Сказание о Рагнарёке

Глава 1: Бог войны Египта против Сильнейшего воина Америки

Божественная арена Рагнарёка переполнялась овациями к предстоящему турниру между богами и людьми.

На трибунах люди бурно обсуждали о тех героях, которые вот-вот сразятся с богами. И вообще, есть ли у них хоть какой-то мизерный шанс на победу? А боги на противоположной части арены открыто насмехались над ними, считая, что плевать какой человек выйдет, его всё равно уничтожат в мгновение ока.

Лишь единственная богиня, а точнее полубогиня, валькирия Брунгильда, которая и развязала всё это событие гордо стояла позади всех. Ведь она полностью уверена в этих тринадцати героях.

Толагай

Эрнан Кортес

Трибуле

Тлауикол

Йозеф Менгеле

Эдвард Тич

Сунь Цзы

Алёша Попович

Бэнкэй

Адриан Де Виарт

Говард Лавкрафт

Чака Зулу

Леонардо Да Винчи

Их имена войдут в историю, как эйнхерейв, лучшие из воинов павшие в битве, которые живут в Вальгалле.

Но на другой стороне был Он! Бог, Отец Космической Сущности — Зевс, и по совместительству глава совета Вальгаллы. Именно он тщательно выбирал бойцов со стороны небес, так же как и Брунгильда, старик был полностью уверен в этих воинах со стороны небес!

Люцифер

Атлас

Чернобог

Кетцалькоатль

Сет

Бишамонтен

Брахма

Стрибог

Дионис

Тюр

Афина

Бальдр

Себек

Эти тринадцать бойцов отстоят честь богов, уничтожив жалких людей перед собой.

Старый Зевс почёсывал бороду, сидя в vip зоне Греческих богов, и смотрел на список с ехидной улыбкой, вспоминая слова той наглой валькирии, о том, что они испугались каких-то людишек.

— Чёрта с два, — тихо промолвил Зевс. Затем, откинув список бойцов, он посмотрел своих божественным взором на противоположную часть арены, где стояла валькирия вместе с младшей сестрой, и смиренно ждала начала турнира. — Ну, я тебе покажу, чего стоят боги. Ты горько пожалеешь о тех сказанных словах наглая полубогиня, — последние слова глава совета Вальгаллы произнёс с очень угрожающим тоном, что даже Брунгильда, стоявшая через огромное расстояние от старика, прочувствовала его и с нескрываемым отвращением покосилась в сторону, где сидел Бог Олимпа.

— Людям повезло, — вдруг донёсся рядом с Зевсом голос. Повернувшись, он увидел своего большого сынишку, Бога войны — Ареса, который незаметно от отца сел рядом с ним, — если бы не это глупое правило, то и тринадцати раундов не проведя, турнир бы уже закончился, — возмутился он.

— Ты прав, брат. Правило, в котором запрещается нахождение в турнире главы своего пантеона довольно глупо, — согласился с ним другой Бог Олимпа — Гермес, который как слуга стоял рядом с Зевсом.

— И самое смешное, что это «глупое» правило, ты сам и ввёл. Считая что люди не достойны и твоего пальца, — с издёвкой в голосе сказал рядом сидящий с ним Бог Аид, повелитель Хельхейма, — но я же по твоему лицу вижу, как ты хочешь ворваться в бой, хоть сейчас, — продолжал издеваться над младшим братом, старший.

— Ты долго будешь насмехаться над моей ошибкой молодости, Аид? — недовольно пробурчал Зевс. — И кстати, что ты тут делаешь? Ты же, как повелитель Хельхейма должен быть там.

— Не переживай Зевс, мой подчинённый Люцифер присмотрит за ним, — уверил его Аид.

— А когда он выйдет, кто тогда присмотрит за Хельхеймом, господин Аид? — спросил заинтересованный Арес.

— Никто. Ибо я уверен, что Люцифер уничтожит любого человека за секунду, который выйдет против него, — самодовольно высказался Аид. — Всё-таки, он второй по силе в Хельхейме, после меня разумеется, — Бог войны лишь покивал головой.

В это время смиренно ждущая начала боя Брунгильда заметила, что её младшая сестра Гейр трясётся от страха. И успокаивающе погладив по голове девушки, та проговорила:

— Не стоит беспокоиться. Вот увидишь, как у богов заткнуться их назойливые рты, когда человечество покажет им на что оно способно.

— Ты в этом уверена, сестра Хильда? — неуверенно спросила Гейр.

— Да, ибо на удивление и человек, и сестра Кара идиально подходят друг другу. Так что не стоит беспокоиться.

— Это мало меня успокаивает, — томно сказала Гейр. — И к тому же бойца, которого ты мне выбрала самый ужасный из всех. Почему со мной всегда так?

— Ты это скажи Хлёкк. Она-то с радостью обменяет твоего бойца на своего, — с усмешкой сказала Брунгильда. — Но если вы это сделаете, то я вам голову отрублю, — с таким же тоном проговорила валькирия, и с улыбкой прошлась указательным пальцем по шее, чем заставила сестрёнку вздрогнуть.

Вдруг свет на арене погас. И лишь один лучь прожектора был направлен на маленькую фигуру в центре. И был это, не кто иной, как Хеймдаль, комментатор данного турнира. Люди и боги, затаив дыхание, с нетерпением ожидали, что будет дальше.

— Этот момент я ждал веками! Настало время дуть в Гьялахорн! — начал предвестник апокалипсиса и, собрав весь воздух в лёгких, он громко прокричал. — МЫ НАЧНЁМ РАГНАРЁК УЖЕ ОЧЕНЬ СКОРО! ВЫ ГОТОВЫ К ЭТОМУ?! — в ответ вся трибуна одобрительно заревела. — Правила просты! Первый кто «умрёт» проиграет! А другой, следовательно, победит!

После этих слов колоссального размера ворота восточной части арены начали приоткрываться, и из них потихоньку начали вырываться пещинки и всё более усиливающийся ветер

— Мы начинаем первый бой! И позвольте же мне представить этого бога! — через секунду ворота полностью открылись, освобождая мощнейший ветер и песок, что как дорожка расстилались до центра арены. А Хеймдаль, не обращая внимания, продолжил. — Приходит ветер пустынь! Приходит песочный вихрь! Приходит Владыка тех, чей час на исходе. И когда буря пройдёт, уничтожая бренность, только бесконечность будет напоминать о его пробуждении! Всё верно дорогие боги, мы говорим об этом господине! — и в этот момент зрители заметили, как из глубины тоннеля приближается высокий силуэт с худощавой фигурой, необычно тонкой длинной мордой и длинными ослиными ушами.

— Сразу же он?! — недоумевали с этого выбора некоторые небожители.

— Этот господин, печально известен во всём Египте, как убийца своего брата и сын самого бога Ра! — неизвестная фигура, наконец, вступила на территорию арены, и представило перед всеми зрителями свой вид: угольно чёрная голова его была почти идентична голове трубкозуба, а человеческая часть, которая занимала большую поверхность тела, была смуглой. Из одежды он имел лишь красиво оформленный схенти. Своими кроваво-красными зрачками он гордо смотрел вперёд. — И сейчас, он покажет всем на что способен! Встречайте, Бога войны и песчаных бурь! СЕТ!!!

И когда Хеймдаль закончил представление, Сет уже дошёл до конца песчаной дорожки. И подняв вверх свой скипетр уас, он с невиданной силой воткнул его в землю, и песок позади него, как живой устремился обратно.

Сет (Египет)

Трибуна богов взорвалась овациями в сторону Сета и оскорблениями с пренебрежительными возгласами в сторону людей. Но бог войны Египта не обращал на это внимание, он лишь непоколебимо ожидал своего противника, которого Хеймдаль вот-вот объявит.

— Встречая бога Египта, я представляю вам человека из Америки! — сказал Хеймдаль, и западные ворота начали открываться. — Этот человек известен своей невероятной честью воина, что не поддаётся адекватным умом! Он считается величайшим героем своей страны Тлашкалы и лично командовал её армией, когда те восстали против империи Ацтеков! — из глубин тёмного туннеля тяжелой поступью приближалась фигура, держа в руках длинное массивной оружие - макуауитль. — Даже, когда его схватили в плен и, поразившись его храбростью, хотели отпустить, он отказался, ибо для него это позор! — и после этих слов, на свет из туннеля вышел высокий мускулистый мужчина с пышными и длинными волосами, которые были заплетены повязкой на лбу. — Встречайте же, сильнейшего воина Америки! ТЛАУИКОЛ!

Мужчина остановился и взмахнул своим оружием, которое подняло сильный порыв ветра, что ощутили даже зрители на трибунах.

Тлауикол (Мексика)

Бог и человек смотрели друг на друга с неким недоверием. Но где-то в глубине их инстинкты говорили, что перед ними опасный соперник.

— Итак, первый раунд Рагнарёка! Турнир между богами и людьми начинается прямо сейчас!

Глава 2: Владыка песков

Зрители устремили свои глаза на арену, где вот-вот произойдёт величайшее событие за всю многовековую историю человечества. Первый раунд, Бог против человека.

За богов вышел повелитель песчаных бурь и хаоса, Сет. За людей - сильнейший воин Америки, Тлауикол. И пока они только оценивающе смотрели друг на друга, тщательно взвешивая поведение соперника.

— Сет значит, — задумчиво произнёс Арес.

— Удивлён? Хоть у него и скверный характер, но он отличный кандидат для первого боя, — сказал Зевс, ехидно почёсывая свою бороду. — О, и кстати, он ведь тоже бог войны. Так что ты о нём думаешь, Арес?

— Хм, скажу только, что он больше воин, чем тактик, как я. И больше полагается на свою силу и боевые навыки, чем на стратегию. Обычно ему это выходит боком, но сейчас он против человека, так что эта черта Сета с лёгкостью поможет ему победить, — выдал Арес, на секунду задумавшись.

— Вот и я о том же, — покивал головой Зевс.

А в это время Гейр бросило в дрожь, лишь от одного упоминания Египетского бога. Её колени тряслись, и ей казалось, что бог хаоса, будто смотрит на неё оттуда своими кроваво-красными глазами.

— Первый раунд, а уже такой серьёзный соперник, — дрожа в голосе, промолвила младшая из валькирии.

— Да, тут не поспоришь. Видимо, старый пердун хочет задавить нас с самого начала, — неутешительно согласилась с ней Брунгильда. — Но я предполагала нечто такое, и специально выбрала Тлауиколе на первый раунд, — самоуверенно проговорила та.

— Давай, папа! Не подкачай! Покажи всю силу! — вдруг среди какофонии голосов выделился один, который Сет тут же узнал. Его владельцем был бог, покрытый с головы до ног крокодильей чешуёй и с длинным хвостом, как у животного, Себек. — Размажь этого человека с одного удара! — дальше кричало божество воды.

— «Он же должен сейчас готовиться к своему бою. Тогда что же он делает на трибуне?» — недоумевал у себя в голове Сет.

— Себек, умолкни, — позади бога послышался внушающий страх голос. Им оказалось верховное божество Египта — Ра. Он выглядел так же, как его описывали на картинах, с человеческим телом и головой сокола. Он, сев на своё место и посмотрев на ситуацию на арене, с улыбкой сказал. — Как раз успел.

В этот момент активной стала уже трибуна людей, в особенности та часть, которая состояла из одних лишь тлашкаланцов, соплеменников Тлауикол. Они скандировали лишь его имя и ничего другого.

— Давай наш герой! Покажи богам всю мощь! Мы в тебя верим! — кричали они.

Хеймдаль поднял руку вверх, и все тут же замолкли, ибо сейчас начнётся то, что ждал предвестник апокалипсиса много тысяч лет. Дунуть в Гьялахорн. Звук, который издаст он, услышат во всех девяти мирах, тем самым ознаменуя Рагнарёк!

Собрав весь воздух в своих лёгких, скандинавский бог со всей силой дунул в гьялахорн, и его оглушительный рёв раздался по нутру всех присутствующих на арене. И в этот же момент Сет и Тлауикол опустили оружия.

— Э, чего? — растерялся Хеймдаль от такого развития событии. — Бойцы не защищаются, даже не встают в боевые стойки!

— Что с этим человеком? Он не испытывает страха к Сету? — недоумевали некоторые боги.

— Хе, это в стиле отца, — самоуверенно произнёс Себек.

А тем временем бог и человек начали приближаться друг к другу. Они, не отрывая взгляда, следили за каждым движением друг друга. Тлауикол и Сет за свою жизнь прошли множество сражений, из которых вышли единогласными победителями. Но сейчас их инстинкты кричали им, что нужно уничтожить своего соперника с одного удара.

И Сет сделал первый ход. Замахнувшись своим скипетром Уас и использовав все свои мышцы руки так, что они раздулись от напряжения, он нанёс разящий удар по человеку. Но вдруг Тлауикол успел заблокировать удар бога.

И в этот момент трибуна небожителей замолкла от удивления. А трибуна людей воодушевилась, и с новой силой начала выкрикивать имя героя тлашкалы. Однако сейчас Тлауикол чувствовал невероятное давление на его макуауитль. Давление, которое он прежде никогда не ощущал.

Но и Сет поразился такой хватке человека. Он уже и позабыл, когда в последний раз выкладывался на полной. И из-за этого бог Египта ещё сильнее напряг мышцы и, приложив достаточно усилий, отбросил ошеломлённого силой божества Тлауиколе назад.

Не теряя времени, Сет быстро сократил расстояние и, схватившись за уас уже обеими руками, нанёс секущий удар в прыжке. Но Тлауикол был начеку, и решив уже серьёзно схватиться за макуауитль, он ударил в ответ. И их оружие скрестились друг с другом, породив невероятной силы ударную волну, что пронеслась по трибунам.

Оттолкнувшись друг от друга, Тлауикол и Сет, ринулись навстречу, и на этот раз первым решил атаковать воин Америки, нанося секущий удар сверху. Но Египетский бог успел заметить атаку и заблокировать её своим скипетром. И в этот момент их взгляды снова пересеклись.

— Этот человек невероятно силён, — в слух размышлял Арес.

— Да, он хорошо держится, — согласился с ним Зевс. — Но это пока разминка перед тем, что его ждёт дальше, — нагнетающим тоном сказал глава совета Вальгаллы.

И буквально после этих слов Сет, наконец, оттолкнул Тлауиколе от себя, выйдя тем самым из защиты. Затем, схватившись за самый конец скипетра одной рукой и откинув её назад, встал в причудливую стойку.

— Что это за стойка такая?! — недоумевал в свою очередь Хеймдаль. — Даже Тлауиколе поражён от этого странного действия господина Сета!

— Что он вообще вытворяет?! Мух хочет отогнать?! — откровенно насмехались над ним трибуна тлашкалов.

— Себек, ты же знаешь этот приём, как никто другой, верно? — спросил Ра, у бога воды. Тот, внимательно смотря за ареной, кивнул и сказал:

— Ага, это один из его любимых приёмов. Обычно, он использует его при затяжных битвах или при большем количестве врагов, — уверенно ответил главе своего пантеона Себек. — Но я не понимаю, почему он решил использовать его сейчас? Неужели, он считает этого человека равным себе?!

Скипетр Уас на головке имел форму головы его обладателя, и из места, где были уши, с чудовищным давлением вылетел струёй песок. По инерции оружие Сета обрушилось в сторону Тлауиколе. Имя этого приёма подарили те немногие выжившие в сражениях против Бога войны, и имя ему…

ВЛАДЫКА ПЕСКОВ!

Тлауиколе заворожённо смотрел на надвигающуюся атаку. Хоть оружие бога и было маленькое, но для человека сейчас она казалась размером с гору.

И вот, удар достиг цели, создав ударную волну сильнее всех тех, что были до этого. Пыль и песок поднялись столбом в воздух, закрывая бойцов от зрителей.

— Ну вот и всё, бой уже окончен! Я же сказал, что отец его размажет! — сказал Себек.

— Что-то здесь не так, — недоверчиво смотря на арену, промолвил Ра.

— О чём Вы? Вы сомневаетесь в силе Сета? — недоумевал молодой бог воды.

— Нет, но у меня странное предчувствие, — с сомнением в голосе произнёс Ра.

И он не прогадал. Ибо, когда дым и пыль рассеялись и все увидели что там происходит, то ахнули. Сет промахнулся скипетром, впечатав тот в землю, и к тому же её придавливал макуауитлем Тлауикол. Не теряя времени, человек одним быстрым и резким движением нанёс режущий удар по горизонтали.

Бог войны успел заметить атаку и откинуться назад, но это не спасло его от глубокой раны в районе груди. А сильнейший воин Америки с улыбкой сказал:

— А ты крепкий!

В первом раунде Рагнарёка, бог первым получил рану.

Глава 3: Рождение бога войны

— Ч-что же это такое мы видем?! Грудь Египетского бога войны Сета, была рассечена макуауитлем Тлауиколе! — не веря своим глазам сказал комментатор Хеймдаль.

— Да вы прикалываетесь?! — раздражённо прокричал Себек, а позади сидящий Ра никак не реагировал на происходящее, а только ждал, что будет дальше.

А в это время Зевс, почёсывая бороду был в шоке, как и все остальные олимпийские боги рядом с ним.

— Аид, меня подводит зрение или слух? Или Сет взаправду был ранен человеком?

— К сожалению, не подводит, братец, — неутешительно ответил Аид. — Хоть рана и пустяковая для такого бога как Сет, но всё же, один факт этого удивителен.

— И вправду. Я даже не буду упоминать, что земное оружие уже после первых столкновении с божественным должно было уничтожиться в пыль. Но тогда, как он… — не успел Зевс закончить свою фразу, как своим взором уловил, как Брунгильда ехидно ухмыляется происходящему. — Ох, вот оно что! Эти валькирии совсем страх потеряли, как я вижу!

— Отец, о чём ты? — недоумевал Арес.

— Гермес, тебе известно про «воланд»? — вдруг спросил глава совета Вальгаллы.

Бог торговли, удивлённый данному вопросу, собрал мысли в единое русло и ответил.

— Как мне известно, святой долг валькирии заключается в направлении душ. Они спускаются на землю, дабы найти лучших воинов человечества, и отвести их в Вальгаллу. Там их готовят к обороне небес. Так они формируют армию богов. Однако, — Гермес выдержал пауза рассматривая макуауитль Тлауиколе. — ещё с давних времён ходили слухи о том, что целью валькирий никогда не было создание армии для обороны небес. Вместо этого, воины, призванные в Вальгаллу, становились связанными с валькириями, и тогда эти валькирии принимали форму наиболее подходящего оружия для своего владельца. В обмен на силу бога они отдавали свою кровь и плоть. Этому процессу дали название — «воланд». И в этот момент, оружие сильнейшего воина Америки засветилось зелёным сиянием, а позади него образовалась фигура девы, одетой в растрёпанное одеяние скандинавских воительниц, а на выражавшем ничего кроме животного азарта лице виднелись глубокие шрамы.

— Да это же чистое восстание! — разозлился Арес.

— «Востание» говоришь? — тихо прохрипел Зевс. — Если это так, то это лучшее, что со мной случалось со времён большого взрыва! — с нескрываемым наслаждением в голосе закричал он, что его мускулы поневоле разбушевались, а его сын Арес недоуменно посмотрел на него.

Тем временем на арене Тлауиколе держал в руках окрававленный макуауитль и, подняв его над своей головой, спросил:

— Так вот, какова кровь бога? И чем в итоге мы с тобой отличаемся?

Сет, держась за рану, с улыбкой ответил тому:

— Может тем, как мы родились?

— Тоже, как вариант, — оценил ответ человек, и не медля атаковал бога из Египта шквалом ударов. А Сету оставалось лишь защищаться Уасом и уклоняться.

Теперь уже зрители людской стороны кричали во весь голос от происходящего на арене, а боги были неудел. Они просто не верили, что какой-то человек способен теснить, что уж говорить, ещё и ранить небожителя. В особенности недоумевали египетские божества, но и среди них был единственный, кто продолжал сохранять спокойствие. Им был — Ра.

Он знал, что те слова Сета: «Может тем, как мы родились?», не были просто колкой фразой. Он знал, как появился бог песчаных бурь и войн.

***

Вечность назад, Египетские земли только образовались: сначала солнце, затем небо и земля, позже них река Нил, а за ними свою очередь заняли и бескрайние раскалённые пустыни.

В тот день, как помнил Ра, началась небывалая песчаная буря, которая окутала все Египетские земли, чуть не заставив высохнуть реку Нил.

Заподозрив в этом деянии своего злейшего врага Апофиса, он вооружившись своим огненным копьём, направился в самый эпицентр бури, но то, что он увидел, повергло его в удивление.

Молодой Сет с яркими красными глазами играл с песком, что кружил вокруг него. И заметив подлетающую к нему колесницу Ра, он с любопытством приблизился к нему.

— Дитя, кто ты? — спросил Ра.

— Я — Сет. Бог песчаных бурь, так мне сказали, — ответило с улыбкой юное божество.

— Кто тебе это сказал? — недоумевал бог солнца.

— Они мне нашептали, — указал он на кружащие словно в плавном танце песчинки, с которыми играл Сет. Ра только сейчас подметил, что они отличались от остальных, они были более бурого оттенка.

Бог солнца был ошеломлен от такого ответа. Он, не веря, посмотрел на него и увидел только наивные красные глаза, которые будто говорили, что юный небожитель не мог ему соврать. Несмотря на то, как родился Сет, Ра принял молодого бога песчаных бурь, как своего сына.

Позже Ра помог ему овладеть своей силой, остановив тем самым неистовые бури в Египетских землях. А бурый песок был запечатан в скипетр уас, чтобы они всегда были рядом друг с другом.

***

И сейчас Сету в смертельной ситуации, как никому другому требовалась помощь своего товарища, который был с ним с самого рождения. Вдруг, после удачной атаки Тлауиколе в плечо бога, уас начал дрожать в руках божества.

— Наконец, он пробудился, — тихо сказал Ра. — Давай, не томи, и помоги своему другу.

Тлауиколе насторожился этому и встал в защитную стойку, и он не прогодал. Со стороны удлинённой морды скипетра вылетел песок с неистовой силой и чуть не снёс голову человеку, но, к счастью, макуауитль погасил часть урона. Однако такое давление довольно далёко отбросило великого героя Тлашкалы.

Встав с места, Тлауиколе увидел, что вылетевший песок не пошёл обратно в уас, а держал структуру похожую на лезвие, и вместе со скипетром он был похож на косу. Сам Сет, осматривая новое обличие своего оружия, с разочаровыванным вздохом произнёс:

— Ах, коса? Не моё любимое оружие, — и после этих слов бог Египта, собравшись, одним рывком сократил расстояние и обрушил на человека неистовый град атак.

Теперь всё координально поменялось! Сейчас уже Сет теснил Тлауиколе! Преимущество было на стороне богов!

Глава 4: Дикая

— Сейчас ход битвы перевёрнут с ног на голову! Теперь уже Сет теснит Тлауиколе! — комментировал Хеймдаль. — У человека большие проблемы! — сказал он после того, как герой тлашкальтеков пропустил резкий удар косы в бок.

— «Пф, просто незначительно задел! Нужно продолжать атаковать!» — промолвил у себя Сет, начав атаковать Тлауиколе с новой силой, не давая и передохнуть.

Трибуна богов взорвалась от овации, а люди на противоположной от зрительских мест небожителей части, лишь горячо поддерживали своего представителя.

— Сестра Брунгильда! Такими темпами Тлауиколе может и погибнуть! — обеспокоенно кричала Гейр.

— Без тебя знаю! — раздражённо ответила старшая валькирия. — «Кара, чего ты ждёшь? Покажи же свою мощь!» — мысленно возмущалась она, прикусывая от нервов ноготь.

И в этот миг Сет нашёл брешь в защите Тлауиколе и ударил горизонтальным размашистым ударом, целясь в его шею. Но вдруг, когда лезвие косы вонзилось в шею человека и уже собиралось впиться ещё глубже, герой Мексики просто остановил его своей рукой.

— «Вот это хватка!», — удивился бог песчаных бурь. — «Не могу сдвинуть даже на миллиметр!», — подумал он, пытаясь пересилить человека, но всё было четно.

А Тлауиколе не теряя времени поднял свой макуауитль вверх, и все увидели, как он начал удлиняться. Некоторые даже протёрли глаза, чтобы убедиться, что это взаправду так.

— Что это такое?! Оружие человека только что удлинилось?! — удивлённо прокричал Хеймдаль.

А Сет в свою очередь, осознав намерения человека, освободил из рук свой скипетр и прыгнул назад. Но это не помогло, ибо Тлауиколе успел всполоснуть грудь бога. На арену вновь пролилась кровь небожителя.

Не верил своим глазам и Себек, он никогда не видел своего отца таким израненным, да ещё и от рук человека. С ним был солидарен и глава Египетского пантеона.

— У господина Сета дела плохи! Он лишился оружия и получил новое ранение! — огласил текущую ситуацию Хеймдаль.

Египетский бог войны встал в боевую стойку, поняв, что придётся сражаться в рукопашку. Но вдруг, на удивление для себя и многих, Тлауиколе вырвал косу из шеи и бросил Сету. Тот схватил его и недоумённо посмотрел на человека.

— Какой прок для меня победить безоружного противника, который чертовски силён? — промолвил герой Тлашкалы.

— Вообще-то, против тебя стоит бог, и ты только что лишился, возможно, единственного шанса на победу, — пренебрежительным тоном ответил Сет.

— Если мне суждено умереть от такого противника, как ты, то к чёрту этот единственный шанс. Для меня это будет полным позором! — прокричал Тлауиколе последнее предложение, чем привёл в изумление Сета. Он впервые видел человека, что так настолько печётся о чести.

Что уж сказать, когда-то и он был таким, но со временем, после бесчисленных побед, бог войны совсем потерял данное чувство. Но сейчас всё по-другому, Сет видит перед собой отражение себя, молодого безрассудного небожителя, который из одной лишь чести рисковал своей жизнью, и из-за этого в нём что-то замкнулось.

После этого замыкания в голове Сета песок, что придавал вид скипетра в косу, вдруг начал изменяться. Через секунду беспорядочных движений вокруг наконечника уаса, песок образовал короткое копьё. Крепко схватившись за него обеими руками, бог с улыбкой сказал:

— Раз уж так, то и нечестная победа над тобой, будет и для меня позором, — после этих слов Сет ринулся в сторону Тлауиколе, которого он начал атаковать быстрыми колящими ударами, метя в различные участки тела, но человек успевал от них отбиваться.

— Тлауиколе стал намного сильнее и быстрее, — подметила Гейр.

— Это потому что Кара наконец-то начала свою работу, — с ухмылкой ответила Брунгильда, а Гейр с интересом начала слушать. — Валькирия Кара, она пятая из сестёр. Её имя означает «дикая», это слово полностью описывает нрав этой девчули, и способность.

— То есть… — не веря, предположила Гейр.

— Верно, то есть, чем больше человек урона пропускает, чем сильнее она делает оружие и человека, — пафосно встав, произнесла Брунгильда. — Разумеется, выносливость не бесконечна, и человек банально может умереть, но, к счастью, с ней в паре Тлауиколе.

В этот момент, герой тлашкальтеков перехватил копьё Сета свободной рукой, когда он хотел проткнуть его бок. А другой уже намеревался ударить по голове бога. Но к несчастью для Тлауиколе, он схватился за песочную часть копья, и та просто рассыпалась, освободившись из хватки сильнейшего воина Америки, и снова образовалась ввиде копья.

Не теряя времени, бог войны Египта проткнул грудь человека, но, как и в тот раз с косой, оружие остановилось не войдя внутрь, но без помощи рук, чисто из-за напряжённых мускулов. Но всё равно это заставило поёжиться Гейр и некоторых людей.

— «Опять…» — сказал удивлённый Сет, изо всех сил пытаясь вытащить или воткнуть глубже копьё, но всё это было четно.

Человек уже два раза подряд останавливает смертельную атаку бога!

Глава 5: Честь

Тлашкала — маленькое город-государство в южной части современной Мексики. Она была окружена сильной и могучей империей Ацтеков. Но, не смотря на этот факт, они не были порабощены. И всё благодаря их славному и сильнейшему герою.

Ацтеки и Тлашкальтеки были непремиримыми врагами, где первые из-за религиозных причин устраивали набеги на маленького соседа, захватывая не территорию, а людей для жертвоприношений.

Монтесума II— был правящим императором Ацтеков в те времена. Один его вид демонстрировал эксцентричную и несерьёзную натуру. Весь его наряд был усеян пёстрыми, позолоченными элементами, а его дворец, в котором он находился, по меркам той эпохи и места был сравним с янтарной комнатой. Но лицо правителя почти всегда выражало скуку. Как и сейчас. Он ожидал предсказуемую весть от своего генерала насчёт атаки на восставших против него вчера ночью тлашкальтеков, которая разумеется должна была закончиться разгромом врагов. Но то, что сказал генерал повергло его в растерянность:

— Вся наша армия была разбита.

— Как это разбита? — недоумевал Монтесума II. — Сколько было наших воиск?

— Пятьдесят тысяч, император, а тлашкальтеков было в два раза меньше, — со страхом в голосе говорил генерал, стоя на коленях перед императором.

— Так как мы тогда потерпели поражение? — резонно спросил Монтесума. — Что за происшествие там случилось?

— Точнее не «что», а «кто». — поправил императора генерал.

Именно после этих слов, генерал Монтесумы начал свой рассказ о воине тлашкальтеков, что метал атлатль дальше всех, а своим могучим макуауитлем рубил людей, как будто бы они были стеблями от кукурузы. И ладно бы, если он был среди остальных немногочисленных воиск, но сама загвоздка в том, что он в одиночку, без чьей-либо помощи разгромил армию.

Этот рассказ впервые за долгие месяцы заставил императора по-настоящему проснуться от скуки. Он, поднявшись со своего трона и смотря в глаза своему генералу, спросил:

— Скажи мне, как зовут того воина?

— Тлауикол, император.

— Тлауикол, значит, — призадумавшись, произнёс его имя Монтесума. И ехидно ухмыльнувшись, он сказал своему генералу. — Даю тебе двадцать дней, чтобы ты схватил этого воина живым и привёз ко мне.

От этого приказа, у генерала кровь стыла в жилах, ибо он своими глазами видел на что способен этот тлашкальтек. Но противиться приказу императору себе дороже. И сглотнув комок в горле, он кивнул головой и ушёл из тронного зала.

Сказать, что для него эти двадцать дней были подобны похождению по Миктлан, то это ничего не сказать. Первый план заключался в том, чтобы заманить воина в ловушку с ямой. Но она закончилась трагедией с несколькими жертвами, ибо Тлауиколе заметил засаду и напал на них.

Второй план был в том, чтобы напасть на него ночью и усыпить тлашкальтека снадобьями, но и он закончился неудачей, ибо на него они не подействовали.

И так все продолжалось на протяжении двадцати дней. В лучшем случае, потери были от нескольких солдат, а в худшем оканчивались смертью целой дюжины людей. В рядах воинов, которыми он командовал, потихоньку начали возрастать недовольства.

Но в последний день намеченного императором срока, генерал с помощью своей хитрости, несколько дюжин солдат и капли удачи, наконец, смог схватить живым Тлауиколе. И в этот же день он принёс связанного воина Тлашкалы, которого держали сразу пятеро людей, к Монтесуме.

Тот не скрывал своего удовольствия, что ему, наконец-то, привезли хвалёного героя. Император, идя к израненному Тлауиколе, начал свою речь:

— Как же долго я ждал этого момента! За эти три месяца мне приходили одна удивительная весть за другой от генералов! — Генерал Монтесумы стыдливо отвёл глаза в сторону. — Я поражён твоей силой и доблестью. В начале, я хотел тебя казнить, но после всего того, что ты сделал, я дарую тебе свободу.

От такого заявления, генерал и люди, что держали Тлауиколе были в полном изумлении и недоумении. Военачальник, стиснув зубы от злости, хотел уже выпалить императору о числе жертв, на которые пришлось пойти чтобы схватить его. Но в этот момент подал голос сам пленный:

— Я отказываюсь.

Голос Тлауиколе, хоть и был спокойным, но в то же время он разнёсся по тронному залу, как рык целой армии. Монтесума II точно не ожидал отказа от такого предложения.

— Как это отказываешься? Тебе не дорога твоя собственная жизнь? — Поинтересовался император.

— Нет, просто это сильно бьёт по моей чести, как воина. Это позор, если я таким образом вернусь из плена врага, — объяснил он, но затем, сев на пол, он более серьёзным голосом заявил. — Так что, я прошу, чтобы мне позволили разделить судьбу других воинов моего племени, то есть быть принесенным в жертву.

Такой ответ лишь раззадорил Монтесуму, и в нем проснулся азарт. И, если знать его биографию, станет понятно, почему. Монтесума II не принадлежал императорскому роду. Он был простым воином, но воином фантастически удачливым и умелым. Ему удалось снискать славу неустрашимого бойца, а затем и талантливого военачальника — еще в юности он, как полководец, одержал восемнадцать побед подряд. Командуя армией, Монтесума шел в бой в первых рядах и ни разу не дрогнул — в помешанной на войне империи ацтеков это считалось первостепенной добродетелью мужчины.

Учитывая это, неудивительно, что он предложил свободу Тлауиколе. Он видел в нём молодого себя. Но отказ был для него последним о чём он мог предположить. Откашлявшись и состроив дружелюбную улыбку, он сказал:

— Я восхищён твоей честью! — и похлопал по плечу Тлауиколе. — Не каждый решится на такое, но для такого воина, ты достоин большего, чем быть принесённым в жертву.

— К чему ты клонишь? — подозрительно посмотрел на императора Тлауиколе.

— Я предлагаю тебе быть одним из моих военачальников. Обещаю, я отправлю тебя в самые горячие битвы, в самых первых рядах, чтобы ты мог умереть смертью воина. А взамен я больше не трону Тлашкалу.

Генерал уже не удивлялся этому предложению. Он лишь думал о тех погибших, которые пытались поймать воина Тлашкалы, которого, по итогу, сделают одним из военачальников. И даже ответ героя совсем не поразил.

— Хех, согласен, — с улыбкой ответил Тлауиколе и, встав с места, без особых усилий разорвал верёвки, которыми был связан, тем самым перепугав людей, которые его держали.

— Вот и отлично, — с азартной улыбкой сказал Монтесума пожав руку Тлауиколе.

***

И сейчас на трибуне Монтесума, сидя на троне, видел, как Тлауиколе сражался против бога Сета. И когда он увидел, как он снова принял удар копьём в грудь от небожителя, император Ацтеков лишь ухмыльнулся:

— Он ничуть не изменился с тех пор. Даже, если против него сам бог, его честь будет превыше всего.

В это время Сет отчаянно пытался вытащить своё копьё из грудных мышц Тлауиколе. Он был поражён, что тело противника настолько прочное. И бог уже хотел снова рассыпать наконечник оружия, дабы освободиться, но вдруг человек схватил орудие небожителя и вытащил из себя. Новая порция собственной крови окрасила торс героя Тлашкалы.

— Как-то нечестно выходит, если я буду также продолжать ранить беззащитного противника— с улыбкой прокомментировал данное действие Тлауиколе.

— Хех, да, нечестно как-то, — также с улыбкой согласился с ним Сет.

— Всё как-то плохо складывается для Сета, — подметил Гермес. — Он даже не может пробиться до органов человека, видимо из-за способности его воланда.

Зевс промолчал, лишь медленно почёсывая бороду. Он ждал. Ждал, когда Сет, наконец, покажет настоящего себя. Себя, которого боялись во всех божественных землях Египта.

И Сет также думал об этом. Он и забыл, когда в последний раз его посещали мысли об этом. Мысли о том, как показать всего себя, как снова биться в полную силу. Он долгое время не сражался с достойными соперниками.

— Похоже, время пришло… — тихо промолвил у себя Сет.

И в этот момент песок, что придавал скипетру форму копья рассыпался и исчез. Затем бог войны с силой воткнул уас в землю, а сам, засверкав своими красными глазами, с азартом произнёс:

— Человек, приготовься увидеть истинного меня!

У Бога Египта припрятан туз в рукаве, ход битвы может опять перевернуться вверх дном.

Глава 6: Истинный

— «Истинный» говоришь? — недоумённо спросил Тлауиколе, но затем, с азартом улыбнувшись и наставив в сторону бога, макуауитль сказал. — Ну так не томи! Показывай!

— Сет воткнул свой скипетр в землю! Что он хочет сделать?! — недоумевал Хеймдаль от действий бога песчаных бурь.

Но а Себека больше привлекли слова своего отца про «Истинного меня». Это озадачило его, из-за чего он спросил Ра:

— Что Сет имел ввиду под "истинным себя"?

По морде верховного бога Египта можно было понять, что этот вопрос был каверзным для него. Но, собрав свои мысли в порядок и решившись, он ответил:

— Понимаешь, Себек. Ты ведь слышал, что творил твой отец, до того когда ты появился у него? — бог воды кивнул. — Так вот, это были времена, когда твой отец был известен, только как бог песчаных бурь. Но после тех грандиозных побед над приспешниками Апофиса в сражениях, его также прозвали богом войны. И для бога войны у него было соответствующее тело.

— Стой, то есть мой отец?.. — не веря промолвил Себек, как его перебил Ра.

— Да, твой отец буквально иссох, когда битвы для него стали рутиной, а враги для него были всё слабее и слабее. Усугубилось это, когда приспешники Апофиса совсем уже перестали нападать, — затем посмотрев на Тлауиколе, который с предвкушением ожидал следующего хода Сета, продолжил. — Но видимо, этот человек заставил его вспомнить о том давно забытом чувстве и теле.

Прослушав всё выше сказанное, Себек тоже был, как и человек, в предвкушении и внимательнее смотрел за отцом, так как он прежде никогда не видел отца другим.

В это время глаза у головки уаса Сета засветились. А рот неестественно широко открылся с таким жутким скрежетом, что душа вот-вот ушла бы в пятки. Секунду спустя, когда зрители уже думали, что на этом всё, изо рта фигурки огромным напором вылетел песок. Ощущалось так, словно в этом скипетре было безграничное пространство, ибо уже как две минуты оттуда беспрерывно вылетал песок.

Небо заполнилось песком, который как рой начал кружиться по арене пугая зрителей. Зевс наблюдал за этим с ехидной улыбкой. Но его сын Арес был серьёзно настроен и смотрел на это прагматичным взглядом.

— Я читал об этом, — начал бог войны Греции, обратив внимание остальных божеств рядом. — Сет — бог песчаных бурь, который удостоился титула бога войны. Само его появление довольно любопытное.

— О чём ты сейчас, Арес? — спрашивал Гермес.

— Понимаете, все мы прекрасно знаем, как были рождены первые Египетские боги. Все они связаны со своими стихиями: Ра — солнце, Гор — небо, Геб — земля и Нун — вода. Можно сказать, что они главы Египетского пантеона, но формально эту должность занимает Ра. Так вот, можно ли считать и Сета за главу Египетского пантеона? Он родился точно также, как и остальные из выше перечисленных, но позже.

— Учитывая его чудовищную мощь, то это недалеко от правды, — согласился с ним Аид, закручивая чёлку на пальце в завиток.

Тем временем на арене изо рта фигурки уаса перестал вылетать песок, и он закрылся. Сет же в свою очередь завороженно смотрел на летающее как рой содержимое скипетра. И расправив свои плечи, он прокричал:

— Ну чего ты ждёшь?! Иди же ко мне! Как в старые добрые времена!

Песок послушался команды и со стремительной скоростью полетел в сторону Сета. Тот с улыбкой принял его всем своим телом, и он начал заполнять всё пространство внутри бога, заползая через раны, уши, рот и глаза.

— Что он творит?! — недоумевали люди на трибунах.

— Ух!.. Арргхх!.. Как же давно я этого не делал! — через боль и агонию прокричал Сет, который чувствовал как песок впивается в каждый мускул и орган. — Но ничего! Это действия более чем оправданы!..

И после этих слов, его тело начало изменяться с омерзительными и пугающими звуками. Морда начала приобретать более устрашающий вид, мускулы стали увеличиваться в объёме, и из-за этого его рост становился всё выше и выше, пока не стал на голову превосходить Тлауиколе. Это трансформация пугала не только людей, но и богов.

— Сестра, мне страшно! — закричала Гейр, схватившись за Брунгильду.

— Не знаю почему, но и мне не по себе, — сказала старшая из валькирий, дрожа и схватив себя за плечо. — Ощущение, что вот-вот родиться чудовище, которого не следовало злить.

И Тлауиколе чувствовал тоже самое. Но в отличие от валькирии, он реагировал на это с азартом в глазах. При жизни никто не выстоял против него дольше трёх ударов. Но вот перед ним бог, который и так зарекомендовал себя, как сильного врага, так ещё и с каждой секундой он становился ещё сильнее. Для него это было праздником.

И примерно в это время Сет неожиданно перестал трансформироваться, кричать от агонии и двигаться. Все видели как мускулистое тело божества сидело на коленях, держась за плечи. Тлауиколе уже расстроился, что его противник, возможно, умер, а Хеймдаль уже хотел огласить, что же случилось с богом песчаных бурь. Как вдруг он начал двигаться.

Встав на ноги и отцепив свои руки от плеч, бог из Египта начал разминать шею с громким хрустом, в принципе как и всё своё тело. Затем, заметив взглядом героя Тлашкалы, он с сожалением в голосе промолвил:

— Эх, прости меня, что так долго. Ты не обижаешься?

— Что ты? Нет разумеется. Когда перед тобой сильный противник, то можно и подождать немного.

— Хех, — этот ответ позабавил бога. — Раз уж так, то у меня к тебе одна просьба. Не умри так быстро.

После этих слов Сет исчез с глаз зрителей и в то же мгновение оказался перед Тлауиколе со скипетром, который подобрал по пути. Он с большим замахом ударил по человеку, целясь по голове. Но герой Тлашкалы на инстинктах и реакции успел поставить защиту макуауитлем.

Но Сет этим не ограничился, он начал давить на Тлауиколе, который от такой силы начал потихоньку прогибаться. Герой Тлашкалы чувствовал, что его кости и мышцы стонали от боли, и если он ещё несколько секунд пробудит под этим давлением, то они могут сломаться и порваться.

И из-за этого герой Тлашкалы рискнул. Наклонив макуаитель назад, оружие бога от инерции соскользнуло вперёд. А Тлауиколе, воспользовавшись шансом, ударил по торсу Сета рубящим ударом. Действие можно было считать удачным, если бы не то, что даже новые мускулы небожителя не дали пробиться к органом человеку.

Ответная атака от бога войны не заставила себя ждать. И она прилетела ему в лоб, и сила её была настолько велика, что отправила человека в полёт на несколько метров в сторону.

— Он пал! Тлауиколе впервые за бой упал! — огласил зрителям Хеймдаль.

— Дааа! Наконец-то! Добейте его уже! — радостно закричали боги. Но затем они заметили, что Сет просто стоял на месте. Нет. Он смиренно ждал, когда его противник встанет, что возмутило небожителей. — Эй, что за чёрт?! Почему господин Сет не добивает?!

— «Тоже мне сдались. Вы даже не знаете всей той скуки, что я испытывал несколько тысяч лет. Я не могу просто так взять и мимолётно закончить бой. Нет, я хочу насладиться каждым мгновением, проведённым в битве с этим человеком!» — рассуждал бог песчаных бурь.

Тлауиколе начал медленно, но верно приходить в себя. Воистину, это был сильнейший удар, что он когда-либо получал, если не считать те пропущенные удары из детства от рук его отца, который готовил к взрослой жизни.

— Отец… — тихо промолвил он, что даже самые чувствительные уши не смогли бы услышать его.

Герой Тлашкалы вспоминал своего отца. Он был хоть и деспотичным и жестоким, что каждый день в детстве мучил его тренировками, но Тлауиколе понимал, что он готовил его, возможно, именно к этому дню.

— ТЛАУИКОЛЕ! — вдруг послышалось его имя. Герой Тлашкалы подумал, что это голос в его голове от сильного удара. Но затем это снова повторилось, но уже с большей громкостью. — ТЛАУИКОЛЕ!

Сильнейший воин Америки, наконец, открыл глаза и понял, что все зрители люди скандировали его имя. Особенно хорошо были слышны люди из его племени. Он даже расслышал из этого шума голос Монтесумы.

— «Неужели, он тоже здесь?» — подумал он и начал подниматься.

— О-он встаёт! — с удивлением огласил Хеймдаль. На что люди разразились радостными криками, а боги были до сих пор недовольны. Но богу войны было плевать на них, он с радостью улыбался во все зубы, смотря как его противник поднимается.

Оперившись на макуауитль как на костыль, Тлауиколе, наконец, встал в полный рост. Сняв пропитавшуюся кровью верёвку, расправив тем самым свои волосы, он сжал её в своей руке.

— Кара, ты готова? — спросил герой Тлашкалы свою валькирию.

— Естественно, ты достаточно получил. Этого, возможно, хватит, чтобы победить Сета, — ответила она, образовавшись позади него.

— Если так, то не медли! — с улыбкой закричал Тлауиколе, подняв макуауитль и наставив в сторону бога войны.

Кара с достоинством оценила такой настрой воина Америки и немедленно одарила его силой, что заставила его мышцы буквально разбухать и более ровнее стоять на ногах. Сет же поняв, что Тлауиколе оправился после того удара, решил немедленно атаковать его, но герой Тлашкалы тоже предпринял такую меру. И из-за этого, и бог, и человек исчезли для зрителей на мгновение, и в то же мгновение показались, но уже со скрещенными оружиями. Ударная волна от их удара разошлась по нутру всех, кто там находился. А под бойцами, даже образовался небольшой кратер.

Зрители разинули рты от увиденного, так как это была развязка боя.

Глава 7: Я рад

— Они полностью равны! — закричал Хеймдаль при виде столкновения оружиями Тлауиколе и Сета.

Никто из них не собирался отступать, из-за этого взрывная волна пробрала нутро всех зрителей, а под бойцами образовался небольшой кратер. Но когда-нибудь всё должно заканчиваться, и Сет смог пересилить героя Тлашкалы, оттолкнув того к краю арены. Не теряя времени, бог как можно сильнее напряг мышцы, так казалось что вот-вот вены на ней вырвутся наружу. Он начал град ударов по человеку.

УДАРНАЯ БУРЯ

Так прозвал эту технику бог войны. Но Тлауикол тоже был не лыком шит. Благодаря усилению своей валькирии Каре, теперь он мог реагировать на эти удары, и ему хватает достаточно сил и скорости, чтобы их отбить.

— Невероятно! Он отлично держится против Сета! — удивилась Гейр. — Я и не подозревала, что Кара обладает настолько могущественной способностью!

— Да, обладает, однако из-за неё же, она не могла найти достойного человека, что смог бы совладать с её даром, — обнадёживающе сказала Брунгильда.

— О чём ты, сестра? — недоумевала младшая из валькирии.

— Гейр, не забывай, она делает Тлауиколе сильнее только после получения урона, но полученные повреждения никуда не деваются.

— То есть, Тлауиколе сейчас дерётся буквально на грани? — не веря, спросила Гейр.

— Верно, на грани между жизнью и смертью, — с сожалением подтвердила Брунгильда. — Обычный человек уже умер бы от полученных ранений, но Тлауиколе держится благодаря своей силе воли. Так что, я не знаю, сколько ещё он проживёт.

И буквально после этих слов Сет скипетром зацепился за макуауитль Тлауиколе и потянул к себе. Человек на секунду стал беззащитным, и бог воспользовался этим и ударил того кулаком по носу.

Герой Тлашкалы с раздробленным в кровь носом уже падал, но вдруг он оперся ногой и контратаковал Сета режущей атакой по вертикали, застав того врасплох. Макуауитль опасно прошёлся возле горла бога, оставив небольшой разрез. Но это лишь раззадорило небожителя, и тот с новой силой продолжил атаковать человека.

А Тлауиколе быстро высморкав остатки хрящей и крови, что были в носу, начал действовать аналогично, только под усилением валькирии Кары.

Боги и люди смотрели за невиданным зрелищем, они смотрели на это затаив дыхание, ибо это была развязка, и сейчас кто-то из бойцов победит в первом раунде турнира, что определит судьбу человечества.

Небожители, хоть и были уверены в своей победе, потому что они, как ни как боги, но по мере раунда внутри них возникало непонятное чувство. Чувство, что можно охарактеризовать как страх проигрыша. Люди же в свою очередь тихо молились за своего представителя, ибо в их сердцах возникла общая надежда, что они могут выиграть!

Сет и Тлауиколе. На первый взгляд, совсем непохожие, но одновременно с этим и такие одинаковые. Обоих гложило неприятное ощущение, что они были слишком сильными в своих сообществах. Но сейчас, как будто сама судьба свела их вместе, дабы они дали друг другу самый красивый бой в их жизни. Но всё хорошее, когда-нибудь должно заканчиваться…

И после мощнейшего удара оружиями, бог и человек оттолкнулись друг от друга на приличное расстояние. По их состоянию было понятно, что они уже измотаны. Тлауиколе по понятным причинам, а вот Сет, который хоть и стал сильнее после слияния с песком, но всё же он так долго не использовал данную форму, что это сказалось на его выносливости.

— Сет, — вдруг окликнул бога герой Тлашкалы. — Мне сейчас осталось сил только на один удар, хоть и раньше мечтать о таком не мог.

— У меня тоже самое, кто бы мог подумать, что меня мог до такого довести обычный человек, — восхищенно сказал Сет.

— Хм, а что если это очень сильный человек? — с улыбкой спросил Тлауиколе, встав в необычную позу для удара: ноги на ширине плеч, а макуауитль, за который герой Тлашкалы схватился одной рукой, был закинут максимально назад. Верхняя часть туловища свернулась на девяносто градусов.

— Хех, это другое дело, — сказал Сет, и также встал в необычную позу: ноги на ширине плеч. Рука, что держала скипетр и была плотно прижата к плечу. А мускулы в том районе были так напряжены, что будто бы как арбалет вот-вот выстрелят.

И вот, человек и бог стояли друг против друга, ожидая кто же первым нападёт. Зрители стояли в напряжении, и не смыкали глаз с арены. Казалось, что секунды как минуты, а минуты как часы.

Монтесума и Ра поняли, что намеревались делать Тлауиколе и Сет.

Верховный бог Египта видел эту стойку лично. За неё Сета и прозвали богом войны, разметавшим армии, как тряпичных кукол! И имя этой техники —

БОЖЕСТВЕННЫЙ ТАРАН

Монтесума II же, хоть и не видел эту стойку, но по рассказам своих военачальников узнал её, по их словам Тлауиколе этим приёмом мог рубить десятки людей одним ударом. И имя ей —

РАССЕКАТЕЛЬ ГОЛОВ

После гробового затишья бойцы ринулись в атаку, и их удары, как стрела из арбалета вылетели друг к другу. Столкнувшись и образовав мощнейшую ударную волну, что заставила облака над ареной развеяться, а зрители попадать со своих мест. Человек и бог всеми фибрами души понимали, что это, возможно, самый сильнейший удар в их жизни, и из-за этого они не собирались отступать, а хотели дойти до конца.

Но как бы не старался Тлауиколе, но примитивность человеческих тел по сравнению с божественным никак нельзя скрыть. И он в полной мере, это прочувствовал, когда ударная волна от скипетра уаса оторвала его левую руку, в придачу и пол тела. Частично стали видны его лёгкие и рёбра. А правая рука, которая держала оружие, болталась на куске кожи. Сет же стоял невредимым.

Валькирии и люди ужаснулись от увиденного. Даже самые ярые болельщики из Тлашкалы поникли, увидев своего героя настолько израненным. Для них уже всё было ясно. Первый раунд, они проиграли.

Но вдруг люди заметили, что бог стоит на месте и ничего не делает. Себек не понимал действий своего отца.

— Давай же, добей его! — кричал бог воды.

Сет никак не ответил, а продолжал ожидающе смотреть на Тлауиколе, которого тоже озадачило поведение божества.

— Ты чего не нападаешь? — спросил герой Тлашкалы.

— Какой прок для меня победить безоружного противника, который чертовски силён? — сказал Сет, повторив те слова человека.

Это поразило Тлауиколе, и в его голове проскочила мысль о том, что и боги могут испытывать скуку к жизни. Он вспомнил о последних минутах жизни, как, по его же желанию, привязали ногу к столбу и заставили нападать на него воинов-ягуаров, ибо он не нашёл той смерти воина о который обещал Монтесума. Но даже когда Тлауиколе умирал, тот не чувствовал удовлетворения.

Но сейчас всё по-другому, нечто заставляло его невольно радостно и искренне улыбаться. Это та самая смерть воина, которую он желал. Затем посмотрев на болтающуюся на коже руку, которая до сих пор крепко держала оружие, он тихо промолвил:

— Я рад. Я чертовски рад, — затем, человек сказал своей валькирии. — Я тебя не держу. Ты можешь уйти, Кара.

— Чёрта с два! — огрызнулась та. — Мне, возможно, никогда не посчастливиться встретить такого же человека, который выдержал бы мой дар, — сказала Кара, ласково прикоснувшись к лицу Тлауиколе. Тот был тронут этим, и с улыбкой на лице он произнёс:

— Эх, раз вместе, то надо идти до конца! — ударил макуауитлем по шее Сету, использовав болтающийся руку, как булаву на цепи. Но сил уже не хватило, чтобы пробить мускулы бога, и тот с улыбкой приготовился для удара скипетром.

— Я тоже рад, — сказал бог войны и одним хлёстким движением снёс голову герою Тлашкалы. Его мозги и глаза разлетелись в разные стороны. — Я рад, что встретился с тобой, Тлауиколе, — сказал Сет уже с поникшим голосом, соскребя остатки внутренностей с уаса, и уходя в сторону выхода, оставив в ужасе зрителей людей.

— И в первом раунде Рагнарёка! Победу одерживает, СЕТ!!!

Сет против Тлауиколе

Длительность боя: 15 минут 18 секунд

Решающий удар: Божественный таран

Победитель: Сет

Счёт: 1:0

Глава 8: Светлый из богов против Человека-войны

— Победу в первым раунде Рагнарёка одерживают боги! Человечество на шаг ближе к своей погибели! — Хеймдаль огласил всем присутствующим итог первого боя, пока мёртвое тело Тлауиколе и его оружие начали рассыпаться в пыль, улетая ввысь.

Силуэт валькирии Кары стоял рядом также медленно рассыпаясь. Напоследок, перед тем как исчезнуть из этого мира, превратившись в космическую пыль, она посмотрела на Гейр и, добро улыбнувшись, помахала ей рукой. Младшая валькирия не сдержала слёз и начала рыдать из-за смерти своей сестры.

— Почему и она?! На оружии же ни одной царапины нет! — недоумевающе спрашивала Гейр.

— Гейр, я же тебе объясняла. Всё дело в том, что когда валькирии превращаются в оружие, то они духовно соединяются с его владельцем. То есть, если человек погибнет, то и валькирия тоже, — спокойным и прагматичным голосом ответила Брунгильда.

— Н-но я не предполагала, что это так! Я думала, ты просто нас так пугаешь, это ведь в твоём стиле!

— Эх, как же наивно, — устало вздохнула старшая валькирия. — Лучше пойдём и выберем кандидата на второй бой, — монотонным голосом сказала она, удаляясь от смотровой на арену.

Такая реакция возмутила Гейр, и та закричала ей в след:

— Почему ты так безразлично себя ведёшь?! Перед нами умерла наша сестра!

Брунгильда остановилась, разъярённым взглядом посмотрела на неё и таким же пробирающим душу злым тоном процедила:

— Думаешь мне легко?! Это война на уничтожение, тут без жертв не обойтись никак! И к тому же, Кара понимала на что шла!

— Н-но… — хотела что-то промолвить Гейр, как её тут же перебила Брунгильда.

— Довольно! Вытри слёзы, и пошли. Нам нужно выбрать бойца на второй раунд.

В это время люди были особо поникшими. Их переполняло отчаяние, но жители племени Тлашкалы не унывали, ибо их великий герой дрался до конца, и они были горды, что жили в одно время с ним, и те отдали честь Тлауиколе, который, рассыпаясь, улетал на небеса. Позже и остальные зрители присоединились к ним. Через полминуты уже вся трибуна человечества не выглядела такой сломленной как раньше.

Боги же злорадствовали и откровенно насмехались над людьми. Их убеждения, что они непобедимые создания ещё более укрепились после этой победы. Но среди небожителей был один, который отнёсся этому выигрышу скептично.

— Поздно радоваться, — сказал Аид. — Этот Тлауиколе сильный воин, который хорошо потрепал самого Сета. И у меня такое неприятное ощущение, что он был в каком-то роде пробного выбора.

— Но всё же Сет не получил серьёзных повреждении, так что, думаю, не стоит сильно беспокоиться, — уверил Гермес.

— Ну я не сказал бы так, — также был скептичен и Арес. — Я согласен с дядей Аидом. Сет победил только благодаря тому, что стал немного серьёзнее. Я не могу представить, как бы сложилась битва, если бы он продолжал драться как «старый Сет», а не как «истинный».

— Но всё же победа есть победа, — заявил Зевс, остановив дискуссию. Но вдруг ему пришло сообщение из божественной вариации смартфона. Посмотрев его, глава совета Вальгаллы с ехидной ухмылкой подметил. — Ох, неужели кто-то хочет, наконец, выпустить своего любимого сынка.

***

— Господин Сет, куда вы?! Вы же ранены! — кричали богу песчаных бурь две горничные, которые пытались его остановить. Но выходило так, что он просто волочил их по земле.

— Эх, со мной всё в порядке. Сколько раз можно говорить, — усталым голосом уверял Сет, но те лишь ещё усерднее пытались остановить его.

— Отец! — вдруг донёсся до боли знакомый для Сета голос в конце коридора. И через миг стремительный силуэт с крокодильей кожей помчался в сторону бога войны. Горничные сразу отпустили раненого небожителя и готовились к худшему, как вдруг неизвестный резко остановился прямо перед повелителем песчаных бурь. Им оказался довольный в лице Себек. — Ты так круто выглядишь! — не скрывая эмоций сказал он, осматривая его с головы до ног.

Сет же, добро улыбнувшись,, легонько стукнул кулаком по лбу Себека со словами:

— Иди давай. Готовься к своему бою. Ты же лично видел, что люди сильны. Так что от битвы ты не будешь разочарован.

— Так я не выхожу следующим, — возразил бог воды.

— Как это? — удивился Сет. — Ра же договорился, что ты выйдешь вторым.

— Ну да, но просто одному любимому папиному сынку не терпится выйти прямо сейчас.

— Это кто же такой интересно? Хотя я немного догадываюсь о ком ты…

***

В это время Брунгильда обдумывала в своей комнате кого выбрать на второй бой, прокручивая перед собой изображения избранных на Рагнарёк людей.

— Может быть его? — спросила она саму себя, остановившись на файле, который был подписан как «Эдвард Тич». Но та тут же отмяла его. — Нет, у него козырной воланд. Нужно его припрятать, хотя бы до середины турнира.

— Если мы, конечно, дотянем до середины турнира, — вдруг послышался голос позади Брунгильды. Та, обернувшись, увидела перед собой, шестую из тринадцати валькирии — Хьерфьетур, которая отличалась мягкими чертами лица, скромным одеянием, что скрывало большинство участков тела, но самым главным в её образе были круглые очки с толстыми оправами.

— А, это ты. Чего тебе? — вздохнув с облегчением спросила Брунгильда, дальше листая изображения бойцов.

— Я насчёт Гейр. Понимаю, ты хочешь быть серьёзной и не проявлять истинные эмоции, но обязательно было кричать на неё? Она же младшая из нас, разумеется, она будет оплакивать смерть своей сестры, — упрекнула та её.

Брунгильда остановилась и, дрожащими руками массажируя переносицу, с сожалением в голосе сказала:

— Да, это было чересчур. Признаю. Но других способов, чтобы та перестала плакать не было.

Вдруг на неё божественный аналог смартфона пришло уведомление. Посмотрев сообщение и увидев кто же выйдет от богов, Брунгильда не веря подумала:

— «Его?! Так быстро?!», — затем посмотрев на Хьерфьетур, та спросила её. — Сестра, твой человек готов выйти?

— Ты ещё спрашиваешь? Он мне уже все уши прожжужал, что хочет по-быстрее выйти.

— Отлично, тогда вы следующие! — торжественно заявила Брунгильда.

***

Арена Рагнарёка была обновлена: следы крови, остатки тел и кратеры были убраны. И все зрители в нетерпении ждали второй бой турнира. Вдруг прожекторы осветили Хеймдаля, и все поняли, что вот-вот начнётся новая битва.

— Итак, первый раунд окончился поражением людей! Может хоть на этот раз они вырвут победу?! — заговорил предвестник апокалипсиса.

— Черта с два! — самодовольно закричали боги.

Хеймдаль же продолжил, указав на западные ворота арены.

— Провожая бога войны Египта, позвольте представить человека, что тесно связан с ним! — после этих слов ворота распахнулись, и из неё начала выходить фигура, держащая руки за спиной. — Этот безумец получал истинное удовольствие от войны! Он прошёл первую и вторую мировые войны с широкой улыбкой и искренним весельем! — в этот момент перед всеми зрителями на свет появился усатый мужчина средних лет в офицерском мундире и повязкой на левом глазу, и с уверенной походкой он направлялся в центр арены. — Плевать, хоть глаз потеряет, хоть руку, он всё равно продолжит воевать! Встречайте же «Человека-войны»! АДРИАН ДЕ ВИАРТ!!!

Мужчина встал и с предвкушающей улыбкой ожидал своего противника.

Адриан Де Виарт (Бельгия)

Хеймдаль же, не медля, указав уже на восточные ворота, прокричал:

— А теперь, встречайте представителя богов на второй раунд Рагнарёка! — и после этих слов, ворота распахнулись, и яркий свет вырвался на арену, чуть не ослепив некоторых зрителей, но те кто ещё был способен видеть, увидели как из ярких лучей приближалась фигура с мечом викингов на перевес, — Он любимый сын Одина и богини Фригг! Они ни в чём не отказывали своему любимцу! Но это ещё не значит, что он ни на что способен! Наоборот! Он самый искусный мастер на мечах, коих нужно поискать на небесах! — в этот момент, перед всеми предстал молодой бог с утончённой внешностью, с ровно побритой бородой и средней длинны блондинистой шевелюрой. А одет был небожитель в синию тунику и белую рубаху. — А его красота сводит с ума всех женщин Асгарда! Всё верно, как вы поняли, я говорю о «Светлом из богов»! БАЛЬДРЕ!!!

Бог встал прямо напротив Адриана и, закинув меч на плечо, тот самодовольно ухмыльнулся.

Бальдр (Скандинавия)

— И вот! Второй раунд Рагнарёка начинается! В бой!

Глава 9: Оковы войны

Арена переполнялась овациями радости от небожителей, ибо в этом раунде за них будет выступать светлейший из богов — Бальдр!

В особенности крики комплиментов доносились от богинь, которые были без ума от красоты бога весны. Но и женщины с трибун человечества невольно ловили у себя мысли, что этот Бальдр хорош собой.

Но вот остальные люди были в недоумении и удивлены выбором бойца на второй раунд: человек-войны — Адриан Де Виарт.

— Предыдущий боец хоть и выглядел сильным, но вот он… — донеслись пренебрежительные голоса со стороны трибун.

— Он генерал, вроде. Но может ли он сражаться один на один? — спросил кто-то из людей.

— Разумеется, может, — вдруг поблизости донёсся до боли знакомый для многих присутствующих голос. Не веря, они повернулись к нему и увидели Уинстона Черчилля, сидящего в мягком кресле и курящего трубку. Увидев, что все обратили на него внимание, бывший премьер-министр Великобритании продолжил. — Адриан самый удивительный человек, которого я когда-либо видел. Более чем уверен, что этот чертяга сможет победить бога. А вы как считаете, парни?!

— Да! Удачи наш «Счастливый Одиссей»! — закричала хором до этого ничем не примечательная группа британских солдат в форме времён второй мировой.

Тем временем в VIP ложе олимпийских богов Арес высокомерно отнёсся к Адриану.

— «Человек-войны»? Что за смехотворное прозвище, — сказав это, бог войны хлебнул чашкой чая.

— Да уж, и спорить тут бессмысленно, — согласился Зевс. — И к тому же, я не вижу у него оружия. Неужели, он будет драться голыми руками? — также недоумевал он, почёсывая бороду.

Аид же в свою очередь смотрел на Адриана подозрительным взором. Ему казалось, что у человека есть нечто, что сможет перевернуть ход битвы. Это предположение подкреплялось его уверенной походкой и стойкой смирно перед божеством. Насчёт этого, прошло уже полторы минуты, а бойцы даже не начали атаковать друг друга.

Хеймдаль и зрители были растеряны происходящим. Первый подумав, что его не услышали, снова повторил:

— Эм, господин Бальдр и Адриан, бой уже начался.

— Я знаю, — сказал скандинавский бог, — мне незачем первым нападать. Из того что я увидел в предыдущем поединке, люди проиграют в сухую не дойдя до тринадцати раундов. Вот я и решил выйти пораньше, чтобы покончить с этим побыстрее.

Данное заявление взбудоражило трибуну. Людей от злости и ненависти, а богов от радости и злорадства. Но то, чего обе стороны не ожидали, это того, что Адриан начнёт зевать. Он делал это так медленно и громко, что каждый мог услышать или увидеть долгий зевок. Закончив, генерал вытер слезинку с единственного глаза и промолвил:

— Извиняй, бог чего-то там. Ты так скучно говорил, что я еле-еле смог удержаться, чтобы не заснуть.

Данная наглая речь не прошла стороной богов, и те начали освистывать Адриана, ибо как он смеет открыто насмехаться над светлым из них. Но последний лишь от всей души засмеялся.

— А ты смешной, — сказал Бальдр. — Но всё же, где у тебя та штука?

— Что за «штука»? — не понимал Адриан.

— Ну, та штука. Единение… Валькирии… Воланд, короче. Ведь, — и сделав паузу в своей речи, Бальдр приблизился вплотную к человеку и угрожающим тоном продолжил, смотря ему в глаз, — без неё всё закончится ещё до того, как ты поймёшь, что я тебе снёс голову.

Адриан никак не отреагировал на открытую угрозу бога весны. Тот лишь безразлично смотрел на него, и со вздохом в голосе сказал:

— Эх, я верил, что буду не прав. Но как оказалось, боги и впрямь пустозвоны, коих нужно поискать, — после этих слов «человек-войны» достал из-за спины две дымовые гранаты и бросил их под ноги богу. Те, взорвавшись, окутали Бальдра дымовой завесой.

— Адриан сделал первый ход! Можно считать, что битва только началась! — комментировал Хеймдаль, выходя из дыма.

Тем временем Бальдр стоял там же, прислушиваясь к каждому шороху. Но на его удивление, звуков ходьбы туфель по твёрдой почве не было. Взмахнув мечом в сторону, где был Виарт секунду назад, тем самым рассеяв дым в метре от себя, бог весны увидел на земле пару обуви.

— Ох, хитрец, — ухмыльнулся ас. — Но это тебя не спасёт! — закричал он, резко взмахнув мечом сзади себя, услышав там слабо уловимый шаг босых ног.

Но вдруг послышался звук удара металлов. Меч Бальдра был отражён! Это застало бога врасплох, ибо он не видел в руках у человека хотя бы намёка на оружия. Решив уже не церемониться, он поднял клинок высоко над головой и с огромной силой ударил по земле так, что дым вокруг рассеялся. И всем зрителям открылось странное зрелище.

Адриан стоял позади Бальдра, с хитрой улыбкой смотря на него и держа руки за спиной. Бог обернулся к человеку. Осмотрев его с головы до ног, он спросил:

— Интересно, и где же твоё оружие?

Брунгильда в это время смотрела за этим с привычного ей места и была довольна работой Адриана. Она была полностью уверена в его победе. Но в этот момент к ней сзади подошла поникшая Гейр. Старшая валькирия услышала ту, но никак не отреагировала на её присутствие, позволив ей встать рядом с ней. Молодая полу-богиня, увидев на арене Виарта и Бальдра, спросила:

— Значит, ты выбрала его?

— Да. Люди хоть и с недоверием отнеслись к нему, но это пока они ещё не видели на что он и его валькирия Хьерфьетур способны! — с пафосом ответила Брунгильда.

— До сих пор не понимаю, почему ты выбрала для сестры Хьер именно этого человека? Почему он такой особенный? — недоумевала Гейр.

— Ты же знаешь значение её имени, не так ли? — спросила в ответ та.

— «Оковы войны», — незамедлительно ответила Гейр.

— Верно, она может раскрыть воинский потенциал любой вещи, которую увидит, — заявила Брунгильда. — Кстати, ты, как я вижу, успокоилась? — подметила валькирия.

— Да, — кивнула Гейр, шмыгнув носом. Она пыталась не думать о погибшей сестре, а сосредоточиться на том, что сейчас происходит.

А сейчас Адриан снова кинул дымовые гранаты под ноги Бальдру. Но, как и решил до этого небожитель, он больше не будет церемониться. И, подняв меч высоко над головой, он ударил им по земле, рассеяв дым. Но не дожидаясь, когда он полностью рассеется, бог весны, найдя силуэт Виарта, атаковал его рубящим разрезом.

Вдруг человек-войны схватил меч светлейшего из богов рукой. Все были в шоке и не могли понять, как же это могло произойти. Но когда дым полностью рассеялся, всё встало на свои места.

— Так вот оно что, — сказал Бальдр, увидев, как Адриан держит его меч модернизированным протезом левой руки, который больше напоминал изобретение из будущего.

— О, неужели, это и есть оружие мистера Виарта?! — предположил Хеймдаль.

— Не совсем, — с ухмылкой на лице прошептал Адриан.

Что же скрывает человек-войны?

Глава 10: Хёд

— Так это и есть твоё оружие? — спросил Бальдр Адриана, который схватил его меч своей высокотехнологично выглядящим протезом.

— Не совсем, — с ухмылкой на лице ответил человек-войны. И затем ударил по мечу Бальдра с такой силой, что бог чуть не выронил его из рук. — Это мой «Протез войны»! — закричал Адриан, и его рука обратилась в форму лезвия. Все ещё до конца не успели понять что произошло, как Виарт начал своё наступление на бога весны, нанося град ударов.

— Вот это скорость! Адриан ничуть не уступает по боевым навыкам Бальдру! — искренне удивился Хеймдаль.

— Эй, а он хорош! — также заметили и люди на трибунах, минуту назад скептически смотревшие на него. — Давай, дави его! Дави, Адриан! — хором закричали они, и Виарт ещё больше ускорил частоту своих атак, будто бы ответив взаимностью на их поддержку.

Хоть со стороны казалось, что человек-войны теснит Бальдра, но для его отца, наблюдающего за ходом битвы из своей vip ложи скандинавских божеств, так не казалось.

— Опять твой сынок за своё, поддаётся и поддаётся, будто считает, что он пуп земли, — сказал молодой женоподобный парень с зелёными волосами сидящему на высоком троне старцу с повязкой на глазу. Этим юношей в экстравагантной одежде был небезызвестный бог хитрости и обмана — Локи.

— Кто бы говорил, — подал голос уже молодой парень с длинными красными волосами, достающими до пола. Этим странно выглядящим, но одновременно с этим грозным незнакомцем был берсерк севера и бог грома — Тор, со своим гигантским молотом Мьёлниром с боку, что даже когда лежал на земле, он был выше среднестатистического человека.

— Ага, как же, — буркнул Локи. — Бальдр в отличие от меня не знает меры. И из-за этого он поплатиться когда-нибудь.

— А ну следи за своим языком! — вдруг завопили два ворона на плече у старца, в то время как последний с невозмутимым лицом следил за боем. Он был Всеотцом, предводителем асов и верховным богом Скандинавии — Одином.

Локи лишь со скукой закатил глаза в ответ на упрёки, доносящиеся от ворон. Бог обмана дальше смотрел за сражением.

Тем временем Бальдр продолжал с лёгкостью отбивать удары человека. Для него это было нечто вроде игры или забавы. Ему было интересно, когда Адриан выдохнется.

И вот после пяти минут безпрерывных атак частота его ударов заметно снизилась. Поняв, что это конец для человека-войны, бог, уже не сдерживаясь, отбил очередную атаку Адриана. Божественная атака чуть не отрубила механический протез, но он лишь чудом выдержал, к сожалению, немного закоротившись.

— Ладно, это было весело, — сказал Бальдр и, набрав воздух в лёгкие, сжал меч до предела, закинув его за спину. — Но всё хорошее должно заканчиваться, как за красивой весной идёт знойное лето, а за ним пасмурная осень, — после этих слов оружие бога начало светиться ярким светом.

Один, что до этого молча сидел с невозмутимым лицом, вдруг заговорил спокойным тоном. Голос его был таким глубоким и пронизывающим, что это отдалось по нутру всех богов поблизости.

— Уничтожь его, Бальдр.

— Он использует меч! — Обеспокоенно сказала Гейр.

— А я так этого ждала, — вдруг без какого-либо страха за Адриана, а наоборот с удовольствием заявила Брунгильда, чем озадачила свою младшую сестру.

— Сестра, ты совсем обезумела?! Это же меч Бальдра! Тут надо волноваться, а не радоваться! Это оружие по мощности наравне с Мьёлниром Тора! — младшая продолжала недоумевать с поведения сестры.

— Гейр, успокойся, у нас есть Адриан. И ты, наверное, забыла, что он ещё не использовал своё настоящее оружие, — с предвкушением в голосе заявила Брунгильда.

Меч Бальдру подарил Один, когда тот прошёл испытание бога войны Скандинавии, Тюра. Оно заключалось в преодолении земли гигантов, Йотунхеймеhttps://ru.m., и победе над сотней ледяных великанов. Затем нужно было пробыть в Хельхейме среди адских тварей семь дней и семь ночей, без пропитания и воды.

Наградой за такой труд стал меч, выкованный гномами Нидавеллира. По преданиям, он был выкован под раскалёнными лучами самой яркой из звёзд Мидгарда, а материалом послужил древнейший металл, хранившийся в Асгарде ещё до прихода первых Скандинавских богов.

И имя ему Бальдр даровал простое и благозвучное…

ХЁД

И вот, когда меч Бальдра стал настолько ярким, что даже очертания его невозможно было определить, Бог весны со всей силой взмахнул им, и сияющий сгусток лучей с огромной скоростью направился в сторону поражённого Адриана.

— Ну всё конец! — испугалась Гейр, закрыв глаза, чтобы не видеть то, что останется от человека. И все боги думали также.

— Ещё нет, — сказала Брунгильда, неожиданно схватив её за плечо.

Недоумённая Гейр невольно открыла глаза, и перед её взором предстала картина за гранью реальности: Адриан поставил протезированную руку в сторону надвигающегося луча, как будто хотел его поймать. Но самое невероятное произошло далее, когда человек-войны снял повязку с глаза и, в последний момент посмотрев им на свет, смог схватить сгусток в полёте.

В этот момент Один, Локи и Тор, вообще, все боги были шокированы от увиденного. Некоторые предполагали, что это была какая-то оптическая иллюзия, но даже Шива, глава индийского пантеона, что сидел весь первый бой в скуке, вскочил со своего места от удивления. Но правда есть правда. Виарт смог поймать луч света и сейчас, разделывая его на две части, он с ехидной, можно сказать, злорадной улыбкой говорил:

— Ух, хорошее оружие ты мне дал, мамкин пустозвон!

Бальдр никак не мог понять, как на это реагировать. И из-за этого он просто стоял на месте, думая над тем, как человек смог схватить его атаку.

Человек-войны снова переворачивает ход битвы. Боги в шоке. Неужели, и это было спланировано Брунгильдой?

Глава 11: Страсть

Адриан Картон Де Виарт родился в Брюсселе 5 мая 1880 года в аристократической бельгийско-ирландской семьи. Он был старшим сыном юриста и магистра Леона Картона Де Виарта. Одним словом, с самого рождения он жил в достатке. Но чего-то ему не хватало. Нечто, что мы могли бы назвать — страстью.

Сам юный Адриан тогда не понимал что это. Когда ему ещё не исполнилось и пяти, он не мог найти общий язык со сверстниками. Для него их игры и игрушки казались мелочными и неинтересными. Даже когда вместе с отцом они переехали в Каир из-за работы и смерти ирландской матери, Виарт не смог найти и там то, что заставило бы его улыбнуться или по-настоящему повеселиться. Местные развлечения были хоть и причудливее европейских, но тоже не те.

В возрасте одиннадцати лет его английская мачеха отправила его в английскую школу-интернат, римско-католическую ораторскую школу. Оттуда он отправился в Баллиол-колледж в Оксфорде. Там он был ничем не примечательным студентом.

Виарт думал, что хотя бы там он найдёт страсть, которая будет греть его сердце. Но ни секция бокса, ни театральная секция, ни футбольная секция, никакие другие секции и развлечения не заставляли Адриана жить с горящими глазами.

Каждый день, проведённый там, он ходил с пустыми безжизненными глазами. Казалось, что день повторялся раз за разом, только слова людей, погода и темы нового урока в аудитории менялись. Так бы и продолжил бы своё существование Адриан, если бы не тот судьбоносный день.

Стоявший моросящий дождь и прохладный ветерок туманного альбиона буквально пронизывали тело с головы до пяток. Любой другой человек сразу бы побежал домой и быстрее закутался в одеяло, но не эта группа парней, столпившаяся у листа с призывом.

Адриан, направлявшийся в свой кампус, был немного удивлён этому столпотворению. И с интересом тот приблизился к ним.

— Да кто пойдёт в Южную Африку? — не понимал один из людей в толпе. Это был мужчина в возрасте, который злостно жестикулировал в сторону плаката.

— Ты что? Посмотри сколько платят. Может и мне записаться? — возразил другой человек рядом с ним на десяток лет моложе.

— Ага, но только сумасшедший туда пойдёт. Ты я погляжу, не знаешь, что такое война?

— На войне воюют. Логично же, и по мне это весело, — легкомысленно ответил тот. А мужчина рядом с ним лишь презрительно фыркнул в ответ и буркнул, уходя:

— Ну и помирай там.

А Адриан, который был свидетлем этого маленького диалога, был ещё более заинтересован. Раньше он из-за воспитания даже не думал о мысли об участии в войне. Но сейчас ему девятнадцать, и если немного переврать про своё имя и возраст, то он спокойно может записаться в добровольцы и познать вживую боевые действия.

Так он и сделал, отправившись на фронт второй англо-бурской войны. В течение месяца нахождения там, Виарт ощутил на себе знойную жару Южной Африки, пыль и песок, тесные окопы, свистящие пули над головой, трупы погибших солдат рядом.

Всё это заставило впасть недавно прибывших в отчаяние, где не было и места веселью и радости, только если это не в честь победы. Но среди них выделялся Адриан с широкой весёлой детской улыбкой.

Он понял, что это именно то, что искал. Страсть, с которой ты чувствуешь себя живым и свободным. И плевать, что сослуживцы смотрели на него, как на сумасшедшего, когда он искренне радовался, что нужно штурмовать вражеские окопы, при этом подставляясь под пулемётный огонь. Главное, ему было искренне весело, и он ни чуть не жалеет, что бросил колледж.

Именно в этой войне родился Адриан Де Виарт, которого мы знаем. Современники называли его по-разному: «Неубиваемый генерал», «Счастливый Одиссей», но Брунгильда, которая его завербовала за четырнадцать дней до Рагнарёка охарактеризовала бельгийца, как «Человека-войны».

***

— Ух, хорошее оружие ты мне дал, мамкин пустозвон! — издевательски присвистывая, проговорил Адриан, держа в обеих руках разделённый на две части сгусток света, который должен был его убить.

Бог весны в свою очередь не понимал, что происходит, как и Гейр.

— Как Адриан смог это сделать? — спросила она, не веря своим глазам.

— Гейр, святое оружие Адриана это искусственный глаз. И если он посмотрит им на предмет, что лежит у него на руке или на теле, то тот станет, как он любит говорить, «оружием войны», — твёрдо и сухо ответила Брунгильда.

— И сгусток света тоже считается?

— Да, тоже считается. И он сейчас запихает его в жопу этому ублюдку.

— А, понятно… Стой, погоди, куда запихает?

Брунгильда многозначительно замолчала, оставив Гейр с сомнением о психическом здоровье её сестры.

В это время на арене Адриан зажал два куска света между подмышками и начал тянуть их, преобразовывая в некую форму. Бальдр, решив недопустить этого, ринулся в атаку на человека, но не успел. Виарту удалось вовремя «выковать» то, что хотел, и он в последний момент успел защититься от рубящей атаки бога двумя польскими саблями.

— Ну а теперь, давай. Я уж стану серьёзней, — заявил Адриан и, ловко парировав Хёд Бальдра в сторону, свободной саблей рубанул по груди бого. Скандинавские асы были встревожены. А болтливые вороны на плече Одина и вовсе закатили истерику, но их хозяин сохранял ледяное спокойствие.

— Ох, сабли? — удивился Черчилль. — Он говорил, что в Польше научился хорошо владеть ими, но я и подумать не мог, что настолько.

А человек-войны и не думал останавливаться. Он продолжал натиск со всех возможных сторон, при этом виртуозно крутя саблями, обманывая Бальдра и нападая с открытых мест. Бог весны получал всё новые и новые ранения, но на его лице не выслеживалась и капля беспокойства, как будто всё у него было под контролем. Это нервировало Виарта, и когда он загнал небожителя к стене, тот предпринял быстрый удар сверху, но ас смог его заблокировать. Адриан этого ждал и начал со всей силой давить его, окончательно придавив.

— Эй, пустозвон. В чём дело? Почему я не вижу страха на твоём лице? — спросил Виарт, смотря в его холодные глаза.

— А ты занятный человек. И способность интересная, — спокойно ответил Бальдр. — Вот только невнимательный! — последние слова бог сказал более разъярённым тоном.

В этот момент позади человека моментально проросли стебли лозы, которые обмотали его ноги и руки. Адриан, сколько не стараясь, не мог вылезти из оков растений. И вот когда он хотел воспользоваться кибернетическим протезом, Бальдр без шансов для Виарта, замахнулся мечом и рубанул того по груди со словами:

— Я всё же бог весны, дурень!

— Медаль войны! — закричал Адриан, успев посмотреть искусственным глазом на одну из своих медалей на груди, и та тут же приняла форму щита, закрыв собой человека.

Но ас эту преграду не заметил. Разрезал её на две куски и всполоснул грудь Адриана, чем вызвал тревогу у людей и неописуемую радость богов.

Из открывшейся раны полилась кровь, но мундир держался на месте, не открывая для зрителей последствии той атаки, но по тому, как одежда начала багреть, люди в своих воображениях представляли худший из сценариев. От боли человек-войны обронил сабли, и те тут же испарились. Для Адриана всё складывалось паршиво.

— Держись, «Счастливый Одиссей»! — обеспокоенно закричали британские солдаты.

— «Не кричите, как девчонки, парни. Со мной всё в порядке. Вы же меня знаете. Для меня это царапины», — говорил у себя в голове Адриан. И затем, посмотрев на Бальдра с маньякальной улыбкой, он проговорил. — Эй, папинкин сынок! Чтобы убить меня, этого недостаточно!

И после этих слов Виарт, пересилив боль, всё-таки разрезал лозы своим протезом. Затем, быстро сделав то же самое и с остальными закованными конечностями, бельгиец отчаянно атаковал Бальдра. Но тот успел заблокировать его удар, и когда рука и меч скрестились, ас с ехидной ухмылкой сказал:

— Знаешь, мой Хёд может не только кидать сгустки света, но и создавать его, — и пока Адриан только осознавал, что имел в виду бог, его меч в тот же миг испустил ярчайший свет. Зрители с обеих сторон невольно закрыли глаза, чтобы не ослепнуть.

И когда свет утих всем предстала ужасная картина, как Адриан, защищаясь от колющей атаки Бальдра в голову, подставил свою правую руку, которая была проткнута насквозь.

— Быстрый, — отметил бог весны и, резким движением дёрнув Хёд в сторону, разрезал как масло локтевую кость, сделав тем самым правую руку уже не боеспособной. — Ха, но уже на вряд-ли, а, «человек-войны»?! Или же, «человек-пустозвон»?! — издевательски посмеялся Бальдр.

Скандинавский бог начинает доминировать. Неужели, это конец для Адриана?

Глава 12: Любимый сын

— Адриан получил критический урон! — возгласил всем Хеймдаль. — Мало того, что он получил ранение в грудь, так ещё и его правая рука стала абсолютно бесполезной! — дополнил скандинавский бог, указывая на свисающую и окровавленную конечность человека-войны.

— Чёрт, неужели это второе поражение? — с долей страха в голосе спросили некоторые люди на трибунах.

Но Адриан был не лыком шит. Он тут же снял ремень и быстро затянул верх раны, тем самым остановив кровь. Закончив это, он снова улыбнулся, и как ни в чём не бывало сказал:

— Эй, бог весны. Продолжим?

Бальдр никак не ответил, а быстром выпадом сократил расстояние между ним и человеком, решив отрубить ему голову. Но Виарт успел на это среагировать и подставить кибернетический протез. Но напор бога весны был настолько мощным, что удар отправил бельгийца в полёт.

Кое-как приземлившись, Адриан ещё не успел отдышаться, как прямо перед ним возник скандинавский небожитель, заносящий Хёд над его головой. Невооружённым взглядом можно было увидеть, как через одежду аса мускулы выпирали от напряжения.

— Ох, ты ж… — только успел произнести человек-войны перед тем, как принять могучий удар бога весны. Хотя он и заблокировал этот удар протезом, но сила его была настолько велика, что Виарта впечатало в землю так сильно, что образовался небольшой кратер.

ХЁД: УДАР ВЕЛИЧИЯ!

Так прозвал этот приём Бальдр.

Люди были шокированы произошедшим и не могли поверить, что всё так быстро кончилось. Они ждали, когда Адриан наконец встанет, но он не подавал признаков жизни.

А боги же, уже праздновали свою вторую подряд победу, злорадно посмеиваясь на трибуну человечества.

— Адриан! Сестра Хьёр! — закричала от страха Гейр.

— Это ещё не конец, — заверила Брунгильда обеспокоенную младшую сестру.

— Н-но такой удар даже Тор еле выдержит, — дрожащим голосом сказала она.

— Да, эта техника разрушительная. Но Адриан выживал и не в таких ситуациях, — с полной уверенностью в голосе заявила Брунгильда.

В это время в VIP ложе скандинавских богов вороны на плече Одина вздохнули с облегчением.

— Фух, пронесло, — сказал белый ворон, что носил имя Хугин.

— И не говори, я на секунду подумал, что Бальдр мог проиграть. Не, ну бред же, — согласился с ним чёрный ворон, которого звали Мунин.

— Тц, и почему он раньше этого не сделал? Вместо этого выпендривался, — недовольно буркнул Локи.

— Заткнись! Ты просто ему завидуешь! — каркнул Хугин.

— Мне как-то не завидно быть папинким сынком, — ответил бог лжи, ковыряя уши.

— Ах, ты… — вороны только хотели разразиться ругательствами, как вдруг они оба замерли, когда их хозяин издал голос:

ДОВОЛЬНО

Слово Одина прозвучало настолько пугающим тоном, что его гнетущую ауру чувствовали даже за пределами арены.

— Ох, опять обиделся, — сказал Локи, будто бы только что ничего не случилось, и как попало развалился на своём троне.

***

Бальдр был рождён в самое яркое и долгое солнцестояние из всех, что видел Асгард. Это было знаком для Одина, что новорождённый бог будет тем, кого запомнят на века. Но такое положение дел не устраивало только одного аса.

Он тоже был сыном Одина, он старался как мог, чтобы обрадовать своего отца. На передовой сражался против великанов Йотунов, участвовал в опасных походах на земли тёмных эльфов. Он даже был одним из тех асов, которые смогли заковать ужасного волка Фенрира. Но Всеотец его будто не замечал.

Имя этого бога знают все, но никто даже не помнит, что он вообще существовал. И будто бы на зло, был только один среди асов, который его не забыл. Это был бог коварства и лжи.

— Эй, слышал последнюю новость? — будто бы из пустоты возник побратим Одина перед сидевшим на лавке во дворце замка богом с патлатыми и неухоженными волосами, закрывавшим его лицо.

— Да, слышал, отвянь! — грубо ответил ему ас, поднявшись и как можно быстрее отдаляясь от Локи. Но тот был непреклонен и, снова возникнув перед его носом, он дополнил:

— Вот из последних, его назвали Бальдрем. И Всеотец, уже объявил, что он будет его самым любимым сыном. Это ли не вздор, а, Хёд?

Данная новость, разумеется разозлила Хёда. Не удивительно. Ведь он так старался быть любимым для отца, но малец одним лишь фактом рождения становится лучше его. Это было последней каплей для аса. И тот, материализовав в руке лук и стрелу, отправился убивать новорождённого бога. А Локи с ехидной улыбкой смотрел на это со стороны.

Хёд не думал рационально, он отдался своим эмоциям. И это было главной причиной почему его жёстоко пригвоздил копьём ГунгниромГунгнир (датск., норв., швед. Gungner) — в германо-скандинавской мифологии копьё Одина. его отец, когда тот не обращая внимание на него ворвался в комнату, где лежала кроватка с Бальдрем, и прицелился в сторону бога весны.

Всеотец же с холодным взглядом смотрел на Хёда, который медленно умирал харкая кровью. Он еле-еле вспоминал кто он. Зачем тот собирался убить его любимого сына? Но вдруг патлатый бог, собрав последние силы, выдавил из себя слова:

— Запомни, Один! Твой паршивый сын падёт от моего имени! От имени Хёда!

И после этих слов, ас замертво повис на копье. Один отнёсся к этим словам не серьёзно, посчитав их предсмертным бредом. Но маленький Бальдр, услышавший последние слова Хёда, зацепился за его имя. И когда тот прошёл испытание Тюра и получил меч, он недолго думая окрестил его Хёдом.

***

— Странно, прошло уже больше двух минут! Но Адриан так и не встал! — недоумевал Хеймдаль, оглашая эту весть всем зрителям.

— Человек изрядно пострадал, видимо он в без сознании, — предположил Гермес. — Тогда, почему Бальдр не добивает его?

— Бальдр, хоть и самоуверенный, но, по ходу сражения с Адрианом, он уже понял, что этот человек может придумать этакую подлянку даже будучи в таком состоянии, — объяснил своему брату Арес.

В это время Хеймдаль осторожно осматривал и тыкал в человека-войны и, не обнаружив никаких признаков жизни, он начал говорить в свой Гьялахорн:

— Итак, во втором раунде Рагнарёка, победу одерживает Баль… — вдруг грубая кибернетическая рука затыкает рот богу-комментатору. И все присутствующие увидели, что Адриан выжил после того удара, однако он еле-еле держался, а его голова из-за крови стала полностью красной, но в выражении его лица и глазах можно было отчётливо разглядеть:

Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ

— Я же говорила, — похлопала по плечу Гейр Брунгильда.

— А ты крепкий! Отдаю тебе должное! — искренне похвалил бог весны Адриана. — Скажу сразу, не каждый ас смог выдержать этот удар, только Тор, Тюр и мой отец Один смогли, так что…

— Мне насрать, кто там выдержал этот удар, если он хуже даже женской пощечины! — грубо перебил Виарт Бальдура, чем шокировал трибуну богов.

— Эх, как всегда, упрямый, что с тебя взять, — с ухмылкой покачал головой скандинавский бог и мощным рывком направился в сторону Адриана, чтобы окончательно его убить. Но человек, успев на это среагировать, кинул в сторону Бальдра Хеймдаля. Тот схватил испуганного до чёртиков комментатора в полёте и поставил на землю, но тот, когда только пришёл в себя, тут же указал в сторону Виарта, который вынул искусственный глаз и маньякальной улыбкой смотрел на него. — «Так это был обманный манёвр?! Не знаю, что он хочет сделать, но я его прикончу ещё до этого!», — с такими мыслями, бог ринулся в сторону

Но ещё до того как Бальдр приблизился к Адриану, последний всё же успел сделать то, что хотел, а именно воткнуть искусственный глаз себе в грудь. Спустя мгновение раздался громкий хлопок, и арену осветило ярким зелёным светом.

Бог весны отпрыгнул назад от неожиданности. Но когда посмотрел туда, где стоял Виарт он обомлел:

— Эй, это точно ты?

Что же произошло с человеком-войны? Неужели, развязка битвы так скоро?

Глава 13: Всадник войны

Адриан лежал на больничной койке в Англии после того, как он и его группа неудачно переправились через реку и попали под пули буров. В ходе операции он получил ранение в живот и пах. Отправив его в лазарет, там обнаружили махинации с возрастом и именем. Юный Виарт слушал, как его отчитывал командир два часа подряд, но ему было до лампочки на его крики. Он всё ждал, когда выздоровеет и попадёт обратно на фронт.

Вдруг, незаметно для него, рядом с ним сел его отец, принеся гостинцев своему сыну. По выражению его лица было понятно, что он разочарован отпрыском. Собравшись с силой и духом, он всё же сказал:

— Значит, ты этого хотел?

Адриан никак не ответил, молча продолжая смотреть в потолок.

— Знаю, мы друг друга не понимали. Я пытался сделать тебя счастливым. За деньги подговаривал детей играть с тобой и просил секции принимать тебя без особых требований. Видимо это было впустую, и оказалось, тебе нравится вот это вот, — в голосе отца Адриана слышалась нотка отчаяния.

— Командир рассказывал как мне было весело? — поинтересовался юный Виарт.

— Да, — кивнул Леон. — Он много чего рассказывал о тебе: как ты под пули лез, в траншеях был чуть ли не опаснее самого яростного льва и многое другое. И из-за этого вопрос, ответ на который я хочу услышать именно от тебя. Тебе действительно всё это нравится? Это и вправду делает тебя счастливым?

Адриан медленно повернулся к своему отцу и, тёпло улыбнувшись, ответил:

— Отец, мне не передать словами, как я обожаю войну. Слово «да» не сможет описать все мои чувства, его попросту ещё не придумали.

Такое объяснение от своего сына, окончательно убедило Леона Виарта, что это именно то, чего он всегда так жаждал. Это было опасно, но если война давала ему смысл к жизни, то резать ему пути в армию равносильно тому, как лишать цветок в горшке воды и солнца. Перед уходом отец Адриана спросил его:

— Мне интересно, до какого звания ты хочешь добраться?

Юный Адриан задумчиво почесал подбородок и, несколько секунд рассматривая раны, которые он получил, с улыбкой ответил:

— Мне плевать на звание, отец. Главное это быть в гуще событий. Точно! Я буду «всадником войны»!

Такой ответ позабавил Леона.

***

Но сейчас на арене Леон смотрел, как его сын самоотверженно дрался против бога весны. И те слова юнца сейчас воспринимались не как пустой звук, а как нечто пророческое.

— Ты сделал это, Адриан. Ты стал тем, кем и хотел, — с радостью сказал Леон Виарт, увидев во что превратился его сын после того, как воткнул искусственный глаз себе в грудь.

А именно неимоверно-мускулистого Адриана с открытым торсом, где была видна рана оставленная Бальдром, но выглядела она так, будто бы уже затянулась. Левая кибернетическая рука приобрела более устрашающий и гротескный вид: шипы и лезвия украшали её. Искусственный глаз же находился внутри бельгийца, соединившись с сердцем.

ВСАДНИК ВОЙНЫ

— Эй, это точно ты? — спросил озадаченный Бальдр.

Адриан осмотрел своё новое тело.

— Хм, если я думаю, то я существую, ведь так? — спросил он, но не дождавшись ответа, продолжил. — Тогда это я, и у меня такое странное ощущение, будто всё мне по силам.

Эти слова заставили бога весны ухмыльнуться:

— «Всё по силам»? Но что? В тебе лишь выросли мускулы, ничего более.

Адриан в ответ на это, начал осматривать видоизмененный протез левой руки. Зажав и разжав его, он с невозмутимым видом сказал:

—Например, вот это, — и левая рука с большим давлением вылетела в сторону Бальдра, оставляя за собой трос. Бог с лёгкостью увернулся от неожиданной атаки и сделал резкий рывок в сторону Виарта.

Но забытая им рука врезалась в стену и, крепко схватившись за неё, потянула своего хозяина к себе с невероятной скоростью. Бальдр, который уже направлялся к Адриану, не успел отпрыгнуть или защититься от сильнейшего тарана и дальнейшего столкновения.

Ужасный грохот разнёсся по арене, и огромные клубы дыма захватили её, не давая взволнованным зрителям узнать итог этой атаки.

Вдруг из неё вылетел сгусток света, рассеяв тем самым дым вокруг. Все зрители увидели, что плечо Адриана было глубоко порезано, а окровавленный Бальдр крепко держал Хёд и, впервые за весь бой, с опаской встал в защитную позицию.

— Хм, это было близко, — отметил Виарт, стряхнув кровь с плеча. — Но да ладно, продолжим! — прокричал всадник войны со стремительной скоростью бежа к Бальдру. Но вдруг тот резко упал на землю, будто бы его резко схватили за ногу. — Что за?! — посмотрев, Адриан понял, что его лодыжку крепко обвила лиана.

— Отлично упал, здоровяк! — с улыбкой сказал бог весны и резко взмахнул мечом вверх.

Адриан не понимал, что имел ввиду Бальдр, но через секунду всю арену затрясло. Боги и люди были в недоумении, но только тройка скандинавских богов знала, что задумал бог весны.

— Чёрт, а он арену не разнесёт? — с интересом спросил Локи.

— Не должен, — кратко и сухо ответил Тор.

Тем временем из-под земли с большой скоростью начали вырываться стебли бамбука. И, разумеется, они не обошли стороной и Адриана, который не успел встать. Они проткнули его тело, но благодаря мускулам, не смогли пробиться до жизненно-важных органов.

ВЕЛИКИЙ УРОЖАЙ: БАМБУК

Бамбуки не переставали расти, унося всадника войны дальше вверх, в небо. Виарт резал стебли как только мог, но скорость их роста была куда быстрее его. В итоге бельгиец только причинял себе новые увечия.

— Дерьмо, я уже землю еле вижу! Если так и пойдёт, то этот ублюдок отправит меня в космос! Хотя, а тут есть «космос»? — спросил сам у себя Адриан, посмотрев на небо, но тут же вытряхнул из головы этот глупый вопрос.

Сосредоточившись на маленькой точке арены, он с большой надеждой выстрельнул протезом в сторону Бальдра. Заряд, как нож сквозь масло, прошёл через бамбуки. Бог весны заметил этот отчаянный манёвр человека и, закинув Хёд за спину, он режущей атакой отправил в сторону кулака яркий луч.

Столкнувшись с невероятной силой на середине пути, они создали взрывную волну. Такую, что все бамбуки на арене рассыпались в щепки и полетели на зрителей. А кулак Адриана вернулся с незначительными повреждениями. Виарт в это время стремительно приземляясь на землю.

— «Никаких повреждений?» — удивился Бальдр. — «Что ж сказать, ты либо гений, либо безрассудный, Адриан. Чёрт, давно я не давал «урожай». Чувствую, что после следующего, я окончательно выдохнусь», — также подумал он.

И в этот момент оглушительным грохотом приземлился всадник войны. Его лицо выражало полную злобу и нервозность, что он и сразу же озвучил:

— Эй, ублюдок! Кончай с садоводством! Давай уже закончим это, как настоящие мужчины!

— Погляжу, тебе уже надоело иметь голову на плечах? Хочешь, чтобы я её отрубил? — не менее раздражённо спросил Бальдр.

— Это ещё неизвестно, кто кому отрубит, — ловко парировал Адриан и уверенным шагом пошёл в сторону бога весны. Небожитель, в свою очередь, точно также пошёл на встречу.

— БАЛЬДР! БАЛЬДР! БАЛЬДР! — кричали боги.

— АДРИАН! АДРИАН! АДРИАН! — кричали люди, пытаясь переглушить небожителей.

Тем временем оба оппонента понимали, что их силы уже на исходе. Нужно переставать играть в поддавки. Это осознавали и высшие боги, что наблюдали за боем, и Брунгильда.

— Победит тот, кто первый воспользуется ошибкой врага, — сказал Арес, внимательно наблюдая как Бальдр и Адриан приближались друг к другу.

— И кто же по-твоему победит, братец? — с интересом спросил Гермес.

— Сложно ответить на этот вопрос. Они оба в равной степени сосредоточены, но в свою очередь и слишком самоуверенны. Я дал бы 45 на 55. И 55 - это Бальдр.

— Ясно, — с пониманием кивнул Гермес.

В это время всадник войны и бог весны, наконец, встали друг против друга на расстоянии удара. Между ними чувствовалось напряжение, доходившее до трибун. Воздух стал более разряжённым.

— Давай уже закончим, — предложил Адриан, замахнувшись своим протезом.

— Как будто бы я против, — в ответ сказал бог и также замахнулся своим мечом.

Собрав все силы в этот мощный удар, они высвободили весь свой потенциал. Столкнувшись, они создали взрывную волну, что оттолкнула обоих на несколько метров. Но не остановившись на этом, они снова ринулись друг к другу для очередного обмена ударами.

Напряжённая битва продолжается, но она вот-вот закончится. Правда, кто же победит в ней?

Глава 14: И побеждает!..

Арену пронзил оглушительный грохот. Это были Бальдр и Адриан, скрестившие свои орудия с невероятной силой, создавшей ударную волну. Зрители притихли, ибо вот-вот наступит развязка этой битвы.

После удара бог весны и всадник войны начали активную фазу обмена и блокирования атак друг друга, в которой явный перевес был у небожителя. Он буквально начал теснить человека всё дальше и дальше от центра арены.

— Сестра, Адриан сейчас может!.. — в страхе закричала Гейр, увидев это.

— Я вижу! Даже когда он усилил себя, соединившись с Хьерфьетур, он всё равно немного уступает Бальдру! — грубо перебила её Брунгильда.

— Ему буквально не хватает капельки сил! — подметила Гейр.

— Ему это и не нужно.

— А? Почему?

— Ты забыла о его главной «особенности»?

В этот момент Адриан, который также понимал, что находится в невыгодной позиции, одним мощным ударом оттолкнул от себя Бальдра. Бог, приземлившись, тут же заметил, как ему на встречу летит кулак человека.

— Ты достал этим приёмом! У тебя других нет?! — раздражённо прокричал небожитель, но всё же, как по отработанной, встал в стойку и выстрелил из Хёда световым сгустком.

Но вместо ожидаемого столкновения, протез Адриана раскрыл руку, и та крепко схватила светящийся комок.

— Не может быть… — не верил своим глазам Бальдр. Адриан же, в свою очередь, злорадно ухмылялся, притягивая сгусток света и лепя из него огромную одноручную боевую секиру с непропорционально большим лезвием.

— Ух, вот теперь другое дело! Всегда мечтал орудовать такой махиной! — радостно сказал Виарт, размахивая своим новым оружием.

— Чёрт, почему этот человек такой упёртый?! Бесит! — искренне недоумевали два ворона Одина.

— Хороший обманный трюк. После обретения новой формы он показывал только то, что может стрелять этим протезом. Но, как оказалось, ещё и манипулировать им способен, — подметил для себя Локи.

— Эй, ты за кого вообще?! — возмутился Мунин. А Локи ехидно посмеивался с глупой, как он всегда считал, птицы.

— Вот как значит, — тихо сказал Бальдр и, задержав паузу, как сумасшедший рассмеялся. — Значит, мне уже можно «затопить» тебя Хёдом!

— Затопить? — этот вопрос так и остался висеть в воздухе у большинства зрителей.

Бальдр, в свою очередь, напряг держащую меч руку так сильно, что даже был слышен хруст костей. Закинув его за плечо, он, смотря всаднику войны прямо в глаза своим безумным взглядом, лишь тихо произнёс:

БЕЗУМНЫЕ СВЕТЛЯЧКИ

И после этих слов светлейший, словно сумасшедший, начал быстро-быстро размахивать своим мечом, после каждого взмаха которого из него вылетали сгустки света. Они летели в Адриана, но тот лишь уворачивался и отбивался, после чего те возвращались обратно, ещё сильнее ускоряясь. Через пол минуты всю арену невозможно было увидеть из-за того, что Бальдр заполонил её светом.

— Что происходит?! Ничего же не видно! — не понимала Гейр, пытаясь открыть глаза, но тут же закрывая от болезненного яркого света, как и все присутствующие.

Данное световое представление длилось около пяти минут. Долгие пять минут. Из-за яркости и громкости невозможно было понять, что происходит на арене. Но со временем, всё начало стихать. Сперва громкость, а затем и свет. Когда все уже начали открывать глаза, то ахнули от увиденного, в особенности трибуна людей и Брунгильда с Гейр.

— И побеждает…! — дрожащим голосом начал Хеймдаль.

***

Но вернёмся назад, когда бог весны только начал свою атаку [БЕЗУМНЫЕ СВЕТЛЯЧКИ]. Лишь одно божество на трибуне, Ра — бог солнца, всё видел. Видел, как Бальдр отчаянно продолжал размахивать своим мечом, испуская всё новые и новые сгустки света. А Адриан отчаянно отбивал атаки, но из-за возросшей плотности снарядов, он начал пропускать, лишившись уже левой стопы, правого уха, куска бедра и макушки головы, а также получив прочие порезы по всему телу. Ладно бы это, но всадник войны из-за яркого света уже перестал ориентироваться в пространстве.

— «Дело плохо! Если бы я знала, что он такое вытворит, то сделала бы щит!» — с сожалением промолвила Адриану его валькирия Хьерфьетур.

— «Плевать!» — снова отбив несколько снарядов, с улыбкой на лице сказал он. — «Это то, что, чёрт возьми, мне надо! Просто держи этот топор и не распускай, как тогда с теми саблями!»

— «Хорошо!» — учтиво покивала ему валькирия.

— Знаешь, а хорошо, что ты, придурок, мне стопу отрубил! — закричал со всей силой Виарт.

— Что он несёт? — недоумевал бог, продолжая размахивать Хёдом.

— С ней легче раскручиваться! — прокричал Виарт и затем, воткнув в землю свой обрубок, а здоровой ногой вложив всю силу, оттолкнулся и начал крутиться, как юла. Одновременно с этим Адриан постепенно отпускал свой протез с боевой секирой, и с каждым поворотом она становилась всё длиннее и длиннее.

— «А этому человеку смекалки не занимать», — подметил Ра.

Разумеется, данное действие оставило всадника войны беззащитным от жестоких атак Бальдра. Множественные глубокие ранения и улетающие во все стороны куски мяса. Но оно того стоило, ведь топор всё-таки достиг цели. А именно нашёл небожителя, застав того врасплох, что тот лишь успел подставить руку для защиты. Правда, ему это не помогло.

Секира, как раскалённый нож по маслу, отрубила руку бога весны. Но Бальдр в последний момент оттолкнулся и избежал такой же участи для своей шеи. И не обращая внимание на фонтан крови, что лил из раны, ас тут же ринулся к Адриану. Он считал, что это идеальная возможность убить его, ибо Виарт сейчас был полностью беззащитным.

Но когда тот приблизился в зону видимости, небожитель увидел, что и Адриан времени зря не терял. А именно почувствовав, что секира что-то отрубила, всадник войны закрутился в другую сторону, притягивая свой протез назад. Не обращал он внимание и на то, как до сих пор летающие по всей арене снаряды бога весны продолжали его ранить. Но Виарт терпел изо всех сил. И когда Бальдр оказался перед ним, бельгиец, не теряя скорости и силы при вращении, ударил аса секирой сверху вниз.

НАТИСК ВОЙНЫ

Бальдр от неожиданности тут же заблокировал удар своим мечом перед лицом. Но чего бог точно не ожидал, так это чудовищную силу этой атаки, что даже меч, который должен был его защищать, от давления вонзился ему в начале лба, в конце достигнув шеи и разрезав тем самым голову бога весны по диагонали.

***

— … Адриан Де Виарт! — огласил победителя Хеймдаль, не веря своим собственным глазам, но это была правда. На арене до сих пор стоял живой всадник войны. Весь с головы до ног в крови и ранах, что можно было видеть по обнажённым рёбрам и внутренним органам. А перед ним лежало безрукое тело Бальдра с одной половиной головы на своих плечах, а другая была рядом с ним на земле.

— Хе, говорил, что голову мне «снесёт». И кто кому «снёс» всё-таки? А, пустослов чёртов? — с иронией отозвался Адриан перед тем, как упасть без сил на колени.

Бальдр против Адриана Де Виарта

Длительность боя: 19 минут 14 секунд

Решающий удар: Натиск войны

Победитель: Адриан Де Виарт

Счёт: 1:1

Глава 15: Поднебесный титан против Сильнейшего из рода людского

— После тяжёлой и жестокой битвы! Победу одерживает Адриан Картон Де Виарт! — огласил победителя второго раунда Рагнарёка Хеймдаль.

Он, как и все боги, не верил своим глазам. Некоторые наивно думали, что это оптическая иллюзия и тело без половины головы вот-вот восстанет. Но вместо этого бог весны начал рассыпаться в пыль и развеиваться по ветру, стремясь вверх к небу.

ДА!

Как гром среди ясного неба разразился крик людей, чуть не оглушив небожителей. Они также не верили в происходящее, однако были искренне рады итогам битвы.

Это войдёт в историю человечества как первая победа над своим творцом.

— Этот чертяга всё же сделал это! Он победил! — радостно кричал Черчилль, вставший со стула, и вместе с остальными начал праздновать победу. А солдаты Великобритании, державшие при себе шампанское, одновременно открыли пробки и закатили торжество на зло богам с противоположной стороны:

— Так держать, счастливый Одиссей! — кричали они.

— Молодец, сынок! — добавил отец Адриана на арене.

— Эх, хорошая победа вышла, можно и отдохнуть, — решил для себя Виарт и уже начал падать без сил, но на пол пути его подхватила обеспокоенная Хьерфьетур.

— Ты чего удумал? А ну, не умирать! — возмутилась она, но из-за её мягкого голоска это выглядело совсем не угрожающе. Тело всадника войны ослабло и сдулось до первоначальных форм из-за того, что его святое оружие обратно превратилось в валькирию. Но всё равно ему хватило сил дать знак, что всё хорошо. Хьерфьетур с облегчением выдохнула как и её две сестры на трибуне.

— Сестра Хильда, это невероятно! Я никогда бы не подумала, что увижу человека, который победит бога! — с искренним восторгом говорила Гейр. Её настрой был противоположен тому, который был после первого раунда. Это обрадовало Брунгильду.

— Приготовься, Гейр, он будет не единственным. Есть ещё одиннадцать людей, которые способны на такое. Они только ждут того момента, когда выйдут на арену, — уверила она младшую и, развернувшись, старшая валькирия пошла в свою комнату, чтобы выбрать следующего представителя человечество. А Гейр быстро побежала за ней.

Тем временем среди высших богов, что наблюдали за боем, появилось чувство, которое можно назвать злобой. И оно только усиливалось с каждым радостным возгласом людей о победе. Они медленно наблюдали, как валькирия относит человека в сторону выхода из арены. Первым не выдержал бог разрушения и созидания, а также глава Индийского пантеона — Шива.

— Что это всё значит?! — разразился недовольством индийский бог, со всей силой ударив ногой по полу так, что по всей VIP ложе пошли трещины. — Второй раунд и уже поражение! — кричал он, надрывая горло и так сильно злясь, что у него открылись ещё две пары глаз под основными.

В это время Зевс, хмурым и осунувшимся лицом смотрел на арену. Он был в недоумении и, даже можно сказать, чувствовал себя опозоренным. Глава Валгаллы возлагал на Бальдра самые большие надежды и ожидал его безоговорочной победы, но итог его разочаровал.

— Бальдр был слишком самоуверенным, — дал такое заключение Арес после минутного раздумья. — Нет, не то. Его эго было настолько оскорблено тем, что человек долго оставался в живых, что тот, не обращая ни на что внимание, продолжал гнуть свою линию. Это его и погубило.

— Как всегда верно, Арес, — подметил Аид. — У Бальдра был козырь в виде [ВЕЛИКИЙ УРОЖАЙ], и вы сами понимаете, о какой «версии» я говорю. Он мог его использовать, но предпочёл ограничиться, хоть массовой и смертоносной, но, по-моему, менее эффективной техникой, — дополнил он.

— Но если бы он её использовал, то Бальдр тут же уничтожил бы арену, — задумчиво проговорил Гермес.

— Уничтожил бы, не уничтожил. На кону стояла победа, а он её упустил, — сказал Зевс, встав со своего места, и пошёл к выходу. — Ладно, мне пора. Гермес, пошли. Чувствую, что один всеотец на этой арене очень сильно недоволен.

Тем временем на другой части арены.

— Э-это шутка такая? — не веря, спросил Себек у Ра.

— К сожалению, нет, — сухо ответил высший бог Египта. — И кстати, не советую соваться к скандинавам в ближайшее время. Даже отсюда я чувствую злобу, исходящую от их главного аса.

Предупреждение было небезосновательным, так как неприятную звериную ауру от Одина чувствовали все небожители, в особенности те, которые были в его пантеоне. Он был в ярости как никогда прежде. Локи, что всегда ходил с ухмылкой и несерьёзным видом, сейчас сидел более осторожно, с опаской поглядывая на своего побратима, у которого от гнева вздулись вены на лбу. Своими руками тот в тихой ярости раздробил каменные подлокотники. Вороны на плечах были в ужасе, ибо боялись, что их хозяин сейчас сорвётся. Тор же схватился за свой молот, ожидая что придётся успокаивать своего отца силой, как вдруг высший бог Скандинавии резко встал и направился к выходу, озадачив всех.

— Господин Один, с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросили птицы.

— В полном, — кратко ответил Один, хотя по безумным, разъярённым глазам можно было сказать обратное.

***

<ЧЕРТОГ БОГОВ>

В обставленной в античном стиле гостиной сидел Зевс, попивая горячий чай. Он ждал гостей, что должны были вот-вот прибыть. Только успел олимпиец сделать глоток, как вдруг, громко распахнув дверь, вошёл Шива. Тот был в ярости, и с порога начал:

— Старик! Какого чёрта это было?! Как это понимать! Ни с четвёртого или хотя бы с третьего раунда, а сразу во втором раунде - поражение! Ты же сказал, что мы не проиграем, и то что выбрал сильнейших! — Зевс никак не отреагировал, а сделал ещё глоток смотря холодным взглядом на Шиву. Бог разрушения уже было хотел разразиться новой тирадой недовольства, как кто-то схватил его за плечо.

— Интересно, а ты бы сказал те слова про «сильнейших» в присутствии Одина? — спросил неизвестный позади Шивы. Индийский бог, быстро обернувшись, увидел, кем был этот смельчак, что схватил его за плечо. Это был глава Египетского пантеона.

Поняв, кто перед ним, бог разрушения уступил ему дорогу. Ра, польщенный этим поступком, спокойно присел на рядом стоящее от Зевса кресло. Шива нехотя поступил точно также. Сделав ещё глоток и окончательно опустошив маленькую чашку, глава Валгаллы начал:

— Я знаю, зачем вы оба прибыли. Такой ранний проигрыш богов… Безусловно, ужасный позор.

— Это ещё мягко сказано, — тихо буркнул Шива.

— Но всё же, это можно посчитать за плюс, ибо мы все видели на что люди готовы ради победы, и, значит, нам не нужно перед ними церемонятся.

— Полностью с вами согласен, — сказал Ра, но сразу же добавил. — Но если бы Вы не заменили Себека на Бальдра, то мы бы не увидели поражения.

— А что мне оставалось делать? — пожал плечами Зевс. — Мой старый приятель попросил. А я по старой дружбе согласился.

— Ладно, хрен с ним, — резко выпалил Шива и, громко хлопнув по столу, посмотрел всеми тремя глазами на Зевса. — Следующим выйдет, Брахма. Он уничтожит человека в два счёта!

— Не так быстро, индийский парнишка, — вдруг встрял Ра, с ухмылкой раскачивая пальцем перед носом бога разрушений.

— «Парнишка»? — возмутился Шива.

— Да, парнишка. В этой комнате ты самый младший из нас. Хотя, люди считают совсем наоборот. Ну что с них взять? У них и Сет расчленил своего брата, что только не придумают, — затем бог солнца, вовремя поняв, что его не туда понесло, тут же изменился в лице и также утвердительно сказал, смотря Зевсу прямо в глаза. — Следующим выйдет, Себек. Он даст победу богам, я вам это гарантирую.

Зевс задумчиво смотрел на них, почёсывая бороду. Затем, вздохнув, выдал:

— Ваши предложения, конечно, интересные. Но для полноты картины, не хватает ещё одного бога в этой комнате, чтобы решить, кто выйдет следующим.

— О чём ты, старик? — недоумевал Шива.

Я СОГЛАСЕН

Вдруг позади Шивы и Ра прозвучал знакомый и ввергающий в страх голос Одина. Тот незаметно для них вошёл в комнату, грозно возвышаясь перед всеми.

— Хо-хо, значит, ты все же остыл, мой друг, и прочитал моё сообщение? — спросил того радостный Зевс.

— Да, твоё предложение приемлемое, — сухо сказал Один. — Я согласен его выпустить.

— Очень хорошо. Это более уравновешенное решение, чем выпустить Тюра. Ты же именно его хотел выпустить следующим, а, Один? — с издёвкой спросил того Зевс, но Всеотец никак не отреагировал. — Отлично, с большим количеством голосов выпускаем его, — в предвкушении сказал олимпиец.

— Извините, что спрашиваю. Но кого именно вы хотите выпустить? — спросил Ра.

— Да, а то из вашего разговора ничего не понятно.

— Вам прозвище «Поднебесный титан» о чём-то говорит? — спросил Зевс.

Ра и Шива услышав это, округлили свои глаза от удивления. И посмотрели друг на друга. Они знали, что идёт серьёзная артиллерия.

***

Брунгильда быстрым шагом шла по длинному темному коридору, освещённому лишь факелами на стене. А за ней еле успевала Гейр.

Та, всё же догнав свою сестру, обеспокоенно спросила её:

— Ты чего как пуля рванула?! Что-то стряслось?!

— Да, следующий, кто будет представлять богов очень крепкий орешек. Видимо, старый ублюдок сильно обиделся таким ранним проигрышем. Ну а мне что? Выставлю в этом раунде другого крепкого орешка! Настоящего самородка! — проговорила Брунгильда с полной уверенностью, что граничила с безумием. Гейр слушая всё это, на секунду подумала, что её сестра двинулась крышей, но сразу вспомнила, что она всегда такая. — Вот, мы пришли, — вдруг сказала валькирия, остановившись перед огромной дверью, которая была обставлена, как вход в юрты кочевых народов средней Азии, с присущими причудливыми орнаментами.

Открыв огромные двери, первым, что привлекло внимание двух валькирий, был низкий и широкий круглый стол с большим количеством пустых тарелок, где когда-то была еда. А за столом на полу дремал хорошо сложенный парень исполинских размеров, лицо которого закрывала такия.

— Какой большой, — удивилась Гейр. — Наверное, два метра сорок, хотя нет, все пятьдесят сантиметров дала бы ему.

— Считать рост кого-либо не вежливо, между прочим, — упрекнула её Брунгильда.

— Прости, — тихо промолвила та.

Брунгильда, подойдя к парню, подняла такию с его лица, на котором ярко и отчётливо был заметен шрам над правым глазом. Поняв, что тот спит самым крепким сном, она устало вздохнула и резко подняла ногу вверх, со всей силой ударив незнакомца по физиономии, что аж пол вокруг него потрескался.

— Сестра, что ты делаешь?! Ты же его убьёшь! — завизжала Гейр от страха и шока.

— А по-другому никак. Его даже рог Гьялахорна не разбудит, — как ни в чём не бывало, ответила Брунгильда.

А в это время парень встал на колени, и, будто не ощутив, что его голову вбили в пол, он сонным голосом промямлил:

— Ах, что стряслось? Я только недавно хорошо поел казы и бешпармак.

— Итак, Гейр, встречай Толагая, — сказала Брунгильда, указав на огромных в своих размерах парня, который даже будучи на коленях дотягивал до плеч валькирии.

— М? Что происходит? Вы меня представляете? — вытерев глаза, недоумённо спросил Толагай. Затем заметив Гейр, тот быстро убрал пустые тарелки и достал из-под стола две большие миски казы и бешбармака. — Ах, где моё гостеприимство? Угощайтесь! — с улыбкой сказал парень, протягивая еду молодой валькирии.

— «Я это даже за два дня не съем», — подумала Гейр, с ужасом смотря на такую огромную порцию.

— Толагай, мы пришли к тебе, потому что ты выходишь следующим, — серьёзным тоном сказала Брунгильда.

Толагай же вдруг поменялся в лице и стал уже не таким улыбчивым как прежде. Поднявшись на ноги, он макушкой головы дотягивал до верхушки и без того огромной юрты. Парень, громко захрустев костяшками пальцев, сказал:

— Отлично. Я как батырБагату́р, баты́р — почётный титул у монгольских и тюркских народов за военные заслуги, присоединяемый к имени — «герой», «доблестный воин», «богатырь». уже не могу дождаться, когда разобью морды этим недобогам, что вершат судьбу людей за них же.

— Хороший настрой, — с улыбкой похлопала Толагая Брунгильда. Ей как никому другому понравилась речь парня.

— Но всё же, кто моя партнёрша? Неужели, эта маленькая девочка? — спросил он, недоумённо указав на Гейр.

— Нет, она занята, твоей партнёршей будет…

Я

Вдруг послышался голос, похожий на рёв медведя. И через секунду двери распахнулись, и все увидели его обладательницу. Высокую, до трёх метров роста, мускулистую валькирию, с ярко выраженными большими губами и розовыми волосами, третью сестру — Труд.

Толагай увидев её, потерял дар речи и встал открытом ртом, смотря на Труд. Та, заметив такую реакцию парня, с ухмылкой спросила того:

— Что такое? Впервые видишь такого монстра, вроде меня?

Ответ Толагая поразил всех присутствующих в юрте. Он с огнём в глазах закричал радостным голосом:

— Женщина батыр?! Никогда таких не встречал! Ещё и таких больших!

— Чего? — недоумевала Труд.

А Толагай подойдя к ней и схватившись за её ладонь, а другую положив на свою грудь, сказал:

— Для меня большая честь, что буду биться бок о бок с таким же батыром как и я.

Труд ещё никогда прежде не встречала такой реакции от мужчин к ней. И от этого та немного засмущалась, удивив ещё и Гейр, которая впервые видела её такой. Но собравшись, валькирия уверенно промолвила:

— Ладно, парень, если ты готов, то преступим же.

— Да.

ВОЛАНД

***

Арена была восстановлена и стала как новенькая. А значит, пришло время для следующего раунда Рагнарёка.

— Итак, дамы и господа! Боги и богини! — начал Хеймдаль. — Первая победа людей вышла невероятно неожиданной для всех нас! Теперь счёт равный! Человечество не упустит возможность выйти вперёд, а боги хотят сгладить тот позор, что здесь произошёл! Воистину, этот раунд будет напряжённым и захватывающим! — после этих слов огромные ворота с западной стороны арены начали открываться. А бог ведущий продолжил. — И по традиции, позвольте представить Вам того, кто будет биться со стороны богов!

Через секунду за этими медленно открывающимися воротами начал доноситься чей-то тяжёлый топот.

— Среди греческих богов ходят легенды, что за всю историю только один выдержал натиск яростного Зевса и даже дал отпор! Но кто этот «один»?! Бог?! Или же, хех, человек?! Нет! Это был титан! — и в этот момент на арену громкой поступью вышел огромного роста мускулистый мужчина с чёрной, густой как смола, бородой, что был немного выше самих ворот. Одет тот был в белый и испачканный грязью мужской хитон. Хотя он и грозно выглядел, но лицо его было необычно безобидным, можно сказать уставшим.

Но это не мешало всеобщему удивлению. В особенности недоумевали люди, впервые видевшие такого гиганта.

— Этот титан навёл шум и смуту в своё время на Олимпе! Что его пришлось утихомирить трём братьям: Посейдону, Аиду и Зевсу! В качестве наказания, Зевс заставил того держать на своих плечах небосвод! — после этих слов гигант остановился и с яростью в глазах посмотрел в сторону, где сидел Отец Космической Сущности.

