Сказания Дерашера: Девушка против судьбы

Полный пролог

Пролог

Зажжённые голубые огни придавали лесу Фирелейн ещё более загадочную, почти мистическую атмосферу. Сказители со всего Дерашера описывали это место так, словно, переступив его границы, люди попадали в совершенно иной мир. Листья деревьев, как и все цветы и растительность, окрашивались в оттенок, напоминающий глубины морских вод. А небо над лесом всегда оставалось укутанным в тёмное полотно ночи с рассыпанными по нему яркими звёздами.

Великие умы Дерашера связывали этот феномен с наложенным на лес древним заклятием: мол, видимая версия Фирелейна — лишь иллюзия, скрывающая тайны давно прошедших эпох. Однако лес служил не только объектом легенд и изучения — он был также сакральным местом для королевской семьи. Здесь, у священного озера, мудрец приоткрывал туманную завесу будущего, являя предзнаменования и пророчества. Множество монархов прошлых поколений успешно подавляли бунты и революции, заранее зная о грядущем.

Но была у озера и другая роль, доступная не только венценосным. Люди издавна приходили в Фирелейн, чтобы попросить духов леса о ребёнке. Порой магия заражала душу, лишая её способности даровать жизнь. И лишь духи озера могли явить долгожданное дитя, принимая взамен людские дары..

************************

— Хранитель, полагаю, теперь всё готово для начала ритуала?

Голос мужчины звучал твёрдо, выдавая тяжёлый нрав и усталость от долгих приготовлений.

— Да, ваше высочество. Прошу вас, опрокиньте лепесток вашего цветка в воду, дабы я мог начать прошение.

Мужчина так и поступил: оторвав один лепесток красной гвоздики, он бережно опустил его на воду. Рядом стоящая женщина последовала его примеру и положила на поверхность озера лепесток своей лилии. Вода отражала их силуэты — тени, колышущиеся под яркими пятнами лепестков. Тяжёлые тёмные плащи с золотыми нашивками на плечах окутывали их фигуры. На головах у обоих сияли короны без драгоценных камней — только с выгравированными ветвями.

Хранитель сложил руки в молитве, и произнесённые им слова всплывали над озером светящимися символами. Они закружили над водой, затем устремились к лепесткам, заставив их сиять. Хранитель кивнул супругам.

Король уже принял из рук подбежавшего слуги горстку свежедоставленных в столицу фруктов. Вместе с женой они возложили дары в озеро, и те резво ушли под воду, будто кто-то очень голодный тут же утащил их в глубину.

— Нареките своё дитя именем, — радостно сказал хранитель. — У вас будет дочь, ваше величество.

На лице королевы расцвела нежная, светлая улыбка. Она схватила супруга за руки и с надеждой посмотрела ему в глаза.

— Пускай нашу дочь зовут Реналия. Я издавна мечтала о таком имени.

— Та, что связана с луной… Я не возражаю, Ида. Но если она всё время будет проводить за изучением неба — это будут уже твои заботы, — король мягко приобнял жену за плечи.

Хранитель вывел названное имя в воздухе зелёными огоньками, и те взмыли к небу, а затем скользнули под поверхность озера. Но ничего не произошло. Ида тревожно взглянула сначала на мужа, а затем на хранителя.

— Почему озеро молчит? Духи разгневаны на нас?

Ответом стал шёпот, похожий скорее на порыв лёгкого ветерка, чем на голос живого существа. Хранитель по-доброму усмехнулся, отчего королевская чета с ещё большим недоумением уставилась на него.

— Не томите. Что вам прошептали духи? — потребовал король.

— У вас будет ещё и мальчик, ваше высочество. Озеро ждёт от вас второго имени.

На этот раз улыбнулся уже король — чуть заметно, как и всегда. Ида не стала настаивать на своём варианте, позволяя мужу обдумать имя для наследника. Король опустился на одно колено у самой кромки воды.

— Моего сына будут звать Фалькор.

Имя, появившееся над озером, вновь закружило над водой, но теперь влетело лишь в лепесток отца. «Фалькор — тот, кто верен семье». Так гласила трактовка имени в свитках королевской библиотеки.

Ида обняла мужа со спины, наблюдая, как озеро вбирает в себя цвет зелёного янтаря, на который падают солнечные лучи полудня. Хранитель медленно вошёл в воду и опустил руки вглубь почти до плеч. Первым его «уловом» стала новорождённая Реналия: она энергично дёргала ручками и ножками, а на её лбу сиял символ имени. Хранитель бережно передал девочку матери

Мальчик же оказался удивительно спокойным и внимательно разглядывал всех собравшихся вокруг. Король гордо взял его на руки и заметил, что символы имени горели на обеих ладонях, а не на лбу.

— Так же было у моего деда, Трелана. Мой сын себя в обиду точно не даст.

— Пускай защищает свою сестрёнку, — усмехнулась Ида.

— Наш сын будет отличным воином. Когда подрастёт, представлю его своему наставнику. Пускай учится у лучших.

Симфония лесных звуков приветствовала детей, появившихся на свет. Детей, которым суждено собственными руками повлиять на историю целого государства. Впереди их ждало множество испытаний, встреч и трудностей. Но сейчас они пришли в этот мир — под тёплую улыбку матери и горделивый взгляд отца.

Лесные духи один за другим возникали вокруг озера в полупрозрачных формах, разглядывая рождённых по их благословению детей. Один из них, в облике призрачного оленя, выступил вперёд к королевской чете.

— Дарую этой девочке мудрость, достойную дочери благородного короля.

Следом вышел дух в форме белого медведя.

— Дарую вашим детям силу для защиты всех нуждающихся.

— Спасибо вам, о великие духи, — сказала Ида.

Королевская пара слегка поклонилась в знак искренней благодарности, затем повторила жест перед хранителем озера. Эта ночь подарила им самое желанное, и они воспитают из этих двоих тех, на чьи плечи в будущем ляжет судьба всего народа Дерашера.

**************************

— Давай же, братец, нападай! — прокричала Реналия с долей азарта.

Фалькор щёлкнул пальцами, и на его месте остался сгусток тумана. Реналия резко развернулась, отражая удар брата, который оказался у неё за спиной. Скрещённые на миг лезвия выпустили россыпь искр.

В зрачках девушки вспыхнул зелёный огонёк. Резким волновым ударом Реналия отбросила противника, разломав его оружие пополам. Фалькор фыркнул и вновь растворился в тумане — но теперь, чтобы отступить назад. Его глаза загорелись фиолетовым светом, и на поляне появилось несколько его копий. Каждая копия выхватила из ножен боевой нож, готовясь к атаке. Все они ринулись разом, целясь в руки соперницы.

— Цвети, моя нежная орхидея, — произнесла девушка с улыбкой, закрыв глаза.

Все Фалькоры разом остановились, роняя оружие на траву. Реналия сдула пыльцу с поднятой ладони, превращая её в множество мелких светящихся стрел. Все они мгновенно достигли цели, развеивая иллюзии и оставляя лишь настоящего заклинателя.

— В этот раз ты выступил намного лучше, братец, — искренне произнесла девушка. — Наставник, скажите, он пройдёт завтрашнюю церемонию?

Седовласый мужчина с длинной, почти до пояса, бородой хмыкнул и поднялся со скамьи, с которой наблюдал за дуэлью своих учеников. На нём был простой серый жилет и круглые очки с тонкой оправой. Многие не воспринимали его как мастера боевых искусств, несмотря на десятилетия наставничества: спокойный вид выдавал в нём скорее умиротворённого старика, чем ветерана былых войн с Зейферией.

— Юный Фалькор показывал себя достаточно неплохо на тренировочных боях и добросовестно впитывал мудрость трёхлявого старика, — наставник усмехнулся. — Остальное зависит от судей. Наследники короля должны продемонстрировать такое мастерство, чтобы попасть в класс воителей. Такова традиция.

— Я постараюсь, мастер Велмир, — поклонился Фалькор.

Реналия хлопнула брата по плечу и ухмыльнулась, закрыв глаза.

— Не бойся. Хоть ты и проиграл девчонке, но простых рыцарёнков, думаю, одолеешь. Просто твоя сестрёнка владеет орхидеей — вот и побеждает так легко.

— Ты хоть минуту можешь не дразнить меня? — хмуро спросил он.

— Неа.

Реналия откинула меч в сторону и плюхнулась на траву, сотворив магией мягкое облачко вместо лежанки. Она искренне любила брата и с ранних лет поддерживала его начинания. Порой ей приходилось оправдывать его перед родителями за слабость на тренировках: Фалькор неизменно проигрывал ей в боях, вызывая лёгкое раздражение отца.

Родители видели в нём наследника, требовали усердия в изучении политики, водили на народные собрания — и, конечно же, ждали от него куда большего, чем от Реналии. Это изматывало бедного парня, который в политике не находил особого удовольствия и справлялся лишь посредственно.

Однако девушка всё равно не упускала возможности слегка подразнить его, надеясь, что это подстегнёт его к росту. Быть может, однажды, победив её, он обретёт больше уверенности и перестанет быть таким зажатым.

Велмир упёр боевую трость в грудь парня.

— Я не стану давить на тебя, как твои родители, — сказал старик. — Просто вспомни всё, чему тебя учили, и подумай, как применить это лучше. Я приду посмотреть на вас — так же, как когда-то смотрел на твоего отца во время церемонии посвящения. Ну а теперь я пошёл. В моём возрасте дневной сон дороже золота. Хе-хе.

Наставник кивнул в знак прощания и поспешил прочь с лесной арены. Фолькор ещё несколько мгновений смотрел ему вслед, затем опустился рядом с сестрой. Он выглядел усталым и недовольным поражением, хотя никогда всерьёз не сердился на Реналию. Каждый должен уметь обращаться с тем «цветком», что достался при рождении. Каждый сам несёт ответственность за свои результаты. И всё же иногда он завидовал Реналии — её лёгкости в бою, способности мгновенно применять уроки наставника и тут же придумывать новую тактику.

Отец, правда, не особенно одобрял боевую подготовку женщин. Полгода Реналия докучала ему, пока он не махнул рукой и не позволил ей тренироваться вместе с братом. И несмотря на разрыв в опыте, она быстро догнала Фолькора.

Реналия приоткрыла один глаз и взглянула на брата.

— Беспокоишься, что провалишься, и отец снова начнёт нотации? — спросила она, мягко положив руку ему на плечо. — Ты хороший боец, брат. Ты уже можешь победить большинство своих сверстников. Остальному ещё научишься. Нам ведь всего семнадцать. Вся жизнь впереди, не принижай себя. А если отец снова начнёт свою тираду о наследниках, я уж что-нибудь придумаю.

Фолькор осторожно выбрался из-под её руки и вскочил на ноги.

— Я не могу вечно полагаться на тебя. Мне нужно доказать, что я достоин отца. Что я достоин стать будущим правителем Дерашера. Как я смогу этого добиться, если всё время буду прятаться за спиной своей талантливой сестры?

Реналия оставалась на траве. Она слегка удивилась, но понимала брата. От правителя ждут силы, политической мудрости, мастерства в бою и твёрдого характера. Будь она парнем, возможно, именно её назначили бы наследницей, и Фолькор был бы свободен от тяжёлой ноши. Он всегда был нелюдимым и отстранённым, но при этом умелым тактиком и показывал отличные результаты в непрямых столкновениях. Но на это никто не смотрел — всем был нужен идеальный наследник, как дед, как их отец.

Реналия вскочила и подняла меч.

— Что ж, тогда я преподам тебе ещё пару уроков. Только потом не жалуйся на боль в боках.

**************

Церемония получения титула, как всегда, проходила в городской арене. Любой желающий горожанин мог посмотреть, как сражаются на арене выпускники простой военной академии, королевские особы и прочие классы, так или иначе связанные с воинским ремеслом. Все на церемонии находились в равном положении, несмотря на происхождение. Собственно нынешний королевский род берет свое начало из победы простого воина, который прошел до самого конца, и король того времени совместно с судьями назначили его преемниками престола.

Сама арена, как и весь город, была выстроена из белого камня, а потолок арены поддерживался мраморными воинами. Сам потолок был выполнен из стекла, придавая вид открытой арены. Десятки тысяч горожан стекались по просторным улицам, чтобы успеть занять хотя бы самое дальнее место, поскольку на это событие съезжались сюда со всего Дерашера. Битвы на арене сочетали в себе не простые сражения на мечах и копьях, какие вы могли наблюдать в Зейферии или же прочих странах континента. Дерашер славился своей развитостью в магии. Каждый житель владел ею в той или иной степени, полностью реализуя силу выданного от рождения цветка. Важным чинам государства позволялась раскрывать силу цветка в полной мере, тем самым их магия находилась в пике возможного. Простые воины и стража же владели самой базовой магией для атак и защиты, поскольку даже такого хватало для победы над вражеской армией. Ремесленники же учились применять силу цветка в своих собственных нуждах, используя, к примеру лилию, кузнец мог разжигать печи и ковать оружие. Торговцы же часто владели клевером, принося продажи в свою лавку и отбирая успех у конкурентов. Ни одна существовавшая страна не могла сравниться с такой реализацией магии, зачастую не выходя за пределы самых примитивных заклинаний.

На арену один за другим выходили участники церемонии. Воины были облачены в латные доспехи; претенденты на вступление в отряд Теневых Клинков, личную гвардию короля, появились в чёрных одеяниях, скрывающих броню под плотной тканью. Представители королевских родов — среди них Реналия и Фолькор — надели лёгкие мифриловые нагрудники с наплечниками и поножами.

И только Реналия, единственная девушка среди участников, выделялась бирюзовым платьем, которое ниспадало поверх доспехов и двигалось за ней, словно шлейф воды.

Наверху арены, на возвышении, предназначенном для судей, уже заняли свои места пять человек. Пожилой мужчина в красном балахоне, представлявший мудрецов леса Фирелейн, сидел посреди ряда — почётное место для того, кому традиция поручала открывать церемонию. По обе стороны от него расположились двое военных в мифриловой броне, похожей на ту, что носили участники состязаний, — представители армии. Последними сели король с королевой.

Король, как всегда, приветствовал народ широкой, почти вызывающей улыбкой, размахивая рукой в разные стороны. Для постороннего он мог казаться самоуверенным и даже немного нахальным — и отчасти это соответствовало правде. Но за внешней бравадой в нём было немало качеств, достойных правителя и отца.

Королева же мягко улыбалась женщинам в толпе, которые с благоговением смотрели на неё снизу. Ида воплощала собой спокойствие и нежность, а потому многие — от простолюдинок до мелких аристократок — равнялись на неё.

По обычаю мудрец из Фирелейна открывал церемонию. Его речь предвещала начало поединков, где решались судьбы юных воинов. Те, кто терпел два поражения, выбывали и могли попытать счастья лишь в следующем году. Таковы были устои посвящения в Дерашере.

— Приветствую гостей, прибывших из самых дальних уголков наших чудесных земель, — начал старик, поднимаясь. — И приветствую наших молодых бойцов, собравшихся сегодня, дабы показать свою храбрость и мастерство. С позволения прочих судей мне выпала честь открыть нынешнюю церемонию.

Гул толпы постепенно угасал — сначала на дальних трибунах, потом на ближних. Народ слушал внимательно. Никто уже не удивлялся, что каждую церемонию открывал именно представитель Фирелейна. Второй судья, Гримур, как и всегда, лишь молча наблюдал со своего кресла, скучающе подперев голову рукой.

— Итак, правила остаются прежними, — продолжил мудрец. — Солдаты сражаются с солдатами, потомки знати — с потомками знати. Степень подготовки у вас различна, и так будет справедливо. — Он сделал небольшую паузу. — Два поражения — и вы покидаете состязание. В остальном ограничений нет.

Старик поднял руку, привлекая внимание.

— Итак… прошу остаться на арене тех, кто претендует на вступление в армию!

Под оглушительный гул аплодисментов и свиста остальные участники покинули арену, поднимаясь на трибуны, где для каждого уже были приготовлены места. Каждая каста рассаживалась рядом со своими — не по закону, а по давней привычке. Формальных ограничений здесь не существовало, но будущие стражники и теневые клинки всё равно не решались сесть бок о бок с детьми аристократов.

Однако в этот момент их объединяло не происхождение, а одна общая мысль — Реналия.

Как только начались первые поединки, люди за её спиной почти перестали следить за боем; они обсуждали присутствие девушки куда более жарко, чем удары на арене.

Фолькор слегка наклонился к сестре, чтобы его слышала только она.

— Как ты можешь не замечать этих шептунов позади? Они уже мне всю спину проели. Ну и придурки.

Реналия едва заметно улыбнулась, не отводя взгляда от арены.

— Я первая женщина, которая решилась пройти и подготовку, и церемонию. Неудивительно, что парни в замешательстве. Я даже уверена, что они не воспринимают меня всерьёз.

— На их месте я бы боялся оказаться с тобой в одном бою, — хмыкнул Фолькор, устраиваясь поудобнее.

Тем временем на арене из шестнадцати участников осталось лишь двое. Они яростно обменивались магическими стрелами и сходились в ближнем бою, держа по мечу. Один клинок был настоящим, другой — сотканным из простейшего заклинания. Наконец один из бойцов выбил оружие сопернику, и тот, пошатнувшись, поднял руки, признавая поражение.

Толпа взорвалась ликующими криками — звук стремительно прокатился по всей арене, будто мощная волна.

Мудрец из Фирелейна поднялся, сияя улыбкой, как и тысячи зрителей.

— Бравые солдаты, — произнёс он торжественно, — что своим талантом заслужили право защищать наш народ. Пусть магия хранит вас, а меч будет верен вам и всему Дерашеру.

Победившие воины отдали честь Гримуру. Судья чуть заметно кивнул, наклоняясь к воину в мифриловом доспехе и шепнув ему что-то, едва различимое со стороны.

Под бурные аплодисменты солдаты покинули арену. Мудрец же продолжал церемонию дальше.

- Теперь же предлагаю вашим очам лицезреть воистину нечто новое в истории нашего государства. Приглашаю на арену Реналию из королевской семьи и Фэйн из дома Лирейн.

Реналия перепрыгнула через трибуну, улыбаясь и оглядывая удивлённую публику. Несколько мужчин в мундирах, судя по всему товарищи Фейна, еле сдерживали смех, перешёпываясь о чём-то с отмахнувшимся Фейном. В отличие от других участников, он был одет в кольчугу, забавно выделявшуюся на фоне зелёной тоги. Реналия предчувствовала одновременно исторический и комический поединок. Что-то в лице молодого аристократа и его лёгкая, нескладная походка намекали на сей факт.

Для девушки же важнее всего было показать, что и женщины могут овладеть искусством меча. В нём она видела нечто прекрасное — как в рисовании картин, сочинении стихов или в романтических приключениях. Хотя Реналия любила последнее, её отцовские уроки и развлечения занимали не меньше. Это был шанс продемонстрировать дерашеркам новые возможности.

Фейн, как заметила Реналия, не держал меча. На боку у него висела рапира с рукоятью в форме головы слона. Смеяться над гербами домов считалось дурным тоном, но девушка не удержалась. Её смех тут же привлёк внимание Фейна.

— Что рассмешило вас, дева? — спросил он с лёгкой усмешкой.

— Ваш герб на рапире. Почему-то показалось забавным.

— Вот как, — ответил Фейн, усмехнувшись. — Однако прошу вас прислушаться, леди Реналия: он олицетворяет силу и могучесть нашего рода Лирейнов. Мы гордимся слоном и чтим это животное.

Реналия вынула меч из ножен, прочертив в воздухе крест. Лёгкий розовый след за её пальцами оставался на воздухе, сверкая магией. Фейн также приготовил рапиру, прорезая перед собой дугу.

— Что, даже не собираетесь усилить оружие? — с вызовом спросила Реналия.

