Сказание о чудовище рубиновой реки

Глава 1. О далёкой земле, неприступной крепости и Травоядном

1817 год

За бескрайними морями, за высокими горами, за зелёными долинами, за душистыми лугами процветало королевство Робиния. На его гербе были изображены грозный лев и гроздья белой акации. Лев был символом самодержавной власти,акация — бессмертия.

Обширные земли Робинии славились плодородием. Чистые реки удивляли чужеземцев необычными особенностями: в одних текла ледяная вода, в других — бурлил, вскипая, кипяток, а третьи, поражая рубиновым цветом воды, обладали целительной и смертоносной силой. Последние считались проклятыми в сказаниях людей — подданные королевства старались обходить алые воды стороной. Шаманы и ведуньи знали: омочивший повреждённую плоть в рубиновой речке впервые — избавится от боли; тот, кто окунётся в неё дважды — залечит раны, но посмевший коснуться алой воды в третий раз — обратится прозрачной красноватой жидкостью, став частью вечного потока.

На севере Робинии раскинулась дремучая тайга — дом таинственных существ и потусторонней силы: диковинных зверей да древних духов. Однако несмотря на причуды природы этого далёкого королевства, жизнь в городах и сёлах Робинии на первый взгляд не выделялась ничем сверхъестественным. Сильные мира стремились к власти, избавляясь от преград на своём пути. Слабые — прогибались под гнётом господ. Тысячи людей голодали, чтобы сотни могли наслаждаться роскошью, набивать животы и купаться в золоте. Робиния тысячелетиями подчинялась закону природы, где сильный пожирает слабого, пока не произошло всё c точностью да наоборот. «Травоядное» сожрало «хищника», вызвав смутные времена.

Столицу Робинии — Вечноград — внезапно поразила тягостная весть — его Величество Радмир VIII, прославленный король Робинии, был убит июньской ночью. Заколот острым кинжалом во сне, так и не узнав своего палача. Истекая и захлёбываясь кровью, перевернувшись с ложа, рухнув на мраморный пол, он пытался на что-то указать ослабевшей рукой. Король шептал чьё-то имя, застывшее на приоткрытых губах. Но не успел признаться в самом главном — раскрыть тайну, которую хранил на протяжении двадцати девяти лет, забрав её в могилу.

Радмир VIII, сильный духом и осанкой статный, являлся истинным воплощением всей своей державы. Этот высокий и широкоплечий мужчина, мощью сравнимый с неприступной крепостью и непокорными скалами, обладал зоркостью орла, выносливостью волка. В историю Робинии он вошёл как могучий правитель, всегда стремившийся вести королевство к новым победам. И одно упоминание о нём вызывало злость и зависть у соседей, но при этом небывалый страх, из-за которого никто так и не решился пойти на владения мудрого полководца и монарха, а вот Радмир VIII значительно расширил границы государства.

Придворные дамы восхищались походкой и выдержкой короля Робинии, не тронутыми сединой смоляными кудрями, усами и бородой, что могли украшать лишь лицо властелина, львиным носом и мудрым взглядом сине-зелёных глаз. И каждая мечтала оказаться в его пылких объятьях, но король долгие годы был верен только одной женщине. Вот разве что она не являлась его супругой.

Всё же какими бы яркими ни были языки пламени, любой костёр рано или поздно гаснет. Нашёлся враг, сумевший разбить крепкие стены величественной крепости: июньским утром шестого числа в королевских покоях было обнаружено могучее тело Радмира. Подозреваемого в покушении на короля обнаружили спустя четверть часа мёртвым в ближайшей канаве; орудие убийства найти не удалось, но следствие установило, что правитель был зарезан кинжалом.

У Радмира VIII не было прямых наследников. Оставалась законная супруга, втайне желавшая заполучить власть в свои холёные ручки, но королеву ждал неутешительный итог: министры решили постричь претендентку на трон в монахини. Большинство братьев и сестёр Радмира погибли в младенчестве, и только двое преодолели этот порог. Однако злой рок преследовал королевскую семью: Игнатий, старший брат, разбился в возрасте семи лет, упав с благородного коня; младшая же сестра Белогора скончалась во время родов; ей было всего девятнадцать. Младенца Белогоры удалось спасти, однако Радмир VIII предпочитал делать вид, что того не существует. Но у приближённых покойного короля не оставалось иного выбора: из всей династии в живых оставался лишь один племянник Радмира.

