Сказание о совиных тропах

Глава 1

День, когда пропала Рада надолго останется в памяти Миры. Ведь это перевернуло жизнь сестёр с ног на голову и начал ту самую тропу, с которой нет выхода в мир людей.

Но это было лишь началом их истории.

Десять лет - достаточно большой срок для юной девочки, чтобы привыкнуть к одному месту жительства. Целая жизнь! Когда отец сообщил, что они переедут и будут жить в деревне, Рада взбунтовалась, а Мира промолчала. Она часто отмалчивалась, когда просходило неприятное и тянущее за душу для её сестры Ну, а что здесь можно поделать? Всё равно от её мнения мало что изменится. Папа решил, значит так и будет. Даже если Рада не будет с ним разговаривать целый месяц. Школу придётся сменить, но вряд ли между деревенской и городской школой была большая разница. Мира считала, что домашки задают гору и там, и там.

Так и переехали они в село Калиновка – с возмущённой Радой и Мирой, которая спокойно восприняла перемены. Поселились в перекошенном доме, где пахло хвоей, сухими травами и выпечкой, которую они пекли в свободное время. Отец сказал, что дом долго пустовал. Теперь это было не так, ведь в доме росли две девочки - Рада, с золотистыми глазами и храбрым сердцем, и Мира, тише ветра, что шепчет у ручья свои сказания. Хоть и были сёстрами, но тринадцатилетняя Рада уже стала красавицей. Помимо золотистых глаз были у неё и светлые как рожь волосы. Когда Мира смотрела на свои короткостриженные русые, то всегда завидовала сестре и сомневалась, что когда-нибудь станет такой же красавицей. Да и чёрные брови, которые были слишком нахмурены для полных десяти лет, не придавали миловидности.

Золотистые глаза всегда были их странной изюминкой. Никогда и ни у кого не видели девочки таких глаз, но надеялись, что у мамы были похожие.

Об их матери отец никогда не говорил. Раньше Рада часто спрашивала, а он лишь хмурился и уходил на кухню или в свою комнату, поэтому спрашивать стала всё реже и реже, пока совсем не перестала. Только в самые тёмные ночи сёстрам снились одинаковые сны - про лес, про перья пепельного цвета и женщину с глазами, как у них.

На широкой полянке, где редко могли пробежать зайцы, да пролететь птицы, они видели, как мерно качаются колосья. Их звал нежный голос, и когда их голые пятки устремлялись вперёд, девочки никогда не могли догнать ту, что звала их. Они лишь видели вдалеке мерцающий золотистый взгляд, а ступни всегда оказывались перед горсткой серых перьев на земле.

Несмотря на протесты Рады, девочки быстро освоились в деревне. Рада нашла подруг среди местной детворы, а Мира часто уходила играть на опушку леса. Компания ей была не нужна. Ей нравилось проводить время с собой. Чаще всего девочка собирала шишки и ягоды, чтобы потом засушить их. Привезти с собой энциклопедию про лекарственные травы было отличной идеей, а иногда Мира просто сидела на траве, слушая шелест листьев и пение птиц. Самым завораживающим звуком было уханье совы. Она словно пыталась кого-то позвать, а может просто рассказывала сказания на своём совином языке, жаль, что узнать точное значение совсем не получалось.

Стоял конец августа, но лето выдалось прохладным. Приходилось даже надевать любимый коричневый свитер в особо холодные дни.

— Мира! Сколько раз тебя звать? — Отец пришёл за младшей дочерью. Хоть и жили они на окраине деревни, но он никогда не подходил к лесу, только хмуро смотрел в его сторону, поправляя круглые очки на носу.

— Иду! — В отличие от сестры, младшая не спорила с родителем. Рада говорила, что просто время не пришло. Тихая Мира ещё покажет свой характер.

Положив в корзинку своего лучшего друга - плюшевого медведя Мишутку, Мира отправилась за отцом домой.

Оказалось, что дома их ждала гостья. Рада сидела напротив пожилой женщины в ярко-красном платочке. Увидев Миру, она широко улыбнулась. От этого девочка так смутилась, что спряталась за папу. Он рассмеялся.

— Ну же, Мира, это всего лишь бабушка Зина.

Появление гости очень удивило девочку, ведь Здесь у них не было знакомых, кто мог бы их навестить.

Отец мягко подтолкнул дочь вперёд.

— А ты, значит, младшая, — голос у бабули был скрипучий, но лился словно мёд с ложки.

Мира неловко кивнула, прижимая к себе корзинку с Мишуткой.

— Ну, садитесь, что же вы стоите, как бедные родственники.

Папа пододвинул дочке стул, и она села.

— А вы правда наша бабушка? — спросила Мира.

Раздался громкий смех Рады.

— Вот глупая! Бедные родственники — это такая поговорка, бабуля, по правде, нам не бабуля вовсе.

Бабушка Зина насупилась.

— Как же это не бабуля? Каждый ребёнок в деревне мне внучек, и вы теперь тоже мне внучки любимые. Вот и пришла спроведать.

Тем временем отец уже разливал чай по кружкам.

— Бабушка Зина -- местная травница, она принесла нам чай. Она много знает про здешние места и про… — он запнулся, — местные традиции.

— Ты хотел сказать про духов, — сказала старушка, не глядя на него.

— Духов? — Рада отхлебнула из своей чашки, пытаясь скрыть появившийся интерес.

Бабушка поразмыслила, стоит ли рассказывать им, но всё же решилась.

— Давно это было, — начала она, — до того, как все стали забывать, духов чтили. Каждый ручей, каждое дерево находилось под защитой духа. А совы, — она замолчала и посмотрела на окно.

Там, за стеклом, уже вечерело.

— Совы были вестниками и стражами. Они не давали живым перейти туда, где им быть не положено, и не пускали духов в наш мир без причины.

Рада прищурилась недоверчиво.

— Сказки любите, бабуль?

— Какие же это сказки? В те годы никто из деревни не пропадал, а теперь, — она тяжело облокотилась на деревянную спинку стула.

Отец сжал губы в тонкую линию.

— Ну, довольно страшных историй на ночь. Мира же не уснёт потом.

Но Мира слушала как завороженная. Что-то в рассказах бабушки о совах казалось ей знакомым, даже родным.

— Кто-то пропал? — Почти шёпом спросила младшая.

Впервые с начала этого разговора бабуля посмотрела прямо на Миру. Глаза её были голубые как вода в проруби, и у девочки побежал холодок по спине. Она сильнее сжала ручку корзинки.

— Лёшка -- соседский паренёк. Говорят, что из дома ушёл. В город сбежал, не хотят правду признавать, что заплутал Лёшка в лесу, сгинул в мире духов.

— Как же ему помочь? — Мира затаила дыхание.

— Завеса, отделяющая мир духов от мира людей, истончилась. Пора бы Хранительнице-сове, выбрать себе помощницу, — очень странно бабуля посмотрела на Раду.

Та, лишь насупилась, но ничего не ответила.

Отец встал.

— Уже поздно, — и правда, на улице заметно потемнело. — возьмите с собой банку кофе, мы из города привезли, — и он достал банку из буфета и поставил перед старушкой.

Она кивнула в знак благодарности.

Отец решил проводить бабушку Зину до дома. Девочки остались одни. Мира заметила, что после этого разговора Раде было не по себе. Да и сама Мира чувствовала тревогу. Связаны ли совы, которых она слышала в лесу с рассказом бабушки или это и правда была всего лишь сказка? С такими мыслями она и уснула.

Глава 2

Ночью Мире приснился сон.

Она была в лесу. Только лес не был ей другом. Он хотел схватить, растерзать девочку своими когтями-ветками. Было так темно и страшно, что другого выхода не оставалось. Девочка побежала. Не разбирая дороги, она бежала в неизвестность. Ветки больно хлестали по щекам. Внезапно нога за что-то зацепилась, и Мира полетела на землю, больно ударившись коленями.

Еле поднявшись, девочка отряхнулась. И тут она поняла, что лес остался позади.

Мира очутилась на поляне. Деревьев на ней не было, кроме маленького пенёчка, а трава была жёлтая, будто яркое солнце выжгло её своими лучами. Луна освещала поляну холодным светом. Девочка решила доковылять до пенёчка, чтобы отдохнуть в безопасном месте прежде, чем продолжит свой путь через лес.

Сев, она наконец-то выдохнула и осмотрела свои ноги. Цела! В такой темноте можно и серьёзно покалечиться. И тут, подняв взгляд, она заметила нечто!

Два жёлтых глаза светились в темноте. Да не просто светились, они таращились прямо на Миру!

От неожиданности девочка вскрикнула и чуть не свалилась с пенька, но смогла удержаться.

— Кто ты? — еле слышно прошептала девочка. Ответа не последовало, лишь большие круглые глаза продолжали смотреть, не мигая.

— Я не обижу тебя, — вновь предприняла попытку Мира.

И тут из темноты вышла фигура.

Она была как сам лунный свет и одновременно вся тьма.

Это была самая прекрасная и ужасная женщина на свете. Кожа её рук была покрыта белоснежными перьями, такие же белые волосы струились почти до самой земли, а глаза... Просто не могли быть человеческими. Круглые, они светились янтарным светом. Она смотрела с печалью, будто знала, кто перед ней.

— Мама? — спросила тихо, но с надеждой девочка.

Женщина протянула руку. Перья сверкнули серебром в лунном свете. Мира потянулась к руке и тут же рухнула вниз.

Подскочив на кровати, она поняла, что это был всего лишь сон. Но очень реалистичный! Что же это могло значить? Та женщина действительно была их мамой?

— Мира, ты слишком долго спишь! — отец зашёл в комнату. Весь растрёпанный, с полотенцем на плече. Наверное, он готовил завтрак. Или обед, смотря, сколько сейчас было времени. За окном светило яркое солнце.

— А сколько я проспала? — спросила девочка, потирая сонные глаза.

— Уже обед, я хочу, чтобы ты сходила за Радой, и будем кушать суп.

Внезапная тревога накрыла Миру.

— А где она?

Папа пожал плечами.

— Новые друзья позвали гулять, это недалеко. Помнишь дом рядом с магазином? Там живёт девочка Настя, туда Рада ушла.

Мира кивнула и встала с кровати. Нужно было поскорее найти сестру, ведь запах стоял распрекрасный. Папа приготовил любимую солянку, девочка была просто уверена в этом!

Погода наконец-то достаточно тёплая, чтобы не надевать любимый свитер, а просто натянуть футболку. Лето стало летом, как и должно быть. Мира брела вдоль домов, казалось, будто они выросли из-под самой земли. Старые, перекошенные, будто им сто лет каждому. Девочка была уверена, что простоят они ещё лет сто с лишним. Деревянные стены почернели от дождей и времени, только резные наличники помогали отличить один дом от другого. В некоторых дворах можно было заметить связки сушёных трав, перевязанные красными нитями, а также ржавые колокольчики, по которые создают музыку ветра. Мира была уверена, что за каждой дубовой деревянной дверью есть такой же колокольчик, оповещающий хозяев о прибытии гостей. Как только девочка приближалась к одному из колокольчиков, что слышала звон, будто кто-то специально начинал эту трель.

Говорят, что в Калиновке лес ближе, чем кажется. Мира заметила, что если долго всматриваться в тёмную гущу, то деревья начнут двигаться, будто пряча что-то. Или кого-то. Или это было просто воображением десятилетней девочки.

Около деревенского магазина стояла группа подростков. Две девочки и три мальчика. Мира разглядела среди них Раду и, недолго раздумывая, подошла к ним.

— Что это за малявка? — заметив девочку, спросил один из мальчишек. Выглядел он как самый настоящий хулиган. Волосы ёршиком, одежда неопрятна, на носу наклеен пластырь. Его тон сразу не понравился Мире.

— Аккуратно, Миш, посмотри на её глаза, — одна из девочек указала пальцем на лицо Миры. Младшая нахмурилась.

— А ты, права, экое уродство, — он рассмеялся.

Мира взглянула на сестру. Рада стояла мрачнее тучи, она была недовольна словами нового друга, но ничего не говорила.

— Сам ты уродливый! — разозлилась девочка. Хоть она и была молчаливой и редко с кем-то вступала в конфликт, но себя обижать точно не позволит.

— Что ты сказала?! — закричал Мишка. И тут случилось то, что никто не ожидал, он вышел из себя и толкнул Миру.

Девочка упала и больно ударилась копчиком.

— Перестань, она всего лишь мелкая, — вступилась за неё вторая девочка.

— Ты посмотри на неё и на её глаза. Да она ведьма! Небось из-за неё Лёшка и пропал! — Мира сразу вспомнила, как бабушка Зина вчера рассказывала, что кто-то пропал из деревни.

— Не неси чушь, ты же знаешь, что он в город уехал.

— Ага, как же. Ходит тут ведьма, глазами своими высматривает! Совиными!

Это было несправедливо, ведь у Рады были такие же глаза! Младшая с жалостью посмотрела на старшую. Она молчала, потому что всегда стеснялась своих янтарных глаз.

Тем временем Мишка плюнул рядом с девочкой, она чуть не расплакалась от такого отношения.

— Идёмте, нечего тратить время на всяких малявок, — и он пошёл, остальные ребята пошли за ним.

— Рада, ты идёшь?

Сестра, не проронившая ни слова во время конфликта, наконец-то подала голос.

— Нет, идите без меня, — и махнула новым друзьям, мол всё нормально. Мишка пожал плечами, и они пошли в направлении деревенского клуба.

Рада проводила их взглядом, а после села на корточки возле младшей сестры.

— Необязательно было его злить.

— Я просто сказала правду, — тихо сказала Мира.

— Иногда правда не доводит до добра, — ответила сестра, что ещё больше разозлило младшую.

— Поэтому ты просто стояла и смотрела?

Рада вздохнула.

— Пойдём домой, Мира.

Поднявшись, она помогла сестре встать, и они пошли в сторону дома. Папа их ждал. Хоть Рада и не стала вступать в конфликт, но Мира знала, что больше сестра с этими ребятами общаться не будет.

Путь домой через лес был тревожный. Быстро налетели тучи, хотя совсем недавно светило солнце. Казалось, что из леса за ними кто-то наблюдает, и у Миры побежали по спине мурашки. Даже ветер шептал слова на языке, который был непонятен, но почему-то очень знаком, будто где-то она их уже слышала, но не могла вспомнить.

Рада шла, не смотря на сестру. Что-то говорить о ситуации она и вовсе не собиралась, Мира решила не предавать этому большое значение. Но кое-что совсем другое спросить всё же захотелось.

— Ты помнишь маму?

Рада внезапно остановилась, и младшая чуть не врезалась ей в спину.

— Почему ты спрашиваешь?

Мира опустила взгляд и ответила неуверенно.

— Да, так.. Не могла же она сказать, что мама в совиных перьях снилась ей ночью.

Старшая оглядела младшую с ног до головы, а потом, развернувшись, хотела продолжить путь, но не сделала ни шага.

— Помню.

Внутри у Миры всё затрепетало.

— Какой она была?

Сестра повернулась. На её лице была улыбка.

— Красивой. Доброй. Заботливой. Всё это про нашу маму.

Мира улыбнулась Раде, но после сразу погрустнела.

— Думаешь, она бросила нас?

Сестра нахмурилась.

— Не могла она так поступить, — со злостью сказала Рада. И направилась в сторону дома, — не отставай.

Младшая не стала больше ничего спрашивать. Ей лишь хотелось понять, что знает лес и дети в Калиновке, которые назвали её глаза совиными.

Глава 3

На следующий день Мира проснулась в скверном настроении. Вроде и погода была неплохая, да и сама жива и здорова, но всё же девочку тревожили две вещи. Первая – вчерашний конфликт с местным хулиганом Мишкой. Уж очень не хотелось сразу вот так становиться врагами. Всё-таки они только приехали. Пугало то, что он назвал её ведьмой. Мира не обиделась, но всё равно внутри было неприятное чувство, что есть правда в словах обидчика. Да и исчезновение его друга радости не прибавляло, если они вообще были друзьями. Вторая причина, которая тяготила девочку – её сны. Сегодня ей опять снилась женщина в серебристом оперении. Мира не из трусливых и попробовала подойти ближе, но женщина просто исчезла, оставив малышку с кучей вопросов о том, кто же она такая и почему к ней нельзя прикоснуться.

С этими мыслями, Мира брела вдоль тропинки, ведущей к магазину. В смешной шляпе с резинкой, в розовом платье с клубничками, она совсем не выглядела как ведьма. Если только очень добрая волшебница. Возможно, такие называются феями, но крыльев у Миры не было, хоть ей и очень хотелось бы их иметь.

Трава уже выросла высокая, здесь её редко скашивали, не то, что в городе, а тропинка, ведущая к лесу, так вообще заросла, но это не остановило девочку, и она свернула именно туда.

Лес встретил Миру тишиной. Будто выжидал что-то. Ни шелеста ветра, ни пения птиц. Необычная тишина, ни разу не было такого затишья с тех пор, когда девочка начала сюда приходить.

Мира вдохнула свежий воздух. Мишутка, как всегда, сидел у неё в корзинке. Она редко выходила без него куда-либо. Особенно в лес. Мало ли что могло произойти, поэтому плюшевый друг всегда сопровождал девочку. Так намного спокойнее.