— Я выиграю и без этого, леди Реналия, — усмехнулся Фейн. — А потом вы выпьете со мной что-нибудь покрепче чая. Согласны?

— Тогда мне придётся разрубить ваши надежды, сэр Фейн, — насмешливо ответила девушка.

Мудрец из Фирелейна поднял руку в воздух, призывая толпу к спокойствию. Юные зрители разделились на два лагеря: одни сидели спокойно, с любопытством наблюдая за доселе немыслимым зрелищем, другие шептались, открыто дразня Фейна или выражая скепсис по поводу Реналии.

Мудрец щёлкнул пальцами, и лёгкий ветерок пробежал по трибунам, утихомирив толпу. — Прошу всех сохранять спокойствие, мы на церемонии. Будьте терпеливы.

Недовольные дерашерцы сгорбились и смирились, за исключением Гримура, ухватившегося за перила. Его глаза сузились в щель, внимательный и сосредоточенный, наблюдая за началом боя. Старик щёлкнул пальцами ещё раз — над ареной вспыхнул алый фейерверк, знаменуя официальное начало сражения.

Реналия и Фейн постепенно сужали дистанцию, идя полукругом с опущенными к земле лезвиями, готовые к первым ударам.

– Даю тебе возможность атаковать первой, леди Реналия, – благосклонно произнёс Фейн.

Реналия не ответила — лишь загадочно улыбнулась.

– О, нежная орхидея. Яви миру свои творения.

Цветок на её золотистых волосах сверкнул, и на арене возник белый тигр. Фейн тут же встал в защитную стойку. Реналия рванула вперёд и ударила по диагонали; тигр бросился на мужчину сбоку.

Фейн разрезал перед собой воздух. Клинок Реналии врезался в вспыхнувшие в воздухе ноты. Красные, жёлтые и зелёные символы погасли сразу же после удара.

Девушка приподняла бровь:

– Так ты у нас музыкант?

– Деятель искусства, моя дражайшая подруга. Моя лилия позволяет превращать бой в музыку.

Фейн вывел в небе ноту «ля», и она стрелой помчалась в Реналию. Девушка сдула немного пыльцы с ладони — нота растворилась. В это время тигр раздвоился, уменьшившись в размере.

Реналия стремительно сократила дистанцию и нанесла волновой удар. Фейн успел парировать, но вдруг его тело дрогнуло, словно перестало его слушаться.

Музыкант разломил рапиру об колено и опустился на землю. По трибунам прокатился удивлённый вздох. Реналия щёлкнула пальцами, рассеяв призванных хищников, и подошла ближе, приставив меч к его горлу. Её губы тронула довольная ухмылка.

– Чай всё же придётся отменить, сэр Фейн.

Нервы на голове музыканта зашевелились, и он неожиданно легко поднялся на ноги. Реналия слегка нахмурилась.

– Тебе не идут бровки домиком, моя дорогая. Я признаю твою победу… на сей раз.

– Ты не можешь сдаваться только потому, что я девушка. Вставай.

Гул на арене нарастал. Казалось, тысячи ворон каркали одновременно, сливаясь в рваную какофонию. Реналия скользнула взглядом по трибунам. Мать, растроганная, улыбалась. Отец же неподвижно застыл, словно окаменев.

И вдруг шум стих. Все взгляды обратились к судейской ложе. Фейн опустился на колено перед приближающейся фигурой. Реналия же, убрав меч в ножны, стояла в недоумении. Рыжеволосый мужчина, держащий руку на рукояти меча, подошёл вплотную.

– Ты порочишь само понятие воина, равно как и традиции Дерашера, – произнёс Гримур. – Не будь ты дочерью повелителя, я бы без лишних слов вонзил клинок тебе в горло.

Реналию захлестнули смятение и злость. Перечить человеку, куда опытнее и сильнее, было глупо. Гримур получил статус генерала за победы над бунтовщиками и зейферийцами… но слушать подобные оскорбления было невыносимо.

Гримур повернулся к королю:

– Ваше величество. Государство обязано вашему мудрому руководству. Посему я не ставлю под сомнение вашу честь. Но как ваша дочь оказалась на арене? Роль женщины при дворе — быть женой или преподавателем.

Король не поднялся со своего места, лишь выпрямился в кресле. Хранитель подвинулся чуть ближе к нему, подставляя ладонь к уху. - Ваше величество, советую Вам позволить поединок. - шептал он. - Леди на арене усугубляет вашу репутацию как отца в королевской чете. Вам не стоило потакать её...невозможным желаниям. Остаётся только надеяться, что девочка продержится достаточно для нашего вмешательства.

Король тяжело вздохнул и взглядом вернулся к своему генералу, сверлящему своим взглядом.

– Гримур, признаю, что не ожидал увидеть Реналию на арене. Но раз она сама решила испытать себя, я позволяю провести поединок. Пусть её умения покажут, чего она стоит.

Фолькор поднялся, готовый ринуться на арену. Реналия была сильна и даже превосходила некоторых бывалых воинов в бою. Но генерал Гримур… он мог дать взбучку даже отцу. Едва ли кто-то осмелится помогать ей, особенно такой аристократ. Фолькор достал меч, но король строго посмотрел на него, и принц послушно сел обратно.

– Как отец мог позволить такое? – негодующе прошептал Фолькор.

Реналия на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. Нельзя было отступать, даже если противник казался несравненно сильнее. Это ничего не изменит. Дерашерки потеряют надежду на перемены, а сама она лишь признала бы собственную слабость.

Рядом с принцессой появился Фейн, нервно рассмеявшись.

– Смелости у тебя на десятерых солдат, леди, – сказал он.

– Хочешь мешаться под ногами? – бросила девушка, встав в боевую стойку.

– Да брось, не настолько я слаб, – напыщенно ответил Фейн. – Я ведь специально тебе проиграл.

Гримур приблизился и внезапно замахнулся рукой. Музыкант едва успел отразить удар двумя нотами.

– Я бы и сама отбила, – возмутилась Реналия.

– Конечно, но страховка — наше всё, так ведь? – усмехнулся Фейн.

Гримур разочарованно покачал головой.

– Помогая девчонке в её играх, ты не добавишь себе чести, Фэйн из дома Лирейн.

– То же можно сказать и про вас, генерал. Я лишь хочу помочь принцессе уравнять шансы, – ответил тот, не теряя достоинства.

Гримур, не сказав больше ни слова, снова пошел в нападение. Девушка нырнула в бок, едва успевая увернуться: железная перчатка генерала просвистела мимо уха. Каждый удар ощущался словно воплощение напыщенности Гримура. Он даже не обнажил меча — для него это было показательное выступление, где противник не представлял особой угрозы.

Реналия хрипло застонала, когда перчатка с шипами прорезала алую линию на её плече. Настало время не только защищаться — нужно было и нападать.. Принцесса сдула пальцу во врага. Гримур лишь замедлился. Его уровень действительно куда выше её и уже тем более музыканта, который полностью остановился после подобного. Реналия шепнула заклинание на поднятую ладонь и сдула пыльцу. На арене с ревом возникли медведи. Фейн в это время исписал в воздухе четыре нотные строки и подмигнул принцессе. Ноты, опережая хищников, ударили в Гримура. Симфония разнеслась по арене, каждая нота отбрасывала противника всё дальше и дальше. Реналия вновь вытянула ладонь, готовая к следующему шагу.

— Твори, моя орхидея, — прошептала принцесса.

Пыльца взмыла в воздух, словно осенние листья. С дивным белым сиянием она обернулась огромным мечом. Фолькор застыл в шоке.

— Невероятно. Рена никогда не показывала это заклинание на наших тренировках.

Принц продолжал стоять, сменив удивление на редкую улыбку.

— Против такого я бы точно не выстоял.

Гримур что-то пробормотал вдалеке, резво отбив перчаткой последнюю ноту. Огромный меч вынудил его достать клинок с угольно-чёрной рукоятью. Реналия улыбнулась. Наконец начнётся настоящий бой.

Её цветок открывал широкие возможности. Владельцы орхидеи черпали силу из воображения, что давало им почти безграничную власть. Принцесса взмахнула мечом. Огромное, словно статуя, оружие повиновалось её воле и полетело прямиком во врага.

Пробежала тёмная искра. Клинок Гримура соприкоснулся с волшебным мечом. Кряхтя, генерал подался назад — он едва сдерживал столь мощный напор.

Фейн приблизился к врагу. Аристократ тут же вырисовал круг из мелодий. Симфония постепенно набирала яркость, заряжаясь от цветка. Выстрел. Но мелодии лишь врезались в огромный меч, позволив Гримуру отпрянуть назад — прямо к музыканту.

Фейн выронил оружие. Генерал убрал руку с его головы, заставив того пасть на колени. Музыкант широко раскрыл глаза и лишь вскрикнул, глядя на свои руки.

Оставалась лишь принцесса.

Реналия приготовилась ко второму удару.

— Гадкий приём, генерал. Вы ведь в десятки раз сильнее него, — возмущённо произнесла девушка.

— Комаров лучше бить резко, чтобы добраться до лягушки, принцесса.

Девушка вновь замахнулась. Гримур в тот же миг подпрыгнул над огромным мечом. В это время принцесса с призванным волком потащила Фейна к дверям арены.

Он может и слабее остальных, но музыкант решился помочь. Реналия всегда платила добром за добро. Вот только теперь всё внимание генерала было приковано к ней. Ну и ладно. У всех есть слабые места — даже у Гримура. Он ведь не божество.

Гримур вскинул руку вверх.

— Поедай, кровавая лилия.

Тёмный меч в его руке обратился косой, а на голове заблестела чёрная корона. Реналия выпустила последнюю пыльцу. Огромный меч распался на сотню стрел — это хотя бы отвлечёт врага. Взмах. Стрелы, похожие на лучи света, метнулись в сторону Гримура. Реналия побежала следом. Генерал отбивал атаки, раскручивая косу в руках.

— Пожалуй, моя очередь атаковать, — сказал он спокойно. — Жалко лишь, что здесь нет поблизости картин.

Зрачки Гримура вспыхнули тёмным пламенем. Оставшиеся стрелы рассыпались в воздухе пеплом.

— Девчонка, лучше сдайся. Сохранишь честь семьи и свою собственную.

— Вынуждена отказать, генерал.

Гримур впервые сдвинулся с места. Его движения напоминали хищника: резкие и быстрые. Реналия нырнула под вытянутую руку врага. Нельзя попадаться. Закончить, как музыкант, не входило в её планы. Воспламенив силу цветка, Реналия ударила. Вся прильнувшая сила обрушилась на косу генерала. Тот отъехал назад, сдерживая напор.

— Это порядком надоедает. Не смей порочить и мою репутацию, — процедил Гримур.

Реналия усмехнулась. У неё оставалось сил лишь на одно заклинание. Всё или ничего.

— Искри, моя орхидея, — нежно произнесла девушка.

Материализовались ещё две её копии. Все трое давили на косу мечами, а по лицу Реналии стекал пот. Магия орхидеи выматывала довольно быстро: даруя огромную мощь, этот цветок требовал от носителя немалой выдержки. В этом ей было не тягаться с Гримуром, у которого — годы тренировок и боёв за спиной.

Генерал, будто прочитав её мысли, рассмеялся.

— Как бы выразился тот музыкант… Это финальный аккорд, принцесса.

Гримур воспламенил силу цветка ещё сильнее. Его голову и тело покрыла тёмная ткань. Из косы вырвались лучи, напоминающие цвет ночного неба. Они пронзили иллюзии. Вспышка. На арене, едва дыша, осталась только одна Реналия.

— Я… не могу ему так просто проиграть, — подумалось девушке.

— Сдайся, — сказал Гримур с напыщенным милосердием в голосе.

Реналия встала в боевую стойку. Оружие в её руках дрожало, как и она сама. Генерал разочарованно опустил голову и уже хотел что-то сказать, но его прервали

— Достаточно! — властно сказал король.

Гримур потушил пламя цветка, вернувшись к своему прежнему облику. Реналия же оперлась на рукоять меча. Её дыхание напоминало неровные холмы в безграничных полях: глубокие и средние вдохи сменяли друг друга. Однако девушка стояла на ногах гордо. В душе она уже не особенно надеялась на победу — лишь хотела показать себя и приоткрыть завесу нового времени для себя и всех девушек Дерашера. Как бы талантлива она ни была, до сильнейшего мечника государства ей было ещё далеко.

Старейшина Фирелейна прошествовал к самому краю судейской ложи. Горожане, затаив дыхание, ждали его объявления. У многих просто не находилось слов. Старейшина окинул девушку серьёзным взглядом.

— Чего это он вдруг… — подумала принцесса. — Хотя неудивительно, я ведь тут наделала дел.

— Дерашерцы, сейчас мы лицезрели действительно уникальное событие за всю нашу историю.

Королева приобняла супруга, одобрительно кивнув дочери. Реакция отца ни чуть не удивила Реналию. Он поступил так же, как и мать, — подарил ей привычную горделивую улыбку, но глаза выдавали замешательство. Отец никогда не смирится с выбранным ею путём. Даже сейчас, когда толпы и мудрец видели, на что она способна, король останется непреклонен в своём истинном мнении — что бы он ни сказал.

— Реналия, дочь короля Либера I, столкнувшись в битве с нашим достопочтенным генералом, верным мечом государства… И, как вы могли видеть, держалась наравне до самого конца, — начал старейшина.

Старейшина смолк на пару мгновений, оглядывая трибуны вокруг просторной мраморной арены.

— Посему ей будет даровано звание «Рука Рассвета».

Толпа взорвалась. Трибуны наполнились неугомонной какофонией. Дерашерцы хлопали, а кто-то прикрыл рот руками от удивления. Знакомые Фейна обомлели, сидя неподвижно на своих местах. В небе разорвался фейерверк. Старейшина призвал народ внимать поднявшемуся со своего места королю Либеру.

— Реналия, с этого дня ты будешь правой рукой короны, неся бремя процветания нашего народа и всего Дерашера. Я… очень горжусь тобой, дочь, — закончил король с небольшой паузой.

Реналия кивнула. Отец, конечно же, не считал так в полной мере, ведь женщина, по его убеждению, никогда не должна была вступать на порог арены, а уж тем более драться. Однако вышло как вышло. Принцесса не могла заниматься лишь вязанием, преподаванием или работой в саду. Душа взывала к бою — как рыба тянется к воде или как орёл — к бескрайней свободе неба.

Генерал Гримур хмыкнул и направился обратно к ожидавшему его подручному.

*********************

Звон. Удары клинков. Бушующий танец искр нашёл своё место на арене Дерашера. Фолькор ни на шаг не уступал сопернику. Его выход на арену сопровождался восторженными возгласами и, конечно же, суровым взглядом отца. Надежды — куда без них. Каждый сейчас видел их по-своему: для короля это было естественное чувство гордости за победу сына на церемонии посвящения, а для самого принца — желание оправдать ожидания родителя, показать, что годы тренировок прошли не зря.

Фолькор вздохнул. Его соперник не давал ни единого шанса попасть по нему — бил на опережение. За все годы тренировок Фолькор редко имел преимущество в прямом столкновении один на один. Природа лунного цветка словно и не располагала к такому: туман, клоны, способность перемещаться в тенях — всё это не слишком подходило для воина, которым должен выглядеть будущий король.

Чёрт. Аристократ перед ним уже пробудил силу цветка. Небольшая тучка била молниями по местам, где только что пробегал Фолькор. По сравнению с боем сестры его противник не казался таким уж грозным воителем, однако разряды всё же заставляли попотеть и продумывать более тонкую тактику. Пока принц мог лишь уклоняться и держаться на расстоянии.

Разряд. Второй. Третий. Все они пронеслись прямо за его спиной. Ничего не поделаешь. Фолькор, не прекращая бега, закрыл глаза и воззвал к силе своего цветка.

— Лунный цветок, скрой пути неверным! — произнёс он.

Загадочный серебристый туман полностью накрыл зону сражения. Мгла прервала зрелище — вместе с ней и разряды молний. Фолькор успел выбить меч соперника и приставить боевой нож к его горлу. Победа?

Туман взвился, словно танцор на дворцовом балу, и круговыми движениями поднялся в небо под восхищённые возгласы толпы. Фолькор взволнованно сжал оружие, заставив аристократа поднять руки. Тот, помедлив, сплюнул и выругался на своём наречии.

Трибуны затихли, не издавая не звука. Местами слышались тихие перешептывания людей, помнящих подобный случай несколько поколений назад в королевской семье И ведь действительно — победа. Фолькор улыбнулся, но улыбка не источала удовлетворения от победы. Скорее даже это была ухмылка в честь повисшей в воздухе безысходности в схватке с судьбой. Принц одержал победу в последнем бою на арене, однако ценой были обрушенные надежды десятков тысяч дерашерцев, в том числе и его - родителя, что долгие годы ждал от сына победы воина. Он посмотрел в сторону судей — и с огорчением заметил спорящих короля и мудреца.

Отец взглянул на него. Долгий, каменный взгляд стёр улыбку с лица принца. Что не так? Я ведь всё сделал правильно.

Король сжал губы и сел на место, упершись лбом в ладонь. Мудрец из Фирелейна с сожалением посмотрел на принца.

— Вынужден сообщить скорбную новость, — помедлил он, прежде чем продолжить: — По результатам боя и проявленным способностям принца он будет назначен в ряды Теневых клинков. А это означает, что принц Фолькор лишается права наследовать трон.

Пролог

Пролог

Зажжённые голубые огни придавали лесу Фирелейн ещё более загадочную, почти мистическую атмосферу. Сказители со всего Дерашера описывали это место так, словно, переступив его границы, люди попадали в совершенно иной мир. Листья деревьев, как и все цветы и растительность, окрашивались в оттенок, напоминающий глубины морских вод. А небо над лесом всегда оставалось укутанным в тёмное полотно ночи с рассыпанными по нему яркими звёздами.

Великие умы Дерашера связывали этот феномен с наложенным на лес древним заклятием: мол, видимая версия Фирелейна — лишь иллюзия, скрывающая тайны давно прошедших эпох. Однако лес служил не только объектом легенд и изучения — он был также сакральным местом для королевской семьи. Здесь, у священного озера, мудрец приоткрывал туманную завесу будущего, являя предзнаменования и пророчества. Множество монархов прошлых поколений успешно подавляли бунты и революции, заранее зная о грядущем.

Но была у озера и другая роль, доступная не только венценосным. Люди издавна приходили в Фирелейн, чтобы попросить духов леса о ребёнке. Порой магия заражала душу, лишая её способности даровать жизнь. И лишь духи озера могли явить долгожданное дитя, принимая взамен людские дары..

************************

— Хранитель, полагаю, теперь всё готово для начала ритуала?

Голос мужчины звучал твёрдо, выдавая тяжёлый нрав и усталость от долгих приготовлений.

— Да, ваше высочество. Прошу вас, опрокиньте лепесток вашего цветка в воду, дабы я мог начать прошение.

Мужчина так и поступил: оторвав один лепесток красной гвоздики, он бережно опустил его на воду. Рядом стоящая женщина последовала его примеру и положила на поверхность озера лепесток своей лилии. Вода отражала их силуэты — тени, колышущиеся под яркими пятнами лепестков. Тяжёлые тёмные плащи с золотыми нашивками на плечах окутывали их фигуры. На головах у обоих сияли короны без драгоценных камней — только с выгравированными ветвями.

Хранитель сложил руки в молитве, и произнесённые им слова всплывали над озером светящимися символами. Они закружили над водой, затем устремились к лепесткам, заставив их сиять. Хранитель кивнул супругам.

Король уже принял из рук подбежавшего слуги горстку свежедоставленных в столицу фруктов. Вместе с женой они возложили дары в озеро, и те резво ушли под воду, будто кто-то очень голодный тут же утащил их в глубину.

— Нареките своё дитя именем, — радостно сказал хранитель. — У вас будет дочь, ваше величество.

