Сказка ложь, да в ней чертёж

Глава 1. «Серенити»

Старый сарай был не столько большим снаружи, сколько просторным внутри. На верстаке и на полу валялись гайки, шестерни и обрывки проводов. На крюках висели разные шнуры и старые ремни для шкивов.

Митрофан, в свои тридцать пять, был человеком большого ума, но дурного слова. Никто не задумывался, откуда он берёт эти выражения, в том числе и сам Митрофан.

Он окинул взглядом кучу металлолома, которую любил и ненавидел одновременно, и тяжко вздохнул. Туго подвязав пояс на рубахе под пузом, он уставился на помощника:

— Ну что думаешь, Авдотий? Полетит али как всегда?

— Та ну тебя, дохтарь наук этих ваших, — буркнул помощник, заваливая плечи охапкой чёрных дров.

— Полетит, — уверенно сказал Митрофан. — Ещё как полетит!

Из-под пола донёсся настойчивый стук. Митрофан отпрыгнул в сторону:

— Нюрка, ты чего там возишься? Видишь же, папка уже на нервах. Мать моя не огурец.

— Бать, ты когда русский-то выучишь? Весь такой умный, а слова подбираешь как окаянный.

— Ну-ка, ты это… того самого… да ну тебя, вылазь уже!

Митрофан помог дочери вылезти из-под пола. Отряхнул её сарафан, задумчиво поправил бороду и выдал:

— Слушай, тебе хоть и десять, но девка ты умная. Вся в меня! Прям как на одиннадцать умна. Я же это… — он запнулся, — хотя рано ещё.

— Тю! Бать, ты точно мой родственник? Я вроде как русская, а ты говоришь как леший в сказках. Загадками.

— Ну-ка цыц! Грязная вся, как ворона… или как эта… как её… — Митрофан махнул рукой, — грязная в общем. Иди к матери, может, там помочь что надо.

— Я не понимаю. То Нюрка провода перемотай, то иди к матери помогай. У мамки одна работа, полы мыть. И что их мыть по три раза на дню?

— Ну да. Ну да. Ладно, — вздохнул Митрофан. — Тогда доматывай свой контур разряда.

— Вот это я понимаю! Домотаю!

— Что ж ты за баба-то вырастешь, — сказал Митрофан больше в бороду.

Дочка хитро глянула из-под выпавшей пряди:

— Что вырастет, то и вырастет. А пока давай думать, как побеждать будем.

Митрофан хмыкнул и двинулся к выходу:

— Ага. Пойду к Авдотию. Пока эта двухметровая дитина чего не напортачила.

— Да какой же он дитина? Двадцать два года. Старый уже.

— Иш ты. Если Авдотий старый, то я тогда кто?

— Ой, что-то я занята, некогда мне. — Нюрка скрылась в подвал, захлопнув дверь в полу.

Во дворе, между хатой и сараем, места было немного, но для главного механизма хватало. Отливаясь светом на лёгком морозе, стояли большие ездовые сани. Металлические поручни блестели и отражали в себе и хату, и сарай. Деревянная основа ещё позавчера проваливалась в снег, но сегодня новые доски выделялись светлой текстурой. В отличие от остальных телег и саней в деревне, эти не нуждались в главном. В лошадях. Хотя силы лошадиные тут были.

Подойдя к саням сзади, Митрофан внимательно оглядел тяжёлый металлический сундук:

— Авдотий, ты его крепко прикрутил? А то я ключом проверю.

— Ты каждый раз его проверяешь, — буркнул Авдотий, стоя рядом. — И что толку? Все гайки до упора.

Митрофан взял ключ и, приложив все силы, попробовал затянуть гайку. Та не сдвинулась с места. Он довольно хмыкнул и повернулся к напарнику:

— Всё же… знаешь что, Авдотий? Вот ключ. Его же кто-то придумал? Придумал. Вот и пользуйся им, башка ты бетонная марки М-300.

— Мне и пальцев пока хватает. Куда брикеты девать?

Митрофан развёл руками и кивнул на железный короб с трубой в передней части саней:

— Ну не в топку же. Мы пока никуда не едем. В сундук сложи.

— Надо бы назвать нашу команду как-то. Вон как у этих там, «Рать» или «Кощей Крю».

— Я уже придумал. Мы назовёмся «Серенити».

— Да у нас за каждым амбаром после коров этого серенити кучами не выгребешь.

— Дурачок ты Авдотий. Это с буржуйского переводится как «Гром»! — Митрофан взял книгу, на которой было название «Англо-Русский переводчик антонимов». — Вот видишь? Умел бы читать, уже сам бы назвал как-нибудь.

— Я азбуку пробовал осилить. До буквы «Г» дошёл и заскучал. — Авдотий выгрузил дрова в ящик и громко закрыл тяжёлый люк. — А хотя называй как хошь, лишь бы ехало.

— Сопла крути давай.

Из хаты послышался звонкий женский голос:

— Митрофанушка, иди ужинать!

— О, жена зовёт, — Митрофан хлопнул Авдотия по плечу. — Ладно, бросай. Пойдём. Нельзя работать на пустой желудок.

Зайдя в дом, мужчины привели себя в порядок и сели за стол. Нюрка уже сидела с ложкой в руке. Все замерли перед чугунным котелком в центре стола. В полной тишине слышно было только, как за окном поскрипывает мороз и тихое посекундное «тикание». Потом раздался короткий звонкий «динь».

Жена Митрофана открыла крышку:

— Кажись, готово! Налетайте!

Авдотий заглянул в котелок, потом под крышку:

— А как она нагрелась-то? В печь не ставили, огня рядом не было.

— Да тебе разве объяснишь? — вздохнул Митрофан, помешивая кашу. — В тебе, кроме двух метров росту, ума-то на пол атома. Ешь, говорю. И кудри свои причеши, вон трясёшь тут по столу.

Нюрка звонко засмеялась:

— Дотя, ты так и не поешь, если думать много будешь!

— Да я чего… просто интересно, — обиженно сказал Авдотий, беря деревянную ложку.

— Аксиния, давай-ка на стол нашу фирменную, — обратился к жене глава семьи.

— Ага. Щас! — отозвалась она из-за печи. — Вы так свои сани никогда не доделаете. И вообще. Налью, когда главный приз выиграете.

— Митрофан, мы так и закодируемся, — заметил Авдотий.

— Ниче. Я код подберу. Чай не си плюс-плюс, — усмехнулся Митрофан.

— Бать, опять? — вмешалась Нюрка.

— Цыц всем. Едим молча. Скоро гонка, так что завтра у нас много дел.

Глава 2. Много дел

Утро, с хриплым криком старого петуха, оживило народ. Деревня Нижние Валуны ничем не отличалась от остальных «Валунов». Утром все жители управлялись по хозяйству и весь остальной день занимались кто чем. Вечером снова управлялись и ложились спать. Этот ритм не доставлял неудобств. Всех всё устраивало. Кроме одной семьи.

Бабка Светка проходила мимо дома Дыневых и не смогла удержаться, чтобы не заглянуть в их сарай. Внутри царила рабочая атмосфера и редкие маты. Митрофан почти не ругался, особенно при Нюрке, в то время как Авдотий слова не подбирал. Они усердно работали, бегая вокруг чего-то металлического, напоминающего огромный самовар.

— Митро, а ты чего никак не заберёшь мои бидоны? — поинтересовалась гостья.

— А тебя стучаться не учили? Светка, ты вот как гром среди редиса.

— А ты опять на своём языке говоришь?

— Нормальный у меня язык. Ишь ты вошь. Ты иди давай куда шла. Заберу я твои бидоны.

— И почини уже колодец. Ты ж сам его соорудил, и бог его знает, как оно устроено.

— Да починю я! Видишь, заняты мы.

Из-за конструкции выскочила Нюрка:

— Бабушка Света, а давайте я починю. У меня вот и ключи есть, и отвёртка.

Митрофана озарило:

— А и вправду, Нюрка, хватай Авдотия и дуйте к бабке, а я пока тут повожусь.

В этот миг все быстро разбежались, и стало непривычно тихо. Митрофан внимательно оглядел огромную железку и взялся за схемы. Нужно было установить эту конструкцию в сани. Устройство гоночных саней было у всех одно. Царский регламент чётко определял границы возможностей механизмов. Они чем-то напоминали паровоз, только меньшего размера и на лыжах. На схемах всё сходилось и должно было работать. Как только он дорисовал последние стрелки, за двором послышался крик местного зазывалы.

— В этом месяце гонка будет на неделю раньше, — кричал молодой парень в каждый двор, повторяя эту фразу.

Митрофан округлил глаза:

— Что он там орёт? Как на неделю? — он быстро выскочил из сарая и подбежал к парню. — Ты чего там придумал? Как на неделю раньше?

— Так, Митро. На неделю. У царя-батюшки что-то там в расписании.

— Да что там может быть?

— Ну, пёс его знает. Может, кто уродился у них, а может, война у нас какая.

— Так это же… послезавтра! — Митрофан стукнул ладонью по воротам сарая и с досадой добавил: — Новгородский банан… — затем пошёл внутрь, даже не обернувшись.

Через два часа Нюрка с Авдотием застали Митрофана в раздумьях:

— Бать, а мы починили колодец. Он опять сам подымает вёдра. А ты чего загрустил?

— Гонку переносят на неделю раньше. А нам ещё эту железяку надо как-то в сани запихнуть.

— Так они всегда переносят гонки, — заметил Авдотий.

— Это да. Но вперёд!

— Вперёд, назад. Какая разница? Переносят же.

— Нюрка, что там с контуром?

— К вечеру домотаю.

— Растрёпанная вся. Давай косу заплету. А ты пока мотай. Авдотий, тащи эту бандуру на улицу. Будем сегодня ставить.

— Мороз сегодня лютый. И брикеты не испытаны.

— Ночью испытаем. На нашей поляне.

Нюрка резко оживилась:

— Ух ты! А можно с вами? Я правда-правда, честно-честно не буду мешать и ничего не испорчу.

— На испытаниях топливных брикетов детям не место. А ежели оно полетит не туда?

— Ну, пожалуйста!

В этот момент в сарай забежала бабка Светка.

— Нюрка, бесячья ты вошь, ты что наделала?

— А что я? Ну, колодец починила. Сам подымает. Сам опускает.

— Да, он подымает. Но надо, чтобы с водой ведро было, а не пустое.

— Бабушка Света, а вы можете давать более чёткое техническое задание?

У Митрофана глаза стали размером с яблоки:

— Ты глянь какая, спорит она. Бегом иди переделывай. А ты, Светка, нормально объясни, что надо сделать.

— Так, а как… оно должно работать? Колодец-то на что вообще нужен? — не унималась женщина.

Нюрка резко и обиженно вскрикнула:

— А я знаю? Это ж ваш колодец. Может, вы там чего запрещённого храните.

— Та замолчите вы обе! — не выдержал Митрофан. — Нюрка, ну-ка бегом в дом. Я сам пойду посмотрю на колодец.

Бабка Светка успокоилась:

— Одним словом. Дыневы.

Митрофан с небольшим ящиком для инструментов пришёл во двор Светки. Подойдя к колодцу, он улыбнулся:

— От жеж, карасиный утёс, Нюрка-то всё правильно сделала.

Он с гордостью стал осматривать устройство, которое вращало вал с цепью и ведром. Кнопка из куска дерева немного западала. Он нажал на неё, и ведро на огромной скорости поднялось вверх и прокрутилось вокруг вала, выливая воду.

— Вот оно что. Нюрке сказали, чтобы подымало, оно и подымает. А как именно — не сказали.

Он открутил винты с цилиндра, который был прикреплён к валу. Внутри стояли шестерни, но не совсем правильно. Переставив их местами, ведро стало подниматься гораздо медленнее и с водой. Так же он проверил все соединения, в том числе кардан, который уходил под землю. Течение грунтовых вод приводило в действие этот аппарат. Митрофан пытался объяснить жителям, как устроен колодец, но это никому не было интересно. Работает и ладно.

— Светка! Готово.

— Вот спасибо тебе, Митро, а то мы уже и забыли, каково это руками вал крутить. Возьми тут вот в сумке мясо и леденец передай Нюрке. А то я дурная наорала на неё. А она же дитя, а мы же забываем вечно.

— Ага. Передам. Я пошёл, — резко прервав Светку, он быстро покинул двор.

Явился он поздно. Очень сильно уставший и замёрзший.

— Ты чего так долго к Светке ходил? — спросила рассерженная жена.

— Я по дороге нашёл запчасти для саней. И бидоны ещё тащил, туды их в пластырь. Гонку-то перенесли. А мне нужны соединения для них и для дерева в санях. Вот и…

— Ешь давай и спать ложись, — резко прервала его Аксиния.

— Мы это. Спать не будем.

— Это ещё почему?

— Надо испытать брикеты.

— Сегодня?

— А когда же ещё?

— А меня возьмёте с собой? Они же так красиво…

— А Нюрка чего, одна будет?

— Давай с собой возьмём?

— Детям там не безопасно…

— Я присмотрю! Всё собираемся. Нюрка, вставай!

Глава 3. Регламент

В стольном граде жизнь сильно отличалась от Нижних Валунов. Народу было больше, и все куда-то бегали. Многим и не надо было, но бегали все. Так было принято.

В царских хоромах, в центре комнаты, стоял огромный богатырь. Возле окна, думая, что он в комнате один, стоял царь и смотрел вниз, на улицу. Он глянул в сторону небольшого огорода. Там копошилась молодая девушка. Любоваться не стал. Запустил в неё вишнёвой косточкой и быстро пригнулся.

Илья, стоявший в центре комнаты, закатил глаза и с тяжёлым вздохом начал:

— Царь-батюшка!

Царь поправил шапку, резко обернулся, делая вид, что всё это время любовался резьбой на окне:

— Чего тебе, Илья?

— Я тут вот чего подумал. Скоро же гонки на санях. А мы можем перенести областные этапы на неделю раньше?

— Та переноси их куды хошь. Моё дело рукой махать на стадионе. Если бы не заморские гости, то я бы вообще на них не являлся.

— Всё о путешествиях мечтаешь?

— А это не твоё дело, о чём я там мечтаю. Я вот что думаю, а не шибко ли большой приз за область мы даём?

— Отмена оброка на год? Ну, людям-то нравится.

— Конечно, нравится. Чего бы им не нравилось? Победа всей команды, а без оброка вся область.

— Так ты же сам говорил, что выгода от спонсоров всё покрывает. Ещё и кубышка остаётся.

— Это пока «Мелкосорт» был богатый. А урожай-то не ахти. Им спонсировать нечем будет.

— А «Огрызки инкорпорейтед»?

— Эти те ещё бесы.

Илья почесал бороду:

— Со спонсорами договоримся. Сейчас всякое жульё бизнесы открывает, а такой рекламы, как наша, им не сыскать.

— Вот сдались тебе эти гонки? Может, давай их отменим и дело с концом? Откроем экономический форум там какой-нибудь…

— Чего? — на максимальной громкости выдал богатырь. Царя немного отнесло к стене.

— Ну, всё. Так бы сразу и сказал.

— Мы кого только не били: и Горыныча, и Соловья, и разбойников разных. Но такой славы, как от гонок, у нас никогда не было.

— Погоди. Горыныча? Это тот, что на Кудыкиной горе жил?

— Ага. Он самый. Вышек огневых понаставил и кошмарил население.

Царь достал блокнот и начал быстро листать:

— Сколько же у нас разных гадов на Руси было. А вот нашёл! Штефан Горски. Он же Горыныч. Австриец. Зит интэлигэнт аус.

— Немецкий не понимаю.

— Да не важно. А Соловей это кто?

— Взломщик «Ындекс навигации». Показывал ложные пути телегам к себе на базу.

— Смышлёный. Его бы голову да в нужное дело, — прошептал царь. — А чего сдвигаешь-то на неделю?

— У жены на ту дату маникюр.

— Ну, это дело важное, конечно. Ты чего-то ещё хотел?

Илья призадумался:

— Есть одно предложение. То, что мы побеждаем в каждой гонке, это и так понятно. Хотя всё менее интересно.

— Кроме позапрошлого года, — усмехнулся царь.

— То не мы виноваты. То… топка повредилась и дрова спутали.

— Ага. Ну да! И чо?

— Вот чтобы больше не путали, оставить только один вид дров. Например, берёзу.

— А спонсорам ты как будешь объяснять? «Дуб как дерево» сразу же рекламу заберут обратно. А «Ясен пень»! Те вообще обидятся. И не видать нам этих ваших гонок.

— Тоже верно. Ладно, пойду я.

— Ступай, Ильюша. Бог с тобой.

Когда все Нижние Валуны отошли ко сну, Дыневы с Авдотием шли через лес на поляну. Митрофан шёл вслед за помощником и собирал лицом все ветки. После очередного хлестка по щекам он начал ругаться:

— Та твою ж Абхазию! Авдотий, иди как-нибудь по-другому?

— Руками что ли?

— Да хоть бровями, только сделай так, чтобы ветки меня перестали бить.

Сзади рассмеялась Нюрка:

— Дотя, иди и ломай ветки перед собой, будет чем печь разжигать.

— Так я же несу брикеты. Я как буду и ломать, и нести?

— А ты вот подумай!

Авдотий думать лишний раз не мог. Поэтому он взял мешок с брикетами и стал им размахивать перед собой. Ветки по-прежнему хлестали идущего сзади Митрофана, но Нюрке стало веселей.

Оказавшись на поляне, они стали готовиться к испытаниям.

— Бать, а мы двадцать пятый будем испытывать?

— А как же! И пятнадцатый, и десятый. Все испытаем.

— Ого! Круто! Наверное, сильно бахнет.

— Сильно, доча. Очень сильно. Авдотий, ты долго будешь там его ставить?

— Бегу уже, — донеслось с середины поляны.

Все расположились у деревьев. В центре поляны стояло пять ящиков. На каждом из них находился брикет — сильно спрессованная древесина разных пород. Этому открытию уже столько лет, что никто и не помнит, откуда оно взялось. Но суть одна: если разную породу дерева спрессовать в правильной пропорции и расположить в цилиндре, то получается почти снаряд. Но Митрофан пошёл дальше. Помимо этого снаряда, он в пресс стал добавлять разные навозы. Благо, этого добра в Нижних Валунах навалом.

— Первый будет пятнадцатый. Авдотий, бахаешь, я зарисовываю, что вижу.

Здоровяк взял ружьё и прицелился в брикет с номером пятнадцать.

— Огонь!

Выстрел точно в цель и брикет разлетелся на тысячи красивых красных огоньков. Все эти светлячки среди зимней поляны медленно опускались на землю. Таким же образом были отстреляны ещё три брикета.

— Ого! Так красиво! — Нюрка смотрела с открытым ртом, а Митрофан зарисовывал рисунок, который увидел от огней.

— Вот. Этого достаточно. Разлетается как надо. Топку не разорвёт. Авдотий, теперь давай по двадцать пятому. Огонь!

Двадцать пятый разлетелся в жёлтом и зелёном цвете. На несколько секунд в воздухе замерли сотни ровных кругов размером с голову Авдотия.

— Какие огромные кружки, — заметила Нюрка.

В это время Аксиния внимательно смотрела на огоньки, и её осенило:

— Митрофанушка, а ты увидел, что последние цветные огоньки были в том месте, где не было первых?

Все с удивлением посмотрели на Аксинию.

— Мама, и вправду! Бать, а что, если спарить пятнашку с двадцать пятой?

Митрофан с большим удивлением заскрипел своим мозгом. В голове начинал складываться новый план. Цифра на брикете означала силу разрыва, но сложить их вместе — это не значит сложить сами цифры. Надо бы сделать новый брикет и оставить двадцать пять сил на разрыв. Только это будет…

— Двадцать пять два ноль! Оглоблю мне в копчик, — он сложил обе бумаги и посмотрел через них на огонь. — Авдотий, ну-ка пулей во двор и принеси навоза.

— Какого именно?

— Коровьего, конечно же. С другими у нас не получается.

В глубине леса послышался вой волков.

— Хотя подожди. Как думаешь, от наших бабахов волки того?

— Я думаю, навалили нормально.

— Ладно, волчий тоже сойдёт. Неси, чего стоишь тут!

Авдотий без раздумий устремился в глубь леса. Когда он стал подходить к стае волков, те оскалились и приготовились атаковать гостя. Но тут земля начала дрожать, и деревья один за другим стали падать, оставляя за собой новую просеку. Волки, поняв, что убежать лучшая мысль, незамедлительно воспользовались ею.

На поляне было видно, как валятся деревья.

— Ох, бедные волки, — грустно сказала Нюрка.

— О! Бежит наш сердешный.

— Митро, глянь, сколько тут?

Все закрыли пальцами носы.

— Авдотий, мы сколько добавляем обычно?

— Ну, лепёху на все.

— А тут сколько?

— Так темно же. Я всё загрёб.