— Ох, кажется, он на тебя смотрит, Зевс, — окликнул того Аид.

— Пусть смотрит сколько влезет. Он знает, что на кону нечто большее, чем его жизнь, — отмахнулся Зевс.

— Встречайте же «Поднебесного титана», АТЛАСА! — закричал со всей силой Хеймдаль. Гигант лишь устало вздохнул и неохотно подошёл к центру арены.

Атлас (Греция)

— Хм, интересный расклад у нас получается, не так ли?! Перед нами тот, кто держал само небо, но кто может противостоять такому как Атлас?! — спросил Хеймдаль трибуну людей. Те в свою очередь, начали говорить самые различные имена, от Царя Леонида до Персея. Бог комментатор от таких ответов лишь артистично закрыл лицо рукой и покачал головой. Затем, когда толпа с новой силой начала перечислять исторических личностей, ведущий резко их перебил. — Нет! Ни одно из ваших предположений не верно! Потому что противостоять Поднебесному титану будет только тот, кто смог держать другой неподъёмный груз!

После данных слов восточные ворота открылись, а по арене начала доноситься энергичная музыка. Люди некоторое время не понимали откуда она, пока не увидели что на стене, которая разделяла зрителей и бойцов, сидел молодой пацан с такиёй на голове, бодро игравший на домбре.

— «А мотивчик неплохой», — подумал Шива, невольно постукивая ногой в такт музыке.

— Сейчас на арену выйдет именно этот человек, который поднял гору! Благодаря этому он стал истинной легендой! Нет! Сказкой! — в этот момент все зрители увидели, что на арену вышел высокий и мускулистый парень в чапане. и такиёй на голове.

Он хоть и был далеко от Атласа, но невооружённым взглядом можно было заметить, что тот был, как минимум, на две головы ниже титана. Но молодой человек не обращал на это внимание, а вместо этого уверенным шагом приближался к гиганту.

— Всё верно, господа и дамы, те кто уже поняли кто он! Я снова повторюсь! Этот человек, реально существовал, но его подвиг сделали целым мифом! И сейчас, возможно, он намеревается совершить новый подвиг! — парень после этих слов снял с себя чапан и такию и бросил в сторону юноши, что играл всё это время на домбре. Тот, с радостью прыгнув, поймал одежду, которая была для него огромна. И тут все обратили внимание, что на руках молодого человека были надеты длинные коричневые перчатки, что доходили до плеч и были оформлены золотыми казахскими орнаментами. — Встречайте же, батыра Сарыарки! Защитника слабых! И «Сильнейшего из рода людского»! ТОЛАГАЯ!

Толагай (Казахстан)

Дойдя до центра арены, он поднял голову вверх и с полной уверенностью в глазах, посмотрел прямо в очи Атласа. А титан лишь безразлично посмотрел в ответ.

Поднебесный титан против сильнейшего из рода людского. Третий раунд Рагнарёка начинается!

Глава 16: Сила

Все зрители были в предвкушении, ведь на арене были по-настоящему физически сильные бойцы с каждой стороны. «Поднебесный титан», Атлас и «Сильнейший из рода людского», Толагай. Битва обещала быть зрелищной и жестокой.

— ДАВАЙ, ТОЛАГАЙ! МЫ ВСЕ БОЛЕЕМ ЗА ТЕБЯ! — донёсся с трибуны хор из голос сотни людей. Все они были одеты в традиционные казахские наряды. Среди них были и женщины, и мужчины, дети и старики! Юный батыр, услышав знакомые голоса, в неверии обернулся к ним и с радостью помахал им.

— Ребят! Вы тоже тут?! — закричал им счастливый Толагай.

— ДА! ВЕСЬ АУЛ. ЗДЕСЬ! АЛГА, НАШ БАТЫР! — последнее они хором крикнули так сильно, что некоторым из близсидящих зрителей пришлось заткнуть уши.

— «Все здесь… Обещаю вам, я не повторю того, что случилось со мной при жизни!» — сжав кулак, промолвил внутри себя Толагай.

— Странно... Толагай? Никогда о таком не слышал, — удивился мужчина в серебряных доспехах на трибуне, задумчиво почёсывая короткую бородку и смотря на героя стороны людей. Им был Жанатай батыр.

— Батыр не батыр. Но выглядит он очень сильным! Не побоюсь сказать, но я мог бы сделать его своим учеником! — задорно сказал рядом с Жанатаем более полноватый в комплекции воин в кожаных доспехах, держащий за поясом огромную одноручную саблю. Люди, сидящие впереди и невольно обернувшиеся на громкий голос, узнали в нём Кабанбай батыра. — Правда, если он по правде поднял гору, то почему мы о нём никогда не слышали?

— И ведь точно, Каракерей. Такой подвиг не прошёл бы мимо нас, — согласился с ним рядом стоящий человек уже более старческого возраста и одетый более парадно, что могло указывать на его высокий чин. И ведь не удивительно, ведь он был туменбасы, Богенбаем батыром. — Я ведь верно говорю? — спросил он у мужчины, что сидел выше них и который был одет богаче других. Различные перстни на его руках, наряд, полностью украшенный орнаментами, буквально кричали о его высоком статусе.

Но этот высокопоставленный человек сейчас смотрел на арену, не отрывая взгляда от событий. И, на удивление трёх батыров, он начал плакать и с горечью в голосе говорить:

— Прости меня, Толагай. Значит, ты всё-таки существовал.

— Абылай хан? — недоумевали батыры с признанного всеми жузами, казахского хана.

Эта поддержка воодушевляла Толагая, и он был готов в любую секунду начать, вот только его противник совсем не был настроен на битву. Руки были опущены, и Атлас всё время смотрел вниз, не отводя взгляд в сторону. Это заметила и трибуна богов.

— Эй, чего стоишь?! Начинай ужe! — возмутились они.

— Уничтожь этого человека!

— Нам нужна победа!

Атлас же тоскливо вздохнул и медленно поднял руку для замаха, даже не смотря на Толагая. А батыр по этим действиям понял, что тот даже не пытается сражаться, и прямо спросил того:

— Эй, ты драться собираешься?

— А я что делаю? — спросил титан в ответ.

— По мне, ты хочешь прибить улитку, а не меня, с такой-то скоростью.

— Ну и что? Если умрёшь на раз два, то зачем стараться? — промолвил уставший гигант.

— «Умру на раз два», говоришь? — спросил заинтригованный Толагай, зацепившись за эти слова. И затем, неожиданно для всех, встав перед титаном и расставив руки в стороны, тем самым полностью открывшись, он закричал. — Давай! Ударь со всей силой, которая у тебя есть! Проверим, убьёшь ли ты меня на «раз два»?!

— Что он делает?! Он с ума сошёл?! — недоумевала уже трибуна людей.

Но среди них прогремел громкий смех со стороны мест жителей аула. А звучал он от седого мужчины. Тот искренно смеялся с действии батыра.

— Хех, Толагай, даже после смерти, он ничуть не изменился. Всё так же испытывает своих соперников, — сказал мужчина, утирая слезинку в уголке глаза.

— И не говорите, Саржан агав казахском языке слово ага, не только означает «брат». Но ещё и уважительное обращение к старшим. Как в японий -сан. Помните, как он дал яростному быку наброситься на себя? Сейчас прямо тоже самое. — согласился с ним радостный мальчик, на голове которого была такия Толагая, что была ему на три размера больше.

В то же время титан находился в замешательстве от слов человека.

— Ты уверен? — вскинув бровь,, спросил Атлас.

— Если бы я не был уверен, я не назвал бы себя батыром, — уверенно ответил Толагай.

— Раз так, Толагай... Я не испытываю к тебе ненависти или отвращения. Заранее, прощай, — после этих слов, кулак титана как выстрел самой быстрейшей винтовки влетел прямо в челюсть батыра. Удар прилетел с такой силой, что земля под ногами бойцов задрожала.

Ноги Толагая подкосились. Атлас с некой печалью уже думал, что битва окончилась, но батыр, который собирался падать, вдруг контратаковал титана таким же чётким ударом в челюсть. Гигант сделал шаг назад, чтобы не упасть от неожиданности, и, протерев губы, он с удивлением заметил кровь

— Чёрт, да ты хорош! — сказал Толагай, сплюнув кровь на землю.

— Ты тоже ничего. Видимо, я ошибался насчёт «раз два», — проговорил уже более серьёзно настроенный Атлас.

Атлас уже более уверенно пошел в сторону Толагая, поддерживаемый овациями, а последний сделал точно то же самое. Встав на расстоянии вытянутых рук, те замахнулись и единовременно ударили.

Их кулаки соприкоснулись, создав такую ударную волну, что она чуть не откинула бойцов на спину. Но пересилив себя, титан и человек воспользовались этим и, как две катапульты, отправили новый удар. И затем новый, новый, и новый…

Казалось, что этот мордобой длился не меньше часа, но нет, это были всего лишь первые тридцать секунд боя. Однако за это время, Толагай и Атлас уже успели обменяться пятьюдесятью ударами.

— Поразительно. Он держится против Атласа в прямом обмене ударами? — искренно удивился Аид. — Помню, что даже тебе, Зевс, в своё время было тяжко.

— Ох, да. Смотря на это со стороны, аж боль в некоторых местах поступает, — промолвил глава Валгаллы. — Но всё-таки интересно. Как этот человек способен выдерживать чудовищные удары Атласа? — с интересом спросил олимпиец, задумчиво почёсывая бороду.

На другой стороне арены такой же вопрос задала и Гейр, на что Брунгильда уверенно ответила.

— При помощи нерушимых костей.

— Чего?! — удивилась Гейр.

— Да, это так. У Толагая поистине крепчайшие кости, что видел свет. У меня даже есть подозрения, что в этом замешан один из богов. Но нам не грех этим воспользоваться, не так ли? — с ухмылкой спросила та свою сестрёнку.

— Да… Правда, тогда какую функцию выполняет сестра Труд? Неужели, только для того, чтобы его ещё больше усиливать? — логично спросила Гейр.

— Ты ошибаешься насчёт «усиления». Толагаю Труд нужна, ибо кости у него, хоть и нерушимые, но мышцы и связки, как у обычного человека. При жизни, он не мог использовать весь потенциал своих костей, потому что его мышцы и связки рвались. — и затем сделав паузу, та с пафосом в голосе промолвила. — Но сейчас, благодаря, Труд эта опасность нивелирована! А всё из-за того, что её имя означает — СИЛА!

Тем временем, на арене продолжался яростный обмен ударами. Никто из сторон не собирался отступать. Боги и люди скандировали имена бойцов, будто бы заставляя титана и человека бить друг друга ещё интенсивнее.

— «Какое же это прекрасное чувство!» — с улыбкой думал Толагай, продолжая беспощадный обмен ударами. — «Мышцы не болят, а наоборот просят ещё! Я могу бить сколько и как захочу! Атлас силён. Сильнее всех, с кем я встречался, но мне нужна победа.» — после этих мыслей, батыр рассчитал траекторию очередного удара титана и схватил его руку до того, как она достигла его лица. Затем, молниеносно переместившись вплотную к гиганту, человек свободной рукой схватил того прямо за рёбра и, сделав глубокий вздох, поднял «Поднебесного титана» над головой.

— Че-чего?! — не сдержался от шока Хеймдаль, у которого глаза из орбит вылезли от данного зрелища. Хотя, что уж говорить, у всех на арене они на лоб полезли. Даже у вечно холоднокровного Одина невольно приподнялись брови.

Но Толагай этим не ограничился. Через миг он прыгнул вверх на два метра и, прицелившись, оглушительным грохотом прибил титана головой об землю.

ПАДЕНИЕ БЕРКУТА

Так звался этот приём Толагая.

Казахский батыр серьёзно намерен на победу. Что же предпримет Атлас?

Глава 17: Боевое искусство

Толагай стоял над впечатанным как гвоздь Атласом и ждал. А зрители-люди, переваривав то, что человек на их глазах поднял трёх метрового гиганта в воздух и впечатал в землю, взорвались от восторга. Все в эйфории начали скандировать имя батыра, а тому нравилось такое внимание.

— Ай, да наш борец! — радостно закричали батыры на трибунах.

— Молодец, Толагай, — лишь тихо произнёс Абылай хан.

А тем временем боги были в недоумении и, можно сказать, встревожены. Как Атлас, который наводил когда-то ужас на Олимп, может стоять вверх ногами!?

— Вот это да! Я сначала и не поверила, что он поднял Атласа над головой! — с восторгом проговорила Гейр, делясь впечатлениями.

— Да, это всё благодаря курес . Древнему национальному боевому искусству Казахстана, — сказала Брунгильда, но затем, заметив странный взгляд сестры, добавила. — И нет, в современном куресе запрещено хватать соперника за рёбра. То что вытворил Толагай, это его выдумка.

— Фух, а я то думала, что там до сих пор так, — вздохнула с облегчением Гейр.

— Но всё же, курес для казахов всегда было таким же искусством, как, к примеру, айтыс или байга. Народ очень любил и уважал борцов. Борьба была неотъемлемой частью жизни казахского народа, национальным состязанием, где показывались сила, превосходство, умения и тактика. Поэтому курес как зрелище было атрибутом всех праздников. Одновременно искусство борьбы осваивали все молодые парни, ведь оно было частью подготовки казахских воинов. Именно в такой атмосфере рос Толагай. Начиная ещё с малых лет, он боролся и, в конечном итоге, стал настолько непобедимым, что начал придумывать такого рода техники в надежде, что встретит достойного противника, — проговорила Брунгильда.

В это время Атлас вдруг зашевелился и, руками оперившись о землю, оттолкнулся так сильно, что взмыл в воздух и с грохотом приземлился на ноги. Затем, разминая шею и плечи, он смотря прямо на Толагая начал свою речь:

— А ты неплохо придумал. Притворился ударником, причём очень натурально, копировал буквально мои же движения и даже положение ног, чтобы неожиданно сделать бросок, — и, указав на батыра пальцем, титан спросил его. — В твоём боевом искусстве не предусмотрены ударные техники, верно?

Толагай был удивлён такой дедукции Атласа. Он рассчитывал, что эта хитрость останется нераскрытой по крайней мере до середины боя. Но нехотя, он всё же ответил:

— Ну да, и что с того?

— Ничего. Просто борцы для меня, как занозы в заднице. Прямо, как Прометей, — последнее предложение Атлас сказал тихо с тоскливой улыбкой. Но быстро покачав головой, он встал в боевую позицию и спросил. — Ладно, ну что продолжим?

— А то! — с улыбкой ответил Толагай, также встав в стойку.

Батыру уже не пришлось скрывать своё боевое искусство, и из-за этого его положение отличалось от Атласа. Тело и руки человека были опущены ниже, в отличие от титана. Смотря друг другу в глаза, ожидая кто же первым нападёт, Толагай не выдержал и первым ринулся вперёд.

Атлас был сосредоточен, он не хотел снова прочувствовать этот болезненный бросок. И из-за этого, дождавшись, когда человек приблизиться так близко, что тот не успеет затормозить, он шагнул в сторону в тот момент, когда человек попытался схватить за его хитон, а после ударил. Сильнейший урон угодил прямо в висок батыра, но титан не учёл того, что против него сильнейший из рода людского.

Толагай, пересилив боль и гул в голове, что был вызван ударом Атласа по его виску, схватил титана за руку крепкой хваткой. Гигант, разумеется, попытался потянуть на себя свою конечность, но сразу же остановил эти попытки после первого раза, потому что, по ощущениям Поднебесного, она была будто бы зажата между двумя континентальными плитами.

И из-за этого Атлас принялся за другое решение этой проблемы, а именно принялся наносить удары. Напряв свою свободную руку так сильно, что вены и мышцы вот-вот разорвали бы кожу, он врезал в лицо Толагая.

ВЗРЫВ ТИТАНА

Серия из десяти ударов, единовременно прилетела в лицо батыра за 0,01 децисекунду. Батыр даже и не понял, что произошло, поэтому просто начал откидываться назад. Глаза невольно закатывались, а руки отпускали титана. Но Толагай не упал, а из последних сил держался на ногах. Трибуна богов, увидев в этом преимущество, начала кричать, чтобы Атлас добил человека, но эта инициатива быстро поутихла, когда они заметили, что рука, которая произвела этот «взрыв» начала судорожно дрожать. Да и не вооружённым взглядом можно было понять, что самому гиганту неимоверно больно. Никто из зрителей даже и не представлял, какую боль испытывал «Поднебесный».

— Хороший удар, — оценил Зевс.

— Да, хороший, — согласился Арес. — Но он не сравниться с твоей, отец.

— Не спорю, — пожал плечами Зевс. — Но сам факт того, что титан, у которого совсем иное боевое искусство, смог только наблюдениями овладеть ударными техниками вроде моих. Это всё-таки большое достижение. Правда, как мы видим, ему ещё нужно развиваться, чтобы его мускулы выдерживали этот напор.

— То есть ты считаешь, что Атлас в теории может приблизиться к твоему уровню? — спросил уже Аид, на что Зевс весело захохотал. Закончив смеяться и вытерев слезинку с глаза, он ответил:

— Хо-хо, я был бы и не против.

В это время Атлас до сих пор держался за руку, которую охватили судороги.

— «Чёрт, это даже не та скорость, с которой Зевс меня бил! Он был куда быстрее!» — в этот момент он увидел краем глаза движение и услышал приближающиеся шаги. — «Что?! Он уже пришёл в себя?!» — удивился Атлас и, быстро встав в стойку, приготовился контратаковать, но, неожиданно для него, Толагай мягко взялся за его больную руку и двумя плавными движениями начал сжимать и разжимать в разных точках.

Все на арене были в полном шоке от происходящего, в том числе и боги, и люди, и Атлас.

— Ч-что он делает?! Толагай делает массаж своему противнику?! — удивился Хеймдаль, не веря своим глазам.

Но затем это удивление, переросло в возмущение:

— Что ты делаешь?! Ты за кого вообще?! — злились люди.

— Давай, титан! Это твой шанс! Прибей его! — рвя глотки, кричали боги.

Но человек и титан не обращали на них внимание. Атлас не чувствовал в Толагае опасности, а батыр также не ощущал враждебности от гиганта.

— Атлас, — начал человек, не отвлекаясь от массажа. — Я тоже при жизни испытывал эти неприятные судороги, когда пытался использовать всю свою силу. Ты это хотел сделать? — спросил Толагай.

— Да, — сухо ответил титан.

— Хех, отличный был удар, — с улыбкой сказал батыр. — Я даже его не увидел. Никогда раньше с таким не сталкивался. Интересно, что же ты мне готовишь наперёд? — с предвкушением спросил казах.

— Много чего, — ухмыльнулся Атлас.

— Вот как? Тогда и у меня тоже есть, чем тебя удивить, — в ответ ухмыльнулся Толагай. И затем он отпустил руку титана. — Ну как?

Гигант помахал рукой, сжал и разжал ладонь. С удивлением для него, он обнаружил, что рука больше не болит, а от судорог больше нет и следа. Батыр по выражению лица гиганта понял и сразу же с улыбкой промолвил:

— Я рад, что ты в порядке, — и затем, встав в боевую стойку, Толагай спросил. — Ну что? Продолжим?

— А то, — ответил Атлас, также встав в позицию.

Их бойцовская солидарность выходит из ряда вон! С каждой минутой, всё сложнее предугадать победу.

Глава 18: Защитник

Во времена правления Абылай хана в казахских землях было не спокойно. С востока наступало племя Джунгаров, которое стремилось спастись от Китая, а на севере надвигалась разрастающаяся Российская империя. Одним словом, ситуация для правителя казахского ханства складывалась совсем не в его пользу.

Именно в это время началась история «Сильнейшего из рода людского». А, если быть точнее, началась она с выжженного до тла Джунгарами аула. Санжар вместе с ещё двумя парнями изучал место бойни, надеясь, увидеть хоть одного выжившего. Но, к сожалению, они находили только обугленные тела. Лишь изредка можно было найти нетронутые огнём трупы, но и те были либо зарезаны, либо проткнуты копьём.

— Даже беременных не пощадили, — с ужасом сказал один из парней.

— Может пойдём уже отсюда? И так понятно, что никто здесь не выжил. А если и выжил, то наверняка бесцельно бродит по степи, — предложил другой.

— Да, наверное так, — неохотно согласился Санжар, и решивший уже развернуться мужчина вдруг услышал слабый хрип. — Вы это слышали?! — спросил он.

Два парня кивнули и молча начали слушать. Хрип стал более различимым, а вместе с ним прибавился и протяжный стон. Сомнений у компании не было, здесь есть выживший.

Около пяти минут понадобилась им, чтобы найти среди обломков и тел, израненного и избитого мальчика, у которого над правым глазом торчал наконечник копья. Достав его, Санжар и парни посадили того на его лошадь и поскакали в сторону своего аула.

Выходив мальчика, они с удивлением обнаружили, что тот ничего не помнил, кроме своего имени и маленького отрезка младенчества. Но, узнав, что с ним случилось, он был безмерно благодарен своим спасителям.

Но в первые недели Толагай чувствовал себя чужим в ауле, который его приютил. Ровесники не хотели идти на контакт с ним, ибо боялись его недюжинной мощи, ведь однажды, по неосторожности, он смог согнуть толстый казан, как лист обычной бумаги. Взрослые, в отличие от детей, пытались не игнорировать его, но по аналогичным причинам не хотели пересекаться с ним лишний раз.

Но, несмотря на это, он отчаянно пытался влиться в компанию своих ровесников и помогать людям в бытовых делах по мере умений. Он пас овец и лошадей, подменяя уставших или заболевших пастухов, чем и заслуживал кое-какое доверие.

А единственный к кому Толагай по-настоящему привязался - был Санжар. Он с большим энтузиазмом учил его азам кочевой жизни заново. Будущий батыр вместе с ним не чувствовал себя одиноким в этом незнакомом месте и был любознательным, как никогда. Всегда ходил за ним по пятам: на охоту или просто, когда они скакали на лошади по степи, чтобы развлечься. Он стал для него, как отец, хоть Толагай и не помнил своего биологического.

Так прошли три месяца, и Толагай мог точно сказать, что он счастлив. Он никак не хотел лишиться нового дома и родного человека. Будущий батыр смотрел на красивый закат в степи, пася овец. Скоро уже нужно было возвращаться в аул, но юноша не хотел торопиться, а вместо этого наблюдал за этим зрелищем.

И вот, когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, Толагай встал и, сев на коня, начал отгонять овец в сторону аула. Дорога была длинная, так что, когда он прибыл туда, уже стемнело, и только полная луна освещала местность слабым светом. Но мальчика удивила одна странность. Гробовая тишина. Также все двери юрт были закрыты.

Решив, что люди легли спать пораньше, Толагай пригнал стадо овец в стойло и закрыл ворота к ним. Но во время этого процесса его не покидал чувство, что кто-то за ним наблюдает. А также лошадь и овцы вели себя подозрительно и нервно.

— Хм, странно всё это. Нужно спросить отца, может они заболели? — почесав затылок, тихо сказал Толагай себе под нос. И уставший он пошёл в сторону своей юрты, где сейчас, его ждал бы Санжар и его жена Айгуль с накрытым столом.

С такими мыслями, Толагай, сам этого не заметив, прошёл мимо огромного размера волка, который сидел между двух юрт и выжидал неосторожного и излишне шумного мальчика. Зверь не теряя времени, вышел из своего укрытия и побежал в сторону мальчика.

Толагай же, услышав позади себя быстрые, приближающийся шаги, обернулся и увидел перед собой широко разинутую пасть волка. С большой силой она захлопнулась, зажав виски будущего батыра с двух сторон. Мальчик в первый момент даже не понял что случилось, но, осознав, схватился за голову зверя, на что тот начал мотать его из стороны в сторону.

Толагай кричал и звал на помощь. Дверь его юрты распахнулась, и оттуда вышел испуганный Санжар. Увидев, что его сына пытается загрызть волк, тот со всей силой закричал:

— Мужики, наваливаемся на эту тварь! Это единственный шанс!

После этого возгласа, из юрт, словно бешенные, выбежали несколько мужчин, вооружённые мечами, ножами и копьями, которые они сразу же направили в сторону волка. Зверь же недоумевал, почему голова этого человека такая крепкая, и из-за этого тот ещё интенсивнее мотал Толагая, не замечая криков. Продолжалось это до того момента, когда первые холодные оружия вонзились в его тело.

Зарычав от боли так сильно и жутко, что дети и женщины, которые прятались в юртах, съёжились от страха, он отпустил Толагая из пасти. Для мужчин агония зверя оказалась спусковым крючком.

— Чёрт! Какой толстокожий! — ругнулся Санжар, изо всех сил пытаясь ещё глубже насадить волка на меч.

Зверь же, в свою очередь, поднакопив сил, одним резким движением тела заставил мужчин отпустить свои оружия. Поняв в каком они сейчас положении: без оружия и перед разъярённым волком, нападавшие начали разбегаться кто куда, кроме Санжара. Он, достав из-за пазухи нож, закричал:

— Ну, давай, тварь! Хрен тебе, а не аул!

Волк тут же ринулся в сторону Санжара. Последний уже приготовился к смерти, как вдруг зверь неожиданно остановился, будто бы не по своей воле. Мужчина, посмотрев за него, увидел, как Толагай держит его за хвост.

— Хрен тебе, а не мой отец! — после этих слов, Толагай со всей силой потянул за хвост волка и поднял вверх, затем сбросив того с большим грохотом на землю. Все то оружие, что торчало из тела волка вонзилось ещё глубже, на что зверь ещё сильнее зарычал. Но будущий батыр этим не ограничился, а, приложив ещё немного сил, он резким и хлёстким движением оторвал хвост твари.

После этого, волк впал в слепую ярость и как бешеный развернувшись в сторону, и схватил мальчика за горло. Но мальчик не растерялся, и полной злобой и ненависти, большими пальцами выдавил глаза зверю. Тот, завопил от боли, отпустил будущего батыра и попытался уйти, но крепчайшая хватка не давала ему это сделать.

— Это мой дом! Я больше не хочу его терять! И не позволю кому-нибудь посягнуть на этот аул! — закричал со всей яростью Толагай так, что всё поселение это услышало. Придавив ногой морду животного к земле, он со всей силой потянул вверх две руки. Последствия были предсказуемы, верхняя часть черепа волка находилась в руках мальчика.

— Толагай… — окликнул его Санжар.

Будущий Батыр, обернувшись, увидел удивлённое лицо папы, а также людей, что постепенно выходили из юрт. Заметив его, те также смотрели на него с удивлением. Поняв, что он весь в крови, Толагай опустил взгляд и уже готовился, что его опять будут избегать.

Но вдруг все начали хлопать.

— Молодец, Толагай! — одобрительно кричали они.

В неверии подняв взгляд, Толагай увидел счастливые лица жителей аула. Сам мальчик, незаметно для себя, улыбнулся. Остальные схватили его и, подняв, начали дружно выкрикивать:

НАШ ГЕРОЙ! ЗАЩИТНИК! ТОЛАГАЙ!

Так Толагай стал символом защиты для одного аула в Сарыарке.

Глава 19: До последнего

Арена переполнялась овациями и скандированием имён Атласа и Толагая. Батыр и титан были сосредоточены, как никогда прежде. Первым свой ход совершил гигант, быстро сократив дистанцию, он сделал быстрейший и резкий хук, но для человека, который уже пережил «Взрыв Титана», этот такой удар был легким, поэтому он без труда уклонился.

Не теряя времени, Толагай попытался схватить Атласа за руку, но последний тут же вывернул её из захвата. Однако батыр не остановился и, прибавив скорости, пошёл в сторону самого титана. Гигант ожидал нечто такого, поэтому он приготовил свободный левый кулак и ударил человека, но в последний момент защитник аула увернулся, и ударил в ответ лбом.

Пока Атлас готовился ударить другой рукой, Толагай успел схватиться за его тело. В ответ на это, титан отставил свои ноги назад, всем весом тела не дав человеку поднять себя. Затем гигант и сам схватил тело батыра.

— Что это мы видим?! Неужели, сейчас будет битва на основе только физической силы?! — говорил Хеймдаль.

— Вот как? Ну давай, посмотрим, каков ты в борьбе, — с азартной улыбкой сказал Толагай. Затем, резко поставив ногу между двух у Атласа и потянув его, он сделал бросок, но вместо ожидаемого грохота, батыр лишь услышал два слабых хлопка, будто кто-то приземлился с небольшой высоты.

Человек только через секунду заметил, что тело гиганта смотрело в его сторону, а ноги в противоположную. Со стороны, это смотрелось, будто бы Атласа скрутили посередине.

— Ничего себе, — сказал напоследок Толагай, перед тем, как титан поднял его, и использовав свою скрученность, он пару раз с большой скоростью в воздухе покружил батыра вокруг себя, затем впечатал его лицом в землю с такой силой, что образовался маленький кратер.

КРУГОВОРОТ ОКЕАНИДЫ

Теперь Атлас уже гордо стоял на ногах, перед лежащим Толагаем.

— Да! Так-то! — радостно кричали боги.

Толагай довольно быстро очухался, но, поднявшись, он ещё долго осознавал, что вообще произошло, пока не услышал позади себя вопрос от титана:

— Готов?

Тут же обернувшись, батыру в лицо прилетел мощнейший удар от Атласа. Настолько сильный, что обычный человек улетел бы на несколько десятков метров. Только к счастью для Толагая, он успел схватиться за руку гиганта и сделать в полёте болевой. Однако защитник не учёл того, что против него титан!

Атлас, развернув ладонь, за которую схватился Толагай, в его же сторону, сжал тому грудную клетку, чтобы тот не убежал перед тем, как сделает свой ход. Он смачно пробил батыра об землю, словно обычный мячик. Человек после столкновения, как и вышеописанный предмет, отскочил вверх и приземлился на два метра от титана.

— Вот это да! Атлас просто уничтожает Толагая! — говорил Хеймдаль, а боги лишь ехидно поддакивали ему.

— Борись Толагай! Держись! — испуганно кричали люди, а в особенности жители аула, которые никогда не видели своего защитника таким избитым.

— «Чёрт, силён!», — с улыбкой думал Толагай. — «Так вот каково это драться с кем-то равным себе? Какое же это прекрасное чувство!» — и с такими мыслями он начал подниматься, параллельно говоря. — Атлас, в любой другой ситуации, я бы с тобой подружился и остановил бой, признав твою силу. Но сейчас, как батыр, я должен драться до последнего! Ибо люди надеются на меня! Как на защитника! — после последнего слова, человек встал в боевую стойку.

— О, так ты гото… — не успел договорить Атлас, как Толагай тут же ринулся в сторону него. Титан сразу же встал в стойку, похожую на батыра, дабы снова воспользоваться тем приёмом. Но человек вместо борьбы выбрал другой путь.

А именно, не теряя скорости, с разбега прыгнул в сторону не ожидавшего такого хода Атласа и в полёте ударил того коленом в лицо. Титан от мощной атаки начал крениться назад, а Толагай этим не закончил. Он сел на грудь гиганта, пока тот падал. Затем опрокинул верхнюю часть тела назад, как пружина, которую давят до предела. И, когда точка невозврата была достигнута, батыр резко расслабил мышцы, и его голова полетела в физиономию Поднебесного, в итоге с грохотом впечатавшись.

ГУЛ СТЕПИ

Таково было название данной техники. И она не так проста, как кажется. Её главная цель состоит в создании ударом головы резонанса, что повредит на нейронном уровне мозг противника. Но батыр не учёл того, что у богов и титанов совсем другая физиология, и вместо ожидаемого нокаута, Атлас в положении лёжа произвёл удар в печень человека, отправив того в сторону.

Встав с земли и высморкав кровь, Атлас отметил:

— Хороший трюк.

Толагай также встал с земли, держась за печень, что титан тоже отметил:

— Хм, твои кости, может и не уступают по прочности с божественными, но органы как у всех людей. Любопытно.

— Любопытно? И что же в этом любопытного? Придумал, какой-то план? — спросил Толагай, уже отпустив печень и приняв боевую стойку.

— Можно и так сказать, но для начала, мне нужно сократить дистанцию.

После этих слов, гигант, как с цепи сорвавшийся, рванул в сторону Толагая. Достигнув расстояния удара, титан замахнулся и напряг мышцы так сильно, что они вот-вот должны были разорвать кожу. Батыр, осознав, что сейчас произойдёт, преждевременно закрыл своё лицо. Правда, главной целью Атласа было не это, а туловище человека.

ВЗРЫВ ТИТАНА

Четыре удара со скоростью 0,01 децисекунду прилетели Толагаю в печень, селезёнку, желудок и кишки. От мощного удара, батыр захаркал кровью и упал на колени. А у гиганта, хоть и также, как и в тот раз начала дрожать рука, но не так сильно и болезненно.

— «Похоже, я привыкаю к этому», — думал Атлас, смотря на свою руку.

Вдруг, пока титан отвлекался, Толагай пошёл на таран, протащив гиганта на несколько десятков метров, и в конце прижал того к гигантским воротам.

— Да уж, твой напор достоен всех похвал. Но учитывая, что я узнал твои слабые точки, битва уже предрешена. И сейчас, расслабься и готовься к смерти.

После этих слов, Атлас замахнулся и, метив в печень человека, хотел уже ударить, как вдруг Толагай закричал:

ШАНЫРАК

Его обе руки с раскрытыми ладонями загнулись назад за спину под неестественным углом и резко вылетели в сторону груди Атласа. Перед ударом пальцы человека сомкнулись, образовав некого рода шанырак, что есть на крышах юрт. Гигант же даже не думал уворачиваться, ибо считал, что это рядовая атака человека. Его беспечность вышла ему боком, так как мощь этого удара была по ощущениям сопоставима с сильнейшим ударом Зевса.

Отдача от этой атаки была настолько сильной, что Атлас проломил ворота арены и, не теряя скорости, улетел дальше вглубь тёмного коридора, освещенного лишь, факелами, которые затухали, когда мимо них проносился гигант.

Без сомненья, человек воспользовался козырем. И пока боги и даже люди с раскрытыми ртами наблюдали за этим, Толагай лишь широко улыбнулся, потому что, это был его самый лучший удар.

Глава 20: Два друга

Ещё до того, как на трон сели Зевс и его братья, после великой битвы Титаномахии, греческими землями правили титаны. Существа исполинских размеров и чудовищной силы. Для них было свойственно смотреть на остальных свысока, в особенности на мелких и беспомощных людей.

Но среди этой ватаги было два гиганта, что отличились, и были возненавидены своими собратьями. Атлас и Прометей, два дерзких юнца, что никогда не отходили друг от друга. Казалось, что они были братьями, но это было не так. Их объединяло то, что те были дружелюбны, и они, можно сказать, заботились о людях.

— Спасибо вам огромное! — кричала группа странников Атласу, который помог им убрать огромных размеров валун с пути в узкой расщелине между скалами.

— Да, пожалуйста, проходите, — с доброй улыбкой сказал им титан, у которого в то время ещё не появилась густая чёрная борода.

Ещё полминуты поблагодарив Атласа, люди, наконец, пошли дальше своей дорогой. А Поднебесный, довольный собой, смотрел им в след, пока те не исчезли за горизонтом.

— Люди довольно интересный народ, не так ли? — вдруг донёсся голос сверху.

Подняв голову, Атлас увидел своего друга, титана Прометея, с огненно-рыжими волосами, сидящего на одном из выступов скалы. Сам он был более вытянутым и менее массивным, чем Поднебесный, но от этого, его вряд ли можно было назвать слабаком.

— Да, такие маленькие, но такие умные и сообразительные, — кивнул ему Атлас, затем начав карабкаться к Прометею.

— Это не удивительно. Они не обладают огромной силой или способностями, — согласился с ним титан. — Из-за этого я хочу ещё сильнее им помочь, чтобы узреть, что они ещё такого выдумают.

— Это точно. Но я им помогаю, потому что они милые. Они, наверное, примерно то же самое чувствуют, когда видят цыплёнка или щенка, — сказал Атлас, добравшись до своего друга и сев рядом с ним. Тот, взяв позади горсток орехов, закинул их себе в рот, громко и смачно жуя их.

— Всё-таки не понимаю, как ты их ешь, не разбивая скорлупу? Это же не вкусно, — недоумевал Прометей.

— Зато быстро, — ответил Атлас с набитым ртом, а затем проглотив, он продолжил. — И к тому же твёрдые, а я такое люблю. Пока ещё не придумали еду прочнее, чем орех, но я думаю, что люди и такое когда-нибудь сделают.

— Если люди польют на камень оливковое масло и скажут, что это еда, ты и это съешь? — спросил Прометей.

— Ну да, — быстро, без особых раздумий ответил Атлас, на что Прометей лишь посмеялся и похлопал по плечу своего друга, который не понимал, что он такого сказал смешного.

— Так вот вы где! Любители людишек! — вдруг крикнул кто-то позади двух титанов.

Атлас и Прометей сразу стали серьёзнее. Обернувшись, они увидели, что к ним идёт толпа таких же титанов, злых и явно не с добрыми намерениями. В центре этого шествия был их главарь, огромный и бледный, нелицеприятный гигант, который и окликнул двух друзей.

— Ну всё, вам теперь точно конец! Сам Кронос дал добро, чтобы вас отмудохать! Как же долго я ждал этого! — сказал главарь толпы.

Атлас уже собрался наброситься на этого бедного титана, как вдруг его остановил Прометей. Поднявшись, он, подойдя поближе к гиганту, что был немного выше него, и смотря ему в глаза, сухо и педантично спросил:

— Итак, во-первых, кто ты? Во-вторых, почему сам Кронос хочет, чтобы нас «отмудохали»?

— Я — Кратос! Титан ярости, за моей спиной бесчисленное количество сражении. А Кронос хочет вас «отмудохать», потому что вы угроза из-за вашей нездоровой любви к людишкам!

— Хм, вот как? Тогда попрощайся с носом, — с доброй улыбкой сказал Прометей. На что Кратос недоумённо уставился на него, но через миг рыжеволосый титан со всей дури ударил головой ему в нос.

— Ах ты ублюдок! Мой нос! Убейте их! — взревел Кратос. Остальные титаны тут же окружили Прометея и Атласа. Последние, встав спиной к спине, готовились к драке.

— Чёрт, это я хотел ему врезать, — недовольно пробурчал Атлас.

— Ну ты бы не дотянулся до него, — ухмыльнулся Прометей.

— Ха-ха, очень смешно.

— Сдохните! — закричали хором титаны и Кратос и ринулись в бой на двух друзей.

Любовь к людям не единственная причина, по которой они стали друзьями. Вторая заключалась в том, что они были невообразимо сильны, а, благодаря работе в паре, их способности раскрывались ещё ощутимей. Низкий рост Атласа, по сравнению с другими титанами, и более массивные габариты давали тому преимущество в ударных техниках. А более вытянутое и гибкое телосложение Прометея позволяло перебороть любого, кто осмеливался пойти против них.

КРУГОВОРОТ ОКЕАНИДЫ

Закричал Прометей, подбросив ошеломлённого Кратоса в воздух, но не успел тот приземлиться на землю, как Атлас, вывернув своё тело почти что на сто восемьдесят градусов, резко вернул своё тело в исходное положение, и его кулак, будто заводной механизм, врезался в лицо бледного Титана. Удар был настолько силён, что гигант улетел, впечатавшись в скалу, глубоко застряв в ней.

ПЛЕЧИ АТЛАСА

— Чёрт! Даже самого Кратоса победили! — недоумевали оставшиеся титаны.

— Эй, вы! — окликнул их Прометей, и разминая плечи, тот пригрозил. — У вас есть последний шанс сдасться!

— Да пошёл ты! — закричали хором титаны и накинулись с новой силой на двух друзей.

В тот день, отряд из ста девяноста шести опытных титанов-воинов, которых Кронос лично послал для ликвидации Атласа и Прометея, был разбит.

***

Прошёл год с тех событии на скале. Хотя, и для богов, и для титанов это время, словно мимолётная минута, но для Атласа и Прометея это «минута» была очень насыщенной на события. Каждый раз, когда те останавливались, хотя бы на три дня, их настигал новый отряд Кроноса, и, в очередной раз, эти войска были разбиты. Это, буквально, стало для них рутиной. Плевать, насколько их было больше, и насколько они были оснащёнными. Дело дошло до того, что Атлас и Прометей запомнили в лицо несколько десятков титанов, которые нападали на них уже тридцатый раз подряд. Двух друзей, это уже начинало раздражать.

— Прометей, знаешь, Кронос что-то уж слишком сильно разозлился. По-моему, должна быть ещё одна веская причина, чтобы нас так яро преследовать. Ты так не думаешь? — спросил Атлас, лёжа в сырой, тёмной пещере у костра, смотря усталым взглядом на сталактиты.

— Ой, не знаю. Мы и до этого, были для него назойливыми. Помнишь, как мы его статую в детстве закидали грязью и ещё чем-то вонючим?

— Хех, да, помню. Он нам ещё тогда обещал, что казнит, когда поймает. Но в итоге не сделал, потому что за нас вступилась куча взрослых.

— Угу, сейчас же, мы в сознательном возрасте, и нас можно казнить или того хуже, — сказал Прометей, жаря на палке грибы. — Но знаешь что? Я ни о чём не жалею! Это было весело. Если меня казнят, то умру с широкой улыбкой! А ты, Атлас?

Поднебесный с приподнятым настроением встал и с широкой улыбкой ответил:

— Я также поступлю! На зло этому старику!

Вдруг, снаружи в кромешной темноте раздался гром, и вход пещеры озарил яркий свет молнии. Открыв глаза, они увидели четыре фигуры в плащах, что закрывали их лица. Прометей и Атлас тут же встали в боевые стойки и приготовились к атаке незваных гостей. Неожиданно самый высокий из них сделал шаг вперёд и, выставив руки вверх, сказал:

— Мы не желаем вам зла. Просто выслушайте нас.

— Да? Правда, я не буду слушать того, кто скрывает своё лицо! — закричал Атлас.

— Хм? Вот как значит? — сказал высокий незнакомец. И, сняв капюшон, обнажив тем самым свои блондинистые волосы и длинный конский хвост, тот спросил. — Вот так пойдёт?

Два титана обомлели, ибо узнали в нём, младшего из сыновей Кроноса, Зевса. За ним последовали и остальные неизвестные, которыми оказались: Посейдон, Аид и, ныне забытый в пантеоне богов, Адамас.

— Что? Титаны отказались воевать, и Кронос подослал своих сыновей? — с нервной ухмылкой спросил Атлас.

— Нет, — сухо ответил Аид, сделав шаг вперёд. — Мы сюда пришли, дабы предложить Вам двоим свергнуть его.

От такого заявления Атлас и Прометей широко выпучили свои глаза, ибо для них это выглядело самым невообразимым вариантом событии из возможных. Но, в итоге, они неохотно согласились и предложили им место у костра. Братья Олимпийцы, рассевшись, начали свою историю.

Глава 21: Я не проиграю

Кронос правил своими сородичами железной хваткой. Сама богиня Гея благоговела его правлению, а его сила была настолько могущественной, что другие титаны даже и не задумывались перечить ему.

Но, как и у всех диктаторов, у него была одна главная черта, и это подозрение. Подозрение всех и вся, которые могли покуситься на его владения, власть и положение. С каждым годом, веком и тысячелетием, эта черта характера Кроноса только усиливалась и дошла даже до его сыновей и дочерей, в том числе до двух титанов, что просто помогали людям. Он всерьёз думал, что младший из его отпрысков свергнет того. И его опасение подтвердила придворная гадалка.

Было ли её предсказания верным или она так хотела пристроиться к правителю, но своими словами она вновь повторила то, что происходит в такого рода историях. Если ты часто думаешь о предателях вокруг себя и подозреваешь каждого, то они появятся. И Кронос не был исключением, он был убит своим младшим сыном, Зевсом, в великой битве "Титаномахии". Тому помогли его братья и два титана, Атлас и Прометей, что согласились на это, дабы избавиться от тирании сумасшедшего тирана.

Помогли они тем, что взяли на себя как можно больше титанов, чтобы братья олимпийцы без особых ранений и усилий добрались до Кроноса. И вот, они, все в крови, среди тел своих сородичей стояли на поле боя победителями, и с искренней радостью они услышали весть о поражении Кроноса, которая разнеслась по всей Греции.

— Мы сделали это, Атлас, — сказал довольный Прометей.

— Хех, я уж думал, что помру, — с легкомысленной улыбкой проговорил титан и от усталости упал на землю. — Теперь, когда нет Кроноса, можно не бежать куда глаза глядят.

— Ну что, довольны?! — спросил знакомый разъяренный голос позади двух друзей. Развёрнувшись, они увидели израненного Кратоса. Бледный титан лишился глаза и руки, но его лицо и глаза источали только гнев. Смотря на Атласа и Прометея, он будто обрёл второе дыхание и, глубоко вздохнув, закричал со всей мочи. — СПРАШИВАЮ ВАС ДВУХ УБЛЮДКОВ! ПРЕДАТЕЛЕЙ СВОЕЙ РАСЫ! ВЫ ДОВОЛЬНЫ ТЕМ, ЧТО СОВЕРШИЛИ?! ДУМАЕТЕ, ЧТО ЭТИ ВЫРОДКИ НЕ ПРЕДАДУТ ВАС?!

Но не успели Атлас и Прометей ответить, как вдруг донёсся холодный и безжизненный голос позади Кратоса, что заставил того вздрогнуть, как маленького:

— Вот ты где.

Бледный титан тут же развернулся, подняв руку вверх, показывая, что он сдаётся. Но не успел он рассмотреть того, кто был сзади него, как вдруг ему в лицо с большой скоростью влетел трезубец и располовинил его голову. Ещё некоторое время постояв на месте, до конца не осознав, что произошло, тело Кратоса, наконец, рухнуло на землю. А Атласу и Прометею предстал этот неизвестный, им был Посейдон. Своим холодным, как недра океанов, взглядом он заметил двух друзей и тут же бросился на них, посчитав за врагов. Но не успел он достигнуть цели, как между богом и гигантами возник Аид и его двузубец. Бог морей тотчас затормозил.

— Посейдон, я же, вроде, ясно выразился: их и выживших титанов не трогать, а высокопоставленных титанов убивать.

Бог морей более внимательно посмотрел на Атласа и Прометея, после чего молча развернулся и взмахнул трезубцем, очистив тем самым кровь и мозги с него, и, ни секунды не мешкая, ринулся искать тех, кого он должен убить.

— Эх, извините моего младшего брата. Он иногда ведёт себя чересчур прямолинейно, — устало произнёс Аид. Титаны промолчали. — Ах, да, наша сделка до сих пор в силе, не переживайте.

И он не соврал. После Титаномахии Атласа и Прометея отпустили, и они отправились в путешествие, а братья Боги возвели на месте бойни гору и город Олимп на вершине, этим ознаменовалось падение правления титанов.

Тех титанов, что остались в живых после боя, отправили в самые глубокие недра Хельхейма, а именно в тюрьму Тартар. Обычных представителей расы, что никак не были связаны с военным ремеслом и были против Кроноса, решили не трогать. Однако, запретил им находиться в Олимпе.

А Олимп жил и процветал. Множество скульпторов, торговцев с других пантеонов и просто гостей посещали это место, с каждым десятилетием увеличивая и делая его более величественным. В один из моментов, гора Олимп стала самой яркой точкой во всей Греции. А всё это было благодаря огню, что светил на самой высоком здании города. Зевс назвал его в честь своего новорождённого сына Гефеста, и был он символом величества и победы над титанами.

А Атлас и Прометей в это время не обращали внимания на строящееся произведение искусства. Всё это проходило через них. Они больше были заняты помощью людям, делая им посевы, прокапывая реки к тем, что нуждались в воде, а также спасая их от природных катаклизмов. Два титана не просили ничего взамен. Для них хватало обычного «спасибо», ибо всё для двух друзей было на раз плюнуть, как для человека помочь муравьям преодолеть преграду.

Но вдруг случилось нечто, что перевернуло жизнь обоих титанов.

— Что это такое? — недоумевал недовольный Прометей, смотря на высохшую реку. — Я же только неделю назад присоединил к этой реке другую, чтобы и по ней текла вода. Но какого чёрта она снова обмельчала?

— И не говори, если срочно что-либо не предпринять, то людские посевы, находящиеся ниже по реке, засохнут, — подытожил стоящий рядом Атлас.

— Ты сделай так, найди альтернативный способ, как насытить эту реку водой. Я пойду вверх по реке, чтобы найти причину её высыхания. Через два дня встретимся здесь вечером.

— Хорошо, — кивнул Атлас. И на этом два титана развернулись и отправились по двум противоположным путям.

Короткорослый титан долго искал способы насытить реку водой. Вроде бы, он нашёл другую неподалёку и решил уже перенаправить её, как в последний момент заметил поселение, что было зависимо от неё. И так прошли два долгих дня. Разочарованный Атлас возвратился на то место, которое указал Прометей, и стал ещё более поникшим, ибо река стояла до сих пор сухая, без единого намёка на воду.

Сев на камень, он стал ждать своего друга, ожидая из его уст такие же новости о неудаче. Прошёл час, два, три. Вечер сменился ночью, но Прометея до сих пор не было. Атлас был в недоумении, ибо его товарищ никогда так сильно не опаздывал.

Решив, что что-то случилось, титан отправился вверх по высохшей реке. Путь, на удивление, выдался относительно недолгим. Под конец ночи, когда первые лучи света потихоньку просачивались через горизонт, Атлас уже добрался до причины высохшей реки.

Огромная по размерам платина перекрывала воду, а на ней были видны следы кулаков и крови. Для Атласа было очевидно, что Прометей пытался её разрушить, но титана беспокоили следы крови вокруг. Очень много крови.

Поняв, что случилось нечто ужасное, Атлас быстро, тремя рывками, вскарабкался по платине и увидел вдалеке огромный, сверкающий город, с высочайшими зданиями.

— Олимп… — процедил сквозь зубы титан, и, добравшись до берега, он сломя голову побежал в сторону города. Сомнении у Атласа не было. Зевс и его братья что-то сделали с его другом.

Тем временем сам глава греческого пантеона, изрядно помятый, сидел со льдом у виска с недовольным, можно сказать, раздражённым видом, и уплетал свой завтрак. А его братья, что в отличии от него не были так ранены, сидели рядом, но в их лицах тоже можно было отчётливо прочесть злобу.

— А я тебе говорил, нужно было и этих двух титанов запрячь в Тартар, ещё когда Титаномахия только закончилась, — прервал тишину Адамас, обращаясь к Зевсу, на что тот не обращал внимания, чем ещё сильнее разозлил бога завоеваний.— И теперь что?! Этот Прометей мало того, что хотел уничтожить платину для города, так ещё и перед всеми жителями выставил нас придурками!

— Довольно, Адамас! — не выдержал Аид, громко ударив по столу, да так, что все тарелки взмыли вверх. — Уговор есть уговор. Нарушив его тогда, мы бы предстали перед всеми в невыгодном свете.

— Да? Но мы же сейчас нарушили его, отмудохав этого человеколюбного титана!

— Это не считается, ибо он первый напал. Но… — Аид, дрожа, обернулся на окно, откуда был хорошо виден символ величия Зевса и всего греческого пантеона, «огонь Гефеста». Но шпиля, где был до этого огонь, просто не было. Его будто вырвали. — Но этот ублюдок вчера уничтожил самое дорогое для нас. И за это его ждёт самое строгое наказание, что когда-либо видел Олимп. Это справедливо, как думаешь, Адамас?

— Да, вполне. Только это не отменяет моего предложения. Мы могли заключить их в Тартар давным-давно! И тогда этого никогда бы не произошло!

— Господин Зевс! — вдруг дверь в столовую громко распахнул стражник с испуганным видом. — Смотровые западной части города засекли титана Атласа! Он движется в нашу сторону!

— Ожидаемо, — сдержанно прокомментировал Посейдон, и, вытерев губы салфеткой и схватив свой тризубец, он проговорил. — Подождём его у ворот и вместе убьём этого титана.

— Ну, хоть где-то я с тобой согласен, — сказал Адамас.

— Нееет, — протянул Зевс с маниакальной улыбкой. — Мы впустим его в город, и все вместе его одолеем. Адамас, ты же сам сказал, что Прометей опозорил нас перед жителями. Так почему бы не воспользоваться Атласом и не вернуть доверие этих самых жителей к нам?

Адамас краем глаза посмотрел на остальных братьев. Им понравился план Зевса, и те уже были готовы ринуться в бой. Богу завоеваний ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Атлас был искренне удивлён, что за весь путь не встретил ни единого намёка на охрану или армию. Даже ворота, что обычно должны стоять, как непреодолимая стена в такого рода городах, были открыты. Пробегая по улицам мегаполиса и пугая жителей города, он криками звал Прометея. Со временем титан начал замечать неестественные разрушения: маленькие кратеры, следы кулаков в фасаде зданий и другие.

— «Значит, бой перекинулся и в город», — предположил Атлас.

Прошло ровно час, как Атлас проник в Олимп, но кроме того, что тот распугал всех жителей города, он ничего не нашёл. Нет ни намёка на присутствие Прометея. Титан, решив передохнуть, остановился у фонтана. Резко окунув голову в воду и хорошенько освежившись, он присел на землю и начал обдумывать, что же дальше делать. Но вдруг…

— Что? Устал? — спросил из ниоткуда взявшийся Зевс.

Резко обернувшись, Атлас увидел на противоположной стороне правителя Олимпа, и, обратив внимание на травмы и раны на его теле, он сразу прямо спросил:

— Где Прометей?

— Ты про того титана, что пытался уничтожить важную платину для обеспечивания этого огромного города водой? — спросил Зевс, но не успел Атлас ответить, как он тут же задал ещё один вопрос, но более нагнетающим и агрессивным тоном. — И который ещё из-за некоторых обстоятельств устроил дебош на Олимпе?! — затем сын Кроноса и вовсе перешёл на открытую и звериную злобу. — А ещё это тот выродок, что уничтожил самое дорогое, что было для меня, для всего Олимпа и для всей Греции! «Огонь Гефеста»! — затем он указал на неизмеримо высокое здание, вершина которого была будто бы отломлена. — Если ты про него? То да, я знаю где он. И скажу больше, он сейчас ждёт своего наказания за то, что совершил. И поверь, наказание будет ооооочень строгим.

Слова Зевса с каждым предложением всё сильнее злили Атласа по мере того, как голос самого правителя Олимпа становился громче. Но когда последний закончил свою речь со спокойным тоном, титан, буквально зарычав от гнева, бросился на него.

Сильно замахнувшись, Атлас со всей силой ударил в лицо Зевса, но он был остановлен тризубецем Посейдона и двузубцем Аида.

— Ты первым напал, а значит договор нарушен, — сказал Аид. — Давай, Адамас! — закричал старший из братьев, и бог завоеваний бодро запрыгнул на оружия Аида и Посейдона, и, не теряя времени, атаковал косой Атласа. Гигант в последний момент успел среагировать и отпрыгнуть назад, правда оставив небольшую царапину на шее.

Этим ознаменовалась битва в городе Олимп. Четверо братьев схлестнулись в битве против титана Атласа. С этого момента много легенд сложили про эту битву. Некоторые свидетели тех событии утверждали, что братья полностью выигрывали это сражение, но вот другие же говорили обратное. Но не исключено, что эти две версии правдивы. Только с одним, они сходились во мнении…

Когда Адамас, Аид и Посейдон своими оружиями зажали руку Атласа, Зевс, который во время битвы в полтора раза увеличился в размерах, использовал такой приём, что никто не смог разглядеть его. Когда он им воспользовался, воздух будто стал разряженным, ветер перестал дуть, а звуки смолкли. Буквально через мгновение, нет, даже быстрее него, правитель Олимпа уже оказался прямо рядом с титаном с вытянутым вперёд кулаком. Последний же, как пёрышко, улетел вдаль, проломив своим телом несколько десятков домов.

Но перед тем, как упасть окончательно, Атлас сумел встать на ноги. Через силу добравшись до ошеломлённых от стойкости Атласа братьев Олимпийцев, он промолвил:

— Хе, и это всё? Ох, чёр…

Так закончилась битва на Олимпе. Учесть Прометея и Атласа всем известна. Последнего отправили в особый участок Тартара, приковав цепями его руки, натянув в противоположную друг от друга сторону так сильно, что титану приходилось со всей силой тянуть их к себе, а не то, в противном случае, его разорвало бы на части. Усилия «Поднебесного» можно было сравнить с тем, как ему бы пришлось поднимать весь небосвод.

А вот Прометея ждала более незавидная учесть. Каждый день с утра к прикованному к скале титану прилетал орёл и ел его печень. А благодаря неизвестной магии, что на него была наложена, орган за ночь снова отрастал, и процесс повторялся. Так будет продолжаться до скончания веков.

Но всё изменилось, когда Зевс предложил Атласу участвовать в Рагнарёке. Взамен на его победу Отец Космической Сущности пообещал освободить его и Прометея.

***

Лёжа в тёмном и сыром коридоре арены, Атлас вспоминал прошлое: детские годы с Прометеем, первые хулиганства, первые стычки с титанами Кроноса, заключение сделки с Зевсом и как эта самая сделка была разорвана.

Все эти воспоминания подействовали на него, как будильник, и тот резко открыл глаза, но тут же почувствовал металлический привкус во рту. Однако это не помешало ему, через силу, промолвить:

— Я не могу проиграть…

После данных слов, Атлас попытался поднять верхнее тело, которое скрипело и хрустело, как старое прогнившее дерево. Но не страшась этого, титан, также дрожа от боли и хватаясь за грудь, куда был нанесён тот злосчастный удар Толагая, встал на ноги.

— Прометей. Я не знаю, смотришь ли ты этот бой или вообще знаешь, что здесь идёт Рагнарёк. Но знай, ради твоей свободы, мне придётся убить человека! Прости меня, другого выхода просто нет! — последние слова он закричал так громко, что снаружи коридора всем показалось, будто там зарычал дикий зверь.

Через мгновение тело Атласа начало трансформироваться. И для самого титана данная трансформация приносила ужасную боль, но он знал, что это цена его друга.

Глава 22: Великий переворот

— Г-глазам своим не верю! — закричал от шока Хеймдаль после «ШАНЫРАКА» Толагая. — Удар батыра отправил могучего Атласа в полёт внутрь арены! Что за чудовищная сила!

Трибуна людей ликовала от радости и гордости за своего бойца, а сторона богов была в неверии от того, что такое вообще возможно.

— Молодец Толагай! Ай да наш батыр! — воскликнул Санжар и начал бодро выкрикивать имя воина, после чего к нему присоединились остальные жители, а позже и вся трибуна людей. Даже Абылай хан, Жанатай, Кабанбай и Богенбай батыры подключились к ним.

— Ох, как людишки оживились, — пробормотал Зевс. — И только из за того, что этот человек смог отправить Атласа в небольшой полёт. Но я знаю, что этот титан и не такое переживёт.

— Да, братец, — согласился с ним Аид, — но глупо отрицать, что этот Толагай дьявольский силён. Его сила ненормальна для обычного человека.

— Будто одно из божеств вдохнуло силу в его кости, — добавил Арес за королём подземного мира.

В этот момент по всей арене разразился громкий рык, который можно было сравнить с самым диким и беспощадным тигром. После этого все люди на арене замолчали от страха, а боги с предвкушением посмотрели на дыру в воротах, ибо знали, кому он мог принадлежать.

— Толагай, как ты? — обеспокоенно спросила батыра валькирия. — Ты весь дрожишь. У тебя где-то перелом, и ты сдерживаешься, чтобы не закричать?

— Нет, я дрожу не от страха, — покачал головой Толагай, продолжая смотреть, не отводя взгляда, в темноту коридора, откуда всё приближался зловещий медленный топот. — Я дрожу от намечающегося продолжения битвы. И, пожалуйста, сделай так, чтобы мой следующий «ШАНЫРАК» был мощнее предыдущего, — на последок попросил он валькирию.

Труд впервые видела такого человека, не боящегося смерти и такого сильного врага, как Атлас. В этот момент та осознала, что это тот мужчина, за которым она будет следовать, и поэтому с радостью согласилась с предложением батыра.

В эту же секунду люди и Брунгильда с сестрой заметили, как перчатки Толагая начали будто прирастать в его кожу, а мышцы рук, плеч и груди начали будто разбухать. Все начали обеспокоенно суетиться и спрашивать, что случилось, но казах, одной лишь беззаботной улыбкой, показал всем, что он не чувствовал боли.

— Что это с ним? — спросил один из жителей аула.

— Не знаю, но такое чувство, что наш Толагай стал ещё сильней. Сильней, чем когда-либо, — ответил Санжар с гордостью в голосе.

— Труд ещё сильней усилила его мышцы?! — спросила ошеломленная Гейр.

— Да, — кивнула Брунгильда. — Они оба понимают, что нужно ещё поднажать, чтобы одолеть такого противника, как Атлас.

Звуки шагов титана приближались, а вместе с тем стал виден его силуэт. Внимательные зрителей сразу заметили, что очертания тела «Поднебесного» поменялась, но полностью они удостоверились в этом, когда он вышел на свет. Все в этот момент узрели его форму: голова была низко посажена к туловищу так, что казалось, что у него отсутствовала шея, руки и ноги стали в полтора раз длинней, грудь и плечи неестественно расширились. Всё это в совокупности вызывало у людей и богов некого рода отвращение и ужас, сравнимый с тем, когда нечто незнакомое пытается имитировать знакомое.

РАЗРУШИТЕЛЬ ОЛИМПА

Так Атлас звал это тело, в которое он трансформировался. В Тартаре титан каждый день вспоминал свой проигрыш от Зевса и думал, что же нужно сделать, чтобы победить его. Поднебесный спустя некоторое время придумал это тело, в котором на полную раскрывал свои ударные техники и разрушительную мощь.

— «Скажи спасибо этому юнцу, который заставил меня воспользоваться этой формой прямо у тебя на глазах, Зевс!» — думал Атлас, злостно зыркнув в сторону олимпийца, который с неподдельным интересом наблюдал за ним.

— Керемет! (Прекрасно) — вдруг вскрикнул Толагай, с огнём на глазах смотря на Атласа. Последний озадаченно вскинул бровь, не поняв о чём говорил батыр. — Я имею ввиду, выглядишь ты просто супер!

Титан посмотрел на самого батыра и заметил, что его мышцы преобразились и стали больше. Улыбнувшись, Атлас сказал:

— Ты тоже ничего, — и затем, встав в стойку, он продолжил. — Может закончим нашу битву?

— Хорошее предложение, — ответил с улыбкой Толагай, также встав в боевую позицию.

Они были поразительно похожи друг на друга. Нет, не силой, а своими идеалами. Оба жили и сражались за кого-то, а не за себя, и помогали остальным безкорыстно. Даже сейчас человек и титан боролись не за свои жизни, а за жизней своих близких людей, что возлагают на них большие надежды. И из-за этого их жажда к победе была неописуемо велика!

С громким рыком оба оппонента ринулись друг на друга. Толагай и Атлас не уступали в скорости, и ровно в центре арены они встретились на расстоянии удара. Титан резкими выпадами ударил человека левым хуком в лицо. Батыр, как будто не почувствовав урона, тут же схватил руку Поднебесного, которую тот не успел притянуть к себе.

Быстро схватив кулак Атласа второй рукой, Толагай сделал молниеносный бросок через себя. И вот, когда падение головой вниз было неизбежно, титан в последний момент успел среагировать и воткнуть пальцы в землю, тем самым остановив его. Не теряя времени гигант атаковал батыра ногой в лицо, отправив того в полёт. Однако казах, буквально за миг до этого, ответил тем же, только его удар пришёлся в живот, от чего представитель богов улетел в противоположную сторону от человека.

Титан и человек тут же встали и ринулись в бой. Но на этот раз они задумали одну и ту же тактику. А именно банальный, но беспощадный обмен ударами. Вспомнив, что единоличного победителя мордобоя в начале этого раунда не было, и дабы решить это, они, добравшись на расстояние атаки, замахнулись так сильно и обрушили в лицо друг друга колоссальной силы удары.

Кровь захлестала из их носов, а сами бойцы еле устояли на ногах. Едва выровняв собственное равновесие, они начали бить друг друга такими же ужасающими ударами. В ход шли не только кулаки, но и голова, локти и ноги. Для восхищённых этим зрителей время будто остановилось, и, казалось, что этот обмен ударами продолжается уже целый час, но на самом деле прошло меньше четырёх минут.

Ни один из бойцов не собирался отступать. С тех пор, как они начали обмен ударами, титан и человек не сдвинулись со своих мест, но всё поменялось, когда Атлас сделал прямой удар ногой в живот Толагаю. Только перед тем, как улететь, батыр успел ударить с двух рук по груди Поднебесного, что отдалённо напоминало его «ШАНЫРАК». Но это не помешало ему поставить могучего гиганта на лопатки.

Далеко улетев и не мягко приземлившись, батыр быстро встал и, сплюнув кровь изо рта, увидел, как титан воткнул свои руки в землю. Трещины, начинавшиеся с ладоней Атласа, как живое существо расползись по арене, разделив её надвое. Почуяв не ладное, Толагай расставил ноги по ширине плеч, и он не прогадал. Всю арену начало трясти, даже сидящие зрители чуть не попадали со своих мест, что уж говорить про стоящих. Из-за такой тряски все пытались ухватиться хоть как-то. Гейр, например, крепко зацепилась за ногу своей сестры.

— Ч-что происходит?! — спрашивала напуганная маленькая валькирия.

ВЕЛИКИЙ ПЕРЕВОРОТ

Спокойно проговорил Атлас и резко поднял руки, воткнутые до этого в землю. И в то же мгновение одна часть арены полетела ввысь, а затем, благодаря силе гравитации, она начала падать прямо на батыра. А все зрители, включая и Зевса, наблюдали на всё это с выпученными глазами, не веря в происходящее.

Толагай, видя падающую на него многотонную огромную плиту, не собирался уходить.

Битва переходит все границы!

Глава 23: Одним ударом

Парень с огромной силой, спасённый незнакомыми людьми чужого аула, был принят жителями с распростертыми объятиями. Хоть вначале и были некоторые трудности с включением мальчика в их селение, но после определённых событии он смог полностью стать своим среди них.

Время шло, Толагай рос буквально не по годам, а по часам. Когда ему только исполнилось восемнадцать, он был на две головы выше самых высоких взрослых в ауле. Его сила также подросла. Хватало только грозного взгляда, чтобы стая степных волков отступила, поджав хвосты. Джунгары же, что иногда прискакивали в аул, дабы нажиться домашним скотом и драгоценностями, уже перестали докучать им, ибо знали, что там живёт тот, кого не берёт ни копьё, ни булава, ни стрелы или мечи.

Так бы и продолжалась идиллия поселения, если бы нежданно их не настигла засуха. Такого ужаса даже старейшины не видели в своей долгой жизни. Песчаные бури сметали юрты, как одуванчики, только самые стойкие оставались на месте. Реки поблизости иссохли, и трава поблизости начала гибнуть, а вместе с ней и домашний скот.

О кочевании на зимнюю стоянку не было и речи, потому что сама поездка туда заняла бы ещё больше ресурсов, чем если бы они продолжали стоять здесь. Да и никто не знал, не затронула ли и её всепожирающая засуха.

Эта безысходность раздражала Толагая. Он обладал огромной мощью, что и не снилась остальным батырам, но какой прок от неё, если он ничем не может помочь своему аулу.

— Чёрт! И здесь пусто! — закричал Толагай, стоя перед вырытой им ямой у одного из множества колодцев.

— Толагай, прекращай, — вдруг окликнул его подошедший Санжар. — Не трать силу попусту.

— Но отец! Что же мне тогда делать?! — жалобно спросил Толагай. — Я обладаю такой силой, но ничего не могу сделать. Даже ударить кого-то не могу!

Санжар с прискорбием посмотрел на Толагая, понимая боль, что тот испытывает. А также он своими глазами видел, как огонь надежды в нём начал затухать от безысходности всей ситуации. И в этот момент мужчину осенило идеей, как подбодрить парня.

— Толагай, а ты не задавался вопросом: почему рядом с горами всегда растёт трава? Даже когда кругом засуха, — спросил вдруг Санжар. Толагай покачал головой. — А всё благодаря облакам, что задерживаются на вершинах этих самых гор, тем самым даря дождь. Вот был бы тот, кто передвинул, хотя бы маленькую гору рядом с аулом, — ненавязчиво намекая, говорил мужчина.

А батыр понял намёк, хоть и не показывал виду, поэтому с улыбкой сказал:

— Я думаю, что такой найдётся. Не переживай, отец.

На следующий день в юрту Санжара яростно ворвался один из жителей аула, когда тот ел скромный завтрак из крупы, не запивая водой.

— Значит, ты всё-таки надурил мальцу голову! — закричал с ходу сельчанин.

— О чём ты? — наигранно недоумевал Санжар.

— Ты знаешь о чём! Толагай ночью ушёл из аула, оставил записку, что придёт обратно и притащит с собой гору. — ответил он.

— Хм, ну и хорошо. Значит, он возвратится. Чего так паниковать? — спокойным, безразличным тоном сказал Санжар, а собеседник разозлился ещё сильней.

И, не выдержав, он подбежал к Санжару, схватив того за шкирку и придавив к стене. Гость со всей ярости, чуть ли не через слёзы прокричал:

— Что ты такое говоришь?! Ты же его буквально отправил на верную гибель! Тех запасов, что он взял с собой, хватит в лучшем случае в одну сторону! — хватка жителя аула ослабла, и у того из глаз начали ручьём литься слёзы. Опустив голову, он промолвил. — Толагай ведь наш защитник. Сколько он нам помогал и выручал нас. Все в ауле сейчас переживают за него, Санжар, и молятся, чтобы тот вернулся. Тебе совсем не жалко его? Ты же для него как отец.

— Мне не жалко его, — вдруг заявил Санжар, одернув руку ошеломленного от таких слов мужчины. — Он ненавидел, когда его кто-то жалеет, ибо, как тот считает: «Истинный батыр не должен ни перед кем показывать свою немощность». Так что, не знаю как вы, но я буду ждать, когда он вернётся с горой, — заявил отец Толагая, выходя на улицу, где узрел толпу жителей аула перед дверью, которые услышали разговор в юрте.

Все стыдливо опустили головы и расступились перед Санжаром. Мужчина удивлённо оглядев всех, устало вздохнул и пошёл в сторону большого камня на окраине аула, на котором было выточено послание:

Я ВЕРНУСЬ К ВАМ С ГОРОЙ. НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ. ВСЕ ВЫ БУДЕТЕ ЖИТЬ БЕЗ СТРАДАНИИ. Я ВАМ ОБЕЩАЮ

Прочитав его, Санжар тепло улыбнулся. Он, присев на землю, посмотрел в даль на горизонт и начал ждать Толагая.

Целый день он просидел под палящим солнцем, ожидая Толагая. Его примеру, хоть и не сразу, последовали остальные жители аула. Плевать, какой порыв песчаного ветра бил их, они сидели, как один, потому что верили, что Толагай вернётся.

Ночью они спали там же, по очереди дежуря и проверяя, не приближается ли их защитник или волки. Завтрак, обед и ужин ели также там. Так продолжалось семь дней и ночей, пока одним ранним утром, те не почувствовали дрожь.

Вибрация была такой силой, что маленькие камушки подпрыгивали на земле. Все, не веря, предположили, что это мог быть он. И только, когда самого дальнозоркого мальчика посадили на верхушку высокой юрты, и когда тот подтвердил, что к ним приближается гора, все радостно поняли, что Толагай сдержал своё обещание. И все начали праздновать это событие танцами и песнями.

А Санжар молча продолжал смотреть в сторону, где на горизонте потихоньку отчётливо проявлялся вытянутый силуэт горы, на вершине которой были облака, что в последнее время было редкостью. Он был безмерно горд им.

— Ты сделал это. Мальчик мой, — прошептал Санжар.

Гора доходила до аула так медленно, что в честь такого большого события жители начали делать угощение из последних запасов еды. И вот, как раз, когда скала остановилась прямо у границ поселения на закате, жители успели приготовить народные блюда и ждали прихода их героя. Но прошла половина часа, вот-вот наступит ночь, но Толагай так и не отпустил гору.

Почувствовав неладное, Санжар вызвался отправиться под гору, прямо к впереди стоящему Толагаю. Он даже и не мог представить, почему парень не отпускает гору, но когда мужчина дошёл до своего сына, понял. Всё тело Толагая было в крови из-за разрыва мышц. Казалось, ещё немного и кожа упадёт на землю обнажив кости.

Из ушей, носа и глаз парня текла кровь, он не мог ничего видеть и слышал лишь надоедливый звон. Но даже так, он ощутил перед собой чьё-то присутствие и поднял голову.

— Кто здесь? — спросил Толагай хриплым, как у мертвеца голосом.

— Э-это я, сын! Санжар! — закричал со всей силой он, прямо над ухом парня, надеясь, что тот его услышит. Хоть Толагаю и пришлось изрядно прислушаться сквозь этот белый шум, но он всё-таки узнал голос своего отца.

— Значит, я дошёл, — с улыбкой сказал Толагай. — Отец, аул находится под горой? — спросил батыр.

— Нет! — закричал Санжар.

— Это хорошо. Уходи, пожалуйста, папа. Я сделал своё дело, — промолвил Толагай. Но вдруг Санжар обнял его, тот ощутил жест своего отца и заплакал кровавыми слезами. — Я тоже буду по вам скучать, — сказал батыр.

После этих слов Санжар отпустил сына и выполнил его обещание. Несясь сломя голову он вспоминал первую встречу с Толагаем, как тот обучал маленького мальчика стрелять из лука, скакать на лошади, бороться. От этих воспоминаний мужчина не сдержал своих слёз.

Толагай же продержался ещё пол часа, чтобы быть полностью уверенным, что никто не находится под ней. И со спокойной душой он закрыл глаза и с улыбкой упал, а гора над ним раздавила его. Все жители аула, молча начали молиться за упокой своего защитника.

Позже Абылай хан перед поездкой в Джунгарию получил письмо, что в Сарыарке один человек поднял гору и перенёс её. Прочитав его, хан рассмеялся от такой «небылицы» и выбросил, ибо знал, что ни один человек не способен на такое. И вот, благодаря, неверию правителя, неразвитой документацией, история про Толагая постепенно, десятилетиями и столетиями превратилась в сказку, совсем непохожую на то, что случилось на самом деле.

***

Сейчас Толагаю снова предстоял вызов похожий на тот, когда он поднял гору. После приёма Атласа «ВЕЛИКИЙ ПЕРЕВОРОТ» многотонный кусок арены падал на него, но батыр даже не думал уворачиваться.

— Он хочет его поднять! — закричал Санжар.

— Но это куда опаснее, чем поднять стоящую на месте гору! — закричали остальные жители аула.

Толагай оставил ноги полусогнутыми на ширине плеч, а также поднял руки вверх и принял упавший на него кусок арены. Все его мышцы напряглись так сильно, как в тот день. Было такое чувство, что они лопнут, но валькирия держала их на месте.

— ЗАБИРАЙ ОБРАТНО! — закричал со всей мочи Толагай и, прыгнув, бросил многотонный кусок арены в Атласа.

Титан ничего большего и не ожидал от батыра. С улыбкой тот прыгнул на встречу к глыбе и с размаху ударил по ней так сильно, что та рассыпалась на мелкие осколки, но в этот момент он почувствовал опасность. Через секунду Поднебесный понял из-за чего возникло это чувство.

Толагай после того, как бросил в Атласа каменную глыбу, не медля, прыгнул за ней. Батыр знал, что титан сделает нечто этакое и не прогадал, ведь тот разрушил глыбу. Он, оттолкнувшись в воздухе от ближайшего подлетевшего осколка, быстро сократил расстояние между ним и «Поднебесным». Затем зайдя тому за спину и крепко схватив того за рёбра, казах начал закручиваться в полёте.

И пока осколки одним за другим падали, Толагай раскручивал Атласа. С каждым оборотом их скорость становилась всё быстрее. Импульс от столкновения головы титана об арену был таким сильным, что взрывная волна дошла до задних трибун, а под Поднебесным образовался огромный кратер.

ПАДЕНИЕ СУНКАРА

Уставший Толагай выбрался из кратера. Все люди взорвались от радости, ибо титан до сих пор лежал вверх ногами, а вот боги были напуганы.

— Что? Второе поражение? Не может этого быть? — с ужасом перешептывались небожители.

А в это время Зевс был единственный, кто не впал в испуг. Он был твёрдо уверен, что Атласа этим не возьмёшь.

— Поднимайся. Чего улёгся? Или ты забыл, за что ты сражаешься? — сказал глава совета Валгаллы. Атлас, как будто услышал старого бога, хоть его голова была вкопана в землю.

И пока люди радостно скандировали имя Толагая, а боги с опаской смотрели на человека, титан тихо достал себя из западни. Затем также не заметно выбрался кратера.

— «Нет. Я не могу проиграть. Ради твоей свободы, Прометей, я готов убить этого человека! Как бы противно это не было для меня!» — процедил у себя в голове Атлас, и в тот же момент он громко схватился за край кратера, обратив внимание удивлённых людей и обретших надежду богов.

— Ал сен мықтысын! (А ты силён) — с улыбкой сказал Толагай вылезшему титану, у которого вся голова была в запекшейся крови. Атлас, хоть и не знал, что сказал батыр, но благодаря интонации и выражению его лица, понял и ответил:

— Да, и ты тоже. Тот бросок был просто нечто. Я даже сознание потерял. Ты определённо сильнейший из всех людей, что я когда либо встречал.

— А я никогда не встречался с такими сильными воинами как ты. Так вот каково оно, драться из последних сил, — промолвил Толагай, смотря на свои дрожащие от боли и предвкушения руки.

— Вот как значит. Вижу, мы оба на последнем издыхании. Как насчёт закончить эту битву одним ударом?

От такого предложения титана батыр с азартом улыбнулся и встал в всеми знакомую стойку, с которой он произвёл сильнейший свой удар, «ШАНЫРАК». Тем самым, Толагай согласился.

В ответ Атлас встал в свою стойку. Некоторым, неподготовленным от такого зрелища зрителем было не по себе видеть такое. Ибо титан извернул своё туловище на невероятные триста шестьдесят градусов, сильно замахнув руку.

Оба были сосредоточены друг на друге. Инстинкты этих поистине сильных бойцов кричали, что это будет, возможно, их последний удар.

Первым решившимся на атаку стал Атлас, который так сильно стартовал с места, что для всех зрителей это выглядело, как будто огромный титан испарился в воздухе. Толагай знал, что Поднебесный ударит в него напрямую, ничего не выдумывая.

ПЛЕЧИ РАЗРУШИТЕЛЯ ОЛИМПА

Атлас резко вернув своё туловище в исходное положение и, не теряя скорости, ударил батыра, целясь тому в грудь. А Толагай не стоял на месте и ответил своим:

ШАНЫРАК

Две сильнейшие техники титана и человека столкнулись друг с другом, создав ударную волну такой силы, что облака над ареной развеялись, а её окрестности охватило землетрясение.

Было слышно, что мышцы обоих начали рваться, а кости хрустеть, но не смотря на это, ни один из них не собирался ослаблять свой напор. Они шли до самого конца. Боги скандировали имя Атласа, а люди и Брунгильда с сестрой желали удачи своему воину.

Правда, в этом турнире должен быть один победитель. И все зрители услышали, как гром среди ясного неба, звук ломающихся костей. Всё затаили дыхание, увидев, что произошло на арене.

Титан Атлас пробил своим кулаком грудь батыра. Жители аула замолкли и не верили своим глазам, с ужасом смотря на это.

— Толагай… Мальчик мой… — еле-еле подбирая слова, промолвил Санжар, упав на колени.

Толагай в это время поднял руки к себе и удивился, что на них отсутствовали все пальцы. Затем, опустив взгляд, увидел пробитую кулаком грудь. Только в этот момент он ощутил неприятный привкус железа во рту и сплюнул кровью.

— Это уже конец, — подытожил Атлас, заметив, что батыр начал рассыпаться в пыль.

— Конец? А жаль. Я был бы не прочь с тобой ещё подраться. Мне реально было весело. Спасибо тебе, Атлас, — с улыбкой сказал Толагай титану, на что последний сильно изумился такому поведению человека.

Со стороны трибун людей начали доноситься рыдания и крики. Обернувшись, батыр увидел кто был их обладателями. Жители его аула не могли сдержать свои слёзы, они во второй раз потеряли своего защитника.

— Не плачьте, ребята, — с улыбкой сказал им Толагай. — Я всегда буду с вами, не переживайте. Вы итак многое для меня сделали.

После этих слов, батыр начал полностью рассыпаться в пыль от головы до ног и взмываться вверх. Но парень заметил над собой валькирию Труд, которая также рассыпалась.

— Женщина батыр, прости, что не защитил тебя, — искренне извинялся перед ней Толагай, но та нежно схватила того за лицо и прошептала:

— Не нужно извиняться, дурачок. Для меня было честью сражаться с тобой.

— И в третьем раунде Рагнарёка победу одерживает титан Атлас! — огласил на всю арену Хеймдаль победителя турнира, пока Поднебесный с поднятой вверх рукой, которой и совершил решающий удар, с тоской смотрел на уходящую в небеса пыль.

Атлас против Толагая

Длительность боя: 15:05

Решающий удар: Плечи Разрушителя Олимпа

Победитель: Атлас

Счёт: 2:1

Глава 24: Бог ужаса против Маэстро ужаса

Человечество потерпело второе поражение. Сильнейший из рода людского, Толагай проиграл Поднебесному титану Атласу. И пока боги радовались победе и надсмехались над людьми, последние решили не оставлять этого просто так, поэтому все как один отдали честь за батыра. Он показал достойный бой против такого сильного врага и доказал, что у них есть шанс переломить ход турнира.

А казахская часть трибун, для которых смерть их батыра, защитника и просто героя была двойным ударом, решила почтить его память с помощью батыБата (Благословение) — это национальная традиция выражения добрых намерений и добрых пожеланий.. Не сильно сомкнув ладони у лица и закрыв глаза, Абылай хан начал:

ПУСТЬ ПЕРЕД ТОБОЙ БУДЕТ САМЫЙ СВЕТЛЕЙШИЙ ПУТЬ.

ЧТОБЫ НА СТОЛЕ ТВОЕЙ ТАМ ВСЕГДА ЛЕЖАЛИ ВСЕ САМЫЕ ВКУСНЫЕ ЯСТВА.

ОБЕЩАЕМ, МЫ НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ЗАБУДЕМ, КАК ПРЕЖДЕ.

ТВОЯ ЖЕРТВА НЕ БУДЕТ НАПРАСНОЙ, ТОЛАГАЙ.

После последних слов хана все казахи хором сказали «Ауминь» и закрыли лицо сомкнутыми ранее ладонями.

Данное действие поразило как трибуну богов, так и до сих пор стоявшего на арене Атласа. Тот восхитился такому поведению людей.

— «Какой человек, такая и поддержка», — с улыбкой на лице подумал Атлас, развернувшись и пойдя в сторону выхода.

Зайдя внутрь тёмного коридора, где уже зажгли ранее затушенные им же факелы, он отключил свою форму «Разрушителя Олимпа». И в этот момент всё тело Атласа начало болезненно трансформироваться обратно. Суставы и мышцы встали на свои места с противным, чавкающим звуком. После такого титан окончательно обессилил, но тот даже и не думал падать. Опёршись на стену, он продолжил свой путь вперёд.

— Поздравляю с победой! — вдруг позади титана послышался голос. Титан готов был поклясться, что секунду назад за его спиной никого не было.

Обернувшись, Атлас увидел Гермеса и рядом с ним своего лучшего друга, Прометея. Вначале бородатый гигант не узнал своего товарища из-за того, что его когда-то огненно-рыжие волосы стали тусклыми, почти что белыми, а лицо и тело были будто бы обтянуты кожей по верх скелета. И лишь глаза выдавали то, что перед ним стояло живое существо.

— Как и обещал господин Зевс, Прометей освобождён от наказания, — с поклоном заявил бог торговли, в конце добавив. — Глава Валгаллы никогда не нарушает договора. Вы как никто другой знаете об этом.

— Это ещё как сказать, — скептично ответил Атлас, на что Гермес тихо посмеялся и зловеще добавил:

— Но учтите, если вы что-то опять сделаете, то наказанием на этот раз будет смерть. Самая медленная и ужасная.

Прометей и Атлас никак на это не отреагировали. Их это явно не испугало. Учитывая, что они и так пережили настоящий ад за все эти тысячи лет, то это было не удивительно в глазах Гермеса. И из-за этого бог торговли лишь молча ушёл от них, оставляя обоих титанов наедине друг с другом.

— Ты убил человека… — с грустью в голосе промолвил Прометей.

— Да, — с сожалением опустив голову, ответил Атлас. — Но у меня не было другого выбора. Ради твоей свободы мне пришлось это сделать.

— Я понимаю тебя, — сказал Прометей и положил руку на плечо своего друга.

Удивившись этому, Атлас поднял взгляд и увидел теплую улыбку товарища, которая так сильно контрастировала с его полуживым телом и лицом.

— Ты цел и жив, и это самое главное для меня. Я думал, что никогда не увижу тебя, — обняв Атласа, со слезами на глазах проговорил Прометей.

Атлас тут же обнял в ответ своего друга и также с поступающими из глаз слезами проговорил:

— Я тоже думал, что вряд ли увижусь с тобой хоть однажды, Прометей.

— Эй, не так сильно. Ты меня же раздавишь, — с улыбкой сказал рыжеволосый титан, отрывая от себя не отпускающего его Атласа. Но, когда тот отпустил своего друга, «Поднебесный», вытирая свои слёзы, неожиданно заявил:

— Прометей, ты же помнишь, что людей я воспринимаю так же, как они воспринимают щенков или цыплят. Но сейчас, после этой битвы, я вижу их только равными себе.

— Да, люди после нашего отсутствия сильно изменились, — согласился с ним Прометей.

— Нет, люди всегда такими были, но мы этого не замечали, — с улыбкой покачал головой Атлас.

***

В это время все в VIP ложе Греческих богов, кроме Зевса, вздохнули с облегчением после победы Атласа.

— Толагай был слишком силён. Я даже не могу представить кого-то другого, кто смог бы одолеть его, — признался Арес, вытирая пот со лба.

— Ты прав, его сила подобна божественной, хотя он не является даже полубогом. Сколько же ещё таких людей насобирала эта валькирия? — спросил Аид, задумчиво закручивая чёлку.

— Ну-с, выберем же следующего бойца! — как ни в чём не бывало, весело заявил Зевс, хлопнув в ладони.

— Братец, ты же понимаешь, что в этот раз нам повезло победить? Сейчас нужно строже отнестись к выбору, — предупредил его король Хельхейма.

— Да, я знаю, — кивнул Зевс, положив на плечо брата свою руку и взглянув на него своими пустыми чёрными глазами, спросил. — И поэтому ублюдок, что когда-то уничтожил пол твоего царства, готов выйти?

***

В комнате валькирии был полный беспорядок. Сломанный стол, разбросанные стулья тут и там, и, наконец, сидящая на полу, в центре всего этого хаоса, Брунгильда, которая, кусая большой палец, возмущённо проговаривала:

— Чёрт подери. Атлас оказался слишком сильным. Нет! Он был банально прочнее Толагая. Вот и победил. Я слишком опрометчиво поступила, что выпустила его так рано. Что же делать? — спросила в конце валькирия, перестав грызть ноготь и бездумно уставившись в пол. И пока та думала, в тёмную комнату, как гром среди ясного неба, ворвалась Гейр. Увидев беспорядок вокруг и жутко сидящую в центре комнаты старшую сестру, которая к тому же смотрела на неё выжидающим взглядом, юная полубогиня со страху заикнулась, но, переборов себя, протараторила:

— Пришло сообщение со следующим участником от богов! Я, как ты и велела, возвращаю тебе планшет.

— А ну-ка, кто там следующий? — спросила Брунгильда, и взяв из рук Гейр планшет, посмотрела на сообщение, где было написано имя бога, от которого волосы валькирии встали дыбом, а глаза расширились от удивления. И имя это было…

ЧЕРНОБОГ

— Я слышала, что этот бог уничтожил половину Хельхейма при правлении Аида. А победить его смогли только общими усилиями Аида, Зевса и Посейдона, — дрожащим голосом проговорила Гейр, заметив шокированное лицо сестры.

— Да уж, старый хрыч решил окончательно задавить нас. Видимо, поражение во втором раунде сильно его задело, раз он выпускает уже второго пленника Тартара, — процедила Брунгильда, со злости чуть не сломав планшет в руках.

— И что нам теперь делать? — отчаянно промолвила Гейр.

Брунгильда задумалась. Предстоящий противник являлся куда опаснее и смертоноснее Атласа. Она не понимала, кого же отправить против него. Хоть это и было только начало турнира, и много людей ещё осталось из списка, но вдруг её отвлёк тихий и монотонный голос мужчины позади:

— Какой же тут беспорядок.

Обернувшись, Брунгильда и Гейр увидели джентльмена выше среднего роста, в аккуратном и чистом смокинге двадцатого века. Стоял он спиной к ним, у стеллажей книг, что валькирия в пылу ярости чудом не разгромила, и искал среди них нужную ему книгу.

— «Когда он успел войти в комнату?!» — одновременно эта мысль промелькнула в головах у валькирий.

— Ох, вот то, что я и искал, — сказал мужчина, достав из стеллажа толстую книгу с твёрдым и довольно помятым от времени перелётом. Название её было «История Валгаллы». — Моя валькирия сказала, что её можно найти здесь, — проговорил джентльмен, показав двум валькирия своё безэмоциональное лицо. Высокий лоб, немного вытянутый подбородок и тёмные круги под глазами в совокупности давали образ мрачного и отстранённого человека. — И прошу прощения, что без стука. Дверь была открыта. Я не хотел вам мешать в сосредоточении ваших мыслей, — добавил он.

Брунгильда сразу того узнала и тут же промолвила:

— Ты же Говард Филлипс Лавкрафт.

— Да, это я, — сухо подтвердил джентльмен, уже углубившись в чтение новообретённой книги.

— «Какой жуткий», — подумала Гейр, невольно отойдя за спину своей сестры.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Брунгильда Говарда, встав перед ним вплотную.

— Я уже говорил выше. Однако добавлю, что эта книга мне нужна, чтобы поподробнее изучить Вашу историю. Как я заметил, тут всё отличается от мифов на Земле, — ответил Лавкрафт. Но вдруг мужчина заметил планшет в руках валькирии, и, не заметно для последней, он схватил устройство из её рук и спросил, смотря на имя Чернобога на экране. — Что это?

— Это имя следующего бойца небес. И пожалуйста, мистер Лавкрафт, отдайте планшет, — ответила Брунгильда и протянула руку к Говарду. Тот ещё некоторое время смотрел на имя Чернобога несколько секунд, и вдруг его озарила жуткая улыбка.

— Вы уже решили кого выпустите против этого бога? — спросил Лавкрафт.

— Нет, — настороженно ответила Брунгильда.

— Отлично, тогда выпустите меня, — с таким заявлением Говард подал отнятый планшет Брунгильде. Та же увидела в глазах писателя маленький, но очень яркий огонь. Валькирия, не долго думая, согласилась с его предложением.

***

Арена после третьего раунда сильно пострадала от разрушений, но благодаря богам, она была восстановлена, хотя и понадобилось куда больше времени. Только был один нюанс, что заметили все зрители. Внешность самой арены кардинально изменилась.

Сейчас там стояла почти что кромешная ночь, только свет от факелов вокруг арены и звёзды на небосводе давали хоть какое-то освещение. Внутри арены были посажены сгнившие деревья, образовав тем самым густой лесной массив. Единственной частью, что не была заставлена растительностью, была длинная тропинка от одних ворот до противоположных на другой части арены. И в центре дорожки стоял Хеймдаль, и, когда его осветили прожектора, тот начал:

— Дамы и господа! Боги и богини! Начнём же четвёртый бой! — после этих слов деревья задрожали от рёва трибуны. Предвестник же продолжил. — Итак, как вы могли уже заметить, арена изменилась! Всё потому что следующий бог попросил об этом, и человек согласился с предложением!

— Как он мог согласиться? Он же знает, что наша ситуация не из лучших, — чуть ли не плача говорила Гейр.

— Эх, откуда мне знать, что у него в голове? — устало вздохнув, ответила Брунгильда.

В это время Зевс с интересом разглядывал изменённую арену, и повернувшись к Аиду, спросил:

— Ох, это место выглядит очень знакомым. Это то, о чём я думаю?

— Да. Чернобог очень сильно соскучился по своим землям. Землям Навь. Хорошее место было, пока из-за него же оно было не уничтожено.

— Хватит разговоров! Начнём же наше представление! — прокричал Хеймдаль, и указав за западные ворота, продолжил. — Следующий человек, который выйдет явно всех удивит! Потому что он не воин, не стратег и не изобретатель! Тогда чем же он известен, раз заслужил право сразиться против всемогущих богов?! — после этих слов небожителя ворота начали открываться, и все увидели фигуру у входа в утончённым смокинге. — А я вам отвечу! Своими по-настоящему ставшими культовыми книгами ужасов! Благодаря им, его по праву назвали «Маэстро ужаса»!

Человек, не дожидаясь, когда ворота полностью откроются, пошёл к центру арены уверенным шагом, держа в руках книгу с металлическими вставками и причудливыми рунами. Трибуна людей, увидев лицо того, кто будет выступать в этом раунде, была ошеломлена, ибо они совсем не ожидали его в такой роли.

— Наконец, встречайте же, ГОВАРДА ФИЛЛИПСА ЛАВКРАФТА! — закричал Хеймдаль, когда писатель уже дошёл до него и встал смирно, прижав книгу к груди.

Говард Лавкрафт (США)

— А теперь, если Лавкрафта мы называем «Маэстро ужаса», то его противником в таком турнире должен быть только «Бог ужаса»! — после этих слов предвестника апокалипсиса, восточные ворота открылись, но там будто отсутствовал сам свет, как таковой. Там была лишь непроглядная и пробирающая до мурашек тьма. Но Хеймдаля это ничуть не смущало, и тот продолжил. — Никто не знает, от кого он появился! Или хотя бы как появился! Но все точно знают, что этот бог несёт за собой лишь разрушения, тьму и смерть! Его боятся даже боги, что заперли того в Тартаре! — в этот момент из мрака вытянулись чёрные смолянистые щупальца, которые схватились крепко за ворота, и через секунду, благодаря им, нечто огромное и тёмное полетело в центр арены.

Комментатор в последний момент успел отпрыгнуть на верхушку дерева позади, когда неизвестный с грохотом приземлился прямо перед Говардом, который был явно не впечатлен таким экстравагантным выходом соперника. Через миг, завеса пыли исчезла, показав всем зрителям, босоногого мужчину двух метров ростом, с угольными волосами, аккуратно зализанными назад, и с такими же тёмными склерами глаз и яркими кроваво-красными зрачками. Но самой заметной деталью в его образе была неизвестная чёрная субстанция, обвивавшая голый мускулистый торс бога, как плащ. А на нижнюю часть тела были надеты рваные штаны-портки.

— Встречайте же, бывшего правителя земли Навь! ЧЕРНОБОГА!

Бог поднялся с колен после приземления. Оглянувшись своим пустым от скуки взглядом, он заметил Говарда, который также смотрел на него пустыми глазами.

Чернобог (Россия)

— Бог ужаса против Маэстро ужаса! Кто же заслужит право называться самым ужасным из ужасных?! Четвёртый раунд начинается! В БОЙ! — закричал Хеймдаль, тем самым ознаменовав начало поединка.

***

Тем временем в одной из комнат арены, в которой находились медицинские колбы всех возможных размеров и форм, а внутри них плавали мертвые существа от привычных нам земных, до таких, коих мы встречали только в мифах. И в центре этого жуткого помещения на кресле сидел молодой мужчина с чёрными чуть взъерошенными волосами, одетый в чёрную мантию, и смотрел он за предстоящим поединком на экране.

— Ох, как же я долго тебя не видел, Чернобог, — с лёгкой улыбкой сказал мужчина.

Вдруг дверь в его комнату открылась, и внутрь зашла тёмная фигура с мечом викингов, а именно оружием Бальдра — Хёдом. Мужчина на кресле удивился появлению неожиданного гостя и сразу спросил:

— Неужели, именно вы работаете на Брунгильду?

— Да, — сухо ответил незнакомец. — И что? Эта валькирия не сообщала тебе обо мне, Вельзевул?

— Нет, — покачал головой Повелитель мух.

— Хорошо, её тоже можно понять. Секретность, все дела, — пожал плечами незнакомец и, положив рядом с Вельзевулом Хёд, продолжил. — Но учти, я заменил этот меч фальшивкой, и если Один захочет проверить его, то он сразу поймёт подвох, и начнётся суматоха. Так что лучше для тебя работать быстро, а я буду пытаться отгородить фальшивый меч от Одина как можно дольше. Понял?

— Понял, — кивнул Вельзевул и, подняв меч, начал его рассматривать. — Ах, прекрасно. Как раз образец крови на нём, какая удача.

— Если на этом всё, то я побыстрее уйду отсюда, — сказал незнакомец и, развернувшись, быстрым шагом направился в сторону выхода.

— Постойте, — окликнул того Вельзевул. — Вы видели, кого господин Аид выпустил из Тартара для турнира? — спросил Повелитель мух, указав на экран.

Незнакомец презрительно посмотрел на Чернобога, и, сплюнув, тот грубо процедил:

— Этому придурку насрать на Хельхейм. Что делает, то и хочет. Лицемер хуев.

— Как вульгарно, — с ехидством на лице отметил Вельзевул, но незнакомец не обратил на это внимание и тихо ушёл из комнаты.

Что за интригу затеяла главная из валькирии? И кто был этим таинственным незнакомцем?

Глава 25: Дочь богов

Зрители на арене, не отрывая взгляда, смотрели за предстоящим поединком Чернобога и Говарда Лавкрафта. Но вот с последним у людей возникла дискуссия.

— Адриан доказал, что размер и мускулы не важны для поединка с богом. Но Говард даже не военный, он же писатель! — возмущался один из зрителей.

— Эта битва душ, тут и эта роль не играет. Может у него какой-то козырь в рукаве? — возразил человек, сидящий рядом с ним.

— Ага, конечно, ты бы ещё сказал, что…

И так, с этого момента спор начал распространяться среди людей как чума. Люди приводили всё больше и больше аргументов, чтобы переубедить оппонента, но и те делали то же самое, совсем не обращая внимания на битву. Чернобог это заметил и закономерно подметил:

— Что-то тебя не поддерживают. А это странно, ибо люди склонны цепляться за любую надежду остаться в живых.

— Вообще-то поддерживают. — поправил его Лавкрафт. — Вот он, — и указал Маэстро ужаса в сторону мужчины с кудрявыми волосами и в водолазке. Им был Август Дерлет, писатель, который выпускал и популяризировал книги Лавкрафта после его смерти.

И сейчас он размахивал плакатом с портретом Говарда и радостно скандировал его имя, но из-за того, что все вокруг него продолжали ругаться, его выкриков просто не было слышно.

— Как жалко, — прокомментировал это Чернобог.

— Знаешь, и тебе как-то яро не рады, — подметил в ответ Говард, указав в сторону, где сидели боги.

Там хоть и не было ожесточенной словесной баталии как у людей, но было нечто иное. Их лица выражали страх и беспокойство. Небожители, заметив на себе взгляд Чернобога, начали обеспокоенно перешёптываться.

— Хм, тоже верно, — согласился Бог ужаса. — Правда, меня не поддерживают, потому что эти божки боятся меня. А боятся меня, потому что знают, что я могу совершить не самое лицеприятное с ними, когда расправлюсь с тобой, — последнее предложение Чернобог произнёс кровожадной ухмылкой. Многие небожители, услышав это, округлили свои глаза и невольно сглотнули ком в горле.

— Интересно, однако, — отметил Говард. — Боги боятся бога. Хотя, чему я удивляюсь, вы ничем от людей не отличаетесь. Только неуязвимость и бессмертие делают вас уникальными. Без них вы только высокомерная, бесполезная биомасса.

Такое заявление, особенно последние слова Лавкрафта, отдалось по всей трибуне и людей, и богов. Первые уже увереннее начали поддерживать писателя, а вот вторые заскрипели зубами и начали яростно кричать угрозы в сторону человека. Но вот Чернобог отреагировал совсем неожиданно.

— Ахахах, вот это ты выдал! — он расхохотался. Держась за лицо и продолжая смеяться, он подошёл к Говарду, положил руку на его плечо и продолжил. — Уважаю твоё заявление. Всё что ты выдал, полная правда.

— Ты ведь понимаешь, что я и тебя тоже имел ввиду? — вскинув бровь, спросил писатель.

— Конечно, — кивнул Чернобог и с невинным выражением лица добавил, — так что, умри.

— Только после тебя, — с улыбкой ответил ему Лавкрафт.

— Какой шутник, — с улыбкой сказал Чернобог. И после этих его слов чёрная субстанция, что служила ему в роли плаща, начала распределяться по его телу и через миг собралась на правой руке. Спустя мгновение некоторая часть жижи удлинилась с костяшек и обрела форму клинка. И тут же он ударил по животу Лавкрафта, но писатель успел заблокировать его своей книгой. Однако сила атаки была настолько велика, что того отбросило на два метра вперёд.

— И первый удар в этой битве делает Чернобог! — радостно закричал Хеймдаль.

— Оу, так это необычная книга? Я думал, она для красоты, — удивился Чернобог. — Что ж, попробую-ка ударить посильнее, — с кровожадной ухмылкой заявил он.

Быстро сократив дистанцию, Бог ужаса нанёс рубящий удар заметно сильнее, чем предыдущий. Говард успел заблокировать атаку книгой, но та не спасла писателя от атаки, разрубившей того на две части.

Настала тишина. Люди и даже боги были удивлены такому быстрому исходу боя. Некоторые не могли поверить в это. Гейр побледнела и потеряла дар речи от увиденного, и только Брунгильда и Август Дерлет держали спокойствие. А Чернобог, лишь ухмыляясь, говорил:

— Всего лишь слабый человек. Слабенький человек, — и затем, развернувшись к трибуне богов, он добавил. — Ну а теперь, пора на свободу и убить каждого бога в этом поганом месте.

Небожители, услышав это, задрожали от страха. Даже оттуда они ощущали жажду крови, исходящую от Чернобога, и они совсем не стеснялись одной мысли, которая в обычное время считалась бы порицаемой — «Уж, лучше победил бы человек».

Как будто сам Лавкрафт услышал эти мысли и сказал:

— Всего лишь глупый божок. Глупенький божок, — для людей, это было как бальзам на душу, а для Чернобога неожиданностью. Ладно это, но он не понимал где находился Лавкрафт, ибо сам голос писателя будто бы говорил со всех сторон одновременно. И правитель Нави уже собирался побежать напролом, куда глаза глядят, и раскидать все деревья на пути, чтобы найти Говарда, как тот сам объявился. Стоя в нескольких метров от Бога ужаса, он вальяжно опёрся об дерево спиной. — Я тут вообще-то, — как ни в чём не бывало сказал Маэстро ужаса.

— Ч-что происходит?! — недоумевал Хеймдаль. — Два Говарда Лавкрафта находятся здесь?!

— Нет, нас тут… — не успел договорить писатель, как получил стрелу из чёрной субстанции в голову, которая после этого расплавилась и поползла к хозяину.

— Фокусником себя возомнил? — надменно спросил Чернобог. Но вдруг позади него за деревом вышел другой Говард. — Опять копия?! — уже более сердито вскрикнул Бог ужаса и со злости выстрелил градом стрел, которые изрешетили писателя с ног до головы.

— Нетерпеливый ты. Я даже ничего толком сказать не успел, — отметил Говард, выходя уже дальше от Чернобога. — Если бы ты меня выслушал, то уже знал, что нас тут тьма тьмущая, — и после этих слов из-за деревьев начали вылезать Лавкрафты. Даже те три трупа ожили, рассеченный на двое соединился воедино, а изрешеченные стрелами лишь похрустели шеями. Все они смотрели на Бога ужаса безжизненными и пустыми глазами и вот-вот готовились атаковать.

— К-какого чёрта?! Как такое возможно?! Он клонируется?! — чуть ли не вскочив с места, спросила Гейр, не понимая что происходит на арене. Как, в принципе, и все на трибуне, которые оставили все ссоры и дискуссии позади, сосредоточившись на бое.

— Ты же знаешь, что ещё при жизни, он сочинял произведения про чудовищ, богов и всякого рода нечисть, верно? — спросила Брунгильда. Гейр кивнула. — За это через года его полюбили. Но что если я скажу тебе, что все те твари, о которых он сочинял рассказы, были правдой? — последнюю фразу валькирия произнесла со зловещей ухмылкой.

— Погоди, хочешь сказать, что сейчас на арене не Говарды, а один из его монстров?!

— Именно! — с улыбкой, щёлкнув пальцами, ответила Брунгильда. — Сейчас ни один из богов этого не помнит. Но раньше, когда Чернобог и даже Греческие боги ещё не появились, в Хельхейме правила определённая группа божеств. Коих звали Р’льехцами, ибо жили в огромном городе Р’льех. Ужасный пантеон из чудовищ и опасного рода тварей. Сам Кронос не осмеливался соваться или конфликтовать с ними. Но однажды, вдруг, те бесследно пропали, оставив свои земли. И так, спустя тысячелетия, их постепенно начали забывать, пока в двадцатом веке какой-то писатель не начал сочинять про них рассказы, хоть и сильно их перефразируя.

— То есть, ты клонишь к тому, что в этом мужчине сейчас сила всего пантеона ужасных богов? — дрожа, спросила Гейр, не веря в свои же слова и указывая на Говарда.

— Да! — радостно закричала Брунгильда. — Но, как это всегда бывает, такую силу надо как-то контролировать, и для этого у нас есть одна из наших сестёр, которая идеально к этому подходит.

— Регинлейв, — сказала Гейр, зная кто в паре с Лавкрафтом.

— Седьмая из валькирии. И имя её означает — ДОЧЬ БОГОВ.

В это время книга в руках Лавкрафта засветилась зелёным свечением и сама собой начала перелистываться, пока не остановилась на странице, где было написано:

ШОГГОТЫ

И через миг все Говарды ринулись в сторону Чернобога. Последний был только рад предстоящей резне, но вдруг он заметил, что некоторые из писателей вместо рук имели щупальцевидные отростки, а на их лицах было по несколько глаз, и все они рычали не по-человечески.

— «Ясно! Это всего лишь животные!», — подумал Бог ужаса. — «Решил задавить меня числом, человек?! Но, уж извини, ты выбрал не того, чтобы использовать такую тактику!»

После этих мыслей тёмная субстанция начала полностью обхватывать торс Чернобога. На груди отчётливо появился символ, напоминающий череп быка, выгравированный более тёмными прожилками. А через миг он раздулся, превратившись в броню с шипами во всех возможных местах, а на руках правителя Нави появились чёрная огромная булава и бердыш.

НАВНИК РАЗРУШЕНИЯ

— Я уничтожу всех их! И займусь тобой позже!

Только это успел прокричать Чернобог Говарду перед тем, как на него набросились шогготы.

Глава 26: Царь глубоководных

Шогготы в виде Говардов одновременно, как бушующая волна, смели с места Чернобога, нанося тому удары, порезы и укусы, при этом продолжая того оттеснять всё дальше и дальше к стенам арены. Ничто не смогло их остановить, ни деревья, ни огромные булыжники, которые крошились от одного контакта с мощнейшей серией ударов аморфных существ.

Люди всё бодрее и бодрее начали скандировать имя Говарда. Им казалось, что они одержат победу, но вдруг Чернобог остановился. И тут, только сейчас, все заметили, что Бог ужаса ни разу с начала атаки Говарда не попытался даже защититься. И сейчас, впервые за долгое время, правитель Нави напряг свои мышцы и гордо встал на месте, продолжая получать оплеухи от Шогготов, которые стали бить всё яростнее и быстрее.

— Неплохо, — тихо промолвил Чернобог. — Теперь моя очередь! — звериным голосом закричал он и прямо на месте раскрутился до невероятных скоростей, при этом не забывая бить и рубить своей секирой всё, что попадалось на расстоянии удара.

ШТОРМ РАЗРУШЕНИЯ

Название полностью передавало суть техники. Чернобог напоминал неостановимый шторм, который затягивал в себя Шогготов и деревья по близости, полностью уничтожая их. Хеймдалю пришлось убегать от стихийного бедствия, что разразилось на арене, а не то и он бы попал под раздачу Бога ужаса. Но вдруг Правитель Нави резко остановился, и ошмётки тел Шогготов и разного рода мусора начали сыпаться на землю как ливень.

— Уф, хорошая разминка, — с улыбкой сказал Чернобог.

От такого зрелища у сидящего в VIP ложе Греческих богов Ареса по спине пробежали мурашки, а тело налилось холодным потом.

— Вот это сила, — поражался Арес.

— И не говори, — сказал Зевс. — С момента нашей последней встречи, он ни капли не изменился в силе. Можно сказать, он стал ещё кровожаднее.

В этот момент по арене раздались аплодисменты. Все недоумевали, кто это мог делать, пока автор сия действия сам не показался:

— Впечатляет, — сказал Говард, сидя на поваленном от шторма дереве, продолжая надменно хлопать. — Шогготы не оставили на тебе даже царапины. Только ты не обольщайся, они не умерли, их не убить. Ты их просто дезориентировал, и сейчас они лежат без сознания, — добавил Лавкрафт, и, открыв книгу, он начал с задумчивым видом перелистывать её. — Хоть Шогготы и неубиваемые, но против тебя, они словно комары. Значит, нужно выбрать кого-то посерьёзнее, — бормотал себе под нос Филлипс, пока к нему приближался Чернобог с намерением порубить Маэстро ужаса. И со словами:

— Я же сказал, что займусь тобой, — он, широко замахнувшись, с огромной силой и скоростью ударил в сторону писателя, чтобы одним движением отрубить его голову. Пока все люди кричали об опасности или закрыли глаза перед ужасным зрелищем, Лавкрафт с довольным видом щёлкнул пальцем, и книга засветилась зелёным светом. Из неё с таким же сиянием вышло двухметровое существо, внешним видом напоминавшее смесь рептилии, рыбы и человека.

Быстро сориентировавшись, существо поставило блок своим коротким мечом, сделанным из кораллов и раковин моллюсков, остановив могучий удар Чернобога в сантиметре от шеи писателя. Рыба-человек, злобно зыркнув своими глазами рубинового цвета на Бога ужаса и вздыбив огромный гребень за спиной, оттолкнул того на десятки метров в сторону.

— Вот это силища, — тихо отметил для себя Чернобог, еле остановившись и разминая руку, которой совершил удар.

— Значит, Шогготы не помогли? — спрашивало существо, осматривая тела аморфных созданий, которые засияли ярким зелёным светом, и, превратившись в сгусток энергии, полетели в книгу. — А я же говорил, что первым нужно было призывать меня! А не этих безмозглых животных! — закричало существо, горделиво указывая на себя большим пальцем, а Говард лишь безразлично смотрел на него.

— Эй, — вдруг окликнул его Чернобог, — ты кто вообще? Я никогда прежде подобного тебе не видывал. Неужели, за время моего заточения в Тартаре народились такие боги?

— И вправду, кто это? — этим же вопросом задались остальные боги. И лишь только Аид, как король Хельхейма, с ужасом осознал кто стоит перед Чернобогом. Бог, которого зовут…

— Дагон — царь и отец всех глубоководных создании и монстров! — властно провозгласил рыбочеловек. Заметив чёрную броню славянского бога, которая бурлила и текла по его телу, как живая, тот продолжил. — Как я погляжу, в тебе эта дрянь. Иди-ка сюда, я её сейчас от тебя отдеру.

Услышав всё это, Чернобог впервые встал в замешательстве от такой наглости в его сторону. В принципе, как и все зрители, неожидавшие такого, но, благодаря этому, у них возник интерес и вопрос. Как же правитель Нави отреагирует на такую выходку?

Но вдруг между ними встал Хеймдаль и быстро, со всей силой закричал:

— БОЙ ПРИОСТАНОВЛЕН!

— Что такое? — возмущался Чернобог, как и трибуны, ибо они ждали захватывающую и ожесточенную битву.

— Извините за вмешательство! — виновато проговорил Хеймдаль всем зрителем. — Но правда, мне пришлось это сделать. Потому что, господин Дагон своим присутствием, возможно, нарушает правило турнира. Это бой один на один, а не два на одного!

— А, то есть Шогготы тебя не смутили? — резонно спросил Дагон комментатора.

— Это другое! Шогготы лишь животные. По правилам можно взять животных. Но вот дополнительного полноценного участника? Никак нет! Запрещено! И если вы не уберётесь отсюда, то мне придётся засчитать Вам поражение!

Боги сглотнули комок в горле, ибо поняли, что если так пойдёт и дальше, то Чернобог без каких либо усилий победит в этом раунде и примется за них. Но Зевс был только рад этому, и он только ждал, когда Хеймдаль объявит техническое поражение Говарду.

— Подожди нигер, — вдруг вмешался Лавкрафт, обратившись к Хеймдалю. Последний только через несколько секунд понял, что писатель говорил о нём (В аниме адаптации Хеймдалю дали чёрный цвет кожи. А Говард был не самым толерантным человеком.). — Конечно, по правилом запрещен бой два на одного. Но не в том случае, когда ещё один участник является частью другого участвующего. Так написано в шестом подпункте тринадцатого параграфа.

Хеймдаль быстро достал толстенную книгу из-за пазухи, которая неведомым способом поместилась туда. Также молниеносно перелистнув на нужный параграф и подпункт, который указал Говард, он, почесав затылок, виновато промолвил:

— Да, это так, — затем, засунув книгу за пазуху, комментатор со скепсисом спросил. — но чем вы это докажите?

Говард без лишних слов взял острый на вид камень с земли и без эмоций порезал себе ладонь. Через миг такая же рана появилась и у Дагона.

— Этого достаточно? — спросил Лавкрафт.

— Д-да, вполне, — кивнул Хеймдаль и, откашлявшись, комментатор со всей силой закричал. — Простите за задержку! Поединок продолжается! В БОЙ!

После данных слов Хеймдаль тут же одним прыжком убрался с пути Дагона и Чернобога, а довольный Говард, хмыкнув, развернулся и пошёл обратно, завязывая рану платком.

— Эй, куда потопал? — спросил Чернобог, вдруг исчезнув с места и возникнув за спиной писателя, он продолжил. — Ты сам указал на свою слабость, фуфлыга ("Невзрачный мужчина" со славянского.)

После данных слов Чернобог нанёс резкий горизонтальный удар по Говарду булавой. Но вдруг, за миг до соприкосновения головы писателя с оружием Чернобога, между ними возник Дагон, который играючи заблокировал атаку своим мечом.

— Это ты куда потопал? — спросил Дагон, презрительно смотря на Чернобога.

Но тут же в этот момент Бог ужаса нанёс точный удар бердышом в голову царя глубоководных. Хоть со стороны и казалось, что удар был чудовищно сильным, только это не сильно помогло откинуть голову богу рыбе.

— И это всё? — раздражённо спросил Дагон Чернобога, опешившего от такой прочности чешуи. И пока последний находился в таком состоянии, царь глубоководных резким взмахом меча вверх с лёгкостью порубил доспехи бога ужаса и, по характерному звуку разреза, добрался до плоти. Но ожидаемых рек крови не последовало.

Решив, что не достаточно глубоко порезал, Дагон продолжил наносить рубящие удары одним за другим и целился он только по броне. Вскоре та превратилась в дуршлаг, и как бы чёрная жижа не пыталась восстановить броню, Чернобогу нехотя пришлось обороняться. А Говард в это время дошёл до поваленного дерева, и, сев на него, он лишь безэмоционально наблюдал за набирающим обороты боем.

— Что это за битва такая?! — возмущался Арес. — Этот человек прикрывается богом и ничего не делает! И вообще, я до сих пор не понимаю кто он!

— Успокойся, — сказал тому Аид, приложив руку к его плечу. — Я похоже знаю, кто перед нами.

— Да ну? И кто же? Я вот если честно, не припомню такого бога, — с задумчивым видом сказал Зевс.

— Никто из вас, разумеется, не знает. Потому что бог, которого вы видите, пропал вместе со всем пантеоном чудовищ много тысяч лет тому назад. И, по записям Кроноса, пропал ещё до нашего рождения, братец, — нервным голосом проговорил Аид. Арес отреагировали на это с беспокойством, а Зевс холоднокровно повёл себя, с важным видом почесав бороду, тот спросил, указав на Дагона.

— Ладно, а ты знаешь, в чём сила конкретно этого бога?

— По записям Кроноса, Дагон был искусным фехтовальщиком, а также имел опасный приём, что мог, буквально, рубить моря на двое, — ответил Аид, и последнее заставило округлить глаза даже Зевса.

В этот момент правитель Нави окончательно взбесился из-за непрерывного напора Дагона. Сумев предугадать следующий рубящий удар, он парировал его бердышом, а другой рукой Чернобог обрушил на грудь царя глубоководных всю силу своей булавы. От такой мощи последний отлетел на достаточно далёкое расстояние. Приземлившись на ноги, бог рыба стёр кровь с губы, и посмотрев на неё, тот проговорил:

— Хм, а ты всё-таки чего-то стоишь, малыш.

— Малыш? — тихо возмутился Чернобог.

— Да, а что не так? — ухмыльнулся Дагон. — Я ведь куда старше тебя. И кстати, ты знал, что на твоём паршивом лесу когда-то стоял огромный, величественный город Р’льех, являвшийся домом для целого пантеона богов.

— Извини уж, но мне на это плевать, ибо Нави уже нет, — сплюнув, сказал Чернобог, неохотно вспомнив её уничтожение, и тяжёлой поступью тот зашагал в сторону Дагона.

— «Уже нет»? Хм, ведь всё дело в той жиже, верно? И к твоему сведению, именно она послужила пропаже города Р’льех. Не хочешь сказать, от кого эта дрянь у тебя? — искренне спросил Дагон, но Чернобог, услышав предложение, налился злобой, вены на его лбу надулись, а зубы заскрежетали.

— Сгинь! — закричал со всей мочи Бог ужаса и устремился в сторону Дагона с бешеной скоростью. На пол пути тот взял и раскрутился.

ШТОРМ РАЗРУШЕНИЯ

Образовавшийся от гнева Чернобога ураган из многочисленных ударов бердышом и булавой направился в сторону Дагона. Однако последний смотрел на это с забавой.

— О, решил продемонстрировать свой сильный приём? Ну так я тоже не буду отставать, — с азартной улыбкой сказал Дагон, и, крепко схватив меч двумя руками, он направил её в сторону надвигающегося шторма. — Намотай себе на ус, малыш! Я царь и отец всех морских тварей водных глубин! И как подобает царю, я покажу тебе… — после этих слов гребень бога засверкал рубиновым цветом и испустил молнии, которые, как проводник, начали устремляться через руку в меч.

РЁВ УЖАСА ГЛУБИН

Из меча выстрелило энергетическим залпом гигантских размеров. Взрывную волну можно было сравнить с ядерной бомбой, а яркость, возможно, превышала яркость атак Бальдра.

Две атаки Чернобога и Дагона встретились, что спровоцировало ещё больший взрыв. Ранее казалось, что шторм Бога ужаса не остановится ни перед чем, но как он и начался неожиданно, так и стих, погаснув, после того, как энергетический залп поглотил его. Огромная завеса пыли и гари нависла над ареной, зрителям ничего не было видно.

И когда дым начал потихоньку рассеиваться, то зрители увидели Чернобога, у которого просто на просто выжглась до тла левая часть тела. И, сидя на коленях, он не кричал в агонии, а просто сидел в недоумении и шоке.

— Что такое, малыш? Больно? — с издёвкой спросил его Дагон.

Полное уничтожение! Неужели, Чернобог проиграет?

Глава 27: Запечатанные

У Уинфилда Лавкрафта и Сары Сьюзен к тридцати годам, наконец, появился ребёнок, которому дали имя Говард, и они в нём души не чаяли. Учитывая девятнадцатый век, стоявший на дворе, это было необычайно поздно. Но они могли это позволить, ибо Уинфилд занимался коммивояжерством, а отец Сары, Уиппл Филлипс, вёл различные деловые предприятия. Одним словом, все условия годились для того, чтобы их сын рос в обеспеченной и счастливой семье. Но этому не суждено было сбыться из-за одной судьбоносной ночи.

Уиппл Филлипс был не только отличным предпринимателем, но и заядлым коллекционером диковинок со всего света. Так, он в своих деловых поездках за границу покупал различного рода безделушки у местных торговцев, слушая иногда страшные, а иногда нет, байки про тот или иной предмет в их ассортименте.

Так, однажды, Уиппл купил где-то на средним востоке, у одного арабского торговца, ничем на первый взгляд не примечательную, сильно помятую из-за времени небольшую книгу. Некоторые её страницы были безвозвратно стёрты или вырваны. Но всё же большая часть находилась на месте, и тексты, и рисунки были отчётливо видны. А из-за того, что араб предлагал смехотворную для него цену, Уиппл купил эту рукопись. Всё-таки это был раритет!

Правда, по приходу домой в Провиденс, он оставил пылиться книгу в своём кабинете, на полке среди других таких же раритетов, так толком и не рассмотрев нормально про что эта книга. Так бы и она валялась десятилетиями, если не столетиями, пока во время уборки её не заметил Уиппл. Положив мокрую тряпку, старик поднял старинную рукопись и аккуратно отряхнул пыль с неё.

— Ох, а что это за книга? — спросил себя Филлипс, почёсывая висок, но затем, вспомнив свой деловой визит в ближний восток несколько лет назад и чудного арабского торговца, он проговорил. — Точно! Эта же та книга, которую я хотел прочитать, но всё время откладывал. Что ж, исправим же это допущение.

С такими словами Уиппл удобно уселся на кресло рядом с собой и, надев очки, уже собирался открыть первую страницу старинной книги, как в этот момент зазвенела входная дверь. Посмотрев на часы, и удивившись незваным гостям в столь позднее время, Филлипс с неохотой пошёл открывать дверь, положив книгу на кресло.

Открыв дверь, он с ещё более удивился, ибо гостями были его дочь и зять Уинфилд с годовалым внуком Говардом на руках.

— Добрый вечер! Мы к вам в гости. — радостно заявила Сара, увидев отца на пороге.

— Ох, я вас как-то не ожидал увидеть, — признался Уиппл. — Зачем вы пришли?

— Отец, какая может быть причина, чтобы просто навестить родного человека? — спросила в ответ Сара, уже вешая верхнюю одежду и шляпу на вешалку.

— А также, я хотел немного обсудить про некоторые сделки. Хочу, так сказать, услышать ваш совет, мистер Филлипс, — вставил свои пять копеек и Уинфилд.

— Дорогой, мы же пришли в гости. Пожалуйста, давай не сейчас, — сердито упрекнула того Сара, но это выглядело, как нечто обыденно для Уинфилда.

Также считал и Уиппл, и с улыбкой взяв на руки своего внука, он игриво проговорил.

— Ух, как подрос мой Говард! — маленький мальчик улыбнулся, увидев лицо дедушки. — Я тоже рад тебя видеть, мой мальчик, — сказал Филлипс и начал щекотать того своими густыми усами.

После того, как они оставили лишнюю одежду и возникшее маленькое разногласие в прихожей, все члены семьи собрались за столом и начали пить чай, между тем задорно рассказывая истории, случившиеся с ними. Маленький Говард всё не отлипал от дедушки, он, весело смеясь, хватал того за усы и обнимал его. А Уиппл был рад этому и только ещё сильнее заводил ребёнка на игру, корча смешные рожи. Так с начала чаепития прошло около часа, и оно бы продолжалось, пока Уинфилд не напомнил:

— Мистер Филлипс, я всё же хотел задать вам некоторые вопросы насчёт моей сделки. Хочу услышать ваше мнение на этот счёт, — Сара уже не была против рабочих вопросов своего мужа. Да и Уиппла заинтересовал запрос Уинфилда, и ему было интересно прочитать новое дело.

