Сказка о Буревестнике

1. Начало весны.

Смеркалось. Не смотря на наступление весны, зима в здешних местах никак не хотела передавать свои полномочия законной наследнице и обозначала свою власть нескончаемым морозом. Редкое щебетание птиц и лёгкое дуновение холодного воздуха навивали дремоту на молодого парня, удобно расположившегося вдоль толстой ветви многовекового дерева.

— Подъём, принцесса.

Тёплый ветерок окутал лицо молодого человека, развеивая едва почудившийся аромат черёмухи.

— А-а-а-а, монстр! — Закричал в ужасе парень. На расстоянии пары сантиметров от его носа располагалось обескураженное лицо миловидной девушки, волосы которой заменяло ей облако голубых кудрей, растянувшееся от одного плеча до другого.

Некоторое время держалось напряжённое молчание, на протяжении которого парень с ужасом всматривался в удивленные изумруды девичьих глаз.

— А ты говоришь, «безэмоциональный». — Холодно и с некой укоризной произнёс парень. — Что скажешь?

— Лучше… — девушка побурела от смущения и ярости. — покажу…

Раздался звук удара. Падение парня не продлилось долго, высота для него была пусть и значительной, но далеко не фатальной. Тем не менее, по приземлении он раскинул руки в стороны, изображая трагичную гибель героя.

— А я так и не узнала, как его хоронить, — произнесла девушка, появившись из потока искр недалеко от места падения.

— Вообще–то, это второе, что я тебе сказал при знакомстве.

— Да, узнав сначала как хоронить меня.

— У нас опасная профессия.

— А в какую очередь ты представился?

— Ну…

— Правильно, ни в какую. Я имя то твоё узнала только через неделю, от Буяны. А, не важно. У нас новый приоритет. Опять.

— Да ладно тебе, ты же просто мне мстишь. — Парень поднял взгляд, с надеждой всматриваясь в выражение лица собеседницы. — Ты серьёзна.

— То лешие, то упыри, то вукодла́ки, — начала причитать девушка. —Мы уже недели три бродим в этих грёбаных лесах без продыху. А не мылись сколько? Месяц? Полтора? Неудивительно, что вукодла́ки постоянно уходят: от нас за версту прёт.

— О сне под крышей я вообще молчу. — Парень встал и принялся отряхиваться от налипшего на одежду снега.

— Не ной, а пошевеливайся!

— Чёрт, да это же ты ноешь. Я просто решил тебя поддержать.

— Мне можно, я – девка, — пожала девушка плечами и швырнула напарнику рюкзак. — И кончай чертыхаться.

— Ну, за то, что ты девка[1]а, я бы не поручился. — Парень без труда поймал поклажу, натянул её на плечи и поравнялся с девушкой. — Почему Пир...

— Без имён! — Напарница лёгким тычком по животу прервала разворачивающуюся тираду.

— Да сколько тебе говорить, связь так не работает. — Парень закатил глаза.

— А мне плевать. Слушай старших, — возразила девушка, несмотря на то, что из них двоих старшим выглядел именно он.

Лад цокнул языком, глядя на напарницу, собирающую свою копну в хост на затылке, после чего продолжил. — И почему он связался с тобой? Сам же велел мне исполнять роль лидера команды, и…

— Команда большая, из двух человек то. Ну и как ты представляешь ваш разговор после всего того? Нет, он, конечно, не семи пядей во лбу, но зато не строит из себя одарённого гения. В твоём котелке, хотя бы иногда, мелькают мысли о, даже не знаю... Скажем, возможных последствиях, может быть?

— Мелькают. Как и мелькают мысли о последствиях преждевременных и необоснованных выводов. Ты не слышала, что он говорил о природе «Ми́рового проклятия»?

— Вот не тебе говорить о "поспешности". — Девушка, в конце концов, справилась со своими волосами и продолжила, — Сколько раз я спасала тебя из полной жопы, созданной твоими же "своевременными" решениями?

— Эм… Парочку раз, может быть. А ты напомни, пожалуйста, чем твоя брань отличается от моего чертыхания?

— Примета такая, накликаешь. — Девушка кинула напарнику рюкзак. — О чём и говорю. Ты ищешь здравомыслие в людях? Не смеши. И ты, мой дорогой, смеялся бы сейчас со мной, общайся ты хоть с кем-нибудь, кроме меня. — Да, да, да, — закатил глаза парень. — Мне и тебя хватает. С лихвой, я бы сказал. Ладно, что там за приоритет то?

На землях лесного Коннязя Татимира, во владениях которого мы и находимся, есть небольшое Господом забытое селение. Буквально вчера из этого леса вышел полуживой мужчина, сообщивший, что в той самой деревне участились исчезновения. По началу, из-за сильного голода на это не обращали внимания, считалось, что люди уходили в лес за пропитанием и погибали от холода, и истощения. Но тел не находили. А последними пропавшими были старики, которые физически не могли уйти далеко.

Вскоре, мужчина, ну, тот который вышел из лесу, помер от сильного обморожения и, как ни странно, переедания. И, так уж получилось, что из всех пантеонов, мы с тобой ближе прочих, вот нас и направили проверить. Не думаю, что это займёт много времени. Сутки – двое. Не знаю, посмотрим.

На землю опустилась мгла. Заметно похолодало. По мере приближения к поселению, всё чаще стали встречаться деревья с ободранной корой. Не было слышно ни одного живого существа, казалось, будто даже ветер в верхушках деревьев гулял неохотно. Снег под ногами практически исчез, обнажая мёрзлую землю.

Среди стволов показался огонёк, и, выйдя наконец на опушку, паре открылся не менее плачевный вид: множество серых покосившихся ветхих избушек, на крышах которых не осталось ни грамма соломы. Ни о каких улицах речи не шло, сооружения были расположены абсолютно хаотично. Забо́ров и оградок тоже видно не было. Судя по всему, основным промыслом жителей была охота, и необходимости делить истоптанную застывшую землю на дворы для скота, попросту, не было.

— Ну, с "голодом" ты точно не преувеличивала, — сухо произнёс парень, здраво рассудив, что большая часть мрачной картины, явно была следствием попыток поиска пропитания.

Снаружи не было ни души, поэтому молодые люди направились прямиком к ближайшему дому, из-за ставней которого и виднелись проблески света. Девушка не стала церемониться и сходу толкнула скрипучую входную дверь, которая, как оказалось, была не заперта.

В дверях стоял худощавый мальчуган лет десяти, сжимая в руках деревянные вилы, направленные в сторону нежданных гостей. Рубаха ему, явно, была не по размеру и, в купе с худощавым тельцем, вовсе выглядела палаткой, невзначай наброшенной на парнишку.

— Чтим, малой! Мы… — уже было начала девушка, как напарник пустил пальцы в её кудри, ухватился, и с силой дёрнул вниз, вынуждая напарницу выгнуться назад. Перед лицом пронеслись острые зубья деревянного инструмента. Поняв, что парнишка едва не пронзил её голову, девушка перехватила рукоять левой рукой, сгруппировалась и одним ударом ноги снизу–вверх разбила вилы ногой. Вместо щепок на землю посыпались искры и мелкие горящие угольки. Бестия, в которую за мгновение превратилась задорная молодая девушка, гневно сверкнула глазами, всем своим видом давая понять, что этот поступок мальца был далеко не самым благоразумным.

Отрок опешил. Он перевёл взгляд на фигуру, стоявшего позади гостьи. Встретив холодный безучастный взгляд, мальчуган попятился, упал, запнувшись о собственную ногу, после чего мигом вскочил и помчался к входу в единственную комнату.

— Чего это он? — в словах напарника блеснула нечто, что можно было трактовать как любопытство.

— Твоё лицо. Мне кажется, дело в нём.

— Что? Чего вы хотите? Еды нет! — Выкрикнул мальчик, встав в проходе.

—Да, мы заметили. — Произнёс гость, потёр лицо рукой в перчатке и прошёл внутрь помещения. Следом вошла и девушка.

Мальчуган сделал ещё шаг назад и уперся спиной в притворенную дверь.

— Смотрю, ты вовсе не дурак, малец. Поняв, что противостоять нам не в состоянии, отступил. Я видел, что ты мешкал. Хотел бежать? Но нас двое, и нам не обязательно вместе ловить тебя. Один из нас исследовал бы дом и нашёл то, что ты прячешь в той комнате. Ты остался, и пытаешься договориться. Не плохо для десятилетки. Но…— Лицо молодого человека помрачнело, а голос приобрёл пугающую хрипотцу. — Ты допустил одну ошибку: напал на мою напарницу. И теперь…

— Всё, брось! — перебила напарница, не сдерживая хохот.

Но на мальчишку устрашение сработало. Губы его задрожали, а кожа побелела.

— Зачем ты влезла? Он бы сейчас нам всё выложил.

— Он и так нам всё расскажет, ведь так? — Обратилась она к юнцу, но, заметив неподдельный испуг, продолжила, — Понимаю–понимаю, обидно, что не вышло сделать из меня шашлычок, но поверь, во мне мяса, максимум, на укус. (Окорока не в счёт). А вот к нему я бы советовала присмотреться? — задорным, обычным для себя голосом, продолжила девушка, кивая в сторону напарника.

— Я не…

— Только не говори, что принял меня за кипу сена, не поверю. Ладно его, — девушка кивнула на соломенную шевелюру напарника. — Но не меня же. Я – облачко, ну.

— Хорошо, что ты стала Богиней, альтернатива в виде шута не принесла бы тебе ни гроша. Да, ты не ослышался, малец, мы из Пантеона. Патрульные восточной границы. Нас направили, чтобы вам помочь. Слышишь? Опусти вилы. Вернее, кхэм, то, что от них осталось

— И кликни, взрослых!

Мальчик секунду колебался, но всё же усадил незваных гостей за стол, разместившись, при этом, в его главе.

— Ну, и? Где старшие?

— Я самый старший. — негромко произнёс мальчик.

— Он сейчас на охоте, — фыркнул парень.

Лицо мальчика вытянулось. Лад же слегка приоткрыл белый меховой ворот ферязи и продемонстрировал собеседнику круглый янтарный медальон. Схематически его можно изобразить как кольцо, горизонтально разделённое прямой линией. Из центра же этой линии вверх выходили три луча, деля образованный полукруг на четыре равные части. В то, что камень способен был сохранять заданную ему форму, и уж тем более, не ломаться при ежедневном ношении, поверить было сложно.

— Говорю же: мы – боги, и не в праве вредить людям. Можешь позвать своего…— Парень окинул помещение взглядом. — Свою сестру.

Мальчик потупил взгляд. Раздались негромкие шажки: в зал вбежала маленькая, лет семи, девочка и вцепилась в своего брата. Глаза её блестели от слёз, однако, ни всхлипов, ни шмыганья носом она не издавала. По её внешнему виду можно было рассудить, что, хоть голод она испытывала, но в гораздо меньшей степени, нежели брат.

— Смиля! Я же сказал, чтобы ты не выходила!

— Но этот дядя сказал…— еле слышно пролепетала девочка, но взглянув на лицо человека с, явно, мужским голосом, засомневалась и замолчала.

Не смотря на баритон, лицо парня можно было легко спутать с женским из–за его тонких черт и длинных ресниц. Ситуацию усугубляли и длинные, зализанные назад, но превращающиеся на уровне ушей в буйные вихры, светлые волосы. Одет этот странный человек был в голубой ферязь[2] с меховым воротом, украшенный вставками золотой ткани. По́лы верхней одежды опускались ниже колен, от чего рассмотреть штаны было не просто, но ничего не прикрывало дорогих кожаных сапог, на которых так красиво играл блеск от ламп.

— Вот как, «Смиляна». А ты…? — вмешалась в разговор девушка, до этого рассматривающая обустройство ветхого жилища.

— Цветан. — коротко ответил мальчик, усаживая сестру на колени.

— Очень приятно! А я – Агния, можно просто А́га. А этот нелюдим - Ярилад, можно просто Лад, но я зову его Принцессой.

— Принцессой? — удивился Цветан.

— Он, вроде, не против.

— А почему он мог против? Я бы, вот, хотела бы быть принцессой, а кто не хотел бы? — влезла девочка, за что тут же удостоилась недовольного взгляда брата.

— Хлопцы могут хотеть быть принцами, а не принцессами, — ответил сестре Цветан, после чего заинтересованно взглянул на гостя.

— Не вижу разницы. И того и другого можно желать, — начал Ярилад, ни на долю не смутившись изумлённого взгляда паренька. — Только, вот, оба эти желания либо исполнены изначально, при рождении, либо неисполнимы, в принципе.

Эти слова, будто, обидели Смиляну, от чего она тут же потеряла всякий интерес к разочаровавшему её гостю.

— Путь сюда долгий. Вы, наверно, устали и замёрзли. Особенно… вы. — Мальчик смерил взглядом гостью.

Агния, на самом деле была одета очень легко. Рубашка, через которую пробивался даже слабый свет ламп, очерчивая силуэт стройного тела, была заправлена под красновато–коричневый корсет, натянутый поверх одежды. Ноги обтягивали подобного цвета брюки, от чего те сливались с предыдущим элементом одежды и казались его логичным продолжением. Из всего образа, больше всего выделялись остроносые ярко красные сапоги по колено с золотым загнутым футором[3].

— Кто? Я? — улыбнулась девушка — Если ты не заметил, я достаточно горяча.

Лад снял перчатку, сделал вид, что облизнул указательный палец и коснулся им щеки напарницы, издав звук подобный шипению воды на раскалённой поверхности.

— Буквально.

Агния взглянула на прислонённый палец, за тем на напарника. В этот раз палец действительно зашипел, заставив того инстинктивно отдёрнуть руку.

— Буквально, — повторила Агния.

— Простите, накормить нам вас нечем. Но согреть можем. Смиль, принеси нашим гостям отвара. — Продолжил покрасневший Цветан.

— Ты реально обожгла меня, — буркнул Лад.

— А ты вытер об меня слюни! В расчёте.

— Да не вытирал я, просто сделал вид.

— Хорош брехать, я почувствовала.

— Сделал вид, что облизнул, а не коснулся.

— Вы по поводу исчезновений? — поинтересовался Цветан, расставляя деревянные стаканы, которые его сестра тут же наполняла бурой жидкостью.

—Да, — ответил Лад, покручивая в руках чашку с горячим напитком, после чего сделал маленький глоток. Нос самопроизвольно поморщился.

А́га, уже поднесла емкость с напитком к губам, но, заметив реакцию напарника, вернула её на стол.

— Знакомый привкус.

—Древесный отвар. Простите, другого нет ничего, — пробормотал парнишка. Ему явно было неприятно об этом говорить.

—Давай так. — Лад привстал, достал из-за плеч рюкзак, открыл его и достал надкусанную булку хлеба. — Мы, как боги, обязаны находить чу́дей…

—Кого?

— Чудовищ, монстров, нечисть, как будет удобно. В общем, мы должны препровождать их за границу. Конечно, если объект нарушает границу систематически, наказание становится более суровым. В подобных случаях мы…

— Давай к делу! У меня сейчас мозги потекут, а я, ведь, всё и так знаю, — влезла Агния.

— В общем, вмешиваться в дела княжеств, если они не касаются наших прямых обязанностей, мы не можем. Кроме того, ваша деревня находится во владениях правителя, не прошедшего княжеской инициации, а это значит, что оказывать помощь людям этих земель мы не в праве.

— Что? — не понял парнишка.

— Другими словами, просто так еду мы вам дать не можем.

— И не нужно нам вашей помощи. — Цветан неохотно отвёл взгляд от булки и насупился.

— Но мы можем совершить бартер. — Лад взглянул на напарницу. Та только пожала плечами. Видимо, после своей вставки она перестала следить за нитью разговора, и вновь принялась рассматривать обустройство хижины.

— "Братер"? Вроде "брата"?

—Бартер, то–есть, обмен. — Раздражённо пояснил Ярилад.

Глаза парнишки блеснули, но мгновение спустя погасли.

— Нету у нас, чего можно было б выменять.

—Ты, вроде, не глупый, да и не маленький уже. Сколько тебе? Десять?

— Одиннадцать, двенадцатый, скоро тринадцать…

— Ну вот, должен понимать, что к чему. Я говорю об информации, одном из ценнейших ресурсов. — Парень заметил, что Цветан вновь не совсем понимает, о чем речь, и выпалил, — В общем. Нам нужно знать все, что ты знаешь касательно исчезновений. То есть, об исчезновениях. Всё, что ты знаешь о исчезновениях. Чёрт.

Агния незамедлительно оторвалась от осмотра и гневно взглянула на напарника.

— Прости, оно само вылетело, — оправдался Лад

— Хорошо, но я не хочу, чтобы Смиля слушала. Рано ей.

Агния выхватила рюкзак и булку из рук напарника, и направилась к девочке. Та, поначалу, примкнула к брату, не желая уходить, но девушке удалось увлечь её.

— Только… только не выходите из этой комнаты. Можете сесть у печи, — предложил Цветан.

— Я, ведь, объяснил, вам не нужно нас бояться, — напомнил Ярилад. Но мальчуган только отрицательно помахал головой.

— Сами же сказали, не глупый я. Да и спокойнее так будет.

—И что мне? Уши ей затыкать? — возмутилась девушка.

—Пораскинь мозгами, — выдохнул напарник, но не услышав ни одной догадки, цокнул языком и продолжил, — Займи её разговором.

—Вайми её вавгавовом. — передразнила девушка, но всё же последовала совету.

— Это случилось около трёх месяцев назад, — начал Цветан, опустив голову, и внимательно всматриваясь в содержимое своей чашки, будто оно помогало достать из глубин сознания неприятные воспоминания. — Была осень. Батьки так же не было, он третий день как на охоте пропадал. Смиляна сильно болела, уже как две недели. Нужно было постоянно поддерживать огонь в печи, иначе ей могло стать хуже. Хотен, братка старший, вышел в лес по дрова. А я остался. Я заметил, что братца долго нет, и вышел во двор, но его ни где не было. Батька вернулся очень уставший, с мешком зайцев, только следующим днём. Я ему рассказал о пропаже братца. Он его искал. Очень долго. Искал, искал, да так и не нашёл.

Мальчик притих. В его горле образовался ком, мешая продолжить говорить. Но, сделав глоток отвара, Цветан возобновил рассказ:

— Батька очень сильно корил себя. Говорил, что это его вина, и, что нужно было возвращаться, когда нашёл первую белку, а не искать больше; что братец ушёл в лес обессиленным из-за голода, и поэтому у него не осталось сил вернуться. Но это не так!

— Почему ты так решил?

— В тот вечер, когда пропал Хотен, я вышел из избы по нужде, ну и… услышал чей-то рык… или рёв. В здешних местах давно не было зверей, но я точно слышал. Другие говорят, что тоже иногда что-то слышат, и сны видят всякие. Хотен не умирал от голода, на него напал зверь.

В голове Ярилада зароились ряды не оформившихся мыслей и суждений. «Если это действительно вукодла́ки, которых мы выслеживали, то, вероятно, это небольшая стая. Либо состоит она исключительно из пожилых особей, лет двадцати- двадцати пяти, которых изгнали из основной стаи. Иначе чем объяснить то, что они не перерезали всё село одним заходом, а цепляют жителей по одному? Но если это, на самом деле, старики, то как они могли нападать на поселения вне леса, откуда мы пришли, и продолжать терроризировать эту деревню? (Две стаи? Одна основная, а вторая – изгнанные старики)? В таком случае почему глава поставил эту деревеньку в приоритет? Ярл этих земель даже не инициирован. Кроме того, может оказаться, что здесь освоилась вполне обычная волчья стая. В любом случае с утра, как рассветёт нужно будет обследовать местность, а там видно будет.»

— Прости, что заставил тебя вспоминать всё это.

— Вы сказали, что изгоняете нечисть…

— Всё так.

— Что я могу выменять на то, чтобы вы не изгоняли его, а убили? Зверя, то бишь. Я могу предложить жертву… себя? — несмотря на то, что лицо мальчика не отражало никаких эмоций, в душе его бушевало смятение.

— Человеческие жертвоприношения запрещены уже много лет. Кроме того, говоря так, ты думаешь только о себе, о своей ненависти и мести. А как же твоя сестра? — Лад кивнул в сторону дурачившихся девчонок. — Ей нужна защита.

— Вы… правы. Извините.

— Кроме того у тебя нет кумира.

— Братец, смотри! — воскликнула Смиляна, заметив направленное на неё внимание.

— В чём дело?

— И ему! И ему покажи! — обратилась девочка к Агнии.

Девушка протянула раскрытую ладонь, в центре которой, не нанося коже никакого вреда, переливался янтарём тлеющий уголёк. Дым, вопреки устоявшимся законам природы, не поднимался вверх, а скапливался и обволакивал руку густой серой плёнкой.

—Это… как? — удивился Цветан.

Девушка улыбнулась, пальцами раскрошила уголь в пыль и дуновением развеяла её по воздуху.

Раздался стук, оббивающихся о порог сапог. Вероятней всего это была старая привычка: снега в радиусе версты практически не было. В помещение вошёл высокий мужчина средних лет с длинными русыми волосами и пышной растительностью на исхудавшем лице, заплетённой в небольшую косичку.

— Батька!

— Папка!

Дети, с радостными визгами, бросились на шею отцу.

— Тише-тише, того и глядите: удушите на радостях отца.

— Ты поймал кого-нибудь? — с надеждой в глазах произнёс мальчуган.

— Не совсем, нашёл кусок растерзанного старого оленя. У двери мешок оставил, что бы в тепле не пропал. Не много там, но покуда хватит.

— И не боитесь вы оставлять еду на улице в такой-то голод? — поинтересовался Лад.

— У бати никто не ворует, ведь он делится добычей со все-е-еми.

— О! — удивился мужчина, будто только что заметил незнакомцев. — Да, я смотрю, у нас гости!

—Да, пап, познакомься с тётей Агнинай. Она такая хорошая! И умеет колдовать, представляешь?

— Я ведь учила тебя, Смиль. Давай вместе:

— А-г-н-и-я. — по буквам произнесли девочки.

— Агния – это как огонь, или ягнёнок?

— Ягнёнок, — подтвердила девушка.

— Тебе идёт, — добродушно констатировал мужчина.

«Это, типа, оскорбление, или где?» ­– шёпотом обратилась богиня к напарнику, на что тот только пожал плечами.

— Очень приятно. А я – Гисли, отец этих сорванцов, — представился мужчина, пожимая девушке руку. — А вы?

— Ярилад, чту, — произнёс парень, так же обменявшись рукопожатием.

— Агния, Ярилад. Что же вас привело в наш дом?

— Бать, они сказали, что они боги из плетиона и пришли помочь убить зверя. Вернее… — Цветан замялся.

— Из Пантеона, вообще–то, но, да. Всё верно. Если это не зверь, а «чудище», и оно действительно охотится на местных жителей, у нас не будет выбора, кроме как уничтожить его. — Парень хлопнул Цветана по плечу, вызвав тем самым искреннюю радость последнего.

— Вот как. Божки, значит? — с усмешкой произнес мужчина. — Ну, пойдёмте, коль не шутите. Чем смогу - подмогну́.

Ярилад, Агния и Гисли сели за стол, отправив детей в другую комнату. Мужчина ничего нового не рассказал, кроме того, что основной его добычей, практически всегда, является туша, растерзанная кем-то ранее. И, да, он действительно делится добычей со всем селением, оставляя своей семье бо́льшую часть. Но, всё же, даже регулярная охота на дальних сторонах леса не может усмирить голод.

— Возможно, вы располагаете информацией о том, куда исчезла вся живность? — поинтересовался Лад.

— Располо… что? — недопонял Гисли.

— Семейное, значит, — пробормотал парень, отвернувшись в сторону.

— А?

— Да так. Спрашиваю, куда и почему пропало зверьё, не знаете?

— Если честно, парень, то я без понятия. Осенью вся тварь просто ушла. Да… мы, ведь, и жили только за счёт соболя, а теперь и выйти из леса не можем. Эх, нам бы тепла дождаться, а дальше уехать, к чертовой матери, отсюда…

Агния уже открыла рот возразить, на что получила под столом удар напарника по колену.

— Вы, эт самое, сильно не надейтесь от меня чего-то узнать. Я просто пытаюсь прокормить детей. Сходите лучше завтра к старосте, расспросите обо всём. Глядишь, и узнаете чего нового.

— Я заметила, — девушка высвободила облако волос и продемонстрировала Гисли стягивавшую его ленту, к которой было прикреплено такое же изделие, что и на шее напарника. — Ни у вас, ни у ваших детей нету нательных кумиров. Да и идола в углу не видать. Как вы возносите требу?

Лад поднял брови и уставился на напарницу.

— Что? — не поняла девушка.

—Да так. Удивлён, что ты заметила.

— Ну, спасибо…

— А ни как, — коротко ответил Гисли, выдержав перед этим небольшую паузу.

Девушка не нашла слов ответить. На её памяти никто так просто не признавался в уклонении от платы.

— Вы видели состояние детей? А ведь они питаются лучше, чем кто-либо в селе. Если бы все мы ещё и платили жертву, сегодня с вами никто бы не разговаривал. Господь… — Гисли поднял взгляд к потолку. — Господь забыл о нас. А благодать нам самим нужна. К чему платить тому, кому на тебя плевать? Тому, кто даже не замечает твоей пропажи?

Переночевать напарники решили у Гисли. Спали они на голом полу, у печи. На самой печи спали Цветан и Смиляна. Глава же семейства ночевал на небольшой деревянной кровати, тоже не далеко от источника тепла. Дальней комнатой не пользовались, разве что изредка. Вся жизнь сейчас концентрировалась у сердца избы – у тёплой и уютной печи.

Ни криков петухов, ни пения птиц. Ничто не мешало дремоте продлиться дольше положенного. Девушка медленно открыла глаза, не особо сопротивляясь чувству собственной бессознательности. Но, всё же, каким бы цепким оно ни было, понимание своих обязанностей заставили Агнию резко отсечь манящие путы и распахнуть веки.

Девушка осеклась, заметив в объятьях Смиляну.

— Кошмар ей опять приснился, а ты ей понравилась вчера… вот она и решила к тебе лечь, — пояснил Цветан, аккуратно укладывая хворост у грубки.

— А где принцесса? — шёпотом, еле слышно спросила девушка, стараясь не разбудить спящую. Но мальчишка, каким-то образом расслышал, хоть и вышел из избы, уже прикрывая дверь.

— Сестрица его случайно разбудила, вызволяла вас из его объятий. Он по-вошкался, да так и не уснул. Сказал, пойдёт оглядеть окраины, — договорил Цветан, и затворил дверь.

Агния осталась лежать в раздумьях. Вероятно, Лад не позвал её с собой от того, что, в ином случае, Смиляна осталась бы одна, ведь, никого кроме их двоих в помещении не оставалось. Вот только, это категорически запрещено. «Если Пир узнает, что мы разделились на задании…» – пронеслось у девушки в голове. По спине пробежали мурашки.

И что теперь делать? Агния тоже не хотела оставлять девочку одной.

К счастью, ничего придумывать не пришлось, так как, немного погодя, вернулся Гисли, внося мешок с добычей. Он сложил куски освежёванного мяса в чугунки с водой, и поставил их на огонь. Агния решила последовать его вчерашнему совету и отправилась к Старосте.

Как ни странно, картина на улице мало чем отличалась от увиденного вчера. Так же безлюдно, пустынно и угнетающе. Разве что стало гораздо светлей, и кое-где из печных труб поднимался дым.

Девушка благополучно нашла дом сельского главы и постучалась. Навстречу ей вышла женщина средних лет, виски́ которой, хоть та и не выглядела старой, уже тронула седина.

— Неужели это вы пришли к нам на выручку? — всплеснула руками женщина.

— Чту. Да, я пришла поговорить со старостой. Пройду?

— Ой, чтим, деточка, чтим, конечно, проходи… те. — Женщина неуклюже пропустила Агнию, сбив при этом половик, и уронив табурет. — Слава Господи, вы пришли. А как там Олеженька, жив ли, здоров ли? С ним всё хорошо? О нём позаботились?

Девушка сперва не поняла, о ком идёт речь, но потом догадалось, что женщина интересуется судьбой того бедолаги, который прошёл сквозь холод, голод и тёмный лес, неся весть о бедствии односельчан.

