Сказания пыльных миров. Том 2. Гладиатор

Глава 1

— И... рраз! И... два! И... три! — Невразумительно хрюкнув от напряжения, я изо всех сил навалился плечом на огромный валун, в результате чего тот нехотя сдвинулся еще на пару сантиметров и практически полностью закрыл вход в мое временное обиталище. Я облегченно вздохнул и уселся на пол, привалившись к камню спиной. Очень удачный камешек, очень удачное место. Уже который день я ночевал здесь и закрывал вход в небольшой тупичок лабиринта этим камнем на время сна. Душновато, конечно — щели для воздуха я оставил, но на десятом уровне это уже не особо помогало. В любом случае, это гораздо лучше, чем было на девятом — там я спал редкими урывками и вполглаза, а все остальное время держался на заклинании компенсации сна.

Неизбежные галлюцинации от частого использования компенсации приходилось терпеть — к счастью, по мере привычки (и повышения ранга заклинания), они становились более слабыми и узнаваемыми. Да и опасными не были. Ну, катается за тобой шар с отпечатанной на нем кровавой пятерней — и что ж теперь? Главное, что бесшумно катается и молчит. Я с ним даже как-то свыкся помаленьку и иногда вполголоса вел с ним беседы — жалуясь на жизнь, гадая, что сейчас происходит наверху, или пытаясь составить более четкие планы на будущее. Нет, я не безумец, но определенный туман в голове от жары, недосыпа и страха присутствовал...

На девятом я провел пять дней и, как только стал спокойно выдерживать температуру на десятом — тут же спустился, причем используя не главный, центральный спуск, а вторичный — аж в шести километрах от центрального. Его я искал целенаправленно — начиная с седьмого слоя шахты, центральный спуск становился не единственным, но вторичные особо не искали и на картах их почти не было, так что пришлось заниматься поисками самостоятельно. Учитывая, что спуск — самое логичное место для засады, использовать центральный после того, как я дал врагам пять дней на подготовку, было бы самым тупым поступком в моей жизни. Возможно, что и последним.

А потом еще около недели я уходил по лабиринту десятого дальше, стараясь как можно сильнее уменьшить любые шансы, что меня найдут в этих бесконечных переходах. Я был практически уверен, что Каменные Сердца попытаются за мной последовать: пусть у них и не было достаточной сопротивляемости огню, но были деньги и власть. А значит — были артефакты, были редкие заклинания, которые могли бы позволить продержаться здесь, были наемники, способные на такое. И лишь вопрос времени, как быстро они бы их нашли и спустились вниз. Лучше перестраховаться и принять за данность, что они бродят где-то позади.

А потом я нашел спуск на одиннадцатый.

— Ну твою мать... — Тоскливо выдохнул я, глядя на огромную тушу, намертво перегородившую коридор. Ни щелочки не оставил, скотина, встал как влитой. Я бы и вовсе подумал, что это очередной тупик, если бы не привычное начало спуска перед этим и не строчки Системы плавающие перед глазами при взгляде на эту каменную плиту:

Средний каменный голем (Golem medium lapis)

Уровень: 22-25

Характеристики: ?

Навыки: ?

Особое: Усиленный удар, Каменное тело

Опасность: 76/100

Нападать на голема сразу я не рискнул. Побродил вокруг, тоскливо вздыхая, и случайно нашел примерно в получасе ходьбы тот самый закуток. В итоге плюнул на все и впервые за долгое время нормально отоспался. К демонам гномов за спиной. К демонам голема. К демонам этот шар, катающийся рядом. Утро вечера мудренее. Вырубило меня мгновенно, стоило коснуться головой пола и прикрыть глаза...

***

Честно говоря, я и не подозревал, насколько сильно на меня влиял недосып, пока не открыл глаза следующим утром. Никакого тумана в голове, никакого сонного оцепенения, в котором я ходил последние дни. Удивительно, черт возьми, что меня в таком состоянии никто не сожрал. Пожалуй можно списать это только на одно из заклинаний, которым меня одарил Хримсон на прощание — «Слияние с Тенью». Не сильно мощная, но все же маскировка, которую я использовал на автомате при малейших признаках опасности:

Слияние с Тенью:

Ранг заклинания: 6

Затраты маны: 145

Откат: 4 минуты

Время действия: 20 секунд

Усиление незаметности: 17%

Стихия: Тень

В строке «усиление незаметности» имелась небольшая сноска — «двойной эффект в тени, тройной эффект в полной темноте, но не выше 100%». Учитывая, что без светляка здесь была та самая «полная темнота» — заклинание оказалось вполне полезным. Не знаю, как это работало, но приглушались в том числе и звуки моих шагов, и даже запах пропотевшего тела резко ослабевал, так что саламандры и огненные духи теряли мой след практически мгновенно, стоило вырубить светляка и отбежать от них подальше. Единственным минусом было то, что моего ночного зрения все еще не хватало, чтобы без светляка видеть что-то, кроме смутных очертаний стен в этой кромешной тьме. Помогало так же то, что я навострился кидать под ноги саламандрам «Зыбучие пески», и отшвыривать подальше огненных духов «Воздушным ударом», выгадывая себе лишние драгоценные секунды на разрыв дистанции. Благо, маны теперь на такие комбинации хватало. Сначала я пробовал еще добавлять в эту комбинацию «Ложную слепоту», но в итоге это оказалось крайне неэффективно, особенно на местных высокоуровневых монстрах. Так что использовал это заклинание исключительно по остаточному принципу, чтобы оно хоть помаленьку росло в рангах.

С утра, пораскинув мозгами о ситуации с големом, я увидел только два варианта.

Первый — пойти дальше в поисках другого спуска. Неизвестно, сколько времени у меня займут его поиски, неизвестно, не будет ли он точно так же закупорен чьей-то каменной задницей, ничего неизвестно. Вполне возможно, что здесь со всеми спусками, даже с центральным, все было точно так же — никто ведь не проверял.

Над вторым вариантом я раздумывал, рассматривая свой интерфейс. Точнее — список заклинаний. В конце концов, за последние недели я нехило так прокачал существенную их часть, а Искра даже прошла эволюцию и теперь я мог выпускать тонкую и малополезную в местных условиях струйку огня:

Заклинания:

Свет:

Светлячок (ранг 13)

Щит Света (ранг 6)

Жизнь:

Восстановление (ранг 11)

Компенсация сна (ранг 5)

Электричество:

Молния (ранг 10)

Огонь:

Искра (ранг 8)

Огненный поток (ранг 2)

Защита от огня (ранг 2)

Лед:

Ледяная стрела (ранг 10)

Тьма:

Ложная слепота (ранг 2)

Воздух:

Воздушный удар (ранг 4)

Тень:

Слияние с Тенью (ранг 6)

Земля:

Зыбучие пески (ранг 3)

Вода:

Благословление воды (ранг 3)

Системное:

Жертва (ранг 0)

Неужели с таким набором я не смогу хотя бы привлечь внимание голема? Мне ведь много не надо, просто заставить его погнаться за собой, уйти в тень и проскользнуть мимо него вниз. Рискованно, конечно. Но драться с ним я точно не собирался — было сильное подозрение, что эта каменная туша мне не по зубам от слова совсем. Тут бы его хоть разозлить. Бодро вскочив и выбравшись из своего обиталища, я направился в сторону голема. Не попробуешь — не узнаешь!

***

Голему оказалось насрать. Абсолютно. Ледяная стрела разбилась в крошку об его каменный зад. Молнию он высокомерно проигнорировал. Огненный поток так же бессмысленно расплескался об и так нагретый в местных условиях камень. Воздушный удар просто поднял пыль в воздух и гулким хлопком оповестил всех монстров в округе, что здесь творится что-то интересное. Скрипя зубами, я вернулся в свой тупичок, закрыл вход камнем и уселся думать. Если следовать банальной логике, то чем можно повредить камень?

Вздохнув, я откинул голову назад и прикрыл глаза. Итак, первое, что приходит в голову — сильным ударом. Подходящего дробящего оружия у меня нет, только короткий меч и кинжал. Теоретически можно и ими поцарапать и подолбить камень, но оружие жалко, а результат будет минимальный. Это же не какие-то там мощные артефакты, это обычное оружие, пусть и выкованное мастером-кузнецом как минимум третьего ранга. Но — ни капли волшебных свойств, просто крепкое и добротное оружие.

Еще есть воздушный удар в заклинаниях, но его текущей мощи явно не хватает. Можно попробовать развить... Я пожал плечами, и, не откладывая в долгий ящик, долбанул в стену воздушным ударом, чихнув от поднявшейся пыли. Оставим как один из вариантов, буду развивать его в свободное время, лишним не будет.

Что еще может заставить разрушиться камень? Я вызвал ледяную стрелу, задумчиво покрутил ее в руках и захрустел ей, как морковкой. Краем уха я слышал про удивительную силу воды в плане разрушения камней. Будь то замерзающие капли воды в трещинах камня, или деревянные клинья, вбиваемые в те же трещины и поливаемые водой, или бурные морские волны, стирающие огромные скалы до состояния обмылков... вариантов множество. Но — деревянных клиньев у меня нет, моря поблизости тоже не видится (как и возможности подождать пару десятков лет, пока бурные волны не подточат чей-то огромный каменный зад). А вот замерзающие капли... хм...

Нет, полноценного охлаждающего заклинания у меня нет. Ледяная стрела на него не тянула от слова совсем. Зато она балансировала на грани эволюции и вот-вот должна была ее пройти. Два, ну может три ранга стрелы — и у меня появится новое заклинание школы Льда. С некоторой вероятностью — такое, которое сможет помочь мне взломать каменную задницу голема. Я вздохнул вновь и решил выделить недельку именно на это заклинание. Воздушный удар, конечно, более перспективен, но уж больно шумный. Пока я буду его тренировать, ко мне будут сбегаться все монстры из округи — и хорошо если только они. А если гномы все-таки спустятся и окажутся достаточно близко, чтобы услышать? Нет, чересчур рискованно. Попробую со стрелой, а если ничего не выйдет — пойду дальше, искать другие спуски.

И вот уже неделю я отсыпался в тупичке, периодически выходил на охоту за мясом саламандр и по откату использовал ледяные стрелы. К десятому рангу откат составлял уже жалкие три минуты. К двенадцатому — две с половиной. И, несмотря на все мои надежды, двенадцатого для эволюции оказалось маловато. Но, со скрипом и хрустом дотянув заклинание до тринадцатого, я наконец-то облегченно выдохнул, увидев новую строчку в интерфейсе:

Вьюга:

Ранг заклинания: 0

Затраты маны: 350

Откат: 3 часа

Время действия: 2 минуты

Радиус: 2 метра

Температура в центре: 247К

Стихия: Лед

Выглядит перспективно. Наверное. Откат, правда, большой... но чую, на первых рангах мне все равно ничего не светит. А дальше и откат уменьшится.

Даже не чувствуя особой радости от нового заклинания, я уныло потопал по привычному маршруту, к надоевшей до невозможности каменной заднице.

Хоть посмотрю, как заклинание выглядит.

***

Вьюга выглядела... как вьюга. Мириады взявшихся из ниоткуда снежинок подхватил и закрутил ветер, образуя четко различимое кольцо бурана и неподвижное окно спокойствия в центре. К сожалению, кольцо было существенно меньше, чем обещалось в описании заклинания — край кольца заметно деформировался от жара вокруг, а каменные плиты под миниатюрным заклинанием очень быстро стали мокрыми от непрерывно таявшего снега. Что ж. Красиво. И, пока что, не особо полезно. Еще и добрые две трети маны сожрало, тьфу. Хотя насчет отсутствия пользы я погорячился...

Хлопнув себя по лбу, я быстро сунул лицо прямо в заклинание, пока оно работало. И аж застонал от наслаждения и долгожданной прохлады. Как же я соскучился по таким ощущениям в череде бесконечных дней здесь, в этой демоновой жаре!

И вновь дни потянулись нескончаемой пеленой. Я кастовал на каменную плиту огненный поток, дополнительно ее разогревая жиденькой струей пламени, после чего тут же бросал на нее вьюгу, стараясь, чтобы центр бурана с самой низкой температурой приходился на самые заметные трещины. Большим плюсом вьюги было не только само охлаждение, но и снег, заметающий в трещины. Там он мгновенно таял от нагретого камня и, спустя буквально минуту, уже замерзал обратно. Была надежда, что именно этот замерзающий ледок даст мне, в конце концов, желанный эффект.

Пережидал откат я в своем неизменном обиталище либо на охоте. Спал прямо в промежутках между откатами вьюги, чтобы не терять время — и тут же возвращался обратно ради очередного сеанса. Из-за напрочь сбитого ритма сна, понять, сколько времени прошло, стало затруднительно.

Чтобы совсем не потеряться во времени, я отсчитывал количество использованных вьюг, выцарапывая палочки на стене своего убежища, но у этого способа были свои минусы — заклинание быстро взяло сначала первый, а потом и второй ранги, соответственно уменьшив время отката. Высчитывать в уме стало резко сложнее — вместо того, чтобы просто умножить простые и ясные три часа на количество палочек (и прибавить небольшой люфт в виде погрешности), приходилось скрипеть мозгами, путаясь в вычислениях. Впрочем, спустя два десятка вьюг я послал все это к демонам и перестал заниматься подобными бессмысленными вещами. Все, что мне нужно знать — примерное количество дней. Подумав, я предварительно отвел себе пять суток на попытки потревожить голема трещинами в его заднице. Не получится — пойду дальше. Лучше попробовать в другом месте, чем пытаться и дальше безуспешно получить от Системы какое-нибудь достижение в духе «Маг легендарного геморроя: каменные големы при виде вас начинают сильно нервничать и стараются не поворачиваться к вам спиной». Я тихо хихикнул, не прекращая своего черного дела. Мысль о возможном достижении пришла мне ровно в момент очередного сеанса нагрева-охлаждения. Хм, мне кажется, или трещины стали более заметными?

***

Хруст раздался на пятый день. Абсолютно буднично, застав меня врасплох. Совсем расслабился — вместо полной готовности в любой момент, я, не особо следя за происходящим, нежился всем телом на краю бурана, обдуваемый прохладным ветром и легкой моросью от мгновенно таявшего снега. В местных условиях о большем и мечтать нельзя. Ну, разве что о любой еде, кроме осточертевшего саламандрового мяса...

Хруст был не особо громким, так что сначала я даже подумал, что мне показалось. Но, спустя мгновение, он повторился. Чуть громче. А потом еще раз. А потом хруст перекрылся оглушающим низким ревом, от которого у меня сами собой стали ватными колени. Пожалуй, если бы не этот момент, я бы не отступал медленно назад по коридору, а несся по нему, сломя голову. Потому что каменная плита начала наконец ворочаться, зажатая в тисках таких же крепких стен, высекая искры и издавая неописуемые звуки — то гулкий грохот, то, наоборот, тонкие взвизги. Повернуться голем так и не смог — уж больно плотно пригнано было его тело к поверхностям этого коридора (разве что под потолком виднелась небольшая щель). В итоге ему оставался лишь один выход. И каменная плита рванула вперед и вниз, с удивительной скоростью удаляясь вдаль от меня и высекая из стен мощные снопы искр.

— М-мать! — Я тут же остановил свое осторожное отступление и, очертя голову, рванул вслед за демоновым големом, нервно зажимая рот, чтобы не расхохотаться во весь голос. Похоже, я таки умудрился затронуть у бедняги глубочайшие струны его каменной души. Вон какую скорость развил — видать, сильно ему задницу припекло.

По коридору я несся сломя голову, к тому же хорошо различимый в свете тех самых искр, летящих по обе стороны от меня — я решил, что слияние с тенью стоит приберечь под самый конец нашей безумной гонки. Кто знает, сколько еще придется так бежать до подходящей развилки или расширения коридора? Будет неудобно, если я не успею скрыться из-за того, что единственное мое спасение в виде ухода в тень будет в этот момент в откате...

Мысль я додумать не успел, потому как коридор резко потерял уклон, расширился и мы вместе с големом вылетели в огромный зал. И я наконец увидел, как выглядят големы спереди. К сожалению (никогда бы не подумал, что пожалею именно об этом), узнал я об этом не на примере своего знакомого, с которым за последние дни практически сроднился. Нет, увы. Первыми я увидел лицевые стороны доброго десятка големов, бродивших по этому залу. В общем-то, обычные каменные морды, чем-то похожи на человечьи, только не на голове, а на огромном каменном торсе. Это было первое, что я выхватил взглядом.

Рассмотреть что-то еще я не успел, потому как мой товарищ по гонке, как оказалось, в коридоре находился в сидячем положении, вытянув ноги вперед. И все это время он попросту несся вниз на заднице, не особо контролируя свою скорость. И, когда я выбежал из коридора вслед за ним, он, не успев притормозить, уже летел, подобно диковинному снаряду из катапульты, ровно в группу из трех големов.

Я успел лишь закрыть уши руками. И воцарился хаос.

Глава 2

Големы. Кто они? Чем питаются? Как живут? Как размножаются?

Ответы на эти вопросы не особо известны широкому обывателю, но и не то чтобы секретны. Хоть и встречаются данные существа довольно редко, и исследовать их сложно. Не настроены они дружелюбно к случайным людям. Или гномам. Или эльфам. Да в общем-то, ни к кому они дружелюбно не настроены, кроме непосредственного хозяина. А если хозяина нет — то вообще ни к кому. Стоит приблизиться к ним чересчур близко — атакуют. Впрочем, так же быстро они и теряют интерес, в случае если разумный, не растерявший окончательно инстинкт самосохранения, отбежит куда подальше.

И все же изучены големы неплохо.

Во-первых, они — существа сугубо искусственные. Да-да. Пусть способы их производства потеряны в далеком прошлом, но крепость их тел и толика магии позволила огромному числу големов остаться в разной степени сохранности за эти годы. В основном — в гробницах, забытых сокровищницах, и тому подобных укромных местечках по всему миру, где их изначально поставили в качестве охраны. И пусть их хозяева давно мертвы, но каменные, глиняные и металлические стражи продолжают нести свою молчаливую вахту. Впрочем, глиняных осталось не так уж и много — даже магия не позволяет такому хрупкому материалу жить чересчур долго. Потому и использовались они в давние времена в основном в качестве подсобных рабочих, но никак не в виде стражи.

Во-вторых, каждый голем имеет сердце. Не то, которое качает кровь (откуда бы у них кровь взялась?), но то, которое дает ему силы двигаться и жить (если это можно назвать жизнью). Именно оно выступало посредником и проводником для магов древности — при помощи специальных артефактов, связанных с сердцами големов, они этими существами и управляли. Обычно сердце выглядит как ничем непримечательный шар размером с кулак, находящийся в глубине рта голема. Разрушишь (или вытащишь) сердце — и голем умрет. Только вот добраться до этого сердца совсем непросто...

Откуда люди знали эти вещи? Откуда я знал эти вещи? Несмотря на то, что большая часть големов хозяев не имела и спокойно стояла на страже древних сокровищ, помаленьку ветшая, были и големы, разумным подконтрольные. Жалкие остатки былых армий, подчиняющиеся древним семьям, умудрившимся сохранить и пронести сквозь века управляющие артефакты вместе с самими големами. Но даже самый простенький и слабый каменный голем (не говоря уж о металлических) — мощное оружие в определенных ситуациях. А уж если големов несколько...

Я про все вышеперечисленное лишь читал и вживую, разумеется, не видел. До этого момента. Но каждый ребёнок в Леварисе знал, что император имеет особый полк стальных големов, выполняющих функции парадной гвардии и последней линии защиты драгоценной тушки государя. И несколько раз, несмотря на немногочисленность (полк насчитывал лишь чуть больше десятка големов), они спасали предков Париса от покушений и случайных ударов в боях. Безмолвная и безгранично преданная гвардия, органически не способная предать и защищающая тебя днем и ночью — мечта любого правителя!

***

Когда несущийся впереди меня камень смачно влепился в группку своих собратьев, я ход сбавлять не стал. Наоборот. До этого мне казалось, что я бегу изо всех сил, и ускориться еще больше не смогу. Но нет. На ходу слившись с тенью и дыша, словно загнанная лошадь, я выскреб все оставшиеся внутри резервы и таки смог выжать из себя еще чуть больше скорости. То, что я успел мельком увидеть в зале, меня не обнадеживало совершенно. Один вход, через который я и появился. Три выхода. Минимум десяток големов, причем все вполне подвижные, не то что мой старый друг с трещиной в заднице.

Вопросов тут быть не могло — надо рвать когти. И момент был идеальным именно сейчас. Пока в центре зала грудами камней раскинулись сразу четверо вяло шевелящихся големов, включая моего давнего знакомца. Пока не стих дикий грохот, гуляющий эхом по коридорам. Пока как минимум один из выходов оставался свободен и рядом с ним не было ни одного голема.

Я рванул именно к этому выходу. Но, едва переступил порог первого зала одиннадцатого уровня, как все вокруг, кроме монстров, вдруг завязло, застыло, словно в липкой патоке. Поднятая столкновением пыль, кружащаяся в воздухе, так и замерла небольшим облачком странной формы. Сердце забухало в груди, отдаваясь гулким метрономом в ушах.

