различные поделки. Мысленно поблагодарив Сириуса ещё разок, убрал всё в инвентарь, до утра. А сейчас спать, что-то я действительно устал за сегодня.

Следующие несколько дней для меня проходили по одному сценарию — уже привычный подъём среди ночи и активное погружение в книги от Сириуса, короткий перекус, насыщенные работы по очистке гостиной и сортировке наследия Блэков, к которому крёстный стал относиться с куда большим трепетом и пиететом, нежели поначалу. В том смысле, что теперь к некоторым вещам он всё же сначала присматривался и оценивал, и только после этого выбрасывал или уничтожал.

Далее следовал обед, во время которого я подключался к разговорам остальных обитателей дома, изредка вставляя какие-то фразы или шутки. Такой социальной активности, как в первый день, я себе уже не позволял, всё больше и чаще утыкаясь в книги или составление схем. Поначалу из-за этого на меня посматривали косо, и особенно в этом отличилась Гермиона. Количество бросаемых с её стороны на меня удивлённых и недоуменных взглядов было так велико, что я бросил подсчитывать их после ближайшего же ужина. Но со временем все привыкли к моему стремлению к знаниям, и даже Рон перестал звать сыграть с ним в шахматы или обсудить очередной матч по квиддичу. Точнее, он всё ещё это делал, но теперь уже не раз в час. Определённый прогресс.

За эти дни я успел проштудировать книги по окклюменции и легилименции от корки до корки, неоднократно мысленно благодаря Сириуса за предоставление такой ценной литературы. В этих книгах было описано практически всё, что мне было необходимо. И методики, и базовые принципы, и советы по различным способам тренировок. В одной из книг даже был раздел с разбором наиболее часто возникающих проблем и ошибок. И да, огромное количество предостережений и инструкций о том, как делать не надо. Если, конечно, ты не хочешь сварить себе мозги особо изощрённым способом.

При этом, если уж на чистоту, на особый случай были приведены и инструкции о том, как наиболее эффективно перегрузить мозги оппоненту так, чтобы он до конца жизни считал себя уточкой и мог только крякать и гадить под себя. И да, с натуральными советами в виде «сделай вот так, и твой противник не сможет произнести и пару связных слов в течении следующей пары лет». Не хватает только приписки «проверено на вот таком-то маге». Чудесные книжки, во всех смыслах. Не удивлюсь, если написал кто-то из предыдущих Блэков, с достаточно развитой фантазией и паршивым чувством юмора. Паршивым для врагов Блэков, конечно же. Становится понятно, почему Сириус сомневался в решении давать ли мне эти материалы или не стоит.

К слову, используемый мной несколько раз мысленный барьер был тоже описан как одна из методик жёсткого, силового сопротивления вторжению, прекрасно работающего как против легилименции, так и против чар внушения и даже второго непростительного. Наравне с ним описывались и другие принципы и техники. Например «мягкий блок», при котором вторженец в твоей разум вполне может получить определённую информацию, но только ту, которую ты ему разрешишь посмотреть, блокируя и отбивая атаки и попытки достучаться до скрываемой информации. Ещё были описаны принципы того, как необходимо отслеживать попытки вторжения в разум, незаметно подменивать искомую вторженцем информацию на другую или полностью её скрывать. Эдакие способы тонкой манипуляции своим мышлением таким образом, что в итоге ты вроде бы легко читаем, словно открытая книга, но попробуй в этой «информационной помойке» найди нужное. Прямо человек-интернет задолго до изобретения интернета. Ну или современный журнал мод, тут кому что ближе.

Информации по легилименции было даже больше, причём не только по чистой легилименции, но и в связке с чарами «конфундус», «забвения» и даже «империус». Помимо простейшего считывания поверхностных, «громких» намерений и эмоций, для которого достаточно концентрации и высокой чувствительности, были описаны и целенаправленные атаки для внушения информации, поиска необходимых воспоминаний или известных противнику фактов. И внушения были как простые и грубые, примерно как эффект «конфундуса» в чистом виде, так и тонкие манипуляции фактами и значимостью тех или иных образов, которые подчас и вовсе могут остаться незаметными.

С последним были и естественные ограничения: так, например, практически нереально заставить непримиримых врагов начать испытывать хотя бы нейтральные чувства друг к другу. Так или иначе возникнут противоречия, что могут даже свести с ума со временем, или вовсе ничего не получится и эффект от воздействия вымоется новыми фактами и впечатлениями.

Поиск информации и образов, в свою очередь, выглядел как некое подобие скольжения по энциклопедии образов с огромным количеством перекрёстных ассоциативных связей между ними. К тому же, любой образ мог быть как простым образом сам по себе, так и выступать ассоциативной связью для нескольких других.

Крайне тонкое искусство, сложность которого напрямую зависит от практических навыков, тонко и точно выверенных пожеланий и полного понимания процесса. И да, на все три книги было приведено только одно заклинание «легилименс», что по факту просто грубо связывало два разума, а дальше было необходимо действовать самому. А продвинутые пользователи так и вовсе могли обойтись и без него, создавая такую связь просто усилием воли.

Отдельным разделом также приводилось подробное описание взаимодействия с другими разумными существами. И вот конкретно этот раздел вызвал у меня стойкое недоумение. Автор книги утверждал, что в слишком отличающиеся умы, например разумы почтовых сов, низзлов или единорогов, проникнуть практически невозможно. А единственное, что можно от них уловить — это простейшие намерения и желания, уровня «хочу кушать» или «устал». И уж тем более сложно им что-то внушить таким образом, чтобы они это восприняли правильно. Первая мысль, что пришла мне в голову сразу после прочтения, была из разряда «надо бы обсудить это с Живоглотом, а то он и не знает, что не должен меня понимать». Но по итогу я просто отметил себе необходимость попрактиковаться с другими разумными существами, дабы выявить чья конкретно это особенность, моя или Живоглота.

Также описывались различия в образах мышления у гоблинов, вейл, кентавров и даже домовиков. С достаточно подробными описаниями отличий в подходах. На этом этапе количество издаваемых мной хмыков в минуту превысило любое адекватное значение. Чистокровные Блэки, говорили они, все другие виды не нужны, говорили они, ага.

Самое забавное из того, что я уяснил после ознакомления с книгами, заключалось в том, что каноничные уроки окклюменции от Снейпа были вполне себе правильными. Самые первые шаги это правильное распознавание чужих намерений у себя в голове, и для этого отлично подходят аккуратные и явные вторжения в разум, чтобы обучаемый на примере понял и отсеял всё наносное. Вот только для этого обучаемый должен быть максимально спокоен и собран. И испытывать во время процесса минимум эмоций, чтобы не искажать восприятие. Чего в случае Снейпа просто не могло быть изначально. А вечерние медитации и очистка разума подразумевали спокойствие и нейтральный поток мыслей во сне, дабы отличающиеся особой эмоциональностью мысли Воландеморта выталкивались из сознания сами собой, просто на контрасте. Но зная Снейпа и их взаимоотношения с прежним Поттером, планируемое спокойствие во сне ожидать точно было бы наивно.

К и без того уже не малому списку вопросов к Доброму Дедушке Дамблдору добавился ещё один — какую цель на самом деле он этими «уроками» преследовал. Я ни за что не поверю, что этот достаточно тонко чувствующий людей человек вместе со всем своим богатым опытом мог допустить такую очевидную ошибку.

Сам же я начал практиковать все описанные в книгах медитации и тренировки сразу как только о них узнал — слишком уж ценные навыки, чтобы ими пренебрегать.

Прямо сейчас я расслабленно и с закрытыми глазами сидел в кресле посреди уже сутки как «почищенной и инвентаризованной» гостиной, лениво размышляя о том, что именно хочет обсудить со мной Гермиона. То, что это именно Гермиона, я понял исходя из восприятия магии и своеобразной чувствительности от телекинеза, которые сумел развить достаточно для того, чтобы начать различать отдельных хорошо знакомых людей за несколько метров от себя. Даже если они едва слышно ходят туда-сюда за дверью. А то, что она хочет со мной что-то обсудить, я понял по тому, что совершает она это паломничество из угла в угол уже добрых пять минут, мешая мне сконцентрироваться и мелькая на краю сознания.

Протяжно вздохнув, подловил момент, когда Гермиона будет точно напротив входа, резко распахнул дверь и громко произнёс, не открывая глаза:

— Может всё же уже зайдёшь и мы спокойно поговорим?

Дёрнувшая от неожиданности словно кошка Гермиона посмотрела на меня и, чему-то кивнув, зашла внутрь, закрывая за собой дверь.

— Нам надо поговорить… — бодрым тоном начала она, на что я в ответ тихонько засмеялся. Гермиона от такой моей реакции недоуменно остановилась: — Что смешного?

— Мы даже не встречаемся, а ты уже выбираешь фразы, от которых внутренне хочется напрячься любому мужчине.

— Вот! — воскликнула она, указывая на меня пальцем. На мгновение я даже открыл глаза, чтобы заметить, что Гермиона слегка смутилась. Но она настойчиво и эмоционально продолжала: — Вот и об этом тоже нам надо поговорить!

— Хорошо. Правда я до сих пор не понял, о чём.

— Ты изменился!

— Ну да, это свойственно людям, — с улыбкой ответил ей.

— Не так быстро и не так сильно!

— О чем ты?

— Да обо всём! Например, ты начал читать книги, даже больше меня. Внезапно стал изучать нумерологию, на которую прежде только косился с пренебрежением. Причём за месяц догнал школьную программу!

— Повзрослел, взялся за голову, — хмыкнул в ответ.

— Стал меньше общаться со всеми. Отдалился от Рона… Да вообще от всех! Если бы не я и Тонкс, то от тебя и часами слов бы невозможно было дождаться.

— Всем иногда хочется побыть одному. Тем более ты сама сказала, я стал много читать.

— А ещё изменился внешне. И я не только про одежду, но и она тоже. Ты стал держаться как-то напряжённее — всегда ровная спина, вечно наблюдаешь за всем вокруг. Даже когда читаешь. Всегда скрытно носишь несколько кинжалов. Я видела, как ты несколько раз их доставал при уборке.

— Решил наконец купить себе нормальной одежды, а не доставшееся от кузена, — хмыкнул ещё раз. — А классические костюмы заставляют держать правильную осанку. Про оружие уже говорил.

— Не только это, — возразила Гермиона. — Ты моментально реагируешь на какую-либо опасность вокруг. Как, например, с той мантией из шкафа, что бросилась душить Рона. Никто и понять толком ничего не успел, как ты уже порезал и разорвал её на лоскуты.

— Спасибо за комплименты, Гермиона. Из твоих слов следует только то, что я стал лучшей версией себя.

— И вот эта твоя манера иронично подшучивать над всеми, уходя от ответов! Ты раньше так не общался, был более зажат.

— Чувство юмора делает эту жизнь только краше. Возможно, у меня просто поднялась самооценка, ведь я стал чемпионом турнира!

— И ты почти не спишь! — в голосе Гермионы начали проскакивать нотки истерики, а сама она начала активно жестикулировать и топтаться на одном месте в паре шагов от моего кресла. — Я узнавала у Рона и миссис Уизли, каждое утро ты просыпаешься первым в доме, а уходишь спать одним из последних.

Я же непроизвольно уловил направленные на меня эмоции, среди которых была забота, непонимание, сожаление, тоска и просто бескрайнее море беспокойства, переходящее в бессилие. Мне даже пришлось сосредоточиться, чтобы попытаться отсечь такой насыщенный и бурный поток.

— Надо же как-то догонять школьный курс нумерологии, — шутка сорвалась сама собой, неосознанно. Сам же я пытался отфильтровать льющиеся на меня из девушки эмоции и поток переживаний.

— Гарри! — не то гневно, не то беспокойно одёрнула меня Гермиона. Открыв глаза, увидел, что она остановилась напротив меня, а по её слегка побледневшим щекам успели пробежать пара капелек слёз. — Я… Я хочу помочь. Я понимаю, через что ты прошёл. Я не знаю, как бы чувствовала себя на твоём месте, но я понимаю, что тебе сейчас нелегко и, скорее всего, я тебя сейчас только раздражаю, но не закрывайся от…

Снова вздохнув, просто дёрнул девушку на себя и, аккуратно поймав, усадил себе на колени, обняв одной рукой и начав поглаживать другой по голове. И это вот она пришла мне помогать, хотя у самой внутри просто буря из эмоций и переживаний. В ответ на мои действия, Гермиона только и успела вскрикнуть от неожиданности и напрячься, а в её эмоциях одна буря начала вытесняться другой, в которой основными были смущение, непонимание и… смесь радости и стыда? Эх, девушки.

— У меня периодически возникают кошмары, — начал тихо говорить, продолжая поглаживать её по голове. — И я понял, что мне нужно стать сильнее, гораздо сильнее. И что времени для этого у меня очень не много. Я понимаю, что со стороны это может выглядеть, будто я начал себя загонять, но нет, это не так. Чувствую я себя неплохо, а по приезду в Хогвартс даже схожу к мадам Помфри, если ты так переживаешь. Хорошо?

Гермиона в ответ только издала подобие бурчания одобрения и продолжила напряжённо сидеть. Постепенно она успокоилась, а поток её эмоций сгладился и выровнялся настолько, что мне больше не приходилось их блокировать. Но, что странно, я продолжил их ощущать буквально краем своего сознания и для этого мне не нужно было даже концентрироваться.

Глава 9

Дождавшись, когда в эмоциональном фоне Гермионы начнут всё больше преобладать смущение и стыд с толикой панических ноток, перестал её поглаживать и слегка отстранился.

— Вижу, ты уже успокоилась, — нейтрально произнёс, отдавая девушке инициативу и предоставляя полную свободу действий. Пусть унаследованная память, моё личное отношение, небольшой «социальный голод» и даже ощущения, воспринимаемые от девушки, этому и противились, вызывая небольшое чувство сожаления. Но в самом деле, не сейчас же! Тут в принципе непонятно как жить вообще и выжить в ближайший год. Не самое лучшее время для… хм… чего-либо!

— А? Да… — Гермиона дёргаными движениями вытерла глаза и неловко улыбнулась: — Я… прости.

Стыд и смущение в её эмоциях только усилились, а в поверхностных мыслях возник целый шторм из несущихся друг за другом мыслей, которые, пусть и не полностью, но улавливались мной. И мне даже не приходилось концентрироваться для этого, я только продолжал привычно «прислушиваться к пространству» как раньше. В последнее время этот навык у меня плотно вошёл в привычку. Да и Гермиона сейчас очень громко думала, пытаясь определиться с тем, что делать дальше.

— Ничего страшного, — одними краешками губ улыбнулся в ответ. — Не переживай, сейчас ты выглядишь очень мило. И не «ну, мило», а на самом деле мило.

— Я-а… Спасибо, — кажется, до моего комплимента она всё же думала не очень громко, потому что новая вспышка эмоций и мыслей ударила по моему восприятию словно кувалда по наковальне. Не то, чтобы это было неприятно или как-то мешало, на этот раз поток отсеялся почти рефлекторно… Но даже в книгах Сириуса такой уровень чувствительности описывался как достижимый едва ли единицами практикующих и то после десятка лет занятий.

С другой стороны, в этих книгах не было описано практик по «прощупыванию» окружающего пространства, а я этим занимаюсь практически постоянно… Да и усиленный «ментал», опять же… Возможно, имеет место некая синергия всего этого? Эх, непонятно, хоть и интригует.

— А вот веди я себя как раньше, то только и сидел бы да молча пялился, мучительно решая у себя в голове как поступить, — с усмешкой перевёл тему обратно на себя. Действительно, социальные навыки Поттера не блистали. Как геройствовать, так впереди всех. А как просто поговорить, тем более о чём-нибудь личном, так все, мямля и социальный инвалид. Безусловно рад, что эта его часть не сильно сказалась на моей личности.

— Даа… — весело фыркнула Гермиона, после чего с искрами в глазах в прямом смысле придавила взглядом и снова взялась за расспросы: — Так, говоришь, изменяться свойственно людям?

К слову, слезать с моих коленей девушка даже если и задумывалась, то мельком и незначительно — в своём восприятии я не улавливал и намёка на это. А вот задавливаемое смущение и, что самое неожиданное, желание смутить самой и… победить этим?.. что-то такое было, да. Понимать всё это было забавно и в чём-то нечестно, поэтому я старался не особо прислушиваться, воспринимая только общее представление. Буквально то, что при должном умении можно прочитать по лицу и словам.

— В какой-то из дней я просто подумал, что мне плевать, — откинувшись на спинку, расслабился и решил ответить на некоторые вопросы. Правдиво, на сколько можно.

— Плевать? В смысле, на нас? — взгляд Гермионы не поменялся, но в эмоциях вспыхнули страх и обида.

— Мм? — покосился на неё, — Нет, что ты. Плевать на реакцию других на мои слова. Даже если я умудрюсь кого-то обидеть просто некорректно выразив мысли, это всегда можно исправить, объяснив по-другому и извинившись. В отличие от… мм… других вещей.

В мыслях сама собой всплыла сцена смерти Седрика, отпечатавшаяся в памяти прежнего Гарри словно клеймо. Негатив она у меня не вызывала даже с учётом того, что появлялась уже не впервой — я все равно никак не мог исправить это событие. Но в качестве мотивации выступала превосходно, пусть я бы и предпочёл более весёлый и воодушевляющий способ.

Вероятно, Гермиона смогла что-то уловить на моём лице либо же правильно интерпретировала заминку в ответе. В её эмоциях появилось сочувствие и ростки самобичевания, а сама она дёрнулась меня то ли обнять, то ли погладить:

— Гарри…

— Всё в порядке, — с улыбкой сказал и поймал её руку, после чего аккуратно положил обратно на колени и погладил по предплечью, как по самой нейтральной зоне. — Хотя некоторые вещи, возможно, я бы и поменял, появись у меня такая возможность.

— Ты о чём? — покосившись на мою руку, осторожно спросила девушка.

— Например, Питер.

— Петтигрю? Но Гарри, у нас не было возможности поймать его, когда Ремус начал оборачиваться. Даже с маховиком… — под моим слегка ироничным взглядом Гермиона тут же начала частить.

— Мм, Гермиона, — осторожно прервал её. — Я не это имел в виду. Во всяком случае, точно не про «поймать».

— Не про «поймать»? Но… — на мгновение она замера в раздумиях. Но только на мгновение, почти сразу в её эмоциях подряд начали проявляться и сменяться друг за другом радость от догадки, испуг от догадки, сомнения, ужас в смеси с очередными сомнения и направленный на меня страх и переживания. — Гарри! Нет! Так нельзя!

— И почему же?

Гермиона от моего вопроса подавилась воздухом, словно налетела на внезапно возникшую преграду.

— Но Гарри… — жалобным голосом начала Гермиона, внимательно вглядываясь в моё лицо, — Это незаконно! Противоестественно! Тебе бы пришлось…

— Ничего бы мне не пришлось, — оборвал её восклицания на полуслове. — Мне ничего не нужно было делать, Гермиона. Мне просто не нужно было мешать Сириусу и Ремусу.

На мгновение мне показалось, что Гермиона сейчас встанет и уйдёт. Но она смогла перебороть шок, собралась с мыслями и нашла объективный аргумент для продолжения спора:

— Тогда мы хотели его сдать и очистить имя Сириуса.

— Не очень то у нас это получилось, — с неожиданной горечью вырвался у меня ответ.

— Но в тот момент мы не могли знать, чем это закончится!

— Ну хорошо, в тот момент не знали. Но мы уже знали об этом, когда вернулись с помощью маховика. Подловить момент и место, когда Питер превратился в крысу и начал убегать. Обычного режущего для крысы было бы достаточно, а шансов попасть им много больше, нежели оглушающим.

— Гарри! — Гермиона смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Каким бы Питер Петтигрю ни был плохим человеком, но он всё ещё человек! Нельзя убивать людей!

— Берта Джоркинс с тобой не согласилась бы, — хмыкнул, прикрыв глаза. — Как и Барти Крауч. Причём оба, что даже в чём-то забавно… И Фрэнк Брайс тоже придерживался бы другого мнения.

— А… Кто такой Фрэнк Брайс? — через недолгую паузу спросила Гермиона. Ответил ей, не открывая глаз:

— Магл, жил рядом с домом отца Воландеморта. Убит им год назад, — коротко ответил. И почувствовав, что девушка собралась что-то сказать, резко добавил: — И не надо мне говорить, что я не прав. Я видел их призраки и их отношение там, на кладбище. Ну, кроме Краучей. И если бы не Хвост, все они сейчас были бы живы.

Помолчали несколько минут, во время которых меня постепенно охватывали сожаления о том, что наш разговор скатился в настолько нелицеприятную тематику. О чём думала Гермиона было непонятно, в её эмоциях ничего кроме бури сомнений, вопросов и внутренних споров я не замечал. Да и не пытался заметить, мне было достаточно и того, что она не испытывает ко мне негатива от всего сказанного.

— К слову, Воландеморт тоже человек, как бы ни выглядел сейчас. С ним как предлагаешь поступить? Ничего не делать?

Гермиона не ответила, но я уловил резко затопившие её мрачные эмоции.

— Любая жизнь важна, даже… такая — крайне неуверенно, с внутренней борьбой и неприязнью ответила Гермиона, продолжая стоять на своём.

— Говоришь как Дамблдор.

— И он прав. Даже Грин-де-Вальда он не убил, а запер в Нурменгард после победы.

— Предлагаешь мне стать новым Дамблдором? Осталось придумать, куда запереть воскреснувшее страшилище, которого боятся вообще все вокруг. Да так, чтобы и сам не сбежал, и никто не смог ему помочь выбраться.

Не смотря на злую иронию в моем голосе, идею Гермиона подхватила и начала бодро развивать дальше:

— Ты достаточно умён и силён, чтобы вырасти до его уровня. И уже столько всего совершил! Я уверена, если ты постараешься, то ты сможешь достичь и даже стать сильнее Дамблдора.

— А откуда тогда удивление тому, что я активно взялся за обучение? — иронично спросил после её хвалебных речей, открывая глаза и насмешливо растягивая губы.

— Гарри! — громко воскликнула девушка, резко спуская все напряжение, накопленное ранее из-за эмоциональных качелей.

— Уже пятнадцать лет как! — так-то Гарри я вообще ни разу не пятнадцать лет, но я и не уточнял, чего именно пятнадцать лет.

Прямо сейчас Гермиона выглядела так, словно готова была наброситься на меня то ли с кулаками, то ли вовсе вцепиться в волосы или расцарапать лицо. Или же наоборот, обхватить руками в свои медвежьи объятия и задушить в процессе от радости и довольства. Искренность широчайшего диапазона испытываемых ею эмоций, подтверждаемая моими ощущениями, просто завораживала. А растрёпанная шевелюра и горящие огнём глаза не позволяли отвести взгляд, приковывая к себе внимание.

В голове внезапно всплыла ассоциация с воспоминанием суда над Беллатрикс, на котором она ещё выглядела молодо, энергично и крайне похоже на Гермиону сейчас. Точнее наоборот, это Гермиона сейчас похожа на Беллатрикс, только не является фанатичной бешеной ведьмой себе на уме. Это если не вспоминать, как целеустремлённо она налетела с кулаками на Малфоя на третьем курсе. Да и как темпераментно и экспрессивно доказывает точку зрения, если верит в свою правоту. А уж с каким увлечением берётся нарушать школьные правила, если всё-таки берётся их нарушать…

Пожалуй, вот об этом сравнении и своих выводах я точно никому не скажу. И уж тем более ей самой.

— И ты умудрилась разбудить Джинни, так что сама придумывай оправдание своим крикам, — решил я сбить её с мысли, резко переведя тему.

— Что? — растерянно переспросила Гермиона, потеряв минимум половину боевого настроя.

— Ваша с ней комната прямо над этой гостиной. Своим выкрикиванием моего имени ты разбудила Джинни. Она прямо сейчас встаёт и собирается на завтрак, — подробно пояснил свои слова. И не удержался от хмыка напоследок: — Вероятно, раздумывая по пути, чем же таким ты сейчас занята.

— А… — Гермиона резко встала с моих колен и нервно огляделась вокруг. После чего подозрительно скосила на меня взгляд и спросила: — А ты как это понял?

— Почувствовал? Услышал? Увидел? Просто знаю? Выбери сама, — прищурив глаза, ответил ей с ухмылкой.

Вот чего не отнять у Гермионы, так это то, что от удивления или шока в себя она приходит достаточно быстро:

— Так, ладно. Мы это ещё обсудим, — серьёзно заявила девушка. И, едва заметно замявшись, с подозрением спросила: — И ты так всё время можешь через потолок… чувствовать?

— А ты как думаешь? — наклонив голову, ехидно переспросил. После чего добавил: — Но я не злоупотребляю. Чем наедине занимаются две девушки у себя в комнате остаётся только между этими двумя девушками.

— Идиот! — фыркнула Гермиона и, резко отвернувшись, пошла на выход. Но я успел заметить, что её лицо покраснело. Соревноваться со мной в попытках смутить она захотела, ага.

Только подойдя к двери и открыв её, Гермиона затормозила и, обернувшись, произнесла:

— Я всё равно считаю, что ты поступил правильно в той ситуации с Петтигрю. Даже учитывая, к чему это всё привело, — и не дожидаясь от меня ответа, вышла из гостиной.

— Оставила последнее слово за собой, да? — задумчиво протянул, поднимаясь из кресла.

Чуть погодя спустившись вслед за девушкой, обнаружил уже практически заполненную кухню. И заодно осознал, что, во-первых, теперь я лучше воспринимаю эмоции и отрывки самых громких мысленных образов не только Гермионы, но и вообще всех остальных. А во-вторых, ощущать какофонию из совершенно разнообразных и хаотичных вспышек мыслей и настроений ни разу не весело и очень выматывающе. За пару минут нахождения за столом я успел заработать лёгкую мигрень, трижды ощутить себя на концерте тяжёлого современного рока, совмещённого с выступлениями роты паршивеньких диджеев на порядком подуставшем оборудовании и понять, что люди очень шумные. Особенно, когда даже не стараются держать свои мысли при себе.

Из находившихся за столом волшебников, вот так сходу хоть как-то я не смог прочитать только Кингсли, Ремуса и Сириуса. Они воспринимались словно молчаливые скалы, игнорирующие морской прибой. Фоновый шум от Артура улавливался тише остальных, где-то на уровне Тонкс. У последней же почти получалось сдержать и скрыть свои мысли, но не редко сильные эмоциональные вспышки непосредственности не позволяли ей превратиться в моём восприятии в ещё одну скалу. Остальные же, а в особенности подростки, просто фонтанировали в округу, периодически заставляя меня отвлекаться от своих мыслей.

Невольно вспомнился Дамблдор с его взглядом, который ощущался словно просвечивающий тебя рентген. А ведь мы все для него словно открытые книги, если он также воспринимает эмоции и мысли других людей. И его проницательность появилась не на ровном месте. Да и то ощущение в присутствии Воландеморта, словно он знает, что я знаю и думаю. Надеюсь, от меня ничем таким жутким не веет сейчас.

В этот момент со стороны близнецов раздался взрыв смеха, а по моему восприятию прокатилась очередная достаточно сильная волна. Непроизвольно поморщился, чем привлёк внимание Сириуса:

— Что такое, Гарри?

— Да так, ничего особенного, — спокойно ответил ему, приглушая чувствительность восприятия и отстраняясь от ощущений, воспринимаемых от других людей. — Просто не привык, что кто-то может быть слишком эмоциональным и шумным у себя в голове.

— А, начал иногда что-то улавливать? Быстро ты, я впервые смог что-то поймать только через месяц обучения. И то, там и так по маменьке было видно, что она обо мне думала в тот момент, — грустно усмехнулся крёстный. Потом скосил взгляд на Гермиону и спросил, растянув усмешку на лице: — Так вот в чём причина тех криков?

— И ты слышал? — со вздохом спросил я и поймал взгляд Джинни, что сидела рядом с Нимфадорой, почти напротив меня.

Не удержавшись, прислушался к её эмоциям и уловил волну смущения и желание взять палочку и наслать на меня что-то позаковыристее. Тихо хмыкнув, подмигнул ей и тут же отстранился от эмоций, в которых к возросшему смущению добавился стыд. Джинни дёргано отвернулась и уткнулась в чашку. И когда только успели обсудить с Гермионой наш разговор? На что бы ещё такая реакция могла возникнуть.

— Как раз спускался от Клювокрыла.

— Нет, там мы просто не сошлись во мнении по одному вопросу. Нумерология всё-таки вещь не простая. А так да, ты прав. Начал что-то улавливать.

— Помни, о чём я тебя предупреждал, Гарри, — нахмурился Сириус и продолжил снизив тон и наклонившись ко мне: — Это всё очень не надёжно и не точно. Сложно правильно оценивать мысли других людей. Часто ты и свои мысли можешь оценивать неправильно.

— Да, я помню, Сириус. И я не пропустил все эти скучные вводные главы и предупреждения в книгах.

— Хорошо, Гарри, — тепло улыбнулся крёстный.

Этот день почти не принёс более ничего нового в уже устоявшийся распорядок, только Гермиона смогла ещё раз удивить вечером, когда сама и добровольно за ужином со словами «кажется, ты решил заниматься этим всерьёз» передала мне все свои подшивки конспектов, эссе и переводов по рунам и нумерологии. Только попросив взамен на изучение уже мою подшивку практических экспериментов с ритуалами, которую я, раздумывая не долго, с радостью предоставил.

Медленно потянувшиеся дни до раннего утра четверга, дня слушания в министерстве, также ничем не отличались от остальных. Я неизменно с прежним настроем продолжал вникать в особенности и тонкости ритуалов и ментальной магии. Помня о нотациях Гермионы, начал чаще играть с Роном в магические шахматы и, к его удивлению и удовольствию, стал реже проигрывать, заставляя того выкладываться сильнее. Нашёл в этом свои плюсы и я — помимо обычного общения, которому я тоже был рад, получились хорошие тренировки как легилименции, так и тактического и стратегического мышления.

Не придумав, чем и каким образом ещё можно тренировать телекинез, задумался о возможности полёта с помощью него. Технически, ничего сложного в этом быть не должно, да и во многих вселенных эти два навыка всегда идут бок о бок. К тому же, метлы в этом мире летают с помощью магии волшебника, выступая просто удобным инструментом управления. Как автомобиль, только вместо бензина выступает магия наездника. А это значит, что технически никаких ограничений быть не должно и умение Воландеморта летать без метлы явное тому доказательство.

Вот только у последнего было почти тринадцать лет практики в полётах в виде бесплотного духа, пока у него не было подходящего тела. И готов поставить сотню галеонов против ломаного медяка, что Воландеморт легко научился летать без метлы именно благодаря такому специфичному опыту. А вот мне приходилось просто выворачивать себе мозги и образ мышления, чтобы заставить себя левитировать. И результаты таких стараний были не особо и успешны. Да, подняться в воздух на пару десятков сантиметров я мог… Вместе с креслом, на котором сидел… Или ковром… Или любой другой опорой, заставляя левитировать именно опору. И да, это выглядело абсолютно нелогично и наплевательски по отношению к классической ньютоновской физике, но это работало. Прямо как в байке барона Мюнхгаузена, где он вытащил себя из болота за волосы. Вот только тянуть за волосы или любую другую часть тела себя самого у меня не получалось, не хватало точки опоры.

Зато ценой невероятно сложной цепочки самоубеждения и стойкой уверенности в такой возможности, удавалось настроиться на миропонимание, когда точкой отсчёта для телекинеза выступал уже не я, но какой-то отдельный предмет, например стена, относительно которого уже получалось перемещаться мне. И до тех пор, пока позволяла концентрация, я мог двигаться относительно стены. Не отрывая от неё части тела, иначе концентрация падала, а вместе с ней падал и я.

Не сосчитать, сколько синяков я умудрился себе набить в процессе тренировок, но к утру четверга я твёрдо стоял на потолке гостиной, прямо над своим любимым креслом. В костюме тройке, удерживая и его телекинезом в правильном положении относительно себя. И отслеживая при этом, чтобы никто внезапно не зашёл в гостиную.

— Ну ладно. Пока хотя бы так, — осторожно вздохнул и плавными и неторопливыми шагами направился к стене, откуда спустился на пол и выдохнул, скидывая накопившееся напряжение.

Первый полностью удачный эксперимент, завершившийся не очередным падением на голову, срывом элементов одежды или оторванным куском обоев. Из-за последнего, к слову, пришлось впервые в этом доме воспользоваться палочкой, к тому же новой. Не стоит удивлять проверяющих последними использованными заклинаниями на официальной палочке, если они вдруг решат их посмотреть.

Вздохнув ещё раз, поправил воротник рубашки и направился вниз, где за завтраком меня уже ожидал Артур, вместе с которым по плану я должен попасть в министерство. Помимо Артура, на кухне завтракали и что-то активно обсуждали Сириус и Кингсли. Сонная Нимфадора устало потягивала чай. Компанию ей составляли Гермиона и Джинни, которые с недавних пор начали спускаться к завтраку раньше.

Увидев меня, Тонкс приободрилась и приглашающе махнула рукой, отодвигая рядом стоящий стул.

— Доброе утро! — поздоровался со всеми, садясь и взмахом руки возвращая в нормальное положение подставку под салфетки, снесённую Нимфадорой.

— Привет, Гарри. Как спалось? — зевая спросила Тонкс.

— Прекрасно, Дора. Чего, судя по всему, не скажешь о тебе.

— Ты ведь не перестанешь? — поморщилась она.

— Я подумаю, если ты предложишь интересную компенсацию, — и заметив, как Дора заинтересованно приподняла брови, предложил сам: — Как на счёт какого-нибудь умилительного прозвища? И пару ужинов ты сидишь с кошачьими ушками, да.

— Нет, спасибо. Уж лучше имя, чем прозвище, — девушка заметно содрогнулась. — Придумаешь ещё что-нибудь такое, от чего мне здесь совсем стыдно будет появляться.

— То есть, против ужина с ушками ты ничего не имеешь? Отлично, осталось сойтись в количестве вечеров.

— Нахал! — припечатала с весёлой улыбкой она. Впрочем это утверждение не помешало ей добавить: — Но я подумаю.

— Поймал на слове, Дора.

— Гарри, ты совсем не боишься результатов слушания? — с затаённой опаской, тихим голосом спросила Джинни.

— Нет, — ровным и беспечным тоном ответил ей, намазывая джем на тосты. — В крайнем случае поселюсь здесь, вместе с Сириусом. Вариант, объективно, не самый плохой.

— А как же палочка? Хогвартс?

— Ой да брось, — с пренебрежением помахал рукой. — Учиться можно и самостоятельно или с помощью Сириуса. А палочка… — пожал плечами. — Поймаю в подворотне Фаджа и отберу палочку у него.

Гермиона от моего ответа подавилась соком и закашлялась, а в другой части стола раздался смех Сириуса.

— Гарри! — воскликнула Молли, грозно посмотрев на меня.

— Ах да! — театрально поднёс указательный палец к лицу, после чего указал им на Нимфадору и Кингсли: — Вы ничего не слышали.

— Гарри! — снова воскликнула Молли и упёрла руки в пояс. Смех Сириуса стал только громче, и даже на лице вечно серьёзного и сдержанного Кингсли появилась улыбка.

— Что? Это всего лишь шутка. А то сидите тут с постными лицами, аппетит только портите.

Вскоре завтрак закончился и мы с Артуром выдвинулись на, пожалуй, самую нелогичную и непонятную для меня прогулку по магловскому Лондону до Министерства Магии. Казалось бы, ничего странного тут и не может быть — просто обычный способ добраться до министерства с помощью метро и короткой прогулки на своих двоих. И если не задумываться, то так оно и должно быть.

А вот если задуматься…

От Дурслей меня сопровождала половина ордена, в то время, как сейчас в этом задействован только один Артур. Безусловно, он взрослый и опытный волшебник, но на фоне даже троих авроров, один из которых к тому же Грюм, смотрится несколько блёкло. И это если не брать в расчёт остальных волшебников, что летели тогда с нами.

И даже если сделать допущение, что про моё текущее местоположение и про штаб на площади Гриммо никто не знает, всё равно ситуация кажется крайне подозрительной. Вот в чём сложность определить на дежурство группу пожирателей у входа в министерство, просто на всякий случай? А вдруг повезёт! Дата и примерное время известны, простор для подготовки засады огромный. А там пара внезапных оглушающих в спины из под мантий-невидимок, заранее подготовленный портал, как на финале турнира, и поминай как звали. Был мальчик, который выжил, да сплыл. И показательно убранная под пиджак рука Артура, что вцепилась в палочку, вкупе с бегающим в напряжении взглядом явно говорит в пользу моих подозрений.

А ответ Артура на мой вопрос о причине выбора магловского способа передвижения? Дескать, может произвести благоприятное впечатление, учитывая в чём меня обвиняют. Вот только благоприятное впечатление у кого? Сомневаюсь, что специально для этого кто-то из зала суда будет дежурить у входа в Министерство и отслеживать, каким именно способом я прибуду. Слишком наивно и бредово, а потому слишком подозрительно. Складывается ощущение, что меня хотят в чём-то обмануть и даже не особо стараются это сделать. Как-то даже обидно.

Разворачиваю восприятие так сильно, как могу, охватывая всю округу в поисках чего-то подозрительного и выделяющегося. Несколько минут концентрированного внимания и на очередном переходе через дорогу улавливаю едва заметное колыхание магического фона позади.

Сконцентрировав внимание на этой аномалии и попытавшись аккуратно прощупать пространство телекинезом, ожидаемо опознал в аномалии спрятанного под мантией Грюма, что торопливо ковылял своей кривой походкой вслед за нами. Собственно, только по кривизне походки я его и опознал, ни в эмоциональном фоне, ни в плане мыслей от него тоже ничего не доносилось, сработало только магическое осязание. Не знаю, работают ли так абсолютно все мантии и отличается ли в этом плане как-то моя, но я проникся уважением к создателю чудесного глаза, которым владеет Аластор. Не ожидай я чего-то подобного и не ищи намеренно, то в жизни бы ничего заметил. А ему ничего не стоит всё видеть даже сквозь мою мантию. Желание научиться скрываться от этого глаза только усилилось, ибо если есть один, то может появиться и второй. И не факт, что он будет на нашей стороне.

Уже на подходе к спуску в метро нас догнала барышня бальзаковского возраста, спешно семенившая из соседнего переулка. Нимфадору в этой барышне смогли выдать вспышки очень узнаваемого раздражения при проявлении её неуклюжести. Если бы не они, то точно не смог бы отличить от другой случайной волшебницы.

Больше волшебников в ближайшей округе я не замечал. И да, волшебники в моих ощущениях воспринимались несколько иначе, нежели маглы. Маглы чувствовались немного тусклее или холоднее, словно задуваемое пламя свечи. Отличие было пусть и незначительно, но его хватало, чтобы на фоне группы маглов волшебник начал заметно выделяться.

Попутно с отслеживанием окружения, я раздумывал о том, зачем необходим этот маскарад с переодеваниями и незаметным присмотром? Это что, своеобразный способ ловли на живца особо отмороженных последователей Воландеморта? Или какая-то тонкая провокация, суть которой я не могу придумать даже гипотетически? Или это простое сопровождение, а я себя уже накрутил? Но зачем в таком случае опять скрывать это от меня? Нимфадора сидела со мной за одним столом, и если бы хотела рассказать об этом, то возможностей была уйма.

И всё же, почему добираться надо именно на метро и полностью магловским способом, даже приобретать для этого билеты? Возможность купить которые, пользуясь тем, что я разбираюсь во всем магловском гораздо лучше, Артур целиком предоставил мне. Есть же автобус «Ночной рыцарь». И далее по канону книги им вполне собирались воспользоваться, чтобы добраться до Хогвартса после рождественских каникул. Так в чем проблема доехать на нём сейчас, просто выйдя в отдалении от входа в Министерство, если так уж хочется произвести на кого-то непонятного нужное впечатление?

Так, стоп. Негласное наблюдение за мной, полностью магловский способ передвижения. От неожиданной догадки едва не впал в ступор, но вовремя удалось восстановить контроль над эмоциями. Это получается что, орденцы продолжают наблюдать конкретно за мной и моим поведением в немагическом мире? А ведь ровно также обстояли дела и в каноне.

Мой список «уже даже не вопросы, а вполне себе претензии» к Дамблдору пополнился ещё на несколько пунктов. А мне захотелось ответить на все эти подозрения какой-нибудь изящной проделкой. Оглядевшись на станции, на которой мы с Артуром ожидали подходящий нам поезд метро, приметил киоск с молодёжной бижутерией, среди которой были в том числе фенечки различных цветов и кожаные ремни и браслеты с металлическими заклёпками. Как раз в духе неформальной Нимфадоры.

Проверив, что до прибытия нужного поезда ещё достаточно времени, обратился к Артуру:

— Артур, у нас есть в запасе пять минут. Не против, если я куплю что-нибудь вон в том киоске?

— Ты уверен, Гарри? — Артур с сомнением покосился на схему движения. — Кажется, поезд вот-вот подъедет.

— Он поедет по другой ветке, нам нужен следующий после него.

— Да? — Артур внимательнее пригляделся к схеме. — Хорошо, идём к киоску.

Потратив минутку на осмотр вариантов, выбрал пару фенечек в цветах, которые чаще других использует Нимфадора для преображения волос. И заодно взял браслет, который на поверку неожиданно оказался из настоящей кожи с вплетением стальных хромированных звеньев. Выглядел он достаточно брутально, особенно на фоне старомодных одежд волшебников.

— Гарри, а для чего маглы используют вот эти плетения? — неожиданно спросил Артур, с интересом разглядывая купленные фенечки.

— Чаще всего как знак дружбы или начала отношений. Ими обычно обмениваются дорогие друг другу люди. Но это распространено не повсеместно, только в некоторых, мм, культурах. Или у подростков, — подробно вспоминая особенности субкультур, объяснил общий смысл Артуру. И, поддавшись наитию и зная, что Нимфадора идёт сразу за нами, добавил: — Подарю Доре в случае успеха на слушании. Может, мне хватит запаса удачи и на то, чтобы она перестала шипеть как кошка, когда я обращаюсь к ней по имени. Надеюсь, она придёт на ужин сегодня.

Волна удивления и изумления от идущей за нами барышни в летах, что в этот самый момент к тому же умудрилась ещё и споткнуться на ровном месте, будет согревать мою душу весь остаток пути до министерства.

— Ээ, да. Спасибо за объяснение, Гарри. — произнёс Артур с немного смущённой и виноватой улыбкой на лице.

Чем ближе мы подбирались к Министерству, тем чётче у меня в голове выстраивался окончательный план поведения во время проведения слушания. Судя по канону, Поттер выполнял в процессе больше бутафорскую функцию. Его основной задачей было ответить на пару вопросов, вбросить информацию о дементорах и всё оставшееся время «изображать дурачка», показывая этим свою искренность. Другими словами, просто быть собой, мальчиком, который «я же просто Гарри».

Насколько можно было судить по описанию в книге Роулинг, фракция Дамблдора в Визенгамоте должна быть точно больше фракции Фаджа. Вот только относительно полного состава её точная численность неизвестна, но скорее всего недостаточна. Иначе слушание прошло бы куда проще и Дамблдору не пришлось бы вступать в открытую конфронтацию с Фаджем.

Следовательно, для всех судей нужно показать себя в наилучшем свете и с хорошей стороны, прилежно следуя инструкциям и указаниям и аккуратно отводя ушаты помоев, что будет на меня выплёскивать Фадж, пользуясь тем, что его кресло повыше. И, опционально, можно попробовать ответить стороне обвинения их же монетой. То есть, если совсем по простому, то можно раздражать и выбешивать Фаджа, только Фаджа и никого, кроме Фаджа. И делать это аккуратно, чтобы остальные не решили, будто я зазнавшийся на фоне славы нарцисс.

Грёбаная политика даже в мире магии остаётся грёбаной политикой. Отчасти завидую Воландеморту — ему-то вовсе плевать на все эти игрища. Достаточно просто показать свою безносую рожу и все вокруг сразу становятся согласными с твоим очевидно и безусловно правильным мнением.

Атриум министерства и безвкусно оформленный фонтан, как и процедура проверки палочки, не смогли отвлечь меня от внутренних размышлений. Все происходящее я отмечал у себя в памяти не отвлекаясь от выбора корректных формулировок, которые можно использовать для своей защиты. Летающие под потолком записки это единственное событие, которое смогло заинтересовать меня по пути наверх, в отдел Артура. Но заинтересовать достаточно, чтобы я на них отвлёкся:

— Какая-то вариация чар анимирования и амортизирующих? — спросил у Артура, разглядывая летающие самолётики и отгоняя лёгкий когнитивный диссонанс. Самолётики. Магловские такие, но из гербовой бумаги министерства магии. Почему бы и нет, действительно.

— Ээ, возможно. — неловко ответил тот. — Если честно, то я не знаю. Это надо уточнять у отдела снабжения.

Новость о переносе слушания в Отдел Тайн встретил только флегматичным замечанием:

— Не удивлён. От Фаджа вполне можно было ожидать грязной игры, учитывая публикации в «пророке».

Спуск в Отдел Тайн и короткие плутания по его коридорам отличались только направлением движения лифта и общим стилем оформления стен. Если верхние, более оживлённые этажи были, хоть и крайне отдалённо, но похожи на ранние офисные помещения у неволшебников, то здесь повеяло стариной и оформлением в стиле Хогвартса — каменная кладка стен и висящие на равных расстояниях факела.

Подойдя к двери нужного нам зала, запыхавшийся Артур прислонился к стене и, тяжело вздохнув полной грудью, быстро проговорил на одном дыхании:

— Заходи, Гарри, тебе сюда.

— Что же, Артур, удачи мне. Это должно быть интересно, — с этими словами я отворил дверь и неспешным шагом зашёл в зал.

Войдя внутрь, оказался в самом низу амфитеатра из скамей и кресел, на которых были расположены волшебники различных возрастов, что были облачены в мантии единого фасона, но различных цветов.

Стоило двери за мной затвориться, как волшебники, что до этого переговаривались шёпотом, умолкли. Наступила давящая тишина. Весьма мелочный способ оказать давление на школьника я оценил с достоинством, отчего Фадж, как человек, мне стал ещё менее приятен.

— Вы заставили нас ждать, — холодный голос кого-то из магов в отдалении был полон обвинения.

— Вы застали меня врасплох неожиданным переносом, — с постным выражением на лице парировал обвинение.

— Визенгамот в этом не виноват, — возразил тот же голос. — Утром к вам была послана сова. Садитесь.

— Да будет известно не представившемуся волшебнику, — всё с тем же постным выражением ответил в сторону раздавшегося голоса, — что несовершеннолетних магов, независимо от тяжести вменяемых им обвинений, о назначении дисциплинарных слушаний, равно как и о их отмене или переносе, необходимо уведомлять лично, посредством представителя Отдела обеспечения магического правопорядка.

— И тем не менее, это проблема не Визенгамота, — вмешался Фадж, обратив наконец на меня внимание.

— Несомненно, министр. Это ни в коем разе не проблема Визенгамота, — прямым взглядом встретил его взгляд и уселся в единственное кресло для обвиняемых, что было расположено прямо по центру углубления. Дёрнувшиеся было цепи, с тихим хмыком придавил заметным усилием телекинеза так, что они только жалобно звякнули, повиснув по бокам от кресла. Фадж продолжал терять рейтинг в моих глазах.

Не удержав лицо, из-за чего на несколько мгновений на него вылезло выражение неприязни, Фадж поспешил начать:

— Очень хорошо. Обвиняемый наконец-то здесь. Можем начинать. Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучным голосом начал декламировать министр, а Перси Уизли, что расположился несколько в стороне, тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли…

— Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнёс сзади негромкий голос.

Появление Дамблдора не стало для меня сюрпризом, с момента появления в этом зале я отслеживал пространство вокруг меня, пусть и крайне ненавязчиво, чтобы не вызвать в случае чего какого-либо ажиотажа. Реагировать как-либо на его появление я не стал, продолжая удерживать нейтральное выражение на лице.

— А… Дамблдор, — проговорил министр, сразу потерявший изрядную долю уверенности в себе. — Да. Значит, вы… э… получили наше… э… сообщение о том, что время и… э… место слушания изменены?

— Мы с вашим посланием, должно быть, разминулись, — дружелюбно сказал Дамблдор. Я же мысленно отметил забавность происходящего. Правильно говорят: «улыбайтесь, это раздражает». — Но по счастливой случайности я прибыл в Министерство на три часа раньше, так что все в порядке.

— Да… хорошо… нам, видимо, нужно ещё одно кресло… Уизли, будьте добры…

— Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — приятным тоном сказал Дамблдор. Взмахнув появившейся в руке палочкой, он материализовал мягкое, обитое ситцем кресло, после чего сел, положил руки на подлокотники, соединил кончики длинных пальцев и с вежливой заинтересованностью уставил взгляд на Фаджа. Я же добавил воображаемых баллов факультету Дамблдора. Что-что, но держаться на людях так, словно вокруг него несмышлёные детишки играют в песочнице, он научился крайне хорошо.

Члены Визенгамота по-прежнему вовсю перешёптывались и ёрзали на своих местах. Кто-то одобрительно улыбался, кто-то раздражённо жестикулировал, бросая неприязненные взгляды на Дамблдора. Успокоились, только когда Фадж снова заговорил:

— Да, — произнёс он, шурша пергаментами и возвращая себе самообладание. — Хорошо. Итак, обвинение. Да.

Он извлёк из лежащей перед ним стопки нужный лист, набрал побольше воздуха. В этот момент я решил наконец проявить инициативу и выдать домашнюю заготовку, прервав Фаджа ровно за мгновение до начала его речи:

— Прежде, чем мы начнём, господин министр, позвольте уладить одну небольшую формальность, как того требует наше законодательство.

Подавившись словами, министр гневно поднял взгляд на меня и собрался было что-то сказать на повышенных тонах, но моё ничего не выражающее лицо и внимательный взгляд его остановили. Прокашлявшись ещё раз, он с пренебрежением бросил:

— Хорошо, мистер Поттер. Озвучьте вашу формальность.

— Ходатайствую об отмене дисциплинарного слушания в силу нарушений порядка оповещения обвиняемого о зарегистрированном правонарушении и о назначении дисциплинарного слушания. Согласно Уставу о правах потомственных волшебников от тысяча восемьсот восемьдесят третьего года, в случае, если несовершеннолетний потомственный волшебник попадает под действие статьи «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года, к нему, для прояснения причин возникновения потенциальных нарушений и оправданности предпринятых волшебником мер, должны быть направлены представители Отдела обеспечения магического правопорядка. В случае обвиняемого имело место только письменное оповещение о нарушении и о назначении дисциплинарного слушания посредством «совиной почты», чему есть непосредственное доказательство в виде приложенных писем, — помахал вытащенными из кармана письмами от Муфалды Хмелкирк.

У Фаджа в этот момент дёрнулся глаз, а от сидящего рядом со мной Дамблдора раздался тихий хмык.

— Ходатайство отклонено, — справившись с эмоциями, раздражённо бросил министр. — При желании разобраться в правомерности действий Отдела обеспечения магического правопорядка можете обращаться в вышеупомянутый отдел.

— Пользуясь предоставленной возможностью и в соответствии с внутренним предписанием Отдела обеспечения магического правопорядка, — ничуть не изменившимся тоном, моментально подхватил за Фаджем: — обращаюсь с вышеупомянутой жалобой к главе Отдела обеспечения магического правопорядка, что, по счастливому стечению обстоятельств, присутствует на этом собрании. На сколько помню, такого рода жалобы пока ещё в ведении главы департамента.

У Фаджа ещё раз дёрнулся глаз и он, не удержавшись, вмешался:

— Это можно и исправить!

Подняв бровь, медленно перевёл взгляд на мадам Бонус. Та в свою очередь, поморщившись и недоуменно-неводовольно обратив внимание на Фаджа, смерила меня суровым и оценивающим взглядом, после чего решила:

— Ваше обращение принято на рассмотрение, мистер Поттер. Будет проведено внутреннее расследование.

— Не сочтите за недоверие, мадам Боунс, но я бы предпочёл при общении с бюрократическим аппаратом более вещественные свидетельства своего обращения. Желательно, заверенные на гербовой бумаге министерства, — продолжил тем же нейтральным тоном. — Думаю, вы согласитесь со мной в том, что во всём должен быть порядок и постоянство. Особенно учитывая, что в последнее время наши законы так быстро меняются.

— Хорошо, мистер Поттер, — ответила Амелия, снова покосившись на Фаджа. — После слушания можете пройти вместе со мной в отдел и получить документальное подтверждение.

— Благодарю, мадам Боунс, — вот и наступил черёд ответного подарка Муфалде.

— Итак, вы закончили со своими формальностями, мистер Поттер? — чуть ли не брызжа слюной, вмешался министр.

— Ещё одна, господин министр, — я спокойно ответил на его резкий выпад. — Ходатайствую о замене одного из ведущих допрос, а именно Корнелиуса Освальда Фаджа, министра магии, в связи с наличием у того конфликта интересов с обвиняемым.

— О каком конфликте идёт речь, мистер Поттер? — подхватила диалог Амелия, не давая Фаджу разразиться проклятиями.

— Речь о событиях двухлетней давности. Лето, когда Сириус Блэк сбежал из Азкабана.

— Там был элементарный случай, который мог бы произойти с каждым, — вступил в диалог министр, сорвавшись от эмоций с канцелярского языка на более живой и эмоциональный. — Да и нарушения, как такового, не было. Так, пустяк.

— Действительно, пустяк, — подтвердил я, переведя взгляд на Фаджа. — И нарушений, как уже было сказано министром, вовсе не было. О чем свидетельствует отсутствие каких бы то ни было записей об этом событии в архивах Отдела обеспечения магического правопорядка. К слову, стоит ли здесь присутствующим напоминать, что в качестве нарушения расценивается только применение заклинаний непосредственно палочкой?

— Вы утверждаете, мистер Поттер, — заметно оживился министр и ухватился за мою оговорку. — Что смогли раздуть свою тётю беспалочковой магией? В тринадцать лет?

— Под воздействием эмоций, господин министр. Но да.

— Чушь, — презрительно скривился Фадж. — Очередные байки!

— Как скажете, министр, как скажете, — не проявляя эмоций, уставился на играющиеся друг с другом кандалы. Кандалы, которые прямо сейчас под моим прямым контролем изображали двух столкнувшихся и жаждущих крови друг друга змей, разыгрывая сцену сражения перед моим лицом.

Утихшие было шепотки в зале возникли вновь. Мадам Боунс с любопытством разглядывала цепи, а министр Фадж, казалось, потерял дар речи от шока. От Дамблдора, сидящего рядом, в эмоциональном фоне повеяло очень тонким проявлением интереса.

— Но дело вовсе не в этом, — прервал я сеанс телекинеза. — Господин министр был так щедр, что решил самостоятельно оплатить моё проживание в пабе «Дырявый котёл» вплоть до конца летних каникул. А наличие финансовых отношений накладывает некоторые обязательства. В частности, запрет в течении трёх лет на свидетельствование по делам субъектов финансовых отношений. И на ведение следственных мероприятий в отношении таких субъектов. В том числе и допросы в суде.

— Ходатайство отклонено! — ощерившись, бросил Фадж. — Та горстка галеонов не стоит внимания.

— Что же, господин министр, дело ваше, — флегматично ответил я, внутренне испытывая чувство извращённого удовольствия от раздражения министра. И ощущение о полезности затраченных усилий на исследование законов, что успели наплодить крючкотворы магической британии. — Ходатайствую о замене одного из ведущих допрос, а именно Корнелиуса Освальда Фаджа, министра магии, в связи с очевидно проявляемой предвзятостью.

— Отклонено! — резко возразил Фадж, поддавшись раздражению. Шепотки в зале только усилились, а со стороны Дамблдора еле заметно повеяло толикой заинтересованности и веселья.

— Тогда, господин министр, с «моими формальностями», как вы выразились, покончено, — подвёл итог я, никоим образом не проявляя свои эмоции.

— Хорошо, — чуть ли не прорычав, подвёл итоги Фадж и начал наконец зачитывать, старательно возвращая свой звучный голос: —«Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнёс заклинание Патронуса в населённом маглами районе и в присутствии магла, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов».

— Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, с неприязнью глядя на меня поверх пергамента.

— Да, — всё также флегматично ответил на вопрос.

— Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?

— К слову, с таким же нарушением. Но, да, получал.

— И тем не менее вечером второго августа вы заклинанием вызвали Патронуса? — проигнорировал моё уточнение Фадж.

— Да.

— Понимая, что вам воспрещено применять волшебство вне школы, пока вам не исполнилось семнадцать лет?

— Палочковое волшебство! Но, да, понимая.

— Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем маглами? — скрипя зубами, министр продолжал игнорировать мои уточнения.

— Да, — ни на гран не поменяв выражение, отвечал я.

— Вполне понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится магл?

— Да.

— Вы смогли вызвать полноценного Патронуса? — ворвалась в опрос Амелия.

— Да.

— Телесного Патронуса?

— Да, как и обычно.

— Как обычно? — прогудела мадам Боунс. — Вы что, и раньше вызывали Патронуса?

— Да, — снова ответил утвердительно, но в этот раз уточнил подробности: — Первый раз — больше года назад.

— Вам пятнадцать лет?

— Да.

— Вы научились этому в школе?

— Да, факультативно.

— Впечатляюще, — подвела итог, глядя на меня, мадам Боунс. — Настоящий Патронус в таком возрасте… Чрезвычайно впечатляюще.

Некоторые волшебники снова принялись перешёптываться, делясь друг с другом своим мнением. Кое-кто одобрительно кивнул, но находились и те, кто хмурился и неодобрительно качали головами.

— Дело не в том, насколько впечатляющим было это волшебство, — брюзгливо вмешался Фадж. — И если разобраться, то чем более впечатляющим оно было, тем хуже — ведь школьник сделал это на глазах у магла!

Общий настрой у обменивающихся шепотками магов вновь приобрёл обвиняющие нотки. И даже Перси Уизли, что до этого вёл себя подчёркнуто нейтрально, кивнул в подтверждение слов Фаджа.

— Смею заметить, что вышеупомянутый магл, Дадли Дурсль, является моим родственником, — снова перехватил у министра инициативу. — Это мой кузен, сын опекунов в мире маглов. То есть он попадает под определение «ближний родственник». И на момент рассматриваемого происшествия он был в курсе о существовании мира магии уже более четырёх лет. Ознакомлен вместе с опекунами представителем Хогвартса в день моего одиннадцатилетия. Этот представитель до сих пор работает в качестве преподавателя в Хогвартсе, если вам понадобятся его свидетельские показания. Исходя из перечисленных мной фактов, вышеупомянутый магл попадает под исключение из раздела тринадцать Статута о секретности. Таким образом, о нарушении Статута с моей стороны не может идти и речи.

— Решать, может идти речь о каком-либо обвинении или нет — прерогатива Визенгамота, мистер Поттер, — эмоционально взорвался Фадж. — А я не отменял рассмотрение факта нарушения Статута!

— Как скажете, господин министр, — спокойно ответил ему под усиливающийся гул голосов со скамей. — Я лишь дополняю фактами пробелы в ваших утверждениях. И да, я применил заклинание Патронуса для защиты от дементоров.

Моё заявление вызвало гробовую тишину в зале. Волшебники только молча смотрели на меня, изредка переглядываясь с соседом.

— Защиты от дементоров? — переспросила мадам Боунс, когда пауза затянулась. — Что вы хотите этим сказать, молодой человек.

— Да, защиты от дементоров, — переведя взгляд на неё, слегка пожал плечами. — Двое появившихся в проулке дементоров, что перекрыли выходы на оживлённые улицы и двигались по направлению к нам с кузеном. Я расценил их действие как нападение и ответил единственным действенным и доступным мне способом.

— А-а… — Фадж растянул язвительную улыбку и елейным тоном прокомментировал, привлекая внимание Визенгамота: — Ну конечно. Я был уверен, что мы услышим нечто в подобном роде.

— Дементоры в магловском городке? — мадам Боунс выглядела сбитой с толку, — Ничего не понимаю…

— Не понимаете, Амелия? — язвительная улыбка Фаджа перешла в злобную ухмылку. — А я вам объясню. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Ведь маглы дементоров видеть не могут, не так ли, юноша? Очень удобно, очень… Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств…

— Если бы вы соизволили вести допрос, а не только голословно обвинять… — прервал я его полёт фантазии, впервые слегка повысив голос и добавив немного давления. Впрочем, едва заметив, что смог привлечь внимание присутствующих и прекратить шепотки, вернул прежний тон: — господин министр, то успели бы услышать, что подтверждающие мои слова свидетельства имеются. И они не от лица магла.

Перекошенная морда Фаджа скривилась ещё сильнее, но теперь уже от недовольства и разочарования. Походило на лицо гончей, от которой прямо из пасти в самый последний момент сумела сбежать дичь. Сумев справиться с эмоциями достаточно, чтобы продолжить вести допрос, он надтреснуто пренебрежительным голосом заявил:

— Боюсь, Визенгамоту некогда слушать новые байки. Я хочу решить вопрос быстро…

— Мадам Боунс, — снова слегка повысил голос, прерывая Фаджа: — будьте столь любезны, поясните, пожалуйста, Визенгамоту, — усилием выделил слово, при этом продолжая сверлить министра внимательным взглядом. — предусмотрено ли нормами, принятыми в Отделе обеспечения магического правопорядка, право подсудимому представлять свидетелей в свою защиту, которое описано в Хартии о правах. Или за последние, скажем, десять дней, тенденции к реформам наметились и там?

По залу в очередной раз пошли шепотки. Мадам Боунс удивлённо переводила взгляд с меня на министра и обратно, пока, наконец, не пришла к какому-то решению и не проговорила уверенным плотным голосом, словно озвучивая вердикт:

— Предусмотренно. Вы совершенно правы, мистер Поттер. И нет, в последние десять дней конкретно в этих нормах изменений не происходило.

— Ну ладно, ладно, — словно давая одолжение, недовольно сдался Фадж. — Где же свидетель?

— Полагаю, профессор Дамблдор, — не поворачивая головы обратился к директору, что продолжал неявно проявлять заинтересованность: — вы смогли решить этот логистический вопрос?

— Да, мистер Поттер, — не наигранно весёлым тоном ответил тот: — Я привёл эту женщину с собой.

Сцена допроса миссис Фигг прошла практически также, как и была описана в книге. С той лишь разницей, что я успел хорошо так проехаться по Фаджу перед ней и тот вёл себя куда как агрессивнее и пренебрежительнее. И да, описание «большие, в плащах» в отношении дементоров тоже было, и мне от этого было даже не особо больно из-за приступа испанского стыда. Я стойко удержал лицо, зная о таком финте канона и ожидая его. Но глаз почти смог предательски дёрнуться.

В спор о возможности и причинах нахождения дементоров в Литтл-Уингинге я тоже не спешил вмешиваться, логично предполагая, что мой политический вес там ни на что повлиять не сможет, а вот добавить раздражение спорящим сторонам вполне способен. Влезать в обсуждения дел Хогвартса и открытый спор Фаджа и Дамблдора я тоже поостерёгся, хотя пару доводов, которые могли бы щёлкнуть по носу министра, держал про запас.

Как итог, я сидел и внимательно рассматривал перешёптывающихся судей в ожидании, когда один из ведущих допрос инициирует голосование для принятия итогового решения.

— Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — наконец-то раздался голос мадам Боунс.

В воздух почти сразу поднялось множество рук. Даже без подсчёта было очевидно, что их больше половины.

— Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным? — с кислой мордой задал полагающийся вопрос Фадж и сам поднял руку.

Семь рук, включая министра. Точно не хуже каноничного итога, но, надеюсь, мне удалось сильнее уложить в голову присутствующих факт того, что Фадж несколько «потерял берега».

— Так, хорошо, очень хорошо… — министр через силу выдавливал слова, сдерживая ярость. — Оправдан по всем пунктам.

— Отлично, — бодро сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. Взмахнув палочкой, он заставил исчезнуть лишнюю мебель. — Признаться, мне пора. Всего вам доброго.

И не уделив более никому внимания, стремительной походкой буквально вылетел из зала. Только хмыкнув на это демонстративное игнорирование и дистанцирование от директора, обратил взгляд на мадам Боунс, что собирала в портфель документы.

— Мадам Боунс? Мне вас подождать или подойти позже?

— А, мистер Поттер, — нахмурив брови в размышлении, отвлеклась она от портфеля. — Знаете, лучше подождите. Решим этот вопрос сразу же.

— Хорошо, я буду на выходе из зала, — кивнул ей и размеренным шагом удалился из зала.

Сразу за дверью меня ожидал бледный и крайне взволнованный Артур, что, казалось, всё время слушания не отходил от двери.

— Дамблдор ничего не сказал…

— Оправдали, по всем пунктам, — ответил ему, прислонившись плечом к стене в паре шагов от двери. — Но осталась одна небольшая формальность, которую надо уладить с мадам Боунс.

— Какая формальность… — нахмурено начал спрашивать Артур, но его прервали начавшие выходить из зала судьи. — Разорви меня горгулья! — изумлённо воскликнул он, отступая ближе ко мне. — Тебя судили полным составом?

— Да, полным, — подтвердил и решил слегка досадить Фаджу, добавив звонким голосом: — Похоже, что слухи не врут, и господин министр так боится потерять своё кресло, что готов менять законы лишь бы старательно засудить школьника.

— Гарри! — удивлённо шикнул на меня Артур.

— Да, Артур, ты прав. Не стоит уподобляться другим и поддерживать такие жалкие толки, — ничуть не сбавив тона продолжил я, полностью игнорируя бросаемые на меня взгляды от проходящих судей.

— Что ты делаешь? — резко прошептал Артур.

— Всего лишь поступаю, как Малфой, — ответил ему тихо, сморщив нос. — Да, плохо и некрасиво, но, чёрт побери, даже его методы иногда работают. А я не собираюсь молча терпеть, когда меня поливают помоями. Пусть Фадж хоть немного почешется в ответ.

— Мистер Поттер, пройдёмте, — не дала ответить Артуру мадам Боунс, что как раз вышла из зала.

— Ведите, мадам Боунс, — с лёгкой улыбкой ответил ей.

Молча мы прошли до выхода с уровня Отдела Тайн на девятый уровень и в одном из коридоров наткнулись на министра в компании Люциуса Малфоя. Увидев нас, Малфой скорчил гримасу пренебрежения и поспешил увести за руку министра.

— А у министра неплохой вкус — малолюдные, затемнённые коридоры, высокие блондинки и позвякивающие тяжёлые мешочки, — хмыкнул, особо не снижая голос. Артур выглядел нервным и косился на Амелию, а та в свою очередь только с неприязнью дёрнула щекой. Решил слегка подлить масла в огонь и задумчиво добавил: — Интересно, сколько потребовалось бы таких мешочков, чтобы отпетого Пожирателя приняли за уважаемого члена общества, попавшего под «Империус».

— Мистер Поттер. Будьте любезны, следите в чьём обществе вы выдвигаете такие обвинения, — строго высказала Амелия, но строгость присутствовала только в голосе. В её эмофоне были заметны следы глубоких размышлений.

— Это только мысли в слух, мадам Боунс. Мысленный эксперимент, не более того, — ровно ответил ей.

Вернувшись на второй уровень, зашли в кабинет мадам Боунс, где я передал той полученные мной письма. Мадам Боунс, ознакомившись с их содержанием, несколько раз задумчиво потёрла подбородок и, достав несколько бланков, принялась что-то подробно записывать.

— Мистер Поттер. Вы говорили, что и три года назад ситуация была такой же? — прервавшись через несколько минут, Амелия обратилась ко мне.

— Да. Тоже только письмо и тоже от Муфалды Хмелкирк.

— А само заклинание вы не применяли?

— Нет. Как уже и было сказано, его применил домовой эльф, чтобы спровоцировать моё отчисление. Крайне неудачная шутка одного блондинистого семейства. Ну или крайне удачная, это зависит от точки зрения. Но доказательств у меня нет, потому без имён и каких-либо обвинений.

— Да уж! Без имён! Не валяйте дурака, мистер Поттер, — раздражённо поморщилась Амелия, но злости я не ощущал, только усталость.

Затем она заполнила ещё несколько бланков, один из которых протянула мне а другой в виде самолётика улетел в сторону лифтов. И помассировав лицо, усталым голосом заключила:

— Ваше обращение зарегистрировано и будет рассмотрено в течении месяца. О результатах будет сообщено посредством «Совиной почты», — после чего подняла на меня взгляд и дополнила: — Постарайтесь больше не вмешивать меня в свои проблемы с Фаджем, мистер Поттер.

— У меня нет проблем с Фаджем, мадам Боунс, — пожал я плечами. — Это не я даю отмашку прикормленным журналистам, чтобы те рушили мою репутацию. Мне плевать на Фаджа, но ему по какой-то причине не плевать на меня.

Кивнул головой и развернулся к выходу, где, взявшись за ручку двери, высказал предостережение:

— Если вы не склонны доверять словам Дамблдора, лучше всё равно учесть их и лишний раз обеспокоиться личной безопасностью. Даже в том случае, если это всё одна большая фикция. Потому что если это не фикция, то лишним личная безопасность точно не будет, не находите? Всего хорошего, мадам Боунс.

Глава 10

Обратный путь до дома на Гриммо прошёл почти неотличимо от утренней поездки, только Артур был куда более взволнован и явно торопился добраться быстрее, нигде не задерживаясь и постоянно оглядываясь по округе. За нами всё также неотступно под мантией-невидимкой следовал Грюм и периодически появлялись различные образы девушек, дам и даже откровенных старух, в которые преображалась Нимфадора.

Прикрытие со стороны Нимфадоры закончилось за пару проулков от штаб-квартиры ордена, когда её последний образ немощной старушки завернул в одно из ответвлений улочки, по которой мы с Артуром шли спешным шагом. А вот бодро ковыляющий (скорее даже перескакивающий через протез) Грюм довёл нас до двери, после чего тихо исчез в странно колыхнувшейся пространственной прослойке.

Для меня его исчезновение выглядело так, будто привычные потоки энергии, постоянно спокойно и незаметно текущие вокруг, резко взбаламутились и в прямом смысле разошлись, пуская волну по пространству. А в образовавшийся, не то прорыв, не то пролом тут же провалилась та аномалия, что я воспринимал магическим осязанием на месте Грюма. Из пролома в магическом восприятии едва слышно дыхнуло чем-то неправильным, но он тут же схлопнулся обратно, образуя новую волну, переходящую в рябь в потоках энергии.

Если вот это была аппарация, то понятно, почему непривычных к ней волшебников тянет выпустить наружу завтрак. Та малая доля ощущений неправильности, ухваченная мной только от направленного наблюдения, уже вызывало у меня желание отвернуться, закрыть глаза, отвлечься, забыть и никогда больше не вспоминать увиденное. Интересно, как к такому вообще можно привыкнуть? Передёрнув плечами, зашёл в отворившуюся дверь.

Спешно зашедший за мной Артур выдохнул и ощутимо расслабился, позволив наконец себе улыбку:

— Ну что? Идём, обрадуем всех и я пойду разбираться с тем зачарованным унитазом?

Молча кивнув, направился на кухню, в которой сейчас ощущал всех жителей этого дома. Только открыв дверь, сразу заметил нервно ходящую по кругу Гермиону, что очевидно пыталась отвлечься на разложенные рядом с ней на столе книги и пергаменты, но липкий страх, переживания, обида на несправедливость и тревога, что сейчас ненаправлено лились из неё и воспринимались мной даже без концентрации, не давали ей сосредоточиться. Сидящий рядом Рон разыгрывал сам с собой партию в шахматы, но стоящие рядом с доской «срубленные» фигуры своими возгласами и спорами ясно давали понять, что командир из него сейчас никакой и он больше занят своими мыслями, нежели ситуацией на доске.

Чуть дальше глубоко в кресле сидела Джинни и возилась с Живоглотом, что смиренно позволял себя теребить и гладить, не иначе тоже ощущая её напряжение. Фред и Джордж сосредоточенно что-то обсуждали, нависнув над листом пергамента и периодически что-то в нём вычёркивая и дописывая, но напряжение и ожидание чувствовалось и в их эмоциях.

Спокойным внешне и в эмоциональном фоне выглядел только Сириус, но и он в этот момент потягивал из бокала янтарную жидкость, явно показывая что спокойствие напускное и стоит ему значительных усилий.

Увидев всё это, а скорее прочувствовав весь спектр эмоций, моментально проглотил чуть было не сорвавшийся шуточный возглас «Отчислили!», разом отгоняя мысли о подходящей моменту шутке. Это для малознакомых и менее дружных людей могло бы быть подходяще, но здесь и сейчас искренность и глубина переживаний превращали шутку скорее в злую издёвку. Вместо этого с лёгкой улыбкой и достаточно громко сказал посмотревшим на меня и отвлёкшимся от своих дел волшебникам:

— Оправдали.

Дёрнувшаяся было ко мне Гермиона разом как-то расслабилась и просто рухнула на свой стул, прикрыв глаза рукой. Рон выкрикнул победный возглас и разом смел все фигуры с доски, а расслабленно отвлёкшиеся от своих расчётов близнецы с возгласами на два синхронно резонирующих голоса «Оправдали! Оправдали!» выдернули из кресла Джинни и принялись втроём изображать странное подобие танца зулусов.

— Они не могли поступить иначе, закон был полностью на твоей стороне… — в пол голоса лепетала Гермиона, бездумно теребя свитки пергамента.

— Именно поэтому вы все нисколько не переживали всё утро и сейчас такие расслабленные? — с ухмылкой завалился в кресло Джинни, подхватывая Живоглота на руки.

— Оправдали, оправдали… — близнецы и Джинни прекратили танец и бросились водить хоровод вокруг меня.

— Угомонитесь! — прикрикнул им Артур, но и в его голосе слышались только радость и довольство. После он посмотрел на Сириуса и уже менее весело добавил: — Сириус, мы видели Фаджа в компании Люциуса Малфоя.

— Что? — Сириус дёрнулся настолько резко, что виски из его бокала выплеснулось на его рукав.

— Да, они разговаривали, но Люциус увёл министра, едва завидев нас с Амелией. Дамблдор должен об этом знать.

— Как и о том, что встретились они нам в Отделе Тайн, — поглаживая Живоглота, бросил я не особо акцентируя внимания на месте, просто как факт.

— Гарри? — напрягся Сириус, да и Артур выглядел несколько удивлённым.

— Что? — спросил у него, подняв взгляд. Пожав плечами, дополнил: — Я, конечно, не настаиваю на том, что то, что вы посменно охраняете, находится именно в Отделе Тайн, но серьёзно… Само название «Отдел Тайн» уже подразумевает под собой нечто… Ну, нечто. И то, что мы как бы случайно встречаем там самого известного пожирателя из тех, что на свободе. Который встречается с министром именно в коридорах этого отдела. Малфоя, который имеет возможность, благодаря своей репутации и финансам, встретиться с министром абсолютно в любом другом месте…

Услышав мои слова, Сириус стал выглядеть несколько обескуражено. Не на столько, чтобы совсем потерять контроль над эмоциями или мимикой, но… Скажем так, скала спокойствия, которой он воспринимался ранее, несколько дрогнула и пошла еле заметными трещинами. А вот Артур держался менее собранно, борясь с явно проявляемым изумлением. Прищурившись, внимательно вгляделся в их лица и, тратя буквально все силы на подавление внутри себя желание посмеяться, серьёзно протянул:

— Та-а-ак…

— Гарри, послушай… — начал было Артур, но тут же замялся, не зная как продолжить.

— Та-а-а-ак… — протянул я куда продолжительнее и более серьёзным тоном, буквально впиваясь взглядом в Сириуса и Артура и привлекая этим внимание всех остальных. Под гневным взглядом Молли Артур совсем потерялся и отдал дальнейший разговор на откуп Сириусу. Тот, быстро обдумав ситуацию, собрался что-то ответить, но я перебил его вкрадчивым голосом в самом начале: — Просто представим, что ничего это не было, хорошо? Я не хочу знать, что типичные штампы, которые маглы используют в своих книгах и фильмах, могут так нелепо встречаться в реальности. И как я уже говорил, мне всё равно на ваши взрослые секретики. А вам не нужно распространение информации, особенно если это домыслы школьника.

— Гарри… — надтреснутым голосом всё же начал Сириус.

— Ничего не знаю, у меня вообще сегодня праздник! — отмахиваясь рукой повысил голос. — Я избавился от докучающего внимания министра-маразматика, это надо отпраздновать! А секретные секретики секретной организации у меня по расписанию по пятницам! — продолжая нести околёсицу, подхватил Живоглота и направился на выход из кухни. — Я в гостиной, если ко мне будут дела. — И уже выйдя за дверь добавил: — Не откажусь от пирога с патокой на ужин!

После чего закрыл дверь и направился в гостиную. Пусть сами там разбираются, особенно если на них сейчас насядут близнецы. Крайне удачное вышло стечение обстоятельств, позволяющее мне легитимизировать знание об Отделе Тайн не имея при этом навязчивых снов про двери, что мучили Гарри в каноне.

Но моё уединение в гостиной было нарушено спустя полчаса Роном и Гермионой, которые принесли мне сандвичи на обед и остались здесь до самого ужина, обсуждая со мной прошедшее слушание и занимаясь своими делами, во всю используя свободное время целого дня без необходимости отвлекаться на работы по дому. И сегодня я был этому рад — всё же напряжение дня сказалось и мне хотелось просто расслабленно провести день, не гоняя себя по книгам и не разбираясь в тонкостях очередной хитро составленной ритуальной схемы.

На ужин к нам смогли добраться Кингсли и Нимфадора, хотя у последней вид был весьма утомлённый, не смотря на все возможности организма метаморфа. Молли, помня мою просьбу, испекла к ужину пирог с патокой, о чём я не преминул тут же её поблагодарить:

— Чудесно пахнет! Спасибо, Молли. От одного запаха пирога хочется совершать подвиги! — плюхнулся на уже привычный стул напротив Нимфадоры. И навязчиво смотря прямо в её глаза, дополнил: — Но для начала дела куда важнее… — и заметив, что Тонкс хитро подняла бровь, ожидая от меня что-то, продолжил с ухмылкой: — Ужин! Не стоит преждевременно портить аппетит пирогами, как бы вкусно они ни пахли.

И весь последующий ужин для меня состоял из подобных небольших диалогов с Нимфадорой:

— Дора?

— Да, Гарри, — с ожидающей улыбкой откликнулась она, полностью проигнорировав обращение по уменьшительной форме имени.

— Не могла бы ты передать соусницу? — с не менее милой улыбкой попросил её, на что она, не убирая улыбку сама, протянула мне запрошенное: — Благодарю.

Или же:

— Дора?

— Да, Гарри, — и снова обращение по имени проигнорировано с предвкушающей улыбкой.

— Попробуй вот эти отбивные, они получились просто чудесно, — сохраняя выражение доброжелательности на лице отвечаю ей.

После череды таких откровенно слащавых перекидываний репликами, на нас с Тонкс начал коситься даже Рон, особо не отличающийся социальной восприимчивостью. Близнецы же уже вовсю переглядывались и очевидно делали ставки на то, во что наши с Нимфадорой любезности перейдут к концу ужина.

Но вот ужин был закончен, пирог опробован и всеми признан просто чудесным. Кульминация нашего с Дорой общения достигла своего апогея, а посему:

— Что же, — протянул я, вставая из-за стола. — Ужин был прекрасен и даже жаль его заканчивать. Но всё же, хорошего всем вечера и доброй ночи. Дора?

— Да, Гарри? — в её глазах отчётливо поблескивали искры нетерпеливого интереса и ожидания.

— Долго не сиди, а то весь день на ногах, — сказал ей, раскручивая на пальце одну из фенечек, розовую, под цвет её волос сегодня. Её взгляд зацепился за мою руку, а глаза тут же расширились от осознания. Не дожидаясь реакции, я спешно развернулся и направился к выходу, дополняя: — Если опять уснёшь за столом, то я тебя в кроватку звать не буду.

— Ах ты! Шкет! — помимо вербального возгласа до меня донеслась и оглушающая волна эмоций, среди которых явно выделялись досада, желание отыграться, интерес, недоумение и даже довольство с радостью.

Я же начал осознавать, что, чёртпобери, мне начинает нравиться вот это ощущение направленных на меня смешанно-положительных эмоциональных бурь. Есть в этом что-то экстремально затягивающее. Это что, должно быть как-то так себя ощущают адреналиновые маньяки, только здесь за триггер выступают чужие эмоции? Тогда надо держать себя в руках, возможно так и до натурального маньячества скатиться не долго. И нужно больше информации, хм.

В последний момент, уже у выхода из кухни, почувствовал летящий в меня от стола предмет, который, извернувшись, поймал перед собой. Предметом оказалось яблоко, а метнувшей его в меня — Тонкс. Демонстративно приподняв яблоко повыше и кивнув, ответил:

— Благодарю! Твоя забота греет душу, — и под смех Сириуса с близнецами выскользнул из помещения до того, как в меня могли бы полететь уже столовые приборы.

В оставшиеся дни летних каникул, которые после слушания стали сменять друг друга с гораздо большей скоростью, я продолжал экспериментировать с ритуалами. Мне пришла в голову идея попытаться построить ритуальную фигуру без основания в виде пергамента и чернил. Просто усилием воли создать нужную схему в потоках магии и напитать её своей магией в таком виде.

Технически никаких ограничений этому я не видел. Все испробованные мной до этого ритуалы использовали рисунок чернилами просто как контур для начального формирования схемы. При подаче магии в ритуал, чернила, благодаря растворённым в них магическим реактивам, концентрировали поток в правильную схему, которая в дальнейшем сама выступала как устойчивая фигура. Даже попытка стереть часть начального рисунка уже после запуска ритуала могла привести только к ослаблению устойчивости ритуала, но не к его прерыванию или нарушению.

Выбрав самую простую схему светляка, принялся пытаться воссоздать её буквально на ощупь, грубо выжигая контур магическим потоком, но тут же столкнулся с проблемами удержания готовой части воссозданного контура. Без поддержки чернил он норовил расползтись, рассыпаться или вовсе смешаться с фоновыми потоками магии, словно рисунок чернилами на поверхности пруда.

Потратив несколько часов на мысленные упражнения по контролю и удержанию выжигаемых потоков, смог достичь того, что уже созданная часть схемы могла без вмешательства продержаться под контролем несколько минут. Только это значило, что создавать построение надо сразу все и без перепроверок, потому что «ощупывание» уже выжженного рисунка приводило к его размытию.

Все это напоминало специальную олимпиаду, во время которой немой пытался жестами объяснить глухому, чтобы тот впоследствии своими словами объяснил слепому как правильно написать Мону Лизу, имея под рукой только гуашь цвета охры и пару угольных палочек. И я бы вероятно вскоре сам забросил попытки, если бы спустя почти десяток часов упражнений у меня не получилось воссоздать и удержать отдельные замкнутые конкуры ритуальной схемы светлячка. Пусть они и состояли максимум из пары простейших геометрических фигур и в них не было рун, но сам факт успешного создания и устойчивого удержания показал практическую возможность методики, мотивируя на продолжение экспериментов.

Контуры в таком состоянии не спешили расползаться, наоборот, изначально кривые и косые, после едва заметного напитывания магией они расправлялись и раздувались изнутри, приобретая геометрически правильные пропорции.

К концу третьего дня продолжающиеся попытки привели к тому, что я смог целиком выжечь и сплавить вместе полный узор схемы светляка, но без рунных цепочек. При попытке напитать получившуюся схему, её контур только засветился золотистым светом в видимом спектре и спустя несколько секунд выгорел, как вольфрамовая спиралька в прохудившейся лампе накаливания. И это был отличный результат, ибо полностью аналогичная схема, только начерченная на пергаменте чернилами, тоже кратковременно светилась и гасла без какого-либо эффекта. Единственно, она не сгорала в процессе, но у выжженной мной схемы и не было другого якоря, кроме самой схемы.

Обрадовавшись успеху, потратил ещё несколько дней на попытки воспроизвести другие варианты ритуального светляка и все они вели себя одинаково — стабильная схема несколько секунд светилась видимым золотистым светом и затем перегорала и распадалась.

Попытки воссоздать схемы более сложных ритуалов, как и вписывание рун в ритуал светлячка, к успеху не приводили. Мне недоставало или концентрации для удержания на половину готовой схемы и набора рун на соответствующих им местах, или тонкости манипуляций, чтобы воссоздавать особо сложные и запутанные участки, или их переплетение. Но я продолжал тренироваться, затрачивая часы на каждую схему, но с каждым разом продвигаясь чуточку дальше.

Так, например, на пятый день мне уже хватало концентрации и чувствительности, чтобы прочувствовать и понять где находится какой кусочек схемы без необходимости «потрогать руками». Но общее чувство слепоты всё равно значительно ограничивало мои возможности.

Помимо магических экспериментов, последние дни я потратил на попытки расшевелить разговором о моих родителях крёстного, который день ото дня всё сильнее хмурился и становился нелюдимым, став чаще прикладываться к бутылке виски.

В один из вечеров, после ужина мне удалось перехватить уже успевшего опрокинуть пару бокалов Сириуса и, отвергая все его отговорки по поводу «не кормленного Клювокрыла», завести поболтать в гостиную.

— Сириус. Расскажи, что именно произошло между моим отцом и Снейпом в школе?

— Гарри, я не думаю что нам стоит ворошить прошлые обиды, — Сириус нахмурился и попытался уйти от темы: — Мы все были детьми и были во многом не правы.

— Тебе легко говорить, Сириус. Это не тебя каждую неделю третирует Снейп и при первой же возможности припоминает твоего отца, — я не поддался на его уговоры.

— Он тебя притесняет? — резко напрягся крёстный.

— Ничего из того, с чем я не могу справиться сам, Сириус, — твёрдым голосом отверг его подозрения. — Но мне хочется знать, почему и из-за чего между вами началась взаимная неприязнь.