— Нет, он, не выжил. К сожалению. Я сама всего не знаю, но, как я поняла, он не выдержал тяжёлого пути и помер. Успел только немного описать, что происходит. Если говорить по сути, тёть, мы здесь для того что бы проверить связь ваших бед с бедами соседнего Княжества. Если виноват голод, или забредающие хищники, мы не будем терять времени и, уж извините, пойдём дальше своим путём.

— Жалко его… славный был мужик, и охотник из него был хоть куда. Но если это не они, не вулки? Неужели вы оставите нас в беде? — тревожно спросила женщина.

— Наш глава известил Татимира, так что всё зависит от него.

Женщина принялась шептать странные слова, в переливах которых Агния узнала отзвуки мантры, и тут же её остановила.

— По аккуратнее с мантрами, всё-таки вы без кумира.

— Ох, прости… те уж непутёвую, привычка. Вот, садись. — Женщина пододвинула гостье табурет. — А ваш глава – это кто?

— Глава Внешнего Пантеона, Громовержец Пир Бериславич, — пояснила Агния, принимая предложение сесть.

— Пантеона? Так вы эти, пастыревы…

— Собаки, да — закончила фразу девушка, изогнув губы в странной, не свойственной ей, явно недружелюбной улыбке.

— Нет, что ты! — возразила краснеющая женщина — «Божки», я хотела сказать, «Пастыревы божки».

—Ладно-ладно. Я, всё-таки, пришла к старосте. Как скоро он вернётся?

— А я, по–вашему, кто? Миронега, Староста и есть. — Уязвлёно уведомила женщина, подвигая кружку с отваром, испускающим характерный аромат.

— Извините… — пробормотала куда-то в сторону девушка, отхлебнув из чашки, в большей степени, чтобы загладить свою вину.

Несмотря на то, что Агния была готова к далеко не самому приятному вкусу, горло протестовало, не желая впускать жидкость, от чего глаза выпучились, щёки надулись, и напиток хлынул через нос обратно в чашку.

— Да, — улыбнулась женщина. — К такому вкусу привыкнуть сложно. Но можешь -те не пересиливать себя. Гисли пришёл вчера с добычей, уж по ужинаем сегодня, как следует. О чём это я, вы это знаешь, у него ночевала ведь.

Девушка улыбнулась от нескладной речи, покрутила в руках чашку с напитком, но отодвинула его в сторону, от греха подальше.

— Тёть, можете разговаривать со мной на «ты», если вам так удобно. И, раз уж вы и впрямь та, кого я искала, позволите ли задать несколько вопросов?

— Конечно, спрашивай -те. Что хочешь узнать?

Миронега рассказывала долго. Слова лились быстрее, чем женщина успевала их осмыслить, от чего повествование часто обретало второстепенные и третьестепенные линии. Однако Агния ловко выцепляла важные моменты и, время от времени, перенаправляла неудержимый поток сознания в нужное русло.

Прежде всего, стало ясно, что пропажу дичи из леса объяснить не может никто. Просто, в конце осени, выпало аномальное количество снега, и после не было поймано ни единого зверя. Что случилось с рекой так же не известно. Поменяла ли она русло далеко вверх по течению, ушла ли под землю, осушились ли подземные источники, питавшие её. Известно только то, что, пробившись в один день через толстую корку льда, под ней жители не обнаружили воды. Только бесконечные коридоры иссушённого пространства между каменным дном и ледяным потолком.

Но, не смотря на явно недобрые знаки, никто из жителей покидать деревню не спешил. Кто-то из-за привычки, кто-то просто не хотел покидать дом. Взрослые мужики надеялись, что как-нибудь протянут семью через возникшие проблемы. Говорили, что им подобное не впервой. Да и близилось время, когда соболь к зиме посветлеет, тогда его шкурки в городах можно будет продать намного дороже. Ударили ранние морозы, застигшие единственную лошадь в пристройке старой избушки. Та заболела и в течении пары дней издохла, обеспечив жителей быстро истаявшим запасом мяса. А мороз, что никак не хотел угомониться, не позволял людям отдаляться от деревни.

Мужики, решившие, что смогут обеспечить своим семьям безопасность, и стали первыми жертвами голода. Нет, конечно голодали все, и женщины, и дети, и старики, но началось всё именно с мужчин, слишком уж сильно поверивших в свою крепость и распределявших остатки пропитания в ущерб себе. Затем "очередь", если можно так сказать, дошла до женщин и стариков. Умирали и дети, но, в основном это было связано с ростом уровня заболеваний от недостатка пищи и ослабшего организма. Спасались жители всем, чем могли. Ели прошлогоднюю траву, отваривали кору, особым образом приготавливали сено с крыш, а воду добывали, растапливая снег и лёд.

К середине первого месяца зимы у большинства жителей не оставалось сил ни на что, кроме как на следование ранее перечисленным способам пропитания. Но только не у Гисли. Мужчина страдал от голода на ровне с прочими, но былая слава охотника заставляла того продолжать походы за дичью. И судьба наградила его самоотверженность – мужчина стал натыкаться на туши истерзанных зверей, глубоко похороненных под тем самым, единожды выпавшим снегом. Эти находки и позволили жителям протянуть до сегодняшнего дня. Туши попадались разные, большие и малые, в зависимости от того, как широко охотнику улыбалась удача. Этого хватало на то что бы притупить голод. Он остался, да, но перестал косить всех без разбору.

Тогда, к концу среднего месяца зимы, примерно в одно время, люди начали сильно заболевать. Высокая температура и бред стали частыми спутниками жителей деревни. Гисли продолжал свои походы даже не смотря на своё самочувствие. Болезненная слабость давала о себе знать, и он всё чаще стал возвращаться ни с чем. Но попыток своих не оставил по единственной причине: его дочь была, буквально, при смерти.

Перед очередным заходом охотник собрал всю деревню и попросил жителей позаботиться о его детях, если сам он не вернётся. Мужчина отправился в отчаянный поход, зайдя так далеко, на сколько ему позволяли силы. Три дня Гисли провёл в поисках чего–либо, что смогло бы облегчить участь его семьи и односельчан. Он откапывал из-под снега и собирал все лекарственные травы, что ему удавалось найти, все корни и ягоды. Выйдя дальше чем прежде, он, наконец, вновь начал натыкаться на туши животных. В отличии от тех, что мужчине удавалось находить в относительной близи от деревни, каждая из найденных теперь была в разной степени растерзана: начиная от туш с вырванными частями тел, заканчивая обглоданными начисто скелетами. Однако, ни на то, чтобы разделить замёршие тела на части, ни, уж тем более, на то, чтобы тянуть зверя целиком, у охотника сил попросту не осталось. Избавившись от балласта в виде найденной ранее растительности, и потратив время на поиски тушек поменьше, Гисли, на четвёртый день, вернулся домой. Тогда он и обнаружил пропажу сына.

Мужчина был безутешен, но все накапливающиеся эмоции тратил на новые походы. Искал он теперь, в первую очередь, своего первенца, и, только во вторую, зверей. Потому регулярно задерживался на "охоте". Да, это было скорее поиском очередной туши зверя, кем–то ранее растерзанной, но люди в, силу привычки называли, это "охотой".

Жители, видя, как один надломленный человек старается ради них всех, тоже не стали сидеть на месте и решили помочь ему в поисках. Но не всем хватало сил вернуться назад. Гисли, конечно отговаривал, да и теперь отговаривает людей, пытаясь втолковать им об опасности. Только, кто ж его стал слушать. Чьи–то тела охотнику удавалось найти и вернуть их близким, а кто–то пропадал бесследно.

И всё бы ничего, когда бы не звучащие в ночи звериные крики, следы от когтей, и пугающие сны, которые, возможно, являются последствием перенесённой болезни, а возможно видениями на почве голода.

— Сама глава говорит, что во всём виновата порча, что-то вроде: «Если честно, я с самого начала поняла, что это порча. Всякая жизнь из леса пропала, а после и нас начала изживать. Даже тогда, когда голод становился не столь свирепым, люди продолжили помирать, да пропадать». — Агния изобразила не только голос женщины, но и манеру её поведения, сильно их преувеличив, от чего выглядело это, скорее, как банальное передразнивание.

— У тебя похоже получается, — похвалил Лад и прислонился спиной к одному из деревьев, в окружении которых они сейчас и стояли.

— Правда?! — удивилась девушка и выпятила грудь вперёд, приняв горделивую осанку.

— Абсолютная.

— А когда ты успел... Погоди, ты же с ней не встречался. Говнюк.

Парень быстро выпустил воздух через нос, что можно было трактовать как усмешку и саркастично заметил:

— "Порча". Кто-нибудь вообще знает, что это такое?

— Не все потомки знатных родов, знаешь ли. И не у всех есть настолько богатые родители, что оплатили бы обучение своему птенчику в самых дорогих школах и академиях, что бы те потом кичились своими познаниями перед кривозубыми крестьянами.

Лад не изменил выражения лица, но, едва заметное отведение взгляда в сторону, выдало его смущение. А́га хорошо умела чувствовать настроение людей, читая его по движениям рук, направлению взгляда и прочим мелким, неявным деталям. Если бы кто–то спросил девушку, как она это делает, то она не смогла бы объяснить, для неё это было столь же естественно, как распознавание цвета. Однако, понимать, что, в тот, или иной момент, испытывает Ярилад было очень трудно. Всё же, несмотря на это, с каждым днём у Агнии получалось всё лучше.

— Она могла иметь в виду проклятие. Такой вариант ты можешь допустить?

— Могу. Просто... Я не слышал о проклятиях с подобными эффектами. Проклятие – это же, по сути, искусственное конструирование судьбы. Но, ведь, без души и судьбы быть не может.

— Не знала, — пожала плечами девушка. — Что у проклятых предметов есть душа.

— Они только накладывают проклятие на существ с душой. Нет, не думаю, что дело в проклятии. Есть множество других, более вероятных, объяснений, чем это.

— Например?

— Ли́хи. Кричат в ночи, обладают когтями, питаются человеческим страхом.

— Точно! — Агния хлопнула ребром сжатого кулака по раскрытой ладони. — И откуда ты такой умный?

— Из лучших школ и академий. Но, вряд ли это лих, я просто привёл пример. Подходящих объяснений уйма.

— Ну, дык, выкладывай.

— Давай, ты сперва закончишь.

— Да я, вроде, всё.

— Не совсем. Мне показалось, или сквозь весь твой рассказ красной нитью проходила неприязнь к Старосте?

— Не показалось.

— Чего так? Это из-за «пастыревых собак»? Но ты, ведь, сама ошиблась. Спутала «Пастыревых божков» с «пастушьими собаками».

— «Та… Светкой кличали, срам один: платья носила такие, что не понять одета, али нет. Прозрачные, вот как рубашонка твоя. На, вот шалью хоть прикрой -тесь». — Агния вновь принялась изображать манеру Миронеги.

— О. Так вот, откуда шаль. — Лад бросил взгляд на покоящийся на плечах напарницы вязаный шерстяной платок. — Что ж не вернула, раз тебе это не понравилось.

— Но он такой приятный. И мягкий. — Девушка прижалась щекой к пушистой материи.

— Ладно, допустим. И это всё, что тебе не понравилось?

— «Ну и на кой тебе, молодке в божки идти? Завели бы деток, да и при деле была бы»; «Подругу твою видала в окно: в мужской ферязь наряжена, не дело это. Да и вы в брюках мужских, да и ещё и в таких узких. Это у девок в городах такая мода пошла нынче? Ох-ох-ох...»

— Но, ведь, брюки и впрямь узковаты.

— А ты и впрямь на девку похож.

— Справедливо, — пожал плечами Ярилад.

— А, вот ещё что вспомнила. Когда я выходила от Миронеги, заметила царапины на пороге, очень походившие на следы когтей. Не глубокие. Я спросила её об этом: возможно их оставил охотничий пёс, которых было много до начала голода. Но, когда ты заговорил про ли́хов, я засомневалась. Вот теперь, точно всё. Твой черёд. — Девушка сидела на прелом пне, поправляя красные сапожки изысканной работы.

— И, да, всех псов слопали, если ты вдруг не понял, — добавила она.

Лад цокнул языком.

—Ну, для начала, явных звериных следов я не обнаружил, сама видишь, снега тут нет, а грязь давно застыла.

Девушка кивнула.

— Но в некоторых местах видны следы когтей. Расстояние между ними слишком малое, и сами бороздки не то что бы очень глубокие, поэтому вукодла́кам принадлежать не могут. Разумеется, как и ли́хам. Больше похоже на обычного, весьма крупного, но всё же волка. Ну, или пса.

— А какие у ли́хов когти?

— Не такие.

— Как отрезал... Может, это детёныш? Ну, щенок вукодла́ка.

— Нет, даже их дети достаточно тяжелы. И, если бы были щенки, были бы и взрослые особи. А все отметины примерно одинаковы. Возможно, вукодла́ки и захаживали сюда раз, или два, но это могла быть только стая из старых особей. Они слабее молодых, поэтому иногда охотятся на людей, когда не в состоянии совладать с более сильной или быстрой целью. Многие из сельчан до сих пор живы, что также может указывать на стаю из стариков, они опытные, и не истощают ресурс пропитания.

— Значит, это не наша стая? Наша, вроде, молодая была.

— Говорю же, не торопись с выводами. Я просто рассуждаю вслух.

— Ещё что-нибудь узнал?

Лад пожал плечами, помолчал с секунду, но ответил:

— Следов крови или жертвоприношений поблизости нет.

— Не густо.

— Нужно ещё осмотреть трупы умерших.

— Мы уже, и так, разделились. Что тебе мешало сходить одному?

— Расстояние. Они, скорее всего, далеко. Это не то же самое, что разделение в пределах слышимости.

—Ладно, — бодро подвела итог Агния и буквально вскочила с нагретого места, направившись в сторону селения. — Пошли до Гисли. Пускай ведёт к захоронениям.

— Нет никаких захоронений, — бог оттолкнулся спиной от дерева и пошёл следом. — Реки́ нет, земля замёрзла, люди обессилены. Да и вообще, жители лесов редко упокоевают умерших зимой. Для этого, в дали от деревни, на высокие пни ставят срубы, где тела дожидаются оттепели. Холода всё равно не позволят появиться нежити.

— Сколько мороки. Могли бы просто сжечь.

— Тебе лишь бы сжечь что-нибудь. — Ярилад уже было начал лекцию о нежити и причинах её возникновения, но девушка его перебила, объяснив брошенную фразу банальной шуткой.

Так, за мелкими перепалками, патрульные сами не заметили, как вернулись в деревню, немного изменившуюся с тех пор как они её покинули. От окружения теперь веяло жизнью. Не сильно. Из–за стен домов раздавались негромкие голоса, слышимые только на фоне общей тишины здешних мест. Пара человек сидели на завалинке одного из домов, оживлённо, если это слово вообще было применимо, о чём-то споря. Девушке удалось даже разглядеть пару исхудавших детских лиц, не отводивших заинтересованных взглядов от шествующих богов. Не понятно, чем именно было вызвано наблюдаемое оживление жителей. Ожидали ли они помощи от гостей, предвкушали ли скорое насыщение, обещанное Гисли, или чувствовали скорое возвращение тепла. Но атмосфера надежды заставила Агнию ускорить шаг и поторопить напарника: им нужно постараться и приложить больше усилий для облегчения доли, что выпала на плечи людей.

В конце концов, патрульные добрались до дома Гисли и, на этот раз предварительно постучавшись, вошли.

Как только дверь приоткрылась, раздался встревоженный голос Цветана:

—Смиляне плохо.

[1] «Девка» можно понимать не только как обозначение пола (девушка), но и как обозначение невинности (девственница).

[2] Ферязь – старинная одежда с длинным рукавом.

[3] Футор – подкладка в голенищах высокого сапога.

2. Начало весны.

Солнечные лучи, с большим трудом пробившиеся через стволы высоких деревьев, проникали в помещение через приоткрытые ставни и освещали лицо обеспокоенного паренька. Он стоял рядом с отцом, склонившимся над печью, ожидая указаний. Но желание помочь, сделать что-то немедленно, не позволяло ему расслабиться. Потому он продолжал стоять застывшим изваянием, готовым сорваться с места по первому же велению. Cклонённый над дочерью Гисли молчал.

Агния, не раздумывая ни секунды, помчалась к девочке.

— Какие симптомы? — поинтересовался Лад, поторопившись к семье.

Взведённый Цветан едва ли не подпрыгнул от возможности хоть чем-то помочь в разрешении появившейся беды и затараторил:

— Сейчас всё в порядке, но её сильно рвало, кожа была белее муки, а ещё…

— Шар, — вмешалась девочка.

—Что? — не поняла Агния.

— Папа сказал, что у меня был шар, — пояснила Смиляна.

— Жар, — поправил брат.

— Отравление? — предположил патрульный. — Что вы вчера ели?

— Простой хлеб и... — начала А́га, но замялась. — Булочки с матом.

— С маком? — поправил Ярилад. — Если его было слишком много, это очень серьёзно.

— Нет. — Девушка достала с вьюшки[1] оставшуюся со вчера булочку и продемонстрировала напарнику. — С матом.

Тот непонимающе взглянул на богиню.

Тогда Агния откусила кусок и, откуда-то изнутри угощения, раздался громкий крик:

«Ах ты, сука! Ублюдина! Тварь! Что б тебе подавиться! Как тебе на вкус мой ху…»

Так бы и продолжалось, но Агния, набив остатками щёки, принялась жевать.

— Я хопела увнать, умееф ли пы фмеяпфя, и купиуа ваговорё́нные буотьки. Бавно уве. — Пыталась объяснить девушка с набитым ртом. Поняв, что получается не очень понятно, проглотила ком и продолжила уже более отчётливо:

— Но вчера ты сказал отвлечь Смиляну. Ну мы и съели их. Ей вроде нравилась. — Девушка указала на смеющуюся Смиляну.

— Он прям как ты, папка, когда бьёшься обо что-нибудь! — заявила девочка, смеясь.

— Это хорошо, — выдохнул Гисли.

— Что? — удивилась Агния.

— Кто смеётся, тот живёт.

Лад опустил взгляд и, вспомнив, зачем они пришли, отвёл Гисли в сторону. Напарница же осталась с детьми, заводя отвлекающий разговор.

— Мы хотели бы осмотреть похоронный сруб. Но вы должны быть дома, поэтому, просто объясните, как до него добраться, — отчеканил парень.

— Как я могу позволить детишкам расхаживать в одиночку. — Мужчина улыбнулся.

— А Смиляна?

— Ей давно стало лучше. Мы просто... — улыбка охотника немного померкла. — Сильно перепугались.

— Простите, — глядя прямо в глаза, попросил Ярилад.

— Смиля отвыкла от нормальной еды. Не может себя контролировать, и перееда́ет, — Гисли вздохнул. — Просто, не делайте больше так. Хотя бы, без моего ведома.

— Да.

Мужчина подошёл к рядом стоящей скамье, подхватил шапку и водрузил себе на голову.

— Пойдёмте, проведу уж.

Смиляна до этого о чём-то тихо болтала с Агнией, но, заслышав отца, спрыгнула с печи, подбежала к нему и вцепилась в одежду, не желая никуда пускать. Лад заметил страх в глазах девочки, подошёл ближе к Гисли и тихо о чём-то спросил. Ответом был коротки кивок. Тогда парень положил руку на плечо девочки, легонько обернул к себе и наклонился.

—Ты, ведь, уже знаешь, что мы с Агнией настоящие волшебники? — Заметив интерес в её взгляде, он продолжил. — Вот, смотри.

Ярилад засучил рукава и снял матерчатые перчатки. Оказалось, что обе его руки были обмотаны лентами из плотной красной ткани, исписанной высокими тёмными буквами. Из-под лент торчали лишь покрытые ожогами последние две фаланги каждого из пальцев.

— Вот, видишь, в руках ничего. — Парень провёл ладонями перед глазами девочки. — А теперь…

Лад выдохнул красный пар и крепко сжал кулак, а когда раскрыл, тот уже не был пустым. В центре ладони блестел жёлтый амулет в виде шести-лепесткового цветка.

—У-у-ух ты-ы-ы! — Смиляна едва не подпрыгнула от удивления.

— Это не просто побрякушка. Эта штука называется «крестострел», специальная вещь для общения с определённым человеком. Просто поднеси его к губам и тихонько шепни. Только так, чтобы этого никто, кроме тебя, не услышал. Но я, я обязательно услышу, где бы не находился.

Глаза девочки сияли, а ладони сами собой принялись хлопать от восторга. Успокоившись, она аккуратно взяла амулет и надела на шею.

— Спасибо, Лядь, Большое спасибо!

Агния едва успела рассмеяться во всё горло, как тут же получила подзатыльник, всплеснувший её голубые кудри.

— А у тёти-Агни, есть такой же?

— Нет, я так не умею. Это сложно, между прочим, — объяснила девушка, потирая ушибленный затылок.

— Так, сын. Пока меня не будет, притащи от дяди-Егора ещё два стола и сдвинь их. Он поможет с ношей. Расставь все приборы. На двадцать пять человек. Как вернёмся, отужинаем, наконец. Мешок на пороге не трогай, там мясо для выдачи. Пускай на холоде лежит, чтобы ничего не пропало.

Гисли попрощался с детьми, накинул верхнюю одежду и отправился вместе с напарниками к срубу.

Стремительно темнело. Несмотря на то, что световой день увеличился, он всё ещё оставлял немного времени на работу. Поэтому, а ещё потому, что никому не хотелось заставлять сельчан ждать, троица шла достаточно быстро.

— На счёт кошмаров, — вдруг заговорила Агния. Она шла в паре с Яриладом, пропустив вперёд охотника, что бы тот указывал им путь, ведь именно он сейчас и задавал верхнюю границу общего темпа.

— Да, нужно будет расспросить о них людей, как вернёмся. — Ярилад пригладил назад выпавшую прядь.

— Я немного поговорила об этом с Смилей и Цветаном, когда вы отошли, — начала неловко девушка, но затем затараторила, будто бы оправдываясь. — Она сама завела об этом речь, я просто попросила описать их.

— Давай к сути.

— Ну, девочка сказала, что в этих снах она бегает по лесу.

— И?

— И всё. Но, говорит, что просыпается с сильным чувством страха.

— А Цветан?

— Да тоже самое. Ну, он ещё запомнил белого волчонка.

— Может, всё-таки, лих?

— Может быть. Нужно, расспросить остальных.

— Он у всех такой. Кошмар, то бишь, — вмешался охотник, слышавший весь разговор.

— Вы их тоже видите?

— Нет, я, к сожалению, не вижу. — Со спины, выражения лица мужчины видно не было, но голос его действительно звучал печально. — Так бы, я сам мог вам всё об этом рассказать. Люди видят обычный сон, но просыпаются от страха.

Разговор затих. Агнии показалось это хорошим моментом, чтобы извиниться. Она знала, что напарник, наверняка, уже попросил прощения, ему, почему-то, это удавалось гораздо легче. Возможно, он относился к этому, как к обычной формальности. Но не она.

Девушка, наконец, решилась и нагнала Гисли.

— Почти пришли. За этим холмом, — заговорил Гисли, указывая перед собой. Решимость Агнии как ветром сдуло.

Преодолев возвышение, патрульные встали у края лощины. Внизу, между деревьев, проглядывала бревенчатая кладка небольшого сооружения. Агния, опередив напарника, ловко нырнула в овраг.

— Спу́ститесь с нами? — Предложил Лад мужчине.

— У меня не настолько много сил, чтобы потом оттуда подниматься.

— Хм… – задумался парень. – Действительно, здесь достаточно глубоко. Да и спуск крутой.

— Угу, — подтвердил Гисли.

— А как, в таком случае, поднимаются те, кто приносит сюда умерших?

— Да ни как. Похоронный сруб давным-давно переполнился. Я оборачивал их в ткань, да и спускал отсюда, — Мужчина указал на накатанный снежный след. — Не правильно это все, наверно, но по-другому никак.

Брови Ярилада непроизвольно приподнялись, ведь это могло многое объяснить.

— Эй, Принцесса! Глянь! — раздался из глубины голос напарницы.

Лад, ступил ногами на накатанную горку и покатился вниз, балансируя отброшенными в стороны руками.

Не сказать, что он не ожидал подобной картины, но масштаб. Масштаб его, всё-таки, впечатлил. Обглоданные кости валялись повсюду: между деревьев, рядом и под небольшим похоронным срубом. Местами они образовали небольшие, а местами и довольно крупные скопления в локоть высотой.

— Что скажешь? — В одной руке девушка держала бедренную кость, в другой череп, изображая скипетр и державу. — Трепещи перед Мрачной Императрицей.

— Ты, хотя бы иногда, думаешь головой? — Лад бросил взгляд на место, с которого они спустились, но еловые ветви закрывали обзор. Легкомысленное отношение напарницы к умершим изрядно действовало ему на нервы. Но если бы это видел Гисли, ситуация заметно бы усложнилась.

— Если я буду ещё и думать, то у тебя вообще работы не останется. О тебе же забочусь.

— Просто, — начал парень, выхватывая кость. — Будь поуважительней.

— "Бедный Йормунд! Я знал его, Гори́цеслав ..." — процитировала Агния, вытянув оставшийся в руках череп перед собой.

Ярилад едва слышно цокнул языком, осмотрел выхваченную кость, после чего аккуратно положил её на землю. Обведя взглядом ближайшую к нему груду, парень заметил нужный экземпляр и начал аккуратно вынимать его, стараясь не обвалить всю кучу. Отряхнув объект поиска, он поднялся с кортов и продемонстрировал девушке.

— Взгляни. Тазовая кость. Обглодана начисто, но дело не в этом. — Лад указал пальцем свободной руки на углубления. — Вот.

— Вау! Как же... не понятно.

— Следы от зубов. Видишь, форма челюсти узкая. Это не могли быть собаки: как я понял, их съели раньше, чем люди начали умирать от голода. Челюсть взрослых вукодла́ков гораздо шире, а сила сжатия дробит кости на раз. Даже их детёныши оставляют более глубокие следы от укусов. Похоже, — Лад указал взглядом на другой след клыков, находящийся с противоположной стороны. — Пара волков боролась за эту кость.

— Может это следы одного и того же волка.

— Нет, с этой стороны челюсть чуть шире, это другая особь. Да и следы соскальзывания говорят о борьбе.

— То есть, это всё-таки были волки? — Агния отбросила череп в груду, от чего та немного осыпалась, открывая надрезанные кости.

— Видимо, уйдя далеко от деревни, Гисли набрёл на территорию стаи волков. Нашёл и забрал туши зарезанных волками зверей. Те пошли по его запаху и набрели на деревню. Какое–то время стая обитала поблизости от сруба, поедая тела ранее умерших, но, в конце концов, этот источник пропитания исчерпался, и хищники принялись за деревню, время от времени набегая на тех, кто отходил достаточно далеко. Им незачем было доедать твёрдые кости, когда вокруг, нередко, бродят люди, которых можно было выреза́ть по одному. — Лад замолчал, провёл рукой по голове, приглаживая волосы, и продолжил. — Волки… просто волки.

— Жаль.

— Жаль, что это не наши вукодла́ки, или что нельзя помочь деревне?

— А разве одно другому мешает?

— Да нет. — Ярилад обернулся к Гисли, собираясь что-то крикнуть. Но из его приоткрытого рта потёк красноватый пар, а в голове зазвучал детский голос — «Ладь, слышишь? Пожалуйста, быст...» Патрульный округлил глаза и резко обернулся к напарнице.

— Дом Гисли!

Агния поначалу удивилась, даже немного оторопела, но после собралась, подняла правую ногу, и, как только та вновь коснулась земли, растворилась в воздухе, оставляя ярко-жёлтый сверкающий после-образ.

Искры развеялись, открывая вид на нечто выбивающееся из общего ряда, к чему невольно притянулся взгляд парня. Но времени осмыслять не было. Лад в пару прыжков взобрался к Гисли, подкинул его на спину и помчался с огромной скоростью. Мимо мелькали бескронные стволы и обглоданные ветви кустарников. Не прямая, постоянно виляющая между деревьями тропа не позволяла богу набрать максимальную скорость. Но, несмотря на это, им удалось достаточно скоро добраться до хижины, у порога которой уже стояла улыбающаяся Агния, в обнимку с едва не плачущей Смиляной. Кроме девочек, у дома начала собираться группа односельчан.

— Что случилось?! — испуганно воскликнул Гисли, слезая со спины молодого человека.

— Да ни чего, непоседа решила проверить, работает ли кумир. Ну, и хотела поторопить нас: гости собираются, как ни как. Видел бы ты её лицо, когда я появилась перед ней. — Девушка громко рассмеялась, взъерошивая волосы девчули.