На лице королевы расцвела нежная, светлая улыбка. Она схватила супруга за руки и с надеждой посмотрела ему в глаза.

— Пускай нашу дочь зовут Реналия. Я издавна мечтала о таком имени.

— Та, что связана с луной… Я не возражаю, Ида. Но если она всё время будет проводить за изучением неба — это будут уже твои заботы, — король мягко приобнял жену за плечи.

Хранитель вывел названное имя в воздухе зелёными огоньками, и те взмыли к небу, а затем скользнули под поверхность озера. Но ничего не произошло. Ида тревожно взглянула сначала на мужа, а затем на хранителя.

— Почему озеро молчит? Духи разгневаны на нас?

Ответом стал шёпот, похожий скорее на порыв лёгкого ветерка, чем на голос живого существа. Хранитель по-доброму усмехнулся, отчего королевская чета с ещё большим недоумением уставилась на него.

— Не томите. Что вам прошептали духи? — потребовал король.

— У вас будет ещё и мальчик, ваше высочество. Озеро ждёт от вас второго имени.

На этот раз улыбнулся уже король — чуть заметно, как и всегда. Ида не стала настаивать на своём варианте, позволяя мужу обдумать имя для наследника. Король опустился на одно колено у самой кромки воды.

— Моего сына будут звать Фалькор.

Имя, появившееся над озером, вновь закружило над водой, но теперь влетело лишь в лепесток отца. «Фалькор — тот, кто верен семье». Так гласила трактовка имени в свитках королевской библиотеки.

Ида обняла мужа со спины, наблюдая, как озеро вбирает в себя цвет зелёного янтаря, на который падают солнечные лучи полудня. Хранитель медленно вошёл в воду и опустил руки вглубь почти до плеч. Первым его «уловом» стала новорождённая Реналия: она энергично дёргала ручками и ножками, а на её лбу сиял символ имени. Хранитель бережно передал девочку матери

Мальчик же оказался удивительно спокойным и внимательно разглядывал всех собравшихся вокруг. Король гордо взял его на руки и заметил, что символы имени горели на обеих ладонях, а не на лбу.

— Так же было у моего деда, Трелана. Мой сын себя в обиду точно не даст.

— Пускай защищает свою сестрёнку, — усмехнулась Ида.

— Наш сын будет отличным воином. Когда подрастёт, представлю его своему наставнику. Пускай учится у лучших.

Симфония лесных звуков приветствовала детей, появившихся на свет. Детей, которым суждено собственными руками повлиять на историю целого государства. Впереди их ждало множество испытаний, встреч и трудностей. Но сейчас они пришли в этот мир — под тёплую улыбку матери и горделивый взгляд отца.

Лесные духи один за другим возникали вокруг озера в полупрозрачных формах, разглядывая рождённых по их благословению детей. Один из них, в облике призрачного оленя, выступил вперёд к королевской чете.

— Дарую этой девочке мудрость, достойную дочери благородного короля.

Следом вышел дух в форме белого медведя.

— Дарую вашим детям силу для защиты всех нуждающихся.

— Спасибо вам, о великие духи, — сказала Ида.

Королевская пара слегка поклонилась в знак искренней благодарности, затем повторила жест перед хранителем озера. Эта ночь подарила им самое желанное, и они воспитают из этих двоих тех, на чьи плечи в будущем ляжет судьба всего народа Дерашера.

Глава 1

- Учитель, учитель, вы нас слышите? – с каждым словом громче произносил юный парень.

Медного отлива солнце окрашивало светлые волосы Реналии, сидящей на мраморных перилах тренировочной площадки. Принцесса смотрела на виднеющуюся на голубом небе луну. Белый шар с тёмными впадинами — так описывал её брат, не видевший в луне ничего особенного. Однако Реналия считала её чем-то близким, чем-то, что освящало путь с самого её рождения. Неужели имя так меняет восприятие мира? Или это сама орхидея тянется к луне? Размышлять об этом было так же бессмысленно, как гадать по кофейной гуще. Всё откроется в свое время.

Принцесса обернулась на учеников. Их было не так уж много, всего двое, по сравнению с другими учителями фехтования в стране. Они легко обучали по десятку новобранцев одновременно. Принцессе не хотели вверять такое количество учеников. И даже звание Руки Рассвета — дающее право сидеть на совете — не заставляло всех относиться к ней серьёзно. Несмотря на то, прошло пять лет после церемонии, на которой Реналия показала свои способности. Девушка не унывала. Пусть придется потратить на это всю жизнь, но она добьется уважения. Тогда эти упрямые старики поменяют свое мнение. Может кроме Гримура. Они стараются избегать друг друга, чтобы не поцапаться как кошки.

Увидев усталые взгляды учеников, Реналия спрыгнула с перил. Одним плавным, но точным движением занесла меч на одного из учеников. Тот отбил в последний момент. За два года тренировок с принцессой такие резкие проверки уже не были неожиданностью. Но в этот раз удар пришёлся куда тяжелее — и парень вынужден был отступить чуть назад. При этом не уступая наставнице. Принцесса удовлетворенно кивнула и убрала оружие в ножны.

- У тебя неплохо получается, Тод. – Реналия улыбнулась. – Совсем скоро уже сможешь задать жару на экзамене.

- Спасибо, учитель Рена.

- А как же я? Неужели этот оболтус лучше махает мечом, чем я? Я сбиваю все мишени всего за десять секунд.

Молодой аристократ с карими глазами и одетой поверх белой рубашки черной жилеткой указал мечом на напарника. Им обоим было пятнадцать лет. Как раз тот возраст, с которого юноши впервые берутся за меч.

- У тебя тоже есть свои достоинства, Сэм. Однако тебе бы стоило уделить время не только скорости. В бою важна не только скорость. Важно понимать, какую цель преследует каждый удар. Не думаю, что нападение без стратегии принесет какой-то толк. Верно, Тод?

- Да, учитель Рена.

Парни откланялись, как они это делали после окончания каждой тренировки, и удалились с арены. Реналия вложила в этих двоих почти всё то, что когда-то её досталось от своего наставника. Умение принимать быстрые решения во время боя, точным и изящным ударам, и конечно же основам управления цветком. Каждый сам должен найти подход к своей стихии магии, а потому она дала им самое необходимое для первых шагов. Впереди у них была ещё не одна тренировка, но принцесса уже считала их достаточно подготовленными. Пройти через то же, что и она пять лет назад. Столько времени прошло, что её выходка на арене казалась воспоминанием из другой жизни.

Реналия вновь взглянула на небо. Луна становилась всё виднее, являясь вестником приближающейся темноты. Для Реналии это означало лишь начало собственной тренировки. Больше силы, быстрее можно получить признание общественности в сторону девушек воительниц. И конечно же, умения помогут стоять на страже собственной семьи, особенно брата. Миссии Теневых клинков являлись достаточно опасными, включая различные проникновения на защищенные территории или выслеживание зейферийских шпионов. И если Фолькора когда-нибудь схватят, она найдёт его — где бы его ни держали.

Принцесса прыгнула за перила. Каждую ночь тренировка начиналась одинаково: она отрабатывала скорость заклинаний, а падение само вынуждало её читать их быстрее. Падение, меч, заклинания орхидеи — её ночи всегда были одинаково насыщенными. Волосы с дикой скоростью развевались на ветру, а губы без устали шептали строчки подсмотренных в писаниях заклинаний. В бою решает каждая секунда, и она не собиралась терять ни одной. С такой высоты открывалась вся Лин’авара — древняя столица Дерашера. Среди простых относительно невысоких зданий в центре города виднелась башня, доходившая до небес. В центре города высилась башня — Магический Предел. Несмотря на простую белокирпичную кладку, она поражала своей высотой и внушала уважение даже самым избалованным архитекторам. В Пределе, собственно, и располагалась правящая элита страны. Остальной городок в ночное время суток переливался голубыми оттенками. Зажжёнными магическими фонарями на каждой из улиц города.

Оставалось пару мгновений до воды. Девушка щелкнула пальцами и приземлилась на мягкое облачко. Реналия присела, а очертания огромного меча рассыпались на световые осколки. Затем в миг испарились в ночи.

- Слишком медленно. Я дошла до последнего слова только в самом конце. – подумала принцесса.

Девушка посмотрела наверх. Большинство посчитало бы безумием прыгать с балкона, висящего в километре над землёй. Даже её брат Фолькор, постоянно рискующий своей жизнью, пытался отговорить сестру от подобных тренировок. А что, если ты разобьешься? Вдруг не успеешь поставить облачко? И такие опасения высказывал не только брат, но и её мать. Однако Реналия находила этот способ наиболее эффективным для тренировки скорости чтения заклинаний.

Принцесса выбралась на берег. Деревянные мишени в форме генерала Гримура уже ждали её на берегу. Каждый день слуга расставлял мишени на берегу в случайном порядке — за пару часов до её появления. Приказ смущал слугу, но Реналия заверила его, что весь гнев рыжего вояки возьмёт на себя. Если тот решится сделать ему выговор. Если в реальности с генералом ничего не поделаешь, то только так можно было вывести всю злобу на этого человека.

Едва Реналия достала меч, как две располовиненные мишени уже валялись на присохшей траве. Третья, четвёртая — и через шесть секунд десяток мишеней уже валялся на траве. Перед ней оказалась ещё одна. Девушка ловко призвала нож с помощью цветка и метнула в голову мишени. Щепки разлетелись в разные стороны с глухим звуком. Принцесса удовлетворенно кивнула. Меч вернулся в ножны, а венок из орхидеи на голове девушки засиял, издавая кристально белое свечение.

- Орхидея, сияй для мира сего.

Засохшая от прошлых тренировок трава ожила, вновь покрываясь зеленым живительным цветом. Остатки мишеней, словно ползущая из-под земли змея, покрыла лоза. Реналия щелкнула пальцами и несколько обезглавленных мишеней щепками разлетелись в стороны. Это заклинание она придумала относительно недавно, изучая растения в королевской библиотеке. Такая магия стала бы мощным оружием против группы врагов. Если такие случаи когда-то ей представятся. На все сражения по понятным причинам отправляли только обычных солдат и конечно же Гримура. Члены правящих семей — в Дерашере и по всему континенту — появлялись на полях сражений лишь в самом конце. В основном только лишь для мотивирования солдат в последний бой.

Принцесса присела и положила ладонь на траву. Веки опустились, отрезая её от мира.

- О, могучая орхидея. Раскрой свои силы, обойди собственные границы. Придай мне мощи, запечатанную в своем ядре. Сияй, цвети и пробудись!

Свет вспыхнул у её ног и побежал по траве, словно невидимый художник проводил золотой кистью. В одно мгновение свет вытянулся в переливчатую дорожку, ведущую к дереву. На стволе возникла трещина, которая разрасталась и становилась шире. Три удара сердца. Дерево разлетелось, и вместе с тем невидимая сила откинула девушку в воду.

Темнота. Неужели я допустила ошибку и истратила все запасы магии за раз? Вряд ли. Она сосредоточилась и ощутила волны, которые излучала орхидея. Вода обтекала тело принцессы, но на удивление одежда оставалась сухой.

- Нужно выплывать на поверхность, пока воздух не закончился. В плавании я не очень-то и сильна. – горестно подумала Реналия.

Девушка оттолкнулась руками и ногами. Вода стала тяжёлой, давящей, будто сама пыталась утянуть её на дно. Уносящей далеко в темные неизвестные глубины. Она уже должна была всплыть и коснуться песчаного дна реки, но этого не произошло. Река как будто оказалась в тысячу раз глубже, чем была на самом деле. Реналия попыталась оттолкнуться ещё сильнее, чем в прошлый раз. Наверху вспыхнул яркий круг света, похожий на люк. Несколько сильных толчков — и она вырвалась в свет, оказавшись во дворце Лин’авара. Только вот королевский зал с длинным мраморным столом и колоннами оказался в полуразрушенном состоянии. Так выглядели залы, пережившие тяжёлую битву. Реналия оглянулась и увидела нескольких человек. Первым в лицо бросился Гримур с обеспокоенным выражением лица. Не самое привычное зрелище нужно сказать. Чуть поодаль стояла… она сама — только в мешковатом плаще. Одна рука её копии свисала мертвым грузом, пока вторая неуверенно держала меч. Что происходит? Неужели это из-за её заклинания? Что могло вынудить её стоять рядом с этим мерзким генералом? Столько много вопросов к происходящему, а не менее загадочной вещью оставалась и фигура в центре зала. Изящная в полупрозрачном зеленоватом платье женщина, которая к своему возрасту выглядит прелестней многих придворным дам. Её волосы напоминали волосы самой Реналии — только светлее, почти цвета спелой пшеницы.

- Кара будет жестокой, народ Дерашера. Своими действиями вы заставили магию страдать. За это я заставлю страдать вас целую вечность. – произнесла женщина.

Неизвестная сложила руки в молитвенной позе. Ей даже не потребовались слова, а Реналия и Гримур взвыли и упали на землю. Женщина взглянула прямо на наблюдающую за всем этим принцессу и в моменте оказалась рядом. Её аура давила так сильно, что вызывала лёгкую тошноту и головную боль. Девушка схватилась за голову.

-Подсматривать не хорошо, дитя. – сказала она и касанием вернула девушку к реальности.

Реналия вновь оказалась на берегу. Зрение оставалось мутным от воды, но перед ней кто-то сидел. Знакомые очертания темного жилета и белой рубашки. По силуэту она сразу узнала Элиота — своего слугу и телохранителя.

- Госпожа, вы в порядке? С вами все хорошо? – обеспокоенно щебетал парень.

Принцесса протерла глаза и зрение, кажется, прояснилось, после чего она присела. Реналия огляделась. Разрушенные мишени и обломок дерева подтверждали: тренировка была реальной. Что она только что увидела? Наверное, это был просто помутневший разум от нехватки воздуха. Она умирала, вот и увидела что-то несусветное. Однако...всё было настолько реальным, настолько осязаемым. Касание той женщины, она точно ощутила его перед пробуждением.

Вокруг стояла тишина — её нарушали лишь редкие крики ночных птиц и журчание водопада. Даже днём в окрестностях родового дворца единственными источниками шума были торговцы на скрипучих телегах да проходящие мимо патрули солдат. А сейчас, когда солнце уже скрылось за горизонтом, здесь можно было услышать только привычные звуки тренировок Реналии.

Элиот протянул полотенце. Она отправляла его отдохнуть, но по его лицу было видно: он винит себя за то, что не уследил за ней. Руки слуги заметно дрожали.

— Вы, кажется, слегка вспотели… держите.

Реналия приняла ткань и вытерла лицо. Он не должен видеть её такой. Элиот вовсе не походил на храброго воина или педантичного слугу, каких хватало в королевском дворце. Отец будто в отместку за её отказ от остальных прислужников приставил к ней скорее милого пекаря, чем человека, способного держать меч. Но Реналия не была против: он был послушным, местами забавным и совершенно её не раздражал. Потерпеть всего месяц — не так уж сложно. Возможно, от не самых приятных поручений он и сам однажды сбежит. А пока следовало держать лицо и показывать ему пример — вдруг чему-нибудь научится для будущей службы.

Принцесса встала. О странном видении она ещё спросит хранителей, но сейчас её куда больше занимал вопрос неудачного заклинания. Стоило энергии коснуться древа, как невидимая сила отбросила её в воду. Магия оказалась слишком мощной. Может, стоит удерживаться мечом?

Реналия подняла оружие, всё это время, лежавшее на берегу, и нацелилась на другое дерево. Элиот поспешно вскочил.

— Может, вам стоит отдохнуть? Вы ведь только что пришли в себя.

— Не беспокойся. В этот раз я готова и постараюсь удержаться на ногах. Но если что — у меня же есть слуга, верно? — сказала она, пытаясь приободрить юношу.

— Да. Я буду рядом. И… если что, спасу вас, госпожа.

В самом деле, Элиот выглядел бы идеальным слугой какой-нибудь простой светской дамы. Им почти не грозит опасность — и сами они её не ищут. Сопровождать хозяйку по городу, участвовать в чайных церемониях — вот его стихия.

Реналия глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мастер когда-то учил их с братом дыхательным техникам, и со временем они стали частью её тренировок. Принцесса воткнула меч в мягкую почву под ногами.

- О, могучая орхидея. Раскрой свои силы, обойди собственные границы. Придай мне мощи, запечатанную в своем ядре. Сияй, цвети и пробудись!

Дорожка из зелёного покрывала и распускающихся цветов мгновенно протянулась к цели, и… поток силы снова отразился от принцессы, отбросив её вместе с мечом. Элиот едва успел подхватить её и сам просел под тяжестью. Он поблагодарил хранительницу: сил у него едва хватило, чтобы удержать её. Ему было стыдно признавать, что природной силы, как у воителей, у него нет.

— Вы в порядке, госпожа?

Реналия вздохнула и поднялась.

— Спасибо, Элиот. Ещё чуть-чуть — и искал бы меня на дне, — улыбнулась она, скрывая раздражение от очередной неудачи.

В голове Реналии вновь промелькнула сцена видения. Она назойливо крутилась в памяти, и любые попытки отвлечься неизбежно возвращали её к разрушенному дворцу. Её собственный потрёпанный вид и до ужаса напряжённый Гримур вставали перед глазами. Ну и конечно же та женщина, предвещающая кару народу Дерашера. Что она имела ввиду и чем дерашерцы могли провиниться? Незнакомка явно не желала, чтобы эту сцену увидели. Каждая мысль рождала новые вопросы, а ответа пока не было. Он был словно скрыт где-то там, за ночным небом с покрывалом из звезд.

Принцесса вернула меч в ножны. Она решила не делиться настоящей тревогой — пока.

- Когда я потеряла сознание, то увидела плачущего генерала. Прекрасное зрелище. – с игривой улыбкой сказала она.

-Госпожа, ну вы, как всегда. – ответил со вздохом Элиот.

Утром стоило обязательно навестить хранителей и расспросить обо всём. Говорят ведь, что сны могут быть вещими. А пока что Элиоту больше знать и не нужно, тем более если это всего лишь сон усталого за день организма. Лишние тревоги снова заставят слугу щебетать без умолку.

Принцесса направилась в сторону города через небольшой лесок. Только так можно было вернуться обратно во дворец. Шорох листвы под ногами привлек внимание духов леса. Полупрозрачные, словно запотевшие окна, ежи и птицы мелькали между деревьями. Издавна правящая династия была связана кровью с магическими созданиями, и потому те всегда тянулись к королевской семье. По этой причине волшебные зверьки не пугались, а наоборот излучали теплое сияние, чувствуя свою покровительницу.

Луна теперь отчетливо виднелась на небосклоне. Из-за необъяснимой связи с ней, мысли девушки очистились и беспокойства о видении ушли на задворки сознания. Реналия напевала мотив, который ей запомнился ещё с раннего детства. Красивая сказка о лунной принцессе, что истинно жила лишь по ночам. Шаги сами собой перешли в танец — с поворотами и вытянутыми в стороны руками. В такие моменты мир снова казался ей простым и понятным. Прямо как в моменты её безмолвных прогулок за пределами столицы. Принцессе нравилось чувствовать себя странником на пути жизни. И такие моменты, как этот, заставляли чувствовать её нечто подобное.

Элиот наблюдал за этим с изумлением. Только недавно хозяйка изнуряла себя тренировками, а сейчас уже полностью расслабилась? Неужто имя действительно так влияет на человека? Реналия – дева, что связана с луной. Вроде как-то так писалось в библиотечных свитках.

Наконец Элиот позволил себе расслабиться. По дороге домой едва ли произойдет что-то опасное, а значит позориться за спиной хозяйки не придется. Это не могло не радовать юношу. Он никогда не считал девушек недостойными меча, а наоборот восхищался способностями принцессы в искусстве, где не всегда преуспевали простые солдаты. У людей короткая жизнь, все вольны делать то, чего заблагорассудится их душе. Однако из-за этого леди Реналия не сильно то в нем нуждалась. Рука Рассвета – такое звание не дают за пустяки. Такой человек способен выстоять против любого соперника, даже не вспотев.