Сириус несколько секунд внимательно вглядывался в моё лицо, после чего расслабился и снова откинулся на спинку кресла. Помолчал ещё несколько мгновений собираясь с духом и, наконец, произнёс:

— Признаться, мы с Джеймсом в твоём возрасте не были эталоном правильного ученика и не блистали хорошим поведением…

— Можешь не подбирать дипломатичные формулировки, Сириус, — хмыкнул после наступившей паузы. — Я достаточно плотно перекопал картотеку Филча, чтобы понять, что вы были похожи на высокомерных идиотов, которые считали, что им позволено больше других.

— Ну, не до такой степени, — встрепенулся крёстный, но спустя пару мгновений отступил назад: — Хотя признаю, было одно время, когда всё выглядело именно так.

— Так с чего началась вражда со Снейпом?

— Да как-то с самого начала повелось, что Джеймс и Снейп невзлюбили друг друга. Это как у тебя с Малфоем-младшим.

— Вот только у меня с Малфоем вражда началась не просто так. Я демонстративно отказал ему в дружбе, а он обиделся на это и в свою очередь попытался несколько раз подставить меня в ответ.

— Снейп в школьные годы выделялся своим внешним видом, выглядел как замухрышка. Ходил постоянно в старой, затасканной одежде не по размеру, но при этом задирал нос, будто бы он лучше других. Это бесило каждый раз. И не только меня с Джеймсом.

— Допустим, что это объясняет начальные курсы. — согласился я, готовясь вытянуть Сириуса на новую тему. — Но что на счёт пятого курса? Количество нарушений и дуэлей между вами в то время возросло кратно.

— О! Тогда Джеймс начал распушать хвост перед девушками. И бегать за Лили, — с усмешкой на лице Сириус углубился в воспоминания.

— И при чём тут Снейп?

— Снейп просто был удобным противником и продолжал давать повод нападать на него, — пожал плечами Сириус. Но меня такой ответ не удовлетворял, потому я, задрав бровь, уточнил его:

— Удобным противником? Нашли самого убогого?

— Нет, почему же? — Сириус оторвал голову от спинки и открыл глаза. — Снейп и тогда уже мог дать достойный бой, пусть и предпочитал атаковать исподтишка и грязно. Просто Снейп и Лили дружили.

— Что? — я вскинул брови в удивлении, пусть и уже знал об этой детали. Сириус не должен догадываться о том, что я знаю то, что потенциально узнать не мог ни от кого больше. — Но они же были на разных факультетах. А между Гриффиндором и Слизерином тогда должно было быть в разы больше напряжения, нежели сейчас. Как бы они смогли подружиться?

— Я не знаю подробностей, никогда не интересовался, — снова пожал плечами Сириус. — Но поговаривали, что они были знакомы и до Хогвартса. И вспоминая наш первый курс, это становится похоже на правду.

— И что, Снейп, эээ… пытался ухаживать за мамой?

— О, нет, — усмехнулся крёстный. — У Нюниуса не хватило бы смелости на такой подвиг.

— Но тогда почему…

— Как я и говорил, мы с Джеймсом были идиотами. В большей степени, чем все остальные школьники в нашем возрасте. А тут Лили, которая нравится Джеймсу и частенько общается с бесящим нас Снейпом. Поначалу мы просто унижали его на виду у Лили, думали, та отвернётся от Снейпа.

— Поначалу? — прищурившись, уточнил я этот момент.

— Ну, потом случилась одна совсем грязная история. И я не уверен, что её стоит тебе рассказывать…

— Сириус! Раз начал рассказывать, то говори до конца.

— Хм… Хорошо, — кивнул сам себе Сириус и настойчиво попросил, внимательно посмотрев на меня: — Но пообещай, что не воспримешь это слишком плохо. Повторяю — мы тогда были ещё теми идиотами.

— Я бы сказал, что ты и сейчас не блещешь разумом, — весело хмыкнул, покачивая головой. — Но хорошо, я не буду рубить сгоряча.

— Ладно. В одной из стычек Лили вмешалась в наш конфликт, — довольно спешно начал рассказывать крёстный, точно боясь передумать. — Но то ли посмеялась над одной из шуток Джеймса, то ли сама что-то сказала Снейпу, но тот на эмоциях отверг помощь Лили и обозвал её грязнокровкой. Лили страшно на это обиделась и прекратила общение с ним. А мы с Джеймсом после этого почти полгода шпыняли Снейпа при первом же подозрении на то, что тот пытается подойти к Лили и извиниться. А это в первые месяцы происходило частенько.

— Знаешь, Сириус. — выдержав некоторую паузу, медленно сказал я, продолжая разглядывать крёстного. — Меня всё ещё бесит поведение и отношение Снейпа ко мне. Но теперь оно меня бесит ещё и тем, что он вовсе не замечает или даже не хочет замечать различий во мне и отце. А за такое я бы и сам захотел разбить отцу нос.

— Не будь таким критичным, Гарри. Нам тогда было всего по пятнадцать.

— Сейчас мне тоже пятнадцать. И ваши с отцом поступки кажутся мне немного мерзкими.

— Ну, да. Они и были мерзкими, если разобраться по существу, — грустно согласился Сириус. — Просто мы слишком поздно повзрослели, в отличие от тебя. Вся эта подростковая дурость у нас тогда ещё не выветрилась.

Несколько минут посидели в тишине, обдумывая каждый своё. Сириус задумчиво вертел в руке пустой бокал, время от времени машинально потягиваясь за палочкой, но тут же отдёргивая руку. Я же думал о том, каким образом можно заставить его заняться зачарованием артефактов оповещения о нападении и получении травм для всех членов Ордена Феникса. Другого способа гарантированно спасти жизнь Артуру на Рождество и при этом не вмешиваться в происходящее самому я придумать не смог.

Взвесив все за и против, наконец прервал затянувшуюся тишину:

— Сириус, у тебя есть идея или способ, как с тобой можно будет полноценно связаться из Хогвартса? Письма сейчас могут перехватить, а каминное сообщение легко отслеживается в министерстве.

— Зачем? — недоуменно протянул Сириус, выныривая из своих мыслей.

— Общаться с тобой буду периодически, чтобы ты тут не тух от одиночества, — сварливым тоном обрадовал его. — И мотивировать, чтобы делом был занят.

— Был один способ… — задумчиво протянул Сириус и поднялся на ноги. — Сейчас принесу, они должны быть в моей комнате.

Сириуса не было минут пятнадцать, в течение которых я в очередной раз попытался найти ещё хоть одно решение проблемы с Артуром, но во всех возможных вариантах мне так или иначе пришлось бы подставляться самому, показывая непонятно откуда взявшиеся знания.

Вернувшийся крёстный прервал проработку четвёртого по счёту плана «намеренного саботажа» дежурства в Отделе Тайн. Саботаж с расчётом на привлечение от орденцев дополнительного внимания к дежурству в дни перед Рождеством. Илидля того, чтобы вовсе убрать охрану на тот злополучный день.

— Вот, держи, — протянул мне небольшое зеркальце вернувшийся Сириус, садясь в кресло.

— Что это? — спросил у него, разглядывая прямоугольное зеркальце, отражающая поверхность которого была замызгана разводами и местами на ней проглядывали неглубокие царапины. Серебряное покрытие оборотной стороны уже давно потеряло металлический блеск и покрылось плотным слоем патины. Казалось, что зеркало было вырвано из старой, видавшей виды женской пудреницы.

— Сквозное зеркало. У меня будет вторая половинка, — Сириус показал в другой руке такое же зеркальце. — Если захочешь поговорить со мной, только скажи моё имя. Или сильно захоти поговорить, если произносить что-то в слух будет неудобно. Мы так с твоим отцом пользовались ими, когда нас оставляли после уроков в разных кабинетах.

— Можно? — протянул руку за другим зеркальцем. Сириус кивнул и передал мне вторую половинку.

Сосредоточившись на потоках магии, мысленно обращаюсь к первому зеркалу с посылом «хочу увидеть вторую часть». Почти синхронно в обоих зеркалах на грани моей чувствительности что-то меняется и они визуально обмениваются отражениями. Разведя руки подальше и борясь с лёгким дискомфортом от искажения привычных отражений, тщетно пытаюсь уловить хоть какое-нибудь взаимодействие или связь между зеркалами. Или моей чувствительности недостаточно, чтобы «услышать» их «общение», или я ищу эту связь не там. Или не так.

Отражения в зеркалах двигались полностью синхронно движению самих зеркал и точно до принципиальной неотличимости на глаз, нисколько не прерываясь даже на мгновение. Казалось, что можно провалиться в одно отражение и тут же выпасть из другого, если бы перед показываемыми ими картинками не было плотного слоя стекла с разводами.

Я знал об этих зеркалах из книг, но от наблюдения вживую очередного доказательства безграничных возможностей магии где-то внутри меня снова поднялся детский восторг от причастности и понимания, что я тоже так могу сделать. Надо только научиться и понять как. Но глубоко погружаться в этот восторг я не стал, продолжая изучать зеркала.

На вид им было уже далеко за полвека, а то и целый век. И если подумать, глядя на них начинаешь понимать, почему многие волшебники, особенно чистокровные, так пренебрежительно относятся к маглам. При всех возможностях и изобретениях последних ста лет, маглы едва ли на треть достигли паритета по возможностям среднего волшебника в плане обеспечения себе бытового комфорта. Достигнуть сопоставимого качества видеозвонков в переносных устройствах неволшебники смогут разве что через четверть века. Да и то весьма условно и с ограничениями.

И даже если прождать эти двадцать с лишним лет и показать самый современный на тот момент смартфон условному Малфою, тот только поморщится в ответ на, по его мнению, неудобство использования. И правильно поморщится, ведь смартфон надо заряжать, качество передачи изображения там всё равно хуже и вообще, «как это он сломается через пару лет? У меня вот есть зеркальце, у меня и прадед с помощью него разговаривал».

А на деле получаем махровый застой, в который крайне неторопливо проникают отдельные изобретения из обычного мира, но продолжают оставаться мётлы, мантии и средневековые турниры. А ещё с особым трудом проникают всякие социально-политические новинки. Правда в этом плане волшебники скорее учатся сами на своих ошибках.

Неудивительно, что всех маглорождённых волшебники считают выскочками, а стоит появиться достаточно сильному харизматичному лидеру, которому больше всех станет надо, как тут же окружающее болото традиционалистов его клеймит тёмным лордом или ещё каким звучным именем, просто чтобы показать насколько сильно он выбивается из всеобщей неспешной и привычной жизни. Утрирую, конечно, но что-то мне подсказывает, что половина тёмных лордов из истории магического мира и на четверть не были тёмными. Нужно будет подробнее изучить матчасть.

Вернувшись от спонтанных размышлений обратно в реальный мир, пожелал прекратить общение и зеркала послушно поменялись отражениями обратно, едва заметно колыхнув магический фон.

— Сириус, а ты знаешь как зачаровать такие же зеркала? — спросил у крёстного, убирая одно из них себе во внутренний карман пиджака.

— Нет, мы только этими пользовались с Джеймсом, — ответил Сириус, забирая у меня второе зеркальце. — Но можно поискать в библиотеке или в дневниках, где-то должен быть описан способ зачарования. Эту пару я взял у дяди Альфарда, но они не были редкостью. В Хогвартсе в наше время подобные зеркала использовались не только нами с твоим отцом.

— Ты же понимаешь, что будь у меня такое зеркало раньше, то никакого слушания в министерстве могло и не быть?

— Да, — кивнул Сириус, погрустнев. — Надо было дать тебе его раньше.

— Я не об этом, Сириус. Такие зеркала можно раздать членам ордена, чтобы можно было в любой момент передать сообщение.

— Мы и так пользуемся патронусом для передачи сообщений или аппарируем. Или передаём информацию через лояльные ордену портреты, их тоже невозможно отследить…

— Сириус, — со вздохом прервал его объяснение. Действительно, волшебное болото с чудесами: у волшебника под носом лежит идеальный прообраз шпионской аппаратуры, а он даже не осознает, как её можно использовать. Просто не ознакомлен с концепцией. — Не везде есть нужный портрет под рукой. Из многих мест нельзя аппарировать, да и не всегда это возможно, ведь ты не будешь покидать пост во время дежурства? Часто сообщение нужно подать незаметно, или вообще вызвать помощь во время боя с кем-нибудь. Не будешь же ты вызывать патронуса, когда в тебя летят заклинания?

Сириус задумчиво откинулся на спинку, постукивая рукой по подлокотнику кресла, но убеждённым до сих пор не выглядел. Хмыкнув, добавил:

— Это и для Снейпа будет полезно. И не морщись, вот не надо этого сейчас. Просто представь, придёт он на собрание Пожирателей, или как их встречи по интересам называются, вызовет Грюма или Кингсли и вы спокойно можете сидеть у себя в штабе и получать всю информацию из первых рук. Снейпу необходимо будет только накладывать заглушающее, чтобы случайным звуком не выдать себя. Ну или сделать передачу только в одну сторону, и тогда с его стороны передатчиком может быть вообще что угодно, хоть серьга или перстень.

Вот теперь интерес Сириуса был заметен сильнее, но я решил добавить и личной мотивации, для большей уверенности в успехе крёстного:

— Заодно сможешь уделать Снейпа, помогая ему делать его работу. Только надо будет дополнительно перепроверить и наложить чары сокрытия, если такой способ общения всё же можно выявить чарами обнаружения.

— А знаешь, ты прав, — уверенно заключил Сириус. — Напрямую послушать разговоры Пожирателей было бы полезно.

— Не только Пожирателей, но и из окружения Фаджа, — добавил я, размышляя о том, что «много мотивации» это не «мало мотивации». — Поэтому Кингсли, Доре и Артуру тоже стоит выдать что-то подобное.

— Значит всё-таки «Доре», да? — ухмыляясь, уточнил крёстный. Казалось, он услышал только то, что ему было интересно, проигнорировав остальное из сказанного мной. Но выглядел Сириус повеселевшим, словно узнал отличные новости. Буду надеяться, наличие цели зачаровать пару десятков переговорных артефактов добавит ему достаточно мотивации, чтобы перестать впадать в депрессию.

— На «Дору» она смущается по иному, это выглядит очаровательно, — пожал плечами, поднимаясь из кресла. Кстати! — Кстати, держи, — материализовал из «внутреннего кармана» и протянул ему розовую фенечку и кожаный браслет и ухмыльнулся в ответ: — Это под зачарование для Доры. Если чары не наложатся на ткань, можешь попробовать использовать кольца в браслете.

— Так значит «очаровательно смущается»? — с хитринками в глазах начал Сириус, разглядывая браслет. — Мне сделать отдельно для неё подарочную упаковку и подписать твоим именем?

— Ничего не знаю, Сириус, я спать, — отмахиваясь от ухмыляющегося Сириуса, вышел из гостиной.

Последние дни каникул были поглощены рутинными делами и прошли практически незаметно. Труды по приведению в жилой вид родового гнезда Сириуса не выделялись заметным разнообразием, поэтому давно слились во что-то монотонное и бытовое. Мои эксперименты с рунами и ритуалами упёрлись в закончившиеся практические материалы — за каких-то полтора месяца я смог одолеть базовый курс по нумерологии почти до уровня СОВ и начал сносно понимать тексты в рунической записи на футарке, но с письмом рунами дела обстояли чуть хуже, сказывалось отсутствие обширной практики. Хотя то, что при взаимной с Гермионой проверке нашего выполнения летних заданий по рунам, количество ошибок в моих переводах было на уровне Гермионы, вызывало у меня гордую улыбку довольного своими достижениями человека. А вот у Гермионы это вызывало бурчание, косые взгляды, подозрения в уловках и показное недовольство. Вот только в эмоциях были удивление, радость от того, что с ней разделили её любимое занятие и небольшое желание быть лучше и снова вырваться вперёд, только без тщеславных ноток. Просто по привычке и из-за небольшого подспудного страха перестать быть полезной, который, кажется, даже сама Гермиона не могла в себе разобрать.

Эксперименты с полным начертанием ритуальной формы светляка без подручных средств уткнулись в границу сложности самого ритуала — я просто не мог вслепую достаточно точно изобразить всю схему вместе с рунами, из-за чего ритуал срывался при активации и распадался сгорающими в фоновых магических потоках золотистыми нитями.

Попытка магически прочувствовать заклинание светляка, втихаря и ночью наколдованного неофициальной палочкой, тоже завершились без какого-либо результата. Я ощущал, чувствовал, понимал всем естеством, что в центре светящегося ореола что-то есть, но всей чувствительности хватало только на то, чтобы различить едва фонящий клубок или комок размером с горошину. Ни откуда и каким образом этот комочек появлялся, ни детальное его строение я разобрать не мог. Было похоже на то, как если бы внезапно ослепшему подростку дали скомканный листок с текстом шрифтом Брайля. Причём, англоязычному подростку, а текст на языке с кириллическим алфавитом, но в транслитерации на арабский.

Какое-то разнообразие случилось в последний день перед отправлением в Хогвартс, когда я привычно выполнял обязанности по уборке комнаты — лёжа на диване и перечитывая очередной справочник по зельеварению, управлял телекинезом метлой, сметая ей пыль с карнизов и шкафа и вызывая этим у Сычика форменный ужас от самостоятельно летающих рядом с ним предметов. Уже свыкшаяся с подобным Букля только меланхолично ухала каждый раз, когда Сыч отпрыгивал от пролетающей мимо метлы. Разнообразие заключалось в зашедшем в комнату с двумя конвертами в руках Роне, один из которых он тут же кинул мне, уже зная, что я отлично это почувствую и поймаю его, не рукой так телекинезом.

— Знаешь, мог бы хотя бы сделать вид, что тебе тяжело убираться в комнате, — скептично произнёс он, следя за аккуратно опускающимся в мою руку письмом. — Это письма с учебной литературой из Хогвартса. Задержались они в этом году, обычно в середине августа уже всем всё присылают.

— Мне это тоже даётся непросто. Помнишь, как в первые дни я чуть не разбил окно в гостиной?

— Я помню, что Гермиона тебе тогда опять начала читать нотации, а ты просто решил её отвлечь от этого, — скорчил гримасу он.

— Это ты помнишь так, а вот остальные должны помнить иначе, — усмехнулся я. Но тут же продолжил куда серьёзнее: — Старайся, у тебя же тоже получалось притянуть метлу себе в руки.

— Да, получалось, — поморщился Рон. — Всего дважды и после получаса ругательств в её адрес. Мне до сих пор кажется, что в первый раз метла ожила и собиралась отхлестать меня по лицу, вместо того, чтобы прилететь в руки.

— Всё дело в практике, — продолжил уверять Рона, открывая письмо. — Чем дольше стараешься, тем лучше начнёт получаться.

— Нет уж, тут стоит признать, что это просто не моё, — продолжил наигранно ворчать Рон, распаковывая своё письмо. — Творить беспалочковую магию направо и налево, словно так и задумано, удел Мальчика, Который Выжил.

— Перестань, — теперь поморщился я на это кричащее прозвище. — Это прозвище не моё достижение. Но если ты настаиваешь на такой трактовке, то признай — ты гораздо лучше меня в шахматах.

— Уже не так и лучше, как в том году, — для вида воспротивился Рон, но в чувствах я уловил гордость и уверенность в себе.

— Ну да, теперь я хотя бы могу некоторое время посопротивляться неизбежному поражению, — хмыкнул чуть тише, вчитываясь в список литературы. В шахматах Рон действительно был Гением и без применения с моей стороны всяких хитростей вроде легилименции большинство наших игр сводилось к «насколько дорого я продам своё очередное поражение». Поначалу я даже подозревал, что Рон может, возможно не осознанно, читать мои намерения и старательно удерживал ментальные барьеры, но это не помогло — Рон просто настолько понимал происходящее на доске, что мои следующие ходы были для него достаточно очевидны.

— Просто ты играешь предсказуемо и в лоб, достаточно простыми тактиками.

— Дожили, гриффиндорец учит хитрости, — подколол Рона, вызвав у него смешок. — О, «Теория защитной магии», интересно.

Хлоп.

В очередной раз задавив желание поморщиться от ощущения в своём восприятии провалов в нечто, принял сидячее положение на кровати. Появившиеся из этих провалов Фред и Джордж уже привычно уселись на наши с Роном кровати и Фред взял слово:

— Мы тут задались вопросом: кто вставил в список книгу Слинкхарда?

— Выходит Дамблдор смог найти нового учителя по ЗОТИ, — продолжил Джордж.

— Вовремя он, сегодня последний день, — заметил Фред.

— А я удивлён, что до этого ему удавалось находить их заранее, — хмыкнул я.

— Рон? Что с тобой? — вдруг спросил Фред, сидящий рядом со мной на кровати.

Рон неподвижно сидел на кровати и пялился на своё письмо из Хогвартса. По его глазам было видно, что он раз за разом перечитывает одну и ту же строчку. Сидевший рядом с ним Джордж придвинулся ближе и пробежался глазами по содержимому послания. Вот он достиг той же строчки и громогласно воскликнул:

— Что?!

После этого Джордж вырвал конверт из руки не обратившего на это внимание Рона, посмотрел внутрь и произнёс глухим голосом:

— Не может быть.

— Что там? — нетерпеливо спросил Фред.

— Сам посмотри, — с видом, будто избавляется от чего-то мерзкого, Джордж передал конверт Фреду. Тот раскрыл его и тут же заключил:

— Ошибка, — и добавил, переведя взгляд с содержимого конверта на меня: — Вы письма не перепутали?

— Ха-ха, нет, — усмехнулся я. — Если это то, о чём я думаю, то нет. Спасибо, обойдусь без таких почестей.

— Но никто в здравом уме не назначил бы Рона старостой, — негодующим тоном воскликнул Фред.

— Мы были уверенны, что это будешь ты! — поддержал его Джордж, уставившись на меня.

— А вот я нисколько не сомневался в обратном, — поспешил прервать в зародыше их возмущение.

— Почему? — хором спросили близнецы. Да и Рон наконец оторвался от письма и посмотрел на меня с недоумением.

— Политика, — пожал плечами и аккуратно взял конверт из рук Фреда. — Дамблдору ни к чему очередной раскол мнений и лишний шум, у него и так непростые отношения с министерством.

— Но это же наоборот, покажет всем, что он поддерживает тебя, — с сомнением протянул Рон.

— Как раз это и плохо, — ответил я, вытряхивая на ладонь значок старосты. — После двух месяцев поливания меня помоями в «пророке», в Хогвартсе найдётся довольно много людей, которые не воспримут на веру мои слова и утверждение Дамблдора о возрождении Воландеморта, — от прозвучавшего имени Рон снова дёрнулся, а вот близнецы только скривили лица. — У меня и так была сомнительная репутация вруна после того выверта с кубком и чемпионством. Вот и не стоит давать повод обвинить Дамблдора в покровительстве, иначе все недовольные сразу настрочат письма родителям с жалобами. А это лишняя шумиха, привлечение внимания и сложности.

— Как-то это… — начал Рон, но не смог подобрать слово.

— Тошно.

— Погано, — одновременно закончили за него близнецы.

— Политика, — снова сказал я.

— Я откажусь в твою пользу, как приедем в Хогвартс, — тихо произнёс Рон, смотря на значок старосты в моих руках.

Близнецы замерли, с шоком уставившись на брата. Да что говорить, даже на моё лицо непроизвольно вылезло изумление, потому что я сам прочувствовал искренность этого порыва, ощущая и внутреннюю борьбу с сомнениями и противоречивые чувства, испытываемые прямо сейчас Роном. Сильнее всего на меня повлиял трепет от внутреннего смирения и отказа от своего детского желания доказать всем, что он не хуже остальных братьев. Моё мнение о Роне снова изменилось — как бы он ни поступал раньше и теоретически мог бы поступить в будущем, сейчас он тянул на звание лучшего друга с хорошим запасом.

— Эээ, ну уж нет! — совершенно искренне воспротивился я. — Теперь это твоя головная боль, Рон, так что соответствуй. А на мою голову это не скидывай, у меня и так жизнь весёлая, — усмехнулся я. — Я, так и быть, буду меньше нарушать школьные правила… В твоём присутствии. Но не более!

— Да уж, Ронни…

— Умеешь же ты удивлять…

— Иногда…

— Но очень сильно, — близнецы отошли от ступора, но шутить над Роном не стали, проявляя уважение к его намерению.

В этот момент дверь со стуком распахнулась и в комнату влетела растрёпанная и раскрасневшаяся Гермиона. В одной руке она держала конверт, а в другой значок старосты.

— Вы… вы получили уже?..

Тут она увидела в моей руке значок и вскрикнула:

— Я знала, знала! — восторженно объявила она и взмахнула своим письмом. — Я тоже, Гарри, я тоже!

— Та-ак… — протянул я, когда наступившая пауза начала затягиваться, а в эмоциях Гермионы начало появляться недоумение. И, усмехнувшись, спросил у троицы Уизли: — Ну и кто из нас скажет ей?

— Скажет что?.. — недоумение Гермионы только усилилось, а взгляд начал перемещаться между всеми присутствующими.

— Я думаю, что Рон с этой задачей справится просто прекрасно, — подал голос Фред.

— Учитывая, какие черты характера он только что откопал… — дополнил Джордж.

— Глубоко в себе.

— Очень глубоко в себе.

— Да о чём вы? — раздражённо спросила Гермиона.

— О том, что новым старостой стал Рон, — ответил на её вопрос, протягивая значок владельцу.

— Рон? — от Гермионы полыхнуло удивлением на грани шока. — Но… Вы уверены?

Шок Гермионы сменился прострацией, на смену которого снова пришёл шок вместе с недоумением и порцией злобы из разряда «мне только больше проблем будет с таким напарником». После чего снова наступил шок от взгляда на меня и мою весёлую ухмылку. И, наконец, её догнала вспышка смущения и стыда от того, что успела бесконтрольно ляпнуть и подумать.

Гермиона густо покраснела.

— Письмо пришло на моё имя, — с вызовом сказал Рон, беря из моих рук значок старосты.

— Я… В смысле… Это просто… Поздравляю, Рон! Это так…

— Неожиданно? — подсказал Фред.

— Нелепо? — предложил ещё один вариант Джордж.

— Нет, не совсем… — Гермиона судорожно пыталась подобрать слова, борясь с возрастающим смущением. — В смысле вовсе нет! Рон тоже…

— Тоже? — не удержался уже я и вогнал Гермиону в краску ещё сильнее.

От смущающей необходимости что-то ответить девушку спасла вновь распахнувшаяся дверь, в которую с огромной корзиной постиранного белья зашла Молли.

— Джинни говорит, прислали наконец списки книг, — сказала она, и принялась раскладывать одежду в две стопки совсем не обращая внимания на атмосферу неловкости в комнате. — Дайте их мне, я отправлюсь сегодня в Косой переулок и получу ваши книги, пока вы собираете вещи. Гарри, мне понадобится твой ключ. Рон, я куплю тебе новые пижамы, эти короче нужного сантиметров на пятнадцать, ты невероятно быстро растёшь… Какого цвета ты хочешь?

— Купи ему красные с золотом под цвет его значка, — ехидно предложил Джордж.

— Не думаю, что Рон дойдёт до того, чтобы спать со значком, — хмыкнул я.

— Каким значком? — машинально переспросила Молли, больше занятая сворачиванием мантии.

— Его любимым и единственным значком на ближайшие несколько лет, — ответил на этот раз Фред.

— О чём вы? — Молли подняла взгляд от одежды и, наконец-то обратив внимание на значок старосты в руках у Рона, принялась его душить в объятиях и поздравлять, проявляя богатую палитру эмоций.

Гермиона потупила взгляд и закусила губу, а близнецы делали вид, что в глаза не знают Рона и демонстративно смотрели по сторонам. Краснеющий от смущения Рон продолжал отбиваться от нежностей Молли, пока та наконец не провозгласила:

— Тебе полагается за это подарок! Может быть, красивую новую парадную мантию?

— Мы ему уже купили, — вмешался Фред мрачным тоном, словно Рон умудрился обмануть их ожидания.

— Может тогда новый котёл?

— А можно мне новую метлу? — с видом решившегося на прыжок с утёса ныряльщика спросил Рон.

В эмоциях Молли проскользнули сомнения, которые тут же появились и на её лице. Увидев это, Рон спешно начал пояснять свою просьбу:

— Не обязательно самую лучшую! Просто… новую, старая очень уж надоела да и истрепалась уже сильно.

Молли заколебалась, внутренне решая, могут ли они позволить себе такие траты.

— Половина стоимости метлы с меня, — я решил вмешаться и порадовать Рона.

— Гарри, ты не обязан… — тут же начала Молли, но я только прервал её, подняв руку и сказав:

— Могу же я подарить своему другу подарок в честь такого события, — с улыбкой пожимаю плечами и добавляю более нейтральным тоном: — Тем более, что я ещё ни разу не покупал метлы. Обе доставшиеся мне были куплены не мной.

— Хорошо, — из-за моего уверенного вида и объяснения Молли смирилась, хотя мне и не удалось развеять её сомнения полностью. — Так, если ещё и метлу покупать, то мне надо поторапливаться.

— Вот, — протянул ей список из письма и приложил листок пергамента со своим списком, куда занёс книги, на которые чаще всего ссылались из уже прочитанных мной. — Мне понадобится дополнительная литература для подготовки.

— А ты уверен, Гарри? — с сомнением уточнила Молли, рассмотрев список из более, чем десятка позиций.

— Нет, — индифферентным тоном ответил ей, протягивая ключ от сейфа. — Поэтому в начале списка стоит каталог для заказа по почте.

— Хорошо… — задумчиво ответила Молли под удивлённое бормотание Гермионы.

— На обороте ещё список ингредиентов долговременного хранения для приготовления зелий и предзаказ на поставки быстропортящихся в течение учебного года. В целом там за первые пять курсов Хогвартса по программе Джиггера в двойном размере, но я на всякий случай расписал, — дополнил, разбирая разложенную Молли на моей кровати одежду. — В разных изданиях составы могут незначительно отличаться, — не услышав реакции, поднял взгляд на недоумевающую Молли, рядом с которой стояла удивлённая Гермиона. — Что?

— А зачем тебе это? — задал вопрос Рон, лицо которого выглядело так, словно он увидел человека, который по своей инициативе захотел сортировать флоббер-червей.

— Я хочу изучать зелья на продвинутом уровне, а для этого надо хорошо сдать СОВ. Учитывая профессионализм Снейпа в преподавании, я лучше самостоятельно дополнительно пройду полную программу в свободное время.

— Профессора Снейпа, Гарри, — по привычке поправила меня Гермиона.

— И так как мистер Снейп, не иначе, как преследуя цель совершенно избавиться от учеников на продвинутых курсах, требует оценку «Превосходно», я решил на всякий случай разобрать каждое зелье дважды. — Увидев понимание только во взглядах Гермионы и Молли, добавил: — Да и в конце концов, неужели вы не хотите посмотреть на физиономию Снейпа, когда я, вопреки его стараниям, получу по его предмету «Превосходно»?

Близнецы фыркнули, а Гермиона посмотрела на меня с укоризной. Молли, рассовав пергаменты и ключ по карманам и в очередной раз облобызав Рона, спешно засеменила вниз. Фред и Джордж, коротко выдав несколько шуток и подколок в сторону новоиспечённых старост, исчезли с хлопком почти сразу за уходом матери — им тоже необходимо было собраться к отъезду.

— Не обращай внимания, Рон! — продолжая слышать смех близнецов сквозь потолок, сердито командовала Гермиона. — Они просто завидуют.

— Нет, не думаю, — с сомнением сказал Рон, тоже подняв голову к потолку. — Они всегда говорили, что старостами становятся только тупицы… И всё-таки, — добавил он более радостным тоном, отводя взгляд от потолка, — им никогда не покупали новые метлы! Жалко, что мне нельзя отправиться с мамой и выбрать… На «Нимбус», конечно, у нас нет денег даже с твоей поддержкой, Гарри…

— Ты же знаешь, мне не жалко было бы подарить метлу целиком, но твоя мама продолжает сомневаться и из-за половины цены, — я развёл руки в стороны.

— Да, я знаю. Это и так щедро настолько, что становится неудобно.

— Брось, просто не получишь от меня пару следующих рождественских подарков, — усмехнулся, показывая что это всего лишь шутка.

— Даже так это отличная сделка, — ухмыльнулся в ответ Рон. — В продажу выпустили новую модель «Чистомёта», это тоже было бы здорово… Знаешь, я сбегаю, догоню её и скажу, что хочу «Чистомёт», пусть она знает…

Рон вылетел из комнаты, чтобы догнать уходящую Молли. В комнате остались только я и Гермиона. Слыша её эмоции и догадываясь о том, что она хочет спросить, повернулся к кровати за рассортированной одеждой.

— Гарри… — полным сомнений голосом начала Гермиона, но я развернулся и резко придвинулся ближе к ней, держа в одной руке стопку рубашек, а другой протягивая ей материализованное из инвентаря мороженное из кафе Фортескью.

— Не думала же ты, что я оставлю тебя без подарка? — с хитрой улыбкой прервал её реплику.

— Как? Что… Откуда ты…

По лицу Гермионы даже самый нелюдимый человек смог бы понять, что о подарке она до этого даже не вспоминала. Так и не успев сформулировать вопрос, она осеклась, когда увидела как я подношу указательный палец к лицу и прикрываю один глаз, слегка подаваясь к ней телом.

— Это секрет! — загадочным голосом произнёс, подняв бровь и слегка наклонив голову на бок.

— Ну конечно, — закатила глаза девушка, узнав жест, который я уже изображал. Но мороженное тем не менее взяла. — И у кого я должна о нём спрашивать на этот раз? Здесь кроме нас никого нет.

— Можешь попытаться спросить у меня, — хмыкнул я. — Но чуть позже. Пока же мне интересно, насколько сильно я смогу удивить тебя. Я надеюсь, ты сможешь простить мне эту маленькую слабость?

— И когда только ты успел научился интриговать?

— Когда понял, что это тоже интересно. Можно даже сказать, дорвался, — пожал я плечами, укладывая в чемодан рубашки. После снова повернулся к Гермионе и подмигнул: — И понял, что есть кого.

— Ты точно не в обиде? — Гермиона смутилась и поспешила вернуть разговор к начальной теме.

— Ха! В обиде ли я на то, что избавили меня от потенциальных проблем и лишних обязанностей? — подняв брови, весёлым голосом спросил у неё. — Я лучше с удовольствием понаблюдаю, как вы на пару с Роном будете пытаться приструнить близнецов. Просто представь, у меня будут места в первом ряду по обе стороны этого зрелища!

В ответ Гермиона только с досадой фыркнула, но улыбка так и не сошла с её лица.

— Можно я возьму Буклю, чтобы сообщить родителям? Им будет приятно.

— Бери конечно. И передавай им привет от меня.

Дождавшись, когда Гермиона заберёт сову и выйдет из комнаты, завалился на кровать и начал обдумывать очередной выверт сюжета, разглядывая портрет Финеаса Блэка. Не смотря на то, что портрет всё ещё висел лицевой стороной в стену, хмыки Финеаса продолжали время от времени глухо доноситься. Я не обращал на них внимания, стойко игнорируя язвительный характер хозяина портрета.

Это мне было безразлично, кого назначат старостой — я только искренне порадовался прошедшей мимо меня и совершенно ненужной мне ответственности. Но от Гарри, да ещё подверженного влиянию эмоций Воландеморта, можно было ожидать совсем другое. И вспоминая книги, там этот момент был описан достаточно хорошо, с приведением внутреннего диалога и эмоциональной борьбой. По итогу Гарри смог почти полностью задавить ростки тщеславия, но сам факт борьбы был.

Так было ли это назначение очередной проверкой на «величину влияния Тома» от Дамблдора?

Глава 11

До самого вечера все в доме были заняты сборами к предстоящему отъезду в Хогвартс. Привыкший содержать свой сундук в порядке и имея огромное преимущество перед остальными в виде инвентаря, я тоже поддался всеобщей увлечённости, помогая Рону и Гермионе отыскать разложенные тут и там по дому книги, летние задания и конспекты и прочие личные вещи. Казалось, будто немного освобождённый от следов предыдущих хозяев дом успел за месяц наполниться следами присутствия уже новых хозяев.

Рон за всё время сборов по несколько раз за час перекладывал свой значок, неизменно ставя на самое лучшее место — стопку книг или мантий, прикроватную тумбу или же буквально вертел его в руках во время сборов. Ощущая искренность его радости, мне не хватало духу портить ему впечатления и как-то подшучивать над его манией.

Рон смог успокоиться только спустя третьей по счёту угрозы от близнецов превратить значок во что-то малопривлекательное. Впрочем, его вынужденное спокойствие скоро окончилось, когда с Косой аллеи вернулась Молли с огромной кипой книг, свёртков с одеждой и упакованной в обёрточную бумагу метлой. Не смотря на внушение Молли подождать ужина и торжественного вручения, Рон не удержался и вскрыл подарок, тщательно осматривая каждый изгиб и веточку своей новой спортивной метлы.

Спустившись вместе с близнецами на кухню, обнаружили, что празднично украшенный и заставленный разной снедью стол был сдвинут к стене. Над столом гордо развивалось алое с золотыми буквами полотнище с поздравлением Рона и Гермионы. Вся цветовая гамма кухни неуловимо напоминала гостиную Гриффиндора. И даже зажжённый камин добавлял схожее чувство уюта. Привычное и ожидаемое множество стульев отсутствовало, а волшебники собирались группками и что-то обсуждали, периодически беря со стола угощения.

— Сегодня у нас будет небольшой праздничный фуршет, — сказала она нам, когда мы вошли в помещение. — Артур и Билл скоро будут здесь, Рон. Я послала им обоим сов, и они в восторге, — добавила она, сияя. Фред закатил глаза, а Джордж поморщился.

На кухне уже были Сириус, Ремус, Дора и Кингсли, но волшебники продолжали подходить. Не успел я толком присмотреться к столу на предмет выбора желаемого блюда, как в кухню зашёл Грюм, грузно переваливаясь с ноги на протез.

Ответив положительно на вопрос Молли о засевшем в гостиной боггарте, Аластор подошёл к столу, где мы с Роном пытались определиться с выбором.

— Староста? — скосив на меня волшебный глаз, он вперился обычным в заволновавшегося Рона.

Не дрогнув ни единой мышцей, я продолжил спокойно набирать себе отварные сосиски, полностью игнорируя тяжёлое внимание волшебного глаза Грюма.

— Что ж, поздравляю. Наделённым властью людям часто приходится становиться мишенью недовольных. Раз Дамблдор назначил тебя на эту должность, значит он уверен, что в случае чего, ты сможешь дать отпор или возглавить факультет.

— Ээ, спасибо, — Скомкано поблагодарил его Рон столь неожиданную форму поздравления. От дальнейшего разговора с Аластором его спасло появление Артура с Биллом, которые, к неудовольствию Молли, привели с собой Наземникуса.

Сначала отец Рона лично поздравил и обнял его и Гермиону, после чего, оглянувшись вокруг, поднял фужер и торжественно произнёс, привлекая внимание всех на кухне:

— Собрались вроде все? Что же, я думаю, напрашивается тост, — и когда все наполнили кубки, он снова поднял свой, теперь уже смотря только на Рона. — За Рона и Гермиону, новых старост Гриффиндора!

Я же, пользуясь моментом возникшей сутолоки, отошёл ближе к Сириусу, рядом с которым стояли Ремус и Тонкс с остальными девушками. Подходя, успел уловить буквально конец вопроса Джинни:

— А ты, Сириус?

За разговорами с крёстным удалось обсудить достаточно много событий из его времени в школе, поэтому решил вмешаться в разговор и немного его этим подразнить:

— Что, Сириус, снова распушил хвост перед девушками и рассказываешь, каким был оторвой в школе?

Гермиона от неожиданности подавилась сливочным пивом и раскашлялась, а Джинни ойкнула и начала заливаться краской.

Сириус переглянулся с Ремусом, на губах которого играла лёгкая улыбка, и добродушно ответил:

— Иногда ты становишься слишком похожим на отца, Гарри.

— Тогда и не стоит удивляться, почему меня не назначили старостой, — хмыкнул на его ответ, косясь на других волшебников. Казалось, что некоторые из них не задают этот вопрос только из чувства такта. Натянув на лицо ухмылку, продолжил: — И нет-нет, Сириус. Я понял твой намёк, но помощи в этом с моей стороны ты не дождёшься. Давай сам как-нибудь, я согласен только побыть шафером.

Весёлое выражение на лице Сириуса мигом сменилось на то, которое бывает у людей, если у них резко заболят зубы. Тем временем я, подмигнув остальным, продолжал:

— А что? Знаешь, я тут недавно задумался, что тоже хочу быть крёстным. Поэтому будем подыскивать тебе подходящую пару. Ты только представь, какая получится шутка над всеми любителями составления родословных: Сириус Блэк, отец и дед в одном лице! И я даже могу честно пообещать тебе не затрагивать в своих шутках по этому поводу наследие семьи Блэк, чистокровных и средневековье.

После моей реплики Тонкс заливисто засмеялась, а Гермиона по цвету лица начала догонять Джинни. Ремус, ухмыляясь, сочувственно похлопал Сириуса по спине и сказал:

— Ты прав, Сириус. Гарри иногда вылитый Джеймс.

— Не переживай, Сириус, я не тороплю. Пару лет до моего совершеннолетия у тебя есть.

— Вот уж спасибо, Гарри, — сварливо ответил он, отпив виски из бокала.

Постояв в их компании ещё немного пока она не разошлась на более мелкие по интересам группки, взял со стола новый бокал и двинулся в обход по кухне, вылавливая отдельные реплики из чужих разговоров.

Попутно размышлял, что предпочёл бы обычный ужин, во время которого я смог бы уткнуться в книгу, заняться переводом рун или разбором очередного хитрого ритуала. Неожиданные трудности вызывали и явно ослабленный контроль над своими эмоциями у взрослых волшебников и время от времени бросаемые на меня взгляды. Всё это вместе вызывало у меня малоприятный зуд, словно прилипший листочек или пёрышко, которое настойчиво щекочет кожу и никак не может оторваться. Неожиданно шумно, хоть и не так многолюдно.

Обратив внимание на очередной назойливый взгляд, увидел уединившуюся в отдалении группу из Фреда, Джорджа и Наземникуса. Они что-то активно обсуждали, жестикулируя и часто оглядываясь вокруг. Уловив в эмоциях Наземникуса коктейль из не самых лучших эмоций, решил подойти ближе и прислушаться конкретно к нему.

Медленно подходя к их группе, поймал настороженный взгляд мошенника и усилил восприятие достаточно, чтобы начать улавливать его эмоции и обрывки мыслей, но не оглохнуть от резко усилившегося поступления информации от остальных волшебников в помещении.

«Разочарование, неприязнь, злость, страх».

Страх? Сосредоточился и попытался чуть-чуть усилить эту эмоцию, выводя её в приоритет. Вместе с этим слегка коснулся мыслей и ненавязчиво попробовал поймать несколько мыслишек, резонирующих с понятием «страх».

«Орден Мерлина, Поттер, не подавать виду»

Всё тут же стало понятно — по всей видимости Наземникус успел стащить выкинутый Сириусом орден Мерлина, а сейчас боится, что я об этом узнаю и исполню свою угрозу.

Стоило мне подойти близко к их группе, как Наземникус попрятал руки в карманы пальто и резко замолчал, бросая на меня настороженные взгляды. Фред, заметив меня, тут же поспешил разъяснить всё мошеннику:

— Не беспокойся, Гарри в курсе. Он наш спонсор.

— Привет, Наземникус, — внимательно разглядывая его лицо, озвучил приветствие.

— Смотри, что нам Флетчер принёс, — тут же начал показывать ингредиенты Джордж. — Ядовитая фасоль Тентакула. Нужна нам для Забастовочных завтраков, но она занесена в класс «С» и не подлежит продаже, поэтому раздобыть её не так-то просто.

— Наземникус, я же тебя предупреждал? — бросив взгляд на фасоль, нейтральным тоном задал риторический вопрос.

— Ээ, не понимаю о чём ты, Гарри, — глаза Флетчера забегали, а в эмоциях сильнее полыхнули досада и страх.

— Я об ордене Мерлина, что ты успел стянуть недавно.

— Ну так и Сириус выбросил же его, ненужен значит он ему, — Наземникус занервничал сильнее.

— Я знаю, что Сириус его выбросил. Поэтому никто и не получит никаких анонимных писем завтра утром. Но мне важно знать, что ты помнишь моё внушение.

— Эээ, да, Гарри, — немного расслабился Флетчер.

— Ну вот и прекрасно, — я позволил на моём лице появиться слабой улыбке.

— Так что, Наземникус, десять галеонов за партию? — спросил Фред, что до этого с удивлением косился на меня.

— А трудов-то мне каких стоило её достать, — завёл свою шарманку Наземникус, всем своим внешним видом показывая усталость и побитость. — Как хотите, парни, — тут он резко покосился на меня и на лету исправился: — пятнашка — и точка. Ни кната не сбавлю.

— Неплохая шутка, скажи Джордж.

— Согласен. Немного недотягивает до той, про шесть сиклей за сумку игл нарла, но тоже смешно.

— Вы только сильно торги не затягивайте, — предостерёг я их, кивая головой на толпу волшебников за нами.

— Ты чего? — удивился Фред. — Мама вовсю занята нашим героем дня — Роном и его новым значком.

— А про Грюма вы забыли? Ему даже поворачиваться в эту сторону не надо.

— Твоя правда, — проворчал Флетчер, оглядываясь на волшебников и фоня опаской и досадой. — Ладно, давайте по десятке, только по-быстрому.

Сгрузив содержимое карманов в заранее заготовленный мешочек и получив взамен стопку монет, Наземникус быстрым шагом направился к столу. Джордж, быстро оценив объем содержимого мешочка, радостно заявил:

— Отлично, Гарри!

— А уж как ты его застращал, ух, — поддержал Фред. — И ведь ничего необычного, разговаривал как всегда.

— Пошли, отнесём наверх, пока все заняты.

Проводив взглядом довольных близнецов, снова приглушил восприятие и направился к столу, обходя по дуге Рона, что уже по шестому кругу рассказывал про свою новую метлу, на этот раз Нимфадоре.

Подцепив несколько шпажек канапе, облокотился на стену и стал просто прислушиваться к происходящему вокруг, не стремясь примкнуть к какой-то определённой группе.

Спустя несколько десятков минут ко мне подошёл поужинавший Грюм и прохрипел:

— Ну как, Поттер, порядок?

— Шумно, успел за лето отвыкнуть от этого, — слегка поморщился в ответ, ничуть не скрывая реакцию на свои ощущения. — А так нормально.

Грюм отпил из своей фляжки и покосился на меня нормальным глазом. Его волшебный глаз неотрывно смотрел на меня уже с десяток минут.

— Пошли, покажу кое-что интересное.

Аластор подковылял ближе, достал из внутреннего кармана мантии старую фотографию и начал рассказывать своим рокочущим голосом:

— Орден Феникса, каким он был в самом начале. Наткнулся вчера вечером, когда искал другую мантию-невидимку…

Пока Грюм рассказывал и пояснял кто есть кто на снимке, в моей голове поселилось очередное тяжёлое подозрение. И либо это моя уснувшая было паранойя вновь разыгралась, либо сказался насыщенный на события день, но мне начало казаться, что вот эта демонстрация снимка с прежним составом Ордена Феникса и попутное объяснение кто, как и от чьей руки умер… Это не простое совпадение и случайно найденный снимок. А буквально физическое ощущение направленного на меня магического глаза только подтверждало мои подозрения. Тем временем, Аластор наконец добрался до тех, кого хотел показать мне в первую очередь:

— Ну, и… вот, я думаю, кто тебя заинтересует!

На снимке на первом плане оказались родители Гарри. Джеймс и Лили выглядели в точности такими, какими успели отложиться у него в памяти. Разве что на снимке выглядели менее уставшими и с большим задором в глазах, нежели в последние дни. А между ними сидел Питер Петтигрю, всем своим видом изображающий радость и довольство от того, в чьей компании он находится.

Не знаю, что повлияло сильнее, особенность передачи наследия от прежнего хозяина тела или же мои личные предпочтения, но при взгляде на родителей Гарри внутри меня появлялось только чувство сожаления. А вот Хвост вызывал заметное желание отловить его и нанести столько добра с причинением справедливости, сколько хватило бы для того, чтобы он до конца дней угодил в соседнюю палату к Лонгботтомам.

От пришедших воспоминаний о судьбе родителей Невилла, чувство несправедливости разгорелось только сильнее, но я держал его внутри себя и не давал вырваться за пределы внутреннего барьера. Только глубоко вздохнул и спокойно ответил Грюму:

— Знаешь, Аластор. Довольно неприятно видеть своих родителей и причину их гибели вместе на одной фотографии, — кивнул на снимок, на котором Джеймс и Лили продолжали с весёлыми улыбками приветственно размахивать рукой. — Так и тянет взять палочку и спалить её. Ты как знаешь, а я, пожалуй, пойду. Устал за день.

Всю дорогу до двери я продолжал ощущать направленный мне в спину взгляд Грюма. Он никуда не пропал и когда я начал подниматься по лестнице. Ощущение от взгляда Аластора было со мной и тогда, когда я услышал всхлипы на площадке второго этажа и почувствовал просто море тоски, боли, страха и ужаса.

Сконцентрировавшись, полностью сомкнул блок вокруг разума и зашёл в приоткрытую дверь гостиной. У стены, недалеко от входа, стояла Молли и приглушенно рыдала, пытаясь сдержать всхлипы. Рука с волшебной палочкой опущена в пол, а другая прижата к груди.

На полу в центре гостиной, почти на моём излюбленном месте для кресла, находился боггарт, весьма реалистично изображающий труп Рона. И если бы я не увидел его, совершенно целого и невредимого, перед самым уходом из кухни, то даже у меня, возможно, могли бы появиться сомнения в его нереальности.

— Молли, — громко позвал женщину по имени, но она словно в трансе неотрывно смотрела на труп Рона, поднимая дрожащую руку с палочкой.

Снова тяжело вздохнув, сделал несколько шагов к центру комнаты, заслоняя боггарта от мамы Рона.

В первое мгновение контуры боггарта, изображающего лежащий на полу бездыханный труп Рона, поплыли, словно на фигуре из воска в жаркий день.

Во второе мгновение я ощутил едва заметное касание внешнего ментального барьера, постепенно расползающееся по всей его поверхности. Атака боггарта полностью соответствовала описанному в книге, переданной мне Сириусом. За тем лишь исключением, что этот боггарт успел впитать достаточное количество магии, хлеставшей из переволновавшейся Молли, чтобы атака была достаточно объёмной.

Ещё через мгновение фигура на полу уже перестала напоминать Рона, изображая гротескный манекен без явно узнаваемых черт. Давления на барьер усложнилось, превращаясь в серию тычков навязчивыми образами тут и там. Вместе с этими тычками манекен на полу потёк и расползся тёмной кляксой, тут же начав превращаться в череду незаконченных, но вполне узнаваемых объектов, каждый из которых мог бы быть чьим-то страхом.

Удерживать барьер в первые мгновения было непривычно и из-за этого сложно — пару раз он почти продавился, выпуская за себя часть моих поверхностных мыслей, отчего образ на полу становился более детализированным и похожим на настоящий. Но как только я отталкивал обратно тычок и восстанавливал барьер, боггарт сразу перетекал в новое состояние, а давление начиналось в другой части. При этом не было ощущения, что мне прямо стараются ворваться в мысли, скорее наоборот, воздействие было довольно слабым и тонким, едва заметным.

Спустя десяток секунд такой борьбы у меня уже получалось машинально усиливать барьер в нужных местах, практически не сдвигая его и не давая боггарту идей для превращений.

— Молли, выйди отсюда, — снова громко обратился к женщине. Та уже перестала так отчаянно рыдать и сотрясаться и сейчас уже более осмысленным взглядом смотрела на тёмную кляксу боггарта.

— Я… да, сейчас…

Но Молли успела сделать только несколько шагов в сторону двери, как в гостиную вбежал Ремус и моментально взмахом палочки развоплотил боггарта. В моём восприятии это выглядело как взрыв фейерверка или хлопушки с конфетти — вот в центре комнаты находится облако энергии а спустя мгновение оно распадается на тысячи мельчайших частиц, выгорающих и развевающихся в естественном фоне.

Вслед за Ремусом в гостиную влетел побледневший Сириус, но увидев, что всё в порядке, расслабился и убрал палочку. А со стороны лестницы раздавалось ковыляние запоздавшего Аластора, который продолжал наблюдать за мной.

Сириус на пару с Ремусом начали успокаивать Молли, которая продолжала всхлипывать, но уже больше от нервного потрясения и переживаний за будущее членов её семьи. Тоже сказал несколько слов поддержки, пожелал всем спокойной ночи и двинулся дальше в свою комнату, только в этот момент ощутив исчезновение давящего внимания со стороны Грюма. Добравшись до кровати, позволил наконец себе сбросить скорлупу ментального барьера и расслабиться, привычно избавляясь перед сном от любых мыслей в голове.

[Характеристики]

_______________________________________________

Тело: 13

Витал: 16

Ментал: 61

Магия: 139

_______________________________________________

Доступно единиц улучшений:

Основные: 0

Резерв: 0

_______________________________________________

Лёжа на кровати посреди ночи и разглядывая окно характеристик, раздумывал о том, что пора бы уже признать, что я дурак и что-то не так понял.

С момента моего появления, характеристики «ментал» и «магия» самостоятельно подросли на семь и три пункта, что было для меня вполне логично и понятно — ежедневное использование магии в купе с ментальными практиками и частым решением задачек выступали неплохой тренировкой, хоть и перекос в сторону «ментала» выбивался из моих предположений. Но вот подросший только на один пункт «витал» и нисколько не изменившийся параметр «тело» заставляли подозревать, что область их ответственности и применения я понял не правильно.

Проводимые с первого дня разминки и небольшие тренировки с пробежками конечно не тянули на уровень «железного Арни» да и рядом не стояли с тренировками олимпийской сборной по условной лёгкой атлетике, но…

Даже визуально моё тело изменилось, не только вытянувшись вверх за лето, но и приобретя хоть какой-то адекватный мышечный каркас. Хотя больше жильно-сухожильный, чем мышечный — выделяющихся «кубиков» или «банок» у меня как не было раньше, так и продолжало не наблюдаться, но уровень выносливости и лёгкость движений от выполняемых упражнений и тренировок подросли заметно.

И ничего из этого никак не повлияло на параметр «тело», заставляя меня принять действительность и смириться с тем, что «тело», и скорее всего «витал» вместе с ним, это не показатели моего физического развития, а что-то иное. Отсутствующие пояснения в окошке системы тоже не помогали понять, в чём же я ошибся, как и периодически совершаемые мной осторожные заглядывания в «терминал администратора». Я стал чуть лучше понимать «руны», с помощью которых была описана система в этой её части и даже смог уловить аналогии между некоторыми терминами, но разумно опасался что-либо там менять и только строил догадки.

И новых свободных единиц улучшений не наблюдалось, чтобы проверить старым добрым методом научного тыка и проведением натурального эксперимента, да.

Вздохнув, отогнал сожаления о своей дурости и поднялся с кровати, привычно заправляя её парой взмахов руками. Подхватив заранее собранный вчера чемодан и почищенную клетку, тихо выскользнул из комнаты и спустился на кухню. Помня, какой обычно происходит аврал во время сборов из-за наличия толпы подростков, решил подготовиться к выходу заранее.

Застав внизу только пустую кухню с последствиями вчерашнего праздника, в который раз вздохнув, принялся аккуратно и при помощи телекинеза снимать украшения и расставлять по своим местам стол и убранные в кладовку стулья. К моменту спуска вниз Молли и Сириуса, внешний вид кухни отличался от привычного только горой украшений, сложенной в одном из её углов.

Сам же я сидел с книгой на своём излюбленном месте и неспешно потягивал из бутылки сливочное пиво, оставшееся со вчера.

— Сейчас быстро перекусим и поднимайся наверх, за вещами, — сказала Молли и парой хорошо отработанных махов палочкой заставила исчезнуть гору украшений в углу.

— Всё моё уже в прихожей, — коротко ответил, перелистывая страницу.

— Хорошо, — кивнула Молли и принялась хозяйничать у плиты.

— Я думаю, будет здорово, если я в образе пса провожу вас до вокзала, а? — заговорчески придвинувшись, осторожно спросил Сириус, косясь на Молли.

— Сириус, я всё понимаю. Тебя достало сидеть в этом доме, но тут идти не больше получаса. А на самом вокзале просто толпа волшебников, среди которых обязательно будут Пожиратели, которые знают про твою анимагическую форму.

Сириус нахмурился и проворчал в ответ:

— Когда ты успел пообщаться с Дамблдором?

— Я с ним за лето успел перекинуться только парой слов, и то в Министерстве, на слушании, — также хмуро ответил крёстному я. — Это просто здравый смысл. Пообщаться мы теперь можем совершенно в любое время. А если ты хочешь выйти из дома, можешь взять Ремуса и ещё кого-нибудь и пройтись в будни по магловскому Лондону. Или аппарировать к морю, там шансов нарваться на волшебников будет на порядок меньше.

— Ты всё же меньше похож на Джеймса, чем кажется, — пробурчал Сириус без какой-либо задней мысли, но это сравнение заставило меня почувствовать раздражение и захотеть пустить жалящее в этого великовозрастного придурка.

— То, что я не рискую почём зря говорит только о том, что я хочу обезопасить и подольше сохранить живыми близких мне людей и адекватно оцениваю риски, Сириус, — чуть ли не прошипел я, стараясь не привлечь внимание Молли. — Тебе напомнить, сколько членов ордена осталось с предыдущей войны с Воландемортом? Спасибо Аластору, я теперь их всех поимённо знаю. И то, как закончили остальные, тоже!

Сириус, видя моё раздражение, нахмурился сильнее, но в его эмоциях появилось смирение и согласие. Я же дополнил:

— Я не хочу, чтобы от моих родителей остались только фотографии и слова «ты так похож на них» от людей, которые и сами их знали только по фотографиям. Смирись, повзрослей и не веди себя как подросток с чрезмерным эго!

— Хорошо, хорошо. Я тебя понял. Гулять только под присмотром Ремуса и в специально отведённых местах, — попытался пошутить Сириус, но из-за злого сарказма получилось у него паршиво.

— Извини меня за это, но я буду и дальше тебе напоминать про ответственность. Можешь считать, что я пошёл характером в маму. Не только же глаза мне от неё могли достаться.

Сириус фыркнул и уже менее напряжённо признал:

— Да, есть в тебе что-то и от Лили.

Наш разговор прервали опустившиеся перед нами тарелки с яичницей, а украдкой одобрительно кивнувшая мне Молли показала, что она прекрасно слышала этот разговор, пусть и не встревала в него.

Постепенно на кухню спускались и остальные отбывающие сегодня волшебники, чтобы быстро перекусить и умчаться наверх за вещами. Всё начало превращаться в нервный бедлам и филиал хаоса, когда близнецы, решив ускорить и упростить сборы, начали переносить свои вещи вниз с помощью магии. Но поленившись проконтролировать весь процесс сами, сбили с ног Джинни и едва не сбросили с лестницы Гермиону.

Разбуженные шумом портреты подняли вой, им вторила Молли, покрывая ругательствами оправдывающихся Фреда с Джорджем и залечивая синяки на лице Джинни. Из нашей комнаты ошалело вылетел Рон, на ходу надевая рубашку и таща за собой чемодан. Гиперактивный Сычик носился над ним и верещал, добавляя свой вклад в какофонию шумов.

Я спокойно стоял в прихожей в компании Ремуса, Аластора и Сириуса и наблюдал за происходящим с выдержкой фаталиста, наблюдающего последний день Помпеи.

— Когда выходим? — флегматичным тоном задал вопрос, наблюдая как Гермиона поспешно спускается с Буклей на плече и несёт в руках Живоглота.

— Дожидаемся Стерджиса и сразу выходим, — пророкотал в ответ Аластор, недовольно поглядывая на хронометр.

— То есть, когда я в обыденный день иду в министерство на слушание, трёх волшебников в сопровождении более чем достаточно. А в день отправки в Хогвартс, когда большинству Пожирателей самим нужно быть на виду, нужен целый отряд.

— Трёх? — прищурив обычный глаз и наведя на меня магический, уточнил Грюм.

— Может, конечно, и больше… Магловские турникеты сами собой не открываются, Аластор. А Дора, если ты ещё не заметил, часто спотыкается и дёргается от этого почти всегда одинаково. И когда ты видишь как бойко дёргается старушка, что до этого едва ковыляла… Ты сам должен понимать.

Грюм, сместив взор волшебного глаза куда-то в сторону внешней стены дома, что-то неразборчиво проворчал из разряда «нагружу тренировками» и «из ролей сутками выходить не будет».

— Ремус, Сириус. Будьте добры, не говорите Доре про это, — заметил я, получив в ответ только понимающие ухмылки.

— А ты наблюдателен, Поттер. Это хорошо, — подводя итог ворчанию, похвалил меня Грюм, в очередной раз посматривая на хронометр. — Да где же Стерджис, уже второй раз на неделе опаздывает. Я буду жаловаться Дамблдору на него.

Я аккуратно перенёс в клетку Буклю и забрал Живоглота у Гермионы, которая возбужденно рассказывала про ответное письмо с поздравлениями и приветом мне от её родителей. Подняв до уровня лица мяукнувшего после ухода хозяйки Живоглота, аккуратно ментально и голосом донёс важную для него мысль:

— Ты же сам отлично понимаешь, где тебе будет спокойнее?

Живоглот в ответ снова мяукнул и разместился у меня на плечах на манер шарфа, вцепившись в мантию. Почесав его за ушами и аккуратно подхватив сзади телекинезом, скосился на Аластора, который в этот момент, смирившись с отсутствием Стерджиса, скомандовал быть готовыми к выходу. Дождавшись готовности остальных, крепко пожав руку и обнявшись напоследок с Сириусом, я наконец вышел с Молли из дома и мы организованно и под наблюдением сменяющих друг друга волшебников в течении двадцати минут добрались до вокзала Кингс-Кросс.

Весь поход и последующее проникновение через барьер на станцию выглядели как слаженная и проработанная операция, часто пестрящая элементами «бессмысленно, но надо, ибо таков порядок». Казалось, что Аластор просто дорвался и решил совместить конвой и проведение боевых учений, сам возясь с багажом и оценивая всё с дистанции. От этого пришедшего мне в голову сравнения я только покачал головой, потому что такому уровню паранойи и предусмотрительности хотелось как завидовать, так и ужасаться перспективой жизни с навязчивой манией.

Прощание с провожающими нас волшебниками прошло скоро и скомкано, но я успел напоследок смутить Тонкс объятиями, внезапно подойдя к ней, когда она попрощалась с Джинни и Гермионой. Чем заработал чувствительный зырк в спину от Гермионы, но показывать какую-то иную реакцию она не стала.

Мы быстро погрузились в поезд, машинист которого уже второй раз подал сигнал свистком, и проводили взглядом отдаляющихся вместе с перроном волшебников. Фред и Джордж, коротко попрощавшись до Хогвартса, подхватили свои вещи и убежали искать Ли Джордана.

Я же со словами «ну наконец-то» материализовал в руке свою палочку из остролиста и одним взмахом заставил подняться в воздух мой с Джинни багаж.

— Наши старосты всё равно направятся в выделенный им вагон, — я иронично посмотрел на Рона, который с вопросом в глазах смотрел на левитирующие чемоданы.

— Эй, не думай, что это доставляет мне удовольствие! Я бы предпочёл поехать как обычно, я не Перси! — резко стал оправдываться Рон.

— Я прекрасно это знаю, Рон. Не реагируй на мои шутки так остро, — с улыбкой пояснил свои слова, после чего скосил взгляд на Живоглота и спросил уже у него: — Ты как, с хозяйкой или со мной? Учти, про спокойствие я не шутил.

Живоглот только прикрыл глаза и опустил голову на лапы. Хмыкнув и подмигнув задравшей в вопросе бровки Гермионе, проговорил:

— Не переживайте, мы займём вам места. Увидимся при обходе. Пойдём, Джинни?

— А, да, идём, — кивнула Джинни, выходя из тамбура вслед за мной.

Идти по коридору и ощущать на себе множество взглядов было напряжно. Особенно, когда минимум третья часть школьников, сразу завидев меня, начинали перешёптываться между собой и показывать пальцами. Всё это я отмечал фоном и своей чувствительностью, даже с приглушённым восприятием. Школьники в своей массе вообще не думали закрываться и прятать намерения, поэтому для меня весь поезд казался разворошённым ульем, пчёлы в котором внезапно обнаружили, что их запасы мёда в очередной раз умыкнул пасечник. Хорошо хоть, что в этой метафоре я был близким соседом этого пасечника, поэтому никто особо не пытался ко мне подходить и начинать диалог, предпочитая сохранять дистанцию.

Пройдя несколько вагонов в сторону хвоста поезда, я натолкнулся на Невилла, что с трудом удерживал вырывающуюся жабу и тащил при этом здоровенный сундук.

— Привет, Невилл! — улыбнувшись, поздоровался с ним.

— Привет, Гарри, — поставив чемодан и облокотившись на него, он удобнее перехватил жабу. — Привет, Джинни. Везде всё занято, не смог найти место.

— Так ли уж везде? — я хмыкнул, потому что ощущал сразу в следующем за ним купе только одну девушку, которая к тому же немного выделялась от остальных небольшим отличием в своём эмоциональном фоне.

Пройдя мимо Невилла, я распахнул дверь купе и убедился, что там находится именно Луна Лавгуд. Она выглядела в точности как и было описано в книге — именно пепельного цвета волосы, ещё ни разу не встречаемые мной вживую. Ничего общего с киношным образом с высвечено-соломенными волосами. Необычные серьги и удивлённое выражение, застывшее на лице из-за высоко поднятых бровей, добавляли ей тонкий флер неадекватности.

— Милая девушка с Рейвенкло ведь не откажется приютить группу гриффиндорцев?

— Привет, Луна, — добавила Джинни, встав перед дверью купе рядом со мной.

На мгновение переведя взгляд на Джинни, Луна опять неотрывно уставилась на меня и спустя десяток секунд, когда большинство других людей бы уже начали нервничать или испытывать дискомфорт, ответила приятным голосом:

— Милая девушка не против.

— Отлично, — ничего не дожидаясь больше, я тут же махнул палочкой, заставив наш с Джинни багаж и чемодан Невилла аккуратно влететь в купе и разместиться на верхних полках. Невилл на это что-то смущённо пробормотал в духе «я бы и сам, но спасибо».

Целенаправленно сев напротив Луны, начал отвечать ей таким же внимательным, но не давящим взглядом, постаравшись приглушить свой эмоциональный фон, чтобы он выглядел как и у неё. Без какой-либо цели, просто было интересно, сможет ли она заметить и как отреагирует на это.

— Ты Гарри Поттер, — утвердительно сказала она, когда Джинни и Невилл разместились на своих местах.

— Ты Луна Лавгуд, — ответил ей тем же тоном. В её эмоциональном фоне промелькнуло удивление, оно было принято ей к сведению и отпущено дальше в свободный полёт.

Сильнее всего ощущение «не от мира сего» как раз провоцировал вот этот лёгкий диссонанс в эмоциональном фоне, который я заметил ранее и сейчас пытался воспроизвести. Её эмоции были слегка приглушены и, казалось, были вторичны даже для её хозяйки. Мысленные реакции на эмоции она совершала полностью рационально, отчего они казались глубоко обдуманными. Часть эмоций вовсе откидывалась и игнорировалась, но при этом продолжали отсвечивать вовне.

Складывалось впечатление, что напротив меня сидит социальный дальтоник, не способный самостоятельно испытывать эмоции, но использующий для этого какой-то аналог очков, которые компенсируют для дальтоников невидимый для них спектр электромагнитных волн за счёт другого. С той лишь разницей, что у Луны такого костыля не было, но её эмоции всё равно проходили ментальный фильтр. Крайне необычно и интересно.

Сбоку от меня хихикнул Невилл, отчего Луна перевела на него взгляд и сказала:

— А кто ты, я не знаю.

Невилл тут же растерялся и даже в эмоциях попытался сделаться менее заметным, но что-то ответить ему не дал я:

— Это Невилл Лонгботтом, — всё также прямо смотря на девушку с пепельными волосами, представил парня. И добавил тем же маловыразительным тоном, но проявляя направленную в своём эмоциональном фоне на Луну весёлость: — Невилл, это Луна Лавгуд. Мы с ней только что познакомились.

Джинни хихикнула, переводя взгляд с меня на Луну. Та в свою очередь удивилась, поддержала мою весёлость, удивилась ещё раз и слегка смутилась, отчего воспринимаемые мной от неё ощущения пошли волнами и рябью. Слегка улыбнувшись, отвёл от неё взгляд и отстранился в восприятии, чтобы не провоцировать большее смущение. И задал всем отвлечённый вопрос, стягивая Живоглота себе на колени:

— Как прошло лето?

— Хорошо, — ответила Луна, поднимая на уровень глаз журнал , который всё это время держала в руках. — Даже замечательно, — добавила она, полностью скрывшись за ним.

— Могло бы быть лучше, — не громко ответил Невилл, но тут же добавил более весёлым тоном: — Угадай, что мне подарили на день рождения?

— Зная тебя и видя твоё воодушевление… — для вида окинул его взглядом и предположил: — Какую-нибудь особо редкую книгу по травологии или же растение.

— Да, вот, только посмотри, — воодушевлённо заговорил он, ища что-то правой рукой в открытой сумке.

Через мгновение он уже бережно, сияя при этом как начищенный медяк, доставал аккуратный горшочек с небольшим растением, внешне довольно похожим на более мирный вариант привычного кактуса.

— Мимбулус мимблетония! — гордо заявил Невилл, словно сам только что открыл и назвал новое растение.

— Если честно, то выглядит почти как обычный кактус, — осторожно ответил, отметив едва различимый скепсис в эмоциях Джинни. — Откуда оно? Что может?

— О, это очень редкое растение… — Невилл начал торопливо рассказывать историю его происхождения и свои ближайшие планы на него, при этом разливаясь такими чистыми эмоциями по всему купе, что сразу становилось понятно, что магические растения для него это страсть на всю жизнь. — … и у него просто потрясающий защитный механизм. Вот эээ…

Счастливый взгляд Невилла наткнулся на Живоглота на моих коленях, затем Невилл неуверенно посмотрел в сторону Джинни, уже успевшей выжидательно задрать бровь. Потупившись, Невилл уткнулся взглядом в свою жабу, а в его эмоциях начали возникать отзвуки волнения и нерешительности.

— Сейчас, подожди, — сказал я, чтобы не дать ему обратно растерять решительность и смелость. После чего достал палочку и с помощью трансфигурации наколдовал небольшой сухой террариум. Исчерпывающее описание того как это правильно сделать было в одной из книг по бытовой магии, которые я купил на Косой. — Вот, можешь посадить сюда. До конца поездки точно должен простоять.

— Спасибо, Гарри, — Невилл просиял и осторожно посадил Тревора в террариум. Аккуратно прикрыв его крышкой, он взял в освободившуюся руку перо и стал неторопливо подносить его к растению.

Живоглот на моих коленях заворчал, но я начал его поглаживать левой рукой, транслируя ему, что всё под контролем и нам с ним ничего не грозит. Луна слегка опустила журнал и посмотрела с интересом на меня, затем уставилась на Невилла и его Мимбулус Мимблетонию.

Вот Невилл кольнул остриём пера в пупырышек на растении и оно резко выплюнуло во все стороны крайне вонючий сок. Готовый к этому, я шевельнул палочкой и большая часть сока, та, что должна была прилететь в меня и девушек, подхватывается мерцающим барьером, что закручивается по центру купе в шар, удерживающий сок внутри себя. Я не смог поймать только ту часть, что попала непосредственно на Невилла или полетела наверх от него — парень держал горшок слишком близко к лицу.

Дёрнувшаяся от неожиданности Джинни, весело засмеялась. Живоглот на моих коленях ворчливо мяукнул, на что я ему ответил:

— Ну тебя же не зацепило, верно?

Кот мяукнул ещё раз, менее ворчливо, но требовательно.

— И я тебе за это благодарен настолько, что готов расплатиться несколькими мышами.

Живоглот ещё немного ворчливо порычал, но опустил голову обратно на свои лапки. Крайне удивлённая Луна наблюдала за нашим диалогом с широко распахнутыми глазами, но что-то спросить не решилась. В этот момент дверь купе распахнулось, и нам показалась Чжоу Чанг.

— О… Я не вовремя? Привет, Гарри.

Про Чжоу я тоже помнил. И помнил, что мой предшественник был в неё влюблён, пусть и всего лишь поверхностно и мимолётно. Она смогла его зацепить и обратить на себя внимание, когда они играли в квиддич. И с тех пор он периодически на неё засматривался, но ни разу не пытался здраво оценить её поведение и поступки.

Сейчас, глядя на неё, я не испытывал ровно ничего, кроме вежливого интереса. Сконцентрировавшись, прислушался на пару мгновений к её эмоциональному фону и паре поверхностных мыслей, и сразу отпрянул от них. Мне захотелось поморщиться и вежливо с ней проститься. Ничего интересного и глубокого среди того потока из «интерес, показаться раньше остальных, а он на самом деле стал выглядеть ничего так, другие девочки будут завидовать» я к своему сожалению не увидел, поэтому подчёркнуто вежливо и максимально нейтральным голосом, который мог изобразить, ответил на приветствие:

— Привет, Чжоу. Невилл нам рассказывает особенности защитного механизма редких растений. Даже проявил решительность и изобразил на личном примере.

— Мм… — выдавила из себя Чжоу, задавливая досаду и смущение. — Я просто заглянула поздороваться… Всего хорошего…

И резко захлопнула дверь купе. Невилл, уже протёрший к этому времени глаза, собрался было заикнуться об извинениях, но я, снова взмахнув палочкой, полностью очистил его и убрал остатки сока со стен купе. И, обратив его внимание на себя, успел задать вопрос раньше:

— Этот сок не ядовит?

— А? Нет. Не переживайте, если он попал на кого-то ещё, — неловко ответил Невилл.

— Его можно для чего-то применить? — кивая головой, обращаю внимание Невилла на продолжающий крутиться в центре купе шар.

— Да, он может использоваться как удобрение при его разведении и в целом ряде зелий.

— Тогда стоит его собрать в какой-нибудь флакон, как думаешь?

— Да, — радостно кивнул он и второй раз полез в сумку. — Сейчас достану.

Так, за редкими разговорами прошло несколько часов до прихода Рона и Гермионы, которые ворчливо и раздражённо принялись перемалывать косточки старостам других факультетов, в особенности Малфою и Пэнси Паркинсон, новым старостам Слизерина.

Не очень желая поддерживать этот разговор, обратился к Луне, транслируя долю интереса:

— Можно твой журнал?

— Да, держи, — несмело улыбнувшись, Луна передала выпуск «Придиры».

Пока Рон и Гермиона спорили об обязанностях старост и недопустимости личного предвзятого отношения, я пролистывал и бегло ознакамливался со статьями. Часть из них были до смешного похожими на теории заговора у маглов, возможно даже переделанные кем-то из маглорождённых. Естественно, условные НЛО и пришельцы были заменены на более понятных магическому населению драконов и гоблинов, но в остальном общая стилистика соответствовала. Была там и явно сфабрикованная для дезинформации статья про Сириуса. Как и обличительная статья про Фаджа и его карикатурный заговор против гоблинов, просто изобилующая тонкими издёвками с отсылками на реальные события и факты. Полностью прочитав статью про Фаджа, мне захотелось оформить подписку на журнал.

Как источник сокровенных знаний этот журнал явно даже не пытался позиционироваться, ибо подражал магловской жёлтой прессе даже внешним видом и кричащими заголовками. Но как источник весёлого бреда, абсурда и действительно тонкого стиля авторов отдельных статей, «Придира» выглядела очень даже жизнеспособно.

Сложив журнал, понял, что спор о полномочиях старост уже завершён, а Рон и Гермиона утоляют голод заранее отложенным для них печеньем.

— Что-нибудь интересное? — спросил меня Рон, когда заметил, что я освободился.

— Разумеется, ровно ничего, — язвительно влезла Гермиона, до конца так и не успокоившись после обсуждения старост. — Всем известно, что этот журнал — макулатура.

— Прошу прощения, — вмешалась Луна, чей голос стал холодным, а в эмоциях появилась строго дозированная ярость и пренебрежение. — Его редактор — мой отец.

— Я… эээ… — Гермиона потупилась и залилась смущением, но от своих слов отказываться всё равно не хотела. — Там, конечно… есть кое-что… в смысле… некоторые люди…

Я же постепенно начал транслировать волны спокойствия в сторону Луны, отчего она резко обернулась ко мне с вопросом в глазах, но отбирать журнал обратно не стала.

Закравшаяся мыслишка о том, что она тоже может слышать эмоции, пусть возможно и несколько иначе, начала всё больше подтверждаться. Поддавшись внезапному озарению, я спешно начал строить отдельные устойчивые кусочки ритуальных схем и аккуратно напитывал их магией, чтобы они становились едва заметными в моём восприятии. Попутно с этим попытался перевести разговор в более спокойное русло:

— Скажи мне, Гермиона, а журналы мод это макулатура?

— Эээ, нет. Не совсем, там пишут много интересного про одежду и аксессуары.

— А сборники анекдотов? — продолжил закидывать её вопросами, не давая зацепиться за частности. Вместе с этим создал уже достаточно гудящих в моём восприятии фигур, чтобы запустить из них хоровод между мной и Луной.

— Нет, многие находят их развлекательными. — Гермиона собралась с мыслями и начала отвечать быстрее.

— А журналы с фотографиями знаменитостей и историй из их жизни? Ну, те, которые так любят домохозяйки.

— Нет, но лично я не нахожу в них ничего интересного, — фыркнула она.

— Тогда почему по твоему мнению одни развлекательные журналы достойны того, чтобы существовать, а маглов надо либо истребить, либо подчинить себе и использовать вместо скота?

— Потому что… — начала было бойко отвечать Гермиона, но споткнулась и осеклась, гневно уставившись на меня, а в её эмоциях раскрутилась целая буря противоречивых чувств и желаний, лидерами которых были гнев и обида на меня.

Джинни ойкнула и быстро распаковала печенье, чтобы избавить себя от возможного участия в споре. Невилл весь сжался и пытался слиться с креслом, а Рон удивлённо смотрел на меня. А единственная девушка, которой вовсе не было дела до сказанных слов, сейчас сидела и заворожённо следила за круговоротом рисунков и отдельных рун, переводя взгляд с одной на другую.

Моя теория о том, что Луна видит больше, нежели остальные, которая спонтанно была выведена из догадок и различных предположений многочисленных авторов фанона, подтвердилась и открывала огромные перспективы. Ведь это значит, что магию можно видеть, и живое доказательство этому сидит сейчас напротив меня. Осталось лишь понять, как её можно увидеть.

— Ты, Гермиона, можешь на меня сейчас обидеться за чрезмерно гиперболизированное сравнение, но твои резкие высказывания выглядят очень высокомерно. И напоминают этим радикальных чистокровных… — но я резко оборвал себя, ибо сейчас явно не время, когда стоит вспоминать о Беллатрикс.

— Я… Ты не прав! — резко сказала Гермиона и отвернулась, но в эмоциональном фоне буря только усилилась. Что же, не буду влезать сейчас, пусть поварится в ней немного и обдумает всё.

Дверь снова открылась, нарушая стойкое чувство неловкости, повисшее в нашем купе. Малфой, а это ожидаемо был он, оглядел купе и смерил меня высокомерным и неприязненным взглядом. Затем открыл рот и проговорил, растягивая гласные:

— Что, Поттер, оказался на вторых ролях после Уизли и решил соответствовать своему уровню, почитывая журнальчики для слабоумных?

Не дрогнув лицом сверился со своими ощущениями, которые подтверждали мои выводы о зазнавшемся болване, что пытается быть лучше остальных, и неторопливо ответил, не показывая и толики эмоций:

— Надо же! Кажется нас посетил сам принц Слизерина на белом коне. Осталось только определиться, кто же из двоих оставшихся принц, а кто его оруженосец, дабы оказать соответствующие почести.

От Малфоя полыхнуло злобой и яростью и он перешёл на угрозы:

— Повежливее, Поттер, иначе будешь наказан. Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся.

— Ты можешь попытаться, Малфой. Но я бы советовал тебе не удивляться, если вдруг окажешься без палочки на вершине астрономической башни, раздетым и вываленным в смоле и перьях.

— Не нарывайся, Поттер, — злобно прошипел Малфой. — Если тебе удалось однажды ускользнуть, это не значит что у тебя это будет получаться всегда.

После чего он захлопнул дверь и торопливо двинулся дальше по вагону.

— И чего приходил, если сам же и оскорбился? — хмыкнул я в пустоту и, вернув журнал Луне и потушив весь хоровод магических конструктов, достал и уткнулся в книгу по рунам.

Глава 12

Вторая часть поездки прошла по большей части в тишине, прерываемой нечастыми фразами Рона и Невилла, что разыгрывали партию за партией в шахматы. Гермиона сидела молча, уткнувшись в книгу по нумерологии, но больше переживая внутреннюю эмоциональную бурю, закрутившуюся ещё сильнее после слов Малфоя. Раз в час она молча выходила, чтобы совершить очередной обход по вагонам, не пытаясь позвать вместе с собой Рона. Луна всё также сидела, спрятавшись за журналом. Лишь изредка можно было заметить бросаемые ей взгляды на Гермиону и, куда чаще, на меня с Живоглотом или парящий рядом со мной блокнот с пером.

Я продолжал поглощать содержимое справочника по наиболее часто встречаемым и применяемым рунным цепочкам, выписывая оттуда интересные связки и последовательности. Часть из них была достаточно проста и очевидно понятна просто исходя из значений самих рун — достаточно было перевести их на английский и получившийся результат прямо описывал то, какую задачу последовательность рун совершает. Прямо вот до банального «вспыхни яркой вспышкой солнечного света» или же «разогрей (подпали, сожги) себя». Сила и продолжительность воздействия таких связок полностью зависела от вложенной магии и ментального посыла, с которым колдующий насыщал её магией. Всё это до боли напоминало ворожбу, о которой рассказывал профессор Флитвик в начале обучения на первом курсе, как о прообразе более совершенных и используемых сейчас повсеместно палочковых чар.

Другие цепочки выглядели сложнее, уже добавляя условия своей работы, вроде «освещай мглу на двадцать шагов от себя» или «согревай без вреда, жар давая». Такие цепочки уже становились куда длиннее и применять их было менее удобно, нежели заклинания светляка и волшебного огня.

Самое изощрённое и интересное начиналось, когда в цепочках и связках использовались побочные значения рун. Учитывая, что в футарке каждая руна в отдельности передаёт далеко не одно значение (а то и больше десятка), да ещё и сами они могут использоваться в том числе и как отдельные лексемы, создавая из связок рун многозначные буквенно-смысловые фразы… От представленных рунических цепочек уровня ЖАБА у меня начал дёргаться глаз — частично противоречащие друг другу связки, компенсирующие этим нежелательные действия или создающие совсем новые эффекты, комбинации модификаторов контекста фразы, значимая двузначность (а в отдельных случаях и трёх-, и даже четырёх-) для создания нескольких эффектов разом, учёт силы воздействия эффектов от «веса значения» отдельных рун и их позиции во всей фразе…

Чтобы понять одну такую цепочку, от и до описывающую принцип действия зачарованного предмета так, чтобы одна из его сторон всегда смотрела на север, мне пришлось потратить часа полтора. И то, я совершенно не был уверен, что уловил все смыслы некоторых комбинаций рунических фраз, что были использованы как модификаторы внешних воздействий. Это не нумерология, что была сопоставима по комплексности и сложности годовому университетскому курсу высшей математики и которую при усердии вполне можно было осилить за месяц до уровня СОВ… Особенно, если когда-то уже проходил тот самый годовой курс вышки, спать тебе нужно не так много, а математика она как бы вот она, общая для всех, в том числе и для магии. Не говоря уже про откровенно читерскую память. И это на разбор готовой цепочки с пояснениями автора книги я потратил полтора часа, а вот сколько… эээ… судя по всему недель?.. необходимо потратить, чтобы что-то сопоставимое собрать самому…

На этом моменте интереса ради я пролистнул справочник до конца и, уже видимо рефлекторно, глубоко вздохнул. Последние упомянутые в книге рунные последовательности использовали смесь рун из Старшего футарка, футорка, скандинавских рун и уже совершенно отходили от принципа «что написано, то в своей сути и есть, пусть и с нюансами». Руническая цепочка (хотя и не цепочка вовсе, а что-то больше похожее на сетку сканворда), используемая в комплексе с несколькими ритуальными фигурами для ограниченного контроля осадков и климата в теплицах, выглядела совершенно шизофренично по содержанию, словно её случайно подбирали из разделённых и вырванных связок, сформированных из различных версий футарка.

Лютая эзотерика, для понимания и осознания всех граней которой и пары десятков лет жизни положить будет недостаточно. На фоне этого мои достижения по переводам текстов и баловство с примитивными цепочками для ритуалов начального уровня смотрятся не просто блёкло, а почти никак. Что вполне логично, как для материалов на пару лет школьного обучения, но ощущение от наличия бездны неизведанного и непонятного, лежащего на расстоянии вытянутой руки, давили и вызывали чувство собственной глупости и неполноценности.

Решив наконец, что для начального разбора, изучения и экспериментов я выписал себе уже достаточно связок и комбинаций, закрыл книгу и аккуратно убрал её обратно в чемодан. Поезд к этому времени уже передвигался по гористой местности, периодически огибая скальные выступы. День сменился вечером, солнце за окном приблизилось к линии горизонта и давно скрылось за особенностями ландшафта. Всё говорило о скором приближении поезда к конечной точке маршрута.