Тик.

Продираюсь сквозь неожиданно вязкий воздух. Какое-то охранное заклинание? Неважно. Возвращаться уже поздно. Голем прямо по курсу, но если пытаться оббежать его справа — автоматически попадешь в зону досягаемости другого голема. Слева же высится груда какого-то мусора и булыжников. Вполне вероятно, что остатки менее везучего и окончательно пришедшего в негодность собрата этих каменных морд. Сворачиваю и бегу к ней.

Так.

Вязким воздухом дышать практически невозможно, грудь режет от желания и невозможности нормально вдохнуть. На кучу камней я буквально взлетаю, отталкиваясь от одних неустойчивых булыжников, и тут же перемещаясь на следующие, прежде чем успею потерять равновесие и рухнуть вниз вместе с первыми. Голем справа начинает подозрительно быстро поворачиваться в мою сторону. Черт, похоже, моя маскировка для этих тварей слабовата.

Тик.

Перемахиваю через вершину и буквально ссыпаюсь вниз, на грани неконтролируемого падения. Но все же не переступая эту грань. В конце едва удерживаю равновесие, чтобы остаться на ногах после финального прыжка. Ноги простреливает такой болью, что хочется заорать. Голем справа повернулся и уверенно делает шаг в мою сторону. Остальные, к счастью, игнорируют.

Так.

До коридора буквально десяток шагов. Хромаю туда, как подбитая утка, и на остатках воздуха в легких шепчу ключ-слова для восстановления и зыбучих песков. Первое — на себя, чтобы хоть немного утихомирить боль в дрожащих ногах. Второе — на голема, чтобы хоть немного задержать эту сволочь. Все, маны не осталось. Пять заклинаний подряд всего за несколько минут высушили меня до дна, особенно с учетом дико прожорливой в этом плане вьюги.

Тик.

Метроном затихает, в легкие с шумом врывается воздух, а меня, продолжающего продавливать себя сквозь воздух, буквально швыряет по инерции в темный зев коридора. Оборачиваюсь и вижу, что голем, потревоженный моим присутствием, спокойно вылезает из зыбучего песка, практически не заметив помехи. Но, вместо того, чтобы броситься на меня, неподвижно замирает, стоило мне вновь пересечь невидимую границу между залом и коридором. Судя по всему, его зона ответственности ограничивается одним залом, а все, что вне этой зоны, его не колышет.

Ну чисто наш имперский стражник. Прям ностальгия нахлынула.

***

На все еще подрагивающих ногах я прошел по коридору буквально сотню шагов. Едва завидев справа небольшую нишу, я с облегчением туда забился, усевшись на камень и обняв коленки. Особо безопаснее от этого не стало, но чисто морально так было легче, чем маячить на открытом пространстве коридора. Все тело сотрясала нервная дрожь — то ли от забега на пределе возможностей, то ли от опасности, от которой я едва-едва ускользнул. И сейчас я сознавал, что мне повезло просто невероятно — с учетом неизвестного заклинания-ловушки, в любой другой момент времени я бы проскочить этот зал не смог. Если бы не отвлекший своих собратьев голем...

Я прошептал одними губами искреннюю молитву Фортуне. Следующая жертва характеристик будет именно ей, определенно. Хотя когда она еще будет?

Жертв я не делал с самого моего спуска в эти демоновы катакомбы. Тут мне нужна была каждая жалкая единичка в каждой характеристике, если она хоть немного повышала мои шансы на выживание. Можно было, конечно, жертвовать что-то совсем бесполезное для выживания, вроде горного дела, но даже его мне было откровенно жалко. Да и, несмотря на бесполезность в плане выживания, горное дело я все равно использовал. Пока я бродил по девятому, а потом и по десятому этажу, мне постоянно попадались жилы редких металлов и друзы драгоценных камней. Металлы я не трогал, но не проходить же мимо заманчиво поблескивающего гнезда рубинов или топазов? Добываются они гораздо быстрее, звуков от добычи в разы меньше, весят тоже немного... Да, это было то еще варварство — для тех же топазов при моих тогдашних характеристиках шанс добычи колебался около десяти процентов. Для рубинов — и вовсе около пяти. Большая часть добычи попросту осыпалась бесполезным прахом. Я морщился от столь бесцеремонного разбазаривания добра, но продолжал свое черное дело, тем более что и профессия горняка от такого росла как на дрожжах.

Так что, несмотря на невысокие шансы добычи, в моей сумке понемногу скопилось уже пара десятков системных камней. Зачем я это делал? В основном, конечно, ради денег. Свои накопления я с собой не таскал, так что все, что я понемногу копил, осталось далеко наверху, в Чуки Камата. Ключ от комнаты я отдал друзьям перед спуском, с просьбой, если получится, разделить все мои сбережения между собой и не забыть про долю Карштайна. Забрать деньги у меня все равно никак не получится, а так — хоть какая-то благодарность за все, что они сделали. Так что после спуска я снова откатился назад в своих планах по выкупу родителей и сестры из орочьего плена. Именно эта, маячившая на границе сознания мысль, заставила меня когда-то в первый раз остановиться и попробовать добыть камень с настолько мизерным шансом успеха.

И добытые камни уже даже по примерной стоимости превзошли все мои старые накопления. Да, их еще надо продать, что не так уж и просто. Но это гораздо, гораздо лучше, чем ничего.

Я вздохнул, понемногу успокаиваясь. Глянул на количество маны. Думаю, стоит немного задержаться здесь, восстановиться хотя бы до половины, прежде чем топать дальше.

***

Честно говоря, я ожидал от одиннадцатого этажа... большего, что ли. Да, он сильно отличался от десятого. Да, здесь сразу бросались в глаза гладко отполированные стены из черного гранита, прямо кричащие, что это место создано руками разумных существ. Но ничего необычного сверх того. Я бродил следующие несколько дней по бесконечным коридорам, изредка переходящим в залы, идентичные самому первому, с големами... и нигде не встречал ничего интересного. Големы остались позади и больше не появлялись. Никаких артефактов Древних. Саламандры и огненные духи на этом этаже тоже не встречались. Даже рудных жил здесь не было — только бесконечный черный гранит, не поддающийся кирке и заклинаниям (попробовал из интереса). Температура и вовсе немного снизилась. Если сравнивать с предыдущим этажом, то прямо-таки легкой свежестью повеяло.

В итоге я просто шел. Выбирал коридоры, ведущие хотя бы примерно в нужном направлении и топал вперед, как заведенный. Пути назад у меня не было — сквозь големов еще раз я не прорвусь. Охотился я обычно с запасом, но осточертевшее до зубовного скрежета мяса саламандр, оставшееся с предыдущего уровня, все равно кончилось уже на третий день. А потом все. Осталась только нарастающая слабость в теле и бесконечные попытки заглушить голод ледяной крошкой.

И еще надежда. Что, рано или поздно, но я наткнусь на подъем наверх. С большой погрешностью, но я мог сказать, что уже иду не под землями гномов, а где-то под орками. Двести километров — так говорил Никос. Пусть он тоже говорил это примерно, но когда я на привалах высчитывал, сколько я уже прошел, то, даже без учета девятого и десятого уровней, выходило куда больше двухсот. Картография, увы, все еще не выросла до десятки, несмотря на все мои старания, так что точных цифр я пока узнать не мог. Единственный минус — я все больше уклонялся к югу. Все-таки подземелье и так было достаточно огромным — глупо было надеяться, что оно еще и будет вести ровно в том направлении, которое мне необходимо. Но из гномьих гор я вышел в любом случае. Так что я уже мог подняться наверх и попробовать выдать себя за обычного авантюриста с большой дороги. Если бы нашел подъем наверх.

Но подъемов не было.

***

Шесть дней. Шесть дней я шел, искренне возненавидев эти бесконечные черные коридоры. Шесть дней, под конец уже не обращая внимания, куда вообще иду. Последние искорки надежды еще теплились где-то в душе, но в голову все чаще закрадывалась мысль: «Здесь ты и останешься».

Время я отсчитывал при помощи таймеров «восстановления» и «вьюги» — единственных полезных в данных условиях заклинаний. Десять восстановлений — передышка. Семь «вьюг» — можно поспать. После сна отсчет начинался заново — начинался новый день. Выходило хоть и довольно приблизительно, но большой точности мне и не требовалось. Да и заклинания последние дни я использовал скорее по привычке. То же восстановление хорошо бодрило в начале, вдобавок снимая слабость, но спустя пару дней без еды стало действовать гораздо слабее. А вьюга потеряла былую актуальность после того, как пару дней назад мое сопротивление огню перевалило за двадцатку. Видимо, это был какой-то важный системный рубеж, потому что после него я практически перестал замечать жару вокруг. И усталость от этой жары тоже особо не копилась. Или, что более вероятно, она была совершенно не заметна на фоне слабости и изнеможения от голода.

Щелк. В голове появилось давно знакомое ощущение. Восстановление откатилось. Девятый раз подряд, скоро привал. Привычно шепчу ключ-слово, едва шевельнув губами. Волна свежести вновь прокатилась по организму, на некоторое время ослабив пелену усталости на мыслях и чувствах. Голова стала чуть более ясной и размытый камень под ногами, по которому шаркали мои ноги, стал приобретать четкость. С некоторым трудом подняв голову, я сфокусировал взгляд на коридоре. Что-то не так... Что-то...

Я моргнул и встряхнул головой, прищурившись. А когда понял, что мне не кажется — резко ускорил шаг, несмотря на слабость, и чуть ли не подбежал к очередной развилке бесконечного подземелья. Только в этот раз вместо трех-четырех абсолютно одинаковых коридоров имелись всего два — подходивших к перекрестку симметрично с тем, по которому пришел я. Сам же перекресток, представляющий собой круглую миниатюрную комнатку, наконец-то отличался от сотен таких же однообразных перекрестков, через которые я уже прошел.

Отличался тем, что добрую треть всей комнатки занимала тонкая колонна в самом центре. Вокруг которой вилась изящная винтовая лестница, уходя куда-то вверх, в непроглядную темноту, которую не пробивало даже мое прокачанное за последнее время ночное зрение.

Единственным существенным минусом этой лестницы было отсутствие привычных любому человеку перил. Не знаю, как выглядели строители этого подземелья, но мыслили они явно не как люди. Либо попросту не имели никаких проблем от падений с высоты в десятки метров. Я попытался примерно прикинуть, на какой я сейчас глубине. Мысли ворочались тяжело, разум не хотел пробуждаться от сонного оцепенения. Впрочем, не думаю, что точные цифры мне сейчас важны. Главное, что речь идет минимум о паре сотен метров. И если эта лестница преодолевает хотя бы половину этого расстояния, то не может быть и речи о том, чтобы подниматься сейчас, сходу. Как бы мне ни хотелось поскорее добраться до поверхности, где прохладно, где светло, а главное — где можно раздобыть еды...

Я сглотнул слюну и резко зажмурился.

Нет. Сначала отдых. Будет крайне обидно в самом конце пути сверзиться в середине подъема и разбиться насмерть.

Еще обиднее будет, если лестница где-то на середине сломана или упирается в какой-нибудь закрытый люк. Но это от меня уже не зависит, в отличие от предыдущего исхода.

Я вздохнул и улегся прямо на пол, закрыв глаза. К демонам это все. Апатия вновь вернулась, накатив непреодолимой волной.

Но я знал, что через пятнадцать минут щелкнет таймер восстановления и она вновь ненадолго отступит.

А потом меня ждет долгий путь наверх.

Глава 3

Почему-то мое воображение упорно рисовало люк под потолком, куда должна упереться лестница — либо почти сразу, обозначая верхушку уровня, либо где-то в самом конце подъема, у поверхности. Не знаю почему. Но в том числе из-за этого поднимался я куда медленней и осторожней, чем мог бы, и регулярно посматривал наверх, чтобы не стукнуться о незаметно выплывшую из тьмы преграду. Узкие ступени лестницы в некоторой степени нивелировались плотностью, с которой эти ступени шли друг за другом, но, тем не менее, если не смотреть под ноги, запнуться здесь было легче легкого. А это... чревато. Упасть я тут смогу только один раз. Поэтому я, как игрушечный болванчик, мотал головой то вверх, то вниз, ожидая подвоха с обеих сторон.

Где-то через минут десять осторожного подъема я остановился и выругался. Я что, настолько отупел от голода? Похоже на то. Покачав головой, решил не корить себя слишком сильно и шевельнул губами, запуская над собой светляка. Поиграв с высотой, оставил его болтаться примерно метрах в пяти выше меня и чуть в стороне. Рассеянного света хватало, чтобы прекрасно видеть ступени под ногами. При этом же прекрасно виднелась шахта, уходящая ввысь. И потолка никакого пока не было даже в далекой перспективе. Так что можно сосредоточиться на ступенях под ногами.

Спустя полчаса я не выдержал и остановился на привал — ноги гудели и попросту отказывались идти дальше. Я мог попытаться выжать из себя побольше и продолжить подниматься... но зачем? Рисковать из-за голого упрямства сверзиться с такой высоты, запутавшись в ослабевших ногах? Нет уж. Поэтому, почувствовав, что ноги начинают заплетаться и гореть, я уселся прямо на очередную ступеньку, на всякий случай уцепившись вспотевшими руками за ее край и буквально прижавшись к колонне, вокруг которой вилась лестница. Вниз смотреть не особо хотелось. И так насмотрелся во время подъема. Так что светляка я временно погасил. Последнее время благодаря ему, если присмотреться, можно было разглядеть вверху что-то, похожее на потолок. Так что не меньше половины пути, думаю, я уже прошел...

***

Потолка я достиг лишь спустя час. Ноги едва держали, приходилось останавливаться на привалы все чаще. К высоте я понемногу привык, но все равно каждый привал крепко держался за ступеньки, с опаской поглядывая на мрак внизу.

Никакого люка в потолке не обнаружилось. Колонна просто заканчивалась, а вокруг места ее соединения с потолком шла идеально круглая щель, по ширине не больше полуметра. Даже мое отощавшее тело протиснулось в нее с некоторым трудом. Ну и делать это, балансируя на узких ступеньках, конечно, было не очень удобно.

Честно говоря, я расслабился. Мало ли какие опасности могут меня здесь поджидать? Стоило бы не терять бдительности и сразу же осмотреться. Но мне было уже откровенно плевать — я попросту вылез и разлегся на камне, тяжело дыша и наслаждаясь тем, что все почти закончилось. Закончилась лестница. Закончилась, как по волшебству, жара, незримо давившая на мозги все это время, в том числе и пока я поднимался. Где бы я ни находился — но здесь было ощутимо прохладно. Разве что голод еще не закончился, но и его окончание близилось... надеюсь.

Несколько минут спустя я, наконец, поднялся с четверенек и огляделся, запустив светляка повыше. Небольшая каменная пещера с неровными сводами. Пыльный пол, на котором отпечатались следы моих ботинок и моего отдыхавшего тела. Щель в стене, лишь немного шире той, в которую я протискивался недавно... а где она? Я с некоторым удивлением оглядел абсолютно ровный каменный пол, без каких-либо признаков дыр, щелей, да и вообще любых неровностей. Иллюзия? Присел, пощупал то место, откуда я должен был вылезти, судя по следам. Ничего. Камень, пыль. И на вид, и на ощупь, и даже на запах. Односторонний портал? Или что-то, завязанное на магию земли, протолкнувшее меня сквозь толстую каменную плиту? Ладно, не думаю, что это важно. В ближайшее время я в эти демоновы подземелья возвращаться не планировал. Но вот на будущее... возможно, стоит оставить себе пометку. Я встал и выпустил струю огня из ладони, очертив в камне примерный круг, где могла находиться шахта. Расплавиться от такого он не успел, но тратить лишнее время на это я не стал. Главное, что гарь осталась. Судя по пыли вокруг, в эту пещеру никто толком не заходит, так что навряд ли эту полосу копоти кто-то сотрет.

А мне пора дальше. Искать еду. И пока вариант, куда двигаться, был только один.

Я уверенно направился к щели в стене.

***

Щель привела меня в другую пещеру, практически двойник первой, но пошире. Там было уже сразу несколько проходов, и я на секунду остановился в раздумьях. Наконец, плюнул и выбрал случайно, протиснувшись в самый правый. Еще несколько пещер — и я оказался в пещере без каких-либо проходов вообще. Ругаясь последними словами, вернулся до ближайшего «перекрестка», отметил тупиковый путь, нарисовав на стене возле прохода крест копотью от струи огня, и пошел пробовать другую дорогу.

Еще один тупик. И еще. И еще.

Система пещер оказалась весьма разветвленной и довольно однообразной. Причем, судя по ровному полу, сухости и, соответственно, отсутствию любой живности — она, скорее всего, была создана все той же древней расой, когда-то создавшей подземелья, из которых я вылез. Я бродил по бесконечным практически одинаковым пещерам, постепенно впадая в уже привычное отупение. Машинально ставил отметки возле тупиковых путей, и шел все дальше и дальше, периодически возвращаясь чуть ли не к началу. К счастью, долго это не продлилось. В одной из цепочек пещер я впервые заметил признаки жизни — на стенах начал появляться мох, и в каждой следующей пещере все больше и больше. Кое-где в нем начали шуршать насекомые, а воздух стал заметно более влажным. И чем дальше я шел, тем более влажным он становился. А потом я залез в очередной проход и едва не упал, привыкнув, что пол во всех пещерах везде примерно на одном и том же уровне. Кое-как сохранив равновесие, запустил вперед светляка и понял, что проход впервые находится не вровень с полом, а примерно на высоте моего роста. И выходит в огромный грот с озерцом в дальней части. А еще в нем гулял ветер. И запах, который этот ветер приносил... черт возьми, это явно был запах поверхности! Земля, прелая листва, тяжелый запах каких-то зверей, еще тысячи знакомых и незнакомых ноток — где-то поблизости был лес! В нетерпении спрыгнув в грот, я ринулся искать то место, откуда приходили эти манящие запахи.

И уже через минуту я остановился у того самого озерца в дальнем конце грота. Оно было не сильно широким, но, судя по всему, в пещере находилась лишь его малая часть. Потому что в дальней стене, у самой воды, светлел долгожданный выход на поверхность. Довольно широкий и затопленный практически полностью, лишь в самом верху оставалось немного пространства, сквозь которое и пробивался тусклый свет — судя по всему, на поверхности сейчас была ночь.

Я хмуро уставился в прозрачную воду и немного подсветил ее, пытаясь прикинуть глубину. Явно выше моего роста. А навыка «Плавание» у меня, как назло, нет. Никогда не любил плавать. Удержаться на воде я смогу, и даже доплыть до выхода, думаю, смогу... если на мне не будет дополнительных грузов. А у меня меч, кинжал, пространственная сумка с драгоценными камнями и всякой мелочевкой, которая вроде и не тяжелая по отдельности, но суммарно точно утянет меня на дно. Кирка еще, хорошая. И тяжелая. Но ее я могу оставить здесь, не думаю, что она мне пригодится в ближайшее время. И меч могу оставить, хоть и с некоторым зубовным скрежетом — уж больно много я на руднике за него отдал. Хорошие мечи вообще никогда дешево не стоят, даже если они не магические. Но все равно — остается еще сумка с камнями, с которой я лучше сам в обнимку на дно пойду, чем оставлю здесь. И кинжал, потому что хоть какое-то оружие нужно. Меч я точно не утяну, а кинжал — можно попробовать.

И тут светляк, все так же мерно сияющий из воды, слегка мигнул.

А я, уже начавший распаковывать сумку, чтобы перебрать и выкинуть все лишнее, бросил взгляд на озеро и резко остановился.

Возле светляка крутился заинтересовавшийся неожиданным источником света, карп странного красноватого оттенка. Довольно-таки большой. Достойный того, чтобы ради него отодвинуть любые свои планы. Да я бы сейчас и ради самого маленького пескарика их отодвинул. Жрать хочется так, что сил уже никаких нет.

Весь мир может подождать.

***

Мой долгожданный ужин я бил наверняка — молнией. После того, как она выросла до десятого уровня и избавилась на нем от приставки «малая», мне временами даже не приходилось добивать саламандр после ее применения — сами помирали, если только не сильно высокие по уровню. Но это все-таки саламандры, у них к электричеству уязвимость. Насколько удачно пройдет попытка таким образом порыбачить, я не был уверен, но все остальные мои атакующие заклинания подходили куда хуже. Поэтому, недолго думая, я нацелился и шарахнул молнией прямо в карпа. Вспышка, как всегда, ослепила в том числе и меня самого, а когда я проморгался — увидел то ли мертвую, то ли оглушенную рыбину, всплывшую на поверхность.

Понять, мертва она или оглушена, я не успел. Руки работали будто чужие. Почти мгновенно выхватили карпа из воды, вспороли ему кинжалом брюхо и небрежно выпотрошили, кажется, оставив часть потрохов внутри. Жарил я его на камне, переворачивая мечом и направив струю пламени прямо на него. Даже резать не стал и чешую обдирать. К демонам. Лишние траты времени. И так что-то внутри уже тихо намекало, что, в целом-то, можно и сырым его сожрать... чего время тратить? Но я все же не настолько одичал. Пока что.