— Сара, можешь прибраться. Мы вместе с Уинфилдом и Говардом пойдём в мой кабинет, — сказал Филлипс, встав со стула и направившись к выходу из кухни.

— Хорошо, отец, — Сара кивнула в след уходящим отцу и мужу.

Дойдя до кабинета, Уиппл посадил внука на кресло, а пришедший за ним Уинфилд дал тому конфету, чтобы он не заскучал. Итак, зять и тесть начали бурно обсуждать сделку последнего. Основные вопросы крутились вокруг её выгоды и лазеек, которые она могла содержать.

Но годовалого Говарда все эти дела не очень интересовали, и когда он закончил с конфетой, то переключил своё внимание на лежащую рядом с ним, странную и старинную книгу. Для маленького ребёнка она показалось любопытной, и тот, не долго думая, засунул её в рот. Взрослые продолжали обсуждать сделку, не обращая на него внимания.

Брезгливо поморщившись от немного горьковатого вкуса, маленький Говард немного помял старинную книгу и открыл её на случайной странице. А там были причудливые рисунки разных существ и тварей, подписанные снизу на непонятном языке. Для него это всё выглядело как книга сказок, которые мама читала ему по ночам. Но самое интересное случилось потом, когда буквы на глазах ребёнка начали меняться на английские, образуя диалог.

Хотя Говард в годовалом возрасте не знал как читать или писать, как и все нормальные дети в его возрасте, но почему-то, он понимал каждое слово, что там было. И там было:

НЕУЖЕЛИ?! СВЕРШИЛОСЬ! НЕ СФОРМИРОВАВШИЙСЯ РАЗУМНЫЙ ОРГАНИЗМ!

МЫ МОЖЕМ БЫТЬ СВОБОДНЫ?!

МЫ ЖДАЛИ ЭТОГО ДВЕ… НЕТ, ТРИ ТЫСЯЧИ ЛЕТ!

НЬЯРЛАТХОТЕП! БЫСТРО СОЗОВИ ВСЕХ БОГОВ Р’ЛЬЕХА! ДРУГОГО ПОДОБНОГО ШАНСА У НАС НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

— Ньяр-лат-хо-теп, — не вольно произнёс Говард.

Это ненароком услышал Уинфилд. Он удивлённо посмотрел на своего сына, и подумав, что ему послышалось, решил понаблюдать за Говардом. Через некоторое время будущий писатель снова произнёс имя Дагона, но уже более чётким голосом.

— Не могу поверить. Первое слово, — не веря своим глазам и ушам, сказал Уинфилд. Уиппл рядом с ним посмотрел на него странным взглядом. Заметив это, зять сразу же объяснился. — Мистер Филлипс, Говард сказал своё первое слово!

После этих слов радостный отец подошёл к Говарду, который продолжал смотреть на страницы книги, в которой буквы изменялись и образовывали диалог:

ЧЁРТ! ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПРИШЁЛ! ЧТО ДЕЛАТЬ?! ОН ЖЕ СЕЙЧАС УВИДИТ, ЧТО ТВОРИТСЯ С КНИГОЙ И ПРОСТО ЗАКРОЕТ ЕЁ!

БЕЗ ПАНИКИ, ДАГОН! НЬЯРЛАТХОТЕП СЕЙЧАС ПРИВЕДЁТ ПОСЛЕДНЕГО НАШЕГО СОБРАТА! ОСТАЛОСЬ СОВСЕМ НЕМНОГО!

НО ГОСПОДИН КТУЛХУ, ОН ЖЕ ПРЯМО ПЕРЕД ЭТИМ РЕБЁНКОМ! А РУЧОНКИ ЭТОГО МЕЛКОГО СЛАБЫЕ, И ОН ВОТ-ВОТ УРОНИТ КНИГУ, И НАМ КОНЕЦ!

Я ЖЕ СКАЗАЛ! БЕЗ ПАНИКИ!

— Ктулху, — тихо сказал Говард, продолжая заворожённо смотреть на страницы книги.

— Эм, что? — недоумевал Уинфилд от слов своего сына. — Что за «Куулху»?

— Может он хотел сказать, куурдак? — предположил Уиппл, также заинтересовавшись первым словом своего внука. — Довелось есть это блюдо, когда путешествовал по средней Азии. Я вам как раз рассказывал о нём на прошлой неделе в присутствии Говарда.

— Да, помню, вы рассказывали, — кивнул зять, вспомнив тот разговор. И затем скептично продолжил. — Но я вряд-ли думаю, что такая мимолётная информация может закрепиться в голове у ребёнка.

Уиппл лишь развёл руками.

— Ну да ладно, дай-ка мне эту книгу, малыш, — сказал Уинфилд и с улыбкой потянулся за книгой.

ЧЕЛОВЕК УЖЕ ТЯНЕТ РУКИ! У НАС МАЛО ВРЕМЕНИ!

ВОТ! ВСЁ ГОТОВО! ВСЕ СОБРАЛИСЬ! НАЧИНАЕМ!

После этих слов, неожиданно для присутствующих в комнате, поднялся сильный ветер, что захлопнул дверь в кабинет, затушил светильники, и все мелкие вещи, что не были закреплены, начали летать по помещению. Уиппл и Уинфилд попадали со своих мест от такого. Последний из-за того, что находился рядом со своим сыном, пытался встать и добраться до него, но неведомая сила отталкивала его, как только он подходил к нему на расстояние шага. А книга в руках Говарда засветилась манящим зеленоватым оттенком и сама собой перелистывалась.

Сара, что находилась по ту сторону двери, отчаянно стучалась и пыталась войти внутрь, но из-за колоссальной силы ветра, она не могла открыть её. Единственное, что та могла сделать, так это кричать со всей мочи, чтобы ей открыли. Но никто внутри не слышал её отчаянных выкриков.

А тем временем Уинфилд воспользовавшись арабским кинжалом, что выпал с полок, как альпинистским крючком, он, превозмогая себя, дополз до своего сына. И когда тот хотел дотронуться до книги, которую Говард всё не отпускал, из неё с огромной скоростью вылетела чужеродная зелёная энергия, которая тут же, устремившись к мальчику, начала как дым проникать внутрь него. Уинфилд и Уиппл наблюдали за этим с ужасом и непониманием о том, что сейчас происходит.

И лишь зять, собравшись с силой, отчаянно попытался спасти своего сына. Как только он схватил Говарда, перед его глазами предстало невероятное зрелище: он был окружен титанических размеров чудищами, те смотрели на него, как на таракана… Нет, как на надоедливую блоху. Все они имели жуткие морды, которые можно сравнить с самыми ужасными порождениями кошмаров людей, а их взгляды буквально выедали душу Уинфилда. От такого мужчина потерял дар речи, но окончательно добило его, когда один из монстров, по виду явно находившийся выше по старшинству, схватил его и поднял к своей морде усеянной щупальцами, и процедил самым грубым и басистым голосом из всех, что он слышал:

МЫ ХОТИМ ВОЗМЕЗДИЯ! А ТЕБЕ ТУТ НЕ МЕСТО!

После этих слов Уинфилд потерял сознание и камнем упал на пол. А в это время поток энергии прекратился и окончательно проникнул в тело мальчика. Вместе с этим и ветер в комнате стих, тем самым дав обеспокоенной матери войти внутрь. Заметив своего сына на диване, который, как ни в чём не бывало, озадаченно осматривался, она тут же обняла его, гладя по голове и всячески успокаивая. Уиппл в свою очередь сев на кресло, безостановочно смотрел на Говарда, не веря в произошедшее. А затем с горечью покинул свой кабинет, который уже напоминал свалку.

После этого инцидента Уиппл объяснил своей дочке, что на улице поднялся мощный ветер, а Уинфилду не повезло и его стукнуло одним из сувениров. Причинами такого поступка были: первая, мужчина банально не мог нормально всё рассказыть, иначе его посчитают за безумца, а вторая, то, что если и Сара поверит, то он боялся, что она начала бы отправлять его внука к лекарям и психиатрам, тем самым лишив Говарда детства.

Позже отец писателя постепенно начинал сходить с ума из-за того видения с чудовищами. Он часто повторял непонятные слова и писал везде странные символы. Когда Говарду было шесть лет, Уиппл и Сара, посчитав, что тот случай сильно травмировал его психику, с сожалением отдали того в психиатрическую лечебницу, где он и испустил последний дух. Но будущий Маэстро ужасов знал о чём говорил и писал Уинфилд. И эту тайну он хранил до самой своей смерти. Тайна из-за кого был потерян Р’льех.

***

— Вот это мощь! Человек буквально не дал шанса Чернобогу! Это ли не полное уничтожение?! — громогласно прокричал Хеймдаль, смотря на выжженного пополам Бога ужаса.

Небожители сидели в ступоре, потому что не знали как реагировать на это. С одной стороны угроза в виде Чернобога была уничтожена, а с другой это второе поражение. Радоваться или злиться, вот в чём был вопрос для них.

Но у людей, всё было просто. Увидев поразительную мощь своего представителя, они единым порывом начали радостно скандировать имя Маэстро ужаса. И казалось, что с каждой секундой эти выкрики становились всё громче.

В VIP ложе Египетских богов, в которую, ещё до начала четвёртого раунда, пришёл Сет, все смотрели на происходящее в лёгком шоке.

— Такую силу не у каждого бога можно встретить. Я уж не говорю про человека, — начал Ра.

— Мне больше интересна откуда этот бог? Надо бы спросить у Осириса про Р’льех. Если он не занимает там место главы пантеона, то какой силой обладает сам глава? — обеспокоенно спросил Бог войны Египта.

— Эй, отец, — окликнул Себек Сета, дрожа при этом в голосе. — Ты бы смог одолеть этого человека?

Бог войны Египта посмотрел на арену и на своего сына и через минуту раздумий неутешительно ответил:

— Боюсь признаться, но с большой вероятностью, я бы проиграл этому человеку.

В VIP ложе Индийских богов Шива, необычно для себя, удрученно смотрел на Чернобога, и уже в голове похоронил его, ибо ни один бог не выживет от таких ранений. Такое же упадническое настроение было во всех ложах других пантеонов, у кого-то меньше, у кого-то больше.

В ложе Греческих богов же почему-то царила спокойная обстановка. Все смотрели на арену с каменными взглядами, будто ждали чего-то. От этого искренне недоумевал Арес, который сразу же озвучил свою претензию к присутствующим в комнате:

— Чего вы ожидаете?! Это же поражение! При чём полное и позорное!

— Не спеши так с выводами, братец, — заверил его зашедший в ложу Гермес. — Чернобог не так прост, как кажется.

— Верно сказано, — согласился с ним Зевс. — Только нужно подождать чутка. Он всегда любит выжидать хорошего момента.

В это время через экраны внутри арены наблюдали за боем два титана, Атлас и Прометей, которые одновременно с этим жадно уплетали еду. Они так много ели, что поварам пришлось работать с кастрюлями и приборами в четыре раза больше обычных. От такой безостановочной трапезы рыжеволосый гигант даже немного набрал вес и больше не походил на ходячий скелет. Он с набитым ртом наблюдал без устали за битвой на арене, и увидев последствия грандиозного приёма Дагона, тот радостно закричал:

— Смотри, Атлас! Он победил! Человек победил!

Атлас, который в отличие от Прометея не смотрел за боем, даже больше, он не знал кто выступает в этом раунде. Всё его внимание было приковано только к еде и орехам, которыми тот громко хрумкал, от чего не слышал ничего. Но именно тогда, когда орехи закончились в миске, он услышал слова друга, и Поднебесный, наконец, удосужился посмотреть на экран. Человек для него показался хоть и слабым на вид, но уверенным в себе. Казалось, что ничто не может изменить его спокойное выражение лица. Но как только камера переместилась к Чернобогу, по телу титана прошёлся холодный пот, зрачки расширились, а дыхание участилось.

Это заметил Прометей и резонно спросил:

— Чего это с тобой, Атлас?

— Прометей, — дрожа, начал Атлас. — Только не говори мне, что это тот бог, о котором я думаю?

— Ты про Чернобога? Да, это он. Ты так громко хрумкал и чавкал, что не услышал, кто вышел на арену. Братан, что-что, а твоё обжорство в тебе никак не поменялось за тысячу лет, — с улыбкой проговорил Прометей.

— Прометей, послушай внимательно! Я сидел с этим богом буквально на противоположной клетке! И видел всё, что над ним делали! Поверь, для этого ублюдка, нет ничего лучше, как получать боль! — закричал Атлас, от чего Прометею было не по себе. Но это чувство усилилось, когда его друг несвойственно для себя задрожал и схватившись за плечи, тихо промолвил. — Из всех соперников я бы не дрался только с ним.

— Да, это жутко конечно. Но посмотри! У него нет половины тела! Победа точно за людьми! — воодушевленно прокричал Прометей.

— Это не на долго, — тихо промолвил Атлас, на что его друг озадаченно посмотрел на него.

В это время на арене, Дагон приблизился к Чернобогу, надменно смотря на него. Но оружие, на удивление зрителей, он даже не поднял, а наоборот, казалось, что бог рыба не намерен добивать Бога ужаса.

— Чего ждёшь? Добей, — стиснув зубы от злости, сказал Чернобог.

— Не буду, — ответил Дагон. — Ты ведь знаешь, откуда эта чёрная жижа на тебе? — вдруг спросил Дагон, на что Чернобог дрогнул. — Да, ты отлично знаешь. Скажи, кто тебе её дал? Тогда мы дадим тебе сдаться.

— Сдаться?.. — задумчиво промолвил Чернобог. — Если скажу, то я могу жить? — со скепсисом в голосе спросил он.

— Это больше зависит от него, — Дагон указал на сидевшего позади Говарда, пристально наблюдавшего за сей сценой. — Но сейчас, да, он готов тебя помиловать.

— Правда? Вы так ненавидите того, кто наслал на вас эту мерзость? Верно? — продолжал спрашивать Чернобог. Дагон молча кивнул. — Хех, а я тоже ненавижу его. Из-за него у меня все беды. Остальные боги сторонились меня, только потому что я был страшным и отличался от них. Даже в Хельхейме я был одинок. Но в конце концов, меня свело с ума тогда, когда я узнал…

— Хм, так что? Ответишь, наконец, кто тебе дал эту дрянь? — перебил того бог рыба, не стерпев для него нудный монолог Чернобога.

— А ты всё такой же нетерпеливый, — вдруг сказал Бог ужаса. Эти слова насторожили Дагона, и тот уже с опаской начал смотреть на правителя Нави. Он схватился за свой меч более крепкой хватом и приготовился к худшему. А Чернобог с ухмылкой продолжил. — Подлиза Ктулху. Помню, как ты громче всех кричал, что остановишь меня.

— Погоди, этого не может быть… — не веря своим предположения, промолвил Говард, у которого впервые за весь бой проступил холодный пот от ужаса.

— О чём ты говоришь?! — разразился гневом Дагон. Он был готов разорвать наглеца на месте, только прикажи Говард, но неожиданно земля слева от бога рыбы задрожала, и оттуда за долю секунды вырвалась чёрная конструкция конической формы, которая метко вонзилась внутрь жабр царя глубоководных.

Тот неожиданно для всех захаркал кровью, как и Лавкрафт, у которого рана зеркально отразилась на шее. А Чернобог с улыбкой наблюдал за этим, из-под ног которого медленно вылизала чёрная жижа и затем, как живая она покрыла поражённую часть его тела. Но зрителей шокировало то, что за секунду она регенерировала недостающий кусок торса и руку правителя Нави.

Встав с места, Бог ужаса издевательски произнёс Дагону, который до сих пор пытается отчаянно вырвать из жабр конус, на который был насажен:

— Что такое, малыш? Больно?

Чернобог наносит ответный удар!

Глава 28: Обещание

— Ход событий перевернулся вверх дном! Теперь уже Чернобог занял более выигрышную позицию! — оповещал всех о сложившейся ситуации Хеймдаль. Высшие боги воспряли духом, а низшие же сглотнули комок в горле, ибо знали, что будет если Бог ужаса победит. А в это время люди от страха затаили дыхание, потому что это было впервые за весь бой, когда Говард истекал кровью.

Его подчинённый Дагон изо всех сил пытался вытащить из своих жабр чёрный конус, созданный Чернобогом. И, по ощущениям, чем больше он брыкался, тем глубже насаживался.

— Не старайся, рыбёшка. Помню, как ты именно из-за этого чуть не погиб тогда, — сказал тому ехидный Чернобог. — Как и прежде, я не могу преодолеть твою прочнейшую чешую, но я быстро догадался ещё тогда, что твоя единственная уязвимая часть - это жабры.

— ДА КТО ТЫ ТАКОЙ?! — закричал Дагон, собрав все оставшиеся силы, преодолевая невыносимую острую боль.

— М-да, хоть и прошло несколько тысяч лет, но ты так и остался тугодумом, — сухо ответил тому правитель Нави.

— АХ, ТЫ!.. — только хотел выругаться Дагон, как его объяло зелёное свечение. Это означало только одно. — «Говард, ты что творишь?! Если ты вернёшь меня обратно, то станешь у него как на ладони!» — телепатическим способом сказал бог рыба Маэстро ужаса.

— «Доверься мне. Глашатай успеет», — уверил его Лавкрафт.

— «Хочешь призвать этого шута?!» — возмутился Дагон.

— «А ну не препирайся! Он единственный сейчас, кто успеет помочь мне!» — сказал Говард.

А Чернобог ожидал такого хода от Лавкрафта. Сейчас он, как тигр, стоял и ждал, когда Дагон исчезнет. Каждый его мускул был в напряжении, чтобы сделать один быстрейший рывок до человека и убить того. И вот, когда это случилось, правитель Нави сделал всё вышеописанное. Да так, что Говард не видел, где он, и даже не подозревал, что топор Бога ужаса уже подставлен к его шее. Задача, можно сказать, выполнена. Правда, кроме последнего пункта…

Когда между шеей писателя и топором Чернобога оставались считанные миллиметры, его заблокировала чья-то босая нога фиолетового цвета и с огромной силой оттолкнула в сторону. По инерции Бог ужаса улетел вместе с оружием на несколько метров, пробив собой дерево.

— Да что за чёрт?! Опять?! — возмущался Чернобог, быстро встав на ноги и отряхнув с себя щепки.

— Ха-ха-ха, ты так смешно полетел! Я не могу! — вдруг послышался чей-то задорный голос.

— «Этот смех…» — с настороженностью сказал Чернобог, узнав до боли знакомый голос.

И когда дым вокруг рассеялся, то он и все зрители увидели, что рядом с Говардом стояло фиолетовое, мускулистое гуманоидное существо два метра ростом, на котором не было и клочка одежды. Его руки были когтистыми, а голова была вытянута, образуя своего рода щупальце. Глаза у этого существа отсутствовали, но вместо него присутствовал огромный рот.

— Кто на этот раз? — спросил Арес у своего дяди Аида.

— По его внешнему виду я точно могу сказать, что перед нами «Ползучий хаос» и «Глашатай богов»…

НЬЯРЛАТХОТЕП

— Самый раздражающий чужеяд (паразит), — тихо процедил Чернобог, пристально смотря на глашатого, который в ответ с интересом наблюдал за ним.

— «Ньяр, отвлеки его на некоторое время. Я пока спрячусь и что-нибудь придумаю», — приказал тому Говард.

— «Окей, человек-босс!» — весело проговорил Ползучий хаос, и тот не сильно прыгнул вперёд, и, не достигнув земли, исчез, оставив всех в недоумении. Всех, кроме Чернобога, который, опасаясь, тут же начал уносить ноги, скрываясь между деревьями.

— Что он делает? — недоумевал Арес с действий Бога ужаса.

— Он видимо тоже в курсе про особенность Ньярлатхотепа, — предположил Аид.

— «Особенность»? О чём Вы? — с интересом спросил бог войны.

— Он глашатай, а работа глашатаев - объявлять официальные известия народу. Так, по записям Кроноса, он был самым лучшим вестником Р’льеха, что успевал всегда и везде, появляясь в самых непредсказуемых местах, — Арес уже понял к чему клонит Аид, но последний с тревогой дополнил. — И также, тот был самым сильнейшим бойцом!

Буквально через миг Чернобог почувствовал рядом со своим лицом чьё-то присутствие. Повернув голову, он увидел ехидного Ньярлатхотепа, который бежал рядом с ним вровень.

— Это что догонялки? — с усмешкой сказал глашатай. Бог ужаса хотел уже хлёстким ударом отсечь тому голову, но было слишком поздно. — Тогда ты водишь! — сказал этот ползучий хаос и нанёс сильнейший удар в челюсть Чернобога.

Пропахав головой землю, правитель Нави быстро встал на четвереньки, и как только он поднял голову, то увидел колено Ползучего хаоса у своего лица. И здесь также было без шансов хотя бы заблокировать этот удар. В это время Говард был уже далеко от места сражения, и первым делом он начал останавливать кровотечение с шеи, перевязав её куском пиджака.

Получив удар в лицо, Чернобог отлетел на приличное расстояние, на этот раз снеся своим телом несколько десятков деревьев. Бог ужаса, решив перестать это терпеть, встал на ноги и тут же начал раскручиваться, образовывая…

ШТОРМ РАЗРУШЕНИЯ

— «Так эта тварь меня не достанет!» — самоуверенно подумал Чернобог, но его ухмылка сразу же спала, когда он краем глаза увидел фиолетовую фигуру. Не веря своим собственным глазам, Бог ужаса остановился на секунду, чтобы удостовериться в том, что глашатай не находится рядом с ним. К сожалению для него, его худшие опасения подтвердились. Ньярлатхотеп же помахал рукой на прощание правителю Нави перед тем, как ударить с разворота ногой в солнечное сплетение с такой силой, что броня узника Тартара рассыпалась на мелкие кусочки.

Вылетев из созданного им шторма, который тут же развеялся, Чернобог полетел с огромной скоростью, как метеорит, и как оный же приземлился с чудовищной силой в чащу леса, отправив в воздух ещё несколько десятков деревьев. Глашатай, возникнув на одном из поваленных деревьев, с довольным видом наблюдал за Богом ужаса, лежащим в куче веток и щепок.

— Вот это скорость! Вот это мощь! Новый бог, которого призвал Говард, явно намерен закончить эту битву быстро! — громогласно закричал Хеймдаль. Боги были в недоумении, потому что даже они не поняли, что произошло за эти секунды, что уж говорить о людях.

— Закончить эту битву «быстро», говоришь? — озадаченно спросил Ньяр Хеймдаля, возникнув прямо перед ним, чем испугал того, чуть ли не до поседения. — Ох, нет, приятель. Если то, о чём говорил этот выблядок правда, тогда он ответит за Р’льех всеми своими сломанными костями! — последние слова глашатай произнёс с в предвкушением и кровожадной улыбкой во весь рот.

А тем временем в VIP ложе славянских богов, наконец, вошёл небожитель, что весь сиял белоснежным светом, от волос до его зрачков. Само воплощение светлых сил ПравиПравь — мир, где живут высшие боги славянской мифологии — Белобог! Тот был буквально копией Чернобога, только борода и более приличное одеяние отличали их. Окинув арену своим безразличным взором, он увидел лежащего правителя Нави. Томно вздохнув и сев на своё место, он тихо сказал:

ВСТАВАЙ ЖЕ. ИЛИ ТЫ ЗАБЫЛ О СВОЁМ ОБЕЩАНИИ?

Эти слова Белобога никто не услышал бы, даже если стоял за дверью VIP ложи. Но Чернобог узнал его голос, который как электрический импульс отдался по всему его телу, и тот резко встал на ноги, подняв пыль и прочий мусор в воздух. Заметив движение, Ньярлатхотеп тут же появился перед Богом ужаса.

— Ну как, хорошо отдохнул, ублюдок? — беззаботно спросил Ньяр, разминая плечи.

Но глашатай заметил нечто странное, Чернобог совсем не обращал на него внимания, и даже больше, он как-будто даже не подозревал, что тот существует. Его злобный и разъярённый взгляд был прикован только в одну точку. А именно в сторону Белобога. Посмотрев туда, куда смотрит правитель Нави, Ползучий хаос с удивлением подметил:

— Воу, мужик, а вы оба похожи! Вы случаем не близнецы?

— К счастью нет, — сухо отрезал Чернобог.

И после этих слов, Бог ужаса рванул с места, как торпеда. Все зрители недоумевали с его поведения, в том числе Ньяр и Говард. У некоторых возникло предположение, что тот нашёл Маэстро ужаса, а другие предлагали, что у него есть какой-то план. Но уж то, что сделал Чернобог, точно никто не ожидал. Когда он достиг края арены, он начал подниматься по ней, зарывая свои руки внутрь кирпичей со всей силой. И тогда тот казался ужасным стихийным бедствием.

— Ч-что творит этот безумец?! — недоумевал Хеймдаль.

— Хм, притворился невменяемым и решил удрать? Может хорошенько огреть его? — предложил самому себе Ньрлатхотеп, наблюдая за всем безобразием с самого высокого дерева.

— Он же знает, что если он убьет хоть одного зрителя во время боя, тот автоматически проиграет! — добавил всё больше и больше паникующий Хеймдаль.

— Хотя, можно и подождать, — с ухмылкой сказал Ньяр, услышав слова комментатора.

Слова Хеймдаля услышали и боги, на трибуну которых взбирался Чернобог. И те, осознав, что они в опасности, тут же устремились прочь, спасая свои жизни. Но было слишком поздно, Бог ужаса, наконец, добрался до них. Но, неожиданно для всех, он продолжил свой стремительный путь, даже не провожая небожителей хотя бы мимолётным взглядом. Всё его внимание было направлено только на одну персону, до которой оставалось всего ничего.

— Он бежит прямо к VIP ложе славянских богов! А там как раз сидит Белобог! — закричал Хеймдаль, который уже от нервов кусал себе ногти, поняв конечный пункт Чернобога.

И вот, Бог ужаса, одним длинным прыжком, оглушительно приземлился перед самим воплощением светлых сил Прави. На лице у последнего было лишь безразличие и отрешённость, тем временем когда у первого красовался самый что ни на есть хищный оскал.

— Ты сказал, что «я забыл о своём обещании»?! — нервозно спросил Чернобог. Белобог промолчал. — Ни черта подобного, выродок! Я сдержу своё обещание! Я убью каждого бога и каждого, кто поклоняется и восхищается ими! — громогласно прорычал Бог ужаса, что все на арене услышали это. — И начну с тебя, — тихой, но жуткой интонацией произнёс Чернобог, и чёрная субстанция в мгновение ока превратилась в огромный молот, что даже визуально был больше знаменитого Мьёлнира Тора. Задрав ногу и закинув огромное оружие за спину, он сказал. — Ты ответишь за моё существование!

И после данных слов, он с молниеносной скоростью ударил в сторону Белобога. Все зрители на арене тот час же услышали глухой звук попадания. Некоторые зажмурились, воображая в голове ужасную картину и море крови. Но те, кто не закрыл, увидели, что молот правителя Нави остановил своим телом крепко сложенный бог с глазами морского бриза и такого же цвета растрёпанными волосами. Одет он был в вышиванку, обставленную золотистыми волнистыми орнаментами.

— Успел, — вальяжно сказал незнакомец, будто бы совсем не ощутив удара Чернобога, чем вызвал неподдельное удивление от зрители и от самого правителя Нави. — Итак, что мне с ним сделать, господин? Убить? — спросил небожитель, зловеще взглянув в сторону Бога ужаса.

— Не стоит. Просто отправь его обратно на арену и только после победы приведи ко мне, — безэмоционально ответил Белобог незнакомцу.

— Не думай, что ты так легко избавишься от меня! — зарычал Чернобог, подняв молот над собой, дабы совершить очередной удар по Белобогу, на этот раз вложив всю свою силу. Но вдруг, когда он только закончил замах, перед ним одним молниеносным рывком появился незнакомец, у которого всё тело как будто было объято ветром, а глаза излучали бирюзовый цвет.

Неизвестный бог, сделал глубочайший вдох, выдохнул мощнейшим сжатым воздухом в тело Чернобога с такой силой, что грудь правителя Нави чуть продавилась внутрь, и тот, харкнув своей чёрной кровью, полетел обратно на арену. И по забавному совпадению он с оглушительном грохотом приземлился на место, с которого начал свой путь к Белобогу.

— М?! Одним выдохом сдул самого Чернобога?! — не веря своими глазами, спросил Зевс, а Арес, приглядевшись к незнакомцу, обомлел от увиденного, поняв кто был этим неизвестным. Им был тёмная лошадка славянского пантеона, бог морских ветров и штормов — …

СТРИБОГ

— Хм, не переборщил ли я? — с интересом спросил бог ветров, смотря на до сих пор лежащего Чернобога, у которого в тёмных глазах можно было отчётливо прочитать полную апатию. И около него, тут же появился, как голодная гиена, Ньярлатхотеп, что с усмешкой наблюдал за ним, присев на одно из поваленных деревьев.

— Не стоит беспокоиться, — уверил того Белобог. — Он окончательно усвоил, что если захочет ко мне добраться, то должен победить этого человека.

После этих слов Чернобог спокойно встал с места и, как ни в чём не бывало, отряхнул от себя пыль и щепки. Его глаза опять же показывали отрешённость, и теперь он смотрел на всё с пустотой в душе.

— Эй, в чём дело? Обиделся, что тебя вышвырнули оттуда? — с издёвкой спросил Ньярлатхотеп, заметив, что Бог ужаса странно притих.

— Нет, не в этом дело, — покачал головой Чернобог.

— А, ну раз так, то ты вероятно готов ко второму раунду? — с предвкушением сказал глашатай, хрустя своими пальцами. — И уж поверь, на этот раз я не буду с тобой мягок, ибо…

— Да-да, я понял уже. «Отомстишь за Р’льех» и бла, бла, бла, — сказал Чернобог, имитируя рукой рот. — Но, знаешь, мне плевать с высокой колокольни на ваш Р’льех. Вы всего лишь маленькая преграда для моей мести.

— «Твоей мести»? — удивился Ньярлатхотеп. Затем, разразившись хохотом, продолжил. — Ха-ха! Очень смешно, парниш! Ничтожество, которое уничтожило мой родной дом, говорит о какой-то своей мести! Это так смешно! Это лучшее, что я слышал за последний век!

— Смейся, смейся, — сухо отрезал Чернобог. — Но, когда закончишь, готовься к самому худшему кошмару, назойливый глашатай, — после этих слов воздух вокруг Бога ужаса стал тяжёлым и душным. Это ощутил Ньярлатхотеп, поэтому впервые за долгое время насторожился и встал в боевую стойку. Говард же из далека наблюдал за происходящим, но, не смотря на расстояние, он слышал всё, что говорил правитель Нави, и это его тоже беспокоило. А Белобог, смотря на это, лишь вздохнул с облегчением и промолвил:

— Наконец-то ты взялся за бой всерьёз.

Поединок ещё далёк до завершения. Исход может быть самым непредсказуемым.

Глава 29: Бездонная тьма

— Эй, это что, игра на публику? — шутливо спросил настороженный словами Чернобога Ньярлатхотеп. Но сама жуткая атмосфера, которая резко нависла над ними, говорила об обратном. Сглотнув комок в горле, глашатай, нервно улыбаясь, продолжил. — Хех, ну заметь, тебя здесь итак никто не поддерживает, так как знают, что ты с ними сделаешь, если победишь. Что очень маловероятно, кстати.

— Мне плевать на поддержку этих самодовольных снобов. Мои слова не были простым сотрясением воздуха, и скоро ты сам в этом убедишься, — с полной, можно сказать, устрашающей уверенностью сказал Чернобог, не забывая окинуть трибуну небожителей ненавистным взглядом.

Ньярлатхотеп уже давно понял, что с Богом ужаса что-то не так, с тех пор, как того вышвырнули с VIP ложи славянских богов. Это была уже не та груша для битья, как несколько минут назад, а нечто совсем иное. Нечто, что представляло опасность и угрозу, которую глашатай не испытывал так долго. Ползучий хаос был на стрёме и стоял в боевой стойке, ожидая любой возможной атаки правителя Нави. Но он даже не мог и помыслить, с каким кошмаром ему придётся столкнуться.

Броня, бердыш и булава Чернобога смялись как бумага и через миг расплавились за считанные мгновения, стекая по его ноге. Достигнув земли, субстанция начала быстро распространяться вокруг, как мерзкий грибок. В итоге, и глазами никто не успел моргнуть, как всё в радиусе пятисот метров было объято чёрной жижей. Даже земли через эту бездонную тьму было не видать.

— Что это такое?! — недоумевал Хеймдаль, прижавшись к ветке одного из деревьев. — Не знаю что, но выглядит оно опасно! Лучше буду здесь!

— Ничего она не опасная, — уверил того Чернобог. Затем, указав на Ньярлатхотепа, правитель Нави продолжил. — Видишь? Этот надоедливый идиот стоит на ней, и ему хоть бы хны.

— Всё-таки что это? — спросил Арес, которого распирало от любопытства. — Чёрная жижа Чернобога, вроде, не была столь большой, когда была оружием.

— Ты уверен, что это просто жижа? — в ответ спросил Зевс.

— А что это тогда? Если не… — вдруг бога войны осенило, когда он заметил, что Чернобог хоть и незначительно, но побледнел после применения этой техники. Только сейчас Арес заметил, что, не смотря на то, сколько ранений ему наносили ранее, но из него никогда не текла привычная для всех жидкость. — Только не говорите мне, что это его кровь?!

— Смею сказать, что это и вправду его кровь, — с усмешкой сказал Аид. — И когда он владел царством Нави, то эта гадость была по всему лесу, что сделала того буквально всемогущим в своих владениях.

— Поэтому нам и пришлось уничтожить Навь, чтобы одолеть Чернобога, — дополнил Зевс. — Напомни, как называлась эта его техника, братец?

Аид, задумчиво покрутив чёлку и щёлкнув пальцем, ответил:

— Если мне не изменяет память, то он называл её…

НАВНИК ТЬМЫ

Ньяр с опаской потоптал чёрную жижу под ногами и, поняв, что та и вправду не представляет никакой опасности, с усмешкой сказал:

— Хех, и это всё? Я ожидал нечто большего! Ну раз ты остался без оружия, то мне остаётся лишь с удовольствием разбить тебе морду в кашу! — с такими словами Ползучий хаос устремился в сторону Бога ужаса, и, как только он собирался телепортироваться, дабы быстрее сократить дистанцию, Чернобог с ухмылкой сказал:

— «С удовольствием разобьёшь мне морду в кашу», говоришь? А ты случаем не забыл о своём боссе, который сейчас находится в трехсот сорока шести метрах за деревом позади тебя?

Эти слова смутили Ньярлатхотепа и Говарда. Они не знали, откуда Бог ужаса так точно угадал, где последний. Но Маэстро ужаса, догадавшись и не веря своим предположениям, с долей тревоги в душе посмотрел на чёрную жижу под ногами, что была чернее самого тёмного мрака. И в этот момент, вдруг, примерно в двух метрах от писателя небольшая зона субстанции начала интенсивно булькать так, как будто из неё вот-вот что-то всплывёт. Решив не рисковать, Лавкрафт тут же ретировался с места. Однако было слишком поздно. Из черноты той зоны молниеносной скоростью вылетел огромных размеров меч, который насадил Филлипса наконечником за плечо и, не останавливаясь, пробил им позади стоящее дерево, окончательно отрубив тому правую руку.

— Человек-босс! — обеспокоенно закричал Ньяр, но он тут же замолк от резкой и пронзающий всё тело боли, когда его правая рука упала на чёрную жижу с характерным всплеском.

Трибуна людей ахнули, а боги с радостью вскрикнули, когда Говард корчился от боли, хватаясь за свою культяпку. Гейр аж скрутило от такого ужасного зрелища.

— Давно надо было это сделать, — сказал Чернобог. — Слишком долго я был несерьёзен, потому что не видел повода закончить бой побыстрее, но, благодаря ему, — он с презрением посмотрел на Белобога, — повод таки появился.

Ньярлатхотеп, воспользовавшись тем, что Бог ужаса отвлёкся, отпрыгнул вперёд и через миг тут же оказался возле Говарда. Схватив того в охапку, он снова прыгнул вперёд и исчез.

— Не так быстро, — вдруг сказал Чернобог, и в четырёх метрах от места, где исчез глашатай, он же с грохотом упал, как будто об о что-то споткнувшись. Раздражённо посмотрев на свои ноги, Ньяр с удивлением увидел, что их схватили мерзкие и липкие чёрные корни подобные придаткам, произрастающим с земли. — Я долго думал, как мне тебя поймать, если ты всегда телепортируешься, — промолвил правитель Нави, неожиданно оказавшись сзади Ползущего хаоса. — Но вдруг для себя понял, что ответ был крайне банальным, даже немного стыдно за себя.

— О чём он говорит, я не понимаю, — недоумевала Гейр.

— Этот ублюдок, — процедила Брунгильда, кусая за ноготь. — Понимаешь Гейр, Ньярлатхотеп не телепортируется. А если быть точнее, то делает настолько быстрый рывок после прыжка, что человеческие, что уж говорить, даже глаза богов не могут разглядеть его движения. И, если предположить, что вся эта жижа часть Чернобога…

— То он просто почувствовал, что это никакая не телепортация? — закончила мысль своей сестры взволнованная Гейр.

— Именно, — с большей злобой сказала Брунгильда, окончательно откусив часть ногтя, чем невольно напугала свою сестрёнку, — а значит, что данный козырь уже не поможет Говарду.

В это время Бог ужаса поднял свою правую руку вверх, на которой сформировался топор и со словами:

— Загадка решена, а теперь пора и приз получить. В виде победы! — он взмахнул им в сторону шеи глашатая.

В тот миг все, кто поддерживал человечество, можно сказать потеряли надежды на победу в этом раунде. Но в последний момент Говард заблокировал удар книгой и, выдерживая натиск бога, всем телом приложился к ней. Данное спасение вызвало гул на стадионе.

— Извини уж, но до кульминации ещё далеко. Так спешишь что-ли к нему? Он ведь никуда не денется, — с ухмылкой сказал Лавкрафт, не смотря на то, что он, изнемогая себя со скрежетом зубов от напряжения, держал натиск бога.

— Я смотрю, у тебя хватает сил улыбаться, — подметил Чернобог, а затем со зловещей улыбкой продолжил. — Но что если, я надавлю посильнее?

Так тот и сделал. Люди забились за свои места от ужаса, а боги вот-вот были готовы отпраздновать победу, но всё пошло по плану Говарда. Потому что он этого и добивался. Просто отклонив книгу в момент приложения силы, топор правителя Нави направился совсем в противоположном направлении, отрубив те мерзкие и липкие придатки. Ньярлатхотеп же, не теряя возможность, прыгнул с места до близстоящих деревьев и в то же мгновение начал скакать между ними, уходя из зоны «Навника тьмы». Чернобог же не стал стоять в стороне и, подняв руку и расправив ладонь, промолвил:

КУЗНИЦА ЧЕРНИ

И в этот момент вся область чёрной жижи забурлила, как вскипячённая вода, и из них начали вылетать с большой скоростью огромные конструкции в виде мечей, стрел и других колюще-режущих орудий. И все они поражали деревья впереди Ньярлатхотепа, а когда те падали, то выросшие из земли придатки хватали их и бросали в сторону за пределами зоны. Можно было сказать, что путь отхода был украден прямо из под носа Говарда. Богу ужаса оставалось лишь срубить единственное дерево, на котором находился Лавкрафт, и достать того. Но то, чего он точно не ожидал, что писатель подкинет вперёд достаточно толстую ветку и, когда он в воздухе на одну долю секунды встанет вровень с ногами глашатая, совершит свой рывок.

Воспользовавшись силой своих ног на предельном уровне, Ньяр таки сумел преодолеть зону «Навника тьмы», приземлившись далеко среди густых крон деревьев. Переведя дух и вытерев пот со лба, глашатай обратился к Говарду, который до сих пор крепко держался за его шею.

— Так продолжаться не может, человек-босс. Этот ублюдок разгадал мой секрет.

— Это точно, — согласился с ним Лавкрафт. Затем, услышав за деревьями надвигающийся невообразимый грохот, он предложил Ньяру. — Тогда стоит уже применить ту самую технику?

— Ты уверен? — усомнился глашатай. — Ты же будешь в ещё большой опасности. Если умрёшь, то весь наш пантеон погибнет следом за тобой.

— После того, как он отрубил мне руку, ставки поднялись, Ньярлатхотеп. А значит и мне стоит их поднять, — уверенным тоном заявил Лавкрафт, чем вызвал неподдельное уважение глашатая. Затем, улыбнувшись, он с усмешкой добавил. — Всё-таки, я пришёл на смертельный турнир, а не на скучную книжную выставку.

Ньяр оценил шутку Лавкрафта, и, улыбнувшись ему в ответ, он прикоснулся к книге, что держал человек. Затем, смотря ему в глаза, прокричал:

— Ну погнали же! За Р’льех!

— За Р’льех, — тихо промолвил Говард.

В этот момент их обоих как магнит начало притягивать друг к другу. Говард же подложил книгу к сердцу в последний момент. В конце, когда он с Ньяром столкнулись вместе, зажав книгу между собой, та издала резкий хлопок, и всё пространство осветило на приличном радиусе зелёным ярким светом.

— Ах, вот вы где! — раздался пронзающий крик Чернобога, который наконец обнаружил человека и глашатая по яркой вспышке среди крон деревьев. И их же он снёс на мелкие щепки, с большой скоростью влетев в них, сидя на огромной бесформенной чёрной жиже, которая хаотично перебирала чем-то на подобие лап. Уловив взглядом Ползучего хаоса, который стоял спиной к нему, правитель Нави спросил того. — Что? Уже успел спрятать своего босса? Ты же сам убедился, что я его всё равно найду.

— Да, знаю, — сказал Ньярлатхотеп, но что-то было не так в нём, а именно с его голосом. Будто бы двое разных людей говорили одновременно. Но когда тот обернулся к Чернобогу, то всё встало на свои места. Перед правителем Нави предстало слияние бога и человека, как если бы шкуру глашатая натянули на тело Лавкрафта. И из широко разинутого рта Ползучего хаоса на Бога ужаса смотрело лицо Говарда без зрачков, которое выражало лишь одно желание.

Желание убивать.

Глава 30: Разрушитель мироздания

Зрители на арене были откровенно в недоумении, потому что перед ними стоял уже не привычный для них боец, а слияние двух существ, Говарда и Ньярлатхотепа. В таком же шоке прибывала Гейр.

— Э-это разве возможно, сестра?! Это же, по сути, два разных воланда! — озвучила свой вопрос валькирия.

— По сути — Да, — кивнула Брунгильда, но затем, зловеще улыбнувшись на все тридцать два зуба, она добавила. — Но технический — Нет!

— В каком смысле?! — ещё больше озадачилась Гейр.

— Для начала, нужно понять, какую роль выполняет Регинлейв в качестве воланда для Говарда. Её работа заключается в том, чтобы давать выход этим запечатанным богам. Иначе без неё они попросту разорвут тело Лавкрафта в клочья. Всё благодаря её невообразимой дотошности и любви к порядку во всём, — проговорила Брунгильда.

— Сестра, не увиливай от вопроса! Я знаю, какую работу выполняет Регинлейв. Ты главное мне скажи, что это такое. — Гейр указала в сторону писателя.

— Я как раз дошла до сути. То, что мы сейчас видим, выглядит как воланд, но таковым не является, потому что в самом воланде валькирия преображается в самое подходящее орудие для человека в бою. В случае Говарда, этот запечатанный пантеон внутри него был буквально его частью с самого детства. Другими словами, благодаря способности Регинлейв контролировать выход богов, происходит долгожданное слияние двух сущностей воедино, которые неразрывно были связаны душами долгие годы! А имя данной трансформации…

ИНОЙ БОГ: НЬЯРЛАТХОТЕП

— Мда уж, признаюсь. Ты выглядишь жутковато. Даже в моей больной фантазии не взбредёт в голову залезть в чью-то шкуру просто так, — с отвращением смотря на Говарда, сказал Чернобог, почёсывая затылок.

— «Просто так», говоришь? — спросил Лавкрафт.

— Ну да, — пожал плечами правитель Нави. — Ведь что особенного в этой вашей трансформации?!

— Я могу тебе показать, однако ты встал на моём пути. Можешь, пожалуйста, отойти буквально… — после этих слов за одну микросекунду, преодолев расстояние между ним и Чернобогом, Говард нанёс тому фронт кик в живот с такой силой, что чуть ли не пробил того насквозь. — на минуточку, — закончил свою фразу Лавкрафт, когда Бог ужаса уже стремительно летел на десятки метров вперёд, пробивая собой оставшиеся несчастные деревья.

— И кстати, чуть не забыла, — подметила Брунгильда, пока её сестра с разинутым ртом смотрела на происходящее. — В этой форме характеристики бога усиливаются вдвойне.

— Что это за скорость?! Она смехотворно большая! Я даже моргнуть не успел, как Чернобог уже отлетел! Законно ли человеку обладать такой скоростью?! — ошеломлённо проговорил Хеймдаль.

— Хватит паясничать! — в полёте прокричал правитель Нави, услышав возгласы комментатора. И прямо в полёте он схватился за одно из деревьев, по инерции того с корнем вырвав, но благодаря нему, тот сумел приземлится на землю. Не теряя драгоценное время, Чернобог мигом поднял руки на уровень головы и прокричал:

КУЗНИЦА ЧЕРНИ

После этого громогласного возгласа, чёрная жижа, что осталась на месте после того, как он улетел на пять десятков метров, начала своё движение. Она, преобразившись в форму огромного клинка, выстрелила собой в сторону Говарда, который после нанесения удара ещё даже не успел приземлиться на землю. Однако, когда кончику конструкции оставалось буквально несколько сантиметров до писателя, последний, неожиданно для Бога ужаса, просто взял, оттолкнулся от неё и исчез с поля зрения.

— «Чего? Я даже не ощутил, как тот коснулся моего клинка. Неужели, он стал настолько быстрым?» — недоумевал Чернобог, и в тот же миг перед его лицом с огромной скоростью возникла нога Говарда, которая обрушилась на физиономию Бога ужаса, чуть ли не вдавив её внутрь черепа.

Закономерно, что от такой мощнейшей атаки, Чернобог в очередной раз улетел пробивать собой деревья. Но, на этот раз, продлилось это не долго, ибо через секунду Бог ужаса с грохотом врезался в стену арены, и как гвоздь воткнулся в неё головой. Кое-как выбравшись из неё, он ощутил странное чувство, которое так долго не испытывал, а именно боль.

Скрипя зубами и прижавшись к стене, правитель Нави хватался за голову и лицо, чтобы, как тот считал, заглушить поистине острую и нарастающую боль. Однако, толку от этого было ровным счётом ничего.

— Ну и ну, значит, только сейчас тебе больно? — спросил Говард, вдруг неожиданно возникнув перед Чернобогом. — Ах, да, между первой и второй атакой прошло всего ничего. Совсем забыл, извини, — язвительно сказал писатель.

— Насмехаться надо мной вздумал? — раздраженно спросил Бог ужаса.

— Что ты, я просто на секунду подумал, что моя теория о том, что твоя чёрная жижа служит для тебя не только в лечебных целях, но и как обезболивающие оказалось неверной. Но твой жалкий вид доказывает, что я был полностью прав! — сказал довольный собой Лавкрафт.

— Ну поздравляю тебя, что могу сказать, — саркастично похлопал человеку Чернобог. — Но, когда моя кровь вернётся обратно, я освежую эту кожу на тебе! А затем выпотрошу и тебя самого!

— Ты думаешь, я так просто позволю этому случится? — спросил Говард, и в тот же миг появившись с боку от правителя Нави и схватив того за голову крепким, как капкан, хватом, сказал. — Давай лучше вместо этого пробежимся с ветерком по арене.

В тот же миг Лавкрафт понёс с неимоверной скоростью Чернобога собой, наматывая круги по арене, между тем начав вскапывать лицом Бога ужаса стену стадиона. Кожа, мышцы и глаза правителя Нави с большой скоростью взлетали ввысь, попадая в лица шокированных от такого кошмара зрителей.

— Недооценивай меня! — зарычал Чернобог со всей мочи, хриплым из-за крови в горле голосом.

И как раз в этот момент к одному из деревьев, которое стояло на краю арены, прилипла чёрная жижа. Дождавшись идеального момента, она выпустила из себя несколько придатков, которые сцепившись со стеной, преобразились в острейшие лезвия. И пока Говард с особым удовольствием превращал голову Чернобога в бесформенный фарш, он лишь в последнее мгновение заметил подготовленную для него ловушку.

Времени на манёвр, логично, не было, и из-за этого Лавкрафт отпустил правителя Нави. Тот по инерции полетел к лезвиям и его разрубило на куски, разлетевшись на десятки метров вокруг. А писатель же еле сумел избежать участи бога, хоть и врезался в дерево, на котором была прилеплена чёрная субстанция, и прокатился по земле, остановившись только тогда, когда столкнулся головой об валун.

— Чёрт, слишком увлёкся, — выругал себя Лавкрафт, держась за голову.

— Теперь, моя очередь! — вдруг донёсся голос Чернобога, и из земли перед Говардом вылетел острый чёрный шип.

Человек в последний момент успел увернуться, и шип миновал его головы, попав в позади стоящий валун, раздробив тот на мелкие камушки. Но этим атака не закончилась. Из земли начали вылетать новые конструкции всевозможных видов и размеров. Лавкрафт с лёгкостью уворачивался от них, убегая из стороны в сторону, отходя всё назад и назад, пока не столкнулся спиной об дерево.

И как только Лавкрафт развернулся, чтобы залезть на дерево, вдруг её ствол взорвался перед лицом писателя. Из завесы щепок и пыли в сторону Говарда полетело остриё чёрного меча, которое и спровоцировало это. Маэстро ужаса резко откинул голову назад, правда это его не спасло от того, что оружие разрезало его правое глазное яблоко. Сделав кувырок назад и только начав осознавать, какую ужасную травму он получил, в сторону писателя из под земли полетел очередной шип, который пробил тому живот насквозь. Захаркав кровью и стиснув зубы от боли, Филлипс не свойственно для себя прорычал:

— Вот как?! Решил как червь сражаться?! Ну ничего, я тебя вытащу!

После этих слов человек прыгнул вверх. Да не просто вверх, а буквально одним прыжком чуть ли не допрыгнув до облаков. Задрав ногу вверх, Маэстро ужаса начал стремительно падать вниз, при этом всё сильнее раскручиваясь. Частота оборотов достигла таких скоростей, что ступня Лавкрафт начала в прямом смысле светится подобно плазменной. С мест зрителей же это выглядело так, будто яркая звезда с небес падала на арену.

РАЗРУШИТЕЛЬ МИРОЗДАНИЯ

Такое имя носила данная техника, которая только что, коснувшись земли, буквально раздробила всю арену и подняла вверх огромные куски обломков, в том числе и зрителей.

— Если все раунды будут такими, то от арены совсем ничего не останется, — с усмешкой проговорил Локи, которого не коснулась эта встряска, благодаря его способности левитировать.

— А вот это явно большой звоночек, — шокированно произнёс Аид, с изумлением видя последствия атаки. - Это точно тянет на уровень высших богов.

— Да, и вправду, — согласился с ним Зевс, но его глаза тут же засверкали, когда тот продолжил, — И всё-таки жаль, что главам пантеонов нельзя участвовать. У меня кулаки чешутся, чтобы самому подраться с этим человеком.

А в это время, среди руин, что когда-то были мрачным лесом, в глубоком кратере на своих двоих твёрдо стоял Говард. И стоял он так, будто бы ждал кого-то, и этот кто-то не заставил себя долго ждать. Буквально в нескольких метрах от Лавкрафта упал огромный кусок глыбы, и за ним оказался Чернобог, который и сдвинул его. Его внешний вид оставлял желать лучшего, но благодаря регенерации, все раны мигом зажили, однако правитель Нави жадно глотал кислород. Было очевидно, что данная техника человека доставила тому не мало проблем.

— Я уж было подумал, что на меня обронили весь небосвод, — отдышавшись, проговорил Чернобог, еле стоя ровно на ногах.

— Значит, попал, — с улыбкой подметил Говард.

— В смысле, «попал»? — недоумевал Бог ужаса. — Ты что... Наугад бил?!

— Хех, а что ещё мне было делать? Я был без понятия, где ты находился. Гнусный червь, — с ухмылкой ответил Лавкрафт. От такого ответа у Чернобога вздулись вены на лбу от переполняющей его злобы. Но это чувство сменилось на обеспокоенность, ибо тот вспомнил, что находится сейчас прямо на ладони у человека. И бог чётко понимал свои силы в том, что он никак и никогда не поспеет за очередным рывком писателя, и того вновь начнут молотить, как тряпичную куклу.

Но вдруг случилось то, что все никак не ожидали. Тело Говарда начало искриться ядовито зелёным цветом, а сам он начал дёргаться так, как будто бы его током ударило. А позже и вовсе на месте, где стоял писатель, вспыхнула яркая вспышка. Когда свет рассеялся, то все зрители увидели, что на земле лежал Лавкрафт с книгой в его руках, которая ещё несколько секунд светилась угасающим зелёным цветом и сама по себе перелистывалась. Это указывало на то, что глашатай возвратился обратно.

— Ч-что случилось, Брунгильда?! — недоумевала Гейр.

— Просто время истекло, — кратко ответила валькирия. Но, заметив ещё более озадаченное лицо своей сестры, она добавила. — Ты же знаешь, что Говард в форме «Иного Бога», можно сказать поддерживает в себе два воланда одновременно. Это большая нагрузка на его душу и нервную систему. Разумеется, такое может сильно измотать.

— Это же ужасно! Он же прямо на блюдечке у Чернобога. Ему конец!

Однако Брунгильда лишь промолчала, продолжая внимательно смотреть на арену. И её лицо выражало лишь твёрдую уверенность.

Чернобог же, не веря своим глазам смотрел, как Лавкрафт, дрожа от боли и держась за живот, поднимался на ноги. Осознав, что это идеальная возможность, правитель Нави дьявольски ухмыльнулся и применил ту технику, как он считал мигом убьёт человека. А именно…

НАВНИК ТЬМЫ

И после произнесения приёма, чёрная жижа как плесень начала разрастаться, и в особенности она устремилась в сторону Говарда. Все зрители людей, в том числе и Гейр, с ужасам затаили дыхание. Вот только тёмная субстанция вдруг остановилась, даже не преодолев и трёх метров.

— Что за? — недоумевал Чернобог с поведения своей крови. А в это же время расплылся в злорадной улыбке уже Говард.

— Всё верно рассчитал, — сказал Лавкрафт. Зрители на трибуне не понимали, о чём говорил писатель, однако только Чернобог понимал, и из-за этого по его спине впервые за всё время пробежал холодок. — Ты думаешь, что я бы не понял? — спросил Филлипс, увидев шокированное лицо правителя Нави. — Это было так очевидно. Твоя чёрная жижа служит тебе как оружие, средство для регенерации и обезболивающее. С виду можно подумать, что она безгранична, но по правде это не так! Ещё после того, как Дагон изрядно тебя потрепал, я подметил, что ты перестал бездумно атаковать дальнобойными атаками. А всё потому, что ты решил, что она не успеет вернуться к тебе до того, как ты в очередной раз отправишься в полёт, и тем самым так попусту истратишь жизненно важное топливо. И мне глубоко любопытно, что же с тобой будет, когда она полностью исчезнет. Хм, может быть, наконец, на этот раз ты сдохнешь?

После последних слов писателя книга в его руках начала светиться ярким зелёным свечением, а страницы её бешено перелистывались. Учитывая монолог Говарда, что он говорил выше, все подсознательно понимали к чему всё ведёт, и какой бог из ужасного пантеона будет следующим.

Правитель Нави испытывал нечто необъяснимое для него. Его руки и ноги тряслись, дыхание участились. Смотря на свою кровь, которой осталось мизерное количество, по сравнению с началом битвы, и на Говарда, который вызывает через книгу бога, в голове у Чернобога промелькнула мысль, которую тот никогда прежде и подумать не мог:

— «Я что? Умру?»

***

Хельхейм. Мрачная обитель всевозможных тварей и чудовищ, коих можно было вообразить. Тёплое яркое солнце здесь отсутствовало как данность. Вместо него вечно проплывающие куда-то густые тёмные облака. Воздух разряженный, как на самой высокой горе. Но по праву самой тёмной и жуткой территорией данного царство можно смело назвать лес Нави.

Среди уродливых крон деревьев, камней и едких водоёмов мог скрываться монстр или другое неведомое нечто. Неосторожно оступившись, можно было попасть в природную садистскую ловушку. А сам лес представлял собой лабиринт, будто бы специально выросший так, чтобы даже самый опытный лесничий заблудился среди одинаковых между собой деревьев и полян.

Однако в таком тёмным и жутком месте не задумываешься увидеть старца во всём белом, что ужасно контрастировал с окружающей средой. Белобог собственной персоной явился в лес Нави, в обитель его злобного брата Чернобога. И в скором времени, последний прознает об этом, и начнётся то, что всегда происходит, когда они встречаются.

БЕЛОБОГ!

Раздался пронзительный крик Чернобога, что эхом пронёсся по всему лесу, заставив задрожать ветки деревьев. Белобог в этот же момент остановился и стал ждать своего брата с полной решимостью в глазах. Он чувствовал с какой стороны тот приближается, какая у него скорость и намерения. Настолько часто это происходило, что глава славянских богов понимал это лишь по приближающемуся грохоту.

И вот, наконец, после того, как на воздух взлетело несколько деревьев, слева от Белобога объявился сам Чернобог на верху огромной чёрной жижи. Тут же заметив своего брата, повелитель Нави с широкой улыбкой прыгнул в сторону него. А предводитель славянских богов даже и не думал отступать, защищаться или ещё что-либо делать.

Но произошло неожиданное, Чернобог с счастливой улыбкой обнял Белобога и радостно засмеялся. Подняв брата над собой, правитель Нави беззаботным голосом проговорил:

— Братец! Как я рад тебя видеть!

Что же произошло с Чернобогом, что он так сильно изменился?

Глава 31: Путь к вершине

Славянский пантеон богов в Валгалле был самым непримечательным среди других небожителей. Таких как они были сотни, если не тысячи. У них не было ни могучих героев, как Тор и Тюр, ни отличительных бойцовских качеств, как у Брахмы и Шивы. И даже в плане магии, как у Кетцалькоатля, было всё худо. Казалось бы, так бы они оставались в тени своих более могучих собратьев, однако всё изменилось при появлении двух персон.

— Эй, ты только глянь! — выкрикнул огромный шестирукий асура, держа за волосы избитого небожителя из славянского пантеона. — Эти боги, оказывается, реально ничего из себя не представляют!

— Ага, я думал, что нам врали, когда говорили, что в Валгалле есть никчёмный пантеон. Но видимо, это правда! — с радостью крикнул более низкий проныра.

— Пожалуйста, отпустите нас, — простонал бог, которого держал большой демон. — Мы дадим всё, что захотите. Только отпустите.

— Всё говоришь? — с блеском в глазах спросил проныра.

— Да, всё, только отпустите, пожалуйста, — промолвил другой славянский бог, что лежал на земле.

— Хе, раз уж на то пошло, может возьмём у них все драгоценности? — предложил проныра.

— А может и женщин возьмём? — с улыбкой добавил громила.

— Не нужно так измываться! — вдруг донёсся чей-то голос позади двух асур.

— И что с того, что наш пантеон слабый! Это даёт вам право, издеваться над другими?! — донёсся уже другой голос, но, по сравнению с предыдущим, уже более высокий и басистый.

Обернувшись, двое асур увидели двух молодых богов. Один выглядел, как приятный лицом юноша, что своей внешностью вызывал лишь успокоение и доверие. Но вот другой с угольно черными волосами, с таким же цветом глазами, ужасным оскалом и взъерошенной на тяп-ляп одеждой вызывал ровно противоположное. Вот только шестирукий громила, не обращая на это внимания, с раздражением спросил:

— А?! А вы двое мелких кто такие?! Откуда взялись?!

— Вас что не учили, что перед старшими нужно вежливо обращаться?! — язвительно поддакнул проныра.

— Нас вежливо обращаться учили только перед хорошими богами, — парировал приятного вида юноша.

— А звать нас Чернобог и Белобог, усекли уроды?! — угрожающе прорычал неприятный вида юноша.

Услышав их имена, двое асур разразились со смеху.

— Прости, я как-то не расслышал! Вас обоих серьезно зовут Чернобог и Белобог?! — еле сдерживая хохот, спросил проныра.

— С таким же успехом вы бы ещё назвались Плохой бог и Хороший бог! — добавил от себя и большой асура. Но затем успокоившись, он подошёл к Чернобогу, и, наклонившись, с презрением проговорил. — Хотя смотря на тебя, тебе бы больше подошло имя — Урод бог.

После этих слов Чернобог резко закинул правую руку за спину, и на ней чёрная жижа сформировала крепкую цельную латную перчатку. Не успев даже удивиться такому умению мальца, большой асура тут же получил мощнейшим взведенным, как арбалет, ударом в нос.

— Аргх, моё лицо! — разъяренно закричал он, держась за пораженную область. А проныра что-то ошарашенно промямлив, бросился помогать своему побратиму.

— Мда уж, вновь ты начинаешь с горяча, — устало вздохнул Белобог.

— Не, ну он первым начал меня обзывать, — сердито возразил Чернобог, на что его брату ничего не оставалось, как, скрипя сердцем, согласиться с ним.

— Ах, вы мелкие засранцы! — хором вскрикнули асуры и ринулись в бой на двух юнцов, которые смотрели на них без особой опаски.

Чернобог и Белобог. Два брата близнеца, коих можно назвать живым чудом. Ибо с их силой, способностями и навыками их можно спокойно приписать к греческому или скандинавскому пантеону. Однако, как бы не так. Они плотью, кровью и душой были за славянский пантеон! И они делали всё возможное, чтобы никакой супостат не смел посягать на них или же на жизни своих собратьев.

— Поразительно, — ошеломлённо произнёс славянский небожитель. — Они без особого труда одолели этих двух асур.

— Ещё и тех, кто прибежал сюда на подмогу, — добавил другой бог, не веря своими глазами, смотря на повсюду раскиданных асур.

Можно смело говорить, что в Валгалле наступил поворотный момент, появление новой силы на божественной арене. Белобога и Чернобога с такими успехами по всей логике должны были, буквально, на руках нести и восхвалять их. Оно так и было, вот только одно но…

— Как вы? Можете подняться? — спрашивал Белобог, пострадавших собратьев по пантеону. Те же, увидев лучезарное и прекрасное личико юного небожителя, расплылись в улыбке, полностью доверившись ему.

— Как вы? Можете подняться? — но когда спрашивал Чернобог, то боги шарахались от него, только завидев его чёрные глаза, подобно темнейшей ночи и неопрятный внешний вид. Всем видом они показывали, что им некомфортно было рядом с ним.

Не было преуменьшением сказать, что Чернобога все считали за монстра. Слишком он сильно отличался от Белобога, да и вообще от всех своих сородичей. Однако, вопреки всем худшим сценариям, последний никогда не бросил бы своего брата, какие бы трудности или общественное мнение не встали бы у него на пути.

— Не переживай ты так, — подбадривал Белобог своего брата из-за того инцидента. — Всем свойственно бояться того, чего не понимаешь. Вот увидишь, когда они поймут, что ты не опасен, они сами к тебе подтянутся.

— Ты думаешь? — скептично спросил Чернобог.

— Ну не мне ли, как брату, не знать, что ты отличный парень?! — в ответ спросил Белобог, с искренней улыбкой засмеявшись и по-дружески хлопая брата по спине. Чернобог же также засмеялся.

Так шли года и века, пока оба бога славянского пантеона не выросли. Оба вновь доказали остальным свою силу и полноправно заняли место верховных божеств. После этого, они не намеревались останавливаться, а решили заявить о себе и другим пантеонам. Из-за этого братья приняли непростое решение, а именно разделиться.

Белобог остался с остальными богами славянского пантеона в Вальгалле, дабы укрепить влияние и авторитет перед другими. А Чернобог отправился в Хельхейм, так как там живут не менее сильные боги вышестоящих пантеонов. И его задачей было показать, что даже они что-то из себя представляют в этом жутком и полном опасностей мире.

И Чернобог первым же делом обосновался в самом тёмном уголке Хельхейма, куда не осмеливался вступать лишний раз даже сам Аид. А именно в мрачном и заполненном различными тварями дремучем лесу, который он тут же окрестил, как «Нави». Если бы всё было так просто.

Как только он вступил ногой в этот лес, его сразу же встретила орава из огромных чудищ, коих можно вообразить только в кошмарных снах. Однако, Чернобог не испугался, ибо у него была цель, не посрамить славянский пантеон, а, наоборот, показать, что и они чего-то стоят. И из-за этого тот в одиночку и без раздумий ринулся в бой на них.

Битва была необычайно кровавой и жестокой. Ни один раз казалось, что чудовища вот-вот победят, однако, несмотря на самые ужасные ранения, Чернобог вновь поднимался целым и невредимым. В итоге таких качелей, он, спустя месяца безостановочной бойни, одолел всех монстров и окончательно стал единственным и полноправным правителем этой земли. И не было больше кого-нибудь, кто пошёл бы против него.

— Я довольно поражён, — с искренним восхищением сказал Аид, смотря вдали на лес Нави. — За месяц он изничтожил всех враждебных отродий. Не правда ли это впечатляет?

Спрашивал король подземного мира у рядом стоящего высокого мужчины, в приличном дорогом и утонченным мундире, длинными волнистыми серебристыми бровями, и с такого же цветами волосами, которые были уложены в необычную причёску в виде шести ангельских крыльев. Его лицо выражало полную отрешённость и безэмоциональность к чему-либо вокруг, из-за этого тот ещё несколько секунд стоял, разглядывая лес на горизонте, пока не ответил:

— Конечно. В этом есть что-то поражающее, но не кажется ли Вам это странным? — спросил незнакомец в конце.

— И в чём же «странность»? — озадачился Аид.

— Сначала этот лес появился здесь из ниоткуда несколько столетий назад. И сейчас, этот бог явился сюда, тоже чёрт знает откуда. Я, конечно, ни на что не намекаю, однако есть ли шанс того, что этот чужак связан с этим лесом?

Аид посмотрел на него странным взглядом, а затем на лес, и снова на него, и так несколько раз. В конечном итоге, устало вдохнув, король подземного мира, пожав плечами, промолвил:

— Если оно и так, то я не вижу в этом лесе или в этом боге ничего опасного. Однако, если он начнёт учинять беспорядок за пределами своей территории, то мы с тобой обязательно сможем его утихомирить.

— В этом я сомневаюсь, — скептично сказал незнакомец. — Во время, когда этот бог делал зачистку леса, он ни разу не был серьезно ранен. У него, буквально, нет хотя бы маленькой царапины. Да и тот не выглядит уставшим. А его боевые навыки, даже смотря издалека, не уступают Вашим, господин Аид.

— Намекаешь, что я могу ему проиграть? Люцифер, — с полным надменным голосом спрашивал король подземного мира.

— Никак нет, — спокойно ответил Люцифер. — Я просто говорю то, что я наблюдал за эти три дня.

После этих слов, из чащи деревьев с огромной скоростью взлетел в воздух булыжник, размером с двухэтажный дом, который, как будто специально, летел в сторону Люцифера и Аида. Те не стояли столбом, а ещё за пару секунд до его падения ушли с места. Повелитель Хельхейма и его правая рука думали, что это была намеренная атака, и решили уже навестить Чернобога в его владении, как вдруг заметили его на окраине леса, который истошно, надрывая горло, кричал:

— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ! Я ПОЗДНО ЗАМЕТИЛ, ЧТО ТАМ КТО-ТО БЫЛ! Я ПРОСТО ИЗБАВЛЯЮСЬ ОТ БЕСПОРЯДКА! ПРОШУ МЕНЯ ПОНЯТЬ!

После этого правитель Нави развернулся и побежал обратно в тёмную чащу леса. А через минуту из неё вновь начали вылетать булыжники, но уже не так далеко, как первый.

— Хм, а он довольно культурный, хоть и выглядит ровно противоположно, — подметил Аид.

— Не могу не согласиться, — сказал Люцифер.

Вот так и произошла первая встреча Чернобога с королем Хельхейма, хоть он даже и не подозревал об этом. Но, благодаря этому случаю, тот хорошо о себе заявил перед такой персоной. И с каждым днём слухи о довольно сильном боге в жутком лесу, куда никто не осмеливался вступить, всё больше начали распространяться среди богов. И, в конце концов, они достигли Валгаллы.

— Хм, он и вправду такой сильный? — с интересом спрашивал Зевс, у которого уже проступала борода и морщины на лице.

— Поверь мне, таких ему по силе единицы, — уверял Аид. — Я поспрашивал этого бога, и вот что он мне ответил. Его зовут — Чернобог. Он из славянского пантеона. Вместе с братом Белобогом они недавно стали главами этого самого пантеона, сместив с трона Рода.

— О, Род, говоришь? Вспоминаю такого. На последнем собрании я его видел краем глаза. Ничем не выделяется среди ему подобных, — почесав бороду, промолвил Зевс.

— Брат, Чернобог также добавил, что и Белобог не уступает ему в силе, а может и даже превосходит его, — с ещё большей серьёзностью продолжил Аид.

— По твоему тону выглядит так, что ты хочешь, чтобы я больше начал обращать внимание на этот пантеон? — вскинув бровь спросил Зевс.

— Разумеется, — кивнул король Хельхейма, — они зарождающаяся тёмная лошадка в мире богов. Один только Чернобог чего стоит. И я уверен, что со временем таких, как он, в их пантеоне будет ещё больше.

— Хм, довольно интересно, старший брат, — сказал отец всех богов. И, схватившись за подлокотники кресла, за которым он сидел, он с огромной силой хвата из-за неожиданно разбухших мышц разбил их в щепки со словами. — Я ЭТО ПРИМУ К СВЕДЕНИЮ! ДАВНЕНЬКО Я НЕ РАЗМИНАЛ СВОИ МУСКУЛЫ!

Также эти слухи достигли и сам пантеон, откуда и происходил Чернобог. К этой вести славянские боги отнеслись с большой радостью и гордостью. Наконец, за столь большое время их начали воспринимать всерьез, и в Хельхейме, и в Валгалле. Белобог же, не долго думая, отправился в подземное царство, дабы поздравить своего брата с успехом.

И когда он проник внутрь леса, то с интересом осматривал кроны деревьев и незначительную оставшуюся в живых популяцию невиданной до сели живности, которая сумела избежать истребления. Вдруг Белобог услышал оглушительный крик своего брата, и после него всё вокруг начало дрожать так, будто бы нечто огромное и молниеносное с грохотом приближалось.

Спустя некоторое время слева от сияющего славянского бога несколько деревьев взлетели в воздух, и среди этого мусора объявился и сам Чернобог на верху огромной чёрной жижи. Тут же заметив своего брата, повелитель Нави с счастливой широкой улыбкой прыгнул в его сторону. Приземлившись перед ним, схватив того и подняв над собой, Чернобог радостно закричал:

— Братец! Как я рад тебя видеть!

— Я тоже рад, — с улыбкой ответил Белобог. — А теперь можешь меня опустить на землю.

— А, ой, извини, — с глупой улыбкой извинился Чернобог, поставив своего брата на землю, и, похлопывая того по плечу, спросил. — Если не секрет, что тебя привело сюда?

— Хотел своими глазами посмотреть, как ты тут устроился и поблагодарить, что хорошо себя показал перед Аидом, — ответил он.

— О, так слухи дошли и до тебя? — искренне удивился Чернобог.

— Разумеется, о тебе вся Валгалла молвит, — подтвердил Белобог, и тот, крепко сжав кулак, продолжил. — Так что продолжай в том же духе, братец.

— Конечно! — радостно кивнул правитель Нави. — Я уже придумал план для королевства, которое хочу тут построить! — с полным воодушевлением сказал он.

— «Королевство»? — недоуменно спросил Белобог.

— Ну, я же тебе говорил в детстве, что у меня есть мечта. Создать место, где такие же страшные как я боги и богини могли спокойно жить и не беспокоиться, что их будут избегать остальные, — с горящими глазами объяснял Чернобог.

— Но, брат, тебя дома уже никто не боится. Все, наоборот, горды тобой, — уверял того Белобог.

— Со мной-то ладно, но что делать богам и богиням, которые не могут похвастаться силой, как у меня? — возразил Чернобог.

— Может умом и харизмой? — в шутку предложил глава славянских богов.

— Очень смешно. Я тут серьёзные проблемы хочу решить, а ты тут насмехаешься, — возмутился правитель Нави.

— Да ладно тебе, Чернобог, — с улыбкой сказал Белобог. — Это твоя земля, и ты можешь делать всё, что хочешь. Я не буду против твоего королевства, или что ты тут ещё придумаешь. Я, как твой брат, буду тебя поддерживать в любых твоих начинаниях.

Эти слова приподняли настроение Чернобогу. Но вдруг его лицо резко сменилось на обеспокоенное, и тот спросил с неуверенностью в голосе:

— Кстати, можно спросить тебя кое о чем?

— Да не вопрос, дружище.

— Как только я прибыл сюда, с первой же ночи мне начали сниться какие-то странные сны. Если вкратце описать их, то я предстою в роли живой бесформенной чёрной жижи, которая кочует из одного места в другое, поглощая собой всё живое, что попадается на пути. И в один момент, я замечаю вдалеке целый огромный и мрачный город, коих в жизни не видел. А затем… затем… — тут Чернобог запнулся, хватаясь за голову, пытаясь вспомнить.

— А затем что, братец? — поднажал того Белобог, который искренне беспокоился за брата.

— Затем всё слишком отрывисто и непонятно. Но одним словом я могу описать — резня. Куча разрушений, трупов богов, крови и органов, и я всё это поглощал. Затем всё кончилось тем, что по виду самый главный из них, держа огненный меч, замахнулся на меня, и потом тьма. И так каждый раз.

Белобог ещё минуту осмысливал всё то, что выдал Чернобог, а затем нервно усмехнувшись и хлопая по спине брата, проговорил:

— Да не переживай так. Пустяки это всё.

— Правда?

— Конечно. Давай развеемся, и прогуляемся по лесу, а ты мне покажешь, всё что ты тут построил, — с такими словами Белобог обнял Чернобога за плечо, начав неторопливую прогулку по тропинке.

Так слова правителя Нави были забыты его братом и им самим. Однако эти сны некуда не исчезли, а дали о себе знать в ту же ночь. Всё происходило в точности, как описывал Чернобог, и, когда неизвестный ему бог замахнулся на него огненным мечом, тот с холодным потом проснулся.

— Опять, — промолвил Чернобог, сглотнув ком в горле.

Спустившись с ветки большого прогнившего дерева бука, решив прогуляться, правитель Нави побрёл по тропинке, где сегодня тот гулял с братом. Вспоминая эту прогулку, его всё больше начало беспокоить что-то. Будто бы что-то было не так, но сам небожитель не мог понять что именно. Неизвестность пугала его. Мало ему было странных снов, ещё и это откуда-то свалившаяся на голову беспричинная тревога.

Но такая ли она беспричинная? Из-за этого Чернобог решил разобраться с этим раз и навсегда. Но он представить себе не мог, во что данная затея обернется, и которая перевернёт весь его мир вверх дном.

Глава 32: Доволен?

Уже немало времени прошло с тех пор, как Чернобог стал правителем леса Нави. Однако сны, где тот выступал в роли некой субстанции, которая поглощает всё живое на своём пути, ни на йоту не прекращались. А всё это ухудшалось, когда к нему захаживал Белобог. У правителя Нави было такое параноидальное ощущение того, что всё, что у него есть сейчас, неправильно. Однако каждый раз, когда тот рассказывал это своему брату, то тот в очередной раз выдавал:

— Да не переживай так. Пустяки это всё.

И в очередной раз, это успокаивало Чернобога. Вот только это облегчение длилось, как всегда, недолго. И, по наблюдениям самого правителя Нави, отрезки между тем, когда Белобог уверял его, что всё в норме, и первыми параноидальными ощущениями становились всё короче и короче. Это сильно беспокоило его, но говорить своему брату он не хотел, так как не хотел, чтобы тот плохо думал о нём.

Однако последней каплей стал один случай, когда Чернобог на опушке леса вырезал лица на дереве. Он это часто делал в свободное время, данное хобби помогало унять тревогу, вот только правитель Нави ощутил чьё-то подозрительное присутствие. Ладно бы это, но как только брат Белобога оборачивался, никого рядом не было, и ощущение мигом испарялось.

Тем не менее, когда тот в очередной отворачивался, Чернобог вновь чувствовал чьё-то присутствие рядом с собой, и с каждым разом это ощущение только нарастало. Дошло до того, что кто-то будто вплотную дышал ему в спину. Не выдержав этого, правитель Нави, резко бросив брусок дерева, которым вырезал лица, создал клинки на руках. Он, повернувшись и встав в боевую стойку, прокричал:

— Покажись!

Но то, что увидел Чернобог испугало до мурашек, ибо на опушке и среди крон деревьев поблизости стояли именно те жители из сна правителя Нави, коих он пожирал. Однако, их лица и тела были будто обглоданы, у некоторых отсутствовали конечности, куски кожи и мышц, из-за этого внутренности и кости можно было отчётливо рассмотреть. Уж лучше бы только это было самым жутким в этой ситуации. Потому что все они без исключения смотрели пустым взглядом на него, однако казалось, что они прожигали брата Белобога изнутри. В один момент те подняли указательные пальцы в его сторону, и как один голос начали повторять одно и то же слово:

ЧУДОВИЩЕ

Чернобог не знал, как на это реагировать, потому что тот был шокирован до глубины души. И из-за этого он решил медленно уходить с этой опушки, при этом не теряя зрительный контакт с жителями из сна. Но вдруг правитель Нави почувствовал, как он ногой обо что-то столкнулся. С опаской опустив голову, тот обнаружил маленькую девочку, у которой лицо было изуродовано так, как будто бы кто-то облил её кислотой.

УЙДИ ИЗ НАШЕГО ДОМА, ЧУДОВИЩЕ.

Хриплым голосом промолвила девочка, смотря в глаза Чернобогу своим безжизненно пустым взглядом.

Спустя некоторое время тот обратился за советом к Люциферу, которому Аид поручил патрулировать в окрестностях леса Нави и примыкающих к нему территории. Тот, выслушав про случай и описание сна, который каждый день снился Чернобогу, лишь широко разинув глаза и смотря в одну точку, произнёс:

— Подумать только, что у такого грозного здоровяка, как ты, могут быть подобные ментальные проблемы.

— Иногда внешность может быть обманчивой, — сказал Чернобог.

— Не могу не согласиться, — промолвил Люцифер. Затем устало вздохнув, он спросил. — Ладно, давай уже к делу. Что ты от меня хочешь?

— Вы можете помочь избавить меня от этого сна? — отчаянным голосом попросил Чернобог, держась за голову. — Я просто так больше не могу. Уверен, что однажды я свихнусь!

— С чего ты взял, что я способен помочь в этом? — спросил Люцифер, смотря на Чернобога, как на идиота.

— Жаль, — с грустью вздохнул Чернобог, поняв, что даже приближенный к королю Хельхейма не в силах помочь ему избавиться от недуга. — Ну, хоть знаете, кто может?

Тут Люцифер уже задумался. Ещё минуту он окидывал правителя Нави взглядом сверху вниз и, колеблясь в своём решении, ответил:

— Знаю одного. Но я не гарантирую, что он вообще поможет тебе.

Узнав единственный шанс излечиться, Чернобог буквально засиял от счастья. Он, недолго думая, с горящими от энтузиазма глазами жадно расспросил у Люцифера, кем является и где находится данная персона. Получив краткий и ёмкий ответ на все свои вопросы, правитель Нави в этот же миг рванул прочь из леса, оставив озадаченного второго по силе Хельхейма на пне.

Дорога его была недалёкой, так как его конечный путь буквально лежал за холмом рядом с лесом, за которым располагался городок. Несмотря на репутацию Хельхейма, как мрачной обителью всего ужасного, боги, живущие тут, не были лишены чувства комфорта и старались обустраивать свои поселения в приемлемый вид. Узкие лавочки, жилые двухэтажные застройки с черепицей и брусчаткой на дороге.

Вот только Чернобогу не было времени разглядывать красоты этого города. Он, стоя на холме пытался разглядеть здание, в котором находился тот бог, который способен ему помочь. После некоторого времени зрительного поиска он таки нашёл подходящий под описание Люцифера дом. Определив маршрут, правитель сломя голову рванул в его сторону.

Пробегая по узким улицам, Чернобог то и дело чуть не врезался в прохожих, и только в последний момент, благодаря своей исключительной гибкости, с которой он мог изгибать своё тело под самые неестественные позы, он предотвращал столкновения. Богов это никак не пугало, потому что они видали вещи и пострашнее. Их это наоборот забавляло, как двухметровый правитель Нави сломя голову несётся и вытворяет невероятные акробатические трюки. А детей и вовсе это веселило. Некоторые даже подключались к нему, бегая прямо за ним, думая что это игра. Вот только когда они встречали первую серьезную преграду, то оставались далёко позади.

Самого Чернобога во время этой пробежкой по городу периодически то и дело тревожило некое чувство. Его можно было охарактеризовать как дежавю, однако всё было слишком реальным. Вместо жителей, которые улыбчиво машут ему вслед, он видел их же, но в крови и кричащих в агонии. А уютный город представал перед ним, как разрушенный и весь охваченный огнем и хаосом. Правителя Нави подобное тревожило до глубины души, и из-за этого тот ещё больше прибавил в скорости.

Спустя меньше чем минуту Чернобог, наконец, добрался до заветного дома, который описывал Люцифер. Двухэтажное здание с угольно-черным кирпичным фасадом, остроконечной высокой крышей и флюгером мухи на его верхушке. Но самое главное было на месте, вывеска с надписью «ДОКТОР». Глубоко вздохнув, правитель Нави громко постучался в дверь.

Хозяин не заставил себя ждать, тот через несколько секунд отворил дверь, и перед Чернобогом предстал молодой мужчина с остроконечными короткими ушами, в высоких черных сапогах, брюках и белой рубашкой портянкой. Его глаза выражали полную отрешенность и безразличие ко всему, вот только оно изменилось на шокированное и удивленное, когда тот поднял голову и увидел лицо правителя Нави.

— Это Вы Вельзевул? — спросил Чернобог.

— Да, это я, — кивнул ошарашенный повелитель мух. Но затем, собравшись с мыслями и откашлявшись, он резонно спросил. — Вот только, позвольте узнать, что такой высокоуважаемый господин забыл в моём скромном доме? Неужели что-то Вас беспокоит?

— Да, беспокоит. И можно войти? — в конце спросил Чернобог, и, не дожидаясь согласия или отказа хозяина дома, нагло вошёл внутрь. Вельзевулу ничего не оставалось кроме того, как впустить незваного гостя и закрыть дверь, перед этим беглым взором оглядев прохожих, которые были в непонимании от того, что происходит.

Захлопнув дверь, Вельзевул пошёл вслед за Чернобогом, который уселся на стуле в конце коридора. Его взгляд был уставлен в одну точку, что выражало всю серьезность намерений повелителя Нави. Повелитель мух же, устало вздохнув и встав перед ним, сразу же по делу спросил:

— И что же беспокоит нашего непобедимого повелителя леса Нави?

— Понимаете, мне начали сниться тревожные сны. А сейчас, после них, мне начали видеться ведения и иллюзии, а также меня иногда охватывает чувство беспокойства, будто всё это неправильно.

— И про что же ваши сны? — с долей интереса спросил Вельзевул.

И тут Чернобог выпалил все подробности сна, от того, что он в ней ползучая живая всепоглощающая жижа и до огненного меча занесённого в сторону него, не забыв в конце добавить про тот инцидент на поляне. Глаза повелителя мух окончательно округлились, а рот был приоткрыт от шока.

— Знаю, трудно в это поверить, да? — спросил Чернобог, увидев удивленную гримасу Вельзевула.

— Это точно, — ответил он, медленно осознавая услышанное. Но, откашлявшись, повелитель мух, взяв из кармана иглу, сказал. — Не могли бы Вы подать мне свою ладонь?

Чернобог без лишних слов выполнил поручение Вельзевула, и последний резко воткнул иглу в ладонь первому. Однако вместо вскрика или шока повелитель Нави тут же вырубился и упал мордой в пол. Повелитель мух же, смотря на валявшиеся тело одного из главы славянского пантеона у своих ног, лишь недоумевающе спрашивал:

— Как ты вообще умудрился это вспомнить? А хотя, есть у меня одно предположение.

С такими словами Вельзевул достал из кармана некое устройство. Нажав на нём несколько кнопок и потом засунув обратно, он закинул на свое плечо Чернобога и побрел в личный кабинет на втором этаже. Дойдя и распахнув дверь с ноги, повелитель мух положил правителя Нави на операционный стол.

Не надев хотя бы медицинский халат и перчатки, Вельзевул взял скальп со столика рядом и начал аккуратно срезать слой кожи на голове Чернобога. Обнажив его черепную коробку, он в районе лба обнаружил, что на ней присутствовал разрез квадратной формы, который плотно закрывала другая кость той же формы. Повелителю мух ничего не оставалось делать, кроме как открыть её одним лёгким движением пальца.

Положив кость на столик, Вельзевулу вместо обычного мозга предстала бурлящая чёрная масса. Извивалась она как живая, и, когда он брал образец в колбу, жижа резко отреагировала, чуть ли не выпрыгнув из черепа. И даже в пробирке маленькая часть субстанции активно извивалась и билась об стенку, пытаясь выбраться. Вот только повелитель мух пресёк попытку бегства одним ударом кончика указательного пальца.

Убедившись, что чёрная масса успокоилась, Вельзевул вылил её на противень и затем положил под линзу микроскопа. То, что он увидел, подтвердило его догадки. И как раз в этот момент дверь кабинета распахнул тот, который и виновен во всём происходящем.

— Что стряслось, Вельзевул? Почему ты меня так срочно вызвал? — недоуменно спрашивал вошедший Белобог. — Повезло тебе, что я был по делам в Хельхей… — в этот момент его взгляд только сейчас уловил на операционном столе своего брата. — Эй, а что тут делает Чернобог?

— Это я и хотел у тебя спросить, — сказал Вельзевул, не вставая со стула, развернувшись и укоризненно смотря на Белобога. — Этот образец ко мне сам прибежал, — указал он на Чернобога. — Я в душе не знаю, кто ему обо мне наплёл, но да ладно, не суть это важно. А важно тут то, что он начал вспоминать прошлое.

— Тогда, когда он был болотом, которое поедало всё, что попадало на его территорию? — уточнил Белобог.

— Верно, — кивнул Вельзевул. — и даже больше скажу. Он начал вспоминать и давнее прошлое, тогда, когда даже Зевс и тому подобные не появились на свет. А на месте того «болота», когда-то стоял город, в котором жил и процветал целый пантеон ужасных богов.

Белобог, выслушав повелителя мух, не знал даже что ответить. Почесав затылок и взглянув на Чернобога, а затем на Вельзевула, он спросил:

— А может быть случился сбой?

— Я. Перепроверял. Пятьдесят раз. Прежде чем его выпустить, — сердито процедил он, от злости смяв край железного стола. После, встав со стула, повелитель мух подошёл к Белобогу вплотную и, внимательно смотря тому в глаза, продолжил. — Про настоящую сущность Чернобога знаем только мы с тобой. И только у нас обоих есть возможность немного корректировать его поведение. И последние редактирование было от твоих рук. Я в этом убедился только что, посмотрев через микроскоп на частицу биоматериала объекта. Следовательно, я задам тебе только один вопрос. Извини, если будет грубо, — тут Вельзевул, глубоко вздохнув, со спокойным голосом сказал. — Что ты там задумал против меня, блядина славянская?

Белобог отреагировал на такой резкий выпад с усмешкой. Не сменяя её и смотря на Вельзевула сверху вниз, ответил:

— С чего ты решил, что мне до тебя есть какое-то дело?

— Хм, ну не знаю, быть может, чтобы меня подставить перед Аидом? — в ответ предложил Вельзевул. — Так как, если он узнает, что я способен создавать такое, то за мной будет глаз до глаз. И можно попрощаться со спокойными исследованиями! А выгода твоя в этом будет в том, что если за мной начнут слежку, то и платить тебе будет незачем!

— Паршиво однако, признаю, — с наигранным сожалением сказал Белобог, но тут же добавил. — Вот только, как я уже говорил, мне до тебя нет никакого дела. Я в принципе не предполагал, что он прибежит именно к тебе.

— Ладно, если тебе плевать на меня. Тогда можешь объяснить мне, зачем ты всё это заварил? — резонно спросил Вельзевул. А затем, достав из кармана череп, врач одним нажатием на глазницу, превратил его в трость. — И ты не выйдешь из этой комнаты, пока всё мне не расскажешь, — и чтобы подкрепить всю серьёзность своих слов, повелитель мух топнул посохом по полу. Хоть удар был не таким сильным, но из-за него вся комната задрожала, а стекла чуть ли не вылетели из рам.

Правда Белобогу было плевать на эту угрозу, и он как ни в чем не бывало начал с полной уверенностью подходить к повелителю мух, тесня его всё дальше к стене. Последний ожидал подлянки от главы славянского пантеона, и весь его взор и внимание были прикованы к нему.

— Давай-ка я тебе напомню, как всё начиналось, дорогой господин Муха, — начал Белобог. — Я, как глава новообразованного пантеона нуждался в том, чтобы кто-то распространил влияние и на Хельхейм, ибо в двух местах одновременно чисто физически не способен быть. Следовательно, мне нужна была марионетка, которая будет легко управляема и самое главное равна мне по силам. Такого в мире богов не найти, а уж тем более в мире людей и подавно. А значит оставался один вариант, создать его. Из-за этого я и обратился к тебе, пообещав взамен полную субсидию на твои научные изыскания. Секретно ото всех, разумеется.

— Ну так ты получил то, что хотел. Скажешь уже, наконец, зачем же надо было тебе давать Чернобогу воспоминания о прошлом? Какова твоя мотивация в этом?! Рано или поздно он станет неконтролируемой живой машиной для убийств! И самой главной его целью будешь ты! — с искренним непониманием процедил Вельзевул, но когда он увидел улыбку до ушей на лице Белобога, то всё стало понятно.

— А, может, этого я и хотел? — в ответ с усмешкой спросил глава славянских богов. — Нужда в марионетке была всего лишь предлогом. Главной целью было создание моей копии в плане силы, с которой можно было соревноваться, вот моя настоящая мотивация. — и, наклонившись лицом к лицу Вельзевула, Белобог шепотом проговорил. — Ты никогда в жизни не поймёшь какого это, когда ты самый сильный в своем пантеоне. И никто даже хотя бы маломальский не может достичь того же уровня, как у меня. Если ты сейчас напомнишь мне про Зевса или Одина, смею тебя расстроить. У них есть боги, которые способны дать им хоть какой-то отпор. А у меня никого.

Вельзевул хотел уже ответить Белобогу, но он услышал голос, который буквально поверг его в мурашки, а спина его залилась холодным потом.

— Это что такое значит? — спросил недоуменный Чернобог, стоя позади Белобога. — То есть мы с тобой не братья? Это какой-то розыгрыш от тебя?

Повелитель мух быстро заглянул за спину Белобога и увидел шокированного правителя Нави. У того уже зажила рана на скальпе, а на руке у него вместо той самой иглы, которую Вельзевул всадил, красовалась обыкновенная булавка.

— «Розыгрыш»? — спросил Белобог, наклонив голову на бок. А затем, обернувшись к Чернобогу и злобно ухмыльнувшись, сказал. — Ох, нет, нет. Всё это правда.

В этот момент правитель Нави потерял дар речи, руки опустились, а глаза опустели, будто бы вытянув оттуда последнюю каплю жизни в нем. Белобог же, заметив это, продолжил с большим энтузиазмом.

— Вся твоя жизнь и прошлое — это одна большая ложь! У тебя лишь одна цель, и только одна — это быть моей марионеткой в политической игре между пантеонами!

— Прекрати сейчас же! Ты даже не представляешь что творишь! — кричал Вельзевул, но Белобог того не слушал, а всё с большим рвением в голове продолжал.

— Ты был создан по образу и подобию моему из болота, которое ничего не знало, кроме как пожирать и уничтожать! Ты всего лишь ходячая биомасса, которой посчастливилось обрести разум и способность мыслить! У тебя нет имени, истории и даже своего рода! Ты никто и ничто одновременно!

Чернобог слушал всю эту речь, глядя убитыми глазами в пол. В его голове творился полнейший хаос и безумие. Его разум отказывался верить в слова брата, однако короткие отрывки воспоминаний, которые ему приходили беспрерывным потоком, говорили об обратном. Образы убитых богов и уничтоженных городов становились всё чётче и продолжительнее. А в мыслях начала всплывать фраза, о которой он и думать не смел…

УБЕЙ

Дыхание Чернобога участилась, а он сам схватился за голову, ужаснувшись от всплывшей идеи. Вот только она не уходило, а наоборот продолжила, и теперь в ушах звучал его собственный голос, который кричал:

УБЕЙ БОГОВ! УБЕЙ БОГОВ! ВСЕ БОГИ ОДНИ И ТЕ ЖЕ!

Белобог поняв, что происходит с правителем Нави, с ещё большей экспрессией продолжил свою тираду:

— Это твои инстинкты, Чернобог! Дай им вырваться наружу, ибо это истинный ты. Прекращай притворяться хорошим братом и будь моим врагом на века и тысячелетия! Ты же внутри чувствуешь злобу ко мне за всю ту ложь и само твоё существование ради моих эгоистических амбиции, разве нет?!

— Грёбанный псих, — процедил Вельзевул, и, крепко схватив трость в правую руку, он, занеся её над головой Белобога с ненавистью в голосе, промолвил. — Прекращай этот балаган!

Но вдруг в последний момент повелитель мух краем глаза заметил быструю тёмную приближающуюся фигуру слева от себя. Быстро перекинув трость на левую руку, Вельзевул успел заблокировать удар топора, который был создан Чернобогом. Вот только, напор и сила была настолько огромна, что он улетел с места, пробив своей спиной стену и, не теряя скорости, пробив стену соседнего дома.

Белобог, озадаченно обернувшись, увидел что вместо Вельзевула был топор с длинной рукоятью. Залившись смехом, тот прокричал:

— Отлично придумано! Я бы то же первым делом избавился от этого надоедливого насекомого!

— Заткнись! Он бы помешал мне вразумить тебя! — злостно прорычал Чернобог, и после этих слов, создав клинки на костяшках рук, он жалостливо промолвил. — Я хочу верить, что всё это мой больной сон. Пожалуйста, брат, ответь мне. Оно ведь так?

— Видимо инстинкты не до конца захватили твой разум, — предположил Белобог и вытянул руку в бок, которая озарилась ярким светом, и на ладони у воплощения светлых сил Прави появилось копьё рогатина. Встав в боевую стойку, он с предвкушением в голосе сказал. — Что ж, придётся мне его окончательно разбудить в тебе.

Чернобог нехотя ещё сильнее сжал свои руки, а его лицо сморщилось от непринятия ситуации, которая сейчас творится. Но выбора у него не было, ибо как он считал в своем окончательно отчаявшимся уме, единственный способ исправить данное положение — это применить силу. И из-за этого тот резко рванул в сторону Белобога. Последний среагировал на этот рывок и с трепетанием в сердце ожидал столкновения оружий.

Вот только случилось то, что воплощение светлых сил Прави никак не мог ожидать…

— Эй, что тут произошло?!

— Не знаю! Что-то вылетело из второго этажа дома нашего доктора!

— Быть может какой-то демон бросил валун в дом?!

— Не похоже! Тогда бы и в противоположной части была бы дыра!

— Быстрее зайдите в дом доктора! Проверьте, всё ли с ним в порядке?!

Это были голоса жителей города, которые прибежали из-за грохота, учинённым Чернобогом. Последний и остановился, когда до Белобога оставалось всего пол метра. Тот с широкими глазами уставился в сторону дыры, из которой доносились голоса горожан. Как загипнотизированный, правитель Нави побрёл её в сторону.

— Куда пошёл?! А ну дерись со мной! — кричал Белобог, но Чернобог его не слушал, а вместо этого он шёл в сторону дыры, пока в конечном итоге не встал на пороге, и не увидел внизу беснующихся туда-сюда горожан, которые расчищали завалы, помогали раненым и пытались узнать, что же здесь произошло.

Через некоторое время один из горожан всё-таки заметил Чернобога, а затем словно волной всё больше небожителей уставились в сторону правителя Нави. Тот и сам смотрел на них в ответ с клинками на перевес, из-за этого у некоторых жителей возникали тревожные опасения.

— Что происходит?.. — тихо спросил Чернобог, подняв взгляд и увидев вместо пейзажа спокойного городка, горящие руины замков и насаженных на кол небожителей.

КРАСОТА

Вдруг кто-то сзади ответил правителю Нави. Обернувшись, он увидел себя же, только с безумными черными широкими глазами, в которых ничего не было кроме непроглядного мрака, и уголками рта доходившими чуть ли не до ушей.

— Т-ты кто?.. — спросил Чернобог, искренне ужаснувшись.

Я НАСТОЯЩИЙ Я. А ТЫ ПОДДЕЛКА. БЛЁКЛАЯ МОЯ ТЕНЬ. ЭТА МУХА ИЗМУЧИЛА МЕНЯ, ЧУТЬ ЛИ НЕ СТЕРЕВ МОЮ ПОДЛИННУЮ ИДЕНТИЧНОСТЬ. НО К СЧАСТЬЮ ЭТОТ БЕЛОБОГ СДЕЛАЛ ДЛЯ МЕНЯ ХОРОШУЮ УСЛУГУ, ЧТО ПОМОГ МНЕ НЕ ЗАБЫТЬ СЕБЯ САМОГО. ТАК ЧТО, В КАЧЕСТВЕ НАГРАДЫ, Я УБЬЮ ЕГО ПОСЛЕ ТОГО, КАК РАЗБЕРУСЬ С ТЕМИ БОЖКАМИ ВНИЗУ.

— В смысле «разберёшься»? — недоуменно спросил Чернобог, но его копия резко схватила того за голову и столкнула со своей.

— Ты с кем разговаривал, Чернобог?! — кричал Белобог, стоя перед неожиданно потерявшим сознание правителем Нави, который при этом стоял на ногах, опустив голову вниз.

Через буквально мгновение Чернобог резко поднял голову и с широкой улыбкой сообщил Белобогу:

— С тобой я потом разберусь.

После этих слов Бог ужаса спрыгнул прямо на горожан внизу, которые не понимали, что происходило там наверху, и из-за этого они совсем не ожидали такой выходки Чернобога. Но паника не возникала среди них, когда Чернобог приземлился на землю, но после того, как он одними лёгким движением взмахнул клинком и отрубил пол головы рядом стоящей девочки, начался хаос.

Душераздирающие крики горожан заполонили всю улицу. Кровь, куски тел и внутренних органов летели во все стороны и достигали высоты вторых этажей. На это всё смотрел с непониманием Белобог, а причина тому было проста, ведь он считал, что Чернобог должен был ненавидеть только его. И из-за этого поведение правителя Нави казалось бессмысленным и не имеющим логического смысла.

Вдруг глава славянского пантеона заметил на противоположном здание, где также была дыра, Вельзевула. Его лицо выражало лишь порицания и осуждение в сторону него. Хоть и через какофонию шума, криков и звуков разрезание плоти нельзя было услышать, что сказал повелитель мух. Но Белобог сумел прочитать по губам, что он ему говорил:

ДОВОЛЕН?

После этих слов Вельзевул развернулся и удалился восвояси. А Белобог вновь опустил взгляд, смотря как Чернобог за секунду выпотрошил очередного горожанина, который не успел от него убежать. Тогда его осенило, что он может использовать это и в свою пользу. Всё-таки тёмная слава о пантеоне — это тоже слава.

— Более чем доволен, — ответил Белобог, удовлетворённый результатом, затем развернувшись и также уйдя от туда.

И прямо в этот момент тёмные облака на небе раскрылись, озарив город божественным сиянием. Через миг оттуда россыпью начали вылетать пегасы несущих на себе воинов Вальгаллы. А во главе этой армии был Зевс и Посейдон. Первый, не вытерпел ожидания от будущей битвы, тут же спрыгнул с коня, увидев силуэт Чернобога. Правитель Нави же, заметив пикирующегося на него Отца Космической Сущности, прыгнул ему на встречу.

Так началось великое сражение в Хельхейме против темных сил. И кто бы что не додумывал в будущем, под «тёмными силами» подразумевался один лишь Чернобог. Такого была его сила, сравнимая с целой армией вместе с Зевсом, Посейдоном и позже подключившимся Аидом.

Много городов были уничтожены, немало солдат и простых граждан полегли в ходе этой битвы. Но упорство Зевса, хладнокровность Посейдона и тактическое мышление Аида смогли одолеть Чернобога и затем заточить того в самой тёмной и непреступной части тюрьмы Тартара. Однако, для всех останется загадкой, что же случилось с правителем Нави, что тот превратился в жестокого убийцу.

— Я всё равно тобой потом займусь… — тихо с улыбкой прошептал Чернобог, прикованный к полу сотней цепей, пока за ним обреченно наблюдал Вельзевул.

— Эх, а такой потенциал был загублен, — устало вздохнув, подытожил повелитель мух, и перед тем, как уйти от камеры, он напоследок сказал. — Не переживай так, Белобог с нетерпением ждёт, когда ты до него доберешься. Всё-таки, твой брат доволен тобой. А я нет. До встречи.

И когда Вельзевул уходил, то он услышал громкий язвительный смех Чернобога, а затем слова:

— Муха! Ты не думай, что я и про тебя забыл! Ты тоже ответишь за мое существование! Жди меня, ублюдок!

— С нетерпением, — с улыбкой ответил повелитель мух и пошёл дальше по тёмному коридору Тартара, удаляясь от камеры Чернобога всё дальше и дальше.

Глава 33: Сейчас или никогда

— Фух, после такого перформанса от человека, мне точно нужна дополнительная премия за то, что я выжил, — проговорил у себя в голове Хеймдаль, лёжа на одном из обломков арены после приёма «Разрушителя мироздания» Говарда Лавкрафта.

Затем, собравшись с мыслями, комментатор встал на ноги и, отряхнув с себя пыль, осмотрелся вокруг. Он обнаружил, что, буквально в нескольких метрах от него, Говард призывал очередного бога с помощью своей книги. Учитывая его физическое состояние, можно было смело считать, что это будет кто-то главный. В то же время Чернобог стоял перед ним в шоке и оцепенении.

— Пора тебе выходить, — сказал Лавкрафт и, высоко подняв книгу над головой, закричал. — КТУЛХУ!

Воздух вокруг стало тяжёлым, листы книги начали бешено, сами по себе перелистываться из-за невесть откуда взявшегося порыва ветра и зелёные молнии начали бить рядом с Лавкрафтом. Боги и люди завороженно смотрели за всем этим процессом. И все они услышали среди звуков бури и раскатов грома глубокий и пронзающий нутро голос, из-за которого некоторым небожителям было не по себе.

ДА БУДЕТ ВОЗМЕЗДИЕ

И из страниц книги вылезла огромная зелёная рука, состоящая как будто из множества щупалец, и на каждой из пяти пальцев торчал острый коготь. Затем, с грохотом опустив книгу на землю, он, использовав её как опору, поднял остальную часть своего тела. Тогда все на трибуне лицезрели главу пантеона ужасных богов во всей красе.

— Всё как и описывал Кронос, — ошеломлённо произнёс Аид. — Голова, которая состоит из частей тел человека и осьминога. Уродливые перепончатые крылья за спиной. Чешуйчатая кожа. И конечно же, ядовито зелёный взгляд, будто бы съедающую душу изнутри.

— Ни капли не изменился, — сказал Чернобог, задрав голову наверх, чтобы получше рассмотреть лицо Ктулху, который возвышался над ним.

Услышав голос правителя Нави, король Р’льеха опустил свой взгляд на него. Его глаза были полны ненависти и презрения, ибо тот слышал его признание о его причастии к уничтожению их родины, и поэтому, кроме желания размазать ирода на месте, бог ничего не испытывал.

Однако его рациональная часть дала о себе знать, когда он вспомнил про Говарда, а точнее его печальное физическое состояние.

— «Ситуация скверная. Рискованно нападать на этого выродка в одиночку, когда ты в таких ужасных ранах. Он обязательно воспользуется этим шансом! Проскочив мимо меня и убив тебя», — телепатическим способам сказал король Р’льеха Лавкрафту.

— «Не стоит волноваться за меня! Просто добей его!» — с полной уверенностью ответил тому писатель.

— «Говард, мы ждали этого момента несколько сотен тысяч лет! При этом, почти весь промежуток этого времени я находился в книге, передававшейся из рук в руки в мире смертных! Я просто не могу потерять шанс вернуть всё вспять из-за какого-то риска!»

Лавкрафт с пониманием посмотрел на Ктулху. Писатель на протяжении всего детства и взрослой жизни своими глазами, во снах видел тот ужас, что пережили он и его соплеменники в тот роковой день. Раз за разом наблюдал, как дома под напором живой чёрной жижи разрушались, словно карточные сооружения. Как ополченцы отчаянно пытались остановить неведомого врага. Как женщины с детьми бежали в убежища. Никакая книга, написанная маэстро ужаса, не сможет передать и малейшую долю того отчаяния и безысходности. И из-за этого Филлипс молча развел единственную руку в сторону, дав тем самым согласие.

Схватив Говарда огромной рукой, как маленькую куклу, и притянув к себе, Ктулху резко соприкоснулся своей и его грудью, в последний момент подложив книгу между собой. После этого, на арене загорелся ярчайший свет, который мигом рассеялся, однако вместо короля Р’льеха стоял…

ИНОЙ БОГ: КТУЛХУ

На этот раз, форма представляла собой полностью закрытую броню зелёного цвета с элементами угрожающих орнаментов и шипов по всему телу, а самое заметной деталью была верхняя часть. Было такое ощущение, что его обхватывал своими щупальцами осьминог.

— Это ещё не всё, — с ухмылкой сказала Брунгильда, и, на удивление для всех, Говард засунул руку в книгу, которая была в его груди, и через миг достал из неё длинный огненный меч. Яркие жёлтые языки пламени будто бы жили своей жизнью и были готовы наброситься на любого, кто был бы поблизости.

‌— Огненный меч?! — удивилась Гейр.

— Не просто «огненный меч», — поправила её Брунгильда, — это ни что иное, как самая величайшая реликвия Р’льеха! Сильнейшее орудие, предназначенное только королю! Оно способно разрезать всё что угодно! И имя ему…

ЗИНДАРАК

Боги, смотревшие на всё это представление, были в шоке и смятении. Они и представить не могли, что обычный человек может обладать такой мощью. Но вот люди были воодушевлены, как никогда раньше этой формой Говарда. И те взорвались овациями и поддержкой своего представителя, ибо они впервые наблюдают, как один из них смог достичь такого уровня силы.

‌Чернобог же, что минутой ранее трясся от страха, смотрел на эту форму человека и в особенности на Зиндарак с долей ненависти. И, схватившись за голову, тот промолвил:

— Прошлое меня опять настигло. Как же это надоело.

‌— Что такое? Вспомнил, как этим мечом, тебя чуть не убил Ктулху? — спросил его Лавкрафт, подняв в его сторону Зиндарак, языки пламени которого так и жаждали добраться до Чернобога.

— В точку, — с улыбкой подтвердил правитель Нави, но затем, сменив её на серьезную, продолжил. — Но знаешь, у меня есть возможность исправить это недоразумение.

После этих слов Чернобога оставшаяся под ногами чёрная жижа облепила божество с ног до головы, не оставляя и миллиметра свободного пространства. Лавкрафт мигом же сократил дистанцию, ибо тот не мог допустить, чтобы ублюдок, уничтоживший целый пантеон, сделал себя ещё сильнее. Вот только, когда он ударил колющим ударом в правителя Нави, того и след простыл.

— Чего? Куда делся Чернобог? Он просто взял и исчез! — закричал Хеймдаль, шокировано смотря на арену, как и все зрители на трибунах. Даже Зевс недоумевал от этого, и понятия не имел куда запропастился бог ужаса.

Но вдруг, буквально из воздуха, перед Лавкрафтом, в сторону его головы полетел острый черный шип. К счастью, писатель успел от него увернуться и отпрыгнуть назад. Однако, такое событие ещё больше озадачило всех зрителей. Кроме Вельзевула и Белобога, которые поняли что происходит.

Маэстро ужаса же, прищурившись, увидел еле заметную, тонкую вертикальную полоску, в которую втягивался шип. Не веря своим предположениям, Лавкрафт атаковал тёмную полосу режущим ударом по горизонтали. Вот только, когда языкам пламени Зиндарака оставались считанные миллиметры до цели, вдруг полоса изогнулось подобно мягкой проволоке.

Тогда все воочию лицезрели последнюю форму Чернобога, которая носила название —

НАВНИК СМЕРТИ

— Он сжал своё тело? — удивился Зевс.

— Братец, ты помнишь, чтобы Чернобог использовал такое против нас? — спросил встревоженный Аид. Зевс покачал головой. — И я нет. Неужели, этот человек настолько довёл его, что ему пришлось вытаскивать свой секретный козырь.

И без промедления, бог ужаса атаковал писателя новым шипом. Вот только на этот раз Лавкрафт без церемоний отрубил отросток, и тот, упав на землю, сгорел до тла. Однако, на месте одного выросло двое, и те с ещё большей скоростью устремились к Говарду. Осознав, что этим действием, он делает славянскому небожителю только услугу, маэстро ужаса решил отступить.

Тем временем, наблюдавший за битвой Вельзевул лишь с досадой вздохнул и сказал:

— Поспешное решение от человека. Надо было стоять до конца.

После этих слов повелителя мух, земля впереди отступающего Говарда треснула, и оттуда вырвалась полностью черная фигура Чернобога, единственной открытой частью которого были прорезы для глаз. С саблей в руках, бог ужаса не теряя времени замахнулся и атаковал в шею писателя. Но тот успел наклонить корпус назад, и из-за этого меч небожителя задел лишь шлем, обнажив один единственный глаз.

— Что и требовалось доказать, — с лёгкой улыбкой сказал Вельзевул. — Чернобог на всё пойдёт ради победы, таким я его создал. «Навник смерти» — это квинтэссенция, его желание одержать выигрыш любыми способами и методами. А слияние с черной субстанцией помогает ему осуществить возложенную цель вдвойне эффективнее.

— «Полоса была лишь для отвлечения», — подумал писатель, прокатившись на коленях несколько метров. Затем, кое-как остановившись и тут же развернувшись, дабы ринуться назад к Чернобогу, Филлипс с удивлением обнаружил, что правитель Нави снова пропал. А те два шипа никуда не делись, а дальше преследовали человека. — «Значит, и отступать не вариант», — сделал вывод из этой сложной ситуации Говард. И когда отростки в плотную достигли его, маэстро ужаса, крепко схватив Зиндарак в руке, с улыбкой закричал. — Ну тогда, я здесь всё спалю!

После этих слов, Лавкрафт прыгнул вперёд, и, закрутившись в полёте, меч в его руках засиял ещё сильнее. Языки пламени удлинялись с каждым оборотом, ровно пропорционально, и их разрушительная мощь усиливалась. Они с лёгкостью уничтожили те два отростка с полосой и вспахали землю под ногами, зарываясь до самых глубоких её недр.

СВЕТИЛО Р’ЛЬЕХА

Так называлась данная техника, и через несколько секунд, арена полностью была объята огнем, Хеймдалю пришлось уносить ноги на трибуны. А тем временем в нескольких метров от маэстро ужаса вылез из земли сам Чернобог крича в агонии от того, что вся его спина была покрыта пламенем.

— Ты никак себе не изменяешь, червь, — сказал Лавкрафт, обернувшись на бога ужаса.

— Да будь ты проклят! — зарычал Чернобог, и, сделав свою руку в форме сабли, он одним движением отсёк кусок горящей спины. Та, упав на землю, мигом сгорела до тла. Тело бога ужаса сразу восстановилось, однако чёрная жижа, которая до сих пор покрывала его тело, затянулась на нём ещё туже.

— Почему он не мог просто потушить себя?! — недоумевал Арес.

— Это не простой меч, племянник мой, — поправил его Аид. — Если судить по хроникам Кроноса, то этот меч, если понятнее выразиться, вампир. Если его языки пламени коснуться к чему-то или кому-то, то они сожгут это до тла, и никаким образом их нельзя потушить.

В это время на арене, наконец, впервый раз за весь бой, лицом к лицу столкнулись Чернобог и Говард Лавкрафт. На первый взгляд может показаться, что они похожи, но если смотреть вглубь, то они геометрально противоположные личности. Бог, за которым стоит непроглядная жестокая ненависть, и человек, за которым стоит надежда о светлом будущем для тысяч жизней.

И вот, когда оба бойца дошли друг к другу на расстоянии удара, первым совершил свою атаку Филлипс. Сконцентрировав всю силу в одну руку, тот сделал колющую атаку в торс бога, однако правитель Нави вновь изогнул своё тело, избежав встречи огня. Не теряя маневренности, Чернобог мигом нанёс по человеку разрез саблей сверху вниз.

Заметив атаку, Лавкрафт мигом контратаковал и взмахнул мечом в противоположном направлении. Результатом данного действия были разрубленная вдоль сабля и рука, которые мигом загорелись ярким пламенем. Вот-вот оно бы перекинулось на всё тело, но Чернобог мигом отсёк поражённую конечность. На месте неё выросла новая, вот только черная субстанция сократилась до такой степени, что ей уже пришлось обнажить ноги своего хозяина.

— «Запасы на исходе! Нужно с ним быстрее кончать!» — подумал бог ужаса, оскалившись на человека.

— «Чёрт, уже выдыхаюсь! Если я его сейчас же не убью, то случится также, как и с Ньярлатхотепом!» — подумал Говард, отчаянно глотая воздух.

В этот момент, в их головах промелькнула одна и та же мысль, которая окончательно решит исход четвертого раунда Рагнарёка.

СЕЙЧАС ИЛИ НИКОГДА!

Первым свой ход сделал Чернобог. Создав на костяшках кулаков сабли, правитель Нави начал стремительную серию атак. Удары били из-под земли, сзади, сверху и спереди. Одним словом, из всех возможных углов и направлении. Со стороны можно было подумать, что бог ужаса выполняет необычный танец. Стиснув зубы и свой меч в руке, Говард отражал этот неистовый град, рубя их одним за другим. Но, несмотря на это давление и интенсивность, он ещё больше усилилась.

ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЬ МЕРТВЕЦА

— Чернобог пошёл в ва-банк, — подметил Зевс, смотря, как чёрная субстанция с каждой отрубленной частью уменьшается в объеме.

Люди активно кричали в поддержку Лавкрафта, а некоторые буквально молились, чтобы он не проиграл. А вот боги, которые в начале этого раунда желали смерти Чернобога, сейчас также скандировали его имя, желая его победы. Белобог же, хоть и с виду этого не показывал, но даже он вжался в трон, крепко схватившись за подлокотники, и не отрывал взгляда от арены.

И вот, момент настал. Чёрной субстанции правителя Нави осталось столько, что её еле хватало, чтобы покрыть полностью руку. Но вот писатель выглядел не лучше. Он был на грани того, чтобы вырубиться на месте. Но, сжав Зиндарак и подняв его на уровень своей головы, Лавкрафт приготовился к возможно, своей последней атаке. Увидев это, Чернобог сжал свой правый кулак, на которым и была жижа.

Они, одновременно замахнувшись и подойдя вплотную, также единовременно атаковали друг друга. Колющим ударом, Говард как раскаленным ножом по маслу прорубил кулак бога ужаса, а затем не останавливаясь проткнул того в левое плечо. Можно было сказать, что на этом всё, однако зрители были в полном шоке и затаили дыхание.

Это смутило Филлипса, и из-за этого он поднял взор на Чернобога. И увидел, что рука, которую тот пробил оказалась пустышкой, а настоящая находилась за спиной. Меч, что находился в плече бога ужаса был зажат в ней намертво, благодаря напряжённым мышцам и чёрной субстанции, несмотря на то, что с каждой секундой она всё больше прожигало его.

— «В пылу боя он занёс руку за спину и держал её взведенной, как пружину, только ради этого удара исподтишка!» — с искренним восхищением подметил Локи.

И в этот момент, правая рука правителя Нави, в которой тот держал изогнутый кинжал, выстрелила подобно арбалету. И летел он прямо в голову Лавкрафта. Все люди и Гейр, в том числе, зажмурились, ожидая не самого хорошего конца, однако, когда прошло несколько секунд, и те приоткрыли их, то ахнули от ужаса.

— Не-невороятно! — шокировано закричал Хеймдаль, не веря своим глазам. — Говард заблокировал коварный удар Чернобога своим локтём!

Люди и даже боги съёжились от такого зрелища и невольно потянулись к своим локтям. И когда кинжал дёргался в нём, то это чувство многократно усиливалось. А вот Чернобог был без шуток восхищён этим поступком человека.

— А ты хорош, — сказал бог ужаса, но затем зловеще ухмыльнувшись спросил. — Но как тебе идея, чтобы я надавил чуть посильнее?

Но вдруг, Лавкрафт ответил на такой каверзный вопрос бога ужаса с точно такой же зловещей ухмылкой.

— А что? Хорошая идея. А давай ты чуть лучше постараешься, и я чуть посильнее надавлю.

От такого предложения у Чернобога, в его тёмных глазах, возник блеск азарта, как и у Говарда. Оба бойца мигом напрягли все свои мышцы до предела. Их ноги вошли в землю от небывалой приложенной силы.

Вся чёрная субстанция переместилась в оружие правителя Нави, придав ей не только более устрашающий вид, но и сделав ещё сильнее.

СМРАД НЕСЕЯ

Кинжал Чернобога начал разрезать локоть Лавкрафта. И когда оружие достигло середины плечевой кости писателя, то тот сделал свой ход. Зиндарак загорелся новым ярким пламенем в плече бога ужасов, в буквальном смысле расплавив его.

ВОЗМЕЗДИЕ Р’ЛЬЕХА

Не медля ни секунды, Говард приложил давление и направил его в левую сторону. И огненный меч начал свой путь, разрезая плоть, кости и органы правителя Нави.

Это можно было сравнить с гонкой, в которой никто не одержит вверх. Ибо всё должно по логике закончится обоюдным убиением. Однако, когда Чернобог полностью разрубил руку Говарда на две части, и остаток кинжала летел в сторону головы последнего. Писатель сел на одно колено и откинул верхнюю часть тела назад. Благодаря этому, орудие лишь по касательной попало по шлему, отрезав лишь лоскуток кожи на виске. А вот Зиндарак же в это время, из-за инерции и высокой температуры огня, наконец, полностью прошелся по телу бога ужаса, тем самым разрубив того попалам.

В тот момент на арене настала тишина. Лишь грохот падения бюста, остальной туши Чернобога и меча Зиндарака об землю нарушили её. Оставшаяся часть субстанции решила восстановить своего хозяина, но из-за малых её объемов, ей это не удалось. Итог поединка был предрешен.

— Твои последние слова? — спросил Лавкрафт, кое-как поднявшись на две ноги.

Чернобог же, смотря на ночное небо с полной яркой луной в центре, лишь устало вздохнул.

— После этого Рагнарёка, ты ведь вновь создашь Р’льех, так ведь?

— Да, — сухо ответил маэстро ужаса.

— Я, конечно, многого прошу, но позволь в этом городе и другим жутким богам поселиться. Им и так не живётся нормально, — после этих слов Чернобог испустил свой последний дух и закрыл глаза. А затем всё его тело потрескалось и рассыпалось в пыль, взмыв в воздух, оставив писателя в недоумении от просьбы небожителя.

— В четвертом раунде Рагнарёка! В ожесточенной и разрушительной битве, победу вырывает представитель человечества, ГОВАРД ЛАВКРАФТ! — огласил весть на всю арену Хеймдаль.

Чернобог против Говарда Лавкрафта

Длительность боя: 19 минут 28 секунд

Решающий удар: Возмездие Р’льеха

Победитель: Говард Лавкрафт

Счёт: 2:2

Глава 34: Нежданная проверка

Когда Хеймдаль огласил имя победителя четвертого раунда Рагнарёка, трибуна людей взорвалась от оваций. Все они были счастливы, не сдерживали слёз и эмоций, ведь это был второй раз, когда человек одолел бога. Некоторые даже устроили пляску и пир, откровенно насмехаясь над своими создателями.

Вот только сами небожители же были в ступоре. Они не знали, как на это реагировать, потому что, с одной стороны, если бы Чернобог победил, то он бы пришёл по их души, однако второй проигрыш от людей выглядел позорным. Из-за этого те молчали, не зная, что ответить, стыдливо опустив голову вниз.

Высшие боги же были в тихой ярости. Они рассчитывали на правителя Нави из-за его достижения в сражении сразу с тремя олимпийскими братьями. Но до гнева Белобога им было далеко. Тот был готов вот-вот со злости сорваться с места и добить Говарда. Ибо проигрыш Чернобога выставлял его и весь славянский пантеон в не лучшем свете. Масло в огонь добавил Стрибог, который, наблюдая за ареной, стоя на перилах, сказал:

— Чернобог специально проиграл.

— Что ты только что сказал? — раздражённо спросил Белобог, пытаясь не выплеснуть свой гнев на него.

— Скажу сразу. Это просто моё предположение, — пожал плечами бог ветров, чем заставил правителя Прави встать в ступор. — Я сделал такой вывод, так как у него была прекрасная возможность завести левую руку за спину, вместо правой для удара исподтишка в финале поединка, ибо у человека именно там была огромная незащищённая зона.

Выслушав его, Белобог озадаченно посмотрел на улетающие на небеса осколки.

— Я вновь повторяюсь, это просто моё предположение, — сказал Стрибог и, спрыгнув с перил на землю и закинув руки за голову, добавил. — Быть может он сделал такое бессмысленное действие из-за азарта? Кто знает, что было в голове у этого психа, — и после этих слов бог ветров вышел из ложи, сильным ветром открыв и захлопнув дверь, оставляя Белобога в раздумии.

— Неужели добрая его часть не исчезла? — спрашивал себя правитель славянских богов, удручённо опустив свой взгляд.

Стрибог же, бродя по коридору, вспоминая и прокручивая битву Говарда и Чернобога у себя в голове, с ехидной улыбкой пришёл к мысли о том, что…

С ЛЮДИШКАМИ МОЖНО УЖЕ НЕ ИГРАТЬСЯ.

В это время Говард на арене продолжал удивлённо смотреть на улетающие ввысь осколки. Он был искренне удивлен просьбой Чернобога, чтобы тот позволил поселиться и другим жутким богам в Р’льех. Это не выглядело, как попытка вызвать к себе жалость, а наоборот, правитель Нави говорил искренне и с надеждой в глазах. Чем дольше писатель думал об этом, тем сильнее противоречивые чувства охватывали его.

Вдруг, неожиданно Лавкрафта пронзила резкая боль по всему телу. Часть его левой руки, которая держалась на тонкой коже окончательно оторвалась. Через миг писатель засиял ярким зелёным светом, и пламя, окутывавшее всю арену, погасло. А когда яркий свет исчез, то зрители увидели маленькую девочку в милом белом платьице, с большим беретом и очками. Она держала в руках обессиленного Говарда, который даже поднять голову не был способен.

— Ты хорошо постарался, — с улыбкой сказала Регинлейв писателю, и тот, найдя в себе последние силы, с ухмылкой сказал:

— Вот бы кто-нибудь мне говорил это, когда я был ещё живым, — после этих слов Лавкрафт окончательно потерял сознание.

После этого Регинлейв, посмотрев в сторону обеспокоенных из-за этого Брунгильды и Гейр, дала им понять, что всё в порядке. Две валькирии вздохнули с облегчением, как и трибуна людей. Затем та, поднявшись в воздух, отправилась в сторону выхода из полностью разрушенной арены, которая уже никак не напоминала о том жутком лесе Нави. За всем этим наблюдали и олимпийские боги.

— Второе поражение, — тихо констатировал Аид, раздраженно постукивая пальцем по подлокотнику.

