Сказка о любви. Главы "Встреча", "Выход", "У моря"

Встреча

На кухне было светло и шумно. Младшие работники – Диамена, Ирина и еще несколько девушек выполняли разную работу - чистили овощи, мыли кухонную утварь, перебирали крупы, а старшие завтракали за большим круглым столом, накрытым горячими лепешками, сыром и свежими фруктами, не испытывая неловкости и не обращая ни малейшего внимания на голодных и занятых работой девушек. Все было как всегда - сначала завтракали управляющая дворцовым хозяйством, управляющий кухней, снабженцы продовольствием и Глава охраны, потом садовники, служащие охраны и кухарки, потом молодый девушки - разнорабочие.

Дверь широко и с грохотом распахнулась и в кухню вошел невысокий, статный шатен с легкой проседью в волосах. Вошедший был хорошо сложен, с выправкой, красивое лицо его, при более пристальном взгляде больше мужественное, от того, кажущееся красивым мужским лицом, удивительно подходило его крепкому телу: широкие плечи и грудь, короткая шея, мускулистые ноги, высокие скулы, небольшой , словно срубленный посередине, нос , тонкие губы, тяжелый подбородок и круглые глаза аквамаринового цвета.

Совокупность всего этого короткого и широкого, тяжелого и мускулистого, чрезмерно мускулистого и утяжеленного, выдавала в нем человека не утонченного, а сильного, напористого и военного.

Сидящие за столом, встали и радостно приветствовали его, а Ирина безо всяких стеснений бросилась ему навстречу. Гость доброжелательно поздоровался со всеми присутствующими, а Елене с каким-то особым почтением низко поклонился. Его появление напоминало приезд старого друга, так радовались ему на кухне и так легко и свободно он держался со всеми. Он был немедленно приглашен к общему столу.

Торопливо пробегая по просторной кухне, аквамариновый взгляд его, любопытный и немного лукавый, остановился на худенькой девушке, вытиравшей полотенцем посуду немного поодаль от остальных.

Она стояла вполоборота, опустив глаза, и он мог увидеть нежный профиль, тень от темных пушистых ресниц, вздернутый кончик острого носика, легкую асимметрию губ - верхняя губа чуть выходила над нижней, как у заплаканного ребенка. Полупрозрачная, молочная кожа шеи, тонких рук, хрупких плеч и черная, словно толстая змея, выползала из под накрахмаленной косынки и смиренно покоилась на ровной спине.

-Мм, у вас новенькие!

-Да, новенькие – улыбнулась Елена, по свойски пристукнув ему по плечу.

Все рассмеялись, а мужчина комично-изумленно поднял брови.

-Уж и спросить нельзя?

-Нельзя!

Он повернул голову в ту сторону, где работала новенькая, и занялся откровенным ее разглядыванием, точнее наблюдением ее.

Работала она умело, видно было, что в маленьких ручках этих дела спорились, движения ее были по-хозяйски плавны и ловки, но как-то механически, словно заведенные часы, раз – взяла, два - положила, три – протерла, все верно и аккуратно, только будто это все ее руки, отдельно от нее самой, а вот, где была она сама, ее мысли? Где-то далеко от дел насущных.

-Как тебя зовут? – крикнул он и взрыв всеобщего хохота сотряс кухню.

Диамена, словно очнувшись от глубокого сна, изумленно посмотрела в ту, сторону, откуда исходил этот бархатный мужской голос.

-Меня? – переспросила она и новый громовой раскат смеха пронесся над кухней. Диамена же, не знавшая, чем так всех развеселила, нахмурилась и внимательно посмотрела на незнакомого ей человека, зачем-то спросившего ее имя. Так и попал он под прицел ее глаз. Какие это были глаза! Чуть раскосые, длинные, как лодки, серые, искрящиеся, светящиеся, словно серый живой фосфор, с выжженным в глубине черным зрачком и неровно обожженным , будто края круга из серой бумаги, ободком. Прицел – она прищурилась – выстрел, словно шаровая молния. Попала. Он поджал узкие губы. Мгновение – и снова улыбка на его лице. По воину никогда не видно, если он ранен, если он, конечно, – настоящий воин. Мужчина кивнул Диамене на накрытый стол, жестом этим приглашая ее к завтраку. Она отрицательно покачала головой и собрала губы, что бы не улыбнуться этому веселому, радушному человеку, потому что он еще был сильный и красивый мужчина. Человеку – можно, красивому мужчине – нет.

