Сказание о ледяной пещере и городе-щите

Глава 1

Первым, что ощутил Кай, когда проснулся, было чувство уюта. Щека покоилась на мягкой подушке. Одеяло, укрывавшее его, было тёплым и тяжёлым. Он потянулся, не открывая глаз. Рука двинулась в сторону сама по себе и зажала что-то твёрдое в ладони. Пальцы задвигались в каком-то непонятном ритме.

И тут же пришло осознание. Кай резко открыл глаз. В руке был непонятный светящийся предмет — прямоугольный, тонкий, с гладкой холодной поверхностью. На ней горели разноцветные значки. Кай уставился на них, пытаясь понять, оружие это или артефакт.

Сердце ёкнуло и упало куда-то в пятки.

Рука была не его. Длинные пальцы, аккуратные ногти. Кожа была светлой, почти белой.

Кай быстро заморгал, надеясь, что мир обретёт знакомые очертания. Но ничего не изменилось. Вокруг были непривычные стены: голубые, ровные, без единой трещины. Но главное — без инея, ледяных узоров.

Последнее, что он помнил — холод, пещера, яркая вспышка.

Кай перевёл взгляд на коричневый стол. Там лежали книги — не иероглифы, другая письменность.

«Но… как это возможно», — подумал Кай, когда прочитал одну из надписей с лёгкостью. «Математика. А.Г. Мерзляк. 11 класс. Базовый уровень».

Кай вздрогнул и вскочил с кровати.

— Тао-Гэ, — жалобно заскулил он, но слова, вырвавшиеся изо рта, были чужими. Губы двигались непривычно, язык натыкался на незнакомые препятствия.

Рядом кто-то зашевелился. Кай с ужасом посмотрел на источник звука. Из-под одеяла вылезал абсолютно незнакомый парень. И, о ужас, с коротко остриженными волосами.

— Это кто же тебя так... — начал Кай, но инстинкт тут же взревел об опасности.

Кай кинулся на незнакомца. Но вместо чёткого удара по сонной артерии получился лишь шлепок по шее.

— Ты кто?! — взревел незнакомец на непонятном языке, который Кай понял.

Тишина. Ступор.

А затем они бросились друг на друга и рухнули на пол. Это было больше похоже на клубок, который образовала свора собак, чем на настоящую драку. Ни захватов, ни блоков, ни контроля дыхания — только сопение, сбитое одеяло и глухие удары ладонями по чужим плечам.

— Я — Кай! А ты кто?!

— Я — Тао! — выкрикнул незнакомец и тут же осёкся, словно испугался собственного голоса.

Кай замер.

— Ты...

Дверь в комнату отворилась.

— Вы что, совсем ошалели?!

В проёме стояла полная женщина средних лет с короткими взъерошенными волосами. В руках она держала половник.

— Быстро разошлись, или получите! — Женщина угрожающе тряхнула предметом, словно это было оружие, и с грохотом захлопнула дверь.

Парни переглянулись. Тао сполз с Кая. Осторожно, словно пробуя слова на вкус, спросил:

— Ты мой брат?

Кай неотрывно смотрел на него. Слова были понятны. Только вот они никак не объясняли происходящее.

Глава 2

Двенадцать часов назад. Смоленская область.

— Мальчики! Бегом за стол! — Голос мамы настиг даже сквозь наушники.

— Да идём, — буркнули парни хором, не сговариваясь.

Почти еженедельные поездки на дачу и так напрягали. Но сегодняшний вечер обещал быть невыносимым вдвойне — день рождения отца. Конечно, застолье в деревне Глущенки с родственниками.

Поэтому момент спуска вниз они оттягивали до последнего. Тёма сделал вид, что ищет зарядку. Тим — что дочитывает параграф. Но когда мамин голос приобрёл ту самую металлическую ноту («Я кому сказала!»), пришлось сдаваться.

Внизу, за длинным деревянным столом, уставленным так плотно, что тарелки налезали друг на друга, уже сидели шестеро.

— Тимофей! Как ты вымахал!

Бабушка Галя подскочила с места с неожиданной для её возраста прытью. Седые кудри защекотали щёку, и Тим получил сочный поцелуй. На коже тут же образовался розовый след от помады — такой яркой, что её можно было заметить даже в сумерках.

— А-а-а, ба, ну хватит, — промычал он, утираясь рукавом толстовки.

— Что грустный такой? — дедушка Коля, прищурив выцветшие, но всё ещё цепкие глаза, уже тряс руку Тёмы. — В школе опять проблемы? Ну так терпи, казак, атаманом будешь.

Эту фразу он повторял при каждой встрече, как по расписанию. Тёма кивал. Но до какого именно времени нужно терпеть и, главное, при чём тут атаман в двадцать первом веке, он так и не понял. Но спорить с дедом, прошедшим две войны (одну настоящую и одну холодную), было себе дороже.

Стоило парням сесть, как мама, словно многорукий, не знающий усталости Шива, тут же водрузила перед ними тарелки. Крабовый салат горкой, пюре с масляной ямкой по центру и отбивная размером с ладонь материализовались перед парнями.

— Ешьте давайте, а то остынет, — сказала она и тут же умчалась на кухню за новой партией жареных пирожков с картошкой.

— Ну, между первой и второй, как говорится… — дядя Вова, чьи худые щёки уже успели налиться румянцем, ловко разливал по рюмкам. — Вздрогнем!

Жена дяди Вовы – тётя Инна недобро на не него посмотрела, но промолчала и налила себе ещё яблочного сока. Сегодня ей предстояло быть трезвым водителем.

Взрослые чокнулись — кто водкой, кто коньяком, кто вином, — и застолье задвигалось дальше.

Тим вяло ковырялся в салате, пытаясь одновременно жевать и уворачиваться от новой волны нежностей. Бабушка Галя, кажется, обладала сверхспособностью: она могла есть, говорить без остановки и следить, чтобы дед не налил лишнего, — и всё это одновременно. Просто удивительная женщина. Талант!

— А помнишь, Коля, как мы в шестьдесят восьмом… — начинала она, и дед тут же делал вид, что очень занят солёным арбузом.

Тёма тем временем попал под раздачу с другой стороны. Мать, лавируя между холодильником и плитой, умудрилась заглянуть в электронный дневник.

— Да сколько можно! — зашипела она, склонившись к его уху. Тёму тут же окутал запах приторных духов. — Тройка по физике! А по биологии? В первой четверти пятёрка еле вылезла! Не видать тебе серебряной медали!

— Да зачем она мне? — Тёма дёрнул плечом, стараясь говорить максимально равнодушно. — Я на журфак поступаю.

— И что? — мамин голос взвился на октаву, забыв о конспирации. — Теперь вообще забить на всё, кроме литературы и русского? У тебя, кстати, и английский хромает!

Тёма сжал вилку так, что она жалобно скрипнула. В голове пульсировало: «Не начинай. Не спорь. Просто промолчи».

— Лен! — Отец, до этого момента мирно нарезавший хлеб, поднял голову. — Рыба моя, принеси ещё водочки. Только холодненькой. Я её на крыльцо выставил.

Мать подорвалась мгновенно, как солдат по тревоге. Имениннику отказывать было не в её правилах. Тёма выдохнул. Он знал, что это лишь отсрочка. Завтра утром от сегодняшней милейшей мамы Лены не останется и следа. Утро начнётся с крика:

— Игорь! Ну как можно было так нажраться!.. Да не ору я, голос просто громкий!

А потом она вновь переключится на оценки. Но это будет завтра. А пока…

Пока застолье текло своим чередом, как полноводная, чуть заболоченная река. Миска с жареными пирожками опустела — не без помощи Тима, который умудрялся поглощать их с такой скоростью, будто не ел неделю. Солёные арбузы, как обычно, практически полностью нашли своё пристанище в желудке деда.

Отец уже добрался до потрёпанной гитары и теперь сосредоточенно настраивал струны, морща лоб. А мама с бабушкой Галей, сдвинувшись в угол стола и о чём-то тихо шептались, поглядывая в сторону Тёмы. И он точно знал, чем это кончится.

— Тёмочка, — бабушка поманила его пальцем, и от этого ласкового жеста у него внутри всё сжалось. — Ты когда нас со своей Варей познакомишь?

Мама подняла тонкие, как чёрточки, брови и мягко улыбнулась.

— Ну ма-ам, — протянул Тёма. — Когда-нибудь познакомлю.

— Ой! — Бабушка махнула рукой, обдав его запахом теста и духов «Красная Москва». — Главное, чтоб в подоле не принесла ничего.

Щёки вспыхнули. Тёма уставился в стол, разглядывая узор на клеёнке. Он не мог понять — стыд это, гнев или просто щёки решили жить своей жизнью. Но одна мысль была ясна, словно вода в чистом колодце — знакомить Варю с семьей перехотелось окончательно. Даже если они каким-то образом помирятся.

— Ну что ты такое говоришь, — засмеялась мама Лена, но в её смехе Тёма уловил ту же нотку тревоги. — Современные дети побольше нашего об этом… ну… ты поняла… знают.

— Знают они, — фыркнула бабушка, но тему закрыла.

Тёма обвёл взглядом кухню в поисках спасения. Тим как раз дожевывал, кажется, шестой по счёту печёный перец. Его челюсть застыла на полпути. Он с прищуром наблюдал за муками брата в углу, посмеиваясь внутри, но этот взгляд…

Взгляд брата напомнил ему щенка, который просидел на морозе три дня без еды — жалобный, голодный и беззащитный.

— Тёма! — вдруг хлопнул себя по лбу Тим, не выдержав. — У меня же контрольная по косинусу в понедельник! Сам не разберусь. Поможешь?

В его глазах вспыхнула такая искренняя мольба о помощи, что сам Тёма едва не поверил.

— Конечно! — подскочил он, цепляясь за спасительную соломинку. — Пошли, сейчас всё объясню.

И, не давая бабушке с матерью ни единого шанса на продолжение, пулей рванул наверх.

В комнате его ждало закономерное разочарование.

— Ну что, — Тим прислонился к дверному косяку, самодовольно улыбаясь. — Раз уж я тебя спас, теперь ты должен мне.

Тёма закатил глаза.

— Чего ты хочешь?

— Сегодня ночью, — Тим понизил голос до заговорщического шёпота, — мы идём на курганы.

— Это ещё зачем?

— Я составлял аномальную карту области, — увлечённо затараторил Тим. — И Гнёздово там на первых строчках! А мы тут в двух шагах! Нельзя упускать такую возможность.

— Ладно, — вздохнул Тёма. — Пошли. Всё равно хуже, чем здесь, уже не будет.

Глава 3

После полуночи, когда тётя Инна погрузила в машину всех гостей с видом мученика и увезла их в сторону города, а родители устроились в спальне и мирно посапывали оттуда, братья вышли из комнаты на цыпочках.

Верхняя одежда и обувь были зажаты в руках. Они точно знали, что самым опасным местом в доме является третья ступенька снизу. Она непременно заскрипела бы. Отец спал мертвецким сном, но вот мама сразу же проснулась бы. Она была бы неплохим часовым в армии.

Перешагнув ступеньку, и оказавшись у двери, Тёма и Тим выскользнули из дома. Оделись уже за порогом, чтобы точно не разбудить мать. До курганов было рукой подать. Деревня Глущенки спала, лишь овчарки соседей через два дома загавкали. Но это было не важно. Они лаяли всегда.

Несколько минут пешком по дороге между домами, переход через трассу, и вот они уже в густом сосновом бору.

— Ай! Чёрт!

Тим сразу же споткнулся о корень сосны, который словно специально подкарауливал жертву, и парень едва не растянулся во весь рост на мокрой хвое.

— Тихо ты! — прошипел Тёма, инстинктивно вжимая голову в плечи. — Охранник же услышит!

— Да какой охранник, — Тим оправил куртку, отряхивая налипшие иглы. — Это ж дядя Лёша. А сегодня суббота. Он либо пьян, либо очень пьян. Третьего не дано.

Тёма закатил глаза так глубоко, что едва не увидел собственный мозг. Ему не нравилась вся эта идея с самого начала. Ладно сбежать из дома ради чего-то действительно интересного. Но сбежать из дома ради того, чтобы снимать гостбастер на Гнёздовских курганах? Это было за гранью его понимания.

Тёма искоса глянул на брата. Тим шагал впереди, почти не глядя под ноги, и его силуэт в темноте казался неестественно прямым, будто он тянулся вверх, к чему-то, что видел только он сам.

Несколько лет Тим пытался раскачать тик-ток и ютуб. Менял ники, аватарки, концепции. Пробовал распаковки, пранки, летсплеи. Ничего не выстреливало, но он не сдавался. И вот теперь — гостбастер.

Тёма не верил в этот проект. Он вообще мало во что верил. Но в глубине души, там, где он никогда не признался бы вслух, он завидовал Тиму. Его брат хотя бы знал, чего хочет. А сам Тёма не знал ничего. Журфак? Мать права — это не профессия, это образ жизни. Варя? Игнорит вторые сутки. Настроение Тёмы стало портиться на глазах. Он вздохнул и чуть ниже натянул капюшон.

Они как раз подошли к памятнику. Тёма узнал его сразу — каменный сосуд, поставленный на постамент. В голове тут же зазвучал нудный, но хорошо поставленный голос женщины-экскурсовода: «Сей пытливый муж обессмертил своё имя открытием древнейшей славянской надписи «Гороухща» на глиняном сосуде из кургана начала X века».

Тёма мог воспроизвести эту фразу дословно спустя два года после школьной экскурсии. А вот запомнить виды связи слов в словосочетании для ЕГЭ было выше его сил. Мозг — удивительный орган: хранит бесполезную ерунду вечность, а нужную информацию отфильтровывает как спам.

— Доставай уже, — нетерпеливо бросил он, стараясь отогнать мрачные мысли.

Тим остановился на одном из пригорков, оглядываясь. Позади, сквозь поредевший лес, пробивались звуки трассы — даже в поздний час Витебское шоссе не умолкало полностью. Вокруг шумели тёмные лапы сосен. Ветер был пронизывающим, что, впрочем, неудивительно для начала ноября.

— Сейчас, сейчас, — Тим расстегнул рюкзак и принялся копаться в его недрах, извлекая на свет камеру, штатив, портативную LED-панель и какой-то странный прибор, похожий на гибрид флюгера и антенны.

— Это что за хрень? — не удержался Тёма, придирчиво рассматривая этого Франкенштейна.

— Детектор электромагнитного поля, — с гордостью объявил Тим, водружая конструкцию на штатив. — Сам сделал.

— Ты… — выдохнул Тёма. — Зачем?

— Чтобы измерять аномалии, — Тим посмотрел на него как на несмышлёныша. — Духи, призраки, сущности — они ж все меняют электромагнитный фон. Это научный подход.

— Мы собрались ловить призраков на языческом кладбище с самопальным прибором, — медленно проговорил Тёма. — И ты называешь это научным подходом.

Тим проигнорировал его и занялся настройкой оборудования. У них с Тёмой были нормальные отношения, но смешки старшего брата по поводу увлечения эзотерикой и блогерством порядком ему надоели. Хоть бы раз сказал: хорошо снял, отличная идея. Но нет.

Изначально Тим собирался идти сюда один, но из вредности потащил и Тёму. И теперь тихонько наслаждался, зная, что брат сейчас злится и нервничает.

— Просто последи за светом и снимай.

LED-панель осветила холодным белым светом воодушевлённое лицо Тима. Он поправил волосы, откашлялся и, глядя прямо в объектив камеры, заговорил:

— Всем привет! С вами канал «Gostbusters 67», и мы находимся в самом сердце Гнёздовского археологического комплекса. Говорят, в Велесову ночь граница между мирами становится тоньше, и древние курганы просыпаются. Сегодня мы проверим, правда ли это.

Тёма обречённо смотрел на экран экшен камеры. Мысли его были далеко.

Тим тем временем продолжал:

— У меня с собой детектор ЭМП собственной сборки. Сейчас мы замерим фоновые показатели и…

Прибор на штативе издал короткий, резкий писк. Тим замолчал на полуслове.

— Это что? — спросил он шёпотом, забыв, что камера всё ещё пишет.

Писк повторился. На этот раз длиннее. И вдруг свет LED-панели мигнул и погас.

— Твою ж… — сказал Тёма и начал оглядываться. Вокруг не было ни души.

— Тише! — Тим схватил его за руку. — Слышишь?

Тёма прислушался. Сквозь шум ветра и далёкий гул трассы пробивался другой звук: будто кто-то очень большой и очень старый ходил между курганов, опираясь на посох.

Прибор зашёлся непрерывной трелью.

— Валим отсюда, — нервно сказал Тёма, начиная закидывать вещи в рюкзак. — Тут кто-то есть. Лесничий… или кто там…

— Да подожди ты! — Тим отобрал у него камеру, включая ночной режим.

А потом из-за ближайшего кургана, кто-то устало вздохнул. Тим и Тёма развернулись одновременно.

Перед ними среди сосен стоял человек. Он был похож на отшельника, что много лет не появлялся на людях: густая борода, косматые брови, спутанные волосы падали на плечи. Одет он был в домотканую рубаху из грубой шерсти, поверх — выцветший кафтан. На ногах — огромные лапти, перевитые сыромятными ремнями.

Экран камеры потух. Тим попытался включить – без толку.

И тогда он пригляделся. Брови у старика были зелёными. Не крашеными, а словно сделанными из мха — плотного, живого, влажного.

Тёма сглотнул.

— Вам… помощь нужна?

Старик не ответил. Он сделал шаг вперёд — из тени деревьев на лунный свет, и парни увидели ветвистые рога, что поднимались из спутанных волос, уходя в ночное небо.

— Отрадно вам? — проскрипело существо. Голос шёл будто не из горла, а из самой земли — низкий, с хрустом старой коры. — Забавы ради пришли. Только вот запамятовали вы, что здесь предки покоятся. И их уважать нужно.

Тим и Тёма попятились. Существо шагнуло следом. Лапти не оставляли следов на влажной земле.

Тело Тима начала бить мелкая дрожь, но мысль в голове пульсировала не о страхе: «Я был прав? Духи… призраки… нечисть… они существуют?» Тим даже захотел шагнуть ближе, чтобы рассмотреть вышедшего из леса, но тело запротестовало и не дало ему сделать ни шага.

— Но не мне решать, что с вами делать. — Посох стукнул о землю, и дрожь прошла сквозь подошвы кроссовок, стопы, колени, поднялась выше, заставив зубы лязгнуть.

Из ниоткуда — из прелой листвы, из ночного тумана, из самой почвы — начали проступать очертания. Медведь. Бык. Они были полупрозрачные, сотканные из серого предрассветного воздуха. Но когти у медведя были настоящие. И рога у быка — настоящие.

— Тим, — прошептал Тёма, не узнавая собственный голос. — Бежим.

А старик с моховыми бровями смотрел на образы медведя и быка, что постепенно приобрели плоть. А рядом с ними возник высокий мужчина с густой бородой, голову венчал шлем с бычьими рогами.

— Хотели увидеть Навь, — сказал он. Голос был подобен раскатам грома. — Так станьте призраками в чужом мире.

Земля с грохотом разверзлась. Свет в глазах погас. И парни провалились в пустоту.

Глава 4

Тим проснулся оттого, что зубы выбивали дробь так, что их клацанье было отчётливо слышно. Организм сигналил лишь об одном: холодно, холодно, спасите. Тим поёжился и попытался натянуть одеяло повыше, но его не было. Он недовольно вздохнул и тут ощутил под щекой не подушку, а что-то твёрдое и шершавое.

— Тёма… — потянул он, даже не открывая глаз. — Чего так холодно? Котёл опять сломался?

Слова упали в тишину и отразились внезапным эхом, да и голос был не его. Сердце забилось в испуганном ритме.

— Что за… — прошептал Тим, но голос не изменился, да и слова, вырывавшиеся из него, были чужими, не русскими.

Он рывком распахнул глаза и чуть не задохнулся от ужаса. Воспоминания о вчерашней ночи вернулись. И он был не дома, а в пещере. Каменные стены, затянутые коркой льда такой толстой, что в ней, как в мутном зеркале, плыли тени. Сверху свисали сосульки размером со взрослую мужскую руку.

Рядом кто-то заворочался. Тим дёрнулся и вскочил. Ноги поехали, но тело вдруг сделало невозможное движение — рука метнулась вниз, пальцы коснулись льда, и какая-то неведомая сила подбросила его обратно и поставила на ноги, как кошку.

Он не умел так. Он вообще не умел ничего подобного.

Незнакомец с раскосыми глазами и узким лицом, сидевший на полу в двух шагах, смотрел на него так же ошалело. Длинное белое одеяние, тёмные волосы, собранные в пучок и заколотые деревянной шпилькой.

— Ты кто? — выдохнул Тим. Голос всё ещё был чужим. Язык — вообще непонятный.

Незнакомец несколько раз моргнул, глядя на свои руки, потом поднял глаза на Тима, и вдруг выдавил из себя, словно учился говорить заново:

— Я… Тёма.

Пауза. Тишина.

— Я — Тёма, — повторил он, и на этот раз в голосе прорезался ужас.

Тим издал звук, похожий на скулёж собаки, которой придавили хвост. Ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо на лёд.

— Только не говори, что ты мой брат, — прошептал он, глядя на незнакомца. А затем подполз к нему на коленях и начал трясти за плечи. — Нет! Скажи, что это сон. Скажи, что мы сейчас проснёмся. На каком мы вообще языке говорим? Кто это был там? В лесу? Что про…

Панический поток мыслей и вопросов был прерван. Пещера содрогнулась от крика, что отразился от стен с такой мощью, что по льду пошла трещина:

— Недостойные, именующие себя учениками!

Парни одновременно повернулись на звук. Мужчина лет шестидесяти неотвратимо надвигался на них. Седые волосы разметались по плечам. Он размахивал деревянным посохом так, что его бородка-клин металась из стороны в сторону, как маятник.

— Вы осмелились разжечь огонь в месте, где надлежит закалять дух! В час, когда надлежит молчать и терпеть!

Тёма покосился на пепел рядом и открыл рот, но не успел произнести ни слова. Посох взметнулся в воздухе и обрушился ему на спину. Звук был страшным, словно его позвоночник переломился пополам. Тёма рухнул на лёд лицом вниз и застонал — коротко, сдавленно, не в силах вдохнуть.

Тим смотрел на это своими новыми глазами. И вдруг с ужасающей ясностью понял: это не сон. И тот парень, что лежит сейчас на ледяном полу и пытается вдохнуть, — действительно его брат. Только он сам теперь тоже кто-то другой.

— Чэн Кай, — голос прозвучал над самым ухом.

Тим поднял голову. Старик смотрел прямо на него.

— Ты ослушался и осквернил священное место

— Я не… — начал Тим.

Посох опустился. Боль пронзила всё тело, а в глазах потемнело. Тим попытался вдохнуть. Получилось со всхлипом, со слезами, которые он не смог сдержать.

— Ты жив? — прошептал он в ледяную корку.

— Жив, — выдохнул Тёма рядом. — Но, если этот дед ещё раз меня тронет — я его убью.

Тим всхлипнул — в этот раз не от боли, а от чего-то, похожего на облегчение.

— Идиот, — сказал он. — Он тебя посохом быстрее зашибёт.

— Пусть попробует. — Голос Тёмы дрожал, но в нём прорезалось что-то, чего Тим не слышал уже давно: упрямство, злость.

Старик стоял над ними, глядя сверху вниз.

— Встать, — сказал он.

Тим не был уверен, что сможет. Тело казалось тяжёлым, разобранным на части. Но пальцы уже искали опору, колени поджимались, мышцы вспоминали то, чего не знал мозг.

— Тренировка через четверть часа, — голос старика был ровным, как поверхность замёрзшего озера. — Опаздывать — недостойно воина.

Он развернулся и пошёл к выходу.

— Постойте, — сказал ему вдогонку Тёма, стоя на коленях.

Старик замер.

— Мы…

Пауза. Длинная, тягучая. Тёма хотел спросить, кто он? Где они? Как сюда попали? Но не мог выдавить из себя ни слова.

— Чэн Тао, — не оборачиваясь, сказал старик. — Мне не нужны оправдания. В мире боевых искусств нужно либо следовать правилам, либо отвечать за ошибки. Иного не дано.

— Я не…

— Молчи! — перебил старик. — С каких пор ты счёл себя достойным спорить с шифу?

Старик медленно повернул голову. Профиль — острый, как лезвие. Тёме показалось, что в этом взгляде мелькнуло что-то, похожее на растерянность. Но стоило этой мысли появиться в голове парня, как лицо шифу снова стало непроницаемым, и он стремительно вышел из пещеры.

Тим поднялся первым. Ноги держали увереннее, чем должны были. Тело слушалось, как зверь, который временно согласился подчиняться, но в любой момент может передумать.

Он протянул руку брату, Тёма схватился за неё.

— Ты ниже, — сказал Тим.

— Что?

— Ты был выше меня на полголовы. А сейчас… — сказал Тим и посмотрел на свои руки: широкие ладони, длинные пальцы, мозоли на костяшках.

Теперь они стояли друг напротив друга — чужие лица, тела, голоса. И только взгляд — свой. Узнаваемый до боли.

— Что это за место? Как мы сюда попали? — спросил Тим, не особо надеясь на ответ.

— Не знаю, — ответил Тёма. — Либо мы сошли с ума, либо духи, боги… сверхъестественное существует.

Тим сглотнул. Мозг отказывался верить в происходящее. Но тело говорило о другом. Оно было чужим, да, но он никогда в жизни не чувствовал себя более живым, чем сейчас. В этом теле была заключена сила, что ощущалась постоянно. Словно какие-то потоки текли внутри и давали энергию.

Тёма был в таком же замешательстве. Казалось бы, они только что отхватили посохами по спинам, всё должно болеть. Да Тёма вообще не понимал, как этот дед им ничего не сломал. Но боль постепенно уходила, а ей на смену приходила лёгкость. Это тело помнило такие наказания и точно умело с ними справляться.

— Видимо, меня зовут Тао, — сказал Тёма. — Чэн Тао.

— А я — Чэн Кай. Даже тут меня угораздило стать твоим братом, — нервно хихикнул Тим. — И знаешь, я, кажется, понял, на что похож этот мир…

Продолжать он не стал. Оба и так понимали. Буквально пару дней назад они досмотрели «Песню о юности». Если уж отбросить теорию о том, что они сошли с ума.

Тёма прохрустел шеей, пытаясь свыкнуться с телом и новыми ощущениями. Мозг отказывался анализировать, принимать происходящее. Но одно он знал точно — ещё раз получить посохом по хребту он точно не хочет. А значит нужно было идти на тренировку, где бы они ни были.

— Ну что, — сказал Тёма голосом Чэн Тао. — Пошли знакомиться с нашей новой жизнью.

Тим хотел ответить что-то едкое, но в горле застрял ком.

— Надо постараться здесь не умереть… — хрипло сказал он.

Глава 5

Кай критически осмотрел образ брата. Рукава одеяния были короткими. На груди — изображение кота в тёмных очках. Кот нагло щурился и показывал лапой вверх, словно одобрял происходящее.

Кай осторожно потрогал свои волосы — короткие, только чёлка была длинной и лезла в глаза. Он дёрнул головой, отбрасывая её, и поймал себя на том, что тело помнило эту привычку.