Это была одновременно самая ужасная и самая прекрасная рыба в моей жизни.

Самая прекрасная — потому что я сожрал ее буквально за несколько минут, обсосав каждую косточку. После стольких дней вынужденного голодания это было единственным моим желанием, которое полностью вытеснило все остальные мысли. Я не обращал внимания на то, что она местами почти сгорела, а местами была практически сырой, хоть и горячей. Для меня она была идеальной.

Самая ужасная — потому что я не подумал о последствиях. Вообще, после долгого голодания, очень желательно не наедаться сразу от пуза. А если наедаешься — то хотя бы чем-то легким. Супом там, или еще чем.

В любом случае — кое-как обжаренная и наполовину сырая рыба в список блюд, рекомендованных после долгой голодовки, явно не входит. И уж точно не стоило съедать ее всю сразу.

Именно об этом я и размышлял следующие несколько часов, катаясь по полу пещеры с дикой резью в животе.

***

В итоге я решил немного задержаться в пещере. Да, поверхность манила, но в основном — наличием на ней еды, а эту проблему я частично решил. Увы, на одной рыбе долго не протянешь, особенно учитывая, что в этот кусок озера она заплывает нечасто. Но мне долго и не надо. Лишь бы плавать научиться и суметь выплыть наружу не абсолютно голым, а со всеми своими пожитками.

Собственно, как только я перестал мучиться животом от своего опрометчивого решения как можно быстрее поесть, я разделся и полез в воду. Помимо улучшения плавательных навыков, требовалось еще и банально помыться. Когда ты несколько недель живешь в постоянной жаре, периодически бегая, прыгая, работая киркой и в целом ведя крайне активный образ жизни... спустя какое-то время ты начнешь очень сильно пахнуть. Настолько, что можно всех живых существ распугивать стеной запаха, который от тебя шибает. Те, которых я встречал, почему-то не пугались, правда, но и саламандры, и огненные духи — существа сильно специфичные. А големы и вовсе неживые.

Поплескавшись в довольно прохладной воде и оттеревшись песком со дна озерца, я вылез на берег максимально довольный текущей ситуацией. И тут же уснул.

Проснулся я впервые за долгое время от робких лучей солнца — пусть они едва и пробивались сквозь щель между водой и каменным сводом, но мне хватило и этой малости. Желудок снова напомнил о себе недовольным урчанием, и я, недолго думая, потопал умываться и ловить рыбу. Увы, на светляка она больше ловиться не желала, так что пришлось, волей-неволей, раздеваться и лезть в воду. Поднимая тучи брызг, кое-как доплыл до прохода. Придерживаясь за неровности в каменном своде, осторожно проплыл вперед, пару раз чувствительно приложившись головой. И счастливо прищурился при виде открывшейся картины: идиллический пейзаж в виде второй части озерца, заметно большей, чем та, что в пещере. И, судя по всему, я находился почти в центре этой второй части, у небольшой скалы, совсем немного приподымающейся над водой. Даже странно. Почти весь комплекс пещер должен быть где-то под этим озером, но при этом большая его часть выглядит так сухо, будто туда ни капли не просачивается.

Ну да неважно. Главное — у меня получилось сбежать и выжить при этом. И сейчас я в каких-то диких лесах — все берега озера закрыты деревьями, куда ни глянь. Гор не видно ни в каком из направлений — значит, я точно далеко от гномов. Правда, леса и на орочьи не особо-то смахивают тоже. Неужели дальше ушел? До Левариса? Я попытался вспомнить примерную карту материка и поморщился. Граница с орками там была безумная, извивалась как змея, вклиниваясь в людские государства и наоборот. По сути, я могу быть где угодно — у орков, в Леварисе и даже, возможно, в одном из других людских королевств. Если я чересчур далеко уклонился к югу, то вполне мог пройти и орков, и империю в одном из самых узких ее мест, а то и вовсе в нее не заходить, пройдя по границам орков с другими королевствами. Там такое лоскутное одеяло, что демон ногу сломит. Раздел интерфейса с картами, увы, не особо помогал. Карта подземелья сохранилась отдельно и, почему-то, кусками. Скорее всего — из-за моего не особо вменяемого состояния последние дни. Карта же поверхности представляла собой огромное черное пятно, на котором белело открытое пятнышко Чуки Камата и то самое озерцо, в котором я сейчас плавал. В других местах с уже открытой картографией я не бывал. По карте выходило, что между этими двумя точками почти пять сотен километров по прямой. Но, опять же, я понятия не имею, где именно находился рудник в землях гномов, так что это мне не сильно помогает.

Тяжело вздохнув, я поплыл обратно в грот. Так или иначе, теперь я примерно представлял размеры озера. И шансы с моим отсутствующим навыком плавания доплыть до берега стремились к нулю, даже если я поплыву полностью голый, оставив в пещере абсолютно все вещи. А значит, надо открывать «Плавание».

***

Со времени последней проверки ваш навык «Плавание» увеличился на 0.02!

Следующие несколько дней слились в непрерывную пелену. Я почти не вылезал из воды, отрываясь лишь на то, чтобы поспать, поесть и порыбачить. Для этого приходилось подманивать рыбу сырыми кусочками их павших товарищей и, балансируя на скале, пытаться попасть в новых жертв молнией. Увы, на светляка рыба велась плохо, так что в первый раз мне просто дичайше повезло.

С моими бонусами и «Восстановлением», прекрасно снимавшим усталость в мышцах, открытие и прокачка «Плавания» до двойки заняли всего лишь четыре дня. Увидев после очередной проверки в интерфейсе заветную цифру, я тут же решился на финальную проверку.

Вылез и поплыл к берегу. Пока что без вещей — я хотел проверить и понять, насколько много сил у меня уйдет на путь в одну сторону, чтобы прикинуть, насколько сложнее будет плыть нагруженным. А еще, возможно, наломать хвороста в лесу, чтобы связать из него некое подобие плота. Не для себя — для вещей. Не очень хочется мочить сумку и оружие, тем более что масла от ржавчины у меня при себе нет.

Путь оказался неожиданно сложным — я откровенно не рассчитал силы. Оказалось, что двойки тут откровенно маловато, и до берега я добрался полностью вымотанным и нахлебавшимся воды. Нечего и думать проделать такой путь под нагрузкой. Подумав, все-таки решил пройтись за хворостом. Свяжу вязанку побольше, будет и меня немного на воде поддерживать. С этими мыслями я и ходил, уставший, по берегу, собирая упавшие ветки. Деревья при ближайшем рассмотрении оказались довольно странными. Красноватая кора, листья сложной формы — что-то вроде розетки клевера, только еще более усложненной. Никогда раньше таких деревьев не видел. В наших краях они точно не росли.

Хвороста в округе оказалось более чем достаточно — я насобирал огромную груду даже не уходя особо в лес. И теперь рассеянно смотрел на нее, раздумывая, чем бы ее перевязать, чтобы не растерять по дороге.

И тут за спиной раздался тихий хруст. Я резко обернулся и едва не напоролся шеей на обнаженный клинок. Проследовав вдоль него глазами, я наткнулся на холодные глаза худощавого блондина чуть выше меня ростом.

— Д-добрый день. — Блондин явно не собирался убирать клинок от моей шеи, так что я решил начать разговор первым. В конце концов, раз не убил сразу, значит, можно считать его условно настроенным на разговор.

— Недобрый. Для тебя. Ты здесь один?

Ну, слава богам. По крайней мере, блондин говорит на леварийском. Значит, я либо непосредственно в нашей империи, либо где-то в вассальных королевствах. Я слегка помедлил, раздумывая — не стоит ли приложить блондинчика молнией. Срабатывает она мгновенно, а мне главное в тот же момент упасть на спину, чтобы он случайно мне горло не вскрыл, если дернет сведенными мышцами. Подумав, решил не пороть горячку:

— Один. А почему недобрый, разрешите поинтересоваться?

— Потому что ты находишься в Роще Красных Императорских Ясеней. И собираешь здесь хворост. Такой день по умолчанию недобрый для человека, рискнувшего таким заниматься.

Демоны.

Так вот как выглядят Императорские Ясени.

Хорошо, что он не видел, как я местных карпов жрал. Тоже, небось, те самые. Императорские.

Глава 4

Блондина звали Ингуром. И, к сожалению, имя это я узнал не потому, что он решил внезапно мне представиться. Нет, это имя произнес его напарник, который выскочил из леса как раз в тот момент, когда я лихорадочно размышлял с мечом у горла, что мне делать дальше. Глушить противника молнией и пытаться сбежать? Поставить себя вне закона в империи, напав на, без сомнения, высокопоставленного стража? А куда мне потом идти, в таком случае? К гномам соваться нельзя. К оркам? Можно, но что потом? Я ведь хотел выкупить родителей и вернуться с ними на родину... А тут, получается, наоборот. Даже если получится их выкупить — я с ними вернуться не смогу, буду сидеть в орочьих лесах. Или бежать в другие людские государства... в то же Камеццо, например. Примерно на этой мысли из леса и вылез чумазый парень лет так двадцати. Улыбка до ушей, полосы черной краски, зачем-то нанесенные на лицо и руки, одежда красновато-зеленых цветов, под стать окружающим деревьям. Это он так в лесу маскируется, что ли? Спросить я не успел, потому что парень открыл рот первым, крикнув издалека:

— Ингууур! Что за птичку ты поймал? И почему она такая голая? Это ты успел его раздеть?

Блондин едва заметно поморщился, после чего слегка отвел клинок от моей шеи, позволив мне слегка расслабиться. Учитывая, что второй парень был с луком в руках, мои шансы убежать резко просели. Не до нуля, но до тех величин, когда я уже не хотел рисковать и пытаться их выяснить на практике. Блондин, видимо, тоже это понимал, хотя и навряд ли подозревал объемы моих параметров и количество заклинаний у меня в загашнике. Все же хорошо прокачанная «Оценка» — явление редкое, обычно встречающееся только у ремесленников. А у блондинчика она хоть и есть, но явно не превышает пятерку. Почему я так решил? Потому что моя «Оценка» при взгляде на него выдавала следующее:

Имя: ???

Возраст: 22-48 лет

Ступень: ???

________________________

Базовые характеристики:

???

Суммарно: 102-190

________________________

Вторичные характеристики:

Харизма: ???

Сопротивление тьме: ???

Магия света: ???

???

Суммарно: ???

________________________

Навыки:

Оценка: ???

Кинжалы: ???

Ночное зрение: ???

Суммарно: ???

________________________

Профессии:

???

Суммарно: ???

________________________

Заклинания: ???

«Оценка» работала по довольно запутанным правилам, принимая во внимание и ступени (как мои, так и противника), и наличие вспомогательных характеристик вроде «Наблюдательности», и еще тысячи факторов. Но в базовом варианте это работало так: если я пытаюсь оценить противника и мой навык «Оценки» меньше пяти, то максимум, что я увижу — его крайне примерный возраст и еще более примерную сумму базовых характеристик. И то, последнее — только если разница в ступенях весьма существенна и в мою пользу.

Если «Оценка» поднимается выше пятерки — начинают отображаться и другие параметры, но лишь самые неразвитые — только если они и сами находятся в пределах пяти единиц, а то и меньше. После десяти единиц в «Оценке» можно увидеть слаборазвитые заклинания и параметры в пределах примерно той же десятки. Дальнейшее развитие навыка было малоизвестно по банальной причине — не так уж много разумных, переваливших в этом навыке за десятку. И те — в основном, ремесленники. Те же горняки, травники, алхимики... Уж очень медленно он растет, требуется постоянное и разнообразное его использование. У меня, например, он едва перевалил за девять единиц и почти застыл, несмотря на все мои бонусы.

Собственно, благодаря тому, что я увидел у Ингура, а потом и у его напарника «Оценку», я слегка расслабился — она у них явно меньше пятерки, а значит, они не смогут увидеть... лишнего. А то мало ли. После гномов я уже никому не доверяю. Большую часть моих заклинаний, конечно, не увидеть — они довольно высокоранговые. Но и меньшей части более чем достаточно для соответствующих вопросов — откуда, как, и не хочу ли я ими поделиться. Особенно последнее. Учитывая, что вокруг никого нет, я сомнительный преступник, а их двое, они с оружием и примерно равны мне по параметрам — не хочу вводить добрых людей в искушение.

***

Парня со странной маскировкой звали Юстом. Оценка, несмотря на молодой вид, показала у него не только наличие сразу двух магических навыков (огня и металла), во вторичных характеристиках, но еще и неплохой диапазон суммарных базовых: 146-229. Заметно больше, чем у Ингура, да и у того, вдобавок, была лишь «Магия света» во вторичных. Весельчак Юст явно был в разы опаснее. Но при этом изо всех сил старался этого не показывать, отдавая всю инициативу Ингуру, который связал мне руки и конвоировал через лес, пока Юст проверял путь и разведывал лес вокруг нас. Периодически он настолько сливался в своей одежде с деревьями, что я на какое-то время его терял. Пока он вновь не вылезал из густых зарослей на тропинку перед нами.

Путь затянулся на пару часов. Мне повезло попасть в самый центр относительно небольшой рощи — поэтому я и не увидел из озера ничего, кроме леса. А так-то буквально в десятке километров к западу раскинулся на холмах огромный Эндевис. Столица великой империи Леварис. И, стоило нам выйти из леса, как он разом предстал перед нами — величественный, слегка сумбурный и крайне, крайне шумный. Рокот людей мы услышали буквально сразу, еще до того, как пересекли городскую черту: возле ближайших ворот бурлила шумная людская масса, разделенная на два примерно одинаковых потока — тех, кто входил в город, и тех, кто выходил. Юст и Ингур во входной очереди стоять не стали, молча провели меня по обочине, минуя удивленные взгляды всех вокруг. В основном, конечно, направленные на меня, потому как я все еще был почти голый, в одном нижнем белье. Хорошо, что я не стал раздеваться полностью, когда устроил свой заплыв.

Измученному стражнику у ворот Юст показал какую-то бляху и нас пропустили без очереди и без входной пошлины. И я, наконец, оказался в столице. Не совсем так, как я хотел когда-то. Не как абитуриент Академии, не как будущий великий маг, а как мелкий преступник, посмевший залезть в личную императорскую рощу, да еще и собирать там хворост.

Что же это за роща такая? Красные Ясени — довольно редкий вид магических деревьев, который конкретно в Леварисе растет лишь в одном месте. Да, именно в этой демоновой роще. И, помимо своей редкости, их семена и, в меньшей степени, кора и листья, используются во множестве алхимических рецептов. А значит что? Верно, их бережно охраняют и они являются личной собственностью императорской семьи. Столичная Гильдия Алхимиков ежегодно стонет и платит тысячи золотых за возможность провести жалкие пару дней в этой роще, в период, когда на деревьях появляются семена, и собрать как можно больше ценных ингредиентов. Были, конечно, ингредиенты-аналоги, но зачастую они стоили еще дороже, поскольку водились либо значительно севернее, либо на самом юге материка.

Увы, все, что я знал о роще, я подчерпнул от отца именно в рамках разговоров об алхимии, и на этом мои знания ограничивались. Я понимал, что навряд ли меня казнят за такую мелочь, как сбор хвороста, но какое именно наказание мне светит? Штраф? Каторга? И главное — что мне им говорить? Правду? Или пытаться соврать? Увы, если я скажу правду — меня раскрутят под заклинанием правды, после чего сумку с камнями, оставшуюся в гроте, явно найдут и конфискуют. А так остается иллюзорный шанс, что я когда-нибудь за ней вернусь... Да и чистосердечное признание неизбежно приведет к вопросам о том, каким образом я выжил в подземельях, а значит — к моему Дару, который я откровенно не хочу пока светить. Значит, нужно пытаться сформулировать такую ложь, чтобы она не вызывала лишних вопросов. Я поморщился, вспомнив карьер Судри. У него был шар-артефакт, распознающий вранье. Такой же или аналогичный просто обязан быть на любом допросе. Значит, мне нужна формальная правда, полная недоговорок и сформулированная так, чтобы собеседник понял ее по-своему... Пример в виде когда-то умудрившегося чуть ли не напрямую соврать Эльгера, у меня был.

***

Улицы, по которым меня вели, я даже не заметил, скрипя мозгами и продумывая формулировки. Погрузившись в себя, перебирал ногами на полном автомате, поддерживаемый Ингуром под локоть. Вид у меня, наверное, был совсем потерянный. Но это мне даже на руку — как еще должен выглядеть пойманный на горячем глуповатый крестьянин?

Здание суда было довольно непримечательным, но внушительным по размерам. Три этажа, обычный серый гранит, никаких украшений, как на любом соседнем строении. Минималистично и строго. Туда меня и завели, оставив в небольшой комнатке на первом этаже. В комнате вдоль стен сидело еще с десяток таких же бедолаг разного вида и возраста, а в центре стояли несколько нещадно потеющих стражников в полном обмундировании.

Суды в Леварисе были быстрыми, особенно в случаях, когда подсудимый не аристократ и не богатый купец. Это высокие слои населения могли поиграть в правосудие, затянуть время на несколько заседаний, чтобы судьи досконально разобрались в деле, нанять адвоката, умеющего играть словами даже в присутствии артефактов, распознающих ложь... С босяками, к которым я сейчас относился, все было куда проще. Сейчас Юст и Ингур походят по зданию и найдут свободного судью, в чье ведение меня можно передать. Потом судья сам же меня быстро допросит, оформит бумаги и огласит приговор. Не думаю, что это займет даже пару часов. В худшем случае все решится завтра, если у них тут аврал и они не успеют выделить на меня время до вечера. Тогда придется ночевать в местной каталажке, которая, скорее всего, находится где-нибудь здесь же, на подвальных этажах здания.

Я откинулся на спинку неудобного стула и прикрыл глаза. Подождать в любом случае придется.

Разбудили меня грубо, схватив за плечо и встряхнув. Я, не разлепив толком глаза, на автомате едва не зарядил в стражника молнией, осекшись на половине ключ-слова. Привычки после подземелья так просто не проходили. Пухлый и смешно пыхтящий стражник еще раз меня встряхнул и рявкнул в ухо:

— Встать!

Я поднялся со стула, с трудом сдержав вырывающуюся грубость в ответ. Стражник тут же меня отпустил и подтолкнул к двери.

— Вперед!

Я так же молча повиновался. Лучше не показывать свой норов, ничего хорошего от этого не будет. Направляемый сзади стражником, проследовал в одну из небольших комнаток на втором этаже, где меня встретил уставший судья, заполняющий какие-то бумаги. В ответ на указующий жест судьи, я осторожно присел на стул перед ним, постаравшись принять вид слегка испуганного простака. Хотя, судя по лицу судьи, ему на это было абсолютно побоку. Он молча пододвинул к себе какой-то лист бумаги и безразлично спросил:

— Имя?

— Грегори Канторес.

— Возраст?

— Пятнадцать лет.

— Заслуги семьи перед короной? — В ответ на мой удивленный взгляд, судья пояснил. — В случае наличия заслуг, возможны послабления в приговоре.

— Нет, ничего такого.

— Хорошо. Перейдем к допросу. Учти, что каждая произнесенная ложь усугубит твое положение. Ты в курсе, какое преступление тебе вменяют?

— Сбор хвороста в Императорской Роще. — Все это время я осторожно рассматривал кабинет судьи, но в упор не видел артефакта для определения правды. Похоже, он выглядит совершенно не так, как у гномов... либо судья сам себе артефакт и владеет стихией Разума. Этот вариант совсем плохой. Но не думаю, что человек с такой редкой стихией сидел бы на месте рядового судьи, читая мысли обычных преступников. Нет, скорее всего судья просто носит артефакт при себе, а о лжи тот сообщает иным образом.

— Расскажи об обстоятельствах преступления.

— Честное слово, я случайно забрел туда! Я понял, что это те самые Красные Ясени, лишь когда столкнулся с Юстом и Ингуром!

Судья поморщился и поднял руку, останавливая меня:

— Стоп. Хорошо, в этом ты не врешь. Что еще ты успел сделать в роще?

— Я... поплавал в озере.

— Что еще?

— Я поспал там.

— Хорошо. Переформулирую вопрос. Ты собирал иные части Красных Ясеней или любых других растений в роще?

— Нет. — Я слегка расслабился. Только не спрашивай про демоновых карпов...

— Ты причинял вред деревьям или животным в роще?

— Нет. — Карпы же живут не в роще, они в озере...

— Ты ловил рыбу в озере?

Да твою мать!

***

К счастью, судья не стал заострять внимание на том, кто я и откуда явился. Тайну грота мне удалось сохранить. Хотя в основном за счет того, что на эту часть истории ему было попросту плевать.

К несчастью, ловля карпов сильно усугубила мое изначальное положение. Они, хоть и не являлись такими же важными, как сами Красные Ясени, все же были частью рощи. И, увы, их ловля каралась куда строже, чем сбор хвороста.

Закончив допрос, судья с отвращением посмотрел на кучу бумаг на столе, после чего обратился к стражнику:

— Ганс, отведи его в камеру, до завтра. Сил моих больше нет, с утра всей этой волокитой займусь.