В купе за время моего погружения в «науку рун» успело измениться немногое. Джинни сморило и она дремала облокотившись на стенку и забавно посапывая. Рон и Невилл продолжали разыгрывать партии в шахматы, а Луна достала учебник по чарам и, подмахивая себе палочкой, что-то тихонько разучивала. Гермиона, недавно вернувшаяся после третьего обхода, сидела и нахмурено разглядывала учебник по нумерологии, больше погруженная в свои размышления. По её эмоциональному фону было заметно, что у неё сформировалось какое-то намерение, которое она хотела совершить, хоть и продолжая испытывать сомнения. Не рискнув её отвлечь, решил полюбоваться видами в окно, поглаживая Живоглота.

Спустя ещё десяток минут поезд начал снижать ход, подбираясь всё ближе к станции Хогсмит. Заметившая это Гермиона встрепенулась и, переборов последние сомнения, негромко позвала:

— Луна?

Луна оторвалась от учебника чар и внимательно посмотрела на Гермиону.

— Возможно, я… — начала Гермиона, но тут же прервалась, дёрнув головой. Машинально отложив учебник, начала заново: — Я была неправа. То, что мне может не нравится что-то, это ещё не повод кричать об этом всем и относиться с пренебрежением.

В ответ на это признание, Луна молча продолжала разглядывать Гермиону, обдумывая её слова. Когда ожидание вновь начало становиться неуютным, я аккуратным импульсом направил чувства поддержки и поощрения в сторону девушки с пепельными волосами. Почувствовав это, Луна бросила на меня быстрый взгляд и решила ответить Гермионе, которая за время ожидания уже начала нервно перебирать пальцами:

— Я не в обиде, — сказала она вполне искренне и снова уткнулась в учебник по чарам.

Задавив желание засмеяться, я отвернулся от окна и громко обратился к Невиллу и Рону, прерывая установившуюся в купе неловкую тишину:

— Мы подъезжаем! Пора бы переодеться, как считаете? Дадим возможность дамам переодеться первыми.

После чего встал, сгрузил Живоглота на своё место и, с фырками подхватив парней, что выглядели немного потерянно, вытолкал их из купе и вышел за ними сам, стукнув напоследок палочкой по двери. Щелчок замка вывел из недоумения Рона и он поинтересовался:

— Это что сейчас было?

— Всего лишь Гермиона, — весело хмыкнул я. — Которая, кажется, начала принимать тот факт, что правильных ответов может быть больше одного.

Облокотившись на противоположную двери стенку рядом с окном, вновь поморщился — не одному мне пришла в голову идея переодеться и уступить в этом праве другим. В узком коридоре вагона столпилось достаточное количество людей, чтобы я смог ощутить себя диковинной зверушкой на выставке. От числа взглядов, периодически бросаемых на меня, хотелось скрыться обратно в купе или, шутки ради, дать громкое объявление о платном просмотре представления. Но первому мешала возможность смутить и разозлить девушек, а второму и без того подпорченная «Пророком» репутация. Потому приходилось стоически терпеть, отстраняться от ощущения направленного внимания и не морщиться на доносившиеся шепотки. Как назло, интерес к моей фигуре не утихал из-за периодически появляющихся новых зрителей, что сменяли на посту тех, кто вышел из купе первым.

Через десяток минут замок щёлкнул ещё раз и дверь отворилась, выпуская наружу Гермиону, которая тут же поторопила Рона:

— Давай быстрее переодевайся, нам необходимо следить за порядком на станции и проверить всех первокурсников!

Недовольно бурча, Рон принялся переодеваться и искать свой значок старосты. Я же только скинул пиджак и накинул сверху школьную мантию, повязав следом галстук в нужных цветах. И только успел заметить, как Рон любуется в отражении приколотым к груди значком, как дверь распахнулась и раздался нетерпеливый голос Гермионы:

— Ну ты идёшь, Рон? Поезд уже почти подъехал!

Хмыкнув, проводил взглядом удаляющихся старост и подхватил клетку с Буклей. Живоглота на этот раз успела взять Джинни, а клетку с Сычом предложила понести Луна, забавно разглядывая совёнка.

Уже зная, что меня должно ожидать впереди, весь путь от вагона до здания станции Хогсмит и далее сквозь него я всеми доступными мне способами концентрировал и выстраивал ментальный барьер, способный если не задержать, то хотя бы отследить проникновение под него. Двигающиеся в толпе рядом со мной школьники были слишком заняты, чтобы в этот момент обращать внимание на меня, поэтому мне ничего не мешало полностью сконцентрироваться на защите и у выхода из помещения станции я был готов отражать любые ментальные атаки.

И всё равно увидел фестралов, запряжённых в ожидающие школьников кареты. А от возможных ментальных атак я не заметил ни следов, на даже намёков или подозрений на такие следы. Ничто и никто не пытался проникнуть под барьер и не касался его поверхности. Выходило так, что невидимость фестралов никак не зависела напрямую от знаний или воспоминаний наблюдателя, ведь они даже не проверялись. Тогда откуда этот защитный механизм получает информацию о том, кто должен видеть его обладателя, а кто — нет?

Неужели фестралы научились скрывать себя неким подобием чар Фиделиуса, в качестве ключа для которого выступал наблюдаемый факт смерти? К слову, а как сам механизм Фиделиуса получает информацию для предоставления доступа к сокрытому? И самое главное — почему в конце прошлого года прежний Гарри фестралов так и не увидел?

Из глубоких размышлений меня выдернул неожиданный вопрос Рона, у которого из-за моей отвлечённости получилось незаметно подойти со спины:

— А где Сычик?

— У Луны, — ровно ответил я, ослабляя барьер и снова концентрируя внимание на чувствительности окружающего пространства. — Мы разошлись в толпе, но она пока не садилась в кареты. Заметил, что Хагрида нет?

— Да, — нервно ответил Рон. — Будет некстати, если с ним что-то случилось.

— Не думаю, что от нас бы стали скрывать такое, — с сомнением протянул я. — Но лучше на людях лишний раз не болтать о нём и не привлекать внимания.

— Сомневаюсь, что его отсутствие хоть кто-то не заметил, — пробормотал Рон, оглядываясь. И добавил, широко расставив руки: — Ну, это же Хагрид…

— Наоборот, это его наличие будет бросаться в глаза, — не согласился с ним я, наблюдая как Малфой расталкивает младшекурсников, чтобы его компания могла полностью занять карету. — А вот то, что его нет, может и не всплывёт в разговорах. По крайней мере, до первых уроков.

Рон что-то с сомнением проворчал, но его перебила вынырнувшая из толпы Гермиона:

— Нет, вы только подумайте! Малфой и дня не пробыл старостой, а уже сам нарушил несколько правил и бесцеремонно обошёлся с первокурсниками, пользуясь своими привилегиями. Я буду жаловаться на него!

— И ничего этим не добьёшься, — бесстрастно возразил ей, продолжая наблюдать за тем, как карета с весело горланящими слизеринцами покатилась к Хогвартсу. — Объективно, на своём факультете у него влияния больше остальных. Если исключить старшие курсы, конечно.

— Ну и что с того?! Это не повод давать ему власть, которой он точно будет злоупотреблять.

— А дашь значок другому и получишь двоевластие и раскол на факультете. Или старосту, который будет марионеткой того же Малфоя. Снейпу такая головная боль не нужна, вот он и плывёт по течению.

Гермиона продолжила ворчать, а я отвернулся от карет и бросил взгляд на изрядно поредевшую толпу в поисках Джинни и Луны. Выговорившись, Гермиона всё же смогла успокоиться и спросить у меня:

— А где Живоглот?

— У Джинни, вон она, — кивнул головой на мелькающую в группе школьников пушистую рыжую причёску. И заметив девушку с пепельными волосами, которые под лунным светом загадочно переливались и поблескивали, указал и на неё: — А вон и Луна с Сычом, прямо за ней.

Чтобы не таскаться дальше с клеткой Букли, приподнял её, отворяя дверцу. Внимательно посмотрел на сову и проникновенно спросил у неё:

— Ты же прекрасно знаешь как добраться до Хогвартса отсюда?

Букля утвердительно ухнула и махнула крыльями с насеста.

— Тогда как насчёт долететь отсюда самой?

Сова ухнула второй раз и аккуратно вылетела из клетки, совершив напоследок вираж над нашими головами. Несколько фестралов проводили её ленивым взглядом, но на большее их заинтересованности не хватило.

Взмахом палочки уменьшил клетку и убрал в карман. Возившийся со своей клеткой Рон покосился на мои действия и, с сомнением посмотрев на радостно верещавшего Сычика, пробурчал что-то недовольно и покачал головой.

— Интересно, автор «Истории Хогвартса» сам их не видел или просто посчитал ненужным упоминать? — чуть позже вполголоса размышлял я, угрюмо смотря на круп фестрала, тянущего занятую нами карету, и гадая над особенностями их фильтра восприятия.

— Кого «их», Гарри? — спросила меня Гермиона, отвлёкшись от очередного спора с Луной, теперь уже по поводу преподавательских способностей Хагрида.

— Фестралов. У Хогвартса оказывается есть целый табун, — немного громче ответил ей.

— Фестралов? — оживилась Гермиона, оглядываясь вокруг и привлекая этим внимание остальных. — Ты видел фестралов? Где?

— И сейчас вижу, — заметил я, прикидывая, когда же до неё дойдёт. — А одного даже могу коснуться, стоит только вытянуть руку.

Девушка задумчиво уставилась на меня и мои руки, переведя затем взгляд на летящие сами по себе оглобли и поражённо воскликнув:

— Не может быть! Но ведь это четвёртый класс опасности!

— Как и феникс с единорогами, но они же не нападают сами.

— О чём вы вообще? — вмешался Рон с выражением недоумения на лице.

— Фестралы! — возбуждённо ответила Гермиона так, будто только одно это слово должно объяснить вообще всё.

— И что это такое? — с ни на гран не изменившимся выражением на лице переспросил Рон.

— То, что тянет нашу карету, — пояснил я, усмехаясь.

Рон и Джинни недоуменно уставились на, по всей видимости, парящие в воздухе оглобли. На лице Луны продолжала гулять мечтательная улыбка человека, которому безразличны окружающие.

— Но… Кареты же, как обычно, не запряжены. Тут же никого нет, — размахивая рукой в направлении фестрала, возразил Рон.

— Фестралов могут видеть не все… — ответила ему Гермиона, с сомнением и опаской оглянувшись на меня. Я в ответ просто кивнул, не меняя выражения лица. После этого она уже смелее продолжила: — Их могут видеть только те, кто видел чью-то смерть.

— Получается, что Гарри видит их, потому что… — начал Рон, переведя на меня взгляд, но тут же осёкся: — Прости.

— Да ничего.

— А как они выглядят? — с интересом спросила Джинни.

— Как потомок лошади и виверны, — я пожал плечами и тут же уточнил: — Как долгое время сидящий на строгой диете потомок лошади и виверны.

— Звучит не очень привлекательно, — поморщился Рон, продолжая пытаться рассмотреть фестрала между оглоблями.

— Нет, он милый, — возразила ему Луна, продолжая сидеть с мечтательной улыбкой.

— А ты тоже их видишь? — осторожно спросила её Джинни.

— Да, — не изменившись в лице ответила девушка, но я заметил толику горечи и печали в её эмоциях. — Они возят кареты каждый год.

От поддержания разговора меня отвлекла открывшаяся панорама на Хогвартс, который был освещён только внутренними огнями и небольшим количеством факелов у главного входа. Свет от частично затянутой облаками луны придавал замку довольно величественный и вместе с тем мрачный вид. По мере приближения кареты, внутри меня рос и ширился мандраж, как от встречи с неизведанным. Не смотря на то, что мой предшественник тут уже был неоднократно, успел хорошо изучить замок и умудрился оставить этот опыт мне, один вид замка смог разжечь во мне трепет, ажиотаж и желание поскорее очутиться внутри него самому. Хогвартс неожиданно смог вызвать у меня чувство детского восторга, которое было сродни ощущению от впервые сотворённого мной заклинания.

Спохватившись, я поспешил запрятать свою реакцию под ментальный барьер и успокоить уже проявившееся волнение в моём эмоциональном фоне. Мельком брошенный взгляд на Луну показал, что та ничего не успела заметить или не обратила внимание на мои переживания.

Впрочем, ощущение радости очень быстро испарилось, стоило мне выйти из кареты и подняться по ступеням до огромных входных дверей — школьники здесь уже не торопились и начали сбиваться в группы по знакомствам и интересам, продолжая то и дело бросать на меня взгляды и перешёптываясь. Не прошло и дня, а меня такое всеобщее отношение начало уже раздражать, но я старательно не показывал вида и игнорировал уколы внимания. Оставалась надежда, что за первую неделю интерес ко мне угаснет, а я буду прикладывать все усилия, чтобы не выделяться на фоне других.

Когда наша группа прошла холл и свернула в Большой зал, от нас отделилась Луна, певуче пожелав напоследок хорошего вечера. Уже у стола Гриффиндора Джинни осталась среди своих однокурсниц. Остатки нашей группы расположились в середине стола, найдя несколько подряд идущих мест напротив главных сплетниц гостиной Гриффиндора — Лаванды Браун и Парвати Патил. Их непринуждённые улыбки и приветствия на фоне просто бескрайнего плещущегося моря ожидания и заинтересованности в эмоциях почти вызвали у меня приступ зубной боли, но я стоически сдержал свои эмоции и просто в очередной раз приглушил восприятие. Уколы внимания от остальных почти сошли на нет, продолжая появляться лишь на грани восприятия.

Усевшись, я окинул взглядом стол преподавателей и убедился в наличии главного драйвера событий на ближайший учебный год. Амбридж сидела по правую руку от Дамблдора в вырвиглазной розовой кофточке и с лентой в волосах такого же цвета. Её внешность настолько сильно контрастировала с подобранной одеждой и общим стилем «милой девочки в розовом», что возникающий диссонанс хотелось прекратить самым действенным и решительным способом. Как минимум, отвернуться.

— Год обещает быть непростым, — процедил я, предвкушая каноничные события и наблюдая за тем, как Амбридж что-то рассказывает слушающему её с любезной улыбкой Дамблдору. Намерение сидеть тихо и не выделяться только удвоилось в силе от одного взгляда на нового преподавателя по ЗОТИ.

— О чём ты? — повернулся ко мне Рон.

— Посмотри, слева от Дамблдора, — я кивнул на стол преподавателей. — Это Амбридж, первый заместитель министра. Была на моём слушании, вела допрос и проголосовала за обвинения по итогу.

Рон и Гермиона с удивлением и настороженностью уставились на собеседницу Дамблдора, а сидящая рядом Лаванда навострила уши. Что-либо скрывать от сплетниц я не намеревался — о слушании и так узнают, даже с учётом того, что в газетах про него и не думали упоминать. Раскрыть информацию может, как минимум, Сьюзен Боунс, которой всё должна была рассказать её тётя Амелия.

— Но что она тут делает? — спросил Рон, пока Гермиона с подозрением разглядывала весь стол преподавателей.

— Дождёмся речи Дамблдора и узнаем точно, — ровно ответил ему. И добавил куда более мрачным тоном, вкладывая свои паршивые ожидания от предстоящего года: — Ставлю галеон, что она наш новый преподаватель ЗОТИ.

— Нет, не мог же Дамблдор пойти на такое, — пробормотала Гермиона, нахмурив брови.

— Добровольно вряд ли, — я пожал плечами, припоминая спор на слушании. — Но Фаджу очень не понравилось, когда Дамблдор дал ему понять, что дела Хогвартса его не касаются.

— Он что, прямо так и заявил? — поражённо переспросила Гермиона, обернувшись ко мне.

— Нет конечно, — усмехнулся я и пояснил: — В пределах слушания подразумевалось разбирательство учебных моментов и нарушений школьных правил с моей стороны, на что Дамблдор указал, что это внутренние дела школы. Но Фаджу только помаши перед носом отказом… Он взъярился и грозился поменять законы. И вот, скорее всего, результат, — кивнул я головой на Амбридж, которая в этот момент с улыбкой разглядывала зал и потягивала напиток из кубка.

Ответ я получить не успел — в это мгновение двери распахнулись и в зал вереницей вошли первокурсники во главе с профессором Макгонагалл, несущей табурет с Волшебной шляпой. Разговоры в зале стали стихать, а внимание всех присутствующих устремилось к нервничающим новичкам.

Длинную и полную предостережений и советов песню шляпы я слушал краем уха, больше сосредоточенный на окружающих. Настороженно прислушались к голосу шляпы разве что единицы, на лицах остальных было удивление и недоумение. А за столом Слизерина и вовсе царили скепсис и презрение. Зазвучавшие по окончанию пения шляпы аплодисменты сопровождали шепотки и переговоры удивлённых слушателей. Не удержалась от вопроса и Гермиона, которая взволнованно уточнила о необычном напутствии шляпы у Почти Безголового Ника, но их разговор быстро сошёл на нет с началом распределения.

Среди новых учеников Хогвартса не было ни одного с хоть немного знакомой фамилией, поэтому я просидел всё распределение с вежливой улыбкой, только изредка хлопая присоединявшимся к нашему столу. С такой же подчёркнуто вежливой улыбкой я приветствовал и приглашение Дамблдора к пиру. Впрочем, во время ужина я продолжал изображать молчаливого слушателя, никак не вмешиваясь в разговор Рона и Гермионы, который уже через десяток минут привычно начал скатываться в переругивания.

Ближе к концу ужина, помня о том, что перед речью Дамблдора все блюда со столов исчезают, быстро накидал на отдельную тарелку немного выпечки и самодельных сандвичей из тостов с ростбифом. Заметив на себе внимательный взгляд Лаванды, демонстративно подмигнул ей, полностью накрыл салфеткой получившуюся конструкцию и щёлкнул пальцами на левой руке, дематериализуя тарелку вместе с содержимым к себе в инвентарь. После чего поднял обратно салфетку и на удивлённый взгляд девушки только пожал плечами с улыбкой.

— Показушник, — фыркнула Парвати, обернувшаяся чуть ранее к подруге. — Фокусы в школе волшебства? Что дальше, будешь продавать воду русалкам?

— Эй, это с палочкой все могут, а ты попробуй без, — деланно возмущённо ответил я, помахивая пустыми руками над столом, ухмыльнулся и принялся за распитие чая. Любовь предшественника к тыквенному соку мне не досталась, для меня он оказался на вкус той ещё бурдой.

Но вот гомон в зале стал нарастать и Дамблдор поднялся на ноги, привлекая к себе внимание. Начало его речи ничем не отличалось от прошлых, за исключением редких деталей и уточнений от Филча. Представление новых преподавателей не вызвало особого фурора у учащихся — их встретили сдержанными и вежливыми аплодисментами. Но тут случилось главное событие вечера, которое смогло удивить всех. Начиная с Дамблдора, на лице которого только на мгновение проявилось замешательство, заканчивая школьниками, многие из которых начали ухмыляться наглости Амбридж. Новый преподаватель ЗОТИ осмелилась перебить Дамблдора и взять слово для своей речи, вызвав этим неудовольствие и удивление у большей части преподавательского состава.

Зная об этом и о примерном содержании речи Амбридж, я целенаправленно наблюдал за столом Слизерина, чтобы понять, насколько его обитатели были в курсе причин появления заместителя Фаджа в Хогвартсе и не замешаны ли их родители в этом. Потому что, имея столько влияния, сколько есть у того же старшего Малфоя, я бы сам не преминул неофициально нашептать пару идей и наиболее складных подозрений министру на ушко, подталкивая его к решению, которое способно доставить Дамблдору неудобства и в чём-то связать ему руки.

Поймав себя на последней мысли, задумался о том, что меня самого шляпа без сомнений могла распределить на Слизерин. Или Рейвенкло, если взять в расчёт тот объём знаний, что я за последние два месяца умудрился проглотить.

Драко Малфой, как и другие основные обитатели Слизерина, не выглядел удивлённым, но это ещё ничего не доказывало. Он мог просто быть проинформирован своим отцом о грядущих изменениях. Покатав в голове эту мысль, негромко хмыкнул от факта того, что информирование со стороны Пожирателей своих отпрысков было куда как адекватнее и логичнее. Лучше самому и лично предоставить возможный минимум правдивой и корректной информации так, чтобы твои близкие были в курсе основных дел и могли благодаря этому принимать ожидаемые и прогнозируемые решения. А не бездумно скрывать вообще любую информацию, буквально ослеплённо потакая своей чрезмерной заботе, как это было в случае Молли.

Снова прогнав невесёлые мысли из головы, прислушался к речи Амбридж, которая рассказывала жеманным голоском вещи, в которые сама не верила. Казалось, для неё эта речь просто обязательный ритуал по выливанию на слушателей новостей, которые были тонко завуалированы за плотным потоком воды и лозунгов.

В этот момент я, наконец, осознал, почему же она так сильно меня раздражает — всем своим видом, голосом, речью и манерой подачи она напоминала женщину из региональной бюрократии советской закалки. Или кассиршу в банке, вот именно ту, которая произносит типичные слова «мужчина, вы что не видите, у нас обед», и от одних звуков голоса которой хочется взять дрын потяжелее и отправить её в путешествие по первородному хаосу. Просто поразительно, как порой бывают схожи функционеры от мира бюрократии.

— Ну что, остались ещё сомнения, Гермиона? — мрачно спросил я, пытаясь отогнать ворох угнетающих ассоциаций, всплывший в голове от речи Амбридж.

— Нет, — не менее мрачно отозвалась Гермиона, прикусив нижнюю губу. — Действительно, очень содержательная речь.

— Вы чего, — лениво удивился Рон. — Это же была одна из самых нудных речей, что я слышал в жизни. А я жил с Перси, я таких речей наслушался достаточно!

— «Содержательная» и «интересная» это разные понятия, — возразила Гермиона, о чём-то размышляя.

— Думаешь о том, насколько сильно Министерство будет лезть в дела Хогвартса?

— Нет, — отрицательно махнула головой она, но тут же поправилась: — Не совсем… Думаю, как быстро Амбридж наткнётся на противодействие профессора Дамблдора и захочет его убрать с поста директора.

— Профессор Амбридж, Гермиона, — с ехидной улыбкой поправил её. После чего развёл руками: — А тут и гадать не надо. Она уже здесь, значит собирается его подвинуть. Ей нужен только повод посолиднее, чтобы предоставить его министру.

Пока мы обсуждали речь Амбридж, Дамблдор объявил о завершении торжественного ужина и шум вокруг стал нарастать. Многие поднялись на ноги и двинулись в сторону спален. Гермиона развела бурную деятельность из-за обязанностей старост в помощи первокурсникам, подбадривая лениво выбирающегося из-за стола Рона.

— Что же, удачи. Не буду пугать новичков своим присутствием, — кивнул я на пару детей, которые уже успели пошептаться и сейчас с ощутимым мной испугом смотрели на меня. Малоприятное чувство, но, вероятно, это лишь моё субъективное отношение. — До завтра, Гермиона.

Не дожидаясь ответа, поспешно развернулся и быстрым шагом направился на выход из Большого зала. Количество уколов чужого внимания опять возросло, поэтому я свернул в сторону учебного корпуса и прошёл через пару скрытых ходов, изученных Гарри по карте мародёров. И уже здесь, избавившись от чужого внимания, сбавил шаг и расслабленно прошёлся по нескольким знакомым коридорам, успокаиваясь и устраняя лёгкие противоречия, возникшие из-за различий между моим восприятием Хогвартса и теми чувствами, что достались мне вместе с памятью прежнего Гарри.

Первый восторг от сказочности замка уже улёгся, оставляя после себя только привычное по памяти Гарри чувство возвращения домой. И как раз это выбивало меня из колеи — сознанием я не считал этот замок домом, скорее нейтральной территорией. Для полного соответствия мне не хватало чувства свободы действия, ощущения полноты доступа к своим решениям, власти двигать и переставлять здесь что угодно, выгонять неугодных и навязывать свои правила.

В этом было наибольшее различие между мной и Поттером, самый сильный разрыв в восприятии между нами — ему, сироте, было достаточно, чтобы его приняли к кому-то в семью с уже устоявшимися укладом. Мне же хотелось создать свою семью, не продавливаясь и притираясь к чьим-то чужим нормам, привычкам и устою.

Оставив за спиной очередные несколько коридоров и пару переходов между этажами, окончательно успокоился и сконцентрировался на магическом восприятии от окружающего. Но довольно быстро пришлось смириться с тем, что у Хогвартса даже обычные стены между аудиториями гудели так, словно были заряжены магией под завязку. Весь замок казался единым артефактом и даже скрытый короткий переход из учебного корпуса ближе ко входу в гостиную Гриффиндора на фоне остального практически не выделялся.

Я коснулся палочкой рамы, отперев таким образом спрятанную за одним из гобеленов дверь, и уже через минуту подходил к концу коридора, ведущего ко входу в башню. Полная Дама со своего портрета строго наблюдала за мной, пока я не подошёл вплотную. Не дав ей произнести хоть слово и помня об очередном чудесном совпадении в книге Роулинг, с оттенком вопроса произнёс:

— Мимбулус Мимблетония?

— Верно, — ответила Полная Дама и её портрет отворился, словно дверь.

Отгоняя от себя девизом «это магия» мысли о шансах и расчёты вероятностей, настойчиво генерируемые Здравым Смыслом, вошёл в гостиную и, осмотревшись, только махнул рукой близнецам и не останавливаясь побрёл в сторону лестниц в комнаты.

Оставаться во всё ещё людной гостиной не хотелось, как и ощущать направленное на себя внимание. Я уже настолько привык к своему восприятию окружающего, что его значительное приглушение казалось сродни закрытию глаз. Это было не только некомфортно — в дополнение к слепоте появлялось чувство незащищённости и открытой спины, куда кто-то может попытаться ударить. И мысль, что в относительно дружественной гостиной моего факультета никто не собирается швырять мне в спину заклинаниями, не отгоняла это чувство.

В спальне находились все четверо моих соседей, при этом их лица были напряжены, особенно когда я зашёл и поприветствовал всех. Дин и Симус, успевшие расклеить плакаты на стенах у своих кроватей и разместить остальные вещи, переодевались в пижамы. Невилл давно лежал под одеялом, сонно любуясь горшком со своим любимым растением. При взгляде на Мимблетонию у меня снова на мгновение в мыслях всплыл вопрос «А какого хрена?», но я его с той же скоростью утопил обратно. Рон, выглядящий разозлённым больше остальных, повернул ко мне голову и стушевался, резко растеряв инициативу.

Стало очевидно что в комнате успел возникнуть некий спор, он точно касался меня, и в принципе уже каким-то образом завершён. Рельсы канона укладываются без участия паровозика под именем «Гарри Поттер», интересно. Никогда не страдал (или наслаждался, как некоторые) чувством собственной важности, но мне помнилось, что спор с Симусом вышел целиком по инициативе Гарри, которого взбесили перешёптывания, косые взгляды от окружающих и слухи, уже успевшие пойти по школе. А тут такая самодеятельность.

— Какая ирония, — заметил с ухмылкой, переведя взгляд с Симуса на Рона. — «Пророк» был бы вами недоволен, ребята. Это как же, драка имела место, а Поттер в ней не участвовал. Выбивается из образа.

— Гарри… — Рон опешил сильнее, теряя последнюю уверенность.

— О, не переживай. Я не в обиде, но и в подобных вашему спорах не вижу смысла. Успел уже наслушаться о себе и насмотреться на обсуждающих достаточно по дороге сюда, — нейтрально проговорил, проходя к своему чемодану и распахивая его. — Даже подумал, что редактор «Пророка» многое теряет. Ему бы нанять на подработку пару учеников, чтобы получать все слухи из первых рук. До большинства историй их редакция и через год не додумается.

Размахивая палочкой, больше правда для вида, принялся распределять вещи из сундука в тумбочку и комод.

— Пересилить своими словами такой информационный шум практически нереально, — продолжил мысль, не оборачиваясь к соседям. — Особенно с моим образом вруна, который обманом пролез в Турнир Трёх Волшебников. Я и пытаться не буду, пусть все развлекаются.

— Но Гарри, это же важно, донести до всех правду, — с жаром возмутился Рон.

— Важно, — согласился я, оборачиваясь. Все обитатели комнаты смотрели на меня с ожиданием. — Дамблдор этим как раз занимается. А моё дело учиться. Играть в квиддич, если в этом году пройду отбор в команду. Подготовиться и сдать СОВ.

Пожал плечами и отвернулся обратно, стягивая с себя мантию.

— Ты мог бы рассказать, что случилось в тот вечер, когда… — начал с любопытством и настороженностью Симус, но тут же замялся. — Ну, ты понимаешь… Когда погиб Седрик Диггори, и все такое?

Рон на его вопрос только вздохнул, а Дин тихо замер, перестав раскладывать учебники и прислушиваясь. Растянув узел галстука и повесив его на спинку кровати, я только пожал плечами:

— Мог бы, только для тебя это всё равно будет звучать как крики «Волки! Волки!», — ответил на вопрос Симуса ровным тоном. И продолжил, уже забравшись коленями на кровать и задёргивая полог: — Но можем проверить. В двух словах: Седрика убил Питер Петтигрю. После этого он провёл ритуал воскрешения, или скорее восстановления тела, для Воландеморта. Я же просто сбежал.

В эмоциональном фоне Симуса, кроме вспышки трепетного страха от звуков пугающего имени, поменялось не многое. Подозрительность и сомнения наоборот, немного усилились и к ним добавилось пренебрежение.

— Вот видишь, «волки, волки», — фыркнул я и задёрнул полог, следом навесив на него заглушающее заклинание. Что-то пытаться доказывать я не хотел и не собирался. Как и говорил Рону ранее, это не моя забота. Меня больше занимала мысль о том, как пережить этот год.

Напоследок достал из инвентаря старый сложенный пергамент, стукнул по нему палочкой со словами «Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость» и отыскал мужские спальни в башне Гриффиндора. И только после того, как разглядел надпись «Гарри Поттер» над точкой, расположенной на карте в точности там, где находился сейчас я, последние сомнения во мне с тонким звоном разлетелись, и от этого даже стало как-то легче дышать.

Свернув и скрыв карту, разделся до конца и лёг, изгоняя перед сном посторонние мысли из головы. Закончился ещё один непростой день, оказавшийся куда насыщеннее предыдущего на события.

Проснувшись через несколько часов вполне бодрым и полным сил, бесшумно собрал вещи и вышел из комнаты, никого не побеспокоив. Спустившись в гостиную, на всякий случай активировал карту мародёров и окинул взглядом ближайшие коридоры и переходы в учебный корпус, ища Филча или кого-то из дежурных преподавателей. Не хотелось бы попасться на блуждании по замку во время отбоя в первую же ночь.

Но отметка Филча находилась на нижних ярусах — завхоз дежурил недалеко от входа на кухню, прохода в гостиную Хаффлпафф и перехода на подземные уровни, в вотчину Слизерина. Дежурных рядом с нашей башней тоже не было, поэтому я набросил на себя мантию-невидимку и, свернув карту, вышел из гостиной.

— Кто здесь? — сонно спросила Полная Дама, когда её портрет встал на место. Я ничем не выдал себя и направился к ближайшему переходу на верхние этажи учебного корпуса.

При первой же возможности я решил проверить самый подозрительно выглядящий и неочевидно описанный в книгах подарок для главного героя от Роулинг. При прочтении одного её описания, Выручай-комната представляется просто ультимативным решением для большинства проблем Гарри. Это и неистощимый источник книг и знаний, и подстраивающееся под требуемые размеры и интерьер помещение, и даже склад с вещами, на котором к тому же спрятан один из крестражей. А чего стоит одно упоминание моментально появившегося на полке свистка, когда у Гарри возникла в нём необходимость?

Просто джинн из бутылки, выполняющий неограниченное количество любых пожеланий по заказу. Или затычка в сюжете от нежелающей напрягаться лишний раз Роулинг. Как защита матери на первом курсе, нежданно появившийся Фоукс на втором, маховик на третьем. Только на четвёртом курсе казалось, что Роулинг решила задуматься и начать продумывать сюжет гораздо лучше — «приори инкантатем» не выглядит таким уж фортелем, ставящим всё с ног на голову. Но наступает пятый курс и Добби рассказывает Гарри Поттеру про Выручай-комнату, отыгрываясь за этот и весь предыдущий курс с хорошим таким запасом. С другой стороны, а как ещё можно обеспечить равные весовые категории для тёмного волшебника возрастом в шестьдесят лет и подростка, которому нет и двадцати?

Последняя пришедшая в голову мысль заставила споткнуться на выходе из неосвещённого перехода на седьмой этаж и тихо выругаться. Реальные проблемы реального мира вокруг снова напомнили о своём существовании и о необходимости подготовиться к выживанию в течение ближайших нескольких лет. Ибо на моём появлении здесь полномочия Роулинг всё.

Добравшись до восьмого этажа и потратив ещё несколько минут на поиск гобелена с Варнавой и троллями, глубоко вздохнул и усилием воли отогнал сомнения, страхи и переживания, пробравшиеся в мои мысли в компании с размышлениями о пропавшей вместе с предшественником сюжетной броне.

Сосредоточившись на образе библиотеки как храма знаний, содержащего все возможные доступные носители информации о магии, прошёл трижды мимо участка стены, расположенного напротив гобелена, и с волнением и предвкушением обернулся к ней. И даже тот факт, что я был твёрдо убеждён в том, что там должна появиться дверь, ожидал и рассчитывал на её появления, не предугадал краткую вспышку радости и предвкушения. Подойдя к двери и отворив её, увидел за ней помещение, до уровня принципиальной неотличимости похожее на помещение библиотеки Хогвартса.

— Звонили грузчики, просили передать, что рояля не будет, — пробормотал я отрешённо, зайдя в эту библиотеку и начав изучать полки с книгами.

После пары шкафов и умершей в муках надежды на чудо, бросил эту затею и направился сразу к помещению Особой секции, которое также, как и в библиотеке замка было отделено обычной верёвкой. Припомнив и найдя на тех же местах самые приметные книги, которые Поттер просматривал во время подготовки ко второму туру Турнира, убедился, что и Особая секция не отличается наполнением от вотчины мадам Пинс.

Да и не то, чтобы Особая секция была на самом деле особой. Здесь располагались книги, знания из которых при неправильном применении потенциально могли навредить необученным школьникам и материалы для продвинутой подготовки по ключевым школьным предметам. Доступ в неё может получить любой старшекурсник и даже ученик младших курсов, но уже по запросу и разрешению преподавателя, как было у Гарри год назад. Сейчас в эту секцию имеют беспрепятственный доступ Рон и Гермиона, как старосты факультета — своеобразное поощрение за ответственность. А самые страшные книги с описанием крестражей, отсюда уже были убраны Дамблдором несколько десятков лет назад.

— Или он не убирал их отсюда?

Потратив ещё полчаса на поиск книги «Тайны наитемнейшего искусства» в разделе Особой секции для тёмной магии и даже попробовав манящие чары, удостоверился в том, что и в этой библиотеке книг с описанием крестражей нет. Судя по всему выходило, что Выручай-комната создала идеальную копию реальной библиотеки замка со всеми содержащимися в ней книгами, но ни одной книгой больше. И как бонус, предоставила неограниченный доступ в Особую секцию.

— Зато сюда безнаказанно можно приходить со своей едой, — вздохнул я, уселся за стол и материализовал тарелку с выпечкой, которую предусмотрительно отложил вчера за ужином.

Покончив с ранним завтраком, вышел из комнаты и по тому же принципу загадал помещение для отработки чар и заклинаний. Выручай-комната на этот раз предстала в виде большого помещения с множеством самых разнообразных безделушек, от пуфиков и игольниц, до шкафов, столов, кроватей и даже телескопов для астрономии. Вдоль стен стояли шкафы с книгами по чарам, разбитые по категориям.

На запрос «дуэльный зал», комната обернулась длинным помещением, отдалённо напоминающим зрительный зал с подиумом и зал суда в Отделе Тайн. На возвышенности была расчерчена сетка и отмечены различные позиции для дуэлянтов на прямой линии. Вдоль стен находились манекены, повторяющие правильные стойки и хваты палочки, а за подиумом висел огромный гобелен с изображением красочной дуэли между двумя волшебниками, по краям которой были вышиты основные правила волшебной дуэли.

После просьбы предоставить зал для отработки заклятий по ЗОТИ и магического боя, дуэльный зал преобразился и расширился. Подиум увеличился в размерах и вместо возвышенности был утоплен метра на два вниз, видимо дополнительно уберегая наблюдателей от случайно вылетевшего за его пределы заклятья. Манекены также подверглись изменениям — даже на вид стали выглядеть мобильнее и подвижнее, дополнительно появились по периметру подиума, и при моём приближении резко выдали приветствие дуэлянтов, поднеся правую руку с палочкой к лицу и выдав вверх сноп красных искр. От неожиданности я даже отпрыгнул и рефлекторно выставил полусферой щит «протего», но фигуры только опустили руку на прежнее место и больше ничего не предприняли.

Пройдя вдоль нескольких шкафов, увидел знакомые книги, которые рассматривал какой-то час назад в особой секции. Ради интереса вытянул одну и прислушался к ней в магическом восприятии. От каждого её листа едва заметно веяло равномерным магическим фоном, а сама книга казалась каким-то магическим артефактом. От обычных бумажных книг, в большом количестве находящихся в моём инвентаре, можно было почуять магическое напряжение только в том случае, если на них наложены какие-либо защитные чары.

Взяв ещё несколько рядом стоящих книг и закрыв глаза, почувствовал такой же фон, как и у первой книги. А пролистав их и перемешав в разном порядке, даже не смог отличить, какую из них я вытащил в самом начале.

— Хорошо, что здесь нет Гермионы, — хмыкнул я тихо и направил на одну из книг палочку: — Диффиндо!

Книгу разорвало на несколько частей, которые почти сразу начали распадаться золотистыми искорками и нагромождениями линий. От удивления у меня непроизвольно поднялись на лоб брови — исчезновение остатков книги было очень похоже на таковое у вычерчиваемых мной без основы ритуальных фигур. Снова захотев получить именно этот экземпляр книги, обнаружил его в первозданном виде на том же месте в шкафу. Повторив уничтожение книги, получил тот же результат — нагромождение распадающихся схем высокой детализации, словно от прерывания сложного ритуала, вся схема которого строится без какой-либо основы.

Отложив обратно остальные книги, взял с лежащей рядом полки муляж палочки для отработки стоек и попытался сломать его руками, но потерпел фиаско — палочка оказалась крепче прута арматуры. Не теряя энтузиазма, направил на неё свою палочку и разбил чарами разрушения, получив такой же эффект распадающейся ритуальной схемы. Хмыкнул, припомнив, что схожий золотистый эффект был при появлении лепреконского золота на чемпионате мира по квиддичу, поэтому решил взять одну из книг с собой и оценить, что с ней произойдёт дальше и как скоро она может исчезнуть.

Напоследок пожелал получить склад со всеми спрятанными и потерянными вещами и распахнув дверь оказался в просто монументальном по размерам помещении, площадью с футбольное поле или даже целый стадион. Всё помещение казалось в случайном порядке завалено горами различного хлама, приносимым сюда многими поколениями волшебников и домовиков. Среди хранящихся здесь вещей не было какого-либо порядка, всё было навалено вперемешку. Казалось, что когда место для новых вещей заканчивалось, комната просто расширялась, позволяя заносить и бросать тут всё больше забытых, ненужных или опасных вещей.

Прислушавшись к ощущениям, распознал, что вся эта гора хлама вполне натуральна и реальна. Никаких иллюзий, которая комната создавала по требованию. Только реальные предметы, среди которых тут и там затерялись излучающие магический фон от наложенных чар артефакты, колбочки с зельями и пока ещё не испортившиеся реагенты. Помня о крестраже, поднял палочку вверх и произнёс, надеясь на то, что только Воландеморт окажется таким умником, чтобы прятать тут такое творение:

— Акцио, крестраж!

Но ответом мне была только тишина, изредка прерываемая парой кусачих тарелок, когда-то давно сцепившихся между собой, а сейчас только едва заметно трепыхающихся.

— Ты никогда не искал лёгких путей, да, Том? — с сожалением произнёс я, разворачиваясь на выход из помещения. Утро уже грозилось вступить в полную силу, заниматься археологией сейчас определённо было не время.

Окинув напоследок взглядом забытые горы предметов, подумал, что если оставить какую-нибудь вещь в любой другой версии Выручай-комнаты и выйти из неё, эта вещь скорее всего окажется на этом огромном складе, среди гор мусора и старой мебели и уже никогда не вернётся к своему хозяину.

Глава 13

Наступление утра меня застало в кресле перед камином — я лениво пролистывал взятую из Выручай-комнаты книгу по базовым принципам магического боя и его сравнению с дуэлями. Не смотря на то, что Годелот, её автор, жил ещё в средневековье и наряду с палочкой вовсю пользовался зачарованным кинжалом, описываемая им тактика сражения и многие её элементы казались до сих пор актуальными и применимыми на практике. Если исключить часть проклятий и откровенную чернуху, на которых в основном и строилась приведённая манера сражения, тактика была интересной и насыщенной различными элементами и связками в зависимости от типа боя — один на один, один против группы или свалка всех со всеми.

Основная суть описанного сводилась к простой идее использования ловушек, проклятий, ослаблений, многообразия обманных приёмов и последующих контратак. В чём-то даже красиво и тонко, словно длительная партия в шахматы. А вот прямые наскоки, давление мощными и накачанными заклинаниями и прорывы под защитные чары автор описывал с явным пренебрежением и почти высмеиванием «безмозглых дуболомов», которым «мозгов не хватает» придумать что-то более изощрённое и действенное, отчего и используют что могут.

Явно проглядывающие предпочтения в мастерстве ведения боя в купе с той воющей книгой, на которую наткнулся Гарри в Особой секции на первом курсе и которую тоже написал Годелот, не оставляли сомнений в характере личности автора, его методов решения проблем и вполне заслуженном звании Тёмного волшебника. И тем не менее, в каноне Ксенофилиус упомянул его как одного из владельцев Бузинной палочки. А учитывая экстравагантный способ перехода этой палочки от владельца к владельцу, содержимое книги стоит, как минимум, принять к сведению. Или же взять за основу, если не найдётся чего-то более существенного. Осталось найти и подобрать подходящие чары, заклинания и проклятия, ибо Годелот не приводил их описания, упоминая одни названия или вовсе только примерный принцип действия. Пусть от идеи обучения магическому бою по книгам у меня и возникали в мыслях ассоциации с идиотизмом и бесполезностью, но другого варианта в ближайшее время как-то не предвиделось. А надежды на получение достаточного количества практики с живыми противниками я возлагал на занятия ОД.

К тому моменту, когда в гостиную начали массово спускаться подростки, книга уже успела исчезнуть, за пару часов заметно просев в напряжённости создаваемого магического поля. Если задуматься, то ничего удивительного в этом не было, ведь книга куда более сложный и неоднородный предмет, нежели золотые монетки лепреконов.

— Мы ещё даже расписание не успели получить, а ты уже в учебник уткнулся? — сонно зевая, спросил спустившийся из спален Рон.

— Хочу понять, чего ожидать от уроков Амбридж, — ответил, складывая и убирая учебник Слинкхарда. — Да и не хочу пересекаться лишний раз с Симусом.

— И для этого ты опять встал раньше всех и читаешь учебник в одиночестве, — Рон продолжал смотреть на меня со скепсисом. — Тебя точно Гермиона не кусала летом? А то симптомы только усиливаются.

— Эй! — с вызовом воскликнула Гермиона, подходя к нам от доски объявлений, с которой перед этим гневно сорвала прикреплённый вчера близнецами листок. — Я никого не кусала! — самую малость смутившись в эмоциях, заявила она. — И ты только посмотри, что Фред с Джорджем решили устроить.

— И причём тут я? — пробежавшись глазами по протянутому листу, пробормотал Рон. — Это не я ношусь с идеей магазина приколов.

— При том, что ты староста, Рон. Прекращать такое входит в наши обязанности, — веско припечатала его Гермиона.

— Они ничего не нарушают, Гермиона, — сказал я, тоже пробежавшись глазами по объявлению. — Даже о снятии с себя ответственности написали. Кто вообще будет думать об ответственности, имея дело с близнецами? — добавил, растягивая ухмылку.

— Вот именно! Испытывать непроверенные зелья опасно, а привлекать к этому других ещё и аморально.

— Скажи это фармацевтическим компаниям, — вполголоса заметил я, но Гермиона всё равно услышала и тут же вскинулась:

— Они проводят множество проверок и перед людьми испытывают все на животных. Это не два несовершеннолетних подростка с сомнительными успехами в учёбе и фантазиями о своём магазинчике.

— Как нелестно ты думаешь о близнецах. До сих пор обижена за вчерашний случай на лестничной площадке?

— Да! То есть, нет! — смешалась Гермиона. — В смысле они неплохие ребята, но их задумки могут быть опасны.

— Ладно, идём на завтрак, а то ещё опоздаем, — заключил я, стараясь увести с темы Гермиону.

— Кстати, что там с Симусом? — спросила она после того, как мы вышли из гостиной.

— Рон?

— Похоже, что он больше верит Пророку. — мрачно сказал Рон. — Его мама даже чуть было не запретила ему ехать в Хогвартс в этом году.

— Лаванда тоже так думает, — хмуро сказала Гермиона. — Как и многие с других факультетов, судя по тем слухам, что она разбалтывала вчера перед сном.

— Не удивлён, — нейтральным тоном заявил я. И добавил, заметив группку учащихся с Рейвенкло, что бросились перешёптываться при нашем приближении ко входу в Большой зал: — Да мне и всё равно, пусть думают, что хотят. Лишь бы не пялились так настойчиво. Вот чёрт.

— Что случилось? — обернулась на меня Гермиона.

— Джонсон случилась, — процедил я, наблюдая за приближением к нам высокой темнокожей девушки с седьмого курса, по совместительству являющейся охотником сборной Гриффиндора.

— И?.. А, Вуд же ушёл. Думаешь, её назначили капитаном?

— Сейчас узнаем, — хмыкнул я. Желания играть в квиддич у меня так и не появилось за прошедшую пару месяцев. Скорее даже наоборот, Рон постоянными рассказами о матчах своей любимой команды привил мне стойкое желание игнорировать всё, что даже теоретически может касаться квиддича.

— Привет, Гарри! Как лето? — начала Анжелина и, даже не давая ответить, продолжила: — Слушай, я теперь капитан команды Гриффиндора по квиддичу.

— Прекрасная новость, поздравляю, — я вежливо улыбнулся в ответ.

— Нам нужен новый вратарь вместо Оливера. Отборочные испытания в пятницу в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда. Надо посмотреть, как впишется новичок.

— Хорошо. В пятницу в пять, — кивнул головой ей. И после того, как Анжелина отошла подальше, хмурым тоном добавил: — Надеюсь, она не получила от Вуда в наследство со значком его дотошность и любовно собранную подшивку лекций.

— Тебе же всегда нравилось выступать за сборную? — удивилась Гермиона.

— Играть — да. Слушать занудные наставления Вуда, повторяющиеся от тренировки к тренировке почти без изменений — нет, — продолжил хмуро я. — И в свете последних событий, лишнюю пару часов в неделю я лучше потрачу на учебники или практику в магии.

— К слову о практике, — задумчиво протянула Гермиона, обратив внимание на профессора Макгонагалл, начавшую с противоположной стороны стола раздавать расписание занятий. — Ты не думал официально перейти на руны и нумерологию? Твоих знаний точно должно хватить, чтобы успешно сдать переводные экзамены за прошлые курсы.

— Нет, спасибо.

— Но почему? Вам же с Роном никогда не нравилось прорицание, а тут такая возможность отказаться от него.

— И начать ходить на ещё более нудные предметы, — ворчливо добавил Рон, который с момента появления Анжелины не проронил ни слова. — Уж лучше старая мошенница.

— Я тебе и не предлагала, Рон, — Гермиона посмотрела на него, как на говорящего флоббер-червя.

— И тем не менее, он прав, — я встал на сторону Рона и уточнил, прежде чем Гермиона успела вскинуться: — В том, что лучше пока продолжать ходить на прорицания. Ничто не мешает мне изучать руны и нумерологию самостоятельно, а дополнительные задания по практике брать у тебя.

— А как же экзамены? СОВ?

— Я всё это изучаю не для министерской проверки, а для себя. И даже если мне понадобятся результаты СОВ или ЖАБА, я просто подам заявку в отдел образования и пройду экзамены отдельно во время ближайшей комиссии. Я узнавал, так можно, — продолжил разъяснять, накладывая к овсянке сосисок. — Выделяться сейчас и привлекать к себе внимание, показывая посторонним неожиданные знания, я не хочу. А касаемо прорицаний… Просто завалю СОВ по нему и откажусь от предмета.

Не знаю, что больше возмутило Гермиону — моё нежелание перевестись на руны с нумерологией или откровенно наплевательское отношение к экзаменам и прорицанию в частности, но смотрела она на меня, как на варвара, сжигающего Александрийскую библиотеку. Но как-то выразить протест ей помешала профессор Макгонагалл, всучив листок с расписанием.

— Ну и денёк сегодня, — простонал Рон, разглядывая свой листок. — История магии, сдвоенное зельеварение, прорицания и сдвоенная защита от Тёмных искусств…

От поддержания диалога я отстранился, но продолжал ловить на себе эмоциональные взгляды Гермионы до тех пор, пока к нам за столом не присоединились близнецы. После их появления гнев рассерженной девушки сменил свою цель, выплёскиваясь на Фреда и Джорджа из-за привлечения добровольцев для экспериментов. Я только предостерегающе кашлянул, когда Джордж чуть было случайно не проговорился о наличии у них стартового капитала и его источника, решив рассказать об этом позже и самостоятельно. В тот момент, когда затея близнецов будет выглядеть более продуманной и значимой.

— А ты, Гарри, чем бы хотел заняться после школы? — обратилась ко мне Гермиона по пути на историю магии. И не смогла удержаться от уточнения сварливым тоном: — Если для тебя экзамены не так важны.

— Не знаю. Не задумывался на такой длительный срок, — я дал честный ответ. Действительно, я даже не задумывался о своём будущем после. Для этого надо ещё дожить до этого после.

— Надо определиться с этим скорее, чтобы лучше подготовиться к требуемым экзаменам, — перейдя на поучительный тон, заявила девушка.

— Если ты не заметила, меня уже не первый год норовит прикончить один психопат, — не удержав раздражение, ответил ей не менее сварливым тоном. — Как только у меня получится его пережить, я сразу задумаюсь о своём будущем. А пока у меня другие цели в жизни.

— Прости, — широко раскрыв глаза от шока, пролепетала Гермиона.

— Ничего, всё в порядке, — задавив раздражение, улыбнулся ей немного кривоватой улыбкой. — Прости, что сорвался.

История магии оказалась настолько же занудным и унылым предметом, насколько я помнил по ощущениям предшественника. Нет, никакого особого зацикливания на какой-то одной тематике или банального списка дат для заучивания не было. Да и призрак никак не воздействовал на учеников в аудитории, это я бы наверняка сумел заметить с помощью своей чувствительности. Просто сама подача материала в виде скучного и монотонного бубнения без капли не то что экспрессии, но хотя бы простейшего эмоционального окраса, сводили на нет всю возможную заинтересованность предметом. А подача материалов по истории без попыток заинтересовать происходящими событиями, по моему мнению заранее обречена на провал.

С моими выводами очевидно соглашалась большая часть аудитории, беззастенчиво сачкуя и игнорируя речь Бинса. Многие пересылали записки друг другу, кто-то продолжал спать, сменив удобную постель с подушкой на парту и книгу. Я, для разнообразия, продолжил изучать учебник Слинкхарда, уделяя внимание отдельным сноскам и целым параграфам с трактовками министерских законов и положений. Складывалось впечатление, что учебник составляли в плотной консультации с целым отделом крючкотворов и с целью научить не непосредственно способам защиты, а скорее юридической обоснованности тех или иных мер, отводя на описание этих мер от силы половину или, в особо запущенных случаях, не более трети главы.

Фадж, сам того не осознавая, своими действиями подыгрывал сторонникам Воландеморта так сильно, что непроизвольно возникали сомнения в том, насколько самостоятельно он действует. А памятуя о дальнейших шагах по эскалации его конфликта с Дамблдором и увеличение полномочий Амбридж, на ум приходило подозрение в том, что все эти решения ему напрямую на ушко нашептал Малфой, успешно заняв неофициальную должность советника министра. Или, как принято говорить, спонсора его предвыборной кампании.

Всё время лекции на нас с Роном, который по примеру многих решил досмотреть утренний сон, недовольно косилась Гермиона, старательно записывающая за профессором Бинсом его бубнёж.

— Что, по-вашему, произойдёт, — гневно накинулась она на нас, едва призрак улетел сквозь стену аудитории, — если я не поделюсь с вами своими конспектами для подготовки в конце года?

— Я завалю ещё один СОВ, — я только пожал плечами. — Одним больше, одним меньше. Но вообще, я бы с большим удовольствием прочитал весь материал, нежели усердно слушал бубнёж Бинса. Обрёл бы больше желания проявить интерес к истории, нежели протирая штаны на лекции под убаюкивающие речитативы.

— К твоему огорчению, историю у нас всё ещё ведёт Бинс. Поэтому тебе придётся слушать его бубнёж, — саркастично ощетинилась Гермиона.

— Как там звучало? Ах, да. «Без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение», — привёл я по памяти подходящий отрывок из речи Амбридж. — Давай так, ты мне конспекты лекций Бинса, а я тебе практику по ЗОТИ.

— Эй, а мне? — вмешался Рон.

— Практику по ЗОТИ? Договорились, — усмехнулся я, хлопнув того по плечу. И отвернувшись от нелепо распахивающего в удивлении рот Рона, снова обратился к Гермионе: — Ну так что скажешь? Судя по этому, — помахал я так и не убранным учебником Слинкхарда, — практика нам точно понадобится.

Гермиона только фыркнула на моё предложение и ничего не ответила, продолжая молча идти по двору в направлении навеса.

— А что если к практике по ЗОТИ добавится мороженое? — я поманил у неё перед лицом незаметно материализованным из инвентаря рожком.

Гермиона снова фыркнула, но спустя пару мгновений молча протянула свою руку за мороженым. А в её эмоциях недовольство немного разбавилось радостным смущением и снисхождением в положительном смысле этого слова. Что-то вроде «балбес, но балбес свой, хороший».

— Делайте ваши предположения, на какой минуте урока Снейп попытается прицепиться ко мне и выставить меня полным идиотом? — перевёл я тему разговора на предстоящее занятие в подземельях, когда нам втроём удалось приткнуться под навесом, сформированным балкончиком на втором этаже.

— В первые десять минут, — тут же выдал ответ Рон, прячась поглубже от накрапывающего дождика.

— Бросьте, профессор Снейп, конечно, сложный человек, — возразила Гермиона, акцентируя внимание на должности. — И он немного предвзят к Гарри, но не выставляйте его совсем чудовищем, который только и ждёт момента, чтобы напакостить.

— «Немного предвзят»? — удивлённо переспросил её, подняв брови. — Самая мягкая трактовка, которую только можно придумать для описания его отношения ко мне. И к слову про «напакостить»… Ставлю пару галеонов, что он в первый же день заставит нас варить какое-нибудь жутко заковыристое зелье.

Большую часть перерыва мы продолжали обсуждать различные варианты того, чем Снейп может нагрузить нас на первом уроке. Пока ко мне снова не подошла Чжоу, общаться с которой я всё же решил прохладно и не показывая ничего, что могло бы трактоваться ею как заинтересованность. Благо, что в этот раз Рон довольно быстро перевёл разговор на квиддич, бурно отреагировав на значок чужой команды своей критикой. За что получил шанс послушать назидательную и поучительную речь Гермионы, последовавшую после ухода Чанг. Рона не спасло даже то, что Гермиона сама отнеслась к приходу рейвенкловки довольно прохладно, хоть и не показала этого явно.

— Спасибо, Рон, — с честной улыбкой поспешил я прервать активные наставления от девушки. Чем вызвал удивление у Рона и ступор у Гермионы. — Что? Я не хочу общаться и уж тем более сближаться с Чжоу. И стараюсь это показать, но за два дня она подошла уже дважды.

— Ты должен ей отказать прямо, — со странной смесью довольства и недовольства, веско произнесла Гермиона.

— Отказать в чём, Гермиона? — посмотрел я на неё со скепсисом. — Вопроса или предложения так и не прозвучало. А говорить что-то первым я не хочу. Ответит в стиле «ты сам всё выдумал и вообще идиот, ничего такого не было». Учитывая ситуацию с Седриком, угадай какие слухи обо мне после этого пойдут по школе? Я готов стерпеть многое, но такого мне точно не надо.

— И всё равно, это немного подло, — в противовес словам, едва заметное чувство удовлетворения у Гермионы только крепло. — Ты словно даёшь несбыточную надежду на что-то.

— Какую надежду? Я ни словом, ни жестом и даже взглядом не показал одобрение её интересу или свою заинтересованность. Да я зеркалу после душа оказываю больше знаков внимания, нежели ей. Хотя бы тем, что протираю его от пара.

Гермиона подавилась уже заготовленными словами и закашлялась, старательно пряча небольшой румянец, проступивший на лице. Я же сделал вид, что ничего не заметил и только ускорил шаг по направлению к подземельям.

Разместившись за привычным столом в мрачных владениях Снейпа, я стойко игнорировал его угрозы тем, кто посмеет завалить зельеварение на министерской аттестации. Также я игнорировал и совсем не завуалированные намёки на мою неспособность сдать СОВ на «Превосходно». Ментальный барьер в моём разуме я начал укреплять ещё по пути в подземелье, и прямо сейчас старательно скидывал за его пределы образы с песенкой «Тинки-Винки, Дипси, Ляля, По» и изображение младенца-солнышка, воображая на месте младенца лицо Снейпа, каким его изобразили в последнем фильме в воспоминаниях о детстве. И тут было абсолютно не важно, насколько тот образ действительно похож на местный оригинал — моя настойчивая уверенность в том, что в образе лежит изображение Снейпа, буквально заставит его собственное восприятие увидеть всё в нужном ключе.

Когда задание на урок было выдано, а на доске после взмаха палочкой зельевара появился подробный рецепт Умиротворяющего бальзама, я почувствовал едва заметное касание моих поверхностных мыслей. Ощущения были сродни дуновению весеннего ветерка, едва заметного на фоне прогревающего атмосферу солнца. Но я смог его уловить, как и заметить едва различимое передергивание плечами Снейпа с его расширившимися на мгновение глазами, отчего на моё лицо почти рефлекторно вылезла ироничная ухмылка. Заметив это, Снейп полыхнул раздражением и досадой, однако моментально в моём восприятии на его месте возникла неприступная скала, которая, казалось, даже не собирается отбрасывать тень. Но его досаду ухватить я успел, поэтому моя ироничная ухмылка на несколько секунд перетекла в саркастичный оскал и также быстро схлынула вовсе, оставляя постное и безэмоциональное выражение, уподобляясь этим лицу Снейпа. Мысли о Телепузиках я тоже отбросил за ненадобностью — своё дело они сделали и сделали просто прекрасно.

Не давая формального повода прицепиться за бездействие, принялся доставать и раскладывать инструменты, которые понадобятся для обработки перечисленных ингредиентов. Остальные ученики в это время выстроились в очередь к шкафу с хранимыми там компонентами для приготовления зелий. Попутно я рассуждал о природе зельеварения и необходимости для меня углублённого изучения этого предмета.

Вообще, зельеварение, судя по прочитанной мной литературе и целом наборе справочников для начинающего и продвинутого уровня, в самом общем виде выглядело как обычная магическая трансформация эффектов отдельных ингредиентов под внешним воздействием и от их комбинирования. Целый магический аналог химии, с той лишь разницей, что здесь взаимодействуют не отдельные вещества, а магическая составляющая компонентов. И особенно интересно мне было узнавать, как зелья воздействуют на магов и прочих волшебных существ. Я старался понять, как одна простая субстанция в довольно малом объёме может так кардинально и совершенно по разному воздействовать на магических существ (а маги вполне магические существа, в отличие от обычных людей) со своим личным резервом магии и естественным сопротивлением.

И чем больше я читал за лето справочников и таблиц совместимости, тем чаще ловил себя на чувстве иронии по поводу задумок авторов фанона из моего прежнего мира. А ведь там был кто во что горазд — столько различных теорий и предположений, ограниченных разве что изощрённостью фантазии автора. Особенно смешные ребята описывали анафилактический шок от индивидуальных реакций на компоненты магических зелий. То есть реакцию биологического иммунитета на энергетическое воздействие. От этого воспоминания мне пришла в голову старая шуточка времён сборищ D&D’шников в общаге университета: «Магический щит! — Так физический же урон, дебил». Только здесь всё наоборот и чуть сложнее.

От вновь нахлынувших воспоминаний кольнуло ностальгией, но ничего более они не принесли — я привычно вспомнил только факт этих сборищ, но не тех людей, с кем они проходили. И постарался сразу же отогнать мысли о прежнем, почувствовав как Снейп начал обход по аудитории.

Перепроверив подготовленные к использованию ингредиенты и уделив внимание контролю уровня пламени под котлом, вернулся в размышлениях к особенностям действия зелий. Пусть в фаноне авторы и ошибались на счёт индивидуальности реакций магов на зелья, в реальности окружающего меня мира зелья всё-таки могли оказывать различное воздействие на принимающего. Вот только эти отличия появлялись, когда у мага его естественный резерв энергетически отличался от нормы — будь то эффект от сильного проклятия (уровня того, под которое попал Дамблдор в каноне), магическое истощение или разная степень смешения крови с другими магическими созданиями. И в меньшей степени — возраст и личная сила волшебника, но это решалось дозировками.

Например, на Хагрида, как на полувеликана, часть зелий вообще не могла оказать влияние. А от оставшихся он разве что чихнёт или почешется, если дозировка будет с расчётом на обычного мага. Эффект от принятого зелья будет просто вымываться агрессивной и плотной энергетикой Хагрида. Или вот умиротворяющий бальзам, имеющий успокаивающий эффект при употреблении магами, в случае вейлы приведёт к угнетению разума и усилению их инстинктов, вызывая вероятный срыв в «птичий» облик. Поэтому для множества зелий и компонентов существуют таблицы совместимости с магическими видами.

Проходящий мимо моего стола Снейп задержался напротив меня чуть дольше прочих, внимательно разглядывая то, как я перетираю в ступке лунный камень. Тихо хмыкнув, он дотошно осмотрел разложенные на столе предметы и реагенты и, не найдя к чему придраться, дёрнул щекой и двинулся далее.

Проводив его ничего не выражающим взглядом, аккуратно ссыпал содержимое ступки в котёл и принялся неторопливо помешивать против часовой стрелки, прислушиваясь к творимым в котле преобразованиям. А уделять внимание было чему — насыщенный магией порошок после попадания в варево начал реагировать с растворёнными ранее веществами, создавая целый спектр новых эффектов, каждый их которых также резонировал с окружающим котёл магическим фоном. И каждый оборот серебряным черпачком, через который свободно проходила моя магия, только подстёгивал реакцию.

На третьем обороте реакция происходила уже во всём котле, но не везде равномерно. Поддавшись наитию, совершил ещё половину оборота черпачком, разбивая насыщенное скопление в центре котла, махнул волшебной палочкой для уменьшения силы магического огня и принялся внимательно изучать происходящие процессы.

Спустя почти семь минут все процессы в котле замерли в равновесии и я поспешил внести две капли сиропа чемерицы. Магическая энергия, высвободившаяся в большом количестве всего из двух капель, волной прошла по всему содержимому котла, выжигая без следа один из резонирующих в варящемся зелье эффектов и никак не затрагивая остальные. От такого действа у меня возникло подозрение, что в течении семи минут разбитое мной ранее скопление могло бы и не успеть прореагировать полностью. Или эффект от внесения чемерицы мог не до конца прореагировать с участками зелья повышенной концентрации. Как итог подозрений, у меня возникло сомнение в правильности моей импровизации, но я продолжил с интересом следовать инструкции.

Мои сомнения смогли развеяться только ближе к концу инструкции, когда внешний вид содержимого моего котла начал полностью соответствовал описанному в рецепте. Оглядев аудиторию, увидел что похожего моему эффекту смогло добиться считанное число учеников, среди которых были Малфой и Гермиона. У многих вместе с описанной серебристой дымкой над котлом присутствовали и другие эффекты вроде зеленоватых или фиолетовых искорок. Было даже такое, что над одним котлом, прямо над поверхностью зелья, плясало едва заметное голубоватое пламя, как от горения паров спирта. Примерно у трети аудитории зелье не получилось вовсе, либо свернувшись в малоприятную на вид сероватую пасту, либо, как у одного из учеников со Слизерина, с шипением разъедало лопатку для помешивания.

Остановившийся напротив моего котла Снейп с прищуром осматривал результат моих трудов и поверхность рабочего места. После чего с легко различимым подозрением уставился на меня, бросив быстрый взгляд на котёл Гермионы, расположившейся через стол от меня. Моего ментального барьера снова коснулось чужое ненавязчивое внимание, но, натолкнувшись на преграду, оно отпрянуло и скрылось. Выразительно подняв бровь, я с вопросом уставился прямо в чёрные глаза Снейпа.

— Поттер! Вы, я вижу, прекрасно способны благодаря подсказкам мисс Грейнджер варить сносные зелья, — Снейп наконец прервал тишину, растягивая слова. От этого темп его речи казался рваным. — Но вы забываете, что на экзамене мисс Грейнджер рядом с вами не будет, поэтому ваши сегодняшние труды ничего не стоят. Эванеско!

Ожидая подобного, я только выше задрал бровь и позволил себе ухмылку. Снейп прищурился сильнее и добавил немного громче:

— За попытку обмануть преподавателя, с вас и мисс Грейнджер снимается по пять баллов, — и увидев, как Гермиона с выражением несогласия вскинулась, громко дополнил: — За попытку оспорить решение от любого из вас, вы оба останется на отработку.

Резко развернувшись в направлении своего стола, отчего его мантия взметнулась чёрным шлейфом, Снейп чеканящим голосом начал подводить итоги занятия и выдавать домашнее задание.

Пока все остальные собирали в склянки итоги своих трудов на занятии, я быстрым движением палочки очистил и убрал свои инструменты, разложив их по местам, и направился затем в Большой зал, беззаботно напевая случайный мотивчик под настроение. На снятые баллы с учётом предстоящего года диктатуры Амбридж мне было плевать, результаты трудов Гермионы не обнулены, а остальное не имеет какого-либо значения — на итоговую оценку СОВ от комиссии Снейп не сможет повлиять, как бы ни старался. Единственная важная для меня сейчас мысль заключалась в сравнении таланта Снейпа к зельеварению с его же отвратительным характером.

А талант бесспорно имелся, недаром же он ещё не выпустившись из Хогвартса умудрялся доработать инструкции и рецепты зелий, либо чисто интуитивно подмечая способы их улучшения, либо обладая схожей моей чувствительностью. Учитывая прекрасное владение им окклюменцией и легилименцией, я склонялся больше к выводу о развитой чувствительности, что подтверждало мою теорию о связи между этими явлениями.

К моменту, когда я плюхнулся на скамью в Большом зале, доводы против характера Снейпа, который так и не смог пережить и отбросить детскую зацикленность на ненависти к моему отцу, преобладали над уважением к его профессионализму. Но от этого я не стал разделять отрицательных чувств, сохранившихся у меня от Гарри, скорее у меня появилось некоторое пренебрежение к зельевару. А вспоминая предысторию канона и не до конца понятную вовлеченность Снейпа в утечку информации о пророчестве на сторону Воландеморта, моё пренебрежение только усиливалось. Но я не спешил окончательно ставить на нём клеймо, мне хотелось до конца разобраться, насколько осознанно Снейп принял решение передать услышанные им слова пророчества.

— Так мы идём сегодня на отработку? — лениво спросил я у опустившейся рядом Гермионы. С другой стороны от меня сел Рон.

— Нет, — коротко ответила она, мрачно накладывая себе в тарелку пастуший пирог.

— Всё ещё считаешь, что он «немного предвзят»? — попивая чай, продолжил лениво расспрашивать насупившуюся девушку.

— Может его сегодня чем-то расстроили? — сама не веря в свои слова, осторожно предположила Гермиона.

— Ага, Гарри. Тем, что пришёл на урок, — парировал её версию Рон. — Снейп как был жалким слизняком, так им и остался.

— Но я думала, что он перестанет быть таким предвзятым в этом году, — вздохнула Гермиона, продолжив чуть тише: — Ну, учитывая, что он на нашей стороне.

— Не забывай, к кому он бегает на доклад, — также тихо ответил ей. — Как думаешь, сколько вопросов к нему появится, если он вдруг станет добрым и милым? Правда, я нисколько не удивлюсь, если окажется, что Снейп в принципе не знает что такое «быть добрым и милым», — уже громче добавил я с кривой усмешкой.

Обсудив ещё немного причуды Снейпа и проводив на Древние руны Гермиону, мы с Роном, лениво перебрасываясь шутками, поспешили к лазу на вершину Северной башни, в которой бессменно проходили уроки прорицания.

Заранее перечитав учебники за текущий и предыдущие курсы по этому странному предмету, я не смог до конца определиться с тем, как относиться к прорицаниям. С одной стороны, я склонялся к возможности предугадать наиболее вероятный исход в будущем или отдельных его вариантах, с другой стороны в окружающем меня мире есть такое явление, как пророчества. Которые, вроде как, должны исполниться в любом случае, независимо от желаний сторонних лиц или непосредственно упомянутых в пророчестве участников. И таких пророчеств в министерстве есть на целый зал, а их изучением занимаются работники Отдела Тайн.

Сколько я бы ни старался за последний месяц лета самостоятельно прозреть в имевшийся у меня хрустальный шар, все мои попытки оканчивались ничем. Впитывающий магию шар только затягивался изнутри дымкой и на все мои старания представить что-то, подумать о чём-то, спросить у вселенной, мира, магии, судьбы, Мерлина с Морганой и даже разок Дамблдора с Воландемортом, эта дымка ни разу не показала мне что-то более осмысленное. Было ли виновато в этом моё предубеждение или здесь необходимо действовать как-то иначе, я разобраться так и не смог. А толкование снов, которое было темой сегодняшнего урока, для меня вовсе представлялось подбором нелогичной ворожбы без причин и следствий. Примерно как и разной степени бредовости сонники из прошлой жизни.

Весь урок Трелони мы продолжили с Роном в пол голоса перекидываться шуточками про Снейпа и обсуждать предстоящие отборочные в команду по квиддичу, выдумывая между делом друг другу сны для успокоения болтающей о предзнаменованиях Трелони. К концу урока у меня уже имелся наполовину расписанный месячный дневник сновидений, заполненный описанием красочных снов по мотивам русских народных сказок и уральских сказок про медные горы и малахитовые шкатулки. Когда же Рон заикнулся о кошмарном количестве домашних заданий, полученных нами только в первый день, я сделал себе заметку дополнить дневник описанием пары-тройки сказок из сборника братьев Гримм, заранее предвкушая реакцию на них от Трелони. Своих снов у меня всё равно почти не накопилось, за несколько часов сна они не успевали приходить. Ну или я их не запоминал.

Скепсис, вызываемый прорицанием, к концу занятия только вырос, но я всё равно решил свериться с дополнительной литературой по пророчествам — то, что Трелони старая мошенница, вовсе не отменяло наличие зала пророчеств в Отделе Тайн и те два пророчества, которые она неосознанно выдала.

Спускаясь из башни, я снова принялся выстраивать ментальный барьер, раздумывая о том, что дополнительный контроль эмоций на предстоящем уроке у Амбридж точно не будет лишним. Как я заметил ещё на занятиях у Снейпа, ментальный барьер, благодаря высокой концентрации внимания на нём, помогал сгладить резкие эмоциональные вспышки, позволяя оставаться более рассудительным и лучше контролировать свои эмоции.

Амбридж с первых минут занятия подтвердила мои подозрения в её духовном родстве с советской школой бюрократии, потребовав у учеников хорового исполнения приветствия. Затем, выдав традиционное для крючкотвора бессмысленное и полное воды описание предстоящего годового курса ЗОТИ, обратилась к аудитории с вопросом:

— У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? — и не удовлетворившись невнятными голосами учеников, приторным голоском снова потребовала слаженности: — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?

— Да, профессор Амбридж, — хором ответила аудитория. Я удержал себя от закатывания глаз к потолку и смешка, продолжая наблюдать за происходящим с интересом.

— Хорошо, — сказала первый заместитель министра, явно не понимая как нужно вести себя на месте преподавателя, отчего продолжала следовать министерским лекалам. Самое парадоксальное, что она сама не видела в этом ничего неправильного. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться.

Откинувшись на скамейке о бросив быстрый взгляд на Гермиону, удостоверился в её намерении саботировать урок ЗОТИ — рука девушки поднялась сразу после озвучивания Амбридж задания на урок. Тихо хмыкнув, достал блокнот и укрывшись за книгой начал анализировать одну из выписанных в поезде рунных последовательностей, краем сознания контролируя ситуацию в аудитории.

За первую половину сегодняшнего дня я успел пролистать учебник и пробежаться глазами по выделенным тезисам автора и, пусть и не процитировать дословно, но ответить на основные вопросы по материалу смог бы. Большего внимания теоретической писанине из этого учебника я уделять не хотел, логично полагая, что комиссии СОВ по ЗОТИ будет совершенно всё равно на правоприменительную практику министерства, меняющуюся от года к году. Всё же Защита от Тёмных Искусств это не совсем обществознание или право магической Британии.

К моменту, когда я почти осилил базовый принцип работы цепочки рун и расписал для себя несколько новых интересных связок, большая часть учеников в аудитории с удивлением и вопросом в глазах наблюдала за молча сидящей с поднятой рукой Гермионой, то и дело бросая взгляды на игнорирующую её Амбридж. Когда даже самый незаинтересованный обратил внимание на ситуацию, Амбридж пришлось снизойти своим вниманием до Гермионы и приторным тоном поинтересоваться у неё:

— Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя?

— Вопрос, но не по поводу главы, — начала отвечать Гермиона, но Амбридж тут же её перебила:

— Видите ли, сейчас мы читаем, — в тоне ответа, как и в совершенно не скрываемых эмоциях, звучала очень хорошо завуалированная издёвка. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.

— Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона, игнорируя слова Амбридж. Чем вызвала у последней удивление, сродни удивлению от неожиданного взбрыка хорошо выдрессированной собачонки.

— Ваше имя, будьте добры.

— Гермиона Грейнджер.

— Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала Амбридж, сдерживая едкость.

— Мне они непонятны, — отрезала Гермиона, с грацией носорога игнорируя признаки раздражения преподавателя. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний.

После этого высказывания последовала короткая пауза, во время которой многие ученики наконец обратили более осмысленное внимание на доску, чтобы вдумчиво перечитать три строчки теоретической воды, до сих пор написанные на ней.

— Об использовании защитных заклинаний? — повторила Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?

После вопроса Амбридж, к Гермионе присоединилась минимум треть аудитории, начав забрасывать бюрократа в личине профессора встречными вопросами о практическом применении магии. Я же молча сидел и с тонкой улыбкой наблюдал, как Амбридж старательно отбивает вопросы учеников, пытаясь давить сначала своим авторитетом, затем авторитетом министерских экспертов. Не найдя должного почитания к авторитетам, Амбридж перешла на критику прошлых преподавателей ЗОТИ и завуалированным наскокам на Дамблдора, пытаясь выставить их в плохом свете. Отчего количество вопросов к ней и критики от учеников только возросло — как минимум Ремус сумел завоевать довольно тёплое отношение к своим урокам.

Сильнее всего с вопросами усердствовали Дин Томас, даже не смотря на одергивания от своего соседа по парте Симуса, и Парвати Патил, несколько раз переспрашивающая о подготовке к экзаменам и их практической составляющей.

Неоднократно Амбридж посматривала и на меня, но я продолжал молча наблюдать за её попытками урезонить аудиторию с заинтересованностью энтомолога и всё ширящейся улыбкой на лице, заметив ещё при первом брошенном на меня взгляде, что такое отношение её раздражает и злит. Наконец, наткнувшись в пятый раз на мой ехидный взгляд, Амбридж не выдержала и мерзким голосом, из которого исчезли все приторные нотки, заявила:

— Минус пятьдесят очков Гриффиндору за саботаж занятия.

В моментально наступившей тишине она перевела дух и поднялась на ноги, пытаясь грозно нависнуть над шокированной аудиторией.

— Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно. Вам внушали, будто некий Тёмный волшебник возродился из мёртвых, — очередной её взгляд я встретил своим заинтересованным лицом. — Что некий Тёмный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь!

Моя ухмылка от её слов растянулась шире. Не получив от меня желаемой реакции, Амбридж с досадой попыталась ещё раз:

— Это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Тёмные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Тёмных волшебниках, я хотела бы об этом услышать.

Ставленник министерства в очередной раз бросила на меня явно намекающий взгляд, но я продолжал игнорировать эти нападки. Ожидая чего-то большего, я так накрутил себя перед занятием, что на довольно слабые и детские попытки Амбридж вывести меня из себя у меня внутри даже появилось чувство огорчения от обманутых ожиданий.

— Я здесь для того, чтобы помогать вам, — тем временем Амбридж продолжила попытки топорно вербовать агентурную сеть доносчиков. — Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих».

После снятия баллов с факультета никто больше не рискнул перечить преподавателю с замашками диктатора. Её слова о дружбе тоже не нашли положительного отклика у учеников, я ощущал только волну скепсиса, недовольства и удивления. Бросив напоследок ироничный взгляд на Амбридж, я вернулся к разбору последних непонятных мне связок рун в последовательности. Оставшееся время занятия вся аудитория продолжила молча читать книгу или же только изображать чтение, что встречалось чаще.

Выйдя из аудитории после звонка, мы втроём молча дошли до стола факультета в Большом зале, уселись на облюбованном месте и только там Гермиона, наконец, дала волю обуреваемым её чувствам.

— Как мог Дамблдор это допустить? — яростно воскликнула Гермиона, привлекая к себе внимание соседей за столом. Впрочем, судя по их взглядам, многие были с ней согласны и разделяли её чувства. — Как он мог позволить этой ужасной тётке нас учить? Да ещё в год, когда нам сдавать СОВ!

— А как по мне, то прошло просто прекрасно, — хмыкнул я весело, уже предвкушая реакцию друзей на мои слова.

И реакция не заставила себя ждать — Рон поперхнулся соком и громко закашлялся, а Гермиона, уже привыкшая к тому, что мои слова за последний месяц довольно часто шли вразрез с очевидными и ожидаемыми реакциями, нахмурилась и начала задумчиво перебирать волосы.

— Что, скажешь «нет»? — я с ухмылкой посмотрел на Гермиону, стуча Рона по спине. — Сама подумай, сегодняшний урок по ЗОТИ просто отлично работает на версию и репутацию Дамблдора. Министерство само себя дискредитирует. Ещё несколько месяцев таких занятий и среди сомневающихся останутся только ярые противники Дамблдора и кучка верящих в бюрократию, как в своё божество. Ну, кто-то вроде Перси.

— Ты поэтому молчал всё занятие? — нахмуря лицо, спросила Гермиона.

— И да, и нет, — я пожал плечами. — Ты разве не заметила? Амбридж сегодня старательно пыталась вывести меня из себя, чтобы мой образ полностью соответствовал их летним писулькам в Пророке. Мне показалось, что лучший способ реагировать на такое — вести себя ровно наоборот.

— Ты думаешь, Дамблдор специально такое подстроил? — всё ещё покашливая, удивлённо спросил Рон.

— О, я не знаю, — я хмыкнул, подтягивая к себе блюдо с отбивными. — Но вряд ли. Как я и говорил вчера, Фаджу очень не понравилось то, как его осадил Дамблдор на слушании. Хотя… — в этот момент я действительно задумался и заново пробежался по воспоминаниям со слушания и ощущениям, воспринимаемым мной тогда от Фаджа, Амбридж и самого Дамблдора. — Возможно, что Дамблдор смог повлиять на то, кого именно направят в Хогвартс, но это не точно и на уровне моих интуитивных догадок.

Быстро разобравшись с ужином, в процессе которого я снова, как и вчера, испарил накрытое салфеткой блюдо с отложенной на ночь едой, мы поднялись в гостиную и заняли любимые кресла у камина. Живоглот, подбежав и юркнув к Гермионе на колени, наткнувшись на мой ехидный и с намёком взгляд, мяукнул и, почесавшись мордой о руку Гермионы, перепрыгнул ко мне на колени.

Впрочем, Гермионе, случайно бросившей взгляд в дальний угол гостиной, стало уже не до него — близнецы, верно следуя своему утреннему объявлению, набрали группу младшекурсников разных возрастов и выдавали им из бумажного пакета обморочные орешки. От сластей с подвохом подростки теряли сознание и падали на пол не сходя с места, словно марионетки с перерубленными ниточками, или заваливались в кресло с выпавшим изо рта языком. Чем вызывали у сторонних наблюдателей смешки.

— Нет, они точно зарвались, — мрачный настрой Гермионы нашёл цель, на которую можно выплеснуть недовольство, скопившееся за день. — Пошли, Рон!

Рон приподнялся со своего кресла, но тут же растеряв уверенность и проворчав что-то невразумительное, сел обратно, съехав в кресле так низко, что над подлокотниками едва виднелась его рыжая шевелюра. Фыркнув, я не стал мешать Гермионе выражать своё недовольство. Прямо сейчас ей это необходимо, а ругаться она собиралась не со мной.

Разругавшись с близнецами и пригрозив написать их матери, Гермиона через пять минут вернулась к нам с куда меньшим напряжением в эмоциях.

— Спасибо за поддержку, Рон, — язвительно заявила она, снова взяв в руки сумку и сев в кресло.

— Ты же понимаешь, что реально значимого вреда никто из учеников бы не получил? — с интересом обратился к девушке, что, растеряв тонус, выглядела сейчас устало.

— Ты не можешь быть в этом уверен! — ворчливо отреагировала на вопрос Гермиона. — Среди них могли бы быть полукровки.

— И они сами этого не знают, ибо Фред с Джорджем всех опрашивали перед тем, как выдать свои поделки, — скептически посмотрел на неё.

— Такое может быть! — упорно утверждала Гермиона, доставая пергамент и перья.

— Только если они сироты, а это уже на грани фантастики, — хмыкнул я. — Или в настолько дальнем родстве, что никак не повлияет на эффект от зелий. Более того, Фред и Джордж заранее подготавливают противоядия и сначала тестируют всё на себе. Просто признай, что тебе захотелось на кого-нибудь безнаказанно покричать и подоминировать после сложного дня.

— Обязательно каждый раз делать это так? — с толикой смущения в голосе спросила она, спрятавшись за книгой.

— Что и как? — с усмешкой переспросил я.

— Сбивать меня с толку смущающими двусмысленными фразами, — сверкнула глазами над книгой Гермиона.

— И в мыслях не было, я только восстанавливаю справедливость, — весело фыркнул я, сам принимаясь за написание эссе по лунному камню для Снейпа. В ответ из-за книги Гермионы прозвучал неразборчивый возглас, полный скепсиса.

— Ты же понимаешь, что то, как демонстративно ты это делаешь, раздражает? — пятнадцать минут спустя спросил у меня Рон, пристально разглядывая моё порхающее над пергаментом перо, которое уже дописывало последние строки эссе до необходимой длины. Рон успел накарябать от силы треть от своего эссе, умудрившись при этом исчиркать несколько строк.

— Прости, — я только наклонил голову на бок. — Могу написать за тебя, но не уверен, что попаду в почерк. На крайний случай, есть чары анимирования для письменных перьев, я видел в одной из книг по бытовым чарам.

— Они оставляют магический след на пергаменте при использовании, — донеслось из-за огромного справочника по рунам, который держала в руках Гермиона. — И по идее от твоего способа использования тоже должны оставаться следы, но я уже проверяла твои записи по ритуалам — их нет. Чары показывают, что все как будто написано от руки, — она опустила учебник и сердито уставилась на меня.

— Ничего не могу поделать с этим, — разведя руки произнёс я. После чего свёл их над головой и развёл снова со словами: — Это всё магия.

Глава 14

Второй день в Хогвартсе я вновь начал с экспериментов над возможностями Выручай-комнаты. Добравшись до коридора на восьмом этаже, продолжил тематику заказанных вчера залов для отработки практики в волшебстве, поочерёдно прося её воссоздать аудитории чар, трансфигурации и ЗОТИ. От реальных помещений Хогвартса копии незначительно отличались обезличенностью и общим стилем оформления — из вотчины профессора Флитвика, например, пропала трибуна со стопками книг, используемых им в качестве подставки. В классе ЗОТИ появились наглядные пособия в виде чучел и манекенов разнообразных опасных существ, расставленных вдоль стен как экспонаты в музейном зале.

Сильнее прочих выделялась аудитория зельеварения, в которой не оказалось ни одного инструмента для разделки и приготовления ингредиентов. Не было в том числе и котлов — на их месте находились одинокие подставки, треноги и пустующие очаги. Вероятно, наколдованные инструменты из-за своей магической сути могут губительно повлиять на процесс зельеварения или вовсе не выдержать воздействия эффектов от зелий и магических прекурсоров, но это лишь мои догадки и предположения.

После аудиторий я принялся один за другим запрашивать другие общедоступные места в Хогвартсе. Кухню, свободные кабинеты, закрытые переходы между корпусами, галереи и даже чулан для мётел (вместе с мётлами!) Выручай-комната формировала неотличимо от оригинала. А вот зал Наград оказался обычным залом, в котором не было ни наград, ни кубков, ни памятных табличек, прикреплённых в настоящем зале к стенам. Реплика Большого зала значительно проигрывала прообразу из-за скучного и обыденного потолка — чар, показывающих настоящее небо, Выручай-комната не создала.