Наследником короны стал принц Август, который уже с детства был окружён нелестной славой: придворные, перешёптываясь за его спиной, не стеснялись сравнивать нежеланного королевского отпрыска с парнокопытной животиной, которой суждено стать «кормом» для двора. Августа называли — «Травоядным». Одной из причин такого нелестного прозвища было необычное предпочтение принца в еде — он отказывался брать в рот пищу животного происхождения.

Густя с детства слыл болезненным: бледный, тощий, невзрачный, этот ребёнок вызывал отвращение у нянечек и брезгливой прислуги. Но даже через много лет принц не возмужал, а только сделался ещё безобразнее. У Августа были густые вьющиеся волосы, белые как смерть, почти незаметные брови, истощённое лицо, кроваво-алые глаза, ровный нос да сухие тонкие губы.

Принц был высоким, как и его покойный дядя, но, в отличие от Радмира VIII, даже теперь, в двадцать четыре года, больше напоминал великомученика. А голос... При знакомстве с ним люди первое время шарахались, слыша эту протяжно-писклявую смесь, что была точно мерзкий скрежет по стене.

Видя, с какой усмешкой на него смотрит двор, понимая, что дядя не воспринимает его как равного, зная, что никто в целом свете не пророчит ему великой судьбы, Август, будучи ещё отроком, дал клятву добиться власти любой ценой. И клятва эта теперь была исполнена.

В день коронации, что прошла первого августа, он, проявив неописуемые усилия, самостоятельно поднялся с носилок. Крепко сжимая посох костлявой и трясущейся рукой, Август, напрягая мышцы, скрипя больными суставами, заставил болезненное тело выпрямиться в полный рост. Отбросив трость, принц направился к мечте, уверенно передвигая ноги.

Гордо взойдя на престол, новоиспечённый король, прозванный Августом Травоядным, тотчас осознал всю силу власти. В те же сутки он принялся менять старые как мир законы — теперь местной знати не удалось бы добиться его милости.

Разрушив всё, что успел создать предшественник, Август IV задумал поменять чины: подальше убрать всех сторонников дяди. Естественно, радмиристы ополчились на него и, презирая его волю, задумали свергнуть молодого деспота. Вот только у монарха повсюду были свои люди, те, что помогли ему заполучить желаемый трон. Август прознал о заговоре раньше, чем можно было предположить, и в ответ издал особый указ: всех фаворитов экс-короля вместе с их семьями позвал он на пир, который должен был состояться десятого числа в любимом дворце Радмира Бориславовича; отказ карался незамедлительной казнью.

Глава 2. В будущее с чистого листа!

Собравшись в назначенный срок в прекрасном летнем дворце, сильные мира сего пировали в просторном мраморном зале. Благородные лорды шли на это празднество с дурным предчувствием, не зная, какого подвоха ждать от разгневанного короля. Жалкий «буйволёнок», которому все пророчили быть растерзанным львами, оказался вовсе не так прост. Осознав силу своих «рогов», он стал внушать своим недругам страх, ведь буйвол может убить льва. Но Август IV встретил приглашённых князей, герцогов, маркизов, графов, виконтов, баронов и их семьи с радушной улыбкой.

— Благороднейшие господа! Сегодня вы гости мои и должны веселиться! Отчего же вы задумчивы и печальны? Я собрал вас здесь, дабы навек стереть обиды и разногласия. Этот пир станет шагом в мирное будущее. В будущее с чистого листа! — громко объявил молодой король.

Приём был великолепен: столы ломились от изысканных блюд, а искусное музыкальное сопровождение дополняло сказочную атмосферу. Страх гостей постепенно уходил, а после и вовсе пропал. Не прошло и получаса, как зал заполнили смех и радостные голоса мужчин и женщин.

Среди гостей выделялся барон Леопольд Аркадьевич Файбус, чьё имя давно успело прославиться среди всех слоёв населения Робинии. Крупный мужчина, суровый, усатый и знающий себе цену. Он походил на матёрого волка и, точно опытный охотник, всегда был настороже.