Камера, как я и предполагал, оказалась в подвале. Точнее — даже несколько камер. Одна большая, куда меня и повели, и еще пяток одиночных — видимо, для особо буйных и опасных.

Стоило решетке с лязгом захлопнуться за моей спиной, как с дальних топчанов начали лениво подниматься люди.

— О, еще один новичок! — Первым ко мне подошел какой-то гнилозубый мужик, от которого шибало таким амбре, что я демонстративно поморщился и сделал шаг назад. Мужик это увидел, но, вместо агрессии, внезапно заулыбался. — Что, запашок не нравится? Ничего, скоро привыкнешь. А то и сам так пахнуть начнешь. Иди-ка лучше вон туда, да поклонись Маре. Он тут главный, как он скажет — так и пойдет у тебя жизнь.

Его палец указал в самое темное место камеры, на один из топчанов в углу. Видимо, по задумке, Мара должен был загадочно сидеть на топчане, чтобы его лицо было скрыто накинутым капюшоном и полумраком камеры... но мое ночное зрение прекрасно пробивало местную жиденькую темноту, ни капли не сравнимую с мертвым мраком подземелий. Так что худое лицо Мары, изборожденное морщинами, я видел под капюшоном просто прекрасно.

Пожав плечами, я по широкой дуге обошел мужичка и направился к Маре. Подошел, глянул на него, широко улыбаясь и даже не думая кланяться. Глумливо спросил:

— Ну что, главный? Как у меня жизнь пойдет?

За то время, что я шел к нему, успел бегло просветить «Оценкой» почти всех обитателей камеры, включая Мару. Достойных противников здесь не было. Ни одного. Даже без учета моих заклинаний. Ну да чего еще ожидать от отбросов общества? Есть, конечно, короли преступного мира и их приближенные — они обязаны быть сильны, как физически, так и магически. Но здесь собрался исключительно мусор. Я на их фоне выглядел волком в шкуре белой овечки, затесавшейся в стадо баранов.

И мне очень, очень хотелось сбросить шкуру.

Но даже баранам нужно дать шанс. Жаль, что они им не воспользуются. Зуб даю — не воспользуются.

***

Надо отдать должное Маре — что-то неладное он почувствовал. На пару секунд он прямо-таки завис — я видел его бегающие глаза, которые должен был скрывать капюшон. Он лихорадочно осматривал меня и, видимо, пытался просветить меня своим навыком «Оценки», который, опять же, был мне прекрасно виден и явно не дотягивал до пятерки. В итоге Мара сделал неправильный вывод. Он сильно дорожил своим местом главного — хотя бы в этой камере, хотя бы ненадолго, до момента как их всех разгонят по каторгам. И оставить без наказания смельчака, посмевшего поставить это место под сомнение, он не смог.

— Парни, проучите его. — Мара демонстративно лениво махнул рукой. С соседних топчанов соскочила парочка громил, явно делающих упор в раскачке исключительно на силу.

Я хищно улыбнулся и плавно перетек в привычную стойку, с которой когда-то каждый день начинался наш рукопашный поединок с Карштайном. Шевельнул губами, накладывая на себя «Благословление Воды». Тяжелое в раскачке заклинание, за все эти недели я едва дотянул его до третьего ранга, но даже это было очень и очень полезно. Семь процентов бонуса на все базовые и вторичные характеристики. Жаль, что на профессии с навыками оно не действовало, по крайней мере, пока — сейчас бы мне усиление каменной кожи и кулачного боя тоже не помешало. Но да ладно, и так неплохо. Благо, внешних эффектов от него не было, так что никто ничего не заметил.

Остальные заклинания оставлю на крайний случай, если полезут толпой.

Десять минут усиления.

Интересно, хватит ли мне этого времени, чтобы отметелить всех подручных Мары?

Глава 5

Десяти минут хватило с лихвой. Эти люди были привычны к чему угодно — к нападениям исподтишка, к избиениям слабых людей, неспособных сопротивляться, к воровству, угрозам, подлым ударам — но не к битве с противником, который не только значительно сильнее их, но еще и умеет хотя бы минимально пользоваться своим преимуществом в силе.

Первые двое громил легли на пол почти сразу, с руками, сломанными для острастки. Один оказался умнее и упал почти сразу после травмы, скуля от боли и отползая к решетке, подальше от схватки. Второй же разъярился, заорал и ринулся на меня как бык. Недолго думая, я просто ударил кулаком ему навстречу, слегка придержав удар. С гулким стуком встретился мой кулак с каменной кожей и его лоб с, вероятно, сплошной костью до самого затылка. Кулак онемел, но победил — второй громила, пусть и не рухнул без сознания, но явно заработал сотрясение и распластался на полу, периодически пытаясь встать на четвереньки на разъезжающихся конечностях.

Всю эту минуту Мара орал благим матом, пытаясь натравить на меня остальных моих сокамерников, но тех чересчур впечатлила моя короткая и жестокая победа, так что смельчаков оказалось лишь еще трое. На них я потратил времени даже меньше — лишь один представлял из себя хоть что-то, остальные сложились с одного удара.

— Не подходи! — Стоило мне повернуться к Маре, как тот взвизгнул и отпрыгнул от меня, словно кузнечик. Над его ладонью, которую он выставил в мою сторону, зажегся маленький шарик огня. — Только попробуй, я тебя сожгу!

Я так искренне расхохотался, что Мара вздрогнул. Учитывая мое сопротивление огню — не уверен, что даже ожог получу от такой крохотульки. Так что я молча пошел в его сторону, а когда тот действительно швырнул в меня сгусток огня... поймал его ртом. Язык все-таки слегка обожгло, но скастованное восстановление мгновенно все залечило. Надо бы для него ключ-слово на жест переделать, удобнее будет...

Я демонстративно облизнулся и клацнул зубами, продолжая неторопливо шагать. В камере установилась мертвая тишина. Даже подвывающий у решетки громила со сломанной рукой резко заткнулся. Мара же попросту потерял сознание от страха и сполз мешком на пол. Мда. Возможно, чуток перестарался. Я все-таки дошел до его тушки и задумчиво попинал ее ногой — не для удовольствия, мало чести в том, чтобы бить уже поверженного врага. Нет, попинывал чисто машинально, пытаясь понять, что делать дальше. Наконец, вздохнул:

— Мне не нужна власть в этой камере. Я надеюсь, что уже завтра меня здесь не будет. Но до этого момента — не стоит ко мне лезть.

После чего молча отвернулся от Мары и пошел искать свободный топчан. И чтобы он был почище, чем большинство из тех, что я успел увидеть.

Хотя на последнее надеяться не стоило.

***

Меня несколько удивил тот факт, что, несмотря на громкий шум и крики, никто из стражников так и не пришел разбираться. То ли им было абсолютно наплевать, то ли здесь настолько хорошая звукоизоляция... нет, определенно, первое. Подумаешь, отбросы друг другу зубы пересчитывают. Скорее всего, здесь и убийства происходили на регулярной основе, особенно если в камеру попадал кто-то, кому и так светила пожизненная каторга. За убийство такого же, как ты, преступника никто вешать не станет, а увеличить и так максимальный срок этим людям нельзя. Вот и получаются краткие мгновения невиновности, когда за твои новые преступления тебя максимум пожурит и попинает стража, чтобы ты проблем поменьше доставлял.

Засыпать в окружении этих людей я не рискнул. Напугал я их, конечно, до усрачки, но вдруг кому-то стукнет в голову, что меня можно прирезать во сне? С лезвием ножа моя каменная кожа может и не справиться. Лучше поберечься. Так что я попросту уселся на топчан и, использовав компенсацию сна, лениво перебирал свои параметры, размышляя, что и как оптимальнее всего пожертвовать. Я уже давненько не использовал свой Дар, и множество параметров перевалило за десятку, резко замедлив свой рост даже с учетом бонусов от обучаемости. Конечно, мне грех жаловаться. У обычных разумных большая часть параметров, особенно второстепенных и тех, которые они не используют на постоянной основе, после десятки в росте почти останавливается и редко существенно вырастает до самой смерти. Это условная граница, отделяющая твои более ценные атрибуты от менее ценных или попросту лишь недавно открытых.

Ценные — в том числе и в контексте твоего положения в обществе. Какой смысл нанимать человека, к примеру, лишь за навык рукопашного боя, если он имеется у каждого второго? И совсем другое дело, если человек перевалил в этом параметре за десятку — это уже... ну, не мастер, но, как минимум, крепкий боец. Такие уже могут даже немного зарабатывать на этом — помогать другим людям открыть этот параметр, или драться на потеху толпе.

Следующая лига — те, кто достиг двадцати. Это уже настоящие мастера, особенно те, кто достиг этой планки самостоятельно, а не вкидывая под конец своего пути свободные очки от повышения ступеней. Впрочем, разница между первыми и вторыми лишь в упорстве. Но двадцатка почти в любом параметре или навыке (кроме базовых характеристик, конечно) — это верный путь к некоторому успеху в жизни. На кусок хлеба хватит в любом случае.

Это две основных планки, про которые знают все. Дальнейшие рассчитываются уже индивидуально для каждого параметра. Но, в любом случае, они не имеют официальных названий и относятся лишь к второстепенным характеристикам и навыкам. С профессиями же немного другой расклад.

Во-первых, профессии открываются с гораздо большим трудом. Открытие навыка плавания заняло у меня всего лишь пару дней, даже с учетом некоторого накопленного прогресса на этом скрытом атрибуте. Открытие профессии горняка — несколько недель, пусть у меня и была в несколько раз ниже обучаемость на тот момент. Травничество я в свое время открывал несколько месяцев. Так что любая профессия, даже если на ней жалкие крохи, имеет куда большую ценность, чем большинство навыков и вторичных характеристик. Во-вторых, профессии сразу имели градацию от Системы в интерфейсе. До пяти единиц — новичок. До десяти — младший ученик. До пятнадцати — старший. И так далее, с шагом в пять единиц, для любой профессии — подмастерье, мастер третьего ранга, второго, первого... На предпоследней ступеньке стоял титул грандмастера, требующий аж тридцати пяти единиц в мастерстве. Увы, после тридцати единиц в любом параметре возможность вкладывать в него свободные очки от ступеней пропадала, так что таких разумных были считанные единицы во всем Аэларе. А еще существовала последняя ступенька. После сорока единиц в любой профессии ты получал статус «Легенды». А также соответствующее достижение и возможность выйти на качественно иной уровень, работая с редчайшими божественными материалами. Их, конечно, еще надо было найти, но найти ремесленника-легенду было в разы сложнее.

С учетом сложностей в открытии и росте, при наличии почти любой профессии, уже со статуса младшего ученика, то есть всего лишь с пяти единиц, вполне можно было себя прокормить. Старшие ученики и подмастерья и вовсе расхватывались работодателями как горячие пирожки, особенно если те были относительно молоды — это указывало в том числе и на будущий потенциал таких работников. Ну а если ты достиг ступеней мастера — считай, что жизнь удалась. Таких даже в больших городах считанные десятки, и время их работы зачастую расписано на месяцы вперед. Мать была мастером-травником всего лишь третьего ранга, но этого было достаточно, чтобы наша семья была одной из самых богатых в нашем городке. Аналогичных по уровню мастеров у нас в то время было штук пять. Второго ранга и выше — вовсе не было, такие птицы почти всегда предпочитали переезжать в столицу, поближе к людям, которые могут позволить себе их услуги. Что же до грандмастеров — это уникальные люди, коих были единицы даже в такой большой империи, как Леварис. Ну а легенды... на данный момент их не было. Нигде.

За последние пятьсот лет в Аэларе появлялись три легендарных ремесленника, по крайней мере, из тех, что были известны народу.

Самый известный — гном Хаарс, легендарный кузнец, достигший этого звания на самом склоне своей жизни. После обретения этого статуса он успел сплести одну-единственную адамантиевую кольчугу, из-за которой еще до окончания работы чуть не разразилась гражданская война между кланами. По преданиям, гном, печально посмотрев на весь этот раздрай и понимая, к чему все идет, из принципа работу все-таки завершил. Но, сразу после окончания работы, спрятал кольчугу от всех так надежно, что ее до сих пор найти никто не смог. После чего разбежался и прыгнул со скалы вниз головой. Во избежание.

Вторым ремесленником тоже был гном. Имя его я не помнил, но он был тем горняком, кто за двести лет до Хаарса добыл те самые несколько кусков адамантиевой руды, из которых потом была сделана легендарная кольчуга. Руда бережно хранилась все это время у гномов и передавалась от поколения к поколению, в ожидании легендарного кузнеца, который сможет с ней работать. В конце концов дождалась, но толку от этого? У этого гнома судьба сложилась получше, чем у Хаарса — сам по себе легендарный горняк не сильно-то важен, в отрыве от других мастеров, которые смогут переработать то, что он добудет, в невероятной силы артефакты. Да и единичные найденные у гномов жилы с адамантием и гнезда пламенных изумрудов он выработал почти сразу же после получения звания. И больше с божественными материалами не работал. По причине их отсутствия.

Третьим ремесленником был эльф Тен’Ависс, чья судьба сложилась совсем печально. Легендарный травник, решивший первым в мире добыть цветок «Тюльпана демонов». Никто раньше к этому цветку не подступался (зачем, если «оценка» показывает, что это бессмысленно), да и выглядело растение довольно безобидно с виду. Поэтому Тен’Ависс пошел в чащу без всякой подготовки. Хотя название должно было насторожить. В итоге жизнь легенды оборвалась спустя сутки после получения звания — тюльпан оказался непростым и попросту сожрал наглого эльфа. Наблюдавшие за этим действом ученики легенды, вернувшись, рассказали об этом всем, и его имя стало в некотором роде нарицательным. «Тупой, как Тен’Ависс».

После них легенд в Аэларе не появлялось.

***

Стража пришла довольно рано. Большая часть моих сокамерников до сих пор нагло дрыхла — кормить их все равно никто не собирался, а большая часть местных уже давно получила свой приговор и просто ждала, пока прибудет конвой для их сопровождения на каторгу. Лишь я, да еще пара людей до сих пор ожидали вердикта — за нами и пришли.

Меня привели в кабинет уже знакомого мне судьи, который, несмотря на утро, выглядел ровно таким же уставшим, как и вчера. У него что, всегда такой вид?

— Доброе утро, господин судья.

Тот лишь мотнул головой в сторону стула — садись, мол. Его рука в этот момент так и летала над очередным листом бумаги: ровные строчки ложились на белоснежную поверхность идеальной вязью. И ни одной помарки, ни одного случайного пятнышка чернил! Не знаю, до каких высот у него прокачана каллиграфия, но с его работой — ни капли не удивлен. Наконец, он закончил и отложил перо в сторону, после чего начал размеренно зачитывать то, что писал:

— Итак. Город Эндевис, столичный судейский участок номер двенадцать. Судья: Эрет Сирион. Преступник: Грегори Канторес. Преступление первое: сбор хвороста в Императорской роще. Объемы: крайне малые. Рекомендуемый срок наказания: полгода каторги. Преступление второе: ловля Красных Карпов в озере Исиль. Объемы: малые. Рекомендуемый срок наказания: три года каторги. Суммарно — три с половиной года каторги. Учитывая случайный характер преступления, считаю возможным сократить общий срок до трех лет.

Я хмуро слушал свой приговор, с каждым словом впадая во все большее уныние. Нет, три года каторги — это относительно недолго. Может даже получится немного сократить это время ударным трудом, особенно если сказать про свое горное дело и попроситься на какой-нибудь рудник. Но... Тратить столько времени мне откровенно не хотелось. Провести лучшие годы молодости на каторге — что может быть хуже? Это ведь не кредитные рудники гномов, там нравы были куда более свободны и разумные куда более приятны в общении. Поэтому при следующих словах я резко оживился:

— Его Императорское Величество Парис Третий велик в своем милосердии, поэтому всем преступникам, чьи правонарушения не входят в особый лист, он предлагает выбор. Срок на каторге может быть заменен по желанию подсудимого на альтернативные способы наказания. Первым вариантом является один из штрафных легионов Его Величества, несущих службу в самых опасных местах империи и за ее пределами. В зависимости от достижений и свершений во время службы, срок наказания может быть уменьшен, а после истечения срока по желанию заключенного возможно заключение контракта и присвоение официального воинского звания.

Я закусил губу. Смазка для клинков, мясные заслоны — как только не называли таких штрафников в народе. Их бросали в самые жаркие бои, затыкая ими любые дыры, при этом толком не тратясь на хорошее обмундирование. Выживут — хорошо. Не выживут — демоны с ними, найдутся новые дураки. Но трудно спорить — срок в таких местах сжигался быстро, особенно такой незначительный, как у меня. Десяток боев — и, если повезет, я вполне могу оказаться на свободе. А если не повезет — в земле. Второй вариант вероятней. Большая часть легионов сейчас, скорее всего, на границе с Камеццо. Орки не дураки, после своего Большого Похода наши северные земли почти обезлюдели, им там делать больше нечего, так что навряд ли на северной границе сейчас есть какое-то большое напряжение. Но воевать с Камеццо даже хуже, чем с орками. Эти ребята хотя бы дерутся честно в большинстве своем. Камецианцы же обожают диверсии, подлые заклинания и прочие неприятные вещи. В любом случае — лучше уж так, чем на каторге. Я уже открыл было рот, чтобы согласиться, но, оказалось, что судья еще не закончил:

— Второй вариант возможен при наличии у подсудимого достаточной суммы денег для выплаты виры в государственную казну. Сумма виры — три тысячи золотых дирхемов, по тысяче за каждый год наказания.

Судья остановился и вопросительно посмотрел в мою сторону. Я молча покачал головой. Даже если каким-то образом добраться до моей сумки с драгоценными камнями, оставшейся в гроте, и каким-то образом оперативно эти камни продать — совершенно не уверен, что там наберется три тысячи золотых. Ну у них и расценки... Впрочем, понятно, что этот вариант изначально предусматривался для аристократов и богатейших слоев населения — заметно завышенная цена не позволяет тем регулярно совершать преступления и откупаться — так и разориться можно — но при этом неплохо пополняет казну. Уверен, этот пункт просто по умолчанию вносился во все приговоры, потому судья его и произнес — я все еще сижу перед ним без одежды, какие еще три тысячи золотых?

— Третий вариант возможен, если подсудимый является не менее чем мастером третьего ранга в любой из профессий. В таком случае каторга будет заменена на индивидуальные работы с соответствующими послаблениями и условиями.

Еще один очевидный вариант. Разумеется, заставлять таких ценных специалистов горбатиться на каторге не по профилю — глупо. Увы, в горном деле я все еще являлся подмастерьем. После пятнадцати единиц оно еле двигалось, за последние месяцы кое-как дотянув лишь до семнадцати. И это с учетом моих бонусов и того, что какое-то время я развивал его на редчайших гнездах камней, превышающих мою профессию по уровню — на таких параметр рос в разы быстрее. Все же мастером стать очень и очень непросто...

Дождавшись еще одного отрицательного жеста с моей стороны, судья продолжил:

— Четвертый вариант возможен при наличии у подсудимого как минимум одного боевого заклинания, навыка для боя с любым оружием или без, а также в случае, если его базовые характеристики превышают сто пятьдесят единиц.

Я заинтересовался. Под эти параметры я подходил. Даже с лихвой. Судья, увидев мой кивок, удивленно приподнял брови, но продолжил:

— Два года назад Его Императорское Величество учредил Турнир Пурпурного Клинка, на котором преступники сражаются друг с другом в поединках на арене. Поединки не обязательно ведут к смерти, но такой исход вероятен и зачастую происходит. Из двухсот пятидесяти шести преступников те, кто займет первые десять мест, получат свободу. А первые три — еще и различного рода призы. Остальным немного уменьшат срок и вернут на каторгу. Следующий турнир начнется уже через полтора месяца, и новый набор желающих стартовал две недели назад.

— Я согласен на четвертый вариант.

Судья осторожно, будто разговаривая с душевнобольным, ответил:

— Хорошо подумайте. Вы молоды. Три года каторги это не так уж много, чтобы из-за этого рисковать. Среди участников предыдущих двух турниров каждый третий был убит или покалечен. Большая их часть была непрофессиональными воинами, но участвовали в том числе профессиональные наемники, бывшие солдаты и маги. И они тоже умирали, особенно когда сталкивались друг с другом. К тому же всех участников для большей зрелищности отдают перед турниром в профессиональные гладиаторские школы, где с ними в течение подготовительного периода работают лучшие тренера гладиаторов. Так что даже непрофессионалы на арене могут зачастую неприятно удивить.

Моя улыбка стала еще шире. Полтора месяца тренировок, с моими бонусами на рост? Это не уменьшение моих шансов, это их увеличение. У других-то таких бонусов не имеется.

— Я согласен.

Судья тяжело вздохнул.

Глава 6

Обратно в камеру я уже не вернулся. Судья, отчаявшись меня отговорить от самоубийственной, по его мнению, затеи, сдался и молча оформил требуемые для смены наказания бумаги. Их он отдал стражнику и отправил нас на первый этаж, к холодной немолодой женщине в одном из кабинетов. Женщина, молча забрав бумаги, набросала на листе несколько фраз и отправила нас на третий этаж, к «инспектору по помилованиям». Инспектор, лысоватый мужчина с неопрятной бородой, потребовал печать на бумаге. Женщина на первом этаже печать отказалась ставить, отправив нас обратно к судье. Судья пожал плечами и поставил на один из листов свою печать. Инспектор посмотрел на нее, скривился и сказал, что это не та печать...