Внезапно девочка заметила куст с маленькими чёрными ягодами. Неужели черника? Обрадовавшись, Мира потянулась за ягодой.

– Не нужно, – скрипучий голос раздался за спиной у девочки. Мира вскрикнула и обернулась. Бабушка Зина стояла с корзинкой и длинной палкой и смотрела на девочку так, будто пыталась прожечь насквозь.

Мира непонимающе уставилась на старушку.

– Не черника это. Присмотрись получше. Одна чёрная ягода по центру четырёх листьев. Вороньим глазом ягоду эту кличут. Ядовитая она.

Девочка посмотрела на ягоду. И правда, среди четырёх листьев красовалась одна чёрная ягодка.

– И правда! – воскликнула младшая, – Спасибо вам, бабушка, чуть не попалась.

Выражение лица бабушки Зины потеплело, и она улыбнулась.

– Пойдём со мной. Покажу тебе настоящую чернику.

Девочка благодарно кивнула.

И они пошли по тропинке, которую сложно вообще было назвать тропинкой, но у старушки для этого с собой и была палка. С её помощью она и определяла для себя безопасную дорогу.

Больше всего в лесу Миру привлекали вековые сосны. Огромные великаны стояли, устремлённые в небо, и не было никого более могучего, чем они. Тропа, по которой шли бабушка и девочка, петляла между этими великанами и уходила куда-то за пределы человеческого взгляда. Лучи солнца пробивались сквозь хвою, но чем глубже они заходили, тем тусклее становился свет, будто лес не любил делиться своими тайнами.

Меж корней прятались крошечные жёлтые цветы, а на мху поблескивали капли росы, словно кто-то рассыпал по земле мелкие стеклянные бусины. Иногда в ветвях тихо звенел колокольчик, но бабушка утверждала, что здесь нет ни одного дома.

– А вот это уже настоящая черника! – Старушка указала на кусты, сплошь усыпанные маленькими сине-фиолетовыми ягодками.

От радости Мира захлопала в ладоши. Посмотрев на бабушку и получив её одобрение, девочка начала собирать лесные сокровища в свою корзинку, попутно забрасывая некоторые ягодки себе в рот. Какие же они были вкусные! Совсем отличались от тех, что обычно папа покупал в магазине в городе. Сладкий, с лёгкой кислинкой, сок окрасил губы в бордовый цвет.

Бабушка рассмеялась.

– Не спеши, а то подавишься.

Неожиданно Мира остановилась и внимательно посмотрела на старушку.

– Бабуль, а зачем ты в лес пришла?

– Дак забыла что ли? Травница я, вот и пришла пополнить запасы.

Девочка оживилась.

– А можно с тобой? Я немного читала в книжках про разные растения и даже сама собирала некоторые, помогу тебе.

– Хороша помощница! Чуть вороньего глаза вместо черники не наелась!

От этих слов Мира надулась.

– Я буду учиться, и такого больше не произойдёт.

Бабушка хмыкнула.

– Ну раз так, пошли.

Девочка сразу же просияла.

И они отправились дальше вглубь леса. Бабушка рассказала, что искать будут Зверобой и Иван-Чай. Зверобой по-другому называют Иоановым цветом или заячьей кровью. Если растереть жёлтые лепестки зверобоя между пальцами, они окрасят кожу в красноватый цвет. Старая травница поведала, что зайцы, раненные охотниками или хищниками, едят зверобой, чтобы остановить кровь и быстрее поправиться.

А что до Иван-чая, то бабуля сказала, что его часто путают с плакун-травой. Когда духи оплакивали уходящее лето, так на плакун-траве всегда появлялись крупные капли-слёзы.

Наконец-то среди травы показались лиловые цветки Иван-чая. Мира радостно воскликнула.

– Нашла! – девочка подбежала к цветкам и подозвала к себе бабушку Зину, чтобы она точно сказала то ли это растение.

Травница удовлетворённо кивнула.

– Да, это он. Успели, пух из семян ещё не начал лететь. Ну, что, милая, давай собирать. Я буду собирать цветки, а ты – листья.

На том и порешили.

Мира начала сбор листьев. Одной рукой придерживала стебель чуть выше середины. Как объяснила бабушка – листья нужно “сдирать” снизу вверх одним движением. Так Мира и поступала.

Вдруг среди листьев Иван-чая девочка заметила движение. Испугавшись, Мира отдёрнула руку, и увидела, что на неё смотрят два светящихся зелёных глаза. Всмотревшись, Мира рассмотрела, что глаза принадлежат маленькому существу. Лицо его словно белая керамическая маска, всё остальное тело покрыто зелёным пухом, в цвет травы, в которой малыш прятался, а на головке торчали коричневые рожки в форме маленьких веточек. Ушки же его были длинные, чуть вытянутые, похожие на нежные лепестки цветов.

– Это траворуш, – тихо произнесла бабушка, – дух этот совсем безобидный, но иногда может пошутить над проходящими. Бросает на них капельки росы, чтобы проверить, обратят ли внимание. Прячется в траве, оберегает жучков всяких, букашек. Да и для нас – травников очень полезный дух. Может подсказать, где растут целебные травы, только вот делает это часто намёками, да загадками.

Мира осторожно протянула существу свою раскрытую ладошку. Малыш удивлённо округлил и без того большие глаза и в ту же секунду оказался на руке девочки. Вот он стоит в траве, а в следующее мгновение переместился в другое место! Чудеса!

Значит, не врала бабуля, всё это правда! Духи существуют! Но если это правда, тогда и…

– Бабушка, ты говорила, что раньше духов уважали, а что теперь? – спросила взволнованная Мира.

Лицо старушки помрачнело.

– Теперь люди совсем забыли об этом. Великие духи давно покинули эти земли, остались только мелкие, такие как траворуши. Да, и их скоро забудут.

Мире стало грустно и страшно от слов бабушки. Неужели люди могут забыть и этих маленьких духов?

– А что будет, когда духов забудут?

Бабушку сразил кашель. Девочка терпеливо ждала, но смотрела с тревогой. Травница продолжила хрипло.

– Когда забудут последних духов, граница между нашим миром и их миром исчезнет. Да помогут нам Боги, когда это случится.

– Как же им помочь? – Голос Миры снизился практически до шёпота.

– Когда совиная хранительница призовёт свою дочь, тогда граница станет крепче.

– Кто такая совиная хранительница?

Внезапно за деревьями раздался шорох. Травница огляделась.

– На сегодня достаточно, иди домой, я сама здесь управлюсь.

Мира кивнула. На душе у неё было неспокойно.

Девочка отпустила траворуша на землю и взяла свою корзинку с ягодами и Мишуткой. Маленьких дух потоптался на месте, вздохнул недовольно и исчез.

Девочка собралась было идти, но бабушка Зина окликнула её.

– Постой.

Мира остановилась.

Травница протянула небольшой холщовый мешочек.

– Если услышишь шёпот в ветвях — держи мешочек в руке и не бойся.

Приняв мешочек и поблагодарив бабушку, Мира направилась в сторону дома по той же лесной тропинке, по которой они и забрели вглубь леса.

Погода испортилась, быстро налетели тучи, стало ещё темнее, чем до этого. Нужно быстрее добраться до дома, пока не обрушился ливень. Птицы так и не запели, слышен был лишь хруст веток под ногами. Заметно похолодало, и Мира поёжилась. Лесная тропинка так вообще стала уже. Ветки то и дело цеплялись за волосы, словно хотели остановить.

И вдруг девочка почувствовала слабое прикосновение ветерка к своему лицу. Скоро точно пойдёт дождь, нужно спешить.

– Мира, – донёсся до девочки еле слышный оклик, будто ветер принёс его с запозданием.

Сердце забилось как бешенное. Мира замерла, вглядываясь в темноту между деревьев. Тишина. Бабушкин мешочек девочка, крепко сжимала в руке, как та и велела. И вдруг где-то далеко, но слишком ясно, ухнула сова — так глухо и протяжно, что по спине побежали мурашки.

Наконец практически выбежав из леса, девочка оглянулась. Лес провожал её тьмой, но казалось, будто кто-то следил за каждым движением Миры до самого дома.

Глава 4

Всю дорогу до дома Миру не покидала тревога. Кто звал её из тёмной чащи леса? В голове проскальзывали мысли о белокрылой женщине из сна, но девочка тут же отмахивалась от них. Этого не могло быть. Это всего лишь сон.

“Как и духов, но ты же их видела.” - тут же отвечал внутренний голос. И Мира была с ним согласна. Лес действительно был необычным. Он хранил в себе столько загадок, что можно написать целый сборник легенд и сказаний.

По подоконнику стучал дождь. Девочка решила немного отвлечься от мыслей, которые тяготили её, и оставив Мишутку на кровати, она пошла к папе на кухню. Вместе они переберут ягоды и перекусят.

Папа, как и предполагала Мира, был на кухне. В своём фартуке в голубую полосочку, с засученными рукавами, он резал морковку на разделочной доске.

Заметив вошедшую младшую дочь, он улыбнулся, и жестом предложил ей сесть на деревянный стул.

Но Мира садиться не стала, а поставила на стул свою корзинку.

– Что там у тебя? – спросил отец. Он ни на секунду не отрывался от своего дела.

– Я насобирала черники в лесу! – с гордостью объявила Мира.

– Ты уверена, что это черника?

Девочка кивнула. Рассказывать папе о своём позоре с вороньим глазом совсем не хотелось.

– Ну, что ж, тогда помоем ягоды, засыпем сахаром, и будет у нас десерт. Я как раз закончил резать морковку для супа.

– А где Рада?

– Я попросил её сходить до магазина, у нас закончился лук.

– Но папа, на улице дождь, – озадаченно произнесла младшая.

Отец в растерянности посмотрел в окно. Из маленького дождичка вырос настоящий ливень.

– И правда, – мужчина повесил на плечо кухонное полотенце, – нужно её встретить. Подождёшь нас?

– Хорошо, – что ещё ей оставалось? Не идти же куда-то в такой ливень.

Папа ушёл за сестрой, взяв с собой потрёпанный старый зонтик. А Мира решила пока побыть в своей комнате, поиграть с Мишуткой.

В деревне, в отличие от города, у Миры не было своей собственной комнаты. Она делила её с Радой.

В комнате в городе у них в квартире стояли большие окна, которые выходили во двор, где всегда было слышно машины и далёкий смех соседей. Когда друзья кричали о том, что пора на прогулку, Мира всегда выглядывала через него и кричала, что скоро выйдет гулять. На белом столе лежали школьные тетради, карандаши в стаканчике, а на кровати — мягкое одеяло с рисунком в облака. На полках стояли книжки и игрушки, которых девочка расставляла с любовью.

Здесь же совместная комната сильно отличалась. Они ещё не успели навести достаточный уют, хоть и очень старались. Деревянные стены, хоть и пахли очень вкусно, но напоминали, что, скорее всего, зимой им понадобится дополнительное отопление. Из окна был виден лес, казалось, что по ночам он становился намного ближе, чем днём. На подоконнике лежали лесные находки: камушки, один из которых был куриным богом. Мира тогда так обрадовалась, когда нашла его. А также веточки и сухие травы, завязанные ниткой. Девочке казалось, что в комнате есть что-то неуловимое, а что именно – она до сих пор не могла понять.

Но всё же, комната есть комната. В ней можно спать, даже если приходится делить её с старшей сестрой.

Мира села на кровать и вздохнула. Столько событий произошло, она только и успевала, что дух переводить.

Где же Мишутка?

Девочка осмотрела комнату в поисках дорогого друга. Нашла она его в углу комнаты и очень удивилась. Ведь Мира помнила, что точно оставляла его не там.

Взяв его в руки и отряхнув от пыли, девочка посмотрела на Мишутку. В его лапке застряла тонкая сухая травинка, девочка хотела её убрать. И тут случилось то, что она никак не ожидала! Мишутка моргнул! От неожиданности Мира вскрикнула и выронила медведя на пол.

– Ай!

Глаза девочки округлились как пять копеек. Не может быть, чтобы это произнёс её медведь, ведь он был всего лишь игрушкой, а игрушки не умеют разговаривать! Эту истину Мира знала очень хорошо.

– Ты что-то сказал? – аккуратно спросила девочка.

– Конечно, сказал, – раздалось с пола.

Мишутка кряхтя поднялся на свои плюшевые лапки. Движения его были до того неловкие и неуклюжие, что захотелось рассмеяться.

– Ты же бросила меня на пол, как Перун кидает каплю дождя!

Она окончательно сошла с ума! Её медведь не только разговаривает, но и произносит очень странные вещи.

– Чего застыла, как истукан? Извинилась бы!

Мира опешила. И правда, не нужно было кидать его на пол. Стоило извиниться.

– Извини, – тихо произнесла девочка.

– Ты пахнешь сосновой хвоей и снегом, – скрипучим, как дверь, голосом сказал медведь.

Мира смутилась.

– Кто ты?

Медведь протянул сухую травинку, пришлось взять её.

– Так, ты что, не узнала меня? Траворуш я, мы же встречались уже сегодня.

Мира чуть не подпрыгнула от удивления.

– Я помню! Но… Почему ты выглядишь как моё Мишутка?

Траворуш потопал слегка по полу своими плюшевыми лапками.

– Ты мне понравилась, а это тело удобное, и можно издавать звуки, которые ты понимаешь.

– Ты имеешь в виду, что можешь говорить? – Мира потёрла сухую травинку между пальцев.

– Ага, – кивнул дух.

– Вот уж чудно, – озадаченно сказала девочка, – значит, теперь у меня есть говорящий медведь.

Мира улыбнулась, и эта была самая светлая и счастливая улыбка.

Колокольчик над входной дверью звякнул своим высоким голоском.

Отец и Рада вернулись. Мира с тревогой посмотрела на нового знакомого. Нельзя, чтобы они увидели его сейчас. Нужно их хотя бы подготовить.

Девочка показала духу в образе медведя под кровать.

– Мои папа и сестра не должны тебя увидеть, можешь подождать здесь?

Медведь посмотрел на Миру с сомнением. Удивительно, что на плюшевой мордочке вообще могли отражаться какие-либо эмоции. Магия какая-то.

После минутного раздумья, он кивнул и забрался под кровать. Спустив одеяло немного ниже, чем то требовалось, девочка вздохнула с облегчением. Духа не было видно.

Раздался стук. В комнату заглянул папа. Весь мокрый, даже на очках были капельки, словно роса в утреннем лесу.

– Папа, ты промок, – констатировала факт Мира.

Отец улыбнулся.

– Да уж, там такой ливень, что одного зонтика нам на двоих не хватило. Сейчас переоденусь, и можем идти пить чай.

После этого он вышел, осторожно прикрыв деревянную комнатную дверь.

Мира с подозрением оглянулась на кровать. Оттуда не раздавалось ни звука.

Решив, что Траворуша можно оставить одного, младшая отправилась на кухню.

Рада уже налила чай и заплетала светлые волосы в косу. Увидев сестру, она рассеянно улыбнулась. В последнее время, в настроении старшей дочери были значительные перемены. Некогда весёлая и энергичная Рада всё чаще молчала и задумчиво смотрела в окно. В сторону тёмного леса.

– Купила лук?

Старшая непонимающе уставилась на младшую.

– Папа сказал, что ты ходила за луком, – пояснила Мира.

– Да, я ходила, – тихо проговорила сестра, – садись, чай стынет.

Мира села за стол. Чай пах просто великолепно. Персиком, ананасом и немного клубникой. Этот чай они привезли из города.

Деревенские травы тоже пахли очень хорошо, но их запах был скорее пряным, а от этого чая пахло фруктами и свежестью. Домом.

Рада к своей чашке не притронулась и всё время поглядывала в окно.

– Ты кого-то ждёшь?

Сестра не ответила, только продолжала смотреть.

Мире это показалось очень странным. Она хотела спросить у Рады снова, но тут пришёл отец.

– Где мой чай? – голос его был весел. На него всегда благотворно действовала горячая вода. Будь это чай или вода из-под крана.

Рада пришла в себя. Разительная перемена. Минуту назад сестра вела себя странно, а теперь снова стала сама собой. Отец взял свою кружку и вдохнул аромат. Черты его лица мгновенно расслабились, будто вся тяжесть на сердце в миг исчезла.

После чая Мира первая отправилась в комнату, неизвестно, как там Траворуш и каких бед он успел наделать.

Осторожно заглянув в комнату, Мира поискала глазами духа. На удивление, разрушений не было. Совсем.

– Траворуш? – шёпотом позвала девочка.

Из-под кровати послышались звуки возни. Мира откинула свисающее одеяло. Медведь ойкнул, не ожидав появления девочки.

– Что ты делаешь?

– Как что? – спросил дух недоуменно, – Ты же сказала сидеть здесь, вот и сижу.

Встав на плюшевые лапки, медведь покосолапил к Мире. Оглянувшись, чтобы удостовериться, что он там же, где и был до этого, дух отряхнулся от пыли.

– Пахнет, как туман над болотом.

Мира пропустила комментарий Траворуша мимо ушей. Очень уж он чудные вещи говорил.

– Куда ты исчезла?

– Ходила с папой и сестрой пить чай, – ответила девочка.

– Чай?

И тут Мира поняла, что он не знает, что такое чай, ведь вряд ли он когда-нибудь пил такой напиток, поэтому немного поразмыслив, она пояснила:

– Мы засушивает листья различных трав, а потом заливаем их кипятком… То есть, горячей водой.