Леопольд принадлежал к именитому роду, но был шестым из семи сыновей. Прежде чем унаследовать всё отцовское состояние, ему с малых лет приходилось бороться за существование, а позже в дуэлях отправить старших братьев одного за другим на тот свет. С младшим же особо враждовать не пришлось: в двенадцатилетнем возрасте того забрала чахотка.

С отрочества Файбус отличался непокорным нравом и часто неоправданной жестокостью. Например, мог запросто выстрелить из рогатки в слуг, дразнил собак, а в шестнадцать застрелил своего скакуна из охотничьего ружья лишь потому, что несчастное животное случайно забрызгало ему лицо грязью.

Не знавшее с малых лет ни доброты, ни нежности от окружающих, сердце Леопольда Аркадьевича было чёрствым, как испорченный хлеб. Выходя в свет, он старался выглядеть учтивым, но над теми, кого Файбус машинально отправлял в категорию черни, измывался, как только мог. Но, несмотря на прогнившую суть, в Робинии Леопольд Файбус пользовался большим авторитетом и уважением.

Файбус прибыл на пир с законной женой — низкой полной дамой, истинное имя которой было слишком трудным для произношения, оттого многие предпочитали величать её попросту баронессой. На людях она дарила всем сладостную улыбку, но за маской скрывалась настоящая ведьма, как порой бранилась её старушка-служанка. Баронесса на самом деле была дочерью болотной ведьмы, которую подобрала благородная женщина и вырастила как родную. Леопольд был посвящён в тайну происхождения жены, но это его нисколько не смущало. Каждое полнолуние муж приносил ей в жертву крепостную девушку, из которой баронесса высасывала жизненную силу. Файбусы прекрасно ладили друг с другом, точно их изъяны не могли помешать счастливой семейной жизни.

Много лет у супругов Файбусов не было детей, но однажды их молитвы были услышаны, и долгожданный первенец появился на белый свет в новогоднюю ночь.

Нежный, ласковый мальчик, с правильным аристократичным овалом лица, слегка курносый, лишь пшеничным цветом волос походил на отца. Сын Файбуса смотрел на мир большими детскими глазами, синими как васильки, в которых звёзды меркли, а люди словно тонули. Когда Богдан улыбался, на его щеках появлялись приятные ямочки. Файбус-младший остался в памяти нянек добродушным любознательным ребёнком, не сказать чтобы неугомонным, но и назвать его тихоней было бы несправедливо.

Богдан обладал врождённым музыкальным слухом и на редкость прекрасным голосом, за который окружающие негласно величали его Соловушкой. Отец и мать с четырёх лет заставляли сына заниматься вокалом, а когда Соловушке стукнул пятый год, наняли лучшего мастера, чтобы тот обучал мальчика игре на скрипке. Богдан с усердием выполнял наказ родителей, но в его сердце преобладала беззаветная любовь к пению, поэтому, как только выпадала возможность, он выпускал чувства на свободу через любимые мелодии.

Пока Богдан пением радовал на банкете человеческие души, барон о чём-то размышлял, будто старый злодей. Лицо его было сурово, и он не сводил мрачного взгляда своих янтарных глаз со стола напротив.

За тем столом сидел граф Клавдий Захарович Перепутьев — вассал и преданный сторонник былого короля. Перепутьеву было двадцать девять лет. На званое застолье он тоже приехал с семьёй: супругой, шестилетним сыном Федей и маленькой дочкой Верочкой, которую Клавдий Захарович ласково звал Лисичкой, поскольку у малышки были рыжие кудряшки, аккуратно собранные в пучки и завязанные весёлыми лентами, они чем-то напоминали лисьи ушки.

На первый взгляд счастливая семья не совсем являлась таковой: брак Клавдия со Снежаной был по расчёту. Клод, как графа называли близкие, с младенчества рос без отца, погибшего на поле боя, когда сыну не было и недели. Радмир VIII, не представляя жизни без вдовы Перепутьевой, матери Клавдия, считал себя ответственным за дальнейшую судьбу единственного сына возлюбленной. Король лично подобрал Клоду в жёны особу из древнейшего знатного рода.