— Волки нынче пугливые, тудыть их на опушку. Ладно, сейчас опрессуем новый брикет.

Процесс занял полчаса. Митрофан, как знал, взял с собой почти пол сарая.

— Готово! Двадцать пять два ноль! Авдотий, заряжай.

Новый брикет взорвался необычайно красиво. Тысячи самых неожиданных цветных огоньков разлетелись и накрыли всю поляну. Они ещё долго висели в воздухе, и Митрофан даже забыл их зарисовать. Все смотрели с открытыми ртами.

— Надо всё-таки усилить топку. Может, не выдержать.

— Митрофанушка, это так красиво!

— Бать, с таким топливом мы их всех сделаем.

Авдотий еле слышно добавил:

— Стало быть, волчье лучше коровьего? Так же получается? — он повернул голову к Митрофану.

— Получается, что лучше. Надо всё тщательно проверить.

Глава 4. Районный центр

После двух бессонных ночей сани были готовы. Нюрка очень хотела их покрасить в ярко-красный цвет, но не успевала. Да и краски не было. Она предлагала покрасить свеклой, но Авдотий постоянно съедал плоды.

В общем и целом сани выглядели страшновато. Митрофан проверял размеры и узлы механизмов, сверяя показатели с книжкой. На книжке было написано: «Регламент гонок на санях».

— Авдотий, ты промерил сани?

— В ширину два метра и мой сапог.

— Стало быть, почти три. А в длину?

— В длину метров шесть.

— Откуда там шесть? Колбасный саморез.

— Я шагами мерил.

— Тогда четыре, и то с натяжкой. В регламент попадаем!

— А сколько по регламенту?

— Тут написано так: «Главное, чтобы сани были не больше чем у богатырей». Ну, наши точно не больше.

Митрофан сел в центральное кресло саней и взялся за два рычага, торчащих из днища. Перед рычагами находилась пара приборов. Давление и температура топки. О том, как сани приводились в движение, толком не знал никто, хотя некоторые догадывались.

За спиной Митрофана было небольшое кресло для Нюрки. Она управляла контуром разряда с помощью нескольких выключателей. Закончив настройку, она позвала отца:

— Бать, кажись, готово!

— Ну так включай, чего ждёшь-то?

Девчонка нырнула в глубь саней, и через секунду вокруг передней кормы у самой земли заискрился контур. Он переливался маленькими молниями и издавал звук электричества.

— Ох ты ж ёж ты ж… И насколько нам его хватит?

— Пока топка будет тепло давать.

Авдотий чесал затылок:

— Красиво искрится, как провода на столбах при урагане. Понимать бы ещё как оно работает.

— А и не надо понимать, — спокойно заявил Митрофан. — Это Нюркины изобретения. Она и сама их не понимает.

— Понимаю я всё! — возмутилась Нюрка. — Вот контур, он даёт лишний нагрев, и лёд под нами будет более скользкий. Вот смотри!

Она опять скрылась в глубине саней, и контур выехал на метра три вперёд, продолжая сверкать.

— Молодец, доча! Всё, как ты рассказывала. Сбегай, позови мать и будем собираться.

Авдотий расхаживал позади саней и тихо ругался:

— Митро, а бидоны-то зачем?

— Я сначала хотел из них расширительные баки сделать, но Нюрка говорит, что топка выдержит. Так что из бидонов сделали сопла, и из них огонь будет полыхать. А баки вообще выкинули.

— А ежели меня сожжёт?

— Не сожжёт. Ты ж сам вчера глиной замазывал.

— А! Так это оно? Ну тогда ладно.

Возле саней появилась жена:

— Ну давайте, хорошие мои. С богом! Я там еды положила и денег. Мало ли что.

— Аксиния, ежели что, помни про «АТСку». С богом! — уверенно сказал Митрофан, и сани задрожали.

Нюрка села за Митрофаном. Авдотий занял своё место на задней корме и подал в топку древесный уголь для малой тяги. На такой тяге можно было ехать сколько угодно, пока хватало угля, но очень медленно. Иногда у кого-то затекали ноги, и он шёл рядом с санями. По дороге они пели песни, рассказывали друг другу небылицы. Мимо проплывали леса, сёла и реки, замёрзшие возле берегов. Сани иногда покачивало, раздавался жуткий скрип, но все были уверены в конструкции.

На топке сверху стоял чайник и кастрюля с едой. Митрофан иногда бросал рычаги и грел руки возле горячей топки. Нюрка ныряла отцу под шубу и, согреваясь, засыпала. Авдотий не мёрз, он всегда что-то делал. Все дрова и брикеты у него были выложены строго по размерам и номерам. Если он сбивался, то терпеливо раскладывал всё заново. На ночлег не останавливались. Сани ехали по колее, а она была одна — в районный центр.

Нюрка вынырнула из-под шубы отца:

— Дотя, а расскажи, как ты на охоту ходил?

— Это в каком году? Если в том, то не ходил. А в позапрошлом не интересно было.

— Ну, тебе не интересно, может, нам интересно.

— Я заблудился тогда.

— И что?

— И всё. Шёл долго и всё время прямо. Слышу, вдруг звук какой-то незнакомый. Как у наших саней, только громче. Думал, медведь. Ну, я за ружьё и давай шмалять туда. Раза с пятого попал. Звук стал тише. А потом кто-то как заматерится. Я таких слов и не слыхал раньше.

Митрофан, будто что-то понял:

— А это когда было-то? Месяц какой?

— Под новый год.

— Так это же когда главная гонка года проводится.

— Я не знаю.

— Тогда ещё богатыри проиграли. Бедуинская мартышка. Авдотий! Так это ты «Рать» подстрелил!

— Ух. Ё. Я ещё думаю, как-то по-городскому ругались. По-модному.

Нюрка не сдерживала смех и заливалась на весь лес.

Какое-то время ехали молча и любовались красотами. Авдотий, уже несколько раз переложивший брикеты, стал внимательно смотреть в сторону. Нюрка заметила это:

— Дотя, ты чего?

— Беглого гонщика высматриваю.

— Кого?

Митрофан рассмеялся:

— Да сказки это всё! Народ рассказывает про одного беглого гонщика. В те времена гоняли по одиночке. И не просто так, а на деньги, пока царь не запретил. Так вот, жил один пацан в этих местах, который сильно увлекался инженерией. Звали его Петька. И были у него сани самые быстрые. Они даже поворачивать не могли, только вперёд. А для тех гонок большего и не надо было.

Митрофан немного задумался, но Нюрке не терпелось:

— Ну и дальше-то что?

— А. Ну да. Так вот. Сильно он уверенный был. Сани-то надо обслуживать, а он как-то подзабыл об этом. И в один момент они его подвели.

— Куда подвели? — недоумевал Авдотий.

— Та в том-то и дело, что в никуда. Гонка там была с каким-то Иваном. И Петька поставил все деньги, которые выиграл раньше. И вроде сани поехали, и даже быстро. Но вдруг!

Нюрка застыла с открытым ртом. Митрофан продолжил.

— Сани задом поехали. И не остановились. Так и уехали задним ходом вместе с ним в лес. С тех пор его не видели.

— Дотя, а ты думаешь, что это правда?

— Конечно правда. Я его даже видел. Только ночью и без саней.

— Вот Авдотий плоскогубцы потолочные. Да брехня это всё! Выдумали, чтобы регламенты поменять.

— Дотя, а я верю! — тихо сказала Нюрка.

Ближе к обеду следующего дня они прибыли на место старта гонок. Стадион представлял собой одну лавочку под огромной берёзой. Митрофан огляделся:

— А где все-то? Неужто опоздали?

— Да тут, поди, давно уж нет никого, — заметила Нюрка.

— И трассу не залили. Хоть бы свиней прогнали.

Сзади послышался голос старика:

— А чаво их прогонять-то? Пусть роются, корешки выбирают. Не мешают же.

— А гонки где? — спросил Авдотий.

— Так, а нету у нас в районе гонщиков-то.

— А мы?

— А вы гонщики?

— Ага!

— Так вы единственные. Стало быть, победили! Надо главу позвать. Я мигом.

С этими словами старик исчез в улицах районного центра.

— Митро, вот так сани у нас вышли! И без гонок побеждают.

— Искристый мешок. Это что ж получается? Мы сразу на область поедем?

— Ого! Я никогда в области не была.

— Никто из нас не был.

Вдалеке показался знакомый старик. Впереди него быстро шёл глава района с венком победителя в руках. Его усы слегка подмерзали, что очень веселило Нюрку.

— Поздравляю чемпионов нашего района! Это была легендарная гонка. А вы молодцы!

Он крепко пожал руку Митрофану, затем Авдотию, после чего скривился от боли и продолжил:

— Это был незабываемый сезон гонок на санях. Вот лавры победителям и… — он полез в карман и нашёл старую конфету, — это юным саневодам.

Нюрка сделала вид, что рада конфете, но тут же отправила её в топку.

— У меня всё! Я наградил, похвалил, бумагу дал.

— Какую бумагу? — удивился Митрофан.

— Ах да! Разрешение на участие в гонках области. Вы как бы выиграли, так что вперёд к новым победам! — он поднял кулак вверх и очень широко улыбнулся.

— Ну, мы поехали!

— В добрый путь, чемпионы!

— Ага-ага, и вам тут не скучать.

Старик добавил важное замечание:

— Свиней не задавите, гонщики.

Глава 5. Чики-бамбони

Посреди огромной Монгольской степи на высокой скорости мчался конь. Всадник был опытный и ловко управлялся. Вдалеке показалась невысокая юрта с табличкой «Штаб команды „Орда-Морда“». Добравшись, он быстро привязал коня и забежал в юрту. Внутри пахло… Монголией. Сухой травой, старой шерстью и тем особенным дымом, который не спутаешь ни с каким другим. На полу сидело пять человек. Они с большим интересом смотрели на гостя.

— Будут! Гонки будут! Но на неделю раньше, — выпалил запыхавшийся всадник.

Сидящие заговорили друг с другом.

— Нам нельзя это упустить. Это наш шанс!

— Побить богатырей на их поле. Это меня полностью устроит.

— Эй, мальчишка, а почему на неделю раньше? — спросил один из сидящих.

— Да шайтан его знает. Что-то с ногтями.

— Ты что несёшь? Какими ещё ногтями? — он стал рассматривать ногти на своих пальцах.

— Так русские говорят.

— Я всегда знал, что они сумасшедшие. Ногти у них там или «рукти» мне плевать, — он плюнул перед собой и попал в сидящего напротив, — Мы всё равно их унизим. Пусть хоть через час гонка.

— Через час не получится, — заметил один из сидящих, вытирая лицо.

— Я не в прямом смысле.

— А в каком? В кривом?

Все дружно начали что-то бормотать.

— Тихо всем, — скомандовал видимо главный из них. — Главное, что мы отомстим. И унизим их.

— Ещё и побьём!

Всё резко замолчали и посмотрели на одного маленького монгола в углу.

— Ты в своём уме? Кого ты бить собрался? Богатырей? Уже пробовали.

— Поэтому только гонки.

После этих слов самый старший, и наверное главный из них, достал из-под себя спрессованный брикет ярко-красного цвета.

— Здесь несколько деревьев. И все такие, которых на Руси нет. А у нас есть.

— Так у нас вообще деревьев нет. Где ты их взял-то? Колючку что ли собрал?

Все рассмеялись.

— Да тихо вы! Колючка тоже есть. Остальные прислали мне. Баобаб называется.

— Каких баб?

— Та причём тут наши женщины? Дерево так называется.

— Русские говорят, что баба на корабле к несчастью.

Тот, что главный, стукнул себя по лицу.

Тишина наполнила юрту, и было слышно только ветер в полях.

Все молча вышли из помещения и направились на задний двор. Там стояли сани необычной конструкции. Большой алюминиевый цилиндр с тремя сёдлами друг за другом. Всё это стояло на лыжах, обтянутых дублёной кожей.

— Наша мощь! Наша слава и гордость! Наша сила и разум, наша…

— А как мы на этих лыжах доедем до гонок? По песку они сотрутся, — заметил маленький монгол.

— Не сметь быть умнее меня! — строго приказал, скорее всего, главный из них.

— Надо у китайцев спросить. Может, они помогут сани переправить по морю?

— Было бы хорошо. Но моря нет.

И тут старик начал монотонно, как молитву, говорить:

— Надо что-то изобрести. Гусеничную тягу например. Или внедорожник какой с колёсами такими большими и чтобы там климат был и мультируль и круиз-контроль…

— Опять старого в нирвану занесло. Бред какой-то несёт. Запрягай лошадей. Они потянут, а под сани будем брёвна кидать.

— А где же мы брёвна возьмём?

— Разбирайте юрту! Просто верьте мне, «Орда-Морда». Всё будет чики-бамбони.

— Чики что?

— Я говорю, всё будет по-нашему. Мы весь этот мир завоюем! Нас будут помнить в веках!

— Нас будут помнить в русских школах до шестого класса. И то не все.

Тот, кто считал себя главным, отвесил маленькому монголу подзатыльник:

— Да перестань ты свои «Так-Таки» со старыми шутками смотреть. Главное, что будут помнить. А как, неважно. Орда!

Все дружно хором ответили:

— МОРДА!

Он поднял руку, и все молча подняли руки в ответ. Ветер гулял по степи, юрта уже начала пошатываться, «Орда-Морда» принялась разбирать её на брёвна.

Глава 6. Карты, щуки, две трубы

Путь в область лежал не близкий. Учитывая быструю победу в районе, команда «Серенити» не торопилась. Проезжая мимо очередного леса, они увидели село под названием Баллоны. Будучи немного больше Нижних Валунов, это село отличалось высокими избами без дымоходов. К каждой избе подходила жёлтая труба, по которой передавали, ставший модным, каменный уголь. Так как всё это происходило слишком активно, уголь называли «Активированный».

Авдотий разглядывал систему из жёлтых труб:

— Интересно, а нам дотянут «активированный» уголь в наши Валуны?

— У нас его активировать некому, если и дотянут, то будет стоять там засоряться. Эти же трубы продувать надо. Причём раз в день.

— А что там продувать? Дунул туда посильней и дело с концом.

— Вот твоя башка, Авдотий, как сообразит что-то, так хоть бегай задом по деревне. Их дуют в избу, а не из неё. Вот эти баллончане трубы на хатах посрезали, а теперь мучаются.

Нюрка смотрела по сторонам:

— Чего они мучаются, бать?

— Дык им каждый день в печь прилетает чёрное облако из угля. Так бы оно в трубу вылетало, а теперь в печь и в нос. А там и на рубаху, и на сарафан. Вон видишь, кругом бельё висит, подмерзает? Это они стирают каждый день.

— Я бы трубу не срезал, — поумничал Авдотий.

— Обрадовались люди, понимаешь. Подумали, что в доме тепло станет само по себе. А оно вон оно как. Чернявый мегабайт.

Сани двинулись дальше, оставляя позади село Баллоны и их странную систему отопления. Впереди раскинулось огромное безымянное озеро. Оно растекалось в стороны так, что объехать его можно было дня за два. Но к концу ноября оно должно было замёрзнуть.

— Вот те на. Не замёрзло, — Авдотий снял шапку.

— И чего это оно? Мы правильно едем в область? Нюрка, проверь навигацию.

— Ну да. Всё правильно. Вон на том берегу выступ, похожий на ежа, будто воду пьёт. А вон справа три дуба в ряд одного роста. Тут так и написано, — она достала свёрнутую карту, подписанную как «Ындекс Навигация по области».

— И что нам делать? — Авдотий не столько спросил, сколько утвердил.

— Переплывать будем. Снимем сопла и прикрутим их по бокам. Добавим в них давления. Если скорость не сбрасывать, то мы это озеро переплывём своим ходом!

— Так если мы сопла скрутим, то как брикеты будут выгорать?

— Откроем люк снизу, и топка будет туда бить. Главное, чтобы она не перегрелась. Иначе взорвёмся.

После быстрой подготовки и настройки сани были готовы временно стать катером.

— Нюрка, привяжись. Авдотий! Пятый в топкоприёмник!

— Пятый! Пошёл!

— Держитесь! Вперёёёёд!

Сани уверенно рванули с берега. Лыжи приподнялись вверх и начали резать водную гладь. Берег удалялся позади. В лицо Митрофана брызнула вода:

— Ух ты ж свежо-то как! Температура пока нормальная. Давай десятку!

— Десятка! Пошла!

Три дуба пронеслись мимо как палочки. Сани подпрыгивали на волнах и набирали скорость. Ветер дул в лицо Митрофана, но тот защитился большими очками с резинкой.

— Летим! Авдотий, я же говорил, что полетит!

— Ага, говорил. Но кто ж думал, что так быстро!

Нюрка визжала от восторга:

— Батя, как топка? Держит?

— Тепло поднимается. До берега должно хватить.

Сани мчались по озеру с диким рёвом. Чайник на топке подпрыгивал и немного посвистывал. Мимо проносился выступ, где каменный ёж будто пил воду. Внезапно что-то громко зашипело. И скорость стала падать.

— Ох тыж. Нагрелась! Я прозевал прибор…

Лыжи стали погружаться в воду. Сани шли всё медленней.

— Нам бы только в туман тот не попасть, — Нюрка показывала пальцем вперёд.

— Потонем, Митро! Надо что-то делать.

— Бать, нужно охлаждение!

— Так я ж думал, что зима и охладит. А оно вон чего. Не такая уж тут и зима.

— Дотя, посмотри в багаже трубу какую-нибудь.

— Мы пока по Баллонам ехали, я подобрал две трубы. Валялись без дела, — он достал жёлтые изогнутые трубы.

— Отлично! Будем брать воду с озера и поливать топку. Я в лаз под полом.

— Лаз в воде. Не выйдет.

Нюрка немного подумала и, перекинув ногу через борт, уцепилась за поручень. Затем пригнулась и пробралась к передней корме.

— Аккуратно, доча, не обожгись от топки.

— Поняла! Дотя, подавай трубу.

Она быстро закрепила новую конструкцию на передней части так, чтобы вода, попадая в трубу, лилась на топку.

— Бать, она тут не удержится. Я останусь тут и придержу.

— Доча, привяжись там как-нибудь. Авдотий, пятнашку! Надо убираться отсюда.

— Пятнадцатый пошёл!

Сани снова набрали ход. Нюрка быстро привязала себя к переднему поручню, выполнявшему роль бампера. Её нововведение сразу стало работать, зачёрпывая воду из озера и направляя по трубе на горячую топку. Теперь больше ничего не перегревалось, и брызги воды снова накрывали команду. Огибая каменный выступ, показался другой берег озера.

Нюрка укуталась платком и варежками, при этом удерживая трубу, что есть сил.

— Держись, доча! Ух и сильно разогнались. Авдотий, пятёрку и шабаш.

— Пятый! Пошёл!

«Серенити» сбавляла ход, и команда была готова заехать на берег.

— Нюрка, ты как там?

— Немного намокла, а так всё нормально!

— Ещё потерпи немного, уже заезжаем! — переживал отец.

— Это только пятый и десятый, что же на двадцать пятом два ноль будет?

— Ой родная, не знаю. Но будет быстро.

Зайдя на берег, они остановились перевести дух. Замёрзшая Нюрка была в восторге:

— Это было круто!

Митрофан сразу же бросился к ней:

— Да, Нюрка, ты ж моя учёная! Давай я отвяжу тебя и бегом к топке греться.

Авдотий встал на землю:

— Так может поедим? Мы пока мчались, я вот двух щук поймал.

— Вот за что я тебя, Авдотий, уважаю, так это за способности!

— Дотя, ты молодец!

Они развели костёр и стали готовить уху. Митрофан смотрел на озеро и ему не верилось, что они смогли его одолеть. Но вдруг он заметил рыбака, который направлялся в их сторону. Тот подошёл к ним и удивлённо заговорил:

— Здравствуйте, люди.

— И вам не хворать.

— А вы те самые гонщики? Весь район только и говорит о вас. Ну, почти весь. Глава, старик и я.

— Да, мы на область едем. Вот смогли переплыть на санях это озеро! — гордо отрапортовала Нюрка.

— Да что его переплывать? Можно же было объехать.

— Так там объезда на два дня. А мы за пару часов переплыли.

— Это по левому берегу два дня. А по правому часа три не торопясь. Вы бы «Ындекс карты» обновили бы.

Все резко замолчали и просто ждали, когда рыбак уйдёт.

— Ну, пойду я. Скучно тут у вас.

— Ага. До свидания!

Рыбак пошёл по своим делам и громко добавил:

— А ещё тут паром ходит. Саней на десять размером.

Все одновременно посмотрели в сторону и увидели новенький пирс. К нему подходил паром, куда загружались люди, кони и сани.

— Ну, зато сани проверили, — вздохнул Митрофан. — Антифриз мне в колено.

После вкусного ужина из ухи они неторопливо отправились дальше. Впереди был областной центр.