Траворуш с сомнением посмотрел на девочку.

– Я пил росу, но никогда кипяток.

Мира рассмеялась.

– Когда-нибудь, я обязательно дам тебе попробовать, – прищурившись, девочка задумалась, – если твоё тело позволит, конечно.

Дух согласно кивнул.

Взяв Траворуша на руки, Мира крепко прижала его к груди, проигнорировав возмущения духа.

Рада вернулась в комнату, когда Мира уже лежала в кровати, положив медведя рядом с собой.

Младшая слышала, как старшая не сразу пошла спать. Она остановилась около кровати сестры. Мира чувствовала спиной на себе взгляд Рады, но внутренний голос почему-то твердил, что оборачиваться не стоит.

Постояв немного, Рада отошла от кровати. Мира осторожно обернулась. Сестра стояла у окна. Лунный свет лился через белую шторку. Светлые волосы Рады переливались серебряным светом. Она была словно принцесса. Мира хотела окликнуть сестру, но слабый шёпот Траворуша предостерёг её.

– Твоя сестра слышит их зов…

Глава 5

Рада стояла у окна. В этот момент она не казалось реальной, будто белоснежная женщина вышла прямо из сна. Казалось, что это не Луна освещала комнату, а Рада светилась как магическое существо. Мира смотрела на сестру, словно завороженная. И тут она заметила, что губы Рады слегка шевелятся. Она что-то шептала еле слышно. Пришлось напрячь слух, чтобы хоть что-то разобрать. Слова были странные, незнакомые. Почему-то Мира была уверена, что ни на один из существующих языков это не походило.

– Ты слышишь? – одними губами спросила Мира у Троворуша.

Медведь слегка дрогнул и повернулся к девочке. Его пуговичные глаза сверкнули янтарным блеском.

– Это лес говорит её устами, – прошептал дух.

У Миры побежали мурашки по спине. Она прижала медведя к себе и зажмурилась, надеясь, что жуткий шёпот скоро стихнет.

Вдруг всё резко прекратилось. Мира открыла глаза. Рада мирно спала в своей кровати, будто и не было этой странной сцены. Сердце девочки готово было выпрыгнуть из груди, настолько сестра её испугала.

Траворуш не издавал ни звука. Кажется, уснул. Странно, что духи вообще способны спать, но раз так, то нужно тоже попытаться уснуть.

Мира долго ворочалась, пока сон наконец не сморил и её.

Проснувшись утром, девочка обнаружила, что кровать сестры пуста. Быстро вскочив, Мира побежала на кухню.

Чуть не столкнувшись с отцом в дверях, девочка еле удержалась на ногах.

– Куда это ты так спешишь? – спросил отец. Тон его голоса был весел. Кажется, растрёпанная дочь его позабавила.

Мира выдохнула и взяла себя в руки. Нехорошо пугать отца раньше времени.

– Я сварил овсянку, Рада уже ждёт, – после этих слов, папа отошёл от дверного проёма,и Мира увидела кухню целиком.

Рада сидела за столом и намазывала масло на хлеб. Она выглядела слегка рассеяно, но в целом, вполне обычно. Будто не было той ночной сцены, которая так напугала младшую девочку.

Мира взглянула на отца. Он непонимающе поднял правую бровь и поправил очки. Может ей вчера всё приснилось?

Она зашла на кухню и села напротив сестры, пристально сверля ту взглядом.

– Ты хлеб будешь с маслом или с вареньем? – спросила Рада, не глядя на младшую.

– Из чего варенье? – Мира прищурилась. Она видела такое в детективах и считала, что так им лучше думается. Да и вид становится более устрашающим.

– Малиновое, – ответила Рада. Заметив взгляд сестры, она издала смешок. – Стала плохо видеть, сестрица?

– Да просто тебя хочу получше рассмотреть. Я буду с вареньем.

Рада кивнула, взяла новый ломтик белого хлеба и начала намазывать бутерброд с вареньем для сестры.

На сердце у Миры было неспокойно. С Радой творится что-то неладное, но словно никто, кроме неё, Миры, этого не замечает.

– Ты ничего не слышишь? – решилась спросить девочка.

Рада непонимающе уставилась на сестру.

– О чём ты? – наконец спросила она, передавая Мире готовый бутерброд.

И правда, о чём? Мира сама была не уверена в том, что произошло ночью. Стоит ли спрашивать это у Рады, пока ничего не было понятно? Мира решила, что нет.

– Мфе кафется, я слыфала фуфушку, – сказала она, набивая рот бутербродом.

Рада рассмеялась.

– Жуй, а то подавишься.

Мире всегда нравилась утренняя рутина. Особенно летом, никуда не нужно спешить, можно просыппаться, когда захочешь, завтракать, сколько хочешь, а потом помогать папе с его тяжёлыми делами. Именно тяжёлыми, потому что огородом заниматься Мира терпеть не могла и неподъёмные лейки с водой носила с трудом, но всё равно, папа был у них один, так что заслужил немного помощи.

Длилось это примерно до обеда, а потом каждый шёл по своим делам. Рада обычно рисовала в альбоме, Мира ложилась немного вздремнуть, а папа… Чем занимался в это время папа, никто не знал. Наверное, в это время он писалсвои статьи. Он был натуралистом и работал для журнала о природе.

И вот сейчас, Рада устроилась уютно в саду, а Мира пошла в комнату, уже предвкушая дневной сон.

В комнате её ждал Траворуш. Дух сидел на кровати и пытался болтать плюшевыми лапками. Это показалось Мире очень забавным, и она рассмеялась.

– Что ты делаешь?

Медведь нахмурился. Мира всё ещё удивлялась, что такое вообще возможно.

– Я пытаюсь слезть, – сказал дух и всё-таки скатился с кровати, аккуратно приземляясь на лапы.

– Где большая девочка?

Мира смутилась.

– Ты про Раду? Она в саду. Что ты имел в виду вчера, сказав, что она слышит зов? – осторожно спросила младшая. Если вчерашнее не было сном, она должна в этом разобраться.

Траворуш покрутился на одной ноге и плюхнулся на пол.

– Зов…– протянул дух, словно пробуя слово на вкус, – это не зовёт её кто-то один. Это зов самой границы мира духов. Она тонка, как лёд весной. Когда лёд трескается, кто-то обязательно падает в воду.

– И Рада может упасть?! – вздрогнула девочка.

Траворуш слегка прищурился, и его янтарные глаза блеснули сквозь пуговки.

– Люди говорят «упасть». Духи называют это иначе. Те, кто слышат, иногда уходят в лес. А лес решает сам кого вернуть.

Мира в испуге закрыла рот рукой.

– Как же так? Я многого не понимаю, но мне, кажется, что это очень опасно! Как же это предотвратить?

Дух не спешил отвечать. Неуклюже встав, он отряхнулся от пыли и попрыгал на двух лапах.

– Всегда есть правила. Но правила духов людям редко нравятся.

Мира сразу вспомнила, что в деревне говорили про пропавшего мальчика Лёшу. Люди считали, что он сбежал в город. Но Мира чувствовала, что никуда он не уезжал. Просто поддался зову и не смог найти дорогу домой.

Если Рада тоже слышит этот зов, то она в большой опасности! Мира решила, что нужно отправиться к бабушке Зине. Она точно знает, что делать. Уж не была она простой травницей.

Рада вернулась в комнату, чтобы сообщить, что ужин уже готов. Аппетита не было, но папа будет ругаться, если не пойти. Он считает, что ужин в кругу семьи – важнее всего на свете.

Мира сказала сестре, что сейчас придёт, и та не стала спорить, а просто ушла на кухню, оставив на кровати свой альбом для рисования.

Младшая взяла его посмотреть. Открыв альбом, Мира ахнула. На всех страницах были нарисованы совы. Маленькие и большие, воинственные и злые. Они смотрели на Миру со страниц своими круглыми глазами. Рада всегда рисовала только простым карандашом. Без красок её рисунки становились призрачными, будто не из нашего мира.

Мире показалось, что в комнате стало тише, чем было, даже Траворуш лежал неподвижно на кровати, будто снова стал простой игрушкой.

У девочки быстро забилось сердце, и она закрыла альбом. Скорее бы наступило утро.

Следующей ночью Мира долго не могла заснуть. Она лежала, прислушиваясь к ровному дыханию сестры. На ужине не было ничего необычного. Папа приготовил вкусную еду. Он не замечал, что с его старшей дочерью что-то происходит. Рада вела себя как обычно, только иногда поглядывала в окно.

А после они вместе расставляли в зале книги на книжные полки, пока не пошли спать.

Траворуш молчал, опять уснул раньше всех. Для духа он слишком много спит.

Вдруг Мира услышала лёгкий скрип. Осторожно обернувшись, она увидела, что Рада встала с кровати и подошла к окну, даже не надев тапочки!

– Рада? – еле слышно позвала Мира.

Сестра не ответила. Она распахнула деревянное окно, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух. Вдалеке послышался крик совы.

Рада тихо зашептала на том же языке, что и прошлой ночью. Слова всё ещё были непонятны, но одно было ясно точно. Лес понимал Раду. Ветви зашумели, будто звали Раду к себе.

Старшая не стала долго думать и залезла на подоконник.

Нужно было срочно что-то предпринять.

У Миры было только два варианта. Первый - пойти за отцом, но этот вариант она сразу отбросила. Слишком опасно – он не поймёт. Второй – пойти за сестрой самой. Так было правильнее всего. Нельзя было терять ни секунды.

Мира подбежала к окну и схватила сестру за руку, пока та не выпрыгнула в окно.

Рада обернулась. Мира ахнула.

Глаза сестры светились, как две большие Луны. Это уже были не человеческие глаза. Совиные. Мира не смогла отвести взгляд. Мистический свет звал, звучал прямо в голове, будто песнь.

Отпустив руку сестры, Мира погрузилась в сон.

Глава 6

Проснулась Мира на своей кровати, рядом сидел отец и обеспокоенно смотрел на неё.

В голове начали всплывать фрагменты последних событий, и Мира резко села на постели.

– Она ушла, – произнёс отец еле слышно. Девочка даже не была уверена, что ей это не послышалось. Она удивлённо посмотрела на мужчину. Отец выглядел печальным. Казалось, что он даже постарел на несколько лет. Таким Мира его ещё никогда не видела.

– Она не вернётся, Мира.

Дочь с сомнением посмотрела на отца. Он говорит про Раду?

Отец тяжело вздохнул, руки его дрожали, а сам он избегал смотреть на младшую дочь. Мира поняла, что всё это время он хранил страшный секрет.

– Я никогда не рассказывал вам о матери. Ты была совсем маленькой, когда она ушла, а Рада… – отец пытался унять дрожь в руках, но безрезультатно, – с ней было сложнее. Мать она помнила, но не понимала, что именно произошло. Да я и сам не до конца понимаю. Ваша мать всегда была связана с лесом. Ходила туда, рисовала деревья, будто что-то связывало её с самим лесным существом. Однажды она рассказала мне сказку про Великого лесного духа. Сказала, что он самый главных дух, его страшатся и уважают все остальные. Он охраняет границы мира духов, чтобы баланс природы и магии был соблюдён, но в один день, его сил стало не хватать, тогда он призвал себе на помощь хранительниц из числа людских женщин, и они ответили на его зов. Конечно же, я считал это всего лишь детской сказкой, но по глазам жены видел, что сама она в это верит.

Отец замолчал, давая дочери хоть как-то переварить полученную информацию.

– Прошло время, и мы забыли про эту сказку, у нас появились вы с сестрой и сделали самыми счастливыми родителями на свете, но в один день всё изменилось. Ваша мать стала себя странно вести, постоянно уходила в лес, а потом и вовсе начала забывать повседневные вещи. Ваши глаза неспроста такого цвета. Сначала у всех троих были обычные зелёные глаза, но когда Великий дух леса позвал вашу маму, то ваши глаза стали янтарными. Я тогда испугался, но не придал особого значения. А ваша мама с каждым днём всё менялась в поведении. Она была уже будто не здесь, будто не в нашем мире. А потом и вовсе случилось страшное. Однажды я вернулся домой и обнаружил вашу маму стоящей у окна. Только вот на человека она уже не была похожа. Конечности её были вытянуты, тонкие пальцы заканчивались когтями, а всё тело покрывало белое оперение. Лицо скрывалось под маской совы. Мне было так страшно, что я чуть не умер, но взглянув в янтарные глаза чудовища, я быстро понял, кто передо мной. И тогда она ушла. Просто выпрыгнула в окно и скрылась в лесу.

Мира не выглядела испуганной, но в глазах стояли слёзы. Больше всего на свете сейчас ей хотелось обнять отца, но история ещё не была закончена.

– В ту ночь я забрал вас и уехал в город. Это было самое лучшее решение, как мне казалось. Пока совсем недавно, ваша мать не стала приходить ко мне во снах. Я уверен, что случилось что-то плохое в лесу, поэтому мы переехали. Много раз я пытался прийти на помощь, но лес не пустил. А потом лес забрал Раду так же, как когда-то маму.

Янтарные глаза Миры округлились.

– Папа, ты знаешь, а ведь мама и мне снилась! Может она хотела нам что-то сказать!

Отец обеспокоенно посмотрел на дочь.

– А больше ничего необычного с тобой не происходило?

Девочке очень не хотелось говорить отцу про Траворуша. Вдруг им придётся расстаться из-за болтливости Миры, но кое-что всё же рассказать стоило.

– Когда я была в лесу, то слышала шёпот, будто кто-то звал меня.

После этих слов, отец стал выглядеть ещё более несчастным. Он понял, что что зов дошёл и до младшей дочери, но тут он будто взял себя в руки. Вскочил с кровати и быстро направился прочь из комнаты дочерей.

– Пап, ты куда!? – крикнула ему вслед Мира, – тоже вставая с кровати, но за отцом она не успевала.

– Нужно спасти хотя бы тебя, если мы уедем сейчас же, то зов тебя не настигнет.

Мира остановилась.

– А как же Рада? Мы не можем оставить её!

Отец обессилено опустился на пол и заплакал. Младшая дочь подошла к своему отцу и опустилась рядом с ним. Обняв его, она почувствовала, как плечи, которые некогда носили их с сестрой на себе, сотрясаются от плача.

Нужно было спасать Раду. Как бы папа ни хотел спасти хотя бы Миру, но сестру она точно не оставит. Придётся быть сильной за них двоих. Только бабушка Зина знала, как помочь.

Поэтому Мира к ней и отправилась. Было очень тяжело оставлять папу одного, но медлить нельзя. Рада в опасности. Мира бежала до дома травницы так быстро, как только могла. Траворуша попросила присмотреть за папой.

– Бабуля! – позвала девочка с улицы.

Покосившаяся дверь со скрипом отворилась, и на порог вышла бабушка Зина.

В зелёном платье и сером платочке, который почему-то не снимала даже дома.

– Бабушка, Рада ушла в лес! – не стала долго тянуть Мира.

– Ох, не думала, что случится это так скоро… – с горечью в голосе сказала травница, – заходи, нечего о таком на улице разговаривать.

И Мира покорно зашла в дом к бабушке Зине.

Сразу в прихожей их встретил пряный запах, висящих там трав. Чего здесь только не было: зверобой, душица, крапива, мята. Не зря бабушка была травницей. Многие в деревне доверяли ей и приходили за лечебными сборами.

На кухне была печь. Мира такую раньше только в музеях, да на картинках в книжках видела. Но вряд ли бабуля до сих пор ей пользовалась. Не хватало только Красного угла. Угол был, только не красный. В углу стоял низкий деревянный столик. На нём стояло что-то очень похожее на детскую поделку, какую Мира делала обычно в школе.

В центре находился гладкий камень серого цвета, на нём была нарисована чёрной краской круглая завитушка. Рядом с камнем были разложены птичьи перья и листья. И зачем-то стояла чаша с водой.

Мире стало любопытно, что это, но спрашивать было страшно. Бабушка это почувствовала, поэтому сама ответила.

– Это алтарь. С его помощью я пытаюсь задобрить Великого духа леса и показать, что он не забыт.

Великий дух леса… Тот, что забрал маму и Раду! Так сказал Мире папа.

– Знаю, о чём ты думаешь, дитя. Великий дух не злой, он оберегает всех духов. Он сам лес. А лес дарит нам много даров, – бабуля показала рукой на свои засушенные травы, – но в то же время, он и не добрый. Он существует вне наших представлений о добре и зле, и нам не нужно навешивать на него ярлыки.

Мира задумалась. Было бы намного проще, если бы Великий дух был злым. Ведь злодеев всегда побеждают.

– Зачем Великий дух забрал маму и Раду?

– Зов - это голос лесных хранителей. Мир духов сейчас очень нестабилен, и граница между нашими мирами может исчезнуть в любой момент. В их мире обитают не только мирные духи, некоторые ненавидят людей.

Мира в испуге закрыла рот рукой.

– Как же так? Я многого не понимаю, но мне, кажется, что это очень опасно! Как же это предотвратить?

Травница задумалась над ответом.

– Хранитель должен призвать нового проводника. После этого, они вместе смогут восстановить границу. Для этого и нужен зов. Иногда люди ему поддаются и уходят в лес. Если хранителей не будет, то граница разрушится, и многие люди попадут в беду.