В итоге из здания мы вышли лишь после полудня. Меня вся эта катавасия лишь позабавила — благо, от меня ничего не требовалось, кроме как стоять и молчать. А вот стражник, будучи в полном обмундировании и при оружии, конкретно раскраснелся и вспотел, пока мы бегали с одного этажа на другой и обратно. Так что, когда меня наконец приписали к гладиаторской школе «Бешеные Псы» и отправили в другой конец города, он уже был счастлив выйти из духоты судебного участка и отконвоировать меня в школу.

Путь в школу оказался долог. А я все еще был полуголый — никого, кажется, вообще не смущало, что все это время я разгуливал перед ними без одежды. И предложить мне хоть что-то прикрыться тоже никто не собирался. Пока я был в общей камере, я считанные мгновения раздумывал насчет того, чтобы отобрать одежду у кого-то другого... но потом посмотрел на этих людей, на тряпки, которые были надеты, в большинстве своем, на голое тело... и тут же передумал. Не настолько сильно меня напрягает эта ситуация. Лучше уж голым. Поэтому, пока мы шли по городу, на меня периодически оборачивались. В целом, я видел и других полуголых людей — но, в основном, это были дети. Я же за эти полтора года сильно подрос и раздался в плечах, и на ребенка уже никак не тянул. Пожалуй, мне можно было даже дать побольше пятнадцати, если бы не подростковые усы и бороденка, которые успели отрасти за последние несколько месяцев. До этого, на руднике, я периодически брился, поскольку на определенном этапе эта растительность начинала меня ужасно раздражать при одном взгляде на нее. Но последнее время я себя в зеркале не видел, да и не до этого мне было на нижних уровнях. Разве что саламандры и огненные духи пару раз подпаливали мне волосы как на голове, так и на лице. Так что, предполагаю, в совокупности с этим выгляжу я сейчас ужасно. Надо бы подстричься, как выпадет возможность. И побриться.

Школа представляла собой небольшой комплекс, состоящий из четырех весьма больших зданий, расположенных квадратом. В одном из них, выходящем на улицу, была прорезана сквозная арка, ведущая во внутренний дворик этого комплекса. Туда мы и направились. Во дворе, весьма внушительном по площади, сейчас довольно лениво тренировался от силы десяток людей. Маловато как-то для такой огромной школы. Седоватый мужчина со свернутым набок носом, стоявший возле полосы препятствий и хмуро наблюдавший за тем, как все остальные пытаются эту полосу пробежать, бросил на нас взгляд и махнул рукой в приглашающем жесте. Мы подошли. Судя по молчаливому обмену рукопожатиями — друг друга стражник с мужчиной знали прекрасно. Мне руку местный тренер жать не стал. Ну и не очень-то хотелось.

Молчание затягивалось. Теперь мы уже втроем стояли и смотрели на последнюю парочку учеников, которые застряли на предпоследнем элементе полосы — слегка шероховатой каменной стене высотой метров восемь. Два паренька, на вид старше меня лет на пять-шесть, изо всех сил пытались вскарабкаться по ней, но соскальзывали и падали, едва достигнув половины. С моей позиции я не видел на этой стене ни единой удобной выемки для пальцев, так что я удивлялся уже тому факту, что у них получалось за что-то зацепиться хотя бы раз. Наконец, мужчина свистнул, сунув два пальца в рот, и зло рявкнул:

— Хватит насиловать стену и мои глаза! Десять минут отдыха всем, кто прошел! Курт, Албан — вы его не заслужили, идете на столбы!

Судя по синхронному стону парней, чем бы эти самые столбы ни были — они были не самой приятной вещью в мире. Тренер же, наконец, повернулся к нам:

— Вит, какого черта? Это новый гладиатор? Это чья-то шутка. И она несмешная. Как этого молокососа пропустили сквозь первичный отбор?

— Он полностью удовлетворяет всем условиям. — Стражник развел руками. — Не знаю, каким образом, но судейские артефакты проверки осечек не дают. Конкретику по своим заклинаниям он говорить отказался, тут он в своем праве, но клянется, что боевые есть. Артефакт истины, опять же, все подтвердил. Да и на вид он крепкий малый.

На последних словах тренер скривился.

— Какая разница, с какой силой он у себя в деревне хвосты коровам крутил? Какой толк от его голой силы на арене? Воинскому опыту у него взяться-то неоткуда. Я понимаю, что вы ополчились на мою школу после той истории, но скидывать ко мне настолько бесполезных кандидатов? Вы издеваетесь? Чему он мог научиться в своей деревне — стрелять из лука? Махать оглоблей? Да, формально с этим он может участвовать, но этого мало! — Тренер распалялся все больше и больше, размахивая руками. — Ему нечего делать на арене без хоть какого-нибудь адекватного оружия — глефы, меча, копья! Хочешь сказать, что у этого деревенского увальня есть какое-нибудь владение мечом?

— Есть.

Тренер поперхнулся следующей фразой и уставился на меня.

— А еще у меня есть владение булавами, кинжалами и каменная кожа. Все выше пятерки. Ну и обычный рукопашный, разумеется.

Я демонстративно поковырял пальцем в носу, постаравшись улыбнуться как настоящий деревенский дурачок. Мой собеседник же поморщился от несоответствия моего ледяного тона и этого выражения лица. Несколько секунд он смотрел на меня, раздумывая о чем-то, пока, наконец, не решился.

— Хорошо. — Он резко успокоился, сбавив тон. — Демоны с тобой, проверю, что из тебя получится. Давай его бумаги, Вит.

***

Тренера звали Авиндалем. Собственно, он был не только и не столько тренером, сколько полноправным владельцем всей школы Бешеных Псов. Просто сейчас школа переживала не лучшие времена, находясь в опале у императора после предыдущего турнира. Там произошла какая-то мутная история, про которую тренер говорить не захотел, но которая закончилась гигантским штрафом, едва не разорившим всю школу. Поэтому Авиндаль временно выполнял обязанности главного (и единственного) тренера — остальных пришлось распустить из-за нехватки средств, так же как и почти всех постоянных бойцов.

— Ты пойми, у меня конкретно к тебе, пацан, претензий никаких. — Хмуро говорил Авиндаль, пока мы шли с ним в одно из зданий, чтобы выдать мне одежду (наконец-то) и показать школу. Остальных учеников он отправил в блок для магических тренировок. Этим делом тут занимались в основном индивидуально, в отдельных комнатках, чтобы не показывать все свои способности — ни остальным гладиаторам, ни, зачастую, даже тренеру. — Просто так сложилось, что этот турнир — последний шанс для моей школы. Пурпурный клинок, знаешь ли, это не только свобода для везучих преступников, это еще и огромные деньги, вращающиеся вокруг турнира. Император не дурак. Он не просто так эту идею протолкнул. Да, конечно, это в том числе и его хобби, он лично посещает почти каждый интересный бой, но при этом не забывает и про государство. В казну рекой льются огромные суммы денег — деньги за билеты, проценты со ставок, налоги от тысяч разумных, которые стекаются в столицу во время турниров, в том числе и из других стран. И Пурпурный клинок стал популярнейшим и, соответственно, самым денежным из них, всего за два года.

— Почему? — Я все-таки не удержался, и вклинился в его речь. Авиндаль покосился на меня и дернул плечами — мол, это же очевидно, чего тут спрашивать.

— Потому что здесь самые искренние бои. Только на Пурпурном клинке ты можешь увидеть, как полный аутсайдер вытягивает бой за счет своей невероятной жажды свободы, насаживается на чужой клинок животом и, рыча от боли, перегрызает чужую глотку, словно дикий зверь. Это не случайный пример, между прочим, а реальная схватка за десятое место предыдущего турнира. Тому преступнику грозило пожизненное и, судя по случившемуся, он был крайне против такого исхода. Камни Памяти с записью этого боя до сих пор ходят по рукам. На обычных турнирах такого накала и близко нет. Да и смертельные случаи там редкость, все более-менее серьезные ранения успевают подлатать лекари. А на Пурпурном клинке смерть — полнейшая обыденность.

— А толпа обожает смерти. — Задумчиво произнес я.

— Совершенно верно. Так вот, про деньги. В Эндевисе сейчас семь гладиаторских школ, от самой старой и большой — Крадущихся Тигров, до недавно открывшихся Затаившихся Драконов. Всех преступников перед турниром раскидывают по этим школам согласно тому, сколько каждая способна принять, но все же стараются соблюсти некий баланс, давая шанс слабейшим. Те же Тигры забирают добрую половину всех людей, хотя могли бы забрать чуть ли не всех, а Драконам остается жалкий десяток, но это максимум, который они вообще могут потянуть. У остальных школ ситуация где-то посередине.

Первой нашей остановкой стал склад, располагавшийся в подвале одного из зданий. Здесь Авиндаль оставил меня у входа и спокойно начал прохаживаться вдоль стеллажей, собирая с них в охапку отдельные элементы обмундирования. Периодически он возвращался, скидывал возле меня набранные вещи и вновь исчезал из моего поля зрения, но при этом продолжал мерно говорить. В мертвой тишине склада его голос звучал особенно гулко и внушительно:

— Школы обычно зарабатывают по довольно сложным схемам, источников дохода множество. Но основной поток золота идет со ставок. Мы получаем определенную долю денег со всех ставок на бой, в котором победил наш гладиатор. Грубо говоря — император делится с нами частью своего налога на ставки. И, чтобы заинтересовать школы в максимально качественных тренировках новичков, именно на Пурпурном клинке эта доля увеличена в полтора раза от обычного. Поэтому последние два года школы зубами и когтями выцарапывают каждого перспективного преступника, умасливают судей и инспекторов дорогими подарками, чтобы именно им послали самых качественных бойцов... Если хорошо подсуетиться, то можно заработать за два месяца турнира столько же, сколько за весь год. Именно поэтому этот турнир так важен для всей моей школы. Я примерно подсчитал — основываясь на суммах предыдущих годов, мне необходимы хотя бы два бойца, которые пробьются в десятку лучших. Или один, но который дойдет до полуфиналов, там ставок в разы больше. Этого будет достаточно для того, чтобы я смог расплатиться с долгами и поднять школу с колен.

Я тем временем спокойно переодевался в один из комплектов одежды, которые передал мне глава школы. Удобные штаны: не стесняющие движений, но и не чересчур свободные. Халат-безрукавка с поясом, тоже весьма и весьма удобный. Явно тренировочный комплект, серый и безликий. Точно такой же, только более парадный — черно-красный, яркий и из более приятной на ощупь ткани. Непосредственно для боев на арене? Или для выходов в город? Скорее всего, и то, и то. Аналогичную черно-красную гамму я уже видел в нескольких местах внутри комплекса, пока мы направлялись на склад — судя по всему, это официальные цвета Бешеных Псов. Переодевшись, я взял остальные вещи и уточнил у вернувшегося Авиндаля:

— Но, судя по всему, вам не дают достойных кандидатов?

— Именно. Во-первых, у меня попросту нет денег на взя... эээ... подарки для чиновников, которые распределяют бойцов по школам. Во-вторых, даже если бы деньги и нашлись — опала императора дело такое... всеобъемлющее. Навряд ли деньги сильно бы исправили ситуацию. — Авиндаль тяжело вздохнул. — Но мне сильно и не надо. Мне бы хоть парочку достойных бойцов. Потому что у меня уже выбрана почти вся квота, осталось меньше десятка мест — и я в упор не вижу никого, кто мог бы даже до верхней двадцатки добраться. Мусор. Худшие из худших, не понимаю, на что они вообще рассчитывают. Ты, если не врешь про свои навыки, уже, считай, можешь половину из них победить, даже не вспотев.

— Зачем бы мне врать?

— Чтобы произвести на меня впечатление. Чтобы я начал возиться с тобой в надежде, что ты мой единственный шанс. Просто чтобы не казаться слабаком, в конце концов. Но если это все же правда... то зря ты это сделал. Если у тебя действительно есть хоть какой-то потенциал, то я выжму тебя досуха. Тебя ждет полтора месяца ада.

Последние слова прозвучали сухо, не как угроза, а как констатация факта. Но я все же уловил некоторое... предвкушение. Авиндаль широко улыбнулся и распахнул передо мной дверь одной из комнат.

— Это теперь твое жилище. Скидывай вещи и бегом во двор. У тебя пять минут на обустройство, я буду ждать внизу. Опоздаешь — пожалеешь. Но ты в любом случае пожалеешь. — Улыбка на лице тренера стала еще шире. Хотя куда уж больше? — Будем проверять, чего ты стоишь в бою.

***

С обустройством я справился за десяток секунд. Попросту раскатал матрас на топчане и сбросил на него все остальные пожитки. Не то чтобы их было сильно много — в основном всяческая мелочевка для комфорта, наличию которой я даже немного удивился. В конце концов, мне, преступнику, вовсе не обязаны были выдавать какие-то достаточно качественные, но, в некотором роде излишние вещи. Например, миниатюрную складную бритву. Или свою собственную баночку зубного порошка и брусок мыла впридачу. Последний распространял вокруг такой сильный запах дегтя, что я не выдержал и несколько раз чихнул, пока мы с Авиндалем ходили по коридорам.

Долго задумываться о причинах такого отношения я не стал и выбежал в коридор. Но, несмотря на его довольно большую протяженность — Авиндаля уже не было видно ни в одной, ни в другой стороне. В окно он, что ли, выпрыгнул? С третьего этажа? Я зачем-то подошел к окну и выглянул в него — на всякий случай. И... да. Авиндаль уже был во дворе, расхаживая между элементами полосы препятствий и проделывая с каждым из них некие манипуляции, плохо различимые издалека.

Покачав головой, я тоже устремился вниз. Пять минут, учитывая вполне ощутимую вероятность заблудиться на обратном пути — это не так уж и много. Комплекс имел довольно сложную планировку, и можно было легко и незаметно забрести в один из блоков, обособленных друг от друга и не имевших выхода на улицу. Пришлось бы либо терять время и возвращаться, либо, действительно, выпрыгивать в одно из окон в коридоре.

К счастью, к таким радикальным мерам прибегать не пришлось. Вновь выручил специфичный, полученный когда-то давно за достижение, хоть и не сильно выросший с тех пор, параметр «Интуиции». На поворотах и перекрестках, даже если я не помнил, откуда мы пришли, достаточно было на секунду притормозить и прислушаться к внутреннему голосу — и он, едва слышно, но вполне определенно подталкивал меня в правильном направлении. Внизу Авиндаль кивнул мне, таинственно улыбнулся на вопрос, как он так быстро спустился, и молча кивнул на полосу препятствий. Ступай, мол, что делать — сам понимаешь.

Полоса начиналась с узкой каменной площадки, на которую я и встал, пожав плечами. Покосился на Авиндаля, ожидая от него сигнала к старту. Тот ехидно улыбнулся, поднял руку и резко опустил.

Не успел я рвануть вперед, как мне на плечи рухнуло небо. Прохрипев что-то невразумительное, я изо всех сил напряг ноги, чтобы не рухнуть на колени. Выждал мгновение, расправил хрустнувшие плечи и тяжело двинулся вперед, едва-едва отрывая ноги от камня.

Лицо Авиндаля слегка вытянулось от удивления. А дальше я уже на него не смотрел.

Не до этого было.

Глава 7

Я лежал на песке и смотрел в небо, пытаясь отдышаться. Полосу препятствий я так и не прошел. Упал где-то на первой четверти, когда нужно было буквально продираться сквозь магический туман, упруго пружинящий и отбрасывающий тебя назад. Споткнулся, потерял равновесие и упал на бок — благо, что туман не только мешал двигаться вперед, но и существенно затормозил мое падение. Потому как имелись сомнения, что я остался бы целым и невредимым после падения с «небом на плечах».

Подняться я уже не смог, как ни пытался. Мало того, что тело ощущалось тяжелее обычного в несколько раз, так еще и туман пружинил и отбрасывал меня назад, на песок. В итоге я, поворочавшись как раненая черепаха, перевернулся на живот и пополз вбок, подальше от этой адской полосы. Чтобы ползти, приходилось буквально вбивать пальцы поглубже в песок — иначе попытка подтянуть себя срывалась на середине. Но, стоило мне выползти из зоны тумана, а значит — и из пределов полосы препятствий, как тело тут же обрело неземную легкость. Я перевернулся на спину и безразлично уставился ввысь. К демонам это все. Вставать после такого интенсивного мучения над собственным организмом я не собирался.

Так и валялся, пока надо мной не встал Авиндаль, заслоняя мне вид на пушистые облака.

— Долго еще отдыхать собираешься?

Я использовал на себе восстановление в первый раз еще будучи на полосе, а потом, сразу по откату, буквально пару минут назад. Но, судя по боли в мышцах и теле в целом, оно не убрало даже треть последствий от этого истязания. Страшно представить, что у меня творится внутри, если даже после двух заклинаний подряд у меня все еще болит каждый кусочек моего бедного тела. Так что я спокойно прикрыл глаза и ответил:

— Как только восстановлюсь, так и встану. Дай мне... ммм... двенадцать минут.

Авиндаль хмыкнул, после чего произнес с какой-то трудновыразимой эмоцией:

— Двенадцать минут. Хм. Выходит, у тебя имеется лечебное заклинание весьма существенной силы, чтобы восстановить большую часть повреждений за два применения. Но при этом с откатом меньше пятнадцати минут. То есть заклинание явно выше десятого ранга. То есть, скорее всего, еще и прошло эволюцию. Получается, у тебя есть минимум два заклинания из школы Жизни, причём с учетом того, что второе заклинание после эволюции обычно сильнее и качественнее базового...

Авиндаль задумчиво покачал головой. Я резко открыл глаза еще в начале его речи и сейчас пристально наблюдал за ним, мрачнея с каждой новой фразой. Тот же, заметив это, рассмеялся:

— Не напрягайся, малец. Я лишь показываю тебе пример, как по случайно оброненному слову о тебе могут узнать много лишнего. Ту информацию, которую ты бы явно не хотел выдавать. Так что думай над тем, что говоришь. Следи за собой, будь осторожен. — Авиндаль чему-то криво улыбнулся и резко посерьезнел. — Что же до меня... не бойся. Я — могила. Для любого ланисты репутация важнее жизни. Если разойдутся слухи, что я треплю языком о секретах своих гладиаторов — кто ко мне пойдет добровольно?

Я молча кивнул, вновь прикрыв глаза. Авиндаль абсолютно прав. Я расслабился на Чуки Камата, когда стал ходить на нижние уровни, где нужно было следить не за людьми или гномами, а за куда менее хитрыми и более предсказуемыми монстрами. А потом еще больше расслабился в полном одиночестве подземелий. Забыл о том, что любой спрятанный заранее козырь в рукаве резко повышает шансы на выживание. Забыл о том, что я уже давно не в окружении семьи или друзей, которым я мог доверять. А если быть точным, то даже не забыл, а, скорее, особо и не вспоминал. Увы, по моей доверчивости жизнь еще толком не била. Я не сталкивался с предательством друзей, или, тем паче, родных. Но ведь и такую вероятность стоит держать в голове... или не стоит? Какой смысл жить, постоянно осторожничая, не доверяя никому вокруг и ни с кем не раскрываясь по-настоящему?

Внутри щелкнул невидимый таймер и я тут же отложил далеко ушедшие мысли — потом их додумаю. Шепнул ключ-слово, скастовав восстановление и с наслаждением поднялся на ноги. Мышцы и связки все еще побаливали, но уже в разумных рамках.

— Что это было? И зачем?

— Магия. Не системная, конечно. Все это, — Авиндаль обвел рукой полосу препятствий. — Является одним огромным рунным артефактом. Не представляешь, во сколько денег это мне встало, но штука дико полезная и своих денег стоит. Помимо кучи разноплановых магических воздействий, а также регулировки их мощности и сложности некоторых других элементов, позволяющей настраивать и гонять через эту полосу хоть новичков, хоть опытных бойцов, тут добавлена еще и та штука, которую ты ощутил на себе. Я этот режим называю «чтоб жизнь медом не казалась». И он тоже регулируется. От «ложка дегтя в бочке меда» до «ложка меда в бочке дерьма». На моих гладиаторах я его в основном в качестве наказания применял — уж слишком сильно организм травмируется, даже в самом слабом варианте этого режима. Но, в том числе благодаря этим травмам, и рост характеристик в таком режиме тоже поразительный. Нужен только лекарь под рукой, который будет восстанавливать организм после этих занятий. И как же удобно, что ты сам себе лекарь...

Мне стало слегка неуютно при взгляде на предвкушающую улыбку Авиндаля. Псих, как есть псих бешеный. Что он там болтал про характеристики? Я шевельнул губами, вызывая интерфейс.

Со времени последней проверки ваша сила увеличилась на 0.04!

Со времени последней проверки ваша ловкость увеличилась на 0.02!

Со времени последней проверки ваша выносливость увеличилась на 0.03!