Прямо перед принцессой на дорогу выбежал дух с очертаниями оленя. Реналия прервала танец. Дух подошел почти вплотную.

- Принцесса, впереди что-то неладное. Поспешите, просим Вас.

Реналия без лишних слов кивнула слуге, и они перешли на бег. Совсем скоро оба выбежали на каменную брусчатку.

Их встретил испуганный крик ребёнка. Прижавшись к перилам, мальчик смотрел на людей широко раскрытыми глазами. Реналия не обнаружила ничего подозрительного, пока один из них не обернулся. Старик, в чьих руках был красный волшебный топор, ненавистно посмотрел на принцессу и слугу.

Реналия опустила руку на меч.

- Отойдите от ребенка. – сказала она требовательно. – Это приказ принцессы Дерашера.

Элиот тревожно оглядывал группу. Едва он успел порадоваться — проблемы тут же настигли их. Слуга заметил полностью красные глазницы у старика.

- Госпожа, мне кажется, они вас не послушают. У них что-то с глазами. Они не в себе.

Старик медленно подался в сторону принцессы. Реналия слегка вынула меч, на лету оценивая расстояние, положение мальчика и то, что Элиот стоял ближе всего к мосту.

- Кажется, ты прав, Элиот. Помоги мальчику, скорее.

Руки слуги дрожали, противясь желанию взяться за собственный меч. Однако он кивнул и побежал к мосту. Старик попытался его схватить, однако Реналия вонзила в его руку кристальную иглу. Старик вскрикнул и с яростью побежал на принцессу. Однако всё кончилось, прежде чем началось. Меч Реналии прошел насквозь, повалив нападавшего на брусчатку.

Элиот достал меч и с дрожью направил на оставшуюся женщину и коренастого парня. Чёрт. Он не мог. Рука отказывалась подниматься для удара. Женщина с воплем занесла нож для удара по мальчику, однако световой кинжал пронзил её сердце. Реналия поднесла меч к груди последнего.

- Зачем вы пытались его убить?

Парень лишь усмехнулся, его алые глаза становились ярче.

- Она придет. Она придет за всеми вами! – лепетал он как одержимый и упал замертво.

Фонари на мосту дрогнули и едва заметно потускнели. Реналия подошла к мальчику и положила руку ему на плечо.

- Иди скорее домой. Родители наверняка места себе не находят. – она сказала это с нежной улыбкой, заставив мальчика кивнуть и побежать по мосту.

Элиот стоял рядом, проклиная себя за беспомощность, пока рука нежно не опустилась и на его плечо.

- Все хорошо, ты выиграл время. – с той же улыбкой произнесла принцесса.

- Но ведь я..моя рука…

- Храбрыми не становятся за один день. Это приходит с практикой.

Элиот кивнул. Слова леди Реналии и её улыбка слегка успокоили парня. Её слова повторились в его голове. “Это придет с практикой”. Если это так, впереди ждет длинный путь. Элиот хотел найти свое место и быть может оно тут, рядом с госпожой. Однако пока предстояло доказать себе, что он этого достоин.

- Леди Реналия. – послышался запыхавшийся голос пожилого придворного в белой рубашке с желтым жилетом. – Его высочество просил передать об утреннем собрании. Очень срочное, ваше присутствие объязательно.

Реналия кивнула и он также бегом удалился в город.

- Отец меня ждет. – подумала девушка. – А это интересно.

Глава 2

Лин’авара не был городом, куда приезжают в поисках покоя и тихой старости. Его улицы беспрерывно бурлили — жители сновали туда-сюда, сталкивались, спорили, торговались. Рыночная линия — так называлась одна из трёх главных улиц города — сама по себе напоминала огромный пчелиный улей.

Здесь демонстрировали новые магические устройства и товары, неизменно притягивавшие предпринимателей и праздных зевак; выстраивались очереди к мясным лавкам и кузницам; ютились — куда менее популярные среди молодёжи — книжные магазины. Всё это и ещё десятки других лавок располагались вдоль Рыночной линии столицы.

Элиот с виноватым видом проталкивался сквозь потоки покупателей, стараясь нагнать свою госпожу. Ситуацию осложняло то, что толпа охотно расступалась перед принцессой — и тут же смыкалась за её спиной, полностью перегораживая путь уже запыхавшемуся слуге.

— Госпожа, почему вы выбрались на рынок именно сегодня? — выдохнул он, наконец поравнявшись с Реналией. — Совсем скоро королевское собрание, и мы обязаны там быть.

Реналия, словно не услышав вопроса, остановилась у уличной лавки с пёстрыми украшениями. Весёлый на вид хозяин с густыми усами вскочил со стула и почтительно поклонился.

— Принцесса, для меня честь приветствовать вас в моей скромной лавчонке. Что вас интересует?

— Есть ли у вас волшебные амулеты силы?

— Конечно-конечно, без-ус-лов-но, — протянул старик и нырнул руками в металлический сундук. — Вот они. Прошу, смотрите, выбирайте.

Реналия внимательно всмотрелась. Украшения на прилавке безусловно были искусной подделкой — отличить их от настоящих с первого взгляда мог далеко не каждый. Зато медальоны из сундука сомнений не вызывали: от них исходило слабое, едва ощутимое магическое тепло.

Большую часть цены, несомненно, составляли обрамление и цепочки, но это не имело значения. Принцесса подыскивала подарки для учеников. Сэм и Тод в последнее время тренировались на пределе сил, и уже через месяц им предстояло скрестить мечи со своими предками, доказывая право на наследство. Эти кулоны могли помочь им в минуту слабости или сомнения.

Реналия указала на два амулета: один — с головой льва, чьи глаза сияли ярким изумрудом; второй — в форме волчьей морды с алыми клыками. Торговец тут же бережно снял их с прилавка и с поклоном передал принцессе.

— Скажите, принцесса Реналия, — прошептал он. — Вы не слышали о ночных нападениях?

— Нет. А что произошло? — слукавила Реналия.

Слухи о группе красноглазых быстро расползлись по всей столице. Жизнь Лин’авары начиналась ещё на рассвете, и болтливые языки спешили передать увиденное знакомым — а те дальше, по цепочке. По дороге девушке уже довелось услышать немало сплетен и свидетельств, но каждый рассказывал по-своему, приукрашивая детали страхом и домыслами. Оставалось надеяться, что хоть кто-то видел нечто более конкретное. Любая информация о возможном враге могла пригодиться.

Торговец придвинулся ещё ближе и заговорил совсем шёпотом:

— Вчера вечером вышел я из таверны возле училища… как его там… да неважно. Я не местный. На третьей главной улице, стало быть. Так вот — выхожу и вижу: группка мужиков да баба. Старый среди них был, один. Из переулка вышли, за тем училищем. Ухмылялись — как псы. А глаза… красные, как помидоры. Многое я повидал, но таких — никогда. Нет ведь такой магии, правда же?

Реналия отступила на шаг и положила ладонь торговцу на плечо. На её лице появилась улыбка — спокойная и обнадёживающая, та, что внушает доверие.

— Будет лучше, если ты пока оставишь эту историю при себе. Городу больше ничего не грозит, но я должна наведаться в тот переулок. Лишняя паника нам ни к чему.

— Будет исполнено, уважаемая принцесса, — поспешно заверил торговец.

Реналия вложила монеты прямо ему в ладонь и направилась дальше по улице. Элиот тут же бросился следом.

— Госпожа… это ведь о вчерашней группе? — тихо спросил он.

— Да. Нам с тобой предстоит выяснить, что это за «Она», о которой говорил красноглазый. А пока что… ты чувствуешь это?

Элиот огляделся и проследил за взглядом госпожи. Лишь теперь он уловил сладкий, тёплый аромат. Так пахли свежие клубничные круассаны с шоколадной глазурью.

Знаменитая пекарня «Ле Дэбор» — с филиалами во многих городах страны и даже далеко за её пределами, в Зейферии. Нигде больше не было такого выбора сладостей, как у бабушки Елизаветы.

Если у Элиота и оставались какие-то заботы, то теперь в его глазах светилось лишь одно желание — зайти внутрь.

Реналия подошла ближе и хитро ухмыльнулась.

— Я же вижу, что ты хочешь туда зайти. Клубничные круассаны… они так и манят, правда?

— Но… но ведь у вас собрание! — вдруг опомнился слуга.

— Да ладно тебе. У нас ещё есть время. Мы успеваем. Пойдём, посидим немного.

Элиота дважды уговаривать не пришлось. Он направился к двери, время от времени поглядывая на госпожу. Если бы она шутила, ещё оставался шанс не опозориться и остановиться. Но Реналия шла вперёд с тем же увлечением — причин для сомнений не было.

Их встретил звон колокольчика и приглушённые возгласы удивлённых детей и стариков. Мраморные округлые столики и стены из тёмного дерева выдавали любовь хозяйки к изяществу и роскоши. При виде принцессы разговоры резко стихли, а официант, протиравший посуду, бросил своё занятие и с меню-деревяшкой подбежал ко входу.

— Принцесса Реналия, прошу вас и вашего… воина к столику у окна, — пролепетал парнишка. — Вот ваше меню.

Реналия приняла деревяшку и присела за стол. Долго раздумывать не пришлось — выбор сладости будто был предопределён судьбой.

— Нам два круассана с клубникой и ромашковый чай, — сказала она мягко.

Официант поклонился и заторопился к кухне. Та находилась за стеклянной перегородкой, и потому было видно, как глубокие тарелки и кухонные инструменты летали в воздухе по воле седовласого повара. Магия действительно облегчала жизнь всем вокруг.

Реналия поняла это ещё два года назад, когда ездила с отцом в Зейферию по деловым вопросам. В их столице пекари тратили куда больше сил на выпечку — волшебство там оставалось на самом примитивном уровне. Никаких летающих тарелок, а в кузнях до сих пор звенели молоты и наковальни. Люди Дерашера, казалось, и не представляли иной жизни: магия жила здесь со времён расцвета государства.

Атмосфера пекарни умела отвлекать от забот кого угодно. Даже юные аристократы иногда забегали сюда и становились простыми дерашерцами, забывая о политике и проблемах родовых домов.

Реналия взглянула на Элиота, увлечённо изучавшего меню. Он вполголоса зачитывал названия сладостей с энтузиазмом ребёнка, и это заставило её невольно усмехнуться. Слуга заметил взгляд, оторвался от деревяшки и покраснел.

— Простите меня… я слишком увлёкся и забылся, — сказал он и опустил лоб на стол.

— Всё нормально, Элиот. Сладости делают жизнь ярче — и тут нечего стыдиться.

— Если вы так говорите… тогда хорошо.

Уже через минуту к столику подлетел серебряный поднос с угощениями и ароматным чаем. Слуга поспешно расставил кружки и тарелочки. Вид круассанов завораживал: каждый едва помещался на тарелке, а по румяной поверхности стекал тонкий шоколадный ручеёк.

Посетители пекарни постепенно перестали обращать внимание на Реналию и её спутника, возвращаясь к разговорам о том, что занимало их куда больше. Элиот взял круассан и выжидающе посмотрел на госпожу. Есть раньше, чем начальство, казалось ему невежливым и почти недопустимым. И лишь когда принцесса надкусила сладость, слуга присоединился к трапезе.

На кухне звенела посуда и закипала вода для чая; за соседними столиками говорили о путешествиях, покупках и прочей мирской суете; за окном с характерным грохотом проезжали торговые повозки из дальних стран. Всё это казалось Реналии простым и прекрасным — немного далёким от её собственной жизни, но именно тем, что она обязана защитить от возможной угрозы.

Не только как принцесса Дерашера, но и как Рука Рассвета.

Если зарождался новый культ, это был её шанс заняться им всерьёз и заставить упрямых стариков и самоуверенных мужчин замолчать. Тех, кто до сих пор видел в ней лишь избалованную девчонку с короной.

Пекарный уют прервала гончая собака, возникшая из портала прямо у двери. Реналия заглянула за спину Элиоту и увидела животное, спокойно сидевшее возле большого синего зеркала.

— Элиот, пока я буду на собрании, разрешаю тебе пройтись по городу. К четырём часам жду тебя у моих покоев. Отдохни. Это приказ, — сказала принцесса с привычной ухмылкой.

Слуга кивнул. Перечить госпоже в её необычных приказах не имело смысла — да он бы и не осмелился.

Реналия поднялась из-за стола, оставила на столике пару золотых монет и шагнула в зеркало.

*****************************

— Неужели озеро в Фирелейне не предвидело этот бунт?

Голос выдавал тревогу и лёгкие нотки нарастающего гнева. Реналия знала этого человека лучше многих при дворе. Повелитель торговой гильдии всего Дерашера — именно поэтому он и состоял в совете. Внешность мужчины выдавала в нём человека, привыкшего к комфорту и не готового так просто с ним расстаться. И всё же, пожалуй, во всём дворе Грэй оставался одной из самых светлых и честных душ — пусть порой эта честность и приносилась в жертву выгоде. Несмотря на это, принцесса уважала его и нередко беседовала с ним в редкие часы, свободные от государственных забот.

В воздухе повисла тишина. Принцесса оглядела всех собравшихся, будто ожидая недовольных возгласов, но советники молча сидели за длинным белокаменным столом, скрестив руки. Реналии всегда казался пустым и лишённым характера стиль этого места — мраморные колонны, одинаковые белокаменные столы и стулья, строгая симметрия во всём. Здесь, казалось, каждая деталь существовала лишь ради порядка и формальности, а не ради красоты или комфорта.

Король Либер I откинул красно-синий плащ, прежде чем подняться. Он подошёл к парящей в воздухе карте и внимательно вгляделся в неё, прежде чем заговорить:

— Уверяю вас, сэр Грэй. Я и моя жена посещаем источник почти каждый день. Ранее, как вам всем известно, он предупреждал о каждой готовящейся революции и прочей глупости. Однако никаких посланий о красноглазых зачинщиках не было.

В самом конце зала раздался резкий бряк. Седовласый мужчина с густыми усами очертил в воздухе рукой диагональную линию.

— Господа, сегодня ранним утром до меня дошло известие от одного из подчинённых. Оно также связано с красноглазыми.

— Говорите смелее, сэр Лир, — произнёс король. — Мы все здесь в равных условиях.

Принцессе казалось удушающим столь строгое следование формальностям. Лира возвели в ранг главы стражи всего неделю назад, и перестроить мышление под новую позицию равенства было непросто — особенно после долгих лет службы прежнему начальству.

Остальные участники собрания, особенно Гримур, чувствовали себя на заседаниях вполне свободно — словно пришли выпить чаю с коллегами по ремеслу. Даже король не был исключением в таком их отношении. Родовые гобелены каждого участника или его гильдии символично свисали с колонн, доказывая разделенную власть. Ещё при прошлом правителе никто и помыслить не мог о подобной неформальности: сам факт существования совета тогда казался несбыточной мечтой. Именно отец Реналии сменил имперскую форму правления на республиканскую, заслужив тем самым глубокое уважение аристократии.

Глава стражи молча кивнул.

— Вчера на мостовой около вашего дворца леди Реналия сразила нескольких красноглазых. По словам мальчика, которого мы также расспросили, он возвращался домой и наткнулся на группу подозрительных лиц. Они заметили его и собирались убрать, но принцесса успела остановить их. Также, по слухам среди горожан, эту группу видели и днём: заходили в разные переулки, пребывали там недолго и затем исчезали. Я собираюсь послать людей и разведать все переулки города.

Реналия не собиралась так просто отдавать дело в руки стражей. Что делали эти люди в переулках? Зачем им потребовалась кровь мальчика? И, пожалуй, самое главное: кто такая «Она» и почему их глаза красные? Безусловно, принцессе нравились безмятежные дни и созерцание окружающего её мира — хотя немногие знали эту её черту. Но интересные загадки доставляли удовольствие не меньшее, а в этом случае разгадка могла помочь не только народу Дерашера, но и ей самой.

Принцесса не стала вставать, как прочие члены совета, а прервала Лира жестом:

— Отец, этим делом могу заняться и я. Я столкнулась с ними вчера, а значит, доведу дело до конца.

— Реналия, боюсь, что не могу этого позволить. Расследованием займётся сэр Лир. Это его прямая обязанность, как защитника порядка.

— Отец! — воскликнула девушка.

— Принцессе не пристало шататься по закоулкам. И совет — не место для перепалки, — сухо произнёс король. — Сэр Лир, вы можете идти.

Реналия не стала продолжать бессмысленный спор. Отец едва ли уступит в этом вопросе. После назначения ей звания Руки рассвета король Либорн со скрежетом пошёл на некоторые уступки: позволил ей заниматься обучением боевым искусствам и принимать участие в совете. Несмотря на владение мечом, большими операциями он её заниматься не позволял. То и дело слышались упрёки, в которых часто звучали слова: «принцессе не подобает, принцесса должна быть леди». Всё это выглядело несколько абсурдно, и этот пункт тоже предстояло изменить. Отцу придётся признать её способности и пользу как для государства, так и для него самого.

Мужчина в бирюзовом плаще со смешной шапочкой с пером встал с места.

— Ваше величество, а где же генерал Гримур? Полагаю, что безрассудно пропускать столь важное собрание, особенно когда он так нам всем нужен.

— Гримура я послал в Стольхейм. Как вам известно, там находится священное место. Это наш естественный приоритет. Вам не стоит переживать: Гримур пройдётся по всей дуге бунтовщиков. А пока запомните опасные зоны и временно обходите их стороной.

Мужчина вернулся на место, хотя по его лицу было видно, что он не совсем доволен ответом.

Далее собрание перешло к темам, менее интересным для Реналии: распределение бюджета среди гильдий, продажа волшебных вещиц за границу и прочие далекие для неё вопросы. При желании она могла бы в них разобраться, но пусть старики обсуждают такие вопросы самостоятельно.

Как только собрание окончилось, Реналия задвинула своё мраморное кресло с помощью лёгкой магии и прошла вдоль длинного зала к выходу. Некоторые участники собрания отошли к окну и продолжили оживлённый разговор, в котором проскакивали упоминания о красноглазых.

Принцесса хотела попасть в переулки раньше солдат. Если они её увидят, то наверняка донесут отцу, а там последует ещё один выговор. Она уже давно не подросток и вправе самой решать, чем заниматься и в какие авантюры встревать. Да и стражники едва ли обладают знаниями, достаточными для обнаружения скрытых деталей, если таковые будут. Нужно выдвигаться прямо сейчас!

Стоило Реналии пересечь порог зала, как она заметила измученного ожиданием Элиота. Тот стоял на цыпочках у окна, словно пытался разглядеть что-то увлекательное на улице. Вот только с такой высоты ничего не видно. При скрипе двери слуга тут же повернулся и подбежал к принцессе.

— Я… я нашёл тело, госпожа Реналия. Я шёл, как вы сказали, отдыхал и заметил следы крови…

Реналия положила руки ему на плечи:

— Спокойнее. Дыши, а потом говори.

Элиот глубоко вдохнул и закрыл глаза.

— Я заметил кровь в одном из переулков… и странный символ около мёртвого мужчины.

Принцесса без лишних слов потянула Элиота за собой. Нужно было успеть туда раньше ищейк!

Глава 3

Если бы этот момент нужно было описать выразительно, то армию, окружившую форпост, можно было бы сравнить с жужжащим металлическим роем, нацеленным на разозлившего их незнакомца. Сотня солдат стояла, перешёптываясь в ожидании командира — единственного во всей армии, кто не носил шлема. Ветер развевал его волосы цвета заката. Как только он заметил мчавшегося вперёд всадника, то направил жеребца ему навстречу.