– Это и случилось с тем мальчиком? С Лёшей?

Бабушка кивнула.

– Могу ли я как-то помочь сестре? Пойти за ней?

Травница ответила не сразу, она долго смотрела на дочку своими пронзительными голубыми глазами, но зная, что без ответа та не уйдёт, ответила.

– Траворуш связан с миром духов, и сможет показать тебе дорогу.

В глазах Миры появилась надежда.

– Плата за путь всегда будет. Подумай, готова ли ты.

Мире было страшно, но она была единственной, кто мог помочь Раде. Обратной дороги не было.

“Не выпускай из рук мой мешочек” – с этими словами бабушка отпускала Миру домой.

Около магазина её встретил Мишка.

– Стой, ведьма! – прокричал он.

Очень хотелось бежать, не останавливаясь, но Мира решила не держать зла на мальчишку. Ведь в каком-то смысле он был даже прав.

– Чего тебе?

– Рада уже несколько дней не приходила. Всё ли с ней в порядке?

Не зная, что ответить, Мира сказала первое, что пришло ей в голову.

– Она заболела, – глупость, но ведь не скажешь, что её забрал дух леса, чтобы сделать из неё совиную Хранительницу, как и их мать до этого.

Мишка помолчал, хмуря густые чёрные брови.

Мира развернулась и побежала в сторону дома. До неё донёсся крик Мишки.

– Не дай ей пропасть, как Лёшке!

Девочка не помнила, как добралась до дома. Всю дорогу ей не давали покоя слова Бабушки и Мишки. Неужели даже соседские мальчишки догадывались, что тут что-то неладно?

На пороге её уже ждал отец. В руках он держал Траворуша.

У Миры сердце упало в пятки.

– Твой друг убедил меня, что моя малышка уже намного старше, чем я о ней думаю.

– Ты отпустишь меня?

Отец кивнул.

До леса они шли в полном молчании. Каждый думал о своём, но в одном их мысли сходились. Раде нужно помочь.

Мира держала Траворуша в руках. За всё время он не произнёс ни звука.

Лес стоял, словно чёрная стена, скрывая чужой мир от незваных гостей. Свет с трудом пробивался сквозь густые кроны сосен, туман обвивал стволы деревьев, будто белыми руками, пытаясь сберечь лес от невиданной опасности. Лес молчал. Не слышно было ни пения птиц, ни шёпота, который звал сестёр за собой все эти дни.

Здесь начиналась граница мира духов. Мир людей оставался позади, а впереди начиналась чужая земля, на которую не следовало ступать, но именно туда ушла Рада.

Отец остановился у самой опушки, будто кто-то запретил ему идти дальше. Он смотрел на туман и тёмные силуэты деревьев. Выражение его лица было непроницаемым, будто выточенным из камня.

– Я не смог защитить её, потому что не поверил, – тихо произнёс отец. Мира поняла, что речь была не о Раде.

Он обернулся к дочери, и в его глазах стояли слёзы.

– Дальше я идти не могу. Лес ждёт тебя.

Он положил руку на плечо дочери, слово хотел её удержать, но тут же убрал.

Мира кивнула отцу.

– Пока, пап.

– Пока, дорогая.

Из леса подул ветерок, будто звал девочку к себе. Стало ясно, что выбора нет.

Мира шагнула туда, где ждал её тёмный лес.

Глава 7

В лесу Миру встретило уханье совы. И было оно таким тревожным, что захотелось вернуться назад. Но нельзя. Девочка взяла себя в руки. Кроме неё Раде никто не сможет помочь.

Сам лес казался живым существом. Он дышал, слушал, шевелил руками-ветками. Тени деревьев вытягивались, будто пытаясь дотянуться до Миры. Но она не боялась, а лишь сильнее сжимала мешочек, что дала ей бабушка Зина. Другой рукой держала Траворуша, он должен быть её проводником в мире духов, без него Мира пропадёт.

Сделав ещё несколько шагов вглубь леса, Мира поняла, что с её медвежьим другом творится что-то неладное. Плюшевая шерсть начала меняться, постепенно становясь зелёной, а вместо округлых ушей появились ветвистые рога.

Мира затаила дыхание. Дух посмотрел на неё, и его глаза сверкнули зелёноватым блеском. Траворуш принял свой настоящий облик. Именно таким он и был, когда они впервые повстречались в лесу.

Говорить дух больше не мог, но Мира была уверена, что сможет его понять и без слов, если будет необходимо.

Прижав духа к себе покрепче, девочка продолжила путь. Чем дальше она заходила, тем тише становилось. Больше всего на свете хотелось развернуться и бежать к папе, но шестое чувство подсказывало Мире, что лес испытывает её. Сможет ли девочка пройти первое испытание?

Мира поглубже вдохнула. Нельзя дать страху сковать тело.

Внезапно в глубине леса показался силуэт. С такого расстояния невозможно было рассмотреть получше, кто это. И вообще человек ли это.

Мира остановилась в нерешительности, а фигура тем временем стала приближаться к ней.

Глаза девочки расширились от удивления. Это был человек. И не просто человек, а бабушка Зина!Она приблизилась, смотря на девочку с подозрением. Её вид показался младшей странным. Вроде та же одежда, что и сегодня, но цвета другие: зелёная юбка вместо красной, оранжевая кофта вместо синей, жёлтый платок вместо фиолетового. В руке не было привычной палки. Будто это была бабушка Зина, но наоборот.

– Бабушка? – аккуратно спросила Мира. Траворуш задрожал, предчувствуя неладное.

Поманив девочку за собой ладонью, старушка развернулась и направилась вглубь леса. Мира посмотрела на Траворуша. Тот издал тихий писк и замолчал. И хотя не доверять маленькому лесному духу у Миры не было оснований, у неё просто не оставалось другого выхода. Вдруг бабушка знает, где Рада?

И Мира пошла.

Они шли в тишине среди таких же безмолвных деревьев. У Миры была тысяча вопросов, но задавать их она не решалась, лишь искоса поглядывала на бабушку.

Внезапно до девочки донёсся шёпот.

“Мира-а-а”

Словно сам лес позвал издалека. Мира остановилась и оглянулась. Сзади никого не было. Может просто ветер, а может просто воображение разыгралось. В мире, где властвуют духи всегда надо быть начеку.

Старушка даже не остановилась, чтобы подождать отставшую спутницу, поэтому пришлось её догонять.

Вскоре показался деревянный дом. Такие бывают у егерей, Мира в книжке прочитала и по телевизору видела. Маленький домик в лесной чаще, судя по размерам, там всего одна комната, да кухня, даже забора никакого нет. Но кому нужен забор, когда дремучий лес окружает стеной.

Старушка жестом показала Мире идти к дому. Кивнув, она пошла. Траворуш всё ещё молчал, даже жестами не показывал, что эта затея плоха. Но и одобрения не было.

От дома пахло елью и смолой больше, чем от самого леса. Мира открыла дверь и зашла внутрь.

В домике было чисто и тепло. С кухни доносились приятные запахи выпечки и корицы. Посреди спальной комнаты стояла добротная кровать, стул и…

Тут Мира заметила кое-что, от чего у неё по спине побежали мурашки.

В углу стоял такой же деревянный столик, какой был у бабушки Зины дома в деревне. Мира подошла ближе и увидела на нём такой же гладкий камень с нарисованной завитушкой в окружении птичьих перьев, который уже видела до этого.

– Это быть алтарь, – раздался за спиной скрипучий голос. Будто старушка очень долго ни с кем не разговаривала.

— Что такое алтарь? – тихо спросила девочка.

— Алтарь – это что-то вроде места силы, куда люди приносить дары духам.

Мира кивнула, обдумывая слова старушки, про себя отмечая, что говорила она уж очень необычно.

— И кому вы приносите дары? – младшая указала на камень с нарисованной завитушкой.

— Это быть знак Великий дух леса.

Значит Великий дух леса имеет такой знак. Мира решила задать вопрос, который вертелся у неё в голове всю дорогу, пока они шли сюда.

— Вы ведь не бабушка Зина?

Старушка молчала. А потом покачала головой.

— И да, и нет, дитя.

Мира растерялась от такого ответа. Увидев замешательство на её лице, бабушка пояснила.

— За верность миру духов Великий дух позволил существовать в обоих мирах сразу. В их мире, и в мире людей.

– Но зачем? – удивилась девочка.

— Ты не знать, сколько мне лет на самом деле, – улыбнулась бабушка, но получилось криво. Вместо доброй улыбки, получилась лукавая, – я и сама уже едва помнить.

Значит, бабушка Зина живёт уже много лет. Она и так не выглядит молодо, так ещё и намного старше своего возраста.

— Но зачем я тут?

Старушка заковыляла к столу и подозвала Миру. Поставив Траворуша на пол, она подошла к бабушке, а дух мигом переместился к ним. Может ведь, когда хочет, но всё равно предпочитает сидеть на руках.

— Много испытаний выпасть на долю, не выпускать мешочек! — Зина указала на мешочек, который её же другая версия дала.

Мира согласно кивнула.

Бабушка протянула ей что-то. Мира взяла это в руки, и поняла, что это браслет. Буквы на бусинах складывались в одно имя – Алексей.

Мира ахнула.

— Пропавший мальчик.

– Заплутать бедолага, среди духов. Услышать зов, который не должен быть. Забыть имя своё, — старушка указала пальцем сначала на Миру, а потом на браслет, — а ты напомнить.

Мире стало не по себе. Бедный Лёшка, пропал в лесу и имя своё забыл, такое даже врагу не пожелаешь.

Девочка кивнула и положила браслет в карман.

Бабушка снова улыбнулась и потянула Мире мешочек, похожий на тот, который у неё уже был..

– Для мальчика. Чтобы снова не заплутать.

Поблагодарив травницу, Мира и Траворуш снова отправились в путь.

Из лесного домика вело две тропинки. Одна — по которой они сюда пришли, а другая вела в неизвестность. Именно эту тропинку Мира и выбрала.

Земля в этой части леса была влажной и тёмной, будто дождь прошёл недавно только здесь.

Запах хвои витал в воздухе, словно пеленой накрывая девочку и маленького духа. Ощущение, что это был запах дома, хоть и большую часть жизни семья и прожила в городе.

На поваленном дереве выросли опята. Как же вкусно их жарит обычно папа!

Вот бы он был здесь! Но Мира должна быть храброй, только она может помочь сестре. Папа будет ими гордиться!

Траворуш мирно сидел на руках, а его ветвистые рога поблёскивали в тумане. Всё-таки в его компании было намного спокойнее. Казалось, что никакая напасть не могла произойти. Даже если сильно хотела. С неприятностями всегда так. Ты их не хочешь, не просишь и не зовёшь, а они почему-то всё равно происходят. Только из-за желания самих неприятностей. По-другому и не объяснишь.

Вскоре Мира снова заметила поваленное дерево с опятами. То ли их здесь было слишком много, то ли она начала ходить кругами.

Что же это такое? Как можно было так заплутать, ступая только прямо и никуда не сворачивая?

Вдалеке снова тревожно ухнула сова.

Снова шаги, снова дорога – и снова то же самое поваленное дерево. Тропа возвращала путников на то же самое место, не давая продвинуться дальше. В груди появилось тревожное чувство, что лес ведёт свою игру, но забыл объяснить правила.

Всё бы ничего, но совсем скоро мысли в голове девочки начали путаться, как сама лесная тропинка. Их словно заволакивало густым молочным туманом.

Мира остановилась и нахмурилась. Она же пришла сюда с какой-то целью? Воспоминания уплывали, словно вода в ручье.

– Я ведь что-то должна была сделать, — вслух сказала девочка, — что-то очень важное.

Мира закрыла глаза. В памяти всплыло лицо. Светлые волосы, такие же янтарные глаза как у неё и добрая улыбка. Рада. Это имя показалось чужим, совсем ненастоящим.

– Рада, — произнесла Мира, будто пробуя его на вкус. Сердце сжалось от тревоги.

«А может… у меня никогда не было сестры?» — промелькнула предательская мысль.

Вдруг сидящий на руках у девочки дух задрожал. Его шерсть засветилась мягким зелёным светом, освещая лицо Миры и тропинку в лесу.

Мира так удивилась, что чуть не выронила его. Рога духа завибрировали, как локаторы, а сам он потянулся к чему-то короткими лапками. Мира поняла, что он показывает на её карман. Дав духу подержать мешочек, который она держала в другой руке, девочка сунула в карман руку и нащупала браслет с буквами, складывающимися в имя: Алексей.

В ту же секунду воспоминания вернулись яркой вспышкой в сознании.

Младшая вспомнила мальчика, про которого говорила травница. Вспомнила, что он потерял свою память и имя. Лес пытается сделать то же самое и с ней.

— Нет! — крикнула Мира в пустоту и сжала браслет, – Я не забуду!

И вместе с криком вернулось всё: Рада, её смех, их секреты, их обещания быть всегда рядом.

Вдруг налетел ветер, сильный и пронзительный. Кроны сосен зашумели, а туман словно разодрало на клочки. На глазах девочки старая тропа изменилась: прямо перед ней появилась новая дорога.

Сова, что раньше ухала тревожно, на этот раз протянула глухое, спокойное «у-у-у», будто подтверждая её победу.

Траворуш перестал дрожать и мягко прижался к девочке. Лес признал стойкость Миры и пропустил её дальше.

Она обняла духа. Впереди ждали новые испытания. Но сейчас она знала главное: пока она помнит о сестре, ей нечего бояться в этом лесу.

И они пошли по дороге вперёд.

Глава 8

Лес открыл для Миры и её спутника новую тропинку. Пахло мхом и сыростью ещё сильнее, чем до этого. Мира подумала, что, возможно, рядом есть река или озеро. Каждый шаг дальше был больше похож на звук чавкающего младенца, настолько земля была мокрая. Казалось, что если оступиться, то можно провалиться в самые недра.

Мира крепче прижала к себе Траворуша. Его рога мерцали слабым зелёным светом, и это было единственное, что не давало девочке потеряться в туманной белесой мгле.

Было очень страшно, но в душе младшая понимала, что дух рядом, и в этом приключении она не одна.

Мира прижала духа к себе, но тот вдруг зашевелился, выбрался из её рук и лёгким прыжком оказался на поваленном пне.

— Хочешь узнать, почему старушка существует одновременно в двух мирах?

Девочка ойкнула от удивления.

— Так всё это время ты мог говорить?! — Мира вскинула руки от негодования, — А я-то думала, что ты разучился говорить, как только стал снова духом! А ты, оказывается в рот воды набрал!

Траворуш смутился. Об этом говорили его рога, засветившиеся коричневато-болотным светом.

— Мне просто не хотелось говорить, а но сейчас захотелось!

Мира улыбнулась.

— Значит, среди духов тоже есть сплетники.

Траворуш задумался.

— Кто такие сплетники?

Мира с минуту обдумала ответ, а потом объяснила:

— Сплетники – это те, кто слишком много говорят о других людях.

Дух нахмурился, осмысливая ответ девочки.

— Звучит не очень хорошо… Значит мне не стоит говорить про шаманку…

В глазах девочки загорелся живой интерес.

— Не в этот раз, вдруг эта важная информация поможет нам в пути.

Дух покачал головой.

— Это не простая история. Великий дух леса редко позволяет человеку ступать в оба мира. Только тем, кто отдал себя без остатка.

Он замолчал, и Мира поспешила переспросить:

— Отдал… себя?

— Давным-давно, — продолжил Траворуш, — бабушка Зина услышала зов.Но не такой, как слышат все. Ей не предлагали стать хранительницей, как твоей матери. Лес позвал её по-другому..Она стала нойдом – шаманкой, если по вашему.

Он на мгновение замолчал, глядя в туман.

— Она могла остаться человеком. Но Зина выбрала служить лесу. Отдала ему всё: голос, сердце, память… И Великий дух пожалел её. Он разделил её тень надвое: одна осталась в мире людей, другая — в мире духов. Так она стала мостом между мирами.

Мира замерла, крепко прижимая мешочек.

Мира нахмурилась.

— Зачем она это сделала?

Траворуш задумался, его рога засветились чуть ярче.

— Потому что была одна. А когда люди одиноки, они соглашаются даже на вечность, лишь бы когда-нибудь перестать быть такими.

— Но разве можно так жить… наполовину? — прошептала она.

Дух кивнул.

— Можно. Но это тяжело. В её сердце всегда живёт одиночество. Она стала старше своих лет. Её жизнь растянулась, словно из двух жизней сложили одну. И она до сих пор идёт по обеим дорогам сразу.

— Наверное, тяжело было стать человеком лишь наполовину?

Дух нахмурился, внимательно смотря на Миру.

— А тебе-то откуда знать? Ты и сама никогда не была полностью человеком.

Слова повисли в воздухе, как звон колокольчика. Девочка почувствовала, что сердце забилось быстрее, а сказать в ответ — нечего.

Туман вокруг чуть разошёлся, и впереди показался слабый огонёк, будто фонарь.

Неужели Раду тоже может ждать такая судьба, как и бабушку Зину? Жить долго, но быть одной всю эту жизнь. В душе заскреблись кошки. Слова духа больно задели.