Со времени последней проверки ваша стойкость увеличилась на 0.04!

И еще несколько сообщений — буквально по одной сотой капнуло на несколько характеристик вроде той же интуиции, но это уже заслуга не полосы препятствий. Просто в течение дня накопилось. Но вот такой заметный рост базовых характеристик... это явно можно объяснить только полосой. Учитывая, что базовые параметры тоже после двадцати единиц росли медленно и с неохотой, такой скачок всего лишь за час выглядел не иначе как чудом. Надо хвататься за эту возможность. Я перевел взгляд со строчек интерфейса на Авиндаля:

— Хорошо. Допустим, я согласен на твою ложку меда и бочку дерьма. Я надеюсь, это не единственное, чем мы будем заниматься?

***

— Отвратительно.

Мне по рукам в который раз прилетело деревянным мечом и я выругался сквозь зубы, выронив свой собственный клинок. Каменная кожа от дробящих ударов почти не спасала, так что боль была яркой, мощной и, по ощущениям, оставила в руке как минимум трещины в костях, которые вновь пришлось спешно залечивать. Еще одним минусом оказалось то, что мое восстановление имело как минимум одну слабую точку, которую я раньше не замечал — с лечением переломов и трещин в костях оно справлялось просто ужасно. Трещина в ребре до сих пор не желала заживать, даже спустя пять кастов. Дышать приходилось осторожно, что было почти невозможной задачей — Авиндаль гонял меня по всему дворику, проверяя мое владение оружием ближнего боя. Пыль стояла столбом.

— Так уж и отвратительно?

— Абсолютно. Так плохо, что должно вызывать невыразимый ужас у любого учителя фехтования. Тебя что, орки учили?

Я поперхнулся от неожиданности и закашлялся вместо ответа.

— Да ладно? Серьезно, орки? Что ж, тогда это все объясняет.

— Да что объясняет-то? И что не так с орками? — Я, наконец, откашлялся, и присел прямо на песок. Раз уж Авиндаль уже убрал тренировочные мечи — значит, на какое-то время мои мучения временно закончены.

— С орками все так. У них прекрасная школа владения мечами, несколько разных, хорошо проработанных стилей. Но они все рассчитаны под их расу. Под их пропорции тела. Под их куда более длинные руки, под их силу, большую, чем у людей. Под тяжелые кирасы, которые они носят так, что они толком не стесняют им движений. При этом конечности у них обычно открытые и менее защищенные, чтобы не мешать размашистым движениям мечом. Поэтому большая часть их защитных финтов сосредоточена как раз на защите рук и ног. Ну и головы, конечно. — Ланиста подошел ко мне и тоже присел на песок, продолжая говорить. — И ты повторяешь все это за ними, несмотря на то, что этот стиль тебе не подходит. Да, ты уже очень силен для человека — но все еще далек от среднего орочьего бойца. Длины рук тебе не хватает совершенно, центр тяжести тела тоже смещен, по сравнению с орками, поэтому в их основных стойках ты ощущаешь себя некомфортно и двигаешься с заметными усилиями. Кирасу, как орки, ты тоже не носишь, потому как пытаешься соответствовать более скоростному стилю, рассчитанному на уклонение от ударов. Даже сейчас надел лишь кольчугу, что многое о тебе говорит. Но из-за этого защита торса у тебя практически отсутствует — ты уже прочувствовал это, когда я пересчитывал тебе ребра. Да, судя по тому, что я увидел, у тебя и правда есть «каменная кожа» — но она не спасает от дробящих ударов. Для этого есть другие навыки — «деревянная плоть» и «стальные кости», но у тебя их нет. Да и мало у кого есть. Уж очень сложно и больно открываются. Разве что Даром кому-то приходят...

Я хмуро слушал все это и прокручивал в памяти тренировки с Карштайном. Увы, Авиндаль прав и здесь. Более того, старый орк предупреждал меня, что то, чему он меня учит, не особо подходит для людей, но я упорно пропускал это мимо ушей, видя, как растут красивые циферки в интерфейсе. Тем более что на тот момент лучше было хоть так, чем совсем без учителя. Не у гномов же уроки брать — их боевые стили для людей подходят еще меньше.

— Ладно. Давай вернемся к этому вопросу завтра. Я постараюсь выбросить из головы все, чему меня учили и представлю, что ты мой первый учитель фехтования. — Наткнувшись на ироничный взгляд Авиндаля, я уточнил. — Я не готов начинать уже сегодня, извини. Мое заклинание плохо лечит трещины в ребрах.

— Хорошо. — Авиндаль встал. — Тогда у меня остался лишь один вопрос для обсуждения. Магия.

— Я не буду перечислять все доступные мне заклинания. — Быстро сказал я. — Извини, с магическими тренировками я как-нибудь сам справлюсь.

Ланиста поморщился:

— Я и не заставляю. Речь вообще о другом. Видишь ли, из того, что я вижу — у тебя действительно есть шансы пройти в первую десятку. За счет высоких параметров, упорства и владения оружием. Да, орочий стиль тебе не подходит, но можно успеть тебя частично переучить. Но шансы в турнире все равно довольно средние, если не учитывать тот самый фактор, о котором я не знаю и о котором ты сам рассказывать не хочешь. И трудно тебя в этом винить. Поэтому я предлагаю тебе иной вариант. Я уже знаю о наличии у тебя заклинаний школы Жизни, вскрываться тебе не придется. Как насчет того, чтобы я выкупил их у тебя вслепую, обменяв на некоторые из моих боевых заклинаний? Это повысит твои шансы, даже если у тебя уже имеются боевые заклинания — появится возможность тасовать их, чтобы не оставаться беззащитным в моменты откатов. Про выгоду для нас обоих говорить не буду — она очевидна. Могу даже честно сказать, что заклинания Жизни обычно продаются с огромной неохотой, я периодически мониторил рынок на этот счет — для ланисты это очень полезная вещь, сам понимаешь. Но, увы, большая часть предложений была за пределами моих возможностей. А те, что были в пределах — расхватывались как горячие пирожки, и я не успевал их выкупить. Поэтому за два твоих заклинания я отдам четыре своих — и все равно останусь в выигрыше. Особенно если именно эти заклинания в итоге помогут тебе пройти выше по турнирной таблице.

— Я... подумаю. — Соглашаться сразу я не собирался. Надо сначала поразмышлять, какие стихии и заклинания мне были бы полезнее всего — и поспрашивать конкретно насчет них. Возможность закрыть некоторые бреши в моих возможностях манила, и еще как, но к таким серьезным вещам надо подходить основательно.

— Подумай.

***

Пока мы скакали по двору, как горные козлы, я сильно проголодался, да и солнце уже клонилось к закату. Поэтому, уточнив, где столовая, я быстро сбегал перекусить. Ничего особого мне там не предложили — еле теплая куриная похлебка, хлеб, овощи, но, после суток без еды и предшествующих нескольких дней на одних карпах, я смолотил все за считанные минуты. И отправился в свою комнату. Спать. Компенсация после предыдущей бессонной ночи сняла большую часть усталости, но глаза все равно уже слипались.

Но сначала — жертва. Слишком долго я ее откладывал. В ближайшие недели мне понадобится каждая единичка моих бонусов. Лежа на топчане, я открыл интерфейс и быстро пролистал все параметры:

Имя: Грегори Канторес

Возраст: 15 лет

Ступень: 12 (1160/16000)

________________________

Базовые характеристики:

Сила: 21.07 / +18.5%

Ловкость: 18.15 / +21.3%

Выносливость: 22.16 / +20.1%

Жизненная сила: 31.55

Магическая сила: 48.21 / +37.4%

(Мана: 482)

Разум: 23.15 (+3.00)

Удача: 17.55 (+3.00)

________________________

Вторичные характеристики:

Харизма: 2.19 / +29.8%

Скорость: 11.42 / +41.0%

Скрытность: 3.53 / +35.2%

Стойкость: 14.11 / +47.9%

Сила воли: 7.17 / + 31.2%

Наблюдательность: 13.05 / +59.3%

Меткость: 13.56 / +58.0%

Уклонение: 9.33 / +37.2%

Парирование: 8.39 / +28.4%

Сопротивление холоду: 2.24 / +32.7%

Сопротивление огню: 20.14 / +14.2%

Интуиция: 3.16

Обучаемость: 160.29

________________________

Навыки:

Стрельба из лука: 2.71 / +27.0%

Каллиграфия: 3.95 / +25.8%

Кулачный бой: 9.22 / +35.6%

Метательное оружие: 2.49 / +32.7%

Лингвист: 5.12 / +9.9%

Оценка: 9.18 / +21.1%

Кинжалы: 7.12 / +12.0%

Дубины и булавы: 7.95 / +5.7%

Мечи, одноручные: 10.24 / +6.2%

Каменная кожа: 5.57 / +10.9%

Ночное зрение: 6.72 / +4.2%

Картография: 10.61 / +11.02%

Плавание: 2.02

________________________

Профессии:

Травник: 1.00 / +13.1% (Ранг — новичок)

Охотник: 1.00 / +9.7% (Ранг — новичок)

Горняк: 17.08 / +64.0% (Ранг — подмастерье)

________________________

Заклинания:

Свет:

Светлячок (ранг 13)

Щит Света (ранг 6)

Жизнь:

Восстановление (ранг 15)

Компенсация сна (ранг 5)

Электричество:

Молния (ранг 10)

Огонь:

Искра (ранг 9)

Огненный поток (ранг 5)

Защита от огня (ранг 2)

Лед:

Ледяная стрела (ранг 14)

Вьюга (ранг 5)

Тьма:

Ложная слепота (ранг 2)

Воздух:

Воздушный удар (ранг 4)

Тень:

Слияние с Тенью (ранг 6)

Земля:

Зыбучие пески (ранг 3)

Вода:

Благословление воды (ранг 3)

Системное:

Жертва (ранг 0)

________________________

Отношения с богами:

Креол: 98

Эндер: 56

Фортуна: 45

Мета дин Альт: 27

Гаррет: 20

Ахиллес: 22

Конан: 28

_______________________

Достижения:

Говорящий с богами II

Бесконечность не предел I

_______________________

Таланты: нет

Особое: нет

Я скользил взглядом по строкам и мерно перечислял жертвуемые параметры:

— Кинжалы. Дубины и булавы. Одноручные мечи.

Думаю, с учетом всего сказанного Авиндалем — в ближнем оружии мне действительно лучше начать учиться с нуля. Главное — чтобы завтра ланиста поверил, что я притворяюсь, а не понял, что я в действительности больше ничего не умею. Иначе будет сложно объяснить, как так вышло.

— Стрельба из лука. Метательное оружие. Оценка. Плавание. Каллиграфия.

Стрельба и метание ножей у меня едва оторвалось от дна, так что их я жертвовал скорее за компанию со всем остальным. Так же как и плавание с каллиграфией. Оценку я, поразмышляв, решил скинуть вместе со всем остальным — до десятки я ее все равно не успею поднять, а в нынешнем виде она мне малополезна. Моя ремесленная карьера временно поставлена на паузу, так что оценку я могу применять разве что на плохо развитые характеристики противника. Но зачем мне это, если главные его козыри я как раз видеть и не буду?

— Скрытность. Харизма. Сопротивление холоду.

Из вторичных характеристик я пожертвовал лишь то, что не нужно. То же сопротивление огню я трогать не посмел — уверен, я один из немногих людей во всем Аэларе с этой характеристикой, перевалившей за двадцатку. Слишком дорогой кровью она мне далась. Да и зная популярность среди магов всяческих огненных шаров, струй и стен — на арене она мне ой как пригодится. Сопротивление холоду же толком вырасти не успело, так что его не жалко. Тем более что я в любой момент могу потренировать его своей «вьюгой».

Ну а теперь бог, которому предназначается жертва.

— Креол.

Я откинулся на подушку и закрыл глаза.

Глава 8

— Я не понимаю, как ты это делаешь.

Уже в который раз я лежал на песке, хрипло дыша и чувствуя, как внутри что-то нехорошо клокочет. Уже в который раз Авиндаль задумчиво стоял надо мной и ждал, пока я приду в себя после полосы препятствий. Шел пятый день тренировок и я хотел бы сказать, что все вошло в привычную струю... но нет. Привыкнуть к этой демоновой полосе оказалось сложнее, чем казалось изначально. Точнее — сложно было привыкнуть именно к той версии, в которой я ее проходил только что.

Первой, базовой версией полосы являлся режим «как есть». Встаешь на площадку в начале и просто бежишь, прыгаешь, перелезаешь через стены, уворачиваешься от магических манекенов, пытающихся отлупить тебя палками или закидать тебя слабенькими версиями разнообразных заклинаний — большей частью неопасных даже при прямом и неоднократном попадании. Но весьма болезненных.

В такой версии я наловчился проходить полосу уже на второй день. В этом не было ничего принципиально сложного, все, что требовалось — относительно высокие базовые параметры, которые у меня имелись. Тем не менее, добрая половина моих собратьев по несчастью, которых я видел в первый день, до сих пор не могла пройти полосу достаточно чисто, и Авиндаль нещадно их пинал за это, заставляя перепроходить полосу заново после первого же пропущенного удара или заклинания.

Второй режим от первого отличался в основном мощью и скоростью манекенов и стационарных заклинаний вроде того же магического тумана. В целом, режим был довольно вариативен и Авиндаль затачивал полосу индивидуально под каждого из нас. А чтобы остальные ученики не прохлаждались, пока один неудачник страдает, ланиста вывесил на нижнем этаже расписание занятий для каждого. Если не занят полосой — идешь в тренажерный зал, в комнатки для магических тренировок, в боевой зал на спарринги с все теми же манекенами... И, увы, несмотря на отсутствие ланисты, в большинстве внутренних помещений всегда мелькали его помощники и несколько слуг. Их набирался едва десяток на весь комплекс, но они каким-то образом прекрасно успевали отслеживать лентяев, решивших передохнуть в отсутствие Авиндаля на горизонте. И, после первых же наказанных, все резко отлынивать от тренировок перестали. Хотя в магических комнатках такая возможность осталась, там каждый гладиатор находился в полном одиночестве. Но к магии в целом отношение было проще. Хочешь — развивайся. Хочешь — бей баклуши. Только не жалуйся потом. Но обычной сталью — будь добр овладеть.

Собственно, наказывали всех, кроме меня, как раз третьим режимом полосы. Тем самым, с «утяжелителем». Когда спина и колени хрустят от напряжения, когда перед глазами стоит кровавая пелена, когда еле проползаешь первую четверть полосы, чтобы в итоге рухнуть без сил — и хорошо, если ничего не сломаешь себе при падении. А потом, если не умеешь лечиться сам, то бредешь в лечебное крыло, по пути держишься за поясницу, как древний старик, и плюешься кровью. Персонал лечебного крыла состоял из единственной симпатичной, но хмурой девушки лет так двадцати пяти, которая служила лично императору и выполняла здесь обязательную для магов-лекарей повинность. Ее сюда прислали из имперской канцелярии исключительно на эти два месяца перед турниром. Имени девушки никто не знал, на контакт она идти не хотела, разговаривала рублеными фразами, лечила молча. И надменно фыркала на попытки некоторых ловеласов познакомиться. А когда один чересчур глупый гладиатор решил проявить настойчивость — собственными руками избила его до состояния котлеты и выкинула во двор. С третьего этажа. Лечить его она, разумеется, больше не собиралась, так что глупец теперь вместо тренировок большую часть времени валялся у себя в комнате и передвигался по зданию на костылях. Думаю, даже если он более-менее оклемается за оставшееся время — ему придется просто сдаться в первом же бою, чтобы не рисковать жизнью попусту.

Для меня же «утяжелитель» стал основным режимом тренировок. Базовые параметры росли как на дрожжах, особенно при самых жестоких нагрузках. Ну а то, что после этого приходится добрые полчаса валяться на песке, ожидая отката восстановлений... у всего есть минусы. Жаль, что кроме силы, ловкости и выносливости на этой полосе ничего толком не прокачивалось. Разве что еще скорость и каменная кожа. Первая все же была тесно связана с ловкостью, а вторая... ну, в таком режиме было весьма сложно уворачиваться от ударов манекенов — что физических, что магических. На последнее, кстати, у меня была потаенная надежда — вдруг получится открыть еще несколько сопротивлений? Пока не получалось, но и времени прошло не то чтобы много...

Наконец-то таймер откатился и я тут же использовал восстановление. Прохладная волна пробежала по телу, вымывая боль и я едва сдержался, чтобы не застонать от удовольствия. Вместо этого перевернулся и, наконец, поднялся, сфокусировав взгляд на ланисте.

— Повтори, пожалуйста? У меня, кажется, было что-то с ушами, из-за гула ничего не разобрал.

— Я не понимаю, как и зачем ты это делаешь. — Спокойно повторил Авиндаль. — Даже если предположить, что ты выглядишь сильно младше своих лет — тебе явно не больше восемнадцати. Ты подросток. Но ты уже пятый день упорно пытаешься пройти магический туман Гиалы с десятикратной добавочной нагрузкой. У тебя глаза красные от лопнувших сосудов, а из носа кровь хлестала струей, пока ты первый раз не отлечился. Но это ладно, я уже видел таких фанатиков. В какой-то мере я и сам таким же был, пока не постарел. Меня удивляет скорее тот факт, что сегодня у тебя это почти получилось. А также то, что на восьмерке у тебя это получилось уже на третий день. У меня были гладиаторы, у которых получалось пройти не только туман, но и всю полосу на десятке. Была парочка Бешеных Псов, которые даже на двенадцатикратной нагрузке проходили. Но им всем было под тридцать лет, у них за плечами были годы тренировок, сражений, дорогих эликсиров, они были на пике своей формы и силы. Они были лучшими из лучших. И мне очень странно видеть пусть даже восемнадцатилетнего пацана, который пытается быть с ними наравне. А главное — у которого это постепенно получается.

Я открыл было рот, чтобы что-то соврать, но ланиста покачал головой:

— Не надо ничего говорить. Это был риторический вопрос. Просто мысли вслух, я вовсе не хочу знать твои грязные тайны и секреты. Будь ты даже сбежавшим из дома отпрыском фельдмаршала Шиасса, которого с детства натаскивали на то, чтобы быть идеальным воином и купали в эликсирах — мне все равно. Тебе это в любом случае никак не поможет отсюда выбраться, а я буду крепче спать и, в случае чего, тому же фельдмаршалу честно скажу в лицо, что ничего такого не знал.

***

Комнатки для магических тренировок находились в подвалах зданий и представляли из себя интересное зрелище. Вытянутые и узкие, они выглядели как дорожка меж каменных стен, покрытая вездесущим песком. В конце дорожек находились исцарапанные, обожжённые, все в пятнах непонятного происхождения, гранитные столбы, которые можно было использовать как цели для заклинаний. Стены были выложены изнутри дорогущей плиткой из зачарованного вулканического камня, служившего для поглощения излишних магических эманаций. Ведь всем известно, что часть маны при любых заклинаниях — что системных, что рунных — расходуется впустую. Собственно, в рамках системных заклинаний процесс повышения ранга чаще всего означал как раз уменьшение этого процента «неэффективной» маны — а значит, и увеличение мощности, и уменьшение затрат на заклинания. Обычно эта мана, уходящая в пустоту, просто помаленьку рассеивается, где-то быстрее, где-то медленнее. Но в местах, где колдуют часто и помногу, вроде больших городов, естественный фон и так повышен, а значит, и остатки маны рассеиваются куда медленнее. И если в каком-то месте концентрация маны превысит определенную планку, то она может случайно... самоорганизоваться. Так появляются существа вроде элементалей или духов — как те же огненные, которых я уже встречал. Они рождаются буквально из ничего, из притянутых заблудших душ, которые вселяются в сгустки маны. Поэтому маги широко используют специальные материалы, впитывающие ману в огромных объемах, во всяческих тренировочных комнатах и просто в качестве декора в любых магических заведениях. Особенно там, где учатся начинающие маги с большим процентом «манопотерь». Во избежание трагедий.

В наши магические комнаты я заходил трижды в день — утром, после обеда и перед сном. Заклинаний у меня было достаточно, но у многих из них, вроде той же вьюги, таймеры были весьма большими, поэтому их я мог использовать раз, максимум два за тренировку. Их я использовал в самом начале каждой тренировки, а остальные перетасовал и выстроил в оптимальную для наиболее быстрого роста последовательность. Для этого пришлось хорошенько поскрипеть мозгами. Выпросив карандаш с листком желтоватой бумаги, я корпел над этой задачкой добрый час, изрисовав весь лист с обеих сторон вариантами, прикидывая, какие из них более эффективны — чем-то это походило на старые добрые математические задачки дядьки Илиана. В итоге у меня получилось что-то достаточно неплохое, пусть и не идеальное — цепочка из заклинаний была выстроена так, чтобы массивные по манозатратам и откатам перемежались между собой более легкими и «быстрыми». При этом упор делался именно на боевые заклинания — то же восстановление я и так использовал на постоянной основе в течение дня, так что его я вовсе вычеркнул из списка для тренировок, чтобы не тратить лишнюю ману в эти часы. Из этого же списка я вычеркнул все заклинания, не имеющие особых внешних эффектов — «Слияние с Тенью», «Ложную слепоту» и «Благословление воды». Их можно использовать и вне комнат, не боясь, что кто-то заметит. Правда, «Слепоту» приходилось использовать на самом себе — но так даже лучше. Вдруг да откроется сопротивление тьме? А манопотери... да черт с ними, эти заклинания уже давно не нулевого ранга, так что потери там давно не такие гигантские, чтобы беспокоиться об этом.

