Сказание о Фиалите

Глава 1. Пепел

Утро выдалось смутным. Тучи сгустились над долиной, горы глухо роптали, ветер пробирал лесные дебри насквозь. Из небольшого посёлка доносились крики.

Внизу, у речной долины, по своей воле — а быть может, по воле небес — тренировался юноша. Лет четырнадцати. Кареглазый брюнет. Услышав разящий вопль, он стремглав бросился в деревню.

Но было поздно.

Пепельный дождь окутывал посёлок. На месте родового знамени развевалось чужое. Страх оплетал юношу, но он шёл вперёд.

Повсюду — кровь. Словно мох, она покрывала землю. Тела людей, которых он знал всю свою жизнь, лежали на дороге. Он шёл, узнавая лица, и с каждым шагом что-то внутри него гасло.

Дверь собственного дома подалась не сразу — будто не хотела впускать его внутрь. А когда распахнулась, изнутри дохнуло холодом.

Мать лежала у очага. Отец — поперёк порога, рука выброшена вперёд, словно он до последнего закрывал собой вход.

Юноша не закричал. Не упал. Просто встал.

Колени подломились не сразу.

Он опустился на пол рядом с ними и больше не поднимал головы. Снаружи сеялся пепел, оседал на плечи, на волосы. А он всё сидел, пока луна не выбелила мёртвые лица, а после — пока солнце не вернуло им тёплый, почти живой отсвет.

Только тогда он встал.

Похоронив родителей, юноша облачился в отцовские доспехи.

Они были невероятно тяжёлыми — словно каменную глыбу он волочил за собой. Но тяжесть эта лишь разжигала ненависть, что таилась глубоко в сердце. Доспехи помнили не одну войну: глубокие вмятины, царапины от мечей. Но кольчуга — без видимых повреждений. Она была выкована из стали и редких минералов — тех самых, за которыми и пришли чужеземцы.

Величие его страны гремело на весь континент. Богатая ресурсами, но без должной армии. Это и погубило государство.

Покинув родную деревню, юноша шагал вдоль дороги, где по обе стороны высились деревья и горы. Он ещё не понимал, как далеко ушёл от отчего дома.

Небо заволокло серыми тучами — казалось, вот-вот польётся неприветливый дождь. Юноша шёл, дыша тяжело от тяжести брони. Каждый шаг отдавался гулом в плечах.

— Не тяжело? — голос прозвучал от деревьев, но юноша не сразу понял, откуда именно.

Он обернулся, медленно, насколько позволяла броня. Под старой елью, у самой обочины, стоял человек. Плащ — чёрный, пыльный, будто он неделями ночевал в золе. Лицо скрыто капюшоном, только борода — светлая, как сено.

— Ты на себя столько железа навесил, что земля под тобой стонет, — сказал незнакомец.

Юноша взялся за рукоять. Меч обнажился наполовину, прежде чем он заставил себя остановиться.

— Кто вы?

— Тот, кто устал смотреть, как мальчишки умирают в чужих доспехах.

— Это доспехи моего отца.

— Вижу. Потому и спрашиваю: не тяжело?

Юноша помолчал. Где-то высоко в кронах зашумел ветер.

— Тяжело, — ответил он, впервые не соврав. — Но это моя ноша.

— Ноша, которая раздавит тебя раньше, чем ты встретишь первого врага.

— Пусть. Я не брошу их.

Незнакомец качнул капюшоном — то ли кивок, то ли просто ветер шевельнул тканью.

— Значит, страна, что пылает в огне, тебе настолько дорога? Раз уж направляешься в самое пекло.

— Да. Я ценю свою страну так же, как любили её мои родители.

— Оглянись. Разве сокровища для вас — не леса, не горы, не луга? Ты хочешь защитить эту благодать в броне, которая вместо неуязвимости дарует раны. Такой воин будет лишь мешаться.

— Не волнуйтесь. Я приложу все усилия. Я не стану бременем королевства.

Незнакомец замолчал. Долго смотрел на юношу из-под капюшона. Потом тихо, почти про себя:

— Хм... кажется, я нашёл преемника.

Юноша не расслышал. А переспросить не успел.

Незнакомец исчез. Даже воздух не шелохнулся.

Юноша замер. По телу побежали мурашки. Некая сила — незваная, неведомая — притронулась к его плоти, скользнула по позвоночнику и отступила.

— Мне неведома такая сила, — прошептал он.

И вспомнил слова покойного отца:

«Сын, в этом мире есть вещи и люди, что остаются тайной даже для правителей королевств и духовенства. Лишь горстка людей способна их встретить. А познать тайну — в силах единицы».

Он оборвал воспоминание. Поправил лямку доспеха, до крови натёршую плечо, и продолжил путь.

Впереди дорога уходила в серую мглу — туда, где, по слухам, уже горели города.