— Мы внутри какого-то артефакта? — осторожно предположил он.

— Не знаю, — вздохнул Тао.

Он подошёл к окну и обречённо посмотрел на улицу. Там, за мутным стеклом, было серое небо, голые деревья и странные железные повозки, застывшие вдоль дороги.

— Кажется, мы разгневали духа в пещере.

— А вдруг, — Кай понизил голос до шёпота. — Мы уже умерли, и это Диюй?

Тао обернулся и посмотрел на брата исподлобья. Именно так он смотрел, когда Кай на тренировке путал право и лево или забывал очередное правило из «Дао дэ цзин» на занятиях с наставником.

— В Диюе, — медленно проговорил Тао. — Не бывает кроватей с такими… — он покосился на скомканное одеяло, — …узорчиками.

— Мальчики, завтрак! — Голос женщины был очень громким, но при этом совершенно не воинственным — просто хозяйственным, как у той тётушки на рынке, что перекрикивает всех, чтобы продать побольше тофу.

— Лена… — донёсся снизу мужской голос, усталый и хриплый. — Ну чего так орать…

— А нечего было вчера напиваться до состояния нестояния!

Парни переглянулись.

— Лена? — одними губами переспросил Кай.

— Напиваться? — так же беззвучно ответил Тао.

Слова были знакомы, но вместе они складывались в какую-то странную картину. Логика подсказывали, что внизу переговаривались родители тех, в чьих телах они сейчас находились. А те двое, видимо, были в их телах в клане «Блуждающего ветра».

Тао оглядел себя. Штаны — мягкие, тёмные, совершенно не годящиеся для боя. Носки — дурацкие, в синюю полоску.

Он резко развернулся, подошёл к шкафу и распахнул створки. Внутри висело что-то, отдалённо напоминающее приличную одежду. Несколько чёрных кофт с высоким воротом и тёмные штаны. И даже нечто вроде верхнего одеяния — синее, плотное.

Тао молча выхватил всё это и кинул брату.

— Переодевайся.

Кай поймал вещи на лету, помедлил секунду — и последовал примеру.

Через минуту они стояли друг напротив друга. Чёрные кофты, тёмные штаны, одинаково настороженные лица.

Они осторожно приоткрыли дверь. Так, как входили бы в пещеру, где завелись мелкие, но зловредные духи — бесшумно, сосредоточенно, готовые к любым неожиданностям.

Перед ними была деревянная лестница, ведущая вниз. Кай втянул носом воздух. Запах стоял просто сногсшибательный. Тёплый, маслянистый, чуть сладковатый. Не похожий ни на что, что он знал. В клане еда была просто едой — рис, овощи, иногда мясо по праздникам. Этот запах обещал что-то другое. Голод, притаившийся где-то в глубине чужого желудка, заставил живот заурчать.

Тао шагнул на лестницу, Кай — за ним. Они спустились в комнату, которая, судя по всему, была одновременно и местом для еды, и местом для жизни. Большой стол, стулья, высокий, блестящий ящик в углу. На стенах — расписные тарелки, вышивки, фотографии.

Тао окинул взглядом помещение. За столом сидел мужчина лет сорока на вид. Всклокоченные волосы, помятое лицо, красные глаза. Вид мученика, который пережил пытку и не уверен, что выживет. Он вяло жевал хлеб, на котором лежало что-то розоватое, но, кажется, очень вкусное.

У стола суетилась мама, одетая в красный халат из мягкого и пушистого материала. Она раскладывала по тарелкам кашу, от которой поднимался соблазнительный пар.

Она обернулась на звук шагов и застыла. Несколько раз моргнула.

— То вас даже в школу пиджаки не заставишь надеть, — сказала она медленно, с подозрением оглядывая их. — То вы добровольно решили в них вырядиться на даче?

Она презрительно фыркнула, словно о чём-то догадалась.

— Думаете, это вас спасёт от работы? Ну уж нет.

И с этими словами почти агрессивно выплеснула в две тарелки содержимое кастрюли.

— Только попробуйте не съесть!

Кай покосился на Тао. Тот стоял в растерянности. Руки висели плетьми, лицо застыло. Он явно пытался одновременно понять, что такое «пиджаки», «дача» и почему женщина злится из-за одежды.

Кай незаметно подтолкнул брата локтем и шагнул к столу. «Шевелись», — без слов сказал этот толчок. Они сели и взяли в руки металлические ложки. Они были не такими глубокими, как в клане. Это было неудобно.

— Кажется, она даже с молоком, — едва слышно шепнул Тао, принюхиваясь.

Мужчина напротив поднял на него красноватые глаза, криво усмехнулся и сказал:

— Тёма, ешь давай, пока Ленка не разоралась.

И уткнулся взглядом в большую чашку с чаем. Тао повторил про себя: «Тёма». Кажется, это было его новое имя.

Кай покосился на Тао, и оба поднесли ложки ко рту. Каша оказалась тёплой, чуть сладковатой и совершенно незнакомой по текстуре. Кай старался не думать о том, из чего это сделано. Он просто отправлял ложку за ложкой в рот, чувствуя, как голод отступает, уступая место почти неприличному удовольствию.

Тао ел медленнее. Он рассматривал еду, прежде чем отправить в рот, нюхал, пробовал кончиком языка — изучал, анализировал, как всегда.

Отец отхлебнул из большой кружки что-то тёмное и шумно вздохнул.

— Ну вы даёте, — сказал он беззлобно. — Обычно вас за стол не загонишь. А тут сами пришли, да ещё и в таком виде...

Кай поперхнулся. Тао под столом наступил ему на ногу.

— Спасибо, — выдавил Кай, не зная, что ещё сказать. — Вкусно.

Женщина, стоявшая у плиты, резко обернулась.

— Что?

— Вкусно, — повторил Кай осторожно. — Каша.

Пауза.

— Ти..Тим… Тимофей... ты её съел? — голос женщины дрогнул.

Кай не знал, что ответить на этот странный вопрос. Еда была на столе. Он съел. Разве не для этого её готовят? В глубине души он тут же запаниковал: а вдруг еда была отравлена, и её нельзя было есть. Вдруг, это была какая-то проверка на выдержку.

Тао тоже был в смятении, но аккуратно положил ложку в опустевшую тарелку и поднялся.

— Спасибо за угощение, — сказал он максимально нейтрально.

И они одновременно взяли свои тарелки и пошли к рукомойнику. Простое дело, привычное. В клане все убирали за собой. Рукомойник стоял недалеко от стола. Тао уже успел подсмотреть: нужно было покрутить белую ребристую часть, чтобы вода потекла. Кажется, даже горячая.

Женщина за спиной вдруг застыла. Тишина стала такой плотной, что Кай услышал, как где-то за стеной тикают часы. Он поставил тарелку и ложку на коричневое полотенце, на котором стояла другая чистая посуда и обернулся.

Нижняя челюсть женщины медленно опускалась вниз. Глаза расширились, как у человека, который только что увидел привидение. Только привидение, судя по выражению лица, ещё и танцевало ритуальный танец.

— Мы что-то сделали не так? — осторожно уточнил Тао, домыв тарелку и обернувшись.

Женщина не ответила. Она подлетела к ним и приложила ладонь ко лбу Кая. Потом — ко лбу Тао. Потом — к своему.

Сделала шаг назад. Критически осмотрела их обоих с ног до головы.

— Вы если что-то страшное натворили, — сказала она дрогнувшим голосом. — Скажите сразу. Не надо тут комедию ломать.

— Мы... — начал Тао.

— Нет, я серьёзно! — перебила женщина. — Два года уговаривать вас тарелки за собой убрать — как об стену горох! А тут — бац! Сами встали и помыли!

Она всплеснула руками и вдруг — театрально рухнула на стул, схватилась за голову.

— Всё! — простонала она. — Не бережёте мать совсем! Как не стыдно...

— Лен, ну не начинай ты раньше времени... — подал голос отец, но во взгляде помимо муки появилась частичка тревоги. Он сдвинул густые брови и уставился на парней.

— А что не начинать?! Они в школе что-то натворили? Хотя нет, Елена Валерьевна или Инна Михайловна уже бы мне позвонили... Тогда что? Электронки? Украли что-то? Подрались?

Тао судорожно соображал. Елена Валерьевна, Инна Михайловна — вероятно, наставники. Электронки. Это звучало, как название оружия. Украли? Что они могли украсть? Коня? Меч?

Она замолчала, прищурилась и выдала с трагическим надрывом:

— Нет... знаю... деньги на ставки спустили!

Кай нервно моргнул, пытаясь понять, о чём она говорит.

— Ещё и в долги наверняка залезли... — с неприкрытым ужасом в голосе договорила женщина.

— Мы... — Тао замялся, пытаясь сформулировать ответ. — Мы ничего такого не делали.

И они оба, не сговариваясь, сделали то, чему их учили с детства, — низко поклонились, сложив руки в замок.

— Мы примем любое наказание, — сказал Тао.

Тишина. Абсолютная. Даже вода перестала капать из крана.

Спустя некоторое время Кай рискнул поднять глаза. Отец застыл с открытым ртом. Кусок хлеба, который он собирался отправить в рот, замер на полпути. Мать Лена сидела неподвижно. Глаза стали размером с те самые тарелки, которые они только что вымыли.

А потом отец громко икнул. Звук был такой неожиданный и такой нелепый в этой напряжённой тишине, что Кай не сдержался. Уголки губ дрогнули. Но он тут же взял себя в руки.

— Так, — сказала мать Лена севшим голосом. — Игорь.

— А?

— Игорь, ты это видишь?

— Вижу.

Она встала со стула, подошла к ним ближе, обошла вокруг, разглядывая со всех сторон, как диковинных зверей.

— Поклонились, — пробормотала она. — В пояс. И про наказание... Господи, они что, в секту попали?

Кай открыл рот и закрыл. Тао сглотнул. И в этот момент где-то в глубине дома зазвонил телефон.

Глава 6

Мать Лена тут же сорвалась с места.

— Алло! Да, здравствуйте... — Голос утонул где-то в дальней комнате.

Отец остался сидеть за столом. Он пристально смотрел на братьев так, словно изучал странную деталь, которая выпала из механизма и непонятно, как теперь её прикрутить обратно.

Спустя минуту он хохотнул и покачал головой.

— Ну вы даёте, — сказал он.

И вдруг наклонился вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота. Таким тоном обычно делятся секретами или обсуждают начальство в курилке.

— С поклоном, конечно, перебор. Мама вам теперь жизни не даст. Но спектакль — во!

Он поднял большой палец вверх.

— Чего стоите? — Отец махнул рукой в сторону лестницы. — Дуйте в комнату свою, пока она не вернулась. И придумайте что получше, ладно?

Кай уже набрал воздух в грудь, чтобы спросить — хоть что-то, например, где мы. Тао толкнул его локтем в ребро. Кай пискнул, но ноги уже понесли его следом за Тао, который почти бегом рванул к лестнице.

Несколько быстрых шагов, и они снова в комнате, в которой проснулись. Кай выдохнул так, будто убегал от стаи голодных духов.

— Это что же за мир такой, — прошептал он, прижимаясь спиной к двери. — Тут даже допросить по-человечески не могут. То кричат, то хвалят, то «дуйте в комнату»… Это техника дыхания такая для ускорения шага?

Тао его игнорировал. Он метнулся к столу, схватил верхнюю книгу и уставился в обложку.

— История России. 10 класс, — прочитал он вслух. — Мединский.

Кай подошёл ближе. Тао многозначительно ткнул пальцем в обложку.

— Россия, — сказал он. — Мы в России.

— Это где?

— Я не знаю, где это. Но это не наша империя.

— Это мы уже поняли, — буркнул Кай, садясь на пол.

Тао сел рядом. Они уткнулись в книгу вдвоём, как два птенца в гнездо.

Ощущения от чтения были странными. Чужое тело помнило буквы, глаза бежали по строчкам, мозг складывал символы в слова, слова — в предложения. Но смысл постоянно ускользал, как вода сквозь пальцы. Слишком много незнакомых имён, событий, о которых они никогда не слышали: Антанта, Тройственный союз, Балканы.

Кай потёр виски.

— Я ничего не понимаю, — признался он.

— Я тоже, — тихо ответил Тао. — Но теперь хотя бы знаем, где мы.

— И что это нам даёт?

Тао открыл рот — и не нашёлся с ответом. Потому что правда: Россия. Великая империя? Маленькая страна? В книге написано про какую-то войну, но, судя по всему, это было давно.

— По крайней мере, — сказал он наконец. — Мы не умерли.

Они помолчали.

А потом возле кровати, на которой спал Тао, что-то запиликало. Оба подскочили одновременно. Инстинкт воина — звук мог быть опасностью, сигналом, предупреждением.

Рука Тао потянулась сама по себе. Пальцы смахнули большим пальцем вверх — тело знало это движение, хотя разум не понимал, зачем.

На экране появилась надпись:

Варя (рядом красовалось маленькое сердечко)

Нужно поговорить. Напиши, когда будешь в городе.

— Это какой-то артефакт для передачи писем? — предположил Кай.

Тао молчал. Он смотрел на сердечко.

— Тао-Гэ?

— Я не знаю, — медленно ответил Тао. — Но судя по тому, что он... что я...

Они уставились на телефон так, будто это была змея, готовая броситься.

— Что будем делать? — спросил Кай.

Тао немного подумал, повертел в руках телефон. А потом его зрачки расширились. Идея пришла внезапно.

Он решительно закрыл глаза и постарался для начала не думать, просто положиться на мышечную память тела. Рука, которой он владел всего несколько часов, помнила то, чего не знал его разум. Пальцы послушно задвигались: смахнули вверх, несколько коротких движений пальцами.

Тао открыл глаза. Под текстом от Вари появилось: Ок. Всего две буквы. Короткое "хорошо" на языке этого мира. Для Тао это было чудом.

Кай смотрел на него с благоговением.

— Ты управляешь артефактом?

— Кажется, да.

Тао сглотнул и продолжил исследовать. Он нажимал на экран, и тот отзывался — открывал новые окна, новые картинки, новые надписи. Всё было на языке этого мира, но читалось легко, потому что тело помнило и это.

Перед ним открылась белая строка с надписью "Поиск". Тао осторожно ткнул пальцем. Выскочила клавиатура. Он медленно, по буквам, ввёл: РОССИЯ.

Кай заворожённо смотрел на брата. Потом перевёл взгляд на свою тумбочку, где лежал такой же прямоугольник.

— А мой... этот... артефакт тоже так умеет?

Он не стал ждать ответа. Метнулся к кровати, схватил телефон и уставился в экран.

И время для обоих остановилось.

Они узнали, что такое Россия, что сейчас 2025 год. Они узнали, что предмет, который они держат в руках, называется телефон, или смартфон, и что это не магия, а технология — слово, которое пришлось перечитывать три раза, чтобы хоть немного понять.

Они узнали про интернет: бесконечная сеть знаний, ответы на любые вопросы, карты всего мира, люди, которые общаются друг с другом за тысячи ли.

Тао читал статью за статьёй, и голова шла кругом. Этот мир не знал культивации. Здесь не было ци, боевых искусств, кланов. Здесь были университеты, работы, ипотеки.

Но самое страшное открытие ждало в конце. Средняя продолжительность жизни в России — 74 года. Тао замер. В их мире воин, достигший высокого уровня культивации, мог жить сотни лет. Шифу говорил, что древние мастера уходили в горы и оставались там настолько долго, что люди забывали их имена.

А здесь... 74 года. И это нормально.

— Кай, — позвал он тихо.

— М? — брат не отрывался от своего телефона.

— Мы здесь... мы здесь умрём быстро.

Кай поднял голову. В его глазах плескался тот же ужас.

— Я только что прочитал про болезни, — сказал он. — Здесь умирают от клеток, которые сами же делятся неправильно. И от сосудов, которые забиваются. Тао-Гэ, это...

— Я знаю.

Они помолчали.

— Но мы же вернёмся, — неуверенно сказал Кай. — Мы вернёмся, да?

Тао открыл рот и не нашёлся, что ответить.

— Ну вот, узнаю, — раздалось от двери.

В проёме стояла мать Лена со скрещенными руками на груди. На лице застыла насмешка.

— В телефонах своих зависли. — Она покачала головой. — Утром мать так напугали, что корвалол пила. Нелюди.

Кай и Тао переглянулись.

— Ни стыда, ни совести.

Она фыркнула — коротко, по-доброму, как фыркают, когда на самом деле не сердятся.

— Собирайтесь! Домой пора. И учебники не забудьте!

И ушла, оставив после себя запах приторных духов и лёгкое чувство вины.

— Корвалол, — прошептал Кай. — Это лекарство такое?

— Судя по контексту... для сердца. Мы её напугали.

Кай посмотрел на дверь, за которой скрылась женщина в красном халате.

— Она испугалась за нас?

— Похоже на то.

— Странно.

— Что?

— У нас в клане... — Кай запнулся. — Шифу никогда не пугался. Он злился, наказывал.

Тао кивнул.

— Здесь всё по-другому.

Они осмотрелись, обнаружили большие рюкзаки — по одному у каждой кровати. Закинули туда учебники, которые были разбросаны на столе. Благо, они были подписаны, и можно было без труда понять, где чьё.

Немного подумали и всё-таки переоделись. Штаны остались прежними — они, кажется, были нормальными. А вот верхнее одеяние, которое они надели утром, оказалось пиджаком. В интернете Тао выяснил: пиджак носят для официальных случаев. В обычной жизни — странно. Они нашли синие толстовки.

И, главное, Тао теперь знал: в России давно не принято кланяться. Две ошибки за одно утро.

Тао подошёл к окну. Внизу стояла большая чёрная машина. Он уже успел выяснить в интернете, что они ездят со скоростью 60 км/ч, а то и быстрее. Два ли в минуту. Невероятная скорость.

— Тао-Гэ, — Кай подошёл сзади. — Ты чего?

— Машина, — коротко ответил Тао.

— Ты боишься?

— Да, — ответил он честно. Без попыток сохранить лицо.

Кай кивнул.

— Я тоже.

Они спустились вниз и вышли во двор. Отец Игорь уже грузил сумки в багажник. Увидел их, махнул рукой:

— Запрыгивайте!

Кай и Тао подошли к машине. Открыли заднюю дверцу. Внутри было тесно, но мягко. Сиденья обтянуты тканью, пахло чем-то химическим и чуть-чуть табаком.

— Что застыли-то? — Мать Лена подтолкнула их в спины. — Садитесь уже!

Поездка оказалась на удивление комфортной. Намного удобнее, чем на коне. И уж точно лучше, чем в повозке по горной дороге. Машина плыла плавно, почти неслышно, только шины шуршали по асфальту.

Кай прилип к окну. Дома, деревья, другие машины — всё проносилось мимо с пугающей скоростью, но внутри было тихо и спокойно.

— Смотри, — шепнул он Тао, показывая на огромный рекламный щит.

Тао кивнул. Он тоже смотрел и считал минуты. Ровно сорок.

— Приехали, — объявил отец, паркуясь возле длинного трёхэтажного дома из светлого кирпича.

Кай вышел первым и огляделся. Дом был вытянутым, с серой покатой крышей. Вокруг — такие же. Одни из красного кирпича, другие из белого. Старые деревья, уже сбросившие листву. Никаких украшений. Никаких заборов.

Место навевало тоску. Не холодную тоску горных вершин, где воин остаётся один на один с небом. А другую — серую, ровную, бесконечную.

— Это теперь наш дом, — тихо сказал Тао.

Мать Лена уже открывала багажник.

— Чего встали? Доставайте рюкзаки!

Парни подошли, забрали свои вещи. И двинулись следом за новыми родителями — знакомиться с новым домом, в котором им предстояло жить неизвестное количество времени.

У подъезда Кай обернулся. Посмотрел на серое небо, одинаковые дома, голые ветки. Он пытался понять, что сейчас чувствует. Своих родителей он почти не помнил. Когда их отдали в клан, ему было всего 5 лет, а брату – 6. Кай тогда много плакал, а Тао его успокаивал. Говорил, что родители хотели для них лучшей жизни – не в нищете. Но Кай до сих пор чувствовал обиду в душе. И сейчас в нём вопреки обстоятельствам теплилось странное удовлетворение.

— Тао-Гэ, — тихо сказал он. — А как мы поймём, что это наш дом? Они все одинаковые.

Тао помолчал, потом указал на цифры над подъездом.

— Надо запомнить номер. 17.

Кай кивнул. И они вошли внутрь.

Глава 7

Квартира была достаточно большой, но очень уж непривычной: длинный коридор, множество дверей. Тао насчитал две комнаты, а ещё кухню и уборную с ванной — отдельно, что само по себе казалось роскошью. В клане мылись все вместе, в общем помещении с горячим источником.

Их комната — точнее, комната Тима и Тёмы — была достаточно просторной. Две одинаковых деревянных кровати с толстыми матрацами. Два тёмных письменных стола, на которых были разложены тетради, ручки — всё, что в этом мире, как они выяснили, использовалось для письма. Шкаф в цвет столов. На полу — светлый пушистый ковёр.

Тао с интересом посмотрел на тонкую зелёную тетрадь. На обложке — надпись:

Для работ по русскому языку

ученика 11 "Б" класса

МБОУ «СШ №17 им. Героя Российской Федерации А.Б. Буханова»

Зорина Тимофея

Он раскрыл тетрадь и ужаснулся. Каракули внутри были просто нечитаемыми. Буквы скакали, налезали друг на друга, строчки ползли то вниз, то вверх, хотя там были специальные линии. Но писавший словно был слеп.

— Это он так пишет? — спросил Тао с ужасом в голосе. — Тут совсем не учат каллиграфии?

Кай уже сунул нос в похожую тетрадь. Подпись была практически такой же, только имя и класс другие: Зорин Артём, 10 "В".

— Тут не лучше! — Он помахал тетрадью перед носом брата. — Шифу отбил бы все пальцы за такое.

Тао вздохнул. Он откладывал этот момент настолько, насколько мог. Рылся в тетрадях, разглядывал книги на полке, зачем-то пересчитал ручки в стакане. Делал всё, чтобы не думать.

Но время шло. За окном уже темнело. Зажглись фонари — жёлтые, круглые, совсем не похожие на масляные светильники в клане.

Тао взял в руки телефон, пальцы замерли над экраном. Он нажал на сообщение Вари. Набрал: я в городе. Отправил. Сердце забилось где-то в горле.

Ответ пришёл через мгновение:

На нашем месте через час.

Тао запаниковал. На каком ещё нашем месте? Где его искать? Что делать? Что говорить? Как он вообще должен выглядеть, когда встречается с девушкой?

— Кай, — выдохнул он. — Я не знаю, куда идти.

Кай, увидев замешательство брата, забрал телефон. Нажал на три точки в углу, потом на лупу. Ввёл: наше место.

Несколько минут поиска по переписке. Оба сгорали от стыда. Влезать в настолько личное — переписку двух людей, которые... которые, судя по всему, были близки. Очень близки. Там были сообщения, от которых Кай краснел и отворачивался, даже не дочитывая.

Но выхода не было. И вот оно: встреча должна была состояться в сквере у кинотеатра «Октябрь». Благо, карты тут же подсказали, как туда идти.

Тао с надеждой посмотрел на брата:

— Ты же сходишь со мной?

Кай покачал головой.

— Насколько я понял из интернета, в этом мире так не принято... когда двое... — он замялся. — Ты должен идти один.

Тао с ужасом уставился на брата. Сердце билось о рёбра так, словно пыталось их сломать.

Он подошёл к зеркалу, висевшему на двери. И только сейчас, кажется, впервые внимательно рассмотрел себя. Тело было слабым и нетренированным — это чувствовалось даже в том, как стояли плечи, как дышала грудь. Волосы — тёмные и короткие, только чёлка лезла в глаза. Глаза — глубокие, синие.

В целом, вид его устроил. Он ничего не стал менять. Просто накинул куртку и вышел в коридор.

Из кухни доносился запах мяса. Такой насыщенный, такой домашний, что Тао сглотнул. Желудок жалобно сжался. Но он проигнорировал низменные инстинкты.

— Можно я схожу на встречу?

Мама Лена обернулась от плиты. В руках — ложка, которой она помешивала что-то в сковороде. Пахло ещё сильнее.

— А ужин?

— Я не голоден.

Она вздохнула. Коротко, по-матерински, с оттенком «ну что с тобой делать».

— К десяти вечера чтоб был дома! — пригрозила она ложкой. — Завтра в школу!

— Хорошо.

Тао вышел на улицу.

Воздух был холодным, но не морозным. Осенним. Пахло сыростью и выхлопными газами. Он с тоской окинул взглядом дома, в которых светились окна. За ними — чужие жизни, судьбы.

Открыл карту на телефоне и пошёл по маршруту.

Сначала было страшно. Внутри всё бурлило от смешанных эмоций. С одной стороны, он не понимал, что делать с незнакомой девушкой. Хорошо, что он хотя бы выяснил, как она выглядит: в этом мире были не только нарисованные портреты, но и фотографии. Рыжая, с круглым лицом, с лукавыми глазами.

С другой стороны, он чувствовал груз ответственности. И волнение, которое исходило скорее от тела, чем от разума. Тёмино тело помнило эту девушку. Оно реагировало на одно её имя. Но главное — он не понимал, что должен сказать, как себя вести. Боялся напугать её, как напугал маму Лену утром.

А с третьей стороны... С третьей стороны, то, мимо чего он шёл, увлекало невероятно. На смену однотипным домам пришла широкая улица. Туда-сюда сновали быстрые разноцветные машины. По середине дороги, страшно грохоча, проехала железная повозка.

Когда Тао впервые услышал этот лязг, он с трудом сдержался, чтобы не рухнуть на землю и не принять боевую стойку. Но люди вокруг были спокойны. Шли, смотрели в телефоны, разговаривали, смеялись.

Тао глубоко вздохнул и заставил себя расслабиться. Потом залез в телефон и нашёл, что это такое. Трамвай, рельсы, электричество. И в очередной раз удивился, насколько тут все изобретательны.

Люди вокруг тоже увлекали. Кто-то шёл с угрюмым лицом, словно рыбаки, что вернулись почти без улова. Другие, наоборот, светились улыбками, оживлённо разговаривали. Женщина тащила за руку ребёнка, который орал так, будто его режут. Парень в наушниках проехал мимо на странном двухколёсном устройстве — телефон подсказал, что это самокат, только электрический.

Тао старался смотреть на людей, наблюдать. Делать так же, как они: останавливаться на красный свет возле дороги, ходить расслабленно, не выискивать глазами угрозу. К тому же его новое тело было совсем к этому не приспособлено. Оно не умело сканировать пространство, не чувствовало дистанцию до потенциальной опасности. Приходилось учиться заново.

Где-то к концу пути ему встретился большой дом, откуда выходили люди с покупками. «Юнона» — прочитал он вывеску. Сумки в руках у людей были разноцветными, яркими. А буквально в нескольких шагах, на складных стульях, сидели несколько бабушек и торговали тёплыми носками.

Старое и новое. Рынок и магазин. Всё рядом. Тао улыбнулся. Сам не заметил, как.

И вот — тот самый сквер. Деревья, уже голые, подсвеченные фонарями. Несколько скамеек.