Перепутьев старался уважительно относиться к супруге, хоть даже после рождения первенца не смог заставить себя полюбить её. Снежана была с ним холодна, как и её сквозящее льдом имя, а когда Феде исполнилось несколько месяцев, она начала изменять мужу. Спустя два с половиной года закрутила роман с рыжеволосым садовником, который позже умер от воспаления лёгких. В память о любовнике Снежана не стала избавляться от ребёнка и спустя восемь месяцев родила девочку. Клавдий Захарович прекрасно знал, что в жилах Веры не течёт его кровь, но тщательно скрывал это и дорожил Лисичкой как собственной дочерью.

Файбус видел лишь оболочку всей этой истории, благовидный фантик, за которым скрывалась испорченная конфета. К тому же он считал Перепутьева своим врагом номер один. Как же ненавидел Леопольд Аркадьевич необычные глаза Клавдия: правый, что был светло-бирюзовым, и левый — тёмно-карий. Просто терпеть не мог его длинные тёмно-русые локоны, забранные в низкий хвост серой лентой; гладковыбритое бравое лицо, ровный нос и губы: тонкую верхнюю и пухлую нижнюю. Файбуса передёргивало от вечно полного счастья бодрого голоса графа. Он завидовал его успехам и тому, что тот женат на писаной красавице. Злился барон, что скрывать, а зависть разъедала его грешную душу, томила всё существо.

Но пришло время вернуться к банкету. Август Травоядный не тратил времени зря: пока все были заняты забавой и своими мыслями, король покинул дворец. Вдруг прогремел мощный взрыв, превращая летнюю резиденцию короля в преисподнюю. Людей, яства, изящество дворца — он всё сровнял с землёй.

Казалось бы, можно смело ставить здесь точку, вот только это не конец, а начало: миг, наполненный пламенем и грохотом, напрочь изменивший будущее стольких судеб. Среди обломков, горя и крови выжили только двое: светловолосый ребёнок, уцелевший чудом, и раненый граф, лежавший рядом с тем, что оставалось от жены и детей.

Богдана подобрал один из мужиков, которым приказали разгребать обломки, оттого солдаты короля в живых нашли лишь графа Перепутьева. А маленький Файбус, оставшийся сиротой, был продан в рабство помещику Кукушкину, который увёз маленького невольника в небольшой северный город. После взрыва Богдан не произнёс ни слова, перестав говорить.

Глава 3. Граф и болотный монстр

Не отпуская пережитого горя, Клавдий вновь и вновь мысленно проживал те страшные события, не позволяя кровоточащей ране на душе затянуться. Он видел сына, Федю, уплетающего грушу в сиропе из мёда. Затем перед глазами возникала Лисичка — дитя, которое Клод любил как родную дочь. Лисичка, улыбаясь, хлопала сыну Файбуса, когда тот закончил петь. Клавдий был с Леопольдом на ножах, но признавал талант его отпрыска. Перед ангельским голосом Соловушки не могла устоять ни одна душа. Голос Богдана, пленяя сердца, успокоил хищников, которых Травоядный заманил в свою ловушку. Расслабившись, сторонники покойного короля, стали лёгкой добычей.

Перепутьев не смог воссоздать в памяти минуты, когда взрывная волна разрушила любимый дворец Радмира VIII. Лишь то, как вдруг затихли все звуки, а он провалился в кромешную тьму. Очнувшись среди руин, огня и человеческих останков, Клавдий ощутил резкую боль, пронзавшую всё тело. Он оглох и будто разучился говорить. Клод лежал на животе с разбитой головой; пытаясь приподняться, он осознал, что не чувствует ног. Обломок мраморной колонны, придавив ему ноги, раздробил кости. Прежде чем вновь впасть в беспамятство, Перепутьев заметил чудовище.

На руинах, обрушившихся на стол, за которым пировали Файбусы, сидел склизкий монстр с тёмно-зелёной кожей. Он был тощим и невысоким — ростом с шестилетнего ребёнка; длинные волосы чудовища напоминали болотную тину, вместо ушей были плавники, а синие глаза, выпученные как у рыбы, светились. У монстра не было носа, а из его широкой пасти с кривыми острыми зубами стекала слюна.