Правда, реальность внесла свои коррективы. Оказалось, я плохо просчитал свою скорость исполнения заклинаний, взяв ее с большим запасом. У меня была большая надежда на то, что часть маны будет успевать восстанавливаться в промежутках между кастами... но нет. На первой тренировке я отстрелялся всем, что было, за считанные минуты — и, задолго до предполагаемого конца, я оказался абсолютно пустым. Пришлось включать в цепочку перерывы и садиться в них медитировать — это единственное, что смог посоветовать Авиндаль насчет магических тренировок. Оказывается, существовал целый навык медитации, ускоряющий восстановление маны, и, как и большая часть других навыков, он работал даже без отображения в интерфейсе, пусть и крайне малоэффективно. Вот я и тратил теперь кучу времени, отсиживая зад на каменном полу, восстанавливая лишние крохи магической энергии и пытаясь этот навык открыть. Цепочку заклинаний пришлось перестроить на менее манозатратный вариант — верну изначальный позже, когда немного расширится манохранилище, а с ним и скорость восстановления энергии. Или когда открою навык медитации. Смотря что произойдет раньше. К тому же ранги некоторых заклинаний скоро повысятся и те станут менее затратными... Демоны. Когда до меня дошло, что цепочку придется пересматривать после каждого взятого ранга каждого более-менее массивного заклинания — я выругался сквозь зубы и пошел просить еще бумагу. Лучше побеспокоиться об этом заранее.

Определенных сложностей добавили и новые заклинания, переданные Авиндалем. Да, в итоге я согласился на его предложение, обменяв два своих заклинания Жизни на четыре его, закрыв некоторые пробелы в собственной магической «амуниции». Поскольку менялись мы, можно сказать, «вслепую» — ланиста тоже не особо жаждал вскрывать весь свой арсенал — то я мог уточнить лишь желаемую стихию и назначение заклинания, а дальше он уже говорил — имеется ли у него в запасах что-то похожее. В итоге на часть хотелок пришлось закатать губу — требуемого не обнаружилось. Но все четыре итоговых заклинания оказались такими полезными, что прокачать их хотелось как можно быстрее.

Первое, «Касание Смерти», относилось к соответствующей стихии, которой у меня раньше не было, и закрывало мне брешь в части боев на крайне близкой дистанции. Все-таки если вы с противником сходитесь в клинче — не стоит бить его молнией. Это чревато. А часть других заклинаний, которые можно было бы использовать в такой ситуации, слишком легко парировались простым наличием доспехов, которые стихия Смерти пробивала куда легче, чем тот же Лёд или Огонь.

Второе, «Импульс», относящееся, как ни странно, к школе Металла, посоветовал взять сам Авиндаль. Очень тяжелое в прокачке заклинание, с кучей ограничений, но для любого бойца, хоть ближнего, хоть дальнего боя — просто бесценное. По сути, это возможность вкладывать дополнительную силу в свои удары и выстрелы, ускоряя оружие во время движения. Главное — чтобы в нем были металлические элементы. В ближнем бою использовать его чуть проще, в дальнем — сложнее, из-за крайне малой дальности заклинания, так что нужно успеть его скастовать синхронно с тем, как ты отпускаешь тетиву. Объяснять мне полезность такой штуки не требовалось, так что я взял его с радостью, тем более что стихии Металла у меня, опять же, не было.

Третье, «Полет», относилось к школе Воздуха, у меня уже имевшейся. Но... это, блин, полет! Пусть даже он жрет ману, как бешеный, прокачивается долго, а ранга так до десятого это даже не полет, а просто облегчение тела, позволяющее совершать высокие прыжки... да и ладно! Главное — когда-нибудь я смогу полетать!

Последним заклинанием я, подумав, закрыл еще одну брешь в моем наборе — атаку на дальних дистанциях. Конечно, у меня была та же ледяная стрела, способная пролететь не меньше, чем обычная... но издалека ей было очень неудобно целиться, а увернуться более-менее серьезному противнику, когда стрела слегка теряла скорость — наоборот, было легче легкого. Услышав озвученное пожелание, Авиндаль усмехнулся и сказал, что я не найду ничего лучше «бессмертной классики» — «Каменных Шипов». Стихия Земли, дальность впечатляет даже на первых рангах, целиться в разы проще, да и действие площадное. Пусть даже на тех же первых рангах оно в лучшем случае пощекочет противнику пятки. Но если его хорошенько развить — очень и очень полезное заклинание. Его и взял.

Все эти новые возможности добавили проблем. Их требовалось развить в первую очередь (ну, может быть, кроме полета), чтобы они стали хоть немного полезными. А те же «Импульс» с «Шипами», помимо развития, требовалось еще и научиться корректно применять в бою. И это при том, что металлическим клинком я не мог драться ни с Авиндалем, ни с магическими болванами: слишком опасно. В первом случае — для жизни тренера, во втором — для дорогих артефактов, скрытых внутри манекенов. Вот и приходилось махать мечом в одиночку, как дурак. Единственным плюсом было то, что «Импульс» и «Полет» не имели внешних эффектов (если сдерживать желание подпрыгивать под «Полетом», как кузнечик, и спокойно идти по делам), так что их можно было, опять же, использовать вне индивидуальных комнат. А вот другие два заклинания пришлось включать в цепочку для тренировок — и, из-за своих гигантских манозатрат на нулевом ранге, они к демонам ломали весь процесс тренировок остальных заклинаний.

Пришлось снова, отчаянно ругаясь, переделывать схему, выкидывая часть менее важных заклинаний в пользу более важных. И ждать. Сейчас, с такими тратами, меня не спасет даже расширение хранилища маны и постепенное повышение эффективности заклинаний. Нет, теперь мне кровь из носу нужен навык медитации. Без него никак.

И, направив все оставшиеся силы на его получение, жертвуя ради медитаций ночным отдыхом и вновь используя компенсацию сна на грани галлюцинирования, я таки это сделал. Открыл его.

Всего-то неделя потребовалась.

Глава 9

Очередной обманный финт Авиндаля. Да, вся его стойка прямо-таки кричит о том, что следующий удар тренировочным клинком он направит в правый бок. Да, после предыдущего уворота это один из немногих вариантов, которые у него остаются при таком положении тела. Да, я уже вижу начинающееся движение именно в область моей печени. Но вместо уворота я лишь слегка повернулся боком к тренеру, подняв меч — и спустя мгновение отбил абсолютно неожиданный удар, который должен был разрубить мне ключицу — Авиндаль вновь каким-то невозможным, нечеловеческим образом изогнул руку и резко поменял движение. Я бы так не смог. Впрочем, такому он меня и не учил. Как он сказал — «Стиль Богомола» для большинства людей выглядит и ощущается неестественным, потому как для освоения его в полной мере требует магических модификаций организма. У меня таких не имелось, а значит — и учить меня смысла не было.

— Опять. Как ты это сделал? — Авиндаль плавно отшагнул назад и опустил клинок.

— Что?

— Я не использовал этот прием раньше в боях с тобой. Как ты смог понять, что я изменю направление удара? Защита у тебя кривая вышла, конечно, но ты начал поднимать меч сразу же.

Я задумчиво покрутил рукой в воздухе, подбирая ответ. Сам я прекрасно понимал в чем дело — в таких вот поединках наконец-то начал на полную раскрываться когда-то давным-давно полученный параметр «Интуиции». Рос он медленно, за все эти месяцы кое-как дотянул до трех единиц, и большую часть времени я считал его бесполезным, напрочь выбросив его из головы. Не жертвовал исключительно из жалости — уж слишком долго его пришлось бы восстанавливать. Но именно сейчас, когда он превысил три единицы, а я начал регулярно сталкиваться с обманными финтами наставника, интуиция начала давать мне дельные подсказки. Ничего определенного, ничего гарантированного. Просто в какой-то момент боя появлялось ощущение, что лучше сделать не так, а вот эдак, даже если это кажется глупым и бессмысленным. И если я успевал поймать это ощущение и правильно все выполнить... получалось так, как сейчас. В лучшем случае один раз из дюжины, но с каждым разом получалось все лучше. Да и параметр резко ускорил рост. К сожалению, говорить о нем я не мог. Мало того, что я получил его за не самое частое достижение, так еще и по возрасту для этого достижения я ну совсем не подходил. Откуда у подростка аж сотня на каком бы то ни было параметре, скажите на милость? Приходилось юлить и изворачиваться.

— Скажем так, я догадался.

Авиндаль насмешливо фыркнул, явно не поверив. Покачал головой:

— Ладно, на сегодня твое время внимать моей безбрежной мудрости в рамках боя вышло. Десять минут на отдых и иди в тренировочный зал, до ужина повторяешь ката. Особенно удели внимание движениям ног, у тебя слишком много напряжения в коленях. Вечером жду на полосе.

Я слегка поклонился и молча пошел к соседнему зданию, прихватив тренировочный клинок с собой. Все ката я уже выучил наизусть, но движения все еще были далеки от идеальных. К сожалению, у Авиндаля банально не было времени наблюдать за мной целыми днями — он и так уделял мне куда больше времени, чем остальным гладиаторам. Так что скучную обязанность поправлять и напоминать базовые движения он, недолго думая, скинул на своих помощников. Разумеется, после того, как показал эти самые движения всем ученикам. Причём движения не были одинаковыми для всех — Авиндаль, как оказалось, помимо собственного «Стиля Богомола», неплохо владел еще как минимум тремя школами меча, и самолично подбирал каждому гладиатору наиболее ему подходящую.

Тренировочных залов в школе тоже было три.

Красный — самый большой, задрапированный в кровавые шелка. Здесь, по негласному уговору, тренировались те, кому выпало обучаться стилю Бешеного Пса, одноименному со школой. Белый зал — в разы меньше Красного, для тех, кому больше всего подходила школа Сокола или, куда реже — Аиста. И третий, Безымянный зал, размером лишь чуть меньше Красного, для тех, кому меч не подходит вообще. Сейчас Безымянный зал практически пустовал — обычно туда отправляли тех воинов, которые уже успели на хорошем уровне освоить любое другое оружие и переучивать их — только портить. Но в этом наборе хороших бойцов у Псов было мало и Безымянный зал получил в свое полное распоряжение Интис — белобрысый паренек, лет на пять старше меня, крайне ловко обращавшийся с копьем.

Я же отправился в Белый. Авиндаль довольно долго возился со мной, пытаясь понять, какой стиль мне подходит больше всего. Пока не плюнул и не сказал, что мне вообще ничего не подходит — ни классическая школа Псов, ни Сокола, ни Аиста, ни даже десяток иных, которыми Авиндаль почти не владел, но знал хотя бы в общих чертах. Но чему-то учить было надо, а ни в чем, кроме мечей, Авиндаль силен не был. Так что тренер выбрал стиль Сокола как наименьшее зло. Но каждый раз морщился и говорил, что, несмотря на мою невероятную скорость обучения, у меня все равно получается какая-то дрянь. Посоветовал в дальнейшем либо поискать настоящих мастеров меча, которые смогли бы понять, какой стиль мне подошел бы больше... либо забросить меч. Вообще. Мол, есть у него такое ощущение, будто не мое это оружие. А вот найду, какое именно мое — и тут же пойму разницу, и стану в нем когда-нибудь настоящим мастером. Возможно. Учитывая, что себя к настоящим мастерам Авиндаль не причислял — трудно представить, каких монстров в человеческом обличии он имеет в виду.

К большому моему облегчению — Белый зал сейчас пустовал. Ну, если не считать двух молчаливых помощников Авиндаля. Но обычно вдобавок к ним здесь оказывался кто-то еще из трех нынешних «соколов» — либо Риас, либо Ингерман. Оба моих вынужденных коллеги по стилю мне не нравились — в основном своей задиристостью (впрочем, не переходящей рамки дозволенного) и откровенной тупостью. Что первый, что второй загремели сюда за грабежи на большой дороге, и в своих бандах они когда-то были на первых ролях благодаря своей силе. А здесь... здесь они проигрывали в среднем четыре из пяти поединков какому-то желторотому мальцу — и это без учета магии, в которой они тоже явно звезд с неба не хватали. В общем, неприязнь у нас была обоюдной.

***

Полтора месяца пролетели незаметно. Череда нескончаемых прохождений полосы препятствий, с утяжелителями и без, медитаций и магических тренировок разбавлялась лишь боями — с магическими болванчиками, с Авиндалем, с его помощниками, с гладиаторами-коллегами. И с тенью — для отработки «Импульса». Тем не менее, и эти бои тоже спустя несколько дней начали сливаться в единую полосу. Я еще никогда не тренировался настолько упорно, настолько качественно, с такой полной отдачей — и это сказывалось на восприятии. А еще на нем сказывалась компенсация сна. Я спал всего по паре часов в день, невольно вспоминая старые добрые времена в подземельях — разве что галлюцинаций не хватало. Компенсация сна была развита уже в достаточной мере, чтобы не вызывать таких серьезных побочных эффектов. Но более слабые эффекты все же пробивались...

Отдельными вспышками запоминались лишь дни, в которые происходило что-то новое.

Десятый день.

Заклинание «Восстановление» достигло девятнадцатого ранга и прошло эволюцию.

Новое заклинание: Крепость тела. Ранг: 0.

Внимание! Вторая эволюция открывает новый навык: «Магия Жизни».

Шестнадцатый день.

Заклинание «Светлячок» достигло двадцатого ранга и прошло эволюцию.

Новое заклинание: Волна Света. Ранг: 0.

Внимание! Вторая эволюция открывает новый навык: «Магия Света».

Восемнадцатый день.

Заклинание «Слияние с Тенью» достигло двенадцатого ранга и прошло эволюцию.

Новое заклинание: Доппельгангер. Ранг: 0.

Двадцатый день.

Заклинание «Молния» достигло четырнадцатого ранга и прошло эволюцию.

Новое заклинание: Ускорение. Ранг: 0.

Все новые заклинания вновь выбивали из ритма мои магические тренировки — приходилось проверять, насколько эти приобретения полезны, прикидывать приоритетность их раскачки, включать в тренировочные цепочки... На все расчеты и проверки уходила куча лишнего времени, поэтому такие дни выделялись на общем фоне лучше всего. Новые навыки и вторичные характеристики тоже мелькали, вместе с ростом уже существующих — я отмечал их краем сознания, но не придавал большого значения, сосредоточившись на главном. А главными для меня были три вещи — магия, тренировки с мечом и повышение первичных параметров. Именно в таком порядке. В одном из разговоров Авиндаль полностью поддержал такую приоритетность так что особыми сомнениями я не мучался. Да и не было на эти сомнения ни сил, ни времени.

И вот теперь, в кои-то веки выспавшись, я мерно шагал в передней части процессии, торжественно двигающейся по улицам столицы. Бешеные Псы шли на жеребьевку.

Авиндаль шел во главе, два его ближайших помощника и ученика сразу за ним. Дальше вышагивала цепочка гладиаторов. Теоретически, по традиции — в порядке убывания силы и шансов на победу. По факту... Первым, гордо улыбаясь, шел Ингерман. Дурак, считающий, что его наконец оценили по достоинству. На деле даже в нашей школе я дал бы ему максимум пятое-шестое место. Что уж говорить про шансы на турнире? Я шел примерно в середине, вспоминая вчерашний разговор с ланистой. Он тогда разговорился и соизволил рассказать про сегодняшний день, заодно упомянув и про всяческие нюансы вроде этого. Как оказалось, конкретно данной традиции придерживались лишь те школы, что не особо нуждались в деньгах. Почему? Ставки. Да, ставить можно было лишь на своих гладиаторов, а внутренние школьные расклады тщательно охранялись и разглашать их нельзя было под страхом сурового наказания лично от имперской канцелярии. Но некоторые варианты повлиять на коэффициенты имелись. Например, если при традиционном шествии поменять порядок гладиаторов, запихнуть фаворитов поглубже, выставить тех, что послабее, вперед... На такое смотрят сквозь пальцы — уж слишком такие вещи несущественны, да и не регламентируются ничем. Конечно, такие мелочи и повлиять мало на что могут: реальные расклады вскроются уже после первого, максимум — второго боя. Но чуть-чуть выиграть на коэффициентах можно. А Авиндалю сейчас каждая монетка в радость.

***

Колизей поражал своими размерами. Почти идеальный круг, засыпанный тоннами песка, на котором даже три сотни людей терялись, занимая едва ли двадцатую его часть — и тысячи, десятки тысяч людей на трибунах вокруг. При том, что сегодня день открытия и непосредственно боев планировался самый минимум — все места были забиты под завязку. Я даже глаза прикрыл, чтобы на меня не давило некомфортное ощущение от того, что все эти люди смотрят именно на меня. Кажущееся ощущение, конечно, но избавиться от него не получалось.

Бешеные Псы стояли жалкой группкой в три ряда — всего-то пятнадцать человек. Меньше нас была только группа Драконов, но выглядели те куда более молодцевато: каждый из едва ли десятка людей в однотонной багровой форме был коротко стрижен, суров лицом и максимально сдержан на эмоции. Половина Псов же, подобно мне, явно чувствовала себя не в своей тарелке — и это было заметно. Да и выглядели мы, несмотря на красивую черно-красную церемониальную форму... не особо. Косые и насмешливые взгляды от остальных команд лишь подтверждали мои мысли. Потрясающее начало.

Распорядитель боев — Улисс, виконт Кальтский, сухонький старичок едва мне по плечо, но с поразительно глубоким и завораживающим голосом — уже добрых полчаса разорялся, представляя зрителям каждую школу и каждого бойца. Учитывая, что перед этим еще столько же заняли славословия в сторону императора, присутствующих аристократов, мэра Эндевиса и десятка судей... стоять нам еще долго. Часть моих невольных соседей уже переминались с ноги на ногу, явно подустав. Я же изредка включался в непрекращающийся монолог, прислушиваясь и выхватывая из него куски, после чего снова погружался в собственные мысли:

— ...и последний гладиатор, обучавшийся перед турниром в школе Грозовых Мантикор — Эн’Шитан Гиллар! Выходец с юга Империи! Оскорбил... хе-хе... не буду озвучивать ту историю, большинство ее и так знает... — С моего места прекрасно было видно ехидную улыбку распорядителя и его руки, поправляющие артефактную брошь-громкоговоритель. Интересно, что там за история? — В общем, итогом стала нерегламентированная дуэль с сыном графа Шинарьена в пределах города Анисов Брод! Поскольку результатом дуэли стали существенные разрушения восточных окраин города, Эн’Шитану грозила пожизненная каторга, но, милостью Его Императорского Величества, у него появился шанс на прощение! И шанс этот весьма и весьма существенен! Стоит лишь упомянуть тот факт, что большая часть разрушений в Анисовом Броде — дело рук именно Эн’Шитана! А мы переходим к следующей школе...

До Псов дошла очередь лишь через минут двадцать. Ничего особенного про нас не сказали, разве что виконт несколько раз желчно напомнил про то, что школа в опале и в долгах, из-за чего и имеет сейчас такой бледный и жалкий вид. Авиндаль все это выслушал с каменным лицом, а вот его помощники несколько раз скривились, бросив на распорядителя неприязненные взгляды. Гладиаторов Улисс представлял в ускоренном виде, явно и сам к этому моменту задолбавшись и слегка охрипнув. Так что каждый получил лишь краткую выжимку — кто, откуда, какие законы нарушил, большие ли шансы. Меня он представил как «темную лошадку»: мол, деревенский увалень из глубинки, да еще и, судя по возрасту, шансов никаких не имеет, потому что — ну откуда бы? Я не удержался, насмешливо фыркнул на этих словах — и распорядитель явно это услышал, покосившись на меня с презрением. Ну да, чего ожидать от деревенского увальня?

Наконец, объявили жеребьевку — и вперед вышел доселе молчавший маг в болотного цвета рясе. Все это время он с лицом, выражавшим неизбывную скуку, стоял за спиной распорядителя и пялился в пустоту остекленевшими глазами. Маг лениво взмахнул руками — и перед половиной из нас возникла светящаяся пластинка с символами, начерченными на одной из сторон. Оставшиеся (в том числе и я) недоуменно покосились на более везучих соседей. За ту секунду, что пластинки висели в воздухе, я успел прочитать символы на соседской. Ничего особенного. Имя, школа, число. У Курта, стоящего слева, было число 97 — и у меня была как минимум пара вариантов, что бы это могло значить.

Но уже спустя мгновение я перестал об этом думать, с любопытством наблюдая за настоящей магией — явно не системной, а рунной, куда более широкой в плане применения. Сомневаюсь, что подобные вещи можно было осуществить при помощи системы. Все пластинки рванули к магу, со свистом рассекая воздух, и выстроились вокруг него плотной стеной, символами внутрь, став практически неотличимыми друг от друга. Миг, другой — и стена начала крутиться, периодически вспыхивая всеми цветами радуги, искривляясь, взметая вокруг себя шлейфы песка. Пластины периодически вырывались из монолита и менялись друг с другом местами, завораживая всех той скоростью и слаженностью, с которой все это происходило.