Интереса ради заказал ванную старост, на что получил огромную комнату с бассейном, выложенную белым мрамором. Комната, знакомая мне по ночному приключению с золотым яйцом в прошлом году, отличалась от получившейся наличием картины с русалкой. К слову, из ближайших вычурных кранов, своим количеством вызывающих некоторые сомнения в здравости рассудка их создателя, набирались вполне материальные вода, пена и мыльные пузыри разных расцветок. В то время, как сами краны и вообще всё убранство комнаты едва заметно источали уже знакомый магический фон, намекая на свою неестественную природу.

— Зато здесь и Миртл никакой нет, — пробормотал я, задумчиво рассматривая голую стену на месте картины. — Ладно, пора переходить к десерту.

Выйдя из ванной, пожелал получить личный кабинет Амбридж и, спустя три прохода вдоль стены, разочарованно рассматривал сплошную каменную поверхность без единого намёка на дверь. Перебрав с десяток формулировок от «кабинет преподавателя ЗОТИ» до «рабочее место мерзкой бюрократки из министерства» и не получив абсолютно ничего, переключился на запрос кабинета Макгонагалл, держа в уме его образ из памяти. Использование различных формулировок и образов разной степени детальности не дал результата и в этом случае. Тихо хмыкнув, попросил создать кабинет директора, но упрямая стена продолжала игнорировать усердные старания.

Запрос моей личной комнаты с упорно удерживаемым образом занимаемой мной малой спальни в доме Дурслей, привёл к появлению помещения, до боли похожего на спальню в башне Гриффиндора, но без личных вещей и развешенных плакатов и всего с одной кроватью. Последовавшее пожелание комнаты для двоих привело к появлению второй кровати, а допустив несколько мыслишек фривольного характера и более широкий смысл фразы «для двоих» при формировании запроса, я получил схожую комнату, но с одной кроватью большего размера.

Попытки заставить Выручай-комнату сформировать один из отделов магловского супермаркета, кабинета стоматолога или пивного бара наткнулись на холодный камень стены, дверь на такие запросы не появилась.

— Но информацию про книги ты откуда-то же берёшь. Не могла библиотека оставаться неизменной столько столетий, — тихо вырвался у меня возглас. — Мда, рояля точно не будет. Хотя…

Ещё трижды пройдя вдоль стены, отворил появившуюся дверь и зашёл в аудиторию с музыкальными инструментами.

— А вот и рояль… — я хмыкнул с иронией, подходя ближе к инструменту. Но стоило сыграть пару аккордов, как моё лицо непроизвольно поморщилось и я со вздохом подвёл итоги: — Но и тот клавесин. Ладно, сдаюсь! Это Мультитул-комната, а не Выручай-комната. Ну или Комната-швейцарский-нож…

Вздохнув и решив отложить в долгий ящик попытки подобрать ещё какой-нибудь шаблон помещения, который могли заложить в Выручай-комнату её создатели, решил провести последний опыт из запланированного. Выйдя в центр комнаты, сосредоточился и вызвал барьер, отсекающий звуки.

Осознание того, что что-то пошло не так, пришло ко мне в тот же момент, когда появившаяся плёнка барьера только начала растекаться от меня. Барьер не успел растянуться и на пару шагов, как во всех спектрах моих ощущений окружающее пространство вовсю задрожало и грозилось рассыпаться как замок из песка на пляже во время прилива. Отменив создание барьера, я свалился на колени от всё нарастающего давления и чувства неправильности от перекорёженной реальности. Было похоже на остаточный след от аппарации, но гораздо мощнее и концентрированнее — вопила буквально каждая точка пространства.

Сразу после исчезновения барьера эти эффекты стали стихать. За минуту всё вернулось к норме, но я не торопился подниматься на ноги. Повалявшись на полу минут десять и более-менее успокоившись, медленно принял сидячее положение, перебарывая мелкую дрожь в теле.

— Ну нахрен такие эксперименты, как-нибудь без меня совершайте свои колебания.

Мысленно воздав благодарность себе за то, что начал тестирование с относительно простого барьера, и отвесив пинок за то, что вообще начал проверки барьеров, неуверенно встал на ноги и неторопливым шагом вышел из Выручай-комнаты.

В голове крутились мысли о том, что я, похоже, несколько погорячился, рассуждая о недостижимости местными уровня моей системы. Как минимум пространство эта комната вертит, судя по произошедшему казусу, по тем же или довольно схожим принципам, что и барьеры в моей системе. Иначе откуда такой конфликт, едва ли не перешедший в… Не знаю что, но результат мне явно не понравился бы, судя по реакции организма. А если вспомнить ту крутящуюся комнату с кучей дверей в Отделе Тайн, то становится понятно, что динамическое манипулирование пространством у магов местного разлива явление пусть и редкое, но совсем не уникальное. Очередной пункт в список для изучения, который пока и не пытался уменьшиться.

На фоне пережитого опыта сам собой утратил яркость эффект от разрушенных ожиданий от возможностей Выручай-комнаты. И хоть я изначально и не рассчитывал на какие-то выдающиеся плюшки, сакральные знания или тайные откровения, но надежда — тварь весьма живучая и сумеет пустить свои побеги и в абсолютно безжизненной почве. Но суровый мир снова указал на необходимость развиваться своими силами.

Выйдя наружу, сверился со временем. До появления первых учеников в общей гостиной оставалось ещё несколько часов, потому попросил у Выручай-комнаты склад с потерянными и спрятанными вещами и приступил к поиску диадемы Рейвенкло. Попробовав пару раз использовать манящие чары с разными названиями искомой диадемы, окончательно убедился в защищенности крестража от очевидных способов его получения.

Правда, насколько я понял по объяснениям Флитвика и описанию в учебнике чар, манящие чары (как и многие другое) реагируют на ментальный образ, удерживаемый в голове в момент сотворения чар. Собственно, как иначе можно было бы сотворить их невербально? Да и в пещере с озером, где хранится подделка под медальон Слизерина, реакция мёртвых защитников крестража проявилась на менее явный ментальный запрос от Гарри — ни он, ни Дамблдор не были в курсе, какой именно превращённый в крестраж предмет был спрятан в пещере, но этого оказалось достаточно для запуска триггера активации защиты.

Вот только Мимблетония Невилла теперь каждое утро своим видом напоминает мне о необходимости проверять в том числе и бредовые и маловероятные варианты и возможности, поскольку похоже, что Здравый Смысл в этом мире не имеет абсолютной власти над происходящим.

В конце первого часа поисков, когда каждый проход вглубь завалов был дважды осмотрен на сто шагов от двери, в моей голове всё чаще начал появляться язвительный голосок сомнений, высмеивающий чудесное совпадение, благодаря которому Поттер совершенно случайно наткнулся на крестраж, впопыхах пряча учебник Снейпа по зельеварению. Совпадение, рядом с которым пароль в гостиную Гриффиндора кажется закономерностью и логичным следствием. Хотя бы потому, что есть вероятность того, что декан Макгонагалл могла увидеть Невилла с его кактусом и сжалиться над ним, бросив все дела во время застолья и спешно переназначив пароль. К тому же не забыв оповестить после этого старост, которые весь ужин сидели рядом со мной. А я ничего и не заметил, да.

На второй час у меня закрались подозрения, что крестраж в диадеме решил обмануть идиота, что с какого-то перепуга надумал настойчиво его поискать, и просто влез в голову, успешно пряча себя и отводя мой взгляд в нужный момент. Я даже вышел из Выручай-комнаты и дематериализовал проход на склад, после чего потратил десяток минут на ментальные упражнения защитной направленности, но, вернувшись обратно и в третий раз пройдя по тропкам, никакого воздействия на себя так и не обнаружил. Как и диадемы.

Смирившись с тем, что сегодня крестраж я уже не найду, ибо осталось времени меньше часа, а мне ещё хотелось бы найти пару книг с описаниями каких-нибудь чар приватности, я плюнул на залежи хлама и снова вышел в коридор. Поиском чар приватности я решил заняться, опасаясь подставить себя, если кто-то заметит, как я болтаю по зеркалу с Сириусом. Да и на перспективу, учитывая какие шпионские игры из-за собраний ОД намечаются в этом году. Не бегать же в Выручай-комнату каждый раз, когда появится необходимость поболтать без лишних ушей?

Решив снова попытать удачу, заказал комнате более конкретизированный темой запрос по книгам, но получил всё ту же замковую библиотеку, в которой не изменилось даже взаимное расположение шкафов. Поворчав немного, больше для того, чтобы просто поворчать, начал сверяться с картотеками в отделах ЗОТИ и Чар.

Мне, как в прошлом жителю прогрессивного магловского мира, очень не хватало поисковой системы и возможностей википедии, с помощью которых практически любую распространённую информацию можно было найти за пару минут. Но другого выбора не было, поэтому я, вспоминая посещения детской библиотеки в школьное время, подбирал нужные книги по старинке и почти сумел уложиться в пол часа — хвала мадам Пинс, во всех отделах находились тематические каталоги с ключевыми словами и ссылками на номера карточек со списком подходящих книг, а каждая книга располагалась на указанной полке. Воистину, эта строгая и любящая книги больше людей женщина находится на своём месте.

Пока искал книги, успел обдумать мысль о том, что и в таком малозначительном факте, как консультация и поиск информации, волшебники из семей обычных людей значительно уступают потомственным магам. И дело тут не в «чистоте» крови и дополнительных привилегиях от этого — когда есть человек, у которого всегда можно узнать пару интересных и полезных заклинаний или способ решения поставившей в тупик задачи, ситуация становится более выгодной. Меньше уходит времени и усилий на самостоятельный поиск решений, имеется доступ к проверенным временем советам.

В хороших условиях богатых или старых семей в добавок к этому может иметься и личная библиотека с материалами, накапливаемыми из поколения в поколение. На фоне этого несколько десятков самых распространённых заклинаний и относительно малополезные примеры при объяснении материала преподавателями смотрятся очень не очень. Ну вот зачем кому-то в жизни может понадобиться специализированное заклинание превращения крысы, кошки или птицы в кубок? А в курсе трансфигурации оно используется как один из примеров превращения живого в неживое.

Если так подумать, то Поттеру с Турниром Трёх Волшебников несказанно повезло. Иначе когда бы ещё он взялся за изучение интересных и полезных заклинаний, только треть из которых были предназначены для боя? Послезнание о самостоятельных приключениях Золотого Трио, что больше напоминали первые дни сбежавших заключённых из колонии в Сибири, подсказывало, что Гарри так бы и не начал ничего толком изучать. И если Гермиона всерьёз подготовила защитные заклинания, нашла палатку и собрала полезные и не очень книги, то увалень в очках даже о бытовых нуждах не задумывался. Видимо, не царское это дело, о мелочах и подготовке заботиться. «Поиск крестражей я дам, подготовку к поиску я не дам», ага. И ведь они каким-то непостижимым образом не просто смогли выжить, но и пугало вместе со всеми крестражами упокоили в итоге.

Захлопнув последнюю выбранную книгу, во время ознакомления с которой меня и заполонили нерадостные размышления о перипетиях судьбы, я быстрым шагом направился в гостиную — пока у остальных учеников не выветрилось из голов повышенное внимание к моей тушке, не стоит лишний раз его подогревать непонятными ранними прогулками.

Уроки прошли без ярких и выделяющихся событий — что Флитвик, что Макгонагалл, словно сговорясь, попугали министерскими экзаменами и продолжили тенденцию выдачи большого количества домашней работы, явно намекая на непростой год и пытаясь таким радикальным образом привести в чувство учеников и выбить из них летнюю расхлябанность. А полученное письменное задание в конце урока Травологии наглядно показало, что метод этот, не смотря на свою простоту, действенный — шепотков вокруг и бросаемых на меня взглядов стало меньше. Перспектива трудного года и привычная учебная рутина начали брать верх над желанием обсудить и перетереть летние слухи и байки. А на нашем курсе ещё и Амбридж сумела перетянуть часть обсуждений на себя.

Уже после всех занятий, сидя в кресле перед камином факультетской гостиной, я признал, что самым отличительным фактом дня (а возможно и месяца) было изученное заклятие исчезновения. Ещё тогда, в аудитории, настроившись всеми чувствами на понимании воздействия заклинания, меня будто пыльным мешком по голове ударили после показательного применения профессором Макгонагалл этого заклинания на улитке. В моём восприятии материя существа, которое не являлось продуктом колдовства и было вполне настоящей улиткой, просто испарилась в никуда, вызывая разве что быстро рассеивающийся всплеск напряжённости в магических потоках.

Нет, я и раньше знал о подобных чарах — часть бытовых заклинаний для уборки пыли и грязи это всего лишь специализированная разновидность заклинания исчезновения. Но одно дело просто испарять горку пыли или брызги с мантии, даже не задумываясь о том, куда это все переносится. И совсем другое наблюдать за процессом воочию, да ещё на достаточно крупном и живом объекте.

Разглядывая, как выданная мне улитка подозрительно шевелит усиками, я немного иронично перебирал и пытался переосмыслить представление о мире в своей голове. Закон сохранения материи, говорили они. Физика, говорили они. Нет, понятно конечно, что материя это просто форма энергии, а та же магия тоже является энергией, но несколько другого порядка. Но для меня понятно это раньше было на бумаге, я не мог просто взять условный кирпич и разложить его на энергию. У не магов даже с превращением потенциальной энергии в кинетическую и наоборот всё не очень просто, а для выделения энергии из вещества вроде надо было переводить вещество в плазму и сильно разогревать, но и тогда вещество разделится до уровня кварков, а это не то… Хотя опять же, ядерный распад и синтез, в обоих случаях часть вещества выделяется в виде энергии. Огромного количества энергии, а тут взмах палочкой испаряет целую улитку…

Вывести меня из размышлений смог ворвавшийся в сознание громкий возглас профессора Макгонагалл, присудивший порцию баллов Гермионе за успешно применённое заклинание исчезновения. Собравшись и усилием воли выбросив все сторонние мысли из головы, гоняя мантру «надо только верить», мне тогда удалось заставить улитку исчезнуть со второй попытки. После этого я отметил для себя необходимость проследить за исчезновением зелья, если Снейп опять бросится обвинять меня в несамостоятельной работе. Ибо заставить исчезнуть магически насыщенный отвар очевидно требует гораздо больших усилий, а последствия должны быть другими. В прошлый раз я не обратил внимания на это, сконцентрировавшись на удержании ментального барьера.

Вспоминая сейчас свои рассуждения на уроке, поймал себя на мысли, что это не так уж и плохо, что детей из семей маглов обучают волшебству с раннего детства. Не надо ломать себе мозги лишний раз, да и потом волшебнику уже и особого дела нет до какого-то там ядерного распада. А то найдётся умник с отличным пониманием атомарной структуры обогащённого урана или оружейного плутония и трансфигурирует себе горку. И что в таком случае произойдёт?

Нервно передёрнувшись от навеянной картины с кучей школьников в замке, у каждого из которых в кармане было по бесконечному запасу ядрёнбатонов, отбросил все мысли о проверке на «когда-нибудь потом». В случае, когда совсем прижмёт и терять будет нечего, а Реддл будет стоять надо мной с нацеленной в меня палочкой.

— А где Рон? — в мои мрачные размышления о термине «ядерное сдерживание» вторглась Гермиона.

Оторвавшись от разглядывания книги, одну из страниц которой я пристально гипнотизировал взглядом уже минут пятнадцать, даже не обращая внимания на текст, я перевёл внимание на Гермиону, что вернулась из библиотеки и сейчас пыталась удобно усесться в рядом стоящем кресле.

— Полчаса назад незаметно, как он думал, выбрался из гостиной с метлой в руках, — с ухмылкой ответил ей. — Вероятно, на поле для квиддича.

— Он решил пройти отбор в сборную? — подняв брови в удивлении, Гермиона повернула ко мне лицо.

— Не знаю, он не говорил, — наконец-то перелистнув страницу, ответил ей. — Но наверно так, просто стесняется сказать.

— Вот, держи.

Я снова оторвался от книги, чтобы увидеть протянутую мне стопку пергаментов. Аккуратно взяв их, поинтересовался:

— Что это?

— Задания по рунам и нумерологии. И конспекты по истории, я сделала копию.

— Это значит, что ты согласилась брать у меня практику по ЗОТИ? — с ухмылкой спросил у девушки.

— Это значит, что я пока думаю, но тебе, балбесу, они всё равно понадобятся, — Гермиона так мило спрятала своё смущение за наигранным недовольством, что я не осмелился пошутить в ответ и просто молча убрал свитки в сумку, вернувшись затем к книге.

Выполнив за несколько часов письменное задание по чарам и так и не дождавшись Рона с тренировки, я оглядел опустевшую гостиную и тоже собрался идти на боковую.

— Пожалуй, тоже пойду спать, — зевнула Гермиона, которую я отвлёк от книги шумом сборов.

— Да, дорогая, я подожду, — шутливо пропел я весёлым голосом. Из-за чего мне пришлось уворачиваться от летящей в лицо диванной подушки.

Весело фыркая, призвал обратно упавшую подушку и, водружая её на спинку кресла, увидел, как Гермиона расставляет что-то похожее на бесформенные вязанные комки, размером чуть меньше бладжера, и присыпает их сверху мусором.

— Это что, шапки? — наклонившись к одному из комков, уточнил я. — Ты специально сделала их такой… оригинальной формы?

— Ну знаешь! Сам попробовал бы вязать без волшебства, — насупилась Гермиона. — И это не важно, главное, чтобы домовые эльфы их взяли.

— Даже не знаю как назвать это, — я всерьёз задумался над ситуацией и способом объяснения её для Гермионы. — Шапкозакидательство или терроризм?

— Это борьба с рабством! — вскинулась Гермиона, испепеляя меня гневным взглядом.

— Гермиона, — мягким тоном, как к буйному пациенту клиники для душевнобольных, обратился я к ней. — Домовики и так пару раз в неделю берут одежду волшебников из корзин в их комнатах. Чтобы постирать. Как думаешь, для них будет значить что-то другое, если одежда учеников будет лежать где-то ещё?

Я и сам не был уверен в ответе на свой вопрос, но… Кто-то же возвращал спрятанные вещи Луны Лавгуд? По лицу Гермионы стало заметно, что о таком очевидно слабом моменте своей идеи она не задумывалась, но сдаваться не хотела. Поэтому я продолжил:

— И их владелец не ты, не тебе и давать им одежду. Я вообще подозреваю, что тут ещё важно ментальное намерение передать предмет, всё же связь между волшебниками и домовиками не может быть простым договором на словах. В таком случае Добби мог бы просто сбежать от семьи Малфоя.

Выражение лица Гермионы и шторм противоречивых эмоций, которые она испытывала, заставляли меня пожалеть девушку и выразить сочувствие, но я пока справлялся с этим порывом и успешно давил в себе желание обнять её и погладить по голове, сохраняя уверенность в том, что так она лучше воспримет и обдумает информацию.

— И ответь мне, пожалуйста, чем в таком случае ты лучше других волшебников, если пытаешься обманом заставить домовиков принять свободу, которую они не хотят?

— Они хотят освободиться! — гневно воскликнула Гермиона, обращая на себя внимание нескольких оставшихся в гостиной учеников. — Просто они не понимают этого!

— И поэтому вот это вот, — я указал пальцем на одну из шапок и продолжил объяснять: — для них насилие похуже, чем сохранение текущего статуса. Ты забыла, как вела себя Винки, после того, как Крауч её выгнал? Она до сих пор выпивает, хотя прошло уже больше года.

— Потому и надо предоставить им свободу, — упорно твердила Гермиона, стоя на своём.

— Потому и надо предоставить им свободный выбор, а не навязывать своё мнение без альтернативы, — не повышая голос и сохраняя спокойствие, я пытался донести до девушки сомнительность её идеи. — И сначала объяснить им, что такое рабство и как может быть иначе. Так, чтобы они поняли и осознали это. Домовики и волшебники. А иначе твоя идея ничем от рабства не отличается — ты ломаешь их волю, просто другим способом и с красивым лозунгом.

Покачав головой, я молча развернулся и, игнорируя обиженное пыхтение идущей за спиной девушки, побрёл в спальню.

Гермиона не разговаривала со мной три следующих дня. Даже в четверг она отреагировала одним только взглядом с едва заметным кивком, когда я молча наколдовал вокруг наших кресел купол тишины для приглушения шума извне и отсечения неприятных звуков от демонстрации близнецами своих забастовочных завтраков.

Рон продолжал тренировки, каждый вечер на неделе пытаясь не привлекая к себе внимания быстрее остальных добраться до гостиной и успеть выйти из неё с метлой в руках. Гермиона целиком погрузилась в книги и ни в один из вечеров я не видел в её руках вязальных спиц, что давало надежду на то, что к моим словам она прислушалась.

Я же, проштудировав набранные в Выручай-комнате материалы и разучив несколько полезных для уединения и приватности чар, полностью переключился на подготовку к занятиям ОД, по несколько часов каждый вечер колдуя и поливая заклинаниями манекены на арене зала для практики магических боёв. Созданные Выручай-комнатой манекены могли ограниченно двигаться внутри площадки и посылать в ответ разноцветные магические искры, выдерживая каждый по несколько попаданий заклинаний средней силы. Практика не ахти какая, но немного наработать реакцию и правильное перемещение по арене получалось. Реакция у меня, как у ловца, была хороша, поэтому я мог продержаться несколько минут против пары манекенов, ставя щиты и уворачиваясь от зелёных вспышек — не стоило нарабатывать рефлекс выставления «Протего» против летящих зелёных заклинаний. Потенциально это может быть Авада.

Помимо практики и чтения всё новых книг с описанием подходов к столкновению и сражениям с магами (часто похожих на мемуары и самовосхваления), каждое начало дня я был занят поиском диадемы на складе с вековыми «историческими пластами» мусора, всё больше убеждаясь в том, что воля случая в этом мире имеет куда больше власти, чем логика, статистика и математика в целом.

Из-за посредственных успехов в столкновениях с тремя манекенами, тактика действия которых неожиданно стала проявляться тем сложнее, чем больше было их вовлечено в тренировку, на отборочные испытания вратаря в пятницу вечером я добрался хмурым и раздосадованным. Мрачно наблюдая с метлы за построением кандидатов, среди которых находился и Рон, время от времени виновато посматривающий на меня, я то и дело прикасался и поглаживал рукой розоватое саднящее пятно на коже в районе шеи. Результат влетевшей почти в упор вспышки искр от одного из манекенов, что смог внезапно оказаться передо мной, резко вынырнув из слепой зоны огневого прикрытия вспышками и магическими возмущениями от пары других манекенов. Не знай я, что это просто анимированный голем, и не ощущай эмоциональную пустоту на его месте, то подумал, что он в тот момент злорадно насмехался надо мной.

Отсутствие успехов в поиске диадемы тоже не добавляло радости, поэтому все отборочные я в основном дрейфовал в центре площадки, перестав сдерживать эмоции и издали наблюдая за стараниями гриффиндорцев в обороне колец и взятии штрафных бросков. Загонщики Фред и Джордж, в самом начале проб частенько пролетающие мимо, чтобы отвесить комментарий об очередном новичке, к середине шеренги претендентов всё реже подлетали ко мне, уловив исходящие волны паршивого настроения.

Рон, дождавшись своей очереди и бросив на меня и близнецов быстрый взгляд, выступил сносно. Хоть и кривовато, но он взял все штрафные броски от охотников. Было заметно, что реакция у него неплохая, но он излишне нагружает свою голову размышлениями, из-за чего реагирует больше осознанно и с задержкой, нежели полагаясь на рефлексы. Появилась мыслишка посоветовать ему окклюменцию, но я её тут же отбросил — Рону не хватит выдержки и дисциплины для методичных самостоятельных занятий.

— Я взяла Рона в команду только потому, что он ваш брат и твой друг, — без обиняков заявила в раздевалке нам с близнецами Джонсон. — Надеюсь, ещё разыграется и вы ему поможете. Летает он не плохо, но есть пара кандидатов получше, пусть и занятых в других клубах. Тренировка завтра в два!

Выйдя из раздевалки, махнул всем остальным рукой, чтобы не ждали меня, и оседлав метлу понёсся по прямой к совятне в одной из башен. Идти туда по внутренним переходам значило не только потратить лишнее время, но и привлечь к себе внимание Амбридж или Филча. А помня развитие событий в книге, Амбридж пожелает сунуть свой нос в мои письма. И пусть сейчас я всего лишь отправляю заказ на получение первой партии заказанных заранее ингредиентов для зелий, мне не хотелось даже в теории давать кому-то доступ к своей переписке.

Стоило мне зайти в помещение совятни, как Букля спорхнула с пригретого места и уселась мне на плечо, приветливо щёлкая клювом.

— Привет, Букля, — я погладил её по перьям и протянул пару кусочков совиных лакомств. — Но для тебя сегодня поручений нет, прости. И вряд ли будут в ближайшие полгода, слишком опасно, одна волшебница может напасть.

В ответ на мои слова, Букля нахохлилась и распушила перья вокруг головы.

— Я понимаю, что ты тоже не простая сова, но зачем лишний раз подставляться просто так? Считай, что у тебя отпуск. Хотя я и до этого тебя не сильно нагружал, — я снова погладил сову по голове, приглаживая перья. Букля ухнула, схватила оставшееся печенье и взлетела обратно на насест, что-то ворчливо ухнув и оттуда.

— Лондон, Косая алея. Заказ ингредиентов для зелий, — обратился я к школьным сипухам, отворачиваясь от полярной совы. Одна из крупных сов спланировала на полку рядом со мной и протянула лапку. Привязав письмо и протянув угощение в качестве оплаты, дождался пока сипуха схватит печенье и вылетит из башни.

Филч не попался мне на глаза ни в совятне, ни по пути в гостиную Гриффиндора, оставляя надежду на то, что набор быстропортящихся ингредиентов для приготовления первой части зелий я получу нетронутым.

— Прости, что не рассказал. Боялся, что вы с близнецами надо мной посмеётесь, — встретило меня поспешное объяснение Рона, стоило мне пройти через проход за портретом Полной Дамы. Казалось, что он только и делал, что ждал меня у входа в гостиную.

— Да не переживай, я со вторника заметил твои отлучки, — пожал плечами, лениво отмечая начало небольшого праздника и выставленные на столе бутылки со сливочным пивом. — Поздравляю с попаданием в сборную.

— А, да, — Рон смущённо почесал затылок и протянул бутылку. — Вот, хлебни сливочного пива. Хоть на один вечер расслабься и отвлекись от книг. Поверить не могу, я в сборной…

Отвлёкшись на окрик Кэти Белл, Рон отошёл обсудить спортивную форму для выступлений. Я окинул взглядом гостиную и увидел на одном из диванчиков Гермиону, которая с выдержкой стойкого оловянного солдатика читала справочник по Древним рунам, не обращая внимания на шум в гостиной. Подойдя к диванчику, устало свалился рядом, протяжно выдыхая и расслабленно откидываясь на спинку.

— Хорошо провёл вечер? — спустя пару минут неожиданно раздался вопрос Гермионы, который она задала немного обиженным и сварливым тоном. Негатив в её голосе был еле заметен, и я бы его даже не услышал, не вспыхни она сама в эмоциональном фоне досадой, обидой и удивлением в плохом смысле. Как от неожиданных и не радостных новостей.

— В каком смысле? — нахмурившись, удивлённо повернул к ней голову.

Гермиона, опустив книгу на колени, пристально разглядывала меня. Пару секунд она молча пыталась увидеть какую-то реакцию на моём лице, после чего опустила взгляд ниже и кивком указала шею. Машинально подняв руку и проведя ею по коже, снова ощутил лёгкое жжение от ожога. Ещё раз оценив немного насупленный взгляд Гермионы, и всё сильнее пробивающееся сквозь её контроль чувство обиды, я не удержался и захохотал.

— Да… — сквозь приступы смеха пытался выдавить я ответ, чтобы не обидеть девушку сильнее. — Хороший… ха-ха… вечер.

Больше всего меня рассмешили не вопрос или подозрения от Гермионы — сама ситуация получилась настолько карикатурной и глупой, что вызывала смех из-за своей нелепости. Подливало масло в огонь моей весёлости и то, что я совсем не ожидал услышать такое от Гермионы. В моих мыслях это могло прозвучать от кого угодно другого, даже от Джинни с её ехидными подколками, за которыми она вполне успешно прячет с каждым разом ослабевающее смущение.

— Это ожог… ха-ха.

Я всем своим естеством ощущал, как вместе со смехом уходит моё отвратительное настроение. Во мне словно ослабевала туго затянутая пружина — уходило напряжение последних дней, показывая насколько сильно я сам себя успел накрутить за неполную неделю в Хогвартсе.

— Случайно вышло, ошпарился искрами, — переборов наконец судорогу в мимических мышцах и отдышавшись, я вернулся к подробным объяснениям. Гермиону к этому времени уже затопило непонимание и удивление. — Реальность куда прозаичнее того, что ты успела надумать.

— Я ничего не надумала, — слегка быстрее обычного протараторила Гермиона, поднимая обратно книгу и пряча за ней порозовевшее лицо. Но чувство стыдливого смущения, вырывающееся из неё бурным водопадом, утверждало об обратном куда весомее её слов.

— Как скажешь, — я иронично хмыкнул, поднимая к лицу бутылку сливочного пива, которую так никуда и не убрал из руки. — А Рон, пожалуй, прав, сегодня можно и отдохнуть вечерок.

Продолжая прятаться за книгой, Гермиона ничего не ответила. Весь остаток вечера она давила краткие вспышки смущения и старалась отвлечь саму себя от нескромных мыслей, продолжая игнорировать мои вопросы и попытки её разговорить.

— А вот это уже плохо, — серьёзным тоном заявил я за завтраком в Большом зале, проглядывая статьи в «Пророке». Я так и не отказался от получения объявлений об «официальном курсе» Министерства, но за эту неделю уже успел отправить заявку в «Придиру» на оформление подписки. — Третья страница, левая колонка.

— Что там? — с напряжением в голосе спросил Рон. Со стороны Гермионы донеслось шуршание страниц её экземпляра «Пророка».

— Мантии? — удивлённо уточнила Гермиона.

— Нет. Пара строк в самом низу колонки, — ответил ей, пододвинув Рону газету.

— Стерджис Подмор? — переспросил он, пробежавшись глазами по заметке в пару строк. — Это у которого голова как будто покрыта соломой? Он тоже из Орд…

— Тихо! — шикнула Гермиона на него, озираясь по сторонам.

— Да, и он должен был нас сопровождать до вокзала. Грюм несколько раз ругался на него перед выходом.

Рон и Гермиона уставились на меня, лица обоих выражали задумчивость.

— Но что он делал в министерстве ночью?

— Что бы ни делал, попадаться он не должен был. И это точно не какое-то необычное задание, иначе про его провал и задержание узнали раньше.

— Может его подставили? — Рон предложил свою идею. — Узнали, что он человек Дамблдора и сфабриковали дело, чтобы убрать подальше.

— Слабоватая версия, — с сомнением произнёс я. — Куда лучше незаметно следить за ним, выявляя остальных. И скармливать ложную информацию по случаю.

— Так могло произойти, если бы кто-то в министерстве умел планировать и видеть дальше собственного носа, — покачала головой Гермиона. — А если это была инициатива Фаджа, то ему вряд ли кто-то стал перечить.

— Всё равно не убедительно, но других версий пока нет.

— Так что, Гарри, побросаешь мячи со мной перед тренировкой? — резко сменил тему Рон, разглядывая небо за окном.

— У тебя по учёбе завал, Рон, — вмешалась Гермиона. — Надо написать работы по Травологии и отработать заклинания для профессора Макгонагалл.

— А чего сразу я? — огрызнулся Рон. — Почему ты Гарри ничего не выговариваешь?

— Гарри, в отличие от тебя, уже все выполнил!

— Эй, я вообще-то тоже здесь, — хмыкнул я, когда напряжение между этими двоими грозилось перейти в склоку.

— Делайте, что хотите. Но потом не выпрашивай у меня мои работы, чтобы списать, — вскинулась Гермиона, резко встав из-за стола, чтобы скрыть смущение.

— Думаешь, она серьёзно? — озабоченно спросил Рон, глядя вслед удаляющейся девушке.

— Да. Так что ты встрял, друг мой, — фыркнул я. — У неё всю неделю настроения нет и вряд ли исправится за выходные.

— И когда ты успел всё сделать? — жалобно протянул Рон, уронив голову на стол.

— По вечерам, когда ты сбегал из нашей гостиной в обнимку с метлой.

Стоит признать, что результаты Рона, когда мы с ним тренировались один на один, оказались гораздо лучше показанных им во время отбора. Он неплохо брал мячи и перепасовывал их обратно, полностью взяв под контроль волнение и отдавшись игре. И даже тот факт, что я совсем немного подыграл ему телекинезом в самом начале, чтобы поднять веру в себя, не особо повлиял на результат. Подыгрывал я ему лишь первые минут десять, а вот следующий час он справлялся вполне успешно сам, перестав остро реагировать на неудачи.

Но всё разительно изменилось, когда к нам присоединилась остальная команда, а место охотника, закидывающего мячи в кольца, заняли девушки, выгнавшие меня ловить снитч. Рон перестал справляться с волнением, всё больше пропуская и отдавая неточные пасы. Выглядело так, будто во время краткого перерыва Рона заменил другой человек.

Не обращая первое время внимания на игру охотников и вратаря, я носился по полю в поисках снитча, привыкая к полёту на высоких скоростях, вспоминая и отрабатывая трюки, которые исполнял раньше Гарри. Тяжело справляясь с перегрузками при сложных манёврах поначалу, через полчаса я уже почувствовал себя увереннее и даже начал летать более дерзко, периодически вклиниваясь в игру охотников, подставляя их под летящие за мной бладжеры и сбивая с толку своими пролётами и вилянием.

Нет, я не воспылал любовью к квиддичу с первой же тренировки. Но фокусирование на простой цели вместе с понятным алгоритмом действий по её достижению здорово отвлекали от насущных проблем, давая возможность сбросить напряжение. А конечный набор манёвров из имеющегося репертуара с не шибко широким простором для импровизаций позволяли «отключать голову» и ментально расслабиться, упражняясь разве что в пространственной чувствительности. Как и во время пробежек ранее, заботы и проблемы, ожидающие меня где-то там внизу, на земле, отходили на второй план.

В конце первого часа тренировок я даже начал задумываться об изменении своего решения избавиться от обязанности играть в квиддич за сборную факультета. Времени на обучение, подготовку и тренировки у меня оказалось вполне достаточно, чтобы выделить его часть квиддичу, дабы не перегореть эмоционально.

Свисток на первый короткий перерыв прозвучал, когда я только-только смог нащупать носящуюся по площадке маленькую аномалию в магических потоках и сесть ей на хвост, держась на расстоянии в несколько мётел — самой границе достаточной для распознания чувствительности. Разочарованно отпустив снитч из зоны контроля, отвернул метлу к собравшейся вместе сборной.

— Соберись, Рон, — требовательно давала установки Джонсон. — Я понимаю, что ты волнуешься, но на матче будет куда больше людей, чем группка слизеринцев.

Я перевёл взгляд на одну из трибун, занятую сейчас группой студентов со Слизерина, среди которых затесался и Драко Малфой. Во время полёта их выкрики и насмешки до меня не долетали, заглушаемые потоками ветра, но я заметил пришедших наблюдателей по концентрированному эмоциональному фону.

— Кэти, Алисия, продолжаем также. Фред, Джордж, атакуйте не только охотников, но и ловца. По Гарри не попал ни один бладжер.

— Это потому что он их всех на вас наводил, если ты не заметила, — ворчливо прокомментировал Фред.

— Гарри, займись лучше поиском снитча. Это твоя задача, не лезь лишний раз к охотникам, — Анжелина проигнорировала реплику Фреда. — Всё, разлетаемся!

Услышав детский выпад в мою сторону от Малфоя, я бросил летящему рядом Джорджу:

— Запустите бладжером по трибуне.

— Это же против правил, — ухмыльнулся он, выискивая глазами мяч.

— А мы и не на матче, — отрезал я и сорвался в штопор, увидев мелькнувший у основания трибуны снитч.

Но поймать снитч мне не дал новый свисток Анжелины, что начала распекать Рона за плохо занятую позицию у колец. Слизеринцы встретили её слова улюлюканьем и свистками. Покачав головой, я понёсся дальше, ища крохотный золотой шарик. Будь я капитаном, то выдал бы критику после первой тренировки в раздевалке, среди своих. Или, как минимум, не на глазах у учеников факультета-противника.

На очередной звук свистка я не отреагировал, отметив для себя краем глаза, как Кэти держится за кровоточащий нос, и погнался дальше за снитчем. Хотелось всё таки поймать снитч на своей первой тренировке, пока она не завершилась каноничным провалом.

Но до снитча я добраться не успел, услышав протяжный свист за половину корпуса от золотого мячика. Уже предполагая, что я увижу у колец, материализовал в руках палочку и запустил «импедименту» в снитч, полностью его обездвижив. Тренировка завершена, а гоняться за ним просто так интереса уже не было.

Проводив взглядом улетающую в сторону больничного крыла Кэти Белл, которую с каждой стороны поддерживали на метле Фред и Джордж, я сразу направился в раздевалку. Тут всё было ясно и без слов и вердикта Анджелины.

Спустя полчаса, когда Рон вперёд меня понуро завалился через проход в гостиную, его встретил уничижительный взгляд Гермионы.

— Как прошла тренировка? — холодно и с долей презрения в эмоциях спросила она.

— Совсем паршиво, — глухим голосом ответил Рон, проходя мимо, в сторону лестницы к спальням.

Гермиона, отреагировав на состояние и внешний вид Рона, несколько смягчилась и следующая её фраза прозвучала куда теплее:

— Это всего лишь первая тренировка, надо разыграться…

— Кто сказал, что из-за меня паршиво? — огрызнулся Рон, ускоряясь и буквально взлетая по лестнице наверх.

— Как прошло? — спросила Гермиона у меня, когда до нас донёсся звук хлопка дверью в спальню.

— Так себе, — пожал я плечами, садясь рядом. — Рон может играть хорошо, когда никто не видит. Но когда появляются посторонние, он начинает волноваться и накручивает себя. Так что будь добра, не дави на него совсем уж сильно. По крайней мере, до первого матча.

Гермиона пару секунд разглядывала меня, внутренне оценивая просьбу, после чего коротко кивнула:

— Хорошо. Надеюсь, он за это время не отстанет по учёбе.

— Как отстанет, так и нагонит. Уверенность в себе стоит побольше, чем пару плохих оценок.

Гермиона отреагировала полным сомнения хмыком, но как-то иначе оспаривать моё утверждение не стала, переключив внимание на книгу.

Утром воскресенья я, забрав за завтраком у совы посылку с набором компонентов для зелий, унёсся в Выручай-комнату, оставив ошарашенного Рона самому разбираться с докладами.

Простейшие зелья за первый курс, которых до обеда успел приготовить целых пять, не смогли вызвать у меня трудностей. Все они, кроме одного, готовились без дополнительных условий по внесению ингредиентов — необходимо было лишь соблюдать очерёдность и дожидаться окончания реакции. А вот с последним я опростоволосился, по-глупому запоров первую порцию. Не ожидая подвоха, на третьем этапе я ускорил реакцию помешиванием серебряным черпачком и только затем внёс пыльцу фей, что привело к воспламенению содержимого из-за конфликта эффектов.

Сверившись с инструкцией и прикинув время на реакцию с поправкой на изменение скорости протекания, во второй раз я бросил пыльцу, когда реакция только-только начала замедляться. Воздействие пыльцы вновь ускорило реакцию, немного изменяя её направленность. Часть эффектов взаимно компенсировалось, а зелье приобрело правильный изумрудный оттенок, источая редкие искорки.

— Всё же одной чувствительности маловато будет, — хмыкнул я и добавил заметку в рецепте зелья, фыркая от пришедших в голову аналогий.

Зелья на первом курсе были достаточно тривиальны и варились не каждый урок, поэтому за сегодня я одолел норму двух месяцев и остановился на этом, — для остального придётся делать новый заказ компонентов.

После обеда потратил ещё час на безуспешный розыск диадемы среди завалов склада Выручай-комнаты, в который раз рассуждая о воле случая и авторском произволе. Обойдя комнату по внешнему кругу, я переключился на крушение и уничтожение троицы манекенов на арене, пытаясь добиться успехов в реванше. Спустя ещё несколько часов, десятка отметин на теле и прожжённой в множестве мест рубашке, я смог научиться держать темп в столкновении с тремя манекенами, но пытаться активировать ещё одного поостерёгся. Для начала нужно научиться одерживать верх хотя бы в двух попытках из трёх.

Смазав ожоги рябиновым отваром собственного приготовления, сходил и взял в замковой библиотеке учебники за четвёртый и пятый курс ЗОТИ по рекомендациям, предоставленным в своё время Ремусом и Лже-Грюмом. В первую очередь дополнительная практика по ЗОТИ, которую собирается организовывать Гермиона, должна быть нацелена на сдачу СОВ. И только по остаточному принципу на подготовку к боям. В своих рассуждениях, я не тешил своё самолюбие и не рассматривал себя тем, кто имеет право учить подростков чему-то опасному. Показать возможности и риски — да, полезно. Давать ложные надежды и видимость уверенности в навыках — нет, я и сам толком не умею сражаться. Успехи в бое с манекенами я не рассматривал как большое достижение — они отвечали элементарными искрами, не использовали защитных чар, уловок и ловушек. Достаточно для дуэлей, но не для серьёзного и грязного боя, красочные примеры которых я вычитал в книге Годелота.

Зайдя после ужина в гостиную, застал забавную картину погребённого под книгами и свитками Рона, который с остервенением и обречённостью на лице выписывал информацию из справочника по Травологии. Гермиона сидела в другом конце комнаты и практиковалась в трансфигурации, после каждой из попыток бросая сложный взгляд на Рона.

После того, как я сел в одно из кресел у столика Рона, Гермиона подошла к нам и уселась рядом, спрашивая у меня:

— Ты где был весь день?

— Бегал, — фыркнул я, вытягивая ноги. Заметив удивлённый взгляд Гермионы, которым она окинула меня с головы до ног, добавил с ухмылкой: — Это другая рубашка.

— Очень смешно, — нейтральным тоном отреагировала она.

— Зелья он варил, — буркнул Рон, захлопывая справочник и швыряя на стол пергамент с докладом. — Могла бы и раньше у меня спросить.

— Не хотела мешать, — с прохладой ответила Гермиона, покосившись на покатившийся по столу свиток.

— Нет бы помочь… — устало и тихо пробормотал Рон, потирая покрасневшие от напряжения глаза.

— Мог бы и раньше у меня спросить, — сварливо отреагировала девушка, услышав его реплику.

— Так, стоп. Хватит. Брейк, — вмешался я, размахивая руками. — Хватит ругаться, недели даже не прошло. Обо мне подумайте. Знаете как сложно будет выбрать Гермиону, когда вы двое окончательно разведётесь?

— Эй! — воскликнули они хором.

— Почему меня? — спросила удивлённо Гермиона, источая хорошо скрытое смущение.

— Почему её? — с не меньшим удивлением воскликнул Рон.

— Как синхронно, — протянул я с ухмылкой и патетично заявил: — Прости Рон, но я предпочитаю девушек.

— Ну знаешь… — смерила меня девушка тяжёлым взглядом, продолжая прятать усилившееся смущение. Рон забавно и нелепо распахивал рот, не зная что ответить.

— А я, между прочим, всё ещё тешу себя надеждой… — продолжил я подтрунивать над девушкой, помахав нормальным учебником по ЗОТИ за пятый курс.

— Продолжай надеяться, шут, — фыркнула Гермиона, непостижимым образом достав откуда-то книгу и опять спрятавшись за ней.

Вздохнув и подмигнув Рону, который покосился на Гермиону, я уткнулся в книгу по ЗОТИ, беря пример с девушки и намереваясь выписать заклинания для практической подготовки. Рон, тоже вздохнув и потянувшись, молча достал следующий чистый лист пергамента и приступил к эссе по астрономии.

Когда гостиная опустела и кроме нас троих никого не осталось, а за окном уже как несколько часов опустилась темнота, раздался одинокий стук в окно. Подняв глаза, я увидел Гермеса, сову Перси. Хмыкнув, я легонько толкнул ногой Рона, отвлекая его от учебника:

— Рон, там Гермес.

— А, что, где? — поднял он на меня напряжённый и усталый взгляд.

— За окном, вон там, — указала Гермиона, что как и я отвлеклась от книги.

— Ух ты! И зачем Перси вздумал написать мне, — взбодрившись, Рон поднялся с диванчика и протопал к окну.

Отдав письмо, Гермес тут же улетел назад. Рон ещё какое-то время разглядывал надпись на конверте, набираясь решимости, пока его не поторопила Гермиона:

— Открывай!

Рон послушно распаковал письмо и принялся читать. Чем дальше скользил его взгляд, тем сильнее он хмурился, под конец письма едва ли не комкая листок в кулаке. Потом с отвращением швырнул его на стол рядом с нами и молча вернулся к эссе, раздражённо чиркая пером.

Пробежавшись по письму взглядом и не увидя ничего нового для себя, передал его Гермионе. Пока она читала письмо, я достал палочку и несколькими жестами наложил сразу несколько вычитанных заклинаний для сокрытия происходящего — отсечение звуков, размытие картинки и даже простенький сигнальный барьер, который завопит при приближении кого-либо.

— Слишком много событий накопилось, пора переговорить кое с кем, — ответил на откровенно шокированный взгляд Гермионы и достал из кармана сквозное зеркало. Покосившись на Рона, полушутя уточнил: — Я надеюсь, что ты, Рон, не разделяешь взглядов Перси?

— Пошёл он, министерская подстилка, — брезгливо поморщился Рон, покосившись на пергамент в руках Гермионы.

— Что же, хорошо, — заявил я и громко произнёс, предвкушая реакцию: — Сириус Блэк!

Игнорируя охи, я всматривался в подёрнувшуюся туманом поверхность зеркала, ожидая появление знакомого лица. Спустя десяток секунд туман прояснился, показывая усталое и немного сонное лицо.

— Привет, Гарри. У тебя что-то случилось?

— Это у вас что-то случилось, Сириус. Мы прочли заметку про Стерджиса.

— А… Да, паршиво получилось, но ничего больше сказать не могу, дела Ордена, — нахмурившись, ушёл от ответа крёстный.

— Тут ещё Перси написал Рону, пытался перетянуть на свою сторону, — продолжил я, игнорируя нахмуренность Сириуса. — Навёл тумана и грозился крупными изменениями в Хогвартсе и полномочиях Амбридж. Вы не в курсе?

— Нет, — задумчиво свёл брови Сириус. — Но я не особо общался на выходных с остальными, все заняты и заходили только на совещание. По нашим данным, Амбридж должна саботировать обучение борьбе, но это всё, что удалось узнать.

— Борьбе? — переспросил я, под аккомпанемент хмыков Гермионы. — Похоже на то. Она заставляет нас читать результаты полётов мыслей крючкотворов из министерства вместо нормальных учебников по Защите. Похоже, Фадж видит угрозу в Дамблдоре?

— Да, по нашим данным, министерство влезло в Хогвартс из-за опаски переворота.

Рон за моим плечом фыркнул, но наткнувшись на серьёзный взгляд Сириуса, переспросил:

— Это что, не шутка?

— Если бы, — поморщился крёстный. — У Фаджа разыгралась паранойя, которую поддерживает Малфой и его фракция. Нам всё сложнее действовать открыто. Но я этого вам не говорил, — быстро проговорил Сириус, нахмурив брови.

— Хорошо, — согласился я и перевёл тему: — Как там дела с артефактами связи?

— А, не переживай, — расслабился крёстный, отвечая с ухмылкой на лице: — Ваши с Дорой комплекты уже готовы и даже красиво упакованы.

Гермиона за моей спиной ощутимо напряглась а в эмоциях у неё появилась… ээ… ревность?

— Я сейчас, вместе с Грюмом и Дамблдором, работаю над надёжным сокрытием артефакта связи для Снейпа, — продолжал рассказывать Сириус. — Всё же каким бы он мудаком ни был, но смерти я ему не желаю. Поэтому мы пока не можем раздать артефакты всем, без полной уверенности в безопасности всего набора.

— Это хорошо. Просто хочу уточнить, что стоит добавить в них какой-нибудь способ привязки к владельцу, чтобы никто не мог воспользоваться без его разрешения. Вдруг кто-то попадётся, как Стерджис, — я пожал плечами под взглядом Сириуса, весёлость которого снова сошла на нет. — Ну и защиту от подчинения, если это вообще возможно.

— Гарри, пожалуйста, оставь это взрослым… — устало начал Сириус, но я не дал ему завершить, перебив при первой возможности:

— Я не лезу в ваши дела, я даю советы, — произнёс вкрадчиво, выдерживая взгляд крёстного. — Ты будешь отказываться от советов, только потому что их даю я?

— Нет, — вздохнув, ответил Сириус после небольшой паузы. — Просто я хочу уберечь тебя от всего этого. И чувствую себя паршивым крёстным, из-за того, что у меня ничего не получается.

— Я и так уже вовлечён, Сириус, — грустно заметил я. — Остаётся плыть по течению и избегать порогов.

— Хорошо, — внимательно всмотревшись в моё лицо, сказал Сириус. — Я понимаю твою позицию, но радости мне это не доставляет. Ладно, поговорим позже. Пойду выискивать чары для дополнительных проверок владельцев артефактов.

— И проконсультируйтесь у колдомедика, — добавил я с ухмылкой. — Должен же быть у вас свой колдомедик? Мало ли, вдруг кто попадёт под атаку и не сможет вызвать помощь или предупредить об опасности.

Следующие секунд двадцать Сириус, не проронив ни слова, пытался высмотреть что-то на моём лице, понятное ему одному. Очевидно потерпев в этом неудачу, он глубоко вздохнул и резко закончил разговор:

— Спокойной ночи, Гарри. И будь осторожен, пожалуйста.

После чего зеркало на краткий миг наполнилось туманом и показало отражение наших с Роном и Гермионой лиц.

— Ну, как-то так… — подвёл я итог разговора.

— Что за артефакты? — тут же уточнила Гермиона, от которой веяло тонким флёром подозрений.

— Для связи между членами ордена, — ответил я, помахав зеркальцем. — По примеру вот этого сквозного зеркала.

— А причём тут ты и Тонкс? — от моего ответа подозрения Гермионы усилились.

— Затянувшаяся шутка Сириуса, — я развёл руки и внутренне усмехнулся поведению Гермионы. — Он с начала августа сватает меня к своей племяннице.

— А почему нам не рассказал? — влез Рон, неосознанно переведя тему.

— Про артефакты? Да как-то вылетело из головы. Мы всего пару раз обсуждали это, — я потянулся в кресле и широко зевнул. — Идёмте спать, время уже…

Глава 15

За выходные я успокоился и несколько отошёл от состояния цейтнота, в которое умудрился сам себя загнать. Этому поспособствовал и вчерашний разговор с Сириусом, судя по которому за идею переговорных и отслеживающих состояние носителя артефактов орден взялся всерьёз, раз к делу подключились Дамблдор с Грюмом. После этой новости можно было согласиться с собой, что моральный долг перед Артуром за будущие события с его ранением я погасил насколько смог. Других идей мне в голову не пришло, а подставляться под подозрения самому слишком опасно и сложно, — шрам даже не покалывает, а на кошмары про двери Отдела Тайн нет и намёка. Что-то мне подсказывает, что сейчас и сведение рубца со лба не окажется сложным делом, но об этом пока рановато думать. Только породит дополнительные и совершенно необязательные подозрения.

И чтобы не терять хороший настрой на день, я решил хотя бы сегодня отложить поиск крестража и уделить время тестам и практике в навыках, до которых в последнее время не доходили руки.

На протяжении следующих нескольких часов я старательно пробовал и пытался различными способами заставить себя хотя бы левитировать, но мои попытки полёта как и раньше не приводили к успеху. Приёмы самоубеждения требовали невероятных ментальных усилий и концентрации, но и они не исправляли ситуацию — я чувствовал, что мне не хватает какого-то элементарного знания или навыка.

Видя парящий перед собой старый платяной шкаф из древесного массива, сдвинуть руками который у меня не вышло бы даже в старом теле, я просто не мог выбросить из головы мысль о том, что задача поднять своё тело в воздух не должна быть гораздо сложнее. А ничтожный отток магии при полёте на метле показывал, что силы и резерва для самостоятельного полёта мне должно хватать, но… Приподняться в воздух над полом получалось только с огромными ментальными усилиями и на дополнительной опоре.

Идея заставить себя думать и воспринимать сам воздух как опору тоже не нашла успеха. Нет, какое-то подобие ступеньки из уплотнённого воздуха появлялось, но это не давало возможность от неё оттолкнуться — у самой ступеньки опоры не было и в дело опять вступала классическая физика с её законом всемирного тяготения. А представление ступеньки как парящей опоры вместе с усилием по поддержанию её в воздухе требовало столько усилий, что, едва совершив три шага за пятнадцать минут попыток и в очередной раз распластавшись на полу, я отбросил эту идею как бесперспективную на данный момент.

Вдоволь потратив силы на обнимания с полом Выручай-комнаты, я переключился на исследование изменения внешности. Раздобыв на одной из полок справочник по продвинутой трансфигурации человека, вычитал из него необходимые заклинания для проверки и отката изменений. И спустя пятнадцать минут усилий по перекрашиванию волос в рыжий, диагностические чары показали, что результат моих стараний это самотрансфигурация человека, которую проходят в самом начале подготовки к ЖАБА. Да, без палочки, да, одним усилием воли и мысленной концентрацией на результате, но трансфигурация. А мои ироничные подозрения в более близком родстве Поттеров с Блэками так и остаются ироничными подозрениями.

Удерживая в голове вычитанный из книги набор глифов, применил чары отмены из специализированных заклинаний для трансфигурации, и мои волосы вернулись к своему естественному чёрному оттенку.

— Хм, а телекинез почему не выходит отменять? — спросил я у своего слегка удивлённого отражения в зеркале. — Или трансфигурация это не процесс, а законченный эффект? Но где хранится информация о первоначальном состоянии?

Я настолько увлёкся экспериментами с мелкими изменениями во внешности, то сводя родинки и убирая мелкие шрамики на руках от застарелых порезов и ожогов, то возвращая всё на место специализированными наборами глифов и чарами отмены, что опоздал к подъёму и успел перехватить Рона и Гермиону уже на подходе к Большому Залу.

— Опять зелья варил? — зевая, спросил у меня Рон.

— Не, трансфигурация, — я неопределённо помахал рукой, не углубляясь в подробности. — Отрабатывал пару заклинаний.

— Но у тебя же и так получилось призвать подсвечник на последнем занятии, — удивления Рона хватило, чтобы мотивировать его оторваться от тарелки с сосисками. — Да ещё и быстрее Гермионы.

— Не воплощение. Так, парочку на будущее… — небрежно уточнил, накладывая себе полную тарелку на завтрак. Дополнительный приём пищи утром я пропустил, отчего желудок сейчас давал мне однозначные позывы, проявляя этим недовольство моему пренебрежению.

— У тебя хватает сил заниматься дополнительно? Тебе домашних заданий со своими зельями мало? — Рон буквально вцепился в тему и не желал её отпускать, выражая своё негодование от взятого профессорами темпа и выплёскивая накопленную ментальную усталость.

На помощь мне пришла Гермиона:

— Рон, если бы ты делал домашние работы по вечерам на неделе, то и у тебя было бы достаточно свободного времени.

— Но квиддич важен! Как и тренировки, без них я мог и не пройти отбор.

— Собираешься заниматься профессионально? — хмыкнул я, обратив внимание на влетающих почтовых сов.

— Не знаю, — потупился Рон, снова уткнувшись в тарелку. Впрочем, это не помешало ему продолжать бормотать: — Но и за факультет выступать важно, выиграть кубок школы важно.

— Для тебя — да. У других могут быть иные цели… — негромко ответил ему, отодвигая кружку с чаем с траектории подлетающей ко мне совы.

— Ты больше не хочешь играть в квиддич?! — в состоянии изумления уставился на меня Рон.

— Ну почему сразу не хочу… — отстёгивая свёрнутую газету, посмотрел на него. — Я же всё ещё в сборной. Вот только и помимо квиддича есть важные вещи.

— Например, экзамены, — веско добавила Гермиона, разворачивая свой экземпляр «Пророка».

— Да и помимо них есть вещи, которые не менее важны, — добавил я, рассматривая движущееся изображение Амбридж, расположенное на главной странице.

Спустя мгновение от Гермионы донеслось громкое восклицание и волна возмущения и гнева, после чего девушка с хлопком уронила газету на стол и принялась спешно читать, шикая время от времени на восклицания Рона. Примерно представляя, о чём написано в статье, я пробежался по ней глазами и сверился с ключевыми моментами.

— Теперь понятно, как Фаджу удалось протащить к нам Амбридж, — подводила итог Гермиона с яростью в голосе: — А новым декретом он ещё и предоставил ей право инспектировать других преподавателей! Безобразие!

— Ты только ей в лицо это не вздумай говорить, — заметил я безразлично. — Ещё неизвестно, какие полномочия ей выдали. И да, это не самая паршивая новость.

— Что может быть хуже? — нахмурившись, возмутилась Гермиона.

— То, что фракция Дамблдора потеряла ещё два места в Визенгамоте, — я постучал по строке с упоминанием о снятии полномочий с Гризельды Марчбэнкс и Тиберия Огдена. — И ссылка на статью о «предполагаемых связях с подрывными организациями гоблинов» явно намекает, что «подали в отставку» они совсем не добровольно, как тут описано, а под давлением. И попытались хоть как-то повлиять этим шагом на общественность, но вряд ли это к чему-то приведёт.

— Хм, — Гермиона перечитала пару абзацев, на которые я указал, и пробежалась глазами по статье, на которую ссылались в одном из них. Ознакомившись со всем, она грустно вздохнула: — Да, ты прав.

— И чем дольше Том действует в тени, сталкивая лбами Фаджа и Дамблдора, тем ближе Министерство к падению в его карман. Ведь можно руками Малфоя «проспонсировать избирательную кампанию» и протолкнуть нужных людей на освободившиеся должности.

— Звучит так, будто ты нахваливаешь Того-кого-нельзя-называть, — поморщился Рон.

— Ну-у… Я отдаю должное его навыкам и умениям. Как и применяемой сейчас тактике, учитывая, что она прекрасно работает, — решил я немного позволить себе крамольных фраз. — В конце концов, учиться надо в том числе и у врага.

— Прозвучало как-то по-слизерински…

— Все средства хороши.

— А это ещё более по-слизерински.

— Открою тайну, Шляпа предлагала мне пойти на Слизерин, — скорчил я рожу, придвигаясь к Рону. — Бойся, среди вас тайный почитатель Тёмного лорда, муахахах.

Рон от неожиданности дёрнулся и подавился соком, расплескав на себя половину кружки. Покачав головой, я махнул на мгновение материализованной палочкой, заставляя исчезнуть сок с его одежды и, поднявшись, театрально заявил:

— Какой же ты гриффиндорец, если тебя так легко напугать? — и добавил, услышав смешки от расположившихся недалеко от нас близнецов: — Пошли уже к Бинсу, вдруг там инспекция.

— Тебя совсем не беспокоят новости? — спросила у меня Гермиона по пути к кабинету истории магии.

— Почти нет.

— Почему? — удивлённо переспросила девушка.

— А я разве могу что-то исправить? Как-то повлиять на Фаджа или Амбридж?

— Нет, но… — Гермиона сбилась с шага, подбирая слова. — Но и смиряться не правильно, они же не правы.

— Кто сказал, что я смирился? — я посмотрел на неё, задрав бровь. — То, что я не переживаю из-за случившегося, не значит, что я со всем согласен. Просто не считаю, что мои переживания помогут отправить Фаджа в отставку, Малфоя и остальную кодлу в Азкабан, а Тома в мир иной.

— Но надо ведь что-то делать, как-то бороться с этим, — Гермиона проигнорировала моё пожелание смерти Воландеморту.

— Займись самообразованием, — я пожал плечами, размещаясь за партой и доставая из сумки учебник по ЗОТИ из рекомендованных Лже-Грюмом.

— А остальные? — девушка старательно делала вид, что не замечает навязчиво обращённую к ней обложку книги.

— Гермиона, — вздохнув, посмотрел ей прямо в глаза. — Не стоит думать в первую очередь вообще обо всех. Позаботься о себе, семье, близких. Убедись, что у друзей и знакомых всё нормально. И вот после этого думай о всеобщем благе, равенстве, братстве, прогрессе, совершенстве и… Что там ещё придумали за последние пару десятков лет?

— Тебя послушать, так только о себе и нужно думать и заботиться, — Гермиона поджала губы.

— Всё это — политика. И чтобы в неё ввязываться, у тебя должен быть какой-то вес. Знания, навыки, репутация, ресурсы, связи, должность — хоть что-то, что заставит к тебе прислушиваться и учитывать твоё мнение. Твой значок старосты для Амбридж ничто. Если у неё и нет сейчас полномочий снять тебя с должности, то всего одно письмо Фаджу, новый декрет, и на следующий день ты лишишься своего значка. А факультет получит нового старосту, родители которого лояльны министру.

Прислушиваясь к недовольному сопению сидящей рядом девушки, я мысленно вздыхал от её непокорности и стремления к деятельности. Раньше я думал, что это Гарри отличается острым инструментом немалого калибра в одном месте, но, похоже, что в этом случае коса Гермионы нашла на камень несправедливости, а назначение Амбридж она восприняла едва ли не личным оскорблением.

Да и если задуматься, то львиная доля инициативы и активности в создании ОД в каноничном сюжете отводилось как раз ей — от первоначальной затеи, агитации желающих и вплоть до обеспечения способом связи. А вот Гарри по большей части плыл по течению, выполняя роль инструктора. И смог найти место для проведения собраний, опять положившись на случай и неожиданную помощь Добби. Мне вновь захотелось узнать, какой же был показатель удачи у Поттера и не подливал ли Дамблдор ему «Феликс Фелицис» в тыквенный сок.

На уроке зельеварения, творчески переработав посыл «учусь для себя, а не для преподавателя», я стал допускать чуть больше небольших экспериментов при приготовлении зелья, неотрывно наблюдая за происходящим в котле. Вьющийся коршуном Снейп, старательно маяча у всех перед глазами в процессе варки, мою самодеятельность не выделял, хотя я и ощущал время от времени на себе его тяжёлый взгляд. Я едва смог заметить малую тень досады на его лице, когда закончил с зельем на полторы минуты раньше Гермионы, но природу этой досады разгадать было сложно. От зельевара не доносилось ни одной эмоции, потому досада могла быть как из-за того, что зелье я сварил раньше Гермионы, отчего не получится спихнуть мой успех на заслуги девушки и обнулить его, так и оттого, что зелье у меня получилось неплохим и придраться было не к чему, если судить по описанию конечного результата в учебнике. Или же это вовсе была не досада, а спазм лицевых мышц.

Понятно было одно — моё зелье сегодня не исчезнет, но на всякий случай я отобрал сразу два флакона. Попробую самостоятельно заставить исчезнуть дополнительную порцию, если с первой не произойдёт ничего незапланированного.

После того, как все ученики сдали флаконы со своими результатами, Снейп взмахом палочки раздал свитки с проверенными эссе по лунному камню, въедливо поясняя:

— Я проставил вам такие оценки, какие вы получили бы за свои работы на СОВ. Дабы у вас было реальное представление о том, чего вам ожидать на экзамене.

Оттянув уголок и разглядев жирно выведенную букву «У», я позволил себе лишь пренебрежительный хмык на его слова о СОВ и последовавшую за ними повальную критику работ. Или для успешной сдачи экзаменов министерской комиссии необходимо из кожи вон вылезти и расписать свиток раза в три больше, или это специальная манера мотивации через устрашение и третирование. Ни то ни другое меня не задевали, поэтому я молча собрался и вместе с остальными направился на обед.

— Ну, на этот раз вышло не так плохо, как на прошлой неделе? — сказала Гермиона, когда мы выбрались из подземелий и окружающая толпа значительно поредела. — И с домашним заданием благополучно?

— Не против небольшого слепого эксперимента? — ожидая от неё вопрос, я заранее продумал ответ и немного подготовился.

— Какого? — заинтересованно повернула голову девушка.

Я достал свиток с эссе, расправил его, не поворачивая лицевой стороной к Гермионе, и наколдовал плотный стикер поверх оценки.

— Держи, — протянул пергамент Гермионе, пропуская мимо ушей её замечание о колдовстве в коридорах. — Прочитай, оцени, сравни результат с вердиктом Снейпа. Могу ответить той же любезностью, если интересно.

— Сейчас, — она задумчиво потянулась к сумке за своим свитком. — Какие глифы?

— Гермиона, — её вопрос заставил меня посмотреть на неё со скепсисом. — Какие глифы? Это обычный бумажный стикер, используй воображение.

— Я… Да, сейчас, — девушка чуть смутилась и поспешила сконцентрироваться на своём свитке, бормоча: — Так, свободная трансфигурация…

— А как же «колдовство в коридорах под запретом, Гарри»? — иронично хмыкнул я, получив её свиток со скучным прямоугольным кусочком белой бумаги поверх оценки. Мой был в виде облачка и красным, под цвет чернил Снейпа. — Пользуешься привилегиями старосты?

— Тебе же это не помешало, — обвинительно фыркнула Гермиона, скрывая слегка всколыхнувшиеся чувства досады и смущения.

— Только оценивай сама, без оглядки на результаты своего эссе, — помахал я её свитком, но Гермиона уже вчитывалась в написанный текст, игнорируя окружающий шум Большого зала.

Какое-то время от неё доносились фразы в стиле «я бы добавила историю открытия, это же интересно», «а эта сноска зачем? А, понятно, надо прочитать» и «ммм, маловато, но основные моменты описаны». Я же бегло ознакомился с текстом длиннее моего раза в полтора, внимательно проверил примеры использования камня с перечислением реакций и сопутствующих компонентов для частого использования и, не удержавшись от приступа лёгкого пижонства, сконцентрировался и стукнул палочкой, слегка изменяя наколдованный стикер, добавив на него витиевато оформленную букву «В».

— Ну как, готова? — я бросил взгляд на Гермиону, которая доставала из сумки перо.

— Да, почти, — она быстро вывела оценку и подняла свиток, поворачивая его ко мне. На стикере синими чернилами выделялась буква «В».

— Иронично, — хмыкнул я, слегка ухмыляясь. — Вскрываемся?

Получив кивок, я отлепил стикер, хмыкнул повторно и, приклеив свой стикер рядом с выведенной Снейпом литерой «В», подвинул эссе Гермионе.

— Но… — она с неудовольствием разглядывала оценку «У», оказавшуюся под моим стикером. — Твоё эссе точно не хуже моего, я не указала одну реакцию в примерах и пропустила упоминание несовместимости с пыльцой огневика. Где ты это вообще вычитал?

— Справочник по продвинутым зельям, шестой курс. А несовместимость из таблицы взаимодействий для подготовки к экзаменам ЖАБА. И как тебе «такие оценки, какие вы получили бы за свои работы на СОВ»?

— Вы закончили? — пробурчал недовольно Рон, сохранявший молчание весь обед. — Нам ещё в башню к Трелони подниматься.

Урок прорицания отметился показательной инспекцией от Амбридж. И пусть моё мнение о Трелони более, чем скептично, но во время проверки я был всецело на её стороне, в мыслях держа пальцы скрещёнными, а кулачки сжатыми. Амбридж, составив мнение по первой минуте урока, даже не пыталась за остальное время проникнуться и узнать о преподавателе прорицаний и её методиках обучения что-то большее. Она давила и раздражала, выводя из себя и так не отличающуюся особой выдержкой Трелони, подмечая и записывая те факты, которые подтверждали её раннюю оценку. Возможно, на следующих уроках и аттестациях Амбридж будет более вдумчиво разбираться в ситуации, но червячок сомнений в моей голове ехидно насмехался над этими мыслями.

— Волшебные палочки убрать, — с мерзкой улыбкой распорядилась Амбридж, входя в аудиторию ЗОТИ. Благо, на что-то надеющихся оптимистов, ещё не до конца разобравшихся в ситуации, оказалось не так много. — На прошлом уроке мы закончили главу первую. Прошу раскрыть книги на странице девятнадцать — приступаем к главе второй: «Общие теории защиты и их происхождение». От разговоров можно воздержаться.

Я лишь тихо вздохнул, заметив как Гермиона протянула руку вверх, и откинулся на скамейке, доставая блокнот с рунами и прикрывая его книгой. Вступать в споры со ставленницей министра не хотелось. Оставалось надеяться, что Гермиона не перегнёт палку и не наспорит себе на отработку.

Позволив себе небольшую пикировку с девушкой, в процессе понизив баланс баллов нашего факультета суммарно пунктов на пятьдесят, Амбридж перешла к точечному опросу по материалам первой главы, отыгрываясь за претензии Гермионы в том числе и на остальных учениках факультета. Пока очередь дошла до меня, Гриффиндор лишился ещё пятнадцати баллов, но стоило Амбридж задать вопрос мне, как ситуация поменялась, а общий настрой в аудитории выправился.

Отвечая на заданный вопрос о праве на ответные действия в случае нападения на волшебника, я въедливым и безэмоциональным тоном библиотекаря не ограничился цитированием учебника Слинкхарда, но и упомянул ещё несколько законов и даже сослался на продвинутый Амбридж закон об ограничении прав оборотней. Каждый раз, когда она порывалась прервать меня, мой тон становился суше и выше, уподобляясь речи авторитетного бюрократа, не терпящего вмешательства слушателей. Я успел процитировать больше половины подходящих из прочитанного летом сборника законов, когда раздражение Амбридж превысило порог терпения и она резко прервала меня на полуслове:

— Достаточно, мистер Поттер. Я вижу, что вы прекрасно разбираетесь в материале. — скривив губы в подобии благосклонной улыбки, выдавила она заключение. И обратилась ко всей аудитории: — Вы все, приступайте к чтению второй главы.

Остаток урока и весь вечер я провёл за разбором рунной цепочки, добивая не до конца понятные мне связки рун и не отвлекаясь на тренировки в Выручай-комнате.

Утро вторника наконец-то ознаменовалось успехом в поисках диадемы. За прошлый день мне пришла в голову мысль, что на склад Выручай-комнаты домовики могут не только заносить мебель, но и периодически её оттуда забирать для изменения убранства в аудиториях. А в начале шестого курса как раз сменились преподаватели по двум дисциплинам, и Слизнорт мог попросить вернуть старую мебель с прошлых времён.

Вооружённый этой идеей, я принялся по новому кругу тщательно обыскивать каждый проход, не стесняясь сдвигать телекинезом шкафы и заставленные коробками со старыми вещами трюмо. Уже на третьем проходе мне улыбнулась удача, и за неплохо сохранившимся шкафом этажеркой я обнаружил небольшой закуток с буфетом. Рядом с буфетом стоял ящик, в котором хранился бюст какого-то волшебника с отколотым лицом. В одной из открытых полок буфета валялся парик, под которым и была спрятана диадема.

Отойдя на расстояние, которое я посчитал относительно безопасным, сконцентрировался на усилении ментального барьера. Защиту во время поисков крестража я удерживал всегда, но в случае непосредственного столкновения с ним, я посчитал стоящим делом лишний раз перестраховаться. Достав из инвентаря заранее подготовленные защитные перчатки из драконьей кожи, натянул их на руки и аккуратно вытащил диадему из полки. Сняв перчатку с правой руки, материализовал палочку и бросил несколько диагностических чар из разделов трансфигурации и чар, но их результаты не показали ничего из ряда вон выходящего. Диадема проявляла себя как кусок метала с несколькими драгоценными камнями и без капли магии внутри себя.

Вздохнув, убрал палочку и аккуратно поднёс голую руку, пытаясь без прикосновения ощутить магический фон рядом с крестражем и внутри него. Магические потоки рядом с диадемой ничего не беспокоило, а от её серебряной основы я ощутил только отголоски прохлады. Вздохнув снова, рискнул взять её голой рукой, полагаясь на каноничность событий и здравый смысл Воландеморта — приносить проклятый и убивающий артефакт в школу было бы чревато потенциальной шумихой и раскрытием с куда большей вероятностью.

Диадема на моё прикосновение никак не отреагировала, продолжая холодить мою руку и игнорировать попытки ощутить в ней магический фон. Эффект был знакомым, — медальон Слизерина в моём восприятии ощущался похоже. Различия были неуловимы и могли быть связаны с формой артефакта. Не решившись рисковать ещё сильнее и воздействовать на крестраж как-либо ещё без внятной инструкции и объяснения «что такое крестраж и с чем его едят», дематериализовал его себе в инвентарь и прислушался к ощущениям.

Не заметив ничего нового за следующие пять минут, позволил себе наконец расслабиться и, вернув на место этажерку и запросив зал с ареной для боя, занялся отработками коротких перебежек, увёрток и перекатов с параллельным выбиванием с арены манекенов.

Хорошее настроение продержалось вплоть до конца занятий, не пошатнувшись от присутствия Амбридж со своей инспекцией на занятиях по трансфигурации и уходу за магическими существами. А её раздражённая склока с Макгонагалл, которая провела занятие показательно безупречно, наоборот добавила мрачное удовлетворение от осечки любимой тактики Амбридж.

Но стойкий ответ чопорной Макгонагалл порадовал не только меня. Гермиона, которая приняла лишение факультета почти всех накопленных за первую неделю баллов не иначе, как за объявление холодной войны против лично неё, весь день набиралась решимости. И к моменту, когда мы после занятий расслабленно завалились в излюбленные кресла перед камином в дальнем углу гостиной, она подобралась и, осмотревшись, не громко обратилась ко мне:

— Гарри, не мог бы ты нас укрыть чарами? Как в прошлый раз, во время разговора по зеркалу…

Я молча поднял руку с палочкой и лениво обвёл ей вокруг, задавая необходимые параметры для заглушающего купола усилием воли. Как только купол замкнулся, наколдовал звук хлопка, чтобы удостовериться, что снаружи никто точно нас не услышит. Оглянувшись на учеников в гостиной и не заметив обращённого на нас внимания, снова расслабился в кресле и вяло бросил:

— Готово. Можешь рассказывать свои тайные планы по государственному перевороту.

— А хлопок был обязателен? — прочищая ухо, пробормотал Рон. — В прошлый раз его не было.

— Экспериментирую с чарами, — пожал я плечами, любуясь пляшущим в камине пламенем. — Вдруг что-то пойдёт не так.

— Надо что-то делать с Амбридж, — игнорируя ворчание Рона, веско заявила Гермиона.

— Хочешь, чтобы у факультета совсем не осталось баллов? — я только покосился на неё глазами, ожидая более информативное предложение. — Оставь это Фреду с Джорджем и уже завтра баллов у нас не будет.

— Можно подлить ей яд, — нехотя поддержал мою иронию Рон. — Правда не уверен, что её проймёт что-то обычное.

— В Тайной комнате должны были остаться клыки с ядом, — я кровожадно ухмыльнулся. — Схожу за метлой, минут за десять достану…

— Я серьёзно, — нахмурилась Гермиона, обрывая наши шутки. — Необходимо доказать, что она никудышный преподаватель. И инспекции свои проводит отвратительно, придираясь к мелочам.

— Кому? Сейчас получается, что выше неё только Фадж, — потянувшись, я достал справочник по рунам. — А все, кто на него может хоть как-то повлиять, заинтересованы в присутствии Амбридж в Хогвартсе. Я же тебе уже объяснял.

Гермиона помолчала несколько минут, в течении которых успела пару раз покоситься на меня. Чувствуя на себе её внимание, я продолжал читать книгу, не давая ей повода поменять решение.

— Хорошо, Гарри. Я согласна.

— Прекрасно. А на что? — ответил я, поднимая взгляд. И почувствовав её неуверенность и малую долю смущения, моментально добавил, изображая радостного дурачка: — Прости, я кольца не подготовил. Трансфигурированные подойдут?

— Я согласна брать у тебя практику по ЗОТИ, — закатив глаза, медленно сказала она, чеканя каждое слово. И добавила, неопределённо покрутив рукой: — И давай без этого твоего… Вот этого вот всего.

— Ой, не знаю… Теперь мне надо свериться со своим графиком, — я картинно достал блокнот и начал спешно перелистывать пустые листы. — Так, где тут у меня было свободное окно через пару месяцев?

— Гарри! — Гермиона почти прорычала моё имя, схватившись за подушку. — Я же попросила без этого.

— Ты согласилась на мою помощь с таким видом, будто решаешься прыгнуть с парашютом, — хмыкнул я, убрав блокнот и снова принимая расслабленную позу в кресле. — Мне захотелось отыграться.

— Прыгнуть с чем? — влез Рон с вопросом. — Это что-то магловское?

— Большое полотнище, с которым прыгают с высоты облаков, — пояснил я, не отворачиваясь от Гермионы.

— Без метлы? — ужаснулся Рон. — И не разбиваются? Маглы ещё более странные, чем я думал.

— В этом нет ничего страшного, парашют замедляет падение и расправляется самостоятельно, — начала пояснять ему Гермиона, найдя повод отвернуться от моего взгляда и скрыть смущение.

— Если стропы не запутаются… — добавил я ехидно.

— Стропы? — переспросил Рон, но тут же помотал головой: — Нет, не хочу знать. Мне и на метле интересно летать.

— Я не против провести вам практику по ЗОТИ, — возвращаясь к поднятой теме, подтвердил я ответ Гермионе. — Большую часть заклинаний пятого курса я успел отработать в прошлом году, перед третьим туром. Заодно и сам получше отработаю.

— Но… Гарри… — замялась Гермиона, пытаясь подобрать слова помягче. — Я не совсем это имела в виду. Отработать заклинания по книжкам мы можем и сами, я хочу пойти дальше.

— Дальше? Отработать заклинания без книжки? — ухмыльнулся я, подводя её к развёрнутому ответу.

— Научиться борьбе, а не просто заучить заклинания для показа на экзамене.

— И причём тут я? — спросил я спустя минуту тяжёлой тишины, полной ожидания.

— У тебя есть опыт.

— У меня есть пародия на опыт, — вполне честно отдавая себе отчёт в совершённых делах, исправил я утверждение Гермионы на более подходящее. — Даже у Доры, закончившей школу авроров чуть больше года назад, опыт столкновений с волшебниками будет очевидно богаче.

— Но она не сталкивалась с Воландемортом, — скороговоркой проговорила Гермиона, пересилив рефлекторное желание дёрнуться. Сидящий слева от меня Рон тихо охнул.

— Из всех наших столкновений, посопротивляться надвигающейся смерти, активно творя при этом магию, я успел только летом, — нейтральным тоном уточнил я. — И то, это было достаточно жалкое зрелище. У меня получилось удачно сбежать благодаря абсурдно большому запасу сил и связи между нашими палочками.

— У нас и этого опыта нет, — вмешался Рон, пока Гермиона осторожно выбирала слова, настолько сильно опасаясь моего срыва или бурной реакции, что эти мысли я уловил непроизвольно, прислушиваясь только к эмоциональному фону.

— И как вы видите эти уроки? — помассировав глаза, уточнил я. — «Садитесь дети в круг, я вам расскажу про злых дяденек с плохими намерениями»?

— Не знаю… — Гермиона отвела взгляд, но поспешно исправилась: — Можно начать и с твоих рассказав о том, какого это — встречаться с опасным врагом лицом к лицу.

Прямо сейчас у меня в голове набатом гудел вопрос «и вот что с ними делать?». Я так и не решил, как поступить с этим пожеланием «хочу воевать, покажи как», хотя думал об этом с первого дня в Хогвартсе. С одной стороны, можно показать пяток заклинаний, несколько связок и провести спарринги… И любой успешно прошедший такую «школу боя» кончится от первой же Авады, приняв её на «Протего». А с другой, даже такая паршивенькая подготовка может в случае чего помочь против егерей, костяк которых состоял из откровенных отбросов из Лютного.

Нет, пока я готов согласиться только на отработку заклинаний по программе подготовки к СОВ. А особо ретивых и желающих сражаться наглядно поваляю по арене в Выручай-комнате, пусть потом не жалуются. И если после этого они захотят продолжить… Придётся спрашивать совета у Сириуса и через него у Грюма, других идей у меня не появилось.

— Я подумаю, но пока согласен только на помощь в отработке заклинаний и спаррингах, — нарушил я затянувшееся молчание. — Это дуэльный уровень и с такой подготовкой прыгать на Пожирателей — самоубийство. Зато практику на экзамене точно сдадим. Для остального слишком большая ответственность…

— Хорошо, мы не требуем от тебя ответа прямо сейчас, — деликатно свернула разговор Гермиона.

Следующие пару недель ни Гермиона, ни Рон не возвращались к разговору о практике ЗОТИ. Не появлялось и других внезапных и неожиданных новостей — жизнь в Хогвартсе начала течь своим чередом, попадая под влияние рутины. Шарахавшиеся от меня всю первую неделю, ученики младших курсов перестали коситься и обсуждать меня, привыкнув к моему присутствию в одном замке с ними. А старшекурсники, меньше подверженные пропаганде, и до этого не особо уделяли мне внимание. Я наконец-то перестал постоянно ощущать на себе чьё-то внимание и стал сильно реже приглушать восприятие.

Малфой и его компания продолжали пытаться задеть меня, чаще всего появляясь на трибунах во время наших тренировок по квиддичу. Но даже их запал начал стихать к третьей неделе, ни разу не получив доказательства, что меня заботит их внимание. Дальше детских насмешек и оскорблений они не переходили, поэтому я в их сторону даже не смотрел.

Не смотря на смену деятельности и ментальную разгрузку, однообразные тренировки по квиддичу без соревновательного духа наскучили уже на третий раз. Из-за чего я сам себе придумывал задачи и ограничения, лишь бы разнообразить монотонный поиск золотого крылатого мячика с элементами преодоления полосы препятствий. Четвёртую тренировку я и вовсе провёл с закрытыми глазами, полностью ориентируясь на ощущение пространства.

Получилось… Так себе. Первый час тренировок Анджелина, не оценив кривую траекторию моего полёта и дёрганные увороты, орала на меня даже больше, чем на Рона в первый день, получая в ответ мои жалобы на скуку. Успокоить её смогли только всё те же три пойманных снитча в конце тренировки, — средний результат Поттера за тренировку, успехи которого я не собирался перебивать, считая это неспортивным поведением из-за преимущества.

После обретения диадемы, распорядок тренировок в Выручай-комнате тоже слегка изменился. В утренние часы я чередовал занятия на арене с практикой в свободной трансфигурации неодушевлённых предметов. Поначалу я этим занялся, рассчитывая получить навыки в призыве удобных кресел, столиков и прочей мебели и посуды, замахнувшись в отдалённом будущем на трансфигурацию физических преград для Авады и проклятий с неизвестным эффектом. Но в процессе исправления длины ножек у чайного столика, я вспомнил о своём приступе пижонства и исправленном стикере Гермионы, и попытался это приспособить для вызова свитка с уже нарисованной схемой ритуала вместо разлинеивания вручную.

Потратив на первую попытку вызова свитка с ритуалом светляка несколько напряжённых минут и десяток исправлений неточностей в рунах и кривизне линий, я держал в руках два пергамента с ритуалами — оригинал с прекрасно работающим ритуалом и его идентичную копию, которая отказывалась зажигать пятно света. Более того, схема на трансфигурированной копии не могла удержать в себе потоки энергии, пропуская их, словно линии это часть пергамента и ничем от остального листа не отличаются.

Вторая попытка, когда я трансфигурировал готовую схему на настоящем свитке, была более успешной — ритуал активировался и появлялся светляк. Всё работало неотличимо от самостоятельно нарисованной схемы.

Доказав себе принципиальную возможность использования трансфигурированных чернил как основу для ритуальных схем, я погрузился в эксперименты и поиск дополнительной информации. На третий день поисков я добрался до материалов седьмого курса по подготовке к ЖАБА и узнал о многокомпонентной трансфигурации и каскадных чарах для неё. Никакого другого способа заставить часть призванной структуры иметь отличающуюся магическую проводимость я не обнаружил.

Взяв на вооружение новые знания, ещё пару дней я провёл в тестах, сначала вызывая свиток, затем отдельным заклинанием дополнительно закрепляя эффекты призванного объекта, блокируя любые изменения на нём, и третьим этапом совершая ещё одну трансфигурацию поверх уже существующей, нанося с её помощью рисунок ритуала материалом с отлично от первого магической проводимостью. Любые наколдованные в итоге этих извращений заготовки под ритуалы прекрасно работали. В качестве бонуса, когда я отменил трансфигурированный свиток со схемой уже активированного ритуала, я получил подтверждение, что и без физической основы уже запущенная схема может продолжать работать до тех пор, пока его не разрушить или в нём не закончится запас магии. А это дополнительный плюсик к необходимости поговорить с Луной.

В конце второй недели меня настиг и первый достаточно сильно демотивирующий удар под дых. Только-только завершился мой недельный марафон усиленных занятий по трансфигурации, отнявший почти всё свободное время. Гудящая от непривычных расчётов и напряжения голова начала наконец успокаиваться. Я, радостно пытающийся освоить двухкомпонентный призыв с помощью общего каскадного заклинания, удерживая в голове три схемы глифов для каждого этапа, вспоминаю с какой лёгкостью Дамблдор одним взмахом палочки призывает сразу несколько бокалов и бутылку с медовухой, сидя в гостях у Дурслей.

