Сказание о второстепенном злодее 4

Глава 1. Невеста

Крупнейший город на севере Империи назывался Кранков и располагался на землях герцога Савина. Родовая же резиденция самого герцога находилась за пределами города и представляла собой обширное поместье под названием Чёрное Гнездо.

Ещё на подлёте мы заметили, как густые чащи и пшеничные поля — типичный северный пейзаж — сменились расчищенными равнинами, изрезанными мощёными дорогами. По ним тянулись многочисленные обозы и караваны, то и дело встречались кавалерийские отряды.

Как и в столице, здесь вовсю кипели военные приготовления.

Наш корабль приземлился посреди долины, наспех приспособленной под посадочную площадку, где прямо сейчас теснилось больше дюжины других судов. В этом лабиринте легко было потеряться. К счастью, едва мы спустились по трапу, нас встретила целая процессия, которую возглавлял седой старик с безупречной осанкой.

Кажется, его звали Игорь. Семейный дворецкий, в своё время ответивший на моё письмо.

— С возвращением, господин Антон. С возвращением, мисс Эльвира, — поприветствовал он нас глуховатым старческим голосом и низко поклонился.

— Я думал, отец встретит меня сам, — заметил я.

— Господин Григорий ожидает вас в своём кабинете, господин Антон. Прошу за мной, — бесцветным голосом произнёс дворецкий.

— Без неё? — спросил я, бросив на Эльвиру пренебрежительный взгляд.

Девушка опустила голову.

По дороге я поделился с ней своим планом — убить старшего Савина и занять его место. Для этого, впрочем, нам требовалось действовать предельно осторожно. Никто не должен был догадаться, что мы «помирились». Мне следовало и дальше отыгрывать напыщенного идиота, который искренне ненавидит и презирает собственную сестру.

— Мисс Эльвира отправится в свои покои. Мы всё подготовили, — всё тем же ровным голосом продолжал дворецкий. — Прошу за мной.

Он жестом пригласил нас в карету.

Ехать пришлось недолго — всего пару сотен метров, пока мы не высадились перед воротами монументального белого здания. Это был не просто особняк, а самый настоящий дворец. К нему вела широкая мощёная аллея, каскадом ступеней поднимавшаяся к парадному входу. По обе её стороны тянулись идеально стриженые газоны, окаймлённые густой живой изгородью, а фасад украшали массивные резные колонны.

— С возвращением, господин Савин, — раздался за моей спиной голос дворецкого, пока я разглядывал скаты черепичной крыши.

Внутреннее убранство дворца оказалось не менее роскошным. Из просторного главного холла, где легко поместился бы крестьянский дом — целиком, с крышей и дымоходом, — дворецкий провёл меня к лестнице, по которой мы поднялись в длинный коридор; с одной стороны его украшали картины, освещённые солнечным светом из высоких окон, расположенных напротив.

В этот момент нам с Эльвирой пришлось разделиться — служанки увели её в свою комнату. Я беспокоился за девушку, поэтому ещё в дороге вручил ей парный кристалл, чтобы она могла позвать меня в любой момент.

Следуя за дворецким, я поглядывал в окна. Вид открывался на обширный террасированный сад, с одной стороны окаймлённый хвойной рощей. Несколько его уровней соединялись мраморными ступенями, и прямо сейчас там вовсю сновали слуги, расставляя столы и стулья.

— К нам собираются гости? — поинтересовался я у дворецкого.

— Ваш отец вам всё расскажет, — терпеливо ответил Игорь.

Я цокнул языком. Дворецкий говорил со мной таким тоном, будто я был нерадивым, капризным ребёнком, за которым нужен глаз да глаз. Вероятно, прежний Антон был именно таким человеком, но всё равно немного неприятно, когда на тебя смотрят как на идиота, который по любому поводу может закатить истерику.

Наконец мы остановились перед дверью в конце длинного коридора.

— Проходите, господин Антон, — произнёс Игорь.

Я расправил плечи и переступил порог.

На другой стороне меня встретил мрачный кабинет. Тёмным было дерево, из которого были сделан стол, стул и прочая мебель. Тёмным было освещение. Единственное окно было совсем небольшим, а потому даже посреди дня работать приходилось при свете лампы.

Прежде чем я успел полностью освоиться в полумраке, раздался суровый голос:

— Проходи.