-Так как тебя зовут? – повторил он негромко, но так, что она услышала его.

-Диамена.

Затем Елена поставила перед ним тарелку с горячим блюдом, сунула ему в руку полотняную салфетку, кто-то за столом что-то спросил, он начал есть, в перерывах отвечая на вопросы и лишь через несколько минут, когда Диамена уже отвела от него свой любопытствующий взор и вернулась к работе, он спохватился, повернулся к ней и сказал:

-А меня Тристан, - и снова все вокруг захохотали.

Все то время, что Тристан пробыл на кухне, он, то украдкой, то откровенно разглядывал Диамену. Глаза его смеялись, умилялись, горели плутовским и лукавым огнем, но иногда что-то хищное и жестокое мелькало в их взгляде, Диамена даже спиной чувствовала этот сверлящий взгляд, но оглянуться и ответить на него не решалась. Она не видела, как он ушел, и заметила, что Елена вышла следом, не больше чем через четверть часа она вернулась, серьезная, задумчивая и даже, как показалось Диамене, сердитая. Шутки и смех стихли и работа вновь закипела по своему обыкновению.

Уже поздно вечером, когда на кухне оставалась лишь дежурная кухарка - Люция, Диамена и Ирина ужинали луковым супом и гренками, снова появился Тристан. Он приветливо кивнул Люции, на ее вопрос, будет ли он ужинать, поблагодарил, но отказался и сел за стол к девочкам.

-Сегодня в Городе праздник – обмазывая хлеб горчицей, говорила Ирина. – Уже, кажется, начинается, слышите музыку? Надо торопиться, Вы будете?

-Возможно - устало вздохнул Тристан, - А ты, Диамена, тоже пойдешь?

-Нет, - сухо ответила она.

-Устала?

-Она не любит праздников, - ответила за нее Ирина – Никогда не ходит!

-Никогда? - Тристан и ласково улыбнулся - А сегодня?

Диамена отрицательно покачала головой.

-Ах, - махнула на нее рукой Ирина – не уговаривайте ее, пустая трата времени. Опомнится старухой, начнет на костлявых пальцах потерянное время считать. Шаги свои от дома до работы мерить. Туда и обратно.

-И что только работаешь и все?

-Все! – снова ответила за нее Ирина.

-И не скучно?

«Скучно» – про себя ответила Диамена, но вслух ничего не сказала..

Диамена встала из-за стола, вымыла за собой посуду, вытерла и сложила на полку, потом ушла за деревянную перегородку, отделяющую кухню и котельную, и скоро оттуда послышался плеск воды, негромкое постукивание и снова плеск воды. Тристан вопросительно посмотрел на Ирину.

-Стирает, - пояснила она. – А теперь скажите – шепнула она - вы ко мне подойдете?

-Подходи сама, - плутовским блеском засияли аквамарины в его глазах.

-Не могу, вы редко бываете один. Я не решаюсь.

Он посмотрел на ее рыженькие завитушки, обрамлявшие оранжевое от веснушек лицо, словно кружева и дернув одну из них, как пружинку, широко улыбнулся.

-А ты решись!

Ирина хотела было что-то сказать, но появилась Диамена. И Тристан, и Ирина замолчали. Диамена намеренно не смотрела на них, но уши ее горели и губы обиженно сжались. Диамена поставила на пол небольшой таз, в котором стирала белье, и оставшейся мыльной водой принялась мыть деревянный пол кухни. Она чуть приподняла юбку, чтобы завязать ее подол, но оглянувшись на Тристана, выпустила ее обратно. Тристан, не смотря на улыбку на лице, напряженно следил за ее полусогнутой фигурой, за каждым ее протяжным движением, всматриваясь в ее бедра, гибкую спину. Словно охотник

выслеживающий свою жертву и ожидающий, когда она подойдет ближе.