Всадник устало остановился перед рыжеволосым.

— Генерал Гримур, есть сведения о ситуации внутри. Разведотряд осмотрел укрепление при помощи заклинаний.

— Говори, — сурово произнёс Гримур.

— Внутри около двух десятков заложников. Все мятежники — красноглазые. Каковы будут ваши указания?

Генерал прищурился. За последнюю неделю им удалось очистить от красноглазых три прибрежных городка, понеся лишь незначительные потери. Этого добились потому, что враг не использовал дальнюю магию и представлял опасность лишь в ближнем бою. Однако в таком столкновении противник обладал недюжинной силой и без труда одерживал верх. Заметив это, Гримур приказал атаковать исключительно дальнобойными заклинаниями и забыть о железе. Пока всё шло странно — даже можно сказать вызывало бродящие в голове подозрения. Королевское зеркало молчало. Ни звука, ни знака о красноглазых и о местах их появления.

Генерал обернулся к своим людям.

— Силовую магию — на изготовку. Затем входим внутрь и действуем быстро, будто эти предатели убили ваших матерей. Вперёд!

Он пустил в небо луч, подчёркивая последнее слово.

Первым выдвинулся отряд из семерых солдат, отдалившись от основного строя. Все подняли руки и сплели полупрозрачную стрелу толщиной с дубовый ствол. Со свистом она врезалась в ворота форта, и те издали протяжный, почти болезненный скрип. Огромная стрела откатилась назад, словно набирая силу, и вновь обрушилась на створки. Одна из петель сорвалась, дверь перекосило. На укреплении показался десяток красноглазых.

Гримур оценивающе посмотрел весь настенный строй. Всё повторялось, как и в предыдущих столкновениях. Ни один из них не был солдатом, однако каждый владел чем-то похожим на искаженную боевую магию — грубую, лишённую чести, если о таком вообще можно было говорить.

Красноглазые взялись за руки, их губы безостановочно шептали заклинание. Сквозь общий шум слов разобрать было невозможно.

Внезапно пробивная стрела начала таять, превращаясь в расплавленную массу, что пролилась на головы солдат. Раздались зверские крики боли. То, что мгновение назад было оружием, полностью расплавило воинов, заглушив их голоса.

Красноглазые на стене довольно ухмыльнулись, продолжая шептать.

Гримур указал рукой на мятежников.

— Чего встали? Сбить их со стены. Первый и четвёртый отряды — готовьте заклинание метающегося взрыва. Пятый и седьмой — к воротам. Входим внутрь и выжигаем эту нечисть.

Атакующие отряды подняли руки, нацелившись на стену. По щелчку пальцев на их запястьях вспыхнули светящиеся символы — печати фиреоса, как называли их мудрецы из леса Фирелейн. Эти знаки, по преданию, были дарованы Хранительницей первым дерашерцам как предупреждение о чрезмерном расходе внутренних сил.

Обычно после активации печатей воину требовались сутки на восстановление. Одни могли сражаться долго, обладая огромным внутренним потенциалом, другие истощались после нескольких затратных чар. Именно этот предел и определял, насколько высоко солдат мог подняться по службе.

С шипением голубоватые снаряды сорвались с ладоней. Не прошло и десяти секунд, как они достигли стены. Красноглазых разметало в стороны — будто деревянных манекенов.

Тем временем штурмующие уже сплели вторую стрелу.

Один. Два.Три удара — и ворота, не выдержав магического тарана, сокрушённо рухнули на землю.

Огромный батальон дерашерских солдат с боевыми криками ринулся вперёд, уловив одобрительный кивок рыжеволосого предводителя.

Гримур спешился у самых ворот. Внутри уже полыхали искры сражения. Его солдаты метали заклинания, враги отвечали воздушными потоками тёмных листьев. Генерал заметил: стоило такому листу коснуться кожи — и воин мгновенно обращался в пыль. Но судьба солдат волновала его меньше всего. Каждый из них прошёл тернистую подготовку в академии. Выживут — если достойны держать меч.

У любого бунта есть предводитель. Тайный кукловод, подталкивающий слабые умы к нарушению порядка. В прошлых столкновениях такого лидера обнаружить не удалось. Красноглазые действовали словно единый организм — без видимого центра. Сквозь воздух, насыщенный заклинаниями, Гримур заметил мужчину в тёмной кожаной броне и красном плаще. Поймав взгляд рыжеволосого предводителя, незнакомец снял цилиндрическую шляпу, учтиво поклонился и нырнул в помещение позади себя.

Генерал, прорубая путь через врагов, выбежал на площадку, затем быстрым шагом достиг той самой двери. Пинком распахнув её, он вошёл внутрь.

Комната напоминала военный штаб: в центре стоял стол средних размеров, на нём — карта, усыпанная расставленными пешками.

Гримур двинулся вперёд осторожно, позволяя обострённым чувствам вести себя.

И в следующий миг его меч с полуоборота рассёк воздух позади. Лезвие коснулось чего-то — чего-то незримого. Раздался звук разрезаемой ткани.

Он уже занёс оружие для второго удара, когда перед ним проявился неопрятный мужчина в цилиндре.

Ящер. Именно так можно было описать выражение его лица.

Гримур придвинул меч к самому горлу незнакомца.

— Кто ты такой? Отвечай живо, — произнёс генерал властно.

Незнакомец ухмыльнулся — так широко, будто улыбка тянулась до самых ушей. Он обхватил лезвие ладонью. На каменный пол потёк тонкий ручеёк крови. Гримур невольно проследил за алым течением, которое, стекая по плитке, складывалось в треугольник. Глаза незнакомца вспыхнули красным. Их свечение напоминало сияние бунтовщиков… но горело ярче любого пламени. И ещё что-то было в этом взгляде. Что-то, чего генерал не успел распознать.

Гримур отпрыгнул назад. Так это и есть наш тайный кукловод?

Внутри кровавого треугольника вспыхнул ослепительно белый свет. Незнакомец снял цилиндр и, медленно прокрутившись на месте, вновь ухмыльнулся.

— Полагаю, теперь, отворив сию дверь, представлюсь вам воочию. Я — мира гонец и вечный певец, погибель несущий всем вам. Особенно вам, Гримур, мой дружище.

Из треугольника ввысь устремилась огромная книга. Её страницы одичало перелистывались, а внутри мелькали живые картины — множество картин, без единой строки текста.

Гримур выругался.

— Поедай, кровавая лилия.

Меч в руках генерала обратился в смертоносную косу — точь-в-точь как в мифах о Смерти. На голове вспыхнула тёмная корона.

Гримур ринулся вперёд, нанося косящий удар. Ничего. Лезвие прошло насквозь, и сам он влетел в страницы взметнувшейся книги. Генерал не потерял самообладания ни на долю секунды. Он огляделся.Перед ним раскинулся театральный зал — но искажённый, запредельный. Всё пространство выглядело так, будто его нарисовали мелками. Зрители в креслах — без чётких лиц, с лёгкой рябью «помех»; занавес — плоский, нарисованный; и самое главное — сам Гримур был таким же, штрихованным, чужим.

Он ринулся к дверям в конце зала. Сцена бесконечно удлинялась. Стоило остановиться — и стало ясно: он не продвинулся ни на шаг. Попался. Но это не походило ни на одно заклинание, с которым он сталкивался прежде. Он даже не мог сдвинуться с места. Если ударить заклинателя — заклинание рассеется. Этому учили в академии. Он сам не раз проделывал это в бою.

Вот только незнакомца нигде не было. Оставалось бить наугад.

Гримур черпнул силу лилии глубже. Тело окутало воронье одеяние. Как и в бою с Реналией пару лет назад, нужно было раскинуть тёмные лучи во все стороны. Шесть лучей вырвались из него, пронзая пространство, словно иглы. Их сопровождал звук разрываемого холста.

Генерал разжёг стебель кровавой лилии, высвобождая её изначальную силу — ту, что была вложена в цветок с момента рождения. И это пространство подходило для неё как нельзя лучше. Он впился взглядом в ручку двери. Пусть она казалась далёкой — расстояние он чувствовал. Гримур провёл пальцем по стеблю — и исчез, оставив после себя угасающую тень из меловых красок. Появившись у двери, он ощутил, как пространство глухо простонало. Безликие зрители разом обернулись — будто перевернули страницу с новым изображением.

Гримур ударил дверь ногой, держа косу на изготовку. Впереди — ничего. Лишь бесконечная белизна.

— Пространство — холст чистый, друг мой. Тебе не сбежать, пока я не раскину краски, как буйный артист, — раздался голос за спиной.

Гримур обернулся.

Безликие зрители стояли у своих мест. На их лицах проступили огромные рты с треугольными, акульими зубами. Во главе безумного шествия — незнакомец. Его улыбка стала такой же. Генерал в одно мгновение оказался рядом и прижал ладонь к его лбу. Незнакомец цокнул и перехватил Гримура за локоть.

— Как смеешь ты, рыжик из простого рода и земного люда, касаться одного из Предшественников?

Невозможно. В душу Гримура скользнула паника — быстрая, как змея. Касание должно было лишить противника дыхания. Но Предшественник стоял невредим.

Гримур рубанул снизу вверх свободной рукой. Отсечённая кисть врага отлетела прочь. Он отпрыгнул назад и тут же, не теряя ни мгновения, переместился обратно на сцену при помощи цветка. Глупо сражаться с врагом в его пространстве. У всех есть слабости, даже у господа бога, поэтому оставалось лишь её найти. Бой — это охота. Он — хищник. Самый сильный во всём Дерашере. Даже его величество не рискнёт выйти против него.

Генерал обернулся.

Незнакомец смеялся, прикрывая рот уцелевшей рукой. Пространство дрогнуло — и генерал оказался на сцене, будто его перерисовали в новом месте.

— Гримурчик… Гримурёнок. Забавный ты, совёнок. Но холст мой — и жизнь твоя здесь не стоит ни гроша. Меня зовут Вальдор ля Вет. Вестник гибели и скверны. Хотя… не суть важно.

Гримур взмахнул косой, рассекая стену. Вальдор же расправил руки, словно обнимая воздух.

— Нет там выхода, дружище. За холстом — холст. И за ним — ещё холст. Умрёшь сейчас или позже — решать тебе.

Гримур презрительно фыркнул. В белом небытие могло оказаться ничего, могла поджидать позорная смерть. Однако оставаться здесь означало поддаться врагу в его шутовстве. Пешек в форте могли уже разбить за это время, поэтому нельзя было терять ни минуты. Генерал нырнул в белую пустоту. ***********************

Из белизны доносилось чириканье птиц и журчание спешащего ручья.

Гримура разбудило неприятное ощущение — что-то влажное коснулось его лица. Он понял, что глаза закрыты, и резко распахнул их навстречу проступающему пейзажу.

Зелёные просторы, усыпанные разноцветными цветами, окружали его. Всё это почти казалось реальным. Почти.

Он не выбрался. Просто оказался в другом холсте.

Теперь мир был написан акварелью — мягкие размытые линии, прозрачные тени. Даже олень, маячивший перед ним, выглядел так, будто его только что вывели кистью. Зверь смотрел сверху вниз, распахнув сливовые глаза.

— А ну иди, — рявкнул рыжеволосый воин, отталкивая морду ладонью.

— Как грубо.

Женский голос прозвучал легко, почти с насмешкой.

Гримур поднялся, медленно осматриваясь. Нежная мелодия, сначала будто рождавшаяся из самого воздуха, привела его взгляд к вершине огромного дерева. На качелях, привязанных к ветви толстыми верёвками, раскачивалась женщина.

Её пение звучало сладко — но в нём сквозила уверенность. Слишком спокойная для пленницы. Половину лица скрывала тёмная маска с полумесяцами, как у театральных актёров. Из-за спины спадали две косы — тёмная и светлая.

Гримур подошёл ближе, чуть ослабив силу цветка.

— Женщина в мире иллюзий. Небось заодно с грешником?

— Я в том же положении, что и вы, рыцарь, — ответила она, не открывая глаз. — Пленница среди красок.

— Довольная своим положением пленница? — усмехнулся генерал. — Эти сказки прибереги для юнцов. Кто ты? Спрашиваю в последний раз.

Она плавно спрыгнула с качелей, придерживая тёмное платье с белыми рукавами. Подошла почти вплотную и медленно раскрыла глаза. Полумесяцы. Тёмный и светлый — вместо зрачков.

Гримур сжал рукоять меча.

— Вы можете не верить, — произнесла она мягко, — но Вальдор ля Вет запер меня здесь. Я блуждаю по краскам в поисках выхода.

Её голос звучал так, будто каждое слово — часть загадки.

— Ты знаешь, где может быть выход?

Женщина подошла к стволу дерева, провела ладонью по шероховатой коре и лишь потом повернула голову к собеседнику.

— Думаете, я сидела бы здесь, если бы знала выход? — усмехнулась она.

Гримур фыркнул. Разговаривать с ней было ошибкой. Первое правило, которое вбивали новобранцам: не доверяй никому вне своего отряда. Полагайся только на себя. Когда останешься один — ничья рука не протянется на помощь. Гримур следовал этим догматам безукоризненно.

Цветок давно раскрыл весь свой потенциал. Соратники за спиной стали не опорой — лишь страховкой. Армия, доверенная ему, существовала на случай, если сила иссякнет и потребуется время. Пешки. Ничего более.

Он осмотрелся.

Вокруг — акварель. Чужая зарисовка, не из Дерашера. Это он знал точно: за годы походов он исходил страну вдоль и поперёк. Впрочем, знание местности здесь ничего не значило.

Холст должен быть ограничен. Любая клетка имеет край.

Генерал рассёк пространство перед собой крестом.

Если выход возможен без убийства хозяина — только через другие картины. Когда-нибудь холсты закончатся.

— …и тогда вы выйдете на свободу, — раздался голос незнакомки. — Такая мысль пришла вам в голову, рыцарь? Это бесполезно.

Гримур шагнул в белизну.

На этот раз сознание не покинуло его. Перед ним раскинулось море. Он стоял на широком деревянном балконе. Пространство выглядело почти настоящим.

Почти.

— Дворец основателей в Ливерии. Тысяча двадцать пятый год, — мягко произнёс женский голос. — Замечательная картина. На мой изощрённый вкус.

Она снова была рядом — облокотившись на перила.

Гримур сжал клинок.

— Зачем ты преследуешь меня?

— Здесь одиноко, — ответила она с показной обидой. — Я решила, что наблюдать за вами будет… развлекательно. Если уж выбраться нельзя.

— Хватит фарса. Кто ты на самом деле? — раздражение наконец прорвалось в его голосе.

Женщина ухмыльнулась и шагнула к разъярённому солдату. В каждом её движении была ленивой грация. Рык льва будто вовсе не испугал её — скорее зажёг в глазах лунный блеск азарта.

Она остановилась совсем близко. Ладонь мягко коснулась латных пластин на груди генерала. Шёпот прозвучал тихо, как сухая листва под ветром.

— Зови меня Фелиоса, пылкий рыцарь. Странница из Ливерии. Охотница, что сама стала добычей. Я пришла в Дерашер за Вальдором… и оказалась в его ловушке.

Гримур смотрел на неё сверху вниз.

— Что тебе известно о нём?

— Он черпает силу из Скверны. Нечистой магии. Это противоположность тому, чем пользуетесь вы. Его дар несёт разрушение. Источник мне узнать не удалось… но его присутствие здесь — не случайно.

Она склонила голову набок.

— Возможно, само его пребывание в Дерашере и заражает вашу страну.

Значит, бунтари…Гримур стиснул челюсть. Скверна. Болезнь. Зараза. Любая угроза должна быть устранена. С детства он знал это. Ещё с тех войн против Зейферии — страны, где свобода принадлежала немногим, а прочие жили в невидимых цепях. Его отец пал в одном из тех походов.

«Свобода и сила для её защиты превыше всего».

Эти слова стали не просто памятью. Они стали законом.

Гримур оттолкнул Фелиосу и вышел в центр площадки.

Сила лилии вспыхнула до предела. Воздух задрожал. Пролетавшие мимо вороны рухнули вниз, словно их настигла невидимая волна.

— Стой в стороне.

Фелиоса прикрыла глаза и усмехнулась.

— О, конечно. Даме остаётся лишь искать покровительства. Куда мне до мужской силы.

Гримур пропустил её слова мимо ушей. Сила цветка стекалась в призванную косу. Через несколько ударов сердца оружие окутал фиалковый дым. Радужка исчезла — глаза стали полностью чёрными. Истинный цвет кровавой лилии. Вены на предплечье вздулись. Генерал с хриплым выдохом поднял тяжёлую косу. Этой формой он пользовался редко. За годы тренировок он сумел довести её лишь до одного совершенного удара.

Только одного. Глубокий вдох. Замах. Воздух разорвался.

На мгновение всё замерло — и тёмное пламя дугой взмыло к нарисованному небу. Разрезанный холст вспыхнул по линии удара. Огонь стремительно расползался по вершине картины, стирая дневные краски в выжженную ночь.

Мир треснул. Гримур рухнул на одно колено. Форма рассыпалась. Цветок опустел. Слишком рискованно.

— Чёрт… — выдохнул он, ощущая пустоту там, где ещё секунду назад бушевала сила.

Аплодисменты заставили его поднять голову. Фелиоса хлопала медленно, с ленивой улыбкой.

— Впечатляет, сэр рыцарь. После такого удара его холсту придётся несладко.

— О… а вот и наш общий знакомый.

Она легко извлекла из рукавов парные клинки.

Гримур повернулся. Вальдор стоял прямо перед ним с неизменным выражением лица. Напущенная театральная улыбка. Если бы силы ещё оставались, генерал бросился бы в атаку. Но сейчас на его лице застыла лишь оскаленная, почти звериная усмешка.

Вальдор развёл руки в стороны, будто в примирении.

— Девчонку и злюку я здеся нашел. Ну разве не чудо, скажите, друзья? Однако я вдоволь с тобою резвился, а ты же к тому же ещё распылился. Покинь же мой холст, льняной грубиян, судьбу не изменишь и канешь ты в лету. Но может, но должно, увы не сейчас.

Он плавно отплыл назад. За его движением в воздухе тянулся след мазков — алых, синих, золотых.

Глаза вспыхнули красным. За перилами распахнулась огромная книга. Страницы сияли так ярко, что воздух задрожал. Ветер вырывал куски холста и втягивал их внутрь.

— Прощаюсь с тобою, а с девой потешусь. – сказал он уже более грубым тоном.

Порыв сбил Гримура с ног. Он отступал, скользя спиной к перилам.

Фелиосу удерживала нарисованная верёвка. На её лице мелькнуло раздражение — короткое, почти настоящее. Перила треснули. В последний миг Гримур рассёк верёвку неуклюжим взмахом и, ухватив её за запястье, улетел в раскрытую книгу.

******************** Тяжёлый запах пепла и горелого камня привёл Гримура в себя. Он поднялся, чувствуя, как ноют мышцы после истощения. Фелиоса сидела неподалёку с непроницаемым лицом, будто пожары и руины были обычной частью её странствий. Заметив, что генерал пришёл в себя, она вновь надела привычную игривую улыбку.

— Простите, что не окликнула вас, сэр рыцарь. Впрочем… в этом не было смысла. Форт уже полон тех, кто отправился в небеса.

Гримур не ответил. Он молча поднял оружие и направился к обугленным воротам. Он видел это не раз. Даже с магией и силой цветков войны с Зейферией всегда забирали своё. Их правитель охотно использовал новые орудия — и под их натиском любой воин становился обычной плотью. Особенно если предел его магии — стрелы и клинки.

В последней войне он потерял многих. Фигуры. Без них партию не выиграть. Но сейчас его злило не это. Вальдор играл с ним. Как с солдатиком. И ушёл, не завершив дуэль. Такие — угроза государству. А угрозы должны быть устранены.