И сразу после этого мне в голову приходит воспоминание, что и Том Реддл в конце этого года в Министерстве для защиты от заклинаний Дамблдора призывал очень не простой материальный щит. И успел это сделать прямо во время боя, за подлетное время заклинания. Да и на кладбище Воландеморт таким же образом создал протез руки для Хвоста и этот момент есть в моей памяти, в отличие от примеров из книги. А если разобраться получше, то при создании протеза в него был заложен не только аналог чар анимирования, или что там ещё использовал Том для оживления руки, но и множество ритуалов, отвечающих за защиту от внешнего воздействия и защиту от предательства носителем руки её автора. И Гарри, используя магию, даже поцарапать её не смог или заставить прекратить душить Хвоста в сюжете последний книги. А Том её создал сразу после ритуала обретения тела, когда он явно находился не в форме, просто походя…

Неудивительно, почему Дамблдор, да и Воландеморт, вовсю используют в бою трансфигурацию. На фоне таких гибких возможностей простейшие чары и заклинания выглядят весьма посредственными и прогнозируемыми дубинками, в которых нет ни искусности, ни вариативности исполнения и способ противодействия которым тоже понятен и ясен, как день.

Общие варианты активаторов заклинаний даже в случае каскадной трансфигурации довольно просты, к тому же их можно использовать невербально, удерживая в голове наборы подходящих под ситуацию глифов или, при достаточной силе и точности воображения, представляя необходимый результат. Эффект от них практически моментальный, у большинства совсем нет лучей. А если учитывать, что при трансфигурации можно закладывать не только чары анимирования, но и полноценные ритуальные вариации чар — волшебник превращается в человека-армию, мановением палочки создающего целые боевые отряды с подходящим к ситуации поведением и дополнительным личным вооружением. Вроде полка големов в качестве стражи Хогвартса, только на ходу и во время боя.

Понятно, что для такого нужна невероятно сильная концентрация, десятилетия практики, острый ум и огромная магическая сила, что словно вода будет утекать на закладываемые схемы ритуалов и чары, но результаты… Впечатляют. Если не сказать — ужасают. Единственным минусом такого подхода может служить то, что результат чужой трансфигурации при наличии навыка можно отменить или перехватить, а весь бой превратится в перетягивание каната из опыта и фантазии. Как у Тома и Дамблдора в атриуме Министерства магии.

Понимая все это, поражение Реддла от школьника с шилом в одном интимном месте ничем иным, кроме как авторским произволом Роулинг, я объяснить не могу. Том умер от древнего артефакта, который непонятно как работает и вообще появился только в последней книге, ага. Удобно. При этом Том использовал Аваду, когда мог просто наколдовать парочку тривиальных големов с малой долей чар из тех, которые он вложил в протез Хвоста, и анимировать их для простой цели — размазать Избранного в тонкий блин.

— А мне что делать? — растеряно задал я вопрос в пустое пространство Выручай-комнаты, сидя на полу в том же месте, где все эти размышления пришли мне на ум. — Подкрадываться под мантией со спины и ковырять ножичком? Вот только что Грюм, что Дамблдор прекрасно видели Поттера под мантией. И что-то мне подсказывает, что Реддл так тоже умеет… Ладно, это проблемы завтрашнего меня. А сейчас надо отдохнуть… Напиться, что ли?

Собрав раскиданные свитки и отменив все трансфигурированные, я побрёл в гостиную Гриффиндора не особо обращая внимания на происходящее вокруг и почти не видя перед собой дороги. Думать совершенно не хотелось и моя голова была пуста.

Не знаю, сколько времени я просидел перед горящим камином, но в какой-то момент сквозь мою апатию смог пробиться голос Гермионы, зовущей меня по имени.

— А? — я оторвал взгляд от огня и огляделся. На диванчике по правую сторону от меня сидели Рон и Гермиона, оба явно встревоженные.

— Что с тобой? Мы целую минуту тебя дозваться не могли.

— Всё просто прекрасно, — нарочито бодро сказал я, поднимаясь из кресла и оглядывая гостиную. — Не знаете, где близнецы?

— Нет, — обеспокоенно ответила Гермиона. — А зачем они тебе?

— Хочу купить огненный виски.

— Гарри, тебе ещё рано, — твёрдо заявила Гермиона, а её беспокойство только усилилось.

— И это прекрасно, — фыркнул я в ответ. — Потребуется меньший объём.

— Гарри! — Гермиона повысила голос, привлекая к себе внимание других учеников в гостиной.

— А я бы тоже попробовал, — с ухмылкой поддержал меня Рон.

— Я про практику поговорить хотела, — зашипела на нас Гермиона.

— Это которая борьба? — захихикал я, вспоминая размышления о применении трансфигурации в бою.

— И это тоже, — шикнула на меня девушка. — Да что с тобой сегодня? Ты сам на себя не похож.

— Не переживай, я просто под впечатлением от чудесных перспектив, — я издал нервный смешок.

Тут в мою голову проникла простая мысль — а почему это должно быть только моей проблемой? Нет, я понимаю концепцию сказочного произведения с главным героем, но этот мир сказочен только в книге. А после моего появления исчез и Главный Герой. Так почему я должен переживать и тянуть все проблемы в одиночку, если вот они, желающие мне помочь. Сами идут в руки.

Додумав последнюю мысль, я резко махнул волшебной палочкой, выставляя купол тишины. Став снова серьёзным и взяв под контроль эмоциональные качели, я произнёс:

— Хотите учиться борьбе, будет вам это. Только потом не жалейте.

— Эээ… Хорошо, — настороженно кивнула Гермиона, не совсем понимая причин метаморфоз, происходящих с моим настроением.

— Я не знаю, как именно противостоять тёмным магам или Пожирателям, но я могу передать личный опыт и свои собственные догадки. А ещё свяжусь с Грюмом через Сириуса, может он что посоветует.

— Это хорошо, — радостно заявила Гермиона. А у себя в мыслях я её пожалел, бедняжку. Ей ещё только предстоит осознать всю глубину кроличьей норы. Тем временем она продолжила, уже чуть настороженно: — Только ты не сердись, но я думаю, что мы должны привлечь к этому всех, кто захочет учиться. Будет нечестно, если мы не дадим такой возможности остальным.

— Одно дело давать практику тебе и Рону, другое — всему курсу, — хмыкнул я, хмурясь для вида. — Опять твоё чувство справедливости… Учти, одних конспектов Бинса будет маловато для такого.

— С каких пор ты стал искать выгоду словно слизеринец? — подняла брови Гермиона.

— С тех пор, как стал задумываться о своём будущем? — пожал я плечами. — Я же не принц из сказок, который на одном желании оказать доброту должен спасать красавиц от захвата и королевства от чудовищ, — я сделал вид, что задумался. — Или там всё наоборот, королевства от красавиц, а чудовищ от захвата?

— И всё же, тебе нужна выгода? — пофыркав, настояла на вопросе Гермиона.

— Ты не подумай, я не против твоей идеи раздачи добра для всех окружающих, даром, и чтобы никто не ушёл обиженным, — я развёл руки в стороны. — Но кушать тоже хочется. Да и в сказках помимо принцессы бывают и половина королевства впридачу. А то и целое! Вот скажи, если бы тебе предложили королевство, ты бы отказалась?

— Если бы предложили — не знаю, — немного задумчиво ответила девушка. — Но сама бы требовать не стала.

— Вот! Вот она, меркантильность, в сомнениях и малых долях, — я патетично задрал указательный палец, после чего расслабленно развалился в кресле и спросил нормальным тоном: — Вы про мою репутацию помните? Если кто-то и захочет учиться хоть чему-то у меня, я не против. А если придут посмотреть на забавную зверушку на манеже цирка или послушать байки — пусть не надеются, пошлю подальше и палочку засуну в то место, про которое в приличном обществе не говорят.

— Гарри! — укоризненно шикнула Гермиона, а Рон засмеялся.

— Но учти, всеми организационными моментами занимаешься ты. Я в этом всём участвую только как советчик со стороны и инструктор для занятий, — я немного подумал и добавил: — Если не найдём инструктора получше.

— Почему я?

— Потому что это твоя инициатива, тебе с ней и носиться, — насмешливо дал ответ на её вопрос. — Думаю, Амбридж не оценит, если я буду бегать по замку и объявлять набор в личную армию. И лучше говорите при всех, что собираете учебную группу для занятий чарами, без уточнений про ЗОТИ. И добавьте что-нибудь про котят, их обсуждение и милые посиделки за чаем.

— А последнее зачем? — недоуменно спросил Рон.

— По неподтверждённой информации, Амбридж просто помешана на миленьких котятах. Больше шансов, что на нас не обратят внимание.

— Тогда стоит предложить всем, кто хочет заниматься, встретиться с нами в первый октябрьский выходной в Хогсмиде, как думаете? Там всё и обсудим подробно.

— Только, пожалуйста, выбери какое-нибудь непримечательное место для собраний. Чтобы не бросалось в глаза, — я лишь мягко намекнул Гермионе на сомнительность выбора «Кабаньей головы». Всё равно Амбридж рано или поздно прознает о нелегальной группе учеников. Да и зачем ломать канон там, где он не мешает.

Глава 16

С дня рождения Гермионы я стал чаще ловить на себе задумчивый взгляд девушки. Особенно часто ощущение направленного внимания от неё возникало в моменты моей занятости, когда она не думала, что я замечу её взгляд или обращу на него внимание. Нет, такие взгляды возникали и раньше, часто после случаев, когда я неожиданно дарил ей мороженое. Несколько раз Гермиона даже оценивающе рассматривала мою одежду и сумку, держа в руках справочник по чарам уровня ЖАБА или книгу по зачарованию расширения пространства.

Но после моего подарка взгляд девушки несколько изменился — вместо обычного желания разгадать загадку появился более сложный и эмоционально насыщенный интерес. Взгляд стал более приязненным, он наполнился парой капель оценивающей заинтересованности вместе с более глубокой задумчивостью, сквозь которую изредка проступала толика смущения. Мои двузначные фразочки Гермиона начала наконец оценивать как осознанный флирт — пусть её внешняя реакция на них и не изменилась, но девушка стала чаще переживать смятение и озадаченность, а недоумение и оценка во взгляде усиливались, подчас смешиваясь с робкой радостью.

Вот и сейчас, сидя в любимом кресле у камина и упражняясь в трансфигурации неживых предметов на скорость и точность, я ощущал направленный на меня взгляд карих глаз. Пользуясь тем, что Гермиона наблюдала за мной едва выглядывая поверх книги, и моя левая рука была вне её обзора, я призвал очередной рожок мороженого и, не поворачивая головы, протянул его девушке.

— Если ты так хочешь мороженое, сверлить меня взглядом не обязательно, — едва заметно улыбнулся я, не отвлекаясь от преобразования вызванного кофейника в астролябию. — Можно просто попросить.

— Я… кхм… — замялась девушка, словно её поймали за чем-то постыдным. — Спасибо.

Вызывать смущение у Гермионы выходило естественно, было достаточно хорошего отношения к ней. Флирт и вовсе происходил без моего намерения и каких-либо целей. Если при общении с Дорой я целенаправленно цеплял ту колкостями и шутками, вполне осознанно отвешивая явные или завуалированные комплименты приятной в общении девушке, то с Гермионой в таких ситуациях всё получалось само собой.

Я покосился на Рона, который закопался в справочниках по трансфигурации и расписывал очередное эссе для Макгонагалл, тихо проговаривая постулаты из прочитанной литературы. Вспоминая его острую реакцию на общение Гермионы с Крамом, я только вздыхал, предвкушая его потенциальные действия уже на мою близость с девушкой, стоит мне показать более явные намерения.

Что самое интересное, у меня было стойкое убеждение, что Рон как-то выражал в прошлом году мысль, сводящуюся к простому тезису «лучше уж Гарри, нежели Крам. Он свой, а Крам однозначно враг». Но пару дней назад я потратил несколько часов, перебирая воспоминания Гарри и то, что у меня осталось в прошлой памяти после прочтения книг, но так и не смог найти источник этого утверждения.

Вздохнув ещё раз от своих мыслей, вернулся к тренировкам по трансфигурации. Переходить к трансфигурации пары неживое—живое я пока не собирался, хотя и подобрал несколько узкоспециализированных чар для отработки из этой категории. Трансфигурация живых объектов разбирается на занятиях у Макгонагалл начиная с шестого курса и для правильного и точного исполнения уже требуется иметь достаточно отточенные навыки. Мои же попытки применения заклинания «авис» для вызова птичек выглядели жалко — оперение получалось недостаточно детализированным, из-за чего оно больше походило на подобие чешуи. Летать и вовсе у них не получалось, бедные птички камнем падали вниз. Подозреваю, что из-за неправильного строения костей, но, возможно, были проблемы и с их навыками полёта. В учебнике указывалось, что поведение птиц при их вызове закладывается волшебником при сотворении заклинания ментально, но не было указано, насколько глубоко самому волшебнику надо понимать процесс полёта.

К слову, одно из отобранных мной заклинаний, «серпенсортиа», применял Драко Малфой для вызова змеи во время его дуэли с прежним Гарри на втором курсе. Это может подтверждать наличие у Малфоя подготовки, лежащей за пределами школьного уровня. Вот только почему ведёт он себя как разбалованный маменькин, хотя скорее папенькин, сынок, представляя себя пижоном с золотой ложкой во рту? А его откровенные придирки к грифам, бахвальство и прозрачные намёки на связь с Пожирателями вызывают недоумение и неприязнь.

Плохо получившийся узор на трансфигурированном серебряном кубке заставил меня снова вздохнуть и полностью сконцентрироваться на превращениях. Кубок сменился весами для дозирования ингредиентов зелий, которые превратились в латунный секстант, чтобы затем на его месте появился лист пергамента с базовым узором ритуальной схемы. Штамп для запечатывания писем, серебряный кинжал, подставка для цветов, детализированная фигурка единорога…

Так и не найдя способа подняться в небо самостоятельно, я отложил свои попытки полёта в долгий ящик, полностью переключась на практику в палочковой трансфигурации, разбор рун и начальные попытки конструирования полностью своих ритуалов, пусть и простейших. В случае чего, в инвентарь всегда можно поместить метлу и использовать её по необходимости, а ритуалы могут дать огромное преимущество за счёт домашних заготовок и артефактов. Беспалочковая самотрансфигурация тоже уступила под напором Здравого Смысла и сухого расчёта — палочковым заклинанием изменение цвета волос занимало ничтожно малый объем времени и сил. Да и прогресс в скорости исполнения застопорился, упёршись в пять минут при постоянной концентрации внимания.

В зельеварении наметился своеобразный прогресс — Снейп перестал открыто и явно придираться, всё чаще задумчиво наблюдая и оценивая мои действия со стороны. Но периодически снижать оценку моих работ на пол балла—балл не перестал, то ли из своей вредности и неприязни, то ли предполагая, что даёт таким способом мне дополнительную мотивацию. Моя самостоятельная воскресная практика вошла в привычку, позволяя добраться уже до зелий третьего курса, часть из которых уже требовала определённых графиков по настаиванию и внесению компонентов.

Применение в одном из зелий листьев мандрагоры снова вызвало моё недоумение по поводу второго курса. Листья, как и корни мандрагоры, вполне можно было купить по каталогу Малпеппера, с помощью которого я и заказывал по пятницам наборы быстропортящихся ингредиентов. Пусть из-за сезонности роста мандрагор цены на них плавали, в пике отличаясь на порядок, но доступны они были всегда. Из-за шока и стресса от своего появления здесь я излишне критично оценивал события из памяти первых трёх курсов Гарри, да ещё с опытом магла, но конкретно этот момент с мандрагорами мне непонятен и сейчас. Была очевидная причина поступить именно так, раз с ней согласились все ответственные, но вот в чём она заключается я придумать так и не смог. Мои подозрения компенсировало то, что всё закончилось для всех относительно хорошо, особенно для случайного стечения обстоятельств. Впрочем, также можно сказать про первый, третий и, с натяжкой, про часть четвёртого курса…

Дождавшись, наконец, первой субботы октября, мы, сразу после завтрака пройдя проверку у Филча, направились в Хогсмид.

— Какие успехи в формировании ополчения? — с ухмылкой покосился на Гермиону, стоило нам выйти за пределы школьной территории и отделиться от большой группы учащихся.

— Ополчения? — задрала бровки девушка.

— Сама посуди: мы в древнем замке набираем обывателей без опыта для обучения примитивным навыкам сражений, — весело хмыкнул я. — Это же первое слово, что приходит в голову.

— Если так смотреть на ситуацию… — задумчиво пробормотала она.

— Вот только называться так мы не будем. «Чайный клуб» или «Клуб любителей котиков» подойдёт лучше.

— Дались тебе эти котики, — закатила глаза Гермиона. — Я узнавала у Флитвика, группы по домашним заданиям не запрещены.

— Вот только ты не группу по домашним заданиям собираешь, — поддержал меня Рон.

— Мы будем отрабатывать заклинания, какая разница как именно это будет происходить? — невинно пробормотала девушка.

— Тогда зачем мы старательно скрываемся от Амбридж? Может оформим клуб под её патронажем? — я иронично покосился на неё. Получив в ответ только хмык, спросил: — Где встречаемся с остальными?

— В «Кабаньей голове», этот трактир не на главной дороге и туда мало кто заходит из учеников.

— И поэтому группа школьников, решившая внезапно устроить там разговор на подозрительные темы, будет выглядеть совершенно непримечательно, — фыркнул я с улыбкой, не вкладывая сомнения в предложенном месте сбора.

— Кому там будет дело до того, чем занимаются школьники? — ответила на иронию Гермиона, но в её голосе промелькнуло сомнение. — Ты слишком серьёзно относишься к этому.

— Ага, слишком серьёзно… — пробормотал я под нос, стоило нам зайти в видавший виды трактир. Тёмная и замызганная обстановка помещения так и притягивала таких же тёмных и замызганных посетителей, многие из которых скрывали лица капюшоном или вуалью. Особенно сильно мой глаз зацепился за фигуру в женской мантии и тёмной вуали, что сидела в кресле у камина. Все мои ощущения говорили мне, что это переодетый Наземникус, которого я успел хорошо изучить за месяц пребывания в штабе ордена на площади Гриммо.

Стараясь не выделяться ещё сильнее, мы подошли к барной стойке и заказали сливочное пиво у недружелюбного бармена. Тот только покосился на мой шрам и с ворчанием выставил перед нами три бутылки, чтобы, снова отвернувшись, продолжить возиться под стойкой. Но пары мгновений мне хватило, чтобы за густой бородой и мутными очками разглядеть Аберфорта, брата Дамблдора. Он выглядел куда старше, нежели на фотографии Грюма, но был ещё вполне узнаваем.

— Думаю, мы можем заказать у бармена огненный виски, Гарри, — воодушевлённо прошептал Рон, когда мы заняли свободный столик в углу помещения. — Старику плевать, он нальёт нам что угодно.

— Сомневаюсь, — успел я коротко ему ответить перед тем, как на него с критикой накинулась Гермиона.

Краем уха слушая перепалку друзей, я ненавязчиво наблюдал за посетителями трактира, ловя на себе такие же мимолётные взгляды. Чаще других я замечал внимание от замотанного в бинты мужчины, который заинтересованно прислушивался к перепалке Рона и Гермионы, в процессе несколько раз скользнув по девушке взглядом. Из-за спектра доносящихся от него эмоций и заинтересованности Гермионой мне захотелось шарахнуть его чем-нибудь особо заковыристым и увести отсюда девушку, но я этот порыв задавил в зародыше. Первым бросаться на мутных личностей за одни только сальные взгляды всё же не стоит.

Наземникус в своём кресле сдвинулся чуть ближе к нашему столику и неотрывно наблюдал, пользуясь тем, что через вуаль его взгляд был совершенно не заметен.

— Сколько людей заинтересовалось идеей? — спросил я у Гермионы, когда в трактир зашли Невилл и Дин.

— Да два-три человека, — наигранным беспечным тоном отозвалась она, поглядывая на часы.

— Два-три человека это Фред с Джорджем и Джинни, — покачал я головой, наблюдая, как в трактир осторожно заглядывает Лаванда. — Скольких ты позвала сюда?

— Человек пятнадцать, — ответила Гермиона с натянутой улыбкой, покосившись на заходящих Парвати и Падму Патил. Увидев, как вслед за ними в трактир заходит всё больше учеников с Рейвенкло, она добавила: — Возможно, двадцать. Но не больше.

— Целая аудитория, — хмыкнул я, когда в потоке входящих в трактир стали появляться барсуки, а общее число подростков перевалило за двадцать. Фред и Джордж, зашедшие с покупками из «Зонко» позже остальных, замкнули поток учеников.

Когда все пришедшие, шумно переговариваясь и деля столы и стулья, расселись рядом с нашим столиком, внимание всех посетителей трактира было обращено в занятый нами угол зала. Насчитав двадцать семь учеников, включая меня, я лишь покачал головой в ответ на напряжённый взгляд Гермионы. Сразу после того, как исчезли последние шепотки и переглядывания сошли на нет, а навязчивое внимание собравшихся сосредоточилось на мне, я пожал плечами и резко поднялся, начиная разговор с громкого приветствия:

— Приветствую всех! Пожалуй, внеочередное собрание кружка изучения чар можно считать открытым, — игнорируя вопрос во взглядах минимум от половины пришедших, я обвёл взглядом трактир и покачал головой: — Но место мы выбрали не столь удачно. Что же, не будем злоупотреблять гостеприимством хозяина и своими разговорами отвлекать занятых посетителей от их несомненно важных дел.

В конце своей вступительной речи я изящно обвёл наш угол палочкой, накладывая одно за другим чары, которые должны отсечь любые звуки. Не уверен, что это хоть что-то изменит, но как пример соблюдения приватности сойдёт.

— Мы же не хотим, чтобы до ушей Амбридж дошли разговоры о практике по ЗОТИ? — подмигнул я пришедшим, демонстративно весело хлопнув в ладоши. Под смешки близнецов сев обратно на стул, я всем телом развернулся к подруге: — Гермиона, тебе слово.

— А, да… — взволнованно ответила она, обведя всех взглядом. Внимание присутствующих перешло к ней, вызывая у девушки лёгкий трепет. — Так, значит… Вы знаете, зачем мы собрались. У Гарри возникла идея…

На эти её слова я демонстративно закашлялся, схватившись за грудь.

— Хорошо, у нас с Гарри возникла идея, — перейдя на раздражённый тон, поправилась Гермиона. Я только махнул рукой, вызывая смешки у Лаванды и Парвати. Впрочем, когда она продолжила, её голос стал звучать увереннее: — Так вот… Возникла идея, что тем, кто хочется учиться защите от Тёмных искусств, было бы полезно заниматься этим самостоятельно. По-настоящему учиться, а не той теоретической ерунде, которую нам даёт Амбридж. Потому что это никакая не защита, а пустые разговоры.

— Вот именно, — поддакнул Энтони Голдштейн, придавая Гермионе больше смелости.

— Ну, и Гарри предложил, что стоит взять это дело в свои руки. В смысле, учиться защите как следует, не теоретически, а настоящими заклинаниями. А я решила организовать кружок для всех желающих.

— Но сдать защиту от Тёмных искусств на СОВ ты, надеюсь, тоже хочешь? — спросил Майкл Корнер.

— На экзаменах будет в том числе и практическая часть, где потребуется использовать заклинания, — дал я ответ быстрее Гермионы. — Это основная задача кружка.

— Не только это, — упорно продолжила объяснять девушка. — Я хочу действительно овладеть защитой…

— Но это по желанию, — нахмурив лицо я её перебил, когда она начала набирать воздух. — Для тех, кто захочет провести спарринги или дуэли.

Наступила короткая пауза, во время которой мы с Гермионой переглядывались и корчили друг другу возмущённые рожи. Многие ученики выжидательно посматривали на нас, не спеша прерывать безмолвный диалог.

— И это никак не связано со словами Дамблдора о возвращении Того-кого-нельзя-называть? — полным скепсиса голосом спросил блондин из сборной Хаффлпаффа по квиддичу, вызывая у присутствующих различные реакции, от удивления до испуга.

— Может быть, косвенно, — хмыкнул я, прямо посмотрев ему в глаза. — Но основная причина — особенности уроков Амбридж и желание получить практику в ЗОТИ.

— Не шибко в это верится, — задрал нос парень. — Почему именно сейчас?

— Не припомню, чтобы Амбридж вела у нас в прошлом году, — наклонив голову на бок, отбил его тезис.

— Преподаватели по ЗОТИ сменяются уже давно, и большинство из них не были хорошими специалистами, — блондин продолжал цепляться. — Почему вы решили собирать кружок, и почему сейчас?

— Стечение обстоятельств, — ответил я с улыбкой, пожимая плечами.

— А по-моему, это все же напрямую связано с вашими утверждениями о Том-кого-нельзя-называть.

— Ты вправе думать так, как хочешь.

— Я думаю, что мы вправе услышать, почему ты решил, что Тот-кого-нельзя-называть вернулся.

— Слушай, — не выдержала и вмешалась Гермиона, перед этим бросив на меня напряжённый взгляд, — вообще-то мы не для этого тут собрались…

— Подожди, — я положил руку на плечо девушке, успокаивая её. После чего спокойно посмотрел в глаза блондину и произнёс: — Я уже рассказывал произошедшие на финале Турнира события Дамблдору, профессорам и даже Министру Фаджу. И если ты считаешь себя более важным человеком, нежели Дамблдор или Фадж, то, уж извини, я так не считаю. Но раз вы все здесь собрались, я расскажу то, что некоторые из вас уже слышали, — я кивнул в сторону Невилла и Дина. — Кубок оказался двусторонним порталом, перенёсшим нас с территории Хогвартса. Седрика Диггори убил Питер Петтигрю. После этого он провёл ритуал восстановления тела для Воландеморта.

При звуках имени, многие испуганно дёрнулись, и воскликнули. Подождав несколько секунд, пока все успокоятся, продолжил:

— Я же просто сбежал, когда подвернулся удобный случай. Воспользовался тем же кубком, на нём остались чары портала к площадке перед лабиринтом.

Наступила относительная тишина, во время которой я спокойно разглядывал агрессивно настроенного Захарию Смита. Подозрение в его эмоциях не убавилось ни на йоту, заставляя меня тихо вздохнуть и подвести итог:

— Можешь продолжать придерживаться любой точки зрения, прислушиваясь к словам Дамблдора или же считая меня охочим до славы сумасшедшим, каким министерство старательно выставляет меня в газетах. Мне, в принципе, нет до этого дела. Мы собрались здесь для решения другого вопроса.

Отвернувшись и переведя взгляд на замаскированного Наземникуса, заметил шевеление палочки под полами мантии. Сигнальные чары уже пару минут предупреждали меня о попытках проникновения под купол тишины, но успеха жулик пока ещё не добился. Хмыкнув, я незаметно направил палочку под столом в его направлении и трансфигурировал перчатку на его видимой руке, уменьшив её на пару размеров. Флетчер дёрнулся от неожиданности и прекратил попытки подслушать наше собрание, пытаясь незаметно вернуть перчатке первоначальный размер.

— Так вот, — снова подключилась Гермиона, когда тишина стала неуютной, — если мы хотим обучаться защите, тогда надо решить, как мы это устроим.

— А ты правда можешь вызвать Патронуса? — неожиданно спросила у меня девочка с длинной косой, вызывая перешёптывания у присутствующих.

— Ты же Сьюзен Боунс? — спросил у неё, разглядев в ней довольно много знакомых черт. И продолжил, получив кивок: — А тебе тётя разве не рассказала?

— Рассказала, но мне захотелось спросить лично, — улыбнулась она.

— Да, могу, — кивнул на её улыбку. — Телесного.

— И у него форма лисы?

— Лисы? — переспросила Гермиона, покосившись на меня. — Но…

— Да, лисы. Могу как-нибудь потом показать, — кивнул Сьюзен, не давая Гермионе закончить. После чего повернул голову к Рону и Гермионе, не понаслышке знающим о форме моего Патронуса. Гермиона так вообще смогла хорошенько его разглядеть в конце третьего курса, когда Поттер разгонял полчище дементоров. — Форма поменялась… с недавних пор. Я забыл вам рассказать об этом.

— А форма Патронуса может меняться? — негромко спросил кто-то из близняшек Патил.

— Да, — воспользовался я поводом увести разговор немного в сторону. — В описании заклинания в справочнике по Высшим Чарам указано, что форму Патронуса определяет психоэмоциональная проекция волшебника, творящего чары. И так как она довольно устойчивая, после нескольких применений форма закрепляется на уровне подсознания. Но иногда проекция может измениться очень сильно, отчего форма Патронуса примет новый облик.

— Как-то слишком сложно, — протянул Невилл, вызывая смешки и согласные кивки.

— На самом деле это только объяснение такое, — пожал я плечами. — На практике Патронус меняется от сильных потрясений или даже переживаний. Особенно, если ты осознанно понимаешь, что форма не постоянная, — продолжил я чуть медленнее, несколько противясь такому объяснению, очень уж оно было похоже на «это магия»: — тогда форма закрепляется слабее и заклинанию проще поменять форму.

Снова наступила пауза, во время которой я радовался, что смог увести разговор от перечисления достижений моего предшественника. Угроза их обсуждения вызывала у меня внутреннее противоречие, отчасти из-за скепсиса от уровня достижений (я всё ещё сомневался в адекватности полосы препятствий на первом курсе), отчасти и от откровенной удачи. Тот момент, когда опыт есть, но навыков от этого опыта маловато. Ну вот чему можно было бы научить кого-нибудь на основе опыта сражения с василиском? Тому, что сломанные палочки лучше не использовать? Или держать в кармане слёзы феникса, а ещё лучше живого феникса целиком?

— Ну, хорошо. — прервал мои размышления возглас Гермионы. — Мы согласны в том, что хотим брать уроки у Гарри?

— Почему у него? — снова вмешался Захария Смит, чья агрессия и пренебрежение никуда не ушли.

— Слушай, может ты уже заткнёшься? — грубо вмешался Рон, сверля его взглядом.

— Потому что большую часть заклинаний по ЗОТИ уровня СОВ и, отчасти, ЖАБА я прошёл в прошлом году при подготовке к третьему туру? И у меня есть хоть какой-то опыт их применения? — задрав бровь, я повернул голову к Захарии. Не дождавшись от него ответа, я продолжил: — Если найдётся более опытный наставник, я с удовольствием передам ему эти обязанности.

Собравшиеся ответили одобрительным шумом. Захария сложил руки на груди и недовольно молчал, не находя слов для возражений.

— Так, — сказала Гермиона, обрадованная тем, что наконец до чего-то договорились. — Теперь второй вопрос: как часто будем заниматься? По-моему, реже, чем раз в неделю, не имеет смысла…

— Подожди, — вмешалась Анджелина Джонсон, — важно, чтобы это не совпало с нашими тренировками.

— И с нашими, — подхватила Чжоу. За всю встречу она почти ничего не сказала, но частенько бросала на меня взгляды.

— И с нашими, — добавил недовольно Захария Смит.

— Думаю, мы сумеем выбрать вечер, который устроит всех, — с лёгким нетерпением отозвалась Гермиона. — Всё-таки это важное дело…

— Можно попробовать и плавающее расписание, нужно только договориться о способе связи, чтобы всех оповещать о времени, — в очередной раз перебил я Гермиону, прекрасно зная, что она может ляпнуть про Воландеморта.

— Тогда остановимся на одном разе в неделю? — спросил Ли Джордан, пока Гермиона недовольно смотрела на меня.

— Если возражений нет, и все согласны, то остановимся на этом, — подвела итог спора Гермиона, оглядывая всех собравшихся. — Теперь давайте решим где.

— Идея для места проведения занятий есть, нужно будет только проверить его удобство, — нетерпеливо ответил ей, заметив усилившиеся попытки пролезть под купол. К стараниям Наземникуса присоединился тот обмотанный, что сейчас делал вид, словно топится в бокале с дымящейся жидкостью. — И давайте поторопимся, появляется всё больше желающих послушать нашу милую беседу.

— О чём ты? — спросила меня Гермиона. Фред и Джордж, оглядев зал, достали из карманов странные дудки. Кажется, прообраз их отвлекалок.

— Уже двое пытаются взломать купол тишины. Я его поддерживаю, но вряд ли этого хватит на долго.

— Так, тогда… — она спешно порылась в сумке, пока половина пришедших стали настороженно оглядывать зал.

От такой картины мне захотелось прижать руку к лицу, но я сдержался. Мои завышенные ожидания это только мои проблемы, да. Достав перо и пергамент, Гермиона собралась с духом и спешно проговорила:

— Хорошо бы, все написали свои имена, чтобы мы знали, кто присутствовал. И ещё я думаю нам не стоит кричать об этом на каждом углу. Так что, если вы подпишетесь, это значит, вы обязались не говорить о наших планах ни Амбридж, ни остальным. И это не шутка!

Слова Гермионы вызвали у меня очередной вздох. А сконцентрировав восприятие на свитке, я подтвердил свои подозрения — от листа пергамента тянуло довольно сильным зачарованием. И когда только успела?

Из книг о законах и традициях в делопроизводстве и судебной системы магической британии мне были знакомы чары клятв и контрактов, как и область их применения. Прочитал о них вместе с законами перед слушанием, ища ответы о принципе действия контракта с Кубком Огня и так ли было необходимо участвовать Гарри в Турнире. В случае мелких обязательствах, как сейчас, законы не требовали предупреждать подписывающих контракт, но хорошим тоном считалось предупреждать все стороны о любых клятвах и контрактах. Поэтому сейчас Гермиона поступала, как минимум, некрасиво. По традиции, вначале необходимо было предупредить о контракте, получить согласие и подписи, и только после этого начинать разговор, заранее избавившись от несогласных.

К слову, контракт с Кубком, после вылетевшей бумажки с именем Гарри, по всем признакам должен был быть в подвешенном состоянии, но Крауч старший, находясь под подчинением своего сына, настоял на формальном следовании правилам. А слова его сына, находящегося под личиной Грюма, добавили веса и убедили в необходимости соблюдения контракта. Непонятно, почему это не оспорил Дамблдор, занимающий должность главы Визенгамота и, в силу этого, прекрасно разбирающийся в клятвах.

Как вариант, возможно контракт с Кубком был несколько иным и на подчинение его условиям влияло в большей степени намерение большого числа свидетелей, а не только ментальное согласие заинтересованного лица, но утверждать об этом без дополнительной информации я не мог. Клочок бумаги с моим именем точно играл второстепенную роль, ведь чарам плевать на формальную подпись, в контрактах важно намерение и согласие с условиями. Поэтому контракт Гермионы можно формально обойти, поставив подпись на пергаменте, но не согласившись с его условиями. Хотя для защиты от таких умников имеется целый набор чар для проверок, в зависимости от использованного зачарования.

Погрузившись в размышления, я пропустил реплики и сомнения части присутствующих в необходимости вписывать своё имя. Когда очередь дошла до меня, я молча вписал своё имя, соглашаясь с условиями, после чего поднял взгляд на сомневающихся и произнёс:

— Не переживайте, мы зачаруем пергамент во что-нибудь и не будем бросать его где попало.

Услышав мои слова, свою подпись поставил Эрни Макмиллан, староста Хаффлпаффа. Вслед за ним к свитку потянулись и остальные сомневающиеся. Последним подписался Захария Смит, скорчив такую рожу, словно его заставляют съесть подгорелый обед.

— Всем спасибо за продуктивную встречу, — бодро подвёл я итоги, сняв перед этим заклинание, отсеивающее звуки. — Думаю, следующее собрание проведём как обычно. До встречи.

Ребята группками стали постепенно расходиться. Выжидая время, пока выйдут все, я уткнулся в блокнот, чтобы не обращать внимания на тщетные попытки Чжоу отстать от подруги и остаться для разговора со мной. Идея прямо отшить её, высказанная ранее Гермионой, уже не казалась мне такой плохой. Не получив от подруги поддержки своих намерений, Чжоу пришлось смириться и уйти с ней.

— Почему ты отнекивался от связи нашей идеи с возрождением В… Воландеморта? — хмуро спросила меня Гермиона, стоило нам выйти из «Кабаньей головы».

— Потому что это выглядело бы, словно мы набираем отряд для борьбы с ним, — вздохнул я.

— Но… Мы же действительно хотим подготовиться для сражений с Пожирателями, — растерянно сказала она.

— Одно дело — уметь защитить себя, другое дело — целенаправленно подготавливаться к сражению, Гермиона, — терпеливо начал ей объяснять, как я всё это вижу. — К тому же, защищаться нужно уметь не только от Пожирателей. Мы вообще изначально про практику ЗОТИ говорили.

— А если нападут Пожиратели…

— То первым, главным и важнейшим моим советом будет «ноги в руки и бежать любым доступным способом». Пойми ты, что мы всего лишь подростки.

— Но ты же уже месяц тренируешься с кем-то каждое утро. А по вечерам занимаешься трансфигурацией через день.

Я удивлённо задрал брови и развернулся к Гермионе. Рон с другой стороны совершил схожий манёвр, разве что смотрел он на нас двоих, переводя непонимающий взгляд с меня на девушку и обратно.

— Что? — в эмоциях Гермионы появилось смущение. Поймав наши с Роном взгляды, она принялась спешно объяснять. — Помнишь тот наш разговор вечером, когда Рона взяли в команду?

Смущение Гермионы возросло, и я поспешил кивнуть, уменьшая неловкость ситуации.

— Ну, я ещё несколько раз замечала такие же следы у тебя на теле, — кончики ушей девушки порозовели.

Удивление, доносящееся от Рона усилилось, к нему добавилось подозрение, отразившееся и на лице.

— Не в том смысле, что я специально разглядывала, — Гермиона подавила нервный смешок. — Просто пару раз увидела розоватые следы на шее и руках, когда ты подворачивал рукава рубашки.

— Почему это не могли быть ожоги от котла или зелья? — спросил я с интересом, пока Рон высматривал на открытых участках моего тела хоть какие то следы.

— Они всегда одной формы, как от попадания заклинаний. Если бы это был котёл или брызги от зелий, форма хоть раз была бы другой.

— Так… — задумчиво хмыкнул я, почесав затылок. — А почему каждое утро?

— Я несколько раз заметила, что ты утром возвращаешься в гостиную, и поспрашивала портрет Полной Дамы. Как староста, я могу это делать, и Полная Дама обязана ответить. Она сказала, что кто-то невидимый почти каждый день рано утром уходит из гостиной, а почти перед подъёмом в гостиную возвращаешься ты.

— Знаешь, это как-то уже чересчур… — нервно повёл плечами Рон, по новому разглядывая Гермиону, словно увидел её с ранее неизвестной стороны. — За нами мама так не следит дома, как ты за Гарри.

— А почему раньше не сказала? — мысленно чертыхаясь на портрет, задал важный для меня вопрос.

— Я подумала, что так ты готовишься к ЗОТИ, ты же неоднократно предлагал проводить нам практику, — теперь у Гермионы порозовело и лицо. — И я подумала, что если бы ты сам захотел рассказать нам, то сделал бы это при первой возможности. Пусть с самого лета ты начал вести себя более отчуждённо, но мы же продолжаем хорошо общаться. Поэтому я решила не давить, а подождать и понаблюдать со стороны.

Я от неожиданности даже задрал лицо к небу, ожидая выпадение хлопьев снега, но над Хогсмидом не было ни облачка. Поведение Гермионы настолько отличалось от её привычной нормы, что взгляд Рона уже не казался таким необычным. В пору было самому начинать её так разглядывать, выискивая доказательства подмены.

— Тактичная Гермиона… — пробормотал я, наблюдая, как лучи слабого октябрьского солнца падают на крыши домиков. — Это что-то новенькое. Надо бы сохранить воспоминания в отдельный флакон, буду потом пересматривать и тебе показывать, как напоминание.

— Эй, — девушка стукнула кулачком по моему плечу. — Не выставляй меня въедливой придирой.

— Но обычно ты такая и есть, — всё ещё удивлённо пробормотал Рон, за что тоже получил кулачком. — Да не дерись ты, на правду не обижаются.

— Ну знаете… — по детски надулась Гермиона и развернулась в сторону лавки письменных принадлежностей.

— Не обижайся, — фыркнул я, догоняя её. — Просто это действительно было неожиданно. Лучше скажите, как вам встреча и пришедшие на неё.

— Мне не понравился этот хмырь с Хаффлпаффа, — ответил Рон, скосив взгляд на Гермиону и готовясь прикрывать плечо.

— Захария? Да, мне он тоже не очень нравится, — сменила Гермиона гнев на милость. — Но в остальном всё вроде прошло неплохо. Я не собиралась его приглашать, но он услышал наш разговор со старостами Хаффлпаффа, Эрни и Ханной, и тоже захотел прийти. Не отказывать же ему.

— Иногда стоит говорить «нет», — прокомментировал это я.

— Да брось, чем больше народу, тем лучше, — беззаботно сказала Гермиона, рассматривая кончик орлиного пера. — Вот и Майкл Корнер с друзьями не пришел бы, если бы не встречался с Джинни…

Я отключился от их беседы, разглядывая набор заправляемых перьев с металлическими наконечниками. Вернулся к беседе только после покупки нескольких перьев из набора и колбочек с чернилами разных цветов для разлинеивания наложенных ритуальных схем.

— Но я думал, Джинни сохнет по Гарри, — услышал я реплику Рона, из-за соседнего стеллажа с чернильницами.

— Нет, не сохнет, — ответил я скорее на автомате, убирая в сумку покупки. — Её смущает моё внимание, и она с этим борется с прошлого года. Может, раньше была влюблённость, но сейчас её уже нет.

— Ну, да, — задумчиво посмотрев на меня, подтвердила Гермиона, проигнорировав Рона, продолжающего разбрасываться проклятиями на «всяких подлецов, лезущих к её сестрёнке». Слегка замерев, она спросила у меня: — Так что на счёт Чжоу? Её заинтересованность тобой уже бросается в глаза.

— Да всё так же. Отвечу отказом, если что-то предложит, — пожал я плечами. — Первым я к ней подходить не буду. Особенно, если рядом будет кто-то, вроде Захарии.

— Рон! — строго сказала Гермиона, натолкнувшись на него. — Именно поэтому Джинни и не сказала тебе, что встречается с Майклом. Знала, что ты плохо это воспримешь. Так что кончай нудить, я тебя умоляю.

— Что это значит? Кто плохо воспринял? Кто тут нудит? — продолжал тот ворчать на улице.

— Рон, даже близнецы нормально отреагировали на эти новости, хотя заботятся о Джинни побольше тебя, — фыркнул я. — Прекращай строить из себя курицу-наседку.

Вечер субботы у меня ушёл на разбор накопившихся заданий по рунам и нумерологии и сверке своих результатов с работами Гермионы. О моих утренних отлучках разговор не поднимали — Гермиона, как и сказала, решила не лезть с расспросами. А вот у Рона, казалось, от новостей о личной жизни Джинни слегка поплыли приоритеты. Весь вечер он докапывался до сестрёнки, пока не получил угрозу отправки жалоб маме и наложения проклятия позаковыристее. В их споре неоднократно звучали фразы «без девушки», «не целованный» и «тебе то откуда знать, ты только на мадам Розмерту заглядываешься». Последнее предложение, с чувством произнесённое Джинни на всю гостиную, заставило уши Рона пылать так сильно, словно на них наложили заклятие изменения цвета. В какой-то момент, мы с Гермионой молча переглянулись, покачали головой и пошли по своим комнатам, подальше от этого представления.

Застряв в воскресенье сразу из-за нескольких подошедших к сроку зелий в Выручай-комнате до самого ужина, в гостиную я вернулся, когда часть учеников уже разошлись по спальням, предвкушая сложный понедельник. Погода, что разительно отличалась своей паршивостью от вчерашнего дня, только способствовала раннему отбою.

За разбором своих заметок по поводу зелий и процессов, происходящих в них, прошла ещё пара часов. В какой-то момент я даже начал жалеть, что ввязался в эту затею с приготовлением зелий за все предыдущие курсы, но желание утереть нос Снейпу, доставшееся, скорее всего, от оригинальных ощущений Гарри, продолжало меня мотивировать, как и интерес к происходящим в котле реакциям. Количество испорченных зелий продолжало держаться на уровне «примерно треть», пару я даже запорол дважды, отчего пришлось заказывать полный набор ингредиентов для них, но качество получаемых настоев улучшалось с каждым удачным исходом. А бережно выписанные рецепты дополнялись несколькими заметками о том, как улучшать проводимые реакции.

Оторвавшись от заметок, заметил, что в гостиной осталось совсем немного учеников. Рон, сидящий в соседнем кресле, продолжал корпеть над докладом по астрономии. Гермиона, до этого болтавшая с другими девушками, сейчас полулежала на диванчике и читала подаренный мной сборник сказок.

— Ну что, наверно пора поговорить кое с кем лохматым? — тихо произнёс я, привлекая внимание друзей.

Дождавшись, пока они отложат книги и подсядут ближе, я привычным жестом наложил заглушающие заклятия, лёгкое размытие и сигнальный контур. Проверив, что всё работает как ожидалось, я достал зеркальце и позвал:

— Сириус Блэк.

Туман в отражении продержался около минуты, из-за чего я подумал, что Сириус уже лёг спать. Когда ожидание совсем затянулось, изображение прояснилось и на нас посмотрели задорные глаза чем-то обрадованного крёстного.

— Привет, Гарри, — оскалился Сириус. — Рон, Гермиона.

— Привет, Сириус, — флегматично отозвался я, вполне ожидая такую реакцию. — Вижу, вы уже знаете?

— Конечно, — ухмыльнулся Сириус.

— Вы о чём? — спросил Рон, пока Гермиона только хмурила брови, обдумывая свои догадки.

— О том, что кое-кто в Хогвартсе решил открыть кружок подготовки к ЗОТИ, — ухмылка Сириуса стала только шире.

— Наземникус успел рассказать? Или у вас другой источник? — на всякий случай решил я уточнить.

— Да, успел. Собрание ордена только закончилось, все уже начали расходиться, когда ты решил связаться, — кивнул Сириус.

— Наземникус? Но он откуда знает? — спросила Гермиона.

— Он изображал из себя ведьму в вуали в «Кабаньей Голове».

— Но Гарри же укрыл нас чарами, как он мог услышать? — воскликнула Гермиона.

— А он и не слышал, ему так и не удалось пробиться сквозь полог, — пожал плечами Сириус. — Но эй, этим летом мы месяц общались лично, но никто из вас и слова не сказал про какие-то дополнительные кружки по чарам. Твои родители, Рон, тоже про это ни разу не слышали. А учитывая, что происходит у вас в Хогвартсе, выводы напрашиваются сами собой.

С минуту все молчали, думая о своём. Сириус с ухмылкой продолжал разглядывать выражение наших лиц, одобрительно кивая на моё бесстрастное лицо.

— Наземникус не сильно обиделся за перчатку? — я решил возобновить разговор немного сторонней темой.

— А, так это был ты? — хохотнул крёстный. — Нет, он больше ругался и плевался на владельца «Кабаньей головы». Там, знаете ли, не очень принято лезть в чужие дела. За это отлучают.

— Подумал на владельца, но продолжил ломать мои чары? — хмыкнул я.

— Ну надо же знать, дорогой крестник, что за безрассудные выходки вы устраиваете, — показал зубы Сириус.

— Слышу Молли в твоих словах.

— Да, это её слова. И это одна из причин, по которой я сам хотел связаться с вами. Молли обеспокоена вашей самодеятельностью и просила меня передать вам внушение. А учитывая дошедшие до нас свежие слухи из редакции «Пророка», завтра будет очередной выпуск, связанный с Амбридж и Хогвартсом. Материал для него готовили спешно, буквально за сегодня, а это значит…

— Амбридж кто-то донёс, — прошипел Рон, перебивая Сириуса.

— Да, мы тоже об этом подумали, — кивнул крёстный. И добавил, куда более весёлым тоном: — Не сидится вам там спокойно, заставляете работать стольких важных людей.

— Даже если донёс кто-то из пришедших, завтра мы узнаем, кто это был, — мрачно заявила Гермиона.

— О, и что ты выбрала в качестве наказания? — ухмыльнулся Сириус. — Вы же в конце контракт подписывали, если я не ошибаюсь?

— Проклятие жабьих бородавок, — выдохнула Гермиона, ссутулившись.

— Слабовато, но действенно. Одобряю, — кивнул Сириус.

— Какой контракт? Это же просто пергамент со списком фамилий, — спросил Рон.

— Ты не сказала даже друзьям? — впервые за разговор Сириус нахмурился, внимательно посмотрев на Гермиону.

— Я… — неловко начала оправдываться Гермиона. — Но там же пустяк, никто из нас и не стал бы рассказывать.

— Какой бы пустяк ни был указан в контракте, о таких вещах надо предупреждать. Это основы чистоплотности в отношениях волшебников, — покачал головой Сириус. — Или пример с контрактом Кубка Огня тебя ничему не научил? А ты куда смотрел, Рон?

— Ну, отец мне рассказывал про клятвы и контракты, когда близнецы чуть было не заставили меня дать Непреложный Обет, но… Я даже не подумал, что Гермиона будет составлять контракт.

— Не подумал! А изучать бумаги, которые подписываешь, кто должен? — Сириус слегка повысил голос. — Вот видишь, Гермиона, почему о таком стоит предупреждать заранее?

— Но в книгах же написано, что это только традиция, — жалобно возразила девушка.

— Это основа этикета и часть взаимного уважения при ведении дел, — рассказ про этикет от Сириуса звучал не менее сюрреалистично, чем явление «Тактичной Гермионы». Эти выходные явно были какими-то особенными. — Да, слабенькие контракты легко перебороть, и избавиться от их условий. А что-то серьёзное без явного согласия и вовсе не перейдёт в обязательство, но всё же… Это в чём-то равносильно мошенничеству.

— Хорошо, я поняла, — убито произнесла Гермиона.

— Сириус, не дави на неё так сильно. Я сразу догадался, что это контракт.

— И подписал его потому что?..

— Потому что Гермиона назвала условия, хоть и не сказала, что это контракт. Мне этого показалось достаточно, я явно соглашался с приведёнными условиями.

— Ну хоть кто-то вынес урок, — вздохнул Сириус, успокаиваясь. — Надо бы вам отправить пару книжек с основами, что ли… Тут в библиотеке должны быть, пусть они и наполнены пропагандой чистокровности. Вас-то это не должно пронять.

— Можешь попросить Молли отправить через близнецов, — кивнул я. — Учитывая объем их корреспонденции и заказов, никто не удивится.

— Да, ты прав, — кивнул Сириус. — Заодно отправлю тебе подарок.

— Какой?

— Как какой? — наигранно удивился Сириус. — С помощью которого ты сможешь в любой момент связаться с одной милой девушкой. Даже ночью, лёжа в кровати…

Подлокотник кресла, на который опиралась Гермиона, едва слышно скрипнул.

— Сириус… — поспешил я перебить фантазии крёстного. — Ты в самом деле зачаровал нам с Дорой пару?

— Конечно, — хмыкнул он. — Ты же сам просил.

— Не припомню такого, — я задрал бровь над правым глазом.

— Да? — лицо Сириуса в этот момент желало получить какое-нибудь проклятье. — Хотя да, возможно ты говорил о чём-то другом… Но тем не менее, пара готова и вы оба получите по своему экземпляру, — ехидно закончил он.

— Ты напрашиваешься на поиск тебе невесты среди старшекурсниц, — процедил я, прищурившись. — Как относишься к темнокожим волшебницам? Есть тут у нас одна подходящая девушка, как раз выпускается в этом году.

— Прекрасно! Люблю неординарные вещи, — усмехался Сириус. — А уж как бы на это отреагировала мамаша, ммм… Но мне ещё рано жениться, я же тебе уже говорил.

— А по мне, так в самый раз.

— В любом случае, Молли просила отговорить вас от затеи с кружком, — моментально съехал с прежней темы разговора крёстный. — Она сказала: ни в коем случае не участвовать в тайном кружке по защите от Тёмных искусств. Также казала: вас непременно исключат, и ваша жизнь будет загублена, — рассказывал Сириус, загибая пальцы. — Ещё сказала: у вас полно времени впереди, чтобы научиться самозащите, а сейчас об этом беспокоиться рано.

— Это всё? — хмуро уточнил Рон.

— Вроде да, — кивнул Сириус. — С вас подтверждение, что вы всё услышали. Моим словам она, похоже, не верит.

— Мы всё услышали и приняли к сведению, Сириус, — кивнул ему, отчего на его лицо снова вернулась ухмылка «того, кто в теме». — Но меня беспокоит и другой вопрос: почему за мной всё ещё идёт негласное наблюдение? И каким образом Наземникус оказался в «Кабаньей голове» раньше нас?

— Потому что ты не придумал ничего лучше, чем собрать нелегальный кружок по защите, — покачал головой Сириус.

— Вот только не надо софистики, Сириус, — я ответил ему с холодом в голосе. — Кружок вполне легален на данный момент. Тем более, вы не знали об этом, когда направляли Наземникуса наблюдать за мной. Так что будь добр, дай другое объяснение.

— Гарри, за тобой наблюдают для твоей безопасности, — нахмурился Сириус.

— Для этого наблюдать можно и явно. Как минимум, чтобы я мог знать, откуда ждать помощь, случись что. И ты не ответил, что Наземникус делал в трактире.

— Собирал информацию, — со вздохом пояснил Сириус. — У него было два задания на сегодня — чуть позже он должен был выйти на улицы и пронаблюдать за тобой, но вы пришли туда раньше.

— Вот видишь, и совсем не сложно объяснить. А доверия сразу становится больше, — хмуро продолжил я. — Ваше наблюдение своей скрытностью заставляет меня думать, что вы ловите кого-то на живца, либо по какой-то причине не доверяете мне информацию. А это раздражает.

— Я передам твои слова Дамблдору, — хмыкнул Сириус. — Но ничего не обещаю.

В разговоре опять наступила тишина, во время которой каждый из нас обдумывал сказанное.

— И ещё момент, — сказал я Сириусу. — Нам для занятий нужны материалы для подготовки. Ты же был аврором, посоветуешь что-нибудь?

— Вы чему там обучаться вздумали, — посуровел лицом крёстный.

— Практика ЗОТИ и основы магических столкновений.

— Для основ хватит и школьного материала.

— Мы думали над тем, как противостоять Пожирателям… — аккуратно подала голос Гермиона.

— Вы что?.. — брови Сириуса поползли на лоб.

— Только защита, и необходимые действия в случае их нападения, — быстро проговорил я уверенным тоном, сжимая руку Гермионы. — Никакой личной инициативы и нападений.

— Н-да? — Сириус впился взглядом в наши лица. — А то я уж было думал поддержать слова Молли.

— Нет-нет, всё как сказал Гарри, — спешно подтвердила Гермиона, отвечая на моё усилившееся сдавливание её руки.

— Ну хорошо. Возможно, у меня где-то должны были остаться брошюрки департамента магического правопорядка. Если не найду у себя, попрошу у Доры вместе с инструкциями и предписаниями на случай чрезвычайных ситуаций.

— Я думал ещё про противодействие проклятиям и оказание первой помощи, — дополнил я.

— Это тоже можно, — вздохнул Сириус. — Про проклятия у меня точно найдутся материалы в библиотеке. Ладно, озадачили вы меня, конечно. Пойду искать материалы, пришлю их близнецам.

— Хорошо. Спокойной ночи, Сириус.

Пожелав нам всем всего хорошего, крёстный отключился.

— Ну, неплохо вышло, как по мне, — я подвёл итоги, убирая зеркальце. — А Сириус более живой, сразу заметно, что вовлеченность в дела идёт ему на пользу.

— Зачем было так сжимать, — прошипела Гермиона, растирая руку.

— А нечего было заикаться про Пожирателей.

— Но я же и имела в ввиду только защиту.

— Я согласен с Гарри, прозвучало это так себе, — поддержал Рон, складывая свитки в сумку. — Была бы на месте Сириуса мама, то нервотрёпки мы бы не избежали. Она могла бы ещё и громовещатели каждый день присылать, подозревая всякое.

— Да-а… Как на втором курсе, — фыркнул я, сгребая свои свитки в сумку.

Глава 17

— Ага… Как и говорил Сириус, что-то подобное должно было произойти, — хмыкнул я, когда мы с Роном спустились в гостиную и подошли к доске объявлений. Сегодня я, для разнообразия, вторую половину ночи провёл за книгами по трансфигурации и никуда из спальни не выходил, отгородившись со светляком пологом.

— Надо сказать Гермионе, — прочитав строки указа, предложил Рон хмуро. — Она вроде ещё не спускалась.

— Да не торопись ты, — я придержал за плечо друга, что уже нацелился на лестницу к комнатам девушек. — Сама скоро спустится. Да и нельзя нам к девочкам.

— В каком смысле нельзя? Макгонагалл ни о чём таком не говорила, когда объясняла правила, — остановившись, удивлённо спросил он.

— А об этом и незачем рассказывать, — хмыкнул я, заваливаясь на рядом стоящий диванчик. — Лестницы зачарованы так, чтобы не пропускать мальчиков к девочкам.

— Но это же не честно! Им к нам можно, а нам к ним нет?

— Ну… Скажем так, раньше хранение нравственного облика возлагалось на девушек. И полагалось, что они более порядочны, — объяснил я с хитрой улыбкой. — Поэтому считалось, что если девушка заходит в спальню к мальчику, то это её осознанное и взвешенное решение. А когда мальчик прорывается в спальню к девушке, то это не всегда может быть так. В чём-то актуально и сейчас.

— Что… Я… — нелепо открывая рот, покраснел Рон. — Не в этом же смысле!

— А ты попробуй чарами определить намерение, — повторно хмыкнул я. — Тем более, если оно при личном общении может и поменяться.

— А ты откуда это знаешь? — справившись с приступом стыдливого смущения, подозрительно спросил Рон.

— Про намерения или про запреты? — ухмыльнулся я.

— Второе, — чуть быстрее нужного уточнил он.

— Ну знаешь, о таком обычно не говорят, — протянул я, наблюдая за расширяющимися глазами Рона. Позволив себе небольшой смешок, иронично посмотрел на него и дополнил: — Когда уже ты прочтёшь «Историю Хогвартса»? Там всё это расписано. И судя по оговоркам авторов, это препятствие ими оценивалось больше как вызов и проверка стойкости намерений. Не знаю, удалось ли кому-то преодолеть зачарование, об этом информации нет.

— Ты всё больше становишься похож на Гермиону, — буркнул Рон с досадой в эмоциях. Её природу я не смог уловить, поэтому рискнул ткнуть в оголённый нерв и посмотреть, что именно дёрнется в ответ.

— Ты сам сказал в прошлом году, что она «стоящая девчонка», — максимально нейтральным тоном произнёс я. Досада в эмоциях Рона усилилась, но он продолжал молчать, из-за чего мне пришлось надавить сильнее: — Ты против?

— Не знаю, — буркнул он, но самого страшного — обиды — я от него не ощущал.

Около минуты мы просидели молча: Рон задумчиво вертел в руках лямки от школьной сумки, а я оценивал его эмоциональный фон, нагло пользуясь своими возможностями.

— Знаешь, её поведение и отношение к нам напоминает твою маму, — рискнув сильнее, я прервал паузу первым. — Да, сильнее уклон в учёбу, уроки и книжки, но такие же вечные напоминания, поправки, побуждение к действию и тяга к командованию. Ну и забота, куда без этого.

— Э… Что? — Рон ошарашено повернул ко мне голову уже на моменте разъяснения, а сейчас продолжал с шоком в глазах разглядывать меня, словно ожидая в конце моей реплики звука взрыва хлопушки, падающего конфетти и слов «сюрприз» или «шутка».

— Ну, да… — хмыкнул я. — Я это летом понял. Сам понаблюдай, оцени.

— Ты поэтому стал так с ней общаться… — всё ещё взбудораженный Рон неопределённо помахал рукой. — Ээ… Вот так, как ты стал общаться.

— С подколками и сбивающими с толку фразами? — ухмыльнулся я. — Отчасти да, чтобы ослабить её стремление к опеке. А в какой-то момент это просто стало забавно и мило, уже как-то само получается.

— А что на счёт Тонкс? — удивление Рона даже не стремилось уменьшаться.

— И ты туда же… — я театрально закатил глаза, откидываясь на спинку. — Я уже устал объяснять: Дора интересная, энергичная и немного диковатая, в хорошем смысле, девушка. С ней весело общаться, она «своя в доску».

— И тем не менее, ты единственный, кому она позволяет называть себя по имени, — хмыкнул Рон.

— А другие и не пытались особо, — фыркнул я, но его слова заставили задуматься и меня.

— Мне надо подумать, — коротко посмеявшись, вполне серьёзным тоном заявил Рон, озадачивая меня такой неожиданной от него фразой.

Удивлённо подняв брови, я перевёл взгляд на него, но, увидев задумчивое и слегка нахмуренное выражение на его лице и почувствовав комок переливающихся эмоций, не решился спрашивать. Кажется, вслед за Гермионой и Сириусом я сломал ещё и Рона. Это могло бы быть весело, не будь так непредсказуемо.

— Давно меня ждёте? — жизнерадостно спросила Гермиона, нарушив наше затянувшееся минут на пять молчание.

— Не особо, — дёрнув головой, ответил ей. И кивнул на доску объявлений: — Ознакомься с новым указом.

Гермиона отошла к доске, чтобы через пару минут вернуться с поджатыми губами и пылающими гневом глазами. Все её действия с момента появления сопровождались внимательным взглядом Рона.

— Она каким-то образом обо всём узнала, — угрюмо заключила она, остановившись вплотную к дивану.

— Кто-то из пришедших донёс, — резко обрубил Рон. — Ставлю на белобрысого с Хаффлпаффа, Захарию.

— Не обязательно, — собравшись, принялась рассуждать Гермиона. — Возможно кто-то был со стороны, Гарри говорил, что его чары пытались взломать двое. Возможно у Амбридж там тоже был соглядатай.

— Или это просто кто-то любопытный решил просто подслушать. Или хозяин решил поинтересоваться, что это обсуждают его посетители, — Рон с сомнением отверг вариант Гермионы.

— Если нас сдал кто-то из пришедших на встречу, то мы это узнаем, — отмахнулась Гермиона. — Бородавки от проклятия не выводятся за пару дней. Нам надо решить, что делать дальше. Мы же не бросим затею?

— Поспрашивай остальных. Ставлю галеон, что это объявление появилось и на остальных факультетах, — пожал я плечами. — Я изначально к твоей затее относился постольку поскольку и приму любое ваше совместное решение.

Гермиона хмуро скосила на меня глаза, но что-то спрашивать не стала, кивнув своим мыслям. Я поднялся с диванчика и потянулся всем телом, разминаясь.

— Что? У меня что-то с волосами? — Гермиона не выдержала странных взглядов Рона и спросила прямо.

— Нет-нет, всё в порядке, — задумчиво пробормотал Рон, вставая вслед за мной и поворачивая к выходу из гостиной. — Не обращай внимания.

— Что с ним? — недоумевающий взгляд Гермионы переместился на меня.

— Наверно, переживает из-за квиддича, — с нейтральным лицом заявил я, разворачиваясь в том же направлении. — Указ же распространяется и на команды…

Молча спустившись в Большой зал, мы будто застали разворошённый улей, из которого пасечник начал отбирать рамки. За столом каждого факультета шло обсуждение нового указа Амбридж, тут и там собирались отдельные группки по принадлежности к разным школьным кружкам. Увидев нас, несколько учеников Хаффлпаффа было дёрнулись к нам, но подчиняясь жестам Гермионы остались на месте.

Стоило нам сесть за стол, как на нас с вопросами накинулись близнецы и Джинни. Сидящие рядом Невилл и Парвати с Лавандой навострили ушки, но с вопросами не лезли, оглядываясь на стол преподавателей.

— Вы видели?

— Думаете, она узнала?

— Что будем делать?

Все косились на меня и Гермиону, ожидая наших слов.

— Как вы решите, так и будет, — хмыкнул я. — К слову, вам большой привет от Молли. С наказом «не совершать ничего противозаконного» и другими сопутствующими наставлениями.

— Не говори, что ты согласен с ней и решил сдаться, — наигранно поражённо схватился за голову Фред.

— Наша мама не могла так сильно повлиять на тебя. После твоей отповеди в середине лета она лишний раз боится на тебя давить! — не отстал от него Джордж. Джинни поддержала их вопросительно изогнув правую бровь.

— Нет, просто решил поиграть в демократию. Я люблю демократию, — хмыкнул я, усмехаясь. — Не заставлять же вас насильно нарушать правила.

— Мы только за, — тут же заявил Джордж, даже не посмотрев на согласно кивающего Фреда. Спустя мгновение к ним присоединилась Джинни.

— Старосты с нами? — насмешливо спросил Гермиону Фред.

— Разумеется, — довольно холодно ответила ему девушка. Но несмотря на суровое выражение лица, в её эмоциях были сомнения.

— Скажу Майклу и поспрашиваю за столом Рейвенкло, — довольно быстро собралась и унеслась Джинни.

Суету и активные обсуждения за столами на мгновение прервали совы, влетев с утренней почтой. Забрав свежий выпуск «Пророка» и пробежавшись глазами по одам и дифирамбам новому декрету об образовании и такому хорошему и правильному министру с его своевременными решениями, я с замешательством уставился на представительно выглядящую сипуху с официально оформленным письмом из Министерства, что важно нахохлилась, залетев в Большой зал одной из последних.

Забрав у неё письмо и сопроводив её отлёт удивлённым взглядом, прочитал на конверте надпись «Гарри Поттер. Большой зал, Хогвартс». Жестом отмахнувшись от не менее удивлённых друзей, аккуратно распечатал письмо и вчитался в сухой и формальный текст послания. С каждой строчкой мои брови задирались всё выше от неожиданности и изумления, и я начал ловить себя на мысли, что совсем не понимаю, что вообще происходит.

— Что там? — не выдержав тишины из-за возникшей паузы в разговоре, спросил Рон.

— Пишут, что рассмотрели мою официальную жалобу, — ответил ему, пытаясь объяснить для себя содержимое письма. — Ту, которую я чуть ли не силком подал через мадам Боунс.

— Ага, и что там? — нетерпеливо переспросил Рон.

— Выписали штраф Хмелкирк в размере месячного дохода за «не по предписанию оформленное нарушение», — ровным тоном продолжил я. — Дважды. В том числе и за то письмо, что было на втором курсе. И самое важное вот тут: «с вас снимаются обвинения и предупреждение в связи с необоснованностью и невозможностью детально рассмотреть произошедшие события, произошедшие летом тысяча девятьсот девяносто второго года».

— Что? — с широко распахнутыми глазами посмотрела на меня Гермиона. — В смысле, как это вообще возможно? Вот сейчас? — добавила она, обведя рукой вокруг.

— Я не знаю, — хмыкнул я, погружаясь в размышления.

Я перебирал у себя в мыслях все варианты: от банального здравомыслия мадам Боунс и её внезапного обострения чувства справедливости, через самолюбивую и довольно бредовую версию «я понравился её племяннице Сьюзен и она попросила тётю за меня», до подозрения в том, что кому-то из фракции Тома просто понравилось, что я ссылаюсь на закон, дающий преференции чистокровным. Чувствуя подвох, я вернулся к «Пророку» и принялся проглядывать другие статьи, напечатанные следом за передовицей. И с каждой изученной статьёй мои подозрения только крепли. Что-то поняв по моему взгляду, Гермиона стала перечитывать свой экземпляр газеты.

— Ты заметил, да? — спустя пять минут ознакомления с содержимым, девушка оторвалась от «Пророка» и обратилась ко мне.

— Что в «Пророке» нет ни одной шутки или упоминания меня? — продолжил за ней я. — Да. И это не менее подозрительно, нежели письмо.

— Да брось, это простое совпадение, — высказал сомнение Рон, уплетая кашу.

— Это могло бы быть простым совпадением, произойди эти события по отдельности. Но не все три в один день, сразу после нашего собрания, — отбрила его Гермиона. И, поморщившись, сделала замечание: — И ешь аккуратнее, Рон.

От прозвучавшего упрёка Рон дёрнулся, будто его током ударило, и стал внимательно разглядывать девушку в ответ. Увидев эту странную реакцию, Гермиона недоуменно спросила:

— Что?

— Нет, ничего, — излишне сухо отрезал Рон и уткнулся в тарелку, принявшись куда быстрее расправляться с завтраком. И аккуратнее, да.

Гермиона перевела растерянный взгляд на меня, но я только пожал плечами, усилием воли сдерживая свою реакцию. Мне захотелось как засмеяться, так и схватиться за голову со словами «что же я наделал» и «что вообще происходит».

Ни до чего толком не договорившись, мы отправились на занятия к Бинсу, где я уже привычно погрузился в расчёты и конструирование своих рунных комбинаций. Гермиона, почти с самого начала семестра согласившись, пусть и не без сомнений, с нашим уговором об обмене конспектов на практические занятия по ЗОТИ, делала ворчливые замечания Рону, который надумал добрать пару десятков минут сна. Его реакция на придирки девушки вернулась к норме, но каждый раз в эмоциях происходила вспышка противоречивых эмоций.

Спустившись после занятия во внутренний двор и лениво перебросившись парой слов под накрапывающим дождиком в ожидании следующего урока, мы углубились дальше в подземелье, чтобы наткнуться на разглагольствующего Малфоя. Драко размахивал подписанным разрешением на продолжение тренировок сборной по квиддичу от Амбридж и в который раз кичился связями своего отца.

Проигнорировав эти кривляния (пусть Рон и сжимал кулаки, ощутимо взбесившись, но держал себя в руках), мы дождались начала занятий, которое посетила Амбридж со своей инспекцией. Меня это более, чем устраивало, ибо дало возможность попытаться получить дополнительную информацию по её поведению и реакции на моё присутствие. У меня были обоснованные сомнения в том, что она не в курсе разрешения моей жалобы в ДМП.

Занимаясь приготовлением ингредиентов и уделяя внимание процессам, протекающим в котле, я прислушивался к расспросам Снейпа и его сдержанным ответам. В своей проверке Амбридж придерживалась привычной тактики по раздражению собеседника, выдавая задевающие вопросы один за другим, но Снейп не был той высотой, которую можно было бы покорить и вывести из себя такой манерой диалога.

Мне как-то пришло в голову на одном из прошлых занятий, что вывести Снейпа из себя не сможет ничего, кроме меня и его заклятых школьных врагов. По крайней мере настолько, что он потерял бы контроль над собой и показал обуреваемые его эмоции. Да, неуспешные ученики и глупые ошибки на занятиях его раздражают, но и саркастические комментарии с въедливыми замечаниями, которыми он с невыразительным выражением лица награждает попавших под руку, это максимум, что он себе позволяет.

Несколько раз поймав на себе по ходу занятия взгляд Амбридж и не почувствовав раздражения в мой адрес, я прочнее убедился в своих подозрениях о необычности происходящего, пусть и не отказывался до конца от вероятности того, что она могла быть не в курсе. Но последние сомнения развеялись во время обеда, когда произошло закономерное и логично выводимое событие, которого я никак не мог ожидать ещё вчера.

— Тренировки сегодня не будет, — хмуро объявила Анджелина, когда мы разместились за столом факультета после зельеварения. — Амбридж не подписала разрешение.

— Она это как-нибудь объяснила? На инспекции Снейпа Амбридж не выглядела особо раздражённой, — уточнил я.

— Нет, — отрицательно мотнула головой Джонсон. — Только сказала подождать и подойти к ней позже. Мол, ей надо разобраться во всех заявках.

— Слизерину дала разрешение, а нам нет? — возмутился Рон.

Анджелина пожала плечами и ушла оповестить об отмене тренировки остальных игроков. Стоило мне открыть рот, чтобы высказать предположения, как за спиной раздался вопрос немного взволнованным голосом:

— Гарри Поттер?

Оглянувшись, я увидел переминающуюся с ноги на ногу девочку со второго или третьего курса Рейвенкло. Поймав мой взгляд, она напряглась в ожидании.

— Да, — мягко улыбнувшись, ответил ей. — Чем обязан?

— Меня попросили передать, — почти без пауз между словами проговорила девочка, протягивая небольшой свёрнутый свиток. Едва я взял его в руки, как девочка, обуреваемая смущением и опаской примерно в равных долях, быстрым шагом понеслась прочь из Большого зала.

— Гарри Поттер, гроза второкурсниц… — пробормотал я, под смешки Рона.

— Она на третьем курсе, — поправила меня Гермиона, не отрываясь от книги, в которую уткнулась с самого прихода.

— Я начинаю подозревать, что ты не только по утрам следишь за Гарри, — со странным выражением на лице сказал ей Рон.

— Не неси чепухи, я не слежу за Гарри, — кончики ушей Гермионы порозовели. — Просто видела её курс на нумерологии.

— И? — не понял Рон.

— На нумерологии, Рон, — вздохнула Гермиона, захлопывая книгу. — Это факультатив, а они начинаются на третьем курсе.

— Не все такие сообразительные, как ты, — завёлся Рон, но я не стал вслушиваться в их очередное переругивание.

Стукнув палочкой по пергаменту, заставил его распечататься и расправиться в ровный лист с коротким текстом:

Мистер Поттер

Приглашаю вас обсудить важные для нас обоих вопросы за чашечкой чая сегодня в пять вечера, в моём личном кабинете.

Долорес Амбридж,

профессор ЗОТИ, генеральный инспектор

Первым моим порывом после прочтения было желание сжечь пергамент, развеять пепел и никогда в жизни не признаваться в том, что я его получал. Позволив себе мгновение инфантильных мечтаний, в которых я метафорически засовываю голову в песок, я выбросил их из головы и задумался над тем, как мне стоит поступить.

Это предложение «обсудить вопросы» на корню рушит моё намерение сохранить нейтралитет, избегая явно направленных конфликтов и столкновений. И если с грубо давящей и пытающейся вывести из себя Амбридж я понимал как стоит себя вести, то вот это новое предложение всё меняет, заставляя меня отказаться от тактики молчаливого студента, постигшего Дзен.

Записка Амбридж объясняла всё: и снятие предупреждений вместе с результатом внутренней проверки действий Хмелкирк, и менее бросающееся в глаза отсутствие нападок в «Пророке», редакторы которого до этого мимоходом вворачивали по несколько издёвок и шуток на мой счёт в выпуск. И даже отложенное разрешение на деятельность сборной факультета по квиддичу.

Неужели я в глазах Амбридж выгляжу как самостоятельная величина и политический актор, раз со мной захотели поговорить? Это из-за моего выступления в суде или просто потому, что её начальная тактика не сработала? А снятие факта нарушения, выходит, задабривающий «пряник»… Чёртовы бабочки Брэдбери, что теперь ожидать дальше?

— Гарри? Гарри! — меня начала тормошить Гермиона, выводя из глубокой задумчивости. — Что тебе прислали такого, что до тебя не дозваться.

— Вот, сама прочти, — протянул ей листок, который до сих пор держал в руке.

— Только не говори, что ты собрался к ней пойти, — настороженно предположила Гермиона, оторвав взгляд от записки.

— Это наиболее правильный шаг в таких условиях, — хмыкнул я, так и не найдя менее пагубного варианта. — Отказ сразу настроит её против меня, ведь это обесценит решение ДМП.

— Если оно ещё связано с этим, — помахала запиской Гермиона.

— Ты сама сказала, что вероятность совпадений низкая, — сварливо ответил ей. — Предложи другой вариант.

— Сходи к Макгонагалл, — влез Рон.

— И этим я распишусь под огромным баннером «человек Дамблдора».

— Но ведь так и есть, — воскликнул Рон, привлекая внимание Лаванды и Парвати.

— Да, но для соблюдения видимости нейтралитета ей об этом знать нежелательно! — зашипел я, одёргивая его. — А судя по предложению, у неё есть здравые сомнения в этом.

— Как знаешь! Но я не ожидаю ничего хорошего от этого приглашения, — насупилась Гермиона.

— Не переживай. Если она меня отравит, вы знаете, что я пошёл к ней и поднимете тревогу, — пошутил я, зарекаясь про себя пробовать хоть каплю чая в кабинете Амбридж.

Даже в каноне Амбридж умудрилась напоить Гарри сывороткой правды. Правда, ей тогда выдал испорченную версию Снейп, но как оно будет сейчас… И как не кстати, в голову пришла мысль об инспекции Снейпа, прошедшей вот только что.

Гермиона не прониклась моим юмором и грозно смотрела на меня, отчего я не удержался и дополнил:

— Только ситхи всё возводят в абсолют!

И лишь после того, как привёл цитату, понял, что фильм с ней должен выйти через десять лет. То, что «Звёздные войны» в этом мире были, я понял уже давно — в магазине в Литтл-Уингинге были сувениры. Но по выражению лица Гермионы я понял, что цитата распознана верно.

— Не думал, что ты поймёшь, — ухмыльнулся я.

— У меня отец фанатеет по «звёздным войнам», — с непередаваемым смешением оттенков испанского стыда, досады, смущения и весёлости ответила девушка.

— Вы о чём вообще? — потеряв нить разговора, озадаченно спросил Рон.

— Вот сам ему и объясняй теперь! А я ушла на Древние руны, — с чувством торжества заявила Гермиона, блеснув озорными огоньками в глазах. — И подумай ещё раз, мне затея с разговором с Амбридж всё равно не нравится.

Кое-как уложив описание вселенной Лукаса и краткий пересказ оригинальной трилогии в оставшиеся до урока Прорицаний пятнадцать минут, я получил в ответ только несколько фраз в стиле «горазды же маглы на выдумку и фантазию» и зарёкся использовать цитаты из современной фантастики. Нет, для Империи и повстанцев аналогии нашлись довольно просто. Различные расы тоже удалось описать через старые магические семьи, вейл и оборотней. Даже светошашка нашла своё понимание у Рона, благо концептуально не отличалась от волшебной палочки, но вот объяснять, что такое звездолёт, Звезда Смерти и галактический флот, оказалось весьма утомительно.

А услышав причитания Трелони на прорицании, которая получила явно не хвалебный отзыв от Амбридж, я понял, что этот конкретный понедельник слишком насыщен одной жабоподобной волшебницей. А предвкушение вечернего разговора совсем не облегчало груз сомнений, что прочно оккупировали мою голову.

Кое-как отсидев урок Прорицаний, побивший рекорд своей бесполезности, мы добрались до урока ЗОТИ, который на удивление прошёл крайне скучно. Ни смирившаяся аудитория, ни Амбридж не старались никого задеть и подцепить. Даже выборочный устный опрос по пройденному материалу прошёл гладко и без интереса со стороны инспектора. Мысленно закопав свои сомнения поглубже, я продолжил разбор рун, который начал на Истории магии.

Стоило мне постучать в отмеченное время в дверь кабинета Амбридж, как она самостоятельно отворилась, а сидящая за столом волшебница приторно вежливо пригласила меня войти:

— Проходите и присаживайтесь, мистер Поттер.

Я, слегка кивнув из вежливости головой, молча прошёл к её столу и опустился в указанное кресло, беря внутреннее напряжение под контроль.

— Чаю? Или кофе? — растянула улыбку Амбридж, приглашающе проводя рукой над подносом.

— Спасибо, воздержусь. Не хочу портить аппетит перед ужином.

— Как знаете, мистер Поттер, — легко согласилась с моими словами она, наливая себе чай. — А я, пожалуй, позволю себе выпить чаю.

Пока Амбридж неторопливо возилась с посудой, никто из нас не проронил и слова. Я ожидал её слов и предложений, уступив ей, как инициатору, право первого слова, а она, казалось, увлечённо возилась с заваркой, но я то и дело ловил на себе короткие взгляды и долю интереса, скрытого более яркими и агрессивными эмоциями.

— Наш диалог с самого начала не удался, — произнесла она наконец с жеманной улыбкой. Но в её эмоциях преобладали пренебрежение и раздражение из-за того, что приходится возиться со мной.

— Поэтому вот этим вы хотели сгладить первое впечатление? — помахал я официальным пергаментом из министерства, достав его из внутреннего кармана.

— Что вы, мистер Поттер. Министерство лишь восстановило справедливость, — улыбка никуда не делась, но к раздражённости Амбридж добавилась хорошая доля досады.

— Я это ценю, благодарю, — я позволил себе едва заметную улыбку, задавливая свои эмоции под ментальный барьер. Из каноничного источника я прекрасно знал, что именно она прислала тех дементоров в Литтл-Уингинг и счёт перед ней вовсе не покрыт. Но показывать сейчас этого нельзя. — И что же вы предлагаете?

— Предпочитаете перейти сразу к делу? Хорошо, — улыбка Амбридж стала более формальной. — Летом вы позволили себе некоторые неосторожные высказывания… Министерство хотело бы, чтобы вы, ммм… Несколько исправили их.

— Я не хочу ввязываться в ваше с Дамблдором противостояние, — довольно твёрдо перебил я обтекаемые высказывания Амбридж.

— Но вы уже вовлечены в него, — её улыбка стала ехидной, а раздражение в эмоциях перешло в злость.

— Всё благодаря Министерству, благодарю, — я показал жест, будто поднимаю в приветствии шляпу. — Пророк разве что новым Тёмным лордом не назвал меня за последние три месяца.

— Министерство не имеет отношения к тому, что пишет пресса, — улыбка на её лице стала порицающей.

— Бросьте. Да, официально «Пророк» независим, но все же всё понимают… — пожал я плечами с нейтральным выражением на лице. — Особенно намекает на это сегодняшний выпуск, если, конечно, внимательно с ним ознакомиться.

Ещё на уроке Прорицаний я решил, что стоит стоять на этом во время разговора. Наименее проигрышная стратегия сейчас — показать возможность диалога, но выставить такие требования, на которые Фадж и Амбридж заведомо не смогут пойти. Восстановление моей репутации сейчас самое весомое требование к Министерству, других причин не идти навстречу благодаря им же у меня не осталось. А то, что Министерство, и Фадж в частности, не станет отыгрывать назад несколько месяцев целенаправленно проводимой пропаганды, не позволит нам договориться. В том, что они не пойдут на это, я был уверен примерно как и в том, что солнце восходит на востоке и садится на западе — для Тома и его фракции этот шаг будет крайне невыгоден и он постарается не допустить этого.

— Тем не менее, — продолжил я, — я всё ещё не понимаю, зачем я здесь. Официальных высказываний с моей стороны не было. Как не было и подтверждений или опровержений чужим словам. И мне бы не хотелось их давать, не с той репутацией, что сложилась на данный момент.

— Возможно, Министерство могло бы посодействовать вам в просьбе к редакции «Пророка» взять сегодняшний образцовый выпуск за эталон, — снова обтекаемыми формулировками начала торг Амбридж, но я мягко её перебил, увеличивая цену:

— Меня уже давно не трогает то, что пишут в газетах. После почти года планомерного высмеивания, от моей репутации в глазах обывателей мало что осталось. Это будет непросто исправить.

Амбридж едва заметно поморщилась и взяла небольшую паузу, чтобы отпить чай и подумать. Пренебрежение, которым она полыхала в эмоциональном фоне в начале разговора, заметно уменьшилось и почти сошло на нет.

— Говорят, вы прекрасно летаете на метле? — задала она, казалось бы, отвлечённый вопрос, ожидаемо переводя тему разговора. Но в свете того, что разрешение летать сборная Гриффиндора так и не получила, вопрос совсем не отвлечённый.

— Не мне судить, — уделяя больше интереса рисункам котят на стене за спиной Амбридж, ответил я. — Говорят так. Но я не стремился к этому, это всего лишь хобби.

— Но ваш отец тоже летал?

— Это правда, но на другой позиции. И он не был профессиональным игроком, как не собираюсь им быть и я.

— А что на счёт вашего кружка чар? — не увидев заинтересованности с моей стороны, Амбридж перешла к следующему предложению и показала таким ходом свою информированность.

— Кружок это довольно громко сказано, — усмехнулся я, не давая возможности ей увидеть иную реакцию. — Это так, собрание друзей для взаимопомощи. От старших младшим, если хотите.

— Но я слышала, что на вашем последнем собрании присутствовали ученики аж из трёх факультетов, — растянула улыбку Амбридж.

— Так и друзья не только мои, — вполне натурально хмыкнул я. — Честно говоря, на последней встрече я у трети собравшихся и имён не знал. Мы всё больше в кругу факультета общаемся, редко выходя за его пределы. А учитывая ваш последний указ, больше и не будем.

— А что, если вы получите моё разрешение на этот кружок? — располагающе улыбнувшись, неожиданно предложила она.

— Даже так? — поднял я удивлённо брови. И удивление моё не было наигранным. — Соблазнительно, но в этом нет нужды. Как я и говорил, состав непостоянный, а встречи не особо частые. Много мороки, не стоит того.

Амбридж повторно взяла паузу, на этот раз доливая чай из стоящего на подносе чайничка.

— Поговаривают, что вы дружны с семьёй Уизли? — направление разговора опять сменилось, а я внутренне напрягся, не понимая интереса Амбридж в предложенной теме.

— С Роном мы дружим ещё с первого курса. Иногда пересекаемся с Фредом и Джорджем по вопросам учёбы — они хоть и балагуры с паршивыми отметками, но материал знают не плохо. Не сказать, чтобы прям дружен со всей семьёй, — решил я на всякий случай приуменьшить действительность и не говорить всей правды. Как бы бесполезно это ни выглядело. — Ах да, ещё разок гостил у них летом, но это когда было.

— А как вам Артур Уизли? Что можете сказать про него? — от её вопросов шестерёнки в моей голове закрутились с новой силой. Амбридж снова вернулась к кнуту? Это что, завуалированные угрозы положением отца Рона?

— Мм… работник министерства, хороший отец. Пожалуй, всё. Не то, чтобы я много общался с ним, — ответил я общими словами, пожимая плечами.

— Но вы вместе с его семьёй были на Чемпионате по Квиддичу.

— О, да! Впечатляющее зрелище, мне понравилось. Но я так понял, что это была инициатива министра, чтобы пригласить меня в ложу. Он так расхваливал меня болгарскому министру… — хмыкнул я и добавил: — Мистер Уизли просто воспользовался случаем.

— По нему не скажешь, что он амбициозен, — Амбридж проговорила с видимым сомнением.

— Возможно, не мне судить, — покачал я головой. — Но грех было бы отказываться, когда возможность порадовать детей сама падает в руки, не так ли?

