Сказания о Нефире. Книгая вторая

Пролог. Двадцать лет спустя

1

Время не спрашивает разрешения. Оно крадётся незаметно — день за днём, луна за луной, пока однажды не обернёшься назад и не поймёшь: прошло двадцать лет. Двадцать зим укрыли снегом улицы Алого Медоеда. Двадцать вёсен вернули цветение в сады. Дети, когда-то гонявшие друг друга меж глинобитных стен, теперь сами растили детей. Лица постарели. Спины согнулись под грузом забот.

Но кое-что осталось неизменным.

Запреты, наложенные два десятка лет назад, всё ещё сжимали город в невидимых тисках. Некоторые раны не затягиваются — они просто покрываются коркой, под которой гноится память.

2

Цянь Мяо не заметила, как выросла.

Ещё недавно — или так казалось — она карабкалась на ветви персикового дерева у дома, пачкала платья в глине, слушала байки старших. А теперь, глядя на своё отражение в колодезной воде, она видела чужое лицо: точёные скулы, прямой взгляд, в котором больше не осталось детской наивности. Двадцать шесть. Возраст, когда другие женщины Алого Медоеда уже нянчили второго ребёнка и хлопотали по хозяйству в домах мужей.

Семьи Ши и Лун давно превратили дружбу в нечто большее — в родство. Несколько браков за эти годы связали два клана так крепко, что их уже не разорвать. Старейшины выдали дочерей и женили сыновей, а те родили внуков, в жилах которых текла кровь обеих семей. Словно два могучих баньяна, чьи корни сплелись под землёй, кланы Ши и Лун стояли рядом — опора друг для друга.

А семья Цянь стояла в стороне. Одинокая. С пустыми руками и грязным именем.

Позор, который обрушил на клан его собственный глава, оказался тяжелее любых камней. Поступок того человека — предательство, о котором шептались даже спустя двадцать лет, — перечеркнул всё. Репутацию. Достоинство. Будущее.

Пока Ши и Лун хоронили старые распри и делили земли по-братски, Цянь цеплялись за каждый клочок своих владений с отчаянием утопающего. Каждая межа, каждый камень на границе участка проверялись снова и снова — как бы чего не упустить, как бы чего не потерять.

Для главы клана Цянь земля стала всем.

Больше чести.

Больше совести.

Больше жизни.

Он готов был продать душу, лишь бы удержать то, что считал своим. И в этом безумии он не замечал главного: земля без уважения — просто грязь под ногами. А имя без чести — пустой звук, который ветер развеет без следа.

3

Лес Персикового Залива

Этот лес был аномалией. На клочке земли, который можно обойти за полдня, природа собрала богатства, достойные целой провинции.

Каждое утро, едва туман начинал стекать с вершин холмов, семья Лун отправляла в чащу своих людей. Группы сборщиков уходили в зелёную глубину с пустыми корзинами и возвращались на закате, сгибаясь под тяжестью груза — целебные травы, корни, редкие грибы, соцветия, от одного запаха которых кружилась голова. В мире, где магические звери крушили кости одним ударом лапы, а яды убивали быстрее клинка, без этих трав не выжить. Совсем.

Лес дышал ароматами. Сладкий дурман цветов, терпкая горечь смол, медовая тяжесть созревших плодов — всё это плыло над землёй, расползалось по ущельям и распадкам, манило. Травоядные приходили пастись. Хищники приходили за травоядными. А потом приходили те, кто был сильнее.

Хозяева леса менялись чуть ли не каждый год. Очередной зверь-владыка изгонял прежнего или убивал его, метил территорию, правил до тех пор, пока сам не встречал кого-то сильнее. Закон джунглей — простой и беспощадный.

Семье Ши это было только на руку. Охотники процветали. Постоянная смена власти означала постоянную добычу — новые звери, новые шкуры, новые трофеи. Кровь проливалась, мясо солилось, кости шли на амулеты.

Но истинное сокровище Персикового Залива росло не в траве и не пряталось в норах.

Оно цвело на ветвях.

Персиковые деревья. Не простые — те, что растут в любом саду. Эти были другими. Древние стволы, скрученные временем и магией. Листва, которая не жухла даже зимой. И плоды... плоды, ради которых люди готовы были резать друг другу глотки.

Семья Лун собирала их бережно, словно драгоценные камни. И не зря. Один персик мог вылечить лихорадку, от которой умирали целыми деревнями. Другой — вернуть блеск потускневшим волосам, крепость ломким ногтям. Третий — разгладить морщины на лице так, будто годы повернули вспять.

Ходили слухи о стариках, которые после курса лечения персиками вставали с постели, где провалялись полжизни. О женщинах, которые вновь беременели после десятилетий бесплодия. О воинах, чьи раны затягивались за ночь.

Но клан Лун не получил бы прозвище Лекари, если бы дело было только в персиках.

Нет.

У них имелось нечто большее — знания. Секреты, которые старейшины передавали только своим детям, шёпотом, за закрытыми дверями. Рецепты снадобий. Способы обработки трав. Комбинации ингредиентов, которые поодиночке были бесполезны, а вместе творили чудеса.

Эти тайны давали Лун власть. Настоящую, не показную.

А когда они породнились с кланом Ши, расклад сил в Алом Медоеде переменился окончательно. Два сильнейших клана — вместе. Против всех остальных.

Против одного клана, если быть точным.

Семья Цянь не смирилась с поражением. Двадцать лет позора не остудили их — наоборот, разожгли. То, что начиналось как тайные интриги, превратилось в нечто тёмное, почти осязаемое. Словно над кланом сгустилась тень, которая медленно расползалась по городу.

Сначала пропал один юноша. Вышел из дома ранним утром — и растворился. Никаких следов. Никаких свидетелей.

Потом ещё один. Потом двое.

Молодые люди исчезали средь бела дня — на рынках, на дорогах, возле колодцев. Уходили за поворот и не возвращались. Земля словно разверзалась и проглатывала их без остатка. Ни тел, ни крови, ни лоскутов одежды.

Родственники рыдали. Искали. Молились.

Но никого не находили.

Глава 1. Неожиданная встреча

1

Лес Персикового Залива

Время: 11:28

Холодная вода звенела, стекая на алые головки тюльпанов. Трава вздрагивала под струями, зеленея прямо на глазах — словно пила живительную влагу каждой жилкой.

Цянь Мяо методично двигалась вдоль клумбы, лейка послушно наклонялась то влево, то вправо. Один цветок. Другой. Третий. Она поливала не спеша, с той тихой сосредоточенностью, что приходит только к тем, кто знает: растения чувствуют руки того, кто за ними ухаживает.

Красные босоножки на тонких ремешках обхватывали её ступни, будто специально подобранные к платью — того же гранатового оттенка, глубокого и сочного. Платье сидело по фигуре. Цянь Мяо выросла красивой — не той кукольной красотой, что бросается в глаза на базаре и забывается через день. Её красота была другой: тёплой, спокойной, той, что западает в память.

Каштановые волосы с медовым отливом ниспадали на спину мягкими волнами, переливаясь на солнце. Она заправила выбившуюся прядь за ухо — волосы всё время лезли в глаза, когда приходилось наклоняться.

Шорох.

Резкий. Близкий.

Цянь Мяо вздрогнула. Лейка выскользнула из пальцев и глухо шлёпнулась о землю. Вода расплеснулась по траве, впитываясь в почву тёмными пятнами.

Что-то свистнуло в воздухе.

Несколько чёрных камней вылетели из кустов — прямо в её сторону.

Цянь Мяо метнулась за ближайшее дерево, вжавшись спиной в шершавую кору персика. Сердце колотилось. Она осторожно выглянула из-за ствола, зажмурив один глаз и всматриваясь в заросли.

Из кустов вышел мужчина.

Примерно её возраста, может, на год-два старше. Он не бежал, не крался — шёл спокойно, словно прогуливался по собственному двору. Нагнулся, подобрал камни с земли, подбросил их небрежно вверх и ловко поймал одной рукой. Потом сунул в потрёпанный коричневый мешок, висевший через плечо.

— Ну, Ши Ши, неплохой у нас сегодня улов, — сказал он. — Отец будет доволен.

С кем он разговаривает? — подумала Цянь Мяо, нахмурившись. Вокруг ни души.

Она присмотрелась внимательнее. Одежда незнакомца была странной. Нет — не странной. Бедной. Заплатанные штаны из грубой ткани, выцветшая рубаха с потёртыми локтями. В Алом Медоеде даже нищие носили лучше.

Но сам парень... он был красив. Короткие волосы, чёткие черты лица, правильные пропорции. Плечи широкие, руки сильные. Если бы не это тряпьё, его можно было бы принять за сына купца. Или охотника из хорошей семьи.

Цянь Мяо затаила дыхание, не решаясь выйти. Что-то в нём настораживало. Может, то, как он разговаривал сам с собой. А может, то, как легко он двигался — словно был готов в любой момент сорваться с места.

— Ши Ши, ты где? — незнакомец подошёл к кустам и раздвинул ветки рукой.

Оттуда, как чёрная молния, выскочило нечто огромное.

Обсидиановый королевский волк.

Зверь сбил хозяина с ног одним прыжком. Шершавый язык принялся вылизывать лицо парня — долго, старательно, пока слюна не начала стекать на одежду блестящими дорожками.

— Прекрати! — рассмеялся незнакомец, пытаясь увернуться. — Сколько раз я просил тебя не делать так?!

Волк, словно понимая каждое слово, прекратил атаку и присел рядом, виляя хвостом. Огромный чёрный хвост метался из стороны в сторону, поднимая пыль.

Парень поднялся на ноги, отряхнулся и поправил штаны, съехавшие набок. На уровне колена зияла дыра — такая, что он мог просунуть руку по самый локоть.

— Молодец! — парень присел на корточки перед волком и ткнул пальцем в дыру. — Это ещё что такое, Ши Ши? Что я теперь отцу скажу? Хотя... знаешь что? Он, наверное, обрадуется. Ты избавил меня от последней пары старого тряпья!

Волк радостно завилял хвостом. Лысоватый на кончике, хвост метался так быстро, что превратился в размытое пятно.

— Что?! Нет-нет-нет! — парень замахал указательным пальцем перед мордой волка. — Не смей радоваться! Твой хозяин — я, а не мой отец. И твой хозяин недоволен! Как ты мог так подло поступить со мной?! Неужели я тебя плохо кормлю?! Или уделяю мало внимания?!

Голова Ши Ши виновато опустилась.

— Невероятно... — протянул парень, разглядывая питомца. — Ты правда всё понимаешь?

Так оно и было.

Ши Ши понимал каждое слово. Проблема была в другом — он забывал, о чём говорил хозяин минуту назад. Вроде бы его хвалили. Но с другой стороны — ругали. Человеческие слова путались в его звериной голове, складывались в странную мешанину, где радость перемешивалась с виной, а вина — с привязанностью.

В итоге обсидиановый волк не выдержал и снова набросился на хозяина. Повалил на землю. Заливая слюной с головы до ног.

— Спасибо тебе, — вытер глаза парень, сплёвывая липкую слизь. — Я тебе это припомню.

Тёплая сцена прервалась внезапным треском — резким, сухим звуком ломающейся ветки под ногой. Цянь Мяо застыла на месте, осознав свою оплошность слишком поздно, и инстинктивно зажала рот ладонью, пытаясь подавить даже дыхание. Но звук уже разнёсся по лесу, нарушив тишину, словно камень, брошенный в спокойную гладь воды.

Обсидиановый волк насторожился мгновенно — его массивная голова развернулась в сторону персикового дерева, уши встали торчком, а из-под чёрных губ медленно, угрожающе показались острые белые клыки, от вида которых кровь стыла в жилах. Зверь переступил через своего хозяина и двинулся к укрытию девушки размеренными, тяжёлыми шагами, не отрывая пристального взгляда от ствола, за которым она пряталась. Каждое его движение источало хищную силу и готовность к атаке.

Рык вырвался из звериной глотки — громкий, раскатистый, от которого всё внутри сжималось в ледяной комок страха.

— А-а-а! Не ешь меня, киса! — Цянь Мяо выскочила из-за дерева, потеряв остатки самообладания, зажмурив глаза и выставив руки вперёд в жалкой попытке защититься от огромного зверя.

— Девушка? — удивление прозвучало в голосе парня, который всё ещё сидел на земле, наблюдая за неожиданным развитием событий. Он медленно поднялся на ноги, отряхивая штаны от налипшей грязи и пыли, и бросил короткую команду своему питомцу: — Ши Ши, место. И это волк, между прочим, а не какая-то киса.

Волк послушно опустился на землю в паре метров от перепуганной девушки, но взгляд его оставался настороженным и цепким, словно он всё ещё не был уверен, представляет ли она угрозу или нет. Парень стряхнул с себя остатки грязи, провёл рукой по коротким волосам, пытаясь придать себе более представительный вид, и направился к незнакомке. На его лице расцвела улыбка — широкая, обаятельная, та самая улыбка, которой он наверняка покорял сердца не одной девушки.

— Добрый день, красавица! — голос его зазвучал совершенно иначе, чем минуту назад, когда он разговаривал с волком. Теперь это была медовая песня, льстивая и сладкая. — Приветствую вас в этот чудесный солнечный день! Искренне рад нашей неожиданной встрече!

Он поправил волосы ещё раз, явно пытаясь произвести впечатление, и расправил плечи, словно готовясь к важному выступлению. Но слова незнакомца, пусть и лились приятной мелодией, вызвали у Цянь Мяо только отвращение — она сразу почувствовала фальшь в каждом слоге.

— Нет! — отрезала она, качая головой. — Это не настоящий ты! Со своим питомцем ты так не разговаривал, я слышала каждое слово.

— Ну, потому что он — питомец, — незнакомец обошёл вокруг неё, оценивающе разглядывая фигуру в красном платье, изучая черты лица, задерживая взгляд на волосах, что переливались на солнце медовыми бликами. — Зачем мне говорить ласковые слова королевскому волку? Он и так меня слушается.

— Незачем, — согласилась Цянь Мяо, скрестив руки на груди в защитном жесте. — Но и к незнакомому человеку у тебя нет причины обращаться с этой приторной сладостью в голосе, будто ты торговец, расхваливающий гнилой товар.

— Только если этот незнакомый человек не красивая девушка, которая заслуживает самых лучших слов, — парень улыбнулся ещё шире, не обращая внимания на колкость. Он достал из-за пояса метательный нож, подбросил его высоко в воздух, и лезвие закрутилось, сверкнув на солнце, прежде чем он ловко поймал его за рукоять обратным хватом. — Кстати, меня зовут Ши Тао. Будем знакомы.

Спокойный мужской голос действительно обладал какой-то гипнотической силой — он мог одурманить любую девушку, и Цянь Мяо, к своему стыду, чувствовала, как её сопротивление начинает слабеть под напором этого обаяния. Она энергично покачала головой, отгоняя наваждение, словно стряхивая паутину с лица.

— Ши Тао... — протянула она задумчиво, вглядываясь в черты его лица, пытаясь нащупать ускользающее воспоминание. — Разве мы с тобой не встречались раньше? Мне кажется, я уже видела тебя где-то.

— Возможно, и встречались однажды, — Ши Тао пожал плечами с беззаботностью человека, который привык не особо напрягать память. — Мой отец сначала категорически не хотел меня женить, говорил, что рано ещё, а теперь свободного места в доме нет от всех этих смотрин. Постоянно ищет мне невесту, приглашает девушек из соседних городов, устраивает встречи. Даже одну из соседней империи как-то позвал, представляешь? Правда, я до сих пор не уверен, что это была девушка — борода у неё росла чуть ли не на пол-лица, целый лицевой куст!

Он рассмеялся собственной шутке, и смех получился искренним, заразительным, совсем не похожим на ту медовую фальшь, что звучала в его приветствии. Ши Тао попытался припомнить лицо девушки перед ним, прищурившись и наклонив голову набок, словно это могло помочь памяти.

— Но вот тебя... у меня такое же странное чувство, что я тебя где-то уже видел, только никак не могу вспомнить где именно.

Цянь Мяо не удержалась и рассмеялась его истории про бородатую невесту — смех получился лёгким, искренним, и на мгновение она забыла о своей настороженности.

— Твой отец серьёзно пытался выдать тебя замуж за женщину, случайно спутав её с мужчиной? — в её глазах заплясали весёлые огоньки. — Как он вообще мог так ошибиться?

— Почему сразу спутал? — Ши Тао развёл руками с комичным недоумением. — Просто у них там, в той империи, такие красавицы растут. Мы ведь живём на самой границе с другой державой, вот отец и решил попытать удачу в поисках невесты у соседей. Он говорил, что расширение связей — это важно для клана.

Ши Тао сделал шаг ближе и как бы невзначай коснулся своей рукой её руки — лёгкое прикосновение, но достаточно долгое, чтобы не показаться случайным. Его длинные пальцы медленно скользнули вдоль её нежной кожи, оставляя за собой след тепла.

— Жаль только, что там женщины больше похожи на мужчин, а не на таких изящных созданий, как ты...

Цянь Мяо почувствовала, как лицо заливает краска от такого близкого и откровенного контакта. Она резко отдёрнула руку и спрятала её за спиной, словно защищая от дальнейших посягательств, а сердце забилось быстрее против её воли.

— Как необычно ты реагируешь... — удивился Ши Тао, изучая её смущение с явным интересом, словно наткнулся на редкую диковинку. — Хочешь, я познакомлю тебя поближе с моим питомцем? Уверен, тебе понравится! Ши Ши!

Он щёлкнул пальцами, подзывая обсидианового королевского волка к себе. Зверь настороженно поднялся и двинулся к хозяину, но в его движениях чувствовалась подозрительность — он словно чуял недобрый подвох и некое коварство в намерениях Ши Тао. Волк даже посмел глухо зарычать в сторону хозяина, предупреждая о своём недовольстве.

Но бывалого парня таким рычанием было не напугать. Он шлёпнул питомца ладонью по морде, потом по широкой спине, потом по заднице — быстро, методично, уверенно, сбивая весь воинственный настрой Ши Ши одними прикосновениями. Волк послушно опустился на землю, хотя в его глазах всё ещё читалось недоумение.

— Вот, знакомься поближе, это мой верный Ши Ши! — Ши Тао небрежно оперся одним локтем на широкую спину питомца, словно тот был обычной мебелью. Затем он посмотрел девушке прямо в глаза и с самой обезоруживающей улыбкой произнёс: — Хочешь, я тебе его подарю? Честное слово, он совсем не кусается... ну, почти не кусается.

Такого поворота событий Цянь Мяо совершенно не ожидала. Предложение прозвучало настолько абсурдно и неожиданно, что она на мгновение потеряла дар речи, ощущая крайнюю неловкость от всей этой ситуации — от близости незнакомца, от его бесцеремонности, от того, как легко он предлагал отдать своего питомца, словно речь шла о каком-то пустяке. Не находя слов для ответа и не желая продолжать этот странный разговор, она резко развернулась и бросилась прочь, углубляясь в лес между стволами персиковых деревьев.

— Нет! Не надо! Совсем не надо! Прощайте! — крикнула она через плечо, не оборачиваясь, а красное платье мелькнуло между деревьями и скрылось в зелёной листве.

Ши Тао проводил её взглядом, затем медленно отстранился от спины своего питомца и задумчиво почесал затылок, явно озадаченный реакцией девушки.

— Хм, странно... — протянул он, нахмурившись. — Мне ещё никто и никогда не отказывал так быстро. Обычно девушки хотя бы немного поговорить остаются.

Ши Ши снова глухо зарычал на хозяина, поворачивая массивную голову в его сторону и извергая на него все те неприятные чувства, что тот своим поведением успел вызвать. В рычании слышалось явное недовольство и даже что-то похожее на упрёк.

— Что? — Ши Тао развёл руками с невинным видом, словно совершенно не понимал, в чём провинился. — Это же была шутка, обычная шутка! Я бы всё равно тебя никому не отдал, ты же знаешь! Ты мой лучший друг, как я могу тебя подарить первой встречной?

Гордо подняв голову и демонстративно отвернувшись от хозяина, Ши Ши величественно прошёл мимо него, напоследок со всей силы стукнув его своим мощным хвостом по лицу — удар получился звонким и обидным, настоящей пощёчиной.

Такую оплеуху Ши Тао ещё никто и никогда в жизни не выписывал. Он застыл на месте, ошеломлённо прижимая ладонь к горящей щеке, чувствуя, как кожа пульсирует от удара.

— Просто замечательно... — пробормотал он, массируя ушибленное место и морщась от неприятных ощущений. — Сперва она от меня убежала, а теперь и ты? Да ладно тебе! Хоть ты будь мужиком!

Он вгляделся в ту сторону, куда скрылась незнакомка, пытаясь уловить хоть какое-то движение между деревьями, но лес уже поглотил её без следа.

— Лицо определённо знакомое, это точно... — пробормотал Ши Тао задумчиво. — А вот где именно мы виделись — никак не могу вспомнить. Может, на одной из тех ужасных смотрин? Или на рынке? Или...

Он замолчал, понимая, что память упрямо молчит, не желая выдавать ответ. Ши Ши тем временем уже отошёл на приличное расстояние, демонстрируя своё оскорблённое достоинство каждым движением, и Ши Тао поспешил за ним, всё ещё потирая ноющую щеку.

Глава 2. Неловкая беседа

1

Гора Заходящего Солнца

Время: 17:48

Персиковые лучи заката медленно опускались на край горы, где Цянь Мяо любила проводить время в одиночестве. Тёплый свет скользил по шершавой коре дерева, за которым она устроилась, щекотал веснушки под её глазами, окрашивал кожу золотистым сиянием. Девушка сидела совершенно одна, погружённая в созерцание, и смотрела на весь лес Персикового Залива, что открывался перед ней во всём своём величественном великолепии — как на ладони, как на живой картине, написанной рукой самой природы.

Розоватые кроны деревьев, словно пенные волны застывшего моря, заполняли бескрайние просторы леса до самого горизонта. Голубая лента реки, где вода круглый год оставалась кристально чистой и холодной, текла из западных земель империи в северные, извиваясь серебристой змеёй и проходя совсем недалеко от их города. Солнце висело над горизонтом огромным медным диском, окрашивая небо в оттенки от нежно-розового до глубокого багряного.

Глядя на такой пейзаж, Цянь Мяо всегда погружалась в какой-то особый транс, в состояние, когда время переставало существовать. Она забывалась полностью, растворяясь в созерцании. Её имя, родной дом, лес, даже само Солнце — всё это теряло всякий смысл, когда она погружалась в наблюдение за красотой мира. В эти драгоценные мгновения существовало только настоящее — вечное, бесконечное, абсолютное, без прошлого и будущего.

Тихий шорох нарушил тишину. Ши Ши бесшумно подкрался к ней с опущенной головой, двигаясь осторожно, словно не желая спугнуть её из этого состояния. Его мокрый холодный носик внезапно уткнулся ей прямо в шею, вызвав мурашки по коже, затем поднялся выше, к веснушкам на скулах. Любопытный шершавый язык облизал лицо девушки, которая продолжала сидеть в глубоком трансе, не реагируя на прикосновения.

Не получив никакой ответной реакции и явно разочарованный таким игнорированием, Ши Ши решил действовать более радикально и стал откровенно напористым. Сильным резким движением головы он уперся в её голову и толкнул достаточно сильно, чтобы нарушить равновесие. Цянь Мяо покачнулась и повалилась назад, прямо на узловатые корни персикового дерева, что выступали над землёй.

Впрочем, такие грубые действия определённо привели её в чувство и вырвали из транса.

— Ши Ши, перестань немедленно! — рассмеялась она, отталкивая его настырную морду от своего лица обеими руками. — Иди уже к своему хозяину! Хотя, если подумать, какой он тебе вообще хозяин? Он же готов лично подарить тебя первой встречной, как какую-то безделушку на рынке... Кстати, а где он вообще сейчас?

Поднявшись на ноги и отряхивая платье от налипших травинок, Цянь Мяо посмотрела на склон горы, по которому Ши Ши, судя по всему, пробрался к ней. Лёгкая голубоватая синева сумерек уже начала окутывать деревья, что росли ниже по склону, заполняя пространство между стволами туманной дымкой. Там, насколько она могла разглядеть, не было ни души.

— Как странно... — пробормотала она себе под нос.

Повернувшись лицом обратно к открывающемуся пейзажу, Цянь Мяо внезапно отпрыгнула назад в ужасе, прижавшись спиной к стволу дерева и рукой к груди.

— Меня ищете? — раздался весёлый голос буквально в нескольких сантиметрах от её лица.

Ши Тао повис на толстой ветке персикового дерева прямо над ней, подобно хитрой проворной обезьяне, и теперь болтался вниз головой, ухмыляясь во весь рот. Их лица оказались так близко друг к другу, что она могла разглядеть каждую ресницу в его глазах. Именно эта внезапность и близость напугали девушку больше всего.

— Я так и думал, что он побежит прямо к тебе, — спрыгнул на землю Ши Тао лёгким движением, приземлившись бесшумно, как кошка. — Ши Ши всегда чувствует красивых девушек на расстоянии.

Постепенно успокаиваясь и приходя в себя от испуга, Цянь Мяо убрала руку от груди, где под пальцами бешено стучало сердце, и разжала другую руку, пальцы которой намертво вцепились в ткань платья. Подол платья, задравшийся во время падения, снова опустился, прикрывая её белоснежные ноги от любопытного взгляда Ши Тао, который, впрочем, всё равно успел их заметить.

— А ты, знаешь ли, весьма хороша собой, — заметил Ши Тао, откровенно и оценивающе разглядывая её фигуру с ног до головы, задерживая взгляд на изгибах тела под красным платьем.

— Большое спасибо за комплимент, но я и без тебя прекрасно это знаю, — отрезала Цянь Мяо, стараясь говорить холодно и отстранённо. Она подошла к самому краю обрыва и демонстративно присела на плоский камень, отворачиваясь от незваного гостя. — Вообще-то это моё личное место, и только моё. И я никому, слышишь, никому не разрешаю его посещать без моего приглашения.

— Прямо-таки совсем никому? — в голосе Ши Тао зазвучало нескрываемое любопытство, и у него сразу же зародилось непреодолимое желание проверить это категоричное утверждение на прочность.

— Да, абсолютно никому, — подтвердила Цянь Мяо с нажимом, не оборачиваясь. — Ну, раз уж Ши Ши теперь формально считается моим подарком, то ему я разрешаю здесь находиться. А вот тебе — категорически нет. Поэтому можешь спокойно продолжать свой путь дальше в лес и лазить там по своим деревьям, как маленькая глупая обезьянка, которой не сидится на месте.

— Мои действия настолько сильно задели ваши нежные чувства? — Ши Тао медленно подошёл к ней, но держался на почтительном расстоянии, не желая спровоцировать новое бегство.

— И не только мои чувства, — Цянь Мяо продолжала смотреть на лесной пейзаж перед собой, упрямо не желая встречаться с ним взглядом.

В присутствии этого назойливого парня ей совершенно не удавалось погрузиться в тот желанный транс, где всё остальное теряло свой смысл и важен был только чистый миг настоящего, без мыслей и забот.

— Я мог ещё кого-то обидеть своими словами или поступками? Если так, то я приношу свои глубочайшие извинения, — Ши Тао присел на землю в нескольких метрах от неё, демонстрируя своё уважение к её личному пространству.

Цянь Мяо наконец повернула голову и посмотрела на него. Парень держался на вполне достаточном и приемлемом расстоянии, не пытаясь приблизиться без разрешения.

— Ты совершенно не подумал о своём собственном питомце и его чувствах, — она вздохнула, качая головой. — Каково ему было бы при внезапной смене хозяина? Это же то же самое, что забрать у тебя одного родителя и на его место просто поставить совершенно другого, чужого человека. Представь себе такую ситуацию.

— Ну, мне лично к таким вещам не привыкать, — холоднокровно и спокойно ответил Ши Тао, в его голосе не прозвучало ни капли горечи или обиды. — После трагической смерти матери мой отец много раз пытался найти себе новую жену и мне, соответственно, новую маму. Он приводил в наш дом разных женщин, знакомил нас, надеялся на лучшее. Но я ни разу, ни единого раза не принял тех женщин, которых он приводил. Понимаешь, он чувствовал себя невыносимо виноватым в её гибели — был слаб в тот момент, не смог защитить самого дорогого человека. Поэтому и хотел хоть как-то исправить непоправимую ситуацию, залечить рану.

— И что же ты чувствовал в те моменты, когда тебе пытались найти замену родной матери? — Цянь Мяо повернулась к нему всем телом и внимательно взглянула ему прямо в глаза, в которых мелькнуло что-то тёмное и болезненное.

Ши Тао не отвёл взгляд в сторону, не попытался спрятаться от этого прямого вопроса, а просто продолжил говорить ровным, спокойным голосом:

— Поначалу я испытывал только отвращение. Как эти чужие женщины смеют пытаться занять место моей матери? Но потом, с годами, я понял одну простую вещь. Мой отец — тоже всего лишь человек из плоти и крови, у него есть свои чувства и слабости, он наделён такой же хрупкой жизнью, как и я, как и любой другой. Тогда моё отвращение постепенно сменилось состраданием к нему и пониманием его боли. Он ведь тоже любил мою маму всем сердцем, возможно, даже сильнее, чем я. Но эта тяжёлая боль по её утрате невыносимо тяготила его душу каждый день, не давала жить. И только глоток свежего воздуха, новое чувство могло помочь ему снова задышать. Этим спасительным глотком в итоге стала женщина по имени Линь Ци, и я благодарен ей за то, что она вернула отцу способность улыбаться.

— Глупость — пытаться заменять одного человека на другого, словно они взаимозаменяемы, — отвернулась в сторону Цянь Мяо. — Люди не вещи, которые можно выбросить и купить новые.

— Напротив, я думаю совершенно иначе, — не согласился с ней Ши Тао, покачав головой. — По-настоящему глупо — это делать из себя вечную жертву и сознательно обрекать себя на бесконечные страдания, цепляясь обеими руками за прошлое, которое уже не вернуть. Да, мою маму отец любит и сейчас, спустя годы, он помнит о ней каждый день и свято чтит каждое драгоценное мгновение, прожитое вместе. Её жизнь трагически остановилась, закончилась, но не его жизнь. Живым людям нужно продолжать идти дальше по своему пути, потому что сама жизнь — это постоянное движение вперёд, это река, которая не может остановиться. Если человек намеренно остановится и застынет на месте, его неизбежно и неминуемо ждут только страдания, пустота и смерть.

— Глупо так думать и рассуждать, — холодно отозвалась Цянь Мяо о его философских словах. — Глупее этой глупости в своей жизни я, кажется, вообще ничего не слышала.

— Для кого как, каждый смотрит на мир по-своему... — Ши Тао тоже отвернулся от неё в противоположную сторону, понимая, что их взгляды на жизнь расходятся слишком сильно.

Его взгляд зацепился за что-то странное на горизонте. Высокий столб бордового, почти багрового дыма медленно поднимался в западной части леса, поднимаясь всё выше и выше к небу, окрашивая воздух в зловещий оттенок.

— Пожар? Нет... не похоже на обычный пожар... — прищурился Ши Тао, всматриваясь в далёкую точку.

— Где пожар? О чём ты? — Цянь Мяо резко повернула голову и посмотрела в ту же сторону, следуя за его взглядом. Её лицо побледнело, когда она увидела тот самый столб дыма. — Бордовый дым... Неужели это действительно то, о чём я думаю...

— Бессмысленно сидеть здесь и гадать на кофейной гуще! — вскочив со своего места, Ши Тао решительно побежал вниз по крутому горному склону, рискуя споткнуться на каждом шагу. — Пойдём и проверим сами! Ши Ши, немедленно за мной!

Обсидиановый королевский волк, словно только и ждал этой долгожданной команды хозяина, мгновенно сорвался с места и помчался следом, обгоняя Ши Тао на поворотах, чёрной тенью проносясь между деревьями.

Какой же кошмар... — не выдерживало женское сердце в груди Цянь Мяо, сжимаясь от тревожного предчувствия.

Их город был невероятно богат на мрачные легенды и зловещие предания, передававшиеся из поколения в поколение шёпотом, за закрытыми дверями. И этот странный бордовый дым, поднимавшийся столбом к небу, явно ничего хорошего не сулил никому из жителей.

Глава 3. Зверь из древности

1

Западная часть леса Персикового Залив

Время: 18:06

Небо над западной частью леса потемнело, словно ночь решила прийти раньше времени. Тучи сгущались, наползали друг на друга тяжёлыми пластами, а хмурые облака извергали молнии, что раскалывали воздух на части. Вихрь поднимал листву, ломал ветки, наводил непогоду там, где ещё минуту назад царил покой.

Ядовитый дым поднимался высоким столбом над кронами деревьев, окрашивая небо в болезненный бордовый оттенок. Деревья сжигались заживо — кора чернела, трескалась, отваливалась кусками, обнажая мёртвую древесину. Цветы увядали прямо на глазах, лепестки осыпались пеплом, трава желтела и превращалась в труху.

Магические звери, почуявшие опасность раньше людей, метались в панике, ища спасение. И находили его только в одном месте — в воде. Река, озёра, даже лужи становились убежищем. Водная среда не пропускала эту ужасающую ауру, что разрушала всё живое при малейшем прикосновении.

Люди семьи Ши, которые занимались охотой всю свою жизнь, даже представить не могли, что однажды сами окажутся добычей. Охотники превратились в жертв за считанные мгновения.

Сбежавший из самой Преисподней Огненный Демонический Лис омыл кровью часть леса, оставляя за собой выжженную землю и обугленные трупы. Эти жалкие людишки долгие годы грабили природные богатства, вырезали зверей, опустошали недра. Они считали себя хозяевами этого места. И он, древний страж и новый владыка, не мог больше позволить им захватывать абсолютную власть над лесом, который принадлежал не им.

— Бежим! Бежим скорее отсюда! Это Демонический Лис! — кричал Ши Ю во весь голос, хватая за руки тех, кто застыл от ужаса. — Держитесь вблизи воды, если жизнь вам дорога! Только вода спасёт!

— Мерзкие людишки! Ни стыда, ни совести у вас нет! — рычал Демонический Лис, распространяя вокруг себя дьявольское пламя, что вырывалось из земли столбами. — Из-за вас, паразитов, множество моих братьев погибло в ваших ловушках и от ваших стрел! Теперь пришёл и ваш черёд платить по заслугам!

Огонь окутал ближайшие камни и деревья, воспламенил основания трав и кустов, расплавил песок в стекло. Превращая всё живое в жидкое бушующее пламя, Демонический Лис притянул огненную энергию к себе, собирая её в единую точку. Воздух вокруг него дрожал от жара.

— Огненный вихрь, разрушающий землю! — выкрикнул заклинание Демонический Лис, высвобождая все накопления энергии разом.

Раскалённая жижа из хаотического метания мгновенно перешла в круговорот частиц, закрутилась воронкой, засасывая в себя кислород. Кроны деревьев сжигались за доли секунд, оставляя голые чёрные скелеты стволов. Подземные и наземные воды потянулись вверх, увлечённые возникшим давлением, что исходило от вихря, словно какая-то невидимая сила высасывала их из земли.

Жидкость пробилась сквозь твёрдую почву прямо под ногами Ши Ю, забила фонтанами, окатила его с головы до ног.

— Что? Как это вообще понимать... — Ши Ю едва удерживался на ногах, проваливаясь в размокшую грязь. — Наверное... здесь мне и суждено было встретить свою смерть. Прости меня, семья...

— Подохните все, презренные людишки! — прокричал Демонический Лис, и голос его прокатился по лесу громовым раскатом.

Огромный поток огненной энергии, собранный в единый сгусток, направился в сторону выживших людей, обещая испепелить их за мгновение. Ши Ю инстинктивно прикрыл лицо руками, понимая бессмысленность этого жеста — от такого пламени руки не спасут.

Но удара не последовало.

Поднимавшиеся к круговороту огня водные частицы внезапно остановились в воздухе, замерли, а затем с треском превратились в острые осколки льда. Ледяная аура волной покатилась по земле, покрывая всё в радиусе сотен метров толстым слоем инея и наледи. Зимний холод прошёлся по спине Ши Ю ледяными пальцами, заставив задрожать всем телом.

Длинная река, что уходила далеко за горизонт и втекала своими верховьями в соседнюю империю, практически целиком и полностью превратилась в сплошной лёд. Вода замёрзла мгновенно, с характерным хрустом и треском, создавая на поверхности причудливые узоры.

— Отличная работа, Ши Ши! — Ши Тао выскочил из чащи леса и встал прямо между Демоническим Лисом и людьми из семьи Ши, раскинув руки в стороны. — Теперь моя очередь!

Бордового оттенка хвост Демонического Лиса покрывался яростным пламенем, языки которого лизали воздух, оставляя за собой раскалённые следы. Зверь развернулся всем телом к новому противнику, изучая его взглядом горящих глаз.

Ударив своим мощным хвостом по ближайшему дереву, Демонический Лис вырвал его с корнями из промёрзшей земли одним движением и запустил в Ши Тао, словно гигантское копьё. Дерево летело с такой скоростью, что воздух свистел, разрезаемый стволом.

Ши Тао вытянул руку вперёд, собирая энергию стихии воздуха вокруг себя. Воздушные потоки смыкались друг с другом, переплетались, густели и протекали в указанном парнем направлении, формируя невидимый барьер. Эта энергия бралась не только из окружающей среды — Ши Тао вкладывал собственную жизненную силу в защитную технику, чувствуя, как она вытекает из его тела.

— Воздушное неповиновение, — произнёс Ши Тао ровным голосом, в котором не дрогнула ни одна нотка. — Покорись стихии воздуха и склонись передо мной.

Стихия воздуха закружилась вокруг летящего дерева, обходя ствол спиралью, замедляя его передвижение с каждым оборотом. Сухие ветки надламывались и отрывались от могущественных потоков энергии, разлетаясь в стороны щепками. Дерево теряло скорость, теряло силу, теряло угрозу.

Наконец оно остановилось у самых кончиков его вытянутых пальцев, окончательно покорившись воле стихии воздуха. Невидимые потоки поддерживали массивный ствол над землёй, не давая ему упасть.

Ши Тао небрежно отодвинул дерево в сторону одним движением руки, словно отмахивался от назойливой мухи. Полутонное растение с оглушительным грохотом рухнуло на землю, подняв облако пыли и льда.

— Какая непростая техника... — протянул лис, прищуриваясь и присматриваясь к своему неожиданному противнику более внимательно. — Интересно. Ты не из слабаков.

— Да и твоя техника тоже не промах, признаю, — ухмыльнулся Ши Тао, принимая боевую стойку. — Огненный вихрь? Впечатляет. Правда, больше похоже на твой пердёж, а вовсе не на какой-то там вихрь!

— Как нахально! — зарычал Демонический Лис, оскаливая клыки. — Ты вообще знаешь, против кого восстал, жалкий смертный?!

— Знаю, прекрасно знаю. Древний зверь, сбежавший из Преисподней, — спокойно ответил Ши Тао, не отводя взгляда. — Ты — Демонический Лис, чья репутация гремит по всем землям. Твоя аура способна иссушать целые моря и даже океаны за считанные часы. Это действительно поражает воображение... Но не думай, что ты тут самый сильный. Ошибаешься.

— Глупец! Я — ваше наказание за все грехи! И я всегда получаю то, что хочу, — огненные потоки энергии потянулись к телу Демонического Лиса со всех сторон, стекались к нему реками пламени. — Имя моё — Мо Ху! Я — сильнейший из Демонических Зверей пятого разряда! Но откуда никчёмному человеческому отпрыску знать об этом? Для тебя нет большей награды в этой жалкой жизни, чем смерть от моей лапы!

Огненные волны одна за другой атаковали Ши Тао, накатывая с разных сторон, пытаясь окружить и испепелить. Но парень окружил себя плотной защитой из стихии воздуха и протанцевал между волнами пламени, словно выполнял сложный ритуальный танец. Его движения были плавными, точными, продуманными до мелочей — ни одного лишнего шага, ни одного напрасного движения.

Цянь Мяо выбежала на поляну по его же следам, задыхаясь от бега и от того, что увидела. Девушка застала эту картину воочию — Ши Тао танцевал среди огня, оставаясь невредимым.

— Ого... неплохо для грязного самоуверенного мудака, — удивлённо пробормотала Цянь Мяо, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

Ни одна атака не достигала своей цели. Огонь обходил Ши Тао стороной, словно между ним и пламенем существовала невидимая стена. Он спокойно и деликатно приближался к лису шаг за шагом, сокращая расстояние.

— Мо Ху, я запомню твоё имя! А ты запомни моё! — крикнул Ши Тао уверенно, сжимая кулаки. — Моё имя — Ши Тао! И я тот, кто одолеет тебя сегодня!

— Тот, кто одолеет сущего демона? — насмешливо посмеялся Демонический Лис, и смех его прокатился эхом по лесу. — Ни одному простому человеку не под силу одолеть даже слабейшего из нас, демонов. Только настоящим легендам дано такое право!

— Что же, тогда будет весьма кстати, если я скажу тебе, что хочу стать настоящей легендой! — На руках Ши Тао воссоздались длинные когти из чистой энергии воздуха. — Воздушные когти свирепого тигра! Порог ярости, первая ступень: безумие!

Потоки воздуха поднялись от его лёгких к рукам по невидимым каналам энергии, формируя настоящие смертоносные когти. Прозрачные очертания придавали им скрытности — их было почти не видно в воздухе. Никакая аура от них не исходила, как показалось лису при первом взгляде.

Ши Тао рванул вперёд и помчался на Демонического Лиса с вытянутой когтистой рукой. Острые лезвия из воздуха нацелились разорвать морду древнего зверя, вспороть шкуру, залить землю кровью.

— Хах, смешно... — Мо Ху даже закрыл глаза от презрения.

Одним ударом горящего хвоста лис откинул жалкого человека назад, к его собратьям. Ши Тао пролетел несколько метров по воздуху и рухнул на землю, оставляя борозду в грязи.

— Господин! Как вы себя чувствуете? — Ши Ю подхватил сына главы своего дома, не давая ему упасть лицом в грязь. — Живы?

— Сильный чёрт... я серьёзно недооценил его, — Ши Тао приподнял свою кофту дрожащими руками.

След демонического хвоста проступал на его туловище красными рваными очертаниями, словно кто-то провёл раскалённым железом по коже. Тело покрывалось невыносимым жаром изнутри, жгло так, будто в животе горел огонь.

— Ши Ши, подсоби мне! — попросил Ши Тао сквозь стиснутые зубы.

Обсидиановый королевский волк немедленно подошёл к своему хозяину и осторожно опустил холодную ауру на его туловище, стараясь не причинить лишней боли. Огненная энергия, разъедавшая плоть, угасла, не успев прожечь кожу до костей.

— Благодарю тебя, Ши Ши, ты спас меня, — Ши Тао погладил волка по голове, затем опустил кофту обратно. — Правда, шрам всё равно останется на всю жизнь... Ши Ю! Немедленно отводи людей в сторону города. Держитесь строго вблизи реки, даже если придётся идти по колено в воде. Так хоть какой-то шанс выжить у вас появится. А я поведу этого лиса за собой, вглубь леса, подальше от людей.

Ши Тао забрался на спину своего волка, устраиваясь между лопаток.

— Это не обсуждается и не оспаривается! Веди их за собой прямо сейчас, Ши Ю! — Не успел Ши Ю открыть рот, чтобы возразить, как Ши Тао резко оборвал его. — Это приказ!

Горящие деревья вокруг них внезапно превратились в ледяные скульптуры от мощной ауры другого существа — не менее сильного и древнего, чем сам Демонический Лис. Ледяные снежинки медленно опустились на тропу между волком и лисом, застилая землю белым покрывалом.

Хвост лиса только качнулся, готовясь к удару, как волк уже промчался к нему и вцепился в этот самый хвост острыми зубами, прокусывая шкуру до мяса. Ледяная аура от клыков волка остужала буйный огненный нрав Демонического Лиса, гася пламя на его теле.

— А где твой наездник?! — резко посмотрел на спину волка Мо Ху, не обнаружив там человека.

— Я здесь, драный облезлый лис! — ответил Ши Тао откуда-то сверху. — Воздушный смерч, поглощающий души!

Закрутившись в воздухе прямо над головой Мо Ху, Ши Тао стал притягивать к себе абсолютно всю энергию, что находилась в радиусе десятков метров вокруг него — воздух, огонь, лёд, воду, даже жизненную силу растений. Огненные лапы лиса начали тлеть, теряя своё могущество и яркость. Энергия буквально вытягивалась из его тела помимо воли и устремлялась за потоками других энергий вверх, к закрутившемуся смерчу.

— Развейся по ветру! — распустил всю собранную энергию по небу Ши Тао одним резким движением.

Небо на мгновение озарилось всеми цветами радуги — красным, оранжевым, жёлтым, зелёным, голубым, синим, фиолетовым. Энергия рассыпалась фейерверком, создавая невероятное зрелище.

— Проклятый мальчишка! Совсем жить тебе надоело?! — разозлился не на шутку Демонический Лис.

Резко откинув волка мощным ударом хвоста в сторону, Мо Ху высоко подскочил к парящему Ши Тао, преодолевая расстояние одним прыжком.

— Глупец! Тебе никогда не одолеть меня! — зарычал Демонический Лис, раскрывая пасть с горящими клыками.

— Вот сейчас и посмотрим, кто из нас глупец! Ши Ши, к бою! — позвал своего верного питомца Ши Тао.

Десятки ледяных острых шипов вылетели из леса и поразили Демонического Лиса на уровне туловища и груди, впиваясь в шкуру, пробивая защиту. Один из шипов попал прямо в левый глаз зверя, прошив его насквозь.

— Когти свирепого тигра! — Ши Тао в этот момент оказался в непосредственной близости от морды лиса и полоснул энергетическими когтями по его морде, разрывая кожу. — Получай!

Опустившись обратно на землю рядом со своим волком, он посмотрел на результат атаки. Замёрзшее тело древнего зверя застыло между небом и землёй, покрытое толстой коркой льда.

— Всего-то ничего, а сколько гонора и хвастовства было? — погладил своего питомца по холке Ши Тао, тяжело дыша. — Ты сегодня просто в ударе, Ши Ши. Мы отлично сработались.

Цянь Мяо не могла поверить своим собственным глазам. Она стояла, прижав руки к груди, и смотрела на замёрзшую тушу древнего зверя, покрытую толстым слоем льда. Такую невероятную силу она никогда в жизни не видела — ни в боях на арене, ни в демонстрациях мастеров, ни даже в легендах, которые рассказывали старейшины у костра.

— Невероятно... совершенно невероятно... — у неё перехватило дыхание от восторга и страха одновременно.

— Лиса проучили как следует! Теперь можем и отдыхать спокойно! — довольно почесал за ухом своего волка Ши Тао, улыбаясь уставшей, но довольной улыбкой. — Пошли отсюда, пока он не...

Треск.

Лёд, взявший в плен могущественного лиса, внезапно треснул — сначала тонкой паутинкой трещин, затем всё шире и глубже. Мелкие частицы огненной энергии начали пробиваться наружу сквозь ледяную корку, плавя её изнутри, расширяя трещины до настоящих разломов.

— Человек... — медленно повернул свою окровавленную морду Мо Ху, и единственный оставшийся глаз горел таким яростным пламенем, что воздух вокруг дрожал. — Нет, Ши Тао... а ты действительно не из слабых, признаю это...

Ледяные оковы разнесло в мелкие дребезги от взрыва огненной ауры. Тысячи осколков разлетелись во все стороны, сверкая на солнце, как алмазная пыль. От тела древнего зверя начало исходить воистину могущественное, подавляющее давление — такое, что казалось, будто сама реальность начала трескаться по швам.

Ближайшие деревья, что стояли в радиусе десятков метров от Ши Тао, начало буквально вдавливать в землю невидимой силой. Стволы трещали, ломались, уходили в почву, словно кто-то гигантской рукой давил их сверху. Ши Ши повалило на землю так резко, что волк даже взвыть не успел — просто рухнул набок, придавленный чудовищным весом ауры.

— Ой! — только и успела вскрикнуть Цянь Мяо, как красное платье вместе с девушкой прижало к земле с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. — Что это такое? Что происходит?!

Она не могла пошевелиться, не могла даже повернуть голову — давление было абсолютным, беспощадным, всепроникающим.

Лишь Ши Тао оставался стоять на ногах, не тронутым этой чудовищной силой. Он упёрся ногами в землю, напряг всё тело, противостоя давлению собственной волей и энергией.

— Ты чего задумал, глупый облезлый лис? — посмотрел на древнего зверя Ши Тао, стараясь не выдавать напряжения в голосе.

— Бросить тебе настоящий вызов, достойный воин! — ответил Мо Ху, и кровь стекала по его морде с разорванной щеки, капала на землю, шипя и дымясь. — Если откажешься от вызова, то все они умрут прямо сейчас, все до единого — я сотру их в пыль одним движением. А если выйдешь против меня и продержишься хотя бы три удара, всего три жалких удара, то я оставлю вас всех при жизни и уйду из этих земель. Считай это наградой за то веселье, что ты мне здесь устроил. Давно я так не развлекался.

Награда за веселье... — Ши Тао сжал кулаки, чувствуя, как его загоняют в угол. Дьявольское испытание... Мне от одного его удара стало дурно и чуть не вырвало внутренности наружу, а этот демон предлагает выдержать целых три таких удара. Он издевается надо мной.

— Верно говорят мудрецы, что демоны и в самом Аду, и здесь на Земле остаются демонами, не меняются! — выкрикнул Ши Тао, распрямляя плечи. — Я согласен на твой вызов! Где же твои жалкие удары, давай!

— Хо-хо-хо! Молодец, парень! Мне нравится твоя дерзость! — искренне порадовался Мо Ху, оскаливая клыки в подобии улыбки. — Мне будет жутко весело наблюдать за твоими страданиями, а тебе будет жутко больно их переживать! Готовься!

Глава 4. Испытание от Демона Лиса

1

Ши Тао медленно вышел на середину оледеневшей реки, чувствуя, как лёд под ногами трещит от его веса, угрожая провалиться в ледяную воду. Он поднял голову и взглянул на небо, затянутое тучами, откуда на землю лились потоки огненной энергии. Эти потоки проходили мимо него, словно живые существа, омывали реку и земли леса, а затем поднимались вверх, стекаясь к телу Демонического Лиса, питая его невероятной силой.

— В таком случае, готовься испробовать лично на себе всю мою накопленную злость, человек! — прорычал Мо Ху, и голос его прокатился громом по всему лесу. — Первый удар из трёх! Огненное правосудие алого демона!

Он вложил все колоссальные скопления энергии в одну гигантскую сферу, что материализовалась над его головой. Огненная сфера невероятной разрушительной мощности медленно опустилась к оледеневшей реке и понеслась вдоль неё прямо к Ши Тао, оставляя за собой расплавленный лёд и кипящую воду.

У этого древнего зверя просто невообразимо высочайший уровень контроля над энергией, — мелькнула мысль в голове Ши Тао. Он инстинктивно прикрыл своё лицо скрещенными руками, выставив предплечья вперёд.

Сфера с оглушительным рёвом влетела в его предплечья. Потоки огня вошли в прямой контакт с защитной энергией стихии воздуха, которую Ши Тао успел сформировать вокруг себя. Но вместо того, чтобы погасить атаку, столкновение двух стихий только усилило разрушительную возможность огненной сферы — воздух подпитывал пламя, раздувая его до немыслимых размеров.

Произошёл чудовищный всплеск противоборствующих энергий.

Взрыв.

Огонь мгновенно растопил толстый лёд на реке в радиусе сотен метров, превратив его в кипящую воду. Волна пламени прокатилась по берегам, частично сжигая лес, превращая деревья в факелы, и краем задела Цянь Мяо, которая стояла слишком близко к эпицентру. Её прекрасное красное платье мгновенно загорелось на теле, языки пламени побежали по ткани вверх.

Ши Ши, увидев опасность, немедленно подбежал к ней и обрушил на горящую одежду волну ледяной ауры, мгновенно потушив огонь прежде, чем девушка успела пострадать.

— Как там Ши Тао? Он жив? — прокричала она, хватая Ши Ши за шерсть на загривке, заглядывая волку в глаза. — Скажи мне, что он выжил!

Им оставалось только надеяться, молиться всем богам, что он каким-то чудом выдержал эту страшную атаку.

— Ну что, мальчишка, жив ли ты ещё? — Демонический Лис медленно направил свой единственный оставшийся глаз на клубы густого дыма, что стояли столбом на месте взрыва, застилая всё вокруг. — Или от тебя остался только пепел?

Ветер развеял густой удушливый дым, разогнал его в стороны. На месте, где стоял Ши Тао, не обнаружилось ровным счётом ничего — только плавающие ледяные плиты, осколки льда и огромная воронка в замёрзшей поверхности реки, уходящая вглубь на несколько метров.

— Как я и думал с самого начала. Пусть это будет уроком тебе на том свете, — с удовлетворением произнёс Мо Ху. — Впредь ты хорошо подумаешь перед тем, как принимать вызов от древнего зверя, жалкий смертный.

Демонический Лис развернулся и медленно подлетел к краю леса, готовясь уйти прочь от этих мест. Но внезапно из ледяной воды раздался звук — слабый всплеск, затем скрежет когтей по льду.

Зацепившись окровавленной рукой за край ледяной плиты, Ши Тао с невероятным усилием вылез из ледяной воды на поверхность. Кожи на его теле практически не осталось — сплошные ожоги и волдыри покрывали торс и руки. Одежда почти вся сгорела дотла от чудовищной атаки Мо Ху, оставив лишь обгорелые лохмотья.

— Не... так... быстро... лисенок! — Ши Тао тяжело переводил дыхание, каждый вдох давался с мучительной болью. — Я... пережил... твою первую... атаку! Давай... переходить... ко второй...

— Проклятье! Ничтожный человек смог выжить после моего удара?! — резко обернулся Мо Ху на хриплый голос парня, не веря своим ушам. — Невозможно! Что же... тогда эту атаку тебе определённо уже не пережить!

— Постой, прежде чем ты атакуешь меня во второй раз, — Ши Тао с трудом залез на ледяную плиту, волоча за собой бесчувственную ногу. — Я хочу задать один вопрос.

Циркуляция его внутренней энергии полностью сбилась с нормального ритма из-за сильнейшего обморожения в ледяной воде. Ши Тао дрожал всем телом от пронизывающего холода, стоя на скользком льду, стуча зубами.

— Спрашивай быстрее, пока я не передумал и не атаковал, — нехотя ответил Демонический Лис, прищуриваясь.

— Я ведь могу использовать абсолютно любые защитные техники в нашем споре? Без ограничений? — спросил Ши Тао, массируя замёрзшие руки.

— Конечно, человек, ты можешь использовать любые техники, что были дарованы твоему ничтожному смертному роду богами и предками! — ответил Демонический Лис с издёвкой в голосе. — Это не поможет тебе выжить.

Лис начал вбирать в себя настолько огромное количество энергии из внешнего мира, что её в окружающем пространстве осталось критически мало — воздух стал разрежённым, трудно дышать. Пространство вокруг начало деформироваться под давлением. Оно разломилось у самого хвоста древнего зверя, трещины, словно паутина, пронеслись вдоль его гордой длинной шеи. Ближайшие деревья просто разорвало на мелкие щепки от одного только давления ауры.

— А вот и моя вторая атака! — взревел Мо Ху. — Пространственное разрушение могущественным пламенем!

Он низверг из своей пасти потоки живого пламени — не обычного огня, а того, что обладало собственным сознанием и злой волей. Эти потоки буквально разрушали само пространство на своём пути, оставляя за собой зияющие дыры в реальности. Проклятый дым, который обитал в обратной реальности, проник через разломы в реальный мир, жадно поглощая ещё больше жизненной энергии из всего живого вокруг.

Тёмные глаза — сотни, тысячи глаз — выглянули сквозь трещины и дыры, что образовались в разорванном пространстве, пристально поглядывая на Ши Тао, словно оценивая его душу.

— Ужасающая атака! Но я не сдамся! — Ши Тао резким движением рук поднял перед собой массивные глыбы льда из реки. — Ледяная стена!

Мощные скопления воздушной энергии начали стремительно циркулировать вокруг тела Ши Тао, постепенно собираясь в нечто плотное и защитное. Воздушные доспехи, сформированные из чистой энергии стихии, прикрыли всё его израненное тело с головы до ног. Энергия стихии воздуха от природы не владела особой твёрдостью или плотностью, но её неизбежными и неоспоримыми плюсами всегда были невероятная лёгкость и потрясающая манёвренность.

Живое пламя с лёгкостью разрушило ледяную стену, едва слегка прикоснувшись к ней своими языками. Часть массивной стены мгновенно испарилась без следа, превратившись в пар, а другая половина разлетелась на тысячи ледяных острых осколков во все стороны.

Надо выждать правильный момент... — напряжённо присматривался Ши Тао к движению огня, просчитывая траекторию. Нужно сделать так, чтобы огонь не атаковал непосредственно меня, а направился следом за потоками воздуха, которые я контролирую.

— Вот и твой окончательный конец, жалкий смертный! Сгори заживо! — вложил ещё больше разрушительной энергии в свою атаку Демонический Лис, раздувая пламя до невообразимых размеров.

Языки пламени стремительно приблизились и коснулись его воздушных доспехов на уровне глаз, готовые испепелить голову.

Сейчас!

Потоки воздуха внезапно вошли в тесный контакт с наступающим пламенем. Но вместо того, чтобы стать неприступной крепостью и отразить атаку, они намеренно опустили свою защиту в пользу свободы движения. Воздушные потоки начали двигаться, танцевать, и огонь инстинктивно потянулся следом за ними, как завороженный.

Огонь прошёл совсем рядом с плечами Ши Тао, направляясь за его спину, обошёл его рёбра широкой дугой, опускаясь вниз к воде и уходя мимо цели. Широкомасштабное огненное шоу разразилось за спиной Ши Тао, который в этот критический момент проявил небывалую смекалку и понимание природы стихий.

— Огонь — это живая энергия, которой жизненно необходим воздух для существования! — крикнул Ши Тао, поворачиваясь лицом к ошеломлённому лису. — Без воздуха он абсолютно ничто, просто исчезает! Я вытянул всю энергию стихии воздуха вокруг себя в радиусе десятков метров и вложил её исключительно в свои воздушные доспехи! Огню не осталось ничего другого делать, кроме как послушно последовать за потоками воздуха, которые находятся под моим полным и абсолютным контролем! Мотай на ус, лисенок!

Ши Тао устоял. Он выстоял вторую смертельную атаку древнего демона.

— Этот человек совершенно не такой уж и бездарен, как я думал поначалу... — Мо Ху был вынужден с горечью принять этот факт. — Он понимает суть стихий на глубоком уровне.

Цянь Мяо не знала, какими словами она могла бы выразить своё безграничное удивление и восторг. Этот невероятный, гениальный трюк, который Ши Тао только что проделал на грани жизни и смерти, буквально перехватил дыхание и похитил сердце девушки. Она стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова, прижав руки к груди.

— Хорошо, очень хорошо! — зарычал разозлённый Мо Ху. — Посмотрим, как твои жалкие знания и способности спасут тебя в совершенно другом измерении, где действуют иные законы! Как ты там справишься без своего драгоценного воздуха?!

Демонический Лис одновременно открыл два пространственных портала, ведущих прямиком в Бездну — один под ногами Ши Тао, другой перед собой. Ши Тао даже не успел вскрикнуть — он мгновенно провалился в пространственное окно, что возникло под его ногами, и портал сразу же захлопнулся за ним с характерным хлопком, когда лис добился своей цели.

Демонический Лис неспешно прошёл в своё пространственное окно следом за жертвой.

Цянь Мяо внезапно почувствовала тот невыносимый ужас, который происходил по другую сторону закрытого портала. Убийственная, смертоносная энергия чудовищной силы задела девушку даже на расстоянии сотен метров от места, где находился портал.

— Не надо... прошу... кто-нибудь... — Цянь Мяо схватилась за горло обеими руками, задыхаясь. — Мне... нечем... дышать!

Но лис закрыл свой портал сразу после своего ухода в другое измерение. Теперь ничто не мешало нормально дышать Цянь Мяо. Воздух вернулся в её лёгкие.

Глава 5. Внезапный исход

1

Подземное измерение

Ши Тао беспомощно повалился на высокий острый камень, неудачно подвернув ногу при приземлении. Острая, пронзительная боль немедленно разразилась на уровне его щиколоток, прострелила вверх по ноге. Руки инстинктивно примкнули к больному месту, как только он присел на корточки, сжимая травмированную лодыжку.

— Как же чертовски больно! — Ши Тао осторожно разминал свою повреждённую ногу, морщась от каждого движения. — Надеюсь всеми богами, что хоть обошлось без перелома...

Величественный и гордый древний зверь возник в воздухе напротив Ши Тао, появляясь из пространственного окна. Все материальные фокусы и ограничения физического мира остались позади, в прошлой реальности. Здесь, в своём родном измерении, Мо Ху мог проявить себя во всей своей истинной, ужасающей красе.

Яркие световые волны самых невообразимых цветов протекали в пространстве этого жуткого, мёртвого места, создавая причудливые узоры. Чистая демоническая энергия, не разбавленная ничем светлым, собиралась отовсюду в единую и целостную сущность, стекаясь к телу лиса.

Мо Ху медленно приподнял свою гордую голову. Неконтролируемый, дикий поток чистой энергии внезапно пролетел от тела лиса в сторону чёрных гор на горизонте и мгновенно разрушил их до основания, как только коснулся, превратив в облако пыли.

Красного и фиолетового цвета вспышки необузданной энергии разразились прямо над головой Ши Тао, озаряя тьму зловещим светом. Слабое, мерцающее свечение осторожно озарило кромешную тьму этого проклятого мира.

— Где это я вообще оказался? — осторожно поднялся на ноги Ши Тао, опираясь на здоровую ногу и оглядываясь по сторонам.

— Это мой родной дом, моя обитель, — негромко промолвил лис. — Ты — самый первый человек за всю историю, который удостоился великой чести оказаться здесь, не пройдя окончательный порог между жизнью и смертью. Скажи спасибо и поблагодари меня за то, что я настолько высоко оценил твои способности и силу.

— Хм, не скажу и не поблагодарю, — упрямо ответил Ши Тао, прихрамывая к краю высокого камня, на котором стоял.

Взгляд человека медленно опустился вниз, в бездонную пропасть. Там, глубоко внизу, простиралось огромное чёрное болото, которое испускало невыносимо губительную ауру смерти и разложения. Мёртвые языки тёмной энергии медленно поднимались от его поверхности вверх, отравляя всё пространство вокруг своим присутствием.

— Как?! Это проклятое место искажает и изменяет само пространство?! — Ши Тао резко отошёл подальше от края, спасаясь от пагубного воздействия болота. — Оно живое!

— А ты весьма сообразительный для человека, — довольно улыбнулся лис, обнажая острые клыки. — Впрочем, это сейчас совершенно неважно. Давай вернёмся к нашему уговору. Последняя, третья атака — и если ты каким-то чудом после неё выживешь, человек, то я торжественно клянусь оставить вас всех в покое и уйду из ваших земель навсегда.

— Но разве это вообще физически возможно пережить в таком месте?! — отчаянно воскликнул Ши Тао, разводя руками. — Это же абсолютно верная смерть без малейших шансов!

— Три атаки, таков был уговор... — Мо Ху сделал паузу, и на его морде проявилось нечто похожее на лукавство. — Правда, я могу сделать тебе исключение из правил. Ты можешь прямо сейчас развернуться и уйти отсюда живым, если боишься умирать...