Глава 7. Али баба, али двадцать восемь разбойников

В большом красивом доме с резными окнами богатыри сидели за большим столом. Илья, Добрыня и Алёша.

— Гонки сдвинули. Теперь времени на тренировки почти нет. Алёша, что с санями? — спросил Илья.

— Порядок! Мощность прокачали ещё больше. Новая прошивка на тяги, замена почти всех блоков.

— Дыру заделали?

— Нет, Ильюша, пока не заделали. Но обязательно займёмся.

— Я не понимаю, это так сложно? Всего одна дырка от картечи, а второй год никак не можем от неё избавиться.

— Я понял. Не надо на меня орать. Сказал, заделаем, значит заделаем.

— Добрыня, у тебя какие новости, али планы?

— Я в область поеду. Посмотрю на гонки. У нас механиков не хватает. Наши сани слишком большие и сложные с каждым годом. Может, я там кого замечу?

— Да там одна деревенщина на самоварах гоняет, — откинувшись на спинку стула, усмехнулся Алёша, — откуда там взяться механикам?

— А ты у нас, я смотрю, городской стал? Сам-то давно из деревни вылез? — недоумевал Добрыня.

— А я что? Я виноват, что силы во мне богатырской так много?

— Много, я не спорю. Но силу тоже надо с умом использовать.

— Я-то хоть топчий. Я на санях так-то еду и брикеты закидываю, а ты там что? Сидишь и только указания раздаёшь. Тоже мне работа.

— Ах так? Это по-твоему не работа? Да вся команда на мне. Бокс найди, работников найди, место под тренировки выбей. Всё это на мне. На Добрыне! А ты, Алёша, кроме закидывания брикетов что ещё можешь?

— А давай проверим?

— А давай!

— Ну ладно вам. Чего завелись-то? — успокаивал Илья. — Все нужны в санях. А город отроду али деревня, это без разницы. Везде есть всякие самоучки. Может и на областных гонках кто попадётся. В общем, есть ещё кое-что.

Добрыня и Алёша злобно шипели друг на друга, но суровый взгляд Ильи заставил их угомониться.

— Всё? Успокоились? Не на то силы богатырские тратите. Тут народ шепчет, что монголы приедут.

— Ну и пусть едут. Они квалификацию не пройдут, — уверенный голос Алёши не дрогнул.

— А если пройдут? Они те ещё бесы.

Добрыня по-доброму взглянул на Илью:

— Значит, будем гоняться по-настоящему. Лёгкие победы уже как-то поднадоели.

— Лёгкие или не лёгкие, а позапрошлый год все помнят.

— То весь год такой был. Неудачный. И урожай моль поела, и лес погорел, и тёща к нам переехала. Так что давай забудем тот год.

— Да даже если и забудем. Всё равно тревожно.

— Тревожно станет, когда не с кем будет гоняться. Народ быстро заскучает.

Алёша злобно посмотрел на Добрыню:

— Может ещё поддаваться начнём?

— Да уймись ты. Бешеный, — громко крикнул Илья. — «Рать» не поддаётся. Если кто не умеет гонять, это их проблемы. Добрыня прав. Монголы, немцы, да хоть индусы, мне всё равно. Так даже лучше. Алёша, займись санями, Добрыня, в область. А у меня встреча со спонсорами.

Команда «Серенити» приближалась к области. Нюрка скучала:

— Бать, далеко ещё?

— Скоро уже. Чего тебе не терпится?

— Да скучно мне. Одни деревья вокруг, да поляны. На озере было веселей.

— А что поделать? Такая она, Русь. Лес да поляна. Только много и всегда.

И тут внезапно перед санями оказалась маленькая девочка в капюшоне. Митрофан что есть мочи потянул рычаги на себя, и сани остановились как вкопанные. От этого торможения всех качнуло вперёд. Девочка сдвинула капюшон, и все увидели её лицо. На самом деле это был взрослый мужик, который быстро поднялся во весь рост. Он вставил пальцы в рот и громко засвистел. Команда «Серенити» заткнула уши, в то время как со стороны деревьев показались всадники на конях. Они быстро окружили гонщиков, и тот, кто прикидывался маленькой девочкой, заговорил низким голосом:

— Ну что, приехали, стало быть? Я Алибаба. А это мои верные разбойники. Ровно сорок штук.

Из толпы донесся робкий голос:

— Вообще-то нас двадцать восемь. Сегодня не все явились. Не у всех жёны отпускают разбойничать.

Авдотий не расслышал:

— Так ты али баба, али мужик?

Это сильно разозлило Алибабу, и он громко приказал:

— Схватить этого умника!

Митрофан быстро прикрыл собой Нюрку, а на Авдотия набросились разбойники. Завязалась драка. Силы были не равны. Авдотий явно выигрывал и разбрасывал всех по сторонам. Одинокие кони без всадников спокойно стояли и пытались что-то найти пожевать в мёрзлой земле. Но тут из-за спины послышался голос Алибабы.

— Ну-ка стой! Не то твоим дружкам станет худо.

Алибаба схватил рукой Митрофана за шею и приставил нож. Авдотий остановился, посмотрел в глаза Митрофана и вытянул руки вперёд. Разбойники начали осторожно его связывать.

— То-то же. Ишь какой здоровый. Вяжите всех и в штаб.

Из толпы опять доносилось:

— Ты же назвал наше место ЦУР. Центр управления разбоем.

— Ну, тогда в ЦУР, — и добавил шёпотом, — Штаб, ЦУР, какая разница?

По дороге, ведущей не совсем в область, шла конница разбойников. Они вели связанных пленных впереди саней. Четверо бандитов толкали сани, а пятеро на конях замыкали строй. Нюрка шёпотом заговорила с отцом:

— Папка, сбавь немного и прижмись к саням к переднему лазу.

— Ну-ка, чего выдумала. Опасно это, — прошептал Митрофан.

— А так нас ограбят, и не видать нам ни саней, ни гонок.

— Ну и что ты собралась делать?

— Я их контуром двину по башке.

— Так он же вперёд смотрит.

— Не, его можно поднять над собой и перекинуть назад.

— От жеж качель бортовая. Давай, доча. Готова?

— Да.

Митрофан быстро оглянулся и, убедившись что никто не смотрит, стал идти медленнее. На санях под полом был лаз для Нюрки, чтобы она могла проникнуть в любую часть и подсобить в случае чего. Данный случай был предоставлен.

— Авдотий, Нюрка в санях. Как только она крикнет, надо тех, кто сзади, раскидать.

— Митро, у меня руки связаны.

— А ноги же у тебя свободные?

— Ага! Точно!

Тем временем Нюрка проползла до своего места и взялась за переключатели. Надавив на нужный рычаг, контур разряда резко поднялся с переда и завис над головой. Толкавшие разбойники остановились и удивлённо смотрели на появившийся турник над санями. Нюрка не раздумывая нажала на кнопку, и контур резко упал им на голову. Прозвенел металлический звук.

— Шубы. Только вштавил, — заныл шепелявый разбойник.

— Ай, моя голова! — подхватил другой и услышал, как завелись сани.

Земля слегка задрожала.

— По местам! — скомандовала Нюрка, и Митрофан тут же заскочил на свою лавку.

Авдотий побежал расчищать путь сзади. Сильно разогнавшись, он упал на мёрзлую землю и, вытянув ноги вперёд, начал скользить на пятой точке. Разбойники испугались приближающегося «снаряда» и стали разворачиваться. Авдотий кричал:

— Да я вас сейчас. Туды… рас туды… — и добавил немного мата… вернее, много.

Посбивав с ног лошадей, он остановился. В это время сани тронулись задним ходом. Митрофан давил на рычаги спиной, а разбойники уже разворачивали коней для погони.

— Авдотий, прыгай!

И Авдотий прыгнул. Просто вверх! Сани подобрали его, и «Серенити» стала набирать заднюю скорость.

— Задом мы не уйдём от них, — кричала Нюрка.

— Надо развязать мне руки, — Митрофан повернулся спиной.

— Бать, так тут один узел. Просто сильно потяни руки в стороны.

Митрофан напрягся и стал выполнять указания Нюрки. Руки без сопротивления выскочили из верёвки.

— Так они завязать забыли что ли? Авдотий, ты какую рыбу в том году словил? Покажешь?

Авдотий резко развёл руки в стороны, чтобы показать размер улова.

— Вот такая была. Юркая зараза. О! Гляди, Митро, руки-то освободились!

— Заряжай пятнадцатый. Ухватитесь за что-нибудь! Разворачиваемся!

Один из разбойников запрыгнул на переднюю корму саней. Митрофан резким движением развёл рычаги в противоположные стороны, и сани развернуло. Разбойник отлетел далеко к деревьям.

— Пятнадцатый пошёл!

Сани рванули вперёд. Морозный воздух резко обдул лица. Тишину леса нарушил громкий рёв гоночного болида. Сопла полыхнули языком пламени.

— Хорошо пошёл брикет! — обрадовался Авдотий.

Скорость нарастала. Деревья мимо начинали мелькать гораздо чаще. Однако разбойники худо-бедно догоняли.

— Резвые скакуны. Как волки, прям бегут.

— Смотри, бать, сбоку заходят!

— Надо уходить! Авдотий, двадцать пятый два ноль!

— Ого! А точно?

— Точнее некуда. Клюв мне в темя.

— Двадцать пятый два ноль. Пошёл!

Бидоны-сопла извергли огонь, и всех резко вдавило в спинки сидений. Авдотий услышал, как приятно хрустнул позвоночник. Деревья превратились в сплошной размытый рисунок. Дорога стала сужаться в глазах. Ни сзади, ни сбоку уже не было ни одного разбойника. Митрофан едва успевал ловить дорогу. Проехав в таком темпе несколько минут, они поняли, что оторвались. Но надо было как-то тормозить. Авдотий громко спросил:

— А чем гасить-то? Мы же эти брикеты ещё не тормозили.

— Не знаю. Но начинаю думать!

— Ты бы начинал быстрее. А то врежемся сейчас во что-нибудь.

— Бать, а скоро брикет сгорит?

— Скоро. Но мы не на треке. А вон там впереди резкий поворот.

Нюрка вынырнула из-за плеча Митрофана.

— Уже близко! Дотя, держись!

До поворота оставалось метров сто, и Митрофан дёрнул рычаг. Но не просто сильно, а с умом. Сани поймали боковое скольжение и спокойно дрифтовали в крутом повороте. Из-под лыж в воздух поднимался снег. Всех прижало к борту. Поворот заканчивался. Скорость гасилась. Однако сани заносило дальше от дороги, в лес. С диким грохотом и тряской аппарат тормозил среди деревьев, создавая просеку позади. Наконец, врезавшись в овраг, сани остановились. Митрофан выдохнул:

— Все целы?

— Вроде все. Дотя! Ты как там?

— Нормально. Руку поцарапал. Ничего.

— Вот так-так. И куда это нас занесло? Обезжиренный фотошоп.

Глава 8. Двадцать пятый — версия 2.1

Царские хоромы выглядели просторно и светло. Но царь не любил свой дворец. Большую часть времени он проводил в маленькой уютной комнате. На стенах висели картины с морем, пальмами и женщинами с загорелой кожей. В углу стоял огромный глобус, а рядом с ним в коробочке лежали маленькие флажки из дерева. Он взял один в руки и тяжело вздохнул.

— Эх. Когда-нибудь я начну втыкать эти флажки в глобус. Но царские дела пока не позволяют.

Как только он аккуратно положил флажок обратно в коробочку, в дверь постучали.

— Чего тебе, Олежка?

— Царь-батюшка, к вам посол из Германии.

— О! Иностранец! Принимай! Я мигом!

Царь быстро засобирался и помчался в палату приёма гостей.

Усевшись на трон, он кивнул писарю Олежке и сделал серьёзное лицо. Немецкий посол с небольшой свитой зашёл в палату. Царь с трудом скрывал улыбку. Дело в том, что он учил немецкий и только сейчас появился тот, с кем можно поговорить на этом языке.

Разговор на немецком.

— Добро пожаловать на нашу землю русскую. Как вас звать и с чем пожаловали?

— О, у вас прекрасный немецкий! Мы прибыли поговорить о предстоящих гонках.

Царь немного расстроился, но не подал виду и продолжил приём:

— Ну говорите, раз уж прибыли.

— Наша команда называется «МЕРС» — что означает «Мощные Ездовые Реактивные Сани». Мы уже прошли квалификацию и будем участвовать в гонках.

— И вы туда же? Ну участвуйте, кто вам не даёт?

— Ваша команда «Рать» достаточно сильная, а у нас скоро переговоры с разными странами насчёт продажи наших саней. Нам нужна победа в этих гонках. И у нас есть одно предложение к вам лично.

— Я слушаю.

— Мы предлагаем кругосветное путешествие для вас и вашей супруги царевны. Тут всё включено и по-царски. Всё, как вы любите!

Царь засуетился и немного занервничал.

— Это на ладье что ли?

— Нет, мы предоставим абсолютно новый немецкий корабль!

Посол развернул картину с изображением роскошной парусной бригантины:

— Несколько отдельных кают, преданная команда, бочки с медовухой и ящики с заморскими продуктами.

— Ну это хорошо! А что взамен?

— Снимите с гонок «Рать».

В голове царя всё перемешалось. Соблазн был велик. Он уже представил свой глобус, усеянный флажками, но, придя в себя, он грозно заявил:

— Не бывать этому! Хотите выиграть — гоняйтесь честно. Как и все.

— Но вы тоже не честно гоняетесь.

— Это ещё почему?

— Вот в вашем регламенте написано про размеры саней. Что они не должны быть больше чем у «Рати».

— Ваши больше?

— Нет.

— Ну и всё! Приём окончен.

Посреди незнакомого зимнего леса команда «Серенити» пыталась починить разбитые сани.

— Кажись, лыжа лопнула. И тяги погнуло, — Авдотий пытался руками выгибать металл.

— Топка пробита. Бать, что делать будем?

Митрофан рылся в багажном отсеке под своим сиденьем.

— Ещё и бумага пропала.

— Какая ещё бумага?

— Разрешение на участие в областных гонках. Эти негодяи всё награбили с наших саней.

Нюрка достала из-под платочка на голове денежные купюры.

— Вот, это те, что мамка дала. На них может что и купим для саней.

— Умница, дочка! Только надо ещё добраться туда, где это всё продают. А мы тут застряли.

Внезапно сани немного сдвинулись назад. Оказалось, что это Авдотий, достав буксировочный трос, запрягся и начал тащить сани из оврага. Митрофан с Нюркой тут же бросились помогать. Здоровяк взял командование на себя:

— Давай ещё немного! Напрягись!

С деревянным громким треском сани оказались на ровной поверхности. Все тяжело дышали, Митрофан стал думать вслух:

— Стало быть, дороги у нас нет. Тепла тоже нет. Разрешение у бандитов. Но мы живы, и это главное. Леща мне в козыри.

— Какой план?

— Нюрка, найди тропинку, а мы с Авдотием будем сани толкать.

— Так вот же она! За дубом. За мной!

И Митрофан с верным помощником взялись за заднюю корму. Путь был неизвестный. От этого становилось жутко. Люди, хоть и привыкшие к холодам, всё-таки замерзали. Мороз проникал под одежду и начинал колоться. Солнце становилось всё ниже, а лес темнее. Пройдя так пару километров, мужики присели отдохнуть.

— Нюрка, иди к папке, погрейся под шубой.

— Я не замёрзла! Бать, кажется, я вижу огонёк!

Все повернули головы.

— Ага! И точно. Вон дым над лесом, — заметил Авдотий.

— Давайте туда. Попросимся согреться.

Как только они притолкали сани до одинокой избы посреди леса, Митрофан постучал в дверь. Та открылась, и на пороге стоял испуганный старик.

— Здравствуйте вам! Пустите нас погреться. Заблудились мы.

— Заблудились почему и такие кто вы? — непонятно заговорил старик.

— Я Митрофан, это моя дочка Нюрка, вернее Анна Митрофановна, а это Авдотий, мой помощник. Гонщики мы. Занесло нас сюда.

— Разбойники не точно вы а?

Команда переглядывалась и пыталась понять слова старика.

— Разбойники нас ограбили и хотели связать, но мы удрали и вот теперь тут стоим.

— Гонщики заходите, ладно.

Авдотий шепнул Митрофану:

— Он что, задом наперёд разговаривает?

— Я пока не понял. Но кажись, да.

Старик впустил гостей, кинул взгляд в лес и закрыл дверь.

— Напою вас чаем сейчас, стол за садитесь.

Все сели за стол и стали пить что-то похожее на чай. Пальцы начинали оттаивать, и Митрофан уже думал, как быть дальше. Внезапно старик заговорил:

— Гонщики вы значит. Надо это вам зачем только?

Авдотий гордо начал рассказывать:

— У нас Митро дохтарь. Только по наукам. Он в наши Нижние Валуны электричество провёл! Колодцы сделал так, что вёдра сами поднимаются. Автономные кормушки для живности. И чугунок у ихней семьи без дров греется. Мозг такой, понимаешь? Вот его некуда было девать.

— Девать кого?

— Мозг этот. А гонки… они нам нужны, чтобы сани строить. Ну не будем же мы их просто так строить. Да и царь даёт год без оброка победителям. На всю область! У нашей такого не было. Вот мы в областной центр на соревнования едем. Ну мы говорим просто, на область.

— Написали правила такие давно и?

— Та лет тридцать где-то как. Мне тогда лет пять было. Авдотия и Нюрки вообще не было.

— Гоняют оброк на теперь быть стало.

Авдотий такую речь терпел долго, но всё же высказался:

— А чего вы задом наперёд разговариваете?

— Я, кто? Говорю я нормально. Кажется так вам то.

Нюрка тоже не сдерживалась:

— Задом говорите. Вот скажите, наша область самая красивая.

— Красивая самая область наша… О! Вправду и а, — он закашлялся, — точнее, а и вправду! А я и не замечал как-то. Говорю себе и говорю. Просто однажды я тоже участвовал в гонках. И два дня задом ехал.

Митрофан начал о чём-то догадываться.

— А как вас зовут?

— Петькой звали когда-то. А сейчас мня никто никуда не зовёт.

Нюрку осенило:

— Так это же тот самый гонщик! Беглый гонщик!

Митрофан от удивления очень широко открыл глаза:

— Это что же получается? Это правда?

— Правда что?

— Всё получается правда. А я-то думал, что это выдумки. С тех пор-то гонки больше не проводятся на ставки. Вот я и подумал, что там, — он показал пальцем на потолок, и все стали смотреть вверх, — это специально придумали, чтобы мы перестали проигрывать на санях свои достатки. Осётра мне в брови.

— Быть стало… извиняйте, никак не привыкну… стало быть теперь гонки вообще не интересные? Чего за оброк-то гоняться? Его и так никто не отдавал.

— Это до реформы опричников никто не отдавал. Теперь они «русьгвардия» и не упрячешься.

Дед Петька загрустил:

— Во дела. А я как врезался в эту сторожку, так и поселился. Прибрал тут, подрихтовал немного и живу себе. Ладно вам. Поздно уже.

Все немного посидели за столом и пошли спать.

Рано утром Митрофан проснулся от звука удара топора по полену. Нюрка сладко спала на печи. Выскочив на улицу, он увидел Авдотия, рубящего дрова.

— Доброе тебе утречко!

— И тебе, Митро, доброе.

— А где дед Петька?

— В сарае возится.

Подойдя к сараю, Митрофан постучал в дверь.

— Заходите! Тут я, — послышалось оттуда.

Внутри было холодно. По центру стояло что-то небольшое размером с кровать и накрытое брезентом. Позади копошился Петька.

— А вы тут заняты наверно?

— Да нет. Я вот скручиваю со своих саней топку. Ваша-то совсем плоха.

— А как же ваши сани?

— Мне они накой да… я хотел сказать, да накой они мне. Стоят тут пылью зарастают. А вам может и службу какую сослужат. И вообще Митрофан, иди-ка сюда. Покажу чего.

С огромным интересом Митрофан зашёл в небольшую мастерскую. Старик достал какие-то сушёные грибы, свёрток с желудями и бутыль с мутным содержимым:

— Смотри сюда. Я у вас брикет взял посмотреть. Хорошо ты их жмёшь. Грамотно.

— Да, мы там добавляем кое-что.

— Волчье? Я заметил! Забудь это. Есть вещи получше.

Он стал аккуратно засыпать грибы в ступку и медленно их толочь.

— Это не просто грибы. Это редкий вид ядовитого серогана.

— Серогана? В первый раз слышу.

— Его почти никто не знает. А у меня за двором им хоть обмажься. Но лучше этого не делать. Смотри как горит.

Он высыпал щепотку порошка из ступки, вставил туда шнур от динамита и поджёг.

— Теперь давай отойдём.

Митрофан сделал пару шагов назад.

— Дальше отходи.

Они отступили до другого края сарая. И как только шнур догорел, раздался громкий хлопок! Воздух наполнился яркими бирюзовыми огоньками.