— Это не в какие ворота уже не лезет! — злостно произнёс Арес. — Ладно Бальдр. Он самодовольный чудак, который проиграл по делу, но вот Чернобог дрался до конца! Я уже не могу представить никого сильнее него, разве что самого Тюра!

— Ты прав, сынок, — согласился с ним Зевс.

— Тогда в следующем раунде позволь выпустить мою правую руку, Люцифера, — попросил Аид.

— Нет, — решительно покачал головой глава совета Вальгаллы. Затем, сверкнув глазами, продолжил. — У меня есть более подходящий кандидат, чтобы замять этот обидный проигрыш.

***

Тем временем Вельзевул в своём логове смотрел на экран, где был стоп-кадр смерти Чернобога. Смотря на него пустым взглядом, повелитель мух с досадой вздохнул:

— Эх, всё же надо было перепроверить ещё несколько раз. Возможно, всего этого не случилось бы.

Затем, выключив экран и встав с кресла, он подошёл к огромному стеклянному резервуару, в котором находился пульсирующий эмбрион, а выходящие от него трубки были подсоединены к Хёду. Приложив к нему руку, Вельзевул с воодушевлением промолвил:

— А теперь продолжим мою самую грандиозную работу.

Вдруг, как гром среди ясного неба, в комнату ворвался тот самый неизвестный, который передал Хёд Вельзевулу. Его лицо выражало дикую панику и тревогу. Заметив взглядом озадаченного повелителя мух, тот быстро протараторил:

— Быстро дай меч! Этот старик Один решил зайти к нему и осмотреть!

— Но вы же сказали, что задержите его как можно дольше, — резонно подметил Вельзевул.

— А я по-твоему что делал, муха?! Он даже внимание на меня не обращал, так что быстро дай меч! Времени слишком мало!

Для Вельзевула эти объяснения были вполне приемлемы. Выключив устройство, к которому был подключен Хёд, он вырвал трубки и бросил незнакомцу на руки. Тот, крепко схватив его, сломя голову побежал к выходу. А повелитель мух напоследок закричал тому в след:

— Заметьте, я вытер кровь с лезвия, так что придумайте там что-нибудь!

— Поверь, уж мне не впервой, — пробормотал себе под нос незнакомец, всё дальше отдаляясь от комнаты Вельзевула.

***

Глава скандинавских богов, Один, без своих верных спутников воронов хмурым видом брёл по длинному коридору тяжёлой, но в то же время быстрой поступью. Его состояние легко объяснить досадным поражением Чернобога. Данное происшествие заставило ранее безэмоционального и сурового небожителя вспомнить смерть его любимого сына Бальдра. Из-за этого тот и решил навестить единственное, что осталось от него, а именно меч Хёд.

И вот он дошёл до места, где хранилась реликвия Асгарда. Можно сказать она была в буквальном смысле за семью печатями. Трёхслойная герметичная стальная дверь с замком с распознаванием лиц в центре. Пройдя её, Один без труда смог опустить вниз огромную ручку, которая весила под сто килограмм, и открыть дверь, что была в четыре раза тяжелее.

Распахнув дверь настежь, Всеотцу ударил в лицо яркий свет, который мигом рассеялся, и перед ним открылся вид на комнату, которая больше походила на ботанический сад. Хвойные, дубовые деревья стояли по периметру, зелёная душистая трава покрывала землю, а на стене и даже на потолке висели различного вида лианы и цветы. А в центре этого импровизированного Эдема был постамент, на которым лежал меч Хёд под стеклянной колбой.

— Сын мой, — с горечью в голосе промолвил Один и пошёл в сторону меча.

Однако в этот момент за одним из деревьев прятался тот самый неизвестный с Хёдом в руках. Он с тревогой смотрел, как Всеотец приближался к фальшивому мечу.

— «Чтоб тебя Сатана, я опоздал!» — выругался у себя в голове незнакомец. — «Так просто выйти к нему не могу! У него будут вопросы, как я вообще здесь оказался. Отвлечь чем-нибудь тоже не вариант, этот старик не дурак. Лишь бы хоть кто-нибудь был здесь, чтобы его остановить!» — проговорил он, прикусывая губы аж до крови, видя как Одину оставался всего один шаг до меча.

Но вдруг случилось то, что никто бы даже в самых бредовых снах не представил. А именно хлесткий пинок по пятой точке главы Скандинавского пантеона, который эхом отдался по всему саду. Неизвестный за деревом и сам Один были в глубоком шоке от такой дерзости и не понимали происходит ли это на яву. Всеотец остановился и медленно начал оборачиваться, чтобы в лицо увидеть наглеца. Растения в радиусе нескольких метров начинали увядать от нарастающего гнева внутри аса.

Наконец развернувшись, он увидел перед собой карлика, чей рост доходил до колен главе Асгарда. Одет тот был в полностью закрытый красный саржевой костюм шута, а из головы торчали рожки с бубенцами на каждом из них. Лишь лицо с издевательской ухмылкой было открыто для взора Одина. Но не успел Всеотец сказать что-либо, как наглый мужчина с самой раздражающей интонацией из всех проговорил:

— Прошу меня простить, сир. Я случайно перепутал ваш зад с задом жены Франциска I.

— Умри, — сухо и коротко сказал Один, и в этот момент из-под мантии главы Скандинавского пантеона вылетело легендарное копьё Гунгнир в сторону наглого шута.

Произошёл взрыв от удара, вся комната и прилегающие помещения задрожали, пыль поднялась в воздух, закрыв полностью последствие атаки, однако когда она рассеялась, то Всеотец удивился, ибо человека не было.

— «Невозможно. Гунгнир не может промахнуться. Еще и с такого малого расстояния», — не верил своими глазами Один. И как только он начал предполагать в голове все возможные гипотезы, то он услышал в своём правом ухе противно-протяжный голос того шута:

— А вы прямо как Франциск I. Чуть что, то сразу же рубите с плеча.

Один повернул голову в сторону голоса и увидел, как человек вальяжно повис на его плече. Не стерпев такого вздора, Всеотец решил схватить мужчину, но тот успел отпрыгнуть в сторону. Тот, приземлившись в нескольких метров от него, поднял правую руку вверх, на указательным пальце которой начал крутить чёрную повязку с глаза аса.

— Какая заманчивая повязка. Она просто incroyable (С французского Изумительное). Как раз подойдёт моему товарищу из-за океана, — от такой вопиющей наглости, которую даже сам Локи не позволил бы, у Одина от злости глаз налился кровью, на лбу вздулись вены, а растения ещё сильнее начали увядать, превращаясь в пыль. — М? Вам так дорог этот предмет? — наигранно удивился шут. — Ну так отнимите, — с азартной улыбкой сказал он и в тот же миг устремился в сторону выхода. А рассерженный Всеотец последовал за ним.

Когда оба молниеносно удалились из сада, незнакомец вышел из укрытия. Он до сих пор пребывал в смятении от сцены, что здесь развернулась. И у него даже были некоторые сомнения. Реально ли это было или это просто его предсмертный бред, и на самом деле его поймал Один? Но тот убедился, что это не так, по сгнившим цветам и кратеру рядом с ним.

— Как этот человек вообще здесь очутился? И кто он вообще такой?! — недоумевал он, однако через некоторое время его осенило. С нескрываемым восхищением и с долей ужаса в голосе промолвил. — Неужели, эта валькирия ему поручила помочь мне. Хех, любопытно, а она оказывается то ещё бессердечное чудовище, раз бросает в расход не только своих сестёр, но и своих представителей.

Но затем, вспомнив про своё задание, тот отбросил все эти мысли и решил быстрее с этим закончить, ибо Один мог в любой момент вернуться. Аккуратно убрав колбу и взяв фальшивый меч, тот поставил на его место подлинный. Затем, укусив до крови палец, тёмная фигура нанесла пятно схожее тому, которое было, когда его сюда только поместили.

— Ты и при жизни был куском дерьма. Надеюсь, хоть после смерти ты сделаешь что-нибудь полезное, — с этими словами он поставил колбу на место и, не забыв взять фальшивый Хёд с собой, ушёл из этого сада через потайной вход в виде дыры в стене, которая закрывалась парой блоков кирпичей.

***

В то же время где-то на арене, в одной из бесчисленных комнат и помещений, а именно в большом полигоне, который видом смахивал на обстановку городка древней Греции, усердно тренировалась одна высокая богиня, с очень атлетичной фигурой и серебристыми волосами завязанным в конский хвост. Она одной рукой размахивала длинным шестом с утяжелителем на конце и спереди, легко и без напряжения.

Но когда на её личный планшет пришло письмо, то недолго думая та бросила тренировочный снаряд на землю. И грохот от его падения казался таким, что тот весил по меньшей мере тонну, если не больше. Однако богиня лишь легонько вытерла пот со лба и посмотрела присланное послание, в котором было…

Ты следующая выходишь. Не подведи.

Прочитав короткое сообщение, богиня выключила планшет и, громко вздохнув, с сожалением промолвила:

— Эх, жаль, мне всё-таки придётся разочаровать Брунгильду так рано. Но и она должна понять, что я из принципа никогда не проигрываю.

После этих слов богиня мудрости и войны, а также одна из двенадцати богов Олимпа направилась в сторону своих аккуратно вывешенных доспехов. Затем, дойдя до них, и взяв оттуда свой дорого обставленный коринфский, и надев его, та с полной гордостью и уверенностью заявила:

— Я, Афина Паллада, непременно выиграю этот поединок.

Большой суматохи удалось избежать. Не за горами и пятый раунд Рагнарёка. Кто же будет противником для великой воительницы?

Глава 35: Богиня мудрости против Короля дураков

После триумфальной победы Говарда Брунгильда и Гейр сидели за столом друг на против друга в одной из бесчисленных комнат на арене. Они в томительном ожидании смотрели на планшет в центре, ибо вот-вот, как они считали, должно прийти сообщение о следующем бойце со стороны богов. Вдруг гробовую тишину нарушила младшая сестра, задав старшей вопрос:

— Как думаешь, кого Зевс выберет следующим?

— Учитывая, что Чернобог проиграл, и мы встали с ним вровень, то этот старик выставит того, в ком он никак не сомневается. Того, кто вырвет для него победу любой ценой, — ответила Брунгильда.

— Значит, можно отметать Себека и Тюра. Первый самый слабый из списка небес, а второй самый сильный, и Зевс, явно, бережет его под конец, — предположила Гейр.

— Хорошо подмечено, — похвалила старшая валькирия младшую, погладив ту по голове. — Я лично считаю, что выйдут Бишамонтен, ибо он принципиальный бог, который готов на всё ради высшего блага вышестоящих небожителей. Также Брахма, просто потому что он никак не может подвести своего товарища Шиву. И наконец, последняя, которая выйдет…

В тот момент, когда Брунгильда хотела озвучить последнюю кандидатку, которая выйдет следующей, планшет зажёгся ярким светом, и на экране показалось имя, написанное чёрным толстым шрифтом.

— Афина, — с широкой, можно сказать, маниакальной улыбкой сказала старшая валькирия.

— Наша подруга выйдет так рано? — обеспокоенно спросила Гейр. — Я конечно знала, что этот момент должен настать, но всё же сама мысль, что нам придется выставить кого-то для её убийства, заставляет меня чувствовать тошноту внутри, —затем младшая сестра окинула взглядом старшую, которая до сих пор держала эту жуткую улыбку и продолжала смотреть на экран планшета. — А хотя, судя по всему, ты уже давно планировала для неё какую-то подлость. Я угадала? — спросила она.

— О, ты более чем угадала, — подтвердила Брунгильда. — Учитывая выигрыш в прошлой битве и выход Афины в следующей, то у меня есть все основания, чтобы выпустить того самого человека.

— Ох, представляю, как она разгневается, — дрожа в голосе сказала Гейр.

— Нам это только на руку, — уверила её Брунгильда. — Это война. А на войне все средства хороши.

***

После того как арена была чуть ли не уничтожена до основания в предыдущем раунде, её довольно быстро и качественно восстановили. Более того, на ней возвели большой старинный замок квадратной формой, а единственным входом на её открытый двор была арка. Боги и люди недоумевали, что это за дворец, однако один особо внимательный зритель, приглядевшись, заметил, что одно крыло здания было выполнено в стиле пламенеющей готики, а другая половина в ренессансе. А также над аркой, которая служила входом, был барельеф с сидящей на коне фигурой. Суммировав всё выше перечисленное, тот в неверии промолвил:

— Эй, да это же… — но не успел он договорить, как его опередил позади сидящий мужчина.

— Мой дворец всё так же прекрасен, как и всегда, — с нескрываемым восхищением сказал незнакомец.

Сидящие рядом зрители посмотрели на ухоженного мужчину, одетого в старинную и утонченную дворянскую накидку. Они, разинув рты, с изумлением узнали в нём короля Франции, «Отца народа». Увидев их неподдельный шок, монарх с улыбкой подтвердил:

— Да, ваши глаза не обманывают. Я, всем известный Людовик XII, и это мой родной замок Блуа! — с полной гордостью и улыбкой сказал он.

— Если здесь старинный французский замок, то значит следующим выйдет известный рыцарь? — с предвкушением предположил один.

— А может вообще мушкетёр?! — предложил другой с горящими от нетерпения глазами.

Вот только сам Людовик не был согласен с их теориями, потому что под его барельефом у входа было высечена не эмблема его рода в виде дикобра, а лицо шута, высовывающего язык.

— «Даже после смерти ты, дурак, снова подвергаешь свою жизнь опасности,» — с горечью подумал монарх, поняв, кто выйдет следующим со стороны людей.

А тем временем в ложу скандинавских богов, наконец, вошёл Один. Его присутствие сразу ощутили вороны, Тор и Локи, и как только они обернулись, то чуть не ахнули от увиденного. Глава асов выглядел так, будто пробежал без передышки все девять миров, а безумный единственный глаз, смотревший на них, не вызывал доверия.

— Хэй, побратим, что с тобой стряслось? Ты как будто… — хотел уже подшутить над ним Локи, как тут же замолчал, когда Всеотец злобно взглянул на него, а убийственная аура вырвалась из его тела.

— Твоих издёвок мне ещё не хватало, — холодно сказал Один, продолжая смотреть на Локи тяжёлым взглядом. Вороны даже каркнуть боялись, ибо они впервые за долгое время видели своего хозяина таким разъяренным, и единственным, кто осмелился помешать Всеотцу совершить убийство, был его родной сын.

— Отец, тебя долго не было. Что стряслось? — спросил Тор.

Всеотец, услышав голос бога грома, поубавил свой пыл и отвёл взгляд от Локи, из-за чего последний вздохнул с облегчением.

— Ничего особенного, — коротко ответил Один. Хотя это было совсем не так. Глава асов чувствовал себя опозоренным, ибо тот шут мало того, что пнул его пятую точку, так ещё и безнаказанно удрал, при этом украв повязку. Всеотец пообещал себе, что если тот снова встретит этого коротышку, то голыми руками оторвёт тому язык, а голову насадит на Гунгнир.

— Вы снова на что-то злитесь? — спросили обеспокоенные вороны, севшие на его плечи, заметив, как хозяин смотрит злобным взглядом в пустоту.

— Нет, ничего не произошло, — сказал Один, сев на свой трон. — Хотя, по пути к хранилищу, где лежал Хёд, меня то и дело останавливал один назойливый бог. Он говорил, что у меня есть какие-то незаконченные дела или встречи.

— Может быть, это был Локи? — предположил Тор.

— Я, вообще-то, всё это время находился рядом с тобой, — сказал бог обмана, укоризненно смотря на сына Одина.

— Нет, это точно был не Локи, — покачал головой Всеотец.

— Тогда кто? — с интересом спросили вороны.

— Вечный подлиза олимпийских богов, а именно…

Вдруг свет на арене погас, осветив единственным прожектором стоявшего у входа во дворец Хеймдаля, и тот не медля начал:

— Итак, после четвертого раунда люди вновь сравняли счёт! Но смогут ли они выйти вперёд, обогнав своих создателей?!

НИКОГДА!

Разгневанно ответила трибуна богов.

— Хорошо! А что на это думают люди?! Неужто боги вновь вырвутся вперёд?!

НИ ЗА ЧТО!

Гневно ответила уже трибуна человечества.

— Отличный настрой с обеих сторон! Тогда начнем же представление участников пятого раунда Рагнарёка! — с радостью объявил Хеймдаль. И через миг зажглись несколько прожекторов, что осветили лучами восточные ворота. — Первым, а точнее первой, кого я объявлю, будет богиня! — после этих слов двери начали медленно со скрипом открываться. Через миг из неё вылетела сова и устремилась вверх, паря над замком и исследуя её своим взором.— Она дочь Зевса! И можно сказать, та является для него самой большой гордостью, ибо никогда не было такого, чтобы она подводила его! И плевать о каком деле попросит её отец, хоть о ткачестве, ремесленничестве или даже о войне! Она всегда, благодаря своему упорству, уму и усидчивости, выполнит поставленную задачу! — двери, наконец, полностью открылись, и явили на свет высокую женщину, облаченную в гоплит и стоящую на блестящей серебряной колеснице, запряженной белоснежным конём, который тут же рванул в сторону арки с барельефом. — И как вы уже все догадались, следующей со стороны богов выходит… — владелица колесницы резко потянула за поводья, чем остановила бешеного скакуна, который чуть было не задавил Хеймдаля. Затем, спустившись с повозки и вонзив своё копьё в землю, небожительница встала стойкой смирно. — АФИНА ПАЛЛАДА!

Олимпийская богиня не обращала внимание ни на что, кроме входа в замок, из которого должен выйти её противник.

Афина (Греция)

— Я хоть и не вижу её лица, но её фигура, стойка и блестящие волосы так и кричат о её божественности, — сказал один из зрителей в античной греческой тунике, не отрывая глаз смотря на Палладу. Затем, упав на колени и пустым взглядом смотря в пол, он добавил. — Я не смог и на долю приблизиться к её образу. Наяву она в стократ прекраснее моих работ, — этим мужчиной был древнегреческий скульптор Фидий.

— Афина значит, — задумчиво сказал Локи. — Она хоть и прямолинейная, как Геракл, но, в отличие от него, у неё мозги-то работают.

— Не зря же её считают одним из самых искусных тактиков небес, — сказал один из воронов на плече Всеотца.

В это время в греческой ложе Арес, увидев, что вышла его сестра, начал активно её поддерживать так, что даже смог притащить огромный флаг с её изображением и именем.

— Дорогой племянник, видимо ты глубоко уверен в победе Афины? — с умилением подметил Аид.

— Разумеется! Потому что в спаррингах она всегда меня побеждала! — с огнем в глазах выпалил Арес. — Что-что, а вот в хитроумных тактиках и уловках, ей нет равных! Зуб даю, что даже сейчас она продумала около десятка планов на бой!

— Довольно смелое заявление, — скептично высказался Зевс, почесывая бороду.

— Знаю, я не самый лучший пример, однако считаю, что сестра Афина выйдет из этого боя победительницей! — с воодушевлением сказал Арес.

— Довольно не привычно видеть тебя таким, — вдруг из-за спины донёсся голос Гермеса. Олимпийцы мигом обернулись и изумлённо посмотрели на него. И ведь не удивительно, ибо тот отсутствовал на протяжении всего четвёртого раунда. Прежде чем Зевс резонно задал свой вопрос, бог торговли опередил его. — Знаю-знаю, меня долго не было. Я просто навещал своего друга. Надеюсь, ты не злишься, отец.

— Да не особо, — с безразличием ответил глава совета Валгаллы. — Я, буквально, только сейчас осознал, что ты пропал. Просто предупреждай перед тем, как исчезнешь, хорошо?

— Хорошо, — с улыбкой кивнул Гермес, а затем с восхищением добавил. — Кстати говоря, на пути сюда, я встретил одного господина, которого я никак не мог ожидать увидеть здесь так рано.

Все были заинтригованы этим заявлением. И не понимали, кого Гермес имеет ввиду. Но когда дверь в ложу открылась, то боги увидели на пороге правую руку правителя Хельхейма — Люцифера!

— Что ты тут делаешь? — спросил недоуменный Аид. — Я же сказал, что ты придешь на арену, когда я сам позову тебя.

— Да, всё так, — кивнул Люцифер, сев на освободившееся от Ареса место. Затем он, как ни в чем не бывало, продолжил. — Вот только меня сильно поразил проигрыш Чернобога. Я в голове кое-как представлял, что вы с Зевсом и Посейдоном убьёте этого гада, но чтобы это сделал человек… Однозначно, я должен лично своими глазами узреть на что способны людишки. Неужто, я так долго не выбирался из Хельхейма, раз эти мартышки так сильно развились?

— Это конечно, очень веская причина, но кто будет следить за Хельхеймом во время твоего отсутствия? — спросил Аид, еле сдерживаясь, чтобы не выругать своего подопечного.

— Как кто? Моя сестра Лилит присмотрит, — с беззаботной улыбкой ответил ему Люцифер.

И когда Аид хотел назидательно ему что-то проговорить, на арене издал свой громогласный голос Хеймдаль, обратив на себя всеобщее внимание:

— Итак, достаточно ли вы налюбовались на величайшую воительницу небес?! — трибуны положительно ответили, преимущественно со стороны человечества. — Так дайте мне представить воина людей в этом раунде! — свет от прожектора ударил в сторону арки, и все на трибуне людей уставились туда, чтобы узнать кто же выйдет за них. — В прошлом раунде представитель богов попросил сделать для него особую арену! Мы удовлетворили его просьбу, потому что по правилам турнира право просить особую арену всегда первым достается небожителям. И если, тот на ней выигрывает, то право просить об особой арене также остаётся у богов. Вот только произошло невероятное! Представитель человечества вырвал победу, и следовательно по правилам это право досталось людям! И как вы уже видите, они этим воспользовались!

После этого решетка, отделявшая двор замка от внешнего мира, раздвинулась. И зрители с интересом прильнули поближе.

— Хм, так кто же попросил об особой арене?! — наигранно спросил у себя Хеймдаль, почесывая подбородок. — Может быть это рыцарь?! Или мушкетёр?! А вдруг, известный монарх?! Нет! Нет! И ещё раз нет! Тот, кто озвучил эту просьбу, был никем иным, как… — комментатор замолк, сделав драматичную паузу. За этот миг у людей, у богов и даже у Афины промелькнуло множество образов воинов, от которых последняя невольно сжала своё копьё. Однако это напряжение начало улетучиваться, когда все услышали из-за угла по ту сторону арки звук маленьких бубенцов. — ШУТ! — громогласно на всю арену заявил он.

От такого поворота событий в шоке были все. Так как, даже военный Адриан знал толк в своём деле, и ладно писатель Лавкрафт, у него был козырь в рукаве в виде целого пантеона, но чтобы шут выступал на арене... Это было последней каплей. Люди закономерно разразились открытым недовольством за такой выбор бойца за их сторону, а боги приняли это, как откровенный плевок в лицо, и также взорвались от гнева. А вот Хеймдаль, не обращая на это внимание, невозмутимо продолжил:

— Я прекрасно понимаю вас, дорогие дамы и господа, боги и богини! Вот только это не шутки! На арену выходит придворный дурак! — после этих слов надежды, что это недоразумение, отпали, когда частота звонков бубенчиков участилась, и по ту сторону арки начали катиться надувные мячи различных размеров и цветов. А Афина в свою очередь с нескрываемым шоком наблюдала за этим, не веря своим ушам и глазам. — Если бы у шутов было своё королевство, то тот, кто выйдет следующим, непременно стал бы «Королем дураков»! Ибо он самый наглый! Самый доставучий! И самый бестыжий шут в истории! — и в этот момент выскочил самый большой мяч, и на нём вальяжно катился, быстро перебирая ногами, человек низкого роста, одетый в красный саржевой костюм. — Встречайте же, ТРИ-БУ-ЛЕ!

После возгласа Хеймдаля карлик спрыгнул с шара, как с батута. Сделав в воздухе несколько невероятных кульбитов, тот элегантно приземлился на колени прямо перед Афиной, и затем, под выпуск красочных фейерверков из замка, он, резко выпрямившись, с широкой улыбкой закричал, смотря на зрителей трибун:

— Да будет веселье! — затем, взглянув на Афину, которая выражала искреннее презрение к нему, он спросил. — А Вы, мадмуазель? Готовы ли Вы устроить вместе со мной шоу?

Трибуле (Франция)

Богиня никак не ответила. Её переполняла ярость, что даже её веко дёргалось, вены на шее и на лбу набухли, а глаза залились красным цветом. Можно было смело утверждать, что та в глубине души проклинала всех тех, кто был причастен к выпуску на арену этого недоразумения.

— Воительница против шута! Дисциплина против озорства! Пожалуй, мы станем свидетелями самой странной битвы в истории богов и людей! — проговорил Хеймдаль, а затем, подняв руку над головой и резко опустив, закричал. — А теперь, В БОЙ!

Пятый раунд Рагнарёка. Кто же выйдет победителем из этого необычного рандеву?

Глава 36: Арахна

После оглашения бойцов пятого раунда Рагнарёка Афина не верила, что это происходит взаправду. Против неё выставили мало того, что карлика, так ещё и шута, Трибуле. Она смотрела на него с полным презрением, но никак не с агрессией, ибо считала, что на такое недоразумение тратить свою злобу — глупо.

Однако на трибуне был бог, который испытывал к данному человеку настоящую, животную ярость. Им был Один, который раздробил каменные подлокотники и смотрел на шута своим единственным выжигающим глазом. Локи, Тор и вороны искренне не понимали его агрессии к Трибуле. Всеотец же искренне желал победы Афине, хоть та и являлась дочкой Зевса.

А сама Паллада в этот момент злобно взглянула в сторону одного из балконов, где стояла Брунгильда вместе с Гейр. Младшая валькирия заикнулись от страха и спряталась за спиной у старшей. Ну, а последняя же безэмоционально наблюдала за богиней в ответ.

— Брунгильда! Что всё это значит?! Объяснись! — закричала во всё горло Афина.

Валькирия в свою очередь ничего не ответила, а продолжила смотреть на неё с каменным выражением лица, чем разозлила Палладу ещё сильнее.

— Мадмуазель, — вдруг подал свой голос Трибуле, обратив на себя внимание Афины. — Вам не стоит так надрывать горло и злиться, иначе у вас на лице появятся морщины, и лицо будет напоминать сморщенное яблоко.

— Эй, шут, — окликнула Трибуле уже сама Афина, вытащив из земли своё копьё. — Я не хочу марать своё оружие о такого человека вроде тебя. Лучше сдайся сейчас же, и я попрошу Зевса пощадить и твою жизнь.

— Хм, Ваше предложение довольно заманчиво, — сказал придворный шут, наигранно задумавшись. Через минуту он, закинув голову на бок и смотря на богиню, как на слабоумную, ответил. — Но я отказываюсь, потому что, хоть я и дурак, но уж точно не жалкий слизняк.

— Значит, ты умрёшь, — сухо сказала Афина и направила копьё в сторону Трибуле.

— Пф, я же и так мертвый! — с усмешкой сказал шут, но Паллада не обратила на этот язвительный комментарий внимание, а быстром выпадом атаковала карлика копьём.

От чудовищной силы удара поднялся большой столб дыма, а земля вокруг покрылась трещинами. Когда люди в мыслях думали о проигрыше, а боги радовались быстрой победе, вдруг из этой дымовой завесы подал свой голос Трибуле:

— Какие же вы, копейщики, предсказуемые. Первый удар всегда колющий и всегда в сторону моего лица, — затем, когда пыль рассеялась, все увидели шута, стоящего на древке копья, высовывающего язык и указывающего на себя пальцем, спрашивая. — Моё лицо что, похоже на французского рыцаря при битве на Азенкуре?!

Афина брезгливо поморщилась от вида придворного дурака, а Один сжал подлокотник ещё сильнее. Зрители же были немало удивлены, когда шут увернулся от атаки богини, что даже люди воспряли духом, говоря:

— А он неплох.

— Выглядит так, будто ты хочешь, чтобы я расправилась с тобой крайне жестоким способом, — сказала Паллада, смотря в упор в глаза шута. А тот, широко улыбнувшись, ответил:

— Это каким образом? Хотите меня скукой замучить? Потому что прошло уже более минуты, а кроме банального укола Вы ничего не сделали!

— «Скучно» говоришь? — раздраженно процедила Паллада. — Сейчас тебе будет весело! — закричала она и резко подняла копьё вверх, отправив в полёт Трибуле, но не успел он приземлиться, как Афина провела на нём следующую атаку. Встав в стойку и схватившись за оружие двумя руками, та начала наносить молниеносную серию колющих ударов.

С учетом того, что шут был в воздухе, можно было с уверенностью сказать, что избежать все удары практически невозможно. Так думали все зрители, кроме Брунгильды и Людовика XII. Они как никто другой знали на что способен Трибуле, и тот уверенно это продемонстрировал.

Словно искусный акробат, придворный дурак изящно прогибался под все атаки Афины, минуя их. При этом не забывая то и дело корчить рожи и оставлять язвительные комментарии в сторону небожительницы. Это заставляло ту ещё быстрее наносить удары по Трибуле. Но в итоге, к удивлению самой Паллады и остальных на трибуне, карлик ногами приземлился на лицо богини, а затем и вовсе отпрыгнул от неё, при этом сняв с неё шлем.

— Так-то лучше, а то в нём, наверное, так душно, — сказал Трибуле, приземлившись на землю.

Но вдруг шут ощутил неладное, а именно то, что голова Афины до сих находилась опрокинутой назад. А когда та резко вернула её обратно, то увидел прекрасное личико с гладкой белоснежной кожей, хоть всю картину и омрачали грязные следы от обуви карлика. Однако этого было достаточно, чтобы трибуна людей невольно ахнули от красоты богини, а скульптор Фидий окончательно выпал в осадок. Вот только придворный дурак не обращал внимание на вышеописанное, а заметил он только глаза Паллады, в которых читалась тихая животная ярость. Это увидела и Брунгильда.

— «Отлично. Первая часть плана выполнена,» — сказали Трибуле и старшая из валькирий.

— Шут, — вдруг подала свой голос Афина, которая спокойным тоном спросила. — Скажи честно, как ты хочешь умереть?

Трибуле, на секунду вновь наигранно задумавшись, с улыбкой ответил:

— От переутомления после бега.

— Хорошо, тогда… Погоди, что? — не успела Паллада осознать, что только что сказал карлик, как вдруг тот на всех порах побежал прочь от богини.

— Э? Трибуле просто взял и сбежал? — недоумевающе спросил Хеймдаль.

Люди также были в недоумении, но у большинства такая выходка шута вызвала лёгкий смешок, а одного из зрителей это заставило расхохотаться во всё горло, им был Людовик XII.

— Это в его духе! — сказал бывший король Франции, вытирая слезинку с глаза. — И, кстати, как я понял, он тебе примерно так же ответил? — спросил монарх у недавно подсевшего рядом с ним мужчины с пышной аккуратной бородой и в более дорогом одеянии.

— Ха, да, всё так и было. Даже после смерти, этот мелкий бездельник не изменяет себе, — еле сдерживая улыбку, ответил преемник Людовика XII, Франциск I.

Боги же от этой выходки были наоборот в ярости. Но особенно гнев чувствовался из ложи греческих богов, в котором Арес стиснув зубы и раздробив каменные перила, злостно процедил:

— Так и знал! Он всё-таки жалкий трус!

— Что-то в этом не так, — задумался Аид, а Люцифер же внимательно наблюдал, что же будет дальше.

Афина в свою очередь была оскорблена и разозлена таким поступком человека, ибо никогда прежде никто не убегал от неё во время битвы. Не долго думая, Паллада погналась за Трибуле, который в этот момент уже завернул за левый угол арки. Хоть и расстояние между ними было более пятидесяти метров, она преодолела его меньше чем за секунду. Но на удивление богини, когда она повернула туда, куда скрылся карлик, то кроме голой стены никого не увидела.

Зрители, наблюдавшие через экраны, которые включились ровно в тот момент, когда Паллада вошла в замок, были также озадачены резким исчезновением шута.

— Что за?! Трибуле как сквозь землю провалился?! — сказал Хеймдаль, который был уже в небе, привязанный к двум воронам на верёвке и наблюдавший за всем происходящим с воздуха.

— А это уже странно. Он после моей смерти нечто такое делал? — спросил удивленный Людовик XII у Франциска l.

— Ни разу, — покачал головой не менее удивленный монарх.

— Он уже воспользовался своим воландом, — сказала нервничающая Гейр.

— Зная Афину, она быстро додумается что к чему, так что нет смысла прятать козырь в рукаве, — уверенно проговорила Брунгильда. Но затем зловеще ухмыльнувшись добавила. — Вот только не стоит недооценивать и самого Трибуле. С новыми полученными возможностями ему открылись все самые разнообразные тактики ведения боя, коих в жизни он чисто физически не мог сотворить.

— По сути с момента, когда наша подруга Афина вступила во внутренний двор замка, началась не просто обычная битва, а битва умов, — с замиранием сердца сказала младшая валькирия.

— И в этой битве победителем выйдет тот, кто перехитрит своего оппонента, — с коварной улыбкой сказала старшая.

Богиня мудрости же в это время, уняв свой гнев и глубоко вздохнув, окончательно успокоилась, решив подойти к сражению с более холодной головой. Из-за этого она начала проверять стену на наличие каких-либо потайных ходов, куда мог скрыться шут, с помощью постукивания по ней. Вот только ничего подобного богиня не обнаружила.

— «Он что и вправду под землю провалился?» — недоумевала Афина. — «Нет! Этому должно быть логичное объяснение! Я не могу посрамить честь моего отц…!»

— Эй, долго Вы там собираетесь стоять?! — вдруг донёсся голос Трибуле уже с правой стороны, и оттуда в богиню полетел гнилой помидор.

Резко обернувшись, та правой рукой отбросила овощ в сторону, и, не теряя амплитуды, Паллада широким замахам метнула копьё в сторону шута, который вальяжно лежал на перилах второго этажа открытой винтовой лестницы. Несмотря на то, что скорость оружия богини при броске превышала в два раза скорость пули, это не помешала придворному дураку просто взять и невозмутимо двинуть головой, чтобы снаряд пролетел буквально над его ухом. В итоге пролетев дальше в комнату позади, оно вонзилась в бюст Франциска I, чем заставило его владельца невольно сглотнуть комок в горле.

Однако всё этим не ограничилось. Дочь Зевса, напряв мышцы ног, прыгнула в сторону удивлённого этим действием Трибуле. Но тот и на это знал, как найти управу, а именно просто опрокинуться назад. И вот, когда Афина пролетала мимо шута, тот успел с улыбкой помахать ей на прощание, перед тем, как та с неимоверной скоростью врезалась в бюст с копьём, пробив им стену. Быстро встряхнув с себя пыль и обломки, Паллада мигом схватила копьё с земли и рванула обратно к лестнице, на которой придворный дурак, с уверенным видом прислонившись к перилам, деловито ожидал богиню. Увидев её, тот, демонстративно зевнув, проговорил:

— Ох, мадмуазель, Вы скорее заставите меня умереть от скуки, чем от утомления при беге. Так поступать некрасиво, знаете ли.

Афина была немногословна. Схватив копьё за самый конец, а затем широко замахнувшись и напряв мышцы руки как можно сильнее, та сделала быстрейший колющий удар, скорость и мощь которого была сравнима разве что с артиллерийской пушкой. Имя этой техники…

ЭВТИТОН

Лишь немногие зрители могли разглядеть этот удар. Но даже они не могли понять, как чёртов шут сумел увернуться от такого невероятно молниеносного удара копьём, который раскрошил позади стоящие перила, как хрупкое печенье, а созданная сконцентрированная ударная волна дошла аж до противоположного крыла замка, обрушив оттуда приличный кусок стены.

— Mon Dieu (Боже мой.)! Вот это удар! — искренне поразился Трибуле, смотря на разрушения. — Если бы у Франции были Вы, то война с чванливыми островитянами (Так французы обзывают англичан) закончилась бы за один месяц, а не за сто шестнадцать лет, — затем обернувшись и увидев вновь замахивающуюся Афину, тот вздохнул и, пожав плечами, промолвил. — А хотя, с кем я вообще разговариваю?

Паллада вновь произвела приём «ЭВТИТОН», но уже в упор сверху вниз, после которого лестничный пролёт под ними развалился на куски, а из-за вышедшей ударной волны был также уничтожен и лестничный пролёт первого этажа, из-за чего те с грохотом упали на землю.

— После такого-то она точно достала этого противного шута! — радостно вскрикнул Арес.

И, будто бы для того, чтобы подтвердить слова брата, Афина первой вышла из обломков. Боги были взбудоражены и кричали имя богини мудрости, однако сама она не была так радостна, а наоборот держала ухо востро, ведь она вновь промазала по Трибуле, однако был один нюанс.

— Фух, это было близка! — донёсся позади Афины голос придворного дурака, который спокойно стоял на горке из остатков красивого когда-то барельефа, что украшал внешнюю сторону винтовой лестницы.

— А ты скользкий змей. Такое ощущение, что ты предугадываешь мои движения, — подметила Афина.

— Предугадываю? — искренне удивился шут, вскинув бровь. — Ох, извольте! Мне конечно говорили, что я особенный, но чтобы настолько?!

— А как ещё по-другому объяснить? Сначала ты увернулся от стандартного укола в упор. Ладно. А затем смог увернуться от града ударов уже в воздухе. Допустим. Но от «эвтитона» увернуться невозможно.

— Это Вы так считаете, мадмуазель. Но вы всё равно использовали один и тот же приём, а это уже говорит о Вашей отчаяннос…

— Как бы не так, — грубо перебила его Афина.

— Чего?

— Последний «эвтитон» я произвела немного иным способом, — сказала Паллада, а затем, указав на его ноги, продолжила. — Взгляни-ка на свой левый большой палец.

Взглянув туда, Трибуле заметил, что обувь в указанном месте была слегка порвана и оттуда слегка стекала кровь.

— Пф, всего-то царапина, — пожал плечами шут.

— Присмотрись получше, — сверля взглядом, сказала Афина. Трибуле так и сделал, и благодаря отблеску от прожекторов, что освещали арену, он заметил тонкую белую нитку, которая как будто впилась в кожу шута. Схватившись за неё, придворный дурак попытался снять её с себя, но обнаружил, что она намертво застряла в нём, а также подметил, что та вела к наконечнику копья Паллады, на котором была выгравирована паутина с пауком в центре. А сама богиня в это время чертила на земле зигзаг. — Смертный, пока есть возможность, я тебе поясню один момент. Имя моего оружия — Арахна. Благодаря ней, я стала известна не только в ткачестве, но и в военном ремесле!

После её слов, Афина со всей силой ударила противоположной стороной копья об землю. Через миг нить засияла ярким светом, а спустя буквально одну миллисекунду ошарашенный Трибуле, вдруг оказался впритык к богине мудрости, которая уже была наготове. Одним резким движением, та проткнула Арахной шута насквозь. Все зрители в этот момент были в шоке и удивлении. А сама Паллада лишь многозначительно хмыкнула.

— Вот оно что…

Неужели конец? Или нет?

Глава 37: Причина

Вся арена замерла в гробовой тишине, а причиной тому была грудь Трибуле, проткнутая копьём Афины. Абсолютно все представить себе не могли, что битва будет настолько короткой. И когда боги вот-вот готовились возрадоваться победе, а люди приготовились к горькому поражению, шут, смахнув пот со лба и облегчённо вздохнув, сказал:

— Фух, а это было опасно. У меня аж сердце ёкнуло.

От такого зрелища небожители и люди были в полном шоке и недоумении и не понимали, почему Трибуле ещё жив. Но всё встало на свои места, когда через некоторое время они заметили, что копьё движется по телу шута, как по воде. А Афина же, сохраняя спокойствие, закономерно хмыкнула:

— Вот оно что. Ты можешь становиться нематериальным.

— Верно! Самое то, чтобы остаться безнаказанным после учиненных проделок, — деловито подтвердил Трибуле, а затем, театрально посмотрев на несуществующие наручные часы, он проговорил. — И, кстати говоря, я что-то задержался в вашем копье. Позвольте, выйти из него.

Однако, как только придворный дурак попытался уйти в сторону, то Афина тут же подвинула оружие в сторону, куда шёл Трибуле, тем самым копьё до сих пор находилось у него в сердце.

— Смотря на твою реакцию, смею предположить, что твоя способность имеет ограничение по времени. И мне очень любопытно, что же случится, если время истечёт, — хладнокровно сказала Паллада.

— Ну уж точно что-то плохое, — ответил ей Трибуле, смотря на богиню серьезным взглядом.

— Так и думала, — улыбнувшись, промолвила она, с нетерпением ожидая, когда Арахна окажется уже в материальном сердце придворного дурака.

— Для Вас, — вдруг выдал шут. И пока Афина осмысляла, что тот имел ввиду, он резко, одним прыжком сократил дистанцию с богиней и поцеловал ту прямо в губы.

От такой выходки все зрители, и даже Брунгильда были в шоке. Последняя никак не ожидала, что у этого человека хватит наглости и смелости на такое. Афина же от неожиданности уронила копьё и залилась краской с выпученными глазами. А Трибуле, воспользовавшись моментом, быстро рванул в сторону главного крыла замка.

— Вот ублюдок! — рассердился Арес, окончательно сломав каменные перила в кулаках.

— Это первый раз, когда я вижу племянницу настолько ошарашенной, — с улыбкой удивился Аид. А затем он, посмотрев на невозмутимого Зевса, спросил. — Братец, тебе совсем не беспокоит, что человек посмел поцеловать твою дочь?

Глава совета Вальгаллы, чуть почесав бороду, с таким же непоколебимым видом ответил:

— Это Рагнарёк. И самое главное в этом состязании — вырвать победу любой ценой. Никаких правил и ограничений. Можно применять любые грязные трюки внутри арены, так что она должна была понимать, что её соперник может вытворить нечто подобное.

Люцифер, внимательно выслушав речь Зевса, лишь с предвкушением ухмыльнулся и направил свой взор на ошарашенных Брунгильду и Гейр.

— «Жду не дождусь встречи с тобой!» — промелькнуло в голове у правой руки правителя Хельхейма.

А тем временем на трибуне среди толпы людей, высокий, крепко сложенный молодой парень с широким шрамом на левой челюсти, и одетый как и богиня в гоплите, смотрел за поединком и также был свидетелем вышеописанной выходки шута. Вот только, в отличие от остальных людей, он пребывал не в шоке, а больше в обеспокоенности, ибо…

— «Это самое худшее, что можно совершить с ней,» — затем зажмурившись, связав руки в замок и притянув ко рту, тот шёпотом промолвил. — Дорогая, как бы ты сильно не разозлилась на этого идиота, но не дай своим эмоциям обуздать тебя.

Однако Паллада точно не услышала его слов. И когда та отошла от шока и смущения, её одолела ярость, и она, как дикий зверь, зарычала так сильно, что окна поблизости лопнули.

— Я уже и забыл, когда она так злилась… — в ужасе промолвил Арес.

— И я, — согласился Зевс. — Могу лишь пожелать этому человеку, чтобы его смерть не была столь мучительной, — сказал он с ухмылкой на лице.

— УБЬЮЮЮ! — закричала Афина и с пылающим от гнева глазами побежала в сторону шута, не забыв взять копьё.

Тот же особо не прибавлял ходу, а даже наоборот, развернувшись и продолжив бег задом наперед, отправил богине воздушный поцелуй. От этого Паллада окончательно впала в бешенство, и благодаря этому та подобралась к Трибуле в два раза быстрее. Однако, вместо привычного колющего выпада, Афина сделала не типичную для такого оружия рубящую атаку.

Это атака возымела бы пользу, так как удар раздробил в труху каменную укладку в радиусе пятидесяти метров вокруг. Вот только придворный дурак в последний момент метнул головой в сторону, тем самым зазвенев бубенчиком на голове, после чего, тот на миг сверкнул зелёным бликом, и из-за этого Арахна просто прошла сквозь Трибуле.

Эта неудача разозлила богиню ещё сильнее, и та начала беспорядочно махать копьём, но все её атаки не находили Трибуле. Спустя несколько секунд шуту это наскучило, и он, бросив метко в глаз Афины камешек, заставив ту остановиться, прибавил ходу и вошёл внутрь главного крыла замка.

— Не думай, что убегая от меня ты победишь! Когда-нибудь тебе придётся столкнуться со мной один на один! — яростно закричала Афина, убрав мусор из глаза.

Как только Паллада вошла внутрь, то тут же оторопела, так как увидела, что помещение было полностью пустым, на стенах не было картин или барельефов, а вместо привычных для таких сооружений стен, тут красовались обои с рисунками в виде смеющегося шута. Окончательно придавал всему этому сюрреализм мозаичный кафельный пол в черно белую расцветку и единственный тёмный тоннель впереди.

— Это явно не похоже на среднестатистический интерьер замка, — с опаской сказала Афина.

— Франциск, ты после моей смерти изменял что-то внутри замка? — спросил Людовик XII.

— Да, конечно, но не настолько кардинально, — ответил монарх, от шока хватаясь за голову.

— Значит Трибуле всё тут поменял, — заключил Людовик. — Но если это поможет ему в победе, то я только ЗА!

— Эй, мне ещё долго ждать? — донёсся голос шута из тёмной глубины тоннеля. — Идите сюда! У меня сюрприз для Вас, мадмуазель!

— Не знаю, какую подлость ты мне там приготовил. Но заруби себе на носу, просто так я тебя не оставлю.

После этих слов, Паллада уверенной поступью пошла в сторону туннеля. Остановившись у его входа, она присмотрелась вперёд, однако кроме тёмного мрака, та ничего не разглядела. В связи с этим она воткнула наконечник копья в пол и сразу вытащила. Там из образованного отверстия тянулась нить, которая вела к Арахне. Было ясно, что это для собственной подстраховки.

Итак, вздохнув с полной грудью, Афина уверенно зашагала внутрь тоннеля. С каждым метром, всё вокруг становилось всё темнее и темнее, пока свет и вовсе не пропал, и богине пришлось идти дальше, полагаясь на свой слух и осязание. С каждой секундой ей казалось, что её могла поджидать какая-либо подлая ловушка, но всё было тихо и мирно, а предчувствие Паллады было в полном спокойствии.

— «Это бред! Никакого другого шанса, чтобы сделать западню и не придумаешь, однако я прошла уже больше тридцати метров и не встретила никакой препятствий! Должен же быть подвох!» — кричала Афина в душе. — «Погоди, это что, выход?» — вдруг остановилась она и, приглядевшись, заметила точку света в дали.

Решив, что с неё достаточно прогулок, Афина, крепко схватив копьё, со всей мочи рванула в сторону лучика света. Хоть та и понимала, что из-за её действий она может попасть в гипотетическую ловушку в этом тёмном тоннеле, но та решила довериться своему нутру. Как выяснилась, она не прогадала, вот только…

— Ух, наконец, Вы пришли! Присаживайтесь по скорее! — торжественно закричал Трибуле.

Афина же в свою очередь проморгала пару раз, чтобы убедиться не галлюцинация ли перед ней? Но нет, помещение было полностью разукрашено блёстками, розовыми сердечками и лентами, а в центре стоял абсурдно длинный стол, за которым сидели большие плюшевые игрушки зверей. А сам шут, развалившись за главным стулом с высокой спинкой, налил чай в стакан и положил его у свободного места рядом с ним.

— Присаживайтесь, не стесняйтесь, мадмуазель, — любезно позвал шут богиню, подвинув стул. — Поговорим по душам, так сказать, — с беззаботной улыбкой сказал он, смотря на Афину доброжелательным взором.

— Думаешь, я на это куплюсь? — спросила Паллада.

— Эх, Вы меня раскусили, признаюсь, — вдруг заявил Трибуле, подняв руки вверх. А затем на полном серьёзе добавил. — Я вместо чая налил Вам горький кофе. Думал Вы не заметите отсюда.

— Продолжаешь шутки шутить? Это уже порядком раздражает, — сквозь зубы процедила Афина. — Но ничего. Скоро ты умолкнешь.

После этих слов Паллада крепко схватилась за самый конец копья и широко замахнулась. Для всех было очевидно, что та готовилась использовать «ЭВТИТОН». Трибуле лишь ухмыльнулся и готов был в любой момент увернуться, благо расстояние позволяло. Вот только то, что сделала богиня, искренне всех удивило.

Она выстрелила Арахной в край стола, из-за чего тот вздыбился вверх. А затем богиня со всей силой пнула его в сторону шута, тот же невозмутимо зазвенел бубенчиком и сверкнул зелёным бликом, так, что импровизированный снаряд прошел сквозь него и с грохотом влетел в стену.

— Ну и зачем такая запудренная атака? — спросил Трибуле, скрестив руки на груди, а затем обернувшись, он со вздохом добавил. — В принципе, зачем было атаковать? Могли бы попить чай и поговорить. Я как раз специально попросил построить эту комнату, позаимствовав её дизайн с комнаты моей валькирии. Уж больно она мне приглянулась.

— С чего я должна болтать с ублюдком, который только что опозорил меня на публику? — скрипя зубами спросила Паллада.

— Хм, быть может, мы могли бы узнать друг друга чуть получше? — предложил придворный дурак. — Вот, например, моё настоящее имя — Николя Ферриаль. Я родился в Блуа, и был единственным ребенком в бедной семье крестьян. Из-за моего низкого роста для меня была открыта дорога только к шутовскому делу. Благо, я от природы был одарен гибкостью и ловкостью.

— Оно и видно, — подметила Афина.

— Вот видите? Это не так уж и трудно. Теперь Ваша очередь на душеизлияние.

— Эх, видно, что ты не отвянешь от меня, — пробормотала она закатив глаза. — Ладно. Как ты уже понял. Я, Афина Паллада — богиня мудрости и одна из двенадцати Олимпийских богов. Дочь Зевса и богини Метиды. Моё увлечение кройка и шитьё.

— Неплохо, неплохо. Продолжайте! — с улыбкой сказал Трибуле, хлопая в ладоши.

— А также я безмерно уважаю своего отца за его силу и заслуги, которую он сделал для Олимпа и для всех небожителей, — приложив руку к сердцу добавила она. — И когда, он пригласил меня на турнир, я без всякого сомнения согласилась! Пообещав, что не проиграю человеку, а уж тем более тебе.

— Только из-за этого Вы участвуете в Рагнарёке? — вскинув бровь, спросил шут. — Выглядит так, будто Вы зачитали методичку.

— Неужели, нужна ещё причина? — раздраженно спросила богиня.

— Ну, как бы, да, — ответил придворный, взглянув на богиню, как на дуру. — Потому что, в отличии от вас богов, у меня мотивация проста. Это защитить французский народ, и, следственно, весь род людской от геноцида, который вы хотите устроить. А вы, бессмертные существа, ничем не жертвуете в случае проигрыша, кроме своего эго.

От такой речи те люди, которые считали выбор шута как бойца неприемлемым и даже оскорбительным, воспряли духом. Благодаря этому те зарядились решимостью и начали скандировали имя Трибуле. А боги были раздражены от такого высокомерного поведения карлика, и те начали призывать Афину прибить его прямо сейчас. Паллада же с каменным лицом смотрела на придворного дурака и устала вздохнула.

— Видимо, ты так и ничего не понял. Но да ладно, время итак истекло.

— Какое ещё время? — недоуменно спросил шут. В непонимании были и зрители, и Хеймдаль.

— А что не очевидно? — закинув голову на бок, и смотря на Николя, как на дурака, продолжила Афина. — Я говорю про твой воланд. Только что действие твоей способности пропало, я заметила это по осевшей на твоих плечах пыли, до этого она проходила через тебя. И я сосчитала точное время работы твоего воланда, которое составляет ровно пятьдесят пять секунд. Хех, довольно символично.

— Что и требовалась доказать, — сказала Брунгильда. — Против Афины ничего не скроешь.

— Ну поздравляю, конечно. Вот только чем это Вам поможет? — спросил Трибуле с ехидной улыбкой.

— Сейчас увидишь, — спокойно сказала Паллада, и в этот момент она резко ударила концом копья по полу.

— «Чего? Что она хочет к себе притянуть?» — встревожился придворный дурак. — «Если только…»

С опаской обернувшись на впечатанный в стену стол, он в одну миллисекунду увидел, как из его нижней части тянется сияющая нить, а в следующее мгновение предмет мебели стремительно полетел в него со скоростью звука. Увернуться или воспользоваться воландом — было физически невозможно.

Довольная Афина в последний момент шагнула в сторону и в тот же миг возле неё пролетел стол, который из-за своих размеров с грохотом проломил свой путь наружу, а от инерции тот улетел ещё дальше, остановившись прямо в центре двора замка.

— От такого нельзя уцелеть, — самоуверенно сказала Паллада, удовлетворенно смотря на результат.

— Да уж, Вы правы. У меня поясница сильно кольнула, — сказал Трибуле рядом с Афиной, усердно разминая спину.

— Разумеется, ведь тебе невозможно уверну… — тут Афина только сейчас обратила внимание на шута и выпучила свои глаза. Увидев искреннее удивление богини, придворный дурак, как ни в чем не бывало, проговорил:

— Знаю, сейчас Вы думаете что-то, по типу «Как этот чёртов карлик умудрился выжить»?! Так что, я буду краток. В момент, когда стол ко мне подлетал, я принял удар спиной и в тот же миг закрутился на месте, благодаря чему меня отбросило в сторону.

— Живучий слизняк, — процедила сквозь зубы Афина и направила копьё на Трибуле, но он вдруг поднял палец вверх и несвойственно для себя спросил холодным тоном:

— Перед тем, как атаковать, Вы должны назвать мне настоящую причину, из-за которой сражаешься здесь.

— Я же тебе сказала доставучий ублюдок, — раздраженно ответила Паллада, уже готовясь атаковать шута.

— Неужели? Вот только Ваши слова в самом начале о том, что пощадите и мою жизнь, говорят о обратном, — после этих слов Трибуле, Афина вздрогнула и замерла. Заметив это шут продолжил. — Хм, интересно, кто может быть этим счастливчиком, которому пообещали оставить жизнь, если Вы победите? Близкий друг? Побратим? Или же любовь всей Вашей жизни?

Последние слова придворного дурака заставили богиню невольно сглотнуть комок в горле, тем самым подтвердив предположение человека. А в это время на трибуне людей, незнакомец, с лёгкой улыбкой промолвил:

— Ты всё такая же. Пытаешься выглядеть суровой, но в итоге, как всегда.

Кто же этот незнакомец, который растопил сердце богини мудрости и войны?

Глава 38: Медуза

Среди детей Зевса выделялось двое. Всегда пьяный, ленивый и считающийся позором главы Греческого пантеона — Дионис. И его диаметрально-противоположная в этом плане сестра — Афина. Она кумир для своих братьев и сестёр. Да что уж там, Паллада есть и будет примером для подражания для богов из других пантеонов. Всё благодаря её доблести, чести и, самое главное, находчивости. Кажется, что у этой богини нет слабости. Но так ли это?

Это случилось давным-давно. В войне под названием Гигантомахия, в которой схлестнулись силы Олимпа против жестокой расы гигантов, возглавляемой богиней земли Геей, восставшей ради мести за убийство её сына Кроноса. В последней кровопролитной битве победу одержали боги, уничтожив в клочья своих врагов. Однако не все были добиты в том сражении, некоторым ужасным тварям удалось сбежать и скрыться в мире людей.

И чтобы предотвратить возвращение гигантов в будущем, Зевс послал в охоту за ними ту, которой он безмерно доверял. Богине мудрости и войны, Афине.

— Вот ещё! — закричала Паллада, облаченная в гоплит, бросая за решётку Тартара обезображенного от побоев гиганта. Затем та с грохотом закрыла клетку. — Уже сто шестой, — тихо пробормотала богиня, вытирая пот со лба.

— Хорошая работа, сестра, — похвалил её неожиданно подошедший сзади Гермес.

— Чёрт, когда-нибудь я узнаю о том, как ты незаметно подкрадываешься, — со смехом проговорила Афина.

— Увы, но я не раскрываю свои и чужие секреты, — вежливо отказался бог торговли. — Ну да ладно. Я здесь от Зевса. Он хочет узнать, как продвигается дело по поимке беглецов. Как я погляжу, довольно хорошо, — сказал он, смотря на остальные сотни камер, заполненными гигантами с различными травмами.

— Нет, это пока мелкие сошки, — резко нахмурилась Афина. — На свободе осталась ещё дюжина. И каждый из них воздвиг убежище, внутри которых тоннели, не уступающие по размерам тюрьме Тартар. И там обязательно найдутся ловушки, при чем в каждом они разные. Повезёт, если в этом импровизированном подземелье найдётся сам гигант, иногда эти ублюдки просто убегают через потайные ходы.

— М-да, тебе не позавидуешь, — с сочувствием промолвил Гермес.

— Мне на твою жалость ни жарко, ни холодно. Ты лучше ответь, что же с этой напастью делать? Я так скоро с ума сойду лишь от одного вида пещер, — отчаявшись, спросила Паллада.

— Хм, может быть всё дело в их командире? — предложил бог торговли.

— Ты имеешь ввиду о той самой Медузе Горгоне, которая с позором уползла от дяди Посейдона в Гигантомахии? — с ухмылкой уточнила богиня.

— Да, я именно о ней, — утвердительно кивнул Гермес. — Думаю, что пока она на свободе, у гигантов есть мнимая надежда, что их дела могут поправится. Берём ещё факт того, что никто из гигантов тебе не ровня, тогда их единственный выход, это скрываться и воздвигать подземелья, чтобы Медуза Горгона окончательно восстановила силы и присоединилась к войску для реванша против нас, — предположил он.

— Смелое заявление, — подытожила богиня мудрости. — Правда, есть ли у тебя доказательства?

— Нет, это просто моя гипотеза, — с глупой улыбкой пожал плечами олимпиец.

— Тогда у меня нет причин возиться ещё и с Гаргоной. Я уже нашла логово ещё одной группы гигантов. Сейчас немного отдохну и отправлюсь за ними, — монотонно промолвила она и, разминая шею, начала удаляться.

— Хочешь повторить судьбу Сизифа? — с усмешкой спросил Гермес. Афина замерла, а бог торговли, заметив это, продолжил. — Не лучше ли сделать одно дело, чтобы после не напрягаться? Звучит заманчиво, не правда ли?

Паллада ещё минуту простояла на одном месте в размышлении, и, резко развернувшись, та уверенно выдала:

— Знаешь, братец, тебе больше подходит титул «бог искушения». Ибо у меня возникло желание найти и поймать Медузу Горгону!

Вдруг из клетки, куда Афина только что закинула гиганта, раздался хриплый язвительный смех, а через некоторое время к нему присоединились и другие камеры. Все беглецы, надменно смотря на них, хохотали и били по решётке, что есть мочи.

— Вонючие отпрыски Зевса думают, что совладают с Горгоной! — сквозь эту какофонию донеслось единственное осмысленное предложение из уст этих существ.

— Видимо, несмотря на позорное бегство, это не заставило Медузе упасть в их глазах, — удивлённо промолвил бог торговли.

— То что она сбежала с поле брани это конечно скверно, да. Глупо это отрицать, — покряхтел гигант, которого недавно посадили за клетку. — Вот только, сила-то у неё при себе! И твоей сестре не совладать с ней один на один! — сквозь боль и кровь прокричал гигант, с ненавистью смотря на детей Зевса.

— Да уж, ты прав. Она опасна, спору нет, — непринужденно согласилась с ним Афина. Но затем, повернувшись к гиганту, та с поистине с дьявольски-хитрой, злобной улыбкой продолжила. — Однако я не лезу на рожон, если не уверена в своём успехе.

— Хочешь сказать, что ты уже придумала против неё план? — искренне удивился Гермес.

— Не план, а планы, мой дорогой брат, — с самодовольной ухмылкой поправила Паллада. — Дело остаётся за малым. Найти ползучую гадюку, — с этими словам богиня мудрости уверенно зашагала прочь от клеток с заключёнными.

***

Остров Серифос в Эгейском море, в будущем территория современной Греции. Ничем не примечательная точка суши, как и многие другие поблизости с ней. Сейчас же там находилось рыбацкое поселение на несколько сотен человек, в которым каждый хорошо знал друг друга, чуть ли не до родословной. И вот эту размеренную и спокойную жизнь, можно было бы назвать благодатью, вот только один из её жителей не согласился бы.

— Как же надоело всё это, — угрюмо пробормотал себе под нос молодой парень, одетый в очень грязный и потрёпанный хитон, который больше напоминал лохмотья.

— Не ворчи, Персей, и быстрее помоги починить эту сеть, — упрекнул того старый мужичек, сидя на перевернутой лодке и сшивая огромную дыру в центре снасти. — Если не успеем до обеда, то не видать нам сегодня рыбалки.

— Зачем торопиться отец? Неужели опять почувствовал надвигающийся шторм? — негодовал парень.

— Не просто шторм, а буря невиданная ждёт нас вечером. Я всю жизнь прожил у берега, так что уже легко предсказываю такое, — сказал старик, ещё интенсивнее чиня сеть. — А ты не стой столбом, и помогай, а то есть будет завтра нечего.

Персей, устало вздохнув, нехотя принялся за восстановление порванной рыболовной сети.

Парнем он был упёртым и стоящим до конца, но одновременно с этим смышлёным малым. Из-за данной черты его характера, с ним дружили не только сверстники, но и взрослые могли положиться на него. Однако, несмотря на такую радужную обстановку, с каждым днём в юноше всё сильнее пробуждалась тяга к большому миру. Его отец, Диктис, видел это и всегда брал того на рыбалку, но это никак не помогало унять его безмерное желание покинуть родительское гнездо.

— Пап, — вдруг окликнул Персей Диктиса. — Тебе никогда не хотелось уплыть отсюда? Хотя бы один раз приходила такая мысль?

Этот вопрос заставил старика на секунду остановиться и задумчиво посмотреть в сторону бескрайнего моря.

— Если и была такая мысль, то я её бросил, — выдал он, не отрывая взгляд от моря.

— Почему? Неужели, тебе не хотелось отправиться вдаль и увидеть такое, что вообразить невозможно? Тут из интересного только рыбалка и штормы, и то не всегда. — возмущался Персей.

— Я понимаю тебя, сынок, — с улыбкой промолвил старик, продолжая смотреть в море, в голове вспоминая свои лучшие годы.

— По твоему лицу вижу, что ты и сейчас хочешь отправиться в авантюру, — с улыбкой подметил парень.

Диктис понял, что тот немного увлёкся, и из-за этого откашлявшись и мягким назидательным тоном сказал:

— И что с того? Смотри на меня, я уже еле могу грести, какая ещё авантюра в моём-то возрасте? Да и не забывай про свою матушку Данаю, она же будет переживать.

— Она поймёт мой поступок. Не переживай об этом, отец, — легкомысленно уверил его Персей, чем вызвал недовольство старика.

— Если бы ты хоть немного осознавал, через какой кошмар пришлось тебе и Данае пройти, чтобы спокойно жить тут, то ты… — не успел Диктис договорить, как уже недовольный Персей перебил его бросив об землю снасть:

— Я знаю, через что мне и маме пришлось пройти! Но неужели, из-за этого я не могу выбраться и решить самому, как я хочу прожить эту жизнь?

Старику нечего было ответить, и он лишь, опустив голову вниз, продолжил штопать снасть. Юноша, поняв, что тот натворил, молча поднялся и удалился от старика. Диктис, устало вздохнув, смотрел ему вслед. Он не злился и не переживал за него, ведь это не первый раз так происходит.

И как раз в этот момент сзади к Диктису подошла обворожительная лицом и телом голубоглазая дева. Казалась, что та просто не вписывалась в обстановку рыбацкой деревни, а уж тем более на фоне старика в грязном хитоне.

— Опять он за своё, — устало вздохнула дева.

— Эх, Даная, я скольких детей не видал на этом острове, но такого упёртого ещё никогда прежде, — признался Диктис. Дева же от безысходности опустила взгляд вниз, когда старик, повернувшись к ней, с интересом спросил. — Его отец точно такой же?

— Как две капли воды. С тем отличием, что он безумный, ревнивый и бессердечный гад, — невозмутимо ответила Даная.

— Жалеешь до сих пор, что бросила царскую жизнь? — продолжил задавать каверзные вопросы старик.

— И вот опять, — с улыбкой промолвила девушка. — Диктис, если бы я осталась с этим царьком, хотя бы ещё на один год, то на кладбище Аргоса появились бы новые могилы, — с полной уверенностью говорила она, а, затем скрестив руки у груди, добавила. — Так что мой ответ — нет. Я не жалею, что бросила царскую жизнь.

— И ведь не поспоришь, — согласился с ней старик, затем взглянув в сторону моря, промолвил. — Я тут недавно вспомнил, что после потери единственного дорогого мне человека на этом острове, брата Иоанниса, меня одолело чувство тоски и одиночества. И в один из дней, не вытерпев всего этого, я пустился в море без воды и еды. Вспомнить уже не могу, чего я хотел от этой авантюры: умереть там или, как сказал бы Персей, найти там приключения. Но ночью следующего дня я встретил вас двоих истощенных, дрейфующих на дряхлом плоту прямиком от безумного царя Аргоса, — затем переключившись на починку сети, продолжил. — Именно вы в тот день принесли мне новый глоток жизни.

— С чего ты так начал откровенничать? Неужто почувствовал себя плохо утром? — с лёгкой улыбкой спросила Даная.

— Да просто так, — также улыбнувшись, ответил Диктис. — Хотел выговориться. Ты же знаешь, что с другими жителями я не в самых близких отношениях.

— А ты будь более доброжелательным, как сейчас, и люди к тебе подтянуться, — посоветовала Даная старику, но заметив, как тот сосредоточенно штопал порванную снасть, поинтересовалась. — Кстати, а что случилось с сеткой? Что её так порвало?

— Я бросил на ночь сеть рядом с водной пещерой, а когда утром пришёл она вся была разодрана.

— Странно, там же, как я помню, не плавают акулы, — озадачилась Даная.

— Вот и я в недоумении. Что за зверь мог это сделать, — согласился с ней Диктис, смотря на огромную дыру в сети.

А в это время Персей с тоской сидел над входом в водную пещеру. С грустью смотрел на синюю гладь внизу, в которой видел своё отдаленное отражение. Затем парень медленно перевел взгляд на необъятные просторы моря впереди. Каждая секунда о мысли, что его может там ждать, будоражила сознание. Каждый раз ему хотелось резко встать и поплыть к горизонту вдалеке, но вот только тот всегда останавливался в последний момент, вспоминая, что у него нет даже собственного плота.

И вот после очередного такого чувства, сдержав себя, Персей неожиданно услышал странный звук. Источник её исходил из водной пещеры, и оно звучало так, будто что-то тяжёлое волочили по земле. Любознательность одолела юношу, и тот аккуратно спустился прямо у входа в пещеры. А тот звук был ещё более отчётливо слышен, вот только дальше двух метров ничего не было видно, но парень заранее подготовился и взял с собой факел, который он зажёг с помощью кремния.

Крепко взяв в руки источник света, Персей смело вошёл в пещеру, аккуратно шагая по узкой каменистой тропинке, прижавшись к стене, чтобы ненароком не упасть в воду. Так, пройдя уже несколько десятков метров, юноша подметил одну странную деталь, здесь не было летучих мышей, даже их постоянных писков не слышно, а также, что заставило вспотеть холодным потом, звук волочения тоже исчез. Парень пытался отбросить панику и идти дальше, считая что он лишь себе накручивает, но с каждым пройденным метром чувство паранойи возрастало. Но как всегда это и бывает, самое неожиданное происходит в момент, когда этого не ожидаешь. Также и тут случилось, позади юноши раздался громкий всплеск воды и звук волочения.

— Так, так, что мы видим? — вдруг донеслось из-за спины Персея протяжный шипящий голос, и в тот же миг оттуда же зажёгся более яркий свет. Парень в первую очередь увидел огромную извивающуюся тень полностью закрывшую его, а голова существа за спиной то разделялась на четыре отдельные головы, то соединялась. Не веря своим глазам, он с опаской обернулся, и к сожалению для себя узрел то, что явно не должен был видеть обычный смертный.

А именно пяти метровое, змееподобное чудище, с плоской мордой без носа, с четырьмя головами, расставленными в ромб, но при этом они благодаря длинной шее извивались словно в танце, а их жадные взгляды были пристально прикованы к Персею. Юноша не знал что делать, встал в ступор.

— Не прошло и дня прибытия сюда, как здесь уже объявился человек, — раздраженно прошипела ниже стоящая голова.

— А я же говорила, что не надо было рвать ту сеть, — назидательно процедила другая голова посередине слева.

— Или же надо было превратить в камень того старика, когда он доставал эту сеть, — предложила уже голова посередине справа.

— Как бы-то ни было, но мальчишку нужно убить. Не хочется, чтобы информация о нашем новом убежище просочилась наружу, — рассудила вышестоящая голова. Остальные молча поддержали её выбор. Затем они остановились, и прислонившись друг к другу сформировав уже чёткую форму ромба. И как только их глаза начали искрится ярким красным светом, Персея наконец, отпустил ступор и тот сразу же выпалил.

— Стойте! Стойте! Я не простой мальчишка! Я сын царя!

Головы остановились и озадаченно взглянули на парня, кроме вышестоящей, которая, разумеется, была в гневе.

— Вы что творите?! А ну быстро встали в положение! — кричала она.

— Постой, пусть он договорит, — сказала посередине правая.

— Да, мне тоже стало интересно. Всё-таки не каждый додумается выдумать этакое в такой-то ситуации, — поддержала её посередине левая.

— Хмпф, так и быть. Выкладывай, — фыркнула вышестоящая.

— Меня зовут Персей! Я сын царя Аргоса, Акриссия и его наложницы, и по совместительству самой красивой женщины во всём Аргоса Данаи! И на этом острове я, потому что отец отправил меня сюда на отдых! Если убьёте, то он будет искать меня по всему острову и обязательно найдёт это место. И вас в том числе. — без запинок и уверенным голосом проговорил парень.

— Что-то всё складно звучит, — настороженно прошипела вышестоящая голова. А затем та, вплотную приблизившись к Персею, посмотрела тому прямо в глаза, но юноша был непоколебим и не проявлял ни единого признака волнения.

— Он так уверенно сказал, — отметила правая голова.

— Это точно. Не похоже, что он врёт. Да и к тому же, я слышала про Аргос. Она как раз недалеко, — согласилась с ней левая, а вышестоящая, слушая всё это, взбесилась:

— Вы ему серьезно поверили?! Этот мальчишка мог наплести хоть то, что он приёмный сын титана Кроноса!

— Эй, как насчёт того, чтобы он на деле доказал, что он настоящий сын царя, — предложила нижестоящая голова, почувствовав напряжение между остальными тремя. Те, переглянувшись друг с другом, молча кивнули, а Персей времени не терял, и когда те только перевели взгляды на него, то парень выставил перед ними золотой кулон с блестящими изумрудными вставками. На нём большими буквами было выгравировано имя «Даная».

— Эту драгоценность мне подарила моя мама, в день моего совершеннолетия. Надеюсь, это будет веским доводом, что я не простолюдин? — предложил Персей, продолжая не выходить из образа.

Существо выхватило из рук парня кулон и всеми головами начало его разглядывать, обнюхивать, покусывать и облизывать. После нескольких минут такого анализа, вышестоящая нехотя сказала:

— Видно, ты не врёшь. Этот кулон не подделка. Такую драгоценность обычный смерд даже и подумать взять не смел бы, — но вдруг существо молниеносно обвило хвостом ошарашенного Персея и притянуло лицом к лицу вышестоящей головы. Та, пристально смотря тому в глаза, злобно прошипела. — Вот только, последний вопрос остался. Именно он решит, что с тобой сделать. Потому что, да, кулон не подделка, спору нет. Но это не говорит о том, что ты сын царя, может ты обычный воришка, которому повезло урвать это сокровище?

— Я по-твоему выгляжу, как воришка, гадюка? — с нескрываемым презрением спросил Персей, чем заставил вышестоящую голову заскрипеть зубами. А остальные же тихо посмеивались от дерзости юнца. — Я Персей! Будущий царь Аргоса! Да за то, чтобы кто-то оклеветал вором меня или других членов моей семьи положено сто ударов плетью по спине! — продолжил говорить он.

— Да? Тогда, что сын царя забыл в этой пещере? Так ещё и без охраны? Прошло уже больше пять минут, а звуков людей снаружи нет, — подметила нижестоящая голова, а остальные, также это поняв, пристально уставились на парня, ожидая его ответа. Персей не заставил их долго ждать:

— А какое вам дело, что я тут делаю? Хожу туда, куда хочу. Делаю то, что я хочу. Я будущий царь, а не какой-то например, рыбак, у которого большая радость, если улов будет больше лодки.

— Хм, говорит прямо, как избалованный царской жизнью мальчишка, — промолвили обе головы посередине.

— Это не ответ! — резко вскрикнула вышестоящая голова, вместе с тем ещё сильнее сжав парня. — Я тебе даю пять секунд, чтобы ты подробно и в деталях объяснил, что ты тут забыл. А иначе, тебя ждёт судьба похуже, чем стать статуей, — грозно прошипела она, и её глаза загорелись ярким красным светом.

— Персей! Где ты?! — вдруг раздался голос Диктиса снаружи пещеры.

Все головы существа встрепенулись, и та быстро потушила огонь на потолке пещеры, что служил источником света всё это время. Затем те уставились в сторону выхода, прижавшись к земле, как можно сильнее сливаясь с темнотой. Персей же, в свою очередь посмотрев на это со стороны, с усмешкой спросил:

— Кстати, а почему такое грозное существо как ты прячется от людей, словно от огня? Неужели, так сильно боитесь целой армии моего отца?

— Боимся людишек? — возмущенно прошипели все четыре головы, а хвост, которым был сжат Персей, сдавил его ещё сильней.

— Я тебе так скажу, избалованный мальчишка, — начала вышестоящая голова. — Мы можем смять любую человеческую армию, что встанет у нас на пути. Вот только за этой разбитой армией нагрянет одна богиня. Конечно, она не так сильна, как её отец, но силёнок у неё хватит, чтобы меня потрепать.

— Так вот в чем дело, — подытожил Персей, а затем с хитрой ухмылкой предложил. — Тогда, почему бы тебе просто меня не отпустить? И я о тебе никому не расскажу.

Существо нервно колебалось. Она до сих пор была не уверена правдивы ли слова парня или нет. Но понимала, что если тот человек снаружи, который судя по голосу всё приближался к пещере увидит её или не обнаружит Персея, то за ним придёт армия, а за ними сама Афина. Времени было в обрез, и та, скрипя зубами от недовольства, отпустила юношу из своего цепкого хвоста. Затем толкнув того в сторону выхода, бросив в его руки кулон, и сверкнув ярко красными глазами, сказала ему на прощание:

— Мальчишка, считай это своим вторым днём рождением. Но запомни, если ты нарушишь слово, то я, Медуза Горгона, приду за тобой и за всей твоей семьёй, — сказала она напоследок, скрывшись в тени.

Персей не долго думая побежал в сторону выхода. По дороге, он всё думал об этом существе. Юноша хоть и не понимал, откуда она и какие у неё цели, но понимал, что та опасна для людей на этом острове, и её надо убить, как можно скорее.

А в это время, где-то в безмятежном Эгейском море, на куске одинокой скалы стояла богиня Афина с картой в руках. Вычеркнув одну из множества пометок, она, устало вздохнув, промолвила:

— И тут нет. Хорошо же, ты спряталась, Медуза, — затем пером ткнув на Серифос, она сказала. — Что ж, на очереди этот остров.

Но она не подозревала, что эти поиски приведут её не только к поставленной цели, но и к чему-то большему.

Глава 39: Сожаление

Прошло несколько дней со встречи с Медузой Гаргоной. Персей, как и обещал ей не рассказал о ней никому, даже Данае и Диктису. Можно было бы забыть об этом, как о худшем кошмаре, но парень был непоколебим. Он осознавал какую опасность может представлять—это чудовище для местных жителей. И из-за этого, тот со всей ответственностью решил сразить монстра, чего бы ему это не стоило.

Однако, разница в силе была очевидна невооружённым взглядом. Обычным оружием или грубой силой её не возьмёшь. Единственное, что оставалось молодому парню, так это положиться на свою смекалку и ум. И в бессонных ночах, он придумал, как одолеть Гаргону. Вот только, была одна проблема: ему нужно будет заманить Медузу, а для этого тому с неохотой нужно снова отправиться в ту водную пещеру. Но на этот раз, он должным образом подготовился: привёл себя в порядок, почистил и украсил свой хитон украшениями матери, дабы он смотрелся богато, но самое главное у него был план действий.

Стоя над пещерой, Персей всё думал о плане, в голове выглядело довольно убедительно, но на деле может оказаться совсем иначе. Даже в первой встрече с ней, юношу спас не его ум, а Диктис, который в нужный момент выкрикнул его имя, не добавив в конце своё любимое «негодник». Из-за этой неизвестности, что его ждёт дальше, парня пробрало до мурашек и чувство, что тот может за зря умереть от рук Медузы Гаргоны, если он ей не то скажет.

Но с другой стороны, если он отступит сейчас, то это чудище примется поедать рыб вокруг, оставив всех жителей без основной еды, или и вовсе потихоньку одним за одним будет пожирать людей, ибо кто знает, что на уме у этой твари. Взяв себя в руки, Персей отважно спустился к входу в водную пещеру, зажгя факел, парень пошёл в тёмные глубины логово Медузы Гаргоны.

С последнего своего визита здесь, многое поменялось в пещере: на потолке появилось большое количество подставок для огня, которые тянулись по всей длине, а также, что заметил сразу юноша—это разбросанные повсюду кости рыб.

— «Я был прав», — констатировал Персей, смотря наполовину обглоданное тело акулы загородившим ему путь.

Но обойти ему не пришлось, ибо позади парня раздался всплеск воды и звук волочения, а затем один из фонарей на потолке зажёгся, это означало одно: Медуза Гаргона собственной персоной приползла.

— Так-так, избалованный мальчишка к нам явился. Любишь испытывать свою удачу? — язвительно спросили головы посередине.

Персей же, собравшись в мыслях и глубоко вздохнув и выдохнув, унял мандраж внутри себя и дрожь: в руках и ногах. Затем снова прокрутив свой план действий в голове развернулся и войдя в образ с улыбкой ответил:

— Нет, что Вы? Мне и так повезло по жизни.

— Тогда зачем ты вновь сюда явился? — спросила вышестоящая голова, сверля юношу своим змеиным взглядом.

— Кхм, понимаете, я долго прокручивал наш с Вами разговор тут, что был несколько дней назад. И вот, я уцепился за одну деталь. Вы ведь, и вправду не любите богов? — этот вопрос взбудоражило все головы Медузы Гаргоны и те незамедлительно ответили.

— Это ещё мягко сказано!

— У тебя есть какие-то претензии на этот счёт? — злобно прошипев, спросила вышестоящая голова.

— Нет! — резко ответил Персей. — Я также, как и Вы ненавижу богов! Они алчные, жадные, похотливые и злые. Насылают на нас голод, стихийные бедствия и болезни! С чего бы мне проявлять к ним любовь?!

— Что правда, то правда, — согласились головы посередине.

— Как же это отдает подхалимством, — раздраженно процедила нижняя голова.

— Подхалимством? Как бы не так… Эм… А как, кстати, к Вам надо обращаться? Вы? Она? Они? Или с каждой головой отдельно?

— Обращайся, как хочешь, — буркнула верхняя голова.

— Хорошо, госпожа Гаргона. Я как раз веду к тому, что мой отец Акриссии, также как и я ненавидит богов, и в особенности Зевса, — эта информация зацепило Медузу. Поняв, что чудище попалась на крючок, Персей продолжил. — И вот, я пришёл сюда, чтобы предложить союз между Вами и царством Аргос. Только скажите и письмо о Вашем существовании и Вашей неприязни к богам отправится моему отцу.

— Думаешь, он тебе поверит? — скептично отозвалась нижняя голова.

— Не переживайте — уверил Персей. — Я его любимец. Он обязательно поверит. Но если Вы настолько скептичны, то могу не писать о Вас, а вместо этого просто пригласить отца сюда, тогда-то Вы и появитесь перед ним, во всей своей красе.

Медуза Гаргона ещё минуту стояла на месте обдумывая предложение юноши, но вдруг её осенило.

— Хех, хорошая попытка меня заманить в ловушку, — ухмыльнулась вышестоящая голова.

— Чего? Нет, я совсем не то име… — хотел было объясниться Персей, как его тело тут же обвил хвост Медузы, а затем притянув его поближе к себе угрожающе прошипела:

— Думаешь, что я дура? Это же очевидная ловушка. Наверняка, там будет стоять целая армия, чтобы меня поймать.

— Зачем мне нарушать данное мною обещание?! — через боль закричал Персей из-за сдавленных органов. Гаргона слегка ослабила хватку и парень вздохнув живительного кислорода продолжил. — Вы сами подумайте немного. Вас наверняка не берёт обычное оружие и имеете мощь целой армии. Меня хоть и считают самоуверенным, но не до такой степени.

— Пусть и так, но к тебе у нас, пока что слабое доверие, — сказала нижняя голова.

— А у меня к тебе уж подавно, — прошипела верхняя.

— Я понимаю Ваше недоверие, — промолвил Персей. — Ведь, довериться избалованному сыну царя, когда за Вами охотятся мерзкие боги—это последнее, что можно сделать в такой ситуации,— затем сменив тон на серьёзный, спросил её. — Вот только, Вы реально уверены, что боги Вас тут не найдут?

— Разумеется, нет. Это лишь вопрос времени, — ответила вышестоящая голова.

— Стоп. Ты же говорила, что это место станет нашим домом надолго, — недоуменно промолвила голова посередине слева.

— «Надолго», не означает навсегда, — раздраженно процедила верхняя голова, чем сильно расстроил обе головы посередине, а нижняя хоть это и изначально понимала, но ей тоже было неприятна такое положение дел. Юноша заметив это и решил сейчас же действовать:

— А вот, если Вы согласитесь с моим предложением, то не будете опасаться того, что боги придут за Вами, — сказал он.

— И что же, царство смертных, нам может предложить? — спросила верхняя голова, смотря на парня со скепсисом.

— Самое необходимая для Вас вещь. Надёжное и уютное логово, — все головы вскинули бровь, ожидая разъяснения. А Персей, только был рад продолжить. — Логика проста. Если хотите спрятать какую-то вещь, то прятать её нужно в самом видном месте, чтобы у искателя не было и в мыслях её проверить. А дворец в Аргосе идеально под это подходит. И как я уже сказал, просто дайте ответ, и через неделю на противоположном берегу острова приплывет корабль с моим отцом. И тогда, Вы с ним договоритесь о мелких деталях.

— Звучит заманчиво, — промолвила нижняя голова, заинтересованно почесывая подбородок.

— Об этом, я как-то даже не задумывалась, — промолвила верхняя голова.

— Нам по-нраву эта затея, — с искренней детской радостной улыбкой оценили головы посередине. — А то мы так утомились каждый раз переезжать из одной пещеры в другую. И ещё внутри по новой всё обустраивать и ставить эти ловушки, — после этих слов, Гаргона щёлкнула пальцем и вся пещера осветилась ярким светом пламени на потолке. Персей невольно зажмурился от резкого света, но потом снова открыв он увидел невероятное.

Это походило уже не на привычную пещеру, а больше на помещение пыток и систему ловушек, натянутых повсюду лесок и расставленных, где только можно сталагмитов, чтобы на них можно было упасть. Больше Персей не мог узреть, ибо Гаргона вновь щёлкнула пальцем и свет резко погас.

— Что ты творишь?! Ты зачем показала человеку наше логово?! Он же запомнит расположение ловушек! — грубо отчитала верхняя голова среднюю.

— Да плевать, что он там запомнит! — огрызнулись головы посередине. — Всё равно, когда-нибудь мы уйдём с этого места и заново придется делать эти чёртовы ловушки.

— Вот-вот, — кивнула голова рядом с ней. А затем, та с горечью пробурчала. — Не надо было ввязываться в эту Гигантомахию.

— Время повернуть вспять уже нельзя! — пытался успокоить её верхняя голова. — Сейчас надо скрываться до тех пор, пока всё уладиться и боги потеряют к нам интерес.

— Это уж навряд ли, — скептично отозвалась нижняя голова. — Ты же понимаешь, что Афина никогда не подводила своего отца и она будет пытаться оправдать его ожидания. Так что, она будет охотиться за нами, хоть целую вечность. Вот только, мы сами-то будем в здравом рассудке, когда она нас найдёт? — последние слова она проговорила с дрожью в голосе, а верхняя и средние невольно уставились в пустоту, из-за неизбежной участи и четности своих действий.

— Что ж, похоже Вы согласны на моё предложение? — с улыбкой спросил Персей.

А головы хоть и с неприязнью и недоверием зыркнули на парня, но вспомнив всё выше описанное, то вздохнув и переглянувшись друг на друга ответили:

— Мы все согласны.

После этих слов, Гаргона отпустила парня и тот наконец, вздохнул с полной грудью. Но чудище огромным пальцем, аккуратно приподняла подбородок юноши, чтобы смотря ему в глаза пригрозить:

— Но учти, если армия твоего отца нападет на меня или и там будет ловушка для меня, то тебе и всему царству Аргос не сдобровать. Понял?

Персей учтиво закивал головой, не отрывая зрительный контакт с Медузой. Та ещё минуту вглядывалась в глаза парня, чтобы в последний раз убедиться о честности в его намерениях. И в конце концов она, хоть и с сомнением, но поверила ему и отпустила мальчишку. Тот не медля, сломя голову побежал в сторону выхода.

Парень в мыслях был необычайно рад, ибо его план сработал и чудовище клюнуло на наживку, вот только что-то внутри у него сжалось. Это чувство было ему знакомым, но в такой ситуации—это было странным. Юноша из-за этого остановился и обернулся назад, чтобы понять в чём дело. А там Гаргона до сих пор стояла на месте прижавшись к стене и безучастно уставившись в воду, аккуратно отрывая маленькими ломтиками поедала акулу. Тогда и Персея осенило в чём дело:

— Что же я натворил? — тихо прошептал себе парень. Гаргона видимо, услышав голос парня, озадаченно посмотрела на него и тот вмиг ринулся к выходу, чтобы не вызвать больших подозрений.

Взобравшись на вверх, он прислонившись к дереву отчаянно перевёл дыхание. Затем облокотившись и смотря на бескрайнее море, у него в голове возникали противоречия за противоречием. Гаргона на вид и на деле выглядит опасным чудовищем, за которым сами боги охотятся, но одновременно с этим в её словах он ощущал искреннюю горечь и сожаления, а также, что самое главное: страх и неуверенность на завтрашний день. От этих мыслей, у парня начала болеть голова и тот закрыв глаза, начал массировать лоб.

— «Ненавидишь богов» говоришь? — вдруг неожиданно раздался женский властный голос. Персей сразу же открыл глаза и увидел, что прямо перед ним возвышаясь стояла высокая женщина, облаченная в блестящий серебряный гоплит и вооруженной: копьём и щитом.

Парень быстро поднявшись и придя в себя, не выходя из образа избалованного сына царя, надменно спросил её в ответ:

— А кто спрашивает?

— Богиня мудрости и дочь громовержца Зевса, Афина, — ответила она, смотря на Персея сверху вниз и прожигая того взглядом. А для наглядности, та ударила тыльной стороной копья и парень в то же мгновение оказался впритык к ней.

Юноша осознав с кем имеет дело, в панике отпрянул назад, параллельно снимая все украшения и сев на колени, быстро протараторил:

— Нет, нет! Вы не так поняли! Я уважаю богов! И я не сын царя! Точнее, да, технический сын, но на деле нет, ибо… — но вдруг с полуслова его остановила Афина, зажав двумя пальцами губы парню.

— Я знаю, что случилось в Аргосе пять лет тому назад, так что не переживай об этом, — уже мягким голосом уверила она Персея и тот вздохнул с облегчением. Затем развернувшись и пристально смотря на обрыв, под которым и находится вход в водную пещеру рассудила. — Значит, как я полагаю, ты решил заболтать Медузу Гаргону и заманить её в ловушку на противоположном берегу? — парень кивнул. — Что ж, это у тебя хорошо получилось. Хвалю. Вот только, какой был твой план?

— Эм, утопить её, — неуверенно ответил Персей, богиня же посмотрела на него, как на идиота. — Чего? У неё нет жабр, так что ей нужен воздух под водой, разве нет? — недоумевал он.

— Да, ей нужен воздух, но она под водой может пробыть настолько долго, что за это время порвёт любую сеть. Плевать, сделанную людьми или богами, — объяснила Афина, а после устало вздохнув и начав разминаться, добавила. — Эх. Хотя, что я могла ожидать от смертного? Можешь ступать домой, парень. Гаргона не твоя забота теперь, а моя. Я с ней быстро разберусь.

— Под «разберётесь», что Вы имеете ввиду? — встревоженно спросил Персей.

— Ну, попытаюсь скрутить или вырубить её, чтобы отправить в тюрьму Тартар. А если этого не получится сделать, то убью, — холодным тоном ответила Паллада.

— Убить? — переспросил Персей, думая что ослышался.

— Убить, умертвить, лишить жизни, казнить, а если будет особо проблемной, то и вовсе шкуру с неё спущу, — ответила Афина с полным безразличием в голосе.

— Погодите, а можно по-другому?!

— По-другому? Ты хочешь, чтобы я над ней разобралась ещё более изощрённо? Боже, смертные, вы меня всё продолжаете удивлять своей жестокостью, — со смешком проговорила богиня.

— Нет, я имею ввиду, можно ли с ней договориться? — этот вопрос заставил сменить выражение лица Паллады на недовольное. Но Персей не обращая на это внимание, продолжал. — После разговора с ней, мне она кажется больше потерянной, чем желающим зла. Учитывая это, я считаю, что с ней можно и словами договориться.

— И ты ей поверил? — спросила Афина, недоумевающего Персея, но когда он хотел что-то ответить, как богиня его тут же перебила. — Эх, мальчик. Видно ты совсем жизни не поведал. Я-то думала, что тот, кого хотел убить его родной отец, должен различать ложь от правды.

— Я все своими глазами видел! Она искренне сожалела, что ввязалась во всё это, — истошно пытался достучаться Персей до богини. Та в свою очередь резко подойдя к юноше, заставила его перепугаться, а затем Паллада схватила за шкирку юнца и сердито процедила:

— А ты вообще в курсе, во что она ввязалась? — Персей промолчал, испуганно уставившись на богиню. — В войну богов и гигантов, в котором она была командиром целого легиона и на счету у неё смерти сотни, если не тысячи олимпийских воинов. Так что, она лучше должна говорить: спасибо за то, что я к ней милосердна. Хотя, если бы на моём месте были господин Аид или Посейдон, то они не церемонились тут со смертным, которому видите ли, жалко мерзкую гадюку, а тут же спустились в пещеру и прикончили её.

Между богиней и человеком нависло неловкая пауза. Первая была уверенна и непоколебима в своих словах, однако, второй же продолжал молча смотреть на небожительницу, вот только взгляд его был не испуганным, а недовольным.

— Что такое парень? Язык проглотил? Говори же, не стесняйся. Я не как, мой морской дядя, не убью за не понравившиеся слово, — первой заговорила богиня, устав терпеть молчание Персея.

— А что говорить? Всё с Вами понятно. Боги оказывается реально, как люди, — эти слова юноша произнес с полным разочарованием в голосе, чем взбудоражил Афину, ибо та впервые за долгое время столкнулась с подобным отношением с собой.

— Что со мной понятно, парень? Понятно то, что я ответственна отношусь к делу?

— Понятно то, что не умеете слушать. Иногда, чтобы узнать кого-то лучше, нужно с ним просто поговорить. Так, я своими глазами понял, что мой отец—самый гнилой из рода людского, которого больше волнует своя безопасность и подозрение всех вокруг, — ответил Персей смотря прямо ей в глаза. — Но в случае с Гаргоной, при первой встрече я думал, что она чудовище, которое пойдет пожирать жителей острова, но сейчас после разговора с ней, она мне кажется той, которая просто хочет забыть о прошлом и отдохнуть.

— Ты наивен, — с высокомерием в голосе промолвила Афина.

— А Вы не так мудры, чем кажется, раз уж отказываетесь от потенциальной лёгкой победы, — парировал Персей.

— Даже для самой лёгкой победы, приходится замарать руки, — в ответ парировала Паллада.

— Но это всяко лучше, чем по неосторожности превратится в камень.

— Считаешь, что я неуклюжая?

— Нет, ситуации бывают разные и предугадать, где же ты ошибёшься практически невозможно, — ответил юноша.

Ещё некоторое время Афина продолжала смотреть на Персея высокомерным взглядом, а тот в ответ смотрел на неё серьезным и невозмутимыми глазами. Пока эту гробовую тишину не прервала Паллада заливаясь смехом, чем озадачила парня.

— Ладно, будь по-твоему. Всё-таки, ты один из немногих, кто так со мной общается, — услышав это, на лице парня нарисовалась радостная улыбка. — Но, если Гаргона попытается сделать нечто враждебное, то я ей устрою то, что намеревалась сделать, — юноша не был огорчён этим условием от богини, так как верил, что Медуза никак бы не упустила шанс на спокойную жизнь.

Увидев, что позитивный настрой Персея никуда не улетучился, Афина невольно подумала, что возможно, сделала правильный выбор. С такими мыслями, она спустила парня на землю и отправилась в глубь острова, чтобы обсудить будущий план.

***

Мерзкое зловоние. Так, одним словом можно охарактеризовать поле брани после Гигантомахии, в котором полегло сотни тысяч гигантов. Все они обезображенные лежали, гнили и разлагались друг на друге, покрывая собой, как ковер всю землю близ Олимпа. Это можно назвать целым памятником о великой и славной победе, вот только ужасный запах источающий от трупов доконал уже всех жителей города, даже невозмутимого, как скала—Посейдона. Из-за этого Бог, Отец Космических Сущностей—Зевс, приказал выбросить тела, в мир людей.

Благодаря тому, что все гиганты были порождением богиней Геей, то после своей смерти они обрели свойства земли, то из чего были сделаны. Когда их всех выбросили в море, то те камнем отправились в тёмное холодное дно. Можно было сказать, что этим история бесславной армии, что чуть ли не покорила самый величественный город во всей Вальгалле, подошла к концу. Однако, что-то странное происходило там.

Животные падальщики несвойственно для себя уплывали от трупов, как от огня, будто чувствовали, что грядёт нечто страшное. Когда вся живность поблизости исчезла, то процесс стремительно начался: тела начали волочить по дну, как будто бы кто-то тянул их за леску. Так оно продолжалось, пока тела не сформировали собой одну большую гору. Затем, эта самая гора начала потихоньку уменьшаться, как будто кто-то интенсивно изнутри пожирал эту гнилую массу.

В конечном итоге, когда последний труп был поглощен жадным ртом неизвестного существа, то на дне осталось лишь одна огромная тёмная фигура, гордо стоявшая на своих двоих. Даже без слов и эмоции, он источал злобу и ненависть, которую можно было сравнить с безжалостным извержением вулкана. В его разуме осталось лишь одна установка—это не выживание, добыча еды или поиски уютного крова. Его единственной целью было...

ВЫРЕЗАТЬ ВСЕХ ОЛИМПИЙЦЕВ

С этой установкой, он тяжелой поступью направился в сторону острова Серифос. Самая ближайшая точка, где находился ненавистный для него Олимпиец, которую тот ощутил.

Глава 40: Эвримедонт

Одна из двенадцати богов Олимпа — Афина. Любимица Зевса и почитаемая среди воинов божество. Она являлась идеалом, с которой надо брать пример, так как та была хороша во всём, хоть в искусстве или даже в войне. Но они забывают то, что с самого её рождения, она ничем не выделялась: даром, талантом или дай боже, какими-нибудь умениями. А достижения Паллада и титул богини мудрости получила, благодаря тренировкам до изнеможения и невероятной усидчивостью. Вопрос, а удовлетворена ли сама она этому?

— Как же хочется, чтобы это по-быстрее закончилось, — устало пробурчала себе под нос Афина, только проснувшись от первых лучей солнца, ударивший ей в лицо.

Поднявшись с импровизированной кровати из мха, она широко зевнув взглянула на берег моря. Вид, который ей открывался был воистину завораживающим, хоть в Вальгалле есть места куда красивее и грандиознее, но простые тёплые лучи рассвета нежно омывающие воды, Паллада находила в этом свой шарм. Богиня невольно закрыла глаза, и полной грудью вдохнув свежий морской бриз, та вспомнила своё детство:

— «Сестра, а почему ты так много тренируешься?» — спрашивал обеспокоенный маленький Арес.

— «Чтобы защищать вас, моих маленьких братьев и сестёр.» — с улыбкой ответила Афина, взъерошивая волосы Ареса. А тот с огнем в глазах проговорил:

— «Тогда, я обещаю, что когда вырасту и стану сильным, то ты будешь отдыхать столько сколько тебе захочется!»

Эти воспоминания заставили богиню мудрости тепло улыбнуться, и открыв глаза она задумчиво промолвила:

— Может реально взять отдых после этого?

Но эти мысли мигом вылетели из её головы, когда она заметила идущего вдоль берега нервничающего Персея. Богиня размяв шею, и взяв с земли копьё и щит, спустилась вниз по крутому склону берега, как по горке. Юноша завидев её сразу же успокоился, и подойдя к ней с радостью поздоровался:

— С добрым утром, Афина!

— И тебе с добрым, — поздоровалась в ответ Паллада, но вдруг подметив одну вещь, она с улыбкой её озвучивала. — Эй, я погляжу, ты осмелел за эту неделю, Персей. Без официоза со мной общаешься, как будто я твоя подружка.

— Ой, извините, пожалуйста! Я не хотел, честно! — испугался парень, и хотел было даже склонить колено, но его тут же остановила Афина.

— Не стоит, не стоит, — сказала она, похлопав Персея по голове. Парень с облегчением вздохнул. — Я не из тех богов, которым нужно ноги целовать, чтобы те обратили внимание на тебя, — добавила она, а затем метнув голову в сторону промолвила. — Что ж, пошли давай.

Юноша и богиня отправились на место встречи с Медузой Гаргоной. Идя вдоль берега, они молча подходили к далеко стоящему одинокому большому валуну. С каждым пройденным метром, Персея вновь одолевала чувство тревоги и мандража, и чтобы разрядить обстановку, тот проговорил:

— До сих пор не устану поражаться, что бывают боги, вроде Вас.

— А я вот поражаюсь в страхе людей перед нами, — призналась Афина. — Хотя, для остальных богов это само собой разумеющееся, но лично для меня это странно. Кроме бессмертия и неуязвимости от земных орудий, мы ничем больше не отличаемся от Вас. — рассуждала она.

— «Ничего себе не отличаемся», — подумал Персей, косо взглянув на неё.

— Но всё же, я вам завидую, — эти слова удивили парня, и тот вовлечено продолжил слушать богиню. — Благодаря скоротечности вашей жизни, Вам не надоест от отдыха. Обычно, к глубокой старости Вы не попробуете и половины всех наслаждении этого мира, — с искренним восхищением говорила она.

— Как можно от отдыха надоесть? — искренне недоумевал Персей.

— А ты представь, что ты каждый раз, чтобы отдохнуть в конце дня приходишь на пляж, чтобы полюбоваться закатом. И делаешь, это без изменений целых тысячу лет. То ты будь, хоть до мозга костей сонным и усталым, ты всё равно, если и не сойдёшь с ума, то уж точно потеряешь вкус к жизни.

— А как Вы тогда справляетесь с этим? — с интересом спросил Персей.

— Хм, как тебе так проще объяснить... — затруднялась в ответе Афина, а затем после минутного раздумья, пожала плечами и выдала. — Просто пытаемся не думать об этом.

— Это ничего не объясняет, — разочарованно пробурчал Персей, чем позабавил Афину.

— Я сказала очень поверхностно. На самом деле каждый бог справляется с этим по-разному. Я вот помимо битв, занимаю себя вышиванием, гончарным ремеслом, охотой и многим другим, — с улыбкой уверила Паллада. Затем, погладила по голове юноши, которому не устроил и этот ответ, воодушевленно проговорила. — А ещё лучше не забивай голову этой ерундой. Обычным смертным лучше не надо задумываться об бесконечном, а то можно и свихнуться. А вместо этого, наслаждайся настоящим.

— А я вот хотел бы бессмертие, — вдруг сказал Персей.

— Да ну? И как бы ты им распорядился? — с усмешкой спросила Афина.

— Ты наверное думаешь, что я бы занимался всякой ерундой? — этот язвительный ответ заставил Афину ухмыльнуться. — А хотя, для Вас это может быть и вправду ерунда, ведь я бы всю свою бессмертную жизнь исследовал бы каждый уголок этого мира. А если повезёт, то путешествовал бы в мир богов. Оно, наверное, куда более обширное, чем наша земля?

Слова Персея были искренними, с долей детской наивности, но и не лишённой серьезности своих намерении. Это подметила сама Афина, которая поняла, что это было не просто притворство перед ней, чтобы показаться более весомым. Ещё несколько секунд, Паллада удивлённо смотрела на юношу не отрывая зрительный контакт, что последний заметил, и неуверенно почесав затылок, с глупой улыбкой промолвил:

— Так и знал, ерунда.

— Да-да, хех, — с такой же глупой улыбкой поддакивала Паллада.

— Какого Кроноса?! — вдруг донёсся отчаянный крик Медузы Гаргоны. А парочка остановилась, и поняли, что сами того не заметив, те уже пришли к валуну, у которой стояла ошарашенная во всех смыслах гадюка. — Ты же обещал! — злостно процедила вышестоящая голова, смотря Персею в душу, а другие головы же от страха перед Афиной застыли на месте, даже невозмутимая нижняя.

— Стойте! Стойте! Дайте всё объяснить! Мы с предложением! — закричал Персей подходя к Медузе.

— Довольно! Больше, я не буду верить ни единому твоему слову! — яростно прокричала вышестоящая голова, а затем та положив одну ладонь на другую, а потом резко сжала правую в кулак, и благодаря острым когтям Гаргона вырвала всю кожу на левой.

Персей испугался от действии Медузы, а Афина равнодушно наблюдала дальше. А кровь в это время, как ручей хлынуло из открывшиеся раны, но она не падала на землю, а вместо этого за миг несколько раз изогнулась вокруг Гаргоны, словно спутник вокруг планеты. И наконец, приобрела форму длинной стрелы над главной головой Гаргоны, и длинный наконечник, который был нацелен на парня.

— Умри, лжец, — процедила сквозь зубы Медуза, и задрожав стрела выпустилась с огромной скоростью, как если бы она была натянута на самый тугой арбалет, что знал свет.

Однако, этот снаряд с легкостью был отбит щитом Афины, когда той оставалось всего пара сантиметров до головы Персея. Тот же, потеряв дар речи от шока, плюхнулся на землю. Паллада видя это состояние юноши, со вздохом промолвила:

— Ладно, раз уж его ты не будешь слушать, то как насчёт послушать меня?

— А ты катись к своему выродку папаше! — закричала главная голова кипя от ненависти, и над ней возникла не одна, а сразу несколько стрел. И те вдруг стали с высокой частотой дрожать, знаменуя предстоящий выстрел в богиню. Другие головы смекнув, что сейчас будет, попытались всеми силами отговорить вышестоящую, чем немного удивили Палладу. Но вышестоящая их не слышала, а вместо этого ещё больше сконцентрировалась на Афину, тем самым они с ещё большей частотой начали дрожать, вот-вот намереваясь выстрелить.

— Эх, можно же и без этого обойтись, — утомлённо заявила Афина, а затем та ударила тыльной стороной копья об землю. Спустя мгновение, Гаргона вдруг была обездвижена, из-за нитей выскочивших из-под песка. От неожиданности, гадюка потеряла равновесие и упала лицом вниз перед богиней. — Опрометчиво было нападать на месте, в коим враг расхаживал целую неделю, — сказала Афина сев на корточки рядом с Медузой.

— Ну давай! Чего ждёшь?! — презренно прошипела Гаргона, поняв своё безвыходное положение, когда осознала, что двигаться она никак не способна.

— «Я ожидала, что эти нити удержат её максимум на час. Но судя по натяжке их хватит, хоть на целый день», — удивлённо подметила Афина.

— Успокойся! Не нервируй её! — в панике упрекали головы посередине главную, то и дело в страхе смотря на Палладу, которая с каменным лицом смотрела за этим зрелищем, и внутри не понимала, как эта особа командовала целым легионом жестоких гигантов.

— Ребята, вы можете лечь на бок? Мне дышать трудно, — простонала прижатая в песок лицом вниз нижняя голова. Остальные выполнили её просьбу, и после того, как та сплюнула песок, она как ни в чём не бывало сказала:

— Объясняй давай.

— Если вкратце, Персей Вас обманул частично. Да, он фактически наследник Аргоса, но из-за некоторых обстоятельств, тот с матерью стали простыми жителями скромного поселения. Встретились мы…

— Нет, нет. Я имею ввиду, что вы хотите предложить? Персей же, что-то об этом рассказывал, — вдруг перебила её нижняя голова, а остальные были в полном шоке, и с выпученными глазами взглянули на парня. Тот почесывая затылок, не ловко подтвердив слова богини.

— Ах, ты про это. Ну, предложение простое. Делать ничего не придется, взамен вам дадут то, чего вы так хотите.

— Не слушайте её! — разразилась главная голова. — Это же Афина! Она на всё готова, чтобы угодить своему папаше!

— Эх, вот опять, — раздраженно промолвила Афина. Потом схватив за лицо главную голову, и смотря ей прямо в глаза. — С каких пор, ответственное выполнение поставленных задач значит подлизываться кому-то? — Медуза лишь промолчала продолжая презрительно смотреть на богиню. Паллада поняв, что та вряд-ли ответит, отпустила её, и перешла сразу к делу. — Ладно, забудь. Похоже, ты не хочешь спокойно жить?

Главная голова хоть и отвернулась, принципиально сморщив недовольную морду, всем видом демонстрируя своё нежелание идти на контакт. Однако, остальные же с интересом высунулись из песка, показывая, что те готовы для переговоров.

— А вы, судя по всему не против спокойной жизни, — с улыбкой подметила Афина.

— Перестаньте её слушать! — рявкнула главная голова. — Очевидно, она нас хочет одурачить!

— Одурачить? — озадачилась Паллада. — У меня нет и мысли обманывать вас. Я тут с разумным предложением. Вы, как и я не хотим лишний раз скрещивать оружие, ведь все мы понимаем, чем это закончится.

Все головы Гаргоны стыдливо опустили взгляд, так как понимали, что даже без учёта того, что были связаны, они не смогли бы противостоять против богини мудрости.

— Давайте так. Вы выдаёте местоположение логово всех беглецов гигантов, взамен я попрошу Зевса, чтобы он амнистировал вас, и вы могли спокойно жить, где вам душе угодно, — озвучила предложение Афина.

— Ага, конечно, Зевс, вот так сразу согласится, — саркастично промолвила нижняя голова.

— Эх, я понимаю ваше недоверие. Особенно с учётом того, что вы моего отца чаще всего наблюдали в роли повернутого на битвах безумца, и… — тут Афина немного замешкалась, затем спустя секунду с неохотой в голосе продолжила. — Разумеется, отчасти это так. Но, в нём есть и разумная сторона, которая смотрит на выгоду. А выдача такой ценной информации может повлиять на его мнение к вам.

Головы посередине и нижняя окинули друг друга взглядом. По ним можно было понять, что те были согласны с предложением Афиной, вот только кроме главной, которая до сих пор отворачивалась от богини. Но вдруг, в этот момент к ней рядом присел Персей.

— Чего тебе надо? — огрызнулась главная голова.

— Ничего, — спокойно ответил он.

— Тогда убирайся отсюда, — продолжила напирать она.

— Не буду, — также невозмутимо ответил Персей, чем вывел её из себя.

— Зачем ты тогда здесь?! Уходи отсюда! — кричала она. — Тут твоё присутствие ни к чему! Это уже дело со мной и Афиной! Видеть тебя не хочу!

— В этом Вы ошибаетесь, — вдруг заявил Персей, и затем настойчивым тоном добавил. — Мы с госпожой Афиной договорились, что мы вместе поможем друг другу с вашей поимкой. Так что, до тех пор, пока Вы не согласитесь с предложением, я буду сидеть тут.

— С «поимкой», — усмехнулась главная голова, а затем обратилась к остальным.

— Эй, вы же его ясно все слышали?! Они, всё-таки хотят нас запечь в Тартар! Не надейтесь на милость Зевса! У нас не такая дырявая память, чтобы забыть то, что они сотворили с Атласом и Прометеем! — другие головы уже со скепсисом смотрели на неё. Та заметив это, тут же хотела было начать новую тираду, как её опередил Персей:

— И только из-за этой паранойи отказываться от шанса на лучшую жизнь? — недоумевал он.

— Мальчишка, ты бы лучше помалкивал, так как тебе и в мыслях неведомо о всей нашей ситуации, — процедила главная голова.

— Да, мне оно неведомо, — честно признался парень. — Чего уж говорить, мне только недавно восемнадцать исполнилась, но я не вооруженным глазом вижу, что Вам хочется того же, что и другим головам. Вы испытываете горечь и сожаление от сделанного выбора.

— Откуда тебе знать про такие чувства, сопляк?

— Я каждый день вижу подобное в лице моей матери, когда она каждый раз вспоминает отца, что чуть не убил нас из-за маниакальной ревности.

— Опять врёшь.

— На этот раз, нет, — с улыбкой покачал головой Персей. А затем нежно взяв за лицо вышестоящей, и повернув к себе, парень смотря ей в глаза промолвил. — Сейчас с Вами разговаривает не избалованный наследник царство, а простой рыбак, который желает о путешествиях на дальние берега. Так, что же мешает, и вам желать?

Эти слова и действия заставили Гаргону впасть в ступор. Хоть, она в душе и была уверена в том, что Персей ей снова нагло лжёт, но взгляд парня не был тем, что было в их первую и вторую встречу. Оно было чем-то иным, более открытым и проницательным. Ещё минуту главная голова всматривалась в глаза юноши, пока та с неохотой выдала:

— Ладно, так и быть, я согласна, — от этой новости остальные головы вздохнули с облегчением. А Афина в свою очередь, щёлкнув пальцем распустила нити. Освободившись, Медуза поднялась, возвышаясь над Палладой. Богиня без страха, демонстративно бросила на землю оружие и выставила перед ней руку для рукопожатия. Три головы с надеждой посмотрели на главную, которая смотрела на ладонь богини, а потом на Афину с недоверием. Но бросив взгляд на Персея, который с тревогой пристально наблюдал за всем этим, та со вздохом промолвила. — Учти, если уговор будет нарушен, то первой шкуру сдеру с тебя.

— Не переживайте, я лично прослежу, чтобы оно не нарушалось, — уверила её Афина.

— На этом мы и порешили, — с такими словами Медуза Гаргона, наконец, пожала руку Палладе. Теперь уже Персей вздохнул с облегчением.

Это было впервые в истории, когда бог и гигант: две самые непримиримые расы договорились друг с другом, без крови и насилия. И это всё благодаря помощи одного неравнодушного юноши. Афина чувствовала благодарность к юноше, и одновременно с этим, и нечто странное внутри себя, которую та прежде никогда не испытывала. Однако, именно через несколько секунд после этого знаменательного события, появится тот, кого никто здесь не ждал.

Почувствовав неладное, Паллада одновременно отшвырнула Персея на несколько метров и пнув Медузу так, что и та отлетела на немалое расстояние. И хотела было небожительница поднять щит с земли, но в левую часть её лица врезалось нечто невидимое, что чуть ли не смяло её череп во внутрь. От чудовищной силы, Афина улетела в крутой склон берега, с грохотом впечатавшись в неё, и разрушив ту на мелкие куски. Поднявшийся шум и гам был отчётливо слышен на весь остров. В том числе и для Диктиса и Данаи.

— Что за чёрт?! — тем временем отряхнувшись злостно закричали хором все головы Медузы. Но их лица сразу же сменились на шокированное.

Ведь на месте, где они трое стояли несколько мгновений назад, красовался глубокий и широкий пропаханный песок, а на противоположной стороне, не менее ошеломлённый сидел Персей, что тоже уставился на это. Оба прекрасно поняли в этот момент, что если бы не Афина, то и их тоже задела бы неизвестной атакой. Затем человек и гигант подняли свои глаза и посмотрев друг на друга, они устремили свои взгляды в сторону моря, откуда и было нападение.

Первое время, они ничего не замечали, просто спокойная, бирюзовая водная гладь, переливающаяся желтыми и красными оттенками от лучей рассвета. Пока те не увидели, что в нескольких метров от них, начали образовываться волны. Сначала маленькие, а затем постепенно они увеличивались в размере. И так продолжалось, до тех пор, пока не высунулась мёртвенно бледная голова.

От одного лишь мерзкого лица этого существа, у Персея полился холодный пот. Что уж говорить, если даже саму Медузу Гаргону пробрало до дрожи. А когда оно вышло на берег, расправив свои широчайшие плечи и обнажив большие до болезненно сухие рельефные мышцы, то человек и гигант, и вовсе застыли на месте, затаили дыхание, как стадные травоядные, при появлении по близости хищника.

Всё во внешнем виде этого существа вызывало отторжения. От бледности его кожи, до отсутствие губ и внешних половых признаков. А его прозрачные бездушные глаза не выдавало в нём наличие разума, чем ещё сильнее наводило жути. Однако, эту гробовую тишину нарушила Афина, выбравшись из обломков, грубо растолкав камни во все стороны. Персей радостно обернулся, узнав, что Паллада жива, вот только увиденное его не мало встревожило.

Дело в том, что вся левая часть лица богини была в крови и в огромной гематоме. А аккуратно сплетённая в хвост волосы, теперь распущена, и больше напоминала на гриву льва. Можно было сказать, что состояние у Афины, самое ни на что есть плачевное. Но сама олимпийка сплюнув кровь в перемешку с зубами, лишь с улыбкой выдала:

— Эй, и это по-твоему удар? Даже спящий Зевс бьёт больнее!

Существо в ответ лишь ещё сильней оскалилось, и молча протянул руку вперёд. Конечность за мгновение ока, с неприятными хрустами и бурлением в мягких тканях трансформировалась в подобие дуло артиллерийской пушки. Афина не стояла без дела, она вытащила из-под завала копьё, которую успела схватить перед полётом. Паллада схватила за самый конец Арахны, и широко замахнувшись, та сделала быстрейший колющий удар, в совокупе с огромной её физической силой. При выходе оно породило мощнейший выстрел ударной волны. И имя этой простой, но невероятной техники…

ЭВТИТОН

Спустя миг, атака богини достигла цели, разнеся голову существа на мелкие куски. Вот только, эти самые куски зависли в воздухе, а тело ни на миллиметр не шелохнулось, а вместо этого, как ни в чём не бывало, его дуло пушки засосало приличный воздух, и выпустил в виде сконцентрированного в одну точку сжатого воздуха. Вкупе с тем, что всё выше перечисленное происходило за считанные доли секунды и общее состояние Паллады, что не до конца оправилась после первой атаки, она закономерно пропустила и этот удар, но уже на всё тело. Он был куда мощнее предыдущего, из-за чего богиня мудрости, словно тряпичная кукла улетела на несколько сотен метров, снося деревья на пути. В конечном итоге, та остановилась, с грохотом врезавшись в скромный домик в центре поселение острова, все жители которого уже находились снаружи, после шума и гама исходившие со стороны берега.

В это же время существо, ещё несколько секунд стояло стойкой смирно без головы. Персей и Медуза с облегчением подумали, что оно померло, пока куски плоти и костей зависшие в воздухе сами собой не собрались воедино, тем самым полностью восстановив гиганта.

Юноша схватив щит, который не успела подобрать Афина, мигом добежал до Гаргоны, и встал в боевую стойку, ожидая от существа агрессии. Также поступила и Медуза создав над головой огромное кровяное копьё.

— Что это вообще такое? — тихо шепнул Персей, не смыкая глаз с существа.

— Не уверена точно. Но учитывая, что мы с ним одной расы, и то, что он атаковал только Афину и не обращает на нас никакого внимания, у меня есть лишь одно объяснение, что это такое... — проговорила главная голова, тоже не отрывая взгляд с существа. — Предводитель всех гигантов и само олицетворение ненависти к богам — ЭВРИМЕДОНТ.

— «Предводитель»? — недоумевал Персей.

— Да, в Гигантомахии предводителем была у нас Гея, это так. Вот только среди нас гигантов был слушок, хотя это больше байка, что после этой заварухи или когда мы будем проигрывать, то к нам на помощь явится всесильный Эвримедонт, который уничтожит без шанса Олимпийцев. И именно он станет нашим новым предводителем.

— Значит, он не опасен для людей, а для тебя тем более, — обрадовался Персей.

— Я бы так не сказала... — вдруг напряжённо промолвила нижняя голова, чем вновь встревожила парня. — Как сказала главная, это лишь байка, а любая устная информация передающиеся одному к другому искажаются или опускают некоторые детали. Так что, надо всё равно быть на стрёме.

Юноша последовал совету нижней головы, и ещё плотнее прижал щит к себе, надеясь при атаке защитить большую часть своего тела. А Гаргона напрягла до предела кровавое копьё, что то аж вибрировало, как бешеное. Но вдруг, в этот момент издалека послышался грохот. Это была Афина убравшая кусок стены, придавивший её. Эвримедонт, понял, что он её не убил. Тот медленными и размеренными шагами направился к ней для добивания.

Персей и Медуза это поняли, и им надо было что-то делать. Но что? Их обоих сковал страх. В их мыслях пронеслись образы, как те умирали самыми жестокими способами от Эвримедонта, пытаясь его остановить. Все головы Медузы единогласно решили, что надо отступить, прям как тогда от Посейдона во время Гигантомахии. Но вдруг, парень неожиданно для гадюки, с криком:

— Стоять! — метнул щит в сторону бледного монстра.

Однако, щит лишь ударившись по затылку отскочил в сторону, как мячик об стену. Закономерно, оно не оставило Эвримедонту ничего серьезного кроме синяка. Но это заставило того остановиться, и злобно обернуться на Персея, сверля того мёртвым взглядом. Парень же переборов свой страх и дрожь по телу ухмыльнулся закричав:

— Чего это ты попятился прочь, трус?! Ненавидишь богов?! Давай нападай на меня! Я, тот, кто близко общался с богиней целую неделю!

— «Что он творит?!» — искренне недоумевали все головы Гаргоны. Они не понимали, зачем так рисковать, так ещё и перед тем, с кем у тебя ноль шансов. Уж лучше убежать отсюда со всех ног, и переждать, пока эта тварь уйдет с этого острова.

И тут Медуза осознала. Все её беды были из-за этого, а точнее из-за страха за свою жизнь. Сначала своего рождения, несмотря на её силу, которую ей одарила мать Гея, помимо неё были много гигантов, что были ещё сильнее. Из-за того, что в сообществе поощрялась только сила, а быть слабым означало находится в постоянном унижении. И во избежание этого, она и избрала данный трусливый путь, боясь, что ту могут победить, и она потеряет последнее уважение к себе. А Гигантомахия, ей казалась отличным шансом, что что-то в её жизни может измениться.

Но сейчас, вспоминая всё это, для Медузы было ясно. Гигантомахия была ошибкой для неё. Она бы ничего этим не изменила. Все оставалось бы на круги своя. Та твердо решила для себя:

— «Хватит бежать! Надоело!»

Параллельно с мыслями Гаргоны, Эвримедонт был готов уже выстрелить сжатым воздухом в Персея, который в любой момент готов увернуться, хоть и понимал, что всё закончится для него с большой вероятностью — смертью. Но вдруг неожиданно руку-пушку монстра отсекла кровавое копьё. Парень и гигант озадаченно посмотрели на гадюку, которые расплываясь в улыбке хором прокричали:

— Эй, а как насчёт напасть на нас?! Все мы единогласно решили объединиться с богиней Афиной! — после этих слов, у Эвримедонта от гнева разбухли вены на лбу. Заметив это, главная голова с злорадством добавила:

— Чего злишься?! Это должно было случиться!

— Да! А ты думал, что за эти долгие годы после поражения, мы должны хранить верность матери Гее? Как бы не так! — поддакнули головы по середине, чем ещё сильнее разозлили существо. Но финальным аккордом стала нижняя голова, которая холодно промолвила:

— Мы рады, что Гея и многие гиганты сгинули на веки вечные.

От данных слов, Эвримедонт стиснул зубы от злобы так сильно, что можно было слышать их хруст, и впервые с момента своего рождения процедил своим глубоким и грубым голосом первое слово:

ПРЕДАТЕЛЬНИЦЫ

И в тот же момент, отсечённая рука гиганта вернулась обратно к владельцу. И тот, не долго думая перенаправил дуло в сторону Гаргоны, и выстрелил в неё. Та успела в последний момент отползти в сторону. А разрушение от этого, казалась бы рядовой атаки поражало, так как на месте толстого валуна, что стоял позади Медузы, остались мелкие камушки.

— Чего стоишь, Персей?! — окликнула парня главная голова. — Беги к Афине! Мы его задержим! — сказала она, создавая множество стрел над собой. Эвримедонт в свою очередь, не отставал и сделал дуло пушки из другой руки, и ещё три на груди.

— Ох, значит перестрелка… — тихо промолвила нижняя голова, нервно улыбаясь смотря на это зрелище.

Персей в это время не теряя ни секунды взял щит и ринулся прочь с берега. И когда, тот только уходил, позади него уже послышались серии взрывов. Он даже чувствовал, как песок больно бил его по спине, но юноша пытался не отвлекаться на это, ибо каждая секунда на счету. Пробираясь среди зарослей деревьев и острых кустов около несколько минут не сбавляя темп бега, тот, наконец, прибежал в поселение, куда улетела Афина.

Первое, что он увидел, так это людей впопыхах убегающих из поселения. Буквально неся с собой то, что могли унести на своих руках. Остановив одного из них, парень спросил того:

— От кого вы так бежите?

— Богиня Афина нам приказала уходить из домов! Мы же не будем перечить воли богам! — в панике протараторил мужчина, и когда послышались новые череды взрывов, он резко дёрнул руку, и сломя голову вместе с остальными побежал в сторону чащи леса.

Персей поняв, что Афина до сих пор там, решил не медлить и войти в поселение. Долго искать не пришлось. Паллада спокойно прогуливалась по пустой улице, плавно размахивая копьём из стороны в сторону, вверх и вниз.

— Хвала богам, вы в порядке! — закричал парень, радостно подбежав к Палладе.

— Я относительно в порядке, — поправила богиня, указывая на левую часть лица, которая уже опухла, и полностью закрывала глаз. — И кстати, судя по взрывам, это Медуза дерётся с Эвримедонтом? — спросила она, когда донёсся новый раскат взрывов.

— Да, она сказала, что задержит его, чтобы я… Погодите, откуда Вы знаете про Эвримедонта? — озадаченно спросил Персей.

— Так, предположила. Схваченные мной гиганты, без устали мне о нём рассказывали. И твердили мол: «Вот он придёт и покарает тебя». Что-то он задержался, — равнодушно ответила Афина, продолжая медленно и плавно махать туда сюда копьём.

— Ясно, — сказал парень, а затем задал ещё один резонный вопрос. — А что Вы сейчас делаете?

— Не видишь, Персей? — в ответ спросила богиня. Юноша искренне не понимал, о чём она говорит, но присмотревшись, он через слабый отблеск увидел, что почти что вся улица, на котором они стояли была покрыта нитями. — Первая из трёх улиц готовы, осталось две, — не отвлекаясь от дела заявила Паллада.

— Значит, Вы решили устроить здесь ловушку? — спросил Персей.

— Так точно, — с улыбкой подтвердила Афина.

— И у Вас даже есть идея, как победить это бессмертное чудовище? — с надеждой вновь вопросил юноша. Та лишь загадочно ухмыльнувшись ответила:

— Кто знает. Ситуация сейчас такая, что всё возможное может произойти. Этот Эвримедонт для меня сейчас, как книга с замком. Нужно лишь сломать замок и прочитать его, чтобы узнать, как победить.