Варю он увидел сразу. Она сидела на коричневой скамейке и смотрела в телефон. Длинные рыжие волосы были распущены и доходили почти до талии. На ней была белая куртка и голубая вязаная шапка с помпоном. На ногах — очень объёмные ботинки на толстой подошве.

Тао остановился в нескольких шагах в нерешительности. Что сказать? Как смотреть? Куда деть руки?

Она словно почувствовала взгляд и посмотрела прямо на него. Дороги назад не было. Тао сделал шаг вперёд.

— Привет, — сказал он. Голос дрогнул.

Варя смотрела на него странно, словно что-то искала на его лице.

— Привет, — ответила она, высоким мелодичным голосом.

Тао неловко переступил с ноги на ногу.

— Так и будешь стоять? — устало улыбнулась она.

Он опустился на скамейку рядом на расстоянии вытянутой руки. Варя с интересом посмотрела на него. В глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли грусть.

— Пионерское расстояние, значит, — сказала она тихо. — Что ж, пусть так.

Девушка отвернулась и посмотрела перед собой.

Тао задумался. Пионерское расстояние. Пионеры. Кажется, он уже видел сегодня в учебнике это слово. Но никак не мог вспомнить, кто это такие. Может быть, воинское звание.

— Мне нужно было подумать, — начала она. — И, Тёма, хочу, чтобы ты знал. Я всё решила.

Тао замер.

— Буду поступать в Вышку. Это один из лучших вузов в стране. А здесь, — Варя махнула рукой, — нет будущего.

Тао чувствовал, как внутри всё сжимается. Чужое тело реагировало быстрее, чем разум. Пальцы хотели сжаться в кулаки. Челюсть — стиснуться. Где-то в груди зарождалась тупая, ноющая боль.

Но идей для ответа не появлялось. Он не до конца понимал, о чём она говорит. Что такое «Вышка»? Почему здесь нет будущего? Разве будущее — не там, где ты живёшь, где твой долг?

— Так что, — Варя повернулась к нему, и в глазах блеснули зарождающиеся слёзы. — Нам стоит расстаться прямо сейчас. В этих отношениях нет смысла.

Тао сглотнул. Чувства девушки были как на ладони.

— Я... — Тао осторожно подбирал слова. — Я могу что-то сделать?

Варя горько усмехнулась.

— Сделать? — переспросила она. — Ты уже всё сделал. Сказал, что остаёшься здесь. И всё. А теперь спрашиваешь, что можно сделать?

Тао не знал, что говорить. Не знал, что Тёма говорил ей раньше. Не знал, какие обещания давал.

— Варя, — выдохнул он. — Я...

— Что?

— Я не знаю, что сказать, — честно ответил он.

Варя медленно повернулась и посмотрела на него. Долго молчала, а потом нахмурилась.

— Ты какой-то странный, — произнесла она наконец и отвернулась. — Сидишь на расстоянии, молчишь, смотришь на меня как на незнакомку. Я тебе — про будущее, про нас, а ты...

Он хотел сказать: «Я и есть чужой. Я вообще не Тёма. Я воин из другого мира, и понятия не имею, что тут происходит». Но вместо этого промолчал.

— Всё, — отрезала она и встала. — Делай, что хочешь.

И пошла по дорожке прочь. «Кажется, это очередной провал… второй за день», — подумал Тао обречённо, но тут же помотал головой и побежал за девушкой. Столько ошибок он просто не мог себе позволить.

— Подожди, — выдохнул он, нагнав девушку. — Уже поздно. Как ты… как ты пойдешь домой одна.

Дыхание сбилось, и это злило Тао. Он несколько раз глубоко вдохнул и продолжил:

— Позволь тебя проводить.

Стоило этим словам сорваться с его губ, как он смутился от такой дерзости. Тао тут же опустил голову, не решаясь встретиться с девушкой взглядом.

Варя остановилась и несколько мгновений просто рассматривала парня.

— Выглядишь, как провинившийся щенок, — хихикнула она, но тут же посерьёзнела. — Если думаешь, что так ты сможешь загладить вину, то даже не надейся.

Она уже сделала два шага вперёд, но сказала: — Чего встал то? Идём.

Тао облегчённо вздохнул и поравнялся с Варей. Они шли молча. Тао шёл по привычке с подветренной стороны, закрывая девушку от ветра.

Он перешли через дорогу и пошли вдоль высоких светлых домов. Внезапно из двора вывалился пошатывающийся мужчина и целенаправленно двинулся в их сторону. Тао тут же встал между мужчиной и девушкой. В нос ударил сильный запах спиртного.

— Молодёжь, мелочи не найдётся? — уточнил мужик и смачно икнул.

— Иди своей дорогой, пока в нос не получил, — автоматически ответил Тао.

Мужик недовольно скривился, а потом и вовсе пригорюнился.

— Злые вы… — сказал он и поплёлся к группе парней, стоявших неподалеку.

Варя с опаской посмотрела на Тао, но промолчала.

Ещё двести шагов и они остановились возле пятиэтажного дома, сложенного из красного кирпича. Он был предельно похож на тот, в котором жила семья Зориных, только выше.

Варя вдохнула и, казалось, хотела сказать что-то другое. Но в итоге быстро проговорила, открывая дверь:

— До завтра.

Дверь хлопнула. Тао немного постоял, пытаясь понять, смог ли он исправить ситуацию или сделал только хуже.

В кармане зазвонил телефон. Палец сам нажал на зелёную кнопку.

— Тао-Гэ! — Голос Кая был взволнованным. — Мама Лена говорит, нужно уроки сделать. А я… Я тут открыл эти учебники… Я почти ничего не понимаю, что делать?

— Подожди меня. Я уже иду… — он замялся, но всё-таки договорил. — Домой.

Глава 8

Выйдя из пещеры, братья Зорины осмотрелись. Вокруг простирались густые леса и тёмные горы с заснеженными вершинами. Казалось бы, воздух везде одинаков, но нет. Он был похож на тот, что остаётся после грозы — плотный, с запахом озона. Только вот туч на горизонте не наблюдалось. Небо было чистым, лишь редкие пушистые облака проплывали по небосводу.

Было раннее утро. Солнце только-только поднималось из-за крон деревьев. От пещеры вела одна-единственная каменная дорожка, которую немного прикрывал не очень густой, но плотный утренний туман. Вдалеке слышались металлический звук гонга, уверенные голоса и лязг металла.

Тим и Тёма осторожно двинулись вниз. Ощущения от движения были похожи на те, когда несколько часов катаешься на коньках, и в процессе ничего не чувствуешь. Но стоит их снять, как любая обувь кажется мягкими тапочками. А движения становятся чуть более плавными, словно ноги всё ещё скользят по льду.

Они шли молча. Тропинка привела их к высокой лестнице. Они начали подъём. Тим пытался считать, но сбился на 156. На удивление, дыхание не срывалось, ноги не горели.

Широкое горное плато встретило их просторной площадью, где уже строились молодые парни. Ни одной девушки. Все они были одеты практически одинаково — светлые длинные одежды, простые верёвочные пояса. Длинные волосы заколоты в пучки деревянными шпильками. Пахло утренним рисом и дымными благовониями.

Сзади виднелся храм. Покатая загнутая крыша, когда-то чёрная, теперь густо поросла мхом. Стены — красные, чуть облупившиеся на углах. Над воротами — тёмная табличка с золотыми иероглифами. Тёма покосился, пытаясь разобрать хоть один, но не успел.

Из ворот вышел старик, что бил их посохом в пещере. Стоило ему появиться, и площадь замерла. Сорок человек застыли с прямыми спинами на мгновение, а затем синхронно поклонились. Тёма и Тим быстро повторили за другими.

Но была проблема поважнее. Все стояли в каком-то порядке — по росту? по возрасту? по заслугам? Тёма лихорадочно сканировал строй. Стоять в первом ряду — позор? Во втором — вызов?

— Шисюны, бегом. Или хотите ещё больше прогневать шифу?

Источником тихого спасения стал невысокий парень с острыми чертами лица и хитрым прищуром. Он уже разогнулся с поклона и почти незаметно обернулся к стоявшим в растерянности братьям. Тёма пихнул Тима, они втиснулись в строй.

И началась тренировка.

Шифу подал знак, и все ученики расслабили плечи, прикрыли глаза, сделали глубокий вдох. Тим последовал за остальными, ожидая привычной скуки — ну подышать, ну что такого.

А потом случилось странное. Воздух входил в лёгкие не так, как всегда. Он был плотнее, что ли? Или это лёгкие были другими? Тим чувствовал, как с каждым вдохом тепло разливается по груди, спускается в живот, поднимается к плечам. Через минуту пальцы начали покалывать — приятно, будто ты их отсидел, но лучше.

Тим закрыл глаза и попробовал направить это тепло. Просто мысленно — как он читал в тех книжках про цигун, над которыми Тёма вечно смеялся. И тепло послушалось. Оно скользнуло по рукам, дошло до кончиков пальцев и там заструилось, пульсируя в такт сердцу.

У Тёмы внутри творилось то же самое, только без контроля. Тело само знало, как дышать, как распределять эту энергию. Тёма просто стоял и чувствовал, как ему хорошо. Впервые за последние несколько лет ему было хорошо без причины. Без пятёрок, без Вари, без одобрения матери — просто так.

— Неплохо, — раздался голос шифу где-то рядом. — А теперь — стойки.

Тёма открыл глаза и чуть не взвыл.

Шифу встал в центре площадки и начал выкрикивать названия. Одно за другим, без пауз, без объяснений.

— Тигр, выглядывающий из пещеры!

— Змея, пьющая росу!

— Ветер, гладящий бамбук!

— Корни, уходящие в землю!

Сорок человек двигались как один. Руки взлетали, ноги сгибались, спины прогибались. Тим пытался уследить за соседом справа, но тот уже менял позу, потому что шифу выкрикнул новое название. И тогда он понял, нужно отпустить контроль.

Тёма замер. Он понятия не имел, что означают эти дурацкие названия. Как «ветер» может «гладить бамбук»? И при чём тут вообще бамбук?

Он поймал на себе взгляд шифу. Тот смотрел пристально, сощурившись, и в этом взгляде не было ничего хорошего.

— Не думай, — прошипел Тим сзади.

Тёма не обернулся.

— Что значит «не думай»?

— Расслабься и дай телу делать. Оно знает.

Тёма хотел послать брата куда подальше, но выбора не было. Он перестал пытаться угадать следующую позу, анализировать и просто позволил себе двигаться.

И тело, движимое мышечной памятью, само сгибалось, тянулось, замирало. Руки сами находили нужный угол. Ноги сами держали равновесие. Тёма чувствовал себя пассажиром в собственном теле — жутковатое ощущение, но, если честно, удобное.

Только вот шифу, проходя мимо, едва заметно нахмурился. Тим заметил это. И понял: движения правильные, но пустые. Тело знает форму, но не знает ци. А Тим — знает. Ну, почти.

Он начал представлять, как энергия течёт по рукам. Чувствовать, как стойка уходит корнями в землю. Дышать так, чтобы тепло поднималось от пяток к макушке.

И у него стало получаться. Совсем чуть-чуть, на грани ощущений. Но когда шифу проходил мимо Тима вновь, его брови дрогнули по-другому.

Час пролетел незаметно. Тёма взмок, но усталости не чувствовал. Тело словно подзаряжалось от каждого движения.

— Мечи, — скомандовал шифу.

Ученики потянулись к стойке с деревянными мечами у входа в храм. Тим с Тёмой автоматически взяли те, что были ближе. Руки сами легли на рукояти правильно. Большие пальцы сверху, мизинцы снизу, хват не слишком сильный, но мёртвый.

— Пары, — шифу обвёл взглядом площадку и остановился на них.

Тим сглотнул. Тёма побелел. Но они послушно встали друг напротив друга. Вокруг уже стучали деревянные мечи — спарринг начался.

Тёма смотрел на Тима и видел в его глазах тот же ужас: это мой брат. Я не могу его ударить.

— Двигайтесь! — рявкнули сбоку.

Тёма сделал неуверенный выпад. Тим едва успел подставить меч. Дерево стукнулось о дерево — слабо, вяло, совсем не так, как у других пар, где клинки свистели в воздухе.

Тим попытался ответить. Его меч полетел в сторону Тёмы, но в последний момент рука затормозила. Удар вышел смазанным, почти ласковым. Со стороны это выглядело жалко.

Тёма краем глаза заметил движение. Шифу шёл к ним. Не быстро, но неотвратимо, как камнепад.

— Бей, — прошипел Тим. — Бей по-настоящему, иначе он поймёт.

Мечи снова столкнулись — так же неубедительно.

Шифу остановился в трёх шагах. Скрестил руки на груди. Молчал. Под этим взглядом Тёма чувствовал себя голым. Руки задрожали — уже не от страха, а от напряжения. Тело хотело драться, требовало, но разум не позволял.

Тим сделал ещё один вялый выпад. Меч скользнул по мечу Тёмы с жалким скрежетом.

— Довольно.

Голос шифу не был громким, но его услышали все. Даже те, кто стоял в дальнем конце площадки, замерли.

Братья опустили мечи.

Шифу подошёл вплотную. Он был ниже Тёмы, но сейчас казался выше гор.

— Вы знаете, что такое позор? — спросил он тихо.

Пауза. Тёма не знал, нужно ли отвечать.

— Позор, — продолжал шифу, — это когда ученики клана Блуждающего Ветра стоят друг перед другом как две бамбуковые палки, воткнутые в грязь.

Он взял меч Тима за кончик и дёрнул. Тим полетел вперёд, не удержав равновесия, и рухнул на колени. Камень больно ударил по костям.

— Встать.

Шифу повернулся к Тёме.

— Ударь брата.

— Что?

— Ты слышал.

Тёма посмотрел на Тима. Тот кивнул — едва заметно, отчаянно.

Тёма замахнулся. Меч полетел в сторону Тима. И в последний момент — снова затормозил. Шифу перехватил его руку. Пальцы у него были железными.

— Ты боишься сделать больно? — почти прошипел он. — Ты боишься сломать брата? Посмотри на него.

Тёма посмотрел. Тим стоял, сжав зубы, готовый к удару.

— Он сильнее, чем ты думаешь. А ты — слабее, чем должен быть.

Шифу отпустил его руку. Отступил на шаг.

— Оба ко мне.

Они подошли. Шифу взял меч Тима и быстро, почти не глядя — ударил Тёму по спине. Боль вспыхнула и растеклась по лопаткам. Тёма не закричал — только воздух выбило с хрипом.

— Ты, — Шифу перевёл меч на Тима. — Будешь стоять и смотреть, как твой брат получает за твою трусость?

Удар. Тим сложился пополам, но устоял. Ещё удар. Ещё. По спинам, по плечам, по ногам. Шифу бил методично, как выколачивают пыль из ковра. Боль была жгучей, но терпимой. Тёма вдруг понял: это не желание покалечить. Это урок. Жестокий, унизительный, но урок.

Наконец шифу остановился. Меч отлетел в сторону и с глухим стуком упал на камни.

— Запомните этот день, — сказал он. — Сегодня вы вели себя не как воины, а как испуганные дети. Ваш позор видел весь клан.

Он смотрел на них сверху вниз. Они стояли, согнувшись, пытаясь отдышаться.

— А теперь слушайте.

Тишина стала такой плотной, что Тим слышал, как где-то далеко капает вода.

— Сначала подчините тело. — Шифу ткнул пальцем в грудь Тёмы. — Потом — язык. — Палец переместился к губам Тима. — Потом — мысли.

Он развернулся и пошёл прочь.

Несколько секунд никто не двигался. Потом площадка снова ожила — ученики вернулись к тренировкам, делая вид, что ничего не случилось.

Тёма поднял глаза на Тима. У брата лицо было мокрым, но он не плакал — просто пот и пара непрошенных слез.

— Ты как? — шепнул Тёма.

— Жить буду, — так же шёпотом ответил Тим. — А он... он понял?

Тёма посмотрел вслед шифу. Тот уже стоял у входа в храм, отдавая распоряжения старшим.

— Не важно.

— Как это не важно?!

— Это значит, — Тёма поморщился от боли в спине, — что если он понял — мы трупы. А если не понял... мы всё равно почти трупы, потому что не умеем тут жить.

Тим сглотнул. Губа распухла, и он машинально потрогал её пальцем. Кровь на пальцах была чужой, но боль — своей. Первый раз в жизни его ударили по-настоящему.

Странно, но тело Кая к этому привыкло. Оно уже почти забыло боль, пока Тим о ней думал.

— И что нам делать? — спросил Тим.

Тёма посмотрел на брата. На распухшую губу, на синяк, который уже проступал на скуле.

— То, что он сказал. Подчинять тело. Язык. Мысли. И делать вид, что мы — это они.

— А если не получится?

Тёма не ответил. Он наклонился, поднял с земли меч — чужой, тяжёлый, но уже начинавший чувствоваться своим.

— Пошли. Нужно отрабатывать, пока нас снова не начали бить.

Они встали на свои места, подняли мечи. И попытались стать теми, кем не были.

Глава 9

Спустя час тренировка была завершена. Об этом оповестил громкий звук гонга. Ученики клана расслабились, протёрли тренировочные мечи, вернули их на стойку.

К Тёме тут же подошёл высоченный парень с широкими плечами. Примерно так Тёма всегда представлял себе богатырей из былин. Только вот лицо ярко контрастировало с телесной мощью. Оно было кругловатым, нос маленьким, а глаза — миндалевидными и добрыми.

— Ну что? — Он хлопнул Тёму по плечу. — Ночь тяжёлой была? Да?

Тёма осторожно кивнул. И тут богатырь из мира цзянху глубоко вздохнул и уставился в пол, словно ученик младшей школы перед родителями, получивший три двойки подряд. Тёма настолько этого не ожидал, что растерялся. Тим как раз подошёл и замер перед этой немой сценой.

— Вы уж простите, что так вышло вчера, — понуро сказал здоровяк. — Я до полуночи стоял на коленях у покоев шифу. Но он мне так и не поверил.

Тим сглотнул и начал судорожно соображать. Логика подсказывала, что пещера, в которой они проснулись, была наказанием за какой-то проступок. Это он понял ещё утром. Теперь выяснялось, что этот парень был как-то в этом замешан.

— Да ничего, — выдавил Тёма. — Ничего страшного не произошло.

Здоровяк вздохнул ещё печальнее.

— Может быть Сяо Вэнь всё-таки вспомнит, кто его так... — Он безнадёжно махнул рукой. — Ладно, идём на обед, а то ведь со вчерашнего вечера без еды.

Братья переглянулись и двинулись за ним.

Обед проходил в просторном помещении с высокими сводами. Там стояли длинные деревянные столы и лавки. Ученики по очереди подходили к чану с рисом, набирали его в глубокую миску, затем черпали ароматную смесь из другого котла, брали палочки и садились. Тёма принюхался и присмотрелся. Дополнением было тофу в остром соусе, с зелёным луком.

Братья опустились на скамью напротив здоровяка. К ним тут же присоединился тот самый парень, что «спас» их на тренировке.

— Сун Вэй, — уточнил он у здоровяка. — Как там Сяо Вэнь?

— Уже лучше, — буркнул тот и занялся едой.

Тим и Тёма нерешительно взяли палочки в руки. Нет, они держали палочки и раньше. Роллы, суши — это было знакомо. Даже однажды ели хого в Питере где-то на Ваське. Только вот тогда Тим благополучно утопил в бульоне тофу, который потом пытался выловить не меньше десяти минут. Тёма и родители посмеивались, но были тут же наказаны судьбой: там, в недрах кипящего бульона, оказались несколько кусков мяса, спаржа, салатные листья. И плавали бы они там дальше, если бы не работница-китаянка, вооружившаяся палочками и половником, быстро предотвратившая катастрофу.

Сейчас рассыпчатый рис никак не хотел собираться в удобные комки. Тёма чувствовал себя неловко. Сун Вэй покосился на его попытки, но промолчал. Только взгляд стал ещё более виноватым.

Зато парень напротив наблюдал за ними с неподдельным интересом.

— Чэн Тао, — наконец сказал он. — А что было-то в пещере?

— Холодно, — коротко ответил Тёма.

— Лу Сяо, любопытство не приводит ни к чему хорошему, — осадил его Сун Вэй.

Парень замолчал, но интерес из глаз не пропал.

Ученики клана постепенно расходились. Миски пустели. Тёма и Тим не переговаривались — их бы услышали, но поняли: здесь принято доедать всё до конца.

Из зала они вышли последними. Сполоснули миски и палочки в большом металлическом тазу, как это делали остальные, и вышли на воздух.

— Нужно выяснить, как братья Чэн попали в пещеру, — прошептал Тёма.

— И вернуться туда, — поддакнул Тим тихо. — Возможно, там мы найдём хоть какую-то подсказку, как вернуться.

Но хоть как-то продвинуться в разгадке тайны им не позволили. Вновь раздался удар гонга.

— Опять тренировка? — обречённо спросил Тёма.

Глава 10

Они уже собирались пойти к площади, но ученики двигались в каком-то другом направлении. Братья пошли за остальными.

Тёма поймал себя на мысли, что если бы не обстоятельства, при которых они здесь оказались, он мог бы считать это место красивым. То, что изначально казалось почти безжизненным плато, утопало в зелени. По территории были проложены аккуратные дорожки из серых продолговатых камней. Вдоль них росли кусты, карликовые деревья. Он не знал ни одного названия. Но вся эта зелень благоухала: цветочный, с привкусом мёда аромат смешивался с хвоей и чем-то лекарственным. Подкорки сознания подсказывали, что это эвкалипт.

Тим же увлечённо наблюдал за строениями. Они были похожи: покатые крыши, красные или светлые стены, бумажные окна. Различались здания разве что размерами. Но было ещё кое-что: надписи. На каждом здании висели таблички с иероглифами. Тим вглядывался в них и — о чудо! — понимал. «Зал утренней росы», «Покои для размышлений», «Храм предков».

«Интересно, а когда мы вернёмся в Смоленск, я смогу понимать китайский? — подумал он. — Это ж идеальный читерский способ выучить один из самых сложных языков мира!» Как только эта мысль возникла в голове, он усмехнулся. Их жизни висели на волоске, как отсюда выбираться — никто не знал, а его интересовало другое.

Наконец они вошли в душноватое помещение с деревянными стенами. Шифу сидел в невысоком широком кресле. Ноги были скрещены. Перед ним на столе стояла круглая синяя вазочка с песком, в которую были воткнуты пять палочек благовоний.

Помещение оказалось плотно заставлено столами. На них аккуратно расположились «четыре драгоценности»: кисти, бумага, тушь, тушечницы.

Увиденное повергло Тима в ужас, и он едва слышно заскулил.

Он дважды становился счастливым обладателем троек по ИЗО, что было предметом для бесконечных шуток Тёмы. И пока все считали этот предмет отдыхом и способом получения халявных пятёрок, Тим считал его пыткой. И был очень рад, когда в восьмом классе этот предмет наконец закончился.

С письмом дела обстояли не лучше. Мама всегда говорила: «Пишешь, как курица лапой». Единственное, что успокаивало Тима в этот момент, — способности брата к аккуратному подчерку были такими же жалкими.

Они осмотрелись. Тут хотя бы было понятно расположение учеников. Впереди сидели те, кто поменьше ростом. Сун Вэй расположился в самом последнем ряду. Братья решительно заняли два свободных места ближе к концу рядом с высоким парнем с вытянутым лицом. Тот даже не повернул головы. Но Тёма сразу отметил, что одежда на нём была идеальной. Будто он вовсе не был ни на тренировке, ни на обеде, а занимался всё утро глажкой.

«А тут есть утюги?» — тут же задумался Тёма.

Шифу поднял руку. По этому знаку ученики разлили воду в тушечницы, достали твёрдую тушь и начали растирать её круговыми движениями.

— Дыхание! — напомнил шифу.

Тим, уже успевший замечтаться о лингвистических бонусах, дёрнулся и принялся судорожно тереть. Рядом кто-то замедлился, кто-то и вовсе замер, восстанавливая ритм. Тёма сосредоточенно водил тушью по камню, стараясь не думать о том, что вся эта медитативность ему, в общем-то, даже начинает нравиться.

Первая палочка благовоний догорела. Шифу щёлкнул пальцами, и над его головой развернулся длинный свиток.

Побеждающий людей силён. Побеждающий себя могущественен.

Тим сглотнул. Ученики взялись за кисти.

И тут он с ужасом понял, что они держат локти на весу. Никакой опоры. Тим неуклюже макнул кисть в тушь, забыл обтереть её о край тушечницы и, едва коснувшись бумаги, поставил жирную чёрную кляксу.

Тёма рядом перестал дышать. Но шифу даже не взглянул на них. Тим скосил глаза на парня слева и начал повторять его движения — медленные, плавные, как танец.

Тёма, стараясь не дышать, провёл первую линию. Рука работала сама — тело помнило. Но то ли у Чэн Тао был почерк не лучше, чем у Тёмы, то ли тело в отрыве от разума работало плохо, линия вышла кривой. Он попробовал снова — та же история.

Шифу встал и начал прохаживаться между рядами. Поправлял руки, легко постукивал по спинам тех, кто горбился, качал головой над неудавшимися иероглифами. Ничего не говорил, но стоило ему сделать этот жест — и ученик убирал лист в сторону, начинал заново.

Тим старался глубоко дышать, выпрямить спину, не нервничать. Но как только шифу поравнялся с ним, он выдохнул слишком резко — и лист с первым нелепым иероглифом взлетел со стола и прилепился точно к спине впереди сидящего.

Брови шифу поползли вверх. Несколько парней справа едва слышно захихикали. Без злости, скорее от неожиданности. Шифу махнул рукой — лист послушно вернулся на стол перед Тимом. Но на светлой ткани уже отпечатался чёрный след позора.

— Извини, — прошептал Тим в спину ученику.

Тот до этого момента был сосредоточен на своей работе и вообще не понимал, что происходит. Но, почувствовав на себе взгляды, поднял глаза и непонимающе посмотрел на Тима.

— Извиняться нужно действиями, — ровно сказал шифу, не оборачиваясь. — Сегодня ты пойдешь стирать ханьфу после вечерней тренировки.

И двинулся дальше.

Тим сглотнул и уставился в свой лист. Руки дрожали.

Тёма тем временем домучил первую половину фразы. Иероглиф «человек» — 人 — получился почти ничего. Две линии, одна поддерживала другую. Но вот следующий — 有 — был похож на хижину, которая вот-вот развалится. Он покосился на соседа справа.

Иероглифы парня с идеальной одеждой были правильными, гармоничными. Он уже писал фразу в третий раз, и каждый иероглиф будто сошёл с образца.

Тёма вздохнул и вернулся к своему листу. Последний иероглиф — 强, «сильный». Тёма несколько минут тупо смотрел на свиток, пытаясь запомнить, как идут линии. Потом решительно макнул кисть в тушь.

Рука дрогнула. Несколько чёрных капель сорвались с кисти и упали на безупречный рукав соседа. Дыхание Тёмы остановилось.

Парень медленно повернул к нему голову и приподнял бровь. В глазах плескалось отвращение и презрение.

— Вы с братом решили стать прачками, а не воинами?