— Это только одна щепотка! — удивился Митрофан. — А жёлуди зачем?

— А их я просто так взял. Жарю я их. Нравятся они мне.

— А в бутыле что?

— Как что? Самогон, конечно!

— А, ну тоже топливо. Эх, нам бы такого порошка.

— Да бери сколько угодно. У меня их мешок. Я им печь растапливаю, быстро получается.

В сарай забежала Нюрка:

— Ну вот! Самое интересное и без меня.

Все занялись делами. Авдотий тащил новую топку, Нюрка настраивала контур, Митрофан занимался ремонтом лыжи, а дед Петька выпил самогона. Собрав обновлённые сани, команда начала готовиться к отъезду. Митрофан подошёл к Петьке:

— А может, вы с нами поедете? Область посмотрите. Всё же веселей вместе.

— Ой, спасибо вам, люди добрые. Но я уже староват для приключений. К тому же у меня тут пасека. А по весне кто будет заниматься? Я вот тут вам мёду дам в дорогу. С чаем попьёте.

— Спасибо вам, Петька! Мы ещё заедем к вам в гости.

— Увидите старого гонщика Ивана, привет ему передавайте!

Авдотий загружал новые брикеты в специальный отсек. На каждом было написано «25 версия 2.1».

Глава 9. Разрешение на «область»

В Центре Управления Разбоем было скучно. Одинокий маленький дом посреди не менее одинокой поляны не внушал страха. Хотя должен был. Вокруг стоял старый забор из частокола. На воротах сверху бандиты повесили деревянный череп. Он больше напоминал то ли коровий, то ли крокодилий. Точно никто не знал и вопросов не задавал. Немногочисленные разбойники занимались бытом, либо бездельничали во дворе. В то время как Алибаба сидел в доме и строил свои злые планы.

— Расширяться нам надо, — глядя на карту, говорил он своему помощнику.

— Так куда? Выйдем за границы, и «русьгвардия» нас сразу сцапает.

— Ох уж эти государственники. Ничего их не берёт. Ни стрелы, ни золото.

— Да уж. Я вот давно хотел спросить…

Помощник немного отошёл к дверям и тихо спросил:

— Может, лучше другим делом займёмся?

— Что? Другим? — лицо Алибабы стало слишком суровым.

— Ну, я не то чтобы вообще… просто у нас и так дела идут не очень… вон за месяц только гонщиков ограбили. И то, украли одну эту бумагу. Там написано что-то, а у нас читать никто не умеет.

— Мы ещё чай у них весь забрали и сухого хлеба.

— Мда… так себе грабёж.

Алибаба был вынужден согласиться:

— А вообще ты прав. Наши дни уходят. Сейчас разбой не в моде. Все фирмы открывают. «Мелкосорт» раньше тоже по дорогам грабили.

— Да ну?!

— Вот тебе и да ну. А теперь какие богатые стали. Не то что мы.

— Так может, тоже фирму создадим? У нас все умеют дрова рубить. Будем лес заготавливать. Рекламу кинем в народ.

— А это неплохая идея!

Они стали бурно обсуждать свои планы. Помощник взял уголёк из печи и стал на столе рисовать графики доходности. Но без цифр. Их они не знали. Алибаба внимательно слушал и вносил коррективы. На их глазах рождался план действий по созданию лесопилки.

В один момент помощник посмотрел на бумагу, которую никто не мог прочитать:

— А с этим что делать? Тут печать есть. Значит, что-то важное. Если мы перестанем быть разбойниками, то и бумагу надо отдать.

— Это да. Нам она теперь ни к чему. Я тогда поскачу в область. Там через Местный Вообще Центр…

— МВЦ?

— Да. Не перебивай! Так вот, через МВЦ зарегистрируемся и получим кредит. Заодно и с бумагой этой помогут.

Проскакав десяток километров, Алибаба примчался в областной центр. Улицы были наводнены людьми, конями и санями. Было шумно и оживлённо. Среди многочисленных зданий он нашёл нужное с вывеской «МВЦ». Внутри сидело пять женщин по кабинкам. На каждой был надет кокошник со встроенной гарнитурой для связи. Алибаба подошёл к свободной сотруднице:

— Здрасьте. Я вот по поводу ИП.

— Здравствуйте. Желаете открыть Ититского Продажника?

— Чего?

— Я говорю ИП?

— Ну, я так сразу и сказал.

— Присаживайтесь.

Алибаба сел и стал рассматривать кокошник на женщине.

— А что это у вас за кругляшек на проволочке?

— Это микрофон.

— И как оно работает?

— Тут говоришь, все слышат.

Разбойник сильно вздохнул:

— Отстал я от этих новых технологий.

— Это уже не новые, — улыбнулась сотрудница. — Итак, давайте заполним анкету. Чем занимались до того, как пришли к нам?

— Разбойничал, грабил. Ну, так не сильно. Только для себя.

— Суды, плети, ещё какие наказания были? — ровным спокойным тоном продолжала сотрудница.

— Три плети били, но то за дело. А так просто по морде получал. Регулярно.

— Что собираетесь делать при ИП?

— Хочу лес пилить. У меня бригада двадцать восемь и может ещё двенадцать мужиков будет.

Оформление занимало почти час, и, получив разрешение на деятельность ИП, Алибаба собрался уходить. Но тут резко вспомнил:

— Ой, девушка, а вы читать умеете?

— Разумеется.

— Гляньте на эту бумагу. Мы отобрали её у каких-то блаженных на санях.

Сотрудница внимательно ознакомилась с текстом бумаги, нажала на кнопку сбоку кокошника и громко позвала коллегу:

— Варвара, у нас есть кто в Нижних Валунах?

— Есть! Бабка Светка.

— Свяжись и узнай, кто такие Дыневы и зачем им гоночное разрешение на область.

Она повернулась к Алибабе:

— Что-то ещё?

— Нет. Спасибо. Я пойду лесопилку строить.

Девушка собрала все документы в папку с названием «фирма Лес Али Экспресс».

Тем временем команда «Серенити» приближалась к областному центру.

— И всё-таки, бать, я не понимаю, как нас пустят без бумаги?

— Я уже тебе раз тыщу сказал. Проситься будем. Чего не понятного? Мы гонщики? Гонщики! Ну и всё. Дранник серверный.

— Не пустят нас. Как пить дать, не пустят, — жаловался Авдотий.

— Вот ты башка пустотелая, чего нагнетаешь? Не пустят… А если пустят?

— Да как они пустят?

— А вот так! Знаешь, иногда бывает в жизни такая вещь одна происходит.

— Какая?

— Везение. Понимаешь? Мы озеро переплыли, от бандитов сбежали, беглого гонщика нашли. Потому что нам везёт.

— Или у нас сценарная броня, — прошептал Авдотий, но его никто не услышал.

Подъехав к областному стадиону, они припарковали сани и пошли на стойку регистрации. Там стоял небольшого роста дядька, который разглядывал прибывшую команду.

— Бумагу!

— Здравствуйте. Понимаете, мы гонщики и мы вроде как выиграли район, — голос Митрофана стал немного выше.

— Бумагу!

— Мы ехали, и на нас напали и украли…

— Бумагу!

Авдотий громко вмешался:

— Вот заладил! Бумагу… бумагу. Нету у нас бумаги. Пускай нас на гонки. У нас сани такие, что ух!

— Молодой человек. Не надо на меня повышать голос. Нет бумаги — нет гонок.

— Вот бюрократ, — буркнул Митрофан, и все вместе они вернулись к саням.

Возле топки грелась Нюрка. Она внимательно рассматривала афишу на столбе.

«Скоро! Областной этап гонок на санях!

Лучшие сани покажут, на что способны!

Приходите всей семьёй.

Первым десяти — воздушная гречка

в подарок!»

— Вот бы попробовать воздушную гречку, эх, — грустно сказала Нюрка.

— Да какие твои годы. Попробуешь ещё, доча.

— Митро, собираться будем?

— Да, Авдотий. Мы поедем домой. — Митрофан тяжело вздохнул.

Глава 10. «Товаро-приёмник»

Монгольская пустыня после двух дней наконец-то начала заканчиваться. «Орда-Морда» торопилась. Всем жутко надоело постоянно перетаскивать брёвна вперёд и укладывать под лыжи. Самый старый монгол сидел на санях в позе лотоса. Он почти всегда был в своём мире и что-то шептал:

— Вот я открываю крышку с экраном, а внизу буквы на кнопках. Чуть ниже расположен тачпад с двумя функциональными клавишами. Работает от батареи.

— Да заткните уже его кто-нибудь!

— Ты главный, ты и затыкай!

— А почему я главный?

— Ты раньше всех проснулся.

— Ах! Точно! Дед, заткнись уже! Достал свой бред нести про кнопки и мыши.

Дед резко проснулся:

— Я опять во сне разговариваю?

— Да ты и не спишь никогда. У тебя глаза постоянно открыты. Знаешь, как страшно, когда ты несёшь свой бред и смотришь на нас?

Старик немного призадумался:

— Так подожди. Если я не сплю, значит, я главный?

Все резко остановились и стали думать. Слово взял самый маленький монгол:

— Вообще, у нас как. Кто раньше встал, тот и главный. А ты же не встаёшь?

— Но я и не ложился.

— Тогда ты главный. И очень давно. Ты сколько не спишь?

— Лет семьдесят.

— Значит, ты главный. Поздравляю!

Дед резко вскочил и только успел крикнуть:

— Орда! Я главный…

После этих слов он упал на землю и не вставал.

— Он что? Умер?

Один из них подошёл к телу и начал его трясти:

— Живой. Опять свой бред несёт.

— А если он теперь всё время только и будет шептать всякое, кто тогда главный?

Все посмотрели на маленького монгола.

— А давайте главный тот, кто раньше проснётся, только кроме старого.

— Договорились. Сегодня остаёмся без главного.

Старик продолжал говорить поток своих мыслей:

— На «А» назначен прыжок, а на «Б» ускорение. Водопроводчик прыгает по трубам. Ест мухомор и становится большим. Спасает принцессу.

«Орда-Морда» закатила глаза и продолжила свой путь на гонки.

В Нижних Валунах бабка Светка что-то вязала. У неё не было определённой цели. Главное — начать вязать, а там видно будет. На данный момент получался шарф. Хотя именно он всегда и получался. Внезапно на столе запищала небольшая резная коробка. Светка подошла, открыла коробку и достала кокошник с гарнитурой. Надев его на голову, она ответила:

— Да, слушаю.

— Это Варвара из МВЦ. У нас тут бумага есть для неких Дыневых. Вы знаете таких?

— Конечно знаю! Это наш дохтарь, только наук. На санях гоняет.

— Тут нашлась его бумага. Мы вам отсылаем, а вы там придумайте, что с ней делать.

— А что я придумаю?

— Наше дело отправить. Так что принимайте. Скоростной голубь уже где-то возле ваших Валунов.

Бабка Светка быстро засобиралась и выскочила во двор.

— Где же этот окаянный птах?

С неба послышался звук рёва падающего самолёта.

— И куда его несёт? — громко прокричала Светка и проводила взглядом падающего скоростного голубя за дом.

От громкого удара в воздух поднялся снег с землёй. Забежав за дом, она увидела небольшую воронку в начале огорода. В ней лежал голубь в маленьком шлеме. В лапах он держал свёрток. Светка осторожно потрогала голубя, после чего тот резко вскочил и пулей умчался обратно в небо, оставив бумагу на земле. Бегло прочитав текст, бабка не раздумывая побежала к Аксинии.

— Ксиня! Ксиня!!!

— Ты чего раскричалась на все Валуны?

— Беда! От ваших беда!

— О господи. Что стряслось?

— Разрешение потеряли.

— Какое разрешение?

— На гонки, на область. Им дали, а они потеряли. Мне вот прислали.

— Тьфу ты. Напугала. Давай его сюда.

Поблагодарив Светку, Аксиния побежала в сарай. Распахнув ворота, из сарая показалась тележка на четырёх колёсах с большой надписью «АТС». Ниже была надпись поменьше «Аппарат Товаро-Стрелятельный». На тележке стояла двухметровая рогатина с толстой самозаряжающейся резинкой для стрельбы. Внизу было два тумблера. Включив первый, она услышала прерывистый пикающий звук. Направляя рогатину в стороны, Аксиния, ориентируясь на частоту пиков, повернула конструкцию в нужном направлении. Второй тумблер так же пищал, но работал на высоту выстрела. Когда звук стал сплошным сигналом, она быстро зарядила чёрный шар в резинку и выстрелила им в воздух. Внутри шара лежала та самая нужная бумага.

Покидая областной центр, команда остановилась, чтобы ещё раз посмотреть на стадион.

— Эх. Всё было так близко. Ну что ж. Не свезло в этот раз, — грустно констатировал Митрофан, и сани задрожали.

— Бать, не расстраивайся, — сквозь слёзы горевала Нюрка.

— Жалко, двадцать пятый два один не использовали, — расстроился Авдотий.

Сани тронулись, оставляя позади несбывшиеся мечты. Они ехали молча. Митрофан почти не управлял санями. Те ехали по колее сами. Солнце уже садилось, и становилось холодно. Все сдвинулись поближе к топке.

Вдруг из-под саней послышался тонкий прерывистый звук «пиииик».

— Чего это? — встрепенулся Митрофан.

Звук повторился.

— Нюрка, посмотри, что там внизу пикнуло, — та быстро нырнула в лазы под санями.

— Это тут пикает! Наверное, мама что-то отправила «АТСкой»!

— О! Пищит чаще. Стало быть, приближается! Авдотий, доставай удилище.

— Так тут реки-то нет.

— Та не то. Хватай «товаро-приёмник». Длинный такой с сеткой на конце. Надо им снаряд поймать. Пищит всё чаще. Скоро появится.

Нюрка села Митрофану на плечи и вытянула шею.

— Не видать пока.

— Смотри внимательно. Уже должно появиться.

— Вижу! — она стала показывать пальцем в небо.

— Лови, Авдотий!

Тот долго присматривался к снаряду, но когда поднял «товаро-приёмник», было поздно. Снаряд упал ровно перед санями и немного вошёл в землю. Авдотий грустно смотрел на шест в руке.

— Дотя, вот ты ловец. Ты бы в пинчеры пошёл, — смеялась Нюрка.

— Если бы я ещё знал, что это такое, — немного обиделся Авдотий.

Митрофан, откопав снаряд, стал быстро его раскручивать на две части:

— Смотрите! Это же разрешение на область! Треску мне в ноготь.

— Значит, мы будем гоняться! — Нюрка запрыгала от радости.

— Значит, будем! — он посмотрел в сторону, откуда прилетел снаряд, — Спасибо тебе, любимая.

Резко развернув сани, команда рванула к стойке регистрации. Однако там уже никого не было. Лишь одинокая табличка с надписью «регистрация завершена» украшала стол.

— Видимо, не всегда нам везёт, — заметил Авдотий.

Глава 11. Воздушная гречка

Этим вечером областные гонки собрали много народа. Стадион был большой, но до столичного не дотягивал. Мужики с вёдрами заливали трассу водой, коробейники продавали всякое для зрителей. Среди толпы болельщиков сидели Митрофан с Нюркой и Авдотий, который постоянно что-то спрашивал:

— А кто сегодня будет гоняться? А как мы будем знать, кто первый едет по лесному сектору? А где все бабы?

Митрофан слушал мимо ушей и с грустью смотрел на стартовую полосу. Нюрка сидела рядом и пыталась делать хмурое лицо. В руке у неё был стаканчик с воздушной гречкой. Она молча взяла одну и стала её жевать. Потом ещё одну, и ещё, как не заметила, что полностью погрузилась в этот процесс:

— Вкусная! Я не так её представляла. Думала, как варёная, только шариками. Бать, а ты чего не пробуешь? — она протянула бумажный стакан.

— Да не голоден я, — вздохнул её отец.

— Я тогда всю доем!

— Доедай, Нюрка. Доедай…

Перед трибунами, сразу за трассой, стояла сцена с пьедесталом для будущих победителей. Глашатай долго не появлялся. Зрители уже начинали скучать и неодобрительно перешёптываться. Авдотий крутил головой:

— Задерживаются. Наверное, случилось что.

Спустя пятнадцать минут на сцену поднялся глашатай.

— Всем привет! Честной народ!

Что-то гонка не идёт.

Видно, кто-то припоздал

и гоняться перестал.

Есть ли смелый среди вас,

чтоб гоняться в тот же час?

Если так и не найдётся,

тем, кто есть, тому и отдаётся!

На табло запустился таймер, отсчитывающий пять минут. Но не прошло и секунды, как команда «Серенити» вскочила с трибуны и в один голос заявила:

— МЫ!

Таймер тут же остановился, и к ним подошла красивая девушка с папкой в руках:

— Добрый вечер, у вас есть опыт в гонках на санях?

— Мы район выиграли! — гордо крикнула Нюрка.

— Значит, у вас должно быть разрешение на область?

— У нас есть. Но мы не прошли через регистрацию, — с грустью сказал Митрофан.

— Какую ещё регистрацию?

— У вас там на входе стоял один и бумагу всё просил.

Девушка закатила глаза:

— Да это наш местный балбес. Игнат. Он вечно кем-то прикидывается. Вот же ирод. Ладно, идите за мной, я всё покажу. Стартовое место по праву ваше!

«Серенити» быстро заехали в бокс и уже через минуту были готовы к гонке.

За стеной находился другой бокс команды «Иваны». Это была команда из династии гонщиков. Что характерно — всех в роду звали Иванами. Даже девочек называли Иванками. У всех было отчество Иванович и фамилия Иванов. В общем, туго было у них с креативом.

Авдотий поинтересовался у одного из Иванов:

— А вы давно гоняете?

— Давно. Только тут и гоняем.

— А Ивана знаете?

— Знаем. Тут кроме Иванов в этом боксе больше никого и нет.

— Та нет. Другого. Гонщик такой. Старый.

— Батя наш. Он и гонщик, и старый, и Иван. Вроде подходит.

Авдотий вернулся в бокс и всё рассказал. Митрофан смекнул:

— Видимо, их батька деда Петьку выиграл.

— Эх, я забыл привет передать. Петька просил же.

— Успеешь ещё. Перепроверь брикеты. И это самое… Нюрка, ты где?

— Да тут я! — она выползла из-под саней. — Бать, мы эту топку дедушки Петьки не обкатывали.

— Времени не было. Будем надеяться, что она твоему контуру даст питания.

— А если не даст?

— Тогда на ходу будем думать.

Из стадиона послышался громкий голос глашатая:

— Приглашаем всех на старт!

Будет гонка и азарт!

Кто приедет точно в срок,

тот забудет…

И весь стадион в один голос:

— ПРО ОБРОК!

Митрофан перекрестился:

— Ну. С богом!

Они выехали из бокса под радостные крики толпы. Стадион уже ждал хоть кого-нибудь и радовался всем подряд. Коробейники быстро засуетились продавать квас и воздушную гречку.

Линия старта была немного кривой. Сани двух команд выстроились в ряд и ждали начала.

В этот момент все притихли.

Сани команды «Иваны» издавали низкий глухой рёв. В то время как «Серенити» просто заставляла землю дрожать.

— Авдотий. Прогревочную пятёрку. Сразу после лучника.

На сцену вышел молодой парень с луком и стрелами в руках. Он взял необычную стрелу с тупым наконечником. Затем метко прицелился в большой медный таз и точно в него выстрелил. Таз зазвенел, как китайский гонг, и сани обеих команд рванули вперёд.

— Прогревка пятёрка! Пошла!

«Серенити» спокойно набирала скорость. Для первого этапа достаточно было прогреть топку пятёркой и дать десятку перед вторым.

— Хорошо идём, Петькина топка держит отлично! Нюрка, готовь контур.

Пройдя большой круг по стадиону, сани двинулись в сторону второго этапа.

Лесного.

— Кидай десятку, выходим на прямую.

— Десятка пошла!

Топка издала звук мощного пламени, и сани начали ускоряться в сторону леса. Областная трасса считалась не сложной. Из девяти поворотов только один был крутым и без наклона. Вдоль трассы стояли специально обученные работники. Они кричали друг другу о том, что видят, и на стадионе все были в курсе происходящего.

Скорость постоянно росла. В лицо прилетали кусочки льда и иногда иголки наклонившихся сосен. Всё было под контролем, и каждый поворот проходился без особых проблем. Но тот, самый крутой, был ещё впереди.

— Авдотий, загаси пятёркой и потом сразу пятнашку.

Внезапно сани «Иванов» начали своё ускорение. Это удивило Митрофана:

— Ого! Куда это они так? Там же поворот, не успеют.

Но сразу перед поворотом из днища саней противника в лёд вонзились металлические штыри. Это позволило резко затормозить. Авдотий широко открыл глаза:

— Это что такое было?

— Не отвлекайся. Будем догонять. Готовь пятнадцатый. Нюрка, как повернём, давай контур.