— Значит, плана нет, — резко и разочарованно подытожил Персей, чем сорвал идиллию в голове у Афины. Та откашлявшись, с важным видом проговорила:

— Я этим хотела сказать, что для сформирования плана, у меня нет должного количество информации. А лучшим способом добыть его, это непосредственно в битве с этим чудовищем один на один тут. Вот поэтому, я готовлю этот город для сражения.

— Понятно, значит, будем действовать по ситуации, — снова подытожил Персей, почёсывая затылок, чем уже начал раздражать Палладу, и та хотела было что-то сказать ему, как вдруг, тот её перебил, будто бы что-то осознав. — Или же, не придётся ломать замок.

— Что ты этим имеешь ввиду? — спросила Афина подозрительно смотря на парня.

— Я, возможно, знаю ключ к Эвримедонту, — с хитрой улыбкой ответил Персей.

Богиня сама не понимала почему, но сказанные слова парня для неё не звучали, как бред или простое хвастовство. В душе, она была уверена, что юноша ближе к разгадке, чем она думала, и решила ему на этот раз довериться.

— Давай, рассказывай, что ты знаешь.

***

— Что там за грохот? С утра до сих пор продолжается, — встревоженно спросила Даная, находясь внутри дома и наблюдая через окно за лесом, откуда доносились взрывы.

— Без понятие, лучше отойди от окна, — беспокойно сказал Диктис. — Главное, чтобы Персей был в порядке, — тихо промолвил у себя он.

— Да, как же неудачно, что он решил именно в этот день навестить своего друга, — нервно сминая платок проговорила Даная, не находя себе места.

— Не переживай. Персей — умный парень. Сейчас, наверняка, он в безопасности вместе с другом, — уверял её Диктис.

— И то правда, — согласилась Даная.

В этот момент, раздался мощнейший взрыв, сильнее предыдущих, от которого стены в домике задрожали. А женщина со стариком уже были готовы выбежать из дома, как вдруг в окно к ним с большой скоростью залетела голова Медузы Гаргоны, врезавшись об стол и разломав её на щепки.

Сначала пара до конца не понимала, что произошло. Но когда те увидели змееподобную голову с плоской мордой, то оторопели и отпрянули от неё, как от огня. Однако, самое интересное произошло потом.

— Ох, блин, как же больно, — протяжно застонала одна из средних голов.

— Говорящая! — с ужасом закричали Диктис и Даная, что они аж обняли друг друга.

— О, люди! — с улыбкой заметила их голова. — Вы мне не поможете? Пожалуйста, — с милостью попросила она.

В ответ Даная ловко схватила нож с пола, и выставив её перед средней головой, та дрожа в голосе с опаской спросила:

— Что ты за тварь?

— Давайте лучше не сейчас об этом, ибо реально много придётся объяснять. А вместо этого отведите меня к моему основному телу. Она сейчас там сражается с другой более опасной тварью, — после её слов, раздались серия взрывов, но на этот раз оно по ощущениям донеслось ближе предыдущих. — Нельзя медлить! Если вам жизни дороги, немедленно отведите меня туда!

— С чего бы нам тебе помогать? Вдруг, это ловушка? — со скепсисом спросил Диктис.

— Эх, понятно, всё с вами, — огорчённо промолвила голова. — Надеюсь, Персей позвал на помощь.

— Персей? — опустила нож Даная, когда услышала имя своего сына.

— М? Вы знакомы? — озадаченно спросила голова, увидев озабоченность женщины.

— Я его мать, — сердито ответила ей Даная, а затем подняв голову, и смотря ей пронзительным взглядом процедила. — А теперь, рассказывай, откуда ты знаешь моего сына.

Средняя голова была рада, что у них есть общая тема, с помощью которой она может оказаться рядом с остальными. Но взгляд матери Персея сверлящая её, говорила о том, что ей придется следить за языком, чтобы не наговорить о некоторых подробностей.

В то же время, Медузе Гаргоне удалось свалить Эвримедонта в яму и завалить того деревьями и камнями вокруг, хоть и та понимала, что это не надолго и само её состояние находилось в плачевном: множественные кровоподтёки по всему телу, ушибы и порезы. Это без учёта того, что минутой ранее она лишилась одной из средних голов.

— Дело дрянь! Долго мы не продержимся! — в панике протараторила вторая средняя голова.

— Меньше слов! Больше концентрации! — прокричала главная голова. И над ней сгустки крови начали образовывать несколько копий, однако форма некоторых из них не была идеальной, а одна так вообще изогнулась в узел.

— Без одной головы, мы с этим долго не протянем, — констатировала нижняя, смотря на вышедший результат.

— Да плевать! Если оружие пока острое, то ею можно сражаться! — упрекнула её главная.

В этот момент из своей западни освободился Эвримедонт путём выстрела сжатым воздухом из огромного дуло на груди. За один миг сориентировавшись, гигант заметил Медузу, втянув дуло внутрь, и широко раскрыв рот вдохнул, и выдохнул сконцентрированным сжатым воздухом в сторону Гаргоны.

Те были застигнуты врасплох таким неожиданным способом атаки. Но не растерявшись, они залпом отправили в полёт кровяные снаряды, вот только копья были не только на вид кривые, и в плане баллистики тоже, из-за чего все улетели в молоко. А сама гадюка не смогла вовремя отползти от выстрела, и удар пришелся ей по плечу. Даже ей, пяти метровому гиганту, не было возможности устоять на месте, от этой ужасающей мощности атаки. Та, вихрем улетела в сторону, снося собой деревья в щепки, пока не пропахала собой землю. Эвримедонт же выбравшись с ямы и увидев лежащую без чувств Гаргону, побежал в сторону неё, дабы добить.

И вот, когда могучий кулак царя гигантов был занесён над Медузой, последняя, вдруг зашевелилась. Та резко указала указательным пальцем в сторону неприятеля, на котором была маленькая только-только сформированная бурлящая кровяная сфера. Все головы в тот миг пронзительным взглядом смотря на Эвримедонта, они будто бы единым голосом сказали:

ПОВИЛИКА

После этого слова, кровяная сфера со скоростью выше скорости звука была запущена, и по пути преобразовавшись в прямоугольную балку, она пробила туловище Эвримедонта, который даже не успел осознать произошедшее. Тот попытался вынуть инородный предмет, но оно мало того, что намертво застряло, но и, как змея начала обвиваться вокруг его тело. Это продолжалось до тех пор, пока полностью не оставив ни единой открытой части, тем самым не давая ему возможности использовать сжатый воздух.

— Это наверное его убьёт, — с надеждой в голосе сказала средняя голова.

— Не глупи! — огрызнулась нижняя голова. — Если он дошёл сюда по дну до этого острова без проблем, то на это ему будет наплевать. Больше похоже, что это мы сами тут помрём, — обеспокоенно высказалась нижняя голова, когда увидела, как их рука, а потом постепенно остальное части тел начали медленно сморщиваться, как у стариков.

— Плевать, убьём не убьём. Главное надо дождаться Персея с Афиной. У них-то точно есть план, как убить эту тварь, — уверила их главная голова.

— Ребята! — вдруг среди густых крон деревьев донеслось голос отрубленной средней головы.

— Её кто-то сюда несёт? — удивлённо спросила нижняя голова.

— Наверно, это Персей! Двигаемся! — приказала главная голова. И они вместе стремительно отправились в сторону голоса, так как время поджимало, ведь царь гигантов одной лишь чистой физической силой начал рвать кровяные путы. Это чувствовала и Медуза, и из-за этого прибавила ходу.

— Стоять! — закричала средняя голова несущей её Данае, а рядом с ней еле-еле догоняя плёл Диктис с гарпуном на перевес. Когда она остановилась, то первым делом осмотрелась вокруг. Ничего, кроме пышных зелёных деревьев вокруг не было. И даже повседневных звуков щебетание птиц и животных не наблюдались. Старик и женщина уже было подумали, что это всё-таки ловушка. Первый был готов в любой момент защищаться до последнего, впрочем, как и последняя, достав из-за пазухи нож.

Но вдруг, тихо и неожиданно, как гром среди ясного неба стремительно из-за дерева выползла Гаргона, чуть было не снеся её под корень. Когда та подняв пыль, кое-как притормозила, и встав перед Данаей и Диктисом в полный рост, нависнув над ними, как гора, то они вместе опустили оружия, ибо поняли, что даже гипотетически у них нет и шанса. Женщина и старик уже были готовы к страшной участи, как вдруг ловкий хвост гадюки выхватил голову из рук первой, и прикрепила к шее.

— Мы премного благодарны вам, — кивком поклонившись сказала нижняя, пока оторванная голова соединялась к основному телу.

— Не за что, — тихо промолвила Даная, продолжая находится в состояние шока, как и рядом с ней Диктис.

— Кстати, вы же недавно использовали «Повилику», так? — спросила присоединенная средняя голова.

— Да. А что такое? — в ответ спросила главная голова, озадаченная таким вопросом от немного недалёкой средней головы.

— Тогда почему тело не выглядит, как сморщенная оливка, а кровь возвращается обратно? — указала она на руку, которая в быстром темпе возвращалась в исходный вид.

tab>В тот момент для остальных голов было ясно, что Эвримедонт почти полностью освободился, а по приближающемуся топоту он направляется сюда. Но, Медуза Гаргона не была испугана, ведь все головы на месте, а значит, те могли, наконец, использовать их козырную технику.

— Люди, — окликнула Данаю и Диктиса главная голова. — Закройте глаза, и чтобы не случилось, не открывайте их.

Женщина и старик без прикословно выполнили указание гадюки, а та в свою очередь развернулась в сторону надвигающегося Эвримедонта, и плотно прижала все четыре головы вместе, образовав из них форму в виде ромба. И, буквально, спустя пару секунд с грохотом и рёвом вышел царь гигантов, снося собой деревья.

— Пора спать, — хором с ухмылкой сказали все головы, и затем их глаза засияли ярким красным светом.

Эвримедонт увидев это, в панике попытался закрыть свои бездушные очи, однако, на нём до сих пор оставались малые частички крови Гаргоны. С учётом того, что у неё теперь все головы на месте, этой малой доли материала было достаточно, чтобы преобразить их в более сложную форму толстого каната. С помощью них связать обе руки царя гигантов, и привязать к рядом стоящему валуну. Конечно, порождение Геи мог за секунду поднять, и швырнуть этот огромный камень в Медузу, но этих лишних пары секунд, как раз ей не хватало.

Ярчайшее красное сияние озарило в тот миг. Её можно было увидеть из любой части леса. А Эвримедонт же видел его воочию, и прочувствовал всеми фибрами души, как из-за её излучения окаменевает кожа. Ощущение были подобны тому, если бы миллионы игл медленно вонзались в каждый миллиметр тела, и впивались вглубь доходя до внутренних органов. Всё это мучение длилось не больше полминуты, но для царя гигантов оно казалось вечностью.

— Фух, всё! Можете открывать глаза, — устало вздохнув сказала главная голова.

Даная и Диктис так и сделали, и перед собою увидели статую Эвримедонта, на лице которого застыла гримаса агонии и боли. Женщина и старик от его вида были одновременно восхищены и встревожены. Такое ощущение было у них, что царь гигантов вот-вот в эту секунду может ожить. Но эту меланхоличную тишину нарушил Персей, с боевым кличем ворвавшись из противоположных кустов. Тот остановился, и увидев Медузу радостно проговорил:

— О, так ты с ним сама справилась?! Отлично, теперь Афине не придё… МАМА?! ПАПА?! ЧТО ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ?! — юноша только сейчас заметил своих родителей, и был он в искреннем замешательстве в перемешку с наваливающей стыдом.

— Это мы тебя об этом должны спросить, — упрекнула его Даная. Персей никак не мог ответить, ибо был он в полной растерянности. Видя это, женщина устало вздыхая, с улыбкой проговорила.

— Хотя, знаешь, это лучше чем, если бы ты в тайне строил самодельную лодку, чтобы однажды без весточки уплыл черти знает куда.

— Я того же мнения, — добавил Диктис.

— Подождите, вы не злы, что я целую неделю обманывал вас, что хожу к друзьям? — озадачился Персей.

— Разумеется, — подтвердил Диктис. — Конечно, мы с Данаей, также как и ты сейчас были в шоке и растерянности, когда узнали, что ты выдавал себя за царя и сплотился с самой богиней Афиной, чтобы схватить Медузу. Но ты это делал ради безопасности жителей острова, это достойно уважение. — похлопав парня по плечу, тот с улыбкой сказал. — Молодец, сынок. Ты герой.

— Спасибо, — тихо промолвил юноша, крепко обняв старика.

— Ты только предупреждай, если снова захочешь совершить ещё один рискованный подвиг, — попросила Даная, тоже обняв Персея и Диктиса.

— Хорошо, мам, — посмеявшись сказал он, обняв маму в ответ.

— Кхм, люди, — окликнула их нижняя голова. — Я конечно не хочу нарушать вашу семейную идиллию, но с этим уродом мы ещё не окончили, — указала она на Эвримедонта.

— Хочешь, чтобы мы его ещё разбили? Сейчас сделаю, — самоуверенно проговорил Персей, готовясь метнуть щит в статую.

— Стой! — хором закричали Медуза Гаргона, закрыв собой Эвримедонта, чем озадачив людей.

— Понимаешь, Персей, наш окаменевающий взгляд работает на гигантов немного иначе, чем на других, —деликатно пыталась объяснить одна из средних голов.

— В каком смысле? — недоумевал Персей.

— В том смысле, что гигант покрывается коркой камня только снаружи, а не изнутри, как с другими существами, — объяснила главная голова, и в качестве доказательства взяла сверчка, которому не повезло оказаться под взгляд Гаргоны, и разломала его на две части. Можно было отчётливо заметить, что внутренности насекомого полностью окаменели, и тот был не отличим от реальной статуи.

— Да, это самая корка покрывает и внешнюю сторону внутренних органов гигантов. Без спорно, этот процесс неприятный, но не смертельный, и из-за этого Эвримедонт может освободиться в любой момент или если попытаться разбить его, — объяснила другая средняя голова.

— Это Гея постаралась? — предположив спросил парень.

— Она самая, — с досадой кивнули все головы.

— Ясно, значит… — пробормотал парень, почесывая затылок, но вдруг замер, вспомнив, что хотел проверить одну деталь. Не медля, юноша поспешил к статуе, и заглянув тому за спину, он усмехнулся от увиденного. — Хех, так и знал. А Афина мне не верила.

***

Солнце зависло в середине неба, и своими яркими жаркими лучами ознаменовав собой полдень. В маленьком поселение, где в этот промежуток времени кипела жизнь, было тревожно тихо. А стоящая в центре неё статуя Эвримедонта застывшего в гримасе боли, ещё больше наводило беспокойство из-за его неуместного нахождения здесь. Но тишине настал конец, когда маленький камушек с огромной скоростью ударился об лоб царя гигантов.

В начале это было маленькая трещина, но затем секунда за секундой она расползлась, как паутина по всему телу гиганта, пока окончательно не рассыпалась. Эвримедонт, как только освободился упал на колени, начал кашлять и блевать кровью, в которой были куски камня.

— Какое жалкое зрелище, — донёсся надменный голос Афины.

Царь гигантов поднял голову, и сразу заметил на пол сотни метров от себя богиню. Она уверенно стояла и не страшилась того, у кого предназначение было уничтожить Олимпийцев. Но, когда тот попытался встать, его вновь пробрал приступ, и он с новой силой начал кашлять и блевать кровью.

— Эх, и это тебя так отделала жалкая Медуза Гаргона, которая не ровня мне? Представляешь, если я с тобой займусь? — с ещё больше надменностью говорила Паллада.

— Эй? Это обидно, вообще-то! — вдруг донеслись недовольные голоса Медузы.

Обернувшись, богиня увидела высовывающихся из-за дома на краю поселения Персея и Гаргону.

— Я же вам сказала уходить отсюда! — раздражённо закричала им Паллада.

— Не переживай! Мы успеем убежать, если что Медуза меня защитит! — уверил Персей богиню, но ту это не сильно обнадёжило.

А тем временем же, Эвримедонт более менее оправился, и твердо встав на ноги, преобразил руку в дуло пушки, и вот-вот готов был совершить выстрел. Медуза и Персей видя это, кричали Афине об угрозе позади неё. Но та лишь неторопливо обернувшись к царю гигантов процедила сквозь зубы:

— Предсказуемый ублюдок, — а затем со всей силой ударила тыльной стороной копья об землю.

Вдруг на земле перед Афиной появилась тонкая полоска света. Но оно тут же исчезло, Эвримедонт не понимал в чём дело, и для чего это всё было нужно. Правда, тот через миг понял зачем, ибо нечто невидимое для невооружённого взгляда разрезало его пополам по параллели. При чем разрез был тонким и аккуратно проходил по дуле пушки. И под изумлением Медузы и Персея, бюст царя гигантов падал на землю.

Однако, он не собирался так просто сдаваться. Бюст зависнув в воздухе на секунду, тут же соединился с остальным туловищем Эвримедонта. Не дожидаясь, пока дуло пушки восстановиться, он преобразил другую руку для выстрела. Но Афина тут же ударила тыльной стороной копья об землю. Теперь, разрез оказался вертикальным, и раздвоило уже новосозданное орудие царя гигантов. Тот взбесился, и решил сделать залп с помощью рта, раз уже обе руки временно недееспособны.

Как только порождение Геи собирался выдохнуть сжатым воздухом, его тут же опередила Паллада топнув вновь Арахной по земле. Перед тем, как быть разрезанным на две части по вертикали, он увидел прямо у своего лица тонкую, как человеческий волос белую нить. Когда обе половины падали на землю, то бездушные глаза Эвримедонта подметили, что вся улица была усеяна нитями. Также, что по правой стороне дома целые, а вот с левой, некоторые из них были разрублены. Но самое главная деталь, из-за чего тот ускорил своё восстановление, так это то, что позади него на земле были еле заметные тонкие две полоски, доходящие аж до конца поселения.

Соединившись воедино, царь гигантов ринулся в сторону Афины, вот только он бежал по правой стороне улицы, и был начеку, ожидая атаки Паллады. Тот не прогадал, ибо богиня снова топнула копьём по земле, и тончайшая нить, словно пучок света устремилась в сторону Эвримедонта, однако, тот был готов к этому, и мигом прижался, как можно плотнее к дому. Благодаря этому, удар лишь слегка коснулся груди монстра, оставив неглубокий порез.

— Неужели, он уже понял принцип работы нитей Афины?! — в панике закричали средние головы Гаргоны.

Паллада же в свою очередь не была встревожена этим. Наоборот, на её лице красовалась улыбка, а сами глаза её были взбудоражены. Довольно много времени прошло с тех пор, когда кто-то в последний раз понимал принцип этой техники во время боя. Даже в Гигантомахии, никто из гигантов не могли даже понять, из-за чего их товарищи падали на землю разрезанные пополам. Ведь, секрет был в том, что у нитей Арахны есть свойство при определенной команде возвращаться в исходное положение, чуть ли не со скоростью света. Но мало кто знает, что они точь в точь, повторяют свой пройденный путь.

Иначе говоря, Афина специально разбрасывала нити таким образом, чтобы когда они начнут возвращаться, те подобно острейшему клинку разрубали всё, что будет у них на пути. Богиня мудрости назвала эту технику просто и лаконично…

СИЯЮЩИЙ ХЛЫСТ

В это время, Эвримедонт одним рывком сократил дистанцию с Афиной, и готов был нанести прямой удар по её самодовольному лицу. Персей и Медуза думали, что она вновь воспользуется своей техникой. Но, неожиданно для всех, она замахнулась в ответ. Два кулака столкнулись друг с другом, породив тем самым мощнейшую ударную волну, из-за которого Персей чуть было не упал на землю.

— Ты, наверное, не учёл, что я дочь Зевса! — с такими словами, Паллада пересилила Эвримедонта, и отбросила того на приличное расстояние.

Кое-как сумев затормозить, царь гигантов мигом поднял другую руку, которую заранее подготовил, и выстрелил в Афину. Но к несчастью для него, её там уже не было, из-за чего залп из сжатого воздуха лишь снёс дом до основания. Сама богиня спустя миг возникла перед лицом Эвримедонта, который не успел зарядить последнюю новую атаку, как Паллада одним хлестким уколом пробила ему голову насквозь. Этим не остановившись, она с улыбкой маньяка безжалостно схватившись за оба конца копья, и резким движением свернула тому шею, на сто восемьдесят градусов. Кровь хлынуло струёй из глаз, рта, носа и ушей порождении Геи.

— Что такое? Больно? — с издевательским тоном спросила Афина. Но не дожидаясь ответа, продолжила. — Это даже ещё не начало!

После этих слов, Паллада оперевшись обеими ногами на грудь Эвримедонта, и потянувшись назад, оторвала тому голову, после некоторых усилий. Тело гиганта, однако, не рухнуло на землю, а вместо этого устояв равновесие, устремился в сторону богини. Та видя это и также подметив, что насаженная на копьё башка потихоньку скользило по оружию намереваясь улететь, она усмехнулась и промолвила:

— О, хочешь вернуть? Ну так попробуй! — и с этим криком, она взмахнула копьём, а голова по инерции залетела в дом, пробив собой её стену.

Развернувшись на встречу наступающему туловищу Эвримедонту, она топнула копьём. Можно было ожидать, что тело монстра снова разрубиться пополам, но вместо этого, оно исчезло, и оказалось на несколько десятков метров от первоначального места. Спустя мгновение, послышался второй топот. Это была Афина, которая телепортировалась прямо перед царём гигантов.

— Не думай, что для тебя это будет легко! Ах, погоди, у тебя же головы нет! Извиняй! — с усмешкой проговорила богиня мудрости.

После этих слов, в маленьком поселении стали доноситься все усиливающиеся и ускоряющиеся звуки разрезов. Нет, это не были разрезы нитями. Это были несвойственные для копья режущие атаки, с помощью отточенных круговых движений, которые вспарывали тело Эвримедонта, как нож в масло. Разумеется, для него эти раны были пустяком, и быстро в ту же секунду заживали. Вот только, интенсивность напора Паллады только увеличивалась.

С учётом того, что гиганту приходилась ориентироваться, с помощью осязание из-за отсутствия глаз, то в такой ситуации для него оставалось лишь защищаться. Но у того плохо получалось, и благодаря этому Афина, в буквальном смысле гоняла Эвримедонта по всему поселению. Насаживала на копьё, наносила новые рваные раны режущими атаками, разбивала им дома и, конечно же, она не забывала про «сияющий хлыст».

Ох, если бы почитатели Афины видели, как та каждый раз топает копьём, чтобы применить хлыст, то те были бы мягко сказать разочарованы в богине мудрости. Всё дело в её неприличных и около-эротических позах, в которых она встаёт. То, воспользуется копьём, как шестом для танцовщиц, то похотливо облокачивается на Арахну, и выгибает спину, максимально акцентируя внимание на свои упругие мускулистые бёдра. Одно точно можно сказать, что Паллада недалеко ушла от своего отца Зевса в плане безумия в разгар битвы.

Персей наблюдал за этим. Тот был, конечно, удивлён этому зрелищу, но он не был разочарован, и не испытывал стыд к богине. Наоборот, в тот момент парень окончательно убедился, что боги такие же, как и люди. За неделю общение с Палладой, для него она казалась величественной и возвышенной особой, одним словом, то как и должен вести себя небожитель. Вот только, всё это выглядело, как хлипкий занавес, что вот-вот был готов спасть, но по каким-то причинам кое-как держалось. А сейчас, благодаря Эвримедонту, она, наконец, упала, и перед ним предстала настоящая Афина, во всей её красе.

Было бы допущением не сказать, что Персею нравилась подобная Афина, и его сердце каждый раз билось всё интенсивнее, когда та с новой силой начинала этот вульгарный кровавый танец с копьём. А рядом стоящей Медузе Гаргоне же оставалось лишь с ужасом сглотнуть ком в горле.

— «И у нас были мысли победить это чудовище?!» — промелькнула эта мысль в их головах.

Тем временем же, после очередного топота, после которого тело Эвримедонта было разрублено пополам, Паллада почувствовала позади себя чьё-то приближение. Им было голова гиганта, что пыталась соединиться с остальным туловищем.

— Как же ты достал! Мешаешь веселиться! — раздражённо процедив, она как в бейсболе отбила летящую голову копьём в сторону.

Но, когда та развернулась обратно, то заметила, что тело царя гигантов соединилось обратно, вот только была одна странность. Его правая рука отсутствовала, это сильно озадачило Афину, ведь она не помнила такого, чтобы она отрубала ему эту конечность. Вдруг, богиня ощутила с невероятной силы удар в живот, от силы которого Паллада взлетела в ввысь.

Еле сдерживая кровь во рту и желание провалиться в отключку, Афина взглянула на землю. Увиденное ту позабавило, так как-то, что подбросило её в воздух была потерянная конечность Эвримедонта. Тот сполна воспользовался отсутствием Паллады, и спокойно восстановился, в том числе вернул голову на место. Не теряя ни секунды, он соединил обе руки, и те начали трансформироваться в одну большое дуло пушки.

— «Хитрый уродец. Всё же ты интеллектом не обделён», — с улыбкой промолвила Афина. — «Ждал подходящего момента, чтобы подбросить в воздух оторванной рукой-пушкой, ведь знал что, чтобы сработал мой «хлыст» нужен топот об землю, а летящая голова служила точным корректировщиком», — после этих слов, она перевернула копьё, направив тыльную сторону на себя. — «Вот только, к несчастью для тебя, чтобы активировать Арахну, ей необязательно касаться земли!»

— Вот дерьмо! Надо бежать! — в панике протараторила Медуза увидев это, и взяв в охапку завороженного Персея, она в быстром темпе начала уползать из поселения.

В это же время, Эвримедонт заряжал огромную пушку, целясь в падающую Афину. Видно было, что тот намеревался убить её одним выстрелом, так как руки гиганта были заполнены воздухом до предела. Казалась, ещё немного и они лопнут, а Паллада же, не обращала на него внимание, вместо этого она вглядываясь вдаль убедилась, что Персей и Медуза ушли из поселения. Затем высокомерным взглядом окинув на царя гигантов обратилась к нему:

— Эвримедонт! Премного благодарна тебе за то, что ты ненадолго скрасил мою рутину! — гигант был озадачен поведением богини, ну а та после этой речи сжала в кулак одну руку, а другую за которую держала копьё схватилась покрепче. — И в качестве подарка, узри и ощути же воочию моё…

НЕБЕСНОЕ ПОЛОТНО

Афина со всей силой ударила кулаком по тыльной стороне копья. После чего, все нити в поселении озарили белоснежным светом.

В тот момент, скромный остров Серифос в Эгейском море, в первый и последний раз ярко заявил о себе всему миру. Так как, лучи света отчётливо были видны не то, что с царство Аргос, не то, что с материковой Европы. Нет, её можно было увидеть даже с бескрайних степей современного Казахстана. Немногие очевидцы, что застали это короткое чудо были уверены, что это снисхождение бога к ним. Разумеется, они хотели в тот миг оказаться там, перед ликом самого их создателя, но Эвримедонт поспорил бы с ними.

Миллионы, если не миллиарды нитей одним за другим жестоко разрубали того на куски со всех возможных сторон, метая того из одной части поселение в другую. Для гиганта казалась, что у них был свой разум, ибо как рационально объяснить то, что они каждый раз пресекали любую его попытку объединения. Можно смело заявить, что это были самые ужасные десять секунд в жизни Эвримедонта, которые даже самому злейшему врагу не пожелаешь.

Но как бы-то ни было, эти десять секунд истекли, а Афина, наконец, приземлилась на землю, заодно разогнав нависшую пыль и обнажив последствие от её техники. Как такого поселения уже не было, вместо этого были руины и груда камней. Также в воздухе витал сгусток пылевой завесы, который усугублялся неожиданным нависшем облаком, что закрыло солнце. Тем не менее, благодаря нему стали видны красные пятна среди коричневого дыма. Это были остатки от когда-то грозного царя гигантов, и они начали в стремительном темпе соединяться воедино.

— Вот гадёныш, — сквозь зубы процедила Афина. Затем воткнув копьё в землю, и взявшись аккуратно двумя пальцами за наконечник, она с улыбкой сказала. — Вот только, мы уже знаем о твоей слабости. У меня лично есть теория секрета твоей живучести, которую вот-вот докажу!

У Арахны есть ещё одно свойство, помимо возвращении нитей в копьё. Есть и функция, крепко связывать объекты или субъекты. Она может комбинироваться с техниками. Так, Паллада во время работы «Небесного полотна» задала нитям один простой алгоритм: связать то, что нельзя было разрубить. Разумеется, был риск того, что они могли измельчить то, за чем искала Афина или и вовсе не заметить её. Но по довольной ухмылке дочери Зевса, ей удалось.

Она не церемонясь, крепко схватилась за единственную нить, торчащую из наконечника копья, и резко потянула её на себя. Точь в точь, как в рыбалке, сквозь толстых клубов дыма брыкаясь вылетела и устремилась в сторону богини рука Эвримедонта, что продолжала собираться в полёте. Поймав конечность, она взглянула на него холодным взглядом, а если быть точным, то на нить, торчащую из середины извивающейся ладони.

— Вот ты где, — сухо сказала Афина, и одним резким движением потянула за нить, и вырвала из ладони гиганта перламутровую сферу пурпурного цвета. — Мои предположения оказались верными. У тебя не регенерация, а собрание в исходное состояние, ведь если бы оно было не так, то ты бы в любой момент отрастил из головы новое тело. А так, эта штука для тебя служит ядром, вокруг которой собирается твои куски, — сделала она такой вывод, видя, как кровь и мясо жадно с рвением облепляют сферу.

— Афина! Где ты?! — сквозь туман раздался голос Персея.

— Я тут! Иди к моему голосу! Быстро! — ответила ему Паллада.

И вот, оставалось лишь дождаться юношу и соскребать кровь и мясо со сферы, чтобы из него не восстановился царь гигантов. Вроде бы дело сделано, но вот чутьё богини кричала об обратном. С опаской обернувшись, она обнаружила, что плоть, кости и кровь вокруг собирались в Эвримедонта.

— Так, ты и без сферы способен восстанавливаться? — искренне удивилась Афина, а затем взглянув на сферу проговорила. — Значит, оно для тебя служит, только как жизненное ядро.

В этот момент из пылевой завесы вышел Персей с щитом на перевес. Заметив Палладу, тот ринулся сломя голову в её сторону. В это же время ноги Эвримедонта окончательно окрепли, и он пошёл в наступление на неё, чтобы с силой вернуть жизненно важное ядро. Быстро сообразив сложившуюся ситуацию, Афина замахнулась сферой, и с криком:

— Отбивай! — бросила её со всей силой в Персея, а сама стремительно вытащила копьё, и встала на пути царя гигантов. — А я тебя подстрахую.

Эвримедонт увидев, в кого она метнула сферу, то с ужасом побледнел. Его кожа была и так бледной, а сейчас оно уже было похоже на чистейший снег высокогорных вершин. Причина же скрывалась в Персее. Нет. Он не обладал какой-либо скрытой силой. Тот был простым человеком. Да. Когда Гея планировала царя гигантов, то та не видела в людях нечто столь опасное и угрожающее, что может представлять проблемы её творению, из-за чего она не дала ему неуязвимость к их атакам. Благодаря чему, даже такой незаурядный юноша, смог оставить синяк у него на затылке, который до сих пор не зажил.

Парень же мигом понял контекст всего происходящего, и молниеносно среагировав, ударил щитом по сфере так, чтобы наверняка её разломать. Однако, её лишь отрекошетило в сторону, а царю гигантов оставалось лишь остановиться и обречённо наблюдать, ожидая своей неминуемой гибели. Вот только, ядро лишь приземлилось на землю. Афина и Персей окатил шок и тревога, ведь всё должно было быть с точностью наоборот. В этот миг, в их сердцах проникла безысходность и отчаяние. Наивно было думать, что этого монстра можно так легко убить. На лице Эвримедонта красовалась злорадная широкая улыбка.

Но вдруг, в руинах эхом раздался треск, что встрепенуло всех присутствующих, ведь оно шло от сферы. С каждым мигом, трещина на ней всё расползалась по всей её длине, в буквальном смысле причиняя адскую физическую боль царю гигантов, что аж тот упал на колени прямо перед Афиной. Вроде бы уже можно было праздновать победу, но также как треск неожиданно начался, оно неожиданно и закончился, не завершив дело до конца.

Этим воспользовался Эвримедонт, мигом рванув с места. Это заметил и Персей, и также ринулся в сторону сферы, дабы добить её. А Паллада в свою очередь замахнулась и всадила копьё в живот гиганта. Но задержать его надолго ей не удалось, так как раздался выстрел, и верхняя часть царя гигантов отделилась от нижней, и кровавым шлейфом полетела к своему ядру, к которой уже вплотную добрался юноша.

— «Вот чёрт! Этот ублюдок выстрелил внутри себя, чтобы не терять времени!» — процедила Афина, смотря в след улетающему гиганту. Но неожиданно, та услышала звук набирание воздуха. С опаской взглянув на нижнюю часть тела Эвримедонта, которая до сих пор была насажена на копьё, то увидела, что она раздулась, как переполненный шарик с водой.

Паллада рефлекторно одёрнула копьё назад, но из-за того, что место проникновение стала тугой из-за набранного воздуха, оружие богини зацепилось, и притянуло его вплотную к себе. У той не было шансов увернуться. Прогремел взрыв, тело Афины улетело ввысь, а вот Персей не обращал на это и на летящего в его сторону гиганта внимание. Он занёс щит над пульсирующей сферой, вот-вот намереваясь расколоть злосчастное ядро. Но всё выглядело так, что Эвримедонт успеет остановить юношу. Так оно и было бы, если бы не четыре особы.

РОЗА

Донеслись голоса Медузы Гаргоны, и через миг сквозь пыльную завесу вылетела шипастая стрела, которая тут же вонзилась в висок Эвримедонта. Тот, от внезапности приземлился на землю, когда до цели оставалось всего-то несчастные полтора метра. Ладно бы эта напасть, но пронзенная в его голову кровавый снаряд, начал прорастать внутри него, словно корень отращивая новые и новые шипастые отростки.

Эвримедонт из-за них не мог даже сдвинуться с места, так как стебли обвили уже всё до последнего, и сейчас приступили к внутреннем органам. И прежде чем, как потерять зрение из-за расползающихся в его мозгу шипах, он увидел, как щит Персея уже на пол пути к сфере. Долго не думая, тот сделал последнее своё действие, а именно выстрел своей руки в сторону парня. Но к сожалению для него было слишком поздно.

Обычный деревенский рыбак со всей силы раздробил в труху ядро жизни гиганта, которого специально создали, дабы уничтожить богов. А летящий в юношу кулак по пути рассыпался в прах, как и само тело Эвримедонта. Он также из неоткуда появился, также и сгинул в никуда.

Когда последний прах отродья Геи улетела прочь, Персей от усталости упал на колени, и смотрел вдаль. Пыль начала рассеиваться, и среди клубов дыма в первую очередь появился огромный змеиный хвост, а после и остальное туловище Медузы Гаргоны. На руках у неё была Афина, с раздолбанным гоплитом и ранениями по всему телу, но в сознании. И завидев юношу, та с улыбкой помахала ему.

— Вы целы! — радостно закричал он, подбежав к гиганту и богине.

— Я относительно цела, — усмехнулась Паллада.

— Да плевать! Главное вы живы, я думал, что вас после взрыва того! — чуть ли не со слезами говорил он.

— Пф, для меня это плёвое дело. Я же дочь Зевса, всё-таки, — хвасталась Афина.

— Ох, так ты уже оправилась? — наигранно удивившись спросили средние головы.

— Значит, и наше лечение тебе не требуется, — подытожили нижняя и главная голова. Персей только сейчас заметил, что руки Медузы Гаргоны были покрыты сгустком плавно протекающей крови.

— Эй, погоди! Погоди! Я пошутила! Это шутка! Шутка! — в панике протараторила Паллада, крепко сцепившись за гадюку.

— У каждой шутки, есть доля правды, — добро улыбнувшись заявила верхняя голова.

— Как бы-то ни было. На этом уже всё? — спросил Персей.

— Да, всё, — утвердительно кивнула Афина, и все, наконец, вздохнули с облегчением.

В воздухе зависла тишина. Все присутствующие смотрели друг на друга тоскливым взглядами. Но это реально было концом. Афине, с неохотой пришлось попрощаться с Персеем. С человеком, который хоть и не скрасил её рутину, как Эвримедонта, однако, заставил ту почувствовать нечто другое внутри себя. В качестве напоминания о себе, она отдала юноше свой щит.

Медузе Гаргоне не соврали. Зевс без подвоха предоставил ей отдельное место в Вальгалле и полную амнистию, за помощь её дочке. Также, благодаря слуху, что пустила Афина, к ней самой боги начали относиться более мягко. Главным доказательством этого был Посейдон, который при встрече с ней не убил её на месте, а лишь окинул зловещим взглядом. Помимо этого, она активно помогала Палладе по поимке беглых гигантов и восстановлению поселения на острове Серифос.

Персей же спустя два года отправился в свободное плавание. Даная и Диктис были уже благосклонны к этому, так как после того подвига, они поняли, что он готов к большому миру. За десятилетия путешествия, тот повидал столько, городов, стран, народов, империи, что невозможно было сосчитать. Кроме этого, Персей также занимался тем, что помогал нуждающимся на пути. Благодаря ним, о нём начали слагать легенды и целые мифы о великом герое.

Конечно, он не забывал о Медузе и Афине. Тот с ними несколько раз пересекался в путешествии. С первой, они всегда забавой ради устраивали драматичные сцены перед людом, как герой побеждает чудовище, а вот с последней, они с теплотой вспоминали о той неделе проведённой вместе. Закономерным итогом было их влюбленность друг к другу. Паллада здраво понимала, что не сможет жениться на смертном, ибо их жизнь коротка. Но та придумала обходной путь для Персея, а именно дождаться его смерти, чтобы в Вальгалле встретиться с ним. Так те и порешили.

И когда повидавший все блага и невзгоды бренного мира пожилой Персей, испустил свой последний дух и закрыл глаза, то в ту же секунду он их и открыл. Перед ним предстала красоты Вальгаллы: чистейшее голубое небо, воздушные облака и летающие по воздуху острова, и освежающий бриз, что приятно ласкал его уже молодую кожу говорить не приходится. Тот понял, куда попал. В этот момент, позади него донёсся приятный и долгожданный голос той, которую всем сердцем полюбил ещё в Серифосе.

— Теперь, нам ничто не помешает быть вместе навсегда, любимый. Обещаю тебе, — сказала Афина.

***

В замке и на трибуне воцарилась тишина. Заданный вопрос шута Трибуле и неожиданно застигнутая врасплох Афина заставил их всех навостриться.

— Итак, Вы все-таки ответите? — неугомонно спрашивал придворный дурак. — Кому Вы обещали жизнь в случае победы богов? — Паллада молчала. Она до сих пор стояла, как вкопанная не зная, что ответить. — Эх, понятно с Вами. Видимо, Вы из тех девиц... — устало вдохнув промолвил шут.

— Погоди, — вдруг окликнула его Афина. И сжав кулаки, та пересилив себя подтвердила. — Да, у меня есть возлюбленный.

По арене прокатилась буря обсуждений: со стороны богов и со стороны людей. Первые были малость удивлены, ибо, как вообще бог может влюбиться в человека? А вторые были немного раздражены тем, что она захотела спасти лишь одного, а не всё человечество. Богиня мудрости же молча слушала. Каждые произнесённые слова с болью резонировали внутри неё. Не выдержав давления, та громко топнула копьём по полу, и вся трибуна мигом утихла.

—Да! Мои намерения эгоистичные! — начала она. — Но я не могу просто так позволить, чтобы любовь всей моей жизни стёрли с этого мира! Ведь, я дала ему обещание.

Последние слова Афина произнесла с отчаянием и горечью. Брунгильда без сарказма или злорадства смотрела на неё с пониманием и сочувствием, как и возмужалый Персей. Зевс с наслаждением упивался, так как предвкушал победу. Ничто не мотивирует лучше, как дорогой человек, жизнь которого зависит от тебя.

А что Трибуле? Он на удивление всех, не язвил, не шутил, не дурачился, а вместо этого, спокойным и успокаивающим голосом промолвил:

— Вот с этого и нужно было начинать, недотрога.

Придворный дурак, наконец, окончательно понял, кто же перед ним стоит.

Глава 41: Вакханалия

— С этого и нужно было начинать, недотрога, — с несвойственной для него тёплой улыбкой промолвил Трибуле в ответ на откровение Афины.

Эта реакция шута, немного озадачило зрителей, что наблюдали его только в образе наглого проказника. Но вот для королей Франциска I и Людовика XII данное поведение их придворного дурака было из разряда аномального.

— Я впервый раз вижу его таким, — не скрывая своё удивление высказался Франциск I. — А ты? — спросил он у Людовика XII. Тот, также не веря своим глазам ещё немного понаблюдал за Трибуле. И спустя несколько секунд размышлений, монарх кое-что вспомнив, с такой же приятной и тёплой улыбкой выдал:

— В моей памяти, он таким был только один раз.

В то же время в ложе греческих богов, Арес был на взводе.

— Се-сестра Афина, любит человека?! — спрашивал он, не веря своим ушам и вылезшими из орбит глазами смотря на Палладу, которая всем видом демонстрируя, что ей самой неприятно признать данный факт перед многотысячной публикой.

— Ну да, а ты разве не знал, братец? — в ответ задал вопрос Гермес, озадаченно смотря на бога войны. Тот из-за этого был в ещё большем недоумении и растерянности. А последнюю крышку гроба веры Ареса в безупречность его сестры добил Люцифер:

— Все в греческом пантеоне знали про её тесные отношения с человеком. Даже я, — монотонно пробормотал заместитель Хельхейма, параллельно поглядывая на Аида, который и разболтал ему эту информацию. А тот лишь отводил взгляд в сторону, делая вид, что ничего об этом не знает.

— Как бы-то ни было... — с ехидной улыбкой начал Зевс. — этот человек невольно послужил хорошей почвой для будущей победы Афины. Так как ни что сильно не настраивает на выигрыш, как осознание, что жизнь близкого находится в твоих руках.

— Это как-то даже слишком жестоко, даже для тебя, — с ухмылкой подметил Аид.

— Не раздувай из мухи слона, братец, — с улыбкой уверил его Зевс. А Арес же опустил голову вниз, пытаясь не обращать внимания на слова отца. Но взяв себя в руки и смиренно вздохнув, он вновь устремил пристальный взор на арену и искренне желал победу своей сестре. Ему было плевать с кем она решила связать свою судьбу. Главное, что она так и осталась: той самой любимой Афиной Палладой.

Трибуле же, спустя некоторое время, после показа богини мудрости своей более сентиментальной стороны. Он как ни в чём не бывало натянул глупую улыбку, а затем весело проговорил:

— Итак, если на этом всё! Тогда перейдём же к шоу!

Афина в тот момент насторожилась: что же мог приготовить Николя сейчас? Ловушку? Капкан? Или эта комната окажется огромным прессом? Ответ знала только Брунгильда, которая даже не скрывала своей широкой маньячной ухмылки. Причина данного возбуждения у главной валькирии была в том, что шут вот-вот покажет реальную мощь своего воланда.

— Дамы и господа! Боги и богини! Я, торжественно представляю Вам программу: «Вакханалия»! — громогласно объявил Трибуле, а потом зазвенел колокольчиками на голове метнув её на бок.

Афина и зрители не понимали в чём же подвох. Способность Трибуле это делать себя неосязаемым, из-за этого появляется резонный вопрос: что за «Вакханалию», он может тут устроить? Но то, что случилось в той комнате была за гранью реальности, даже для богов.

В один момент, свет в помещении пропал и спустя тот же миг снова вернулся, но вместо нарочито детской комнаты с плюшевыми игрушками, богиня мудрости уже находилась на чистом пляже, с поистине волшебным видом на кристальное чистое море.

— ЧЕГО?! — заорали все зрители на арене, в том числе и Хеймдаль во всё горло в гьяллархорн. А сама Паллада была не меньше шокирована этим, стояла широко открытыми глазами и смотря на окружающее её пространство.

— П-п-подождите секунду, — запинаясь промолвил ошалевший от данного фокуса комментатор. Тот дрожащими руками достал из-за пазухи планшет, на котором была изображена схема замка. То, что он увидел, заставило его ещё больше побледнеть. — Это невозможно! — взревел Хеймдаль, подпрыгнув со стула и схватившись за голову. — Несмотря на то, что там сейчас буквально пляж, в котором и конца края не видно! Но моя карта показывает, что комната никак не изменилась!

— «Иллюзия,» — сразу же предположили все зрители на арене. Но Афина была другого мнения на этот счёт.

— Песок реальный, — тихо промолвила себе под нос Паллада, перетирая песчинки между пальцами. Затем зачерпнув ладонью воду, выпив её и сморщившись из-за солёности констатировала. — И вода тоже.

— В этом нет нужды, мадам. Это не галлюцинация. Не нужно пить морскую воду, чтобы в этом убедиться. Всё тут реально, — вдруг донеслось позади Афины голос Трибуле. Мигом развернувшись, богиня обнаружила шута вальяжно развалившегося на шезлонге под зонтом и пьющий холодный фруктовый напиток с трубочкой. — Всё то, что Вы видите — истинная способность моего воланда. Глупо было думать, что мой дар — это неосязаемость. Жаль, что только живое я создавать не способен. А так, добавил бы пальмы для атмосферы, — с наигранным сожалением сказал Николя, оглянувшись на бескрайние просторы песка, которые тянулись до самого горизонта.

Вдруг, неожиданно грудь шута была насквозь проткнута копьём Афины. Однако, карлик был неосязаемым, из-за чего, она лишь разбила на куски шезлонг, на коем он и лежал. Закономерно придворный дурак плюхнулся на песок. Тот взглянув на это безобразие, схватил пару обломков и жалобно простонал:

— Ну и зачем Вы это сделали? Моя поясница только-только поправлялась после того, как Вы по мне жахнули столом по спине.

— Прекращай этот балаган! — грозно процедила Афина, нависнув над Трибуле.

— Ладно, ладно, устрою я шоу! Я всего-то хотел немного полежать, — надув щеки, недовольно пробурчал шут.

— Заканчивай паясничать и дерись уже! — ещё более угрожающее процедила Паллада. И в качестве серьезности своих намерении, та топнула копьём по песку, тем самым, подняв её ввысь вокруг себя.

— Хех, забавно, — ухмыльнулся Трибуле. — А ведь недавно, Вы говорили, что даже не будете морать оружие об меня. Что же изменилось?

— Ну не знаю, — почесывая подбородок проговорила Афина, а затем раскинув руки в стороны, злостно прокричала. — Может быть, потому что комната вдруг превратилась в пляж?!

— Возможно и так, мадам, — согласился с ней Трибуле. — Но по-моему Вы лишь напуганы, — эти слова, сказанные пронзительным взглядом из-под лба заставили богиню сжать копьё ещё сильнее, тем самым, шут оказался прав. А тот делая вид, что не замечая этого продолжал, — ибо Вы не понимаете, что происходит. И думаете, «Что у него за способность?!» или «Неужели, всё обречёно, я попалась под смертельную ловушку и умру?!» и тому подобное. Это разумная реакция с Вашей стороны. Но, я Вас уверяю, если бы всё было бы так, как Вы думаете, то… — вдруг Николя метнул острый кусок от шезлонга в сторону Афины. Та, хоть и пролетела мимо, но ко всеобщему для всех удивлению оно оставила на щеке Паллады царапину, — я бы это сделал сию же секунду, — последние слова придворный дурак сказал с поистине дьявольской улыбкой.

В это же мгновение свет вновь пропал и снова появился, а комната вернула свой прежний облик. Шут и богиня также стояли на своих местах, ещё до попадания на пляж. Последняя не веря себе, схватилась за щеку, но к несчастью для неё, она увидела на ладони кровь.

— «Он меня ранил?! Ранил обломком от шезлонга?!» — в панике протараторила Паллада, не отрывая взгляда от маленькой полоски крови на руке.

А затем переведя свой взор на Трибуле, который свесив голову на бок с ехидной улыбкой смотрел на неё. Казалось, что он своими серыми глазами съедал ту живьём, ожидая что она предпримет дальше. Однако, с ещё большей радостью для шута, богиня ответила ему своей улыбкой, которая выражала искренний азарт.

— Беру часть своих слов назад, человек! Ты для меня теперь выглядишь, как книга под замком, от которой нужно найти ключ! — с горящим энтузиазмом промолвила она, чем вызвав удивление у Ареса, который впервые наблюдал подобное поведение своей сестры.

— Этот шут малость заблуждается, — сказал Зевс, заметив недоумение сына. — Когда Афина боится чего-то, то она это выражает не как другие, а больше на испытание, которую нужно преодолеть. Вот в чём она отличается от всех нас, в особенности от тебя, Арес.

А у Персея невольно пробудились былые воспоминания:

— Прям, как тогда в Серифосе, — тихо прошептал герой легенд, не отрывая свой завороженный взгляд от Афины, которая уже встала в боевую стойку и направила копьё в сторону Трибуле. А тот в свою очередь с усмешкой подметил:

— Странные Вы аналогии приводите, мадам, — после этих слов придворный дурак приготовился метнуть голову в сторону, дабы вновь зазвенеть колокольчиками, а Паллада пытаясь не допустить этого сделала молниеносный выпад копьём.

И пока события стремительно развивались, у взволнованных зрителей, в том числе даже у Зевса возник резонный вопрос: что за валькирия одарила шута такой невообразимой силой? Ответ на арене знали лишь две сестрицы полубогини и глава Скандинавского пантеона — Один.

— «Я и подумать не мог, что ты, Брунгильда, заставишь принять участие и раскрыть весь потенциал самой капризной валькирии!» — от распираемой злости, Всеотец стиснул зубы и так крепко схватился за подлокотники, что они начали трескаться. — «Что же такого ты сделала с ней?!»

Главная из сестёр валькирии краем глаза заметила недовольство в лице Одина. Та не сдержала своей ехидной улыбки.

— «Что такое старый хрыч?! Не ожидал, что я реально позову и заставлю сражаться самую капризную валькирию?!»

— «Не понимаю,» — растерянно произнесла Гейр, медленно осознавая произошедшее. — «Её имя же означает «шум битвы»! Тогда почему на арене происходит невесть что?! Разве только…» — после этих рассуждений, младшая валькирия с тревогой взглянула на Брунгильду, у которой на лице висела жуткая ухмылка направленная вперёд. — «Что за чудовищную вещь ты сделала с Хлёкк, чтобы заставить ту раскрыть истинный смысл её имени?! Неужели, ты и со мной также сделаешь?!»

***

В комнате обставленный в приторно и нарочито детских манер стояла не типичная для этого помещения напряжённая атмосфера. А миловидная девочка в платьице, и расчесывавшая свои пушистые большие косички перед столиком с зеркалом, на вид была явно раздражена этим. Им была не кто иная, как седьмая из сестёр валькирии — Хлёкк. Не выдержав, та выпалила:

— Нет! Нет! И ещё раз нет! Я не буду партнёршей шуту! — эти слова были адресованы Брунгильде, которая равнодушно смотрела на неё оперевшись локтем об дверной проём. Своим взглядом, она нависала над душой своей сестрёнки, будто бы надеясь, что та изменит своё мнение, тем самым заставляла её ещё сильнее злиться. Но неожиданно, девочка глубоко вздохнув и выдохнув, спокойным тоном промолвила. — Хотя, если ты скажешь, что всё это было глупой шуткой и ты мне предложишь другого человека, хоть даже серийного убийцу, то я искренне засмеюсь, после чего мы…

— Не бывает глупых шуток, жин фи (Обращение к действительно молодой девушке во Франции), — вдруг перебил её голос мужчины исходивший наверху. Ошарашенно подняв голову, та увидела сидевшего на зеркале Трибуле, который с умилением наблюдал за ней. — Она зависит от интеллекта слушателя. Если для кого-то шутка будет глупой, то для другого она будет наоборот гениальной.

— Кто ты такой?! И как ты сюда пробрался?! — с визгом протараторила Хлёкк, пулей побежав к Брунгильде и намертво прижавшись к ней. Та продолжала держать невозмутимое каменное лицо.

— А Вы всё также холоднее, чем Ла-Манш зимой, — подметил Трибуле спустившись с зеркало на землю.

— Мне ещё уговаривать Гейр. С ней по-сложнее будет, — устало объяснила она.

— Погодите-ка, это и есть мой партнёр? — не веря своим глазам спросила Хлёкк, уже отцепившись от старшей сестры. После окинув Николя оценивающим взглядом, она высокомерно хмыкнула, подытожив. — Он выглядит ещё более несуразным и жалким, чем я себе представляла.

— А Вы оказывается не только ниже меня в плане роста, но и в плане манер тоже, — язвительно парировал Трибуле, с издёвкой указав валькирии на её заметный недостаток, встав вплотную к ней и взглянув на неё сверху вниз.

— Ты всего-то выше меня на несколько сантиметров, — недовольно пробурчала Хлёкк. — И к тому же, ты стоишь на цыпочках!

— Ох, я думал, что не заметите, — в шутливой манере промолвил шут, опустившись на всю стопу. А вместе с ней выяснилась любопытная деталь: придворный дурак ни то что не был вровень со своей валькирией, он даже уступал ей в росте на несколько сантиметров.

— Хмпф, посмешище. Как и ожидалось, — с презрением фыркнула Хлёкк, затем недовольно взглянув на Брунгильду, та спросила её. — И что ты, собственно в нём нашла?

— Узнаешь, когда побеседуешь с ним, — ответила она. И пока, Хлёкк осознавала слова сестры в голове, та, в свою очередь, быстро открыла дверь и выходя из неё монотонно сказав. — Ну а мне нужно уговаривать Гейр. Удачи, — захлопнула дверь и закрыла её на ключ, оставив младшую в немом шоке и разинутым ртом, ведь ту только что наглым образом заперли вместе с несуразным карликом.

— Жин фи, не стойте с открытым ртом, иначе муха залетит, — любезно промолвил Трибуле, пальцем закрыв рот Хлёкк. Та мигом хотела была из-за такой наглости сломать руку шуту, но он ловко одёрнул её и сделав кувырок назад, аккуратно приземлившись на столик и самоуверенно проговорил:

— Ты спрашивала, чем я так привлёк мадам Брунгильду? — Хлёкк промолчала, хоть и была раздражена, и еле сдерживала порыв ругательств из-за того, что Николя разбросал косметику со стола. — Ответ ты узнаешь, когда отберёшь свою вещицу у меня, — после этих слов, он достал из-за пазухи тиару, которая украшала голову юной валькирии.

Хлёкк тут же схватилась за голову, тем самым убедилась, что карлик реально стащил её. Взбесившись не на шутку, она набросилась на него, но он виртуозно увернулся от её выпада. Врезавшись в большого плюшевого медведя, та не останавливаясь продолжала пытаться забрать свою вещь обратно у Трибуле. А тот, в свою очередь, будто бы видел каждое её движение и без проблем избегал разозленную валькирию, параллельно с этим успевая дразнить и оставлять колкие комментарии в её адрес, тем самым, ещё сильнее выводя из себя.

Но, как бы это парадоксально не звучало, действие шута не были откровенно издевательскими. Он то и дело давал себя схватить, однако, это продлевалось не долго. А когда валькирия бросала различные мягкие предметы, то Трибуле специально подставлялся под удар, тем самым, вызывая у Хлёкк чувство радости и смеха, и одновременно с этим, это не давало ей полностью отчаяться в его поимке. Так продолжалось несколько часов.

— Фух... Еле уговорила Гейр, — устало промолвила Брунгильда, чуть ли не засыпая открывая дверь в комнату Хлёкк. — Интересно, поладили ли они? Этот шут уверял, что он со всеми может найти подход. Ну-ну.

Зайдя в помещение, на взор старшей валькирии предстала с одной стороны страшная картина — всеобщий бардак и разруха, будто бы внутри взорвалась бомба, а с другой прекрасная, в виде того, что Хлёкк с улыбкой тихо напевая себе мотив разукрашивала лицо довольного на вид Трибуле. Их идиллия выглядела так контрастно на фоне беспорядка, что вызывало умиление у Брунгильды. Та скрестив руки на груди спросила, оповестив пару о своём прибытии:

— Итак, я как погляжу вы нашли общий язык с друг другом?

— О, сестра, ты вернулась? — с искренней радостью в глазах спросила Хлёкк.

— Да, я пришла, чтобы узнать всё ли у вас гладко проходит со знакомством? Может быть, мне реально найти другого человека для Рагнарёка? — протяжно спрашивала Брунгильда, делая вид, что та в самом деле обдумывает в голове такую идею.

— Что?! Нет! Не нужно! — неожиданно воспротивилась капризная валькирия, но через миг осознав всю несвойственность своего поведения, она сразу же начала оправдываться. — То есть, кхм, конечно, он то ещё посмешище, но после продуктивной беседы с ним, я решила дать ему шанс. И да, это значит, что я готова стать его партнёром! Ты не подумай, что это потому, что с ним весело!

Трибуле, лицо которого было разукрашено, тем самым, с вычурной венецианской маской с умилением смотрел в сторону Хлёкк. Но Брунгильда же, смотрела на это, со своей фирменной дьявольской ухмылкой. Ведь её план удался. Она смогла заставить добровольно сражаться валькирию с самой козырным именем из всех. При рождении седьмой из сестёр валькирии, ей дали имя, значение которого было…

ИСКАЖЕНИЕ

Но из-за во время замеченного взбалмошного характера Хлёкк, было принято решение скрыть ото всех её истинную суть, чтобы не дать и подумать лицам со злым умыслом манипулировать ею, и заменили смысл её имени на непримечательное: «шум битвы». Вот только опасение были отчасти напрасными, ведь она просто так не способна использовать всю свою силу. А лишь тогда, когда та находится в полном согласии с собой и с потенциальным партнёром, что учитывая темперамент полубогини, то это практический невозможно. Эту информацию знают лишь глава Скандинавского пантеона и все остальные валькирии.

Тем не менее, нашелся человек, что смог обуздать эту неспокойную особу. Быть может, только благодаря этой его особенности и избрали для защиты всего рода людского. Хе-хе. Скоро мы это и увидим.

***

А тем временем, когда Афина и все зрители думали, что Трибуле передумал метать голову в сторону, чтобы зазвенеть колокольчиками. То он вдруг с издевательской улыбкой метнул её в другую сторону. Богиня моментально среагировала и сделала быстрейший выпад копьём, но ей не хватило всего нескольких сантиметров до лица шута перед тем, как донёсся режущее ухо звон. А комната в тот же миг погрузилась в мрак.

Все в то короткое мгновение затаили дыхание, ожидая что вот-вот перед Афиной предстанет адская на вид местность или ещё куда хуже. Кто знает, что за чёрт скрывается в глупой улыбке придворного дурака. Однако, то что они увидели повергло их в ещё больший шок, чем когда Трибуле создал пляж. А всё потому, что комната превратилась в ночной клуб, с как положено висящим на потолке огромным диско-шаром, играющим во всю громкость хитами семидесятых и танцполом с шахматной расстановкой, которая мигала каждую секунду новыми цветами света.

— Я, конечно ожидала, что ты сделаешь непредсказуемый ход, но чтобы такое, — с искренним восхищением говорила Паллада, осматривая изменившиеся до неузнаваемости помещение. Затем, когда на её лице расплылась азартная улыбка, она обернулась назад, почувствовав, что там стоит Трибуле, который был в ретро наряде, от которого прям отдавала духом безумных вечеринок семидесятых. Из этого образа ярко выделялась шапка с ушками и колокольчиками. — Что же ты такого вытворишь сейчас?! Меня впервые так будоражит от чувство неизвестности! — спрашивала она.

— Вот это уже хороший настрой, мадам! Хоть и пытаетесь быть бесстрашной! — поддержал её Николя. А после филигранно закрутившись на месте на одной ноге и указав указательными пальцами в сторону богини самым вычурным образом, он со всей силой прокричал. — Но готовы ли Вы к «РАГНАРЁК СТАЙЛУ», что сейчас начнётся в этой комнате?!

— Ну давай! Не томи уже, грёбаный коротышка! — закричала Афина. А музыка на фоне будто бы в такт ситуации стала более агрессивной и динамичной.

— Ох, любите же Вы притворство, мадам!

Трибуле выполнил её просьбу и пошёл в наступление. По пути перед ним один из квадратов на полу открылся и из неё вылетел годендаг. Моментально схватив его в полёте, он прыгнул вверх и замахнувшись сделал размашистый удар, но Паллада успела заблокировать его своим копьём. На удивление для всех, карлик ничуть не уступал богине, а наоборот складывалось ощущение, что он напирал на богиню и той пришлось аж согнуть колени.

Самая странная рандеву набирает обороты! Афина впервые за бой начала серьезно относиться к Николя. Какой же сюрприз подготовит для богини ехидный шут в следующий раз?

Глава 42: Смех

Ударная волна, подобно раскату грома пронеслась по помещению, которое превратилось с лёгкой руки шута в ночной клуб. Зрители были в полном недоумении от того, что коротышка теснит Афину, и той приходилось аж согнуть ноги от напора.

— «Тут явно что-то не так», — подумала Паллада, также озадачившись такой неожиданно взявшийся силы шута.

После чего, она отошла в сторону отклонив удар Трибуле, и тот не теряя скорости ударил годендагом по полу, оставив приличные разломы. Афина же рефлекторно решила сделать укол по беззащитному противнику, вот только в последний момент она вспомнила, что Николя сейчас неуязвим. Тот воспользовался замешательством богини. Схватившись за самый конец копья, он поднял её над головой, собирая всю свою возможную силу в одну мощную атаку. Паллада ожидала, чтобы сделать этот удар, шуту понадобится приличное время, из-за чего она не особо торопилась ставить блок.

Однако, неожиданно для неё, годендаг в ту же миллисекунду въехало ей по лицу, чуть ли не смяв её нос внутрь черепа. От полученной атаки, богиня хлестая кровью отлетела на несколько метров в сторону с грохотом врезавшись об стену.

— Первым, кто получил серьёзный удар в этом поединке — Афина! — громогласно объявил удивленный Хеймдаль. Зрители на трибунах тоже были шокированы не меньше.

— «Так я и думала», — высморкнув кровь, процедила Паллада. — «В изменённой комнате, этот карлик царь и бог. Мало того, что он изменяет всё вокруг себя так, как ему захочется, так ещё и становится на порядок сильнее. По-другому это недоразумение я не могу объяснить, так как такую силу невозможно незаметно скрыть».

— Эй, почему Вы развалились тут, как корова на луге?! У нас осталось всего не больше двадцати секунд! Ну же, продолжим, пока есть время! — кричал Трибуле пританцовывая в такт динамичной музыке на фоне, используя годендаг, как трость.

Это раззадорило Афину, и та мигом поднялась на ноги, а после топнула копьём по полу. Мгновение спустя она оказалась прямо перед Трибуле, так как перед тем, как влететь в стену, она успела оставить нить. Но в тот момент, когда богиня намеревалась выбить из рук шута годендаг, она опешила заметив одну очень важную деталь.

— «Кровь! Моя кровь у него на лице!» — данный факт сильно её ошеломил, ведь в течении пятидесяти пяти секунд времени Николя неосязаем, даже пыль сквозь него проходит, будто он призрак. А тут целое алое пятно было у него на лице. Следовательно в голове у богини возник вопрос. — «Как?! Что же могло случиться, чтобы неосязаемость пропала?!».

И пока Афина мешкала в раздумьях, Трибуле сделал свой ход. Он совершил укол в район живота. Наконечник годендага, как нож сквозь масло прошёл через гоплит Паллады и вонзилась в кожу, и вот-вот была готова пройти ещё дальше. Однако богиня успела среагировать и схватить копьё до того, как оно бы засадилась ещё глубже.

Вот только, шут вновь начал упирать с невиданной силой, из-за чего его копьё медленно, но верно продолжало вонзаться вглубь. Афина не став терпеть это, мигом же попыталась второй рукой схватить оружие шута, но он это заметив резко вынул его, и с разворота ударил годендагом, как дубиной ей в живот. От нахлынувшей боли, Паллада стиснула зубы, но перед тем, как отпрянуть назад, она успела плюнуть в лицо Николя. На удивление всех зрителей плевок вместо того, чтобы проскочить сквозь Трибуле попала ему прямо в глаз. Тот сморщившись тоже попятился назад, протирая её.

— «Ясно! Если тот атакует, то он становится осязаемым!» — радостно воскликнула Афина. Она, благодаря этой информации уже особо не ощущала боль в районе живота. А за место этого, начала продумывать в голове несколько сотен сюжетов то, как можно победить надоедливого шута.

И в это же время, свет в комнате исчез, и сию же секунду вновь появился. Всё вернулось на круги своя, в том числе и расположение двух оппонентов. Трибуле, что уже был одет в шутовском наряде до сих пор оттирал глаз от плевка Паллады.

— Ох, мадам, кто же Вас научил таким гадким манерам? Надеюсь, Вам было весело, — брезгливо морщась спросил карлик. Но вместо ответа, он получил копьём в лицо.

В последний момент, тот успел сделать мостик, из-за чего колокольчики вновь зазвенели. Комнату снова окутал мрак, и через миг оно зажглась ярким светом, представ перед Афиной в виде огромного ипподрома образца конца девятнадцатого века. Персей тем временем без отрыва наблюдал за ареной, не обращая и доли внимание, что позади него ползёт что-то большое, а люди рядом начали вставать со своих мест и бежать сломя голову, как от огня.

— Прям навевает воспоминаниями о С-с-серифосе, — с характерным змеиным шипение донёсся женский голос с левой стороны от героя.

— Согласна. Этот коротышка, оказался не так-то прост, — поддакнула ей другой голос уже с правой стороны.

— Оно и не удивительно. Ведь его выбрали, чтобы защищать человечество, — вставила свои пять копеек голос уровнем ниже остальных.

— Девочки, что это за манеры? Почему мы болтаем тут о Афине прямо перед нашим дорогим другом, — сказала голос доносящийся над головой Персея.

А тот понял уже давно кому принадлежали эти голоса. Подняв голову, он с тёплой улыбкой промолвил:

— Здравствуй, гадюка. Вижу за столько лет, ты ничуть не изменилась.

— А я погляжу, ты остался таким же мальцом, — обиженно промолвила верхняя голова, на что Персей глупо посмеялся.

— Как бы-то ни было. Дела у подруги Афины хуже некуда, — подметила нижняя голова.

— Да, это так, — согласился с ней Персей. А после уверенно заявил. — Вот только, это ненадолго. Ведь, Афине уже известно о слабости своего соперника.

В это время, Паллада пока ждала шута, она уже успела перевести дух и зашить нитями рану на животе. Томительное ожидание выводило богиню из себя, ведь кто знает откуда может быть совершена атака. И вот, когда время дошло третьего десятка, та уже готова была закричать что есть мочи, дабы позвать виновника сего торжества, как вдруг тот неожиданно явился.

— Прошу меня простить за опоздание! — спускаясь с трибуны на землю говорил Трибуле. — Мне понадобилась некоторое время, чтобы привести себя в порядок, после без культурной выходки, мадам Афины. Я даже не успел одеть что-нибудь, под стать аутентичной обстановке.

— Ты уже забыл, где ты находишься? Дерись давай! — яростно процедила Паллада.

— Ох, благодарю, что напомнили, — признательно кивнул ей карлик, а затем щёлкнул пальцем.

Через миг из-под земли, в метре от богини выбежали две чёрных механических лошадей параллельно друг с другом, а между ними был натянут трос. Афина из-за фактора неожиданности не успела среагировать, и канат ударило ей по ногам. От огромной силы, та неволе сделала тройное сальто, и грохнулась лицом вниз, подняв пыль вокруг. Но это был ещё не конец. Скакуны, как единый организм, слаженно на месте развернулись и стремительно направились обратно в сторону лежащей Паллады. Дочь Зевса мигом схватила уроненное копьё и готова была убить животин даже будучи находясь в невыгодном положении, как вдруг время истекло, и комната вернулась в исходное состояние.

— Ой, уже всё? — озадаченно спросил Трибуле, а после поинтересовался у богини. — Кстати, Вам было весело? — а Афина в свою очередь не желая упускать возможность, снова попыталась поразить шута, раз они всё ещё рядом друг с другом на расстоянии вытянутой руки. Но он опять успел зазвенеть колокольчиками.

Свет пропал и через миг зажёгся. Афина сидела уже в конюшне, из стоил которых выглядывали механические морды лошадей. А в нескольких сотнях метров от неё в ковбойском прикиде стоял Трибуле.

— Да, согласен, тема с лошадьми была недостаточно раскрыта, — с улыбкой сказал шут. А после щёлкнув пальцем торжественно добавил. — Давайте мы это исправим!

В то же мгновение у всех лошадиных голов глаза загорелись ярким красным светом, а из носа начал валить пар. Злобно зыркнув на Афину, все они, как один открыли пасти и из них вылетели длинные цельнометаллические копья, которые не теряя скорости изменяли свои траектории извиваясь, как удав.

— «Сейчас он меня атакует! Нужно воспользоваться этим, пока этот карлик уязвим!» — процедила Паллада.

С этими мыслями, Афина сломя голову помчалась в сторону надвигающихся копей. То что затем увидели все поразило до глубине души. Ведь, да, богиня мудрости не выглядела неповоротливой, но и проворной нельзя назвать. Однако, то какие акробатические движении та выполняла, чтобы уворачиваться, невольно заставляло открыть рот от изумления даже самых невозмутимых божеств и людей. Каждое её движение было одновременно элегантным, но и в тоже время не бесполезным, казалось что если бы небожительница таким образом не изворачивалась и отбивалась от атак, то исход для неё был бы плачевным. Но самое примечательное в этом представлении было, что на лице богини можно было заметить лёгкую тянувшуюся улыбку.

Трибуле в свою очередь тоже был не равнодушным к данному зрелищу. Он невольно застыл на месте пытаясь во всех деталях рассмотреть этот своеобразный смертельный танец. В особенности в тех моментах, когда богиня выгибалась или сидела на шпагате.

— «Понятие не имею, кто же всё-таки её суженый. Но ставлю французскую корону, что этот парень самый везучий сукин сын в истории!» — промелькнуло в голове у шута.

И пока, тот любовался изящными пируэтами богини, та уже сократила расстояние менее одного метра с Николя. И затем с самой неожиданной позиции и стойке выполняла приём…

ЭВТИТОН

Вот только шут лишь нагнулся, из-за чего смертельно опасная ударная волна пролетело мимо разнеся в щепки стену амбара.

— К несчастью для Вас, меня нельзя отвлечь высвечивая своими прелестями, — с ухмылкой упрекнул её Трибуле.

— Высвечивая чем?! — возмутилась Афина, продолжая уворачиваться и отбиваться от копей.

— Ох, не важно, — неловко промолвил шут, поняв что те телодвижения не были её частью тактики. И чтобы разрядить обстановку, он щёлкнул пальцем, и в стойле рядом с Палладой вылезло ещё две морды лошадей, помимо ещё одной, что там стояла.

Спустя миг, они также, как и остальные выстрелили из своих пастей стальные копья. Не ожидав этого, Афина отбила лишь одну из них, а другая сполоснуло щеку оголив её зубы. Та на мгновение сморщилась, как и зрители от боли, но этой мимолётной времени хватило, чтобы остальные копья сгруппировались, и единым кулаком атаковали богиню. И вот, когда оставалось всего несколько сантиметров до неё, вдруг свет потух и зажёгся.

Шокированная Афина стояла в ступоре, явно ожидавшая скорой своей кончины. Но проморгав, та озлобленная посмотрела на довольного собой Трибуле. А тот спокойно стрижа ногти спросил её:

— По-моему вышло неплохо. Вы как считаете? — но вместо ответа тот получил копьём по туловищу. Со стороны казалось, что Афина, наконец, насадила шута на копьё. Но как бы не так.

Трибуле успел схватиться за наконечник избежав укола, подпрыгнуть вверх и кувырком сесть на древко. Сказать что Паллада была не удивлена этим, это ничего не сказать. Она просто уже устала реагировать, как карлик в очередной раз увернулся от её атаки.

— Ох, Ваше лицо будто потухло, — обеспокоенно промолвил Николя, заметив каменное лицо Афины. — А ведь в том амбаре Вы были совсем другой.

— Давай же, ублюдок, не томи. Продолжай же своё дерьмовое представление, — раздраженно процедила сквозь зубы Паллада, выжигая своим взглядом шута.

— Хм, буду это считать, как за комплимент, — благодарственно промолвил Трибуле, а затем метнул голову в сторону, тем самым зазвенев колокольчики.

Тьма и яркий свет. Теперь Афина стояла на сцене в театре. Свет от прожекторов резко ударило ей в глаза, чуть ли не ослепив ту. Привыкнув к яркости, Паллада сразу же нашла взглядом шута. Тот находился в оркестровой яме у пианино. Одет он был в дорогом и элитным на вид смокинг. С важным видом, Николя поклонившись к пустому залу, сел перед музыкальным инструментом, и готовился начать играть.

Этому хотела помешать Паллада. Широко замахнувшись, она готова была уже исполнить приём «ЭВТИТОН». Но к сожалению, та не успела, и Трибуле начал исполнять на пианино задорную музыку Бенни Хила. Первое что произошло, это удар досками в полу по лицу Афине. В следствии чего, она промахнулась своей особой техникой, и попала по балкону обрушив ту напрочь. Снова упав, богиня на этот раз быстро пришла в себя, но не успев подняться, дочь Зевса в последний момент заметила, как на неё падает наковальня.

Перекатом увернувшись от увесистого куска железа, которая с грохотом пробило пол, Афину внезапно осенило. Трибуле по своей сути её сейчас атакует, а значит тот уязвим. Это понимал и сам шут, из-за чего, тот ускорил темп игры. Каждый удар по клавише создавало всё более изощрённые и опасные ситуации для богини. То ножи из-под всех возможных углов, выстрелы пушечных ядер под ритм мелодии, надувные шарики начиненные иглами и т.д. Всё только для того, чтобы не дать богине уйти со сцены или дальнобойной атакой поразить по придворному дураку.

От всех них, Афина отбивалась своим безотказным копьём, коим та филигранно махала, будто бы танцуя. Николя подметив это, он продолжая играть озвучил своё наблюдение:

— Мадам, почему Вы так в ночном клубе не плясали! Неужто Вам тамошняя музыка не угодила?!

— Просто я танцую, только под живую музыку! — ответила ему Паллада, успешно продолжая отбивать летящие в неё снаряды.

— Буду иметь ввиду! — проговорил Трибуле, и с новой силой начал тарабанить по клавишам пианино, ускоряя и без того безумный ритм.

Олимпийке в душе даже было немного весело, и та с удовольствием подхватила бешеный темп шута, отбивая его летящие снаряды ещё быстрее. Апофеозом всего этого стал огромный молоток, стремительно мчащийся раздавить Палладу. А сама богиня так была увлечена замысловатым танцем, что заметила надвигающуюся опасность, только когда оно было в паре сантиметров от неё.

Но вдруг все стемнело и засияло ярким светом. Зрители вздохнули с облегчением. А Афина с недоумением уставилась на Трибуле, а тот виновато промолвил:

— Ох, уже всё? А я только вошёл во вкус.

— Ты мог бросить на меня этот молоток ещё раньше, — с упрёком проговорила Паллада. Шут на это отреагировал неожиданно каменным лицом. — Если задуматься, у тебя было много возможностей закончить этот бой, благо способности тебе позволяют. И я не заметила, чтобы что-то тебя ограничивало, помимо меня, разумеется. — а после опустив копьё, богиня со спокойным голосом спросила его. — Чего ты добиваешься?

— Чего я добиваюсь? — задумчиво спросил шут. Ему было реально сложно ответить на заданной ему вопрос. Тот ещё немного оценивающе посмотрел на Афину сверху вниз, и со вздохом, и спокойной улыбкой дал свой ответ. — Я добиваюсь Вашего смеха, мадам.

Этот ответ ни на шутку озадачил Палладу и зрителей. В особенности были в недоумении люди. Они кричали ему, что за чушь он несёт и то, что это смертельный турнир, а не цирковая площадка. Но Трибуле не обращая на них внимание спросил богиню:

— Вам было весело?

— Зачем оно тебе? — в ответ спросила Афина, искренне не понимая мотивов шута.

— Это сложно и долго объяснять, но если вкратце, то я считаю, что любой, плевать, бедный он или богатый, праведник или преступник, умный или глупый, любой заслуживает право посмеяться перед смертью. Ведь смех, это самое последнее, что можно лишить человека, — своим заявлением он поверг в ещё большее недоумение людей. Кроме только Людовика и Франциска. Они издали добрый лёгкий смешок.

Однако, на Афину же эта речь вызвало неизгладимое впечатление. Для той на миг показалось, что перед ней находился уже другой человек или же, что этот карлик пытается пустить пыль ей в глаза. Вот только, нутро её кричало, как в тот раз на Серифосе много лет назад. А именно, что та речь несуразно выглядящего шута была сказано от чистого сердца, в связи с тем та также искренне решила ответить на заданной ей ранее вопрос:

— На счёт весело ли мне было. Я буду не многословна, — задержав паузу продолжила. — Не достаточно.

— Чего «недостаточно»? — недоумевал Трибуле.

— Не притворяйся, ты знаешь о чём я говорю. Перестань сдерживать себя, и покажи пик того, что ты можешь создать, чтобы я могла, наконец-то засмеяться! — громогласным голосом проговорила Афина, не обращая внимание на рвущийся лоскут кожи на щеке из-за её крика.

— Чего она этим добивается? — задавался этим вопросом уже Локи. С самого начало «Вакханалии» он в полной мере убедился, что шут умён. Ведь тот смог загнать Афину, которая была известна своей настороженностью в место, где у него максимальное преимущество. Но сейчас, что же задумала Паллада так открыто подстрекая человека на применение вероятно фатальной для неё приёма. — Может быть, она нашла лазейку в его воланде или же она что-то приготовила? — предположил у себя бог обмана.

Николя же смотря на уверенные и горящие глаза Афины понял, что пора.

— Мадам, я думал, что это время настанет куда позже, но видно Вы готовы встретиться со своим старым знакомым Эдмоном! — радостно закричал Трибуле, а после метнул голову в сторону.

— Да, я гото… Погоди, в смысле со старым знакомым? — озадаченно спросила Афина, но было поздно что-то спрашивать, ибо свет в комнате погасло, а через миг снова вернулась.

Вот только, вместо какой-либо новой уникальной локации, перед Палладой предстала точно такое же помещение. То есть ничего толком не поменялось, разве что шут пропал из виду. Все, в том числе и богиня уже было думали, что карлик где-то притаился или даже сбежал отсюда, вдруг позади небожительницы с грохотом приземлился кто-то столь огромный, что своей тенью перекрывал половину комнаты. Персей и Медуза завидев его были в неописуемом ужасе и по их спинам прошёлся холодный пот.

— Это не может быть он. Невозможно. Невозможно, — в страхе говорила одна из средних голов Медузы.

Афина с опаской обернулась, и также обомлела от увиденного. Можно было сказать, это был самый настоящий привет из прошлого, ведь перед ней стоял сам царь гигантов — Эвримедонт. Хоть и в маленьких деталях его и выдавало, что это лишь механическое дубликат, но у самой Паллады язык не повернется сказать, что это лишь жалкая копирка. Она на все сто процентов понимала, что сейчас ей предстоит самые долгие пятьдесят пять секунд.

— Ну как поздоровались?! — радостно прощебетал Трибуле, выпрыгнув из-за плеча царя гигантов. — Эдмон тоже соскучился по Вам! — с ехидной улыбкой добавил он. Палладе даже нечего было сказать, она стиснув зубы готовилась к атаке Эвримедонта, но одновременно с этим её сердце радостно трепетало от предстоящей битвы. А в тёмной лаборатории, наблюдавший за боем с помощью экрана Вельзевул издал тихий смешок.

— Так вот зачем ты просила у меня бумаги, о всех деталях и способностях моего творения, Брунгильда. — а после почесав подбородок, скептично промолвил. — Вот только, у меня есть сомнения, что хоть и незаурядный, но всё же шут мог спроектировать такое искусное механическое устройство. Неужели, и этот надоедливый пернатый подхалим посодействовал тебе?

ДЕСЯТЬ СЕКУНД

В это время без лишних слов, Трибуле указал пальцем на Афину, тем самым дав команду для Эвримедонта атаковать. Мигом его рука трансформировалась в пушку, и быстрее, чем кто либо смог бы моргнуть, он выстрелил в неё концентрированным сжатым воздухом. Паллада благодаря тому, что была готова к нечто подобному успела увернуться. Не обращая внимание на взрыв позади, что образовал огромный кратер, богиня ринулась в наступление.

ТРИНАДЦАТЬ СЕКУНД

Её приоритетной целью был ехидный шут сидевший на плече гиганта. Но как только та уже сблизилась на пол метра, тот слез за спину Эвримедонта, а само чудовище уже давно подготовила пушку на спине, и с помощью выстрела, он как ракета устремился к богине на таран. Паллада чудом успела поставить блок копьём, но сила царя была так велика, что тот без особого труда нёс небожительницу на столкновение со стеной. Когда дела у дочери Зевса казались совсем уж плохи, к ним ещё прибавился Трибуле, который держа в руках цвайхендер, с небывалой скоростью сравнялся с ними. Высоко прыгнув, он замахнулся мечом, метя в шею Афины.

ШЕСТНАДЦАТЬ СЕКУНД

Афина, как будто просчитала такой ход шута. В следствие чего, в момент когда он взмахнул цвайхендером, она с издевательский улыбнулась. А после перекатившись вперёд использую копьё, как опору, и затем оттолкнулась избежав острия меча. Позже благополучно приземлилась в сторону на несколько метров, как и Трибуле. А Эвримедонт с грохотом впечатался об стену, чуть ли не снеся потолок. Но карлик и богиня не обращая внимание на постепенно нависающий пыль, без промедления ринулись друг на друга в атаку.

ДВАДЦАТЬ ДВЕ СЕКУНДЫ

Достаточно сократив расстояние, первым сделал свой ход Трибуле, атаковав Афину колющей атакой. А та в свою очередь закрутив своё копьё над головой, размашистым ударом отбила меч шута. Затем не теряя и секунды, та сделала укол. На этот раз шут на радость богини не успел увернуться. Наконечник арахны без церемонно прошёлся по щеке карлика, обнажив тому зубы на всеобщее обозрение.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ

Трибуле отпрыгнул назад. Думая, что шут отступил прочь из-за впервые полученной раны, богиня пошла давить дальше, пока у него не появится неуязвимость. Вот только, по дьявольской ухмылке шута можно было понять, что это было не так. Ибо из клуба дыма прямо в челюсть Палладе прилетел снаряд сжатого воздуха, от оправившегося после столкновения Эвримедонта. Со скоростью пули врезавшись об стену, Афина кое-как нашла в себе силы, чтобы тут же выбраться из завалов и выплюнуть кровь с несколькими зубами. Подняв взгляд, та увидела, что царь гигантов и Николя уже подбежали на расстояние удара, как стая голодных гиен.

ТРИДЦАТЬ ТРИ СЕКУНДЫ

Паллада в тот момент думала о том, чтобы топнуть копьём и переместиться за спины их обоих, к счастью не заметно для них она оставила нити. И так продолжать до окончания таймера. Однако, та тут же пресекла подобные размышления на корню словами:

— «Что это за мысли грёбаного неудачника?! Это же самое ахуенное, что со мной случалось!»

Её сердце, душа и даже оружие бешено трепетали от жара битвы. Видя этот безумный настрой Афины, которая с широкой улыбкой на лице и расставив руки в стороны ожидала их атаки. Трибуле и Эвримедонт ответили ей своим оскалом. В тот миг, когда до окончания таймера оставалась буквально двадцать секунд, все трое в комнате были готовы выложиться на все сто двадцать тысяч процентов от их общего потенциала!

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ СЕКУНД

Первым совершил атаку царь гигантов, ударив кулаком по Палладе. А та приняла его в лицо, но воспользовался им, чтобы закрутиться на месте и выполнить «ЭВТИТОН». Однако, на подхвате Эдмону был шут, который отклонил копьё Афины вверх. В следствие чего, ударная волна угодила прямо в потолок, окончательно его обрушив.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ СЕКУНД

Все успели убежать из-под падающих обломков, и не дожидаясь, пока пыль окончательно не снизит видимость до нуля, они сблизившись друг с другом начали череду обменов ударами. Несмотря, что Афина была в меньшинстве, но то ли из-за адреналина она на равных держались против гиганта, успешно блокирую или перенаправляя его выстрелы сжатым воздухом, и против коварного шута, который благодаря своему низкому росту работал по ногам богини, не давая ей окончательно сконцентрироваться на Эвримедонте и стоять на месте.

СОРОК СЕМЬ СЕКУНД

Достаточно много времени прошло, но Афина даже и не выглядела так, что вот-вот устанет. А даже наоборот, она сумела провести несколько успешных контратак. Отломила кусок головы царю и сделала глубокий порез на животе шута. В связи с чем, необычный дуэт решил сменить тактику боя. Вдруг, Трибуле в пылу сражение отошёл назад, застав Палладу в недоумение, но для неё встало на свои места, когда Эвримедонт со всей силой ударил по полу. Трещины с невероятной скоростью устремились под ноги богини, из-за чего та на секунду потеряла равновесие. Именно этого и добивался Николя. Также быстро уйдя, он также молниеносно вернулся, дабы сделать выпад в сторону головы небожительницы. Атака прошла удачно. Меч вонзился прямиком в левый глаз богини.

ПЯТЬДЕСЯТ СЕКУНД

Вот только, к несчастью для шута, Афина за спиной имела тысячелетний боевой опыт. Из-за чего, когда кончик цвайхендера коснулся глазного яблока, тело богини рефлекторно задрало голову вверх, тем самым не дав мечу вонзиться глубже. Стиснув зубы от боли и злобы, Паллада мигом контратаковала уколом в солнечное сплетение. Это было бы чистое попадание, если бы не Эвримедонт на подхвате, который успел выстрелить пушкой, и метко попасть по лицу богини. Та закрутившись, как вертушка врезалась об стену. Казалась, что на этом конец.

ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ СЕКУНДЫ

Вдруг послышался топот копья, и перед царём возникла Афина, что с окровавленным лицом и улыбкой до ушей была подобна демоном из самой преисподней. Меньше чем за долю секунды, она одним выпадом копья разнесла окончательно голову Эдмона. Но его этим было не убить. Он тут же создал пушку на груди, и чтобы выстрел был успешным, тот пытался схватить богиню. Однако, она была другого мнения на этот счёт. Паллада круговыми движениями с лёгкостью отрубила ему обе руки, и хотела была богиня разрезать того и по центру до того, как гигант совершит залп.

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ И ДВЕСТИ МИЛЛИСЕКУНД

Но другого мнения был уже Трибуле, который добежав до своего напарника, сделал выпад в спину Афины. Но не смотря на то, что разум богини была переполнена адреналином и имела лишь один здоровый глаз, она до сих пор сохраняла концентрацию, и не теряла бдительность. Из-за чего, та просто повернуло тело в бок, и цвайхендер угодил в дуло пушки Эвримедонта, тем самым её нейтрализовав.

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ И ШЕСТЬ СОТ МИЛЛИСЕКУНД

Осознав свою ошибку, Трибуле не растерялся, и разрубил туловище Эвримедонта вытащив тем самым меч. Благодаря натяжению при выходе из тела гиганта, цвайхендер шута прибавил к скорости. Эта рубящая атака неизбежно направлялась в сторону открытых ребер богини. В последний момент, Николя взглянул на Палладу, но вместо удивление, паники или банально того, что она не заметила надвигающийся удар. На лице Афины читалось буквально фраза…

НАКОНЕЦ-ТО!

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ И ВОСЕМЬ СОТ МИЛЛИСЕКУНД

В тот миг в голове шута пронеслись все возможные варианты того, что же могла приготовить Афина, рас уж она так желанно смотрела, будто бы её планы исполняются в реальность. Из всех возможных событий, он категорически отрицал возможность топота копьём и использование нитей. Так как, тот считал, что богиня просто физически не успеет совершить данное действие до того как его меч разрубит её тело. Вот только, шут и сама Брунгильда не знали об одном. Чтобы активировать Арахну, Палладе необязательно бить её об землю. Достаточно лишь лёгкого прикосновения пальцем, что она и сделала с превеликим удовольствием.

ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ СЕКУНДЫ И ВОСЕМЬ СОТ СЕМЬДЕСЯТ МИЛЛИСЕКУНД

Тут же вся комната осветилась белоснежным светом. Это были миллиарды нитей богини. Казалось, что не было и миллиметра свободного пространства, где их бы не было.Локи с ошалевшим лицом в тот момент понял, почему Афина провоцировала шута на использование его козыря. Всё дело в том, что пока Николя игрался с Палладой, та незаметно для него готовила этот капкан, дабы в нужный момент его схлопнуть. Трибуле почуяв смертельную для себя опасность отпустил меч, и отпрыгнул назад закрыв лицо руками. В добавок, к нему на выручку прыгнул Эвримедонт, пытаясь закрыть его телом, но было слишком поздно, ибо «НЕБЕСНОЕ ПОЛОТНО» в полной мере достало его.

Последние сто тридцать миллисекунд помещение озарил ярчайший свет. Оно было даже ярче света Бальдра. Вот только в отличие от него оно продлилось в короткий миг, ибо по окончанию таймера комнату объял мрак.

Когда свет вновь вернулся в комнату, которая была абсолютно целая и не было и доли того, что тут проходило ожесточенное сражение, перед зрителями предстала невероятная картина. Весь с головы до ног окровавленный из-за глубоких порезов Трибуле сидел на коленях перед смеющийся во всё горло Афиной.

— Это был отличный бой малыш! — со всей радостью кричала она. — Ты реально заставил меня засмеяться! Поверить не могу, боже! — сквозь смех говорила та. Но глубоко вздохнув и успокоившись, Паллада с прискорбием смотря на шута проговорила. — Но тем не менее — это конец. Прими же его, и умри с честью, воин Николя Ферриаль.

Это было можно реально назвать окончанием спектакля, что устроил тут Трибуле. Но несмотря на ужасные раны, у него на лице появилась улыбка, а позже из его горла донёсся хриплый смех в перемешку с кровавым кашлем. Афина никак на это не отреагировала, она лишь ждала, какие будут последние слова придворного дурака.

— Я вновь доказал, что к любому я могу найти подход. И даже, Вас, богиню мудрости смогу рассмешить! — потом тот на удивление для всех со скрипом поднялся на ноги. — А если я смог Вас рассмешить, значит Вам было весело, а это значит, что я, наконец, могу лишить Вас жизни.

Данное заявление встрепенуло Афину:

— Что ты такое говоришь?! Хочешь сказать, что до этого, ты не был серьёзен?! — шут лишь с хитрой улыбкой смотрел на неё. А та поняв, что ждать ответа бесполезно, лишь томно вздохнув промолвила. — Ладно, рас уж ты смог довести меня до такого состояния, то так и быть, я не буду ругаться. Но знай, если в этом был твой план, то он был глупым.

— Не бывает глупых планов, мадам, — со снисходительным тоном парировал шут. — Она зависит от интеллекта того на ком проводиться этот самый план. Если для кого-то план будет глупым, то для другого он будет наоборот гениальным.

Слова шута никто уже не воспринимал всерьез. И все уже приняли факт скорой смерти представителя человечества. Но он, Брунгильда и два короля Франции, коим тот служил не унывали. Ведь, знают, что заставить рассмешить кого-то это его не обязанность, а долг и обещание, который дал самым близким людям. Шут взглянул на замахивающийся Афину, и закрыв глаза внутри себя промолвил:

— «Мама… Папа… Полдела сделано. И я смогу подарить всем людям улыбку! Вы только дождитесь, пожалуйста!»

Глава 43: Доппельсолднер

Средневековая Европа. Времена, когда ценилось количество детей, а не их здоровье. И если рождался недееспособный ребёнок, в лучшем случае его подкидывали под двери монастырей, а в худшем у них была лишь одна дорога — смерть.

Но несмотря на это, на улицах города Блуа бродил юноша, что ярко выделялся от других вокруг, а именно своим необычайно низким ростом. Если бы вы его встретили ночью, то непременно подумали бы, что перед вами маленький мальчик. Но на самом деле, это был парень двадцати лет, в самом расцвете сил.

Все прекрасно знали Николя, его маму и папу. Они были подобны белым воронам, не столько своими внешними характеристиками, а столько из-за нездорового оптимизма на окружающую ситуацию. Скромная монашка и безрассудный солдат наёмник доппельсолднер, казалось, что такой брак был обречён, если не на провал, то не на самую счастливую жизнь. Однако, Мария и Андрэ своим примером доказали обратное.

Мария, благодаря, своим хорошим навыком шитья стала работать в местной мастерской, несмотря на то, что ушла из монастыря. А Андрэ прославился своим бесстрашием, что даже среди доппельсолднеров здорово его выделяло. Но общим у них было одно — безмерный оптимизм. Однако, это качество, как будто прошло мимо Николя. Хотя, ему очень сильно повезло учитывая, что его родители не бросили ещё тогда, когда уже отчётливо было заметно, что вырастит он карликом.

— Не подходи к нему, — встревоженно промолвила дама, с опаской оттянув за шиворот своего любознательного ребёнка с пути Николя.

Тот на это не обращал внимание. Он уже давно привык к суеверным людям, что считают его низкий рост какой-то заразной болезнью или и вовсе проклятием. А если и были те, кто не верил этим предрассудкам, то к нему относились с усмешкой:

— Эй, карлик, а правда, что ты под юбку своей мамы залезаешь по ночам, как в пещеру?! — закричал ему через окно один мужчина, а после заржал, как конь. За ним, как волна последовали остальные, кто находился на улице.

Николя не обращал внимание на их смех, хоть и в душе у него кололо так, словно кто-то со всей силой забивает гвоздь в сердце. Но со вздохом переборов себя, он свернув в переулок, наконец, пришёл к своей намеченной остановке: к тупику. Дальше, тот посмотрел на крышу дома, после проанализировал обстановку и местность вокруг. Затем потуже затянув пояс, плюнув на мозолистые руки и протерев их друг об друга, юный Ферриаль начал восхождение на вверх.

Как будто бы, сами небеса случайно отобрав рост у Николя, они в качестве возмещения даровали тому необычайную гибкость и проворность. Благодаря чему, тот без труда, можно сказать рутинно, небольшими прыжками за считанные секунды взобрался на крышу.

Встав в полный рост, в лицо Николя тут же ударил мартовский прохладный ветерок и перед ним предстал завораживающий пейзаж на город, в особенности открывался вид на величественный замок вдалеке, что возвышался над домами. Тот окинул на эту красоту равнодушным взглядом и развернулся. Размяв спину, он пошёл к ближайшему дымоходу. Забравшись на вверх, тот посмотрев внутрь, обомлел:

— Да вы издеваетесь что-ли?! Опять забито до отказа! — недовольно пробурчал карлик, смотря на залу, которым был покрыт толстым слоем весь внутрь дымохода. Затем с безнадежным взглядом посмотрев на ещё три дымохода на соседних зданиях, коих тоже приказали прочистить, со вздохом саркастично промолвил. — Эх, чего уж жаловаться. Мне же и так повезло в жизни.

С этими словами, Николя завязал на рот белую тряпку. В качестве страховки обмотал верёвку вокруг талии и дымоход. И из кармашек достав две щётки, перекрестившись спустился внутрь. Таковы будни, лучшего трубочиста во всём Блуа.

***

Очередной день прошёл. И в очередной раз уставший Николя измазанной золой и саже с головы до ног возвращался домой поздно, когда лучи солнца окончательно пропали за горизонт, и на небе появились первые звезды, хоть как-то освещавшие ему путь. Городские стражники, что встречались ему по дороге уже привыкли к нему, и желали тому доброй ночи, но карлик не обращал на них внимание, теперь уже из-за усталости.

Войдя домой, измотанный карлик даже и не обратил внимания, на длинный меч в чехле у порога и рядом лежащую пёструю шляпу с торчащими разноцветными перьями. Тот в полудрёме повесил головной убор, там где она должна быть на крючке. Затем на цыпочках пошёл к своей постели, дабы ненароком не разбудить матушку, ведь та обычно в такое время уже возвращалась с работы, и спала крепким сном. Дойдя до кровати, он кое-как небрежно сняв с себя всю грязную одежду, рухнул на неё, даже не заправив. И когда, Николя только-только начинал уходить в мир сновидений, как вдруг позади него зажёгся яркий свет от большой свечи и словно бы раскат грома разразился мужской крик:

—А НУ ПОДЪЁМ!!! — Николя мигом отпрыгнул от кровати, ещё несколько секунд пытаясь понять, что случилось, смотря по сторонам. — Ахахахаха, реакция всё такая же! Дорогая, ну скажи правда ведь, да?!

— Андрэ, ну я же просила не будить его, он и так весь уставший, впрочем, как и я, — зевая упрекала мужчину, миловидная женщина, которая облокотилась плечом об дверной косяк и крепко сжимала свои обмотанные тряпками руки, явно пытаясь унять боль.

— Отец?! — ошарашенно промолвил Николя, подняв голову и увидев папу в полном обмундировании ладскнехта, которая была по стандарту вся пёстрой, разноцветной и несуразной, но затем удивленное лицо карлика сменилась на нескрываемое раздражение. — Быстро ты, однако, возвратился. Не прошло и пяти лет.

— Удивлён? — спросил Андрэ, не сменяя свой позитивный тон. — Этот поход прошёл так легко, что я даже её и не заметил. Получил всего лишь рану на щеке. Смотри, — после поднеся свечу к лицу, он продемонстрировал сыну свой боевой шрам, что покрывал всю его левую челюсть.

— Славно, — без эмоций прокомментировал Николя. — А теперь, позволь мне поспать, пожалуйста, — недовольно проговорил он, и лёг в постель, демонстративно отвернувшись от отца.

— С последней встречи, он стал ещё более чёрствым, — с грустью подметил Андрэ.

— Не обижайся на него. В последнее время, наши дела стали только хуже. Стоимость аренды за жильё увеличилась втрое. Приходится работать даже после заката солнца, — Мария невольно сжала от боли забинтованную руку. — Даже Николя пришлось работать трубочистом, и оставить шутовское ремесло, — закончила объяснять она.

Доппельсолднер где-то минуту стоял на месте, с каменным лицом переваривая нынешнюю ситуацию в семье. И когда, Мария хотела была уже окликнуть его, как вдруг тот шутливо подал голос:

— Понятно. То-то думаю, почему у него одежда такая грязная.

Однако, Мария видела за этой с виду легкомысленной улыбкой, гнев и злобу своего мужа, которая вот-вот была готова выплеснуться наружу. Но решив не нагружать его, она нежно прикоснувшись к лицу Андрэ и направив на себя, также с улыбкой промолвила:

— Дорогой, давай лучше уединимся. Ты, наверняка, изголодался по мне.

— Эй, не при сыне же, — тихо в панике шикнул на неё Андрэ, с опаской оглянувшись на посапывавшего Николя. Мария на такую реакцию отреагировала смешком.

— Глупенький. Наш сын уже давно не маленький, — а затем схватив того за руку, и потянула за собой прочь из комнаты, взяв с собой большую свечу, оставив карлика одного.

А тот, и не спал вовсе, а бездумно смотрел на стену. Внутри него бушевали буря эмоций. От ненависти до безнадёги. Но если сложить эту кашу в голове, то выйдет одна единственная мысль у Николя:

— «Это всё из-за тебя, чёртов ты ублюдок!»

***

Новый день. А для домовладельца, который владеет домом, где жила семья Ферриаль и другими жилыми зданиями это был день выручки. С самого раннего утра, он даже не думая о завтраке начал подготавливать всё для того, чтобы принимать деньги и пересчитывать у своей стойки. Когда тот закончил приводить в порядок свои счёты, в его лавку вошёл первый человек.

— С добрым утром, месье, — не отрывая своего взгляда от своих счетов, поздоровался домовладелец с гостем.

— И тебя с добрым утром, Жан, — поздоровался Андрэ в ответ.

Домовладелец на секунду замер узнав этот голос. Не веря своим ушам, он медленно повернулся к гостю. Увидев Ферриаля разодетого во всё красочное и броское, его глаза чуть ли не налезли на лоб от удивления, а по спине пробежали мурашки.

— А-а-андрэ?! Ты жив что ли?! — запинаясь промямлил Жан.

— Кто сказал, что я помер? Только не говори мне, что ты сам предположил. Ты же прекрасно знаешь, что я был в куда опасных и продолжительных походах, чем это, — сказал Андрэ, с доброжелательной улыбкой растрепав тому волосы, испортив его блондинистую шевелюру.

— Н-но, ко мне дошли вести, что армия, в которой ты находился попала в окружение. Никто не выжил, — оправдывался Жан, смотря на доппельсолднера, как на призрака.

Андрэ на короткое время растерял улыбку на лице, вместо неё там был взгляд в пустоту и каменное выражение лица. Но также оно появилось резко, оно также резко пропало, и отец Николя рассмеялся от всей души:

— Ха-ха, ну ты даёшь! Ты, наверное, про другую армию имеешь виду. У нас всё было идеально. В тютелька в тютельку. Это был даже не военный поход, а лёгкая прогулка.

— А, так вот оно что, — также посмеялся домовладелец, хоть и с опаской поглядывая на него.

— Эх, да. Но, тем не менее, — тут Андрэ протерев слезинку, резко схватил Жана за плечо, и не сменяя улыбку неожиданно спросил. — Что ты о себе возомнила свинья?

— Что прости?

— Ты знаешь о чём я. Тебе что, денег недостаточно? — продолжил расспрос Андрэ, но уже окончательно смотря на Жана взглядом полным осуждения.

— Андрэ, я могу всё объяснить! Не злись, пожалуйста! — нервно проговорил Жан, параллельно пытаясь попятиться назад, но крепкая рука наёмника не хотела его отпускать.

— Я не злюсь. С чего ты взял? — и в этот самый момент Андрэ сжал плечо Жана ещё сильнее, из-за чего тот малость скорчился от боли. А наёмник продолжал держать улыбку на лице, однако оно больше походило на садистскую. — Просто хочу узнать, почему ты решил поднять арендную плату?

— Ты сам-то не будь невеждой. Видишь же, что цены везде растут. Не я тут один виноват, — сквозь зубы ответил ему домовладелец, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Андрэ.

— Да, твоя правда, — с пониманием согласился он. — Вот только, с чего надо было поднимать цену в ТРИ раза?!

Жан промолчал, опустив глаза. Андрэ видя это, из жалости отпустил его, из-за чего тот вздохнул с облегчением. А после достав из кармана мешочек с монетами и положив перед домовладельцем проговорил:

— Тут сумма, которая была четыре года назад. Ещё до того, как я ушёл в военный поход. Выше этой суммы я платить не буду.

Размяв плечо, и смотря то на мешочек, то на наёмника из-под лба, Жан резонно спросил:

— Интересно, как на это отреагируют другие арендаторы? Что я сделал исключение одной семейке. Они же спросят: «Чем же мы хуже?».

— А вот это меня не волнует. Если бы ты поднял цену в два раза, я бы может стерпел и с пониманием отнёсся. Но вот в трое… Нет, Жан. Это перебор. Расхлёбывай сам теперь свою жадность, — с такими словами Андрэ развернулся и ушёл к выходу, оставляя домовладельца одного. А тот в свою очередь, гневно смотря тому в след, тихо процедил:

— Это мы ещё посмотрим, кто будет расхлёбывать.

***

— Боже, что в этом доме топили?! — кашляя проговаривал Николя, выползая из дымохода. Выбравшись и сняв с лица тряпку, на которой сажа и зола так въелась, что даже и не скажешь, что она была белоснежной. После с полной грудью наслаждения вдохнув свежий воздух, промолвил. — Как бы-то ни было, осталось всего-то два дымохода, и на этом всё. Может даже я закончу и порань…

— Николя! Ты здесь?! — вдруг раздался голос Андрэ внизу.

Карлик только заслушав его сменился в настроении. Он никак не хотел видеться с отцом в такой обстановке. Он вообще не хотел его видеть. Однако, тот не унимался, и продолжал глаголить без умолку зовя его. Решив ещё больше не позориться, юноша всё же решил выглянуть.

— О, так и знал, что ты здесь, сынок! — радостно закричал Андрэ, увидев лицо своего сына, что стала чернее чёрного из-за золы. — Я тебя обыскался по всему Блуа! Я думал было, что ты может того, аж в королевском замке! — говорил он с неиссякаемым оптимизмом в голосе.

— Чего хотел?! — грубо спросил того Николя, пытаясь не закрыть лицо из-за стыда, вызванной тем, что все уже на улице обращали внимание только на них.

— Я к тебе с новостями! И они очень хорошие! — Андрэ замолчал, ожидая, что Николя продолжит, спросив: «какие новости?!», но тот с каменным лицом промолчал. Поняв это, наёмник всё же перешёл к делу. — Я, как раз после того, как навестил Жана, зашёл к твоему работодателю, и вместе с ним поговорив наедине, он великодушно согласился снять тебя с работы трубочиста!

Услышав это, Николя мигом ни на шутку встрепенулся.

— Он меня уволил?! — не веря взревел карлик.

— Эй, я не говорил ни слово про увольнение! К тому же, я же вернулся с похода, денег нам хватит, хоть на целый год! Об этом ты не переживай! — поправил сына Андрэ.

— О чём ты только думал?! — пребывая в шоке и хватаясь за голову кричал Николя. — Это единственная работа, где меня взяли! И то, потому что я маленький!

— В каком смысле «единственная»?! — искренне недоумевал Андрэ. — А как же шутовское ремесло?! Мы же оба знаем, что это твоя страсть! Ты же в детстве горел этим!

Николя окинул на своего отца взглядом полным непонимания и долей разочарования. А люди, что были невольными свидетелями всего этого балагана, тихо насмешливо перешептывались, а особо наглые, так и вовсе смеялись. Не став это терпеть, карлик от злости швырнул платок вниз, а после развернувшись побежал в сторону крыши примыкающего дома.

Обеспокоенный Андрэ мигом же помчался в след за сыном. Несмотря на то, что район погони был с узкими улочками и резкими поворотами, наёмник несмотря, что до сих щеголял в полном обмундировании, бегал на равне с Николя сверху. Прохожие завидя несущегося сломя голову ладскнехта перепуганно отходили в сторону, чтобы не встать на пути у вооруженного до зубов наёмника. Снизу старший Ферриаль видел, как его чадо с лёгкостью и стремительно, словно грациозная кошка перепрыгивал из одной крыши на другую, преодолевал те препятствия, через которые безопаснее было бы пройти только в обход. В один из моментов он так сильно увлёкся восхищаясь своим отпрыском, что ненароком на полном ходу врезался об стену здания.

— Вот это ты даёшь, однако, сынок, — с восторгом и через смех говорил Андрэ, лёжа на спине в окружении недоумевающих горожан.

А тем временем Николя даже и не подозревал, что за ним была погоня, и то, что преследователь в роли его отца отстал от него. Он не обращая ни на что внимание, как не в себя нёсся по крышам домов. Его конечным пунктом был цех, где работала Мария.

А в это время время уже потихоньку близилась к обеденному перерыву. Когда остальные работники цеха ушли на заслуженный отдых, лишь мать семейства Ферриаль осталась, чтобы доделать работу, которую ей велели: огромные шторы, что под неё приходилось добавлять ещё несколько столов для удобства шитья. А каждый её сантиметр казались произведением искусства, будто бы сошедшая с картин великих художников.

Мария же несмотря на дрожащие руки из-за того, что та постоянно по причине усталости и переутомления ненароком протыкала их иглой, всё равно умудрялась ровно насаживать их и зашивать, не портя дорогой материал. Она была так сосредоточенна на своей работе, что даже и не заметила, что рядом с ней подсел её грустный и запыхавшийся сын. Николя смотрел за своей мамой с тоской и состраданием. Он не хотел прерывать её за делом, а пристально наблюдал за ней, пока женщина сама не почувствовала чей-то пристальный взгляд, и повернулась к юноше.

— Николя? Что ты тут делаешь? — удивлённо спросила Мария. Он промолчал и перевёл свой опечаленный взгляд на шторы. Она поняв, что дела могут быть серьёзными, отложила в сторону нить и иголку, нежно схватила лицо сына, и повернув к себе, с доброй улыбкой промолвила. — Не стесняйся, милый. Говори, что же тебя терзает?

— Меня уволили, — кратко и сухо ответил Николя.

Услышав это, Мария устало вздохнула.

— Ну я же просила его вечером это сделать, — проговорила у себя она, массируя лоб.

— Ты знала? — ошарашенно спросил карлик. А после повысив тон продолжил. — Зачем Вам это?!

— Делаем мы это для твоего же блага, — ответила она, погладив того по голове.

— Зачем?! Чтобы что?! — продолжал расспрашивать он, искренне не понимая мотивов.

— Тебе же самому не нравится работать трубочистом, не так ли? — резко серьёзным тоном спросила Мария, повернув его лицо на себя.

— Да, — неохотно признался карлик. А после убрав руки матери, уверенно продолжил. — Но это работа, а работа и не должна нравится. Работа — это хлеб, который ты получаешь, а не место для забав.

— Лучше бы Андрэ этого не слышал, — с улыбкой сказала Мария.

— Плевать на него! — резко и грубо закричал Николя. — Он всегда уходил оставляя нас одних, а по возвращении ведёт себя так, как будто ничего не случилось, и плевать в каком состоянии мы пребываем! Тебе самой не противно от этого?!

Мария хотела была что-то сказать, но он продолжил свою тираду:

— И даже не зарекайся, что с походов он приносит кучу денег! С прошлого похода нам хватило всего на несколько месяцев! В этот раз, наверное, этого хватит ненадолго, — последние слова Николя произнёс с отчаянием в голосе. — Вот на что он думает, мы будем существовать? Это божье чудо, что он с этих походов, вообще живым вернулся.

— Он больше не уйдёт, милый. Твой отец теперь все цело будет всегда с нами. Так что не стоит об этом переживать, — сказала Мария похлопав по пыльной голове Николя, успокаивая его.

— Ага, как же, — усмехнулся карлик.

Однако, Мария без лишних слов достала из кармашка в платье сложенную бумагу, и протянула её Николя.

— Андрэ, видимо давая мне это предполагал, что ты не станешь его слушать и прибежишь ко мне, а также не поверишь моим словам, — промолвила она.

— Что это? — недоумевая спросил он, взяв в руки бумагу.

— Открой, и сам прочитай, — Николя так и сделал.

Аккуратно и бережно раскрыв её, он увидел необычайно красивый почерк, написанный на немецком языке. К счастью, тот понимал его, благодаря Андрэ. Медленно читая строку за строкой, лицо карлика преображалось со скепсиса до искреннего недоумения и удивления. Последним аккордом послужила печать в самом конце с гербом вольного города Кёльна, что заставило его поверить в сказанные слова матери. Так как, такое невозможно было подделать.

— Ты отчасти прав, что только с божьим чудом он возвращался обратно. А в этом случае, кажется, сами небеса подали ему руку помощи, чтобы вновь оказаться рядом с нами, — говорила мать семейства Ферриаль, а Николя с грустью опустил свои глаза. Мария подняв голову сына, с умиротворенным тоном уверила. — Не стоит на него злиться. Всё что он пытается сделать, так это помочь нам и особенно тебе.

Слова матери и бумага о демобилизации, по-видимому, написанная полковником, у которого служил Андрэ, окончательно убедили юного Ферриаля, если и не простить отца за его отсутствие в трудные их времена, то хотя бы нейтрально к нему относиться.

***

Дни шли своим чередом. Слегка прохладная мартовская погода постепенно сменялась на более тёплую. Даже этих маленьких изменений хватило, чтобы цветы расцвели, а трава позеленела и начала расти стремительными темпами, покрывая собой луга своими яркими насыщенными красками. А в небе уже редко можно заметить облако, что закрывало бы солнце. Одним словом, это можно было смело назвать весенней парой.

А жизнь на улице города Блуа закипела с новой силой, когда наступила оттепель. То тут, то там начали воздвигаться палатки с различными товарами или услугами. Но самыми пёстрыми персонажами тут были разумеется труппа шутов, что за деньги на потеху публики развлекали их на площади. Каждый всем своим видом и поведением пытался красть внимание людей на себя, чтобы выделиться.

Среди них был и Николя, в костюме сшитой его матерью из одежды ладскнехта отца. Благодаря нему и несуразному гриму, он максимально походил на стереотипичного шута. Однако, каждый раз, когда тот проделывал какой-либо трюк или выдавливал из себя шутку, все стояли с каменными лицами, недоуменно хлопая глазами. К счастью, его подстраховывали коллеги по ремеслу, разряжая неловкую тишину. Однако, от этого юный Ферриаль ещё больше впадал в уныние.

— Не стоит так расстраиваться, — подбадривал сына Андрэ, вместе возвращаясь домой к концу дня.

— Уже неделя прошла, а я так и не рассмешил никого, — сухо проговорил Николя, оттирая тряпкой грим с лица. — Эх, всё же это не моё.

— Не говори так, — сказал Андрэ. — Ты же раньше мог любому подарить улыбку. К любому мог найти подход, и рассмешить. Даже нашего хмурого соседа Франсуа, царство ему небесное, ты не мог рассмешить, но через несколько попыток смог это сделать, найдя к нему подход, — увидя, что данный пример не произвел никакого эффекта, глава семейства Ферриаль предложил другой. — Хорошо, давай возьмём меня. В первые дни я не мог продать ни одной деревянной игрушки, но потом по экспериментировав и улучшив свои навыки работы по дереву, мои товары начали раскупать до остатка. Вывод, тебе просто надо попрактиковаться.

— Отец, я двадцатилетний парень, а не ребёнок. Из-за роста и костюма шута выгляжу тревожно и странно, — уверял Николя, указывая на своё не самое красивое и привлекательное лицо.

Андрэ минуту пристально смотрел на личико сына, будто бы ища чего-то.

— Чего ты так пялишься?! — не выдержав разразился Николя.

— Да так, искал то, что можно тебя назвать странным, — с улыбкой ответил ему отец. — Из тебя выйдет отличный шут, — добавил он.

— Эх, и вот опять, — устало вздохнул карлик, закрыв лицо рукой. А после раздраженно пнув камень, вопросил. — И вообще, зачем мне ещё смешить их? Я до сих пор не забыл их насмешки и оскорбления в мой адрес, когда я работал трубочистом.

— Не говори так, — неожиданно серьёзным тоном сказал Андрэ, чем на секунду встревожил Николя. А тот не сменяя холодное выражение лица продолжал. — Каким бы ужасным человеком ни был, он, как и все заслуживают смеха. Ведь смех, последнее, что можно отнять у человека.

В тот миг юный Ферриаль, возможно, впервые за долгое время смотрел на отца с долей уважения. Так как его интонация, выражение лица и тон, говорили, что он воочию видел последствия лишения смеха у человека. Но, когда в голове у парня, отец вот-вот уже приобретал статус авторитетной фигуры, как вдруг Андрэ с беззаботной улыбкой выдал:

— Ха, вот это я сказанул, конечно! Эй, как думаешь из меня выйдет хороший поэт?

— Возможно, — сухо ответил Николя, отвернувшись от отца. — Может из меня выйдет хороший наёмник? — тихо спросил про себя он. А Андрэ услышав его, со смехом промолвил:

— Даже, если ты скажешь, что твои услуги наёмника бесплатные, тебя всё равно никто не возьмёт на службу. А всё из-за твоего роста. Уж, я-то знаю.

Вдруг он почувствовал у своего лица стремительное приближение чего-то. Не зная что это, тот успешно среагировал откинув голову назад. После уже было готовился контратаковать, как вдруг заметил, что это был Николя с длинной веткой, который держал словно это был меч.

— Ну что, теперь я гожусь на службу? — спросил карлик.

— Только из-за того, что я научил тебя обращаться с мечом в детстве? Нет, разумеется, — с улыбкой ответил Андрэ. — «Хотя его движение стали быстрее и выверенными. Он что, в тайне тренировался в отсутствии меня?» — вопрошал у себя в голове он.

— Ладно уж, — с грустью вздохнул Николя бросив ветку, — давай поторопимся домой, а то темнеть начинает. Матушка, вероятно, уже волнуется.

— Хорошая мысль, — поддержал идею Андрэ.

После отец и сын ускоренным шагом направились к их семейному очагу. Так и шли дни своим чередом. Николя не переставал пытаться понравится публике, а Андрэ продавал свои фигурки и игрушки из дерева. Так оно бы и шло, если бы не одно событие потрясшая всю Францию.

Смерть короля Карла VIII по прозвищу «Любезный». Воистину, его кончину можно назвать злым роком. Умереть в таком молодом возрасте двадцать семь лет, из-за черепно-мозговой, вызванной столкновением об низкую дверь. Такого не мог ожидать никто, и возможно, даже сам почивший в мир иной монарх, так как за собой он не оставил наследника, пусть даже малолетнего. И по необычному стечению обстоятельств, единственный кто претендовал на трон был Людовик, которого сразу же окрестили Людовиком XII.

Для других это было бы прекрасной новостью узнать, что они стали королём, причем без лишних проблем и других претендентов. Вот только, Людовик прекрасно осознавал всю сложившуюся ситуацию: казна на нуле из-за войн в Италии, а у него самого не самая хорошая репутация, как того, кто пытался присвоить регентство путём силы, и потерпел поражение. Его отпустили из плена только благодаря по просьбе своей жены — Жанны, что приходилась сестрой Карла VIII.

Несмотря на свою репутацию, в его родном городе Блуа, где он жил в местном замке, решили устроить от всей души праздник. Да, его искренне любили тут, но это никак не сравнится с остальными обширными владениями королевства, в котором к нему относились в лучшем случае нейтрально.

Сколько бы Людовик пытался отнекиваться, но его коронация была неизбежна, ведь других кандидатов, даже самых отдаленных не было.

— Сир, Ваша карета ждёт Вас уже час. Позвольте узнать, сколько ещё им предстоит ждать? — напомнил будущему королю слуга, что застал монарха лежащим на кровати лицом вниз, отчаянно пытался показать, что спит. — Эх, хорошо. Сообщу им, что поездка по городу в честь праздника отменяется.

Как только слуга вот-вот уже намеревался уходить, его окликнул Людовик, что встав с кровати с неохотой промолвил:

— Я пойду. Пойду, — но после воспряв грудью уверенным и величественным тоном добавил. — Подготовь мне, самую красивую одежду на выход.

— Сию же минуту, сир, — с улыбкой сказал слуга.

***

В это время, в одной из тёмных закоулок плотных застроек пригорода Блуа, сидя на груде ящиков, ожидал кого-то домовладелец Жан. Хоть и почти что целый месяц прошло с последней встречи с Андрэ, но боль в плече так и не прошла, из-за чего он периодически её разминал.

— Ты подожди, немного, ублюдок, — тихо процедил сквозь зубы Жан, всё пытаясь унять ноющую боль.

— Не понимаю, зачем для него надо избить одного чёртового доппельсолднера? — вдруг донёсся издалека чей-то голос.

— Мне это как-то не нравится. Выглядит так, как будто он хочет нас обмануть, Ганс, — донёсся другой голос, уже более скептичный.

— Не переживайте, друзья мои, я знаю Жана. Когда дело касается его бизнеса, то он держит слово до конца, — уверял их другой голос.

Их и домовладелец ждал. Он аж расплывался от предвкушающей улыбки.

— «Считай свои последние часы, Андрэ. Я тебя заставлю платить ровно столько, сколько мне нужно!»

Через минуту к Жану подошли трое мощно сложенных высоких мужчин. И один из них, подойдя к домовладельцу ближе спросил:

— Итак, дружище, давай сначала обсудим оплату за нашу услугу.

Этот предстоящий праздник, явно станет незабываемым для семейства Ферриаль, в особенности для их первенца — Николя.

Глава 44: Принцип

Долгожданный день настал в Блуа. Их любимый и дорогой монарх, родившийся и выросший здесь был объявлен королём, и тот решил в честь этого прокатиться по его улицам. Хоть и осталась формальная коронация в Реймсе, но народ этим было не остановить. Несмотря на раннее утро, когда даже солнце не вышло из горизонта, на улицах города можно было увидеть суетливо перебегающих людей. Всё говорило о том, что простая прогулка Людовика XII может стать невероятным событием, что случилось в этом скромном месте впервые за его историю.

Семейство Ферриаль тоже не отставала от остальных. И также в самую рань была активна. Мария напевая себе под нос мелодию подшивала буфы на шутовском наряде. Николя же любезно стоял в качестве манекена смотря на себя уставшего через зеркало.

— И последняя деталь. Готово! — торжественно промолвила она, и оторвала нить с буфа, не забыв завязать в красивый узелок. — Ну как? — спросила ткачиха, ожидая ответа у своего сына, который уже почти минуту осматривал результат работы матери. Видя его колебания, она того заверила. — По мне ты теперь превосходно выглядишь. Уверена, ты пару людей точно заставишь усмехнуться.

— Я не думаю, что дополнительные вставки сделают меня смешнее, — скептично сказал карлик.

— Ну пусть ты там никого и не рассмешишь, но, наверняка, будущий король подметит твой наряд, — с милой улыбкой уверила она.

— Не думаю, что он, вообще, обратит на меня внимание, — с ещё большим скепсисом проговорил Николя.

— Всё может быть, — пожала плечами Мария. — Возможно, он сделает тебя своим личным шутом, если заметит.

— Ага, разумеется, — усмехнулся карлик, Мария видя это, невзначай промолвила, собрав остатки нитей в моток:

— Говорят, если подарить улыбку королю, то народ будет счастлив и сыт.

— Хех, интересно, а кому тогда надо подарить улыбку, чтобы все люди в мире были счастливы? — с интересом спросил Николя. Данный вопрос на миг застал врасплох Марию, что та аж замерла. Но быстро придя в себя с ехидством ответила:

— Разве только богу. Других вариантов я не представляю.

— Эх, сложно это будет, — томно вздохнул Николя, продолжая смотреть на себя в зеркало.

— Ты что? На самом деле думаешь это сделать? — с улыбкой спросила Мария, с умилением глядя на своего сына.

— А почему бы и нет? — в ответ спросил Николя. — Всё-таки, для нас крестьян легче уж с богом встретиться, чем с королём.

— Не то слово, — согласилась с сыном женщина, с грустью опустив глаза.

Больше месяца прошло с тех пор, как юный Ферриаль вновь начал шутовское дело. За то время, как он был трубочистом, тот и позабыл почему ему это когда-то нравилось и даже удавалось развлекать толпу. Хотя, вроде прошло всего четыре года. Однако, сейчас же смотря на себя в зеркало и осознавая приближение празднества, у него в голове зажглась слабая искра понимания. Вот только этого было недостаточно, будто бы чего-то не хватало.

— Кстати говоря, матушка, ты не знаешь где отец? А то, я с утра его не видел, — вдруг спросил Николя.

— Андрэ сейчас на площади, наверное. Готовит игрушки для праздника, — ответила Мария. — А зачем он тебе, вдруг понадобился? Обычно просто так, ты о нём не вспоминаешь, — с ехидной улыбкой спросила она.

— Да так, хотел с ним об одном обсудить, — неохотно признался Николя отводя свои глаза от матери, которая с умилением смотрела на него.

***

В это время на площади, несмотря на ранняя утро собралось приличное число людей. Но это ещё мелочь, ибо в основном это были торговцы и ремесленники, что готовили палатки к предстоящему празднику. Среди них был и Андрэ, со своим скромным столиком и маленьким шатром. Тот бережно клал деревянные игрушки, статуэтки различных животных и людей. Вдруг он остановился на шуте, который издевательски и насмешливо высовывал язык. С тёплой улыбкой разглядывал его, и аккуратно пальцем оттирая пыль с неё. Так бы и продолжал любоваться старший Ферриаль на своё творение, пока кто-то его не окликнул:

— Ха, смотря на эти лохмотья, и не скажешь, что передо мной стоит ландскнехт.