Тёма открыл рот, чтобы извиниться, но голос шифу опередил его:

— Презрение к физическому труду, Линь Чжэнь, не красит тебя. А отношение к твоим шиди — это отражение хаоса внутри тебя.

Шифу подошёл к их ряду.

— Сегодня после вечерней тренировки вы втроём отправитесь в прачечную у восточных ворот. И выстираете всё, что там накопилось за неделю. Ясно?

— Да, шифу! — Линь Чжэнь вскочил и сделал глубокий поклон, сложив ладони в замок.

Братья повторили движение, стараясь не смотреть друг на друга.

«Лучше бы в пещеру отправил, — внезапно подумал Тим. — Там хотя бы расследование можно было провести».

Глава 11

— Идём, — нетерпеливо сказал Линь Чжэнь. Тёма даже пот со лба не успел смахнуть после тренировки. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

Тим кивнул. Тёма ничего не ответил, просто понуро поплёлся за Линь Чжэнем. Он почти ни разу в жизни не стирал руками. Разве что носки пару раз.

Они шли долго, почти через всю территорию клана. Прачечная оказалась строением, стоявшим на самой окраине — оно было словно сращено со скалой. Внутри оказалось сыро и холодно. По желобам текла вода — ледяная, спускающаяся прямо с гор. Посреди стояли несколько треног, на которых висели два больших чана. Повсюду на верёвках сохли белые одежды.

Братья остановились у входа.

— Что встали-то? — Линь Чжэнь явно злился.

Он больше ничего не сказал, просто махнул рукой влево. Там, в углу, были сложены дрова.

Работа закипела. Братья быстро сложили костры под чанами — благо опыт походов у них был. Линь Чжэнь чиркнул огнивом и разжёг огонь. Они начали набирать ледяную воду в вёдра и выливать её в чаны.

Линь Чжэнь и здесь работал как хорошо отлаженный механизм. Тёма наблюдал за ним внимательно, но с осторожностью. И видел, что тот тоже следит — причём за обоими.

Наконец началась стирка. Грязной одежды было много. Линь Чжэнь достал мыльный корень — жёсткий, похожий на сухую палку, который в воде давал густую пену. Процесс оказался простым, но физически тяжёлым: одежду окунали в тёплую мыльную воду, а затем тёрли о специальную доску. Полоскали же в тех самых горных ручьях, что были приручены желобами.

Руки начали гореть от холода. Тим, когда опускал одежду в тёплую воду, держал её там явно дольше необходимого. Он искренне боялся отморозить пальцы. Пусть и не свои собственные — но кто знает, сколько ему ещё ими пользоваться. Да и вообще он надеялся, что Чэн Кай ничего не сделает с его телом в Смоленске.

— Шисюны, — послышался тоненький голосок. — О, дашисюн, ты тоже здесь.

На пороге в поклоне склонился щуплый мальчишка лет одиннадцати на вид. Он был похож на мышонка — острый нос, маленькие тёмные глазки, руки почти болезненно худые. Под левым глазом красовался фиолетовый фингал. Нижняя губа была разбита.

— Я тут... — замялся мальчик. И, не найдя слов, поставил на стол небольшую корзинку. От неё приятно пахло выпечкой.

— Спасибо, — откликнулся Тёма.

Тим и Линь Чжэнь кивнули и подошли к корзинке. Там оказалось несколько паровых булочек. Простых, без начинки, зато ещё горячих. Тёма с бесконечной благодарностью во взгляде посмотрел на мальчишку. Без него у них не было бы даже подобия ужина.

Но мальчишка не уходил. Он нелепо переминался с ноги на ногу.

— Чего тебе, Сяо Вэнь? — не выдержал Линь Чжэнь.

— Я... — снова замямлил мальчик. — Шисюны, можно... я могу...

Линь Чжэнь как раз доел булочку и закатил глаза так, словно увидел нечто, оскорбляющее его взор, и вернулся к работе.

До Тёмы наконец дошло, что именно о Сяо Вэне говорил Сун Вэй. И мальчишка явно хотел что-то сказать, но боялся Линь Чжэня. Тёма сделал жест головой в сторону выхода. Тим запихал остатки булочки в рот, а Сяо Вэнь, обрадованный, что его поняли без слов, бодро засеменил на улицу.

Стоило им скрыться за дверью, Линь Чжэнь распрямился и прислушался.

На улице их ждала такая же пантомима.

— Я... простите... я... шисюны...

Братья не меньше минуты терпеливо ждали, но тут не выдержал Тёма.

— Говори уже, — прошипел он.

Сяо Вэнь грустно опустил голову и замолчал. Тёма покосился на Тима. Тот осторожно спросил:

— Ты хотел что-то сказать про Линь Чжэня?

Мальчик отрицательно и активно замотал головой.

— Про это... — Тёма указал на свой левый глаз.

Сяо Вэнь закивал, но ничего не сказал. Тим внезапно почувствовал себя учителем, который пытается выбить из ученика у доски хоть какой-то удобоваримый ответ. Впервые в жизни ему стало жаль Инну Михайловну, перед которой он вот так множество раз стоял, пытаясь вспомнить хоть что-то из прочитанного.

— Так кто тебя так... — неуверенно подтолкнул к ответу Тёма.

— Это не вы, — выпалил мальчик. — Я знаю. Но мне нужно молчать.

И тут же развернулся и стремительно побежал прочь. Он стал ещё больше похож на мышонка, перебирающего маленькими тонкими лапками.

Братья переглянулись. Картина попадания братьев Чэн в пещеру постепенно обретала очертания.

— Но при чём тут Сун Вэй? — тихо спросил Тёма.

Тим пожал плечами и пошёл обратно в прачечную. Линь Чжэнь стирал, как ни в чём не бывало. Но разговор он слышал. Впрочем, его это не удивляло. Братья Чэн никогда не были драчунами. И уж тем более не стали бы трогать этого жалкого Сяо Вэня. Ему казалось странным, что шифу им не поверил. Но он знал — даже у великих мастеров есть слепые пятна.

Стирка продолжилась. Но, казалось, гора грязной одежды меньше не становится.

Стемнело. Линь Чжэнь зажёг несколько масляных ламп. Тени заплясали по деревянным балкам потолка.

Тёма пошёл полоскать очередное одеяние и тут поскользнулся на мокром каменном полу. Он удержался, но успел не только нелепо взмахнуть руками, но и зарядить мыльной мокрой тканью по щеке.

Тим едва слышно хихикнул. Линь Чжэнь хмыкнул и немного сдвинул брови.

— Кому-то наказания идут на пользу, — с философской интонацией заметил он. — А кому-то во вред. Интересно...

Линь Чжэнь вздохнул и посмотрел на Тёму.

— Раньше ты чувствовал поверхность до того, как ступал. Не думаешь ли ты, что талант — это не главное?

Он не стал ждать ответа и вернулся к работе. Но краем глаза всё ещё наблюдал.

Тёма сам не заметил, как сжались кулаки. Ему было всё равно на этого высокомерного парня. Да и к своим провалам он давно привык. Но вот телу Чэн Тао — нет. Сердцебиение участилось. Рука сама дёрнулась вверх, словно готовясь к удару, но Тёма погасил эту внезапную и чужеродную вспышку гнева. И чувство это было привычным, старым, но чужим.

Линь Чжэнь стирал молча, но в уголках его губ пряталась довольная усмешка. Тао, его главный соперник, тот, кто всегда был лучше, кто получал похвалу шифу, не прилагая видимых усилий, — этот Тао сейчас едва держал кисть, путал движения и поскальзывался на ровном месте.

Линь Чжэнь не знал, что случилось в ледяной пещере. И знать не хотел. В глубине души разрасталось тёплое, почти забытое чувство, которое он давно себе запретил.

Может быть, теперь у него наконец-то появится шанс.

Глава 12

Братья Чэн не спали всю ночь.

Тао сидел на полу, скрестив ноги, с учебником физики в руках. Рядом валялись тетради, ручки, раскрытый ноутбук с десятком вкладок — «как решать задачи по физике», «законы Ньютона для начинающих», «что такое вектор». Глаза щипало, спина затекла, но он не позволял себе остановиться.

Кай воевал с литературой.

— Тао-Гэ, — простонал он в который раз. — Я не могу. Я больше не могу. Этот Гоголь... у него какой-то поручик, он за чужой женой ухаживает... И он её… он ёё…

Кай глубоко вдохнул, набираясь смелости.

— Он её поцеловал! Прямо в губы! — скороговоркой выпалил он и с ужасом в голосе спросил: — Зачем? Зачем они это изучают?

Тао поднял голову. Под глазами залегли тени.

— Это художественная литература. Вымысел.

Кай ткнул пальцем в страницу.

— Но то, что они делают — это ужасно! Что же за люди здесь жили? Или живут…

Тао закрыл глаза и глубоко вдохнул, слегка задержав дыхание, а затем медленно выдохнул. Техника, которую он знал с детства, сейчас помогала не столько собрать ци, сколько не убить брата.

— Читай дальше.

— Я читаю! Я уже три раза прочитал! Там ещё художник влюбился в девицу, а она оказалась... ну эта...

Кай попытался выговорить «проститутка», но не смог и просто махнул рукой.

— Это же стыдно! Он ещё и с собой покончил…

Тао промолчал.

Кай уронил голову на учебник и затих. Через минуту Тао понял, что брат не просто замолчал, а задремал, уткнувшись лицом в страницу, где Шиллер с друзьями бил Пирогова за ухаживания за его женой.

— Кай, не смей. Нам ещё историю учить.

— Я лучше в ледяную пещеру, — донеслось глухое из-под учебника.

— В ледяной пещере мы уже были. Вставай.

Кай забормотал проклятия в сторону брата, но подчинился.

К трем часам ночи Тао понял, что законы динамики Ньютона очень даже похожи на основы боевых искусств. Ускорение тела прямо пропорционально силе, действующей на него, и обратно пропорционально его массе. Он это и так использовал для расчёта ударов. Только вот с той разницей, что в этом мире не знали ци.

С литературой было хуже, поэтому Кай решительно отложил учебник в сторону и углубился в домашнее задание по истории.

Тао же решил хоть немного передохнуть и начал читать про то, как принято вести себя в школе. Да и нужно было хотя бы найти это здание на карте.

— Семнадцатая, на улице Академика Петрова.

Кай подполз ближе, всматриваясь в экран.

— А куда там идти? Она выглядит большой.

Тао пожал плечами, а Кай взвыл от отчаяния.

К шести утра Тао задремал, сидя с учебником истории в руках. Кай просто отрубился лицом в страницы про Февральскую революцию. Так их и застала мама Лена, когда вошла в комнату.

— Ой, мамочки! — вскрикнула она.

Тао открыл глаза мгновенно — как воин, услышавший опасность. Кай дёрнулся и сбросил учебник на пол.

— Вы что, всю ночь не спали?

— Учили, — коротко ответил Тао.

Мама Лена посмотрела на него долгим взглядом. В нём было что-то новое — не раздражение, а тревога.

— Нельзя же так. Оценки — не главное в жизни.

Тао моргнул. В клане шифу говорил обратное: только результат имеет значение. А здесь... здесь мать говорила, что оценки не главное.

— Мы пойдём собираться, — сказал он, поднимаясь.

Тао подхватил почти спящего Кая под локоть. Кай что-то пробормотал и повис на брате. Они переоделись в белые рубашки, синие брюки и пиджаки в цвет.

— Хорошего дня! — крикнула мама Лена, уже выбегая за дверь вместе с отцом.

Дверь захлопнулась быстрее, чем братья успели ответить.

Они собрали всё — учебники, тетради, пенал, дневник (спасибо интернету, подсказали, что это такая тетрадь для оценок). И даже сменную обувь.

Тао всё ещё не мог поверить, что в этом мире доступ к знаниям так прост и удобен. Никаких библиотек, свитков, долгих поисков.

Завтрак прошёл в молчании. Мама оставила для них на столе тарелку с весьма внушительной стопкой блинов.

Кай, проснувшись окончательно, наворачивал их с такой скоростью, будто не ел неделю. Тао ел аккуратно, неодобрительно покашиваясь на брата. Но говорить ничего не стал.

Они вышли на улицу. Воздух был холодным, осенним, но не таким, как в горах — там он резал лёгкие, а здесь просто освежал. Кай зябко поёжился в своей куртке.

— Тао-Гэ, я боюсь.

— Я тоже.

— А если мы опозоримся?

— Значит, опозоримся.

Кай посмотрел на брата с удивлением. Такого он не слышал от него ни разу в жизни.

Как только они попали в клан, Тао будто бы сразу же повзрослел. Он всегда поддерживал Кая, помогал ему. Словно пытался заменить родителей. Но при этом он всегда был строг и с самим собой, и братом.

Многие думали, что обучение боевым искусствам давалось Тао легко. Но Кай знал, что старший брат в тайне, даже от него тренируется. Для него всегда было важно оправдать ожидания. И того же он требовал от младшего.

Они дошли до школы за пятнадцать минут. Здание было трёхэтажным, сложенным из бежевых кирпичей. Вход был обрамлен кирпичными стенами с геометрическими узорами. Перед ним толпились люди — ученики, родители.

Кай оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда идти. Вдруг к нему подбежал парень — невысокий, с веснушками.

— Тим! — Парень тут же увлёк его за собой. — Пошли, пошли, Инна Михайловна убьёт, если опоздаем!

Кай обернулся на Тао с паническим взглядом. Тао шагнул было за ним, но его тоже окликнули.

Он обернулся. Невысокая девушка с тёмными кудряшками приветливо махнула ему рукой. Тао удивился тому, с какой готовностью он откликнулся на «Тёму», но тут же подумал, что это было к лучшему.

— Ты физику сделал?

— Да… — неуверенно промямлил Тао.

— Меня двадцать первая задача просто добила, — сказала она и пошла внутрь. — Вот зачем мне знать, какое ускорение сообщит тягач прицепам?

Тао лишь вздохнул. Кажется, девушка ждала именного такого ответа. Она удовлетворённо хмыкнула.

Они вместе протиснулись сквозь толпу к помещению, где висели куртки. Они быстро скинули верхнюю одежду. Тао сменил грязные ботинки на белые кроссовки.

— А в 23 задаче, что у тебя получилось? — спросила девушка, когда они вместе двинулись по оживлённому коридору, стены которого были окрашены в зелёный цвет.

— 0,08 м/с2.

— И у меня, — радостно сообщила кудрявая и толкнула дверь с номером 22.

В кабинете было многолюдно. Кто-то доделывал домашнее задание, несколько девушек сидели на столах и оживлённо болтали, парни в углу играли в телефон.

— Тёма! — подскочил блондин с предпоследней парты. — Покажи, что у тебя получилось.

Тао сел рядом и раскрыл рюкзак. Парень резво выхватил оттуда тетрадь по физике и начал судорожно писать в своей.

Спустя пару минут в класс вошла пожилая женщина. Пухленькая, седая, с голубыми глазами за очками в тонкой оправе. Тао вскочил автоматически — тело дёрнулось в лёгком поклоне, но он успел себя остановить. Просто замер, выпрямившись как струна.

И тут же понял, что никто больше не встал. Блондин даже головы не поднял — продолжал строчить в тетради. В углу парни всё ещё тыкали в телефон.

— Успокоились! — сказала учительница негромко, но в голосе появилась сталь.

Класс постепенно затих и встал. Но двое в углу продолжали пялиться в экран.

— Петров, Дивеев, вам особое приглашение нужно?

Парни дёрнулись, вскочили, чуть не уронив стул.

— Садитесь, — учительница махнула рукой и прошла к столу.

Начался урок. Учительница смотрела в монитор, а затем вызывала к доске. Так Тао узнал, что блондинку зовут Иванова Дарья, и она получила четвёрку, а вот его соседа – Власов Егор. И он получил два. Но, кажется, даже и не думал расстраиваться.

Но тут случилось неизбежное.

— К доске пойдёт... Зорин Артём.

Тао вышел вперёд. Учительница протянула ему бумажку с задачей. Тао глубоко вдохнул, взял в руки мел и начал.

— Автомобиль массой семьсот килограмм разгоняется из состояния покоя до скорости семьдесят два километра в час... — Он писал на доске, проговаривая каждое действие. — Сила тяги одна целая четыре десятых килоньютона. Переводим в ньютоны — тысяча четыреста. Скорость переводим в метры в секунду — двадцать.

Он писал чётко, красиво. Хотя рука Тёмы то и дело норовила совершить подлость и начать писать привычными каракулями.

— По второму закону Ньютона, сила равна массе, умноженной на ускорение. Ускорение — это изменение скорости за время. Отсюда время равно масса умножить на скорость, делённая на силу.

Он подставил числа.

— Семьсот умножить на двадцать — четырнадцать тысяч. Делим на тысячу четыреста. Получаем десять секунд.

Тао повернулся к учительнице. Она смотрела на него поверх очков. Потом медленно перевела взгляд на доску. Потом снова на него.

— Зорин, — сказала она наконец. — Из тебя обычно ни слова не вытянуть. Молча стоишь, корпишь.

Учительница внимательно осмотрела его уши в поисках наушников. И, не обнаружив, потеряла интерес и отвернулась к монитору.

— Прямо лекцию прочитал. — Она покачала головой, но в уголках губ пряталась улыбка. — Пять, Зорин. Садись.

Тао сел за парту. Сосед ткнул его локтем.

— Мне б твои мозги… Петровна та ещё…

Тао пожал плечами. Он не знал, что ответить. Он просто сделал то, что должен был. И уж тем более Тао не понимал, как можно обвинять наставника в своих провалах.

В клане всё было просто – либо ты лучший, либо погибнешь в бою.

Спустя несколько минут позвенел спасительный звонок.

Кай же с трудом пережил урок литературы. Хорошо, что удалось просто отмолчаться. Нравственная проблематика, о которой говорила Инна Михайловна, была для него чужда. Это ведь всегда выбор самого человека: добродетель или порок. Проблему одиночества он также не понимал. Для него в этом не было ничего плохого. В одиночестве можно было медитировать, успокаивать разум, развиваться.

Но теперь началась биология.

Учительница — молодая, строгая — быстро и чётко повторяла вместе с классом тему. Кай старался слушать, но слова плыли мимо сознания. Мембрана. Органоиды. Ядро. Прокариоты. Эукариоты.

— Митохондрии — это энергетические станции клетки, — говорила Анна Дмитриевна. — Именно в них синтезируется АТФ — основной источник энергии для всех процессов.

— Как даньтянь, — прошептал Кай одними губами.

— Чего? — тут же обернулся сосед — тот самый, что тащил его утром. На прошлом уроке Кай выяснил, что его зовут Клинов Петя.

Кай замотал головой. Сердце ухнуло вниз. Он сказал это вслух? Веснушчатый смотрел на него с недоумением, но, к счастью, не стал допытываться — отвернулся к доске.

Кай выдохнул.

— Зорин!

Он подскочил так, будто его окликнул шифу. Весь класс обернулся.

— К доске. Расскажешь про отличия прокариот от эукариот.

Кай вышел. Но в голове была предательская пустота.

— Ну? — поторопила Анна Дмитриевна. — Мы слушаем.

— У эукариот есть ядро, — сказал он медленно, вспоминая ночные мучения с учебником. — А у прокариот... нет.

— Верно. Дальше.

Кай молчал. Он помнил только это.

— Размеры? — подсказала учительница.

— Прокариоты меньше, — попытался угадать Кай.

— Хорошо. Ещё?

Он мучительно вспоминал. Ночью он это читал, но очень хотел спать. Да и к тому же учил ещё кучу всего.

— У прокариот нет мембранных органоидов, — выдавил он наконец.

— Верно. Садись. Три.

Кай выдохнул и быстро вернулся на место и уткнулся взглядом в парту.

Петя прошептал:

— Тим, ты чё?

Кай пожал плечами.

— Устал.

— Монтировал? Да? — спросил сосед шёпотом. — Что на курганах сняли? Было что необычное?

Кай дёрнулся. Необычное. Это могло быть важно.

Но он не знал, что ответить. Спасение пришло от учительницы, что строго, с прищуром посмотрела на них. Петя замолчал и уткнулся в тетрадь.

Кай выдохнул и едва дождался перемены. Как только прозвенел звонок, он выскочил в коридор, прижался к стене и достал телефон. Поиск выдал множество ссылок. Кай ткнул в первую попавшуюся.

Курган — погребальное сооружение из земли и камня, характерное для многих культур, включая скифов, сарматов, древних славян и скандинавов. Обычно имеет форму полусферы или конуса.

Он листал дальше.

В курганах хоронили знатных воинов, вождей, жрецов. В захоронениях находят оружие, украшения, посуду, останки людей и животных.

Кай сглотнул. Братья Зорины ходили по древнему кладбищу.

Он набрал следующий запрос: курганы Смоленск.

Гнёздовский археологический комплекс — крупнейший памятник эпохи викингов и Древней Руси. Расположен в Смоленской области, включает около 4000 курганов. Датируется X — началом XI века.

Четыре тысячи. Они были там, где лежат тысячи мёртвых людей.

На территории комплекса найдены следы поселений, городища, а также уникальные артефакты: мечи, амулеты, скандинавские фибулы, арабские монеты.

Кай открыл карту. Курганы были совсем рядом с тем домом, где они проснулись. Всё сходилось.

— Тим!

Он дёрнулся и чуть не выронил телефон. Петя стоял рядом и заглядывал через плечо.

— Ты чё, курганы гуглишь? Я думал, вы там уже всё сняли.

— Сняли, — быстро сказал Кай, убирая телефон.

— И как?

— Темно было, — уклончиво ответил он. — Ничего не видно.

Веснушчатый разочарованно хмыкнул.

— А детектор твой? Сработал?

Кай моргнул. Детектор. Какой ещё детектор?

— Сработал, — сказал он первое, что пришло в голову.

— Ого! И что, правда призраки?

— Не знаю. Мы ушли.

Парень явно хотел спросить ещё, но прозвенел звонок.

Следующие два урока Кай просидел как на иголках. История и русский пролетели мимо сознания — он всё прокручивал в голове прочитанное. Курганы. Древние захоронения. Амулеты.

На большой перемене школа начала стекаться в столовую. Кай шёл в потоке учеников, высматривая брата. Гул голосов, запах еды, лязг подносов — всё смешалось в одно раздражающее месиво.

Он увидел Тао у входа и рванул к нему.

— Тим, ты куда? — Петя потянул Кая к длинному столу, где сидели парни и девушки из их класса.

На столах уже стояли тарелки с супом, пюре с котлетами и гранёные стаканы с компотом.

Кай за три минуты уничтожил всё, что было в тарелках. Суп — глотками, не чувствуя вкуса. Котлету — отправил в рот целиком, едва не поперхнувшись. Компот — залпом.

Петя смотрел на него с ужасом.

— Тим, ты чего? Тебя дома не кормят?

— Кормят, — буркнул Кай, вскакивая. — Я сейчас.

Он быстро отнёс посуду в окошко для грязных тарелок и рванул к выходу из столовой. Встал у стены, где было чуть тише, и начал ждать.

Через несколько минут появился Тао. Кай тут же дёрнул его за руку в угол, оглянулся — рядом никого. Шепнул:

— Курганы, Тао-Гэ. Это древние захоронения. Тысяча лет. Там мёртвых полно.

Тао приподнял бровь.

— Что? Ты о чём?

— А то! — Кай понизил голос до шипения. — Зорины были там ночью!

Тао замер.

— Думаешь...

— Я не знаю. Но это всё, что у нас есть. Что-то случилось там. И нам нужно понять — что.

Они стояли в школьном коридоре, среди шума и гама, и смотрели друг на друга.

— Сегодня после школы, — тихо сказал Тао. — Найдём про эти курганы всё, что можно.

Кай кивнул.

Глава 13

Звонок в 13:45 ознаменовал окончание учебного дня для первой смены. Тао ощущал невероятную усталость — не от учёбы, а от постоянного напряжения, от необходимости контролировать каждое движение, каждое слово.

Он быстро переоделся в раздевалке и вышел на улицу, надеясь увидеть Кая. Небо затянуло тучами, пейзаж стал ещё более понурым. Пошёл снег с дождём.

— Есть время или занят? — раздался за спиной уже знакомый голос.

Он обернулся. Варя выглядела серьёзной и уставшей. Что-то в её виде насторожило Тао. Что-то, чего он не мог объяснить.

— Есть одно дело с братом, — уклончиво ответил он.

Варя кивнула — с пониманием, даже слишком быстро. Внутри Тао всё кричало: что-то не так.

— Но это подождёт. Только предупрежу его, — сказал Тао и оглянулся.

Кай выходил из серых металлических дверей школы вместе с одноклассником.

— Та... брат! — Кай чуть не проговорился. — Мы идём домой. Видео смотреть. Ты с нами?

Тао покачал головой и ответил:

— Приду позже.

Кай не стал настаивать. Только покосился на Варю, усмехнулся и стремительно пошёл с Петей в сторону дома Зориных.

Тао развернулся к девушке.

— Ты хотела поговорить?

— Да. Но не здесь. — Она обвела взглядом школьный двор.

Тао забрал у неё рюкзак, и они пошли вдоль дороги. Дождь усиливался. Они натянули капюшоны, но Варя молчала.

— Не замёрзла? — спросил наконец Тао, когда они подошли к большому перекрёстку.

— Да нет, наверное, — ответила она. — Денег всё равно нет.

Тао никак не мог понять, куда делась её вчерашняя уверенность, куда подевался хитрый прищур. Словно сейчас перед ним была совсем другая девушка.

И тут он вспомнил: вечером мама Лена выдала им пластиковые карточки со словами «деньги на месяц, не транжирить». Они с Каем полчаса разбирались в интернете, как это работает.

— У меня есть, — сказал Тао.

Варя посмотрела на него, кивнула и повела через дорогу к жёлтому зданию. «Варка», — прочитал про себя Тао.

Внутри было тепло и вкусно пахло. Кирпичные стены, серые диваны, бежевые столы на тёмных ножках. Уютно.

— Что для вас? — спросил молодой парень за стойкой.

— Капучино, пожалуйста. Маленький, — тихо сказала Варя.

Тао заметался глазами по меню, но принял единственное верное стратегическое решение:

— Мне тоже.

Парень кивнул, пробил сумму. Пилик — оплата прошла.

Они сели на диван в углу. Тао сделал осторожный глоток. Не чай, конечно, но напиток оказался тёплым, чуть горьковатым, приятным по текстуре.

Они перекинулись парой незначительных фраз. Время шло и Тао осторожно спросил:

— Так что случилось?

— Тём... — Варя вздохнула. — Всё как-то непонятно. И с каждым днём только страннее.

— Ты о чём?

Она посмотрела на него с неприкрытой тоской в глазах.

— О нас, о тебе…

— Я что-то сделал не так?

Варя легко улыбнулась.

— Вот про это я и говорю. Не могу никак понять, то ли ты повзрослел, то ли сошёл с ума. Выглядишь более уверенным, статным… что ли… но будто всегда сомневаешься во всём. Почти ничего не пишешь, но при этом отложил дела с братом, чтобы поговорить. Я ничего не понимаю.

Тао глубоко вздохнул. Ему вдруг расхотелось врать. Но и полную правду он сказать не смел. Неизвестно, к чему это могло привести.