Диамена чувствовала пристальный его взгляд, щеки ее рдели, но сама она не оглядывалась на него. Подойдя к столу, она робко сказала ему, не поднимая глаз:

- Мне нужно помыть здесь.

Ирина и Тристан вышли на кухонный дворик. Было уже темно, с Набережной уже доносилась музыка и громкие голоса. Праздник оповещал о своем начале.

-Откуда она?

-Диамена? Она – пленная, ее из Старого города привезли.

-Давно?

-Три месяца назад. Я живу с ней в одной комнате…ой, - Ирина перебила сама себя - а помните Глатию?

-Кого? – Тристан нахмурился.

-Девочка у нас была на кухне, ну, вспоминайте, вы же…ну, вы же, все знают…того…

-И что с ней?

-Замуж вышла! – радостно взвизгнула Ирина – За какого-то торговца, в Эфинои живут, она мне написала.

Кухонная дверь тихонько скрипнула и на дворе показалась Диамена. Она украдкой взглянула на Тристана, но была поймана им. Он улыбнулся, а она опустила глаза.

-Ты закончила? – строго спросила ее Ирина – мне собираться пора.

Диамена отрицательно покачала головой и пристально посмотрела на Ирину.

-Ну, да я не развесила белье. Отвлеклась,забылась. Можешь ты? Пожалуйста!

Диамена молча кивнула.

-Ну, не сердись, - Ирина коротко поцеловала Диамену в щеку - я пойду!

-До встречи, Диамена, - очень ласково попрощался и вышел из кухни вслед за Ириной.

Диамена закрыла лицо руками и тело ее вздрогнуло. Несколько секунд она стояла неподвижно, потом отняла руки от лица. Глаза ее были влажные, но взгляд строгий. Она ушла на кухню и вернулась оттуда с широким тазом полным постиранного белья. Она принялась развешивать его, но места на бельевых веревках не хватило и она, сощурив глаза, стала высматривать в темноте смотанные в клубки веревки, но никак не могла найти ни одного.

-Ни это ли ищешь? - послышался из темноты знакомый голос, потом появилась вытянутая рука с лубом нитей на широкой ладони, а потом показался весь Тристан.

Диамена вздрогнула, но внутри ее словно волна накатила радость, ей захотелось рассмеяться в голос, необъяснимое счастье забилось в груди. Она не сдержалась и улыбнулась самой счастливой и искренней улыбкой. “Я Вам так рада!” - говорил свет его глаз. Тристан тоже улыбнулся. Молча они принялись разматывать веревку и скоро в руках Диамены был один ее конец, а у Тристана – другой, он ловко завязал на нем узел и накинул его на железный крюк, торчащий из деревянной балки. Потом он подошел к Диамене, взял у нее из рук другой конец, завязал узел и набросил на крючок противоположного столба. Диамена быстро развесила оставшееся белье.

-Теперь с работой все?

-Кажется, да.

-А праздник?

Диамена покачала головой.

-А прогуляться?

Она улыбнулась его уговорам.

-Но проводить могу?

Диамена рассмеялась. Тристана озарила счастливая улыбка.

-Тебе очень идет улыбаться. И смеяться.

Они вышли из кухни. В коридоре было темно и Диамена не видела лица Тристана. Но чувствовала его близость. Ей было так горячо, словно перед открытым огнем, и у нее горело лицо, волосы, глаза, пылало все внутри. Она сделала шаг от него к холодной стене. И тут же сделалось неловко и стыдно за этот выдавший ее волнение отступ.

-Доброго тебе вечера, - голос его звучал мягко, но самодовольно, так говорят победители с побежденными.

-Доброй ночи, - кротко ответила Диамена.

Ночью, уже в постели Диамене мерещилось, будто Тристан лежал с ней рядом. Она ласкалась к подушке, и казалось, что это его грудь, ей слышался его запах, голос, он говорил ей ласковые слова. И это был и не сон, и не явь. Она чувствовала его тело, его руки, гладила его плечи и так оживленно это было в ее голове, что тело ее расслабилось и она крепко и безмятежно уснула. А утром странная счастливая улыбка не сходила с ее губ, будто она и правда провела с ним эту сладкую ночь.