— Нет! Я остаюсь здесь до конца! — решительно отказался Ши Тао, выпрямляя спину. — Ибо мой уход автоматически обозначает полное разрушение нашего уговора, и, стало быть, ты беспрепятственно уничтожишь Цянь Мяо и абсолютно всех людей моего города! Ты меня устрашаешь, признаю это честно! Но я, Ши Тао, никогда не отступлю назад, даже перед лицом смерти! Давай уже свою последнюю атаку и покончим с этим!

— Упёртый баран! — нахмурился лис, качая головой. — Ладно, пусть будет по-твоему! Третья атака, так третья атака!

Пагубная, смертоносная энергия, постоянно исходящая от чёрного болота, что находилось глубоко под ногами Ши Тао, начала медленно тянуться вверх к Демоническому Лису. Чёрные плотные сгустки, каждый размером с человеческую голову, поднимались к его широко раскрытой пасти, собираясь там в нечто крайне нестабильное и запредельно разрушительное.

— Эту смертоносную технику я унаследовал непосредственно от своего великого отца, — торжественно промолвил лис. — Она способна без труда разрушать целые миры, стирать реальности в небытие. Что ты можешь сопоставить такой мощи при своём жалком положении, человек?

Лис напряжённо пытался соединить всю разнородную энергию в одну идеальную, кристально совершенную сферу. Однако тяжелейшие частицы демонической энергии категорически не желали вступать в стабильный контакт друг с другом, отталкивались, сопротивлялись. Как итог, формирующуюся сферу постоянно выпучивало и раздувало с разных сторон, деформируя её форму.

Мощные волны необузданной энергии проходили под внешней оболочкой сферы жуткими пульсациями, отчаянно пытаясь вырваться наружу на свободу. И лишь у некоторых особо сильных волн это получалось. За каждым таким незначительным на первый взгляд выходом энергии наружу неизбежно происходил катастрофический перевес той или иной энергии в окружающем пространстве, что мгновенно приводило к чудовищному взрыву.

— Проклятье... теперь я реально влип по самые уши... — выступил холодный пот на искажённом ужасом лице Ши Тао. — Мне абсолютно нечего сопоставить этому кошмару... Ни одна моя техника в жизни даже близко не сравнится с таким запредельным могуществом...

— Фиолетовая сфера опустошителя миров! — гордо поднял свою голову лис, демонстрируя завершённое творение. — Узри же истинную, неприкрытую силу чистого зла!

Фиолетовая сфера размером с огромный дом мгновенно промелькнула в пространстве, преодолевая расстояние, направляясь прямо к беззащитному Ши Тао. Чёрные молнии исходили от её пульсирующего центра во все стороны, с треском разламывая само пространство на фрагменты.

Такое оружие действительно способно без труда уничтожить абсолютно всю жизнь в моём родном мире...

Какой вообще смысл этому сопротивляться?

Сама идея защиты от подобного апокалиптического оружия виделась для Ши Тао совершенно глупой и абсолютно бессмысленной. Это было бы равносильно попытке остановить падение неба голыми руками.

— Даю тебе самый последний шанс отказаться от уговора и уйти живым... — напомнил лис, замедляя движение сферы.

Ши Тао медленно закрыл глаза и расправил руки в стороны, словно распахнул невидимые крылья. Улыбка тронула его губы — спокойная, умиротворённая, принимающая.

— Когда приходится встречать свою смерть лицом к лицу, то пусть это будет красиво и с высоко поднятой головой! — тихо произнёс Ши Тао.

— Нет? Ты не откажешься? — Мо Ху присмотрелся к душе человека своим магическим зрением, заглянул в самую её суть.

Ши Тао не отступит ни на шаг. Он был искренне готов стоять до самого конца, до последнего вздоха.

— Проклятье... какой же упрямый... — тихо фыркнул лис с чем-то похожим на уважение в голосе. — Развейся!

Фиолетовую сферу опустошителя миров неожиданно развеяло на мельчайшие светящиеся частицы прямо рядом с лицом Ши Тао, в каких-то сантиметрах от его кожи. Вся тёмная, ядовитая энергия, из которой изначально и состояло чёрное болото внизу, начала медленно опускаться вниз яркими переливающимися частицами, заполняя всё пространство совершенно другого рода энергией — светлой, чистой.

Голубоватого оттенка мягкий свет постепенно заполнил кровавые, мёртвые просторы другого измерения, преображая их, делая менее зловещими.

— Что это за невероятная красота? — изумлённо спросил Ши Тао, открывая глаза и оглядываясь вокруг. — Я умер?

— Это вкус победы, человек... ты победил в нашем споре, — с глубокой горечью внутри, но всё же искренне принял этот факт лис.

— Разве? — недоуменно нахмурился Ши Тао. — Но ты же произвёл всего только две атаки, или я что-то важное пропустил? Где третья?

Мо Ху величественно пролетел через пространство к человеку и мягко опустился на тот же высокий камень рядом с ним. Вся ужасающая демоническая энергия, что и составляла истинную сущность этого древнего существа, постепенно скрылась за привычной материальной оболочкой, вернулась к обычному виду, знакомому для Ши Тао. За спиной лиса вновь появился тот красивый пушистый хвост бордового цвета.

— Это просто досадная случайность, тебе невероятно повезло... — с неохотой промолвил лис, отводя взгляд в сторону.

— Объяснись подробнее и немедленно, — твёрдо потребовал исчерпывающих объяснений Ши Тао, скрещивая руки на груди.

— С какой стати я стану объяснять что-то тупоголовому человеческому созданию?! — огрызнулся лис, но сделка была сделкой, и нарушить её он не мог. Мо Ху тяжело вздохнул. — Последней, третьей атакой автоматически стало пространственное перемещение, которое я произвёл, перенося тебя сюда. Если бы ты, идиот, не подвернул свою долбанную ногу при падении, то и не победил бы никогда. А так урон был нанесён тебе непосредственно моими действиями, а значит это технически считается атакой согласно условиям... Чёрт побери! Как же я ненавижу везунчиков!

— Стоп-стоп-стоп... это выходит, что я действительно победил? — медленно осознавал Ши Тао, широко раскрывая глаза. — И я победил в споре с древним демоном лишь только потому, что при падении случайно повредил себе лодыжку? Серьёзно?

— Ты тупой или прикидываешься?! Да, именно так! — взревел лис от досады. — А теперь немедленно проваливай из моего дома! Видеть тебя больше не хочу!

— А-а-а! Так вот почему ты предлагал мне сдаться и уйти перед последней атакой! — осенило Ши Тао. — Потому что ты уже прекрасно знал, что я технически уже победил! Ах ты хитрая лиса... Надрать бы тебе зад за твоей коварство! Да только...

Не успел Ши Тао договорить фразу до конца, как такое же пространственное окно внезапно открылось прямо под его ногами, и его мгновенно выкинуло из этого мира обратно.

Ши Тао внезапно оказался высоко в небе, на уровне грозовых туч, которые клубились вокруг него серой ватой. Он завис в воздухе на мгновение, не понимая, что происходит.

— Где это я теперь оказался... — растерянно потянулся Ши Тао рукой к ближайшей туче, пытаясь за что-то ухватиться.

Пальцы прошли сквозь влажный туман, не встретив никакой опоры. Не ощутив под ногами твёрдую поверхность, его тело резко потянуло вниз невидимой силой — гравитация взяла своё. С небес на землю. Свободное падение началось.

Крутясь, беспомощно вертясь в воздухе, размахивая руками и пытаясь зацепиться за что-то несуществующее, Ши Тао стремительно падал вниз с головокружительной высоты. Ветер свистел в ушах, бил в лицо, слепил глаза. Наконец вся туманность вокруг развеялась, картина прояснилась, и всё стало предельно ясно.

Ши Тао падал прямо над широкой рекой, которая блестела внизу, отражая хмурое небо.

— Ши Ши! Ши Ши! — отчаянно кричал Ши Тао во весь голос, надеясь, что волк услышит его сквозь рёв ветра. — Не знаю, можешь ли ты вообще помочь мне с такого расстояния, но попробуй! Помоги!!

Цянь Мяо, которая сидела на берегу реки, обняв колени и молясь всем богам о возвращении Ши Тао, внезапно уловила какой-то странный детский писк откуда-то сверху. Озадаченная, она поднялась на ноги, приблизилась к самой кромке воды и подняла голову, вглядываясь в небо.

— Что это за странная расплывчатая точка там наверху? — прищурилась она, пытаясь разглядеть что-то в вышине.

— Ши Ши! Ши Ши! — крики становились всё отчётливее и громче. — Помоги мне!!

Скорость падения Ши Тао только нарастала с каждым мгновением, гравитация безжалостно тянула его вниз. Земля приближалась с ужасающей быстротой.

Обсидиановый королевский волк, прислушавшись к отчаянным мольбам своего бедного хозяина, резко вскинул голову, посмотрел высоко в небо и немедленно узнал падающую фигуру. Не раздумывая ни секунды, Ши Ши подался вперёд всем телом и обрушил на реку мощнейшую волну ледяной ауры. Вода под воздействием магии вздыбилась гигантским валом высотой в несколько метров, чтобы смягчить неизбежное падение хозяина.

Ши Тао влетел в поднятую воду головой вниз, предварительно набрав в лёгкие как можно больше воздуха и крепко затаив дыхание. Водяная подушка приняла его тело, погасила смертельную скорость. Слабые круговые волны разошлись по водной глади от места его падения, постепенно затухая.

Ши Ши осторожно опустил поднятую его же магической волей гигантскую волну обратно и мягко прибил своего хозяина течением к ближайшему песчаному берегу реки. Полуголый, с поджаренным от огненных атак задом, со сгоревшими почти полностью волосами на голове, которые торчали обугленными клочками, Ши Тао медленно вылез из холодной воды на берег, оставляя за собой мокрые следы.

— Я такое невероятное видел... — тяжело переводил дыхание Ши Тао, падая на колени в песок. — Отец мне ни за что в жизни не поверит, когда я расскажу про это!

— Как ты себя чувствуешь? Нормально? Ничего не сломано? — Цянь Мяо немедленно подбежала к нему и опустилась на свои колени рядом, хватая его за плечи. — Ты цел? Все кости на месте? Зубы целы?

— Да, в целом нормально, — Ши Тао устало улыбнулся, сплёвывая воду. — Только этот проклятый лис меня слегка пожарил со всех сторон, как шашлык на вертеле, и я чуть было не обделался от того ужаса, что там увидел в его мире... Но я жив!

Он попытался рассмеяться, но смех вышел хриплым и слабым.

— Как там с вашим уговором? Ты выжил? Лис ушёл? — Цянь Мяо взволнованно подняла его лицо за щёки обеими руками, заглядывая в глаза, проверяя, в сознании ли он.

— Всё хорошо, всё отлично. Я победил его честно. — Ши Тао скривился от неудобства, его губы сложились рыбкой под давлением её пальцев. — Можешь, пожалуйста, перестать так делать? Мне больно и неудобно...

— Ох, да, конечно! Извини меня! — спохватилась Цянь Мяо и резко отпустила его лицо.

Лишившись поддержки, Ши Тао тут же потерял равновесие и приземлился лицом прямо в мокрый холодный песок. Он лежал неподвижно несколько секунд, не в силах даже повернуть голову.

— Спасибо тебе огромное за заботу! — глухо проговорил Ши Тао, не поднимая лица из песка, и поднял вверх руку с театрально вытянутым указательным пальцем.

— Прости, прости! Я не специально! — Цянь Мяо виновато закусила губу, затем помогла ему перевернуться на спину. — Дальше мы куда пойдём? Что будем делать?

— Домой пойдём, куда же ещё, — Ши Тао с трудом сел, отряхивая песок с обгоревшей одежды. — Мне необходимо срочно повидаться с отцом и дать ему подробный отчёт за последний год охоты на магических зверей. А ещё рассказать про эту безумную встречу с Демоническим Лисом... хотя он мне точно не поверит.

— Думаешь, он не поверит? — удивилась Цянь Мяо.

— Да я бы сам себе не поверил, если бы кто-то рассказал мне такую историю, — Ши Тао попытался встать на ноги, но подвёрнутая лодыжка пронзила болью, и он снова упал. — Чёрт... нога всё-таки серьёзно повреждена.

— Дай я помогу, — Цянь Мяо подставила плечо, позволяя ему опереться на неё. — Ты спас всех нас. Меньшее, что я могу сделать — это помочь тебе дойти до дома.

Ши Ши подошёл с другой стороны, подставляя широкую спину для опоры. Втроём — Ши Тао, Цянь Мяо и Ши Ши — они медленно двинулись прочь от реки, оставляя позади место, где ещё недавно бушевала невозможная битва.

Сквозь разорванные тучи пробился солнечный свет, заливая лес тёплым золотом. Давящее присутствие исчезло. Лес Персикового Залива снова дышал — тихо, осторожно, словно не до конца веря в собственное спасение.

— Знаешь, — тихо сказала Цянь Мяо, пока они шли, — я была неправа насчёт тебя. Ты не просто самоуверенный мудак.

— О, спасибо за комплимент, — усмехнулся Ши Тао. — Значит, теперь я просто мудак без приставки "самоуверенный"?

— Нет, идиот, — она легонько стукнула его по плечу. — Теперь ты... герой. Настоящий герой.

Ши Тао ничего не ответил, но на его грязном, обгоревшем лице появилась широкая довольная улыбка. Боль от ран, усталость, холод — всё это отступило на задний план. Он победил. Он защитил свой народ. Он сделал то, что должен был сделать.

И где-то в глубине души он знал: это только первый шаг к его мечте, за которую он был готов умереть.

Глава 6. Семья Лун

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Лун

Время: 19:02

Лечебницы поместья Лун были переполнены — так, как не бывали никогда прежде.

С раннего утра и до глубокой ночи туда стекались раненые: измученные, окровавленные, едва стоящие на ногах. Их приводили из самых отдалённых уголков леса Персикового Залива — из мест, куда раньше отваживались ходить лишь опытные охотники и сборщики трав.

Большинству из них повезло лишь в одном — они остались в живых.

Магические звери больше не нападали осторожно или выборочно. Их атаки были яростными, слепыми, будто сам лес сошёл с ума и начал пожирать людей без разбора.

У многих раненых были тяжёлые увечья: разорванные конечности, переломы, ожоги от неизвестных заклинаний. Те, кто отделался царапинами, выглядели скорее исключением, чем правилом.

Глава семьи Ши, Ши Чжоу, прошёл по внутреннему двору поместья и остановился перед входом в резиденцию главы семьи Лун. Его ожидали уже несколько часов.

Лун Мин вышел ему навстречу сам — высокий, сдержанный, с усталым, но собранным взглядом. Несмотря на официальные титулы, между ними давно не было холодной дистанции. Кровная связь, возникшая после брака между их семьями, лишь закрепила доверие, проверенное годами.

— Глава семьи Ши, Ши Чжоу, — произнёс Лун Мин, слегка склонив голову. — Семья Лун приветствует вас.

— Глава семьи Лун, Лун Мин, — ответил тем же жестом Ши Чжоу. — Семья Ши приветствует вас.

Формальности были соблюдены, но без излишней вычурности. Пожав друг другу руки, как старые знакомые, они вместе направились внутрь поместья.

Запах лекарственных трав и крови тянулся даже сюда.

— Сколько людей пострадало? — спросил Ши Чжоу, не скрывая тревоги.

Лун Мин не сразу ответил. Он сделал несколько шагов вперёд, будто собираясь с мыслями.

— За последний месяц активность магических зверей выросла в разы, — наконец произнёс он. — Нападения участились почти впятеро. Наши лечебницы переполнены. Если так пойдёт и дальше, нам просто не хватит мест для раненых.

Ши Чжоу нахмурился.

— Это дурные вести. Если семье Лун понадобится помощь — ресурсы, люди, защита — мои представители готовы откликнуться. Семья Ши не останется в стороне.

— Я ценю это, — спокойно ответил Лун Мин. — Но с ресурсами у нас пока нет нужды. Дело в другом.

Несколько наших отрядов всё ещё находятся в лесу Персикового Залива. Они рискуют жизнями, вытаскивая раненых и собирая травы, без которых лечение невозможно.

— В таком хаосе людям нужно быть втройне осторожнее, — заметил Ши Чжоу. — Если семья Лун решит отправить новые группы, семья Ши может предоставить сопровождение. Пусть многие из моих воинов ещё не восстановились полностью, но без целебных трав город долго не продержится.

Он сделал паузу, затем добавил, намеренно меняя тон:

— Позвольте спросить… семья Цянь обращалась к вам за помощью?

Лун Мин остановился у входа в свою резиденцию. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд стал тяжёлым. Было видно: вопрос задел за живое.

— С этим всё непросто, — сказал он после короткой паузы. — Несмотря на наши тесные связи, есть вещи, которые я не вправе раскрывать полностью. Я говорю не только как глава семьи Лун, но и как хозяин лечебного дома.

— Я понимаю, — кивнул Ши Чжоу. — Тогда скажите хотя бы: в каком состоянии находятся люди из моей семьи?

Лун Мин медленно покачал головой.

— Нет… вы меня неправильно поняли.

Семья Цянь действительно редко обращалась к нам за помощью. Но те случаи, что были, не походили ни на что привычное.

— Что вы имеете в виду? — спросил Ши Чжоу. Его голос оставался ровным, но внутри нарастало беспокойство.

— Они приводили людей… с разрушенными энергетическими потоками, — ответил Лун Мин, отводя взгляд. — По их телам текла чужая энергия. Не искажённая, не рассеянная — именно чужая.

Я не знаю, что с ними сделали. Но… — он на мгновение замолчал. — Мне всё ещё не хватает слов, чтобы описать увиденное. Это был настоящий кошмар.

Он снова посмотрел на собеседника.

— Лучше, если вы поговорите с теми, кто непосредственно сталкивался с представителями семьи Цянь.

— Когда это возможно? — спросил Ши Чжоу.

— Прямо сейчас, — ответил Лун Мин. — Они как раз занимаются вашими людьми, у которых та же самая проблема.

Ши Чжоу замер на мгновение.

Ещё недавно эти тревожные слухи казались далёкими — неприятными, но чужими. Беда будто ограничивалась чужими владениями и не касалась его семьи. А теперь раненые из семьи Ши лежат в лечебницах Лун, и в их телах течёт та же незнакомая энергия.

Как быстро.

Слишком быстро.

Если это действительно началось с семьи Цянь… значит, всё гораздо серьёзнее, чем он предполагал. Это уже не отдельные случаи и не случайные эксперименты. А встречи с неизвестным видом магических зверей, которые ранят не только тело, но и душу.

Ши Чжоу медленно сжал пальцы в кулак.

Он должен был понять, что происходит, прежде чем эта проблема дойдёт до самого сердца семьи Ши.

Глава 7. Дом, который помнит всё

1

Территория семьи Ши

Время: 19:44

Всё вокруг казалось Цянь Мяо одновременно знакомым и чужим — как сон, который помнишь лишь смутными отрывками. Она шла вдоль расписной стены, не торопясь, и пальцы сами тянулись к шероховатой древесине.

Стена была особенной. Ещё при жизни глава семьи Ши распорядился установить её специально для детей — широкую деревянную панель, на которой можно было рисовать, царапать, оставлять любые следы. Говорят, сам Ши Чжоу первым макнул ладонь в краску и приложил её к дереву, чтобы малыши не боялись оставлять отпечатки.

С тех пор стена жила своей собственной жизнью — пёстрой, хаотичной и по-детски откровенной.

Цянь Мяо замедлила шаг, рассматривая разноцветные отпечатки детских ладошек. Каждый изгиб и линия казались маленькими историями, застывшими во времени, будто сами дети оставили на дереве части своей души. Краски давно потускнели, местами древесина потемнела от прикосновений десятков рук, но каждый отпечаток всё ещё дышал детской искренностью, шумным смехом и невинной смелостью, которые когда-то наполняли этот дом.

— Детские каракули, круто! — Ши Тао прошёл мимо, даже не притормозив. — Ши Ян! Ши Ян, ты где?!

Цянь Мяо проводила его взглядом и тихо убрала руку от стены.

Ши Тао уже обходил лавку старика со всех сторон, заглядывая за углы с таким видом, будто тот мог спрятаться под прилавком.

— Ши Тао, ты вернулся?! — донеслось из кухни. — Я здесь, заходи!

— Некогда заходить, — Ши Тао подошёл к открытому окну и облокотился о подоконник снаружи. — Мне к отцу надо. Но сначала — одолжение.

— Какое ещё одолжение? — из окна показалась густая седая борода.

— О, Дед Мороз пожаловал, — Ши Тао немедленно ухватил бороду обеими руками и потянул вниз.

Лицо Ши Яна скривилось. Уши покраснели мгновенно — как будто кто-то поджёг фитиль. Зубы сомкнулись, глаза превратились в щёлки.

— Отпусти! Отпусти сейчас же, маленький пакостник! Ты же знаешь, как я это ненавижу! — прорычал он сквозь зубы.

— Да брось, — Ши Тао отпустил бороду и выпрямился с абсолютно невинным видом. — Когда я в последний раз был маленьким пакостником? Лет десять назад?

— Только что! Только что им был! — старик ткнул пальцем ему прямо в нос. — Вот буквально только что!

— Ладно-ладно. — Ши Тао примиряюще расправил плечи. — Слушай, Ши Ши спас мне жизнь. И он голодный. Накорми его, а?

Ши Ян уставился на него, потом медленно перевёл взгляд за спину Ши Тао. Там, на краешке тени, сидел его обсидиановый королевский волк, тихо посматривая на старика огромными блестящими глазами, словно говоря: «Ну что, накормим меня?»

— Этот твой обсидиановый королевский волк — это же не желудок, это настоящая бездонная пропасть! Что в него ни положи — всё исчезает бесследно!

— Зато самый преданный твой клиент, — подмигнул Ши Тао и развернулся в сторону дома. — Отец дома?

— Надеюсь, что да. Иначе будешь ждать его вместе со своим прожорливым зверем, который каждый раз обворовывает меня на мясо! — Ши Ян уже гремел металлическими кастрюлями. — Сколько на него готовить?

— Он волк, Ши Ян. Волк. Килограммов десять-двадцать выделяй — и это ещё скромно, — бросил Ши Тао через плечо, уже заглядывая в окна дома.

— Да ты меня по миру пустишь! — нож застучал по деревянной доске с праведным негодованием. — С такими непомерными аппетитами!

Старик, впрочем, уже колдовал над разделочным столом. Несколько кабаньих туш поднялись в воздух, подхваченные его энергией, и опустились на окровавленную доску. Нож прошёлся по ним без лишних церемоний.

— Ай, да с костями сожрёт — и не поморщится, — махнул Ши Ян рукой и опустил всё это великолепие в огромный казан.

Ни одна живая душа не встретила Ши Тао у порога.

Он остановился у входа и смотрел внутрь, не заходя. Дом встретил его тишиной, плотной и непроглядной. Никаких шагов, ни одного голоса. Пространство, которое когда-то казалось наполненным смехом и шумом, теперь дышало пустотой. Даже черная ваза с золотыми драконами, на которую он часами мог любоваться в детстве, сейчас выглядела чужой, будто не принадлежала этому дому.

Он вернулся к лавке.

— Ши Ян. Где все?

Старик на мгновение замолчал — не от того, что не знал ответа, а потому, что понимал: объяснение будет длинным, а Ши Тао только что вернулся.

— Тебя не было целый год, — произнёс он наконец, подкидывая дрова в огонь под казаном. — Многое произошло. Магическое зверьё совсем обнаглело — нападают без разбора, на кого попало. Пострадавших с обеих семей набралось немало, а лечить их — сам понимаешь кому. Семьи Ши и Лун договорились поддерживать друг друга, вот наши и отправились помогать лекарям в «Доме лекарей». Поэтому и пусто.

Ши Тао ничего не ответил. Просто кивнул.

Цянь Мяо к тому времени уже тихо подошла к лавке и присела за свободный столик. Она не лезла в разговор — просто сидела и смотрела по сторонам.

Ши Ян заметил её мгновенно. Внимательные старческие глаза цепляли всё, что двигалось в радиусе его лавки. Он бросил поварёшку, выбежал из кухни и приблизился к столику с такой скоростью, которую от него сложно было ожидать.

— Прекрасная леди! — Ши Ян расцвёл, словно у него внезапно наступил праздник. — Рад видеть Вас в своём скромном заведении! Позвольте предложить Вам меню?

— Она со мной, — Ши Тао похлопал старика по плечу и без лишних слов занял место напротив Цянь Мяо. — Нам тоже чего-нибудь приготовь.

Ши Ян выпрямился и уставился на Ши Тао с таким выражением лица, будто только что стал свидетелем чуда.

— Молодой господин наконец-то привёл в дом живого человека, а не очередную лесную крысу! — торжественно объявил он. — Ради такого события — угощаю за счёт заведения!

— Как там казан? — невозмутимо спросил Ши Тао. — Ши Ши уже ждёт.

Старик медленно опустил праздничное выражение лица. Поднялся с достоинством оскорблённого человека и прошествовал обратно на кухню с высоко поднятой головой.

— Помню маленького Ши Тао, — донеслось оттуда. — Вежливый был мальчик. Уважал старших.

— Только не надо, — предупредил Ши Тао.

— Как-то, — голова Ши Яна появилась в окне, и он обратился уже к Цянь Мяо с заговорщическим видом, — пришёл ко мне этот вот шкет. Лет пяти от роду. И говорит…

Цянь Мяо не успела и глазом моргнуть — Ши Тао уже стоял у кухонного окна и прикрывал рот старика своей твёрдой ладонью. Поток воздуха, сорвавшийся с него от резкого движения, подбросил скатерть к верху.

— Хватит! Молчи! Ей это знать не нужно! — громко и очень серьёзно сказал Ши Тао, глядя старику прямо в глаза.

Ши Ян некоторое время смотрел на него в ответ. Потом острые зубы вцепились в ладонь парня — крепко, без предупреждения.

Ши Тао выдернул руку. На коже остались аккуратные красные отметины.

— Безумный старик! — он потряс рукой в воздухе. — Ты мог меня без руки оставить!

— Ой, — равнодушно отозвался Ши Ян, перемешивая содержимое казана. — А зачем тебе две?

— А зачем тебе два уха, если слышишь только одним?

— Я слышу обоими! — старик возмущённо обернулся. — И ты это прекрасно знаешь!

— Что-то не заметно!

Цянь Мяо молча наблюдала за этим со своего места. Ввязываться она не собиралась — это было очевидно обоим участникам, и она была с этим решением полностью согласна.

Ши Ян в конце концов отвернулся от Ши Тао с видом человека, одержавшего моральную победу.

— Что хочу, то и говорю. И рот мне не затыкай, пока руки дороги, — пригрозил он зубами. — Но ладно. Не буду ворошить прошлое. Ты знаешь, что я к тебе хорошо отношусь, мальчишка.

— Знаю, — признал Ши Тао, даже после столь подлого и коварного поступка со стороны старика.

— Помню я… — снова начал было Ши Ян, покосившись на Цянь Мяо.

— Нет, — отрезал Ши Тао. — Мы уходим. Поужинаем в доме лекарей. — Он повернулся к Цянь Мяо. — Идём.

— Как? Куда? В этом виде? — Ши Ян навис в окне. — С подгоревшей задницей? Зайди домой хоть переоденься, не позорь отца!

— Спасибо за совет! — откликнулся Ши Тао, уже направляясь к выходу. — Переоденусь обязательно. В следующей жизни!

— Вот же засранец! — старик опустил локти на подоконник и смотрел им вслед. Потом вздохнул — тихо, почти для себя. — А я всё равно верю, что из тебя выйдет прекрасный глава семьи. Каким бы ты ни был, в груди у тебя бьётся доброе сердце, Ши Тао. Доброе. Вот только прячешь ты его от всех — и зачем, спрашивается…

2

Дом семьи Ши был другим — не просто большим, а основательным, как что-то, что строили не на один век. Просторные коридоры, где двое могли разойтись не задевая друг друга. Больше трёх десятков комнат. И свет — его было так много, что казалось, дом дышит им.

Всё дело было в небесных кристаллах. Здание спроектировали так, чтобы дневной свет заряжал их по всем углам поместья — и тогда ночью они отдавали накопленное обратно, мягко и ровно. Главная комната, спальня отца, комната сына, длинные коридоры — везде этот тихий, немигающий свет. Исключением был только подвал. Туда кристаллы не добирались, и темнота там жила своя, плотная.

Стены поместья были расписаны лесными пейзажами — деревья, туман, силуэты гор вдалеке. Цянь Мяо шла по коридору и невольно замедляла шаг у каждого нового полотна.

Комната Ши Тао встретила их тишиной.

Большое полотно занимало почти всю стену напротив входа: высокая ива на берегу лесного озера, отражение которой дробилось в воде так живо, что хотелось прислушаться — не плещется ли где-то рыба. Ветви склонялись над водой с той особенной усталостью, которая бывает только у очень старых деревьев.

Цянь Мяо подошла ближе.

— Это ты рисовал?

— Нет, — отозвался Ши Тао из глубины комнаты, уже копаясь в одежде. — Давний знакомый отца. Говорят, он мог написать дерево так, что птицы пытались на него сесть.

За спиной Цянь Мяо раздался хлопок ткани о дерево.

Ши Тао методично перебирал одежду, откидывая в сторону всё, что казалось ему излишне приличным. Штаны с тонкой вышивкой по краям и манжетами полетели на спинку стула. Следом — тёмная пара, явно новая, он её ни разу так и не одел. Наконец его рука с нескрываемым удовлетворением сомкнулась на том, что он искал: мешковатые дедовские шаровары обосранного цвета, видавшие немало приключений.

— Вот с вас и начнём, — с достоинством объявил он и скрылся за деревянной перегородкой.

Цянь Мяо обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, что именно он уволок за собой. Смех поднялся из груди, и она едва успела прикрыть рот ладонью, но получилось неубедительно.

— Что? — голова Ши Тао тут же высунулась из-за перегородки. — Чего смешного?

— Ничего, ничего, — покачала она головой, с трудом скрывая смех.

— Какая разница, в чём прыгать по деревьям?

— Значит, в обезьянки записался? — уточнила Цянь Мяо. — Взял бы те, с вышивкой. Или тёмные. Они тебе подойдут.

За перегородкой наступила красноречивая тишина.

— Не надо меня поучать, — попросил настойчиво Ши Тао. — Мне отец то же самое говорит. Дословно. — Голос его сменил тональность на торжественно-назидательную: — «Ши Тао, тебе уже за двадцать пять! Ты сильный воин, никто не спорит. Но воин — это не всё! Ты мужчина, а мужчине нужна женщина. А чтобы женщина обратила внимание — нужно хотя бы выглядеть как человек, а не как огородное пугало!»

— Ну… твой отец в чём-то прав, — осторожно заметила Цянь Мяо.

Слова кольнули больнее ножа.

— Не смей называть его папой. Даже не думай об этом. Забудь это слово раз и навсегда.

— Я не называла его папой.

— Ты собиралась. Я это сразу заметил! Он мне отец. Так и говори.

— Хорошо, — кротко согласилась она. — Глава подгоревшего зада частично прав, я хотела сказать твой папа, но вовремя остановилась…

Из-за перегородки не донеслось ни звука. Потом — тяжёлый выдох.

— Вот ты как. Чтобы ты знала — этот самый глава подгоревшего зада спас тебе жизнь в том лесу. Тот лис не собирался останавливаться на мне и моих людях. Он бы и тебя поджарил, и весь город заодно. Так что, — шаровары с достоинством вернулись в его руки, — позволь главе подгоревшего зада выбрать себе штаны самостоятельно.

Цянь Мяо вздохнула. Перевела взгляд на одежду, разбросанную по комнате. Штаны с вышивкой лежали совсем рядом. Тёмно-синяя ткань, аккуратный узор по краям.

Рука сама потянулась.

Пальцы подхватили ткань и перекинули через перегородку. Штаны опустились прямо на лицо Ши Тао.

— Надевай и не мучай никого, — сказала Цянь Мяо. — И вот ещё.

Следом перелетел длинный белый нижний халат с тонкой окантовкой. За ним — верхний, тёмно-синий, с воротником-стойкой и декоративными застёжками вдоль борта. Ханьфу — простой, но с характером.

— Это тоже надень.

За перегородкой повисла такая тишина, что казалось, её можно было потрогать руками. Потом что-то зашуршало. Потом снова тишина. Потом Ши Тао вышел.

Белый нижний халат подчёркивал линию шеи — длинной, прямой, с той осанкой, которая бывает только у людей, привыкших держать удар. Верхний тёмно-синий сидел почти идеально — почти, потому что плечи у Ши Тао были чуть шире, чем рассчитывал портной, и ткань едва заметно натягивалась там, где мышцы напоминали о себе. Застёжки держались с трудом, но держались.

Выглядело это… неожиданно хорошо.

Цянь Мяо смотрела молча.

— Ого, — сказала она наконец.

— Не так уж и восхитительно, — пробурчал Ши Тао, отведя свой взгляд в сторону. — Те шаровары всё равно удобнее. Наверное.

— Тебе бы ещё причёску поменять — и будешь похож на человека.

Ши Тао медленно повернул голову.

— Не понял.

Что-то сдвинулось в нём. Энергия хлынула наружу прежде, чем он успел её удержать. Ткань ханьфу вздулась, пол отозвался тихим треском под пылающей аурой — неукротимой и несдержанной, в точности как сам её хозяин.

— Я напяливал это на себя сраных два часа! — голос его поднялся вместе с волной энергии. — Ты знаешь, как тяжело протиснуть нормальные мужские ноги в эти узкие штаны?! А всё, что ты нашла сказать — «поменяй причёску, и будешь похож на человека»?!

Цянь Мяо выдержала этот шквал совершенно спокойно.

— Знаешь, твои волосы сами по себе неплохи, — сказала она. — Но тебе нужен образ. Своя визитка. Ты же хочешь производить впечатление?

Ши Тао задумался. Аура чуть поутихла.

— Честно? — произнёс он. — Меня девушки мало интересуют. Я больше люблю жизнь одинокого волка. Но производить впечатление — не против. В переносном смысле.

— Конечно в переносном, — невозмутимо подтвердила Цянь Мяо. — Не надо воспринимать это буквально. Внешний вид действительно важен, особенно при первом знакомстве.

— Понятно, — согласился Ши Тао не охотно. — С одеждой разобрались. Теперь идём искать отца.

Он посмотрел на неё.

Цянь Мяо помедлила секунду. Потом встала с его кровати и улыбнулась — вежливо, без лишнего тепла.

— Если будущий глава того желает — Цянь Мяо поможет ему.

Она первой вышла в коридор. Небесные кристаллы мягко освещали путь впереди.

Глава 8. Разбитое ожидание

1

Территория семьи Лун

Время: 20:05

Серые стены выглядели серее обычного.

Не так, как в обычные дни — когда здесь звучал смех, когда люди останавливались поболтать у колодца, когда кто-то из детей семьи гонял по дорожкам с деревянным мечом наперевес. Семья Лун всегда умела ценить жизнь — но последнюю неделю всем было не до этого. Люди ходили быстро, говорили урывками, смотрели в землю. Даже воздух изменился — стал плотнее, тяжелее, словно пропитался тревогой и оседал на плечах.

У Ши Тао здесь было немало знакомых — от молодых учеников до седобородых старцев, переживших три поколения. Все три старейшины семьи Лун относились к нему с уважением, и у каждого на то были свои причины.

Первый старейшина, Лун Бэй, уже несколько лет вынашивал одну идею — упрямо, методично, как садовник выращивает редкое растение. Его племянница, восемнадцатилетняя Лун Мэй, была, по его глубокому убеждению, идеальной партией для молодого наследника семьи Ши. Белые волосы до щиколоток — редкий дар их рода, который проявлялся раз в три поколения. Зелёные глаза, смотревшие на людей чуть глубже, чем те рассчитывали — словно видели не только лицо, но и то, что за ним прячется. Золотые руки — так говорили в городе, и это была правда без прикрас. К ней шли все: старики с больными суставами и молодые матери с хворающими детьми, купцы с разбитыми в драке носами и воины со старыми ранами, что ныли по ночам. Она умела лечить не только тело — она умела возвращать людям желание жить дальше.

Лун Мэй была звездой города — яркой, манящей, недосягаемой для большинства.

За ней увивались поклонники всех возрастов — от застенчивых юнцов до взрослых мужчин, терявших остатки достоинства у порога её дома. Первое время она не понимала, что с этим делать — смущалась, пряталась за спину дяди, отводила взгляд. Потом боялась признаться самой себе, что это льстит. Потом — приняла. На это ушло три года. Теперь она носила внимание, как носят хорошие украшения — легко, естественно, без показной скромности.

Белое платье с сетчатыми рукавами едва касалось лодыжки с одной стороны и открывало колено с другой — асимметричный крой, модный в этом сезоне. Она стояла у колодца, опустив ведро на верёвке в холодную темноту воды. Руки её двигались размеренно — тянула верёвку, наматывала на деревянный ворот, снова тянула.

— Давай помогу.

Мужские пальцы скользнули вдоль её запястья — лёгкое прикосновение, почти случайное — и перехватили рукоять ведра.

Лун Мэй обернулась.

Ши Тао невозмутимо поменял местами пустое и полное вёдра, словно всю жизнь только этим и занимался.

— Ши Тао…

В зелёных глазах Лун Мэй что-то вспыхнуло — быстро, как искра от удара кремня о сталь — и тут же спряталось за привычной улыбкой.

— Давно не виделись.

— Не так уж и давно, — он уже опускал второе ведро в колодец, не глядя на неё. — Ты случайно не видела моего отца? Нам с Цянь Мяо нужно его найти.

— С Цянь Мяо?

Голос её дрогнул едва заметно — на полтона вниз, словно споткнулся о что-то неожиданное. Взгляд скользнул за плечо Ши Тао.

Там стояла девушка с каштановыми волосами до плеч. Красное платье с открытыми плечами, простого кроя, без вышивки — такое носят те, кто не привык привлекать внимание нарядом. Лёгкие веснушки россыпью по носу и щекам делали её моложе, чем она, вероятно, была на самом деле.

— Здравствуйте, — сказала Цянь Мяо спокойно, с лёгким поклоном головы.

— О, ты уже ревнуешь?

В глазах Ши Тао зажглось то знакомое выражение — лукавое, почти насмешливое, — которое появлялось всегда, когда он находил, за какую ниточку потянуть, чтобы вывести собеседника из равновесия.

— Помню, как один настойчивый старик так отчаянно хотел нас поженить, что я сбежал в лес на целый месяц. Только вот вернулся оттуда.

— Старейшина Лун Бэй — мой дядя, — произнесла Лун Мэй холодно, с той ледяной вежливостью, которая острее любого оскорбления.

Пауза. Она посмотрела на Цянь Мяо внимательнее — изучающе, оценивающе, как смотрят на соперницу, которую ещё не успели толком разглядеть.

— Цянь Мяо… из семьи Цянь?

Семью Цянь здесь не жаловали. Это знали все — от мала до велика, от слуг до старейшин.

— Ну… — Ши Тао пожал плечами с показным равнодушием. — Сколько наши семьи друг на друга зуб точат? Год? Два?

— Двадцать пять лет, — поправила Лун Мэй жёстко, отчеканивая каждое слово. — И ты решил водить дружбу с нашими врагами?

— С вашими врагами, — подмигнул он, будто они обсуждали погоду, а не старую кровную вражду. — Я в семейные распри особо не влезаю. Так где отец?

— А что ты готов сделать, чтобы я тебе сказала?

Лун Мэй улыбнулась — лукаво, с вызовом, наклонив голову набок. Локон белых волос скользнул с плеча.

— Ничего, — ответил Ши Тао и просто заглянул в окно ближайшей лечебницы.

Темноволосый, широкоплечий силуэт у окна третьего этажа. Узнать его было несложно — стать, осанку, манеру стоять со скрещёнными на груди руками. Ши Чжоу. Его отец.

— Хотя постой…

Ши Тао обернулся с видом человека, только что принявшего эпохальное решение.

— Я готов заглянуть в окно третьего этажа лечебницы. Сам. Своими глазами. Без посторонней помощи. — Он взял Цянь Мяо за руку. — Цянь Мяо, пошли. Нужно спросить благословения у родителей на нашу свадьбу.

— Свадьбу?!

Лун Мэй прикусила губу — так сильно, что на мгновение побелела кожа вокруг.

Цянь Мяо подпрыгнула на месте от одного только этого слова. Пряди упали на лицо — она торопливо убрала их за ухо, щёки вспыхнули румянцем.

— Ши Тао, я вроде бы благодарна за спасение, но о свадьбе речи не было, — проговорила она быстро, сбиваясь на полушёпот.

— Правильно. Кто проводит свадьбу без согласия родителей? — он потянул её за собой к лечебнице. — Это же неприлично.

— А как же я?!

Лун Мэй бросилась следом, почти спотыкаясь о край собственного платья.

— Ты меня вот так бросишь? Просто развернёшься и уйдёшь?

— Почему брошу? — Ши Тао оглянулся через плечо, невинно распахнув глаза. — У тебя есть твои вёдра.

— Тяжёлые вёдра, — Лун Мэй прижала руку ко лбу с видом человека, которому вот-вот станет дурно. — Слабой девушке такое не под силу.

— Ничего, справишься. — Он уже не оборачивался, шагая к дверям лечебницы. — У тебя столько поклонников вокруг бегает — незачем меня по пустякам беспокоить. Кто-нибудь да поможет.

Двери из голубой ивы — лёгкие, резные, пахнущие весенним лесом — распахнулись под его рукой и мягко закрылись за спиной Цянь Мяо.

— Вонючая девчонка!

Лун Мэй сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки. Топнула ногой — один раз, резко, с такой силой, что по воде в вёдрах пошла рябь.

— Из-за тебя не бывать нашему браку! Слышишь?!

Острые ногти впились в ладони. По белой, почти фарфоровой коже потянулись тонкие нитки крови — алые, яркие, контрастирующие с бледностью рук.

Глава 9. Разговор с отцом

1

Лечебница семьи Лун

Время: 20:27

Раненые члены семьи Ши лежали на больничных койках рядами — перебинтованные, неподвижные, с тем особым отсутствующим выражением лиц, которое бывает у людей, чьё тело здесь, а сознание где-то далеко, в месте без боли. У многих диагностировали шок, паралич центральной нервной системы, потерю сознания без признаков возвращения. Кое-кого нашли в лесу только через день после нападения — живых, но едва. Пульс слабый, дыхание поверхностное, кожа холодная, как у мертвецов. Всё это было страшно само по себе — но настоящий ужас ждал глубже.

Настоящая беда пряталась там, куда не добраться руками.

Чужеродная энергия забила духовные поры намертво — те невидимые простому глазу каналы, через которые живое тело дышит, впитывает энергию, преобразует её, восстанавливается. Сейчас эти каналы были закупорены — плотно, словно кто-то влил в них расплавленный воск и дал застыть. Собственная энергия тела билась внутри, не находя выхода, как птица в клетке. Восстановление остановилось на самом старте, не успев толком начаться. Некоторые пострадавшие угасали быстрее других — и это можно было понять, принять, с этим можно было смириться. Но те, кто угасал медленно, день за днём, час за часом, теряя силы по крупицам — вот что было по-настоящему страшно.

Ши Чжоу сидел на жёстком деревянном стуле у кровати Лю Ду.

Его верный слуга — человек, который шёл за ним свыше двадцати лет, не задавая лишних вопросов — второй день лежал на больничной койке. Глаза открыты, смотрящие в потолок, но ничего там не видят. Грудь поднимается и опускается едва заметно. А он, глава семьи, ничего с этим поделать не может. Ничего.

— Проклятье…

Слово вырвалось тихо, хрипло — почти про себя.

— Что должно было произойти в этом проклятом лесу, что столько людей пострадало? — Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Как там Фань Ян? Вы же должны были охотиться на того зверя вместе. Почему ты один вернулся в таком состоянии?

Ответа не последовало. Лю Ду не слышал.

Дверь палаты открылась — тихо, осторожно, как открывают двери в комнату умирающего.

Ши Чжоу обернулся — и замер.

Ши Тао стоял в дверях. Живой. Целый. С обычным своим лукавым выражением лица, которое Ши Чжоу знал с тех пор, как этому мальчишке исполнилось тринадцать. Сын прошёл в палату спокойно, как ни в чём не бывало, и остановился перед отцом.

Секунду они просто смотрели друг на друга.

Потом Ши Чжоу шагнул вперёд и обхватил сына руками — крепко, по-настоящему, так сильно, что заскрипели кости. Обнял так, как обнимают то, что боятся потерять навсегда.

— Ши Тао…

Голос сорвался на полушёпот.

— Хвала нашему роду и предкам, что ты жив и здоров. — Руки его сжались ещё сильнее. — Как ты? Всё в порядке? Ты не ранен? Как вообще здесь оказался?

— Отец, — прохрипел Ши Тао из его объятий, с трудом вдыхая воздух, — ты меня сейчас задушишь насмерть.

— А… прости.

Ши Чжоу разжал руки — медленно, нехотя, будто они не сразу согласились отпустить.

— После всего, что произошло с нашей семьёй, я не знал, что думать. — Он отступил на шаг, но ладони всё ещё лежали на плечах сына — тяжело, крепко. — Эти звери нападают на всех без разбора. Никто не знает, где они появятся в следующий раз, на кого нападут, кого убьют. Хорошо, что ты жив. Это главное.

— Спасибо, отец.

Ши Тао осторожно размял шею — там, где отцовские руки оставили красные отметины.

— Твой хват по-прежнему убийственный.

Ши Чжоу усмехнулся — коротко, невесело, но усмехнулся.

И в этот момент взгляд его скользнул за плечо сына.

Там стояла девушка.

Каштановые волосы до плеч, лёгкие веснушки, красное платье без украшений. Рука Ши Тао всё ещё держала её руку — неплотно, скорее для виду, но держала. Она не вырывалась, не отстранялась. Просто стояла чуть позади, тихо, с тем особым умением не занимать лишнего места и не бросаться сразу в глаза.

Ши Чжоу смотрел на неё.

Что-то зацепило его — не сразу, не резко, не как удар. Скорее как заноза, которую не замечаешь, пока не пошевелишь рукой. Лицо казалось знакомым. Он был в этом уверен — чувствовал нутром. Но имя не всплывало. Картинка не складывалась. Прошлое молчало.

Он не стал этого показывать. Просто смотрел — чуть дольше, чем обычно смотрят на незнакомцев.

— Как тебя зовут? — спросил он наконец, ровным, спокойным тоном.

Цянь Мяо отпустила руку Ши Тао.

Шагнула вперёд — один шаг, чёткий, уверенный — и остановилась перед главой семьи Ши. Поклонилась — низко, с достоинством человека, который заранее знал, что этот момент однажды настанет.

— Меня зовут Цянь Мяо. Цянь Мяо приветствует главу семьи Ши.

Тишина накрыла палату, как снег накрывает землю — мгновенно и полностью.

Вот оно.

Цянь.

Одно слово — и память отозвалась резко, больно, без предупреждения. Та ночь у школьного пруда поднялась из глубины, откуда он её давно убрал, — пролом в стене подвала, выжженная земля, воздух, пропитанный гарью и запахом горелой плоти. Девочка, вышедшая из темноты — бледная, еле живая, с обожжёнными пальцами, из которых всё ещё шёл дым. И его сын, которого он тогда держал крепко, потому что боялся выпустить.

Та самая девочка.

Выросла и стала намного краше.

Ши Чжоу не сказал ни слова — ни об узнавании, ни о том, что стояло за ним. Просто смотрел на неё долгим, оценивающим взглядом — и в этом взгляде было ровно столько, чтобы она поняла: он вспомнил то, о чем она забыла.

— Тебе есть что мне сказать? — произнёс Ши Чжоу спокойно, присев рядом с кроватью, на которой лежал Лю Ду.

Цянь Мяо замерла.

Что она должна ему сказать?

Она не знала ответа. Не было готовой речи, заученных фраз, продуманных извинений.

Сказать, что рада оказаться здесь? Нет — это была бы ложь, и он распознал бы её мгновенно. Сказать, что пришла по собственной воле? Это правда, но звучит так, словно она ждёт за это похвалы. Попросить прощения? За что — она и сама толком не понимала. За то, что родилась в семье Цянь? За то, что вообще существует? Или он ждёт извинение за весь клан Цянь от её лица?

Взгляд её скользнул к Лю Ду.

Неподвижный, бледный, с открытыми глазами, которые смотрели в белый потолок и ничего там не видели. Потом — на других пострадавших за стеклянной перегородкой. Их было много. Слишком много. Все в бинтах, все с тем же отсутствующим выражением на лицах.

И вдруг всё стало проще.

Не нужно искать правильных слов. Не нужно объяснять, кто она такая и почему здесь оказалась. Не нужно добиваться его расположения красивыми речами — потому что в этой комнате, среди умирающих, слова ничего не весили. Здесь имело значение только одно — могла ли она помочь.

Она могла.

И, может быть, это и был единственный язык, который он сейчас был готов услышать. Не извинения. Не объяснения. Не попытки понравиться. Просто дело. Просто — взять и помочь, когда никто больше не знает как. А там уж — будь что будет.

Цянь Мяо выпрямилась. Подняла подбородок и посмотрела Ши Чжоу прямо в глаза.

— Я чувствую сбой в энергетических потоках у пострадавших, — сказала она чётко, без дрожи в голосе. — Духовные поры закупорены чужеродной энергией. Собственная ци не может циркулировать. Тело задыхается изнутри.

Она сделала короткую паузу — не для драмы, просто чтобы выстроить мысль правильно.

— Нужна мазь. Основа — трава Священного Потока, она разрушает застои чужеродной энергии и вымывает её из пор. Второй компонент — Очищающий Пурпурный трилистник. Он ускоряет впитывание мази, помогает ей проникнуть глубже, быстрее освоиться в организме. — Голос её оставался ровным, деловым, как у лекаря, объясняющего диагноз. — Побочный эффект — кожа временно окрасится в пурпурный оттенок. Это нормально. Больше того — это защита. Пока действует мазь, кожа становится устойчивее к внешним повреждениям.

Ши Чжоу слушал молча.

Не перебивал. Не задавал уточняющих вопросов. Не требовал доказательств. Просто слушал. Она говорила чётко, коротко, без воды. Знала, о чём говорит — это чувствовалось в каждой фразе, в каждой паузе.

Он опустил взгляд на Лю Ду.

Его слуга лежал на койке — неподвижный, с открытыми глазами, устремлёнными в потолок. Уже несколько дней лучшие целители семьи Лун ходили вокруг этой палаты, пробовали одно средство, потом другое, третье — и каждый раз отступали с тем же выражением бессилия на лицах. Меняли повязки, вливали отвары, массировали точки, прочищали каналы — и ничего не работало. Ничего.

А эта девушка пришла — и сказала просто, без заумных слов. Трава. Трилистник. Мазь. Вот рецепт. Вот решение.

Ши Чжоу медленно поднялся со стула.

— Что же, — произнёс он негромко, взвешивая каждое слово, — попробуем. В семье Лун есть опытные мастера по изготовлению мазей — им это будет под силу.

Он направился к выходу — быстрым, собранным шагом человека, у которого появилась цель и он намерен её достичь любой ценой. У двери остановился. Замер на секунду. Не обернулся — просто остановился, спиной к ним.

— Если сработает… — голос прозвучал тихо, почти для себя, — выходит, что эти целители несколько дней ходили вокруг да около. Пробовали всё подряд, кроме того, что нужно. А тут — пришла какая-то девчонка с именем Цянь. И принесла готовое решение.

— Мои люди угасают. — Пальцы его сжались на дверной ручке. — Если твои слова окажутся правдой — я это запомню. Навсегда.

И вышел.

Дверь закрылась за ним мягко, почти беззвучно — но в палате стало ощутимо тише.

Ши Тао смотрел на закрытую дверь ещё несколько секунд, словно пытаясь разгадать, что только что произошло. Потом медленно выдохнул и почесал затылок — его обычный жест, когда он не знал, что сказать.

— С каких это пор ты стала целителем? — спросил он, поворачиваясь к Цянь Мяо.

— Это моя благодарность твоей семье, — ответила она тихо, не отводя взгляда от Лю Ду. — Ты спас меня — я спасу твоих людей. Так будет честно.

— Странно. — Ши Тао хитро прищурился, наклонив голову набок. — Спас-то я, а помогаешь ты почему-то не мне.

— Глупышка.

Она наконец посмотрела на него — и в этом взгляде было что-то тёплое, почти материнское, несмотря на возраст.

— Все люди нуждаются в семье. В своих родственниках. — Голос её стал мягче. — К кому ты обратишься, когда никого не останется рядом? Заведёшь новую семью вместо старой?

— Ну да. — Он пожал плечами с показным равнодушием. — Как все нормальные люди. Что тут такого?

— Это говорит тот, кто скорее предпочтет лазить по деревьям, чем пойти на свидание с девушкой, — заметила Цянь Мяо ровно.

Какая хитрая девчонка.

Ши Тао мысленно сделал себе заметку: с ней нужно тщательнее выбирать слова. Каждое своё слово нужно взвешивать, иначе она вывернет его наизнанку и использует против тебя.

— Хочешь жить — умей вертеться, — сказал Ши Тао, присаживаясь на стул напротив неё. — Если выбора не оставят — создам семью. Рано или поздно.

Он откинулся на спинку, скрестив руки на груди, и посмотрел на неё с любопытством — тем самым, детским, которое невозможно спрятать за напускным равнодушием.

— А пока ты не засыпала меня своими вопросами — напомню свой. Когда ты успела стать целителем? Где научилась? У кого?

— Я не целитель, — ответила Цянь Мяо спокойно, не поднимая глаз от Лю Ду. — И не собираюсь им становиться.

— Тогда кто?

— Просто знаю некоторые вещи. — Она поправила край одеяла на койке — аккуратно, бережно, словно это имело значение. — И у меня есть ключи от нужных дверей. Вот и весь секрет.

— Если тебе знакома эта ситуация, — Ши Тао придвинулся ближе, заглядывая ей в лицо, — значит, ты с ней уже встречалась раньше? Видела таких пострадавших? Лечила их?

Цянь Мяо не отступила.

Просто спокойно упёрлась ладонями в его лицо и развернула голову в сторону — легко, без усилий, как отодвигают со стола что-то мешающее работать.

— Может быть. — Голос её оставался ровным. — Большего тебе знать не нужно.

— Э-эй… зачем так? — донеслось с той стороны, куда она повернула его голову. — Я же просто спросил.

— Меньше знаешь — крепче спишь. — Она убрала руки и снова посмотрела на Лю Ду. — И у меня будет меньше проблем в будущем. Гораздо меньше.

Ши Тао смотрел на Цянь Мяо.

Он хотел спросить ещё.

Хотел узнать, откуда она знает про эту мазь, откуда вообще знает про целительство, если не училась ему специально. Хотел спросить про те "ключи от нужных дверей", про которые она обмолвилась мимоходом. Хотел понять, что произошло с ней до того, как они встретились в лесу.

Но не стал.

Потому что понял — она не ответит. Не потому, что не хочет. Просто потому, что не может. Есть вещи, о которых не говорят вслух — даже тем, кто спас тебе жизнь.

Глава 10. Спасение Лю Ду

1

Лю Ду…

Лю Ду…

Голос приходил откуда-то из глубины — из того места, куда не достаёт ни пульсирующая боль в висках, ни липкий холодный пот, ни чужеродная энергия, засевшая занозами в каждой энергетической поре. Голос был тёплым. Знакомым до дрожи в груди. Невозможным — здесь, в этой пустоте между мирами. Таким, который узнаёшь не разумом, а чем-то более древним и верным — памятью тела, памятью сердца.

Темнота вокруг ощущалась иначе, чем обычно. Не пустая, не давящая, что накрывает человека в беспамятстве и не отпускает, пока не высосет последние силы. Эта была другой. Мягкой, словно изношенная ткань старого одеяла. Почти убаюкивающей. В ней хотелось раствориться и задержаться подольше.

Золотые пряди мелькнули на самом краю зрения — размытые, будто отражение в воде озера, по которому только что прошла рябь от ветра. Маленький Ду потянулся к ним рукой — детской, совсем крошечной, какой она была много лет назад. Темнота качнулась, податливо уступая место, и свет стал ближе.

— Мама?

Голос вырвался тонкий, высокий — голос пятилетнего мальчишки, который ещё не знает, что такое настоящая боль.

— Где ты? Я… где я?

Сияющий силуэт приблизился неторопливо — словно боялся спугнуть момент, разрушить хрупкое пространство между ними. Нежные руки опустились на его щёки. Лёгкие, почти невесомые — и одновременно такие тёплые, что весь остальной мир сжался до размеров этого прикосновения и перестал существовать.

Глаза цвета глубокого океана после шторма — тёмно-синие, с проблесками зелёного у самых зрачков — опустились до его уровня. Мама присела перед ним на корточки. Точно так же, как делала это всегда — когда хотела, чтобы он смотрел ей в лицо, а не отводил взгляд в сторону, пряча смущение или страх.

Она смотрела долго. Молча. С той пронзительной материнской внимательностью, от которой не скрыться — потому что она видит не черты лица, не рост, не возраст. Она видит душу. Своего сына, каким он был, есть и всегда будет для неё.

— Просыпайся, сынок.

Слова прозвучали тихо — едва слышный шёпот, нежнее шелеста листьев.

— Нам ещё рано видеться. Слишком рано.

Губы коснулись его лба — сладкий, бережный поцелуй, от которого по коже разлилось тепло.

И темнота отступила, словно занавес, сдёрнутый с окна на рассвете.

2

Лечебница семьи Лун №3

Время: 23:44

Лю Ду открыл глаза.

Тело среагировало раньше сознания — он вскинулся на кровати так резко, будто его выбросило на берег после долгого погружения в ледяную воду. Грудь вздымалась, лёгкие жадно хватали воздух — первый, второй, третий вдох, каждый всё глубже. Бинты натянулись на груди и плечах, ткань впилась в кожу, и в левом плече полоснуло тупой, ноющей болью — такой, что на секунду потемнело в глазах.

Холодный пот стекал по вискам, за воротник, скапливался в ключицах. Волосы прилипли ко лбу мокрыми прядями. На простыне под ним расплылось тёмное пятно — большое, неровное, со следами соли по краям.

Он сидел. Просто сидел — дышал медленно, с усилием, заново привыкая к ощущению, что существует. Что его сердце бьётся. Что кровь течёт по венам. Что он здесь.

Ши Чжоу стоял у изголовья кровати.

Стоял и смотрел так, будто видел перед собой не человека, а что-то невозможное. Чудо, в которое боялся поверить до последнего. Несколько дней подряд он приходил в эту палату — заходил с надеждой, уходил с камнем в груди. Целители семьи Лун делали всё, на что были способны. Меняли повязки, вливали отвары, прочищали энергетические каналы, вытягивали чужеродную ци из пор — и этого было недостаточно. С каждым днём Лю Ду угасал всё сильнее, дыхание становилось всё более поверхностным, пульс — всё слабее.

А сейчас он сидел на кровати. Живой. Мокрый от пота, растерянный, со спутанными мыслями — но живой. Дышащий. Смотрящий на мир осмысленным взглядом.

Мазь сработала. Проклятая, невозможная мазь из рук девчонки с именем Цянь.

Ши Чжоу ничего не сказал. Не нашёлся, что сказать. Просто стоял и смотрел на своего человека — и в этом молчании было больше слов, чем он мог бы произнести вслух. Облегчение. Благодарность. Страх, который только сейчас начал отпускать.

— Поднимем остальных.

Голос прозвучал тихо, хрипловато — словно Ши Чжоу сам только что вернулся откуда-то издалека.

— Всех поднимем. Каждого.

Он обернулся к двери, поймал взгляд Ши Тао — тот стоял на пороге, замерев, и в его глазах читалось то же недоверие, то же потрясение. Ши Чжоу коротко кивнул, и Ши Тао, не говоря ни слова, развернулся и ушёл — за мастерами, за целителями, за теми, кто должен был продолжить работу. Пострадавших было много. Слишком много. И теперь у каждого из них появился шанс.

Цянь Мяо осталась в палате.

Она переходила от койки к койке — негромко, без суеты, с той отточенной экономностью движений, что приходит только с опытом. Осматривала каждого пострадавшего, пальцами проверяла пульс на запястье и шее, приподнимала веки, оценивая цвет склер, прислушивалась к дыханию. Иногда говорила что-то целителям семьи Лун — коротко, без лишних объяснений.

Те слушали её с неохотой.

Это читалось в каждом жесте — в том, как они переглядывались, прежде чем выполнить её указание. Девчонка без имени, из вражеского клана, при себе ни одной рекомендации от уважаемых мастеров — и она смеет указывать им, целителям древнего рода Лун, как лечить? Абсурд. Оскорбление.

Но мазь работала. И это было сильнее любой гордости.

Ши Чжоу наблюдал за ней.

Не демонстративно, не в упор — просто так, краем внимания, пока сам переходил от одного пострадавшего к другому, проверяя их состояние. Она работала спокойно. Без показного рвения, без попыток произвести впечатление, без этой приторной услужливости, которой обычно грешат те, кто хочет угодить. Просто делала то, что умела — уверенно, чётко, будто всю жизнь занималась именно этим.

Часы тянулись медленно, густо, как мёд в холодную погоду.

К середине ночи на ногах уже было шестеро — слабых, шатающихся, с затуманенными взглядами, но живых. Пурпурный оттенок проступал сквозь бинты на их коже — странный, почти мистический, словно кто-то пролил на белую ткань разбавленное вино. Целители семьи Лун сначала испугались этого цвета, переглянулись встревоженно, но Цянь Мяо объяснила коротко: энергетические поры раскрываются, застоявшаяся чужеродная ци выходит наружу, кровь снова начинает циркулировать свободно. Хороший знак. Тело дышит.

Ши Чжоу стоял у окна и смотрел во двор.

Тёмный, пустынный, освещённый только мягким светом небесных кристаллов вдоль каменных дорожек — они мерцали ровно, спокойно, как всегда мерцали по ночам. За его спиной раздавались голоса — приглушённые, осторожные. Шаги. Скрип кроватей. Тихий смех кого-то из очнувшихся — прерывистый, слабый, но такой живой, что от него становилось легче дышать. Звуки жизни, которых в этой палате не было слишком долго.

Он слышал всё это — и думал о своём.

О девушке с именем Цянь и знанием, которого не было у потомственных целителей древнего рода. О том, как она стояла перед ним в кабинете — прямо, спокойно, без заискивания, без попыток понравиться. О том, что мазь сработала. О том, что некоторые вещи не забываются — как бы глубоко их ни закапывал в памяти, как бы старательно ни убеждал себя, что прошлое мертво.

За спиной раздались лёгкие шаги — почти неслышные, но он узнал их сразу.

Цянь Мяо остановилась рядом. Не вплотную — на том расстоянии, которое обычно оставляют между собой люди, ещё не решившие, насколько близко готовы подпустить друг друга. Пауза затянулась — неловкая, густая, как воздух перед грозой.

Ши Чжоу не обернулся сразу. Ещё секунду смотрел во двор — на мерцающие кристаллы, на тени деревьев, на ночь за окном.

Потом произнёс — ровно, без повышения голоса, но так, что каждое слово прозвучало чётко:

— Когда здесь закончишь — мне нужно поговорить с тобой.

Он не уточнил о чём. Не добавил ни слова. Просто сказал — и отошёл к дальней койке, оставив её одну у окна.

Цянь Мяо замерла на секунду.

Что-то внутри сжалось — не страх, но что-то родственное ему. Тревога. Предчувствие. Она знала этот тон. Узнала бы его из тысячи других. Знала, что за ним стоит — вопросы, на которые она не готовила ответов. И понимала точно: тянуть с этим разговором не в её интересах.

Она повернулась к ближайшей койке и продолжила работу. Руки двигались быстрее обычного — не суетливо, но целенаправленно. Чем скорее она поднимет всех на ноги, тем скорее сможет прийти к нему сама. Не ждать, пока он снова позовёт. Не давать времени на размышления — ни ему, ни себе.