— Варя, ты пойми, что бы я ни делал, я не хочу тебя обидеть. Просто… просто мне нужно немного времени.

Она решительно кивнула.

— Это я могу понять. — Варя сделала последний глоток кофе. — Мне пора.

— Я провожу. — Тао встал.

Казалось, она хотела начать спорить. Но то ли перехотела, то ли не нашла причину. И поэтому просто промолчала.

Они вышли на улицу. Дождь прекратился, но небо осталось затянутым. Они шли по тому же маршруту, что Тао вчера на встречу. И он до сих пор не мог понять, нравится ли ему этот город. Он был не похож ни на что, к чему он привык. Но была в городе своя красота, и имя ей был – контраст.

Варя внезапно разговорилась. Рассказывала про школу. На Тао обрушился ворох незнакомых имён и событий. Какая-то Таня, по словам Вари, «стерва», сегодня чуть не сорвала урок математики. Какой-то Федя подрался с Колей, их родителей вызвали к директору. Сама Варя поссорилась с Таней и Светой. Тао слушал и не понимал ровно ничего, но кивал — в нужных местах, как учил шифу: «Если не понимаешь собеседника, дай ему выговориться».

После перекрёстка они свернули во дворы. Девушка резко остановилась.

— Дальше не надо, — сказала она тихо и попыталась забрать рюкзак из рук Тао. — Сама дойду.

Тао проследил за её взглядом. У подъезда курили трое мужчин, покачиваясь.

Один вышел вперёд — высокий, широкоплечий, но худой, с красным, обветренным лицом.

— Быстро домой! — рявкнул он.

Двое других за спиной одобрительно загудели. Один — толстый, похожий на студень. Второй — коренастый, с бычьей шеей.

Тао тут же повернулся к Варе. Она опустила взгляд и вновь попыталась забрать рюкзак. Но Тао держал его крепко и испытующе смотрел на Варю.

— Это мой отчим, — едва слышно сказала девушка. — Поэтому я и не хотела… знакомить тебя с родителями.

— А мама?

— Она… — Варя вздохнула. — Нормальная, когда не пьёт. Она сейчас на работе. Вот он и…

Тао покосился на мужчин. Инстинкт, засевший внутри него, говорил, что они опасны. И он не хотел отпускать туда Варю.

— Идём ко мне. Хотя бы пока она не вернётся.

Варя подняла на него грустный взгляд.

— Думаешь, это что-то изменит?

Тао ничего не ответил. Он знал: глобально это ничего не решало. Но он уже вновь смотрел на мужчин. Тот, что был похож на студень, агрессивно, но неумело толкал в грудь отчима.

— Пойдём, — сказал Тао безапелляционно.

Они отошли за угол дома. Варя схватила его за руку.

— Тёма, я правда не хотела тебе врать, просто… — сказала она и добавила едва слышно. — Мне было стыдно.

Он остановился и непонимающе на неё посмотрел.

— Я пойму, если ты не захочешь меня видеть, — договорила девушка ещё тише.

Брови Тао поползли вверх. В мире боевых искусств он видел всякое. Мастера, чьё вино давало силу. Бродяги, что спивались и умирали в канавах. Но чтобы кто-то стыдился родных — такого он не встречал.

Ему очень хотелось сказать: «какой же у вас странный мир». Но вместо этого он произнёс:

— Глупости, пошли.

Глава 14

Когда они вошли в квартиру, родителей ещё не было дома. Зато из комнаты раздавались оживлённые голоса.

Тао толкнул дверь.

— ...да это ж имба! — крикнул Петя, тыча пальцем в экран ноутбука. — Ты посмотри!

— Да нет там ничего, — возразил Кай.

Он смотрел на монитор с тоской. Этот спор шёл уже не первый час.

— Ты слепой? Вот же! — Петя ткнул пальцем в какое-то размытое пятно на стоп-кадре.

Тут они заметили, что дверь открылась, и обернулись.

— Тёма! — обрадовался Петя. — Ну ты-то хоть ему скажи! Что видишь?

— Пятно, — коротко сказал Тао.

Петя не сдавался и тут же переключился на новую жертву, появившуюся из-за спины Тао:

— Варя, а ты?

Девушка подошла к экрану, склонила голову.

— Качество как из девяностых, — хмыкнула она.

— Так это ж зум! — обиженно возразил Петя и отдалил картинку.

На экране появился сосновый лес. Просто лес. Ничего примечательного.

Петя фыркнул, глядя на растерянные лица всех троих, отмотал видео назад и нажал на старт.

Сначала — Тим. Несколько фраз про курганы и гостбастер. Разговор с Тёмой за кадром. А затем — резкий разворот камеры на лес. Помехи. Видео оборвалось.

Петя с надеждой уставился на Варю и Тао.

— Так, мне нужен контекст, — улыбнулась Варя и опустилась на кровать.

— Да какой контекст! — всплеснул руками Петя. — Там точно что-то было!

— Ты как моя бабушка, — усмехнулась Варя. — Она мне в детстве говорила: в лес не ходи — леший заберёт. На болота не суйся — болотницы на дно утащат. А ещё есть духи деревьев, духи дома, духи...

— Хватит! — Кай резко закрыл ноутбук. Ему было не так важно, что там на видео. Главное было понятно — договариваться нужно с местными духами и божествами.

В тишине, повисшей после его жеста, отчетливо щёлкнул замок входной двери.

— Игорь, пакеты возьми! А обувь?.. — донеслось из прихожей.

Глухой стук пакета о косяк.

— Ну Игорь! Аккуратнее, яйца же...

Дверь в комнату распахнулась.

— А что у нас тут за делегация? — Мама Лена обвела компанию взглядом.

— Здрасьте, тёть Лен, — улыбнулся Петя.

Она кивнула и тут же перевела взгляд на девушку.

— Я — Варя, — представилась та.

— Ну наконец-то! — тепло улыбнулась женщина. — Так, все желающие остаются на ужин. Отец вызвался пиццу печь.

Она вышла из комнаты, но в коридоре все услышали бормотание:

— Точно всю кухню засрёт... но как же вкусно готовит, зараза.

Все четверо переглянулись и невольно усмехнулись.

Полчаса пролетели незаметно. Злополучное видео пересмотрели ещё раза три, но ничего сверхъестественного так и не нашли. Кроме орущего прибора, конечно. Но прибор мог сломаться. Или просто реагировать на ЛЭП. Или на что-то ещё.

Из кухни уже тянуло тёплым тестом и расплавленным сыром.

Петя первым не выдержал и потянул носом:

— Может, уже перерыв? А то у меня желудок сейчас сам встанет и пойдёт на кухню без меня.

Варя фыркнула. Кай посмотрел на Тао — тот едва заметно кивнул.

Кухня была маленькой. Но каким-то чудом все расселись вокруг квадратного стола на табуретках, соприкасаясь плечами.

Пицца, как и обещало мамино бормотание, оказалась невероятно вкусной.

Отец внезапно разговорился:

— Колька, балбес! — говорил он, жуя. — Как на голову свалился... вот зачем мне ученик? Но сегодня этот...

Он замялся, подбирая цензурное слово.

— Этот безрукий камень потерял! Вы прикиньте! Я уж думал всё... там пять каратов... пять!

Он понизил голос до шёпота:

— Это ж лямов на пятнадцать! В жизни столько не заработать.

— Нашли? — уточнил Петя.

— А то... не нашли бы — я б уже... — Отец многозначительно сложил пальцы решёткой. — И главное — где! В углу цеха! Там метра три от его станка, не меньше! Это ж как так умудриться можно было?

— Всю голову мне и детям оглумил! — сделала замечание мама и тут же переключилась на сыновей. — Как в школе-то дела?

Кай стыдливо уставился в стол:

— Тройка по биологии и четвёрка по истории.

— Пятёрка по физике и четвёрка по истории, — отозвался Тао.

Мама недовольно вздохнула, но махнула рукой:

— Ладно...

Когда тарелки опустели, отец с довольным видом отправился к телевизору. Мама начала собирать тарелки

— Так, уроки! — Она многозначительно обвела всех взглядом.

— 10 минут и меня здесь не будет! — выпалил Петя и потянул братьев в комнату.

Варя встала и взяла губку.

— Брось это, — сказала мама Лена. — Гостья же.

— Да мне не сложно. Правда.

Мама Лена покачала головой и вдруг выдала:

— Слушай, а я, кажется, начинаю понимать, кто мог надоумить этих двоих оболтусов матери помогать.

Варя смутилась и уткнулась взглядом в тарелку.

— Ты это... продолжай в том же духе, — мама Лена забрала у неё вымытую тарелку и поставила в сушку. — А то они у меня совсем обнаглели.

— У вас хорошо так... Тихо, — сказала Варя.

— Тихо, — усмехнулась женщина. — Обычно тут дурдом.

Мама Лена замолчала и просто смотрела на девушку. Когда тарелки были домыты, она заговорила вновь, понизив голос до шёпота:

— Ты это… плохого не подумай… Но я семью твою знаю. Колька то с Игорем на «Кристалле» работал, пока не выперли.

Варя опустила глаза в пол и одёрнула рукава чёрной водолазки.

— Да я не к тому, — махнула рукой мама Лена и заговорила ещё тише: — Если помощь нужна, ты скажи.

Девушка замотала головой.

— Всё хорошо.

— Ну, как знаешь, — сказала мама Лена. — Я вот в деревне выросла. В Кругловке. Прям на границе с Белоруссией. Годы ещё такие были, непростые. У нас корова была, огород, хозяйство — только так и выживали. Я на что только не насмотрелась.

— Тётя Лена… — осторожно сказала Варя. — Всё хорошо.

Но женщина вновь лишь отмахнулась.

— Я одно поняла: если молчать — ничего не изменится.

Женщина тут же развернулась и крикнула:

— Петя, быстро домой! А то отцу позвоню.

Дверь комнаты незамедлительно открылась.

— Считайте, меня уже нет, — крикнул Петя, на ходу накидывая куртку и надевая шапку. — Спасибо за пиццу.

Входная дверь захлопнулась.

— Вот же ж балбес! — Улыбнулась мама Лена.

У Вари зазвонил телефон в кармане.

— Да… мама… всё хорошо, да. Скоро буду.

Мама Лена приподняла одну бровь, но девушке ничего не сказала. Зато крикнула так, будто нужно было докричаться до другого крыла в замке, а не до мужа в соседней комнате.

— Игорь! Отвези!

— Иду, иду, — пробормотал он, выключая телевизор. — Тебе бы в цирке номера объявлять, а не бухгалтером на заводе работать.

— Что ты сказал? — переспросила она, нахмурившись.

— Ничего, иду, говорю, — сказал он громче.

Несмотря ни на какие попытки Вари протестовать, мама Лена была непреклонна. Как, впрочем, и всегда.

Глава 15

Солнце ещё было скрыто глубоко за горизонтом. Городок Коминтерна тонул в сумерках, редкие фонари разгоняли тьму лишь на пятачках у подъездов. По лицу Тао ползал настойчивый отсвет — то появлялся, то исчезал, когда ветер раскачивал голые ветки за окном.

И тут свет дрогнул.

Тао открыл глаза и резко сел на кровати. Брат тоже уже сидел — навык воина: просыпаться от малейшего изменения в пространстве.

Кай обернулся к окну и замер.

— Тао-Гэ... как красиво.

Окно было покрыто морозными узорами. Но это был не обычный иней, каким затягивает стёкла в настоящий мороз. Узоры выглядели так, будто их сотворила искусная мастерица: правильные квадраты сходились в единый геометрический орнамент. А по краям, словно оставленные нечаянно, тянулись цепочки следов — маленьких, но в них без труда угадывались медвежьи лапы.

— Не трогай, — резко сказал Тао и подошёл к брату.

Они выглянули на улицу. На земле не было ни намёка на мороз. Асфальт — мокрый после вчерашнего дождя. Трава — серая, пожухлая. Никакого инея. Только на их стекле — этот странный, невозможный узор.

— Смотри, — Кай указал рукой в середину двора.

Резкий порыв ветра всколыхнул прелую листву. Казалось бы, ничего необычного — ветер есть ветер. Но порыв вдруг приобрёл форму. Листья закрутились в тугой водоворот, всё быстрее, быстрее, будто кто-то невидимый мешал их огромной ложкой. А затем водоворот разом распался — листья брызнули в разные стороны, и ветер стих так же внезапно, как начался.

Когда братья оторвались от этого зрелища, инея на окне уже не было. Стекло — чистое, обычное.

— Это был дух, — уверенно сказал Тао.

Кай кивнул. Они, не сговариваясь, бросились к телефонам.

Поиск начали с первого, что пришло на ум: духи Смоленска.

Ответом были парфюмерные магазины. Ароматы для мужчин и женщин, скидки на туалетную воду, новинки сезона.

Запрос духи России дал ровно то же самое.

Тао разочарованно вздохнул, но не сдался. Боги Смоленска. Бесполезно. Вылезали лишь общие фразы про язычество восточных славян — ему потребовалось ещё минут пятнадцать, чтобы в принципе разобраться, что такое язычество и кто такие славяне. Пара скудных упоминаний местных легенд, но всё слишком размыто, слишком обще.

— О! — удовлетворённо сказал вдруг Кай.

Тао тут же подскочил к брату. На экране красовалось красивое угловое здание — трёхэтажное, светлое. Нижний этаж был окрашен чередованием светлых и бордовых полос.

— И?

Кай ткнул пальцем в надпись: универсальная научная библиотека им. А.Т. Твардовского.

— Вот! — Глаза Кая горели. — Там нам помогут! В этом мире тоже есть библиотеки. А в библиотеках — книги. Настоящие, не интернет.

В глубине квартиры послышалось шевеление. Скрипнула кровать родителей, зашумела вода в трубах. Мама Лена вставала варить кофе, отец ворчал, что мог бы поспать ещё полчаса.

Парням тоже пора было собираться.

Второй день в школе для братьев Чэн начался куда удачнее первого.

Кай даже умудрился получить пятёрку по математике и четвёрку по физике. А на английском, где он не понимал ни слова, сработала старая мудрость шифу: «Молчи — за умного сойдёшь». Кай молчал, учительница решила, что он просто стесняется, и отстала.

У Тао же из головы не выходила Варя. Он написал ей уже несколько сообщений — одно ещё дома, ещё пару на переменах. Ответом было молчание.

После шестого урока Тао заметно нервничал. А потом увидел — в конце зелёного коридора мелькнули знакомые рыжие волосы. Он быстро протиснулся сквозь толпу.

— Ты почему не отвечаешь?

Варя резко обернулась.

— Прости, я... в общем... телефон разбила. Ещё и в школу опаздывала.

Тао критически на неё посмотрел. Раньше ему казалось, что его брат — самый безнадёжный лжец в мире. Но по сравнению с Варей Кай был просто мастером лжи и манипуляций.

— Ладно, — сказал Тао после паузы. — Мы с братом идём в библиотеку после уроков. Пойдёшь с нами?

Варя растерянно моргнула.

— Куда?

— В библиотеку.

На лице девушки расплылась улыбка.

— Ты угараешь?

— Чего? — Тао нахмурился.

Варя махнула рукой и сказала, едва сдерживая смех:

— Не бери в голову. Встретимся после урока на крыльце.

И упорхнула в сторону окликнувших её девочек.

Тао немного постоял посреди коридора в растерянности. Кажется, её позабавил тот факт, что они хотят идти в библиотеку. Может, в этом мире не принято приглашать туда девушек? Или туда пускают только парней? Он отогнал дурацкие мысли и пошёл на урок.

Когда они вышли из школы, на улице лил ливень. Один из тех, от которых не спасает никакой зонт — вода стояла стеной, заливая асфальт, стекая по козырькам, затекая за шиворот.

Петя, увязавшийся за Каем в библиотеку, тут же заныл:

— Поехали на маршрутке.

Варя согласно кивнула. А братьям ещё предстояло выяснить, что это такое.

Они вышли со двора и остановились под крышей остановки. И тут же из пелены дождя возникла седая бабушка в тёмной куртке и вязаной шапке. Она грубо растолкала их, плюхнулась на скамейку, поставила тяжёлую сумку рядом и запричитала:

— Ну что за молодёжь пошла... встали, руки в боки... никакого уважения.

Варя и Петя переглянулись и усмехнулись. Кай и Тао же пытались понять: стоит извиниться или лучше промолчать?

Но тут подъехала маршрутка с надписью «35н».

— Наша, — сообщил Петя и уже собрался шагнуть в открывшуюся дверь.

— Вот бесстыдник! — запричитала бабушка громче. — Сумку помог бы лучше поднять! Ни стыда, ни совести!

Тао тут же подорвался, схватил сумку и затащил её в маршрутку. Бабушка, кряхтя, залезла следом, мгновенно заняла единственное свободное место и удовлетворённо замолчала.

Транспорт тронулся.

Каю и Тао ещё никогда не было так страшно. Даже в прошлом году, когда они участвовали в боях с воспитанниками других кланов на горе Меча, было безопаснее. Маршрутка летела с нечеловеческой скоростью, резко входя в повороты. Держаться за поручни было неудобно. Тао покосился на Петю и Варю — те стояли, как ни в чём не бывало, переговариваясь и не обращая внимания на адскую тряску. Кай уже готов был начать молиться, когда водитель гаркнул:

— Площадь Победы! Выходит кто?

— Да! — крикнул Петя. — На остановке!

Двери открылись, и братья вывалились наружу, жадно хватая ртом воздух.

Варя посмотрела на зелёного Кая:

— Укачивает, да?

Тот не ответил. Просто дышал — глубоко, ровно, возвращая контроль над телом. Петя усмехнулся, и они пошли по широкой дороге к библиотеке.

Тао быстро отошёл от поездки и теперь рассматривал здания. Пожалуй, это была самая красивая улица в городе — по крайней мере, из тех, что он успел увидеть. Все дома были похожи: высокие, статные, с колоннами и лепниной. Но при этом разительно отличались цветом, деталями, формой окон. Строгая симметрия и свобода одновременно.

Он и не заметил, как они дошли до библиотеки.

На входе их встретила пухленькая невысокая женщина с седыми волосами, которые отливали фиолетовым.

— Куртки снимаем, — сказала она, махнув рукой вправо. — Записаны?

— Эээ... — только и смог выдавить Тао.

Варя снова хихикнула и, кивнув женщине, бойко назвала имена и фамилии всех четверых. Библиотекарша засуетилась, и когда верхняя одежда осталась в гардеробе, все четверо тут же получили читательские билеты. Без единой записи.

— Забыли что ли? — спросила с улыбкой Варя. — Всю школу же ещё в прошлом году заставили записаться.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице наверх. Посередине лежала красная ковровая дорожка, обрамлённая золотыми узорами по краям. Стены были зелёными — того самого оттенка, что и в школе. Кай задумался: как же в этом мире любят зелёный цвет. Наверное, им так не хватает природы, что они пытаются компенсировать это цветом стен.

На стенах висели портреты. Чёрно-белые, в строгих рамках. Писатели, догадался Кай — на некоторых он узнал фамилии из учебника литературы.

На втором этаже они вошли в большой зал. Хрустальные люстры свисали с высокого потолка. Всё те же зелёные стены. За стойкой сидела женщина — почти как две капли воды похожая на ту, что была внизу. Тао даже на мгновение показалось, что это она же успела подняться по лестнице раньше них. Но ярко-розовый жилет мгновенно развеял иллюзию.

Кай решительно подошёл к стойке.

— Не могли бы вы нам помочь?

Женщина неторопливо дописала слово в кроссворде и наконец подняла глаза на Кая. Тишина. Кай неловко переступил с ноги на ногу.

— Ну, чего как воды в рот набрал? — строго спросила она.

— А... да. Мы ищем книги, где есть упоминания духов и нечисти Смоленска.

Женщина хмыкнула. Очки сползли на кончик носа, и она посмотрела на них поверх стёкол — долго, изучающе.

— Не сектанты хоть? — придирчиво уточнила она.

«Опять секта, — подумал Тао. — Надо бы наконец выяснить, что в этом мире так называют». Но вслух твёрдо сказал:

— Нет.

— Нам для проекта нужно, — спас ситуацию Петя. Голос у него был честный-пречестный, как у отличника, который врёт учительнице в первый раз в жизни.

Библиотекарь удовлетворённо кивнула и ушла куда-то вглубь стеллажей. Оттуда донеслось шуршание, потом довольное «ага», потом снова шуршание. Через несколько минут она вернулась с тремя книгами. С глухим стуком опустила их на стол.

— Держите. Тут, — она ткнула пальцем в верхнюю, с яркой обложкой, — страшилки современные. Для молодёжи. Про трамвай-призрак и красную стену.

Петя оживился, схватил книгу и начал листать.

— А это, — библиотекарь сдвинула стопку, — словарь по славянской мифологии. Общий, но для начала сойдёт.

Кай взял книгу аккуратно, почти с благоговением.

— И вот ещё, — библиотекарь достала третью. — Добровольский. Сборник этнографический. 1891 год. Если, конечно, прочитать сможете, — усмехнулась она.

Они вчетвером разместились за длинным столом. В библиотеке не было ни души — только тишина, зелёные стены и жёлтый свет ламп под потолком.

— Что ищем-то? — уточнила Варя, беря в руки словарь.

Тао и Кай переглянулись.

— Да я вот видео всё то смотрел, — сказал Кай как можно небрежнее. — Решил узнать, а что в древности про курганы говорили. Может, что интересное найдём.

Петя уже уткнулся в свои «страшилки». Варя открыла словарь. А Тао с Каем осторожно, словно боясь повредить, раскрыли тяжёлый том Добровольского.

И тут же хором сказали:

— А это какой язык?

Варя сунула нос в книгу.

— Русский, конечно. Только дореволюционный. «Яти» там всякие, «еры» на концах.

Петя тут же оторвался от своей книги и перегнулся через стол. Все четверо склонились над пожелтевшими страницами.

Общими усилиями — кто угадывал, кто читал по контексту — удалось разобрать несколько историй.

Петя, спотыкаясь о каждое слово, прочитал вслух:

— Коли помираеть колдунъ — велитъ онъ сыновьямъ разобрать надо нимъ потолокъ, штобъ душа вышла. А послѣ смерти велитъ облить тѣло кипяткомъ. Кто того не сдѣлаеть — не будетъ покою: потому какъ въ тѣлѣ сидить акаянный духъ, и будетъ тотъ духъ по дому ходить, людей мутить. А ежели облить — выскочить изъ тѣла нечистый, захохочеть и побѣжить прочь.

— Вот бы встретить такого! — глаза Пети загорелись. — Я б ему... ну, не знаю... сфоткался бы хотя б.

Варя посмотрела на него как на психически нездорового.

— Ты с кем фоткаться собрался? С колдуном или с духом?

— Да с обоими! — невозмутимо ответил Петя.

Варя покачала головой и начала читать другую историю:

— Околѣлъ въ одной мѣстности огромный звѣрь. И такоя смрадъ отъ него шолъ, что никому подступу не было. И не могли похоронить его никакъ. Тогда колдунъ далъ совѣть: запрячь въ телѣжечки пѣтушковъ и курочекъ, а въ тѣ телѣжечки посадить малыхъ дѣтей. И пусть дѣти возятъ землю на могилу звѣря, покуда не засыплютъ прахъ его безслѣдно. Такъ и сдѣлали.

Тёма нахмурился, пытаясь представить эту картину. Курицы и петухи, везущие землю. А тут же в голове появилась мысль: а что, если это правда. И Зорины потревожили какое-то древнее чудовище. Например, что-то взяли с курганов? Какую-то вещь? Где её теперь искать?

Кай тем временем с трудом продирался сквозь следующую историю. Читал по слогам, шевелил губами, но упрямо добирался до смысла.

— Первыя покойникъ на кладбищѣ — надъ всѣми хозяинъ. Коли ночуеть кто на могилѣ — тому хозяину съ мѣста не сойти: сторожить должонъ живаго. А въ полночь приходятъ прочіе покойники, просятся въ деревню на поминки. Хозяинъ отпускаеть, а самъ остается. И какъ воротятся — разспрашиваеть, кто какъ поминалъ, довольно ли родственники угощали.

Тао медленно повернулся к Варе.

— Варь, — тихо спросил он. — Ты говорила, тебе бабушка много чего рассказывала. А она где живёт?

Брови девушки поползли вверх.

— С чего ты вдруг так заинтересовался? Полгода только и делал, что над Тимом прикалывался. А тут…

Тао пожал плечами.

— В Духовщине она живёт, — сказала Варя после паузы. — Я на выходных поеду. Если родители отпустят вас — поехали вместе. Она гостям всегда рада. Только старая уже — восемьдесят пять. Вряд ли она многое вспомнит.

Она помолчала, вглядываясь в их лица.

— Вы что? Правда в это верите?

Петя активно закивал, не отрываясь от книжки про призраков. Кай и Тао переглянулись. И промолчали.

Глава 16

— Почему здесь всегда так холодно? — шепнул Тим Тёме на выходе из общих покоев.

Над горами разгоралась яркая заря. Алый цвет ярко контрастировал с паром, вырывавшимся изо рта при каждом слове. Трава под ногами была покрыта серебристым инеем — не зимним, тяжёлым, а скорее весенним, ненавязчивым, но от этого не менее леденящим.

Тёма чувствовал, как холод поднимается от земли через тонкую подошву обуви. Щёки едва заметно защипало. Он подумал, что мама в такую погоду заставила бы надеть не только тёплые куртки, но и шапки — те самые, которые он ненавидел. Сейчас он многое бы отдал за такую одежду.

Тим похрустел шеей.

— И спать на этих... как их...

— Циновках, — подсказал Тёма.

— Ага, на них. — Тим закивал. — Это ж просто невыносимо. Думал, что большего испытания, чем сон на гречневой подушке у бабушки, меня уже не ждёт. Но я ещё никогда так не ошибался.

Тёма лишь тяжело выдохнул, наблюдая за струйкой пара, уходящей в стылое утро.

Сначала — завтрак.

Тёма с неприкрытой тоской пытался съесть безвкусный рис, заедая его маринованными стеблями бамбука. Они ему тоже не нравились, но у них хотя бы был вкус. Тим же настолько освоился с палочками, что умудрялся есть, не глядя в тарелку.

— Представляешь, снилось мне, — увлечённо рассказывал Лу Сяо, — что я птицу Пэн оседлал. А она как взмахнёт крыльями...

Лу Сяо развёл руки в стороны и махнул. Несколько рисинок, описав дугу, полетели прямо на Линь Чжэня. Тот поймал их палочками на лету и недовольно хмыкнул, но Лу Сяо не обратил на него никакого внимания.

— Первый взмах — и мы половину Поднебесной пролетели. Второй — мы над императорским двором. Третий взмах — мы над бескрайним морем! — Глаза Лу Сяо горели. — Вот бы однажды его увидеть!

— Да... — протянул Тим, размешивая рис. — Поплавать бы сейчас в море.

Линь Чжэнь скептически на него посмотрел.

— Поплавать? А то ты умеешь.

— Умею, конечно, — удивился Тим. — Что там сложного?

Линь Чжэнь приподнял бровь.

— Ну проверим как-нибудь в реке.

Звук гонга объявил окончание трапезы. Ученики клана начали спешно доедать, мыть миски и стекаться во двор.