— А Цветан, верно, в это время зашёл в дом и услышал её. Поэтому связь прервалась. Кстати, где он? — Поинтересовался Лад.

— Не стал дожидаться, и начал разливать похлёбку по чашкам — ответила А́га.

— Ох, славно… — выдохнул Гисли и вытер с лица проступивший пот.

— Помощник растёт? — подалась вперёд Миронега.

— Угу. Ладно уж, гости дорогие, не стойте столбом, проходите. — Гисли встал у двери и начал впускать людей, приветствуя каждого крепким рукопожатием.

Пришло около двадцати человек. Теперь, в близи, становилась очевидна разницу между худыми людьми и теми, кого действительно мучил голод. Семья охотника была сильно исхудавшей, но остальные жители выглядели просто ужасно. Острые иссушённые лица, мел матовой кожи, тонкие поломанные веточки пальцев, выглядывающие из рукавов. И контраст с крепкими и плотными фигурами богов вовсе не улучшал их вида.

Но глаза их блестели. Нет не скелеты. Живые люди.

Садящегося солнца видно не было, но последние его лучи освещали верхушки деревьев там, где крона не была затронута голодом. Сельчане начали галдеть и толпиться у двери. Ярилад и Агния стояли в стороне, обсуждая, как, а главное когда, правильнее попрощаться и откланяться. Их спор продлился до тех пор, пока Гисли не усадил всех гостей за столы и не вернулся узнать, куда запропастились божки.

— Вот как. Значит, вы нам помочь не сможете… — тяжело выдохнул мужчина, выслушав объяснение напарников.

За стеной послышались радостные возгласы и чавканья. Видимо Цветан справился со всем самостоятельно, и гости начали пиршество без охотника. Не очень-то красиво, но упрекать их сейчас было бы последним делом.

— Именно, и будет лучше, если мы сейчас же уйдём, — продолжил Ярилад. Его кожа побледнела, что не укрылось от напарницы.

— Ты как?

— В порядке, тошнит немного.

— Уж нет, — возразил мужчина. — Не могу я вас так отпустить, а если это та же "отравления".

— Это не отравление. Просто немного нехорошо.

— Значит от голода! Небось, не ели ни чего со вчера, или ещё раньше. Нет, не дело это, не пущу. Вы ж даже с сорванцами не попрощались.

Агния с нескрываемой надеждой взглянула на парня. Да, к Смиляне она привязалась. А́га могла быть очень серьёзной, когда это требовалось, но в остальное время её детские выходки действовали Ладу на нервы. Он, даже, начал серьёзно подозревать, что дурачится она только в его присутствии. Но именно эта детская непосредственность позволила богине найти общий язык с Смиляй

— Ань, ты серьёзно?

— А что? Утро вечера мудренее, как говорится; Мы сможем помочь, если стая нападёт; А перед Главой оправдаемся самозащитой; И, если вукодла́ки сюда явятся, то мы тут как тут! А завтра, глядишь, и отряд Коннязя Татимира прибудет с помощью. Вот я и… — тараторила Агния, пока её не перебили.

— Ладно, ладно, успокойся. На одну ночь, завтра с утра отправимся. — Согласился Лад, а после добавил. — Только ужинать мы не станем. Мы просто не можем себе этого позволить в вашем положении…

— Вот и договорились! — рассмеялся охотник. — Но по кусочку вы обязаны попробовать.

Тут, отрицательно мотнула головой даже Агния, до этого всегда с радостью принимавшая нечастое радушие к богам. Ей вовсе не хотелось утяжелять долю этих людей даже на самую малую часть.

Гисли усмехнулся, хлопнул напарников по плечам и повёл их к избе. Взгляд Агнии скользнул по опрокинутому мешку, что мужчина ещё вчера оставил у порога, и по нескольким вывалившимся кускам обваленного[2] мяса. Провидимому, люди случайно задели его и в спешке даже не заметили этого.

— Я сейчас, — охнула девушка и юркнула собирать еду.

Еду?

— Да ладно, я бы и сам собрал. А не может получиться как с оврагом? Мясо приманит запахом волков, тут-то вы их и достанете, — предложил Гисли, подбежав следом.

Агния быстро закончила и положила поверх мяса довольно увесистый кожаный мешочек с древесным отваром, что валялся неподалёку. Как ни странно, содержимое нисколько не замёрзло.

— Принцесса, ты чего? — поинтересовалась девушка, обращаясь к напарнику. В момент, когда они бросились к мешку, тот встал на месте.

Побледневшее лицо парня было недвижимо, только его взгляд бегал из стороны в сторону, но через мгновение и он застыл, остановившись на мужчине.

— «Волки»? — Лад медленно приближался к порогу. — Скажите, Гисли… это, ведь, всё вы.

— Ты о чём? — не понял охотник.

— Просто, — патрульный с большим усилием продавливал каждый звук сквозь сомкнутые зубы. — Поступите по совести и признайтесь.

— Совесть? — Гисли улыбнулся.

Агния почувствовала тяжёлую атмосферу и отпрыгнула к другу.

— Кости не столь питательны, да и очень крепки, однако, для изголодавшегося волка это такая же пища. Вокруг же похоронного сруба они целы. И, когда А́га кинула тот череп в груду костей, она осыпалась. Я не понял сразу, что меня насторожило, но теперь… Кости со следами от ножа. И сейчас… Обваленное и освежеванное мясо. Зачем выкидывать кости и шкуру, пусть, как я говорил, они и не столь питательны, как мясо и жир? Будет не очень приятно найти в своём бульоне чей-то палец. Так?

Девушка ошарашено взглянула на Лада. Она, всё ещё, не до конца понимала. Или, может, просто не хотела верить.

—Не думайте, что мне было легко. Да и сейчас не легче…— вздохнул мужчина.

— Если ты не поняла, их всех съели, — мрачно, без доли иронии, произнёс парень.

До девушки дошло чуть раньше, чем напарник успел окончить свою язвительную фразу. И то, что Гисли никогда не находил дичь, и то, что роль пищи играли сперва умершие, а затем и живые. И то, что все жители сейчас за стеной радостно уплетают своего друга или родственника. Желудок скрутило. Она потянулась стошнить, и даже произвела соответствующий звук, но живот был абсолютно пустым. Разве что слюна стекла с её губ.

[1] Вьюшка – заслонка в дымоходе печи.

[2] Обваленное мясо – мясо, отделённое от кости и шкуры (собственно, мясо в привычном его понимании).

3. Начало весны.

— Неужели, даже ваш сын?! — воскликнула девушка, вытирая рот тыльной стороной ладони. Показалось, что празднующие жители немного приутихли, но, затем, они продолжили галдеть с прежней силой.

— Тела тогда закончились, — Начал Гисли. — Я возвращался с бесплодной охоты, как и всегда. Но Смиляна была больна. Сильно больна. Она всегда была слаба здоровьем, но голод совсем её сморил. Как я узнал, спасти её мог только обряд. Я встретил Хотена вечером. Все тогда думали, что я, и впрямь, нахожу туши. Так думал и сын. Он был хорошим старшим братом, хотел помочь сестре, отыскать для неё немного еды. Но, разумеется, ничего не нашёл. Я предложил Хотену… заколоть меня. Он лишь посмеялся. Решил – это шутка. Посмеялся и я.

Мужчина замолчал, подбирая слова. Казалось, каждый звук в повествовании причинял ему физическую боль. Всё же, собравшись с силами, Гисли продолжил сдавленным голосом:

— Он шёл впереди. Я никак не мог решиться. Мы подходили к поляне со стороны нашей избушки. Тогда я просто достал нож… — Гисли сжал скулы с такой силой, что послышался скрип и хруст зубов. — Он не видел меня. А я не мог смотреть в его глаза…

Лад рванул с места, и, мощным ударом в лицо, сбил охотника с ног. Тот не сопротивлялся.

— А ты спрашивал жителей, хотят ли они жизни такой ценой? — Парень нанёс очередной удар. — Спрашивал? Ты дал им выбор?! — Он сидел на груди поверженного, осыпая его градом ударов.

Агния, поначалу, хотела оттянуть напарника, ведь ему грозил строгий выговор за подобное. Она даже сделала шаг, но остановилась и просто отвела взгляд, не желая наблюдать за избиением.

Лад приподнял охотника левой рукой, ухватившись за грудки, и замахнулся.

— А ты думаешь… ни кхто из никх… недо… не догадывался? — еле слышно прохрипел мужчина.

Лад оторопел. Его руки безвольно свисли, освобождая соперника от новой порции ударов.

— Мы не первые, кто связал пропажи с появившейся у охотника едой. В конце концов, он брал на себя ответственность, и делился. По итогу, всё пришло к молчаливому согласию, — тихо прошептала Агния.

В доме все притихли. Открылась дверь, из которой выглянула Миронега. За ней вышли остальные жители, держа за спинами детей.

Ярилад молча встал с груди охотника, и отшагнул назад. Взгляд из-под его приоткрытых век безучастно ползал от человека к человеку. С перчаток стекала кровь.

— Что здесь происходит?! — крикнула Сельская.

— А ты не видишь? — Взгляд парня скользнул к женщине.

— Не нужно, — тихим, успокаивающим тоном произнесла девушка, подойдя сзади к парню и взяв его за руку.

Миронега, уже было, хотела что-то возразить, но охотник её опередил, поднялся, сплюнул кровь, выпрямился. Его лицо, только что бывшее помятым и искажённым, полностью вернуло прежний вид, не считая крови под бровью и носом, что уже успела немного запечься.

— Ты всё верно рассудил. Но ты не знаешь цены… — прохрипел мужчина, повернув голову, и взглянув на односельчан. — Цены, которую нам пришлось оплатить.

Облако, до сих пор затмевавшее сияние месяца, уплыло, позволив тому серебряным светом осветить картину происходящего.

Часть жителей упала на землю, исторгнув из себя вопли боли. Оставшаяся часть в испуге отшатнулась и вторила им криками ужаса. Но даже сквозь весь этот шум отчётливо слышались хруст костей и треск мышц, упавших и корчащихся от боли, жителей. Одежда на их телах расходилась и рвалась, обнажая проступающую шерсть, а лица удлинялись, приобретая волчьи черты. Зачастую кожа и плоть не поспевали за изменениями скелета, и, когда это происходило, они рвались и вновь восстанавливались.

Когда процесс завершился, на месте упавших людей поднялись странные существа, не походившие ни на кого, о ком богам доводилась слышать. Короткая красная шерсть, темнеющая к голове, на контрасте с которой сильно выделялись рельефные бурые борозды по бокам носа. Длинные морды тварей походили на волчьи, как, впрочем, и остальное тело. Но вся их внешность казалась преувеличено звериной. При виде на этих существ возникало ощущение, будто бы те были нарисованы талантливым художником, на которого снизошло вдохновение изобразить тварь, что одним лишь своим обликом способна была передать всю суть дикости, ярости и гнева.

Наблюдавшие всё это сельчане, наконец опомнились и пустились в разные стороны. Остались только застывшие от страха Смеляна и Цветан, что не отводили испуганного взгляда с отца. Они не знают, они не слышали признаний. Для них, их отец оказался в окружении монстров, что претворялись друзьями.

—Батька! — наконец крикнул мальчик во всё горло.

Бурые монстры, в коих перевоплотились те бедолаги, оглянулись на детей и свирепо оскалили клыки.

— Ра-а-ар! — рявкнул Гисли на хищников, заставив тех немедленно успокоиться, отвернуться от детей и устремить хищные взгляды на богов.

— Вот, значит, как? — спокойно произнёс Лад. — Я-то думал: волчьи следы – лишь отвлечение внимания.

Но мужчина проигнорировал замечание, обернулся к детям и со словами «Однажды вы должны были узнать об этом», без лишних криков и движений в один миг увеличился в размере. Приобретённый облик охотника походил на тварей, что его окружали, но был значительно крупнее и, в отличии от тех, остался стоять на задних конечностях.

Наступил черёд детей. Закатив глаза, они упали на колени и схватились за грудь в попытках сдержать крик и рвущуюся боль трансформации. Тела их изменялись значительно быстрей, чем у односельчан, подвергшихся тому же процессу. Но детское сознание явно не справлялось с обрушившимся на него потоком резкой боли.

Агния хотела подбежать к детям, как-то помочь, но, исторгая из себя тихий угрожающий рык, на перерез к ней двинулось одно из существ. Отступать богиня не собиралась: глаза её вспыхнули, сменив цвет с зелёного на ярко-жёлтый. Воздух вокруг подёрнулся и задрожал.

Монстр, явно не ожидавший ничего подобного, испуганно прогнулся к земле, поджал хвост и попятился.

— Ань, из всех здесь присутствующих, помощь нужна только нам, — в полголоса проговорил Ярилад, делая акцент на последнем слове, ухватился за манжету и потянул девушку назад.

Агния кинула печальный взгляд на несчастных детей, но согласилась с другом, развернулась и рванула с ним в лес.

Гисли, слегка обернувшись, негромко рявкнул. Весь волчий десяток рванул за напарниками, а сам охотник продолжил наблюдать за перевоплощением детей.

Бежали напарники быстро и долго. Агния то и дело поглядывала назад, и сообщала, насколько они сумели оторваться. «Оторвались», на самом деле, громкое слово. Тройка самых быстрых мчалась по пятам, не отставая ни на шаг.

— Думаешь, сто́ит?

— Да.

— Второе правило запрещает разделяться.

— А первое – умирать. Давай сейчас. Эти не отстанут. — Лад протянул руку девушке. Та пошарила в кармане и, достав что-то, опустила это в ладонь напарника.

— На всякий случай: где, говоришь, тебя похоронить? — улыбнулась девушка.

— Рядом с твоей мамкой.

Шаг, и богиня растворилась в воздухе, оставив на мгновение искрящийся образ оттопыренного среднего пальца, который не сохранял формы и продолжил движение по инерции. Ярилад накинул на шею кулон девушки, развернулся в прыжке и встал, прокатившись пару метров по снегу, вплоть до покрытой льдом реки.

В пару движений парень засучил рукава, снял перчатки, раскрывая замотанные красной лентой руки, и взмахнул ими в стороны. Из левой ладони выскользнул небольшой, около метра длинной, составной лук. А из правой – стрела с широким наконечником. Оба изделия были пойманы и немедленно приведены в боевую готовность. Поток искр развеялся, от чего взгляд блондина сумел зацепиться за быстро приближающийся силуэт. Раздался свист разрезаемого снарядом воздуха.

Тварь даже не замедлилась. Лад выдохнул бордовый пар, потянулся указательным пальцем освободившейся руки в обмотку правой, и начал тянуть из неё следующую стрелу, сразу же натягивая тетиву. Очередной выстрел, но в этот раз по блеску наконечника можно было рассмотреть, как стрела скользнула по туловищу зверя и, не теряя скорости, вонзилась в рядом стоящее дерево.

— Как с гуся вода? — просипел парень, выдыхая алую дымку.

Лад ускорился и в течение пары секунд выпустил ещё четыре стрелы, но все снаряды будто обтекали стремительно приближающегося монстра и разлетались в стороны.

Выстрел. Стрела, не успев толком покинуть тетивы, встретила морду зверя и отскочила вверх. Огромная туша врезалась в Ярилада, оттолкнула его, и вместе с ним обрушилась на лёд застывшей реки. Поверхность под ними тут же покрылась замысловатой паутиной трещин.

Началась борьба. Парню удалось протиснуть рукоять лука меж челюстей зверя и отстранить пасть от своей шеи. Однако когти волка продолжили терзать ферязь паренька, оставляя на нём широкие продолговатые борозды. Добраться до плоти чудовищу мешала только заговорённая рубашка, что таилась под верхней одеждой.

Сверху что-то блеснуло. Это была отскочившая от морды стрела, которая уже устремилась в низ. Едва заметив её, Лад отклонил свою голову от траектории падения и, толкнув лук, подставил под удар голову монстра. Снаряд скользнул между глаз зверя, оттопыривая шерсть, и вонзился в лёд. Раздался громкий треск. Противники обрушились в низ.

Парень решил воспользоваться ситуацией и, во время непродолжительного падения, оттолкнул зверя в сторону, оставив тому на растерзание своё оружие. Воды в низу, в самом деле, не оказалось, и противники рухнули на каменистое дно в небольшом расстоянии друг от друга.

Вновь раздался глухой треск. В этот раз всему виной стал слишком резкий и уверенный подъём Ярилада, и низкий уровень ледяного потолка, высотой едва больше полутора метров. Парень сморщился от боли, тряхнул головой и пришёл в себя.

Пространства внизу не доставало: между дном и ледяным потолком протянулись застывшие перепонки, что выполняли роль столбов и удерживали конструкцию от обрушения, но, в то же время, значительно сужали поле для манёвров. И увидеть это всё, богу удалось только намеренно, расширив зрачки. Освещения критически не хватало. Однако, благодаря ледяной структуре, тусклое сияние преломленного лунного света исходило будто бы отовсюду, порождая действительно сказочное зрелище.

Опомнившись, патрульный начал метать по сторонам оценивающие взгляды, и каждое движение глаз было мыслю, идеей, или, не оформившимся ни во что из этого, знанием:

«Тесно. Хорошо, я заперт здесь с этим (что же это за существо? Пусть, пока что, будет просто) волком. Он под проломом, и (ненадолго) занят, пытаясь разорвать мой лук (наивный), его лучше не провоцировать. (Шкуру не пробить) Попытаться оглушить палицей? (Нет, тесно: не замахнуться толком). Был какой-то миф о неуязвимом льве (Немецкий?), но там герой в конце задушил зверя. А я (с моими то силами) не готов мериться удалью (что я могу, кроме этого?). К нему прибыла подмога. (Можно попытаться задушить кровной нитью, пока он один [первый вариант]). Их двое (скоро [по запаху] поймут, что мы внизу). Но я не заперт (почему я тогда так решил? [из-за того, что ударился головой о лёд и тот не сломался]) здесь, и могу в любой момент пробить лёд (той же палицей). Но (Можно использовать [толстый лёд, низкий потолок, частые перепонки, скользкое дно] пространство) мне не нужно выбираться...»

Чем дальше, тем быстрее двигались глаза Ярилада, а мысли переставали представлять собой хоть что-то вразумительное, превращаясь в поток обрывочных теней самих себя. Со временем, эти обрывки начинали стыковаться, формируя возможные варианты действия.

Спустя несколько секунд с начала размышлений, взор Лада перестал метаться и остановился на звере, безуспешно терзавшем гибкий лук. Волк, в свою очередь, будто почувствовав на себе враждебный взгляд, ощетинился и глухо заворчал.

— Не торопись… — спокойно прошипел блондин, вспарывая ногтями указательных пальцев подушечки больших. После соединения ран и разведения рук в стороны, между ними протянулась кроваво-красная нить.

Волк издал звук, напоминающий одновременно и волчий вой, и высокий человеческий вопль. Парочка, крутившаяся сверху, мгновенно отреагировала на призыв и спустилась в низ.

— Гадство, план «Б». — Кровавая нить распалась на мелкие капли, а парень вновь пустился в бегство. На ходу он выпустил носом красную дымку, взмахнул руками, и из меж пальцевых промежутков выпали небольшие шарики, тут же стиснутые фалангами.

Волки, немного помешкав, рванулись в след. Для них, здесь, под льдом, мало что поменялось, разве что приходилось периодически менять траекторию в обход ледяных перепонок. Для Ярилада же ситуация была иной: мало того, что приходилось бежать в полусогнутом состоянии, так ещё и скользкое каменистое дно всё норовилось вывести парня из равновесия. Местами, из-за неровной поверхности, пространство между дном и ледяным потолком сокращалось до такой степени, что бог едва не переходил на четвереньки. Не говоря уже о нужде постоянно маневрировать между ледяными перегородками. Из-за всех этих препятствий Ладу не удалось хоть сколько-нибудь оторваться от преследования и, вместо бега вдоль русла, он решил повернуть к берегу. Отверстие во льду осталось далеко позади и больше не сможет помешать. Настало время заставить преграды работать на себя.

Приблизившись, парень швырнул вперёд шарики. Те разбились, высвобождая пурпурную жидкость, которая, едва успев коснуться береговых валунов, вскипела, и начала интенсивно испаряться. Через пару секунд пар полностью заполонил обозримое пространство, а столбы-перепонки не позволяли ему распространяться, концентрируя ядовитую дымку на одном месте.

Бог сделал глубокий вдох и нырнул в цветастое облако. Парой секунд позже за ним последовали и хищники. Раздались глухие звуки ударов и треск льда, сменившиеся взвизгиваниями, а после и хрипами задыхающихся хищников.

Немного погодя, газ стал развеиваться, скапливаясь сверху, у самой наледи, тем самым позволяя узреть последствия произошедшего. Лад стоял неподалёку с закрытым красной тканью ртом. Обделённые защитой глаза сильно покраснели и слезились, из-за чего он, то и дело, утирался рукавом ферязи. Рядом лежало три бездыханных тела, медленно приобретающих людские очертания.

— Тс! — При взгляде на эту картину, скулы парня непроизвольно стиснулись.

Ярилад подошёл к самому берегу, махнул рукой, из которой вылетела короткая голубая булава, больше походящая на палаш с синим впаянным шаром на конце. Она отскочила от каменистого дна и влетела рукоятью аккурат в приоткрытую ладонь парня. Тот, ухватив оружие, замахнулся и с силой ударил по ледяному потолку. Из-за образовавшегося сквозняка, пролом быстро вытянул скопившийся ядовитый газ. Лад вернул булаву обратно в обмотку, вытер со лба проступивший пот, после чего опустил с лица повязку, и с тяжестью выдохнул густое багряное облако. Пар развеялся, и взор невольно зацепился за кровавое пятно на голубом рукаве ферязи.

— Кровь?

Парень принялся осматривать и ощупывать себя в поиске ран, но, в итоге, не нашёл ничего, кроме капель подсохшей крови у себя на лбу. Он отскоблил небольшой кусочек, положил его на ладонь, прочитал короткую мантру, от чего кусочек свернувшейся крови вспыхнул и в мгновение прогорел.

— Не вскипела. Чудска́я.

Лад окинул взглядом лежащие тела, которые уже успели принять человеческий вид. Через лоб, вплоть до кончика носа, одного из них проходила достаточно глубокая рана.

— Та стрела…— вспомнил парень.

«Но почему она смогла нанести урон, а предыдущие- нет? Против шерсти (значит, дело не в шкуре, а в самом волосяном покрове?). Если всё так, то у меня есть все шансы на…»

Размышления прервал раздавшийся позади оглушительный грохот. Запоздало среагировав, Ярилад выпрыгнул через проделанное ранее отверстие в ледяном потолке и развернулся в сторону раздавшегося звука.

Это был монстр в которого обратился Гисли. Он шёл, не встречая ощутимого сопротивления от проламываемого торсом толстого слоя ледяной корки. Вдоль берега, позади охотника, прохаживалась остальная стая, уже ступившая на скользкую поверхность.

4. Начало весны.

Лад, при виде мощи приближающегося противника, решил не вступать в неравный бой и рванул в противоположную сторону. Но бегство не продлилось долго: прямо перед ним, преодолев всё это расстояние в один прыжок, приземлился Гисли. Стена морозного воздуха ударила молодого человека в лицо и заставила остановиться.

— Быстрый, — коротко бросил Ярилад.

Охотник ничего не ответил и начал неторопливо приближаться. Осознав, что скрыться не выйдет, Ярилад передумал убегать, только взмахнул рукой, из которой, звеня цепью, выпала кусарига́ма[1].

Гисли заметил в руках противника оружие, и сразу же ринулся в бой. Лад перехватил серп, быстро намотал цепь с грузом на предплечье, чтобы та не мешалась, и выдохнул особенно густой кровавый пар. Материя сапог жалобно заскрипела от давления напряжённых мышц. Парень выждал и, незадолго до столкновения сделал короткий рывок в сторону, пригнулся и проскользнул за спину, исследуя каждую пядь шерстяного покрова охотника. Нападать было ещё рано, для начала необходимо выяснить направление роста волос каждой части тела что бы подтвердить или опровергнуть выдвинутую ранее теорию уязвимости противника. Кроме того, кусаригама в неумелых руках надолго не задерживается, а Лад совсем не считал себя мастером этого оружия.

В том месте, где ранее находился Ярилад, теперь вздымалось небольшое пылевое облачко. Гисли отпрянул, выпрямился, на сколько позволяла его зверообразная форма, и повернулся к противнику, что принялся раскручивать цепь.

Находясь теперь в непосредственной близости, бог смог лучше разглядеть новую внешность охотника. Он походил на сородичей, но был значительно крупнее. Длиннее была и морда и шерсть, а тёмные ребристые наросты по бокам носа, вовсе, казались чёрными. Его можно было бы принять за химеру, в которой сочетались черты волка, вурса[2] и человека. Вот только, химеры не могут принимать человеческий облик.

— Где твоя подруга? — Голос Гисли прозвучал низким рычанием.

— Ты в этой форме и разговаривать можешь?

— Не только! — Охотник с места рванул на парня, норовясь распороть его длинными лезвиями когтей.

Лад выпустил цепь и та, с влажным хрустом, врезалась ударным грузом в нос противника, опрокидывая назад его голову. Удар Гисли прервался, чем и воспользовался Патрульный. Он, повторяя свои прошлые движения уворота, накренился, двинулся за спину врага, и, вовремя разворота, метясь против шерсти, прошёлся серпом по подколе́нным сухожилиям. Охотник отдернул повреждённую ногу, и, не сумев устоять, рухнул.

Ярилад удивился своему успеху и, немного помедлив, дёрнул цепь с грузом к себе, начав вновь придавать ей разгон.

— Дрянной прибожек! — Взревел охотник, отжимаясь от земли и вновь оборачиваясь к парню. Из носа существа вытекали небольшие струйки крови.

Лад вновь выпустил цепь в сторону головы противника. В этот раз груз пришёлся по скуле. Хруста не последовало.

— Тц. — Ярилад вернул груз, поменял руки и снова принялся вращать цепь.

— Больше не выйдет. — Гисли встал на четвереньки и, пристально следя за оружием, начал не спеша приближаться.

Усиление, приобретённое ранее, было на исходе. Но если попробовать уйти сейчас, то охотник и стремя конечностями довольно скоро нагонит. Яриладу следовало как можно скорее повредить вторую ногу охотника и бежать без оглядки. Входить в прямую конфронтацию с противником, обладающим подобной силой, было, попросту, глупо.

— А больше и не будет, — сухо констатировал Ярилад и в третий раз выпустил цепь.

Гисли вовремя заметил выпад и с лёгкостью отклонил голову в сторону. Орудие просвистело у уха.

Лад приподнял брови. Однако, это не было похоже на удивление, скорее, на безмолвное «да ладно тебе». После чего махнул рукой снизу-вверх, заставляя цепь двигаться волной, и с силой потянул её на себя.

В этот миг охотник заметил, что ударный груз был в руке божка, а значит, на другом конце цепи… Серп вонзился под колено здоровой ноги, вспорол сухожилия и застрял. Гисли с рёвом повалился наземь.

Брови Ярилада взмыли вверх. На этот раз со значением удивления, что это, на самом деле, сработало. Ещё мгновение он колебался, не решаясь: бежать ему, или закончить начатое. Однако, здраво оценив уровень своего везения, бросил ударный груз и помчался прочь.

Охотник вовсе не собирался так просто отпускать свою добычу. Пока расстояние между ними не стало критичным, Гисли вонзил когти передних лап в землю и изо всех сил бросил себя вперёд, исторгая из своей глотки неистовый рык.

Ярилад обернулся, но уклониться вовремя не сумел. Острые, словно кленки, когти вспороли ферязь парня и откинули его в сторону. С глухим стоном он приложился о дерево и осел. Разум его помутился. На краткий миг ему показалось, будто душа его покинула. А когда та, всё-таки, вернулась, взору бога предстал несущийся к нему на всех парах охотник, сумевший за это время исцелить раны до той степени, чтобы использовать все конечности в равной степени.

Ярилад устремил взгляд на торчащее из врага оружие и принялся что-то шептать. Мантра сработала. Лезвие серпа, застрявшее под коленом зверя, взорвалось, разметав свои осколки по мышцам ноги. Этот маневр не особо помог. Лапа монстра уже неслась ему на встречу. И всё же этого хватило, что бы тот промахнулся. Удар когтей пригвоздил длинный рукав ферязи к стволу, отсекая возможность немедленного побега. Снять его быстро было невозможно, чем и воспользовался противник, нанеся очередной удар свободной рукой. Однако, когти отыскали только воздух. Во избежание урона, Ладу было достаточно сильнее прижаться к земле.