Выход

Бледная, тонкая, со спадающим на плечи, спину, руки каскадом черных волн густых волос, горящими, жаркими, как в горячке, серыми глазами, Диамена стояла в кругу молодых людей, преимущественно солдат, рядом с ней был Ирина, сильнее не красивая от того, что рядом с Диаменой, но гордая и светящаяся своей гордостью, словно первооткрыватель волшебных земель, приведший остальных людей на них посмотреть.

Да, и Диамена понимала, что это был ее триумф, что все внимание было приковано к ней, она слышала , как про нее шептались: “Кто она? Откуда? Красавица!” Самодовольство теплым вином разливалось по ее телу, движение становились грациознее, улыбка мягче и загадочнее. Однако, острая и высокомерная мысль о том, что платье достали из сундука не для того,чтобы явиться зрелищем для солдат, сверлила ее и заставляла глазами искать того, кому был посвящен этот триумфальный выход.

Она смотрела на всех и никого не видела, потому что не видела его. Тристана.

Но среди множества обращенных к ней взглядов, голосов, слов, она чувствовала, что за ней кто-то наблюдает. И она знала, что это не Тристан. Кто-то другой, пронзительнее и точнее других, отпускал в нее свои пронзающие взгляды-стрелы.

-Чего ты дергаешься? – шепнула ей Ирина - Его здесь нет. Позже придет.

Нет, - думала Диамена - Тристан так не смотрит. Она уже научилась спиной, затылком, кожей узнавать взгляд Тристана. Это другое, совсем другое, кто-то зовет ее своими глазами, кричит, но кто?

И, наконец, Диамена поймала, нашла того, кто пускал эти стрелы. Их глаза встретились. Как будто она уже где-то их видела, но не могла вспомнить где и когда. Где-то не в этом городе, где-то не в этой жизни, где-то на другом берегу моря. Диамена смотрела на него и не могла оторвать своих глаз. Он смотрел на нее не моргая.

-Ирина, кто это? - шепнула Диамена.

Ирина посмотрел туда, куда ей указала подругу, и больно дернула ее.

-Опусти голову. Опусти. Ты что. Это же наш Повелитель, - нервно шептала Ирина.

Сердце Диамены ударилось о грудную клетку, так что вздрогнули плечи. “Так вот ты какой!” - мелькнуло в голове. Сколько раз она ходила по дворцовому парку, выискивая следы Императора. Человека - полуБога, вершителя судеб, распорядителя земель и человеческих жизней. Как ей хотелось увидеть хоть издалека Его, посмотреть, узнать, чем же он, кому дарована такая власть над другими людьми, от них отличался, какая Божья печать на нем. И вот он - смотри.

Их глаза снова встретились и словно одновременно сказали: “Это ты?”.

Какой красивый, - подумала она.

Какая красивая, - подумал он.

Диамена закрыла глаза и опустила голову. Когда она подняла голову и хотела посмотреть на него еще, его уже не было. Как будто и никогда не было.

Конечно, она не вспомнила его стоящим на винтовой каменистой лестнице над вишневым садом там, в Старом городе, не вспомнила, потому, что не запомнила, а не запомнила от того, что, взглянула, как смотрят на дерево, одно из многих, не замечая самого дерева, его особенности, а видя лишь перед собой множество.

Но она знала, она чувствовала, что уже встречала его. И сейчас, когда он ушел, ей сделалось сперва грустно, а потом радостно. Ведь и он увидел ее в этом платье.

“Как же чудесно сложилось!” - думала она. А что сложилось и зачем - она не думала.

-Доброй ночи, красавицы! – послышался знакомый голос. - Диамена, какое красивое платье!

-Да, - выпалила Диамена от неожиданного его появления и еще не оторвавшись от мыслей о Повелителе - Елена подарила.

Недовольный взгляд Ирины, Диамена не заметила, а вот изменение в лице Тристана она уловила и ей вдруг подумалось, что он узнал это платье. “Может, Елена когда-то его носила”.