Когда все заняли свои места, шифу провёл рукой по бородке-клину и сказал:

— Без ци вы лишь искусные фехтовальщики. Никогда не забывайте об этом.

Началась дыхательная практика.

Тим закрыл глаза и отдался ощущениям. Дышал глубоко, ровно, как учили когда-то в книжках по цигун. И постепенно — сначала едва заметно, потом всё явственнее — тепло начало расходиться от пупка по всему телу. Пальцы покалывало, в ладонях появилась тяжесть.

Тёма старался. Даже прикусил губу от усердия, представляя, как энергия течёт по меридианам, как наполняет каждую клетку. Но внутри была лишь пустота. Сначала он злился, а потом загрустил. «Как всегда! Ничего не получается», — думал он.

Он приоткрыл один глаз.

Сун Вэя окутывало целое облако пара — густое, почти непрозрачное. От Линь Чжэня поднималась лишь тонкая струйка, но даже в ней чувствовалась сила. Тёма покосился на Тима. Над его ладонями тоже был туман — едва заметный, призрачный, но он был.

Тёма закрыл глаза и задышал с ещё большим усердием.

Шифу медленно ходил по рядам. Молча, бесстрастно. Никого не поправлял, указаний не давал. Но возле Тёмы остановился.

Тёма не открывал глаз, но чувствовал на себе взгляд весом в огромный валун, придавивший грудь.

— Достаточно, — объявил шифу. — Работаем над передачей ци.

Ученики клана стали разбиваться на пары.

Сун Вэй подошёл к Тёме, легко поклонился, затем встал у него за спиной. Здоровяк раскрыл ладони и прижал их к пояснице Тёмы. Тот почувствовал тепло — чужое, приходящее извне. Оно влилось в тело, поднялось выше... и упёрлось в невидимую стену.

Сун Вэй нахмурился. На лбу выступили капли пота. Он стоял так минуту, другую — и ничего не менялось.

— Чэн Тао, — спросил он наконец, и в голосе звучало неподдельное удивление. — Что происходит?

Тёма развернулся.

— Что не так?

— Ты словно... стена. Раньше ты принимал легко. А сейчас — как в камень упираюсь.

Тёма пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. Но внутри всё сжалось в тугой комок страха. Раскрытие их тайны было лишь вопросом времени. И что тогда произойдёт, Тёма старался даже не думать.

Он послушно встал за спиной Сун Вэя и снова попытался нащупать внутри хоть что-то. Раскрыл ладони, прижал их к пояснице здоровяка.

«Ну пожалуйста, — мысленно взмолился он. — Хоть что-нибудь».

Но боги и небеса были глухи к его молитвам.

У Тима дела обстояли иначе.

Ему в пару достался Лу Сяо. Тот уже успел передать ему немного энергии — сам Лу Сяо был не особо умел, но старался изо всех сил. Тим же вспомнил ощущения от дыхательной практики, нащупал в меридианах ту самую энергию, что совсем недавно согревала его изнутри.

Над ладонями вновь появился туман — едва видимый, призрачный. Тим осторожно, словно испуганный заяц, прощупывающий дорогу, направил его внутрь Лу Сяо.

Ощущение продлилось всего минуту. А может, и меньше. Но он удержал его.

Лу Сяо обернулся и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты сегодня по-другому дышишь, — тихо сказал он.

Тим замер.

— В смысле?

Но Лу Сяо только покачал головой и отвернулся.

Шифу поднял руку:

— На сегодня достаточно. Остаток дня посвятите медитациям.

Ученики клана синхронно поклонились и разошлись.

Тёма тут же подошёл к Тиму и шепнул на ухо:

— Это наш шанс!

Тим согласно закивал.

Они неспешно прошлись по лестнице, ведущей от храма. Внизу раскинулось несколько отдалённых парков — места, которые ученики клана Блуждающего Ветра использовали для уединённых медитаций. Братья углубились в один из них, стараясь не привлекать внимания.

На первый взгляд парк выглядел как неухоженный, почти первобытный. Но если присмотреться, становилось понятно, сколько усилий было вложено в то, чтобы создать здесь гармонию. Карликовые деревья росли не хаотично, а в строгом порядке, который при неспешной ходьбе успокаивал разум. Где-то вдалеке журчал ручей — его не было видно, но звук воды умиротворял сам по себе. Даже камни были выложены так, чтобы поддерживать естественную красоту этого места.

Когда они отошли достаточно далеко, Тим потянул Тёму в сторону от прогулочных дорожек. Там уже начинался лес, а где-то за ним должна была быть тропа к ледяной пещере. Братья осторожно углубились в чащу, стараясь не шуметь. Всех правил клана они не знали, но одно усвоили твёрдо: за проступки здесь наказывают. И делают это жёстко. Иногда даже жестоко.

— И куда это вы? — раздался голос из-за спины.

Тёма мысленно выругался и обернулся.

Лу Сяо стоял, прислонившись к дереву, и улыбался. Вид у него был донельзя довольный — он явно наслаждался произведённым эффектом.

— А ты что здесь делаешь? — спросил Тёма, решив, что нападение — лучшая защита.

— Я... — Лу Сяо замялся, но тут же нашёлся: — Место для медитации искал. А вы?

— И мы, — уверенно заявил Тим.

Переговоры зашли в тупик. Лу Сяо вздохнул.

— Врёте ведь.

— Ты если такой умный. — Тёма прищурился. — И всё про всех знаешь, то скажи: что случилось с Сяо Вэнем?

Лу Сяо фыркнул — презрительно, но с лёгким оттенком гордости.

— Пф... Тоже мне загадка.

Он подошёл ближе и перешёл на шёпот:

— Ясно же — это Линь Чжэнь.

— Он побил Сяо Вэня? — скептически уточнил Тим. — Но зачем?

Лу Сяо замотал головой:

— Нет, конечно. Вы что, не видели, что за ним Ли Сун и Чжао Хэ ходят? Словно свита его императорского величества.

Он тут же, не удержавшись, изобразил пародию — кокетливо повёл бёдрами, изобразил подобострастный поклон.

— Подговорил их, они всё сделали, а у него руки чисты. Они же потом шифу и сказали, что это вы.

— Но зачем им это? — удивился Тим. — А если бы их поймали? Зачем так рисковать?

Лу Сяо сделал вид уставшего учителя, которому приходится объяснять очевидные вещи:

— Вы как вчера родились… У него же отец — купец. Говорят, у него гарем не меньше императорского. А ещё говорят, он Линь Чжэню в прошлом месяце настойку Чёрного Дракона привёз. А она знаете сколько стоит?

Он сделал драматическую паузу и сам же ответил:

— Сто серебряных юаньбао. Простым смертным столько не заработать.

Тёма мотнул головой, пытаясь собрать разрозненные куски в единую картину.

— И? — нетерпеливо спросил Тим.

— Что «и»? — Лу Сяо хихикнул. — Ясно же: они сироты, им деньги взять неоткуда. Может, он им мечи пообещал. Может, эликсиры какие для силы. Мне-то почём знать?

Тишина повисла между ними на мгновение. Тёма переваривал услышанное. Но главное, пока не понимал, стоит ли верить Лу Сяо. Звучало правдоподобно, но всё-таки странно. Он задумался, какие были отношения между Линь Чжэнем и братьями Чэн.

Внезапно всю округу заполнил тревожный звук рога. Низкий, тягучий, он разрывал тишину, заставляя сердце биться быстрее. С ближайших веток сорвались птицы, с криками уходя в небо.

Лу Сяо побелел.

— Это ещё что... — голос у него упал. — Тревога?

Все трое переглянулись и, не сговариваясь, бросились бежать обратно.

Глава 17

Они стремительно выбежали из леса и помчались сквозь парк. Несколько соклановцев вынырнули из боковой дорожки с такими же белыми лицами.

— Что случилось? — крикнул Лу Сяо.

— Не знаю! — ответил мальчик лет четырнадцати на бегу.

Тим не помнил, как они взлетели по лестнице. Ноги несли сами, подгоняемые ледяным ужасом, засевшим где-то под рёбрами.

Лица учеников, стоявших наверху, не предвещали ничего хорошего. Как и лицо шифу. Он стоял на самом краю лестницы. Внезапно поднявшийся ветер не просто колыхал, а почти разрывал полы его светлых одежд. По правую руку от него замер Линь Чжэнь. И впервые за всё время, что Тёма и Тим провели в клане, на его лице не было презрения — только абсолютная, почти пугающая сосредоточенность.

Братья втиснулись в строй учеников и обернулись.

Из леса выходила группа людей. Юные парни и девушки в тёмных ханьфу, отливающих сталью. На лицах — полумаски разных цветов и форм, скрывающие нижнюю часть. Они двигались слаженно, как один организм, и от этого зрелища по спине бежали мурашки.

Во главе стоял мужчина. Тёмные волосы были тронуты сединой, широкие плечи выделялись на фоне узкой, почти девичьей талии. Его лицо тоже скрывала маска — простая, чёрная, без украшений.

— Приветствую, дашисюн, — сказал мужчина. В голосе не было ни капли уважения или подобострастия. — Давно не виделись.

— Зачем ты пришёл, Хань Ю? — голос шифу звучал ровно, но Тёма, стоящий в третьем ряду, чувствовал, как от этого тона холодеет спина.

Мужчина улыбнулся. Улыбка не затронула глаз.

— Как же? Так много лет прошло. Пришло время показать, чего достигли мы и наши ученики. А сам ты слишком горд, чтобы явиться. Вот я и пришёл.

— Не там ты славы ищешь. Вернись на гору Фуцзинь с миром.

Хань Ю усмехнулся:

— Вижу, клану Блуждающего Ветра несвойственно гостеприимство. Жаль. Но нам это не помешает.

Он поднял указательный палец и едва заметно качнул им в сторону лестницы.

Его ученики пришли в движение. Кто-то рванул вверх по ступеням, кто-то оттолкнулся от воздуха и взмыл над лестницей, используя ци.

Шифу хлопнул в ладоши и резко выбросил руку вправо. Из кустов, скрывавших склон, выдвинулся рычаг и провернулся — медленно, со скрежетом.

Тёма почувствовал, как челюсть начинает непроизвольно опускаться.

В нападающих со всех сторон полетели стрелы. Огромные брёвна на верёвках, возникшие словно из ниоткуда, начали раскачиваться, сметая всё на своём пути. Из каменных ступеней с лязгом вырвались острые шипы.

— Так даже интереснее! — крикнул Хань Ю и влился в поток своих учеников.

Тим смотрел заворожённо. Одна из девушек ловко расколола бревно надвое одним ударом руки. Другой парень лавировал между стрелами, словно танцевал — каждое движение плавное, выверенное. Ещё двое остановили стрелы потоком собственной ци — воздух вокруг них замерцал, и смертоносный дождь осыпался вниз бесполезными палочками.

Хань Ю же шёл неторопливо, без спешки. Так, словно он прогуливался после обеда. Стрелы обходили его стороной, брёвна падали в пустоту, шипы вырастали уже позади.

— Неплохо, — сказал он, добравшись до верха и остановившись на ступень ниже шифу. — Но недостаточно сложно. Встречай гостей, Чжан Юньфэн.

Шифу смотрел мимо него — туда, где на лестнице корчились раненые. Один парень отчаянно пытался снять ногу с загнувшегося шипа. Девушка еле шла, припадая на простреленное бедро.

— Не жалко своих? — тихо спросил шифу.

— Разве не ты говорил? — Хань Ю улыбнулся. — Ты либо лучший, либо труп.

Шифу помолчал. Потом медленно кивнул и отошёл в сторону, пропуская мужчину на площадь у храма.

Он с грустью смотрел на раненых, но механизм не остановил. Пятнадцать человек отделались лёгкими царапинами. Пятерым повезло меньше.

Ученики клана Блуждающего Ветра разошлись в стороны и выстроились в шеренги справа и слева, образовав коридор. Те, кто поднимался по лестнице, немедленно подходили к Хань Ю, стоящему чуть поодаль, и кланялись.

— Помоги раненым, — сказал шифу Линь Чжэню.

Тот поклонился и повёл пострадавших в сторону лекарской.

Из здания общей столовой вышли немногочисленные слуги клана. Шифу указал Хань Ю на место у низкого столика. Тот подошёл, но не сел. Слуги расставили фарфоровый белый чайник и чашки в тон, несколько тарелок с закусками — орехи, цукаты, финики — и с поклоном удалились.

— Не будем нарушать традиции, — сказал Хань Ю. Он налил несколько глотков чая в чашку и в лёгком поклоне протянул шифу.

Тот спокойно принял чашку, будто ничего особенного не происходило, будто простой ученик выразил дань уважения. Оба сели.

— Чего ты хочешь?

— Турнир, — сказал Хань Ю и неторопливо налил себе чаю. — Всё честно. Один на один. До первой крови. Хотя я бы выбрал вариант до смерти, но ты ведь никогда не согласишься.

— Будь по-твоему. Десять сражений. А после вы уйдёте.

— Хорошо, — улыбнулся Хань Ю. — Меня это устраивает.

Глава 18

— Мне страшно, — прошептал Тим одними губами, едва слышно.

— Мне тоже, — отозвался Тёма.

Сун Вэй махнул им рукой. Старшие ученики клана двинулись за ним.

Для тренировок в клане использовали только деревянные мечи. Но турнир — другое дело. Слева от площади стояло приземистое, вытянутое здание. Оно почти ничем не отличалось от других таких же, кроме одного. Толстая металлическая дверь с бесчисленными механизмами закрывала вход.

Линь Чжэнь, успевший вернуться из лекарской, встал рядом с Сун Вэем, и началась магия. Оба парня приложили ладони к кругу в центре двери. Ци потекла внутрь, подталкивая механизмы, словно бурная горная река, сносящая потоком огромные валуны. Механизмы лязгали, скрипели, стучали, но поддавались.

Спустя не меньше трёх минут дверь подалась внутрь.

То, что снаружи выглядело чуть ли не как длинная каморка для лопат и веников, оказалось просторным залом. Стены были отделаны деревом, у потолка – несколько окон для естественного света. По краям — специальные стойки для мечей. Там было всё, что только можно было представить.

Сун Вэй уверенно прошёл внутрь и взял в руки массивный дадао с изогнутым клинком и рукоятью, словно сделанной из нефрита. Линь Чжэнь снял с подставки изящный цзянь с узким клинком — металл тут же блеснул серебром в его руке.

Тиму казалось, что в голове его кто-то зовёт — не словами, а ощущениями. Он повернулся туда, куда его тянуло. На подставке стояли шуандао с простыми чёрными эфесами. Он осторожно взял их в руки, и словно удар тока пронзил его от кончиков пальцев до самой макушки. Но это было не больно, а приятно. На мгновение ему показалось, что он может всё, справится со всем, что бы ни случилось.

Тёма стоял в растерянности. Но тут из глубины даньтяня потекло тепло. Он дёрнулся от неожиданности. Зрение сфокусировалось лишь на одном мече — дао, чья кожаная обмотка тянула к себе. Он резко схватил рукоять правой рукой. И только тут понял, что не дышал.

Когда Тёма и Тим вышли из оружейной, ученики обоих кланов уже выстроились в круг, образовав в центре площади импровизированный ринг.

Тёма встал рядом с Лу Сяо, в руке у которого уже был тоненький цзянь, напоминавший длинную иглу. Тёма никак не мог отделаться от мыслей о том, что новые ощущения в теле — это приятно. Но мозгом он понимал, если ему придётся сражаться - ничего хорошего не будет.

Тим с опаской посмотрел на брата, а затем окинул взглядом стоявших напротив воспитанников Хань Ю. Они выглядели опасно. Как те, кто одним ударом способен убить. И это не прибавляло ему уверенности.

Шифу и Хань Ю встали.

— Правила вы знаете, — сказал шифу. — Не опозорьте сегодня ваши кланы, но помните о чести.

— Начнём, — усмехнулся Хань Ю.

Вперёд тут же вышла невысокая девушка. Её большие тёмные глаза делали её лицо кукольным.

— Я — Шу Хэ — ученик клана Ясного Глаза! И я вызываю вас на бой.

В круг вышел парень с породистым носом, что затмевал все остальные черты его лица.

— Я — Ли Сун — ученик клана Блуждающего Ветра! И я принимаю вызов.

Шу Хэ склонилась в приветствии — коротко, почти незаметно. Ли Сун ответил тем же.

Первый удар нанесла Шу Хэ. Она рванула вперёд быстрее, чем Тим успел моргнуть, — меч описал дугу, целя в шею. Ли Сун парировал с лязгом, от которого заложило уши, и сразу ответил выпадом в корпус.

Шу Хэ ушла в сторону — танцующим движением, будто не сражалась, а исполняла танец. Мелькнула в воздухе, перекрутилась, и вот её клинок уже целил в спину. Ли Сун развернулся, принял удар на гарду, оттолкнул противницу и перешёл в наступление.

Он работал жёстко, мощно. Каждый его удар заставлял Шу Хэ отступать на шаг. Тим видел: Ли Сун сильнее, быстрее, опытнее. Он теснил её к краю круга, не давая развернуться, зажимал в угол.

— Давай! — крикнул кто-то из клана Блуждающего Ветра.

Ли Сун нанёс рубящий удар сверху вниз — такой силы, что блокируй Шу Хэ, и её меч переломился бы пополам. Но она не стала блокировать.

Она рухнула на колени, пропуская клинок над головой, и в то же мгновение полоснула по ногам Ли Суна.

Тот охнул, попытался отпрыгнуть — поздно. Лезвие чиркнуло по голени, рассекая ткань штанов и оставляя на коже яркую красную полосу.

Первая кровь.

Шу Хэ поднялась, отряхнула колени и поклонилась — теперь уже глубоко, с уважением.

Ли Сун смотрел на свою ногу так, будто не верил глазам. Потом перевёл взгляд на шифу, поклонился — коротко, зло — и вышел из круга, не глядя на товарищей.

Хань Ю усмехнулся:

— Неплохо для начала. Следующий.

— Я — Лу Сяо! Воспитанник клана Блуждающего Ветра! Вызываю вас на бой!

Он практически выбежал в круг — так быстро, словно боялся, что успеет передумать, если промедлит хоть мгновение.

Из рядов клана Ясного Глаза шагнул высокий парень. Хитрые глаза над маской, расписанной тигриными полосами, смотрели насмешливо. Он был выше Лу Сяо на голову, шире в плечах, и от одного его вида у Тима внутри всё сжалось.

— Я — Бо Цюань из клана Ясного Глаза. — Голос у парня был низким, тягучим, как патока. — И я принимаю вызов.

Он поклонился — лениво, почти небрежно. Лу Сяо ответил коротким, резким поклоном.

Бо Цюань не стал ждать. Он рванул вперёд, раскручивая над головой тяжёлый дадао, — удар, способный разрубить человека пополам. Лу Сяо даже не попытался блокировать. Он просто исчез с линии атаки — скользнул в сторону, будто ветер, будто тень.

Дадао со свистом рассёк воздух.

Лу Сяо оказался слева. Его цзянь — тонкий, почти прозрачный в утреннем свете — полоснул по воздуху, целя в незащищённое запястье. Бо Цюань отдёрнул руку, выругался сквозь зубы и развернулся для нового удара.

— Бегаешь, как крыса, — процедил он.

Лу Сяо не ответил. Бо Цюань атаковал снова — серия рубящих, один за другим, без пауз, без передышки. Лу Сяо уходил, уворачивался, нырял под клинок, отскакивал, и ни разу не попытался ударить в ответ.

— Да что ты за воин такой? — взревел Бо Цюань. — Дерись!

И в этот миг Лу Сяо шагнул вперёд.

Он сделал это между ударами — в ту микроскопическую долю секунды, когда дадао уже прошёл, а новый замах ещё не начался. Цзянь мелькнул в воздухе, как игла, — и ткнул Бо Цюаня в предплечье.

Бо Цюань замер, глядя на тонкую алую полоску, проступившую на рукаве. Потом перевёл взгляд на Лу Сяо — и в глазах его было что-то, чего Тим не мог разобрать. Злость? Неверие? Уважение?

Лу Сяо опустил меч и поклонился.

— Благодарю за бой, — сказал он ровно, без тени насмешки.

Тишина.

А потом клан Блуждающего Ветра взорвался криками. Кто-то хлопал, кто-то свистел, кто-то просто орал от восторга. Лу Сяо поймал взгляд Тима и чуть заметно подмигнул.

С каждым новым боем становилось понятно: силы кланов почти равны. Счёт побед и поражений колебался, не давая никому преимущества.

Лицо шифу не выражало ничего — ни гордости, ни жалости, ни гнева. Он сидел неподвижно, словно высеченный из камня. А вот Хань Ю явно был недоволен. Он нетерпеливо барабанил пальцами по столу и сверлил взглядом каждого проигравшего из своего клана.

Наконец он встал и повернулся к шифу.

— Развлеклись — и довольно. Знаю, есть у тебя три таланта — Чэн Тао, Сун Вэй и Линь Чжэнь. — Хань Ю растянул губы в усмешке. — Но и нам есть чем ответить.

Он окинул взглядом своих воспитанников.

— У Линь! — громогласно объявил Хань Ю.

Хрупкая, тоненькая, словно бамбуковый росток, девушка сделала лёгкий поклон.

— Яо Ло!

Парень с широкими скулами и громадными ладонями едва заметно склонил голову. По комплекции он казался братом-близнецом Сун Вэя.

— Хэ Сун!

Единственный голубоглазый парень в рядах клана Ясного Глаза поклонился, не сводя пристального взгляда с противников.

Тёма почти не слышал, что говорят. Внутри всё похолодело. Организм пытался выключиться от страха и сбежать куда подальше, но ноги словно приросли к земле.

Шифу встал и впился взглядом в Тёму. От этого стало ещё страшнее. Тим, стоявший рядом, затаил дыхание.

Против Сун Вэя ожидаемо вышел Хэ Сун.

Этот бой не походил на те, что братья Зорины видели до этого. Мечи сверкали, наполненные ци, воздух гремел от громоподобных ударов. В какой-то момент удар Сун Вэя откинул Хэ Суна на несколько чжанов назад, заставив толпу вскрикнуть и разбежаться в стороны. Но тот устоял на ногах и вступил в бой с новыми силами.

Меч Сун Вэя заблестел иначе, начал отливать голубым.

— Техника Призрачного водоворота... — восхищённо прошептал кто-то в толпе.

На Хэ Суна обрушились настоящие ураганы. Воздух закручивался в воронки, мелькали десятки теней — и в этом вихре Сун Вэй внезапно исчез.

А возник уже рядом, стоя вплотную. Клинок замер у самого горла Хэ Суна, лишь слегка надавив.

— Достаточно, — прогремел шифу.

Сун Вэй убрал меч и поклонился. Хэ Сун ответил тем же.

Хань Ю стиснул челюсть так, что желваки заходили под кожей.

— Линь Чжэнь.

Голос шифу прозвучал ровно, но Линь Чжэнь вздрогнул. Тёма заметил это — короткое, почти незаметное движение, которое выдавало напряжение. Линь Чжэнь вышел в круг с идеально прямой спиной, с мечом в руке, зажатым так, будто тот был продолжением его тела. Красиво. Правильно.

Из клана Ясного Глаза шагнул Яо Ло. Он перетекал из позы в позу плавно. Яо Ло смотрел на Линь Чжэня спокойно. И в этом спокойствии чувствовалась уверенность зверя, знающего, что добыча никуда не денется.

Линь Чжэнь атаковал первым. Цзянь сверкнул в воздухе — идеальная траектория, выверенная до миллиметра. Яо Ло отступил на шаг, пропуская удар мимо. Линь Чжэнь нанёс второй — снова мимо. Третий — дадао даже не дрогнул, просто качнулся в сторону, закрывая корпус.

Яо Ло не отвечал. Он только уходил, уклонялся, блокировал — и всё это с лёгкостью, которая начинала бесить даже Тёму, ничего не понимающего в тонкостях боя.

— Дерись! — крикнул кто-то из клана.

Линь Чжэнь сжал зубы и ускорился. Его меч замелькал в воздухе, описывая сложные дуги, — атака за атакой, серия за серией. Красиво, безупречно. И совершенно бесполезно.

Яо Ло вдруг улыбнулся и шагнул вперёд. Клинок чиркнул по одежде, не задев кожи, а в следующее мгновение дадао Яо Ло плашмя хлопнул по ногам.

Линь Чжэнь дёрнулся и бросил на противника яростны и полны отвращения взгляд. Яо Ло же не дал ему собраться. Дадао замелькал снова. Линь Чжэнь пытался блокировать, уклоняться, отвечать — но его идеальные, выверенные движения запаздывали на долю секунды.

Яо Ло крутанулся на месте, уходя от укола в бок, и в том же движении полоснул Линь Чжэня по предплечью. В тот же миг меч Линь Чжэня полоснул бок Яо Ло. Но ученик клана Ясного Глаза был первым.

Линь Чжэнь замер. Смотрел на тонкую алую полоску, проступившую на рукаве, и в глазах его была лишь растерянность.

Он проиграл.

Яо Ло поклонился — коротко, почти насмешливо. Линь Чжэнь не ответил. Просто развернулся и вышел из круга, глядя прямо перед собой невидящими глазами.

Кто-то подтолкнул Тёму в спину. Он не двинулся с места. С трудом сглотнул, словно посреди горла застрял камень.

Ноги сделали несколько неуверенных шагов вперёд. Взгляды чувствовались отовсюду — колючие, оценивающие, чужие. Но самым тяжёлым был один.

Тёма посмотрел на У Линь. Она стояла напротив, на расстоянии пары чи, и в её уверенной стойке читалось то, от чего внутри всё обрывалось. Тёма вдруг осознал: её внешность — самая обманчивая вещь в мире. Эта девчонка была сильнее всех, кого он здесь видел.

Она чуть наклонила голову, рассматривая его. В глазах — ни насмешки, ни презрения. Только спокойное, холодное любопытство.

Взмах её меча. Отблеск.

И тут сознание Тёмы словно отключилось. Тело задвигалось само — быстрее, чем мысль, быстрее, чем страх. Рука взметнулась в блоке, клинки встретились с лязгом, от которого заложило уши.

А потом из глубины даньтяня рвануло. Ци ударила в меч с такой мощью, что воздух вокруг задрожал. Тёма не чувствовал себя — только видел свои руки, клинок. Ощущал, как энергия течёт по жилам, как тело помнит то, чего никогда не знал разум.

У Линь приподняла бровь. А потом улыбнулась и шагнула вперёд.

Удар обрушился так быстро, что Тёма даже не увидел его — только почувствовал, как ветер резанул по щеке. Тело отшатнулось само, уходя с линии атаки, и клинок просвистел в миллиметре от груди.

— Неплохо, — одними губами произнесла У Линь.

Следующий удар пришёлся снизу вверх, целя в подбородок. Тёма нырнул под ним, выкручивая корпус, и в том же движении рубанул в ответ. Искры брызнули в стороны.

У Линь отпрыгнула, приземлилась легко, словно пушинка, и сразу пошла в новую атаку. Серия ударов — один, второй, третий — слилась в сплошной серебристый веер. Тёма блокировал, уклонялся, отступал, не чувствуя ног, не чувствуя страха, не чувствуя ничего, кроме пульсирующей в каналах ци.