— Я готова!

Пройдя медленно крутой поворот, «Иваны» резко ушли в точку. Авдотий закинул пятнашку, и «Серенити» получила второе дыхание. Нюрка опустила включённый контур. В этот миг команде показалось, что они летят по воздуху. Разряды устройства быстро грели лёд перед ними, и скольжение стало невероятным. Это дало новое ускорение, и всё вокруг стало быстро проноситься мимо.

— Хорошо идём!

«Иваны», увидев, что их догоняют, предприняли попытку затормозить соперника. Они выдвигали штыри в лёд, чтобы его испортить. Но Нюркин контур успевал всё плавить. Позади «Серенити» оставалась ровная гладкая поверхность.

Все повороты круга были пройдены, и гонщики въезжали на стадион. Первыми линию проехали «Иваны». Но «Серенити» не сдавалась. Оставалось ещё два круга.

— На втором надо обходить этих Ивановичей. Авдотий, как сравняемся, закидывай двадцатку.

На стадион пришло сообщение:

— «Серенити» почти догнали «Иванов»! — и все зрители встали с мест.

Перед крутым поворотом соперники ничего нового не изобретали. Те же штыри. В тот же лёд.

— Нюрка, сведи контур вправо до переднего угла.

— Свела!

Митрофан, аккуратно потянув рычаги, начал боковое скольжение. Контур едва успевал делать свою работу. Почти не сбавляя скорости, они проскользили этот сложный поворот на удивлённых глазах Иванов. В воздух красиво поднимался лёд, который оседал на ветках сосен.

— А теперь двадцатка!

— Двадцатка пошла!

Все ухватились за специальные ручки, чтобы не вылететь. Скорость захватывала дух! Сани летели по трассе, но Иваны не бросали попыток догнать.

Второй круг «Серенити» прошла быстрее первого. Оставался только третий.

— Ничего пока не правим. Летим как летели. План такой же, как на втором круге.

— Ясно, бать! Мы выиграем!

Всё работало как часы. Пятёрка гасила скорость перед поворотами, а остальные брикеты в связке с контуром разгоняли. С каждым манёвром Митрофан всё лучше управлял боковым заносом. Нюрка смотрела на это широкими глазами и не скрывала восторга.

— Вот он, этот коварный поворот! Нюрка, готовь контур.

Совершив манёвр, все приготовились к очередному ускорению. Но как только пятнадцатый попал в топку, контур выключился. Скорость нарастала, но недостаточно.

— Что там с контуром?

— Не знаю, бать. Видимо, топка не дала сколько надо, — с горечью сказала девчонка.

Время на раздумья не было, и Митрофан громко крикнул:

— Авдотий, давай двадцать пятый два один.

— Не повернём на стадион!

— Ты кидай давай. Там разберёмся!

На трибунах прозвучало сообщение:

— Кажется, у команды «Серенити» что-то сломалось!

Толпа негодовала.

Авдотий взял брикет и задвинул его в трубу:

— Двадцать пятый два один. Пошёл!

Сопла окрасились ярким огнём. Появился резкий звук воздушного потока, разрезающего мороз. Сани поехали так быстро, что «Иваны» резко пропали позади.

— Ух тыж… — Митрофан с трудом удерживал рычаги.

Нюрка спряталась от ветра за спиной отца. Стадион очень быстро приближался.

— Гаси пятнашкой, потом пятёркой, — кричал Митрофан.

Сани не сильно реагировали на понижающие брикеты. Сопла по-прежнему сияли и освещали лес сзади. Лыжи с трудом держались на тягах. Конструкция стала сильно вибрировать. И уже перед самым поворотом на стадион Митрофан с невероятным усилием потянул рычаг и стал его медленно отпускать. Сани промчались боком мимо начала трибун. На зрителей посыпалась ледяная крошка. Авдотий заметил:

— Нас в тот сарай несёт! Откуда коробейники бегали!

— Держитесь!

Сани на огромной скорости влетели в сарай. Сопла ударили по мешкам с гречкой, и та начала взрываться в сторону трибун. Зрители были счастливы. Это был настоящий праздник! С неба сыпалась воздушная гречка. Кто-то ловил её ртом, а кто-то снимал шапку и пытался собрать побольше.

С другой стороны сарая доски разлетелись в стороны, и сани с грохотом вылетели в направлении финиша. Их быстро кружило вокруг себя, и остановить это, казалось, невозможно. Но падающая на лёд воздушная гречка сработала тормозом для лыж, и сани наконец-то остановились. Дождь из гречки не прекращался. Команда с обветренными лицами смотрела друг на друга и не понимала, что происходит. Как вдруг в тёмное небо полетел красивый салют. Глашатай подошёл к микрофону:

— На этом областная гонка окончена! Встречайте победителей! Команда «Серенити»!

Весь стадион начал хлопать и одобрительно свистеть, встречая новых чемпионов области.

Авдотий вопросительно посмотрел на Митрофана:

— Это мы что ли?

И они наконец-то заметили, что сани стояли за финишной чертой.

— Ура! — Нюрка бросилась отцу на шею.

Митрофан отпустил рычаги и с улыбкой доложил Авдотию:

— Я же говорил, полетит!

Через минуту «Иваны» всё-таки финишировали, и Авдотий громко крикнул в их сторону:

— Вам привет от Петьки!

Глава 12. Блинчики на точке

В Нижних Валунах народ собирался встречать своих героев. Небольшой хор старушек что-то пел. Слова не разобрать, но людям нравилось. Все радостно гуляли и веселились. В воздухе царила атмосфера настоящего праздника. И вот на въезде показались чемпионы области! Первыми их встречал председатель Валунов. Рядом стояла его жена, держа в руках рушник с хлебом да солью.

— А вот и наши герои!

Все стали рукоплескать победителям. Аксиния бросилась обнимать своих родных и Авдотия. Нюрка радовалась больше всех. Она, запинаясь, стала быстро всё рассказывать:

— Мама, а мы через озеро… мимо новой дороги на пароме, потом бандиты…, а там Петька, он существует…, а потом Иваны и вот… мы тут!

Аксиния ничего не поняла, но была искренне рада всех видеть. Председатель с женой подошли ближе:

— Хлеб да соль нашим чемпионам! Мы теперь в Новом году много сэкономим. Спасибо, что выиграли. Мы в вас не сомневались!

Митрофан скривил лицо:

— Ну, мы всё? Можно нам домой?

— Отпейте медовухи и ступайте.

Гонщики поехали по домам, а праздник продолжался без них.

Дома Митрофана ждал сюрприз. На столе был накрыт вкусный ужин и та самая «фирменная». На бутылке красовалась надпись «Октановка».

— Ого! Это какая? — Митрофан взял бутылку в руки.

— Это девяносто пятая.

— Так мы же не какой-то там район выиграли, всё-таки область взяли.

— На район вообще была семьдесят шестая, так что бери что заслужил.

— Вот мне просто интересно, Аксиния, а сотая это когда с планетянами соревноваться что ли?

— Зачем же с планетянами. А вдруг вас на главную гонку года возьмут?

— Да какой там? Чтобы туда попасть… ладно, заговорила ты меня. Давай девяносто пятую.

Жизнь стала как прежде. Митрофан пропадал в сарае. Он пытался навести порядок, но это было безуспешно. Найдя какую-нибудь потерянную деталь, он забывал обо всём, и груда металлолома оставалась на месте. К нему стали чаще приходить за советом. Даже в том, в чём он не разбирался. Нюрка была в основном рядом, но приходилось помогать маме. Она очень быстро мыла полы так, что они становились грязнее, чем были изначально. Аксиния не сильно ругала дочку, потому что это было лишено смысла. Нюрку интересовали науки, и в свободное время она много читала про устройство механизмов. Однажды она спросила маму:

— Мама, а есть ещё книги про механизмы? Я эту уже сто раз перечитала.

— Нет дочка. К сожалению это всё что есть. Скоро на рынок поедем, может там что найдём?

— На рынок? Здорово!

Авдотий жил у своей бабушки. Она была единственным родным человеком, и он всячески ей помогал. Рано утром он взял два пустых ведра и направился к колодцу. Но как только он вышел из избы, за калиткой загудела толпа людей. Он спокойно подошёл к ним:

— А вы чего это тут собрались?

Люди бросились с вопросами, перебивая друг друга:

— Авдотий, а это правда, что вы могли проиграть Иванам?

— Что будете делать на сэкономленные средства?

— А почему сани называются «Серенити»?

— А сколько вам лет?

— Вы женаты?

От всего происходящего у Авдотия резко разболелась голова. Он наморщил лицо и даже пытался что-то ответить, но поток вопросов не прекращался. Тогда он набрал воздуха в грудь и с максимальной громкостью выдал:

— ТИХО!

Всех отнесло на пару метров назад.

— Мы взяли область и накормили всех гречкой. Серенити — это значит… да забыл я, что это значит. Мне двадцать два года. Пока не женат. А на вырученные деньги закрою кредит бабушки.

— А что за кредит?

— Ну там… чтобы закрыть другой кредит, и чтобы пенсия была повыше, и там ещё… не знаю я в общем. На этом всё. Мне надо воды набрать.

Вопросы продолжали сыпаться из толпы, но Авдотий их не слушал.

Шли дни. Толпа всё меньше интересовалась успехами гонщиков. Митрофан сдал много металлолома и на вырученные деньги отправился со своей семьёй на рынок. Прогуливаясь по торговым рядам, Аксиния не торопилась и внимательно рассматривала ассортимент. Митрофан с Нюркой торопились к торцу рынка, где обитали «запчастники». Оказавшись на месте, они не скрывали своей радости:

— Бать, гляди! Это же провода! Новые. И вон там ещё катушки… и пружины какие мощные.

— Вот это ты хорошо приметила, доча. Нам бы усилить сани. Я пока тут посмотрю, а ты это…, а где мамка-то?

— Да она платья смотрит. Скукота! О! Шестерни, как в колодце, — она подбежала к лавке с железками. — А почём шестерни?

— По деньгам! — с насмешкой ответил торговец.

— Да я вижу, что не за фантики.

— Так. Ребёнок. Ну-ка давай отседа.

— Что давай? Я спрашиваю, по чём шестерни? Вот эта стальная на двадцать зубов под шестнадцатый вал. И чтобы не била.

Торговец округлил глаза и растерянно начал отвечать:

— Это по сорок, а эти медные по двадцать.

— Медные? Мне не на показ, а для дела. И чтобы с термообработкой. Ещё надо цилиндрическую косозубую с модулем два с половиной на семнадцать зубов.

— Да я таких и не слышал.

— Да что тут вообще у вас есть? Ладно, давайте за сорок. Я пойду ещё поищу.

Пока Митрофан спорил с мужиками об опрессовке брикетов, Нюрка выбирала переключатели для контура. В этот момент сзади появилась красивая женщина в дорогой шубе. Из-под меховой шапки свисали длинные ухоженные локоны. Она наклонилась к девочке и заговорила томным голосом:

— Такая маленькая, а уже в железе понимаешь.

— А мне одиннадцать. Ну почти. Скоро будет.

— А где твои родители?

— Папка вон там, — она показала пальцем на толпу мужиков, — спорит, у кого брикет круче, а мамка сейчас придёт.

— А я смотрю, твоя шубка очень старая. Вон внизу вообще дырка. Почему бы тебе не попросить у мамы новую?

— Да накой мне новая? — Нюрка прищурила глаза. — А вы с какой целью интересуетесь?

— Меня зовут Ольга Пересветовна. Я работаю с командой «Рать». Может, слышала?

— А я Анна Митрофановна. Я работаю с командой «Серенити». Может, слышали? Так-то область взяли.

— Я видела вас на треке. Впечатляет. Но только для области.

— Мы и главную потянем…

— Ой, не смеши! Ты такая забавная. Вот только я вижу в тебе талант. А раскрыть его негде. Жаль, слишком молода. Но как подрастёшь, ты знаешь, к кому обратиться.

Нюрка посмотрела по сторонам:

— К кому?

— Вот моя визитка. Не потеряй.

С этими словами Ольга Пересветовна быстро ушла вглубь рынка. В этот момент Аксиния подошла к дочери.

— Кто это такая?

— Не знаю, женщина какая-то. Вот дала мне карточку.

На визитке было написано:

«Команда „РАТЬ“

менеджер по подбору персонала

Ольга»

Аксиния повертела её в руках:

— И что она тебе наговорила?

— Сказала, что я талантливая!

Мама стала смотреть по сторонам:

— Так. Больше от меня не отходи. Покупаем что нужно и домой.

— А в блинчики на точке… ты обещала!

— Ну раз обещала, значит зайдём.

В десяти шагах Митрофан доказывал мужикам свои теории:

— А ежели прессовать с зазором в пол миллиметра? Так там будет давление так гулять, что на выходе как даст!

— Да куда оно даст?

— По башке тебе оно даст!

Аксиния резко вмешалась:

— Дорогой, ты всё?

— Нет, я тут ещё…

— Это не вопрос! Ты — всё!

— А… ну да. Ладно, мужики, давайте. Пойду я.

Они шли к выходу рынка. По пути жена мужу стала рассказывать:

— Нюрку хотят переманить.

— Куда?

— В «Рать».

— Ох тыж! Скворцовый раструб. И чего они там ей наговорили. Уже всё? Забирают? Да как так-то?

— Да успокойся ты. Мала она ещё. Но как вырастет, может и заберут.

Митрофан резко успокоился:

— Да к тому времени у неё своя команда будет. Получше нашей! Хотя не место ей в деревне.

Аксиния взглянула на мужа и тихо, вытирая глаз, шепнула:

— Да уж.

Нюрка смотрела по сторонам и неожиданно выкрикнула:

— А вот и блинчики! На точке!

Глава 13. ALEX

На окраине столицы стоял главный стадион. Это был самый крупный из всех объектов, где проводились гонки, в том числе и главная гонка года. В одном из боксов с большой надписью «Рать» было много народа. Каждый занимался своими делами. Кто-то шлифовал большие лыжи, снятые с саней. Другие тянули огромные запчасти на себе. Стоял рабочий шум. Илья всё время рассматривал чертежи новых устройств, а Алёша копошился внутри саней. В главных воротах бокса появился Добрыня:

— Здорова, Илья.

— Здорова, Добрыня. Ну рассказывай, как там на областных гонках нынче гоняют.

— Гоняют неплохо. Всё те же Иваны. Но были и новички.

— До финиша-то хоть доехали? — усмехнулся Илья.

— Доехали. Да не просто доехали. Я такого управления никогда не видел. Давай-ка присядем.

Они сели за металлический стол, и Илья приготовился слушать.

— Так вот. Команда новеньких называется «Серенити», и они…

— Подожди. Что? «Серенити»? Это как за коровьим сараем что ли? — Илья не сдерживал смех.

— Название меня тоже поначалу веселило. А потом, знаешь ли, как-то не весело стало. Пилота ихнего Митрофаном зовут…

В этот момент за стол присел Алёша. Вытирая руки от мазута, он спросил:

— Митрофаном говоришь? Ну-ну… и что в нём такого?

— Он входит в повороты, не сбавляя скорости.

За столом повисла пауза.

— То есть как? Разве так возможно? Занесёт же!

— Я тоже так думал, но он так входит в поворот… как бы заранее. И скользит боком! Вот смотри.

Он взял бумагу и начал рисовать схему. Илья призадумался.

— Ну допустим. А штурман есть?

— Штурман у него девка малая. Лет десяти где-то.

— Добрыня, ты с похмелья что ли? Ты что несёшь? Повороты, девка малая.

— Ну да. Всё так и было. А ещё дождь из воздушной гречки.

Илья с Алёшей громко, в один голос рассмеялись.

— А града из тефтелей не было?! Ну ты даёшь. Завязывал бы ты.

— Не верите? Вот вам крест, — он быстро перекрестился. — Я сам не верил своим глазам, но так и было.

— Ты бы поаккуратней с такими рассказами. Ещё и крестится, ишь ты, — Алёша перестал смеяться.

— Можете что хошь думать. А было всё так. Я уже заслал Ольгу в ихний район на разведку.

Все стали серьёзными. Илья недоумевал:

— А скорость у них какая была?

— Нас смогут догнать.

— Откуда эта «Серенити»?

— Деревня Нижние Валуны. Я на карте не нашёл. Видимо, малы ещё, до карты не доросли.

— А если они на главную гонку года попадут? Такие и выиграть могут. А нам потом бей хоть всех разбойников, а такую славу не сыскать.

— Алёша, поезжай в эти Валуны и разведай там всё. Только смотри, чтобы всё тихо было. Добрыня, дождись Ольги и собери информацию. А мне ещё с немчурой разговор имеется.

В Нижние Валуны заехали сани, покрытые чёрным карбоном. Основание почти касалось земли. Лыжи блестели так, что в отражении можно было причесаться. Топка с позолоченными узорами. Из трубы валил белый благородный дым. Они двигались очень тихо и мягко. Как только сани проехали несколько домов, за ними уже бежало пятеро мальчишек. На задней корме красовалась большая гравировка «ALEX».

Не каждый день Нижние Валуны посещала такая дорогая техника, поэтому много жителей вышли из домов с открытыми ртами. Сани остановились, и из них вышел высокий мужик в белом полушубке:

— Ну здорова, валуняне… валунчане… валунцы… ой, короче. Всем привет!

Среди народа пролетел шёпот:

— Это же Алёша Попович. Настоящий богатырь!

— А что за сани такие? Дорогие, небось, — шептали мужики.

— Точно не гончие, наверно его личные.

Алёша окинул взглядом людей и с широкой улыбкой громко произнёс:

— Да, вы не обознались, люди деревни. Я богатырь. Ищу некоего Митрофана. Знаете такого?

Все как один показали пальцем в сторону знаменитого сарая.

Подойдя к сараю, Алёша вошёл без стука и стал смотреть по сторонам:

— Вау, какой винтаж. Миленько тут у вас.

Митрофан встал со стула:

— И от чего же к нам занесло такую знаменитость?

— О, а ты, стало быть, Митрофан?

— Стало быть да. Может, и ты представишься? Всё-таки в гостях как никак, — голос немного подрагивал.

— А что мне представляться? Я Алёша. Для тебя просто Алексей.

В сарай заскочила Нюрка, а за ней вошёл Авдотий.

— О, я смотрю, все в сборе! Это хорошо, — сказал уверенно Алёша.

Нюрке стало интересно:

— А вы прям настоящий богатырь? И с бандитами бились, и с Кощеем? А он правда бессмертный? А если вас троих соединить, вы станете одним большим богатырём?

— Митрофан, ты бы успокоил свою малую.

— А сам что, не справишься? — усмехнулся Митрофан.

— Ещё чего. Я не затем столько ехал, чтобы детский лепет слушать.

Нюрка обиделась, но виду не подавала.

— Ладно, Алексей. Рассказывай, чего приехал. А то ты как вольтметр тут… в общем, неважно.

— Да, на самом деле, я просто так. Заехал узнать у вас, какие планы на будущее имеете?

— Ну не знаем. План был область выиграть. Мы выиграли. А там как бог даст.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Видишь ли, Митрофан, бог даёт не всем. Мне вот силу дали, ум и красоту. Братьям моим тоже немного перепало. А вам бог дал выиграть область. Понимаешь, о чём я?

— И что? А если мы хотим дальше пробовать?

— Дальше? А что дальше? Без спонсоров там делать нечего. Сани по регламенту не пройдут. А ещё взнос. Чтобы его внести, нужны деньги. А деньги у спонсора. А его у вас нет, — он призадумался. — Это я уже сказал… вроде.

— Так, а если мы найдём спонсора.

— Слушай, Митрофан. Вы большие молодцы. Я серьёзно. Выиграть область, это хорошее достижение. Но это всё. Понимаешь? Всё.

Авдотий вмешался:

— А чего это ты решаешь, где всё, а где не совсем всё?

— Смотри, какой тут здоровяк нарисовался. Я не сразу заметил тебя.

— Да не поменьше твоего будет.

— Ах, ты думаешь, что сильный?

— Да! Я сильный.

— Ну давай, силач. Проверим?

— А давай!

Они сели за маленький столик друг напротив друга и сцепились в борьбе на руках.

— Готов, здоровяк?

— Давай уже.

Началась борьба. Авдотий напрягал мышцы всё больше, пока не дошёл до предела. Он понял, что впервые столкнулся с таким сопротивлением. Алёша в это время улыбался и в какой-то момент просто положил руку Авдотия на стол.

— Вот об этом я вам и говорю, жители деревни. Выиграли область — молодцы. Кайфуйте год без оброка. Но это ваш потолок. Без обид.

Расстроенный Митрофан буркнул:

— Ну да. Куда нам до вас?

— Вот и ладно.

Алёша хлопнул Авдотия по плечу и покинул сарай, оставив его обитателей в полной тишине.

— Дотя, ты как?

— Я будто пытался камень сдвинуть, — заговорил Авдотий, держась за руку.