Подняв вверх когтистые руки с перепонками между пальцев, болотное чудище призвало наружу подземные воды. Собирая тысячи вырвавшихся потоков воедино, оно создало водяной хлыст. Ловко управляясь с волшебным хлыстом, монстр за считанные минуты одолел пламя, избавив руины дворца от пожара.

Почуяв, что Клавдий ещё подаёт признаки жизни, чудовище приблизилось к нему. Вглядевшись в лицо этого человека, где отразился смертный страх, монстр обратил водяной хлыст в десяток цепей. Контролируя цепи, он поднял обломок колонны, раздавивший Перепутьеву ноги, и отбросил в сторону.

Оставляя поражённого Клода, что тянул к нему руки, болотное чудище возвратило призванную воду обратно в подземные реки. Ослабев, оно сгорбилось, как старичок, и залезло под обломки, где томилось уже остывшее тело отца. Прижавшись к холодной широкой руке Леопольда Аркадьевича, чудовище, потеряв сознание, обратилось светловолосым мальчиком.

Поскольку Файбуса-младшего успел выкрасть мужик, продавший того в рабство, Августу IV достался лишь Перепутьев. Король был рад, что любимчик дяди выжил. Обвинить в своём чудовищном преступлении человека, которого покойный правитель любил как сына, стало для него не просто новой целью, а наваждением. Вот только Клавдий был в критическом состоянии: несмотря на старания королевского лекаря, которому Травоядный велел залатать раны главного подозреваемого, он вряд ли бы смог дожить до суда.

Август IV пришёл в бешенство, услышав неутешительный вердикт королевского врача, и велел шарлатану выпить яд. Поседев от ужаса, лекарь, моля правителя о пощаде, припал к его ногам. Травоядный, взяв у стражника шпагу, собственноручно обезглавил рыдающего врача. Желая отомстить покойному ненавистному дяде, вдоволь отыгравшись на его любимчике, король не мог допустить, чтобы тот ушёл так легко. Казнь глухого и немого калеки, которого нельзя даже подвергнуть пыткам, Августа бы не удовлетворила. Поэтому Травоядный обратился к тёмным силам.

Однажды пойманная шаманка поведала молодому королю о целебных свойствах алой воды, надеясь на помилование. Внимательно выслушав окаянную, Август IV объявил её прислужницей тёмных сил, приговорив к сожжению. Вспоминая откровения казнённой шаманки, Травоядный приказал слугам раздобыть воду из рубиновой реки. В итоге пятнадцать человек нашли свою смерть, исполняя эгоистичный королевский наказ, нарушив правило, запрещающее касаться волшебной воды в третий раз.

По велению Августа IV слуги прикатили в отдаленную темницу зимнего дворца две большие дубовые бочки — в человеческий рост. Заполнив одну из них алой водой так, чтобы пленника можно было окунуть в неё с головой, вторую — оставили пустой, проделав в ней отверстия для воздуха. Когда всё было готово, стража приволокла Перепутьева в темницу настолько грубо, что у того открылись раны.

Клавдий весь трясся от злости, кляня неумолимый рок за то, что выжил. Обречённый на вечную тишину, неспособный вслух проклясть врагов, он стал заложником собственного изувеченного тела. Оставшись с обрубками вместо ног, Перепутьев надеялся умереть во время этой пытки.

Сковав запястья Клода тяжёлыми кандалами, палачи подвесили его за руки на прочной металлической цепи над бочкой с алой водой. Перепутьев кусал губы от боли, но не издал ни звука. Травоядный следил за работой палачей, раздавая команды и наблюдая за всем с безопасного расстояния. Август подал знак палачу — окунуть узника в бочку; мужик, ослабив цепь, принялся медленно опускать Клавдия, постепенно погружая того в алую воду.

Оказавшись с головой в солёной воде, Перепутьев отчаянно брыкался, испытывая страшную боль, когда вода, омывая раны, проникая в уши, попадая в рот и нос, начала своё магическое действие. Теряя мысли, Клод внезапно перестал ощущать собственное тело; в этом состоянии было одно утешение — ему больше не было больно.

Полная версия книги "Сказание о чудовище рубиновой реки" - https://litmarket.ru/reader/bogdan-i-noch-izmenivshaya-sudby-troih