Гримур шагнул под арку разрушенных ворот.

Фелиоса нагнала его.

— Ты спас меня намеренно. Почему?

— Не хотелось оставлять этому ублюдку ни единого трофея. Ты свободна. Возвращайся домой. Женщинам не место на войне.

Она тихо усмехнулась.

— Даже если я могу рассказать нечто полезное о Вальдоре?

Гримур остановился.

Она подошла ближе, наблюдая за ним боковым взглядом, словно заранее знала, что он не уйдёт.

Он вспомнил её слова. Она предугадала появление Вальдора. Знала, что удар выманит его. Почему?От неё почти не исходило магии. Чуть больше, чем от обычного человека. Мотивы? Личная вражда? Разведка не сообщала о значимых событиях в других государствах.

Он изучал её, пытаясь пробиться сквозь улыбку. Фелиоса коснулась его волос. Луны в её глазах вспыхнули. Одна ладонь была тёплой. Другая — холодной. Так не бывает. Или бывает… если перед тобой не человек. Нельзя доверяться каждому удобно подвернувшемуся незнакомцу. Словно завидев мысли генерала, Фелиоса приблизилась лицом к его лицу. Сияние её глаз притягивало. Как пчёл тянет к нектару.

— Неужели твоя мужская гордость не задела поражение? — почти шёпотом произнесла она. — Ты готов оставить преимущество врагу, сэр рыцарь?

Что-то в её голосе обволакивало разум. Подозрительность ослабевала. Мысли становились вязкими. Информация. Ему нужна информация. Достаточно держать её под контролем. На расстоянии. Если потребуется — избавиться. Как от любой фигуры на доске. Дерашер должен быть очищен от заразы. И сделать это может только он. Не король. Не избалованная принцесса. Только он.

«Свобода и сила…»

Слова отца всплыли в памяти.

Гримур взял руку женщины и сжал в половину силы. Фелиоса даже не вздрогнула, терпеливо ожидая слов собеседника.

— Едешь со мной в столицу под постоянным надзором. Шаг влево или вправо, и я не посмотрю на то, что ты беззащитная женщина. Это тебе понятно?

Она улыбнулась.

- О, конечно. В конце концов у вами одна цель и я не против сотрудничества в любом его виде. – сказала Фелиоса и отодвинулась, погасив луны.

Гримур отпустил её и направился через обугленный двор. Ему предстояло закончить начатое — добить тех, кто ещё дышал, и собрать жатву для восстановления цветка.

Глава 4

- Госпожа…смею высказаться, что Вам не стоит марать ваше платье в переулках. Его величество спросит меня, где вы были, и я не смогу соврать. – тараторил Элиот, поглядывая то на живую улицу, то на принцессу.

Реналия не обращала особого внимания на своего слугу. Она лишь откинула светлую прядь со лба, чтобы не мешала видеть. Принцесса рассматривала тело умершего мужчины так, словно оно было экспонатом. Ни порезов. Ни ран на голове. Это было бы и правда слишком легко, найди она зацепки сразу по приходу и на самых очевидных местах. Немного присмотревшись, Реналия заметила испачканную кровью переднюю часть рубашки. Орхидея на её ладони вспыхнула мягким светом. В следующую секунду в пальцах уже лежал тонкий светящийся кинжал. Девушка аккуратно разрезала рубашку мертвеца и раздвинула ткань в стороны. Принцесса заинтересованно хмыкнула.

- Скажи, Элиот. Тебе случайно никогда не попадался подобный символ?

Элиот в два шага подошел к госпоже и взглянул на несчастного. На груди был знак — круг со спиралью внутри, перечёркнутой линией. Слуга быстро отвернулся. Вид крови и мертвецов пугал его и вызывал тошноту. Вообще-то, как и у всех нормальных людей, но принцесса и бровью не повела. Невероятно.

- Простых рыцарей не сильно посвящают в более сложные магические символы. – сказал Элиот, сдерживая тошноту. – Прошу меня простить, но не знаю.

- Хорошо. – сказала принцесса как бы между делом. – Тогда приказываю тебе постоять на страже. Свисни, как только кто-то будет идти сюда и беги ко мне. Я скрою нас магией.

Элиот вздохнул. Когда его отправили служить принцессе, он думал, что жизнь станет спокойнее. Он ошибался. Но несмотря на это, Элиот хотел стать достойным слугой леди Реналии и стать сильнее. Во всех смыслах. И потому, сдерживая дрожь, парень встал у входа в переулок и начал смотреть то вправо, то влево.

Горожане не сильно обращали на него внимания, да и ближе к вечеру улицы перешли в более размеренное русло. Он стоял на средней из трёх главных улиц. Здесь были бани, магические школы и вход в подземный театр. Сейчас здесь ходило не так уже и много людей. Лишь ближе к ночи эта улица по-настоящему оживает, ведь у учеников оканчиваются уроки, а прочие жители идут отдохнуть душой. Элиот надеялся, что они не простоят тут до этого времени, поскольку околачиваться у переулка в такое время суток будет подозрительно.

Внезапно до слуги донесся мужской голос. Элиот повернул голову вправо и увидел хорошо одетого аристократа. Павлинье перо в розовой шапочке и трехцветный плащ придавали ему экзотичный вид.

- У тебя случилось чего, юноша? – спросил аристократ уверенным и сочувствующим тоном.

- Н..нет, сэр. Всё отлично.

- Тогда что заставляет тебя стоять у входа в переулок с таким бедным видом? Если нужна помощь, только скажи. Я, лорд Фэйн из дома Лирейн готов прийти на помощь нуждающемуся.

Нервы бедного слуги достигли своего предела. Что сказать этому благородному лорду? Вранье всегда давалось ему тяжеловато, и он только сильнее начинал нервничать. Элиот чувствовал, как начинают трястись его руки. Прямо как тогда, когда они с госпожой встретились с красноглазыми поздно вечером. Вновь это ощущение беспомощности. Однако нельзя было ему поддаваться. Нужно быть сильным и достойным слугой леди Реналии! Она сказала подать сигнал, если кто-то нагрянет к переулку. Только вот какой?

Фэйн смотрел на него без всякого нетерпения, давая ему собраться.

- Генерал Гримур! Генерал Гримур! – прокричал Элиот, закрыв при этом глаза.

Фэйн посмотрел на парня недоуменно.

- Юноша, тебя солнцем напекло? – усмехнулся аристократ. – Сегодня в ваших краях и правда стояла ясная погода, а ты, мне кажется, простоял тут весь день. Пошли отведу тебя к фонтану, освежишь голову. Тут недалеко.

- Н.нет. Не надо.. – не успел договорить Элиот, как позади послышался голос госпожи.

- Отойди от моего слуги, рыжая ведьма. – резко сказала принцесса.

Реналия увидела смущенного слугу и старого знакомого. Последний не сумел удержать улыбки и согнулся пополам от смеха. Принцесса подошла ближе и утянула обоих обратно в переулок.

- Фэйн, я, конечно, рада тебя видеть, но постой пока что тут и не мешайся. – сказала она вполголоса. – Хотя…может толк от тебя будет. Подойди сюда.

При виде умершего аристократ ни разу не сменился в лице. Он рассматривал символ, который показывала ему давняя подруга. А Элиот тем временем вернулся на свой дозорный пост, пытаясь держаться ровно и не нервничать.

Фэйн рассматривал линии узора, которым распластали тело бедолаги. Эти завитки и сам круг будто бы указывали, что это нечто более древнее, чем ныне используемые заклинания. Аристократ точно знал это, ведь его семья чтит магические традиции Дерашера и хранит память о становлении и развитии магии в стране. Да и самому Фэйну доводилось проштудировать ни один учебник по указке родителей. Ведь магическая память должна передаваться в каждое поколение Лирейнов. Усиленно вспоминая всё изученное, аристократ лишь покачал головой.

- Увы, таких символов в истории магии не значится, моя дорогая. – удрученно произнес он с некоторой наигранностью. – Но эти очертания и используемый круг древнее всех нас и наших прадедов, я бы сказал.

Реналия встала и задумчиво посмотрела на символ ещё раз, прежде чем отвести взгляд. Красноглазые. Древние символы. Это уже не просто бунт. И из докладов на собрании следует, что вспышки таких внезапных нападений появляются по всей стране. Хотя пока что и в терпимом количестве. Рыжий точно с ними уж как-то там сладит. А её борьба пока что продолжится в столице.

В переулок ворвался махающий руками Элиот и немного в отдалении слышались клацанья брони и разговоры солдат. Нужно было уходить, пока отец обо всем не прознал. Реналия вспыхнула силой цветка. У стены развернулся светящийся бутон — и в следующую секунду раскрутился, поднимая поток ветра. Элиот одним только взглядом понял и неуклюже прыгнул в поток ветра. Фэйн резко дёрнул принцессу вниз, не давая возразить, и подхватил на руки. В следующую секунду он уже прыгнул в поток. Едва они шлепнулись на крышу здания, как цветок внизу пропал, а в переулке уже показалась горстка воинов во главе со старым командиром.

Все трое смотрели с крыши вниз, переводя дыхание. Элиот так вообще лег на спину и смотрел на красочное голубое небо, а Фэйн отпустил принцессу, которая нервно поправила подол изумрудного цвета платья.

- Теперь ты объяснишь, что столь очаровательное создание забыло в пыльном и мертвечинном переулке чудесного Лин’Авара?

- Я разбираюсь с красноглазыми.

- Какой всеобъемлющий ответ. – сказал Фейн, прислонившись спиной к стене. – Куда отправимся теперь, миледи?

Этот же вопрос возник и у Реналии, как только они достигли крыши. Где искать ответ на вопрос настолько давний, что вероятно не все библиотеки во всем Дерашере могли иметь на него ответ. Однако если хоть где-то и могла находиться хотя бы мелкая крупица, которая двинула бы дело вперед, так это в Академии Тар-Энари. Одно из первых училищ во всем Дерашере и вероятно на всем континенте. Среди тысячи свитков точно лежал хотя бы парочку о древней эпохе и начале всех начал. Нужно было выдвигаться, иначе на белокаменной крыше при свете дня любой прохожий мог заметить принцессу и двух неординарных спутников.

Реналия встала и протянула руку лежащему Элиоту. Тот вопросительно посмотрел на неё.

- Нам в Академию Тар-Энари.

Оба спутника не задали более вопросов. Они молча двинулись по крышам вслед за принцессой.

*********************************

Снаружи Академия казалась небольшой. Внутри — уходила вверх, словно до самого неба. Внутри их встретили золотые колонны и белый мрамор. Свет скользил по бортикам этажей, отражаясь в гладком полу. В центре всего этого великолепия висели часы из магической энергии, отбивавшие уже пятый час. Час окончания всех занятий в Академии Тар-Энари, после которого учащиеся отправлялись на вторую главную улицу для кутежа.

В воздухе то и дело пролетали заклинания учащихся академии. Каждый старался выделиться среди друзей, показывая результаты своего труда. Не все ходили в академию для овладения магией для будущей жизни, особо богатые или влиятельные нанимали учителя ко двору. Среди таких как раз были Фолькор и Реналия. Принцесса слышала простые разговоры студентов о прошедших занятиях и о нудности некоторых из преподавателей. Простая, незатейливая жизнь будущих торговцев, гончаров и других житейских профессий. Однако Реналия не жалела о том, где она родилась и кем стала. Одна из сильнейших воинов Дерашера и та, кто склонил уже половину знати к признанию девушек-воинов. Это расследование могло поставить окончательную точку в сомнениях особо закоренелых особ.

Элиот не мог оторваться от происходящего. То колонны, то студенты, то меняющееся стекло с водой — всё казалось ему чужим и удивительным. Для бедного слуги такая жизнь могла быть вполне реальной, если бы не прискорбные семейные обстоятельства. Воины получают куда больше, чем простые трудящиеся на улицах города. Так он и поступил на путь воина пару лет назад.

Они быстро прошли через длинный вестибюль и остановились у дверей библиотеки. Фейн открыл двери и придержал их для принцессы и “парнишки”, как он его называл всю дорогу.

- Ну вот обязательно делать всё внутри таким громоздким? – отреагировал на размеры библиотеки аристократ. - Столичные не в силах удержать свою тягу к “совершенству”. Вот у нас в Реоле….

Библиотекарша уже собиралась шикнуть, но, заметив принцессу, сразу замолчала, вернувшись к сортировке стопок разной давности свитков. Реналия подошла прямо к ней и облокотилась на высокий стол.

- Могу я попросить Вас о помощи? – сказала девушка любезным тоном.

Пожилая работница поправила очки от волнения, ведь не каждый день в их библиотеку заходит представитель королевской семьи.

- Чего желает леди Реналия?

Просить всё подряд — значит потерять недели. У неё не было ни времени, ни нужных знаний. Поскольку Реналия не была знатоком большей части древних символов, а уж тем более их периодов создания, то и говорить было не о чем. Тут уже на выручку к столу подошел Фейн с улыбкой прискакавшего на помощь рыцаря.

— Любезная, нам бы свитки за шестисотые годы и хм, пока что возьмем ещё семисотые и восьмисотые. Всё по истории магических знаков, прошу вас.

Реналия фыркнула. Смазливости этому любителю моды не занимать, но в душе девушка благодарила Хранительницу за его внезапный визит. Так бы она просто напросто начала шерстить все книги подряд, даже те, которые явно стояли далеко от нужной темы и периодов.

Библиотекарша взмахнула пальцами и с разных сторон на читательский столик прилетели свитки. Три стопки в пирамидной стопке уже были готовы для того, чтобы что-то сказать о найденном в переулке символе. По крайней мере именно такие мысли моросили в голове увлеченной принцессы.

Фэйн взял часть свитков и с показной уверенностью направился к соседнему столу. Элиот последовал его примеру. Все трое принялись просматривать каждый свиток. Крупные свитки пришлось разворачивать прямо на полу. Хотя такой маневр определенно не понравился библиотекарше, косо смотрящей на подобную непристойность. Старые стопки постепенно образовывали новые, уже просмотренные. Когда перед каждым оставался последний свиток, все трое переглянулись и разом развернули их. Реналия пробегала строки одну за другой — и замерла. В середине свитка был знак. Тот самый. Справа от него гнездился текст с подробным описанием. Реналия присела на магический стул, чтобы усталость не мешала сосредоточиться. Закончив, она посмотрела сначала на Элиота, затем на Фейна. Оба кивнули, что определенно значило находку чего-то полезного в кипе всех этих бумаг. Фейн взял три свитка и с лёгкой изящностью подошел к столу подруги. Элиот поступил так же, но у него в руках был лишь один тонкий, почти хрупкий свиток.

Реналия решительным шагом убрала лишние свитки с её стола, позволив спутникам положить свои. Элиот открыл свой первым, поскольку с мелким лучше разобраться в первую очередь.

- У меня было лишь несколько рисунков, госпожа. – смущенно произнес слуга. – Но думаю…они связаны с тем, что вы ищите. Посмотрите.

Фейн придвинулся поближе к Реналии, почти положив голову на её плечо и глядя на свиток. Принцесса лишь напрягла брови, но никак не отреагировала. Сейчас не до этого. Элиот откашлялся.

- В начале истории девушка и, наверное, её знакомая держат шар в руках. Затем они передают его людям и так…у людей появляется магия. – сказал Элиот неуверенно, глядя на молнии из рук человечков и цветы около них. – Самое важное это, наверное, символ у второй девушки. Чем-то напоминает наш случай.

Реналия придвинула кулак к подбородку, прежде чем заговорить.

- Похоже на историю основания Дерашера. Вот только в официальных учениях нет ничего про вторую девушку. Первая это точно Хранительница. Создательница магии и та, кто передал силу цветов первым дерашерским кланам.

При повторном взгляде на изображенную в детской сказке Хранительницу, в голове Реналии пронеслась сцена из видения. Цвет платья и волос в точности совпадает, неужели ей привиделась именно она? Они встретятся в скором будущем? Но почему? Принцесса пока не стала озвучивать свои вопросы спутникам. С этим она разберется чуть позже. С проблемами нужно разбираться шаг за шагом.

- Спасибо, Элиот. – нежно улыбнулась она слуге. – Это наводит на некоторые размышления.

- Думаю у меня есть прям тонна чего дополнить. – сказал Фейн, разворачивая свитки. – Вот, посмотрите.

На выложенных свитках свитки были исписаны от края до края средним шрифтом, без каких-либо иллюстраций. Фейн, казалось бы, с несвойственной ему бережливостью раскрыл каждый закуток бумаги и указал рукой. Реналия всмотрелась в документы. В отличие от сказки Элиота, здесь были записаны приблизительные даты и исторические сводки, опросы всех, кто мог что-то знать. Прямо-таки кладезь потенциально нужных сведений. Как только Реналия склонилась над свитками, раздался смешок. Смешок донёсся от Фейна: он стоял в сторонке, сдерживая смех кулаком.

– Думаю, я могу ускорить процесс для нас и сделать его чуть интереснее, – сказал Фэйн.

С этими словами Фэйн оживил цветок, и, обмахнув ладонью свитки, он наполнил воздух магией. Над столом зависла мелодия болотного цвета. Она будто осмотрела всех присутствующих пустыми глазами, затем обратилась к своему хозяину.

– Чем могу служить вам, сэр Фэйн? – прозвучала мелодия, словно сама воздух вибрировал от её голоса.

- Расскажи нам о содержании этих бумажек на столе в чуть менее…занудном тоне. А то принцесса заскучает, а бедный Фэйн потом понесет наказание. – сказал аристократ, краем глаза поглядывая на дующуюся Реналию.

- Понял, сэр.

Элиот смотрел на ноту в изумлении. Даже несмотря на то, что парень всю жизнь жил в Лин’аваре и успел повидать разного рода волшебство, магия высокого порядка не могла не поражать. Собственный цветок слуги едва ли справляется с боевыми заклинаниями, а уж о магии уровня его госпожи или сэра Фэйна можно было и не думать.

Нотка проплыла по свиткам, а затем величественно проплыла на место. Её хозяин заметно кивнул.

– Всем известно, что магию первым Дерашерцам принесла Хранительница. Её происхождение и местоположение до сих пор остаются загадкой. – Мелодия замолчала, покраснела, затем продолжила: – Но Хранительница была не одна. Её подруга, Хери, позже известная как воплощение Скверны, стояла у истоков волшебства вместе с ней. В те стародавние времена они обе стояли у истоков Дерашера и зародившегося здесь волшебства. По некоторым меркам их приравнивали к богам, которые действительно существовали, а не являли собой выдумку людей. Однако в один момент пути Хери и нашей Хранительницы разошлись. По данным свитков, Хранительница повергла свою подругу на смерть, а её последователи постепенно исчезали один за другим. Символ, которые для меня выделил сэр Фэйн, непременно относится к Скверне, а не вашей привычной магии.

Реналия обдумывала услышанное. Если Хери действительно умерла давно, почему о Скверне не упоминали исторические сводки? Наставник никогда не говорил о другой магии, кроме “чистой” Хранительницы. Умолчал ли он сознательно или просто не знал? Этот вопрос требовал ответа. Последнее время они хоть и не часто пересекаются при дворе, но наставник все же порой заглядывает к отцу по вопросам новобранцев. Реналию сейчас занимал, пожалуй, самый очевиднейший из вопросов.

- Если рассказы про двух фигур у истоков Дерашера есть в самом доступном месте города, то почему никто об этом не говорит и вполне возможно не знает? Я ни разу не слышала о Хери ни среди аристократии, ни среди простых дерашерцев.

Нотка переливалась всеми цветами радуги, метаясь от одного конца стола к другому и наращивая скорость. Вдруг, когда она попыталась заговорить, она мгновенно рассыпалась на сотни маленьких стеклянных осколков. Фейн тут же щелкнул пальцами и испарил останки своего фамильяра. Все трое озадаченно переглянулись. Тишина, словно оглушившая библиотеку, заставила Элиота, Фейна и Реналию замереть. Словно невидимая рука стерла её существование. Словно сама магия препятствовала на их пути к правде. Элиот подошел к столу и начал искать то место, на котором нотка прервалась. Он перебирал строку за строкой, прежде чем поднять голову.