— Ты его почти победил, — успокаивала Нюрка.

— Ага. Почти. Видимо, нечего нам делать на главной гонке.

— Да вы чего? Это же «Серенити». Мы что, так оставим? — разревевшись, она убежала в хату.

— Вот так-так, — Митрофан тяжело вздохнул и присел на ящик.

Авдотий сел рядом:

— Да, Митро. Не там мы родились. Пойду я.

Митрофан остался один в сарае. В руках он держал две железки, которые собирался скрутить болтом. С самого утра он искал этот треклятый болт, и только сейчас взгляд упал прямо на него. Он бросил железки на пол и прошептал себе в бороду:

— Да не надо мне уже.

Но болт поднял.

Глава 14. Сероган пупырчатый

В глубине соснового леса строился лесопильный цех. Алибаба и его бывшие бандиты с энтузиазмом занимались распилом деревьев. Постоянно слышался стук топоров и визг двуручных пил. Немногочисленные телеги приезжали за досками. Ититский продажник не просто управлял своими работниками, а с толком и делом учил, как правильно. Навыки лесоруба, до того как заняться разбоем, не прошли даром. Проходя мимо строящегося цеха, он заговорил с помощником:

— Хорошо дела идут. Я уже почти не скучаю по грабежам.

— Да, у нас действительно всё хорошо. Сегодня уже пятая телега отоварилась.

— Вот и отлично. Когда запустим дополнительный цех?

— Я как раз хотел поговорить об этом. Дело в том, что телеги всё чаще приезжают, а досок не хватает. Ещё у нас очень хорошее качество.

— Так это же хорошо.

— Да, но доска покупается один раз и всё.

— И что ты предлагаешь? — Алибаба внимательно слушал.

— Либо снижаем качество, чтобы потом вернулись за новой доской, либо расширяться.

— Качество снижать не буду. Я как-то снизил в жизни качество, купил коня подешевле. Может, помнишь?

— Конечно помню! Как его забыть? Вечно пританцовывал и тебя сбрасывал.

— Ага. А когда все ускачут, ему срочно надо кушать. Найдёт что-нибудь и жуёт полдня. Поэтому только расширение.

Они дошли до места выдачи товара и стали смотреть, как мужики загружают телеги. Помощник вполголоса заговорил:

— Есть одна идея. Вчера одна телега загрузилась под завязку. И мужик спросил: «А не знаете, где гвоздей достать?» Я ему: «А сколько надо?», а он и говорит: «На каждую доску по десятку». Я начал считать, но цифры не вспомнил.

— Так у нас же остались гвозди новые. Мы их отжали у каких-то городских.

— Ага. А я сразу вот что подумал. А что, если мы с досками будем ещё и гвозди предлагать? А там гляди и молотки пойдут.

Алибаба призадумался:

— Точно! Надо к доскам продавать всё, что может сгодиться.

— И рекламу запустить!

— А ты помнишь тех блаженных на санях?

— Помню, конечно. Я даже зацепился тогда за них, но потом разворот и я среди сосен.

— Вот интересно, как работает спонсорство в гонках на санях? Надо у мужиков поспрашивать.

В этот момент мимо проезжали сани с монголами. Алибаба бросился их останавливать:

— Стойте! Постойте! Гонщики!

Он подбежал к испуганным монголам:

— Вы кто такие?

Они стали переглядываться. Маленький монгол заговорил:

— Русские мы.

— Ну, вы такие же русские, как и я. Вы куда едете? И сани у вас какие-то чудные.

— Дорогу в столицу держим. Гонка будет. Победа будет, — и как заорёт громко, — ОРДА!

Хор монголов выстрелил словом:

— МОРДА!

Поковыряв в ухе, Алибаба продолжил:

— Мы бы хотели у вас спросить, уважаемая «Морда», — вам спонсоры не нужны?

— Спонсоры? Что это такое?

— Ну мы вам денег дадим, а вы наш логотип прилепите. Вон там спереди и сбоку где-нибудь.

Эта идея очень понравилась монголам. Они стали перешёптываться, как вдруг старик резко вышел из нирваны и с диким сумасшествием схватился за единственный рычаг на санях.

— Эй, старый, ты чего делаешь?

— Киборги! Конец света! Скайнет! Надо бежать!

— Опять бредит…

Старик дёрнул рычаг вперёд, и сани умчались вдаль, оставляя белый столб снега. Голоса напуганных монголов долго не затихали.

Алибаба с помощником переглянулись:

— Что это было?

— Неудачные переговоры.

В Нижних Валунах Митрофан ходил по двору вокруг саней. Он гладил блестящие поручни и грустно разглядывал механизм. Нюрка ошивалась рядом, надутая и не разговаривала с ним. Жена подошла к мужу и положила свою руку на его плечо:

— Ну что ты так убиваешься? Область — это тоже очень хорошо. Вы для меня настоящие герои.

— Знаешь, Ксиня, я и не собирался, если честно. Я думал, как на область поехать в следующем году. Но когда этот Алёшка так легко повалил Авдотия… эх, перекись засохшая.

— Он всё-таки богатырь. Они, наверное, многое повидали.

— Да… я, пожалуй, пойду к Авдотию. Гляну, как он там.

Митрофан подошёл к калитке дома бабушки Авдотия и услышал, как кто-то кряхтит. Звук доносился с огорода. Когда он подошёл поближе, то увидел, как Авдотий лежит на лавке. В руках у него была палка, а на концах висело по мешку с картошкой.

— Здорова, Авдотий! Ты, стало быть, тренироваться решил? Это что ты такое придумал?

— И тебе не хворать, Митро. Я хочу силы нарастить.

— Да куда ж тебе. Ты и так гайки крутишь без ключа.

— А я вот понял, что всегда есть к чему стремиться, — он с большим трудом поднял импровизированную штангу от груди и на выдохе произнёс: — Двести.

— Что двести?

— Поднял двести раз. Слишком лёгкие мешки. Надо что-то другое придумать. Потяжелей.

— А ты возьми камней в мешки вместо картошки. Будет тебе вес.

— Вот не зря ты дохтарь наук, Митро!

— А если тут пружину какую поставить и вал такой, чтобы на сопротивление работал, это будет на другую группу мышц действовать.

— Ты давай изобретай пока, а я тренироваться буду.

— Тренироваться… точно! — он развернулся в сторону калитки и стал бормотать себе в бороду: — Это же можно так разных придумать. И Нюркин конвейер доработать. Это интересно.

Митрофан вернулся домой, достал бумагу и начал чертить схемы будущих тренажёров. Нюрка ходила вокруг стола и делала вид, что ей не интересно. Он сразу это заметил и заговорил:

— Нюрка, а ты конвейер-то свой так и не запустила?

Она тут же забыла, что обижена:

— Неа. А что ты там чертишь?

— Да вот тут идеи есть. Сейчас накидаем что да как и пойдём в сарай.

— Вот здорово! А то скучно без этой науки всей. А сани когда опять запустим?

Митрофан тяжело вздохнул:

— Запустим, доча. Обязательно запустим.

— Ты всё из-за этого богатыря переживаешь? Да плюнь ты на него. Ты сам говорил, что мы гонщики и это навсегда!

— Да… это… в общем, давай пока схемы дорисуем.

На следующий день сарай наполнился звуками железа. Митрофан пытался натягивать большую пружину, но та не поддавалась. По схемам всё должно было работать, но сборка тренажёров не ладилась. Нюрка стала замечать:

— Что-то не то мы делаем. И даже гайки не правильно крутятся.

В этот момент Митрофан уронил огромный гаечный ключ себе на ногу.

— Ах ты ж… Итить… Нюрка, закрой уши!

— Вот об этом я и говорю.

Сколько они ни пытались продолжать, ничего не получалось. То доска сломается, то железка погнётся. Митрофан сильно устал:

— Авдотий просто картошки нагрузил в мешки и хороший тренажёр сделал. А мы тут полдня возимся и даже ни одной тяги не построили. Зауральский бегемот.

— Бать, всё же понятно.

— Что тебе, доча, понятно?

— Это не сани.

— Это вообще не сани.

В этот момент в дверце сарая показалась мужская фигура в шапке:

— Проживают чемпионы где-то вот так!

— Петька! — Митрофан радостно побежал наперегонки с Нюркой встречать гостя.

Они все вместе тепло обнялись и с радостью покинули сарай. В тёплом доме за столом зашёл разговор. Глава семьи спросил:

— Так и как ты нас нашёл? И чего вообще выбрался из леса?

Петька выпил «Октановки» и начал рассказ:

— Избе в значит я сижу… тьфу ты, опять задом начал говорить. Так вот. Сижу, я значит в избе, и толку сероганы. Вдруг слышу: над деревьями звуки такие странные, будто летает нечто и очень быстро. Я глядь, а там эти скоростные голуби. Туда-сюда. Я думаю: случилось, может, чего, и стал их направления на карту наносить. И вот что вышло, — он достал из сумки свёрток и развернул его на столе. — Все летели из областного центра в распределительный. А значит, в области прошли гонки!

— Дедушка Петька, и вы сразу решили, что это мы выиграли? — спросила Нюрка.

— А кто ещё мог? С тем брикетом, что мы тогда спрессовали, только вы и могли. Я верил! И я оказался прав! Но это не всё. Тут такое дело. Три дня назад новый сероган нашёлся, — он достал гриб с широкой шляпкой, покрытой небольшими выступами. — Я его назвал «сероган пупырчатый».

— Звучит, как будто Авдотий чихнул. Но ты глянь, какой интересный цвет.

— Ага. Это RAL 7024.

— Графитовый серый? Это ходовой сейчас цвет.

Митрофан крутил в руке модный гриб:

— Петька, ты его испытал?

— А то! Хошь покажу?

Аксиния обрадовано сказала:

— Вечером. У нас для этого есть специальная поляна!

— А дальше-то что? Как вы нас нашли? — интересовалась Нюрка.

— А тут случай помог. На карте ваши Валуны я не нашёл. Я собрался и пошёл к распредцентру голубей. Там стал спрашивать про Валуны. Потом паром был через озеро. А дальше меня какие-то азиаты на санях подвезли. Предлагали мне ихнего старика заменить. Смешные такие. Тут я вот и.

— Жаль, что нас на карте нету. Хоть и гонки выиграли, а найти нас непросто, — вздохнул Митрофан.

— Так вы в главных поучаствуйте. Там за победу царь любое желание исполнит.

Нюрка вскочила со стула:

— Прям любое-прилюбое?

— Ну не совсем. Там список есть. Вы регламент-то читали? — удивился Петька.

— Конечно читали. Там одна строчка про сани богатырей.

— А мелкий шрифт?

Митрофан принёс регламент:

— Вот смотри, нету там мелкого шрифта.

— А вот и есть! Просто его писал Левша. Тот, который блох подковывает. Нужен микроскоп. Там вся информация. Я бы рассказал, что в списке, но забыл. Давно не читал его.

— А там есть про то, кто может, а кто не может гонять?

— Да говорю же, не помню. Но знаю точно, что могут все. Только спонсор нужен, чтобы взнос внести. Ну и регламент не нарушить. В общем, изучать надо.

Аксиния встала из-за стола:

— Пойду к бабке Светке. У неё связи с МВЦ. Может, они нам посодействуют с микроскопом.

Глава 15. Три «Г»

Поздно вечером Дыневы, Петька и Авдотий направились на поляну в лесу. Авдотий сразу взял мешок с брикетами и начал размахивать перед собой. Петька удивился:

— Чего это он?

— Ветки ломает, чтобы нам в лицо не прилетало.

— Умно!

— Ты громко не говори, чтобы Авдотий не услышал. Зазнается ещё!

— А я ничего не слышал, — улыбнулся здоровяк.

На поляне с прошлых испытаний стояло пять ящиков. Рядом бродило несколько волков. Увидев Авдотия, стая мигом разбежалась.

Лес был очень тихий и холодный. На ветках деревьев лежало немного снега. Звёзды на небе горели очень ярко, и Нюрка с мамой заворожёно на них смотрели.

— Мама, какая красота!

— Да, Анечка. Очень красиво. Смотри, звезда упала!

— Интересно, куда она улетела?

— Это только Бог знает.

Завершив приготовления, все были готовы к испытаниям. Петька начал инструктаж:

— Первое! Отойти надо ещё дальше. Вплотную к деревьям. Второе! Будет ярко. Всем надеть очки. И третье! С богом!

Всего он принёс два вида серогана. Но надо было понять состав древесины в брикете. Прессуя разные виды с тёртыми сухими грибами, испытывался каждый новый брикет. Очередной взрыв сопровождался красивыми фиолетовыми огоньками. Женская половина была в восторге, в то время как мужская постоянно что-то меняла и спорила. И вот наконец, спрессовав лиственницу, дуб и берёзу, получили новый брикет. В центр брикета поместили пупырчатый сероган.

— Опыт номер десять, — заявил Митрофан. — Авдотий, огонь.

Выстрел! Взрыв! Но не такой, как обычно, а гораздо мощнее. Все ветки в лесу издали шум и скинули снег. Земля слегка дрогнула. Немногочисленный вой из глубин чащи замолк. Казалось, что даже звёзды задрожали. Все стояли с открытыми ртами и смотрели, как миллионы ярко-зелёных больших светящихся шаров накрывали не только поляну, но и часть леса. Митрофан посмотрел на Петьку:

— Это что такое было?

— А это, Митрофан, тридцатка! Первая в мире!

Нюрка стала отходить от взрыва:

— Это ж какую надо топку, чтобы такое удержать?!

— Да, доча. Тут титан нужен. А его на рынке от силы килограмм десять будет.

Петька задумался:

— Топка титановая есть только у богатырей.

— А обязательно всю топку из этого вашего титана делать? — спросила Аксиния.

— Не обязательно. Можно усилить.

Авдотий добавил:

— Это также, как мы мост чинили. Помнишь, Митро, как мы его железками напичкали? Стоит с тех пор. Даже ледоходы его не берут.

— Вернёмся домой и всё обдумаем. Ух как знатно бахнуло! Кофейный шлагбаум.

Ночь была бессонной. Митрофан с Петькой что-то чертили на бумаге, потом зачёркивали, слегка матерились и опять чертили. Нюрка сидела за столом и спала. Авдотий слушал внимательно увлёкшихся мужиков:

— Очень конечно интересно. Но ничего не понятно, — и громко добавил: — Да, Нюрка?

Она резко вскочила:

— Да, Дотя. Не кричи! Видишь, я помогаю, — и опять уснула.

Рано утром в дверь постучали. На пороге стояла бабка Светка с посылкой в руках:

— Утро доброе, Дыневы. Вам посылка.

Мужики одновременно повернулись к ней. Нюрка, зевая, потянула руки вверх:

— Здрасьте, баб Свет. А я тут вот с папкой и дедом Петькой всю ночь схемы рисовала.

— А и правильно. Мы всей деревней радуемся, что оброка нет. Так что рисуйте схемы и выигрывайте. Вот ваш микроскоп, а я пошла.

Она поставила коробку и хлопнула дверью. Петька посмотрел за ней в окно:

— Хорошая такая. Большая.

— Вы про посылку?

— Ага… — он продолжал смотреть в окно. — …про посылку. Распечатывай, Нюрка.

Достав микроскоп, они начали изучать регламент. Митрофан стал читать мелкий шрифт:

— Тут написано: «Участие могут принимать все, кто выиграл областные гонки. Не зависимо от места жительства и вероисповедания. Даже тех религий, что мы не знаем. Хоть из Египта». О как!

— Значит, и мы можем? — удивилась Нюрка. — А дальше что написано?

— А дальше вот: «Для участия в три „Г“, далее „Главные Гонки Года“, необходимо внести взнос в размере пятьдесят тысяч денег. Победившая команда может попросить царя-батюшку об одной просьбе. Но в пределах ума, разума и без богохульства. Царь не обещает выполнить, но очень будет стараться».

Авдотий внезапно спросил:

— А сколько денег на титан надо?

— Тыщ пятьдесят. Не меньше.

— Ого. И где мы достанем?

Петька минуту подумал и выдал:

— Так в область же ехать надо! Вы им наэкономили кучу денег. Вот пусть и вложатся.

Нюрка громко закричала:

— Ура! Область! Блинчики на точке!

— Да, доча. И на точке, и на блинчиках, и титан за пазуху. Зови мамку, собираться будем!

Глава 16. Виброразжижение

Лесопилка «Лес Али Экспресс» активно работала. Алибаба сидел в своём кабинете и проектировал расширение деятельности. Помощник всегда был рядом и постоянно что-то подсказывал. Это немного нервировало главного, но советы были дельные.

— А ещё вот тут, где сторожка у склада, надо ускорить пропуск телег, — помощник показывал пальцем на карте место.

— Это ещё зачем? Стоят мужики с телегами в очереди. Ну и пусть стоят. Никто же не жалуется.

— Это не сани-самоходы. Это телеги с лошадьми. Чем дольше стоят, тем больше лошадиного навоза убирать. Пять наших сотрудников только этим и занимаются, а могли бы доски таскать.

— Что предлагаешь?

— Систему пропусков. Рядом сделаем ещё один кабинет. Туда посадим барышню и дадим ей работу. Она будет выписывать пропуска, а в них писать, что и сколько мужик взял в телегу. Там на сторожке проверяющий сверит бумагу с тем, что в телеге, и пропустит. А так он каждый раз бегает к нам и спрашивает, кто сколько закупил.

Алибаба схватился за голову:

— Это всё очень сложно. Вот раньше как: выйдешь на дорогу с ножом, прикинешься маленькой девочкой и грабишь всяких блаженных. А сейчас вроде и достатка больше, но голова постоянно болит.

— Ну а ты как хотел. Сам же говорил, что «Мелкосорты» похожий путь прошли. Кстати, они теперь в политику будут баллотироваться.

— Сначала грабили на дороге, теперь будут официально.

В этот момент раздался стук в дверь. Алибаба с помощником переглянулись.

— Кто там?

— Проверка из МВЦ!

Во дворе Дыневых все дружно сели в сани и двинулись малым ходом.

Управление взял на себя Авдотий. Нюрка с мамой сидели рядом на скамейке и пели песни. Митрофан и Петька дружно храпели меж бидонов. Погода была отличная. Лёгкий мороз и солнце, освещающее бесконечный снег вокруг. Сани слегка дрожали и издавали глухой низкий гул. Нюрка долго смотрела на сопла и вдруг спросила:

— Дотя, а как сани-то едут? Сопла же не участвуют, а контур выключен. На гонке всё понятно, а вот на малом ходу… я до сих пор понять не могу. А у папки я стесняюсь спрашивать. Да и спит он так сладко, что будить не охота.

— Мне Митро пытался объяснить. Но я понял одно. Всё дело в лыжах и в топке. Топка даёт какую-то вибрацию специальную. Называется… да я даже если вспомню, не смогу произнести. И пружины между лыжами и тягами. Что-то там прыгает по форме лыжи… в общем, не помню я.

— Виброразжижение, — сказал Митрофан, проснувшись и услышав разговор. — Ты знаешь, доча, говорят, что мы все живём на огромном шаре, который крутится. И как он крутится, никто не знает. Так и в «Серенити». Что-то с магнитами, что-то греется, пружины, вибрация, и оно едет.

Петька тоже стал просыпаться:

— Поле магнитное на Руси особенное. Лыжи его слушаются. А топка и всё остальное — чтобы направлять туда, куда надо. Мы раньше только прямо гоняли. Эх, мне бы тогда «Серенити», я бы им там всем показал. Но что было, то было.

Нюрка смотрела в небо и что-то вспоминала:

— А как же другие заморские сани?

— О, у них сани отличные! Но там наук больше. А у наших саней другое.

— Скорость?

— Душа.

Через два дня дороги они прибыли в областной центр. У главного здания мэрии стояло две толпы народа. Было очень шумно. Справа люди держали доски с надписями «Верните как было», а слева с надписями «Ничего не возвращайте».

Петька спросил:

— Они это чего?

— Да пёс его знает. Митинг у них. Сейчас так модно, — Митрофан оглядывал народ. — Нам туда, к дверям.

У больших резных дверей стоял огромный русьгвардеец и никого не пускал. Митрофан осторожно попросился:

— Нам бы к управляющему деньгами.

— Не могу пустить. Видите, сейчас не до того. Подождите немного, сейчас народ подустанет и все разойдутся.

Нюрка быстро сообразила:

— Можем подождать в блинчиках!

После посещения любимого Нюркиного кафе все с хорошим настроением пошли опять в мэрию. Но на площади перед зданием, помимо толпы, появились автосани большой особой стражи с надписью «БОС» и гербом Руси. Они спокойно и профессионально загружали людей в кузов.

— Ого. Если БОСовцы приехали, значит, всё серьёзно. Коллиматорный гвоздь.

— Митрофанушка, может, подойдём опять попросимся?

— Ага, Ксиня. Пойду попробую.