Глава 11. Не забывая прошлого

1

Территория семьи Лун

Время: 03:28

Цянь Мяо закрыла за собой дверь.

Щелчок замка в ночной тишине прозвучал неожиданно резко — она невольно замерла, прислушиваясь. Но двор спал. Только небесные кристаллы вдоль дорожек горели своим ровным, чуть синеватым светом — спокойно, без мерцания, будто им было совершенно безразлично, что происходит вокруг.

Она спустилась по ступеням и остановилась.

Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, чистый, с запахом влажной земли и каких-то трав, которые она не смогла бы назвать. После нескольких часов в палатах, где всё пропиталось мазью, бинтами и чужой болью, это было почти оглушительно. Она стояла секунду, просто дыша — позволяя себе эту маленькую, почти забытую роскошь, прежде чем шагнуть в то, что ждало дальше.

А ждало немало.

Глава семьи Цянь к этому часу уже наверняка знал, что она не вернулась домой. Знал — и молчал. А его молчание всегда было тяжелее любых слов: оно не кричало, оно давило — тихо, равномерно, как камень, положенный на грудь. Каждая лишняя минута здесь делала возвращение темнее, объяснения — длиннее. Надо было уходить.

Она двинулась к воротам — быстро, не оглядываясь.

И тут увидела его.

Ши Чжоу стоял в дальнем углу двора — под старым деревом, чьи ветви уходили куда-то вверх, растворяясь в темноте. Один, без свиты. Голова чуть запрокинута — он смотрел на небо. Звёзды в эту ночь были чёткими и близкими, словно кто-то вынес их поближе к земле и расставил каждую на своём месте.

Цянь Мяо замедлила шаг.

Она вспомнила. Он хотел поговорить с ней.

Уйти было бы проще. Никто не смотрел — можно было сделать вид, что не заметила. Но она знала: это не тот человек, которому стоит давать поводы для недовольства. Тем более сейчас, когда всё и без того держалось на чём-то очень ненадёжном.

Цянь Мяо направилась к нему, но остановилась в нескольких шагах. Достаточно близко, чтобы говорить. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать себя загнанной в угол — так же, как в школе, где её каждый день встречали косыми взглядами и колкостями.

— Глава семьи Ши хотел со мной поговорить, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Ши Чжоу не обернулся. Взгляд его по-прежнему блуждал где-то в вышине, среди россыпи холодных огоньков, мерцающих в предрассветной тьме.

— Скажи мне... у тебя есть семейные традиции? — Вопрос прозвучал негромко, почти задумчиво. — Не те, что соблюдает весь клан Цянь с его главой и старейшинами. А те, что только ваши. Твоих родителей. Твои собственные.

Цянь Мяо помедлила с ответом.

— Думаю, традиции есть в каждой семье, — наконец сказала она. — Но почему глава семьи Ши задаёт такой вопрос... обычной девушке вроде меня?

В её словах прозвучала лёгкая колкость — она не удержалась. Впрочем, Ши Чжоу вряд ли ожидал услышать что-то иное от девушки из клана Цянь.

— В семье Ши много традиций, — голос Ши Чжоу смягчился, и на губах появилась едва заметная улыбка. — Но одна из них... началась именно здесь.

Он помолчал, будто собираясь с мыслями, и продолжил:

— Когда Ши Тао был младенцем, его мать каждую ночь приходила сюда. Едва ей разрешили покидать родильные покои, она выходила во двор, прижимала сына к груди и стояла под этим деревом, глядя в небо. Могла простоять так час, а то и больше. Малыш плакал от холода, извивался в пелёнках — а она всё стояла, не двигаясь, словно прислушивалась к чему-то, чего я не слышал.

В его словах зазвучало что-то давнее, почти забытое — теплота, смешанная с болью.

— Когда я узнал об этих прогулках, меня охватила ярость. Наорал на неё. Кричал, что она губит ребёнка, что мальчик только родился, а она таскает его по ночам на ветер — он же заболеет, он же погибнет! А она... — Ши Чжоу усмехнулся, качая головой. — Она посмотрела на меня так спокойно и сказала: "Я его рожала. Он мой. И я знаю, что ему нужно".

Цянь Мяо молчала, не решаясь прервать.

— Мы ссорились из-за этого не раз. Но однажды я не выдержал и последовал за ней. Встал рядом, держа её за плечи, чтобы хоть так уберечь от холода. И тогда я понял... Звёзды были такими яркими той ночью. Будто каждая светила только для нас троих. И с тех пор я выходил сюда вместе с ними. Каждую ночь. Пока это не стало частью нас самих.

Пальцы его сжались, будто он всё ещё держал кого-то за плечи.

— Её не стало двадцать три года назад, — тихо произнёс Ши Чжоу. — Двадцать три. А я до сих пор прихожу сюда. Стою, как последний глупец, и смотрю туда, куда смотрела она. Вспоминаю.

— Насколько я знаю, у главы семьи Ши теперь есть другая женщина, — осторожно заметила Цянь Мяо.

Ши Чжоу наконец обернулся к ней. На его лице мелькнула улыбка — какая-то странная, печальная и тёплая одновременно.

— Ши Тао рассказал тебе о Линь Ци? — В его голосе не было упрёка, скорее любопытство. — Он прав. Она со мной. Но... — Ши Чжоу вновь поднял взгляд к небу, будто искал там правильные слова. — Женщин в жизни мужчины может быть много. А настоящая любовь приходит один раз.

Он замолчал, и тишина повисла между ними — тяжёлая, неловкая.

— Я люблю Линь Ци, — продолжил он спокойно, словно объяснял что-то самому себе. — Но это не то, что было с Фэн Лань. Фэн Лань... мать Ши Тао... она была той, без которой воздух казался пустым. Той, ради которой стоило просыпаться каждое утро. А Линь Ци... она часть моего быта. Она нужна дому, нужна семье. И потому она здесь.

Цянь Мяо едва сдержалась, чтобы не поморщиться.

Глупее она слышала разве что от самого Ши Тао — сын, похоже, унаследовал отцовскую манеру рассуждать о чувствах. Слова возражения уже вертелись на языке, но она прикусила губу. Неосторожная фраза — и Ши Чжоу окончательно причислит её к остальным представителям клана Цянь. Тем, с кем он не станет откровенничать. И этот разговор оборвётся, так и не дойдя до сути.

Поэтому Цянь Мяо промолчала.

— Это всё, о чём вы хотели поговорить, глава Ши? — Цянь Мяо сделала полшага назад, готовясь уйти.

Время утекало. Скоро рассветёт, а её до сих пор нет дома. Чем дольше она задерживается, тем труднее будет объяснить своё отсутствие.

— Нет, — просто ответил Ши Чжоу. — Не только об этом.

Он повернулся к ней лицом, и впервые за весь разговор их взгляды встретились. В его глазах читалось что-то тяжёлое, давнее — словно воспоминание, от которого он не мог избавиться, сколько бы лет ни прошло.

— Возможно, ты не помнишь того, что случилось тогда. Или пытаешься забыть. Но я помню каждую деталь, — продолжил он медленно, подбирая слова. — Ту ночь у пруда...

Цянь Мяо отвела взгляд.

Пальцы на ногах дёрнулись — лёгкое, почти незаметное движение, но она почувствовала. Всегда чувствовала, когда кто-то упоминал ту ночь. Память о ней была размыта, будто смотришь сквозь мутную воду — детали ускользали, лица расплывались. Но боль... боль осталась. Острая, обжигающая, такая, что даже спустя годы тело помнило каждое прикосновение Цянь Ия. Каждое её действие. Каждое сказанное слово.

Цянь Ия могла убить её тогда. Легко. Без колебаний. Могла вспороть Чэнь Юэ и Ван Мэй, как мешки с зерном. Могла изуродовать Ши Тао — просто потому, что ей так захотелось. Эта девчонка не знала границ. Не чувствовала страха. Не останавливалась.

И Цянь Мяо понимала, почему Ши Чжоу запретил им видеться. Он защищал сына. Единственное, что у него было. На его месте она бы сделала то же самое.

— Помню, — тихо сказала она, возвращая взгляд на Ши Чжоу. — Вы запретили нам гулять вместе. А потом перевели меня в другой класс — чтобы мы с ним даже не пересекались. Я правильно понимаю?

— Верно, — кивнул Ши Чжоу. — Перевод был моей инициативой. Но виной тому стала не ты. Виной стали события, которые происходили до этого. Наши семьи враждуют давно — думаю, не стоит в очередной раз повторять это. С каждым годом ситуация только ухудшается. И будь на твоём месте кто-то другой из клана Цянь, я бы не удостоил его даже взглядом. Но ты...

Он сделал паузу, словно взвешивая слова.

— Ты не такая, как остальные. Не безнадёжная. Твой клан, возможно, уже не спасти. Но твою семью — можно.

Цянь Мяо почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Спасти.

Какое громкое слово. Какое пустое. Ши Чжоу говорил о спасении — но разве его семья справилась даже с простой болезнью? Разве его люди не лежали сейчас в лечебнице, стонали от боли, цеплялись за жизнь? Кто кого спасает в этой ситуации?

Она сжала кулаки.

— Как вы можете говорить о спасении, — медленно произнесла она, — если наши семьи обречены на вечную вражду? Даже если вы и заберёте меня с родителями под своё крыло... Мы так и останемся чужими в вашем доме. Изгоями. Теми, на кого показывают пальцем.

Она подняла подбородок.

— Я уже не ребёнок, глава Ши. Я не верю в сказки о том, что кто-то придёт и всё исправит. Моя семья может быть не причастна к делам клана, но кровь Цянь течёт в наших жилах. Фамилия Цянь записана в наших именах. И это не смыть. Нас не примут. Никогда.

Ши Чжоу нахмурился.

Его лицо стало жёстче — едва заметно, но она увидела. Любой житель города мечтал бы оказаться под покровительством семьи Ши. Стать частью их дома. Получить их защиту. Даже многие из клана Цянь, наверное, согласились бы — если бы не боялись расплаты.

А эта девчонка отказывается. Прямо в лицо. Без колебаний.

Ши Чжоу выдохнул — тяжело, с каким-то внутренним напряжением, которое он не мог скрыть.

— Это твой выбор, — наконец сказал он. — Я не имею права настаивать. — Он выдержал паузу. — Но твою помощь, которую ты оказала моим людям, я не забуду. Поэтому, если вы с Ши Тао захотите снова проводить время вместе... я не буду препятствовать.

Цянь Мяо замерла.

Не буду препятствовать.

Двадцать лет запрета — и вот так просто. Без пышных извинений. Без объяснений. Просто признание того, что она заслужила это право.

Она склонила голову — не низко, но достаточно, чтобы выразить уважение к старшему.

— Благодарю за понимание, глава Ши.

Со стороны лечебницы донеслись шаги — сначала тихие, потом громче.

Ши Тао появился в дверном проёме, остановился на пороге. Перевёл взгляд с отца на Цянь Мяо, потом обратно. Прищурился — чувствовал, что попал в середину чего-то важного, чего-то недосказанного. Что-то произошло здесь, пока он был внутри. Но он не спросил. Молча направился к ним, держа руки за спиной.

Ши Чжоу поднял голову.

— Проводи её домой, — негромко сказал он сыну. Без объяснений. Без лишних слов.

Ши Тао кивнул, не задавая вопросов.

Ши Чжоу ещё раз посмотрел на небо — долгим, прощальным взглядом. Словно в последний раз искал там ответа. Или прощался с кем-то, кого давно нет.

А затем развернулся и пошёл обратно в лечебницу. Спина его была прямой, шаги — ровными. Он не обернулся ни разу.

Цянь Мяо смотрела ему вслед, пока силуэт не растворился в темноте здания. Потом выдохнула — медленно, осторожно, будто боялась, что этот выдох разрушит что-то хрупкое.

Ши Тао подошёл ближе. Встал рядом. Молчал — и это было правильно. Некоторые вещи не требуют слов.

— Пойдём, — наконец сказала Цянь Мяо.

И они вышли со двора вдвоём, оставив дерево и звёзды позади. Те продолжали гореть, как горели всегда — равнодушные, постоянные, вечные.

Свидетели, которые ничего не судят.

Глава 12. Тайны семьи Цянь

1

Город Алого Медоеда

Время: 04:21

Ночные фонари всё ещё горели, питаясь остатками энергии, накопленной за прошедший день. Их свет едва пробивался сквозь предрассветную мглу, окрашивая пустынные улицы в тусклые оттенки янтаря.

Ши Тао провожал Цянь Мяо от поместья семьи Лун. В эти предрассветные часы город становился особенно опасным — словно все твари и нечисть, что скрывались днём, выползали из своих нор. Девушке нужна была защита.

Этот вопрос не давал ему покоя последний день. Он прокручивал в голове разные варианты, планы, маршруты — как обезопасить её, как предугадать опасность.

Но сама Цянь Мяо, казалось, не разделяла его беспокойства.

Для неё эти улицы оставались знакомыми с детства — изученными до последнего поворота, до последней трещины в мостовой. Опасность существовала, да. Но Цянь Мяо научилась чувствовать её оттенки, различать, где можно расслабиться, а где нужно быть начеку. Город шептал ей свои секреты, и она умела их слушать.

Именно на эти едва уловимые знаки она и полагалась.

Улыбка не сходила с её лица, пока они шли через южную часть города. Мысли блуждали где-то далеко — в воспоминаниях о прошедшем вечере, в завтрашних планах, в мелочах, которые занимают голову, когда не нужно думать об опасности.

Ши Тао явно хотел что-то сказать. Она чувствовала это с самого начала их пути. Его молчание было слишком напряжённым, слишком тяжёлым для обычной прогулки. Несколько раз он открывал рот, будто собираясь заговорить, но снова замолкал.

Цянь Мяо прекрасно это помнила и не торопила его. Может быть, он подбирал правильные слова. Может быть, ему нужно было больше времени. А может, просто решил отложить разговор на потом.

У главных ворот семьи Цянь они остановились.

Повисла неловкая пауза. Воздух между ними словно сгустился, наполнился чем-то невысказанным.

— Цянь Мяо… — наконец решился он.

— Ши Тао… — одновременно с ним начала она.

Их голоса столкнулись в воздухе. Оба замерли, а через секунду рассмеялись.

— Прости, — первой спохватилась девушка. — Говори. Я слушаю.

— Нет-нет, — покачал головой парень. — Ты начала первой. Что хотела сказать?

— Да перебила я тебя, это факт, — улыбнулась Цянь Мяо. — Так что давай, не тяни. Выкладывай.

Абсурдность ситуации заставила Ши Тао улыбнуться ещё шире.

— Знаешь, такого ещё не было, — покачал он головой. — Я хотел… поблагодарить тебя.

— За что именно? — Цянь Мяо игриво прищурилась. — За то, что заставила тебя наконец одеться прилично? За помощь твоей семье? Или сразу за всё?

— За всё, — он поправил воротник, всё ещё непривычно жёсткий после прежней вольной одежды. — Но больше всего… за то, как ты относишься к моим близким.

Цянь Мяо подняла брови, ожидая продолжения.

— Понимаешь, когда я смотрю на других, — медленно подбирал слова Ши Тао, — то вижу в их глазах равнодушие. Для многих семья — это долг, обязанность, бремя. А у тебя… У тебя всё иначе. Не знаю, как объяснить. Глядя на тебя, я понял, что семья может быть не тяжестью, а опорой. Ты первая, кто заставил меня это почувствовать. И за это… спасибо.

Тишина растянулась на несколько мгновений. Цянь Мяо ожидала совсем другого разговора.

— Вот оно что, — тихо произнесла она. Эти слова тронули её сильнее, чем она готова была признать даже самой себе. — Не за что, Ши Тао. Помогать тем, кто рядом — это естественно. Это нормально.

— Да… — он опустил руки в карманы, отвёл взгляд в сторону. Неловкость никуда не исчезла, только стала другой — более тёплой, что ли. — Может… как-нибудь ещё погуляем? Вместе?

— С удовольствием, — улыбнулась Цянь Мяо. — Только в следующий раз давай обойдёмся без всяких безумств. Без магических зверей, без погонь, без внезапных приключений. Найдём какое-нибудь спокойное, тихое место.

Облегчение, разлившееся по лицу Ши Тао, было почти осязаемым. Словно с его плеч сняли тяжёлый груз.

— Отлично! А что насчёт завтра? Сможешь выбраться?

— После одиннадцати утра свободна.

— После одиннадцати… — задумчиво почесал он за ухом. — Хотя у каждого свои часы, верно? Для кого-то одиннадцать — это уже разгар дня, а для кого-то всё ещё утро.

Он помолчал, будто собираясь с мыслями, потом продолжил:

— И ещё… Спасибо за рецепт той мази. Мне стало интересно — откуда ты вообще знаешь о таких вещах? Чужая энергия в теле — это крайне редкое явление. Я сам впервые столкнулся с подобным только сегодня.

Цянь Мяо на мгновение напряглась, но виду не подала. Лицо осталось спокойным, улыбка не дрогнула.

— Не уверена, что ты поймёшь, — осторожно начала она, подбирая слова. — Моя мать в детстве часто сталкивалась с такими проблемами. Ей приходилось лечить и себя, и близких от чужой энергии, проникшей в тело. Поэтому для меня это… знакомо. До боли знакомо. Я просто не могла остаться в стороне, понимаешь?

— А, народные методы, — выдохнул Ши Тао с явным облегчением. — Понятно. А то я уже начал думать…

— Что ты начал думать? — Цянь Мяо шагнула к нему, её глаза вспыхнули любопытством.

Не раздумывая, она положила руки ему на грудь и привстала на носочки, вглядываясь снизу вверх в его лицо. Расстояние между ними сократилось до считанных вершков.

Сердце Ши Тао пропустило удар. Дыхание на секунду застряло в горле.

— Что это… не случайность, — медленно договорил он, силясь сохранить ровный голос. — Но раз у вас это обычная практика, и учитывая, что твои родители хорошие люди… Они бы не стали замышлять ничего дурного. Я в этом уверен.

— Навредить ближнему? — Цянь Мяо отступила на шаг, качая головой. — Нет. Это не про нас. Не про мою семью.

— Рад это слышать, — кивнул Ши Тао, и в его голосе послышалась искренность. — Тогда мне пора. Отцу наверняка нужна помощь с остальными членами семьи.

— Желаю всем скорейшего выздоровления! — помахала она рукой.

— До завтра, — поднял руку в ответ Ши Тао, улыбаясь. — В полдень у моего дома. Встретимся?

— Встретимся! — крикнула Цянь Мяо уже на бегу, устремляясь к воротам своего дома.

Улицы семьи Цянь встретили её мёртвой тишиной.

Ни души. Ни единого огонька в окнах домов. Только фонари, да эхо собственных шагов по холодным камням мостовой.

Год назад здесь ещё теплилась жизнь. Иногда можно было увидеть детей, играющих допоздна под присмотром родителей. Не часто, но семьи выходили на вечерние прогулки. Звучал смех, разговоры, обычная суета повседневности.

Теперь — пустота. Гробовая, давящая пустота.

— Чёртов глава… — прошептала Цянь Мяо, отворачиваясь.

Слова сорвались сами собой, едва слышные, но пропитанные горечью и затаённой яростью.

— До чего ты довёл нашу семью…

Она не успела сделать и трёх шагов, как почувствовала его присутствие.

Из тени, словно материализуясь из самой тьмы, проступила сгорбленная фигура. Старик. Бледный, как выцветший пергамент, с кожей, натянутой на костях настолько туго, что казалось, она вот-вот порвётся.

Он появился беззвучно. Настолько тихо, что возникло жуткое ощущение — он стоял здесь всё это время. Поджидал. Слушал.

— Вспоминаешь меня? — голос его скрипел, как старое дерево под ветром.

Кровь застыла в жилах Цянь Мяо. Пальцы похолодели. Но она заставила себя обернуться медленно, собранно, и опустилась в низкий поклон.

— Младшая Цянь Мяо приветствует главу семьи.

Старик не спешил отвечать. Он обошёл её по кругу, медленно, смакуя каждый шаг. Хищник, оценивающий добычу перед броском. Его взгляд скользил по каждой детали — по одежде, по волосам, по едва заметному свечению энергии, окутывающей её тело.

У остальных членов семьи аура была тяжёлой, густой, словно ядовитый туман, пропитанный проклятьями поколений. У неё же — лишь слабый поток на уровне талии. Тонкая ниточка яда, не больше.

Словно она не совсем принадлежала этому роду.

Глава семьи Цянь остановился перед ней, приподняв одну бровь. Его взгляд изучал её лицо, каждую черту, каждую микроэмоцию.

— Правда приветствуешь? — его губы растянулись в гнилую усмешку, обнажая почерневшие зубы. — Как трогательно. Если ты так рада меня видеть, маленькая шлюшка, то почему скрывала от меня семейную метку?

Он наклонился ближе. Его дыхание, тяжёлое и затхлое, словно из склепа, обожгло её щёку.

— Опять шлялась среди этих жалких смертных? Тёрлась об этого щенка из семьи Ши? — он провёл когтистым пальцем по её волосам, и Цянь Мяо едва удержалась, чтобы не отшатнуться. — И даже не удосужилась доложить своему господину.

Каждое слово капало ядом. В его голосе звучало наслаждение — он упивался её страхом, её беспомощностью.

— Младшая собирала информацию для главы, — ровным голосом ответила Цянь Мяо, стискивая зубы. — Мне необходимо было скрыть метку, чтобы не вызвать подозрений. Также… младшей пришлось раскрыть один из способов избавления тела от чужеродной энергии.

Тишина. Страшная, звенящая тишина.

А потом — взрыв ярости.

Её лицо с чудовищной силой впечатали в холодную каменную стену. Боль пронзила скулу, что-то хрустнуло внутри. Тёплая кровь потекла по щеке. Когтистая рука сжала её затылок, впиваясь в кожу так глубоко, что Цянь Мяо почувствовала, как когти прорвали плоть.

За спиной старика развернулись крылья. Огромные, перепончатые, источающие миазмы гниения и смерти. Чёрная жидкость капала с них на землю, шипя и выжигая камень. Глаза налились кровью до краёв, превращаясь в два алых омута безумия.

— ТЫ РАСКРЫЛА СЕКРЕТ НАШЕЙ СЕМЬИ?! — рявкнул глава семьи Цянь, его голос гремел в ночной тишине. — МАЛЕНЬКАЯ… НИЧТОЖНАЯ… ТВАРЬ!

Он вдавил её лицо сильнее в камень. Цянь Мяо почувствовала, как что-то трескается — скула, нос, она не могла понять. Боль застилала сознание, но она стиснула зубы и не издала ни звука.

— В этом городе нет никого сильнее меня! — прошипел старик прямо ей в ухо. — Понимаешь? НИКОГО! Ни один ублюдок не защитит тебя от моего гнева!

Когти впились ещё глубже в её затылок. Кровь струилась по шее, пропитывая одежду.

— Я выпотрошу тебя, — прошипел он, и в его голосе звучало такое спокойствие, что становилось ещё страшнее. — Вырву каждый внутренний орган, один за другим, и заставлю смотреть, как они ещё бьются в моих руках. Твоё сердце будет биться последним.

Он дёрнул её голову назад, заставляя посмотреть ему в глаза. Там не было ярости — только холодное предвкушение.

— А потом я приду к твоим родителям. И знаешь, что я сделаю? — он наклонился так близко, что его губы почти касались её уха. — Я заставлю их есть твою плоть. По кусочку. Каждый день. До тех пор, пока они не сойдут с ума от осознания того, что пожирают собственную дочь. А когда их разум окончательно сломается — я верну его обратно. И начну всё сначала.

Сердце Цянь Мяо замерло. Не от страха — от леденящего осознания, что он способен это сделать.

За её спиной вспыхнули фиолетовые крылья.

Не такие большие, как у главы, но достаточно сильные, чтобы заставить его ослабить хватку. Энергия вспыхнула вокруг её тела защитным барьером.

— Нет! — голос её дрогнул, но в нём прозвучала отчаянная решимость. — Глава неправильно понял младшую!

Хватка ослабла. Совсем немного, но достаточно, чтобы она смогла перевести дыхание, не задыхаясь от боли.

— Младшая ничего не рассказала! — быстро продолжила Цянь Мяо, чувствуя, как по лицу течёт кровь. — Всё, что я сделала — завоевала их доверие! Разве глава не понимает? Это часть плана!

Старик медленно разжал пальцы. Его крылья всё ещё были расправлены, готовые в любой момент обрушиться на неё снова.

— Доверие? — недоверчиво протянул он, изучая её лицо. Кровь, слёзы, грязь — но в глазах девушки не было страха. Была лишь холодная решимость.

Глава семьи Цянь отпустил её так резко, что Цянь Мяо едва удержалась на ногах.

— Говори быстро, — процедил он сквозь зубы. — И если мне не понравится твой ответ — я начну прямо сейчас.

— Глава семьи Ши пока не дал своё одобрение на брак, — быстро заговорила Цянь Мяо, поднимая голову и встречаясь взглядом со стариком. — Но он даст его. Совсем скоро. Младшая в этом уверена.

Она сглотнула кровь, текущую из разбитой губы, но продолжала говорить твёрдо:

— Его сын уже на моей стороне. Ши Тао смотрит на меня не просто как на знакомую — он видит во мне того, кому можно доверять. А доверие сына для Ши Чжоу значит очень много.

Цянь Мяо выпрямилась, несмотря на боль во всём теле.

— Сегодня я спасла членов их семьи от чужой энергии. Ши Чжоу видел это своими глазами. Он видел, как я помогла им, не требуя ничего взамен. Младшая завоюет его доверие целиком и полностью. А когда это произойдёт...

Она сделала паузу, давая словам дойти до сознания главы.

— Когда это произойдёт, наша семья получит доступ ко всем главным родам города Алого Медоеда. К семье Ши. К семье Лун. Ко всем их ресурсам, связям, секретам. Всё будет принадлежать нашему роду.

Безумие медленно отступало из глаз старика. Кровавый блеск гас, уступая место холодному расчёту.

Все три семьи. Под его контролем. Именно это и предрекали ему предки столетия назад.

Крылья за его спиной начали складываться, постепенно исчезая в его иссохшем теле. Но взгляд оставался пристальным, изучающим.

— Ты играешь с огнём, девчонка, — медленно произнёс глава семьи Цянь, обходя её по кругу ещё раз. — Один неверный шаг, одно лишнее слово — и всё рухнет.

Он остановился прямо перед ней, глядя сверху вниз.

— Надеюсь, в ближайшее время я увижу плоды твоих трудов. Надеюсь, что этот щенок из семьи Ши действительно будет готов взять тебя в жёны. Потому что если нет...

Старик наклонился к её окровавленному лицу.

— Если нет — то сегодняшнее наказание покажется тебе нежной лаской по сравнению с тем, что я сделаю с твоей семьёй. Я начну с твоего отца. Заставлю тебя смотреть. А потом перейду к матери.

— Младшая Цянь Мяо верна только своему роду! — она опустила голову в глубоком поклоне, пряча выражение лица. — Младшая не подведёт главу!

— Превосходно, — старик выпрямился и развернулся, направляясь к своему поместью.

Его шаги эхом отдавались в ночной тишине. Фигура становилась всё более размытой, пока не растворилась в темноте так же бесшумно, как и появилась.

Цянь Мяо замерла на месте. Несколько долгих секунд она стояла неподвижно, слушая, как затихают его шаги. Только когда она убедилась, что он действительно ушёл, медленно выпрямилась.

Боль пронзила всё тело — лицо горело огнём, затылок пульсировал там, где впивались когти, рёбра ныли. Рука инстинктивно потянулась к щеке. Пальцы коснулись липкой крови.

Всё тело дрожало. Но не от страха. От ярости. От той бессильной, едкой злости, которую приходилось сдерживать, стоя перед ним на коленях.

Как же невыносимо терпеть эти издевательства. Раз за разом склонять голову, произносить "младшая", "глава", унижаться перед этим выродком.

Но ещё страшнее было то, что он творил с её семьёй.

Мать давно утратила силу. Древняя энергия рода иссякла в ней после того случая, о котором в семье не говорили вслух. Она больше не могла сопротивляться воле главы. Всё, что ей оставалось — покоряться. Молчать. Выживать изо дня в день, зная, что любое неповиновение обернётся карой не только для неё.

Отец пытался защищать их когда-то. Один раз. Цянь Мяо до сих пор помнила его крики той ночью. И то, как на следующий день он вышел из поместья главы, сломленный, с пустым взглядом.

С тех пор он не произнёс ни слова против.

Но у Цянь Мяо оставалась древняя сила. Та самая, которую ей удалось скрыть от главы все эти годы.

Ужасная. Опасная. Запретная сила.

Она сжала кулаки, чувствуя, как энергия слабо пульсирует в венах, отзываясь на её эмоции.

— Только она поможет мне изменить нашу судьбу, — прошептала Цянь Мяо, медленно выпрямляя спину несмотря на боль.

Её голос был тихим, но в нём звучала непоколебимая уверенность.

— Освободить мою семью от этого проклятья. От него.

Фиолетовые крылья за спиной мерцали слабым светом, а затем полностью растворились в воздухе. Цянь Мяо провела рукой по лицу, стирая кровь. Боль была, но она уже не имела значения.

Она думала о матери, запертой в их доме, лишённой силы и надежды. Об отце, чей взгляд давно потух. О младших членах семьи, что боялись даже выходить на улицу после наступления темноты.

И о главе. О том гнилом старике, что держал весь их род в железных тисках страха.

— Осталось совсем немного, — выдохнула она, поднимая взгляд на ночное небо. — Надо только подождать. Сыграть свою роль до конца.

Цянь Мяо расправила плечи и зашагала к дому. Шаги были уверенными, несмотря на то, что каждый из них отдавался болью в рёбрах.

Ши Тао доверял ей. Его отец скоро тоже будет доверять. А когда она окажется внутри семьи Ши, получит доступ к их силе, к их знаниям...

Тогда настоящая игра только начнётся.

Глава 13. Прогулка по улицам города

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Ши

Время: 11:45

Знакомая аура разливалась по территории семьи Ши, как тёплый мёд по холодному камню.

Воздух наполнился сладковатым дыханием, и золотистые искры энергии закружились в пространстве, словно пыльца невидимых цветов. Ши Тао узнал бы эту ауру среди тысяч других.

Отец.

Его присутствие было похоже на летнее солнце — дарующее жизнь и тепло, но способное и выжечь всё дотла. Грань между заботой и уничтожением определялась лишь настроением главы семьи Ши. Впрочем, к разрушению Ши Чжоу никогда не прибегал — такие мысли не посещали его светлую голову. Но одного его присутствия хватало, чтобы все здания усадьбы купались в желтоватом, жизнерадостном сиянии.

Сахарная сладость коснулась кончика языка Ши Тао. Он провел по нему большим пальцем.

— Отец... — усмехнулся он. — Опять за старое...

Сладкая аура служила своеобразной визитной карточкой, приветствием. Глава семьи Ши часто прибегал к этому ритуалу, чтобы поприветствовать родного сына и всех членов клана.

В детстве Ши Тао радовался каждому такому знаку внимания. Сейчас же он лишь закатывал глаза — старые родительские фокусы больше не производили на него впечатления.

Ши Ши обошел хозяина кругом. Мощная аура отца заставила королевского волка напрячься. Его пышный морозный хвост обвился вокруг груди Ши Тао, словно зверь пытался защитить хозяина от этого двойственного воздействия.

— Всё в порядке, Ши Ши, — Ши Тао мягко отвел хвост питомца в сторону. — Это мой отец.

Дети, игравшие неподалёку от поместья Ши, замерли. Их любопытные взгляды устремились на балкон второго этажа.

— Смотрите! Смотрите! — затараторили малыши, тыча пальцами вверх. — Сейчас глава выйдет к нам из своих покоев!

Ши Тао и сам когда-то испытывал такой восторг, такое благоговение.

Быть сыном главы для этой семьи означало великую честь. Никто не смел перечить ни отцу, ни сыну — лишь проявлять уважение и благодарность. Именно эти чувства ценились в клане превыше всего.

Искренние эмоции детей вызвали улыбку на лице Ши Тао. Он слишком долго отсутствовал, если успел забыть даже об этом обряде...

Но одна пара карих детских глаз смотрела совсем не на балкон. Пятилетняя девочка, незнакомая Ши Тао, застыла перед ним, зачарованно уставившись на сверкающую морозную шерсть Ши Ши.

— Хочу потрогать! — Малышка потянула ручку к шее волка.

Ши Ши окинул девчонку взглядом сверху вниз. Она не первая и не последняя, кто осмеливался на подобное. В каждом городе находился смельчак, мечтающий прикоснуться к обсидиановому королевскому волку.

— Ну-ка, ну-ка... — Ши Тао улыбнулся, обнаружив рядом с собой маленькую красавицу. — Здравствуй. Как тебя зовут?

— Су Цзян, — представилась малышка, не отрывая взгляда от волка. — Хочу потрогать!

— О-о, а ты знала, что этот волк — самое гордое существо на свете? — Ши Тао присел на корточки. — Он не любит, когда к нему прикасаются посторонние, как и его хозяин... Но давай спросим у него, не согласится ли Ши Ши опустить свой хвост для маленькой девочки?

Он перевёл взгляд на питомца.

Ши Ши совершенно определённо не желал позволять этой крохе прикасаться к своей роскошной шерсти.

— А взамен хозяин мог бы щедро накормить его любимым лакомством, — намекнул Ши Тао.

Волк застыл на месте. Его взгляд смягчился, стал менее суровым по отношению к девочке. Понимая, о чём говорит хозяин, хвост предательски заиграл из стороны в сторону. Кажется, только хвост жаждал полакомиться мясом холодного горного кроля.

Ши Ши с удивлением уставился на собственный хвост, выдавший его желания. Пытаясь прекратить эти невыгодные торги, волк придавил задней лапой кончик хвоста к земле.

— Много-много лакомства, — продолжал давить Ши Тао.

Сделка выглядела всё более привлекательной на фоне тех незначительных усилий, которых она требовала от королевского волка.

Обойдя маленькую Су Цзян кругом, Ши Ши легонько пощекотал её щёчки своим пушистым хвостом, а затем опустил его прямо в детские ручки.

— Какой мягкий! — Девочка блаженно зажмурилась, ощупывая хвост.

Волк смотрел на хозяина выжидающе. Тот обещал любимое лакомство, как только он выполнит свою часть сделки.

— Ну что, Ши Ши, уже предвкушаешь мясо кроля? — спросил Ши Тао. — Прямо сейчас его подавать?

Волк стоял на своём. Ответ был однозначным: ДА!

— А если мы... — начал Ши Тао.

Эти увертки хозяина сразу не понравились королевскому волку.

Подняв голову ещё выше, Ши Ши выдернул хвост из рук девочки, которая с таким любопытством его изучала.

— Мягкий хвостик! Вернись! — Су Цзян потянулась вслед за ускользающим хвостом.

— Ладно! Ладно! — Ши Тао всё понял. — Я просто хотел предложить тебе вместе сходить в горы поохотиться на них.

Волк задумался над словами хозяина. Такой вариант устраивал его даже больше.

Морозный хвост снова опустился к девочке.

— Мужик, ты капризнее любой барышни, — вздохнул Ши Тао. — Даже потерпеть не можешь ради маленького ребёнка.

Услышав эти слова, Ши Ши слегка приподнял хвост, угрожая забрать его окончательно.

— Всё! Молчу! Молчу! Только не убирай хвост! — поспешно произнёс Ши Тао.

Ши Ши вновь вернул хвост в руки Су Цзян.

— Хи-хи! Хвостик! — Девочка обняла его обеими ручками.

Манипулятор чёртов, — подумал Ши Тао, не осмеливаясь произнести это вслух.

2

Цянь Мяо провела большими пальцами по бордовой коробке в своих руках.

Белая ленточка колыхнулась от лёгкого ветерка, который создавали спешащие мимо люди.

Это место сегодня было не узнать.

Множество людей прогуливалось по улицам семьи Ши. Их одежда сияла нарядностью и светлыми оттенками, словно весь клан справлял какой-то значимый праздник.

Что ж, если у них сегодня торжество, то мой подарок для Ши Тао окажется как нельзя кстати, — подумала Цянь Мяо. Главное — сделать так, чтобы никто не воспринял его как проявление чувств.

Она хотела просто сделать подарок Ши Тао. Без намёков. Просто подарок.

К тому же, о какой любви может идти речь, когда они виделись всего дважды за многие годы? При таких обстоятельствах подарок с любовным подтекстом выглядел бы не просто неуместно, но и нелепо.

Ощутив на руке холодную ауру, Цянь Мяо отвлеклась от размышлений и подняла взгляд.

Перед ней замер огромный обсидиановый королевский волк. Его морозная шерсть переливалась на солнце, а из пасти вырывался лёгкий ледяной пар.

Волк буквально находился в детском плену. Целая толпа малышей окружила его, и каждый мечтал прокатиться на спине свирепого зверя, который по своей природе являлся настоящим хищником.

— Тише, дети, тише! — Ши Тао осторожно разводил руками, пытаясь успокоить разбушевавшуюся ватагу. — Никто не будет кататься. Он волк, а не лошадь. Верно, Ши Ши?

Волк оценил слова хозяина. Понимание и поддержка крайне важны в дружбе между человеком и питомцем. Но всегда следует учитывать уровень развития своего подопечного.

Обсидиановый королевский волк считался мудрым животным, но при этом и весьма хитрым.

Глаза Ши Ши сверкнули лукавством, когда он посмотрел на хозяина.

Конечно. Я могу позволить им покататься на себе, только если ты заплатишь мне в трёхкратном размере от первоначальной ставки вкусными кроличьими тушками, — подумал Ши Ши.

Жаль только, что Ши Тао не умел читать мысли других существ. Иначе бы он быстро вошёл в курс дела.

— Детей радуете? — приблизилась Цянь Мяо к Ши Тао и Ши Ши.

Ловким движением своего пушистого хвоста королевский волк смёл с себя всех детей, освобождая место для Цянь Мяо.

Что-то в ней притягивало волка, но с той же силой и пугало.

Животное не могло понять, в чём дело, найти причину такому противоречивому ощущению.

— Цянь Мяо, — обратился к ней Ши Тао.

Она подняла взгляд — и едва сдержала смешок.

Перед ней стоял парень в парадном облачении настоящего благородного господина, с аккуратно прилизанными волосами. Золотые полоски украшали синий халат. Кобальтовый плащ спадал с одного плеча, а на другом красовалась вышитая золотая звезда. Два цвета и их промежуточные оттенки гармонично сочетались в его облике. Высокие белые сапоги почти достигали колен.

Цянь Мяо не сдержала смех.

— Погоди, что смешного?! — напористо спросил Ши Тао, не понимая причины её веселья. — Всё дело во внешнем виде? Между прочим, знаешь ли, ты сама одеваешься странно! Вчера красное, сегодня зелёное платье. Почему?

— Я смеюсь не над твоим внешним видом, — призналась Цянь Мяо. — А над тем, что твой отец тебя так вырядил.

— Мой отец? Откуда ты узнала? — удивился Ши Тао.

— Настоящий разбойник, пират по натуре никогда бы не прилизал причёску так старательно. Это явно дело рук твоего отца, — промолвила Цянь Мяо. — А эта одежда... Зная твои вкусы и предпочтения, ты скорее натянул бы на себя старые крестьянские штаны, чем красивую, чистую одежду, которую могут позволить себе богатые слои населения.

Вот чертовка... всё-то она знает! — нахмурился Ши Тао.

Парень только собрался высказать ей это в лицо, как женская рука оторвалась от коробки и прижалась к его губам.

Цянь Мяо прикрыла говорливый ротик Ши Тао ладонью.

— Погоди. Не говори ничего, — попросила она. — Я хочу подарить тебе кое-что.

Ши Тао застыл от её слов.

Подарки он получал не впервой, но впервые — от этого человека. К нему приставало множество девушек лишь потому, что он являлся сыном правящего рода в городе Алого Медоеда. Но Цянь Мяо была первой, кто по-настоящему заинтересовал его.

— Я не знаю, как это правильно сказать и сделать, но... — Цянь Мяо протянула коробку к нему. — Я хочу подарить тебе этот кинжал. Это чрезвычайно опасное оружие, которое передаётся из поколения в поколение в моей семье. Оно сможет защитить тебя в случае непредвиденных событий.

— Защитить меня? — спросил Ши Тао сквозь женскую руку, которую Цянь Мяо так и не убрала.

Ши Тао взял её за запястье и опустил руку на кристально белые ножны. Серебряная рукоять отразила лучи солнца прямо на ладонь Цянь Мяо. Тепло коснулось её кожи.

— Не может быть... это же оружие... — сердце в груди Цянь Мяо забилось тревожно.

— Именно, — Ши Тао не спешил раскрывать секреты. — Твоя реакция говорит сама за себя. Ты знаешь, что это за клинок.

Взяв рукоять меча своей рукой и рукой Цянь Мяо, Ши Тао извлёк его из ножен. Красное лезвие преломило солнечные лучи и отразило всё, что попадало на его поверхность. Фиолетовые крылья отразились на клинке вместе с образом Цянь Мяо.

— Багровый Убийца Демонических Сущностей, — произнёс его имя вслух Ши Тао.

Рука Цянь Мяо непроизвольно сжалась, сдавив руку Ши Тао.

— Ай, больно! Отпусти! — воскликнул Ши Тао, чему и сам удивился.

Внутри этой, на первый взгляд, беззащитной девушки таилась пугающая сила.

Почувствовав опасность, исходящую от оружия, Цянь Мяо всё же сумела взять себя под контроль. Прилив энергии и могущества к её телу притормозился. Отпустив Ши Тао, она убрала руку и прижала её к груди.

— Прости... это оружие действительно очень могущественное, — промолвила Цянь Мяо.

— Я знаю! — Ши Тао не обратил внимания на мелочи. — Отец доверил его мне после нашего вчерашнего разговора. Он давно заметил, что с главой твоего дома происходит что-то неладное. Поэтому и отдал мне клинок, чтобы я мог защитить и тебя, и себя в случае встречи с ним.

— Это оружие... да... думаю, оно поможет тебе. При таких обстоятельствах мой подарок будет неуместным, наверное, — Цянь Мяо посмотрела на коробку с кинжалом.

— Постой! — остановил её Ши Тао. — Любой твой подарок, большой или маленький, ценен для меня. Неважно, полезен он или нет. Главное, чтобы он был подарен от чистого сердца... От твоего сердца.

Опустив Убийцу Демонических Сущностей обратно в ножны, Ши Тао принял подарок Цянь Мяо.

Чёрный кинжал покоился в коробке, скрываясь от солнечных лучей.

Ши Тао провёл пальцем по лезвию до самой рукояти. Взяв кинжал в руку, он покрутил его.

Лёгкий, словно пушинка, кинжал легко поддавался манипуляциям и подстраивался под каждое действие своего нового хозяина.

— Удивительное оружие, — почувствовав его ауру, произнёс Ши Тао. — Его аура очень похожа на мой клинок. Откуда он у тебя?

— Мне неизвестно. Я знаю только, что мои предки нашли его под своим домом. Как он там оказался — для них осталось загадкой, — ответила тихо Цянь Мяо, чтобы посторонние не услышали. — Прошу тебя, храни мой подарок в тайне. Никогда и никому не говори, что у тебя есть Багровый Клинок. Если мой глава узнает об этом — случится ужасная беда.

— Ой, да что твой глава может? Несчастный старик! Я его в два удара уделаю! — похвастался своей запредельной силой Ши Тао.

Цянь Мяо рассмеялась, восприняв его слова за шутку. Только глупец может недооценивать силу своего врага. А Ши Тао определённо не из их числа... наверное.

Пусть причин для смеха было на самом деле мало, но Цянь Мяо постаралась сделать это от чистого сердца.

Ши Тао также посмеялся.

— Ладно, хватит, — промолвил сквозь смех Ши Тао. — Мы так и будем стоять на одном месте, или всё же прогуляемся?

Цянь Мяо взяла Ши Тао под руку и повела гулять по территории семьи Ши.

— Давай, — согласилась Цянь Мяо. — Покажешь мне здесь всё?

— Если я должен показывать, тогда почему ты нас ведёшь, а не я? — на вопрос ответил вопросом Ши Тао.

— Хорошо, — Цянь Мяо посмотрела ему в глаза.

Зрительный контакт был долгим и спокойным. На минуту-другую ей захотелось поцеловать его. Ши Тао не сопротивлялся.

Цянь Мяо потянулась к нему губами.

Ещё немного подожди...

Они почти соприкоснулись губами...

— Так, это не входит в план нашей прогулки, — Ши Тао посторонился.

Цянь Мяо сомкнула губы, оставшись без поцелуя.

Она ещё некоторое время стояла неподвижно, ощущая вкус горького плода.

Что же я такое делаю... — подумала она.

— Да, прости... мы собирались погулять, — Цянь Мяо вытерла глаза.

— Всё хорошо, извинения здесь лишние. Я и сам, возможно, разделяю это чувство, но пока не буду уверен в нём — ничего не сделаю, — сказал Ши Тао. — Ты не такая, как все. И я ценю это в тебе. Но что именно в тебе необычного — я всё ещё не могу понять.

Цянь Мяо промолчала.

Это молчание могло сказать многое смышлёному парню, но, как показывал долгий опыт отношений, в которых состоял Ши Тао, он не входил в число этих парней.

Решив не торопиться с отношениями, Цянь Мяо и Ши Тао направились гулять по территории одной из самых могущественных семей города Алого Медоеда — семьи Ши.

Глава 14. Своевольная девушка и упрямый наследник

1

Территория семьи Ши

Время: 12:51

Семья Ши могла похвастаться не только искусными воителями и охотниками, но и заботливыми отцами. Во множестве летописей описывалась родительская любовь членов семьи Ши по отношению к своим детям.

Члены клана видели и понимали ценность молодого поколения, поэтому старались воспитывать их в благополучии и родительской любви. Но порой приходилось создавать стрессовые ситуации — например, охоту на магических зверей — чтобы дети не забывали, в каком жестоком мире они живут.

Это был обычай из древности, который семья Ши ценила и по сей день.

Помимо торговых лавок, оружейных мастерских и кузниц, на территории семьи Ши располагались места для развлечений и отдыха.

Городское озеро как раз служило местом для покоя души. Хрустально чистая вода отражала образы людей и позволяла заглянуть в глубины. Флора и фауна заботились о том, чтобы в озере царил порядок.

Ши Тао провёл Цянь Мяо по деревянному мостику в сторону старой ивы. Напоминающая по форме сердце, древняя ива томно вздыхала своими пожелтевшими косами.

Цянь Мяо и Ши Тао присели под ней на лавочке.

— Какое удивительное место. Я и не знала, что оно есть в нашем городе, — Цянь Мяо коснулась рукой длинных кос старой ивы.

Жёсткие листья оторвались и посыпались на её голову и руки.

— Это дерево ещё мой прадед посадил, — поделился с ней Ши Тао. — Да, только две семьи знают об этом месте — моя семья и семья Лун. С семьёй Цянь мы дружбу не водим по понятным причинам, так откуда тебе знать, что это место существует в нашем городе?

Голос Ши Тао звучал спокойно, без желания задеть чувства Цянь Мяо. Пусть этот парень и не отличался выдающимся интеллектом, но её отношение к его семье многое показало о девушке. Цянь Мяо наверняка заботилась и о своей семье, поэтому не стерпела бы осуждений или оскорблений в её адрес.

Ах, глупый мальчик, я столько раз летала вокруг твоей усадьбы в ночное время. Мне известен каждый её уголок, — подумала Цянь Мяо. Хорошо, не буду портить этот момент своими познаниями. Продолжай.

— Твой прадед посадил это дерево... — Цянь Мяо посмотрела на верхушку ивы. — Невероятно... это прекрасно...

Обсидиановый королевский волк обошёл вокруг лавочки и занял место рядом со своим хозяином.

— Да, своеобразный подарок от моих стариков, — опустилась рука Ши Тао на голову Ши Ши. — А вот этот подарок я нашёл на Ледяном Пике. Ши Ши был младенцем, когда мы встретились. Без родителей, без опеки. Он находился один в глубокой яме, забытый этим жестоким миром. Я решил спасти его и дать имя.

— Ши Ши? — наперёд спросила Цянь Мяо, рассчитывая, что попала в точку.

— Нет, конечно нет, — ответил Ши Тао. — Это имя я придумал ему потом. Сперва... мне стыдно признаться, конечно, но я хотел назвать его волк-леденец — от слова «лёд». Но потом понял, что это глупое имя для такого зверя.

Цянь Мяо рассмеялась, откинув голову назад.

— Ты действительно хотел так назвать своего питомца? — вытирая слёзы, спросила Цянь Мяо. — Представляю лицо демонического лиса! Лис такой: «Тебе конец, человек!» А ты ему в ответ: «Не сегодня! Волк-леденец, атакуй его! Магия горных леденцов-волков!»

Ши Тао нахмурился от такой креативной реакции девушки, но хмурость сошла на нет. Он и сам посмеялся над её выдумкой.

— Ну... не смеши! Славное имя для могучего животного, мне так казалось сперва, — добавил Ши Тао. — Ну что, продолжу историю, или мы будем и дальше смеяться?

— Продолжай, — постепенно останавливая приступы смеха, попросила Цянь Мяо. — Каким был второй вариант?

— Следующим вариантом я думал назвать его громовым волком, разрушающим ледяные горы. Теперь это имя точно звучало грозно и внушительно. Но, как показало время, этот волк не имеет никакого отношения ни к грому, ни к молнии. Он мастер только в водной стихии, — погладил своего питомца за подбородком Ши Тао. — И только потом я подумал: почему бы не назвать его человеческим именем? Если я Ши Тао, то пусть он будет Ши Ши.

— Да, вижу, ты мастер подбора имён для животных, — заметила Цянь Мяо.

— Ну... — Ши Тао почувствовал нотки сарказма в её словах. — Не говори так. А как бы ты его назвала?

— Ши Ван, Ши Хуан или, если тебе это не по душе, то Бин-шуан Хуан-цзя Лан, — Цянь Мяо взглянула на Ши Ши. — Хотя это имя и отражает сущность магического животного, но всё же думаю, что Ши Ши ему больше подходит.

— Больше подходит? — Ши Тао наклонил голову набок, глядя на неё.

— Эм... да, конечно, — улыбнулась Цянь Мяо. — Оно проще звучит, да и легче выговорить. В бою ты скорее язык сломаешь, чем выкрикнешь Бин-шуан Хуан-цзя Лан. А Ши Ши звучит просто и легко произносится. Буквально отображает всю суть твоей семьи...

— Моего прадеда, посадившего эту иву, звали Ши Ши, — добавил Ши Тао. — Поэтому я и даровал это имя своему питомцу в честь прадеда. И теперь я должен своему питомцу множество кроличьих лакомств. Правда, Ши Ши?

Ши Тао наклонился к питомцу.

Королевский волк мгновенно смекнул, что речь идёт о нём.

Приблизившись к хозяину, Ши Ши опустил на его худые ноги свои десятикилограммовые лапы. Лавочка, на которой они сидели, жалобно заскрипела.

— Ничего себе веса набрал, братец, — с тревогой посмотрел Ши Тао на лавочку. — Надеюсь, она выдержит нас всех. Куда тебе ещё больше лакомств? Не разнесёт ли тебя от них?

Ши Ши оскалился, почувствовав, как энергия хозяина заколебалась из стороны в сторону. У питомца даже появилось ощущение, что хозяин решил его кинуть. Причём кинуть именно на лакомства.

Ледяной пар опустился из пасти волка на бёдра хозяина, пробирая его ноги вплоть до паха холодом.

Глаза Ши Тао едва не вылезли из орбит. Щёки раздулись от тяжёлого выдоха, которому он не дал вырваться наружу.

— Не надо, прошу! Будут, будут тебе лакомства! — еле смог выдавить Ши Тао.

— Ох, какие вы забавные, — рассмеялась Цянь Мяо. — А о каких лакомствах речь?

— О кроличьих тушках, — почесав свои бёдра, ответил Ши Тао. — Мы договорились с Ши Ши: если он вытерпит мучения детей, мы сходим на охоту на Ледяной Пик. Там есть обширные угодья, где можно половить морозных кролей, которых он так обожает.

— Звучит довольно интересно, — задумчиво сказала Цянь Мяо.

— Ага, но не для меня. Я собирался завтра с ним сходить на охоту. Ши Ши терпеть не может, когда я не сдерживаю слово. Этот питомец одновременно и дар, и проклятие для меня. Ши Ши хорош тем, что невероятно могущественный магический зверь, но при этом умён до жути. Он буквально заставляет меня держать ответ за свои слова, — облегчение пришло к Ши Тао.

Морозная аура спала с его ног.

— Эх, опять ноги себе отморожу, — руки непроизвольно опустились на бёдра. — Терпеть не могу холод. А Ши Ши его любит. В морозной атмосфере он ощущает максимальный прилив сил. Вот и будешь сам охотиться. Понял меня? Я тебя приведу, а гоняться за кролями по лесу станешь сам!

— Лес и горы... как прекрасно звучит. А можно мне с вами? Мне самой уже интересно узнать, где ты его нашёл, — спросила Цянь Мяо у Ши Тао.

— Не стоит, правда. Это опасное место, а такой хрупкой девушке не следует находиться там. Кругом холод и мороз, нет ни еды, ни тепла. Шансы выжить минимальные, — описывал суровые условия Ши Тао. — Ты уверена, что готова к такому?

Он явно пытается меня запугать, — раскусила Цянь Мяо тайный замысел этого хитрого парнишки. Пф. Бессмысленно. Будто я чего-то боюсь...

Цянь Мяо поправила пряди волос на голове.

— Ничего, всё это не имеет значения. Пусть я и не всесильна, но могу за себя постоять, — сомкнула колени Цянь Мяо, повернувшись к Ши Тао. — Ну так что, возьмёте меня с собой?

— Хорошо... — Ши Тао приблизился к ней.

Цянь Мяо тоже подалась ближе.

Глядя ей в глаза, Ши Тао резким движением покинул лавочку и обошёл её. Мужские руки опустились на женские плечи.

Развернув Цянь Мяо лицом к себе, Ши Тао спросил:

— А ты готова ко встрече со снежными медведями? Уверена, что выстоишь против фракции Снежного Пика? Если её последователи придут за тобой, даже я не смогу помочь! Но даже это меркнет на фоне самого страшного, что может с тобой произойти... это...

Ши Тао медлил, придавая драматизма своим словам...

— Это... — тянул он до самого конца. — Облысение! Готова ли ты до конца дней ходить лысой?

— Снежные медведи, какая-то секта из десяти идиотов и облысение? — несколько разочарованно взглянула Цянь Мяо на него. — Это всё, на что хватило твоей фантазии? На кучку жалких придурков и облысение?

— Кучка жалких придурков?! — отступил Ши Тао. — Облысение?!

Её слова рвали его сердце в клочья.

— Ох, милая! Эта секта владеет практически всеми землями Ледяного Пика! А облысение — это ужасная болезнь! Я просто не смогу простить себя, если что-то случится с тобой в этой экспедиции, которую я затеваю ради истинной дружбы, воцарившейся на целые десятилетия между человеком и магическим зверем!

Рука опустилась на голову Ши Тао в театральном жесте.

— Ничего себе, куда тебя занесло... кому-то пора в театр идти работать, — слова Ши Тао поразили Цянь Мяо.

— Нет, Цянь Мяо, я запрещаю тебе идти со мной... в смысле, с нами! Я хотел сказать с нами, — промолвил Ши Тао.

— Я тебя выслушала. А теперь выслушай ты меня! — покинув своё место, Цянь Мяо подошла к Ши Тао и ткнула пальцем ему в нос. — Я не беззащитная! Я могу постоять за себя! И ты не имеешь права решать за меня, куда и с кем я могу и хочу идти! Я сказала, что пойду с тобой! Если ты не хочешь, чтобы я шла с тобой, то я спрошу у Ши Ши — он мне даст своё добро! И тогда я пойду вместе с ним, но не с тобой! Поэтому спрашиваю в последний раз: я могу пойти с вами, или ты настаиваешь на своём?

Напор силы воли, который таился в Цянь Мяо, так напугал Ши Тао, что сердце ушло в пятки. Возможно, он действительно погорячился, когда так категорично отказал ей в совместной экспедиции.

— Либо со мной... либо с ним... — как бы спрашивая, но всё же в несколько утвердительной форме прозвучали слова Ши Тао.

— Да! — оставалась при своём Цянь Мяо. — Каков твой ответ, наследник семьи Ши?

— Хорошо, я готов изменить планы ради тебя, — остыл Ши Тао. — Ты пойдёшь с нами. Прямо сейчас...

— Как прямо сейчас? — отступила Цянь Мяо.

Женский волевой напор испарился от такого ответа парня.

— Ты сейчас пойдёшь?

— Верно. Я передумал, — ухмыльнулся Ши Тао. — Какой смысл ждать завтра, когда можно сделать сегодня? Как говорит мой отец: «Не откладывай на завтра, сынок, то, что можно сделать сегодня!»

— Я никогда не слышала, чтобы твой отец говорил подобное! — не поверила Цянь Мяо. — Это опять твоя уловка?!

— Нет. Никаких уловок. К тому же, ты совершенно не знаешь моего отца. Если ты готова идти в экспедицию на Ледяной Пик, то идём прямо здесь и сейчас, — ответил Ши Тао.

Цянь Мяо, посмотрев в его уверенные карие глаза, отвернулась. Женские кулаки сжались от того коварства, которое проявлял парень по отношению к ней. К ней — к девушке!

— Хорошо... — только пожелала дать своё согласие Цянь Мяо, как огромный чёрный мешок возник над её головой.

Накинув мешок на всё тело Цянь Мяо, Ши Тао приподнял его над землёй и завязал вместе с красавицей.

Наружу торчали только женские каблуки.

— Ух, на каблуках по льду собралась путешествовать! Да ты совершенно безбашенная! — потащил её к старой иве по земле Ши Тао.

— Ах! Подлец! Откуда у тебя мешок вообще взялся?! — пыталась выбраться Цянь Мяо из ловушки.

— Пространственное хранилище, Цянь Мяо. Я всегда храню при себе мешок на подобный случай — если попадётся своевольная девушка. Ну, или когда надо удрать от какого-нибудь упыря, — притащив девушку к старой иве, Ши Тао закинул мешок на одну из веток. — Если будешь резко дёргаться — упадёшь. Прости, но тебе с нами не по пути. Это опасное место, Цянь Мяо, и я не желаю подвергать риску твоё здоровье.

— "На подобные случаи", говоришь?! Значит, для тебя это не впервые! Жалкий подлец! Мерзкий развратник! Многих прекрасных дев ты опорочил своими грязными, но искусными устами?! — кричала Цянь Мяо на Ши Тао.

— Достаточно, — ответил Ши Тао со спокойной душой.

Увидев мальчишек, гулявших неподалёку у озера, Ши Тао подозвал их жестом.

Трое пацанов посмотрели на молодого наследника семьи Ши и решили подойти.

— Да, молодой наследник? Младшие рады приветствовать сына главы! — поздоровались дети, склонив головы.

— И вам не хворать, — засунув руки в карманы, Ши Тао нащупал несколько монет и достал их. — Не желаете заработать?

Увидев хорошие деньги, дети обменялись заинтересованными взглядами.

— Что от нас требуется? — спросил один из парней.

— Надо присмотреть за этой дамочкой, чтобы она никуда не сбежала. Справитесь? — спросил Ши Тао.

— Присмотреть за дамочкой? А это делается во имя благородной цели? — спросил другой мальчуган.

— Ах, конечно! Всё делается для того, чтобы она не пострадала, — ответил Ши Тао.

— Какие мерзкие слова ты говоришь в мою сторону?! Да как ты смеешь?! Наследник семьи Ши, живо подошёл ко мне и развязал! Немедленно! — кричала Цянь Мяо.

— У неё с головой проблемы. Ударилась, бедняжка... — подмигнул Ши Тао пацанам.

— Члены семьи Ши всё понимают. Мы вам поможем, будущий глава! — решили взяться за дело дети.

— Отлично, — передав им деньги, Ши Тао пошёл в сторону Ледяного Пика. — Надеюсь на вас!

Ши Ши прошёл следом за хозяином, освобождая пространство для детей у лавочки.

Мальчуганы уселись на ней, дожидаясь возвращения наследника семьи Ши.

Глава 15. Начало охоты

1

8 часов спустя

Территория семьи Ши

20:57

Солнце давно скользнуло за крыши особняков, оставив владения семьи Ши в полутени и прохладе позднего вечера. В поместье постепенно стихала жизнь: гасли огни, слуги расходились по домам, шаги редели. День завершался.

Но не для всех.

Трое мальчишек всё ещё оставались в сквере — там, где тёмная вода озера отражала редкие фонари, а старые деревья отбрасывали длинные, неровные тени. Именно здесь они дали клятву молодому господину. И именно здесь теперь скучали.

Один из них лениво подбросил очищенное семечко подсолнуха. Оно взлетело, провернулось в воздухе раз десять — чётко, как по линейке, — и безошибочно упало ему в рот.

— Скукотища… — протянул второй, с хрустом раздавливая семечку зубами. — Караулить какую-то девчонку… Так и состариться недолго, пока наследник соизволит вернуться.

Он задрал голову вверх.

На толстой ветке старого дерева болтался мешок. Криво привязанный, потёртый, с грубыми узлами — дело рук Ши Тао, завязанных несколько часов назад без малейшей заботы о комфорте.

Из мешка наружу торчали только чёрные каблуки. Остальное скрывала плотная ткань.

А внутри — кипела ярость.

Цянь Мяо рванула мешок руками, напрягая мышцы до дрожи. Бесполезно. Верёвки держали крепко. Она тяжело дышала, чувствуя, как в груди нарастает раздражение, густое и горячее.

Она скосила взгляд вниз. В узкой щели между складками ткани виднелся фонарь — его тусклый жёлтый свет разливался по дорожкам сквера, делая их призрачными.

— Мальчики, — донёсся из мешка её ровный, на удивление спокойный голос. — Может, договоримся? Освободите меня — я куплю вам конфет. Много. Целый мешок.

— Молчи, коварная! — тут же отозвался один из сидевших на лавочке. — Мы тебе не верим, проклятая женщина!

В мешке что-то зашуршало.

— Проклятая? — голос Цянь Мяо стал опасно мягким. — Как твой детский язычок вообще выучил такую мерзость?

— Хватит болтать, — вмешался второй мальчишка, сунув руку в пакет с семечками. Он нащупал дно. Пусто. — Сколько раз повторять? Никакого доверия. Дождёшься молодого господина — вот с ним и будешь торговаться.

Он поднялся, хлопнув ладонями по коленям.

— Схожу домой. Возьму ещё семечек. Я быстро.

— Давай, — отмахнулись остальные. — Ждём.

Цянь Мяо медленно закрыла глаза.

Значит, по-хорошему не хотят…

Она сосредоточилась.

Мир вокруг неё раскрылся иначе — не глазами, а ощущением. Тишина сквера была почти абсолютной. Лишь три ауры пульсировали поблизости. Детские. Слабые. Неустойчивые.

Свидетелей — минимум.

Прекрасно.

В темноте мешка её глаза вспыхнули фиолетовым пламенем.

Из спины, ломая привычную форму тела, начали пробиваться перья. Огромные. Плотные. Переливающиеся пурпуром, будто в них застрял свет далёких закатов. Крылья упёрлись в ткань изнутри. Мешок натянулся до предела.

Швы жалобно затрещали.

Крылья расправлялись медленно — неумолимо. С каждым мгновением внутренний жар нарастал, перекидываясь на оперение. Языки фиолетового огня коснулись ткани.

И мешок вспыхнул, словно сухая солома.