Выпутываться, времени всё ещё, не было, по тому Патрульный предпринял попытку вырваться. Он вновь процедил сквозь зубы красный пар, мышцы его вздулись и он, что было мочи, потянул за рукав. Тот с треском оборвался, а высвобожденное усилие отправило парня в не продолжительный полёт, сменившийся продолжительным кувырканием.

Когда, изрядно покрытый ссадинами, Ярилад наконец остановился, его немедленно обступила стая, сумевшая за это время преодолеть обледеневшую реку и нагнать его.

— Ну, разумеется, — прокряхтел Ярилад.

Мантра не прошла бесследно, пусть и несильно, но обожгла связки. А в голове Яриладо прозвучало только:

— «Интересно, что бы сейчас сказали учителя академии, узнав, что я использовал мантру в качестве активатора?»

Усиление всё ещё действовало. Не дожидаясь атаки, бог с такой силой оттолкнулся руками от земли, что поднялся в воздух на добрую сажень. Достигнув максимальной точки подъёма, влез пальцами в тканевые обмотки противоположных плеч, сделал вертикальный оборот и приземлился за спинами монстров. По приземлению, одной рукой он сжимал древко гибкой сулицы[3], другой – горсть стрел.

– Теперь я, хотя бы, могу драться.

[1] Кусаригама – оружие в виде серпа, объединённое цепьсю с ударным грузом.

[2] Вурс – медведь.

[3] Сулица – метательное копьё, дротик.

5. Начало весны.

— Так, все здесь? Никого не забыла? — Агния стояла напротив перепуганной толпы, которую ей с трудом удалось собрать. Люди гудели и переговаривалась, они были слишком испуганы и взбудоражены. В основном группа сельчан состояла из женщин и детей, не считая двух больных и истощённых донельзя мужчин. Место было не лучшим. Они находились в том самом овраге, куда скидывали все тела умерших сельчан, но других, подходящих для целей богини, локаций поблизости не было.

— Здесь все?! — вновь повторила А́га, в этот раз громче, на столько, что бы на неё обратили внимание сельчане, но не монстры.

— Если не считать семьи Гисли и оборотней, то все, — ответила Миронега.

— Они не оборотни. Оборотней так прозвали за то, что для превращения им требуется буквально обернуться вокруг кровного артефакта.

— Как же? Они обернулись, сразу, как открылась луна, — послышался голос из толпы.

— Оборотням не нужна луна. Она вообще ни в каких обрядах не нужна.

— Вукодла́ки? — предположила Глава.

— Нет. Те, вообще, просто огромные волки. Они обладают природной способностью к оборотничеству, но... Гадство, я превращаюсь в Лада. Нет, короче, не они.

— Тогда кто?

— Если бы я знала… Будьте здесь, — проговорила Агния, поднимая ногу. Подошва сапога заискрилась, и, сделав шаг, девушка очутилась рядом с стоящим на коленях Яриладом.

На парня было больно взглянуть: вся одежда, вплоть до защитной рубашки, изодрана, лицо в синяках и кровоподтёках, руки с обеих сторон были крепко стиснуты волчьими пастями, с одной из которых капала кровь. Существа, сковавшие пленника, тоже были потрёпаны. У одного не было глаза и половины уха, у второго из пасти торчала стрела, поэтому нельзя было утверждать наверняка, чьей именно была та кровь.

— Так быстро? Не торопись. Если остались дела, можешь заняться ими. Вертай, как закончишь, — язвительно прокряхтел Лад.

— Вот оно как. — Из-за спины одного из волков показался Гисли в своём человеческом обличии, подошёл к парню и провел кончиками пальцев по амулету, свисавшему с шеи пленника. — По этой штуке нашла? Она сверкнула, когда ты появилась.

— Отпусти… — Волосы и свободная шёлковая рубашка Агнии приподнялись, поддаваясь тёплому воздуху, разогретому искрящейся обувью.

Гисли молча провёл по горлу парня звериным когтем, оставляя на коже неглубокую алую борозду. В тот же момент обувь богини погасла.

— Чего ты хочешь? — девушка огляделась вокруг. Плохо. Они находились между срубом и деревней.

— Спасти жителей. Но главное – детей, — спокойно ответил Гисли.

— Убивая их?

Мужчина вздохнул, убрал коготь от горла Лада и присел рядом с волком держащем его.

— Я искал другие, пути. Может они есть. Но я не нашёл ничего лучше. И… единственное, о чём я сейчас жалею. Это, что не нашёл его раньше. Возможно...

— Ваш сын был бы сейчас жив? — перебила Агния.

— Нет. Он сказал, чтобы жила Смиляна нужна была родная плоть. А Хотен ни за что бы не поднял надо мною нож.

«Очень плохо. Едва слышно, но в дали раздавались переговоры сельчан. И если слышно их, значит и они могли услышать нас. Только бы они не пришли. Нельзя, что бы они помешали. Столько времени что бы собрать их всех и всё насмарку? Нет, им будет тяжело выбраться из оврага. Время есть. Нужно только вызволить Лада».

— Тогда что? — Окончив размышления, поинтересовалась богиня.

— Неважно — выдохнул Гисли. — Уже не важно. Даже до этих мест скоро доберётся тепло, и люди смогут выбраться из этого проклятого леса, не боясь вымереть по пути. Неведомые силы направили вас сюда как последних жертв. Не сопротивляйтесь – и умрёте быстро.

— Что за силы? — выпалила Агния, пытаясь тянуть время, за которое можно было что-нибудь придумать.

— Неведомые, говорю же. Напарник твой мышаст, его нам хватит на долго. А вот в тебе проку не столь много, хотя окорока мясисты.

Лад не громко фыркнул, на что держащие его хищники сильней сжали пасти, заставив того немедленно заткнуться.

Агния вновь инстинктивно подалась вперёд, помочь другу, но перед ней возник маленький белый волчонок. Девушка остановилась, присмотрелась в его оскаленную морду: на шее щенка болтался голубой крестострел, медальон, который Лад подарил Смиляне что бы той было спокойней.

— Так вот, какие кошмары снились жителям… — сочувственным голосом произнесла Патрульная.

— Уж лучше кошмары, чем явь. — Гисли встал, отряхнул одежду, поманил к себе из темноты второго, более рослого и жуткого, чёрного волчонка и ласково потрепал его по холке.

— Тебе не обязательно нас убивать, Гисли. Ни сегодня – так завтра подоспеет отряд Татимира, они помогут. Не нужно больше крови. — Девушка попыталась произнести каждое слово как можно убедительнее, хоть и не была до конца уверена ни в чём из сказанного.

— Нет. Думаешь, что наш любимый Ко́ннязь внезапно вспомнит о нашей деревне и решит помочь? Разбежалась! Сколько бы смертей не понадобилось для выживания моей семьи и моих людей, я пойду на это. Вы просто удобно подвернулись. А может и впрямь, были направлены к нам неведомыми силами. Как можно отвергнуть такой щедрый дар? — Мужчина быстро перевоплотился в прямоходящего зверя и направился к девушке.

— А ты не думал, что «неведомые силы» направили нас не на съедение, а для того, чтобы остановить тебя? — произнёс Лад.

Звери хотели ещё сильнее стиснуть пасти на конечностях пленника, но не смогли. Руки парня в их зубах будто вспыхнули, заставив зверей разжать челюсти. Следующий миг, и парень высвободился из хватки. Ленты на его руках пылали жаром, испуская бледный красный свет и сжигая оставшуюся на них кровь. Один из волков, что держали парня ранее, откашлялся и готовился напасть вновь. Но Лад не дал этому свершиться: заметив бросок он сумел ухватить зверя за нос и прижать мордой к земле. Раскалённые ленты нещадно жгли противника и, в конце концов, за шипением горящих шерсти и шкуры, последовал вопль боли, которого парень и ждал.

Заслышав переполох позади и последующий визг собрата, Гисли обернулся, но из-за толстой шеи сделать это пришлось почти всем корпусом.

— Что за...

— Опять попался. — Ярилад в полусогнутом положении прошмыгнул под самым носом Гисли и, не сбавляя скорости, направился к напарнице, схватил её за руку и помчался в сторону захоронения.

— Чего ты ждал, если раньше мог?! — воскликнула Агния.

— Прости, обожглась? Не успел вовремя остановить жар…

— Дурак, не туда, там люди!

— Что? — Лад замедлился. — О чём ты думала вообще?!

— Думала, что им будет труднее оттуда выбраться, что бы не вмешивались.

— И что бы их было проще перебить!

— Он хочет всех защитить, сам же слышал.

— Но это ты узнала только сейчас. Ладно, не важно. В любом случае, нельзя их вмешивать. Помоги …

Гисли бежал по следу и оторвался далеко вперед своей стаи. Запах был очень сильным, ядрёным. Видимо эти люди давно не мылись. Потому, для охотника упустить их было абсолютно немыслимо. С каждой секундой дух становился всё отчётливей, зверь уже был в предвкушении, но в какой-то момент его ухо дёрнулось и повело назад, откликаясь на едва слышный треск, что заставило охотника остановиться и обернуться на привлёкший его шум.

— В очередной раз, Гисли!

Охотник поднял взгляд и увидел спешащих в противоположную сторону божков, скачущих, словно белки, с ветки на ветку. Ярость зверя росла с каждой секундой, но теперь он их видел и терять вновь не собирался. Гисли исторгнул звериный рёв, предупреждая своих сородичей, встал на все четыре конечности и направил весь свой гнев в погоню.

— Почему ты не придерживался плана? Зачем начал бой?! — удивлялась Агния, спрыгивая вслед за напарником вниз с ветвей. Впереди, меж деревьев, начали проглядывать избушки.

— Ну, вначале я избавился от слишком шустрой троицы, и хотел продолжить бегство. Но, как оказалось, наш знакомый гораздо быстрее своих сородичей… и несоизмеримо сильнее.

— А что ты имел в виду под «в очередной раз»?

— Быстрый, сильный. Но очень неповоротливый. Я уже раз седьмой проскакиваю у него под носом.

Позади послышалось тяжёлое и частое дыхание. Что бы понять, кто это, оглядываться было вовсе не обязательно. Ярилад процедил сквозь зубы красный пар, махнул вниз правой рукой и подхватил выпавшую увесистую палицу, после чего отскочил от ствола дерева и, не глядя, наотмашь, ударил оружием преследователя. Удар был увесистым, тяжёлым. Но на то что бы оценивать причинённый урон, или возвращать оружие в ленты, времени не было, по тому парень просто откинул его и продолжил бегство.

— Да что ж ты… себя не бережёшь! — разразилась Агния на нагнавшего её напарника.

— Поверь, уж лучше так, чем позволить ему догнать нас. Я не знаю, что он за существо, но по силе я бы сравнил его с вурсом, или, даже, горным змеем.

— А почему булава, а не копьё?

— Кхм, да. Ещё у них неуязвимая шерсть…

— Что? Я думала, такое только в легендах бывает?

— Ань, видимо не только! — сорвался парень, но, успокоившись, выдохнул красную дымку и взмахнул руками, будто стряхивая что-то. Но только из одной вниз посыпались шипы.

Напарники наконец выбежали к поселению и развернулись в ожидании скорого прибытия противников. Удар палицей, судя по всему, пришёлся очень удачно, и первым выбежал не вожак, а пара подбитых волков.

— Эти наверняка видели, как я рассыпал чеснок[1], поэтому не попадутся. А вот следующие наступят, наверняка. Послушай, шерсть их неуязвима, да, но не огнестойка. Да и против дробящих ударов не защищает, главное бей ближе к центру, она ещё и скользкая. — Парень принялся снимать ленту с левой руки, обнажая обожжённую кожу.

— Поняла. Что-то с вязью? — Агния подалась вперёд. Её сапоги засияли, испуская поток обжигающих искр.

—Да, сдаваться в плен было не лучшей идеей, где-то нарушилась формула, надеюсь только активатор. — Патрульный снял обмотку и начал аккуратно и внимательно рассматривать текст из высоких и узких букв, сливающихся в непрерывный текст формулы.

Девушка ступила, растворяясь в воздухе и появляясь рядом с ближайшим зверем, который уверенно мчался, нисколько не сбавляя темпа. Но и патрульная не пыталась уклониться от прямолинейного противника, отодвинув только правую ногу для большей устойчивости. Существо нисколько не смутилось уверенности цели и просто продолжило бег, щелкая в такт зубастой пастью. Агния подалась вперёд, переместив центр тяжести на левую ногу, а правой провела атаку, рассчитывая встретить врага подошвой. Волк попытался увернуться от атаки, нырнув, и нацелившись на опорную ногу, но богиня с силой опустила искрящуюся ступню прямиком на поверхность звериной морды, втоптав её в растаявшую от жара грязь. Челюсть в последний раз щёлкнула, и волк кубарем покатился по земле, рассыпая искры тлеющей шерсти. Остановилась туша, лишь достигнув ног Ярилада, чуть позже докатилась и часть откусанного волком языка.

— Где ж ты раньше-то была? — бросил Лад, и продолжил изучать текст.

Второй волк не рвался в бой, а ходил кругами, выискивая слабые места богини. Девушка тоже не спешила нападать, лишь делала ложные выпады, на которые зверь сиюминутно реагировал. В конце концов, Агнии удалось спровоцировать зверя. Хищник бросился на девушку, пригибаясь низко к земле. Патрульная молниеносно среагировала, развернулась, и круговым движением направила на противника удар тыльной стороной пятки. Волчья морда остановилась в паре сантиметров от траектории атаки. Нога пронеслась мимо, испепелив только торчащую из пасти стрелу.

Агния напряглась. Из-за инерции, она не могла ни атаковать, ни уйти в защиту. Девушка была открыта перед противником. Но, все что ей требовалось – это как можно быстрее опустить вторую ногу и переместиться за спину противника. Однако, волк не преминул воспользоваться шансом, и кинулся на девушку, выбрав целью наиболее удобную часть тела – бедро левой, опорной ноги. Агния, из-за кругового удара, уже находилась спиной к атакующему её хищнику.

Сверкнула яркая вспышка, и сыплющиеся в стороны искры. Но девушка осталась на месте. Более того, она падала на землю. Волк, впившийся в стальные бедренные мышцы, не позволил девушке переместиться, повалил её на землю и принялся рвать ногу. Раздался дикий, скрежещущий женский крик. Облегающие брюки пропитались кровью, капли которой, из-за резких движений зверя, разлетались в разные стороны. Агния лежала на животе, лягая свободной искрящейся ногой безжалостного хищника, который никак не хотел отставать, даже сильные ожоги его не останавливали. Подошва атакованной ноги то вспыхивала, то вновь гасла.

Лад испугался, и, отбросив ленту в сторону, рванул на выручку.

—А ну стой! — завопила девушка сквозь боль.

— Но, ведь! — парень сбавил ход, но не остановился.

— Да за кого ты меня держишь?! — Агния зарычала яростней любого зверя.

Ярилад наконец остановился, сморщил в отчаянии лицо и вернулся к поиску повреждений в формуле. Активатор, действительно, пришёл в негодность, но его можно было восстановить позже. Однако, всё ещё оставалось возможность повреждения связующего контура, что, в линейном соединении влекло за собой полную непригодность всей формулы.

— Я – само пламя, чёрт тебя дери, и что бы какая-то шавка… — Глаза девушки вспыхнули ярким жёлтым светом. Свечение с сапог перекинулось на ноги, по мере своего распространения, пожирая пламенем брюки.

Волк, вспомнив полученный ранее ожог, не стал дожидаться пока сияние достигнет его морды, и выпустил ногу из пасти. Патрульная поймала момент, когда зверь ещё не отскочил, поочерёдно ударила светящимися подошвами сапог по противнику и растворилась в искрах. Волк, не успев толком отлететь, прогнулся под весом противницы, возникшей в тот же миг на его спине. Мощный удар, и вот уже, зверь, с тлеющей на морде шерстью, валяется под ногами богини.

Сияние ног остановилось на уровне полученных ран, слегка задержалось, а после погасло. Кровь перестала хлестать. Сильно хромая, девушка понеслась на выходящих из леса хищников, парочка из которых тоже прихрамывала: видимо напоролись на шипы.

Лад, хоть и был занят, но, всё же, время от времени поглядывал на ловкую напарницу. Та передвигалась, выверяя каждое движение, каждый шаг, каждый удар, и делала всё так быстро, что для неискушённого зрителя уследить за движениями было просто невозможно.

Спустя ещё несколько минут, для волков всё было кончено. Нет, уверенности в том, что бедолаги мертвы, не было. Но в ближайшее время они никаким образом не могли представлять собой опасность. Да и оправиться до конца многим вряд ли удастся. Если, конечно, они не обладают силой быстрого восстановления подобной их вожаку. Или, хотя бы, богам.

— Ну как? — девушка почти вприпрыжку подошла к Яриладу. Видимо, адреналин подавил боль от рваной раны.

— "Само пламя"?

— Долгая история.

Послышались тяжёлые шаги. Из-под кроны деревьев вышел Гисли в зверином обличии, разминая левое плечо, похоже, именно по нему пришёлся удар булавой. Недалеко от него крались волчата.

— Сколько крови у тебя осталось? — Лад направился не торопливым шагом в сторону надвигающейся опасности, отбросив испорченную ленту: оказавшийся прерванным внешний контур удалось поправить, сложив и скрепив ленту в нужном месте, но починка активатора требовала немного больше времени. И вот, как раз, времени сейчас небыло.

— Достаточно. А у тебя как? — Агния пошла вслед за напарником.

— На четыре средних изъятия должно хватить.

— Всё-таки большой лук? Ты же сам про шерсть сказал, помнишь?

— Выбор не велик, большая баллиста осталась в левой ленте, а малая слабее лука. Будем бить, а не пробивать. Фигура «Скала Л10», осилишь?

— О-о-о, погнали! Ловить не буду!

Напарники ускорились, а после и вовсе перешли на бег. Побежал и Гисли. Лад с усилием вытянул из руки длинный, на треть больше его самого, составной лук и стрелу. Девушка выбежала вперёд, пригнулась, и, когда Лад ступил ей меж лопаток, с силой выпрямилась.

В полёте Ярилад поместил ступни в предусмотренные для этого кольца по краям рукояти, обеими руками оттянул тетиву, и выстрелил. Стрела, своими габаритами более походившая на копьё, влетела прямиком в голову приближающегося врага. Да, она прошла несколько вскользь, но удар, всё же, откинул морду в низ и дезориентировал врага, от чего тот на мгновение потерял равновесие. Заметив неустойчивое положение, Агния переместилась под бок зверя, качнулась маятником и крепко врезала того по морде. Да так, что отброшенная голова заставила всё тело выгнуться назад, а сам он взмыл в воздух на добрую пару локтей.

Но на этом комбинация атак Патрульных не закончилась. Достигнув зенита и уже двинувшись к земле, Ярилад в очередной раз осуществил залп гигантской стрелой.

— Должно получиться.

Покров на груди зверя рос сверху в низ. И теперь, когда его тело было выгнуто назад, снаряд мчался прямиком против роста шерсти. Находящийся в отрыве от поверхности Гисли, никак не мог уклониться.

Перед Гисли промелькнуло небольшое чёрное пятно, ударившись о которое стрела отклонилась, оставила узкую борозду вдоль торса охотника и взлетела вверх, пронзая верхушки деревьев. В воздухе блеснули капли алой крови. Цветан летел, отброшенный силой удара, в своей человеческой форме, раскрывая левый окровавленный бок.

Пока патрульные наблюдали за раненым мальчиком, Гисли смог сгруппироваться и схватить Агнию за ногу, которой та атаковала, и с размаху ударил её оземь.

От удара девушка выгнулась дугой, широко раскрыла глаза, и изо всех сил пыталась вытолкнуть из груди воздух, пудовой гирей сдавивший её лёгкие. Но выходил только сдавленный скрип.

Позади послышался грохот падения срубленных стрелой ветвей.

Охотник отшвырнул девушку и помчался к едва коснувшемуся поверхности парню.

—Плохо, плохо, плохо… — Лад выдохнул светло–красный пар, с огромным усилием вытянул из руки очередную стрелу, упал наземь, упершись ногами в рукоять лука, оттянул тетиву дрожащими руками и пустил тёмно-красный снаряд. — Плохо!

Молодой патрульный уже не был способен биться, он едва успевал хватать воздух ртом, руки и ноги тряслись от изнеможения, не говоря о кончиках пальцев, которые он перестал чувствовать, ещё когда изъял палицу. Да какая там битва, сил не хватало даже на то что бы встать. Последняя надежда была на выпущенную стрелу.

Гисли в прыжке развернулся к снаряду спиной. Тот проскользил поперёк тела, немного притормозив зверя, оттолкнул его в сторону, и гулко вонзился позади в ствол дерева.

— Плохо… — коротко отпустил Лад.

Гисли на огромной скорости отбросил патрульного ударом тыльной стороной ладони. Парень с грохотом влетел в стену здания. Подставленная под голову рука уберегла его от критического урона и помогла сохранить сознание. Но стоило ему начать сползать на землю, перед лицом возник Гисли, ловя противника за шею и захватывая вместе с тем обмотанную лентой руку.

— Вот и всё, божок, — выплюнул охотник, всё сильней и сильней сжимая хватку.

[1] Чеснок – несколько соединённых звездообразно острых штырей.

6. Начало весны.

Лицо Ярилада покраснело, вены вздулись, глаза налились кровью. Захваченная вместе с шеей рука хрустнула. Патрульный, как только мог, пытался вырваться, бил кулаком по всему, что видел. Но Гисли не колыхнулся. Спустя полминуты неудачных попыток, рука Лада безвольно свисла. Парень оставался в сознании, но сопротивляться уже был не в силах.

Внезапно лицо охотника исказилось болью, а хватка ослабла, позволив парню сделать глубокий вдох. Гисли опустил взгляд и увидел маленького белоснежного волчонка, вцепившегося ему в голень.

—Ра-ар! — злобно рыкнул зверь, пытаясь сбросить Смиляну с ноги, но та не отпустила отца, и даже зарычала в ответ.

Взгляд Гисли с раздражения сменился непониманием. Хватка ослабла ещё сильнее, что позволило Ладу, пусть с огромным усилием, но вытащить заточённую руку и как следует отдышаться.

Смиляна отпустила отца и куда-то побежала. Охотник оглянулся по направлению её движения и увидел сына. Лежащий ребёнок был без сознания и тяжело дышал, а из ран, пересекающих лоб и плечо, медленно сочилась кровь. Волчица минула распластанную и хрипло дышащую богиню, подбежала к брату и, жалобно скуля, ткнула его носом.

— Просто скажи, как тебя похо… — Горло, более-менее, отдышавшегося Лада вновь очутилось в тисках, не позволив ему окончить фразу.

— «Похоронить»? Я более не человек. Не упырь, марево, или утопец. То, что я есть, страшнее, чем какая-то нежить, чем любая чудь или жуть. Если ты вдруг позабыл, я убил… собственного сына! Первенца! — с невероятной ненавистью произнёс Гисли, выдавливая из парня жизнь. — А теперь вы хотите лишить меня и второго сына?!

— Вмьстъ пъмъщь ймъ, — Лад пытался говорить, как можно отчётливей, протискивая каждое слово через сдавленное горло, — Тъ трътьш врьмь нъ мьнь?

Гисли ничего не ответил. Молчал теперь и блондин. Не то, что бы он мог сделать это физически, просто не осталось больше ничего, чему Гисли мог, или хотел бы внять. Бог спокойно положил правую ладонь на плечо зверя, провёл рукой против шерсти и остановился на сгибе, подлез указательным пальцем свободной руки под обмотку большого пальца занятой, с силой протиснул сквозь зубы красноватый пар и вытащил небольшое кольцо. Из руки на огромной скорости вырвалась длинная стрела, на подобие тех, которыми он пользовался некоторое время назад, и ударила зверя в локоть. Лапа зверя, поражённая снарядом, в мгновение ушла в сторону, освобождая Ярилада от когтистой хватки. Рука же самого патрульного, предательски щёлкнула и сложилась пополам.

Охотник в лёгкой растерянности сделал пару шагов назад и взглянул на рану. Стрела вонзилась только на половину наконечника, поэтому и кости, и сустав, остались в целости. Гисли, без лишних усилий вынул снаряд и отбросил его в сторону, после чего взглянул на тяжело и часто дышавшего от усталости паренька. Тот стоял на коленях, не в силах двинуться. Голова его бессильно свисала над, то и дело вздымавшейся, грудью. По всему телу струился пот.

— Упорный. Но на этом всё. — Спокойно произнёс охотник, вновь подходя к противнику.

— Просто… — никак не мог отдышаться парень. — Подожди… чуток… пока... твой сын ещё жив... — Лад попытался подняться, но ноги его подкосились, обрушивая молодого человека на мёрзлую грязь.

— Он сильнейший из всех. Ему ничего не угрожает. Не вставай, отдохни перед встречей с Создателем.

— Не в… не в таком… не так. Нельзя.

— Ждёшь, что я спрошу, где тебя похоронить? Но я знаю, каких похорон хотят древляне.

— Так, ведь я… не древлянин, — поднял голову Лад.

— Вот как? Хм-м ... Так где тебя похоронить?

— Рядом с… — губы парня скривились в едва заметной улыбке.

— Рядом с твоей мамашей! — Агния одним мощным ударом ступни в голову, снесла охотника со своего пути.

— Лад! — Обеспокоенная напарница опустилась на одно колено и принялась осматривать приятеля.

— Не с его… — начал Ярилад, всё так же борясь с отдышкой.

— Что?

— С твоей…

— Каждый раз, когда пытаешься выдавить из себя шутку, ты попадаешь в какое-нибудь дерьмо. Задумайся.

— Да ладно… оно того стоило.

— Сиди и смотри. — Девушка аккуратно сняла с шеи напарника кулон, данный ему ранее и неторопливым шагом, восстанавливая сбитое дыхание, направилась в сторону стоящего на четвереньках охотника. Тот неловко перебирал лапами и мотал головой, по-видимому, удар пришёлся очень удачно, и на некоторое время затуманил его разум.

— Тузик! — окликнула она монстра, переходя на бег. Гисли обернулся на звук. Мгновение, и А́га очутилась у самого носа зверя, опрокидывая его на спину тяжёлым пинком. Не успел тот коснуться земли, как Агния растворилась и вновь возникла из искр, теперь уже позади противника. Из её рта вздымался бардо́вый пар, почти полностью закрывая лицо, лишь свечению жёлтых глаз было под силу пробиться через его густую пелену. Остатки брюк затрещали под давлением расширившихся мышц, а в некоторых местах и вовсе разошлись по швам.

Удар! Охотника оторвало от земли. И не на пару локтей, как это было ранее, после схожей атаки, а на высоту коньков крыш. Но богине этого было мало, она подпрыгнула в верх, и нанесла Гисли ещё один удар, отправив его ещё выше. После чего, метнула кулон в верх и продолжила падать. Незадолго до приземления, Агния раскалила ноги добела и растворилась в искрах, растелившихся сверкающей скатертью по чёрной земле.

Глаза зверя были едва прикрыты. От серии удачных ударов сознание начало постепенно покидать его. Нельзя позволить этому случиться. Все же, отблеск кулона, парящего невдалеке, привлёк его внимание. Но зверю было не суждено успеть сфокусировать взгляд на странном объекте, ведь в следующее же мгновение с криком, «К ноге!» из искр возникла Агния, сжимавшая теперь в кулаке изделие, а невероятной силы удар пылающих ног обрушил охотника на землю.

Раздался невероятный грохот. Отраженный множеством деревьев звук, постепенно растекался по лесу тревожным гулом. Вокруг области падения поверхность пошла трещинами, а в центре обледеневшая земля растаяла и превратилась в грязевую канаву, на тревожной глади которой лежало недвижимое тело монстра.

7. Начало весны.

В этот раз походка девушки не казалась лёгкой и воздушной как обычно, а превратилась уставшую и неуклюжую поступь. Медленно и не уверенно она преодолела казавшееся бесконечным расстояние до напарника и со стоном удовлетворения повалилась всем телом на землю рядом с ним.

— Живая?

— Угу.

— Не думал, что ты настолько быстра, чтобы исполнить фигуру «Л10» в одиночку.

— Это не она.

— Основной костяк-то, тот же.

— Назову тогда «Ландыш», в твою честь.