Русьгвардеец, не дожидаясь, что скажет Митрофан, резко выкрикнул:

— Завтра, мужик. Приходи завтра.

— А что тут случилось?

— Ну, если вкратце, то требования правых пошли вразрез с возможностями левых. А у тех всё также, только наоборот. Ежели бы одни имели мнение подходящее, то было бы хорошо только одним. Но тогда другие тоже как не согласны и хотят всё сделать по-своему.

Митрофан смотрел на русьгвардейца и хлопал глазами:

— Ты-то сам понимаешь, что несёшь?

— Пока не очень. Но в будущем так можно будет всё объяснить. На сегодня это всё. Приходите завтра.

Вернувшись к своим, Митрофан тяжело вздохнул. Петька посмотрел в сторону небольшого сквера:

— А пойдёмте в парк! Я никогда не был в парке.

В центре парка была небольшая площадка с лавками по кругу.

— Дедушка Петька, смотрите! — Нюрка взяла кусочек хлеба и подкинула вверх. С диким свистом над головами пронёсся скоростной голубь, который ловко клювом схватил этот кусочек.

— Ух ты! Дай-ка я тоже так попробую!

Нюрка с Петькой веселились, кидая хлеб голубям. Авдотий смотрел в сторону площади мэрии:

— Кажется, народу становится меньше. Может, всё-таки откроют сегодня?

— Авдотий, кудри на капоте, я поражаюсь твоему оптимизму. Русьгвардеец сказал чётко: «Завтра».

— Митро, послушай. Я стал замечать, что нам всегда везёт. Как будто нашу историю кто-то придумывает.

— Чего? Ты что несёшь? Какую историю?

— Ну, ты сам посуди. Район мы выиграли легко. Даже прогревочной пятёрки не закинули.

— Ну так мы одни там были.

— Ото ж. Одни. А область?

Митрофан призадумался:

— А что область? Нас не пускал тот идиот… как его… Игнат вроде.

— Вот. Всё правильно. И спасибо Аксинии за АТС.

Аксиния внимательно слушала мужчин:

— А я вот тоже хотела спросить. А откуда берутся скоростные голуби? Их кто-то тренирует?

— Да подожди ты с голубями. Авдотий, мы область выиграли, потому что Иваны были…, а хотя… нормально они ехали. Штыри тормозные у них там были…

— Мы выиграли за счёт брикета двадцать пять два ноль.

Все сидели с задумчивыми лицами. Митрофан вздохнул:

— И гречка.

— Что гречка?

— А гречка, Аксиния, это наши тормозные штыри.

Петька ходил по парку, Нюрка ему что-то рассказывала, а остальные сидели и, сами того не подозревая, создавали теорию заговора.

— Я вам говорю. С тех пор как открыли опрессовку древесины, вот тогда всё и началось, — Авдотий выдвигал версии.

— Получается, это чтобы нас контролировать.

— А скоростные голуби следят за нами, — добавила Аксиния.

— Да кому ты там нужна? Что им следить? Как ты пироги печёшь?

— А может, и нужна. Пироги-то у меня лучшие в Валунах.

— Это да.

Авдотий встал с лавки:

— Вот смотри! Двери в мэрии открыты. Пойдем, попробуем записаться на приём.

Глава 17. Спонсор

В боксе «Рати» ночью было пусто. Добрыня решил задержаться и пересмотреть чертежи устройств. Он взял в руки бумаги и стал ходить вокруг саней. Огромная сдвоенная топка отливалась золотом и отражала потолок бокса. Чёрные титановые укрепления были немного потёрты. Но дырка в корпусе правой топки жутко нервировала. В помещении эхом раздался стук женских сапог.

— А ты что так поздно тут делаешь?

— Ольга? Да я вот пытаюсь… в общем… я сам не знаю. Чувствую, что можно как-то улучшить, но не пойму как.

— Эх, тебе бы сюда Анну Митрофановну.

— Кого?

— Девчонка из деревни. Помнишь областные гонки?

— Ах. Эта! Рассказывай, что узнала.

Ольга присела за стол:

— Есть у них свои изобретения. Такие, что аналогов ещё лет десять не будет. «Серенити» очень лёгкие. Топка тянет будь здоров. Если найдут спонсора, могут пройти квалификацию.

— Меня они не заботят. А вот немчура может и подлянку подкинуть.

— К этому надо быть готовыми. Ещё какие-то монголы будут. «Орда-Морда» себя называют.

— Знаю. Уже все слышали про бешеные сани, которыми никто управлять не может.

— В общем, весело будет на три «Г» в этом году.

Добрыня тяжело вздохнул и посмотрел на сани:

— Не оборжаться бы.

Митрофан быстро бежал к дверям мэрии. Авдотий точно видел, что ещё никто не успел войти. Но как только они вскочили в коридор, то увидели большую очередь за талонами на очередь.

— Откуда они все взялись?

— Это, Авдотий, люди такие… не такие как мы. Они живут здесь. В очереди. Малахитовый сапог.

— Ну ты, Митро, тогда занимай пока, а я пойду сани проверю.

Аксиния взяла Нюрку и ушла по магазинам. Петька продолжал сидеть в парке и кормить скоростных голубей.

Люди в очереди двигались очень медленно. Когда Митрофан через час подошёл к окошку, ему выдали талончик с надписью: «Очередь № 2»

— Пу-пу-пу… пойдем искать, — сказал он сам себе и зашёл в другой коридор.

Там стояло ещё две очереди, и Митрофан стал во вторую. Она двигалась ещё медленнее. В соседней очереди стоял Алибаба и перебирал документы. В какой-то момент бумаги упали на пол:

— Да чтоб вас, — он начал собирать. Митрофан посмотрел по сторонам и, поняв, что больше помогать никто не собирается, наклонился за упавшими бумагами.

— Спасибо, мужик, — сказал Алибаба, не отводя глаз от документов.

Спустя несколько минут Митрофан от скуки заговорил:

— А вы давно тут стоите?

— Я? С самого утра. Пока был митинг, нас тут оставили и не принимали.

— Ясно, — Митрофан посмотрел вперёд и понял, что стоять ещё долго.

— Простите, — Алибаба вежливо спросил, — А мы с вами случайно не виделись раньше?

— Думаю, нет. Я бы запомнил.

— Ах, ну да. Я бы тоже.

Ещё через минуту ититский продажник поинтересовался:

— А вы зачем стоите?

— Да вот, хочу денег попросить в мэрии. Мы гонки на санях областные выиграли. Вот решили попытать счастья, вдруг дадут?

— Так вы гонщики? Я раньше, бывало, встречался с такими.

— И что вы с ними обсуждали?

— В основном финансовые вопросы одностороннего характера.

Очередь продвинулась на пару метров.

— А много вам денег надо?

— Нам-то? Сто тысяч.

— Ого! Это немалые деньги.

— Ото ж.

— А у вас есть спонсор?

— Нету. А хотелось бы.

Алибаба призадумался. Очередь медленно продвигалась. Когда он наконец дошёл до кабинета, хотел что-то сказать новому знакомому, но из кабинета донеслось: «Следующий!»

Присев за стол, он начал выслушивать монотонный голос женщины:

— У вас штраф за нарушение размера склада.

— Так мы же лесом занимаемся. Деревья большие вырастают. Может, вы не знаете?

— Мне не положено знать. Вы в лесу. Занимаетесь лесом. Склад должен быть вполовину меньше. Иначе если каждый такой склад построит, то леса всем не хватит.

— Вы вообще лес видели?

— Мне не положено видеть лес. Есть правила и инструкции. Не выполняете — платите штраф.

Алибаба сильно удивился:

— А сколько штраф?

— Сто тысяч денег.

— Ну, это по-божески.

— В месяц! И можете строить склад какой угодно.

— А если все будут платить сто тысяч и строить склады какие вздумается?

— Леса на всех хватит.

— Да вы же только что сказали, что не хватит! — Алибаба перешёл на крик.

— Бесплатно не хватит. А за сто тысяч денег в месяц хватит. И не надо на меня кричать. Это бесполезно. Но есть ещё один вариант. Он дешевле.

— И какой же?

— Профинансировать наших местных гонщиков.

— Стать спонсором?

— Нет. Повторяю. Профинансировать…

— Согласен!

Выйдя из кабинета, он опять встретился с Митрофаном:

— Ну как у вас дела с деньгами? Получили?

— Вот дали бумажку и сказали идти на кассу.

— Это со мной по пути. Пойдёмте.

Проходя вдоль коридора, Алибабу не покидало сомнение:

— Всё-таки ваше телосложение и борода кажутся мне знакомыми. Я вот раньше тоже носил бороду.

— А я считаю, что борода — это хорошо. Когда думаешь много, есть что порасчёсывать.

С хорошим настроением мужчины подошли к кассе.

— Мне оплатить.

— А мне получить.

Алибаба протянул деньги в окошко, которые тут же были переданы Митрофану. Из окошка раздался женский голос:

— С вас ещё пятьсот рублей за услугу передачи денег.

— Да это грабёж, — выругался Алибаба.

Митрофан пожал плечами:

— Что поделать. Бюрократия.

Выйдя из мэрии, ититский продажник спросил:

— Значит, это вы те самые гонщики, что область выиграли? Похвально!

— Да, мы там такое шоу устроили!

— И много народа вас видело?

— Человек двести точно.

— Значит, они все могли увидеть наш логотип, — прошептал Алибаба.

В этот момент Авдотий возвращался со стоянки саней. Присмотревшись к спутнику Митрофана, он сразу же его узнал:

— Ах тыж мышь поганая! — он побежал навстречу Алибабе, держа замах кулаком, — Лови!

Авдотий нанёс мощный удар Алибабе с прицелом в лицо, но тот резко увернулся, и вся мощь огромного кулака обрушилась на голову Митрофана. Он отлетел обратно в мэрию. Авдотий схватился за голову:

— Митро, прости! Я не хотел… я хотел этому втащить.

Наконец бизнесмен узнал Митрофана.

— А я вот всё думаю, ну где я вас видел? Теперь вспомнил. Просто раньше вы были в гоночных очках.

Митрофан кряхтел на полу:

— Ежтыж…

Авдотий подбежал и начал оказывать помощь:

— Этот гад увернулся.

— Какой гад?

— Тот что нас грабил, когда мы в область ехали.

— Авдотий. В следующий раз сначала разберись, что к чему, а потом уже бей. Косолапый букет.

— Хорошо. Митро, можно я ему всё-таки втащу?

— Не надо. Исправился он. Спонсором нашим стал.

В коридор забежали Аксиния с Нюркой.

— Бать, это кто тебя так?

— Митрофанушка, ты в порядке?

Митрофан злобно посмотрел на Авдотия:

— Споткнулся я… — он хотел что-то добавить, но настроения не хватило.

Алибаба подошёл к ним:

— Здравствуйте, любезнейшая супруга Митрофана.

— И вам здравия.

Он осторожно взглянул на Нюрку.

— Юная леди. Вас я помню!

— А я тоже вас помню. Вы бандит и злодей.

— Ну, будет вам. Это было давно.

— Месяц назад.

— Я же и говорю. Давно это было. Теперь я честный бизнесмен. Кстати, я спонсор вашей команды.

Аксиния изменилась в лице:

— Спонсор, говорите? Это хорошо. Я предлагаю кое-что обсудить. Но не здесь.

Авдотий злобно смотрел на Алибабу:

— Ты смотри мне, басурман. Я за тобой буду следить.

— Молодой человек. Кажется, вас Авдотий зовут?

— Для тебя, Авдотий Апполинарьевич.

— Простите, сын Апполона. Я впредь веду дела исключительно честно. Вот мои бумаги с уплаченными налогами.

Аксиния вмешалась:

— Это мы всё изучим. Пойдёмте отсюда.

Нюрка шёпотом Авдотию:

— Ты же Николаевич.

— Я своего отца никогда не видел, а мамка говорила, что он на Апполона был похож. Вот я и добавил… для веса.

Глава 18. Просто бизнес

Ранним утром царь посетил стадион. Работники бокса бросили дела и поклонились в пояс.

— Ой, да не надо. Работайте, на меня не обращайте внимания, — затем добавил шёпотом: — Всё же приятненько!

Добрыня встречал царя:

— Здравия вам, царь-батюшка!

— Здорова, Добрыня. Ну как вы тут? Справляетесь?

— У нас всё под контролем.

— Слыхал про деревенских? Тех, что область взяли.

— Слыхал. Что сказать. Молодцы.

— Мне тут голубь принёс, что они будут в квалификации участвовать. Давно у нас русичей не было, кроме вас.

— А я и не против. Так даже интересней.

— А я вот переживаю. Если они выиграют, что они попросят? Что вообще надо деревенским людям? Я с этими вашими гонками совсем позабыл народом интересоваться.

— Да я сам не знаю, царь-батюшка. Мы как городскими стали, тоже редко бываем на периферии. Надо у Алёшки спросить. Он недавно в деревню ездил, — он повернулся в сторону саней и громко крикнул: — Алёшка! Где ты там возишься?

— Да бога душу итить колотить тебя за… — увидев царя, Алёшка выпрямился: — Ой, простите, царь-батюшка! Здравия вам!

— Рассказывай, богатырь. Как там в деревнях живут?

— Да нормально они там живут. Колодцы на кнопках, сами вёдра поднимают. Всё чинят. В одной деревне видел систему отопления углём по трубам. Разбойников не видел. Но там, где раньше грабили, теперь лесопилку построили. Уже, наверно, запустили.

Царь удивился и обрадовано заявил:

— Колодцы на кнопках? А я думал, что им там помощь нужна. А у них в деревнях колодцы на кнопках!

— Царь-батюшка, но это не все так…

— Не перебивать царя! Это только Илья ваш может. Его я почему-то боюсь, — он достал блокнот и сделал запись: «С колодцами на Руси полный порядок», затем поднял голову и произнёс: — Ну, раз такие дела, то пускай живут поживают, а в случае чего много не попросят. На счёт колодца, хм… даже у нас такого нет. Непорядок.

В областном центре Аксиния, Нюрка и Алибаба ушли на важные переговоры. Митрофан, Авдотий и Петька отправились на рынок за титаном. Как только они вошли в сектор по продаже запчастей, Митрофан всем дал распоряжения:

— Авдотий, ты собираешь все титановые вилки, ложки и всё такое мелкое. Возьми мешок.

— А как я отличу титановую вилку от не титановой?

Петька вмешался:

— Титановая легче и сгибается труднее. Поэтому тебя и отправили, чтобы ты гнул вилки с ложками.

— Это по мне!

Митрофан продолжил:

— Петька, а ты собери все трубы да вентили в одну кучу. Там с деревни Баллоны продают много. Видать, не понравилось людям такое отопление, а титан там точно есть. Ну а я всё остальное, что увижу. Чем больше соберём, тем лучше.

Мужчины разбежались по рынку. Авдотий гнул всё подряд: половники, арматуру, в общем, любые железяки. Продавцы недовольно смотрели на него, но боялись тревожить. Всё что гнулось тяжело, он скидывал в мешок. Петька тащил в кучу трубы и соединения. Вернувшись с очередной трубой, кучи на месте не было. Продавцы быстро подбирали всё, что лежит без присмотра. Затем к продавцам подходил Авдотий, завязывал трубы в узел и складывал в мешок.

Через пару часов из рынка вышел Митрофан с двумя самоварами в руках, Петька с одной маленькой трубой и Авдотий с тремя огромными мешками железа.

— Это ж надо, сколько титана сейчас развелось? Я думал, килограмм десять… ну двенадцать. А его тут все сто!

— Да, Митрофан. В наше время такого было не достать, — Петька грустно стал вспоминать свою карьеру гонщика.

— Митро, что теперь?

— В кузницу самообслуживания! Мы теперь полностью новую топку соорудим.

В это время в небольшом трактире за столом сидели Аксиния и Нюрка. Напротив сидел Алибаба и раскладывал бумаги:

— Вот наш логотип. Это предварительный эскиз. Бобёр будет покрашен в жёлтый цвет.

Нюрка щёлкала семечки:

— А чего ваш бобёр грызёт дерево, которое уже упало.

— Так он доску формирует.

— Бобры не формируют доски.

— Ну, это же метафора, — возмутился Алибаба.

— Аннушка, тебе какая разница? Видишь, нам бизнесмен предлагает деньги за картинку. А что там будет, ему виднее.

— Хорошо, мама.

— Я могу продолжить? — вежливо обратился Алибаба к Аксинии.

— Да. Пожалуйста.

— Так вот. Я бы хотел расположить наш логотип на левом и на правом борту саней, и ещё…

— На правом дороже будет.

— Но почему?

— Потому что сани стартуют по правую сторону от трибун. Время показа логотипа справа, дольше.

— Так, а заезжать-то они будут после круга с какой стороны?

— С левой от трибун. И это уже будет на большой скорости.

— Ааааа. Ну тогда справедливо.

Нюрка отряхнула сарафан от шелухи:

— У нас всё справедливо. Мы же не были месяц назад бандитами.

— Дочка, сходи купи пряника.

— Я не хочу…

— Бегом!

— Ваша дочка очень смышлёная.

— Спасибо. Вернёмся к сделке.

Они продолжили оживлённо обсуждать спонсорство. Через несколько минут Нюрка вернулась за стол с тремя пряниками:

— Мам, это тебе, а этот мне.

Алибаба посмотрел на третий пряник:

— А мне можно?

— Два рубля.

— Пряник один рубль стоит.

— А рубль… за доставку.

Алибаба вопросительно посмотрел на Аксинию. Она хлопнула глазами и сказала:

— Ничего личного. Просто бизнес.

Подъехав к кузнице самообслуживания, трое мужчин стали разгружать сани.

— Значит так! Время не теряем. Занимаем свободную наковальню и погнали!

Работа закипела. Мужики что-то таскали, скидывали, роняли и иногда матерились. Не всё получалось сразу. Часто путали схемы. Петька всё время что-то пересчитывал, а Митрофан был больше занят формами для заливки. Авдотий просто поднимал и опускал что скажут. Первая отлитая деталь корпуса топки лежала горячая на столе.

— Авдотий, как она остынет, попробуешь согнуть.

— А долго она остывать будет? — здоровяк повернулся к Петьке.

— Да кто ж знает? Металл диковинный. Может вообще не остыть.

— А так бывает?

— Авдотий, вот ты Марокканский вареник, — засмеялся Митрофан. — Дедушка Петька шутит! Давай пробуй разгибать.

Авдотий напряг мышцы и попытался разогнуть толстый титановый прут:

— Никак! Можете поверить, это очень прочный прут.

Поздно вечером новая топка была готова. Авдотий вытолкал сани на улицу, где их встречали Аксиния с Нюркой.

— Ого! Какая красота! Новая топка теперь больше и блестит вся! — Нюрка подошла и провела рукой по гладкой блестящей поверхности.

— Да, доча. А главное, что она теперь выдержит тридцатку!

Петька, вытирая лицо от сажи:

— Это ещё испытать надо.

— Ну а вы, девчата, как там? Договорились?

— А то! Спонсор теперь наш! Осталось испытать новый брикет и можно смело отправляться на квалификацию.

Глава 19. Земляное масло

Где-то на немецкой земле.

В большом каменном здании за массивным круглым столом сидели члены команды «МЕРС». Шёл третий час переговоров со спонсорами. Человек в дорогой одежде, которая едва сходилась на огромном животе, спорил с менеджером команды:

— Штефан, ваше изобретение нас впечатлило. Эти сопла так полыхают огнём, что победа кажется у нас в кармане. Но этого мало.

— Что же вам ещё нужно?

— Нам нужно, чтобы в кармане, помимо победы, появлялись деньги. Понимаете? Какой смысл нам оплачивать взнос, если на санях не будет ни одного упоминания нашей фирмы?

— Но мы не виноваты, что вы назвали свою фирму «Рита». Ещё и в честь кошки вашей жены. Поймите, логотип не сочетается с благородным чёрным цветом нашего болида. Зато вас объявят, и все узнают, что вы спонсоры. Ваши лапти на Руси вмиг разлетятся. И карманы пополнятся.

— И тем не менее, мы требуем логотип на борту. И не обязательно писать русскими буквами. Напишите на латинице. Либо омоглифом.

Штефан взял бумагу и стал писать:

— Если омоглифом, то получается Puma? Что это вообще означает? Пума.

— Пума, животное такое. Тоже кошка, только чёрная, как ваши сани. Поэтому мы её нарисовали белой.

— Вы думаете, эти русские знают кого-то кроме зайцев и медведей?

— Я не думаю, а даю вам деньги. Нам очень интересен выход на рынок Руси.

В разговор вмешался пилот команды Михаэль:

— Я предлагаю разместить ваш логотип на соплах. Они у нас немного подняты под углом. Там ваш белый кот будет смотреться и не испортит чёрный цвет саней. Пусть он, как бы… прыгает за огнём из сопла.

— Вот с вами, молодой человек, мы и продолжим переговоры.