Наконец она увидела луну.

— Ч… что это?! — мальчишки вскочили с лавочки, рассыпав семечки по земле. — Что с ней происходит?!

Огонь вырвался наружу, пожирая остатки мешка. Ткань рассыпалась пеплом, не успев коснуться земли.

Мощный взмах.

Цянь Мяо взмыла в небо.

Крылья распахнулись во всей своей пугающей красоте, отбрасывая на землю пляшущие, искажённые тени.

— Смотрите! — один из мальчишек упал на спину, забыв, как дышать. — Она… она что, постарела и отрастила крылья, пока Ши Тао гулял?!

Ши Тао…

Имя резануло слух.

Цянь Мяо перевела взгляд туда, где на горизонте темнели заснеженные горные вершины.

— Я иду за тобой, — прошептала она.

И исчезла в ночи, устремившись к горам.

2

Ледяной Пик

Время: 20:51

Горные вершины терялись в плотных, тяжёлых облаках, словно сами не желали показывать миру свою истинную высоту. Они нависали над землёй молчаливыми исполинами — холодными, безразличными ко всему живому.

Метеорологи, альпинисты, исследователи — все в один голос твердили одно и то же: подниматься выше запрещено.

На высоте тысячи метров над уровнем моря стояла старая, выцветшая табличка. Дерево растрескалось от времени и мороза, краска облезла, но надпись всё ещё читалась:

«Внимание! Дальнейший подъём запрещён!»

Однако с каких это пор предостережения останавливали тех, кто привык бросать вызов самой природе?

Здесь бушевала вьюга — живая, яростная. Снег летел стеной, стирая границы между небом и землёй. Он погребал под собой деревья, засыпал входы в пещеры, забивал дыхание. В таких условиях выживали единицы.

Ледяной Пик не прощал ошибок.

Температура здесь опускалась до значений, несовместимых с жизнью. Кровь густела, дыхание превращалось в боль, а время будто замедлялось, проверяя каждого на прочность.

Морозный кролик метнулся от одной сосны к другой, оставляя за собой едва различимые следы — их тут же заметал снег. Он двигался быстро, отчаянно, инстинкт гнал его вперёд.

Синяя тень скользнула между деревьев.

В следующее мгновение воздух прорезали ледяные осколки. Острые, как бритвы, они настигли добычу мгновенно. Кролик взвизгнул — задние лапы пронзили ледяные иглы. Он рухнул в снег, попытался подняться… и, прихрамывая, сделал ещё несколько бесполезных скачков.

Из сугроба поднялась тёмноволосая голова.

Ши Тао стряхнул с плеч снег, будто это была обычная пыль, и неспешно направился к раненому зверьку. Его шаги были лёгкими, уверенными — словно мороз и глубокие сугробы вовсе не существовали.

Он наклонился, поднял кролика за длинные уши.

— Ещё один, — удовлетворённо произнёс он. — Молодчина, Ши Ши.

Одним движением он закинул тушку за спину. Там уже болтались ещё девять — аккуратно связанные, покрытые инеем.

— Десятый, — добавил он с лёгкой усмешкой.

Из сумрака леса вышел королевский волк.

Его шерсть была чёрной, как отполированный обсидиан. Она не поглощала свет — она отражала его ломанными, холодными бликами, в которых иногда проскальзывала приглушённая синь. Казалось, будто под гладкой поверхностью камня течёт застывшая энергия.

Яркие голубые глаза смотрели на хозяина с абсолютной преданностью.

Когда-то эти земли принадлежали ему.

Ши Ши подошёл ближе и ткнулся мордой в ладонь Ши Тао. Тот машинально погладил волка между ушами.

Ледяной кристалл медленно отделился от лба зверя и поплыл в воздухе. Он коснулся лба хозяина — и в тот же миг рассыпался на миллионы крошечных, мерцающих частиц.

Частицы облепили Ши Тао, формируя тонкий, почти незаметный барьер. Аура исчезла — словно её никогда и не было. Даже следы на снегу начали тускнеть и пропадать.

— Ни холода не чувствую, ни следов не оставляю, — Ши Тао удовлетворённо кивнул. — Ты бесценен в этих горах, Ши Ши.

Он огляделся.

Одинаковые хвойные деревья тянулись во все стороны. Снег, тени, тишина — лес казался бесконечным и одинаковым.

— Так… — протянул он задумчиво. — Вернёмся к охоте. Кажется, я обещал тебе щедрое угощение?

Ши Ши радостно подпрыгнул, взметнув снег, и завилял хвостом.

Ши Тао сделал несколько шагов — и остановился.

— Вот только одна проблема… — он медленно повернулся, вглядываясь в окружающий пейзаж. — Где мы вообще находимся?

Он хмыкнул.

— Не считая того факта, что мы в лесу… мы в лесу.

В этот момент над верхушками деревьев мелькнули огоньки.

Яркие. Чуждые. Несоразмерные местной тьме.

Даже свирепая метель не смогла полностью скрыть их присутствие.

Энергия пронеслась над ними — резкая, холодная — и исчезла так же внезапно, как появилась.

Ши Тао прищурился.

— Что это было, Ши Ши?

Он опустил руку на загривок волка. Тот напрягся.

— Только не говори, что это последователи секты Снежного Пика… — тихо добавил Ши Тао. — Мне трудно в это поверить. Но вдруг моя выдумка оказалась правдой, и теперь мы находимся в огромной опасности?

Ответом стала волна ледяной ауры.

Ближайшие деревья покрылись толстым слоем инея, затем льда. Кора трескалась, ветви застывали, превращаясь в искривлённые ледяные статуи.

И если бы кто-то подошёл ближе, он бы увидел страшную правду:

деревья промёрзли не только снаружи.

Лёд проник внутрь — в каждую жилу, в каждую клетку древесины.

Лес замер.

3

Цянь Мяо зависла над снежным лесом.

Внизу, в ровной долине, спрятанной между пятью горными пиками, тянулся лес — тёмный, настороженный, словно затаивший дыхание. Горы окружали это место плотным кольцом, напоминая пятиконечную звезду. Они будто нарочно скрывали долину от посторонних глаз, отрезая её от остального мира.

Порыв ледяного ветра ударил в лицо.

Вьюга набросилась на крылья, забивая перья снегом. Влага мгновенно проникала в оперение, делая его тяжёлым. Каждый взмах требовал всё больше сил.

Цянь Мяо стиснула зубы.

— Я должна их найти… — выдохнула она, почти не раскрывая губ.

Фиолетовое пламя вспыхнуло вдоль крыльев. Огонь не жёг — он согревал. Снег зашипел, испаряясь, влага исчезла, оставив перья сухими и лёгкими, будто только что рождёнными.

Она уже собиралась продолжить полёт, когда почувствовала это.

Огонь.

Не её собственный — чужой.

Где-то неподалёку, в нескольких сотнях метров к востоку, снег начал таять. Прямо на глазах. Белая поверхность темнела, проваливалась, обнажая землю. Пар поднимался в воздух, тут же уносимый ветром.

Это была невероятно мощная огненная энергия. Она не просто растапливала снег — она высушивала почву, испаряла промёрзшую подземную воду, оставляя после себя мёртвую, растрескавшуюся землю.

Цянь Мяо прищурилась.

— Неужели… — её ладонь вспыхнула пламенем. — Поиск однородной энергии.

Она активировала технику поиска стихий, схожих с её собственной.

Мир изменился.

Под снежной коркой, на небольшой глубине — почти у самой поверхности — что-то двигалось. Медленно. Целеустремлённо. Оно прокладывало себе путь сквозь промёрзшую землю, ломая пласты льда, раздвигая камни.

Голодное.

Чуждое.

Цянь Мяо резко оборвала технику.

Сердце билось глухо, тяжело.

Если она продолжит — эта тварь почувствует её.

Нужно найти их быстрее, — мелькнула мысль. — Пока оно не вышло на след первым.

Она развернулась в воздухе.

Теперь она ясно чувствовала другую энергию — холодную, плотную, тёмную. Не ледяную в привычном смысле, а глубокую, как ночь, изнутри которой тянуло морозом.

Обсидиановый холод.

Крылья рассекли снежную пелену. Фиолетовые перья оставляли в темноте мерцающий след, который тут же пожирала вьюга.

Где-то там, среди промёрзших деревьев, был он.

Ши Тао.

Цянь Мяо ускорилась.

И она его найдёт.

Глава 16. Добыча и охотник

1

Ледяной Пик. Великая империя Лу

Время: 21:12

Метель неистовствовала. Она налетала порывами — злыми, колючими, — и швыряла снег в лицо с такой силой, будто сводила с горами какие-то давние счёты. Кроличьи ушки морозного кроля погребло под очередным слоем белого савана ещё до того, как он успел испустить последний вздох.

Впрочем, вздох всё-таки был.

Небольшое тельце дёргалось, пришпиленное к стволу ледяными осколками. Голубая кровь — удивительного, почти неживого оттенка — стекала по белоснежной шёрстке, вытягивая из неё последние крупицы тепла.

Ши Ши не торопился. Волчья лапа обнажила когти — длинные, изогнутые, привыкшие к работе — и одним движением сняла тушку вместе с кусочком коры, впившейся в неё намертво.

— Хорошая работа, — похвалил его Ши Тао, развалившись на сугробе.

Он смотрел в небо.

Там снова что-то происходило. Уже примерно двадцать минут — чуть больше, чуть меньше — по верхушкам леса проносились всплески чужой энергии. Они облетали деревья строго по часовой стрелке и взрывались с методичным постоянством: каждые десять минут, точно по расписанию.

— Может, ищут кого? — Ши Тао прищурился. — Или пугают для порядка. Было бы здорово, если бы мы с ними не пересеклись. Как думаешь, Ши Ши?

Волк подошёл и опустил добычу прямо к ногам хозяина. Кровь морозного кроля тёмными каплями стекала по клыкам, но Ши Ши, кажется, уже утратил к трофею всякий интерес.

— Понимаю, — усмехнулся Ши Тао, скатившись по снежному горбу поближе к своему зверю. — Тебя это не особо волнует.

Он подхватил кроля за уши и заглянул в его глаза. Пустые. Абсолютно чёрные — ни единого проблеска.

— Знаешь, — сказал Ши Тао задумчиво, — пока морозный кроль жив, у него глаза светятся голубым. А как только приходит смерть — темнеют. Совсем. Такова порода.

Он помолчал, разглядывая погасшие зрачки.

— И что тебе в них так нравится, а? Ши Ши? Ты, буквально, обо всём на свете забываешь, стоит тебе учуять кроля. Поделишься тайной с другом?

В ответ — виляние хвостом. Тяжёлая волчья голова ткнулась в грудь парню, морозный язык прошёлся по его рукам.

— И это называется ответом? — засмеялся Ши Тао. — Ладно. Думаю, на сегодня охота закончена. Пойдём домой — там Цянь Мяо уже, наверное, с ума сходит без нас. Эх…

Он вздохнул и бросил взгляд на небо, затянутое рваными облаками.

— Хотя что она вообще там может без нас натворить? Даже из того дурацкого мешка сама не выбралась…

И тут на облачном пологе вспыхнула искра.

Фиолетовая. Крошечная — но живая, пульсирующая. Ши Тао заметил её краем глаза и тут же впился взглядом в небо.

— Смотри, Ши Ши! Там что-то есть!

Искра не гасла. Она росла — медленно, неотвратимо — и двигалась. Прямо к ним.

— Летит в нашу сторону, — пробормотал Ши Тао. Что-то внутри, тихое и звериное, настойчиво советовало немедленно убраться подальше. — Может, это один из тех чудаков, что носился над лесом? Ши Ши, как думаешь?

Но волк уже не слушал.

Кончики ушей Ши Ши дрогнули — раз, другой — будто он ловил невидимую частоту. Шерсть на холке поднялась. Глаза сузились и застыли, намертво прикованные к одной точке среди деревьев. Ши Тао никогда прежде не видел своего питомца в таком состоянии — напряжённым до последнего мускула, натянутым, как тетива.

Снег таял.

Сначала — совсем рядом, в нескольких шагах. Потом дальше. Сугробы опадали, превращаясь в облачка тёплого пара, и там, где только что лежал лёд, из-под земли тянулась трава. Красные бутоны раскрывались прямо на глазах — нагло, не спрашивая разрешения у метели, — питаемые теплом, которое шло снизу.

Что-то двигалось под землёй. Тяжёлое. Огненное.

— Это связано с искрой? — подумал Ши Тао вслух.

Думать было особо некогда.

Ши Ши запрокинул голову — и завыл. Долгий, глубокий, пронзающий. Не от боли — от власти. Волны ледяной энергии хлынули от него во все стороны, придавили снег, сковали землю. Мороз вернулся хозяином на своё место: трава поникла под коркой льда, метель накрыла тюльпаны снежным одеялом, и цветы сложили бутоны, повинуясь холоду.

— Какая сила, — выдохнул Ши Тао с неподдельным восхищением. — Но у нас времени почти не осталось.

Подземное движение прекратилось. Огненная энергия будто растворилась — пропала, исчезла, ушла в никуда.

— Бежим, пока оно не вернулось!

Ши Тао развернулся.

Это была ошибка.

Из-под земли, разрывая её с оглушительным треском, вырвалось что-то страшное. Острые когти распороли снежную мглу. Пасть распахнулась — и из неё потекла лава, медленная, раскалённая, невозможная. Красные глаза смотрели в глаза волка — гордо, без страха, с вызовом тысячелетнего хищника, которому не было равных.

Одним выдохом зверь сжёг весь холод вокруг. Вьюга умерла на месте. Тучи разошлись в стороны — быстро, словно испугались, — и над поляной высыпали звёзды, впервые за много часов.

Вот какова была разница в силе.

— Это же… — Ши Тао почувствовал знакомую энергию и отшатнулся. — Не может быть. Откуда он здесь?! Алый медоед?!

Гигантские лапы ступили на землю. Там, где они касались почвы, под поверхностью проходила лава — тихая, неотвратимая, выжигающая корни. Зелёные растения вспыхивали и скручивались.

Алый медоед не стал ждать.

Поток лавы рванул к волку — плотный, оранжево-красный. Ши Ши ответил не раздумывая: из пасти вырвался концентрированный морозный луч — белый, плотный, оглушительно холодный. Два потока столкнулись, и в месте встречи взорвался пар — горячий и ледяной одновременно.

Ни один из зверей не отступил.

Медоед бросился в атаку. Ши Ши бросился навстречу. Они сшиблись — стихия на стихию, клык на клык — и в этом столкновении не было ничего красивого: только ярость, только воля, только желание уничтожить то, что стоит перед тобой.

Краем взгляда Ши Ши заметил хозяина.

Одним движением хвоста он отшвырнул Ши Тао в сторону — без лишней деликатности, с грубой точностью. Парень влетел спиной в хвойное дерево. Кора треснула.

— А поаккуратней нельзя было?! — возмущённо завопил Ши Тао, наполовину увязнув в стволе.

Никто его не слушал.

Фиолетовая искорка тем временем стремительно приближалась с небес.

Алый медоед перестал сдерживаться. Его форма начала плыть, расплываться, таять — и там, где только что стоял зверь, клубились уже сгустки живой лавы, дышащей и пульсирующей. Ши Ши ответил тем же: волк растворился в вихре ледяной энергии, и от него осталась лишь концентрация холода — плотная, режущая, невыносимая.

Разные стихии встречались в воздухе — и каждый раз взрывались. Вспышка. Ещё одна. Обломки льда и брызги лавы летели во все стороны.

Сгустки лавы рвались к горлу волка. Ледяные зубы вгрызались в раскалённую шею медоеда — кусок за куском, методично, жадно, без пощады. Лава слабела под напором холода.

Но медоед нашёл своё.

Клыки вошли в шею Ши Ши, и одним резким броском зверь отшвырнул волка прочь. Ши Ши врезался в дерево с такой силой, что ствол переломился пополам.

Секунда тишины.

Потом — подъём.

Ши Ши встал.

Он потянул к себе ледяную энергию — из земли, из снега, из самого воздуха, из всего, что было вокруг — и выстроил барьер. Огромный. Охвативший весь лес единым куполом. Алый медоед замер в ледяных оковах, его сгустки лавы — под глыбами льда.

Ши Ши скользнул по льду к пленнику — стремительно, как тень — и на скорости ударил всем телом, разнося оковы вдребезги.

Куски льда разлетелись. В них — застывшая, темнеющая лава.

Тишина легла на поляну.

— Невероятно, — прошептал Ши Тао, выбравшись наконец из дерева. — Ши Ши победил…

2

Семья Цянь умела ждать.

Это было их оружие — терпение, отточенное до бритвенной остроты. Они могли месяцами плести сеть вокруг жертвы, не торопясь, не давая себя обнаружить, пока не наступит единственный верный момент. Глава семьи не терпел спешки — и своих лучших охотников, Цянь Ву и Цянь Ху, воспитал в том же духе.

Алый медоед был их целью давно.

Глава отдал приказ: захватить зверя, добыть его энергию. А если повезёт — принести живым. Братья приняли задачу без лишних слов и принялись готовиться — методично, без суеты, выверяя каждую деталь.

И вот момент настал.

Они загнали медоеда в ловушку — туда, где сама природа работала против него. Ледяной Пик. Противоположная стихия, жгучий холод, который точит огненного зверя изнутри, как ржавчина — металл. Здесь его сила будет вполовину, а копья семьи Цянь доделают остальное. Без сердца это животное беспомощно. Такова его природа. Такова была их уверенность.

Они не учли только одного.

Кто в здравом уме живёт и охотится на Ледяном Пике?

Цянь Ву и Цянь Ху зависли над лесом в тот момент, когда у них на глазах из ниоткуда вырос ледяной барьер — огромный, плотный, пронизанный чужой энергией.

Энергией королевского волка.

Цянь Ву скрипнул зубами.

— Проклятье. Два магических зверя вцепились друг в друга. Если волк выживет — мы потеряем медоеда.

Цянь Ху медленно провёл когтями по поверхности барьера. Под пальцами вспыхнули слабые искорки — и тут же угасли. Он смотрел на конструкцию внимательно, как смотрят на противника, которого ещё не решили, бить или обойти стороной.

— Молодой, — произнёс он наконец. — Неопытный. Даже здесь, в родной для себя среде, ему не одолеть алого медоеда. Но если они истощат друг друга достаточно… у нас появится шанс взять сразу обоих.

Он опустил руку.

— Ждём. Нужный момент сам себя покажет. Глава нас не похвалит — он нас вознаградит.

3

Ши Ши подошёл к хозяину тяжёлым шагом.

Сила, что годами дремала где-то в глубине — тихая, нетронутая, огромная, — медленно уходила обратно, в темноту. Холодный пар клубился вокруг его морды. Аура гасла. Тело возвращало себе привычные очертания — большой, красивый зверь с чёрной шерстью и усталыми глазами.

Ши Тао опустил руку на его холку.

— Ты сегодня в ударе, — сказал он тихо. — Думаю, теперь ты будешь защищать меня, а не я тебя. От того зверя даже праха не осталось.

И правда. Там, где лежала лава, теперь только остывающие угли — тёмные, мёртвые, безмолвные. Ни единого всплеска огненной энергии. Ни намёка на присутствие.

Ши Тао поднял взгляд к небу — туда, где раньше мелькала фиолетовая искра.

Пусто. Только звёзды да слабая синева ледяного барьера, который всё ещё держался над лесом, как купол над спящим городом.

— И та опасность куда-то делась, — пробормотал Ши Тао. — Ну, всё. Бежим, пока ещё на что-нибудь не напоролись.

Слова прозвучали разумно.

Ши Ши шагнул вперёд — и осёл.

Передние лапы подогнулись. Всё тело, которое только что было машиной холода и смерти, налилось свинцом и рухнуло в снег. Полтонны — не меньше — опустились на белую поверхность мягко и безвозвратно.

Ши Тао присел рядом.

На шерсти — следы когтей. Следы зубов. Кровь королевского волка успела замёрзнуть прямо в ранах — голубые прожилки льда, заткнувшие то, что иначе не заткнуть.

— Бедолага, — Ши Тао медленно провёл ладонью по шерсти. — Были бы у меня лекарства, я бы тебя подлатал. Ты выложился полностью. Я тобой горжусь.

Волк уже не слышал.

Глубокий сон упал на него мгновенно — как обрыв, как провал — и Ши Ши лежал неподвижно, огромный и беззащитный, дыша медленно и тяжело.

Ши Тао остался с ним наедине в тишине.

И именно тогда тишина дала трещину.

Сначала — почти неуловимо. Лёгкий, тонкий росчерк огненной энергии прошёл по полю боя, как игла по ткани. Ши Тао обернулся.

Раскалённые угли ожили.

Тоненькие нити огненных частиц тянулись к ним из ниоткуда, просачивались сквозь лёд, въедались в глыбы. Красное свечение проступило изнутри — тусклое сначала, потом ярче, ярче.

Лава задвигалась.

Она собиралась. Ползла по земле к разбросанным по поляне частям тела — туда, туда, и туда — и лёд под её теплом трескался и опадал. Зелёные стебли травы, что успели пробиться сквозь снег, погружались в раскалённое месиво и исчезали навсегда.

Лапа вдавилась в землю.

Потом — вторая.

Алый медоед поднялся.

Грубая шерсть, алые глаза, острые зубы — и лава, стекающая по телу, как вторая шкура, горячая и живая. Он уцелел. Только чудо — или что-то большее — удержало его на этом свете. И теперь, воссоздав себя заново из пепла и угля, он видел перед собой тех, кто загнал его в угол.

Медоед двинулся к ним.

— Ши Ши! — Ши Тао встряхнул питомца за шкуру. — Проснись! Слышишь меня?! Мне с ним не справиться!

Волк не шевелился.

Земля под лапами медоеда раскалялась с каждым шагом. Огромная туша — холоднокровная, не знающая жалости — надвигалась на двух маленьких существ, одно из которых спало, а второе не умело летать и не умело дышать огнём.

Алый медоед был зол.

Очень зол.

Он встал на задние лапы. Длинная шея нависла над Ши Тао. Токсичная слюна сорвалась с клыка и упала на снег — тот зашипел и провалился, оставив чёрную дыру.

Лапа поднялась над спящим волком.

Когти — каждый размером с кинжал — пошли вниз.

Удар не достиг цели.

Что-то влетело в медоеда сбоку — быстро, беззвучно, неотвратимо — и унесло его прочь. Деревья трещали и ломались, хвойные обломки разлетались в стороны, снег взметался облаками. Цянь Мяо не останавливалась — она держала зверя в захвате и летела, летела, набирая высоту, — пока барьер не оказался прямо перед ней.

Она прочесала им медоеда об ледяную стену.

Зверь взревел — дико, надсадно — и ледяные осколки впивались в его спину раз за разом, оставляя белые борозды на алой шерсти.

Потом Цянь Мяо его просто бросила.

Медоед пробил собой горный пик и осел на склоне среди каменного крошева.

— Проваливай, — сказала Цянь Мяо негромко. Глаза её зажглись — что-то тёмное, демоническое промелькнуло в них и осталось там, не спеша уходить. — Пока я добра.

Побитый зверь смотрел на неё с обломков. Долго смотрел. Потом отвёл взгляд.

— Благодарим тебя, добрый незнакомец! — с небес донёсся уверенный голос. — Семья Цянь не забывает подобных услуг!

Пара чёрных крыльев прочертила небо на фоне разбитого барьера.

Цянь Мяо узнала энергию прежде, чем разглядела лица.

— Цянь Ву. Цянь Ху. — Голос у неё стал ровным и холодным. — Что вы здесь делаете?

— Значит, мы знакомы? — Цянь Ху остановился, вскинув бровь. Взгляд его скользнул к месту сражения — к поляне, где только что кипела битва двух зверей. Пусто. Ни следа энергии. Ни следа присутствия.

Он нахмурился.

— Странно, братишка, — сказал он негромко, будто себе самому. — Я слетаю, проверю того человека. Ты справишься с медоедом один?

— Один? — Цянь Ву усмехнулся. — Он сейчас едва держится. Здесь бы и ребёнок из нашей семьи управился. Лети. Узнай, кто это был.

— Хорошо. — Цянь Ху развернулся. — Только помни: как только медоед упадёт — уходи немедленно. Родственная кровь этих зверей работает как нить. Когда один умирает, остальные чувствуют это и идут на зов. Не задерживайся.

— Благодарю, старший брат. — Цянь Ву кивнул. — Цянь Ву будет внимателен.

Братья разошлись в разные стороны — два чёрных силуэта в ночном небе над Ледяным Пиком.

Чёрт бы их подрал, — думал Цянь Ху, набирая скорость. — Ситуация выходит из-под контроля. Надо заканчивать быстро — пока кто-то ещё не пожаловал на этот огонёк.

Глава 17. Разумное существо

1

Ледяной Пик. Великая империя Лу

Время: 22:06

Огонь проигрывает льду не в силе — в числе.

Одно пламя способно выжечь целый лес. Но когда лес — это сам холод, когда стихия врага пропитала собой почву под ногами, воздух вокруг и небо над головой, даже самый яростный огонь начинает чувствовать себя незваным гостем.

Алый медоед это понял.

Получив своё от королевского волка — а затем ещё и от той дерзкой девки, что посмела ворваться в схватку магических зверей, — он стекал с горного склона расплавленной рекой, пропитывая лавой каждую щель, каждую трещину в промёрзшем камне. Лёд трещал. Порода крошилась под жаром. Это был не отход — это было бегство, прикрытое разрушением, и зверь хорошо знал разницу.

Копьё вошло в вершину горы без предупреждения.

Острый наконечник пронзил лаву насквозь и ушёл в камень. Медоед даже не шелохнулся.

Целился в хвост — попал в жидкий камень. Глупый человек.

Сплав, из которого Цянь Ву выковал своё оружие, не знал страха перед жаром. Лава просто стекла по наконечнику, как вода по раскалённому стеклу, и бесследно ушла в породу. Копьё осталось торчать в скале — целое, насмешливое, как чужое слово, брошенное в пустоту.

Цянь Ву завис над горой, прощупывая пространство взглядом.

— Друг, покажись, — обратился он к зверю. — Великому и гордому зверю не к лицу прятаться в камнях.

Друг.

Лава молча стекала по склону.

Цянь Ву подождал — ровно столько, сколько позволяло терпение человека, которому охота начала надоедать. Притянув копьё обратно, он принялся собирать в себе ледяную энергию — методично, слой за слоем, как складывают кирпичи в стену.

— Пронзающий мороз горы.

Техника прошла по всей горе разом: тонкий слой льда лёг на камень, морозная энергия просочилась вглубь — достала до самой древней пыли, что копилась внутри породы столетиями.

Лава остановилась.

Медоед почувствовал ловушку — но было поздно. Бежать дальше по горе смысла не было.

Цянь Ву снёс вершину копьём одним броском. Там, где раньше был пик, образовалась ровная площадка — как сцена, расчищенная для поединка.

— Друг, — повторил он. — Я пришёл с чистыми намерениями. Не прячься.

Тишина.

Потом — движение.

Сгустки лавы потянулись друг к другу медленно, почти неохотно — будто зверь собирал себя из кусков, которых ему самому не хватало. Сначала проступила морда. Потом — шея, лапы, туловище. В последнюю очередь оформился хвост: тяжёлый, как брошенное бревно, и такой же твёрдый.

Алый медоед встал на площадке и стряхнул с уха кусок горной породы — с таким видом, будто сделал одолжение самой горе.

— Я достаточно поплавал в собственной лаве, — сказал он. — Называешь себя другом. Но не из-за тебя и твоего брата ли я оказался в таком прискорбном положении? Не вы ли гнали меня от песчаного берега до этого проклятого Пика?

— Боюсь, мы не так поняли друг друга, — Цянь Ву не смутился ни на секунду. — Я наслышан о Вашей силе. Мы лишь хотели убедиться, что Вы не уничтожите нас прежде, чем мы успеем поговорить. Я пришёл с просьбой. Прошу старшего помочь семье младшего.

— Помочь? — медоед смотрел на него с нескрываемым интересом. — И в чём же нуждается семья младшего?

— Поделитесь своей силой, — сказал Цянь Ву просто. — Только это. И я более не потревожу Вас.

Алый медоед рассматривал существо перед собой — внимательно, как рассматривают того, кого ещё не решили, куда отнести. Человеческий облик — да. Но внутри что-то другое. Крылья темнее ночного неба. Копьё, которое держат так, будто оно — продолжение руки, а не оружие в ней. И ещё что-то, неуловимое, не дававшее назвать этого гостя просто человеком.

— Не могу понять, в чём дело, — произнёс медоед наконец. — Но я не вижу в тебе человеческих очертаний. Возможно, ты устроен иначе, чем кажешься.

— Не трогай то, чего не в силах понять, — холодно ответил Цянь Ву. — Мне нужен только твой ответ. Согласен помочь?

Медоед помолчал.

Когда заговорил — голос был тихий, почти спокойный. Но в этом спокойствии было что-то давящее, как воздух перед горным обвалом.

— Мы, звери, не выбираем. Мы живём по законам природы — она решает за нас. Но вы, люди, — у вас есть выбор. Настоящий. И что вы с ним делаете? Поступаете точно так же, как мы. Только хуже — потому что знаете, как иначе, и всё равно не хотите. Вам чужды милость, сострадание, понимание. Если ты хочешь мою силу во имя тёмных дел — спустись и возьми её. Если кишка не тонка.

Цянь Ву смотрел на него без выражения.

— Ты думаешь, ослабленный алый медоед — это всё ещё серьёзный противник? — в голосе не было ни злости, ни насмешки. Только усталая уверенность. — Ты силён. Это правда. Но даже тебе не выдержать трёх поединков подряд.

Копьё медленно повернулось в руке.

— Отлично, — оскалился медоед. — Вот и посмотрим.

Лёд начал таять. Тёплый пар поднялся над горой. А потом — гора ожила изнутри: раскалённая земля взрывалась столбами магмы, пробивая породу снизу, как кулак сквозь бумагу. Жар поднимался всё выше, всё горячее, и воздух между ними задрожал, как струна, натянутая до предела.

— Сраный медведь! — Цянь Ву мгновенно выстроил вокруг себя ледяную защиту. — Ты что, правда хочешь нас обоих здесь похоронить?!

— Только тебя! — засмеялся медоед — коротко, без капли веселья. — Одного тебя будет вполне достаточно.

Он шагнул к ближайшему столбу магмы и просто в него вошёл. Материальное тело растворилось в горячем потоке — зверь стал частью горы, частью извержения — и давление выбросило его высоко в воздух, далеко за край вершины, обратно в тёмный лес внизу.

— Удрать вздумал?! — Цянь Ву взвился следом.

Над головой закрутился ледяной вихрь — широкий, жестокий. Круговым движением копья он направил его вниз, и вихрь рухнул на лес разом, как опрокинутая чаша. Снег лёг тяжёлыми пластами, накрыв деревья до самых верхушек. Только кроны елей торчали из белого моря — как руки утопающих.

Алый медоед принял форму ещё до того, как коснулся земли. Лапы продавили снег, достали до промёрзшей почвы — и принялись греть её изнутри, терпеливо и методично, как терпелив только тот, кто давно привык ждать.

— Скорее, скорее, — бормотал он себе под нос, — грейся, родная земля. Я домой хочу.

В разных частях леса промелькнули воздушные потоки.

Чёрные крылья показались вдали. Цянь Ху летел к брату, на ходу отряхиваясь от снега.

— Ты чего чудишь?! — бросил он с ходу. — Я едва выжил под этой метелью!

— Старший, медоед оказался хитрее, чем я ожидал, — насупился Цянь Ву. — Этот подлый зверь ушёл через магму.

— Да ты просто дал себя обхитрить, — подзатыльник прилетел без предупреждения — чётко, без злобы, как поставленная точка. — Ищем. Быстро. Пока он не ушёл.

2

Голова Ши Тао вынырнула из сугроба.

Он не сразу понял, где верх, а где низ. Снег был везде — в ушах, за шиворотом, в рукавах, между пальцами, в зубах. Лёгкие обожгло холодом так, будто он вдохнул горсть битого стекла. Несколько долгих секунд ушло на то, чтобы просто напомнить себе одну простую истину: дышать — это важно, и делать это нужно регулярно.

Потом он нашёл Ши Ши.

Волк лежал там, где и упал, — в снегу, неподвижный, засыпанный белым до самой холки. Ши Тао торопливо разгрёб сугроб руками, добрался до тела и прижал пальцы к шее зверя.

Пульс был. Медленный, ровный, глубокий — как удары в большой барабан где-то далеко под землёй.

— Слава небесам, — выдохнул Ши Тао. — Живой. Ши Ши, ты живой.

Он откинулся на спину и уставился в небо — серое, снежное, совершенно равнодушное к тому, что с ним только что произошло. Откуда взялся этот вихрь, он не понял. Только что была ночь со звёздами — и вдруг снег по пояс. Ледяной Пик явно не собирался делать им никаких скидок.

Лёгкий звук шагов.

Ши Тао повернул голову.

По снегу шла женщина. Босая. Её ноги оставляли на белой поверхности аккуратные следы — маленькие, ровные, — и снег под ними не проваливался, словно она весила не больше собственной тени. Вокруг неё всё ещё клубилось фиолетовое свечение — мягкое, живое, похожее на туман над рекой на рассвете. Оно скрывало лицо, скрывало детали, оставляя только силуэт — стремительный и бесшумный, как у существа, которое давно разучилось идти медленно.

Свечение опустилось на тело волка. Потом коснулось лица Ши Тао — тёплое. Странно тёплое для такого места, такой ночи и такого неба.

Ши Тао прищурился.

— Благодарю за помощь, — сказал он. — Мы знакомы?

— Это лишнее, — ответил женский голос.

— О, — Ши Тао слегка оживился. — Девушка. Меня спасали много раз, но девушки — это впервые. Ты первая. — Он секунду помолчал и добавил: — Вообще, к представительницам прекрасного пола я отношусь с искренней симпатией. А ты как? По мальчикам или ты больше по девочкам?

— Никак, — фиолетовое свечение начало медленно гаснуть. — Я больше по мужчинам.

— Постой…

Ши Тао смотрел на её лицо — уже без свечения, уже узнаваемое — и несколько секунд просто молчал. Мозг упирался, отказываясь складывать увиденное в единственно возможный вывод. Потому что вывод был абсурдным. Потому что это было невозможно. Потому что она должна была быть совсем в другом месте — желательно в безопасном, желательно далеко отсюда.

— Цянь Мяо?

— Правда я, — она опустилась рядом с волком на колено и внимательно осмотрела его раны. — Сильно же ему досталось.

— Цянь Мяо. — Ши Тао произнёс имя второй раз — медленнее, как будто проверял, не рассыплется ли оно, если произносить его слишком осторожно. — А ты что здесь делаешь? И… ты меня не будешь бить за то, что я оставил тебя на дереве в мешке и ушёл на охоту? А если всё-таки будешь — хотя бы не по лицу. Оно у меня чудесное, и ты сама это прекрасно знаешь.

Она не ответила сразу. Провела ладонью вдоль бока волка — фиолетовое свечение потянулось следом, просачиваясь в раны, затягивая там, где когти медоеда прошлись особенно жестоко и глубоко.

Ши Ши не проснулся. Но дышать стал чуть ровнее — и это, пожалуй, сейчас стоило больше любых слов.

— О, и крылья, — вспомнил вдруг Ши Тао, покосившись на место за её спиной, где крылья только что были. Они исчезли — сложились в спину, будто их и не существовало вовсе. — Когда ты успела их отрастить? — Он щёлкнул пальцами с видом человека, только что разгадавшего тайну тысячелетия. — О, а я как погляжу, ты у нас курочка, умеющая летать!

— У нас нет времени на разговоры, — сказала Цянь Мяо.

Она встала, подхватила волка обеими руками и перебросила через плечо с такой лёгкостью, будто несла не полтонны живого зверя, а охапку сухих дров. Спина не дрогнула. Ноги не ушли в снег. Она просто стояла — прямая, устойчивая, с волком на плече и полным отсутствием желания что-либо объяснять.

— Цянь Ву и Цянь Ху пришли за медоедом. Нам нужно уйти, пока они не нашли нас.

Она выбросила вперёд свободную руку. Из ладони вырвался поток огня — чистый и плотный, без единой лишней искры — и прожёг в снегу коридор. Дорога вперёд была открыта.

Ши Тао поднялся, отряхнулся и пошёл рядом. Смотрел то на огонь в её руке, то на волка на её плече, то снова на огонь.

— Сильная и огненная, — наконец произнёс он. — Когда ты так прокачаться успела? Я помню тебя другой.

— Какой? — спросила она ровно.

— Ну… — Ши Тао замялся. Слово «слабой» он всё-таки удержал при себе — где-то на краю языка оно застряло и не пустило себя дальше. — Беспомощной, что ли.

Цянь Мяо шла, не замедляясь.

— Нет, — сказала она. — Я никогда такой не была. Это ты решил, что я не способна за себя постоять. Сам решил — и поверил. А я пыталась объяснить тебе, что я не такая хрупкая, как тебе казалось. Ты не слышал. Ты даже не хотел слушать.

Ши Тао помолчал. Потом — без театральности, без оговорок, коротко:

— Прости. В следующий раз буду слушать.

Она не ответила. Но что-то в её плечах — то, как они чуть опустились, самую малость, почти незаметно — говорило, что слова дошли туда, куда нужно.

Они шли быстро. Огонь в её руке прокладывал путь сквозь снег, деревья смыкались за ними, заметая следы. Ши Ши дышал на плече Цянь Мяо — тяжело, но живо.

— Скорее, — сказала она тихо. — Время работает не на нас.

Где-то позади, в глубине леса, мелькнули чёрные крылья. Охота продолжалась. И охотники были близко — ближе, чем хотелось бы.

Глава 18. Охота на алого медоеда завершена

1

Ледяной Пик

Время: 22:45

Тёплые испарения пробивались сквозь снег — настойчиво, почти по-живому — и поднимались над верхушками деревьев, собираясь в мутное облако метрах в ста от братьев. Снег под ним оседал и таял, стекая водой по чьей-то тёмно-рыжей спине.

— Давай, давай, родная земля! — подбадривал алый медоед промёрзшую почву под лапами. — Я уже домой хочу. Очень домой хочу.

Братья подлетели к облаку.

Газ ударил Цянь Ву в нос раньше, чем тот успел среагировать — едкий, тяжёлый, с привкусом серы и чего-то ещё, чему не было названия и не нужно было.

— Ну и дрянь! — он зажал нос рукой. — Старшой, не вдыхай! Отравлено!

— Без тебя знаю, — Цянь Ху не отвлекался. Его взгляд был прикован к тёплому свечению, что просачивалось сквозь снежные слои снизу — медленному, пульсирующему, упрямо живому. — Надо всё здесь очистить. Совместной техникой.

— Согласен.

Они поднялись на десятки метров вверх и вошли в круговорот — слаженно, без лишних слов, как делают то, что отработано до рефлекса. Потоки водяной и воздушной энергий устремились к центру, закручиваясь в тугую спираль. Деревья внизу освобождались от снега одно за другим — хвойные верхушки показывались на поверхности, как головы солдат над бруствером.

Набрав нужную частоту оборотов, братья устремились вниз.

Спираль вытянулась — из шара в копьё — и ударила.

Воздушно-водяные волны прошили все слои снега до самой земли, расширились и высвободились. Десять тысяч квадратных метров опустело разом. Снег — весь, до последней крупицы — исчез, будто его здесь никогда не было.

Тепло поднималось от прогретой земли в десятке метров от них.

— Старшой… он ушёл? — Цянь Ву уже видел по лицу брата, что ответ ему не понравится.

Цянь Ху не спешил. Он смотрел на местность внимательно — методично, как смотрят на поле боя после схватки, когда важна каждая деталь, каждый след, каждый сдвинутый камень. Взгляд прошёлся по земле, по остаткам снега по краям, по застывшим потёкам лавы.

И остановился.

Из одинокого сугроба торчал кончик бордового хвоста.

— Нет, — сказал Цянь Ху спокойно. — Он здесь. Вон там.

— Гляди-ка! — Цянь Ву даже засмеялся. — Схватим и доставим главе.

Они двинулись к зверю.

Земля ответила раньше, чем они успели приблизиться. Столбы магмы вырвались из глубины — из самых жил планеты, что залегали на тысячу метров ниже, — и расплескались по лесу раскалённым морем. Снег испарялся мгновенно. Земля горела.

— Младший, берегись! — Цянь Ху схватил брата за шиворот и рванул вверх — на полсотни метров над землёй, не меньше.

Внизу из снежного горба выбрался алый медоед. Встряхнул головой. Посмотрел на братьев с видом существа, которое устало быть терпеливым и теперь устало от этой усталости тоже.

— Ну когда же вы наконец оставите меня в покое?! — в рыке не было ярости — только усталость и что-то похожее на тоску по дому. — Надоели до смерти!

— Свою хатку во снах увидишь! — Цянь Ху уже не злился. Он думал. — Младший, остуди лаву. Я займусь семейной печатью.

Цянь Ву замер.

— Семейной печатью? — он произнёс это тихо, почти шёпотом. — Разве уже время?

— Если не сейчас — то никогда, — руки Цянь Ху сложились в первую печать. — Другого шанса не будет.

Младший брат помолчал секунду. Потом кивнул.

— Хорошо.

Он помчался в другую часть леса, призывая копьё на ходу. Наконечник принял часть его энергии — и потянул к себе остальное: из снега, изо льда, из воздуха, из всего, что тысячелетиями копилось на Ледяном Пике и ждало своего часа. Снег превращался в воду. Лёд — в воду. Вода уходила в копьё.

Когда Цянь Ву двинулся обратно, его приближение почувствовала сама земля. Лава замедлялась. Остывшие минеральные частицы собирались в породу, покрываясь водяной плёнкой. Шерсть на теле медоеда схватилась инеем.

— Сейчас! — Цянь Ху вложил последнее в печать и выпустил её. — Печать, разрушающая империи!

Красноречивый символ с засечками опустился на голову зверя — медленно, почти торжественно, с весом чего-то неотвратимого — и вдавил его в землю. Воздушный поток сжал всё тело медоеда, впечатывая в едва тёплый грунт.

— Брат, оковы! Пока он ослаб!

Цянь Ву достал свитки — те самые, что глава семьи вручил им лично — и раскрыл нужный. Железные оковы явились по призыву: передние лапы, задние лапы и чугунный ошейник со штырями, сомкнувшийся на шее зверя с сухим металлическим щелчком.

— Первая стадия: покорение воли, — произнесли братья одновременно.

Что-то чужеродное вошло в тело медоеда — тихо, коварно, как яд, пущенный по течению. Сердце сжалось. Глаза потяжелели. Энергия начала уходить — медленно, но неотвратимо, как вода сквозь трещину в камне.

— Вторая стадия: глубокий сон.

Медоед осел.

Братья опустились рядом с ним. Цянь Ху хлопнул зверя ладонью по морде — проверяя. Никакой реакции. Абсолютный, непробиваемый сон.

— Готово, — Цянь Ху вытер руки. — Словили.

Он смотрел на поверженного зверя долгую секунду. Потом что-то в его лице изменилось — не гнев, не торжество. Что-то холоднее и куда более личное.

— Но прежде чем ты окажешься у главы… — он размахнулся и ударил медоеда ногой с такой силой, что огромная туша взмыла в воздух и растворилась в темноте леса. — Это за все неудобства, мерзавец.

2

Туша пролетела мимо них со свистом — огромная, тёмно-рыжая, нелепая в своём полёте — и ухнула в снег где-то в стороне от пещеры.

Ши Тао среагировал раньше, чем успел подумать.

Он схватил Цянь Мяо за плечи и дёрнул к себе — резко, без предупреждения, прижав так, что она уткнулась лицом в его грудь. Ши Ши в этот момент соскользнул с её плеча и мягко ушёл в снег.

Тишина.

— Прости, Ши Ши, — сказал Ши Тао в сторону сугроба, куда исчез волк. — Верну долг при первой возможности.

Цянь Мяо открыла глаза.

Руки парня держали её крепко — может, чуть крепче, чем требовала ситуация. Она пошевелилась — осторожно сначала, потом настойчивее.

— Выпусти меня, — сказала она. — Мне неудобно.

— Прости, — он разжал руки.

Свободу она получила слишком внезапно — и просто упала в снег. Следом за Ши Ши. Волосы, плечи, половина лица — всё в белом. Холодные крупицы попали в глаза и за воротник.

Она не спеша убрала снег с лица.

— Ничего, — сказала она ровно. — Благодарю за заботу, молодой наследник.

Ши Тао протянул ей руку. Она встала сама.

С другой стороны поляны к месту приземления медоеда двигались двое. Чёрные крылья. Уверенная походка людей, которые только что закончили большое дело и идут спокойно забрать своё.

Они остановились.

Цянь Мяо и Ши Тао стояли прямо у них на пути.

— Брат, — Цянь Ву тронул старшего за руку. — Смотри-ка. Сестра Цянь Мяо. И наследник из семьи Ши.

Цянь Мяо не стала ждать, пока они решат, что с этим делать. Фиолетовые крылья раскрылись за её спиной — внезапно, быстро, с достоинством, как раскрывают то, что не надо скрывать вовсе.

— Кто они? — спросил Ши Тао негромко, не поворачивая головы.

— Цянь Ву и Цянь Ху, — так же негромко ответила она. — Двоюродные братья по матери.

— Сестричка, — Цянь Ху вышел вперёд, голос его был почти тёплым. Почти. — Рад тебя видеть.

— Не могу ответить тем же, — крылья за её спиной чуть напряглись. — Что вы здесь натворили?

— Натворили? — Цянь Ву усмехнулся. — Старшой, она с шишками заодно. Гляди, как сосунка защищает.

— Сосунка? — Ши Тао приподнял бровь. — Ты про своего главу так говоришь? Интересно, какое у него будет лицо, когда он об этом узнает.

Слова легли в воздух как камни — каждое точно на своё место.

Цянь Ху смотрел на троих перед собой и думал быстро. Конфликт сейчас не на руку. Силы на исходе. Надо гасить — а потом, когда восстановятся, разберутся с каждым отдельно и не спеша.

— Сестра, — произнёс он примирительно. — Как нам это понимать — как сотрудничество или как предательство?

— А разница есть, — Цянь Мяо смотрела на него без тени колебания, — когда вы оба — подлые ублюдки? Всё равно всё упирается в вашу семейную подлость.

— В вашу? — что-то в голосе Цянь Ху дрогнуло — тонко, опасно, как первая трещина в плотине. — Насколько я помню — это наша семья. Или ты уже переметнулась к слабакам?

Он выпустил потоки энергии.

Она ответила встречными. Два потока столкнулись между ними и погасили друг друга — без победителя, без проигравшего. Только воздух между ними стал плотнее и горячее.

— Лучше с ними, чем с такими шакалами, как вы, — сказала она.

— С шакалами?! — Цянь Ву вспыхнул мгновенно, как сухая трава. — Как ты смеешь так говорить о нашей семье?! Брат, давай накажем сестру за эти слова. И заодно проучим этого наглого малыша — пусть знает, где настоящая сила!

— Не хотел я с вами драться, — Цянь Ху начал собирать энергию. В голосе по-прежнему звучало сожаление — но теперь уже ненастоящее, как маска, которую перестали подгонять под лицо. — Но вы сами не оставляете выбора.

— Его и нет, — Цянь Мяо призвала огонь.

— Драка? — Ши Тао стукнул кулак о кулак. — Отлично.

Цянь Ву не успел даже принять стойку.

Ши Тао прошёл дистанцию между ними за долю секунды — без замаха, без предупреждения — и удар ноги с разворота пришёлся точно в висок. Цянь Ву улетел в пещеру, чиркнув затылком о минеральную стену, и сполз на пол.

Воздушные волны от его полёта прокатились по снегу.

— Чего?! — Цянь Ху смотрел туда, где только что стоял его брат — и где теперь было пусто. — Быстрый гад.

— Теперь второй, — Ши Тао повернулся к нему.

— Надеюсь, сестричка помнит древние правила нашей семьи, — донеслось из пещеры — голос Цянь Ву, надтреснутый, но всё ещё пытающийся давить. — Запрет на смертельные поединки между своими.

— Расскажи это червям в своей могиле, — голос Ши Тао прозвучал уже с другой стороны — у самого левого плеча Цянь Ху.

Старший успел призвать меч. Принял удар на клинок — металл выдержал, рука — едва. Пальцы онемели до локтя.

— Всего-то?! — Цянь Ху оскалился, пытаясь вернуть себе хоть что-то похожее на инициативу. — Дерзости на троих, а силы — кот наплакал! Я вас обоих—

— Про меня не забыл? — Цянь Мяо возникла перед ним, не дав договорить.

Огненная ладонь вошла ему в диафрагму снизу вверх — жёстко, без предупреждения. Цянь Ху взлетел.

Цянь Мяо уже была над ним — крылья несли её легко, без видимого усилия. Второй удар ладонью отправил его вниз, в пещеру, следом за братом.

Цянь Ху выплюнул кровь на каменный пол.

— Да какого чёрта эти молокососы такие наглые?! — он поднял голову, обожжённую и злую. — Надо предупредить главу. О предательстве Цянь Мяо.

Он ещё не договорил.

Её уже не было в небе.

Фиолетовая молния прошла в пещеру беззвучно, и Цянь Мяо оказалась перед Цянь Ву — вплотную, лицо к лицу. Её взгляд был ровным и холодным. Его — нет.

Она смотрела на них обоих. И вспоминала — не потому что хотела, а потому что оно само поднималось изнутри, как поднимается со дна то, что долго придавливали камнем: годы насмешек, годы клейма, годы боли, которую глава раздавал всей семье как нечто само собой разумеющееся. Почти все склонились. Согнулись. Приняли — и назвали это мудростью.

Она — нет.

И не примет.

— Забудем об обычаях предков, — сказала она тихо.

Фиолетовый огонь лёг на их лица.

Не взорвался — именно лёг. Мягко, почти нежно — и сразу занялся. Одежда вспыхнула. Ресницы исчезли в первую секунду. Волосы — следом. Запах горящего белка заполнил пещеру, как плотный, удушливый туман.

— А! Будь ты проклята! Глава, помогите! — Цянь Ву бил себя руками по лицу, по плечам, пытаясь сбить огонь. Огонь не сбивался.

А потом — погас.

Сам.

Не потому что Цянь Мяо остановилась.

Огненная аура опустилась на весь Ледяной Пик сверху — плотная, давящая, абсолютно чужая — и подавила её пламя так же легко и буднично, как ладонь гасит свечу. Без усилия. Без интереса. Просто потому что могла.

Цянь Мяо вылетела из пещеры. Застыла.

Это чувство она знала.

Глава.

Цянь Ху вытер слёзы с обожжённого лица и поднял взгляд в небо.

— Вы пришли…

Последняя надежда на их спасение не заставила себя долго ждать.

Единственный, кого она по-настоящему остерегалась, прибыл. И судя по ауре, которая продолжала давить сверху, он явно был не в том расположении духа, когда люди готовы слушать объяснения.

Глава 19. Расплата за содеянное

1

Ледяной Пик

Время: 23:15

Небо разверзлось.

Раскаты грома прокатились по небосводу тяжёлой волной — будто сама гора содрогнулась от этого звука. А следом небо вспыхнуло: зелёные и фиолетовые молнии ударили одновременно, сплетаясь друг с другом в живой, пульсирующий градиент. Ни одного оттенка не было лишним — каждый перетекал в следующий с такой точностью, словно кто-то невидимый вёл кистью прямо по тучам.

Крылья главы семьи Цянь раскрылись в полную ширь.

В них не было суеты. Не было демонстрации. Только спокойное, давящее могущество — того рода, что не нуждается ни в словах, ни в позе, ни в угрозах.

Ши Тао медленно опустил руки.

Он умел отличать силу, с которой можно тягаться, от той, с которой тягаться не стоит. Это была вторая.

Цянь Мяо взмыла вверх навстречу главе. Её фиолетовые крылья — прежде казавшиеся такими внушительными — рядом с его крыльями выглядели тем, чем и были: молодыми, незрелыми, бледными. Тусклее. Меньше. Слабее по каждому мыслимому мерилу.

— А, малышка, — произнёс Цянь Линг, скользнув по ней взглядом. В его голосе не было ни тепла, ни злобы — только ровное, почти скучающее внимание. — Как продвигается предательство? Я что-то не припомню, чтобы давал тебе разрешение выходить на охоту.

— Это моё решение, — отрезала Цянь Мяо. — И оно не требует одобрения семьи.

— Не требует… — Цянь Линг задумчиво повторил это слово, будто перекатывал его во рту, пробуя на вкус. — Любопытно. Тогда объясни мне, зачем Цянь Ву и Цянь Ху оказались так близко от тебя. И почему именно они взывали о помощи.

— Эти дураки сами нарвались, — Цянь Мяо небрежно махнула рукой. — Нечего меня в этом винить. Коли силы много, а ума мало — незачем соваться к тем, кто сильнее.

Цянь Линг чуть опустил взгляд — туда, где темнел провал пещеры.

Цянь Ху как раз выносил оттуда младшего брата на руках. Тот висел безвольно, голова запрокинута, — живой ли, мёртвый, с такого расстояния не разобрать. Цянь Ху поднялся в воздух и подлетел к главе, держа брата бережно, точно хрупкий сосуд.

— Цянь Ху приветствует своего главу, — произнёс он, склонив голову.

Цянь Линг перевёл взгляд с него на Цянь Мяо.

— Этикет. Воспитание. — Он выдержал паузу. — Тебя этому не учили, Цянь Мяо?

— Не суй нос в дела моей семьи, — процедила она сквозь зубы. — Я разговариваю с тобой так, как ты это заслужил. Не больше и не меньше.

Цянь Ху слушал их перепалку с тихим, почти нежным удовольствием.

За годы жизни в семье Цянь он усвоил одно простое правило: если не можешь сломить врага сам — найди того, кто сломит его за тебя. Главное — подать это правильно. С нужным выражением лица. С нужной дрожью в голосе.

Он прижал брата чуть крепче к груди и сделал шаг вперёд.

— Глава Цянь Линг, — начал он, и в голосе его появилась та особая, тщательно выверенная хрипотца — след человека, пережившего потрясение и всё же нашедшего силы говорить. — Мне тяжело произносить это вслух. Быть может, мои слова прозвучат как обвинение, которое я не имею права бросать. Но молчать я не могу. Чувство справедливости и уважения к нашей славной семье не дадут мне по ночам спать, если я не расскажу всё, как было на самом деле.

Он сделал паузу — ровно такую, чтобы глава успел почувствовать: сейчас скажут нечто важное.

— Мы с братом своими глазами видели, как Цянь Мяо перешла на сторону семьи Ши. Наших заклятых врагов. Она стоит рядом с Ши Тао не как пленница — как союзница. Когда мы попытались поговорить с ней — спокойно, без оружия и угроз, как настоящая семья, — они напали на нас вдвоём. Брат мой жив или нет — я до сих пор не знаю. — Голос его чуть дрогнул, и он опустил глаза на безвольное тело Цянь Ву. — Я сам недооценил противника и готов за это ответить. Но разве подобное можно оставить без последствий? Разве предательство семьи — не то, за что отвечают?

Тишина после его слов оказалась плотной и тяжёлой.

— Цянь Ху!! — Цянь Мяо едва не задохнулась от ярости. — Какую чушь ты несёшь?! Это вы развязали этот конфликт — никому не нужный, никому не выгодный! Вы сами полезли! А теперь прячешься за спиной главы и льёшь крокодиловы слёзы?! — Она сверкнула глазами. — Стыд и позор твоим родителям, что вырастили такую мерзкую крысу!

Цянь Линг не повернул к ней голову.

Он просто смотрел на Цянь Ху — долго, изучающе, будто проверял каждое сказанное слово на прочность. Потом медленно перевёл взгляд на Цянь Мяо.

И выпустил волну.

Не резкую — почти ленивую. Но энергия прошла сквозь воздух, как удар кулаком по воде: беззвучно и неотвратимо. Цянь Мяо отбросило назад. Фиолетовые крылья инстинктивно сложились вокруг тела, принимая удар на себя, — и с них тихим дождём посыпались перья, оседая на снег.

— Глава… — выдохнула она, расправляя крылья.

— Молчать.

Два слова. Произнесённые без крика, без надрыва — и оттого особенно страшные.

— Здесь я решаю, кто виновен. Не ты. — Цянь Линг опустился чуть ниже, его взгляд остановился на Цянь Мяо с холодным, почти клиническим спокойствием. — Ты напала на членов своей семьи. Ты встала плечом к плечу с нашими врагами. Ты решила, что тебе позволено выносить приговоры. За всё это есть одно наказание. Одно — и оно не обсуждается.

Пауза растянулась на несколько секунд.

— Смерть.

Он не разгонялся.

Цянь Линг просто сдвинулся с места — и этого оказалось достаточно. Удар ладонью пришёлся в грудь Цянь Мяо прежде, чем она успела среагировать. Земля ударила в ответ — спиной, крыльями, затылком. Снег взметнулся белым облаком и осел обратно, засыпая её с головой.

Она лежала, глядя в небо.

Позвоночник отзывался горячей, мутной болью. Крылья — те самые, что только что пытались защитить её — подломились под весом падения, и теперь каждое движение отдавалось в них резким, дёргающим импульсом. Огонь, что всегда бежал по перьям живым, мерцающим светом, продолжал гореть — согревал тело, плавил снег вокруг — словно отказывался признавать произошедшее.

Цянь Линг опустился на землю рядом с ней.

Без спешки. Без лишних слов.

Он присел, взял её за крыло — крепко, по-хозяйски — поднял и бросил о землю снова. Не из ярости. Из методичности.

— Цянь Мяо.

Голос его прозвучал почти мягко — именно это было страшнее всего.

Он поставил её на колени, зашёл за спину и обхватил оба крыла руками. Пальцы впились в основания — туда, где перья уходят в плоть, где под кожей проходят нервные пучки, плотные и чувствительные, как струны.

— За своё безрассудство ты лишаешься силы и могущества нашей семьи. — Он надавил коленом в спину, фиксируя её на месте. — Ты не заслуживаешь этих крыльев.

И потянул.

Медленно — чтобы она успела это прочувствовать.

Нервные окончания вспыхнули разом — не резкой вспышкой, а нарастающей, расползающейся волной боли, что шла от лопаток вниз по рукам, в пальцы, в колени, в самый затылок. Цянь Мяо не закричала сразу — боль была слишком большой для крика. Она просто перестала дышать на несколько секунд, пока тело решало, как на это реагировать.

Потом решило.

— Не надо… — выдохнула она в снег. Лицо уже лежало в нём — она и не заметила, как упала. — Прошу… они мне ещё нужны…

— Уже нет.

Хруст. Тупой, влажный — такой, что Цянь Ху наверху невольно поморщился. Хотя и не отвёл взгляда.

Крылья вышли из спины рывком — и Цянь Линг тут же поджёг их прямо у себя в руках. Фиолетовое пламя занялось мгновенно, пожирая перо за пером с тихим шелестом, словно горела не плоть, а старая бумага. За несколько секунд от крыльев — тех самых, что сияли ещё час назад — осталась горстка обугленных перьев.

Он бросил их ей под лицо.

— Вот всё, чего ты заслужила, забыв о своей семье, — произнёс Цянь Линг, глядя на неё сверху вниз.

Цянь Мяо лежала не двигаясь.

Спина горела — не огнём, а чем-то хуже: пустотой на месте того, что было частью её столько лет. Снег под ней таял от тепла, которого больше не было источника — тело само по себе ещё держало жар, но он уходил, утекал в промёрзшую землю.

Она нашла в себе силы поднять голову.

И улыбнулась.

— От твоей семьи и без того ничего не осталось, — сказала она тихо, но отчётливо. — Все твои давно мертвы. И твой сын — тоже. Когда он возомнил себя сильнее всех… Император великой Лу казнил его лично.

Цянь Линг закрыл глаза.

Стоял так несколько секунд — неподвижно, как камень. Ни один мускул не дрогнул на лице. Только желваки чуть обозначились под кожей — и тут же пропали.

Слова Цянь Мяо повисли в морозном воздухе. Громко. Жестоко. Точно.

Он разбежался.

Не для красоты — просто так удар выходил сильнее. Нога врезалась в голову Цянь Мяо с коротким, глухим звуком, и тело её мотнуло в сторону, вмяв в снег новую глубокую борозду.

— Твою часть семьи ждёт то же самое, — сказал Цянь Линг, останавливаясь рядом. Дыхание его было ровным. — А ты — живи. Радуйся. У тебя ещё есть несколько часов на этой земле. Используй их как сочтёшь нужным.

Он не смотрел на неё больше.

Развернулся, оттолкнулся от земли и взмыл к Цянь Ху, на ходу подхватив алого медоеда — легко, одной рукой, будто поднял с пола оброненную перчатку.

— Летим. В семье Цянь твоего брата приведут в чувство.

— Слушаюсь, глава, — отозвался Цянь Ху и скользнул следом, почти бесшумно.

Но прежде чем скрыться в ночном небе, он бросил взгляд вниз — туда, где в снегу осталась лежать Цянь Мяо. Что-то тёплое и мерзкое шевельнулось у него внутри. Удовлетворение — вот как это называлось. Он хотел сделать с ней то же самое сам, своими руками. Силёнок не хватило. Но результат вышел даже лучше, чем если бы справился он.

Иногда достаточно просто вовремя открыть рот.

Цянь Мяо не смотрела им вслед.

Она лежала лицом вверх — туда, куда упала после удара, — и небо над ней было всё таким же: зелёные и фиолетовые сполохи медленно угасали на горизонте, словно буря уходила вместе с теми, кто её принёс. Снег больше не таял под ней. Нечему было его таить — огонь в крыльях погас вместе с самими крыльями, и теперь холод добирался сквозь одежду неторопливо, основательно, по-хозяйски.

Один глаз заплыл от удара. Второй — смотрел.

Смотрел на то, как два силуэта растворяются в ночном небе. Как гаснут последние отблески молний. Как падает снег — тихо, безучастно, засыпая и её, и обугленные перья рядом с её лицом.

Глава 20. Гость из другого мира

1

Ледяной Пик

Время: 23:47

Снег падал беззвучно — ровно, равнодушно, так, как это умеет только природа, когда ей нет дела до чужих трагедий.

Ши Тао стоял посреди этой белой тишины и понимал: он бессилен. Абсолютно. Впервые за долгое время — по-настоящему. Он не знал, что делать, и потому просто стоял и смотрел, будто надеялся разглядеть ответ в снежной пелене.

Перекинув Ши Ши через плечо, он шагнул к Цянь Мяо. Опустился рядом с ней на колено, приложил ладони к её щекам — холодным, почти лишённым живого тепла — и несколько раз легко похлопал, стараясь вернуть девушку в сознание.

Никакой реакции.

Осторожно уложив Ши Ши на снег, он подхватил Цянь Мяо на руки.

— Цянь Мяо… — голос дрогнул. — Цянь Мяо, слышишь меня?

Он всматривался в её лицо с отчаянной сосредоточенностью, будто пытался удержать взглядом саму жизнь. Глаза были открыты — и пусты. В них не отражалось ни небо, ни снег, ни он сам. Словно кто-то погасил свет изнутри.

Из уголка её рта тянулась тонкая нить слюны. Дыхание было неровным, едва уловимым.

Ши Тао скосил взгляд туда, где раньше были крылья.

Несколько смятых перьев — вот и всё, что от них осталось.

Он поднял их с земли и поднёс к её лицу.

— Твои крылья… — слова давались с трудом. — Он вырвал их. Осталась только эта горсть. Пожалуйста… очнись.

Крылья.

Крылья…

Слово сорвалось с её губ почти беззвучно — не голос, а выдох.