Сколько Мира себя помнила, сестра всегда была рядом. Отец рассказывал, что когда маленькую Миру принесли домой, Рада взяла её за руку и долго не отпускала, а потом зашептала, что очень рада появлению младшей сестры. В этот момент Мира открыла глаза. Старшая ахнула и расплакалась от счастья. Ведь глаза сестрёнки были такие же янтарные, как и у неё самой. Они были родственными душами. С тех пор Рада словно стала её отражением и опорой. Она учила Миру завязывать шнурки, делилась с ней последним кусочком яблочного пирога и всегда находила слова, чтобы утешить, когда было больно или страшно. Даже когда сёстры ссорились, они не могли долго сердиться друг на друга — между ними словно тянулась невидимая нить, которая не позволяла разорвать эту близость.

Мира не помнила, как ушла мама, но Рада помнила. С тех пор её отношение изменилось. Она оставалась сама собой, но вела себя отстранённее, словно боялась, что кто-то ещё исчезнет. А теперь исчезла сама.

А огонёк впереди тем временем то разгорался, то затухал, словно манил к себе.

Девочка сжала мешочек и шепнула Траворушу:

— Видишь? Там кто-то есть.

Решив посмотреть, спутники направились в сторону светящегося огонька и вышли к болоту. Белёсый туман обволакивал, словно густое молоко. Огонёк было еле видно.

Прищурившись, Мира поняла, что свечение принадлежало женщине. Она вышла из тумана и смотрела прямо на девочку.

— Это Веден-Эмэ – мать воды, — прошептал Траворуш так тихо, чтобы только Мира его услышала.

Девочка не могла сказать, что точно видит перед собой. Очертания Матери воды постоянно менялись: то из густой пелены вырастали длинные крылья, как у огромной ночной птицы, то туман складывался в фигуру женщины с тонкими руками и длинной, струящейся одеждой, похожей на пелену облаков. Её лицо почти всегда скрывала дымка, и только иногда сквозь неё мелькали тёмные глаза, светящиеся серебряным огнём. Волосы напоминали клубящийся пар, струившийся вниз и исчезавший в воздухе. Глаза женщины светились холодным светом, голос был тихим, но разносился сразу отовсюду:

— Сумеешь ли ты ступить туда, где даже совы молчат?

Мира вздрогнула. Впереди зияла зыбкая топь, и от одной мысли о том, что придётся идти по ней, девочке стало страшно. Но мешочек в её руке был тёплым, а Траворуш светился слабо-зелёным огнём, будто поддерживал её.

Мира сделала первый шаг — и туман начал сгущаться, превращаясь в образы. Перед ней возник отец. Он протягивал руки и звал:

— Доченька, вернись домой. Всё это лишь сон, не мучай себя.

Очень хотелось броситься к отцу, расплакаться у него на груди, как маленькая девочка, ведь именно ей она и была. Но Мира понимала, что если сделает это, то не пройдёт испытание. Нужно быть храброй. Это морок. Иллюзия. Отец в деревне, в безопасности.

За ним появилась Рада. Её глаза сияли знакомым янтарным светом, а голос звенел, как колокольчик:

— Мира, останься со мной. Не иди дальше.

Сердце девочки сжалось. Она шагнула было к сестре, но вдруг почувствовала, как Траворуш задрожал у её груди. Его рога вспыхнули ярче, разгоняя туман, и образы начали колебаться, теряя очертания.

— Ради тебя я и иду дальше, — ответила Мира.

Туман окончательно развеялся. Мира погладила друга. Траворуш и правда стал её проводником в этом мире.

Матерь наклонила голову, и её силуэт начал растворяться. Лишь на поверхности болотной воды блеснуло светлое перо совы. Мира подняла его и спрятала в мешочек.

Траворуш кивнул в знак одобрения. Может ей удастся спасти сестру?

Мира хотела уже ступить на тропу дальше, но тут из-за дерева вышел кто-то. От неожиданности, Мира не сразу поняла, что перед ней мальчик. Его светлые волосы были растрепаны, в них запутались мелкие листья и небольшие веточки. Из одежды на нём была лишь футболка и шорты, неудивительно, что он ёжился от холода. Хорошо, что не замёрз насмерть.Двигался он медленно, словно в полусне, будто сам не видел, куда идёт, да и конечной цели не знал.

Мира осторожно приблизилась.

— Кто ты? – прошептала она.

Мальчишка внимательно посмотрел на Миру, а потом на Траворуша, но не подал никаких признаков удивления. Он вообще не выразил никаких эмоций.

Голос его был хриплым, будто он давно ни с кем не разговаривал, но всё равно произнёс:

— Я не помню.

Мира посмотрела на Траворуша. Рога духа засветились нежно-зелёным светом. Они друг друга поняли и без слов.

— Кажется, я знаю, кто ты.

Глава 9

От слов Миры мальчик очень удивился. Это была первая эмоция, которую вообще он показал. Это был хороший знак.

Он сделал шаг в сторону Миры, девочка шагнула назад от неожиданности.

— Извини, я не хотел тебя напугать, — осторожно проговорил мальчик, отступая назад, – но ты сказала, что знаешь, кто я. Это единственное, что я так сильно хочу узнать.

— Тебя зовут Лёша, ты помнишь? — Мира достала из кармана и протянула мальчику браслет с его именем. Он долго рассматривал его, а потом отрицательно покачал головой.

— Он потерял себя, — сказал Траворуш тихо. — Без испытания память не вернётся.

Мира сжала кулаки. Она чувствовала, что лес снова готовит проверку. Едва эта мысль мелькнула, деревья вокруг зашевелились. Их кроны заскрипели, и ветви медленно сомкнулись, словно прутья. Оставшийся просвет превратился в замкнутый круг.

Внутри кольца всё стихло: не было ни ветра, ни шороха листвы. Только мягкий свет падал на середину поляны, где между корней проступила гладкая, чёрная поверхность — словно зеркало или колодец, наполненный ночной водой.

Девочка обернулась на Траворуша.

— Это ведь испытание не для меня?

Дух кивнул.

— Да, но и для тебя тоже. Лес хочет испытать вас обоих.

Мира прошла уже несколько испытаний и была уверена в своих силах, но сможет ли Лёша пройти его с той же храбростью? Мальчик всё так же стоял чуть нахмурив брови, будто ждал, что кто-то объяснит ему, кто он есть.

В середине круга стоял колодец. Мира подошла к нему. Спутники последовали за ней.

— Нам нужно испить из него? — спросила девочка у Траворуша.

— Нет, колодец — это его память, чтобы вспомнить, нужно спуститься на самое дно.

Глаза Миры округлились от ужаса. Спуститься на дно колодца. Сама она близко не подходила к колодцам, а спускаться туда тем более не хотела. Нужно как-то сказать об этом Лёшке, чтобы он не испугался. А может Мира единственная на планете, кто вообще боится колодцев.

Вдруг, если она покажет страх, то Лёшка не захочет спускаться, а если он этого не сделает, то не сможет вернуть свою память.

Глубоко вздохнув Мира подошла к мальчику и взяла его за руку.

— Тебе нужно быть храбрым, понимаешь? — в ответ кивок, — Для того, чтобы вернуть свою память, тебе придётся спуститься на дно колодца.

На лице мальчика появилась растерянность.

— Траворуш говорит, что колодец — это твоя память.

Лёшка выдернул руку. Даже не взглянув на Миру, он отошёл и прислонился к дереву.

Мира посмотрела на Траворуша с тревогой. Маленький дух приободряюще кивнул, мол иди к нему, без тебя он не справится.

Девочка сомневалась, что незнакомый человек может помочь в этой ситуации, но выбора не оставалось. Всё равно никаких других людей в округе не было. Только Мира.

Подойдя к Лёше, младшая положила руку ему на плечо. Интересно, сколько ему было лет? Он выглядел таким маленьким и беззащитным. Но с другой стороны, если он дружил с Мишкой и другими ребятами, то скорее всего он был ровесником Рады. В лесу время течёт совсем иначе.

— А если там пусто? — спросил он у Миры. Он говорил про колодец. Лёша боялся, что для него уже поздно, и воспоминания уже исчезли.

— Я не знаю, — честно ответила девочка, — но это единственный способ. Стоит попробовать.

— Зачем? Вдруг там плохие воспоминания? Может лучше начать сначала и создать новые?

Мира покачала головой.

— Знаешь, когда я была младше, мы с Радой — моей сестрой, очень сильно поссорились. Уже и не помню из-за чего это было. Но скорее всего из-за какой-то ерунды, вроде неподелённой игрушки или пульта от телевизора. Я тогда убежала из дома, куда глаза глядят. Правда, они уж точно в этот момент не смотрели, потому что я рыдала, что есть силы. Забилась в какой-то угол и думала, что хочу начать с начала. Хочу новую сестру. Эта была какой-то бракованной. Но потом я перестала плакать, на улице стемнело, мне стало так страшно. Я очень сильно захотела обратно к сестре. Вспомнила, что всегда бежала к Раде, когда меня что-то пугало. Так расстроилась, что снова заплакала. И тогда сестра нашла меня, взяла за руку и отвела домой. У нас есть плохие воспоминания, но они стоят того, чтобы помнить хорошие.

— А если я не смогу вернуться? — спросил он шёпотом.

— Я буду здесь, я помогу.

Лёша кивнул, хотя в его взгляде всё ещё читалось сомнение.

Мира достала браслет и надела ему на руку. Мальчик взглянул на буквы, складывающиеся не просто в слово. В имя.

— Хорошо, я согласен.

Ребята подошли к колодцу, держась за руки.

— Что нужно сделать? — спросила Мира у духа.

— Всё просто, — ответил Траворуш, — мальчик сядет на ведро и будет пытаться отличить свои воспоминания от ложных, а ты, Мира, будешь медленно опускать ведро.

Глаза Миры испуганно округлились.

— Я не смогу! Он слишком тяжёлый! — возмутилась она.

— Не переживай, — Траворуш подмигнул своим полностью зелёным глазом, — это не простой колодец, а волшебный. С магией любой станет силачом.

Мира кивнула. Траворушу она доверяла, как самой себе. Если он сказал, что они справятся, то так и будет.

Мальчик аккуратно сел на ведро.

— Помни, как только Мира опустит тебя, воспоминания поглотят с головой, нужно выбрать верные воспоминания, — наставлял Траворуш.

— Я понял, — сказал Лёша, — хотя по интонации его голоса казалось, что он очень неуверен в том, что говорит.

Мира взялась за ворот и начала осторожно опускать мальчика вниз колодца. Траворуш был прав. Это было совсем не тяжело, словно и правда магия помогала.

Лёшка закрыл глаза и ту же секунды провалился в темноту.

Когда он открыл глаза, то стоял посреди знакомого двора. Тёплый летний вечер, солнце окрашивало небо золотом. Забор покосился, двор зарос травой, давно уже надо было скосить, но у хозяев видимо руки руки не доходили. Или здесь никто не живёт? А может здесь и был его родной дом? Около дома стоял мальчик. Мишка – подсказало сердце. Мишка махал ему рукой, зовя играть в мяч. Лёша улыбнулся и хотел подбежать к другу, но что-то было не так. Сзади Мишки стелился странный туман, будто ненастоящий. Двигался так быстро, пытаясь накрыть собой всё вокруг. Лёша посмотрел на друга. Тот всё ещё звал его, но улыбка. Мишка улыбался слишком широко, словно нарисованная кукла. Лёша отступил.

Это и есть ложное воспоминание. Но даже из него мальчик извлёк пользу. У него был друг.

Картинка дрогнула и сменилась.

Лёша сидел за столом. На кухню зашла очень красивая женщина. Она была очень похожа на него, вернее Лёшка сам был похож на неё. Мама – пронеслось в голове.

— Шевелись, Алексей, — произнесла она с холодом в голосе.

Неужели его мама была такой? Нет, не была. Если он задал себе такой вопрос, значит точно сомневается в реальности этого воспоминания. Так какой же на самом деле была мама?

Вода в колодце заволновалась, и перед ним вспыхнуло другое воспоминание. Они с Мишкой играли на улице, только выглядели младше. Щеки круглые, ладони маленькие. Перед Мишкой лежала машинка. Самая лучшая машинка на свете! Настоящий грузовик с откидывающимся кузовом. Лёша схватил его в руки, и сердце наполнилось радостью.

Но в тот же миг Мишка расплакался. Сначала тихо всхлипывал, а потом громко зарыдал, утирая маленькими кулаками глаза.

— Отдай, она моя! — голос друга дрожал, будто у него отняли что-то ценное.

Лёша нахмурился, но протянул машинку Мише. Тот перестал плакать и долго разглядывал игрушку, а потом протянул её Лёше.

— Извини, — тихо сказал он, но Лёша услышал.

Взяв машинку, он улыбнулся другу, и тот улыбнулся в ответ.

В этой ссоре было что-то настоящее. Потому что он помнил, как потом они помирились. И от этого в груди стало тепло. Это воспоминание было настоящим.

Воспоминание изменилось снова.

Лёша увидел комнату — маленькую, тёплую. В углу стояла старая кроватка, укрытая тонким одеяльцем с узором ромбики. В воздухе витали запахи молока и ромашки, за окном лениво каркала ворона.

На стуле сидела женщина. Та самая женщина. Его мама. Выглядела она усталой. Мешки под глазами, растрёпанные светлые волосы. Только вот она не выглядела несчастной. На её лице была спокойная улыбка. Эта женщина самая добрая на свете!

Мама сидела на стуле, склонившись над младенцем. Малыш беспокойно стучал ручками, его щеки были влажные от слёз. Женщина тихо напевала мелодию, укачивая его, и вдруг прошептала:

— Ну-ну, тише, Лёшенька, мой хороший.

Слово вспыхнуло, словно светлячок, и разлилось по комнате мягким сиянием. Младенец перестал плакать, вытянул ручки и ухватил маму за палец.

Он хотел шагнуть ближе, коснуться её руки, но понял: это лишь воспоминание. Но имя.Это было его имя. Самое настоящее. Словно кто-то написал его золотыми буквами прямо на сердце.

Он вспомнил.

— Вот и воспоминания вернулись, — раздалось у него за спиной.

Лёша обернулся.

Голос принадлежал девочке. Она была его ровесницей. Светлые волосы струились ниже плеч. Черты лица мягкие и плавные. Только глаза были пугающего янтарного цвета, совсем как у Миры.

— Скажи сестре, чтобы перестала меня искать.

Девочка подошла к Лёше и рукой закрыла ему глаза. Мир померк.

Глава 10

Первое, что увидел Лёша, когда открыл глаза – взволнованное лицо Миры. Девочка склонилась над ним, не понимая, что вообще произошло.

— Я почувствовала, что что-то не так и вытащила тебя.

Мальчик аккуратно сел и потёр затылок. Голова страшно болела.

— Да, ты правильно поступила, — его лицо озарила улыбка, — я всё вспомнил!

Лёша засмеялся. И смех его был похож на звон десятка колокольчиков.

— Правда?! – обрадовалась Мира. Лёша справился! Всё было не зря!

— Спасибо, Мира! – искренне поблагодарил мальчик, но взгляд его тут же погрустнел.

— Что-то не так? – Мира дотронулась до руки Лёши. Этот жест сработал как успокоительное.

— Я встретил девочку в своих воспоминаниях, но она не была их частью. Я никогда не встречал её, но, кажется, она знает тебя.

Сердце Миры быстро забилось.

Лёша продолжил.

— У неё были твои глаза.

— Рада! — воскликнула Мира, не стесняясь эмоций, — Это была моя сестра! Она что-то просила мне передать?

Девочка выглядела очень взволнованной, даже схватила Лёшу за руку.

— Да, — мальчик сделал паузу, подбирая правильные слова, – она просила передать, чтобы ты её не искала.

Мира замерла, будто слова Лёши ударили её прямо в сердце. — Но почему?.. — прошептала она.

Мальчик покачал головой. — Я не знаю. Она выглядела серьёзной. Может защищала тебя от чего-то?

— Может быть, — по голосу девочки было понятно, что это её очень расстроило. Она замкнулась в себе, будто задумалась над чем-то.

— Мира, мешочек, — напомнил Траворуш. Его рога светились мягким светом. Значит поблизости было безопасно. Да и и поляна с колодцем исчезли, когда Лёша очутился на земле.

Девочка достала из кармана мешочек, который ей дала бабушка Зина из мира духов. И протянула его мальчику.

— У тебя глаза изменились, — сказала ему Мира.

— Что? – не понял Лёшка.

— Они стали добрее, — пояснила девочка, — когда мы встретились, твой взгляд был таким потерянным, но теперь всё иначе.

Мальчик улыбнулся самой широкой улыбкой, на которую был способен в этот момент. Это поселило в сердце Миры надежду.

— Что это за мешочек?

— Его дала мне местная шаманка — бабушка Зина, он поможет тебе выйти обратно в мир людей.

— Ты знаешь бабушку Зину? — удивился Лёша.

Девочка и дух переглянулись.

— Я часто играл у её дома, она всегда была очень добра, — сделав паузу, он добавил, — как и ты. Спасибо, Мира. Ты спасла меня. И вернула мне имя. — Он улыбнулся, но в улыбке была грусть. — Надеюсь, мы ещё встретимся.

Дети попрощались. Мира наблюдала, как новый друг уходит. Постепенно его силуэт растворился среди деревьев.

Мира осталась одна с Траворушем.