Перед ними, как по звену, стала собираться цепочка-круг из танцующих рука об руку мужчин и женщин, кто-то схватил за руку Ирину, Ирина - Тристана, Тристан было потянулся за Диаменой, но он отступила, и цепочка продолжилась другим человеком - звеном. Круг разросся и двигался то в одном направлении, то в другом, потом превратился в змейку, хватавшую и присоединявшую к себе всех, кто ей попадался. Рабы, солдаты, господа - все стали танцующими звеньями одной цепи.

Диамена не могла избавиться т чувства, что она не рада Тристану, что он появился не вовремя,она искала черноволосого юношу - Повелителя, но нигде его не было.

“Что ты! - то успокаивала она себя, то корила - Вот Тристан, смотри на него”.

-Как же ты красива! - Тристан вышел из круга танцующих и подошел к Диамене.

-А Вы раньше не видели?

Тристан как-то испытывающе посмотрел на Диамену, словно что-то различал и вычитывал в ней, а вычитав ровным тоном сказал:

-И раньше знал.

И что-то прозвучало в его голосе такое, что в то же мгновение отняло Диамену у Повелителя и вернуло сюда, в это самое место, перед Тристаном. Она виновато улыбнулась.

Музыка на какое-то время стихла, танцующие разошлись, стали собирать сцену – готовились показывать спектакль.

Диамена и Тристан стояли вдвоем, Ирина к ним не подходила, остальные не решались. Диамена заметила как все, прежде назойливые ее поклонники, разошлись, отдалились, и никто, ни женщины, ни мужчины к ним не приближались. Диамена поняла, что был издан негласный приказ - моя земля, моя собственность, мое владение. И она сама забыла Повелителя, забыла все, что думала и чувствовала прежде, она была во власти Тристана.

Вновь зазвучала музыка, на сцену вышли высокие длинноногие танцовщицы в белых платьях с глубокими разрезами на юбках, точно рваными. Зрители становились вокруг, солдаты жадно разглядывали голые ноги танцующих, а женщины завистливо, ведь так некстати появились красивые танцовщицы, смотрели на них, пытаясь сохранить вид снисходительный и равнодушный.

-Иди к морю, - шепнул ей Тристан - от дворцовых ступеней, прямо, не сворачивая. Поняла куда?

Она кивнула.

-Иди. И я скоро приду.

У моря.

Черная – пречерная ночь окутала Город,откуда- то издалека еще доносились голоса и крики, шумел расстроенный оркестр, но все гуще становилась ночь и все слабее шум города. Дворец, весь залитый лунным светом, безмятежно спал, вдыхая запах летней ночи и выдыхая тишину. Диамена и Тристан сидели на берегу, перед бескрайним морем, которое где-то вдали одной лунной дорожкой отделялось от черного неба.

Еле слышно плескались волны, воздух был свежий и соленый, наполненный радостью, открытой, искрящейся, которую невозможно было скрыть, да и не хотелось скрывать, такой она казалась естественной и легкой.

-Мы тоже в детстве воровали виноград,а меня одну поймали, стали допытывать имена всех, кто был на винограднике, откуда мы, кто наши родители.

-Но ты, наверное, храбро молчала?

-Нет, я назвала всех, - Диамена рассмеялась и закрыла лицо рукой. А Тристан эту руку поцеловал, бережно и нежно.

Они были пьяны, пьяны от выпитого вина и этой ночи, от этого черного до синевы и синего до черноты часа, часа уединения, часа объединения, часа откровения.

-Вы были храбрым ребенком?

-Кажется, да. А ты?

-А я красивым.

И они снова рассмеялись.

Ее голова лежала на его широком плече и она слышала, как он наклонял голову к ее волосам, вдыхая их запах, она чувствовала кожей, как, прислонясь к ее лбу, он закрывал глаза, она слышала, как в его широкой груди билось сердце.

-Если б можно было сейчас умереть, я бы умерла, - шепнула она.

Он задумался.

-А я бы еще пожил. Долго и счастливо.

-Счастливее уже не будет.

Она слышала, как он улыбнулся ей в волосы.

-Будет.

Она закрыла глаза.

-Я сейчас усну.

-Спи. Я постерегу.