— В этом вы правы, мистер Поттер, — покивала головой Амбридж, соглашаясь. После чего довольно резко задала следующий вопрос: — Но он также сопровождал вас в Министерство.

— О, тут все ещё проще, — усмехнулся я. — У меня банально больше нет знакомых, которые работали бы в Министерстве. — И выдержав небольшую паузу, добавил задумчиво: — Кроме вас, получается.

— Сейчас я генеральный инспектор, — с пролезшей в эмоции надменностью проговорила она.

— Да, но насколько я понял из газет, от должности старшего заместителя министра вы так и не отказались, — в который раз пожал я плечами.

— Это так, мистер Поттер. Вы правы, не отказалась, — протянула Амбридж, задумчиво. И спустя минуту размышлений добавила: — Пожалуй, вам пора. Не буду отнимать время на выполнение домашних заданий.

— Спасибо за интересный разговор, мадам Амбридж, — улыбнулся я, поднимаясь с кресла. — Продуктивного вам вечера.

Доброжелательную маску на лице и эмоциональный барьер я сдерживал до тех пор, пока не оказался за этаж от её кабинета. И только подходя ко входу в гостиную я позволил себе расслабиться.

— Фух, кажется прошло не так плохо, — тихо пробормотал я, облегчённо вздохнув. — Никаких обязательств, и вроде никого не подставил. Надеюсь, статус-кво сохранится. Чёртовы политиканы…

— Как прошло? — навалились на меня Рон и Гермиона, стоило мне устроиться в кресле у камина гостиной.

Я в деталях пересказал весь диалог и свои ощущения от него, повторно обдумывая сказанные слова. Хоть обсуждение и не затянулось, но у меня было стойкое ощущение, что я в чём-то ошибся.

— Не могу поверить, что она решила просто с тобой поговорить, — задумчиво сказала Гермиона, после окончания моего рассказа. — Но об этом стоит рассказать Сириусу.

Я молча кивнул, соглашаясь с ней.

— Не просто поговорить, а купить его слова, — вскинулся Рон.

— Это и есть «разговор», Рон, — повернув к нему голову, пояснила Гермиона. — Вполне нормально в понятии политика немного поторговаться для более выгодного положения.

— Все политики со Слизерина, — рубанул Рон пренебрежительно.

— Диггори с Хаффлпаффа, — хмыкнул я. — Как и Боунс. А Скримджер, кажется, с Гриффиндора.

— И все они по сути слизеринцы, — поддакнул Рон, вызывая смешки у меня и Гермионы.

Вторник не принёс никаких новых событий вплоть до обеда, во время которого меня с Роном нашла Анджелина и поставила нас перед фактом, объявив о вечерней тренировке.

— Я пожаловалась Макгонагалл, а она сразу пошла к Дамблдору, — объяснила Анджелина нам источник разрешения. — Дамблдор разрешил играть, и, по слухам, Амбридж не особо и сопротивлялась этому.

Но уже вечером я в шутку размышлял о том, что стоило погромче послать Амбридж в очень далёкое путешествие во время нашей милой беседы, чтобы она рогом упёрлась и запретила собираться сборной Гриффиндора. Летать под проливным грозовым дождём то ещё удовольствие. Пусть у меня не возникло проблем с ориентированием, но сопутствующие ощущения от промёрзшей и насквозь мокрой формы не оставили шансов хорошему настроению. Спустя сорок минут бессмысленных и бесцельных полётов, когда на Анджелину уже была готова сорваться вся команда, она и сама смирилась с положением дел и отправила команду в раздевалку.

В среду, удостоверившись в том, что ливень с грозой даже не думал прекращаться, Анджелина и вовсе отменила тренировку, объявив нам об этом на обеде.

— Хорошо, — я кивнул ей и тихо продолжил: — Тогда проведём сегодня пробное занятие, у других факультетов тоже должно быть свободное окно в расписании тренировок. Если интересует, в восемь на восьмом этаже, напротив гобелена с Варнавой. Передашь Кэти и Алисии?

— Да, передам, — кивнула удивлённо Анджелина и пошла искать остальную команду.

— Но там же нет аудитории или кабинета, — хмуро заявила Гермиона.

— Аудитории там нет, — согласился я с ней, натягивая ухмылку на лицо. — Но есть кое-что получше. Ты же хотела узнать, где я пропадаю по утрам?

Заинтересованная Гермиона только с подозрением прищурилась и вернулась к обеду.

Вечером, немного загодя, мы втроём поспешным шагом прошли от нашей гостиной через пару скрытых переходов в учебный корпус замка и поднялись до седьмого этажа, спрятавшись за гобеленом в скрытом переходе.

— Минутку, нужно проверить карту. Не хотелось бы лишний раз светиться, — пробормотал я, активируя карту мародёров. Убедившись, что рядом нет никого, кроме нас троих, я свернул карту и выбрался из перехода.

— Сейчас вам откроется одна из тайн этого замка, — пафосно начал я декламировать, с усмешкой посматривая на закатывающую глаза Гермиону. — О которой, правда, знают Дамблдор, Трелони, все домовики, Фред с Джорджем и чёрт знает кто ещё. Хотя близнецы знают не совсем.

— Как можно что-то «знать не совсем»? — скептично фыркнула Гермиона.

— Ну, они знают о некой комнате, спрятанной вот тут, — ткнул я пальцем в стену, — но даже не догадываются о её полном функционале.

— Прямо в стене? — спросил Рон. — И как нам в неё попасть?

— О, сейчас, подожди. Держите в уме просьбу в стиле «предоставь нам аудиторию для практики по ЗОТИ», — сказал им и ухватил обоих под локти. — А теперь немного пройдёмся.

— А «сезам откройся» приговаривать не надо? — сварливо уточнила Гермиона, испытывая раздражение от того, что я заранее не рассказал обо всём подробно.

— Твоя нетерпеливость и прагматизм рушат всю магию момента, — хмыкнул я. — Минуточку терпения, мы в шаге от цели.

— И поэтому ты уже третий раз тащишь нас мимо этого гобелена? — скептично хмыкнула она.

— Да, дорогая, — приторным голоском согласился я с ней, заработав тычок в рёбра и заставив Рона закашляться. Развернувшись в последний раз, руками указал им обоим на проявившуюся дверь и воскликнул: — Та-да!

Не убирая выражение скепсиса с лица, но с затаённым интересом в эмоциях Гермиона отворила дверь и заглянула в комнату. С каждым мгновением выражение на её лице всё сильнее перетекало в удивление и изумление. На третьей секунде она резко зашла внутрь и прошла вдоль стеллажа с книгами.

— Сколько книг! — возбуждённо воскликнула девушка, разглядывая каждый корешок на полках. — «Путеводитель по практическим проклятиям»… «Как превзойти Темные искусства»… «Самооборона чарами»…

— Гермиона и книги, история всей жизни, — хмыкнул я, но она меня даже не услышала.

— И здесь ты тренируешься каждый день? — спросил меня Рон, оглядев подробнее манекены и чучела.

— Вроде того, да, — кивнул я, не уточняя деталей.

— А почему нам раньше не рассказал?

— Как и сказала Гермиона, готовился к практике. Да и когда? У тебя с начала года завал по учёбе, из которого ты только сейчас более-менее выбрался.

Рон только хмыкнул, полыхнув досадой и смущением.

— Тебе Сириус рассказал про неё? Или кто-то из Ордена? — спросила Гермиона, оторвавшись от книг.

— Не совсем. Дамблдор ещё в прошлом году на Святочном балу вскользь упомянул про эту комнату, а я уже в этом прошёлся и разыскал её.

Следующие десять минут прошли под шум от восклицаний и охов удивления подходящих учеников. Когда собрались все ученики, присутствовавшие на обсуждении в Хогсмиде, я поднялся с пуфика и взял слово:

— Уже вижу, что место для занятий нам подходит и вы все смогли добраться и зайти сюда.

Переждав порцию согласных возгласов, я продолжил:

— Если кратко, это, — я махнул на одну из стен, воль которой стояли чучела, — чучела и манекены волшебных существ, что представляют опасность для волшебника. Это, — новый взмах рукой, — стеллажи с литературой по ЗОТИ. Книги отсюда можно брать, но они исчезнут спустя какое-то время. Как золото лепреконов, только быстрее.

Фред и Джордж на моих словах о золоте лепреконов поморщились, видимо вспомнив прошлогоднюю подставу от Бэгмена.

— Это основные дуэльные стойки, — подошёл я к стоящим у стены манекенам. — Большая часть из них несёт скорее ритуальный характер и входит в дуэльный этикет. То есть в реальном столкновении скорее бесполезны, поэтому можете не уделять им много внимания.

— Но дуэль это же магический поединок? — спросила Лаванда и её вопросу поддакнуло несколько человек.

— Дуэль это показательный бой со строгим регламентом один на один. В наши дни под дуэлью чаще всего понимается её спортивный аналог, где победа определяется набранным количеством очков, а не победой одного из соперников, — принялся пояснять я, почти не отклоняясь от описания, приведённого в одной из прочитанных книг. — И этим она отличается от магического боя с волшебным животным или человеком, в котором из регламента только законы магического мира. Например, запрет Непростительных.

Увидев понимание на лице Лаванды, я продолжил описание комнаты:

— В дальнем конце расположены вредноскопы и другие проявители тёмных сил, — я махнул рукой на набор артефактов, большую часть из которых видел в кабинете Лже-Грюма. — Но они не точные и полагаться на них не стоит, их можно обмануть. А это помост для показательных выступлений. Похожий многие из вас могли видеть, когда Локонс пытался открыть дуэльный клуб, — позволил себе небольшую усмешку.

Я дал немного времени на разглядывание комнаты, после чего снова привлёк к себе внимание:

— Начнём с небольших формальностей, чтобы потом к ним не возвращаться. Так как все наши встречи это в большей степени инициатива Гермионы, — на моё заявление она вскинулась и собралась было его оспорить, но я продолжил с ухмылкой, — хоть она и пытается с этим поспорить, в плане организационных вопросов лучше обсуждать всё с ней. Но я сомневаюсь, что они будут: за исключением времени занятий нам обсуждать вроде нечего.

Увидев согласные кивки и недовольный вид смирившейся Гермионы, я продолжил:

— Себя я вижу неким инструктором, но если среди вас найдётся тот, кто будет лучше знать изучаемые заклинания, то я его или её с удовольствием послушаю вместе с остальными, — кивнул в сторону старшекурсников из сборной Гриффиндора по квиддичу.

Не услышав слов против и на это утверждение, продолжил:

— Думаю, на этом все. Перейдём к занятию?

— Я думаю, что нам нужно название, — подняв руку, бодро вмешалась Гермиона. — Это укрепит дух коллективизма, правда?

— Не имею ничего против, — хмыкнул я. Но тут же уточнил, чтобы отмести большинство идей: — До тех пор, пока это название ни о чём не скажет посторонним.

— Оборонное Движение? — сразу предложила Чжоу. — Если сокращённо, то получается ОД, никто ничего не поймёт.

— Согласен с ОД, хотя я имел в виду что-то вроде «Чайный клуб» или «Любители вышивать крестиком», — поддержал я предложение. Несколько человек кивнули вместе со мной, озвучивая одобрительные возгласы и смешки. Чжоу на моё быстрое согласие удовлетворенно улыбнулась. — Но ОД без расшифровки тоже выглядит неплохо.

— Все за ОД? — важно спросила Гермиона и стала коленями на подушку, чтобы подсчитать голоса. — Большинство «за». Принято!

Гермиона дёрнулась было за пером, чтобы вывести название на пергаменте, но я её остановил:

— Не стоит плодить лишние улики, Гермиона. Все и так прекрасно запомнят название.

Закусив губу, девушка согласилась со мной под одобрительный гул присутствующих и оставила листок с подписями без заголовка.

— Хорошо. Тогда, начнём?

Не услышав голосов против, я продолжил:

— Так как основная масса у нас это пятикурсники, то начнём с заклинаний этого курса и подготовимся к СОВ. После чего перейдём на уровень подготовки к ЖАБА. По ходу дела, чтобы было интереснее, пройдём часть заклинаний, применяемый в дуэлях. Если кто-то с младших курсов не справится с энергоёмкими заклинаниями вроде Патронуса, то не беда, — я обратил внимание на братьев Криви и Полумну. — Ещё я думал изучить что-то для скрытности, вроде дезиллюминационных чар и чар сокрытия звуков и запахов. Возможно, заклятие ненаносимости и отваживания почтовых сов. Если успеем и у меня получится раздобыть материалы, то пробежимся по брошюрам ДМП по самозащите, основам снятия проклятий и первой помощи.

С каждым новым пунктом плана глаза учеников расширялись всё сильнее, а на лица наползало изумление. Увидев это, я со смешком поправился:

— Но не переживайте, последнее мы вряд ли успеем. Да и я пока сам в этом не разобрался.

Прогнав ещё раз быстро набросанный план в уме, с удивлением поймал мысль, что он крайне похож на типичный план занятий по ОБЖ или БЖД, проходимый мной ранее в школе и на первом курсе в университете. Внутренне посмеявшись такому сравнению, продолжил занятие:

— Так как это занятие скорее вводное, то начнём с элементарного. Заклинание «Экспеллиармус», которое также входит во все регламенты спортивных дуэлей…

— Я тебя умоляю, — прервал меня Захария Смит, закатив глаза и сложив ладони. — Неужели ты думаешь, что «Экспеллиармус» поможет в магическом бою? Вы же вроде подготавливаться к пришествию Того-кого-нельзя-называть собираетесь.

— Кто-то ещё согласен с Захарией?

Руку подняли Джастин Финч-Флетчли и Майкл Корнер. Глядя на них, несмело присоединилась и Лаванда Браун. Вздохнув, спросил:

— Как на счёт показательного спарринга? Я один против вас четверых?

Лаванда ойкнула и тут же убрала руку под смешки близняшек Патил. Захария с вызовом посмотрел на меня и, переглянувшись с Джастином, кивнул. Получив кивки и от двух других парней, я махнул в сторону помоста:

— Тогда прошу.

Заметив, что Лаванда Браун пытается спрятаться за Парвати, я усмехнулся и добавил:

— Лаванда, идём. Я не буду использовать на вас ничего, кроме «Экспеллиармуса».

Услышав это уточнение, Захария ухмыльнулся от предвкушения. Повозившись пару мгновений, Лаванда тоже поднялась на помост.

Разглядывая поднявшихся соперников, я прокручивал в голове мысль о том, что если я сейчас проиграю этим четверым, то в противостоянии с Томом мне ловить нечего. Проще будет прострелить себе голову или прыгнуть с верхушки Астрономической башни. Подобравшись, я принял приземистую стойку на чуть согнутых в коленях ногах.

— Как и говорил, ничего серьёзного с моей стороны, всё что угодно с вашей, — сосредоточив внимание на четвёрке напротив, резко бросил: — Начали!

И быстро махнув палочкой, я молча наколдовал ярчайший направленный «Люмос». Ослеплённые противники тут же с возгласами недовольства прикрыли глаза. Наколдовать вслепую щит «Протего» додумался только Джастин, но и тот поставил его криво, сместив чуть в сторону. Не тратя времени, я быстрыми движениями послал три «Экспеллиармуса», проследив за пущенным Захарией в стену лучом оглушающего. Поймав прилетевшие палочки, сместился немного в сторону, и так же выбил палочку у Джастина. На всю дуэль ушло всего несколько секунд.

— Как видите, даже «Экспеллиармусом» можно вполне успешно сражаться, — перекрывая смешки и свист Фреда, Джорджа и Ли Джордана, громко заключил я. — Но полагаться только на него, без сомнений, не стоит.

— Ты смухлевал! — набычился Захария, растирая глаза.

— Ты сам сказал про Воландеморта, — фыркнул я. — Думаешь, Пожиратели будут тебя предупреждать о каждом своём заклинании совиной почтой? Но если ты так хочешь, давай ещё раз. Я против вас четверых.

Раздражённый Захария переглянулся с остальными и кивнул, не обратив внимания на сомневающуюся Лаванду. Хмыкнув, я подошёл к середине помоста и, положив на пол их палочки, отошёл на своё место.

— И пусть кто-то со стороны ведёт счёт, — добавил Майкл Корнер, подбирая свою палочку.

— Я могу, — ничего не выражающим голосом вызвалась Луна Лавгуд. Прислушавшись, я различил прикрытый задор и интерес в её странном эмоциональном фоне.

— Хорошо, — кивнул я. — На счёт три?

Договорившись, мы заняли свои позиции и подготовились.

— Один.

Шепотки в аудитории прекратились, все внимательно уставились на нас.

— Два.

Захария, не дожидаясь окончания отсчёта, с выражением превосходства на лице воскликнул:

— Остолбеней!

Быстро сместившись на два шага в сторону, я дождался флегматичного «три» в исполнении Луны и взмахнув палочкой, наколдовал оглушающий хлопок за спинами четвёрки соперников.

Прикрывающие глаза Джастин и Лаванда дёрнулись и что-то воскликнули от испуга, позволив мне бросить в них одно за другим заклинания из трансфигурации, призвав верёвки на их руки с палочками, которые связали их друг с другом. Следом послал «Экспеллиармус» в повторно замахивающегося Захарию и ушёл с траектории полёта обезоруживающего от Майкла.

Убедившись, что Захария ушёл в оборону и выставил «Протего», я переключился на Майкла, бросившего «Финиту» в путы на руках Лаванды и Джастина. Мысленно хмыкнув на тактически правильный поступок, но неверно выбранное заклинание, призвал верёвку и на него, что притянула его руку к ногам и обвязала их узлом.

Последним жестом послал «Экспеллиармус» в не отменившего щитовое Захарию, от души вложив энергии из резерва. Летящий со свистом луч заклинания в дребезги разнёс довольно слабо наколдованное «Протего» и отбросил Захарию на спину, протащив несколько шагов по помосту.

— Победа Гарри Поттера, — заключила Луна, ни на каплю не изменив тон голоса.

— Почему я не смог отменить «Инкарцеро»? — с интересом и досадой в эмоциях спросил Майкл.

— Потому что это не «Инкарцеро», — фыркнул Фред.

— Это трансфигурированные верёвки, — добавил Джордж.

— Наверно ещё и закреплённые от простой отмены, — предположил Фред.

— Наверняка! Мы бы так и сделали, — усмехнулся Джордж.

Махнув палочкой и мысленно вложив глиф-ключ, я отменил трансфигурацию, освободив всех троих.

— «Инкарцеро» это тоже трансфигурация, — уточнил я. — Специализированное комплексное заклинание с постоянным эффектом, заточенное под дуэли. Поэтому его можно отменить «Финитой». Подробнее можно прочитать в одной из книг на стеллаже рядом с Гермионой.

— Ты пользовался не только «Экспеллиармусом», — поднимаясь с пола, озвучил претензию Захария.

— А ты не дождался окончания отсчёта, — наклонив голову набок и моргнув, сказала ему Луна, вызвав смешки у окружающих. Захария побагровел, но спорить не стал, спустившись с помоста.

— Ну хорошо. А теперь поделимся на пары и за оставшееся время отработаем «Экспеллиармус».

Спустя час я стоял прислонившись к стене и наблюдал за отработкой простейшего заклинания. Кроме отдельных случаев, осложнений и затруднений оно не вызвало. Поправив несколько движений у девушек и мотивировав Невилла удачным исполнением на Роне, я добился того, что заклинание получилось у каждого.

Надежда на партнёров для спарринга оправдалась слабо. Да, можно отработать применение трансфигурации в бою, но темп и сложность противника для меня недостаточны — манекены с их подавляющей интенсивностью ведения боя выглядят куда бодрее. Из интересных соперников тут были лишь близнецы, с которыми я во второй половине занятия минут десять перебрасывался заклинаниями, Анджелина и, внезапно, Луна. Последняя смогла удивить довольно быстрым невербальным применением заклинаний, сходу определить предназначение которых я не сумел, но её подвели слабая энергоёмкость чар и недостаточная высокая скорость.

Пусть эта практика и выросла в основном из стремления Гермионы к справедливости и равноправию, но под конец занятия я согласился, что потратить часа полтора или два в неделю на ненапряжный урок для остальных — неплохое хобби и смена деятельности. Наряду с квиддичем, дальнейшая занятость в котором вилами по воде писана — Амбридж хоть и прекратила попытки в лоб вывести меня из себя, решив договориться, но от этого способа манипулирования вряд ли откажется. А возможно, если я буду наблюдать со стороны за другими, то и свои ошибки смогу отыскать и поправить…

В любом случае, от двенадцати часов загруженности личным обучением в сутки, а иногда и больше, у меня настолько сильно начинают шарики за ролики закатываться, что я порой ловлю себя на заторможенности от ментальной нагрузки. Особенно, когда Рон или Гермиона внезапно задают вопросы на отвлечённую тематику. Начинаю понимать, что чувствуют те самые азиаты из историй про культиваторов, сутками культивирующие свою культивацию…

Кто сказал, что я просто пошёл на поводу у Гермионы, а сейчас подвожу свою доказательную базу под это решение?..

— Гарри, ты за временем следишь? — прервала мои размышления Гермиона.

— Так, народ! — я привлёк к себе внимание наколдованным перезвоном колокольчиков. — Время позднее, пора и по кроваткам. Расходимся малыми группами по факультетам.

Глава 18

Дни после первого занятия ОД оказались заполнены привычной рутиной и замелькали с той же скоростью, что и раньше. Гермиона, порядком замотивированная формальной ответственностью за группу, довольно быстро придумала способ оповещения о времени занятия с помощью серийного номера на связанных между собой монетках и представила его всем уже через неделю, на втором занятии. Рассматривая результат филигранно выполненной трансфигурации уровня ЖАБА, а ничем иным выданный мне галеон быть не может, я мягко впадал в… Нет, не уныние, но трепет. Фальшивый галеон, что имеет цвет и блеск золота, вес настоящего галеона и даже его физические характеристики в плане теплопроводности и при этом совершенно не является настоящим галеоном, заставлял меня чувствовать себя странно.

Я понимал, что подхожу к изучению трансфигурации фундаментально, с комплексной отработкой всех необходимых глифов, тренировкой концентрации с фантазией и наработкой умения подстраиваться под быстрое изменение окружения. В отличие от Гермионы, ведь она, скорее всего, просто нашла подходящее случаю заклинание, но… Так она ещё и связала все монетки Протеевыми чарами, а это тоже уровень ЖАБА, только уже у Флитвика. Вся ситуация в который раз заставила меня задуматься.

За неделю придумать идею, найти решение, изучить далеко не простейшие чары и реализовать, умудрившись грамотно наложить чары на призванный предмет, что как бы тоже имеет свои нюансы. Стоит признать, что имея мои текущие знания по Трансфигурации и разобравшись с Протеевыми чарами, у меня бы не составило труда создать набор монеток самому. Но опять это «но»: фундаментальный подход имеет хорошие долгосрочные перспективы, а условная «вундервафля» для «превозмогания» (возможно, пафосного) безносой химеры мне нужна… ну, не «вчера», но лучше к концу года иметь пару козырей в рукаве. Нырять в историю с министерством, подставляя горстку школьников под развлечение отбитых Пожирателей, у меня желания никакого нет, но, учитывая последние изменения в событиях, всякое может случиться. И в таких условиях подход «подучить пару трюков» может оказаться куда более приемлемым, тем более не мне соревноваться в фундаментальной подготовке с Воландемортом.

Прямо сейчас я сидел в излюбленном кресле перед камином, наблюдал за языками пламени, вяло прислушивался к тихому разговору Рона и Гермионы о втором занятии ОД и в который раз прогонял в голове плюсы и минусы своего решения. От импульсивного намерения бросить все и учить «фокусы» меня останавливало понимание, что основательное изучение предмета позволит в случае неопределённости придумать решение с большей вероятностью, нежели имея набор готовых трюков. Ну и отсутствие этих самых трюков — тех же чар и проклятий для манеры ведения боя Годелота я смог откопать считанные единицы, а их точное описание и в Особой секции сложно было найти. Больно уж полагался этот Тёмный лорд на откровенную чернуху. Приходилось самостоятельно перекладывать тактику боя на использование более «светлых» чар, а площадные проклятия заменять ловушками из ритуалов и анимированными големами. Но и в этом я не старался сильно усердствовать, ведь без конструктивной критики и практики с опытным и знающим противником всё это сугубо теоретические выкладки с неопределённой эффективностью.

— А как мне удалось уложить Захарию сегодня, ух! — плавный поток моих мыслей прервался от громкого возгласа Рона, который уже в четвёртый или пятый раз смаковал свою победу над не очень приятным студентом Хаффлпаффа.

Привлечь внимание посторонних в гостиной мы не опасались — Гермиона отгородила наш угол с камином куполом тишины. Выторговать у меня нужные заклинания у неё получилось в обмен на конспекты Бинса за прошлые курсы. Я мог бы объяснить заклинания и так, тем более не стремясь идеально выучить Историю магии, но процесс несерьёзного торга со взаимными шутками доставил нам обоим удовольствие.

— Только не забывай, что это было ненастоящее сражение, — лениво ответил Рону, прикладывая заметные усилия, чтобы полностью переключиться на их разговор.

С каждым днём ментальная усталость стала накапливалась всё сильнее, вынуждая запланировать и совершить давно обещанный Гермионе поход к мадам Помфри. Попытки спать дольше оказались тщетны, организму вполне хватало четырёх часов на восполнение сил и намерению подольше остаться во власти Морфея он стоически противился.

— И ты продул Лаванде вслед за этим, — Гермиона не упустила возможности уколоть Рона.

— Я уступил девушке! — сконфужено попытался оправдаться Рон. Действительно оправдаться, потому что Лаванда вполне честно подловила его в моменте расслабленности от победы над Захарией.

— Вот поэтому и нельзя расслабляться. Даже если против тебя девушка, — пожурил я, не отвлекаясь от огня в камине.

— Ну ты и занудой стал… — пробормотал Рон в ответ.

— Я боюсь, что все нахватаются поверхностных уловок, возомнят себя непобедимыми и закончатся от случайной авады в какой-нибудь подворотне, — не в первый раз пояснил я. И дополнил чуть тише: — И авада прилетит, скорее всего, в спину.

— Брось, Гарри, — вмешалась Гермиона с серьёзным выражением лица и долей протеста в эмоциях. — Мы понимаем, что противостоять взрослому волшебнику это пока не наш уровень. Но и изучаемое нами это тоже полезные навыки.

— Прости за грубость, Гермиона, — бесцветным голосом начал отвечать ей, — но даже твои шестнадцать… Хотя, с учётом маховика на третьем курсе, тебе ближе к семнадцати должно быть…

— Я лежала окаменелой на втором курсе! — резко вскинулась девушка.

— … — я перевёл на неё взгляд и попытался выразить всё, что думаю по поводу этой отговорки.

По выразительному взгляду девушки было понятно, что мой безмолвный упрёк адресата нашёл, но мне в этом никогда не признаются.

— Ладно, пусть будет шестнадцать, — хмыкнул я, прикрывая глаза. — А среднему Пожирателю раза в два больше. И его подготовка на порядок дольше.

Рон и Гермиона хмуро замолчали, даже не пытаясь найти аргументы против такой подавляющей разницы в опыте.

— И я имел в виду братьев Криви, которым вовсе тринадцать и двенадцать, — со вздохом продолжил дальше. — Думаешь, у них хватит сообразительности усмирить тягу к геройству и желание лезть на рожон? Если даже в тебе это просыпается время от времени.

— Не знаю, — насуплено отозвалась Гермиона через пару минут тишины.

— Вот и я об этом же… — кивнул головой. — Поэтому на следующем занятии будем отрабатывать спарринги один на два. Или один на три, если найдётся кто-то особо непонятливый.

— Но это же нечестно… — начала было Гермиона, но я её резко перебил.

— Да, нечестно. Зато жизненно! И это дополнительный опыт, что может спустить с небес и дать навыки, которые в один не очень хороший момент смогут помочь. Лучше бы такого момента не случилось, но опыт не помешает.

— Когда ты с Грюмом успел пообщаться? — ворчливо пошутил Рон, больше для перевода темы, чем из протеста.

— Считай, что я его идейный последователь, — фыркнул я. — По крайней мере, пока не разрешится ситуация с одним не желающим умирать магом с большим самомнением.

— Под эти слова подойдёт половина Министерства, — заметил Рон.

— У половины Министерства самомнение дутое, — фыркнул я ещё раз. — А у Тома вполне оправданное, к сожалению.

Благодаря не прекращающимся экспериментам с зельями, я добрался до программы четвёртого курса и умудрился знатно споткнуться на противоядиях. Из-за чего сейчас по несколько раз переделывал каждый второй рецепт. А необходимость готовить изначальную отраву или ядовитое зелье, для которого придётся готовить противоядие, ни капли не облегчала мою учесть. Можно было бы обойтись и без них, но это курс высших зелий шестого курса. Да и действительно проверить противоядия без непосредственной отравы было невозможно. Одной теории тут недостаточно, даже подготовившись и разобравшись в дополнительной литературе можно было умудриться что-то упустить и напортачить. Доказательством этого служат уже три трупика жаб, на которых я проверял сваренные комбинации яда и противоядия.

А для определения того, что именно доконало жаб — слишком хорошая отрава или плохое противоядие — пришлось пол дня потратить на изучение диагностических чар из раздела медицины и поверхностно разобраться в их анатомии. Порадовало, что один из неразумных видов магических жаб, у которого магическая проницаемость была схожа с человеческой, выступал у магов в качестве подопытных первой линии для отработки зелий и основ лечебных воздействий. Не пришлось изобретать велосипед — все учебные пособия по работе с ними находились в Особой секции буквально в соседних шкафах.

Раз за разом переделывая зелье, я тщетно пытался сформировать у себя в голове ответ на вопрос: как Поттер смог сдать СОВ по зельеварению на «Выше ожидаемого»? Он же совсем не разбирался в противоядиях, успешно пропустив из-за Турнира хорошую часть материала четвёртого курса. Повезло на экзамене с зельем? Но не могло же Поттеру везти перманентно во всём? Хотя, если вспомнить сваренное Гермионой на втором курсе Оборотное зелье, от которого никто не отравился и не заработал побочные эффекты… Если забыть нюанс с превращением Гермионы в неправильную кошкодевочку (мех на всём теле это уже перебор и больше антропоморфное животное, чем человек с чертами животного), но и там вина была не самого зелья, которое, на минуточку, варилось в заброшенном туалете. Одной фразой: Гермиона и уровень ЖАБА, часть третья. И это однозначно какая-то сверхспособность.

Интереса ради в один из дней я взялся почитать литературу по аппарации, но уже через полчаса и нескольких бегло просмотренных глав мой интерес охладел — чистая теория оказалась очень сложной, а приводимые объяснения через неочевидные, на первый взгляд, аналогии требовали долгого и вдумчивого осмысления. Чего стоило одно описание принципа пространственного перемещения при помощи сравнения с заныриванием в пучину бездонного озера с риском захлебнуться ещё не коснувшись воды. А строжайшие напоминания едва ли не в каждом параграфе о необходимости «обернуться в плёнку поверхности жидкости», дабы «воды на глубине не намочили и не размыли тело мага» в процессе перемещения, лишь подтвердили моё понимание того, что самостоятельное обучение аппарации по книгам выглядит как изощрённый способ самоубийства. Из тех, что со звёздочкой, потому что описание того, как именно необходимо «оборачиваться плёнкой» не касаясь плёнки, я с наскока не понял даже в общих принципах.

Пролистав книгу до середины и наткнувшись на десяток огромных схем заклинаний с теоретическими сносками и столбцами условий для применения на практике, я захлопнул учебник и отложил его до непосредственных занятий в следующем году. Что-то (буквально всё) мне подсказывало, что без практики этот пласт теоретических выкладок я буду разбирать очень долго. И смысла в этом будет не очень много, если вспомнить как именно обучались аппарации в Хогвартсе.

— Мда… «Нацеленность, настойчивость, неспешность», да, Роулинг? — с чувством пробормотал себе под нос, возвращая книгу на полку. — Определённо не простые колечки выдают для обучения аппарации.

Якорные артефакты для помощи в освоении навыка личного перемещения в книге тоже описывались, но мельком и с кучей сносок. Но и этого хватило, чтобы понять, что там всё ещё более цветасто и заковыристо.

Вздохнув и сверившись со временем, я вышел из Выручай-комнаты, чтобы направиться в сторону медпункта.

— Мистер Поттер, — стоило мне отворить двери и сделать первый шаг, как меня поприветствовала мадам Помфри. На её лице блуждала тонкая улыбка с едва различимыми чертами задорной ухмылки. — Давненько вас не было в Больничном крыле. Решили не прерывать свою традицию?

— Добрый день, мадам Помфри, — я стойко выдержал её взгляд, хотя мне нестерпимо захотелось снова вздохнуть. Слишком часто мой предшественник оказывался в этом заведении. — На этот раз только консультация, никаких… травм.

— А вот это позвольте решать мне, мистер Поттер, — внимательно всмотревшись в моё лицо, заключила она. И добавила, махнув рукой на одну из кушеток: — Размещайтесь, будем обследоваться.

Пожав плечами, улёгся на предложенное место и расслабился. Мадам Помфри подошла на расстоянии пары шагов и принялась махать надо мной палочкой. С её кончика срывалось множество вспышек диагностических чар, парочку из которых я смог распознать по внешним признакам — они были знакомы мне по экспериментам с жабами.

— Я всё понимаю, СОВ в этом году, нагрузка увеличилась… — лицо мадам Помфри нахмурилось. — Но нельзя так издеваться над собой.

— Польщён, что вы помните на каком я курсе, — я ухмыльнулся, показывая что это шутка.

— Сложно не помнить подробности о самом частом посетителе этого места, — поджала губы мадам Помфри, не разделяя юмора. — Скажите, мистер Поттер, сколько часов в день вы занимаетесь?

— Мм… часов… — выкидываю сэкономленные от сна часы, приплюсовываю время уроков, минус три часа на приёмы пищи, ещё несколько на тренировки и прочие мелочи, — десять в день?

— И так на протяжении последних двух месяцев, — не требуя ответа подвела итог целитель.

— Четырёх, если точнее, — незаинтересованным тоном поправил её, из-за чего поймал её пристальный взгляд.

— Мистер Поттер, — сухим и строгим тоном начала мадам Помфри, — вы хотите сразу расположиться в моих владениях или предпочтёте предупредить друзей и подойти через часик?

— Всё настолько плохо? — преувеличенно волнительным голосом переспросил у неё. — Скажите, доктор, я буду жить?

— На вашем месте я бы так не шутила, — покачала целитель головой. — Если продолжите в том же темпе, то через пару недель окажетесь тут не только в качестве объекта обследования.

— Можно подробный вердикт? — я деловито уточнил, отбросив весёлость.

— Физиологически с вами всё в порядке. Небольшой недостаток веса, но в вашем возрасте это допустимо и это гораздо лучше прежнего, — довольно кивнула мадам Помфри, но тут же сменила тон голоса на более суровый: — А вот с ментальным здоровьем не всё в порядке. Есть следы переутомления и истощения, пока не сильного, но это уже заметно и должно сказываться. В последнее время проблем со сном не возникало?

— Мм… нет, со сном всё прекрасно, — я пожал плечами и продолжил объяснять причину своего появления в Больничном крыле: — Но к вечеру стал сильнее уставать. Становится сложнее думать, концентрироваться и переключаться между задачами. После сна всё приходит в норму.

— Вы в последнее время высшими чарами не увлекаетесь? Патронуса не вызываете? — с долей иронии спросила мадам Помфри.

— Патронуса нет, — хмыкнул я. — Высшая трансфигурация подойдёт?

— Свободная или глифами?

— По большей части свободная, но с высокой детализацией. Плюс каскады и серии преобразований.

— И вы этим занимаетесь последние… два месяца? — я ощущал шокированное состояние мадам Помфри и её желание произнести «четыре», вместо «два». Но если причину поспешного исправления количества месяцев я понял, были каникулы как-никак, то шок для меня был необъясним.

— Всего месяц, — аккуратно поправил её. — Но почти каждый день по несколько часов.

— Мистер Поттер, — вздохнула мадам Помфри с каким-то фатальным настроем. — Вам разве не объясняли, что все высшие чары, особенно из волевой группы, требуют не только хорошего запаса магических сил, но и приводят к сильному ментальному напряжению? После которого принято хорошенько отдыхать, а не продолжать зубрить теорию и решать задачки. А свободная трансфигурация, тем более сериями и с каскадами, как раз из этой группы, ведь вы напрямую через намерения оперируете ментальными силами. Ещё не беспалочковая магия, но уже недалеко от неё.

— Было бы кому объяснять, — невольно огрызнулся я, но сразу же спохватился: — Простите, мадам Помфри.

Слова целителя смогли вызвать у меня эмоциональную реакцию, но я её переборол, принял информацию к сведению и отдельно отметил пояснения про ментальную нагрузку. Мои старые подозрения о том, что системный «ментал» как-то в общем виде завязан на магию, нашли подтверждение у специалиста. Выходит, это больше похоже на некий расходуемый ресурс, наличие которого позволяет сильнее прогибать реальность желанием? Отметил себе в задачи необходимость внести поправки в выводы и подумать над смыслом других характеристик.

— Вы хотя бы окклюменцией занимались? — она полностью проигнорировала мой случайный выпад.

— Да. И практикуюсь каждый день перед сном.

— Хорошо. Это поможет тоньше направлять волевой посыл. Без этого заниматься высшей магией чревато получением частых переутомлений.

— Так что мне делать с усталостью?

— Ничего, — хмыкнула целитель. — Вы переутомились, мистер Поттер. Возьмите выходной и повеселитесь с друзьями.

— Очень необычно слышать такие советы в школе, — усмехнулся я.

— Я не вхожу в преподавательский состав, — нахмурилась мадам Помфри. — Моя задача — сохранить здоровье детей.

— Тем не менее, от учёбы это не освободит.

— Не помню, чтобы программу по трансфигурации усложняли. Каскады это уровень ЖАБА, а вы, мистер Поттер, даже и рядом не стояли с мастерами трансфигурации уровня Дамблдора, чтобы каждый день изводить себя этим, — строго отчитала меня целитель. И добавила куда тише: — Пусть и удивительно хорошо справляетесь с нагрузкой.

— Но это интересно! — я продолжал сопротивляться скорее из спортивного интереса, давно согласившись с целителем и фоном перекраивая свой график.

— И вы потеряете возможность удовлетворить свой интерес, если будете продолжать практиковаться в том же темпе.

— Я уменьшу нагрузку.

— Минимум в два раза, — прозвучало веское утверждение. — Это тоже много в вашем возрасте, но раз вы не угодили ко мне раньше — справитесь.

— Ээ… — я несколько удивился решению мадам Помфри, но принял его без сопротивления. — Спасибо.

— Не за что, — отрезала она и вытащила из шкафчика несколько флаконов с зельем. — Но! — отвела она руку, когда я поднял свою, чтобы взять протягиваемые зелья. — Если вы попадёте ко мне с травмой или окончательно доконаете себя чрезмерной нагрузкой из-за своей упорности, я вас не выпущу из Больничного крыла, пока вы нормально не отдохнёте.

— Договорились, — я кивнул, забирая флакончики и пергамент с инструкцией.

— Это была не сделка, мистер Поттер, — целитель вернула суровые нотки в голос.

— Как скажете, мадам Помфри, — на моём лице на миг появилась улыбка, но я тут же переключился на другую тему: — И вы не могли бы также проверить глаза?

— Беспокоят? Ухудшилось зрение?

— Почти нет, разве что немного устают к вечеру от чтения, — отрицательно махнул рукой, пока её палочка выкручивала новые фортели перед моим лицом. — Просто надеюсь, что с моим зрением можно сделать хоть что-то.

Острота зрения, как и необходимость носить очки, меня беспокоили не сильно. Я смирился с этим довольно быстро, получив в наследство большую часть рефлексов и привычек. Но во время тренировок очки иногда слетали, отчего приходилось идти на дополнительные ухищрения.

— Боюсь, мистер Поттер, что ответ будет тот же, что и на первом курсе. Ваша сниженная острота зрения это врождённый дефект и его не получится убрать совсем, — мадам Помфри с сожалением покачала головой. — Я могу наложить корректирующее заклинание, чтобы строение глаза пришло в норму, но в течение недели или полутора ваша собственная магия вымоет эффект, и глаза вернутся к своему прежнему состоянию. Или даже быстрее, учитывая ваши… тренировки.

Мои мысли снова ускорились, обдумывая новую порцию информации. Значит, моё попадание в эту тушку не повлияло на возможность исправления зрения. Каким бы способом это ни произошло, будь то перенос сознания, заложенный пакет памяти вместе с системой или же переселение души. К последнему варианту меня интуитивно тянуло, но я не отвергал другие. Никогда не отвергал, признаваясь самому себе, что эта тяга в большей степени появилась из-за иррационального страха того, что моя изрядно покорёженная личность лишь набор воспоминаний, а не что-то большее. Не Я.

И тем страннее было сейчас вспоминать, что волшебников с плохим зрением среди моих знакомых было очень не много. Можно было бы сказать, что их не было вовсе — мадам Боунс прекрасно обходилась без монокля, как и Дамблдор без очков. А все случаи, когда он смотрел сквозь свои очки-половинки, я мог бы пересчитать по пальцам одной руки. Почти всегда он смотрит поверх них.

Резкая мысль, молниеносно пронёсшаяся у меня в голове, не заставила моё лицо дрогнуть, но я тут же внутренне подобрался. Каковы шансы, что его очки это артефакт, с помощью которого он способен видеть чуть больше? Например, мантию-невидимку и спрятавшегося под ней первокурсника? Да, это уже уклон в фанон, но Роулинг ничем не объяснила эту способность. Необходимо поискать материалы по артефактам в виде очков в библиотеке, возможно получится понять, каким образом меня видят в мантии.

Мысли о приобретённой особенности моих глаз из-за попадания авады в лоб я тоже отмёл — мадам Помфри прозрачно объяснила, что особенность врождённая. К тому же, в голове всплыли воспоминания об отце этого тела, на носу которого тоже сидели очки. Это что, часть магического наследия? Будь особенность не магическая, её бы мадам Помфри смогла исправить. Как с размером зубов Гермионы. Это прикус не наследуется, формируясь по мере взросления, но строение самих зубов определяется генами. Вроде бы… Так или иначе, но это тоже тропка, ведущая в многообразие фанона.

— Так что ничем не могу помочь, — с явно видимым сожалением повторила мадам Помфри, вырывая меня из блуждающих мыслей.

— Спасибо и за это, — вполне искренне улыбнулся я, поднимаясь с кушетки.

— Попробуйте найти хобби, которое позволит вам полностью расслабиться и не отвлекаться ни на что, — добавила целитель. — Это поможет ускорить восстановление ментальных сил.

— Хорошо, я попробую, — и я на самом деле попробую. То, что мою личность сильно покорёжило после попадания сюда, обретения чужих, но таких своих воспоминаний, да под влиянием молодого тела в стадии активной гормональной перестройки, ещё не значит, что я начну игнорировать советы и мнение эксперта. Какие бы черты импульсивности и инфантильности ни появились во мне, я пытаюсь контролировать своё поведение. Особенно в последнее время.

После выхода из Больничного крыла, чувствуя, как за мной бесшумно закрывается дверь, я задумался о моём эмоциональном восприятии и ощущении пространства. Ведь и они, скорее всего, сжирают хорошую часть ментальных усилий, несмотря на то, что их применение дошло до состояния, близкого к рефлексу. Отметил себе в задачи, что стоит на практике оценить нагрузку от таких усилий и добавить её в план тренировок. А пока не буду интенсивно налегать на эти умения, подойдя с осторожностью к перенапряжению.

В последующие дни количество практических занятий трансфигурацией я снизил ровно вдвое, как и попросила мадам Помфри. Также немного перестроил график, чтобы практика не пересекалась с тренировками на поле для квиддича, когда я активно опираюсь на ощущение пространства. А освободившееся место в графике решил посвятить чарам. Коль скоро я не смог полностью погрузиться в трансфигурацию, то решил заняться комбинированием подходов к магии. Поэтому теперь пару вечеров на неделе меня в гостиной Гриффиндора окружают различные анимированные фигурки и предметы, как призванные трансфигурацией, так и предметы из окружения.

Рон и Гермиона отреагировали на моё новое занятие… стоически. Рон опять повздыхал о потере меня на поприще учёбы, но быстро смирился, стоило мне согласиться поиграть с ним в шахматы не отрываясь от чар. Гермиона только украдкой поглядывала, как и делала это ранее, позволив себе пару раз поинтересоваться интересным эффектом от чар визуальных иллюзий и методикой наложения эффектов на трансфигурированные предметы.

Добравшись через неделю до чар звукового анимирования и оценив их лично, с удивлением осознал, чего мне не хватало последние четыре месяца и чем можно заняться в качестве хобби. Поющий хором чайный сервиз не только выглядел сюрреалистично, но и подкинул мысль наколдовать для себя музыку, тоску по которой я неожиданно ощутил. Первые же опыты показали, что вполне реально зачаровать трансфигурированный рупор так, чтобы он мог воспроизвести фрагменты песен по памяти, но качество звука от рупора оставляло желать лучшего, а ментальное напряжение для точного воспроизведения не давало до конца расслабиться. Лёгкого отвлечения оказывалось достаточно для того, чтобы чары сбивались, а музыка превращалась в шум от заезженной, разломанной и криво склеенной пластинки, что совсем не располагало к удовольствию. Но принципиальных проблем я не обнаружил, поэтому углубился в исследование.

Библиотека в Выручай-комнате подверглась очередному штурму, несколько… десятков вопросов были заданы профессору Флитвику для лучшего понимания направления, куда следует двигаться. За что я неожиданно для себя заработал аж пятнадцать баллов для факультета и личную восторженную похвалу за интерес к предмету. Наконец-то на практике поработал с извлечением своих воспоминаний, теорию по которому ещё летом вычитал из книг Сириуса по легилименции. Моё увлечение было не очень похоже на отдых в привычном понимании слова «отдых», но я просто не мог смириться с тем, что пустая трата времени приблизит меня к плохим событиям чуть менее готовым.

Впрочем, результат трудов в свободное время за две с небольшим недели меня более чем порадовал — карманная пародия на омут памяти работала примитивно, «воспроизведение» звуковых фрагментов воспоминаний требовало применение заклинания, никакого «стерео» не было и в помине, но это был полноценный плеер. С музыкой. Простейший контейнер для воспоминаний с наспех рассчитанными и наложенными чарами целевой анимации звука из заложенной ментальной составляющей, которые не продержатся и года, смог доставить почти физически ощутимое удовольствие и удовлетворение от проделанной работы. Пока я не осознал, что держу в руке урезанный аналог шара с пророчеством. Воистину, на третий день… вернее, неделю, Зоркий Поттер понял и осознал.

Немного посмаковав грустную иронию момента, я отложил пришедшие мысли в долгий ящик и с удовольствием погрузился в прослушивание музыки. Наконец-то я смог полностью раствориться сознанием в мелодии и начать рефлекторно подпевать словам, полностью отпустив контроль над своим эмоциональным фоном и расслабив «ментальную мышцу».

— Ты изобрёл плеер? — скептично спросила Гермиона, когда я в конце дня появился в гостиной и продемонстрировал непримечательно выглядящую коробочку.

— Это для тебя это плеер. А для меня это плеер. Я скучал по музыке!

— Так и послушал бы с пластинки, здесь же есть волшебный граммофон, — ни капли не заинтересованно пробормотала она, отводя взгляд от моей палочки, которой я начал дирижировать в такт песне.

— На пластинку довольно проблематично записать современную музыку. А звук перегруженной гитары из металлического рупора звучит не очень. Я пробовал.

Весь вечер ко мне подходили заинтересованные соседи по факультету, в основном из маглорождённых, но увидев стопку пергаментов с расчётами и услышав про сложности с составлением плейлиста, отходили назад, теряя всякий интерес.

Прямо перед отбоем ко мне подошли близнецы, которых не отпугнул объем необходимых работ. Они с интересом погрузились в мои выкладки и записанные на полях пометки для возможных улучшений, комментируя те или иные решения и задавая вопросы. К концу нашей беседы я уверился, что Фред с Джорджем заинтересовались идеей и больше в шутку сказал им:

— С вас треть чистых доходов за идею, начальное исполнение и консультирование, если это начнёт продаваться.

— Конечно, — с жаром ответил Джордж.

— Мы где-то так и думали, — поддержал его Фред кивком, на что мне пришлось спешно удерживать удивление и натягивать хитрую улыбку на лицо. В моей шутке была лишь часть шутки, но я не ожидал такой подход от них с самого начала.

— С вами приятно иметь дело.

— С тобой тоже, — хмыкнул Фред.

— Будут ещё идеи — подходи, — приглашающе кивнул Джордж, наколдовывая копии моих записей.

— Вот видишь, Гермиона, — протянул я, когда близнецы ушли в направлении спален. — Жизнеспособная оказалась идея.

— Ага, — скепсиса в её голосе стало в разы больше. До того момента, когда идея магазина близнецов покажется ей жизнеспособной, было ещё много времени.

С этого дня я начал уделять полчасика на расслабленное прослушивание музыки, обычно вечером и на астрономической башне — с её верхушки открывался прекрасный вид на лес и отдалённые горы, и не было никаких людей рядом. Вместе с чаем и восхитительными пирожными, которыми с большим энтузиазмом со мной делились домовики на кухне, это прекрасно сказывалось на запасе ментальных сил. Благодаря чему я частично вернул время на практику трансфигурации и не почувствовал предыдущей убыли сил.

Незаметно наступил ноябрь, а с ним и день первого матча по квиддичу. Взвесив заранее оба возможных варианта развития событий после поединка с командой Слизерина, я принял решение отстраниться от попыток повлиять на возможные разбирательства. Единственно, что я не собирался сам давать какой-либо повод, кидаясь на Малфоя. Не страшно, если Амбридж с какого-то перепуга найдёт причину запретить мне играть, я просто найду другое занятие по душе. Также меня не особо трогал тот вариант, когда я продолжу играть в команде. Слова мадам Помфри легли на благодатную почву моих личных размышлений ещё в начале года — хобби необходимо, чтобы не перегореть раньше времени. После посещения Больничного крыла лишь немного сместились акценты и появилась дополнительная порция информации для размышлений.

Потратив немного времени и сил на подбадривание излишне волновавшегося Рона, мы смогли добраться до раздевалки команды как раз к началу заполнения трибун.

Постепенно увеличивающееся число возбуждённых разумных подтвердило мои опасения, возникшие ещё месяц назад — мне будет весьма сложно отслеживать метрику пространства при такой толпе вокруг и пристальном внимании почти всей школы. А это значит, что либо снитч придётся ловить максимально честно, не полагаясь на чувствительность, либо я рискую заработать себе мигрень к концу игры. Природа восприятия пространства была неотделима от ощущений направленных взглядов и эмоциональных потоков, я за всё это время лишь научился притуплять чувствительность к последнему.

Так, размышляя о том, что, по всей видимости, мне прийдётся перейти в обучении контролю чувствительности на «бразильскую систему», экспериментируя по ходу матча с риском заработать перенапряжение, я и вышел на поле вместе с командой. Нахлынувшая волна внимания и направленный эмоциональный поток эмоций строго противоположной полярности вынудил меня поморщиться и снизить чувствительность и остроту ощущений до минимума. Ближайшей аналогией моих ощущений была дрель, сверлящая череп в районе затылка. Или котелок на голове, по которому не прекращают лупить половником.

Взяв под контроль свой эмоциональный фон, который резко надумал резонировать с окружающим, я настороженно осмотрелся и чуть усилил чувствительность. Набат по границам ментального барьера раздался с новой силой, но мне хватало выдержки его игнорировать.

— Капитаны, пожмите руки, — приказала судья мадам Трюк, когда Анджелина приблизилась к строю слизеринцев. Давление на мои барьеры обрело новое дыхание. — Седлайте мётлы…

Раздался свисток и я воспарил в небо над полем, держась небольшого пятачка строго по центру площадки, в месте равного удаления от любой из трибун. Быстрая оценка чувствительности дала неутешительные результаты — в текущих условиях я распознаю снитч разве что метрах в десяти от себя. Увернувшись от бладжера, рискнул расширить воспринимаемую мной область, отчего по котелку снова начал бить половник.

— Угроза мадам Помфри замаячила перед носом, — позволил себе небольшую шутку, от которой стало не сильно легче. Резко меняющиеся волны давления не давали уйти напряжению. Усилием воли отстраняясь от внешних раздражителей, позволил себе тихо выругаться на русском: — Чёртова «бразильская система», хренов «Ералаш», Грачевский, вертись в гробу. В действительности это ни разу не смешно.

От отказа от экстравагантного способа заработать инсульт меня удерживали два факта: в каноне матч, вроде бы, завершился не дойдя и до десяти голов в одну сторону, и, как ни странно, моя методика работала — я смог удерживать бьющий по голове поток эмоций на границе барьера. И даже осмысленно летать поверх основной массы игроков, не рискуя приблизиться ни к одной из трибун.

Обратив внимание на игру, понял, что счёт уже тридцать — ноль в пользу Слизерина, а половина трибун поёт издевательскую песенку в честь Рона. Рискнув, включился в общую свалку игроков и начал мелькать перед мётлами вражеской команды, активно мешая им обмениваться пасами и подставляя под летящие в меня бладжеры. Давление на восприятие только увеличилось, раздавливая последние ростки нейтрального настроя. Стиль моих манёвров поменялся, перейдя в более агрессивную манеру игры на грани фола, но чувство пространства я и не думал отпускать, постоянно выискивая вокруг злополучный золотой мячик.

— Что ты делаешь? ИЩИ СНИТЧ! — проорала мне Анджелина, пролетая мимо.

Выправив метлу и приблизившись к ней, прокричал ей ответ:

— У меня всё под контролем, я слежу за окружением.

— Если мы продуем из-за тебя, я лично загоняю тебя на тренировках.

— Извини, но ты не в моём вкусе, — со смехом прокричал ответ и резко отвернул в сторону, выныривая прямо перед готовящемся отбить бладжер Гойлом. Пролетев мимо, с мрачным удовлетворением услышал звук попадания мяча по щиткам и сдавленный выкрик не успевшего сориентироваться охотника сборной Слизерина.

Счёт в матче начал выравниваться — от неожиданного прессинга атака команды Слизерина захлебнулась и потеряла инициативу. Алисия и Кэти сумели реализовать свои броски, доведя разницу очков до минимума.

У самой земли ближе к опорным столбам колец Слизерина я почувствовал изменение метрик пространства от появления снитча. Бросил быстрый взгляд на Малфоя, что неотрывно следил за мной и с кривой усмешкой делал вид, что дирижирует над поющей трибуной. Он находился к снитчу ближе, поэтому я сделал вид, что погнался за охотниками Слизерина, и рванул наперерез, в последний момент увидев злорадную ухмылку на лице Малфоя. Пролетев мимо Монтегю, резко сменил курс и камнем полетел к земле. Мгновенно почувствовал, как за спиной Малфой резко развернулся и понёсся следом за мной, тоже разглядев снитч, но было уже поздно.

Короткий полёт, снижение чувствительности в самом конце, чтобы не свалиться с метлы от ликования болельщиков, и снитч оказывается у меня в руке. Отставший от меня почти на корпус Малфой что-то яростно кричит, но мне уже всё равно.

В последний момент ощущаю летящий в меня бладжер, посланный Крэббом, и успеваю совершить «бочку». Чиркнувший спину бладжер летит дальше под пронзительный свист мадам Трюк, но и это не вызывает у меня сильных эмоций — меня мутит от накопленного за матч перенапряжения и я все силы трачу на то, чтобы удержаться дрожащими руками на метле, совершая круг почёта в метре от земли.

Игнорируя мелькающие в глазах световые пятнышки, оборачиваюсь на внезапный треск столкнувшихся мётел — Фред влетел в Малфоя и вместе с ним покатился по земле, нанося удары куда придётся. Дёрнулся остановить летящего рядом Джорджа, но в голову вяло закрадывается циничная мысль, что Малфоя можно бы и проучить в конце-то концов, а Джордж и так либо получит наказание от Амбридж, либо его пронесёт. Делаю вид, что разъярённый Джордж толчком сильно отбрасывает меня, и аккуратно заваливаюсь в сторону, тормозя и жёстко приземляясь спиной на промёрзшую траву.

Рядом со мной раздаются крики и доносятся звуки ударов. Я же, не теряя лишнего времени, совершаю упражнения из окклюменции по взятию под контроль своего разума, параллельно успокаивая и приводя в равновесие потоки магии. Через минуту крики смолкли, а из моих глаз пропали блики. Руки, которыми я весь матч сильно стискивал древко метлы, слегка потряхивало от усталости. Постепенно острота ощущений возвращается, время, сжавшееся до состояния «здесь и сейчас», снова растягивается, а мне становится легче.

— Ты в порядке? — взволнованно спросила подошедшая ко мне Анджелина.

— Да. Воздух выбило при падении, сейчас встану, — я ответил, возвращая твёрдость голосу. И не удержался от подколки: — Я же говорил, что всё под контролем.

— Оно и видно, как у тебя всё под контролем, — фыркнула Джонсон, намекая на моё состояние.

— До Джорджа всё было просто прекрасно, — поднимаясь на ноги, я отмёл её подозрения. — Что там случилось с ними, с чего такая агрессия?

— А ты не слышал? — хмуро повернулась Анджелина, отводя взгляд от фигур близнецов, успевших отойти ко входу в замок в компании профессора Макгонагалл. — Малфой и на твой счёт проехался.

— Сейчас бы слушать слизняка из проигравшей команды, — я нейтрально хмыкнул. — Я его и в обычное время не слушаю, он ни разу ничего умного не сказал.

— В общем, Малфой высказался про…

— Кхе-кхе, — раздался за нашими спинами звук и я внутренне хмыкнул, натягивая на лицо маску безразличия. Веселье ещё не закончилось. — Мистер Поттер, будьте любезны, составьте мне компанию до кабинета вашего декана.

— Конечно, мадам Амбридж, — покрутив глазами Анджелине, я развернулся и размеренно зашагал за торопливо семенящей бюрократкой.

До входных ворот замка мы шли молча, видимо идущие рядом с нами болельщики мешали Амбридж поднять важную ей тему разговора. Но стоило нам зайти в замок и подняться на несколько этажей в учебный корпус, как она тихо заговорила:

— Мистер Поттер. Не так давно у нас состоялся один интересный разговор…

— Да, я прекрасно его помню, — осторожно ответил ей, когда пауза затянулась дольше необходимого.

— Вы что-нибудь обдумали за это время? — ожидающе поинтересовалась Амбридж, смотря прямо перед собой.

— Мне казалось, я высказал своё мнение ещё тогда… — я попробовал прозрачно намекнуть на обстоятельства, снова укрываясь за требованиями, которые невозможно выполнить.

— Вы могли бы изменить его за такой длительный срок, вам в этом никто не мешал.

— Я оценил и рад такому вниманию. — В «Пророке» действительно за этот перерыв не было ни одного упоминания моего имени.

— Так что же вы думаете сейчас? — с предвкушением переспросила Амбридж снова.

— Останусь при своём, — я пожал плечами, отказываясь принимать другие условия.

— Жаль, мистер Поттер, — с досадой и возросшим предвкушением заключила Амбридж. И тут же продолжила, добавляя в голос жеманные и приторные тона: — Боюсь, мы не смогли сойтись во взглядах.

— Предпочитаете делить мир на белое и чёрное? — задаю почти прямой вопрос, предвкушая появление кнута взамен ранее предоставленного пряника.

— Мне не оставляют выбора, — Амбридж изобразила сочувствующее пожатие плечами, которое не смогло меня обмануть. В её эмоциях полыхали предвкушение и злобное удовлетворение.

Я переложил метлу в другую руку и неторопливо отвёл её подальше за спину. Дождавшись последнего поворота перед входом в кабинет Макгонагалл и воспользовавшись тем, что Амбридж отвела взгляд в коридор, я перенёс метлу в инвентарь. Активно сопротивляться её давлению я не буду, как и показывать своё отношение к нему, но пассивно приводить её к метафорическим заборам с нарисованными фигами мне тоже никто не запрещает. Главное, не особо наглеть и не доводить всё это до ребячества. А не грози конфискация метле, я бы и слова не сказал, но терять мобильность в текущих условиях я не намерен. Мало ли что может случиться.

Амбридж не заметила исчезновение из моих рук метлы и первой зашла в кабинет Макгонагалл. Мне оставалось только зайти вслед за ней.

— … Да вы представляете себе, что вы… — в кабинете звенел голос Макгонагалл, которая и не думала сдерживаться в своём намерении донести до Фреда и Джорджа всю глубину их неправоты.

— Кхе-кхе.

Близнецы резко обернулись, а профессор Макгонагалл удивлённо перевела взгляд на Амбридж, после чего настороженно посмотрела на меня.

— Не могу ли я вам помочь, профессор Макгонагалл? — спросила Амбридж самым ядовитым и ласковым тоном из тех, которые я от неё только слышал.

— Помочь? — сдавленным голосом повторила наш декан. — Что значит «помочь»?

— Я думала, вы с благодарностью примете помощь ещё одного представителя руководства.

— Вы неправильно думали. — резко ответила Макгонагалл и собиралась отвернуться, но её остановила новая фраза Амбридж.

— Я думаю, они заслуживают более сурового наказания, — улыбка на лице инспектора растянулась сильнее.

— К сожалению, — произнесла профессор трансфигурации, сдерживая пылающие эмоции за схожей улыбкой, — здесь существенно, что думаю я, коль скоро это студенты моего факультета, Долорес.

— Вынуждена вас огорчить, Минерва, — Амбридж начала самоутверждаться, источая победные эмоции. — Сейчас вы убедитесь, что существенно моё мнение. Где же он? Корнелиус только что прислал… — С фальшивым смешком она порылась в сумке. — Министр прислал… ах, вот…

Инспектор вытащила пергамент, театрально развернула, словно отыгрывала королевского гонца на подмостках театра, и начала читать:

— Кхе-кхе. «Декрет об образовании номер двадцать пять…»

— Неужели ещё один! — с досадой воскликнула Макгонагалл.

— Да-да, — с улыбкой подтвердила Амбридж. — И в сущности, Минерва, именно вы убедили меня, что мы нуждаемся в дополнении… Помните, как вы настояли на своём, когда я просила не торопиться с утверждением состава команды Гриффиндора? В тот раз я не стала активно вам возражать, но донесла ситуацию министру, а он высказал мне поддержку. Так вот. «Отныне генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определённые преподавателями». Подписано: Корнелиус Фадж, министр магии, кавалер ордена Мерлина первой степени и т. д. и т. д.

Она свернула пергамент и, не переставая улыбаться, спрятала в сумку.

— Итак… я полагаю, нам придётся навсегда запретить этим двоим играть в квиддич, — объявила она решение, упавшее подобно удару молота по наковальне.

— Но… — начала было поражённая Макгонагалл, но Амбридж не дала возможности высказаться ей:

— Да, Минерва. Эти молодые люди показали, что не могут спокойно играть в квиддич и не опускаться до выяснения отношений с помощью магловского мордобоя. Пожизненная дисквалификация будет им наукой.

В кабинете установилась звенящая тишина. Позволив себе насладиться выражением лиц присутствующих, Амбридж продолжила:

— И, полагаю, мистеру Поттеру тоже следует запретить играть. Он не участвовал в избиении мистера Малфоя, но тоже успел поучаствовать в конфликте.

Улыбка Амбридж стала ехидной, когда она перевела взгляд на меня, но я ничем не выразил свою заинтересованность, плотно упаковав абсолютно все эмоции под барьером. Поджав губы в раздражении, инспектор продолжила речь с куда меньшим восторгом:

— Я потребую, чтобы ваши метлы были конфискованы, храниться они будут в моё… — Амбридж осеклась, внимательно осмотрев меня. Не найдя искомого, она спросила ледяным голосом: — Мистер Поттер, где ваша метла?

— Не имею понятия, мадам Амбридж, — сочувственным голосом ответил ей, не позволяя ехидству проявиться в интонациях. — Полагаю, она заблудилась на дороге под названием жизнь.

— Забл… Что? Что вы несёте, мистер Поттер, — повысив голос, Амбридж старалась надавить на меня. Это выглядело бы менее комично, будь она хотя бы немного выше ростом. — Если это какая-то шутка или обман, то вы будете наказаны. Где. Ваша. Метла.

— Не имею понятия, мадам Амбридж, — задумчиво протянул безэмоциональным голосом не изменившийся ответ. — Может быть, она потерялась?

— Потерялась? — взъярилась инспектор. — Сейчас мы узнаем, где она потерялась. Акцио метла Поттера.

В течении минуты тишины происходило много интересного. Близнецы, сообразив насколько нагло и прозрачно издеваются над Амбридж, старались удержать лицо, но их выдавали подрагивающие уголки губ. Макгонагалл пыталась переварить шок от новостей и удара по сборной Гриффиндора, в глубине души испытывая сопутствующее мстительное удовольствие от потуг Амбридж. Инспектор же с каждой секундой ожидания зверела всё сильнее от понимания ситуации, а цвет её лица уже давно опередил по насыщенности красного цвет её любимой розовой кофточки.

— Если я узнаю, мистер Поттер, что вы спрятали свою метлу… — казалось, что звук из горла Амбридж выходил с шипением и клёкотом. — Или увижу вас с ней на территории Хогвартса, вы вылетите отсюда быстрее, чем успеете её оседлать. Мётлы Уизли будут в моём кабинете.

И вырвав чарами мётлы из рук близнецов, инспектор поспешно удалилась из кабинета.

— Не беспокойтесь, мадам Амбридж, вы не увидите и не узнаете, — произнёс я тихо, чувствуя некое успокоение от того, что события вокруг продолжают так или иначе двигаться согласно канону.

Близнецы рядом со мной не выдержали и засмеялись, выпуская наружу напряжение, но через мгновение нам троим по затылкам прилетело свитками пергамента, взметнувшимися со стола под управлением палочки декана.

— Марш в гостиную и чтобы я вас сегодня не видела за её пределами, — испытывая клубок противоречивых эмоций, большая часть из которых была негативной, заявила Макгонагалл строгим голосом.

Ощутив на себе редкий выход гнева декана, мы спешно ретировались из её кабинета и направились в гостиную. Попадать под руку Макгонагалл, когда она находится в таком состоянии, не рисковали и близнецы.

По мере приближения к портрету Полной Дамы короткая вспышка веселья выветривалась, и настроение Фреда и Джорджа мрачнело.

— Плохо получилось… — пробормотал Фред, когда мы свернули в последний коридор, ведущий к гостиной.

— Да. Ладно мы, — поддакнул Джордж, — но команду подставили. Тебя подставили, Гарри.

— Не переживайте сильно, — фыркнул я. — И кроме квиддича дела найдутся.

— Это какие, например? — с заинтересованно задрал бровь Джордж.

— Ну… — принялся я весело рассуждать. — Теперь у меня есть свободное время на девушек.

— Ха! Смотри, чтобы Дора не узнала! — усмехнулся Фред.

— А то мы можем и написать ей… — поддержал Джордж.

— Как на счёт снижения твоей доли за плеер до четверти? — подмигнул Фред.

— Да чтоб вас, — я моментально материализовал палочку и запустил чары щекотки в проваливающихся в проход близнецов. В коридоре я не ощущал никого, поэтому не боялся применять чары.

Завалившись следом, швырнул перекаченное обезоруживающее в наскоро поставленный щит Джорджа. Барьер протего треснул и с тихим скрежетом лопнул, а близнец поймал второе, пущенное следом, заклинание щекотки и присоединился к извивающемуся и хихикающему на полу Фреду. Довольно подлое, хоть и безобидное заклинание, смысл которого в тонком стимулировании нервных окончаний и вызове электрических импульсов. Изначально лечебное (удалось случайно наткнуться в справочнике), но из-за эффекта щекотки, который проявляется даже у самых терпеливых людей, оно стало часто использоваться в качестве шутки.

— Фи… Хи-хи… Фихита… Ахаха… — доносилось от первого близнеца.

— Фи-Фи-Фи! Отдохните пока тут, вам будет полезно, — наигранно проворчал я и поднялся в спальню, чтобы принять душ и переодеться. Эффект на близнецах и сам пройдёт через минуту, если никто в гостиной не кинет «финиту».

Спустившись через двадцать минут вниз, я застал помрачневшую гостиную и осунувшиеся лица членов сборной. За исключением Рона — он всё ещё не появлялся. Анджелина, что-то нервно бормоча, чиркала на листе пергамента и, вероятно, подбирала замену выбывшим игрокам. Кэти и Алисия раздобыли сливочное пиво и сейчас на пару с серьёзными лицами потягивали его из бутылки. Это выглядело настолько умилительно забавно, что мне на ум пришло несколько шуток про женский алкоголизм, но я сдержал позыв, правильно оценивая атмосферу. Близнецы, уже отошедшие от эффекта чар, сидели на диване и листали свои блокноты с записями, что-то рассчитывая и прикидывая. У меня появилось подозрение, что они прямо сейчас начали планировать огромную шалость на весь Хогвартс и громкий хлопок дверью по носу Амбридж, но я его отогнал.

Хмыкнув, сел на диванчике рядом с Гермионой. Последствия от перенапряжения уже почти прошли, оставляя после себя лишь сильную усталость, из-за которой я ощущал себя немного вялым. Посидев несколько минут в мрачной тишине и повертев в голове плюсы и минусы, слегка задорным голосом проговорил, привлекая внимание сидящих рядом:

— А знаете что? — оглядевшись вокруг с немного нагловатой ухмылкой, я завалился в сторону Гермионы и положил голову ей на колени. Посмотрев в расширившиеся глаза девушки, я улыбнулся и заявил: — Я вот тут уже прилёг, если можно. Мне надо.

— А ты время зря не теряешь, — фыркнул Фред.

— Да ладно Гарри, — ткнул его Джордж. — Я впервые вижу, чтобы Гермионе вообще не было что сказать.

Гермиона продолжала молча сверлить меня взглядом, не высказывая никакого протеста. А прислушавшись на мгновение к её эмоциям, я расслабился и прикрыл глаза, фокусируясь только на её эмоциональном фоне. Бешено вращающийся калейдоскоп из дикой смеси самых различных оттенков чувств и эмоций, среди которых практически не было отрицательных, на удивление не раздражал, а приносил медитативное спокойствие. Я полностью отстранился от происходящего вокруг, впадая в наблюдательный транс и ограничивая восприятие только эмоциональным фоном девушки, который, казалось, вымывает из меня последние остатки напряжения и негативных чувств.

Минут через пятнадцать я почувствовал аккуратные прикосновения её руки, что мягко массировала мою голову, взъерошивая и без того непослушные волосы. А спустя ещё пять минут я не заметил, как уснул.

Глава 19

Проснулся я только вечером. Прошедший матч, пусть и был он не продолжительным, но настолько вымотал меня, что я успешно проспал обед и ужин. Но подрываться и проявлять активность не спешил, удерживая себя в своеобразном трансе на грани дрёмы.

Судя по ощущениям, общая мрачность учеников факультета только усилилась — в гостиной находилась едва ли треть факультета и настрой у всех был далёк от желания праздновать победу. Команда давно разошлась, и рядом с нами у камина никто не ощущался. Судя по всему, Рон пока так и не вернулся, иначе меня бы уже, скорее всего, разбудили.

Гермиона с интересом читала книгу, но уже другую. Время от времени она в своих размышлениях отвлекалась на два намерения, что отражались в её эмоциях двумя яркими скоплениями чувств, но ни один из них не мог спровоцировать девушку на преодоление барьера из смущения. Желание разбудить меня успешно давилось робостью от ожидания разговора и его непредсказуемых итогов. А желание оставить всё как есть само по себе вызывало смущение от сложившейся ситуации — пусть наличие уснувшего на коленях парня ещё ни о чем не говорило, но вокруг находились подростки, да и шутки от близнецов уже прозвучали, не оставляя остальным пространства для манёвров и фантазий. Вот и выходило, что от каждого замеченного заинтересованного взгляда Гермиону настигало смущение, но что-то делать для изменения ситуации она трусила. Да и не сильно хотела, получая свою долю удовольствия от происходящего.

Я же вовсе не волновался, смирившись со своим порывом, который и для меня оказался несколько неожиданным. Видимо, усталость и откат от напряжения сыграли свою роль, отодвинув границы самоконтроля. Мне просто захотелось и я сделал это, выбрав хоть и не самый удачный момент и способ, но… Случилось то, что случилось, и отыгрывать назад или переводить в шутку явный шаг к сближению, а именно так восприняла всё Гермиона, я не собирался. Как там говорят, «возьми на себя ответственность, семпай»? Очень подходяще, да.

Пусть у Гермионы непростой характер, а её поступки часто неоднозначны. И даже то, что она властная личность, которая не редко считает, что есть только два мнения: её и неправильное. И что её мнение далеко от объективного в силу неопытности и ограниченного познания о идеале и справедливости, что были вычитаны не иначе как из рыцарских романов в современной адаптации для девочек… Как же хорошо, что ей не попадались в руки труды марксизма-ленинизма. Стоит сказать спасибо авторам, что они писали их не для маленьких девочек.

От пришедшей в голову мысли я едва сдержал фырк, выдав себя только сбившимся ритмом дыхания. Гермиона настороженно и немного напугано прислушалась, но спустя минуту настороженного ожидания продолжила читать.

Несмотря на заметное количество недостатков девушки, которые во многом сводились к банальному преобладанию интеллекта над бытовой мудростью, её положительные стороны их затмевали. А со временем большая часть минусов, если судить по канону, уйдёт сама — в последней книге от Роулинг девушка преобразилась в лучшую версию себя. И пусть судить по возможному будущему по-детски наивно, но у меня в голове уже лежат воспоминания Гарри, доказывающие её верность и надёжность. А часть импульсивных поступков девушки можно купировать и самому, как с той инициативой с домовиками: прошло уже несколько месяцев, но Гермиона так и не вернулась к террористическим попыткам освободить их или навязать насильно своё видение ситуации.

А ещё мне просто нравились её эмоции. Как и внешность, они прямо сейчас вызывали у меня умиление. И разительно отличались от эмоций той же Чжоу Чанг, которая настойчиво пыталась пересечься со мной наедине и дважды почти подцепила меня после занятий ОД — спасли меня только настороженность и понимание, чего стоит ожидать от неё. И вот эмоции девушки с Рейвенкло мне не нравились: в них также было желание находиться рядом, но было оно хорошо прикопанным под чувством вины и воспринималось мной поверхностным из-за связанных ожиданий и желаний. От неё слабо веяло надеждами обрести статус, получить красивого парня, который бы вызывал интерес у окружающих. А Гермиона просто испытывала самодостаточное желание быть рядом, и уже поверх этого желания появлялись робость и смущение, без каких-либо вторых целей.

За полчаса моих неторопливых размышлений, во время которых я не переставал наслаждаться удовольствием от обычной тактильной близости, гостиная опустела ещё сильнее. Гермиона уже дважды порывалась растормошить меня, но оба раза лишь аккуратно клала руку на мои волосы. Сам я тоже не хотел прерывать растянутый во времени миг неожиданной теплоты — мне было хорошо и отчасти тоскливо, как от приступа ностальгии. Не думал, что одиночество так сильно повлияет на меня… Или это влияние от прошлого владельца тушки сыграло свою роль, хм?

— О! — прозвучал возглас удивления от сгустка тёмных и уничижительных эмоций, погружённых в острый приступ самобичевания. Сгусток этот буквально только что ввалился в гостиную и совершил несколько шагов к горящему камину, прежде чем увидел нас.

— Рон! — воскликнула Гермиона и тут же ошарашенно впилась взглядом в моё лицо.

Я почти физически ощутил громыхающий фейерверк мыслей и эмоций, что заполнил голову Гермионы и вытеснил собой любой намёк на здравомыслие. О, чего там только не было: и робость с надеждой на разговор, и опаска перед реакцией Рона, и страх неминуемых перемен, сильно накрученный за время моего сна и резко поднявшийся от появления Рона. И даже простое желание сбежать от ответственности мелькало где-то на периферии, заставляя меня проникнуться уровнем паники Гермионы: сбегающая Гермиона это исключительно редкое явление.

— Привет победителям, — не отрывая взгляда от настороженного лица девушки, я подмигнул ей и махнул рукой Рону.

— Издеваешься? — сгусток колыхнулся смешанными эмоциями, но обиды или злости там не появилось. Реакция на нашу с Гермионой позу была, но она была блёклой и не смогла перевести внимание Рона от своих проблем. Он просто отмахнулся от этого, как от новостей о погоде.

— Тебе сегодня повезло больше всех! — Вполне искренне продолжил я, размахивая рукой и наблюдая за паникующей Гермионой. — Дебют в сборной факультета, о котором ты мечтал ещё с первого курса. Победа над командой основного противника, несмотря на гнусное поведение и давление с их стороны.

— Я опозорился на матче… — начал канючить Рон, но его посыпание головы пеплом надо было прекращать на корню.

— Зато тебе не грозят близкие отношения с одной лохматой деспотичной личностью, — перебил его с ухмылкой, не отводя взгляд от напряжённого лица Гермионы.

— Ээ… что? — немного глупо переспросил рыжий парень, по новому посмотрев на нас.

А вот в эмоциях Гермионы начала возникать упорядоченность. Первым вспыхнуло непонимание, следом к нему начали примыкать грусть и обида, но в этот момент я повторно подмигнул и растянул ухмылку шире. Клубок сворачивающихся в намерение эмоций Гермионы всколыхнулся и дрогнул, перестраиваясь. Девушка прищурилась, а в её глазах зажглись многообещающие огоньки.

— Ах да, — поспешил я ошарашить Рона сильнее, чтобы выбить хмарь. — Не вздумай сбегать из команды, иначе я сам тебя прокляну. Бедная Анджелина и так уже все губы искусала, подбирая замену мне с близнецами.

Упоминание капитана сборной только разожгло предвкушение в глазах Гермионы, отчего моя ухмылка несколько уменьшилась и стала более искренней и тёплой.

— В каком смысле? — Рон непонимающе уставился на меня, ожидая пояснений.

— Уже жалеешь? — одновременно с Роном обратилась ко мне Гермиона, вкладывая столько смыслов в вопрос, что правильного вербального ответа на него просто не было. Скажи я «да» и она обидится на отталкивание, скажи «нет» и она обидится на упоминание Джонсон и отказ от сожалений по поводу слов о «деспотичной личности». Спасало меня только ощущение ехидства за всеми этими смыслами и понимание того, как на такие вопросы стоит отвечать.

— Амбридж нас выгнала из команды, так что отдуваться теперь тебе, — огорошил я Рона, резко поднимаясь с дивана. И прежде, чем Гермиона успела как-то отреагировать, я наклонился к ней и поцеловал в щеку. — Глупости не спрашивай.

И ретировался к окну под двумя пристальными взглядами, жгущими мне спину. Ну давай же, вытянуть шнур, выдавить… Хагрид, где тебя носит, я на одной импровизации сразу двоих не вытяну.

— О! — воскликнул я, буквально на мгновение опережая эмоциональный возглас Гермионы. Рон же пока не смог перебороть ошеломление от новостей. — Собирайтесь! — Я развернулся лицом к друзьям и навёл на них указательные пальцы. — У Хагрида в хижине горит свет, надо проверить.

— Пф! — Гермиона очень эмоционально фыркнула и подошла ближе, чтобы убедиться в моих словах. Выглянув на лужайку перед замком, она повернулась ко мне и на мгновение замерла. Переборов приступ смущения, девушка веско произнесла: — Мы ещё поговорим!

— Конечно, — я весело улыбнулся и в последний момент успел оставить поцелуй на другой щеке девушки, пока она разворачивалась в сторону спален.

Гермиона дёрнулась остановиться, но задавила свой порыв. Попытавшись прислушаться к её поверхностным мыслям, я уловил только обрывки образов, общий смысл которых складывался в уверенность, что я никуда не убегу, мысли о необходимости успокоиться и хорошенько всё обдумать самой, и желание как следует расспросить Хагрида, которого все давно не видели и переживали об этом.

— Так вы эээ… теперь пара? — осторожно задал вопрос Рон, когда до нас донёсся тихий звук закрытия двери в спальню девочек.

— Лучшая пара Хогвартса, — хмыкнул я, поднимаясь по лестнице. — Только подумай: охочий до славы сумасшедший и главная заучка Гриффиндора. Я просто в предвкушении реакции Малфоя, когда до него дойдут слухи.

— А причём тут Малфой? — Рон продолжал бить рекорды по удивлению за один вечер.

— Из-за него нас с Фредом и Джорджем попёрли из команды, — пояснил я с долей иронии. — Просто представь в какой экстаз он впадёт теперь.

— Выродок пожирателя…

— Но на самом деле нас вышвырнули из-за меня, — я остановился перед дверью в спальню. — Амбридж решила надавить, чтобы я побыстрее согласился на её «просьбу». А близнецы лишь дали повод, измордовав хорька с помелом вместо языка.

— Ты же не думаешь согласиться? — настороженно спросил Рон.

— Нет, — я отрицательно покачал головой, делая паузу. — Но её внимание и поступки с грацией слона в посудной лавке в чём-то работают. Я начинаю ощущать себя локальным центром вселенной. Небольшим таким, — со вздохом карикатурно свёл большой и указательный пальцы. — Уровня Хогвартса. Но и это утомляет.

Дождавшись запоздавшую Гермиону в гостиной, мы накинули на себя мантию-невидимку и выбрались через портрет. Девушка сверкала на меня глазами, но забравшись под мантию вцепилась с неожидаемой от неё силой и плотно прижалась. Шутить я не стал — ситуация не располагала, да и торчащие из под мантии лодыжки намекали, что так намного лучше.

Прислушиваясь к окружению, я осторожно провёл нас через спящий замок, успешно избежав внимания Филча. Нам повезло, что не попалась его кошка, миссис Норрис, которая, вроде бы, могла разглядеть нарушителей и под мантией. Стоп. Вроде бы?

Рон споткнулся о мои ноги и зашипел проклятия, пока я удивлённо стал проверять внезапно возникшее подозрение. Неужели, я что-то смог забыть? Сконцентрировавшись и войдя в транс окклюменции, я пробежался по воспоминаниям и выцепил все моменты встречи оригинального Гарри с кошкой Филча. И убедился, что кошка замечала Гарри, но явно не видела его, а ориентировалась на другие чувства. Но факт того, что мне пришлось сконцентрироваться и лично перебрать воспоминания при помощи окклюменции, обескураживал. Маловажные воспоминания пока никуда не исчезли, только осели глубже в сознании из-за ослабших ассоциативных связей, но то ли ещё будет.

— Ну что там? — прошептала на ухо Гермиона, вызвав приступ мурашек, пробежавшийся по моей спине и рукам.

— Ничего, показалось. Идём дальше, — отмахнулся я, отметив себе в мыслях важный пункт — периодически проверять свою память на наличие возможных потерь.

Когда мы уже спустились с замкового крыльца, к новому пункту в задачах добавилась ещё парочка — показаться Луне под мантией-невидимкой и проверить, не чувствуют ли другие маги мой способ сканирования окружения. На удивление продуктивный поход к полувеликану выдался, освежающий.

— Хагрид, открывай. Свои, — я дополнил стук в дверь негромкими пояснениями.

— А то я не знаю, — раздалось громкое ворчание из-за отворяющейся двери.

— Хагрид! Что… — воскликнула Гермиона, но я тут же посильнее прижал её к себе, не давая продолжить.

— Тихо ты! — Хагрид оглядел пустое крыльцо и посторонился: — Заходите живей, мантию внутри снимете.

— Извини, — шепнула Гермиона, показавшись первой из под мантии. — Я просто… Хагрид! Что с тобой?

— Ерунда! Ерунда! — Хагрид задвинул засов на двери и опустил шторы на окнах.

Приглядевшись, я внимательно рассмотрел Хагрида. Его лицо украшало множество ранений, большая часть из которых была относительно свежей. Рассечённая бровь слабо кровоточила, свидетельствуя о недавнем ударе, нанесённом с сокрушающей силой. Общая помятость и зажатость в движениях дополняли картину. Выглядело так, словно полувеликан ещё час назад участвовал в свалке с парой схожих по габаритам оппонентов. Плотный дорожный плащ и большой рюкзак, в котором при правильном подходе мог бы уместиться и я, намекали на то, что Хагрид вернулся только что. Сейчас он суетился у очага, размещая большой медный чайник, и отмахивался от расспросов Рона и Гермионы.

Я особо в диалоге не участвовал, внимательно разглядывая последствия близких отношений между родственниками. Сириус мимоходом упомянул во время одного из разговоров, что мадам Максим уже вернулась в Шармбатон, а значит посольство полувеликанов к великанам уже давно завершилось. Задержался же Хагрид, согласно информации из оригинальных книг, из-за своего единоутробного брата, которого умудрился протащить через половину Британии, но как бы я сейчас ни давил на него, он в этом точно не признается.

Вздохнув, я молча достал палочку и навёл на лицо присевшего за столом Хагрида.

— Чего это ты делаешь, Гарри, — нахмурился полувеликан, отнимая кусок драконьего мяса от лица.

— Раз к мадам Помфри ты идти отказываешься, мне не остаётся выбора, — я ухмыльнулся взмахивая палочкой. — Придётся тебе немного потерпеть, а мне попрактиковаться в чарах первой помощи.

— А, на меня всё одно не подействует, — отмахнулся Хагрид, пытаясь приложить мясо обратно, но оно вырвалось из его руки и отлетело вместе с тарелкой в другую часть хижины.

— Это мы посмотрим, Хагрид, — моя хищная улыбка заставила его вздохнуть. — Ты лучше на вопрос Гермионы ответь. Это были великаны?

— Ну, да. Великаны, — ответил полувеликан, пока мои чары очищали его раны от грязи и ссохшейся крови.