Подняв голову, Андрэ увидел долговязого мужчину, с слегка крючковатым носом и облаченный в блестящий доспех, на котором где только можно красовались гербы. Для Ферриаля было ясно, перед ним стоял рыцарь.

— Чем могу Вам помочь, месье? — вежливо спросил Андрэ.

Незнакомец вместо прямого ответа, взял фигурку кота и рассматривая его с восхищением отметил:

— Хорошая работа. Сколько мелких деталей. Я даже могу отчетливо видеть объём шерсти на нём. Это невероятно, особенно для бывшего наёмника.

— Благодарю, — с неловкой улыбкой растерянно произнёс Андрэ. — Мало кто так хвалил мой труд, разве только родные. Кстати, как насчёт маленькой скидки для первого моего покупателя за сегодня?

— Нет, я тут не за этим, — с улыбкой покачал головой мужчина, поставив фигурку на место.

— Вот как? Хорошо, тогда что Вам надобно? — любезно спросил Андрэ.

— Я хотел узнать, знаете ли Вы человека по имени Олаф Зигмур? — томно вздохнув, наконец, задал свой вопрос незнакомец.

— Олаф Зигмур? — с недоумением переспросил Андрэ, всем видом показывая, что в первый раз слышит это имя. Но для приличия, он всё же попытался вспомнить, однако, ему на ум никто не приходил. — Извините, ничем не могу помочь, — с сожалением произнёс Ферриаль.

— Да ну? А Вы ещё попытайтесь. Может что-то и вспомните, — уже более настойчивым тоном говорил рыцарь, чем вызывал лёгкую настороженность у доппельсолднера.

— Простите, месье, но я честно ничем не могу помочь, — вежливо попытался отмахнуться Андрэ.

— Фридрих фон Оппенбауэр, — вдруг коротко и сухо промолвил он. А Ферриаль услышав это имя замер на месте, как вкопанный. Заметив такую реакцию, незнакомец внутри себя ухмыльнувшись продолжил. — Именно так звали твоего полковника, у которого ты служил под Кёльном.

— Извините, месье, — серьёзным тоном и грозно из-под лба смотря на мужчину начал Андрэ, — но можно спросить Вас. Кто вы?

— Ганс Зигмур меня звать, — ответил он. — Олаф — мой младший брат. Он служил с тобой в одной армии. А также и был в том самом кровавым окружении, в котором выжил лишь только ты, — проговорил рыцарь укоризненно смотря на Ферриаля

— Ясно, — с неожиданной улыбкой на лице выдал Андрэ. — Старший брат, не вынес потери близкого, и решил выместить злобу на хоть ком-то.

— Отчасти, — поправил его Ганс. — Когда я узнал, что мой брат погиб в окружении, я принял это с достоинством. Ведь наша семья живёт военным делом. Но, как только я узнал, что из той резни выжил лишь один ландскнехт, и при этом ещё и являющимся доппельсолднером, то тогда у меня появился резонный вопрос. Как? — спросил он обеими руками оперевшись об стол, и пристально смотря за взглядом уже хмурого Андрэ. Тот не растерялся, и тут же ответил:

— Месье, я как понимаю, Вы тут устраиваете своего рода расследование, но могу Вас заверить, Фридрих фон Оппенбауэр и его приближённые…

— …всё проверили и убедились, что вы не были предателем, благодаря чему и выжили, — закончил вместо него предложение Ганс. — Мне это ещё в Кёльне сказали. И знаете, когда они ещё представили доказательства, и показали место побоища, я им не поверил.

— Ну и не верьте, месье. А пока извольте, пожалуйста, освободить пространство перед моей лавкой, — вежливо попросил Андрэ, коему еле-еле удавалось скрывать раздражение в лице. А рыцарь продолжал пристально смотреть на него. Ландскнехт устало вздохнул. — Эх, месье Зигмур. Я глубоко соболезную Вашей утрате. Но месть это не выход. Вы же именно этого сейчас хотите, верно?

Ганс молча покачал головой, при этом не смыкая глаз продолжая смотреть на Ферриаля, чем вызывал у него уже чувство тревоги.

— Тогда зачем Вы занимаете моё драгоценное время? — с раздражением спросил Андрэ.

— Вот для этого, — загадочно произнёс Ганс, убрав руки и отойдя от стола.

Вдруг позади недоумевающего Андрэ двое мужчин, которые незаметно подкрались ему за спину во время его разговора с Гансом, скрутили тому руки за спину, а после со всей силой ударили головой об стол, что та аж чуть не треснула, а фигурки подпрыгнули в воздух и попадали с неё. А Ферриаль же от такого, камнем рухнул на землю и потерял сознание.

Из-за того, что на площади в тот момент все были на суете из-за предстоящего события, они даже и не заметили, что прямо у них под носом вырубили человека. И даже тогда, когда двое крепко сложенных мужчин, понесли на своих плечах бывшего ландскнехта не проявляющегося признаков сознания в сторону, то они и этого не заметили. Однако, Ганс для предосторожности осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что никто точно не видел сделанного. Удостоверившись, что никого точно не привлекло это происшествие, рыцарь вдруг обратил внимание на фигурку шута, которая единственная не упала со стола, и взяв его как сувенир, он закрыл палатку.

***

Королевская карета с открытым верхом, выбранная для того, чтобы каждый житель Блуа видел будущего правителя Франции в лицо, в добавок тёплая погода предрасполагала к этому, медленно приближалась к площади. С каждым метром, звуки празднества и запах яств становились всё отчётливее, что заставляло монарха нервничать всё сильнее и сильнее. Это заметил сидевший рядом с ним кардинал и министр короля Жорж д’Амбуаз:

— Что-то не так, сир?

— Ничего, — с улыбкой пытался не подавать виду Людовик. Удавалось это у него не очень.

— Я, Вас, прекрасно понимаю. Для меня тоже было неожиданностью такая ранняя кончина Карла VIII, с которым Вы кое-как начали находить общий язык. Но не стоит горевать из-за этого. Жизнь ещё впере…

— Я не из-за этого волнуюсь, — вдруг перебил его Людовик. Жорж с недоумением посмотрел на него. — Конечно, как бы это странно не звучало из моих уст, но смерть Карла без сомнение было для меня ударом. Однако, я боюсь, что народ меня не примет.

— «Не примет», говорите? — усмехнулся кардинал, смотря на разукрашенные стены и вывешенные флаги и фамильные гербы Людовика. Монарх же заметив этот взгляд Амбуаза, мигом поправил его:

— Это только в Блуа, где меня знают чуть ли не с детства. Но вот в других регионах, я больше известен, как горделивая особа, что когда-то пыталась отобрать трон у малолетнего ребёнка, и с треском проиграла. Это ещё не учитывая про опустевшую казну.

— Да уж, соглашусь. Спорить тут глупо, — устало вздохнул кардинал. — Но что же Вам мешает попытаться разгрести то, что наворотил Карл, и тем самым расположить народ к себе? — предложил монарху Амбуаз.

В тот миг из-за совета кардинала, в голове у Людовика предстали все возможные варианты, как он мог бы это сделать. Однако, все они были настолько невозможными и ничтожными, что о них думать было глупо. Всё упиралось о прошлое монарха и пустой казне. А также добавляло то, что из-за нахождения в темнице три долгих года в ужасных условиях сделали его крайне пессимистичным человеком, у которого окончательно потух запал и жизнерадостность в глазах, который был у него будучи молодым.

Жорж заметив неожиданный апатичный взгляд господина после его предложения, хотел было его окликнуть, как вдруг вместо него это сделал громогласный горн, оповещавший их о том, что те, наконец, приехали на площадь. Людовик от неожиданности чуть было не подпрыгнул с места, но быстро собравшись, он поправив свой дорогой наряд готовился встречать горожан, что с радостными возгласами уже приветствовали своего графа, который скоро станет королём.

Монарх сдержанной улыбкой махал своим подданным, а те, в свою очередь, кидали в него розы. Людовик с восхищением и с долей умилением наблюдал за этим. Казалось, что та тревожность сошла на нет. Однако, вдруг, в его глазах цветы превратились в огненные стрелы. Проморгавшись всё встало на свои места. Вот только, когда тот перевел взгляд на жизнерадостных людей, то они перед ним предстали в виде разозленной голодной толпы с вилами и факелами на перевес. С каждой минутой, как он думал о своём будущем правлении его перспективы быть свергнутым становились всё вероятнее и вероятнее. А остальные даже не подозревая о таких внутренних переживаниях Людовика беззаботно продолжили гуляние.

***

Время уже шло к полудню. Площадь уже окончательно заполнилась людьми, а стены, что смотрели в сторону площади и ведущей к ней улицу были разукрашены всевозможными разноцветными лентами, красками, а также разумеется королевскими флагами Франции и фамильными гербами Людовика XII. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки и вкусных яств приготовленных для продажи. А звуки барабанов, дудок, гитар эхом разносились по городу, будто бы напоминая всем, что сегодня большой праздник.

Все были в предвкушении увидеть вот-вот новоиспечённого короля Франции. Все, кроме Николя. Тот уже больше часа искал своего отца. Расспросив почти что всех кого можно и осмотрев, где только можно, он его не обнаружил. Юному Ферриалю это было необычным, даже для Андрэ, ведь бывший ландскнехт уж точно не пропустил бы такое событие. Пробравшись через тесную толпу, и выйдя к палаткам торговцев, что расположились в ряд, дабы передохнуть, к нему обратился один из её владельцев, который на фоне остальных был особо настойчивым:

— Эй, коротышка! Подходи! Быть может тебе, как шуту привлечет эти забавные безделушки?! — задорном голосом прощебетал он.

— Простите, я не заинтере… — хотел было Николя отказать ему, как его взгляд зацепилась на эти самые безделушки, коих тот рекламировал. Это были деревянные фигурки животных. Подойдя поближе, тот окончательно убедился, что это поделки его отца. Мало ещё этого, как оказалось даже палатка и стол, на коим стоял товар были также собственностью Андрэ.

— Ох, вижу всё же привлекли! — радостно произнёс мужчина. — Что выберешь?! Сову?! Кошку?! Собаку?! Или медвед… — не успел он договорить, представляя свой ассортимент, как вдруг Николя резко схватил его за воротник, и со всей силой притянув к себе сквозь зубы процедил:

— Откуда они у тебя?

— Эй, малыш тише, — с нервной улыбкой проговорил он, параллельно пытаясь отцепить от себя шута, однако быстро осознал, что хватка его была подобно медвежьему капкану. А Николя тем временем не унимаясь спрашивал:

— Откуда они у тебя?

— Ты про фигурки? Я их сделал, своими руками. Честный труд, так сказать, хе-хе, — пытался приврать проныра, но за это Николя резко схватил его своей железной хваткой за плечи. От чего, тот невольно вскрикнул, но из-за музыкальных инструментов и шума толпы никто того не услышал. Поняв, что ему не поверили, он через боль всё же признался. — Хорошо, хорошо. Это не мои фигурки!

— Тогда откуда они у тебя? — продолжал карлик задавать один и тот же вопрос, выжигая проныру своим злобным взглядом.

— Парень, клянусь, когда я пришёл сюда, тут никого не было! Только пустая палатка с этими безделушками! — после последних слов, Николя ещё сильнее сжал плечи мужчины. — Фигурками! Фигурками! — поправил себя проныра, и шут мигом чуть ослабил хватку.

— Хорошо, поверю. Но только потому, что мой отец никогда не уступил бы такому, как тебе, — успокоившись промолвил Николя. Но вдруг его взгляд упал на еле заметную вмятину на столе и несколько красных пятен на нём. Шут точно помнил, что их не было раньше, и тогда же, в голове у юного Ферриаля стала вырисовываться примерная картина произошедшего.

А в это время королевская карета вошла в площадь под аккомпанемент горна, дудок и криками радостных горожан.

***

Громогласный горн заставил Андрэ с трудом открыть свои глаза. Из-за звона в ушах и головной боли нахлынувшие его после пробуждения, тот издал протяжный стон. Это услышали трое мужчин в дальнем тёмном углу помещения, уплетавшие жареные куриные ножки.

— Ха, проснулся! — подметил один из них. Андрэ же, через звон в ушах узнал в нём Ганса. — Даже больше часа не прошло. Сразу видно матёрый ландскнехт.

Ферриаль попытался встать, но не вышло. Посчитав, что просто не достаточно собрался с мыслями, он сосредоточившись, согнув колени и резко подпрыгнул. Никакого результата, тот даже и на миллиметр не поднялся с холодной земли. Чуть погодя, когда зрение Андрэ привыкло к темноте, то тот увидел, что они находились в пустом складе, а сам он был туго привязан к огромному тяжеленному ящику.

— Не советую дальше пытаться, а то грыжу себе заработаешь, — промолвил Ганс.

— Прям, как Дитрих, когда пытался один перенести осадное орудие, — с издёвкой сказал мужчина с ярко выраженными широкими скулами и мощным телосложением, и указывая на своего напарника, что был наоборот упитанным.

— Свен! — с обидой вскрикнул мужчина, чуть было не выплюнув курицу из набитого рта.

— А что, так всё и случилось же! То как ты пытался отчаянно поднять орудие по пьяни просто умора! Из головы это у меня никогда не выйдет, — смеясь говорил Свен.

— Ха-ха, обхохочешься, — с сарказмом сердито посмеялся в ответ толстяк Дитрих. — А вот мне не до смеха. Я несколько лет лечился, что аж разжирел, и между прочим то осадное орудие, мы вместе должны были таскать, но ты решил шляться по борделям!

— Эй, ребята, у нас тут не собрание воспоминании о былых злоключениях, — серьёзным тоном окликнул их Ганс. — Давайте приступим к делу, — сказал он, беря в руки маленькую булаву, и медленно подходя к Андрэ.

— Постой, а разве мы не должны ждать Жана? — остановил Ганса Дитрих. А Ферриаль же, когда услышал имя домовладельца, то у него в голове встало всё на место, и тот залился громким хохотом.

— Чего смеёшься? — раздраженно спросил старший Зигмур.

— Я смеюсь, что этот пройдоха нанял вас троих, только чтобы вытрясти с меня денег! — через смех и слёзы объяснил Андрэ.

— А Жан не врал на счёт него. С головой у него, и вправду не все дома, — с любопытным задором подметил Свен.

— А ты думал, что все ландскнехты адекватные? — упрекнул его Дитрих. А после, тот спросил Ганса. — К слову, мы всё же будем ждать Жана?

— А с чего нам его ждать? — спросил в ответ Зигмур.

— Он же сам сказал. Без него не начинать.

— Какая разница? — недоумевал Ганс.

— Может он садист, что любит смотреть на истязания человека? — предположил Свен.

— Вполне возможно, — согласился Дитрих.

— Кстати, а можно узнать, сколько он обещал вам? — с интересом спросил Андрэ, еле сумев остановить истерический смех. — Не удивлюсь, если это приличная сумма, что хватило бы на покупку целого дома.

— Это не твоё собачье дело, — грубо процедил Ганс.

— На самом деле ещё больше, — вдруг промолвил Дитрих, за что Зигмур неодобрительно окинул его злым взглядом. А Андрэ разразился ещё большим смехом, чем прежде, что аж стёкла на окнах чуть задрожали.

— А вы быстро его привели, — вдруг донёсся голос Жана, который незаметно для всех остальных из-за хохота вошёл в склад. — Всё-таки, не зря, я пришёл заранее, — говорил он подходя к своим наёмникам, при этом засучив свои рукава.

— Дружище, как дела? — с доброй улыбкой поздоровался Андрэ. — Слушай, а ты удачный день выбрал для всего этого, конечно. Не мог, что ли выбрать любую другую дату?

— Да, не мог, — холодно ответил Жан. — Всё дело в том, что сегодня день выплаты аренды за жильё, Андрэ. А я знаю, что ты мне не заплатишь той суммой, которой нужно. Вот поэтому, я и нанял этих ребят, чтобы они тебя силой отучили платить мне за аренду по старой цене.

— И сколько, ты им заплатил? — с ухмылкой спросил Андрэ.

— Достаточно, — сказал домовладелец, и сигналом указал Гансу начинать. Тот с довольной улыбкой, крепко схватился за булаву, и с размаху ударил в солнечное сплетение доппельсолднеру.

Андрэ громко взвыл от боли. Он ощущал, как будто все его органы резко переместились в грудную клетку, а из рта начал чувствоваться вкус железа. Дыхание его стала прерывистым и хриплым. Ганс уже было готовился к новому удару, как того вдруг остановил Жан, что с равнодушным взглядом приподнял голову Ферриаля, с предложением:

— Просто согласись на новую цену аренды, и всё. Ради чего ты себя мучаешь?

Андрэ с широкой улыбкой, выпячивая свои окровавленные зубы и смотря прямо в глаза Жану ответил:

— Чего это ты себя мучаешь, жадная свинья?

— Это бизнес, дружище. Я уже не та мелкая сошка, так что поблажек никому не могу дать, даже другу детства, — цинично проговорил домовладелец, и сигналом указал Гансу продолжать, а позади него Дитрих со Свеном уже готовились к своей очереди.

***

Оглушительные возгласы радостной толпы эхом разносились по пустым улицам Блуа. И лишь один карлик нёсся по ней, безуспешно разыскивая своего отца. Николя даже заглянул в дом, но никого там не обнаружил. Он успел также заскочить на рабочее место матери, однако и там Андрэ в помине не было сегодня, чем ещё сильнее заставляло нервничать шута, ведь это совсем не было похоже на отца.

Вдруг в голове у юного Ферриаля просочилась одна очень резонная мысль: «А зачем я беспокоюсь?». И ведь, верно, для карлика это был логичный вопрос, так как зачем нервничать из-за отсутствия отца, что периодически сам отсутствовал долгое время. Наверняка, он решил выпить из-за праздника или и вовсе ввязался в какую-то авантюру не уведомив его и Марию. Но с каждой секундой, как он думал об этом, в его груди будто бы разгоралось неприятное жгучее пламя и давление на неё.

Из-за чего такие эмоции могли возникнуть? Ведь, всё вышесказанное было более чем вероятно. Так думал шут, бесцельно бродя по пустому Блуа, не в силах найти Андрэ и вынужденный слушать издалека звуки музыки и пение радостных горожан. Так и шёл бы дальше Николя, пока тот не прошёл мимо той самой улицы, на котором его отец рассказал ему, что он больше не будет работать трубочистом.

Остановившись, и развернувшись, шут перед глазами представил то событие, и проецировал его на это место так, что наблюдал со стороны. Тогда казавшиеся безрассудной выходкой Андрэ, теперь выглядело благородной, так как тот уберёг его от вредной работы. А поступок и поведение Николя же уже выглядело трусливым и жалким. Но даже после побега, из воспоминаний юного Ферриаля его отец не был зол на него. Даже наоборот, тот словно хотел наверстать упущенное, всё время не отставал от него, и искренне радовался, когда он добивался какого-то прогресса. Помогал ему даже в тех ситуациях, где тот откровенно ничего не знал о теме или ремесле.

Прокручивая всё это в голове, у Николя невольно начали стекать слёзы с глаз. Как только, он осознал, что тот не ценил время проведённое с отцом, письмо от полковника о демобилизации, и также странное исчезновение Андрэ в такой важный день заставило юного Ферриаля тихо плакать. Слёзы лились словно река, с каждым мигом всё набирающий поток. Ему было противно и тошно, от самой мысли того, что он так небрежно думал об отце. Правду всё-таки говорят, мы не ценим того, что имеем.

Но как бы парадоксально это не было, именно эта мысль помогла Николя собраться и вытерев слёзы, он решился на уже более тщательные поиски Андрэ. Раньше, тот разыскивал его в тех местах, где тот мог бы быть. Сейчас же юный Ферриаль решил искать не своего отца, а кое-кого другого.

***

Хруст очередного ребра разнеслось эхом по пустому складу, но из-за песнопения и музыки толпы снаружи, их почти что не было слышно.

— Стоять! — приказал Жан Свену, что уже был готов ударить со всей силой кулаком по лицу Андрэ, за то что тот плюнул ему в лицо. Запыхавшийся наёмник нехотя остановился, и ушёл в сторону к изрядно уставшим Гансом и Дитрихом.

— Крепкий ублюдок, — со смехом процедил Свен, вытирая кровавый плевок с лица.

— Итак, ты будешь платить арендную плату по новой цене? — спросил Жан, приподняв повисшую голову Андрэ. Доппельсолднер же ухмыляясь, и смотрел на Жана своим единственным целым глазом, ибо другой уже заплыл из-за синяка. И им тот выражал искренние своё призрение к нему.

— Нет, — коротко и ёмко прохрипел ландскнехт.

— Да боже мой! — не выдержав закричал Дитрих. — Сколько мы его уже избиваем?! Да после меня он уже должен был, как минимум вырубиться! А ему хоть бы хны!

— Спокойствие, Дитрих, спокойствие, — невозмутимо уверял его Ганс.

— Какое к чёрту спокойствие?! Я своими глазами видел, как ты ему ногти вырывал, а этот ублюдок, лишь простонал, как будто ты ему не ноготь вырывал, а заусенец! — с ужасом указывая на Андрэ говорил Дитрих. Но после тот заметил, что он смотрел на него, и ехидно улыбался. — Боже правый, да перед нами настоящий демон. Это объясняет, как он выжил под Кёльном.

— Не неси чушь! — выпалил Ганс. — Он выжил там, только потому, что является жадным до денег ландскнехтом! Что ради них он загубил целую армию!

— Ха-ха-ха, — вдруг Андрэ тихо и хрипя засмеялся, обратив на себя внимание всех присутствующих, в особенности Зигмура. А Ферриаль взглянув на него с укоризненным взором, проговорил. — Значит, врал, что тебе безразлично смерть брата. Не хорошо таким быть. Не хорошо…

— Я не говорил, что мне безразлично, — парировал Ганс, — я сказал тебе, что принял смерть брата с достоинством. Но я не принял тот факт, что в том окружении помимо него были похоронены сотни храбрых и поистине достойных рыцарей!

Андрэ ничего не ответил, а лишь молча смотрел на Зигмура, с крайней неприязнью. Это заставило Зигмура самоуверенно коротко посмеяться, ведь для него казалось, что тот подтвердил его убеждение о том, что Ферриаль всё же был предателем. Жану был безразличен весь этот конфликт. И поняв, что двум мужчинам уже нечего было друг другу что-то сказать, он приказал Свену продолжить пытку, но как вдруг доппельсолднер промолвил:

— Знаешь, пока меня избивали, я, кажется, вспомнил твоего брата, — Зигмур услышав это, грубо схватил Свена за плечо, остановив того. — Хорошим парнем был. Отважный и улыбчивый юноша. Всегда пытался встать в первые ряды с доппельсолднерами, из-за чего всё время получал от меня и остальных словесный нагоняй. — внезапно Андрэ остановился, но через некоторое время усмехнувшись, видимо вспомнив нечто забавное продолжил. — А ещё во время привалов, он любил травить нас одной и той же историей, как тот случайно в детстве вместе с братом облили священника помоями. И за это их обеих пороли так, что они месяц не могли сидеть.

— Милая история, бесспорно — подытожил Жан. А затем повернувшись к Гансу спросил. — Но как насчёт того, чтобы продолжить?

— Да, — кивнул Зигмур, который слушал рассказ от начало и до конца, и по выражению его было понятно, что оно было правдиво. Свен же уже было занёс булаву для удара, как его снова остановил Ганс. — Но не этим, бери лучше что-нибудь по острее, — с ухмылкой сказал тот, громила поняв намёк товарища, с радостной улыбкой обратился к Дитриху.

— Дружище! Неси сюда цвайхендер!

Толстяк с неохотой смиренно кивнул Свену. При этом не забывая с опаской поглядывать на подозрительно ухмыляющегося Андрэ. Однако, как только он обернулся, то заметил, что меч и остальное вооружение, которые должны были лежать в углу пропали.

Не успел Дитрих сообщить остальным о пропаже оружии, как вдруг из темноты рядом с тем самым углом что-то блеснуло, и через секунду в его сторону со стремительно скоростью полетел кацбальгерКацбальгер (нем. Katzbalger «кошкодёр»), он же Ландскнетта (нем. Landsknechtsschwert) — короткий ландскнехтский меч для «кошачьих свалок» (ближнего боя) с широким клинком и сложной гардой в форме восьмерки. Также известен, как ландскнетта («оружие ландскнехта»). При общей длине от 70 до 85 сантиметров вес кацбальгера колеблется от 1,5 до 1,8 килограммов. направленный гардой в него. Шансов на то, чтобы уклониться у толстяка не было, но даже успеть закричать. Громкий глухой стук и падение меча об землю, эхом разнеслось по помещению.

А когда Дитрих камнем рухнул спиной, то все собравшиеся озадаченно оглянулись, и увидели лежащего в без сознания товарища, у которого на лбу красовался огромный синяк, и рядом с ним был кацбальгер. Все в тот миг встрепенулись, и начали вглядываться в тени и прислушиваться к каждому шороху. И лишь Андрэ хрипя злорадно смеялся.

— Какого черта здесь происходит? — раздраженно вопрошал Жан, схватив за лицо Ферриаля.

— Пожалуй, я соглашусь. Карлики могут быть не только забавными, но и жуткими, — с улыбкой промолвил Андрэ.

— Что ты несёшь?! — недоумевая закричал Жан небрежно откинув голову ландскнехта.

— Его бесполезно спрашивать! — процедил Ганс, затем заметив пропажу оружия в углу спросил у громилы. — Свен, что там помимо меча лежало?

— Годендаг и цвайхендер, — отчитался тот не переставая с тревогой на душе пристально следить за тенями и прислушиваться к любому подозрительному звуку. Последнее было гиблой затеей, ибо из-за шума и гама снаружи ничего не было слышно от слова совсем. Это и сыграла в злую шутку.

Подождав нужный момент, пока трое растерянных и напуганных злоумышленников отвернулись друг от друга, пристально вглядываясь в тени, маленькая тёмная фигура стремительным темпом помчалась в их сторону. Мало того, что из-за музыки снаружи ничего нормально нельзя было что-либо услышать. Так ещё и сам незнакомец несмотря, что в руках держал годендаг, а на спине висел цвайхендер, двигался на цыпочках так бесшумно, что и без постороннего шума, его не удалось бы услышать.

И вот, когда тёмная фигура добежала к группе, он первым делом с разбега прыгнул и с разворота ударил годендагом по ничего не подозревающему Свену в висок. Оно было с такой силой, что куски черепа разлетелись на несколько метров, а сам нападавший не смог удержать в руках оружие и обронил его.

Услышав грохот, Ганс и Жан мигом обернулись. Бездыханно лежащий в луже собственной крови, громила с пробитой головой произвело на них неизгладимое и ужасающее впечатление. Но ещё больше жути на них нагнал карлик, в костюме и гримом шута и безмятежно стоящий рядом с трупом. Вытерев остатки серого вещества Свена, тот злобно зыркнул на оставшихся двоих. Домовладелец в этот момент прищурившись узнал в нём того, кого не ожидал здесь увидеть.

— Николя?! Что ты здесь делаешь?! — недоуменно вскрикнул мужчина.

— Это же твой склад, и к тому же, мне было хорошо известно, а ваших тёрках с моим отцом, — кратко объяснил шут.

— Кто он?! Ты знаешь его?! — не понимая с раздражением спрашивал Ганс.

— Это сын Андрэ. Тот самый их недоношенный отпрыск, о которым я говорил, — с шёпотом ответил Жан, тихо отходя за спину Зигмуру.

— Это он?! — не веря процедил рыцарь. — Ты не предупреждал нас, что он умелый боец! — ещё сильнее разразился Ганс, смотря на бездыханные тела своих товарищей.

— Откуда мне было знать, что этот уродец умеет владеть оружием?! Он же работал трубочистом последние несколько лет! — на высоких тонах отвечал ему Жан.

— Закончили? — вдруг спросил Николя, сверля своим взглядом Жана и Ганса.

— Слушай, парень, — с льстивой улыбкой начал домовладелец, пытаясь расположить к себе юношу. — Я понимаю всё то, что тут происходит ужасно. Но это вынужденная мера. По-другому твой отец не понимает, что платить надо по фиксированной, на данный момент, цене!

— Хех, даже в такой ситуации, ты не преклонен, — с хрипом усмехнулся Андрэ.

После слов домовладельца, Николя с гневом и бушующими огнями в глазах начал медленно приближаться к Гансу и Жану. Последний дрожа и паникуя отходил, однако Зигмур уверенно пошёл на встречу карлику, который уже обнажил цвайхендер из-за своей спины. Рыцарь по пути взял кацбальгер рядом с корчищим от боли Дитрихом.

Несмотря, что оружие шута было длиннее, в следствии чего, у него было преимущество перед Гансом. Однако, за последним был боевой опыт. Ибо тот уверенно осознавал, что даже самые опытные рыцари неспособны овладеть цвайхендером в полной мере, даже спустя пять лет службы с ней. А про пацана и подавно об этом думать. Такое плюсуем, что за наёмником было непреодолимое желание отомстить за своих сослуживцев, коих из-под носа Зигмура бесцеремонно устранили.

Закономерным и очевидным итогом стал, неприкрытый и резкий выпад рыцаря. Клинок вот-вот уже должен был достигнуть глаза Николя, и даже казалось, что тот на это даже не среагирует. Вот только это зрение, а вот у тело же было своё мнение на этот счёт.

Резким движением шут поднял горизонтально меч над головой, отразив тем самым кацбальгер Ганса. После, без промедления и запинок, он изящным выверенным до идеала круговым движением кончиком цвайхендера перерезал Зигмуру горло. Тот от шока и не веря в это, в панике схватился за неё бросив кошкодёр. Тёплая алая жидкость обильно льющейся на землю сквозь пальца означало конец битве. А Николя в это время, отошёл на шаг назад, и равнодушно наблюдал за постепенно угасающим рыцарем, который сперва пошатнувшись упал на колено, затем на обе, а финалом стал его протяжный хрип и падение лицом вниз на лужу своей собственностью крови. Повторив судьбу Свена.

— Как? — тихо и недоуменно спросил Жан, до конца не осознавая, что только что произошло, и смотря на бездыханное тело Ганса, будто бы искренне надеясь, что он каким-то чудом вот-вот встанет. Но прошла одна минута, две, три, а рыцарь так и не поднялся. Домовладелец с ужасом осознав его погибель, дрожа и бледнея на глазах, поднял взгляд на Николя, который медленно подходил в его сторону. Он рационально понимал, что никак не сможет убежать, из-за чего прикусив губу и зажмурившись приготовился уже к своей скорой кончине.

Однако, вместо этого он услышал удар металла по дереву. Открыв глаза, тот увидел, что карлик вместо того, чтобы убить его, освободил своего отца разрубив верёвки. Обессиленный Андрэ упал по холодной земле, словно тряпичная кукла. В недоумении Жан посмотрел на Николя, тот заметив это спокойно проговорил, пристально смотря тому в глаза:

— Чего стоишь? Проваливай.

Жан сию же минуту выполнил приказ, и сияя пятками побежал к выходу.

— Почему?.. — вопрошал Андрэ, собрав все возможные силы, смотря в след за убегающим домовладельцам, который уже вышел из склада, и так поспешно он это сделал, что тот аж позабыл закрыть за собой.

— Он просто не смеялся. А рассмешить его у меня не было желание, — сухо и без эмоции объяснил свои действия Николя.

Узнав это, Андрэ несмотря на адскую боль и жжение в груди с хрипом в перемешку с кровавым кашлем засмеялся. Ведь, то что сказал его сын, было точно тоже самое о чём он ему говорил несколькими неделями ранее. Обеспокоенный Николя перевернул таки своего отца на бок думая, что он захлёбывается в собственной крови, но увидев довольную лыбу папы с облегчением вздохнул.

— Любопытно, что же тебя сподвигло следовать моим принципам, сынок? — спросил Андрэ.

— Эх, не знаю, — честно ответил Николя. — Быть может, я как раз проникся твоими принципами? Или же не хотел, чтобы со смертью Жана, не случились грызни за его тёплое место? — предполагал он.

Андрэ в свою очередь взглянул боковым зрением на лежащего Дитриха, который подавал признаки жизни, стоная от боли и держась за голову.

— Хех, учитывая этого толстяка, я думаю, что первое. Кха… Кха… — вдруг приступ кровавого кашля схватил Андрэ.

Николя понял, что так уже продолжаться не может, из-за чего тот немедленно бросил меч в сторону, и посадил своего отца на свою спину. Убедившись, что он крепко схватился за его шею, шут приподнял его ноги по бокам, чтобы те не волочились по земле

— Срочно надо идти к матушке! — ответственно заявил Николя, и как только это было возможно, то быстрым шагом помчался прочь из этого злосчастного места.

Выйдя наружу, их сильнее ударил не яркий дневной свет, а также крики и звуки издаваемые празднующей толпой. Карлик лично на секунду поразился этим, ибо когда тот незаметно проникал в склад, народ не был таким громким.

— А веселье всё нарастает. Может пойдём туда? — с искушением предложил Андрэ.

— У нас на это нет времени! — резко отвергнул эту затею Николя, и вместо этого помчался вдоль улицы.

— Да не переживай, сынок, я ведь доппельсолднер. Меня ещё не тем мутузили в сражениях, — шут не слушал своего отца, а концентрировался на дороге перед собой. Поняв это, Андрэ решил сменить тон. — Кстати говоря, хотел тебя спросить об одном.

— Отец, ничего не говори! — грубо прокричал шут. — Твоё состояние и так, хуже некуда! Хочешь ещё больше загнать себя?! Я и так много времени потерял разыскивая тебя!

— Я, как раз об этом. Зачем ты пришёл меня спасать? — от этого вопроса Николя чуть вздрогнул, и снизил темп бега, но собравшись, он вернул прежнюю скорость и ответил:

— Что за глупый вопрос?! Разумеется потому, что матушка разволновалась бы, если бы ты исчез!

— И всё? — вдруг нагнетающим тоном спросил Андрэ, прямо над ухом у своего сына. — Это больше звучит, как оправдание.

— Это так сейчас важно, что-ли? — раздраженно вопрошал Николя.

— Да, — без капли сомнении ответил отец карлика.

А сам шут, видя не присущую мрачность и невозмутимость в лице Андрэ, с неохотой пришлось таки ответить на заданный вопрос:

— Я переживал за тебя, — данный ответ вогнал главу семейства Ферриаль в искреннее удивление, ибо из всех людей, Николя последний, который бы переживал настолько о нём. И будто бы сам карлик понимая это, поспешно начал объясняться. — Я понимаю! Это странно! Но… Но… — тут шут остановился собираясь с мыслями. — Но, как я мог оставить на произвол судьбы того, кто сделал многое для нас, и в особенности для меня. Это как минимум неправильно, я считаю, — а позже еле сдерживая слезы, он всхлипывая тихо добавил. — Прости меня, папа, что был таким идиотом.

Целую вечность Николя стоял на месте, будто бы ожидая ответа отца. Он в голове уже представлял его смех, и фразу о том, что «я же пошутил» или же и вовсе безразличие. Но вдруг, карлик ощутил ладонь у себя на макушке. А это был Андрэ, что с доброй улыбкой, медленно и нежно хлопал ему по голове.

— Ты молодец.

Эти искренние слова отца заставили чёрствое от сажи и угля сердце Николя окончательно растопиться. А также это заставило его, наконец, вспомнить благодаря чему, тому так нравилось быть шутом, развлекать людей и при этом любить это дело. Точнее говоря, не «благодаря чему», а «благодаря кому». Ведь с самого раннего детства, Андрэ был тем, кто был с ним всегда рядом. А когда его обижали и насмехались, он вместо тумаков над обидчиками сына, тот оборачивал это в шутку или комедийное представление, что помогало юному Ферриалю.

— Эм, сынок, может всё-таки пойдём? — спросил Андрэ, по доброму постучав ему по виску.

— Отец, — вдруг окликнул Николя, Андрэ. — Мама сказала мне, что если подарить улыбку королю, то все люди в королевстве будут счастливы. Как считаешь, возможно ли это?

Ландскнехт окинул на своего сына удивленный взгляд. А после тихо посмеявшись ответил:

— Звучит наивно, — шут не обиделся от этого честного ответа отца. Он лишь ухмыльнулся с самого себя. — Но, если не попробуешь, то не узнаешь, — вдруг с загадочной улыбкой добавил Андрэ.

Этот ответ более-менее уже удовлетворил Николя. После вздохнув с облегчением и собравшись, он с воодушевленной улыбкой, как будто ему камень с плеч сбросили, продолжил свой путь. Однако звуки празднества подозрительно становились всё громче и громче. Шут хотел было думать, что это просто ему кажется или же к толпе за это время присоединились ещё люди.

Но, когда тот повернул на другую улицу, то увидел перед собой беснующиеся народ, что пели песни и всячески одаривали цветами Людовика, что сидел на карате в самом центре этой марширующей массы. Оценив обстановку вокруг, Николя неутешительно понял, что ему придётся пройти через эту толпу. Обойти никак нельзя, так как обход займёт много времени, а оно не на стороне Андрэ, что постепенно с каждой секундой будто бы угасал, словно увядающее пламя.

Вздохнув с полной грудью, шут помчался в сторону толпы. Для обычного человека такое решение можно было сравнить со штурмом замка в одиночку без оружия. Но благодаря исключительной реакцией и чувством равновесия юного Ферриаля, для него это было пустяком. Ловко уворачиваясь то от неожиданно вскидывающихся рук, ног, то от размахивающих из стороны в сторону флажков и духовых инструментов, а также параллельно анализируя вокруг пространство, тем самым находя самые оптимальные варианты прохождения через такой густой и живой поток людей.

Как бы-то это не было странно. Но никто из празднующих даже и мельком не замечал карлика с изрядно избитым до кровищи взрослым на спине. Вот только Николя понимал, что это только начало, ибо как он приближался до центра, проходы между людьми становились всё уже.

Теперь скрыть своё присутствие было уже не просто. Люди начали замечать, что что-то толкает или тычет их в спину. И после каждого такого столкновения концентрация у шута всё ухудшалась, из-за чего тот делал больше глупых ошибок и терялся на ровном месте. Итогом всего этого стало то, что перед лицом карлика встала непроницаемая стена из нескольких высоких мужчин, через которых невозможно пройти, как с остальными позади. Но парень быстро сориентировался в данной ситуации, и сделал лишь одно действие, которое изменило его жизнь навсегда.

Людовик сидя на карате безучастно смотрел за радующимися и поздравляющими его людей. То и дело в него кидали ему розы, и разного рода красивые сувениры. Тот, чтобы не обижать их пытался через силу натянуть на своё лицо улыбку. Но всё было четно, так как каждая секунда проведенная в окружение них, у монарха всё нарастало чувство собственной обречённости. Он уже в голове представлял, как эта же толпа будет праведным гневом свергать его за ещё более ухудшающейся ситуацию в королевстве.

Но, вдруг, с боку от кареты Людовик услышал среди этой какофонии выделяющийся возмущенные возгласы. А через секунду, он увидел, как нечто оттуда высоко выпрыгнуло. Первым в противоположным от них сидении приземлился мужчина весь в крови, ссадинах и синяками. За ним рядом с ним приземлился карлик в вычурном разноцветном шутовском наряде. Тот быстро поправив шапку, переведя дух и проверив самочувствие своего спутника, уже было начал осматриваться для дальнейшего манёвра, как вдруг заметил удивлённого монарха и возмущенного кардинала Жоржа Амбуаза от такой наглости.

Осознав в какую ситуацию он влип, и своего отца впридачу. Николя хотел было мигом же удрать, ибо кардинал уже был на взводе, чтобы закричать. Но вдруг его глаза зацепились на монархе. Те хоть и выражали долю удивления и недоумения, но большинстве своём в них карлик разглядел грусть, разочарование и обречённость. Все это было знакомо шуту, примерно это тот ощущал, когда он устраивался работать трубочистом из-за безысходности. Переглянувшись с отцом, который заметив зрительный контакт между своим сыном и Людовиком, с улыбкой подмигнул первому, молча дав тому добро.

Увидев это, Николя повернулся к Людовику, тепло улыбнувшись ему, и смотря прямиком в его очи промолвил:

— Вы не один такой, месье.

— Что? — озадаченно спросил было монарх, как вдруг шут в тот же миг оказался между ним и кардиналом, и обняв того за шею: артистичным и язвительным голоском прощебетал:

— Я говорю, Вы не единственный, кому весь этот балаган не по душе, сир!

— Ах, ты мелкий ублюдок! А ну прочь с кареты! Стра…! — возмущенно закричал Жорж, и хотел было позвать охрану, что следовали позади них на лошадях, но Николя мигом заткнул тому рот, и проговорил:

— Оу, месье, ну не надо так кричать. И так уши вянут от толпы вокруг, так ещё и Вы кидаете камень в огород, — а затем повернувшись к Людовику шут спросил того. — Признайтесь же, я ведь правильно говорю?

Людовик неловко признался:

— Да, пожалуй, соглашусь.

— Хотя, это странно. Вы же без пяти минут король! Как Вы можете сидеть с грустной миной, когда происходит такое грандиозное событие! — величественным тоном говорил Николя, при этом продолжая удерживать рот кардинала, который отчаянно пытался её убрать, однако рука шута была подобна самым прочным кандалам.

— Честно сказать, я затрудняюсь ответить, — робко сообщил Людовик.

— Ох, неужели боитесь, что Вас настигнет участь Вашего предшественника, Карла VIII? То-то я думаю, почему Вы выбрали карету с открытым верхом, — язвительно подметил шут. А монарх от этой шутки еле сдержал смешок.

— Довольно! — закричал Жорж, сумевший из последних сил убрать руку Николя со рта. — Сейчас же сгинь с кареты, и забирай своего пьяного дружка! А иначе, я вызову стражу! — пригрозил он.

— Не стоит так резко ругаться, — попытался успокоить Людовик кардинала. — Видишь же, парень нас развлекает.

— Господин, с премногим уважением к Вам, я не могу допустить нахождение этого без культурного нахала здесь! — возразил Амбуаз.

— Хех, ну Вы слышали, сир? «Без культурный». И это говорит тот, кто заляпал мою ладонь своей слюной. Смех да и только! — с усмешкой парировал Николя.

— Что ты себе позволя… — уже было хотел разразиться тирадой кардинал, как его неожиданно обнял Андрэ, исполняя роль алкаша.

— Месье, ну что Вы? Сегодня же праздник! Веселиться надо! Не так ли, народ?! — спросил он у толпы рядом с каретой, которые вначале недоумевали кто эти люди рядом с Людовиком и Амбуазом, но увидев улыбку монарха и в большинстве своём позитивный настрой исходящей оттуда, те успокоились, и хором дали утвердительный ответ:

ДА!!!

Даже стражники, что позади сопровождали карету не видели в присутствии незнакомых людей рядом с монархом ничего плохого.

И с этой нотой и до конца прошёл этот странный праздничный марш. То и дело Жорж Амбуаз пытался подать сигнал страже, чтобы те силой убрали наглецов, думая что те просто его не слышат. Но после примерно десятой попытки, кардинал окончательно понял, каких некомпетентных людей он набрал. И просто сложив руки в замок, тихо смирившись начал со стороны наблюдать за всей вакханалией вокруг.

А Людовику, наоборот, было по душе такая кампания. Каждая шутка, импровизация и номер шута заходила на ура монарху. Настолько, что тот позабыл обо всех подводных камнях, которые его ожидают после коронации. Для него сейчас всё это было неважно. Всё чего хотел вельможа, так это услышать новый остроумный подкол от карлика.

Сам же Николя, впервые за долгое время начал наслаждаться работой шутом. То ли всё так удачно совпало с каретой и монархом или то, что сейчас рядом с ним находился его отец, который несмотря на тяжёлые раны находился с ним, и подыгрывал тому в импровизации и в шутках.

Так случайное стечение обстоятельств, привели ко встрече двух таких с первого взгляда непохожих, но так хорошо понимающих друг друга людей. Закономерным итогом этого стало назначение Николя шутом для Людовика. Благодаря первому, новоиспечённый король смог преодолеть тяжёлые времена, о которых тот с тревогой опасался. И даже больше.

Шут с помощью колких комментариев смог указать королю на проблему в экономике Франции, что там процветал, из-за которых цены росли, как на дрожжах. А Людовик целеустремленно принял это, и начал их исправлять: снизил налоги, улучшил организацию правительства, урегулировал отношения между крестьянами и владельцами, расширил полномочия королевских судей и сделал шаги к борьбе с коррупцией в юридической системе, упорядочил запутанный французское законодательства в один большой кодекс и т.д.

Во внешней политике, хоть и дела у Людовика шли с переменным грандиозным успехом и обидными поражениями. Но самое главное, улыбка у монарха почти никогда не спадала, благодаря Николя, который уже получил своё знаменитое прозвище —Трибуле.

***

Афина уже заносила копьё для добивания израненного шута, который был весь в крови. Тот даже и не думал сопротивляться, а наоборот развёл руки в стороны, закрыл глаза и улыбнулся.

— «Хех, мама, я и впрямь сделал это», — не веря говорил себе Николя. — «Я и вправду рассмешил бога.»

И вот, когда копьё богини уже находилось буквально в двух сантиметрах у головы шута. Последний улыбнувшись ещё шире проговорил:

— «А это значит, что можно действовать!»

И в последний момент, Николя воспользовавшись тем, что под ним была лужа крови, специально поскользнулся на нём. Благодаря чему, тот резко увёл голову назад, и атака богини ушла в молоко впечатавшись об пол, а также, что самое важное, колокольчики вновь прозвенели:

— «Чего он этим хочет добиться?! Он не может нормально продолжать открытый бой! Да и призывать Эвримедонта нет смысла, ведь он видел, что тот против меня один на один бесполезен!» — искренне недоумевала Афина, перед тем, как комната погрузилась во мрак.

Яркий свет. Богиня уже очутилась в комнате, обставленной всё преимущественно темно-красными тонами. Угловатая мебель, мрачный интерьер и картины с сюжетами о смерти, всё это создавала жуткую давящую атмосферу вокруг.

— Это как-то на тебя не похоже, — подметила Паллада.

— В этом нет ничего удивительного, — вдруг подал голос Трибуле. Обернувшись Афина обнаружила шута сидящего на кресле, с необычной высокой спинкой. Сам он был серьёзен и строг лицом, держал руки в замок у живота, и пристально смотрел за богиней. — Ведь, это уже конец представления, мадам. Все с нетерпением ждут кульминации нашей дуэли. А будет ли оно тем, который подарит улыбки людям или отберёт у них, зависит только от нас самих, — зловеще промолвил Николя и со скрежетом поднялся с кресла, и выхватил из-за подлокотника кацбальгер, а после поднял её в сторону Паллады. Затем пристально смотря на неё, спросил ту. — Вы же не меньше меня хотите закончить весь этот фарс, не так ли?

— Ты чертовски прав, — с улыбкой и уважением во взгляде ответила Афина приняв боевую стойку.

Окончание странного рандеву вот-вот настанет. Кто же выйдет победителем в эти пятьдесят пять секунд?! Шут, что хочет обрадовать всё человечество или богиня, что хочет спасти своего возлюбленного? Всё решиться в этой комнате.

Глава 45: Прощай

Все на трибуне были на взводе. Что боги, что люди яростно скандировали имена своих представителей. Так громко, насколько это было возможно. Их крики эхом доходили аж до мрачной комнаты, в котором Афина и Трибуле стояли друг против друга, переглядываясь взглядами, и ожидали кто же из них атакует первым.

И пока оба бойца были напряжены и сосредоточены, один небожитель в одном из множества входов на сидячие места арены, с любопытством наблюдая за боем, вставил свои пять копеек:

— Занятно. Этот человек, видимо здесь, воспользуется одним из моих последних творений.

Им был высокий белокурый мужчина, с элегантной короткой бородкой, также обвешанный разного рода драгоценностями и набитый по всему телу татуировками. Стиль их кричал об принадлежности к ацтекской культуре. Но самой заметной деталью в его образе были ядовито-зелёные змеиные глаза и то, что среди его коричневых волос росли редкие такого же цвета длинные пышные перья. Вместе они создавали своеобразную гриву.

— Если это так, то исход боя очевиден, как ясное небо, — с таинственной улыбкой заявил ацтекский бог.

ДЕСЯТЬ СЕКУНД

Богиня и человек после недолгого колебания одновременно атаковали друг друга. Афина была более в выгодном положении из-за длинного копья. И она этим воспользовалась, сделав резкий укол по надвигающемуся карлику. Но Трибуле был готов к этому, и успел увернуться от удара, и не теряя времени ринулся дальше в сторону Паллады для горизонтального разреза.

ОДИННАДЦАТЬ СЕКУНД

Паллада среагировала на атаку шута, и тут же сместила торс в сторону, также вернув копьё к себе для повторного укола. Однако Николя опередил её, мигом нанеся вертикальный разрез снизу вверх. Богине пришлось заблокировать эту атаку. Карлик на этом не остановился, и продолжил наносить беспорядочные удары. Афина на удивление лишь отбивала или уворачивалась от них, даже и не думая контратаковать. Люди были в недоумении, так как почему человек, что немногим позже искусно сражавшийся один на один, сейчас ведёт себя так, будто бы впервые держит оружие в руках. Всё продолжалось до тех пор, пока богиня не была зажата к стене.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ СЕКУНД

Вдруг картина, спиной к которой стояла Афина зашевелилась. Из-за неё резко вылез механический Трибуле с кацбальгером на перевес. Все зрители даже не успели ахнуть и закричать от удивления, как Паллада беспощадно разнесла голову копии шута на мелкие куски тыльной стороной копья, и при этом даже не обращая внимание на него.

— А вот и они, — торжественно промолвил ацтекский бог.

— «Тц, слишком предсказуемо. Видимо после получения таких увечий его сознание уже начало плыть», — процедила Паллада. — «Или может это всего лишь уловка?»

ШЕСТНАДЦАТЬ СЕКУНД

И словно по её мысли, ковёр, на котором она стояла тоже зашевелился, и из-под него вылезли механические руки, и молниеносно схватили ту за ноги стальной хваткой. А карлик воспользовавшись секундным замешательством богини, тут же прыгнул в её сторону для укола. Эта атака прошла успешно, с одной лишь оговоркой на то, что Афина успела выставить ладонь вперёд. Лезвие пронзило руку насквозь, и чуть было не дошло до личико Паллады, но, к сожалению, для Трибуле длинны кацбальгера не хватило.

ДВАДЦАТЬ СЕКУНД

Стиснув зубы от боли, Афина крепко схватила за гарду меча шута, со всей силой швырнула того в стену. На удивление, шут нашёл в себе силы сгруппироваться и относительно мягко приземлится. А Паллада в свою очередь быстро вырвала кацбальгер из своей ладони, а после ею проткнула механическую копию Николя под ковром. Подняв того к себе, и рассмотрела его с головы до ног. А после озадаченно посмотрела на Трибуле.

ДВАДЦАТЬ ДВЕ СЕКУНДЫ

— Это ты их сконструировал? — грозно спросила богиня мудрости, указав на автоматона.

— Это так что ли важно сейчас? — спросил в ответ Трибуле.

Афина хотела тут же сказать ему, что такое сложное устройство он не мог смастерить, но снова взглянув на автоматона и тщательно рассмотрела все мелкие детали в нём. Сомнений у богини уже не было, конструктором этого чудо механизма, и, возможно, даже Эвримедонта был явно не Николя, а никто иной, как сам…

КЕТЦАЛЬКОАТЛЬ.

— Знаешь, ты прав, — с улыбкой разведя руками проговорила Паллада. — К черту разбирательство и прочая лабуда! Продолжим же веселье!

— Tu as sacrément raison! (С французского Вы чертовски правы!) — поддержал её Трибуле.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ СЕКУНД

После своего громогласного крика, Паллада швырнула в сторону карлика ковёр, вместе с его механической копией. Тот предсказал подобный ход, и несмотря на раны, из которых продолжала сочиться кровь увернулся от снаряда кувырком, прыгнув вперёд. Но, когда тот приземлился, он не обнаружил перед собой Афину. О себе та заявила в тот же момент, когда Николя чудом боковым зрением заметил чьё-то присутствие, и откинул голову в противоположный бок, а после сделал колесо, тем самым избежав попадание копья в висок.

Однако богиня не остановилась на этом, и не дожидаясь пока Трибуле закончит свой акробатический трюк, когда тот был в вниз головой, та сделала резкий выпад. Вот только к несчастью для неё, шут среагировал, подпрыгнув руками вверх, и после схватился за наконечник Арахны. Сместив центр тяжести, Николя приземлился на древко, а затем долго не задерживаясь прыгнул высоко вверх. Там он зацепился за люстру с восковыми свечами.

ТРИДЦАТЬ ДВЕ СЕКУНДЫ

Фыркнув, Афина подняла голову вверх, и обнаружила, что на люстре помимо Трибуле был ещё и его механическая копия, у которого Николя взял его кацбальгер. Не долго думая, Паллада мигом зарядила в них обеих «ЭВТИТОН». Оба шута среагировали на это, и поспешно с десантировались оттуда.

Люстра была уничтожена на мелкие куски, вместе с частью стены над ней. А свечи, что были там попадали по комнате. Некоторые из них тут же потухли, но другие нет. Из-за чего, то тут, то там возникли несколько очагов огня, которые объединившись друг с другом, благодаря легковоспламеняемым вещам вокруг всё превратилось в бушующий пожар. Но человек и богиня не обращали на это никакого внимания. Ведь они оба чувствовали, что развязка вот-вот близко.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ СЕКУНД

Трибуле и его копия приземлились поодаль друг от друга так, чтобы Афина находилась между ними. Паллада уже примерно поняла замысел шута.

— «Взял меч, чтобы сделать вид, что готовит нападение, но есть его механическая копия, которая по сути является расходником, из-за чего и он может на меня наброситься, хоть с голыми руками! Хочешь запутать меня, кто первым на меня нападёт?!» — от таких мыслей богини, когда два карлика только-только начали вставать после приземления, сердце у неё начало бешено колотиться, а на лице невольно вырисовывалась широкая улыбка.

— Хех, моя дочурка, — с гордостью проговорил Зевс, смотря на эту картину.

А древнегреческий скульптор Фидий. Высекший не один десяток скульптур Афины. При виде этого животного оскала, тихо упал в обморок.

А в это время стальной и оригинальный Николя поднялись во весь рост и только повернувшись в сторону олимпийки, те увидели на её физиономии демонический оскал. Ферриаль был в предвкушении только завидев это зрелище, и недолго думая, он ответил ей своей безумной улыбкой, которую Афина увидела, повернувшись к нему. Их взгляды пересеклись в ничтожной миллисекунде, однако, без слов они поняли друг друга.

ЗАКАНЧИВАЕМ

Именно эта мысль промелькнула у них в разуме.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ СЕКУНД

Николя щёлкнул пальцем. Афина насторожилась, ведь если шут так делает, то он что-то призывает. Так оно и случилось. Вдруг, из камина вверх ногами вылез ещё один механический дубликат и он мигом метнул в сторону неё кацбальгер. Паллада сосредоточенная на двух других шутах, слишком поздно заметила надвигающийся к её лицу клинок, из-за чего объективно понимала, что не успеет заблокировать, но и сместиться в сторону тоже. Это можно было назвать идеальной засадой от Трибуле. Вот только, у богини на этот счёт есть другие планы.

Применив мостик, Паллада избежала меча. А после оставаясь в том же положении, она ударила кулаком об конец копья. Тут уже насторожился Николя, и уже было подумал, что вся комната вновь загорится яркой вспышкой. Но несколько мгновений спустя ничего не случилось. Человек уже было вздохнул с облегчением, но тут он заметил, что механическая копия стоявшая в противоположной стороне от него, вдруг был разрублен пополам, а через миг и другой вылезший из камина постигла та же учесть. В считанные миллисекунды до того, как Ферриаль был бы также рассечен на двое, тот заметил слабо заметную тонкую нить, еле-еле отсвечивающийся белым светом, а из-за огня, что уже начал полыхать по всем краям комнаты, её заранее заметить было бы еле возможно, но очень трудно.

Самое важное сделано. Осталось только увернуться. Но обнаружение случилось слишком поздно, а опасная нить находилась в считанных сантиметрах от торса Трибуле. Но человек не сдавался, и собрав все свои силы в мышцы ног, он прыгнул так высоко, насколько это было возможно. И у него это получилось, «СИЯЮЩИЙ ХЛЫСТ» Афины прошёлся в ужасающей близости от ступней шута.

Казалось бы, что худшее уже позади и можно выдохнуть с облегчением. Но вдруг, неожиданно Паллада стоя на руках, раскрутившись со всей силой метко ударила ногой карлика в воздухе, прямо по его рёбрам. Хруст сломанных костей эхом разнеслось не только по комнате, но и по всему замку. А после донесся грохот столкновения Николя об стену. Урон был настолько колоссальным, что Николя аж потерял сознание, но благодаря огню, на которую тот после упал, он сию же секунду пришёл в себя.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ СЕКУНД

Не успел Трибуле вылезти из огня, который уже опоясал почти что всё его тело, как в это время Афина словно стихийное бедствие надвигалась на него, дабы добить. Но шут был спокоен, ведь чтобы удар прошёл по нему, то сперва он должен атаковать богиню. А после того броска его копии прошло много времени. Но вдруг, Николя заметил безумную деталь, а именно то, что из щеки Паллады торчал обломок от кацбальгера.

Для шута это были ой какие плохие новости, так как теперь его воланд будет считать, что он постоянно атакует Афину, из-за чего тот по сути в последние семнадцать секунд таймера, потерял свою неуязвимость. И сейчас, богиня мудрости с безумной улыбкой подошла в плотную к шокированному от такого смелого и неожиданного обхода его козыря Трибуле. Замахнувшись, она сделала мощнейший и быстрейший укол, в которую та вложила всю себя. Чудовищный удар был с такой силой, что поднял пыль в комнате, тем самым частично потушив пожар вокруг, и содрогнулся весь замок.

СОРОК СЕКУНД

Зрители с трепетом ждали итога, но из-за нависшей пыли, ничего не было видно. Да и безмолвная тишина вызывало немалое беспокойство. Особенно для людей.

Но тут все увидели поднявшуюся среди клубов дыма Афину. Боги закричали от восторга, и уже начали праздновать победу, но все они тут же умолкли, когда небольшой кусок черепа богини упала на пол, обнажив всем её мозг. Не веря в произошедшее, Паллада схватилась за голову, и с ужасом ощутила мягкое и склизкое серое вещество.

— Да ты издеваешься… — округлив глаза от потрясения промолвила богиня.

— Как так? — недоумевал Персей.

— Афина… — тихо навзрыд проблеяла одна из средних голов Медузы Гаргоны, в то время, как остальные потеряли дар речи.

А Зевс же, впервые за весь бой был взволнован, что аж чуть приподнялся с места, крепко схватившись за подлокотник. Арес опустил флаги, и с отвисшей челюстью, не верил, что происходило перед его глазами. Аид и Гермес были чуть сдержанными, но всё равно не могли скрывать своё беспокойство. И лишь только Люцифер сохранял гробовое спокойствие, ведь как персона со стороны объективно понимал, что ещё не всё кончено.

Через миг позади Афины послышался лязг металла. Обернувшись та увидела обгоревшего шута, с глубокой раной начинающей с правой ключицы, и заканчивающийся до левой подмышки. Тот пошатываясь опирался кацбальгером, как тростью.

— Всё-таки, попала, — усмехнулась Афина, заметив зияющую рану на груди человека.

Трибуле поднял голову, и увидев ровный разрез на макушке головы богини, тоже усмехнулся:

— Проклятие, промазал.

И пока оба бойца переводили дух, то у зрителей появилось возможность задать животрепещущий для них вопрос: Что же чёрт возьми произошло? И ответ не заставил себя ждать, когда пыльная завеса уже сошла на нет. Все смогли увидеть, что на месте, где должен был быть Николя, была его механическая копия, намертво проткнутая копьём об стену, и самое важное было то, что обе ноги у автоматона были выставлены вперёд, как будто бы тот что-то оттолкнул от себя. Также можно было заметить, что это чудо механики вылезло для помощи оригиналу, прямиком из-за шкафа рядом. Учитывая всё это, то для людей и богов выше заданный вопрос, был уже не важен, и они вновь переключили внимание к битве.

СОРОК ПЯТЬ СЕКУНД

— Позволь спросить тебя шут, — вдруг окликнула Афина Николя, вытащив копьё из несчастного робота. — Почему ты просто не мог навалить на меня всех своих помощников? Так было бы куда легче.

Этот вопрос заставил улыбнутся Трибуле, и тот искренне ответил:

— Легче управлять одним, к тому же, так куда более интереснее.

Этот ответ заставил уже улыбнуться Афину, и та в качестве награды встала в боевую стойку. Николя ответил ей тем же.

СОРОК СЕМЬ СЕКУНД

Человек и богиня пристально смотрели друг на друга. Оба были измотаны и истощены. Но у обоих за спинами были те, коих они хотели защитить, именно это им помогало не упасть прямо там в обморок. Все боги считали, что Паллада выберет тактику сдерживания дистанции с помощью нитей. Люди считали, что Ферриаль выберет нечто подобное, только с помощью своих механических копии.

Однако, несмотря на многочисленные раны, Николя и Афина ринулись навстречу друг к другу напролом, словно бы демонстративно плюя на предположения зрителей. Это было ничто иным, как проявлением взаимного уважение.

Когда до истечения таймера оставалось восемь секунд, богиня мудрости и король дураков достигли на расстоянии удара друг от друга. Оба с улыбкой до ушей готовились к их возможной последней атаки в жизни.

Афина схватилась обеими руками за середину древка, а затем переместив Арахну с боку от себя, та стремительно начала крутить его изо всех сил. С каждым мигом оборот копья становилось всё быстрее и быстрее, что невольно создало сильный вихрь, которая помогла слабому огню вновь разгореться. Боги были в недоумении от этого, и не понимали, что хочет сделать Паллада, однако, для одного из небожителей было всё ясно.

— «Разумеется! Никак иначе, как не сейчас нужно использовать эту технику! Всё верно сестра! Пан или пропал!» — проговорил Арес, сжав кулаки до предела.

А в это время Николя вдруг невысоко прыгнул вверх. Причиной тому послужила его механическая копия, которая от пожара хоть и достаточно обуглилась, но всё же смиренно лежала под ковром, и ждала своего звёздного часа. А именно перекатившись на бок, согнув обе колено так, чтобы его и ступни оригинала сто процентно соприкоснулись друг с другом.

Со стороны это выглядело максимально нелепо. Хоть и для людей сейчас было не до смеху, но всё же одного человека это заставило улыбнуться. Мужчину в вычурном прикиде, большой шляпой с разноцветными перьями и шрамом на щеке.

— «Ах, сынок, даже в такие моменты. Ты делаешь всё возможное, чтобы своими действиями рассмешить публику», — им был Андрэ. Сидел он рядом со своей женой Марией, которая наблюдала весь бой с замиранием в сердце и не проронила ни слова, она лишь хотела одного:

— «Умоляю. Ты сделал всё возможное и невозможное. Пожалуйста, возвратись к нам живым!»

АТТИКА

Так звался приём, который Афина лишь единожды в жизни воспользовалась. И посчастливилось его опробовать на себе дяде Посейдону, в одном из многочисленных спаррингов. Результатом было то, что Паллада впервые смогла одолеть владыку морей.

Когда оборот копья достигло своего пика, что там в комнате, чуть не образовался смерч, богиня мудрости резко отпустила одну руку, и выставила Арахну вперёд. Не успела она сделать полный один круг, как вдруг Афина тут же остановила оружие отпустившей ранее рукой. Импульс созданной от моментального торможения создало невидимую сконцентрированную ударную волну, которая устремилась в сторону шута.

Николя в свою очередь, пока Паллада раскручивала копьё, присел как можно ниже, а его копия согнула колени, как можно глубже. И словно пружина, тот полетел в сторону богини. Причудливый приём, коим он поразил голову Афины двенадцать секунд назад, имела название себе подстать. Называется она…

ОЗОРНОЙ ДИКИЙ ОСЁЛ

ПЯТЬДЕСЯТ СЕКУНД

Хоть и Трибуле с Афиной атаковали одновременно, и не могли даже примерно предположить, что те выкинут друг против друга. Но шут даже и представить не мог, что богиня применит такой приём! Фактор неожиданности был за Палладой. Но за Ферриалем была феноменальная реакция!

Как только Николя почувствовал перепад давления около кожи своего лица, тот рефлекторно поставил под удар правую сторону тела, и выгнул тазовый пояс вверх. В результате чего, смертоносная атака прошла лишь по касательной, и к тому же помогла шуту взлететь ещё выше. Правда без последствий не обошлось: правая рука, ключица и лопатка были раздроблены в труху, в добавок ещё и правое лёгкое было пробито. В связи с чем, тот закономерно потерял сознание.

Сама атака Афины, тем временем своей недюжинной силой не только пробила стену позади карлика, но ещё и прошла через его воланд, пробилась через комнату, и с ужасным грохотом уничтожая помещения за помещением вырвалась из самого замка, а остановилась она в итоге перед трибунами. Врезавшись с такой силой, что вся арена аж задрожала. Зрители, что там находились, даже и не поняли, что только что произошло.

— «Как же хорошо, что после предыдущего поединка, я всё же выпросил у господина Зевса этот барьер», — с ужасом промолвил у себя Хеймдаль, боясь даже вообразить, что было бы, если бы этого щита не было.

В это же время, Трибуле словно тряпичная кукла пикировал в сторону Афины. Последняя особо не волновалась на этот счёт, ведь бой уже окончен. Всего лишь-то надо дождаться, когда шут пролетит мимо неё, упадёт и добить.

НО ТУТ!

Николя неожиданно для неё, и для всех зацепился за шею Паллады внутренней стороной колена правой ноги. Он всё же смог вернуться в сознание, прикусив свой язык перед тем, как получить колоссальный урон.

Воспользовавшись скоростью от падения и центробежную силу, а также природной гибкостью, шут из последних сил начал прокрутку вокруг богини. Та не могла сбросить наглого человека, ибо после «АТТИКИ» её руки онемели. А Ферриаль же, успешно сделав полный оборот, отпустил ногу, уйдя в свободный полёт. А затем там же переведя верхнюю часть тела в сторону Афины, он будто бы на прощание взглянув на её удивлённые глаза, взмахнул своим кацбальгером. Кончик клинка, с хирургической точностью рассёк сонные артерии небожительницы.

ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ СЕКУНД

Время вышло. Мрачная комната, что была объято пламенем погрузилась во мрак. А после снова озарилась ярким светом, тем самым помещение вернулась в изначальный вид, и всем зрителям стал виден итог в полной мере.

Афина, величественная богиня мудрости, из-за шока обронила своё копьё, и обеими руками схватилась за горло, не веря, что ей реально перерезали её. Но тёплая, алая жидкость сочащаяся между пальцами, предательски подтверждало опасение Паллады.

Трибуле, наглый шут, лежал на полу перед богиней. Весь обожжённый, израненный и окровавленный. Со сломанной под чистую правой рукой. Он нашёл в себе силы, хотя бы встать на колени. Увидев, что олимпийка стоит до сих пор на своих двоих, тот прерывисто дыша, жадно глотая кислород, опустив голову проговорил:

— Всё… На этом всё… У меня больше нет сил…

— Сестра! Добей его! — кричал со всей мочи Арес.

Афина будто бы услышала своего брата. И схватив копьё одной рукой, а другой хватаясь за горло, она занесла Арахну над головой Николя.

— Хех, и впрямь. Бог во плоти, — усмехнувшись промолвил Трибуле, а после спокойно закрыл глаза, ожидая своей смерти. Он улыбался, ведь знал, что он сделал, всё что мог. Его мать не выдержала, и залилась истерикой, отчаянно крича имя своего сына. Андрэ оставалось лишь удерживать и успокаивать свою суженную.

Но вдруг, карлик услышал, как что-то впечаталось перед ним. Открыв глаза, тот обнаружил, что Афина воткнула своё копьё прямо перед его носом. Подняв озадаченный взгляд, шут увидел, что Паллада с тёплой улыбкой смотрела на него.

— С победой… тебя… — кое-как промолвила она хрипя из-за переполненной крови во рту.

— Что?.. — только это смог выдавить из себя ошарашенный Трибуле.

— Что ты делаешь сестра? — недоумевал тем временем Арес. Да и не только он, но и Зевс тоже не понимал поступок своей дочери.

Но когда её тело начало слабо отсвечивать зелёным цветом, а кожа по-тихоньку трескаться, как стекло, то уже всё стало очевидно. Среди людей начали доноситься радостные возгласы, а боги намертво стихли, молча наблюдая за смертью Афины. В особенности тяжёло было осознавать предстоящую утрату Аресу и Медузе Гаргоне. Персей же на удивление держал себя в руках, позволив себе лишь с горечью прикусить себе губу.

— Мне… было… весело… — с улыбкой сказала Афина. А затем собрав все силы, та закрыв глаза поблагодарила шута. — Спасибо, что… скрасил мои… скучные дни. Прощай…

Это были последние слова Паллады, перед тем, как окончательно распасться на тысячи мелких зелёных осколков, и устремится ввысь. Шут с восхищением наблюдал за сим чудом. И махая ей на прощание промолвил:

— Аu revoir Athéna, au revoir. (Прощай Афина, прощай)

— И в самом странным рандеву в истории, победителем пятого раунда Рагнарёка, неожиданно становиться представитель человечества! ТРИБУЛЕ! — огласил об окончание боя Хеймдаль.

Афина против Трибуле (Николя Ферриаль)

Длительность боя: 15 минут 36 секунд

Решающий удар: Озорной дикий осёл

Победитель: Трибуле (Николя Ферриаль)

Счёт: 2:3

Глава 47: Падший ангел против Ангела смерти

Вся арена затихла гробовой тишиной, лишь люди с предвкушением перешёптвывались, не веря в то, что произошло. Они только ждали подтверждения этого от комментатора Хеймдаля. И он его дал:

— Вы всё правильно услышали и увидели, дамы и господа! Первым, кто вывел людей вперёд в турнире Рагнарёк — придворный дурак, Трибуле!

После этих слов, весь род людской на арене взревел от радости, так сильно, что богам пришлось аж заткнуть свои уши. Оно и не удивительно. Впервые с момента большого взрыва, творения обошли своих творцов. Вся трибуна смертных, буквально плясала до упаду, ещё интенсивнее и наглее, чем после четвёртого раунда. А некоторые от счастья не могли даже встать на ноги и без конца рыдали, настолько это событие было из ряда вон выходящим.

А вот сами боги же были на удивление, нет, не в ярости и нет, не немного возмущены. Они были крайне подавлены. Небожители чувствовали позор и стыд, в их умах впервые проникла мысль, о которой думать раньше было просто смехотворно.

ЛЮДИ СИЛЬНЫ

Высшие боги же, также чувствовали этот неприятный горечь, который по ощущениям будто бы сжигала их тела изнутри. В двухкратным масштабе это неприятное жжение чувствовал глава совета Вальгаллы — Зевс.

Он с момента смерти своей дочери не проронил ни слова, не моргал и ни на что не обращал внимание. Застыв на месте, тот смотрел на копьё, которую Афина воткнула в пол перед кончиной. Смотря на неё, громовержец с тоской вспоминал её рождение, первые шаги, первые произнесённые слова и первый раз, когда та увлеклась тренировками отца. В конечном итоге, в разуме главы греческого пантеона промелькнуло самое горькое воспоминание, а именно день, когда он подарил ей копьё Арахну, в день её совершеннолетия.

Это событие промелькнуло в голове Зевса, заставило того, возможно, впервые за всю его долгую жизнь сломаться. Закрыв глаза рукой, громовержец тихо пускал слёзы. Арес же в отличие от отца особо не сдерживался, и в полной мере дал своим эмоциям выплеснуться. А Гермес, Аид и Люцифер сохраняли самообладание, хотя и для первых двух утрата Афины вызывало у них не менее горький осадок.

— Если бы мне кто-то сказал, что когда-нибудь увижу тебя плачущего, то в лучшем случае я бы посмеялся ему в лицо, в худшем заставил молиться, что я его не отправил в самые глубокие недра Хельхейма, — проговорил Аид, с полным невозмутимым лицом, смотря на экраны арены.

— Братец, — вдруг окликнул его Зевс, перестав плакать, но продолжил закрывать глаза. — Помню, ты говорил, что «Люцифер уничтожит любого человека за секунду, который выйдет против него». Ты всё также ручаешься за свои слова? — спросил он, взглянув на Аида с серьёзными глазами полной решимости.

— Да, ручаюсь, — спокойно и чётко ответил король Хельхейма, но затем осознав контекст, тот недоуменно посмотрел на младшего брата. — Погоди, неужели, ты хоче…

— Да, — мигом ответил Зевс. — Следующим выйдет Люцифер и точка, — уверенно заявил старик. А правитель подземного царства от этой новости был только взбудоражен.

— Люций, ты слышал его? Настал твой черёд, — бодрым голосом промолвил Аид, хлопнув по плечу падшего ангела.

Люцифер ещё несколько секунд сидел на месте, безжизненным выражением лица. Казалось, что ничто не способно изменить это монолитное спокойствие и концентрацию. Даже когда тот окинул безразличный холодный взгляд на Аида и Зевса, ни один мускул на его чуть бледноватым личике не зашевелился. Но всё же он глубоко вздохнул, молча поднялся с места, и также молча побрёл прочь из ложи.

— Странно, он мрачнее, чем обычно, — подметил удивленный Гермес.

— Не нужно этому изумляться, — уверил его Аид. — Люцифер воочию видел на что способны люди, так что я на все сто уверен, что он сейчас полностью сосредоточен к предстоящий битве, — самодовольно добавил король подземного мира.

А на противоположной стороне арены, Брунгильда внимательно наблюдала своим зорким глазом за происходящим в VIP ложе греческих богов, пока её маленькая сестрёнка Гейр искренне радовалась победе. Хоть и для последней Афина была не последней личностью, но она смирилась, что это война. Такого рода потери неизбежны.

Вдруг, юная валькирия заметила, что её старшая сестра совсем не улыбается, не выражает никаких эмоций и пялится только вперёд. Казалось, что та ушла в транс, но будто бы ощутив взгляд Гейр, Брунгильда не уводя глаза промолвила:

— Ты следующая.

— Чего? — спросила Гейр, посчитав, что та ослышалась. Но серьезные глаза Брунгильды, коими та окинула сестру говорили об обратном. — Погоди, то есть Люцифер следующим выйдет? С чего ты так уверена? — вопрошала недоуменная валькирия.

— Поверь мне. Старый хрыч сейчас настолько в отчаянии, что захочет выставить любого, кто будет у него в поле зрение, — с издевательской ухмылкой ответила Брунгильда, вновь переместив взгляд в сторону греческих богов.

— Ох, если это правда так, то это значит, что мне придётся стать его оружием, — с отчаянным и дрожащим голосом промолвила Гейр.

— Да, каким бы он не был жутким и мерзким, тебе придётся с ним соединиться для воланда. Так как, это война, а на войне…

— …все средства хороши. Знаю, сестра Хильда, — устало вздохнув закончила фразу сестры Гейр. После в последний раз переглянувшись с Брунгильдой, та молча пошла прочь. Главная валькирия с гордой улыбкой провожала её.

В это время, Николя уже перестал прощаться с давно почившей Палладой. Он был рад победе, но в глубине души чувствовал тоску, сравнимую только разве что со смерти Людовика XII. Ферриаль опустил руку, смотря в одну точку и осознавая всю тяжесть потери, которую тот совершил своими собственными руками. И в этот момент, шапочка с бубенцами на голове карлика засияла ярким светом. Несколько секунд спустя, она обрела форму маленькой девочки. После рассеялась, материализовав рядом с Трибуле Хлёкк.

— Ну и сколько ты собираешься тут валяться? — недовольно спросила валькирия, скрестив руки на груди.

— Не знаю, — ответил ей Николя, продолжая смотреть в одну точку. А Хлёкк поняв сложившуюся ситуацию, глубоко вздохнула, подошла к шуту и подав тому руку, уже спокойным голоском ему предложила:

— Пока этот замок не снесли для следующего боя, как насчёт прогуляться по нему? Всё же, отчасти ты поэтому и просил, чтобы больше половины внутри него было воссоздано то, как было при твоей жизни. Ведь так?

Ферриаль с удивлением повернулся к Хлёкк, но увидев приятную улыбку на её лице, он расплылся в точно такой же и со словами:

— Почему бы и нет, жин фи, — нежно схватился за ладонь юной валькирии.

Довольная Хлёкк аккуратно подняла шута на руки, а после медленной поступью пошла к выходу, из этого причудливого помещения, что было вдохновлено её собственной комнатой. Но как только она дошла к нему, из глубин тёмного коридора донеслось уханье совы. Девушка на миг встревожилась от неожиданности, но тут же успокоилась, ведь вспомнила, что у Афины был крылатый питомец. Имя ей — Минерва.

Сама Минерва не заставила себя долго ждать. Она стремительно, но одновременно поразительно бесшумно пролетела над головами человека и валькирии. Долетев до копья и после покружившись несколько раз вокруг неё, та приземлилась рядом с ней. Сова взглянула на воткнутое оружие своей хозяйки снизу вверх, затем робкими шагами подошла к нему вплотную и проводив лапой по древку, любимица богини мудрости не выдержала и начала протяжно ухать расправив свои крылья, будто бы рыдая из-за смерти Афины.

Данная картина, разумеется, коснулась души многих богов. В каком-то роде, они понимали птицу и лишь могли ей посочувствовать, в отличии от людей, которые уже насмехались над ней, безудержно смеясь. Трибуле же смотрел на всё это с безразличием. Хлёкк же заметив это, закономерно того спросила:

— Даже не попытаешься утешить?

— Не надо, — резко покачал головой Николя. — Чему уж я и научился в работе шутом, так это то, что тех кто переживает большое горе, лучше не тревожить.

— Оу, хорошо, — учтиво промолвила Хлёкк, и развернувшись вошла в тёмные глубины коридора, оставив сову горевать одной.

А в то же время, Кетцалькоатль тихо похлопывал вслед за уходящей парочкой. Он в своём роде был рад тому, что благодаря его изобретениям, те смогли победить. Хотя одновременно с этим, тот чувствовал себя гадко, из-за того, что причастен к гибели Афины, которую он безмерно уважал.

— Эх, ну как бы-то ни было, я сделал своё дело. — глубоко вздохнув, пожав плечами и разведя руками проговорил небожитель. А после взглянув на уже ночное небо полный ярких звёзд добавил. — Надеюсь, ты простишь меня. У меня тоже есть веская причина.

— Всё как я и предполагал, — вдруг донёсся чей-то давящий голос позади ацтекского бога. Кетцалькоатль не был встревожен, а наоборот, с предвкушением обернулся, ведь знал кому принадлежал этот сухой и безжизненный тон.

— Вау, я и не думал, что ты когда-нибудь вылезешь из своей норы, Вельзевул, — с искренней радостью сказал Кетцалькоатль.

— Не радуйся слишком рано, — грубо отрезал того бог мух. — Я здесь только, чтобы узнать, с чего же богу, чьё имя вписали в список за сторону небес помогать человеку? — сходу объяснил он, с недоверием смотря на него.

— А, так ты заметил, — сказал ацтекский бог, у которого сползла жизнерадостная улыбка, как только узнав визит старого знакомого.

— И не только я, но и Афина судя по всему заметила. На твоё счастье, что она проиграла или и вовсе не начала галаголить на всю арену, о том, почему твои изобретения в руках у человека.

— Хех, да, я был на грани, — вновь натянув беззаботную улыбку проговорил пернатый змей.

— Это ещё о-о-о-очень мягко сказано, — продолжал упрекать Вельзевул. — В лучшем случае тебя бы сию же минуту исключили из списка, как раз правило позволяет, а в худшем тебя бы ждала бы учесть похуже Прометея или Сизифа, — причитал ему бог мух, тыкая тростью в грудь Кетцалькоатля. Небожитель же аккуратно отмахнув от себя костыль, самоуверенно проговорил:

— Не надо быть паникёром. Главное никто, кроме тебя и Афины не узнал, что я подсобил тому человеку. И даже, если кто-то догадался бы, то Брунгильда обещала, что заметёт все следы, — уверял он, хлопая Вельзевула по плечу.

— К слову о ней, — брезгливо убрав руку с плеча сказал Вельзевул, — сколько времени вы с ней уже в союзе?

— Нисколько. Я на неё и не работаю.

Такой ответ ни на шутку взбудоражил Вельзевула, что тот крепко сжал трость и чуть отпрянул назад, смотря на ацтекского бога недобрым и подозрительным выражением лица. Сам Кетцалькоатль быстро выставив руки вперёд, немедленно объяснился:

— Тише! Тише, дружище! Понимаю, то что ты делаешь заслуживает, как минимум, карой небесной, а я как раз в списке, кто будет участвовать, но могу тебя заверить. Тебе беспокоиться не о чем. Я ни одной живой душе тебя не выдам.

— С чего я должен тебе верить? — с недоверием спросил он.

— С того, что если я доложу на тебя, тогда Брунгильда не выполнит мою просьбу, — незамедлительно ответил Кетцалькоатль, изменившись в лице и тоне на более мрачный.

— «Просьба»? — недоуменно вопрошал Вельзевул. Но после секундной запинки, тот вспомнив кое-что и не веря спросил пернатого змея. — Стой, ты всё ещё держишь зло на этого человека?

— А в тебе до сих пор сидит эта тварь? — в ответ спросил Кетцалькоатль, но увидев, как Вельзевул ещё крепче сжал трость констатировал. — Ясно, всё ещё сидит.

— Ещё вопрос, — сказал Вельзевул, приподняв посох прямо у носа пернатого змея. — Тебе совсем безразлично то, что мы с Брунгильдой творим закулисные игры? Оно ведь косвенно и на тебе может отразиться.

Кетцалькоатль на этот вопрос дал лишь хитрую ухмылку.

— Чего смешного? — спрашивал раздраженный Вельзевул.

— Да так. За столько лет, ты ничуть не изменился, — ответил Кетцалькоатль держа эту самодовольную ухмылку.

— Эх, ты тоже.

С такими словами бог мух опустил свою трость, окончательно поняв, что пернатый змей не представляет никакой опасности. Кетцалькоатль же, одобрительно похлопав по груди старого знакомого, обошёл того и со словами:

— Как бы-то ни было, удачи тебе, дружище, — он гордо поднятой головой ушёл во мрак коридора.

Вельзевул смотря тому вслед, с долей тоски в голосе тихо промолвил:

— Если не эта тварь, то мы реально могли бы быть друзьями, но увы…

Тем временем, на трибуне людей до сих пор царил пир и веселье. Всем людям без исключения было невероятно радостно. Всем, кроме одного...

Герою мифов Греции, Персею было горестно и труднее всех из присутствующих на арене сейчас. Ведь, внутри него боролись противоречивые друг от друга эмоции. Печаль от утраты любви всей своей жизни и искренняя радость от того, что человечество на шаг приблизились к спасению. Ему оставалось лишь только опустить голову и до крови прикусывать губу, не зная как поступить в такой ситуации.

Нижняя голова Медузы Гаргоны заметила терзание мужчины. Та молча обратив на себя внимание трёх остальных оплакивающих голов, указала на Персея. Те озадаченно и не зная, что делать переглянулись друг с другом. Видя нарастающую панику у них, ниже стоящая тяжело вздохнув, нежно и медленно обвилась вокруг торса ошарашенного человека.

Остальные же последовали её примеру, и также с теплотой обняли Персея, без слов выражая тому понимание и соболезнование. Тому было уже куда легче, благодаря чему тот перестал кусать за губу и наконец, приподнял свою голову, будто бы камень упал с него. После обнял их в ответ.

И именно в этот момент, Персей краем глаза заметил, что из замка вылетело белое пятно. С течением времени, пятно становилось всё отчётливее, можно было увидеть очертание крыльев и длинный предмет, которую она несла. Сомнении быть не могло, это была ручная сова Афины — Минерва.

Она с невероятной скоростью и ювелирной аккуратностью пролетела над головами беснующей толпы людей так, чтобы не задеть их. А после долетев до сектора, где сидели лишь Персей и Медуза, та медленно приземлилась перед первым, любезно положив копьё Афины рядом с ним.

— Почему она его принесла сюда? — недоумевала верхняя голова.

— Может на сохранность? — предположили средние.

— Не глупите. Для этого есть тот же Зевс, — скептично отозвалась нижняя.

А вот Персей же, всё прекрасно понял.

— Это Афина просила передать на случай проигрыша? — спросил он. Сова кивнула головой. Персей не сдержал своих слёз, и всхлипывая тот с улыбкой проговорил. — Вот жеж мерзавка, даже это продумала. И что я по-твоему должен сказать твоим родственникам?

***

— О чём только думает Брунгильда? Она же рискует своей жизнью, нанимая Кетцалькоатля, — ворчал себе под нос Вельзевул, бродя по тёмным коридорам арены. — Мне всё больше кажется, что её мотивы не только спасение людей. А нечто другое. Тогда какая? — с таким вопросом, он ушёл в глубокое размышление.

Сам этого не заметив, тот дошёл до своей лаборатории, не прекращая думать о насущным вопросе. Открыв дверь, Вельзевул вошёл в свой обитель, а потом мигом закрыл. Развернувшись, бог мух уже машинально хотел было включить свет, как вдруг на удивление заметил, что оно было и так включено, а также он уловил своим боковым зрением постороннего в помещении.

— О, наконец, Вы пришли, — подал свой голос незнакомец.

Быстро повернувшись к незваному гостю, Вельзевул уже готов был атаковать, но увидев его лицо, бог мух облегчённо вздохнув и опустив трость промолвил:

— А, так это Вы, — после вытерев пот со лба, Вельзевул вдруг вновь насторожился. — Подождите, если Вы здесь, то значит Люцифера выпустили? Так рано?

Незнакомец с хитрой ухмылкой лишь медленно кивал, а на лице Вельзевула неожиданно начала появляться точно такая же улыбка.

***

Арена Рагнарёка, на котором уже отсутствовал величественный замок Блуа. Зрители ожидали, что рас уж победу одержал человек, то можно было ожидать того, что следующий представитель попросит своё изменение. Однако, единственное отличие было то, что были выставлены вокруг по периметру черепа насаженные на кол, служившие также не только предметом устрашения, но и в качестве осветительных приборов.

Хеймдаль, гордо стоявший ровно по середине на будущем поле брани, подал свой громогласный голос, когда на него упали софиты всех черепов:

— Итак, мы начнём шестой раунд?!

Зрители с обеих сторон хором одобрительно взревели.

— Отлично! Тогда позвольте мне представить участника со стороны человечества! — после этих слов все лучи света устремились на западные ворота. Те в свою очередь начали медленно и со скрипом открываться. — Этот человек по скромничал, и решил особо не менять арену, хотя у него была такая возможность! Что ж, вероятно, он более чем уверен в своих силах! Вы спросите кто этот смельчак?! Какой-нибудь воин?! Или может быть великий герой?! — вопрошал Хеймдаль, но тут же он посмеялся. — Хехе! Как бы не так! Этого человека вы возненавидите, как только я скажу одно единственное слово, что с ним связано, — дождавшись, когда ворота полностью откроются, предвестник апокалипсиса с максимальным гнетущим и мрачным тоном сказал это самое слово. — Нацистская Германия.

По трибуне людей прокатилась волна недоумения. Одни думали, что те ослышались, а другие то, что это какая-то шутка. Но их предположения полностью развеялись, когда на открытых воротах развернулись кроваво-красные флаги с свастикой в центре. Тут уже начался сущий кошмар. Сказать, что зрители были в бешенстве, это ничего не сказать. Их ненависть была столь велика, что одни пытались пройти на арену и снять эту злосчастную тряпку, однако, из-за барьера это было невозможно.

— Хех, как и ожидалось, — с усмешкой промолвил у себя Хеймдаль видя эту реакцию. Затем откашлившись, он продолжил. — Понимаю Вас, дамы и господа! То что сотворили эти люди, даже для нас богов дикость! Но уверяю, эти грязные ублюдки сейчас горят в Хельхейме ярчайшем пламенем! Этот человек тоже был не исключение! Но ключевое слово тут «был»! — после этих слов, размеренным шагом, строгой и ровной осанкой вышел мужчина средних лет, с миловидным и можно сказать очаровательным лицом, и неотразимой шевелюрой. Одет тот был в невероятно элегантный, но в то же время строгий деловой костюм. Некоторые зрители, завидев его мигом залились холодным белым потом, ведь им воочию пришлось встретиться с этим монстром. — Несмотря на свои ужасающие эксперименты, что он проводил в Освенциме, которых перечислять я их не буду, не столько из-за их мерзотности, а из-за их немереного количества! Этому душегубу всё же дали последний шанс на искупление! А именно отдать свою жизнь во спасение человечества!

Зрители неодобрительно начали кричать, материться, проклинать. Одним словом, всеми доступными силами пытаться не допустить нациста на арену, но было поздно. Джентльмен не обращал никакого внимания на них, и с лёгкой ухмылкой, почти что, уже дошёл до центра арены.

— Судя по вашей реакции, для Вас уже совсем не секрет, кто же этот элегантный и ужасающий господин! Так что, прошу любить и жаловать «Ангела смерти» — ЙОЗЕФА МЕНГЕЛЕ!

После громогласного крика предвестника апокалипсиса, мужчина, уверенно встал перед Хеймдалем. В его глазах несмотря на безобидный вид и чарующую улыбка, был лишь пустой взгляд направленные на противоположные ворота.

Йозеф Менгеле (Германия)

В ложе греческих богов была напряжённая обстановка.

— Чёрт! — выругался Арес, со злости ударив по каменным перилам. — Сразу после убийства Афины, она выставляет этого ублюдка! Это вверх цинизма!

— Это война, племянник, — охладил его пыл Аид. — Я думал, что ты как никто другой понимаешь это.

— Я понимаю, — еле сдерживая гнев промолвил он. — Но я до сих пор не оправился после потери сестры.

— Поверь, тут ещё никто до конца не оправился после её потери, — уверил король подземного царства, смотря на Зевса, который с поникшим видом смотрел на арену. — Но не переживай, Арес. Люцифер окончательно и бесповоротно добьёт эту гниль, — эти слова немного, но приободрили бога войны.

Вдруг все сафиты вновь направились на Хеймдаля. Тот же незамедлительно начал свою речь, не замечая шум и гам из бранных слов в сторону Йозефа Менгеле.

— Любопытно, всё-таки вышло! За людей будет сражаться один из её самых мерзких представителей! Сторона небес чем на это ответит?! Выставят не менее омерзительную фигуру?! Или же и вовсе бога справедливости позовут?! Хех, и да, и нет! — и тут все лучи света прильнули в сторону дверей западных ворот, которые начали медленно открываться. — «Нет», потому что, тот кто будет сражаться в этом раунде не бог, а ангел! — в этот момент у зрителей богов расползлась злорадная ухмылка, ведь они поняли, о ком сейчас идет речь. — А «да», потому что он в отличии от своих сородичей, прославился тем, что совершил немыслимое и непростительное преступление на небесах, что за это его изгнали в глубочайшие недра преисподней! — в этот момент, у зрителей со стороны людей пробежались мурашки по спине, так как те прекрасно догадались кто сейчас выйдет на арену. А двери тем временем с громким скрипом полностью распахнулись, представляя всем зрителям жуткий мрак внутри. — Однако, несмотря на это, ему всё же дали шанс на искупление, и тот не упустив своей возможности, выгрыз себе путь на вершину! И стал не абы кем, а вторым после Аида в Хельхейме! Став живым воплощением кошмара для грешников! Встречайте же, «Падшего ангела» — Люцифера!

Люди окончательно потеряли дар речи, священники дрожа от страха интенсивно перекрещивались, что есть мочи. Боги же кидали овации, ожидая своей безоговорочной победы, ведь Люцифер для них был не остановимой и бесчувственной стихией, что сметало любого своим напором.

Около минуты продолжалась паника людей и радость небожителей. Но вот только за это время, никто не вышел. Пол минуты ещё понадобилось, чтобы зрители с обеих сторон заметили это. Все были в недоумении от такого, особенно боги. Но в самом большом замешательстве был Аид. А Йозеф же, не сменяя своей лёгкой улыбки продолжал смотреть на открытые ворота перед ним.

— «Э? Чего? Почему он не выходит?» — недоумевал Хеймдаль. — «Может не услышал?» — предположил он, но тот сразу пресёк эту мысль. — «Нет, нет! Это вздор! Люцифер очень ответственный! Он не мог прослушать свой выход! Лучше я с ним свяжусь лично».

С такими мыслями, предвестник апокалипсиса поднёс палец к уху, начал отчаянно пытаться дозвониться до Падшего ангела. Вот только каждый раз это было тщетно. С каждой секундой и с каждой провальной попыткой комментатор начал медленно, но верно паниковать и дрожать словно осиновый лист.

— «Почему он не берёт?! Такое у меня конечно не впервые, но не с такой знатной фигурой! Так ещё и в таком важном турнире!» — с ужасом промолвил Хеймдаль, в очередной раз безрезультатно звоня и звоня.

Зрители были в томительном ожидании, одни с ужасом, а другие с нетерпением смотрели на западные ворота. Абсолютно все взгляды были направлены на него, даже позабыв о том, что на арене между прочим стоит ещё и представитель людей. А надо было за ним внимательно следить.

Ведь на его лице, вдруг начали раздуваться вены. После всё тело Йозефа стало надуваться, как воздушный шар. И когда, он увеличился относительно прошлого себя в полтора раза, то зрители с изумлением, наконец, это заметили.

— Эй, взгляните! — ошарашенно закричал один из них.

Хеймдаль мигом обернулся, и увидел раздувшегося до неприличия Менгеле, у которого чудом только не лопнули пуговицы на костюме, а лицо уже больше напоминало перезревший помидор, то с ужасом отпрянул назад, как от огня.

— Да что за чертовщина тут творится?! — закричал, что есть мочи комментатор. А тело нацистского доктора, тем временем всё увеличивалась. Одежда на нём трещала по швам и лопалась громкими хлопками.

Со страхом в глазах, Хеймдаль дрожа медленно начал пятиться назад ожидая наихудшего. Спустя несколько секунд оно случилось. Йозеф Менгеле до последнего не сменяя своей лёгкой улыбки лопнул прямо на глазах недоумевающих и ужаснувшихся зрителей. Куски плоти, кости и прочих внутренних органов разлетелись вокруг. А кровь взмыла вверх, создав в небольшом радиусе маленький дождь.

Абсолютно все зрители остались в замешательстве от произошедшего. Но ещё больше этого замешательства на них произвело, огромное чёрное яйцо, со скорлупой в виде чешуи, которое осталось после кровавого взрыва.

— Я уже ничего не понимаю! — упав на колени, с отчаянием промолвил Хеймдаль облитый с ног до головы кровью.

Вдруг изнутри скорлупы нечто начало пытаться вырваться наружу. Яйцо имело необычную эластичность, из-за чего тому, кто находился внутри пришлось изрядно напрячься, чтобы с огромным усилием проткнуть её своим копьём, с обоюдно острым наконечником ввиде языка пламени. После неизвестный со странной причёской ввиде шести крылышек, резкими круговыми движениями разрубил всё остальное вокруг себя.

Закончив крутиться, тот разведя руки в стороны, с весёлым голосом и улыбкой до ушей закричал:

СЮРПРИИИИЗ!

Люди ещё больше озадачились, ибо совсем не понимали, что за господин, сейчас находится на арене. Хотя, им было всё равно, главное, что это не нацист Менгеле. А вот боги же были в откровенным шоке и в неверие, так как этой персоной был никто иной, как сам — Люцифер.

— Что это всё значит? — недоумевал ошеломленный Зевс.

— Об этом Вы говорили, дядя Аид, что Люцифер добьёт эту гниль?! — с радостной, можно сказать с щенячьем восторгом спросил Арес, думая, что битва уже окончена.

Сам король подземного мира был иного мнения на этот счёт. Он чувствовал что-то неладное. Основание этому было, весёлое настроение у Падшего ангела. Сколько себя помнил правитель Хельхейма, его заместитель всегда был хмурым и серьёзным. Если и улыбался, то от большего азарта и предвкушения, и чаще всего это больше походило на грозный оскал, нежели то, что сейчас у него на физиономии.

— Воу, ничего себе кровищи вокруг, хех! — с удивлением проговорил Люцифер.

— Господин Люцифер, что Вы тут делаете? И вообще, что тут во имя Вальгаллы происходит?! — расспрашивал окончательно запутанный Хеймдаль.

— О, ты как раз здесь, и… Ох, чёрт, вот это тебя заляпало! Правильным было решение быть внутри яйца, — проговорил шокированный ангел от плачевного вида комментатора.

— Вы мне так и не ответили! — уже возмущённо процедил Хеймдаль.

— Давай потом, — вежливо попросил Люцифер, и после молниеносно из-под носа предвестника стащил Гьялахорн.

— Эй, постойте, нет! Отдайте немедленно! — попытался воспротивиться комментатор и вернуть обратно свой микрофон, но Люцифер лишь удерживая его одной рукой за голову, не давал ему и приблизиться к себе. Отчасти, чтобы не мешал, но всё же по большей части для того, чтобы Хеймдаль не заляпал кровью его чёрно белый смокинг без галстука. Когда предвестник окончательно устал и ослабил напор, падший ангел лёгким движением оттолкнул того назад и брезгливо встряхнув руку, начал свою речь:

— Извините за задержку, дамы и господа! Вы наверняка, задаётесь вопросом, где представитель людей и кто я вообще такой?! Что ж, отвечу по порядку. Йозеф Менгеле отказался участвовать! — в этот момент все зрители на арене взбудоражено переговариваться. Хеймдалю же оставалось лишь обречённо смотреть на Люцифера, не в силах ничего сделать. Вдруг, спустя несколько секунд, по трибуне людей прокатилась волна гневных возгласов:

— Что и следовало ожидать от нациста!

— Глупо было полагать, что такая мразь будет сражаться за человечество!

— Да чтоб он горел в аду!

Кричали разъярённые люди. А Люциферу подобная реакция понравилась, и, не сменяя своего лёгкого и весёлого тона продолжил:

— Понимаю, Вас, этот ублюдок и для меня был мерзким типом! И поверьте, в реальности он такая же гнида, как о нём говорят! Откуда я об этом знаю?! Хех, не хочу конечно хвастаться, но в Хельхейме я имею довольно почётную профессию! Карать грешников! — люди замолчали. В воздухе настигла полная тишина. Всё дело в том, что они помнили представление Хеймдаля Падшего ангела. Сам ангел же заметив это, с хитрой улыбкой подтвердил их опасения. — И да, я — Люцифер!

По трибуне людей начала проходить новая волна паники. Они были напуганы, ведь перед ними стояло буквально само воплощение зла и отвратительных пороков. Священники держа крест в руках наговаривали все возможные молитвы.

— Это что получается? Мы уже проиграли? — отчаянно спрашивали люди.

Боги же были в восторге. После двух подряд поражения, такая новость была услада для ушей.

— Хех, ай да Люцифер! Мы не ожидали от тебя такого дерзкого хода! Так держать! — радостно кричали они, думая что победа уже за ними.

— Если один из бойцов отказывается выходить или участвовать, то ему автоматически присуждается поражение, — констатировал Гермес. А Арес услышав это, уже начал праздновать триумф. — Значит, мы победили? — спросил бог торговли у Аида. Но тот до сих пор сохранял напряжённый вид, ибо совсем не узнавал своего подчинённого.

Падший ангел ещё несколько секунд подождал, пока боги достаточно нарадуются, а люди немного успокоются, он с ещё более хитрой ухмылкой заявил на всю арену:

Я БУДУ СРАЖАТЬСЯ НА СТОРОНЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!

Дерзкое громогласное заявление, эхом разнеслось не то что по арене, но и за её пределами, заставив замолкнуть рты всех присутствующих, оставив не равнодушным никого. В том числе и самого Йозефа Менгеле, что с умилением смотрел за Люцифером, вместе с Вельзевулом, через монитор в логове у последнего.

— Итак, коллега, — деловито обратился нацистский врач к богу мух. — когда мы начнём нашу работу?

— Немедленно, — ответил Вельзевул с огнём в глазах.

После взяв медицинские перчатки и подав их Менгеле, Вельзевул удалился прочь, дабы принести недостающие оборудование и инструменты из подсобки. Йозеф же переместил свой взгляд на огромный резервуар, что стоял в центре помещения, из него выходили трубки, что были соединены к Хёду. Смотря на уже изрядно подросший эмбрион внутри, нацистский врач с восхищением промолвил:

— Если бы в Рейхе было такое, то мне может и не пришлось до конца дней прятаться в Аргентине.

Представитель небес перешёл на сторону людей. Какая у него от этого выгода? А также над чем же работает этот дуэт безумных учёных?

Глава 47: Фосфор

Я БУДУ СРАЖАТЬСЯ НА СТОРОНЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!

Это дерзкое заявление от самодовольного Люцифера эхом разнеслось по трибунам арены. Заставив буквально всех замолкнуть.

— Че-чего? — еле выдавил из себя ошеломлённый Хеймдаль.

— На держи, — с улыбкой кинул Падший ангел предвестнику его Гьялахорн. Тот не сменяя своего шока поймал свой горн, и поднеся ко рту, развернувшись к зрителям робко проговорил:

— Хе-хе, хороший розыгрыш! От господина Люцифера! Так оно ведь, да? — спрашивал Хеймдаль, пытаясь разрядить и без того напряжённую обстановку. Более того, он в глубине души, хотел верить, что это так, но обернувшись, и увидев качающего головой ехидного Падшего ангела, его надежды были с треском разрушены. Люцифер был абсолютно серьёзным в своём решении.

По трибунам богов стали слышны протяжные и противные скрипы. Это были зубы небожителей, коих они стиснули от бессильной злобы. За километр можно было почувствовать, как их кровь закипает от набирающегося гнева. И лишь Люцифер мог с лёгкостью на месте потушить вот-вот назревающий пожар, одним лишь словом, о том, что это была всего лишь глупая шутка. Но он выбрал иной путь. Вновь выхватив из рук Хеймдаля его микрофон, он проговорил:

— Вы до сих пор надеетесь на то, что это розыгрыш?! — в ответ было лишь молчание. Но Падший ангел воспринял это, как знак согласия. И демонстративно, как можно выразительнее поморщившись сказал. — Какие же вы все жалкие!

Тут уже небожители окончательно не стерпели. И взревели единовременным хором, словно огромный духовой орган:

— УБЛ-Ю-Ю-Ю-ДОК! — закричала трибуна богов, что есть мочи.

— Вот, это уже другое дело! — проговорил Люцифер, будто бы дирижируя разгневанными зрителями, тем самым ещё сильнее начал их бесить.

— Неплохо, чертяга, — с уважением отреагировала Брунгильда на данное высказывание. — Надеюсь, ты не разочаруешь.

Другие скандинавские божества отреагировали на это заявление, как и все остальные — крайне негативно. Кроме Одина, который сохранял самообладание, и лишь внутри себя подытожил:

— «Так и знал. Этот подхалим, что меня задерживал на пути к Хёду, точно что-то замышлял».

В ложе греческих богов же царило полное негодование.

— Что он такое несёт?! — недоуменно кричал Арес.

— Это точно Люцифер? — спрашивал озадаченный Гермес.

— Аид! Быстро объяснись, что это всё значит?! — возмущенно вопрошал Зевс, грубо схватив за его рубашку.

Сам же король подземного мира был в глубочайшей фрустрации, и не обращал на вопли своего младшего брата никакого внимания. Оно было приковано на Люцифере, который кривлялся и всеми силами пытался ещё раззадорить итак взбешённую толпу. Что ему блестяще удавалось. Смотря на него, у правителя Хельхейма в голове возник насущный вопрос:

— «Кто это убожество?»

А Люцифер, словно бы прочитав его мысли, повернулся в сторону ложи греческих богов, и с ехидным взглядом посмотрел точно в глаза королю Хельхейма.

— Чего ждёшь ублюдок?! — спросил Падший ангел. — Я же вижу оттуда, что у тебя есть парочка вопросов к своему подчинённому! Давай! Выходи! Не стесняйся!

— Довольно! — вдруг закричал уже Хеймдаль, не вытерпев это безобразие, и в прыжке выхватил из рук Люцифера свой Гьялахорн. — Я уже в полной мере убедился, что Вы не непреклонны в своём решении, и то, что это не Ваше глупое и неуместное представление! Так что, любезно Вас прошу освободить арену! Потому что, то что Вы тут творите сейчас не по правилам Рагнарёка! — в жёсткой манере назидал предвестник Падшего ангела, указав тому на выход. Но, а тот, в свою очередь, с умилением смотря на него сверху вниз, спросил.

— И с какого основания мне нужно покинуть арену?

— С того, что Вы не имеете права переходить за сторону людей! — гневно отвечал Хеймдаль.

— Оу, вот как? — с наигранным удивлением проговорил Люцифер. — А как насчёт того правила, с маленьким шрифтом, где чётко написано, что боги, ангелы, титаны, демоны, да чёрт возьми, любой, кто не является человеком имеет право перейти на их сторону. В случае, если один из людей откажется, либо будет не способен участвовать?

— А-ха! — вдруг самоуверенно воскликнул Хеймдаль, указав на Падшего ангела пальцем, как на дурака. — Меня так просто не проведёшь! Вы же сейчас имеете ввиду про шестое правило?! Так вот! В первом же подпункте чётко, чёрным по белому написано, «Участникам со стороны небес категорически запрещено переходить на сторону человечество»! — после тот довольный собой, скрестив руки на груди, и гордо встав перед Люцифером.

Небожители поддержали Хеймдаля. Толпа, что кидала овации Люциферу, сейчас откровенно гнала прочь обратно в самые тёмные уголки Хельхейма. Однако, того это не волновало, и вопреки давлению огромной трибуны, Падший ангел со спокойным и серьёзным голосом промолвил:

— А кто сказал, что я Люцифер?

— Чего? — недоуменно спросил предвестник, искренне удивившись от такого неожиданного вопроса. А второй в Хельхейме воспользовался этой запинкой комментатора. Вновь выхватил из его рук Гьялахорн, и что есть силы закричал в него:

— КТО СКАЗАЛ ВАМ, ЧТО Я ЛЮЦИФЕР?!

Этот вопрос застал врасплох теперь уже всех зрителей. Незамедлительно небожители закричали в ответ:

— Что ты несёшь?! Совсем из ума выжил в Хельхейме?!

— Чёртов псих!

— Видно тебя надо сослать в ещё большую дыру!

— Мы ещё не простили тебе смерть Самаэля и Азазеля, ублюдок!

— Рас уж ты не Люцифер! Тогда кто по-твоему?! Хронос?!

— Кто я?! — вдруг заговорил Падший ангел, зацепившись за этот вопрос, будто бы он выжидал его, всё это время. — Я вам не то, что отвечу! А даже покажу! — Не медля ни секунды, Люцифер схватился за свою причудливую причёску в форме шести крылышек, чуть пригнулся, а после резко выпрямился и раздвинул руки в стороны, тем самым распустив длинную белоснежную, как первый снег шевелюру.

Для всех этот перформанс остался бы несуразным и бессмысленным. Вот только то, что произошло дальше заставило многих отвиснуть челюсть. Ибо среди белых локонов Люцифера, когда те ещё были в воздухе начали сочиться тёплые лучи солнца. Из-за чего, тот стал на короткое время довольно ярким источником света на арене, которое невольно заставило некоторых подумать, что сейчас не ночь, а разгар дня. А прекратилось всё это, когда его длинная шевелюра осела ровной линией к бёдрам.

— Не может быть, — тихо промолвил у себя Аид. — Ты же давным-давно сгинул, — с ещё набирающей злобой добавил он.

— Ох, сейчас что-то будет, — с интригующей улыбкой сказал Гермес.

— Встречайте же! — торжественно начал Люцифер. А после схватив за своё лицо и закрыв глаза, он потянул её в сторону, разорвав тонкую бледную пелену, под которой скрывалась слегка смуглая кожа. А когда тот открыл глаза, то вместо необычных серых глаз оказались обычные карие. — Бога утренней звезды — ФОСФОРА!!! — с улыбкой представил себя второй в Хельхейме.

Реакция абсолютно всех зрителей была одинаковой. На их лицах чётко читался один единственный вопрос:

ТЫ КТО?!

Но в тот же миг, после объявления, прямо около Хеймдаля приземлилась нечто, столь быстро, что из-за ударной волны, оно заставило того взмыть в воздух, словно маленький пух. К счастью, Фосфор успел поймать предвестника за шкирку. Шокированный комментатор взглянул на место падения, дабы узнать что или кто это был. А для самозванца, что притворялся Люцифером долгие годы, было не секретом кем был этот высоко уважаемый господин.

Когда поднятые клубы дыма рассеялись, то все с изумлением обнаружили там самого короля подземного мира — Аида, с двузубцем наперевес. И вид его был крайне раздраженным и злобным, словно у дикого зверя.

— Дядя Аид?! — не веря закричал Арес. И чтобы убедиться не мерещится ли ему это, он обернулся. И как ожидалось, бог войны увидел лишь пустующее место рядом со своим ошеломленным отцом.

— Какая поразительная скорость, — как ни в чём не бывало отметил Гермес.

— Он будто бы с цепи сорвался, — удивлённо промолвил Зевс. — Я впервые его вижу таким.

— У господина Аида, есть на это все основания, — вдруг сказал бог торговли.

— Правда? Неужто, Гермес, ты знаешь этого Фосфора? — спросил Арес. — Я вот лично, впервые слышу про этого бога!

— Я тоже его как-то не припомню, — задумчиво почёсывая бороду промолвил Зевс.

— Ничего удивительного в том, что вы о нём ничего не знаете, — уверил их Гермес. — Ведь это сугубо личное дело Аида, которую тот думал, что закопал давным-давно. А оказалось, что нет.

— «Личное» значит? — ещё более задумчиво произнес Зевс, но тут же округлил свои очи, и переметнул свои глаза в сторону противоположной трибуны. Там, где одиноко стояла Брунгильда, у которой на лице расплылась злорадная ухмылка. — И на сколько давно эта валькирия знала об этом?

Вдруг, Арес крепко схватил своего брата за плечи, и смотря тому в глаза процедил:

— Судя по твоим словам, тебе известно почему дядя Аид сам не свой. Так что немедленно выкладывай, что его такого связывает с этим Фосфором!

— Ох, братец. Тебе лучше присесть, ибо история будет долгой и тернистой.

Тем временем, сам Аид поднялся во весь рост, взмахнул двузубцем так сильно, что развеял оставшуюся пыль вокруг, после закинув оружие на плечо и не скрывая своего презрение проговорил:

— Нечестивый отпрыск Эос.

— И тебе здравствуй, — с милой улыбкой помахал Фосфор Аиду, но после вены на его лбе раздулись, а глаза наполнились животным гневом. — Убийца моего отца, — сквозь зубы процедил бог утренний звезды.

Оба небожителя смотрели друг на друга взглядами, полными желания убить. Хеймдаль, которого Фосфор до сих пор держал за шкирку было от этого не по себе. Он боялся не то что заговорить, но и даже пошевелиться. Однако, к счастью для бедного комментатора бог утренней звезды вспомнил о нём, и вручив тому его микрофон сказал:

— Тебе лучше немедленно объявить о начале боя. А то этот напыщенный ублюдок готов прямо сейчас наброситься, — указал он на Аида, который с каждым мигом всё сильнее сжимал двузубец.

— Я бы с радостью, — дрожа проговорил Хеймдаль. — Вот только, это не по правилам.

— С чего бы? — подал уже свой голос Аид, чем заставил вздрогнуть и без того напуганного предвестника. — По правилам, и мы боги можем заменить или вставить отсутствующего по каким-то участником своего представителя. Разве не так?

— Да-да, всё так, — дрожа кивал Хеймдаль. Но тут же дополнил. — Вот только, Вы же один из глав греческого пантеона на ряду с господином Зевсом и господином Посейдоном. Так что, к сожалению, я не могу Вас объявить представителем шесто…

— К чёрту это. Я отказываюсь от своего титула! — без промедления заявил Аид, чем заставил комментатора и всех богов потерять дар речи, и оставить с разинутым ртом. А Фосфор лишь ухмыльнулся. — Перед тобой сейчас просто король Хельхейма!

— Ты его услышал. Быстро объявляй о начале поединка, — приказным тоном сказал бог утренней звезды, отпустив Хеймдаля на землю.

— Объявляй уже, — тихо бурчала себе под нос Брунгильда, с нетерпением ожидая начала битвы.

Предвестник же, вновь взглянул на Аида, в последний раз надеясь на то, что это лишь какое-то недоразумение, и король Хельхейма поймёт, какое же вспыльчивое и инфантильное решение тот совершает. Однако, ожидающий злостный взгляд, коим тот окинул комментатора, к сожалению для него говорил об обратном.

— «Ох, будь проклята эта чертовая лазейка в правиле!» — выругался в голове Хеймдаль. А потом набрав в рот побольше воздуха, тот уняв тревогу начал. — Прошу меня извинить! Но, как Вы могли видеть случился маленький инцидент! После которой, мы с удивлением узнали, что мало того, что Йозеф Менгеле отказался участвовать, и мало того, что его оппонент Люцифер перешёл на сторону людей, так ещё и оказалось, что под его обличием всё время был никто иной, как бог утренней звезды — ФОСФОР!

Фосфор (Греция)

Указал комментатор на длинноволосого небожителя, все софиты и гул возмущения от богов упали на него. А тот лишь довольный собой поправил пробор чистой рукой, а другой взял своё копьё воткнутое в землю.

— Не турнир, а прям дорога внезапных поворотов! Хе-хе! — нервно отшутился предвестник пытаясь разрядить обстановку, но почувствовав на себе тяжёлый смертоносный взгляд. Он мигом продолжил. — Кхм! Как бы то ни было, логичным итогом после всех этих кульбитов произошедших за эти несколько минут, стало уменьшение числа бойцов со стороны небес! Но как же свезло, что у нас есть правило, которое позволяет вставить прямо во время турнира стороннего бога, на замену отказавшемуся участвовать или недееспособному бойцу! И как же хорошо, что этим неравнодушным добровольцем, оказался сам тёмный правитель подземного царства! Тот, кто в одиночку во время великой войны Гигантомахии остановил из самой тюрьмы Тартар ужасных титанов устроивших побег, дабы разбить и без того вымотанные Олимпийские войска! А также он для всех известен, как тот кто вместе со своими братьями победил кровожадного безумца Чернобога, что вырезал почти что весь Хельхейм! Всё верно! Я говорю именно о нём! Встречайте, короля Хельхейма — АИДА!

Правитель подземного мира сбросил с плеча двузубец, и закружив его, схватился обеими руками, принял боевую стойку готовый в любой момент напасть.

Аид (Греция)

Боги взревели от радости ещё сильнее, чем когда представляли Люцифера, ибо за них будет выступать уже первый по силе в Хельхейме. А вот люди же, не знавшие, что за господин только что приземлился на арену, были напуганы. Они не были уверены от самого факта, что за них будет сражаться один из тех, кто проголосовал за их уничтожение. Так ещё и он оказался Фосфором. Людей на трибуне знавшие о нём, буквально можно было пересчитать по пальцам, да и те были скептичны, и уже похоронили в голове бога утренней звезды.

— Итак, шестая битва ещё даже не началась, а она уже преподносит нам сюрприз за сюрпризом! Что ж, надеюсь, само сражение нас не разочарует! В БОЙ! — закричал что есть силы Хеймдаль, и мигом сломя голову ринулся прочь от бойцов.

— Взялся обеими руками? Это на тебя не похоже, — отметил самоуверенный Фосфор.

— Умолкни же, наконец, — сухо процедил Аид.

Мигом король подземного мира сжал свой двузубец до предела, сделал шаг вперёд и совершил быстрейший выпад. Зрители еле смогли увидеть момент атаки, но Фосфор же без труда успел заблокировать этот удар, просто на всего поставив древко копья между двумя зубьями.

— И это всё? — с усмешкой спросил он.

— Я же сказал, — тихо проговорил Аид, чтобы потом заорать во всё горло. — УМОЛКНИ НЕЧЕСТИВЫЙ!!!

Вдруг вены на руках правителя Хельхейма надулись, и тот стал с ещё большей силой напирать вперёд, проталкивая своего оппонента назад. Фосфор уже хотел было убрать копьё и уйти в сторону, поняв, что не в силах сдержать напор, однако Аид этого и добивался. Как только бог утренней звезды поднял древко, король подземного мира также вместе поднял своё оружие. Когда та достигла середины, старший брат Зевса мигом закрутил двузубец, и два зубья зацепившись за оружие самозванца закрутили его, вместе с владельцем впридачу.

Но этим действия Аида не ограничились. Когда самозванец всё ещё находился в воздухе, король Хельхейма молниеносно сменил стойку. Вот только она была очень необычной для копейщика, и больше подходила для неопытного фехтовальщика, который впервые взял в руки меч. Однако, правителю подземного мира было плевать на окружающие мнение, и тот без проблем схватился за двузубец прямо у его наконечника, одной рукой поднял над головой, а затем он обрушил того на Фосфора, вложив всю свою силу. А также, благодаря тому, что в момент атаки рука стремительно соскользнула до конца древка, этот приём стал куда более разрушительным и смертоносным.

ПЕРСЕФОНА: ТИТАН КРУШИТЕЛЬ ЗЕМЛИ

Так именовалась эта техника. Название было подстать её последствию. Помимо поднятой в воздухе пыли, арена немало содрогнулась, как от землетрясения, и по земле расползлись трещины, что вели прямо к эпицентру удара, и чем ближе, тем шире они были.

— Невероятно! Сила короля Хельхейма просто ужасает! — вскрикнул Хеймдаль, успевший до удара запрыгнуть на первые ряды трибуны богов.

— Эх, опять, — вдруг донеслось усталый вздох Фосфора. Аид мигом же взмахнул своим двузубцем в сторону голоса. Вот только вместо ожидаемого попадания, послышался лязг металла. Не было удивлением, что бог утренней звезды отбил атаку, но неожиданным было то, что правитель Хельхейма чуть было не упал на землю. Ещё больше добавляло странность происходящего, когда после рассеивания пыли зрители увидели абсолютно невридимого самозванца, у которого к тому же на лице читалось абсолютное пренебрежение и разочарование. — Опять ты используешь этот неуклюжий приём. Сколько раз повторять, что пока ты будешь делать замах, то даже Сизиф успеет за это время два раза перетащить валун вверх и вниз.

— Как долго ты притворялся Люцифером? — вдруг прямо задал вопрос Аид, разминая своё запястье.

— О, давно я тебе скажу. Ещё до того, как мы встретились с тобой в Хельхейме, — с улыбкой ответил Фосфор.

— Ясно, — спокойно сказал Аид в тихом гневе сжимая двузубец всё сильнее и сильнее. — Значит, те жестокие убийства в Эдене совершил не Люцифер, а ты! — процедил он смотря на Фосфора взглядом полным желания разорвать того в клочья. А тот усмехнувшись с такой реакции парировал:

— Раз уж, на то пошло, могу ли я и тебя кое о чём спросить? — Аид промолчал. А Фосфор приняв это, как знак согласия задал свой вопрос. — С каких это пор, ты, поганый урод, начал звать мою родную мать «Персефоной»?!

Этот вопрос не на шутку разозлил Аида. Зрачки того сузились от переполняемого гнева, которую тот не мог сдержать, и бесцеремонно атаковал Фосфора двузубцем, целясь тому прямо в лицо. Но бог утренней звезды уклонился от этого выпада, откинув голову назад. После схватившись за оружие короля Хельхейма крепким хватом, а после потянув к себе, со всей силы ударил того коленом в живот.

Сила удара была столь чудовищна, что даже сам великий правитель подземного мира отправился в полёт на десять метров. Жёстко приземлившись на спину, тот тут же поднялся на колено, но вдруг он почувствовал металлический привкус во рту. Протерев губу, Аид с удивлением обнаружил на ней кровь.

— Это ещё начало выблядок, — проговорил Фосфор, медленно подходя к королю. После подойдя к нему в плотную, он смотря на него сверху вниз холодным взглядом заявил. — Ты сполна ответишь за Кефала и Геспера.

Что же связывает безвестного бога с самим Аидом? И откуда столько ненависти?

Глава 48: Нечестивые

Боги — бессмертные существа, имеющие недюжинную силу или обладающие способностями, до которых смертным никогда в жизни не достичь. Им только и остаётся, что молится на них, чтобы те не раздавили их ненароком.

Разумеется, бывали, есть и будут случаи, когда бог удосужиться обратить свой взор на смертных. И также бывают инциденты, когда между ними возникнет дружественные отношения. Но вот самое немыслимое случилось в древней Аттике, во времена, когда присутствие богов в быту людей было не таким экстраординарным явлением.

Тогда на самом юге Эллады, в маленьком гористым полуострове Аттике, и восточнее от неё острове Пелопоннес, люди и боги тесно сосуществовали друг с другом. Те не знали о невзгодах, ведь обеим сторонам от этого соседства было только в плюс. Первые могли увеличить своих почитателей, а вторые могли не бояться, что их захватят или разграбят народы живущие севернее, так как знали, что ничто в мире неспособен противостоять мощи всемогущих творцов.

Возможно, это были единственные времена, когда две фундаментально не похожие друг на друга расы могли ужиться друг с другом. Оттуда и растут корни, всех мифов и историй, где человек встречается с божественным. Перечислять их всех было бы глупой утратой драгоценного времени, ибо их не счесть. А вместо этого заострим внимание на одну из таких встреч, которая случилась в лесах Аттики.

Юная богиня зари, Эос. Прекрасная, как долгожданный рассвет, после долгой холодной ночи. Её блестящие тёмно-синие волосы, изящно и плавно развивались словно флаг на ветру. А белоснежный хитон, хоть и был достаточно закрытым и мешковатым, однако именно он подчёркивал её прелестные формы и изгибы. Учитывая всё выше перечисленное, довольно странно было видеть такую красавицу совсем одну в дремучем лесу.

Однако, вопреки своей миловидной внешности, та спокойными и невозмутимыми шагами углублялась в чащи леса. Даже тогда, когда то тут, то там раздавались подозрительные шорохи, а в кустах доносилось шелест листьев вызванные отнюдь не только ветром. Эос не поведя и бровью шла вперёд.

И вот, спустя несколько минут ходьбы, та отодвинув ветку дерева обнаружила перед собой маленький ручей с кристально чистой водой. Обрадовавшись этой находке, она дабы утолить свою жажду более учащёнными шагами направилась в сторону родника. Вот только к несчастью для неё, та не заметила огромного вепря, что пасся среди кустов.

Завидев нежданно выскачавшую богиню, на что взбешённый кабан ринулся в её сторону. Эос разумеется услышала приближающиеся топот копыт. Остановившись, она повернулась к надвигающемуся зверю, но вместо того, чтобы хотя бы для приличия удивиться, та наоборот надменно умилилась, и расслабленно выставила руку вперёд, намереваясь остановить разъяренного вепря.

Но, как только между кабаном и богиней оставались считанные метры, вдруг из ниоткуда прямо в глаз зверя прилетела стрела. Тот кто натягивал тетиву лука был невероятно силён, ибо наконечник её вышел из затылка вепря. Животина закономерно померло в тот же миг, толком даже не поняв что случилось, в следствии чего вепрь замертво рухнул об землю. И словно на блюдечке прокатилась по земле прямиком к ногам озадаченной Эос.

Богиня зари без труда вытащила стрелу из головы кабана, и недоумевающе осматривала его, думая о том, что за меткий и сильный стрелок мог выпустить её. Владелец оного не заставил себя долго ждать.

— Здравия желаю, госпожа, — вдруг позади себя Эос услышала благородный голос мужчины. Обернувшись, та увидела перед собой хорошо сложенного парня, с открытым накачанным торсом и проницательным взглядом. Проходя через кусты, тот спросил её. — Вы случаем не поранились? Ибо я боялся, что из-за Вашей неописуемой красоты, я мог ненароком отвлечься и промахнуться.

***

— Так, Кефал, стоп! — вдруг резко перебила Эос седовласого мужчину, с пышной и ровно выбритой бородой. — Этого всего не было. Чего ты выдумываешь? — раздражённо процедила она, массируя свой лоб, отчаянно пытаясь уложить в своей голове весь вышесказанный бред.