Я посмотрел на мужчину за рабочим столом. На вид ему было около сорока. Длинные чёрные волосы, бледное, словно каменное лицо и пронзительные светло-бирюзовые глаза, которые, казалось, одни сияли в царившем полумраке. Его взгляд, интонации, поза — всё это было пропитано аурой надменного величия.

— Садись, — велел он.

Я сел.

— Тебя называют героем за то, что ты «почти» спас принца и поймал его убийцу. Смешно. Почему «почти»? Почему ты не смог его спасти?

«Потому что ты сам планировал его убить», — подумал я, но говорить не стал. Очевидно, Григорий Савин пытался понять, насколько сын осведомлён о его планах. Он принадлежал к тому типу людей, которые терпеть не могут переменных, даже если те играют им на пользу.

Я наигранно сглотнул и виновато произнёс:

— Прошу прощения, отец…

Судя по тому, что я выведал у Эльвиры, перед слугами младший Савин вёл себя как заносчивый тиран, но перед отцом превращался в забитого, испуганного мальчишку, который порой казался на пять лет младше своего реального возраста. Если я хотел выглядеть абсолютно безобидным, мне следовало отыгрывать именно эту роль.

Я опустил взгляд, избегая прямого зрительного контакта с отцом… и одновременно вызвал его системный профиль, чтобы изучить характеристики:

«Имя: Григорий Савин»

Возраст: 47

—

Сила: 38,34

Рефлексы: 27,44

Регенерация: 25,57

Манипуляция Маной: 15,28

—

Навыки:

Стиль Имперского Клинка (Продвинутый): 3/3

Манипуляция маной земли (Продвинутая) 3/3

—

Умелый тиран

Резонанс: 56,2%»

Григорий Савин не был Высшим воином: он привык полагаться на преданную армию и верных телохранителей, натренированных с раннего детства. Однако прямо сейчас мы находились одни. Если сделать всё быстро и задействовать кристалл, я смогу тут же свернуть ему шею… а затем свалить всё на неизвестного убийцу. Ведь никто не поверит, что никчёмный Антон, которого втайне и открыто презирали все слуги, способен убить своего отца, при одном виде которого у него неизменно дрожали колени.

Эта мысль яркой вспышкой промелькнула у меня в голове и тут же погасла.

Нельзя. Слишком рано. Слишком опасно.

— Пускай. Главное, что люди думают, что ты пытался, — сухо произнёс Григорий Савин. — Через три дня прибудут гости. В том числе твоя невеста.

— …А?

Я опешил.

— У меня есть… невеста? — переспросил я ошарашенно.

— Жизель де Гальвария выразила интерес.

— Жизель — то есть… принцесса?

— Разумеется, — отрезал Григорий Савин, взглянув на меня как на форменного идиота.

В этот раз мне даже не пришлось изображать замешательство: я правда растерялся.

После гибели своего брата младшая принцесса, Жизель де Гальвария, открыто поддержала дворянскую фракцию и осудила «смутьянов», требовавших более тщательного расследования и выборов нового канцлера. Сейчас она совершала своеобразный «тур» по землям влиятельных аристократов. После визита к госпоже де ла Ней принцесса намеревалась посетить земли лорда Савина… и, судя по всему, объявить о помолвке с его сыном.

В игре об этом, по понятным причинам, не было ни слова, поэтому я так удивился. Хотя сама принцесса играла весьма значимую роль: она была надменной, властолюбивой заговорщицей — из тех персонажей, что запросто могут посоветовать крестьянам есть пирожные, если у тех нет хлеба. В оригинальном сюжете она выходила замуж за де Секонда, который использовал её, чтобы под конец второй части укрепить свою власть, а затем приносил в жертву.

Девушка умирала страшной и мучительной смертью, хотя куда страшнее для неё становилось другое открытие, что она — не настоящая принцесса.

Об этом знали считанные единицы: сам император и канцлер Перигон, который позже и раскроет эту тайну Алексу и его спутникам. Принцесса Жизель, которая прямо сейчас поддерживала дворянскую фракцию, на самом деле была фальшивкой. Причём сама она об этом даже не подозревала. Шестнадцать лет назад ею подменили настоящую принцессу, которую по веской — и засекреченной — причине решено было спрятать.