Брошенные диагностические чары стекли с его лица, словно вода. Мощная магическая аура Хагрида просто не дала им зацепиться за него, даже когда я вложил в чары максимум сил, которые они могли выдержать. Хмыкнув, достал из инвентаря флакон со светящейся мазью и стал аккуратно наносить её тампоном на раны на его лице.

— Это чего это? — почувствовав жжение, Хагрид насторожился и прервал рассказ о приключениях на стоянке великанов.

— Рябиновый отвар.

— Но он же не действует на великанов, Гарри, — влезла с пояснениями Гермиона.

— А это усиленный состав. Для видов с большим магическим сопротивлением, — хмыкнул я. — Единорогов там, фестралов. На полувеликанов вот тоже действует.

— И откуда он у тебя? — для разнообразия на этот раз вмешался Рон.

— Сам сварил, — нейтрально бросил, пожав плечами.

— Для чего? — с подозрением уточнила девочка, прищурившись.

— Кого, — сухо поправил её. — Для Хагрида.

— Но…

— Мадам Максим вернулась больше месяца назад, — я с ничего не выражающим лицом продолжил объяснения, не обращая внимания на удивление присутствующих. — Что бы ни задержало Хагрида на такой длительный срок, это явно было чем-то большим и сильным.

— Не нужно вам лезть в это дело, — нахмурено заворчал Хагрид, одёргивая меня.

— Вот и подготовился, ожидая подобное. Всё равно зелья варю, — я проигнорировал и его взбрык, нанося мазь на оставшиеся раны. — У меня рябинового отвара флаконов тридцать изготовлено, на случай происшествий на нашей общей практике.

— Практике? — попытался ухватиться Хагрид и перевести тему разговора, но я только фыркнул:

— Клятвы, контракты, не можем рассказать. Поспрашивай в ордене, они знают. Ты лучше рассказывай, что там было с Пожирателями и великанами дальше?

Хагрид продолжил рассказ, аккуратно выбирая слова, но подозрения Гермионы и не думали исчезать, это было видно даже по выражению её лица. Дойдя до печального финала провального похода к великанам, он хмуро замолчал и наступила тишина.

Я обрабатывал последние раны, Рон, повесив нос, потягивал чай из огромной кружки. Гермиона переводила взгляд с меня на Хагрида и обратно, но, помня оговорку Хагрида, спросить не решалась.

— С лицом порядок, — подвёл я итог трудов за последние полчаса. — Дальше сам, я занесу на первом уроке свой запас. Всё равно девать его некуда, зачем мне целый котёл усиленного рябинового отвара.

Но стоило мне расслабленно сесть на сундук и потянуться к своей кружке с остывшим чаем, как я ощутил на границе восприятия появление Амбридж.

— Амбридж! Идёт сюда, скоро будет, — я вскочил на ноги, очистил магией лишние чашки с чаем и перенёс их на место. — Под мантию и в угол. Хагрид это ставленница Фаджа, не болтай лишнего.

— Как ты узнал про Амбридж? — прошептала вопрос Гермиона, стоило нам спрятаться под мантией. Хагрид оттаскивал своего пса Клыка от двери.

— Потом, — шикнул я и зажал ей рот рукой, прислушиваясь к диалогу полувеликана с инспектором.

Я постарался не оставить лишних следов и предупредить всех заранее, поэтому у инспектора не появилось подозрений о гостях Хагрида. Но выслушивая его ответы на каверзные вопросы о «горном воздухе», мне захотелось провалиться поглубже под землю и забыть о том, что мы с ним когда-то были знакомы. Наивные и слабые отговорки Хагрида сработали только потому, что Амбридж и так предвзято относилась к полувеликану и не ожидала от него высоких навыков в общении. Только пренебрежение и неприязнь в её эмоциях с каждой репликой брали новые высоты, больше ответы не приводили ни к чему.

Выпустил Гермиону из объятий я только тогда, когда Хагрид договорил с Амбридж и убедился, что она отошла подальше к замку. К тому времени первый порыв Гермионы укусить меня за руку уже выветрился, сменившись в целом положительным настроем, но мне было не до шуток:

— Трелони уже оставили с испытательным сроком, так что будь осторожен, Хагрид.

— Да не переживайте, у меня уж план весь намечен, — нарочито весело отмахнулся Хагрид. — И для вашего СОВ пара зверьков у меня тут есть.

— Слушай, Хагрид, — к разговору подключилась Гермиона, опасаясь этих «зверьков». — профессор Амбридж будет рада, если ты принесёшь на занятия какого-нибудь опасного зверя.

— Опасного? — на этот раз вполне искренне удивился Хагрид. — Глупости какие — ну какие опасные звери есть для СОВ…

Следующие пять минут ушли на тщетные попытки Гермионы убедить Хагрида не приводить на уроки ничего «интересного», в его понимании, хотя бы на время инспекции. Но закончилось это ожидаемо — Хагрида утомили опасения и нотации девушки и он свернул разговор, погнав нас по спальням.

— Так что ты имел в виду под «большим и сильным»? И как узнал про Амбридж? — накинулась на меня шёпотом Гермиона на половине дороге к замку.

— Хагрид и мадам Максим уезжают к великанам. Мадам Максим возвращается месяц назад, Хагрид только сейчас и изрядно побитым. При этом усердно отмалчивается и отказывается говорить, откуда свежие раны, — безэмоциональным и ленивым тоном повторил ей известные факты. — Кого он мог встретить, чтобы получить такие раны и задержаться в дороге?

— Нет… — ахнула девочка. — Но он не мог же привести их сюда.

— Кого? Великанов? — переспросил с удивлением Рон.

— Мог, не мог, великанов, не великанов — какая разница? — заворчал я ни разу не наигранно. — Кого-то он притащил точно, так что с этого момента я и шага в Запретный лес не ступлю, даже если меня слёзно на коленях будет упрашивать об этом Дамблдор лично. В обнимку со Снейпом. Воландеморт на первом, акромантулы на втором курсе, оборотень, драконы… С меня довольно, в этом году меня в лесу не будет. Пошли они все, пусть Дамблдор сам разбирается. Как будто мне больше всех надо.

Хорошее настроение, полученное при общении с Гермионой, улетучилось в трубу от одних только перспектив приближающегося будущего. Раздражение и усталость дня вновь нахлынули и в чём-то я позавидовал оригинальному Гарри — он-то отвертелся от всего этого, ему сейчас там должно быть хорошо. Где бы он там ни был.

— А всё-таки, как ты узнал про Амбридж? — осторожно напомнила Гермиона, аккуратно взяв меня за руку под мантией-невидимкой.

— Бросил чары, — приврал я. Чары были, но только чтобы замести следы на снегу.

Не проронив ни слова до самой гостиной, мы также молча разошлись по спальням. Лишь Гермиона напоследок неловко сжала мою руку, вызвав у меня слабую улыбку.

— Это что? — я раздражённо спросил у ухмыляющихся близнецов. Следующим утром, прямо перед подъёмом, эти два балагура подошли ко мне в гостиной.

— Это подарок… — ухмыльнулся Фред.

— От Сириуса, — добавил тихо Джордж.

— В комплекте была записка, — протянул мне листок пергамента Фред.

Отведя взгляд от завёрнутой в праздничную ленту розовойкоробочки, я прочитал содержимое записки и зажмурился.

Прости, что так долго. Я уверен, тебе понравится содержимое.

Прекрасно понимая характер Сириуса, я уже догадался, что может меня ожидать внутри розовой коробочки, ведь это такой прозрачный намёк. Настолько прозрачный, что оба близнеца Уизли скалятся во все тридцать два и ожидают мою реакцию, украдкой пряча палочки за спиной.

— Передайте ему, что с неудачниками по жизни с тридцатилетним стажем я больше не разговариваю, — ответил близнецам, удерживая постное лицо. Фред и Джордж, несколько разочарованные реакцией, кивнули и ушли по своим делам.

Открыв коробочку и осмотрев её содержимое, мне захотелось от души заколдовать одну старую облезлую псину, испытав на ней весь перечень проклятий, которые удалось наковырять в Особой секции. Поверх книжки с описанием базовых медицинских чар на все случаи жизни, стопки министерских буклетов и короткого письма, лежало зеркальце в красивом оформлении. На его обороте был приклеен листок пергамента, на котором кривым почерком крёстного было выведено расписание дежурств Нимфадоры.

— И ведь не поленился, старый неудачник, — вздохнул я, пряча зеркальце в инвентарь. — Интересно, как отреагировала Дора.

Поиск материалов занял время. Часть буклетов пришлось просить у Доры, поэтому получилось отправить всё только сейчас — я не рискнул слать несколько посылок. По проклятиям прикладываю список литературы, она должна быть доступна в библиотеке Хогвартса, если я всё правильно помню. Книгу можешь оставить себе, у меня есть ещё копии.

P.S. Дора удивилась, но я верю, что ты найдёшь подход.

От приписки в конце у меня дёрнулся глаз. Я представил свои попытки объясниться с Дорой и потенциальное количество шуток от неё. Список экспериментов над одним знакомым анимагом, выстроенный у меня в голове, вырос вдвое, в основном за счёт повторений самых заковыристых проклятий. Сугубо с целью более полного изучения эффекта, ага.

Спрятав всю коробку в инвентарь, я отложил книгу по чарам и просто лениво гонял мысли о судьбе, пророчествах, совпадениях и смысле бытия вплоть до самого завтрака. Ну вот почему? Почему, стоило мне только попробовать сойтись с Гермионой, так моментально возникли намёки на другую девушку, да ещё такие убедительные.

За завтраком, вспомнив о вчерашнем дополнительном мотивирующем пинке, я присмотрелся к столу Рейвенкло и нашёл среди учеников Луну. Осмотревшись, достал палочку и наколдовал листок пергамента с текстом:

Если ты не против, приходи на пол часа раньше сегодня. Есть интересный разговор.

Гарри

— Гарри? — покосилась на меня Гермиона, прочитав текст. Скрывать от неё я ничего и не собирался.

— Сейчас, — я сосредоточился и пару раз взмахнул палочкой.

Пергамент сложился в самолётик, подобный запискам из министерства, а затем немного подлетел над столом. В висках кольнуло от напряжения — удерживать сразу четыре независимых схемы чар оказалось не просто, — но я ещё одним взмахом вложил комплекс схем чар в трансфигурированный пергамент. Самолётик дёрнулся и принялся набирать высоту. Через пару секунд пергамент выцвел, став прозрачным из-за чар хамелеона, и направился к столу факультета умников.

Гермиона, проводив начальный полёт пергамента, обернулась ко мне, но я молча кивнул в сторону Луны, рядом с которой самолётик проявился вновь и пошёл на посадку.

— Хочу поговорить с Луной о некоторых чарах перед практикой ОД сегодня, — пояснил заинтригованной Гермионе. — У неё есть интересные заклинания.

— Наедине? — Гермиона нахмурилась и бросила быстрый взгляд на блондинку. В её отношении к Луне уже давно не было того первого пренебрежения, которое в начале знакомства просыпалось при каждой встрече. Сейчас в её эмоциях отражалось недоумение, сдерживаемый интерес и… эм… весьма слабое колющее ощущение ревности?

— Вот только Луну ещё ко мне сватать не надо, — вздохнул я устало. В этот момент взгляд Луны поймал меня и не отпускал следующие секунд десять. Ничем не выразив свой ответ, Луна перевела взгляд на пергамент и потянулась за волшебной палочкой.

— …Не понимаю, о чём ты, — Гермиона попыталась сыграть в незаинтересованность, старательно делая вид, что статья в «Пророке» её интересует больше.

— Угу, — кивнул я, отслеживая задумчивые действия Луны. — Как скажешь.

— И про какое сватовство ты говоришь? — спросила девушка после того, как ей наскучило уже в седьмой раз читать одну и ту же строчку в статье.

— Уже забыла про все эти пляски Сириуса вокруг меня и Доры? А вот мне в ответ и пошутить нечем уже, — жаловаться девушке на опасность девушек. В моих мозгах что-то зачесалось, но в следующий миг я уже забыл о сюрреализме ситуации: — Да как так-то?

— Что? — резко обернулась ко мне Гермиона, задрав бровки.

— Она повторила полный набор моих чар, начиная с трансфигурации и заканчивая доработкой с чарами хамелеона, — кивнул я на поднимающийся от стола Рейвенкло самолётик с ответом от Луны, что в этот же миг потерялся из виду. — А я часа четыре убил на то, чтобы органично встроить эти чары в схему чар анимации.

— Хм… — Гермиона вместе со мной проводила взглядом подлетевший листок пергамента. — Поделишься?

— Да, конечно, — задумчиво рассматривая разложившийся пергамент с единственным словом «хорошо», я достал из сумки записи и передал ей.

— И знаешь… я не уверена, что он шутит, — серьёзно и с острым ощущением того, что делает что-то не так, едва слышно на грани моего слуха пробормотала Гермиона. — Сириус.

— Угу… И от понимания этого легче не становится. Надо будет обсудить кое-что с Сириусом, — пробурчал я. И добавил, теперь уже подчёркнуто шутливо: — У нас же не султанат, в конце концов.

В следующий же миг я поймал своими рёбрами лёгкий удар острого кулачка, а наклонившаяся ко мне Гермиона зашипела на ухо:

— Только попробуй заикнуться об этом ещё раз.

Впрочем, в её эмоциях я разобрал игривую шутливость, поэтому мой ответ не заставил себя ждать:

— Слушаю и повинуюсь, — изобразил я арабский акцент, сложил ручки перед собой и склонился. Мультикультурализм в Британии к этому времени во всю процветал, потому примеров для подражания хватало.

— Шут… — проворчала Гермиона. Её внезапный собственнический порыв выветрился так же быстро, как и появился, принося за собой глубокое смущение.

— Твой шут, — пожал я плечами нейтрально, из-за чего Гермиона глубже нырнула в смущение.

Наблюдавший за нами Рон закатил глаза и со вздохом отодвинулся чуть дальше, пылая на весь стол желанием показать, что «он не с этими двумя». Сидящие недалеко Лаванда и Парвати, что почти весь завтрак бросали на нас заинтересованные взгляды, зашушукались с новой силой, раскручивая мельницу слухов.

Я же только хмыкнул — ничем новым они меня удивить не смогут. Даже если придумают что-то про оргии с жертвоприношениями. Кажется, подобное уже было на втором курсе.

Куда больше меня интересовало объяснение того, как Луна так легко и непринуждённо смогла повторить мои чары. Чёрт побери, это я что-то делаю не так, или меня окружает толпа Гениев, с которой я могу конкурировать лишь за счёт дополнительных часов в практике? Это не обидно и не вызывает приступов зависти, уж до такого ребячества я не опущусь, но иногда заставляет считать себя немного неполноценным. Привет, синдром самозванца у де-факто самозванца.

— Позже расскажу, как прошло. Если Луна не будет против, — я подошёл к креслу Гермионы со спины и склонился к её уху.

— Хорошо, — и она поцеловала меня в щеку, как и я её вчера. Первое настолько однозначное проявление её намерений. — И не забывай, я приду через полчаса. Или пятнадцать минут, я ещё не решила.

— Не бурчи, — фыркнул я, целуя в ответ. Хотелось в губы, но Гермиона резко отвернулась, смущаясь. Но так получилось даже милее.

Спустя несколько минут я уже заходил в двери Выручай-комнаты. Но даже прийдя немного загодя, уже обнаружил тут Луну.

— Привет.

— Привет, — ответила она с неизменной загадочной улыбкой. — Поздравляю вас с Гермионой.

— Эээ… Спасибо. — Вот как? Откуда? Слухи уже добрались?

— Это видно, — с не изменившимся выражением на лице ответила Луна на незаданный вопрос. А в её странном эмоциональном фоне появились отголоски шаловливого удовлетворения. — Вы как будто прислушиваетесь друг к другу сегодня.

— Ладно, — хмыкнул я, мотая на ус. — К слову о «видно». Это тоже видно?

Я поднял руку и примерно за полминуты сформировал из магических потоков и линий один из простейших ритуальных контуров на полтора десятка связей. В процессе его построения Луна с едва пробивавшимся в эмоциях интересом не моргая смотрела на что-то, что я мог лишь ощутить, напрягая всё своё восприятие.

— Даже без палочки! — задорно воскликнула она, когда я перестал добавлять новые детали, едва удерживая существующее. — И ты не видишь, как и остальные. Интересно!

— Не вижу, — хмыкнул я, не отрицая очевидное.

— Да, это заметно, — покивала девушка. — Вся схема кривая, как будто чертили ногами.

— Ну спасибо, — злиться на Луну было невозможно. Это точно была не издёвка, в её эмоциях полный штиль.

— Да, я вижу магию, — хмыкнула Луна, чуть сильнее растягивая улыбку. — Но я не знаю, каким образом. Мы с папой так и не поняли.

— Мм… — чувствую себя немного глупо. И что дальше? — Это с рождения?

— Нет, — улыбка девушки немного увяла, а в эмоциональном фоне появились отголоски грусти.

— Можешь рассказать, как так получилось? Если это не секрет, конечно?

На минутку Луна отвлеклась и огляделась вокруг, пройдя вдоль пары шкафов с книгами.

— Моя мама была конструктором чар, — начала она объяснять, повернувшись ко мне лицом.

С первой её фразы мне захотелось дать самому себе подзатыльник и пару лещей следом, ибо я хорошо помнил, что её мама умерла у неё на глазах. Луна заметила моё выражение лица, но только наклонила голову в сторону и продолжила, вернув теплоту своей улыбке:

— Она любила экспериментировать с чарами, внося правки в их структуру. Пыталась улучшить их, изменить или добавить новый эффект. А я любила наблюдать за этим, хотя и видела только разноцветные вспышки, — Луна продолжала говорить с улыбкой, хоть от неё всё сильнее чаще стали доноситься отголоски грусти. — Однажды моей маме не повезло, в новые чары вкралась небольшая ошибка. Чары взорвались, а я наблюдала за всем этим.

Серые глаза девочки потеряли яркость, но штиль в эмоциях так и не прекратился.

— Я всё видела. Хотела продолжать видеть её, поэтому увидела совсем всё. Даже то, как мама растворилась и исчезла, продолжая своё путешествие уже не здесь. С тех пор вижу структуру чар, что помогает с их повторением, подстройкой и изменением. Могу делать то, что делала мама. Забавно, правда?

Последнее она произнесла с той же беззаботной улыбкой, что и раньше, а вот меня проняло. Нет, я вижу иронию и злой юмор ситуации, но чтобы это оценить нужно либо быть малодушным, либо циником на восьмёрку хирургов из десяти. Но услышать это от девушки четырнадцати лет, да ещё с этой улыбкой. И в её эмоциях лишь отголоски той печали и боли, которые она осознанно выдавливает.

— Ты же чувствуешь, да? — Луна наклонила голову, а её улыбка снова слегка потускнела. В первый момент я не понял и успел задуматься о чём она, но быстро сообразил, что она спрашивала про эмоции.

— Да, прости.

— Не переживай. Я даже рада, давно с таким не сталкивалась, — её глаза зажглись интересом, а в эмоциях наконец-то появилось чувство радости, которое она не стала вытеснять. — Папа давно не прислушивается ни к кому, а другим взрослым я не интересна. Да и мало кто так может.

Не знаю, как должны выглядеть социопаты, но надеюсь, что не так. Луна всё таки ощущает эмоции и умеет сопереживать, пусть и по особенному.

— Что скажешь про это? — я показал телекинез, выпустив из руки волшебную палочку и покрутив ей вокруг себя.

— О! Как интересно! — эмоциональный фон колыхнулся, но все новые эмоции как и прежде были обработаны, учтены и разложены по полочкам, оставляя после себя только ослабленные отражения и отголоски. Луна стала собой. — Ты контролируешь это без чар. Я не вижу никакой связи, просто чудесно.

В голове появились мысли об «Идеале рационализатора» и «всё во благо науки», но я их выбросил, отметив осознанность фильтра — Луна совершенно точно делала это сама и намеренно.

Луна вытащила палочку и попробовала поднять её в воздух усилием воли. Ненадолго наступила тишина, во время которой я обдумывал слова девушки. Объективной пользы от разговора я так и не получил, лишь подтвердил практическую возможность видеть что-то. Последовать её путём у меня не выйдет, да я и не захочу.

— Да, кстати… — пробормотал я, доставая из сумки мантию-невидимку.

— Нет, у меня так не получается, — покачала головой Луна, палочка которой всего пару раз дёрнулась. — Слишком тяжело.

— Получится, если будешь тренироваться больше, — пожал я плечами, накидывая мантию на себя и отходя в сторону.

— Ооо… — протянула Луна, весело улыбаясь. — У папы тоже есть мантия-невидимка. Но она не такая, эта лучше.

— Чем лучше? — спросил я, заметив, как взгляд Луны неотрывно следует за моей фигурой. Вот тебе и конец сказки про непогрешимость мантии-невидимки.

— Под твоей я тебя почти не вижу, только полотно мантии без деталей и расплывчатый контур тела. А папина почти не скрывает ничего.

Однозначно, Дары Смерти существуют и… А, чёрт! Её отец же Ксенофилиус, один из тех, кто свято верит в существование даров и активно ищет их.

— Тогда не говори об этом папе, хорошо? — с наивной надеждой попросил я, понимая, что уже поздно и все полимеры утеряны.

— Хорошо, — кивнула Луна, проказливо улыбнувшись.

— Спасибо, — улыбнулся я, убирая мантию в сумку. — И последняя просьба от меня. Скажи, ты сейчас видишь что-нибудь иначе?

Я повысил чувствительность восприятия окружающего, пытаясь ощутить поверхности помещения и детали рядом стоящих шкафов. Луна несколько минут приглядывалась и неуверенно протянула:

— Я не знаю. Ты стал чуть ярче, но я не до конца уверена.

— Спасибо, — улыбнулся я обрадованно.

Мы с Луной проговорили о всяких мелочах всё оставшееся время до прихода остальных. Гермиона пришла ровно через двадцать пять минут, но перед ней зашла Сьюзен Боунс, поэтому шутить о преждевременности и её беспокойстве я не стал.

— Не очень то вы похожи на типичную парочку, — фыркнул Рон на нас с Гермионой.

Мы лежали после занятия ОД на том же диване, что и вчера, занимая ту же позу, что и вчера. И оба уткнулись в книжки.

— Мы не торопимся, — хмыкнул я, перелистывая страницу.

— Нам и так хорошо, — фыркнула Гермиона, не показав наружу возникшего смущения.

— Хотя нет, похожи, — протянул Рон задумчиво. — А мне что тогда делать?

— Уроки? — холодно предложила Гермиона.

— Подкатить к Лаванде? — перелистнув следующую страницу, предложил я. — Ой, то есть я хотел сказать «уроки», да-да.

— Спасибо, не надо, — донеслось из другого угла гостиной. — Мне Парвати рассказала, какими вы были кавалерами на Святочном балу.

— Эй, это было год назад, — воспротивился я поклёпу. Пусть и за дело, но виноват то не я. — А Рон вон как вырос над собой, теперь целый вратарь. Да и сам вытянулся.

— Что-то не заметно, что он вырос над собой, — захихикала Парвати. Рон уже побагровел и попытался утонуть поглубже в кресле, сожалея о том, что вообще начал этот разговор. — Да и ты уже был ловцом год назад.

— Что поделать, я был молод, глуп и неопытен, — я патетично воскликнул.

— Неопытен, да? — Гермиона скосила на меня внимательный взгляд. — А сейчас прямо очень опытен?

— Конечно! — с жаром подтвердил свои слова, подмигивая ей. — Я раньше почему таким дурачком был? Да потому, что у меня девушки не было! А теперь я сразу набираться опыта начал. Вот прям со вчера.

— Ой, как интересно, — почти в один голос заявили Парвати с Лавандой, вынуждая Гермиону покраснеть.

— Но это только наше дело. Извините, девочки, — сурово проговорил я, даря улыбку Гермионе. И не удержался от усмешки: — Наше и ещё одной де… Ладно, только наше, только наше.

— Я же предупредила, — проговорила Гермиона, поглаживая мои рёбра, по которым сама только что стукнула кулачком.

— Ой, как интересно, — возглас на этот раз прозвучал точно в один голос, заставляя Гермиону смутиться ещё сильнее.

— А я чего, я ничего, — ухмыльнулся, прижимаясь к её руке головой. — Я вообще книжку читаю. Хорошо пишут про Протеевы чары, душещипательно.

В таком относительно ленивом темпе потянулся последний месяц перед рождественскими каникулами. Никаких потрясений, новостей или угроз за это время не произошло. Разве что Малфой стал совсем невыносимым, но взвесив все «за» и «против» я решил, что «собака лает, караван идёт». И не стал как-то реагировать на его попытки достать меня.

Опасение Гермионы за Хагрида оправдались полностью, когда полувеликан притащил на урок фестралов. Амбридж, получившая из-за этого карт-бланш на любое решение, показала свою наихудшую сторону в наилучшем свете. И не смотря на то, что под патронажем Гермионы следующие уроки Хагрида были проведены значительно лучше и находились близко к образцовым, Амбридж уже нацелилась выгнать полукровку из Хогвартса. Я лишь вздыхал и высказывал мнение о том, что Амбридж и при идеальных условиях взялась бы за Хагрида, но Гермиона нарекла меня фаталистом и приступила к муштре с новой силой.

Освободившееся время от тренировок на поле для квиддича ушло на посиделки и более близкое общения с Гермионой и книгами, которые часто проходили одновременно. Наши отношения никуда особо не торопились — так впервые поцеловались мы лишь спустя несколько дней, поймав короткий момент для уединения в гостиной. Целоваться при свидетелях Гермиона смущалась, а я не настаивал, позволяя себе небольшие подколки по этому и многим другим поводам. Получая за них умилительное смущение девушки, такие же подколки и попытки смутить в ответ.

В один из похожих вечеров мы обсуждали последний поход на предпраздничные выходные в Хогсмид. Это был единственный день, когда можно было бы успеть покинуть Хогвартс для прогулки куда-то ещё перед каникулами. Гермиона с родителями планировала уехать в поездку и до следующего года никаких интересных возможностей не намечалось.

— Хогсмид. Кафе мадам Паддифут, — предложил я девушке, удерживая серьёзное выражение на лице. — Все эти розовые розовости, бантики, сердечки, шоколадные кексы на двоих, мм. Красота!

От Гермионы прилетел лёгкий удар кулачком, хотя скорее это было простое обозначение удара. Полюбовавшись на её возмущённое личико, я прислушался и ощутил вялый интерес с существенной долей брезгливости в эмоциях.

— Хорошо, согласен, — хмыкнул я, не дождавшись комментария. — У Паддифут слишком много хихикающих девочек. Это же где это видано, ходить на свидание с девушкой в места с высокой концентрацией других девушек.

Взгляд Гермионы стал тяжелее, но я лишь в который раз ухмыльнулся, продолжая нести смущающую чепуху:

— Уж точно не получится погрузиться в очередную книжку с головой. Столько девушек точно попытаются совратить Гермиону на свою розовую сторону и увести её у бедного меня.

— Кх… — Гермиона подавилась возгласом и с укором посмотрела на меня, отчаянно покраснев. — Язык без костей!

— Но так же только приятнее! — улыбнулся я и потянулся за новым поцелуем.

К сожалению, последний выходной в Хогсмиде отменили из-за метели и нашу прогулку пришлось перенести на следующий раз.

Как бы я ни старался убедить себя в том, что сделал всё возможное, но последнюю ночь перед каникулами я провёл в гостиной перед камином. Лишь вечером я отправился на полчаса в спальню вместе с остальными, но не смог уснуть и спустился назад, заняв излюбленное кресло, популярность которого у меня пошатнулась с началом отношений с Гермионой. Диванчик для нас стал выглядеть предпочтительнее.

Так за чтением рекомендованной Сириусом литературы и периодическим отвлечением на приятные воспоминания последнего месяца, чтобы отогнать переживания, прошла половина ночи. Чем дальше двигалась часовая стрелка хронометра на каминной полке, тем чаще меня одолевали переживания и сомнения в успешности моих попыток сохранить жизнь Артуру Уизли. Довольно страшное ощущение, когда понимаешь что может произойти сейчас, пока ты сидишь в кресле и не можешь повлиять ни на что.

Стоило стрелке перевалить за половину пути к третьему часу, как портрет Полной Дамы со скрипом сдвинулся, и в гостиную зашла напряжённая и сосредоточенная декан Макгонагалл. Львиная доля моих переживаний стихла — план сработал, осталось узнать на сколько успешно.

— Мистер Поттер? — нахмурилась декан, увидев меня под ярким светляком. — Почему вы не спите?

— Не спится, профессор, — я пожал плечами, удерживая незаинтересованное выражение на лице. — Успел вечером вздремнуть. Что-то случилось?

— Нет… Да, мистер Поттер, — она замялась сначала, но тут же поправилась. — На мистера Уизли совершили нападение. Он сейчас в Мунго. Будьте любезны, разбудите пока вашего друга, мистера Уизли. Мне нужно будет разбудить остальных.

— Хорошо, профессор.

Стоическим усилием я переборол наступившее облегчение, удержав вылезающую на лицо улыбку, и спешно направился в спальню за Роном.

Собрав в гостиной ничего не понимающих детей Уизли, которым даже не дали возможности переодеть пижамы, Макгонагалл задумалась на мгновение и уточнила:

— Полагаю, что вам, мистер Поттер, тоже следует пройти к директору.

— Вы уверены? — я с удивлением задрал бровь. — Я, всё-таки, не родственник.

— Полагаю, это будет решать директор, — поджала губы декан и махнула рукой в стороны выхода.

Быстро проводив нас через пару скрытых переходов до кабинета директора, декан постучала в дверь и запустила всю группу внутрь кабинета. Директор Дамблдор выглядел схожим образом — ночная одежда, слегка растрёпанные борода и волосы. Но взгляд цепкий и внимательный, словно он совсем не спал.

Бросив на нас быстрый взгляд, но не смотря в мои глаза, он уточнил:

— Мистер Поттер?

— Я не спал, профессор, — я пожал плечами и взмахнул книгой. — Читал в гостиной. Профессор Макгонагалл посчитала необходимым моё присутствие.

— Что же, хорошо. Одной задачей меньше, — не громко подвёл он итог своим мыслям. После чего громко объявил, уделив внимание детям Уизли: — Ваш отец был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса. Его доставили в клинику магических недугов и травм — в больницу святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с матерью.

— Как мы доберёмся туда? — спросил Фред. Оба близнеца были бледными и поддерживали с двух сторон Джинни. — Летучим порохом?

— Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это небезопасно, за Сетью ведётся наблюдение. Вы отправитесь через портал. — Он показал на невыразительный старый чайник, стоявший на столе. — Мы ждём сообщения от Финеаса Найджелуса… Прежде чем отправить вас, я хочу убедиться, что путь свободен.

— Я не очень уверен, что мне стоит перемещаться с остальными, — вмешался я. — У Амбридж нет уверенности, что я достаточно близок с Арт… с мистером Уизли. Это будет странно выглядеть.

— Профессор Амбридж, Гарри, — нашёл время поправить меня Дамблдор, продолжая игнорировать мои попытки установить зрительный контакт. Я удерживал ментальный барьер с момента входа в кабинет, специально для этой проверки. — И почему ты так решил?

— При всём уважении к вам, профессор Дамблдор, называть профессором эту даму у меня язык не поворачивается. По крайней мере, во внеучебной обстановке. И мы успели дважды мило пообщаться.

— Я тебя услышал, — кивнул старый волшебник, едва заметно дёрнув уголками губ. От него не доносилось ни отголоска эмоций, я не ощущал почти ничего. Поэтому я не мог судить о том, насколько честной была его реакция. — Но всё же, о чём вы говорили?

— Мадам Амбридж была заинтересована в моём публичном опровержении ваших слов, — хмыкнул я. — Взамен она предлагала всякие мелочи по учёбе, возможное сдерживание редакторов «Пророка» и преференции для внешкольной занятости, — выделил тоном последние два слова. — Довольно очевидно, если подумать.

— Я так понимаю, это было в первый ваш разговор? — поднял брови директор, продолжая избегать моего взгляда. Могло бы выглядеть нелепо, но у него явно был опыт в подобном.

— Верно, — кивнул я. — После второго меня, Фреда и Джорджа исключили из команды. Полагаю, решили мотивировать иначе.

— Вот видишь, Гарри, для профессора Амбридж ваши близкие отношения с семьёй Уизли не тайна, — пожурил меня Дамблдор.

— Не согласен. У неё могут быть подозрения из-за пары фактов, для которых можно найти и другие объяснения. Но подобным ходом все мы просто распишемся под собственным признанием.

Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, от него осталось золотое перо, медленно опускавшееся на пол.

— В чём-то ты прав, Гарри, — задумчиво пожевал губы Дамблдор, подхватывая перо. — Но профессор Амбридж уже в курсе того, что вас нет в постели, поэтому другого выхода нет. Минерва, идите и отвлеките её — придумайте что угодно.

— Ох, вам виднее, — отступил я, пока декан в развевающемся халате проходила мимо. Но продолжил в пол голоса больше для остальных: — Но она вряд ли поверит, что я случайно узнал обо всём и вызвался поддержать друга в трудной ситуации. Давление с её стороны усилится.

— И к слову об этом, — обратился ко мне директор. — Если профессор Амбридж попытается как-то надавить на тебя, то расскажи об этом мне или профессору Макгонагалл. Хорошо, Гарри?

Я лишь молча кивнул. Впрочем, так и не посмотревшему мне в глаза директору этого оказалось достаточно.

— Он сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос Финеаса за спиной Дамблдора. — У моего праправнука всегда был странный вкус по части гостей.

— Тогда подойдите сюда, — обратился Дамблдор к нам всем. — Быстро, пока не появились провожатые. Вы все уже пользовались порталом?

Мы кивнули и протянули руку к закопчённому чайнику.

— Хорошо. На счёт три: раз… два…

Чуть раньше, чем Дамблдор произнёс «три», наши взгляды перекрестились. Не было никакой боли в шраме, никакой ненависти. Но для меня это не стало новостью, я лишь разочарованно покачал головой, выдавив за барьер эмоции укора. Нашёл время проверять мои реакции, старый манипулятор. Разочаровывает.

Но тут сильный толчок в области живота выбил все мысли из головы — я еле удержал в целостности ментальные барьеры. Пол ушёл из-под ног, моя рука намертво прилипла к чайнику, и, стукаясь друг о друга, увлекаемые порталом, мы все понеслись куда-то в вихре красок и шуме ветра…

Глава 20

Едва мои ноги повстречались с резко приблизившимся полом кухни в доме на Гриммо, я поспешил вмешаться в разглагольствования Кикимера. Предполагая, что и в этом случае устойчивая колея событий вряд ли сумела отойти от каноничной, я заранее решил предостеречь Сириуса от его неосторожных слов и задавить в самом зародыше вероятность возникновения утечки информации от Кикимера на сторону. Но оглянувшись, я не нашёл на кухне ни Кикимера, ни Сириуса. Лишь близнецов, помогающих Джинни подняться с пола, и Рона, который схватился за спинку кресла в попытке устоять на ногах после неаккуратного приземления.

Переборов краткий миг удивления, прикрыл глупо распахнутый рот и переглянулся с остальными. Отсутствие Кикимера меня заинтриговало, но сейчас было не до разбирательств по поводу домовика. Для начала вообще стоило уточнить, что с ним, и не выгнал ли Сириус его раньше времени. Отметив для себя необходимость поспрашивать Сириуса, я отогнал излишне рано появившиеся опасения. Пусть утечка личной информации обо мне и моих близких людях может чувствительно задеть, но действительно опасными эти знания не были: Сириус под защитой в этом доме, а про Гермиону и детей Уизли можно узнать у любого ученика Хогвартса. Разве что Нимфадора, с которой я летом умудрился завязать неформальное общение, попала бы по угрозу, но к ней и без этого должно быть пристальное внимание от Беллатрикс. Ох, ещё же и они скоро сбегут из Азкабана…

— Нужно узнать, где мама, — подал голос Фред.

— И собираться в больницу святого Мунго, — сказала Джинни негромким, но твёрдым голосом. — Сириус…

— В больницу вам нельзя, — отрезал Сириус, вошедший на кухню парой секунд ранее. Выглядеть он стал чуть получше, ушло едва уловимое ощущение потасканности, но небритость и небрежность в одежде всё ещё кричали, что крёстный следит за собой по остаточному принципу.

— Нам надо, и мы пойдём! — упёрся Фред.

Тихо вздохнув, я умостился в одно из кресел, переплёл пальцы в замок и положил на них подбородок. Рон, переведя взгляд с меня на ругающихся с Сириусом Фреда, Джорджа и Джинни, молча уселся вслед за мной и уткнулся нахмуренным взглядом в подсвечник с зажжёнными свечами.

— Рассказывай, Сириус, — решил подать голос, когда спор утих и все расселись в ожидании новостей.

— Я уже сказал, что это дела Ордена…

— А я и не про дела Ордена тебя спрашиваю, — прервал его попытку уйти от вопросов отговоркой, которую он за время спора с близнецами повторил раза три. — Кто напал? Как? Как Артур отбился и оповестил остальных? Эта информация не касается Ордена, зато очень может быть полезна, если нападут на нас.

— В Хогвартсе на вас не нападут, — стоял на своём Сириус.

— А то ведь мы живём в замке и за его пределы и носа не высовываем, — съязвил я, раздражаясь. — И сейчас сидим в Большом зале за завтраком.

— Я мало что знаю, — через минуту под нашими пристальными взглядами Сириус сдался. — Артур был на дежурстве… Не спрашивайте где, я всё равно не скажу. Среди ночи он подал сигнал о нападении, но связь с ним прервалась. Дамблдор смог поднять тревогу, Артура нашли и переместили в Мунго. Вас сюда он отправил, чтобы Амбридж не успела задать неудобных вопросов об Артуре. Больше мне ничего не сообщали.

— Значит, Артур дежурил в министерстве… — протянул я, разглядывая крёстного.

— Я этого не говорил, — вскинулся Сириус.

— А по какой ещё причине Амбридж попыталась бы задать вопросы? Да ещё так поспешно, ведь отправка учеников по домам уже завтра днём?

— Гарри…

— Ты не можешь запретить мне думать, Сириус.

— Зато могу, и обязан, предостерегать тебя от надумывания лишнего! — резко проговорил Сириус.

— Интересно, чьими стараниями это происходит уже не первый раз? — мой голос, в отличие от голоса крёстного, становился тише и вкрадчивее. — Или мне напомнить тебе про Отдел Тайн?

Целую минуту мы сверлили друг друга взглядами, но Сириус на этот раз твёрдо стоял на своём и не поддался давлению. Хмыкнув, сменил тему:

— Ты сказал «он подал сигнал». Артур смог связаться сам?

— Да. По другому бы и не получилось.

— То есть как «не получилось»? — я зацепился за его оговорку и нахмурился. Появившиеся подозрения заставили меня напрячься.

— Ну… — крёстный замялся. — Необходимо мысленное намерение для установки связи через артефакт.

— И если бы он потерял сознание не успев выйти на связь… — я прищурился, разглядывая Сириуса как интересный экспонат в музее.

Крёстный промолчал и приложился к бутылке со сливочным пивом. По его дёрганным движениям стало понятно, что шансов в таком случае у Артура было бы маловато.

Тихо ворочавшееся раздражение от ситуации вспыхнуло так сильно, словно на угли прогоревшего костра кто-то вылил кипящий бензин. Испуг от понимания того, насколько был тонок лёд, по которому последние события протоптали новую тропку, только добавил ярости. Меня взбесила хрупкость и ненадёжность произошедшего. Но больше всего гнева вызывало откровенное непонимание. Множество вопросов начали греметь в голове с новой силой. Почему до меня никто не задумывался о артефактах для связи? Почему Артур один дежурил в министерстве без какой-либо поддержки? Не будь видений у Поттера в знакомой мне истории или не подсуетись я со своими идеями, и Артур в Ордене больше бы не состоял. По причине резко опустившейся могильной плиты.

Почему у Ордена нет группы реагирования при нападении на его членов? При используемой Воландемортом тактике выбивания слабых звеньев из цепи по одному, самый логичный вариант, что приходит на ум, — собраться вместе, чтобы было проще отбиваться. И если поселить в один дом всех сторонников Ордена кажется почти нереальной задачей, а поместить под охрану вообще всех членов это фантастика, то создать мобильную группу для быстрого реагирования на угрозы уже вполне возможно. И оперативная связь в случае такой группы — самый важный её элемент. Ключевой фактор координирования действий и оповещения о проблемах. И если во время первой войны с Пожирателями этим мог заниматься аврорат… Правда, не очень успешно, если вспомнить, чем закончили родители Невилла. Что показательно, оба были аврорами.

Так почему же нет дежурной группы реагирования? Даже в министерство на помощь проникшим туда школьникам в известной истории вызвались идти те, кто был в штаб-квартире на тот момент. Волшебники участвовали в первой мировой, они не могли не обучиться основам ведения войны у маглов. Почему же сейчас столкновение волшебников выглядит как обычная возня кланов в песочнице? У Ордена всё хорошо с личной силой его членов, но когда вопрос доходит до организованного сопротивления и командной работы… до армии… то всё становится плохо.

И если вспомнить предполагаемое развитие событий, то станет совсем ужасно: умрёт Дамблдор, а Грюма убьёт лично Том в начале последней книги. К середине сюжета седьмой книги Тонкс уйдёт в декрет и единственным руководителем, хоть немного смыслящим в управлении отрядами, останется Кингсли. Все оставшиеся участники перейдут в подполье и спрячутся, некоторых поймают егеря. Я не считаю себя самым умным. Возможно, я не вижу многих предпосылок и причин. Но исходя из того, что мне доступно — происходящее нелогично. Дамблдор настолько поверил в пророчество и смог убедить в этой вере всех остальных?

Почему всё это кажется мне мрачной и несмешной шуткой? И самое главное: почему я вообще должен ломать свою голову в поисках ответа на эти вопросы? Если мне вообще никто не спешит предоставить информацию.

— А мою идею с привлечением колдомедика ты решил проигнорировать? — прохладным тоном спросил у Сириуса, когда содержимое его бутылки дошло до середины. — Если бы артефакт подавал сигнал в зависимости от состояния владельца, то рисков у Артура было бы меньше.

— Активный артефакт сложнее спрятать и для зачарования пришлось бы повозиться, — ответил Сириус, наблюдая за огнём в камине.

— А сделать два комплекта? И использовать разные в зависимости от задания и ситуации? — ещё более холодным тоном продолжил выспрашивать у крёстного мотивы их решения.

— Мы с Дамблдором решили, что это излишне.

— Гарри, о чём речь? — вмешался Джордж.

— О артефактах связи, идею для которых я подкинул Сириусу, — кивнул Джорджу. После чего отчасти рычащим голосом обратился к крёстному: — И знаешь, Сириус. Если бы у Артура не хватило сил вызвать помощь, об излишестве ты бы объяснял всё вот им, — ткнул я пальцем в диван с Фредом, Джорджем и Джинни.

Пару минут, пока все присутствующие Уизли разглядывали поникшего Сириуса, я боролся с новой вспышкой раздражения. Мысленно проговаривал в уме мантру «спокойствие, только спокойствие», но уже после десятого повтора эта мантра сама по себе начала раздражать.

— Как вы вообще с таким подходом смогли разобраться с Воландемортом в прошлый раз?

Я не повышал голос, но вложил в вопрос столько эмоций, что он громом прозвучал на всю кухню.

— А, ну да, — язвительно протянул я, добавляя в голос ядовитые нотки. И затем растянул злую ухмылку и развёл руки в стороны. — Как я мог забыть?

Вернув руки на подлокотники кресла, я уткнул лицо в ладони и начал массировать глаза. Слишком эмоционально насыщенный день.

— Гарри…

— Помолчи, Сириус, — пробормотал я сквозь руки. — Просто помолчи.

Дошло до того, что меня посетила одна короткая, но настойчивая мысль о том, что может и не так плохо было бы отыграть оригинального Поттера. Ну, ему явно почти прямым текстом говорили «воюй в ту сторону и не задумывайся». А если задумываться и приходилось, то только в пределах поставленной задачи по заранее разбросанным хлебным крошкам. А тот Гарри вёл себя как типичный исполнитель или цепной пёс. Отличный будущий аврор, начальник оперативной группы или, с натяжкой, директор аврората без политических амбиций.

От возникших в голове перспектив заныли зубы — я достаточно ценю личную свободу и пространство для манёвра. И очень остро отношусь к ограничивающим рамкам и ответственности, особенно если на меня её кто-то пытается скинуть. Я скорее сбегу в Новую Зеландию после наступления совершеннолетия, прихватив в охапку Гермиону. И Дору, плевать что она там надумает. Милым девушкам не место в этой грязи, какие бы отношения меня с ними ни связывали. Жаль, что эти перспективы тоже сомнительны — Том ради Грин-де-Вальда без проблем и особых затруднений пробрался в расположенный на континенте в Альпах и хорошо охраняемый австрийцами Нурменгард. Что ему стоит бросить силы на мои поиски по всему миру? А Земля уже не выглядит такой огромной, если у тебя среди инструментов появляется магия. Портал перенёс нас из предгорий Шотландии в Лондон за считанные секунды.

Несколько часов никем не нарушаемой тишины позволили мне погрузиться в изучение системы. С начала учебного года я несколько раз обращался к разделу администрирования, но смог лишь в общих чертах уловить за что отвечает та или иная группа настроек. По большей части, я сконцентрировался на изучении и познании рун, которыми был описан интерфейс.

Каждая руна сама по себе несла собственный смысл, для разгадывания которого приходилось отстраниться от текста и сконцентрироваться на значках. Знание этого алфавита, заложенное в мою голову, было комплексным, но не спешило легко даваться — каждую руну следовало разбирать самостоятельно, затем переходить к комбинациям и вариациям. Широкая вариативность модификаторов только усложняла процесс, но с каждым разом я улавливал больше закономерностей и последующие комбинации становились понятнее. Помогало изучение футарка на Древних рунах, пусть комбинаторная объёмность языков значительно отклонялась в пользу «системных» рун, но варианты построения лексем и фраз часто совпадали.

[Характеристики]

_______________________________________________

Тело: 13

Витал: 17

Ментал: 69

Магия: 144

_______________________________________________

Доступно единиц улучшений:

Основные: 0

Резерв: 0

_______________________________________________

Что до характеристик, то мой разум терялся в догадках. За почти четыре месяца «ментал» вырос в показателях на восемь баллов, «магия» подтянулась на пять. «Витал» снова подтянулся на единичку, а «тело» осталось неизменным. И это не смотря на то, что в плясках с манекенами я смог выдерживать темп уже четырёх кукол в течении пары минут. Пусть в глубокой обороне, почти без шанса на ответные действия, но я успевал подстроиться под их движения и лучи и не дать себя загнать в угол, но на «условно физических» показателях это не отразилось.

Система крайне наглядно доказывала мне, что опираться в своём знании на непроверенные источники и строить догадки без натуральных опытов было опрометчиво. С другой стороны висел вопрос о том, принесли бы мне пользу вложенные единицы улучшений в непонятные характеристики или нет?

Отбросив пустую рефлексию подальше, вернулся к реальности и оглядел помещение кухни. Присланная с пером Фоукса парой часов назад записка от Молли никого успокоить не смогла. Наоборот, она только добавила всем напряжения формулировкой «Отец ещё жив», поэтому никто не посмел расходиться по спальням. Фред задремал, от усталости свесив голову на плечо. Джинни калачиком свернулась в кресле, но её глаза были открыты и следили за прогорающей свечой. Джордж дважды порывался что-то записать в призванный магией блокнот, но с раздражением испарял его, когда не мог подобрать слов.

— Сириус, расскажи про Надзор, — тихо обратился к крёстному, чтобы прояснить давно висевший без ответа вопрос.

— Это не у меня надо спрашивать, — так же тихо ответил Сириус. — Я не знаю, как он накладывается.

— Мне интересен только принцип действия, — хмыкнул я. — На втором курсе мне засчитали нарушение, хотя я сам не колдовал у себя в доме. Но, когда летом меня забирала группа Ордена, поколдовать они успели достаточно. И в министерстве об этом не узнали.

— Насколько я знаю, Надзор накладывают на территорию проживания несовершеннолетнего волшебника из семьи маглов, — пожевав губами, сказал Сириус. — Естественно, если рядом не живут другие волшебники, чтобы не было ложных срабатываний.

— Так, подожди. Только из семьи маглов? — я удивился. Я очень удивился.

— Ну, да. А смысл накладывать на дом волшебников Надзор, если взрослые колдуют там каждый день?

— Но… Это получается, что я могу не только приехать на Косую аллею… или Годрикову впадину и колдовать там сколько угодно, но и приехать к любому волшебнику в гости или вовсе уйти глубоко в дикий лес и никто не узнает об использовании мной магии?

— Технически, это всё ещё незаконно. Но да, — кивнул Сириус. — Никто твои действия не отследит, если ты начнёшь колдовать в местах обитания других волшебников.

— Теперь понятно, почему упоминаний о Надзоре нет нигде в Хогвартсе, — фыркнул я. — Если он такой дырявый.

— Ну, да. В целом это просто страшилка для маглорожденных волшебников. В семьях потомственных волшебников к исполнению Надзора относятся не так серьёзно. Всё равно отследить автора чар не получится, — Сириус подтвердил часть моих ранних выводов. — У меня, например, родители плевали на министерские законы и обучали нас колдовству дома. У твоего отца, Гарри, было построже, но Джеймса никто не думал ограничивать, если он вёл себя спокойно и не чудил.

— А нам мама запретила колдовать дома летом, — пробурчал Рон не поднимая головы от сложенных на столе рук. — Видите ли, папа работает в министерстве и мы должны показывать пример.

— Как будто это нас останавливало, — ухмыльнулся Джордж. — Нам удавалось иногда бросить парочку заклинаний, пока родителей не было рядом.

— И за это мама отбирала у вас палочки, если замечала, — проворчал Рон.

— И я могу в любой момент наколдовать что угодно? — я достал палочку и, задрав с ухмылкой бровь, спросил у Сириуса. — И никто мне за это ничего не сделает?

— Валяй, — фыркнул крёстный. — В министерстве об этом не узнают, даже если бы Надзор был наложен на всю площадь Гриммо. На этот дом уже давно наложена хорошая защита, а мой отец в своё время укрепил её настолько, что совершайся здесь самый чёрный из возможных ритуалов, стоящий у крыльца аврорат в полном составе и носом бы не повёл.

— Прекрасно, — протянул я с едкой усмешкой. — А что на счёт лета?

— Значки авроров зачарованы так, чтобы глушить чары Надзора и не ограничивать владельцев в применении магии. Чтобы авроры могли колдовать при необходимости без боязни спровоцировать ложные срабатывания.

— И действуют они не персонально, а на площади? — уточнил я. Получив подтверждающий кивок Сириуса, задал последний важный вопрос: — И какие на них наложены чары ты не знаешь?

— Никто со стороны не знает, — пожал плечами Сириус. — Их выдают поимённо и в случае утери как-то дистанционно отключают. Там не только против Надзора чары используются.

— Понятно, — хмыкнул я.

После объяснений Сириуса в кухне снова наступила тишина. Тягучее ожидание, прерванное обсуждением, вернулось с новой силой и давило на нервы. Так продолжалось до раннего утра — в начале шестого дверь распахнулась, и в кухню вошла Молли. Она выглядела бледно и устало, переживания оставили свой след. Но, когда все повернулись к ней, а разбуженный Фред вскочил на ноги, она слабо улыбнулась.

— Он поправится, — сказала она усталым голосом. — Попозже навестим его. Сейчас с ним сидит Билл, утром он не пойдёт на работу.

Игнорируя радостные выкрики и охи, я пристально уставился на Сириуса. На моём лице растянулась предвкушающая улыбка. Настало время отыграться, а крёстный сам развязал мне руки.

— Сириус, — нарочито ласковым голосом протянул имя крёстного. И, когда он повернул голову ко мне, неожиданно произнёс: — Остолбеней!

Я проговорил вербальную формулу, чтобы обозначить намерения. Своеобразный аналог предупреждения «иду на вы». К чести Сириуса, он успел среагировать и подставить под летящий луч оглушающего заклинания наколдованный щит, но от импульса это его не спасло. Кресло завалилось спинкой назад, а крёстному пришлось перекувыркнуться через голову.

— Гарри? — резко взбодрившись, удивлённо спросил крёстный.

— Нет времени объяснять, — фыркнул я, отходя подальше от Рона. Фред и Джордж, быстро переглянувшись, оттащили Джинни подальше к матери и прикрылись щитами. — Силенцио!

— Ах так? — хмыкнул Сириус, отражая заклинание немоты. — Тогда держись. Риктусемпра!

— Чары щекотки? — я усмехнулся, поймав кончиком палочки луч и отшвырнув его назад. Часа четыре тренировал такую точность исполнения щитовых чар. — Слабовато.

— Немедленно прекратите! — взорвалась Молли, пробуждая портреты в коридоре. — Что вы тут устроили!?

Ответить ей Сириус не успел, уворачиваясь от лучей жалящего и обезоруживающего заклинаний. Бросить в меня чем-то в ответ он тоже не сумел, вынужденно наколдовывая полноценную полусферу щита. После краткого перебрасывания репликами, я взвинтил темп на максимум и перешёл на невербальное исполнение, посылая один луч заклинания или проклятия за другим. Большую часть Сириус принимал на щитовые, пытаясь подстроиться под мою скорость и ответить чем-нибудь заковыристым, но я ломал его попытки, успевая кинуть очередное заклинания в начале движения его палочки.

Пол минуты спустя у меня получилось градом заклинаний подвести крёстного ближе к открытой двери. Свистящий луч впервые применённого мной редукто разбил щит Сириуса и выкинул его остаточным импульсом в коридор. Выбежав за ним, телекинезом захлопнул за собой дверь, чтобы случайно ничего не прилетело в кухню, и перешёл на тяжёлую артиллерию — трансфигурацию и условно калечащие проклятия.

Увернувшись от первого же луча «костолома», летящего в ноги, Сириус нахмурился и подобрался, а его манера боя преобразилась. Теперь и мне пришлось уходить с линии полёта лучей и отражать летящие в меня заклинания, но я встретил этот напор достойно, преображая верёвки и цепи и наколдовывая ловушки под ноги крёстного. Проснувшиеся портреты вопили в полный голос, добавляя хаоса к происходящему, но мы удерживали внимание друг на друге, не позволяя себе отвлечься.

Казалось, что крёстный начал воспринимать меня серьёзно, но этого было недостаточно — с минуту я удерживал достигнутый темп, обмениваясь ударами и уловками с оппонентом и отмечая для себя незнакомые заклинания. Сириус не применял ничего убойного, тоже ограничиваясь условно калечащими проклятиями. Иначе наше столкновение, скорее всего, давно бы закончилось не в мою пользу. Спустя ещё половину минуты активного перебрасывания лучами, я заметил испарину на лбу Сириуса и его прихрамывание на левую ногу, итог неудачного уворота. Ухмыльнулся и вслед за выпущенным в щит редукто швырнул телекинезом ему в голову подставку для зонтов. Каменная нога тролля отвлекла крёстного достаточно, чтобы он не успел среагировать на летящий прямо в промежность луч жалящего. Заклинание с такой силой врезалось в тело Сириуса, что его откинуло в стену, по которой он медленно сполз на пол, свернувшись в позу эмбриона.

Понимая, насколько это должно быть больно, я не удержал лицо и сморщился, но сочувствия в этот раз крёстный от меня не получил. Боевой азарт отходил, оставляя после себя раздражение на Сириуса. И удовлетворение от проверки себя в условно боевой ситуации. Желание проверить себя стояло на ступеньку выше необходимости разговора с Сириусом по поводу Доры — использовать калечащие проклятия в дуэлях на занятиях ОД было чревато прикрытием этих занятий деканами или Дамблдором при первом же попавшем в лазарет ученике. А Сириус оказался не против и только полыхал во время нашей дуэли азартом и весельем, даже когда мы перешли к более травмоопасным чарам.

— Уу и то ы воиите?! — что-то прокричала Молли, поспешившая выйти из кухни сразу, как наше сражение стихло. Выглядела она впечатляюще, я никогда ещё не видел маму Рона в таком бешенстве.

— Секунду! — громко произнёс я, потому что слабо слышал свой голос. Одно из взрывных заклинаний Сириуса детонировало слишком близко от головы и оглушило меня.

Припомнив жест и формулу заклинания снятия эффектов кратковременного оглушения из присланной Сириусом книги, я вернул себе слух и поморщился от вторгшихся в сознание воплей портретов. Быстро оглушив большую часть портретов а оставшихся отгородив вывернутым куполом тишины, я под осуждающим взглядом Молли повернулся к ней с вопросом в глазах.

— Что вы творите?!

— Мы с Сириусом разошлись во взглядах, — хмыкнул я громко. Заглушающие чары не сильно спасали от воплей портретов.

— Это в каких? — прохрипел с пола крёстный, восстанавливая дыхание.

— Это в тех, где ты лезешь в мою личную жизнь! — рявкнул я, обернувшись на крёстного. Из приоткрытой двери кухни раздались синхронные смешки близнецов. — Сначала своей займись, потом уже лезь в мою. А лучше и вовсе не лезь, не с твоим послужным списком пытаться сводником для других подрабатывать!

Отворачиваясь назад, краем глаза я заметил, что в портрете мамы сириуса промелькнуло удивлённое одобрение. Вернув взгляд на портрет, убедился, что никаких изменений не было. Последствия контузии?

— Твоими стараниями мне личная жизнь может и не понадобиться, — прохрипел Сириус, разгибаясь. — В тебе слишком много от Лили, Гарри. Слишком. Много.

— Судишь по личному опыту? — съязвил я, не удержавшись. — Извиняться не буду.

— Туше.

— Гарри, что ты делаешь? — Молли не успокаивалась. Её едва ли не трясло от беспокойства и раздражения, но от совсем резких слов она себя удерживала. — Тебе нельзя колдовать вне школы! Вы могли пораниться!

— А Сириус мне разрешил колдовать, — хмыкнул я, продолжая оглушать портреты. — Ведь ты же мне уже разрешил, Сириус?

— Не припоминаю такого, — с усмешкой заартачился крёстный, облокачиваясь спиной на стену.

— Это было с час назад. Вот то твоё «валяй» в ответ на мой вопрос про «что угодно» и «в любой момент».

— Ах, да. Что-то такое было, да, — крякнул Сириус, пытаясь подняться. — Видимо, я слишком сильно приложился головой о стену.

— Иногда это полезно, мозги на место встают, — сварливо проворчал я, оглушая последнюю пару портретов. — Так ты разрешаешь?

— Да, да. Колдуй на здоровье, — махнул он рукой, опираясь на стену и поднимаясь на ноги. — Ох, теперь наводить здесь порядок.

— Сириус! — взвилась Молли.

— Что «Сириус»? Гарри нужна практика, — не смотря на произошедшее, Сириус продолжал оставаться на моей стороне, и это подкупало. — А мне как-то плевать на эти министерские законы. Мы с ними не в дружеских отношениях, если ты забыла.

— Гарри!

— Я не собираюсь играться с магией, — не колеблясь сказал я. — Изучу некоторые чары под присмотром Сириуса или любого другого взрослого члена Ордена.

— Это вот это изучение чар? — заорала Молли, полностью перекрикивая портрет Вальбурги Блэк и обводя рукой коридор. — Вы разнесли тут всё вдвоём на пару!

— Ну… Это же было под присмотром, — хмыкнул я, улыбаясь. Смешки близнецов из-за двери превратились в задавливаемый хохот.

Молли сжала губы в тонкую полоску и глубоко вздохнула через нос. Она попыталась давить взглядом, но через минуту отвернулась, отступаясь и признавая поражение.

— Я предупредила! Надеюсь, ты будешь вести себя благоразумно, — ворчливо заключила она. — Я готовить завтрак, а вы двое приберитесь тут за собой.

И, как настоящая хозяйка положения, развернулась и грозно ушла на кухню, оставляя последнее слово за собой. Стоило Молли пройти через дверь, как из прохода почти моментально выскочили близнецы, опасаясь попасться маме под горячую руку.

— Знаешь, Фред… — протянул Джордж, хлопая брата по плечу. — Похоже, нам пора прекращать шутить про Дору.

— Тонкс, Джордж. Про Тонкс, — карикатурно оглядываясь, шёпотом поправил второй близнец. — Сейчас мы не в безопасном Хогвартсе.

— Ох, ты прав, братец Фред, — театрально насторожившись, поддержал его брат. И продекламировал, корча одухотворённое лицо: — Quod licet Iovi, non licet bovi (лат. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку).

— Точно, точно, — покивал Фред. — Вдруг Гарри на нас бросится, если подумает, что мы пытаемся сблизиться с Тонкс.

— Латынь? — я удивлённо переспросил, проигнорировав подначивание. Отвернувшись к стене, послал перекаченное оглушающее в портрет мамы Сириуса. Но и жужжащий от вложенной силы луч просто растёкся по картине, не накладывая никакого эффекта. — Это же магловское выражение?

— Вычитали в одной из тех забавных книжек, что натаскал в сарай отец, — пожал плечами Фред, растеряв настроение и нахмурившись.

— Никогда не знаешь, откуда может появиться вдохновение для хорошей шутки, — скривил натянутую улыбку Джордж. Упоминание отца выбило хорошее настроение из обоих близнецов.

— Правда, почти всё из этого и маглорождённые не знают, — вздохнул Фред. — Наши шутки не понимали на факультете.

— Вы умеете… читать? — расширив глаза, я сыграл шокированное удивление. И попытался чарами анимации задёрнуть полог портрета, но занавеска лишь вяло колыхнулась.

— Ох Гарри, тебе ещё учиться и учиться, — покачал головой Джордж, сдерживая ухмылку.

— Да, перед тобой лежит длинная дорога к достойным шуткам… — взмахнул рукой Фред. — Ну а мы пойдём, поможем маме.

Фыркнув вслед уходящим близнецам, я попробовал швырнуть в орущую Вальбургу инсендио, но огонь лишь облизал края картины, так к ней и не прикоснувшись. А вот во взгляде мамаши Сириуса… ээ… появился укор? Чего? Меня тоже приложило головой и я позабыл об этом? Но… Первый раз, ещё летом, — случайность. Второй — совпадение. А третий — уже повод задуматься и сходить ещё разок к мадам Помфри. На всякий случай пожал плечами, как бы извиняясь и признавая свою ошибку. Мало ли. Вдруг то моё предположение о сигнализации отчасти верно.

Помотав головой, сконцентрировался и трансфигурировал верёвки, которые наконец-то смогли сомкнуть портьеры. Ухнув на их призыв половину резерва, закрепил их якорными глифами от вмешательства и применения каскадной трансфигурации. Поверх наложил на верёвки чары анимации, которые будут постоянно пытаться стянуть и сжать занавески на картине. В висках кольнуло, а я пошатнулся и ухватился за стеночку.

— Ух… Тяжеловато.

— Гарри? — озабоченно спросил Сириус, что до этого приводил в порядок обугленные и надорванные обои на другой стене.

— Должно хватить часов на пять, — бросив чары диагностики, удивился я. Наложи я эту последовательность на обычную дверь, и она через месяц бы ещё держалась. А тут зачарованный портрет постоянно истощает сторонние чары. — Ну и накрутили твои родственники тут. Взялся бы разобраться уже.

— Я пытался сорвать или сжечь картины, но ты сам уже убедился… — с ворчанием отвернулся Сириус.

— Всё бы тебе поломать, Сириус, — задрав рукой очки, я сжал переносицу. Раздражение на крёстного накатило с новой силой. — Ты свой мотоцикл тоже кувалдой летать учил? Тут чар наверчено столько, что только вдумчиво и неторопливо расковыривать по одному.

— И я не хочу этим заниматься. Зачем мне в это лезть?

— Потому что я попросил! — Сириус меня достал и я опять рявкнул. Как он вот так умудряется вывести меня из себя буквально одним действием или фразой? Со стуком вернув на место подставку для зонтов, я попытался сказать более спокойно: — Я не твоя мама, Сириус. Но разберись со своим наследием. И если ты не понимаешь, что шанс могут в любой момент отобрать, — махнул рукой в сторону двери на кухню, где сейчас находились все Уизли, — то вот тебе причина попроще: разберись с этим, потому что я тебя попросил.

Сириус смог! Он смог окончательно меня взбесить! Меня раздражало его нытьё, его нежелание что-либо делать. Но сильнее всего меня разозлил его проигрыш. Я видел, что он не поспевает за моими действиями. Видел, как он ошибается и только случайность или моя неопытность дважды спасли его от проигрыша раньше времени. С моей стороны тоже были такие ошибки, но я не он. Меня раздражало то, что он проиграл мне — тому, кто занимается всего лишь несколько месяцев и толком не сражался с опытными волшебниками. Да, он, вероятно, смог бы окончить всё гораздо раньше благодаря опыту, но в скорости, выносливости и мастерстве применения заклинаний он мне уступал с самого начала.

Впервые за полгода я настолько разозлился, что не удержался и вспылил. Вот уж действительно, проклятый дом. Два раза такое случалось и оба раза здесь. И оба раза из-за… Сириуса?

Ярость постепенно отходила на второй план, выметалась под давлением новых догадок, мыслей и подозрений. Я задумался о том, почему Сириус так сильно влияет на меня. Восстанавливая опалины на стенах, с помощью окклюменции я освободил голову от эмоций и погрузился в размышления. Перекручивая мысли так и эдак, предполагая, оценивая свои реакции и чувства к тому или иному решению, я постепенно дошёл до примерного понимания ситуации.

Из-за остатков эмоций и переживаний Гарри, я не хочу и опасаюсь смерти Сириуса. На это накладываются наши с ним противоречия: меланхоличность и нытье крёстного конфликтует с моей деятельной натурой. Может, я тоже хочу посидеть и поныть, а мне приходится вкалывать часами каждый день просто потому что времени у меня нет, я боюсь будущего и потому пашу как проклятый. А этот…

И если предыдущий Гарри имел много общего в характере с Сириусом — у них было до поразительного похожий инструмент в одном месте, странно сочетающийся с общим инфантилизмом, то я сейчас разительно отличаюсь от крёстного. Мы как два магнита, один из которых резко поменял полярность. И все это вытекает в конфликт и желание пинать, пинать, пинать Сириуса, чтобы он начал шевелиться и не дал себе умереть.

Успокоившись, я заставил остатки мусора на полу исчезнуть и молча зашёл на кухню. На мне сразу же скрестились взгляды присутствующих.

— Простите за эту мелодраму, — хмыкнул я, присаживаясь в свободное кресло.

— А можно я первая расскажу Гермионе? — с хитрой улыбкой ко мне наклонилась Джинни.

— …Можно, — протянул я, сдавливая переносицу и не позволяя стону вырваться из моей груди. Впрочем, не можешь победить — попытайся хотя бы возглавить. Или добавить каплю бреда: — Только в красках и со всеми подробностями. Я хочу, чтобы ты передала всю страсть произошедшего! Эмоции, играющие на наших лицах! Стойкие убеждения, которые мы отстаивали в сражении!

— Вы перекидывались пару минут заклинаниями… — со скучающим видом протянул Джордж.

— А потом ты попросил Сириуса не лезть к Тонкс, — дополнил Фред с ухмылкой. — Интересно, зачем?

— Точно, нужно же ещё рассказать Тонкс, — обрадовалась Джинни, растягивая в улыбке губы.

— Рон, не хочешь подкатить к Доре? Желательно прямо сегодня, — скосил взгляд на нахмуренного друга.

— Спасибо, но ты мне уже посоветовал Лаванду, — отбрил Рон, даже не взглянув.

— Ах да, верно, — согласился я. Тревожность, опаска и переживания отпустили подростков, что было хорошо. — Но тебя же отбрили, вроде?

— Я не теряю надежды, — с сарказмом сказал Рон.

— Кушайте и идите спать, — Молли поставила на стол тарелки, прервав наш разговор. — И кто такая Лаванда?

Поездка днём к Артуру в Мунго прошла мимо моего внимания почти целиком. У Доры и Грюма этот день был полон дел, поэтому они смогли уделить нам время только для сопровождения до больницы и обратно, прийдя точно ко времени отправления. Я лишь убедился вместе с остальными в том, что на Артура напала змея, и узнал мелкие подробности нападения из подслушанного в палате разговора.

Пользуясь моментом, под хитрые взгляды близнецов украдкой кинул серию диагностических чар на Удлинители ушей. Мало что понял в деталях, но общий смысл укладывался в ожидаемое — чары анимирования и сложная модификация Протеевых чар для передачи звука.

Насев вечером на Сириуса, выбил из него информацию о применяемых им чарах и получил в нагрузку пару книг из библиотеки Блэков. Те, что «почти безобидные», как окрестил их Сириус. Обнаружив в первой же главе проклятие болезненного гниения зубов, порадовался, что смог избежать попадания неизвестных чар по мне во время боя с крёстным. В книге оно классифицировалось, как проклятие длительного действия, сбивающее концентрацию и не имеющее контрзаклинания — повреждения были обратимы, но их пришлось бы лечить обычным способом у колдомедика. Что-то мне подсказывало, что его чаще использовали во время допросов, нежели в бою.

В целом, было справедливо, ведь после попадания «костолома» Сириусу могли грозить несколько не очень приятных часов после приёма костероста.

Спокойное пребывание в доме Сириуса нарушилось на следующий день. И если до обеда я быстро разобрался с просьбой Молли помочь с украшением общих комнат рождественскими игрушками и сбежал в гостиную, где в одиночестве продолжил изучать выданные крёстным книги, то ближе к вечеру меня ждал противник с куда более сложным характером.

— Ты. Сделал. Что? — раздельно произнося слова, в гостиную ворвался разъярённый вихрь с распущенными каштановыми волосами, от которого так и веяло возмущением, раздражением, беспокойством и неисчерпаемым морем смущения, которое питало все остальные чувства девушки.

Честно говоря, когда пятью минутами назад внизу прозвучал звонок входной двери и вопли портретов, я не придал этому значения. Я полагал, что в каноне Гермиона вызвалась приехать на Гриммо и променять поездку с родителями только из-за Гарри и его видения. Об этом кричало в тексте Роулинг абсолютно всё — и забота, с которой она разговаривала с ним, и акцентирование на деталях внешнего вида девушки, которые доказывали то, что к Гарри Гермиона понеслась, едва появившись в доме: в её волосах даже не растаял снег.

Тем удивительнее и приятнее было увидеть её сейчас, гневно нависшую над моим креслом. Один её взгляд обещал мне хорошую взбучку и головомойку, но я был готов смириться с этим ради ощущения её эмоций. Меня буквально плавило, хотелось захватить этого боевого хомячка в объятия и поглаживать по голове, провоцируя разряды статического электричества и новые порции смущения и возмущения.

— И я тоже рад тебя видеть, — переборов первое впечатление, я улыбнулся своей девушке.

— Не заговаривай мне зубы! — она помахала рукой у меня перед лицом. — Что ты сделал?

— Геройский поступок? — ухмыльнувшись, предложил я одно из возможных объяснений.

— Ты совершил глупость! — Гермиона не удержалась и рубанула рукой в воздухе, обдавая моё лицо порывом ветерка. — Несусветную глупость!

— Я так и сказал, — моя ухмылка растянулась сильнее.

— Как ты мог?! — в сердцах воскликнула Гермиона. — Мало того, что мне пришлось сутки волноваться, думая как вы все тут и переживая за тебя. Так сразу по приезду меня огорошивают новостью: Гарри подрался с Сириусом!

— Эй, не знаю, что и кто тебе там наплёл, но всё было не так, — я поднял правую руку с оттопыренным указательным пальцем и покачал ей.

— И не просто подрался, а из-за Тонкс!

— Так, стоп! Это уже откровенное переиначивание фактов! — мне хватило выдержки возмутиться от трактовки. — Я всего лишь поговорил с Сириусом, как и обещал тебе.

— Обещал? Мне?! — уровень смущения Гермионы побил новый уровень, провоцируя новые порции возмущения. — Не приплетай меня к своим глупостям!

— И Сириус даже понял, что был не прав! — меня продолжало плавить и я не хотел останавливаться. — Он оказался благоразумным крёстным.

— Благораз… — Гермиона споткнулась на первом же слове и взорвалась: — Дурак! Идиот!

— И я готов снова поговорить с Сириусом, если ты будешь так же мило реагировать на это, — я не удержался и признался, хотя пытался удержать эти слова в себе. Но невозможно сопротивляться под ударами такой концентрации милоты.

— … — Гермиона беспомощно захлопала ртом, не находя слов. Не знаю, где она училась передавать смысл послания без слов, но это было крайне выразительно. — Ты! …! Поттер!

— А вот сейчас обидно было, — улыбнулся я, притянув Гермиону к себе и усадив на колени.

— Будешь знать, как совершать глупости! — девушка прижалась ко мне и немного сбавила пыл, почувствовав прикосновение моей груди к её спине. — Но ты прямо сейчас мне всё расскажешь. С подробностями и в деталях!

— Ты не поверишь, но я требовал от Джинни именно так и передать тебе всё.

— Мне рассказали близнецы, — фыркнула Гермиона, потёршись своей щекой о мою. — Я с подозрением отнеслась к их словам, поэтому рассказывай, как всё было на самом деле. Без недомолвок и прикрас.

— Хорошо, — ухмыльнулся я. — Всё началось с простого оглушающего заклинания…

За следующие полчаса я заработал пять обвинений в идиотизме, три — в слабоумии, четыре раза меня признавали Поттером и один раз Полным Поттером. На моменте с упоминанием «костолома» и переходом нашего разговора с Сириусом в партер я удостоился чувствительного удара локтем по рёбрам. А когда Гермиона ознакомилась с несколькими проклятиями из лежащей рядом книги, мне пообещали отобрать палочку и выдавать её только в учебное время в Хогвартсе, если я вздумаю ещё раз устроить что-то подобное. Девушка даже почти смогла пообещать поговорить с Сириусом, но я отвлёк её серией поцелуев и убеждений в том, что крёстный использовал не все проклятия из книги. Про две другие книги я упоминать не стал.

Вплоть до самого ужина у Гермионы то и дело просыпался режим гиперопеки, который приходилось успокаивать поглаживаниями и новыми поцелуями. Как правило, такие вспышки совпадали с нахождением очередного заковыристого проклятия в книге Сириуса, которую мы решили изучать вместе. И спустя пару часов такого времяпрепровождения моё желание оставить в тайне две другие книги изрядно ослабло.

Второй раз я порадовался приезду Гермионы после спуска на ужин. Едва войдя на кухню, я заметил ехидное и предвкушающее лицо Доры. Её волосы переливались от нежно розового оттенка до ярко алого, попадая в такт преобладающей у девушки эмоции, которые сегодня она даже не пыталась скрыть. Заметив нас с Гермионой, держащихся за руки, Дора усмехнулась и полыхнула ожиданием.

Позволив себе краткий вздох, оглядел остальных сидящих за столом. Сириус потягивал виски из бокала и бросал хитрые взгляды на меня и Дору. Заметив мой прищуренный взгляд, он сделал вид что зашивает рот и откинулся на спинку стула. Чуть дальше за столом сидели близнецы, отгородившиеся от остальных выстроенным на столе замком из игральных карт. Джинни, сидящая напротив них, с хмурым выражением лица пыталась сбить карты из основания камешками из набора плюй-камней. Прислушавшись к её эмоциям, разобрал досаду, направленную на Фреда и Джорджа. Недалеко от них Рон о чём-то расспрашивал Билла.

Прикинув, что бегать от ответственности, конечно, весело, но в случае приятной в общении девушки это ещё и немного глупо, потянул Гермиону к местам напротив Доры. Чем раньше я выдержу поток подколок от неё, тем быстрее она успокоится. Гермиона позволила себе негромкий хмык, предназначенный для моих ушей, но ничем больше не показала своего отношения к моему выбору.

— Ох, явился! — экспрессивно поприветствовала меня Дора. — Изменник, разбивший мои детские фантазии о Герое.

— И тебе приятного вечера, Дора.

— Я думала, что между нами что-то было… — продолжала измываться девушка с розовыми волосами, пока остальные наслаждались бесплатным представлением. — Искры эмоций, зачатки чувств!

— У нас с Гермионой тоже всё прекрасно. Спасибо, что спросила, — безэмоциональным голосом ответил ей.

— Когда я получила то зеркало, я обрела надежду на будущее! Сама судьба двигала руками дядюшки в попытках свести нас вместе!

У меня возникло подозрение в подготовленности речи и я уже пожалел о выборе этого места за столом. Я не мог придумать, как ответить ей так, чтобы подыграть её розыгрышу, но при этом чтобы мои слова не выглядели как флирт. А Гермиона с интересом разглядывала Тонкс, раздумывая о том, как реагировать на её поведение.

— Но ты! Так ни разу и не связался со мной, лишь поиграл с моими наивными девичьими чувствами, — Доре было хорошо! Дора тонула в ощущении ехидного превосходства, подходя к кульминации. Что же, если ей нравится это, то пусть пока развлекается. — А под конец растоптал надежду в моём сердечке, уйдя к другой!

— Чтобы от кого-то уйти, сначала нужно к этому кому-то прийти, — с постным лицом прокомментировал я, игнорируя смешки близнецов и подозрительное покашливание Сириуса. — А мы даже за ручки не держались.

— Но знай, что я буду хранить это зеркало! Хранить и надеяться на будущее, не смотря на то, что ты ушёл к мерзкой сороке-воровке, охотящейся за чужим счастьем…

Я почувствовал, как Гермиону легонько кольнула обида и у неё всколыхнулся комок неприятных эмоций, связанных с какими-то воспоминаниями из прошлого. У девушки начал формироваться порыв ответить шутнице как-нибудь, из-за чего я, решив, что формальный повод мне предоставлен и Дора достаточно повеселилась, поспешил вмешаться.

— Нимфадора, — я попытался ледяным тоном остудить накал испытываемых чувств девушки. И на удивление моё обращение подействовало излишне хорошо, Дора дёрнулась и растеряла весь запал. Посмотрев внимательно сначала на меня, потом на Гермиону, она тряхнула головой и легко улыбнулась:

— Простите, я слишком увлеклась. Не подумай, Гермиона, я не имела ничего такого в виду.

— Не страшно, … Тонкс, — Гермиона замялась, не зная как обращаться к Доре. Называть её по фамилии ей страшно не хотелось из-за нежелания позволить даже формально более близкое отношение к ней с моей стороны. Называть же полным именем она не хотела из-за реакции самой Доры — девушка действительно испытывала не наигранную неприязнь к своему имени. А называть Дору «Дорой» Гермиона банально смущалась, ей для этого не хватало наглости.

— Называй меня Дора, — вздохнула Тонкс, легко разгадав причину заминки Гермионы. И махнула рукой в мою сторону: — Этот всё равно не прекратит так ко мне обращаться.

— Как можно, если «Дора» это твоё имя, Дора, — с безукоризненно любезным выражением лица ответил ей.

— Вот и я о том же, — она закатила глаза. Но тут же вернула предвкушение и весёлость в голос: — А теперь рассказывай.

— Что? — опешила Гермиона.

— Всё-всё, — придвинулась к ней Тонкс. — Мне всё интересно! С чего у вас всё началось, как проводите время, как называете друг друга наедине…

Уловив, куда дует ветер девчачьего разговора, я поспешил придвинуться ближе к Сириусу, бессердечно бросая Гермиону на растерзание Доры. Судя по её взгляду, она мне этот поступок ещё припомнит, но это будет когда-нибудь потом. Проблемы будущего Гарри.

— Завидую я тебе, — вздохнул Сириус тихо, разглядывая общающихся девушек. — И не завидую. Не понимаю, что ты нашёл в Гермионе.

— У каждого свои вкусы, — хмыкнул я для поддержания разговора.

— И у тебя они от Джеймса, — фыркнул крёстный. — Он тоже души не чаял в… старосте, да.

— Да брось, под этой напускной строгостью скрывается очень милая и ранимая девушка, — я улыбнулся, прислушиваясь к эмоциям Гермионы.

— Как скажешь, — нейтрально ответил Сириус, прикладываясь к бокалу.

— Да и чего завидовать? Мало ли интересных девушек вокруг, — я пожал плечами и демонстративно уставился на Сириуса. Потом перевёл взгляд на Джинни: — Просто оглянись.

Сириус поперхнулся виски и, закашлявшись, выронил кубок.

— Ну знаешь… — начал он, но я был быстрее:

— А ты думал, разок полетал в стенку и я забуду твои шутки? Не-ет, Сириус, так просто ты от меня не отделаешься. Это игра в долгую.

Глава 21

Мне потребовалось расспрашивать Сириуса больше трёх часов, вытягивая из него по кусочкам отдельные детальки пазла. Я был вынужден заходить с вопросами очень издалека, подходя и балансируя на той грани, где крёстный ещё был готов мне озвучить информации не нарушая запретов и секретности. Я ссылался на слова других людей из Ордена, на прочитанные отрывки и упоминания в газетах, на фото и рассказ Грюма о прежнем составе Ордена. Да я даже вытягивал из Сириуса рассказы о прежних временах и старых знакомых, мелькающих на фотографиях с родителями в подаренном Хагридом ещё в конце первого курса альбоме. Не говоря уже про вопросы о первом столкновении с Пожирателями и социальном положении различных семей волшебников, всячески отсеивая всё услышанное от мишуры «чистокровности», лозунгов и девизов. Я вычленял только важное и нужное, не стесняясь расспрашивать крёстного в том числе и о его соседях по Азкабану. Сириус мрачнел, отнекивался, противился и убеждал меня в том, что мне это не нужно знать, но я настоял и убедил. По большей части тем, что они могут в любой момент сбежать, а врага нужно знать в лицо.

Шаг за шагом я пытался выстроить в голове цельную картинку из откопанных осколков мозаики. И делал это до тех пор, пока в моей голове не щёлкнуло. Детали разом сложились в стройный узор, часть вопросов отпала сама собой, на другу часть нашлись логичные ответы, а я почувствовал себя идиотом. Вот прямо клиническим, потому что самая главная и основная подсказка с момента моего попадания сюда находилась перед глазами. Время от времени — буквально, но и в остальные периоды неоднократно всплывая в размышлениях. А я её видел, понимал по своему и не осознавал до конца. Орден!

Это же Британия, чёрт её побери. Ну… это там, где рыба, чипсы, чай, паршивая еда, отвратная погода, Мэри еб… Впрочем, это уже лишнее. Британия! Тут каждая домохозяйка состоит в паре кружков, организаций, клубов, сообществ, ассоциаций, орденов и прочих тайных лож. Как ни назови собрание людей по интересам, его основа и суть будет меняться незначительно. И здесь эта практика повсеместна и нормальна, масонство не даст соврать. Некоторыми клубами даже вдохновлялись авторы комиксов — так в паре серий комиксов о мутантах от marvel появился «клуб адского пламени». И я обо всём этом помнил, но не придавал значения, как чему-то незначительному и не связанному со мной. Даже то, что Дора выманила летом Дурслей из дома поддельным приглашением от какой-то там ассоциации, не вызвало у меня подозрений.

И Орден Феникса это такой же тайный клуб, в составе которого несколько учителей, пара домохозяек, сквиб, рядовые работники министерства, уголовник, коммерсанты. И несколько авроров, несомненно. Но ключевое слово в этой фразе «несколько», так как на фоне всех остальных членов Ордена авроров крайне мало.

Если опираться на слова и объяснения Сириуса, то можно с некоторой уверенностью предположить, что вся политическая жизнь в магической Британии состоит из активности таких вот групп по интересам. Которые могут иметь как разное мнение по актуальным вопросам, так и объединяться для их решения. И во время первого пришествия Пожирателей позиция министерства была сильна, потому что появилась фигура Крауча, что связала интересы большинства групп. Где-то надавив авторитетом, где-то полномочиями (а по плевкам Сириуса в его сторону можно предположить, что и шантажом), но он смог добиться временного единства министерства. Пока его задавленные оппоненты не вцепились в Барти Крауча младшего и его службу Тому.

Да, Крауча подкосило предательство сына, но подкосило оно его в основном политически. Послужило стимулом для разброда и шатаний в коалиции, которые начались сразу с падения Воландеморта. А дальше… Кто-то кому-то был должен, кто-то кому-то стал должен, про часть прегрешений забыли, другую списали на подчинение «империусом» — и вот рассыпавшаяся коалиция не смогла договориться, а половина Пожирателей оказалась без наказания. Коалиция окончательно распалась, Крауча сместили на менее значимую должность, и министерство погрузилось в бюрократию и привычную вялотекущую внутреннюю грызню.

И если в первом столкновении Воландеморт действовал открыто, провоцируя остальные фракции на сплочение и ответ единым фронтом, то сейчас всё по-другому. Часть групп погрязли в коррупции, в другую часть за спокойное время умудрились проникнуть приверженцы Тома, а остальные не имеют явного лидера либо солидарны с Фаджем. Если принять за действительность мои знания вероятного будущего, то всё это приведёт к тому, что публичное раскрытие возвращения Воландеморта пусть и послужит триггером для объединения в одну фракцию, но для министерства, не способного разом откинуть все противоречия, это будет медленная агония, подогреваемая Пожирателями с их незаметными действиями внутри министерства и явными провокациями среди маглов для отвлечения внимания или шантажа.

Не удивлюсь, если убийство Амелии Боунс, в первую очередь было для того, чтобы вокруг её фигуры не начало концентрироваться сопротивление. Или для того, чтобы запугать возможное сопротивление. Или для того, чтобы освободить место более лояльному волшебнику. Прав был Рон, все политики со Слизерина. Просто те, кто действительно со Слизерина, не гнушаются применять террор, подкуп, шантаж и прочие грязные трюки.