Его слова звучали так убаюкивающе, Диамене было так хорошо, так спокойно. Все ушло, как будто никогда и не было: война, плен, рабство, разлука с семьей, тяжелая работа - забылось, развеялось в воздухе, растворилось морской солью. Только покой, только умиротворение. Растворился в ночной черноте и вчерашний вечер: платье из сундука, лицо Елены, громкая музыка, танцы, солдаты…черные глаза откуда-то издалека, пронизывающий их взгляд….все ушло. Только его плечо осталось под ее головой, только его ровное дыхание, только он. Тристан. “Я постерегу” - донеслось до нее. Тристан. И еще раз - Тристан. И Диамена уснула.

А когда проснулась, солнце вставало над морем, волны радостно приветствовали его, сияя в его лучах.

-Я так долго спала?

Тристан улыбнулся и по очереди поцеловал ее сонные глаза.

-Нет, не долго.

-Вы не спали?

-Нет.

-А что же Вы делали?

-На тебя смотрел.

-Как не честно. - Диамена поднялась на ноги и стала оправлять помятое платье.

Тристан улыбался. Диамена оглянулась по сторонам.

-Увидят нас.

-И что с того? Увидят, так увидят.

-Ну, - Диамена грустно улыбнулась, - о моей репутации, может, вы не заботитесь…

-Я и о своей не сильно пекусь!

-Это, конечно, вряд ли, - она улыбнулась - но у вас и положение такое, что до Вас ни один плевок не долетит, а вот на меня - она многозначительно посмотрела на Тристана - каждый упадет. К тому же про мужчин так не сплетничают, как про женщин.

-Это про мужчин не сплетничают?

-Мужчинам легче…

-А я думал, наоборот – Тристан тоже поднялся на ноги – женщина всплакнула и все ошибки ей прощены!

-Нет, - Диамена покачала головой и очень задумчиво посмотрела на него– нам и плакать нельзя, я про настоящие слезы. И ошибаться нельзя - не исправишь наших ошибок, тем более слезами. А вот вам - все-то вам можно, вам можно влюбляться, когда нам можно только любить, вам уходить – нам ждать, вам разлюбить – нам простить, вам отвернуться – а нам идти следом…

Тристан коротко поцеловал Диамену в губы. Не поцеловал, а перебил поцелуем. А потом притянул к себе и крепко обнял. Диамена знала, что ей пора уходить. Солнце пекло ей спину и торопило ее. Она в последний раз вдохнула от груди Тристана и отстранилась от него.

-Напоили меня вином, одурманили, но все. Мне пора, на кухню.Утро Вам не ночь.

Он рассмеялся и она улыбнулась в ответ.

-Кто кого одурманил. Вот только твой хмель, похоже, проходит, а мой только крепчает.

- Приходите сегодня на кухню. А если не придете, буду думать, что мне это все приснилось. Отвернусь от Вас и больше никогда в Вашу сторону не посмотрю.

Он улыбался.

-Приду после обеда, раз ты так настаиваешь!

У моря.

Черная – пречерная ночь окутала Город,откуда- то издалека еще доносились голоса и крики, шумел расстроенный оркестр, но все гуще становилась ночь и все слабее шум города. Дворец, весь залитый лунным светом, безмятежно спал, вдыхая запах летней ночи и выдыхая тишину. Диамена и Тристан сидели на берегу, перед бескрайним морем, которое где-то вдали одной лунной дорожкой отделялось от черного неба.

Еле слышно плескались волны, воздух был свежий и соленый, наполненный радостью, открытой, искрящейся, которую невозможно было скрыть, да и не хотелось скрывать, такой она казалась естественной и легкой.

-Мы тоже в детстве воровали виноград,а меня одну поймали, стали допытывать имена всех, кто был на винограднике, откуда мы, кто наши родители.

-Но ты, наверное, храбро молчала?

-Нет, я назвала всех, - Диамена рассмеялась и закрыла лицо рукой. А Тристан эту руку поцеловал, бережно и нежно.

Они были пьяны, пьяны от выпитого вина и этой ночи, от этого черного до синевы и синего до черноты часа, часа уединения, часа объединения, часа откровения.

-Вы были храбрым ребенком?

-Кажется, да. А ты?

-А я красивым.

И они снова рассмеялись.