Наконец, спустя пару минут, маг решил заканчивать с представлением — поскольку длилось это все явно больше, чем того требовала необходимость. Стена остановилась, поднялась над магом и развернулась, будто свиток. Безликой стороной пластин в нашу сторону, символами — в сторону зрителей. Улисс вышел вперед и рявкнул:

— Гладиаторы, не получившие жребий, по очереди подходите к стене и выбирайте любую пластину на ваш выбор! Те, чья пластина участвовала в жеребьевке — стоять на месте!

Часть участников, явно знавшая порядок заранее, резко рванула в сторону стены, пытаясь первыми выхватить какую-то приглянувшуюся пластину. Остальные, недоуменно поглядывая друг на друга, осторожно двинулись за ними. Я лишь поморщился, глядя на давку и неразбериху, возникшую у стены. Нет уж, подожду.

Спустя пару минут я молча подошел к остаткам стены, где, закусив губу, стояло несколько припозднившихся и неуверенных гладиаторов, пытаясь выбрать что-то из оставшихся вариантов. Абсолютно одинаковые пластины безмолвно парили в воздухе. Между ними развернулись полотна тьмы, остающиеся после того, как кто-то забирал свой жребий — видимо, во избежание попыток подглядывания? Не став особо заморачиваться, я ухватил ближайшую оставшуюся пластину, оказавшуюся неожиданно тяжелой, и выдернул из стены. Перевернул и взглянул на обратную сторону:

Таммас Аль-Джебер

Школа Крадущихся Тигров

2

— Все участники вытянули свой жребий! Итоги вы можете увидеть на доске результатов, прошу всех зрителей обратить внимание на нее! Все они уже отсортированы в порядке проведения боев и первые десять поединков вы увидите уже сегодня!

Я поднял взгляд на огромный белоснежный прямоугольник, паривший в вышине над ареной и медленно вращавшийся вокруг своей оси. Подождал, пока он повернется в мою сторону и тихо выругался сквозь зубы.

Ну конечно.

Мое имя парило во второй строке, переливаясь черно-красными цветами Бешеных Псов.

Глава 10

Первый бой, увы, я пропустил. Вообще у школ были свои отдельные ложи на трибунах, где можно было понаблюдать за боями соперников. Пусть и, зачастую, в тесноте и толкучке — ложи-то были примерно одинакового размера, а количество людей в школах зачастую отличалось на порядки. Тяжелее всего в этом плане было, конечно, Крадущимся Тиграм. Псам сейчас должно было быть, наоборот, максимально удобно — людей у них толком не осталось, так что можно было расположиться с комфортом... Но, поскольку мой поединок шел сразу после текущего, а промежутки между боями были минимальными — пришлось сидеть в подсобных помещениях под ареной. Ждать, пока гладиатор, желающий поглазеть на соперников, будет бегать между школьной ложей и выходом на арену, никто бы не стал. Я мог попытаться, если бы у меня было хоть какое-то представление, сколько продлится бой... но у меня его не было. Оба участника были не из Псов, так что я о них не знал ровным счетом ничего такого, чтобы можно было сделать хоть какие-то прикидки.

Теоретически бой мог длиться вообще сколько угодно. Формальных ограничений не было. То есть можно было драться хоть целыми днями, хотя, конечно, такое бывало редко. Почти никогда. Даже если столкнутся два относительно равных воина, да еще и строящих свою тактику от обороны — рано или поздно один из них все равно совершит ошибку. И чем дольше длится бой, чем больше накопилось усталости — тем больше такая вероятность. Поэтому я ни капли не удивился, когда спустя минут двадцать в мою комнату постучался один из десятков слуг, снующих туда-сюда, и попросил следовать за ним — мол, бой уже закончен, сейчас арену приберут и можно выходить.

Тяжело выдохнув, я поднялся. Нельзя было сказать, что я был совершенно спокоен. Но в целом, несмотря на легкий мандраж, как минимум часть меня на все происходящее смотрела с неким фатализмом: даже если я сегодня умру — и что теперь? Во-первых, все когда-нибудь там будем. Во-вторых, хоть никто и не знал достоверно, что происходит после смерти, но, если верить церковникам — абсолютное большинство ждало перерождение и новая жизнь с чистого листа. Если это правда — не так уж это и плохо. Может, следующая жизнь выдастся поспокойнее?

Пока шел за слугой, мысленно перепроверял и вспоминал все заклинания. Ключ-слова, по совету ланисты, для почти всех боевых заклинаний я поменял на жесты или короткие отрывочные звуки. Для скорости. С одной стороны — да, касты стали гораздо быстрее. С другой — с непривычки пару раз я чуть не поджег собственную комнату «огненным потоком», а на тренировке случайно запустил в Авиндаля ледяной стрелой. До сих пор помню его хмурый взгляд и похрустывающую в кулаке сосульку, которую он едва успел перехватить.

О, легок на помине. Из соседнего коридора выскочил Авиндаль, поравнялся со мной и быстро наклонился к моему уху, не обращая внимания на косой взгляд слуги:

— Хорошо, что я успел тебя перехватить. Слушай сюда. Про Таммаса известно немного, но он точно не особо силен в магии. Даже если Тигры немного поднатаскали его в этом — он все равно будет стараться сблизиться с тобой. Говорят, он дико хорош с копьем. Это плохо, потому что с мечом ты к нему можешь даже не пытаться сунуться. Все, что могу посоветовать — рви дистанцию и засыпай его заклинаниями издалека. Понял?

— Понял. Спасибо.

— Не надо благодарностей. Просто одержи победу. Большего мне не надо.

Авиндаль продолжал шагать рядом — видимо, решил проводить меня до самого выхода. Помолчав немного, он снова наклонился ко мне:

— Если что, на тебя сейчас ставки идут один к пяти. Вы сейчас оба темные лошадки, но если ты хочешь подзаработать — лучшего момента ты можешь не дождаться. Навряд ли у тебя найдется достаточно денег... занять тебе пару монет?

— А если я погибну в бою? — Я насмешливо глянул на тренера. — Не боишься потерять деньги?

— Если ты погибнешь — те жалкие несколько монет будут наименьшей моей проблемой. Собственно, как и твоей, если ты просто проиграешь, но не умрешь. Смотри сам. Не хочешь — дело твое.

— Ладно. — Я задумчиво пожевал губу, пытаясь прикинуть, сколько могу себе позволить задолжать, в случае чего. Хотя что тут думать? — Сколько ты можешь мне занять? Максимум?

— Не считая того, что я уже поставил — двадцать золотых. Все, что осталось из наличных денег. Не забывай, что я и сам не особо-то богат... сейчас.

— Маловато... но что уж тут. Ставь все, что есть.

— Маловато?!

Я лишь улыбнулся и кивнул. Авиндаль негодующе покачал головой, стукнул меня по плечу и убежал обратно. Даже удачи не пожелал напоследок. Ну и ладно. Без удачи справлюсь.

***

— Дамы и господа! Без долгих представлений! Таммас Аль-Джебер, из школы Крадущихся Тигров! Против Грегори Кантореса, из школы Бешеных Псов!

Мы стояли в центре Арены и молча разглядывали друг друга. Каждый — в небольшом цилиндре из голубоватого света. Это наши отправные точки, не позволяющие начать бой раньше времени и заодно блокирующие всю магию, направленную вовне. Обе стартовые позиции находились на заранее рассчитанном и тщательно выверенном расстоянии друг от друга — что-то около дюжины метров, для уравнивания шансов у магов, бойцов ближнего и, теоретически, даже дальнего боя. Чуть больше — и преимущество будет у «дальников» и магов. Чуть меньше — у «ближников». Относительным универсалам, вроде меня, в этом плане проще и сложнее одновременно. Не имея конкретной специализации, приходится в своей тактике либо отталкиваться от сильных и слабых мест противника, которые заранее можно и не узнать, либо действовать наудачу и по ситуации. Последний вариант, кажется, становится моим кредо по жизни. Да, Авиндаль подкинул немного данных о противнике, но все они с легкостью могут оказаться дезинформацией, которую те же Тигры запустили в народ, если этот парень один из их фаворитов. Так что не стоит на нее полагаться... чересчур. Как минимум частично информация была правдива — Таммас действительно стоял, небрежно облокотившись на копье. А еще мне сильно не нравилось его одежда — облегающие штаны и безрукавка. Все крайне легкое, без единого элемента даже простейшей кожаной брони, как у меня. Либо он нивелирует полное отсутствие защиты заклинаниями, либо ему требуется это в рамках каких-либо навыков — и в таком случае он должен делать ставку на скорость.

Задумчиво рассматривая смуглое лицо противника, я быстро пробежался пальцами по завязкам своей кожаной брони, в который раз перепроверяя, что все в порядке — ничего нигде не развязалось и не стесняло движений. Поправив ножны с мечом, облизал губы, напряженно вслушиваясь в голос глашатая, ведущего обратный отсчет.

Три.

Таммас, презрительно улыбающийся все это время, подобрался, как хищный кот перед прыжком.

Два.

Я опустил руку на рукоять меча, наполовину выдвинув его из ножен. Это скорее обманный маневр: если мне действительно понадобится достать меч в этом бою, значит, дело идет совсем плохо.

Один.

Я резко растопырил пальцы на второй руке, заложенной за спину — и все вокруг замедлилось, словно угодив под воду. Это одна из моих домашних заготовок — сочетание сразу трех заклинаний, «подвешенных» на один-единственный жест. Все они действовали исключительно на меня, так что антимагическая пелена, все еще висевшая передо мной, не должна была их заблокировать. Благословление воды — почти на четверть подкидывало все мои параметры. Крепость тела, недавнее приобретение Школы Жизни — работало подобно моему навыку каменной кожи, только более универсально — в отличие от навыка, заклинание защищало в том числе и от дробящего урона. Увы, оно было все еще слабовато, и действовало всего пару минут, но, надеюсь, мне хватит. У меня все еще были нехорошие предчувствия насчет скорости Таммаса — и если это мне интуиция шепчет, то было бы глупо к ней не прислушаться. Третье же заклинание, «Ускорение» школы Молнии, нравилось мне больше всего. Полминуты ускоренной реакции и восприятия внешнего мира — это просто удивительная штука. Именно при помощи этого заклинания я начал периодически побеждать в тренировочных боях с Авиндалем. Увы, ману заклинание жрало как не в себя, и в рангах росло еле-еле, так что универсальным решением для всего подряд оно, увы, не являлось. Пока.

Бой!

Пелена резко растворилась, а буквально спустя мгновение Таммас, подхваченный воздушной волной, выставив копье перед собой, с огромной скоростью понесся на меня. Если бы не ускорение и благословление — я бы даже заметить не успел, как его копье пронзило мне сердце. А так... заметить успел. Увернуться — лишь наполовину. Вместо сердца копье с огромным усилием пропороло моей левый бок, оставив после себя широкую кровавую полосу и скользнув вдоль ребер — увы, крепость тела даже вкупе с каменной кожей не смогли с таким справиться. Хотя кто знает — может, без них копье и ребра бы пробило? Все-таки удар вышел просто чудовищным. Броню прошило настолько легко, будто ее на мне вовсе не было.

Но, несмотря на всю мощь и скорость удара, он был... одноразовым. Либо пан, либо пропал. И теперь, не победив с одного удара, Таммас сам оказался в крайне уязвимой позиции — прямо рядом со мной, с жестко зафиксированным внутри чужой брони оружием, да еще и существенно наклонив корпус вперед. И его голова была прямо на уровне моей груди. Можно было выхватить меч. Можно было выпустить ему в лицо ледяную стрелу. Или...

Схватившись за застрявшее копье, чтобы Таммас не выдернул его, второй рукой я резко ударил его в челюсть. Даже не сжимая кулака, простой раскрытой ладонью.

Соперник закатил глаза и рухнул без сознания на песок арены.

Касание Смерти сработало безотказно.

***

Ругаясь сквозь сжатые зубы, я стоял на арене в оглушающей тишине и снимал с себя кожаную кирасу вместе с копьем, пробившим ее насквозь. Сначала попробовал вытащить копье, но оно то и дело задевало рану, заставляя меня вздрагивать от вспышек боли — и я плюнул, перейдя сразу на завязки кирасы. Вспотевшие пальцы скользили по туго затянутым узлам, а я продолжал ругаться под нос, не обращая внимания на ожившие трибуны. Наконец, последний узелок сдался — и я выскользнул из пробитой кирасы, словно черепаха из панциря. Задрал рубаху, поморщившись при виде белеющих в глубине раны ребер, осторожно сжал края рукой, использовал восстановление и, наконец, огляделся.

— Поразительный бой! Настоящие мастера! Им потребовался лишь один удар с каждой стороны, чтобы выявить сильнейшего! Уверен, этот молниеносный бой станет самым быстрым за сегодня... а может, и за весь турнир! — Глашатай буквально орал от восторга. Трибуны, наконец, тоже отреагировали и взорвались криками. Мне кажется, или большая часть этих воплей... негодующие? Я вспомнил коэффициент ставок и ухмыльнулся. Ну еще бы. Большая часть этих людей сейчас потеряла свои деньги.

Захотелось показать трибунам неприличный жест, но пришлось сдержаться — в конце концов, там где-то император сидит, он обязан был прийти на церемонию открытия. Навряд ли ему понравится такое. Поэтому я просто махнул рукой — пусть понимают, как хотят. И, не обращая внимания на вяло подергивающееся тело Таммаса, постепенно приходящего в себя, побрел на выход на подгибающихся ногах — все-таки восстановление не могло вылечить такую серьезную рану за один раз. Тут и двух маловато будет. И трех.

Мимо меня пробежали лекари, торопившиеся к телу моего противника — что-то они припозднились, конечно. Я-то знал, что мое заклинание было все еще слабовато для полноценного убийства — всего лишь четвертый ранг, как-никак, но вдруг бы оказалось, что нет? Тут каждая секунда на счету. Я недовольно покачал головой — судя по всему, если я окажусь в аналогичной ситуации, то на экстренную помощь лучше не рассчитывать. Один из последних бегунов притормозил возле меня:

— Исцеление нужно?

Я осторожно разжал ладонь, которой все еще сжимал края раны вместе с рубахой и почувствовал, как тонкая струйка крови устремилась вниз, стекая в штаны. Поморщился и кивнул. Лекарь едва-едва коснулся раны прямо через дыру в рубахе и зачем-то зажмурился. А я стиснул зубы, чтобы не заорать — возникло ощущение, что в меня ткнули раскаленной кочергой. Но, надо признать, уже спустя несколько мгновений боль исчезла. Я не стал вновь задирать рубаху — лишь слегка оттянул ткань в дыре от копья — все было покрыто коркой засохшей крови, толком ничего рассмотреть невозможно... но вроде бы рана исчезла. Да и вспышки боли больше не стесняли движения, так что я наконец-то смог выпрямиться.

Лекарь, открыв глаза, несколько раз осоловело моргнул и произнес:

— Я всю ману потратил, но там, судя по всему, еще остался шрам. Сейчас я позову кого-нибудь из коллег, он долечит...

— Нет. — Я похлопал его по плечу. — Спасибо, дальше я сам как-нибудь.

А то ваше лечение какое-то чересчур болезненное по сравнению с моим. Но этого я озвучивать не буду, конечно. Молча обошел лекаря и с облегчением зашагал в сторону выхода. Парень, недоуменно застывший на месте, замялся, но потом крикнул вслед:

— Красивый бой, кстати! Поздравляю!

***

— Молодец. — Авиндаль встретил меня в уже знакомой комнатке под ареной и усмехнулся, протянув туго набитый кошель. — Твои деньги со ставки. На следующие бои не придется занимать.

Я кивнул и подвязал кошель к поясу. Пересчитывать не стал. Во-первых, и так верю — ланисту я успел узнать достаточно хорошо. Во-вторых — зачем обижать человека такой мелочностью?

— Тебя подлечили? Пойдешь смотреть на следующие бои? Сегодня должно пройти еще шесть, следующий вот-вот начнется. — Авиндаль задумчиво щелкнул пальцем по моей дырявой кирасе, которую я прихватил с собой. — А еще я бы на твоем месте в следующий раз выбрал что-то попрочнее. Кожа очень редко бывает хорошим вариантом, но это лучше понять на собственном примере.

— Кто-то из наших сегодня еще будет? — Я поморщился от замечания, но кивнул, соглашаясь. Кирасу, так же как и оружие, выдавали организаторы, так что хотя бы не придется тратить деньги и заморачиваться с починкой — достаточно оставить здесь и слуги ее унесут.

— Нет, ты один такой везунчик. Следующим из Псов будет Курт, и только через пару дней. Двадцать шестой номер.

Я отстегнул ножны с мечом и оставил рядом с кирасой на скамье. Отряхнул, как мог, засохшую кровь, засыпав пол багровыми чешуйками, и быстро переоделся в церемониальную одежду, в которой мы выходили на жеребьевку. Кивнул тренеру:

— Пошли. Стоит глянуть на возможных соперников.

***

Мы едва успели в ложу к началу следующего боя. Почти все мои коллеги уже сидели здесь и смотрели на меня... с опаской? Странно, неужели они не поняли разницы в наших силах за предыдущий месяц? И только сейчас до них начало доходить? Я лишь усмехнулся и сел в стороне, подальше от основной массы людей. Авиндаль демонстративно сел рядом со мной и начал объяснять, кто сейчас стоит на арене и что о них известно. Я краем уха слушал его, кивал, и разглядывал бойцов.

Несмотря на то, что поединок уже начался — никто из них не спешил сближаться или осыпать противника заклинаниями. Один спокойно воткнул в песок полутораручный меч-бастард, и стоял, слегка придерживая рукоять. Второй, с двумя кинжалами в руках, нервно расхаживал перед противником, то ли пытаясь его загипнотизировать своими мерными движениями, то ли набираясь смелости для атаки. Трибуны свистели, орали, кто-то попытался кинуть в гладиаторов огрызком яблока — и он растворился в практически прозрачной магической пелене между ареной и трибунами. Я усмехнулся. Теперь понятно, почему большинство первых рядов было так спокойно, когда я смотрел на них снизу, с арены. Я в тот момент как раз думал — почему никто из зрителей не нервничает, что в них может попасть случайное заклинание в результате промаха или рикошета? А тут попросту стояла невидимая защита, причем с обеих сторон. Даже гнилым помидором по макушке не получишь в случае позора.

На арене, тем временем, парень с кинжалами, наконец двинулся в атаку. Не особо удачно: гладиатор с бастардом широкими взмахами меча отгонял противника, как надоедливую муху. Кинжальщик крутился, как мог, пытаясь сблизиться и не попасть под удар — но ничего не выходило. Скастовал пару заклинаний — видимо, придерживая их под конец, как козырь — но и это не помогло. От вялого огненного шара мечник попросту увернулся, а несколько красных стрел, одновременно устремившихся к нему с разных сторон — умудрился отбить, буквально размазавшись в воздухе сверкающим силуэтом. Что-то вроде моего ускорения, похоже... Я задумчиво закусил губу и, перестав наблюдать за тем, как мечник лениво гоняет соперника по арене, пользуясь своим тотальным преимуществом, повернулся к Авиндалю:

— А как часто встречаются такие вот заклинания ускорения? Как у Таммаса, и у этого... — Я прищелкнул пальцами, вспоминая, как его представлял ланиста несколько минут назад. — ...Игнаца?

— Я бы сказал, что большинство хороших воинов стараются заполучить себе хотя бы одно такое заклинание. Полезно. Да ты и сам посмотри. У меня — есть, у Таммаса и Игнаца — есть, у тебя — тоже... — Авиндаль насмешливо поднял руку, когда я открыл рот, чтобы возразить. — Не ври, что у тебя нет аналога. Я не слепой и видел, как ты пару раз его применял на тренировках. Это сложно отследить, если заклинание слабое и появилось лишь недавно. Но для опытного глаза — вполне возможно. Да и не увернулся бы ты от удара Таммаса, не будь у тебя ускорения.

— То есть здесь почти у каждого будет что-то подобное? — Хмуро уточнил я.

— Нет, почему же. На турнир попали далеко не только хорошие воины. А из хороших — существенная часть специализируется на дальнем бое. Системные маги, лучники, арбалетчики. Остается лишь несколько десятков бойцов ближнего боя, у которых, скорее всего, будут такие заклинания. И рунные маги, конечно. Эти могут создать вообще любое заклинание с нуля, было бы время на подготовку и достаточно маны. К счастью, таких на этом турнире всего трое. И один из них недоучка, вылетевший из Академии — его можно не брать в расчет.

В тяжелом молчании мы наблюдали, как Игнац, которому, наконец, надоело играться, еще раз резко ускорился, догнал противника и оглушил его мощным ударом в висок. После чего с легкой улыбочкой направился к выходу, не обращая внимания на свист трибун.

— Запомни его. — Задумчиво произнес Авиндаль. — Он явно пройдет в первую десятку. Если не напорется на одного из фаворитов.