У меня всё ещё оставалось достаточно вопросов без ответов, но главным среди них был «почему Дамблдор не пошёл на встречу Скримджеру?». Правда и на него на вскидку у меня находилось три возможных объяснения. Скримджер мог, сам или по наущению, выставить требования к Ордену Феникса, на которые Дамблдор не согласился. Например, выйти из тени и заявить о своей фракционной принадлежности, рисуя на спине огромные мишени.

Дамблдор мог быть несогласен с главной линией поведения фракции Скримджера, или у Дамблдора была более предпочтительная группа для союза. А возможно, что Скримджер просто оказался компромиссной фигурой, которую фракции министерства выдвинули не придя к согласию. Или ещё один вариант — Дамблдор уже узнал, что с полученным от крестража проклятием на руке он долго не протянет. А вместе с уходом его лидерства значимость Ордена Феникса просядет довольно сильно. В министерстве же до единства было далеко, поэтому он подготавливал варианты для наихудшего. Или всё это разом в разных пропорциях. А ещё он мог банально ошибиться в чём-то, это только зная всё наперёд можно корчить из себя умного. И ошибаться в простейших выводах, мда.

А ещё мне было стыдно и ментально больно от мыслей, в которых я представлял Орден неким подобием вооружённого ополчения. Вот что значит рос и жил в другой конъюнктуре, в которой на уровне культурного кода заложено, что если партия, то только одна, обсуждать политику можно лишь «на кухне», а как подполье — так партизаны, неуловимые мстители и «поезда под откос». В голове даже заиграла песенка, подозрительно похожая мотивом на «и Поттер такой молодой, и юный Октябрь впереди», из-за чего мне со стыдом и осознанием собственной глупости пришлось согласиться со справедливостью сатиры.

И Поттер прививку местной традицией получить не успел. Он в принципе политикой и социальным аспектом жизни в Британии интересовался разве что по ворчанию Вернона на новости из телевизора, совершенно не обращая внимания на сами новости. Неудивительно, что одним из первых вопросов Гарри к друзьям при его каноничном появлении на Гриммо был «Как мы будем с ним сражаться?». Впрочем, более простой взгляд на вещи вполне естественен и нормален для человека его возраста. А вот мне бы не помешало лучше изучить «чужой храм» и поспрашивать «местных настоятелей», раз чтение «уставов» летом помогло лишь незначительно. Пора уже запомнить, что вся серия книг у Роулинг, хоть и позиционировалась изначально как сказка, но уже с третьей книги она начала перерастать в многожанровую серию романов для разных возрастов. А вокруг меня вообще реальность, не знаю уж как и чьими силами подстроившаяся под содержимое книг. Или наоборот, не важно. И это значит, что есть неиллюзорный шанс тоже оказаться… сказочным, да… если игнорировать многообразие и сложность мира.

Как же прекрасно, что я решил сидеть тише воды и ниже травы и пытаться изобразить нейтралитет перед Амбридж. В любой непонятной ситуации — ничего не предпринимай и учись. Учиться, учиться и ещё раз учиться. Да чтоб тебя!

— Всё хорошо? — спросил Сириус. Видимо, я не сдержал эмоции и крёстный заметил ту часть из них, что отразилась на моём лице. Мы вдвоём засели в гостиной сразу после второго посещения Артура в Мунго и продолжали сидеть тут до сих пор. А ведь скоро уже ужин.

— Да, — буркнул я, усмиряя эмоции. Пересказывать Сириусу свои мысли не хотелось. Во-первых, было стыдно. А во-вторых, крёстный мог заинтересоваться моими взглядами, а вот как их ему объяснить, да ещё и найти подходящую легенду, я не придумал.

Новыми красками заиграла и инициатива с занятиями ОД. Одно дело, когда это просто запрещённый из-за давления Амбридж кружок без особой претензии на политическую значимость. А именно так изначально всё и выглядело, я расценивал Амбридж как проверку самого Хогвартса, преподавателей и использования административных ресурсов школы директором. Да и инспектор предлагал легальное разрешение на внешкольную деятельность. Но вот если посмотреть под другим углом, с учётом значимости клубной деятельности…

Кружок, в котором обучаются борьбе с волшебниками не смотря на то, что я распинаюсь про самозащиту. Добавим пропаганду про Пожирателей, которую Поттер в оригинале неустанно рассказывал. В моём случае она сменилась на те «уроки БЖД», что я успел прорекламировать… Учтём состав кружка, ведь у половины учеников родители — министерские работники. Вспомним про мнительность Фаджа и его опаску перед Дамблдором. И получаем вполне ожидаемое появление наскипидаренного министра с группой авроров для вскрытия подпольной группы заговорщиков с неясной целью и намерениями. Всё ещё выглядит бредом воспалённой фантазии, в котором важные чиновники лично гоняют школьников, но уже логичным и стройным, даром что «логичный бред» это оксюморон. Должно быть, пример Краучей запомнился всем хорошо.

Теперь для меня и «клуб слизней» Слизнорта выглядит куда более значимым образованием, а не местом для возникновения социальных связей.

— Хотя… Ты знаешь, не очень, — выдохнул я.

Прекращать занятия без видимой для всех причины будет выглядеть странно, особенно в преддверии экзаменов. Можно попробовать изобразить давление от Амбридж и вынести решение на голосование, но значительная часть участников собралась как раз таки вопреки решениям Амбридж. Да и как изобразить давление, если Амбридж активно взялась за инспекцию преподавателей и к деятельности учеников временно охладела? Плюс скорый побег Пожирателей из Азкабана должен только добавить всем мотивации и привести новых учеников.

Куда ни сунься, всюду клин. Только и остаётся, что вести себя как кот Леопольд из старого мультика, талдычить о мире во всем мире и тщательно следить за активностью Амбридж. А ещё принарядиться в лохмотья, высадить в грядки «волшебную траву» и навешать на себя фенечки и значки с символикой хиппи. Другими словами, превратиться в пародию на Луну Лавгуд. Или на Ксенофилиуса, если учесть тот факт, что знак «пацифик» весьма сильно похож на символ Даров Смерти. И пара фенечек, что завалялись у меня в инвентаре ещё с лета, лишь добавляют сюрреализму моих мыслей новые грани.

В общем, важно успеть скрыться в нужный момент, когда запахнет жаренным, и не подставить под огонь «крестового похода» остальных. А если бы Дамблдор или кто-то из Ордена по-настоящему опасался деятельности нашего клуба, они бы, вероятно, прикрыли его в тот же день.

— Не очень, но уже получше, — закончил я фразу, до конца уложив в голове новую информацию. — По крайней мере, я на это надеюсь…

В голове вспыхнула мысль о том, что Дамблдор мог и специально подставиться под подозрения Фаджа, чтобы развязать себе руки и легитимно исчезнуть из Хогвартса. Приступить к поиску крестражей не привлекая к своим отлучкам излишнее внимание Тома. И преуспеть в поиске, ведь летом старик забрал Поттера от Дурслей уже щеголяя обугленной рукой. Но эта мысль была из разряда догадок без какого-либо обоснования, поэтому я её отбросил. И без неё появилось много пищи для размышлений.

Переведя взгляд на внимательно наблюдающего за мной Сириуса, я мысленно подкинул монетку, решая, стоит ли с ним поделиться частью своих мыслей и опасений или нет. Я устал быть тем грибом из анекдота, который пьёт валерьянку. Дождавшись звука падения воображаемой монетки, я вздохнул, достал палочку и наложил вокруг нас чары приватности, отгородив ими всю гостиную от остального дома. Решил, что Сириусу можно рассказать некритичную часть информации, о которой и так можно догадаться.

— Сириус, я боюсь, — с повторным вздохом проговорил я. — Мне страшно от мысли, что я могу не справиться.

— Если тот уровень, который ты мне показал, достигнут из-за страха, то это не так и плохо, — без намёка на шутку ответил крёстный.

— Смешно, обхохочешься, — могильным голосом ответил я.

— Ну, ты же не побоялся сразиться со мной. Даже использовал арсенал, выходящий за рамки спортивной дуэли, — пожал плечами Сириус. И с ухмылкой добавил: — Да и раньше страх не мешал тебе, вспомни два предыдущих курса.

— Раньше я был малолетним дегенератом, — фыркнул я. А в голове закрутилась мысль, что и сейчас выходит, что дегенерат. Разве что побольше.

— Не будь таким критичным к себе, Гарри.

— Но так и есть! Кто в здравом уме полезет под Гремучую Иву за здоровенной псиной? Чтобы что? Героически увеличить число блюд в обеде этой псины?

— Ты не задумываясь побежал на помощь другу, Гарри, — нахмурился Сириус. — Это хорошее качество.

— Вот именно, Сириус! Не задумываясь! — я поднял палец, акцентируя внимание на фразе. — А мог бы пару секунд подумать и подать сигнал взрослым. Хотя бы просто искры зажечь, вдруг кто увидит. Или отправить Гермиону за помощью, вместо того, чтобы тащить девочку за собой.

— Но никакая опасность тебя не ожидала. И тогда бы всё сложилось по другому, — хмыкнул Сириус. — Возможно, менее удачно для меня.

— Нам просто повезло, да. Но невозможно оставаться живым, уповая каждый раз на удачу, — ворчливо проговорил я. — Рано или поздно, но удача закончится. И чем дольше я думаю об этом, тем сильнее боюсь. Сейчас это другой страх, Сириус. Если раньше я боялся не отдавая себе отчёта в том, чего именно я боюсь, то сейчас это ощущается по другому. Сейчас я боюсь вполне конкретных вещей. И если поставить передо мной боггарта, то он примет совсем другой образ.

По мере моих объяснений, Сириус продолжал вглядываться в моё лицо ничем не показывая своих мыслей.

— Летом, когда Молли не смогла справиться с одним из них, я чувствовал его копошение по моему ментальному барьеру. И чувствовал те участки моих мыслей, к которым он пытался подобраться ближе всего. Я боюсь смерти, и этот страх настоящий, пробирающий до внутренностей. Ещё я боюсь за Гермиону, за тебя. Даже то, что я излишне близко общаюсь с Дорой, заставляет меня думать, что её могут как-то использовать, чтобы повлиять на меня.

— Так ты поэтому держишься с ней на расстоянии? — хитро улыбнулся крёстный.

— Сириус! В кои-то веки я решил поговорить с тобой серьёзно, как с крёстным. Не веди себя как клоун! — я понимал, что шутит он для снятия напряжения. К тому же сейчас он расслабился и перестал так усердно удерживать ментальные барьеры. До меня доносились отзвуки его эмоций, показывая его намерения.

— Прости, — улыбнулся Сириус. — Гарри, ты уже лучше меня и своих родителей в твоём возрасте. Да чёрт возьми, ты почти так же хорош, как мы с Джеймсом на тот момент, когда выпускались из Хогвартса. И бояться это нормально, будь то страх смерти или опасение за кого-то близкого. Было бы странно, если бы ты не чувствовал этот страх.

— Ненормально, если из-за этого страха по четыре часа в день устраивать спарринги с оживлёнными големами, — я принялся перечислять всё, в чём, как я искренне думал, перегибаю палку. — Ненормально, если из-за него днями сидишь за книгами, зубришь и отрабатываешь материал до такого состояния, что тебя грозятся запереть в лазарете после осмотра у колдомедика. Я вылету из сборной факультета порадовался, потому что освободилось больше времени для занятий. Да я даже программу по зельям переучил и переварил зелья за прошедшие курсы и самостоятельно дошёл до уровня, когда Снейп плюётся, но ставит мне «Выше ожидаемого». Просто из-за мысли, что зелья мне смогут как-то пригодиться. Буквально «а вдруг», Сириус. Это уже ненормальная мотивация и я от неё начинаю уставать.

— Так… — Сириус наконец-то начал выглядеть серьёзным. Спустя пару минут он поднялся с кресла и спросил: — Белое или красное?

— Ты меня вином лечить собрался? — моё лицо удивлённо вытянулось под с хитрецой прищуренным взглядом крёстного. — Можно мне другого крёстного с другими методами?

— От бокала тебе плохо не будет, — лениво махнул рукой Сириус. — Медовухи нет, но я же не предлагаю тебе виски!

— Ещё бы ты мне виски предложил, — язвительно протянул я, заставляя себя расслабиться и откинуться на спинку кресла. — Самому небось не хватает, каждый день по половине бутылки в себя заливаешь.

— Не ерепенься, иначе больше не предложу.

— Шантаж? — хитро спросил у крёстного. — Мне хватит и одного бокала, я уже изучил чары подзаправки.

— Это же вроде уровень ЖАБА по чарам? — удивился Сириус.

— Ты чем слушал, Сириус? Несколько часов. Каждый день. Без каникул, праздников и выходных. Даже сегодня утром я часа три практиковал трансфигурацию.

— Я понял, — серьёзно кивнул крёстный. — Так белое или красное?

— Белое, сухое.

Пока Сириус спускался до кухни, я успел отметить то, что после моего рассказа стало как-то легче дышать. Метафорически, конечно. Не возникло ощущения защищенности или понимания, что за меня будут решать мои проблемы. Да я к этому и не стремился, не намереваясь снижать достигнутую планку в учёбе или тренировках, но и простое признание в своих страхах помогло облегчить их давящее воздействие.

— А что с Кикимером? С лета его не видел, — задал крёстному вопрос после его возвращения в гостиную с парящим подносом. На котором стояла целая бутылка виски и одинокий бокал с белым вином. Намерения дополнительно пошутить из-за этого не появилось, тем более что и сам не намеревался пить больше. Не тот возраст, да и к алкоголю у меня всегда было нейтральное отношение — в нём я ценил только вкус.

— Он совсем сдал в последнее время, — незаинтересованно бросил Сириус, усаживаясь в кресло. — Если и выползает из своего закутка, то только чтобы попытаться пообщаться с портретом маменьки. А приказы выполняет так, что лучше самому всё сделать. Выйдет и быстрее и без дополнительного ущерба окружению.

— Старость?

Похоже, пропажа крестража подкосила домовика раньше времени, но это никак не затронуло моих чувств. Новость оказалась не плохой, но и ничего хорошего в ней не было. В принципе, я не огорчусь и даже вздохну с облегчением в том случае, если он тихо и незаметно скончается в каком-нибудь тёмном закутке дома, пусть целенаправленно подводить к этому я не собираюсь. Кикимер — головная боль с непредсказуемым поведением, возможный ущерб от него чувствителен, но не фатален. Общаться с ним я точно не планирую, а что-то выспрашивать или в чём-то убеждать — тем более. Доверия к нему нет ни на грош, а без явной власти над ним нет и контроля — я для него никто, а Сириус этим заниматься не будет.

— Да кто же его знает, — фыркнул Сириус, протягивая бокал. — Может старость, а может совсем двинулся от желания разместить свою голову на стене. Ты лучше спрашивай.

— Что? — я несколько потерялся от резкой смены темы разговора.

— Что у тебя не получается. Буду тебе объяснять и рассказывать, — хмыкнул крёстный, отпивая из бокала. — Зелье для избавления от страха не панацея, поддержку я оказывать не то чтобы умею, так хоть с учёбой и тренировками помогу. Будешь более подготовленным, так и страх уменьшится.

— Вот как… — в голове бегали мысли в стиле «а что, так можно было?» или «вот так вот просто?». Поднялось было сожаление об упущенном времени и возможностях, ведь пошвыряться магией в крёстного я мог и летом, но его я быстро задавил аргументами о слабой самостоятельной подготовке в то время. — Знаешь, да. У меня есть много вопросов по трансфигурации.

— Да вроде у тебя неплохо получается, — Сириус с удивлением задрал бровь. — Те металлические капканы выглядели весьма многообещающе.

— У меня проблемы с трансфигурацией «живого», — я лишь пожал плечами. — А ещё хочу практику в трансфигурации человека и самотрансфигурации.

— И опять уровень ЖАБА, да? — протянул Сириус. — Честно признаться, трансфигурация не мой конёк. Здесь бы Ремус лучше показал себя, но давай попробуем. Показывай, что у тебя не получается.

В ответ на просьбу я достал палочку, сконцентрировался на образе и продемонстрировал исполнение заклинания вызова канареек. Бедные птицы оказались весьма похожи на свой прообраз, но при любой попытке взлететь лишь заваливались на бок, издавая неестественно скрипящие звуки вместо щебета. Крёстный с хмыком потыкал своей волшебной палочкой в одну из птичек и попросил призвать серебряный кубок. Делаю простой взмах палочкой и свободной трансфигурацией призываю запрошенное, чтобы через мгновение наткнуться на удивлённый взгляд Сириуса.

— Это как? — спросил он, наслав пару диагностических чар на кубок и затем снова на канарейку. — Близкое к идеальному исполнение в одном случае и совсем паршивое во втором?

— Вот и я не понимаю, хотя периодически пробовал разобраться, — ответил ему со вздохом. — Но все мои попытки завершались такими инвалидами, как бы ни старался представить конечный результат.

— Так, подожди. Опиши, как именно ты колдуешь.

— Представляю конечный образ, несколько управляющих глифов, жест палочкой, — мои слова сопровождались соответствующими действиями. — Заклинание, невербально или вербально. Всё, как описано в учебнике, слово в слово. Авис.

Повинуясь двум сотворённым заклинаниям, рядом с группой тщательно изображающих пингвинов канареек появились ещё две, что сбили с лапок нескольких предыдущих и тут же сцепились друг с другом. Взлететь не получилось ни у первой, ни у второй.

— Ага-а, — протянул крёстный, выписывая палочкой несколько заковыристых жестов. — А насколько детально представляешь птичек?

— Ну, детально? — ответил я неуверенно. — Размер, цвет, форма, поведение, щебетание, примерное внутреннее строение насколько его понимаю. Пробовал даже учитывать форму и представлять особенности костей, но помогло не сильно.

— Примерное внутреннее строение… — пробормотал Сириус, задумчиво приложившись к бокалу. — Ох, вот теперь я понимаю, да…

— Понимаешь что?

— Понимаю, почему вы с Гермионой друг другу подходите. — Сириус взмахнул палочкой и убрал следы моих стараний. — Вы оба слишком дотошно формальные, — второй взмах, и в том месте, где мгновением назад стояла стая канареек с внутренним миром пингвина, появился жёлтый комочек перьев. Который тут же взлетел и начал нарезать круги над нашими креслами.

— А причём здесь формальность? — спросил я, провожая взглядом птичку.

— Вот скажи мне, Гарри, — фыркнул Сириус, снова отпивая виски. — Эти чары может повторить и первокурсник, если очень постарается. Вернее, постараются его родители, но не это важно. Так вот, ответь мне, много ли первокурсник понимает в строении канареек?

— То есть?.. Нет, постой, — намёк Сириуса я понял, но ведь не может быть дело лишь в этом. Не должно быть! — Только не говори мне, что «это магия, Гарри»!

— Не буду, — фыркнул крёстный. — Но ты попробуй сам. Не перегружая образ деталями.

Я уставился в призванный Сириусом пернатый снаряд и вызвал у себя желание призвать такой же. Без мыслей о цвете и форме, просто «хочу так же». Затем махнул палочкой, но из её кончика вылетело желтоватое облачко, которое сразу развеялось.

— Ещё раз, — хмыкнул Сириус. — И расслабься, это всего лишь птичка.

Повторно взмахнул палочкой, удерживая в голове глифы вместе с желанием появления канарейки, и к летающей кругами птичке добавилась вторая. Несколько секунд понаблюдав за их парными пролётами, я с сомнением попробовал вызвать с помощью заклинания «серпенсортиа» водяного ужа, но получившаяся змейка, прошипев что-то о холоде, обернулась вокруг ноги и замерла, одним своим появлением причиняя мне головную боль. Мне захотелось поморщиться, грязно выругаться и пожелать авторам учебника по трансфигурации очень долгой и мучительной старости и земли бетоном в конце за «понятную» и «доступную» подачу теории. Но сильнее всего мне стало некомфортно от принципа действия заклинания, который сводился к той самой инструкции по рисованию совы. Вот натурально, нарисуйте два кружочка, затем дорисуйте остальные детали. Только здесь за это «дорисуйте» отвечает «это магия, Гарри».

— Какого Мерлина тогда в учебнике пишут про детализацию образа? — не знаю, какими усилиями мой голос оставался тих и спокоен. Возможно, в этом виновато удивление или же то, что я начал медленно и верно примиряться с заскоками местной магии.

— Детализация нужна, но лишь затем, чтобы конкретизировать образ или уточнить отдельные особенности, — уловив мои страдания, Сириус растянул губы в усмешке. Новый взмах рукой и появляется иссиня-чёрная канарейка. — Для основы достаточно концентрации на примерном образе. И это справедливо для свободной трансфигурации, специализированные заклинания могут обойтись и вовсе без образа. Авис!

Палочка Сириуса издала хлопок и комната наполнилась ещё пятью канарейками. Я молча опустошил в себя бокал с вином и, под смешки крёстного, также молча направил на него палочку, чтобы восполнить его содержимое. Только что инструкция лишилась и первого шага с кружочками, ограничиваясь общим «возьмите в руку карандаш».

— Какого… Нет… Как? Вот как это работает? — издал я крик души, второй раз опустошив бокал примерно до середины. Это было настолько нелогично, что идея просто попробовать наобум выкрикнуть заклинание и посмотреть что произойдёт мне в голову даже не приходила.

— Не знаю, — Сириус откровенно веселился. — За подробностями лучше обращаться к составителям заклинаний или их дневникам и рабочим записям.

— Как заклинание воспроизводит детали? — я непроизвольно принялся потирать лоб, бормоча всплывающие в голове вопросы. — Откуда берет информацию об образе и повадках?..

Пока я пытался найти хотя бы намёк на логичное объяснение, Сириус лениво управлял полётом птичек и с улыбкой поглядывал на меня. Так и не придя минут за десять к каким-либо обоснованным или хотя бы логично выглядящим предположениям, я хмыкнул и призвал сыча, что тут же воспринял охоту на бесящихся канареек за главную цель своего существования.

— Знаешь, ты излишне остро реагируешь на неудачи, — заметил крёстный, когда сыч поймал третий жёлтый комочек.

— Это кармическое воздаяние, — нейтрально проговорил я. — Я полтора месяца не мог понять, что делаю не так. Оказалось, что я просто забиваю гвозди маховиком времени. Или летаю порталом по дому вместо использования лестницы.

— О, точно, — излишне наигранно воодушевился крёстный, провоцируя у меня новые подозрения. — С тобой же учится индианка? Ты ещё на Святочный Бал с ней ходил?

— Так что там на счёт трансфигурации человека, Сириус?

— Не, — отмахнулся он, заново наполняя бокал виски. — С этим лучше дождаться занятий у Макгонагалл, я тебе не успею объяснить эту тему настолько, чтобы быть уверенным, что ты случайно не прибьёшь себя или кого-нибудь другого неправильным исполнением. Летом ещё куда ни шло, но сейчас нет. И сам лучше не экспериментируй.

— Сказал человек, тайно ставший анимагом.

— Поэтому и советую не спешить. И это несколько разные вещи, — крёстный постарался показать внушительным взглядом важность своих слов, но на долго его не хватило. — Так как зовут ту, без сомнения, очаровательную девушку, которая согласилась сходить на бал с моим крестником?

— Я бы вас познакомил, — я ответил немного язвительной ухмылкой. — Но, боюсь, твоё положение вызовет дополнительные трудности. Ладно, потом так потом. Тогда объясни, как с помощью Патронуса передавать сообщения.

— Знаешь, иногда при разговоре с тобой мне кажется, что я общаюсь с Джеймсом. Но иногда ты начинаешь неуловимо напоминать кого-то из моей родни. Не Беллу, конечно, — лицо Сириуса скривилось, — но что-то от Регулуса или Нарциссы проявляется.

— Это тоже карма, — фыркнул я. — Наказание за твои бега от ответственности. Так что там с Патронусом?

— Ладно. Возможно, это действительно моё прошлое напоминает о себе, — пробормотал крёстный, вновь доставая палочку. — Как ты знаешь, Патронус, хоть и появляется в образе животного, но он ограниченно разумен и способен выполнять простейшие указания. А это позволяет провернуть пару хитрых трюков…

Следующий час Сириус объяснял мне и показывал особенности вызова Патронуса для передачи сообщений. Ключевым отличием от обычного применения заклинания было использование пары особенных глифов вместе с концентрацией на воспоминаниях и определённым образом выстроенные ментальные инструкции. Были незначительные отличия в вариантах доставки сообщений, количестве копий и указания места появления, но всё сводилось к нескольким ограничениям — Патронуса нельзя было отправить эфемерному «кому-то там» или в неопределённое «куда-то туда». При вызове нужно было представлять вполне конкретные координаты появления, как при аппарации, и патронус отправлялся строго в указанное место.

Что-то получаться у меня начало только перед самым ужином, но за прошедший час разных по успешности попыток я настолько достал Гермиону, которой посылал свою лисицу с короткими посланиями, что она не поленилась лично подняться с первого этажа.

— Я обещаю тебе, Поттер, — Гермиона резко открыла дверь в гостиную и вызывающе сдержанным и вежливым тоном, скрывая за ним смущение и раздражение, начала наполовину шутливо угрожать. — Во имя Мерлина, я выучу это заклинание и буду посылать тебе Патронуса ночью в спальню, чтобы он своим визгом тебя будил. Или в душ, чтобы пел тебе серенады. При всех!

— Я не против, если он будет от тебя, — улыбнулся я, но девушка только закатила глаза.

— Идёмте ужинать, — она вышла из комнаты, но, слегка повысив голос, продолжила говорить с лестничной площадки: — И готовься в очередной раз выслушивать шутки Доры. Она все твои вирши тоже слышала.

Моя улыбка несколько потускнела, но я чувствовал эмоции Гермионы и понимал, что оно того стоило.

Все другие дни рождественских каникул Сириус неуклонно продолжал объяснять, рассказывать и показывать мне тонкости тех или иных чар. К концу второго дня мы полностью переключились на боевые чары, где Сириус показал себя на порядок более подкованным волшебником благодаря семейному обучению Блэков и подготовке в Ордене ещё во время первого столкновении с Воландемортом.

Первые три дуэли Сириус выиграл у меня всухую, явно доказывая мои мысли о преобладании у него опыта и о несерьёзности нашей дуэли в первый день каникул. Во время четвёртого боя я снова смог удивить его телекинезом и нестандартным применением вызывающих искры чар, вырвав победу, но и в этот раз выйти из боя без потерь не получилось. Я не роптал, мотая на ус все способы, которыми Сириус вскрывал мою оборону и пробовал подобрать подходящие контрмеры. Повторно выцарапать победу удалось на десятый или одиннадцатый раз, я к тому времени уже бросил подсчитывать количество наших столкновений и моих полётов в стенку. При шестом близком общении с узорами на обоях, когда я поднимался с пола и потирал саднящие рёбра, у меня появилось подозрение, что Сириус весьма мстителен, но удачно это скрывает. В чувствительные зоны он никаких жалящих чар не посылал, но навязчивое подозрение не давало мне повода для расслабления.

Несколько попыток применения телекинеза прямо на Сириусе показало малую полезность подобного применения этого трюка. Все мои усилия натыкались на ощущение скользкой кожи даже когда я пытался дёрнуть того за рубашку или ботинок. А когда Сириус понял, что именно и как я пытаюсь сделать, он лишь бросил «А, старый фокус, знаю. Ещё дед нас таким гонял», и словно бы превратился в кусок мокрого мыла. Мне удавалось лишь оттолкнуть его, но и то через раз и совершенно не с той силой, с какой задумывалось. Эффект разительно отличался от случая с Верноном летом. Пусть того тоже было сложно удерживать, но вполне возможно, если немного напрячься.

Воспоминание о Верноне непроизвольно вызвало мысль о том, что в тот раз я всё же перегнул палку, но уж излишне…излишняя реакция была на память Гарри, да и свежесть личных впечатлений добавляли краски. Сожалений о содеянном, правда, у меня не появилось, все равно ничего из тех угроз исполнять я не собирался. Да и кашу наших отношений с семьёй Дурслей маслом запугиваний уж точно не испортить.

В целом стоило признаться, что первые несколько недель я в принципе был не совсем адекватен, чего стоят только размышления о полноразмерном костюме Поттера и сюрреализм пятнашек невидимок. И только нападение дементоров заставило мозги несколько склеиться в цельную структуру, прочистив мысли близкой опасностью.

Спарринги с Сириусом проходили каждый вечер, сменяясь только объяснениями тактик, передачей от него опыта наилучшего применения разных комбинаций и уловок. Молли на наши занятия косилась, ворчала, но на ругань не переходила. Особенно, когда на третий день наши занятия поддержали пришедшие на ужин Ремус и Дора. Точнее, Ремус не высказал поддержу Молли, а вот Дора вызвалась посмотреть и «проследить, чтобы ничему действительно тёмному Сириус не вздумал обучать Гарри». Рон всячески поддерживал наши с крёстным занятия, постоянно слушая обсуждения и влезая с вопросами, но в спарринги не вызывался, косясь на мать.

— Покажешь потом на занятиях ОД, — отмахнулся он в один из вечеров, когда я поднял эту тему.

Гермиона же пристально следила за каждым нашим боем, а с третьего дня и вовсе приходила в гостиную с переносной аптечкой с зельями для оказания первой помощи. И каждый раз словно кошка шипела на Сириуса, когда столкновение оказывалось излишне жёстким.

Когда примерное соотношение моих побед добралось до показателя один к трём, Сириус переключился на объяснение различий в манере ведения боя в группе и в одиночку, при нападении и отступлении, захвате или уничтожении врага. При последнем Дора каждый раз трясла значком аврора и грозилась запереть Сириуса в одну из комнат дома, если он не прекратит совращать молодёжь, но… продолжала каждый раз поправлять отдельные кусочки и дополнять рассказы Сириуса уточнениями из практик и методов ведения боя аврорами.

Связки заклинаний, комбинирование с ментальными атаками, в которых Сириус хоть и не был силён, но ему это всё объясняли ещё в юности и грубое исполнение он показать мог. Ловушки и использование аппарации во время боя вместе с объяснениями как противиться этому и вызывать локальные помехи, которые в случае плохой концентрации у противника могут привести к расщепу.

Крёстный оказался просто кладезем полезной информации, которую я, дорвавшись наконец до знающего человека, впитывал как губка. А Сириус, видя мою увлечённость и серьёзный подход к занятиям, к последнему дню перестал как-либо фильтровать информацию и начал рассказывать откровенно чернушные вещи и способы защиты от них, взяв у меня слово использовать это только в крайнем случае или при угрозе смерти. И да, волшебники за время своего длительного существования научились кардинально портить жизнь друг другу не только непростительными заклинаниями.

В последний день крёстный постарался превзойти себя и снова повалял меня по полу, выбивая из меня любой намёк на появление горделивости. Он взял восемь побед в десяти дуэлях, но то, что из большей части столкновений в этот раз Сириус не ушёл без ответа с моей стороны, грело мне душу и вселяло надежду.

Да, краткий срок каникул вносил коррективы и переданные знания и опыт едва ли были ощутимой частью опыта Сириуса, но я выбил из него согласие на продолжение общения по сквозному зеркалу. Крёстный корчил рожи, плевался, но согласился пару раз в неделю вставать рано утром, чтобы продолжать рассказывать мне новую информацию и консультировать по чарам.

В Хогвартс возвращались «Ночным рыцарем», чему очень активно радовался Рон, давно мечтавший проехаться на нём. Гермиона, уже опробовавшая поездку на автобусе совсем недавно, скептично косилась на него, но разрушать ожидания не спешила. Лично у меня автобус вызывал смешанные чувства. Где-то в глубине души мой внутренний ребёнок веселился от предвкушения поездки на забавном аттракционе, ему вторил голосок заинтересованного в принципе перемещения такой махины адепта магии, но прагматичная часть меня глушила предвкушение удовольствия скепсисом от «чудесатости» и непрактичности транспортного средства.

Все разительно изменилось, стоило мне войти внутрь автобуса: по телу мгновенно побежали мурашки, все внутренние детали, оформление, убранство и даже сидения начали вызывать опаску, буквально проецируя опасность со всех сторон. Как только двери автобуса закрылись, уровень излучаемой окружением опасности возрос на порядок, а меня пробрала дрожь. Разговоры Доры с кондуктором и его вопросы ко мне я игнорировал, вяло и невпопад отвечая дёрганными мотаниями головы. По мере приближения к местам, опаска всё сильнее перерастала в страх. К ощущениям в пространстве добавилось то чувство неправильности окружения, которое выплёскивалось во время аппарации. И с каждым мгновением оно становилось сильнее, дёргая и перекручивая мои нервы. Дрожь в руках проявилась вновь, не смотря на с усилием сжатые мышцы.

Сев в кресло, я вцепился в подлокотники и попытался отрешиться от восприятия ощущений пространства вокруг меня. В голове вяло возник протест против такой глупости и раскрытия для удара в спину, но его тут же задавило страхом и давлением неправильности пространственных метрик всего окружения. Я словно находился в оке бури, совершенно спокойном и безопасном месте, в то время, как вокруг меня само пространство сходило с ума. Но тут автобус тронулся и я с ужасом осознал, что всё это было только цветочки.

Сердце бешено застучало, разгоняя кровь по сосудам и провоцируя ложные ощущения тепла и холода, распространяемые по всему телу. Когда мне почудилось, что пространство вокруг меня начало подрагивать и почёсываться, приступ паники заставил до хруста зубов сжать челюсти и упереться ногами в пол, чтобы задавить дрожь в них.

БАХ!

Резкий прыжок автобуса вперёд и его пролёт через ЧТО-ТО вызвал вспышку слепого ужаса, которую я еле успел погасить. На долю мига мне стало страшно даже вдыхать воздух, потому что он в моих ощущениях подозрительно шуршал как пакетик из полиэтилена.

БАХ!

Второй прыжок дался мне ещё сложнее. Мне пришлось удерживать бешено скачущие мысли и желание оказаться ГДЕ УГОДНО, НО НЕ ЗДЕСЬ. Я боялся непроизвольно аппарировать в момент пролёта через это ЧТО-ТО. Всё моё существо желало оказаться подальше от этого автобуса, забиться в глубокую пещеру, и начать убивать любого, у кого в мыслях появиться хотя бы намёк на идею засунуть меня в эту безумную колесницу.

БАХ!

Ментальные барьеры не спасали. Они не могли дать и доли спокойствия, ужас от происходящего как асфальтовый каток пытался раздавить любой намёк на здравое мышление. Воздух со свистом вырывался из лёгких, мимические мышцы сводило. Я не знаю, сколько прошло времени, но для меня каждый миг этой пытки растягивался в вечность. Получалось отсчитывать время лишь по судорожным вдохам и выдохам.

— Гарри, с тобой всё в порядке? — донеслось до меня откуда-то из глубины скрипящего и рвущегося воздуха. На мгновение перед глазами показалось обеспокоенное лицо Гермионы. — Ты же ловец, не могло же тебя укачать здесь?

— Я вот совсем не удивлюсь, — с другой стороны едва донёсся раздражённый голос Рона.

— Потом, — едва смог я выдавить, разжав челюсти. — Всё нормально.

БАХ!

Мама, можно я снова окажусь на кладбище с воскрешённым Воландемортом? Я не хочу находиться здесь! Пожалуйста, уберите меня отсюда.

БАХ!

Страх Воландеморта? Смерти? Страх за Сириуса? ЭТО ВСЁ НИЧТО, ПЫЛЬ. Мой боггарт это чёртов «Ночной рыцарь» или воронка аппарации.

БАХ!

Я уже ничего не вижу и не слышу, окуклившись во внутреннем мире за всеми возможными барьерами, но ужас накатывает каждый раз, щекоча мою кожу. Или это воздух забирается мне под кожу и щекочет своими усиками мои мышцы с нервами?

БАХ!

— Гарри, пойдём. Мы уже приехали.

Гермиона с усилием отрывает мою руку от подлокотника и тянет вперёд. Ощущение ужаса и неправильности откатывает, позволяя моим мыслям вырваться из кокона защитного барьера. Проморгавшись, увидел перед собой открытую дверь автобуса и еле удержался от порыва резко выпрыгнуть наружу и зарыться в сугроб.

— Гарри, всё нормально? Ты сам на себя не похож, — с волнением спрашивает у меня Гермиона, когда мы выбрались из ЭТОГО.

— Да, всё в порядке, — я чувствую, как пространство вокруг меня успокаивается и приходит в норму. Непроизвольно я вцепляюсь в окружающее пространство своими ощущениями, буквально обнимая каждую частичку реальности. — Теперь.

— Ты уверен? Всё ещё выглядишь бледным.

— Да-да. Похоже, у меня просто аллергия на «Ночной рыцарь», — пытаюсь пошутить, но по лицу Гермионы замечаю, что шутка не особо удачная. Впрочем, моего ответа ей пока что хватило и она переключилась на возню с багажом.

Пока все заняты прощанием с сопровождающими нас Дорой и Ремусом, я, продолжая цепляться за реальность, каким-то непостижимым образом понимаю, что пространство на территории Хогвартса за воротами гораздо… твёрже?.. выше?.. неважно, оно надёжнее. Задавливая порыв пробежать через ворота, обнимаю на прощание Ремуса и Дору, вяло отвечая на шутку последней. Совсем избавиться от чувства страха получилось только подойдя ко входу в замок, чему способствовало чувство надёжности и плотности куска реальности на территории школы.

Глава 22

Остаточные эффекты вместе с мыслями о произошедшем в автобусе догоняли меня вплоть до вечера. Пару раз я ловил себя на том, что неосознанно замираю и прислушиваюсь к мельчайшим деталям окружающего пространства. В эти моменты приходилось усилием воли игнорировать проснувшуюся внутри опаску и переключать себя на более полезные мысли. Например о том, что вообще это было и почему это вызвало у меня такой сильный страх.

Игры с изломанным и вывернутым пространством хоть и вызывали у меня дискомфорт в самом начале из-за непривычности, но почти сразу это ощущение ушло, достаточно было осознать другую точку зрения. Небольшой кошелёк с расширенным внутренним пространством, буквально на коленке зачарованный для пробы пару недель назад, первые минут пять доводил меня до головной боли из-за наложения непересекающихся объёмов. Но хватило попытки представить четвёртую меру пространства со своей осью, по которой содержимое кошелька немного сдвинуто, и наложение перестало беспокоить. Небольшая путаница в восприятии осталась, но и она уменьшалась по мере практики — это проекцию четырёхмерного куба крайне сложно представить и мысленно покрутить в трёхмерной реальности, а вот когда под рукой есть работающий пример всё становится сильно проще. Меня не пугала и Выручай-комната, вся суть которой сводилась к манипулированию пространствами. Как совершенно не пугали и постоянные перемещения предметов в инвентарь и обратно. Да, метрики пространства немного менялись и корректировались, часто внезапным и неожиданным образом, но это было максимум непонятно. И совсем не страшно.

Нет, там было что-то ещё. За воронками аппарации, возмущения и рябь по пространству от которых не вызывают и тысячной доли того дискомфорта. То, вблизи чего движется «Ночной рыцарь», когда перемещается из одного места в другое. То, что заставляет сходить с ума само пространство, будто заставляя кипеть ледяную воду или превращать всё вокруг в экспонаты музея мадам Тюссо при сорокоградусной жаре. То, что было почти так же близко, но в то же время и до незаметного далеко при перемещении порталом из кабинета Дамблдора в дом Сириуса. Тогда я это не уловил, списав необычные ощущения на реакцию от экстравагантного перемещения и отвлечённость на удержание ментальных барьеров. Но сейчас я понимаю, что и во время перемещения порталом пространство корёжило схожим образом, только меньше и незаметнее. Дело не в метриках, дело в самом пространстве.

В пору было шутить про зеркальное измерение, гиперпространство всех сортов, планы ада или варп, но настроение к шуткам как-то не располагало. В частности к шуткам про варп, особенно если вспомнить материальность мыслей во вселенной вархаммера. Не хотелось бы стать разумной колонией грибов с магией вида «я хочу, чтобы вылетела птичка, и она вылетит». В своё время я болел за Империум, но и они не без заскоков. И наибольший заскок в их стремлении сохранить генетическую чистоту человека, — из-за этого у них нет кошкодевочек! А те, что есть, существуют на птичьих правах и в неопределённом статусе.

Мои попытки скинуть напряжение обдумыванием порции отборнейшего бреда были прерваны спустившейся из спальни Гермионой. Она мягко забралась ко мне на диванчик и неторопливо, но настойчиво пролезла в мои объятия, уложив голову на плечо.

— Как ты? — спросила девушка тихим голосом, щекоча тёплым дыханием ухо.

— Стало гораздо интереснее, — улыбнулся я, погладив кончиком своего носа её милый и аккуратненький носик.

— Перестань, я серьёзно спрашиваю, — Гермиона нахмурила бровки.

— Я отвечаю не менее серьёзно, солнце, — прижал её к себе чуть сильнее.

— Ты научился лучше уходить от ответов, но я знаю тебя уже давно, Гарри, — прижав в объятиях правой руки мои рёбра чуть сильнее, пробормотала она. — Я не настаиваю на полном ответе, просто скажи «как ты»?

— Ой, меня, кажется, раскрыли, — я усмехнулся, начав поглаживать Гермиону по спине.

— Моя мама боится летать на самолёте, — тихо забормотала она куда-то в область моей шеи. — Поэтому каждый наш совместный полёт я вижу, как она от страха становится сама на себя не похожей. И ты вёл себя сегодня так же, пусть и пытался скрыть страх.

— Не боишься того, что то, чего боюсь я, может быть достаточно страшным для того, чтобы напугать и тебя? — я обозначил краешками губ лёгкую усмешку.

— Опасаюсь, — легко ответила Гермиона. — Но ты же справляешься, значит и я попытаюсь.

— То есть вариант с аллергией тебя не удовлетворяет? — моя ухмылка растянулась шире.

— Его хватило для Рона, — фыркнула девушка, бросив взгляд в дальний угол гостиной, где Рон с Невиллом пытались выяснить, кто из них более опытный полководец в магических шахматах. — Не совсем уверена, хватило ли до конца, но он достаточно тактичен, чтобы не наседать на тебя с расспросами, — задумчиво пробормотала она.

— Не считаешь, что, по сравнению с ним, тебе не хватает чувства такта? — моя усмешка перешла в оскал.

Вопросы Гермионы не раздражали, как кому-то могло показаться. Просто сейчас она была в возрасте, когда суждения излишне радикальны. Как «цундэрэ», только вместо «цун» у неё что-то вроде лёгкой степени «контрол фрика». Без понятия, описан ли такой характер среди типовых у японцев, но скорее всего да. И если знать предпосылки поведения девушки, а я знал (или думал, что очень хорошо догадываюсь), то всё становится очень даже мило.

— Считаю, что хорошо тебя знаю, — хмыкнула она не идя у меня на поводу. — И знаю эту твою… — Гермиона замешкалась, подбирая слово.

— Настойчивость?

— Упёртость.

— Как грубо, — протянул я, откидывая голову.

— Но если ты не хочешь говоришь, то и не говори, — Гермиона легонько боднула меня головой. — Ответь лишь, «как ты»?

— Я же уже сказал, — улыбка вернулась на моё лицо. — Уже гораздо интереснее.

— Хорошо, — Гермиона снова прижалась ко мне.

— И всё? — я хмыкнул, сдерживая смех. — А ты повзрослела.

— Не хочу слышать это от тебя, — Гермиона обозначила кулачком тычок в рёбра.

— На самом деле, слово «аллергия» довольно близко по сути, — я решил поделиться с девушкой, благо ничего опасного в этой информации не было. Да и незачем плодить новые секреты, их и так между нами хватает. — Помнишь же, что летом я из гостиной чувствовал, что происходит в вашей с Джинни комнате?

— Да, — Гермиона согласно кивнула. И аккуратно добавила: — И мы до сих пор об этом не поговорили…

— Удивлён, что ты так и не вернулась к тому разговору.

— Ну… — девушка смутилась и немного втянула голову. — Я знаю, что ты сейчас захочешь сказать, но молчи. Я почитала в книгах… Молчи! — рука Гермионы снова ткнула меня по рёбрам. — И немного поспрашивала у Сириуса после ваших дуэлей…

Под моим насмешливым взглядом Гермиона отстранилась и вытащила из сумки небольшой хрустальный шарик.

— Не знал, что ты прониклась прорицаниями, — фыркнул я. — Вот Трелони обрадуется.

— Он просто тяжёлый и удобно лежит в руке, — не дрогнувшим голосом отвергла мои шутливые вывод девушка. — Так вот, я поспрашивала у Сириуса и он попытался объяснить…

Шарик подлетел над рукой Гермионы и завис в воздухе, постоянно меняя направление вращения. Я лишь хмыкнул, больше любуясь напряжённым лицом девушки. Не удержавшись, провёл пальцем по нахмуренной бровке, чем сбил концентрацию девушки, но она удержала задрожавший шарик в воздухе.

— Не отвлекай, — дёрнула она головой, отстраняясь от моей руки. — Сириус сказал, что это связанные вещи. Что как-то так можно чувствовать окружение, но у меня не получается понять, как именно.

— Это не только телекинез, — сказал я, перехватывая шарик и заставляя его летать вокруг нас. — Спектр ощущений шире, из-за чего довольно сложно отделить одно от другого. Если действительно хочешь понять, то попробуй дополнительно начать изучать окклюменцию. Для тебя это не должно стать проблемой.

— Не знаю, — Гермиона пожала плечами. — Это интересно, но…

— Сложно?

— Не в этом дело, — неуверенно покачала головой девушка. — И окклюменцию я тоже собиралась изучить. Просто я не знаю, стоит ли оно того. Одного желания разобраться мало, чтобы месяц тратить на тренировки.

— У меня ушло два. И я до сих пор плохо контролирую спектр восприятия, хотя продолжаю тренироваться, — шарик подлетел к рукам Гермионы, и она, перехватив управление, отправила его в сумку. — И это прямая причина моей реакции в автобусе.

— Тебя напугало перемещение? — Гермиона удивлённо посмотрела в мои глаза.

— Не само по себе, — я пожал плечами. — Напугало то, через что происходит это перемещение, наверно… Или вдоль чего… Это сложно объяснить. Скорее, даже не что-то конкретное, а то, что происходит с пространством, — я попытался выразить словами мысли, но получилось невнятно. — Просто представь, что твоя рука превратилась в желе. Внешне она осталась неотличимой, на ощупь воспринимается абсолютно как прежде, но ты знаешь и понимаешь, что с ней что-то не так. И в момент перемещения так происходит со всем окружением.

— Должно быть, очень специфичное чувство… — передёрнула плечами Гермиона. — Но так было только с «Ночным рыцарем»?

— От воронки аппарации веет похоже, пусть и в разы слабее, — пожал плечами. — Перемещение порталом почти не вызывает таких ощущений, а когда я использовал каминную сеть, то ничего этого ещё не умел.

— Но это же не должно быть опасно? Иначе волшебники бы не использовали эти способы перемещения.

— Наверно, — хмыкнул я. — Но при этом вспомни, сколько магов предпочитают полететь на метле, чем воспользоваться аппарацией. Метла всё ещё транспортное средство, хотя риск засветиться перед маглами в последнее время кратно вырос. Да и мгновенно появляться в нужном месте куда как удобнее, как по мне.

— Надо будет поискать в библиотеке и разобраться в чём тут дело, — уверенно заявила Гермиона, вытягивая из сумки перо и блокнот для записей.

— Готовься лучше к сдаче СОВ, — я мягко, но настойчиво притянул её к себе. — А в этом я сам разберусь.

— С экзаменами я разберусь, не переживай, — перо заскрипело, вписывая заметку в блокнот. — Да и я уже давно решила помогать тебе.

— Помогать с чем? — несколько удивлённо спросил я, уловив плотный комок уверенности, источаемой девушкой.

— Со всем, как на прошлом курсе. — По-простецки заявила Гермиона. И продолжила скороговоркой: — Раз уж мы знаем, что Воландеморт от тебя вряд ли отстанет, я буду поддерживать тебя. В сражении я помощник аховый, зато могу искать информацию и разобраться с редкими заклинаниями и ритуалами…

— Так, не торопись, — я остановил её словесный поток не терпящим возражений тоном и, развернув к себе, хмуро впился взглядом в её лицо. — Ты понимаешь, на что подписываешься? Это не подростковые игрушки и не эпическое приключение с элементами романтики.

— Да, — Гермиона не отвела глаза, продолжая говорить более серьёзным тоном. — Я знаю, что это опасно. Но на самом деле почти ничего же не поменялось… Точнее, — она снова прижалась ко мне, вывернувшись из моих рук, — поменялось многое, но не моё решение.

Слова Гермионы подняли целый ворох мыслей. Меня впечатлила её самоотверженность, но я не был до конца уверен, что это не глупое геройство. Да, если вспомнить то, как вела себя её аватар в последней книге Роулинг, то сомнения вроде как должны уйти, но… Но это должно было… будет… могло быть лишь через два года. И вообще, мы не в сказке, и меня начинают терзать сомнения даже при теоретической угрозе или опасности для неё.

— И ты меня называешь упёртым?

— Да! — с независимым видом заявила девушка. Кроме желания повеселиться в эмоциях, её выдавали едва заметно подрагивающие губы. — А вот я настойчива.

Уже во время завтрака следующего дня мир постарался доходчиво напомнить мне о каноне. Ситуация до смешного была бы похожа на старую шутку «пока ты спишь, враг качается», но до завтрака я уже успел несколько часов побегать от манекенов и поговорить с Сириусом. Крёстный сдержал слово и проснулся рано утром для моей теоретической подготовки, треть которой ушло на выслушивание его нытья и разглядывание ровных рядов новеньких зубов в то время, когда он заразно зевал.

Стоило мне развернуть принесённую почтовой совой газету, как с первой полосы на меня уставились десяток цепких, внимательных и оценивающих взглядов. Каждый Пожиратель выделялся чем-то своим: Долохов выражением скучающей насмешки на лице, Руквуд общим непричастным видом и ленивой позой, Беллатрикс кривой и немного безумной усмешкой и озорным предвкушением в глубине выразительных чёрных глаз. Настолько чёрные глаза я видел лишь у Доры, но она редко показывалась с чёрными глазами и волосами, возможно, осознанно или не очень избегая схожей с матерью внешности. И если внимательно сравнить лицо Беллатрикс и Доры, то общих черт у них найдётся ускользающе мало, в то время как Андромеда, мать Доры и сестра Беллатрикс, должна быть довольно сильно похожа на сестру. Настолько, что Гарри с первого взгляда их спутал.

Я едва успел задаться вопросом о том, как часто снимают на камеру узников Азкабана и сколько лет люди с изображений уже провели в камерах, как мои мысли были грубо прерваны резким удивлённым и шокированным восклицанием Гермионы. Девушка только-только развернула «Пророк» и от неожиданности новостей бурно отреагировала, привлекая к себе внимание сидящих рядом.

Примерно зная общие содержание новости и догадываясь о возможных творчески доработанных деталях, написанных в статье ради придания её нужного антуража, я передал газету недоумевающему Рону, а сам обратил внимание на происходящее в Большом зале. Среди учеников стоял привычный гомон, почти все вели себя обыденно. На общем фоне выделялись лишь те, кто получил сегодня новый выпуск «Пророка», но их число было незначительно и новость о побеге, не смотря на кажущуюся сенсационность, распространялась неспешно. Да и узнающие о ней ученики, по большей части, не знали как реагировать и лишь продолжали перечитывать описание преступлений сбежавших Пожирателей.

Разительно отличались от всех те, чьи семьи непосредственно пострадали от сбежавших преступников. Так, Невилл, едва увидев передовицу переданной ему кем-то из девушек газеты, побледнел и стал выглядеть белее Букли. Удерживая дрожащими руками экземпляр «Пророка», он настолько сильно источал гнев, ярость и боль, что в моём восприятии превратился в чернильный гейзер. Не знаю, чего он желал сильнее, порвать газету или выбросить её в камин, или же попытаться найти, порвать и выбросить в камин семейство Лестрейндж за то, что они довели пытками до сумасшествия его родителей, но порывы к любому из вариантов он удерживал стоически, судорожно пробегаясь взглядом по строкам на первой полосе. Ещё одной яркой свечой негатива, но уже за столом Хаффлпаффа, пылала Сьюзен Боунс, многих родственников которой перебили в том числе и сбежавшие Пожиратели.

По мере распространения новости по Большому залу, росло и количество взглядов, бросаемых на меня. И теперь это были не насмешливые, удивлённые или пренебрежительные поглядывания, они стали более оценивающими, в глазах многих смотрящих появились сомнения.

Злобный, нацеленный и предвкушающий вид Амбридж, которая механически поглощала кашу и посматривала на мрачно разговаривающих Дамблдора и Макгонагалл, обещал новую порцию изменений в привычном ритме жизни школы. А пару брошенных взглядов на меня — личную головную боль мне, скорее всего в ближайшее время.

Не успел я подумать о вариантах подлянок, подготовленных Амбридж для Хогвартса, как Гермиона, с видом крайней степени взвинченности и решимости, волнами разливая вокруг себя раздражение, резко сложила газету и поднялась из-за стола. Задумчиво бормоча что-то мало понятное стороннему обывателю, она дёрнулась в сторону выхода из зала.

— Сядь! — бросил я, добавив для внушительности рычащих ноток в голос. И чтобы возмущений на грубость с её стороны было меньше, ментально спроецировал в её сторону вспышку напускного гнева. — Дважды подумай о том, что хочешь сделать. И не забудь после этого спросить у меня, хочу ли я, чтобы ты втянула в свою авантюру меня.

Пока Гермиона изображала выброшенную на берег рыбу, которая к тому же налетела на стеклянную стену, я думал о том, что никакие отношения не могут просуществовать сколь бы то ни было продолжительное время без конфликтов. И, похоже, сейчас этот конфликт наступит.

— Но мы должны что-то сделать! Людям необходимо рассказать правду! — справившись с ошеломлением, Гермиона пошла в атаку.

— Вы о чём? — попытался влезть Рон, но Гермиона его проигнорировала.

— Я никому ничего не должен. Всё, на что я мог повлиять, я сделал, — размеренно произнёс я, не повышая голос.

— Но можно сделать ещё больше. И нужно! Нужно показать людям другую точку зрения, потому что вот это, — Гермиона потрясла «Пророком», — полная чепуха.

— Да о чём вы, Мерлин вас побери? — приглушенно воскликнул Рон, переводя взгляд с меня на Гермиону.

— Гермиона хочет опубликовать мою версию событий.

— Ха, — фыркнул Рон, пока Гермиона с каплей возмущения и поражённого удивления разглядывала меня. — «Пророк» на это никогда не пойдёт.

— На «Пророке» свет клином не сошёлся, Рон. В британии есть и другие газеты, и не все они подпевают Министерству, — Гермиона осадила Рона. После чего наклонилась к моему лицу и прошипела: — Не смей больше так делать, ты меня понял?

— Я ничего не делал. Я не виноват, что твои мысли были такими громкими, и их услышал бы любой менталист. Ты буквально разбрасывала их вокруг как конфетти из хлопушки, — я не дрогнул лицом, отвергая её подозрения. Тем более, что действительно не лазил в её мысли, хватало и знаний канона. — Изучи основы окклюменции.

— И изучу! — резко ответила девушка, приводя в порядок эмоции и мысли. Она не закрылась совсем, но уже свободно не фонтанировала ими, показывая этим, что успела вычитать и попробовать начальные упражнения.

— Но где ты собираешься опубликовать статью? — не обращая внимания на нашу короткую склоку, Рон продолжил расспросы.

— Хотела предложить отцу Луны, — чуть менее уверенно ответила девушка.

— В «Придиру»? — Рон состроил лицо, словно ему рассказали не очень смешной анекдот с его участием, а затем сказали, что это и вовсе не анекдот. — И кого бы ты попросила написать статью? Не сама же ты будешь проводить интервью?

— Я думала подключить Скиттер, — грозно сказала Гермиона, раздражаясь.

— Я правильно понимаю, что ты хотела шантажом заставить не чистую на совесть скандалистку со своеобразной репутацией написать статью, обличающую Воландеморта и его ближайшее окружение из уважаемых в обществе волшебников, и опубликовать её в журнале, мимо которого с насмешкой пройдёт половина волшебников, а из другой половины тонкую иронию журнала заметит разве что четверть? — я подбил все нелицеприятные факты, старательно удерживая серьёзное выражение лица. — И это при моей репутации душевнобольного клоуна с выжившим из ума Дамблдором в группе поддержки?

— Тонкую иронию?.. — задумчиво выхватила из моей речи Гермиона. — И я понимаю, как это выглядит, но можно попробовать найти другую газету… Надо же что-то написать и донести до людей правду!

— Нет, — я твёрдо ответил, поднимаясь на ноги. — Ни в «Придиру», ни в любое другое печатное издание мои слова не пойдут.

— Но Гарри… — Гермиона пошла за мной, пытаясь вполголоса приводить аргументы в пользу публикации.

Попытки убедить меня продолжались в любое свободное время, будь то перерывы между уроками, обед или не занятое время в течение уроков, но я не давал слабину и не соглашался с Гермионой даже в мелочах.

— Это возможность убедить людей в твоей правоте, Гарри! — сокрушалась Гермиона, когда мы переходили из одной аудитории в другую.

— И для чего это? — флегматично переспросил я, так как этот довод повторялся уже дважды.

— Как это для чего? Чтобы общественность могла повлиять на Министерство! — воодушевлённо объяснила девушка.

— В магической британии не принято всеобщее избирательное право, — хмыкнул я.

— Министерству придётся реагировать, если волшебники начнут жаловаться.

— И они выпустят ещё десяток статей в «Пророке», изобличающих и высмеивающих меня.

— Людей надо предупредить об опасности! — за обедом Гермиона попыталась воззвать к моей ответственности.

— Если люди неспособны увидеть опасность после публикации новости о побеге десяти отпетых Пожирателей, но начнут уделять внимание защите себя и близких после статьи в «Придире», то… — я даже замер, не донеся ложку до рта. — Если уж говорить начистоту, Гермиона, то мне таких людей не то чтобы жалко. Боюсь, в половине случаев всё ограничится шапочкой из фольги.

Сидевший напротив Рон подавился соком и начал задыхаться, пытаясь откашляться и посмеяться одновременно. Чем заработал заклинание прочистки дыхательных путей от меня и уничижительный взгляд от Гермионы.

— Твоя статья могла бы повлиять на работников министерства, Гарри, — к последнему уроку доводы Гермионы стали совсем слабыми, но она с уверенностью бульдозера не останавливала своих попыток переубедить меня.

— Дамблдор куда больший авторитет для работников министерства, Гермиона, — вздохнул я, устав за день отбиваться от её настойчивого внимания. — Он функционер, у него до недавнего времени были полномочия и он ими активно пользовался. Он до сих пор директор Хогвартса. А мои слова никому из них не будут интересны, особенно опубликованные в развлекательном журнальчике с сомнительной базой читателей. Пойми, Гермиона, для них я как пятый наследник короны британии — статусный и медийный персонаж, у которого не будет власти даже в случае, если он станет королём. То, что можно пообсуждать, кому перетереть косточки, над кем посмеяться с коллегой по дороге с работы.

— Но ты же остановил… — попыталась возразить Гермиона, но я устал от её слов, поэтому поспешил поставить точку.

— И это было Мерлин знает сколько лет назад, Гермиона. И мне было полтора, это даже не моё личное достижение. И хватит на этом, ты меня не переубедишь.

— Ты не прав, Гарри, — огорчённо заявила девушка, зайдя в аудиторию и расстроено отсев на скамье парты как можно дальше от меня. Я лишь вздохнул и молча постарался настроиться на урок.

— Гарри Поттер? — тонкий голосок кого-то из младшекурсников заставил меня остановиться на полпути к гостиной Гриффиндора.

— Да, чем могу?..

— Попросили передать, — протянул парнишка свёрнутый свиток и унёсся дальше по коридору.

— Что там? — спросил Рон. «Не объявлявшая мне бойкот молчанием» Гермиона придвинулась ближе и стала молча разглядывать свиток.

— Судя по оформлению, не валентинка, — с напускным сожалением пробормотал я, получив тычок от не проронившей ни слова девушка.

Мистер Поттер

В силу последних новостей, вынуждена повторно пригласить вас на чай для обсуждения важных вопросов. В первую очередь, важных для вас.

Сегодня, в пять вечера, в моём личном кабинете.

Долорес Амбридж,

профессор ЗОТИ, генеральный инспектор

— Мотивирующее содержание, — мрачно пробормотал я, передавая записку Гермионе.

— Ты снова пойдёшь? — встревоженно спросила Гермиона.

— Во-первых, я вынужден, — хмыкнул я, припоминая содержимое всех изданных декретов. Как они ещё не начали противоречить друг другу? — А во-вторых, лучше знать и приготовиться, чем не знать и неприятно удивиться.

— Сходи к Макгонагалл. — С прошлого раза предложение Рона не поменялось. — Помнишь, что Дамблдор говорил тебе перед тем, как отправить нас на Гриммо?

— Обязательно схожу, — хмыкнул я. — Но потом. После Амбридж.

— Почему?

— Чтобы идти не с пустыми руками.

В назначенный час я аккуратно постучался в дверь кабинета и вошёл. С прошлого посещения изменилось немногое, даже котята на картинах за спиной Амбридж, казалось, не сменили своей позы. Самым главным новшеством стало деловитое поведение инспектора, которая отбросила любой намёк на приторное дружелюбие.

— Проходите, мистер Поттер.

— Мадам Амбридж, — опускаясь в кресло, я без улыбки кивнул головой, чтобы не нарушить атмосферу формальности.

— У нас нет времени играть с вами в игры, мистер Поттер, — надменно начала Амбридж через несколько минут молчаливых переглядываний. — Господин министр попросил меня поторопиться, поэтому я задам вам несколько вопросов. В зависимости от ваших ответов на них будут строиться наши дальнейшие отношения.

— Хорошо, — я коротко ответил, стараясь не показать своё удивление и досаду. Когда разговор становится прямым, место для манёвров стремительно сокращается.

Пойдя на поводу у завопившей паранойи, немного сменил позу, чтобы было удобно призвать в руку палочку и взмахнуть ею, если понадобится. Сейчас вряд ли такое произойдёт, но в каноне взбешённая Амбридж едва не применила к Гарри Круциатус. Не хотелось бы подставиться, особенно если мне ничего не стоит не подставляться.

— Где находится Сириус Блэк?

— Интересный вопрос, — я сдержал изумление под ментальным барьером, но вопрос всё равно смог выбить меня из колеи. Это что, под Фаджем настолько сильно загорелся стул? — Не видел его больше года.

— Не надо лжи, мистер Поттер, — на лице Амбридж показалась мерзкая улыбочка предвкушения. — Мы с министром знаем о вашем… странном отношении к бывшему другу ваших родителей.

— В моих словах нет лжи. Я действительно не видел его больше года, — «и это было полгода назад» мысленно добавил я. Сывороткой правды меня не поили, поэтому слегка играть словами мне ничего не мешало.

— Боюсь, вы до сих пор не поняли, насколько серьёзно обстоят дела, мистер Поттер, — раздражение Амбридж вырвалось наружу в виде постукиваний рукой о стол. — Не знаю, что обещал вам директор и на что вы надеетесь, но поймите: время Дамблдора подходит к концу. Последние новости заставляют министра задуматься о решительных действиях против него.

— Не знаю к чему вы ведёте, но от ваших слов мой ответ не поменялся, — я лишь пожал плечами, продолжая удивляться её прямоте и незавуалированным угрозам. — И совсем не понимаю, причём тут директор Дамблдор.

— Директор Дамблдор, — Амбридж не сумела сдержать лицо и скривилась, произнося это, — выступал в защиту Сириуса Блэка спустя год, после его побега. И вот к чему это привело.

— А версия о помощи Блэка в побеге Пожирателей уже подтвердилась?

— У министерства нет ни одного повода сомневаться в этом, — чванливо заявила помощник министра.

— Видимо, как и в связи их побега с Дамблдором? — хмыкнул я. Какая ирония, что мысли Фаджа и Амбридж совпадают с доброй частью авторов фанфиков. — Так предъявите официальное обвинение.

— Министр сделает это в своё время, не переживайте, — лицо Амбридж расплылось в улыбке.

— Другими словами, прямо сейчас кроме безумных теорий у вас нет ничего.

— Это пока, мистер Поттер, — раздражение в эмоциональном фоне Амбридж усилилось, но она не показала это.

— Но зачем по вашему это всё профессору Дамблдору? Зачем ему связываться с побегом преступников, к заключению которых в том числе и он приложил значительные усилия?

— Вы мне скажите, мистер Поттер.

— Это ваша теория, мне то откуда знать, — фыркнул я, не удержавшись. — Для меня это всё звучит как бред сивой кобылы.

— Возможно, он хочет поднять свой рейтинг, лично поймав опасных преступников? А может готовит переворот с целью захвата власти? — Амбридж снова попыталась мило улыбнуться. — Версий достаточно, но министерство рано или поздно доберётся до правды.

— Я не могу определиться, что больше на меня наводит жути, — хмыкнул я, откидываясь на спинку кресла в притворной расслабленности. Спор и попытки опровергнуть эти варианты не принесут какой-либо пользы. Да и спор будет не прост, недаром же добрая треть фанфиков со злым Дамблдором склонялась к этим версиям. — Ваше допущение, что Дамблдор, имеющий настолько чистую репутацию, что похоронить её вы не смогли и за полгода, решился на такое вопиющее преступление. Или же ваше упорное додумывание связей и фактов там, где есть менее противоречащие здравому смыслу объяснения. И касаемо первого… На что же, в таком случае, готовы пойти вы для удержания власти?

— Люди не воскресают! — рявкнула Амбридж, опёршись руками о стол. — Это просто невозможно!

— А ещё люди не переживают убивающее заклинание, — указал я пальцами левой руки себе на лоб. — И тем не менее, мы с вами сейчас разговариваем.

— Вы с Дамблдором заодно! — обвинила меня раздражённая Амбридж.

— С чего вы взяли? — я показал удивление задиранием бровей. — За нашу беседу я не высказался в его поддержку ни разу. Я лишь ставил под сомнения ваши слова и обвинения. Не создавайте ложную дихотомию.

— Не прикидываетесь ничего не понимающим дурачком, мистер Поттер. Тот-кого-нельзя-называть не возрождался!

— Но за нашу встречу я ни разу не упомянул Воландеморта, — мягко ответил, с удовольствием отмечая, как Амбридж не смогла подавить свою реакцию на пугающее имя.

— Вижу, вы не хотите пойти на встречу министерству, — инспектор расслабилась и в который раз противно улыбнулась.

— Сложно идти на встречу тому, кто плюёт в лицо, — хмыкнул я, вспоминая в каком из выпусков «Пророка» вновь появились нападки в мой адрес.

— Хочу вас честно предупредить, мистер Поттер, — улыбка Амбридж стала слащавой. — Пусть вы лично не боитесь проблем, не забывайте, что они могут настигнуть ваших друзей… Или близких. Не все из них обладают той же защитой, что и вы. Подумайте об этом.

— Это угроза? — желание согнать улыбку с жабоподобного лица ставленницы Фаджа усилилось. Как бы я ни хорохорился, но к таким прямым словам и намёкам в сторону Гермионы необходимо относиться серьёзно.

— Нет, что вы, мистер Поттер, — жеманным голоском поправила инспектор. — Просто помните, что разные люди по разному могут повлиять на будущее. И так уж получилось, что я могу повлиять… чувствительно. Всего хорошего, мистер Поттер. Двери моего кабинета открыты для вас, если вы захотите поговорить о чём-то.

Скрывая возникшие у меня раздражение и мандраж, я ровным шагом направился на выход. Идя к двери кабинета, я хотел и надеялся на то, что Амбридж по какой-нибудь совершенно безумной причине решится бросить мне в спину какое-нибудь проклятие. В таком случае я бы знал что делать, это гораздо проще и легче, нежели обтекаемые угрозы непонятно чем. Но чуда не произошло — нападения, шансов на которое не было, не случилось. Угроза над головой Гермионы и Уизли никуда не делась. Этот раунд оказался за Амбридж, а мне оставалось лишь пробовать подстелить соломки под самыми опасными вариантами.

Дорога к кабинету Макгонагалл не отняла у меня много времени, не смотря на то, что я, отпустив метафорический ошейник паранойи, старался избегать людных переходов и несколько раз проверил чарами обнаружения скрытые закутки в коридоре. Не стоило усиливать убеждённость Амбридж в её подозрениях сверх существующего. Она и без этого начала превращаться в реактор атомной станции, потерявшей службу эксплуатации.

— Мистер Поттер? — удивлённо поприветствовала меня декан.

— Профессор, — кивнул я и, не тратя времени на излишние расшаркивания, перешёл сразу к делу. — Я разговаривал с Амбридж…

Подробный пересказ удалось уложить в пять минут, добавив к нему часть своих подозрений и опасений. По мере моего рассказа, Макгонагалл задавала уточняющие вопросы, то и дело хмурилась и поджимала губы.

— Вы не думали, мистер Поттер, что наш дорогой профессор ЗОТИ пыталась пускать пыль в глаза и излишне сгущала краски, чтобы попытаться вас напугать? — по окончанию моего рассказа со вздохом спросила декан.

— Это возможно, — с неохотой допустил я. — Но и просто отмахнуться от её слов нельзя. Она угрожала моим друзьям. И Гермионе.

— Мне кажется, что вы реагируете на слова профессора Амбридж излишне остро, мистер Поттер, — нахмурилась Макгонагалл. — Я признаю, что у Долорес довольно длинные руки и благодаря своему положению в министерстве она может подпортить репутации и снизить шансы при устройстве на работу в министерство. Но в случае вас и ваших друзей это наступит ещё не скоро. А на экзаменационную комиссию ни у кого в министерстве нет достаточного влияния, чтобы они поставили несправедливые оценки.

— Но дело не в оценках, Мерлин с ними, — эмоционально бросил я, отчего Макгонагалл неодобрительно поджала губы. — Знаниями можно владеть и без оценок, работать не обязательно в министерстве. Я боюсь, что произойдёт что-то похуже.

— Вы воспринимаете слова Долорес слишком близко к сердцу и видите угрозы там, где их нет, мистер Поттер, — строго выговорила Макгонагалл. — Заместитель министра это не прихвостень Того-кого-нельзя-называть.

В моей голове вертелись мысли о нападении дементоров летом, не совсем законном применении Амбридж сыворотки правды и почти исполненной угрозе применения Круциатуса, и любой из этих фактов служил аргументом для моих подозрений. А если принять во внимание её должность главы комиссии по учёту магловских выродков при марионеточном правительстве и её деятельность на этом посту… Но я не мог привести эти доводы — первому нет доказательства, а всё остальное ещё даже не произошло.

— Профессор Дамблдор попросил меня сообщать о любых попытках со стороны мадам Амбридж надавить на меня, — холодным тоном продолжил я, отбросив попытки убедить декана. — Настоятельно прошу вас передать ему всё мною сказанное. Включая мои подозрения и опасения.

— Сомневаюсь, что профессор Дамблдор ответит вам как-то по-другому, — сухо сказала Макгонагалл.

— Это не играет роли, я лишь выполняю просьбу директора и прошу вас передать мои слова, — я пожал плечами и развернулся. — Всего хорошего, декан.

Из кабинета Макгонагалл я направился на кухню. Раздражающим фактором и ещё одним триггером для Амбридж мог служить не только я сам, но и занятия ОД, если она про них узнает. Вернее «когда» она узнает. Необходимо принять превентивные меры безопасности и тут.

Пощекотав грушу на натюрморте и отворив проход проявившейся ручкой, я обратился к паре знакомых домовиков, шинкующих овощи к ужину у ближайшего стола:

— Привет. Добби здесь?

— Нет, сэр волшебник, — мотнула головой, кажется, Тинки. Пару раз я брал у неё пирожные. — Добби сегодня убирается в гостиных. Я приведу его.

Не дождавшись моего ответа, Тинки с хлопком исчезла, чтобы появиться на том же месте вместе с Добби через несколько секунд.

— Сэр Гарри Поттер искал Добби? — источая радость, воскликнул Добби.

— Да, Добби, у меня есть к тебе просьба, — ответил я, беря протянутую вторым домовиком тарелку с бисквитами. Из кухни просто невозможно было уйти без угощения — домовики, казалось, ставили себе в укор, если кто-то уходил с пустыми руками. — Не мог бы ты сначала перенести нас на восьмой этаж учебного корпуса? Ко входу в Выручай-комнату.

— Конечно, сэр Гарри Поттер, — просиял Добби и протянул руку. — Сэру Гарри Поттеру нужно взять меня за руку.

Облизав пересохшие губы и вдохнув воздух поглубже, я напряжённо взял ручку Добби и сконцентрировался на ощущениях. Ещё одной причиной для прихода сюда была проверка того, как на меня повлияет аппарация. Да, домовики перемещаются несколько иначе и даже от воронок их аппарации меньше веет… пусть будетфлуктуациями, но это всё ещё перемещение в пространстве.

Мгновение спустя я ощутил удушающе шокирующий шелест и скрежет, доносящийся отовсюду, но ещё мгновение спустя распавшееся пространство собралось в знакомый коридор восьмого этажа, в который мы с ощутимым трудом втиснулись. Судорожно выдохнув, я выпустил руку Добби и привалился к стеночке, пытаясь удержать ноги от предательской дрожи и подгибания коленок. Восприятие пространства снова сошло с ума, заставляя меня обратить всё внимание на то, как идеально правильно взаимодействуют потоки гуляющего по коридору ветра с гобеленом с танцующими троллями.

— Простите, сэр Гарри Поттер, — Добби стал виновато заламывать руки, нервно оглядываясь в поиске чего-то. — Добби не знал, что сэр Гарри Поттер плохо переносит аппарацию. А Хогвартс защищён древними чарами, поэтому Добби пришлось нырнуть глубже. Добби может наказа…

— Никакого наказания, Добби, — проворчал я. — Ты не виноват, это я попросил тебя перенести нас. И в каком смысле «глубже»?

— Добби не знает как объяснить, сэр Гарри Поттер, — понурил голову домовик. — Старшие домовики так объясняли Добби, когда обучали перемещаться.

— Скажи, Добби, а аппарация домовиков сильно отличается от аппарации волшебников? — задумчиво уточнил я, вспомнив описание озера и необходимость обернуться какой-то поверхностью, которую прочитал в книге по пространственной магии.

— Добби не знает, сэр, — помотал головой домовик, размахивая ушами. — Волшебники никогда не перемещали Добби, но Добби кажется, что похожа.

— Добби, а ты можешь перемещаться медленнее?

Не скажу, что у меня проявился мазохизм или что мне хоть немного захотелось просмаковать всю полноту ощущений заново, только уже в замедленном виде, но мне хотелось понять, что происходит при перемещении и почему меня так корёжит от этого. А без натурных экспериментов ничего не выйдет.

— Сэру Гарри Поттеру неприятно перемещаться, сэру Гарри Поттеру не стоит просить Добби об этом.

— То есть ты можешь?

— Старшие домовики так обучали Добби, — повесил нос домовик. — Но задерживаться на долго нельзя, всего несколько секунд. Иначе можно попасть куда-то не туда или совсем пропасть.

— Давай попробуем, Добби. Всего один раз, обещаю, — произнёс я и оторвался от стены.

— Хорошо, сэр Гарри Поттер, — грустно произнёс домовик, и взял меня за руку.

Коридор с гобеленом распался на непредсказуемо двигающуюся кипящую массу чего-то, что старалось размыть собой и меня. Усилием воли сконцентрировав норовящее закрыться за ментальными барьерами внимание на чувство пространства и борясь с волнами иррационального ужаса, я попытался понять то, что меня окружает. Самым первым удалось прочувствовать тельце Добби, и то скорее всего потому, что он держал меня за руку. Всё остальное окружение неумолимо корёжило и видоизменялось. И даже если казалось, что рядом возник какой-то образ или структура, стоило её ещё даже не осознать — лишь уловить намёк на неё, как всё пропадало словно мираж и расплывалось ничем, но всем.

— Ничем, но всем… Ничем, но всем…

— Сэр Гарри Поттер!

— Ничем, но… — шептали мои губы. Губы? У меня есть губы? А это хорошо?

— Сэр Гарри Поттер! Придите в себя, пожалуйста, — хныкал кто-то рядом. Голос знакомый, возможно это Добби? Точно, Добби. А сэр Гарри Поттер это я, как я мог забыть?

— Ничем… — машинально бормотал я, но остановился. Это не имело смысла, не сейчас. — Да, всё в порядке, Добби. Я пришёл в себя.

Я сидел, опёршись спиной на гобелен, а рядом со мной нервно приплясывал домовик, дёргая себя за уши. Какие-то мгновения я ещё заторможено осознавал, как мы секунд десять назад протиснулись в заново собравшийся коридор, как я упал на пол и бедному домовику пришлось подтащить меня к стене.

— Всё нормально, не вздумай наказывать себя, — перевёл я более осмысленный взгляд на домовика, выбросив из головы последние образы бесконечного множества вариантов взаимного расположения никогда не существовавших структур. — Но не скажу, что добровольно захочу повторить этот опыт. Не в ближайший месяц уж точно.

Я понял причину моего ужаса: я боялся распасться так же, как и окружающий мир, и никогда не собраться обратно. Боялся потерять себя в том бесчисленном множестве всего и ничего, а плывущая структура пространства только разжигала этот страх.

— Пожалуй, стоит вдумчиво прочитать ту книжку. Дважды, — пробормотал я, добавляя себе в план новый пункт. Поднявшись, я не удержался от шутки: — И не стоит вглядываться бездну. Ницше что, был волшебником? Многое бы объяснило…

— Добби очень жаль, сэр Гарри Поттер.

— Прекрати, Добби. Всё хорошо, — погладил я дрожащего домовика по голове. — А то Гермиона меня дня три пилить будет за то, что заставил тебя переживать. Точно, Гермиона!

Опыт с перемещением совсем выбил из головы тревогу из-за сложившейся ситуации, но я не сильно переживал из-за этого — экзистенциальный страх всегда сильнее любого другого страха, как и инстинкт самосохранения запрятан куда глубже социальных конструктов.

— Так, слушай внимательно, Добби, — я присел перед домовиком, наколдовав перед этим вокруг нас купол тишины и другие скрывающие чары. — Однажды профессор Амбридж узнает о том, что некоторые ученики незаконно занимаются в Выручай-комнате магией. Скорее всего, ей кто-то об этом скажет. После этого она прикажет всем домовиками Хогвартса молчать и не предупреждать этих учеников о готовящейся облаве. Я хочу попросить тебя не привлекая к себе внимания нарушить её приказ и как можно скорее предупредить этих учеников. Ты меня понял? Сможешь сделать это?

— Добби понял, но Добби не уверен, сэр Гарри Поттер, — понурился домовик.

— Добби, ты свободный домовик, приказы Амбридж не являются для тебя приоритетом. Вспомни, ты устраивался в Хогвартс через Дамблдора и это он платит тебе зарплату.

Эльф снова помотал головой и с ужимками признался:

— Добби не уверен, что сможет нарушить приказ, сэр Гарри Поттер.

— Если тебе будет комфортнее, я могу попробовать приказать тебе в тот момент ослушаться приказа Амбридж.

— Это было бы замечательно, сэр Гарри Поттер! — обрадованно закивал Добби.

— Приказываю тебе на твоё усмотрение ослушаться приказа Амбридж, когда она запретит предупреждать учеников в Выручай-комнате, Добби, — торжественно произнёс я, ощущая себя немного глупо. Способ мышления домовиков вызвал у меня зуд где-то в районе внутренней стороны черепа.

— Добби с радостью выполнит вашу просьбу-приказ, сэр Гарри Поттер, — закивал домовик, размахивая ушами.

— Хорошо, Добби, спасибо. Пока это всё, спасибо, что помог.

— Добби рад помочь сэру Гарри Поттеру. Сэр Гарри Поттер освободил Добби и сделал его счастливым, теперь Добби в любое время поможет сэру Гарри Поттеру.

Дождавшись, пока светящийся от счастья Добби последний раз проявил свою радость и аппарировал по своим делам, я зашёл в Выручай-комнату и материализовал сквозное зеркало для связи с Сириусом. Долгих пять минут ничего не происходило, но вот туман разошёлся, проявив обеспокоенное лицо Сириуса.

— Что случилось, Гарри? Это срочно?

— Не совсем, — нахмурился я, разглядывая крёстного. — Я не вовремя?

— У нас собрание, обсуждаем последние события, — коротко пояснил Сириус. — Если ты хотел обсудить теорию, то давай позже пого…

— Я говорил с Амбридж и она угрожала моим близким в конце разговора.

— Таак… — протянул Сириус задумчиво и огляделся. — Рассказывай, но коротко.

— …Я попросил Макгонагалл передать это всё Дамблдору, но не уверен, что она передаст всё. От моих подозрений в сторону Амбридж она почти отмахнулась.

— Макгонагалл права, Гарри, — нахмурено пробормотал Сириус, до этого внимательно слушавший мой рассказ. — Ты излишне параноишь. Амбридж не предпримет ничего серьёзного под носом у учителей Хогвартса.

— У меня есть повод, Сириус. И как по мне, он достаточен для беспокойства.

— Хорошо, я передам твои слова Дамблдору, когда увижу его.

— Все слова!

— Да, все слова, — кивнул Сириус.

— А по поводу остального что скажешь?

— Подозрений Фаджа? — фыркнул крёстный. — Мы знали о них. По министерству уже давно гуляют слухи, что Фадж спит и видит, как спустить всех собак на Дамблдора. Просто подвернулся очень удобный способ, да ещё и согласуется с их страхами.

— Статья в «Пророке» полна дыр. — В мою голову мимолётно пришла идея всё-таки опубликовать интервью в Придире и сконцентрировать внимание Амбридж на себе. Но идея как пришла, так и ушла под давлением сомнений: Рита, если её прижмут, может указать на Гермиону, а внимание Амбридж на мне не исключает интереса к Гермионе. Скорее наоборот усилит, я лишь сильнее подёргаю собаку за хвост. — Хороший повод пройтись по позиции Фаджа и вбросить информацию о Воландеморте.

— Да, мы думали о публичном выступлении с критикой, но официально у нас мало кто об этом может говорить так же открыто, как Дамблдор, — пожал плечами Сириус.

— Ладно, — я помял лицо, не зная что ещё сделать. — Расскажешь мне, как зачаровать сквозное зеркало и твой вариант связных артефактов?

— Гарри, ей ничего… — крёстный пожевал губу. — А впрочем ладно, объясню, но потом. Сейчас дела.

— Хорошо, спасибо. Удачи, Сириус.

— И тебе, крестник, — коротко попрощался Сириус и зеркало снова затянулось туманом.

— И хоть бы кто-нибудь объяснил то, как можно излишне не параноить… — вздохнул я, убирая зеркало в карман. — А теперь, пожалуй, самый сложный разговор.

— Гарри, я понимаю твои страхи, я сама боюсь за тебя каждый раз, когда ты влипаешь в историю, — раздельно говорила Гермиона. — Но сейчас ты перегибаешь палку. Да, Амбридж может создать мне проблем по учёбе или в будущей карьере, но не более.

Мы сидели вдвоём в полупустой гостиной укрывшись чарами приватности. Большая часть факультета ушла наблюдать за тренировкой сборной в преддверии скорого матча.

— Гермиона, — я вздохнул и зажмурился, массируя уставшие глаза. Не часто они устают, но сегодня был один из таких дней. Комплексно сложных. — У меня есть очень веский повод быть уверенным в том, что это Амбридж отправила летом дементоров в Литтл-Уингинг.

— Что? — резко вскинулась Гермиона. — Она как-то это упомянула?

— Нет, с разговором с ней это никак не связано.

— Но с чего ты это тогда взял?

— Считай это остро развитой интуицией, если хочешь, — мрачно буркнул я. — Это из той же серии, что и твоё любимое мороженое.

— Но это разные вещи, Гарри, — чуть повысив голос обвинила меня Гермиона. — Я сама придумала уже минимум два способа для твоих фокусов. И один даже смогла повторить, — Гермиона взмахнула кистью и в её руке появился ежедневник. Повторный взмах убрал ежедневник. — Условная трансфигурация с анимированием привязки к браслету, — девушка задрала рукав и показала тоненькую серебряную цепочку с горошиной. — Но этот способ плохо работает с едой и я не понимаю, как бы ты сумел его выполнить летом. Это материалы седьмого курса.

— Это не так важно.

— Это важно, Гарри. Хитро прятать куда-то мороженное это одно дело, а вот обвинять кого-то в совершении преступления — совсем другое.

— Я не обвинял, я лишь признал, что у меня есть очень веский довод её подозревать. И поэтому я прошу тебя вести себя с ней очень, очень аккуратно. Не нарываться, не доставать на занятиях, ничего не пить и не есть в её кабинете и из её рук. Желательно, не оставаться наедине и не поворачиваться к ней спиной.

— Гарри, ты понимаешь, как выглядишь со стороны?

— Прекрасно понимаю, Гермиона, — ворчливо ответил ей, поддерживая свои слова активной жестикуляцией. — Но и ты пойми — я боюсь. Я просто боюсь…

— Хорошо, — смирилась девушка. — Если тебе так будет спокойнее, я не буду нарываться, не буду доставать её на занятиях, не буду ничего брать из её рук или пить и есть в её кабинете. Что там ещё?

— Не оставаться наедине и не поворачиваться спиной, — буркнул я. — И всё остальное, что может быть опасно.

— Не оставаться наедине и не поворачиваться спиной. И всё остальное, что может быть опасно. Тебе стало легче?

— Может быть совсем немного, — вздохнул я, скатываясь со спинки дивана и утягивая девушку за собой. — Ладно, иди сюда.

— Ты чего делаешь, мы же не одни! — забормотала Гермиона.

— Плевать, мы же не делаем ничего вульгарного, — я фыркнул, поправляя её волосы. — Просто лежим на диване, причём даже в одежде.

— Дурак, — буркнула девушка, пытаясь удобно разместить голову на моём плече.