Она теснила его к краю круга.

Где-то там, за пеленой боя, Тим крикнул что-то — Тёма не разобрал слов, только звук родного голоса, врезавшийся в сознание. И в тот же миг У Линь сделала то, чего он никак не ожидал.

Она прыгнула вперёд прямо на клинок.

Рука Тёмы дрогнула — всего на мгновение, не веря, что противник сам лезет под удар. Но У Линь резко скрутилась, обходя меч, и почти коснулась его плечом.

Резкий удар рукоятью в солнечное сплетение. Тёма попытался вдохнуть, но получилось не сразу. Драгоценные секунды были потеряны. У Линь грациозно сделала шаг назад и лезвие проскользило по ногам, распороло ткань, но не коснулось кожи.

Он замахнулся снова, но автопилот больше работал. Удар прошёл по касательной на приличном расстоянии от плеча девушки. Она улыбнулась ещё более ослепительно и в два коротких шага уже была рядом, а её меч чиркнул по шее, на которой сразу же появилась красная ниточка.

У Линь поклонилась — глубоко, по-настоящему, без тени насмешки. Тёма ответил тем же. Руки дрожали. Ноги подкашивались. Перед глазами всё плыло.

Он вернулся к остальным, но не видел ничего вокруг. И почти не слышал.

Хань Ю поднялся, одёрнул рукава тёмного ханьфу и посмотрел на шифу долгим, тяжёлым взглядом.

— Что ж, — сказал он негромко, но в тишине, повисшей над площадью, каждое слово было слышно отчётливо. — Твои ученики достойно показали себя. Но мы с тобой так и не выяснили, кто сильнее.

Шифу молчал.

Хань Ю усмехнулся:

— Не сейчас. Ты прав — не время. Ученики устали, ранены, им нужен лекарь, а не зрелище. Но я запомню этот день, Чжан Юньфэн.

Он шагнул ближе — вплотную к шифу, так, что их разделял лишь узкий просвет.

— Я вернусь. И тогда ты не сможешь отказаться.

Шифу встретил его взгляд спокойно, без тени страха или вызова.

— Буду ждать.

Хань Ю хмыкнул, развернулся и, не оборачиваясь, пошёл к лестнице. Его ученики бесшумной тенью скользнули следом.

Глава 19

Когда клан погрузился в сон, Тим бесшумно поднялся с циновки. Тёма, лежавший всё это время с открытыми глазами, чтобы не уснуть, последовал за братом.

Спальня была общей — на десять человек. Отовсюду слышался храп и сопение. Братья шли на цыпочках.

Линь Чжэнь, спавший почти у самого выхода, шевельнулся. Зорины замерли, задержав дыхание.

— ...мерзко... — промямлил он во сне. — ...грязно...

Тим зажал рот ладонью, подавляя смешок. Тёма посмотрел на него с укором. Линь Чжэнь пробормотал что-то ещё, совсем невнятное, а затем перевернулся на другой бок и затих.

Тёма расслабил плечи, и они выскользнули из спальни.

Пройдя по извилистой дорожке между строений, они подошли к лестнице. Но там их ждало разочарование — едва успели нырнуть обратно за поворот, чтобы Сун Вэй их не заметил.

— Что он тут делает? — одними губами спросил Тим.

Тёма нервно пожал плечами и поманил брата в другую сторону. Они протиснулись в узкую щель между лекарской и складом и вышли к крутому спуску.

Этот путь был прикрыт густыми кронами деревьев. Сюда даже лунный свет почти не проникал. Но выбора не было. Они осторожно двинулись вниз, стараясь создавать как можно меньше шума. Хвоя и листва под ногами предательски шуршали.

Тёма вдруг понял: крутой спуск, нагромождение скальных выступов, корни деревьев и почти непроглядная тьма не доставляют ему неудобств. Он спокойно шёл вперёд, почти не глядя под ноги.

Когда они вышли из леса к горной тропе, он тихо сказал:

— Знаешь, а я буду скучать по этому, когда выберемся.

— Ты о чём? — удивлённо спросил Тим.

— По телу, которое почти не знает усталости. По способностям, по силе... — ответил Тёма.

Они медленно поднимались вверх, становилось холоднее. Вокруг, куда только доставал взгляд, тянулась исполинская горная гряда. Снежные шапки поблёскивали в лунном свете.

— Да и места здесь красивые, — продолжил Тёма. — Но...

— Скучаешь по родителям? — понимающе спросил Тим.

— И не только... По друзьям, по... по Варе. И вообще, я такой дурак. Даже помириться с ней не успел. А теперь...

— Да брось, мы выберемся, — сказал Тим, но прозвучало это неуверенно.

Остаток пути проделали молча.

Тёма осторожно зашёл в пещеру первым. Тишина, только ветер завывал где-то в глубине.

— Давай рассуждать логически. Кто нас сюда отправил? Кто это был вообще в лесу?

— Тот, кто вышел из леса, по описанию похож на лешего, — сказал Тим.

— Пф... — выдохнул Тёма. — Это ж как теперь жить? Получается, раз есть леший, то есть и домовые?

Тим хихикнул.

— А я говорил!

Но потом посерьёзнел и посмотрел на остатки костра.

— Думаю, нам нужно договариваться с... эээ... местными духами.

— Может быть, мы просто сошли с ума? — обречённо спросил Тёма.

— Даже если и так, нужно что-то делать, — заявил Тим и начал собирать золу руками.

Тёма вздохнул и присоединился к брату.

Спустя десять минут пол пещеры был чист.

— И что дальше? — спросил Тёма.

Тим достал из-за пазухи несколько палочек благовоний и огниво. Он поджёг их и аккуратно установил у входа в пещеру. Тёма с интересом наблюдал.

Несколько минут ничего не происходило. Тёма чувствовал, как деревенеют от холода конечности.

Поднялся ветер. Поток был почти видимым — он рванул к Тиму, и его волосы мгновенно покрылись инеем. Челюсть Тёмы отвисла сама собой. А в следующее мгновение ветер рванулся к нему.

— Надо уходить! — Тёма шагнул к выходу.

— Да подожди ты! — нервно сказал Тим и склонился в глубоком поклоне. — Простите! Мы не хотели никого обидеть и потревожить! Мы сделали это не со зла. Как нам вернуться домой?

Ветер усилился, пробирая холодом до костей.

Тёме казалось всё это глупым, но идей получше не было. Он тоже склонился в поклоне и крикнул:

— Простите! Мы не хотели.

Стена засветилась. На ледяной корке медленно начали проступать иероглифы — словно кто-то невидимый писал их светом.

道虽异，理归一

知汝己，明天地

— Пути различны, но правило едино. Познай себя — познаешь небо и землю, — прочитал Тёма. — Но что это значит?

В одно мгновение ветер стих. Иероглифы исчезли, будто их и не было. Пещера снова стала просто пещерой — ледяной и тихой.

Тим повторил фразу про себя. А потом ещё раз. И ещё.

— Тёма! — его осенило. — Это же о дао! Жить в гармонии с миром! И мы, и братья Чэн нарушили законы мироздания.

— Отлично... — язвительно сказал Тёма. — Теперь всё понятно. Всего-то нужно жить в гармонии с миром. Всё просто.

А затем добавил едва слышно:

— Я в гармонии с самим собой-то не живу...

— Думаю, в этом как раз и суть, — осторожно ответил Тим.

Братья переглянулись. Тёма закрыл лицо руками и безнадёжно, глухо простонал:

— Мы тут застряли навечно.

Глава 20

Тао и Кай стояли возле Смоленского автовокзала. Ночью выпал первый снег. Он лишь слегка припорошил асфальт и пожухлую траву — белое на сером, как соль на камне. Синяя вывеска горела над их головами, добавляя света. Рассвет был скрыт за непроглядными облаками, затянувшими всё небо.

Когда голова Кая в очередной раз прижалась к плечу Тао и отпрянула, старший брат недовольно ткнул младшего локтем в бок.

— И зачем мы едем туда в такую рань? — сонно пробормотал Кай.

— Ты в клане вставал в час Кролика. И ничего.

— Там я тоже страдал, — заявил Кай с видом мученика. — Но там нельзя было жаловаться. А здесь можно. Вот я и жалуюсь.

Тао окинул почти безлюдную площадь взглядом, стараясь не фокусироваться на брате, который без дисциплины клана окончательно расслабился. Тао начинало казаться, что Кай был бы не против остаться здесь. Никаких тренировок, ранних подъёмов, физических наказаний, практически никаких опасностей, вкусная еда в конце концов.

И тут вместо Вари взгляд выцепил другой, не менее знакомый силуэт. Он снова толкнул брата в бок локтем. Кай с трудом разлепил глаза и злобно посмотрел на Тао. В такие моменты старший брат его невероятно раздражал. Откуда это неизменное желание всеми руководить и за всеми следить?

Петя активно махал рукой и стремительно приближался к братьям с огромным рюкзаком за плечами, из которого торчала скатанная пенка и, кажется, лопатка для костра. Словно он собрался в поход на неделю, а не на полтора дня в деревню.

— А Варя об этом знает? — уточнил Тао, проигнорировав приветствие.

— Сейчас узнает, — ответил Петя и сладко потянулся.

Тао покачал головой, но не стал ничего говорить. Его бесила такая беспечность и пренебрежение хоть какими-то нормами вежливости. Но, кажется, в этом в мире мало кого заботила честь и мораль. Вчера он из интереса посмотрел с отцом Зориных новости. И до сих пор пребывал в шоке. А когда он попытался рассказать обо всех ужасах Каю, тот лишь отмахнулся со словами «а то в нашем мире мало интриг».

Спустя пару минут в толпе, переходившей дорогу, мелькнула знакомая розовая шапка. Варя подошла чуть ближе, и Тао тут же увидел тёмные круги под глазами. Девушка была не в лучшем расположении духа.

— А твои родители в курсе? — уточнила она у Пети.

— Конечно, — улыбнулся он. — А ещё я всю ночь читал про легенды. Буду вас развлекать.

— Я бы предпочла рилсы, — вздохнула Варя. — А лучше поспать. Но, кажется, меня никто не спрашивает.

Спустя десять минут все четверо устроились в рейсовом автобусе. Кай, помня о поездке на маршрутке, был готов начать молиться. Но была проблема — он не знал, кому. То ли Гуань-ди, то ли погуглить, кому молятся в России, пока не поздно.

Но транспорт двинулся плавно. Автобус неторопливо петлял по едва просыпающемуся городу, и Кай впервые заметил, что Смоленск может быть красивым. Крепостная стена, видневшаяся на холме, подчёркивала мощь и характер древнего города. Купола на холме поблёскивали, несмотря на хмурое небо. Кай смотрел на собор с любопытством, не зная, что перед ним, но чувствуя: здание важное. Когда автобус выехал на трассу Москва — Минск и набрал ход, Кай окончательно расслабился. Петя же с видом профессионального рассказчика, зарабатывающего на этом на хлеб, вещал.

Варе вообще не хотелось ни говорить, ни слушать. Она большую часть ночи пыталась уснуть под скандал родителей. Стандартный, ставший почти привычным — начали с денег, которых никогда не хватает, закончили алкоголем, который и съедал большую часть бюджета. И сейчас она часть Вари сильно хотела спать, а вторая радовалась, что у бабушки можно отдохнуть и хотя бы одну ночь поспать спокойно.

Но Петю не останавливал вид клюющих носом Кая и Вари.

— Все видели «Чайник»? Так вот! Дом этот проклят! Потому что строили на месте монастырского кладбища. Священник пытался защитить «место последнего приюта», но тщетно — котлован начали рыть. И тогда он проклял все высотки в городе, сказав, что здание, которое будет выше колоколен монастыря, треснет пополам.

— Как может священник проклясть? — лениво уточнила Варя.

Петя лишь отмахнулся:

— Работает же! Нет у нас высоких зданий! — А на Гагарина отель? — возразила Варя. — В нём этажей четырнадцать точно есть. Уж точно выше куполов.

Кай слушал вполуха, но слово «проклят» зацепило. В его мире проклятия были реальностью: их насылали демоны, разгневанные духи, иногда — мастера тёмных искусств. Может быть, в этом мире тоже было подобное.

Бабушка, сидевшая через проход, недобро покосилась на компанию, но делать замечание не стала. Петя намёк понял и понизил голос, но не остановился:

— А ещё в крепостной стене замуровали череп коня святого Меркурия Смоленского. Каждый раз, когда городу грозила опасность, смоляне слышали громкое тревожное ржание.

Троица лишь тяжело вздохнула.

— И ещё! Башня Веселуха почему так называется? Потому что дочь купца там замуровали. А она не плакала — смеялась. С тех пор там её призрак и живёт!

Под эти нескончаемые байки и легенды они и доехали до автобусной станции Духовщины.

— Кстати, а почему город так называется? — спросил Тао, подавая Варе руку на выходе.

Она на миг замялась от непривычного жеста, но приняла помощь, с удивлением посмотрев на Тао. В голове снова возник вопрос, он повзрослел? Или какие-то обстоятельства заставляли его так стремительно меняться?

— Честно? — ответила она. — Не знаю. Бабушка говорила, что Екатерина Вторая имя давала. Дух как… гостеприимство, радушие. Чтобы каждый, кто приедет, дух переводил.

Петя выпрыгнул из автобуса и тут же возразил:

— Да точно от духов! Какое ещё гостеприимство? Тут же кругом места силы!

Кай выбрался следом, поморгал на сером свету и тихо сказал:

— А почему не может быть и того, и другого? Духи гостеприимства. Звучит неплохо.

Раньше Кай считал себя разговорчивым. В клане его часто за это осуждали. Но это только потому, что они не были знакомы с Петей, понял он.

Варя повела всех по главной улице — Луначарского. Ощущения от прогулки были странными. Воздух — морозный, сухой. Но не это было главным. В отличие от Смоленска, он был свежим, гораздо более привычным для Тао и Кая — такой воздух бывает только там, где рядом лес, а не заводы.

Архитектура вокруг была контрастной до головокружения. Ухоженные кирпичные особнячки соседствовали с покосившимися избами, где первый этаж каменный, а второй — деревянный, почерневший от времени. Встречались и почти развалившиеся здания прямо на главной улице, с выбитыми окнами и осыпавшейся штукатуркой. И никому до этого не было дела, словно так и надо.

Народ, сновавший по улице, был таким же разношёрстным. Мимо прошли два забулдыги, без особой надежды спросившие на «поправить здоровье». Сразу за ними появились две молодые девушки — ухоженные, в дорогих полушубках, щебечущие про учёбу в Москве. Цокая каблуками, они сели в тёмный кроссовер и уехали. Потом компании встретились бабушки с палками для скандинавской ходьбы, которые приветливо улыбнулись и пожелали доброго утра.

Город был небольшим, и уже спустя семь-десять минут неспешной прогулки, потянулся частный сектор. Бабушка Вари жила почти на окраине, на улице Рождественской. Домик был старым, но крепким. Резные ставни были свежеокрашены в синий цвет, двор был чист и ухожен. Даже заборчик был ровным и аккуратным.

Тао на мгновение остановился у калитки и глубоко вдохнул. Ему вдруг так захотелось вернуться назад. Да, мир цзянху был жесток, тяжёл, опасен. Но там всегда была душа. Камни помнили шаги предков, ветер носил имена погибших, даже боль была осмысленной. А тут…

Дверь дома скрипнула, и сухая седая старушка вышла на крыльцо, опираясь на палку.

— Внученька!

Варя шагнула вперёд и обняла её:

— Я тебе тут помощников привезла.

Бабушка перевела взгляд на троих парней.

— Помощников, значит. Ну, заходите, помощники. Я — Марфа Васильевна.

Бабушка чуть сощурила глаза.

— Настоящим иван-чаем напою. И еды хоть нормальной поедите. Не те помои, что вам в городе продают. Но сначала — дело.

Она развернулась и, опираясь на палку, зашаркала в дом. Внутри пахло тёплой древесиной и немного дымом. Всего три комнаты. Первая — кухня, большую часть которой занимала печь. Чёрный кот, лежавший на перекрышке, даже не посмотрел в сторону вошедших, зато недовольно завилял хвостом. Там же стоял большой стол, окружённый деревянными стульями. Вторая — большая комната с телевизором и кучей диванов, как это часто бывает в деревенских домах. Там они и оставили свои вещи. Третья — бабушкина спальня, но дверь в неё она тут же закрыла.

— Значит, так, — бабушка вывела их обратно во двор и ткнула палкой в сторону поленницы. — Дрова кончились. Наколоть надо.

Петя оживился:

— Я могу! Я умею! Ну… почти.

Тао недоверчиво покосился на Петю. Бабушка Марфа, заметив взгляд, усмехнулась.

— Ну, почти… — повторила она. — Мне тут травмы из-за излишней самоуверенности не нужны.

Тао, побаиваясь, что за энтузиазмом Пети скрываются полностью отсутствующие знания, тут же вызвался наколоть дрова самостоятельно. Не хватало только отрубленных пальцев. Тут уже Варя с лёгким непониманием на него посмотрела, но говорить ничего не стала. Он вёл себя всё необычнее, но эта новая версия Тёмы ей нравилась.

— Воды натаскать, — добавила Марфа Васильевна, уводя Варю в дом. — А ещё на крышу залезть — листья почистить. Только аккуратно.

Кай взял топор, взвесил в руке, покачал головой:

— Лёгкий. И тупой.

— Точило есть? — спросил Тао у бабушки, но та уже ушла в дом.

Петя тут же рванул в сарай. Треск, грохот падающих предметов, пара ругательств от упавшего на ногу гаечного ключа. А потом виноватая голова Пети высунулась из двери и уточнила:

— А как оно выглядит?

Кай засмеялся в голос, даже не пытаясь скрыть своего издевательского веселья, но пошёл в сарай помогать искать.

Когда искомая вещь была найдена, Тао принялся точить топор быстрыми, отточенными за годы работы с клинками движениями. Петя смотрел на него, открыв рот.

— Ты чё, профи?

Тао отвлёкся от топора и только сейчас понял, как странно, вероятно, выглядят его действия. Вряд ли Тёма Зорин умеет точить топор и колоть дрова, живя в городе. Пока он судорожно соображал, что ответить, Кай, видя смятение брата, коротко объяснил:

— Отец научил.

Тао бросил быстрый взгляд на брата, совравшего, не моргнув глазом. Он тут же вернулся обратно к заточке топора, но впервые задумался: а кем они здесь становятся? И кто вообще вернётся в мир цзянху, если вернётся?

В доме Варя только вытерла об полотенце руки, когда бабушка ловко всунула ей пять тысяч.

— Да что ты делаешь, пенсия и так…

— Цыц, — прервала её возражения бабушка и добавила: — Родителям не смей отдать.

К полудню большая часть дел была сделана. На улице вновь пошёл снег — уже более уверенный, сильный. Парни аккуратно раскладывали дрова в поленнице.

Из дома вышла Варя с полотенцем через плечо:

— Бабушка зовёт обедать.

Стол ломился — картошка в мундире, солёные огурцы, квашеная капуста, сало, хлеб и огромный чугунок с дымящейся похлёбкой.

— Ешьте, ешьте, — приговаривала бабушка. — Работали — значит, голодные.

Глава 21

После еды бабушка Марфа расставила перед компанией кружки с ароматным иван-чаем.

— Сама летом собирала. Он и силы даёт, и от хворей защищает.

— Ба, помнишь, ты мне в детстве про нечисть всякую рассказывала? — осторожно начала Варя.

— Помню. И?

— Расскажешь?

— Ну а чего ж не рассказать. А что вам интересно?

— А вы правда лешего видели? — заинтересовался Петя.

Бабушка улыбнулась.

— Лешего, милок, не видно. Тут другое важно. Кто по лесу идёт с добром, тому поможет, грибное место укажет, из болота выведет. А кто с худым, того закружит, заплутает, пока не покается. Я вот всегда перед лесом кланяюсь да помощи прошу.

— Но что-то видели? — с надеждой спросил Петя.

— Не поймёшь вас, — улыбнулась Марфа Васильевна ещё шире. — То говорите, что старики глупости рассказывают, то интересно вам. Ну была у нас тут пара случаев.

Она отхлебнула чай и начала:

— Мне всего два года было, когда война началась. Нас почти сразу захватили. Есть нечего совсем было. Немцы все погреба обчистили. А к лету сорок третьего совсем плохо стало. Мы с братом в лес тогда пошли, потому что мать без сил лежала. Ему семь было, а мне уж четыре, наверно. Сейчас таких и на пол шага от себя не отпускают, но выбора тогда не было. Черники набрали, грибов. И вот идём назад и словно по кругу ходим. Час ходим, два — всё одно и то же. Места вроде знакомые, а выхода нет.

Она замолчала, глядя в окно.

— И тут выстрелы слышим. Мы в кустах засели и сидим, дышать боимся. А как всё стихло — пошли. И уже не плутали. Дорогу сразу нашли.

— А немцы? — спросил Петя.

— А немцы тогда народ постреляли, — сказала бабушка. — И нас бы тоже, выйди мы из лесу раньше. Так что это леший спас. Задержал.

— Не видели, значит, — разочарованно протянул Петя.

— Фома ты неверующий, — ответила бабушка без обиды. — У меня и домовой живёт. Я ему соль сыплю, молочко наливаю да булку крошу на загнетке. А то счастья в доме не будет.

Кай неосознанно окинул взглядом комнату. Ничего необычного — разве что кот спустился с печи и настойчиво крутился у ног Тао. Тёрся, требовал внимания, но Тао сидел неподвижно, глядя на бабушку, и не замечал его. Кот недовольно дёрнул хвостом и уселся в углу, демонстративно отвернувшись.

— Но самый странный случай был у нас уже после войны, — продолжила она. — Тогда людей без крова много было. Никто и не спрашивал, кто ты да откуда. Если руки-ноги есть — строй себе дом. Да и дело с концом.

Она помолчала, подбирая слова.

— Только вот тот парень был... Я думала сначала — контуженый, может. Но нет. Всё про какую-то империю говорил, кодекс, словно из средневековья.

Кай вздрогнул от неожиданности, Тао тут же пнул его ногой под столом. Но к обоим закралась одна и та же мысль: кажется, они не первые. Только молчат, в отличие от того парня.

— Он тогда к бабе Вассе пошёл, — продолжала бабушка, не замечая их реакции. — Она у нас знахарка была, ведунья, царствие ей небесное. Баба Васса потом сказывала: в него, мол, дух вселился. Она советов ему дала и в лес отправила у Велеса помощи просить.

Варя покосилась на Тао, сидевшего с абсолютно ровной спиной. Звучало, как бред. Но, пожалуй, объяснение «вселился дух», лучше всего объясняло странное поведение Тёмы.

— У Велеса? — переспросил Тао.

— Ну да, — кивнула бабушка. — Скотий бог его ещё называют. А по-нашему — хозяин леса, дорог и трёх миров. К нему и ходил тот парень.

— И что? — с интересном спросил Петя.

— Несколько дней его не было, а потом словно другой человек вернулся. Спокойный, ладный, будто на место встал. Потом ещё лет тридцать прожил, дом построил, хозяйство завёл. Да бабе Вассе всю жизнь еду носил, пока она не померла. Помнил добро.

Петя задумался, ему очень хотелось верить, что Марфа Васильевна говорит правду. Он был бы не против оказаться на пару дней в средневековье, пусть и в чужом теле. Побороться на рыцарских турнирах за внимание знатных дам, пожить в замке, погулять на пирах. Вариант, что он может попасть туда простым земледельцем даже не рассматривался.

Бабушка допила чай, поставила кружку на стол.

— Так что вы это... — она обвела взглядом всех четверых. — Не ищите, кого не надо. А если уж нашли — слушайте, что вам скажут. И кланяйтесь, когда надо. Вежливость, она и в лесу, и в городе дорогого стоит.

Тао не знал, сколько правды, а сколько вымысла в рассказах бабушки, но нужно было пробовать пробраться ночью в лес. Тем более, судя по видео, братья Зорины пропали именно в лесу. А там уж на месте разбираться, какие духи или боги этот обмен совершили.

Кай грел руки об кружку и смотрел в окно на медленно падающий крупными хлопьями снег за окном. Новая зацепка была найдена, пусть и весьма ненадёжная. Он скучал по своему телу, но не по миру. И это пугало его.

Из размышлений всех выдернула просьба бабушки убрать дрова и помыть посуду. Кай и Петя спешно пошли во двор. Марфа Васильевна остановила Тао, прежде чем уйти в комнату отдыхать:

— Варе тут помоги! И ещё… коту моему, Ваське, спасибо скажи. Он к тебе чуть ли не первому за всю жизнь подошёл. А коты, они хороших людей чуют.

Тао с удивлением посмотрел на чёрного кота, но шагнул к нему и неловко почесал за ухом. Васька потёрся головой о руку и удовлетворённо замурчал. Бабушка Марфа с довольным выражением лица скрылась за дверью.

Пока Варя мыла посуду, Тао вытирал её полотенцем механически. Он осматривал дом, думал, как улизнуть ночью, никого не разбудив. Что сказать, если они с Каем всё-таки попадутся. Он поставил последнюю сухую тарелку в шкаф.

И тут ощутил тепло. Мышцы всего тела напряглись, превратившись в камень, а руки потянулись с Вариной спине. Тао словил приступ паники, будто в нём боролись два человека. Он попытался сделать как можно более расслабленное выражение лица и очень надеялся, что ему это удалось. Но нет.

Варя, не размыкая объятий, посмотрела на него и спросила:

— У тебя точно всё хорошо?

«Нет! Так нельзя!» — орала каждая частичка души Тао. Но тело не слушалось, руки гладили её по спине.

— Всё хорошо.

Пальцы зарывались в рыжие волосы. Он чувствовал тепло её дыхания у своей шеи и ненавидел себя за то, что ему это нравилось. Она подняла голову, и Тао взмолился небесам, чтобы она не вздумала…

— Тёма! Варя! — раздался с улицы голос Пети. — Чего вы там застряли? Тут столько снега навалило!

Тао резко отпрянул, цепляясь за спасительную соломинку.

— Идём! — крикнул он в ответ.

Он почти выбежал из кухни, оставив Варю стоять у раковины в смятении. Она опустила руки и уставилась на стремительно закрывшуюся за Тёмой дверь. Теперь она точно знала, что-то случилось. Но что? Измена? И теперь ему было стыдно её обнимать, не говоря уже о поцелуе. Это выглядело логично: та ссора из-за учёбы, странное поведение, излишняя вежливость для прикрытия. Но, если бы это было так, то он бы не поехал в деревню под странным предлогом. Ещё и эта внезапная помощь Тиму.

Варя проморгалась, выныривая из вороха мыслей, и вышла во двор.

Глава 22

Дом погрузился в сон рано. Бабушка Марфа, привыкшая к распорядку деревенского жителя, хоть и жила в городе, ушла спать ещё в девять вечера. Тао, Кай, Петя и Варя проболтали о всяких мелочах немного и улеглись на разных диванах. Тао словил на себе какой-то странный взгляд Вари, но так и не понял, что сделал не так.

Тао отвернулся к стене и не закрывал глаз, чтобы не уснуть. Кот Васька устроился у него в ногах, свернулся клубком и настойчиво мурчал. И этот низкий, ровный, вибрирующий звук магическим образом заставлял веки тяжелеть. Кай, снизив яркость на телефоне до почти нечитабельной, искал в интернете хоть что-то про Велеса.