- Не понимаю. – обеспокоенно произнес он. – Не понимаю.

- Что-то нашел? – спросила Реналия.

- Не знаю…я пытаюсь вчитаться в свитки, но как-будто все тут же забывается. – сказал Элиот неуверенно. – Прошу, попробуйте сами.

Реналия и Фейн вновь обратились к разложенным на столе свиткам. Принцесса поняла то, о чем только что поведал ей слуга. Когда она заканчивала строку выше, то прочитанное словно не воспринималось и исчезало из памяти. Реналия пробовала возвращаться к уже прочитанной строке, но эффект повторялся: строки читались, но тут же исчезали из памяти, словно кто-то невидимый стер их.

- Фейн, ты же вроде бы что-то нашел в этих свиткам и поэтому смог показать нам. Как у тебя это получилось?

- Господин и госпожа, вашему вниманию Пустой свиток. Собственно, это и есть цель моего визита, такие вот зачарованные свитки. Недавно до моей семьи дошли слушки, что есть некие свитки, которые знают все, но они неизвестны никому. Я это говорю без пафоса, не злись принцесса. Именно в таком виде моему отцу и рассказали о них, а я в свою очередь отправился на их поиски в столицу. Как же тесна дорожка судьбы! – сказал Фейн с воодушевлением, глядя на принцессу. – Видимо наши с тобой расследования слились в одно. Ах, я же не ответил на твой вопрос. Наверное, мой цветок дал мне прочесть чуть больше, чем дано остальным. Но в итоге мы все не можем в полной мере раскрыть содержание.

Дальше копаться в пустых свитках не имело смысла, поэтому Реналия подозвала библиотекаршу и попросила аккуратно убрать бумаги на место. Сама принцесса и её спутники вышли из академии и направились вверх по улице, к пересечению трёх главных магистралей. В голове девушки вновь промелькнуло воспоминание о загадочном видении на тренировках, и она поняла: медлить с расшифровкой увиденного больше нельзя. Как только у хранителей озера закончатся приготовления ко дню равноденствия, Реналия нанесёт им визит. Через три дня.

По улице проносились экипажи без колёс, и жители других стран, увидев это, наверняка бы удивились. Внутри таких чудес передвижения сидели возвращающиеся в гостиницы аристократы и странствующие торговцы. Третья улица была забита этими пристанищами для гостей, ведь Лин’Авар часто принимал посетителей из других городов Дерашера и даже из-за границы. Фейн, к слову, тоже поселился в одной из верхних гостиниц улицы.

Когда все трое подошли к вывеске «Виверна», они остановились. Фейн сделал шаг вперёд.

— Раз уж ты всё равно копаешься в этих символах, предлагаю объединить усилия. Что скажешь, принцесса? — усмехнулся он.

— Согласна, — ответила Реналия. — Я пришлю тебе весточку, как что-нибудь узнаю. Тогда встретимся и обсудим детали.

— Не против, — подмигнул Фейн и, не дожидаясь ответа, поклонился, демонстративно отпуская лёгкую шутку, и вошёл в гостиницу.

Интерлюдия

— Ну вот и оно, — сказала женщина в алом жилете, указывая на королевский дворец Лин’Авара.

Спутник, к которому она обращалась, ничего не ответил. Он окинул взглядом высоченное сооружение древних времён. Его правый глаз вспыхнул красным, когда взгляд достиг десятого этажа. Женщина довольно хмыкнула и посмотрела туда же.

— Значит, цель там? Как только войдём и поднимемся на пару этажей, нужно разделиться. Не хотелось бы задерживаться здесь надолго. Скоро Она прибудет, и нам нужно подготовить почву.

Молчаливый спутник снова ничего не ответил. Он лишь скинул капюшон, обнажив белоснежные волосы. Выражение его лица, словно с усилием, приняло дружелюбный вид. Теперь он больше походил на неуклюжего оруженосца, чем на того, кто представляет серьёзную угрозу. В любом случае он мог удерживать эту маску достаточно долго — по крайней мере, пока они не поднимутся выше. Меньше лишнего внимания.

Женщина обернулась и с неизменным высокомерным выражением произнесла: — Глаз лучше спрячь. Не хватало ещё, чтобы пришлось браться за оружие уже на первом этаже.

Глава 5

— Что там за толпища-то?

Торговец в красном вязаном жилете устремил взгляд на собравшихся у входа во дворец стражей. Хранители порядка как могли усмиряли зевак и деловитых людей, столпившихся у моста.

— Говорят, бунтари, — донёсся глухой голос гончара.

— Это как это, пробрались они во дворец-то? — удивлённо спросил торговец. — Вон там ведь и эти вояки, да и принцесса внутри. Любому эта девка… леди бока-то отобьёт.

— Чёрт его знает, — сказал гончар. — Племянник-то мой еле выбрался оттуда поутру. Зашли, говорит, люди под видом дельцов с регионов, да как обнажат мечи… Мой только ноги и успел унести.

Торговец нахмурился. Ещё пару деньков назад принцесса уверяла его, что всё улажено и панику поднимать не стоит. Однако же теперь беда пришла и в их собственный дом.

Мужчина сложил ладони вместе и в душе обратился к Хранительнице. Бунтари ещё никогда не доходили до такой степени открытости и уж точно не нападали на пристанище королевской семьи. Невиданная дерзость! Пускай воля магии покарает их — иначе кто его знает, как дела пойдут. Торговля ведь может пойти на спад. Кулоны и украшения в периоды кризисов — не самые нужные вещицы.

Торговец достал из сумки флягу и отпил воды. Затем посмотрел на иссохшего от пекла старика-гончара и протянул питьё ему.

— Попейте, чувствую, нам ещё долго тут стоять.

***********************

За последнее время Реналия доставала свой меч всего дважды. До этого она не сражалась ни с кем, кроме собственных учеников да бедолаг на тренировках. Это должно было успокаивать. Но не её.

Она чувствовала, что становится хуже. С такими боями ей не догнать выскочку Гримура. Ни за что. Как вообще его догнать, если вокруг — только слабые?

Она сосредоточилась. Прямо перед ней стоял мужчина в тёмном капюшоне. Напасть на дом королевской семьи — для этого нужна немалая дерзость. Реналия не воспламенила цветок. Она сжала меч и бросила взгляд назад — на Элиота.

Слуга стоял неподвижно. Меч в руках дрожал, а взгляд намертво вцепился в противника.

— Не бойся, — улыбнулась принцесса. — Этому слабаку точно не одолеть меня. И я уж точно не дам ему тронуть никого во дворце. Включая тебя.

Слуга кивнул. Госпожа снова заступается за него, а он остаётся в сторонке. Трус. Как только король назначил его защитником? Тем более — защищать приходилось и без того сильного человека.

Реналия рванула в бой. Раздался громкий звон — мечи столкнулись. Неизвестный отпрыгнул назад. Она сразу последовала за ним. Удар снизу. Замах в бок. Всё в точности как на тренировке. Но удары прошли мимо. Враг ускользал. Оба отпрыгнули на прежние позиции.

— А он не простой солдафон, — сказала Реналия.

Она разожгла свой цветок. Недооценила его — теперь всё иначе.

Реналия шепнула заклинание, и перед ней появились волшебные волки. Она махнула рукой — звери рванули вперёд. Один слева, другой справа. Прыжок.

Противник раскрутился и разрубил их.

Реналия сжала свободную руку. Точный. Техника не уступает Гримуру. Кто же он такой? Она снова шепнула заклинание. Рядом возник ревущий медведь. Пусть зверь его отвлечёт — а она нападёт справа.

Реналия хлопнула медведя по спине и уже хотела двинуться сама, но остановилась. Элиот неуклюже выбежал вперёд. Слишком медленно. Враг уже отбил зверя и двинулся к слуге.

— Я ведь говорила — сама защищу его, — пронеслось у принцессы в голове.

Она на ходу произнесла заклинание. Перед клинком врага вспыхнула деревянная преграда. Лезвие с треском врезалось в неё, вгрызаясь наполовину. Пронесло. Принцесса резко оттолкнула слугу и приняла следующий удар на себя. Клинок скользнул по руке — кожу обожгло, палец мгновенно занемел.

Глаза врага вспыхнули красным. Реналия увидела, как его свободная рука достала игральную карту. Та загорелась — и в следующий миг поток огня рванулся вперёд, как таран. Удар. Жар обрушился на неё сплошной стеной, выбивая дыхание. Платье вспыхнуло по краям, воздух зашипел. Стена встретила её спиной. Удар вышиб воздух из груди. Раздался сдавленный крик.

Реналия тяжело приземлилась и быстро осмотрела руки и платье. Обошлась малым. Если бы не успела перенести урон на заклинание — от неё осталась бы лишь куча пепла. Не зря она столько лет тренировала скорость.

Элиот подбежал и ошарашенно уставился на госпожу. Она снова его защитила. Подставилась под удар, приняла на себя огонь — и едва не погибла.

Нельзя оставаться в тени. Нужно действовать.

— С вами всё в порядке, госпожа Реналия?

— Я цела… но он хорошо меня приложил, — выдохнула принцесса и поднялась на ноги с помощью слуги.

Враг уже был на полпути.

Девушка тут же призвала две копии себя. Воздух дрогнул, силуэты сгустились — и двойники приняли на себя натиск противника.

— Элиот. Мне понадобится небольшая помощь, — сказала Реналия серьёзно.

Элиот придвинулся ближе, и госпожа нашептала план ему на ухо. Парень нервно сглотнул и кивнул.

Противник свободной рукой подкинул карту. На сей раз из неё вылетело зеркало. Маленькое, с ладонь — но от него тянуло холодом, будто от глубокой воды. Оно тут же привлекло внимание одной из копий принцессы.

Ошибка.

Зеркало вспыхнуло блеклым светом — и копия рассыпалась в песок, словно её выжгли изнутри. Песчинки осыпались на пол и тут же исчезли.

Неизвестный отпрыгнул назад. В руке у него уже была следующая карта.

Элиот, не дожидаясь активации, шепнул заклинание — и волшебная стрела с резким свистом прошила карту прямо в воздухе, оставив за собой тонкий след.

Нужно дать госпоже время. Нельзя позволить ему использовать карты.

Слуга, сжимая меч дрожащими руками, встал в стойку. Сердце колотилось где-то в горле. Ждал.

Противник молнией метнулся по диагонали влево. Затем так же резко — вправо. Воздух за ним будто рвался. И вот он уже снова перед лицом Элиота. Он замахнулся мечом, и слуга с запозданием поднял клинок для защиты. Но удара не последовало. Противник оказался сбоку — и резко врезал Элиоту по спине. Удар сбил дыхание. В глазах потемнело.

Слуга дёрнулся, обернулся и нащупал спину. Карта. Он прикрепил карту.

В следующий миг Элиота резко дёрнуло вверх, к потолку — будто невидимая сила схватила его за грудь. Он завис у люстры, беспомощно дёрнувшись, словно приклеенный.

— Госпожа Реналия! — крикнул Элиот что было сил.

Лезвие врага замерло в доле от тиары принцессы.

Вокруг Реналии вспыхнула белая оболочка. Элиот с изумлением наблюдал, как она расширяется, уплотняется, наливается формой. Сначала — рука, затем — крыло. Ещё миг — и масса света раздулась, заняв половину зала.

Дракон. Воздух задрожал, пол под ногами едва слышно застонал. Элиот невольно подумал, что лучше висеть под потолком, чем оказаться под лапами этого чудовища.

Реналия стояла внутри, в груди зверя, и только после оглушительного рёва открыла глаза. Элиот видел, как её плечи тяжело поднимаются и опускаются. Так бывало на тренировках, когда она доходила до предела.

Она награни.

Этим заклинанием она почти полностью исчерпала силу цветка.

Дракон резко взмахнул хвостом — тяжёлым, как бревно — и задел Элиота. Того дёрнуло в сторону. В следующий миг лапа чудовища мягко, но с силой подхватила его и опустила на землю.

— Отойди подальше, — сказала Реналия так, чтобы услышал только слуга.

Элиот тут же метнулся к стене у окна.

— Пощадите нас, Хранительница, — прошептал он, упершись спиной в холодный камень.

Принцесса взмахнула рукой — и дракон распахнул пасть. Внутри вспыхнуло пламя, раскаляя воздух.

Она опустила руку.

Поток огня вырвался вперёд с гулом, словно из жерла печи, сжигая всё на пути. Жар хлестнул по залу, ковер мгновенно занялся.

Но враг уже двигался.

Он выдернул карту и, почти не глядя, ушёл в сторону. Огонь лишь задел его краем и ударил в пол.

Неизвестный уже заходил справа. Карта между пальцев вспыхнула.

Дракон рванулся всем телом. Камень под лапами треснул. Огромная лапа с грохотом опустилась вниз. Противник попался прямо под коготь. Пол содрогнулся от удара. Реналия устало ухмыльнулась.

— Не стоило выходить против меня, — подумала она.

Но в последний момент враг вскинул руку.

Карта прилипла к когтю. Сначала — резкое шипение, будто металл раскалили добела. Затем — взрыв. Ударная волна с грохотом отбросила дракона назад. Огромное тело врезалось в стену, пробив её насквозь. Камень разлетелся в щепки. Грохот. Ещё стена. И ещё. Зал наполнился треском, пылью и эхом разрушения.

Элиот пошатнулся. Ноги дрожали. Нельзя стоять как столб, пока госпожа сражается. Она может быть ранена. Стиснув зубы и с трудом уняв дрожь в коленях, он рванул к пролому. Ошибка. Первое правило поединка — держи противника в поле зрения. Когда он оказался на полпути, неизвестный резко вскинул руку. Карта полетела в него. Раздалось шипение.

— Какой же я дурак… — мелькнуло в голове Элиота.

Слуга вылетел в окно. Ветер тут же ударил в лицо, сорвал дыхание. Мир перевернулся. Каменная стена скользнула мимо. В отличие от госпожи, парень не владел облачным заклинанием — и падение означало верную смерть.Зацепиться было не за что. Слишком далеко от стены. Да и чем? Простым мечом камень не возьмёшь.

Внизу стремительно приближалась вода. С такой высоты она ничем не отличалась от камня. Пятнадцать секунд. Максимум. И он превратится в лепёшку. Конец.

Однако прежде, чем Элиот успел прочесть молитву Хранительнице, в его спину резко что-то врезалось и с силой дёрнуло назад. Рывок. Тело болезненно остановилось, будто его поймали на лету. Он повис в воздухе.

— Ты там живой? — донёсся откуда-то сверху мужской голос.

Элиот открыл глаза и, морщась от боли, повернул голову насколько мог. Мир всё ещё качался. Боковым зрением он отыскал спасителя.

Тот стоял где-то на уровне третьего этажа. Чёрная одежда. Больше разглядеть не удавалось. Да и не до этого было.

— Держись, — сказал мужчина.

Верёвка натянулась и потянула его вверх по диагонали — резко, с усилием, будто вытаскивали тяжёлый груз. Руки и спина ныли от рывка.

Через мгновение Элиот неловко перевалился на подоконник. Он тяжело опёрся на руку, проморгался — и увидел перед собой четыре фигуры в тёмных одеяниях.

Ближе всего стоял светловолосый парень. В его руках всё ещё была натянутая верёвка.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Тише, Фолькор. Посмотри в глаза этому юноше — у него сейчас сердце из груди выпрыгнет, — сказал мужчина постарше.

Элиот сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь, и спустился с подоконника.

Четверо молча смотрели на него, ожидая ответа.

— К… к нам под видом торговцев ворвалась троица, — выдохнул Элиот, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. — Не могу сказать, где двое… но госпожа Реналия сейчас сражается с одним из них… но…

Он запнулся, сжав пальцы.

— Кажется… она исчерпала почти весь запас цветка. Ей грозит опасность. Прошу… прошу, помогите ей.

Взгляд старшего сразу стал жёстче. Названный Фолькором заметно оживился и резко повернулся к лестнице.

— Не торопись, малыш, — спокойно, но твёрдо сказал старший. — Нам нужен план.

— Моя сестра сейчас в опасности! — резко бросил Фолькор. В голосе зазвенело раздражение. — Её в любой момент могут убить.

— Враг настолько силён, что смог потягаться с твоей сестрой, — не повышая голоса, ответил старший. — А ты хочешь просто ворваться туда и погибнуть впустую?

Парень замер. Тот, что до этого стоял у стены со сложенными руками, подался вперёд. От него веяло холодом. Во взгляде — ни искры, ни тени эмоций. Пустота, будто перед Элиотом стоял не человек, а оболочка. Слуге невольно вспомнились образы из прочитанных романов.

— Остынь, Фол. Капитан прав.

В узком коридоре повисло напряжённое молчание.

Хлопок.Капитан резко ударил в ладони, привлекая внимание. На его лице появилась уверенная ухмылка — будто он уже нашёл выход.

— Юноша сказал, что врагов трое. Я правильно понял? — он обернулся к Элиоту.

Слуга быстро закивал.

— Тогда так. К принцессе идут её братец и ты, Гербер, — он перевёл взгляд на Фолькора и холодного парня. — Я и наш слепыш прочёсываем нижние этажи. Всем ясно?

Гербер и мужчина с повязкой на глазах кивнули. Повязка плотно закрывала лицо — он явно полагался не на зрение. Взгляды вновь сошлись на Фолькоре.

Тот стоял неподвижно, сжав челюсть. Принимал решение.

Снизу, по лестнице, раздались шаги. Клинки мгновенно заняли позиции. Тени прильнули к стенам, сталь едва слышно шевельнулась в ножнах. Фолькор потянул Элиота за собой — на несколько ступеней выше. Слуга едва успел ухватиться за перила, чтобы не оступиться.

Шаги приближались. Глухой звук подошв о камень. Ещё ближе.

Как только фигура показалась на пролёте, Гербер выскользнул из укрытия — быстро, почти бесшумно — и прижал короткий клинок к горлу незнакомца.

Тот резко замер. Поднял руки.

— Воу, воу. Спокойно… это всего лишь я. Услышал крики — решил проверить, — сказал аристократ с павлиньим пером на шапке.

— Назови себя и цель визита, — холодно произнёс теневой воин. — Прислугу уже эвакуировали.

— Это сэр Фейн, — сказал вышедший вперёд Элиот. — Он… друг Реналии.

Фейн благодарно подмигнул слуге и снова посмотрел на Гербера.

Тот ещё секунду держал клинок у горла, затем убрал его в ножны на бедре.

Аристократ поправил шапку, стряхнул с плеча плащ, запутавшийся в складках, и огляделся. В этот момент на этаж вернулись капитан и слепыш.

Фейн тихо присвистнул.

— Полный состав Теневых клинков… Впечатляет. О, и братец нашей Реналии здесь. Здравствуй.

Он протянул руку. Фолькор коротко пожал её, почти не глядя, и тут же бросил взгляд на лестницу.

Время поджимало. Капитан и слепыш без лишних слов направились к двери в конце коридора.

Фолькор и Гербер рванули вверх по лестнице, но, не дойдя до поворота, бывший принц обернулся:

— Ну так что, вы с нами?

Он не стал ждать ответа и исчез за пролётом. Фейн перевёл взгляд на Элиота.

— Смотри сам, малой. Никто слова не скажет, если останешься.

Элиот замер. Сердце всё ещё колотилось после падения. Пальцы дрожали. Во дворец проник враг, способный сражаться на равных с госпожой Реналией. Что он сможет? Только снова путаться под ногами. Снова стать тем, кого приходится спасать. Остаться — разумнее. Безопаснее. …Но внутри что-то упрямо не давало сделать этот шаг.