— Он вырвал их… — взгляд Цянь Мяо медленно скользнул к перьям в его руке. — Как… как до этого дошло?.. За что?.. Я всего лишь хотела жить свободно… За что он отнял у меня крылья…

— Перестань! — Ши Тао сжал её сильнее, будто мог удержать уходящую жизнь собственными руками. — Не говори так! Ты не умрёшь, слышишь меня?! Что мне без тебя делать?!

Цянь Мяо едва заметно улыбнулась — лишь уголком губ, почти извиняясь.

— Иначе и быть не может… — она сглотнула, словно каждое слово царапало горло. — Вся наша сила живёт в крыльях. Пока они с нами — мы всесильны. Но без них… — пауза вышла слишком долгой. — Без них мы не проживём и трёх часов.

Ши Тао замер.

— Поэтому… — продолжила она тише, — я хочу сказать тебе спасибо. За то, что появился в моей жизни. Эти последние дни… я могу назвать их жизнью. Раньше были только ссоры, драки, ненависть. Люди грызут друг друга… Именно этого и хочет мой глава. Чтобы вы возненавидели друг друга. Чтобы жили так же, как живёт он сам…

— Нет! — глаза Ши Тао налились красным. — У него ничего не выйдет! Мы его остановим. Ты и я! Ты только держись — я вытащу тебя, слышишь?! Я обязательно тебя вытащу!

— Глупый мальчишка… — Цянь Мяо закрыла глаза. — Больше нет никакого «мы». Есть только ты.

Пульс слабел.

Дыхание таяло.

Жизнь уходила из неё медленно и неотвратимо — как тепло из ладоней на лютом морозе.

— Нет… — Ши Тао поднял взгляд к небу. — Отец… если ты меня слышишь… прошу. Возьми меня. Но спаси её.

В ответ — только снег.

Тишина.

Ничего.

Тело Цянь Мяо мягко соскользнуло из его рук на белое покрывало земли.

— Нет… — хрипло выдохнул он. — Проклятье… НЕТ!

Кулаки обрушились на снег — снова и снова. До боли. До крови под ногтями.

Будто можно было выбить из земли ответ.

Нет.

Лёгкое насвистывание рассекло тишину.

Звук был чужим. Неуместным. Слишком живым для этого мёртвого, застывшего места.

Кто-то шёл мимо — неспешно, лениво, словно прогуливался по летнему саду, а не шагал по заснеженному пику в разгар ночи.

Ши Тао поднял голову.

Бледный парнишка. Худой, с безжизненными, мутными глазами. Руки засунуты в карманы, плечи расслаблены. На губах — мелодия: лёгкая, беззаботная, почти издевательская.

Он прошёл совсем рядом и, даже не замедлив шага, бросил:

— Чего горюешь?

— Будто тебе не всё равно, — не поднимая взгляда, процедил Ши Тао.

Парнишка остановился.

Медленно обернулся.

Посмотрел на лежащих волка и девушку. Затем — на Ши Тао, стоящего перед ними на коленях, с заледеневшими от крови руками.

— О, — протянул он. — Так у вас любовь…

Что-то в нём дрогнуло. Там, где у нормальных существ должно было биться сердце. Дрогнуло — и тут же исказилось, словно от отвращения.

— Терпеть этого не могу, — добавил он сухо. — Слушай, у меня тут неподалёку лавка. Пройдёшь со мной?

— Какая ещё лавка?! — Ши Тао резко поднял голову. — Ты вообще в своём уме, дед?!

Парнишка застыл.

Моргнул.

Задумался — искренне, будто услышал что-то по-настоящему новое.

— Странно… — протянул он. — Меня называли по-всякому. Ублюдком — да. Мерзким подонком — бывало. Тварью, гадиной — это вообще классика. Но дед…

Он усмехнулся.

— Нет, такого не припоминаю. Выходит, ты первое разумное существо за всю мою долгую жизнь, осмелившееся назвать меня дедом. Как тебя зовут?

— Ши Тао, — буркнул он, не испытывая ни малейшего желания продолжать разговор. — А тебя?

— Ну-с… — парнишка наклонил голову набок. — Не уверен, что моё имя тебе что-нибудь скажет. Но можешь звать меня просто… Яхва.

Он сделал паузу — слишком выверенную, слишком намеренную.

— И скажу сразу: я здесь не случайно.

— Яхва? — Ши Тао нахмурился. — Это что ещё за клоун, который пугает детей в тёмных переулках?

— Почти угадал, — Яхва поднял палец. — Только я их не пугаю. Я вгоняю в настоящий ужас. Дети боятся меня, как смерти.

Он чуть склонил голову, будто прислушиваясь к собственным словам.

— Потому что я и есть смерть. Яхва. Верховное существо, если тебе так понятнее. Бог Смерти.

Он поклонился — без торжественности, скорее насмешливо.

— Теперь понял? Я пришёл за душой твоей подружки. Но прежде мне нужно заглянуть в лавку. Там для неё кое-что припасено. Поверь, ты даже представить себе не можешь — что именно.

Ши Тао медленно поднялся с колен.

— Ты пришёл… за её душой?

— У вас тут все такие понятливые, или ты особенный? — Яхва уже развернулся и пошёл прочь. — Да.

Лавка появилась внезапно — между двумя сугробами, там, где мгновение назад не было вообще ничего. Ни строения, ни следов, ни даже тени.

Ши Тао шагнул следом — и тут же пожалел об этом.

Под потолком висели головы.

Живые.

Прибитые гвоздями за пряди волос. Они шевелили губами, что-то бормотали на незнакомом языке. Может, просили о помощи. Может, молили о пощаде. Ши Тао не понимал слов — и, пожалуй, это было к лучшему.

Яхва вытащил из-под прилавка жнец душ и небрежно бросил его на стол. Затем потянулся к бутылке с густой чёрной жидкостью, наполнил бокал до краёв и сделал долгий, смакующий глоток.

— Ах… — выдохнул он. — Вкус смерти. Освежает.

— Подожди, — Ши Тао шагнул вперёд. — Если ты заберёшь её душу… она умрёт.

— Да, — Яхва поставил пустой бокал. — Именно так это и работает. Она умрёт, а ты продолжишь жить. Добро пожаловать в устройство мироздания.

— А если обмен? — голос Ши Тао сорвался. — Моя душа — взамен её?

Яхва поморщился — не от брезгливости, а словно от неудобного вопроса.

— Боюсь, нет. Обменять свою жизнь на чужую — запрещено правилами.

Он сделал паузу.

— Однако…

— Что «однако»?! — Ши Тао ударил ладонями по столу. — Договаривай!

— Я мог бы спасти её, — медленно произнёс Яхва. — Но ты должен предложить нечто, что имеет для меня ценность.

Нечто ценное.

Ши Тао опустил взгляд на свои руки — пустые, дрожащие. Затем торопливо обшарил себя и выложил на стол всё, что у него было.

Клинок в ножнах.

И небольшую коробку — подарок Цянь Мяо.

Яхва лениво наклонился вперёд.

Он щёлкнул пальцем по ножнам — сухо, без интереса. В следующее мгновение меч отлетел в сторону, с глухим стуком ударившись о стену.

— Мусор.

Но коробка…

Она его остановила.

Яхва замер. Впервые с момента встречи — по-настоящему. От предмета исходило что-то едва ощутимое, но плотное, как давление воздуха перед грозой. Невидимая тяжесть, от которой хотелось затаить дыхание.

Он медленно открыл крышку.

Внутри лежал чёрный кинжал.

Несколько секунд Бог Смерти просто смотрел на него. Не моргая. Не дыша.

А потом — тихо, почти с нежностью:

— Ох…

Он протянул руку и провёл пальцем над лезвием, не касаясь.

— Так вот где ты прятался… — голос стал ниже. — Как же долго я тебя искал.

Ши Тао сглотнул.

— Что это?

Яхва усмехнулся — впервые без насмешки.

— Убийца богов.

Он поднял взгляд.

— Вещь, от которой умирают даже те, кто считает себя вечным. — Пауза. — Хорошо. Эта игрушка меня устраивает. Считай, сделка заключена.

— П-правда?! — Ши Тао не смог скрыть вспышку надежды. — Ты… ты действительно спасёшь её?

— Нет, — Яхва поднял палец. — Ты спасёшь её. Я лишь дам тебе инструменты.

Он развернулся и исчез за прилавком. Что-то заскрипело, что-то шевельнулось в темноте. Через несколько мгновений он вернулся и аккуратно выложил на стол три вещи.

Пузырёк с мутной, бледной жидкостью.

Пару берёзовых поленьев.

И одну монету — чёрную, тяжёлую, словно отлитую из самой ночи.

— Цянь Мяо — не человек, — произнёс Яхва. И впервые в его голосе не было иронии. — Обычные средства её не спасут. Слушай внимательно и не перебивай.

Ши Тао выпрямился.

— Сначала — вода. Зальёшь ею раны. Она восстановит тело. Затем вам обоим нужно тепло, и как можно быстрее. Времени искать подходящее место нет, но здесь есть неподалёку пещера. Она вам подойдёт. Внутри — сухой участок. Там разведёшь костёр.

Он постучал пальцем по поленьям.

— Дрова возьмёшь эти. А к ним добавь перья. Они всё ещё хранят огненную силу. Загорятся быстро. Это удержит её тело в этом мире.

— Понял, — кивнул Ши Тао. — А монета?

Яхва взял бокал, налил себе ещё, но пить не стал.

— Тело ты спасёшь. Но этого недостаточно. — Он поставил бокал обратно. — Чтобы вернуть её по-настоящему, нужны крылья.

Сердце Ши Тао сжалось.

— Спуститесь на самое дно пещеры. Там есть врата. Ты их сразу узнаешь. Они потребуют плату.

Он медленно пододвинул монету к краю стола.

— Вот этой монетой и расплатишься. Монета смерти — достойная цена. Врата её примут.

— Или, — добавил он как бы между прочим, — можешь заплатить своей мирской душой. Это тоже считается.

— Нет! — Ши Тао резко схватил монету. — Монетой. Я заплачу монетой.

Яхва посмотрел на него долго.

Не с насмешкой.

Не с холодом.

Почти с одобрением.

— Хороший мальчик, — сказал он негромко и похлопал Ши Тао по щеке. — А теперь беги. Время сейчас не на твоей стороне.

Ши Тао собрал то, что Яхва оставил ему: пузырёк с мутной жидкостью, берёзовые поленья, чёрную тяжёлую монету. Пустую коробку он взял последней и машинально сжал в ладони, будто всё ещё чувствовал в ней прежний вес.

Он поднял взгляд.

Кинжал исчез. Ни следа, ни отзвука — будто его никогда не существовало в этом мире.

— Спасибо, — сказал Ши Тао негромко. — За шанс, который ты мне дал.

Яхва убрал руку в карман, и на мгновение в его жесте мелькнуло нечто старое, почти удовлетворённое.

— Это мне стоит благодарить тебя, — отозвался он. — Немногие способны расстаться с таким сокровищем, не оглянувшись. А этот ножечок я искал слишком долго… слишком.

Ши Тао больше не слушал.

Он вылетел из лавки и бросился обратно к Цянь Мяо.

Она лежала на снегу — хрупкая, бледная, словно ещё немного, и белизна вокруг примет её окончательно. Дыхание было слабым, почти призрачным. Тело теряло тепло.

Времени не оставалось.

Ши Тао опустился рядом, уже откупоривая пузырёк дрожащими пальцами.

— Яхва… — вырвалось у него. — Ещё одно…

Он обернулся.

Лавки не было.

Не было прилавка.

Не было стен.

Между сугробами — пустота. Только снег, ночь и равнодушная тишина Ледяного Пика, будто здесь никогда ничего не происходило.

Ши Тао остался один.

Один — с умирающей девушкой, чужой надеждой и выбором, последствия которого ему ещё только предстояло узнать.

Он склонился над Цянь Мяо.

И в этот момент что-то мягкое и тяжёлое опустилось ему на голову — неожиданно, беззвучно.

Одеяло.

Тёплое. Плотное. С узором из человеческих черепов, вплетённых в ткань так, словно они были частью древнего орнамента.

Вокруг — ни единой живой души.

Только ветер.

Снег.

И почти насмешливый шёпот, донёсшийся из ночи:

Вам оно этой ночью ещё пригодится…

Глава 21. Справедливость семьи Цянь

1

Город Алого Медоеда

Время: 00:23

Туман полз по городу, как живой — медленно, неотвратимо, облизывая камни мостовых и оседая на крышах домов. Красные огни вспыхивали один за другим по всей территории семьи Цянь, превращая ночь в тревожное зарево.

Родителей Цянь Мяо вели как пойманных зверей. Тяжёлые железные оковы впивались в запястья, сдавливали лодыжки, тянули к земле с такой силой, будто само небо отказывалось держать их. Каждый шаг давался через боль.

Больше никаких поклонов. Никакого почтения. Людские глотки, привыкшие кричать слова уважения, теперь исторгали из себя только ненависть.

— Смерть предателям! Позор родителям, вырастившим такую дочь!

Под этот вой Цянь Ву провёл Цянь Ли и Цянь Юна через весь квартал к месту казни. В них летели объедки. Озверевшие члены семьи подбегали вплотную, пытаясь сорвать одежду с пленников, царапая, толкая, хрипя от злобы.

Безумие пожирало добрый люд города изнутри.

На центральной площади стоял Цянь Линг — глава семьи Цянь. Под его ногами алела огромная печать, намалёванная прямо на камне мостовой: кровавый волк слепого дозорного, герб семьи. По окружности площади выстроились огненные фонари, и их свет падал на всё происходящее с холодной, почти судебной беспощадностью.

— Позор такому мусору! — Цянь Ци запустила надгрызенное яблоко прямо в лицо сестре. — Будь ты проклята, мерзкая гадина!

Яблоко угодило Цянь Ли в правый глаз.

— Довольно! — голос Цянь Линга хлестнул по толпе, как плеть. — Пришло время суда. Настоящего суда.

Семья осеклась. Удары прекратились, оскорбления растворились в воздухе, и на площади повисла тишина — гнилая, напряжённая.

Цянь Ли и Цянь Юн вышли на центр площади.

— Цянь Ли. Цянь Юн, — начал глава, — вы понимаете, за что вам вынесен смертный приговор?

— Понимаем, — произнесла Цянь Ли. Голос у неё был ровным. Почти скучающим. — Наша дочь оказалась самой умной и смелой из всех вас. Только у неё хватило силы воли и желания вырваться из этого сборища долбаных психов.

Долбаных психов?!

По толпе прошёл судорожный выдох. Зубы кусали губы. Ногти впивались в ладони.

— Ты такая же неблагодарная скотина, как и твоя дочь! — взвилась Цянь Ци.

— Замолчи, — Цянь Ли даже не повернула головы в её сторону.

Волна энергии сорвалась с неё — короткая, точная, как удар кинжала. Острые кончики волос Цянь Ци беззвучно осыпались на землю. Взрослая женщина окаменела, проглотив язык.

Эта сила… По лицу Цянь Ци пополз холодный пот. Не убивай меня…

Одной этой волны хватило, чтобы Цянь Ци повалилась на каменную дорожку, схватившись за голову обеими руками.

— Вылези! Вылези из моей головы, проклятая тварь! — кричала она, дёргаясь на земле.

— Я сказал: довольно! — Цянь Линг выпустил собственную ауру, и она накрыла площадь тяжёлой волной, от которой воздух стал плотным, как перед грозой.

Цянь Ли перестала мучить свою сестру, ослабив свое воздействие на неё.

— Помогите ей! — бросил приказ Цянь Линг.

Хах… Цянь Ли усмехнулась про себя. Только на словах героиня. На деле — такой же огрызок, что и глава.

— Ну? — Цянь Ли обвела взглядом притихшую толпу. — Кто ещё хочет показать остроумие?

Желающих не нашлось. Ни одного грязного слова, ни одного куска еды больше не полетело в сторону пленников.

— Продолжу, — перевёл дыхание Цянь Линг.

Вот откуда у Цянь Мяо столько смелости. Он смотрел на Цянь Ли и думал. Она унаследовала кровную связь с источником силы от матери. Я и подумать не мог, что эта связь настолько глубока. Возможно, мне не хватило силы, чтобы наверняка прикончить дочь.

Надо выстроить оборону. Но это — потом. Сначала разберусь с её родителями.

— Цянь Ли, Цянь Юн! Ваша дочь нарушила традиции и кодекс запретов древней семьи Цянь. Она возомнила, что имеет право лишать жизни последователей своей же семьи! — Цянь Линг прошёлся по площади, чеканя каждое слово. — Как вы могли допустить такие пробелы в воспитании собственного ребёнка?

— Моя дочь, — ответила Цянь Ли без тени сомнения. — Как хотела, так и воспитывала. Кому не нравится — подойди и скажи мне об этом прямо в лицо. Я и со связанными руками врезать могу.

Лучше не надо… — решила про себя вся семья Цянь и благоразумно промолчала.

— За непростительные погрешности в воспитании вам уготовано то же наказание, что ощутила на себе Цянь Мяо. Изгнание из семьи, лишение крыльев и смерть! — Крылья Цянь Линга развернулись за его спиной, накрыв тенью половину площади.

— Пф, — Цянь Ли сплюнула в сторону. — Хрень собачья. У меня крылья ничуть не хуже.

Она явила свои крылья — и те, кто стоял рядом, непроизвольно попятились.

— Времена, когда ты был сильнейшим в нашей семье, давно позади. Моя дочь превзойдёт тебя. Вот увидишь!

— Только в Аду, — Цянь Линг скользнул к ней по воздуху.

— В Аду?! Ты не мог убить её! Предки запрещали кровопролитие внутри семьи Цянь!

— Оказывается, мог. — Цянь Линг схватил её за горло. — Ваша дочь желала убить Цянь Ву и Цянь Ху. Это наделило меня властью покарать её самым жестоким образом. И теперь я сделаю то же самое с вами. — Он поднял Цянь Ли над землёй. — Последние слова?

Женская шея сдавливалась под грубой мужской ладонью. Воздух отрезало разом — ни в лёгкие, ни в разум. Цянь Ли вцепилась в его руку обеими ладонями, пытаясь разжать хватку.

— Ха… кажется, сегодня в семейном древе станет веткой меньше, — усмехнулся Цянь Линг.

Тогда со стороны железных оков поднялось свечение — океанически-глубокое, едва заметное, как огонёк на дне тёмной воды.

— За мою дочь! — Цянь Юн разорвал цепи.

Кулак отца влетел в голову Цянь Линга и отшвырнул главу в каменную стену, разделявшую территорию семьи на несколько ярусов. Стена треснула. Облако каменной пыли выплеснулось наружу.

Цянь Юн поймал жену, освободив от оков.

— Мужество наконец-то взяло верх над трусостью, — Цянь Ли посмотрела на мужа. — Вот он — мой мужчина. Тот, в кого я когда-то влюбилась.

— Прости меня, любимая. Я слишком долго покорялся воле главы и обрёк нашу семью на десятилетия репрессий. — Кулаки Цянь Юна сжались. Взгляд стал твёрдым. — Цянь Мяо никогда не хотела, чтобы мы жили за этими стенами. И я уверен — она жива! Такой плешивой собаке её не одолеть.

Сотни ночных крыльев поднялись в воздух. Вся семья Цянь встала на защиту главы.

— Занятная картина, — раздался голос из облака каменной пыли. Руки Цянь Линга первыми вышли из пролома. — Я думал, ты никогда не осмелишься восстать. Второй мой просчёт…

Держась за окровавленную руку, Цянь Линг шагнул из разбитой стены. За его спиной трещины расползались всё шире, и куски камня с грохотом сыпались на дорогу.

— Прикончить их обоих! Никого не жалеть! — воскликнул он.

— Слушаемся! — Цянь Ву и Цянь Ху склонили головы. — Все слышали главу — предателей уничтожить!

Цянь Ли и Цянь Юн встали плечом к плечу.

— Как же их много, зараза… — невольно выдохнул Цянь Юн.

— Ничего. Чем больше встанет — тем больше падёт, — Цянь Ли взмыла в небо. — Кровавое безумие!

Волосы на её голове ожили — каждая прядь пропиталась энергией, затвердела, как натянутая струна. Кровавые когти прорезались на пальцах. Крылья за её спиной изменились: мягкие, гармоничные линии сломались, превратившись в острые, зазубренные лезвия — не крылья больше, а оружие.

— Семья Цянь заплатит за всё, что вы с нами сотворили! — голос её был не криком. Приговором.

— Остановить её! — рявкнул глава.

С десяток членов семьи рванули в небо, чтобы разобраться с предательницей.

В этот момент на пороге своего поместья появился глава семьи Ши — Ши Чжоу. Он остановился и поднял голову.

Над городом Алого Медоеда небо разрывалось волнами энергии — одна за другой, как удары колокола в пустой ночи.

— Что это за невероятная сила… — выдохнул Ши Чжоу.

— За дочь! — донеслось сверху. — Вы все заплатите мне за мою Цянь Мяо!

Глава 22. В полушаге от смерти

1

Ледяной Пик

За дочь…

Слова пришли раньше, чем сознание. Знакомая энергия — тёплая, родная, насквозь пропитанная болью — пробилась сквозь темноту и вытащила Цянь Мяо на поверхность, как руки, что тянут утопающего за волосы.

Она открыла глаза.

Фиолетовый огонь жил в глубине пещеры — не горел, а именно жил, дышал, бросая на обледенелые стены мягкие переливчатые отсветы. Тепло касалось её кожи осторожно, почти виновато. Словно знало, что опоздало. Высоко над головой ветер выл в скальных расщелинах — длинно, тоскливо, как поминальная песня, — но здесь, в глубине, стояла особая тишина. Тишина, в которой слышно собственное дыхание.

Воспоминания навалились разом. Острые. Безжалостные. Боль вспыхнула за глазами раскалённым углём, и Цянь Мяо не сразу поняла, что одеяло уже соскользнуло с её рук на холодный камень.

— Цянь Мяо!

Ши Тао обернулся в ту же секунду — и уже был рядом прежде, чем она успела осмыслить его присутствие. Руки обхватили её крепко, без лишних слов.

— Как ты?

— Я… — Голос не слушался. Слова разваливались прежде, чем успевали сложиться. — Мои крылья… я должна была умереть. Почему я жива? Как ты…

— Я встретил Бога Смерти.

Он произнёс это спокойно. Так, будто речь шла о случайном прохожем, которого он толкнул плечом на рынке.

— Он пришёл за тобой. Но я выкупил твою душу.

Ши Тао раскрыл ладонь. На ней лежала монета — тяжёлая, с неровными краями, тускло мерцающая в свете фиолетового огня, будто хранящая внутри что-то, что не должно было выходить на свет.

— Он сказал: в глубине пещеры есть врата. Заплатишь этой монетой — и они вернут тебе крылья.

Цянь Мяо не ответила. Она просто прижалась к нему — всем телом, ища тепло. Кожа отдавала холодом сквозь ткань. Пальцы почти не сгибались. Дыхание вырывалось короткими облачками пара и таяло в воздухе.

— Крылья, — прошептала она, и в этом слове было всё сразу. — Они заполняли пустоту внутри меня. А сейчас там — только холод. Как дыра в груди, куда задувает ветер.

— Тише. — Ши Тао укутал её плотнее, притянул ближе. — Мы вернём их. Слышишь? Обязательно вернём.

Цянь Мяо медленно опустила взгляд на свои руки. Кожа отливала голубым — не нежным, не красивым, а мертвенным. Таким, каким бывает лёд на большой глубине, куда не доходит солнце. Она долго смотрела на свои пальцы, потом огляделась.

— Моя одежда. Где?

— Промокла насквозь, обледенела по краям, — Ши Тао кивнул в сторону огня. — Пришлось снять. Сушится.

Изумрудное платье лежало на прогретом камне. С ткани капало — вода тонкими струйками уходила в щели между плитами и пропадала в темноте.

Цянь Мяо помолчала. Смотрела на эти струйки, на то, как они исчезают, — и наконец тихо заговорила:

— Пока тебя не было рядом… многое произошло. — Она придвинулась ближе, плечом к плечу, щекой почти к его шее. — Ты такой тёплый…

Пауза.

— Есть ещё один способ спасти меня.

Щёки её вспыхнули. Алый цвет на фоне голубоватой кожи смотрелся почти неправдоподобно — как живой цветок, пробившийся сквозь лёд.

— Какой? — Ши Тао подался вперёд. — Говори. Любое сокровище, любое место — мы с Ши Ши найдём, что бы это ни было.

Цянь Мяо медленно подняла на него взгляд.

Поцелуй меня — говорили её глаза. Без единого слова. Абсолютно ясно.

— Что?.. — Ши Тао отпрянул. — Мне не почудилось?

Её руки нашли его — и потянули обратно. Мягко. Но без тени колебания.

— Только так ты можешь меня спасти.

Одеяло соскользнуло с плеч.

Она коснулась его щёк холодными пальцами — осторожно, как касаются того, что боятся спугнуть — и прижалась губами к его губам. Поцелуй был медленным и тихим, как первый огонь в промёрзшей пещере: не жаркий, но настоящий. Слабое сердце дрогнуло — и забилось ровнее. Под рёбрами стало чуть теплее. Самую малость. Но теплее.

У Ши Тао поплыло перед глазами. Ноги стали чужими. Руки почти не слушались.

Энергия перетекала между ними — невидимая, осторожная, как вода, прокладывающая путь между камнями в полной темноте. Не спрашивая разрешения. Просто — находя путь.

Что это? — мелькнуло у него — и тут же растворилось, как выдох на морозе.

Цянь Мяо взяла его руки и опустила себе на плечи.

Теперь в пещере горело два огня.

Глава 23. Кровь и слезы семьи Цянь

1

Город Алого Медоеда

Время: 01:21

Семьи Ши и Лун стягивались к южной части города молча, без суеты — как вода, заполняющая трещины в камне.

Над территорией семьи Цянь творился ад.

Выбросы энергии сотрясали воздух, жуткие крики резали ночь на куски, перья — белые, чёрные, окровавленные — кружились над кварталом, как снег после взрыва. Цянь Ли не щадила никого. Она двигалась сквозь толпу, как буря сквозь камыш — стремительно, беспощадно, не оглядываясь.

Ни один из вас не должен выжить. Ни один. Каждая уцелевшая жизнь обернётся катастрофой для всего мира.

Цянь Линг поймал момент. Вложив энергию нескольких существ в единый удар, он обрушил ладонь ей между крыльев — точно, хлёстко. Удар пробил воздух, как таран пробивает ворота, и швырнул Цянь Ли прямо в главное поместье семьи. Стены вздрогнули, поглощая её.

— Умри, как умерла твоя дочь! — Цянь Ву сомкнул руки на горле Цянь Юна.

Цянь Юн задыхался в его хватке. Пальцы шарили по чужим рукам, не находя опоры. В глазах темнело.

Вот зараза… со старшим справился, а с младшим — нет…

Из поместья вырвался слабый свет — бледный, почти незаметный. А потом поток жуткой энергии прошил семь стен насквозь, не замедлившись ни на миг. Восьмым препятствием оказалась голова Цянь Ву.

Луч вошёл в затылок и вышел через лицо.

Череп не выдержал — он лопнул изнутри, как перезревший плод. Горячее месиво из осколков кости, мозга и крови хлестнуло во все стороны. Часть ударила Цянь Юна по лицу — липкая, обжигающая. Нижняя челюсть Цянь Ву отлетела в сторону и звякнула о брусчатку где-то за спиной. То, что осталось на плечах, уже не имело формы.

Тело опало на камни с глухим деревянным звуком — разом, без агонии, без судорог. Просто упало, как мешок, из которого разом вытряхнули всё содержимое.

Хватка разжалась сама собой.

Цянь Юн рухнул на четвереньки, судорожно втягивая воздух сорванным горлом. Кровь Цянь Ву стекала у него по лбу, по щекам, капала с подбородка на камень. Он не сразу сообразил, что это не его кровь.

Из пролома в седьмой стене вышла Цянь Ли. Платье потемнело и прилипло к телу. Волосы слиплись тёмными прядями. По скуле шла глубокая рваная ссадина. Но спина была прямой, а взгляд — ледяным.

На то, что осталось от Цянь Ву, она не взглянула ни разу.

— По нему я скучать точно не буду, — произнесла она.

Цянь Ли… Цянь Юн… — Цянь Линг смотрел на них обоих, и злоба поднималась в нём медленно, как кипяток перед тем, как сорвать крышку.

— Вся ваша никчёмная семейка за это поплатится!

Кожа на его лице пошла трещинами. Из-под неё проступил чёрный — густой, маслянистый. На лбу прорезался красный глаз, налитый бешенством.

— Убью. Всех убью!

Он бросился на Цянь Ли.

— Хах, — она раскрыла свой третий глаз в ответ. — Ничтожество. У меня такое же есть.

И полетела ему навстречу.

Нет. С тобой — потом, сестричка. Взгляд Цянь Линга резко скользнул в сторону. Сначала — он.

В последний момент глава оттолкнулся от воздуха и сменил траекторию, устремившись к Цянь Юну.

— Тварь! — оскалился тот.

— Замри, — приказал Цянь Линг.

Направленный поток энергии накрыл Цянь Юна и сковал его тело намертво. Третий глаз главы расширился от усилия — сосуды лопнули у него в голове, из ушей потекла кровь. Барабанные перепонки разорвало.

Мелочи.

Цянь Линг пересёк расстояние между ними за секунду.

Он оказался рядом с Цянь Юном в то же мгновение. Схватил за голову обеими руками — грубо, как берут камень — и с силой крутанул. Хруст получился короткий, мокрый, окончательный. Тело дёрнулось в судороге и обмякло. Цянь Линг не дал ему упасть — он тянул, выкручивал, пока влажный чавкающий звук не известил о том, что работа сделана.

Обезглавленное тело Цянь Юна опустилось на колено. Потом легло на землю. Кровь хлынула наружу, разливаясь по брусчатке тёмной лужей.

— Ну, как тебе? — Цянь Линг медленно повернулся к Цянь Ли, держа в руке голову её мужа. — Вот что бывает, когда идёшь против того, кто сильнее. Урок простой, но доходит, как правило, слишком поздно.

Сердце Цянь Ли остановилось на удар.

Крылья застыли в небе вместе с ней.

— Нет… — руки сами собой прижались к губам. — Нет!

Слёзы навернулись на глаза — первые за весь этот долгий, кровавый вечер.

— Зуб за зуб, дорогая, — Цянь Линг небрежно откинул голову Цянь Юна к обезглавленному телу. — Может, придумаешь что-нибудь новенькое? Или мне взять инициативу?

Она молчала.

Но вместо слов она выбрала кое-что другое.

Глава семьи Цянь навечно пожалеет о том, что был самым ничтожным и бездарным главой во всей родословной семьи Цянь.

Кожа на лице Цянь Ли треснула. Пространство за её спиной разошлось по швам, как ткань под слишком сильным натяжением, и оттуда хлынула аура — сковывающая, мертвенная, из места, где давно не было живых. Последователи семьи Цянь попятились. Кто-то упал на колени. Кто-то попросту бежал.

Цянь Линг не сдвинулся с места.

Он взлетел к ней. Двадцать метров пустого воздуха между ними гудели от напряжения.

За спиной Цянь Юна пространство тоже разорвалось — ядовитая энергия из мёртвого измерения потекла в живой мир, как яд из раны.

— То, что ты задумала, угрожает целостности нашей семьи, — произнёс Цянь Линг. — Как глава, я не могу этого допустить.

Крылья его начали расти — медленно, жутко, пока не стали в десять раз больше обычного, накрыв тенью весь квартал.

В стороне еле приоткрыл глаза Цянь Ху. Увиденное ужаснуло его мгновенно и полностью: Цянь Ли призывала чудовище из другого измерения, а сам глава уподоблялся такому же чудовищу — только рождённому здесь, в этом мире, из человеческой злобы и жажды власти.

— Глава… — тихо выдохнул Цянь Ху.

Гигантская рука опустилась на него сверху и вдавила в камень, не дав договорить.

— В этот раз тебя не пронесло, — сказала Цянь Ли. — Это — за мою дочь.

Цянь Линга не трогали ни их жизни, ни их смерти. Его занимало одно: власть. Стать сильнейшим в этом мире, стать идеальным воином — недостижимым, непобедимым. И возможность уже была у него в руках. Оставалось лишь поглотить алого медоеда, добытого во время охоты братьев.

В его руке возникло длинное копьё. Он пропитал его тёмной энергией до последнего волокна древка. Молнии пробежали вдоль наконечника и ударили сразу в несколько зданий за пределами квартала. Одним из них оказалась больница.

— Закончим здесь и сейчас! — бросила Цянь Ли.

— Хоть в чём-то мы согласны, — отозвался Цянь Линг.

Из тёмного разрыва за спиной Цянь Ли выдралось существо — четыре руки, три пары крыльев, и кол, вбитый прямо в голову. Оно не ступило на землю. Зависло в воздухе позади хозяйки, огромное и неподвижное, как скала.

— Страж главной ветки семьи Цянь прибыл по зову госпожи, — прогудел он.

— Уничтожить, — она указала на Цянь Линга.

Главная ветка… мне не почудилось… вот откуда у неё такое могущество. Проклятая наследница.

Цянь Линг от зависти прикусил нижнюю губу до крови.

— Значит, осталась всего одна, — процедил он. — Одной конкуренткой меньше…

— Я не признавалась тебе в этом! — Цянь Ли не сводила с него глаз. — Власть никогда не была важна ни мне, ни моим родителям. Но теперь я вижу ясно: если я не изменю то, что происходит в этой семье, её конец придёт быстрее, чем кто-либо думает.

— Конец придёт только к твоей семье! Моя — процветает и будет процветать! — Цянь Линг взмахнул копьём. — Молния, разрушающая пространство!

— Доблестная защита семьи Цянь! — страж воздвиг демонический щит перед наследницей.

Ты такая же наивная, как твой отец… — Цянь Линг усмехнулся внутри. Эта атака — не чтобы убить. Только чтобы отвлечь.

Он скользнул под щитом. Наконечник копья пошёл вверх — прямо на Цянь Ли. Оказавшись с ней на одном уровне, Цянь Линг ударил ногой с разворота — по голове — и в тот же миг вонзил копьё в её тело.

Связь с призванным существом оборвалась. Тёмное измерение втянуло стража обратно в свои владения, как паук втягивает муху в паутину.

— Медлительная ты, — сказал Цянь Линг ей на ухо, почти ласково. — Как и твой чертов отец. Он тоже туго соображал. Пока я не прикончил его этим же копьём…

Отец…

Цянь Ли выхаркала кровь.

— Какой же ты подлый ублюдок… — крылья за её спиной угасли и сложились, как сломанные ветки.

— Прости, дорогая сестричка, — прошептал он. — Иначе главой не стать.

Сапог Цянь Линга опустился ей на грудь. Он скинул её с копья небрежным движением ноги — вниз, к земле, к обезглавленному мужу.

Прости меня, Цянь Мяо… мать не смогла отомстить за тебя…

Последний выдох.

И всё.

— Наконец-то! — Цянь Линг расправил руки, принимая ночь в объятья. — Я стану сильнейшим в этом мире! Следуйте за мной, мои верные последователи, и я одарю вас тем, о чём вы не смели и мечтать!

Он обращался ко всем — и к своим, и к чужим, ко всему городу, готовому примкнуть к победителю.

У стены, на границе квартала, стоял Ши Чжоу. Он молча смотрел на то, что осталось от территории семьи Цянь. Окровавленные улицы. Тела, которым уже не было числа.

Кулак главы семьи Ши ударил в стену.

— Это и есть родители Цянь Мяо… — выдохнул он. — Проклятье. Прости меня, Цянь Мяо. Я не спас твоих близких. Этот кровавый долг я лично верну главе семьи Цянь.

Тем временем Цянь Линг убрал копьё. Крылья сложились, третий глаз закрылся. Как только он принял человеческий облик, кровь хлынула из ушей потоком.

— Ох… досталось же мне сегодня, — он оглядел свои владения. — Надо поскорее восстановить силы, пока другие семьи не почуяли слабость.

Заметив у стены фигуру главы семьи Ши, Цянь Линг опустился к нему.

— Что вы здесь забыли? — холодно спросил он. — Это мои владения. Вашему присутствию здесь я не рад.

Дерзкий… — Ши Чжоу улыбнулся одними глазами. Думает, раз сильнее — значит, недосягаем.

Он не отступил ни на шаг. Сделал несколько шагов навстречу и указал на разгром вокруг.

— Ваша семья нарушила законы города Алого Медоеда и Великой империи Лу. Убийства. Несправедливая казнь.

— Несправедливая?! — желваки Цянь Линга вздулись. — Эти люди были частью моей семьи! Как глава, я решаю их судьбы — дарую жизнь, милую или отнимаю. Это моё право!

— Эти люди были гражданами Великой Лу. И в Великой Лу никто не вправе лишать жизни равноправного гражданина этой империи. Ты нарушил кодекс, Цянь Линг.

— Прежде всего они были частью моей семьи! — Цянь Линг заговорил громче, брызгая слюной. — Над ними — моя власть, и только моя! И если кому-то это не по нраву — я всегда готов выяснить отношения в поединке. Хоть прямо сейчас!

— А власти императора ты не страшишься? — спокойно спросил Ши Чжоу. — Когда он узнает — от твоей семьи мокрого места не останется.

— Где он, твой император?! — Цянь Линг шагнул вплотную, так что их разделяло лишь дыхание. — Покажи мне его! Нет здесь императора. Не было и не будет. А если явится — отправится следом за родителями той девчонки, что переметнулась к твоей семье.

Он кричал прямо в лицо Ши Чжоу.

— Да! Мне всё известно о твоём сыне и Цянь Мяо! О том, как она предала свою семью, солгала своему главе и едва не убила братьев, защищая твоего сосунка! Вот куда её завела гордыня — к её смерти и к смерти её родителей. Благодари небо, что сына я не тронул.

Ши Тао… нет…

Ши Чжоу закрыл глаза.

— Если бы ты просто дал им свободу — всего этого можно было избежать, — сказал он тихо, в спину уходящему Цянь Лингу.

— Нет. — Цянь Линг шёл мимо мёртвых тел своих последователей и своих предателей, не замедляя шага. — Рок не обойти, как ни старайся. Эта ночь забрала много жизней…

— А следующая заберёт ещё больше, — закончил за него Ши Чжоу. Потом добавил — чётко, без злобы, но и без тени сомнения: — Цянь Линг. Семья Ши объявляет войну твоей семье. С завтрашнего дня мы — заклятые враги.

Война… враги…

Цянь Линг остановился.

— А чего ждать до завтра?! — он обернулся, и в глазах его полыхала ярость. — Давай начнём прямо сейчас! Тебе же нечего терять? Наплевать на своих людей, на сына? Так я окажу им всем услугу, убив тебя. Не будет тебя — не будет и войны.

Аура, которая ещё минуту назад дышала жизнью, резко сменила оттенок — на цвет смерти.

Последователи обеих семей стянулись в кольцо вокруг территории Цянь.

С крыши соседнего здания спрыгнул глава семьи Лун — Лун Мин. Он опустился рядом с Ши Чжоу и посмотрел на Цянь Линга без спешки, без страха.

— Подумай хорошо, прежде чем угрожать, — произнёс он. — Мы можем и сейчас начать. Только скажи.

— Стыд потеряли! — Цянь Линг обвёл взглядом всех, кто ворвался на его территорию. — Только числом и берёте! Ладно… будет вам война. Завтра.

Он принял вызов.

Отлично. Теперь ему от нас не уйти. За день не восстановится. А попытается сбежать — уничтожим. — Ши Чжоу смотрел ему вслед.

Глупцы… — Цянь Линг шёл в своё поместье. Дайте мне только поглотить алого медоеда — и вы все разом исчезнете с лица континента.

Он толкнул дверь.

Эта ночь станет для вас последней. Насладитесь ею сполна.

Глава 24. Тайные врата

1

Ледяной Пик

Время: 04:23

Одеяло тянулось за Цянь Мяо длинным шлейфом, шурша по мокрому камню. Пещера дышала холодом — особым, застоявшимся, копившимся веками в её недрах, куда ни разу не заглядывало солнце. Шерсть ещё держала тепло — тепло двух тел, тепло этой ночи, тепло новой жизни, которая уже росла внутри неё, маленькая и неудержимая.

Цянь Мяо крепче закуталась в ткань. Не от холода — просто в этой шерсти ещё жил его запах, угадывался отпечаток его рук, ещё теплилось то, что произошло между ними.

Ши Тао шёл рядом, держа факел чуть вперёд. Огонь нервно подрагивал в сквозняке, коридоры расходились в темноту и уходили вниз. Гора поглощала их, не спеша отпускать. Где-то в этих каменных недрах прятались врата — те самые, что должны были вернуть Цянь Мяо утраченную силу.

— Ты уверена, что другого способа не было? — Ши Тао притормозил на развилке, поднял факел выше и огляделся. — Не пойми меня неправильно, я не жалуюсь. Просто это… нестандартно.

Цянь Мяо не ответила словами. Она развернулась, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Долго. Без спешки. Так, будто у них впереди была вечность, а не тёмные коридоры неизвестно куда.

Под его пальцами, лежавшими на груди, сердце Цянь Мяо билось сильнее — первый, второй, третий удар. Значит, это действительно работает.

Она отстранилась, кончиками пальцев коснулась губ — будто хотела убедиться, что это не сон, что всё произошло наяву.

— Не говори ничего, — выдохнула она. — Просто помолчи секунду. Я чувствовала настоящую жизнь. Человеческую, обычную… такую, о которой никогда раньше не знала. Я была свободна. Это было прекрасно.

Она прислушалась к биению сердца и, наконец, указала в темноту:

— Направо.

Они свернули направо, и коридор сузился — стены сжались так близко, что Ши Тао касался их плечами. Факел чадил, тени плясали по камню, а где-то далеко внизу монотонно капала вода, ровно и безучастно.

— Моя семья не такая простая, какой кажется, — сказала Цянь Мяо, шаг за шагом ведя их вперёд.

— Это я уже понял, — отозвался Ши Тао, осторожно обходя низкий выступ. — Крылья из спины, сила, от которой трескается камень, ночные вылазки в пещеры… Это не то, с чем сталкиваешься каждый день. — Он помолчал, потом нерешительно добавил: — А ты когда-нибудь думала, что с такой силой могла бы заниматься чем-то… грандиозным? Ну, например, ковать оружие — один удар, и меч готов, о котором потом слагают легенды. Или охотиться — без стрел, без ловушек, просто голыми руками разрывать магических зверей.

Цянь Мяо шла молча. Прикусив нижнюю губу, опустила взгляд на камень под ногами.

— Нет, — сказала она тихо. — Никогда не думала. Я девушка, Ши Тао. Не солдат, не кузнец, не охотница. Мне нужно что-то совсем другое — что-то, где я могу быть собой, а не чьим-то оружием.

Ши Тао открыл рот, снова закрыл его и несколько шагов прошёл рядом молча. Наконец решился:

— Чем ты хочешь заниматься? По-настоящему.

Цянь Мяо не сразу ответила. Ладонь скользнула по влажной стене, пальцы оставили тёмный след на камне.

— Выращивать цветы, — сказала она. — Растения. Смотреть, как они тянутся вверх, раскрываются листья, распускаются бутоны. Ухаживать за ними. Это единственное, о чём я мечтала, сколько себя помню.

Ши Тао кивнул. Слова простые, но полные смысла.

— Тогда мы найдём тебе место, где всё это растёт, — сказал он спокойно, без шуток и без лишних слов.

Цянь Мяо покосилась на него — чуть удивлённо, чуть благодарно, и снова пошла вперёд. Пряди волос скользнули между пальцев, когда она машинально откинула их за плечо.

— Кстати, о моих особенностях… — Цянь Мяо чуть замедлила шаг. — Есть кое-что, о чём тебе нужно знать прямо сейчас.

— Слушаю, — сказал Ши Тао, но в голосе уже слышалась настороженность.

— Как ты отнесёшься к тому, что тебе придётся стать отцом?

Ши Тао остановился. Слово повисло в воздухе, обжигало слух, словно сам коридор замер, ожидая ответа. Он несколько секунд молчал, не в силах сразу осознать смысл этих слов. Ему чуть за двадцать, и он ещё сам не до конца понимал, кто он и чего хочет. Глава семьи, вероятно, прослезился бы от радости. А он… он стоял среди холодных стен, чувствуя, как почва под ногами становится зыбкой.

— Мне нужно осмыслить это, — наконец произнёс он осторожно. — Стать отцом… это меняет всё. Но девять месяцев у меня есть. За это время я как-нибудь приду в себя.

— Ну… — протянула Цянь Мяо, делая паузу.

Ши Тао посмотрел на неё — внимательный и напряжённый взгляд.

— Стоп. Что значит это твоё «ну»?

— Ты же уже понял, что я не совсем обычная, — улыбнулась она, виновато и чуть беспомощно. — Крылья — это самое безобидное из того, чем я отличаюсь от других.

— Говори, — тихо сказал Ши Тао. Внутри что-то медленно напряглось.

— Беременность у моего народа протекает иначе, — начала Цянь Мяо, её голос стал ровным, почти осторожным. — Энергия, что течёт во мне, сразу переходит к ребёнку. Питает его, ускоряет рост, не считаясь ни с какими сроками. Тело ребёнка формируется стремительно — гораздо быстрее, чем выдержало бы обычное существо. Если не родить вовремя, он не выживет.

Ши Тао напрягся.

— Насколько вовремя? — его голос стал тише, почти шёпотом.

Цянь Мяо подбирала слова, слишком долго. И это молчание уже говорило за неё.

— Не девять месяцев. Примерно… девять часов.

Ши Тао стоял и молчал. В ушах звенело, факел потрескивал. Где-то далеко капала вода.

— Девять часов, — повторил он медленно, будто перекладывая эти слова с места на место в голове. — То есть я стану отцом через девять часов после того, как мы…

— Может чуть раньше. Может чуть позже. День-два — это предел, — уточнила она.

— Скажи мне, что ты перепутала, — выдавил он, отчаяние звучало в каждом слове. — Скажи, что это месяцы, недели. Что угодно, кроме часов.

— Моя мать родила меня через восемь часов после зачатия, — тихо сказала Цянь Мяо. — Я слышала эту историю столько раз, что помню каждую деталь. Интересно, как они сейчас…

— Надеюсь, с ними всё хорошо, — пробормотал Ши Тао, не глядя на неё, просто чтобы двигаться, просто чтобы не стоять и не думать о том, что она только что рассказала ему.

Коридор кончился внезапно — словно сама гора разжала кулак.

Ши Тао вышел в зал и замер.

Он был огромен. Стены терялись в темноте, факел не мог осветить даже половину пространства, свет таял на полпути, оставляя за собой лишь полумрак. Сталактиты свисали с потолка, длинные и острые, влажные, и вода срывалась с их кончиков, падая вниз, разлетаясь гулким эхом.

Но не это остановило Ши Тао.

Стены светились.

Неярко, едва заметно. Голубоватым светом, пронизывая толщу льда, замёрзшего в камне. Без источника, без тени, тихий и древний, словно сама гора дышала этим светом.

— Как такое вообще возможно… — прошептал он, делая шаг вперёд.

— Ши Тао, — позвала Цянь Мяо, схватив его за плечо и развернув. — Смотри.

Из темноты проступала арка.

Она была огромной, три человеческих роста и больше, идеально чёрная. Камень не отражал свет — он поглощал его полностью, словно жадно. Ши Тао подошёл ближе, поднял факел. Холод пробежал по затылку, но это был не холод воздуха — что-то чуждое, живое, древнее.

Арку покрывала резьба.

Головы. Десятки, сотни голов, вырезанных с безжалостной точностью. Рты распахнуты в вечном крике, глаза пусты, полны ужаса, застывшего навсегда. Между ними вились чёрные линии, глубокие, прорезанные намеренно, расходящиеся по камню, как трещины во льду.

— Это они… — тихо сказал Ши Тао. В памяти всплыли говорящие головы из лавки Бога Смерти: пустые взгляды, голоса, слова, что он хотел бы забыть. — Точно они.

Он сунул руку за пазуху, достал чёрную монету и протянул Цянь Мяо.

Она посмотрела на неё, затем на него.

— Зачем мне? Ты же нёс её всё это время.

— Плата должна исходить от тебя, — ответил Ши Тао. — Это твоя сила, твои крылья, твоё обращение. Если заплачу я — врата даже не почешутся.

Цянь Мяо сжала монету в кулаке, выдохнула, собралась с духом и шагнула к арке.

— О великие врата, — сказала она ровно, без дрожи. — Верните мне мою силу. Верните мне крылья. Эта монета — моя плата за Ваши услуги.

Она опустила монету на границу, где камень заканчивался и начиналось что-то иное: плотность воздуха менялась, пространство ощущалось другим. Вернулась к Ши Тао и прижалась к его боку.

— Ну? — осторожно спросил Ши Тао, заглядывая под одеяло. — Чувствуешь что-нибудь?

Кожа Цянь Мяо была гладкой, чистой. Ничто не указывало на то, что здесь должно что-то вырасти. Она почувствовала взгляд Ши Тао и ударила его по руке.

— Не подглядывай.

— Я проверяю, — пробормотал он. — Всё это совершенно другое.

Впрочем, Цянь Мяо и сама была любопытна. «Может, они вырастут из груди?» — подумала она и заглянула под одеяло.

Теория не подтвердилась.

И вдруг из арки пополз дым.

Чёрный, густой, лениво, но уверенно стелился по полу. Он коснулся башмаков Ши Тао, затем кожи — она зашипела, потемнела, начала плавиться.

— Цянь Мяо! — крикнул он, подхватывая её на руки.

— Что? Где?! — она подняла глаза и увидела, как монета медленно парит в воздухе, орлом вверх, а потом сквозь неё хлынул свет — ослепительный, белый, иной, не похожий ни на солнце, ни на луну.

— Работает, — выдохнул Ши Тао.

Лучи света нашли Цянь Мяо, обвили её плотно, без зазоров. Сила вошла в неё без предупреждения — и она вскрикнула, когда красная чешуя поползла по коже рук, волосы превратились в острые иглы.

Ши Тао отшатнулся, поражённый, но не мог оторвать взгляд.

— Что с тобой происходит? — пробормотал он.

— Не знаю, — ответила она сквозь зубы, напряжённо.

Энергия шла вдоль хребта, ветвилась по рёбрам, добиралась до каждого пальца — и там, где проходила, оставляла что-то новое. Кости становились плотнее, кровь горячее, мышцы наливались такой силой, что сам воздух вокруг неё, казалось, уплотнялся. Кожа светилась изнутри — прозрачная настолько, что сквозь неё проступал скелет, сеть сосудов, тонкие нити связок. И в самом центре, едва различимый, но совершенно живой — крошечный силуэт, пульсирующий в такт нечеловеческой силе. Их ребёнок.

Ши Тао опустился на колени рядом с ней.

В ладонях его руки кожа царапалась о красную чешую, волосы-иглы кололи запястья, но он не отступал. Зрачки Цянь Мяо уходили в белизну, радужка полностью исчезала, глаза теряли привычную форму.

«Помоги ей — она сама не справится. Ты уже знаешь как», — голос прозвучал прямо в голове, чёткий, настойчивый, без права на сомнение.

Он не стал думать. Просто поцеловал её.

Энергия хлынула в него через губы — вся сразу, без очередности, без пощады. Чёрная, красная, оранжевая, обжигающая и ледяная одновременно. Она прокатывалась по рёбрам, заполняла грудь, стучала в череп, сжимала сердце. Ши Тао почувствовал такую мощь, что на секунду перестал понимать, где заканчивается он и начинается она.

И тогда он увидел её настоящую — ту, что скрывалась за тихим голосом и мечтой о цветах.

За спиной Цянь Мяо кожа начала вздуваться буграми, медленно, с тревожной напряжённостью. Бугры лопнули, и крылья прорвались наружу.

Огромные, перепончатые, тёмно-красные. С влажным треском они развернулись, ударили в потолок. Камень осыпался, кровь, словно веер, разлетелась по стенам, по полу, по Ши Тао, по арке, по каменным лицам кричащих голов.

Крылья оказались в тесном пространстве зала, слишком большие для него, слишком живые, слишком долго ждавшие этого момента.

Мощь переполняла их обоих и не находила выхода.

Ши Тао ощущал, как сердце перестаёт справляться — оно билось хаотично, надрывно, каждый удар давался с усилием. Он понимал: человеческое тело так долго не протянет, граница уже близко.

Почему я не могу оторваться? Почему не могу остановиться?

Он не мог. И не стал пытаться.

Над ними вспыхнул белый свет — но в этот раз он не ударил, не обжёг, не ослепил. Он опустился сверху, тихо, почти бережно, обнял их обоих и накрыл с головой.

Неужели это конец? — мелькнула мысль в голове Ши Тао. Странное спокойствие, необъяснимое, без страха и сожаления. Ну и ладно. Хуже места для этого — точно были.

Он закрыл глаза.

Врата поглотили монету. Свет погас мгновенно — резко, без угасания, без предупреждения. Зал окутала такая тишина, что слышно было, как где-то в глубине капает вода. Голубое свечение стен никуда не делось, арка стояла на месте, каменные лица кричащих голов всё так же застыли в беззвучном крике, который длится тысячелетия.

На том месте, где стояли двое, лежала лишь горсть пепла — мелкого, невесомого, уже расползавшегося по трещинам камня. Никаких следов тела, одежды или силы. Только пепел и тишина.

Глава 25. Группировка сил

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Ши

Время: 05:28

Рассвет поднимался над городом Алого Медоеда без спешки, будто сам не решался смотреть на то, что оставила после себя прошлая ночь. Первые лучи ложились на обугленные остовы зданий в южной части, скользили по глади городского озера, добирались до крыш поместья семьи Ши и замирали там, словно в нерешительности.

Мирные дни этого города были сочтены. Каждый житель это чувствовал — не умом, а кожей, тем древним звериным чутьём, которое просыпается раньше любой мысли. Люди текли плотными потоками к военным коалициям, что стремительно вырастали вокруг двух сильнейших семей — Ши и Лун. Шли молча, с поджатыми губами и пустыми взглядами. Никто не смеялся. Никто не говорил лишнего.

Лю Ду и Фань Ян стояли на главной площади перед поместьем Ши, опустив головы. Расстроенные и озадаченные, они обменялись тяжёлыми взглядами — молча, без слов, потому что слова здесь были бы лишними, — и подняли глаза на балкон.

Глава семьи Ши стоял на балконе поместья, возвышаясь над собравшимися так, будто сам город возложил на его плечи этот груз — и он принял его, не согнувшись. Лицо Ши Чжоу не выражало ни радости, ни горя. Где-то посередине — там, где живёт усталость от долготерпения и злость, которую больше незачем сдерживать.

Ночь, разорвавшая прежнее равновесие города, не пощадила никого. Кровавая резня, прикрытая лицемерным ярлыком «праведной казни», ударила по всем семьям разом — по сильным и слабым, по тем, кто мог за себя постоять, и по тем, кто не мог. Но лишь один человек в этом городе нашёл в себе достаточно смелости, чтобы открыто бросить вызов семье Цянь. Ши Чжоу давно балансировал на этой черте — и этой ночью шагнул за неё.

Семья Цянь годами ходила по чужим судьбам, как по брусчатке, не оглядываясь. Самодовольная, эгоистичная, свято убеждённая в том, что весь мир обязан сносить её выходки. Лю Ду стиснул зубы. Та же ярость, что кипела сейчас в груди главы семьи Ши, давно жила и в нём — просто раньше у неё не было выхода.

Дверь балкона негромко скрипнула. Глава семьи Лун вышел и встал по правое плечо от Ши Чжоу — плечом к плечу, как и должно стоять людям, решившимся на одно и то же.

— Хоть что-то разузнали о моём сыне? — спросил Ши Чжоу, не поворачивая головы.

Лун Мин помолчал секунду — ровно столько, сколько требуется, чтобы не солгать и не обнадёжить зря.

— Увы… — он качнул головой. — Место сражения найти не удалось. Сейчас наши люди направились к Ледяному Пику — возможно, они схлестнулись в горах. Если там следов не окажется, пойдём в сторону западных и юго-восточных земель. Найдём.

Руки Ши Чжоу опустились на деревянную перегородку балкона. Пальцы сжались.

— Я должен найти сына. Обязан.

— Семья Лун тебе в этом поможет, — негромко сказал Лун Мин. В его голосе не было пышных обещаний — только твёрдость близкого человека. — А теперь скажи им то же, что сказал мне после объявления войны. Три десятилетия этот город ждал. Три десятилетия люди терпели, опускали глаза, хоронили своих и молчали. Только благодаря твоему поступку молчание наконец можно разорвать. От семьи Цянь пострадали все — и те, кто имел силу сопротивляться, и те, кто не имел ничего, кроме надежды, что их не тронут. Мы остановим их. Все вместе. Под твоим руководством вернём этому городу то, чего он был лишён слишком долго.

— Под нашим руководством, — поправил его Ши Чжоу — уверенно и без тени пафоса. — Эта война сделает наши семьи братскими. Или заберёт всё, что у нас есть.

Лун Мин усмехнулся — живо, по-человечески, без наигранности.

— Хах, брат, давай всё же постараемся избежать второго варианта. Я ещё дедом не успел побыть.

— Как и я, — в уголках глаз Ши Чжоу мелькнуло что-то тёплое. — Надеюсь, наши дети не подведут нас в этом вопросе. А мы не подведём их — в этой войне.

Ши Чжоу обвёл взглядом площадь. Сотни людей — разных, пёстрых, взволнованных — стояли внизу. Но стоило его взгляду пройтись по толпе, как что-то неуловимое изменилось в воздухе. Аура главы семьи Ши накрыла площадь плавно и неотвратимо, точно волна, которую не замечаешь, пока она уже не накрыла тебя с головой. Хаотичная, гудящая масса людей в считанные секунды подобралась, выпрямилась, затихла. Ни команды, ни окрика — одного присутствия оказалось достаточно.

Проклятье… — Лун Мин почувствовал это на себе и невольно выдохнул. — Насколько же он непостижимо силен. Одной его ауры хватило бы, чтобы обратить в пыль всё поместье Цянь. Цянь Линг… ты сам не знаешь, какого врага нажил.

Ши Чжоу заговорил. Голос его не срывался на крик — он шёл снизу, из груди, тяжёлый и ровный, как удар колокола.

— Члены семей Ши и Лун, представители всех семей города Алого Медоеда — слушайте! Семья Цянь причинила нам всем много боли. У кого-то они похитили детей. У кого-то убили родителей — прямо на глазах, не прячась, не стыдясь. Их бесчеловечность пропитала улицы этого города насквозь, и запах этот не выветривался десятилетиями. Да, мы терпели. Мы пытались относиться к ним по-человечески, достойно, надеясь, что они одумаются. Но они не одумались... Сегодня я говорю: довольно. Довольно этого терпения. Довольно этого гуманизма в отношении тех, кто давно перестал быть людьми. То, что они творили — непростительно. И цена этому одна. Смерть.

Последнее слово упало на площадь раскалённым углём.

Толпа взорвалась.

— Да! Довольно! Руки у них по локоть в крови — у каждого из них!

— Завалим этих упырей! — Фань Ян вскинул копьё над головой, и в его голосе было что-то такое, чего Лю Ду прежде никогда не слышал. Не просто ярость — что-то глубже, личное, долго сдавленное.

Фань Ян… Лю Ду смотрел на племянника и не узнавал его. За все годы, что они знали друг друга, он ни разу не видел в нём такого огня. Ни единого проблеска.

— Правду говоришь! — крикнул Лю Ду в ответ, и собственный голос показался ему чужим — слишком громким, слишком живым. — Завалим!

Ши Чжоу не перебивал. Не осаживал, не поднимал руку, призывая к тишине. Он намеренно дал людям выговориться — дал им почувствовать, что здесь их слышат, что их слова имеют вес. Когда гул немного улёгся, он продолжил.

— Да! У них есть крылья. Многие боятся их — и правильно делают, если стоят в одиночку. Но мы не одни. Все вместе нам незачем бояться этих жалких пернатых. В наших жилах течёт кровь предков — их сила, их упрямство, их воля. Кто они такие, чтобы поднимать руку на тысячелетнюю кровь наших родов?! Сегодня — война. Завтра — победа! — он поднял обе руки над головой.

— Победа! Только победа! — хлынуло снизу со всех сторон разом.

— Нам нужны все! Лучники и мечники! Маги и воины! Кузнецы и целители! Эта война будет не на жизнь, а на смерть — но ради жизни, которая придёт после.

На третьем этаже поместья было тихо.

Лун Мэй стояла у окна, прислонившись плечом к холодному камню стены, и смотрела вниз с таким выражением, с каким смотрят на людей, которых считают безнадёжными.

— Идиоты, — произнесла она тихо — так тихо, что даже эхо коридора не подхватило это слово.

Женский взгляд — холодный, осуждающий —прошёлся по орущей толпе, по воздетым рукам, по перекошенным от воодушевления лицам. Они желают воевать против того, кого заведомо не могут победить. Какая несправедливая, жестокая ирония.

Потом она увидела его — своего дядю — в самой гуще кричащих.

— И он туда же?! — промолвила она едва слышно. — Старый дурак. Хоть ты не лезь в эту свалку. Глава семьи Цянь помилует тебя, если ты не будешь высовываться. Неужели так сложно — просто не высовываться?!

Но дядя кричал вместе со всеми. Громко и с явным удовольствием.

Лун Мэй отвернулась от окна.

— Сильно сказано, брат, — Лун Мин негромко зааплодировал, качая головой с искренним восхищением.

Он шагнул к двери балкона и потянул её на себя.

Дверь распахнулась — и мир на секунду перестал существовать.

Белая энергия хлынула наружу плотной волной, выбив стёкла из рамы. Осколки брызнули в стороны. Яркая вспышка ударила по глазам так, что оба главы инстинктивно вскинули руки, заслоняя лица.

— Что?! Атака?! — Ши Чжоу прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь режущий свет.

Вспышка гасла нехотя, по краям, как догорающий уголь. Из её сердцевины проступали силуэты. Сначала — крылья. Огромные, прекрасные, переливающиеся разнородными энергиями, будто по каждому перу пустили отдельный ток. Они сложились и исчезли в стройной спине. Тёмные волосы рассыпались по обнажённым плечам. Одеяло, намотанное наспех, едва прикрывало ноги Цянь Мяо.

Какая красота… — Ши Чжоу на долю секунды забыл, где находится.

— Брат Ши… кто это? — осторожно спросил Лун Мин, не отводя взгляда от двух фигур на полу.

— Это… — Ши Чжоу прищурился, наклонился вперёд — и осёкся.

Он увидел лицо.

Родное. До боли знакомое.

— Сынок!

Ноги сами понесли его вперёд. Расстояние между ними исчезло в один миг. Вспышка тем временем угасала окончательно, и взорам двух глав открылась полная картина: двое на полу, мужчина и женщина, намертво вплетённые друг в друга — руки, губы, дыхание. Ши Тао не мог оторваться от Цянь Мяо, да, судя по всему, и не пытался. А на женском теле, под наспех намотанным одеялом, отчётливо угадывался округлившийся живот.

Ши Чжоу замер. Посмотрел. Моргнул.

По щекам главы семьи Ши потекли слёзы — двумя бесстыдными ручьями, без всякого предупреждения.

— Не верю… Я стану дедом!

— Погоди, погоди, погоди! — Лун Мин схватился за голову обеими руками. — Это как вообще возможно?! Настолько быстро?! Вы что, биологию не учили?! Люди! Беременность так не работает!

— Да ты посмотри на неё как следует! — Ши Чжоу смахнул слёзы и расплылся в улыбке такой широкой, что, казалось, лицо не вмещает. — Она ещё не родила! А мой сын пропадал по свету больше года — кто знает, сколько они уже крутили свои шуры-муры втайне от меня?! Ха-ха! Папаня скоро станет дедом!