— Он ушёл, — тихо сказала девочка.

Но дух был напряжён. Его глаза засветились тревожно-зелёным.

— Мы не одни.

В ту же секунду из-за деревьев выдвинулась тень. Она была длинной и шевелилась, будто живая. Постепенно из неё проступила фигура — высокий дух в звериной маске. Маска была вырезана из дерева, глаза светились холодным светом, а вокруг него клубился густой туман.

— Ты дошла далеко, девочка, — голос звучал низко, словно доносился из-под самой земли. — Но граница рушится. Она больше не может разделять мир людей и наш мир. Ты думаешь, спасая одного мальчишку, ты меняешь судьбу? Нет. Трещина растёт.

Мира почувствовала холод, сжимающий грудь.

— Кто ты? — едва выдохнула она.

— Меня зовут Кегри. Я дух урожая и плодородия, — дух коснулся земли длинными пальцами, и та задрожала. — Я храню то, что скрыто под землёй. Люди всегда почитали меня, но не теперь. Совсем забыт я.

Он поднял руку, и перед Мирой открылось видение: земля, разломанная на части, по которой текут тёмные воды; деревни, окутанные туманом; люди, теряющиеся среди духов, не находя дорогу домой.

— Если граница рухнет, — продолжил дух, — ни один человек не найдёт своей тропы. Люди будут блуждать в нашем мире, а духи — в вашем. И никто уже не узнает, кто он есть.

Мира стиснула мешочек в руке. — Но почему? Почему граница рушится?

Кегри наклонил голову. Его деревянная маска блеснула в тумане. — Потому что люди забыли. Не поют больше песен земле, не оставляют хлеба на моих камнях, не благодарят духов за урожай. Память уходит — и граница слабеет.

Девочка вспомнила слова бабушки Зины. О том, что мир духов держится на памяти и уважении.

— Как я могу помочь? — спросила Мира с надеждой в голосе.

— Только совы-хранители могут помочь границе выстоять. Старая хранительница уже призвала себе преемницу. Зов был услышан.

— Но это моя сестра, — почти закричала Мира, — нас папа ждёт дома! Она не может спасать мир! Сами подумайте! Ей всего тринадцать лет!

— Возраст не имеет значения. Зов настигает только тогда, когда хранитель готов.

Мира не могла просто отпустить сестру. Это было неправильно. Такая тяжёлая ноша опустится на плечи маленькой девочки.

Дух внимательно следил за девочкой, будто изучал и читал её мысли.

— Я покажу тебе, — произнёс он. Голос его отдавался гулким эхом.

В ту же секунду Миру окружил туман. Он стремительно поднимался выше, пока совсем ничего стало не видно.

Перед глазами Миры открылось видение.

Сначала она увидела каменные сейды — серые, древние, будто сами духи их выдвинули. Папа рассказывал, что никто на самом деле не знает, как именно они появились. Но есть несколько легенд. Одна говорила, что рыбаки, уходя в море, оставляли часть своей души на берегу в каменном сейде, чтобы в случае их гибели её не сожрало некое чудовище. Другие говорили, что в каменный сейд обращались люди. Зачем они это делали? Может это был единственный способ спасти свою жизнь от чего более страшного, чем остаться навсегда камнем. Они спрятались, а стать назад людьми не смогли.

Но теперь сейды были повалены. Камни лежали, расколовшись. Ранее таинственные, они растратили всю свою магию.

Среди деревьев показались фигуры. Люди вышли на поляну.

Мира вскрикнула от ужаса. Людские глаза были полностью белые, без зрачка и радужки.

Девочка подошла к мужчина и дотронулась до его руки. Он не отреагировал. Лишь смотрел своими слепыми глазами в пустоту. Мира подумала, что он видит мир, но лишь в своих видениях.

Младшая потянулась к мешочку шаманки, будто он мог защитить её даже в видении.

За спиной послышались шаги. Мира обернулась.

Кегри стоял посреди поляны. Высокий. Страшный. Как будто и сам был идолом. Под звериной маской светились нечеловеческие глаза.

— Так будет, если граница падёт. Миры смешаются, и ни один человек не найдёт дороги обратно.

Видение изменилось.

Мира оказалась в деревне.

Только привычная живость исчезла, словно что-то злое высосало все краски.

Дома выглядели заброшенными. На улице не то что людей не было, даже собаки не лаяли. Люди не исчезли, они бродили по лесу, не зная, как вернуться в собственные дома!

Видение жгло сердце — будто это не чужая беда, а её, Миры, собственная.

— Нет, — прошептала девочка, — такого не может быть.

Кегри очутился рядом.

— Ты сама всё видела. Теперь скажи: правда ли ты хочешь вернуть сестру? Даже зная, какой груз она несёт?

Мира сжала ладони в кулаки.

— Да, — твёрдо сказала она, — даже если ей суждено стать хранительницей. Даже если всё будет так, как ты показал. Я должна её увидеть. Должна услышать всё от неё.

Дух ничего не ответил, лишь внимательно смотрел на девочку.

— Дай мне испытание. Ты за этим сюда пришёл.

Из-под маски раздался смешок.

— Ты храбра для маленькой человеческой девочки, — дух сделал паузу, размышляя, достойна ли Мира его испытания, но всё же ответил, — хорошо. Будет тебе испытание.

Глава 11

Мира чувствовала себя самой храброй девочкой на свете, но при этом у неё тряслись колени от страха.

Она не знала, какое испытание для неё приберёг дух, но была уверена, что он не хочет, чтобы Рада нашлась.

— Так что за испытание у тебя для меня есть? — решила спросить девочка, ведь Кегри всё это время молчал, покачивая головой из стороны в сторону.

— Я ещё не решил, достойна ли ты пройти это испытание, — спокойно ответил дух.

Возмущению Миры не было предела.

— Как же так?! Вы же только что сказали, что у вас есть для меня испытание! Пожалуйста, Рада моя сестра, я не могу отпустить её, не поговорив.

Кегри наклонил голову набок, его деревянная маска блеснула в тумане.

— В твоём сердце смелость, но смелость ещё не доказывает силу. Знаешь ли ты цену этой встречи? Понимаешь ли, что ищешь?

Мира стиснула кулаки.

Она не могла ничего ответить. Как маленькой девочке заставить что-то сделать древнего духа? Он даже старше, чем её папа. Старше, чем сама Земля.

— Ты так спешишь, — наконец произнёс дух. — но испытание — это не просто слова. Скажи, девочка, ради чего ты ищешь сестру? Чтобы спасти её или чтобы спасти себя?

Вопрос звучал очень странно. Наверняка в нём был какой-то подвох. Что бы Мира ни ответила, последствия всё равно предугадать трудно. Она опустила глаза. Конечно, ей было страшно оставаться одной. Конечно, она хотела снова увидеть Раду, чтобы всё стало, как прежде. Но только ли в этом дело?

— Я хочу, чтобы она жила счастливо, — тихо сказала Мира. — такое тяжёлое бремя не может нести один человек.

Кегри шагнул ближе. Девочке было страшно, но она осталась стоять на месте.

— Ты готова потерять многое, чтобы идти за ней? Готова ли жертвовать тем, что тебе дорого?

Мира стиснула зубы.

— Если придётся.

Глаза под маской духа светились мягким зелёным светом, совсем как рога Траворуша. Мира не отвела взгляд, а наоборот смотрела в глаза Кегри завороженно.

Некоторое время дух молчал. Только туман колыхался вокруг, будто море перед бурей. Потом он протянул руку, и в воздухе вспыхнули три огненные искры.

— Тогда слушай. Загадки откроют дорогу к твоей сестре. Но помни: каждая твоя ошибка отдаст мне частицу твоей души.

Загадки. Это звучало довольно просто. Мира ещё с детского сада просто обожала загадки. Девочка не подала виду, что обрадовалась такому испытанию, а то вдруг дух посчитает, что это слишком просто для неё и придумает что-то гораздо сложнее, что она тогда будет делать?

— Загадка первая, — произнёс дух с такой интонацией, что у Миры мурашки по спине побежали. На его ладони появилась огненная искра, которая стала медленно расти, превращаясь в светящийся шар.

— Ответ ты должна найти в своём сердце. Ошибёшься — искра погаснет и заберёт частицу твоей души, — сказал дух низким голосом.

Плетут тонкие стебли свои ручьи,

Глаза у них не твои и ничьи. Но чтобы их не отпустить,

Придётся чем-то закрепить.

Мира очень обрадовалась, услышав загадку. Ведь она была довольно простой. Проблема состояла лишь в том, что если она быстро назовёт правильный ответ, то дух может усложнить следующую загадку, поэтому Мира сделала вид, что глубоко задумалась над ответом.

Девочка даже начала похаживать из стороны в сторону для большего эффекта. Дух лишь мотал головой, следя за ней. Интересно, что скрывается под его звериной маской? Наверняка он носит её не просто так.

Вдруг Мира остановилась, будто на неё внезапно снизашло озарение.

— Я знаю ответ! — воскликнула она.

Дух наклонил голову вбок, будто спрашивая, какой именно ответ имеет в виду девочка.

— Это заколка, — твёрдо сказала она.

Огненная искра в когтистой руке Кегри засветилась ярче и поднялась выше, словно подтверждая её ответ.

И тут с волос Миры как по-волшебству слетела заколка. Маленькая, с цветочком, напоминающим ромашку, только розовым. Мире нравится думать, что это цветок шиповника и когда-нибудь лепестки опадут, и он станет ярко-красной терпкой ягодой.

И вот её заколка оказалась в руке Кегри. В эту же секунду она исчезла, словно дух поглотил её.

Мире было очень жалко заколку, но если такова цена, то она готова её заплатить.

— Хорошо, — кивнул Кегри. — но это лишь начало.

Вторая искра вспыхнула рядом с первой, и её свет был холоднее, с голубоватым оттенком.

— Загадка вторая, — произнёс дух.

Нечто нужное и важное,

Не стеклянное и не бумажное.

Хранить обязалась ты это.

Как и свои секреты.

Мира задумалась. Она сжала ладонь в кармане, где лежал маленький мешочек, подаренный бабушкой Зиной. Неужели это и была разгадка?

Сердце девочки быстро забилось. Если разгадка её мешочек, то она не сможет вернуться обратно. Что же делать? Мира задумалась.

Мешочек бабушки вещь очень полезная, но если она не отдаст его Кегри, то не сможет пройти испытание, а если так будет, то Раду она больше никогда не увидит. И это даже не самое худшее, что может вообще случиться.

Собравшись с силами, Мира ответила:

— Это мой мешочек.

Голубая искра перелилась золотом и осталась гореть рядом с первой.

Не успела Мира осознать ситуацию, как мешочек, подаренный шаманкой, вылетел из кармана прямо в раскрытую ладонь духа.

В сердце поселилось нехорошее предчувствие, но обратной дороги не было.

Мира почувствовала лёгкий прилив сил, но дух не дал ей передохнуть.

Третья искра появилась рядом со второй. Но свет её уже был зелёного цвета. Совсем как глаза Кегри или рога Траворуша.

— Загадка третья, — сказал дух, и голос его стал особенно суровым.

Я вижу смелость, храбрость вижу,

И нежность ты не утаишь. Не бойся, друг, я не обижу,

Лишь дай мне то, что в памяти хранишь.

Оно бывает тихим, громким,

Пугать способно, волновать.

Звучит в душе и сердце громко,

Но сам не в силах отобрать…

На этот раз загадка была сложнее. Мира не смогла сразу найти ответ. В груди заныло. А ведь она так обрадовалась, что загадки это и есть испытание. Что же могло быть ответом?

Девочка снова начала ходить из стороны в сторону. На этот раз уже и правда размышляя над ответом. В голове всплыло воспоминание, как в школе им задавали загадки. И как ловко Мира щёлкала их, словно орешки.

И тут как вспышка света перед глазами возник ответ! Вот оно! Правильный ответ: воспоминание! Оказывается, загадка была довольно простой, и ответ находился буквально перед глазами.

Но другая мысль удержала девочку от скоро ответа. Значит, дух хочет, чтобы она отдала ему воспоминание. Вроде, ничего сложного. Она может поделиться с ним одним их них. Вопрос только в том, какое он попросит. Наверняка Кегри не будет интересно воспоминание о том, как она ела клубничное мороженое летом. Он попросит что-то более ценное. Страх, как холодная вода начал растекаться по всему телу девочки.

Она прижала руки к груди и прошептала:

— Это моё воспоминание.

Зелёная искра вспыхнула ярким пламенем, словно готовая забрать воспоминание прямо сейчас.

Но вдруг над поляной раздались звуки взмаха крыльев.

Сквозь туман показалась огромная белая сова.

Мира затаила дыхание. Она уже видела её. В своём сне. Ещё до её появления девочка знала, кто это. Не была уверена до конца, но чувствовала сердцем. Это была её мама.

Сова опустилась рядом с ней и распростёрла крылья, заслоняя дочку от духа.

Постепенно крылья стали человеческими руками, а сова стала женщиной. Какая же она была красавица! Такой станет Рада, когда будет взрослой. Светлые волосы струились ниже плеч. Черты лица были словно сказочными, а глаза. Янтарные! Совсем как у Миры и Рады. Мама была одета в белое платье, такого же цвета, как и её совиное оперение.

— Воспоминание останется с ней, — произнесла женщина.

Мира поняла, что Кегри против такого исхода, но не подал виду. Чувствовалось, что слова совиной хранительницы имеют огромный вес в мире духов.

— Пусть будет так, — сказал он, — девочка прошла испытание.

Глава 12

Мира просто не могла поверить в происходящее. Ещё неделю назад всё было как обычно. И вот теперь она стоит в лесу рядом с духом. Самым настоящим! Волшебным! Но самое удивительное в этой истории — что её мама тоже была здесь. Даже тот факт, что она была совой-хранительницей границы мира духов не так удивителен, как то, что женщина, которую Мира знала только по рассказам отца и сестры сейчас находилась рядом. А ещё она спасла воспоминания Миры.

Жизнь людей намного короче, чем мир духов. Всё, что нам остаётся – сохранить в памяти ценные моменты. Как оказалось, если у тебя хорошая и долгая память, то можно спасти целый волшебный мир.

Кегри просто взял и отпустил их. С трудом верилось, но это было правдой.

Мира искоса поглядывала на идущую рядом маму, пока глазам не сделалось больно. После этого девушка перешла на другие ощущения. А именно – запахи. Мама пахла сосновой хвоей, шишками и чем-то солёным. Чем именно Мира не могла понять в силу своей неопытности, но она точно знала, что запомнит этот запах и обязательно узнает о нём все подробности.

С чего бы начать разговор? Наверно, не стоит начинать первой. Ведь это мама здесь взрослый человек, значит, она и должна начинать разговор первой. Но мама молчала. Тогда Мира остановилась.

Теперь она могла внимательнее рассмотреть мать.

Она выглядела, словно призрак. Но если быть честными, то это был самый прекрасный призрак. Не то чтобы Мира видела много призраков. Только лесных духов, но была точно уверена в своей правоте.

Фарфоровая кожа, словно мама была изысканной и очень дорогой куклой. Светлые соломенного цвета волосы струились ниже плеч, совсем как у Рады. Большие голубые глаза. Такие добрые, что сразу было понятно, что это их мама, а не чья-нибудь чужая.

Она смотрела на дочь с тревогой, потому что знала, что им предстоит тяжёлый разговор, и не знала, с чего начать.

— Ты выросла, — нарушила молчание мама. Голос её был спокойным и таким приятным, что Мира могла бы слушать его часами, — Я боялась, что не успею увидеть, какая ты стала.

Мира молчала. Всё внутри неё перевернулось.

— Ты могла бы это увидеть, если бы не ушла, — девочка сама не ожидала от себя такой резкости, но слова уже были произнесены, и назад их не вернёшь.

Мама опустила взгляд.

— Мне пришлось, — тихо сказала она. Прежде, чем дочь сумела возразить, мама продолжила, — граница между вашим миром и нашим истончилась, я услышала Зов и сделала всё возможное, чтобы защитить вас.

Мира заметила, что сама сказала “вашим миром”, словно уже давно не принадлежала к миру людей, да и вообще никогда не жила среди них.

— Я назвала тебя Мирой в честь твоей бабушки, — с теплотой в голосе произнесла женщина, — это имя всегда казалось мне таким светлым, будто оно и есть весь мир.

Но девочка не хотела слушать про своё имя или чьё-то ещё. Она хотела знать другое.

— А как же папа?

Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.

Мама долго молчала. Лес будто тоже замер, слушая их разговор, не было слышно ни звука, даже листья не шелестели.

— Он чувствует, — наконец сказала она. — Знает, что я рядом. Иногда, когда он засыпает, я сижу рядом, как раньше. Только он не видит меня.

— Но он скучает, — прошептала Мира. — И я тоже.

— Я знаю, — мама опустилась на колени, оказавшись на уровне глаз дочери, — первое время ваш отец пытался вернуть меня. Приходил на опушку леса, пытался войти в мир духов, но лес не пропускал. Моё сердце болело так же сильно, как и его, но если бы я вернулась, то не только вы, но и все люди были в опасности. Нельзя было этого допустить.

Мира почувствовала, как ком подступает к горлу.