— Сойдёт. Как тебе истощение, кстати? У тебя это, вроде, в первый раз, если я не ошибаюсь?

— Ужасно… Не ужели, так каждый раз? Чувство, будто я умираю.

— Так и есть, но ты привыкнешь. На, вот. — Лад протянул напарнице кожаный мешочек с водой.

— Что?! — встревожилась А́га.

— С требой уходит много жидкости. А у тебя, похоже особенно. Это как-то связано с "Самим пламенем"? В общем, сейчас, если ты, всё ещё, не хочешь умереть от обезвоживания, тебе это необходимо.

Агния сделала пару глотков и попыталась вернуть сосуд, но Ярилад указал на опустошенный мешочек рядом с собой, и девушка без зазрения совести окончательно осушила остатки.

— Лучше? — поинтересовался парень, предпринимая попытку подняться.

— Малость. Так вот почему ты такой бодрый? Пару минут назад и говорил с трудом. Или у тебя остались пилюли? — Агния с явным удовольствием стянула тесную обувь и принялась разминать онемевшие пальцы ног.

— Да, — пошатываясь, прокряхтел парень. Ноги всё ещё дрожали как не свои, а неестественно выгнутая рука сильно увеличивала сдерживаемую боль. — И нет. Они закончились на ле́шей, если ты не забыла.

— А, точно. Но зато ты теперь знаешь, как это делается.

— Мм-м? — не понял Лад.

— Я про шутку. Она должна быть финальным штришком, и, даже если окажется неудачной, это будет жирной точкой, а не запятой. Да и в дерьмо больше не попадёшь, это ж последний удар.

— Имеет смысл, вот. — Парень пошарил за пазухой остатков ферязя, достал грош и отчеканил его большим пальцем напарнице. — Заслужила.

Послышался всплеск.

— Берегись! — девушка резко приподнялась с места и, ухватив напарника за грудки рубашки, рванула его на себя.

В месте, где стоял Ярилад, поднимая пыль, в стороны разлетелись куски обледенелой земли. Мгновение, и из-за завесы на девушку рванула огромное существо, мощным ударом впечатывая её в стену. Изо рта патрульной хлынула кровь.

—А́га!

Монстр обернулся на голос и уставился на его источник невероятно крошечными зрачками. Из пасти чудовища, нижняя часть которой странно болталась, стекала густая смесь слюны и крови. Каждый вздох чудовища сопровождал хруст переломанных рёбер и вид их пугающих изгибов. Воздух содрогнулся от рева невероятной силы. Охотник окончательно обезумел.

Не сдерживаемый более бременем разума, зверь бросился на Ярилада и сжал челюсть на его лице. Каким-то образом, до того, как монстр оборвал его жизнь, парень успел протиснуть здоровую руку в пасть. Верхняя часть удерживалась кистью и предплечьем, а нижняя – плечом. Сломанная челюсть с каждым мгновением всё сильнее восстанавливалась, от чего неумолимо росло давление. А клыки, всё глубже проникающие в щёку и скулу с противоположных сторон, не позволяли богу извлечь голову из пасти. Борьба теперь шла не за жизнь, а только за её мгновения. Зверь напирал и беспорядочно терзал когтями остатки защиты в виде ферязи. Защита в виде рубашки так же начала поддаваться.

— От-пус-ти… ЕГО!

Взрывная волна в купе с потоком обжигающего воздуха, исходившие от девушки, вырвали Лада из пасти чудовища и, словно тряпичную куклу, отбросили в сторону волчат. Сам монстр заметно пошатнулся, однако, всё же сумел устоять на лапах, и устремил свой взгляд на приближающуюся опасность.

Навстречу ему шла девушка, с ног до головы объятая белым сиянием, подобно раскалённому металлу. Извивающиеся и устремлённые в верх пылающие кудри теперь напоминали языки пламени. Каждый её шаг заставлял обледенелую землю под ногами вскипать и в считанные мгновения обращаться в терракотовые отпечатки стоп.

— Лад. Отойди подальше. — Агния была на пределе, но, тем не менее, походка её оставалась уверенной и грузной.

— Нет! Если ты его сейчас сожжёшь… мы не знаем… он не сказал, как его похоронить! И… прах уже нельзя будет… — возразил парень, борясь с отдышкой.

— Открой свои грёбаные глаза! Открой и посмотри! Он больше не человек!

— Но… — блондин поднялся на дрожащие ноги, — Мы не знаем. Так нельзя.

Монстр переводил взгляд с одного напарника на другого и обратно, пытаясь определиться с тем, на кого напасть в первую очередь.

— Эй, Тузик! — крикнула Агния, привлекая внимание, после чего вспыхнула ещё ярче и ускорила шаг. Температура была столь высока, что даже на приличном расстоянии бревенчатая кладка некоторых изб потемнела и принялась тлеть.

Монстр, наконец, определился и бросился к девушке, переполняемый неконтролируемой звериной яростью. По мере приближения слюна нагревалась и, буквально, вскипала в его пасти. Внезапно, его ухо дернулось, улавливая позади что-то важное. Волк остановился и обернулся на звук.

Ярилад на трясущихся ногах сумел добраться до белого волчонка, зализывающего раны Цветана. Парень в очередной раз замахнулся и, что было сил, пнул Смиляну в бок, сбивая ту с ног. Скулёж стал ещё громче и отчаянней. Но щенок не нападал. Раз за разом Смиляна возвращалась к брату.

Монстр замотал головой, распыляя в стороны мгновенно испаряющиеся слюни, схватился за голову. Взгляд его прояснился, но в следующий миг, от осознания происходящего, запылал убийственной яростью.

— …К ноге, — выдохнул блондин, глядя на Гисли полузакрытыми от изнеможения глазами. В кулаке правой руки, поддаваясь дуновениям тёплого ветра, развивалась подобранная, но всё ещё нерабочая лента.

— Ублюдок! — взревел охотник и рванул на выручку к дочери, проигнорировав шокированную богиню, до которой оставалась меньше половины пути.

— Идиот! Ты что творишь!? — не выдержала напарница. Она не могла приблизиться. Стоило ей там появиться, в пепел обратятся все, включая и Лада с детьми.

— Спасаю его душу… Прочитай активатор на взрыв, если я не смогу пробить его.

Гисли сблизился с блондином, намереваясь сбить его с ног, однако парню удалось увернуться от удара, упав между Цветаном и Смиляной. Охотник перемахнул через противника, не рискнув задеть детей, затормозил, разрывая ногами окаменевшую почву, после чего развернулся.

— И снова попался, — бросил Ярилад, и быстро прошептал мантру активации. На короткий промежуток времени испорченная повязка заработала вновь.

Рука с лентой была протянута к ране на груди охотника, что уже успела зажить. Но шерсти на шраме не было. Прежде чем зверь успел что-то предпринять, Лад укусил ленту и дёрнул на себя. Ткань соскользнула, оставив в зубах блестящее металлическое кольцо.

Отдача отбросила бога далеко назад, а вырвавшийся снаряд буквально смёл противника с пути. Сделав с десяток вращений в воздухе, патрульный, всё-таки упал. В то время как Гисли продолжал свой полёт. В этот снаряд, более сажени в длину и диаметром под четыре пальца, была вложена такая сила, что столкновения с толстыми ветвями не могли его остановить. Не смотря даже на внушительного монстра на его острие. Однако, какой бы эта энергия ни была огромной, снаряду не удалось пронзить охотника, и преграде в виде широкого дуба, всё-таки удалось прервать его полёт.

Рухнув на оказавшуюся ниже ветвь, Гисли сплюнул кровь и не торопясь поднялся. Из его груди всё ещё торчал исполинский снаряд, который он тут же попытался вынуть. Металлический наконечник пробил шкуру и плоть, но застрял меж сросшихся рёбер, что сохранило охотнику жизнь. Однако, это же мешало теперь от него избавиться. Миллиметр за миллиметром зверь вытягивал из себя снаряд, ощущая невыносимую боль. Но, в момент, когда Гисли почти полностью освободился, на другом конце древка блеснул кулон. В воздухе из искр возникла Агния и, что было сил, ударом ноги вколотила снаряд в охотника, пронзая его насквозь. Тело мужчины обмякло и безвольно повисло на древке снаряда.

— Не знаю я ни каких "срывов на активатор"!

Тяжело дыша, девушка приземлилась. Стояла она неуверенно, слегка пошатываясь. Пламени, окутывающего ранее её тело, теперь не было, и стало видно, что истлела далеко не вся одежда. Её ноги, от бёдер и до пальцев ног окутывала тканевая повязка, вроде той, что была на руках Ярилада, но цвет её был кристально белым. Таким же, как теперь и волосы девушки. Внезапно глаза Патрульной расширились.

— Принцесса. — Девушка, как и раньше, попыталась перенестись к напарнику, используя свои силы, но в этот раз ничего не вышло. Лишь пара небольших пучков искр устремилась от её ступней и развеялась по ветру. То, что ступы были сняты, совсем вылетело у неё из головы. Агния процедила «гадство» сквозь зубы и помчалась к другу по старинки, на своих двоих.

Парень лежал с широко распахнутыми глазами, абсолютно недвижим. Понять, что жизнь в нём ещё теплится, можно было только по частым обрывистым вздыманиям груди. С каждым выдохом пар, исходящий из его рта и имевший поначалу розовый оттенок, становился всё бледней и бледней, пока не стал совсем белым. Мертвецки белой была и его кожа.

— Идиот, что ты наделал?! — взвизгнула напарница с наворачивающимися на глаза слезами.

— В огне, — перебиваясь на отдышку, пробормотал Лад. — Похоро… ни… Нужно… было… ска…сказать… раньше, а… а не отшучиваться… Прости.

— Придурак! Ты уже говорил это, при первой встрече! Забыл? Гадство! — Девушка металась из стороны в сторону не зная, как помочь. В академии их учили, что истощение требой не может привести к смерти. Но и о подобном исходе она тоже не слышала. Да и Ярилад был серьёзен, он уверен, что умрёт.

Запоздало, но, в конце концов, А́га вспомнила, что при истощении помогает вода.

— Я сейчас!

Стало понемногу светать. Агния из последних сил мчалась к ближайшему домику, и, будто назло, им оказалось жилище Гисли. На сдвинутых столах стояли пустые миски и кружки, а на плите виднелась полупустая кастрюля с мясным бульоном и всем, мало-мальски съедобным, что могло попасться под руку, в том числе с древесной корой и жухлыми листьями. Но девушка ни на что из этого не обращала внимания. Сейчас она была занята только поиском воды.

Перевернув всё верх дном, но не найдя искомое, Агния несколько мгновений металась между тем, бежать ли к реке за льдом, или взять бульон из кастрюли. Решив, что Ярилад не может так долго ждать, А́га уже подошла к супу и занесла над ним взятую ранее кружку, намереваясь почерпнуть содержимое.

— Точно. — Богиня отбросила кружку, выбежала на улицу и, подняв с мясной сумки кожаный мешочек с древесным отваром, помчалась к напарнику.

По мере приближения, рядом с Ладом стал просматриваться темный человеческий силуэт, который занёс над беспомощным телом нечто явно металлическое, блеснувшее в глаза девушке лунным светом.

— Стой! — напарница ещё сильнее ускорилась, выбиваясь из сил, и вновь по привычке решила переместиться. Её ступня сверкнула рыжим пламенем, рассеивая в стороны яркие искры, но никакого перемещения, разумеется не вышло. Получившийся хлопок заставил девушку потерять равновесие, повалиться на землю, и выронить из-за пазухи драгоценный бурдюк с отваром. В полном изнурении Агния всё-таки поднялась.

Нож в руках силуэта, оказавшейся черноволосой девушкой, опустился. Брызнула кровь.

8. Начало весны.

— И это всё?

— Что? Нет, можешь не перебивать? Я просто…

— Просто не понимаю, зачем мне эти детали. Лучше расскажите, как вам удалось пронзить огромного зверя с непробиваемой шерстью, да ещё и…

— Разве я говорила о том, что непробиваемой была именно шерсть? — удивилась Агния.

Вид её был измождённым, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, какой она была, когда к ней вышли люди, откликнувшиеся на призыв Главы Пантеона. Они привели девушку в чувство, накормили и предложили одежду, но перед тем как она смогла бы в неё влезть, к ней пристал странный парень с навязчивыми расспросами. Поэтому, пока что, пришлось, обойтись небольшим, обёрнутым вокруг груди полотенцем, едва доходящим до бёдер.

— Что? Думаете, я не узна́ю вурдалаков? — Светловолосый парень, лет двадцати, сильно удивился, услышав последнюю фразу, даже, слегка возмутился. Одет он был достаточно старомодно: потрёпанный бурый ферязь с засучённым рукавом, полосатые коричневые брюки, да скромные тёмно-серые сапоги. На правом виске его красовалась косичка, длиной по подбородок. В руке был зажат небольшой свиток, в который тот записывал основные события, рассказываемые Агнией.

— Вы знаете, что это было?

— Конечно знаю. И, кажется, догадываюсь, почему вам ничего не известно об этом.

— Так просвети.

— Не думаю, что это хорошая идея. Расспросите об этом лучше вашего Главу, он, наверняка, знает.

— Слушай, пацан, ты не предоставляешь, через что я прошла. И последнее, чего мне бы сегодня хотелось – слушать ехидные юления желторотика? Трудно просто ответить? "Как удалось пробить шерсть"? Лад с радостью тебе бы рассказал, но, если ты не заметил, он не очень-то разговорчив последнее время! — В глазах, переполненных яростью и обидой, блеснули слезы.

— Кстати, на счёт вашего друга, не могли бы вы по подробней рассказать, что именно с ним произошло? Я не совсем понимаю. Сам я практикую ритуалы, но подобного эффекта не встречал.

Агния впала в ступор от наглости и настойчивости парня, и, не сумев совладать с эмоциями, развернулась. Больше для того, чтобы скрыть накатившие слёзы, чем от негодования. После, кинула в след что-то о том, что ему лучше расспросить об этом ту черноволосую девушку и двинулась проч.

Однако писца это нисколько не смутило. Напротив, выражение его лица отражало лишь горделивое удовлетворение полученным результатом. Девушка этого уже не видела. Сейчас она вообще старалась не обращать внимания на окружающее и окружающих. Не до них.

Агния подошла к напарнику. Тот лежал на матерчатой палатке паршивого качества. Глаза были закрыты. Безмятежное выражение его лица, больше походившего на девичье, нежели мужское, уродовали парные раны от клыков на щеке и скуле. Несмотря на глубину, кровь из них больше не сочилась. Сейчас, в принципе, было трудно найти часть его кожи, незапачканную кровью: от носа ко рту, по шее и ниже, переходя на одежду, расплылось огромное цельное багряное пятно. В крови были и руки, сожжённые многократными ритуалами «извлечения». Относительно чисты были, пожалуй, только скулы, веки и лоб.

Постояв так перед ним несколько секунд, девушка утерла с ресниц выступившую влагу и уселась рядом. Стоило той, как–следует, устроиться, как на колено ей лег обожжённый палец левой руки, неловко вычерчивающий по коже какие-то символы.

— Не реву я.

-…-

— Что ты сделала. — Агния недвижимо лежала на земле. Взгляд её широко распахнутых глаз был устремлён на темный женский силуэт.

— Что ты наделала! — Девушка поднялась и тяжелым шагом направилась в сторону противника, всё также не отводя от него немигающих глаз.

— Как ты могла!? — Богиня ускорилась, а после и вовсе перешла на бег, не замечая крови, тонкой струйкой, стекающей с подбородка, разбитого при падении. Ступни её засверкали ярким светло-желтым, практически белым, светом.

—Тварь! — прокричала патрульная и изо всех оставшихся сил ударила брюнетку ногой в голову, до сего момента не обращавшую внимания на опасность.

Небо и земля завертелись в тошнотворном танце и, в конце концов, поменявшись местами, остановились. Агния вновь лежала на спине, повергнутая невозмутимой, но, до невозможности, сильной девушкой. Та отвела удар, способного прожечь толстые дубовые брёвна, словно отмахнулась от назойливой мухи, что кружила у лица.

—Дура! — прикрикнула незнакомка, убирая окровавленную руку, воздетую ранее, от лица. Она попыталась вернуть запястье обратно, туда, но не успела.

Агния видела, как Лад, которого она в мыслях уже похоронила и оплакивала, резко дёрнулся, схватился одной рукой за собственное горло, а второй за грудь, и неистово закашлялся, изрыгая из рта невероятно плотные клубы густого багрового пара. Крик его быстро превратился в глухой и невнятный хрип.

—Что тут творится?

Незнакомка никак не реагировала на тихие вопрошания растерянной богини: она пыталась уложить на место взбушевавшегося блондина, терзаемого невообразимой болью. Но тот до последнего не унимался. Наконец, когда исходящий пар побледнел и приобрел коралловый оттенок, а парень вновь начал задыхаться и невпопад хватать воздух ртом, все получилось, и брюнетка вновь примкнула своё кровоточащее запястье к его бледным губам.

Ярилад без продыху поглощал кровь быстрыми мелкими глотка́ми, но, при всем его усердии, часть живительной жидкости обходила его губы стороной, устремляясь по подбородку и дальше в низ к шее и вокруг неё.

—Черт! Девка, — обратилась к Агнии незнакомка — Ты, ведь, хочешь, чтобы он жил?

—Д-да.

— Я уже на исходе. Той крови, что даю я не хватает. Но если мы прервём его ещё раз, гортань, которая и так сильно повреждена, может не выдержать той температуры, и он захлебнется собственной кровью.

— Мы же боги, наши раны быстро затягиваются.

— Раны от требы либо не заживают вовсе, либо заживают не полностью, посмотри на его руки. Короче, исход один. Как ты вообще академию окончила?

— У меня никогда такого не было. Что мне делать?

— Нужна вода, как можно больше.

— С-сейчас, секунду. — Богиня поднялась и быстро метнулась за кожаным мешочком с отваром, что валялся неподалёку. — Что дальше?

— Открой, пока что. Сейчас я оторву его от себя. Сунь ему фляжку в рот как можно скорее. Поняла?

Агния кивнула.

— Поняла!? — еще раз переспросила незнакомка.

—Да, поняла! Я же кивнула.

— На затылке у меня глаз нет. Давай… сейчас!

Как только губы парня освободились от руки брюнетки, пустоту тут же заполнило собой горлышко кожаного сосуда.

—Что-то не так, — взволнованно пробормотала незнакомка.

— Почему?

— Не знаю. Может, там не вода?

— Там древесный отвар! — испуганно воскликнула богиня.

— Успокойся. — Девушка придержала рукой едва не подпрыгнувшую от испуга напарницу. — Это же отвар на основе воды?

— Х-хорошо. Да, — выдохнула богиня, но сжатых кулаков не ослабила. — Я имела в виду, с чего ты решила, что что-то не так? Он пьет его точно так же, как пил кровь, я не вижу изменений.

— В том то и дело. Вода должна была встать ему поперек горла и остудить тот жар, что сейчас рвет его горло. И, после, она бы смыла собой кровь, осевшую на стенках гортани, что принималось организмом за требу и испарялась, обжигая всё вокруг.

— И? Что теперь?

— Не знаю, он почти допил.

Стоило незнакомке окончить фразу, как Ярилад сделал последний глоток и, наконец, возобновил дыхание. Он не хватал воздух ртом, как ожидалось после такого длительного лишения, и не захлебывался кровью, как было предсказано. Неровно, прерывисто, но парень дышал. Брюнетка с легким непониманием подобрала кожаный мешочек, провела пальцем по горлышку и попробовала его на вкус.

— Это не… древесный отвар. Кровь с водой, солью и травами.

Лад, все ещё мутным взором, оглядел окружение, но, стоило ему встретиться глазами с взволнованной напарницей, виновато отвернулся. Внезапно, парня будто скрутило судорогой, он свернулся клубком и раздул щеки, пытаясь сдержать себя. Однако громогласный кашель, вместе с клубами красного пара, все-таки, вырвался из его горла. Следом полетели капли крови и небольшие ошмётки, по-видимому, являющиеся частями дыхательных путей. Не прошло и минуты, как дикий кашель успокоился. Прекратилось и источение красного пара, но теперь он даже цвета не поменял. Просто в одно мгновение остановился.

—Ты… как? — над Яриладом, протягивая к нему дрожащие от волнения и усталости руки, стояла Агния.

Лад попытался что то ответить, но вместо слов из горла вырвался только глухой посвистывающий хрип.

— Прости! Тебе сейчас, наверно, больно говорить. Я не подумала.

После слова «прости» брови парня немного поднялись в удивлении, но А́га этого не заметила, она уже оглядывалась по сторонам и звала какую-то девушку, крича в пустоту странные вопросы, вроде, «что делать теперь». Ответа не последовало.

Тем временем щеки Лада вновь раздулись.

—Нет! Опять?!

Однако, вместо кашля, раздалась не менее, а может и более громогласная отрыжка.

9.1. Начало весны.

«Я, ведь, вижу.»

— Ещё и ослёп. Бедняжка. Кто ж тебя теперь такого бога убогого примет. — Стоило Агнии договорить последнюю фразу, как в её копчик устремился несильный тычок коленом.

— Вот почему ты тогда сказал, что сельчане не хотели бы жизни такой ценой? Потому что сам живёшь за счёт крови невинных жертв? Грёбаный упырь… — На середине последнего слова удар повторился. — Да хватит меня бить!

Лад вновь начал выводить буквы, но теперь, вместо колена подруги, использовал для этого ткань, на которой сейчас и располагался.

«Неужто я и впрямь пил кровь? Вы лицезрели это лично, своими очами? Быть может вы просветите меня, чьей была та кровь? К тому же, я никак не могу уразуметь, по какой причине пропал мой голос? Пускай я и умудрился использовать мантры мгновенного действия дважды за день, я в полном… »

— Сладкий, ты не торопись, сосредоточься. Я пока тут лагерь разобью, глядишь, к утру и допишешь. — Агния закрыла глаза и протерла лицо ладонью.

«Я не вполне вас понимаю, не могли бы вы поточнее… »

— Говорю, давай без этих вывертов, говори нормально, по-людски.

Лад едва принялся царапать обгоревшими пальцами буквы, но остановился и укоризненно взглянул на напарницу.

— Что не так? А, да, извини, я хотела сказать, «пиши».

Яриладу явно нравилось слышать извинения из уст напарницы. Посмаковав этот момент ещё немного, он, всё же повторил свои вопросы. Попытки избегать витиеватых форм и ответвлений, каждый раз вызывали чувство неправильности. Письменный язык, призванный затрагивать самые тонкие струны души, не должен читаться как деревенская речь, это было просто... Так не должно быть.

— Пил. Не то слово, та девка, чью кровь ты хлестал, сама чуть в обморок не свалилась, сколько ты вылакал. Голос… как я поняла, из того, что она говорила, всё из-за крови в горле, которую твое тело принимало за требу и сразу испаряло.

«Буду очень вам благодарен, если вы…» — Блондин прервался, но, спустя мгновение начал сначала. — «Что за девка?»

— Не знаю, брюнетка с длинными волосами. В темноте не особо разглядишь. Я, сперва, вообще думала, что она тебя добить хочет. Теперь ты отвечай. — А́га испытующе смотрела в едва приоткрытые глаза напарника.

«Что? Я знал, что могу таким способом восполнять свои силы, это единственное преимущество моего рода перед другими. Но я им не пользуюсь. Об этой моей особенности, мало кто знал, а внешних отличий, по которым можно разгадать принадлежность к роду, у меня сейчас нет. Ты можешь подробней описать эту девушку? Она носит с собой на бедре рукоять меча? Большую, её трудно не заметить.»

— Что за род? Упырей?!

Лад вновь пнул напарницу коленом, на этот раз сильнее.

«Упыри – не люди, это нежить. Использовать кровное оружие не могут, требу платить не могут, и днем слепы. Но хватит об этом кричать, я не хочу, чтобы кто-то услышал и сделал вывод о моей принадлежности, нас в народе не очень любят, в том числе и из-за того, что видят в нас упырей.»

—Хорошо. — Девушка потупила взгляд и, выдержав небольшую паузу, все-таки продолжила шёпотом. — Но потом ты мне все расскажешь. Может ты и не упырь, а нетопырь. Хотя, крыльев я, вроде не вижу.

«Я не… Хорошо, как раз расскажешь мне о "Самом пламени". Рукоять. Ты видела?»

— Да говорю же, темно было… Но, кажется, нет, рукояти не было.

Парень разочарованно выдохнул.

— Кстати, я узнала, что это были за существа. Ты что-нибудь слышал о Вурдалаках?

Напарник смотрел на девушку удивленно и не понимающе, но, в конце концов, отрицательно мотнул головой.

— Тот писец проговорился, мол, и глава знает о них, но, почему то, скрывает это от прочих богов.

Ярилад сменил выражение лица на умиротворенное и закрыл глаза, которые и до этого казались узкими щелочками.

— Уснул там?! — разозлилась Агния и ткнула друга локтем в бок.

Парень недовольно зыркнул на напарницу, но ничего сверх того не предпринял.

— И чего молчишь? Твой ненавистный глава, и этот огрызок скрывают от нас такие важные вещи, и ты ничего не скажешь? Ну, в смысле, не напишешь.

Лад многозначительно отвел взгляд.

— Понятливый, — удовлетворенно произнес писец, неизвестно откуда появившийся рядом с патрульными. — Готов поспорить, он сейчас прокручивает в голове десятки вариантов того, почему информация о Вурдалаках может быть засекречена. Да, верная среди них тоже есть. По крайней мере, прежде чем я обо всём узнал, верный вариант в голову мне приходил.

— Вспомни говно, да всплывет оно, — сквозь зубы процедила А́га.

Однако молодой человек никак не отреагировал на оскорбление, которое наверняка расслышал, и просто обратился к лежащему богу.

— Так это вы… — писец взглянул в свой конспект, после чего продолжил. — Мокшев Ярилад Буресветич, по прозвищу Водомерка?

— А ты, гляжу, не из умных. Он немой.

— Чей же, если не ваш? А-ха-ха-х.

Агния, взглянула на писца как на ущербного.

— Да, извините, это было лишним. Но должен признать, уничтожить несколько существ неизвестного вида, и вывести из строя ещё одного- просто невероятная работа для стажирующегося прибожка.

Ярилад удивлённо взглянул на напарницу. Та просто пожала плечами, давая понять, что не делала того, в чём могла бы быть обвинена.

— А, так вы уже не стажёр? Но вы ведь в Пантеоне только год, — удивился писец.

— Он недавно стал лидером команды, — пояснила девушка, удивив собеседника ещё сильнее.

— Большая команда, да два человека всего, — едва слышно пробормотал паренек, после чего продолжил, но уже в полный голос. — Но, кхм… приношу свои искренние извинения за свою грубость. Просто хотелось поблагодарить вас. Так много сил было брошено на поиски этих монстров, а вы – раз, и всё.

— Сама тактичность, — оскалилась А́га.

Лад с недоверием посмотрел на собеседника.

— Да-а-а, — протянул писец. — Уверен, ваш Глава будет вами доволен, может даже повысит, отправит во Внутренний Пантеон, будете города защищать, — добавил с улыбкой.

Лад посерьёзнел и, наконец, приоткрыл веки, да настолько, что можно было даже распознать цвет его глаз, после чего напрягся и попытался подняться на локтях. Богу было знакомо ёрничество, водопадом льющееся из рта этого парня. Ярилад и сам нередко прибегал к подобным интонациям, разве что не улыбался в этот момент, считая это неуместной пошлостью.

— Что ты делаешь? Лежи! — встрепенулась А́га и попыталась надавить напарнику на грудь, не позволяя тому сесть, но отдернула руку.

Лад укусил её. Не сильно, но посиневший след от зубов ещё около минуты не сходил с фаланги большого пальца.

— Тс-с. Больно же!

Парень наконец смог приподняться и, более-менее, удобно усесться. Подогнув левую ногу под голень правой: пластика его тела не позволяла поддерживать нужный угол с вытянутыми вперёд ногами, Ярилад изобразил, будто что-то пишет на ладони. Агния, по уже начавшей вырабатываться привычке, пыталась заглянуть и распознать выписываемые символы, но вовремя опомнилась и обратилась к писцу с просьбой предоставить им ненадолго бумагу и перо.

Лад довольно быстро, не обращая внимание на боль в сломанной руке, уже начавшей заживать, вывел на пергаменте красными чернилами лаконичную фразу: «Говори прямо».