Ближе к полуночи Тао медленно поднялся с дивана, прилагая все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы старая мебель не скрипела. Не сказать, что это вышло беззвучно — диван жалобно охнул, но Варя и Петя даже не пошевелились.

Кай поднялся следом. Его диван взвизгнул так, что кот подпрыгнул на месте, выгнул спину и уставился на Кая с нескрываемым возмущением. Тао беззвучно постучал по лбу, всем своим видом показывая, что думает об этой ситуации. Кай развёл руки в извиняющемся жесте. Но считал виноватым не себя, а скрипучий диван. Кот демонстративно развернулся и улёгся на тёплое место, которое только что покинул Тао.

Братья тихо выбрались из дома. Снег приятно скрипнул под ногами, а изо рта вырвался пар. Они накинули куртки, и Тао подумал, что в клане в такую погоду, все спокойно тренировались в простых двуслойных ханьфу, хоть и из плотного материала. Но тело Тёмы мёрзло, и это его чуть раздражало. Его вообще начинало бесить всё больше вещей в этом мире.

— И куда вы собрались?

Тао обречённо вздохнул и обернулся. Кай хлопнул ладонью по лицу, не сдерживаясь. Петя стоял на крыльце в расстёгнутой куртке и смотрел на них с видом заговорщика, которого забыли позвать.

— Снимать идём, — выдал Тао заранее подготовленную фразу.

— И без меня? — возмутился Петя.

Тао собирался начать спорить, но что он мог сказать? В лесу опасно? Но как тогда объяснить, что они собрались туда вдвоём? Он так и не придумал, поэтому он втянул все свои возражения обратно, махнул рукой и пошёл в сторону леса. Теперь уже не сомневаясь, что их затея обречена на провал.

Пара минут, и все трое стояли у кромки леса. Раскидистые, древние сосны перемежались лиственными деревьями всех возможных видов. Не смотря на отсутствие листьев, лунный свет почти не проникал в чащу из-за хвойных лап, что переплелись в вышине. Тао достал фонарик и решительно шагнул внутрь.

Петя с сомнением вглядывался в чащу.

— Оно вам точно надо?

— Если страшно – не иди, — ответил Тао с толикой надежды в голосе.

Но Петю это только больше раззадорило, и он уверенно шагнул в лес. Ветки хрустели под ногами. Ветер завывал меж деревьев. Кай внимательно смотрел по сторонам, не до конца осознавая, что именно нужно искать. И интернет не сильно в этом помог. Никаких языческих капищ, где поклонялись Велесу, уже давно не было. Оставалось только смотреть по сторонам и искать что-то необычное.

Где-то ухнула сова. Петя заорал так, что Кай подпрыгнул на месте. Тао тихо выругался. Сова, перепуганная ночными гостями и диким криком, улетела подальше от обидчиков, шумно хлопая крыльями.

— Иди-ка ты лучше домой, — нервно сказал Тао.

— Н-н-ну уж нет, — ответил Петя, пытаясь унять дрожь в голосе. — Это я так... вашу реакцию проверял.

Кай всхлипнул от смеха. Мозг уже рисовал комичные картины визгов Пети, если бы тот встретил яо. Он был уверен, что какая-нибудь лиса-оборотень точно довела бы его до обморока.

Но веселье весельем, а делать что-то надо было. Кай достал телефон, делая вид, что снимает, но на самом деле просто внимательно следил. В интернете говорилось, что камера чувствительнее к свету, чем глаз, а значит, с её помощью можно увидеть то, чего не увидишь сам. Но пока на экране были лишь деревья, кусты да редкие мелкие зверьки, вспугнутые ночным вторжением.

Низкое, угрожающее рычание донеслось из темноты кустов. Петя побелел.

— Медведь?

Тао посмотрел на него исподлобья. Петя не мог даже отличить звуки крупных зверей от мелких. Кай навёл телефон на кусты, но было ничего не разобрать. Рычание повторилось. Немного громче, ближе.

Петя взвизгнул и бросился бежать из леса. Кай уже хотел окликнуть его, но Тао тут же дал ему подзатыльник.

— Молчи, так только лучше.

Кай недовольно посмотрел на брата, потерев ушибленное место.

— А если он их в доме разбудит?

Тао не успел задуматься, из темноты вышел кот Васька, будто так и было нужно. Жёлтые глаза сверкнули в темноте.

— Может быть, он оборотень? — предположил Тао.

Кот резко развернулся, шерсть на загривке встала дыбом, а хвост трубой. Он смотрел куда-то вглубь леса и рычал так, будто собирался сразиться с драконом. Братья вглядывались в тьму. Тао — с надеждой, Кай — с интересом.

Васька рявкнул, почти по-собачьи и попятился, но не побежал, не спрятался. Просто отступил на пару шагов и замер, продолжая смотреть в одну точку.

Ветер нарастал. Листья, присыпанные снегом, закрутились в тугую спираль — сначала медленно, потом быстрее, быстрее, пока не превратились в почти видимый вихрь. Холод пробирался под куртки, под кожу, под рёбра.

Шаги. Лёгкие, почти невесомые.

— Не обижу, — принёс ветер мужской, скрипучий голос.

Вася ещё несколько раз предупредительно рыкнул, а потом звук стих. Кот сел, обернулся на людей, словно проверяя, всё ли с ними в порядке, и… начал умываться. Деловито, спокойно, будто ничего не случилось.

Меж деревьев появилась фигура старика. Высокий — метра два, не меньше. Длинная седая борода до пояса. Глаз не было видно — только провалы, из которых словно струилась сама тьма. В лохмотьях, свисавших с плеч, угадывалась старая льняная рубаха.

Братья низко поклонились, сцепив руки в замок. Так, как сделали бы это пред духами предков.

— Прости, что потревожили, — сказал Тао. — Мы о помощи пришли просить.

Дух леса смотрел на них своими бездонными глазами, не видя оболочки, лишь души.

— Не я вас сюда послал, — проскрипел Леший. Голос шёл будто из-под земли, изнутри самого леса. — И не в моих силах вернуть.

Тао опустился на колени и коснулся лбом снега.

— Помоги, чем сможешь.

Ветер стих. Лес замер. Даже Вася перестал умываться и уставился на Лешего жёлтыми глазищами.

— Ваши тела чужие души носят, — медленно заговорил дух, будто вытаскивал каждое слово из глубины веков. — А ваши души чужие тела греют. Закон везде один: равновесие.

Он стукнул высоченным корявым посохом о землю, и звук ушёл в землю, разбежался кругами, как по воде.

— Пока не поймёте, кто вы есть — не вернётесь.

Второй удар. Громче. Леший повернулся к Каю.

— Ветер. Легко загораешься, быстро гаснешь. Стержня нет.

Кай побелел, но выдержал взгляд. Посох указал на Тао.

— Крепкий, как камень. Но треснешь, если гнуть начнут. А себя гнёшь — сам не замечаешь.

Леший стукнул посохом в третий раз. Тяжёлый гул ушёл под ноги, земля дрогнула.

— Когда день краток, а ночь длинна.

Последние слова растворились в воздухе, а там, где только что стоял дух леса, лишь снег кружился холодной взвесью. Тао медленно поднялся с колен и посмотрел на Кая. Они пошли прочь из леса, погруженные в мысли. Кот Васька гордо семенил впереди с поднятым хвостом.

Тао думал о словах духа, что дал им даже больше, чем можно было рассчитывать. Но от этого на душе стало лишь тяжелее. Был срок, но не было чёткого указания действий. Ему всегда казалось, но он держал удар и заботился о брате. Но, кажется, высшие силы думали иначе. Кай плёлся рядом с братом, обдумывая услышанное. Он понимал, что от него хотят, но понятия не имел, как обрести стержень, если брат его всегда заменял.

Глава 23

Тёма так и не сомкнул глаз. Спустя несколько часов бесплодных попыток уснуть, он вышел на улицу в предрассветный час. Где-то за снежными пиками были скрыты первые лучи утреннего солнца. Ночной мрак ещё не отступил, но глазам больше не нужно было прилагать усилия, чтобы различать дорожки и здания вокруг.

Он остановился на крыльце, вдыхая морозный горный воздух, что слегка остудил мысли, заставляя круговорот паники хоть немного притормозить. Ноги понесли его дальше, без цели, лишь бы идти. Тёма всегда думал во время ходьбы, она помогала ему структурировать мысли. И, кажется, тело Чэн Тао хотя бы в этом было с ним солидарно.

Камни тихо шуршали под ногами Тёмы. Он с удовольствием вдыхал влажный запах хвои и мха, что принёс лёгкий туман. Тёма подумал, что за всю свою жизнь почти никогда слышал такой тишины. Лишь шорох, трепет листьев в деревьях, да отдалённые трели птиц. И даже они были приглушёнными, словно звуки ещё тоже не проснулись.

Комок из страха, отчаяния и паники постепенно начал распутываться, выстраивая мысли в ряд. Тёма не знал, что его больше напугало вчера на турнире: то, что тело решало за него или то, что он проиграл, впервые в жизни был ранен. Скорее первое, ведь порез почти не ныл, шифу, кажется, не был зол. Но вот ощущение, что тобой кто-то управляет было пугающим.

Он почти не думал после турнира, адреналин запихал все страхи и волнения далеко вглубь. А потом вылазка в пещеру, новое знание. Это было хоть что-то, но не приблизило их ни на йоту к тому, чтобы выбраться из мира цзянху. Теперь же он окончательно осознал, что понятия не имеет, что именно требуют от них духи. Как можно было жить в гармонии с собой и с миром, если ты в теле другого человека? И ты не всегда им управляешь.

Но главное, он и в Смоленске, задолго до всего этого, не мог найти себя. Тёма продолжал наворачивать круги по территории клана, а его память уносила его всё дальше. Первые месяцы, когда Тим только увлёкся блогингом и мистикой заодно. Тёма тогда смотрел на младшего брата с высока, считая это всё глупостью. Но в то же время, только сейчас он был готов признать, что завидовал Тиму. Потому что он не обращал ни на кого внимания, делал то, что нравилось, по-настоящему погружался, мог часами монтировать, не отрываясь от монитора, искать информацию, локации.

А Тёму ничего не привлекало в жизни. Он понятия не имел, чем хочет заниматься в будущем, а ведь ЕГЭ уже было на носу. И жизнь казалась ему непрерывной гонкой, в которой он всегда проигрывает. Раз за разом, снова и вновь. Он никогда не был лучшим в классе, но и не плёлся в отстающих, не занимался спортом, не участвовал в конкурсах и олимпиадах.

Птица, вспугнутая его появлением, вспорхнула и, хлопая крыльями, поднялась в воздух. Тёма посмотрел на качающуюся ветку и подумал, что он и вправду давным-давно себе врал. Он никогда ни в чём не участвовал не потому, что не хотел, а потому что боялся провала. Он и к Варе то подошёл много лет спустя, хотя она нравилась ему ещё класса с седьмого. Но лишь в конце десятого ему хватило смелости.

Резкий укол ревности заставил Тёму остановиться. Только сейчас до него окончательно дошли последствия того, что Чэн Тао был в его теле. Рядом с ней. Он потёр переносицу, пытаясь изгнать из головы навязчивые образы. Как они вообще общаются? Помирились? Если да, то заметила ли она подмену? А что, если Чэн Тао понравится ей больше, чем сам Тёма? Он звонко хлопнул ладонями по лицу.

— Не спится?

Тёма развернулся к незаметно подошедшему наставнику. Шифу внимательно его рассматривал, и парню показалось, что учитель уже всё давно понял и знает.

— Да, шифу.

Наставник почесал подбородок и сказал:

— Проиграть не стыдно. Позорно не понять, почему так случилось.

— Благодарю за наставление, шифу! — Тёма склонился в поклоне, и тут же запаниковал, потому что тело и рот вновь решили за него.

Шифу посмотрел в его испуганные глаза, когда Тёма распрямился.

— Однажды путник вошёл в храм и увидел статую Будды. Она возвышалась над ним, прекрасная и величественная. Человек спросил мастера, создавшего статую: «Как ты смог вырезать такое из грубого камня?» Мастер ответил: «Я просто убрал всё, чем Будда не является».

Шифу развернулся и медленно пошёл по тропинке к храму, оставив Тёму недоумении. Кажется, старик всё понял с самого начала. Но продолжал делать вид, что ничего не происходит. Тёма почувствовал благодарность за эту притчу и образ статуи Будды. В конце концов, только он сам мог себе помочь. И теперь где-то в глубине души зародилась первая, робкая решительность.

Тёма поплёлся в сторону общих покоев. За мыслями он и не заметил, как рассвело. Он смотрел на то, как красиво розоватый свет ложится на загнутые крыши построек, как коньки отбрасывают замысловатые тени на землю. Тёма подумал, что ему очень не хватало этого в Смоленске. Просто прогулка наедине с собой в тишине, чтобы хотя бы час никуда не бежать, ничего не делать. Просто думать. И не пытаться заткнуть мысли музыкой в наушниках.

Кай медленно вышел из покоев с тёмными кругами под глазами.

— Фигово спал? — спросил Тёма.

— Почти не спал, — мрачно ответил Тим. — Всю ночь какая-то чушь снилась. Духи, демоны. Не знаю, сколько раз просыпался.

Настроение за завтраком было соответствующим. Большинство учеников клана медленно переваривало вчерашний переполох. Линь Чжэнь хмуро ковырял лапшу палочками, и единственное, что его хоть как-то примиряло со вчерашним турниром, так это тот факт, что Чэн Тао проиграл. Только вот теперь ещё заметнее стали его странности. Начало боя было эффективным, в его стиле. Но что случилось в конце, Линь Чжэнь так и не понял. Словно тот вдруг превратился в парня, что практически никогда не держал меч в руке.

Лишь Лу Сяо даже и не думал унывать.

— Что за лица? — жизнерадостно уточнил он. — Кай, ты ведь даже не дрался, а выглядишь так, будто провёл ночь, сражаясь с лисами-оборотнями.

— Почти так и было, — ответил Тим.

Тёма поймал на себе тяжёлый взгляд Линь Чжэня и уставился в тарелку с едой. Кажется, он тоже почувствовал неладное. И это могло стать большой проблемой. Вряд ли он не воспользуется возможностью свести счёты с Чэн Тао, какими бы они ни были.

Глава 24

Большинство учеников уже разошлось, а Тим отчаянно пытался впихнуть в себя хоть какую-то еду. Впереди был долгий и, наверняка, тяжёлый день. Он пошёл споласкивать тарелку и палочки, а взгляд зацепился за руки Чэн Кая. С длинными пальцами, мозолями на ладонях от меча, с видимыми жилками.

Первые дни в клане вопрос был лишь в том, как выжить. Но теперь всё изменилось. Духи чётко сказали, что нужно делать. Он всё утро наблюдал за Тёмой, который явно большую часть ночи пытался это осмыслить. А Тиму не нужно было это делать. Он и так знал, что от него требуется. Но это не помогало и даже мешало.

Здесь ему было проще, чем в Смоленске, потому что он быстро адаптировался, доверял телу Кая. Оно ему даже нравилось. Не настолько, чтобы оставаться в этом облике всю свою жизнь, но ведь ему никто не мешал заняться боевыми искусствами, когда они вернутся. Если они смогут.

Тим точно знал, что ему нужно — одобрение. И здесь он его частично получил. А дома… там всё крутилось вокруг Тёмы. Он ведь старше, ему скоро нужно поступать, у него будущее решалось. А Тим был просто младшим братом, на которого внимание перекинется когда-нибудь. Может, через год, когда вся эта свистопляска с ЕГЭ закончится.

Он понимал, что так не должно быть. Искать одобрение вовне неразумно, глупо. Что родители делали это не со зла. Просто времени на то, чтобы и работать, и вести хозяйство, и растить двух сыновей не хватало. И всё же это никак не отменяло желания. Блогинг, по сути, и возник из этого. Но больше всего на свете ему хотелось, чтобы мама подошла и сказала, что он — молодец. Чтобы отец похлопал по плечу и сказал, что он гордится сыном.

Громкий удар гонга заставил Тима поторопиться. На площади уже собрались практически все ученики клана. Шифу пока не было видно. Некоторые разминались, кто-то дышал и настраивался, несколько человек протирали мечи. Тим подошёл поближе к брату. Тот выглядел потерянным, но собранным.

Время шло, а наставник так и не появился. Линь Чжэнь непонимающе оглядывался, как и многие другие ученики. Тёма покосился на Тима, но тот лишь пожал плечами. Сун Вэй опомнился первым. Он махнул рукой и начал отрабатывать связки самостоятельно. Постепенно к нему стали присоединяться и другие.

А Тим начал догадываться, что, скорее всего, наставник решил понаблюдать за подопечными. Кто и что именно будет отрабатывать. А кто, возможно, попытается отлынивать от тренировки. Тиму казалось, что он мало что запомнил с предыдущих тренировок, впрочем, это никак ему не помешало. Движения рождались сами собой, пусть он и не знал названия этих связок, форм и техник. Но замечал удивительное: что-то делало тело Чэн Кая, а что-то он сам.

Тёма всё ещё ловил на себе тяжёлые взгляды Линь Чжэня, и под ними было ещё сложнее двигаться. Тёма чуть прикрыл глаза и попытался нащупать ту тонкую грань между телом Чэн Тао и своими мыслями. Пока получалось паршиво, но зато он точно знал, что утренние мысли были его собственными. А сейчас он просто делал то, что должен был.

— Ого! — воскликнул Лу Сяо.

Тим непонимающе к нему обернулся.

— О чём ты?

— Коготь Дракона! — восхищённо сказал Лу Сяо и показал несколько стремительных, колющих ударов. — Ещё пару лун назад у тебя не получалось!

Тим улыбнулся, но даже не понимал, как относиться к этой похвале. Точнее, кому именно она принадлежала. Правда, если быть совсем честным, ему и не хотелось разбираться. Просто было приятно.

Спустя пару часов шифу так и не объявился, и площадь начала медленно пустеть. Тим уже хотел подойти к брату, но тут острая, болезненная мысль, словно клинок, попавший под рёбра, вонзилась в него. Он оглянулся и, пока Тёма не видел, побежал в сторону леса. Забравшись поглубже в чащу, он сел у ствола необъятной сосны и схватился за голову.

Глупая, странная мысль. Непонятно, почему он вообще об этом подумал. Но Тим вдруг осознал, что не помнит, какого цвета его рюкзак. Мелочь, чушь, пустяк. Будто он когда-то обращал на это внимание. Это привыкший быть всегда аккуратным Тёма мог часами перед началом школьного года выбирать пеналы, тетради, ручки. А Тим просто сгребал всё по списку, и был рад, что быстро избавился от этой ежегодной обязанности.

Он сжал пальцами виски, но это никак не помогло. Рюкзак, что остался стоять где-то в деревне Глущенки, размывался в воспоминаниях. Точнее, вряд ли он там и валялся до сих пор. Тим попытался представить первое сентября, хоть один свой утренний поход в школу, но ни в одной из этих картинок не было цвета чёртового рюкзака.

Тим несколько раз нервно прихватил воздух и начал вспоминать другое: квартира в Смоленске, лица родителей, одноклассники, учителя. Всё было на месте. Но что, если и они сотрутся? Ведь прошла лишь пара дней. Может, неделя. Точнее Тим не знал и жалел, что он даже не считали дни. Или это он не замечал, а Тёма точно знал.

Он открыл рот и попытался произнести хоть что-то на русском. Сокращение от имени, к которому он привык с детства получилось, правда не совсем. Рот Чэн Кая произнёс его иначе:

— Тхим.

Тим несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Своё полное имя он даже не решился произносить — слишком длинное. Но несколько простеньких русских слов проговорил, спотыкаясь, криво, косо:

— Дом, да-ча, ок-но, две-жь.

С последним вышло совсем плохо. Звук «р» был странным, похожим на «ж». Будто Тим шепелявил или что-то вроде того. Он попробовал снова, сердито, но изо рта вновь вырвалось:

— Двежь.

Тим схватился за голову. Пока он помнил слова, но не мог их правильно произнести. А что дальше? Сколько у них вообще времени? Если они загремели в этот мир в Велесову ночь, то следующая дата, что, согласно поверьям, была мистической, — Зимнее солнцестояние. А значит, всего месяца полтора.

— Что случилось? — послышался голос Тёмы.

Тим поднял на него глаза, в которых читалась такая грусть, что Тёме стало не по себе.

— Я не помню, какого цвета мой рюкзак.

Тёма засмеялся от неожиданности и присел рядом на влажный мох.

— Чёрный, с красными полосами. А у меня подобный, только с голубыми.

Стоило ему об этом сказать, как в голове Тима все воспоминания вернулись на свои места, без пробелов.

— Спасибо, — пробормотал он.

Тёма тяжело вздохнул.

— Только… знаешь, что я сейчас понял? Я почти начал забывать, как звучит мой собственный голос.

— Как давно мы здесь? — Тим взволнованно посмотрел на брата.

— Недели две. Я не считал, а зря.

— Значит… у нас месяц…

Глава 25

Тим и Тёма долго сидели в молчании. Они не знали, что сказать. Произносить что-то вроде «всё будет хорошо», «мы ничего не забудем», «у нас всё получится» было глупо, никто из них не знал, как оно будет. А дедлайн, что высчитал Тим, лёг на плечи свинцовой тяжестью. Неизвестно, правильная ли это была догадка, но это было похоже на правду.

Тёма решительно встал с земли.

— Нужно делать хоть что-то. И начать расследование.

Тим горько усмехнулся.

— Думаешь, пары детективных сериалов хватит, чтобы мы разобрались с тем, из-за чего братья Чэн попали в пещеру?

Тёма осуждающе на него посмотрел.

— Ты чего ныть вздумал?

Тим пожал плечами, не то, чтоб он это делал специально. Просто настроение было соответствующим. Однако он встал и сказал:

— Ладно, предлагаю разделиться. Я поговорю с Сяо Вэнем, а ты с Сун Вэем. Встретимся через час в парке внизу.

— Хорошо.

Тёма быстро нашёл Сун Вэя. Тот сидел в библиотеке и читал свиток по защитным техникам. Тёма очень осторожно его порасспрашивал, ведь он даже не знал, какую часть истории видел своими глазами Чэн Тао. Но стало понятно, что именно Ли Сун и Чжао Хэ сказали шифу, что братья Чэн ушли в лес, где и нашли Сяо Вэня. Тим же не добился от парнишки практически ничего. Тот трясся, испуганно на него смотрел, но молчал. И Тим задумался, как Сяо Вэнь вообще попал в клан с таким трусоватым характером. Да, он был одним из самых младших учеников, но всё-таки.

Братья Зорины, встретившись в тени раскидистого вяза, быстро проговорили то, что узнали.

— Так… — сказал Тёма. — Пока всё выглядит так, будто Лу Сяо был прав.

— А мне так не кажется, — запротестовал Тим. — Это была глуповатая месть. Линь Чжэнь не стал бы так подставляться.

— Ты-то откуда знаешь?

— Слушал! —Тим постучал по виску. — Что о нём в клане говорят. Так вот, он из кожи вон лезет, лишь бы быть не просто лучшим, а чтобы получать похвалу шифу. Стал бы он это всё делать, чтобы братья Чэн одну ночь провели в пещере? Не глупо ли?

Тёма задумался.

— Думаю, ты прав. Но я не очень понимаю, что Чэн Тао не поделил с Линь Чжэнем. Они оба одни из лучших учеников клана.

— Ага, а ты рушишь его репутацию, — хихикнул Тим.

Тёма попытался его пихнуть, но брат легко увернулся.

— Ладно, ладно. Скорее всего всё просто: Линь Чжэнь завидует Чэн Тао. И не собирается делить с ним место лучшего.

— А Сун Вэй? Он ведь тоже силён.

Тим развёл руками.

— Не знаю я. Может, есть ещё что-то.

Тёма вздохнул.

— Иногда мне кажется, что мы упали в какую-нибудь яму на этих дурацких курганах, а теперь лежим в больнице с сотрясением мозга и видим всё это.

Тим засмеялся.

— Всё может быть. Но, пока есть время, предлагаю сходить туда, где нашли Сяо Вэня.

— Мы же не знаем, где.

— Зато их тела знают.

Предложение младшего брата было разумным. Они переглянулись и разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу. Тёма попытался представить в голове лицо мальчишки, вечерний лес. Тим же почти не думал, сосредоточился на желании найти. Получилось настолько убедительно, что он даже почувствовал небольшое волнение за Сяо Вэня.

Ноги братьев одновременно сделали шаг. Они не переговаривались, чтобы не сбить ощущения. Они свернули в наименее ухоженную, чуть заброшенную часть парка, затем и вовсе вышли в густой лес. Было тихо, но только на первый взгляд. Тёма слышал, как где-то в кустах ползёт небольшая змейка, как заяц испуганно скачет в отдалении, а где-то выше в горах стая волков призывно воет. И все эти звуки, что он раньше слышал разве что в интернете, слух Чэн Тао различал безошибочно.

Братья вышли на небольшую лесную опушку и остановились. На остром сучке висел обрывок ткани. Они обошли всё кругом, всматриваясь в следы, впрочем, это было бесполезно. Человеческие и животные следы перемешались, стёрлись — прошло слишком много времени.

— А что мы вообще ищем? — задумчиво уточнил Тим.

— Не знаю, хоть что-то.

Тим посмотрел наверх — туда, где виделись отвесные скалы. Внутри были углубления с острыми, неровными краями, то ли природные, то ли сделанные людьми. К ним вели едва заметные, узкие тропы. Такие, что даже стопа поперёк не поместится.

— Как думаешь, кто-то специально так сделал?

Тёма проследил за взглядом брата.

— К чему ты это? Мы не об…

Он не договорил. Где-то в отдалении зазвучали тихие голоса. Братья метнулись за толстые стволы сосен и задержали дыхание. Шаги и разговор приближались. И теперь можно было расслышать его обрывки.

— Ты уверен? — спросил Ли Сун. — Он точно будет молчать?

— Да сколько можно! Мы это много раз обсуждали, — возмутился Чжао Хэ.

Они немного помолчали.

— И всё-таки, нужно проучить этого Сун Вэя, — тихо сказал Ли Сун

— Ты уж определись, чего хочешь!

Голоса начали стихать. Тим и Тёма переглянулись.

— И куда это они? — одними губами спросил старший брат.

Зорины осторожно двинулись следом за парнями, стараясь не издавать ни звука, мягко ставя ступни на землю, прячась за стволами деревьев. Но уже спустя пару минут они вышли к скалам, и парни скрылись в одной из пещер. А соваться туда было бессмысленно, их бы сразу заметили.

— Ну что, Шерлок, — усмехнулся Тим, когда они отошли на достаточное расстояние. — Ты что-то понимаешь?

— Не особо. Но что… если они на что-то обижены на Сун Вэя?

— Так это понятно. Он же пытался защитить братьев Чэн перед шифу.

Тёма покачал головой.

— Проучить за это? Не думаю, должно быть что-то ещё.

— Значит, будем искать дальше, — сказал Тим, и они медленно пошли в сторону клана.