Кефал сидевший за столом рядом с ней, озадаченно повернулся, и недовольно проговорил:

— Погодите, а не ты ли просила «возвышенно» рассказать о нашей первой встрече?

Эос смотря на него, как на недалёкого, с усталым вздохом ответила:

— Эх, да, всё так. И к первой половине, у меня нет претензий, но вот ко второй… — тут богиня зари осеклась, и сделав ещё более глубокий вздох продолжила. — Скажу так, такую несусветную чушь я не просила выдумывать.

— Что плохого в вольной трактовке? Всё равно итог один и тот же, — искренне недоумевал Кефал.

— Да при том, что она ведёт к ещё большей путанице, — процедила Эос, пытаясь со всей силой не выругаться при двух своих сыновей.

Они же, в свою очередь, расположились прямо на против них, по разному реагируя на сцену происходящую перед их глазами. Геспер, бог вечерней звезды, светлокожий юнец, с длинными по пояс ровными тёмными волосами, с грустью опустив брови, наблюдал за назревающейся, как тот полагает ссорой родителей. Он был с самого детства очень ранимым, принимал многое близко к сердцу, от чего и стал затворником, что больше любил находиться в доме.

А Фосфор же, бог утренней звезды, загорелый брат близнец Геспера, с такими же длинными ровными волосами, но уже белого цвета реагировал на всё это с присущей для него довольной ухмылкой. Он всегда находил в подобных перепалок родителей нечто забавное. В принципе, тот был более раскрепощенным, и тем, кому подавай хлеба и зрелищ. А также тем, кто всегда находил приключения на свою неугомонную голову.

Такие похожие, но такие разные.

— Всего сто лет прошло с тех пор. Неужели, ты настолько всё позабыл? — смотря на деревянный потолок и откинувшись на спинку стула вопрошала Эос.

— Дорогая, я тебя уверяю. Я никогда бы не забыл про нашу первую встречу, — самодовольно ответил ей Кефал, с важным видом почёсываю свою аккуратную бороду, на что богиня зари окинула того скептичным взглядом. — Быть может, из-за своей безграничной жизни у тебя всё перемешалось в голове? — с издёвкой в голосе добавил он.

— Ах, вот как мы значит заговорили? — сердито промолвила Эос, хлопнув ладонью по столу. — Тогда случаем не забыл ли ты, горе рассказчик мой, что на самом деле, это я тебя спасла от огромного вепря. И причём, кричал ты, как маленькая девочка, отчаянно зовя на помощь. И именно поэтому я и пошла тогда в лес.

— А вот это ты ничем не сможешь доказать, — ловко парировал Кефал.

— Как будто та ерунда, что ты плёл минутами ранее подкреплена, хоть чем-то? — резонно подметила Эос.

— А то! — с хитрой улыбкой подтвердил Кефал, и мигом из-за спины он достал обломок стрелы с насаженной на неё глазом. — Это ли не веское доказательство? — спросил мужчина с полным уверенным в своей правоте голосе.

— Во-первых, если отталкиваться от твой же «правдивой» историей, то глаз не мог быть насаженным на наконечник, и во-вторых, — тут Эос сглотнула, и брезгливо добавила. — откуда ты этот глаз вообще достал?

— Мне всё равно, — вдруг робко подал голос Геспер. Эос и Кефал закономерно обратили на него внимание. Переведя дыхание, тот собравшись с мыслями, не сменяя свой тон продолжил.— Мне честно всё равно, как вы встретились. Главное, чтобы вы обе были в согласии и пониман…

— Эх, опять он за своё! — с улыбкой закричал Фосфор, растрепав волосы своего брата. — Сколько можно повторять, что не стоит об этом кипишится?

— А вдруг они сейчас закатят ужасную ссору, которая может перерасти в скандал?! — вопрошал тревожный Геспер. Остальные в комнате посмотрели на него снисходительным взглядом. Это явно было не впервой. Но несмотря на это, юный бог вечерней звезды, снова стыдливо опустил голову.

Эос увидев резко осунувшийся вид своего дитя, тут же подошла к нему, и нежно приподняв за подбородок, спокойным тоном проговорила:

— Оу, Геспер не стоит так переживать. Это просто навсего мимолётное разногласие. Такое бывает в жизни.

— Да, сынок. Не бери голову, — уверил его Кефал, присоединившись к Эос. — Если хочешь, я могу рассказать, откуда я этот глаз раздобыл, — тихо прошептал он.

— Значит, ты признаёшь, что твоя история выдумка? — с ехидной улыбкой спросила богиня зари.

— А я вижу, что ты у нас затесалась ещё и богиней подслушивании? — спросил в ответ Кефал с такой же ехидной улыбкой.

— Уходишь от темы, — упрекнула Эос.

— Как и ты сейчас, милая, — в ответ упрекнул её Кефал, но в отличие от жены он это делал уже с явным игривым заигрыванием. Богиня зари поняв это, сердито фыркнула и демонстративно отвернула голову, всем видом показывая, что та обиделась. Однако, весь этот образ рушился румянцем на её щеках. Кефал заметив это ухмыльнулся, и решил подыграть своей любимой.

И пока человек пытался наигранно успокоить богиню, и выпросить у неё прощения. Фосфор подвинулся к Гесперу, и обняв того за плечо проговорил:

— Может это к лучшему, что они такие разные по темпераменту? Именно благодаря нему, они полюбили друг друга.

— Возможно и так, — согласился Геспер, неотрывно наблюдая за разворачивающейся сценой. — Но я всё же опасаюсь, что после очередной такой ссоры понарошку правда о нас вскроется, и мы все предстанем перед божественным судом.

— Да не забивай ты об этом свою голову, — подбадривающее сказал Фосфор, вновь по доброму растрепав волосы своему близнецу. — Пойдём лучше выйдем, как ты мне вчера обещал.

— Да, это хорошая идея, — вдруг поддержала Фосфора Эос, смущенно отлепливая от себя Кефала, которому явно доставляло удовольствие смущение своей жены. Наконец, избавившись от мужа, она поправив хитон, промолвила. — Уже сколько времени прошло, когда ты в последний раз выбирался из этого островка? Знаешь же, что так продолжаться не может.

— Знаю, — грустно кивнул он. — Но я переживаю, что вдруг кто-то узнает, что у нас отец человек, а мы сами боги.

Остальные в помещении услышав это с улыбкой закатили глаза, вгоняя в краску Геспера.

— Если об этом распинаться, то разумеется об этом кто-то да и узнает, — проговорила Эос. После погладив по щеке Геспера, она с теплотой в голосе добавила. — Не стоит страшится о подобном, живи и наслаждайся жизнью с полной грудью.

Слова матери возымели эффект на бога вечерней звезды, ибо глаза, что до этого выражали опасения и неуверенность, сейчас сияли искрой надежды. Так бы и глядел Геспер в прекрасные очи Эос, если бы не Фосфор схвативший за его плечо.

— Ладно, мы пошли тогда! А то меня… то есть нас ждут уже наверняка! — со спешкой в голосе протараторил бог утренней звезды, уводя брата в сторону двери.

— Главное не учидите чего-нибудь этако… — не успела Эос договорить, как близнецы уже вышли за дверь, громко хлопнув ею. — Две крайности одной монеты. Эх, и в кого они такие? — устало вздохнула она качая головой.

— Дети ещё. Вырастут, тогда и за ум возьмутся, — уверил её Кефал, расслабленно облокотившись на спинку стула, разглядывая стрелу с глазам.

— Это не сильно обнадёживает, если честно, — скептично отметила Эос, после помрачнев в лице, она удручённо заявила. — Сегодня вновь состоится суд, так что сегодня ты в доме за главного.

Услышав это, Кефал отложил в сторону стрелу, ровно уселся и обеспокоенно взглянув на жену проговорил:

— Это уже третий раз за неделю.

— Да, и мне это тоже не нравится, — высказалась та. — Не понимаю, как они пронюхивают об этом.

— Может быть, мы зря только что отпустили Фосфора и Геспера? — с ещё большей набирающей тревогой спросил Кефал.

— Нет, пусть гуляют, — решительно воспротивилась Эос. — Уж лучше они будут ходить беззаботными, чем тревожными. Так хотя бы не вызовут за собой подозрения, — уверила она. — А ты, кстати, как и всегда не выходи из дома, ибо…

— «Ибо ни одна живая душа не должна знать, что здесь живёт человек», — закончил за неё Кефал, всем видом показывая, что ей не о чем беспокоиться. — Я знаю, Эос. Знаю.

Богиня зари удовлетворённая этим улыбнулась, и побрела в сторону выхода. Поправив свои блестяще синие волосы по пути, та взглянула на своего мужа, смиренно провожающего её взглядом, и помахав рукой, попрощалась:

— До встречи, милый.

— И тебе до скорого, дорогая, — с улыбкой в ответ попрощался Кефал. Секунду спустя, тот остался совсем один в большом поместье, в одном из множества парящих в небе островов.

***

Если верить мифам, то в большинстве случаев платонические и, даже романтические отношения между человеком и богом, не являлись нечто столь порицаемым и безбожным. Но то было для людей, а что было для самих небожителей, которые поддались чарам очаровательной смертной или смертного? Ответ был до безобразия прост — казнь.

В совете Вальгаллы, где обычно с шумом и рвением в голосе заседали небожители разных пантеонов, религии, сейчас же царила полная гробовая тишина. Редкий шорох и короткий кашель напоминал, что на многочисленных местах сидят не манекены, а угрюмые и беспристрастные боги, которые томительно ожидали начала суда. Хоть те и знали, что исход в подобных слушаниях один и тот же, но они должны присутствовать в них, ибо это не суд в привычном понимании, а больше показательное устрашение.

Эос всегда недолюбливала подобное, ведь в глубине души понимала, что на месте очередного такого осуждённого в лучшем случае может оказаться и она сама. А в худшем её муж и дети.

— Здравствуйте, госпожа, — вдруг тихо приветственно прошептал рядом с ней подсевший розововолосый юноша в хитоне.

Богиня зари вздрогнула, не столько из-за неожиданности, а столько из-за того, кем был этот паренёк. Один из сыновей Зевса — Аполлон. Он хоть и был щуплым на вид, но родство его с сильнейшим богом заставляло её по напрячься.

— И Вам здравия желаю, — откашлившись поприветствовала она, скрыв свою дрожь в голосе.

— Ха-ха, не стоит так бояться, — с лёгким смешком успокоил её Аполлон, находя в тревоге Эос нечто забавное, нежели подозрительное. Что-что, но считывание эмоции, как бы ты их не скрывал, являлось родной стезёй для него. — Хоть я и сын Зевса, но ещё даже не имею своего титула, — добавил он.

Эос вздохнула с облегчением.

— Кстати, как поживают Фосфор и Геспер? — вдруг спросил невзначай Аполлон. Тут богиня зари ещё сильнее напряглась. Заметив это, сын Зевса сразу же объяснился. — Я так для приличия спросил. Вам необязательно отвечать.

— Они в лучшем здравии. Хоть и со своими замашками, — ответила она, несмотря на слова Аполлона.

— Вот и отлично, — сказал он, сжав руки в замок, и с нетерпением ожидая процесса суда. — Уверен, что Фосфор станет достойным богом, — добавил тот. На что Эос лишь кивала головой.

Вдруг свет в огромном помещении погас. Через миг лишь один прожектор в середине потолка озарил своими лучами её центр. Постамент стоявший ниже по сравнению к зрительским местам, благодаря чему каждый из богов мог без проблем смотреть за всей процессией.

Незамедлительно из тёмных глубин коридора в сторону постамента шла чья-то большая фигура в хитоне. Тут все боги и богини невольно навострились, ведь это был никто иной, как сам Бог Отец Космической Сущности — Зевс.

Эос смотрела на размеренно шагающего главу Олимпа безразличным взглядом. Она лишь единожды оказывалась с ним наедине, после та пообещала себе сделать всё возможное, чтобы не быть с этим монстром вновь с глазу на глаз. Однако, богиня зари быстро изменила своё обещание, как только встретила кого-то ещё хуже Зевса.

Ещё молодой, поджарый глава Олимпа, на котором нет и намёка на морщины и седину, медленно поднимался на постамент. Зевс не торопясь шёл к одиноко стоявшему в центре трону со столом. Сев на него, он устало вздохнув, и стукнув молотком, монотонным голосом объявил:

— Итак, боги и богини! Сегодня мы все собрались здесь, чтобы свершить кару небесную! — сухой и монотонный голос Зевса эхом прошёлся по совету. Небожители смиренно молчали ожидая продолжения. А тим часом из коридора, откуда вышел глава Олимпа, вылезли две огромные головы собаки. Чуть позже, когда чудовище, которого звали Орфом полностью предстал на свет, то все заметили позади него того, кого должны были судить.

— Прошу Вас! Погодите! Дайте сказать! — кричал со входа, что есть силы Гелиос — лучезарный бог солнца. Хотя сейчас, учитывая его избитый и измождённый вид, он не был уж таким «лучезарным» и прекрасным.

Эос нечем не могла помочь бедолаге. Она отвернула свой взгляд и пыталась сохранять невозмутимое выражение лица, чтобы не попасться на том, что ей жаль осуждённого. Тут та заметила, что на лицах других божеств было полное безразличие. А ведь с некоторыми из них богиня зари только вчера живо поддерживала беседы и смеялась с шуток. К счастью, это был не первый суд, и она смогла не обращать на это внимание. И лишь Аполлон выражал, хоть какие-то эмоции, но от них у неё мурашки поползли по спине.

— Так вот что ты имел ввиду, отец, что скоро я получу свой титул, — промолвил он с предвкушающей улыбкой.

А в это время, брыкающегося и отчаянно борющегося за жизнь Гелиоса, Орф с безразличием тянул цепью, словно шавку на постамент. Поднявшись на неё, одна из голов адского пса огромной пастью схватилась за толстую цепь у своего ошейника, и слегка сжав раскусил её пополам.

Гелиос недолго радовался короткому мигу свободы, ибо эта же голова сразу же вцепилась за цепь ведущей к нему, и затем небрежно метнула его в сторону Зевса. Бог солнца прокатившись по холодному постаменту, очутился в метре от главы Олимпа. Никогда прежде, бог солнца не оказывался перед ним так близко, из-за чего того обуял животный страх, как только тот встретился с ним взглядами.

— Свободен Орф, — отмахиваясь сказал Зевс. Адский пёс с почтением поклонился и удалился прочь с постамента. — Гелиос, — обратился он к богу солнца, выдернув того из ступора. — ты же ведь знаешь, в чём тебя обвиняют? — задал очевидный вопрос глава Олимпа.

— Я… Я… — в горле у бога солнца, застрял комок в горле, но завидев первые признаки раздражение на лице у Зевса, Гелиос пересилив себя ответил на заданный вопрос. — Да, я знаю! Я прекрасно знаю в чём меня обвиняют!

— Отлично. Значит, мне не нужно тебе объяснять почему твой поступок неприемлем, — сухо и безэмоционально отрезал Зевс. Затем глубоко вздохнув, и протерев свои глаза, он с разочарованием спросил бога солнца. — Как такой, как ты умудрился полюбить и обрюхатить смертную? Гелиос, ты же был одним из тех, кто дал согласие на запрет о подобных союзах. Что случилось с тобой?

Гелиос промолчал.

— Всё же было большой ошибкой сосуществовать с людьми в Аттике. Я-то думал, что мы будем жить вместе. Затем пойти за пределами Аттики, чтобы увеличить влияние, и быть одним из первых пантеонов провернувший такое. Но вот, кто же мог предположить, что боги и люди могут иметь детей? — горестно вопрошал он. — Задумайся только. За меньше чем за сто лет, наплодилось столько полубогов, что ни счесть.

Гелиосу нечего было возразить. Все сказанные слова Зевса были чистой воды правдой. Глаза бога солнца опустели, а вид его осунулся, а когда-то его гордая прямая осанка сгорбилась, как от тяжести валуна безысходности. От такого жалкого зрелища, Эос сама невольно почувствовала себя не важно.

— Прошу, — дрожа проблеял Гелиос, — пощадите Елену. Она невинная дитя, что родилась смертной.

Богиня зари была удивлена такой просьбе, ибо прежде осуждённые либо продолжали молить о пощаде, либо же перекладывали вину за содеянное на другого. Хоть та и не была тесно знакома с Гелиосом, но он значительно поднялся в её глазах, вот только жаль, что жизнь его оборвётся с минуты на минуту.

— Не стоит о ней переживать, — зевнув отмахнулся Зевс. — Смертных карать смысла никакого нет. Они итак умрут в лучшем случае через пятьдесят или шестьдесят лет.

Услышав эти слова, что были словно ярким лучиком света, в непроглядной тёмной вязкой яме, на лице у Гелиоса блеснула слабая радостная улыбка, как и у Эос. Бог солнца закрыл свои глаза, и с облегчением вздохнув смиренно ожидал своей казни, но теперь тот не боялся, ибо его дитя будет жить.

ПРОТЕСТУЮ

Вдруг эхом донёсся чей-то грозный голос. С каждым эхом оно становилось всё мрачнее и гнетущим. Слабый ветерок, что отдувало помещение полностью стих, будто бы боясь выдать своё присутствие этому чудовищу. У Гелиоса по всему телу пробежались мурашки, а поджарая кожа его резко побледнело. Эос же, в свою очередь нервно прикусила губу, ибо она мигом же узнала чей рык только что разнёсся по совету Вальгаллы. Тот, с которым она ни при каких обстоятельствах не захотела бы вновь встретиться.

Из тёмных глубин коридора начали доноситься цокот туфель, и с каждым цокотом они становились всё громче и громче, предвещая собой о приближении кого-то внушающего страх и трепет. Настолько, что казалось само помещение тоже становилось таким же тёмным, как и коридор. Боги из-за животного страха, пытались лишний раз не двигаться, чтобы случайно не обратить на себя взор короля Хельхейма.

— Аид… — дрожа в пол голоса проблеял Гелиос, с ужасом наблюдая, как из мрачного коридора сперва появился блестящий внушительный двузубец. А затем и его владелец вышел на свет, гордо поднимая голову, и с полным нескрываемым омерзением смотря в сторону бога солнца. Тот медленно, не торопясь приближался к постаменту, словно в глубине души упиваясь беспомощностью виновного. Когда шок прошёл, осуждённый перевёл дыхание, ведь зачем ему бояться? Ведь самое дорогое его будет в целости и сохранности.

Бог солнца так думал, пока Аид не поднялся на постамент. Гелиос сразу же обратил внимание на странную белую овальную ткань, что бережно держал король Хельхейма. Приглядевшись, Гелиос не поверил своим глазам.

— Елена… — с ужасом сказал Гелиос.

Зрачки его сузились до размера бусинки, дыхание участилось, а сам он на глазах состарился, не веря в происходящее. Но вот с каждым метром, как приближался Аид, бог солнца ещё сильнее убеждался, что на руках у короля Хельхейма без сомнения его милая дочурка с рыжими огненными волосами, как у отца, и веснушками по щекам. А та, в свою очередь безмятежно спала, даже и не подозревая всю трагедию, которая разворачивалась сейчас.

— «Аид…», — Эос в безмолвном гневе сжала свой кулак. — «Даже её не пощадишь?»

— Закон есть закон, — сухо процедил Аид, продолжая не спеша подходить к Гелиосу. — Каждый бог, ангел, и даже демон должны соблюдать закон. Никакое обстоятельство не должно быть поводом для смягчения приговора, а то иначе остальные могут подхватить, и начнётся полный кавардак, — после, король Хельхейма, остановился около него и сжав двузубец ещё сильнее в руке, продолжил. — Всех тех, кого одолевают мысли о плотских утехах со смертными и их нечестивцев ждёт лишь одна судьба — КАРА НЕБЕСНАЯ, — последние слова тот произнёс с нескрываемой злобой и презрением. После тот бесцеремонно бросил младенца в руки осуждённому, будто бы она была мусором. А та, в свою очередь с визгом начала рыдать, однако, как только она заметила лицо своего отца, Елена как ни в чём не бывало радостно улыбнулась и засмеялась, протягивая руки к окончательно разбитому богу солнца.

— Братец, по-моему это уже перебор, — признался Зевс. Аид, в свою очередь злостно зыркнул на него таким взглядом, что можно было бы подумать, что тот прямо сейчас наброситься на него. Однако, глава Олимпа отреагировал на такую острую реакцию спокойно. И закатив глаза, устало вздохнув проговорил. — Эх, хорошо. Как бы-то ни было, приговариваю бога солнца Гелиоса, к высшей мере наказания! А именно, к казни! — оглушительный стук молотка разнёсся по помещению, ознаменуя собой скорую кончину бога солнца и его дочки. А сам бог отец космической сущности, закрыл глаза рукой, массируя свой лоб.

Бог солнца осознав всю безвыходность ситуации, лишь обречённо опустил голову вниз, чтобы Елена могла в последний раз обнять своего отца. А тем временем, Аид поднял свой могучий двузубец над головой одной рукой, и произнёс:

— Считай это честью, что именно я лишу твою и её никчемную жизнь.

Гелиос пропустил мимо ушей слова Аида, вместо этого он наслаждался последними мгновениями с дочкой, которая искренне радовалась играясь с волосами бога солнца. От такой картины, у Эос сердце окончательно залилось кровью. А маленький незрелый разум даже не обращал внимание на то, что в их сторону стремительно приближалась кара небесная.

***

Кристально чистое синие небо. Свежий воздух, что кровь мигом же насыщается живительным кислородом на год вперёд. Парящие то тут, то там островки всех возможных размеров и видов. И общая атмосфера безмятежности, успокоение и безопасности. Примерно это и приходит на ум, когда представляешь в голове об обители небожителей.

Чертог богов — удивительное место, где переплетаются пути к разным и непохожим друг на друга пантеонам. Когда-то давным-давно, как только зародилась само понятия мироздания появились первые сущности, о ком вспомнить сейчас не то чтобы внешность, но и их имени представляются невозможным. Те, в свою очередь, вопреки благоразумию, устроили тут величайшее сражения за право единолично возглавить эти бескрайние просторы. Каждый из их ударов не только эхом разносились по существующим ныне пантеонам, но и создавали за собой новые.

Так продолжалось до тех пор, пока они не разломали твердь, на которым и стояли на сотни тысяч осколков, что в будущем станут теми самыми парящими островами. А сущности благополучно сгинули в пустоте, так и не выявив победителя в этой ужасающей не только по жестокости, но и в бессмысленности сражении.

— Ты чего так торопишься?! П-подожди, хоть на секунду! — негодующе вопрошал Геспер, сломя голову бежа за своим неугомонным близнецом среди жилых застроек на одном из множества подобных ему парящих островов.

— Я тут только сейчас вспомнил, что встречу с ними я наметил в полдень, а не в два часа! — в попыхах объяснял Фосфор, параллельно пытаясь случайно не споткнуться на бегу.

— Серьёзно?! — возмутился Геспер, но после устало вздохнув проговорил. — Опять ты за своё. Вспоминаешь в самый последний момент! Когда ты уже повзрослеешь?!

— Когда-нибудь! — без раздумий ответил Фосфор, лихо перепрыгнув небольшую речку. Последовавший за ним Геспер перепрыгнул её не так ловко, и чуть было не упал лицом вниз при приземлении. Однако, устояв на ногах, и догнав своего нерадивого близнеца, бог вечерней звезды, со скепсисом спросил того:

— А этот один из твоих знакомых, точно «величайший учёный», как ты говоришь?! Или ты опять слукавил, а то такого бога, как Вельзевул я не припомню!

— Слукавил разумеется, так как тебя зануду иначе было не вытащить из родного островка! — с насмешкой ответил Фосфор.

— Ясно, — опустив голову, разочаровано произнёс Геспер.

— Выше нос, братец! — поддержал того Фосфор. — Уверен, когда встретишься с ним, то поймёшь почему я его назвал «величайшим учёным»!

Вдруг раздался оглушительный грохот, словно бы сами небеса издали боевой клич. Братья тот час же остановились, и недоуменно переглянулись. Затем поняв откуда шло это ужасающее громыхание, те взглянули на горизонт. Там вдалеке виднелся шпиль и купол величественного дворца, в котором проводят собрания все высокопоставленные божества в своих пантеонах.

— Опять этот грохот, — с замиранием в сердце промолвил Геспер, не отрывая свой тревожный взгляд от горизонта.

— Что-то зачастился он. Надо бы не забыть спросить маму что это такое, — недовольно отозвался Фосфор, с раздражением смотря в горизонт.

— Не знаю, как ты, но меня оно пугает, — признался бог вечерней звезды, затем подойдя в плотную к близнецу, он с шёпотом и опаской добавил. — Вдруг, это, как говорят по слухам, сама кара небесная, что проводятся над богохульниками?

— Опять себе накручиваешь, — с усмешкой сказал Фосфор, безнадёжно покачивая головой. Геспер обидевшись, обратно развернулся к горизонту и серьёзным тоном возразил:

— Пусть и накручиваю, но чем чёрт не шутит? Вдруг, это правда? И если раскроется, что мы нечестивые, то нас также предадут к каре небесной.

Фосфор без лишних слов, подошёл к своему брату. Положил на его плечо свою руку, и без надменности и какого-либо снисходительного голоса успокоил Геспера:

— Во-первых, мы полноценные боги, а не полубоги, так что нас никогда и никто не раскроет. И во-вторых, если нас и раскроют, ну и что? Из-за факта нашего разоблачения, на наших ногах тот час же материализуются кандалы? Геспер, я тебе так скажу, учитывая наше положение, твоё излишнее беспокойство хорошее и даже полезная штука. Но вот жить с этим, с утра до ночи, это не нормально, — после Фосфор развернул брата на противоположную от шпиля сторону, и продолжил. — А вместо этого просто расслабься. Вздохни глубоко. И наслаждайся этим прекрасным видом, — указал он на бескрайний пейзаж из парящих островов и редких облаков, что пересекают через них.

— Может, ты и прав, — согласился он, заворожённо смотря на бесспорно грандиозный вид. После выдавив из себя смешок добавил. — Может, мне и впрямь стоит, хотя бы один день провести без накручивании, — Фосфор искренне обрадовался.

— Вот это другой разговор! — радостно сказал он, хлопая Геспера по спине. Но вдруг, вспомнив про друзей, он мигом рванул крича своему брату. — Давай побежали скорее, а то опоздаем!

Геспер смотрел ему вслед, параллельно прокручивая его слова в голове. Обдумывая и представляя разные возможные варианты событии. Но мигом отметя их, тот с обнадёживающей улыбкой тихо прошептал у себя под носом:

— Эх, пусть сегодняшний день пройдет без происшествий.

Геспер, наконец, расслабился, вздохнул с облегчением, как и советовал ему брат. Затем улыбнувшись, тот помчался вслед за ним, который уже изрядно оторвался от него. Лёгкий прохладный ветерок нежно ласкал его кожу и приятно развивал его чёрные волосы. Быть может это и есть наслаждение от жизни?

Спустя несколько минут беготни по вытоптанным тропинкам, оживлённым узким улочкам и даже задним двором нескольких домов. Они в конечном итоге запыхавшись, наконец, достигли своей цели. По крайней мере, так считал Геспер, заметив, что его брат неожиданно перешёл на размеренный шаг.

— Вот пришли, — остановившись заявил бог утренней звезды, торжественно указав на маленький неопрятный домик, который сильно контрастировал по сравнению с соседскими, чьи фасады были украшены эпическими барельефами, а вокруг стояли статуи от малых до великих.

Их вид вызывал трепет и ощущение божественного. А вот у маленького домика, единственное из ценного была лишь статуя мухи стоящая на двух своих лапах и держащей в одной из них колосок пшеницы. И то высечена она не из белоснежного мрамора, как у соседей, а, по видимому, из обычного камня. Геспер особо заострил на нём своё нескрываемое недоумение и долю тревоги. Это заметил Фосфор, и мигом объяснился:

— Хех, понимаю, странно выглядит, — нервно усмехнулся он. — Но что уж поделать? Вкус у Вельзевула специфичный. А так уверяю тебя, он самый талантливый бог, которого я когда-либо встречал, — после этих слов, Фосфор направился к двери домика.

— Надеюсь на это, — проговорил Геспер, и последовал за братом, не отрывая свой взгляд от жутковатой статуи.

Пока оба брата подходили к двери, Геспер ещё больше насторожился, когда заметил, что трава рядом была чахлой и пожелтевшей, а вокруг сновали разного рода насекомые, их вид был необычайно жутким, и казались не от мира всего. И пытаясь прищуриться, дабы рассмотреть одну из этих букашек получше, бог вечерней звёзды уткнулся об спину Фосфора, который уже успел постучаться.

— Ты чего? — озадаченно спросил он.

— Да так, отвлёкся, — ответил Геспер, виновато улыбнувшись. Фосфор же лишь пожал плечами.

А тем временем, дверь со скрипом открылась. Первое, что зацепил взглядом Геспер, так это необычная причёска незнакомца. Будто бы из его висков торчали шесть крыльев, по три с каждой стороны. Но когда он посмотрел на его лицо, то у бога вечерней звезды глаза чуть на лоб не полезли от шока. А всё дело в том, что тот кто открыл им, был почти что на сто процентов похож на них.

Чуть широкие скулы, тонкий аккуратный ровный нос, выразительные глаза, тонкие губы и заострённые брови. Все эти черты лица этого господина были будто бы срисованы с них. Даже светлая, почти что блестящая кожа была подобна Гесперу. Тому даже казалась, что он смотрит на своё отражение, от этого у него проползли мурашки по спине, а в душе было не по себе. А незнакомец же заметив ошарашенного бога вечерней звезды, с сияющей улыбкой отметил:

— Хэй, а он и впрямь моя точная копия!

— И тебе здравствуй, Люцифер, — похлопав тому по плечу сказал Фосфор, проскочив около него внутрь дома.

— Ох, Фосфор, как дела?

— Да всё также, как и вчера, — с улыбкой ответил ему бог утренней звезды. — Ты главное скажи, мы не опоздали?

— Ничуть, — ответил он. — Остальные в гостиной, если что, — добавил тот.

— Почему ты так похож на меня? — спрашивал всё ещё ошеломлённый Геспер, продолжая таращаться на Люцифера, как на восьмое чудо света.

— Чего? — удивился он, недоуменно взглянув на Геспера. А после спросил у уходящего вглубь дома Фосфора. — Ты что не рассказывал ему обо мне?

— Хотел сделать маленький сюрприз для него, — коротко отмахнулся он, войдя в комнату в конце коридора.

— Это ещё мягко сказано, — тихо промолвил Геспер. После снова переведя свой взгляд на Люцифера, и тщательнее его рассмотрев, тот окончательно убедился в том, что без сомнений перед ним стоит их с братом полная копия. — Эм, простите, что спрашиваю подобное. Но кто были вашими родителями? Вдруг, мы родня?

Данный вопрос заставил Люцифера по доброму усмехнуться.

— Понимаю твоё негодование, приятель. Но я тебя уверяю, мы с тобой настолько же родня, как для птицы полевая мышь.

— Я в этом не так уверен, — сказал Геспер, скептично взглянув на Люцифера. Тот, в свою очередь ехидно ухмыльнулся, и через миг за его спиной расправились две огромные белоснежные крылья. Бог вечерней звезды завороженно смотря на них, не веря тихо прошептал:

— Ангел?

— Агась. В гостиной между прочим ещё два моих собрата, — подтвердил Люцифер, крылья которого волшебным образом исчезли рассыпавшись на сотни перьев. — Я от Фосфора слышал, что ты у нас замкнутый бог. Так ли оно на самом деле? — спросил уже он.

— Да, есть такое, — неохотно подтвердил Геспер, нервно усмехнувшись и опустив взгляд. Люциферу подобная картина не устроила, и он подталкивая бога вечерней звезды вглубь дома с задорным голосом проговорил:

— Не беда! Вельзевул таким же был! Вот увидишь, ты и оглянуться не успеешь, как будешь сам проситься с нами на гулянки. Но сперва, нужно тебя с остальными познакомить, — Геспер от такой наглости, хотел было воспротивиться, вот только успел одуматься от такой затеи, ибо он всё же гость. И как-то не красиво прямо у входа устраивать мелкий конфликт. И к тому же, он обещал себе и Фосфору, что сегодня тот проведёт день без паники и тревоги. Суммируя всё это, бог вечерней звезды вздохнув пошёл дальше уже своим ходом. — Кстати говоря, какая у тебя способность? Фосфор нам об этом не говорил. Так же, как и у него, с чем-то связано со светом и волосами? — с нескрываемым интересом спросил Люцифер.

— Конечно, — кивнул Геспер. — Правда, оно не такое ослепительное, как у него.

— Ничего страшного, — подбодрил того Люцифер. — Какой бы ни был твой врождённый дар, это твоя гордость. Быть может однажды, оно либо тебе, либо близкому подсобит в трудную минуту.

— Я не думаю, что способность создавать кромешную тьму вокруг пригодится кому-либо, — вновь скептично промолвил Геспер.

— Кто знает. Всё может случиться, — пожал плечами ангел, и любезно открыл дверь гостиной перед Геспером.

Перед богом вечерней звезды предстала довольно забавная картина, где Фосфор, видимо, отобрал достаточно большую горсть солёных арахисов с миски у пухляша с двумя рожками на лбу и одетый в рубашку с крапинкой. Тот не особо был доволен этим.

— Азазель, ну чего ты? Жалко что-ли? — с натянутой издевательской интонацией спрашивал Фосфор, при этом ещё и перед ним запихивая в рот сразу несколько арахисов.

— Нет, конечно, мне не жалко делиться, — вдруг неожиданно спокойно ответил Азазель. Но этот образ, он сразу же сам и разрушил вспылив. — Но не тогда, когда этот кто-то без просьбы или банального «пожалуйста» в наглую берёт арахис из-под носа!

— Эх, Азазель, — устало произнёс сидящий рядом с пухляшом парень, с длинной, но в отличие от братьев бежевой и утонченной шевелюрой, закрывавшую левую часть лица. — Сколько ещё должно пройти времени, чтобы ты перестал обращать внимание на подобное

— Нет, Самаэль, ну ты же своими глазами видел это непотребство?! Он даже толком и не поздоровался! — продолжал возмущаться пухлый ангел.

— Поздоровался, но ты сам не услышал, — поправил того Фосфор, после вновь закинув в рот новую порция арахиса, чем ещё сильнее раззадорил упитанного ангела.

Самаэль наблюдая за стремительно развивающимися событиями, тот час же придумал, как избежать намечающуюся ссору. Поправив свои дорогие на вид очки, ангел заявил Фосфору:

— К слову, там на полках ещё полно арахиса. Хочешь, бери. Никто не против.

— О, правда что-ли? — радостно спросил Фосфор, и не дожидаясь ответа, он пулей рванул с дивана, вернув оставшиеся лакомство Азазелю в миску. Открыв неподалеку находящийся настенный шкафчик, и обнаружив там арахис, тот довольный собрал сразу две большие горсти. — Шпасибо большое, Шамаэль, — поблагодарил того бог утренней звезды, громко хрумкая и чавкая.

— Самаэль, — поправил он, сдерживая своё раздражение. — И на будущее, не разговаривай с набитым ртом.

— Хорошо, — сглотнув пережёванный арахис, учтиво кивнул бог утренней звезды. Тут он краем глаза заметил своего брата на пороге. — Эй, Геспер, чего стоишь?! Проходи! — с улыбкой подзывал к себе Фосфор своего близнеца, параллельно присев обратно на диван.

Тут же Самаэль и Азазель с любопытством обернулись, услышав имя бога вечерней звезды. Завидев его, у ангелов челюсть ненадолго отвисла от изумления.

— Всем здравствуйте, — робко поздоровался он. — Рад знакомству.

В ответ была лишь тишина, из-за которой замкнутый близнец чувствовал себя не в своей тарелке.

— Ну же проходи давай! — вскрикнул Люцифер, по доброму хлопнув тому по спине, разрядив тем самым нависшую неловкую паузу.

Геспер неохотно перебирал с ноги на ногу. Пытаясь лишний раз не контактировать с излишне любопытными взглядами Азазеля и Самаэля. Вместо этого он решил поподробнее осмотреть гостиную, там были свои любопытные вещи, коих тот сразу не заметил. При слабом освящении, бог вечерней звезды увидел, что само помещение было пыльным, а на полу валялся редкий мусор. Но и не сказать, что всё было запущено, ведь какое-никакое подобие уборки видно проводились. Об этом говорили до блеска протёртые настенные полки и шкафчик, на первых из них стояли толстенные книги про биологию богов и людей, историю мироздания и механику работы различных механизмов.

Разглядывая их, он направил свой взгляд дальше, пока с шоком для себя не заметил фотографию в простенькой рамочке. На ней был изображён светлейший ум на небесах, коего даже сами боги называют магом. Кетцалькоатль собственной персоной. А рядом с ним, как предположил Геспер стоял Вельзевул, весь зажатый, будто бы впервые фотографировался.

— «Если он так близко знаком с ним. А также эти книги, быть может Фосфор и не наврал про его ум», — подумал бог вечерней звезды сложив два плюс два. — «А хотя, что за глупые мысли? Наверняка, он просто сфотографировался с ним, как попрошайка».

С такими размышлениями, тот дошёл до дивана, и уселся рядом со своим братом, который тут же подал тому горсть солёных арахисов. Скромно приняв лакомства, Геспер поднял взгляд, чтобы убедиться не смотрят ли на него Азазель и Самаэль. Ответ, к несчастью был положительным. Два ангела до сих пор таращались на него, Самаэль даже прищурился, то приближая, то отдаляя свои очки.

— Люцифер, а у тебя точно не было родственников богов? — удивлённо спросил Азазель, не отрывая своего не менее пораженного взгляда от Геспера и поглядывая и на Фосфора впридачу.

— Разумеется, нет, друг мой. Мы же ведь ангелы, — ответил Люцифер с присущим для него задором в голосе. Затем сев между Фосфором и Азазелем, тем самым разделив диван на части, где сидели ангелы и боги. — А покуда наш учёный не вылезет из своей лаборатории, давайте поболтаем, чтобы время скоротать, — предложил он, расправив руки на спинку дивана и свесив ногу на ногу.

Ещё минуту в помещении простояла гробовая тишина, пока Люцифер не заметил, как Самаэль с важным видом поправляя свои очки, указывая на братьев и на него, хотел вот-вот что-то сказать. Ангел с причудливой причёской сыграл на опережение:

— Самаэль, и ты туда же? Неужели, нужно доказывать очевидное, что ангел не может зачать от бога, и наоборот.

— Нет, не нужно. Я на счёт другого, и это не вопрос, — возразил Самаэль. Люцифер навострил уши. — Она насчёт вашей схожести. Шанс такого совпадения, один на сто миллионов, когда бог и ангел похожи лицом.

— Пф, и всего-то? — легкомысленно спросил Люцифер. — Значит, если полагаться по твоим прикидкам, то на небесах бродят примерно ещё несколько вылитых моих копий. О, а ещё и твоих копии, вместе с Азазелем!

— Мои, разве что, только в Хельхейме могут быть, — отшутился толстяк, указывая на свои рожки.

— Всё равно, это просто невероятное совпадение. По-моему, даже иголку в километровом стоге сена найти легче, — оперировал Самаэль. Затем вновь пристально смотря то на братьев, то на Люцифера, он задумчиво проговорил. — В этом явно есть какая-то связь.

— Ой, не обращай внимание, — уверил Геспера Фосфор, заметив, что ему стало не по себе от подозрительного взгляда челкастого ангела. — Он при первой встрече со мной также щурился на меня, как будто я какая-то редкая животина. О, кстати, будешь? — предложил он, протягивая брату горсть арахиса, увидев, что ранее его взятая порция закончилась. Тот с благодарностью принял лакомство.

— Это ты ещё преуменьшаешь, — поправил его Самаэль. — С самого первого дня нашей встречи, я в свободное время пытался найти объяснение этой загадке. Но даже с Вельзевулом к разгадке я ни на йоту не приблизился, — обречённо вздохнул он, задумчиво оперев щеку на ладонь.

— Кстати об этом, — вдруг подал свой неуверенный голос Геспер. — А как вы с Фосфором познакомились? А то он об этом почему-то всегда уклончиво отвечает.

Бог утренней звезды хитро ухмыльнулся на этот вопрос. Как и Люцифер с ангелами.

— Хех, у него есть на это веская причина, — сказал главный из компании, еле сдерживая смех, чем вызвал недоумение у Геспера.

— А что такое? Что он такого сделал? — вопрошал обеспокоенный близнец.

— Этот сорвиголова проник в одиночку в Эденовый сад, — с улыбкой ответил Азазель.

Узнав это, у Геспера чуть волосы дыбом не встали. А горсть арахиса в его руке была раздавлена с огромной силой из-за перенапряжения. Однако, не обращая внимание на рассыпавшиеся лакомство, тот с упрёком и возмущённо процедил:

— Фосфор, ты совсем того?! Лезть в Эденовый сад?! Да если мама узнает об этом, то она тебе голову снесёт!

— Снесёт голову она мне от лекцией разве что, — саркастично усмехнулся Фосфор. Этого Геспер, судя по его лицу не стерпел, и хотел было выдать тираду, как вдруг его остановил Люцифер со словами:

— Не стоит так паниковать. Мы тоже туда пробрались.

Это окончательно добило бога вечерней звезды, и тот застыл разинув рот и смотря на них с выпученными глазами.

— О, Фосфор, у тебя примерно такое же лицо было, когда мы в Эденовым саду встретились! — подметил Азазель.

— Хех, и не поспоришь. Физиономия, прямо точь в точь, как тогда, — согласился с ним Люцифер.

— Ну разумеется, мы же, как две капли воды похожи, — с некой гордостью заявил Фосфор.

— Люцифер, а давай ты тоже попробуешь скорчить нечто подобное. Поглядим на самом деле вы так схожи, — предложил Азазель, который уже видно вошёл в кураж.

— Дружище, уверяю тебя, со сто процентной вероятностью выйдет тоже самое, — усмирил того Самаэль.

— А вдруг не выйдет? — с хитрой ухмылкой спросил он.

— Ты что сейчас хочешь устроить ставки? — с подозрением спросил челкастый ангел. Толстяк не сменяя своей ухмылки кивнул. — Хорошо, я принимаю твой вызов. Что ставишь? — с азартом спросил он.

— Мою коллекцию фото с Афродитой, — без промедления ответил Азазель. А затем шёпотом добавил. — Одна из них, между прочим, вышла очень даже пикантной.

— Хм, достойно. Но у меня есть лучше, — сказал Самаэль, чем заинтриговал толстяка. И без промедления, он с пафосом поправляя очки, продолжил. — Фото сосков Зевса.

— Да иди ты?! — ошеломлённо вопросил Азазель, тем самым заставил Самаэля довольным видом ухмыльнуться. — Я думал это мифы!

— Как видишь нет. Так что? Пари? — спросил Самаэль протягивая руку.

— Пари! — ответил Азазель, крепко пожав тому руку.

— Что вы такое говорите! — вдруг разразился шокированный Геспер. — Такие пошлости ещё и с азартом! Так ещё и проникновение в Эденовый сад! У меня это в голове не укладывается! — не веря тараторил он, схватившись за голову.

— Чего это с ним? — озадаченно спросил Люцифер.

— Не очевидно, что-ли? Мой брат, так редко выходит наружу, что считает Вас, ангелов, привратников богов, белыми и пушистыми, — объяснил Фосфор. На что Геспер тут же проговорил:

— А это разве не так? Ангелы ведь не способны творить подобное.

— Дружище, то что мы делаем это лишь мелкие шалости, — уверил его Люцифер.

— Да, так и есть, — поддакнул Самаэль. — А вот если дело доходит до причинение кому-то вреда или кражи, то тут мы встаём в ступор, и ничего не можем сделать. Так у нас в голове заложено.

— Н-но ведь проникновение в Эденовый сад, — уже не так уверенно начал говорить Геспер. И его речь становилась всё тягучей. — Это разве не противоречит вашим словам?

— Боже, я тебя умоляю. Это такая же мелкая шалость, как дружеский хлопок по спине или безобидный розыгрыш, — уверял Люцифер, разведя руками.

— Главное, мы оттуда ничего не крадём. Так сказать, каждому по потребностям, каждому по способностям, — добавил Азазель, но после задумавшись пробубнил. — Или наоборот? Уже не помню.

— В смысле «не крадём»? — подозрительно прищурился бог вечерней звезды. — То есть, вы не первый раз так делаете?

— С каждой секундой он всё больше походит на твою сестру Лилит, — подметил Самаэль Люциферу.

— Да есть такое, — усмехнувшись кивнул он. — Она также упрекает меня по поводу и без. Но делает она это для моего же благо, впрочем, как и ты, я так полагаю. — Геспер замолчал отведя с сомнением глаза. — Я понимаю и уважаю твою заботу к родному брату. Он у тебя тот ещё непоседа, — продолжал ангел. Бог вечерней звезды вновь направил свои янтарные очи на Люцифера, на лице которого была лучезарная тёплая улыбка. — Но ты не переживай, с нами он не пропадет. Хочешь мы сейчас сходим вместе сегодня в Эденовый сад, чтобы ты сам в этом убедился? — предложил тот, с жизнерадостным энтузиазмом.

В этот момент в уме Геспера бушевали буря сомнений. Смысл слов ангела были абсолютно неправильными и богохульными, однако, то с каким лёгким и непринуждённым тоном он их произнёс, и факт того, что он как никак привратник божий склоняло его чашу доверия к Люциферу. Окончательное своё решение, что перевернёт его жизнь с ног на голову будет обещание брату, что хотя бы один день тот проведёт без тени сомнения и тревоги. Сглотнув комок в горле, бог вечерней звезды с неуверенной улыбкой ответил:

— Да, было бы славно.

Такой ответ ни на шутку удивил Фосфора. Он взглянул на своего брата, хоть и озадаченным, но радостным взглядом. Искренне обрадовавшись за него.

— Вот и отлично, — с улыбкой проговорил Люцифер, с нетерпением потирая руки. — Теперь надо лишь дождаться, пока наш учёный не выйдет из лаборатории. А когда он выйдет сам Хронос его знает.

— Ты так думаешь? — вдруг некто тихо прошептал за ухом у ангела. Из-за неожиданности и пробирающего холодного тона от некто, Люцифер пулей вскочил с места, и ошарашенно обернулся.

— Пресвятой боже! Вельзевул! — испуганно вскрикнул он.

Геспер тоже обернулся, и увидел Вельзевула. Он оказался намного выше, чем тот предполагал, а также в отличие от фотографий его выражение лица и стойка выглядела, более уверенной и не забитой. Хотя для бога вечерней звезды, он выглядел больше устрашающим.

— Ну что, как успехи? — спросил как ни в чём не бывало Самаэль.

— Да всё также, — непринуждённо ответил Вельзевул снимая с лица марлевую маску. — Ноль результата, — с усталым вздохом добавил он, оперевшись локтями об спинку дивана и осунувшимся видом уставился в одну точку.

— Ну ничего, Вельз, — успокоил того пришедший в себя Люцифер. — У нас между прочим новый гость. Знакомься Геспер, — ангел указал на бога вечерней звезды. Тот из-за неожиданности его представления чуть вздрогнул и растерялся, но собравшись, и улыбнувшись, тот подал учёному руку для рукопожатие.

Однако, Геспер в ответ получил холодный пробирающий до глубины души алый взгляд свысока. Вельзевул смотрел на него, словно тот был мерзким насекомым. В воздухе нависла неприятная тишина. К счастью, его сразу смог разрядить Фосфор, который с беззаботной улыбкой поставил свою голову на плечо брата со словами:

— Вельзевул оцени, мы как две капли воды.

Тут уже Вельзевул с удивлением широко открыл глаза, смотря то на Геспера и Фосфора. Затем протерев свои глаза, он вновь взглянул на близнецов с озадаченным лицом.

— Клянусь. Мне на секунду показалось, что это ты Фосфор, — указал бог на Геспера, — который зачем-то перекрасил волосы.

— Ну что скажешь про нашу схожесть? — спросил невтерпёж Фосфор.

— И мою с ним схожесть, — добавил также Люцифер, пристроившись к Гесперу с другого бока.

— Ребята, может хватит? — робко попросил их Геспер, зажатый с двух сторон, но его никто не слышал.

— Да мне всё равно, — вдруг сухо отрезал Вельзевул, снимая свой халат.

— Вот опять ты за своё. Всё веселье портишь, — с наигранной обидой произнёс Люцифер. Но бог в ответ лишь кивал головой закатывая глаза. Наконец, сняв-таки халат и бросив его на диван, он с нескрываемым интересом спросил.

— Ну? Когда выходим?

***

После показательного суда прошло не меньше пары часов. В зрительных местах было ни слухом ни духу. А прислужники ангелы убирали с холодного постамента то, что осталось от Гелиоса и её дочери. А палач их, спокойно без малейшего намёка на сожаления расхаживал по закулисью совета Вальгаллы, свесив на своё плечо окровавленный двузубец. Рядом с ним, опустив голову, с кислым выражением лица плетался его брат, Зевс. Аид заметив необычное поведение младшего, спросил его:

— Неужели, ты испытываешь жалость к Гелиосу?

— А если и испытываю, то что? Снесёшь мне голову? — сдерзил Зевс. На что Аид лишь усмехнулся.

— Эх, если бы. Но впредь, дам тебе совет. Будь более холоднокровным и сдержанным. Не забывай, что именно из-за этого Прометей устроил когда-то дебош в Олимпе, а после него там же и Атлас прискакал.

— Помню я. Помню. Как такое можно не забыть? — проговорил Зевс с хрустом разминая свои плечи и шею. — Но всё же, ответь на милость братец. С чего такая жестокость?

Вдруг Аид замер. Зевс также приостановился и ожидал ответа брата. Тот же глубоко вздохнув, развернулся и как можно более снисходительным тоном проговорил:

— Дорогой, младший брат. Именно благодаря этим казням, мы сохраняем порядок среди богов. Ты же, как и я помнишь, что происходило в мире вокруг нас, до того, как мы свергли нашего отца, — глава Олимпа промолчал, внимательно смотря на Аида холодным взглядом ожидая продолжения. — Тотальный хаос. Распри то тут, то там. Пантеоны находя самые абсурдные причины, а иногда и вовсе обходясь без них устраивали кровопролитные войны. То что я делаю, ни что иное, как благоденствие.

— А Елена? — невозмутимо спросил Зевс.

— Что? Ты о чём? — недоуменно взглянул Аид на него, не понимая что тот имеет ввиду.

— Я говорю про дочь Гелиоса. Её зовут Елена, — устало вздохнув объяснил он.

— А, ты про эту нечестивую. И что с ней не так?

— Ничего такого, кроме того, что она смертная.

— И что? — продолжал недоумевать Аид, смотря на брата, как на недалёкого.

— Мы же оба прекрасно понимаем, что она ничего не смогла бы сделать против нас, если бы та осталась жива, — проговорил Зевс, внимательно смотря в глаза невозмутимому Аиду. Во взгляде главы Олимпа можно было прекрасно видеть возрастающее недовольство.

— Зевс, — король Хельхейма опустив двузубец со своих плеч, и подойдя ещё на пару шагов к нему, а также подозрительно прищурившись спросил, — ты с какого перепугу стал мягко сердечным? — и тут неожиданно старшего брата осенило. И он с ехидной улыбкой промолвил. — А, отцовские инстинкты заиграли.

Зевс молчал. А Аид же видя такую упёртость своего брата, с отчаянием глубоко вздохнул.

— Эх, я понимаю твои чувства. Но не позволяй им затуманить твоё здравомыслие. Никому нельзя давать поблажек, иначе что это за закон такой, от которого можно так легко отвертеться? — спросил король Хельхейма, на что Зевс усмехнулся. — Чего смешного?

— Да так. Ты мне сейчас очень сильно напоминаешь Кроноса. Он ведь тоже был повёрнут на контроле, как и ты, — Аид от этой аналогии, с брезгливым видом фыркнул, но затем Зевс добавил. — Вот только, в отличие от тебя, рядом с ним не было его брата провидца Хрон…

Не успел глава Олимпа договорить, как король Хельхейма молниеносно закрыл тому рот ладонью. Из-за переполняющего гнева на лице у последнего вздулись кровеносные сосуды, а кожа стала бурой.

— Ты безмозглый амбал! Что я тебе говорил об этом?! Никогда не произноси его имя нигде, кроме в своих покоях! — сквозь зубы процедил Аид, ещё сильнее сжимая рот своему младшему брату. Ну а тот, на удивление, не подавал абсолютно никакого видимого дискомфорта, более того, он продолжал смотреть на него взглядом полной усмешки, чем ещё сильнее злил короля Хельхейма.

Вдруг, Зевс схватил руку Аида, и хоть без труда, но всё же убрал её со своего лица, несмотря на сопротивление.

— Знаю я, что нельзя. Но ведь здесь всё равно кроме нас никого нет, — самоуверенно сказал глава Олимпа, на что Аид резким движением вырвал свою руку из хватки брата, а затем недовольно зыркнул на него разминая свою кисть круговыми движениями. — Кстати говоря, у тебя на двузубце трещина, — вдруг подметил Зевс.

Правитель подземного мира сперва не поверил, но на всякий случай он поднёс оружие к себе, и начал крутить её влево-право. В душе тот надеялся, что слова брата был лишь глупым розыгрышем, чтобы увести тему разговора, однако, Аид помрачнел, когда своими глазами увидел на внутренней стороне одной из зубьев тонкую и длинную извилистую трещину.

— Говоришь что-то про контроль, а сам не заметил, что у тебя оружие вот-вот сломается, — насмехался Зевс. Но Аид с каменным бездушным выражением лица продолжал смотреть на трещину, не обращая на слова младшего никакого внимания. Тот видя такой омраченный вид старшего брата, с усталым вздохом предложил. — Ладно уж, отнеси её Гефесту. Он её тебе быстро подлатает.

— Да, так и сделаю, — монотонным голосом ответил Аид, продолжая пристально смотреть на двузубец.

***

Вопреки совету Зевса, Аид направился не к племяннику кузнецу Гефесту. Вместо этого, тот незамедлительно пошёл совсем в иное место. У причудливой высокой железной двери, изрисованной рунами, символами, иероглифами разных народов мира. Стоял высокий седовласый старец, с длинной, тонкой до пояса бородой, одетый как дворецкий.

— Чем могу Вам помочь, господин Аид, — поклонившись промолвил он, когда король Хельхейма уверенной походкой приблизился к нему на расстояние двух метров.

— Харон, никого не впускай в моё ложе в течении двух часов. Всё как и всегда, — грозным, больше напоминающим звериным рыком проговорил король Хельхейма.

Старец узнав это с ужасом содрогнулся, но не в силах перечить своему господину, он смиренно промолвил:

— Всё как Вы пожелаете.

Затем сделав шаг в сторону, он открытой ладонью прикоснулся об боковой косяк. Спустя мгновение на короткий миг все руны засияли приятным зеленоватым свечением, а после створки её отворились, и перед Аидом сначала предстала лишь белая рябь, но через некоторое время за дверью появилась долгожданная ложа короля Хельхейма.

— Долговото, — с упрёком подметил Аид.

— Прошу прощения. Возраст, — коротко оправдался Харон.

— Ну ничего, скоро на твою замену придёт Гермес. Советую тебе, уже сейчас думать о пенсии, — с такими не обнадёживающими словами правитель подземного мира вошёл в свои покои.

— Учту, господин, — тихо прошептал старец с ноткой грусти в голосе. А когда дверь захлопнулась, он не скрывая своей скорби добавил. — Какой бы ты ни была, надеюсь, ты отправишься в Нифльхейм без боли и сожаления.

А тем временем, Аид в своём ложе, что находилось в замке Хельхейма, и которая больше походила на пыточную камеру, бесцеремонно бросил свой двузубец на пол. Надменно глядя на неё, тот приказал:

— Вылезай живо.

Неожиданно двузубец задрожал и засиял слабым зелёным оттенком. Формы оружия начала плавно изменяться, пока вместо грозного орудия недавней казни, на полу не появилась испуганная молодая красивая девушка, вся измазанная засохшей кровью Гелиоса и его дочери.

— Не велите казнить, господин Аид! — судорожно протараторила она. — Я-я ещё могу Вам прослужить!

— Прослужить? — вскинув бровь спросил король Хельхейма. — Как ты будешь мне служить с таким дефектом? — указал он на плечо девушки, которая словно фарфоровая кукла вся покрылась трещинами.

Сама дева посмотрев на указанное место, не слабо удивилась подобной травме. Но кое-как натянув на себя улыбку, она как ни в чём не бывало уверила:

— Ах, это пустяки, господин. Простая трещина. Просто дайте мне время, чтобы восстановиться, — от нервов, та в конце невольно коротко посмеялась. Но Аид был непреклонен, и начал медленно к ней подходить.

— Минфа, у меня нет времени ждать, пока ты восстановишься, — безэмоционально начал он. Девушка же в глубине души с ужасом понимая к чему всё идёт, попыталась отползти, но то ли из-за травмы плеча или непреодолимого страха перед правителем подземного мира, она не смогла сдвинуться и на миллиметр. А тем временем Аид продолжал надвигаться. — Но и к Гефесту или любому другому кузнецу я не могу тебя отдать, ведь они всё поймут. Следовательно, что же прикажешь с тобой сделать? — риторически спросил он наклонившись над ней. Большая тень полностью закрыла несчастную нимфу, чем ещё сильнее заставляя ту пребывать в безысходности.

— П-пожалуйста… Не надо. Будьте милостивыми, — дрожащим голоском умоляла Минфа.

— Об этом не переживай. Я с тобой обойдусь мягко, в отличие от остальных нимф, так как ты дольше всех мне прослужила, — успокоил её Аид улыбнувшись ей.

Та на миг даже обрадовалась и радостно улыбнулась. Но как только она увидела нависшую над ней ногу короля Хельхейма, лицо нимфы побледнело.

— Стойте… — это были её последние слова, перед тем, как Аид раздавил ей голову резким выверенным движением ноги. Всё содержимое черепной коробки размазалось по полу. К счастью, под умершвлённой нимфой находился алый замшевый ковёр, который позволил частично скрыть кровавое месиво.

Ещё несколько секунд тело Минфы дрожало в предсмертных конвульсиях, пока Аид с безразличием наблюдал за этим. Когда агония нимфы прекратилась, король Хельхейма аккуратно убрал свою ногу из мясной каши, что когда-то было очаровательным личиком.

— «Так уже продолжаться не может», — говорил Аид, параллельно снимая окровавленные туфли и брюки. — «Нимф хоть и пруд в пруди, но уж слишком быстро они изнашиваются. Хорошо, что я этим не баловался во время Титаномахии или же в Гигантомахии», — продолжал рассуждать он, подбирая себе в гардеробе новые штаны. Вдруг в его голову залезла одна крайне заманчивая мысль. — «Может уже перестать ограничиваться мелочёвкой? И перейти к богиням?», — тут король Хельхейма повернулся к небольшому фото в рамке, на каком была запечатлена молодая изящная женщина, с синей, словно на ветру извивающимися волосами. — Эос, ты моя, — облизнувшись тихо прошептал правитель подземного мира.

На богиню зари навострилась угроза, с которой никто не в силах совладать. А близнецы усугубят ситуацию.

Глава 49: Незваный гость

Согласно греческим мифам, Мойра — это имена трёх сестёр-богинь, которые повелевают жизнями и судьбами. Однако, в реальности это не совсем так, ибо на самом деле этим словом в Чертоге богов именуется величественный остров, гордо парящий в одиночестве на приличном отдалении от остальной суши.

Высокий каменный замок занимает чуть ли не всю территорию острова. Множественные прямоугольные башни, острые шпили и бурная река, протекающая сквозь сооружения и стекающий в пустоту, создавали невообразимо красивый и сказочный вид. Входом в эту неприступную крепость были ворота, по сравнению с которыми титан Атлас казался бы крошечным. Массивные цепи оглушительным грохотом лязгали по мудрёной системе механизмов, словно конвейер.

Каждый раз, когда ворота отворялись, лязг цепей и скрип ворот разносились эхом вокруг. Данное событие знаменует собой вылетом из замка табуна пегасов, запряженных повозками, на которых были различного рода грузы и пассажиры. Со стороны это зрелище было подобно, если бы косяки рыб вдруг взмыли бы в небеса.

Как только последний жеребец улетел вдаль, в тот же миг ворота с таким же оглушительным лязгом и скрипом начали закрываться. Эос, держа в руках бокал вина, через окно наблюдала за всем процессом. Когда створки окончательно захлопнулись, та со вздохом сама себе констатировала:

— Вот и очередная партия вылетела, — после, сделав короткий глоток и развернувшись, спросила у себя. — И зачем им столько ангелов?

После она уселась за рабочий стол, усыпанный разбросанными папками, бумагами и прочим канцелярским хламом. А затем окинула усталым и безнадёжным взглядом на весь этот бардак, и глубоко вздохнула, откинувшись на кресле. В тот момент в её голове появились мысли прибраться, но сегодня с самого утра произошло слишком много событий: очередная публичная казнь бога, неожиданные проблемы с выпуском партии ангелов, в связи с этим риск срыва срока. Из-за всего перечисленного разум небожительницы решил дать отдых.

Эос вновь глубоко вздохнула, но на этот раз уже в непривычной для себя в томной манере, а после загипнотизированная уставилась в одну точку. Перед её глазами, комки бумаг и прочие канцелярские принадлежности своими формами вырисовывали для неё сцену недавней казни. Но как только появились образы Гелиоса и его маленькой дочки, ту пробрала дрожь. Она любыми способами попыталась забыть тот кошмар, представляя в голове что-то тёплое и безмятежное. И словно по заказу, перед ней предстал её муж, человек Кефал, и близнецы Фосфор и Геспер. Но не успели их личика чётко выстроиться, как на месте них тут же появилось грозное лицо Аида с поедающим душу взглядом.

От греха подальше богиня зари быстро проморгала и помотала головой. Допив бокал до дна, а затем вновь, но уже с опаской взглянула на завал бумаг. На сей раз никакие образы из этого бардака ей не стали мерещатся. Небожительница коротко усмехнулась со своей же пугливости, и поправив пробор, решила таки прибраться за рабочим столом. Всё же не гоже сидеть в беспорядке главе исследовательского центра небес Мойра и той, кто создала ангелов.

Разбирая документы, Эос случайно зацепила взглядом одну папку, с примечательной надписью «ПАРТИЯ №666». Богиня тепло улыбнулась при виде неё. Открыв и перелистав на шестьдесят шестую страницу, её улыбка стала шире. На ней было расписано досье на ангела Люцифера с прикреплённой его фотографией и характеристиками. Та, пальцем погладив изображение привратника, тихо спросила:

— Любопытно, где ты сейчас?

Вдруг, в дверь её кабинета кто-то постучал. Эос тут же спрятала папку в полку.

— Разрешите войти, — донёсся робкий голосок по ту сторону двери. Богиня рассвета, услышав её, расслабилась и, вздохнув с облегчением, ответила:

— Входи, Эвридика.

Дверь медленно приоткрылась, и из неё сперва высунулась голова молодой девушки. Она осмотрелась вокруг, не находится ли в кабинете кто-то помимо её самой и начальницы. А когда та убедилась, что в кабинете никого постороннего нет, вошла, поправляя свою причудливую причёску в виде лаврового венка. Богиня рассвета с улыбкой подметила эту деталь в её образе:

— На прошлой неделе были лозы. На позапрошлой — омела. На следующей что? Иггдрасиль сделаешь? — по-доброму язвительно спросила она. Лесная нимфа неловко посмеялась. А сама Эос, заметив смущение подопечной, продолжила. — Ладно, чего пожаловала?

— Оу, кхм, я пришла по поводу партии №100965.

— И что с ними? — продолжая улыбаться, спросила Эос, продолжив упорядочивать документы. Но вдруг та резко остановилась, явно внутри себя поняв контекст ситуации. И, сменив беспечный вид на серьёзный, та задала подопечной уточнительный вопрос. — Случаем не Орфею ли доверили партии от 100900 до 101000?

— Да, именно ему, — с глубоким вздохом подтвердила Эвридика. А богиня зари устало схватилась за лицо и, смотря на свою подчинённую подавленным взглядом, спросила:

— И что твой муженёк опять натворил?

Эвридика сначала замялась, однако, глубоко вздохнув и максимально уклончиво, ответила:

— Эм, даже не знаю, с чего начать. Сперва он следовал Вашим указаниям, после на полпути поверил в себя, решил сделать по-своему, так как, цитирую, «так будет лучше и эффективнее», и…

— Он сразу преступил к крыльям? — перебила её Эос, спросив прямо в лоб. Лесная нимфа замерла от ступора от такой неожиданности. А богиня, видя смятение подчинённой, задала свой вопрос более корректно. — Он сразу приступил к созданию крыльев, вместо того, чтобы сделать им основу? Из-за чего они не подошли к телу?

— Всё так, как Вы говорите, — с грустью кивнула Эвридика.

— Ох, чтоб меня проглотила Гея, — массируя лоб, простонала богиня зари. — И там ещё всё настолько запущено, что нужна моя помощь? — не переставая разминать лицо, спросила она.

— Эх, да, всё так. Вы, как всегда, проницательны, — подавленно вздохнув, подтвердила Эвридика.

— Ох, ну почему я всегда права! — грубо процедила Эос подопечную, громко хлопнув ладонью по столу. Вдруг из-за набирающего гнева, волосы богини зари начали вставать дыбом и менять синий оттенок на желтовато-красный.

Лесная нимфа со страху попятилась к двери, однако её начальница вовремя осознала, что гнев начал застилать ей разум. В связи с чем, она глубоко вздохнула. После встала с кресла, и направилась к ошарашенной подопечной.

— Что ж, поглядим, что там твой Орфей начудил, — заявила она деловитым тоном, как будто секундой ранее ничего особенного не случилось. А затем спокойно вышла из кабинета. Эвридика лишь секунду спустя вышла из ступора, и пошла догонять свою начальницу.

***

Эдемов сад — место, в котором боги создали первых людей. Райский уголок, где каждому животному и растению есть всё необходимое для того, чтобы ни от чего не зависеть. Адам и Ева не были исключением. Они купались во внимании своих творцов, словно те были милыми хомячками в клетке. Но, как всем уже известно по истории, эта идиллия окончилась их изгнанием из земли обетованной.

Несмотря на этот неприятный инцидент, Эдемов сад не перестал быть райским уголком. Вместо этого за ней активнее начали ухаживать и позволять высшим или много обеспеченным богам отдыхать в ней. В особенности отмечают, что яблоки оттуда, невероятно сладкие и питательные. А также…

— Всё, спасибо, Самаэль, достаточно, — остановил Люцифер своего собрата, лекцию которого начало заносить в другое русло.

— Эй, я ведь только начал, — недоуменно возразил он, поправляя очки.

— Дружище, научись отличать краткий ликбез от полноценной лекции, — заверил его Люцифер.

— Я и собирался рассказать краткий ликбез, — ещё более недовольным тоном возразил Самаэль.

— Друг мой эрудированный, вообще-то, изначально я просил тебя рассказать о правилах нахождения в Эдемовом саде, а не его полную историю, — проговорил негласный глава компании, пытаясь держать добродушный тон.

— Ты не говорил такого, — снова возразил Самаэль. — Я точно помню, что ты сказал — «Расскажи нашему новому другу про Эдемов сад».

— Но ведь тут и так понятно, что я имел в виду про правила нахождения тут, — голос Люцифера начал трепетать от раздражения.

— И где я должен был это понять? — скрестив руки на груди спросил Самаэль.

Фосфор, видя нарастающий конфликт, недолго думая встал между ангелами, и заявил:

— Ребят, не надо ссориться. Дайте мне объяснить Гесперу. Как-никак он мой брат близнец, вместе с самого детства росли.

— Ты? Что ты можешь объяснить? — с усмешкой спросил Самаэль. — Ты позавчера не смог сказать, какое время, смотря на часы.

— Признаю, в этом у меня проблемы. Но чтобы объяснить, куда не надо лезть, а куда можно, не нужно большого ума, разве нет? К тому же, в этом потайном проходе уже трудновато дышать.

Тут Самаэль и Люцифер переглянулись. После они взглянули на остальных в компании. Азазель, весь промокший от пота, глубоко дышал, жадно глотая кислород, из-за того, что они находились в тесном погребе под землёй без вентиляции. Вельзевул с удовольствием лежал на земле, весь облепленный насекомыми. А Геспер же стоял в стороне, по его глазам видно, как тот с каждой секундой всё больше тревожился из-за гнетущего ожидания выхода в Эдемов сад.

Самаэль и Люцифер вновь переглянулись. Они без слов поняли друг друга, что надо выходить отсюда.

— Ну так что? — вдруг спросил их Фосфор. — Разве не правильно ли, чтобы я вёл своего брата по саду?

Люцифер взглянул на Самаэля. Тот ему кивнул. Ангел с причудливой прической довольный немым ответом собрата, обнял за плечо бога утренней звезды, и ответил:

— Да, ты абсолютно прав, дружище, — а после развернувшись к остальным, он с улыбкой промолвил. — Давайте уже выходить, ребята.

— Ура, наконец-то!.. — проблеял Азазель, еле подняв кулак вверх.

— Давно пора, — спокойно сказал Вельзевул, поднявшись и стряхнув с себя насекомых.

Геспер же тревожными глазами наблюдал, как Люцифер поднимается по лестнице, и открывает деревянный люк. Сразу же в убежище хлынул свежий и освежающий лесной воздух и пробился яркий солнечный свет. Все от непривычности прикрыли лица. Но спустя время, когда зрения адаптировались, компания по одному начали выходить наружу. Бог вечерней звезды долго не решался сделать хотя бы шаг вперёд. Его разум считал это неправильным.

Однако, когда начал выходить его брат, Фосфор, тот вспомнил обещание, данное ему. Глубоко вздохнув и пересилив себя, он пошёл навстречу к Эдемовом саду. Перешагнув последнюю ступеньку, первым, что увидел Геспер, рощу из высоких душистых хвойных деревьев. Именно их аромат проник в их проход, как только открыли люк, вблизи он куда более насыщеннее. Никогда прежде бог вечерней звезды не чувствовал такой запах.

Чуть погодя, Геспер смог расслышать щебетание птиц, коих тот прежде не слышал. Их пение казалось заранее отрепетированным и руководились неким незримым дирижёром.

— «И вправду, райское место», — выдал у себя бог вечерней звезды, завороженно осматривая вокруг. А тем временем компания незамедлительно начала перегруппировку.

— Итак, парни, делаем всё как всегда. Азазель и Самаэль, ищите хворост для костра. Фосфор, Геспер и Вельзевул, вы за провиант. А я поищу новое место для привала, — бодро раздал команды Люцифер. – Вопросы?

Азазель поднял руку.

— А можно на этот раз я за провиант? А то после этого погреба у меня голова что-то закружилась, — попросил он, вытирая со лба пот.

— Нет уж, — резко ответил Люцифер. — Я ещё не забыл, как ты в одиночку съел две корзины ягод и целую метровую запечённую рыбу.

— Ну блин, — грустно вздохнув промолвил он.

— Хорошо, у кого-то ещё есть вопросы? — спросил глава компании. Остальные покачали головами. — Отлично, тогда за дело! — с улыбкой хлопнув ладонью сказал он.

На этой ноте компания дружно направилась по своим делам, кроме Геспера, который продолжал наблюдать за здешними красотами. Так бы он отстал, если бы его не близнец, схвативший его за шкирку и поведя за собой

А тем временем где-то в саду, некто с бурой шерстью дремал под одним из множества деревьев. Вдруг, его нос что-то учуял, и он открыл все свои шесть глаз. После чуть более тщательно принюхавшись, с улыбкой проговорил:

— Ах, наконец-то таки вылезли.

***

— Это ещё что за кошмар?! — спросила Эос, у которой чуть глаза на лоб не полезли от потрясения.

Так яро отреагировала богиня зари из-за гигантских колб с зеленоватой студенистой жидкостью внутри. А точнее из-за содержимого в них: высокие, бледные гуманоидные существа, крайне массивного телосложения и с крыльями вместо глаз.

Молодой парень, стоящий рядом с богиней зари, весь в поту от напряжения, судорожно пытался подобрать слова, но из его рта предательски вырывались лишь неразборчивые мычание. Это начало раздражать Эос.

— Орфей, быстро отвечай, — грубо процедила она, а затем взорвалась от гнева. — Ты, какого чёрта, прилепил ангелу крылья в глазницы?!

Орфей встал в ступор и смотрел прямо в разъярённые глаза своей начальницы, волосы которой уже начали менять свой оттенок. Как бы это странно ни было, но благодаря этому крику юный бог сумел выдавить ответ:

— Я хотел сделать их образ более устрашающим. Это ведь партия для небесной армии.

По лицу Эос было понятно, что этот ответ только усугубил его положение. Эвридика, стоявшая в стороне, лишь молилась за его благополучие, и в голове представляла, сколько той придётся успокаивать или лечить мужа. Но, на удивление, богиня зари резко сменила гнев на милость. И, сжав переносицу, глубоко вздохнув, та спокойным, но не лишённым капли раздражения голосом спросила:

— Ответь мне, пожалуйста, как крылья вместо глаз сделают их устрашающими?

— Эм… Ну… Я думаю, враги, завидя их, впадут в ступор от их внешнего вида, — неловким дрожащим голосом проговорил Орфей. В ответ Эос, вскинув бровь, посмотрела на него, как на последнего идиота. А сам молодой бог, поняв, насколько несуразна была его аргументация, стыдливо опустил взгляд.

Богиня зари, глядя на это, лишь покачала головой и закатила глаза. После, погладив по макушке Орфея, заявила:

— На твоё счастье, что выпуск этой партии отложили на полгода. Так что немедленно утилизируй это безобразие, и заново начни работу.

— Есть, госпожа, — закивал головой радостный Орфей. А его жена Эвридика вздохнула с облегчением.

— И чтобы не отходил от плана. Сперва фундамент для крепления, а после уже крылья, — строго выговорила она. Орфей снова закивал головой, он был рад от самого факта, что ему дали шанс исправить свою ошибку. Эос снова покачала головой, видя этот щенячий восторг.

Молодой бог тут же приступил к работе, а Эос с Эвридикой удалились из лаборатории. Выйдя в белоснежный коридор, увешанный величественными картинами славного прошлого греческого пантеона, богиня зари, зевая и потягиваясь, спросила нимфу:

— Кстати, ты там ещё говорила, что меня кто-то в фойе ожидает?

— А, да. Он просил о встрече с Вами.

— И кто же он? — поинтересовалась Эос. Эвридика затруднялась ответить. Видя это, богиня зари предположила. — Он просил, чтобы ты не называла его имя?

— А как Вы догадались? — спросила удивлённая нимфа.

— Да так, интуиция, — с улыбкой ответила она. — Я на сто процентов уверена, что тот гость — это Посейдон. Наверное, он снова просит сделать ему ещё пегасов и единорогов. Ну ничего, я ему сейчас всё по полочкам объясню, что сейчас из-за графика, это не представляется возможным.

— Хе-хе, ну да-да, — с нервной улыбкой поддакивала Эвридика.

А Эос, ничего не подозревая, улыбнулась в ответ, и направилась в сторону фойе. Спустя около минуты ходьбы, богиня зари и её подопечная добрались до винтовой лестницы, ведущей к вестибюлю. Но вдруг Эвридика неожиданно остановила свою начальницу. Небожительница с недоумением взглянула на нимфу.

— Госпожа, этот гость попросил о личной встрече. Так что, я тут останусь, — объяснила она.

— Тогда зачем шла за мной до лестницы? — недоумевала Эос.

— Хотела Вас сопроводить и пожелать удачи, — честно и без капли иронии призналась Эвридика.

Богиня зари окинула на свою подопечную взглядом, полным непонимания, и хотела уже предъявить ей за то, что у неё, между прочим, есть и более важные обязанности. Однако, та решила, что это невинный проступок. К тому же, вдруг, этот гость в фойе услышит её ругань. На последок погладив нимфу по голове, она спустилась по лестнице.

И пока Эос спускалась, та недоумевала из-за странного поведения Эвридики. С чего она так беспокоится? Тут небожительница предположила худшее, что, быть может, это сам Зевс пришёл в Мойру. По телу богини в этот момент пробежались мурашки, так как та до сих пор помнила, как он, не стесняясь в выражениях, угрожал ей расправой за отказ добавить ангелам ещё дополнительные крылья.

Хоть и это было ещё до войны Гигантомахии, а также по словам знакомых он стал более сдержанным, но это не сильно обнадёживало Эос. Образ разъярённого главу Олимпа до сих пор засел ей в памяти. Однако, собравшись, она в голове перебирала мысли о том, если это Зевс, то зачем он сюда пришёл? С какой целью? Как бы-то ни было, остался последний оборот винтовой лестницы. Небожительница глубоко вздохнув, чтобы снять напряжение повернула за угол, и вышла в фойе.

Большое помещение, высокие потолки, огромные люстры и античные статуи, поставленные тут и там. Всё для того, чтобы вызвать чувство величие при входе в Мойру. Эос понадобилась секунда, чтобы привыкнуть резкому яркому освещению фойе. А когда глаза привыкли, то та взглядом начала искать гостя, к счастью, в это время тут было пусто.

Однако, как только богиня зари посмотрела чуть левее, то с ужасом обнаружила не Зевса, а его старшего брата — Аида. Он, сидя на скамейке, свесив с ноги на ногу, смотрел на неё с доброжелательной улыбкой.

— Здравствуйте, госпожа Эос. Заставляете же Вы ждать гостей, — сказал он, поднимаясь со скамейки.

Богиня зари встала в ступор. В её разуме тут же хлынули воспоминания о утреннем казне. А также ещё одно. Давнее прошлое, когда Аид без церемонии домогался её, когда они оказались наедине. Хоть и, как и с Зевсом, этот инцидент произошел тоже до войны Гигантомахии. Однако, небожительница на века запомнила его хищный и жадный взгляд.

Эос, вдруг пришла в себя только после щелчка пальца Аида.

— Госпожа Эос, Вам нездоровится? — обеспокоенно спросил он.

Богиня зари, захлопав глазами и натянув улыбку, тут же ответила:

— А, нет-нет, что Вы? Я просто навсего удивлена, что такая важная фигура делает в Мойре?

— Вот и славно. Я уж было думал, что с Вами что-то стряслось, — проговорил Аид, не сменяя своей напущенной элегантности. — А насчёт того, что я тут делаю? Могу ответить кратко и лаконично, внеплановая проверка.

— Ах, вот оно что, — сказала богиня зари.

— Раз так, то сперва Вы начнёте с обхода лаборатории или цехов?

— О, не переживайте, я и так подготовил план проверки, — с необычным придыханием произнёс Аид.

А Эос глубоко в душе подозревала, что что-то здесь не так. Начиная с внеплановой проверкой. Обычно она проводится не одиночно, а с группой лиц. И уж тем более ни одним из высших богов Олимпа, так как никогда подобные лица не проводили ревизии.

***

Из-за кустов и зарослей, примыкающих к реке, вышел Геспер, а на руках у него были две доверху наполненные клубникой и вишней корзины. Но, несмотря на это, тот спокойно их нёс, будто бы они ничего не весили. Затем, заметив у берега Вельзевула, рядом с которым было уже несколько пойманных рыб от малого до велика, бог вечерней звезды, довольный собой заявил:

— Я собрал столько ягод, сколько влезло в две корзинки. Всё как Вы велели.

— Молодец, — с улыбкой похвалил того Вельзевул, при этом отвлекаясь от поплавка. — И Геспер, давай на ты дальше. Я ведь всего ненамного старше тебя и твоего брата.

— Ах, хорошо, — с улыбкой и неловко почесав за затылок, проговорил он.

После нависла неловкая пауза, прерываемая редким сказочным щебетанием птиц и шелестом листьев на ветру. И в этой тишине, Геспер вспомнил про вопрос, который он всё хотел задать Вельзевулу. Вскоре тот его озвучил:

— Слушай, а почему такой, как ты, не работает в Мойре?

Бог мух не ожидал подобного вопроса. Но после, собравшись, он с улыбкой ответил:

— Не моё это. Там жёсткие рамки, а я предпочитаю, когда никто не стоит над моей душой.

— Жаль, там бы ты хорошо вписался, — отметил бог вечерней звезды, на что Вельзевул усмехнулся.

— Твой брат тоже самое говорил, когда увидел, как я создал из пробирки новое существо.

— Новое существо? — не веря спросил Геспер. — Интересно, какой он?

— Очаровательный, — кратко, но с очень большой любовью ответил бог мух. — И, к слову, он как раз сидит у тебя на плече. Познакомься с Молохом, — спокойно и непринужденно проговорил Вельзевул.

Геспер как раз почувствовал слабую тяжесть на левом плече, но не придавал этому значения. Но после слов спутника, он осторожно повернул взгляд, и там обнаружил чёрную многоножку, метром в длину, толстыми усиками, а также вместо привычных мандибул у него был рот, полный острых зубов. Заметив на себе испуганные глаза бога вечерней звезды, Молох демонстративно защелкал ими перед его носом.

От такой неожиданной встречи, Геспер завопил что есть мочи, и в панике начал беспощадно стряхивать плечо. Многоножка ещё с первого раза улетела в сторону, и могла упасть в реку, но к счастью для него, Вельзевул успел поймать его. Молох переполз на плечо своего хозяина и злостно зашипел в сторону бога вечерней звезды.

— Да не бойся ты. Молох просто так не кусается, — с улыбкой заверил Геспера Вельзевул гладя многоножку.

— «Не кусается»?! Да он перед моим лицом зубы свои оскалил! — возмутился в ответ пугливый юноша.

— Он так здоровается, — спокойно ответил бог мух, а чуть погодя он ещё добавил. — К тому же тебе ещё повезло, что Молох тебя не укусил. А то я забыл взять с собой антидот от его яда.

— Здоровается. Ага, конечно, — саркастично закивал Геспер, но после он замер, и уже с дрожащим голосом спросил. — Постой, ты сказал, что он ещё и ядовитый?

Но прежде чем Вельзевул ответил, из кустов вылез недовольный Фосфор, и протяжно шикнул на Геспера, а после тихо процедил:

— Ты чего вопишь? Забыл что ли? Кричать тут нельзя.

— Прости, прости, Фосфор, — испуганно протараторил Геспер, прикрыв рот руками. — Я не хотел. Это из-за многоножки Вельзевула, — указал он на мирно рыбачившего бога мух.

— Многоножка? — недоумевал бог утренний звезды, но затем, заметив Молоха на плече Вельзевула, он усмехнулся и сообщил брату. — Так он же не кусается.

— Не кусается? — озадачился Геспер, не ожидав подобной реакции близнеца.

— Да эта тварь хотела мой нос оттяпать своей пастью, — возмущённо возразил он, на что Молох снова зашипел в его сторону.

Фосфор же, еле сдерживая свой смех наблюдал за этим. Подождав, когда его брат остынет, он смотря на него с мягкой усмешкой проговорил:

— Молох так обычно здоровается. Он хоть и выглядит жутко, но на самом деле добрейшее животное. Хех, ты ещё скажи, что ты его чуть не хлопнул.

— Он его стряхнул с себя, из-за чего бедолага чуть не упал в реку, — рассказал о случившемся Вельзевул, не отвлекаясь от рыболовства. А Молох, сидя на его плече, вновь зашипел в сторону Геспера.

— О, вот как? — потрясённо сказал Фосфор, затем с упрёком взглянул на брата. Сам Геспер, лишь спустя несколько секунд осознал, что натворил. Его плечи бессильно опустились, а губы сжались в виноватом выражении. Видя нарастающую вину и тревогу в лице близнеца, бог утренней звезды промолвил.— Геспер, не бери в голову, — эти слова хоть и не полностью, но успокоили его и заставило того поднять голову. Белобрысый после тут же продолжил. — Пойдём лучше со мной, я тебе кое-что покажу.

— А ягоды ты собрал? — вдруг спросил их Вельзевул.

— Конечно, вот смотри, сколько я собрал, — с гордостью заявил Фосфор. Из-за кустов он с трудом вынес две корзины, доверху набитые ягодами и выставленные на всеобщее обозрение. Было видно невооружённым глазом: в отличие от своего близнеца, бог утренней звезды еле-еле справлялся с этой тяжестью.

Вельзевул ещё несколько секунд разглядывал в корзины, будто ища подвох, но, видимо, не обнаружив, тот, пожав плечами, хмыкнул:

— Ладно, идите куда хотите, — и затем вновь переключился на рыбалку, и как раз спустя секунду после своих слов какая-то рыба клюнула на его наживку.

Геспер хотел поглядеть, какую рыбу бог мух вытащит из реки, и заодно попросить у него прощение за Молоха, однако, его брат повёл его за собой, бесцеремонно схватив за шкирку. Когда же они оба скрылись за кустами и зарослями, бог утренней звезды отпустил близнеца. Тот же недовольно посмотрел на него, на что Фосфор промолвил:

— Чего? По-другому ты и дальше глазел бы, разевая свой рот.

— Вообще-то… Эх, не важно, — устало вздохнул Геспер, поняв, что что-то объяснять гиперактивному брату бесполезно. — Что именно ты мне хочешь показать?

— Нечто особенное, — с загадочной ухмылкой ответил близнец.

— Особенное? — недоуменно спросил Геспер. Но спустя полсекунды он с шоком осознал, не веря спросил его. — Неужели древо познания добра и зла?

— В точку, мой догадливый близнец, — с такой же натянутой ухмылкой сказал Фосфор, растрепав волосы брату. А тот, поправив их, с недоверием переспросил:

— А разве не ты ли говорил, что подходить к ней нельзя?

— Ну да-да, говорил, — кивнул Фосфор, но после с такой же ехидной ухмылкой продолжил, — Но это же не значит, что на него нельзя смотреть издалека?

Геспер хотел было возразить, однако понял, что аргумент брата весьма разумный, если они реально будут смотреть вдалеке. В связи с чем бог вечерней звезды молча согласился с близнецом. Тот же, довольный этим, мигом рванул сквозь заросли, не забыв сказать, чтобы он не отставал от него.

Геспер устало вздохнул и помчался за ним вслед. Ещё несколько минут два брата пробирались сквозь заросли и маленькие ручейки. Встречаясь по пути с разного рода живностью, от милых кроликов до большого медведя. К счастью, как ранее уже известно, в этом райском саду каждому зверю не нужно опасаться о голоде и безопасности. Из-за чего мишка при виде близнецов помахал им лапой, вот только Геспер, завидев его, побежал в противоположную сторону, сверкая пятками. На что Фосфор посмеялся с своего трусливого братца, а после побежал догонять его.

Также им на пути встретились троица ангелов, которые уже готовили костёр. Точнее сказать только Люцифер этим занимался, пока Самаэль и Азазель спорили о том, какое дерево горит лучше. Глава компании, заметив братьев, спросил их, куда они так спешат, на что белобрысый соврал, что тот ведёт близнеца к водопаду. А тот, поверив ему, пожелал тому хорошо провести время, а затем пошёл разнимать двух привратников, которые к этому моменту уже начали повышать голоса.

И вот, после маленького приключения, они, наконец, пришли. Стоя за невысокими кустами, им перед глазами предстал необычайно захватывающий пейзаж. Бескрайние луга, с зеленейшей травой. Ясное синее небо. Птицы разных видов парили, летали в нём и щебетали приятные мелодии, будто наслаждаясь блаженством райского сада. И наземных животных также было навалом.

Но изюминкой на этой картинке остаётся невысокий холмик, на котором росло широкое ветвистое дерево с большими, красными, спелыми яблоками на ней. Древо познания добра и зла во всей своей красе.

— Яблоки даже отсюда выглядят аппетитно, не правда ли? — ткнул локтём своего брата Фосфор.

— Ага, — кивнул Геспер, не отрывая свой взгляд от древа. — Теперь даже понимаю почему Ева не устояла перед их видом.

— Я тоже, — согласился с ним Фосфор. — Говорят, что яблоки невероятно сочные. Прям тают во рту.

— Сколько не пытаюсь, а представить не получается. Вместо этого выходит обычное яблоко, но чуть более сладкий, — высказался бог вечерней звезды.

— А вдруг так и есть? — в шутку предположил бог утренней звезды.

— Не говори глупостей, — осёк его Геспер. — На таком охраняемом дереве плоды безусловно должны быть сладкими. Нет, даже ещё более слаще.

— Слаще сладкого? Так это уже приторно сладкий, — брезгливо отметил Фосфор.

— Всё равно. Такие яблоки не могут кислыми, — возразил Геспер.

— А давай проверим? — предложил светловолосый близнец.

— Как? Ты же говорил, что к этому древу подходить нельзя, — недоумевал Геспер.

— Вот так, — самоуверенно ухмыльнулся Фосфор, взяв с земли маленький камушек, а затем, прицелившись всего на секунду, он со всей силой метнул его в сторону древа.

Маленький щебень с большой скоростью пролетел сквозь ветки дерева. Казалось, что бросок был безрезультатным и больше походило на попытку повыделываться, однако оттуда донёсся один глухой стук. Это было яблоко. Упав на землю, она скатилась с холма, как с горки прямо под ноги братьям.

Геспер с шоком смотрел на яблоко, а Фосфор был довольным своей меткостью. Около нескольких минут, они смотрели на плод с древа познания добра и зла. Бог утренней звезды заметив нервный вид близнеца, с ухмылкой проговорил:

— Братец, не стесняйся. Оно же само укатилось сюда. Грех добру пропадать.

— По-моему, грехом будет, если я вообще возьму его на руки, — сглотнув, промолвил он.

— Не преувеличивай ты так. Никого кроме нас и зверей нет, так что смело ешь. Я постоянно так делал, когда приходил сюда с компанией Люцифера.

— А они об этом знают?

— Конечно нет. Думаешь, я Люциферу просто так соврал?— с улыбкой покачал головой Фосфор.

— Жаль, что не знают, — вдруг донеслось басистый рык позади братьев. Те, оцепенев от страха, медленно обернулись. Источником такого грозного голоса оказался двухметровый антропоморфный волк, с бурой шерстью, тремя парами рук, а также шестью глазами. Его рваные джинсы и кожаный жакет без рукавов и огромная пасть, полная острых зубов, делали его вид ещё более пугающим. — Быть может, те ангелочки не брали бы такого пустоголового дурня, как тебя, — продолжил он смотря на близнецов сверху вниз.

— Цербер, — с ужасом проблеял Геспер.

***

Подозрения Эос о Аиде начинают всё больше возрастать. Король Хельхейма вместо проверки документации или внимательного обхода цехов и лаборатории, делал вид бурной деятельности и время от времени расспрашивал её о личной жизни, а также не забывал невзначай кидать ей всякие комплименты. Однако, как только кто-то другой проходил мимо, то он будто, как ни в чём не бывало имитировал работу ревизора.

Богиня Зари внешне не подавала на это виду, но внутри неё бушевал гнев, раздражение и доля тревоги. Она задавала один и тот же вопрос. С чего он именно в этот день решил пытаться её обольстить? Та перебирала в голове события последних дней, чтобы понять, что же послужило причиной его неожиданного визита. Однако из самого очевидного предположения у неё появилась мысль, что, может, Аполлон упомянул Аиду о ней. Но это всё же теория.

А тем временем, Аид в сопровождении Эос подходили к её кабинету. Это было конечной остановкой ревизии.

— Кстати, можно Вас спросить об одном? — вдруг подал голос король Хельхейма. Богиня зари устало вздохнула и лениво подала знак, что можно. — Я слышал, что Вы не знаете кто настоящий отец Ваших сыновей. Оргия всё-таки. Но как бы-то ни было, у Вас нет хотя бы и малейшего предположения кто бы мог это быть?

Эос замерла. Аид прежде не задавал подобного рода вопросов. Но, не теряя самообладание, она, развернувшись, спокойно и уверенно спросила в ответ:

— А зачем Вы, собственно, спрашиваете?

Аид хитро ухмыльнулся.

— Я ведь, всё-таки, один из высших богов Олимпа. А Вы мать-одиночка, работающая во благо небес. И вот, я и хочу предложить свою помощь в нахождении отца. Так скажем, облегчить Ваши хлопоты.

— Ах, вот оно что, — с улыбкой произнесла Эос. — Это, конечно, мило с Вашей стороны. Но вынуждена Вам отказать. Я никогда не пыталась найти отца моих сыновей. К тому же, они сейчас достаточно выросли, чтобы их со спокойной душой оставлять одних.

С такими словами, она развернулась, и направилась в сторону кабинета. Но Аид, стоя на месте и глядя ей вслед, проговорил:

— Не дальновидная Вы. А вдруг с Вами что-то случится, и Геспер с Фосфором останутся одни? Кто будет с ними?

Эос вновь замерла. Слова Аида прозвучали необычно хладнокровно. С опаской обернувшись, богиня зари для себя подтвердила, что ей не послышалось. Сам взгляд короля Хельхейма изменился. Он больше напоминал хищника поджидающего свою добычу.

***

— Ха-ха-ха-ха, а после он начал умолять на коленях, чтобы я не съел его живьём! — разрываясь от смеха, говорил Цербер, указывая на Геспера.

Шестирукий, шестиглазый адский гончий сидел у костра вокруг незаконно проникших в Эдемов сад компании друзей. Те были, мягко говоря, ошеломлены и не знали, как реагировать. Потому что перед ними сейчас верный слуга короля Хельхейма, и он спокойно и даже приятельски вёл с ними беседу и ел копчёную рыбу. И лишь Вельзевул совсем на это не реагировал, тот, наоборот, был доволен, что кто-то оценил его улов.

Закончив смеяться, Цербер обратил внимание на напряжённые лица ангелов и братьев. В связи с чем он шестью руками взял у костра по одной зажаренную рыбу, насаженную на палочку, и любезно предложил каждому со словами:

— Ну же, расслабьтесь, парни. Не стоит меня бояться.

Те с опаской приняли его угощение.

— Это легко сказать, чем сделать, — признался Геспер. — Вы ведь всё-таки… Ну того… Эм…

— Парень, говори как есть, я не кусаюсь, — уверил его Цербер, увидев, как бог вечерней звезды мнётся, пытаясь подобрать подходящие слова.

— Он хочет сказать, что Вы кровожадный монстр Хельхейма. Злое исчадие из недр преисподней и всему подобное, — объяснил Самаэль.

Цербер усмехнулся с этого описания. Он, поправив жилетку и шерсть на своей голове, с бахвальством проговорил:

— Я, конечно, не против, что меня так представляют. Но поверьте, многое, что вы обо мне слышали, преувеличено. Сам Аид постарался. Как он говорит, ради образа.

— То есть Вы не дышите огнём? — спросил Азазель.

— Нет.

— И из Ваших зубов не капает яд? — продолжил тучный ангел.

— Не-а, — ехидно ухмыльнулся Цербер, видно, что его всё больше забавляет данная тема.

— А правда, что ваш лай может убить любого мгновенно? — спросил уже Люцифер с полным энтузиазма в глазах.

— Пф, ну тут уже раздули из мухи слона, — ответил Цербер, махнув на него одной из своих лап.

И так продолжилось несколько минут. Каждый из компании задал хотя бы один вопрос адскому гончему. И в этом коротком расспросе они с удивлением для себя поняли, что тот и вправду не такой уж и страшный, как говорят. В конце, главный вопрос задал Самаэль:

— Вы ведь служите Аиду. Так почему сейчас Вы в Эдемовом саду?

Цербер снова хитро улыбнулся. И, доев рыбу, он, указав всеми шестью лапами на компанию, ответил:

— Я здесь из-за вас, ребята.

Все недоуменно и настороженно переглянулись. А слуга короля Хельхейма тем временем продолжил:

— Вы ведь не думали, что ваше пребывание тут незаметное?

Смотрители то и дело натыкались на следы от костров, кости рыб и следы на земле. Они отчаянно пытались найти нарушителей, но не нашли. А после настолько отчаялись, что обратились к Зевсу, тот в свою очередь обратился к старшему брату Аиду. А он, как вы, наверное, уже догадываетесь послал сюда меня.

Люцифер и компания хором аж сглотнули. Они искренне думали, что не оставляют следов, а оказывается, их искали. А Геспер уставился прямо в землю, думая, что точно попал, и вообще, зря согласился пойти с братом сегодня.

— Значит, Вы нас сдадите? — осторожно спросил Самаэль.

Цербер, ковыряясь в зубах возразил:

— Чего? Нет. Не буду, — этот ответ сильно удивил компанию. Адский гончий, выковыряв косточки рыбы меж зубов объяснил им. — Должен признаться, служить Аиду — то ещё мучение. Нет, он не тиран, он, наоборот, для многих пример для подражания. Ответственный, смелый, обаятельный и прочее. Но побудьте с ним хотя бы неделю вместе. Я вас уверяю, по сравнению с ним, нахождение рядом с Зевсом и то лучше, ибо ты знаешь, что у него в голове, — после Цербер, хлопнув в ладоши весело резюмировал. — Как вы уже поняли, для меня эта командировка — внеплановый отпуск, где я могу как следует отдохнуть.

— Неужели Аид настолько того? — неуверенно Фосфор, покрутив палец у виска. На что Цербер вдруг всеми шестью глазами посмотрел на него серьёзным взглядом, и без колебаний ему ответил:

— Если не грубо, то скорее не постоянный. Он может быть очень требовательным или манерным, но иногда может вспылить и стать каким-то не таким.

— «Каким-то не таким»? Что Вы имеете в виду? — заинтересовался Люцифер. На что Цербер хотел ответить, но воздержался. В его шести глазах читались тревога и неуверенность.

После тот встал с места, потянулся и, глядя вдаль на медленно уходящее к горизонту солнце проговорил:

— День близится к концу, ребятишки. Вы не собираетесь уходить по домам?

— Ах, мы обычно засиживаемся допоздна, — ответил Азазель.

— Советую поскорее уходить отсюда. После моего прихода, ночью усилили наблюдения трёхкратно. Так сказать, день отдали полностью мне, а освободившиеся ресурсы полностью вложили ночью, чтобы я мог поспать, — разъяснил им адский гончий. Компания с пониманием кивнула и, потушив костёр, убрав мусор за собой, пошла в сторону потайного входа, через который они проникли в Эдемов сад. Но вдруг, — Эй, вы двое, — Цербер окликнул близнецов. Фосфор и Геспер замерли, и томительно ожидали, что им скажет грозный слуга Аида. А тот лишь спокойно проговорил. — Вы случаем не сыновья богини Эос?

— Да, — недоуменно кивнули они.

— Вот вам тем более стоит поскорее возвращаться домой. Ибо Аид говорил, что навестит вашу маму, а после заглянет к вам домой.

— Ах, вот оно что? Хорошо, — братья вздохнули с облегчением, и решили уже нагнать остальных, как вдруг Цербер неожиданно добавил:

— И скажите своему прислуге-человеку, чтобы он не попадался ему на глаза. Аид не любит людишек.

Близнецы остановились, после медленно и недоуменно обернулись.

— В смысле, прислуге? — не понимая, спросил Фосфор. Цербер усмехнулся с подобной реакции братьев, и ответил:

— Так от вас двоих же несёт человеком. Причём одним конкретным. Логично предположить, что в вашем доме есть слуга человек.

Фосфор и Геспер молча переглянулись. И, поняв друг друга без слов улыбнулись, и кивая подыграли:

— Ах, Вы про это имеете в виду? — слегка стукнув по лбу, проговорил Фосфор.

— Просто мы его не зовём слугой или смертным. Он для нас, как родной стал, — добавил Геспер.

— Вот именно, из-за этого мы сначала и не поняли, — подтвердил Фосфор.

— Вон оно как, — сказал Цербер, скрестив одну пару рук у груди. Он смотрел на братьев странным взглядом, будто бы увидел, что те пытаются ему врать, но спустя секунду пожал плечами, посчитав, что они до сих пор его побаиваются. — Ну да ладно, до встречи, ребятня. И не забудьте захватить в следующий раз что-то вкусное.

С такими словами адский гончий махнул на них рукой, развернулся и скрылся среди зарослей. А братья ещё секунду стояли на месте, махали тому вслед, пока Геспера вдруг не осенило:

— Погоди, он сказал, что Аид придёт в гости в наш дом сегодня? Или мне послышалось?

— По-моему, да. Он так и сказал, — чуть задумавшись, ответил Фосфор.

Когда оба брата полностью осознали данную новость, то их охватило сперва неверие, что такая высокопоставленная фигура заглянёт в их дом. Но те быстро пришли в себя, ибо всё-таки об этом сказал его слуга, а значит, надо не медлить.

— Эй, вы двое! Вы чего там застыли?! Быстро идите сюда! Мы вас вечно не будем ждать! — вдалеке закричал Люцифер, зазывая братьев.

***

Тем временем в доме, Кефал неспешно шинковал оливки. До этого он прибрался в комнатах, постирал вещи и сделал другие бытовые дела. В общем, сделал то, что делает ежедневно, кроме выходных. Мужчина иногда усмехался, что тот скорее домработник, чем муж. И кто скажет, что при жизни тот был искусным охотником и метким стрелком.

Но как бы-то ни было, Кефал не сильно злился или огорчался своему новому статусу. Ему, наоборот, было только в радость приносить пользу семье. И в особенности Эос. Богине, которая искренне его полюбила.

Разложив посуду, положив запечённую рыбу с оливками на центр стола и налив разбавленное вино в стаканы, Кефал присел на одном из стульев и глубоко вздохнул. Посмотрел в окно, а там солнце уже приближается к горизонту.

— Что-то Фосфор и Геспер опаздывают, — пробубнил себе под нос мужчина, почёсывая короткую бороду. Но затем он усмехнулся. — Хотя, возможно, Геспер сейчас в своем репертуаре паникерствует, а Фосфор его успокаивает. — вдруг лёгкое выражение Кефала резко сменилось на задумчивое.

— Погоди, а ведь Фосфор напоминает меня в детстве, то неужели Эос в детстве была такой же, как Геспер?

Неожиданно за дверью раздался характерный звук, при котором если бы кто-то поправлял обувь, легонько отбивая носик по земле. Кефал знал — это Эос. Она так делает, чтобы тот понял, что за дверью не кто-то посторонний. Такой же сигнал издавали и сыновья, однако, мужчина может отличить их постукивания от жены.

Кефал, выйдя из раздумий, поднялся со стула, вышел в коридор и только собирался подойти к двери, чтобы встретить Эос с распростёртыми объятиями, как вдруг он услышал вторую серию постукиваний. Мужчина замер. Тот секунду думал, что не послышалось ли ему, однако, богиня зари за дверью, будто бы узнав об этой мысли мужа, чуть сильнее постучала.

Причина, по которой Кефал так напрягся, была в том, что этот повторный сигнал означал, что за дверью помимо Эос находится кто-то посторонний. И судя по интенсивности, то этот кто-то, является кем-то важным или опасным. А также обычно у него где-то минута, чтобы спрятаться, прежде чем Эос откроет дверь, чтобы гость рядом с ней ничего не заподозрил.

В любой момент он бы это сделал, однако на столе стоит ужин, и у гостя могут возникнуть вопросы, кто их сделал в отсутствии хозяйки и сыновей. У Кефала возникла задача, как всё сделать, чтобы в доме никого не было. А тем временем ручка двери начала медленно поворачивается.

Глава 50: Поворотный момент

Эос до сих пор не могла поверить в действительность происходящего. Прямо напротив неё сейчас сидел Аид, сам король подземного мира. И летели они в карете, запряженной пегасами, над бескрайней пустотой. И курс они держали прямиком к ней домой.

Богиня зари вновь пробежалась по памяти, чтобы понять, как так вышло, что Аид смог уговорить её на ужин вместе с ним. Всё произошло мимолётно и ненавязчиво. Это была одна из способностей правителя Хельхейма — располагать к себе окружающих, даже если те знали о его противоречивых действиях в прошлом. Небожительница могла лишь утешать себя мыслями, что мог измениться со временем, как его младший брат Зевс.

А тем временем сам Аид с благоговейным взглядом пристально смотрел на неё, оперев щеку на кулак. От этого Эос становилось ещё больше не по себе. Хоть она и пыталась держать своё лицо невозмутимым, но внутри себя чувствовала, что с каждой секундой с ним её маска спокойствия трещит по швам. В связи с чем богиня зари решила отвлечься от него и повернула голову на окошко кареты. А за ней как раз открывался вид на закат. Красно-жёлтые цвета окрашивали облака, словно акварель. Приятное тепло от солнца нежно обволакивало кожу. Общий безмятежный пейзаж немного, но сумел подавить тревогу. Небожительница даже на миг забыла, что сейчас находится один на один с правителем подземного мира.

— Простите, что нарушаю Вашу идиллию, — вдруг подал голос Аид. Эос глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Я понимаю Вашу сильную тревогу насчёт сегодняшнего ужина. Но поверьте, никакой романтики, всё только по делу.

Богиня зари резко открыла глаза и, натянув на себе улыбку, возразила:

— Ох, что Вы? Меня Ваш визит совсем не тревожит. Меня больше волнует, как поведут мои сыновья. Те, вероятно, немало испугаются при виде Вас, особенно Геспер. Он у меня очень пугливый, — задержав паузу, она с лёгкой ухмылкой продолжила. — А также меня волнует, что в доме ничего не приготовлено для такого почитаемого бога, как Вы.

Этот ответ заставил короля Хельхейма ухмыльнуться.

— Чудно, — сказал он, а после, повернувшись на разворачивающийся закат за окном, продолжил. — Я-то думал, Вы до сих пор помните тот крайне неприятный инцидент, — от этих слов Эос пробрало до дрожи. Аид, заметив это, ещё сильнее ухмыльнулся. — Или всё-таки не забыли?

Богиня зари глубоко вздохнула и, взглянув тому прямо в глаза, честно ответила:

— Так и есть. За столько лет я об этом до сих пор не забыла. Но знаете, господин Аид, я стараюсь не заострять на этом внимание. Я хочу двигаться дальше и не озираться в прошлое. Это, к слову, ещё одна причина, почему я не ищу отца Фосфора и Геспера.

— То есть Вы не держите на меня обиду? — уточнил Аид.

Эос снова глубоко вздохнула.

— Как я уже сказала — нет. Это было давно. Ещё задолго до Гигантомахии.

— Хех, судя по Вашему общему поведению, кажется, что наоборот держите, — Эос промолчала, недовольно закатив глаза. — Я не осуждаю Вас за это. Более того, я полностью понимаю Вашу предвзятость. Мне очень стыдно за то поведение. Не знаю, что на меня тогда нашло, когда я набросился на Вас, как дикий зверь, разорвал Ваш хитон и начал лапать где только не попадя, и после… — тут Аид остановился, заметив на себе встревоженный и полный осуждения взгляд богини зари. Король Хельхейма, откашлявшись, продолжил. — В общем, этим визитом в Ваш уютный дом я хотел попросить прощения и обсудить былые обиды друг с другом.

Эос, ещё не отойдя от шока, с неуверенным голосом подметила:

— Интересно, с чего именно сейчас Вы захотели извиниться передо мной?

Аид собирался ответить, но вдруг замялся, а после секундной задержки выдал:

— Времени не было. И к тому же, лучше поздно, чем никогда.

Этот ответ для богини казался выдуманным на скорую руку, но, сделав вид, что та ничего не заподозрила, она с улыбкой закивала. Правитель подземного мира, довольный этой реакции, улыбнулся ей в ответ.

На этой странной и подозрительной ноте они, спустя несколько минут, спокойно долетели до парящего острова Эос, на вершине холмика которого стоял двухэтажный коттедж. Скромный дизайн его особенно выделял по сравнению с домами на соседних островах. Выйдя из кареты, богиня зари отблагодарила кучера за работу и дала тому золотую монету в качестве оплаты. Аид не остался в стороне и тоже вручил тому от себя.

Когда карета улетела прочь, король Хельхейма обернулся и оценивающе посмотрел на окружение: аккуратно подстриженный газон, исправный фонтанчик с кристально чистой водой в ней и высаженные в ряд цветы разных цветовых палитр.

— Наверное, непросто ухаживать за этой красотой, да? — спросил Аид.

— Что вы? Нет. За всем этим мне помогают мои сыновья, а также ангелы. Последние сами просятся помочь мне, всё-таки я же их создала, — рассказала Эос, направляясь к дому.

— Любопытно, неужели Вы их запрограммировали, чтобы они вам бескорыстно помогали, — шутливо предположил Аид.

— Скажете тоже, — усмехнулась богиня зари. — Это уже превышение полномочий. Комиссия строго следит за этим. Между прочим, Вы сами и наложили этот запрет, когда я создала первого ангела.

— Ах, ну да, вспомнил, — прикусив губу промолвил правитель подземного мира. — Я уже и как-то забыл об этом, — чуть погодя признался он.

— Ой, ничего страшного, — отмахнулась Эос, но в душе она прокричала: «А вот то, как ты меня в закулисье совета чуть не изнасиловал, ты не забыл?! Ещё и без стыда захотел мне прямо в лицо это описать!»

Несмотря на злостный и отчаянный крик души, Эос продолжала держать лицо доброжелательной и открытой дамы. Всё для того, чтобы не провоцировать или злить Аида. Но что у него самого в голове?

Если ёмко ответить — мрак. Беспросветный мрак за фасадом уравновешенного и элегантного вида джентльмена. И с этой маской тот сверлил взглядом в спину богини зари. Та это чувствовала и хотела было незаметно сбавить ходу, чтобы идти наравне со старшим олимпийцем, как вдруг она с ужасом заметила, что он тоже сбавил свой темп.

Небожительница заволновалась. Дыхание участилось. Но она всё равно продолжала держать спокойствие, так как уже совсем немного осталось до крыльца дома.

А когда те, наконец, дошли, то первым делом Эос предупредила своего мужа человека Кефала, что с ней сейчас гость.

— Ах, как же меня эти сандалии доконали, — устало вздохнула небожительница, постучав носиком ноги об деревянный пол. Это был сигнал, что та прибыла домой. — Постоянно норовят слететь, — с улыбкой объяснила она королю Хельхейма.

— Ничего страшного. Мои туфли вот иногда бывают туговатыми, — с пониманием отнёсся Аид.

— Чёрт, ещё и левая тоже выпадает, — сказала Эос и начала постукивать уже другой ногой. Это был сигнал, что рядом с ней гость. И по более интенсивному отбиванию она хотела сообщить Кефалу, что этот самый гость — большая шишка. Параллельно богиня не забывала краем глаза поглядывать на Аида, вдруг тот что-то заподозрил. Однако, судя по его безмятежному виду, направленному исключительно на дверь, правитель Хельхейма ничего и не заметил.

Глубоко вздохнув внутри себя, она, поправив хитон и волосы, торжественно открыла перед Аидом дверь. Первое, что встретило их, — запах запечённой рыбы. Король Хельхейма на это резонно обратил внимание и хотел было его озвучить, но Эос спокойно и без напряжения в голосе дала проговорила:

— Ох, вчерашний ужин до сих пор не выветрился? Боже, я же просила их открыть окна. Эх, вроде бы уже совершеннолетние, но до сих пор как дети малые, — покачала она головой. — Ну ладно уж, а Вы входите, располагайтесь, в общем, чувствуйте себя как дома. А я пока ужин приготовлю.

— Спасибо, — кивнул ей Аид и, не спрашивая даже хотя бы, где находится гостиная, пошёл осматривать убранство. Эос, с осуждением смотря тому в след, покачала головой.

Когда Аид скрылся за поворотом, богиня зари мигом направилась на кухню, присела перед тумбой, открыла её, а там сидел Кефал, согнув колени к себе, весь обляпанный салатом и копчёной рыбой. Тот при виде жены радостно улыбнулся и шёпотом сказал:

— Привет, дорогая. Как работа?

— Копчёная рыба? Менее сильно пахнущее блюдо не судьба было приготовить? — с шёпотом процедила Эос.

— Ну откуда я знал, что с тобой будет гость? — пожал лишь плечами Кефал. — Кстати, а кто он?

— Аид, — явно с неохотой ответила Эос, будто ей было противно произносить его имя. А Кефал же, узнав личность незваного гостя, выпучил глаза и потерял дар речи. — Так что будь тише воды и ниже травы. Мы с ним лишь поужинаем, и он уйдёт из нашего дома, — с этими словами она хотела уже закрыть тумбу, но остановилась и снова открыла. — Ах да, а где Фосфор и Геспер? Они что, ещё не вернулись?

— Нет, — покачал головой мужчина.

— Чёрт, — выругалась богиня. — Где их только носит? За окном уже вечер.

Вдруг Эос и Кефал услышали шаги от туфель. Мужчина быстро среагировал, дал в руки жене огурец и закрыл дверцу. И в этот момент из-за проёма вышел Аид с фотографией в рамке. На нём Эос с улыбкой пожимала руку Кетцалькоатлю.

— А я и не знал, что Вы были знакомы, — с улыбкой отметил он.

— Это давно было, — сказала Эос, а после, поднявшись и шагнув в сторону кухонного стола, та начала шинковать огурец. — Он помог нам в разработке с некоторыми устройствами и в автоматизации производства. Его изобретения до сих пор исправно работают. Я, если честно, удивлена, что Вы не смогли переманить такой светлый ум к себе.

— Ох, при всём желании Вы же знаете, что это невозможно, — с усмешкой ответил Аид. — Ибо он верен своей родине Омейокану и ни за что не согласится на подобное. А также переманить бога из другого пантеона в свой попросту нельзя.

— Почему это нельзя? А как же слухи, что две персоны из Асгарда переехали в Олимп? — возразила Эос.

— Слухи на то и слухи. Подкреплены абсолютно ничем, — ловко парировал король Хельхейма и, словно в качестве награды, тот взял с обеденного стола яблоко и с хрустом откусил кусочек.

— Знаете такую поговорку — дым без огня не бывает, — вдруг промолвила Эос, переложив в миску нашинкованные маслины и огурец. После взяв горсть сухого орегано, равномерно засыпала её на салат, а затем полив оливковым маслом и начав его перемешивать, та бросила фразу. — А может это и вправду ничем не подкрепленные слухи?

— Может быть. Может быть, — медленно кивнул Аид, спокойно уплетая яблоко и пристально глядя на спину Эос. А затем он неожиданно усмехнулся. — Знаете, если руководствоваться Вашими словами, то один слух на счёт Вас и Мойру тоже появился не из пустого места.

Богиня зари глубоко вздохнула, отложила нож в сторону, повернулась и, поставив руки на ширине талии, скептично проговорила:

— Я вся во внимании.

Аид не стал медлить и сразу заявил:

— Если очень кратко, то в Вашем комплексе, если верить слуху, родилось нечто, чьими родителями является бог и человек. И при этом оно не стало полубогом. Более того, он полноценный бог.

Богиня зари ещё полминуты стояла с каменным лицом, будто бы переваривая услышанное. А после вдруг во весь голос расхохоталась, настолько сильно, что той пришлось вытирать слезинку с глаз.

— Ой, ну Вы даёте. Не то полубог, не то получеловек. Такая ересь в принципе невозможна. Меня аж теперь распирает, кто же ж Вам такую чушь наплёл?

Аиду было по нраву реакция богини зари.

— Не хочу указывать пальцем, но об этом я услышал от одного из Ваших работников, — признался он.

Богиня после этого ответа ещё раз посмеялась, но уже более сдержанно. Затем, развернувшись и схватившись за нож, промолвила:

— Как можно было придумать такой бред, ей-богу, — а затем та вежливо попросила короля Хельхейма. — Как бы то ни было, господин Аид, но ужин не будет готов сию же минуту. Прошу, подождите примерно полчаса в гостиной.

— Хорошо, — с улыбкой сказал он и, доев яблоко, пошёл прочь из кухни.

Богиня зари с облегчением вздохнула внутри себя, дождавшись, когда король Хельхейма выйдет из кухни. Её руки начали дрожать. Пот ручьём лился с её лица, а дыхание с каждой секундой становилось всё тяжелее. Она в голове отчаянно пыталась понять:

— «Откуда он об этом знает?!»

А Кефал, который прекрасно слышал весь диалог, на всякий случай взял в руки лук со стрелой, спрятанный давным-давно в тумбе. Это было одно из трёх орудий в доме.

***

— Эй, ребят, а можете чуть прибавить скорость?! — спросил бог утренней звезды у трёх ангелов, каждый из которых нёс на руках трёх остальных нелетающих друзей в компании.

— Фосфор! Я, конечно, понимаю твоё положение, но в полёте с грузом надо быть предельно осторожным и не торопиться! — ответил ему носящий его Люцифер. — Ты ведь не хочешь свалиться в пустоту внизу?

Бог утренней звезды опустил взгляд и взглянул на молочно белое бездонное пространство, которое будто бы смотрело ему в душу. Фосфору всегда было не по себе от него. Ещё больше его тревожило то, что ещё никто не возвращался оттуда. Даже высшие небожители, как Зевс, Ра, Шива, не осмеливались соваться туда.

— Говорят, по слухам, лишь одному удалось возвратиться из пустоты, — вдруг неожиданно обмолвился Вельзевул, которого с трудом нёс Азазель.

— Да ну? И кто этот счастливчик? — с искренним интересом спросил Люцифер.

— А что неочевидно? Это Фенрир, именно после посещения пустоты он и обезумел, — невозмутимо ответил бог мух.

Ангелы, услышав ответ, сначала не поверили, но после, переглянувшись, громко расхохотались. Настолько, что Самаэль чуть не обронил Геспера.

— Ох, прости, дружище! Как ты?! — с улыбкой виновато попросил прощения челкастый ангел у бога вечерней звезды. Но а тот дрожал как осиновый лист с выпученными глазами и крепким хватом держал за его руки. Привратник, смотря на это, лишь с мягкой усмешкой вздохнул и покачал головой, а после, переключившись на Вельзевула, спросил: — Серьёзно? Фенрир? Все же знают, что он обезумел от гнева, когда его асы обманом заковали в цепи из-за его размеров и силы.

— Я же говорю, «по слухам»! — закатив глаза, объяснился бог мух. Но ангелов это не остановила.

— Интересно, от кого ты такие слухи услышал?! — смеясь, спросил Люцифер.

— Ты ещё скажи, что Хронос существовал! — поддакивал Азазель.

Вельзевул на все эти слова сначала фыркал, но затем из-за заразительного смеха ангелов тоже начал смеяться, словно тот признавал, что реально сморозил полную чушь. А близнецы реагировали на это по-разному. Фосфор, привыкший видеть не раз подобную перепалку, краем улыбнулся, а Геспер же, успокоившись от того, что его случайно чуть не обронили в пустоту, тоже сначала улыбнулся, а ещё погодя присоединился к их хохотам. Бог утренней звезды немало удивился подобному поведению брата, но затем искренне обрадовался за него. Светловолосому богу становилось теплее в душе, видеть его настоящую беззаботность.

— Кстати, ребят, — окликнул их Азазель. — Вы слыхали про новость из Асгарда? Там, говорят, создали наш аналог. Валькирии вроде называются.

— Тоже мне, — усмехнулся Самаэль. — Это же полубогини. Основа их людская.

— А что? Мужчин среди них нет? — поинтересовался Фосфор.

— Как я слышал, нет. Но говорят, благодаря этому у них мастерский удается воланд.

— Мы ведь тоже так можем, — озадачился Люцифер. — Более того, и боги, и нимфы, и демоны. Да в принципе все так умеют. Что в этом удивительного?

— Не знаю, — пожал плечами пухлый ангел. — Может быть, у них это удаётся с каждым встречным?

— Эх, ну да ладно, — заключил глава компании. — Азазель, давай неси Вельзевула на его остров. А мы дальше полетели.

С этими словами друзья разделились. А спустя несколько минут, когда от солнца на горизонте виднелась лишь её макушка, Самаэль и Люцифер долетели до парящего острова, где жили близнецы. Приземлившись на краю суши, а после поблагодарив и попрощавшись с ангелами, Фосфор и Геспер ринулись к родному крову. Как только светило полностью скрылось и наступила ночь, они, наконец, вошли.

Свет от свечей горел на кухне и гостиной. Это значило, что Аид всё-таки дома, ведь обычно их отец в это время сидел бы вместе с Эос за столом и неспешно ужинал бы. Братья переглянулись друг с другом и молча решили, что лучше первым делом наведаться к маме, которая наверняка сейчас на кухне активно готовила ужин.

И вот, когда оба брата вошли, то они увидели свою мать, аккуратно расставляющую сервис и стаканы. Та заметила запыхавшихся сыновей и, взглянув на них с лёгким упрёком, спросила:

— Ну и где вас носило? Ночь же уже.

— Мы немного задержались, мам, — взял на себя голос Фосфор.

— Ты же обычно возвращаешься немного раньше. Почему сегодня задержались? — продолжила расспрос Эос.

— Ну так со мной же был Геспер, — с улыбкой ответил бог утренней звезды, обняв брата за плечо. — Ты же знаешь, он же малость пугливый. Чуть что, то постоянно начинает: «А это безопасно?», «А так можно?», и всё такое прочее, — продолжал он. А бог вечерней звезды рядом с ним, нервно улыбаясь, молча тому кивал. Но вдруг он заметил, как лицо матери изменилось с упрёка на тревогу. Вскоре тот понял почему.

— Значит, вот какие они у тебя, — вдруг позади братьев донёсся голос, полный самоуверенности и превосходства. Оно пронеслось по их спинам, словно ледяной ветер. После на их плечи опустились большие, мощные, тяжёлые ладони. Даже невооружённым взглядом можно было понять, что эти руки принадлежали тому, кто прошёл сотни, если не тысячи сражений. В конце концов, они осторожно подняли головы и увидели короля Хельхейма собственной персоной. Тот ещё несколько секунд с улыбкой рассматривал близнецов. Для беспокойной Эос эти мгновения казались целыми часами. Её сердце сжалось в горошинку. — Славные, ничего не скажешь, — в итоге заключил Аид, погладив их по голове.

Богиня зари, бог утренней и вечерней звезды и даже прячущийся в тумбе Кефал внутри себя вздохнули с облегчением. Но это был ещё не конец.

— О, я погляжу, и ужин готов. Превосходно, — с улыбкой промолвил король Хельхейма, направляясь к столу.

— Фосфор, Геспер, — окликнула Эос чуть растерявшихся сыновей. — Не стесняйтесь, идите тоже садитесь.

Светловолосый, глубоко вздохнув и сглотнув комок в горле, сделал шаг вперёд, а вот его брат встал в ступор и смотрел на короля Хельхейма с полным страха и ужаса. Его дыхание заметно участилось, а ноги будто бы сами по себе пятились назад. Нутро небожителя кричало об опасности, исходящей от их незваного гостя.

Фосфор, вовремя заметив это, без слов и шума схватил за руку близнеца и отвёл того к обеденному столу. Они всегда оба сидели друг с другом в центре, а родители по краям. Сейчас всё как и всегда, за исключением того, что на месте, где должен был сидеть их отец, вот-вот сядет Аид. И когда тот сел, его лицо вдруг изменилось. Он переставлял стул с места на пару сантиметров то направо, то налево, а затем, поёрзав на месте, старший олимпиец взглянул на Эос ехидными, подозрительными глазами.

— Я заметил, у Вас в доме некоторые стулья не по размеру. Они как-то низковатые для такой богини, как Вы, — проговорил король Хельхейма. Геспер замер. Это было какое-то странное замечание. Фосфор незаметно пнул брату в колено, чтобы тот вёл себя естественно, хотя и для него данное замечание казалось слишком подозрительным. Но, к счастью, их мать была невозмутимой.

— Со мной в одном доме росли двое сыновей. Конечно, некоторая мебель в доме может быть низковатой, — спокойно и размеренно ответила Эос. — К тому же, что в этом плохого? Это уже какое-то небесное преступление, за которым последует кара небесная? — после с иронией спросила она. Аид шутку оценил.

— Нет, конечно, — с улыбкой ответил он. — Скажу по секрету — я жуткий перфекционист. Не люблю, когда что-то выбивается от общей массы. Это прям режет мне глаза.

— То-то я думаю, почему запросы с каждой новой партией становятся всё больше и больше, — качая головой, проговорила Эос.

— Что ж поделать? Времена такие, — пожал лишь плечами Аид. А затем он взглянул на приготовленный ужин, им был факес — густой, коричневато-золотистый суп из варёной чечевицы. — Скромно, — сказал правитель подземного мира, продолжая смотреть на блюдо.