— Ого… — удивился молодой человек скорее мастерству каллиграфа, чем проницательности, но продолжил в той же ехидной манере, что и ранее. — А ты видишь людей насквозь.

Писец едва изогнул уголки губ в улыбке, но, затем, в миг посерьёзнел и продолжил:

— Ты убил нескольких жителей этой деревни, хотя не имел на это права. Вы не имели права даже проникать на эту территорию. Всё что здесь происходит – внутренние дела княжества. Безнаказанность и вседозволенность Пантеонов Сплавии у меня уже в печёнках сидит.

9.2. Начало весны. Финал.

Патрульный смотрел в глаза надменного писца, переполненные уверенностью в сме́си с пренебрежением и отвращением. В конце концов, что–то для себя решив, Лад просто отвел взгляд. По-видимому, часть из сказанного его задела.

— Так, не гони! Татимир хоть и не принял посвящения, но разрешение на работу внешнего Пантеона он точно запрашивал, и Государь его, вроде как, дал. И его владения уж точно значатся в списке земель на покровительство. — Агния, в отличии от напарника, вовсе не собиралась сносить оскорблений.

— Ваша информация устарела. Сейчас все земли Тати перешли нашему Князю Велемиру, — сухо ответил парень. — Так вы не знали, — с довольной улыбкой добавил писец, видя непонимание в глазах патрульных.

Агния посмотрела на напарника, который всё понял. Теперь поняла и она.

— Что, настолько плохие отношения с начальством, что оно уже ищет повод не просто усложнить жизнь, а банально, со свету сжить?

Ответа не последовало. Молчание затянулось.

— Постой, — начала Агния. — А что на счет твоего Князя?

— Что?

— Как давно он завладел этими землями?

— О, я понимаю, к чему вы клоните, но…

— Как давно? — настояла девушка.

— Меньше года, однако…

— Так как он мог позволить, что на его землях происходит подобное?

— Он…

— Как?!

— Он не знал! — не выдержал натиска писец.

— Как и мы! — отрезала девушка, и вскоре продолжила. — Однако, именно мы со всем покончили. Не Татимир, не Велимир, или ещё какой «-имир». Мы. Едва не сдохли, Лад лишился голоса, возможно на всю жизнь. А вы приходите теперь и пытаетесь свалить на нас всю вину?

— У него ещё рука сломана.

— Вот именно!

— Никто не собирался сваливать на вас…

— А как это называется?! Стоишь здесь весь чистенький, холёный, щёки так и лоснятся. А где ты был вчера?!

Девушка дернулась от испуга. Это Ярилад ухватил подругу за колено и слегка потянул назад, вычерчивая повреждённой рукой на земле фразу «Ты права, но нашей вины это не отменяет».

— Да какой вины!? Мы не знали, придет ли помощь, не знали, как долго могли продолжаться эти… зверства! А если бы умерли все?! Мы делали то, что должны были!

Лад видел, что подруга срывается, потому обхватил её ноги, заставив потерять равновесие. Девушка упала и решила было выплеснуть ярость на напарника, но умолкла, заметив, как он вновь потянул к себе пергамент с пером и чернилами.

— Черта́й по земле, я и так пойму, — всё-таки подала голос богиня.

Но Ярилад объяснил жестами, мол, «Не тебе, ему».

А́га подняла взгляд на писца, тот растерял всякую уверенность, не столь давно так сильно им источаемую. Теперь он казался даже немного жалким. Чего–чего, а вот жалеть девушка его точно не собиралась.

Едва, успокоившись, богиня вновь обратилась:

— Звать то тебя как?

— Векша, — слегка замялся писец.

— Как речку?

Векша пожал плечами.

Ярилад поманил собеседника к холсту, на котором уже успел написать несколько слов, похоже, это было сделано для удобства предстоящего диалога. Парень подошёл и уселся, подтянув под себя ноги.

«Просто скажи, они были людьми?»

— Должен отдать должное, ваше искусство каллиграфа просто невероятно. — Выражение лица Векши, только что отражавшее восхищение переменилось кислой миной. — Но я не могу не отметить: ваш письменный язык просто ужасен. Да… это, хоть и проклятые, но, люди.

«Мне трудно в это поверить! Мы проводили проверку, в ходе которой было выяснено, что кровь их, ни коим образом, не может быть использована для жертвы, словно бы эта кровь принадлежала не человеку, но чуди, жути, али упырю.»

Векша улыбнулся.

— Кровь людей, в которых проявилось проклятие Миро, не может быть пожертвована.

Лицо Ярилада исказилось болью. Он сжал в кулаке исписанный лист и от досады попытался его отбросить, но тот приклеился к ладони ещё невысохшими чернилами. Парень этого не заметил, лишь в бессилии стукнул внутренним ребром кулака по лбу и уткнулся в него.

— Эй, ты чего. — А́га положила ладонь на плечо напарника в успокаивающем жесте.

Лад отник от ладони, разжал скомканный лист и принялся вновь что-то выводить дрожащей рукой.

«Вы имеете полное право». Чуть погодя патрульный зачеркнул то что успел написать и начал заново, «Вы должны сообщить всё как есть…». Векша выхватил перо из рук раненого, не позволяя закончить предложение.

— Как не прискорбно останавливать акт творчества, но вы начали писать какую-то околесицу. Вижу, вы сами далеко не в восторге от того что произошло, и что вам пришлось пережить. Я не стану докладывать Велемиру о произошедшем здесь. В пантеоне вам ещё не раз предстоит замарать руки, но просто постарайтесь… в будущем избегать подобных ситуаций.

Лад поднял удивлённый, но укоряющий взгляд.

— Не нужно здесь самобичеваний. Вину с вас никто не снимал.

— Эй! — встряла Агния.

— Но ваша вина только следствие нашего неведения и промедления, следствие нашей, первичной и более весомой, вины. Я ни сделал ничего для этой деревни, для этих людей, и попытался, ты права, сбросить всю ответственность на вас. Прошу, простить меня. Касательно похорон, мы всё выяснили от выживших. Тела погибших, а также тех, кто не удостоился подобающих похорон из-за мёрзлой земли, были приданы своим стихиям. Кроме воды, по очевидным причинам. Их мы повезём с собой и пустим по Векше, в низ она получает новые притоки, потому полноводна. А теперь, если позволите, я… — писец уже развернулся и направился в сторону обозов, как услышал оклик девушки.

— А Гисли?

— Это тот, которого из балисты?

— Ага́.

— В земле. Твой друг всё правильно сделал. — Векша задумался и продолжил — Теперь даже интересно стало, насколько могущественной нежитью он мог стать.

На улице толпились сельчане, что-то увлечённо обсуждая. Они уже не заботились о пропитании: отряд нового ко́ннязя привёз с собой достаточно провизии для того, чтобы вывести всех из леса. И сейчас люди собрались именно перед походом. Но в глаза бросались две кованых клетки. В одной сидели люди с обожжёнными лицами, у одного из которых из рта торчало обломанное древко стрелы. Много ума не нужно было, чтобы понять, как они получили все эти увечья. В другой же, укрывшись одеялом, сидели брат с сестрой.

Цветан пытался успокоить плачущую сестру, и у него это неплохо получалось, несмотря на то, что раны на его голове и боку, теперь обработанные и перевязанные, наверняка причиняла сильную боль.

Агния не пыталась убедить конвой в ненадобности подобных мер, она понимала, что людей нельзя подвергать неоправданным рискам. Понимала, но легче ей от этого не становилось.

—Эй, — А́га окликнула детей, подойдя к решётке в упор. — Ничего не бойтесь. Эти дядьки отвезут вас в место, где вас не будет сдерживать ни какие клетки.

— Агния, милая, не отдавай нас! — Смиляна в слезах выскочила из-под одеяла и схватилась за руку девушки. — Пожалуйста…

Цветан отвернулся.

— Ну-ка, ягодка, не реветь. — Голос патрульной стал звонче, задорней. — Посмотри на своего братишку. Разве он плачет?

Смиляна замотала головой.

— Вот именно! А ты глянь, у него ведь вава! Ему сейчас нужен смелый и сильный человек, который сможет о нём позаботиться. Есть тут такие? — Девушка принялась театрально оглядываться, будто ища кого-то.

—Да… — чуть слышно пробормотала девочка.

—Правда? И кто это?

—Я.

—Хм-м-м, в таком случае… — Агния раскрыла ладонь и протянула её девочке. В руке оказался миниатюрный запечатанный горшочек, взятый из рюкзака напарника. — Это особая целительная мазь. Волшебная. Понимаешь? Если иногда мазать ею раны, они заживут гораздо быстрее.

Смиляна взяла небольшую коричневую баночку и закивала.

— А ты чего там высматриваешь, малой?

— Да, я… — начал было Цветан, но, направив взгляд на богиню, покраснел и резко отвернулся. — Простите.

— Что?

— Я забыл, что вы наги́.

— Всё.

Парнишка повернулся, но тут же снова покраснел и отвернулся.

— Зачем вы?!

— А что б не «вы’кал» мне тут. Ладно… — Девушка запахнула полотенце, тщательней прикрывая грудь — Теперь можешь поворачиваться.

— Теперь и не буду. — Цветан демонстративно отвернулся ещё сильней.

— Да не вру я. Смиль, скажи.

Девочка хихикнула, но подтвердила.

— А что она смеётся тогда, если правда? — возразил Цветан.

— А мне откуда знать? Смиль, чего хохочешь?

— Братик сейчас стесняется, а в прошлом годе в окошко бани заглядывал, как девчата моются, я сама види…

— Хорош брехать! — возмутился мальчик, всё же прикрывая сестре рот. — Брешит, точно говорю, а, мож, спутала. Не было такого.

Забывшись на мгновение, мальчишка заглянул в глаза девушки, проверяя, поверила, или нет, и удостоверился, что та в этот раз прикрылась.

— Ну что ж, я тебе поверю. А ты убедился, что я не обманула. Рассказывая теперь, как рана? Сильно саднит?

— Та…— отмахнулся Цветан — Вы лучше скажите…

Агния угрожающе взялась за края полотенца и начала его раздвигать.

— «Ты», «ты»!

Девушка оставила ткань в покое и положила подбородок на ладонь левой руки, давая понять, что теперь внимательно слушает, однако правая рука осталась на полотенце, намекая на неминуемые последствия «вы’канья».

— Ты не знаешь, в каком из возов батька? Я его нигде не могу разглядеть.

Губы девушки едва заметно дрогнули, но она, сумев взять себя в руки, решила, что стоит рассказать пусть неполную, изрядно смягченную, но правду.

— Он отправился в Ирий. Ты же знаешь о таком месте?

—Правда? — глаза мальчика засияли, что немного удивило и даже смутило патрульную. — К маме и братке? Он так скучал по ним! Так здорово! Но… как же мы?

— Он… — дрожи теперь поддался и голос девушки. — Он никак не хотел уходить, но, как узнал, что к вам пришла помощь, и вы теперь в безопасности, что о вас позаботятся, сразу успокоился и, с миром, отправился.

— Хорошо! Это просто здорово. Вы не волнуйтесь, я не дам Смилю в обиду.

—Я верю.

— А где ваш, то есть, "твой" друг? — Цветан вовремя поправил себя, но богиня, видимо и не заметила оговорки. — Я его тоже не вижу. Неужели он тоже?

— Нет. Он просто очень устал и теперь набирается сил.

— Спит?

— Вроде того.

— Он сдержал слово? Он его убил? Зверя, — с надеждой в глазах спросил Цветан.

— Да…

Обоз, провожаемый одной только беловолосой девушкой, двинулся в путь и очень скоро скрылся за стволами обглоданных деревьев. Агния не могла больше сдерживать эмоции. Она медленно подошла к напарнику, села подле и тихо заплакала.

«Чего опять ревешь? Или снова скажешь, чудится?», вывел Ярилад указательным пальцем по земле.

Патрульная выдержала небольшую паузу, успокоила голос, после чего ответила.

— Не всем же быть такими чурбанами.

«Главе отчиталась?»

Девушка кивнула.

«И что он?»

— Отчитал. За то, что долго провозились с "ничем".

«Не спрашивала о вурдалаках?»

— Чего «спахивала»? — удивилась странному вопросу девушка, помогшему, однако, ей немного успокоиться.

«Н Е С П Р А Ш И В А Л А О В У Р Д А Л А К А Х ?» вычертил Лад по отдельности каждую букву для пущей разборчивости.

—А, не. О таком лучше лично говорить. Или не спрашивать совсем. Пиши на листе. Устала, мо́чи нет разбирать мелькающие каракули.

«Не могу, Векша забрал его.»

— Вот же, сквалыга.

«Кто?»

— Сквалыга.

«Я немой, а не глухой. Что это за слово?»

— Не глухой, да, видно, тупой, раз простых слов не знаешь. "Скупердяй", то бишь.

«"То бишь"… Не скупердяй он, чернила и перо здесь. А что до листа… каллиграфия ему моя понравилась, вот и забрал его. Хотя, там многое смазалось», — дочертил парень, после чего указал пальцем на не тронутые приборы, лежащие на небольшом удалении от них.

— Скупердяй, или нет – не суть, а человек он мерзкий. Скользкий.

Ярилад пожал плечами и отвел от напарницы взгляд, направив его на голубеющее над макушками деревьев утреннее небо.

Поняв, что обсуждать её напарник больше ничего не хочет, Агния утерла с подбородка подсыхающие слезы и улеглась рядом, расположив голову на его мерно вздымающемся животе.

Не такое уж и холодное весеннее солнце достигло середины небосвода. Даже в этих, богами и людьми забытых, местах холодная зимняя пора, в конце концов, уступала свои права весеннему теплу и свету. Во сне Яриладу уже слышалось редкое щебетание птиц, а его ноздри щекотал и дразнил теплый ветер, несший в себе едва различимый, но от того не менее сладкий, аромат черёмухи. Дремала и Агния, удобно расположившаяся рядом, используя напарника в качестве довольно жёсткой подушки.

…-…

Мерный стук копыт, звенящее скрежетание повозок и слабый гул разговоров были единственным, что заполняло тишину здешних мест. Впереди обоза, движущегося достаточно медленно, на своих двоих, шел светловолосый Векша. В руках он крутил пергамент с письменами, который вышло заполучить у того молодого бога.

Внезапно ухо писца едва заметно дёрнулось, улавливая нечто, выбившееся из общего шума похода.

— Долго ты, — не оборачиваясь, обратился к кому-то парень.

— Да как ты это делаешь? — возмутилась черноволосая девушка, выходя из зарослей и поправляя поклажу за спиной, которая, каким-то образом, зацепилась за ствол дерева.

— Талант.

— Я серьезно. Ветер запаха моего выдать не мог, зверей, что б рассказали, нет.

— Поэтому любой выделяющийся звук здесь чувствуется острее. Ты осмотрела окрестности?

— Да, — выдохнула девушка, наконец поравнявшись с Векшей и заглядывая в странный исписанный лист, несомый её другом. — Он здесь был, хоть и давно, около двух лун назад. Похоже, вправду сбежал. Знакомый почерк, что это?

— Похоже… А, это твоего знакомца, неплохо пишет.

— Как он? Сильно пострадал? Не спрашивал обо мне?

— Как много вопросов. И что это за тон? Волнуешься? Скучаешь?

Ответа не последовало.

— Ну, говорить в этой жизни, он вряд ли станет, а в остальном ты всё сделала правильно. Ещё бы дала водой запить, было бы просто прекрасно.

— Это всё та баба!

— А теперь ревность. — Векша приобнял девушку за талию и приблизил к себе.

— Дурак.

— Ну, это точно не про меня. — Парень вытянул перед собой лист и вновь принялся любоваться. — Талант! И это сломанной рукой! Ты, кстати, не говорила, что он тоже из лебяжьих людей.

— Не «талант». И «не кстати». О том, из какого он рода, ты не спрашивал. А вот вопрос о том, почему вы так похожи – как раз-таки кстати. Вы не родственники?

— Не знаю. Не думаю. Сильно похож?

— Ну, сейчас – нет, а вообще… дай сравнить.

— Ах, да. — Векша мотнул головой, после чего его волосы вдруг стали темно рыжими, а черты лица преобразились. Они стали более женственными, нос уменьшился, на левой скуле и лбу выросло по родинке, а в уголках глаз появились темные линии. Сами глаза стали шире, радужная оболочка приобрела золотисто-карий оттенок.

— Да, что-то есть, не обращала раньше внимания. Что-то мы куда-то не туда ушли.

— Да нет, тут одна дорога.

— Откуда ты узнал, что Узник объявится здесь? Это как-то связано с гибелью леса?

— Не думаю, что это связано. Да и не знал я. Нам просто чертовс… сильно повезло.

…-…

— Лад.

—?

— Да. Знаешь… если я помру, а есть будет прям совсем-совсем нечего. В общем, я не буду против, если ты решишь меня съесть…

«Спасибо».

— "Спасибо"? И это всё?

«Что?»

— Ну не знаю, а как на счёт тебя?

«Я не умру».

— Хотя, знаешь, что, я передумала. Ни кусочка от меня не получишь. И ... вот гадство! Подъём!

— ?

— Подъём, говорю, ферязь снимай. Чего вылупился, одежда, которую мне оставили, лежала на повозке. Подъём!

— …

Отрывки. 1.

Отрывок из "Бестиарий".

Вся приведённая ниже информация не является полностью проверенной, и основывается на том, чему я был свидетелем, либо на сведениях от сомнительных личностей.

Вурдолаки.

Внешний вид.

Рост (в холке) - от локтя до косой сажени. Шерсть темно красного цвета, но встречаются, белый и чёрный окрасы. Длинна шерсти может варьироваться от вершка до пяди сантиметров, в зависимости от особи. Морда имеет явные сходства с волчьей. Ребристые наросты по бокам морды (от носа до скул), более тёмного оттенка, чем основной окрас. Длинные клыки. Оскал походит на волчий, но нижняя губа оттопыривается словно у медведя. Уши, как и хвост, собачьи. Задние лапы полностью звериные, в то время как передние антропоморфны. Передвигаются на четырёх конечностях.

Особенности.

Непробиваемая и скользкая шерсть, из-за плотного расположения и общего направления превращающаяся в подобие чешуйчатого доспеха. Основные чувства (обоняние, зрение и пр.) невероятно развиты. Общая повышенная прочность тела. Ускоренное восстановление тканей (на уровне богов), но раны оставляют шрамы.

Слабости.

Необходимо дыхание, вода и пища (по убыванию). Дробящие удары. Огонь (жар). Холод. Яды. Незащищённые шерстью части тела (нос, глаза, пасть, шрамы) уязвимы к колющим и режущим ударам. Колющие удары против роста шерстяного покрова.

Природа.

По моей информации, вурдолаки – это люди, проклятие «миро» в которых, пробудилось при жизни. По моему первичному анализу, кровь этих существ не может быть принесена в жертву и сгорает, как и у любых других бестий. Однако, кровь упырей точно так же сгорает, хотя те и были, когда–то, людьми. Предположительно, обладают стайным чувством.

Места обитания: не известно (предположительно обычные места обитания людей)

Природные враги: не известно.

Способ размножения: не известно.

Уровень развития интеллекта: варьируется от животного до разумного человека.

Отрывок из «Описательный перечень проклятий».

Ми́ро.

До начала Последней Войны, проклятие было присуще только индивидам с кровью «первых людей». Однако, после её окончания, стало присуще всем людям без исключения. Причины этого, как и природа возникновения проклятия, неизвестны.

Внешне проклятие проявляется в виде тёмных узоров вокруг (чаще всего, в уголках) глаз.

Вступает в силу сразу после смерти человека, постепенно обращая того в нежить и мешая тому упокоиться.

Действие возможно остановить, если упокоить индивида в соответствии с его сутью (подробности о сути человека и последствиях проклятия смотри в Бестиарии, раздел «Нежить»).

Князья, прошедшие таинство Инициации, лишаются проклятия.

Вьюн на воде. 1

1. Вступление

Описание мыслей Ярилада – изначально, задача не из простых. Что уж говорить о них в момент полёта, вызванного мощным ударом. Всё же, среди того вороха обрывчатых мыслей и суждений, что роились у него в голове, наиболее чётко выделялись: «больно» и «он сдерживался?». Окончился полёт встречей с покрытым мхом булыжником.

Мотнув головой и прейдя в себя, Лад расслышал звуки разгорячённого дыхания, доносившиеся откуда-то сверху.

— Ну, что за мужчина…

Парень задрал голову и увидел ёрзающую напарницу, расположившуюся на верхушке булыжника. Одна её нога свободно свисала в низ, тогда как вторая, лежала на колене первой. Сама Агния смотрела вперед, наощупь ковыряясь в отверстии подошвы сапога.

— Глянь на него! Это вообще законно?

Лад перевёл взгляд обратно на противника. Им был смуглый и весьма высокий молодой парень лет девятнадцати, чьё нагое тело, по всей своей площади было испещрено мелкими кровоточащими порезами. Несмотря на то, что ни одна из ран не выглядела серьезной, изо рта молодого человека обильно сочилась кровь, от чего тому, время от времени, приходилось её сплёвывать. Длинная чёрная коса извивалась змеёй каждый раз, как парень, взбудораженный азартом битвы, принимался прыгать из стороны в сторону, призывая противника вернуться к бою. Сплюнув кровь в очередной раз, брюнет заговорил задорным юношеским голосом. Не смотря на странный и ни на что не похожий акцент, изъяснялся он вполне понятно.

— Неплохо бьёшься, бог. Моё имя Морда Корноухий из стаи Речных Волков, назовись и ты.

— А я Агния! — выкрикнула богиня, после чего в полголоса обратилась к напарнику. — Погляди, он ещё и по-нашему шпарит! А ты говорил, их вид ни умом, ни сообразительностью не отличаются.

Ярилад вновь поднял голову к подруге и изобразил что-то жестами.

— И чо это, блин, должно было означать?

Лад ответил укоряющим взглядом.

— А! — воскликнула девушка, явно что-то осознав, и потянулась во внутренний карман ферязи, что достался ей после прошлого задания от напарника. — Озё́р.

Поняв, что эта возня надолго, Ярилад встал, стряхнул пыль с изодранных рубахи и брюк, поднял валяющуюся неподалёку сулицу и вернулся в бой.

Морда двигался очень ловко, уклоняясь от большинства атак. А те, избежать которых не получалось, мастерски парировал голенями и предплечьями, весьма прочными, по человеческим меркам. До этого, противник, наверняка, сдерживался. Движения стали быстрее. А самое главное, он начал отводить удары, чего раньше не происходило.

Яриладу потребовалось сформулировать и произнести фразу в уме, что бы в полной мере осознать наблюдаемое:

«Он парирует копьё голыми руками. И самое тревожное, он ни разу не атаковал. Всё ещё сдерживается».

Сделанный вывод заставил бога отступить и обдумать свои дальнейшие действия.

— Так, — пробубнила себе под нос Агния, наконец отыскав свиток с таблицей, трактующей жесты и их значения. Это был словарь основных понятий древне-озёрского языка для базового общения. — Ты… помочь… мне… вопрос. А «вопрос» – это, типа, "знак вопроса", поняла.

— Ну чего ты, бог? Неужто испугался? — Вукодлаку не нравилась нерешительность противника, потому, чтобы хоть как-то дать выход бурлящим внутри нетерпению и азарту, он вновь принялся прыгать из стороны в сторону...

Странная особь. Не нападает, только защищается. По поведению видно, что драки он любит, но, не смотря, на это, в бой он не рвётся и раз за разом позволяет Ладу отступить. Даже когда вукодлаку удаётся занять выгодную позицию, или сбить противника с ног, преимущество просто игнорируется им. Играется?

— Я б рада помочь. Не могу ступить: какая-то херь в ноге застряла, — прокричала богиня напарнику, демонстрируя вытянутую ступню, в подошве которой виднелась дыра.

— Ты что, просил самку о помощи?! — Удивился Морда, расплывшись в надменной усмешке.

Ярилад устало закатил глаза, в очередной раз махнул головой, сбрасывая нависшие на ресницы капли пота и пригладил выпавшие пряди. Ни что не должно помешать.

Большой палец скользнул по острию копья. В детстве Лад боялся крови, но со временем привык к её виду. Ровно, как и к боли, необходимой для её извлечения. Но даже тогда он не позволял этой эмоции отразиться на своём лице. Детский страх сменился новым, гораздо более глубоким и невыразимым. Но, выработанная с малых лет привычка прятать чувства, что могли быть восприняты как признак слабости, никуда не делась. Вот и теперь, ни один мускул лица не дёрнулся, когда Ярилад бросился в атаку.

На этот раз удары достигали своей цели не в пример чаще, и оставляли более глубокие раны. Связано это было, в основном, с тем, что бог перестал наносить секущие удары, а полностью сконцентрировался на колющих атаках. На по пытках пронзить врага. На намерении убить.

Какое-то время Корноухий пытался парировать уколы. Но, странным образом божку удавалось наносить удары в самые неудобные для защиты места. Удары стали быстрее. Брюнет успевал бить по копью только в момент, когда его наконечник уже погружался в плоть, от чего парирование только расширяло рану. А уклоняться стало практически невозможно.

— Ты стал по-другому биться. Что изменилось?

Лад внезапно отпрыгнул назад. Раны вукодла́ка вспыхнули болью.

— Яд!? Трусливая собака!

Бог не отреагировал на крик. Только вытянул копьё вперёд, направив его остриём в сторону врага.

— Грязная пастушья шавка! — Карноухий пятился, и с каждым шагом боль увеличивалась, а отступать становилось всё тяжелее.

Вукодла́к чувствовал физическое сопротивление, словно что-то тянуло его в противоположную сторону. Поначалу он решил, что дело в реакции организма на яд. Но, приглядевшись, заметил блеск красных нитей, исходивших из его ран и тянущихся прямиком к острию копья. Не до конца понимая, что именно задумал противник, вукодлак взмахнул рукой в надежде разорвать кровавые путы. Однако, за мгновение до этого, форма нитей резко изменилась. Толщина увеличилась, сократив тем самым свою длину, от чего ему на встречу стрелой метнулась сулица врага.

Дистанция в десять шагов не оставляла шансов уклониться или отразить оружие, и копьё с влажным чавканьем вонзилась в правый бок вукодлака.

Ярилад испытал двоякие чувства. С одной стороны, он выдохнул с облегчением, ведь, вовсе не хотел смерти этого чуди. С другой – ощутил досаду, ведь метил в сердце и промахнулся.

Вукодлак замешкался. Холодный взгляд противника вызывал не поддельное чувство опасности и страха. Морде нравилась прямая рубка, но этот последний трюк… бесчестен.

Резкая боль и пустой взгляд божка мешали сосредоточиться. Мысли путались, наскакивая одна на другую. Страх?

Вариантов действия было полно. Но осознание собственного страха заставило отбросить их все. Карноухий решил прислушаться к инстинктам, вытянул копьё, швырнул его во врага и пустился наутёк.

Лад без особого труда увернулся от собственного оружия, неумело брошенного, скорее в его сторону, нежели в него, подхватил, и незамедлительно метнул его в убегающего врага. Бог умел мгновенно просчитывать траекторию пути цели и баллистику своих. Вот только учитывать физические преграды на пути так и не привык: сулица, не преодолев и двух метров, вонзилась в толстую ветвь дерева. Лад, не выдавая смущения, только цокнул остатком языка, выдохнул кровавый пар и, поддавшись возникшим давлению энергии и возросшей силе мышц, рванул вслед за противником.

Звуки преследования нагнали Карноухого только спустя пару минут, за которые все получение раны успешно заросли. В отличии от прочих существ, обладающих даром само исцеления, вукодлакам приходится концентрироваться на восстановлении. Но и раны излечиваются несоизмеримо быстрее.

Опасность и риск всегда вызывали у вукодлака трепет: больше чем прямые битвы он любил только погони. Лучше бы, конечно, выступать в роли охотника. Но, как оказалось, роль жертвы не менее захватывающа. Поэтому, как только позади раздался шорох преследователя, на брюнета в очередной раз нахлынул азарт, не успевший до конца выветриться с прошлой схватки. Губы его изогнулись в довольной улыбке, а сам Карноухий развил максимальную скорость, на какую только было способно его человеческое обличие.

Не смотря на все старания, звук бега преследователя не стих, и даже напротив, становился всё отчётливей. На короткий миг вукодла́к засомневался, в самом ли деле за ним следует человек. Но, вспомнив свою предыдущую встречу с одним из богов, отсёкшим ему половину уха, решил, что дело в божественных обрядах. Тот, прошлый, в обмен на кровь получал невероятную силу.