Лун Мин открыл рот, закрыл, снова открыл — и махнул рукой. Бестолку было что-то говорить в этой ситуации.

За коридорным поворотом второго этажа было темно и тихо.

Лун Мэй слышала всё.

Она стояла, вжавшись спиной в стену, и смотрела из-за угла — туда, где на полу лежала Цянь Мяо, живая, целая, с округлившимся животом и тёмными волосами, разметавшимися по плечам Ши Тао.

Живая.

Это слово никак не укладывалось в голове. Скользило, уходило, возвращалось снова — и каждый раз ударяло сильнее.

Как?

Лун Мэй не заметила, как её пальцы впились в ткань собственного рукава.

Как ты можешь быть живой после того, что он сделал с тобой? Ты должна была умереть. Должна была. Девять лет. Девять лет она ждала, смотрела, терпела — с тем особым терпением, которое не имеет ничего общего с добродетелью и всё — с одержимостью. Девять лет она мысленно примеряла на себя место рядом с Ши Тао. Убеждала себя, что однажды всё сложится так, как должно. Что ей нужно лишь немного подождать. Чуть-чуть. Совсем немного.

А теперь эта женщина лежала в его объятиях — живая, невредимая, с его ребёнком под сердцем.

Ещё бы немного — и он стал бы моим.

Оскал на лице Лун Мэй был некрасивым. Настоящим.

Она увидела, как Ши Тао начинает приходить в себя — веки дрогнули, пальцы чуть сжались — и, не дожидаясь, пока он поднимет голову, резко отступила от угла и бесшумно направилась к лестнице.

Ши Чжоу опустился рядом с сыном на колени, совершенно не заботясь о достоинстве главы семьи.

— Сынок! Как ты? Когда вы мне успели внука заделать? Или внучку? Ай, неважно — старик тобой гордится, малой!

Радость его была неприличной, оглушительной и совершенно искренней. Минутой ранее он стоял на балконе и не знал ничего — ни жив ли сын, ни где его искать. А сейчас — вот он, живой, здесь, прямо перед ним. И рядом с ним — доказательство того, что жизнь продолжается даже посреди войны.

— Это знак, брат, — Лун Мин произнёс это тихо, без смеха, и в его голосе впервые за утро не было ни иронии, ни усмешки. — Определённо знак свыше.

— Верно, — Ши Чжоу поднялся, и в глазах его снова появилась та самая твёрдость. — Нам надо идти до конца. Но сначала… — он оглядел сына и Цянь Мяо с нескрываемым весельем, — найдём им какую-нибудь одежду. Не дело — сверкать своими… письками перед главами двух великих семей.

Глава 26. За семейным столом

1

Город Алого Медоеда. Поместье семьи Ши

09:45

Стол ломился от яств — так, будто повара решили накормить не семью, а целую армию. Жареное мясо блестело соком, рыба источала терпкий аромат специй, свежие салаты хрустели даже на вид, а фрукты лежали так аккуратно, словно ждали своего часа.

Ши Тао и Цянь Мяо этот час не откладывали.

Они налетели на еду с голодной жадностью людей, которые слишком долго терпели. Руки Цянь Мяо мелькали быстро и точно — кусок за куском исчезали, не успевая остыть. Она подтянула к себе блюдо с клубникой и расправилась с ним так стремительно, что тарелка опустела почти сразу.

Ши Тао не отставал. Он с явным удовольствием доедал свиной ошеек — тот самый, что был приготовлен лично Ши Яном, лучшим поваром семьи, если верить бесконечным хвастовствам Лю Ду. Закончив, наследник откинулся назад, и из глубины его живота вырвалась протяжная, удовлетворённая отрыжка.

— Ешьте, ешьте, — рассмеялся глава семьи Ши. — Видно же, как вы изголодались.

— Это ещё мягко сказано, па, — Ши Тао опустил пустой бокал из-под вина. — На Ледяном Пике еда была… специфическая. Скорее рассчитанная на Ши Ши, чем на людей.

Он осёкся на полуслове.

— Кстати, — Ши Тао нахмурился и огляделся. — А где он? Разве он не прибыл с нами?

Не дожидаясь ответа, он вскочил и подбежал к окну. Резким движением распахнул его — створки ударились о каменные стены, стекло жалобно звякнуло.

Солнце висело над вершиной горным хребтом, заливая город резким утренним светом. В небе кружили хищные птицы. С улиц доносились отрывистые команды: «Удар слева! Справа! Теперь с ноги!» Молодые, крепко сбитые парни переносили оружие — мечи, луки, копья — из одного квартала в другой, их шаги гулко отдавались эхом по мощёным улицам.

— Эм... — Ши Тао обернулся к отцу, недоумение читалось на его лице. — Я что-то пропустил? Откуда такие запасы оружия? И для чего всё это?

Глава семьи Лун закинул ногу на ногу, ожидая, пока Ши Чжоу ответит на вопрос сына.

Понятно, подумал Лун Мин, разглядывая растерянное лицо юноши. Парень почти сутки провёл вне города — откуда ему знать, что творилось этой ночью?

Ши Чжоу опустил бокал на стол. Его пальцы побелели, сжимая хрусталь.

— Этой ночью семья Цянь... — он сделал паузу, подбирая слова. — Они казнили двух своих членов. Твоих родителей, Цянь Мяо. Прости меня — я не смог их защитить.

Взгляд Цянь Мяо упал на тарелку. Вся еда, что минуту назад казалась божественной, потеряла вкус. Яркие краски поблекли, ароматные приправы перестали пахнуть, сочное мясо стало безвкусной массой. Один момент — и мир лишился цвета.

— Я знала, — голос её звучал глухо, будто доносился из колодца. Она не отрывала взгляд от холодного пола, и сама стала такой же холодной. — Я догадывалась, что глава пойдёт на это. Кодекс не оставлял ему выбора.

— Ты знала?! — Ши Тао сорвался с места и оказался рядом с ней за секунду. — Почему не сказала? Зачем молчала? Если бы я узнал, я бы...

— Ничего бы не сделал, — она подняла на него глаза, в которых не осталось слёз. — У нас есть кодекс. Наследие предков. В нём чётко прописаны все запреты, которым должна следовать семья Цянь. За каждое нарушение — наказание. — Её пальцы впились в край стола. — Они вырастили дочь, которая отвернулась от семьи. Дочь, ставшую чужой. Это запрещено кодексом. И наказание за это одно — публичная казнь. Все, кто пренебрёг ценностью детей и единством семьи Цянь, умирают на глазах у всех. Зрелищно. Назидательно.

— Поэтому ты объявил войну семье Цянь, отец? — голос Ши Тао дрогнул.

— Не только поэтому, — Ши Чжоу провёл ладонью по лицу. — Это стало последней каплей. Зверства, которые творил глава семьи Цянь, давно перешли черту. Я больше не мог стоять в стороне. — Он выпрямился, и в его глазах вспыхнул огонь. — Семья Цянь заплатит кровью за всё, что причинила этому городу и Великой империи Лу!

— Верно, — подтвердил Лун Мин, его голос прозвучал твёрдо. — Все семьи города объединились против Цянь. Сегодня ночью крылатая семья падёт. Кроме тебя, Цянь Мяо.

Ши Тао перевёл взгляд на невесту. Её лицо оставалось безучастным — она не разделяла их воодушевления. Молчание Цянь Мяо говорило больше, чем любые слова.

— Это же... это хорошо, правда? — Ши Тао присел перед ней на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Ты наконец получишь свободу! За твоих родителей, за всех пострадавших — долг будет оплачен кровью!

— Нет, — Цянь Мяо покачала головой. — Это не хорошо.

Она подняла взгляд — и в её глазах все увидели страх.

— Главе семьи Цянь могла противостоять только моя мать. Она хотела это сделать давно, но отец останавливал её каждый раз, умоляя не начинать резню. — Её голос задрожал. — Только она могла одолеть Цянь Линга. Теперь её нет. И последней надежды на победу... тоже нет.

Тишина обрушилась на комнату, как ледяная лавина.

Лун Мин напрягся. Его спина выпрямилась, как струна.

— Неужели он настолько силён? — он придвинулся ближе к Цянь Мяо.

— Вы даже представить не можете, — она сглотнула. — Он и раньше был чудовищно силён. А теперь, когда у него есть кровь алого медоеда... — её руки задрожали. — Он воссоздаст источник силы магического зверя. Его уже никто не остановит. Эта война — не путь к победе. Это дорога в бездну, из которой нет возврата.

— Ах, доченька! — Ши Чжоу рассмеялся, и в его смехе звучала лёгкая насмешка. — Неужели ты думаешь, что твой будущий тесть — полный идиот? — Он откинулся на спинку стула. — Как только я объявил войну этому старому ублюдку, первым делом отправил гонца к военному посту. Восемь часов пути на запад. В письме описал все его преступления — похищения, самосуды, плевок в лицо имперским законам. — Он многозначительно выдержал паузу. — Я попросил помощи у самого императора Великой Лу.

— Отец! — Ши Тао вскочил. — Ты втягиваешь императорскую армию в городской конфликт?!

— Не втягиваю. Уже втянул, — Ши Чжоу ухмыльнулся. — Командир северного поста прислал ответ. Три тысячи имперских воинов прибудут на рассвете завтра. — Он постучал пальцем по столу. — Войны не избежать, сынок. Так лучше взять силы с запасом, призвать на помощь империю и выйти победителем, чем недобрать людей и сгинуть в пыли истории.

— Умный ход, — Цянь Мяо выдохнула, и в её голосе впервые прозвучала надежда. — Цянь Линг не ожидает вмешательства имперской армии. А самого императора он боится почти так же, как боялся мою мать. — Она кивнула. — При таком раскладе у нас есть шанс.

Улыбка тронула губы Ши Чжоу. До этого разговора он сам не был уверен в победе над Цянь Лингом. Сомнения грызли его изнутри, заставляя просыпаться по ночам в холодном поту. Но сейчас всё изменилось. Слова Цянь Мяо подтвердили — шансы не просто есть. Они велики.

— Значит, сегодня ночью — война, — Ши Тао подвёл итог, сцепив пальцы в замок. — А завтра на рассвете придёт императорская армия. Сколько всего предстоит! — Он вздохнул. — Жаль только, что Ши Ши пропустит всё веселье.

— Не беспокойся об этом, — Лун Мин махнул рукой. — Мы отправили людей на Ледяной Пик. Если они найдут твоего зверя, приведут его сюда.

— Людей... — правый глаз Ши Тао дёрнулся. — Чужих людей, которых Ши Ши не знает? — Он потер переносицу. — Надеюсь, он не превратит их в фарш. А то придётся извиняться перед их семьями и оплачивать похороны.

Чашка с чаем замерла у губ Лун Мина. Поток жидкости остановился на полпути.

Что значит "придётся извиняться"? Глаза главы семьи Лун распахнулись.

— Они ещё не вернулись, а ты их уже похоронил?! — чашка с грохотом ударилась о пол, осколки разлетелись по комнате.

— Виноват! Тысячу раз виноват! — Ши Тао рухнул на колени, прижав руки к полу. — Младший не уследил за своим распущенным языком! Простите меня!

Лун Мин поправил края своего ханьфу — широкие рукава цвета глубокого сапфира сбились, открывая подкладку из белого шёлка. Пояс с вышитыми серебряными облаками немного перекосился, и он одёрнул его, восстанавливая безупречность облика. На воротнике мерцали нефритовые пуговицы, холодно поблёскивая в утреннем свете.

— Ничего, — Лун Мин выдохнул, приводя в порядок не только одежду, но и мысли. — Надеюсь, они вернутся живыми и невредимыми.

— Кстати, об одежде... — Ши Тао повернулся к зеркалу у входной двери. Его отражение смотрело на него с немым укором. — Что это за детский костюм на мне? Нельзя было подобрать что-то достойное для наследника? Зелёные солдатики? Мечи и копья на ткани? — Он обернулся к Цянь Мяо. — Почему на ней изящное платье, а на мне этот кошмар, который носил бы разве что взрослый школьник?!

Ши Чжоу улыбнулся и почесал седую бороду, в глазах его плясали озорные искорки.

— Хе-хе, кто бы мог подумать? Лю Ду и Фань Ян полюбили Цянь Мяо больше, чем собственного наследника, — он едва сдерживал смех. — Они из кожи вон лезли, но достали для неё достойное платье. А тебе... ну, тебе не повезло с гардеробом.

— Они хотя бы в мою комнату заглядывали?! — возмутился Ши Тао.

— Пытались, — Ши Чжоу развёл руками. — Но чугунный замок, который ты поставил, защищаясь от собственного отца, не пустил их внутрь.

— Если бы ты не рылся в моих вещах, замка бы и не было! — Ши Тао отвернулся, надув губы.

— Если бы ты не носил дедовские шаровары, я бы и не рылся! — Ши Чжоу тоже демонстративно отвернулся.

— Это исторический раритет! Память о твоём отце! Я чту её, в отличие от некоторых! — огрызнулся Ши Тао.

Взгляд Цянь Мяо метался между главой семьи и наследником, словно она наблюдала за поединком мечников. Голова поворачивалась то влево, то вправо.

Лун Мин тихо рассмеялся, глядя на двух спорщиков.

— Надеюсь, до начала войны они помирятся, — пробормотал он себе под нос.

Да... Цянь Мяо мысленно согласилась с главой семьи Лун.

Она подвинула стул ближе к столу — и в тот же миг внутри живота что-то резко дёрнулось. Острая боль пронзила её тело, заставив согнуться пополам. Пальцы вцепились в край стола, костяшки побелели. Голова опустилась вниз, волосы упали на лицо.

— Дорогая?! — Ши Тао бросил спор и метнулся к ней. — Что с тобой?!

— Невестка?! — Ши Чжоу оказался рядом следом.

Из-под платья Цянь Мяо потекла жидкость, разливаясь по чёрно-белой плитке. От неё поднялся ядовитый пар, шипя и прожигая камень, оставляя дымящиеся дыры.

— Воды... — Цянь Мяо закричала, её голос сорвался. — У меня отошли воды...

Ши Тао увидел красные ожоги на её ногах — там, где жидкость коснулась кожи. Он схватил ближайшее полотенце и быстрым движением убрал растекающуюся влагу.

— Держись, милая! — он повернулся к Лун Мину. — Глава семьи Лун! Зовите лекарей! Немедленно!

— Нет! — Лун Мин замахал руками. — Её нужно доставить в лечебницу! Там есть всё необходимое для принятия родов! — Он посмотрел на Ши Чжоу. — Глава семьи Ши, надеюсь, вы доверите рождение своего внука моему брату?

— Конечно! — Ши Чжоу кивнул. — Полагаюсь на вас и ваших лекарей! Сын, помоги будущей жене — поддержи её, как только сможешь! А я займусь приготовлениями к войне!

Ши Тао подхватил Цянь Мяо на руки и рванул к выходу из поместья. Её тело сотрясала дрожь, каждая мышца напряглась от боли. Жидкость продолжала сочиться, оставляя за ними влажный след.

— Держись! Держись, любимая! — Ши Тао пронёсся мимо Лун Мэй, его голос звучал отчаянно. — Скоро всё закончится!

— Плюс-минус двадцать часов мучений и агонии... — Цянь Мяо выдавила из себя улыбку, совершенно неестественную, искажённую болью.

Её лицо приобрело восковую бледность, под глазами залегли тени.

Огромный живот. Вода. Жуткие страдания на лице.

Она рожает?! Мысль пронзила Лун Мэй, как удар молнии.

— Лун Мэй! — голос главы семьи прозвучал резко.

Она развернулась к нему, инстинктивно выпрямляясь.

— Лун Мэй приветствует главу семьи! — она поклонилась, прижав руку к сердцу.

— Сейчас не время для церемоний! — Лун Мин махнул рукой. — Найди Лун Чуня и Лун Бо! Они нужны мне в двадцать четвёртой палате лечебницы номер два! Живо!

— Лун Мэй исполнит приказ главы! — она развернулась и побежала искать братьев, полы её одежды развевались за спиной.

Но в голове крутилась совсем другая мысль.

Как странно, размышляла Лун Мэй, перепрыгивая через ступени. Ещё утром никаких признаков родов не было. Значит, нагуляла где-то, а теперь использует моего будущего супруга в своих грязных целях!

Злость закипела в груди, сжимая сердце ледяной хваткой.

Ничего. Я верну тебе этот долг сполна. Так верну, что ты забудешь обо всём на свете. Навсегда.

Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

Глава 27. Поглощение магического зверя

1

Город Алого Медоеда. Поместье семьи Цянь

Время: 10:56

По всему городу разливался невыносимый жар. Из-под растрескавшейся земли вырывался кипящий пар, заволакивая улицы белёсой пеленой — будто сама планета задыхалась и исходила потом. Реки жидкой магмы поднимались из глубин ядра к поверхности, пробивая себе путь сквозь камень и породу. Раскалённые минеральные эмульсии облизывали защитные барьеры семьи Цянь со всех сторон, настойчиво и методично ища в них хоть малейшую брешь.

Барьеры держались. Пока что держались.

Множество цепей стягивали тело алого медоеда со всех сторон — жестоко, без малейшего зазора. Существо пребывало в полуживом состоянии, балансируя на тонкой грани между агонией и звериной яростью. Минеральные звенья пролегали поперёк его горла, впивались в лапы с такой силой, что шкура под ними давно уже превратилась в кровавое месиво. Стекающая по полу лава неустанно пыталась дотянуться до своего хозяина, будто живая, будто преданная — но все её попытки раз за разом разбивались о незримую стену чужой воли.

Глава семьи Цянь, Цянь Линг, неспешно подошёл к магическому зверю и встал напротив него — спокойно, почти безразлично, как человек, которому давно наскучило бояться. Он смотрел на медоеда долгим взглядом, в котором не было ни торжества, ни жалости. Только холодный расчёт.

— Последователи семьи Цянь, создаём пространственную формацию нашего рода! — голос главы прорезал пространство коротко и чётко, как удар клинка.

Цянь Ху, Цянь Ю и Цянь Дун заняли свои позиции, взяв зверя в кольцо. Опустились на пол в позу лотоса, сложили руки в три разных печати — каждый свою, выверенную до последнего изгиба пальца. Красные потоки энергии поднялись от каждого из них, нашли друг друга в воздухе и слились в единую, пульсирующую систему. На каменных плитах начали проступать круговые узоры — постепенно, словно кто-то чертил их раскалённым пером прямо изнутри камня. От главного круга к малым потянулись линии, пересекаясь и накладываясь друг на друга, сплетаясь в треугольники.

Плоская фигура начала дышать. Вспухла, обрела объём — и алый медоед оказался запечатан в идеальный энергетический цилиндр, из которого не вырвалась бы даже мысль.

— Мерзкие создания! — взревел зверь, и в его голосе было столько ненависти, что воздух вокруг него дрогнул. — Вы хуже людей! У тех хоть какие-то правила есть! Как выберусь отсюда — всем вам головы поотрываю, одну за другой, и каждую подниму повыше, чтобы остальные видели!

— Не трать силы на лай, ничтожный щенок, — спокойно отозвался Цянь Линг, даже не повернув головы в его сторону. — Здесь тебя никто не боится.

Зверь на мгновение затих.

А следовало бы.

Мощный поток лавы вырвался из пасти алого медоеда — стремительно, без предупреждения, с такой силой, что раскалённые брызги разлетелись во все стороны, зашипев на холодном камне.

— Старейшины! Щит! — бросил Цянь Линг, не сдвинувшись с места ни на шаг.

Лава уже почти коснулась его лица, когда перед ним вырос энергетический барьер. Прозрачная стенка приняла удар на себя — и затрещала. По ней побежали трещины, тонкие и ветвистые, как паутина на морозном стекле. Жар, исходивший от магмы, был чудовищным — но барьер устоял. Едва. С надрывом. Однако устоял.

— Какой же ты жалкий, — тихо произнёс Цянь Линг.

Из его руки вырвалось копьё.

Оружие пронзило грудь алого медоеда точно в сердце — без лишних движений, без театральных замахов. Просто вошло туда, куда было нужно.

Животное взвыло так, что с потолка посыпалась каменная крошка. Дикий рёв сотряс стены, заполнил всю комнату до краёв и ударил по ушам всех присутствующих тупой, давящей болью. Мышцы зверя судорожно сжались, натянув цепи до предела. Лапы рвались на свободу с такой яростью, что минеральные звенья жалобно скрипели и гнулись. С каждым судорожным рывком копьё уходило глубже, пронизывая сердце медоеда всё дальше, как гвоздь в живое дерево.

Ближайшие к телу цепи треснули. Минералы не выдерживали такой нагрузки — они крошились, осыпаясь мелкой пылью.

— Глава! Поторопитесь! — прокричал Цянь Ху, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на страх. — Цепи могут разорваться в любой момент!

— И без тебя знаю, — процедил Цянь Линг сквозь зубы.

Энергетическая рука надавила на древко копья. Металл прошёл насквозь — и вышел с другой стороны, пробив животное навылет. Лава хлынула с обеих сторон тела, растекаясь по каменному полу дымящимися лужами.

Цянь Линг расправил крылья во всю длину.

Они стали заметно больше, чем были ещё вчера — словно то, что произошло накануне, что-то в нём сдвинуло, перестроило изнутри, освободило место для чего-то тёмного и огромного. Он взлетел над умирающим зверем, завис в воздухе — и в этот момент что-то в нём изменилось. Лицо утратило последние остатки той холодной сдержанности, которая делала его просто человеком. Теперь перед всеми присутствующими был кто-то другой.

— Глаза, что видят во тьме! — произнёс он, и голос его прокатился по комнате низкой, вибрирующей волной.

На крыльях открылись очи.

Сначала несколько. Потом десятки. Потом сотни — они появлялись хаотично, в самых неожиданных местах, распахиваясь среди перьев, как цветы какого-то чудовищного сада. Каждый глаз смотрел в свою сторону — вверх, вниз, в стены, в потолок, в лица старейшин. Информация хлынула потоком, слишком широким, чтобы его удержать. Сотни картин одновременно, сотни углов зрения, сотни деталей — всё сразу, без фильтра, без порядка. Восприятие грозило захлебнуться.

Цянь Линг коснулся собственного лба двумя пальцами и проткнул его когтями.

Кожа лопнула. Кровь потекла по переносице тонкой струйкой, потом шире — разрывая плоть, прокладывая путь для чего-то, что давно уже просилось наружу. Из раны открылся вертикальный глаз. Он не моргал. Он просто смотрел — туда, куда остальные смотреть не умели.

Хаос сотен взглядов мгновенно упорядочился. Всё лишнее отсеклось. Осталось только главное — алый медоед, висящий в цилиндре, истекающий лавой, умирающий. Цянь Линг видел его насквозь: движение энергии внутри, слабые, вялые пульсации, которые всё ещё несли в себе чудовищную, почти непристойную в своей величине силу.

— Лишь твоей силы мне не хватало, — произнёс Цянь Линг почти мягко, подлетая ближе к зверю. — Для идеального духовного тела.

Он сосредоточил на медоеде всё — каждую пару очей, каждый отблеск внимания, третий глаз, собственную волю, сжатую до размера острия иглы.

— Начать поглощение.

Жизненные силы алого медоеда пришли в движение. Они поднимались к поверхности его тела, как вода, которую вытягивают из земли корни огромного дерева. Энергия потянулась к Цянь Лингу послушной нитью, оседая на его вытянутой руке. Шерсть зверя бледнела прямо на глазах, теряла цвет, становилась пепельной. Лапы усыхали, истончались — и цепи, ещё недавно врезавшиеся в живую плоть, теперь оседали на них свободными складками, как одежда на исхудавшем теле. Язык безвольно вывалился из приоткрытой пасти, источая остатки ядовитых паров.

Зверь умирал. Не от боли, не от ран — от пустоты, которая разрасталась внутри него с каждым мгновением.

Вся его сила собралась в сферу. Прозрачную, с глубоким вулканическим отблеском, размером не больше четверти человеческой ладони — крошечную и при этом настолько плотную, что воздух вокруг неё дрожал, не желая с ней соприкасаться.

Цянь Линг проглотил её.

И в ту же секунду пожалел об этом.

Тело главы семьи Цянь сотряслось так, будто в него ударила молния. Не снаружи — изнутри. Сила, запечатанная в крошечной сфере, оказалась несоразмерно огромной — как океан, втиснутый в глиняный кувшин. Перья осыпались с крыльев охапками, кружась в раскалённом воздухе. Сотни очей на крыльях начали тонуть в собственной крови, захлёбываться ею, слепнуть. Крылья обмякли, потеряли всякую силу — и Цянь Линг рухнул вниз, даже не успев осознать, что падает. Каменные плиты встретили его без жалости.

— Снять барьер! Помочь главе! — выкрикнул Цянь Дун, срываясь с места.

Но глава уже был на коленях, и руки его сжимали собственное горло — пальцы белели от усилия, будто он пытался удержать что-то внутри, не дать ему разорвать его изнутри. Всё лицо Цянь Линга пылало. Не отражало огонь — именно пылало, как будто под кожей разлилась живая магма. Глаза заволокло горящим пеплом, и сквозь эту пелену он видел всё вокруг искажённым, плавящимся, нереальным.

Он горел изнутри.

Какое дикое могущество… — билась в голове единственная мысль, пробиваясь сквозь боль. Нельзя держать его в себе. Надо… надо высвободить…

Энергия огненного типа рванула наружу неуправляемой волной — поднялась от тела главы в пространство комнаты, ударила в стены, в потолок, в воздух. Всё, до чего она добралась, начало тлеть и обугливаться. Цянь Ху отшатнулся — он знал этот огонь, узнал его мгновенно и против воли. Точно таким же пламенем когда-то жгла его Цянь Мяо. Рукава одежды старейшины вспыхнули и прогорели, едва прикоснувшись к коже.

— Что происходит?! — голос кого-то из старейшин сорвался на крик. — Что это такое, глава?!

Но Цянь Линг их не слышал. Или слышал — и это не имело для него никакого значения.

Мало… мало просто высвободить. Мне не хватает жизненных сил. Понимание пришло ясное, острое, безжалостное. Если я этого не сделаю — я умру. Прямо здесь, на этом полу, среди этих стен.

Дремлющие очи повернулись к старейшинам.

Все трое замерли.

— Глава… — Цянь Ху попятился, и впервые за долгое время в его голосе не было ничего, кроме животного страха. — Что вы собираетесь сделать? Вы же не станете… вы же не собираетесь нас убить?

Цянь Линг не ответил словами. Слова сейчас были лишними.

Невидимая сила дёрнула всех троих старейшин к нему разом — как марионеток, у которых резко натянули нити. Очи впились в них, проникая глубже взгляда, глубже разума, добираясь до того места, где живёт воля. Контроль над их телами и душами перешёл к главе в долю секунды — полный, абсолютный, не оставивший ни щели для сопротивления. Щёки старейшин начало разъедать прямо на глазах — кожа трескалась и расходилась под давлением чужого могущества. Высокая температура прожгла им руки и ноги насквозь, не оставив возможности даже вскрикнуть.

Цянь Линг сформировал из трёх жизней ещё одну сферу.

Она опустилась на пол беззвучно.

Пустая одежда старейшин осела на каменные плиты следом и продолжала гореть, словно не желала признавать, что её хозяев больше нет.

Цянь Линг упал прямо на сферу лицом вниз — обессиленный, опустошённый до дна — и проглотил её.

Надо выжить… любой ценой…

Веки сомкнулись.

Глава 28. Рождение ребенка

1

Город Алого Медоеда. Лечебница №2 семьи Лун

Время: 15:46

Послеполуденное солнце заглядывало в окно палаты №24 без спроса — мягко, почти виновато, точно знало, что здесь только что произошло нечто, не требующее лишнего шума. Его лучи скользнули по белым простыням, добрались до крохотного тельца новорождённого и замерли — будто и сами решили полюбоваться. Детская тень легла на противоположную стену неровным силуэтом, подрагивая в такт слабому сквозняку из приоткрытой форточки.

Роды длились почти шесть часов. Ши Тао это чувствовал каждым суставом. Поддерживать Цянь Мяо оказалось занятием куда более изнурительным, чем он себе представлял: каждое слово приходилось взвешивать, точно вступая на тонкий лёд над бездонным озером. Одно неловко брошенное словечко — и извержение вулкана было бы неминуемо. Повышенная чувствительность, острая реакция на интонацию, слёзы, переходящие в ярость и обратно в слёзы — всё это было лишь верхушкой айсберга, скрывавшегося за самим таинством родов.

Но она справилась. Она — справилась.

— Держите своего мальчика, — лекарь Лун Чунь бережно передал свёрток в руки матери. — Это было необыкновенно.

— Отец полностью разделяет мнение уважаемого лекаря, — провозгласил Ши Тао, опускаясь на мягкий стул. — Я — отец ребёнка. А раз родился мальчик, то имя ему выбирать мне. Такова традиция.

— Ага! Сейчас! Размечтался! — отозвалась мать с совершенно невероятной для только что родившего человека энергией. — Фамилию рода он от тебя унаследует, это да. Но имя ему выберет мать. Именно мать. Не обсуждается.

Откуда в ней столько сил после шести часов родов?! Ши Тао решил не углубляться в этот философский вопрос. Некоторые вещи в этом мире лучше принимать как данность.

— Хорошо, — согласился он без лишней борьбы. — И какое же имя ты ему дашь?

Цянь Мяо заглянула в глаза своему сыну. Ребёнок смотрел на неё с выражением совершенно серьёзным и одновременно безмятежным — так смотрят существа, которым ещё незнакомо понятие «тревога». Но больше всего поражали его глаза: карие, глубокие, с едва заметными узорами, похожими на отпечатки звёздочек на речном иле. Казалось, они улыбались сами по себе — отдельно от крохотного личика, которое тоже улыбалось.

— Малыш Лу… — произнесла Цянь Мяо так тихо, словно боялась спугнуть эту минуту. — Я назову тебя Ши Лу. Империя Лу сильна, как никакая другая, — и ты будешь сильным. Сильнее всех на этом свете.

— Ши Лу… — Ши Тао помедлил, покатал имя на языке и не удержался. — Назвала бы ещё Авокадо, честное слово.

— Тебе. Что-то. Не нравится?! — в голосе Цянь Мяо появились интонации, при которых благоразумные люди начинают искать укрытие.

Яростная аура сорвалась с матери и поползла по палате в сторону субъекта, посмевшего произнести нечто немыслимое. Ши Тао не стал испытывать судьбу — он немедленно скрылся за толстой подушкой, которая, по его глубокому убеждению, вполне могла послужить щитом от женского гнева.

Какой же болван.

Сама того не заметив, Цянь Мяо направила волну своей ярости и на сына, которого только что держала в руках. Детский организм, ещё не понимая слов и не зная причин, мгновенно среагировал на угрозу: невидимый барьер поднялся вокруг маленького тела — не по чьей-то воле, а по самому древнему из инстинктов.

— Осторожней, мать! Ребёнку больно сделаешь! — выглянул Ши Тао из-за подушки ровно настолько, насколько позволяла базовая смелость.

— Ты в порядке, мой дорогой? — Цянь Мяо тут же переключилась на сына, осматривая его с той нежной тщательностью, на которую способны только матери. — Прости маму. Она немного… не вполне контролирует себя. Роды — это очень тяжело.

Лицо её вдруг скомкалось — брови поползли вниз, губы задрожали, щёки потяжелели. Она явно пыталась держаться и явно проигрывала эту борьбу.

— Согласен, согласен, — Ши Тао выбрался из-за подушки и неспешно подошёл к ней. — Именно поэтому давай ты доверишь ребёнка мне, а сама займёшься единственным делом, которое сейчас от тебя требуется, — восстановлением сил.

Цянь Мяо осторожно передала сына в его руки. Ши Тао принял Ши Лу аккуратно, обхватив крепко, но без лишнего усилия — так, как берут то, что дороже всего на свете.

— Держите, пригодится, — лекарь Лун Чунь вложил в свободную руку отца белое полотенце. — Укрой ребёнка.

— Благодарю, — Ши Тао принял совет с неожиданной для себя серьёзностью, бережно укутал Ши Лу и посмотрел на него сверху вниз. — Ну что, Ши Лу. Надеюсь, одноклассники не будут смеяться над твоим именем.

— Не будут, — встала на защиту Цянь Мяо. — А если и попробуют — школа может внезапно и исчезнуть с лица земли.

— В чём-то мама всегда остаётся мамой, — негромко сказал Ши Тао, глядя на свою любимую. — Отдыхай. Я присмотрю за ним.

Он наклонился и поцеловал её в лоб — тихо, без слов. Этого оказалось достаточно: веки Цянь Мяо опустились сами собой, дыхание выровнялось, и усталость наконец взяла своё, утащив её в долгий, глубокий сон.

— Пусть отдыхает, — одобрил лекарь, наблюдавший за этим со стороны. — Ей сейчас это нужнее всего остального.

— Лекарь Лун Чунь. — Ши Тао поклонился, не выпуская сына из рук. — Примите мою искреннюю благодарность за то, что приняли роды и помогли моему ребёнку появиться на свет.

— Это моя работа, сынок. — Лун Чунь чуть качнул головой и вышел, притворив дверь за собой. — Здесь не за что благодарить.

Палата опустела. Семья осталась наедине сама с собой.

Ши Тао опустился в мягкое кресло, держа сына у груди, и долго смотрел на него молча — на это крошечное, сопящее, совершенно беспомощное существо, которое каким-то непостижимым образом оказалось его сыном.

Конец гулькам. Конец своевольным выходкам и беспечности. Теперь я — отец. Теперь я должен подавать пример. Как же это тяжело — признавать это самому себе. Смогу ли я называться настоящим отцом? Смогу ли воспитать его так, как нужно? Цянь Мяо будет матерью заботливой и доброй — в этом я не сомневаюсь ни секунды. Но каким буду я? Смогу ли стать таким отцом, каким был для меня мой собственный отец?

Ши Лу тем временем разглядывал потолок и ни о чем не думал.

Дверь палаты открылась.

— Лекарь Лун Чунь, вы что-то забыли? — спросил Ши Тао, не поднимая взгляда от сына.

— Забыл. Забыл! — откликнулся голос, который не имел ничего общего с голосом лекаря. Хриплый, надтреснутый, он скорее скрёбся по стенам, чем звучал. — Жизнь свою никчемную он здесь забыл!

— Что?.. — Ши Тао поднял голову.

То, что он увидел, не вписывалось в белую, пропитанную запахом лекарств реальность палаты. Деревянная дверь начала дымиться там, где её касалась рука вошедшего — не от огня, а от чего-то куда более неприятного, словно само дерево торопилось сгнить, лишь бы не соприкасаться с этим существом дольше необходимого. Чёрная тень втекла в комнату раньше своего хозяина — огромная, неправильной формы, с крыльями, которые не отбрасывали света, а поглощали его. Следом вошёл старик.

Кромешная аура обрушилась на Ши Тао беззвучно и без предупреждения — как рухнувшая плита. Тело перестало слушаться мгновенно: ни руки, ни ноги, ни даже пальцы не двигались. Он сидел в кресле, держа сына, и не мог пошевелиться.

— Кто ты?! — голос ещё слушался, и Ши Тао вцепился в это как в последнее, что у него оставалось. Руки дрожали — не от слабости, а от усилия удержать сына, которого тело отказывалось слушаться.

— Повелитель Семи Миров. Пока ещё — будущий Повелитель, — старик улыбнулся. — Хотя, возможно, другое моё имя скажет тебе больше. Цянь Линг. Глава семьи Цянь.

Он закрыл за собой дверь и с этим жестом что-то в комнате необратимо изменилось. Аура его уплотнилась, разлилась по углам. Пепельное лицо, мертвенное, точно выточенное из остывшей породы, внутри которой всё ещё тлела лава — не снаружи, а где-то глубоко, под кожей, в трещинах, там, где у обычных людей бывает что-то живое. Ничего живого здесь не было уже давно.

— Убирайся! — Ши Тао пытался разорвать паралич движением, волей, чем угодно, но тело стояло намертво, словно вмурованное в невидимый камень.

Из тёмных углов палаты поднялись теневые руки — не резко, а лениво, будто нехотя, — и обхватили его со всех сторон. Кресло превратилось в клетку.

— Как ощущения? — Цянь Линг подошёл вплотную и похлопал Ши Тао по щекам, как хлопают ребёнка, которому хотят объяснить что-то очевидное. — Сколько недопонимания между нами накопилось. Сколько слов, сколько обид… Ты и за это на меня обидишься, дорогая племянница?

Последние слова он адресовал спящей Цянь Мяо, не поворачивая к ней головы.

— Она тебя разорвёт, — сказал Ши Тао ровно, — и глазом не моргнёт.

— Оу, — Цянь Линг изобразил задумчивость, — сильно сомневаюсь. Меня сейчас интересует другое. — Он наконец повернулся к племяннице. — Как ты выжила? Почему не подохла в том сраном лесу?

— Всё крайне просто, старый кусок дерьма, — отозвался Ши Тао. — Пока она не размажет тебя по стенке и не выяснит раз и навсегда, кто здесь хозяин, она ни за что не умрет.

Цянь Линг посмотрел на говорящего. Долго. С тем терпеливым выражением, с каким смотрят на назойливое насекомое, которое жужжит над ухом, но прихлопнуть которое пока нет настроения.

— Моя бы воля — ты бы сдох ещё при первой нашей встрече, малыш, — произнёс он без злобы, почти рассеянно. — Только Лун Мэй была против. Я до сих пор не могу понять, что она нашла в таком отбросе. Ты ничтожен — впрочем, как и она сама. Наверное, ничтожные люди тянутся друг к другу. Но сейчас меня интересует другой вопрос…

Он подошёл к Цянь Мяо.

— Что ты нашла в этом человеке? — когтистые пальцы опустились на лицо спящей девушки, сдавили щёки. Когти нашли кожу легко, как иголки находят ткань, — и по белой наволочке потянулась тёмная ниточка крови. — Скажи мне. Что?!

— Она спит, идиот! — сорвался Ши Тао. — Не видишь, что ли? Вантузом глаза прочистить или хватит?!

— Здесь шумно, — согласился Цянь Линг сам с собой, точно Ши Тао произнёс что-то разумное, и топнул ногой.

Этого оказалось достаточно.

Тьма упала на палату не как ночь — постепенно и мягко, — а как занавес: разом, без предупреждения. Предметы вокруг начали терять очертания, потом смысл — мебель, окна, картины на стенах растворялись, становясь чем-то необязательным, случайным, как декорации на сцене после окончания спектакля. Они утрачивали не только форму, но и суть, словно сама реальность этой комнаты была не более чем договорённостью — и договорённость только что была расторгнута в одностороннем порядке.

Затем тьма схлынула.

И палаты не стало.

Вместо белых стен и запаха лекарств — деревянные панели, тяжёлые, тёмные, пахнущие смолой и чем-то старым. Потолок был каменным и давящим, его подпирали массивные кубические колонны. Пол тоже каменный — холодный, неровный, без каких-либо претензий на уют. Никаких небесных кристаллов, никакого мягкого света — только факелы по стенам, живые, пляшущие, отбрасывающие тени в неожиданных направлениях.

— Где мы? — спросил Ши Тао, хотя уже догадывался.

— У меня дома, — Цянь Линг прошёл мимо него, не удостоив взглядом. — Именно отсюда, из тюрьмы моего дома, ты и будешь наблюдать, как твой отец падёт от моей руки. А после я приду за тобой и твоей любимой — лично, — чтобы вырвать ваши сердца. Что касается ребёнка…

Он остановился.

— Я ещё не решил. Пожалуй, отдам в рабство. Отпрыск человека и крови Цянь меня не интересует ни в каком виде. — Он повернулся и посмотрел на Ши Тао в упор. — А тебя?

Ши Тао выпустил волну воздуха — резко, почти отчаянно, — и она добралась до Цянь Линга ровно с тем результатом, которого заслуживало всё происходящее: слегка растрепала волосы на голове главы и бесславно растворилась.

— Ответ очевиден, — Цянь Линг щёлкнул пальцами, не меняя выражения лица. — Ты никогда не отдашь своего ребёнка. Это понятно.

Двери главного зала распахнулись, и члены семьи Цянь хлынули внутрь — слаженно, без суеты, — окружая пленников плотным кольцом. Никакой торжественности, никакого шума. Просто — кольцо. И внутри него — Ши Тао с сыном на руках.

— Но ребёнка всегда можно забрать, — произнёс Цянь Линг почти ласково. — Разлучить родителя и дитя проще, чем кажется.

— У тебя ничего не выйдет. — Ши Тао смотрел на него не отводя глаз. — Слышишь? Как только Цянь Мяо проснётся — придётся выбирать нового главу. Я в этом не сомневаюсь.

— Ты не в том положении, чтобы угрожать, мальчик. — голос Цянь Линга звучал ровно и холодно. — А я — в том. Прими это как данность. И прими как данность то, что я вас не убью сразу — вы нужны мне на финал. Я выберу для вашего заточения такое место, откуда вы сможете в полной мере насладиться зрелищем: как главные семьи города Алого Медоеда проигрывают это сражение одну позицию за другой. Им не победить. Это уже решено.

Врата покоев главы Цянь открылись беззвучно. За ними на мгновение мелькнула просторная комната с тяжёлой королевской кроватью — и тут же скрылась за закрывшимися створками.

Сейчас ему нужен был отдых. Перед самым важным событием в истории этого города следовало набраться сил — без спешки и суеты.

Сражение этой ночью не минует никого.

Ни тех, кто выбрал его сторону.

Ни тех, кто выбрал чужую.

Выживут лишь те, кому он позволит.

Глава 29. Заключённые

1

Город Алого Медоеда. Лечебница №2 семьи Лун

Время: 17:34

Аура смерти вытекала из лечебницы, как гной из незакрытой раны — неостановимо, пропитывая собой каждый камень мостовой и каждый глоток воздуха в округе. Она выползала через распахнутое окно и стелилась по улице, заставляя прохожих замирать на месте с перекошенными лицами. Целители столпились у входа, но не решались переступить порог. Стояли и смотрели — бледные, как выбеленная штукатурка — и не двигались с места. Что-то по ту сторону дверей было настолько чужеродным, настолько неправильным, что инстинкт самосохранения пересиливал любой профессиональный долг.

И не зря.

Лишь с приходом главы семьи Ши удалось разорвать этот паралич. Ши Чжоу вошёл первым — один, без предупреждений — и то, что открылось его взгляду, ударило под дых куда сильнее любого заклинания.

Кровь была везде.

Она покрывала стены лечебницы ровным тёмным лаком, стекала по плинтусам, пропитала швы между плитами пола так глубоко, что никакой водой уже не отмыть. Мёртвые тела громоздились вдоль коридоров и в палатах — члены семей Ши и Лун, безымянные горожане, пришедшие сюда за исцелением. Некоторые застыли в позах людей, которых настигли внезапно, на полуслове, на полудвижении. Другие, судя по всему, пытались бежать — и не успели даже развернуться.

— Какого?! — аура Ши Чжоу взорвалась по коридорам, сотрясая небесные кристаллы в светильниках. Те замигали тусклым, болезненным светом под давлением чужеродной энергии смерти — и снова потускнели. — Что здесь произошло в моё отсутствие?!

Сердце сжалось раньше, чем разум успел выстроить мысль. Сын. Невестка. Внук.

Кровавый след тянулся по полу вдоль коридора — от входа к лестнице, вверх по ступеням, петляя между этажами с нездоровой, почти издевательской методичностью. Ши Чжоу шёл за ним, как за нитью в лабиринте, и с каждым шагом что-то внутри него сжималось всё туже.

Палата №12. Дверь нараспашку. Двое его братьев лежали на кроватях, накрытые белыми одеялами — почти мирно, почти как спящие, если не считать того, что белое давно превратилось в тёмно-бурое. Кто-то потрудился укрыть их с холодным изяществом — не из жалости, а ради особого удовольствия. Чтобы нашедший сначала поверил, что они живы.

Палата №16. №20. Та же картина, те же аккуратно расправленные одеяла.

Ши Чжоу перестал останавливаться у дверей.

Он поднял взгляд на палату №24.

Кровавый след вёл и туда.

Холодный страх воткнулся в сердце — не как клинок, резко и чисто, а как тонкая игла: остро, болезненно, неотвратимо. Стены коридора словно сдвинулись, став уже и темнее. Ши Чжоу шёл, и с каждым шагом воображение рисовало то, чего он не хотел видеть. Сын на такой же кровати. Внук под таким же одеялом.

Он положил руку на дверную ручку.

Потянул вниз.

В лицо ударил сквозняк из распахнутого окна, вздув прозрачные занавески. Ваза с цветами — та самая, которую когда-то подарил Ши Тао — слетела с подоконника и разлетелась по почти чистому полу. Почти — потому что и здесь успела дотянуться чужая энергия: тёмные её языки ползли вдоль изумрудных плит, прожигая их с тихим шипением. Осколки вазы расплавились быстрее, чем Ши Чжоу успел моргнуть.

Он узнал эту энергию мгновенно. Мерзкую, маслянистую, с привкусом горелой кости.

Старик из семьи Цянь.

Однако ни трупов, ни следов борьбы в палате не было. Кровать — заправлена. На подушке лежал сложенный листок бумаги. Ши Чжоу развернул его. Буквы были выведены кровью, ещё не до конца высохшей — аккуратно, неторопливо, будто автор получал от написанного искреннее удовольствие.

«Ну что? Готов сразиться за жизнь своих родных?»

Страх в груди выгорел дотла — и на его месте осталось нечто куда более опасное. Ши Чжоу сжал бумагу в кулаке. Та рассыпалась пеплом между пальцами.

Довольно.

Прозрачная энергия сама потянулась к нему — обвила руки, ноги, поднялась вдоль позвоночника к плечам. Три хрустальные сферы сформировались в воздухе за его спиной, постепенно набирая вес и свечение.

Ждать ночи незачем. Начнём сейчас.

Глава семьи Ши вылетел через окно — туда, где садилось вечернее солнце над городом, которому этой ночью предстояло измениться навсегда.

2

Поместье семьи Цянь

18:01

Поместье семьи Цянь было устроено так, словно его строил человек, глубоко ненавидящий свет.

Снаружи — высокие стены, башни, строгая архитектура власти. Но настоящая жизнь этого места происходила под землёй. Там, куда не добирались ни солнце, ни посторонние взгляды, разветвлялась целая подземная империя: коридоры, уходящие в темноту под острыми углами, глухие тупики, комнаты без окон и без имён, камеры пыток с кольцами в стенах и бурыми пятнами на полу, лаборатории, в которых пахло не наукой, а чем-то значительно более тёмным. Всё это вместе складывалось в головоломку без решения — для чужаков. Для членов семьи Цянь это был просто дом.

Именно здесь, в одном из самых глубоких и забытых залов, Цянь Линг когда-то поглотил алого медоеда. Именно эти стены слышали то, что не должны были слышать ни боги, ни люди. Они многое помнили — и молчали.

Сейчас, за несколько часов до войны, в одной из камер пыток было особенно тихо.

Ши Тао лежал на столе для казней. Кожаные ремни врезались в запястья и лодыжки с деловитой жёсткостью — не слишком туго, чтобы не лишить крови, и не слишком свободно, чтобы оставить хоть какую-то иллюзию. Его лицо представляло собой живописное свидетельство того, что произошло до того, как его сюда уложили: один глаз заплыл, губа рассечена, дышал он с присвистом — так дышат рёбра, которым не повезло.

Разум плавал где-то на поверхности сознания, не в силах ни утонуть, ни вынырнуть полностью. Всё вокруг двигалось медленно и как будто не по-настоящему.

Пощёчина вернула его.

— Не смей засыпать, молокосос! — Цянь Линг стоял над ним, как палач перед первым взмахом топора. — Тебя ждёт феерическое шоу. Сперва — смерть твоего отца. Затем — жены. И на десерт — ребёнка.

Ши Тао повернул голову. Кровь стекала по подбородку и капала куда-то вниз, в темноту под столом.

— Что? — выдохнул он. — Уже сдаёшься? Я так и знал, что ты жалок… Никто не в силах одолеть меня. До тебя это наконец дошло.

Цянь Линг засмеялся. Не громко — тихо, с удовольствием, как смеются над чем-то по-настоящему забавным.

— Хо-хо-хо… — огонь в его глазах разгорелся ярче. — Не сомневаюсь. Но интересно — согласится ли с тобой твоя любимая Цянь Мяо? Сможет ли согласиться, увидев тебя вот таким — привязанным, истекающим кровью, совершенно никчёмным?

Кулак опустился на деревянный стол рядом с головой Ши Тао. Доски треснули, деревянные щепки брызнули в стороны и осыпались обратно.

— Не сомневаюсь, — тяжело сглотнул Ши Тао. — Слушай… мне бы немного воды.

— Не заслужил! — Цянь Линг выпрямился, поправив рукав. — В аду воды тебе дадут сколько угодно. Наверное.

Он развернулся и вышел из камеры, не торопясь, словно исход был решён задолго до этого мгновения.

Коридоры подземного поместья встретили его привычной темнотой. Он шёл сквозь неё легко, как сквозь родную стихию — мимо запертых дверей, мимо стен, которые помнили слишком много, мимо лабораторий, откуда не доносилось ни звука.

Здесь всегда было тихо.

Здесь всегда будет тихо.

3

Темница для заключённых

Крысы пробежали по тёмным плитам гуськом — одна за другой, деловито и без лишней спешки. Их хвосты слабо светились в темноте каким-то болезненным, нездоровым светом, будто сама темница наделила их собственным гнилостным сиянием. Одна из крыс мазнула хвостом по лодыжке лежащей на полу женщины — и та дёрнулась так резко, словно к ней приложили раскалённый прут.

Боль прокатилась от щиколотки до затылка без предупреждения и без жалости.

Цянь Мяо открыла глаза.

Лечебницы не было. Чистого потолка не было. Не было цветов на подоконнике, не было мягкого одеяла, не было звука детского дыхания рядом. Вместо всего этого — низкий каменный свод в пятнах сырости, стены, по которым сползала мутная вода, и тяжёлый запах плесени и чего-то ещё, что лучше было не называть вслух. С потолка срывались крупные капли и шлёпались ей на лицо с холодной равнодушной точностью.

Три метра от пола до потолка. Она определила это сразу, ещё не поднявшись.

— Где это я? — Цянь Мяо встала, опираясь на стену. Ладонь скользнула по мокрому камню.

Решётка из минерального сплава закрывала единственный выход — тяжёлая, грубая работа, без украшений и лишних деталей. Только функция: держать. Напротив, прибитое кривыми гвоздями прямо в кладку, висело зеркало. Кривое, со сколами по краям — и совершенно мёртвое: её отражение в нём не двигалось. Стояло и смотрело, застывшее в той позе, в которой она была секунду назад.

Зеркальная ловушка.

Цянь Мяо опустилась на деревянную доску у стены — то, что здесь, по всей видимости, считалось кроватью — и закрыла лицо руками.

— Что я здесь вообще делаю?..

Воспоминания навалились тяжёлой, душной волной.

Оторванные крылья.

Прекрасная ночь.

Рождение ребёнка.

Глубокий сон — и темнота, которая пришла за ней прямо в этот сон, пока она ещё улыбалась.

— Сын! — она резко подняла голову. — У меня есть сын. Почему я не с ним?!

— Действительно, почему? — раздался голос по ту сторону решётки.

Цянь Линг стоял в коридоре, скрестив руки. Его взгляд изучающе прошёлся по ней, задержался на лице, и только потом он заговорил.

— Вижу, ты уже почти освоилась. Почти как дома, правда? Не хватает только тёплого пирога. Впрочем, его у вас никогда и не было.

Цянь Мяо подлетела к решётке.

Когти вышли сами — длинные, острые, из-под аккуратных ногтей, разрывая кожу у основания. Кровь потекла по пальцам, закапала на плиты. Она тянулась к нему сквозь прутья, и в её глазах не было ни страха, ни расчёта — только ярость, чистая и беспощадная.

— Ух… — Цянь Линг отступил на шаг с деланым удивлением. — Ты смотри. Тебя с цепи спустили? Неужели сытая жизнь в семье Ши заставила тебя забыть, кто ты на самом деле?

— Где мой ребёнок?! — голос Цянь Мяо разорвал тишину подземелья и ударился об камень, вернувшись обратно эхом. — Куда ты его дел, мерзавец?!

— С ним всё хорошо, — спокойно ответил Цянь Линг. — Пока что. Но это, знаешь ли, величина непостоянная.

Руки Цянь Мяо опустились. Не от смирения — от того, что ярость на мгновение захлебнулась в ледяном страхе.

— Чего ты хочешь?

— Ничего сложного. — Он неторопливо закатал рукав. — Я просто хочу стать властелином этого мира. Смотри.

Под тканью открылось то, от чего у неё перехватило дыхание.

Вены вдоль руки Цянь Линга были пепельно-серыми — не просто потемневшими, а мёртвыми на вид, словно выжженными изнутри. Сквозь кожу просвечивало что-то огненное, пульсирующее — живое и одновременно разрушительное, как угли под тонким слоем золы.

— Ты разрушил своё тело, пытаясь поглотить алого медоеда, — произнесла Цянь Мяо. Не с торжеством — с горьким пониманием. Их шансы только что уменьшились.

— Почему — пытаясь? — Цянь Линг шагнул к решётке и взял её ладони в свои. Мягко, почти нежно. — Я сделал это. Пусть и ценой тела. Эта оболочка доживает последние дни. А потом я стану тем, кем должен был стать всегда.

— Нет… — Цянь Мяо вырвала руки и отступила к окну. — Ты не выдержишь. Ты знаешь, на что обрёк себя?

— На вечную славу.

— На вечные страдания! — она смотрела на него с ужасом, в котором мешались отчаяние и жалость. — Ты зашёл слишком далеко. Останови это, пока ещё возможно. Прошу тебя.

Цянь Линг открыл было рот — и замер.

Закрыл глаза на секунду.

Открыл.

— Нет. Далеко зашёл тот, кто явился сюда незваным, — он чуть повернул голову, прислушиваясь к чему-то, недоступному ей. — Ощущаешь? Этот упрямый старик из семьи Ши всё ещё верит, что может тягаться со мной. Сколько же в нём слепоты.

И тогда она тоже почувствовала.

Аура вошла в темницу осторожно, как входит кто-то близкий — не ломясь, а просачиваясь сквозь камень и холод. Сильная, мужественная, тёплая. Стены не стали другими, но почему-то перестали давить так же сильно. Цянь Мяо невольно подняла голову.

На Цянь Линга эта аура подействовала иначе.

— Радость. Любовь. Счастье. — Он произносил эти слова, как произносят названия болезней. — Как же мне всё это омерзительно. Я выстрою мир, в котором вы все будете страдать. И начну с этого жалкого старика.

Он расправил крылья.

Новые — тёмные, с острыми, будто обугленными краями. Они развернулись в тесном коридоре и задели стены с обеих сторон — не с усилием, а небрежно. Холод, который принесли с собой эти крылья, был особенным: не просто низкая температура — а полное отсутствие тепла, как будто рядом с тобой открылась пустота.

Цянь Мяо отступила к самому окну.

— Гляди в оба, — бросил Цянь Линг через плечо, уже уходя. — Я хочу, чтобы ты видела, как он падёт.

Шаги стихли в темноте коридора.

Как падут они все.

И тогда ты наконец станешь моей. Чистая кровь рода Цянь…

Глава 30. Начало войны

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Ши

Время: 18:18

Пока Ши Чжоу где-то вдали сводил счёты с судьбой, его армия ждала.

Ждала не в растерянности и не без хозяина. Её держал в кулаке Лун Мин — названный брат главы семьи, человек из соседнего дома, тот, кому не требовались титулы и громкие приказы. Достаточно было одного его взгляда, чтобы воины выпрямились. Так смотрят не на командира — так смотрят на того, кому без колебаний доверяют спину и жизнь, на лидера.

Ши Чжоу появился без предупреждения.

Он буквально влетел на порог поместья Лун, словно его выбросило ударной волной. Лицо было перекошено, взгляд — натянут, как тетива перед выстрелом. Он не стал объяснять. Не стал просить. Бросил всего одну фразу — короткую, тяжёлую, как приговор:

— Бери войска и веди к Цянь. Война начинается сейчас.

И исчез.

Так же внезапно, как и появился.

Этого оказалось достаточно.

Через считаные минуты тысячи воинов выстроились плечом к плечу на земле семьи Ши. Их доспехи не сверкали — на металле остались царапины, вмятины, следы старых боёв. Где-то ремни были подтянуты наспех, где-то пластины сидели неидеально. Оружие тоже не выглядело парадным.

Но это не имело никакого значения.

В глазах этих людей не было страха. Был огонь.

Они стояли здесь не ради абстрактной победы и не ради красивых слов. Каждый из них точно знал, за что держит копьё. За чьё имя готов идти вперёд. И чью землю не отдаст, даже если придётся лечь костьми.

Лун Мин поднялся на трибуну.

Снизу, из гущи войска, он казался почти невысоким — но когда он заговорил, голос его прокатился над строем, как удар колокола, от которого дрожит воздух.

— Слушайте!

Он позволил тишине повиснуть ровно на секунду. Этого хватило, чтобы тысячи взглядов впились в него.

— С этого момента мы в состоянии войны. Наш генерал уже там. Он уже сражается. Уже платит кровью и собственной силой за то, чтобы у нас было время дойти до поля боя.

Лун Мин говорил не в пустоту — он обращался к каждому, кто стоял перед ним.

— Так давайте не заставим его платить дважды.

В ответ лес копий взметнулся вверх.

Рукояти мечей ударили по щитам — раз, второй, третий. Ритм нарастал, сливался, пока не превратился в единый, оглушительный грохот. Крики не были красивыми и не звучали стройно — это был рёв живых людей, злых, решительных, настоящих.

Лун Мин спустился с трибуны.

— Выдвигаемся.

Военная коалиция тронулась вперёд — навстречу легиону тьмы.

2

Территория семьи Цянь

Время: 18:23

Небо над владениями семьи Цянь потемнело ещё до того, как туда ступил хоть один воин коалиции.

Грозовые тучи наползали с запада тяжёлыми, вязкими валами, словно сама погода чувствовала — здесь вот-вот произойдёт нечто, на что нельзя смотреть спокойно. Молния вспорола горизонт, оставив после себя рваный светлый шрам. Гром прокатился следом — и в его раскате уже угадывалось нечто иное, не природное, чуждое.

Ши Чжоу висел в воздухе над главным поместьем семьи Цянь.

Он не прятался.

Не выжидал.

Просто был там — посреди неба, посреди вражеской территории.

От него исходило давление, почти физическое. Птицы давно покинули округу, а воздух вокруг будто загустел, стал вязким, тяжёлым для дыхания.

Его аура не была спокойной. Она напоминала струну, натянутую до предела — ещё миг, и она лопнет. И тогда уже будет неважно, что именно окажется под ударом первым.

Ши Чжоу перевёл взгляд на одно из зданий поместья.

Просто посмотрел.

Стены вздрогнули, по ним пошли трещины, словно по льду в мороз, — и дом сложился внутрь себя, как картонная коробка под чужой пятой. Он даже не успел издать звук.

Взгляд сместился на другое здание.

Оно разлетелось в щепки.

Ши Чжоу искал.

Цянь Линг почувствовал его ещё на подлёте.

Эта энергия была знакома, что как ничто другое. Ярость, страх, горе — перегретые до состояния, когда человек уже не выбирает, что разрушить. Он просто разрушает.

Цянь Линг знал этот запах.

Он вылетел из поместья без спешки, поднялся в воздух и расправил крылья — широко, демонстративно, будто приглашая. Этот жест был нарочитым. Уверенным.

— Ты ждал меня? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Я прибыл.

— Где мой сын? — голос Ши Чжоу прозвучал громоподобным раскатом.

Именно это делало его страшным.

— Где его семья, отпрыск шакала? — продолжил он ровно. — Отвечай. Или я разберу это место по камню.

— Ох-хо-хо… — Цянь Линг медленно покачал головой, словно услышал не угрозу, а подтверждение своих мыслей. — Теперь понятно, в кого Ши Тао такой уродился. Та же самоуверенность. Та же вера в то, что если достаточно громко потребовать — мир обязательно прогнётся.

— Неверный ответ.

Глаза Ши Чжоу расширились.

В тот же миг волна энергии сорвалась с места. Ещё одно здание семьи Цянь исчезло в облаке пыли и обломков. Черепица, балки, камень — всё разлетелось веером и рухнуло вниз.

— Да мне не жалко, — пожал плечами Цянь Линг. — Честно говоря, я и сам собирался разнести этот город. До основания. Со всеми семьями, кроме своей. Ты просто немного ускоряешь процесс.

— На твоё горе, — Ши Чжоу коротко ткнул большим пальцем себе в грудь, — у этого города есть защитник. Его зовут Ши Чжоу, глава семьи Ши. Попробуй одолей.

Огненная аура вспыхнула вокруг Цянь Линга мгновенно.

Пламя обволокло его тело, лизнуло крылья длинными языками, не обжигая ни перьев, ни одежды. За его спиной, будто пробудившись после долгого сна, один за другим начали открываться глаза.

Сотни глаз.

Очи.

Все они уставились на Ши Чжоу.

Фиолетовая энергия хлестнула разом — опутала его тело плотными потоками, стянула руки и ноги, сомкнулась вокруг него гигантской сферой. Ловушка захлопнулась прежде, чем он успел пошевелиться.

Но за спиной Ши Чжоу тоже не дремали.

Три сферы — его стихии — сорвались с места и начали обходить хозяина по кругу. Энергетические оковы осыпались с него, как высохшая штукатурка. Сама сфера-тюрьма уплотнилась, стала материальной — и тут же рассыпалась вниз тяжёлыми кусками камня.

— Любопытно, — протянул Цянь Линг. — И что ещё ты умеешь?

Три сферы заняли свои места за спиной Ши Чжоу.

— Подойди, — ответил он. — Узнаешь.

Цянь Линг наклонился вперёд.

— Не откажусь.

Стихии рванулись в бой.

Ши Чжоу не произнёс ни слова — лишь обратился к своим спутникам внутренне, словно командуя давно отточенной машиной:

Стихия Воздуха.

Выбор был мгновенным. Из трёх доступных — Земли, Воды и Воздуха — он остановился на этом. Сфера откликнулась немедленно, отдавая ему подвижность, скорость, реакцию, обостряя каждую мышцу, каждый нерв.

Цянь Линг заметил это и расхохотался.

— Стихия воздуха?! — крикнул он, мчась вперёд. — И что с того?! Всё равно сдохнешь!

Он ударил в голову, но Ши Чжоу едва сдвинулся в сторону — ладонь Цянь Линга прошла мимо. Тогда из его руки появился костяной кол, пропитанный кровью и огненной энергией. Цянь Линг дернул его на себя второй рукой, вытянул полностью и замахнулся.

Ши Чжоу успел вовремя: удар по запястью Цянь Линга сбил его атаку, и сразу же кулак главы семьи Ши врезался в челюсть противника с лёгким наклоном вниз. Голова Цянь Линга дернулась, мышцы на мгновение застыли.

Сфера воздуха за спиной Ши Чжоу вспыхнула. Поток энергии рванул наружу, разгоняя пламя, лаву, жар — и выкинул Цянь Линга прочь. Он влетел головой в крышу собственного поместья, пробил перекрытия и рухнул внутрь.

Но он был жив. Разумеется, жив.

Фундамент здания начал светиться снизу. Сначала тускло, потом всё ярче. Лава медленно прожигала этаж за этажом, разрушающее всё, что касалось. Стены трещали, оседали, уступали под собственным весом.

Цянь Линг вырвался наружу верхом на огромном огненно-минеральном массиве. За ним вырвались ещё два таких же — медленные, массивные, неотвратимые, как оползень. Они расходились в стороны, сомкнув кольцо вокруг Ши Чжоу.