— Он не перестал тебя ждать, — выдохнула она, — даже, когда увёз нас в город. Правда не показывал, чтобы мы не беспокоились, но Рада знала.

Мама улыбнулась, в её улыбке читалась грусть, но она была светлой.

— Я всегда думала о вас. Приятно знать, что у меня есть дом, хоть я и не могу туда вернуться.

Мира вскинула голову:

— Почему? Ведь ты же дух! Ты можешь даже сквозь предметы проходить, если захочешь!

Хранительница рассмеялась.

— Ох, Мира, начиталась же ты сказок! Не могут хранители уходить из мира Духов. Для этого мы и существуем. Поддерживаем баланс. Что же будет, если сторож постоянно будет уходить куда-то.

Девочка мысленно согласилась с этим, но одновременно внутри росла боль и непонимание.

— Значит, папа никогда тебя не увидит?

Мама кивнула.

— Не во плоти. Когда дует тёплый ветер — это мой ответ ему. Когда шишки падают у крыльца — я рядом. Он чувствует, даже если сам не до конца это понимает.

Мира закрыла глаза. Тёплый ветерок действительно коснулся её щеки. Так легко и нежно, будто прикосновение маминой руки. Вдруг показалось, будто где-то совсем рядом раздался тихий голос отца:

«Я скучаю.»

Мира от удивления распахнула глаза и огляделась. Отца рядом не было. Только бесконечные сосны и лесные тропинки.

И тут она заметила то, что не замечала раньше. Её маленького друга не было рядом. Испытание Кегри и появление мамы так увлекло девочку, что она не заметила, что Траворуш пропал.

— Мама, — тихо спросила она, — а где Траворуш? Он был со мной всё это время. Я даже не заметила его исчезновения. Какой же я друг после этого?

Мама не сразу ответила. Она медленно подняла взгляд к вершинам сосен, где ветер гудел, словно низкий, древний напев.

— Его забрал Хийси, — сказала она наконец. — Великий дух леса.

Мира непонимающе уставилась на Хранительницу.

— Забрал? Но зачем?

— Хийси не жесток, — мягко ответила мама. — Он — хранитель равновесия. Всё живое в его власти: и ветви, и мох, и дыхание земли. Если он забрал твоего друга, значит, настало время последнего испытания.

Мира нахмурилась. Слишком много испытаний выпало на её долю. Всё это время духи испытывали её. Мама говорит, что предстоящее испытание последнее, но так ли это?

— Испытания? Но я уже прошла их! Я ответила на загадки Кегри, я доказала, что не боюсь!

Мама подошла ближе, коснулась плеча дочери.

— Знаю. Но теперь ты должна предстать перед самим Великим Духом. Хийси живёт в сердце леса, где ты встретишь Раду. Я бы не хотела, чтобы ты шла туда, без Хранителей граница падёт, но в твоих глазах есть решимость. Совсем как у твоего отца, хоть его и никогда не были янтарными.

Мама протянула дочери руку. В её ладони засияло белое перо.

— Это поможет тебе увидеть то, что скрыто. Когда туман сомкнётся, просто доверься свету. Я буду ждать тебя там.

Мира взяла перо, и оно мягко вспыхнуло белым светом.

— Я не подведу, — сказала она. — Я найду Траворуша. И Раду.

Мама улыбнулась. Она очень сильно гордилась своей малышкой.

— Тогда иди.

Глава 13

Ещё никогда Мире не было так страшно. Впервые за всё приключение. Нет! Впервые за всю жизнь Мира осталась совсем одна. Рядом не было ни папы, ни мамы, ни Рады, ни бабушки Зины, ни Лёшки. Даже Траворуш пропал!

Девочка шла по тропинке, еле сдерживая подступающие слёзы.

Но нужно было взять себя в руки. Хоть и мала была, но у Миры было сердце воина. Она уже столько прошла! Пройдёт этот путь ещё столько, сколько понадобится.

Тем временем лес будто чувствовал её страх — и тропинка, по которой она шла, становилась всё уже и уже.

Заметив это, Мира остановилась. Она вытерла слёзы рукавом. Сейчас точно было плохое время для того, чтобы поддаться чувством. Испытания ещё не закончились.

Тропинка не только становилась уже взаправду, но и вовсе исчезала, становясь чем-то вроде указателя. Мира пригляделась внимательнее. На земле, где исчезла тропинка, остались светящиеся следы — будто кто-то прошёл перед ней, оставив после себя россыпь золотой пыльцы. В голове девочки сразу возникла мысль, что это мамины следы. Ведь она обещала ждать в конце пути. Она опустилась на колени, коснулась пальцами земли. Пыльца вспыхнула мягким светом и сложилась в знак, напоминающий перо.

— Перо мамы, — прошептала она и вытащила из кармана подаренный ей талисман.

В ту же секунду перо вылетело из рук девочки и полетело дальше, указывая путь. С таким помощником никогда не собьёшься с пути.

С каждым шагом лес становился всё темнее и гуще, а шёпот становился всё громче. Мира даже смогла разобрать несколько слов, таких как “лес”, “жертва”, “хранители”. Больше она не смогла услышать. То ли было недостаточно громко, то ли просто языков было несколько. В этот момент Мира даже задумалась, есть ли у духов свой собственный язык для общения, или они пользуются человеческими. Знает ли мама язык духов и сможет ли научить их с Радой понимать этот древний шёпот леса?

С каждым шагом пёрышко уводило всё дальше, даже если тропа в привычном для людей понимании оборвалась. Дальше началась тропа духов.

Ветки могучих сосен слегка покачивались, хотя никакого ветра не было, и среди них начали появляться силуэты — едва различимые, словно сотканные из лунного света и утреннего тумана.

Они двигались рядом с ней — не пугающе, а осторожно, как будто не хотели спугнуть. Мира узнавала среди них очертания животных: лисы, зайца, оленя, даже огромного медведя. Но все они были прозрачны, как дыхание на морозе. Духи лесных животных.

Девочка шагала между ними, чувствуя, как страх постепенно отступает. Шестым чувством Мира понимала, что звери не причинят ей вреда, а наоборот сберегут от возможных напастей. Иногда духи замирали, склоняли головы — будто приветствуя кого-то, а может и вовсе её саму.

Сквозь туман девочка разобрала очертания скалы. В ней находилась пещера. Мира присмотрелась. Внутри ничего не было видно. Только тьма, будто конца и края вовсе не было.

Мамино перо на секунду задержалось перед входом, а потом юркнуло в глубину пещеры.

— Мне туда? —спросила Мира, хотя уже знала ответ.

Силуэты духов остановились позади. Они не могли войти. Один за другим они растворялись, превращаясь в туман.

Девочка глубоко вздохнула. Как-то Рада говорила, что нужно уметь правильно дышать и можно справиться с чем угодно. Такую умную мысль она прочитала в интернете. Правда как именно дышать правильно, сестра не объяснила, но Мира предполагала, что глубоко.

Делать было нечего, младшая шагнула в неизвестность пещеры.

Сразу стало так темно, что Мира не видела даже собственных рук. В груди что-то сжалось. Захотелось закричать, выбежать обратно, но она сжала кулаки.

— Не бойся, — сказала себе тихо. — Всё это только тьма. А внутри меня — свет.

Она вспомнила, как мама говорила: “Когда туман сомкнётся, доверься свету.” И вдруг Мира поняла — речь шла не о свете пера.

Она шагнула вперёд. Тьма будто зашептала — сначала угрожающе, потом тихо, почти нежно, словно проверяя, не дрогнет ли девочка. Но Мира шла. Один шаг. Ещё. Ещё.

С каждым шагом страх будто растворялся. Мира чувствовала, что она больше не маленькая девочка, что боится темноты и прибегает в комнату к отцу каждую ночь. Теперь темнота стала просто явлением. Да и глаза уже достаточно привыкли.

Вдруг впереди появился свет. С каждой секундой он становился всё ярче. Это был выход.Страшная пещера перестала быть таковой.

Мира вышла наружу и вдохнула полной грудью.

У входа в пещеру её ждала мама. Как и обещала.

— Ты прошла, — сказала она мягко. — Теперь ты не боишься темноты.

Мира подняла голову и улыбнулась. — Я знаю. Свет всегда был во мне.

Мама кивнула и протянула руку. — Тогда пойдём. Великий дух ждёт тебя.

Хранительница выглядела серьёзной. Ни тени улыбки на лице.

Они шли в молчании. Мама смотрела вперёд, но Мира поняла, что она обдумывает что-то такое, от чего может зависеть чья-то судьба. Может даже судьба её дочерей.

Но Мира не собиралась идти в тишине. Нужно было выяснить как можно больше информации.

— Кто такой этот ваш Великий дух леса? У меня появилась подруга, — так завуалированно девочка решила назвать бабушку Зину. Не раскрывать же все её секреты так сразу, — и у неё дома есть стол. Вроде это называется алтарь. На нём есть всякие подношения для Великого духа.

Мама наконец вышла из задумчивого состояния и обратила внимание на дочь.

— Его истинное имя — Хийси. Хозяин леса. Он оберегает лесные чащи, скрытые места природы, — хранительница ненадолго замолчала, — а также наказывает тех, кто нарушает лесные правила и запреты. Каждый лес имеет своего Хийси — хозяина, который следит за порядком.

— Какие запреты? — тихо спросила Мира. Уж очень зловеще это звучало.

Неожиданно мама рассмеялась.

— Не такие уж это страшные правила, как ты себе уже напредставляла, глупышка! Наоборот, отличные правила. Люди испокон веков соблюдали их, — после этих слов мама стала серьёзной, и Мира увидела, что это была не просто её мама, а хранительница границы, — потом совсем позабыли.

— И теперь ваш мир в опасности, — добавила девочка.

Мама кивнула.

— Так что же это были за правила? — не унималась младшая.

— На самом деле, правил всего семь, — ответила хранительница, а Мира для себя отметила, что семь – число магическое, — первое звучит так: заходи в лес с уважением. Перед входом в чащу следует поприветствовать Хийси и сказать: «Хозяин лесной, не тронь меня, пришёл с добром». Ведь любой человек в лесу – всего лишь гость.

У Миры внутри всё похолодело. Не знала она, что нужно произносить такие слова. Великий дух наверняка в обиде.

— Второе правило заключается в тишине, — продолжила мама, — не стоит кричать в лесу, ведь громкий смех и крики могут потревожить злых духов.

Мира кивнула, внимательно слушая.

— Третье правило – Хийси жестоко карает тех, кто наносит вред деревьям! Особенно деревьям в священной роще, — судя по тону мамы, нарушителей этого правила она бы и сама с удовольствием карала бы.

— Четвёртое правило. Если собираешь ягоды, грибы или охотишься — бери только столько, сколько нужно. Жадность никогда не вознаграждалась. Даже когда я была маленькая, в деревне постоянно говорили: «Хийси видит того, кто берёт лишнее, и заберёт обратно».

Это правило звучало очень жутко, и Мира не хотела бы знать, что значит “заберёт обратно”.

— Пятое правило не совсем касается леса, но я рада, что твоя подруга до сих пор ему следует, — мама имела в виду бабушку Зину, Мира это сразу поняла, — чтобы задобрить Хийси, нужно оставить ему дар на алтаре. Обычно это кусочек хлеба, монетка, капля молока или мёда. Иногда это нитка, бусина или даже камешек.

— Зачем нужно оставлять подношение? — поинтересовалась девочка.

— Это знак благодарности за дары природы.

Мира промолчала, обдумывая услышанное, а мама продолжила.

— Лес имеет свои «запретные зоны» — болота, старые валуны, места с необычными звуками. Там чаще всего можно встретить духов и не всегда добрых. Ночевать там опасно — можно даже утратить тень и не вернуться домой. Если нужно остаться в лесу, то следует попросить разрешения у Хийси и разводь костёр с уважением.

— Ну, а седьмое правило? — с нетерпением спросила Мира.

— А ты как думаешь? — мама улыбнулась дочери самой тёплой улыбкой.

Младшая задумалась.

— Дам подсказку. Что нужно сделать, когда уходишь из леса?

Разгадка вспыхнула огоньком в сознании Миры, и та широко улыбнулась.

— Нужно поблагодарить.

Мама кивнула, подтверждая мысль девочки.

— Да, нужно быть благодарным не только за дары лесы, но и безопасный путь.

Теперь Мира была уверена, что хорошо запомнила эти правила и никогда не будет их нарушать.

Мама и дочь так увлеклись разговором о лесных правилах, что не заметили, как вошли в рощу, которая очень отличалась от остальной части леса.

— Пришли, — прошептала Хранительница.

Глава 14

Когда Мира вошла в рощу, ей показалось, будто время остановилось. Сама не поняла, что конкретно поменялось, но почувствовала будто даже воздух здесь другой. Тяжёлый и густой, словно молоко.

Даже пахло здесь не как в остальной части леса. Мира чувствовала запах влажной земли, хотя дождя не было ни вчера, ни сегодня. А ещё к этому запаху примешивалось что-то сладкое: то ли медовые пряники из бабушкиной печи, то ли цветущие травы, каких она никогда прежде не видела. Эта смесь щекотала память, вызывая тёплое чувство, будто она уже когда-то была здесь. Может быть, во сне.

Девочка осмотрелась. Вроде сосны, как сосны, но цвета кажутся более яркими, но не кричащими, а скорее более сочными.

Роща внушала спокойствие, но одновременно с этим, Мира почувствовала, что за ней наблюдают тысячи невидимых глаз, но без враждебности, изучая гостью. Словно решили рассмотреть, кто пришёл к ним: враг или дитя света.

“Духи” – пронеслась в голове мысль.

За своё короткое путешествие Мира поняла, что духи как люди. Есть добрые, а есть злые. Большинство просто следят за тем, чтобы мир оставался в равновесии.

Никогда не узнаешь, кто перед тобой, пока не заглянешь глубже.

Мама была рядом. Стояла рука об руку с Мирой. С такой мамой ничего не страшно.

Внезапно все звуки смолкли. Не было слышно ни пения птиц, ни шелеста листьев на ветру. И тут из-за сосновых ветвей выступила огромная тень.

Мира инстинктивно отступила на шаг. Мама взяла её за руку, от этого жеста девочка почувствовала уверенность. Отступать было поздно. Да и некуда.

Хийси был похож на лося, но в то же время размеры его были куда больше, чем у обычного зверя. Рога были настолько внушительные, что Мира подумала, что с такими очень тяжело ходить и при этом не задевать деревья.

Но чем дольше девочка смотрела, тем меньше видела зверя. Слишком много эмоций, не свойственных братьям нашим меньшим, появлялись на его морде.

От него веяло не злобой, скорее мудростью. Он был как сам лес: спокойный, но беспощадный к тем, кто нарушает равновесие.

У Миры по спине побежали мурашки. Слишком древним было это существо.

— Хийси, — мама склонилась в почтительном поклоне.

Девочка не знала, стоит ли ей поклониться тоже, но не хотелось вызывать гнев Великого духа, поэтому она аккуратно поклонилась в знак уважения.

— Хранительница и маленькая девочка, — голос духа раздался как эхо откуда-то из глубины леса. При этом рот Хийси не шевельнулся, как будто это и не он говорил вовсе.

Мира не знала, что говорить, ведь любое слово дух может воспринять за угрозу. И тогда она никогда не увидит сестру.

Мама заговорила.

— О, Великий дух, эта храбрая девочка – моя младшая дочь. Она прошла все испытания, чтобы встретиться с нашей юной хранительницей.

Дух молчал. Его глаза светились мягким зелёным светом. Мира читала в книжке, что зелёный цвет – цвет спокойствия и безопасности. Но что бы сказали авторы этой книги, столкнувшись лицом к лицу с Великим духом Хийси?

Хийси медленно опустил голову, и Мира почувствовала лёгкий порыв ветра, будто сама роща вздохнула.

— Мира, — произнёс он, и имя девочки прозвучало так, будто его произносили тысячи голосов сразу — старых, детских, мужских, женских, — ты пришла с вопросом. Говори.

У девочки было тысячи вопросов. О сестре, о Траворуше, о мире духов. Но хорошо обдумав, она произнесла:

— Лёшка, — казалось, даже Хийси удивился, что она решила спросить про него, — он же ни в чём не виновен. Зачем ты заставил его блуждать по лесу?

— Мальчик услышал Зов, не было намерения завлекать его в лес. Так бывает, иногда, нужно пожертвовать кем-то, чтобы Зов услышал нужный хранитель, — ответил дух спокойно.

У Миры внутри разлилась ярость.

— Ты не можешь так поступать с людьми, — почти выкрикнула она. Мамина рука сжала плечо девочки, давая знак успокоиться.

— А что такое Зов? – Мира заставила себя произнести это спокойным голосом.

Хийси медленно опустил голову, и его голос стал ниже, словно из самой земли:

— Когда-то, очень давно, когда ещё в эти земли не пришёл новый Бог, люди жили ближе к ветру, воде и пламени. Они разговаривали с деревьями, слышали шорохи листвы, приносили духам дары. Но пришло новое время. Появилась вера, где духам не осталось места. Люди стали забывать. Лес стал тише. Воды — мутнее. И тогда прозвучал первый Зов.

Мира затаила дыхание, а Хийси продолжил.

— В то время жила женщина, — дух сделал паузу, — ты знаешь её как бабушка Зина. Она была очень одинокой. И прожила бы в одиночестве до самой смерти.