Именно поискам подлинной принцессы на фоне всё более яростной и кровавой гражданской войны была посвящена вторая часть Сказания о Храбрых Душах. Героям предстояло перерыть древние архивы, разыскать немногих выживших очевидцев тех событий, пройти через волшебный лес и встретиться с самыми настоящими «Ведьмами» и демонами. Им нужно было сразиться с агентам Лорана и прочих аристократов, вырваться из пылающего города, стать учениками одного из двух Безграничных воинов Империи и, наконец, узнать, что истинную принцессу спрятали в отдалённом приюте на юге Империи, где она — настоящая Жизель де Гальвария — провела шестнадцать лет, ничего не зная о своём происхождении и называя себя Саша Кляйн…

Глава 2. Письмо

Теперь от прежней сюжетной линии ничего не осталось. Жизель де Гальвария собиралась на Север, чтобы объявить о своей помолвке с сыном герцога Савина во время дворянского мероприятия. На нем обещали присутствовать не только многочисленные северные помещики, но и представители всей дворянской фракции. В самом начале гражданской войны союз дворян ещё казался единым. Лишь со временем они возненавидят друг друга даже сильнее, чем реформаторов.

Торжество намечалось через два дня. Меня собирались представить как главную звезду вечера — героя, который до последнего защищал принца и схватил его убийцу. Единственного человека, достойного стать мужем будущей императрицы. Зачем это самой девушке — я не знал. В свою очередь, мой отец, очевидно, намеревался использовать выгодный брак и моё новое положение, чтобы возглавить дворянскую фракцию и сместить де Секонда, укрепившего свои позиции благодаря тому, что стал новым канцлером после исчезновения Перигона.

Отец Антона рассказал мне об этом коротко, без лишних подробностей, после чего приказал вести себя «подобающим образом» и выставил за дверь.

Оказавшись в коридоре, я снова задумался. Все эти события были для меня в новинку. Находясь в компании героев, я примерно знал, что должно произойти, и мог вносить коррективы в предстоящие события. Теперь же передо мной простирался чистый лист, на котором я был волен — обязан — написать собственную пьесу.

Мой взгляд снова обратился на поляну, которую слуги готовили к празднеству. Через два дня в нашу усадьбу прибудут сотни дворян и их телохранителей. Сотни потенциальных подозреваемых. Когда ещё у меня будет такая возможность избавиться от Григория Савина и списать его убийство на кого-то другого?

Нужно поговорить об этом с Эльвирой.

В данный момент она была единственным человеком в радиусе сотен километров, кому я мог доверять...

…А вернее сказать, я думал, что она была единственным таким человеком.

— Рабле… Гимон?

Стоило дворецкому провести меня в старую комнату Савина, как мой взгляд тут же остановился на двух рослых фигурах, стоявших, как чучела, на полированном паркете.

— Здравствуйте, господин Савин, — в один голос произнесли они, поклонившись.

— Как вы здесь оказались?

— Я взял на себя смелость уведомить господина Рабле, дабы он оформил за вас официальное прошение разрешение на временный студенческий отпуск из Академии Лапласа по семейным обстоятельствам и последовал за вами — на случай, если вы сами об этом забыли, господин Савин, — раздался бесцветный голос дворецкого. — Что же касается господина Гимона, его освободили неделю назад, после чего он сразу направился сюда.

— Вот как… А она что тут делает? — спросил я, когда из-за спины Рабле неловко выглянула девочка с чёрными косичками.

— …Здравствуйте, господин Савин. Когда, эм… господин Рабле сказал, что отправляется к вам, я попросила, чтобы меня тоже взяли! Потому что я ваша личная служанка! — сперва робко, но под конец со всей серьёзностью заявила Мая.

— Кхм… Разумеется, — произнёс я, выпрямляя спину. — Я не позволяю своим слугам отлынивать.

Мая облегчённо закивала. Похоже, до сих пор она сомневалась в правильности своего поступка и была искренне рада получить моё одобрение.

После этого дворецкий откланялся и ушёл — у него хватало хлопот с подготовкой к празднику, — а я остался наедине со своими слугами.

Со своими миньонами.

Мая, Рабле и Эльвира уже получили этот статус (Эльвиру я выбрал прямо перед покушением на принца). Гимон — пока нет, но я мог даровать его в любой момент, а затем распределить баллы — и придумать оправдание, почему они вдруг стали сильнее. Таким образом я мог создать сразу нескольких неплохих Воинов Продвинутого ранга.

Впрочем, следует держать себя в руках. Я всё ещё не был уверен, что могу доверять Рабле и Гимону в противостоянии с отцом. Они будут служить мне верой и правдой против любых «чужаков», но далеко не факт, что они готовы поднять руку на Григория Савина.