— Вы уж меня извините за такую бедную трапезу для короля. Но Вы нагрянули, как гром среди ясного неба. Вот если бы я заранее знала о Ваших планах, то попросила бы сыновей приготовить что-нибудь более подобающее для знатной персоны, — с холодным лицом объяснила Эос.

— Не стоит переживать, — уверил её Аид. — Мне нет ничего зазорного в том, чтобы поужинать таким скромным блюдом. Я всё-таки не за едой сюда явился, а за прощением за то, что совершил на горячую голову давным-давно, и… — вдруг он остановился и взглянул на братьев, которые до сих пор были напряжены из-за его нахождения тут. — Кстати, я же могу об этом говорить в присутствии них?

— Можете, — кивнула Эос. — Они знают, что между нами произошло. Конечно, не прямо всё досконально, но общую суть мои сыновья знают.

— Отлично, — хлопнул ладонями Аид. — Можно теперь не говорить завуалированно и двусмысленно, — а затем, глубоко вздохнув и сменив тон на серьёзный, он продолжил. — Так вот, то, что я совершил тогда после очередного заседания Вальгаллы, было бесчестным. Я хочу, чтобы между нами не было противоречий или претензий. Вы всё же та, кто поставляет небесам новых воинов и пегасов.

Эос молча выслушала слова короля, протёрла глаза, а после проговорила:

— Как я ещё в карате говорила: почему именно сейчас Вы решили передо мной извиниться за тот инцидент? — Аид хотел было ответить, но богиня зари его опередила. — Знаю-знаю, что вы мне тогда ответили. «Времени не было», значит. То есть за сотни проведённых советов Вальгаллы у Вас времени не хватало? Конечно, в некоторых Вы отсутствовали из-за неспокойной обстановки в Хельхейме в те времена. Но неужели за последние пару десятков заседаний у Вас всё равно не нашлось хотя бы минуты, чтобы сказать банальное «простите»?

После данной речи на кухне повисла тишина. Неприятная тишина. Фосфор и Геспер, до сих пор не притронувшиеся к ужину, встревожились с такого резкого поведения матери. Но что ещё сильнее пугало, так это полное отсутствие реакции Аида. Тот продолжал с той же самой серьёзной мимикой смотреть на Эос. На сей раз его взгляд казался менее живым, будто тот застыл во времени.

— Ну или, возможно, у Вас реально не было времени. Я же не знаю, что за дела могут быть у старшего среди олимпийцев и короля Хельхейма, — с улыбкой сказала Эос, разрядив обстановку.

Аид усмехнулся.

— Хех, не в бровь, а в глаз. Быть королём и одновременно старшим братом такого недотёпы, как Зевс, — головная боль. — А после, глубоко и устало вздохнув, он добавил. — Иногда, чтобы отдохнуть, я уединяюсь у себя в личных покоях и засыпаю на пару часов под бормотание моего любимого попугая.

— А если вдруг в эти пару часов что-нибудь случится в Хельхейме, и будет нужна Ваша помощь? — колко спросила богиня зари.

— Для этого у меня уже есть Харон, — сразу же ответил Аид. — Он меня оповещает, когда случается что-то срочное. И да, если нужно, жёстко и беспристрастно разбудит.

— В последний раз, когда я видела Харона, то тот выглядел более старым, чем Кронос в его последние годы, — продолжила свою колкость Эос, наливая себе вино в стакан.

— Намекаете, что ему уже надо уходить со своего насиженного места? — входя во вкус, спросил король Хельхейма.

— Я намекаю, что Вам нужно придумать другой способ оповещения, — уточнила она. — Или же на худой конец найти для себя правую руку, который выполнял бы Ваши обязанности в Ваше отсутствие.

— Говорите так, как будто у Вас есть опыт в этом, — спросил Аид, с улыбкой прищурив глаза и наклонившись чуть вперёд.

— А почему ему не быть у меня? — в ответ спросила Эос, намекая на свою высокую должность в научном комплексе Мойра. А после, решив, что разговор на этом окончен, тотчас же приступила к трапезе. Её дети уже давно этим занялись.

— Логично, — кивнул правитель подземного мира, откинувшись назад на спинку стула.

Затем он взглянул на факес. Его лицо не выражало отвращение, но и не выглядело особо заинтересованным к этому блюду. Но, ощущая на себе странные взгляды, тот всё же для приличия начал есть суп. Медленно и с большим интервалом. При этом периодически отпуская взгляд из-под лба на Эос. Кефал хоть и сидел в тумбочке позади богини зари и видел всё через тонкую щель. Но даже он ощущал неприятное давление, исходящее от короля Хельхейма.

Так прошли неловкие пятнадцать минут гробового молчания. Никто за это время не проронил ни слова. А в воздухе до сих пор стояла тяжёлая атмосфера. Фосфор и Геспер, доев суп, поблагодарили за ужин, встали с места и хотели уже было уйти из кухни, как вдруг за руку светловолосого близнеца схватил Аид.

— Погоди, юноша, — сказал король Хельхейма, пристально глядя на встревоженную Эос. — Невежливо уходить из застолья, не проронив ни слова о себе.

— У него есть на это право. Вы же сами говорили, что Вы тут из-за меня, — возразила богиня зари.

А тот в свою очередь ухмыльнулся:

— Да, говорил. Но это разве не отменяет того факта, что поведение Ваших сыновей бескультурное?

Эос оставалось лишь глубоко и устало вздохнуть. По сути, всё оставалось в руках у Фосфора.

— Простите нас, господин Аид, за наше поведение, — начал он. — Причина заключается в том, что мы боимся даже взглянуть на Вас, не то что говорить, — объяснился тот потом.

— Боитесь меня? — усмехнулся король Хельхейма, бросив на юношу наивный взгляд. — Я что, выгляжу как демон? Или и того хуже? — озадаченно спрашивал он.

— Что Вы? Нет, разумеется. Вы, бесспорно, легенда Олимпа, который в одиночку остановил всех вырвавшихся титанов Тартара во время Гигантомахии. А также правитель самого страшного из всех миров — Хельхейма. — величественно проговорил бог утренней звезды, пытаясь расположить к себе повелителя подземного мира.

— Хех, ну вообще-то не все титаны вырвались из Тартара. Лишь Атлас остался в своей камере. И если бы он был вместе с той толпой, то мне было бы несдобровать. А также ещё помню, что… — И пока Аид увлечённо рассказывал о деталях прошлого, Фосфор и Геспер тем временем незаметно и не спеша задним ходом уходили из кухни. Эос, наблюдавшая за этим со стороны, одобрительно им кивнула. Но не успели те сделать полный шаг, как вдруг правитель подземного мира резко схватил за плечо белобрысого близнеца. Оба брата с ужасом замерли, не осмеливались даже глубоко вздохнуть. Они ожидали, что старший олимпиец разозлится из-за их попытки к бегству, однако он ничего подобного даже не заметил, а вместо этого тот продолжил вспоминать былое. — …И я тогда немало удивился, когда узнал от Посейдона, что Аполлон принял участие в сражении. Да и ещё как! Своим луком, подаренным Артемидой, он сразил наповал не менее дюжины гигантов! А вот Дионис… Эх, даже вспоминать не хочу. Даже в тот важный день он, не изменяя себе, напился до беспамятства, — своё последнее предложение король Хельхейма произнёс с крайнем пренебрежением и долей стыда. А после закрыл глаза рукой, словно бы пытаясь забыть ту позорную выходку своего племянника.

Фосфор ещё секунду стоял как вкопанный, не зная, что делать в данной ситуации. Он посмотрел на маму с просьбой о помощи, после его взгляд метнулся к брату. Безрезультатно. Оба не могли придумать или сделать что-то, чтобы помочь богу утренней звезды. Но к счастью, хватка у Аида начала слабеть, а это значило, что тот вскоре его отпустит. Так оно и случилось, вот только за ней последовали две непредвиденные ситуации, из-за которых всё пойдёт коту под хвост.

— Но смотря на Вас, я думаю, что Вы станете достойными богами Олимпа и всей Вальгаллы. К тому же уверен, что Вы не сможете переплюнуть Диониса в его безалаберно… Погоди-ка, что это там у тебя? — вдруг неожиданно серьёзно спросил король Хельхейма, нащупав что-то на плече Фосфора.

Спустя секунду Аид держал в руках бурый волосок. Тот сосредоточенно осмотрел его, изогнул, надавил, прокрутил, и при этом с неверием и подозрительностью поглядывал на братьев близнецов.

— Простите, в чём дело? — с опасением в голосе поинтересовалась Эос.

— Этот волос. Он уж больно знакомый, — задумчиво произнёс Аид. От этих слов братья сглотнули комок в горле. Старший олимпиец, заметив это, с подозрением прищурился на них, а после без промедления поднёс волосок к огню свечи. Вопреки ожиданиям, он не воспламенился.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к Аиду, который не веря наблюдал за языком пламени свечи. Фосфор и Геспер без слов поняли, что их пребывание в запретный сад раскрыли. А Эос с недоумением смотрела на несгораемый волос, ведь знала, что такими свойствами обладал лишь один — Цербер. Но та не могла даже предположить, когда и главное где её сыновья успели встретиться с верным слугой короля Хельхейма. А сам правитель подземного мира медленно повернулся к близнецам, и уже более отрешённым, лишённым всей эмпатии голосом нарушил безмолвную давящую обстановку:

— Вы ведь в курсе, что в Эденовый сад вход таким, как вы, запрещён?

Фосфор и Геспер застыли в ужасе. А Эос, поднявшись со стула, громко и возмущенно спросила:

— С чего Вы взяли подобное?! Мои сыновья не могли совершить такое!

Король Хельхейма был беспристрастен. Тот невозмутимо взглянув на богиню ответил:

— Госпожа Эос, я понимаю Вашу любовь к вашим детям, но на плече одного из Ваших сыновей волос моего слуги, Цербера! А он в свою очередь сейчас находится в Эденовым саде, так как именно я его туда и послал за тем, чтобы он нашёл неизвестных нарушителей, которые последние месяцы незаконно проникают в сад. — а затем, поднявшись с места, и надменно взглянув на Фосфора и Геспера сверху вниз, он продолжил. — И, видимо, они и есть те самые нарушители. Вас ждут большие неприятности, — последние слова тот произнёс, словно приговор.

Обстановка на кухне всё накалялась. Эос не могла ничего поделать. Она перед Аидом и законом божьим была бессильна. Ей ничего не оставалось делать, как позволить смириться с тем, что её сыновья предстанут перед судом. А Кефал, сидя в тумбе, слышавший всё и видящий разворачивающийся сцену через маленькую щель, мог лишь до предела сжать лук и стрелу. Он тоже был не в силах помочь своим дорогим сыновьям в такой ситуации.

Казалось, что ничего не могло усугубить и так плачевную картину. Однако это случилось.

Неожиданно в дверь дома кто-то постучал. Все присутствующие на кухне навострили уши, в том числе и Аид.

— Я открою, — со вздохом сказала Эос и пошла к двери.

Богиня зари по пути к парадному входу задавалась вопросом, кто мог нагрянуть именно сейчас, когда обстановка в доме была напряжена до предела. Та предполагала многих, от Зевса до Шивы, но как только та открыла дверь, то обомлела. Перед ней стоял ангел Люцифер. Он был весь запыхавшийся и уставший. При виде своей создательницы тот выпрямился и с максимальным вежливым тоном проговорил:

— Прошу прощения, госпожа Эос, что в такой поздний час стучусь, — небожительница не могла подобрать слов, ибо та и подумать не могла, что когда-нибудь встретит того самого ангела, который помог ей создать Фосфора и Геспера. А Люцифер, не обратив внимания на искренний шок богини, продолжил. — Возможно, Фосфор Вам обо мне не рассказывал, но я его друг — Люцифер. Он сегодня во время прогулки одолжил у меня ножик. Маленький такой. Пожалуйста, можно попросить у него вернуть обратно.

Эос слушала ангела вскользь. Её больше волновало то, сколько уже времени её сын дружит с тем, который поневоле стал фундаментом его тела. А также, сколько ещё богов и ангелов видели с ними вместе. И не задавались ли они вопросом: «Почему бог выглядит точь-в-точь как ангел рядом с ним?». Но больше всего беспокоило её до глубины души, не смотрит ли за ней Аид. И чтобы проверить это, та обернулась краем глаза. Этот поступок был роковым.

Ведь король Хельхейма и вправду осторожно выглядывал из кухни и пристально наблюдал за ней и Люцифером. И по его глазам можно было спокойно прочитать его искреннее недоумение в схожести ангела и её сыновей. В тот же миг в разуме Аида вновь промелькнул тот слух о зарождении существа, чьими родителями были человек и бог.

С этого момента жизнь этой странной семьи разделилась на до и после.

Глава 51: Не оглядывайся

Глубокая ночь. Свет от свечки мерцал из-за ветра, что шёл через разбитое окно. Но даже сквозь этот ненадёжный источник света можно было невооружённым глазом заметить залитый кровью пол, разбросанные тут и там вещи и книги. Общий беспорядок, вызванный интенсивной борьбой, вызывал тревогу и наводил на недобрые мысли. В самом дальнем углу, около книжных стеллажей, куда свет от свечи не доходил, среди мрака на полу лежали три отчётливые фигуры. А над ними возвышалась ещё одна. Он опустил свой взгляд на них, тяжело и прерывисто дыша.

Вдруг через выбитую дверь стремительно вошла группа ангелов с фонарями. Те лихорадочно осматривались и светили куда только можно. Спустя мгновение они, наконец, обратили внимание на книжный стеллаж, около которого стояла странная фигура над тремя остальными.

Когда все они направили лучи от фонарей в его сторону, перед ними предстала картина, пробравшая их до ужаса. Два ангела, Самаэль и Азазель, лежали в луже собственной крови с пробитой насквозь грудью. С аналогичной смертельной раной рядом с ними был Фосфор. В их глазах отчётливо можно было прочитать агонию и животный страх, которые они испытали перед смертью. Но большей жути нагонял четвёртый — тот, кто стоял над трупами.

Когда привратники богов чуть приподняли фонари, перед ними предстала зловещая фигура, стоявшая спиной к ним. Руки его были залиты кровью до локтя, а на спине виднелись ужасающие раны, обнажавшие лопатки, словно кто-то вырвал части кожи и плоти. В этот момент у всех возникла дурная мысль, которая, к несчастью для них, подтвердилась, когда один из ангелов заметил что-то белоснежное в метре от неизвестного и посветил в ту сторону. Это были большие белоснежные крылья.

Ангелов парализовал страх, ведь ещё никто прежде из привратников не совершал подобного злодеяния. В этот момент неизвестный, наконец, поднял голову. На нём была причудливая причёска в виде шести маленьких крылышек, расположенных в ряд друг над другом в районе висков. А после он обернулся. Глаза его были стеклянные, ни капли души, а на лице — ни малейшей эмоции. Но, несмотря на это, его смогли опознать.

— Л-люцифер?.. — прохрипел один из ангелов, дрожа от ужаса как осиновый лист.

После данных слов он широко улыбнулся им, словно ему понравилось видеть страх в их глазах.

***

ЧЕТЫРЕ ЧАСА НАЗАД

— Ох, извини, Люцифер. Фосфор уже уснул, так что давай завтра придёшь и попросишь у него свой ножик, — мягким материнским тоном сказала Эос, хотя внутри неё бушевала паника. Ведь она только сейчас узнала, что ангел, который послужил фундаментом для тел её сыновей, оказывается, дружил с ними. И ладно бы это, но как назло в доме сам король Хельхейма — Аид, и тот только что увидел привратника, который уж очень подозрительно похож лицом на братьев.

— А Геспер? — не унимался Люцифер.

— Он тоже уснул, так что возвращайся завтра с утра.

— Но… — не успел ангел договорить, как Эос захлопнула перед ним дверь.

Воцарилась тишина. Тягучая и тревожная, как будто кто-то резко остановил концерт. Ещё около нескольких секунд богиня зари стояла на месте, уставившись в одну точку, пока не нашла в себе силы и не развернулась. Войдя в кухню и завидев ожидающего серьёзного Аида, она натянула лёгкую улыбку и проговорила:

— Всего-то друг моих сыновей, — а затем та хотела было пройти мимо короля Хельхейма, как вдруг он резко схватил её за руку.

— Вы ничего не хотите объяснить? — спросил Аид с долей раздражения в голосе.

— Что тут объяснять? Мои сыновья поступили бесчестно, и я не буду их защищать. Пусть получат справедливое наказание за проникновение в Эде…

— Вы меня за дурака держите? — вдруг перебил её правитель подземного мира. — Я спрашиваю вас про того ангела. Почему он лицом похож как две капли воды на ваших сыновей? — его голос становился всё более грубым. Эос хотела тут же дать ответ, но старший олимпиец, словно предвидя его, проговорил. — Тот ангел, судя по его росту и одежде, из первой тысячной партии. Смело могу предположить, он где-то из шестисотой партии. А Фосфор и Геспер «родились» куда позднее. Так каков будет ваш ответ?

— Мама? — обеспокоенно спросил Геспер, протягивая руку к ней, так как у него внутри всё сжималось от тревоги и страха. Прикосновение к матери помогало ему унять эту боль. К счастью, Аид пропустил мимо ушей слова бога вечерней звезды и не обращал на братьев никакого внимания. Его взгляд, словно хищник на добычу, был устремлён на Эос, чтобы вычислить малейшее колебание на её лице.

Фосфор поспешно убрал руку Геспера и, огородив его собой, начал медленно отходить. Близнецы чувствовали нарастающее давление, и казалось, что скорый взрыв неизбежен. Эос, несмотря на это, держалась невозмутимо. Она не смотрела на короля Хельхейма — вместо этого её взор был направлен на свечку, которая была единственным источником света в комнате.

И вот, спустя долгие полторы минуты, богиня зари, наконец, соизволила-таки повернуться к Аиду и дать ответ на заданный вопрос:

— Видимо, просто совпадение, — а после, ухмыльнувшись, добавила. — Мир большой, и в нём и не такие чудеса случаются. Но, к сожалению, вашему перфекционистскому ограниченному уму этого не понять.

Время как будто застыло после этого ответа. Никто в комнате и предположить не мог, что кто-то осмелится так прямо перечить одному из высших богов Олимпа. В том числе и сам Аид сначала не поверил в услышанное. Тот сперва повернул ухо в сторону Эос и вскинул бровь, словно спрашивая: «Мне не послышалось?». А богиня зари с умилением улыбнулась и медленно начала кивать. По её выражению лица можно было понять, как она смаковала каждый свой снисходительный кивок.

Король Хельхейма медленно откинул голову назад, глядя на Эос сверху вниз. После нервно усмехнулся, как будто до сих пор не веря в происходящее, но затем его лицо скривилось в смеси горечи, злобы и утраты желаемого. И наконец, глубоко вздохнув, он с улыбкой, но без капли сострадания в голосе проговорил:

— Эх, ну зачем вы меня так вынуждаете?

После этих слов старший олимпиец резко схватил за горло богиню зари. Та не сопротивлялась. Она со всей ненавистью смотрела прямо ему в глаза, пока тот всё сильнее сжимал её шею. Аид на секунду впал в ступор из-за подобной самоуверенности, ведь обычно именно в эти моменты в глазах его жертв виднелись страх и отчаяние. А Эос продолжала источать праведный гнев. Через секунду он понял почему.

Вдруг напряжённую атмосферу нарушил скрип открывающейся двери. Окна были закрыты, так что это нельзя было списать на обычный сквозняк. Правитель Хельхейма повернулся в сторону подозрительного звука и на секунду замер. Внутри распахнутой тумбы сидел в раскорячку Кефал, который, целясь в Аида, натянул тетиву лука до упора. И как только бог и человек окончательно установили зрительный контакт, последний неожиданно выпустил стрелу.

Король подземного мира моментально среагировал на выпущенный в него снаряд и успешно поймал его. Вот только из-за своего высокомерия и недюжинной силы самого Кефала стрела, выпущенная им, несмотря на перехват, продолжила свой путь и достигла изначальной цели. Прямо в правый глаз старшего олимпийца.

В тот момент в доме раздался пронзительный вой. Аид, стиснув зубы от боли, схватился за стрелу уже обеими руками, выпустив Эос из своей хватки. Чудом король Хельхейма успел остановить снаряд прежде, чем тот вонзился бы дальше в мозг. Богиня зари, не теряя времени, одним выверенным движением ладони потушила свечу. Теперь на кухне воцарился мрак, единственным освещением оставался слабый свет луны.

— Бегите! — закричала Эос, и по кухне раздался топот шагов.

— ЧЕЛОВЕК! — злобно прорычал Аид, вырвав стрелу из глаза. Сделав рывок в сторону, откуда был выпущен снаряд, он со всей силы нанёс удар двумя кулаками сверху вниз.

Тумба была разломана в щепки вместе с куском стены за ней, однако человека и след простыл. Король подземного мира на миг замер и начал прислушиваться. В ту же секунду он услышал быстрый топот по полу справа. Не теряя времени, старший олимпиец рванул с места, пробив собой стену. Слева от себя он услышал, как кто-то упал на землю, словно от неожиданности его появления. Аид, не раздумывая, топнул ногой по месту, где упал этот некто, хотя в кромешной темноте и пыли невозможно было понять, кто это был. Мимо.

В следующую секунду король Хельхейма услышал, как кто-то в панике стремительно поднимается по лестнице, что находилась дальше. Как можно было догадаться, он устремился на звук. Меньше чем за полсекунды он поднялся на второй этаж, рассчитывая нагнать неизвестного. И это ему удалось: в кромешном мраке он схватил чью-то ногу. Но в тот же миг прямо перед его единственным глазом засиял яркий свет. Источником был Фосфор, приподнявший свои длинные волосы.

За это короткое яркое мгновение, прежде чем на время ослепнуть, Аид смог разглядеть, что схватил за ногу Фосфора, а рядом с ним был его отец Кефал с луком в руке. Когда старший олимпиец рефлекторно зажмурился, то ощутил острую боль в запястье, из-за чего отпустил бога утренней звезды. Впереди послышался удаляющийся быстрый топот ног.

— Ублюдки… — прорычал под нос король Хельхейма, отчаянно пытаясь нормализовать зрение. Затем он, словно собирая весь накопленный гнев и ярость, закричал во всё горло. — НЕЧЕСТИВЫЕ УБЛЮДКИ!

Его голос, как ударная волна взорвавшейся бомбы, отдался по всему дому сильным эхом, выбившим все окна на втором этаже. На этом правитель подземного мира не остановился. Подняв правую руку вверх, он сжал кулак до предела, так что вены проступили от плеча до запястья.

КРУШИТЕЛЬ ГЕКАТОНХЕЙРОВ

Один-единственный удар Аида на втором этаже дома заставил его весь обрушиться, как карточный домик. Более того, от удара и весь парящий остров задрожал и взвыл. Казалось, что и он вот-вот развалится на куски. К счастью, земля выстояла под кратковременным, сконцентрированным в одну точку божественным натиском. После наступила тишина. Лунный свет уже вовсю освещал обломки когда-то уютного домика.

Первым, кто нарушил тревожное безмолвие, был Аид. Кулаком выбив огромный кусок стены и выбравшись из руин, он встал во весь рост и холодным ненавистным взглядом оглядел обломки. Однако, несмотря на ясный лунный свет, его единственный целый глаз был красным, как у разъярённого быка, из-за чего он видел всё через мутный алый фильтр.

В связи с этим Аид закрыл глаз, дабы тот отдохнул, и переключился на слух и осязание. Благодаря тихой погоде без ветра каждый скрежет или звук медленно оседающей пыли был ясно слышен. Около нескольких минут король Хельхейма стоял на месте, вслушиваясь в каждый шорох и выжидая семью Эос. Но прошло уже больше пяти минут. В этот момент старший олимпиец занервничал. В его голове возникла мысль, что они могли сгинуть под обломками, вот только параноидальная часть сознания кричала, что те тоже ждут. Ждут, пока он уйдёт.

Прошло ещё несколько минут. Аид не выдержал и открыл глаз, который к этому моменту уже восстановился. Не медля ни секунды, он начал разгребать завалы, разбрасывая обломки в стороны. Один из них чуть не попал в Люцифера, который прилетел сюда, услышав грохот. Король Хельхейма услышал вскрик ангела. Обернувшись и заметив его, он проговорил:

— О, как вовремя.

— Г-господин Аид?! — удивился Люцифер. — Ч-что вы тут делаете? И что с вашим глазом? —последний вопрос ангел произнёс с ужасом. Вид продырявленного глазного яблока, которое к тому же вот-вот готово было вывалиться, любого мог довести до белого каления.

— Не время для глупых расспросов, — сказал старший олимпиец, положив руку на плечо ангела. — Позови сюда всех ангелов, коих знаешь поблизости. Нужно разгрести весь этот завал. Срочно.

— Что тут вообще произошло? — продолжал недоумевать Люцифер.

— Ты глухой? — с раздражением спросил король Хельхейма, неожиданно сжав плечо привратника. Настолько сильно, что тот сморщился от боли. — Срочно. Позови сюда ангелов поблизости, коих знаешь. Это приказ.

Холодный взгляд правителя подземного мира пробрал Люцифера до мурашек. Тот, не найдя иного выбора, смиренно кивнул, расправил крылья и взмыл вверх. Аид, оставшись один, продолжил поиски, яростно разгребая обломки. Тем временем в подвале, под когда-то красивым особняком, зажглась спичка. Дрожащие женские руки поднесли её к свече, а после богиня встряхнула её, потушив огонь. Затем она взяла свечу и развернулась, осветив перед собой напуганного до чёртиков Геспера.

— Ты нигде не поранился, милый? — обеспокоенно спросила его Эос. Бог вечерней звезды, сглотнув комок в горле и собравшись с духом, покачал головой. А после, скользнув взглядом вокруг, спросил:

— А где Фосфор и папа?

— Не переживай. Сейчас они придут. Скоро… — заверила она Геспера, хотя в её голосе чувствовалось напряжение и неуверенность, которую бог вечерней звезды сразу же уловил.

Эос беззаботно улыбнулась сыну и погладила его по щеке, чтобы унять нарастающую панику. После богиня отошла в сторону осмотреть стены подвала. То, что она там увидела, ужаснуло её. Стены были испещрены сотнями трещин, словно паутиной нескольких сотен пауков. Казалось, один незначительный удар мог бы окончательно обрушить всё вокруг.

— Чудовище… — шепотом произнесла богиня зари, осторожно касаясь одной из трещин.

Вдруг позади них раздался скрежет ржавых дверных петель. Вмиг обернувшись, Эос увидела на пороге Фосфора, державшего за плечо отца. Бог утренней звезды выглядел нормально, не считая пары царапин и неопрятного вида. А вот с Кефалом дела обстоят куда хуже: всё его тело было в ссадинах от щепок, на лбу красовалось крупное рассечение, но самое тяжёлое увечье было на правой ноге человека. Толстый кусок дерева вонзился в икру.

Геспер и Эос мигом ринулись на помощь. Богиня зари, подняв мужа на руки, аккуратно положила его на лежанку.

— Могло быть куда хуже, — с улыбкой сказал Кефал, пытаясь успокоить свою супругу.

— Не говори ничего! — буркнула она, отрывая кусок от своего платья и начиная перевязывать верх икры. — Вот обязательно было стрелять в Аида?! — вопросила она, завязывая узел.

— А что мне ещё оставалось делать? Сидеть там и смотреть, как тебя душит этот напыщенный божок? — спросил он в ответ.

— Всё лучше было бы, чем покушаться на жизнь верховного бога, — ответила она, устало вздохнув. — Геспер, принеси спирт и тряпку, пожалуйста. Они вон в том шкафчике, — указала она на дальний угол погреба.

— Дорогая, признаю: поступил я опрометчиво, — с прерывистым дыханием проговорил Кефал, но после твёрдо процедил: — Но этот гад тебя на месте отправил бы в Нифльхейм. По глазам его ясно было видно. Я не мог допустить, чтобы наши дети остались без матери.

Эос глядела на него в ответ усталым, равнодушным взглядом. С этим выражением лица она, не отворачиваясь от мужа, взяла из рук Геспера принесённую им тряпку. Смочила её спиртом и прижала к пробитой деревом икре. От резкой боли Кефал застонал, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.

— И куда нам теперь, спрашиваешь, податься? — спросила она спокойным, но отчаянным голосом. — В Сварге и ИаруПоля Иалу или Иару мы будем выделяться. А в Асгарде ещё больше контроля, чем на Олимпе и в Чертоге богов.

Кефал, вспотевший и более-менее привыкший к жгучей боли, тут же ответил:

— А как насчёт Хельхейма? Там, как я слышал, ещё не всё до конца изучено, так что можно укрываться там, пока всё не уляжется.

— Хельхейм активно заселяется, рано или поздно всё опять повторится, — тут же парировала Эос.

— Скверно. Очень скверно. Ох, чёрт… — с этими словами человек без сил откинулся назад и закрыл глаза рукой.

— Да, отдохни, милый, — сказала Эос, погладив Кефала по голове.

Фосфор и Геспер наблюдали за всей этой картиной со стороны. Им было больно видеть отца в таком положении, и особенно больно они себя чувствовали, понимая, что всё это из-за них. Вдруг близнецы заметили, что Эос наполовину обернулась к ним и холодным тоном спросила:

— Надеюсь, вы уже приготовили достойное объяснение, почему находились на запретной территории?

Фосфор, поднявшись с места, шагнул вперёд и начал:

— Это всё из-за меня, мама. Я хотел… — но не успел он договорить, как Эос тут же его грубо перебила.

— Ясно как день, что это из-за тебя. Ведь, в отличие от Геспера, ты каждый день гуляешь, — с каждым её словом голос становился всё твёрже и назидательнее, а волосы начинали приобретать лёгкий красно-оранжевый градиент. Но через миг, успокоившись, богиня зари устало вздохнула и спросила. — Ответь хотя бы, как ты встретил Люцифера и сколько ты с ним уже дружишь?

— Ну… Я с ним дружу уже лет четырнадцать, — замявшись, ответил Фосфор, боясь реакции матери. Сама Эос от такого ответа выпучила глаза и приоткрыла рот. Бог утренней звезды продолжил. — А встретил я его… Точнее, он меня встретил. Подлетел и говорит, что я слишком на него похож. Так разговорились и подружились.

— Четырнадцать лет назад… — задумчиво произнесла богиня зари. — Ты что, с ним встретился в первый же день, когда я тебя отпустила погулять?

— Вообще, в третий день, — осторожно уточнил Фосфор, но для Эос это сути дела не меняло. И пока небожительница массировала лоб, чтобы переварить информацию, беловолосый спросил её. — А что в этом такого? Неужели теперь, если ангел похож на бога, это преступление?

— Нет, — ответила Эос.

— Тогда почему господин Аид взбесился, когда увидел Люцифера? — продолжал спрашивать Фосфор.

— Всё дело в том, что он догадался: вы — не боги.

— Как? — не унимался беловолосый.

— Потому что Люцифер — фундамент ваших тел! — вспылила она, оставив Фосфора и Геспера обескураженными. По их глазам можно было ясно прочесть недоумение и непонимание.

— В каком смысле «фундамент»? — прямо спросил ошарашенный Геспер.

Богиня зари, поняв, что больше утаивать правду нет смысла, и взвесив все возможные последствия, ответила:

— Знайте, я немного наврала вам, когда говорила, что вы родились исключительно от союза меня и Кефала, — она замолкла на секунду, вновь взвешивая за и против, но, скрепя сердце, продолжила. — На самом деле был промежуточный этап, и этим этапом было создание божественного тела. Точнее сказать, я просто взяла тело Люцифера как образец, который и послужил фундаментом. Поскольку тело ангела отлично подходило для того, чтобы создать полноценного бога.

— То есть наш отец нам не отец? — с ужасом спросил Фосфор.

— Что? Нет! — резко буркнула Эос. — Кефал — ваш родной отец. Ибо чтобы создать полноценного бога, нужны ещё кое-какие материалы от женщины и мужчины.

— Вот это ты, конечно, завуалировала, — с ухмылкой, лежа с закрытыми глазами, промолвил Кефал.

— Хочешь, чтобы я им рассказала, как я брала твой материал? — полушёпотом процедила Эос. — Ну уж нет. Такую похабщину может позволить себе говорить только Афродита.

— А зачем это было скрывать? — продолжал недоумевать Фосфор.

— Разве не очевидно? — спросил Геспер брата. — Мы ведь могли сболтнуть лишнего из-за возраста.

— Хорошо подметил, — похвалила его Эос. — Вдобавок ты, Фосфор, ещё и очень любознательный: если бы я рассказала тебе, что основой твоего тела послужил какой-то ангел, то ты непременно начал бы его искать по всему Чертогу богов. Но, как выяснилось, этот ангел сам тебя нашёл.

В подвале воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь тяжёлыми и протяжными вздохами Кефала. Братья не могли подобрать слов после откровения об их происхождении. Фосфор впервые за долгое время поник. Его плечи опустились под тяжестью невидимого груза, и он машинально сел рядом с братом. Тот, в свою очередь, пребывал в раздумьях, словно перебирая множество вариантов перед глазами. Но, видимо, не найдя выхода, он повернулся к матери и спросил её:

— И что теперь? Что мы будем делать дальше? — в его голосе чувствовались напряжение и растерянность.

— Ждать, — со вздохом, не раздумывая, ответила Эос. А после, со всей серьёзностью повернувшись к сыновьям, дополнила свой ответ. — Ждать, пока ублюдок сверху не уйдёт, и незаметно прошмыгнуть к Биврёсту. А после отправиться в Мидгард, к людям.

— К людям? — озадачился Геспер.

— Сейчас для всех богов действует запрет на нахождение в Мидгарде, — объяснила она. — На нашу поимку они вряд ли отправят большую группу. Максимум двоих или троих. Так что есть шанс скрыться там.

— Нет-нет, мама, — покачал головой бог вечерней звезды. — Скрываться среди людей — плохая затея, ведь, увидев что-то необычное, они либо это превозносят, либо же ненавидят. А оба эти варианта обязательно могут привлечь внимание.

— Твоя правда, — согласилась Эос. — Но другого выхода у нас нет.

Геспер, смирившись, глубоко вздохнул, опустив голову.

— Хорошо, с этим понятно, — сказал Фосфор. — Но, мама, как нам добраться до Биврёста? — искренне недоумевал он. — Он ведь на границе с Асгардом. А до него в лучшем случае целый день непрерывного пути.

— А пегасов я, по-твоему, просто так создавала в Мойре? — спросила в ответ богиня зари.

— Ох, точно, — схватившись за лоб, сказал бог утренней звезды. — Значит, дождёмся, пока Аид сверху не уйдёт, после через потайной тоннель выйдем к основанию острова, позовём пегаса и улетим к Биврёсту. Вот такой план?

— Да, сынок. Всё так, — кивнула она.

Геспер взглянул на потолок. Оттуда до сих пор раздавались грохот и шум. Затем, обеспокоенно взглянув на мать, он спросил:

— А он не найдёт наш подвал?

— Не найдёт, — уверила Эос. — Ни в каких архивах и чертежах не указано, что тут есть подвал. Плюс входы скрыты так, что их можно заметить, только если носом в них ткнуться. Так что тут мы в полной безопасности, — после глубокого вздоха она добавила. — Если, конечно, кто-то из вас не разболтал о подвале.

После этих слов Фосфор вдруг напрягся. В его голове тут же начали всплывать тревожные воспоминания. От них у него округлились глаза, а дыхание сбилось. Это заметила Эос и с недоверием спросила сына:

— Неужто ты проболтался?

— Д-да, — виновато и протяжно ответил он.

— Нужно быстро отсюда уходить, — тревожно проговорила богиня зари.

Но буквально через мгновение после этих слов шум начал доноситься уже не только сверху, но и из-за дверцы, что вела наружу, к основанию парящего острова. Этот звук напоминал топот того, кто стремительно бежит, задевая стенки тоннеля. У всего семейства пошли мурашки по коже, ведь они прекрасно знали: только ангел мог спокойно поместиться в том проходе. Следовательно, единственным, кто это мог быть, являлся сам Аид!

И это оказалось правдой. Хлипкая дверь была выбита с такой силой, что та, сделав несколько оборотов, вонзилась в стену, как топор в дерево. А из тёмного прохода показалось лицо правителя подземного мира, выражавшее одновременно животную ярость и нечто извращённое.

— Вот вы где, — проговорил он, взглядом пожирая братьев.

— Бежим! — закричала богиня зари, бросившись к другой двери и закинув мужа на плечо. Её сыновья также рванули с места, взяв друг друга за руки.

Аид же так крепко схватился за боковые проёмы двери, что те жалобно заскрипели. А после он сделал молниеносный рывок, буквально вытолкнув себя наружу, словно снаряд из арбалета. Фосфор всем нутром почувствовал надвигающуюся опасность и рефлекторно сжал руку брата сильнее. Но вдруг его осенило:

— «Погодите, это же дверь в кладовку, а ведущая наружу — с другой стороны!»

Как только он озвучил это недоумение у себя в голове, они уже добрались до цели. Эос тут же передала мужа на руки ошалевшим братьям, затем приоткрыла дверь и потянулась за чем-то внутри. Аид в это время уже догнал семейство богини зари и готов был схватить братьев за горло, как вдруг лезвие меча блеснуло в слабом свете свечи.

Бог подземного мира притормозил, но было поздно. Эос успешно вонзила лезвие меча ему в горло. Богиня хотела было отрубить ему голову, вот только из-за сопротивления напряжённых мышц ей это не удалось. Она взглянула на ненавистного Аида с пылающим гневом. Руки её дрожали, пытаясь глубже вогнать холодное оружие, но, окончательно осознав, что оно застряло, та процедила:

— Это конец! Если я выдерну меч, ты умрёшь от потери крови. Избежать этой участи ты можешь, только если навсегда уйдёшь и забудешь о нашей семье!

— Смеешь… угрожать?.. — промолвил Аид, хрипя из-за крови, заполнявшей глотку.

— Нет. Констатирую очевидное, — парировала Эос. — Всего-то надо исчезнуть из нашей жизни. Надеюсь, хотя бы это тебе под силу, ты, озабоченный, тщеславный, лицемерный ублюдок!

Последнее слово эхом разнеслось по погребу, звеня в ушах у каждого. Братья и Кефал ожидали очередного приступа гнева бога подземного мира, однако вместо этого донёсся противный булькающий хрип — маньякальный смех Аида. Глаза его выражали удовольствие и долю дикого безумия. От этого взгляда у богини зари перехватило дыхание, и впервые за долгое время холодок пробежал по её спине. Ведь именно такой взгляд был у старшего олимпийца в тот день, когда он за кулисами совета Вальгаллы набросился на неё.

Аид, почувствовав, как Эос задрожала, схватил её за запястье, державшее меч, и отдёрнул руку в сторону. После он выпрямил спину, нависнув тенью над шокированной богиней. Затем, даже не поморщившись, он выдернул лезвие из своей глотки. Лишь пара струек крови капнула на землю, прежде чем зияющая рана закрылась благодаря мощным мышцам шеи.

— Чудовище… — промолвила богиня, с искренним страхом глядя в глаз старшего олимпийца.

— Ты… идеальна… — сказал Аид своим ставшим дьявольским из-за раны голосом. Отбросив меч в сторону, он нежно прикоснулся к щекам Эос и проговорил. — Будь… моим волан… дом…

— Воландом? — удивилась богиня.

— Да… — с ухмылкой и протяжным хрипом подтвердил олимпиец.

— Эй, напыщенный урод, — вдруг окликнул его Кефал.

— Папа, не надо! — крикнул Геспер, пытаясь оттянуть отца к себе, но тот был непреклонен. Оттолкнув сына, он, хромая, подошёл к Аиду вплотную. Только тогда бог подземного мира обратил на него свой холодный взор. А Кефал тем временем, переведя дух, продолжил:

— А меня спросить не забыл? Всё-таки она моя жена.

Отпустив тёплые щёки Эос, Аид развернулся к человеку и окинул его пренебрежительным взглядом сверху вниз.

— Жена?.. — прищурившись, спросил король Хельхейма.

— Да, она моя жена, — сквозь зубы процедил Кефал. — И я не позволю, чтобы кто-то вроде тебя даже касался её пальцем.

— «Идиот, о чём ты только думаешь?» — недоумевала в это время Эос. Она изо всех сил пыталась пересилить себя, чтобы оттащить мужа подальше от Аида, вот только давящий страх окутал её. Ещё больше это отвратительное чувство усилилось, когда король Хельхейма хрипло и насмешливо засмеялся.

— И что… ты… можешь мне сделать?.. — с издёвкой спросил Аид, словно человек перед ним был маленьким побитым щенком.

— Немного, — спокойно ответил Кефал и, засунув руку в карман, молниеносно вытащил её и ударил апперкотом по щеке бога подземного мира. В кулаке он сжимал сияющий серебряный кастет.

Это оружие, как и меч, коим минутой ранее Эос поразила шею Аида, было одним из трёх орудий, спрятанных в доме на случай опасности. Они были выкованы из божественного металла, благодаря чему Кефал, будучи обычным смертным, смог ранить старшего олимпийца. Правда, оставил он лишь незначительную царапину, лишь слегка откинув его голову. Второй удар, несмотря на то, что был произведён с большим замахом, в отличие от первого, не возымел никакого эффекта — не потому, что сил не хватало, а потому, что фактор неожиданности был утрачен.

Бог подземного мира крепко схватил кулак Кефала, когда тот попытался ударить в третий раз. После он начал сжимать его так, что косточки пальцев человека болезненно захрустели. Ноги Кефала невольно подогнулись, а Аид продолжал давить, нависая над ним.

— Ты… смертный… Забыл, что я… один из верховных… богов Олимпа?.. — со злобой прорычал король Хельхейма. В ответ Кефал усмехнулся:

— А ты, похоже, забыл, что кастеты обычно идут парами.

Аид сначала не понимал, к чему были эти слова, пока не услышал топот перед собой. Подняв глаза, он с удивлением увидел Геспера, который с ужасом замахивался для удара. В кулаке тот сжимал второй кастет. В следующий миг на лицо бога подземного мира обрушился сокрушительный удар. Он был такой силы, что голова олимпийца откинулась назад под неестественным углом, обнажив глотку и артерии. Кровь, как и ожидалось, хлынула фонтаном на человека и бога вечерней звезды.

Король Хельхейма не ожидал такой силы от юноши, который вёл себя ранее так, словно вот-вот упадёт в обморок от страха. Однако благодаря этой несуразице у Аида внутри что-то щёлкнуло, и он раззадорился. Схватившись за голову и вернув её в исходное положение, он первым делом свободной рукой попытался схватить нечестивца, осмелившегося его ударить. Вот только того и след простыл, как и всей остальной семьи. Краем глаза старший олимпиец заметил силуэт, заходящий в соседнюю дверь. От такого наглого побега у небожителя от злости на лбу проступили вены.

А тем временем семейство Эос быстрыми шагами шло в сторону запасного выхода. К счастью, как выяснила богиня зари, Фосфор о нём не разболтал друзьям-ангелам. Геспер же, весь в крови Аида и несший на руках отца, в панике тараторил без умолку:

— Меня казнят. Меня казнят. Меня точно казнят.

Кефал, также запачканный кровью Аида, устало вздохнул, видя отчаянные глаза сына и его крайне пессимистичный настрой. После очередного приступа истерики человек не выдержал и громко хлопнул по спине бога вечерней звезды. От неожиданности небожитель вскрикнул и со страхом взглянул на отца, ожидая раздражённого крика. Однако вместо него он услышал:

— Отлично ты ему вмазал, сынок! — с широкой улыбкой похвалил Кефал.

— Надо было мне ему вмазать, — с усмешкой фыркнул идущий впереди Фосфор.

— Без обид, конечно, но у тебя удар будет послабее, чем у Геспера. В этом твой брат пошёл в мать, — последние слова мужчина произнёс беззаботно и с привычным позитивным задором.

Эос, слыша этот короткий ненапряжённый диалог позади себя, чуть сбавила шаг и с недоумением спросила:

— Как вообще можно так разговаривать в такой ситуации?

— Не стоит так волноваться, — уверил её Кефал. — Выкарабкаемся. Всего немного осталось до выхода.

— Кстати, а вам не кажется странным, что Аид как-то не спешит за нами? — вдруг сказал Фосфор. После этих слов всё семейство услышало пронизывающий до глубины души голос короля Хельхейма, эхом дошедший до них:

ИХОР

Через миг кровь Аида на Геспере и Кефале завибрировала. Она начала принимать всевозможные формы, пока не взорвалась и не распахнулась, как лепестки цветов, с тем лишь исключением, что лепестки эти приняли форму длинных и острых шипов. Множество игл вонзились в тела человека и бога вечерней звезды, как сквозь масло.

Фосфор и Эос резко остановились, услышав короткий вскрик и хрип. Обернувшись, они увидели то, что заставило их замереть в ступоре. Кефал, уже не подававший признаков жизни, был проткнут сотнями кровавых шипов, словно игольница.

А вот Гесперу досталось больше всего: он был ещё жив, однако состояние его было критическим. Всё туловище было вспорото. Из шеи торчало несколько шипов, не дававших ему нормально говорить и дышать. Но самое ужасное было на лице: правый глаз юного бога был буквально насажен на один из кровавых выростов. Несмотря на эти чудовищные раны, он держался на ногах, прижимая к себе бездыханное тело отца. Глядя на брата и мать обречённым взглядом, тот, хрипя, спросил:

— Что… произошло?.. Больно…

Фосфор не мог ничего ответить. Его охватил животный страх. Мышцы словно окаменели, горло резко пересохло. А вот Эос подсознательно знала, что случилось, однако всей душой не хотела в это верить. Ведь Ихор — это имя древнего демона Хельхейма, который загадочным образом исчез, как только Аид провозгласил себя королём подземного мира. Из-за этого в мире богов распространился слух, якобы старший олимпиец заключил с ним некий пакт. Но дальше домыслов и спекуляций дело не зашло. И вот сейчас прямо на её глазах мужа убили, а сына тяжело ранили после одного лишь произнесения этого имени.

А тем временем позади них тяжёлые шаги усиливались. Времени для раздумий не было, из-за чего богиня зари, пересилив себя, приняла трудное решение.

— Иди сюда, Фосфор, — грубо процедила она, взяв сына за шкирку.

— Погоди, что ты делаешь?! — недоумевал бог утренней звезды.

— Не бойся, больно будет всего на миг, — сказала Эос и, вырвав из рук Геспера мёртвого Кефала, столкнула братьев лбами.

Прежде чем Фосфор успел выразить ещё большее непонимание действий матери, её волосы начали светиться градиентом. Мягкие и тёплые тона переливались в гипнотическом танце, который, несмотря на ситуацию, успокаивал сильнее любого лекарства. Всё это продолжалось, пока руки богини, державшие сыновей за затылки, резко не напряглись и не начали неистово давить, прижимая их друг к другу.

ВОЛАНД

Таков был её замысел: спасти жизнь Геспера путём слияния с Фосфором. По её задумке, бог, который выйдет из этого слияния, будет равноценно олицетворять и вечернюю, и утреннюю звёзды. Вот только…

— Геспер? — спросил озадаченный бог утренней звезды, сидя на коленях в одиночестве и всматриваясь в тёмную пустоту, из которой доносились быстрые и тяжёлые шаги Аида. — Что произошло?! Где он?! — вцепившись в хитон матери, закричал он.

— Неужели Геспер настолько ослаб от этой раны, что растворился в разуме Фосфора? — пробубнила себе под нос Эос. Фосфор тем временем не унимался:

— Мама! Ответь! Что ты сделала?! Где Геспер?! — на его глазах начали проступать слёзы, а руки ещё сильнее сжали ткань. Богиня зари всматривалась в локоны сына: среди белых прядей она увидела разбросанные тут и там угольно-чёрные волосы. Тогда её нутро затрепетало, но не от страха, а от надежды, что бог вечерней звезды всё ещё жив, хоть воля его и заглушена.

— Фосфор, — вдруг резко сказала Эос, схватив бога утренней звезды за плечи. — Слушай меня внимательно. Сейчас ты один быстро доходишь до выхода, свистишь в этот свисток, — она вложила в его ладонь продолговатую дудочку. — Дожидаешься пегаса, садишься и быстро улетаешь к Биврёсту! Ты меня понял?!

— А как же Геспер?! Как же папа?! А как же ты?!

— Забудь обо мне и об отце. Но брата своего не забывай: он внутри тебя, и через время вы с ним снова воссоединитесь. А сейчас, — Эос повернула голову в сторону, откуда шаги Аида доносились уже отчётливо, — беги. И не оглядывайся.

— Но… но… — Фосфор хотел было что-то сказать, но горло предательски сдавило.

— Беги! — рявкнула Эос, и тело бога утренней звезды как-то само собой освободилось от ступора. С каждым метром он ускорял шаг, пока и вовсе не побежал, скрывшись из виду в темноте. — Молодчина, моё солнце, — с улыбкой промолвила она ему вслед.

— Сдаёшься?.. — донёсся позади неё хриплый голос Аида.

— Можно и так сказать. Глупо уже бежать или скрываться, — спокойно, не поворачиваясь к нему, ответила Эос. — Хех, а ведь всего этого не случилось бы, если бы я заблаговременно не отправила в утиль Люцифера, когда создавала сыновей, но что-то внутри помешало мне это сделать… — король Хельхейма молча и невозмутимо слушал её. — А вообще, о чём я только думала, когда придумывала весь этот план? То ли из-за нахлынувших чувств, то ли из-за того, что сделала всё это специально наперекор вашим устоям?

— Устоям?.. — вскинул бровь от удивления Аид. — Говоришь, словно бы…

— Да, мне долгое время было противно находиться среди вас, олимпийцев, — резко и холодно процедила Эос. — Вы тщеславны донельзя. Высокомерны к другим богам, а про людей и вовсе молчу. И знаешь, я даже рада, что ты прижал меня к углу. Теперь я без страха могу высказать всё, о чём думаю. Мне больше нечего терять.

— Нечего терять?.. — спросил Аид, окинув взглядом тело Кефала, а после, не найдя двух братьев, молча на это указал.

— Отпусти их, — спокойно промолвила Эос. Затем, встав на ноги и подойдя ближе к старшему олимпийцу, она продолжила. — Тебе ведь нужна только я. Зачем гнаться за мелкой шелухой?

— А затем, что… они представляют опасность… самим небесам… — ответил он, чуть склонив голову к богине зари.

— Ты стал неотличим от своего отца, — с усмешкой покачала головой Эос. Аид промолчал. — Эх, ладно уж. Давай. Делай что хотел, — сказала она и обняла короля Хельхейма. Тот, в свою очередь, положил руку на голову богини зари. — Прощай, дорогой, — с тоской прошептала она, глядя на бездыханное тело Кефала.

Через миг в тёмном тоннеле под завалами дома засиял яркий зеленоватый свет. Вот только в нём не чувствовалось ни теплоты, ни блаженства, которые присущи для Воланда. Фосфор со слезами на глазах у самого выхода, рядом с пропастью, увидел его. Всё тело юноши похолодело: он знал, что произошло с матерью. Руки, державшие свисток, задрожали, суставы в них стали словно ватные. В последний момент, когда спасательный предмет вот-вот должен был упасть в бескрайнюю пропасть, бог утренней звезды, как гром среди ясного неба, услышал родной голос:

— «Беги», — очень слабый, еле различимый сквозь ночной ветер, бьющий в лицо, но такой знакомый. — «Брат, беги», — сомнений у Фосфора не было. Это был Геспер, однако он звучал крайне слабо, словно готовый угаснуть навсегда.

И словно бы для подтверждения своего присутствия, ветерок, дунувший в висок, чуть вздыбил прядь его волос, и среди них он заметил чёрные локоны, которые резко контрастировали на фоне белоснежных. Тогда-то Фосфор наконец понял, что имела в виду Эос.

В тот момент в сердце беловолосого юноши зажглась искра надежды. Его руки потеплели, а через миг они сжали со всей силой свисток, который едва не соскользнул в пропасть. Поднеся его к губам и втянув в лёгкие непомерный объём воздуха, он что есть мочи дунул. Низкочастотный свист эхом пронёсся по Чертогу богов. И где-то за два десятка километров, на одном из безлюдных маленьких летающих островов, чьи размеры не превышали маленькой комнаты, мирно спал на зелёной траве белоснежный пегас.

Но как только свист Фосфора дошёл до него, его уши резко поднялись, а вскоре и он сам, широко распахнув глаза, встал по стойке смирно. Помотав головой, чтобы понять, откуда доносится сигнал, он незамедлительно взмыл в небо одним мощным взмахом огромных крыльев.

Свист Фосфора услышал не только пегас Эос, но и Аид, который заворожённо любовался новым двузубцем. Услышав бога утренней звезды, он медленно повернулся в сторону, откуда доносился звук. Снова взглянув на безмолвное оружие, которым ранее была богиня зари, он невозмутимо проговорил:

— Не бывать в этом мире… нечестивым выродкам…

После этих слов повелитель подземного мира побежал вперёд. Его топот, словно приговор, эхом пронёсся по тоннелю. Фосфор, услышав его, прижался к стенке и медленно начал отползать в сторону обрыва, со страхом вглядываясь в густой мрак перед собой.

— Фосфор, — вдруг окликнул его кто-то позади. От неожиданности бог утренней звезды вскрикнул и упал. Обернувшись, он увидел Самаэля вместе с Люцифером и Азазелем. — Сразу скажу: мы не имеем ничего против тебя, но, пожалуйста, сдайся, — произнёс Самаэль.

От этих слов в голове Фосфора что-то замкнуло. Друзья, с которыми он весело проводил время, ходил в походы и влезал в передряги, сейчас ставили ему ультиматум, который приведёт его к публичной казни, а в худшем случае — к безвестной кончине.

— Вы… — Фосфор в шоке пытался сказать им хоть что-то, но нарастающий топот Аида позади не давал чётко сформулировать мысль. Ему казалось, что на этом всё. Но вдруг его зоркий глаз уловил за спинами ангелов белую точку, которая двигалась неестественно быстро и стремительно увеличивалась.

— Прости нас, — сказал Люцифер. — Но мы не можем перечить одному из верховных богов. Это в нас заложила твоя мать.

— Знаю я, — глубоко вздохнув, промолвил бог утренней звезды. А затем, взглянув прямо в глаза Люциферу, он с лёгкой ухмылкой добавил. — Не стоит так переживать, братец.

От этих слов по лицам ангелов прокатилась волна недоумения. Фосфор воспользовался этим и бросился к обрыву. Как раз в тот момент Аид выбежал из мрака туннеля. Заметив убегающего бога, он рванул за ним что есть мочи. Поняв, что не успевает, король Хельхейма замахнулся двузубцем и швырнул его в юношу. В полёте оружие повело себя странно: вместо того чтобы пронзить беловолосого, оно отклонилось от курса и вонзилось в землю всего в паре сантиметров от его пяток.

Сделав ещё пару шагов, Фосфор со всей силой оттолкнулся от края и полетел камнем вниз, прямиком в бескрайнюю пустоту. Ангелы, увидев это, переполошились: около секунды они не решались лететь за юным богом, но, встретив грозный взгляд Аида, мигом спикировали вслед за бывшим другом.

Однако через мгновение ангелы резко затормозили: Фосфора в падении подхватил неожиданно прилетевший белоснежный пегас. Люцифер и компания с нескрываемым удивлением смотрели вслед улетающему вдаль крылатому коню.

— Чего стоите?!.. — хрипло окликнул их сверху Аид. — За ним!..

***

Вельзевул сидел у камина и непринуждённо перелистывал книгу. Текст в ней был на неизвестном языке, а иллюстрации представляли собой жуткие сюрреалистические образы, будто взятые из тёмных уголков кошмара.

— Хм, занятно, — ухмыльнулся он. Положив закладку и закрыв книгу, повелитель мух устало потянулся. — Что ж, пора бы уже заняться заказом этого Белобога.

С этими словами он поднялся и подошёл к стеллажу. Положив свою специфическую книгу на место, он опустил руку на нижний пустой ряд. Прижав ладонь к стенке, Вельзевул повернул по часовой стрелке невидимый при первом рассмотрении плоский диск. После этих несложных манипуляций запустился механизм: вся стена дрогнула и начала медленно вращаться на девяносто градусов.

Когда проход окончательно открылся, Вельзевул шагнул внутрь тёмного помещения, от которого исходил резкий запах медикаментов и лекарств. Он нажал на выключатель, и комната мигом озарилась ярким белым светом. Белоснежные стены и кафель заставляли лабораторию сиять ещё сильнее. Мензурки, колбы, пробирки и трубки стояли ровными рядами на столах. Хирургические инструменты, вычищенные до блеска, аккуратно лежали на подносах.

Напевая себе под нос, бог мух вымыл руки, а после, надев перчатки, взглянул на гигантскую колбу в центре, от которой тянулись шланги и провода. Внутри, в мутно-жёлтом растворе, находилось аморфное тело с чертами, отдалённо напоминающими лицо, руки и ноги.

— Чернобог, — вслух невзначай произнёс Вельзевул, а после усмехнулся, покачав головой. — Хмпф, мог бы придумать имя и пооригинальнее. Не так ли, Белобог?

И только он хотел было взяться за щипцы на столе, как вдруг откуда-то извне донёсся еле слышимый глухой звук удара. Вельзевул замер и обернулся.

— «Показалось», — пожав плечами, подумал он.

Затем, развернувшись обратно, он хотел уже наконец взять щипцы, как вдруг донёсся новый звук, на сей раз более тревожный. Звук разбившегося стекла оглушительным эхом пронёсся по дому, и прохладный ночной воздух тут же наполнил пристанище бога мух, добравшись до него самого в секретной лаборатории. Сомнений у Вельзевула не было: кто-то ворвался в его дом.

Он тут же бросился к выходу, чтобы закрыть проход в лабораторию, ибо никто не должен был знать, чем он здесь занимается. Про себя Вельзевул изрядно корил себя за то, что именно сегодня решил не закрывать дверь — ведь что могло случиться?

— Вельзевул! — донёсся испуганный голос Фосфора, заставив бога мух на мгновение остановиться. И именно это короткое мгновение, вызванное искренним удивлением, не позволило ему вовремя закрыть проход. Бог утренней звезды вбежал в помещение и остановился прямо перед ним. Запыхавшийся, грязный и паникующий, он начал тараторитью. — Вот ты где! Вельзевул, помоги! Умоляю! Пожалуйста! За мной гонятся! Знаю, что врываюсь без спроса, но… но… — вдруг юный небожитель запнулся, с недоумением оглядывая помещение. — Это ещё что за место? Я что-то его не припомню… — а заметив огромную колбу с аморфным существом внутри, и вовсе опешил, округлив глаза. — А это ещё что за хрень?!

Вельзевул стоял внешне спокойно, однако внутри него бушевала лавина эмоций. Он смотрел на ошарашенно оглядывающегося Фосфора, как на бешеную осу, залетевшую в пчелиный улей. От такой неожиданности и наглости его руки начали вибрировать, а взгляд становился всё более стеклянным.

— Что ты здесь забыл? — тихо процедил Вельзевул, сдерживая гнев. Фосфор мигом обернулся, чтобы ответить, но тут же замер при виде холодных глаз друга. — Ты не должен был всё это видеть, — сказал Вельзевул, поднося руку к пробирке с неизвестной жидкостью, на которой была закреплена бумажка с надписью: «Для Фосфора».

Фосфор нутром почувствовал, что дело пахнет керосином, и, выставив ладони вперёд, начал пятиться к выходу.

— «Да что за день сегодня такой поганый?!» — отчаянно недоумевал бог утренней звезды, параллельно обращаясь к Вельзевулу. — Успокойся, дружище. Я никому не скажу об этом месте, но ради нас обоих — лучше бы закрыть проход. Скажи как, и я его закрою, иначе сюда придут…

Не успел Фосфор договорить, как вдруг он вместе с повелителем мух услышал звук выбитой двери и топот.

— Обязательно было сбивать пегаса? — ворчал недовольный Самаэль.

— Ты видел лицо господина Аида?! — с раздражением и каплей страха рявкнул Люцифер. — Если бы Фосфор улетел, Аид бы с нас шкуру спустил в лучшем случае!

— Эй, это ещё что за комната?! — вдруг спросил Азазель.

И через секунду перед Вельзевулом и Фосфором уже стояла троица ангелов. Все трое, разинув рты от изумления и недоумения, смотрели на стерильную белоснежную лабораторию. Они даже представить не могли, что в доме их давнего друга, к которому наведывались почти каждый день, была эта потайная комната. Нависла неловкая тишина, которую спустя несколько секунд прервал встревоженный Люцифер:

— Дружище, — обратился он к Вельзевулу, стоявшему в не меньшем шоке, — что это всё такое?

— Пресвятая Вальгалла! Что это за тварь?! — крикнул Азазель при виде огромной колбы, в которой аморфное существо начало мерзко и неестественно подрагивать.

— Бог, — коротко и ёмко ответил Вельзевул.

— Прости, что?! — вскрикнул Самаэль, у которого очки чуть не упали на пол от удивления, а Азазель, Люцифер и Фосфор впали в ступор, округлив глаза.

— Бога. Я создаю бога. Это, — повелитель мух взглянул на колбу позади себя, — один из моих заказов. И вы не должны были всё это видеть.

— «Заказов»? Что ты?.. Чего?.. Что?.. Блять! — выругался Люцифер, пытаясь осмыслить происходящее безумие. — Дружище, мы всегда понимали, что умом ты не от мира сего. Но это! — он указал на аморфное существо в колбе. — Это уже ни в какие ворота не лезет! Это нарушение всех существующих небесных законов! Если ты сейчас не шутишь, наказание будет очень жестоким! Даже хуже, чем у Прометея!

Вельзевул спокойно слушал всё это, иногда кивая. Параллельно, без лишней суеты, он взял ещё три пробирки с надписями: «Для Люцифера», «Для Самаэля», «Для Азазеля», а затем влил их содержимое в пробирку «Для Фосфора». Тёмная густая жидкость вспенилась и забурлила, но после того, как бог мух чуть встряхнул её рукой, вибрация прекратилась.

— Я всё это понимаю, — промолвил Вельзевул, не глядя на друзей. — Но прежде чем здесь что-то случится, знайте, — повелитель мух обернулся и с грустной улыбкой договорил. — Всё это ради моей родины. И я не допущу, чтобы из-за одной нелепой ошибки я сгнил в Тартаре. Прощайте.

И пока Фосфор с ангелами недоумевали от слов повелителя мух, он одним залпом выпил адское содержимое пробирки. Первые несколько секунд ничего не происходило, пока голову Вельзевула не пронзила острая боль — словно кто-то без анестезии вскрыл череп и ковырялся в мозгу острым ножом. Он вдребезги разбил пустую пробирку, схватился за голову, упал на колени и съёжился в позе эмбриона.

Пока всех охватывало странное ощущение тревоги, лишь Люцифер осмелился подойти к Вельзевулу. Но в это время в голове повелителя мух стремительно и болезненно проносились… фальшивые воспоминания.

Они были неотличимы от реальности, хотя никогда не происходили. В каждом из них Люцифер, Фосфор, Азазель и Самаэль были верными друзьями детства Вельзевула. Рациональная часть разума бога мух кричала, что это несусветная чушь, но с каждым мгновением новые образы накапливались, как снежный ком, заставляя его верить. И не только его…

Где-то в тёмных глубинах подсознания засияла чья-то зловещая улыбка.

Люцифер вдруг замер: Вельзевул неожиданно перестал корчиться. Он убрал руки от лица и поднял взгляд, в котором не осталось белков — лишь чернота чернее ночи. Существо с ухмылкой и искажённым голосом промолвило:

— Ты себе новых друзей завел, а, Баал?

Не успел Люцифер ни ответить, ни среагировать, как когтистая рука пронзила его грудь.

— Дру… жище… — прохрипел в последний раз шокированный ангел, прежде чем свет в его глазах потух.

Остальные в лаборатории сначала стояли в ступоре. Всё их тело охватили страх и неверие в происходящее. Но как только существо ринулось к группе, все мигом оживились. Фосфор закрылся руками, так как стоял ближе всех, и ожидал, что удар придётся по нему, однако существо проскочило мимо. А позади бога утренней звезды стоял Азазель.

— Стой! Вельзеву…! — не успел договорить упитанный ангел, как когтистая рука пробила ему солнечное сплетение.

— Нет! Нет! Умоляю! — кричал что есть мочи Самаэль, но существо настигло и его, вырвав сердце, как и двум предыдущим ангелам.

Вытащив когтистую руку из тела с характерным мерзким хлюпающим звуком и отбросив тело привратника в сторону, оно обернулось к Фосфору и, пристально глядя на него, спросило:

— Ты ещё кто?

— Я? Я — Фосфор, — сдерживая панику, ответил бог утренней звезды.

Оно усмехнулось и покачало головой.

— Нет, ты не он. Меня так не обманешь. Хоть лицом ты такой же, но духом совсем другой, — от этих слов у Фосфора по коже пробежали мурашки, а существо посмотрело по сторонам и проговорило. — Ладно уж, хотя бы с ними я разобрался. Негоже Баалу водиться с кем-то. Истинная сила — это вечное одиночество, — последние слова оно произнёсло с нескрываемой гордостью.

Фосфор, всё больше озадачиваясь и чувствуя, что существо вот-вот уйдёт, осмелился спросить:

— А ты кто такой?

Существо окинуло его холодным взглядом.

— На этот вопрос тебе ответит сам Баал, — а затем, злобно ухмыльнувшись, добавило. — Но знай: этот неблагодарный идиот сам меня породил.

Прежде чем Фосфор успел задать ещё один вопрос, чёрные глаза существа закатились. Схватившись за голову, оно вновь съёжилось в позе эмбриона. Спустя пару минут Вельзевул глубоко и томно вздохнул. Поднявшись, он оглядел трупы ангелов вокруг и свои окровавленные руки.

— Когда-нибудь этот кошмар прекратится, — тихо сказал повелитель мух, но вдруг замер, заметив краем глаза чей-то силуэт. Не веря, что там кто-то остался, Вельзевул медленно повернул голову, и когда он встретился взглядом с ошарашенным Фосфором, его глаза чуть не вылезли из орбит.

— Знаю, я сам в шоке, — констатировал бог утренней звезды.

— Нет. Нет. Как ты?.. Ты не должен был… — бормотал недоумевающий Вельзевул, пятясь. — Зебул не мог тебя пощадить. Это не в его духе. Я точно помню, что видел тебя в воспоминаниях, — продолжал твердить себе повелитель мух, отчаянно пытаясь найти логический ответ. Фосфор хотел было ответить, но небожитель опередил его: — Спутать тебя с Геспером Зебул никак не мог, так как в тех воспоминаниях его не было. Значит, он тебя оставил, потому что ты оказался… сильным? — Тут он взглянул на бога утренней звезды и, не заметив следов, указывающих на схватку, покачал головой. — Нет, бред какой-то. Может быть…

— Вельз, — вдруг окликнул его Фосфор. — Этот Зебул оставил меня в живых, потому что сказал: я духом не я.

После этих слов в комнате нависла мертвая тишина, казалось, даже сквозняк стих. Повелитель мух смотрел на Фосфора с таким искренним непониманием, что его лицо даже скривилось.

— Чего?! — недоумённо спросил он.

— Знаю, звучит странно, — сказал бог утренней звезды. — Но если учитывать, что несколько минут назад моя мама скрестила меня с братом при помощи воланда, то слова этого Зебула звучат не так уж и безумно.

— Воландом? — переспросил Вельзевул. Фосфор кивнул. На лице повелителя мух ясно читалось недоверие, но оно тут же испарилось, как только он сузил глаза, заставив зрачки вибрировать. То, что он увидел, убедило небожителя: бог утренней звезды не врёт. — Сразу две души в одном… Теперь всё встаёт на свои места, — задумчиво проговорил он.

Фосфор вздохнул с облегчением и хотел было рассказать Вельзевулу всё, что с ним случилось за последний час, как вдруг ощутил на себе тяжёлый взгляд.

— Раз уж так, мне придётся убить тебя самому, — холодно произнёс Вельзевул. Он выпрямил пальцы, и они начали вибрировать с высокой частотой.

— Постой, Вельз, — подняв ладонь, сказал Фосфор. — Зачем тебе меня убивать?

— Ты видел то, что не должен был.

— И всего-то? Да я никому не расскажу, что ты здесь делаешь. Я и сам сейчас не в лучшем положении!

— Я не могу просто так тебе доверять, — затем, чуть погодя, сжав губы от отвращения, он добавил. — Я в принципе никому не могу доверять. Даже себе.

Бог утренней звезды шагнул назад. Всё, о чём он думал, — это что предложить Вельзевулу взамен на своё молчание. Но в разгар этих раздумий к нему пришло осознание.

Что с того, если он сейчас выживет? Перспектива до конца времён жить в изоляции на отшибе Мидгарда? Вновь быть заточенным в воображаемой клетке? Нет. Нет. НЕТ! В тот миг Фосфор решительно дал себе слово:

«Жертвы моего отца и мамы не будут напрасными!»

— Ты хочешь сказать что-то напоследок? — спросил Вельзевул, заметив, что Фосфор вдруг замер на месте, уставившись на тело Люцифера.

— Да, — ответил он, а после с полным спокойствием предложил: — Как насчёт того, чтобы я тебе помог?

Повелитель мух сначала опешил, а затем, вскинув бровь, спросил:

— И чем же?

— Если в Хельхейме у тебя будет свой бог, ты смог бы без опасений продолжать свои незаконные опыты.

— К чему ты клонишь? — недоумевал Вельзевул. Он расслабил руку, которой только что собирался рассечь Фосфора пополам.

— Клоню я к тому, что я стану тем самым богом.

Вельзевул недоуменно усмехнулся:

— И как же?

— Стану приближенным Аида, — недоумение повелителя мух усилилось. А Фосфор тем временем продолжил. — У меня есть идея. Скоро за Люцифером, Азазелем и Самаэлем прилетят другие ангелы и начнут обыск. При любом раскладе они найдут эту лабораторию. Поэтому я предлагаю оставить тела на видном месте и выставить всё так, будто их убил Люцифер.

— Интересная идея, — снисходительно сказал Вельзевул. — Вот только, как ты видишь, грудь Люцифера тоже продырявлена. Как ты хочешь выставить его виноватым?

На этот вопрос Фосфор молча указал на своё лицо, а затем на лицо Люцифера, намекая на их поразительное сходство. Выражение лица повелителя мух сменилось со скептического на поражённое. Он не мог поверить, что бог утренней звезды сумел додуматься до подобного. Но следом возник другой вопрос:

— Погоди, тебя ведь предадут небесному суду. Убить двух ангелов и бога — это тягчайшее преступление. Наравне с тем, что я здесь делаю. Приговор тут очевиден, как ясный день.

Фосфор ловко парировал:

— Я не полноценный бог.

— В смысле? — удивлённо похлопал глазами Вельзевул.

Фосфор глубоко вздохнул и кратко рассказал, что с ним и Геспером стряслось после возвращения. Подробно поведал он и о своём происхождении, пересказывая объяснения матери слово в слово. С каждой секундой лицо повелителя мух становилось всё более озадаченным и обескураженным.

— …так вот, Аид об этом прекрасно знает. И если он увидит, что ангел, которого он погнал за мной, убил меня, то велика вероятность, что он будет снисходителен ко мне на суде, — закончил свою речь бог утренней звезды.

Вельзевул, к тому моменту полностью войдя в контекст, резонно возразил:

— Но с такой же вероятностью тебя могут просто казнить, и дело с концом. — Эти слова словно спустили Фосфора с небес на землю. — С чего ты взял, что Аид обратит внимание на тот факт, что ты якобы убил ненавистного ему «нечестивого бога»?

— С того, что я собственными глазами видел безумный взгляд этого ублюдка. Он будет только рад моей смерти. И вообще, почему ты спрашиваешь меня об этом? Главное ведь — отвести внимание и не допустить обыска в твоём доме.

— Я просто хочу понять: почему ты так отчаянно хочешь взять вину на себя? Если тебя не казнят, то наверняка отправят в Тартар или в куда более глубокие и злачные места Хельхейма.

Фосфор на секунду замолчал, его взгляд стал пустым и нелюдимым. А после без капли страха и сомнений он ответил:

— Я хочу отомстить ублюдку Аиду. Втереться к нему в доверие. Дождаться подходящего момента и ударить в спину, — затем, опустив глаза, добавил тише и спокойнее. — И если повезёт, вырвать из его рук мою маму.

Вельзевул внимательно выслушал его. Протёр глаза. Глубоко вздохнул и выдал:

— Что ж, похоже, не только у меня сложная история.

— Ну так что? Ты согласен? — спросил Фосфор.

— Как ты ранее подметил, главное — не допустить обыска в доме. Так что да, я согласен на твой крайне сомнительный, безумный, но, если верить твоим словам, действенный план.

— Обещаю, я сполна тебе отплачу, — сказал Фосфор, протянув руку Вельзевулу.

— Если тебя не казнят, конечно, — с усмешкой проговорил тот, сжав ладонь бога утренней звезды.

После этого план привели в исполнение. В течение трёх часов и шести минут Вельзевул и Фосфор устраивали в доме бедлам, чтобы всё выглядело так, будто здесь произошла жестокая потасовка. Они перенесли тела ангелов из лаборатории в жилые комнаты, за исключением Люцифера. — он был нужен для дальнейших действий.

— Я снова тебя предупреждаю: будет очень больно, — сказал повелитель мух, стоя над лежащим на животе богом утренней звезды.

— Да плевать. Делай уже. Времени и так в обрез, — взволнованно проговорил тот, крепко зажав в зубах ремень.

— Окей, — пожал плечами Вельзевул и без предупреждения или обратного отсчёта резко, нарочито небрежно прошёлся скальпелем в районе лопаток Фосфора, имитируя вырванные крылья. Спустя несколько мучительных минут, когда кости обнажились, повелитель мух, засучив рукава, заявил. — Итак, вот сейчас будет по-настоящему больно. Готов?

— А? — только и успел вымолвить бледный и обессиленный Фосфор, как вдруг Вельзевул своей высокочастотной вибрацией начал небрежно изменять форму лопаток, чтобы они стали похожи на ангельские. Зубы бога утренней звезды скрипели, а десны кровоточили — он почти прокусил ремень. Ему казалось, что эта пытка длится вечно, но мысли об убитом отце, о матери в руках Аида и об ослабевшем брате, слившемся с ним воедино, не давали потерять сознание. В его разуме зрела и крепла мысль о мести.

Когда всё закончилось, Вельзевул нанёс последние штрихи: натёр кожу Фосфора особой мазью, чтобы сделать её смуглой, как у Люцифера, а после ввёл ему раствор, который через некоторое время растворится, но пока позволит обмануть устройства распознавания. Ну и само собой, точно такую же процедуру он совершил и мёртвому привратнику, после аккуратно вырезал ему крылья, сделал его кожу белоснежной, распустил локоны и, наконец, заменил на нём одежду.

Удостоверившись, что ничего больше не забыли, повелитель мух, незамедлительно нанёс увечья самому себе, чтобы имитировать отчаянную борьбу. А затем лёг в другой комнате и проговорил:

— А теперь ждём, — Вельзевул взглянул на стоявшего над ним Фосфора и спросил, — ты чего встал? Иди к трупам и готовься играть роль обезумевшего ангела.

Прерывисто дыша и облизнув потрескавшиеся посиневшие губы, Фосфор спросил:

— Если вдруг меня всё же казнят… ответь мне: кто такой этот Зебул и почему он не хочет, чтобы ты заводил друзей?

Вельзевул демонстративно отвернулся и закрыл глаза, не желая отвечать. Фосфор вздохнул и медленно направился к телам.

— Он — плод моего неудачного эксперимента. Я хотел защитить дорогих мне друзей, но… — тут он прикусил губу, не в силах продолжать. — Я и так слишком много наболтал. Иди уже, другие ангелы с минуты на минуту ворвутся сюда.

— Последний вопрос. Тебе с нами и вправду не было весело? Если так, то почему ты проводил с нами время?

— Знаешь, сложно сохранять рассудок, когда внутри тебя сидит дикая тварь, а ты лихорадочно ищешь способ избавиться от неё и исправить былые ошибки. Так что ты, наверное, понимаешь, почему я рисковал всем, ввязываясь с вами в авантюры.

Фосфор мягко улыбнулся.

— Всё-таки тебе было весело с нами.

Вельзевул в ответ устало вздохнул, отвернулся и проговорил: — Иди уже. И не забудь сделать себе причёску как у Люцифера, а ему — как у себя.

Бог утренней звезды учтиво кивнул и ушёл. Медленно шагая по коридору, он вспоминал о днях, проведённых в этом доме вместе с друзьями. О тех беззаботных временах, когда не о чем было переживать. В потоке этих воспоминаний он дошёл до момента, когда его брат Геспер впервые переступил этот порог. Вспомнил и то судьбоносное коллективное решение — проникнуть в Эдемский сад.

Фосфор перебирал множество сценариев: что было бы, если бы они решили не идти в сад, а занялись чем-то другим? Предотвратило бы это трагедию? Был бы шанс, что он и вся его семья смогли бы сбежать в безопасное место? Как только Фосфор дошёл до трупов друзей-ангелов, он холодным и безжизненным голосом промолвил:

— Не имеет уже значения. Пути назад нет. — С этими словами он сел на пол, прижал одно колено к груди и, глядя в пустоту, вспомнил счастливую улыбку матери. В его глазах смешались скорбь и гнев, и лишь одинокая скупая слеза выдавала в нём прежнего беззаботного парня. — Мама… Геспер… Держитесь. Я обязательно вас спасу, — тихо прошептал Фосфор.

***

На божественной арене стоял оглушительный гул. Зрители не верили своим глазам: только что безвестный бог поставил на колени самого короля подземного мира.

— Итак, — начал Фосфор. — Ты мне так и не ответил: с каких пор ты начал звать мою маму Персефоной?

— Умолкни, нечестивый, — процедил сквозь зубы Аид, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на двузубец. — Я не позволю, чтобы ты ещё хоть секунду топтал своими грязными ногами Вальгаллу.

— Слушай, я её уже долго топчу, и ничего, — с усмешкой бросил Фосфор. — Ты бы лучше беспокоился о своём попугае. Я ведь его постоянно гладил и тискал в твоё отсутствие, — со зловещей ухмылкой добавил он.

Аид сжал двузубец мёртвой хваткой так, что вены на руках вздулись. Опьянённый гневом, он ринулся в сторону бога утренней звезды. Тот, в свою очередь, с улыбкой отметил:

— «За столько лет ты ничуть не изменился, урод».

Битва между нечестивым богом и одним из двенадцати олимпийцев продолжается. Исход её будет быстрым, ибо противники не питают друг к другу ни уважения, ни жалости.

Глава 52: Зовущая

— Значит, — задумчиво заключил Йозеф Менгеле, прокручивая на пальце хирургические ножницы, — судя по сказанному тобой, на Олимпе действует угнетение и даже уничтожение одной группы лиц другой на основании их происхождения?

— Если опускать пару деталей, то да. Всё так и есть, — поспешно подтвердил Вельзевул коллеге.

— Хех, а это забавно, — усмехнулся Йозеф. — В мифах Греции полным-полно историй о полубогах. Можно сказать, это основа из основ их древней культуры.

— Ты более чем прав, — чуть улыбнулся бог мух. — Людям легче ассоциировать себя с чем-то близким. Боги в их представлении возвышенные, хоть в мифах и рассказах у них и проскакивают человеческие пороки, но этого недостаточно.

— Хорошо, тогда те рассказы о полубогах реальны? — с интересом продолжил расспрос Йозеф.

Вельзевул, бросив на него равнодушный взгляд, ответил:

— Скажу честно, одна половина — это наглое враньё самих людей, которые выдавали себя за отпрысков известных божеств (например, их самым популярным выбором был Зевс), а другая половина — реально существовавшие полубоги, однако те были ликвидированы, как только совершали заметный подвиг. И зачастую эти полубоги не были сыновьями или дочерями именитых богов.

— Ясно, — протяжно сказал Менгеле. — Но у меня теперь возникает другой вопрос. А из-за чего вся эта ненависть?

Вельзевул ответил ему вскинутой бровью и ироничным выражением лица, говорящим: «Ты серьёзно?». На что немец тут же дал пояснение:

— Да, я понимаю, из уст врача нацистского концлагеря этот вопрос звучит странно, но всё-таки у нас были поводы для ненависти к евреям в виде расовой теории. А какое у олимпийцев основание для ненависти к полубогам?

Вельзевул замер, опустил голову, призадумавшись. А после, глубоко вздохнув, ответил:

— Боюсь, эта причина покажется тебе разочаровывающей.

— Она настолько бессмысленна?

— Нет, она очень мелочная, — отрезал Вельзевул. — Причина, по которой начались гонения на полубогов на Олимпе, заключается в банальном страхе потери власти одного королька. — После, взглянув на экран, на котором транслировался поединок, Вельзевул с тоскливой улыбкой промолвил: — А вот у Фосфора причина бороться достойная. Я его отчасти понимаю.

Йозеф с искренним недоумением взглянул на коллегу.

***

А в это время бой на арене набирал обороты. Аид с яростью ринулся напролом в сторону Фосфора после его провокационных слов. Сократив дистанцию, он, крепко сжав двузубец, атаковал бога утренней звезды быстрой чередой колющих ударов. Вот только белобрысый с самодовольной ухмылкой уворачивался от них. Каждый из смертельных выпадов проходил буквально в нескольких миллиметрах от него.

— Что вытворяет Фосфор?! — кричал ошеломлённый Хеймдалль. — Он минует атаки Аида, словно читает его мысли!

Король Хельхейма прекрасно слышал эти слова комментатора, из-за чего, стиснув зубы, ещё быстрее начал наносить удары, однако итог был таким же безрезультатным. С каждым новым неудачным выпадом терпение олимпийца становилось всё ближе к грани. Но он решил воспользоваться этим и сыграть на неожиданности. Подгадав подходящий момент, Аид направил двузубец в сторону ног Фосфора, однако бог утренней звезды опять предугадал это и просто приподнял левую ногу, тем самым оружие правителя подземного мира глухо врезалось в землю.

По лицу Аида можно было прекрасно прочитать крайнюю степень недоумения. Подняв взгляд, он увидел ехидную физиономию Фосфора, которая издевательски насмехалась над ним. Не стерпев этого, король Хельхейма, закричав от гнева, резко поднял двузубец, надеясь хотя бы так задеть ненавистного нечестивца. Вот только бог утренней звезды успел поставить ногу на оружие, тем самым воспользовавшись его инерцией и подпрыгнув на несколько метров вверх. Приземлившись позади правителя подземного мира, сын Эос небрежно бросил за плечо копьё и саркастично протянул:

— Это было близко. Тебе буквально совсем чуть-чуть не хватает скорости, — а затем, ухмыльнувшись, добавил: — А хотя кого я обманываю. Тебе всегда не хватало скорости. Ты бы взял у своего брата пару уроков. Быть может, перестанешь быть улиткой.

Эти слова раззадорили Аида, и тот с новой силой начал наносить шквал агрессивных ударов уже со всех сторон. А в это время в VIP-ложе греческих богов все присутствующие благодаря Гермесу были в курсе того, кем является Фосфор, а также как он связан с королем Хельхейма.

— Подумать только, — нарушил тишину Арес. — Проделать такой длинный путь ради битвы. У него же было столько возможностей напасть на Аида исподтишка.

— Видимо, он ждал максимально подходящего момента, — предположил Гермес. — Чтобы и с Аидом свести счёты, и вернуть свою мать. Меня больше всего озадачивает то, когда и как именно Брунгильда узнала о том, что Люцифер не тот, за кого себя выдаёт.

— Ты прав, — кивнул Арес. — Помню со слов Аида и других богов в Хельхейме, что у него свободного времени, не сказать чтобы было много. Можно сказать, оно у него отсутствовало, — задумчиво промолвил бог войны, потирая свой подбородок.

Тем временем, в отличие от сыновей, Зевс молчал. Он с искренним беспокойством наблюдал за своим старшим братом. В его нутре появилось странное, неестественное и неприятное чувство, что Аид может проиграть. От этих скверных мыслей глава Олимпа невольно сжал кулаки, а его мышцы резко чуть вздулись, напугав сидящего рядом Ареса.

— «Нет! Аид не может проиграть!» — мысленно произнёс Зевс с огнём в глазах. А затем, встав и подойдя к перилам, напряжённо взглянул на арену и продолжил мысль: — «Хоть этот Фосфор и знает все движения и техники моего брата, но одного ему никогда не постичь!»

В этот момент правитель подземного мира во время одного из выпадов неожиданно направил двузубец вниз, вонзив его в землю под собой. А после, воспользовавшись им как шестом, ударил коленом снизу вверх.

РОГ ИЗОБИЛИЯ

Фосфор был удивлён такой нестандартной атаке, из-за чего не успел увернуться, однако сумел блокировать удар древком копья. Мощь этого приёма была таковой, что заставила бога утренней звезды подлететь на три метра вверх и совершить кульбит в воздухе. Как только белобрысый приземлился на ноги, Аид метнул в него двузубец. Тот в последний момент успел откинуться назад, и смертоносное оружие минуло всего в паре сантиметров от его лица, а после, как гвоздь, прибилось к стене.

В следующий миг, пока сын Эос поднимал корпус в вертикальное положение, король Хельхейма не стоял без дела. Он к этому времени уже подбежал к нему, задрал ногу и со всей силой обрушил чудовищный удар. Вся арена задрожала; зрители — что со стороны небес, что со стороны человечества — вновь сглотнули ком в горле, осознавая силу одного из трёх главных олимпийцев.

Однако, как только поднятая пыль чуть осела, сквозь неё показалась голова невредимого Фосфора. Тот, с издёвкой смотря на Аида, специально противным протяжным голосом промолвил:

— Ну давай, постарайся. У тебя чуть-чуть получилось.

Неожиданно король Хельхейма схватил Фосфора за плечо.

— Попался, — тихо процедил Аид.

А затем со всей силой ударил того лбом прямо в нос. В VIP-ложе Зевс и Арес взревели от радости. Фосфор же чуть было не упал на спину, но сумел удержаться на ногах, вонзив своё копьё в землю. Но это было роковым решением, ибо король Хельхейма атаковал его в грудь в прыжке с двух ног.

Мощь этого удара была такой, что солнечное сплетение бога утренней звезды жалобно заскрипело, а он сам улетел в сторону стены. Аид, не желая упускать короткую дистанцию, как только приземлился после дропкика, сорвался с места вслед за Фосфором. Король Хельхейма, на удивление для всех, догнал нечестивца и, пока тот ещё был в полёте, подпрыгнул и с размаху пнул белобрысого.

Фосфор с бешеной скоростью впечатался в стену. От места удара расползлись сотни мелких и крупных трещин. Зрители, которые находились позади этой стены, разбежались прочь. А Хеймдалль же с радостью вещал:

— Вот это чудовищная комбинация атак от господина Аида! Фосфор слишком увлёкся провокацией! И за это он сполна поплатился!

Трибуны богов мигом заполнились счастливыми криками, попутно сопровождаемыми оскорблениями в сторону бога утренней звезды. Аид, несмотря на успешную серию ударов, не был так беспечен. Он, не отрывая взгляда от места, куда врезался Фосфор, подошёл к своему двузубцу и вытащил его из стены. В этот момент нечестивый соизволил вылезти из кучи обломков. Спокойно отряхивая свой костюм от пыли под удивлённые возгласы, он со вздохом проговорил:

— Да уж, я и вправду увлёкся, — затем, сплюнув кровь, добавил: — А вот ты больше меня ничем не удивишь.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — идя в сторону Фосфора, твёрдо процедил Аид. — Ты не знаешь обо мне ничего. Ты был всего лишь подручным, что постоянно за мной по пятам ходил. Тебе невдомёк, какие действия я предприму в следующую секунду.

— Ох, ты явно себя пытаешься успокоить, — с наигранной жалостью сказал нечестивый. — За столько веков я видел каждую твою тренировку, каждую твою атаку, каждую твою уловку. Я даже могу предугадать, что ты скажешь сейчас.

Аид остановился, ухмыльнулся и заговорил, однако Фосфор одновременно с ним произнёс одно и то же:

Да ну? Это всего лишь фокусы, которые ничего не доказывают.

Зрители ахнули. Аид, не веря своим глазам, округлил их и тут же вспылил, но Фосфор в унисон с ним вновь повторил слово в слово:

Как ты?! Нет! Хватит повторять мои слова! Ты не…

Аид осёкся. Он был глубоко потрясён этим мини-представлением Фосфора, а также окончательно и с горечью осознал, что нечестивый не блефовал, говоря, что знает каждый его шаг наперёд. Тучи над королём Хельхейма сгущались. Казалось, у него больше не осталось ничего, чем он мог бы удивить соперника, ничего, чего бог утренней звезды никогда вживую не видел. Или же это не так?

Вдруг повелитель подземного мира схватил двузубец в районе наконечника, направил остриё на себя, а затем вогнал его в грудь. Неглубоко, но достаточно, чтобы из раны пошла кровь. После, не вынимая оружия, он прошёлся им вдоль грудной клетки. Кровь хлынула фонтаном на арену. Зрители замерли в ступоре и ужасе. Хеймдалль был настолько растерян подобным поступком, что аж заикнулся и чуть не обронил свой горн. Однако в VIP-ложе реакция на это действие была пугающе хладнокровной, лишь Арес выдавал сдержанное беспокойство.

— Неужели Фосфор настолько хорошо знает Аида, что тому остаётся прибегнуть к крайней мере? — спросил бог войны, не веря своим глазам.

— А что ему ещё остаётся? — спросил в ответ Гермес. — И дальше импровизировать, чтобы в итоге нанести Фосфору такой же мизерный урон?

— Твоя правда, — согласился Арес. — Вот только эта техника Аида очень опасна для него самого.

После этих слов кровь короля Хельхейма неожиданно для всех начала сама по себе двигаться. Она, как живой организм, извиваясь, ползла в сторону Аида, а затем перетекала на руку, которая держала двузубец, а после и на само оружие, полностью обволокнув его алой плёнкой.

— Я уверен, ты никогда не видел этого вживую, — произнёс повелитель подземного мира, сверля взглядом Фосфора.

— Не буду скрывать, так оно и есть, — кивнул бог утренней звезды, а после, впервые встав в боевую стойку, с озорной улыбкой проговорил: — И из-за этого мне невтерпёж увидеть то, ради чего ты сделал из моей мамы оружие.

— Надеюсь, ты навсегда умолкнешь, — сказал Аид и резко сжал двузубец.

Кровь на оружии вздрогнула, забурлила и начала хаотично искривляться. Два кончика двузубца вдруг удлинились на несколько метров и, словно щупальца осьминога, извивались из стороны в сторону. Через несколько секунд они, скоординировавшись, переплелись друг с другом, сжались воедино и испустили яркий свет. После этого всей арене предстало новое орудие Аида под названием - ИХОР.

Пика с непомерно большим наконечником, в ширине которого спокойно мог бы уместиться целый торс Фосфора. Сам этот наконечник выглядел пугающе: из-за пульсирующих прожилок казалось, будто с него только что сорвали кожу. Тем не менее, не дожидаясь, пока зрители отойдут от шока при виде его оружия, Аид чуть присел, замахнулся пикой и набрал воздух в лёгкие. Зевс сразу узнал эту стойку брата. Стойка для его фирменной и мощнейшей колющей атаки, которую ни один сбежавший из Тартара титан не смог заблокировать. А Фосфор, в свою очередь, встал точно так же.

— «Он намеревается атаковать в лоб?» — недоумевал Зевс, а после, фыркнув с раздражением, подумал: «Это уже верх наглости и безрассудства. Брунгильда, к сожалению, ты выбрала не того. Интересно, как она смотрит на эту скорую и глупую смер…» — вдруг глава Олимпа осёкся и замер в ступоре. Всё дело было в валькирии, которая вопреки ожиданиям была воодушевлена и с нетерпением ждала атаки. Нутро младшего брата Аида залилось тревогой, сердце бешено застучало, а густые брови и борода старца вздыбились. «Что?! Что они задумали?! — отчаянно вопрошал он. — Неужели она этого и хотела всё это время?!»

А тем временем Аид атаковал первым.

ИХОР: КРОВАВАЯ ЗАРЯ

Повелитель подземного мира с пикой наперевес нёсся словно локомотив в сторону Фосфора, поднимая за собой пыль и куски земли. Сам бог утренней звезды стоял невозмутимо. Зрители-люди были в недоумении и кричали ему, чтобы он хоть что-то предпринял. Но нечестивый их не слушал: он закрыл глаза и тихо прошептал:

— Пора, Гейр.

В следующий миг, когда Аид приблизился на расстояние удара, Фосфор молниеносно атаковал колющим выпадом. Кончики пики и волнистого наконечника с ювелирной точностью соприкоснулись друг с другом. Все зрители затаили дыхание: казалось, что это закономерный проигрыш бога утренней звезды. Однако Брунгильда была другого мнения. Её лицо озарилось широкой улыбкой во все тридцать два зуба. А всё дело было в её сестре Гейр. Её имя означает «копьё». Ничем не примечательное на первый взгляд, однако в Младшей Эдде, в «Видении Гюльви», имя юной валькирии имеет другое значение. И значение это…

«ЗОВУЩАЯ»

***

Пустое, безжизненное пространство молочного цвета. Невозможно было понять, где верх, а где низ. Чувство ориентации в пространстве и времени напрочь пропадало в этом месте, из-за чего фигура напуганной и растерянной Гейр выглядела тут крайне неуместно.

— «Вот чёрт! Дела хуже некуда! Как я здесь найду Эос?!» — в панике кричала она внутри себя. Затем, помотав головой в разные стороны, ещё больше впала в панику: - «Даже горизонта не видно, не то что Эос!»

Дар Гейр — проникать в подсознание. Им она почти никогда не пользовалась, ибо для неё это очень сложная для восприятия способность. Сложная потому, что при проникновении во внутренний мир юная валькирия не могла точно предсказать, что её там ожидает: от постоянно сменяющих друг друга психоделических существ и окружения до настоящих кошмаров наяву. Но в случае Эос это была абсолютная белая пустота.

— «Не может быть такого, чтобы кто-то настолько очистил свой разум!» — отчаянно кричала Гейр, сломя голову носясь по белому пространству, однако без видимого ориентира со стороны казалось, будто она топчется на месте. Поняв всю бесполезность беготни, валькирия остановилась: «Хоть здесь и совсем другое течение времени, затягивать с поисками Эос очень опасно! Не то пика Аида точно меня располовинит!» — от последней мысли младшую сестру Брунгильды пробрало до мурашек.

Вдруг она ощутила нечто странное. Словно та самая эмоция, которую она испытала секунду назад, обрела форму лёгкого ветра и нежно погладила её по левой руке. Валькирия медленно повернулась, и в тот же миг этот бриз прошёлся по её нутру, вызвав мурашки по спине — но не от страха, а от чего-то ностальгического и тёплого.

Гейр сразу поняла, в чём дело: тот, в чьё подсознание она вошла, ответил взаимностью на её эмоцию. Она незамедлительно ринулась в ту сторону, откуда дул ветер. С каждым новым шагом чувства отчаяния и горя наполняли душу юной валькирии, но, несмотря на это, она продолжала идти, так как это означало, что она уже близко к Эос.

— Неужели этот ублюдок перешёл к валькириям? — вдруг неожиданно донёсся голос богини зари сбоку от Гейр.

Валькирия остановилась и повернула голову. В полуметре от неё, спиной к ней, на земле сидела женщина в грязном и рваном хитоне. Волосы, которые когда-то славились своей пышностью и ярким градиентом, сейчас выглядели лишь блеклой копией прежних себя. А глаза и вовсе потеряли блеск и уверенность — вместо них осталась лишь пустота.

— Девочка, — вдруг обратилась Эос к ещё не отошедшей от шока Гейр, — раз уж ты здесь… Аид что, там уже начал войну с Асгардом?

— Чего? — недоумённо опешила Гейр от такого неожиданного вопроса, но затем, вспомнив, что богиня зари не в курсе происходящего снаружи, мигом ответила: — Ничего подобного, госпожа Эос! Я…

— Тогда как ты здесь оказалась? — тут же снова безучастно спросила богиня зари, перебив Гейр на полуслове. — Хотя, наверное, у тебя шок, и ты до конца не осознаёшь, какая ужасная участь тебя постигла. — Глубоко и с прискорбием вздохнув, она добавила: — Не переживай, ты скоро привыкнешь.

Голос Эос веял смирением и унынием, от которых юной валькирии было не по себе. Её и без того пессимистичный настрой ещё сильнее сгущался с каждым мгновением нахождения рядом с богиней зари. Она чувствовала, как неприятный ком в горле становился всё больше и больше, не давая дышать. Но глубоко внутри неё что-то зажглось, а перед глазами возникли образы двух почивших на этом турнире сестёр: Кара и Труд, словно с укором смотрели на неё, спрашивая: «И вот так ты просто остановишься?».

— «НЕТ!» — закричала внутри себя Гейр, а после, глубоко вздохнув и собравшись с духом, заговорила: — Госпожа Эос, выслушайте меня, пожалуйста! Меня зовут Гейр, и я здесь, чтобы вас отсюда вытащить. Ваш сын Фосфор сейчас сражается с Аидом!

— Что? — вдруг оживилась Эос, впервые приподняв голову. — Что ты сказала?

— Да, вы не ослышались, — подтвердила валькирия удивлённой богине. — Если вы возьмёте меня за руку, то я смогу вытащить вас отсюда, и вместе с этим вы поможете Фосфору победить Аида.

— Не ври мне! — резко закричала Эос. — Он бы так не поступил! Я ему чётко и ясно сказала: беги и не оглядывайся! Он бы ни за что не пошёл оружием на Аида! — в её голосе отчётливо чувствовалась дрожь.

— Почему вы такое говорите? — искренне недоумевала Гейр.

— Я… — послышался тяжёлый всхлип. — Я не хочу, чтобы он умер, — еле-еле выдавила из себя богиня зари, повернувшись к валькирии своим заплаканным лицом.

Но как только она устремила взгляд на юную полубогиню, сердце небожительницы на миг замерло. За спиной Гейр Эос увидела чей-то силуэт. Такой родной и знакомый, который она ни с кем бы не спутала. Её зрачки расширились, а дыхание перехватило. Рот самопроизвольно, тихо произнёс имя:

— Геспер?..

— Что? — озадаченно спросила Гейр. — О чём это вы?

Силуэт в это время протянул руку к Эос. И пока Гейр недоумевала, почему богиня зари так заворожённо смотрит ей за спину, таинственный фантом, обращаясь к олимпийке, тихо промолвил:

— Мама. Пожалуйста, помоги брату. Ему нужна твоя помощь.

Бархатный и умиротворяющий голос Геспера эхом отдался в нутре богини зари. Настолько, что её тело невольно, само собой начало двигаться. Сперва она развернулась всем корпусом к Гейр, а затем протянула руку к силуэту. Тот, в свою очередь, начал отходить назад, словно увлекая её за собой.

Валькирия же, видя протянутую ладонь Эос, мигом схватила её, тем самым вернув богиню зари к реальности. Олимпийка вздрогнула и перевела взгляд на Гейр, от которой уже начали исходить зелёное свечение и искры. Силуэт позади неё тепло улыбнулся матери:

— Спасибо, мама.

***

Тем временем на божественной арене прошло уже несколько секунд с тех пор, как кончики пики Аида и волнистого наконечника копья Фосфора соприкоснулись друг с другом. Трибуны всполошились от подобного зрелища. В особенном недоумении был бог подземного мира, который изо всех сил давил на оружие бога утренней звезды.

— «Какого чёрта происходит?! Почему оно не разбивается?! Я же всю свою кровь сконцентрировал в наконечнике! Точно ли это копьё Морнингстар?!» — отчаянно кричал внутри себя король Хельхейма, и с каждым мгновением в его сердце пробуждались неуверенность и страх.

И тут все без исключения заметили, как на стыке оружия появилось зелёное свечение, которое стремительно распространилось по пике Аида и копью Фосфора.

— ЧЕГО?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — выпучив глаза, закричал во всё горло Хеймдалль.

А кончики пики и копья вдруг превратились в руки, которые крепко схватили друг друга. Рука со стороны Фосфора одним резким рывком потянула соперника на себя, и в то же мгновение произошла ослепительная зелёная вспышка. Когда свет погас, Аид и Фосфор оказались без оружия, а на арене появились Гейр и Эос, которые в обнимку упали на землю и перекатились за спину бога утренней звезды.

Король Хельхейма, увидев освобождённую богиню зари, по инерции двинулся вперёд и машинально протянул руку к ней.

— Персеф…

Не успел Аид договорить, как вдруг ощутил острую боль в районе груди, а изо рта хлынул металлический привкус крови.

— Её зовут Эос, — сквозь зубы прямо над его ухом процедил Фосфор.

Тогда-то король Хельхейма понял, что произошло. Бог утренней звезды кулаком пробил ему грудную клетку и теперь сжимал в руке его сердце. Нечестивец повернул голову Аида к себе и со всей ненавистью в голосе, глядя прямо в его изумлённые глаза, проговорил:

— Уясни это уже наконец, урод.

С этими словами Фосфор раздавил сердце Аида, а затем одним резким движением вытащил руку из его груди. Сделал он это настолько грубо, что маленькая маска, прикрывавшая левую сторону лица короля Хельхейма, слетела на землю. Перед зрителями предстала ужасная старая рана — вечный позор для бога, ведь давным-давно её оставил обычный человек по имени Кефал.

Эос впервые за долгие годы вдохнула полной грудью и открыла глаза не внутри проклятого двузубца. Первым, кого она увидела, был её сын Фосфор, гордо стоявший к ней спиной. Чуть опустив взгляд, она заметила, что его левая рука по локоть была в крови, а перед ним ошеломлённо застыл Аид с дырой ровно в солнечном сплетении. На лице богини зари невольно проступили слёзы, а губы расплылись в счастливой улыбке.

— Солнце моё… — с нежной теплотой прошептала она.

Бог утренней звезды услышал её и, повернувшись, ответил с той же мягкостью:

— Здравствуй, мама. Рад тебя видеть.

После этих слов Эос сорвалась с места, но ноги от волнения подвели её, и она едва не рухнула на землю лицом вниз. К счастью, её вовремя подхватила Гейр. Валькирия помогла ей подняться и направиться к Фосфору. Сам бог утренней звезды с лёгкой улыбкой раскрыл объятия и принял в них счастливую мать, которая уже и не надеялась когда-либо снова обнять своё чадо.

Вся эта картина резко контрастировала с тем, что происходило на арене ранее. Зрители-люди не до конца понимали, что здесь вообще творится, но сам факт того, что бог, притворявшийся Люцифером, с лёгкостью нанёс смертельную рану Аиду, а сейчас с нежной любовью обнимал свою маму, мигом расположил их к нему. А вот небожители были совсем другого мнения:

— Как такое возможно? — отчаянно вопрошал один из богов.

— Да кто этот Фосфор вообще такой?! — яростно спорила группа божеств.

— Погодите, это и вправду Эос?! Та самая Эос?! Я думал, Аид казнил её на месте за связь с человеком! — недоумевали другие.

Каждый из этих вопросов звучал как издевательский смех для угасающего Аида. Но один выкрик, донёсшийся откуда-то из глубины трибун, окончательно вывел его из себя:

И МЫ БОЯЛИСЬ ТАКОГО СЛАБАКА?!

Король Хельхейма заскрежетал зубами от гнева. От этой вспышки его затуманившийся взгляд на миг прояснился, и он увидел, как Фосфор бережно держит в объятиях Эос. От подобной картины ярость Аида превысила все возможные пределы. Его мысли смешались в безумный коктейль из чувства собственного бессилия, зависти и злобы. Можно сказать, что в это мгновение правитель подземного мира окончательно потерял рассудок.

— Я БОЛЬШЕ НЕ ДОПУЩУ ВАШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ! — закричал во всё горло король Хельхейма.

— Почему он не умирает?! — в панике закричала Гейр.

— Видимо, он настолько разозлился, что просто забыл об этом, — с легкомысленной усмешкой отозвался Фосфор.

Эос же, в отличие от сына, не была так спокойна. В её голове промелькнули воспоминания о том кошмарном дне — моменте, когда Геспера и Кефала пронзили сотни кровавых шипов. Она тут же взглянула на левую руку Фосфора, которой он пробил грудь Аида. К её ужасу, кровь на ней уже начала, как и в тот раз, дрожать и бурлить. Богиня зари хотела было предупредить бога утренней звезды об угрозе, но было слишком поздно.

В мгновение ока кровь на руке Фосфора затвердела, а после сжалась в тонкую струну, намертво раздавив конечность. На арене раздался отвратительный хруст ломающихся костей и треск разрываемых мышц. Бог утренней звезды за считанные секунды побледнел, покачнулся, но, стиснув зубы до треска, не закричал и не потерял сознание. Его глаза горели праведным гневом.

— Ублюдок! — прорычал он, изо всех сил сжимая кровоточащий обрубок и параллельно сверля взглядом Аида.

Тот, в свою очередь, ответил ему тем же яростным взглядом, а затем испустил последний вздох, который потратил на три слова:

ЯВИСЬ, АЛЫЙ ВЛАДЫКА!

Предсмертные слова короля Хельхейма заставили каждого зрителя на арене невольно вздрогнуть. Внутри у всех что-то затрепетало, словно инстинкты пытались предупредить об ужасной угрозе. В VIP-ложе греческих богов царила атмосфера полного непонимания. Даже Гермес, обычно бывающий в курсе любых тайн и потаённых секретов, был в не меньшем шоке от происходящего.

— Отец, — в ужасе обратился Арес к Зевсу. — Что творится с Аидом? Почему я чувствую, что сейчас на арене не он, а кто-то… кто-то другой?

— Я тоже не узнаю его, — с тревогой ответил ему глава Олимпа. — Более того, что-то внутри меня кричит, чтобы я немедленно вмешался, — неожиданно признался он.

Арес с Гермесом увидели, как мускулы их отца начали постепенно увеличиваться, а на его лице отразилась доселе редкая эмоция, о существовании которой они знали лишь по слухам. Это казалось невероятным: сильнейший бог всей Вальгаллы испытывал неподдельный страх!

А в это время вся кровь Аида, которую он пролил за время боя, скопилась у его ног. Убедившись, что на земле не осталось ни единой капли, король Хельхейма поднял руки к небу, и багровая субстанция послушно поползла в указанном направлении, стремительно облепляя каждый сантиметр тела правителя подземного мира.

Абсолютно никто в тот момент не понимал, что собирается сделать старший олимпиец, пока зрители не заметили, что покрывавшая его кровь вдруг затвердела. С противным скрежетом она начала неестественно искажаться, обретая острые грани и выстраиваясь в устрашающие, выгравированные на броне символы.

— Что за хрень?.. — впервые за весь бой с дрожью в голосе проговорил Фосфор.

Эос и Гейр, стоявшие поодаль от него, и вовсе впали в ступор при виде нового облика Аида.

— Ублюдок! — сквозь зубы процедила Брунгильда, наблюдая за происходящим со своего балкона. — Откуда у него такая форма?! С каких пор он вообще так умеет?!

Вельзевул же, которому точно такой же вопрос задал озадаченный Менгеле, спокойно и беспристрастно ответил:

— Во времена, когда миром правили титаны, в Хельхейме властвовали трое демонов: Молох, Хаджун и Ихор. Когда Зевс с братьями восстали против Кроноса, демоны встали на сторону титанов. Но только не Ихор. Своим внимательным и аналитическим взором он заметил, что в Титаномахии победа богов неизбежна. В связи с чем он втайне от побратимов заключил пакт с Аидом, который, в свою очередь, тоже скрыл это от остальных.

Йозеф внимательно выслушал рассказ коллеги, а затем, призадумавшись, спросил:

— А тебе откуда это известно?

Повелитель мух хитро улыбнулся:

— Я живу очень долго, мой коллега. Очень долго.

Йозеф был не удовлетворён столь расплывчатым ответом, но, решив не переспрашивать, он вновь перевёл взгляд на экран. С тревогой глядя на трансформацию Аида, Менгеле задал другой вопрос:

— Раз уж ты живёшь так долго, то, небось, знаешь, на что способна эта форма?

— А что тут понимать? — вопросом на вопрос ответил Вельзевул с лёгкой усмешкой. — Эта броня — ничто иное, как квинтэссенция злобы и ярости, помноженная на колоссальную силу одного из верховных богов. — Выдержав паузу, он с благоговением произнёс: — Воистину, чудовищная смесь.

После этих слов повелителя мух Аид на арене как раз нанёс последний штрих. В центре груди его доспеха проступила гравировка в виде цветка нарцисса, в сердцевине которого злобно оскалился череп.

ИХОР: БРОНЯ «КАРА НЕБЕСНАЯ»

Общий вид Аида теперь внушал первобытный страх. Каждый шип на его наплечниках подрагивал и трепетал, словно готовый в любое мгновение вонзиться в чью-то плоть. Шлем полностью закрывал лицо короля, оставляя открытым лишь правый глаз. Его взгляд уже ничем не напоминал о былом благородстве — теперь это был взор дикого, преследующего добычу зверя. И направлен он был ровно на Фосфора.

— Мама, малявка, уходите отсюда, — бросил бог утренней звезды, закрывая собой Эос и Гейр и не отрывая взора от Аида.

— Но твои раны!.. — запротестовала богиня зари.

— Я сказал — уходите! — обернувшись, крикнул Фосфор.

Король Хельхейма тут же оказался прямо перед ним, словно только и ждал этой миллисекунды отвлечения. Бог утренней звезды едва успел повернуться к неожиданно возникшему Аиду, как получил мощнейший прямой удар кулаком в лицо. Сила выпада была настолько велика, что Фосфора отбросило на несколько десятков метров, а Эос с Гейр силой взрывной волны швырнуло в сторону.

Рухнув на арену, нечестивец мгновенно вскочил на ноги. Выплюнув пару выбитых зубов, он тут же выставил единственную уцелевшую руку в блок, поскольку уже ощутил присутствие повелителя подземного мира прямо перед собой. Следующий удар Аида вновь отправил Фосфора в полёт на пару десятков метров, который на сей раз прервался оглушительным грохотом: бог утренней звезды врезался в стену арены, оставив в ней глубокий кратер.

Упав на землю, он перекатился на спину. Подняв правую руку, Фосфор с горечью осознал, что зря пытался защититься: его конечность теперь безжизненно висела лишь на лоскутах кожи. И как раз в этот момент над ним, словно коршун над добычей, навис король Хельхейма.

— Знай: вопреки всему, что я говорил о тебе ранее, ты был хорошей правой рукой, — искажённым металлическим голосом произнёс Аид.

— Странно слышать такое от тебя, — процедил сквозь боль бог утренней звезды.

— Что ж, это лишь потому, что ты скоро сгинешь, — ответил олимпиец. Занеся ногу над головой Фосфора, он с презрением добавил: — Прощай. И никогда больше не возвращайся.

Фосфор закрыл глаза, готовясь быть раздавленным королём Хельхейма. Но он не паниковал — внутри него царил абсолютный штиль, ведь одна лишь мысль о том, что Эос теперь на свободе, грела его душу. То, что произойдёт после его гибели, бога утренней звезды не волновало: он верил, что Гейр поможет маме выбраться с арены и доведёт её до безопасного места. Нечестивец в последний раз улыбнулся — не из злорадства и не ради притворства, а от чистого счастья. Так тернистая история отпрыска богини зари и незаурядного смертного подошла к концу. По крайней мере, сам Фосфор так думал…

— НЕТ! — вдруг донёсся истошный крик Эос.

Фосфор, всё ещё зажмурившись, с ужасом понял: голос матери прозвучал совсем близко. А это значило, что вопреки его мольбам она не убежала. Бог утренней звезды распахнул глаза и повернул голову на звук. Эос как раз в это мгновение упала на землю рядом с ним.

Аид на миг замер от удивления. В его напрочь помутившемся от гнева разуме возник диссонанс: как богиня зари вообще очутилась здесь так быстро, если её отбросило взрывной волной? Ответ находился в нескольких метрах от них. Паря над землёй благодаря левитации — общей особенности всех валькирий, — Гейр дрожала как осиновый лист и с ужасом таращилась на преобразившегося короля Хельхейма.

А тем временем богиня зари, не теряя драгоценных мгновений, схватила распластавшиеся по земле белоснежные локоны сына. В то же мгновение её собственные волосы начали переливаться тёплым градиентом. В этом и заключался её божественный дар — способность вычленять саму суть души, подобно тому, как каждое раннее утро рассвет отделяет небо от земли. Именно так в тот злополучный день она смогла связать души братьев, чтобы один из них выжил, а сейчас, благодаря своей силе, Эос отыскала в чертогах сознания Фосфора слабый отголосок Геспера.

— Да будет тьма… — процедила богиня зари, злобно прожигая взглядом короля Хельхейма, и белоснежные локоны в её ладони тут же превратились в угольно-чёрные.

Она резко вскинула руку вверх, и перед Аидом разверзлась бесконечная тьма. В ней ничего не было видно, ничего не было слышно и нечего было ощущать — казалось, будто кто-то просто выдернул само мироздание из розетки. Зрители же с ужасом наблюдали, как на месте, где секундой ранее стояли король Хельхейма, Фосфор, Эос и Гейр, теперь расплылось бесформенное чёрное облако, словно художник небрежным взмахом кисти закрасил само пространство.

— Это ещё что такое?! — недоумевал Арес. — Что за фокусы?! С Аидом всё в порядке?!

— Похоже, это способность Геспера, — с задумчивым видом произнёс Гермес.

— Близнец Фосфора?! — озадаченно взглянул Арес на брата. — Но ты же сам сказал, что он умер!

— Так и есть, — коротко ответил не менее недоумевающий бог торговли. — Но, видимо, в тот день Эос смогла каким-то образом уберечь своего смертельно раненого сына.

Тем временем внутри бесформенного облака Гейр в панике металась из стороны в сторону. Как и ранее в подсознании Эос, она совершенно не понимала, где здесь верх, а где низ. Даже когда валькирия пыталась лететь строго вперёд в надежде рано или поздно добраться до границы, в её голове возникала навязчивая мысль, что она просто блуждает по кругу. Остановившись, юная дева, напуганная до белого каления, отчаянно закричала, однако её крик бесследно утонул в безжизненной глубине мрака.

От этого Гейр застыла. Она полностью отчаялась, а в её разум начали закрадываться тревожные мысли о том, что весь этот кошмар — лишь предсмертный бред, и на самом деле Аид уже давно убил их всех.

И в этот миг, словно вспышка молнии посреди глухой ночи, кто-то крепко схватил молодую валькирию за руку. От неожиданности она вскрикнула, решив, что король Хельхейма всё-таки настиг её. Однако Гейр тут же осознала, что на этот раз отчётливо услышала собственный голос. Распахнув глаза, она поняла, что снова может видеть дальше своего носа, слышать звуки и ощущать дуновение слабого ветерка. Всё это стало возможным благодаря Эос, которая одной рукой прижимала к себе Фосфора, а другой — держала юную полубогиню.

Гейр без лишних слов поняла, что нужно делать. Сорвавшись с места, она перехватила раненого бога утренней звезды из рук Эос, крепко сжала ладонь богини, и они вместе побежали вперёд. Через несколько секунд троица пулей вылетела из бесформенного чёрного облака под изумлённый гул трибун.

— Я думала, что реально ослепла и оглохла! — упав на колени и жадно глотая воздух, проговорила молодая валькирия. — Госпожа Эос, вы предупреждайте заранее, что хотите сделать! — раздражённо процедила она.

— Я уже и сама позабыла, насколько дар Геспера ужасен, — призналась Эос, с опаской оглядываясь на густое чёрное марево. Через миг оттуда по земле расползлись глубокие трещины. — Это чудовище, вероятнее всего, ищет нас внутри. Вопрос времени, когда он выберется.

Вдруг Фосфор промолвил сквозь боль:

— Оставь меня и беги, мама.

Богиня зари закрыла глаза и тяжело вздохнула. Вся эта ситуация больно напоминала ей о той самой ночи, после которой их жизни перевернулись с ног на голову. О том, как она пожертвовала собой, чтобы Фосфор сбежал, а теперь он сам предлагает то же самое. Однако сейчас всё совсем иначе. У них, в отличие от того рокового дня, есть надежда.

— Нет! — резко рявкнула Эос на сына. — В этот раз мы не убежим. Мы покончим с этим выродком!

— Чего?! — испуганно воскликнула Гейр, подбегая к ним. — Фосфор сейчас буквально безрукий и без сил! — после этих слов из бесформенного облака пошли новые трещины от очередного удара разъярённого Короля Хельхейма. — И вообще… как мы сможем победить Аида? — уже тихо и дрожа, проблеяла валькирия.

Эос посмотрела на юную валькирию понимающим взглядом, но затем вдруг на её лице отразилось неожиданное озарение.

— Девочка, подойди-ка ко мне, — с хищной ухмылкой проговорила Эос.

А в это самое время дезориентированный и разъярённый Аид внутри бесформенного чёрного облака отчаянно пытался найти выход из западни. Он вслепую размахивал руками из стороны в сторону, надеясь попасть хоть по кому-то, но всё было тщетно. Все его выпады улетали в пустоту. Пожалуй, впервые за долгое время король Хельхейма остался наедине с самим собой.

— Вижу, ты глубоко встрял, — вдруг донёсся из пустоты чей-то голос, больше напоминающий мерзкий скрежет.

— Тебя тут ещё не хватало, Ихор, — раздражённо процедил Аид. — Не забывай о нашем пакте. Ты живёшь во мне в полной безопасности, а взамен даруешь мне способность манипулировать кровью.

— Я-то не забыл, — отозвался древний демон. — Я контактирую с тобой не по своему желанию, знаешь ли. Из-за этой беспросветной и абсолютно беззвучной тьмы вокруг ты сейчас можешь слышать только меня.

— Тогда заткнись и дай мне сосредоточиться, — приказал Аид.

— Эй, не будь таким суровым. Вспомни, когда мы в последний раз общались? — король Хельхейма промолчал. — Вот и я не помню. Считаю, это время нужно наверстать.Аид устало вздохнул, поняв что другого выхода нет.

— И о чём же ты хочешь поговорить? — с неохотой спросил олимпиец.

— О твоей одержимости этой богиней и её отпрысками, — сразу с козырей зашёл Ихор.

Король Хельхейма на миг замер, явно не ожидая столь прямого перехода. Но, сбросив напряжение, он уточнил у древнего демона:

— И что же ты хочешь узнать?

— Ничего сверхъестественного, — спокойно ответил Ихор. — Мне просто любопытно: что именно тобой движет? Неужели и вправду банальная похоть к Эос, а к Фосфору — страх, что этот полубог когда-нибудь свергнет вас? В точности так же, как вы когда-то свергли Кроноса?

— Это настолько важно сейчас? — недоуменно спросил в ответ король Хельхейма.

— Очень важно. Ты ведь как-никак один из трёх верховных богов Олимпа! Когда я заключал с тобой пакт в те стародавние времена, то считал тебя куда умнее и мудрее Посейдона и уж тем более Зевса. — Демон выдержал паузу, словно специально давая Аиду время для воспоминаний. — И что я вижу сейчас? Ты выкладываешься изо всех сил и даже воспользовался моей техникой на виду у всех, только чтобы раздавить одного несчастного полубога. Так что у меня невольно возникает вопрос: какова твоя реальная цель?

Аид сначала промолчал. Однако на его лице отразилась целая гамма эмоций: горькое осознание, непринятие, гнев от собственного бессилия и, наконец, глухое раскаяние. Всё это ответило на вопрос демона лучше любых красноречивых речей.

— Хах, как же это жалко, — усмехнулся Ихор, без слов поняв, что изначально был прав в своих домыслах. — А ведь в зависимости от ответа я мог бы помочь тебе в этой битве. И даже сказать, откуда этот Фосфор вскоре атакует.

— Что?! Ты его видишь?! — взбудоражился король Хельхейма.

— Нет, не вижу. Тут ведь темно — темнее, чем с начала времён. Однако я способен ощущать каждого, в ком циркулирует кровь, где бы он ни находился. И судя по тому, как стремительно она сейчас пульсирует в венах Фосфора, он точно готовится к сокрушительной атаке, — спокойно ответил древний демон.

— Ну так откуда он нападёт?! — продолжил вопрошать Аид, лихорадочно мотая головой.

— А вот на этот вопрос я тебе не отвечу, — едким, насмешливым голосом проговорил Ихор. — Уж извини, дружище, но я не горю желанием ещё несколько тысяч лет наблюдать, как ты губишь очередную красавицу только ради своей похоти. Ты мне просто надоел.

— Как ты смеешь?! Если я умру, то и ты погибнешь вместе со мной!

— Думаешь, я этого не предусмотрел? — язвительно бросил Ихор.

И в этот самый миг тьма, порождённая даром Геспера, начала стремительно рассасываться. К Аиду постепенно возвращались зрение, слух и осязание. Словно человеку, резко вошедшему в зал посреди самого разгара театрального представления, в его уши болезненно ударили яростные крики трибун. С каждой секундой они становились всё громче и чётче. Из неразборчивой какофонии король Хельхейма наконец отчётливо расслышал испуганные возгласы:

— Это ещё что за оружие?!

После этого король Хельхейма боковым зрением заметил, как что-то неестественно яркое засияло слева от него. Повернувшись и прищурив единственный глаз, он смог разглядеть, что это было.

На расстоянии шести метров от него стоял Фосфор. Но вместо оторванных рук у того теперь были белоснежные механические двухпалые клешни, являвшиеся частью огромной установки, напоминавшей двухметровый лук. На толстой, туго натянутой тетиве покоилось копьё с волнистым наконечником. Это было слияние двух душ — копья валькирии Гейр и лука с протезами богини зари Эос — в единый воланд. И имя этому причудливому оружию было:

ЭОСФЕРОС

— Вот так-то! Добей его! — радостно закричала Брунгильда.

— Аид, уворачивайся! — отчаянно взревел Зевс.

Но было слишком поздно. Фосфор до предела натянул тетиву. Он в последний раз взглянул на только-только осознающего происходящее короля Хельхейма.

— Это за моего отца. За Кефала, — спокойно и с чистой душой произнёс Фосфор и отпустил импровизированную стрелу-копьё.

В то же мгновение инстинкты Аида завопили об опасности. Ноги словно приросли к месту, и, дабы хоть как-то защитить свою жизнь, он вскинул навстречу снаряду обе ладони. Но это было слишком ничтожно.

РОЗОПЕРСТНОЕ РАСПЛАТА

Копьё, как раскалённый нож сквозь масло, прошло сквозь обе ладони Аида. И, не теряя скорости, оно вонзилось ровно в ту же глазницу, куда когда-то попала стрела, выпущенная Кефалом.

Вся арена замерла в оглушительной, давящей тишине. Гул в ушах у зрителей стоял такой, что от него звенело в головах. Король Хельхейма, словно не веря в произошедшее, хотел было коснуться копья, торчащего из его головы, своими культями, но его руки в тот же миг покрылись трещинами с зелёным свечением и рассыпались в пыль, а за ними последовало и всё тело.

— Почему ты не предупредил…? — вполголоса спросил Аид, глядя на Фосфора, который внимательно наблюдал за ним. — Почему ты не сказал о нём… Хронос?.. — с искренним недоумением произнёс старший олимпиец, прежде чем окончательно обратился в прах.

Как только копьё упало на землю, комментатор Хеймдалль пришёл в себя от увиденного. Откашлявшись, он набрал в лёгкие как можно больше воздуха и своим фирменным громогласным голосом огласил:

— В шестом поединке между богом, который несёт свет, и богом, правящим тёмным подземным миром, победу одержал бог утренней звезды — Фосфор!

И как раз в этот момент на арену пробились первые лучи утреннего рассвета.

— Кошмар уже позади, — с облегчённой улыбкой тише сказал Фосфор..

Аид против Люцифера Фосфора

Длительность боя: 14 минут 12 секунд

Решающий удар: Эосферос: Розоперстное расплата

Победитель: Люцифер Фосфор

Счёт: 2:4