Ее голова лежала на его широком плече и она слышала, как он наклонял голову к ее волосам, вдыхая их запах, она чувствовала кожей, как, прислонясь к ее лбу, он закрывал глаза, она слышала, как в его широкой груди билось сердце.

-Если б можно было сейчас умереть, я бы умерла, - шепнула она.

Он задумался.

-А я бы еще пожил. Долго и счастливо.

-Счастливее уже не будет.

Она слышала, как он улыбнулся ей в волосы.

-Будет.

Она закрыла глаза.

-Я сейчас усну.

-Спи. Я постерегу.

Его слова звучали так убаюкивающе, Диамене было так хорошо, так спокойно. Все ушло, как будто никогда и не было: война, плен, рабство, разлука с семьей, тяжелая работа - забылось, развеялось в воздухе, растворилось морской солью. Только покой, только умиротворение. Растворился в ночной черноте и вчерашний вечер: платье из сундука, лицо Елены, громкая музыка, танцы, солдаты…черные глаза откуда-то издалека, пронизывающий их взгляд….все ушло. Только его плечо осталось под ее головой, только его ровное дыхание, только он. Тристан. “Я постерегу” - донеслось до нее. Тристан. И еще раз - Тристан. И Диамена уснула.

А когда проснулась, солнце вставало над морем, волны радостно приветствовали его, сияя в его лучах.

-Я так долго спала?

Тристан улыбнулся и по очереди поцеловал ее сонные глаза.

-Нет, не долго.

-Вы не спали?

-Нет.

-А что же Вы делали?

-На тебя смотрел.

-Как не честно. - Диамена поднялась на ноги и стала оправлять помятое платье.

Тристан улыбался. Диамена оглянулась по сторонам.

-Увидят нас.

-И что с того? Увидят, так увидят.

-Ну, - Диамена грустно улыбнулась, - о моей репутации, может, вы не заботитесь…

-Я и о своей не сильно пекусь!

-Это, конечно, вряд ли, - она улыбнулась - но у вас и положение такое, что до Вас ни один плевок не долетит, а вот на меня - она многозначительно посмотрела на Тристана - каждый упадет. К тому же про мужчин так не сплетничают, как про женщин.

-Это про мужчин не сплетничают?

-Мужчинам легче…

-А я думал, наоборот – Тристан тоже поднялся на ноги – женщина всплакнула и все ошибки ей прощены!

-Нет, - Диамена покачала головой и очень задумчиво посмотрела на него– нам и плакать нельзя, я про настоящие слезы. И ошибаться нельзя - не исправишь наших ошибок, тем более слезами. А вот вам - все-то вам можно, вам можно влюбляться, когда нам можно только любить, вам уходить – нам ждать, вам разлюбить – нам простить, вам отвернуться – а нам идти следом…

Тристан коротко поцеловал Диамену в губы. Не поцеловал, а перебил поцелуем. А потом притянул к себе и крепко обнял. Диамена знала, что ей пора уходить. Солнце пекло ей спину и торопило ее. Она в последний раз вдохнула от груди Тристана и отстранилась от него.

-Напоили меня вином, одурманили, но все. Мне пора, на кухню.Утро Вам не ночь.

Он рассмеялся и она улыбнулась в ответ.

-Кто кого одурманил. Вот только твой хмель, похоже, проходит, а мой только крепчает.

- Приходите сегодня на кухню. А если не придете, буду думать, что мне это все приснилось. Отвернусь от Вас и больше никогда в Вашу сторону не посмотрю.

Он улыбался.

-Приду после обеда, раз ты так настаиваешь!

У моря

Черная – пречерная ночь окутала Город,откуда- то издалека еще доносились голоса и крики, шумел расстроенный оркестр, но все гуще становилась ночь и все слабее шум города. Дворец, весь залитый лунным светом, безмятежно спал, вдыхая запах летней ночи и выдыхая тишину. Диамена и Тристан сидели на берегу, перед бескрайним морем, которое где-то вдали одной лунной дорожкой отделялось от черного неба.

Еле слышно плескались волны, воздух был свежий и соленый, наполненный радостью, открытой, искрящейся, которую невозможно было скрыть, да и не хотелось скрывать, такой она казалась естественной и легкой.