К тому же добрую половину силы Воина Продвинутого ранга составляет кристалл. У меня их пока нет. Можно было попросить их у дворецкого — наверняка в нашем поместье отыщется немало кристаллов, — но возникнут лишние подозрения, если загадочные убийцы воспользуются именно теми кристаллами, которые незадолго до этого одолжил сын убитого герцога.

Лучше всего было использовать для этого Магазин, но прямо сейчас я был на мели и не мог позволить себе…

Стоп.

Ход моих мыслей споткнулся, словно о кочку, о массивную золотую люстру под потолком; затем взгляд зацепился за изысканный кристальный канделябр возле окна и само окно с пышной лепниной.

…Стоп. Я ведь нахожусь у себя дома. В родовом поместье Савиных. Именно там, где хранится казна нашего рода!

Мне вспомнились мои расчёты. Всего у Савиных имелось по меньшей мере четыреста тысяч золотых гилингов наличными. Четыре тысячи баллов! Если я возьму хотя бы часть — хотя бы одну десятую этой суммы, — то смогу позволить себе…

Спохватившись, я понял, что уже некоторое время молча стою на месте — как и мои слуги, не смевшие пошевелиться без приказа своего господина.

Слегка прокашлявшись, я сказал:

— Чего застыли? За работу — живо! Вы двое, принесите мои вещи. Ты — завари мне чай. Твоё жалованье мы ещё обсудим, Мая. Живее!

Рабле и Гимон синхронно поклонились — похоже, долгая разлука вовсе не повлияла на их «синхронность». Мая закивала и уже было ринулась к выходу, но внезапно замерла, будто вспомнив о чём-то важном. Повернувшись ко мне, она произнесла:

— Ах да, господин Савин! Вам письмо, просили передать…

— Письмо?

Я нахмурился и цокнул языком, когда девочка протянула мне плотный конверт, скреплённый печатью Белого Собора.

Проклятье... Интересно, грешно ли в этом мире ругаться, получая письма от Белой Дамы? По правде говоря, я надеялся, что она забыла обо мне после того, как я не ответил на её предыдущее письмо — не было вдохновения. Или просто потеряла интерес к нашему общению. Но нет.

После благочестивого приветствия Сильвия спрашивала о моём самочувствии и событиях в столице. По всей видимости, пока мы летели на корабле, моя роль в истории с покушением на принца уже стала достоянием мировой общественности. Столичные газеты тратили тонны чернил, пытаясь выставить меня героем, а вот в Городе Белых Ветров и Федерации моя роль в этих событиях, по всей видимости, была куда менее очевидной.

Сильвия уклончиво, но настоятельно просила меня поведать, что именно случилось, и спрашивала, всё ли в порядке. Она спрашивала об этом несколько раз.

Неужели она так сильно переживала за меня? Странно. Или она просто делала вид, что переживает, на самом деле пытаясь выведать у меня о судьбе Алекса и остальных? Она не могла не знать, что они тоже замешаны в этом деле. И кстати…

Вот он — идеальный момент. Если я отправлю ответ, в котором напрямую обвиню Алекса, Сашу и остальных героев в убийстве принца, она наконец должна будет осознать, что Антон Савин на самом деле подлый ублюдок. Ведь Сильвия прекрасно знает, что Алекс — благородный человек, который никогда бы не стал бы покушаться на жизнь Его Высочества. А значит, у неё просто не останется выбора, кроме как счесть меня мерзавцем и прервать наше общение.

При мысли об этом я почувствовал, как внутри меня с новой силой разгорается пламя вдохновения.

— Мая, принеси мне бумагу и перо, — приказал я девочке, едва она поставила чай на столик у окна, к которому Рабле незадолго до этого придвинул кресло.

— Сию минуту, господин Савин, — кивнула девочка… и неуверенно огляделась по сторонам. Похоже, она понятия не имела, где в поместье хранятся письменные принадлежности.

— Рабле, помоги ей сориентироваться, — велел я, откинулся на спинку кресла и принялся с довольной улыбкой пощёлкивать пальцами.

На этот раз я отыграюсь. На этот раз она никоим образом не сможет решить, будто я хороший человек. Пришло время раз и навсегда развеять наше недопонимание!

…

…

…

Пальцы Сильвии слегка дрожали от волнения, когда она вскрывала письмо Антона Савина. Девушка пробежала глазами по строчкам с той же тревогой, с какой осуждённый на плаху замирает в ожидании приговора. Наконец она поджала губы.

Кто бы мог подумать, что всё это время Антон Савин был… Героем.