Внутри у Миры всё перевернулось от услышанного. Так значит бабушке Зине настолько много лет?

— В тот день она ушла далеко, дальше троп, глубоко в лес. Ушла, потому что была способна услышать Зов. И вместе с первой Хранительницей, что тогда ещё не знала своей силы, она пришла ко мне.

Взгляд духа смягчился, будто он и сам вспоминал далёкое прошлое.

— Я увидел, что она заблудилась не только в лесу. Она искала то, чего людям всегда не хватает. То, что вы люди называете родственной душой.

Мира знала значение этого термина. Родственные души – похожие души, готовые идти рука об руку долгие годы, но девочка не была полностью с этим согласна. Она была уверена, что Рада – её родственная душа, хоть они и не были похожи.

— Тогда сжалился над ней и предложил выбор: вернуться в мир людей или остаться и хранить связь между мирами. Как ты понимаешь, она выбрала второе.

Девочка минуту обдумала, рассказанную историю.

— Значит, бабушка Зина..

— Да, — перебил её дух, — одна часть её души живёт среди вас — собирает травы, рассказывает сказки, смеётся. А другая – живёт здесь. Почитает духов. Ждёт. Ждёт, когда перестанет быть одинокой.

Мира прижала руки к груди. Бедная бабушка! И никто не догадывается, насколько она была одинокой! Значит и Лёшку могла ожидать такая судьба, если бы Мира не вмешалась.

Словно прочитав мысли девочки, Хийси кивнул.

Вдруг раздался звук хлопающих крыльев. Среди деревьев показалась сова. Она опустилась на поляну так плавно, будто это был упавший с дерева листок, а не птица. Её лицо было в форме сердца, а оперение золотистое.

Сердце Миры забилось быстрее. Хоть это и была сова, но младшая не могла не узнать старшую.

Это была Рада.

Сова стала девочкой. Прошло не так много времени с момента их разлуки, но взгляд сестры стал мудрее, будто она вдруг стала взрослой. Одета она была в платье золотистого цвета, украшенным узором осенних листьев. Никогда ещё Мира не видела настолько красивого платья у Рады.

— Мира, — шепнула она, — я знала, что ты придёшь.

Девочка бросилась было к сестре, но в тот же миг мама схватила её за руку, не давая двинуться с места.

Мира с удивлением посмотрела на мать, а потом на сестру. Рада улыбнулась младшей, давая понять, что всё в порядке.

Хийси сделал шаг вперёд.

— Настало время последнего испытания, — произнёс он, — испытания выбора.

Мира перевела взгляд с сестры на духа.

— Выбора? — спросила младшая.

— Иногда вам людям приходится делать тяжёлый выбор. Между прошлым и будущим. Между сердцем и долгом. Между тем, кого ты любишь, и тем, кого ты готова отпустить.

Девочка непонимающе уставилась на духа.

Тут из-за спины Рады показались рожки-веточки.

— Траворуш! — воскликнула Мира.

Он стоял чуть растерянный, и его глаза светились тревожным ярко-зелёным светом.

— Мира, — тихо сказал он. — Я думал, что потерял тебя.

Рада взяла духа на руки. Траворуш сразу успокоился, глаза стали снова светиться мягким светом.

— Последнее испытание, — повторил Хийси. — с кем ты уйдёшь с этой поляны: с сестрой, чья судьба — хранить равновесие между мирами, или с другом, что прошёл с тобой весь этот путь?

Мира почувствовала, как сердце упало куда-то вниз.

Она смотрела то на Раду, то на Траворуша — и ни в одном из лиц не видела врага.

Только любовь.

Мама молчала. Она понимала, что не может вмешиваться в выбор дочери.

Хийси продолжал говорить, но теперь его голос звучал мягче.

— Не бойся ошибиться. Любой выбор имеет цену.

Мира посмотрела на Траворуша. Он сидел на руках у Рады и не издавал ни звука. Даже не дышал, если духи вообще на такое способны.

Затем она посмотрела на сестру. На лице Рады не было никаких эмоций. Да и нельзя. Нельзя, чтобы что-то повлияло на выбор Миры.

— Я выбираю, — начала девочка тихо. Она сжала ладони в кулаки, пытаясь унять дрожь, — я выбираю Траворуша.

Голос Миры прозвучал над поляной как гром среди ясного неба. Тишина, густая, как мёд, повисла над поляной. Даже духи, наблюдавшие их теней, затаили дыхание.

Хийси слегка склонил голову, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Почему? — спросил он наконец, — Ты проделала такой путь. Пришла за сестрой.

Мира шагнула вперёд. В груди всё ещё колотилось сердце, но голос её звучал уверенно:

— Потому что я понимаю, зачем Рада здесь.

Она посмотрела на сестру и улыбнулась.

— Её миссия — хранить равновесие. Она — мост между миром людей и миром духов. Это слишком важная миссия, чтобы мешать ей. Траворуш же всегда был свободным духом.

Мира перевела взгляд на Траворуша.

— Но я не хочу, чтобы она несла это бремя одна.

Девочка посмотрела на маму. Та нахмурилась, догадываясь, что задумала младшая дочь.

— О чём ты говоришь, дитя? — спросил Хийси.

— Ты дал бабушке Зине выбор. Теперь её душа разделена на две части. Позволь мне тоже сделать выбор. Я хочу быть связью между мирами, как Рада.

С этими словами она положила руку на грудь.

— Я не стану хранительницей вместо неё. Но я помогу ей быть ею. Пусть часть моей души останется здесь, в твоём лесу. А часть — у людей.

Хийси долго смотрел на девочку.

— Ты удивляешь меня, дитя света, — наконец произнёс он. — Мало кто из людей говорит о равновесии, не желая власти.

Мама положила Мире руку на плечо в знак поддержки.

— Твой выбор чист. И потому он — истинен, — вынес вердикт Великий дух леса.

Рада отпустила Траворуша и подошла к сестре.

— Ты не представляешь, какая ты храбрая, — шепнула она младшей на ухо.

Мира ответила улыбкой.

Лес вокруг зашелестел, будто сам одобрял её решение.

Внезапно Хийси оказался перед Мирой. Девочка чуть не упала от удивления, но в ту же секунду, что-то кольнуло в груди, будто откололось.

Мира вскрикнула и прижала руки к груди. Внутри разлилось тепло. Сдерживая слёзы, она посмотрела на старшую сестру. Рада улыбнулась и кивнула.

Вот на поляне стояли две девчушки. А через секунду две совы — одна светлая, другая тёмная взметнулись в небо над рощей и закружились в медленном танце. Две души. Два сердца. Один путь.

Глава 15

Внезапно Мира открыла глаза. Вокруг была кромешная темнота, но теперь это не было проблемой. Она прекрасно могла осмотреть окружающую обстановку. Даже воздух теперь чувствовался по-другому. Стал реще. Теперь Мира могла чувствовать все запахи сразу. Мох, кора, шишки, трава, ночная роса, можжевельник. Все запахи перемешались, но при этом, она чётко могла отделить один от другого.

Звуки тоже стали громче, будто не приходили издалека, а рождались в ней самой. Прислушавшись, она поняла, что лес снаружи её убежища дышит. Слабо, едва уловимо.

Мира попыталась пошевелиться. Там, где обычно были руки, девочка почувствовала лёгкость. Крылья. Настоящие, сильные, лёгкие. Первый полёт был незабываемым. Тогда она сразу поняла, что нужно делать. Просто расправила крылья. Ветер хорошо знал своё дело. Подхватил двух сов, и взмыли они высоко в небо. Так и пролетали всю ночь.

Как объяснила Рада, хранительницы большую часть времени проводили в облике сов, редко принимая человеческий облик. Вот и пришлось привыкать к дуплу – новому спальному месту. Конечно, не уютная кровать, но выбирать не приходится. Рано или поздно привыкнет. Рада сказала, что можно ещё спать на ветках, но Мира выбрала дупло. Чего доброго свалится с ветки.

Осмотревшись, она не обнаружила ничего особенного. Просто ветки и шишки, которые сюда наверняка натаскали белки.

Ну, нечего отсиживаться. Пора снова полетать. Оттолкнувшись когтистыми лапами, сова вылетела из дупла.

Когда Мира расправила крылья, мир стал таким маленьким, словно нарисованным на карте незадачливым географом.

Янтарные глаза Миры встретились с таким же янтарным огнём глаз сестры. Рада присоединилась к полёту. Сестра кивнула, и они взмыли выше.

Под ними раскинулся лес, а над ними — бескрайнее небо, наполненное звёздами, похожими на глаза древних духов, миру которых принадлежали теперь две сестры.

Они летели долго, пока не показалось озеро — гладкое, как зеркало, в котором отражалось ночное небо. Рада первой начала снижаться, и Мира последовала за ней. Через мгновение обе совы опустились на мокрую от росы траву.

Рада шагнула вперёд — и её силуэт начал меняться. Золотистое оперение стало растворяться, постепенно превращаясь в струящуюся ткань, пока девочка окончательно не приняла человеческий облик. Теперь перед Мирой стояла старшая сестра. Такая родная и близкая.

Мира замерла, чувствуя, как в ней происходит то же самое. Тело стало мягче, теплее, плотнее. Крылья — тяжелеют, перья превращаются в ткань, когти — в пальцы.

Она пошатнулась и шагнула к воде, чтобы напиться.

Озеро, спокойное и чистое, отразило её.

Но отражение было другим.

Как обычно взлохмаченные волосы, теперь были белоснежными как первый снег. Даже кожа стала светлее. Только глаза остались прежними — тёплые, янтарные, живые.

Мира долго всматривалась в своё отражение, не веря, что это она.

— Теперь это обратная я, — шепнула она, и голос прозвучал тихо, будто боялся потревожить водную гладь.

Рада подошла и осторожно положила ладонь ей на плечо.

— Просто теперь ты видишь себя с той стороны, которую раньше не могла, — сказала она.

Мира кивнула, не сводя взгляда с отражения.

Сестра права. Это всё ещё была Мира. Хоть и выглядела теперь по-другому.

Рада села рядом на траву.

Мира повернулась к ней.

— Тебе было страшно?

Старшая непонимающе уставилась на младшую.

— Когда ты пришла в лес, — уточнила Мира.

Рада на мгновение замолчала, глядя в гладь воды.

— Знаешь, — тихо начала она, — моё первое превращение было не таким мирным, как у тебя. Я не знала, куда идти. Я слышала зов, но не понимала, чей он. Он будто шёл изнутри меня и из самого леса одновременно. Я шла по тропе, не зная, куда иду.

Рада закрыла глаза.

— А потом, вдруг всё стихло. Ни ветра, ни зова. Только я и тьма, — она посмотрела на Мирy, и младшей показалось, что в янтарных глазах сестры отразилась она сама, — передо мной появился Он. Хийси. Такой же, каким ты видела его — огромный зверь, но в то же время он не был им.

Мира затаила дыхание.

— И что он сказал тебе?

— Ничего, — ответила Рада. — Он просто смотрел. Его глаза были, как два зелёных огня. И потом он подошёл ближе. Я не могла пошевелиться от страха. Он остановился передо мной и коснулся моей груди — прямо сюда, — Рада приложила ладонь к месту, где у людей сквозь рёбра слышно биение сердца, — я почувствовало, как внутри что-то начало жечь, и закричала.

Мира кивнула, хоть её ощущения и отличались, но она понимала, что чувства были не из приятных.

— Когда открыла глаза — увидела перья. Мои чувства обострились. Я не только начала чувствовать лес, но и стала его частью.

Мира вдохнула ночной воздух и посмотрела на сестру.

— Значит, теперь и я тоже часть леса.

Рада кивнула.

— Теперь — да. Мы теперь часть этого мира, Мира. Мы — мост. Люди забыли, как слушать лес. Но пока мы есть, духи помнят о них, а люди — о духах.

Мира провела рукой по воде. Лёгкие круги разошлись по поверхности.

И тогда она услышала тихий зов из глубины чащи.Тонкий, еле различимый, будто кто-то плакал, но не из боли, скорее от страха.

— Это дух родника, — объяснила Рада. — Он проснулся, но не может найти дорогу к воде. Надо помочь.

Две совы взлетели над озером полетели на звук. И вскоре Мира увидела внизу серебристое мерцание.

Они опустились на землю. Из тумана выступил маленький светящийся силуэт. Больше похожий на принявшую причудливую форму капельку с глазками.

Он дрожал всем телом. Мира не поняла от страха ли или просто потому что быть в водяном теле очень холодно.

И тут произошла магия. Рада коснулась крылом земли. И откуда-то ни возьмись начали появляться маленькие светящиеся следы.

Дух родника издал булькающий звук. Мира решила, что он так выразил радость. Работа была выполнена.

Следующая ночь прошла без происшествий. Поэтому сёстры уютно устроились на ветке массивного дерева, не боясь, что та надломится. Мира весело болтает ногами, а Рада заплетает светлые волосы в косу.

— Знаешь, — говорит младшая, — я иногда всё ещё не верю, что мы и правда совы. Ну, не всегда, конечно, но каждую ночь.

Рада улыбается.

— Скоро привыкнешь, всё-таки это можно назвать взрослой работой.

От этих слов Мира поморщилась.

— А сколько мы теперь будем жить? — осторожно спрашивает Мира. Всё-таки бабушка Зина уже очень давно живёт на этом свете. Может даже динозавров видела.

— Мы живём, пока живёт память о нас, — ответила Рада, — пока кто-то помнит о духах, благодарит их за дождь или за ягоды. Хранительницы не стареют, мы существуем вне времени.

Они долго сидят молча, вдыхая запах хвои и влажной земли.

— Когда кто-то в человеческом мире произносит имя духа с уважением, — тихо говорит Рада, — я чувствую это здесь. — она показала на сердце. — словно лёгкое прикосновение. Иногда даже слышу шёпот очень отдалённый шёпот слов благодарности.

Мира повторяет её жест, ощущая под пальцами ровное, спокойное биение сердца.

Рада улыбнулась.

— Пора и нам на дозор.

Она поднимается, протягивает руку Мире.

Мира берёт её — и в тот же миг обе растворяются в серебряном сиянии, превращаясь в двух сов. Они взлетают легко, почти беззвучно.

С соседнего дерева раздалось ухание совы. Там сидела большая белоснежная сова, через секунду на месте совы сидела прекрасная женщина со светлыми, как у старшей дочери волосами и глазами цвета янтаря.

Женщина улыбнулась и прошептала удаляющимся совам вслед:

— Теперь вы — стражи леса. Когда человек забудет, что значит благодарить, вы напомните ему.

Эпилог

Любая история имеет свой конец. Хороший, плохой ли. Всё зависит от того, кто читает. Но история Миры и Рады на этом не заканчивается…

Отец продолжал приходить на опушку злополучного леса, в надежде увидеть своих дочерей.

И через пару дней это свершилось.

Как и в предыдущие дни, мужчина пришёл к лесу.

Но, если быть до конца честным, он уже почти отчаялся и приходил скорее машинально, чем с настоящей надеждой.

И вдруг — сердце его ухнуло вниз.

На мягкой траве, среди опавших листьев, лежала Мира.

Глаза закрыты, лицо спокойное, будто она просто спала. Лёгкий ветерок трепал её тёмные волосы, в которых запутались крошечные листья.

Отец осторожно коснулся плеча девочки, пытаясь разбудить.

Мужчина вздохнул с облегчением, с трудом удерживая слёзы. Осторожно поднял её на руки, прижимая к себе, словно боялся, что она снова исчезнет.

— Теперь ты в безопасности, — шептал он, сам не до конца веря своим словам.

На утро Мира проснулась. Словно ничего и не случилось. Отец всю ночь не сомкнул глаз, дежуря у её кровати.

Мужчина не стал спрашивать, о том, что случилось в лесу. Просто обнял.

Он чувствовал: дочь вернулась, но отцовское сердце подсказывало, что что-то изменилось. Неуловимо, но ощутимо.

Вечером к ним заглянули бабушка Зина и Лёшка.

Дом снова наполнился смехом, запахом свежего пирога и тихими разговорами. Казалось, всё вернулось на свои места.

Лёшка рассказывал что-то весёлое, бабушка смеялась, отмахиваясь полотенцем, а отец впервые за долгое время улыбался по-настоящему.

Только изредка, когда Мира отвлекалась и смотрела в окно, будто искала кого-то. Сестру ли, или что-то другое. Отец не знал, но надеялся когда-нибудь получить ответы.

Бабушка Зина, заметив задумчивость Миры, ничего не сказала, только чуть улыбнулась, будто знала больше, чем говорила.

Поздно вечером, когда гости разошлись, а Мира спала, отец вышел на крыльцо, чтобы вдохнуть вечернюю прохладу.

Воздух и правда был прохладным, скорее даже холодным, но мужчину это не сильно волновало.

Луна висела низко, серебряная и прекрасная.

Мужчина поднял глаза к небу и замер.

Над тёмными кронами сосен летели две совы.

В лунном свете они казались совершенно волшебными существами, будто придуманными.

Отец смотрел им вслед, пока те совсем не скрылись из виду.

Он закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал спокойствие.

Где-то далеко, за кромкой леса, две души летели рядом: свет и тень, день и ночь, две дочери леса, оберегающие мир, пока кто-то всё ещё помнит их имена.