— Мы же не хотим навредить заложникам, верно? — крикнул Цянь Линг, поднимая лаву к небу. — Иначе тебе придётся соскребать остатки своего сыночка со стены!

Небо исчезло. Земля ушла из-под ног. Три массивные лавовые колонны сомкнулись вокруг него со всех сторон — сверху, снизу, с флангов. Воздух стал вязким, горьким, отравленным.

Цянь Линг завис над этой конструкцией и сжал ладони, формируя сферу — чистый огонь и лава, спрессованные до предела.

— Покрасовался и хватит, — бросил он почти скучающим тоном.

Его взгляд скользнул к военной коалиции, которая стремительно двигалась на помощь. Тысячи тел, плотно выстроенных в ряды, с оружием в руках.

— Лишим змею головы — и всё это закончится очень быстро.

Он довёл температуру лавы до предела.

Внутри ловушки Ши Чжоу оценивал обстановку. Паники не было, иллюзий — тоже. Жара была невыносимой, ядовитые газы душили, давление извне сжимало со всех сторон.

Стихии воды, земли — помогите мне.

Сфера воды среагировала первой: широкие волны хлынули на лаву, охлаждая её, но выброс пара стал ещё сильнее. Ши Чжоу задержал дыхание, сквозь легкие прошёл горячий дым.

Сфера земли ударила по застывшим минералам изнутри. Разломы, трещины — стены тюрьмы пошли на куски.

Стихия воздуха рванула мощным выбросом. Ядовитые газы вырвались наружу потоками, проходы расширились, и Ши Чжоу вырвался из ловушки.

Цянь Линг видел это краем глаза.

— Это было довольно близко, — произнёс он, разворачиваясь. — Уже начал думать, что ты останешься там навсегда.

Договорить ему не дали.

Резкая, жгучая боль обрушилась на руки разом — словно раскалённым железом били по мышцам. Кожа плавилась, кости крошились изнутри и исчезали, не оставляя даже пепла. Огненная аура Алого Медоеда, которую Цянь Линг поглотил вместе с силой магического животного, выплёскивалась наружу неуправляемыми волнами лавы — двигаясь вопреки всякой логике вверх.

Цянь Линг наблюдал с холодным ужасом: это и была цена силы. Его крылья начали плавиться у оснований.

Взгляд упал на военную коалицию внизу. Тысячи тел, плотно собранных, полные ненависти и жизни.

— Как удобно, — прошипел он. — Вы все станете достойной жертвой ради моего нового тела!

Ши Чжоу метнулся вперёд, закрыв собой своих людей в воздухе, — и в ту же секунду почуял угрозу с севера. Не увидел — почуял. Что-то массивное надвигалось оттуда, заполняя горизонт собой.

Сотни последователей семьи Цянь шли по небу. Северный край мира почернел от крыльев — плотный, живой, неотвратимый, как грозовой фронт перед самым разрывом.

Глава 31. Повелитель Семи Миров

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Цянь. Время: 19:06

Тело Цянь Линга трещало по швам — не метафорически, а буквально: источник могущества алого медоеда, вырванный у зверя и насильно загнанный в человеческую плоть, искал выход там, где его не было. Там, где раньше были руки, теперь клубились жёлтые сгустки живого огня — пульсирующие, прожорливые, готовые сожрать всё вокруг вместе с хозяином.

Цянь Линг выдохнул — и энергия огненного типа послушалась, хлынув туда, куда он указал.

Магма поднялась из глубин земли на его зов — не торопясь, но и не давая ни секунды усомниться в том, что она придёт. Каменные стены, мощёные дорожки, крыши домов — всё это начало плавиться, пропитываясь жаром, что катился от неё плотными, удушающими волнами.

— Сгорите заживо! — он щёлкнул пальцами, и столбы раскалённой лавы вонзились в небо.

— Мастера стихии воды — на лаву немедленно! Мастера стихии воздуха — рассейте ядовитые газы на месте их образования! — голос Лун Мина прорезал хаос прежде, чем паника успела сделать своё дело.

— Слушаемся, заместитель генерала!

Мастера стихии воды развели руками — и потоки воды устремились навстречу огню, шипя и захлёбываясь в борьбе с раскалённой лавой. Там, где две стихии столкнулись, небо над городом почернело от ядовитых испарений, что поднялись густым клубящимся облаком над головами всех, кто ещё стоял на ногах.

Мастера стихии воздуха уже работали — невидимые лезвия ветра кромсали облако, гнали его прочь, пока над улицами снова не стало возможно дышать.

— Командная работа, — произнёс Цянь Линг тоном знатока, оценивающего чужое ремесло. — Неплохо. Только вам это всё равно не поможет.

С улиц накатывала волна — сотни последователей семьи Цянь, ведомые Цянь Линем, прибыли на помощь к своему главе. Они летели плотно, оружие сверкало в отблесках лавы, а в глазах горела та слепая вера, которую не гасит ни страх, ни здравый смысл.

— Глава Цянь! Воины рода прибыли — отстоять честь семьи и вашу собственную! — провозгласил Цянь Линь, вскинув голову.

— Замечательно, — бросил тот, не удостоив их взглядом дольше необходимого. — Военная коалиция — ваша забота. Генерал — моя.

Эта небрежность смешила Ши Чжоу и распаляла сердца последователей семьи Цянь. Их глава не знал поражений — и они в это верили так крепко, что вера сама становилась оружием.

— Хорошо, — сказал Ши Чжоу, двинувшись следом за Цянь Лингом. — Посмотрим, кто из нас доживёт до конца этой ночи.

Почуяв приближение главы семьи Ши, Цянь Линг взмыл выше — туда, где воздух был чище и где до него никто не мог дотянуться.

Ши Чжоу и не тянулся.

Он взял землю, раздробил её стихией в мельчайшую взвесь — и ветер подхватил эту пыль, погнал её вверх, прямо к парящему противнику. Пыль нашла поры на его коже — те самые, через которые тело жадно тянуло силу из окружающего мира — и начала забивать их одну за другой, отрезая Цянь Линга от внешнего источника энергии.

По всему телу главы семьи Цянь прокатилась волна омерзения — такая резкая, что он заглянул под одежду, не веря собственным ощущениям.

— Подлый старикан!

Земляная взвесь оседала прямо на груди, тяжёлым слоем перекрывая потоки силы, запирая их внутри. Цянь Линг закрыл глаза, ушёл глубже — туда, где в самом ядре его существа жил источник силы алого медоеда, жаркий и нетерпеливый. Жар пошёл изнутри наружу, расплавив пыль без следа и особых усилий.

— На каждую напасть найдётся своё спасение, — произнёс он, открывая глаза. — Таким жалким фокусом меня не одолеть.

Три сферы Ши Чжоу возникли над ним раньше, чем он успел договорить. Следом появился и сам глава семьи Ши — грузный, стремительный, с кулаком, который врезался прямо в переносицу противника со звуком, от которого у любого другого потемнело бы в глазах.

— А я и не делал на это ставку! — под его рукой раздался тихий хруст. — Каменный кулак!

Кровь залила лицо Цянь Линга густой горячей волной и брызнула наружу, окропив собой кулак Ши Чжоу.

Но Ши Чжоу и не думал останавливаться на сломанном носе.

Он надавил сильнее — всем весом, всей злостью — и швырнул Цянь Линга вниз, туда, где между камнями плескался раскалённый поток лавы. Тот влетел в неё с такой силой, что огненные волны вздыбились на несколько метров ввысь, расплескались по сторонам и прожгли каменные стены вокруг, оставив на них чёрные рваные отметины.

— Слабак! — Ши Чжоу размял пальцы, разгоняя кровь в суставах. — А ещё говорил, что не одолею.

Лава расступилась.

Цянь Линг поднялся из неё целым — огонь был его природой, а не его врагом. Пострадала лишь одежда, и то несущественно. Он выдохнул, сбросив с себя излишек чужой силы, почувствовал, как тело возвращается в привычные границы: руки на месте, крылья восстановились, дышится ровно. Взмахом руки он призвал новое одеяние — чёрные штаны, чёрная кофта легли на тело, скрыв следы боя.

— Тело почти готово, — произнёс он, поднимая волны лавы одной лишь волей. — Подожди, старик. Скоро ты узнаешь, что такое настоящая сила.

Он не разбирал своих и чужих.

Волны лавы накрыли всех разом — без предупреждения, без колебания. Десятки последователей семьи Цянь вспыхнули прежде, чем успели понять, откуда пришла смерть. Из их тел вырвалась энергия — именно та, которой ему не хватало, — и Цянь Линг впитал её с таким же спокойствием, с каким человек пьёт воду после долгой дороги.

— Глава! — голос Цянь Линя надломился. — Это же наши люди! Неужели вам совсем нет до нас дела?!

— Какая разница, когда они умрут? — донеслось в ответ, ровно и без тени сомнения. — Часом раньше, часом позже. Главное — у меня теперь достаточно энергии.

Вот же гад. Ярость обожгла Цянь Линя изнутри острее любой лавы. А я ему ещё поклялся в непоколебимой верности. Наши жизни для него — просто топливо.

Но пока он кипел, Лун Мин уже действовал — холодно, расчётливо. Десяток валунов ударили в цель один за другим, и одного мгновения отвлечённости оказалось достаточно, чтобы всё решить.

— Не отвлекайся, — произнёс Лун Мин почти тихо, подлетая вплотную, и вложил в удар всё, что имел.

Цянь Линя унесло на десятки метров, раздавив его, как жалкого комара.

— Один готов! — Лун Мин выпрямился, переводя дыхание. — Ши Чжоу, ты ещё долго там?

— Верно говоришь, — отозвался Ши Чжоу, опускаясь к Цянь Лингу. — Когда брат уже закончил, мне тоже не пристало затягивать.

Он замолчал на мгновение — и когда заговорил снова, в голосе появилось что-то иное. Тихое. Почти торжественное.

— Силы стихий. Я взываю к каждой из вас — из самого истока, из глубины, где живёт всё, что мне дорого. Наделите меня своим могуществом в последний раз.

Три стихии отозвались одновременно — не постепенно, не по очереди, а разом, будто только и ждали этого зова. Правая сторона его тела стала водой — живой, текучей, холодной; левая затвердела до плотности скалы; середина сделалась прозрачной, как сам воздух в миг перед бурей. Три начала, которые никогда не должны были соединиться в одном теле, слились — и человек, стоявший перед Цянь Лингом, перестал быть просто человеком.

— Наказание.

Луч силы сорвался с места и пересёк полсотни метров за долю того времени, что нужно, чтобы моргнуть.

Цянь Линг закрылся обоими запястьями, принял удар — и устоял. Лава под ним испарилась в одно мгновение, застыла магматической коркой, та прогнулась и треснула, когда сила ушла в землю. Но сам он не сдвинулся с места.

Откуда у этого ублюдка такая мощь…

Додумать он не успел.

Ноги оторвались от земли.

Луч прожёг крылья насквозь, прошил руки, грудь, всё тело — и унёс Цянь Линга прочь, через весь двор, прямо в стены поместья, которое рушилось уже в третий раз за этот вечер. Камни разлетелись в стороны, пыль поднялась столбом, и всё стихло.

Луч иссяк, растворился в воздухе без следа. Там, где ещё секунду назад стоял глава семьи Цянь, осталась лишь пара башмаков с ногами, оторванными по щиколотку.

— Ну и влупил ты ему… — Лун Мин покосился на это зрелище и неловко усмехнулся. — В следующий раз поставлю охрану получше — чтобы твоих близких никто больше не смел трогать.

— Поставь, — сказал Ши Чжоу, развеивая сферы стихий. — Иначе однажды сам окажешься на его месте.

Лун Мин предпочёл не уточнять, шутит ли тот.

Цянь Мяо держалась за прутья решётки. Из узкого окошка камеры она видела всё — и когда руки наконец разжались, это было не от слабости, а от чего-то, что она не сразу решилась назвать своим именем.

— У них получилось… — выдохнула она тихо и неловко. — Они одолели его… свобода…

Оставшиеся последователи семьи Цянь замерли посреди поля боя. Без главы они не знали, куда идти, чего ждать. Чёрные крылья последовательно опускались на землю.

— Победа! — взлетели вверх мечи, секиры и копья военной коалиции.

Не торопитесь…

Донесся хриплый голос старика...

Там, где стояло поместье, теперь громоздились обломки — раздробленный камень, искорёженные балки. И среди всего этого — Цянь Линг.

Правая рука обрывалась на уровне локтя — из культи кровь хлестала толчками, заливая камни вокруг. Левой не было вовсе, и из обугленного сустава плеча она лилась сплошным потоком, не останавливаясь ни на секунду. Ноги оторвало по щиколотку. Спина — два рваных провала там, где крепились крылья — пропитала кровью всё, что было под ним. Он лежал в ней, в собственной крови, и та растекалась по трещинам между камнями, сбегала в щели, превращая пыль в тёмную жижу.

Пошевелиться было нечем. Перевернуться — не на что опереться. Он лежал на спине среди руин и смотрел в темнеющее небо — неподвижный, опустошённый, с источником силы, что едва тлел где-то в самой глубине, как последний уголёк в догорающем костре.

Но глаза нашли Ледяной Пик.

И не отпускали его.

Ещё не время.

По вершине скользили последние лучи закатного солнца — тягучие, красноватые, будто сама гора истекала вместе с ним.

Солнце уходило.

И он ждал. Предания говорили именно об этом мгновении: последнее, чего ему не хватало — красная сущность, что рождается в тот единственный миг, когда солнечный диск касается горизонта и мир на секунду перестаёт понимать, день сейчас или ночь.

И вот — оно.

Алый луч пролился с небес на всё поместье разом — не как свет, а как дыхание чего-то древнего, что дремало в небесах с начала времён и наконец открыло глаза. Мир замер. Сущность из легенд стояла перед ним — осязаемая, живая, долгожданная.

Цянь Линг потянулся к ней культей правой руки — и коснулся.

Энергия вошла в культю — и разорвалась внутри множеством острых вспышек, словно тысяча кинжалов, вошедших одновременно, добравшихся до каждой вены, кости, до самого дна угасающего источника силы — и воспламенивших его.

Цянь Линг не кричал. Он просто лежал, пока его рвало изнутри — и возрождало той же самой силой, что рвала.

Кровь остановилась.

Из обугленного сустава плеча потянулась кость — с хрустом, обрастая мышцей и кожей, пока рука не вернулась до самых кончиков пальцев. Правая закрылась следом. Культи ног вытянулись вниз — щиколотки, пятки, пальцы. На спине, там, где зияли два рваных провала, крылья развернулись из основания — тёмные и совершенные, без единого изъяна.

Пепельная оболочка осыпалась с него, как старая кожа.

Он поднялся — и это движение само по себе казалось невозможным после всего, что от него осталось минуту назад.

Пальцы коснулись щеки. Потом скулы. Потом — линии челюсти. Кожа была тёплой, гладкой, упругой — кожей человека, которому нет и тридцати. Он провёл ладонью по волосам — тёмным, густым, без единой нити седины.

— Вечно молодой… — выдохнул он тихо, почти для себя. — Ни седины. Ни изъянов.

Мир за его спиной жил дальше — сражался, умирал, кричал. Но здесь, в этой секунде, было только его лицо под его же пальцами. Живое. Молодое.

— Ха-ха… Я наконец-то вернулся.

Цянь Линг шагнул из руин — и остановился.

В голове что-то щёлкнуло.

Тихо. Почти незаметно. Как лопается натянутая струна.

Волна жара прокатилась по всему телу. Виски пульсировали так сильно, что казалось — кожа сейчас лопнет. Голова наливалась тяжестью, которой не должно было быть, и эта тяжесть давила изнутри, сжимая каждый нерв.

— Что… это…

Он поднял руку к лицу — и пальцы коснулись чего-то тёплого и влажного.

Кровь капала из носа. Медленно. По одной капле. Солоноватая, густая, она стекала на губы, и он сглотнул, не понимая, откуда её столько.

Цянь Линг моргнул — и мир перед ним поплыл. Очертания размылись, краски потекли, будто кто-то плеснул водой по картине.

Он моргнул снова.

Слева всё погасло.

Правым он ещё видел — смутные тени, дрожащие силуэты — но и это длилось недолго. В глазах появился назойливый зуд, такой нестерпимый, что он захотел вырвать их с корнями. И как только он поднял руку, из глаз побежала кровь.

Не слезами. Струйками. Густыми, тёплыми, стекающими по лицу и капающими на камни под ногами.

И правый глаз погас.

Цянь Линг стоял посреди двора — молодой, совершенный, с тёмными волосами и гладкой кожей — и ничего не видел. Руки нащупали собственное лицо, дрожащие пальцы коснулись мокрых щёк, губ, подбородка.

Всё было в крови.

Мысли путались, ускользали, не складывались в целое.

Где я?.. Что случилось?.. Почему темно?..

Ноги подкосились.

Он рухнул на колени, уткнувшись ладонями в острые камни, и попытался вдохнуть — но воздух застрял где-то на полпути.

Сердце предательски дрогнуло, не в силах выдержать то могущество, которое навалилось на хозяина в течение этих нескольких минут. Он ощутил, как внутри оно ударило в грудную клетку. Желудочки переполнились кровью, захлёбываясь в ней.

И тогда оно не выдержало.

Кровь волной поднялась к горлу и хлынула наружу сквозь его зубы, заливая подбородок, грудь, капая на камни густыми тёмными каплями.

Цянь Линг коснулся своей груди и замер.

Сердца больше не было. Там, где должен был быть стук, царила полная тишина. Никаких волнений. Никакого ритма. Только пустота.

Оно разорвалось на мелкие куски до того, как он успел использовать хотя бы одну технику. Даже самую ничтожную.

Дыхание прервалось.

Мир исчез.

Он стал божеством по сущности — но тело осталось человеческим.

И человеческое тело его предало.

— Что за невыносимый кошмар? — Ши Чжоу застыл, наблюдая за происходящим.

Убийства соклановцев, ужас в коридорах лечебницы — всё это вовсе не сравнится с тем, что творилось сейчас перед его глазами.

Цянь Линг лежал в луже собственной крови, с окровавленными руками и пустыми глазницами, из которых всё ещё сочилась кровь.

В груди Ши Чжоу мелькнула надежда — неужели Цянь Линг не пережил трансформацию?

Грудь того сжалась, и изо рта вырвались сгустки густой тёмной крови.

— Думаете, я так просто сдохну?! — прохрипел он.

Цянь Линг поднял дрожащую руку и резким движением вогнал её в собственную грудь, пробивая рёбра. Нащупав разорванные остатки сердца и лёгких, он вырвал их и швырнул в сторону, словно ненужный хлам.

— Если от вас нет проку — катитесь к чёрту! — прорычал он сквозь кровь. — Я обязан выжить! Любой ценой!

Он попытался подняться на ноги, несмотря на всю беспомощность своего нынешнего тела.

Молодое тело, в миг ставшее худым и бледным, с рваной раной на груди, сделало пару шагов вперёд через адскую боль и судороги.

— Ты почти добился своего, сраный ублюдок! — бросил он Ши Чжоу. — Но я стал богом! И теперь ничто меня не остановит!

Он хищно расправил руки, будто обнажая когти — и тени восстали против своих хозяев.

Лун Мин заметил, как его собственная тень задрожала под ногами и потянулась навстречу Цянь Лингу.

Он взывал к каждой тени, и каждая откликалась на его зов. Собравшись в единую тёмную субстанцию, они накрыли Цянь Линга волной, пронзили руки и ноги, коснулись крови — и проникли внутрь, затягивая её обратно в тело. Тени собрали разорванное сердце по кусочкам и втянули вовнутрь. Лёгкие вернулись на место, скреплённые чёрными нитями.

Не спеши прощаться с сердцем... Оно нам ещё пригодится.

Голос прозвучал прямо в голове.

— Кто ты?..

Он не видел никого. Не чувствовал присутствия.

Но с ним говорили.

Да, ты разрушил своё человеческое тело — но на его руинах мы возведем нового тебя. Да здравствует новый правитель!

— Верно сказано, — согласился Цянь Линг с говорящим. — Если тело не может выдержать могущество — уничтожь его и создай новое!

Спина вспучилась. Кожа натянулась, треснула — и из разрывов полезли тени. Живые. Извивающиеся. Они пронзили позвоночник насквозь, обвили каждый позвонок чёрными нитями и впились в кость, словно корни в землю. Цянь Линг запрокинул голову — не от боли, от наслаждения.

Тени потянулись к крыльям — скользнули по перьям, обволокли их плотным слоем, превращая в нечто иное. Крылья перестали трепетать на ветру. Теперь они были тяжёлыми, твёрдыми, неуязвимыми — крыльями не птицы, а чудовища.

— Надеюсь, впредь обойдётся без новых сюрпризов, — ухмыльнулся он.

Достаточно было бросить взгляд в сторону Ши Чжоу — и острый теневой шип взметнулся ввысь на три сотни метров, нацелившись прямо в грудь. Глава семьи Ши едва успел среагировать, отшвырнув себя в сторону порывом ветра.

— Что с ним происходит?! Что он такое?! — Ши Чжоу никак не мог понять своего противника.

Даже самые одичавшие магические звери не были такими неуравновешенными, каким был Цянь Линг.

Цянь Линг возник за его спиной — и в следующее мгновение десятки чёрных шипов пронзили его насквозь. Они вошли в грудь, руки, ноги — холодные и острые. Кровь брызнула из ран, и прежде чем старик смог хоть что-то сделать, нога врезалась ему в скулу с таким хрустом, что мир перевернулся.

Он полетел вниз — стремительно, беспомощно, как подбитая птица.

Тень хлынула по улицам города, как разлившееся чернило, и прежде чем кто-то успел осознать происходящее, из неё уже смотрели тысячи его лиц. Бесшумные, невесомые, с клинками в руках — они скользили между людьми, как дым между пальцами.

— Уничтожить всех, — приказал Цянь Линг.

Тени пришли в движение.

Их клинки не промахивались. Они находили сердца с такой точностью, будто знали, где те бьются, ещё до того, как жертва делала свой последний вдох.

Цянь Линг парил в небесах и наблюдал за всем со стороны. Крылья легко и свободно колыхались, впервые за долгое время без боли. Он вдохнул ночной воздух и почувствовал, как тот проходит легко, до самого дна лёгких.

— Возрадуйся, город Алого Медоеда, — голос его прокатился над крышами, над криками, над звоном оружия, — ибо на твоих улицах родился Повелитель Семи Миров! А теперь — принесите себя в великую жертву во имя не менее великой цели!

Радость в груди Цянь Мяо погасла в одно мгновение.

Она вцепилась в прутья решётки, смотрела на улицу и не могла поверить своим глазам. Минуту назад дядя побеждал. Его армия стояла. Но сейчас — тени среди людей, крики со всех сторон, и сам дядя Ши Чжоу был повержен у неё на глазах.

Что мне делать? — сердце билось внутри, острее с каждой секундой. Как спастись самой? Как спасти семью?

Цянь Линг никогда не думал, как обычный человек. Он думал, как безумец с безупречным расчётом — холодным, выверенным, лишённым любого лишнего чувства. Его люди никогда не были для него людьми. Только энергией. Только топливом. Мёртвые давали ему куда больше, чем живые.

Подобное побеждают подобным…

Цянь Мяо слышала те же легенды. Читала те же слова. И если одна из них только что воплотилась у неё на глазах — значит, и другие могут оказаться правдой.

Глава 32. Обращенная ко тьме

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Цянь

Время: 21:45

Город превратился в некрополь.

Горы тел громоздились вдоль улиц — тени сносили мёртвых, как ненужный хлам, складывая их друг на друга без малейшей церемонии. Кровь не успевала впитываться в камень: она сливалась в тёмные лужи, разрасталась в реки, и сам воздух пах железом и смертью.

В живых оставались лишь главы сильнейших семей.

Лун Мин и Ши Чжоу стояли спиной к спине, отбивая волну за волной. Каждый удар давался тяжелее предыдущего.

— Как ты держишься, брат? — выдохнул глава семьи Лун, не оборачиваясь.

— Едва, — отозвался Ши Чжоу. — Ты?

— Я уже не сражаюсь. Просто стою, — мрачно усмехнулся Лун Мин. — Твоя техника стихий пришлась бы сейчас очень кстати.

— Знаю. Но я использовал её сегодня. Больше не могу. — Ши Чжоу сплюнул кровь. — Проклятье.

Всё это зрелище давно наскучило Цянь Лингу.

Он сидел на облаке из теней — расслабленный, почти сонный — и наблюдал, как два некогда могущественных главы семей цепляются за жизнь с упорством утопающих. В руке его висела гроздь белого винограда, созданного из воздуха; он отрывал ягоды одну за другой, не торопясь.

— Странно, — произнёс он наконец, будто рассуждая вслух. — Вы собрали коалицию, подняли тысячи людей, поклялись уничтожить мою семью. А в итоге — убили своих, потеряли всё. Моих же полегла десятая часть. — Он отправил ягоду в рот. — Может, уже хватит?

— Никогда! — Оба главы ответили почти в один голос. — Только через наши трупы!

Цянь Линг посмотрел на них. В его взгляде не было ни злобы, ни презрения — лишь лёгкое, почти рассеянное любопытство.

— Трупы? — переспросил он. — Ну что ж. Я не против помочь.

Невидимое лезвие пронзило грудь Лун Мина.

Не меч, не стрела — что-то, у чего не было ни формы, ни звука. Оно вошло в сердце и разорвало его изнутри в долю секунды. Лун Мин даже не успел понять, что умирает: просто ощутил лёгкое покалывание — и кровь сама поднялась по горлу, выплеснулась на губы. Пальцы едва дрогнули. Колени подогнулись.

Темнота пришла тихо.

— Старина! — Ши Чжоу обернулся в последний момент и успел подхватить падающее тело. — Что с тобой?! Эй!

Ответа не было. Только вес — неподвижный, окончательный.

— Разве непонятно? — Цянь Линг склонил голову набок, разглядывая своего противника. — Вы сами сказали: только через ваши трупы. Я лишь выполнил вашу просьбу.

Ши Чжоу не слышал его.

Он смотрел на лицо Лун Мина — уже застывшее, уже чужое — и не мог собрать мысли в нечто целое. Десятилетия рядом. Не кровная родня, но ближе любой крови. Они вместе строили, вместе теряли, вместе поднимались — и где-то в этом долгом пути слово «брат» перестало быть просто словом. Оно стало правдой.

Теперь от этой правды осталось только тело в окровавленных руках.

— Тварь. — Голос Ши Чжоу был тихим — страшнее крика. — Я тебя убью.

Боль в ногах он не чувствовал. Он встал.

Сделал шаг вперёд — и обнаружил Цянь Линга уже за своей спиной.

Холод накрыл его раньше, чем он успел развернуться. Аура вползла в тело — не снаружи, а изнутри, как лёд, расползающийся по венам. Руки. Ноги. Грудь. Всё застыло.

— Знаешь, что тебя ждёт после смерти? — Рука Цянь Линга легла на плечо Ши Чжоу почти мягко.

Тот молчал. Не из покорности — просто слова кончились.

— Ничего, — сказал Цянь Линг. — Абсолютно ничего. Ты умрёшь — и всё. Никакого продолжения, никакого смысла. — помедлил он. — Многие этого боятся до дрожи. Надеюсь, ты не из них.

2

Темница под поместьем семьи Цянь

Из глубины темницы городской шум доносился как бред — обрывистый, бессвязный, далёкий.

Цянь Мяо его почти не слышала.

Она стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение — искажённое, плывущее, будто стекло не желало держать её образ целым. Трещины рассекали его наискось, линии расплывались и снова сходились. Красивое лицо в уродливой раме.

Глава запудрил головы всем вокруг. И себе — в первую очередь. Он уверовал в собственное величие так искренне, так слепо, что уже не мог отличить силу от её иллюзии. Но то, чем он владел — лишь тень настоящего могущества. Жалкая, хоть и смертоносная.

То, к чему сейчас обращалась Цянь Мяо, было другим.

Крылья расправились в полный размах — и она заговорила:

— О тьма, живущая в каждом из нас — приди. Войди в мой мир, слейся с моей плотью. Пусть душа моя поднимется над телом. Истинный Повелитель Тьмы, Отец Теней, Создатель Мрака — я обращаюсь к тебе через зеркальное откровение. Отзовись.

Тишина.

А потом зеркало ожило.

Чёрные волны прокатились по его поверхности — изнутри, как будто за стеклом плескался океан. Отражение Цянь Мяо растворилось. Темница исчезла. Осталось только чёрное окно — и в нём пламя, неподвижное, как живое.

Во мраке раскрылись глаза.

Витые рога прорезали зеркало от края до края — тяжело, с властью того, кто не знал отказа никогда. За ними полыхнули крылья из огня, а между ними — улыбка. Острая. Довольная. Древняя.

— Так, так, так… — протянул голос, от которого воздух в темнице стал плотнее. — И кто же решился потревожить меня? Да ещё дедовским способом, через зеркало…

Взгляд во мраке остановился на ней.

— Наследница. Та самая, что так не желала быть пленницей. Мечтала о свободе — я помню.

— Мечтала, — ответила Цянь Мяо, не отводя глаз. — И сейчас мечтаю.

— Тогда зачем пришла ко мне? — В голосе Повелителя скользнула ирония — не злая, а почти игривая. — Неужели свобода тебя уже не устраивает?

— Помоги мне спасти семью, — произнесла она, склонив голову. — Цянь Линга мне не одолеть. Одной — никогда.

Повелитель помолчал.

— Цянь Линг… — повторил он. — Зашёл слишком далеко. Позволил жажде пожрать себя изнутри — и теперь от него осталось нечто настолько уродливое, что смотреть тошно.

— Да, — тихо сказала Цянь Мяо. — Он сломался. Ещё немного — и его безумие выплеснется за пределы одной семьи, одного города. Прошу тебя. Всё, что захочешь — всё твоё. Но помоги мне в этом сражении.

Всё, что захочу?

Задумался он.

Потом из зеркала вышли острые лапы — за ними длинная шея, высокая голова, и всё существо заняло собой пространство так, будто оно здесь и жило всегда.

— Твои крылья, — сказал Повелитель. — Я хочу твои крылья. И тело Цянь Линга, когда всё будет кончено.

— Хорошо, — ответила она без колебаний.

— Это ещё не всё. — Он смотрел на неё сверху вниз. — Мои услуги стоят дорого. Ты готова заплатить полную цену?

— Да.

— Ха-ха. Замечательно.

Чёрная лапа прошла сквозь зеркало и протянула ей лист бумаги. Холодный на ощупь, пахнущий гарью — будто только что поднятый со дна погребального костра.

Цянь Мяо взяла договор и начала читать.

Чем дальше — тем тяжелее становилось дыхание.

Написанное было не жестоким — оно было безжалостным, что куда хуже. Каждая строка выверена, каждое условие закрыто со всех сторон. Никаких лазеек, никакого двойного дна. Только цена — полная, окончательная, без возврата.

Она дочитала до конца и закрыла глаза на секунду.

Разве у неё был выбор?

Существо, которое почти переступило черту между смертным и божеством, можно остановить лишь тем, кто создал саму ночь. Не силой, не хитростью, не коалицией семей. Только этим — и больше ничем.

По щеке скользнула слеза, от понимания своей безысходности.

Она прижала палец к бумаге. Кровь выступила сама — будто договор уже знал, что она согласится.

— Чудесненько, — протянул Отец Теней, забирая лист обратно сквозь зеркало. — Наслаждайся оставшимися днями. Их немного, так что не трать зря.

Тьма за стеклом схлопнулась.

Зеркало снова стало просто зеркалом — кривым, треснувшим, равнодушным. В нём стояла девушка с мокрыми глазами и сухим лицом. Без крыльев. Без выбора. С подписанным договором в чужих руках.

Она продала душу — не из слабости, и не из страха. Из любви. За мужчину, которого не успела назвать мужем, но который стал отцом её ребёнка. За дитя, которое ещё не знало, в каком мире родилось. За жизни, которые ещё можно было спасти.

Глава 33. Нефира

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Цянь. Подземные катакомбы.

Время: 22:16

Твоя сила достигнет божественного предела. Никто не встанет рядом с тобой. Ты будешь дробить горы, возводить империи одним движением воли и даровать жизнь — или обрывать её, когда сочтёшь нужным.

Старое имя — Цянь Мяо — растает в забвении. Но внутри тебя уже рождается нечто иное… Нефира.

Дар и проклятье в одном дыхании.

Подчинишь эту буйную сущность — и она станет оружием в твоих руках. Но стоит воле дрогнуть, и ты угаснешь, как гасли все до тебя.

Возрадуйся, Цянь Мяо. Или тебя уже зовут иначе?

Физическое тело девушки растворилось — без пепла, без следа, без остатка. Осталась только духовная форма, чья сила давила на пространство тяжелее, чем всё живое на этой планете вместе взятое.

Ты изменишь этот мир, Нефира. В лучшую сторону или в худшую — выбор за тобой.

Прекрасное лицо залила бледность — та особенная бледность, что рождается на стыке боли и отчаяния. Карие глаза выгорели дотла, и на их месте вспыхнул изумруд — холодный, пронзительный, как осколок льда под зимним солнцем.

Нефира не дышала. Не нуждалась в пище. Она просто существовала — и этого оказалось достаточно, чтобы реальность вокруг неё начала искажаться.

Темница, ещё недавно казавшаяся неприступной, утратила всякий смысл. Нефира прошла сквозь минеральную решётку так же легко, как сквозь туман — её новая форма не знала преград. Она двигалась без усилий, словно сама воздушная стихия расступалась перед ней.

Весь физический мир перестал быть для неё препятствием.

Решив срезать путь, Нефира шагнула прямо сквозь каменную стену.

Соседняя комната встретила её удушливым полумраком. Факелы на стенах догорали, цепляясь за последние капли масла, отбрасывая на камень дрожащие рыжие тени. В центре стоял грубый деревянный стол — тёмный от въевшейся крови, что стекала с него тонкими ручьями, образуя липкую лужу на полу. На столе лежал мужчина. Сознание его блуждало где-то на грани — между явью и забытьём, тело почти не слушалось, силы покидали его с каждым тяжёлым выдохом.

Нефира приблизилась.

Окровавленное лицо Ши Тао повернулось к ней. Взгляд мутный, угасающий.

— Кто… ты? — каждое слово давалось ему с трудом. — Что ты… здесь делаешь?

Цянь Мяо… или… Нефира…

Нет...

Кто она?

Девушка и сама не знала ответа.

— Ты не видела мою девушку? — Ши Тао сглотнул — даже это простое движение требовало усилий. — Её зовут Цянь Мяо…

— Цянь Мяо… — имя отозвалось внутри странным эхом, будто кто-то окликнул её из пустого зала. — Возможно, я и есть Цянь Мяо. Или всё же Нефира.

— Ты — и есть Цянь Мяо? — на разбитых губах Ши Тао мелькнула слабая улыбка. — Моя девушка невероятно красива и до безумия сильна… Если это действительно ты — где же твоя красота? И где наш ребёнок?

— Наш ребёнок… — повторила Нефира, словно пробуя незнакомое слово на вкус.

— Да, ребёнок, — продолжал Ши Тао, и в его голосе прорезалось что-то тёплое. — Цянь Мяо дала ему имя в честь нашей империи. Ши Лу. — Он слабо усмехнулся. — Кто вообще так называет детей? Но фамилию он взял мою. Я — Ши Тао, отец Ши Лу и будущий муж Цянь Мяо…

Нефира прошла мимо него, не задержавшись ни на мгновение.

— Ничего… ничего… — Ши Тао смотрел в потолок, голос стал совсем тихим, едва слышным. — Видно, такова расплата за всё, что я сделал… Прости, Цянь Мяо. Кажется… это моя последняя остановка.

Нефира вышла на улицу.

Там её ждали.

2

Город Алого Медоеда. Территория семьи Цянь.

Сотни теневых копий заполонили двор — безмолвные, застывшие в готовности, с оружием наготове. Все они смотрели в одну точку. На неё. Впереди, ближе остальных, стоял Цянь Линг — единственный среди людей, кто вплотную подобрался к порогу божественного.

— Не соблаговолите ли объяснить, дорогая гостья, что привело вас в моё поместье? — произнёс он.

Нефира даже не взглянула в его сторону. Её взгляд скользнул мимо — туда, где по каменной тропе полз Ши Чжоу. Старик оставлял за собой широкую полосу крови, а теневой меч всё ещё торчал из спины. Руки едва слушались, но он упрямо тянулся вперёд — к мёртвому телу брата — с таким отчаянием, которое бывает только у тех, кому уже нечего терять.

— Лун Мин, скотина, не смей умирать без меня! Слышишь?! — хрипло крикнул Ши Чжоу. — Мы с тобой ещё не посчитались с этой выскочкой!

Нефира не ответила Цянь Лингу. Просто ступила на дорогу и пошла — ровно, спокойно, словно вокруг не было ни сотен врагов, ни самого могущественного человека в городе.

Это переполнило чашу терпения Цянь Линга.

— Убить её! — бросил он теням.

Одна метнулась к Нефире — и в тот же миг рассыпалась пылью. За ней вторая, третья, десятая. Всё теневое воинство разлетелось на частицы, осело на камень и растворилось, освободив дорогу.

Изумрудные глаза поднялись на Цянь Линга.

Она не сказала ни слова. Просто посмотрела.

Волна энергии ударила беззвучно — и отшвырнула его за пределы города, как щепку на ветру.

— Какая наглость! — Цянь Линг уже летел обратно, голос срывался от злости. — Надо научить её, как себя ведут в чужом доме!

Нефира шла.

Под ногами лежали мёртвые — тела, сваленные друг на друга, как мусор. Она наступила в лужу крови, ощутила влагу под стопами, встряхнула сначала одну ногу, потом другую и пошла дальше. Без брезгливости. Без сожаления. Без эмоций.

Она чувствовала падальщиков — уже проникших внутрь трупов, уже начавших своё тихое пиршество в бездыханной плоти.

Ши Чжоу всё тянулся к брату.

Нефира остановилась. Посмотрела на старика — на эту жалкую, упрямую, почти мёртвую фигуру. Затем подошла к Лун Мину, взяла его за руку и протащила по камню к Ши Чжоу.

Старик вцепился в руку брата с такой силой, словно боялся, что тот ускользнёт.

— Прости меня… — голос сломался. — Я втянул тебя в это. Не хотел, чтобы всё кончилось так…

Слёзы потекли по изрезанному морщинами лицу.

Нефира наклонила голову, разглядывая его с холодным любопытством.

— Ты плачешь, — сказала она — не с состраданием, а с отстранённым интересом. — Почему?

— Потому что потерял всё, — Ши Чжоу поднял на неё взгляд. — Людей. Друзей. Близких. Всех забрала эта война. — Он на секунду закрыл глаза. — Сына… дочь… Теперь я их больше никогда не увижу. Внука в руках не подержу.

— Внука? — так же холодно переспросила Нефира.

— Знаю только, что назвали его в честь империи, — тихо сказал Ши Чжоу. — Ши Лу…

Дочь. Сын. Внук.

Умирающий старик скорбел — открыто, без стыда, с той беззащитной искренностью, которая бывает только на пороге смерти. Ему было не всё равно. Ему было больно.

Но какое отношение она имела ко всему этому?

А как ты появилась…

Что-то сдвинулось внутри — на уровне, глубже которого уже ничего нет.

В изумрудных глазах пробился карий оттенок — робко, как первый луч света сквозь плотные шторы. И следом хлынуло всё остальное.

Чужие воспоминания заполнили сознание Нефиры разом, без предупреждения — не каплями, а цунами, в котором невозможно было найти дно. Они обрушились с такой силой, что на мгновение весь мир исчез, оставив только этот поток образов, чувств, звуков, запахов.

Чужая жизнь.

Которую Нефира забрала у девушки.

Или… не забрала?

Улыбка матери — тёплая, настоящая, такая близкая, что хотелось дотянуться и коснуться её лица. Крепкие объятия отца, запах его одежды, шершавые ладони, что гладили по голове. Цянь Ли. Цянь Юн. Ши Чжоу — имена, которые ещё секунду назад были пустым звуком, теперь жгли изнутри нестерпимой болью. Ледяной Пик, где она впервые почувствовала настоящий холод. Ши Тао — его голос, его прикосновения, его смех. И что-то между ними — живое, настоящее, невыносимо близкое, что разрывало грудь изнутри.

— Убирайтесь! — Нефира опустилась на колени, руки вцепились в лицо, пальцы впились в кожу. — Убирайтесь из моей головы! Меня зовут Нефира! Я пришла сюда покарать Цянь Линга, посмевшего назвать себя Богом!

Или…

Меня зовут Цянь Мяо.

Она посмотрела на свою руку — но смотрела уже другими глазами.

Изумрудный оттенок сполз с правого глаза, как маска, которую наконец сорвали. Под ним проступил карий — живой, человеческий, настоящий.

— Цянь Мяо, — произнесла она тихо, и имя легло в тишину, как ключ в замок. — Меня зовут Цянь Мяо. Нефира и Цянь Мяо — отныне одно целое.

Она попыталась коснуться себя. Рука опустилась на грудь.

Тишина.

Никакого биения. Никакого тепла. Там, где раньше жил пульс — где жили страх, радость, боль, надежда — теперь была только пустота. Гладкая, абсолютная, как поверхность застывшего озера.

— Что со мной произошло?! — слёзы прорвались раньше, чем она успела понять, что плачет. — Как такое возможно?! Почему я плачу, если внутри ничего нет?!

Небо откликнулось прежде, чем она договорила.

Дождь обрушился на город Алого Медоеда — тяжёлый, внезапный, беспощадный. Капли били по крышам, по камню, по мёртвым телам, смывая кровь в канавы. Словно само небо не могло сдержать того, что накопилось.

Цянь Линг вернулся.

Он завис в небе над территорией семьи Цянь, держась на расстоянии — и смотрел. Что-то в этом бестелесном существе было ему знакомо. Что-то, чего он не мог назвать вслух, но что проникло даже в его мёртвое сердце — тонко, как игла под кожу.

Аура Цянь Мяо.

Он чувствовал её безошибочно — эту знакомую, ненавистную энергию, что принадлежала девчонке, осмелившейся бросить ему вызов.

— Прошу, уважаемая, — голос его прокатился над мокрыми крышами, — раз мы с вами не знакомы, давайте разойдёмся каждый своей дорогой. Но если желаете сразиться — я готов прямо сейчас. Незачем откладывать.

Цянь Мяо поднялась с колен.

Дождь стекал по её бледному лицу, смешиваясь со слезами. Она подняла голову — посмотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было столько ярости, что воздух вокруг неё задрожал.

— Незнакомы… — она произнесла это слово так, словно оно обжигало язык. — Ты мразь, Цянь Линг. Ты запер меня в своей темнице. По твоей вине я стала тем, чем стала. И теперь говоришь, что мы незнакомы?!

Лицо запрокинулось к небу. Дождь бил по щекам, капли разбивались о кожу и скатывались вниз. Полуживое, полумёртвое существо смотрело на главу семьи Цянь, и в этом взгляде было что-то такое, от чего Цянь Линг почувствовал, как дрожь прошла по его крыльям.

— Цянь Мяо?.. — выдохнул он, и в голосе впервые прорезалась неуверенность. — Это… ты?

— Была когда-то! — голос её сорвался — не от слабости, а от ярости, что накопилась за всё это время. — Ты плешивый ублюдок! И ты станешь такой же строчкой в истории семьи Цянь, как я. Как мои родители!

Крылья раскрылись за её спиной.

Нефритовые, огромные, переливающиеся изумрудным светом — они рассекли дождь одним взмахом, разогнав капли в стороны мощной волной воздуха. Под ногами Цянь Мяо с оглушительным треском лопнуло пространство — по нему разошлись трещины, словно реальность не выдерживала её веса. Крылья давили на мир самим своим существованием, искажая воздух, заставляя камни под ногами крошиться в пыль.

— Что за… — Цянь Линг отшатнулся в воздухе. — Ты имеешь вес без физического тела?! Что ты такое?!

И тут же, почти сразу, злость перекрыла растерянность:

— Ну давай же! Только посмей приблизиться — и я убью тебя, наглая девчонка!

Их бой только начинался.

Глава 34. Долгожданное столкновение

1

Город Алого Медоеда. Территория семьи Цянь

Время: 23:04

Рука Цянь Линга взметнулась в воздух — и реальность откликнулась на его зов, материализуя копьё прямо в ладони. Золотой наконечник сверкнул в темноте, будто застывшая молния обрела форму клинка, а древко из чёрного металла поглощало ночь, отполированное до зеркального блеска, в котором отражалось всё — и звёзды, и его собственная ярость.

— Да начнётся битва, — голос Повелителя Семи Миров прорезал тишину, и в этих словах не было театральности — только холодная уверенность хищника, загнавшего жертву в угол.

Его энергия хлынула в оружие, и копьё ожило. Чёрный металл затрещал, покрываясь паутиной трещин, сквозь которые забилась раскалённая лава — она пульсировала в такт его сердцебиению, превращая древко в живую артерию огня. Золото наконечника потекло, вытягиваясь, наливаясь силой, становясь не просто острием, а воплощением смерти.

Лава стекала по руке Цянь Линга, не причиняя боли — она знала своего создателя, она была частью его ярости.

— Открой врата силы! — рычание вырвалось из его груди, когда красный столп чистой энергии взорвался от копья к небесам, разрывая облака. — Духовная реализация!

И небо расступилось.

Призрачная копия копья возникла над городом — исполинская, невозможная, способная раздавить каждый дом, превратить улицы в пыль одним касанием. Но весь этот ужас, вся эта мощь были направлены на одну-единственную цель. На девчонку, что посмела поднять руку на своего творца.

Красное острие падало, пожирая расстояние — сотни метров исчезали за доли секунды, воздух взрывался от скорости, и казалось, сама реальность сжимается в точку удара.

Призрак становился плотью...

Битва перестала подчиняться законам обычного мира.

Нефира хлопнула в ладоши над головой — звук прозвучал странно тихо на фоне приближающейся катастрофы — и развела руки в стороны, словно раздвигая невидимый занавес. Зеркало возникло мгновенно: прямоугольное, безупречное, гладкое, оно развернулось над третью южных кварталов города, накрывая землю своим отражением.

— Зеркальное поглощение, — её голос звучал спокойно, но в нём слышалась напряжённая сталь.

Копьё врезалось в зеркальную поверхность — и мир содрогнулся. Стекло прогнулось под чудовищным весом атаки, но и само оружие искривилось, встретив сопротивление. Воздух закричал. Из трещины между мирами хлынула тьма — живая, извивающаяся, закручивающаяся воронкой вокруг точки столкновения, и тёмные частицы танцевали в этом вихре, словно обломки разрушенной реальности.

Копьё начало утопать в зеркале — медленно, неумолимо, сантиметр за мучительным сантиметром.

Нефира опустилась на колено, её ладони прижались к обратной стороне зеркала, и всё её тело напряглось от усилия удержать технику. Давление было чудовищным — два божественных начала сошлись в схватке, где проигрыш означал уничтожение. Ткань её одежды не выдержала напряжения и разорвалась, обнажая спину, исполосованную потоками энергии.

Но она не отступила.

Духовная реализация оружия исчезла в глубинах зеркала — поглощена, проглочена, утянута в другое измерение. По зеркальной поверхности пробежали волны, словно по океану, в который швырнули небоскрёб, и отражение мира исказилось в этой ряби.

Внутри зеркала копьё развернулось. Наконечник нацелился на выход.

Маленькая красная точка в глубине начала расти — стремительно, неотвратимо. Копьё вырвалось наружу во всю свою гигантскую мощь, такое же смертоносное, такое же огромное.

— Возвращаю! — Нефира присела на оба колена и развернула зеркало.

Оружие Повелителя полетело в своего создателя, и огненный наконечник целился прямо в сердце.

— Вот чёрт! — Цянь Линг выбросил руки вперёд, и тени взорвались из его ладоней, обвивая копьё, сдавливая, разрывая на части. — Развейся!

Его творение рассыпалось пылью, которую унёсло ветром.

— Откуда у тебя такие техники?! — кулаки Цянь Линга сжались так сильно, что ногти прорезали кожу. — Откуда ты, жалкая нищебродка, взяла их?!

Нефира развеяла зеркало движением руки.

Её ноги оторвались от земли — и в ту же секунду тени взорвались за её спиной десятками чёрных шипов, пронзая духовное тело. Руки, ноги, позвоночник — они прошивали её насквозь, и каждый удар отдавался болью, которая заставила бы обычного человека потерять сознание.

Цянь Линг стянул теневые цепи, пытаясь поставить её на колени перед собой.

Но её колени не согнулись.

Нефира схватила одну тень голой рукой — её пальцы впились в субстанцию, которую невозможно удержать — и разорвала. Просто разорвала, как гнилую ткань. Выдернула шип из собственной ноги и метнула в Повелителя. Шип вошёл ему в лоб, застряв между бровями, словно третий глаз, выкованный из ночи. Второй прошил грудь. Третий — правое плечо, пригвоздив руку к боку.

— Паскуда! — Цянь Линг перехватил следующий шип тенями и поглотил его.

Резкий взмах — и десяток идентичных снарядов взметнулись в воздух, обрушиваясь на Нефиру градом.

Они пронзили её тело, заставив на мгновение зависнуть в воздухе.

Выглядело впечатляюще. Вреда причинило почти ноль.

Нефира расплавила сковывающие тени — они испарились с шипением, оставив на коже красные следы ожогов. Она поднялась выше, приближаясь к своему бывшему господину. Изумрудные крылья за её спиной развернулись, и в их зеркальной поверхности отразилось его лицо — искажённое, покрытое трещинами, едва узнаваемое.

— Это всё, на что ты способен? — в её голосе не было насмешки, только холодное презрение, которое режет глубже любого клинка. — Ты выглядишь жалко в отражении моих новых крыльев.

Кожа на лице Повелителя треснула — не метафорически, а буквально. Глубокие разломы прорезались под глазами, расползлись к подбородку, и из этих трещин полилась тьма — густая, вязкая, живая. Она сочилась, словно кровь, только чернее, голоднее.

Он сорвался с места, потеряв контроль.

Нефира метнулась навстречу — два божества столкнулись на середине пути с такой силой, что воздух вокруг взорвался ударной волной. Она схватила его за лицо — её пальцы впились в кожу — и швырнула в зеркало, которое материализовалось за его спиной.

Цянь Линг врезался спиной в зеркальную поверхность, и прежде чем он успел среагировать, Нефира настигла его — её ноги ударили ему в грудную клетку с такой силой, что кости прогнулись внутрь с влажным, отвратительным хрустом.

Она оттолкнулась от него, в воздухе выхватила нефритовую плеть, зацепилась за край зеркала и рванула обратно. Её кулак врезался в его челюсть — кость треснула, а следом луч чистой энергии снёс всю нижнюю часть лица, вырвав зубы и язык одним махом.

Кровь фонтаном хлынула на грудь, смешиваясь с тенями, которые судорожно, отчаянно пытались восстановить разрушенное.

Откуда такая сила...

Как это вообще возможно...

Цянь Мяо... Нет... Нефира!

Цянь Линг попытался что-то сказать, но из дыры, оставшейся на месте рта, вырвались лишь булькающие, мокрые звуки, лишённые смысла и слов.

— Что, потерял дар речи? — Нефира усмехнулась, и в этой улыбке было столько яда, что можно было отравить город.

Она вдавила его в зеркало ногой — вся её масса обрушилась на его грудь. Зеркало затрещало, не выдержав веса божественного тела. Трещины побежали во все стороны, искажая отражения, превращая их в кошмарную мозаику. Нефира притянула осколки к себе — один за другим — и протянула каждый сквозь его тело, нанизывая Повелителя, как насекомое на булавки.

Зеркало перестало быть зеркалом. Теперь это был портал в другое измерение — чёрный, беспросветный, зияющий пустотой.

— Посмотрим, что ждёт на другой стороне? — голос Нефиры звучал почти мягко, но в этой мягкости таилось обещание мучений.

Тени работали быстро, отчаянно — они восстановили его рот, вернули язык и зубы. Сначала тёмные, затем побелевшие, обретшие человеческий вид.

— Подавись своим грёбаным предложением, мерзкая тварь! — зарычал Цянь Линг, обнажая острые клыки, окрашенные его же кровью.

Он ударил её в грудь. Второй удар — ногой, в то же место. Его чёрные ногти впились в её шею, прорезая кожу, и он попытался столкнуть её, поменяться местами, вырваться из этого проклятого положения.

Сил не хватило.

Её сущность превосходила его. Намного.

Как сражаться против той, кого невозможно победить?!

Чёрные крылья взорвались за его спиной и пронзили её плечи — он использовал этот момент, чтобы оттолкнуть Нефиру прочь от себя.

Ему нужно время. Стратегия. План. Без этого его ждёт не просто поражение — полное, окончательное уничтожение.

Он оттолкнулся от воздуха и сорвался с места, мчась прочь на предельной скорости. Крылья складывались и распахивались, разрывая пространство резкими хлопками, оставляя за спиной рваные разрезы в самой ткани реальности. Воздух выл. За ним тянулся кровавый след, смешанный с тенями и дрожащей энергией.

— Я должен выжить! — твердил он, убеждая самого себя. — Я обязан! Без меня этот мир потеряет весь смысл!

Он обернулся через плечо — проверить, погналась ли она за ним.

Сзади никого.

Нефира обрушилась на него сверху — она просто ждала, когда он обернётся — и схватив за шею, швырнула вниз, прямо в зияющий портал.

2

Подземное измерение

Время: неизвестно

Стоны потерянных душ плыли над чёрным болотом, сплетаясь в печальную симфонию страдания. Мо Ху — Демонический Лис, принявший человеческий облик — сидел на берегу и наслаждался этой музыкой. Из этого болота не выбралось ни одно живое существо с тех пор, как Преисподняя обрела форму.

Но было кое-что, что не давало ему покоя.

Договор с Ши Тао.

Как я мог так облажаться?!

Какого чёрта он предложил жалкому смертному настолько невыгодную для себя сделку? Он мог просто растерзать его, выпить кровь, сожрать душу — но нет, пришлось строить из себя благородного демона и давать условия.

Может, плюнуть на всё и вернуться? Разрушить тот городишко до основания, превратить в пепел каждый дом? Но тогда его имя будет опозорено навеки. Его станут называть не Демонический Лис, а Лживый Лис.

А репутация — это всё, что у него осталось.

Если бы не тот проклятый случай... Он бы сейчас не сидел здесь, скучая, а плавал в океане человеческой крови.

— Проклятье... — пробормотал Мо Ху. — Не стоило связываться с этим ублюдком.

Вдали мелькнуло что-то — едва заметная чёрная точка на горизонте, оставляющая за собой длинный след тёмной энергии. Две фигуры мчались на невозможной скорости, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой.

— Боги в Преисподней? — губы Мо Ху растянулись в улыбке. — О, это будет весело.

Тринадцать хвостов расцвели за его спиной, словно адский цветок распустил свои лепестки. Они переливались ало-персиковыми оттенками, пульсируя энергией.

Пространственное хранилище разорвало ткань измерения рядом с ним — разрез возник в воздухе, и Мо Ху не спеша извлёк из него демонический лук. Древнее самого Солнца, выкованное в огне первой звезды, это оружие пело песню смерти каждый раз, когда кто-то прикасался к нему.

Его длинные пальцы легли на тетиву — изящно, почти нежно. Тонкая молния пробежала от тетивы к рукояти, сгущаясь, обретая форму стрелы. Она сжалась, стала тоньше, острее, испуская нестабильные потоки энергии, которые искажали воздух вокруг.

Мо Ху прицелился.

И отпустил.

Стрела сорвалась с лука, разрывая воздух пронзительным свистом. Она летела так быстро, что оставляла за собой светящийся след — тонкую линию искажённого пространства, где реальность не успевала восстановиться. Черные молнии плясали вокруг древка, а наконечник светился адским пламенем, прожигая саму ткань измерения на своём пути.

3

Цянь Линг не мог избавиться от неё — как бы отчаянно ни пытался.

Нефира вонзила когти в его плоть, нащупала рёбра и начала вырывать — одно за другим. Она работала методично, почти спокойно — выдернула лёгкие, разорвала шею, отбрасывала куски его тела в стороны, словно ненужный мусор. Разбирала его по частям, до самого основания, превращая божество в месиво из плоти и костей.

А тени ловили каждый кусок и возвращали на место, судорожно латая разрушенное.

— Остановись! Ты ненормальная! — закричал Цянь Линг, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх.

Нефира сунула окровавленные пальцы ему в рот, нащупала язык и вырвала с корнями — резким, жестоким движением.

Теневая рука взорвалась изнутри его глотки, протиснулась наружу, едва не задев зубы, и схватила Нефиру за крыло. Вывернула его в обратную сторону с влажным хрустом сухожилий.

Нефира выпрямила крыло одним взмахом — кости встали на место — и разрушила тень, разорвав её пополам.

Цянь Линг сделал полный оборот в воздухе и скинул с себя эту чокнутую ударом ноги. Два тёмных луча обрушились на Нефиру следом, вбивая её в горный пик с такой силой, что камень треснул паутиной разломов. Цянь Линг настиг её и вдавил лицом в мёртвый камень, размазывая по скале.

Рукоять теневого клинка материализовалась в его руке — он выдернул оружие из собственного плеча и воткнул ей прямо в череп, проламывая кость. Затем пустил через клинок чистое пламя, которое залило её мозг огнём.

— Сгори заживо, тварь! — Цянь Линг не выдерживал больше, его голос сорвался на крик.

Он обхватил её голову обеими руками и свернул шею — один резкий поворот, и позвонки разошлись с сухим щелчком.

— Я тебя ненавижу!

Нефира ударила кулаком по горе — и вся скала превратилась в одно гигантское зеркало. Вторым ударом она разнесла зеркало на тысячи осколков и обрушила их на Цянь Линга смертоносным дождём.

Осколки пронзили Повелителя Семи Миров со всех сторон — он превратился в окровавленного ежа, утыканного зеркальными шипами.

Нефира схватила осколок, что расколол его голову пополам, и вдавила глубже. Под давлением её руки осколки дали трещины, из которых проросли новые шипы — они взорвались изнутри и разорвали Цянь Линга на куски.

Нефира обхватила свою голову ладонями и повернула обратно — позвонки встали на место с тихим щелчком.

— Это я ещё не всё показала, на что способна, — она отпустила полуразорванное тело Повелителя.

Цянь Линг провалился в бездну.

Нефира проводила его взглядом — и не заметила, как одна из теней шевельнулась под ним, развернулась и устремилась к ней. Тень схватила Нефиру за лодыжку и рванула вниз одним резким движением.

Осколки зеркала начали высыпаться с тела Цянь Линга — один за другим, покидая его плоть во время падения. Избавившись от последнего, Повелитель развернулся в воздухе и приземлился на ноги. Он ухватился за тень, натянул её, как кнут, и с чудовищной силой ударил Нефиру о землю — она врезалась в скалу, образовав кратер глубиной в пять метров.

— Сгори заживо! — приказал Цянь Линг, и в его голосе звучало торжество.

Поток лавы взметнулся из глубин земли, выбросив Нефиру из кратера высоко в воздух. Она только успела поднять взгляд, как Цянь Линг пронзил её сердце мечом насквозь и понёсся вместе с ней к ближайшему поселению, не замедляя скорость.

Жители бездны дрожали от страха, наблюдая за сражением двух божеств из окон своих домов — они притаились, затаив дыхание, молясь, чтобы эта буря обошла их стороной.

Цянь Линг проткнул её голову когтями — пять чёрных лезвий вошли в череп, разламывая кость.

— Сдохни ты наконец! — он схватил её за руку и оторвал резким рывком. Затем воткнул её собственную конечность ей в рот. — Попробуй себя на вкус, мразь!

Удар локтя — и пять рёбер переломались с хрустом.

Стрела прилетела неожиданно.

Она пронзила пространство со свистом, проткнув обоих — и Нефиру, и Цянь Линга — одним ударом. За первой последовала вторая. Затем третья.

Град стрел обрушился на двух божеств в самый неподходящий момент, прерывая их схватку.

Цянь Линг ощутил жгучую боль, когда одна из стрел пронзила его ногу — боль была невыносимой, словно сама его душа горела изнутри.

— Чтоб его! — он стиснул зубы, не в силах терпеть. — Что это за оружие?! Опять твои подлые трюки, шлюха?!

Он впечатал её в землю ударом той самой ноги, из которой торчала стрела.

Земля содрогнулась. Под их ногами проступили глубокие трещины, из которых донёсся рык — низкий, гортанный, первобытный. Огненный свет разорвал темноту. Земля разверзлась огромными кусками, и из-под неё поднялся Них'Караат, Пожиратель Глубин — древний дракон, живущий в самом сердце преисподней.

Он раскрыл пасть — бездонную, усеянную рядами клыков длиной с человеческий рост — и проглотил обоих, кто посмел вторгнуться на территорию его повелителя.

Вдали от поля боя Мо Ху расхохотался и показал средний палец в сторону драконьей пасти.

— Подавитесь, ублюдки! — радостно воскликнул он, наслаждаясь моментом.

Волна облегчения прокатилась по всем жителям Бездны. Они высунулись из окон, с балконов, из подвалов — и закричали единодушно, одним голосом:

— Слава нашему повелителю!

— Слава Пожирателю Глубин!

— Слава Бездне!

Эхо их голосов уходило глубже, чем могли достать слова, впитываясь в саму основу этого мира, в его корни, в тёмную землю, что помнила рождение первых демонов.

Них'Караат сомкнул пасть с громким лязгом.

Земля закрылась над ним, будто ничего и не было — ни трещин, ни разломов, ни следов катастрофы. Только дрожь — слабая, почтительная — ещё долго пробегала по скалам и камням, напоминая всем:

Боги здесь всего лишь гости.

А настоящие хозяева живут глубже, чем может достать свет.

Глава 35. Выбираясь из чрева чудовища

1

Подземное измерение

Время: неизвестно

Пищевод дракона не имел дна.

Цянь Линг и Нефира падали в бездну уже больше пяти минут — и конца этому падению всё не было видно. Желудок оставался где-то внизу, недостижимый, словно они проваливались не в живое существо, а в саму бесконечность. Тьма поглощала их, давила со всех сторон, и единственным звуком было свистящее движение воздуха мимо тел.

Повелитель Семи Миров решил вспороть дракона изнутри.

Когти вспыхнули на его руках — длинные, изогнутые, острые как бритвы. Он замахнулся и ударил по стенке пищевода со всей божественной силы, вложив в удар всю ярость, что кипела внутри.

Кожа даже не треснула.

Его крылья дрогнули от отдачи — кости едва не переломались, мышцы разорвались от напряжения. Боль пронзила спину острыми иглами. Он приложил слишком много силы, не рассчитал, действовал на эмоциях, как новичок. Плоть дракона оказалась прочнее всего, с чем он сталкивался раньше.

Непроницаемая.

Он падал в кромешной тьме, в узком душном пространстве, где воздух был влажным и пропитанным запахом смерти. А его дорогая племянница не собиралась отступать. Она была готова пожертвовать жизнью, лишь бы прикончить его любой ценой.

До чего докатилась его жизнь... Аж тошно.

Свист рассёк воздух где-то справа.

Цянь Линг дёрнулся в сторону, но не успел. Зеркальный осколок вонзился в его крыло, пытаясь пригвоздить к стенке пищевода. Острие скользнуло по плоти дракона, отразилось, словно от стали, высекло искру — и они продолжили падение.

Почему она никак не угомонится?! У неё совсем тормозов нет?!

Цянь Линг создал теневой шип — тонкий, как игла, чёрный как ночь — и проткнул её в ответ. Шип прошёл сквозь плечо, вышел с другой стороны, оставив дымящуюся рану.