Чувство опасности оборвало размышления Корноухого и заставило его отклониться в сторону. Мимо пронёсся дротик.

­—­­­ Умудряешься на такой скорости швыряться? — прокричал вукодлак.

Ответа не последовало. То, что этот бог - человек не из болтливых было ясно сразу. Но, всё же, со своей самкой он как-то изъяснялся.

Раздался очередной свист, вынудивший Морду вновь немного сменить направление бега. На протяжении следующей минуты новых атак не последовало. Человек после второй попытки отстал, но, немного погодя, вновь начал нагонять. А вскоре, и вовсе, поравнялся. Ярилад сжимал по дротику в каждой из рук. По-видимому, его замедлило именно их извлечение.

Корноухий взглянул на противника и только убедился в своём предположении. Кожа человека стала алой от напряжения и пышущей из него энергии. Мышцы ног раздулись едва ли не вдвое, а из носа сочилась кровь. Всё указывало на то, что тот самый, увеличивающий силу, обряд был использован не один раз, либо использовался усовершенствованный его вариант. Так или иначе, если человек в этом усиленном состоянии решит атаковать, то без проблем разрубит противника надвое. Нужно постараться…

Ярилад атаковал, вновь прерывая размышления Корноухого. Да, вукодлаки, определённо, разумны. Но осмысляют новые для себя явления достаточно долго, что не позволительно во время схватки.

Первым дротиком бог совершил укол в надежде на то, что беглец не рискнёт парировать на ходу. Так и случилось. Вукодлак, не сбавляя скорости, отпрыгнул в сторону. И, пока беглец не коснулся земли, ярилад рубанул сулицей. Задеть удалось только кончиком, и от таза до плеча пролегла глубокая борозда.

Морда был поражён, как скоростью, так и удалью бога. А, пуще прежнего разгоревшийся, азарт вступил в схватку с инстинктом самосохранения. С большим усилием, вукодлаку удалось подавить возникший порыв и продолжить бегство. Поменялось только направление. Незнакомая местность заставляла аккуратно выбирать манёвры, в чём Корноухому помогало природное чувство пространства и направления. Нужно быть аккуратным, в конце концов, ему ещё потом родичей отыскивать.

— Подожди немного, бог, и мы сразимся. По-настоящему. А пока, не отставай!

Лад поморщился. Слова противника не имели к этому никакого отношения. Всё дело в том, что патрульный не любил бить в спину, хоть это и было сейчас наиболее разумным действием. Всё-таки, этот чудь силён. Да и, кроме того, враг сам сглупил, оставив вооружённого противника позади себя.

Пока Ярилад решался, беглец начал отрываться. И, когда расстояние между бойцами увеличилось ещё на семь шагов, бог наконец решился метнул сулицу.

Карноухий, нутром ощутив начало атаки, прыгнул вперед, вытягиваясь параллельно земле. Дротик со свистом пронзил косу, едва не коснувшись хребта. Взмах руками придал телу преследуемого вращение, по окончанию которого, на землю опустился уже не человек, а чёрный волк.

Только досадное «Кх-х!» вырвалось из горла Ярилада. Он отчётливо понимал, что теперь догнать огромного, чуть меньше лошади, но в пару раз быстрее оной, волка было практически не реально. Бог и так дважды, усиливал себя мантрой "Уза", что для его слабого тела уже было значительной нагрузкой. Теперь же, только для того что бы его догнать, необходимо было использовать "Узу" одну за другой подряд. Но выбора нет, это задание, что лежит на плечах команды уже больше месяца, нужно завершать.

Из рта бога вновь засочился кровавый пар.

За то краткое время, что Ярилад решался, вукодлак успел значительно оторваться, и теперь его едва можно было различить среди просветов между деревьями. Главное теперь – не упускать его из виду и надеяться, что Агния вскоре присоединится. Вот она, на своих ступах, с лёгкостью нагонит противника, даже не вспотев. Да только где она пропадает?

В следующий миг душа парня будто бы ушла в пятки. Это, до боли знакомое чувство, когда идёшь, не смотря под ноги, а твой следующий шаг не находит опоры. Обычно, проблемой оказывается неглубокая яма или выбоина. Сейчас же дело оказалось в глубоком овраге, что многие десятилетия вытачивался токами талых вод.

И теперь Лад, на всей развитой скорости, ныряет лицом в торчащий из обрыва корень.

Растерянность сменяется недоумением, та, в свою очередь, секундной болью, а итогом становится звон в ушах и темнота.

Плывущее сознание. Часы беспамятства, прерываемые только секундами полусонного состояния.

И в эти секунды, сквозь не утихающий звон, пробираются обрывки фраз, понять значение которых остаётся невозможным. Но узнавание колит разум. Это голос Агнии. Есть и другой, лающий и грубый. Вукодлак?

Секунды просветления остались позади. Осталась только тьма и забытьё.

…-…

Светло. Холодно. Странно. Много всего. Не знаю, на что обратить внимание. Всё кажется таким важным и интересным. Но если взглянуть в общем, всё сливается в одно, даже если отдельные части ни как между собой не связаны. И небо с землёй, и вода с облаками, и солнце с деревьями.

А я? Я сливаюсь? Не знаю. Не вижу себя. Даже если закрываю глаза – не вижу.

— Эй!

Я оглянулась на голос. Оглянулась? Похоже я женщина. Интересно.

— Эй, дамочка!

Точно, голос, забыла про него. Не пойму, от кого. Вроде бы, с этой стороны, но не могу понять.

— Подожди, Стрижка, не надо.

Другой голос с той же стороны, тихий, высокий, настороженный. Кто же там? Ах, точно, я всё ещё смотрю на всё в общем. Вот так, теперь вижу: вдалеке лодка, а на ней мальчик и девушка. У парнишки в руках сеть. Они здесь что бы меня поймать?

— Вы в порядке?!

Смотрят так странно, настороженно, но с любопытством. Интересно, что они могли такого увидеть? Может со мной что­–то не так? Да нет, вроде. Я конечно немного грязная, но в остальном – две руки, две ноги. Зато теперь понятно, почему так холодно: я стою по пояс в ледяной воде, так ещё и без одежды. Лицо? Да нет, на ощупь, всё в порядке. Как интересно… волосы в воде развиваются как червяки.

О чём меня спросили? Ах, точно.

— Да, — ответила я. Голос почему–то был хриплым, видимо, я давно не разговаривала.

— Что вы здесь делаете?

— Стою, — не задумываясь ответила я. Какой странный мальчик.

— Нет, как вы здесь оказались?

Я почувствовала, как в голове что–то начало шевелиться. Не приятно так, даже немного больно. Картинки мелькают перед глазами, какие–то незнакомые места, звери, люди, боль. Но больно не тогда, а сейчас. Стало холоднее. Сильно холоднее.

— Я ... я не помню.

Они меня услышали? Не знаю. И ответа не слышно. В ушах гудит. Что–то капает с века. Нет, со лба. Глаза закрылись. Всё ещё не вижу себя. Только темноту.

Мир потерял верх и низ. Так лучше, привычнее. Если бы не шум ударов по воде, пробивающийся через этот невыносимый гул, было бы вообще прекрасно. Но этот плеск только нарастает. Не надо. Вот, тишина. Хорошо. Меня трогают. Шею и лоб. Щекотно.

— Помоги, скорее! На лодку.

Она испугана. Чем? Мысли вязнут. Опять. Засыпаю?

— Это кровь?

— У неё голова разбита. И плечо. Давай быстрее, говорю!

Умираю. Ладно. Пусть.

…-…

Вьюн на воде. 2

2. Вступление

«... Уж как Ванюшка По горенке похаживает, Он сапог и об сапог Поколачивает.

Он сапог и об сапог Поколачивает. Свои грустные речи Разговаривает.

Свои грустные речи Разговаривает. Ох, как ты меня, сударушка, Высушила.

Ох как ты меня, сударушка, Высушила, Без морозу, без огня да сердце вызнобила ...» [1]

Не в такт, и, местами, мимо нот, но весело и задорно тянула Агния, маршируя по обочине дощатой дороги. Она не имела представления, для чего это было построено, и почему нельзя было обойтись обычными колейными путями, да и, честно говоря, не особо и задумывалась об этом. Единственное, что было важно для неё в тот момент, это то, что поверхность дороги поднималась над озёрцами талой воды и была почти полностью сухой. Дремучий лес остался позади, но по правую сторону от дороги, растительность всё ещё была достаточно густой. В сравнении с левой, порядком по облысевшей от постоянной вырубки и близости к полям местной помещицы.

«... Ой рассыпала печаль по моим ясным очам, Присушила черны кудри ко больной голове.

Присушила черны кудри ко больной голове, Да заставила шатать по чужой стороне.

Да заставила шатать по- ...» [1]

— О, проснулся! — прервала пение Агния, только заслышав шевеления напарника, умастившегося у неё на спине. — Наконец-то.

Договорив, девушка отпустила ноги Ярилада, от чего тот мигом соскользнул вниз и с негромким шлепком приложился о деревянный настил.

— Ф-ф-ф, — вдохнул Лад от боли, ни то в сотрясённой голове, лоб которой расплылся в огромной гематоме, ни то в ушибленном копчике, к которому потянулась рука.

Богиня удивлённо взглянула на корчащегося друга, после чего пошарила в рюкзаке, висевшем у неё на груди, лямками назад, и бросила потерпевшему найденный кожаный бурдюк с водой.

— Как самочувствие? — Агния выгнулась, разминая затекшую спину.

Лад жадно впился в горлышко сосуда, моментально осушив его. После чего благодарно кивнул напарнице, встал и принялся отряхивать залатанные штаны от налипшей прошлогодней травы.

— Ты как умудрился? На ровном месте.

Молчание.

— Ну, как на ровном. Там яр был, — возразила сама се девушка. — Но паренёк то, который умом, как ты сказал, не отличается, сумел как-то не воткнуться в обрыв. В отличии от тебя.

Ярилад недовольно покосился на девушку.

— Чо пялишь?

Парень мотнул головой, но тут же пожалел о содеянном. В глазах всё поплыло, и, дабы не провоцировать свой желудок, принял горизонтальное положение.

— Вот так ты до сих пор и валялся бы, если не Морда. Вернулся, приложил к твоей башке какой–то мох, нашёл меня и привёл. Прикинь? На, кстати, что б не терялся.

Девушка протянула напарнику свой амулет.

Бог недоверчиво смерил взглядом на нависшую над ним подругу, но магический артефакт принял.

— Что? Факт. Сильный, красивый, да, к тому ж ещё и благородный. Делать нечего, пришлось отпустить.

Лад цокнул.

— Пускай нарожает таких же благородных вукодлачат, может и нам легче станет. А, чуть не забыла, у меня хорошая новость, — проговорила Агния, сняв рюкзак и поставив его рядом с парнем. — У нас очередной приоритет.

Лад устало протёр ладонью лицо, после чего приподнялся и вздёрнул брови, мол, "продолжай".

— Ну вот, а я надеялась на представление. Теперь и рассказывать не хочется, — картинно огорчилась девушка и, не дожидаясь друга, продолжила путь.

Лад долго не возился, только накинул рюкзак на плечи, в очередной раз потёр лицо и направился вслед.

Богиня никак не желала рассказывать детали задания, лишь отмахивалась и надувала щёки, давая понять, что онемевший напарник стал ещё скучнее. Хоть и, казалось бы, куда дальше. Но Агния не была самой собой, если бы, в конце концов, не раскололась и не поведала весь разговор с Пиром, главой Внешнего пантеона, патрульными которого боги и являлись.

Пир, как обычно не сдерживал себя в выражениях, и во всех красках описал бесполезность команды Ярилада, которая уже второй месяц подряд не может разобраться с, относительно небольшим, кланом вукодлаков. Разумеется, он не считал, что отсутствие нормального отдыха и постоянный завал параллельными миссиями, могли хоть как-то негативно повлиять на скорость выполнения первой задачи. То есть, Агния знала, что он так не считает, потому и не поднимала этого вопроса во время сеанса связи.

Знатно отыгравшись за своё скверное настроение на несчастных богах, Пир поинтересовался о их текущем местоположении, после чего заметно смягчился и выдал очередное приоритетное задание. Необходимо изгнать стаю упырей, что забрела в окрестности значимого промыслового поселения в землях Поречья. И желательно управиться до приезда вотчинника[2].

— В общем, такие дела. По любому, очередные бандиты после своих разборок забыли о такой мелочи, как погребение, чтоб их леший драл. Не могут они, как цивилизованные люди: поубивали друг–друга, ну так похороните подобающе. Но, нет, закопали "лишь бы – лишь бы" и пошли себе дальше. И были бы то хоть утопцы, или маревы – хоть какое-то разнообразие. Нет, опять упыри. Хотя, уж лучше упыри, чем маревы. Тех изгонять – та ещё нудятина.

Агния, по существу, разговаривала сама с собой, не обращая внимания на напарника, идущего в добрых двадцати шагах позади. Ярилад сам решил отстать, вовремя поняв, что разглагольствования напарницы не несут никакой ценности и предназначены только для заполнения тишины.

Не прерывая монолога, Агния задрала подол, села на корточки и заслышав дальний стук копыт обратилась к другу:

— О, слышишь? Наконец-то кто-то едет.

Лишь подняв голову на оклик, Ярилад заметил, чем решила заняться напарница. По тому, незамедлительно нагнал её и пнул по оголению. Не сильно. Но так, чтобы предупредить грядущее излияние.

— Ай! Эй! Какого хрена?! — сразу же выпрямилась девушка и гневно зыркнула на напарника.

"Ты сума сошла? Прям посередь дороги?" — изобразил Лад жестами.

— Подожди, доделаю дела и вместе потанцуем, (с ума сошёл, что ли?) — договорила патрульная и начала уж было вновь присаживаться, но в лоб ей прилетел небольшой шлепок.

— Гадство! Да что не так?!

Бог в очередной раз начал изображать нечто руками, но подруга его прервала.

— Я нихрена не понимаю. Это какая–то пантомима? Если так, то ты, определённо, изображаешь припадочного.

Парень обречённо опустил голову, но за тем покрутил у виска и указал на дощатый настил под ногами.

— Вау, "дорога"! А я-то думаю, что за чудо под ногами. Мне теперь, обоссаться от восторга? Смотри, если продолжишь в том же духе – к тому и прийдём.

Не меняя брезгливого выражения лица, напарник указал в сторону, на заросли вдоль дороги. Местами гладь воды прерывалась островками суши, различными как по размеру, так и по форме. При сильном желании, покинуть обозреваемую зону, можно было не замочив обуви.

— Ага́, щас!

Ярилад был непоколебим.

— Ты серьёзно? Лезть в грязь, чисто, что б пописать?

— ...

— Ладно! Задолбал! — Агния гневно крутанулась на каблуках, и демонстративно спрыгнула прямиком в грязную воду, проигнорировав сухой островок неподалёку. А после направилась в глубь, нарочно собирая подолом ферязя всю встречную грязь. И, на протяжении всего пути, не прекращая что-то бухтеть о поборниках чистоты и марали.

Бог устало выдохнул и присел на краю дороги, дожидаясь экипажа.

Стук копыт и грохот повозки приближались слишком быстро. По-видимому, пассажиры тоже куда-то спешили. Не прошло и пары минут, как повозка, упряжённая тройкой лошадей, показалась из-за поворота.

Лад лениво поднялся, снял с шеи янтарный кумир и поднял его над головой. Это было универсальным знаком просьбы в содействии члену пантеона.

Экипаж нисколько не снизил скорости. Извозчик, казалось, вовсе не обращал внимания на бога, а может, и попросту игнорировал его. Надеясь на первый вариант, Ярилад взялся за кумир второй рукой, выделил из крови благодать, от чего из его рта поплыл красный пар, и начал прогонять выделенную энергию через янтарное изделие круг за кругом. В результате данной манипуляции кумир начал испускать не яркий, но видимый в тени деревьев, жёлтый свет.

Повозка на полном ходу промчалась мимо, обдав патрульного прохладным порывом, растрепавшим волосы.

По пути Агния несколько раз теряла свои сапоги в топи, потому и несла их теперь в руках. Выбранный маршрут был плох во многих отношениях, но одно его неоспоримое преимущество заставляло девушку упорствовать. А именно, лицо друга, когда тот узрит свой парадный кафтан, по самый пояс измазанный в грязи. Девушка не уходила далеко, просто зашла за первый островок и уселась прямо в воду.

Только, вот, поднявшись на дорогу, богиня не получила ожидаемой реакции. Лишь странное выражение лица, с которым парень провожал мчащийся мимо экипаж.

— А что, нам не по пути? Я думала, тут одна дорога.

Лад не менее озадаченный произошедшим оглянулся на подругу и пожал плечами.

— Да ладно, ты серьёзно? — девушка наконец заметила слона. — Кто вообще в Поречье машет кумирами пантеонов?!

Бог взглянул на свой медальон, после чего опустил его и, наконец, разомкнул цепь, обрывая тем самым его свечение.

— Придурак. — Агния швырнула сапоги о дорогу и парой коротких движений натянула их на ноги. — Просто мрак.

Ярилад пригладил растрепавшиеся волосы. По его озадаченному лицу можно было сделать вывод о том, что он осознавал свой просчёт. Но абсолютно не понимал, в чём он состоял.

— Потом поговорим, — бросила Агния, после чего шагнула вперёд, растворяясь в искрах и вновь воплощаясь далеко перед мчащейся на неё повозкой.

Возница долгое время никак не реагировал на возникшее препятствие. Если быть точнее, он изрядно испугался возникшей из ниоткуда девушке, чьё появление сопровождалось выбросом ярких искр. Просто это никак не сказалось на скорости экипажа. Мужчина, наверняка, объединил в уме проигнорированного им ранее бога из пантеона с этой девушкой. И также как в том случае, останавливаться он не желал.

Повозка стремительно приближалось, но Агния и не думала уходить с её пути. В какой-то момент, когда между упрямцами оставалось критически малое расстояние, в голове патрульной промелькнула мысль о том, что возница просто хочет задавить возникшую помеху, и это тут же вывело её из себя. Сапоги богини вмиг вспыхнули ярким пламенем, которое перекинулось на голени и продолжило подниматься.

Возница резко дёрнул вожжи на себя. Обрулить не было никакой возможности, а лобовое столкновение с таким пугающим препятствием не сулило ни чего приятного ни для лошадей, ни для экипажа с его пассажирами.

В процессе торможения, поддавшись инерции, с крыши повозки на плечи водителю соскользнула миловидная девушка, перепугав и до того встревоженного мужчину. Не будет преувеличением сказать, что извозчик считал каждый аршин торможения. Не только из-за опасности столкновения, но и из-за возникшей внезапно наездницы, что, в желании удержаться на его шее, ухватилась за щёки бедного человека.

Казавшийся бесконечным тормозной путь, наконец достиг своего предела, позволив извозчику облегчённо выдохнуть.

Агния довольно оглядела возницу, старающегося снять девушку, вцепившуюся в его лицо, и погасила пламя. Жар успел подняться только до колена, но этого хватило, чтобы подпалить одежду друга. Он этому, явно, не обрадуется. Хотя... Ферязь и без того сильно истрепался. Ярилад, конечно, залатал его как мог, но внешний вид оставлял желать лучшего. Ничего, и это, как-нибудь, починит.

Агния сделала шаг в сторону, намереваясь обойти лошадей и подойти к вознице, но тут же, ухнула вниз. Доски под ногами истлели и не смогли вынести веса богини. Как оказалось, брёвна под верхним дощатым слоем, лежали вовсе не сплошняком. Между ними, в некоторых местах, хватало расстояния. И, вот, в одну из подобных пустот Агния и провалилась. Провалилась, стоит отметить, неплохо так, по самую грудь, и по пояс опустилась в воду.

— Гадство!

— Что? Яга́?! — послышался удивлённый вскрик, донёсшийся из-за спины возницы.

— Буяна? — с сомнением произнесла Агния, пытаясь высвободить хотя бы руки.

— Да быть не может! — Девушка наконец отпустила водителя и грохнулась на дорогу, после чего немедленно вскочила и подбежала к старой знакомой.

Перед патрульной стояла подруга, нисколько не изменившаяся за время разлуки. Всё те–же белые волосы до плеч, те–же сиреневые глаза и красные отметены на краях век, особенно выделяющиеся на её бледной коже. Вот только выбор одежды изменился кардинально. Строгая форма ушла в прошлое. На тело была натянута жёлтая обтягивающая водолазка, поверх которой виднелось некое подобие зелёной расстегнутой безрукавки. А на ногах надето нечто напоминающее комбинезон, спущенные лямки которого стягивающий низ ягодиц.

— Приве-е-ет! — радостно протянула Агния и попыталась подскочить, оттолкнувшись от дна, но ничего не вышло. Оно оказалось на редкость скользким. Не помогла даже активация вязи "Цеп", призванная увеличить силу трения между сапогами и поверхностью, которой те касаются. Только предательские струи алого пара просочились через уголки губ.

— Какими судьбами?! — Буяна выдохнула красный пар, с лёгкостью вытянула подругу из древесного плена и сразу же стиснула ту в объятиях.

— Вот, на задание спешим. А ты? — прокряхтела Агния и сжала в подругу в ответ.

— И я. О, так ты с Велисом? Где он? — Кряхтела теперь и Буяна.

— Ты совсем в лесу живешь?

— В... смысле?

— Он ушёл почти... сразу после тебя. — дышать становилось всё тяжелее, а лицо патрульной стремительно синело. Впрочем, как и у подруги.

— А ты что... ещё в... пантеоне? И с кем... теперь? — Буяна первой разжала объятия.

— Да. — Агния ответила взаимностью и, не давая себе времени перевести дух, продолжила — С Яриладом, помнишь такого?

Буяне же, для того что бы привести своё дыхание в порядок, пришлось взять небольшую паузу на несколько секунд.

— Принцесса Яри́ла? Он тоже тут? Ну и денёк!

Как раз к этому моменту подоспел и Ярилад. Не сказать, конечно, что он торопился. По началу – да, он спешил к подруге. Но, заслышав знакомый голос, перешёл на неторопливый шаг, намеренно оттягивая момент встречи.

— О, а вот и мой подопечный! — Буяна тут же заключила подошедшего в объятия. Ярилад в ответ неохотно похлопал девушку по талии.

— Батюшки, что у тебя с лицом? — Девушка отстранила патрульного от себя, рассматривая значительно уменьшившуюся, но всё ещё заметную, гематому на лбу. — В мелководье нырял?

— Я бы сказала, "безводье", — хихикнула Агния.

— Ну что за день, что за встреча! Я бы угостила вас мёдом по такому поводу, но не хочу. Давайте, залезайте, девочки против не будут. — Буяна три раза громко шлёпнула Агнию по бедру. — Девки, открывайте! А, ой, прости. Твой зад с каретой перепутала.

— Ха, ха, — иронично посмеялась патрульная.

Буяна, удовлетворившись подобной реакцией, проделала те же действия, но уже по отношению к настоящей повозке. А́га дернула плечами и юркнула в открывшуюся дверь. Парень же, проходя мимо возницы, учтиво кивнул, благодаря его за помощь. Но тот сверлил парня недоброжелательным взглядом и отвечать не стал.

— После дам. — хихикнула Буяна, пропуская бога вперёд.

— Зачем "после"? Сейчас "давай"! — послышался изнутри голос Агнии, явно довольной своей шуткой.

Ярилад закатил глаза, но в повозку влез. Дорога обещала быть долгой.

С криком «Ну что, девоньки, давайте знакомиться!» внутрь влезла и Буяна, бесцеремонно растолкав напарников и у усевшись между ними. Напротив, сидели три молодых женщины, судя по виду, в меру знатного сословия.

— Но! Пшли! — Понукал водитель, ударяя лошадей вожжами.

Повозка качнулась и тронулась.

[1] Порушка-Параня — народная песня.

[2] Вотчинник – крупный землевладелец. Владелец вотчины.

Вьюн на воде. 3

3. Мост

Грохот копыт.

Из-за высокой скорости, редкие пряди жиденьких волос, торчащие из-под меховой шапки мужчины, трепетались на ветру. С лица не сходило угрюмое выражение.

Да, помогать богам пантеона – явно не входило в планы возницы. И желание, как можно быстрее от них избавиться, выступало главным мотивом не сбавлять скорости. Чем раньше он довезёт незваных гостей, тем меньше вероятность того, что о получившейся ситуации узнают люди. Главное – вынудить их высадиться на перекрёстке.

«Чёртовы пастушьи шавки!» — Проносилась в голове мужчины каждый раз, стоило голосам из повозки достичь его ушей. Не помогал даже грохот копыт и свист встречного ветра. И громче всех прочих, был звонкий голос бабёнки, что, буквально, свалилась ему на шею.

— Дамы едут к помещице Салтыковой, каждая по своей причине. Светленькая – это Светлана. С именем родители, явно, не заморачивались. Замужем она за чиновником среднего звена... не помню имя, но фамилия Градских. Света – девушка не глупая, вышла замуж из-за какого-то предсказания. Деталей не помню, но там что-то о том, что дочь её должна стать могущественной богиней. И всё бы ничего, да бедняжка не устояла перед ласками мужьего коллеги. Несколько раз не устояла. Ну, не то что бы она сильно сопротивлялась. Муж не слепой, потому она теперь и в "бегах". А Салтыкова пообещала приютить бедняжку.

Ярилад, в попытке оградиться от нарастающей атмосферы неловкости, закрыл лицо рукой. Агнию же, похоже, всё устраивало. Подперев подбородок ладонями и не отводя заинтересованного взгляда, девушка заинтересованно слушала старую подругу.

— Тёмненькая – Дарина. Баба учёная, чо-то там с письмом, и бумагами, не помню. Едет помогать помещице с документами. Самая скучная, в общем, давайте дальше. Русая – Лана. Вольная богиня, травница, обществу людей предпочитает чу́дей. Сплетница: это она разговорила этих двоих, в то время как от себя вкидывала только поверхностную, но острую информацию, что бы те раскрылись и выложили самое интересное. Скорее всего шпион высшего пантеона.

Лана едва заметно дёрнулась, что не укрылось от глаз Ярилада.

— Вы, наверно, знаете, — продолжала Буяна — Какие слухи ходят о госпоже Салтыковой? Вот Лана и едет всё разузнать. Ну, это я так решила. Сама она говорит, что должна укрепить шаткое здоровье госпожи.

Кроме первой реакции, ни что не выдавало притворства Ланы. Она реагировала очень естественно и сдержанно, и тот момент можно было списать на неожиданность обвинений.

В любом случае, данное событие не вызвало у патрульного ничего больше легкой настороженности. Если предположение Буяны справедливо, то девушка - их коллега. А если это очередные преувеличения Буяны, чем она широко известна, то, кроме ещё бо́льшей неловкости, откровение ничего не несло. Да и к текущему заданию новая информация не имела отношения.

— А ты, значит, Буя́на? — начала Лана, немного успокоившись. — Знаменитая богиня, носившая прозвище "Горлица"? И которую вышвырнули из внешнего пантеона за регулярные пьяные дебоши и саботаж?

Соседки по сидению удивлённо воззрились на девушку. Не смотря на скверный характер, им было трудно представить, что такая хрупкая особа как Буяна, способна на нечто подобное.

— А ныне известная вольная богиня и сказительница, популярность которой строится, по большей части, на её же песнях.

— "Боя́на", попрошу. Остальное – в самую дырочку. Но, давай каждый будет заниматься своим делом: я – рассказывать, а ты – шпионить. Славно! Вот и договорились.

Лана фыркнула, но позволила рассказчице продолжить.

— Блондинка справа от меня – ледяная принцесса Ярила. — Буяна вновь начала рассказ, но Светлана встряла в повествование.

— А как твоё настоящее имя? — Обратилась она к парню.

— Ярилад его зовут. Ярилад Буресветич. Водомерка, — ответила Агния.

— О! Так тебя всё-таки "водомеркой" прозвали? А-ха-ха-ха-ха! А ты... — В миг посерьёзнела сказительница, переведя взгляд с патрульного на Светлану. — Не смей меня больше перебивать. Прокляну – рыжиком разродишься.

Похоже, угроза сработала. Света сразу же подобралась.