Госпожа, не раздумывая, встала между ним и ударом. Она защищала его. Даже несмотря на его бесполезность.

Элиот сжал кулаки. Лишь один этот жест улыбнул Фейна и оба направились на выручку принцессе в беде.

******************

Реналия стояла у стены столовой, опершись на неё рукой. Камень холодил ладонь, но это почти не ощущалось. С её лба капала кровь — тяжёлыми, редкими каплями, словно дождь перед бурей.

После своих трюков она полностью исчерпала заряд цветка. В груди осталась лишь пустота, неприятная и вязкая. Теперь приходилось полагаться только на технику ближнего боя.

Молчаливый соперник медленно шёл сквозь проломленные стены. Под его шагами хрустел камень, с потолка сыпалась пыль. В обеих руках он держал по карте — вытянутые, жёсткие, будто лезвия. Они едва заметно дрожали в воздухе, от них тянуло теплом и чем-то чужим.

Принцесса наблюдала за этим, не двигаясь.

— Наставник точно отругал бы меня за такое расточительство… — подумала она.

Соперник перепрыгнул через перевёрнутые столы и мягко приземлился на центральный. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Его зрачки ещё глубже налились красным. Карты вспыхнули ярче, разливая тусклое алое свечение.

Воздух между ними словно сжался.

Реналия оттолкнулась от стены и встала в стойку. Колени чуть подогнулись, руки дрогнули — тело предательски напоминало о себе.

Если карты — это проявление его магии, значит, их можно перехватить. Разрезать. Сбить до активации. Как обратное заклинание. Магическое парирование. Вот только орхидея не давала создавать такие техники. Значит — придётся импровизировать. На ходу.

Она сжала меч крепче. Ладонь скользнула от крови, но хватка удержалась. Нужно разобраться с ним. И двигаться дальше. Остались ещё двое.

Соперник бросил карту. Бумажная карта летела с такой скоростью, будто это было острое метательное оружие. Реналия на ходу разрезала одну, но неуклюже пошатнулась, заметив вторую. Боль в ноге после пролёта через стены давала о себе знать. Она всё ещё держалась лишь благодаря лёгкой магии дыхания. Вторая карта ударила прямо в руку, распавшись на множество мелких игл. Принцесса выронила меч.

Остриё игл парализовало движения пальцев, и правая рука стала почти бесполезной.

Молчаливый соперник рванул вперёд. На этот раз в его руке был крохотный нож. Реналия отшатнулась от первого удара — лезвие лишь задело рукав платья. Слегка брызнула кровь. Враг уже заносил нож для второй атаки. Реналия перехватила меч левой рукой, но по неловкой хватке было видно — этой рукой она почти не сражалась. Полыхнули искры. Нож встретился с клинком. Она сощурилась и опустилась на одно колено.

Ситуация была плохой. Принцесса понимала, что больше не может продолжать бой. Этот красноглазый оказался на порядок сильнее тех, с кем она сражалась на мосту. И он молчал. Значит, разговором его не остановить.

Оставался только один вариант. Но Реналия медлила. Слишком опасно, но не оставалось ничего другого. Она, корчась от боли, поднялась на обе ноги. Равновесие держалось на грани. С трудом она подняла орхидею — символ своей силы, вплетённый в волосы.

Закрыла глаза. Её волосы медленно поднялись в воздух, словно подхваченные невидимым ветром. Орхидея отделилась и плавно взмыла вверх. Враг тут же бросил карту, но её на лету пронзил возникший из ниоткуда зелёный гарпун маны.

— Аура лунного цветка… — подумала Реналия. — Братец…

В глазах всё поплыло.

Орхидея вспыхнула и взорвалась мощной волной света, отбросив и врага, и подоспевших теневых клинков. Реналия осела на колени. Последнее, что она увидела — лицо неизменно перепуганного Элиота.

Глава 6

— Светлейший Гримур, до нас только что дошли слухи из столицы.

Запыхавшийся солдат жадно глотал воздух. Он прибежал прямиком с лесного поста, который охранял Фортвик от внешних угроз. Оттуда до самой деревни — около десяти минут ходу, и, раз гонец бежал во всю прыть, дело было скверным. Гримур отложил вилку и приготовился слушать. Ради пустяков так не носятся.

— Говори, — приказал генерал.

— На королевский дворец пару дней назад было совершено нападение. В наших рядах большие потери, а принцесса Реналия серьёзно ранена.

Солдат произнес это таким тоном, словно зачитывал свиток. Похвальный отчёт — чётко и по делу. Только секунду спустя генерал по-настоящему осмыслил сказанное. Враги словно знали, что его нет в столице, и воспользовались моментом. Но как они успели передать информацию? И через кого? Все свои походы Гримур завершал меньше чем за полдень, из осажденных поселений никто не мог проскользнуть незамеченным. Его люди точно бы никого не пропустили.

Генерал поднял тяжелый взгляд:

— Когда, говоришь, это было?

— Как рассказал сбежавший оттуда торговец, вот-вот на днях. Э-э-э... три дня назад и было.

Ровно тогда, когда взвод Гримура подступил к последнему форту. Там погибли все, о выживших не могло быть и речи. Остался лишь он и...

— Где женщина, которая прибыла со мной?

— Видел её в конюшне, когда бежал к вам, — ответил солдат.

Гримур вышел на улицу. Полуденное солнце встретило его слепящим потоком света. Генерал приставил ладонь козырьком ко лбу и огляделся. Добротно выстроенные дома, чистая каменная плитка под ногами и жители в одеждах зажиточного сословия. По сравнению с деревнями в Зейферии, которые Гримур видел во время прежних походов, селения в Дерашере казались небольшими, но ладно устроенными городками.

Одно лишь отличало город от простой деревни — сами люди. Генерал мог с закрытыми глазами, только по звукам определить, где находится. Сам он вырос в глуши и за первую половину жизни успел привыкнуть к простым веселым возгласам и нехитрым бытовым беседам. Там самой важной темой для споров было скрещивание безобидных заклинаний, которыми заменяли обычные фейерверки. В городах все иначе. Гримур до сих пор помнил свой первый день в столице именно из-за этого колоссального контраста. Каждый второй торгаш пытался завладеть его вниманием, солдаты маршировали стройными рядами, а вместо неспешных деревенских прогулок — бурлящие людские потоки. Столицу Гримур недолюбливал, обилие народа его попросту раздражало.

Дойдя до конюшни, генерал застал Фелиосу над мертвой лошадью. Женщина сидела к нему спиной и нашептывала нечто невнятное. Гримур замер в дверях.

— Что ты делаешь? — сурово спросил он.

Послышалась тихая усмешка. Фелиоса резко поднялась, зашуршав подолом темного платья. Прежде чем заговорить, она небрежно откинула белоснежную косу за спину.

— Ой, да брось. Не думаешь же ты, что несчастную лошадку лишила жизни я?

Гримур лишь сузил глаза, по-ястребиному впившись взглядом в собеседницу. Она вздохнула и пожала плечами.

— Я лишь проводила её в последний путь. Тем более, что такова была просьба конюха, так ведь? — обратилась она куда-то за спину генералу

Гримур повернул голову и увидел только что вернувшегося мужчину в вязаном жилете и круглой шляпе.

— Всё так и было, уважаемый генерал, — подтвердил тот. — Я нашел лошадь сегодня утром, она была в странном состоянии. Истекала кровью, но продолжала дышать. Смотрела на меня так, будто умоляла о чём-то... А эта женщина сказала, что может помочь.

Гримур приблизился к лошади и сел на корточки. Зрелище мгновенно перенесло его в юность, во времена обучения военному ремеслу. Во время одного из тренировочных боев противник попал стрелой из чистой маны прямиком в горло его коню. Как и много лет назад, рыжий генерал смотрел на животное с тяжелой жалостью. Преданные боевые скакуны всегда рядом, всегда готовы подставить плечо — если так вообще можно выразиться о животных. Они не заслужили жестокой смерти, которую обычно принимают люди на поле боя.

Генерал прищурился. Помимо сожаления, им овладело другое чувство. И это не было игрой воображения или излишней сентиментальностью — зловещая волна шла прямо от туши мертвой лошади. Что-то мерзкое, отдающее могильной гнилью.

— Это Скверна, — подала голос Фелиоса, заметив его взгляд.

— Но я не почуял ничего подобного, когда бился с тем показушником.

— Уверена, ты был слишком занят и просто не обратил внимания на вонь, — ухмыльнулась женщина. — Вам, солдатам, небось к таким дивным ароматам не привыкать.

Растерянный конюх передал Фелиосе сухую траву и огниво. Женщина плавным, волнообразным движением бросила растопку на тушу скакуна и высекла искру. Запахло горелой плотью. Спутники вышли из конюшни, оставив местного присматривать за огнем.

Фелиоса шла впереди, заложив руки за спину, слегка пританцовывая и бубня что-то себе под нос. Вдруг она замерла, услышав, что шаги позади затихают.

Гримур круто развернулся и вернулся в конюшню.

— Кто брал эту лошадь последним и куда на ней ездили? — требовательно спросил он у конюха.Последний испуганно обернулся и нервно перебирал лица, заходившие в конюшню за последние сутки. Он остановился, повторяя одно и то же имя и махая пальцем перед собой, словно подчеркивая свою мысль.

- Фира…точно, Фира. Она брала лошадь утром для поездки. Да вот у неё и спросите, уважаемый генерал сэр. Она живет в самом конце. Красный кирпич такой на крыше. Не пропустите.

Гримур вынырнул из конюшни и почти лбом стукнулся о стоящую на пути Фелиосу. Её луны поймали суровый взгляд рыжего генерала лишь ненадолго, затем он обошёл её и направился к указанному адресу. Фелиоса неспеша последовала за ним.

- Мы разве не спешим доставить меня к вашему королю и поймать Вальдора? Идем мстить за бедную лошадку, которую покоцал проходящий красноглазый?

Шаг сменился на средний по скорости бег. Гримур видел нечто подобное во время первых походов на эти красноглазые пакости. Обращение в их подобного могло статься не сразу, лишь через время, когда человек мало-помалу становится более раздражителен. И если конь уже был в крайней своей точке, то хозяин едва ли находился в здравии.

Взоры прохожих устремились на спешащего генерала. Совсем недавняя беззаботность улиц мгновенно сменилась недоумением и тревожным шепотом. Гримур решительно расталкивал всех, кто стоял на пути, пока не добрался до дома Фиры. Здание мало чем отличалось от остальных: добротные стены из обожженного красного кирпича, темная крыша. Выделялась лишь серебряная табличка с ромашкой у входа да латка из свежей черепицы на месте недавней пробоины в кровле.

Фелиоса подскочила вперед и, оттеснив генерала плечом, резко вогнала клинок в дверную щель. Раздался треск лопнувшего засова, и дверь отворилась. Женщина шутовски поклонилась, приглашая спутника войти.

Внутри их встретили охотничьи трофеи — звериные головы на стенах. Выражение их морд застыло в странном умиротворении, глаза были прикрыты. Так бывает, когда на охоте используют сильный яд. Фелиоса недовольно цыкнула и свернула в левую комнату. Гримур же прошел прямо в гостиную. Помещение занимало большую часть дома и было обставлено слишком роскошно для простой провинциальной охотницы.

Генерал резко пригнулся. Свист мана-стрелы Гримур услышал в самый последний момент. Этого стоило ожидать. Из-за кожаного дивана поднялась хозяйка дома. Её глаза полыхали безумным, багровым пламенем.

— Генерал Гримур. Мы знали, что вы поспешите сюда.

Рыжий генерал сделал шаг в сторону Фиры. Оскверненная женщина сотворила новое заклинание, соткав нечто, напоминающее стрелы. Вот только они издавали пронзительный, режущий уши писк и извивались в воздухе, словно корчились в предсмертной агонии. Гримур остановился.

— Как они заразили тебя? — спросил он утомленно. — Какой-то ритуал?

Фира залилась диким хохотом.

— Скверна — это не зараза, генерал Гримур! Это лекарство для тех, кто понял истинную природу вещей. Убьете меня — на мое место придут другие. Нас станет больше. Больше тех, кто швырнет в огонь наследие лицемерной твари!

В этот момент снаружи раздались крики. Симфония размеренной жизни городка в одно мгновение оборвалась, сменившись мольбами о помощи и яростными приказами солдат. Всё вокруг снова покатилось в пекло.

— Поддайся Скверне, генерал, — прошипела Фира. — Ты сам не знаешь, за что воюешь. Лишь лелеешь плоды многовекового предательства.

Гримур не мог предсказать, какой эффект несут эти извивающиеся стрелы. Скверна имела иную природу, её волны в корне отличались от привычной магии. Но этот день определенно не станет для него похоронным — только не здесь.

Не подавая виду, генерал заставил силу цветка внутри себя едва заметно разгореться.

— У тебя есть пять ударов сердца, чтобы решить. С нами ты или же…

Фира не успела договорить. Рыжий генерал сжал кулак — и женщина рухнула на колени. Обеими руками она схватилась за грудь, тщетно пытаясь поймать воздух, и с мукой уставилась перед собой. Красные огоньки в её глазах стремительно гасли. Гримур разжал кулак, и оскверненная замертво упала на пол.

У входа в гостиную раздались хлопки. Фелиоса наигранно аплодировала спутнику.

— Самый сильный козырь против простой женщины с парящими червями. Достойно высшей награды, — с ухмылкой заметила она. — Ах да. Там снаружи кое-что началось, нам бы поспешить.

Жители Фортвика массово бежали мимо дома Фиры к усадьбе лорда Дикенса — пожалуй, единственному относительно надежному убежищу в округе, обнесенному высоким белокаменным забором. Гримур видел, как некоторые храбрецы пытались дать отпор нападавшим, но те ловко обходили бытовую магию и валили крестьян одного за другим. Солдаты гарнизона сильно уступали числом окружившим их красноглазым. Фортвик в мгновение ока превратился в бойню.

Фелиоса перевела взгляд с меча генерала на него самого:

— Даже оружие не обнажишь?

— Незачем. Против мелких сошек оно не нужно.

Дерашерских солдат потеснили к самой площади. Враг действовал обдуманно и слаженно: с виду простые заплутавшие путники, они сражались не хуже закаленных в походах гвардейцев.

Гримур переступил порог, бросаясь в пламя битвы. Он вихрем ворвался в ряды противника — оскверненные падали прежде, чем успевали среагировать. Тут же прямо перед генералом сверкнули парные клинки: Фелиоса тоже вступила в игру. Её движения напоминали экзотический, страстный танец, сотканный из стремительных ударов и уклонений. Гримур не стал задерживать на ней взгляд. Вместо этого он заставил цветок разгореться чуть сильнее и повторил трюк, который проделал с Фирой. На этот раз перед ним замертво рухнули сразу семеро красноглазых.

И тут позади раздался полный отчаяния крик.

— Генерал Гримур, посмотрите на небо! — крикнул один из солдат.

На Фортвик пала огромная округлая тень. Она стремительно разрасталась, обретая очертания исполинской каменной глыбы. Фелиоса насмешливо фыркнула:

— От такого дождя зонтиком не укроешься, генеральчик. Что будем делать?

Разрубить подобную махину в одиночку даже при всей его мощи казалось Гримуру наивной детской сказкой. Сметя подступающих врагов, он облачился в темные доспехи и крепко перехватил массивную косу.

— Солдаты, заклинание Единой стрелы! Живо!

— Есть! — отозвались воины.

Гримур понимал, что их силами метеор полностью не уничтожить. Бедолаг осталось едва ли десяток — такого заряда точно не хватит, чтобы разнести все осколки.

— Как только стрела достигнет цели, исполнить приказ шестьдесят восемь! — скомандовал генерал.

— Так точно! — послышалось в поредевших рядах.

На висках генерала вздулись вены. Его коса испарилась в воздухе, а правая рука начала стремительно белеть, наливаясь чистой энергией. Тем временем солдаты позади него успели сотворить колоссальную, в разы превосходящую их собственные размеры стрелу и нацелить её прямо в летящую глыбу.

— Пли! — выкрикнул старший офицер.

Стрела с ревом взмыла к небу, мощной отдачей швырнув дерашерских солдат на колени. Чистая голубая энергия намертво врезалась в метеор. Раздался оглушительный треск. Каменный шар раскололся на обломки помельче, которые по дуге устремились к земле уже за чертой Фортвика. Воины радостно вскрикнули — дома местных жителей были спасены!

Однако командир уже поднял руку, призывая к полной готовности. Оставалось исполнить последнее повеление генерала — приказ шестьдесят восемь. После столь мощного заклинания крошечной горстке бойцов вряд ли удастся долго удерживать чары, но отступать было нельзя. Солдаты разожгли свои цветки, и в руках у них соткались голубоватые щиты-пластины.

— Раз! — выкрикнул генерал, начиная отсчет.

Солдаты подняли ладони навстречу падающим осколкам.

— Два... Пли! — довершил команду капитан.

Мощным толчком, будто выталкивая тяжелые ядра, воины швырнули пластины вверх. Магические щиты ловко перехватили обломки метеора, когда те уже приблизились к земле на опасное расстояние. Капитан мысленно взмолился, уповая на генерала: магия его людей была на исходе. Если они упустят камни, те при падении поднимут такой ураганный воздушный поток, который попросту сметёт селение.

Рука Гримура крупно дрожала и опускалась, но он всеми силами заставлял её держаться на весу. Сосредоточение колоссальной магии в одной лишь ладони требовало невероятной выдержки. В глазах генерала уже начало темнеть, как вдруг его запястье перехватили чужие пальцы. Фелиоса. Она сдерживала тряску его руки с не меньшим напряжением, чем он сам.

Гримур почувствовал, как чужеродная энергия заполняет его тело. В ней ощущалась та же опасность, что исходила от погибшей лошади, но именно эта сила парадоксальным образом дарила легкость и уверенность. Даже пьянящий азарт и обманчивое чувство всесилия.

— Так и быть. Придется женщине немного подсобить славному генеральчику, — хихикнула она.

Гримур резко сжал кулак. Сиющая белизна в его руке исчезла, и в то же мгновение осколки в небе разверзлись оглушительным громом, превращаясь в безвредную пыль.

Генерал тяжело выдохнул и развеял боевое облачение. Солдаты позади издали ликующий клич и яростно ринулись на остатки красноглазых. Врагов почти не осталось, поэтому Гримур позволил себе короткую передышку — он обессиленно опустился прямо на тело одного из убитых противников. Силы цветка полностью истощились.

Гримур посмотрел на свою спутницу. Её помощь пришлась кстати, но энергия, хлынувшая от этого касания, порождала слишком много вопросов. Ощущения были пугающе яркими, дурманящими. Он всё ещё слишком мало знал об этой женщине и её истинных мотивах. Терять бдительность нельзя.

Нужно было как можно скорее добираться до столицы и доложить о масштабах катастрофы. Такими темпами, без должной подготовки, Дерашеру придется как никогда туго. Ко королевству пора учиться играть на выживание, позабыв о привычных политических интригах.

Фелиоса присела на корточки рядом. Её луны, как заметил генерал, снова таинственно светились. Они вспыхивали каждый раз, стоило вокруг лечь телам убитых. Женщина привычно улыбнулась и наклонила голову, заглядывая генералу в лицо:

— Ну, а теперь мы пойдем?

******************

От автора: Друзья, на этой ноте хочу объявить о том, что роман уходит на небольшой перерыв. В ближайшее время я хочу посвятить себя рассказу, который задумал пару месяцев назад и немного освежиться в творческом плане, поэтому прошу не терять Дерашер из виду и следить за обновлениями. Если будет интересно, можете глянуть и сам рассказ). Как только я закончу с новой работой, я тут же вернусь к приключениям ваших любимых героев. Заранее спасибо за ваше ожидание и поддержку.