Возможно, стоит использовать технику поглощения. Попробовать поглотить её по частям. Или целиком. Откуда ему было знать, сработает ли это?! Он стал богом всего пару часов назад и никогда не встречал подобных противников. Никогда не сражался с теми, кто был готов умереть, лишь бы убить его.

Но пока не попробуешь — не узнаешь.

Сотни глаз пробудились от глубокого сна.

Они открылись одновременно — все разом, словно по единому сигналу. Веки раскрылись, обнажив радужки, пылающие расплавленным золотом. Лава хлынула из них потоками, стекая по крыльям горячими струями, капая в темноту внизу. Каждая капля шипела, испаряясь в воздухе.

Подключить источник силы Алого Медоеда к технике поглощения, усиливая её — это был разумный ход. Он не знал наверняка, получится ли, но это вполне могло сработать.

Тьма вокруг них стала светлее.

Золотое сияние заполнило пищевод дракона, отбрасывая длинные тени на мокрые стены. Воздух прогрелся, перестал быть таким холодным и мёртвым. Техника поглощения активировалась — невидимая воронка силы, готовая затянуть всё живое в свой центр.

А Нефира только этого и ждала.

Она ждала момента, когда он достанет свой главный козырь.

Кожа на её лбу треснула.

Тихо — почти бесшумно — но трещина была отчётливо видна. Бледная кожа разорвалась с хрустом ломающихся костей, края раны разошлись в стороны. Кровь выступила тонкой линией, потекла по переносице. Сквозь боль и скрежет открылся третий глаз.

Изумрудный. Сияющий. Древний.

Повелитель Семи Миров почувствовал, как сердце судорожно сжалось внутри груди.

Все глаза — каждый из сотен — стали прозрачными.

Это произошло мгновенно. Золотое сияние погасло, радужки утратили цвет, превратившись в горный хрусталь. Лава, что так устрашающе сочилась из них, застыла на полпути — затвердела, остановилась, словно время перестало существовать. Она осыпалась с крыльев обсидиановыми осколками, звеня при падении. Осколки исчезали в темноте внизу, проглоченные бездной.

Техника поглощения рассеялась, как дым на ветру.

Цянь Линг и Нефира плюхнулись следом — прямо в кипящий желудочный сок.

Боль была мгновенной.

Всё тело Повелителя обожгло так, словно его окунули в расплавленный металл. Руки судорожно потянулись прикрыть лицо. На коже выступили огромные волдыри, водянки вздулись пузырями, плоть начала пузыриться и отслаиваться целыми пластами. Запах горелого мяса ударил в ноздри — его собственного мяса.

Тени издали душераздирающий визг.

Они корчились на поверхности его кожи, пытались уползти прочь от кислоты, но им некуда было деться. Желудочный сок разъедал их, растворял, превращал в ничто. Чёрные щупальца таяли, как лёд под солнцем, оставляя после себя только пузырящуюся пену.

Цянь Линг открыл рот, чтобы закричать, — и кислота хлынула внутрь, обжигая язык, горло, лёгкие.

Тело Нефиры оказалось устойчивее.

Там, где Повелитель Семи Миров не выдержал критически высокой температуры и жгучей токсичности, её духовная форма устояла — пусть и с огромным трудом. Где один варился заживо, корчась в агонии, другая переносила действие кислоты и жар, хоть и не без последствий.

Её кожа краснела, покрывалась ожогами. Волосы начали дымиться на кончиках. Но она не кричала. Не дёргалась. Просто сжала зубы и терпела, понимая, что у неё есть время. Немного. Но есть.

То, что её тело выдерживало кислую среду сейчас, не означало, что через час она будет в порядке. Желудочный сок разъест и её — просто на это уйдёт больше времени.

Ей нужно было выбираться из чрева дракона.

Собственно, как и ему самому — если он вообще ещё жив.

Она видела только один выход из этой ситуации — открыть зеркало в другое измерение. Прорвать границу между мирами прямо здесь, в желудке древнего зверя, и выбраться наружу любой ценой.

Зеркало появилось над её головой с тихим звоном.

Портал раскрылся в воздухе — сияющая поверхность, отражающая не желудок дракона, а небо. Чистое, ясное небо где-то далеко отсюда. Нефира вытянула руки вверх, ухватилась пальцами за край измерения и попыталась подтянуться.

Цянь Линг всплыл позади неё.

Бесшумно. Внезапно. Его обожжённое лицо показалось из-под поверхности кислоты — кожа свисала лоскутами, мышцы были видны насквозь, один глаз вытек. Но он был жив. И он был в ярости.

Крыло взметнулось вверх — острые, как лезвия, перья заблестели в тусклом свете портала. Он пробил её со спины с такой силой, что наконечники вышли спереди, торча из её груди.

Он обхватил её за шею сзади и потянул вниз. Сильно. Безжалостно. Утащил на самое дно желудка, подальше от спасительного портала.

Они погружались в кислоту всё глубже.

Чем ниже они опускались, тем отчётливее становились ощущения. Температура росла. Концентрация кислоты увеличивалась. Наконец и Нефира почувствовала, как её духовное тело начинает растворяться под постоянным действием среды.

Жгучая боль поднялась от кончиков пальцев ног до макушки.

Она охватила всю сущность разом — невыносимое жжение, ощущение, будто саму основу её бытия разъедают изнутри. Духовная оболочка становилась всё прозрачнее, истончалась, начинала распадаться по краям. Даже ядро её сознания начинало размягчаться, терять форму.

Нефира развернулась в желудочном соке.

Движение было резким, яростным. Она обхватила голову Цянь Линга обеими руками — её ладони легли на его виски, пальцы раздвинулись. Большие пальцы нашли глазницы.

И она надавила.

Сильно. Глубоко. До самого конца.

Глаза Цянь Линга вдавились в череп с мерзким хрустом. Глазные яблоки лопнули под давлением, брызнув расплавленной лавой. Она хлынула из орбит вместо крови — раскалённая, золотая, прекрасная в своей разрушительности.

Лава растворилась при контакте с кислотой почти мгновенно, оставив за собой только пару пузырьков избыточных газов. Они всплыли на поверхность и лопнули с тихим хлопком.

Третий глаз Нефиры вспыхнул изумрудным светом. Древняя сила пробудилась в нём, заполнила её тело холодной энергией. Она направила взгляд на Цянь Линга — и он начал меняться.

Плоть твердела. Кости кристаллизовались. Кровь застывала в венах.

Даже тени внутри него застыли, замерли, словно их заморозили во времени.

Нефира занесла руку и ударила его в грудь.

Трещина пробежала по стеклянному телу — тонкая, почти незаметная линия, начавшаяся от точки удара. Она разветвилась, пошла вверх и вниз, разделяя тело на две ровные части.

Ещё один удар.

Трещина углубилась, расширилась. Половины начали расходиться.

Третий удар — и стеклянное тело раскололось пополам.

Одна половина скользнула по другой и отсоединилась с тихим мелодичным звоном — красивым, почти музыкальным звуком, который был совершенно неуместен в этом месте.

Зеркало открылось прямо под ними — портал в реальный мир, в город, в жизнь.

Их выплюнуло наружу вместе с потоком желудочного сока.

Её духовная форма прошла сквозь твёрдую поверхность на мгновение, прежде чем материализоваться полностью. Она проехалась по мокрой дороге несколько метров, оставляя за собой светящийся след — слабое мерцание рассеивающейся энергии. Желудочный сок брызнул во все стороны, смешиваясь с лужами крови — той самой крови, что принадлежала убитым Цянь Лингом и его последователям.

Две жидкости встретились.

Зашипели. Забурлили. Начали выделять тепло и едкий белый пар, который поднимался вверх густыми клубами. Химическая реакция пошла мгновенно — кислота разъедала кровь, кровь нейтрализовала кислоту. Запах был отвратительным, удушающим, заставлял глаза слезиться.

Нефира быстро закрыла зеркало за собой.

Портал схлопнулся с глухим хлопком, запечатав связь между измерениями. Золотое свечение погасло, оставив после себя только слабое мерцание в воздухе.

Две стеклянные половины Цянь Линга проскользнули по обе стороны от неё.

Они скользили по влажным камням с тихим шелестом, оставляя за собой тонкие царапины на поверхности. Остановились на одном с ней уровне — справа и слева, как два зеркальных отражения одного и того же кошмара.

Каждая половина передавала глубокий шок и тревогу.

Его лицо было застывшим во времени — глаза широко раскрыты (те, что остались), рот приоткрыт в немом крике. Это выражение было запечатлено в прозрачном стекле навеки, как последний кадр из фильма ужасов. Момент смерти, превращённый в вечность. Страх, который больше никогда не исчезнет.

Внутри стеклянного тела были видны тени — застывшие, неподвижные, пойманные в ловушку трансформации. Они больше не двигались, не извивались, не пытались вырваться. Просто висели внутри, как чёрные нити в прозрачном янтаре.

— Победа... — Нефира подняла взгляд на утреннее небо.

Они провели в Преисподней всего пару часов, а в городе уже наступил новый день.

Первые лучи солнца коснулись её духовной формы — тёплые, живые, реальные. Но они прошли сквозь неё, не задержавшись, не принеся ни облегчения, ни утешения. Её сущность была слишком истощена, слишком повреждена кислотой. Она ощущала только пустоту — глухую, пульсирующую, всепоглощающую.

Праздновать победу было рано.

Армия императора должна явиться с первыми лучами.

И тени...

Они чуть сдвинулись в сторону стеклянных останков Цянь Линга, становясь темнее, плотнее. Они собирались вокруг его тела, словно не желая признавать смерть хозяина.

Глава 36. Исход

1

Город Алого Медоеда

Время: 05:21

Ребра торчали из груди, как сломанные прутья клетки, которую распотрошили изнутри. Глаза были вдавлены так глубоко, что остались лишь тёмные провалы в черепе. А само тело... тело превратилось в хрупкое стекло — прозрачное, пронизанное трещинами, разделенное надвое. Две половины лежали на мокром от крови камне, отражая в своей поверхности искажённое небо.

Но тени не желали принимать смерть хозяина.

Они извивались вокруг останков, словно чёрные змеи, жаждущие вдохнуть жизнь в мёртвую плоть. Тянулись дрожащими щупальцами к осколкам стекла, пытались склеить разорванное, соединить несоединимое. Абсурд — но этот абсурд оживал на глазах Нефиры, пытаясь воплотиться в реальность.

Тело Цянь Линга было уничтожено. Разорвано. Разбито. Но его божественная сущность оставалась целой — пульсирующим ядром силы, которое невозможно было погасить обычным убийством. Нефира ощущала это биение где-то глубоко в груди, словно второе сердце билось в унисон с её собственным. А тени... тени знали это.

Первые щупальца коснулись стеклянной плоти.

Нефритовое пламя взметнулось вверх яростным столбом.

Тени взвыли — пронзительно, нечеловечески — когда огонь начал пожирать их до основания. Они корчились в агонии, но продолжали тянуться к телу, снова и снова, раз за разом обращаясь в пепел. Пламя не давало им вернуть хозяина в его прежний облик.

Тогда они изменили тактику.

Зловещий замысел скользнул по улицам Города Алого Медоеда, растекаясь чёрной паутиной между трупами и развалинами. Охота началась. Им нужна была новая плоть — подходящая, способная принять божественную сущность Повелителя. И члены семьи Цянь, разбросанные по окровавленным камням, подходили для этого лучше, чем кто-либо другой.

Первому отрезали ногу — быстро, без церемоний, будто срубали сухую ветку. У второй оторвали руку по локоть — сухожилия лопнули с мерзким хлюпающим звуком.

И вдруг тени замерли.

Они почувствовали.

Под землёй, всего в нескольких метрах глубины, пульсировала чистая кровь древнего рода — линия настолько благородная, что ей не было равных в этом городе. Драгоценность, зарытая в грязи.

Цянь Ли.

Они нашли её тело, брошенное червям на съедение. Изуродованное. Надломленное. Холодный труп лежал в сырой земле без одной ноги, крылья были сломаны и торчали под неестественным углом — безмолвное свидетельство того, что Цянь Линг сделал с сестрой после того, как убил её.

Одному ему было известно, как именно он глумился над её телом.

Но даже это жалкое подобие сгодится. Для Повелителя Семи Миров любая оболочка — лишь инструмент.

Тени прорыли землю, вытащили её наверх и швырнули в общую груду мёртвых. Тело упало с глухим стуком, подняв облако пыли, смешанной с засохшей кровью. Они принялись за работу — методично, с холодной точностью хирургов, лишённых всякого сочувствия.

Выкрутили пальцы в суставах — каждый хруст разносился в тишине, как треск ломающихся веток. Пришили чужую ногу — грубо, толстыми чёрными нитями, которые впивались в мёртвую плоть. Нога принадлежала какому-то молодому парню, его кровь ещё не полностью застыла в венах. Вставили крылья на место — кости скрипели, когда их проталкивали обратно в суставы.

Хорошо, что она была мертва. Никто не вскрикнул от боли.

После грубых манипуляций веки дрогнули и распахнулись.

В глазах Цянь Ли не было ничего от неё самой. Там плясал огонь — яростный, голодный, принадлежащий главе клана. Божественная сущность заполнила пустую оболочку, как вода заполняет треснувший кувшин. Тело ожило, задёргалось, пальцы судорожно сжались.

Цянь Линг поднялся. Покачнулся. Сделал шаг — и едва не рухнул.

Он поковылял к Нефире в этом украденном облике, волоча правую ногу. Глаза разъехались в разные стороны — зрение не фокусировалось, картинка расплывалась, раздваивалась. С усилием он заставил себя свести взгляд в одну точку и посмотрел вниз, на свою правую ногу.

— Вот дерьмо...

То, что он увидел, выдавило из него кривую, почти болезненную усмешку.

Тени пришили ногу задом наперёд. Колено сгибалось не в ту сторону, пальцы смотрели назад. И шов был настолько кривым, что кожа морщилась складками вокруг чёрных нитей.

Придётся исправлять самому.

Цянь Линг обхватил конечность обеими руками — пальцы впились в холодную плоть. Рванул по тёмным швам. Нити лопнули с мерзким шипением, кожа разошлась. Он развернул ногу правильной стороной, приложил к бедру и воткнул обратно, будто вставлял обычный протез. Тени моментально затянули разрыв новыми швами.

— Ха-ха... — улыбка растянулась на губах Цянь Ли, но слова произносил он. — Когда твоё тело уничтожают слишком часто, на пятый раз уже привыкаешь к боли.

Он сделал несколько шагов, проверяя результат своей работы. Нога держалась. Хорошо.

— Я убью тебя и в шестой раз, — её голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась абсолютная уверенность. — Теперь навсегда.

Она метнулась вперёд.

Изумрудные крылья раскрылись за её спиной — величественным веером, переливающимся в предрассветном свете. Воздух завихрился вокруг неё. Она влетела в него ударом ноги с такой силой, что череп треснул, разломился, провалился внутрь. Голова Цянь Ли дёрнулась назад, шея хрустнула.

Нефира не остановилась.

Схватила его за крыло — пальцы вцепились в перья и кости. Резко развернула его, используя крыло как рычаг, и вырвала с корнем. Мышцы разорвались с мокрым звуком, кровь брызнула фонтаном. Крыло осталось в её руке — бесполезный, окровавленный трофей.

В следующее мгновение из спины Цянь Линга взметнулись теневые шипы.

Десяток чёрных игл — острых, как отточенные клинки — вылетели наружу и пронзили Нефиру насквозь, прежде чем она успела среагировать. Голову. Шею. Грудь. Живот. Шипы прошили её тело, как иглы проходят сквозь ткань, набрались её божественной энергии — и вылетели далее все разом.

Нефиру отбросило к стене с чудовищной силой. Она врезалась в камень спиной, и шипы прибили её намертво, пригвоздив, как насекомое к доске.

Тёмное копьё появилось в руке Цянь Линга — длинное, изогнутое, источающее холод.

Он шагнул вперёд. Размахнулся. Воткнул копьё ей прямо в рот — так глубоко, что наконечник прошёл насквозь и вышел с обратной стороны стены, пробив камень. Второе копьё вошло в живот. Сверху в голову с жутким свистом прилетел теневой меч, и Цянь Линг вогнал его глубже, вбивая рукоятью, как молотком.

— Ну как, вкусно?! — его голос звучал насмешливо, почти радостно. — А это тебе на десерт!

Когти вспыхнули на его руках — длинные, изогнутые, острые как бритвы. Он занёс их над её лицом, готовясь разорвать кожу на лоскуты.

Рука Нефиры взметнулась вверх и перехватила его запястье.

Её пальцы сжались. Кости хрустнули под давлением. Запястье согнулось под неестественным углом — и она рванула руку на себя, оторвав её полностью. Кровь хлынула из обрубка, забрызгав лицо тёмными каплями.

Нефира развернула отрубленную руку и воткнула его же когти ему в лоб. Они вошли глубоко, пронзив кость, погрузившись в мозг.

Затем она обеими руками сжала рукоять и вырвала меч из собственного черепа.

Вытащила копьё изо рта. Следом — второе, из живота.

И спустилась на землю резко и тяжело, позволяя боли настигнуть себя уже после — с распахнутыми ранами и упрямо выпрямленной спиной.

Цянь Линг пошатывался в нескольких шагах — с торчащими из головы когтями, с кровоточащим обрубком вместо руки. Тени уже вились вокруг него, торопливо залатывая повреждения.

Нефира смотрела на это и понимала: она видела тот же спектакль уже пять раз за ночь.

Её меч взметнулся в воздухе.

Голова Цянь Линга начала падать — и тени поймали её раньше, чем та коснулась земли. Подхватили. Вернули на место. Принялись сшивать шею своими чёрными нитями, быстро, лихорадочно.

Она схватила Цянь Линга за плечо и швырнула на колени. Он рухнул на камни с глухим стуком. Нефира занесла копьё и вогнала его в грудь — наконечник прошёл насквозь, пробил рёбра, прижал к земле. Второе копьё вошло в таз, пригвоздив нижнюю часть тела. Меч она опустила одним безжалостным ударом — лезвие разрезало его пополам по линии талии.

Цянь Линг свисал на собственных копьях. Разорванный. Залитый кровью. Внутренности вываливались из нижней половины, тихо покачиваясь на ветру.

Тишина.

Потом — смех.

— Ха-ха-ха!

Кровь пузырилась между его зубов, стекала по подбородку. Но он смеялся — безумный и радостный.

— Скажи мне... — слова выходили с трудом, прерываясь бульканьем. — Каково это — убивать родную мать?

Нефира застыла. Её дыхание участилось. Пальцы сжались на рукояти меча.

— Ты её убил, — она сорвалась на крик.

— Да... — Цянь Линг согласился, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Это было безумно весело. Но знаешь, что самое интересное?

Его глаза расширились. В них плясало безумие, смешанное с эйфорией.

— Мы обречены драться целую вечность! Снова и снова, пока кто-то из нас не подохнет окончательно! — кровь брызнула из его рта вместе со словами. — А этого... этого никогда не случится!

Тишина повисла между ними — тяжёлая, давящая.

И он был прав.

Нефира медленно отступила на шаг. Руки бессильно опустились вдоль тела. Меч выскользнул из пальцев и упал на камни с металлическим звоном. Взгляд застыл на одной точке перед собой.

Раздражение сменилось чем-то тяжелее — холодной, давящей ясностью.

Его не надо убивать.

Сколько бы раз она ни отрубала ему голову, ни разрывала тело пополам — он восстанет. Тени создадут новую оболочку из мёртвой плоти. Когда тело Цянь Ли истреплется до невозможности, они переключатся на следующее. Ши Чжоу. Лун Мин. Цянь Юн. На каждый труп, разбросанный по этим улицам. Для них не существует ничего святого.

Это была война на истощение, которую она не могла выиграть.

Она думала. Перебирала варианты один за другим, отбрасывала бесполезные. Искала выход там, где его, казалось, не было.

И тогда — прозрела.

Понимание ударило её, как молния. Решение было простым. Элегантным. Жестоким.

Её глаза вспыхнули.

Цянь Линг узнал этот взгляд мгновенно. Он видел его раньше — перед решающим ударом, когда противник понимал, что нашёл слабое место. Этот взгляд был полон холодной решимости.

— Что... — безумная улыбка начала сползать с его лица. — Что ты собираешься делать?!

Нефира опустилась на одно колено и коснулась земли ладонью.

Холод пополз от её руки во все стороны — медленный, неумолимый, как ледяное дыхание зимы. Камни под пальцами начали меняться. Их поверхность стала гладкой, отполированной до зеркального блеска. Трещины исчезли. Кровь испарилась, оставив после себя только идеально чистое стекло.

Вся центральная улица южных земель превратилась в одно гигантское зеркало.

Но в нём ничего не отражалось.

Ни Цянь Линг, висящий на копьях. Ни сама Нефира. Ни единый труп, разбросанный по камням. Только пустота. Зеркало не отражало мир. Оно отражало то, что находится за гранью.

Мерзкая дрожь пронзила Цянь Линга до самых костей.

Он почувствовал её всем телом — эту ледяную, первобытную дрожь страха, которую невозможно контролировать. Кожа покрылась мурашками. Волоски на загривке встали дыбом. Даже божественная сущность внутри него сжалась, будто пытаясь спрятаться от чего-то ужасного.

Тени вокруг него задрожали.

— Нет! — голос Цянь Линга сорвался на крик. — Остановись!

Нефира не ответила. Она просто смотрела на него — холодно, отстранённо, как смотрят на приговорённого к смерти.

Тени среагировали моментально.

Они вылетели из тела Цянь Ли единым чёрным потоком — тысячи щупалец, бегущих прочь от зеркальной поверхности. Божественная сущность устремилась за ними следом — яркий сгусток энергии, пульсирующий, отчаянно ищущий путь к бегству.

Но Нефира была быстрее.

Одно из множества зеркал материализовалось в воздухе и опустилось прямо перед ним — так внезапно, что он даже не успел среагировать. Цянь Линг врезался в зеркальную поверхность на полной скорости. Удар был таким сильным, что его отбросило назад, как мяч от стены.

Сзади возникло второе зеркало.

Он отлетел назад и врезался в него спиной. Снова отскочил вперёд.

По бокам — ещё два зеркала.

Справа. Слева.

Тени окружены. Он заперт вместе с ними в зеркальной клетке, стены которой невозможно пробить. Они метались внутри этого пространства, ударяясь о зеркала снова и снова, оставляя на поверхности чёрные следы, которые тут же исчезали.

Последнее зеркало медленно опустилось сверху — величественно, неспешно, как крышка гроба, закрывающая последний путь к свободе. Оно легло на остальные зеркала с тихим звоном, и щелчок эхом разнёсся в тишине.

Коробка закрыта.

В следующее мгновение из зеркал выплеснулись цепи.

Они вылетели отовсюду — сверху, снизу, со всех сторон — единой металлической волной. Толстые, тяжёлые звенья обвили руки Цянь Линга, сковали ноги, обвились вокруг шеи в несколько оборотов. Они стягивались всё туже, врезаясь в кожу, придавливая его к одному из зеркал всем весом.

Он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Цепи держали его намертво, как насекомое в паутине.

— Чтоб её... — прохрипел Цянь Линг, но не успел договорить.

Впереди себя, в собственном отражении, он увидел Цянь Ли.

Настоящую Цянь Ли — не изуродованный труп, не марионетку теней, а её саму. Она стояла в зеркале живая, целая, с чёрными розами в руках. Её лицо было спокойным, почти умиротворённым. Она протянула цветы к нему — медленно, изящно, словно предлагала последний дар.

— Вот и настал твой час, братик, — её голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие.

Что-то внутри Цянь Линга дрогнуло.

— Нет! — закричал он. — Я выберусь отсюда! Обязан выбраться!

Тени метались вокруг него в панике, ударяясь о зеркала, пытаясь найти хоть малейшую трещину, хоть крохотную щель для побега. Но зеркала были безупречны. Непроницаемы.

Рунические символы вспыхнули на цепях.

Один за другим они загорелись пурпурным светом — древние знаки запечатывания, написанные на языке, которого больше не существует. Свет пульсировал в такт биению божественной сущности, синхронизируясь с ней, подавляя её.

Голос Цянь Линга мгновенно исчез.

Не оборвался. Не затих. Просто перестал существовать — будто его вырезали из реальности. Рот открывался, губы шевелились, но не было ни звука, ни малейшего шёпота.

Божественная сущность внутри него дрогнула — судорожно, болезненно — и вдруг стала невыносимо тяжёлой. Она повисла внутри, как свинцовый груз, придавливая его изнутри. Сила, которая раньше текла свободно, теперь застыла, заблокированная руническими печатями.

— Зеркальная ловушка, — произнесла Нефира тихо, почти шёпотом. — Божественное запечатывание.

Ловушка сжалась.

Зеркала начали двигаться внутрь, уменьшая пространство. Стены приближались со всех сторон, сокращая клетку вдвое. Цепи ослабли совсем немного, перестав быть натянутыми до предела, и Цянь Линг опустился на колени.

Впервые за долгое время он увидел себя настоящего.

Не в украденном теле. Не в чужой плоти. А своим истинным обликом — тем, кем он стал за эти годы. Мерзким подобием бога. Недочеловеком. Чудовищем, сотканным из теней и божественной силы, потерявшим всё, что делало его живым.

А напротив него, на коленях, застыл холодный труп Цянь Ли.

Его сестры.

Той, которую он убил. Той, чьё тело осквернил.

Они смотрели друг на друга сквозь зеркальную поверхность — мёртвая и живой, жертва и убийца.

И только сейчас, в этой тишине, в этой клетке, откуда нет выхода, он осознал, что именно произошло.

Что он сделал со своей семьёй. Со своим родом. С людьми, которые любили его.

— Что же я наделал... — единственная слеза скатилась по его щеке.

Она была тёплой. Солёной. Человеческой.

Но сожалеть было уже поздно.

Символы начали появляться на зеркальной ловушке.

Один за другим они выжигались на поверхности, будто невидимая рука выводила их раскалённым железом. Каждый символ вспыхивал ярким пурпурным светом, прежде чем затухнуть до тлеющего свечения. Древние печати всплывали из глубины зеркал, как пузыри воздуха поднимаются со дна тёмного пруда.

Одна печать. Десять. Сотня.

Они покрывали поверхность плотным ковром, переплетаясь друг с другом в сложный узор. Каждая новая печать усиливала предыдущие, создавая многослойный барьер, который было невозможно сломать изнутри.

Тысяча печатей. Две тысячи.

Свет становился всё ярче, пульсировал в воздухе, заставляя воздух вибрировать. Нефира стояла снаружи, её глаза были прикрыты от ослепительного сияния, но она не отводила взгляд. Она наблюдала за каждой печатью, проверяя, чтобы ни одна не была пропущена, ни один символ не был начертан неверно.

Три тысячи. Четыре.

Внутри ловушки Цянь Линг больше не двигался. Он просто стоял на коленях, скованный цепями, и смотрел на труп своей сестры. Тени вокруг него притихли, сжавшись в комок, больше не пытаясь вырваться. Они знали, что это конец.

Пять тысяч печатей.

Последний символ выжегся на поверхности с тихим шипением, и зеркальная ловушка вспыхнула настолько ярко, что на мгновение затмила рассветное небо. Потом свет погас, оставив после себя только тихое гудение энергии.

Готово.

Нефира подняла руку, и под ловушкой распахнулся зеркальный коридор — длинный, уходящий в бесконечность туннель, стены которого переливались всеми цветами радуги. Внизу зияла темнота — холодная, пустая, поглощающая свет.

Она запрыгнула на ловушку сверху, балансируя на её поверхности. Замахнулась ногой и с силой ударила по центру.

Зеркальная ловушка вылетела в коридор, как камень из пращи.

Она пронеслась сквозь измерения с невероятной скоростью, оставляя за собой светящийся след. Зеркала вокруг размывались в сплошные полосы света. Время и пространство искажались, сжимались, растягивались. Коридор выбросил ловушку на другой конец реальности — туда, где земля была вечно мёртвой, а небо затянуто туманом.

Ловушка вывалилась из портала и грохнулась на землю прямо перед носом Мо Ху.

Лис как раз успел расслабиться после предыдущего визита. Он лежал на большом плоском камне, греясь в редком луче солнца, пробившемся сквозь туман. Хвост был обёрнут вокруг тела, уши прижаты. Почти задремал.

И тут эта штука свалилась ему под нос.

Мо Ху вздрогнул, подскочил на лапах, шерсть встала дыбом. Он уставился на зеркальную ловушку — странный куб, весь покрытый светящимися символами, который дымился и потрескивал от остаточной энергии.

Над головой открылся ещё один портал.

Нефира выглянула из него, повисла вниз головой, держась за край разлома в пространстве. Её волосы свисали вниз, изумрудные крылья были сложены за спиной.

Она посмотрела на лиса. Лис посмотрел на неё.

Несколько секунд тишины.

— Эй, лисёнок! — крикнула она весело, будто не произошло ничего необычного. — Это правда, что из твоего никчёмного болота ещё ни один пленник не сбежал?

Мо Ху медленно перевёл взгляд с неё на ловушку, потом обратно на неё. Его морда скривилась в выражении глубочайшего недовольства.

— Чё?! — рявкнул он. — Опять ты?! Да ты издеваешься надо мной?!

Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

— Допустим, так оно и есть, — продолжил он раздражённо. — Из моего болота ещё никто не выбирался. И что с того? Зачем тебе это знать?

— Замечательно! — Нефира перевернулась в воздухе и спрыгнула на землю. Приземлилась легко, почти бесшумно. — Мне нужно спрятать одного упыря так, чтобы его никто и никогда не нашёл!

Она подошла к ловушке и пнула её носком сапога. Ловушка качнулась.

— Прячь, — безразлично отозвался Мо Ху, зевая так широко, что стали видны все клыки. — Мне какое дело? Только сделай это побыстрее и убирайся. Не заставляй меня тревожить Пожирателя Глубин во второй раз за ночь.

Он лёг обратно на камень, положил морду на лапы.

— Он и так с трудом засыпает после того, как его будят. А если разбудить дважды, он становится... неприятным.

— Не волнуйся, рыжий, — Нефира подмигнула ему. — Это не займёт много времени.

— Я алый, а не рыжий! — зарычал лис, поднимая голову. Его глаза вспыхнули красным. — Алый! Сколько можно повторять?!

— Вообще всё равно, — пожала плечами Нефира.

Она развернулась к зеркальной ловушке, отступила на несколько шагов назад, разбежалась и пнула её изо всех сил.

Удар был настолько мощным, что воздух вокруг её ноги взорвался ударной волной. Ловушка взлетела в воздух, прочертила дугу и врезалась в землю. Она покатилась вперёд, оставляя за собой глубокую борозду в сырой почве — метр, два, пять, десять. Земля разлеталась в стороны комьями. Трава вырывалась с корнями.

Тридцать метров.

Ловушка докатилась до самого края обрыва, замерла на мгновение на краю — и рухнула вниз.

Болото приняло её в свои объятия.

Мутные воды поглотили зеркальный куб с тихим хлюпающим звуком, словно его опустили в бассейн, наполненный смолой. Поверхность заколыхалась, разошлась кругами, потом снова стала гладкой. Пузыри воздуха лопались на поверхности — один, два, три — и затихли.

Ловушка исчезла в глубине, утянутая вниз невидимыми течениями.

— Ого, какая сила... — заметил он с нескрываемым удивлением. — Тебя лучше не злить, а то и без зубов можно остаться.

— Верно подмечаешь, — согласилась она, отряхивая руки.

Зеркальный коридор открылся перед ней — сияющий разлом в воздухе, ведущий обратно в город. Она шагнула к нему, не оглядываясь.

— Эй! — окликнул её Мо Ху. — Хотя бы попрощайся!

Но она уже исчезла. Портал схлопнулся с тихим хлопком, оставив только слабое мерцание в воздухе, которое быстро рассеялось.

— Женщины, — фыркнул себе под нос Мо Ху. — Как это глупо...

Он снова положил морду на лапы и закрыл глаза, пытаясь вернуться к прерванному сну.

Но под водой, глубоко в болоте, ловушка продолжала опускаться всё ниже и ниже. Мимо неё проплывали странные существа — слепые, бледные, с длинными щупальцами. Они кружили вокруг, любопытствуя, но не приближались. Печати на поверхности куба всё ещё светились, отпугивая их.

Ловушка достигла дна и погрузилась в ил по самые края.

Тишина.

Темнота.

И где-то внутри, скованный цепями, Цянь Линг стоял на коленях перед трупом своей сестры и понимал, что это навсегда.

Глава 37. Цена всего

1

Город Алого Медоеда

Время: 07:05

Рассвет пришёл тихо, словно боясь потревожить что-то в этом городе. Бледно-розовый свет лёг на крыши, на булыжные мостовые, на неподвижные тела. Тишина была почти нежной. Но она знала: утро здесь не просто не заметило ужас — оно знало и молчало, не в силах отвернуться.

В городе не осталось живых.

Цянь Мяо шла мимо тел. Мимо Ши Яна, Лю Ду, сестрицы Цянь Цинь. Лица, которые когда-то были её миром, теперь лежали неподвижно. Утренний свет ложился на них одинаково, как на камни мостовой — безразлично и холодно.

Солнце поднималось над горизонтом, и его первые лучи скользнули по её лицу. Капля росы сорвалась с края крыши и пронзила её плечо, беззвучно разбившись о каменные плиты внизу. Она не почувствовала ничего.

Реки крови блестели между домами, потемневшие и загустевшие за ночь. Последователи семьи Цянь висели на стенах, чёрные крылья опустились вслед за руками, по которым некогда стекали алые нити.

Цянь Мяо подошла к Ши Чжоу. Коснулась его шеи. Пульса не было. Тело ещё держало слабое тепло — словно остывающие угли, — но душа ушла. Он мёртв. Так же мёртв, как её родители, как все, кто носил фамилию Лун или Ши.

Это место нужно было стереть.

Она топнула ногой.

Земля поднялась чёрной волной — беззвучно, страшно, с тяжёлой неотвратимостью, с которой рушатся горы. Город Алого Медоеда исчез. Дома, мостовые, тела, кровь — всё поглотила холодная пустошь. Осталось одно здание: поместье семьи Цянь, наполовину разрушенное, но всё ещё стоящее.

Цянь Мяо смотрела на него.

Скоро и ты исчезнешь.

Но сначала — Ши Тао. И Ши Лу.

2

Поместье казалось почти живым. Она бывала здесь редко: глава семьи Цянь не жаловал гостей, особенно тех, кого считал ниже себя. Но Цянь Мяо знала многое. Знала, в каких комнатах, на каких столах и с какой методичностью семья вершила свои дела. Некоторые вещи не нужно видеть, чтобы понять их сущность.

Под досками пола зияло отверстие спуска в подвал — открытое, будто ждало. Раньше она выбралась через него наружу. Теперь путь лежал обратно.

Подвал встретил её затхлым воздухом и полной тишиной. Здесь не было окон, не было утра — только каменные стены, пропитанные запахом времени и чего-то более тёмного. Она шла сквозь закрытые двери и стены, не замедляясь.

Ши Тао лежал там, где она его оставила — на пыточном столе. Без сознания. Или хуже.

— Он ещё жив? — мелькнула мысль.

Ответ она знала, ещё не дотронувшись до него.

Холод. Абсолютный. Окончательный.

— Нет… — шептнула она, склоняясь над ним. — Я могла спасти тебя. Я смотрела тебе в лицо и не узнала. А ты… почему не сказал?!

Кулак прошёл сквозь его тело и стол, словно через пустоту.

Она выпрямилась.

Ши Лу. Сын. Где-то здесь, в лабиринте комнат.

Дверь соседней комнаты скрипнула. Цянь Мяо обернулась.

Белое платье. Хрупкая, бледная фигура. Лицо заплаканное, но всё ещё остро красивое. Лун Мэй вошла, прижимая к груди плетёную корзину, и замерла.

Она смотрела сквозь Цянь Мяо, словно та была воздухом.

Лун Мэй прошла насквозь — буквально, плечом сквозь плечо — и опустилась рядом с телом Ши Тао. Из корзины на них смотрели карие глаза с крошечными звёздными узорами. Ши Лу. Живой. Тёплый. Завёрнутый в белое полотно.

— Прости меня, Ши Тао… — прошептала Лун Мэй. — Я хотела, чтобы остались только ты и я… Я принесла твоего сына… но опоздала.

Колени подогнулись, и она рухнула на пол. Слёзы капали на камень.

Цянь Мяо смотрела на неё, понимая правду: значит, это ты. Ты привела Цянь Линга ко мне. Ты отдала ему моего ребёнка. Меня.

Тишина подвала стала иной.

Тварь.

Взгляд Цянь Мяо остановился на Лун Мэй. И в следующую секунду голова женщины лопнула, словно перезревший плод. Фиолетово-серое облако разлетелось по стенам, сотрясая воздух. Кровь растеклась по полу широкой тёплой волной. Тело осело почти беззвучно, лишь шея продолжала пульсировать несколько секунд, выбрасывая остатки жизни.

Слов здесь не требовалось. Никогда не требовалось.

Цянь Мяо подошла к корзине.

Ши Лу смотрел на неё. Серьёзно. Внимательно. С тем удивительным спокойствием, которое бывает только у младенцев и у очень старых людей одновременно. Его карие глаза со звёздными узорами не моргали. Просто смотрели, как будто знали больше, чем она могла себе представить.

Медленно что-то в лице Цянь Мяо изменилось. Не сразу — лед оттаивал постепенно, и под жёсткими чертами проступило то, что она скрывала глубже всего. Не ярость. Не боль. Лишь лицо женщины, которая впервые видит своего ребёнка.

Маленькая рука потянулась к ней.

Крохотные пальцы нашли щёку Цянь Мяо — и прошли сквозь неё. Но младенец не испугался. Потянулся снова.

— Малыш… — её голос был тихий, почти шёпот. Совсем не похож на тот, которым она только что убивала. — Здесь нет места для живых. Ты понимаешь?

Он, конечно, не понимал. Просто смотрел.

— Мне будет тебя не хватать. Очень…

Она наклонилась, касаясь губами его лба. В этот момент подвал словно вдохнул. Тепло разлилось от её груди, тихое, золотистое, совсем неуместное среди холодных каменных стен. Оно ложилось на лицо младенца, на белое полотно, на остывающее тело Ши Тао.

Больше никто не тронет тебя.

Но сначала нужно найти тебе новый дом. Пока у меня есть время.

В этом золотистом свете подвала мелькали тени, которые раньше пугали её — и которые она сама когда-то создавала. Они будто отступили. Теперь свет исходил не от ламп или свечей, а от сердца женщины, которое вдруг оказалось сильнее всего вокруг.

Цянь Мяо подняла корзину с Ши Лу. Младенец тихо ворочался, словно понимая, что сейчас начинается что-то важное.

Она прошла мимо тела Ши Тао, закрывая за собой дверь подвала. Пол был тёплый, но пропитан смертью. Она не оборачивалась. Всё, что здесь осталось, теперь принадлежало прошлому.

Впереди был путь к новой жизни. Путь, который она проложит для ребёнка. Путь, за которым придётся пройти через пламя, кровь и холод, но который станет первым шагом к цене всего, что она когда-либо ценила.

И за спиной осталась тьма, где когда-то были чудовища.

Глава 38. Прощание

1

Великая империя Лу

1 день спустя

Время: 13:44

Цянь Мяо шла много часов и днем, и ночью. Она переходила от одного села к другому, от одной деревни к следующей, не давая себе ни настоящего отдыха, ни времени на сомнения. К груди она прижимала небольшой свёрток — младенца, завернутого в простую ткань, потемневшую от пота и дорожной пыли.

Внутри спал Ши Лу.

Её шаги становились всё тяжелее. Ноги ныли, дыхание сбивалось, но она продолжала идти. Она искала. Отчаянно, почти лихорадочно искала место, где её сын сможет выжить.

Дом.

Дом, который станет для него крепостью.

Где-то в огромной империи Лу, среди тысяч городов и десятков тысяч деревень, должны были найтись люди, способные защитить ребёнка. Люди, которые не испугаются беды и не откажутся от него, если за ним придут.

Должны были.

Но каждый раз, когда Цянь Мяо мысленно останавливалась у очередного дома, в груди возникало тяжёлое чувство.

Эта семья слишком бедна.

У них едва хватает еды для собственных детей.

Этот двор слишком открыт.

Любой чужак увидит ребёнка издалека.

Там нет крепких стен.

А здесь — слабые мужчины. Они не смогут дать отпор тем, кто придёт за мальчиком.

Она проходила мимо.

Снова и снова.

И с каждым таким отказом внутри неё росла пустота, похожая на медленно расширяющуюся трещину.

Время текло слишком быстро. Оно сочилось сквозь пальцы, словно кровь из открытой раны. Каждое мгновение становилось дороже нефритового диска императора, дороже золота и шёлков всей Поднебесной. Но Цянь Мяо всё равно продолжала идти.

Она всё ещё надеялась.

Что следующая деревня окажется тем самым местом.

Что именно там её сын сможет выжить.

Проходя мимо одного из домов с распахнутыми воротами, она на мгновение замедлила шаг. Из двора доносился смех, пахло свежим хлебом и дымом печи. Обычная семья жила своей обычной жизнью.

Цянь Мяо остановилась всего на секунду.

Сердце болезненно сжалось.

Ей хотелось поверить. Хотелось просто постучать в ворота и попросить помощи. Хотелось оставить ребёнка здесь и наконец позволить себе упасть от усталости.

Но страх за сына оказался сильнее.

Она тихо покачала головой.

— Нет… не здесь.

И пошла дальше.

К тому времени солнце уже клонилось к горизонту. Небо медленно загоралась огнём заката, окрашивая облака в тёмно-алые оттенки, будто кто-то пролил на них кровь. Река, протекавшая неподалёку от дороги, отражала этот свет и казалась полосой расплавленного металла.

Цянь Мяо остановилась у берега.

Рядом росло старое дерево — такое древнее, что его ствол был перекручен временем, а толстые корни выступали из земли, словно застывшие змеи. Его ветви свисали над водой, будто протянутые руки.

Она остановилась под этим деревом.

Ей нужно было передохнуть. Всего на мгновение. Просто перевести дыхание.

Но стоило ей остановиться, как всё изменилось.

Тёмное пламя вспыхнуло внутри неё.

Не снаружи — глубоко внутри, в самой сердцевине её существа. Это был чёрный огонь, который не давал света. Он лишь жёг, пожирая всё на своём пути.

Боль ударила внезапно.

Мир перед глазами поплыл.

Цянь Мяо рухнула на колени и впилась зубами в губу, чтобы не закричать.

Нельзя.

Нельзя разбудить Ши Лу.

Нельзя, чтобы последнее, что он услышит в своей жизни, был крик матери.

«Нет… ещё рано… слишком рано…»

Но тёмное пламя не слушало.

Оно распространялось по её духовному телу, сжигая энергию и разрушая всё изнутри. С каждым мгновением она чувствовала, как её сила превращается в пепел.

Дрожащими руками она осторожно опустила сына на траву под деревом.

Она уложила его так бережно, словно укладывала в императорскую колыбель. Поправила ткань, укрыла от ветра, пригладила складки.

Слёзы одна за другой падали на лицо младенца.

Но Ши Лу продолжал спать.

Он ничего не знал.

Не знал, что это последние минуты рядом с матерью.

— Прости меня, сынок… — прошептала Цянь Мяо, и её голос дрогнул.

Слова давались тяжело, будто каждая фраза разрывала ей грудь.

— Прости, что мать не смогла найти тебе дом. Прости, что оставляю тебя одного в этом жестоком мире…

Она осторожно коснулась его щеки.

— Но знай… ты был любим.

Она закрыла глаза на мгновение.

— Каждую секунду своей короткой жизни.

Цянь Мяо наклонилась и поцеловала его в лоб.

В последний раз.

Тёмное пламя вспыхнуло сильнее, охватывая её полностью. Даже умирая, она отползла немного в сторону, боясь, что этот огонь может навредить ребёнку.

Она упала лицом в траву.

Мир перед глазами быстро тускнел.

Последнее, что она увидела, — это её сын, мирно спящий под старым деревом.

А потом остался только пепел.

Лёгкий, серый.

Ветер уже начинал медленно разносить его по траве.

Эпилог. То, чего быть не должно

1

День, когда Нефира запечатала Цянь Линга

Город Алого Медоеда

Время: 06:07

Прошедшая ночь оказалась невероятно фееричной.

Клан Цянь не просто позабавил её — он устроил настоящий пир для глаз, спектакль, который она будет вспоминать ещё долго. Каждая сцена, каждый поворот сюжета были восхитительны в своей жестокости и трагичности.

Цянь Линг в роли Повелителя Семи Миров — амбициозный, безжалостный, готовый на всё ради власти. Цянь Мяо в роли Нефиры — дочь, восставшая против главы клана, защищающая честь матери. И этот мужчина, так и не успевший стать её супругом, — трагичная жертва, павшая в самом начале резни.

Такой потенциал был у этого человека. Такая сила дремала в его венах. А он не успел её раскрыть, не успел показать миру, на что способен. Умер раньше времени, не оставив после себя ничего, кроме горы трупов и моря пролитой крови.

Какая ирония.

Межклановые разборки стали тем ещё зрелищем. Океан крови заливал улицы, гора трупов росла с каждым часом. Родственники убивали родственников. Братья резали сестёр. Отцы сражались с сыновьями. Семья Цянь пожирала сама себя изнутри, разрываясь на части в агонии взаимной ненависти.

А идея с осквернением трупа Цянь Ли — это была вишенка на торте.

Гениально. Просто гениально!

Она довольна этим спектаклем. Довольна каждой каплей пролитой крови, каждым предсмертным криком, каждым мгновением отчаяния. Повелитель тоже останется доволен, когда узнает результат. Он оценит элегантность этого плана, красоту его исполнения.

Теперь остался всего один.

Один-единственный ребёнок, ускользнувший сквозь пальцы резни, словно последняя капля воды сквозь сжатый кулак. Он прячется где-то в остывающих недрах города — маленькое бьющееся сердце среди мёртвой плоти камня и пепла. Не ведает, бедняга, какая участь уже написана для него невидимыми буквами на стенах его укрытия.

Но она найдёт его. О да. Она всегда находит.

Последний кусочек мозаики ляжет на своё место, и картина станет завершённой. Безупречной. Повелитель получит то, чего жаждал, а она... она в очередной раз станет доказательством собственного превосходства. Никто не служит ему так безупречно. Никто.

Риск себя оправдал — полностью, безоговорочно.

Она стояла на краю крыши, и рассвет разворачивался перед ней, как кровоточащая рана в теле ночи. Солнце медленно, почти нехотя выползало из-за горизонта, окрашивая небо в непристойные оттенки розового и золотого — цвета плоти и божественности. Его лучи крались по улицам, слизывая тени с залитых кровью мостовых, с груд тел, беспорядочно разбросанных, словно брошенные игрушки великана.

Жизнь и смерть, сплетённые в одном мгновении. Какая красота.

Её губы тронула улыбка — едва заметная, холодная, как лезвие в лунном свете.

Какая же восхитительная выдалась ночь. Почти жаль, что всё прекрасное обречено кончаться.

2

Великая империя Лу

1 день спустя

Время: 13:44

По дорогам Великой империи Лу скользила тень — бесплотная и почти невесомая, словно дым от давно потухшей свечи. Она двигалась так тихо и естественно, что казалась частью самого мира. Тень цеплялась за шершавую кору деревьев, растворялась в темных провалах между домами и незаметно скользила по придорожной траве, будто сама природа укрывала её от чужих глаз. Даже Нефира, чьё чутьё редко подводило, не ощущала присутствия преследователя.

А он был рядом. Всё это время.

Тень терпеливо ждала в укрытии, пока Цянь Мяо вернется к своему хозяину. Она наблюдала за агонией женщины без малейших эмоций. В её взгляде не было ни сожаления, ни удовлетворения — лишь холодное, привычное равнодушие. Для неё смерть давно перестала быть чем-то значительным. Она была лишь частью ремесла, обычной работой, которую нужно выполнить точно и без лишних чувств.

Когда последний след жизни покинул тело женщины и она рассыпалась пеплом, из тени под ветвями дерева медленно выступила фигура.

Она материализовалась бесшумно, словно сама тьма решила обрести форму. Всё это время она терпеливо стояла здесь и наблюдала за происходящим.

Наконец-то её час настал.

Ши Лу спал.

Маленькие кулачки были сжаты, дыхание — ровным и спокойным. Лицо ребёнка оставалось безмятежным, словно он находился далеко отсюда, в мире, где не существует ни боли, ни смерти.

Тень остановилась над ним.

Она медленно наклонилась, изучая младенца. В её глазах не появилось ни сомнения, ни жалости. Приказ был ясен.

Её рука потянулась к горлу ребёнка.

Одно движение — и всё закончится.

Одно короткое мгновение — и задание будет выполнено.

Ветер тихо прошелестел листвой старого дерева. Река продолжала течь мимо берега, равнодушная к человеческим трагедиям.

Пальцы Тени уже почти коснулись кожи младенца.

И вдруг тишину разрезал голос.

— И что же мы тут делаем?

Он прозвучал резко и неприятно, словно по камню провели ржавым ножом.

Тень замерла.

Пальцы остановились всего в нескольких волосках от шеи ребёнка. Она не стала сразу оборачиваться — в этом не было необходимости.

Этот голос она узнала бы из тысячи.

Этот запах разложения.

Это отвратительное присутствие.

У края поляны стоял Яхва.

Он опирался на искривлённый посох, словно усталый старик, и смотрел на происходящее с ленивым интересом. Предзакатный свет падал на его лицо, подчёркивая уродливые черты: бледную кожу, потемневшие жилы и гнилые зубы, которые обнажала медленно расползающаяся улыбка.

Тень медленно выпрямилась и повернулась к нему.

Её движения оставались плавными и спокойными, но в этой плавности чувствовалась скрытая опасность.

— Яхва, — произнесла она холодно. — Ты получил свою награду. Неужели её оказалось мало?

Яхва слегка наклонил голову, а затем неожиданно низко поклонился. Его жест выглядел почти театральным — в нём чувствовалась откровенная издёвка.

— Нет… — протянул он, распрямляясь. — Награда была более чем достойной.

Тень внимательно наблюдала за ним.

— Тогда почему ты здесь?

Её голос оставался спокойным, но воздух вокруг постепенно начинал холодеть.

— Повелитель настоятельно рекомендовал тебе покинуть этот мир. Пока тебя не заметили лишние глаза. Брат Повелителя не отличается терпением. Если он увидит тебя…

Она слегка наклонила голову.

— Он убьёт тебя на месте.

Это звучало как предупреждение, но в нём уже чувствовалась угроза.

Яхва тихо хмыкнул.

— Брат… не брат… брат брата… — пробормотал он, разводя руками. — Какая интересная семейка.

Он ухмыльнулся шире.

— И сколько же проблем она создаёт для всей Вселенной… не находишь?

Тень исчезла.

Не шагнула — просто исчезла.

В следующее мгновение она уже стояла перед Яхвой. Её пальцы сомкнулись на его горле, впиваясь в гниющую плоть с такой силой, что ногти сразу прорезали кожу.

Чёрная кровь медленно потекла по его шее.

— Что ты там сказал про моего Повелителя… — прошипела она тихо.

Пальцы сжались сильнее.

Хрящи в горле Яхвы жалобно затрещали.

— …зловонный ублюдок?

Она сдавила его глотку ещё сильнее, пока не услышала отчётливый хруст. Из его рта хлынула густая тёмная кровь, забрызгавшая её лицо.

— Что, заткнулся? — холодно спросила она. — Язык в жопу засунул?

Яхва захрипел.

Но затем… улыбнулся.

— Нет… — выдавил он сквозь кровь. — Просто думал…

Он кашлянул, и из его губ вырвался новый поток чёрной жидкости.

— Прикончить тебя быстро… или заставить немного помучиться.

Его мутные глаза внимательно посмотрели на неё.

— Какую смерть предпочтёшь?

В то же мгновение кинжал вошёл в её тело.

Он появился так внезапно, словно возник из пустоты. Лезвие пронзило её духовную сущность, разрывая тени, из которых она состояла.

Боль была чудовищной.

Будто её одновременно сжигали, выворачивали наизнанку и разрывали на части.

Сознание на мгновение помутнело.

Пальцы Тени разжались.

Она пошатнулась.

Яхва медленно вытащил кинжал и поднял его перед глазами, разглядывая тёмную кровь, стекающую по лезвию.

— Нравится? — тихо усмехнулся он. — Хорошая вещица.

Он провёл языком по гнилым губам.

— Подарок от Ши Тао… за спасение Цянь Мяо.

Он схватил Тень за волосы, резко дёрнул её голову назад и всадил кинжал в шею. Лезвие прошло насквозь, появившись с другой стороны. Яхва выдернул его и сразу же ударил снова — под рёбра, проталкивая оружие всё глубже, пока оно не достигло самого ядра её сущности.

— Ну что? — прошептал он. — Нравится?

Тень захрипела и, собрав последние силы, оттолкнула его. Она рванулась к ближайшей тени — последнему шансу спастись.

Но пространство внезапно дрогнуло.

Поток мутной энергии прошёл по земле с невероятной скоростью, и перед ней выросла невидимая стена. Тень врезалась в барьер и рухнула на энергетический пол.

Она попыталась подняться, но тело уже не слушалось.

— Пространственная комната… — прохрипела она. — Когда ты успел, сука?

Яхва медленно подошёл ближе, лениво вращая окровавленный кинжал между пальцами.

— Мог бы объяснить… — сказал он. — Но тогда будет неинтересно.

Он наклонил голову и посмотрел на неё с любопытством.

— Лучше скажи мне… зачем твоему Повелителю понадобилось убивать младенца?

Тень оскалилась.

— Такому узколобому дегенерату никогда не понять замысел Всесильного!

Яхва лишь пожал плечами.

— Ну ладно.

И в этот момент за его спиной что-то зашевелилось.

Сначала это было почти незаметно.

Казалось, что тень за спиной Яхвы просто стала немного гуще, плотнее обычного. Но уже через мгновение из его тела начал медленно выходить чёрный силуэт. Он словно просачивался сквозь кожу, как густой дым, постепенно обретая форму.

Сначала появился лишь контур. Затем фигура начала уплотняться, наливаясь тяжёлой, давящей силой.

И наконец сущность полностью отделилась от тела Яхвы.

Алые глаза вспыхнули в сумерках, как два раскалённых угля.

Существо возвышалось над Яхвой на несколько голов. Его длинные руки заканчивались изогнутыми когтями, а широкие плечи напоминали чёрную скалу. От него исходила такая плотная аура, что воздух вокруг будто стал тяжелее.

Тень на полу напряглась.

Она уже понимала.

Но было поздно.

Из тела Яхвы появилась вторая сущность.

Она была ещё шире первой, а за её спиной медленно расправились огромные крылья. Их края были рваными, словно старые паруса, разодранные бесчисленными бурями. Глаза существа светились густым пурпурным светом.

Третья сущность появилась почти сразу после неё. Её глаза сияли холодным голубым светом, а движения были медленными и тяжёлыми, словно каждое из них могло раздавить землю под ногами.

Четвёртая вышла почти бесшумно.

Её глаза горели зелёным огнём, спокойным и холодным. В её присутствии ощущалась особая, пугающая тишина — та самая тишина, что предшествует неизбежной гибели.

Последней появилась пятая.

Её глаза светились жёлтым светом хищника, выслеживающего добычу. Она двигалась медленнее остальных, но в этой неторопливости чувствовалась уверенность абсолютного убийцы.

Пятеро существ выстроились за спиной Яхвы.

Высокие, тёмные, искажённые.

Словно живые кошмары, вырвавшиеся из самой бездны.

Яхва даже не обернулся.

Он лишь слегка улыбнулся.

— Думаю… ты уже понимаешь, что будет дальше.

Тень попыталась подняться.

Но её тело почти не слушалось.

Кровь стекала по энергетическому полу.

— Предатель… — прохрипела она. — Повелитель… тебя никогда не простит…

Она не успела закончить.

Первая сущность — та, что с алыми глазами — рванулась вперёд.

Её когти рассекли воздух.

И в следующее мгновение лицо Тени взорвалось кровью.

Когти прошли сквозь плоть и кости, вырывая часть черепа. Тень захрипела, пытаясь закричать, но из разорванного горла вырвался лишь хрип.

Вторая сущность взмахнула крыльями.

Острые концы крыльев ударили вперёд, словно копья. Они пронзили тело Тени сразу в нескольких местах — грудь, живот, бока. Лезвия прошли насквозь и вышли с другой стороны, покрытые густой чёрной кровью.

Тело Тени задёргалось.

Но пытка только начиналась.

Третья сущность схватила её за руки. Одним резким движением она дёрнула их в стороны.

Раздался треск.

Сухожилия лопнули.

Кости вырвались из суставов.

Руки оторвались.

Они отлетели в сторону, оставляя за собой кровавые брызги.

Тень захлебнулась собственным криком.

Четвёртая сущность даже не приблизилась.

Она лишь подняла руку.

Из воздуха возникли два длинных теневых клинка. Они вспыхнули в сумерках и мгновенно пронеслись через пространство.

Одно движение.

И ноги Тени были отсечены у самых бёдер.

Чистый, безупречный срез.

Пятая сущность подошла последней.

Она спокойно подняла то, что осталось от тела — изуродованный, обезображенный торс.

Затем медленно насадила его на длинное чёрное копьё.

Острие вошло снизу, прошло через всё тело и вышло через рот.

Тело дёрнулось.

Один раз.

Потом второй.

И обмякло.

Яхва медленно подошёл ближе и посмотрел на результат.

— Собаке… — лениво произнёс он. — Собачья смерть.

Он слегка поморщился и махнул рукой.

— Уберите этот мерзкий труп с моих глаз.

Первая сущность с алыми глазами склонилась над телом.

Она раскрыла пасть.

Её зубы были длинными и тонкими, словно иглы.

Существо медленно вонзило их в плоть и оторвало первый кусок.

Кровь потекла по его подбородку.

Остальные существа наблюдали молча.

Они не вмешивались.

Будто происходящее было частью какого-то древнего ритуала.

Когда первая сущность насытилась, она отступила. К останкам подошла вторая, затем третья.

Они пожирали тело по очереди.

Не спеша.

Словно смакуя каждый кусок.

Яхва стоял в стороне, опираясь на посох, и спокойно наблюдал за происходящим. На его лице играла довольная, почти ленивое выражение.

Когда всё закончилось, от Тени не осталось ничего.

Ни костей.

Ни крови.

Даже праха.

Существа начали исчезать одно за другим, возвращаясь обратно в тело Яхвы. Алые глаза погасли последними, словно их обладатель неохотно покидал этот мир.

Яхва глубоко выдохнул и повёл плечами, будто сбрасывая тяжесть.

Затем он поднял руку.

Пространственная комната задрожала.

Её стены начали терять плотность и медленно растворяться. Энергетический пол под ногами растаял, как утренний туман.

Через несколько мгновений барьер исчез.

И мир вернулся.

Река.

Старое дерево.

Предзакатное небо.

И младенец, лежащий на траве.

Тишина вернулась так внезапно, словно ничего и не происходило.

Река всё так же тихо текла мимо, лениво отражая тускнеющее вечернее небо. Лёгкий ветер шевелил траву, а ветви старого дерева медленно покачивались, будто убаюкивая мир перед наступлением ночи.

Яхва стоял неподвижно.

Несколько секунд он просто смотрел на место, где ещё недавно лежало тело Тени. Но теперь там не было ничего — ни следа крови, ни следа битвы. Пространственная комната полностью исчезла, словно её никогда и не существовало.

Он тихо усмехнулся.

— Как же вы любите усложнять простые вещи…

Его взгляд медленно переместился в сторону.

На траве, возле корней дерева, лежал младенец.

Маленькое тело было укутано в тонкую ткань, уже слегка влажную от вечерней росы. Ребёнок тихо сопел, иногда морщась во сне, будто ему снилось что-то тревожное.

Яхва медленно подошёл.

Трава почти не шевелилась под его шагами.

Он остановился рядом и несколько мгновений просто смотрел на ребёнка сверху вниз.

Обычный младенец.

На первый взгляд.

Но Яхва не был обычным существом.

Он слегка прищурился.

Тонкая волна энергии вышла из его тела и мягко коснулась ребёнка, словно невидимая рука, осторожно проверяющая скрытые глубины.

И в следующее мгновение глаза Яхвы едва заметно расширились.

— Хм…

Он наклонился чуть ниже.

Теперь его взгляд стал внимательнее.

Гораздо внимательнее.

Энергия внутри ребёнка была слабой — как и положено новорождённому. Но глубоко внутри этой слабости скрывалось нечто совершенно иное.

Что-то древнее.

Тяжёлое.

И пугающе чистое.

Яхва протянул руку и коснулся лба младенца.

В тот же миг тонкие нити родословной вспыхнули перед его внутренним взглядом.

Сложная сеть линий, переплетённых между собой.

И среди них — одна, особенно яркая.

Она сияла мягким золотым светом.

Яхва замер.

Несколько секунд он просто смотрел.

А затем тихо рассмеялся.

— Семья Цянь…

Он медленно выпрямился.

Теперь многое становилось понятным.

Семья Цянь была одной из древнейших линий культиваторов, существовавших ещё до появления большинства современных сект. Их родословная всегда считалась необычайно чистой.

Но даже среди них подобное…

Яхва снова посмотрел на ребёнка.

— Понятно, почему тебя решили убить.

В голосе не было ни жалости, ни злобы.

Лишь спокойное констатирование факта.

Ребёнок тихо пошевелился во сне.

Маленькая рука высунулась из ткани и на мгновение сжалась в крошечный кулак.

Яхва некоторое время молчал.

Затем он снова наклонился и аккуратно поднял младенца на руки.

Ребёнок оказался удивительно лёгким.

Тёплым.

Он слегка нахмурился во сне, но не проснулся.

Яхва посмотрел на его лицо.

— Такая сила… — тихо произнёс он. — В таком маленьком теле.

Если оставить всё как есть, ребёнок действительно станет проблемой.

Слишком яркая родословная.

Слишком заметная.

Такие вещи редко остаются скрытыми надолго.

А значит…

Его найдут.

И в следующий раз никто не станет разбираться.

Яхва на мгновение задумался.

Затем поднял свободную руку.

На кончиках его пальцев начала медленно собираться тёмная энергия.

Она закручивалась в воздухе, формируя сложный символ.

Линии переплетались, образуя печать.

Древнюю.

Тяжёлую.

Когда символ был завершён, Яхва мягко коснулся им груди младенца.

Печать бесшумно вошла в тело.

На долю секунды кожа ребёнка вспыхнула слабым чёрным светом.

И всё исчезло.

Энергия родословной мгновенно потускнела.

Теперь она выглядела обычной.

Слабой.

Практически незаметной.

Яхва удовлетворённо кивнул.

— Так будет лучше.

Ребёнок снова тихо вздохнул во сне, будто почувствовал, как тяжёлое давление, которое сопровождало его с рождения, вдруг исчезло.

Яхва некоторое время молча смотрел на него.

Затем поднял взгляд к небу.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом.

Скоро наступит ночь.

— Что ж…

Он слегка поправил ткань, укрывая младенца.

— Похоже, сегодня у меня появилось небольшое поручение.

Яхва повернулся в сторону далёких гор.

Где-то там, за множеством долин и лесов, возвышались стены Священного Храма.

Место, где собирались сильнейшие культиваторы этого региона.

Место, где судьбы нередко менялись.

На лице Яхвы появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

— Посмотрим… — тихо сказал он. — Каким ты вырастешь, маленький монстр.

Он сделал шаг.

И пространство вокруг него тихо дрогнуло.

В следующее мгновение его фигура исчезла.

А под старым деревом снова осталась только тихая река, вечерний ветер и медленно наступающая ночь.