Возле Петькиного дома проходил ровный участок дороги, на котором Митрофан решил испытать брикеты. День выдался тихим и солнечным. За ночь снег приодел деревья. Тишину нарушил звук «Серенити». Сани под управлением Митрофана мчались по накатанной лыжне. Авдотий готовился закидывать тридцатый брикет:

— Митро, а вдруг этот брикет сработает, мы далеко улетим?

— Не боись, Авдотий! Полоса длинная. Если что, мы накатом к вечеру остановимся.

— Я так проголодаюсь.

— Закидывай давай, потом о еде будем думать!

— Тридцатка пошла!

Сани в мгновение ускорились так, как никогда ранее. Но, проехав несколько метров, начали останавливаться. Топка издала глухой звук, и из трубы повалил серый плотный дым.

— Вот так-так…

— Митро, пятую тридцатку тоже в забраковку пишем?

— Тоже… мать моя «Ксяоми».

Они вернулись обратно к дому Петьки. Аксиния с Нюркой встречали их у ворот:

— Митрофанушка, можешь ничего не говорить. По глазам вижу, что не вышло.

— Да, Ксиня. Все пять брикетов топка проглатывает, но не зажигает. Что-то глушит её.

Из дома показался Петька:

— Видать, титан не так греется, как нам надо. Раньше-то из чугуна топки были. А тут видимо химия не та. Остальные она как потребляет?

— Все нормально. И пятёрку, и пятнашку, только двадцать пятый два один всё равно не так едет. А тридцатка и вовсе не запускается.

Митрофан расстроено ходил вокруг саней:

— Надо науку почитать какую-нибудь. По металлам, по физике и ещё по чему-нибудь.

— Грибы надо учить. Там где сероган, там и проблемы, — Петька поучительно помахал указательным пальцем.

— Давайте пообедаем, а там решим. На пустой желудок оно не думается, — Аксиния пригласила всех за стол.

Авдотий, услышав про еду, сразу же направился в дом. За столом все ели молча и каждый думал о своём. Петька вспоминал, как он кормил голубей в парке. Митрофан озадачился топкой, металлами и брикетами. Нюрка думала о виброразжижении. Аксиния наблюдала, чтобы все всё съели. Авдотий ел.

После обеда на столе прибрались, и Петька разложил старые чертежи:

— Начнём с начала. Как всё сейчас работает?

— Так уже много лет известно как, — удивился Митрофан. — Топка, брикет и полетели!

— Это да. Это известно. Но нам надо всё разложить по полочкам. Вот объясни, как всё устроено.

— Вот топка, — Митрофан показывал пальцем на чертёж, — вот топкоприёмник. Туда топчий забрасывает брикет. Ну и… полетели.

— Правильно ты говоришь. Но ты не думал о том, как брикет сгорает в топке?

— А чего же не думал? Я знаю это! Топка горит постоянно чёрными дровами…

— А вот тут стоп! Откуда берутся чёрные дрова-то? — Петька хитро прищурил глаз.

— Ну, так… древесный уголь. Он чёрный. Это у углежогов надо спрашивать. Я только знаю, что дерево складывают в баки, засыпают, а потом сильно греют. Ну и там оно как бы запекается, но не загорается.

— А ежели этот уголь пропитать чем-нибудь горючим?

— Полыхнёт! И… прогреет топку! А если ещё и брикеты замариновать?!

Петьку озарило:

— Земляное масло!

— Это ещё что такое?

— Мужики им телеги смазывают.

— Телеги? Я уже и забыл, что такое телега.

Петька встал и начал расхаживать по хате:

— Давно я слышал про него. Оно из рек бьёт и его собирают. Чёрное, как ночь. Поговаривали, что горит оно очень сильно.

— Авдотий, ты на базаре ничего такого не видел?

— Нет. Ты сказал тогда титан гнуть, я и гнул.

— Тогда надо думать, где его достать.

Аксиния призадумалась:

— Митрофанушка, ты помнишь, когда Нюрка изобрела педальный вентилятор?

— Это ей шесть было вроде.

— Шесть и четыре месяца, — уточнила Нюрка.

— В тот год бабы что-то говорили про чёрное масло в реке. Но я подумала, что это просто ил со дна поднялся.

— Значит, оно и у нас есть? Авдотий, грей сани, мы едем на нашу Понурку.

Петька сообщил:

— Вы езжайте, а мне тут надо хозяйство подготовить.

— Не скучайте тут, дедушка Петька, — Нюрка обняла деда.

— Вы там, если увидите бабку Светку, привет ей передавайте.

Аксиния подняла бровь и улыбнулась:

— Обязательно передам. Так и скажу: Светка, тебе привет от поклонника!

— Нет, лучше просто от Петьки.

— Хорошо, не переживайте. И не скучайте тут. Мы скоро вернёмся.

На следующий день в Нижних Валунах Митрофан с Авдотием кинулись на поиски земляного масла. Вдоль берега Понурки пейзаж не менялся много километров.

— Мы уже четвёртый час по берегу едем и так ничего не увидели, — Авдотий задумчиво чесал подбородок.

— Да уж. Понурка наша не хочет нам помогать. Может, это из-за ледохода?

— Мы всего три льдины увидели, Митро. На ледоход не похоже.

— Где же тогда искать это масло?

— Темнеет уже. Если и найдём, не поймём, что это оно.

— Чего? Авдотий, ты когда голодный, я тебя не совсем понимаю.

— Ну Петька сказал, что оно чёрное. Так?

— Допустим…

— А ночь, она какая?

— Ах вот оно что. Авдотий, это надо иметь уникальную голову. Ты бы после «Г» всё-таки почитал бы чего-нибудь.

— Чтобы брикеты кидать, мне много знать не обязательно.

— Тогда подкинь чёрных дров, пока не стемнело. Иначе потом не найдешь их в ящике.

Вернувшись в Валуны, все разошлись по домам. Дыневы сидели за столом.

— Митрофанушка, может, на Кирпильку съездить?

— Да она ещё меньше нашей Понурки. Там маслу негде поместиться. Я вот что подумал. Ты помнишь, как копали Светкин колодец?

— Нет. Я тогда с Анной ещё ходила.

— Мама, а как это ты со мной ходила?

— А вот так. Ты у меня в животике была.

— Ого! А там темно?

— Нет, родная. Там тебе было очень хорошо, — она погладила свою дочь и крепко обняла.

Идиллию прервал Митрофан:

— Так вот! Землекопы тогда жаловались, что там чем-то смердило и лопаты окрасились в чёрный. Они до сих пор такие.

— Кто? Землекопы?

— Да нет же. Лопаты.

— Так и что с того?

— Так и то! Может, там в Светкином колодце есть земляное масло.

— А как она тогда воду достаёт? Вода-то чистая. Колодезная.

— Тоже верно. Надо утром к ней сходить. Порасспрашивать.

— Я тоже пойду. Надо от Петьки привет передать.

— И я тоже к бабушке Свете!

На следующее утро возле калитки Светланы выстроилось семейство Дыневых. Удивлённая женщина вышла на крыльцо:

— Сколько гостей сразу. Заходите!

— Светка, я что хочу спросить-то… у тебя в колодце вода вкусная?

— Ну конечно вкусная! Как и у всех из колодца, чистая. Без примесей. Я, когда ваш микроскоп получала, заодно проверила.

— А ничего чёрного в воде не было?

— Да тьфу на тебя. Отличная вода. Продавать можно как минералку. А что ты спрашиваешь? Пойди и сам попей.

— Да я не хочу пить. Просто вдруг вспомнил, как тебе его копали и что-то чёрное мужикам мешало.

— Так это же земляное масло. Мне-то колодец не с первого раза хороший попался.

— А с какого?

— А вот смотри: все деревья во дворе, это пробовали колодец копать.

— Так у тебя деревьев штук тридцать.

— Ага! Двадцать шесть, — уточнила Светка. — Именно столько раз и копали, пока на двадцать восьмой не выкопали этот. Ну а потом, через три года, ты его и модернизировал.

— Так подожди, ты сказала двадцать шесть?

— Ну да. В двадцать седьмом месте дерево не росло. Я ту яму так и оставила. Накрыла её куском забора, чтобы никто не упал. А тебе зачем это всё?

— Масло мне нужно, Светка! Земляное.

— Тю, так бери сколько влезет. Мне оно не сильно нужно. Я петушка железного смажу на крыше раз в год, и мне хватает. У меня в баночке припасено.

— Свет, а тебе привет от Петьки! — радостно сказала Аксиния.

— От кого?

— Ну, мужик такой, помнишь, может? Ты микроскоп нам приносила.

— Ах этот? — Светка покраснела. — Ты и ему передай. Может, зайдёт как-нибудь.

— Обязательно, бабушка Света, мы передадим, — Нюрка была просто счастлива.

Митрофан не стал терять время:

— Я за Авдотием.

Спустя полчаса в том же дворе.

— Значит так, Авдотий. В первую очередь, разведка! А потом будем думать, как достать. Так что держи крепко, — Митрофан начал спускаться в яму, привязанный верёвкой.

— Я держу. Ты бы поменьше кашу с маслом ел. Тяжёлый стал.

— Кто бы говорил. Ты сам-то постоянно жуёшь.

— У меня всё в силу идёт, а у тебя в пузо.

— Держи давай, — Митрофан включил налобный фонарик. — Ну и темно тут. Сколько уже глубина?

— Пока семь делений.

— Значит, уже шесть метров. И не спрашивай, почему шесть, а делений семь.

— Я и не думал.

Они стали кричать друг другу громче.

— Митро! Что там видно? До Америки далеко?

— Америку ещё не открыли. Вот как откроют, так и скажу.

— Верёвка скоро закончится.

— Это же десять метров! Сколько они эту яму копали? Или она сама за время так ушла?

— Чего ты там говоришь? — кричал Авдотий. — Не слышно же.

— Я говорю, не видно ничего.

В этот момент мимо Светкиного двора проходила молодая красивая девушка. Авдотий бросил на неё взгляд. Девушка мило улыбнулась и провела рукой по волосам. И тут Авдотий решил ей помахать рукой, забыв про верёвку. Из ямы донёсся крик Митрофана и глухой звук «бульк». Здоровяк быстро пришёл в себя:

— Митро! Ты как там? Я тут на девку засмотрелся.

— Авдотий. Ты меня должен на верёвке опускать, а не на девок смотреть. Башка твоя титановая.

Митрофан держался на плаву в чёрном масле, но шевелить ногами становилось всё труднее. Он начал чувствовать, что уходит вниз, и громко крикнул:

— Авдотий, меня тут засасывает. Надо что-то делать.

— Верёвки больше нет. Я сейчас что-нибудь придумаю.

С этими словами Авдотий перекрестился и прыгнул в яму спасать друга. В это время Митрофан смотрел вверх и не верил своим глазам. На него летел Авдотий. Он насколько смог отплыл в сторону. Через мгновение тело здоровяка вошло в чёрное масло и скрылось в глубине. Митрофан испугался:

— Авдотий. Ты где?

Спустя полминуты «спасатель» вынырнул:

— Я там… это самое… кажется, что-то проткнул.

— Ты зачем прыгнул? Ты как собирался мне тут помогать?

— Та я не знаю. Я испугался и подумал, что так правильно.

— Ладно. Что ты там проткнул?

— Там внизу большой пузырь. Кажется, с воздухом. Я его, по-моему, проткнул…

— Ох-ох-ох, — Митрофан посмотрел наверх. — Ну нам главное тут продержаться, пока нас не кинутся, а там глядишь и вытащат. Там наверху ты и пригодился бы со своими силами.

— Ну, прости, Митро. Я что-то не подумал.

В этот момент под ними что-то завибрировало, и масло начало немного бурлить.

— Это что такое?

Вибрация усиливалась, бурление нарастало.

— Авдотий, кажется, ты пробил воздушную пробку, и теперь она сжимается. А воздух будет выходить…, а куда ему ещё выходить? Только вверх. Вот только сначала он…

Чёрное масло начало засасывать вниз. Авдотий приложил усилия, но ноги сковывались.

— Митро, я ничего не могу сделать. Прости.

— Погоди, Авдотий. Скорее всего, нас засосёт в масло, но потом… нас должно выкинуть вверх.

— Ты уверен?

Митрофан с надеждой посмотрел вверх:

— Другого выхода нет. Маслу деваться некуда. Будем надеяться, что получится.

— А если не получится?

— Тогда не поминай лихом.

Масло поднималось уже по шею.

— Эх, а я хотел с той девушкой познакомиться. А если я утону, то, наверное, не получится.

— Авдотий, мы ещё на свадьбе твоей погуляем.

Они набрали воздух и приготовились к погружению. Их засасывало вниз, и вскоре Митрофан с Авдотием исчезли в глубине земляного масла.

Глава 20. Плюс, минус

Три года назад.

— Авдотий, тяни больше провода. Тут столб на пригорке, и он вверх пойдёт.

— Ага! Понял. И что получается, чем выше столб, тем больше провода надо?

— Ну да. Гипотенуза, понимаешь?

— Не очень. Но я бы поел.

— Ещё три столба, и в наших Валунах появится такое, о чём и мечтать не могли.

Авдотий рассматривал внимательно толстые провода:

— А зачем их два на один столб? Электричество же одно?

— Так оно устроено. Есть фаза и ноль. Тут ток переменный.

— И сильно его переменяет?

— В том-то и дело, что не сильно. Хоть как в розетку вставь, хоть верхом, хоть низом, а оно одинаково будет работать.

— А он весь переменный?

— Нет, не весь. Только в проводах… Я сползаю!

Митрофан спустился со столба и отряхнулся:

— Есть ещё другой ток. Постоянный. Но это для богатых.

— Там тоже фаза и ноль?

— Нет. Там по-другому. А как, ещё не придумали. Но скоро придумают.

— Интересно, а много плюсов у электричества?

— Конечно! Не надо лучину жечь. Лампочку вкрутил, и она горит постоянно.

— А минусы есть?

— Есть, Авдотий. Самому вместо лампочки вкручиваться не стоит, — Митрофан призадумался. — А вот ты говоришь про плюсы и минусы…, а в этом что-то есть.

В Светкином колодце, в пучине земляного масла, исчезали Митрофан и Авдотий. Они пытались шевелиться, но все движения сковывались и становилось только труднее. Воздух был на исходе, как вдруг чёрное масло стало резко подниматься вверх. Они ногами почувствовали, как что-то их выдавливает из тягучей жидкости. Наконец головы вынырнули, и Митрофан с Авдотием стали глотать желанный воздух.

— Митро, ты как?

— Нормально. А ты?

— Я тоже. Что это нас толкает?

— Слава богу, всё как я говорил. Это воздушная пробка, которую ты пробил. Она, видимо, сжимается, и ему только туда дорога, — он показал вверх рукой.

— Кому туда дорога?

— Воздуху. А значит, и нам. Готовься, сейчас полетим!

Бурление усилилось, и всё стало очень сильно дрожать. В какой-то момент снизу что-то начало толкать быстрее, и они стали разгоняться. Через мгновение с криками они вылетели из ямы верхом на фонтане земляного масла. Пролетев поверх Светкиной хаты, они приземлились в большой снежный сугроб.

— В яме было теплее, — заметил Авдотий.

— Ох мы и добытчики с тобой. Слушай, я пойду домой. И тебе советую. А то мы мокрые на морозе.

С переднего двора послышался голос Светки:

— Это что вы тут начудили?

Мужчины вышли из-за хаты. Светка, увидев их, перекрестилась:

— А вы зачем намазались этим маслом-то?

— Так надо. Теперь смотри, у тебя его сколько. Мы завтра соберём немного?

— Ох, теперь у меня тут лужа. Ещё и смердит.

— Богатая станешь. Масло начнёшь продавать и деньги потекут.

— Куда потекут?

— В карман тебе. Это же золотая жила. Только чёрная и воняет.

Вернувшись домой, Митрофан сразу подошёл к Аксинии:

— Я что-то сильно по тебе соскучился.

— Мы же полчаса назад виделись. С тобой всё в порядке? Мокрый весь и в масле ещё этом…

— Знаешь, Ксиня. За эти полчаса я… в общем… я редко говорю, но я очень люблю вас всех.

Аксиния улыбнулась и стала помогать мужу снять рубаху. Нюрка выскочила из-за печки с сухой отцовской одеждой в руках. Митрофан окинул взглядом семью и тихо сказал:

— Ну всё. Я дома.

На следующий день, собрав масло, Митрофан начал мариновать тридцатый брикет. Авдотий внимательно следил за процессом:

— И сколько они будут пропитываться?

— Да не знаю я. Сам первый раз всё делаю. Думаю, надо грузить их прям так. В маринаде. И к Петьке ехать на испытания.

Дыневы с Авдотием вновь посетили беглого гонщика. Аксиния сразу же пошла к печи готовить еду. Нюрка начала помогать деду по хозяйству, а Митрофан с Авдотием отправились на новые испытания.

— Ну вот, видишь? Пока доехали, вроде пропитались. Ну и запах, — Митрофан скривился и помотал головой.

— От прошлых брикетов запахи были не лучше. То коровий, то волчий, то…

— Да помню я. Но те как-то уже привычные что ли. А этот запашок не такой. Хотя ты прав. Этот брикет пахнет более технологично.

Авдотий стал тщательно обнюхивать тридцатку:

— А пусть пахнет как угодно. Лишь бы работало.

Прогревочная пятёрка двинула сани на разгон. Митрофан крикнул:

— Сейчас кинешь десятку, а потом десятку два ноль. Там подписано. Я решил заодно попробовать остальные номера замочить.

— А чего ты сразу не сказал? Я бы тут уложил их как надо. По номерам.

— Авдотий, а ты вообще знаешь, что кроме пяти, десяти и всего что по пять, есть и другие цифры?

— Знаю. Но их я не знаю.

— Толково! Закидывай.

Десятка дала привычный разгон, и сани стали оживать. Но последующая десятка два ноль немного изменила поведение аппарата.

— Ты чувствуешь, Авдотий?

— Ага. Только не пойму, что изменилось.

— По приборам скорость та же, но работать стало тише. И звук другой.

— Точно. А ещё скорость не чувствуется, хотя ветка в лицо прилетела так же, как и всегда.

— Давай теперь пятнашку два ноль.

— Пятнашка два ноль, пошла!

Шум нарастал, но не оглушал, как раньше. Для обычных саней такая скорость уже была достаточно высокой. Только не для «Серенити». После предельного разгона Митрофан скомандовал:

— Тридцатка, Авдотий!

— С богом! Тридцатка пошла!

На весь лес раздался мощный взрыв. В Петькином сарае Нюрка подпрыгнула:

— Это землетрясение?

— Нет, Нюрка. Это тридцатка! Я чувствую, — Петька был очарован звуком.

Аксиния выскочила из избы:

— Это наши там бахают?

— Наши!

«Серенити» летели. Казалось, что лыжи не касаются земли. Лицо Митрофана искажалось от встречного потока воздуха. Он едва удерживал рычаги. Авдотий вцепился в свою лавочку и пригнулся. Сопла издавали реактивный звук. Пламя было настолько велико, что обжигало ветки сосен. Митрофан крикнул:

— Работает тридцатка! Мы скоро звук догоним!

— Какой ещё звук? Тут и так всё шумит.

— Это мы так разогнались, что можем звуки догонять.

— Догони анекдот, который Петька рассказал. А то я его не понял.

Скорость дошла до предела. Топка держала с запасом.

— Если ещё Нюркин контур включить, то нас не догонят!

Авдотий оглянулся и увидел столб снега, который активно поднимался с земли.

— Да тут и без контура хватает.

— Кидай двадцать пятую, надо глушить понемногу.

— Двадцать пятая. Пошла.

Брикет залетел в топку, но реакции не последовало.

— А вот этого я и боялся.

— Чего?

— Видимо, пока тридцатка не догорит, мы не остановимся.

— И сколько ей гореть?

— А вот и проверим!

В доме Петьки все ждали гонщиков-испытателей.

— Долго они. Уже почти час как гоняют, — переживала Аксиния.

— Видать, тридцатка далеко их закинула. Теперь надо же как-то обратно приехать.

Спустя два часа «Серенити» вернулись к Петькиной избе. Авдотий, не сказав ни слова, молча вошёл в избу и сел за стол. Следом вошёл Митрофан с выпученными глазами. Аксиния перекрестилась и подбежала к мужу:

— Что у тебя с волосами?

Причёска Митрофана была взъерошена и направлена назад.

— Тридцатка…

— Это она так бахнула? — спросила Нюрка.

— Она, доча. Это она! Только её не остановить.

Петька грустно вспомнил:

— Вот и у меня был похожий брикет. Как увёз меня задом, так и гонял по лесу, пока на эту избу не наехал.

После небольшой паузы Аксиния заявила:

— Ну, главное, что все живы и здоровы. Умывайтесь и давайте ужинать. Теперь у нас есть всё для квалификации!