-Мы тоже в детстве воровали виноград,а меня одну поймали, стали допытывать имена всех, кто был на винограднике, откуда мы, кто наши родители.

-Но ты, наверное, храбро молчала?

-Нет, я назвала всех, - Диамена рассмеялась и закрыла лицо рукой. А Тристан эту руку поцеловал, бережно и нежно.

Они были пьяны, пьяны от выпитого вина и этой ночи, от этого черного до синевы и синего до черноты часа, часа уединения, часа объединения, часа откровения.

-Вы были храбрым ребенком?

-Кажется, да. А ты?

-А я красивым.

И они снова рассмеялись.

Ее голова лежала на его широком плече и она слышала, как он наклонял голову к ее волосам, вдыхая их запах, она чувствовала кожей, как, прислонясь к ее лбу, он закрывал глаза, она слышала, как в его широкой груди билось сердце.

-Если б можно было сейчас умереть, я бы умерла, - шепнула она.

Он задумался.

-А я бы еще пожил. Долго и счастливо.

-Счастливее уже не будет.

Она слышала, как он улыбнулся ей в волосы.

-Будет.

Она закрыла глаза.

-Я сейчас усну.

-Спи. Я постерегу.

Его слова звучали так убаюкивающе, Диамене было так хорошо, так спокойно. Все ушло, как будто никогда и не было: война, плен, рабство, разлука с семьей, тяжелая работа - забылось, развеялось в воздухе, растворилось морской солью. Только покой, только умиротворение. Растворился в ночной черноте и вчерашний вечер: платье из сундука, лицо Елены, громкая музыка, танцы, солдаты…черные глаза откуда-то издалека, пронизывающий их взгляд….все ушло. Только его плечо осталось под ее головой, только его ровное дыхание, только он. Тристан. “Я постерегу” - донеслось до нее. Тристан. И еще раз - Тристан. И Диамена уснула.

А когда проснулась, солнце вставало над морем, волны радостно приветствовали его, сияя в его лучах.

-Я так долго спала?

Тристан улыбнулся и по очереди поцеловал ее сонные глаза.

-Нет, не долго.

-Вы не спали?

-Нет.

-А что же Вы делали?

-На тебя смотрел.

-Как не честно. - Диамена поднялась на ноги и стала оправлять помятое платье.

Тристан улыбался. Диамена оглянулась по сторонам.

-Увидят нас.

-И что с того? Увидят, так увидят.

-Ну, - Диамена грустно улыбнулась, - о моей репутации, может, вы не заботитесь…

-Я и о своей не сильно пекусь!

-Это, конечно, вряд ли, - она улыбнулась - но у вас и положение такое, что до Вас ни один плевок не долетит, а вот на меня - она многозначительно посмотрела на Тристана - каждый упадет. К тому же про мужчин так не сплетничают, как про женщин.

-Это про мужчин не сплетничают?

-Мужчинам легче…

-А я думал, наоборот – Тристан тоже поднялся на ноги – женщина всплакнула и все ошибки ей прощены!

-Нет, - Диамена покачала головой и очень задумчиво посмотрела на него– нам и плакать нельзя, я про настоящие слезы. И ошибаться нельзя - не исправишь наших ошибок, тем более слезами. А вот вам - все-то вам можно, вам можно влюбляться, когда нам можно только любить, вам уходить – нам ждать, вам разлюбить – нам простить, вам отвернуться – а нам идти следом…

Тристан коротко поцеловал Диамену в губы. Не поцеловал, а перебил поцелуем. А потом притянул к себе и крепко обнял. Диамена знала, что ей пора уходить. Солнце пекло ей спину и торопило ее. Она в последний раз вдохнула от груди Тристана и отстранилась от него.

-Напоили меня вином, одурманили, но все. Мне пора, на кухню.Утро Вам не ночь.

Он рассмеялся и она улыбнулась в ответ.

-Кто кого одурманил. Вот только твой хмель, похоже, проходит, а мой только крепчает.

- Приходите сегодня на кухню. А если не придете, буду думать, что мне это все приснилось. Отвернусь от Вас и больше никогда в Вашу сторону не посмотрю.

Он улыбался.

-Приду после обеда, раз ты так настаиваешь!