— Так вот, — продолжила Буяна. — Ярила девушка не из простых, а знатного роду. Потому умна, воспитана и терпелива, но, сверх меры, высокомерна. А ещё малость занудна, но к этому быстро привыкаешь. Голос и внешность – на редкость прекрасны, вот только между собой не сочетаются от слова "совсем". Если принцесса соизволит, то сегодня мы услышим её баритон. Что ещё? Ах, да, пусть вас не смущает её внешний вид, на самом деле она гораздо моложе, чем кажется. И выглядит она так года два, как минимум. Один в один. Разве что синяки под глазами были меньше. Ночной кошмар цирюльника слева – Яга.

— Агния, — встряла богиня.

— И тебе рыжика наколдовать? — Буяна зло покосилась на подругу.

— Прозвище – "Малиновка".

— Ну всё! Напросилась! — Рассказчица пробубнила что-то под нос, выпустила из носа алый пар и с размаху влепила патрульной ладонью по животу. Да так сильно, что та загнулась, не в силах вдохнуть.

— Что вы делаете?! — испугалась Лана. Светлана же, напротив просияла, наблюдая за разворачивающимся действом. Дарина сохранила спокойствие, разве что во взгляде проявилось нескрываемое пренебрежение.

Агния, отдышавшись, покрутила рукой по животу, параллельно что-то шепча, после чего приставила её ко рту и дунула на ладонь красным паром. А завершился этот ритуал фразой "Лети–лети, ни на кого не попади".

— Не сработает. Кто наслал, тот и должен снять, — самодовольно возразила Буяна.

— Убери!

— Не-а, я предупре...

— Сука! — вспылила Агния и бросилась душить сказительницу. В порыве она повалила девушку на Ярилада, чему тот явно не обрадовался. Однако, несмотря на это, вмешиваться парень, однозначно, не желал.

— От суки слышу. Овца, — прокряхтела Буяна, нащупав на полу сапожёк, после чего дёрнула его, явно намереваясь ударить им обидчицу. Но сапог никак не желал слезать с ноги Светланы, от чего, взметнув юбки, в Агнию полетела вся конечность.

Агния с лёгкостью увернулась от атаки и принялась с ещё большим усердием душить подругу. К обычному удушению добавилось поколачивание жертвы о стену. Вот только, между той и дерущимися располагался Лад, в плечо которого удары и приходились.

Бог усердно делал вид, что его это не касается и вкладывал уйму сил на изображение, будто за окном нечто очень сильно приковало его внимание.

Богини не желали униматься. За короткое время они несколько раз менялись местами. Порывы борьбы оборвали обшивку потолка так, что та свисла на подобии сценического занавеса. Буяна ещё пару раз попыталась атаковать ногами попутчиц. Но в итоге Агния выбрала наилучшую позицию, бёдрами взяв противницу на удушающий.

— Лад. Мой... ученик... — прокряхтела Буяна, стуча того кулачком по плечу. — Помоги...

Но Ярилад не реагировал на просьбу, и даже более того, немного расслабился, предвкушая скорую тишину. Так бы оно и случилось, но подруга всё испортила. Ей стоило потерпеть ещё пол минуты, но желание "зарифмовать" потасовку так, чтобы она окончилась тем же, с чего началась, всё испортило.

Агния с размаху влепила ладонью по животу подруге, от чего та невообразимым образом согнулась и, совершенно случайно, влепила обидчице коленом по голове. Патрульная вырубилась всего на пару мгновений. Но Буяне этого с лихвой хватило на то, чтобы успеть высвободиться из захвата.

Борьба продолжилась. И с ещё большим размахом, что грозил, попросту, разрушить повозку, которая и так успела неслабо по–обветшать за время потосовки.

Ярилад вмешиваться всё ещё не собирался. Он бы и дальше продолжал игнорировать происходящее, если бы что–то, с впечатляющей настойчивостью, билось о его голень.

Глянув в низ, патрульный обнаружил ногу, проследив за продолжением которой, удалось выйти на девушку, ранее представленную под именем Лана. Предполагаемая шпионка. Она, очень выразительно, но стараясь не выдавать себя перед соседками, указывала взглядом на побоище.

Заметив это, Ярилад, с видом человека, готового проклясть целый мир, взглянул на потолок. Секунда и патрульный, упершись в стену спиной, ногами вытолкнул барахтающихся девиц из экипажа.

Громкий стук дверцы о стену, звон разбитого стекла, грохот удара богинь о деревянную дорогу, крик испуганного возницы, хлопок закрывания дверцы. И долгожданная тишина, перебиваемая только мерным перестуком копыт.

На протяжении более чем десяти минут никто не решался заговорить.

— Света, — прошипела Дарина, заметив в глазах соседки явное намерение.

— А ты, значит, тоже бог? — спросила Светлана, не сводя взгляда с царапин что сейчас уродовали прекрасное лицо попутчика. Они появились почти в самом начале потасовки и сразу же приковали её внимание.

Ярилад надеялся, что обращаются не к нему, а к Лане, своей немой просьбой почти явно выдавшую свою принадлежность к одному из пантеонов. Но девушка пересела к нему на сиденье и продолжила.

— Ты же мужчина, правда? Хоть та сучка и обращалась к тебе как к девке, я-то вижу, что ты мужчина.

Лад только закатил глаза. Разумеется, дело в том, что она "видит", а не в том, что Буяна, во время многочисленных просьб о помощи, обращалась к нему в мужском роде.

— Ты всегда такой не разговорчивый? — девушка пододвинулась вплотную и положила ладонь ему на колено.

Патрульный взглянул сперва на ладонь, медленно, но верно двигающуюся в неверном направлении, потом перевёл взгляд на Лану. В его глазах не было просьбы, поскольку этим он мог подтвердить догадку Буяны перед остальными.

— Света, оставь мальчика. Ты же слышала, он моложе чем выглядит, — вмешалась шпионка, сразу верно трактовав взгляд.

— А ещё, что он девка, ты – шпионка, а я сплю со всеми подряд, — возразила Светлана, но руку, добравшуюся уже до середины бедра, убрала.

— Про меня она только правду сказала. — Вставила свои пять копеек Дарина.

— Потому что ты скучная. Подожди, а она вообще о тебе рассказывала?

Брюнетка насупилась и отвернулась.

— "Я-ри-лад", — произнесла Светлана по слогам. — Правильно? Редкое имя, что оно означает? — добавила она и немного толкнула того коленом.

В момент тычка коленом что-то грохнулось на крышу, затем ещё раз.

— Можно к вам? — в окно, в верх тормашками, высунулась голова расположившейся на крыше Агнии.

— Мы успокоились. — Позади, на тот же манер, показалась голова Буяны.

— А что, Буяна сняла проклятие? — Спросила Лана, поднимая свисающую обшивку с потолка, чтобы разглядеть собеседниц.

— Да она только изобразила ритуал, ничего она не делала. Гадюка.

Буяна, растягивая ехидную улыбку на половину лица, аккуратно и медленно, что бы не видела подруга, отрицательно мотнула головой.

— Ясно... — выдохнула шпионка и отстранилась.

— Так что, пустите? — переспросила Агния.

Светлана непринуждённо приобняла Ярилада и принялась методично указывать на испорченные детали интерьера, не забыв ни про свой сапожёк, ни про свисающую обшивку. А завершила демонстрацию прикосновением к царапинам на щеке патрульного.

— Ну и ладно. — Агния откинула голову назад, намереваясь подняться, но её затылок встретился с носом Буяны.

— Они сёстры? — спросила Дарина, поднимая взгляд к потолку, за которым вновь послышались звуки борьбы.

— Похожи, но нет.

— А тебе откуда знать? — Удивилась Лана, так–же глядя в потолок, звуки борьбы за которым, сперва сменились смехом, а затем и перебиранием струн на каком-то инструменте.

— Потому что я смотрю не в верх, а перед собой, и вижу, когда красивые люди отрицательно мотают красивыми головами. — Ответила Светлана, не сводя глаз с царапин Ярилада, что заживали, буквально, на глазах.

— Лад. — перед разбитым окошком вновь свесилась голова Агнии. — Ты идёшь?

Парень тяжело выдохнул и начал сдвигаться к дверям.

— Да ладно, тебе, ты предпочтёшь этих сумасшедших нам? — не желала уступать Светлана.

— Дай человеку пройти. — вновь попыталась помочь Лана. Но Света не шелохнулась. Тогда девушка просто ухватила ту за кисть руки и дёрнула на себя, освобождая патрульному путь.

— Ай! Если будет время, посети поместье Дарьи Салтыковой, я буду там.

Ярилад благополучно добрался до двери, коротко кивнул девушкам и взобрался на верх. Разумеется, каждая из пассажирок экипажа истрактовала жест по-своему. Светлана – в качестве согласия на приглашение, Лана – в качестве благодарности за помощь, Дарина – в качестве благодарности за невмешательство в этот балаган. Сам Лад не был уверен, кому именно предназначался тот знак. Для него это было обычной учтивостью.

— Да ну его, предателя. — Буяна не спускала взгляда со своих небольших гуслей, перебирая красные струны, и натягивая их прикосновением ногтей, если, вдруг, те выдавали не верный тон. — Пускай дальше стелется под своих ведьм.

Ярилад молча влез, бросил рюкзак под ноги и уселся на него, поскольку крыша экипажа была вовсе не предназначена для пассажиров, и на ней отсутствовали какие–либо удобства.

— Принцесса! Я знала, что ты нас не кинешь! — в миг переобулась музыкантка, заметив парня, но занятия своего не забросила. — Извиниться не хочешь?

Патрульный оставил вопрос без ответа, ни как на него не отреагировав.

— При чём тут, вообще, ведьмы? — заинтересовалась Агния.

— А как шпионов ещё назвать? Рыскают везде, постоянно что–то вынюхивают.

— Ну, с этой, понятно, она ещё и богиня, что можно подвязать. А остальные?

— Что? — подняла брови Буяна. — Я думала, с остальными всё очевидно.

— Ни разу.

— Одна, — начала Буяна. — Перекраивает всю свою жизнь, пытаясь уместить свой зад в какое-то непонятное пророчество. Вот, много ты знаешь нормальных пророчеств, которые исполнялись так, как их воспринимали? Нет. Исход всегда извращён каким–то хитро-вывернутым образом. Но если перечитать пророчество уже после его исполнения, окажется, что оно примерно о том и было. Лучше туда не лезть, короче.

— Сомнительно, но... допустим?

— Что до чёрненькой... Вот ты работала во внутреннем пантеоне?

Агния отрицательно мотнула головой.

— А я работала. Самое ужасное там – это работа с бумажками, писульками и прочей скверной. Ты не представляешь, как этот кошмар выжигает мозг. А эта, с позволения сказать, Дарина, этим живёт! Ты можешь такое представить? И сейчас ещё едет к сомнительной помещице разобраться с её бумажками. А если нужна помощь со стороны, значит там вообще ад.

— Эм-м-м... — с сомнением протянула Агния.

— Ещё и спокойная такая. Ведьма. Ну, или блаженная совсем, — заключила Буяна и довольно отложила настроенный инструмент.

— Чо–т, какой–то бред.

— Скажи ей! — обратилась сказительница к Яриладу, но тот вновь ни как не реагировал. Только смотрел куда–то в сторону. — Чой та он? Обиделся?

Агния пихнула напарника носком сапога, и, когда тот обернулся, указала взглядом на подругу.

— Какой–то ты особенно разговорчивый сегодня, прям не заткнёшь, — недовольно выдохнула Буяна.

Лад только пожал плечами и хотел повернуться обратно, но напарница вновь пихнула того носком.

— Покажи ей.

— Ой, да что я там не видела?

Патрульный пододвинулся к бывшей наставнице и широко раскрыл рот, что бы та могла тщательно всё рассмотреть.

А, рот? — разочаровалась девушка, подняв взгляд. Но, всмотревшись в искромсанный обрубок языка, охнула. — Ух. Как... так вышло?

— Долгая история. — помотала Агния головой.

«Использовал мантру для мгновенного действия. Дважды.» — В то–же время изобразил Лад жестами.

— Дважды?! Ты нормальный, нет?

— Что "дважды"? Ты о чём? — не поняла патрульная.

— И что же это за ритуалы такие? — поинтересовалась сказительница, складывая руки на груди.

«Не ритуалы. Активаторы.»

— Ву-у, да ты, малыш, больной. Не иначе.

«Обстоятельства распорядились так, что...»

— Так, стоять! — влезла Агния. — Ты что, его понимаешь?

Вьюн на воде. 4

4. Мост

«Вот угораздила ж их неладная выбраться наружу. А если люди увидят!? Не поймут же!» — причитал в уме возница.

Мужчина вжал голову в плечи, будто съёживаясь от мнимого внимания, и принялся бросать по сторонам опасливые взгляды. Судя по всему, до заветного перекрёстка оставалось ещё очень далеко. Хоть бы пронесло.

Внезапно голоса позади притихли. Они уже затыкались раньше, но перед этим едва не выбили двери его повозки. А в этот раз как-то внезапно. Может, с концами?

— В смысле? — переспросила сказительница, прерывая затянувшееся молчание и обрушая надежды бедного мужика на тихую поездку.

— В смысле, его конвульсии. Ты понимаешь, что он ими говорит? — уточнила патрульная.

— Эм. Разумеется, это ж Озё́р, основной невербальный язык. — Не до конца понимая сути вопроса, ответила Буяна. — Подожди, ты его так и не выучила? А-ха-ха-ха-ха!

— А на кой он мне? — надулась Агния.

— Ха-ха, ну, как видишь, понадобился. Как ты вообще выпустилась? Если бы ты была моей стажёркой, я бы тебя ни в жизнь не выпустила бы!

— Какой стажёркой? Ты младше меня, — попыталась возразить Агния, но услышана не была. Буяна залилась очередным приступом смеха.

Вся эта ситуация смутила богиню до той степени, что в глазах блеснули слёзы, а уголки губ устремились вниз. Но Ярилад вовремя привлёк внимание подруги: он мотнул головой и демонстративно махнул в сторону Буяны рукой, мол, «не обращай на неё внимания». Это помогло. Ага, всхлипнув только раз, тут же взяла себя в руки и утёрла выступившие слёзы.

— Ахах, ой, ну и рассмешила. Божечки. А, ой, это ж мы, хех. — Сказительница приобняла подругу за плечи и начала постепенно успокаиваться. — Ох, хе-хе. А вообще жалко. Твой прекрасный баритон — то малое, что выдавало тебя за мужчину. И что, голоса совсем-совсем нет?

Ярилад попытался что-то произнести, но из рта донёсся только невнятный хрип, перебивающийся глухими согласными звуками.

— Ладно, ладно. Хватит... — поморщилась сказительница. — А я так хотела спеть с тобой ещё раз.

Буяна, совсем недавно излучающая радость и веселье, теперь совсем сникла. Она медленно пододвинулась к гуслям и легонько провела по ним пальцами, обводя цветочный узор. Если присмотреться повнимательнее, станет ясно, что весь рисунок состоит из вытянутых букв вязи, искусно сплетающихся в единое изображение.

«Извини».

— Придурок! — девушка подхватила гусли и швырнула ими в парня. — Не можешь петь, тогда играй! А уж мы с Яго́й подхватим. Да?

Агния неуверенно кивнула.

Ярилад легко перехватил инструмент в воздухе, положил его к себе на колени и слегка прошёлся пальцами по струнам. Прозвучал идеальный перезвон. Патрульный вопросительно глянул на сидящих невдалеке богинь.

— Давай нашу, Принцесса! — Буяна придвинула подругу к себе и принялась в нетерпении мотать её из стороны в сторону.

Ярилад согласно кивнул и вступил плавным перебиранием струн, постепенно ускоряя темп, пока тот не начал соответствовать выбранной композиции.

«Полюшко-поле, Полюшко широко поле. Едут да по полю герои. Прошлого времени герои.

Ветер развеет, Эх, да по зелёну полю... Их удалые песни. Прошлого времени песни».

Буяна отдавала исполнению всю себя, каждую клеточку своего существа. Но, когда голоса оказывалось недостаточно, чувства находили путь через жесты. Руки, не занятые теперь инструментом, подчиняясь темпу и мелодии, то взмывали вверх, то опускались вниз, змеями извиваясь у самого лица.

Агния вступила не сразу. Одно дело — пение для себя, и совсем другое — рядом с такой великолепной исполнительницей, как её подруга. Но со временем патрульная включалась всё сильнее и сильнее, пока полностью не влилась в процесс.

«Только оставит Им боевую славу И запыленную дорогу, Вдаль уходящую дорогу.

Полюшко-поле Видело немало горя, Было пропитано кровью. Прошлого времени кровью.

Полюшко-поле, Полюшко широко поле. Едут да по полю герои. Прошлого времени герои.

Ветер развеет, Эх, да по зелёну полю... Их удалые песни. Прошлого времени песни.

Только оставит Им боевую славу И запыленную дорогу, Вдаль уходящую дорогу».

---***---

Ярилад резко вскочил, опрокинув гусли, взглянул вверх, определил, в какую сторону наклоняются ветви, спрыгнул с повозки и помчался в противоположном направлении.

— Стой! Ты куда? — Сорванный недавно голос Агнии уже возвращался к норме, поэтому ей удалось докричаться до отбежавшего на приличное расстояние напарника.

Лад на ходу развернулся, быстро изобразил что-то жестами и продолжил бег, скрывшись в зарослях одного из островков, торчащего над водной гладью.

— Что он сказал?

— Что-то там с дымом и упырями. Не разобрала. — Буяна продержалась на семь песен дольше и сорвала голос только пару минут назад, от чего её голос всё ещё был сильно ослаблен и не позволял выдавать длинные фразы. Потому, поняв, что именно патрульный имел в виду, рванула следом, не удосужившись ввести подругу в курс.

— Да что б вас!

— Куда?! — Водитель резко натянул поводья, от чего Агния, подобно тому, как это произошло с её подругой, соскользнула с крыши. Вот только в этот раз мужику повезло немного больше. Рухнула она на скамейку рядом с ним, а не на плечи.

— Гадство! — вырвалось изо рта девушки. — Научись водить, старик. —

Патрульная аккуратно слезла, потирая ушибленный зад.

— Куда? А деньги? — возмутился извозчик.

— Ты хочешь заплатить? — Агния обернулась и вопросительно посмотрела на возницу. Тот только скривился, пожевал губу, но, в конце концов, ударил вожжами и тронулся.

— Я так и думала.

Ярилад мчался, по пути вынимая стрелы из лент на руках. Он прикосновением вытягивал из них кровавые нити, в которые обращались начертанные на снарядах формулы. Патрульный сам был их автором, потому данный процесс никак его не утруждал. Вытянутые нити просто выбрасывались, распадаясь на мелкие капли, стоило их только отпустить. А очищенные снаряды помещались в рюкзак за спиной.

Поглощённый процессом и поисками сухого пути, Ярилад сам не заметил, как выбежал к деревянной дороге, похожей на ту, с которой он сошёл ранее. С той лишь разницей, что эта выглядела новее и была не такой широкой. Рассудив, что это ответвление, ведущее от большака к поселению, парень запрыгнул на настил, выдохнул кровавый пар, усиливая тело, и помчался вперёд.

Только заприметив вдалеке белые волосы, Лад понял, насколько его «короткий путь» оказался неоптимальным. Судя по всему, Буяна всё время бежала по предназначенной для того дороге. Ни на что не отвлекаясь и не пытаясь сократить. Потому и вырвалась далеко вперёд.

«Где ягнёнок?» — поинтересовался парень, поравнявшись с богиней.

В языке жестов не было человеческих имён, а изображать побуквенно слишком долго. Потому и был выбран вариант с деликатной и созвучной заменой.

— Овца? А-ха-ха! За что ж ты так с ней?

В тот же миг, как Буяна договорила фразу, рядом с Ладом материализовалась Агния, восклицая:

— Почему нельзя просто объяснить?!

— Выпугала, дура!

Сказительница на самом деле отшатнулась и схватилась в испуге за грудь. За долгое время разлуки она успела отвыкнуть от способностей, что даруют сапоги-скороходы.

«Я объяснил» — изобразил Лад жестами.

— Чего? — не поняла напарница.

— Говорит, что объяснил. — пояснила Буяна.

— Да нихрена ты не объяснил! Сорвался как в жопу ужаленный, и всё!

Ярилад принялся долго и методично что-то жестикулировать, но сказительница кратко резюмировала: «Ань, не ной. Иди лучше разведай, что там такое».

— Я только что оттуда.

— Как ты умудрилась? — не поверила Буяна.

— Шаги моих ступ дальше, чем у скороходов, — пожала плечами Агния. — Видать, разминулись.

«Так что там происходит?» — перевела сказительница вопрос друга.

— Горит дом с упырями. Вроде как, рано утром люди вернулись в свой барак и застали спящих упырей, что выпили всех, кто оставался. Было решено заколотить ставни и двери, да поджечь. Стоят, теперь, вокруг. Наблюдают.

«Примерно этого я и ожидал. Долго дом простоит?» — Ярилад вытянул из ленты сулицу, не сбавляя темпа, принялся вытягивать из неё кровь формул.

— Чё он там? — не поняла патрульная.

— Сколько дом простоит? — перевела Буяна.

— Откуда мне знать? Пока стоит.

«Ступай. Вели людям укрыться в домах и наблюдай за горящим зданием. Если успеют вырваться до нашего прибытия, сообщи мне, но не преследуй. Просто запомни направление. Можешь попытаться изгнать издалека». — Дождавшись окончания перевода, Ярилад бросил напарнице кулон связи и обескровленное оружие.

Агния поймала и недовольно воззрилась на напарника.

— Ступай! — поторопила Буяна.

— Какие же вы... тормоза. — фыркнула А́га и растворилась в искрах, не удосужившись объяснить своё замечание.

Вспышка сменилась грохотом. Это, упав, катилось по дороге выданное богом оружие.

Ярилад закатил глаза. Ему стоило отдать оружие таким, каким оно было изъято, и наказать снять вязь формул уже после перемещения. Но теперь уже ничего не поделаешь. Парень ожидал язвительного замечания от Буяны, однако, та проигнорировала произошедшее и продолжила бег с задумчивым выражением лица.

Не стоит будить лихо. Но, откостерив себя в мыслях, Лад всё же поинтересовался:

«Что-то стряслось?»

— Тебя реально прозвали «водомеркой»?

«Да, но это не важно», — облегчённо выдохнув, пожал парень плечами. Ничего серьёзного.

— Прости, я не думала, что это приживётся. Оно не подходит твоему уровню.

«Зато подходит мне».

— Почему ты не настоял хотя бы на животном?

«Потому что это не важно, говорю же».

— Как отреагировала мать?

«Не знаю».

— Вот как...

Лад только махнул рукой. По его лицу редко можно было что-либо понять, вот и сейчас Буяна не могла точно сказать, в самом ли деле он не придавал этому значения. Или просто скрывал своё истинное отношение. Но, в отличие от него, сказительница никогда не стеснялась своих эмоций, и сейчас она, на самом деле, выглядела раскаивающейся.

Так они и продолжили бежать в тишине, занимаясь каждый своим делом. Лад вытягивал кровь из ещё одной изъятой сулицы, которая, впоследствии, достанется Буяне. А та бубнила мантру себе под нос, испуская бледный красноватый пар.

Через несколько перемещений богиня вновь оказалась посреди небольшого стоящего на воде поселения. До сегодняшнего дня Агния никогда не видела ничего подобного. Всё вокруг казалось одновременно хрупким и монументальным. Чудо, воздвигнутое трудом множества людей, бросивших вызов самой природе.

Платформы со зданиями и другими сооружениями стояли на множестве столбов, отделяющих постройки от воды. Сами опоры разнились как по диаметру, так и по степени износа. В относительной близости могли стоять как отжившие своё гнилые столбы, так и новые, светлые их сменщики. Судя по всему, по мере износа опоры нередко обновлялись.

Сами платформы, для удобства перемещения по ним, соединялись между собой мостами. Узкие и скрипучие, они казались ненадёжными. Но, судя по отсутствию следов разрушения, служили местным рабочим верой и правдой.

Тёмные от времени деревянные строения, несмотря на покрывавшие их местами слои мха и плесени, выглядели достаточно прочными и надёжными. И если не обращать внимание на то, что поселение размещалось на залитой водой опушке прилеска, данное место выглядело абсолютно обыденным. Но именно это и восхищало.

Но самым ярким элементом обстановки сейчас являлось горящее здание на одной из крайних платформ. Сооружение, пожираемое изнутри стихией, трещало и скрипело, а из его глубин доносился грохот рвущихся наружу тварей. Время от времени из щелей заколоченных окон вырывались языки пламени, освещая тёмную воду вокруг здания кроваво-красным светом. А дым, густой и едкий, широким тёмным столбом вздымался к самому небу.

Упыри, судя по всему, вовсе не были рады оказанному им горячему приёму и искали выход из западни. Глухие удары изнутри дома, сопровождаемые треском ломающихся досок, говорили о том, что нежить не собиралась сдаваться без боя.

Из того, что Агнии вручил напарник, в руках остался только кулон — крестострел, который та незамедлительно надела.

А что до копья. Дело всё не в том, каким оно было, а в том каким перестало быть. Из-за снятия с него формул вязи, оно перестало быть кровным. Потому просто осталось на том месте, с которого девушка стартовала, не сумев переместиться вместе с ней.

Богиня оглядела толпу, расположившуюся на одной из платформ в добром расстоянии от пожарища, и, что было сил, крикнула, едва вновь не сорвав голос:

— А ну, разошлись по домам! Здесь опасно!

Несколько человек оглянулось на девушку, но большинство её попросту не услышало за гомоном переговаривающейся толпы. И гомон этот нарастал. Люди всё громче и эмоциональнее принимались обсуждать наблюдаемое, отчего выцепить из разговоров причину всеобщего возбуждения становилось нереально.

Патрульная перенаправила взгляд на дом и всё поняла. С каждым звучанием ритмичного стука вбитая в ставни доска трескалась всё сильнее.

— А ну! Все... — начала Агния, но треск разлетевшихся ставней её прервал.

Наружу выпало обгоревшее человекообразное тело и рухнуло в воду, скрываясь из поля зрения богини. Нежить не издала ни звука, только шипение испаряющейся с её кожи воды да плеск мечущегося тела выдавали примерное местоположение твари.

Агния рванула в сторону врага, распихивая людей со своего пути. В поле зрения мелькнула пешня[1], которая тут же была вырвана из рук обеспокоенной женщины. Добравшись до края платформы и не сбавляя скорости, девушка сиганула вниз.

В полёте стало ясно, что богиня промахнулась. Упырь барахтался сильно левее и уже добрался до одного из столбов моста, что вёл к собравшейся толпе. Но это не проблема. Приблизившись к глади воды, Агния поочерёдно шлёпнула по ней сверкающими подошвами сапог и рассеялась в искрах.

Слишком ярко, ничего не видно. Но запах и звук еды так близко. Нужно восстановиться. Срочно! Пара шлепков, которые было трудно расслышать сквозь весь этот шум и гомон, не избежали внимания твари, и та резко обернулась, прислушиваясь. Опасность?

Но в тот же момент, как издались те звуки, откуда-то рядом повеяло жаром, а сильный удар чего-то твёрдого смёл упыря со столба, вновь опрокидывая его в воду. Тварь, дезориентированная потерей верха и низа, принялась крутиться и оборачиваться вокруг своей оси в поисках опоры. Но ничего не находила.

Внимание упыря привлекло нестихаемое шипение и бурление горячей воды, неумолимо приближающееся к нему. Сойдёт за ориентир. Отталкиваясь от воды, тварь рванула в сторону доносившегося звука.

Резкая боль.

Свобода.

Агния спокойно вытерла лицо, забрызганное мутной водой, и покосилась на труп упыря. Тот, окоченевшей статуей, что замерла в позе атакующего зверя, плавал на поверхности взбаламученной воды. Из груди его торчала деревянная ручка пешни.

Оглянувшись, девушка ожидала увидеть над собой платформу, но та оказалась значительно дальше. Точно, она ведь ударом колена отшвырнула нежить подальше от людей. Удар оказался значительно сильнее, чем она рассчитывала, поскольку тварь отлетела едва ли не под горящую хибару.

— А может... — начала она мысль вслух и опустила взгляд к трупу нежити.

Действительно, от упыря на момент их встречи мало что оставалось. Тело было выжжено пламенем пожара и иссушено постоянной регенерацией. Одна нога оканчивалась коленом, вторая не начиналась вовсе. Отсутствовала нижняя челюсть. Относительно целыми выглядели только тощие когтистые руки, на одной из которых недоставало половины ладони. Неудивительно, что средней силы удар так далеко откинул врага.

[1] Пешня – лом с деревянной ручкой.